Бух.

С первой же секунды после пробуждения я почувствовала: что-то пошло не так.

Бух? Какое ещё «бух». Откуда здесь вообще это «бух».

Я никогда раньше не слышала такого вживую, но звук, от которого даже матрас слегка задрожал, мог быть только взрывом. И где-то совсем недалеко.

Я испуганно распахнула глаза, откинула одеяло и спустила ноги с кровати.

— А?

Что-то было не так. В предрассветном полумраке передо мной поблёскивал гладкий мраморный пол, стена была где-то невозможно далеко, а строгий, выверенный интерьер не имел ничего общего с моей беспорядочной, захламлённой комнатой.

Это незнакомое и одновременно знакомое пространство было домом Райли — персонажа из игры, в которую я залипала ещё прошлой ночью. Той самой игры, где можно прилежно копить деньги, покупать роскошные особняки, яхты и забивать гараж шикарными тачками.

Маленький нюанс заключался в том, что прилежно копить деньги предлагалось, обчищая карманы NPC [1], грабя банки и выполняя всевозможные криминальные миссии. Это была криминальная MMORPG [2].

[1] NPC (Non-Player Character) — неигровой персонаж, управляемый компьютером.

[2] MMORPG (Massively Multiplayer Online Role-Playing Game) — многопользовательская ролевая онлайн-игра.

И, соответственно, тому взрыву снаружи имелось своё объяснение. В этом городе не выдавалось ни одного спокойного дня — это был город преступности. Только вот почему я оказалась здесь?

— Что?.. Сон, что ли?

Хлоп-хлоп.

Сон давно прошел. Не в силах принять реальность, я какое-то время просто моргала, глядя в пустоту, потом медленно подняла руку и со всей силы ущипнула себя за предплечье.

Какое горе. Было всего лишь чертовски больно — никакого «ха-ха, это и правда был сон!» и пробуждения в виде настоящей Со Хи Вон не последовало.

Ещё какое-то время я бессмысленно пялилась в стену. Потом, помотав головой и попытавшись отогнать мешанину сваливающихся на меня мыслей, шагнула вперёд. Сначала я хотела проверить себя в зеркале — и вот тебе на.

— Офигеть.

В зеркале была не я. На меня испуганно смотрела Райли — персонаж, которого я с истинно мастерским терпением вылепляла мышкой, штрих за штрихом, вкладывая всю душу.

Безупречно белая, гладкая кожа без единого пятнышка, мелкие, аккуратные черты лица, пышные ресницы, при каждом моргании трепещущие, точно крылья птицы, мягкие светло-каштановые локоны, спадающие волнами.

Красиво. Сейчас был не самый подходящий момент с умилением любоваться собственным лицом, но в эту секунду я как никогда понимала чувства творца. Молодцы, мои пальцы. Как же вам удалось создать такое совершенство.

Я не считала, что лицо, которое я каждое утро видела в зеркале в реальной жизни, какое-то особенно некрасивое, но рядом с лицом Райли моё настоящее показалось мне жареным на электрогриле кальмаром, и от этого стало немного горько.

— Да нет же. Жареный кальмар, полусушёный осьминог — какая разница, что это вообще за хрень происходит?

Сейчас точно было не время восхищаться собственной внешностью. Я тяжело вздохнула, прислонилась к стене и съехала вниз — и почему-то вспомнила желание, нацарапанное в детстве.

«Сделай так, чтобы мама не пилила меня. У меня уши болят. Сделай так, чтобы папа после выпивки не лез целоваться. От него воняет. Сделай так, чтобы старшая сестра подобрела. Она бессовестная. Заткни уже близнецов. Они меня достали».

«Уф. У вас, наверное, столько хлопот — у меня ведь большая семья. Можете просто меня одну куда-нибудь перенести, этого будет достаточно».

Бумажка с этими желаниями была письмом, которое в детском саду нас попросили написать Деду Морозу, и письмо благополучно дошло до родителей. В тот день, когда оно дошло, одновременно были разрушены и моя детская вера, и семейный мир — и желание, разумеется, не сбылось.

Да и зачем уходить так далеко в прошлое. Прошлой ночью, перед сном, я думала о чём-то очень похожем.

«Погода-то какая чудесная, могла бы пойти погулять, а эта зараза целыми днями за компьютером сидит. Игра тебя что, кормит? Спать укладывает? У тебя что, парня нет? Хороша, конечно, родить такую красавицу — толку-то. Это ж не человек, это домовой какой-то. Ох, и кого я только родила».

Я слушала ворчание мамы, недовольной тем, что я в свои годы всё ещё рублюсь в игры.

«Слышь, Со Хи Вон. Бей по клавиатуре потише, дура. Слышно же, нафиг. Ты её ломаешь, что ли? Я тут от усталости подыхаю, а ты не даёшь спать».

Я пропускала мимо ушей вечное нытьё старшей сестры, которая делала вид, будто на работу ходит она одна.

«Нуна, пиздец. Если сегодня снова не приду, мама сказала, что вычеркнет меня из семьи, а метро уже не ходит. Скинь тридцать тысяч, а? Ну пожалуйста. В этот раз реально верну. Зуб даю».

«Не подскажете, вы и есть та самая Со Хи Вон, прекраснейшая дева района Товодон? По слухам, душа у вас не уступает красоте, и если вас интересует благотворительность ради нуждающихся, переведите, пожалуйста, сто тысяч вон на счёт 100-1-181818 и присоединитесь к этому прекрасному пути».

В свои двадцать близнецы превратились в полных оторв и с меня деньги тянули вот таким образом.

«Ты ведь помнишь, что я недавно сделал хоул-ин-уан? [3] Я говорил, мол, не надо, а они всё равно мне приз сделали. Ну как тут пройдёшь мимо! Я их сегодня и тунцом угостил, и в бар сводил. Все так завидовали — ну и было чему завидовать! А, я тебе уже рассказывал? Помнишь, я говорил. Я ж хоул-ин-уан сделал».

[3] Хоул-ин-уан — попадание мячом в лунку с одного удара в гольфе. Считается большой удачей.

Я слушала пьяные речи отца, который теперь вместо поцелуев повторял одно и то же по сто раз.

Просто хочется, ну, пожить одной.

— Я не это имела в виду, когда хотела пожить одной…

Желание сбылось не совсем так, как я предполагала. Но, если разобраться, и этот вариант не так уж плох.

Мама изводила меня каждый день — мол, кормит ли тебя игра, спать ли укладывает, — но благодаря старательно выполняемым в этой игре грабежам у меня было состояние, которое в реальной жизни мне и не снилось. Может, и не лучше, чем у настоящей Со Хи Вон, но голодать здесь точно не пришлось бы. Однако предавать кровные узы только ради собственного благополучия мне не позволяло слишком сильное чувство дочернего долга, и я решила сделать последнюю попытку.

Хух.

Простой щипок не катит — нужен удар посерьёзнее. Подумала, что от настоящего шока что-нибудь да изменится, собралась с духом и со всего размаху приложилась лбом о пустую стену. Снова провал.

— А-а, бл-лин.

Лоб горел так, что слёзы выступили. Только больно — и никаких изменений. Просторная гардеробная — на месте. Красивое лицо в зеркале — на месте. Из изменений — разве что красноватая шишка, выскочившая на красивом лбу.

— Если уж даже после такого не просыпаюсь, значит, ничего не поделать. Просто буду жить.

Сколько ни отрицай реальность, ни проходи все пять стадий принятия — в итоге всё равно придётся смириться. Так что раз уж случилось, лучше принять побыстрее, для собственного блага. Только что вон — думала, сон, шарахнулась головой и в итоге только ушиблась, мне же хуже. Прости, мама. Так уж вышло. Видимо, печать с домового слетела. Поиграю немножко и вернусь. Влепи там близнецам и за меня тоже.

Я вспомнила о маме, которая всё-таки царапала где-то в груди, и потёрла больной лоб — и тут совсем рядом что-то завибрировало. В кармане пижамы, о существовании которого я даже не подозревала.

— О.

Звонок, идеально вписавшийся в эту сумятицу.

Меня кольнуло чувство, что трубку обязательно нужно взять. Я сглотнула и достала телефон.

И фотография в центре экрана, и имя под ней были мне знакомы. Это был NPC по имени Адам, утверждавший, что он гениальный хакер.

В соответствии с именем причёска у него тоже была первозданной — ни единого волоса, голый круглый череп. Я с кислым лицом разглядывала Адама на фото, гладкого, как варёное яйцо. Этот NPC любил нести всякую чушь, и я пару секунд раздумывала, стоит ли вообще брать трубку, но в итоге решила хоть выслушать его.

— Алло?

— Хей, хей! Подруга, как поживаешь? Уже и не вспомню, когда мы в последний раз вместе подкладывали свинью этим уродам из «Фикс Форд»!

Что давно — то давно. «Фикс Форд» — это военная корпорация, которая фигурировала чуть ли не в каждой сюжетной миссии. Только сложность у этих миссий была высокая, а награда — не особо щедрая, поэтому я чаще выбивала ачивки и грабила банки.

В обновлении на прошлой неделе добавили квест с проникновением в исследовательский центр «Фикс Форд», и с тех пор Адам, стоило мне войти в игру, без перерыва названивал и предлагал новые миссии. То есть до этого момента всё шло абсолютно так же, как и в его обычных бесконечных рекламных звонках.

— А, ага.

— Слушай, ты в курсе? Эти ублюдки из «Фикс Форд» втихаря разрабатывают в своей лаборатории новое оружие!..

— Не выкупаю, дядя.

Я скривилась и без всякой жалости сбросила вызов. Не то чтобы я ждала фразы «с этого момента игра начинается» из какого-нибудь фильма, но втайне надеялась хоть на минимальное объяснение моей ситуации. Как бы не так. Да ещё и настырный какой. После этого телефон зазвонил ещё дважды, но я не отвечала. Тогда пришло сообщение.

[Western Bank]

Зачисление процентов

$127 813

Остаток: $340 382 827

Благодарим вас за то, что выбираете Western Bank.

Я была уверена, что это снова Адам, но это оказался банк. Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов. Триста миллионов долларов. Когда я различила цифру, голова у меня пошла кругом, и я забегала глазами. Если память мне не изменяла, этот пентхаус достался Райли примерно за миллион долларов, по городу у неё было ещё несколько домов, в личном гараже стояли суперкары, а на западном побережье в порту — яхта.

В реальной жизни такой роскоши можно было бы добиться, разве что начав работать ещё во времена Квангэтхо Великого. [4] Иными словами, такая жизнь была невозможна без перерождения.

[4] Девятнадцатый правитель древнекорейского государства Когурё, известный масштабным расширением территорий. Здесь — ироничный гиперболизм: «нужно копить с очень древних времён».

В тот самый момент, когда вовремя пришедшее сообщение стирало остатки моего жалкого дочернего долга, — бух — снова раздался тот самый взрыв, разбудивший меня, и пол загудел, словно случилось землетрясение. Почему-то наяву звук показался даже громче, чем сквозь сон.

— Ой, напугали. Где это так бабахает?

Я выдохнула, прижав руку к груди, и поднялась. Сначала подумала выглянуть в окно, но потом сообразила: звук шёл не из неимоверной дали внизу, а откуда-то совсем рядом.

Я осторожно приоткрыла дверь спальни — скри-ип — и вышла в коридор. В нос ударил резкий запах пороха, по полу стелился едкий дым. Будто бы где-то прямо в доме рванула бомба.

И ведь не зря. В гостиной всё было ещё хуже. Спринклеры под потолком вовсю крутились и поливали всё водой, а в одном углу просторной гостиной зиял провал, словно туда упал метеорит. То есть взрыв и впрямь произошёл прямо у меня дома.

— Наконец-то вылезла?

Но удивления на этом не закончились.

— Привет, красавица. Я тут чуть жопу не порвал, тебя разыскивая.

Я повернулась на голос, мягко прильнувший к уху, и увидела мужчину, который, словно у себя дома, развалился на диване, закинув ногу на ногу, и крутил в руке гранату, как игрушку.

— …

Я постоянно об этом думаю, но эта игра действительно очень далека от морали.

Чтобы по правилам этого мира достойно встретить такого хамоватого гостя, полагалось бы наставить на него пистолет или схватить за грудки. Однако внешность типа, забывшего про всякие приличия, сама по себе была воплощённой моралью, и всё возмущение, поднявшееся к горлу, мягко растаяло.

Ещё минуту назад, разглядывая себя в зеркале, я твёрдо верила, что самое красивое и совершенное лицо на свете — это лицо моего персонажа, но с появлением мужчины эта мысль укатилась куда-то далеко. Кажется, я даже немного начала понимать чувства мачехи, затаившей злобу на Белоснежку.

Тонкие, выверенные черты, резкая аура. Назвать его просто красивым мешали приподнятые уголки глаз и чёткая линия носа, придававшие ему слишком пронзительный вид; назвать просто симпатичным было жалко — каждая черта казалась произведением искусства, над которым кто-то долго и тщательно работал. Телосложение тоже. Закинул ногу на ногу, болтает лодыжкой — и каким-то чудом даже выпуклые косточки на щиколотках были у него красивые.

И я, заядлый игрок, торчащий в этой игре уже бог знает сколько, не помнила, чтобы хоть раз встречала NPC такого уровня. В целом NPC в игре были симпатичные, но этот мужчина обладал каким-то совершенно отдельным присутствием. Кто это вообще?

— Дыру прожжёшь.

Лениво откинувшись на диване, мужчина бросил это коротко. Видимо, имел в виду, чтобы я закончила уже глазеть. Поняв, что любуюсь им, как картиной в галерее, я неловко улыбнулась и опустила глаза.

— Не дело это — чтобы ты на меня сверху вниз смотрела. Садись.

Так, а ты, собственно, кто.

Слова просились наружу, но я их не выпустила. Да и обстановка не располагала. Несмотря на властный тон, выражение у него было расслабленное, голос тягучий, но взгляд, словно вгрызающийся в кожу, был такой холодный, что шея сама собой ушла в плечи, как у черепахи перед хищником. Это я чувствовала, что меня вот-вот насквозь прожгут.

— Не люблю повторять.

То, как он, словно играя в мяч, подбрасывал гранату вверх и легко ловил, тоже выглядело откровенно угрожающе. Это читалось как «будешь дёргаться — кину куда угодно», и мысли с действиями сами собой стали скромнее. Не сводя глаз с гранаты в его руке, я аккуратно опустилась на самый край углового дивана. Тогда мужчина, всё это время пристально меня разглядывавший, чуть склонил голову набок и заговорил.

— Ближе подсаживайся. Не трахну.

— Тра… что?

— Переспрашивать — это привычка?

— …

— Избавляйся. Раздражает.

«Любой на моём месте, услышав такое, точно усомнился бы в собственных ушах и переспросил», — мелькнуло у меня в голове, но я снова смолчала.

— И отвечать не забывай.

— Ага.

— Вот так. Умница.

Он улыбнулся одними глазами и кивнул на место рядом с собой. Я расценила это как «садись поближе».

Но вблизи аура у мужчины ощущалась слишком опасной, и я тихонько передвинулась, едва оторвавшись от прежнего места — буквально на пядь.

— Холодно как. Обидно прям.

— Я просто немного консервативная.

— И не спросишь даже, кто я?

— Мне не дали возможности.

— Чтобы что-то сказать, особая возможность не нужна.

— Тоже верно. Кто вы?

Я задала вопрос, искоса поглядывая на гранату, взлетевшую вверх. Тихо рассмеявшись, мужчина ловко поймал её. И почему он её всё никак не положит. В отличие от его мягкой улыбки, тёмный предмет, плотно лёгший в большую ладонь, не казался ни капельки красивым. Нет, ну какой псих вообще таскает с собой гранату вот так, в открытую? Кто это всё-таки?

Если бы я когда-нибудь видела такое лицо, я бы не смогла его забыть, — а это был совершенно незнакомый NPC. К тому же ситуация, когда NPC сам вламывается в дом игрока, тоже была событием, о котором я даже не слышала и тем более не переживала.

— Тупенькая, но мило крутишься.

— …

— Это комплимент. В смысле, ты красивая.

— А, спасибо. Вы тоже.

— Вы?

— Господин?..

— А с чувством такта у тебя слабовато.

Услышать такое от того, кто только что превратил мой дом в развалины, — удовольствие сомнительное, но речи у него мерзкие, а лицо — приятное, так что пока я ещё держалась. Не зная, что ответить, я просто неловко улыбнулась, и тогда мужчина, не отрываясь от меня глазами, что-то швырнул в мою сторону. На секунду мне показалось, что это граната, и сердце ёкнуло, но на колени мне мягко лёг тонкий белый прямоугольник — карта.

— А?..

Точнее, удостоверение, подтверждающее, что он — агент VCI [1]. С личностью мужчины я худо-бедно разобралась, но вопросов стало только больше. Если бы он сказал, что главарь банды, я бы хоть что-то поняла. Какого чёрта VCI разносит мой дом таким образом?

[1] VCI (Violent Crime Investigation) — Управление по расследованию тяжких преступлений.

Хотя, может, и нет.

Если подумать, силовые структуры этого города в основном так и работали. Полиция SGPD [2], выполняющая примерно те же функции, что и VCI, имела привычку при малейшем соприкосновении плечами осыпать прохожих отборной руганью и сразу же выхватывать пистолеты, и — что хуже — обладала врождённым инстинктом разрушения: ради поимки одного преступника они в порядке вещей могли разнести имущество ни в чём не повинных NPC. Что ж, для силовиков криминального города — самое то. Зато баланс сходился. Будь в городе, где разгуливают банды, ещё и беспомощная полиция, всё бы превратилось в ад.

[2] SGPD (San Guarida Police Department) — Полицейское управление Сан-Гуариды.

Я разглядывала фотографию на удостоверении, пытаясь сообразить, зачем он ко мне явился, — и тут.

— Ах, до того тебе рад, что аж стояк.

Грубая, неприкрытая фраза разом оборвала мысли. Взгляд сам собой скользнул ему между ног. Расстояние было не таким уж близким, но даже отсюда можно было разглядеть, в какую сторону у него всё клонилось — настолько туго натянулась ткань. У этого мужчины не только бумажник был набит чем-то внушительным. Боже, что это вообще такое. Что он у себя в кармане носит, а?

— Чего так смотришь. Засмущаешь.

— Ой, простите.

— Что, попробовать хочешь?

В голосе слышалась лёгкая усмешка, но я почти не воспринимала слов. Вообще как с этим ходить. Оно у него вот так в любой момент встаёт, что ли? В голове плавала только что увиденная чёрная выпуклость впереди.

— Терпи. Посмотрю по твоему поведению — может, и подумаю.

— Нет. Совсем нет. Спасибо, не надо.

— Отшила. Обидно.

— Простите. Я просто очень, ну очень консервативная.

— А, вот не люблю, когда поведение как у шлюхи.

Я понимала, что сейчас бы что-нибудь оправдательное сказать, но просто отвела взгляд и неловко улыбнулась. Мужчина, который вот так посреди дома поднимает что-то непотребное и говорит про «трахну — не трахну», как ни крути, выглядел очень несерьёзно. Думая о том, что сочетание моралистской внешности и крайне неморальной нижней половины — досадная штука, я аккуратно положила его удостоверение на столик. Полюбовалась симпатичным лицом достаточно — теперь нужно по-хорошему его выпроводить.

— Так, эм. Кажется, вы не туда пришли. Я просто гражданка. Самая обычная.

— Обычная?

— Да. Обычная гражданка, исправно платящая налоги.

Это не было ложью. Налог, который игра удерживала под видом расходов на содержание, я платила исправно, и пусть вчерашняя Райли — это одно, но я-то, только что открывшая глаза в этом теле, ничего не натворила, так что и законопослушной гражданкой считалась тоже. Так была устроена игровая система. Даже если на тебя объявили розыск и за тобой гонится полиция, при повторном входе в игру розыск снимается, и пока снова не совершишь преступление, ты — обычный житель.

Ну, разумеется, какие-то крупные квесты и миссии оставались в виде ачивок, но до сих пор ни один NPC к этим ачивкам не цеплялся.

— Глаза-то красивые распахнула, а с обстановкой никак не поймёшь.

Лицо красивое — а говорит вот так. Может, перевод кривой?

Вообще NPC и раньше особым воспитанием не отличались, но этот переходил все границы. Манера разговора у него была отвратительная. Я нахмурилась и кисло посмотрела на него — он усмехнулся и легко, будто перебрасывая мяч, кинул в меня гранату.

— С ума сошёл.

Я и правда жутко перепугалась — момент, когда граната летела ко мне по дуге, развернулся передо мной в замедленной съёмке. Я подскочила и поймала её на лету. Раздался тихий смешок.

— С ума?

— Сошла от испуга… Не слишком ли это опасно — кидаться такими штуками?

— Вот и я о том же. Я ведь говорил подсесть поближе — кто упёрся и сделал всё опасным.

Закинув руку на спинку дивана и лениво откинувшись, он повёл плечами. Да, всё-таки жить стоит хотя бы для того, чтобы и такое увидеть. Я была уверена, что человека грубее моей старшей сестры просто не существует. А этот мужчина умудряется делать невозможное.

С таким лицом, как у него, на каждом слове терять очки симпатии — нелёгкое занятие. И всё же, чем дальше шёл разговор, тем тяжелее становилось на душе, и ощущение это было неприятным. Я с горечью посмотрела на него и завела в голове новый файл с информацией об этом NPC.

Злопамятный. Смотреть только издалека.

Характер мерзкий. По возможности не связываться.

— Давай по-простому. Косишь под недотрогу — забавно, но меня только что отшили, так что я в пакостном настроении, как шлюха.

— Ага.

Но какие бы характеристики я ему ни выписывала и какую информацию о нём ни запоминала, чтобы его и без того скверное настроение не превратилось в полный кошмар, я всё-таки покорно ответила. Он коротко усмехнулся, словно не веря своим ушам, и кивнул на гранату у меня в руке.

— Узнаёшь?

Что именно я должна была узнать, я не понимала, но название, выгравированное на корпусе гранаты, разглядела чётко. «Фикс Форд». Та самая компания, про которую звонивший Адам что-то говорил про лабораторию, и та самая, которую я и все остальные игроки с упоением общипывали.

Они и гранаты, оказывается, делают.

Хотя, конечно. Военно-промышленному предприятию, которое выпускает любое огнестрельное оружие и втихую разрабатывает ракеты, гранату собрать — не велика задача. Само собой, мне было всё равно — производит «Фикс Форд» гранаты или режет арбузы.

— Незаконное проникновение, порча имущества, утечка секретной информации, помехи бизнесу, кражи, поджоги, убийство.

Чем дольше тянулся ровный, без интонаций, голос, тем тревожнее колотилось сердце, и одна за другой в голове всплывали мои ачивки.

«Упс. Случайность! — Успешно убит наёмник «Фикс Форд»»

«Поплавать в водах покрупнее — Успешное проникновение в штаб-квартиру «Фикс Форд»»

«Слушайте, ну инструктаж сотрудникам нормальный проводите. — Успешно ликвидированы 30 охранников «Фикс Форд»»

«Это оружие должно было быть моим. — Успешный срыв проекта «Фикс Форд» по разработке нового оружия»

«Утащено~♡ — Успешно перехвачена контрабанда «Фикс Форд»»

«Получен титул «Заверенный Истребитель «Фикс Форд»»»

Меня охватило дурное предчувствие.

— И как же быть. Кажется, ты сейчас в полной жопе, красавица.

А дурные предчувствия, как известно, не подводят.

— Президент «Фикс Форд», небось, в полном бешенстве. Да?

Я ошарашенно обернулась к мужчине, а он, не сводя с меня глаз, насмешливо добавил это. Сочувствия его слова у меня не вызывали. Не знаю, насколько там в бешенстве президент «Фикс Форд», но больше, чем я сейчас, никто бесить не может.

Хотя нет, если выстраивать рейтинг бесящихся, то по логике этой вселенной первое место должно достаться президенту «Вестерн Бэнк». Ачивка за это засчитывалась лишь раз, поэтому миссия по ограблению хранилища «Вестерн Бэнк» при умеренной сложности приносила самую жирную награду, и я, как воробей в мельницу, наведывалась туда добрую сотню раз.

Но кто бы там и в каком объёме ни бесился, происходящее становилось всё более странным. Среди ночи как снег на голову свалился агент VCI, превратил мою квартиру в развалины, а теперь, словно следователь, оформляющий какого-нибудь матёрого преступника, перечисляет одно за другим мои противоправные деяния, — вот что меня сейчас выбивало из колеи.

— Если хочешь, я обеспечу тебе право пройти следствие и суд по всем правилам. Ну, при желании.

— …

— Только вот хороший ли это выбор для тебя. Думаю, не очень.

Сейчас не время с видом стороннего зрителя наблюдать за происходящим, как за NPC в чужой игре. У меня в голове ярко вспыхнула красная аварийная лампочка — почему-то перед глазами встала картина, как меня в оранжевой робе, в наручниках, тащат в мрачную тюрьму, где вместо имени присваивают номер. Я ведь всего-то навсего честно выполняла то, к чему игра сама же и призывала, — за что мне такая хрень?

Чтобы не докатиться до уровня «принимай передачки от родни», нужно было собраться. Судя по тону, он собирался предложить альтернативу следствию, но чутьё подсказывало, что ничего хорошего для меня в этой альтернативе нет. Скорее всего, он выкатит требование, сопоставимое с тюремным сроком, а то и похлеще.

— И я думаю — не очень.

— Ну вот видишь.

— Простите, господин агент. Извините за нескромный вопрос — а ордер у вас имеется?

— Ордер?

— Вы перечислили события, которые произошли в прошлом, а сейчас я действительно самая обычная гражданка. Если за такие давние дела начать допрашивать и судить, в этом городе вообще останутся жители, способные платить налоги? Ой, тюрьма же лопнет.

Изящные брови сошлись острым углом. Усмехнувшись, словно услышал нечто несусветное, мужчина поглубже откинулся на спинку дивана и движением подбородка показал — продолжай, мол, заливать дальше.

— То есть я не утверждаю, что поступала правильно. У меня просто, ну, ума не хватало. Если проблема в ущербе, причинённом «Фикс Форд», я через адвоката отдельно изучу процедуру. И, разумеется, то, что вы сегодня устроили у меня дома, я тоже улажу сама. При исполнении и не такое бывает.

— Реально забавная.

Лицо у него при этом было такое, будто никакого особенного веселья он не испытывал, но и недовольным он не выглядел, поэтому я тоже неловко растянула уголки губ.

И тут случайно встретилась взглядом с туго натянутой выпуклостью у него спереди. Стала ещё заметнее, чем мельком виденная мной до этого.

— Какая хитрая.

— Я?..

— Говоришь — не хочешь, а сама зыркаешь. Возбуждаешь меня.

— Простите. Может, хоть это…

Мысль о том, что псих здесь — тот, кто без помощи окружающих сам приводит себя в такое состояние, у меня, безусловно, мелькнула, но вместо того чтобы её озвучить, я подхватила одну из подушек. Затем, мнясь, подошла и протянула её — в ответ донёсся сдавленный смешок, похожий на вздох. Чувствуя, что если обернусь, то неминуемо упрусь взглядом в эту безобразно вздувшуюся область, я уставилась куда-то в пол. И только что он там разглядывал — щека, обращённая к нему, прямо горела, как обожжённая.

Швырнуть подушку нельзя, забрать обратно тоже, и я просто терпела этот неуютный взгляд, пока в пальцах не стало легче. Видимо, он наконец-то взял подушку. Не пойму, почему, если уж кто-то и стоит здесь как извращенец во всей красе, смущаться приходится мне, — но решила, что теперь хоть мешать не будет, и только начала отступать, как…

— И-ик.

Длинная нога внезапно вытянулась мне навстречу, я об неё запнулась и грохнулась. Колено врезалось в твёрдый пол с такой силой, что онемело и заныло, но больше всего меня выбила из колеи откровенная демонстративность жеста — внутри всё перевернулось.

— …

Сказать хотелось много, но я давила это в себе и обернулась к нему, словно молча спрашивая, что значила эта детсадовская подножка. Он же царственно посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся, прищурившись.

— Что, отсосать собралась?

От этой неожиданной ахинеи у меня перекосилось лицо — и одновременно я осознала, что коленями приземлилась как раз у него между ног. И что вблизи натянутая ширинка выглядит ещё похабнее.

— Господин агент. Сексуальные домогательства — это уже довольно серьёзно.

— Это не тебе говорить. Член сотрётся, красавица.

— Если оно у вас в таком виде, его кто угодно увидит, разве нет?

— Совсем уже распустилась. Стояк есть — кто угодно сойдёт?

— Нет, ну как. Когда это я такое говорила!

— Сама сказала — кто угодно увидит.

С ума сойти можно, серьёзно.

Махнув рукой на дальнейший разговор, я тяжело вздохнула и поднялась.

— Руку.

Он протянул ладонь, словно предлагая помочь подняться, но я сделала вид, что не вижу, и не взяла. Сначала ударить, а потом мазью смазывать. К тому же стоит взять эту руку — и непонятно, к чему он прицепится дальше, чтобы загнать меня в неловкость. С психами лучше не связываться.

— Я ведь так буду злиться.

— Простите. Я просто человек робкий, обиды держу долго.

Что ты уже давно злишься, я подумала про себя, скорбно опустила уголки глаз и неловко улыбнулась — но всего на секунду. Тут же стерев улыбку, будто её и не было, я вернулась на прежнее место и села. Тогда мужчина протянутой ко мне рукой потёр уголок глаза и тихо рассмеялся. Плавно изогнутые уголки губ и видневшиеся в просвете между пальцами улыбающиеся глаза были такими красивыми и светлыми, что взгляд сам цеплялся. Просто беда. Внешность такая прелестная, а характер дрянь.

— На чём мы остановились. А, на компенсации.

— Да, на компенсации.

Кивнув, словно соглашаясь, он достал телефон. Набирая номер, голубых глаз с моего лица всё равно не сводил. Когда-то в сафари я через тонкое стекло встретилась взглядом со львом, и ощущение было ровно таким же. Будто сейчас тебя сожрут, будто вот-вот бросится.

Поэтому я не решалась смотреть ему в лицо в ответ — упёрлась глазами куда-то в столик и просто навострила уши.

— Говорит, компенсирует ущерб.

— …

— Не твоё дело. Сколько ещё составлять список.

— …

— Чёрт-те сколько возитесь.

Делая вид, что не слушаю и мне неинтересно, я искоса покосилась на него. Голос звучал раздражённо, и выражение лица, когда он сверялся с наручными часами, — тоже не ахти. Я и так уже считала его законченной мразью. Но это нескрываемо хмурое, нервное недовольство ощущалось совсем иначе, чем его пошлый трёп про член и стояк.

От этого возникало какое-то режущее, опасное чувство — и вся аккуратно сложенная во мне стопка обид послушно сжалась и испарилась. Это, похоже, чувствовала не я одна. Слов было не разобрать, но собеседник в трубке тоже что-то лепетал, оправдываясь.

— Красавица. Ты, случаем, не сбежать ли надумала?

Прижимая телефон к уху, мужчина скосил на меня глаза и спросил это. Я не ожидала, что он обратится ко мне посреди разговора, и сам вопрос был неожиданным, поэтому я растерянно округлила глаза и замотала головой.

— Не-нет? Ничего подобного.

— Ага, не надо. Пожалеешь.

Сбегать я особо и не собиралась, но в груди почему-то похолодело. Когда я в этот раз закивала, как игрушка на пружинке, мужчина усмехнулся:

— Думал, тут какой-то наглый пёс крутится. А оказалось — щеночек.

Чем «наглый пёс» отличается от «щеночка», мне было невдомёк, но слышать такое в свой адрес — удовольствие сомнительное.

— Сегодня, видимо, не выйдет.

Согласовав с собеседником время, он опустил телефон в карман и поднялся. Согласование — это, конечно, громко сказано: на самом деле он в одностороннем порядке велел разобраться к завтрашнему утру и, выпалив своё, безжалостно отключился. Мне даже стало жалко неизвестного абонента. Но известие, что мужчина уходит, было самой приятной новостью за день, поэтому я отодвинула все сложные мысли, светло улыбнулась и встала вслед за ним.

— Что поделать. Когда всё уладите — звоните. Буду ждать.

— Радуешься, я смотрю?

— Это вам, наверное, кажется, господин агент.

Внимательно посмотрев на меня, мужчина начал медленно сокращать расстояние. Шаг, ещё шаг. Чем ближе он подходил, тем ощутимее становилась разница в комплекции. Когда мои тапки и его чёрные ботинки оказались почти впритык, мне пришлось максимально запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Твои деяния — в прошлом. А разве сложно превратить их в настоящее.

— …

— А ордер тебе пусть мусора выписывают.

То есть подделать преступление, которого я не совершала, ему ничего не стоит, а VCI ни в каких ордерах не нуждается. Мир окончательно сошёл с ума.

— Идём, проводи.

Когда мой блуждающий по полу взгляд наконец вернулся к нему, он поднял уголки губ и крепко надавил пальцем мне в лоб. Ровно туда, куда я перед этим со всего размаха приложилась о стену в спальне и где уже вспух здоровенный бугор. Резануло так, что слёзы навернулись и в горле забултыхалась брань, но, к счастью, наружу ничего не вылетело.

Зачем именно его нужно «провожать» — непонятно, но просто так уйти он явно не мог. Пришлось самой распахнуть перед ним входную дверь, чинно поклониться и сказать «до свидания, доброго пути» — и только тогда этот псих наконец удалился.

— Это что вообще такое.

Оставшись наконец одна, я обвела гостиную взглядом и пробормотала это. Углубление в полу, словно тут упал метеорит, обугленная мебель, лужи воды повсюду. Точь-в-точь как моя дальнейшая жизнь — сплошной бардак.

Высотный пентхаус с панорамой города и сладкие выходные на яхте, в довесок — счёт, который не убывает, сколько бы воды через него ни лилось, и гараж, где выставлены суперкары всех мастей.

Новая жизнь, которую я себе нарисовала, была вот настолько сладкой, а реальность, поджидавшая меня на самом деле, обещала кошмарное будущее в наручниках и на каторжных работах.

Тут мне почему-то вспомнились пьяные речи отца. С каждой новой бутылкой соджу он, не дожидаясь чьих-либо вопросов, начинал расписывать всю семью — и в постоянном репертуаре фигурировали хваткая и умная старшая дочь, средняя, за которую перед людьми не стыдно, надёжные близнецы и мать, ставшая полководцем, пока поднимала четверых детей.

Кто-то, посмеиваясь, согласно кивал, а кто-то с раскрасневшимся, как финик, от выпивки лицом удивленно переспрашивал: «Средняя? По виду не скажешь».

Тогда отец с гордым выражением отвечал: «Угу, наша средняя — она такая. Брось её в Амазонию — туземцы её прокормят, брось на Северный полюс — будет с белым медведем брататься. Она хваткая».

Слушая этот разговор где-то неподалёку, я думала только: «Белый медведь человека на куски рвёт». Но вот когда оказалась в такой бредовой ситуации, белый медведь стал казаться вариантом получше. Северный полюс хотя бы относится к Земле. А я-то сейчас вообще где, что переживаю из-за тюрьмы?

— Просто безумно хочется разлогиниться…

Я лохматила волосы и тяжело вздыхала уже не знаю в какой раз, как вдруг на столике что-то блеснуло и привлекло мой взгляд. Удостоверение, оставленное им.

— Ну надо же. И кто кого тупенькой назвал.

Я цокнула языком, вспомнив этого растеряшу, который с такой беспечностью забыл свой документ, — и это было только начало. Какое-то время я молча смотрела на фотографию в удостоверении, безупречно правильное и красивое лицо, не вяжущееся с его кривым нравом, — и постепенно начала понимать: если справиться с этим обрушившимся на меня, как гром среди ясного неба, мужчиной, ситуация вообще-то и не так плоха. Уж точно лучше, чем оказаться посреди Амазонии или быть скормленной белым медведям. Пусть не Земля, но у меня хотя бы есть дом, есть деньги, есть машины. И в немалом количестве.

— Как же отвадить этого больного.

Сегодня всё кое-как обошлось, но компенсация — это лишь повод чуть-чуть потянуть время, никак не решение.

«Твои деяния — в прошлом. А разве сложно превратить их в настоящее».

Сколько ни вытряхивай счёт ему в качестве возмещения, стоит этому психу захотеть — и сегодняшняя ситуация повторится в любой момент, и тогда мне, чтобы избежать наручников, останется только согласиться на его условия.

Так что, чтобы не плясать под его дудку, мне нужны были рычаги, которыми можно расшатать его самого. Например, какие-то связи между ним и «Фикс Форд».

Что-то там точно нечисто. Если только он не получает откаты от «Фикс Форд», у него нет причин тыкать носом исключительно в «Фикс Форд», да и тот односторонний звонок был странный. Конечно, его собеседником мог быть и другой агент VCI, но по обстановке скорее всего — кто-то из «Фикс Форд». При нормальном расследовании сбор данных по ущербу был бы давно завершён, а не наспех, на коленке, в последнюю минуту, и главное — в этом мире текущих, ещё не закрытых преступлений столько, что копаться в архивах ради меня просто незачем.

Остаётся вопрос «зачем он так упирается» — но это уж как-нибудь выясним.

— Где это видано, чтобы NPC так распоясался?

Я согнула палец и — щёлк! — стукнула по симпатичному лицу на фотографии, тихо пробормотав это. С рассветом у меня появятся дела.

* * *

Возможно, отцовский пьяный трёп — никакая не пьяная болтовня, а проницательное наблюдение, рождённое тонкой наблюдательностью. Прошлой ночью я лежала в постели, таращилась в потолок и думала: ну кто в такой ситуации вообще способен спокойно уснуть? — и оказалось, что я. То ли матрас был с идеальной упругостью, то ли постельное так уютно облекало тело — но стоило закрыть глаза на пару секунд, как я снова открыла их уже утром.

Сборы тоже прошли неспешно. Принимать ванну в санузле, который раза в два больше моей комнаты, и сверху вниз смотреть на панораму города — отдельное удовольствие. Воспоминания о той жизни, когда главный санузел оккупирован старшей сестрой, а за гостевой я воевала с близнецами, окончательно потеряли свою горечь.

— Ого.

Стоило войти в личный гараж, как грудь распирало от чувств. Все эти машины я ведь и собрала в коллекцию сама. Но между «гладить мышкой по аккуратно припаркованным изящным разноцветным суперкарам» и «потрогать их рукой» — пропасть.

Я гордо подумала, что лучшее, что я сделала в этом году, — получила водительские права; не получи я их, все эти драгоценные машины так и стояли бы декорациями, а я моталась бы исключительно на такси. Но недолго. Я забыла одну очень важную вещь: NPC на дорогах — настоящие отморозки.

— Толку, что я еду нормально. Я просто стою — и в меня врезаются. А, чёрт.

Они что, мозги дома оставляют? Или рулят ноздрями? Сзади лупят — это так, обыденность. Влезть в зазор между полосами и при этом ободрать тебе двери — пожалуйста, и большинство ещё и средний палец показывают, словно молодцы. Будь я игроком, без долгих разговоров достала бы пистолет и научила NPC хорошим манерам, но сейчас оставалось только колотить себя кулаком в грудь и наблюдать, как закипает внутри.

В итоге розовый спорткар, который в гараже сиял как новенький, без единой царапины, превратился в драную тряпку, словно проехал через пустыню.

— По дороге надо в ремонт сдать.

Я присела на корточки, осматривая машину, и тяжело пробормотала это, как вдруг надо мной упала плотная тень и я почувствовала чьё-то присутствие.

— Тц. Ну и тряпка.

Я повернула голову, не поднимаясь с корточек. Откуда-то возвращаясь, передо мной стояли в ряд Адам и его братья, каждый — с мороженым в зубах, и пристально разглядывали мою машину.

Похожие и непохожие одновременно. Самым высоким был средний, Бёрк, самым красивым — младший, Колин, но взгляд почему-то в первую очередь утыкался именно в старшего, Адама. Дело было не только в круглой блестящей голове-яйце — ему добавляли броскости одежда и аксессуары, бросавшиеся в глаза даже с вертолёта. Цветочная рубашка такая, словно её скроили из обоев, на всех десяти пальцах перстни с огромными камнями, и часы с золотым корпусом — глаза в буквальном смысле слепило.

— Смотрите на эту машину, братья мои. Вот почему я не покупаю автомобиль. У водителей этого города недостаточно этикета.

Адам брезгливо сощурился и манерно покачал головой, на что Бёрк рядом одобрительно кивнул.

— Ага. А ты, хён, каждый раз, как сдаёшь на права, до металлолома укатываешь учебную машину. Если сложить всё, что ты за них доплатил, можно было бы такую тачку купить. А, ты ж четырнадцать раз провалил, значит, на две хватило бы.

— Ага. Верно говоришь.

— Ну да?

— Сейчас в репу получишь, паршивец.

— А-а!

Швырнув недоеденное мороженое, Адам со всей дури принялся мутузить Бёрка по спине. Каждый удар руки, увешанной перстнями, звучал как раскалывающийся камень. Я растерянно моргала, не зная, в какой момент вмешаться, и только хотела было встать и разнять, как до этого молчавший младший, Колин, неожиданно заговорил.

— Прилично оцарапали. Но внутренние детали и двигатель, кажется, в порядке, так что после покраски всё будет как новое.

Дав мне этот любезный совет, Колин обнажил ровные зубы в открытой улыбке. Если бы прямо у него за спиной его старшего брата не били так, что чуть кости не трещали, он показался бы милым и любезным юношей, но сейчас все трое выглядели одинаково странновато.

— А, да... Спасибо. Но, может, сначала их разнять надо?

— Сейчас закончат. Не обращайте внимания.

Колин, словно для него это было совершенно обыденным делом, повёл плечом и подобрал брошенный Адамом мусор. Тем временем за спиной всё громче раздавались звуки ударов и хныканье Бёрка. Чёрт, страшно мешает.

— А вообще — давно не виделись, Райли.

— Да. Здравствуй, я…

— Что? Райли?

Стоило Колину произнести моё имя, как Адам резко обернулся. Затем, точно швырнув ненужный мусор, отбросил Бёрка, которого до этого мутузил, подошёл ко мне и, как на смотринах, окинул взглядом сверху донизу.

— А ты что, всегда такая нормальная была?

При том что виделись мы раз сто, не меньше. Адам потёр пальцем подбородок и склонил голову набок с подчёркнуто серьёзным видом. Ну, в общем, понять можно. Все встречи с тремя братьями Адама всегда были привязаны к миссиям, и в каком-то смысле это были разговоры и встречи строго по сценарию, прописанному разработчиками. А сегодня встреча выходила за рамки сценария, происходила по моей собственной воле, поэтому моё существование могло казаться им незнакомым и непривычным.

— Ой, да ну. Я не такая уж и красивая.

— Болезнь зашла далеко.

— А?..

— До меня тебе ещё топать и топать. Твой стиль — как чили-стью, который я ел вчера на ужин.

— Видимо, у вас был отличный ужин.

— Это значит — никудышный.

Услышать такое от каре-яйца с цветочным узором на торсе — удовольствие сомнительное, и я кисло посмотрела на него. Адам же зычно расхохотался: «Хочешь учиться моде — заглядывай в любое время. Ха-ха-ха». В этот момент мне подумалось, что у него отсутствуют не только волосы, но и чувство такта, — но тут заговорил Колин:

— Кстати, вчера всё в порядке было? Мы, вообще-то, с самого утра волновались — у вас же ночью замок взломали.

В голове не укладывалось ни слова. Какая ещё снятая блокировка? Какой звонок?

Прошлой ночью Адам мне, конечно, звонил, но это никак не соотносилось с тем, что я только что услышала.

— Эй, так тебе хён сегодня ночью ничего не передал? Я же просил его позвонить.

— Конечно, я звонил, — подал голос Адам.

Колин, вопросительно склонив голову, посмотрел на моё озадаченное лицо, а затем перевёл взгляд на брата. Адам окинул меня недовольным взглядом и продолжил:

— Просто эта особа, напрочь лишенная чувства стиля, бросила трубку ещё до того, как я успел перейти к делу.

— Прошу прощения, но разве вы не предлагали просто пойти и ограбить лабораторию?

— Пусть то отвратительное чили, что так расстроило меня вчерашним вечером, и оказалось сущим кошмаром, факта это не меняет: это было основное блюдо. Разве правила хорошего тона не предписывают для начала разрядить обстановку лёгкой светской беседой, и лишь затем переходить к важным делам?

Понятия не имею, чего он там наелся, раз заладил про это рагу, но, видимо, то его вчерашнее «Эй!» и прочее было своеобразным приветствием. С трудом разгладив складку на переносице, вызванную столь странной метафорой, я неловко улыбнулась.

— А, вот оно что. Понимаете ли, уважаемый, у меня тут срочный разговор к вашему брату. Так что сплетни про чили я послушаю как-нибудь в другой раз.

— Уважаемый? Ха-ха, похоже, ты жаждешь стать ученицей самого Адама. Что ж, так и быть. Я принимаю тебя.

— Да что с тобой такое? Опять она тебе разонравилась? Почему хён такой непостоянный?

В разговор внезапно влез Бёрк, потирая ушибленную спину. Уязвлённый Адам свирепо зыркнул на него, призывая замолчать, но заткнуть болтливого Бёрка было не так-то просто. Держи он рот на замке, сошёл бы за нормального парня, но язык всегда был его главным врагом. Какая жалость.

Если Колин с его отличными оценками и искренней сыновней почтительностью казался идеальным «сыном маминой подруги», с которым всех вечно сравнивают, то Бёрк... Бёрк был другим. Коротко стриженные волосы, модные татуировки, бронзовая кожа и крепкое телосложение — всё это делало его похожим не то на сексуального спортсмена, не то на малолетнего хулигана.

— А-а-а, за что ты опять дерёшься?! Ты же сам вчера говорил, что она нахалка! Сказал, если явится, посыпать её солью и прогнать в шею!

И какой в этом толк? Стоит ему открыть рот, как он тут же превращается в местного дурачка.

Видимо, посчитав затрещину крайне несправедливой, Бёрк отбежал на безопасное расстояние, не переставая возмущаться, а Адам, потрясая кулаками, бросился за ним вдогонку. Я же, будучи злопамятной, проводила спину Адама обиженным взглядом. Хм, значит, он не только чили грязью поливал, но и меня?

— А ты, оказывается, очень ранимая, Райли. Даже не думал.

Услышав смеющийся голос, я обернулась и увидела, что Колин пристально смотрит на меня. Заметив мой непонимающий взгляд, он тепло прищурился:

— Можете не переживать. Они хоть и дерутся, но жить друг без друга не могут.

Если бы я проклинала их про себя — это одно дело, но я вовсе не переживала за этих двоих, скачущих по двору, как оглашенные. Впрочем, я тактично кивнула.

— Тяжело вам приходится. Смотрю я на вас и понимаю, что старший брат здесь — Колин. Ой, то есть я не имею в виду, что вы выглядите старо, просто вы самый надёжный.

Я хотела сказать, что ему наверняка нелегко тянуть на себе двух братьев-идиотов, но Колин почему-то закусил пухлую губу и отвёл взгляд.

В этот момент порыв ветра растрепал его чёлку. Мягко развевающиеся русые волосы в сочетании с красивым лицом и лёгкой улыбкой — всё это походило на сцену из какой-нибудь молодёжной дорамы, вот только я никак не могла взять в толк: с чего вдруг такие нежности? Чего это он так радуется?

— Минутку.

Пока я пыталась дистанцироваться от этой странноватой троицы, в кармане завибрировал телефон. Извинившись перед Колином, я достала аппарат.

Неизвестный номер

[Где ты.]

В отличие от других NPC, чьи профили зияли парадными фотографиями, это был незнакомый, даже не сохранённый номер, но мне хватило и одного короткого сообщения, чтобы догадаться, кто отправитель. Так вот что значит «манера речи как отпечаток пальца». Ни один NPC в этом мире не прислал бы такое хамское сообщение — никто, кроме того урода, что прошлой ночью перевернул вверх дном и мой дом, и мою голову.

Стоило мне мысленно задать этот вопрос, как отметка о прочтении мгновенно исчезла, и, не успела я закрыть чат, прилетел ответ.

Неизвестный номер

[Не нарывайся.]

[Сказал же сидеть тихо, какого черта ты шастаешь где попало.]

[Где ты и чем занята?]

Он вывалил на меня всё это так, словно я по умолчанию должна была знать, кто мне пишет. Возможно, непомерное самолюбие — это не отличительная черта троицы с причёсками под яйцо, а базовая настройка всех NPC в этом мире. Да и вообще. Какая ему разница, где я и чем занимаюсь? Главное, что не сбежала. Я что, должна отчитываться ему о каждом своём шаге?

— Ох уж этот спам, в последнее время его стало так много.

Проигнорировав сообщения от Тео, я беззаботно улыбнулась и сунула телефон обратно в карман. Колин мягко согласился: «Да, в последнее время его и правда многовато».

— Так что вы имели в виду чуть раньше? Насчёт снятой блокировки.

— А, вы об этом.

— Да, об этом.

— Всё именно так, как я и сказал. Блокировка, стоящая на вашем профиле, Райли, была снята.

Да что это вообще значит?!

Мои брови сошлись на переносице от этого бессмысленного диалога, и Колин, словно не понимая, что происходит, округлил глаза, вглядываясь в моё лицо. Затем он начал засыпать меня вопросами: разве я не знала про блокировку? А что вообще мне известно? Мне же, как человеку совершенно несведущему, оставалось лишь мотать головой. С каждым моим кивком растерянность Колина лишь росла. Его ясные глаза то и дело бегали, словно он не представлял, что делать с такой беспросветной идиоткой.

Мне стало даже немного обидно. Судя по всему, эта блокировка, чем бы она ни была — это базовая информация, которую должен знать любой уважающий себя NPC. Но для меня, ещё вчера бывшей обычным игроком и только что попавшей в этот мир, всё это звучало как полная бессмыслица. Разумеется, сказать правду я не могла, поэтому, осторожно потерев ушибленный лоб, заговорила:

— Честно говоря, вчера я получила лёгкое сотрясение мозга.

— Сотрясение? Ну-ка, дайте посмотрю.

Широко распахнув глаза, Колин в один шаг сократил расстояние между нами и засыпал меня вопросами. Ходила ли я в больницу? Не кружится ли голова? Нет ли тошноты или звона в ушах? Одновременно с этим он пристально вглядывался в мои глаза, видимо, проверяя реакцию зрачков, а заметив шишку на лбу, обеспокоенно нахмурился.

— Так вот где вам досталось. Должно быть, больно.

— Да, немного.

— Пойдёмте внутрь. Лучше поговорить сидя.

Его реакция так разительно отличалась от действий того типа, который вчера буквально выдавливал из меня слова прощания, больно давя на этот самый синяк, что мне вдруг стало неловко. И как я могла не разглядеть в нём такого замечательного NPC?

Послушно семеня за Колином в дом, я почувствовала, как телефон в кармане снова завибрировал. На этот раз это было не сообщение — кто-то звонил, и этим кем-то ожидаемо оказался Тео. Мельком взглянув на экран, я нажала боковую кнопку, переводя телефон в беззвучный режим, и запихнула его поглубже в карман.

— Принести чего-нибудь выпить?

— Нет, всё в порядке.

Комната, в которую меня привёл Колин, оказалась мастерской с шестью мониторами. Во время миссий мне приходилось торчать здесь до одури, но сейчас я озиралась с таким искренним любопытством, словно оказалась тут впервые. Заметив это, Колин с сожалением пробормотал: «Вы и вправду ничего не помните». Не найдясь с ответом, я лишь неловко улыбнулась. Сочувственно вздохнув, Колин легко похлопал по соседнему стулу.

— Смотрите, это ваши данные, Райли, зарегистрированные в базе.

Я опустилась на предложенный стул и уставилась в монитор. С одной стороны, словно на паспорт, красовался скриншот, автоматически созданный при генерации персонажа Райли. Рядом плотным текстом шли её личные данные и криминальное прошлое, основанное на игровых ачивках.

— А зачем это регистрировать?

— В базе числитесь не только вы, Райли, но и все жители города. Поэтому ваша информация была скрыта и находилась под блокировкой.

— И что это даёт?

— Смотрите.

Колин постучал по клавиатуре, и на правом мониторе появилось изображение, похожее на то, что было в центре, но с небольшими отличиями. Новое окно содержало личные данные, но вот список преступлений был стёрт под чистую.

— То, что вы видите сейчас — это официальная база данных управления. Прошлой ночью ваша информация, Райли, на какое-то время оказалась в открытом доступе, и я до сих пор пытаюсь выяснить причину. Это не похоже на хакерскую атаку или внешний взлом. Странно то, что слетела защита только с вашего профиля. Такого ещё ни разу не случалось.

Я прищурилась, переводя взгляд с одного монитора на другой, пытаясь сложить воедино ускользающие детали пазла. Я, очнувшаяся в теле Райли; ублюдочный агент, внезапно вломившийся ко мне с угрозами и перечислением моих ачивок; и, как выясняется, информация, открывшаяся ровно в тот момент, когда я пришла в себя в этом мире.

Закралась мысль: а что, если в момент моего появления система просто сбойнула, из-за чего данные временно слились в сеть? Колин уверяет, что это не взлом, но, может, само моё появление стало чем-то вроде DDoS-атаки?

— Я вовремя заметил сбой и всё исправил, так что теперь всё должно быть в порядке. Вчера ведь, кроме ушиба, ничего больше не случилось?

Уж не знаю, как он расценил моё молчаливое сверление взглядом экрана, но голос Колина прозвучал мягко и успокаивающе. Помедлив с ответом, я достала телефон, который до этого небрежно сунула в карман.

4 пропущенных вызова.

4 непрочитанных сообщения.

Посмотрев на цифры, успевшие так стремительно набежать за это короткое время, я с тяжёлым сердцем открыла рот.

— Случилось. Ещё как случилось.

— Дело принимает действительно серьёзный оборот.

Едва я закончила говорить, как дверь распахнулась, и на пороге возник Адам. Переводя взгляд с меня на Колина, сидевших бок о бок, он пробормотал эти слова тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Судя по его ядовитому лицу — точь-в-точь свекровь, ищущая к чему бы придраться — он опять собирался нести какую-то чушь.

— Стоило мне отлучиться на секунду, как ты уже положила глаз на моего невинного брата. Не думал, что ты способна на такое коварство.

— Да нет же, уважаемый.

— Ясно. Моё разрешение распространяется только на статус моей ученицы. Мой брат — не та лёгкая добыча, которую можно соблазнить одной лишь смазливой мордашкой. Тебе лучше сдаться.

Как и ожидалось, Адам разразился потоком бреда. Раньше, когда мы общались как игрок и NPC, разговоры были исключительно по делу, поэтому я и не подозревала о его братском комплексе. Меня так и подмывало сказать ему, что он несёт дичь, но, чем бы этот комплекс ни был, дразнить его явно не стоило, а от больных лучше держаться подальше.

— А, да-да. Я сдаюсь. Так могу я теперь сказать?

— И где же твоя настойчивость?!

— Хён, помолчи немного. Райли же говорит, что ей нужно что-то сказать.

— Настойчивость здесь ни при чём. Ладно. Дам тебе шанс. Постарайся как следует.

Как только вмешался Колин, Адам мгновенно сменил пластинку, словно и не корчил из себя только что гиперопекающего родителя, и уселся на свободный стул. Теперь стало понятно: дело не в братском комплексе, просто в этой семье чётко выстроена иерархия. Колин здесь главный, а Бёрк — в самом низу пищевой цепи.

— Так что же произошло вчера?

В тот самый момент, когда Колин ласково задал этот вопрос, повернув стул в мою сторону, дверь снова распахнулась, и вошёл Бёрк с пончиком в зубах. Поглощённый едой, он тихо присел на край стола. Я посмотрела на обильно политый шоколадом пончик и кивнула.

— Ко мне приходил агент VCI. И это было весьма громко.

Я вкратце описала события прошлой ночи, приправив их толикой лжи. Сказала, что проснулась от странного шума, в панике ударилась головой о стену, а после звонка Адама услышала ещё один взрыв. Выйдя наружу, я обнаружила, что мой дом превратился в руины.

— Но послушай-ка. Разве не ты прошлой ночью назвала меня, великого, этим вульгарным словом «аджосси»?

[1] обращение к мужчине средних лет, «дяденька».

— Может, вам показалось? Я что-то не припомню.

— А что такого? Она же права. Ты же не аджумма [2].

[2] обращение к женщине средних лет, «тётенька».

Встрявший Бёрк ляпнул это как ни в чём не бывало. Лицо Адама перекосило от злости, и он уже открыл было рот, но Колин его опередил.

— Кто именно из VCI?

— Теодор ди Раньери. Вы его знаете?

Повисла странная тишина. Оставим в стороне растерянное лицо Колина и свирепо хмурящегося Адама — даже Бёрк, перестав жевать, уставился на меня с отвисшей челюстью. В этот момент экран телефона в моей руке загорелся: пришло ещё одно сообщение. Быстро пробежавшись глазами по присутствующим, я осторожно перевернула телефон экраном вниз.

— Ты что, вчера родилась? — первым нарушил молчание Адам.

И как он догадался?

В каком-то смысле я и правда «вчера родилась», поэтому, уколовшись правдой, упустила момент для возражений. Следующим взял слово Бёрк.

— Райли дурочка? Не знает Бешеного Пса?

Услышать такое от придурка с перемазанным шоколадом ртом было обидно, но и отрицать, что я не знаю Бешеного Пса, не имело смысла, поэтому я просто кивнула. Бёрк, бормоча, что дурость заразна, поспешно отсел подальше. Встав рядом с Адамом, он то и дело бросал на меня взгляды и шептал: «Она же дурочка, да? Как можно не знать Бешеного Пса? Даже я знаю».

— Райли вчера ушибла голову. Вот почему она такая.

Колин попытался вступиться за меня, но от этого стало только хуже. Возникло странное чувство, будто меня отвергают. Как так вышло, что я, игрок, не в курсе, а эти NPC всё знают? С какой стати?

— А-а, так она из-за удара дурочкой стала. А я и не знал... Будешь?

Бёрк сочувственно протянул мне недоеденный пончик. Говорят, человек, готовый поделиться едой, не может быть плохим. Бёрк хоть и был немного с приветом, но NPC он был явно добрым. Есть мне особо не хотелось, но, боясь обидеть его отказом, я откусила крошечный кусочек. Адам скривился, словно увидел нечто мерзкое. Сам-то выглядит так, будто без проблем сожрал бы что-нибудь с пола, а на деле оказался той ещё неженкой.

— Но послушайте, этот парень и правда так знаменит?

Насладившись остатками сладости во рту, я повернулась к Колину. Тот прикусил губу, словно не зная, как лучше объяснить.

— Не уверен, знаменит он или скорее пользуется дурной славой.

— Кристофер, Дэвид, Роберт, Джозеф, Брайан, Джонатан, Чарльз, Тайлер.

Голос раздался оттуда, откуда я меньше всего ожидала — заговорил Адам. Затем Колин спросил, помню ли я эти имена, и я кивнула. Знакомые имена. Это были крупные NPC, фигурировавшие в игре. Точнее, были, потому что теперь они все мертвы.

«Плохие новости. Тайлера застрелили агенты VCI. Обстановка накаляется. Будь осторожна».

«Эй-эй, слышала, что VCI разгромили банду с Девятнадцатой улицы? Дэвида, конечно, жаль, но для нас это шанс, подруга! Прошёл слушок, что "Фикс Форд" втихаря скупает контрабанду этой банды. Что скажешь? Готова сорвать куш?»

«Судя по всему, лучший маршрут для отхода — Западное шоссе. Да, именно там VCI изрешетили Кристофера, царство ему небесное, но чтобы оторваться от этих идиотов, Западное шоссе подойдёт куда лучше, чем Шестая трасса».

Когда-то они звонили мне, выдавали миссии, мы вместе ходили на задания. Но потом они один за другим исчезали, и теперь их упоминали лишь вскользь в диалогах. И у всех этих смертей было кое-что общее: их убили VCI, а не конкурирующие группировки или кто-то ещё.

Тут уже всё стало ясно. Я посмотрела на Колина с сомнением во взгляде. Встретившись со мной глазами, он кивнул.

— Да. Все они — дело рук Раньери.

Горько усмехнувшись при виде моего округлившегося от шока лица, Колин повернулся к клавиатуре. Его длинные белые пальцы быстро забегали по клавишам, и на огромном мониторе появилось личное дело Тео.

— Ого, ну и ну.

Если моё досье пестрело криминальными подвигами, то информация Тео представляла собой блестящий послужной список борца с преступностью. Лучший выпускник, самый молодой сотрудник, самое быстрое повышение, высшие награды и так далее. Такое резюме хоть сейчас отправляй работодателю.

Естественно, это было совсем не то, что я хотела узнать. Меня не интересовало, какой он распрекрасный, мне нужны были его слабости, чтобы использовать их как щит. Но у этого идеального ублюдка их просто не было.

Появились и обоснованные подозрения. Я всё гадала: почему разработчики ни разу не засветили в игре персонажа с такой шикарной внешностью? А учитывая его позицию антагониста для игроков-преступников и связи с крупными NPC... Возможно, Тео — это тот самый скрытый босс, которого разработчики так тщательно готовили.

Боже. Кажется, так оно и есть. Раз он настроен враждебно к игрокам, то, стоило моей информации слиться, он тут же заявился, решив, что это его шанс.

— Вот это я попала…

Вздох вырвался сам собой. Как, скажите на милость, мне справиться со скрытым боссом, если на него даже гайдов нет? Тем более теперь, когда я уже не игрок, а, по сути, такой же NPC.

— Не отчаивайся так. Ты же жива. Пока что.

Адам попытался подбодрить, но легче мне не стало. Когда я вздохнула ещё тяжелее, Колин, обменявшись с Адамом безмолвным взглядом, сказал:

— Всё равно это как-то странно. С чего бы Раньери лично заявляться к вам, Райли?

— О том и речь.

— Может, вы тайком торгуете наркотиками?

— Что? Нет. Я не из таких. Вообще ни разу.

Колин расспрашивал, не сколачиваю ли я банду, не занимаюсь ли контрабандой прямо сейчас. Я на всё отвечала одинаково: нет. Постукивая пальцами по столу, Колин глубоко задумался. Вконец расстроенная, я тяжело вздохнула в который раз и перевернула телефон, который до этого лежал экраном вниз.

4 пропущенных вызова.

5 непрочитанных сообщений.

К счастью, новых звонков не было.

Неизвестный номер

[Уверена?]

Вот только последнее сообщение прозвучало как-то жутковато.

Точно. Может, лучше прямо сейчас позвонить и, распластавшись ниц, промямлить: «Ох, простите великодушно, уважаемый. Я по своей мнительности вас не признала и повела себя грубо»? Ведь если я буду упрямиться и расстрою этого грозного господина, он может меня прикончить — как и тех NPC.

И ладно, если бы после этого я вернулась в реальный мир. Но ведь есть немалая вероятность того, что я залогинюсь уже на том свете. Поэтому, чтобы потом не кусать локти перед царём преисподней, уж лучше пасть в ноги тому, в чьих руках сейчас моя жизнь.

Да. Вернусь-ка я домой и подготовлюсь ко встрече с этим психом.

— Что ж, я пойду… Спасибо за сегодня, Колин.

Я уныло попрощалась и встала. Колин поднялся следом, чтобы открыть мне дверь.

— Вы так не переживайте. Понимаю, конечно, ваши прошлые дела, Райли, могут кому-то не нравиться, но что с того? Это же дела минувших дней.

— Говорят, превратить прошлое в настоящее — плёвое дело.

— Вы из-за этого так поникли? Вам страшно?

— Само собой. Сейчас-то я жива, но кто знает, что будет через минуту? Вдруг окажусь в наручниках и на тюремной баланде.

— Такого не случится. Превратить настоящее в прошлое — тоже несложно, Райли. Это ведь и есть моя работа.

Колин рассмеялся своим чистым смехом, словно я беспокоилась о сущем пустяке. Я, до этого уныло бредшая к двери с опущенными плечами, замерла и обернулась.

«Снова хвост? Хорошо, Райли. Сейчас всё улажу».

И как я могла забыть?!

Всякий раз, когда меня объявляли в розыск, вешали за мою голову награду или когда на меня облаву устраивали копы — стоило мне набрать Колину, как всё мигом решалось. Полицейские, которые только что матерились и целились в меня, готовые пристрелить на месте, тут же отступали, будто ничего и не было, а красный сигнал тревоги на экране растворялся без следа.

— Если бы это было сложно, вы бы, Райли, сейчас здесь не стояли и не переживали бы так. Вас бы уже давно повязали.

В последнее время на меня свалилось столько дерьма, что голова шла кругом, и я совсем забыла, какую важную роль играет Колин. И это при том, что я только что своими глазами видела, как он колдует над моей анкетой.

— Ого, Колин, мне кажется, я даже нимб над вами вижу.

Стоило мне взглянуть на него с нескрываемым благоговением, как Адам цокнул языком и проворчал: «Рот закрой, муха залетит. Тьфу». Боже. И как такой золотой человек мог оказаться братом этого убожества?

Переводя взгляд с одного брата на другого — кроме цвета глаз, у них не было абсолютно ничего общего, — я заметила через плечо Колина, что монитор всё ещё включён. Это была та самая страница с досье Тео. И тут у меня закралось подозрение. Безупречный послужной список — это, допустим, понятно, но для человека, который готов размахивать стояком где ни попадя и сыпать вульгарщиной, уж больно чистая у него личная жизнь. Не странно ли?

— Слушайте, а не может быть такого, что информация Раньери тоже заблокирована, как и моя?

— А, вполне возможно. Я проверю.

— Если он брал взятки от каких-нибудь корпораций или у него рыльце в пуху в личной жизни... Подойдёт всё, что поможет смешать его с грязью, так что, если что-то найдёте...

— Как головой ударилась, так совсем отупела.

Я воодушевлённо тараторила, радуясь, что в этой беспросветной заднице забрезжил свет, но тут вмешался Адам и, пренебрежительно цокнув языком, обломал мне весь кайф.

— Если бы на этого типа можно было найти управу, половина трупов была бы сейчас жива. Бешеный Пёс не разбирает, кого кусать. И женщинам поблажек не делает. А уж с твоим-то гнилым нутром, тебе вообще нужно в оба смотреть.

— А чего именно остерегаться?

— Раньери — импотент.

— Чего?..

— Вот те на. Ты что, не знаешь, кто такой импотент? Это когда у мужика не стоит.

— Хён, ты что творишь?

Уперев руки в бока, Адам выпятил бёдра и выразительно повёл глазами вниз. Фу. Меня интимные проблемы Адама нисколько не интересовали, поэтому я брезгливо поморщилась и закрыла глаза рукой, а Колин, слегка заслонив меня собой, впервые за сегодня проявил раздражение.

— Это я для нашей подруги Райли стараюсь, братец. Так что мотай на ус и не вздумай к нему лезть, а то огребёшь. Говорят, одна баба по незнанию к нему сунулась, так он ей ладонь прострелил.

Не обращая внимания на Колина, Адам слегка отодвинул его и с каким-то странным воодушевлением продолжил свой рассказ. Суть сводилась к тому, что некая девица из высшего общества втюрилась в Тео на вечеринке и решила соблазнить его, смело положив руку ему прямо на пах — а он в ответ всадил ей в ладонь пулю.

Учитывая, что мы говорим о психопате, который вместо дверного звонка использует гранаты, история звучала вполне правдоподобно. Вот только про импотенцию — это уже чушь собачья. Даже если все импотенты мира разом вымрут от холода, этот мужик импотентом точно не станет.

— Ага. Понятно.

— Чего ты на меня так смотришь? Думаешь, я вру? Об этом знает весь Сан-Гуарида! Все, кроме тебя, контуженной!

— Да-да. Я всё запомню.

Адам семенил за мной до самой машины, попутно вываливая ещё пару баек, но они звучали как откровенные сплетни, так что я пропускала их мимо ушей.

— Ну, я правда поехала. Ещё раз спасибо за всё.

— Осторожнее на дороге, Райли.

— Погоди-ка.

В ту самую секунду, когда я потянулась к дверце, Адам положил локоть на крышу машины и сунул мне смятую бумажку.

«Мейджор Бэнк»

000-88-00000

Адам Брэдли

Это был номер счёта Адама, написанный, как ни странно, довольно аккуратным почерком. Я вопросительно посмотрела на него, и Адам, обнажив ровные зубы, улыбнулся самой приветливой улыбкой за весь день:

— За первоклассный сервис нужно платить, не так ли?

Иными словами, он выставил мне счёт за консультацию Колина.

— О, разумеется.

— Сразу видно, что люди нашей породы быстро схватывают суть. Мне это нравится.

— Но разве не логичнее отдать деньги самому Колину?

— Точно. Хёну давать нельзя. Он же все деньги спускает, так что от нашего наследства только этот ангар и остался.

Бёрк, который куда-то запропастился, внезапно возник из ниоткуда, жуя клубничный пончик. Адам свирепо зыркнул на него, но Бёрк, сам напрашиваясь на затрещину, выдал: «Ну хён. Ты же знаешь, что сливаешь бабки хлеще любого лудомана. Твоя лучшая помощь — это просто ничего не делать». Я лишь тихонько переводила взгляд, следя за реакцией Адама. Вопреки моим ожиданиям, он не стал распускать кулаки, а медленно опустил руку с крыши машины и, словно совершив невероятное открытие, пробормотал:

— Этот ублюдок... так он что, не идиот?

— Хён! Как ты можешь такое говорить при Райли?! Ей же обидно!

Это от твоих слов мне обидно, придурок.

Слушать такую бесхитростную правду было вдвойне паршиво, но благодаря вмешательству Бёрка я наконец-то узнала то, что давно не давало мне покоя.

Хочешь не хочешь, а процентов восемьдесят миссий приходилось выполнять с этими тремя братьями, и забирали они себе без малого сорок процентов от куша. Несмотря на то что Адам только языком чесал, Бёрк был отличным наёмником, а Колин идеально справлялся с ролью саппорта, так что жаловаться не приходилось. Но мне всегда было интересно: куда они спускают такие бабки, если живут в заброшенном ангаре? Я-то думала, они просто фанаты лофта и индустриального стиля, а вон оно что, оказывается.

— Тяжело вам приходится.

Понаблюдав немного за тем, как Бёрк получает очередную порцию тумаков за длинный язык, я повернулась к Колину с сочувствием.

— Это лучше, чем если бы он влез во что-то посерьёзнее.

Колин пожал плечами, как бы говоря, что это мелочи жизни. И тут я задумалась о том, во что ещё мог бы влезть Адам. С его-то подвешенным языком стать мошенником, основать секту, заманивая доверчивых простаков, или заделаться игроманом. Ни один из вариантов не казался хорошим.

— Держитесь, Колин.

Похлопав молодого кормильца по плечу, я юркнула в машину от греха подальше — пока не подбежали эти двое шумных братьев. Выезжая на дорогу, я бросила взгляд в зеркало заднего вида: вся троица, выстроившись в ряд, махала мне вслед. Подумав о том, что то ли от летнего солнца, то ли ещё от чего, но лысина Адама блестела как-то по-особенному ярко, я повернула руль.

Ещё выходя из мастерской Колина, я собиралась сразу же позвонить Тео и покорно молить о пощаде, но, осознав, что все его угрозы, из-за которых я тряслась как осиновый лист, яйца выеденного не стоят, передумала. Он же госслужащий, а значит, раньше вечера мы всё равно не встретимся. Так зачем трепать себе нервы сейчас? Позвоню вечером, обговорим компенсацию от «Фикс Форд» и закроем тему.

— Ты что, где-то каскадером подрабатываешь? Почему машина в таком виде?

Это был механик Рен. Осмотрев мою машину, которую по пути снова изрядно поцарапали, он небрежно швырнул свою кепку на капот и поцокал языком. Я, конечно, заезжала сюда не так часто, как троица братьев Адама, но всё же регулярно бывала здесь после каждой покупки новой тачки для тюнинга и ремонта, так что Рен определенно должен был меня помнить. И всё же почему-то вспомнились слова Адама, который спрашивал, всегда ли я выглядела так нормально. А он всегда был таким красавчиком?

Стоило ему снять эту дурацкую кепку, закрывавшую лицо, как его внешность сразу преобразилась. Как бы это сказать. Если от Тео исходил какой-то неуловимый, порочный вайб, то от Рена веяло честной, откровенной шпанистостью. Волнистые, окрашенные в два цвета волосы, слегка прикрывающие затылок, броский пирсинг, татуировки куда более пёстрые, чем у Бёрка — даже со ста метров в нём можно было безошибочно признать парня, который постоянно жуёт жвачку и не вынимает сигарету изо рта. Но он был настолько хорош собой, что ради него хотелось сбегать за сигаретами.

— Охуеть, дожили. Кажется, ещё вчера ты ныла, чтобы я снял противоугонку с «Матиза», а теперь притаскиваешь «Бугатти», превращённую в кусок дерьма.

«Матиз», о котором говорил Рен, был первой машиной, которую я угнала, начав играть. И не потому, что у меня клептомания — просто это была первая миссия в игре.

— Ого, вы и такое помните?

— Кто ещё, кроме тебя, будет угонять малолитражки. Кстати, ты что, не то съела? С чего вдруг на «вы»?

— Да просто ничего не ела. Так когда мне приходить?

Он сам попросил говорить неформально, я так и сделала, но Рен, натягивая перчатки, лишь неверяще усмехнулся. Затем добавил, чтобы я приходила через час, и посоветовал недавно открывшееся неподалёку кафе. Бросив напоследок «рассчитываю на тебя», я покинула автомастерскую.

Только зайдя в кафе, я вспомнила про телефон, небрежно брошенный на пассажирском сиденье, но возвращаться не стала. Всё равно связаться со мной мог только один псих.

— Б-будете делать з-заказ?..

Но почему-то поведение сотрудника, принимавшего заказ, было весьма подозрительным. Он то и дело поглядывал на меня, а стоило нам встретиться взглядами, пугался и отводил глаза, словно призрака увидел. Но как только я отворачивалась, я снова чувствовала на себе его вороватые взгляды.

И не только он: пока я ела сэндвич, ко мне постоянно липли чьи-то странные взгляды. Да что там, даже после того, как я вышла из кафе, прохожие на улице то и дело оборачивались и шептались. Реакция, конечно, немного преувеличенная, но и понять их можно. Я ведь и правда довольно красивая.

Хи-хи-хи.

На обратном пути в мастерскую, купаясь во внимании, я встретилась взглядом с прохожими, шедшими навстречу. При виде их удивлённо распахнутых глаз, уголки моих губ невольно поползли вверх. Я сделала вид, что мне всё равно, что я привыкла к подобным взглядам, и, заправив прядь волос за ухо, уже собиралась равнодушно пройти мимо, как вдруг мой шаг оборвал до жути напуганный голос:

— Эт-то же она, да? Адский Разносчик Пиццы!..

— Точно! Тот самый Разносчик Пиццы, который убил двадцать человек до того, как пицца остыла!

— А-а-а!

Я ничего не делала и просто стояла на месте, но те двое парней, перекинувшись парой фраз, в панике бросились наутёк. И голоса-то какие громкие. Остальные прохожие тоже перепугались и начали кричать, из-за чего улица в одно мгновение превратилась в сущий хаос.

Я не понимала, что происходит, но в одном была уверена точно: Разносчиком Пиццы, наводящим на них такой ужас, была не кто иная, как я.

Доставлена горячая пицца.

Убейте из снайперской винтовки 20 врагов до того, как пицца остынет.

Награда за миссию:

Получено 54 515 $.

Получен титул «Адский Разносчик Пиццы».

Разблокировано достижение «Адский Разносчик Пиццы».

Разблокирован костюм «Адский Разносчик Пиццы».

В реальности я получила это достижение очень давно, польстившись на костюм доставщика пиццы. Мало того, что было ограничение по времени, так ещё и локация миссии была запутанной, из-за чего сложность зашкаливала, и этот титул имелся лишь у немногих на сервере. Поэтому, когда другие игроки расхваливали меня: «Вау, как ты выбила ачивку Адского Разносчика?», я невольно задирала нос.

Но это было в те времена, когда я была игроком. Сейчас же, оставив в стороне позор от этого внезапно всплывшего титула, моё сознание окрасило зловещее предчувствие, что что-то идёт не так.

— Ага, вот она пришла. Давай, пока.

Когда я поспешно вернулась в мастерскую, Рен, видимо, как раз говорил обо мне: заметив меня, он быстро сбросил вызов и подошёл с серьёзным лицом.

— Ты без телефона уходила?

— Да, то есть нет, угу. Сначала возьми это, Рен.

— Это ещё что?

— Подумала, что ты тоже голодный, вот и купила сэндвич, печенье и всякого по мелочи. Ешь. Я отойду позвонить на минутку.

Вручив Рену пакет, я схватила телефон, брошенный на пассажирское сиденье. Похоже, и правда случилось что-то плохое — на экране висел пропущенный вызов от Колина.

Я услышала бормотание Рена: «Тебе бы лучше не выходить», но всё равно не собиралась уходить далеко, поэтому лишь отмахнулась, мол, всё в порядке. Усевшись на перила снаружи мастерской, я набрала Колина.

— Колин, это я. Приехала чинить машину, оставила телефон и не видела звонка.

— Райли, вас объявили в розыск.

— В розыск? Люди вокруг твердили что-то про разносчика пиццы. Это из-за этого?

— Да, всё верно. Инцидент на Хэм-стрит.

— Но как это возможно? Этот разносчик пиццы — дело давно минувших дней, и вся информация ведь заблокирована!

— Это лишь моё предположение, но, кажется, ночью, когда ваша информация была открыта, он запомнил пару записей. Поэтому розыск не первой степени для пойманных с поличным, а второй степени — как опасного лица.

— Вот же псих.

— Проблема в том, что я постоянно стираю запись, а он тут же регистрирует её заново. Мне нужно время, чтобы найти другой способ.

Иными словами, стоило Колину удалить розыскную запись из базы, как её тут же вносили обратно, словно соревнуясь в упрямстве. Такое мог устроить лишь один человек, и в голове закономерно всплыло лицо Тео.

— Вы ведь в мастерской Рена? Никуда не уходите и ждите там. Я пришлю Бёрка.

— Не нужно. С этим я разберусь сама. А вы, Колин, лучше займитесь информацией Раньери. Пожалуйста.

Колин обеспокоенно спросил, что я собираюсь делать, но я отделалась отговоркой, пообещав всё объяснить позже, и завершила вызов. А затем сразу же нашла несохранённый номер и нажала на звонок.

— Да, красавица.

Он ответил мгновенно, словно только и ждал моего звонка. Услышав этот ласковый голос, словно он разговаривал с возлюбленной, я аж скривилась от возмущения — и это после того, как он опозорил меня так, что я даже на улицу выйти не могу!

— Прошу прощения, но могу я поинтересоваться, что вы творите?

— Думаю о тебе.

— Ага. Надо понимать, вы так много обо мне думали, что аж в розыск объявили?

— Верно. Ты же, блядь, игнорируешь мои сообщения, вот я и не перестаю о тебе думать.

— Твою ж мать...

— Твою ж мать?

— Ну кто вообще объявляет в розыск только за то, что ему не отвечают?! Я реально испугалась. Что ещё за разносчик пиццы? Это было сто лет назад!

— А что, звучит мило. Разносчик пиццы.

— Раз так мило, вот и будьте им сами, уважаемый. Но объявлять в розыск — это уже перебор...

Не успела я договорить, как по ту сторону трубки раздался оглушительный грохот — не то взрыв, не то выстрел.

— Ах, блядь.

За свирепым ругательством, выплюнутым сквозь зубы, последовал чужой голос: «Вы в порядке?». А затем ещё два выстрела.

Звук был таким громким, что я рефлекторно отдалила телефон и потёрла оглохшее ухо, после чего снова осторожно прислушалась к происходящему. Я-то думала, раз он успевает восстанавливать записи сразу после Колина, значит, прохлаждается в офисе, лениво стуча по клавиатуре. Но, судя по звукам, ситуация была серьёзной.

— Что вы сейчас делаете?

— Что делаю? Я же сказал, о тебе думаю.

— Нет, серьёзно.

— Я серьёзно. Вот и сейчас думал о тебе, и мне чуть башку не снесло.

Мелькнула мысль: а не болтает ли этот мужик по телефону прямо во время перестрелки с преступниками? Но я тут же мотнула головой. Где это видано — таких психов не бывает. Наверняка командует где-нибудь из тыла.

— А, ну да. Тогда берегите свою драгоценную жизнь. Кажется, вы заняты, так что я кладу трубку. Как закончите, снимите розыск, пожалуйста.

— Ну уж нет.

— Я же говорю, я никуда не сбегу!

— Ладно. Никуда не уходи и жди там. Буду через час.

— Ай, ну правда! Вы так и будете продолжать?

— Чего разнылась.

— Я же сейчас не дома! На улице полно полицейских, а люди шепчутся! Какой час? Через минуту на меня уже наденут наручники!

— Ну, постарайся. Это наказание.

— Алло? Алло! Уважаемый? Эй!

Блин.

Высказав всё, что хотел, он повесил трубку, и орать в неё было лишь пустой тратой сил. Я на мгновение уставилась в погасший экран.

— Боже, я сейчас реально сойду с ума.

Я подняла глаза на пронзительно-синее небо и тяжело вздохнула.

Не прошло ещё и суток. Но по ощущениям я постарела лет на десять.

Боже, до чего же жалкая у меня участь.

Когда с главной улицы за переулком донесся вой полицейских сирен, я, перепугавшись до смерти, поспешно юркнула в узкую щель между зданиями. Вжавшись в стену, я первым делом достала телефон. Нужно было выяснить, что это за розыск такой и как именно он его повесил.

1 экстренное сообщение

Непрочитанные сообщения:

Неизвестный номер (5)

Разве раньше там было экстренное сообщение?

Мелькнуло зловещее предчувствие. Сердце колотилось: бух, бух, бух, но я помотала головой, отгоняя дурные мысли. Да не, бред. Каким бы психом он ни был, не станет же он рассылать уведомление о розыске через экстренные оповещения.

[Экстренное сообщение]

(Фотография)

Райли Шнелло (Адский Разносчик Пиццы)

Вышеуказанное лицо является злостным преступником, убившим 20 человек из снайперской винтовки на Хэм-стрит. Ввиду высокого уровня потенциальной угрозы, в целях обеспечения безопасности и правопорядка в Сан-Гуариде, объявляется экстренный розыск.

VCI

Но, как это обычно бывает в жизни, зловещие предчувствия не обманывают, а всякие «да не может быть» всегда бьют в спину. Там даже красовалась моя фотография. То-то все на меня пялились.

— Насколько же он конченый псих?

Хотя нет. То, что псих творит безумства — это ладно, но проблема в самом сеттинге этого мира, где подобная система вообще возможна. Мир и правда катится в тартарары. Я жила пусть и немного безалаберно, но в целом по-доброму, и за что мне такое дерьмо?

Звук сирен отдалился, но выйти наружу я не могла.

Правду говорят в народе. Слушайся маму — и будет тебе счастье, а я вот маму не слушала, пропадала в играх, и теперь, видимо, расплачиваюсь за это. Я больше не буду играть. Буду трудиться как пчёлка. Выпустите меня отсюда, пожалуйста.

Бормоча про себя мольбы неизвестно кому, я уставилась на стену перед собой. Вспомнилась вчерашняя боль, и мысль: «А может, на всякий случай, приложиться головой ещё разок?» — как рукой сняло. Ощущения, будто череп раскалывается пополам, мне хватило. Да и обидно было бы уйти прямо сейчас. Столько натерпелась, а из всей роскоши в этом мире успела только раз ванну принять да купить пару кусков хлеба.

— Точно. Я же интеллигентный человек, надо включить мозг и всё решить. Я справлюсь.

Взяв себя в руки, я прислонилась к стене и открыла приложение для заметок на телефоне. Я мысленно расставляла задачи по приоритетам и уже собиралась напечатать первую букву, как вдруг послышались приближающиеся шаги. Едва успокоившееся сердце снова гулко застучало.

Я замерла с широко раскрытыми глазами, но быстро опомнилась и стала озираться в поисках укрытия. В паре шагов виднелся наружный блок кондиционера и груда коробок. Место было густо покрыто пылью, а ржавые рамы выглядели так, будто от одного прикосновения подхватишь столбняк, но раздумывала я недолго. Словно мышка, стащившая кошачий корм, я на цыпочках прокралась туда.

Съежившись и затаив дыхание, я ждала, пока шаги пройдут мимо, но не тут-то было. Звук резко оборвался прямо перед щелью между зданиями, где я пряталась.

— Думаю, куда ты пропала. А ты тут что делаешь?

Это был Рен. Осторожно выглянув и убедившись, что это он, я с облегчением выдохнула и поднялась.

— Испугалась и прячусь.

— Ну ты даёшь. А как набрала себе полные руки еды с таким беззаботным видом?

— Знала бы — сразу бы прибежала сюда прятаться.

— Какая жалость. Разносчик пиццы теряет лицо.

— У-у, не называй меня этим позорным прозвищем, мне и так стыдно.

Хихикая, Рен достал сигарету, сунул в рот и спросил: «Будешь?». Я покачала головой. Прикурив, он заметил, что дым несёт в мою сторону, и отступил шага на три назад. Вежливый гопник.

— Выходи. Твоя тачка слишком бросается в глаза, так что отвезу тебя на своей. Колин прислал какой-то адрес. Тебе туда?

— А? Ты тоже знаешь Колина?

— Насколько же сильно надо было удариться головой, чтобы стать такой? Знаешь, ты сегодня ведёшь себя точь-в-точь как Бёрк.

Похоже, это было метафоричное сравнение с радостным дурачком, но я слышала нечто подобное уже столько раз, что меня это ничуть не задело. Рен, с задумчивым видом выдыхая дым, добавил, что до того, как завязать с криминалом и открыть автомастерскую, он работал вместе с братьями Адама. И вправду, в этом городе нет абсолютно законопослушных граждан, копни любого — у каждого найдётся тёмное прошлое, так почему отдуваюсь только я одна?

— Эх.

Я тяжело вздохнула, отбрасывая бесполезные мысли, и тут Рен почему-то попытался меня подбодрить: «Говорят, к тебе память скоро вернётся. Держись, дурёха». Он даже затушил сигарету, хотя там оставалось больше половины, заявив, что дым вредит клеткам мозга.

— Погнали.

— Да не, всё в порядке. Спасибо за предложение.

— За какое ещё предложение? Я ничего не предлагал.

Чего этот придурок несёт?

Постукивая носком кроссовка по земле, я недоуменно посмотрела на Рена. Он же, широко усмехнувшись, как озорной мальчишка, подошёл ко мне.

— Эй, да всё нормально. Если тебе так неудобно, считай, что я отрабатываю еду. Сэндвичи.

— Нет. Это слишком опасно.

— Говорю же, всё норм.

Да не для тебя, а для меня опасно!

Проглотив невысказанные слова, я горько усмехнулась. Конечно, мне было бы куда проще принять помощь Рена и Колина, но тот тип, который загнал меня в эту дерьмовую ситуацию, явно добивался не этого. Судя по его словам про наказание, Тео определённо хотел, чтобы я мучилась на улице, дрожа от страха. А может, представляя меня в таком виде, он снова возбуждается до стояка. Извращенец.

Как бы то ни было, лучше не злить этого ненормального и сидеть тихо в этом глухом переулке, пока он не явится.

— За мной придут. Не обращай на меня внимания, иди работай. Правда, всё в порядке.

Если я начну объяснять, что этот «кто-то» — тот самый человек, который повесил на меня розыск, рассказ затянется, а сил на объяснения у меня не было, поэтому я просто отделалась общими фразами. К счастью, Рен хоть и хмурился, разглядывая меня со сложным выражением лица, но допытываться не стал.

— Ну тогда заходи внутрь.

Вместо этого он кивнул в сторону офиса автомастерской, сделав заманчивое предложение. О, а вот это, пожалуй, можно. Тео хоть и сказал «жди там», но точно моего местоположения он не знает, а если позвонит и спросит, где я, можно будет просто выйти.

— Да пошли уже, ну. Как мне работать, когда ты тут ошиваешься? Ты же не мусор какой-нибудь.

— Твоя правда. Не могу же я превращать тебя в мусор.

Сделав вид, что сдаюсь, я пошла за Реном. Зайдя в офис, он закрыл дверь на улицу и даже опустил жалюзи.

— А? Нет, не нужно так заморачиваться. Правда, всё нормально.

— Чего несёшь? Очнись, дурёха. Этой дверью вообще никто не пользуется.

Правда, что ли?

Если хорошенько подумать, то, кажется, так оно и есть. Я не помню, чтобы когда-либо заходила через эту дверь, да и в самом офисе я оказалась впервые. Обычно я парковала машину в ремонтной зоне и разговаривала с Реном там.

Я хотела спросить, почему же тогда она была открыта сегодня, но решила, что вопрос не столь важный, и промолчала. Я уселась на диван и огляделась, а вскоре появился Рен с тем самым пакетом еды, что я купила, и предложил поесть вместе. Я уже успела перекусить раньше, да и аппетита не было, поэтому только вяло жевала трубочку от смузи, а Рен, хоть и бурчал, что выбор еды пиздец какой хреновый, смолотил и сэндвичи, и даже печенье без остатка.

Оттого, что моей заднице стало мягче, на душе спокойнее не стало. Стоило снаружи раздаться громкому звуку, как я, словно сурикат, вытягивала шею и оборачивалась. И так раз за разом. Всякий раз Рен подкалывал меня: «Трусишь?», а потом кинул мне небольшую сумочку со словами, что это лучшее средство, когда на душе кошки скребут.

— Я таким не балуюсь...

— Каким таким?

— Наркотиками?

— Ты вообще за кого меня держишь?

Рен поражённо усмехнулся. Затем он сам открыл чехол и достал содержимое — это оказалась портативная консоль. Я много раз извинилась за то, что не так поняла, и хоть я и радовалась, что это не наркотики, игровая приставка особого восторга не вызывала.

Кто вообще будет играть в такой ситуации?

Этот человек — я.

Рен уговаривал сыграть хотя бы одну катку, и, не желая его обижать постоянными отказами, я нехотя согласилась. Но в итоге так втянулась в игру, что даже не заметила, как он ушёл. Побив его рекорд, я с гордостью отложила приставку и посмотрела на часы. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и внутрь поспешно ворвался Рен.

— Лили, выходи. Тебе пора валить.

У меня даже не было времени удивиться тому, что у меня, оказывается, появилось прозвище.

— Тот из VCI, который повесил на тебя розыск, — Бешеный Пёс?

— Раньери? Да, верно.

— Блядь. Нет. Лучше сиди тут и не высовывайся.

Нервно взъерошив кудрявые волосы и тяжело вздохнув, Рен немного пометался из стороны в сторону, затем запер дверь, через которую вошёл, и даже придвинул шкафчик, чтобы её забаррикадировать. Он не говорил, в чём дело, но я всё прекрасно поняла. Он пришёл.

— Нет. Думаю, мне пора идти. Спасибо за сегодня.

Словно покойник, которого тащат в преисподнюю, я положила приставку и тихо встала. Рен, будто услышав полный бред, быстро подошёл и загородил мне путь.

— Что за бред ты несёшь? Выйдешь сейчас — считай, покойница.

— А? Нет...

— И ты ещё за меня переживаешь? С чего ты такая добренькая?

— Добренькая — это да, но я не за тебя переживаю, это ко мне пришли...

— Да забей. Сиди тут и просто дыши, пока я не скажу выходить.

Дай же сказать, придурок.

И в тот самый момент, когда Рен, не слушая меня и сделав собственные выводы, схватил меня за руку...

Бух, бух, бух.

Раздались оглушительные удары, словно здание начало рушиться. Дверь покосилась, а шкафчик со скрипом пополз по полу, царапая покрытие. И тут — бац! — из-за двери выскочил военный ботинок и с силой пнул створку, словно избавляясь от надоедливой преграды. Огромный шкафчик отлетел аж до самого дивана, а вырванная с петлями дверь с грохотом рухнула на пол.

— А она и правда забавная.

И это вырвалось не из моих уст. И уж точно не из уст Рена.

— Когда я сказал «постарайся», я не имел в виду крутить шашни, красавица.

Словно доблестный агент, явившийся зачистить логово преступников, на пороге стоял Тео в боевой экипировке VCI.

Нет, ну он может хоть раз появиться нормально?

Власть в этом городе всегда действует подобным образом. Ради достижения одной цели они готовы уничтожить всё на своём пути, ради одной блохи сожгут весь дом. Вчера он разнёс мой дом, а сегодня превратил в руины мастерскую Рена. Успокаивая колотящееся сердце, я уставилась на Тео, стоящего в дверном проёме.

Одетый в пуленепробиваемый комбинезон цвета хаки и тёмно-серый бронежилет с огромной надписью «VCI», он производил совсем иное впечатление, чем прошлой ночью в гостиной. Идеальные черты лица, безупречные пропорции, крепкое телосложение и боевая экипировка — он выглядел как главный герой какого-нибудь высокобюджетного боевика. Проблема была лишь в том, что из-за его явно скверного настроения он больше походил на главного героя, которого предали, и который вот-вот перейдёт на тёмную сторону.

— Красавица?.. Это он тебя так назвал?

С запозданием осознав ситуацию, Рен недовольно пробормотал это так, словно услышал нечто немыслимое. И хотя я, засмотревшаяся на внешность Тео, была не в том положении, чтобы осуждать его, Рену всё же не хватало мозгов. У него в мастерской дверь вышибли, а его интересуют такие мелочи?

Видимо, чтобы выжить в этом городе в качестве NPC, нужно обладать именно такой безбашенностью.

— Ну, видимо, даже на его взгляд я красивая.

— Эй, тебе надо в больницу. Совсем рехнулась.

Вопреки его лицу, скривившемуся от отвращения, ушные раковины Рена, усеянные пирсингом, густо покраснели. Только-только я подумала о том, что этот вежливый гопник выглядит довольно мило, как вдруг...

Бах!

Оглушительный выстрел едва не разорвал барабанные перепонки. Пуля со свистом пронеслась между мной и Реном, насквозь прошив шкафчик. Дёрнись мы хоть на миллиметр, пуля вошла бы не в металл, а в голову кого-то из нас.

Замерев на мгновение, мы с Реном инстинктивно вздрогнули и поспешно отскочили друг от друга. Выстрел был таким громким, что в ушах стоял непрерывный звон, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Вы что творите?!

Я резко обернулась к нему. Он обворожительно улыбнулся, совершенно не выглядя человеком, который только что совершил безумный поступок. А затем лишь пожал плечами:

— Ошибочка.

— Вы совсем рехнулись? Знаете, как я испугалась? Ещё чуть-чуть, и пуля бы...

— Райли.

Он тихо позвал меня по имени. На губах у него играла улыбка, но от его пронзительных синих глаз повеяло таким холодом, что по спине пробежали мурашки, а моё возмущение, пылавшее, как активный вулкан, мгновенно испарилось.

— Испугалась ты или нет — твои проблемы. А теперь приди в себя.

— ...

— Ты так ныла, чтобы я поскорее пришёл, вот я и здесь. А ты тут прохлаждаешься? Это же наказание.

Всё ясно как день. И хорошо ещё, что мы не уехали далеко. Сядь я в машину Рена и укати отсюда, у нас бы не двери отлетали, а наши с ним головы.

Но страх страхом, а факты есть факты. Как ни крути, я не ныла, чтобы он быстрее приезжал, и уж точно не прохлаждалась с Реном — скорее, пыталась выжить. Набравшись решимости высказать ему всё, я гневно посмотрела на него, но тут же столкнулась с его ледяным взглядом. Он был настолько жутким, что все мои тщательно выстроенные претензии мгновенно заледенели.

— Спасибо, что приехали. Принести вам что-нибудь выпить?

Сбоку послышался смешок. Я легонько пнула не по годам легкомысленного Рена по ноге, призывая его к благоразумию, и на этот раз уже Тео сардонически усмехнулся.

— Это тот самый ублюдок, что прикрывает твой зад?

Он указал на Рена взглядом. На мгновение мне вспомнился Колин, но я тут же выбросила эту мысль из головы и неловко улыбнулась.

— У меня нет таких ублюдков. Вы, должно быть, что-то путаете.

— А он способный. Даже отслеживание местоположения заблокировал.

— ...

— Парень твой?

Похоже, он не мог отследить меня, поэтому и трезвонил. Чтобы Рен не попал под раздачу, я поспешно замотала головой.

— Нет.

— Что — нет?

— Вы же спросили, встречаюсь ли я с Реном? Я имела в виду, что между нами ничего такого нет.

— А кто он тебе тогда?

К чему вообще допытываться, как ревнивый муж? Не знаю, но и промолчать я не могла. Иначе он опять начнёт беситься из-за того, что я его игнорирую — прецеденты уже были. И правда, кем мы друг другу приходимся?

Поскольку чёткого определения нашим отношениям у меня не было, я в замешательстве посмотрела на Рена, и наши взгляды пересеклись — он как раз смотрел на меня.

— Клиентка?

— Друг?

Мы выпалили это одновременно, словно сговорившись, но суть была совершенно разной. Мы что, друзья?

Почувствовав укол совести, я покосилась на Рена. Тот смерил меня свирепым взглядом с головы до ног, словно кусок мусора.

— Клиентка-а?! Вау, мне пиздец как обидно вообще-то.

— Дай договорить, дружище. Я хотела сказать: «Мы начали как мастер и клиентка, но теперь наша дружба крепнет».

— А, ну да. Конечно, уважаемая клиентка.

Я неловко хохотнула в ответ на сарказм Рена, а затем повернулась к Тео, стоящему в дверях, и констатировала: «Вот, как-то так». Тот, поигрывая пистолетом, крутя его на пальце, растянул губы в красивой улыбке.

— Что-то меня это бесит. Прямо так и тянет на очередную случайность.

— ...

— Чего застыла. А ну быстро ползи сюда.

Приятного в том, что тебя зовут как собаку, было мало, но пистолет, крутящийся в его руках словно игрушка, начисто стёр всё недовольство. Да уж. Я терплю не потому, что брезгую пистолетом, а потому что боюсь.

Бросив взгляд на Рена, я одними губами прошептала «Я пойду» и сделала шаг. Точнее, только попыталась: Рен схватил меня за руку и дёрнул назад.

— Я её не отпущу, пока не узнаю, за что вы её забираете.

Потеряв равновесие и едва не упав, я первым делом покосилась на Тео. И точно: его улыбка, казавшаяся последним проявлением милосердия, испарилась без следа. Склонив голову набок и нахмурившись, он провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Я ещё и твоего разрешения должен спрашивать?

— Разве так бывает, что человека объявляют в розыск, даже не поймав с поличным?

— Это мне решать. А не тебе.

— ...

— Если понял, отпусти её руку. Пока я действительно не совершил ошибку.

Со стороны это могло показаться сценой из какой-нибудь романтической драмы, где двое мужчин дерутся за меня, но на деле это было лишь противостояние между госслужащим при исполнении и гражданским лицом, препятствующим правосудию. И ничего больше.

— Всё в порядке. У меня просто не было возможности сказать тебе раньше: человек, которого я ждала — это Раньери.

Взяв Рена за руку, которой он вцепился в меня, я осторожно отстранила её и тихо пробормотала.

— Что за бред. Ты же говорила, что Раньери и объявил тебя в розыск.

— Ой, это долгая история. Потом объясню. Прости.

Было видно, что Рену есть что сказать, но момент для задушевных бесед был не самый подходящий. Я горько усмехнулась и тяжело зашагала к выходу.

— Даже не соображает, перед кем хвостом вилять.

Когда я подошла ближе, Тео раздражённо цокнул языком, пробормотав, какой вообще прок от такой идиотки, а затем неожиданно закинул руку мне на плечи. Испугавшись тяжести его крепкой руки, я изумлённо посмотрела на него. Он лишь кивнул вперёд, мол, смотри, куда идёшь. Это выглядело так... словно хулиган тащит примерную школьницу в тёмную подворотню.

— Я не сбегу. Можете отпустить.

Надеясь, что он уберёт с моих плеч свою руку, тяжёлую, как каменная глыба, я в который раз за сегодня повторила эти слова. В ответ — лишь ледяной взгляд.

— Когда терлась с этим ушлёпком, так лыбилась во весь рот.

— У вас, может, со зрением проблемы? Не было такого.

— А, значит, тебе противно, когда до тебя дотрагивается всякая шваль?

— Да когда это я такое говорила?

— А что, тот хрен, по-твоему, на шваль не похож?

Я вообще с кем разговариваю?

Вместо ответа я просто вздохнула. До чего же жалкая у меня участь. Из страха вывести этого психа из себя, мне приходилось даже вздыхать тихо, воровато оглядываясь на него.

Кое-как выбравшись из здания автомастерской, я увидела ещё одного мужчину в боевой экипировке VCI. Увидев Тео, он быстро направился к нам. Мужчина был мне не знаком, но лицо у него было довольно симпатичным. Пока Тео тащил меня за собой, я то и дело оглядывалась на незнакомца, за что тут же получила упрёк: «Так ты на смазливые мордашки падкая?». Я обернулась просто из любопытства, но то, что я падкая на красавчиков, тоже было правдой, поэтому я уклонилась от ответа.

— Погодите. Так вы же теперь снимете меня с розыска?

Вместо ответа я задала самый главный вопрос. Открывая заднюю дверь бронированного военного джипа, Тео лишь ехидно усмехнулся, так ничего мне и не ответив.

— Садись.

Опираясь рукой о дверцу машины, Тео кивком указал внутрь. Конечно же, садиться я не хотела. Любому первокласснику ясно, насколько опасно садиться в одну машину с человеком, который представляет для меня самую большую угрозу. Замешкавшись перед открытой дверцей, я осторожно заговорила:

— А куда мы едем?

— А куда бы ты хотела?

— ...

— Выбирай: штаб-квартира VCI, ближайший полицейский участок или мой дом.

Он предложил варианты тоном, полным снисхождения, но ни один из трёх меня не устраивал.

— Вы же приехали, потому что вам нужно мне что-то сказать, так?

— А что, хочешь заняться со мной чем-то другим?

Спрашивать, что он имеет в виду под «другим», не было нужды — это было понятно по одному лишь его взгляду, скользнувшему по мне сверху вниз. Как можно сводить любую фразу к этому, если только ты не озабоченный? С досадой подумав о том, как жаль, что такая шикарная внешность досталась такому придурку, я покачала головой.

— Тогда можете просто сказать это прямо здесь. Пусть тут всё и разгромлено, но мы можем ненадолго одолжить офис моего друга.

Вопреки моим ожиданиям, что мы будем долго препираться, он на удивление легко согласился и кивнул: «Ну ладно».

— Миллер.

— Да, сэр.

— Слышал? В ближайший полицейский участок.

Его подчинённый, который как раз открывал водительскую дверь, бросил на меня быстрый взгляд. Ага, значит, фамилия этого агента — Миллер. Стоило мне только усвоить эту новую информацию, как до меня дошёл смысл сказанного Тео. Ошарашенная этой внезапной чушью, прозвучавшей как гром среди ясного неба, я инстинктивно вцепилась в его руку.

— Нет-нет! Я оговорилась! Я хочу поехать к вам домой. Очень-очень хочу, всем сердцем!

Я повисла на нём, жалобно опустив уголки глаз и стараясь выглядеть как можно более несчастной, но реакция была отнюдь не обнадёживающей. Как только я осознала его ледяной взгляд, прикованный к моей руке, сжимающей его предплечье, в голове мгновенно всплыла история о той девице, что, купившись на его смазливую мордашку, решила пофлиртовать и получила пулю в ладонь.

— ...

Сглотнув вязкую слюну, я аккуратно убрала руки. Чтобы показать, что у меня и в мыслях не было ничего дурного, я безобидно улыбнулась, медленно и осторожно отстраняясь, словно от хрупкой святыни. Вспомнив, как тяжело его рука давила на мои плечи, когда мы выходили из офиса Рена, я почувствовала укол обиды, но что поделать — мир вообще несправедлив.

— Ой, простите. У меня дурная привычка распускать руки. Никак не могу избавиться.

Я убрала руки за спину. В этот момент его длинные ресницы дрогнули, приоткрывая скрытый до этого взгляд.

— Тебе стоит быть осторожнее.

Я предполагала, что он просто так это не оставит, но эта фраза, брошенная скорее как мысли вслух, прозвучала весьма двусмысленно. То ли он имел в виду, что я должна быть осторожна с ним, то ли что мне нужно беречь свои руки от прострела.

Так или иначе, мой ответ не имел особого значения, поэтому я просто кивнула. Я лишь подыграла ему, боясь, что моё молчание станет поводом для новых придирок, но он усмехнулся, и, процедив: «Чего киваешь, если не понимаешь», снова больно ткнул меня в ушибленный лоб.

— Ауч!

— Не притворяйся.

— Я не притворяюсь! Если так давить на синяк, кому угодно будет больно!

— Надо же, ты, оказывается, чувствуешь боль? А по тому, как ты охеревше себя ведёшь, и не скажешь.

— ...

— Садись. Сама же говорила, что всем сердцем хочешь поехать.

С этими словами он снова кивнул в сторону салона, намекая, чтобы я садилась, пока он не передумал. С его характером, если я продолжу тянуть время, он и впрямь может отвезти меня в участок или в штаб-квартиру VCI, поэтому я, потирая ноющий лоб, покорно забралась в машину.

Удушающая атмосфера этого разговора была куда более невыносимой, чем жёсткие сиденья бронированного джипа и жёсткая подвеска. Беседой это можно было назвать лишь с большой натяжкой — скорее, это походило на допрос.

Он выпытывал, куда я пошла с самого утра и чем занималась, дотошно выспрашивал о моих отношениях с Реном — ну вылитый параноик в последней стадии. А когда он спросил: «Сэндвич вкусный был?», у меня аж мурашки по коже побежали. Внимательно наблюдая за моим лицом, он добавил объяснение, о котором я даже не просила: «Розыск — удобная штука. По нему легко отследить местоположение».

Пока я отвечала, аккуратно смешивая правду с ложью, чтобы не взбесить этого психа, я встретилась взглядом с Миллером через зеркало заднего вида. Мне и самой было несладко, но и Миллера, вынужденного терпеть такого чокнутого босса каждый день, было искренне жаль. Я посмотрела на него с сочувствием, но почему-то в ответных зелёных глазах читалась не меньшая жалость ко мне.

— Глаза.

Этот грубый окрик так контрастировал с его обычно мягким голосом, что я невольно перевела взгляд на него. И тут он очаровательно улыбнулся, словно только что и не цедил эти угрожающие слова.

— Разговариваешь со мной, а пялишься на другого. Обидно, знаешь ли.

— Я просто немного рассеянная.

— Ну так исправляй это.

Я пялюсь по сторонам, потому что с тобой невозможно нормально разговаривать! Я что тебе, машина? Что ты всё время требуешь что-то исправить?

Проглотив рвущееся наружу возмущение, я нехотя выдавила: «Хорошо» и горько усмехнулась. Солнце ещё даже не село, а я уже чувствовала себя так, словно не спала всю ночь.

И тут до меня дошло: в отличие от моих мучительных поездок за рулём, эта машина ехала поразительно гладко. Соседние машины словно шарахались в сторону, уступая дорогу. Видимо, у них было стойкое желание не связываться с полицией, которая здесь порой хуже бандитов. Вспомнив свою машину, оставленную в мастерской Рена, я почему-то почувствовала себя обделённой.

Вот оно что. Вот почему нувориши так жаждут славы и власти. Даже если у тебя куча денег, с плохой репутацией тебя ни во что не ставят. Вот как оно бывает.

Первый день в роли нувориша.

Я постигла суть этого мира.

А может, мир ещё более несправедлив, чем я думала. Я, конечно, догадывалась, что он не из тех кристально чистых и честных госслужащих, но никак не ожидала, что у него СТОЛЬКО денег. Его особняк, расположенный на самой вершине Пино-Хиллз — района элитной застройки — буквально кричал о богатстве, начиная с забора и ворот. На зарплату агента VCI такой дом точно не купишь.

Уж не знаю, какую бурную личную жизнь он ведёт, но бетонный забор был настолько высоким, что приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы увидеть его край. А когда к огромным железным воротам приблизилась машина, они открылись и закрылись автоматически, отчего у меня невольно округлились глаза.

На удивление, сад был оформлен в стиле минимализма. Лишь кое-где виднелись декоративные деревья с вытянутыми и колючими листьями — под стать характеру хозяина. Никаких специальных зон для шумных вечеринок я не заметила. Не было ни привычных для здешних особняков открытых баров, ни лаундж-зон, ни даже банального гриля для барбекю. Возле просторного бассейна сиротливо стояли лишь один шезлонг и кушетка, создавая странное чувство отчужденности.

Внутри дома было то же самое. В гостиной с панорамными окнами, за которыми открывался потрясающий вид на Пино-Хиллз, гармонично располагались огромный диван, кресла и камин. Но мрачная цветовая гамма интерьера, угловатый декор, маниакальная чистота — ни пылинки — и какая-то зловещая тишина вызывали сильный дискомфорт. Ощущение было такое, словно я бомж, незаконно проникший в выставочный дом.

И, видимо, дискомфорт чувствовала не только я. Миллер, зашедший вместе с нами, с напряженным лицом положил планшет на столик и тут же испарился.

— Садись.

Заняв место прямо по центру дивана, он похлопал по месту рядом с собой. Сидеть с ним рядом мне не нравилось даже в моём собственном доме, а уж здесь и подавно. Сделав вид, что не заметила его жеста, я потупила взгляд и тихонько опустилась в самое дальнее кресло.

— Я разве просил тебя садиться туда?

Он неверяще усмехнулся, снял мешавшуюся гарнитуру и часы, небрежно бросив их на столик.

— Мне здесь удобнее.

— Тогда иди сюда и сиди неудобно.

— Слушаюсь.

Спорить с ним было бесполезно — он всё равно бы не послушал. Покорно поднявшись, я подошла к дивану, на котором он сидел. Я уселась как можно дальше от него, и он коротко усмехнулся: «Опять за своё». Затем он взял оставленный Миллером планшет и протянул его мне. У меня дома он и удостоверениями швырялся, и гранатами, а тут, видимо, своё имущество бережёт.

— Проверь.

Я разблокировала протянутый планшет и увидела документ, испещрённый буквами и цифрами. А, так это список компенсаций для «Фикс Форд». Пробежав глазами по строкам, я посмотрела на итоговую сумму. И замерла.

2 грузовых судна

27 ударных вертолётов

Грузовой поезд

13 колёсных бронетранспортёров

42 лёгких бронеавтомобиля (модифицированных)

Прочая военная техника

...

$575,823,000

Как только я осознала это девятизначное число, у меня всё оборвалось внутри. Я быстро заморгала и снова внимательно вчиталась в список. Я правда натворила столько дел? Это вообще реально? Может, он меня разводит?

Отрицая реальность, я несколько раз перепроверила всё и попыталась подсчитать, но, к моему ужасу, цифры примерно совпадали с количеством миссий, в которых я участвовала.

— Сможешь расплатиться? — поддразнивая, спросил он, внимательно наблюдая за моей реакцией и кивая на список. По его расслабленному тону было ясно, что он с самого начала знал: таких денег мне в жизни не найти.

Конечно же, я не могла расплатиться.

Ещё сегодня утром я радовалась, что стала сказочно богатой, но даже если я отдам всё до последней копейки, этой суммы не хватит. Промелькнула мысль: «Может, сразу упасть на колени и молить о пощаде?» — но унижаться никогда не поздно. Даже играя в карты, ты стараешься скрыть свои козыри и следишь за ходами противника, так что в деле, где на кону стоит моё будущее, действовать опрометчиво нельзя. Решено: буду блефовать. Откуда ему знать, нищая я или нет.

— Это, конечно, будет непросто, но если я распродам акции и недвижимость, то смогу наскрести нужную сумму.

— Да что вы говорите.

Нацепив на лицо маску невозмутимости, я небрежно отодвинула планшет к нему. Попеременно переводя взгляд с планшета на меня, он презрительно усмехнулся.

— Но ведь вы — госслужащий. Не логичнее ли было бы обсудить вопрос компенсации с представителями «Фикс Форд»?

На этот раз он рассмеялся чуть громче. Повернувшись ко мне вполоборота, он закинул свои длинные ноги одна на другую. Затем вытянул руку, лежавшую на спинке дивана, и снова больно надавил мне на лоб. И зачем только я старалась сесть подальше, если у него такие длинные руки?

— Ай!

— Приди в себя, красавица. Я просил тебя строить из себя самую умную? Заплатишь или нет? Отвечай.

— ...

— Для справки: ты не сможешь заплатить. Людские потери ещё подсчитываются, поэтому я их пока в список не внес.

К моему сведению, он также сообщил, что стоимость жизни зависит от возраста и наличия семьи — спасибо, просветил. А потом и вовсе выдал несусветную чушь: «Хотел бы я посмотреть, как ты плачешь». Ему, как истинному психопату, явно доставляло удовольствие мое искаженное от боли и злости лицо.

— Заплачешь — скощу половину.

Предложение было заманчивым. Если бы один мой плач заставил этого извращенца простить мне половину долга и вытащил бы меня из этой задницы, я бы хоть глаза себе выдавила, лишь бы пустить слезу. Но истинной целью этого извращенца была вовсе не компенсация. И он, и я прекрасно понимали, что вся эта тягомотина с выплатами — лишь мои жалкие попытки избежать его истинных намерений.

— А разве вы можете самовольно списывать такую огромную сумму?

Завуалировав вопрос «Да кто ты такой, чтобы распоряжаться деньгами "Фикс Форд"?», я осторожно озвучила свои сомнения. Он склонил голову набок и пристально уставился на меня. Посмотрев на меня долгим, пронизывающим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли, он протянул: «А-а», издав непонятный возглас.

— Видимо, твоя шавка так глубоко не копала.

— Что?

— Вот я и говорю: если тебе что-то интересно, спрашивай у меня, а не суй свой нос куда не следует.

Его слова прозвучали туманно и неоднозначно. Я поняла сарказм, с которым он намекал на то, что я пыталась навести о нём справки, и то, что под «шавкой» он имел в виду Колина. Однако его ответ никак не соотносился с моим вопросом.

Я молча посмотрела на него, ожидая пояснений, и он, улыбнувшись на удивление нежной улыбкой, заговорил:

— VCI такие вещи делать не может.

— ...

— А я могу.

— И почему же?..

— Потому что это моё.

Внутри у меня, и без того беспокойно трепетавшее сердце, словно взорвалось — бум!

— Вы хотите сказать, что вы... босс «Фикс Форд»?

— Я же говорил тебе, красавица: ты в полной заднице.

Я застыла, как воин, встретивший Медузу Горгону. В его глазах и прищуре, с которым он наблюдал за моим шоком, читалось неподдельное веселье. У меня даже не было времени подумать о том, что он извращенец или псих.

«Босс "Фикс Форд" в бешенстве, не так ли?»

«Я всё думал, что за шавка суёт свой нос в мои дела».

Слова, пропущенные вчера мимо ушей, теперь обернулись чёрными чернилами, окрасившими моё и без того мрачное будущее в цвет беспросветной тьмы. Стала ясна и причина, по которой он вломился ко мне прошлой ночью, как только моя информация стала доступной. Он не просто купил акции «Фикс Форд» или брал у них взятки — он и есть«Фикс Форд». Естественно, он точил на меня зуб.

Агент VCI и по совместительству глава «Фикс Форд».

Теперь мне окончательно ясна его роль. Даже сам по себе VCI — это враг для игроков, а если добавить к этому сюжетную линию «Фикс Форд», то они становятся заклятыми врагами на века. Тео определённо был мощным скрытым боссом, который должен был появиться в игре рано или поздно. Ах, вот оно что. Видимо, его характер не до конца проработали, раз он такой мудак.

Как такое вообще возможно?

«Вот бы сейчас в обморок упасть», — пронеслась мысль, но это было лишь пустым желанием. Даже если мне повезёт отключиться, этот психопат вряд ли повезёт меня в больницу. Скорее всего, обольёт водой, чтобы я очнулась. А если он побоится запачкать свой дом, то просто выбросит меня на асфальт за воротами и окатит водой там. Ублюдок.

— Тебе нужно ещё время на раздумья? — спросил он мягким голосом, наблюдая за моим молчанием. Нежная улыбка, играющая на его губах — то ли от осознания своего превосходства, то ли от великодушия победителя — была красивой, но невероятно раздражающей.

— Скажите, а можно ли доверять мне такой важный секрет?

— Разве вы не потому так упорно игнорировали мои звонки и шлялись где ни попадя, что вам было так любопытно?

— Ну да. А если этот секрет выплывет наружу, у вас ведь будут проблемы?

— У кого? У тебя? Или у меня?

Я уже собиралась выпалить: «У тебя», но вовремя прикусила язык. В голове пронеслась мрачная картина будущего: если я растреплю этот секрет на каждом углу, он, конечно, вылетит из VCI, но я могу поплатиться за это жизнью. В лучшем случае мне придётся скрываться от ищеек «Фикс Форд», пока я не найду способ выбраться из этого мира, а в худшем — я рискую исчезнуть без следа. При мысли о своём остывшем трупе, найденном на обочине безлюдной дороги, по спине пробежал ледяной пот.

— Правильно. Проблемы будут у тебя.

Внимательно изучая моё изменившееся лицо, Тео понимающе усмехнулся. Я потёрла озябшие руки, пытаясь придумать план побега, но его не было. Исход битвы был предрешён задолго до этого, и мой ответ тоже.

— Не волнуйтесь. У меня нет друзей, так что я умею хранить секреты.

— А как же тот ублюдок, которого ты сегодня называла другом?

— Ну, в каком-то смысле да. Но сейчас важна не моя дружба с ним, а наш с вами разговор. Поэтому я прямо скажу: если вы спишете мне этот долг, и мы больше никогда не увидимся, я постараюсь найти нужную сумму. Но ведь вы этого не хотите.

Я говорила предельно серьёзно, но он, словно услышав нечто уморительное, потёр губы и усмехнулся. Моё «я постараюсь найти нужную сумму» показалось ему смешным. Однако он не стал придираться, а лишь слегка кивнул, предлагая продолжать.

— Чего вы от меня хотите?

— Тебя.

— Нет, серьёзно.

— Да. Тебя.

Как правило, подобные диалоги всегда скатывались в пошлость, и я инстинктивно отодвинулась. Спина уже упиралась в подлокотник, отступать было некуда, но я, словно загнанный зверек, сжалась в комок, настороженно глядя на него, как на хищника.

— На место.

Все мои попытки рассчитать пути к отступлению оказались тщетными. От одного его короткого приказа я покорно вернулась на прежнее место. Он похвалил меня, словно послушную собачку: «Умница», и продолжил:

— Слышала выражение «клин клином вышибают»?

— То, что я для вас враг, я уже поняла.

Он, на удивление широко раскрыв глаза, хрипло рассмеялся. Я часто видела его ухмылки, но такой ослепительной улыбки — ещё никогда. У него, оказывается, есть ямочки. Глаза-полумесяцы и ямочки на щеках придавали ему вид озорного, жизнерадостного мальчишки. Правда, я понятия не имела, чему он так радуется. Он просто выглядел как псих.

Подавив смех тыльной стороной ладони, он вдруг протянул ко мне руку. Зная его привычку тыкать меня в лоб, я рефлекторно вжала голову в плечи. Он взял планшет с моих колен и бросил на меня быстрый взгляд:

— Чего шарахаешься? Обидно.

— У меня просто хорошие рефлексы.

Посмеявшись над моей трусливой реакцией, он добавил:

— Ну ладно. Если растянуть удовольствие, будет только вкуснее.

Он пробормотал это себе под нос, переводя взгляд на экран планшета. Слава богу, что он не стал опять тыкать мне в лоб или нести очередную пошлость. Вот только смысл его слов, о каком-то там «удовольствии», был мне совершенно непонятен, ведь у меня не было привычки «растягивать» что-либо.

— У вас, случайно, нет братьев или сестёр? А то вкусное надо есть сразу, пока не отобрали.

— Ты что, намекаешь, что у тебя много мужиков?

— А?

— Я делиться не привык, так что следи за собой. Смотри, не сожри какую-нибудь дрянь, а то пожалеешь.

Я решила, что наши с ним понятия о «вкусном» просто не совпадают. Вникать в смысл его слов мне не хотелось, да и думать об этом тоже. И вообще, он же импотент, почему у него язык без костей?

И вообще, какое ему дело? Что хочу, то и жру, его это не касается!

— Давай, отвечай.

— Слушаюсь.

— И смотри на меня мило.

— Милее уже некуда.

Я скорчила недовольную гримасу, и он, до этого небрежно листающий что-то в планшете, поднял на меня глаза. Оценивающим взглядом он прошелся по моему лицу: лоб, глаза, нос... Когда мне показалось, что на губах его взгляд задержался чуть дольше, он понимающе кивнул.

— Твоя правда.

Оказывается, со вкусом у него всё в порядке. Я тоже кивнула: «Вот именно», и он, вместо того чтобы придраться, как сделали бы многие, слегка улыбнулся и протянул мне планшет. Его рейтинг, упавший в моих глазах ниже плинтуса, немного подрос.

— Слышала новости про лабораторию «Фикс Форд»?

На экране планшета красовалась фотография мужчины средних лет в белом халате. Судя по тому, что он упомянул лабораторию, это, вероятно, был один из научных сотрудников.

— Подробностей не знаю, так, в общих чертах, как и все.

— И что же знают «все»?

— Ну, что-то вроде того, что там разрабатывают оружие?

— Это секретная информация, красавица.

Его голос звучал мягко, но в тоне слышалась сталь, а взгляд был ледяным. Сердце, почуяв опасность, снова забилось, напоминая о себе. Я опустила глаза и прикусила губу. Вот же ж. Если он сейчас начнет выпытывать, откуда, как и от кого я это узнала, будет куча проблем. И что мне ему наплести?

— И эту самую секретную информацию слил этот ублюдок.

К моему облегчению, допрашивать он меня не собирался. Его длинный палец постучал по фотографии мужчины. Я выдохнула, кивнула и присмотрелась к лицу. Кажется, этот научный сотрудник, сливший секретные данные, как-то связан с недавно вышедшим обновлением — миссией «Проникновение в лабораторию "Фикс Форд"». Насколько я помню описание из патчноута, задача состояла в том, чтобы проникнуть в лабораторию, уничтожить разрабатываемое новейшее оружие, отформатировать исследовательские данные и выкрасть дневник разработчика. По всей логике, дневник принадлежит именно этому человеку, и, скорее всего, он же и является NPC, выдающим награду за миссию.

Ясное дело, что с точки зрения босса, которому всадили нож в спину, этот сотрудник — враг номер один. Но мне-то он зачем это показывает? Дурное предчувствие усилилось.

— То, что он вынес, — ерунда, но вот то, что у этого ублюдка в голове — это уже серьёзно.

— Вы хотите сказать, что мне нужно... ну, поймать его и привести к вам?

— А зачем он мне тут нужен? Пытать его, что ли?

Он беззвучно рассмеялся, словно услышал полнейший бред. Уж не знаю, что у него в голове, раз слово «пытать» слетает с его губ так естественно, но мой рейтинг благосклонности к нему, только-только приподнявшийся на миллиметр, снова с треском рухнул.

— Просто сделай то, что умеешь лучше всего.

— И что же я умею лучше всего?..

— Убивать.

Сейчас не время для подсчета очков симпатии. Боже правый. Так вот он к чему клонил?

Это катастрофа. Полная катастрофа.

С тех пор как я встретила этого парня, жизнь превратилась в сплошной мрак, но сейчас у меня было такое чувство, будто я вишу на краю пропасти и смотрю в бездну.

Одно дело — поймать кого-то, и совсем другое — убить. Да, если поставить в ряд всех NPC, которых я прикончила в этой игре, ими можно будет обернуть город пару раз. Да и вообще, я хороша в любых играх. Но это же было кликаньем мышки! В реальности я держала в руках только страйкбольные пушки да водяные пистолеты! И пусть это только NPC, как я могу убить человека?

— Чего так испугалась? Я же не сказал, что собираюсь свернуть тебе шею.

То ли издевается, то ли успокаивает. Не знаю, что он имел в виду, но для меня это прозвучало так: «Если не принесешь мне голову этого ученого, я оторву твою». Я тяжело вздохнула, не зная, что и думать, и он, бросив короткое: «Мелкая, а вздыхаешь как старуха», включил погасший экран и показал мне следующую фотографию.

В глазах у меня потемнело, но фото я разглядела чётко. Группа мрачных типов, явно бандитов, настороженно оглядывалась по сторонам, а в центре их кольца стоял тот самый щуплый учёный. И почему-то татуировки на шеях этих парней показались мне смутно знакомыми.

— А? Это люди Бернарда?

— Надо же, разбираешься.

— Ещё бы.

— Откуда? Знакомы?

Он с подозрением прищурился, указывая взглядом на фотографию, и вцепился в мои слова мертвой хваткой. Это так напоминало его допрос о моих отношениях с Реном, и, почуяв, что он опять собирается нести какую-то чушь, я поспешно замотала головой.

— У меня же глаза есть. В этом городе каждую бродячую собаку спроси — все знают людей Бернарда.

— Ну и славно.

— ...

— Они охраняют его двадцать четыре часа в сутки, мои ребята даже подобраться не могут. Посылаю броневики — получают ракетой. Ставлю снайперов — им самим головы сносят.

Он говорил об этом так, будто это было досадным недоразумением, но, учитывая, что речь шла о банде Бернарда, такие потери были вполне закономерны. Конечно, ходили слухи, что наёмники «Фикс Форд» — сплошь бывшие спецназовцы и всё такое, но банда Бернарда была самой старой и самой могущественной группировкой в городе. А значит, для меня — обычной Со Хи Вон, застрявшей в теле Райли — это задание было невыполнимым.

— Но если вы возьметесь за дело лично, разве у вас не получится?

Я попыталась мягко намекнуть, что мне это не по зубам, но он лишь холодно усмехнулся.

— Я не заставляю. Можешь выбрать.

Ага, как же.

— Первое. В течение десяти дней приносишь мне его башку и получаешь мою благосклонность.

Хуже не придумаешь.

— Второе. Сдаёшь мне свою шавку, и мы расходимся.

Я уставилась на него, недовольно нахмурившись, но внезапно до меня дошёл смысл его слов, и лицо само собой разгладилось. «Шавка», как он выразился, — это Колин. Он предлагает сдать не меня, а Колина?

— Не меня?

— А ты-то тут при чем? Виноват тот ублюдок, который подчищал за тобой следы.

Короче говоря, это был дешевый шантаж с использованием заложников. Гопник, он и есть гопник.

Выбор, конечно, только на словах. Ответ был очевиден. Будь на месте Колина Адам, я бы ещё подумала, но сдавать Колина я не собиралась. И даже если сдам, это явно не конец. Как и в случае с бессмысленными разговорами о компенсации, судьба Колина — лишь инструмент для достижения его истинной цели. Компенсация, Колин, а потом, прикрываясь моей жизнью, он снова предложит мне абсурдный выбор и вынудит дать нужный ему ответ.

— Но послушайте, уважаемый...

— Хватит звать меня уважаемым. А то у меня от этого чувство, будто я делаю с тобой что-то непристойное, и у меня встаёт.

— Хорошо, аджосси.

Тео широко распахнул глаза и рассмеялся в голос, как сумасшедший.

— Я же сказал, не соблазняй.

— ...

— Реально член встанет, красавица.

Я специально подобрала слово, которое не должно было его возбуждать, но этот извращенец превзошел все мои ожидания. И, судя по его словам, у него там не сочувствие просыпается, а животный инстинкт. В ужасе я попятилась назад, но короткое цоканье языка заставило меня вернуться на место. Вот честно, терплю только потому, что боюсь.

— В общем, я вас поняла. Но, как видите, вчера я сильно ударилась головой, и у меня проблемы с памятью.

— И?

— Поэтому мне сложно будет показать вам тот результат, которого вы ждёте. Я даже не помню, как нажимать на курок, а всё, что я делала раньше, кажется смутным сном. Я сейчас переживаю трудные времена.

— Ну и что предлагаешь? Сдашь Брэдли?

А?

Я тут сижу, строю из себя несчастную, побитую жизнью и забывшую всё на свете, опустив уголки глаз и печально вздыхая, а он выдаёт такое? Я в шоке уставилась на него.

Брэдли — это фамилия трёх братьев Адама. «Ублюдок, прикрывающий твой зад», «шавка», а теперь круг сузился ещё больше. Я в панике забегала глазами, не зная, что ответить, а Тео самодовольно ухмыльнулся.

— Значит, угадал? Брэдли.

— Ну, я знаю брокколи, а вот Брэдли...

— У тебя всё на лице написано, врать ты не умеешь.

Он меня просто разводил. Я упрямо молчала, и он усмехнулся, бросив: «Как хорошо, когда толковых хакеров по пальцам пересчитать».

— Как там его звали... Адам, кажется.

На этот раз мои глаза забегали уже по другой причине. Я удивилась, что он назвал Адама, а не Колина, но, с другой стороны, если не знать эту троицу лично, то так и подумаешь. Адам на каждом углу орёт, что он гениальный хакер, поэтому со стороны кажется, что всю работу делает он, а не Колин.

Уж не знаю, был ли это хитрый план по распределению ролей или просто стечение обстоятельств, но я была рада, что он не знает о Колине. Пусть Адам меня простит, но если выбирать, кого отправить за решётку, то лучше уж его.

Но это только в самом крайнем случае. Я не могу позволить, чтобы невинный Адам гнил в тюрьме только потому, что связался со мной.

Со всей уверенностью могу заявить: главная банда в этом криминальном городе — это полиция, а самый жестокий и отмороженный среди них — этот парень. Посмотрев сначала в пол, а затем в окно, я тяжело вздохнула и неохотно произнесла:

— Я согласна.

Этот исход был предрешен ещё вчера ночью, в тот самый момент, когда этот сумасшедший вломился в мой дом. Я пыталась тянуть время, искала лазейки, но всё было тщетно. Невозможно переиграть человека, который сам же раскрывает свои слабости и использует их для шантажа.

— Но только если мы заключим договор. И заверим его нотариально.

— Вечно ты так: вроде умная-умная, а потом раз — и ляпнешь какую-то глупость.

Это ты вечно болтаешь так, что слушать противно.

Проглотив рвущиеся наружу слова, я испепелила его взглядом. Он лишь весело рассмеялся и, снова ткнув в мой ушибленный лоб, велел: «Смотри мило».

— Ладно. Напишем. И даже заверим.

— ...

— Только вот будет ли от этого толк? Как по мне, так вряд ли.

Он открыто заявлял, что ему плевать на всякие там бумажки и он будет делать всё, что захочет. Как разработчики вообще додумались создать такого персонажа? Похоже, они там все настоящие психопаты.

Да и вообще, кто бы ни засунул меня в эту игру — это была фатальная ошибка. Если уж так хотелось меня куда-то переместить, могли бы выбрать какой-нибудь симулятор фермера, где можно расслабленно сажать морковку. Я же и в такие игры играю! Почему именно сюда?! Это вам не та игра, куда можно просто так закидывать живых людей!

Прошёл ровно один день с тех пор, как мой мир перевернулся с ног на голову.

Я до безумия соскучилась по маминым нотациям. Мам, спаси меня. Кажется, мне конец.

* * *

Восемь дней.

Время летит, совершенно не считаясь с моими выгорающими нервными клетками. Убийство, похищение — да какая разница. Сказать-то я сказала, что сделаю, но вот плана не было от слова совсем.

Будь это задание для игрового персонажа Райли — другое дело. Но если я, лишь внешне похожая на Райли, сунусь туда, меня прикончат, не дав даже переступить порог. Пыталась избежать кучи дерьма, а в итоге наступила в еще большую.

К тому же этот подонок так до конца и не снял с меня розыск. Точнее, сам «розыск» он отменил, но оставил меня в списках «опасных лиц». Из-за этого некоторые NPC иногда узнавали меня и начинали вопить на всю улицу, да и в обычной жизни то и дело возникали всякие неприятные мелочи.

Сначала я даже не подозревала, что числюсь как «опасное лицо», ведь такой бурной реакции, как при объявлении в розыск, не было.

Пока гостиную, разнесенную кое-кем, чинили, я переехала в другой дом. И вот в первую же ночь я услышала странный звук. Казалось, пол слегка вибрирует.

Опять он?

Вполне обоснованное подозрение. Я же согласилась на всё, что он требовал, мы даже контракт подписали. Какого чёрта ему ещё надо? Раздраженная до предела, я рывком распахнула дверь спальни, но в гостиной было темно и тихо. И тут — бум-бум-бум. Вибрация стала сильнее. Словно кто-то включил музыку на сабвуферах на полную катушку.

Звук шел со стороны заднего двора. Схватив для самообороны сковородку и телефон, я выскочила наружу. И, конечно же, предчувствия меня не обманули. На моём дворе гремела музыка, достойная ночного клуба, и доносился гул множества голосов.

Боже мой.

То, что я увидела, превзошло все самые абсурдные ожидания. Толпа незнакомых NPC устроила вечеринку у моего бассейна. Нет, серьёзно, вы кто такие, чтобы тусоваться в моём доме без меня?!

Но самое смешное — это их реакция.

«Эй, это же Разносчик Пиццы?!»

«А-а-а-а!»

«Бежим!»

Какой-то парень, вольготно развалившийся на моём шезлонге (на котором я даже поваляться не успела!), заметил меня издалека и поднял панику. В мгновение ока задний двор превратился в поле боя. Кто-то лез через забор, кто-то плюхнулся в бассейн и отчаянно барахтался, а кто-то, споткнувшись во время бегства, и вовсе потерял сознание.

Пока я, как в театре абсурда, наблюдала за этим цирком, приехала полиция, которую я вызвала. И, по какой-то неведомой причине, арестовали меня. Именно тогда я и узнала о своём статусе «опасного лица». Перед тем как сесть в полицейскую машину, я позвонила Колину и попросила о помощи. Как обычно, он всё уладил чисто, и копы даже извинились, но осадок остался премерзкий.

На следующий день я сразу же высказала претензии Тео, но он отреагировал так, будто ничего особенного не произошло.

— Вы же обещали снять розыск! Мы же контракт подписали, какого чёрта вы творите?!

— Так я же снял. Розыск.

— Это что, шутка такая?! Какой смысл снимать розыск, если из-за статуса «опасного лица» ничего не изменилось?!

— Ну, между нами нет доверия.

— ...

— Разве не потому ты, не доверяя мне, побежала жаловаться своей шавке?

Он ещё и придрался к тому, что я не доложила ему об инциденте с полицией. Какое тут, к чёрту, доверие! Я, ошарашенная такой наглостью, недовольно зыркнула на него, а он лишь невозмутимо улыбнулся и снова ткнул меня в лоб.

— Больше так не делай. Мне это не нравится.

Мне, знаете ли, тоже не нравится! Взять хотя бы этот контракт. Я настояла на нотариальном заверении, чтобы хоть как-то обезопасить себя, даже если это выглядело смешно. А в итоге получился настоящий рабский договор! Строчка о том, что после выполнения задания мы расходимся как в море корабли, была всего одна, зато абсурдных дополнительных условий — на целую страницу:

1. Райли Шнелло (далее — Райли) обязуется добросовестно поддерживать связь с Теодором ди Раньери (далее — Теодор).

2. При попытке Теодора связаться с Райли, она обязана ответить на звонок до того, как гудок прозвучит дважды, вне зависимости от обстоятельств, включая стихийные бедствия.

3. Райли обязана информировать Теодора о своих маршрутах и целях передвижения.

4. Во время действия контракта Райли обязуется вести безупречный образ жизни и немедленно сообщать Теодору о любых непредвиденных обстоятельствах.

Представляю, что подумал нотариус, читая этот бред. От одной мысли об этом мне становилось невыносимо стыдно.

И зачем он вообще так часто звонит? Читает нотации хуже мамы, язвит хуже старшей сестры и постоянно дёргает по пустякам, прямо как папа. У меня уже скоро начнется нервный тик от одного только рингтона.

А в зависимости от настроения он ещё и новые правила выдумывает!

— Эй, послушай.

— «Эй, послушай»? Меня так зовут?

— Нет. Тогда, может, босс?

— Безнадежный случай.

5. Райли запрещается обращаться к Теодору словами «учитель», «аджосси», «эй, послушай», «босс» и другими несогласованными формами обращения.

В итоге мы решили, что я вообще никак не буду к нему обращаться.

— Слушай, ты бы лучше пешком ходила... На что машина похожа.

Рен покачал головой, осматривая мою тачку, которая снова была вся в царапинах и вмятинах. Два дня я сидела дома, и вот наконец-то выбралась, но NPC-водители по-прежнему оставались королями дорог, знающими только движение по прямой.

— Да нормально я езжу! На светофоры смотрю, по полосам еду!

— Зачем тебе светофоры?

— А на что мне смотреть?

— На обстановку надо смотреть, дурёха! Чувствовать ритм, быть начеку! Не догоняешь?

Вообще не догоняю. Что он несет?

Видя моё непонимание, Рен сокрушенно поцокал языком, мол, мне еще учиться и учиться, и начал раздавать советы. Я слушала вполуха, то и дело поглядывая на свежеотремонтированный офис.

— Поняла. Попробую ездить, как ты говоришь. А это вот...

Перед визитом в мастерскую я заехала в банк и сняла кучу налички. Часть денег в спортивной сумке предназначалась Рену. Хоть мы и перекинулись парой слов по телефону, за ремонт я еще не заплатила.

— Что это?

— Ну, деньги за ремонт.

— Какой еще ремонт?

— Твоего офиса. Он же в хлам был. Прости за тот день.

— Ой, да ладно тебе. Забей.

Рен отнекивался, говоря, что там и чинить-то нечего было, но я сунула конверт ему прямо в карман:

— Бери и не спорь!

И, не дав ему шанса вернуть деньги, я развернулась и помахала рукой на прощание.

— Эй!

— Я поехала, пока!

— Ну тогда хоть поужинаем вместе.

Я уже собиралась уезжать, когда Рен, недовольно крутя конверт в руке, спросил, люблю ли я гамбургеры. Видимо, как я пыталась успокоить совесть деньгами, так и он хотел отблагодарить меня ужином. Я кивнула.

— Гамбургеры — это отлично. Давай часам к пяти вернусь?

Рен кивнул. Договорившись о встрече, я перекинула сумку с деньгами, брошенную на заднее сиденье, в другую машину, которую взяла напрокат. Сумка оказалась довольно тяжёлой, и Рен даже пошутил, не кирпичи ли я там таскаю, но я лишь улыбнулась и промолчала.

На обратном пути я, следуя совету Рена, забила на светофоры и сосредоточилась на интуитивном вождении. Глаз не сводила с зеркала заднего вида, и если замечала кого-то подозрительного, сразу жалась к обочине, а если понимала, что выхода нет, жала на газ, игнорируя красный свет. Удивительно, но доехала я без единой царапины. Правда, было немного грустно осознавать, что я тоже постепенно превращаюсь в местного NPC.

— Давненько не виделись.

Моей второй остановкой на сегодня был дом трёх братьев. Как только я подъехала, Адам, уже ждавший меня на улице, сел на пассажирское сиденье.

— Добрый день. Вы сегодня, как всегда, ослепительны.

— Это мой маскировочный наряд. Ты же просила встретиться тайно.

Кто вообще ходит в маскировке в таком виде?

Сегодняшний наряд тоже был крайне кричащим. И почему он так любит цветочные узоры? Серьезно, даже с десяти метров было видно только Адама. Более того, сегодня он нацепил широкополую соломенную шляпу и солнцезащитные очки, словно богатая дама, собравшаяся на пикник. А когда он обмахивался рукой, как веером, массивный перстень на его пальце ослепительно сверкал на солнце.

— А зачем тебе понадобился Блэк? — спросил Адам, снимая солнцезащитные очки.

Блэк. Великий наёмник Блэк был моей третьей целью на сегодня и самым важным делом.

Как бы я ни ломала голову, единственным способом выжить для меня было поручить это задание наёмнику, который справится с ним лучше меня. Была мысль переманить исследователя на свою сторону и выведать секреты «Фикс Форд», но в этом не было смысла. Тогда Тео убьет меня, не брезгуя никакими средствами.

Поэтому я наняла Адама, который был знаком с Блэком. Разумеется, мне выставили счет за молчание и комиссию за посредничество.

— Да просто нужно кое-чему научиться.

— Чему же?

— Я даже смутно помню, как держать пистолет, ну и всякому такому.

— Если причина в этом, разворачивай машину. Разве я не твой учитель?

— Всё в порядке.

— Это обойдется в небольшую плату за обучение, но можешь мне доверять.

— Если хорошо нас представите, я заплачу вам в два раза больше той суммы, о которой вы подумали.

— Нет на свете человека более ненадежного, чем я. Погнали.

Вот за что я люблю капитализм.

Как ни странно, Блэк жил в довольно открытом месте. Учитывая его прозвище и специфическую профессию... Ну, как сказать. Я ожидала, что он будет жить где-нибудь в тихом лесу вдали от чужих глаз или в пентхаусе с панорамным видом на город, но куда там. Его жильем оказался таунхаус в прибрежном районе, где теснились одинаковые невысокие домики.

Я поправила прическу, глядя в зеркало заднего вида, и даже потренировалась улыбаться, приподнимая уголки губ. Но стоило мне выйти из машины, как раздалась короткая вибрация.

Доложите местоположение.

А я-то думала, что-то он подозрительно притих.

Было ясно, что если я задержусь с ответом, он снова начнёт лаять, поэтому я коротко отписалась «На западном побережье» и пошла следом за шагающим впереди Адамом.

— Заранее предупреждаю, характер у него не сахар. Имей в виду.

Остановившись перед одним из домов, Адам кивнул куда-то и тихо прошептал. Я мельком посмотрела через низкий забор на спину мужчины, поливающего цветы, и только успела кивнуть, как раздался низкий голос:

— Какая досада. Видимо, ошиблись адресом. Я пиццу не заказывал.

Боже мой.

У меня даже не было времени удивиться проницательности Блэка, который, даже не оборачиваясь, почувствовал моё присутствие.

— Эй, эй! Дружище! Как поживаешь?

Как только Адам попытался завести дружеский разговор, Блэк резко обернулся и наставил на нас пистолет.

* * *

И как всё до этого дошло?

Сидеть на корточках в чужом саду под палящим полуденным солнцем и дергать траву...

— Ц-ц-ц. Подруга. Трава, которую ты вырвала — это не сорняк, а колокольчик!

Почему я должна полоть сорняки с этим лысым придурком? И это когда у меня каждая минута на счету!

«Хочешь встретиться с Блэком? Конечно, я отлично его знаю. Знаешь, через сколько лишений нам пришлось пройти, чтобы стать легендами этого города?»

Да. Сама виновата. Моя вина в том, что я поверила Адаму. Он говорил так, словно они с Блэком закадычные друзья, и я думала, что даже если отбросить его хвастовство, они как минимум знакомые. Но, судя по тому, как нас приняли, они просто пару раз виделись мельком.

«Давненько не виделись. Это Адам Брэдли. Ой, вы как раз ухаживаете за садом? Позвольте нам помочь».

Когда Блэк наставил пушку, Адам вскинул руки вверх, сдаваясь, а затем, ткнув меня локтем в бок, бочком протиснулся в сад.

Это было ровно два часа назад. За низким забором отдыхающие нежились на пляже, загорали и плескались в воде, наслаждаясь днем, а я внутри ограды, не разгибая спины, дергала сорняки.

— Перепутать такой прекрасный цветок с сорняком. Ну и ходячая же ты катастрофа.

— Это львиный зев. А не колокольчик.

Пока я выслушивала упреки, Блэк внезапно встрял в разговор и поправил его. Пока мы с Адамом на корточках в углу сада пололи траву, Блэк благородно читал книгу в тени под зонтиком. И сейчас ничего не изменилось. Потягивая ледяной лимонад, он перелистывал страницы.

— Приношу извинения. Моя подруга недавно сильно ударилась головой. Я извиняюсь за нее.

— Нет. Трава, которую выдернул Разносчик Пиццы, — это действительно сорняк. А то, что вырвали вы — львиный зев.

— Упс. Моя ошибка. Не переживайте. Компенсацию выплатит моя богатенькая подруга. Ха-ха. Правда ведь?

Распоряжаясь моими деньгами, Адам с громким смехом похлопал меня по спине, а я, не видя смысла отвечать, лишь тяжело вздохнула.

Подобная ситуация повторилась еще дважды. Адам ругал меня, спрашивая, собираюсь ли я вообще производить хорошее впечатление и какую траву я дёргаю, но проблема всегда была в траве, которую дёргал он сам. От него не было не то что помощи, одно вредительство, поэтому, не выдержав, я тихо сказала:

— Идите-ка домой. Дальше я сама разберусь.

— Ты плохо меня знаешь. Без верности я просто труп.

— Тогда не побудете трупом на один денек?

— Что?

— Накину еще десять тысяч долларов.

— Отвергать заботу ученика об учителе было бы невежливо.

— И если сохраните в тайне, что я сегодня приезжала к Блэку, еще десять тысяч.

— Блэк? Слово «бубенцы» знаю, а вот «Блэк» звучит как-то незнакомо.

Адам, сверкнув ровными зубами и ухмыльнувшись, как осел, скинул испачканные землей перчатки. Затем он крикнул какие-то слова прощания сидящему вдалеке Блэку, но тот даже не сделал вида, что услышал. Мне самой стало неловко за него, но Адам, на удивление, ничуть не расстроившись, с напевом открыл калитку. Я смотрела на его сверкающую лысину, как вдруг Адам, уже успевший отойти довольно далеко, пулей примчался обратно, словно что-то забыл.

— Номер моего счета остался прежним, подруга.

Прошептав это мне на ухо, Адам вприпрыжку умчался прочь. Оставшись одна, я украдкой посмотрела на Блэка.

Никнейм — Блэк. Настоящее имя — Бобби.

Комплексуя по поводу своего настоящего имени, он использовал этот подростковый никнейм так, словно это было его реальное имя. Его услуги стоили так же дорого, как и его выдающиеся навыки. При прохождении миссий можно было выбрать наемника-помощника, но ценник Блэка был почти равен награде за миссию, поэтому я ни разу его не нанимала. Сейчас об этом думать было бессмысленно, но мелькнула мысль полного сожаления: вот если бы я тогда выбрала его хоть разок и познакомилась, сейчас бы так не мучилась.

Ему что, вообще не жарко?

Даже если он сидит в тени, в такой знойный летний день напялить черную рубашку с длинным рукавом и сидеть с таким невозмутимым лицом... Неужели образ поглотил его целиком?

С виду вроде нормальный, но нутро вызывает подозрения. И то верно. Будь он нормальным, не стал бы при первой же встрече использовать нас как рабов в своем саду.

Пока я мысленно ворчала, в кармане завибрировал телефон. На этот раз это был звонок от Тео.

Чувствуя неловкость, я мельком взглянула на Блэка и осторожно приложила трубку к уху.

— Алло.

— Чего так долго трубку не берешь.

— Я сразу ответила.

— А почему шепчешь?

— В контракте нет пункта о том, что я должна говорить громко.

Услышав тихий, похожий на вздох смешок, я снова посмотрела на Блэка. Он всё так же изящно сидел в тени зонтика и перелистывал книгу.

— И где ты?

— На западном побережье.

— Всё еще?

— Да. Всё еще.

— Чем занимаешься.

— Любуюсь природой и планирую будущее. Не делаю никаких глупостей, сбегать не собираюсь, никаких происшествий. Конец доклада.

Это был намек на то, что раз уж мы всё выяснили, пора бы положить трубку, но с того конца провода доносились лишь бессмысленные смешки — словно у него случилось что-то хорошее, — а звонок и не думал завершаться.

— Давай поужинаем. Что любишь?

— Ужинать в одиночестве.

— А я люблю ужинать в компании.

— Ага. Желаю приятно провести время.

— Угу. Собираюсь приятно провести время с тобой.

— Нет. У меня сегодня уже есть планы.

— Ну так отмени их.

— ...

— Скину место. Будь там к шести. Опоздаешь — пожалеешь.

Озвучив свой ультиматум, он безжалостно бросил трубку, словно сказал всё, что хотел. И без того изнывая от жары и усталости, я вскипела от ярости и начала трясти кулаком, глядя на погасший экран телефона. Я даже показала средний палец, осыпая его проклятиями, как вдруг почувствовала чье-то присутствие.

— Ой, испугали!

Блэк, непонятно когда подошедший ко мне, стоял спиной к солнцу и, лучезарно улыбаясь, протянул мне лимонад.

— Не надрывайтесь. Вы всё равно сегодня всё не закончите.

Можно подумать, он так обо мне заботится. В переводе это означало: «Приходи и завтра». Да если он согласится взять мою работу на себя, я готова была не только завтра прийти, а хоть всю неделю ему поле вспахивать! Но была вероятность, что после всех этих мучений Блэк просто скажет: «Не хочу», и тогда я останусь ни с чем.

— Знаете...

— Ну, удачи вам. Я еще книгу не дочитал.

Я только открыла рот, чтобы хоть как-то завести разговор, но Блэк лишь улыбнулся глазами и ускользнул, как вьюн.

Успокоив закипающую ярость тяжелым вздохом, я внимательно осмотрела сад. С такой скоростью мне придется дергать траву еще минимум пять дней, а значит, до установленного Тео срока останется ровно три дня. Три дня. Времени в обрез, но на случай, если Блэк откажется, у меня есть список других наемников, так что пока главное — завоевать расположение Блэка.

Садовые работы подошли к концу только после пяти. С гордостью оглядев очищенный сегодня участок, я сняла перчатки и отряхнула руки.

— Я, пожалуй, пойду. Завтра утром приду пораньше.

— Я люблю поспать, так что могу выйти поздно, но вы не обращайте на меня внимания, работайте.

Блэк, который всё это время просидел в саду, словно надзирательница, лучезарно улыбнулся и отвернулся. Кажется, он был психом, просто другого сорта, нежели Тео.

Вернувшись в машину, я первым делом отправила Рену сообщение с просьбой перенести ужин. А затем начала вбивать в навигатор адрес, который скинул Тео, и не поверила своим глазам, увидев место назначения. Этот псих скинул мне адрес штаб-квартиры VCI.

— Да, красавица.

Я набрала номер, задыхаясь от возмущения, и не успел пройти и один гудок, как раздался этот мерзкий голос.

— Извините, но вы вообще в своем уме?

— Опять чем-то недовольна?

— Что это за адрес? Вы же ошиблись, да?

— Звонишь только тогда, когда хочешь поныть. Только когда тебе что-то нужно.

Теперь он придирается к каждой мелочи. Я не ныла, да и мы не в тех отношениях, чтобы обмениваться такими милыми фразочками, к тому же, с какой стороны ни посмотри, возмущаться должна была я. Однако в его голосе, когда он упрекал меня в том, что я звоню только по необходимости, послышался холод, поэтому я проглотила рвущееся наружу возмущение и выдавила из себя ласковый тон:

— Ой, у меня батарейка садится. Буду как можно скорее. Пока-пока.

Да. Сама виновата. Если бы он был из тех, кто слушает претензии по телефону, он бы с самого начала не прислал такой адрес.

— Нет, ну правда. Он что, совсем больной? — пробормотала я себе под нос, заводя машину, как вдруг из динамика небрежно брошенного телефона раздался смешок, которого я не должна была услышать. Тихо охнув, я с ужасом уставилась на экран. Так и есть. Таймер звонка продолжал исправно тикать.

— Эм, тут такое дело...

— Всё в порядке. Больной не злится, красавица.

Я как-то забыла, что этот больной с невероятно острым слухом ещё и очень злопамятный.

* * *

В этот день королевой дорожного беспредела была я. Мрачное будущее, безвыходная ситуация, роль шестерки у психа... Накопленный стресс выливался в то, что я со всей дури жала на газ и тормоз, несясь по улицам. Те самые NPC, которые раньше с радостью таранили меня и показывали средний палец, когда я ездила по правилам, теперь жались к обочинам, уступая мне дорогу. Горькая ирония.

Благодаря этому время в пути сократилось аж на десять минут. Припарковав машину как можно дальше от штаб-квартиры VCI и вздохнув раз десять, я отправила ему сообщение о прибытии только без двух минут шесть.

Угу. Жди в лобби.

Больной скоро спустится.

Мало того, что он позвал меня в штаб-квартиру, так еще и специально в лобби! От такой подлости меня аж затрясло. Слово «больной» снова подкатило к горлу, но, вспомнив недавний инцидент перед отъездом, я стиснула зубы и промолчала.

По счастливому совпадению мне на глаза попались соломенная шляпа и солнцезащитные очки, забытые Адамом. Наскоро скрыв лицо за шляпой и очками, я забилась в угол лобби и ждала его, отвернувшись к стене, как провинившаяся. Взгляды, сверлящие мне спину, прожигали насквозь. Я прекрасно понимала, что в этом курортном наряде, прижавшись к стене, я выгляжу как сумасшедшая, но уж лучше так. Стоит мне показать лицо, и в меня полетят не взгляды, а пули.

Ну держись, псих. Я сегодня же сделаю куклу вуду, честное слово. Посыплю её солью и исколю иголками голову. Чтоб ты облысел!

Пока я мысленно осыпала его проклятиями, кто-то внезапно сдернул с меня шляпу. Человек, способный на такое, был только один, поэтому я даже не удивилась.

— Ты чего так вырядилась?

Подошедший совершенно бесшумно Тео развернул меня к себе, сорвал очки, аккуратно сложил дужки и небрежно швырнул их прямо в урну. Взгляды, ранее лишь мельком скользившие по мне, стали куда более откровенными. Люди, выходящие из лифтов, оборачивались в нашу сторону и испуганно вздрагивали.

— А чего это мы молчим? Пора бы уже начать ныть.

Моя реакция — тяжелые вздохи человека, познавшего тщетность бытия — видимо, удивила его, и на его красивом лице промелькнула озорная улыбка.

— Просто задумалась кое о чем.

— О чем же?

— Представляла, как прямо сейчас на весь зал выдам секрет человека, стоящего передо мной, и мы подорвемся вместе.

— Звучит весело. Давай.

Иногда улыбка пугает сильнее угроз. Вот как сейчас. Он красиво сощурил глаза, словно наблюдая за милой забавой, но странный блеск в его глазах откровенно пугал.

— Раньери?

В этот момент кто-то окликнул его. Я обернулась на голос и увидела знакомое лицо. Этим дородным мужчиной средних лет был глава VCI.

— Вы знакомы?

Глава, видимо, тоже знал меня в лицо, потому что он ошарашенно переводил взгляд с меня на Тео и обратно. Присутствие такой отъявленной преступницы, как я, рядом с представителем правопорядка явно сбило его с толку. Да что там глава, все вокруг смотрели на нас с таким же недоумением.

— Очень хорошо знакомы.

— И в каких же вы отношениях?

Глава управления, сотрудники, пялящиеся издалека и не решающиеся подойти, и я. Пока каждый из нас переваривал сложный клубок мыслей, один лишь невозмутимый Тео вдруг взял меня за руку. Я вздрогнула и попыталась вырвать ладонь, но он переплел свои пальцы с моими и лукаво улыбнулся глазами. Это не предвещало ничего хорошего.

— Вы что творите?..

— В каких мы отношениях, красавица?

Атмосфера была странной. Зачем он разыгрывает близость?

Он с ума сошел?

То, что этот псих творит безумства, уже никого не удивляет, но всё же. Если только он не отравился чем-то, у него нет никаких причин так любезничать со мной, словно у нас страстный роман.

— Вы случайно не съели что-нибудь не то?..

— А что, стесняешься?

Ответом мне была сущая нелепица. Он склонил голову, словно подстраиваясь под мой рост, и сощурил глаза — это выглядело так ласково, что мне стало еще страшнее. Пока я хлопала глазами, пытаясь подобрать слова, глава управления, переводивший взгляд с меня на Тео, разразился громким смехом.

— Ха-ха! Ох, как же я не догадался.

— ...

— Отношения между мужчиной и женщиной — штука непредсказуемая. Вроде бы заклятые враги, кошки-мышки, а потом раз — и вспыхивает любовь!

— Что?..

— Ну да. У кого в этом городе нет темного прошлого? Желаю вам счастья.

— Нет, это не...

— Да. Спасибо вам.

Резко оборвав меня, Тео сжал мою руку так сильно, словно подавал немой сигнал. Издалека это могло показаться нежным сплетением рук влюбленной пары, но он сжимал мою ладонь так, что она чуть не хрустнула. Я легонько поскребла его пальцы, как бы говоря: «Я буду молчать, только ослабь хватку», и давящая, как кандалы, сила вдруг исчезла, сменившись странным покалыванием, будто меня ударило током.

Тео, разговаривавший с главой управления, бросил на меня быстрый взгляд. Я беззвучно одними губами прошептала: «Больно», и Тео, усмехнувшись, начал мягко поглаживать тыльную сторону моей ладони, словно кот, играющий с мышью. Самым лучшим было бы просто отпустить меня. Жаль, что он этого не понимал.

— Погодите-ка.

Уже развернувшись после разговора о завтрашнем совещании, начальник замер, словно что-то вспомнил. Он снова повернулся к нам и указал на нас пальцем.

— Если вы двое встречаетесь, зачем пару дней назад нужно было объявлять её в розыск?

Я тоже посмотрела на Тео. Хотелось послушать, какую чушь он сейчас сморозит.

— Когда мы ссоримся, она не берет трубку. Совсем еще ребенок.

Он произнес это так спокойно, что мне стало тошно и противно от его лицемерия, но глава управления почему-то понимающе закивал.

— Чудесная пора.

Как такое вообще можно понять?!

Мир сошел с ума. Я, пришедшая из мира со здравым смыслом, просто не могла угнаться за этой бредовой беседой и сдалась. Если вся полиция здесь такая, не удивительно, что в городе творится беспредел. Отличное государство.

— Увидимся завтра на совещании. Пойдем.

Тео снова крепко сжал мою руку. Я понимала, что это намек — следи за лицом и подыгрывай, — но боль в руке и отвращение к происходящему взяли верх, и я резко выдернула ладонь. В тот же миг его красивая улыбка начала медленно сползать, а в синих глазах блеснул холодный, острый свет.

— Угу, пойдем. До-ро-гой.

Словно беря его под руку, я легонько ухватилась за край рубашки Тео. Посмотрев на руку, вцепившуюся в него, он неверяще усмехнулся. Попрощавшись с главой управления, который предложил как-нибудь поужинать вместе, мы направились к выходу из лобби, и с каждым нашим шагом за нами тянулся шлейф из пристальных взглядов и перешептываний. «Они встречаются? Наверное, встречаются. Боже мой, Раньери и Разносчик Пиццы. А как же тогда слухи про него?».

Я всё это прекрасно слышала, а значит, и Тео не мог не слышать. Но он, словно оглохнув, продолжал как ни в чем не бывало закидывать меня вопросами. Где я припарковалась, откуда приехала, насколько же мне было весело, раз вся одежда в земле. Он осыпал меня вопросами, виртуозно играя роль заботливого парня. В ответ я, мило улыбаясь, щебетала: «Я нормально припарковалась, дорогой. Ты вообще меня слушаешь? Я же говорила, что была на западном побережье, давай понимать с первого раза, а? Мой дорогой что, дурачок? Там много песка, вот и испачкалась».

Если бы в его взгляде или выражении лица, обращенном ко мне, промелькнула хоть капля холода, я бы благоразумно заткнулась, но, видимо, из-за обилия зрителей он лишь с улыбкой пропускал мою дерзость мимо ушей. Да, он определенно играл на публику.

Пусть он и делает вид, что ему плевать на шепотки за спиной, Тео очень злопамятный. А значит, он весьма трепетно относится к своей репутации и слухам, и, скорее всего, притащил меня в лобби VCI, где его знает каждый встречный, именно для того, чтобы развеять сплетни о том, что он импотент или гей.

Или, может, из-за этих слухов с ним ни одна девушка встречаться не хочет, и ему проблематично распускать свой член налево и направо, как одуванчик семена.

Как бы то ни было, это не отменяет того факта, что он просто использует меня в своих целях.

— Какой же ты всё-таки мерзавец. Мой дорогой.

Я лучезарно улыбалась, выражая свои паршивые чувства. Что умереть от разрыва сердца, сдерживая злость, что сдохнуть от его рук — исход один, так что уж лучше я выскажу всё, что думаю, пусть даже потом придется на коленях ползать, зато на душе станет легче.

— Тебе нравятся добренькие?

— Нет.

— Тогда в чем дело.

— В том, что мне противно всё, что делаешь ты, дорогой.

Тео, который, казалось, был готов стерпеть любую мою выходку, резко остановился. Слишком прямолинейно? Надо было как-то завуалировать?

Стоило мне высказаться и почувствовать облегчение, как изнутри тут же поползли липкие щупальца вины и раскаяния. Я уже хотела было осторожно отпустить его рубашку, но Тео вдруг перехватил мою обмякшую руку и рассмеялся в голос.

Его низкий, бархатистый смех и улыбка, озарившая безупречное лицо, радовали глаз и слух, но мозг отказывался в это верить. Видимо, раз записав его в психи, я так и видела в нем лишь сумасшедшего. У меня и так затылок горел от чужих взглядов, а когда он устроил посреди лобби эту сцену из ромкома со своими смешками, внимания к нам стало только больше. Что уставились? Представление тут вам, что ли?

— Что же мне делать. Я от своей малышки просто без ума.

То, что он выдал, нежно поглаживая мою руку, было еще хуже. Я аж покрылась мурашками. С трудом разгладив перекошенное лицо, я выдавила из себя улыбку, от которой аж скулы свело.

— Надо же. Я буду очень стараться, чтобы стать еще красивее.

— Что, хочешь, чтобы я побыстрее сдох?

— Угу. Я хочу, чтобы мой дорогой отправился в ад.

Мои проклятия, казалось, лишь доставляли ему удовольствие: он хрипло рассмеялся, а в сощуренных глазах плясали смешинки. Сзади послышался шепот: «Впервые вижу, чтобы Раньери так смеялся. С улыбкой он вообще на другого человека похож. Видимо, он и правда её любит. Они вроде даже неплохо смотрятся вместе?».

Слушая этот шепот, я думала только об одном. Чтоб вы все провалились.

Только когда мы вышли из лобби и оказались на открытой парковке, внимание к нам немного ослабло. Нас всё еще разглядывали, но, бросив быстрый взгляд, люди спешили к своим машинам. Когда я робко заикнулась, что моя машина стоит на другой парковке, он ответил с легкой улыбкой:

— Опять тупишь. Кто же на свидание ездит порознь. Ты что, никогда на свиданиях не была?

У меня на языке крутилась тысяча колкостей, но зрителей поубавилось, так что пришлось прикусить язык. Он предложил дать ему ключи, мол, сам перегонит мою тачку к дому, но я не могла доверить ключи такому ненадежному типу. Кто знает, вдруг он туда бомбу подложит.

Я отказалась под благовидным предлогом, и, к счастью, он не стал настаивать. Вместо этого, открывая передо мной пассажирскую дверь, он с издевкой спросил: так я правда ни разу не была на свиданиях?

— Думайте как хотите.

Скажу, что не была — засмеет, скажу, что была кучу раз — начнет допрашивать с пристрастием. Резко выдернув свою руку из его хватки, я ответила максимально равнодушно, и его лицо мгновенно заледенело. Боже, как же сложно угождать этому психу.

— Ох, просто я, скромная простолюдинка, так разволновалась от свидания со столь важной персоной. Если у вас так сильно болит рука, может, ну его всё, и поедем в больницу?

— И как далеко, по-твоему, может зайти моя фантазия, раз ты говоришь мне «думать как хочу»?

Дело было не в том, что я выдернула руку. Я прекрасно понимала, что он опять цепляется к словам, но его лицо было настолько серьезным, что мне снова пришлось униженно улыбаться.

— Можете думать о чем угодно. Это же просто мысли, чего уж там.

Я имела в виду: думайте что хотите, только вслух не произносите.

— О чем угодно? Видимо, опыт у тебя охуеть какой богатый.

Но слушатель интерпретировал мои слова весьма креативно. Уж не знаю, что ему опять не понравилось, но в его глазах, до этого лучившихся весенним теплом, внезапно разбушевалась снежная буря.

— Но уж точно не богаче, чем у человека, стоящего передо мной.

— Человек, стоящий перед тобой, делает это впервые.

— Ну, тогда я, наверное, тоже впервые?

Смешно, честное слово. Он что, секс за свидания не считает?

Возмутившись, я ляпнула первое, что пришло в голову, и он, пристально глядя на меня, словно пытаясь докопаться до истины, криво усмехнулся.

— Да. Хотелось бы в это верить.

— Мне уже можно сесть?

— Садись.

У меня не было ни малейшего желания ехать с ним в замкнутом пространстве машины, но лучше уж посидеть, чем стоять на улице и выслушивать его придирки.

— Спасибо. — Сквозь зубы бросив неискреннюю благодарность, я забралась на пассажирское сиденье, и он молча закрыл за мной дверь.

— Послушайте. Что вы вообще творите? Этому же должно быть какое-то объяснение.

Только когда он обошел машину и сел за руль, я смогла задать вопрос, который так долго сдерживала. В узком смысле это было возмущение тем, что мне сегодня пришлось пережить, чувствуя себя обезьянкой в зоопарке рядом с ним, а в широком — я спрашивала, за что он меня так мучает.

Видимо, умирать молодым он не планировал: потянувшись за ремнем безопасности, он посмотрел на меня и изогнул губы в ухмылке. А затем оказал мне излишнюю любезность. Бросив свой ремень, он наклонился ко мне и медленно потянул ремень безопасности с моей стороны.

Нас разделяли считанные миллиметры, дыхание смешивалось.

Эта забота была мне совершенно ни к чему, но мое дурацкое, чересчур наивное тело рефлекторно напряглось от такой близости. Я, словно забыв, как дышать, лишь хлопала глазами, уставившись на его точеный профиль. Застегнув ремень, он прижался губами к моему уху, словно шепча слова любви:

— Люблю полезные вещи.

— ...

— Это комплимент. Ты молодец.

От его томного шепота и горячего дыхания стало щекотно, я рефлекторно вжала голову в плечи. Чмок. Раздался звук, которого я никак не ожидала услышать, и что-то мягкое и влажное коснулось мочки моего уха и тут же исчезло.

— Псих.

Резко придя в себя, я оттолкнула его и вжалась в окно, но его липкий взгляд последовал за мной.

— Нет. Я пока не псих, раз держу себя в руках, красавица.

В отличие от того резкого рывка, с которым он ко мне приблизился, на свое место он возвращался медленно и вальяжно. Оказавшись за рулем, он облизнул губы. Странный блеск в глазах и красный язык, лениво скользящий по губам — он выглядел в точности как хищник, предвкушающий вкусную добычу.

— Усекла?

Не знаю, что именно, но знать не хотелось. Возникло лишь мерзкое чувство, будто я стала чьим-то обедом, который приберегли на потом. Отведя взгляд, который так и норовил опуститься к его промежности, я уставилась в окно и отчаянно закивала. Я остервенело терла ухо, словно пытаясь стереть его след, а он лишь низко рассмеялся и бросил, что я веду себя мило. Я постаралась пропустить этот бред мимо ушей.

Скорей бы уже стать бесполезной. Желательно прямо завтра.

Пережевывая эту мысль, не то обещание самой себе, не то молитву, я вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Стоп. А что будет с моей головой, когда я стану бесполезной? Что, если я не смогу нанять Блэка или кого-то еще и не уберу этого ученого?

Не выдержав тяжести мрачных мыслей, сгущающихся, как грозовые тучи, я медленно повернула голову и посмотрела на него. Тео, нажимающий кнопку запуска двигателя, бросил на меня быстрый взгляд. Видимо, у меня было такое серьезное лицо, что он всё понял без слов и беззвучно усмехнулся.

— Не дрейфь. То, как ты иногда наглеешь, бесит, конечно, но ты достаточно полезна, чтобы я закрывал на это глаза.

— А если я упущу этого ученого?..

— Ну не знаю. Что тогда с тобой делать?

— ...

— Посмотрим на твое поведение.

Легче от этого ни капли не стало. Мысленно показав ему средний палец, я решила, что завтра буду дергать траву еще усерднее.

На удивление, вел он машину очень спокойно. Только откровенно блокировал тех, кто пытался влезть в наш ряд, как ненормальный, а в остальном не лихачил и не вел себя как мудак на дороге.

— Так что. Что любит есть моя малышка?

— Ужинать в одиночестве.

— Не выебывайся.

— Фастфуд. Сэндвичи, бургеры, хот-доги, что-то в этом роде?

Я выбрала меню, с которым можно покончить максимально быстро, но недооценила своего оппонента. Тео, на удивление покладисто кивнув, словно принимая мой выбор, привез меня в отель. Это был ресторан европейской кухни, где подавали ужин из нескольких блюд, от закусок до десерта.

Идеальное место, чтобы вывести из себя человека с нетерпеливым характером. Только на то, чтобы съесть всю эту еду, которую приносили крошечными, как птичий корм, порциями, ушло два часа. Теперь я поняла старшую сестру, которая возвращалась с корпоративов такой раздраженной. Я-то думала, чего она бесится, вкусно же поела мяса, а оказалось, важно не что ты ешь, а с кем. Да я бы с бóльшим удовольствием просто поела сухого риса, запивая водой.

Как же печально, когда вам по пути. Мой дом тоже находился на склоне Пино-Хиллз, так что он, как нечто само собой разумеющееся, предложил подвезти меня. Уставшая за день, я не стала спорить и молча села в машину.

— Что делала на пляже.

— Да так, то одно, то другое.

— Что именно.

— Планы строила, на людей смотрела, песок трогала…

— На людей?

— Да, все выглядели такими счастливыми, кроме меня.

Я намекала, что несчастна из-за него, но ему, разумеется, было плевать на мое счастье, и он, погруженный в свои мысли, пропустил мои слова мимо ушей. Покосившись на его длинные пальцы, выстукивающие ритм по рулю, я тоже замолчала и уставилась в окно. Какой же невыносимо долгий день.

Но мои страдания только начинались. На следующий день, и на следующий за ним — пытки продолжались. Рано утром я бежала к дому Блэка и вкалывала как проклятая. В робкой надежде на остатки его совести, я как-то осторожно поинтересовалась за обедом, которым он меня угощал: не хочет ли он нанять профессионального садовника? На что получила невозмутимый ответ: не нравится — можешь бросить в любой момент. Какая-то извращенная садистская забава, но я лишь лучезарно улыбнулась и сказала, что буду стараться еще больше.

А ближе к вечеру меня вызывал Тео, заставлял играть роль его девушки и ужинал со мной. Адский график: по утрам ломает тело, по вечерам — психику. Радовало лишь то, что с сорняками было почти покончено.

Каре-яйцо

Эй, эй! Как жизнь, дружище?

Если забыла номер моего счета, можешь звонить в любое время.

На третий день вечером я получила сообщение с напоминанием от Адама. Возвращаясь домой, я сразу шла мыться и падала спать, напрочь забывая о переводе. Развалившись на диване, я слипающимися глазами оформила запоздалый перевод и отбросила телефон подальше.

— Ой, ошиблась.

Я поняла, что приписала лишний ноль к оговоренной сумме, но на балансе это особо не отразилось, так что я решила забить. Медленно поднявшись с дивана и разминая ноющие руки, я услышала звук входящего сообщения.

Каре-яйцо

Вы моя крестная мать.

Капитализм — такая удобная штука.

Горький вечер: реальность, в которой меня мучают два мужика, на которых деньги не действуют.

* * *

Три дня.

Сегодня я снова сидела на корточках в чужом саду, дергала траву и поглядывала на хозяина дома.

Чем меньше оставалось сорняков, тем сильнее росла моя тревога, а подозрительность Тео крепла с каждым днем. Видимо, ему казалось странным, что на вопрос о моем местонахождении я всегда отвечаю «на западном побережье». Он изводил меня расспросами и буквально не давал продыху.

— Где ты.

— На западном пляже.

Отвечая на очередной звонок, я оглянулась через плечо. Блэка, которому было плевать на мою личную жизнь — лишь бы я сорняки дергала хорошо, — с невозмутимым видом чистил свое оружие.

— Где именно на западном пляже.

Голос, еще более резкий, чем вчера, казалось, заморозил влажный и знойный пляжный воздух. Но, возможно, из-за того, что я слышала только голос, или просто у меня выработался иммунитет к этим повторяющимся изо дня в день вопросам, было не так страшно, как обычно. Позавчера он придирался, спрашивая, на что я там так пялюсь, а вчера угрожал, что если поймает на какой-нибудь глупости, мне не поздоровится. Для меня, чья жизнь была до одури скучной, эти угрозы звучали как пустой звук.

— Наверное, на пляже, который находится на западе?

Стоило мне равнодушно ответить, как он сбросил вызов. Злиться на его хамские манеры не было сил, да я уже и привыкла, что он бросает трубку, когда ему вздумается. Пожав плечами, я запихнула телефон в карман и взялась за тяпку.

Но этот человек всегда играючи превосходит мои ожидания, и этот раз не стал исключением. Сначала я недоуменно смотрела на снова вибрирующий телефон. А потом, увидев, что это видеозвонок, подскочила как ошпаренная и заметалась.

— Б-Блэк, я отойду на минутку!

Времени ждать ответа не было. Бешено несясь по вязкому песку, я поспешно нажала кнопку ответа и переключила камеру на основную.

— Поверни камеру.

Максимально откинув голову назад и шумно выдыхая воздух, скопившийся в легких, я переключила камеру обратно и неловко улыбнулась. Его ледяные глаза медленно осмотрели экран. Видимо, телефон лежал на офисном столе, потому что ракурс был снизу вверх, но даже под таким унизительным углом его бесстрастное лицо выглядело безупречно.

— Красавица.

— Ух, да.

— Жарко?

— Ж-жарко, конечно.

— И что ты делаешь там в такую жару?

— Любуюсь видами?..

— А, любуешься.

— Да, любуюсь.

— И в это твое любование входит ебаное туловище того ублюдка?

Что за бред. Проследив за его равнодушным взглядом, я обернулась и увидела полуголого мужика, загорающего на пляжном полотенце. Называть это «ебаным туловищем» было несправедливо: его бронзовая блестящая кожа и рельефная грудь выглядели весьма впечатляюще, но я все равно замотала головой.

— Нет. Я вообще этого парня не знаю.

— Трубку ты, блядь, берешь еле-еле. Дышишь в трубку охуеть как сексуально. И то, что за тобой, одетой в жалкий лоскуток, вдруг оказывается какой-то левый хрен — это всё случайность?

— Я понимаю, о чем вы подумали, но вы ошибаетесь…

— Блядь, красавица. Я же говорил тебе беречь свою пизду.

Боже мой. С больной головы на здоровую.

Возмущаться этим нелепым обвинениям должна была я, но атмосфера была такой жуткой, что я и слова вымолвить не могла. Когда он угрожал с нагловатой ухмылочкой, было страшно, когда молча сверлил взглядом — по спине бежали мурашки, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, когда он злился по-настоящему. От его свирепого взгляда, казалось, пронзающего экран, и ледяного голоса я невольно сжалась в комок.

— Кидай адрес.

Отчетливый скрежет зубов наконец-то привел меня в чувство.

— Боже, я сейчас с ума сойду. Говорю же, это не то!

— Не то?

— Конечно не то! Вы всех по себе, что ли, судите? Я, во-первых, не собираюсь этим заниматься, а во-вторых, кто вообще будет делать это средь бела дня, да еще и там, где люди ходят?!

К счастью, мир не без добрых людей: пока я тараторила, как пулемет, за моей спиной появилась девушка, судя по всему, девушка этого самого полуголого парня, с напитками в руках. Они обнялись, начали целоваться и ворковать. Я бросила на них взгляд, а затем снова посмотрела в экран.

— Вот, видели?

Его взгляд, на секунду скользнувший по происходящему за моей спиной, вернулся ко мне. А затем он с явным недовольством медленно осмотрел меня с ног до головы.

— А где твоя одежда.

На мне была обычная белая майка.

— Можно подумать, я тут голая стою. Между прочим, я тут одета приличнее всех!

— Я спрашиваю, где твоя одежда. Где та рубашка, в которой ты утром ушла?

Он говорил так, словно своими глазами видел льняную рубашку, которую я накинула утром. Вчера я бы вздрогнула и спросила, откуда он знает, но не сегодня. Стадию шока и ужаса я прошла еще вчера, так что сейчас мне было просто обидно.

«И что же такого интересного на западном пляже, что моя малышка прется туда к восьми утра?»

«Да что там может быть, море да песок. Говорю же, гуляю, планы строю».

«И для этого обязательно тащиться на западный пляж?»

«У меня просто стихия воды. А откуда вы знаете, что я ушла в восемь?»

«А что, мне нельзя знать?»

«Вы что, слежку за мной устроили?»

«Пока нет, но кто знает, что будет потом. Так что ты там делаешь?»

Вполне в духе представителя полиции криминального города — он без стеснения угрожал мне слежкой. Я тогда вспылила и возмутилась, есть ли у меня вообще личная жизнь, на что получила издевательский ответ: зачем тебе вообще личная жизнь? А секрет его осведомленности раскрылся, только когда мы доехали до моего дома. Опустив стекло, он снисходительно указал пальцем. Над деревянными воротами мигала лампочкой камера видеонаблюдения. Дом был мой, но камеру эту я видела впервые.

«Веди себя хорошо, красавица. А то меня это уже начинает бесить».

Человек, организовавший незаконную слежку за чужим домом, вел себя донельзя нагло. А у меня, простой смертной, даже сил злиться не осталось, поэтому я лишь вяло показала средний палец вслед его уезжающей машине.

— Одежда.

Я отвлеклась буквально на секунду, но его терпение уже лопнуло, и он процедил это слово сквозь зубы, недовольно нахмурившись.

— В машине.

— Значит, ты так и расхаживала бы? Выставив сиськи напоказ.

Боже, какой абсурд. Даже мой родной отец не указывал мне, что носить. И что? Сиськи?

Сквозь экран от его напряженного лица повеяло холодом. Но до простой смертной, у которой от ярости уже потемнело в глазах, этот холод не дошел.

Терпела из вежливости, терпела из страха, терпела, чтобы не давать повода для придирок. Это «терпение», накапливаясь, слилось воедино и превратилось в колоссальную смелость. Молча глядя на мужчину в экране, я подняла глаза к небу и глубоко вздохнула. А затем заговорила:

— Дорогой.

Я стиснула зубы и широко улыбнулась. Его ровные брови дрогнули.

— Я из-за тебя сейчас от злости свихнусь. Будешь и дальше так выебываться — я реально сбегу. Тогда и тебе проблем прибавится, так ведь?

Вопреки моим ожиданиям, Тео молчал. Он просто смотрел на меня взглядом, в котором читалось «ну-ну, посмотрим», а затем, подперев подбородок рукой и приподняв бровь, словно предлагал мне выговориться.

— И вообще, дорогой. Что значит «сиськи»? Когда ты так выражаешься, мне обидно. Знаешь, как сразу хочется сбежать? А тогда у тебя прибавится проблем. Верно?

— Сбежишь?

— Конечно. Я же живой человек, у меня тоже есть чувства.

Видимо, перспектива взвалить на себя дополнительные хлопоты его не радовала, потому что его выражение лица, на мгновение ставшее снисходительным, медленно заледенело. Заметив эту перемену на экране, я поспешила добавить, пока он не успел ничего сказать:

— Так что давай будем держать себя в руках, чтобы обошлось без неприятностей? Понимаешь, о чем я, дорогой?

Я думала, сейчас начнет беситься, но он лишь молча сверлил меня взглядом, не реагируя на мою натянутую до ушей улыбку. Чем дольше длилась тишина, тем быстрее испарялась моя смелость, а задвинутое в дальний угол чувство реальности начало осторожно напоминать о себе. Ох, кажется, я снова перегнула палку.

Да ну его. Быстренько извинюсь, переведу стрелки и положу трубку.

Только я открыла рот, хлопая глазами, как Тео на экране вдруг очаровательно улыбнулся и потер уголок глаза.

— Что же мне делать, дорогая.

Он долго смеялся, даже плечи подрагивали, а затем, пристально глядя в камеру, тихо прошептал. Мои инстинкты, уловив перемену в поведении хищника, тут же забили тревогу, и меня охватило дурное предчувствие, что сейчас он ляпнет какую-нибудь мерзость.

— Член сейчас разорвется.

И дурные предчувствия всегда сбываются. Блядь. Брезгливо поморщившись и содрогнувшись от отвращения, я без колебаний нажала на кнопку сброса.

— Что мне делать с этим психом, а?

Я тяжело дышала и показывала средний палец погасшему экрану, когда заметила, что парочка, загоравшая позади меня, подозрительно косится в мою сторону, как на сумасшедшую. Парень даже попытался незаметно прикрыть собой девушку.

— Счастья вам и любви. Удачи.

Я постаралась улыбнуться как можно безобиднее и, пройдя мимо них, покинула пляж. Однако их настороженные взгляды не отставали, поэтому мне пришлось сделать крюк, прежде чем вернуться к дому Блэка.

— Ох, простите. Это был очень важный звонок.

Я думала, ему плевать, ушла я или пришла. Но когда я робко открыла калитку и вошла, Блэк, собирающий винтовку, бросил на меня короткий взгляд.

— Парень?

— Нет.

— Вроде звонит каждый день.

— Это кредитор. Я ему кое-что должна.

— Разве у вас нет денег?

— Мой долг не в деньгах, а в кое-чем другом.

В отличие от прошлых дней, сегодня Блэк, казалось, заинтересовался. Он повернулся ко мне вполоборота, пристально посмотрел и вопросительно изогнул бровь, призывая продолжать.

— Свобода и счастье?

— ...

— Будущее?

— Как-то слишком пафосно звучит.

Блэк слегка усмехнулся, а я, набравшись решимости, горько улыбнулась в ответ. В любой другой день я бы отшутилась, чтобы не портить с ним отношения, и снова взялась бы за тяпку, но сегодня всё было иначе. Мы впервые так долго разговаривали, и это был мой шанс.

— Скажу прямо. Я пришла именно за этим. У меня есть заказ.

Как только я выдвинула стул напротив и села, его руки, собирающие винтовку, замерли.

— А, так вы по этому делу?

— Да.

— Сказали бы сразу. А я уж подумал, вы хотите со мной подружиться.

Чего? Чтобы подружиться, надо сначала сорняки полоть? Это не дружба, это рабство какое-то!

Почему-то мне вспомнился Адам. Я его мысленно ругала за то, что он прикидывается другом Блэка, хотя они едва знакомы. Но, может, несмотря на разницу в их понимании слова «друг», они действительно дружат? А я-то думала...

— Проходите в дом.

Пять дней я торчала в этом саду. И вот, наконец, меня пригласили внутрь! Послушно семеня за Блэком, я с любопытством разглядывала интерьер, оказавшийся таким же уютным, как и дворик, когда мой телефон снова завибрировал.

Оденься нормально и пришли фотку.

Воистину, он хуже любого блюстителя морали! И почему эти синие глаза, полные цифровых данных, оказались более консервативными, чем я, воспитанная в конфуцианских традициях? Сам-то небось спит со всеми подряд.

— Ой, подождите минутку.

Сил сопротивляться у меня не было, да и свой лимит на дерзость я на сегодня уже исчерпала, поэтому, извинившись перед Блэком, я снова вышла в сад.

Накинув рубашку, брошенную на скамейке, я кое-как сделала селфи. Однако, отправь я фото прямо сейчас, он наверняка найдет к чему придраться. Во-первых, он может начать допытываться, где я припарковалась, раз так быстро прислала фото. Во-вторых, его может не устроить фон, на котором не видно ни намека на пляж.

Написав какое-то правдоподобное сообщение, я прикидывала, сколько времени должно пройти перед отправкой, как вдруг почувствовала на себе чей-то странный взгляд. Блэк стоял у окна и наблюдал за мной. Точно так же, как та парочка на пляже, он смотрел на меня с настороженностью, как на ненормальную. И я его понимала, как это ни печально. Выбежать на улицу, словно по указке свыше, только чтобы сделать селфи — звучит как диагноз.

— Я просто завишу от соцсетей, — попыталась оправдаться я, едва переступив порог, но его взгляд был красноречивее кивка. Бросив попытки объяснить необъяснимое, я села на предложенное Блэком место и открыла галерею. Затем я показала ему фотографию исследователя, присланную Тео.

— Это цель.

Блэк подался вперед, длинными пальцами увеличил фото и внимательно изучил лицо мужчины.

— Этот?

— Да.

— Кажется, он как-то связан с Бернардом? А, недавно ходили слухи, что кто-то выкрал одного из исследователей. Это он?

— Да. Всё верно.

Светлые глаза Блэка устремились на меня. Откинувшись на спинку дивана, он вдумчиво посмотрел на меня, словно пытаясь найти связь между мной и этим человеком.

— А что исследователь? У вас к нему личные счеты?

— ...

— Ну, впрочем, мне это знать ни к чему.

Когда я плотно сжала губы, Блэк понимающе кивнул. Я и не собиралась вдаваться в подробности, но его нежелание лезть в душу, в отличие от некоторых, я искренне оценила.

— Но почему вы не сделаете это сами? Как бы ни был силен Бернард, ему не тягаться с Разносчиком Пиццы.

Но передышки не вышло — последовал второй удар. К счастью, этот вопрос я предвидела, поэтому, горько улыбнувшись, ответила:

— Я завязала.

— Почему? Из-за травмы головы?

— Ну, вроде того. Так вы возьметесь за этот заказ?

— Если сойдемся в цене, то, конечно.

Спасена. Тяжесть тревоги, давившая на меня все эти дни, начала спадать, и на душе стало так легко, словно я наконец увидела свет в конце туннеля. Больше всего на свете мне хотелось схватить Блэка за руки и запрыгать от радости, но я снова попросила его подождать минутку и вскочила с места. Направляясь к машине, припаркованной на обочине позади дома Блэка, я чувствовала небывалую легкость, словно сбросила тяжелый груз.

(Фото)

Хорошего дня!

На радостях я даже пожелала ему хорошего дня, отправляя фото.

Ты же специально это делаешь.

В смысле?

Я чуть глаза не сломал, пока ждал.

Где ты бросила машину, что так долго шлешь фотку?

Тео обладал уникальным талантом портить настроение одним лишь текстом. На секунду в голове промелькнула мысль: а что, если вместо исследователя заказать Блэку его? Наступит всеобщий мир и покой. Однако раздумья были недолгими. В случае провала погибнут все: я, Блэк, братья Адама и даже исследователь.

— Эх.

Я тяжело вздохнула, но, не дожидаясь его упреков о том, почему я не отвечаю, быстренько сочинила отговорку и отправила. Затем достала из багажника сумку с деньгами, которая каталась там уже несколько дней, и вернулась к дому Блэка. Он как раз собирал свои винтовки, разложенные под зонтиком, и я плюхнула тяжелую сумку на стол.

— Что это?

— Аванс.

Блэк приоткрыл молнию, взглянул на пачки купюр и слабо улыбнулся.

— Раз уж вы так старались, притащили всё это, то сегодня так и быть, возьму наличкой. Остаток переведете на счет.

Я-то думала, за такие заказы платят черным налом в чемоданах. Видимо, мои стереотипы в этом мире не работают. Я кивнула, а Блэк, убрав тяжелую сумку на стул, протянул мне собранную винтовку.

— Я всё думал, чего вы от меня хотите, так ничего и не понял, поэтому спросил у Адама. Он сказал, что вы сильно ударились головой и хотите заново научиться стрелять.

— А, ну да. Но это не обязательно.

— Возьмите. Вы так старались, пололи сорняки, я должен как-то отплатить.

— Правда, не стоит. К тому же, здесь, стоит мне только взять в руки сковородку, как на меня надевают наручники. В этом городе с оружием сложно.

Я мысленно проклинала длинный язык Адама и отнекивалась как могла. Но упрямства Блэку было не занимать. Он заверил, что полиция сюда редко заглядывает, а если и нагрянет, он возьмет всё на себя, и настойчиво всучил мне винтовку. К тому же, непонятно когда, он уже успел поставить в углу сада мишень. Отказываться дальше было бы нелепо, и мне пришлось взять оружие.

Его наставления были небрежными, но точными. Смотри прямо. Расправь плечи. Корпус держи крепче, как бы опираясь. Контролируй дрожь дыханием. Указательный палец слишком глубоко, немного вытащи.

Я думала просто стрельнуть разок для вида, но сама не заметила, как сосредоточилась, вслушиваясь в свои ощущения и концентрируя всё внимание на кончике пальца, лежащем на спусковом крючке.

— Огонь.

Хух. Выровняв дыхание, я медленно нажала на курок. Бах — с тяжелой отдачей пуля прошила мишень.

Пи-и-и.

К звуку выстрела невозможно было привыкнуть, и удивление от первого в жизни выстрела было ничто по сравнению с шоком от вида мишени — пуля попала точно в яблочко.

Ого. Что это? Откуда я так хорошо стреляю?

Пока я стояла в оцепенении, хлопая глазами, Блэк, не знавший всей подоплёки, лишь слабо улыбнулся и сказал, что голова может и не помнить, а вот тело помнит всё. И добавил: стоит мне немного попрактиковаться, и прежние навыки быстро вернутся.

Должно быть, это способности самой Райли, но чувство от осознания этого внезапного таланта было весьма приятным.

На обратном пути, после столь крупных успехов в лице Блэка и осознания своего мастерства в стрельбе, воодушевление по мере удаления от побережья постепенно сменялось смиренным спокойствием. Когда я только давала заказ, я думала лишь о том, как бы мне самой уцелеть, но теперь, всё обдумав, я поняла: мой заказ — это убийство. Ощущения были странные.

Пытаясь унять чувство вины и тревогу, я внушала себе, что исследователь — не человек, а просто данные, но это не помогало. А вдруг он — глава семьи? Вдруг у него куча детишек, которых он нежно обнимает каждый раз, возвращаясь с работы, и укладывает спать? Вдруг он хороший отец?

— Чего ты там ковыряешься?

В другие дни я хоть и строила из себя недовольную, но, когда приносили еду, ела за обе щеки. Однако сегодня аппетита не было совсем. Да и как ему быть, когда на душе и так кошки скребут? Тео, который и сегодня без зазрения совести вызвал меня на встречу, начал придираться с первой же секунды. Сначала он завёл шарманку про то, что «любоваться видами» — это на самом деле пялиться на голые тела каких-то ублюдков, а потом язвил: мол, если мне так приспичило на них посмотреть, надо было только сказать, а не тащиться в такую даль, и он бы прямо сейчас разделся. В завершение он пригрозил, что мне не поздоровиться, если я ещё хоть раз приближусь к какому-нибудь пляжу, будь он хоть на западе, хоть на востоке.

Моя решимость снова пошатнулась. Если для того, чтобы в мире наступил покой, кто-то обязательно должен умереть, то не логичнее ли будет, если это будет вот эта «ось зла», у которой нет ни семьи, ни детей?

Боже, о чём я только думаю? Как я могу так спокойно рассуждать об убийстве?

— Скажите, а вы знаете, что это за человек, тот исследователь? Его семейное положение или что-то в этом роде.

Стоило мне осторожно спросить об этом, отбросив дурные мысли, как Тео отложил приборы и одарил меня ледяным взглядом.

— Тебе это зачем?

— Да просто так...

— Что, внезапно проснулась дремавшая доселе любовь к человечеству?

Если уж на то пошло, любви к человечеству во мне было хоть отбавляй. Просто благодаря кое-кому она стремительно испарялась.

Проглотив невысказанные слова, я принялась остервенело колотить молотком по лобстеру, выплескивая гнев.

— Ты так стол сломаешь.

— Не могу же я проломить голову человеку, сидящему передо мной.

— Снова наглеем, дорогая.

— Готовлю для вас акростих на слово «наглость».

Он лишь коротко рассмеялся и положил на мою тарелку кусочек мяса лобстера. А затем забрал мою порцию себе.

— Тебе-то какое дело до этого ублюдка? О себе лучше позаботься. У тебя осталось три дня, красавица.

— ...

— Тот, кто сидит перед тобой, тот, кто сидит рядом, тот, кто тебе звонит. Хватит этой ерунды, назови меня как-нибудь мило. И тогда я продлю тебе срок.

Надо же. Стоило мне что-то сказать, как он тут же мелочно менял условия контракта. Видимо, ему и самому было неловко выставлять такие условия, раз он сделал это столь снисходительно-небрежно. В него что, вселился призрак, который умер от того, что его никто по имени не называл? Честно говоря, назвать его по имени — дело нехитрое, но раз он постоянно давит и попрекает этим, то и последнее желание это делать пропадает.

— Я отказываюсь.

Более того, у меня нет причин называть его по имени. Через пару дней мы всё равно разойдёмся.

Однако, несмотря на радость от скорого расставания с Тео, мысли об исследователе давили на сердце тяжёлым камнем, не давая почувствовать облегчение. Тяжело вздохнув, я начала тыкать вилкой в мясо лобстера, а Тео, бросив: «Ну, удачи тебе», пододвинул ко мне довольно объёмный пакет. Тот самый, что был у него в левой руке с самого начала встречи.

— Подарок.

Это было неожиданно, но я всё же поблагодарила его и взяла пакет. Начала потихоньку проверять содержимое и, к своему изумлению, обнаружила там бронежилет. Нет, ну кто дарит в качестве подарка бронежилет?

— Носи его. И не смей разгуливать в чём попало.

— ...

— На сегодня я тебя прощаю, но только попробуй ещё раз выйти на улицу, выставив кожу напоказ.

И впрямь, человек, сидящий передо мной — сущий блюститель морали. Какое ему дело, выставляю я кожу или кишки напоказ, но в этом мире именно этот мужчина был самым непонятным для меня персонажем. Откуда мне знать, что в голове у этого психа? Я-то нормальная.

— Отвечай.

— Да, молодой господин.

— Что?

— Вы так печётесь о морали, прямо как принцесса... или принц. В общем, спасибо. Буду беречь свою жизнь.

Тео коротко рассмеялся, словно услышал какую-то нелепицу, и после этого последовал вялый разговор, от которого в памяти ничего не осталось.

* * *

Вес жизни.

Видимо, из-за того, что я зациклилась на этой мысли, в ту ночь я так и не смогла уснуть. Я ворочалась с боку на бок и в итоге забылась тревожным сном, в котором мне явился исследователь: он плакал кровавыми слезами и душил меня. «Простите меня, пожалуйста, пощадите», — молила я, задыхаясь, и в конце концов проснулась, но реальность оказалась не лучше кошмара.

— Сегодня ты дома? Умница.

Половина девятого утра. День, начавшийся с его звонка, не мог быть спокойным, и это время стало для меня самым мрачным с момента попадания в этот мир.

Чувство вины, давившее на меня, развеял человек, от которого я этого меньше всего ожидала — Блэк. Он вызвал меня на стрельбище и, не обращая внимания на моё состояние варёной сосиски, провёл урок стрельбы. Но заметив, что в отличие от вчерашнего дня я совершенно не могу сосредоточиться, он предложил передохнуть и протянул бутылку воды.

— Ах, точно. Вы же говорили, что завязали. Решили податься в рыцари правосудия?

— Это вы про что?

— Тот ублюдок оказался педофилом.

По всему телу пробежали мурашки, и чувство вины, сковывавшее меня последние два дня как стальные кандалы, мгновенно исчезло. В этом мире есть люди, которые заслуживают смерти.

— Разнесите ему голову на три части.

И в ту же ночь я получила сообщение от Блэка.

Миссия выполнена.

* * *

В этом городе перестрелки случаются по нескольку раз на дню, и ежедневно гибнут десятки людей. От мелких разборок уличной шпаны до крупных столкновений банд. Город ни дня не живёт в тишине, поэтому новость о смерти исследователя не стала чем-то из ряда вон выходящим. В новостях лишь мельком упомянули бегущей строкой, что исследователь, сливший данные «Фикс Форд», был застрелен, но никакого особого резонанса это не вызвало. Точнее, я думала, что не вызвало.

Ситуация изменилась, когда Бернард объявил о «кровавой мести». То ли из-за того, что они не успели вытянуть из исследователя все секреты, то ли из-за того, что нападение на Бернарда задело его гордость, но он перевернул весь город в поисках виновных.

Бернард нацелился на конкурирующие банды и на главный офис «Фикс Форд», но безрезультатно. Как только Бернард начинал шуметь, VCI, словно только этого и ждавшие, тут же наводили порядок, сметая и банду Бернарда, и других участников перестрелок.

Последние несколько дней в новостях только и говорили что о «войне с преступностью». В это дело было втянуто столько группировок, что у некоторых даже боссов взяли живьём. Наблюдая за этим со стороны, я пришла к выводу: когда дерутся киты, гибнет не планктон, а набивает брюхо наблюдающая за ними акула. И этой акулой, разумеется, был Тео.

Он убрал исследователя, легально устранил мешавшие ему группировки и при этом получил огромную прибыль. Когда безопасность города под угрозой, банды начинают скупать оружие, а инвесторы бегут к оборонным предприятиям. Поговаривали, что благодаря этому выручка и акции «Фикс Форд» взлетели до небес.

Во всех смыслах выдающийся мужчина.

— Хорошая работа.

На следующее утро после того, как Блэк убрал того, кто заслуживал смерти, Тео позвонил мне ни свет ни заря и буднично бросил эту фразу.

— Скажите, а почему вы не предупредили меня, что тот исследователь — педофил?

— Я же сказал: не забивай себе голову посторонними.

— Боже. Так вы знали?

— А ты от кого услышала? От своей шавки?

— Какая ещё шавка. Сами-то держали в штате того, кто хуже любого зверя.

— В последнее время ты была такой послушной, и вот опять.

— ...

— Приди в себя, красавица. Кого ты защищаешь? Хочешь снова вляпаться?

В этот последний раз мне безумно хотелось огрызнуться в ответ: «Сам за собой следи», но слова о том, не хочу ли я снова вляпаться, прозвучали предостережением. Я промолчала, и из динамика донёсся тихий смешок — он явно догадывался, о чём я думаю. А затем он добавил, что узнал о наклонностях исследователя только во время расследования утечки данных, и что «Фикс Форд» не настолько нуждается в сотрудниках, чтобы брать на работу всяких уродов, у которых встаёт на детей.

— Не волнуйся. У меня встаёт только на тебя.

— Прощайте.

На этот раз я первой бросила трубку. Какое же это было облегчение! Он тут же перезвонил, но я, конечно же, не ответила. Я уже хотела было добавить его в чёрный список, но побоялась последствий и решила оставить это на будущее.

— Иди к чёрту.

Пришедшее следом сообщение я тоже с лёгкостью проигнорировала.

Опять за своё? Смотри, как бы потом локти кусать не пришлось.

Сообщение, пришедшее через полчаса, было довольно жутким, но я лишь мотнула головой и взяла себя в руки. Холод в груди был лишь игрой воображения, и после этого последнего сообщения звонки и сообщения прекратились.

Наступила сладкая свобода.

____

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot

Свобода была сладкой, но будни стали однообразными.

Ездить далеко было опасно из-за неспокойной обстановки, а сидеть дома — тоскливо, поэтому последние несколько дней я, как воробьишка к кормушке, постоянно наведывалась на стрельбище. Определённо, у меня был талант к стрельбе — хозяин стрельбища Сэм иногда даже поднимал большой палец вверх, разглядывая мои мишени.

Процентов на восемьдесят это заслуга характеристик высокоуровневого персонажа, но процентов двадцать могут быть и моими собственными способностями.

Когда же это было? В начальной школе, когда все повально увлеклись страйкбольными пушками. Тогда мы спорили с соседскими ребятами, кто попадёт в цель, и я забирала все призовые карточки с персонажами, которыми все так бредили, за что заслужила уважение близнецов. А как-то раз я оставила на лбу у обоих близнецов по синяку, за что получила от мамы нагоняй, и пушку у меня отобрали.

Примерно тогда же я и начала играть в FPS. Чем сложнее становились игры и чем выше рос мой рейтинг, тем сильнее становилось уважение близнецов и тяжелее мамины вздохи.

Мама всегда говорила, что, если бы я хоть немного меньше любила игры, я бы поступила в другой университет, но я с ней не была согласна. Игры сами по себе интересны, но, когда у тебя получается, азарт растёт — и сейчас я так увлеклась стрельбой примерно по той же причине.

Как бы то ни было, прополка сорняков не прошла даром.

— Здравствуйте.

Возвращаясь со стрельбища, я заглянула в сэндвич-бар, что на въезде в Пино-Хиллз. Оставив велосипед снаружи, я вошла внутрь. Хозяйка, сидевшая за столиком у окна с книгой, с улыбкой поприветствовала меня.

— Добро пожаловать, Лили.

Заведение крошечное, всего на три столика, но хозяйка была такой милой и приветливой, что мне здесь нравилось. После общения с NPC, от которого за пару фраз высасывало все силы, здесь я словно возвращалась к нормальной человеческой жизни.

— Вы как раз вовремя. Я придумала новый рецепт, не хотите попробовать?

— Конечно. Я бы и два раза попробовала.

— Ух ты, спасибо, Лили. Сейчас всё приготовлю!

Хозяйка закрыла книгу и поднялась, а я села на её место напротив. Заметив, что обложка у книги довольно необычная, я с любопытством уставилась на неё. Хозяйка тут же подбежала и смущённо спрятала книгу. Видимо, там было что-то очень пикантное и захватывающее. В её блестящих глазах и внезапно вспыхнувшем румянце на щеках я почувствовала родственную душу, и моя симпатия к ней возросла ещё больше.

Сэндвич оказался потрясающим. Сочный стейк, поджаренный на гриле, буквально таял во рту, луковый соус был в меру сладким, а свежая зелень приятно хрустела. Когда я в мгновение ока расправилась с сэндвичем, хозяйка с довольным видом захлопала в ладоши.

Поздний вечером, сидя у окна в лучах заходящего солнца, мы болтали о том о сём, когда мимо кафе с диким ревом пронеслись две машины, словно в погоне. Водитель второй машины высунулся в окно и палил по первой.

— Кажется, это никогда не закончится.

Хозяйка, до этого весело смеявшаяся, поникла и тяжело вздохнула.

— И не говорите.

Кивнув, я оглядела кафе. Даже для такого времени, когда народ обычно не прочь перекусить, кроме меня в заведении никого не было. И так было не только здесь — с тех пор как обстановка в городе накалилась, такая картина была повсюду. Сейчас-то ещё ничего, а пару дней назад экстренные сообщения с призывом не выходить из дома сыпались по нескольку раз на дню.

Я и сама достала из гардероба тот самый бронежилет. Каждое утро при виде него я вспоминала смазливую морду Тео, и мне становилось не по себе. Но чтобы чувствовать это «не по себе», нужно сначала выжить, поэтому я заставляла себя его носить. Выбор одежды, которую можно натянуть поверх этого массивного жилета, был невелик — приходилось обходиться безразмерными футболками. Но если забыть о том, от кого этот подарок, в нём было много карманов, он отлично проветривался и, что самое главное, дарил чувство защищённости.

— Не переживайте. Сейчас просто неспокойно, но как только всё уляжется, к вам за сэндвичами очередь будет стоять аж до самого горизонта.

— Ну что вы, скажете тоже.

Словно и не было той грусти, хозяйка заливисто рассмеялась и легонько хлопнула меня по руке. Видимо, секрет её кулинарного таланта был в этих ловких руках. У неё была такая тяжёлая рука, что по ощущениям меня словно камнем ударили, но ради её доброты я заставила себя улыбнуться.

Вдоволь посмеявшись, хозяйка вдруг посерьёзнела: «Ах, точно». В её светло-карих глазах промелькнул тот же странный блеск, что и тогда, когда она прятала книгу.

— Мне-то что, а вот вам, Лили, должно быть, обидно, что из-за всего этого свидания откладываются.

— Мне?

— Вашему парню сейчас наверняка не до отдыха.

— А у меня разве есть парень?

— Ой, да ладно вам, я же всё знаю. Вы встречаетесь с тем агентом VCI. Ну, с тем красавчиком.

— Что?..

— А что?..

Мы недоуменно переглянулись. И тут до меня дошло, о ком речь. Конечно, при упоминании красавчика из VCI в голове сразу всплыл образ Тео с его безупречными чертами лица, но то, что она так уверенно записала нас в парочки, сбило меня с толку. Мы пару дней разыгрывали этот дурацкий спектакль, но откуда об этом знать хозяйке кафе, которая вообще не при делах?

— Ой, да что вы, мы вовсе не в таких отношениях.

— Но слухи-то...

— Слухи?

— Ну да. Вы же оба такие знаменитые.

— Нет-нет, это всё враньё. Просто по работе пришлось пару раз пересечься, вот и всё.

— Вот оно как…

Стоило мне выдать эту тираду в своё оправдание, как хозяйка почему-то расстроилась ещё сильнее, чем когда переживала за кафе.

— Да, действительно, ничего такого нет. Он — агент, а я... ну, у меня совсем другая профессия, так что это просто невозможно.

Мне безумно хотелось выложить ей всю правду об этом психе, но я же взрослая девочка, поэтому просто вежливо улыбнулась.

— Да что же здесь невозможного-то!

Реакция хозяйки была более чем странной. Она, только что сидевшая понуро, резко вскинула голову. Вид у неё был такой воинственный, что я невольно испугалась — вылитый разъярённый носорог.

— А?..

Заметив моё замешательство, она быстро заморгала и смущённо улыбнулась, как девчонка: «Ой, простите».

— Я просто хотела сказа-ать, что союз элитного агента и печально известного снайпера — это же так вкусно... то есть, я хотела сказать — так эффектно! Разве не в этом суть любви? В том, что вы такие разные, есть нечто порочн... то есть прекрасное! Как романтично было бы, если бы вы, преодолев все преграды и испытания, в конце концов стали единым целым в пламени страсти! Согласны?

Хозяйку «заклинило». Казалось, в ней борются две личности, но я тактично промолчала, лишь натянуто улыбнувшись. После этого она ещё долго рассуждала об истинной любви, то впадая в девичий восторг, то превращаясь в суровую воительницу. Мне стало безумно интересно, о чём же та книга, которую она прятала, и я искренне пожелала, чтобы кафе поскорее наполнилось посетителями — может, тогда её личности наконец придут к согласию.

Правду говорят: слухами земля полнится.

Сплетни, поставившие меня в тупик, разлетелись гораздо шире, чем я думала.

— Райли, ты что, и правда мутишь с Бешеным Псом?

Это спросил Бёрк. Адаму вдруг приспичило устроить званый ужин, на который он пригласил меня и Рена, и вот мы как раз собрались за столом. Весёлый гул мгновенно стих, словно на нас ушат холодной воды вылили, и четыре пары глаз уставились на меня.

— Какой грубый вопрос. Пусть наша Крёстная мать и падка на смазливые мордашки, но она не настолько невинна, чтобы довольствоваться платонической любовью. А ну, живо извинись.

Адам, сидевший вплотную к Бёрку, ласково похлопал его по спине.

— Чего?! Ты же сам просил меня это спросить! Говорил, что от любопытства уснуть не можешь!

Ну конечно.

Я сжала вилку в руке и одарила Адама красноречивым взглядом. Тот мельком глянул на меня и запихнул Бёрку в рот кусок хлеба.

— Я имел в виду, что и днём и ночью пекусь о безопасности Крёстной матери и о сохранности её банковского счёта. Ха-ха.

— Можете не печься, с моим счётом всё в порядке, так что спите спокойно.

— Ваше благородство сравнимо лишь с вашим богатством. Какая широкая душа.

Я намекала на то, что лучшая помощь от него — это вообще обо мне не думать, но Адам интерпретировал мои слова весьма субъективно. Привыкнув к такому повороту событий, я горько усмехнулась и, пробормотав «Приятного аппетита», отправила в рот кусочек чап-стейка. Видимо, из-за того, что я вообще ничего не ждала от кулинарных талантов Адама, мясо оказалось на удивление вкусным. Когда я, округлив глаза, рассыпалась в похвалах, Адам самодовольно закивал, мол, он вообще мастер на все руки.

— Но всё-таки, у вас правда что-то есть?

В разгар ужина Рен, сидевший рядом со мной, спросил это небрежным тоном, словно между прочим. Имена не назывались, но всё было предельно ясно. Это был вопрос о «скандале с Раньери», который заварил Адам и подхватил Бёрк.

— Вообще ничего.

— Врёшь. Эй, ты же тогда отменила наш ужин, потому что пошла на встречу с Раньери.

— О, откуда ты узнал?

— О, откуда я узнал? Да весь город гудит о том, как вы милуетесь в лобби VCI.

— ...

— Пиздец как обидно, вообще-то.

Рен, передразнивая мой тон, недовольно покосился на меня. Я и сама не горела желанием отменять встречу ради Тео, но это мои проблемы. Для Рена, которого просто поставили перед фактом, это и правда должно быть обидно. «Прости», — бессильно пробормотала я, откладывая вилку, и Рен, смягчившись, сунул её мне обратно в руку: «Да ладно, проехали, ешь давай».

— Нет, ну кто вообще распускает такие слухи? Меня даже хозяйка сэндвичной об этом спрашивала!

— Было бы странно, если бы слухи не пошли. Знаменитая Разносчик Пиццы и элитный агент таскаются повсюду вместе.

— Смею добавить, что и в социальной ленте часто мелькают свидетельства очевидцев.

Адам, который внимательно слушал наш разговор, бегая глазами, вдруг встрял. Социальная лента — это приложение на телефоне, добавленное пару лет назад с очередным обновлением. Что-то вроде соцсети, но NPC там писали в основном всякий бред типа «Вчерашний ужин был просто божественным», поэтому я заглянула туда один раз и больше никогда не открывала.

— А как там посмотреть? Где это?

— Какое совпадение! У меня как раз открыто это приложение на телефоне.

Адам, словно только этого и ждал, протянул мне свой телефон.

VVVmingu

(Фото)

Боже мой. Что я вижу?

xoxoeasy

Я знаю их. Крутой агент и горячая злодейка — это так свежо!

maria

Что с рукой у Разносчика Пиццы, с ней всё в порядке?

bobos_no1

Оу, это Бешеный Пёс?

gaeonxX

Невероятная новость, но могу с уверенностью сказать: они — потрясающая пара!

yummy_saxxwich

Я инвестирую в эту парочку.

sse08058763

Отойди от моего мужчины, ведьма!

└ andylloV

Горячая пицца уже едет к твоему дому.

└ yummy_saxxwich

Отвали, страшила!

На фотографии я, взяв Тео под руку, выходила из штаб-квартиры VCI. Я выбрала этот вариант лишь для того, чтобы не держаться за руки, и при этом, мило улыбаясь, осыпала его проклятиями. Но на снимке мы, глядя друг на друга с улыбками, выглядели как настоящие влюблённые. И это был не единственный пост с фотографией.

lollllol

(Фото)

Я тоже видела! Взгляд Раньери такой романтичный!

st191869

Бешеный Пёс превратился в ручного пёсика Патраша!

yummy_saxxwich

У меня голова кружится. Дайте больше фотографий.

ttsd35235ds24

Я разочарован в Раньери. Если действующий агент VCI так близок с преступницей, я больше не могу доверять полиции. Он заслуживает осуждения.

└ dle325wdx5663

Согласен с твоим мнением. Даже когда его критиковали за чрезмерное применение силы, я поддерживал его за его способности и справедливые решения. Но теперь я не знаю. Как так вышло? Не хочу в это верить.

└ andyllox

Причина одна: Разносчик Пиццы — красотка!

└ ttsd35235ds24

@andyllox Тебе бы зрение проверить. Она совершенно обычная.

└ chicken

Если Разносчик Пиццы кажется тебе обычной, то проверять зрение надо тебе.

└ yummy_saxxwich

@ttsd35235ds24 @dle325wdx5663 Вы где живете?

soozi

А когда началась их история любви? Если мне не изменяет память, сообщение о розыске было совсем недавно.

└ gaeonxX

Может, они встретились во время ареста? Роковая любовь!

└ yummy_saxxwich

@gaeonxX Покупаю акции этой теории на всё!

На этой фотографии Раньери передавал мне тарелку, и с этой его лёгкой улыбкой он и впрямь выглядел как заботливый парень, ухаживающий за своей девушкой за ужином. И как только умудрились сфотографировать именно в этот момент. А реакция людей была просто абсурдной. Видимо, им после ужина делать нечего.

— Ясно. Главное, что я-то знаю правду.

Вернув телефон Адаму, я залпом выпила воды. Опустив стакан, я мельком оглядела сидящих: три пары глаз, напряженно смотревших на меня, тут же отвели взгляды.

— Да хватит меня тыкать!

Пока за столом висела неловкая тишина, Бёрк, до этого наслаждавшийся едой в одиночестве, вдруг раздражённо вскрикнул. Оказалось, Адам толкал его локтем в бок, подавая какие-то знаки. И тут наши взгляды встретились. Я смерила его скептическим взглядом, а Адам, сверкнув зубами, широко улыбнулся.

— Говорите уж как есть.

— Раз уж Крёстная мать даёт мне слово, отказываться было бы невежливо. Спрошу прямо. Сколько вы заплатили Раньери?

— Что?..

— Не знаю, сколько вы ему отвалили, но я готов на всё за полцены. Включая услуги бойфренда.

— Пфф!

Эта чушь была настолько шокирующей, что Рен поперхнулся соком. На моей футболке появились оранжевые пятна, но слова Адама были куда более грязными, чем выплюнутый сок. Я от потрясения потеряла дар речи и только хлопала глазами, а Адам с трагическим видом продолжил:

— Конечно, физический контакт исключён. Я понимаю, что вы не из тех, кого устроит лишь платоническая любовь, но для мужчины целомудрие — величайшая добродетель. Если вы проявите широту души и поймёте меня, я буду стараться изо всех сил.

— Я сейчас реально свихнусь, — сказал Рен, и я была с ним полностью солидарна. Это мне впору было сойти с ума. Какой, к чёрту, физический контакт? Да если бы в этом мире Адам остался последним мужчиной, я бы скорее ушла в монастырь до конца дней, чем связалась с ним. Понимая, что если открою рот, то перейду на личности, я с мольбой во взгляде посмотрела на Колина: «Останови его». Колин, до этого хихикавший вместе с Реном, встретившись со мной взглядом, откашлялся и стёр улыбку с лица.

— Хён, прекрати. Райли же неловко.

Всё-таки Колин здесь единственный нормальный человек.

— Должно быть, у этого есть своя причина. Неужели Раньери согласился бы на такое из-за денег?

— Вот именно. Даже если бы мне заплатили, я бы не согласилась.

— ...

— Что? Почему все молчат? Разве я не лучше? У меня, между прочим, душа красивая.

На мои слова никто не ответил. Колин неловко улыбнулся, Рен запоздало принялся вытирать салфеткой рубашку, а Адам сделал вид, что потягивается, избегая моего взгляда.

— Держись, Райли. Ты тоже красивая. Просто Бешеный Пёс красивее.

И только Бёрк попытался меня утешить, переложив мне на тарелку салат. Хотя, кажется, он просто хотел съесть побольше мяса сам.

— Обалдеть. Вечно вы меня упрекаете, что я ведусь на внешность. Кто бы говорил!

— Если оставить внешность в стороне, социальный статус Раньери и ваш, Крёстная мать, — это как небо и земля. Но не переживайте, денег у вас наверняка больше.

Адам, сложив большой и указательный пальцы в знак «окей», ухмыльнулся. Утешением это не звучало. К тому же, Адам не в курсе, но у Тео денег куда больше, чем у меня.

— Хватит. И больше никогда не говорите, что я ведусь на красивое лицо. Понятно?

Я обвела суровым взглядом всех присутствующих за столом, начиная с Рена, и все, вздрогнув, дружно закивали.

— И вообще, мы часто виделись из-за неизбежных обстоятельств, но, клянусь, между нами ничего нет. Так что имейте это в виду и следите за своими языками.

То ли из-за того, что я свирепо вращала глазами, то ли из-за того, что угрожающе размахивала вилкой, но и в этот раз все молча закивали. Бёрк, пододвигая к себе сковородку с чап-стейком, поднял руку, словно ученик на уроке:

— Ты злишься, потому что мы сказали, что ты уродливее Раньери?

Почему-то мне вспомнилась школьная страшилка про ученика, занимавшего второе место в рейтинге, который толкнул отличника с крыши. Возможно, у того второго тоже были свои, невысказанные причины.

* * *

Летние дни в городе длинные. После шумного и утомительного ужина, когда мы вышли на улицу, на другом конце города догорал багровый закат. Я вышла первой, следом — Адам с красивой коробкой в руках, а остальные трое остались в гостиной, увлекшись новой игровой приставкой Бёрка. Мельком оглянувшись на дверь, я понизила голос.

— Вы ведь никому не рассказывали, что я ходила к Блэку?

— Разумеется.

— А то, что вы сказали Блэку, будто я хочу учиться стрелять... Это потому, что я тогда ещё не перевела вам деньги?

— Это не было секретом, вообще-то.

— Разве?..

— Да. Именно так.

— Тогда с этого момента пусть это тоже будет секретом. Пожалуйста.

— Принято.

Исправив эту оплошность, Адам кивнул и протянул мне коробку.

— Примите. Это скромный дар от чистого сердца для нашей Крёстной матери.

Коробка была украшена пёстрым цветочным узором и перевязана красной лентой. Судя по весу, это точно не бронежилет. Адам смотрел на меня с нетерпением, словно говоря: «Ну же, открывай скорее», и я, поблагодарив его, начала развязывать ленту.

— ...

«Скромным даром» Адама оказалась мотыга. И не просто мотыга. Не знаю, где он её откопал, но ручка была обтянута розовой кожей и украшена разноцветными стразами. Он что, совсем свихнулся? Разбрасывается деньгами направо и налево, вот и сидит вечно на мели.

— Эксклюзивный заказ. Единственная в своём роде.

Такая мотыга вообще не должна существовать в природе. Я не смогла произнести это вслух и лишь отрешенно смотрела на подарок, а Адам с гордостью потёр переносицу.

— Сколько же вы натерпелись, ухаживая за садом в такую жару.

Тем более, что мотыга мне больше не понадобится. Мои дела с Блэком были закончены, и сам он куда-то уехал, сказав, что отправляется в путешествие. Адам, не зная всех обстоятельств, продолжил с видом человека, который всё понимает.

По его словам, он, конечно, не так мучился, как я, но в начале знакомства с Блэком ему тоже пришлось несладко. Почти месяц он ходил к нему домой и батрачил по хозяйству, а из-за привередливого вкуса Блэка Адаму пришлось научиться отлично готовить — вот такая грустная история. Со стороны казалось, что он настрадался куда больше моего, но я тактично кивала.

— Да-а... Спасибо за подарок.

— После дождя всегда выходит солнце. Как бы ни было тяжело, смотрите на эту прекрасную мотыгу и держитесь. Этот парень, конечно, со странностями, но он один из немногих стрелков, которых я уважаю, и к тому же он знает, что такое верность.

— Ты о ком?

Это был Колин. Я так засмотрелась на эту нелепую мотыгу, что даже не заметила, как он вышел следом. Колин вынырнул из-за спины Адама.

— О, мой дорогой братец Колин.

В отличие от меня, смущённой и гадающей, с какого момента он слушал, Адам лишь подмигнул мне и невозмутимо повернулся к брату.

— Так о каком верном стрелке речь?

— О воображаемом друге Крёстной матери. Его зовут Том.

— А что это у Райли в руках?

— Как всегда, у моего брата глаз-алмаз. Это специально изготовленная для Крёстной матери вилка.

— Что за бред.

Колин, похоже, уже привык к этой манере разговора, когда слова вылетают быстрее, чем формируются мысли. Было немного неловко, но я радовалась, что всё обошлось, и начала запаковывать эту «принцессину мотыгу» обратно в коробку, когда телефон в кармане завибрировал. Все, кто мог бы мне написать, были здесь, так что оставался только один человек.

Привычка — страшная вещь.

Стоило мне представить ледяное лицо, скрывающееся за саркастичными строчками, как сердце ушло в пятки. Даже тёплый летний ветерок вдруг показался пронизывающе холодным, а волоски на руках встали дыбом. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я огляделась, но его нигде не было.

— Вы что-то ищете?

Когда я вытянула шею, всматриваясь в тёмные углы переулка, Колин проследил за моим взглядом и спросил.

— Да так, почувствовала зловещую ауру.

Привыкший к странностям, Колин лишь мягко улыбнулся и не стал расспрашивать. Я тоже, привыкнув к приступам безумия Тео, решила проигнорировать его очередное сообщение. Если рабство меня чему-то и научило, так это тому, что искать логику в действиях психа — занятие неблагодарное. Даже если я пойму причину, это всё равно будет за гранью моего понимания и лишь убьёт остатки веры в человечество.

Ну вот, опять.

Теперь он начал названивать. Тц-ц. Покачав головой, я перевела телефон в беззвучный режим и сунула его поглубже в карман.

— Райли, мне нужно с вами поговорить. У вас есть время?

— Если Рен не против, я тоже не против. Мы же вместе приехали.

— Если Рен занят, я сам вас подвезу. Хён, оставь нас.

Мягкая улыбка и нежный голос были всё теми же, но в словах Колина чувствовалась неожиданная твёрдость. Адам, переводя взгляд с меня на Колина, вдруг хитро улыбнулся и прошептал мне:

— Мой брат падок на комплименты.

— Что?

— Желаю удачи.

Оставив меня в недоумении с этим странным подмигиванием, Адам, насвистывая, направился к дому. По пути он буквально затолкал обратно выходящего Рена.

Деньги творят чудеса. Ещё недавно он называл меня распутницей и велел не засматриваться на своего брата, а стоило позолотить ручку, как появилось уважительное обращение. Сначала он впаривал мне себя в качестве парня, а теперь вот родного брата подсовывает.

— Райли, вы же недавно перевели хёну крупную сумму.

Я-то думала, он из-за этого расстроился.

— Я спрашиваю, потому что знаю. Он стал слишком много тратить, и я проверил историю его счёта.

Улики моей расточительности всё ещё были у меня в руках, а раз он проверил выписки, отпираться было бессмысленно. Зря я жалела Колина: сейчас надо было думать о себе. Что делать? Что сказать?

— Похоже на комиссию за посредничество.

— ...

— Тот стрелок, о котором упоминал хён... это Блэк, так?

— ...

— И это он убил исследователя.

— ...

— Райли, это был ваш заказ? И Раньери к вам приходил именно из-за него?

Он что, экстрасенс?

Когда он заговорил про комиссию, я вспомнила слова Адама про «поддержку» и собиралась выкрутиться: «Вы меня раскусили. Я заплатила за то, чтобы он представил меня вам». Но врать нужно с умом. Колину, который уже сложил пазл и задавал вопросы лишь для подтверждения, это бы не прокатило. К тому же, если я попытаюсь уйти от ответа, неизвестно, куда заведёт его логика. Например, он мог бы докопаться до того, почему Тео так интересовался исследователем.

— Я слишком неосторожна или вы слишком умны, Колин?.. Надеюсь, что второе.

— Вы не неосторожны, Райли. Просто было слишком много зацепок.

Слава богу. Если подумать, начиная с того взрыва гранаты и заканчивая внезапным богатством Адама — подсказок для Колина хватало. Проблема в том, что Адам и Бёрк видели то же самое, но выводы сделал только он.

— А Адам? Он тоже знает?

— Хён вам что-нибудь говорил?

— Нет.

— Значит, не знает.

Подразумевалось: если бы Адам догадался, он бы уже выставил мне счёт за молчание. Какая завидная стабильность, мне нравится эта предсказуемость. Я кивнула и заговорила:

— В общем, ваши догадки верны, Колин. Но теперь всё позади. Случилось много всего, но, как видите, всё разрешилось, и VCI теперь успешно зачищает банды, зарабатывая себе очки.

Я сделала вид, что цель Тео была исключительно общественно полезной, хотя сама не знала его истинных намерений. Я понимала лишь то, что убийство исследователя — это не конец, и что эта смерть принесла Тео гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Райли, вы когда-нибудь слышали выражение «разворошить улей»?

Колин, внимательно глядя на меня, тихо вздохнул.

— А зачем ворошить улей?

— Масштабную операцию VCI по зачистке, которая сейчас происходит, часто называют «разворошить улей». В обороне банд появляются бреши.

— Ага.

— И в такой ситуации вы, Райли, можете стать мишенью как для тех банд, чей улей разворошили, так и для тех, кто хочет на них напасть.

— Я?..

— В первом случае — это месть, во втором — предложение. Но ни то, ни другое ничем хорошим не сулит.

Спокойный голос Колина прозвучал как гром среди ясного неба. Боже. Я этого не ожидала, но это было вполне реально. По крайней мере, в первом случае. Виной всему были эти дурацкие слухи о нашей с Тео неземной любви. А значит, велик шанс, что банды, затаившие злобу на Тео, отыграются на мне.

— Постойте, Колин. С местью всё понятно, а что за предложение? Что они могут мне предложить?

— Вербовку. Если они заполучат вас, Райли, это даст им преимущество.

— Но я же могу просто отказаться?

— Конечно, вы откажетесь. Но в такое неспокойное время просто находиться рядом с какой-то группировкой — уже повод для подозрений. Как со стороны VCI, так и со стороны других банд.

Может, Тео специально засветил моё лицо, чтобы втянуть меня в эту войну между группировками?

Я не знала, какие именно данные слил исследователь, но ущерб, который я нанесла «Фикс Форд», исчислялся астрономическими суммами. Поэтому этот ублюдок, примчавшийся ко мне посреди ночи в бешенстве, решил поиздеваться надо мной, использовать на полную катушку, а потом подставить, связав с какой-нибудь бандой, чтобы избавиться от меня чужими руками. Идеальный план.

Тогда зачем он дал мне бронежилет? Чтобы я выжила, а он мог сгноить меня в тюрьме? А те дурацкие сообщения, которыми он меня донимал — это просто потому, что я ещё жива, и это его бесит? Боже, какой мерзавец.

— Спасибо. Если бы Колин сегодня не сказал, всё могло бы обернуться настоящей катастрофой.

— Раз уж зашла об этом речь, Райли...

— Да блин, почему вы меня не выпускаете! Мне же домой надо.

Полный раздражения голос Рена оборвал Колина на полуслове. Рен, успевший шагнуть за порог, брезгливо отмахивался от повисших на обеих его руках Адама и Бёрка. Адам отцепился сравнительно легко, но вот Бёрк оказался крепким орешком. Только после того, как Рен предложил компромисс: «Отпустишь — куплю коробку пончиков», тот крикнул: «Хён, я пас!» — и скрылся в доме. Адам проводил его спину свирепым взглядом.

Покачав головой и буркнув, что сил у этого парня до черта, Рен кивнул на коробку в моих руках.

— Ты-то что уже успела схватить?

— Вилку.

— Чушь несешь.

— Правда.

— Давай сюда, отнесу в машину.

В отличие от Колина, Рен не стал отшучиваться, но, несмотря на ворчание, вещи забрал — всё-таки по натуре он был дружелюбным гопником. Стоило Рену открыть багажник, как Адам снова поднял шум. Он затопал ногами, причитая, что такие вещи нельзя просто швырять в багажник, на что Рен раздраженно огрызнулся, что Адам кого угодно доконает. Впрочем, как и подобает дружелюбному гопнику, подарок он аккуратно положил на заднее сиденье.

— Ах да. Колин, так что ты хотел сказать?

— Райли, как насчет того, чтобы пожить какое-то время у нас?

— Чего? С какой стати ей тут ночевать?

Кажется, Рен удивился даже больше меня. Открывая дверцу машины, он с округлившимися глазами обернулся к Колину.

— В последнее время опасно.

— Это еще что за новости. Здесь всегда было опасно.

— Верно. Но сейчас Райли ранена.

— О том, что она голову ушибла, знаем только мы. Кто еще-то в курсе?

— Раз мы знаем, то пусть побудет здесь, Рен. Если что-нибудь случится, Райли не сможет отбиться в одиночку.

— Она память потеряла, а не мозги.

— При чем тут мозги и несчастный случай? Это буквально несчастный случай.

Колин улыбался мягко, Рен — криво.

Они явно вели диалог с улыбками на лицах, но атмосфера между ними повисла странная, словно в поединке меча и щита. Опасаясь, что, если встряну, меня отбросит натянутой до предела тетивой, я лишь молча бегала глазами от одного к другому.

— Ты так и будешь сидеть в Пино-Хиллз?

В этот момент Рен с грохотом захлопнул дверцу машины и, тяжело ступая, подошел ко мне.

— А? Ну да. Наверное.

— Дай-ка телефон.

— Мой?

Рен протянул руку, а оказавшийся рядом Адам легонько ткнул меня локтем в бок. Затем он подмигнул, посылая безмолвный сигнал. Я истолковала это так: если хочешь и дальше наблюдать за битвой характеров дружелюбного гопника и властного отличника — отдай телефон. Стоп, разве их не надо разнять?

— Держи.

Подумала-то я именно так, но мне было до смерти любопытно, зачем Рену понадобился мой телефон, поэтому я без раздумий вложила его ему в руку. Адам прошептал: «Мудрое решение», а Рен, взглянув на экран блокировки, усмехнулся, увидев уведомления о пропущенных вызовах от Тео. Точнее, проблема заключалась в том, как он был записан.

— Ты как вообще контакты сохраняешь?

— Это опечатка. В спешке сохраняла.

— Перезванивать не будешь?

— Нет.

— Он же целых три раза звонил.

— Не обращай внимания. Это продавец овощных соков, иногда названивает с рекламой.

Рен со смешком заметил, что я пью всякую ерунду, и быстро нашел свой контакт. Четыре пары глаз неотрывно следили за его пальцами. Настроив быстрый набор, Рен зажал на цифровой клавиатуре единицу, проверил вызов и вернул телефон.

— На. Если что случится — звони. Просто нажми единицу.

— Угу, спасибо.

Стирая уведомления о пропущенных от Тео, я рассеянно кивнула. Ну вот серьезно. Ума не приложу, какие у нас могли остаться дела, что он так названивает. А пока я удаляла вызовы, пришло новое сообщение.

[Ты бы на моем месте взяла?]

К горлу подкатил ком из невысказанных слов, но я подавила их и принялась печатать ответ. Хотелось просто проигнорировать и заблокировать его, но опыт подсказывал: если не обращать внимания, когда он так гавкает, ничем хорошим это не кончится.

[Вы чего добиваетесь, а?]

[Будете продолжать — я вас заблокирую]

[ㅗ]

[Попробуй].

И чего он опять завелся, сидел же тихо несколько дней.

Внутри закипала злость. Если подумать, Рен с Колином сцепились тоже из-за этого мужчины. Не окажись я в опасности, нам бы и разговаривать об этом не пришлось.

[Не скажу, что из-за вас моя жизнь похожа на праздник, скорее сплошная пасмурная хмарь, но]

[раз уж вам так не нравится, когда я веселюсь,]

[буду всегда жить в печали ㅗ]

[ㅗ — это опечатка]

То ли это был правильный ответ, то ли еще что, но непрерывный поток сообщений резко иссяк. На меня мгновенно навалилась усталость. И в этот момент Адам потыкал меня в бок, сверкая глазами. Проследив за его взглядом, я увидела, что между Реном и Колином начался второй раунд.

— Ну что, разобрались?

— Разобрались?

— Я к ней ближе, чем ты, поэтому поставил свой номер. Если что-то случится, ей не придется в панике искать контакты, она сразу сможет дозвониться.

— Если у нее будет время на звонок, это уже нельзя будет назвать «непредвиденной ситуацией», Рен.

— Оставлять ее в твоем доме из-за того, что может вообще не произойти, — вот это охренеть какая проблема. Про нее и так треплются из-за Раньери, а теперь прикинь, каково это — жить под одной крышей с толпой здоровых мужиков. Тебе же самому это боком выйдет, придурок.

— Если у кого-то хватает фантазии на столь низкопробный бред, он, должно быть, вообще не способен нормально функционировать в обществе.

— Ах да, точно.

— Вот видишь. Райли тоже говорит, что я прав.

Три пары глаз уставились на меня. Рен — насупившись, как на предательницу, Колин — с гордостью, а Адам — с укором за то, что я так бестактно влезла.

— Да нет же. Я забыла о самом главном. Вы ведь оба сейчас переживаете из-за этих слухов. Вместо того чтобы говорить, мол, плевать, раз это неправда, нужно в первую очередь разобраться с самой сплетней.

Врага бьют врагом, варвара — варваром, а слухи — слухами.

Я нашла и открыла приложение социальной ленты, и три пары глаз, недоуменно наблюдавших за мной, вновь приковались к моим пальцам.

— Ты что делаешь?

— Хочу пост в социальную ленту выложить.

— О чем? О том, что между тобой и Раньери ничего нет?

— Ага. Будь моя воля, я бы купила сотню рупоров и орала об этом на всех углах, но что поделать. Страшно, вот и приходится сдерживаться.

— Ага. Хорошая идея.

Кивнув на слова Рена, я вдруг лишилась телефона — его выхватила внезапно появившаяся рука. Это был Адам.

— Вы обратились по адресу. В том, что касается социальных лент, я — настоящий профи.

Когда Адам так распинается, нужно быть начеку. Стоило мне бросить на него недоверчивый взгляд, как он, изобразив крайнюю степень обиды, продемонстрировал свою страницу. HOTGUY. Имя профиля, конечно, резало глаз, но лента обновлялась активно, да и подписчиков хватало.

— Мои услуги обойдутся в одну банкноту.

Это означало, что он собирается содрать с меня комиссию. Немного подумав, я согласилась. Из всех пятерых присутствующих социальными лентами пользовался только Адам, так что выбора у меня не было, да и к тому же этот парень способен сделать хоть половину от обещанного, только если ему заплатить.

Мы столько времени проболтали на улице, но всё впустую — пылающий энтузиазмом Адам утащил нас обратно в дом. Рен тоже пошел с нами. Я предложила ему ехать, если он занят, но Рен лишь хмыкнул и бросил: «Херня». В переводе это означало, что он волнуется за меня и поэтому подождет. Мельком взглянув на спину Колина, я потянула Рена за рукав и тихо прошептала:

— Я тогда не успела сказать, но все в порядке, Рен. Тебя вряд ли можно назвать низкопробным.

С моей стороны это было своего рода утешением, но Рен почему-то разозлился. Судя по покрасневшим ушам, он был тронут. Колину я тоже сообщила новость, которая должна была унять его тревогу. Я рассказала, что Блэк учил меня стрелять, и что я каждый день ношу бронежилет, так что внезапная смерть мне не грозит.

— И еще. Огромное спасибо за заботу, но Рен тоже прав. Колин, ты ведь и сам говорил, что вокруг слишком много лишних глаз и нужно быть осторожнее. Если я останусь здесь, все могут узнать о твоей гениальности.

Колин застенчиво улыбнулся. Кажется, призыв к осторожности он воспринял как комплимент. Как бы то ни было, всё разрешилось так, что никто не остался в обиде, и они снова смеялись и болтали, словно и не огрызались друг на друга секунду назад. Вспомнив своих брата с сестрой — близнецов, которые могли драться до крови, а в следующий миг снова ходить в обнимку, — я почувствовала легкую тоску.

— Итак. Все готово.

Суетившийся в одиночестве Адам созвал всех на кухню. На обеденном столе, застеленном скатертью с цветочным узором, которой не было во время еды, лежал разрезанный пополам кусок пиццы и какая-то книга.

— Ты есть собрался?..

— Это атмосферное фото для ленты. Нет ничего более жалкого, чем пространные объяснения причин расставания.

— Да какое расставание, мы и не встречались никогда.

— Вы так далеки от этого, что вам просто необходим эксперт. Разве кто-то поверит, если сказать, что между вами ничего нет? Люди всегда верят в то, во что хотят верить. Самый надежный вариант — поставить жирную точку, объявив о разрыве.

В его словах был смысл. И хотя ярлык «бывшей девушки Раньери» жутко раздражал, это было лучше, чем терять время, снова и снова твердя оправдания, которым все равно никто не поверит. Я нехотя кивнула, а Адам широко ухмыльнулся, обнажив ровные зубы. Затем он вдруг вздрогнул, словно его ударило током, и начал подталкивать Рена в спину: «Рен! Живо дуй в машину и тащи сюда сокровище! Давай!»

Когда ворчащий, но послушно выполнивший поручение Рен вернулся, на столе образовалась поистине сюрреалистичная композиция. Скатерть в цветочек, ровно разрезанный пополам кусок пиццы, невесть откуда взявшаяся книга и роскошная мотыга непонятного назначения.

— Эм, наставник. Допустим, с остальным понятно, но мотыга-то зачем?

— Хвастаться нужно ненавязчиво.

— Да она же охренеть как бросается в глаза.

На спину Рена обрушился безжалостный удар. Услышав глухой звук, от которого казалось, будто ломаются кости, я трусливо предпочла промолчать.

Reiilly

(Фото)

«История окончена, а разрезанную пиццу уже не склеить».

Расплатой за молчание стал позор.

Пост с причудливой эстетикой вызвал взрывную реакцию. Казалось бы, кому может зайти подобный бред, но в таком уж мире мы жили — этот бред зашел. Уж не знаю, как люди вообще это находили, но число подписчиков росло в геометрической прогрессии, а связанных с моим постов появлялось бесчисленное множество.

Люди свято уверовали в наш разрыв: они пытались угадать название книги или спорили о том, что символизирует исчезнувшая половина пиццы. Хотя я-то точно знала, что книга — это дневник Адама, а исчезнувшая часть пиццы покоится в желудке Бёрка. Никакого тайного смысла в этом не было.

— Добро пожаловать, Лили…

В отличие от меня, сбросившей камень с души, хозяйка сэндвич-бара выглядела подавленной. Оно и понятно. Вчера с самого утра VCI устроили карательную операцию — то ли решили разворошить улей, то ли муравейник, — из-за чего город, затихший было на пару дней, снова погрузился в хаос. Разослали экстренные предупреждения с просьбой не выходить на улицу, поэтому даже я безвылазно сидела дома. А раз большинство людей тоже носа не высовывало, откуда тут взяться выручке.

Наверняка она терпит огромные убытки. От ее полного тоски лица мне почему-то стало не по себе, и я заказала двести сэндвичей с доставкой в начальную школу в трущобах.

— Жить все равно тошно, так что хоть сдохну за работой. Огромное спасибо, Лили…

Непохоже, что она была благодарна. Хозяйка, которая тяжело вздыхала вплоть до моего ухода, на следующий день была вне себя от ярости.

— Вы пришли, Лили.

— Да, здравствуйте.

— Сэндвичи я доставлю завтра. Вчера так и не успела сказать, но, кажется, у вас не только лицо, но и душа прекрасна, Лили.

— Ой, ну что вы.

— И такую красавицу этот мудак…

— А?..

Было жутко, ведь она как раз держала в руке кухонный нож. На следующий день хозяйка через силу улыбнулась, сказав, что в последнее время вела себя слишком странно, но в ее глазах лихорадочно блестел какой-то безумный огонек.

— Вчера купила новые ножницы. Чик-чик — режут просто отменно.

— А, ну да. Поздравляю.

— Если что, обращайтесь, я одолжу, Лили.

— Спасибо, не надо… Режьте ими сами на здоровье.

Сбой, день третий.

Наконец я окончательно убедилась: перепады настроения хозяйки напрямую зависели от того, что происходило в социальной ленте. Если в первый день гуляли лишь смутные догадки о причинах расставания, то на второй поползли слухи, что Тео крутил роман на стороне с отпрыском какого-то магната недвижимости, а на третий день на меня обрушилась лавина сочувствия. Ходили даже разговоры о том, что слухи об импотенции возникли из-за того, что он так часто пользовался своим хозяйством, что оно попросту пришло в негодность, и что мотыга на фото символизирует намерение всё это дело отрезать.

Я немного побаивалась реакции Тео на стремительно расползающиеся сплетни, но он, как ни странно, молчал. Будь он недоволен, уже давно бы позвонил и устроил разнос. Видимо, слухи о том, что у него всё отлично стоит, пришлись ему по душе куда больше, чем разговоры об импотенции.

— Если будет тяжело — звоните в любое время. И даже если не будет тяжело, тоже звоните. Вдруг вам захочется кого-нибудь прикончить, но силенок не хватит справиться в одиночку, или если от злости захочется кого-то порвать, но не достанет смелости, или если при одной мысли о ком-то вас будет так бесить, что захочется его угробить, но под рукой не окажется подходящего инструмента. Я правда всегда на связи. Мы же подруги, Лили.

Уж не знаю, кого ей так приспичило прикончить, но, кажется, отсутствие посетителей в ее заведении объяснялось не только плохой криминогенной обстановкой.

И почему-то эта мотыга, которой вообще не место в нормальном мире, стала настоящим трендом. Все подряд начали украшать свои мотыги и выкладывать фотки в сеть — эстетика, абсолютно недоступная моему пониманию. Мастер, шивший чехлы для мотыг, и вовсе был завален заказами: он даже передал мне через Адама подарок, рассыпаясь в благодарностях за то, что теперь может оплатить больничные счета сына. Это был чехол для переноски куска пиццы — роскошный, из розовой кожи, под стать чехлам на мотыги. Я твердо решила, что вот это уж точно никогда никому не покажу.

Адам

[О, моя религия].

[Склоняюсь перед основательницей культа].

Адам, открыто завидовавший количеству моих подписчиков, снова стал предельно вежливым, стоило ему получить на счет одну банкноту. Судя по его реакции, его понимание «одной банкноты» сильно отличалось от моего. Поймав себя на мысли, что трачу деньги на всякую ерунду, я сделала пожертвование больнице, где лежал сын того мастера по коже, и оформила регулярную доставку сэндвичей в школу в трущобах.

— Боже мой. И как только у вас, Лили, может быть такая прекрасная душа?

— Ой, лицо-то у меня еще красивее.

— И такую красавицу этот мудак...

— Ага. Ублюдок конченый.

Хозяйка по-прежнему была полна ярости, а я, привыкнув к ее новой субличности, без малейшего отторжения кивнула. Если подумать, у любого социального человека должно быть несколько масок. Моя старшая сестра дома тоже ведет себя как последняя дрянь, зато на людях — сущий ангел.

— Ой, кто это у нас тут. Добро пожаловать, Лили. Охо-хо.

Видимо, я слишком уж привыкла к ее новой личности. На следующий день удушающая любезность хозяйки показалась мне жутко пугающей. Чего это она, опять сломалась? Что с ней не так?

— Ну вы даете, Лили. Твердили, что между вами ничего нет, а сами просто поссорились.

— Чего?..

— Мы же цивилизованные люди, поэтому, если возникло недопонимание, нужно смотреть друг другу в глаза и спокойно всё обсуждать, не правда ли? Хотя взрослому мужчине и женщине не обязательно общаться только словами. Кья-ха-ха!

Судя по этой ненормальной реакции, в социальной ленте точно появилось что-то новенькое.

Reiilly

(Фото)

«История окончена, а разрезанную пиццу уже не склеить».

Raniieri

«Детка. Хочешь со мной расстаться?»

— Твою ж.

Я думала, это будут максимум очередные фанатские теории или попытки докопаться до скрытого смысла скатерти в цветочек, но куда там. Тео, хранивший молчание долгих шесть дней, нарисовался в комментариях к моему посту.

— Я так считаю. VCI в последнее время были сильно заняты, верно? К тому же у вашего парня не было аккаунта в социальной ленте, он вообще был не в курсе происходящего и места себе не находил: «Ах, почему же моя детка не берет трубку?». А потом обо всём узнал. И в спешке побежал создавать аккаунт, разве нет?

— …

— Да нет, я не то чтобы как-то маниакально за этим следила, просто случайно узнала, скажем так. Кажется, мне об этом рассказала собака двоюродного брата дедушки друга моего сонбэ. Уж и не припомню точно. Охо-хо.

Хозяйка, выйдя из-за стойки и приблизившись ко мне, воодушевленно щебетала, но я, полностью поглощенная лентой, толком её не слушала.

— Ой, да какая разница, как я узнала! Главное, что он завел аккаунт! У меня аж сердце замерло. Вы только посмотрите. Обычно при регистрации пишут имя, но он нарочно, слышите? Наро-о-чно назвался «Раньери», да еще и две «i» в середине вставил — ну явно же подстроил под ник Райли! Вау. Просто отвал башки.

— …

— Я же говорю, этим уродам, распускающим слухи, надо пальцы поотрубать. Заняться им нечем, вот и строчат всякую ересь, — произнесла хозяйка, которой, видимо, тоже было совершенно нечем заняться. В отличие от меня, раздавленной этой новостью, свалившейся как снег на голову, сияющая хозяйка без умолку щебетала, словно радостный воробей. А когда я потянулась к кнопке удаления, чтобы снести пост, она состроила зверскую физиономию и завизжала: «Вы что творите-то?!». Кажется, она и сама поняла, что перегнула палку: неловко рассмеявшись, попыталась убедить меня успокоиться и мыслить рационально. И это слова человека, у которого этой самой рациональности не было ни грамма.

Но какими бы ни были мотивы хозяйки, благодаря тому, что она меня остановила, я выиграла время на раздумья. Если я удалю пост, все решат, что мы помирились, а если отвечу на комментарий Тео, то он наверняка выдаст в ответ нечто невообразимое. Катастрофа. Время на раздумья-то я выиграла, но как ни ломала голову, никакого толкового выхода не находилось.

В любой другой день я бы поехала домой, но сегодня ноги сами понесли меня обратно на стрельбище. Я распаляла в себе гнев, представляя, что человекоподобная мишень — это кое-кто конкретный, но почему-то пули летели мимо. Поверх картона так и рисовалась его смазливая рожа, а в голове эхом отдавался мерзкий голос, насмешливо бросающий: «Думаешь, получится?»

— Да блин.

Я еще немного посверлила мишень взглядом, но в итоге у меня лишь защипало в глазах. С силой потерев их, я сорвала наушники.

— Синдром расставания?

— Ай, напугал!

От неожиданности я вздрогнула. Голос прозвучал так, словно человек только этого и ждал. Обернувшись, я увидела длинную темную фигуру: прислонившись к столу, на меня смотрел Блэк.

— Что ж вы так громко дышите. Когда будете всаживать пулю в лоб Раньери, тоже сперва успокойтесь. Если не контролировать дыхание, прицел вечно будет сбиваться.

В отличие от меня, у которой всё еще колотилось сердце, Блэк говорил совершенно ровным тоном, будто наблюдал за мной уже довольно давно. И про расставание он заговорил на удивление естественно, да и Тео упомянул так же легко. Раз уж даже Блэк, который уезжал в путешествие, был в курсе, масштаб у этих слухов и правда колоссальный. Вместо того чтобы пускаться в объяснения и оправдания, я лишь горько усмехнулась.

— Ага. Давно не виделись. Как съездили?

— Нормально.

— А вы как здесь оказались? Ко мне приехали?

— Самооценка у вас, конечно, дай боже.

— Не без этого.

— Но вы угадали. У меня кое-что для вас есть.

Что это за тип вообще?

Мое недовольство открыто читалось на лице. Я с кислой миной окинула его взглядом с ног до головы, а Блэк, непонятно чему радуясь, расплылся в улыбке и пояснил, что просто проезжал мимо, увидел, как я, пыхтя словно носорог, заваливаюсь в тир, и пошел следом.

— Знаете, у вас сейчас до того уморительное лицо.

— Ничего не знаю. Скажите спасибо, что я пасую перед сильными.

— Держите, сувенир.

— Ой, ну зачем же.

Это был жесткий футляр размером чуть больше ладони. Я легонько потрясла коробочку, пытаясь угадать, что внутри, а Блэк тихо рассмеялся. Пусть иногда он жутко бесит, часто строит из себя недотрогу, да и подружиться с ним оказалось той еще задачкой, но Блэк определенно хороший человек. Тот, кто привозит из поездок сувениры, не может быть плохим.

— О?..

Сувениром оказался пистолет. Я была уверена, что не удивлюсь, даже если внутри окажется нечто совершенно безумное. Раз это «сувенир», я мысленно приготовилась даже к булыжнику или куску угля. Но подарок оказался на удивление практичным и нормальным, так что у меня аж глаза округлились. Он был компактнее и легче того, с которым я ходила в последнее время, и безумно мне понравился.

— Ваш нынешний пистолет вам совсем не подходит. И в руке не лежит, и весит слишком много.

— Спасибо большое. Такой роскошный подарок привезли.

— Трава сильно выросла.

— …

— Я так, к слову.

Я изо всех сил постаралась согнать с лица кислую мину и, сделав вид, что ничего не слышала, продолжила вертеть пистолет в руках. И хотя он с улыбкой в голосе добавил, что это шутка, тут же оставил лазейку: «Можете приходить когда угодно, если есть желание». Однако его лукавый прищур вскоре бесследно исчез.

— Это еще что.

Это произошло, когда я, не желая участвовать в прополке сорняков, с кислой улыбкой только-только начала задирать футболку. Я ведь не срывала ее с себя, а лишь слегка приподняла край, чтобы сунуть пистолет в подсумок на бронежилете. Да и всё равно было бы видно не голую кожу, а лишь черную броню, но он вдруг так резко нахмурился и состроил серьезную мину, словно увидел нечто непотребное, что мне стало не по себе. Чего это он? Тоже мне, Конфуций выискался?

— У меня нет эксгибиционизма. И под жилетом на мне майка.

— Повернись-ка.

Блэк, даже не сделав вида, что слушает, небрежно махнул рукой и развернул меня к себе спиной, прежде чем я успела пошевелиться. А затем бросил: «Я подниму футболку на секунду» — и резко задрал ее вверх.

— И правда Эм-шесть.

— Что?..

— Когда, где и как ты его достала? Это же лимитированная серия, его так просто не найдешь.

Вечно расслабленный и невозмутимый Блэк затараторил без умолку. Его голос звучал как-то торопливо, да и взгляд, которым он ощупывал бронежилет, вертя меня из стороны в сторону, словно манекен, был весьма недобрым. Он сверкал глазами, напоминая то ли второго ученика в школе, завидующего первому, то ли безумного фаната, узревшего своего кумира. А вообще, он походил на обычного психа.

— Ого, еще и кастомный. Защита от ножа?

— Ну да…

— Это же новый материал? Он ведь совсем недавно получил сертификацию СИДЖ? А это ты как достала?

— Да так…

Мои глаза тоже забегали, но уже по другой причине. Я поняла, что он запал на этот бронежилет, и что эта вещь куда круче, чем я думала. Проблема заключалась лишь в том, что осознала я это только сейчас. Я просто надела то, что мне дали, и расспрашивать меня о материалах и прочем было бесполезно — я ничего об этом не знала.

— У тебя есть знакомые в «Фикс Форд»? Вряд ли это простые сотрудники. Кто-то из руководства?

— Нет... И кстати. Долго мне еще стоять в такой унизительной позе? Чувствую себя дедом, которому спину моют.

— А, извини. Просто впервые вижу Эм-шесть вживую.

Но щурился он с улыбкой лишь мгновение. Стоило мне привести одежду в порядок, как Блэк пустился в долгие объяснения по поводу бронежилета. Если вкратце — он тоже такой хотел.

Он увязался за мной до самой парковки, снова допытываясь, есть ли у меня связи в «Фикс Форд», на что я соврала, будто купила его с наценкой у мертвого исследователя. Хорошо, что я успела всё обдумать, пока слушала лекцию об истории и невероятной редкости великого бронежилета.

— Выходит, если Райли не станет, то Эм-шесть достанется мне?

— …

— Шучу.

Звучало как правда.

— Спасибо за подарок. В знак благодарности, если вдруг увижу Эм-шесть, обязательно вам сообщу.

— Ловлю на слове. И береги затылок.

Глядя на его лучезарную улыбку, я поймала себя на мысли: и что толку с крутости этого броника? От пуль-то он защитит, а вот от психов не спасет.

Помешавшийся Блэк, конечно, не в себе, но самый главный псих здесь — это Тео, который мне его подарил. Несмотря на то, что на мне был бронежилет со столь выдающимися характеристиками, что даже невозмутимый Блэк превратился в одержимого фанатика, радости он мне не приносил ни на грамм.

Раз он нацепил на меня такую ценную вещь, значит, моя жизнь еще имеет для него какую-то практическую пользу, и в любой момент может появиться второй контракт. И правда, его внезапное появление в сети и щедрая порция масла в угасающий огонь слухов вполне могли преследовать ту же цель.

Что еще хуже, мне действительно мог понадобиться этот бронежилет, и даже если я каким-то чудом преодолею все опасности и выживу, в конце меня будет ждать Тео со вторым контрактом. А может, и сама эта опасная ситуация — тоже часть его плана.

— Да ну, не может же он быть таким мусором... Хотя нет, может. Ублюдок.

Словно предвещая мое беспросветное будущее, светофор загорелся красным. Я плавно сбросила скорость, пытаясь привести в порядок путающиеся мысли, как вдруг на экране высветился номер того, кто тревожил меня больше всего. Я лишь молча показала телефону средний палец и, разумеется, не взяла трубку, а упорно названивающий Тео в конце концов всё же оставил сообщение.

— Ага, щас, так я и ответила.

Как только загорелся зеленый, и я нажала на газ, телефон снова завибрировал. Стоило мне подумать, что он успокоился, как звонки возобновились, один за другим, совсем как от жалкого бывшего. Кажется, пришло время для блокировки. Если я наберусь смелости, заблокирую его, а потом, добравшись до дома, на скорую руку соберу вещи и уеду на время за город — он ведь опять объявит меня в розыск. Ублюдок.

— Да что ему нужно-то?

Непрерывные звонки, длившиеся уже несколько минут, здорово действовали мне на нервы, поэтому я в итоге припарковалась на обочине. Учитывая, что припадок у него случился именно сегодня, дело могло быть в социальной ленте, а опыт подсказывал, что в таких случаях лучше по-быстрому извиниться и закрыть тему. Тяжело вздохнув, я уже собиралась ответить на вызов, как вдруг звонок сбросился и пришло новое сообщение.

То, что он забыл поставить точку, которую обычно никогда не пропускал, показалось мне странным, но куда больше ошарашивало то, что он говорил так, будто точно знал, где я и что делаю. Неужели этот псих и правда установил за мной слежку? И как раз в этот момент…

Раздался оглушительный визг шин по асфальту, и путь мне преградил внедорожник. Точнее, не один. NPC отвратительно водят, и к этому я давно привыкла, но тут дело было в другом. Машины окружили меня со всех сторон, явно беря в кольцо.

— Что за черт?..

Сердце, почуяв неладное, бешено заколотилось, а в голове образовалась звенящая пустота. Глядя на то, как из машин гурьбой вываливаются здоровенные амбалы, я инстинктивно проверила, заблокированы ли двери. И задумалась… Если я сейчас вдавлю педаль газа в пол, смогу ли протаранить стоящую впереди тачку?

Нет. Будь моя машина вилочным погрузчиком или самосвалом — еще куда ни шло, но расстояние до переднего автомобиля слишком мало, шансов нет. Значит, следующий вариант — Рен. Если нажать единицу, вызов пойдет сразу к нему, но на его помощь рассчитывать не приходится. Даже если Рен примчится быстро, он не Люй Бу [1], чтобы в одиночку раскидать такую толпу.

[1] знаменитый генерал эпохи Троецарствия, известный своей непревзойденной воинской силой.

Последний вариант — Тео. Его сообщение развернуть машину вроде как намекало на союзнические намерения, но сам по себе он — чистой воды враг. Ему верить нельзя ни при каких обстоятельствах, а значит, полагаться я могу только на себя.

В конце концов, я имела дело с самым отбитым психом в этом мире. И сколько бы людей сюда ни завалилось, никого страшнее Тео тут нет.

Удивительно, но от этой мысли мне и правда стало спокойнее. Нужно позвонить в полицию. Сначала заявлю, а потом буду тянуть время как могу.

Я сглотнула пересохшим горлом и уже собиралась набрать номер ледяными пальцами, как вдруг…

— Хи-ик!

Сплюнув на ладони, здоровяк угрожающе занес над стеклом с водительской стороны бейсбольную биту. С трудом собранная смелость разлетелась в прах, и меня охватил леденящий ужас. Я оцепенело смотрела на занесенную биту, но тут откуда-то вынырнул рыжеволосый парень и перехватил запястье амбала.

— Э-э-эй, придурок тупорылый. Онни же испугается. Сначала надо поговорить. Разговор, сечешь?

— Какой, нахуй, разговор. Будешь тянуть время — эта сука за пушку схватится, и мы все тут поляжем, уебок.

— Так это ты тут время тянешь. А ну свалил.

Оттолкнув здоровяка, рыжеволосый аккуратно, словно в дверь, постучал по моему стеклу и поманил пальцем. Поколебавшись мгновение, я приоткрыла окно на миллиметр, отчего он усмехнулся, явно не поверив своим глазам.

— Да нет же. Я имел в виду, чтобы ты, онни, вышла.

— В чем дело?

— За пиццей пришли.

— Вы заказывали?

— Ага. А счет мы выставим твоему хахалю.

В памяти всплыл недавний разговор с Колином.

«Райли, ты можешь стать мишенью как для банд, у которых разворошили улей, так и для их конкурентов».

Колин, на сколько же ходов вперед ты всё просчитал?

Судя по тому, что они приплели моего парня, это была месть банды, пострадавшей от полицейских зачисток. Татуировки на костяшках пальцев выдавали в них бойцов наркокартеля «Братья Редвин» — той самой группировки, чьего босса недавно взяли живьем.

— Давай по-тихому, онни. Мы ничего плохого делать не собираемся, просто к твоему хахалю дело есть. Будем сдувать с тебя пылинки, пока он не примчится.

— А если я не пойду по-тихому, потащите силой?

— Еще бы. Мы же тут всех пацанов собрали, чтобы за тобой приехать.

— А если я скажу, что между нами ничего нет?

— Ну кто ж в такое поверит, онни.

— Блядь, мы сюда пиздеть приехали?

Как мягко стелющий рыжеволосый, так и пыхтящий от злости на заднем плане здоровяк были капитанами боевых отрядов банды. Здоровяк отличался грубой силой и прямолинейностью, в то время как рыжий был человеком настроения и действовал куда более хитро. Они были полными противоположностями не только внешне, но и по характеру, а потому на дух друг друга не переносили. Я не страдала настолько глубокой одержимостью игрой, чтобы зубрить досье и распорядок дня каждого NPC, поэтому не помнила их имен, но общую расстановку сил понимала прекрасно.

Другими словами, мне предстояло сделать выбор: либо тихо выйти и последовать за рыжим, либо быть с шумом вытащенной из машины здоровяком. И от моего решения зависели их позиции в банде. Если я сдамся мирно, рыжий напыщенно заявит: «Я же говорил!», но если меня придется тащить силой, влияние здоровяка возрастет, и к мнению рыжего, скорее всего, перестанут прислушиваться.

Опираясь на свой богатый опыт ублажения психов, я понимала, что иметь дело с хитрым человеком настроения куда выгоднее, чем с тупым отморозком. Точно. Соевая паста всяко лучше дерьма. Ее хотя бы съесть можно.

— Ладно. Иду.

Стоило мне открыть дверцу, как всё пошло в точности по моему сценарию. Рыжеволосый тут же задрал нос, хвастливо бросив здоровяку: «Вот, смотри. Если бы мы делали по-твоему, ты бы сейчас даже лобовуху не успел разбить», а тот лишь пыхтел и сверлил нас двоих убийственным взглядом.

— Только сразу предупреждаю. Если вы надеетесь обменять меня на вашего босса — ничего не выйдет. Даже если он притащится, то лишь для того, чтобы загрести и меня заодно, закрыв план по задержаниям. Такие уж у нас отношения.

— Забавная ты, онни. Так вот почему Бешеный Пёс превратился в Патраша [1]?

[1] верный пес из романа «Фландрийский пёс», символ абсолютной преданности.

— Это оскорбление для Патраша.

— Слушай, онни, а ты чего это вдруг на «ты» перешла?

— Так я же онни. А онни по статусу положено быть стервами.

— Ничего. Мне тоже такое частенько говорят.

— По тебе видно. Ну что, связывать будешь?

Я протянула рыжему оба запястья. Тот притворно округлил глаза и хихикнул, заявив, что сегодня онни прямо-таки тешит его самолюбие. Затем он взял у стоявшего, словно ширма, члена банды пластиковую стяжку и связал мне руки.

— Раз ты, онни, такая сговорчивая, рот затыкать не буду. Впервые так культурно заложницу везу.

— Да? А я впервые в заложниках.

— У нас общая годовщина? Может, потом и свечки вместе задуем?

— Пожалуй, откажусь.

Рыжий, у которого явно наблюдались признаки мании, не переставая лыбиться, повел меня к микроавтобусу. Эта годовщина вполне могла закончиться тем, что мы станем сокамерниками и, облачившись в оранжевые робы, будем звать друг друга братанами, но, как бы там ни было, благодаря тому, что я ему подыграла, личного досмотра удалось избежать.

Оказавшись на заднем сиденье микроавтобуса, я ехала зажатой между рыжим и здоровяком, словно начинка в сэндвиче. На переднем ряду, едва ли не касаясь моих коленей, сидели трое грузных амбалов, да и позади обстановка была примерно такой же.

В салоне повисло странное, напряженное молчание, и болтал только рыжий. В основном он расспрашивал о Тео: когда и как мы познакомились, кто кого соблазнил первым, каково это — когда Бешеный Пёс обращается с тобой как с человеком, из-за чего мы поругались, раз я выложила такой пост в социальную ленту, и как в итоге помирились.

Глядя в его горящие глаза, я вспомнила сразу нескольких человек. Он чем-то походил на хозяйку сэндвич-бара, чем-то — на помешавшегося на бронежилете Блэка, а его любопытство странным образом напоминало Адама. А раз он сочетал в себе черты этих троих — значит, тоже был явно не в себе.

Я лишь криво улыбалась, уходя от ответов. И тут в этот поток вопросов, больше похожий на допрос, робко встрял один из бандитов, гревший уши всё это время.

— Я тут тоже кое-что слышал. Недавно же Бешеный Пёс устроил облаву на Девятой улице, так? И вдруг он начал лыбиться и что-то бормотать себе под нос таким мерзким голосом, вроде «красавица моя» и всё такое. Один из наших от неожиданности аж на спуск нажал.

— О-о, и что дальше?

— Того, кто стрелял, он прикончил на месте, а парни, что рядом стояли, услышали: «У меня башка сейчас взорвется от того, как я хочу тебя увидеть. Буду через час, так что потерпи немного, любовь моя». Кое-кого аж стошнило от мурашек.

Бандит покосился на меня, потирая предплечья, рыжий захихикал, заметив, что у нас сейчас конфетно-букетный период, а здоровяк сквозь зубы процедил, что это всё пиздеж. А я на собственной шкуре прочувствовала истинность поговорки о том, что слова без ног тысячу ли проходят.

Сначала я подумала, что это за бред, но, поразмыслив, вспомнила: в день, когда меня объявили в розыск, у нас с Тео и правда состоялся похожий телефонный разговор. Я действительно слышала что-то о том, что он думает обо мне и прочее, но это была лишь издевка над моей яростью. К тому же никаких мерзких фраз вроде «любовь моя» он точно не произносил.

— Наверное, у Бешеного Пса в последнее время крыша поехала из-за того, что вы с ним, онни, поругались. Раньше до такого не доходило, а теперь он рыщет днем и ночью.

— Точно. Я еще вот что слышал. Он сам ляпнул, мол, настроение у него в последнее время хуевое, так что пусть все сидят тише воды, ниже травы.

— То-то же. А я-то думал, хули Бешеный Пёс так активно ворошит ульи — решил заделаться медоедом, что ли.

И где этот парень вообще таких слухов набрался? Пока я молча и тяжело вздыхала, рыжий потыкал меня в плечо, неся какую-то чушь о том, что ради спокойствия во всем городе мне стоит проявить терпение и сойтись с ним.

— Вы че, на пикник едете? Завалите и едьте тихо, усекли?

— Ну ты и комик. Сам уши грел, а теперь выебываешься.

— Ах ты ж блядь, сукин сын!

— Тшш. Сам же просил завалить и ехать тихо.

В ответ на издевательскую улыбочку рыжего, здоровяк с перекошенным от ярости багровым лицом со всей дури ударил по окну. Странное напряжение между двумя сидящими по бокам от меня мужчинами переросло в тишину, а остальные бандиты и я лишь бегали глазами, наблюдая за их реакцией.

Когда пейзаж за окном сменился с городских улиц на безлюдную дорогу, у рыжего зазвонил телефон. Звонил, судя по всему, кто-то из следовавших за нами бандитов — спрашивал, что делать: за ними увязалась подозрительная машина. Здоровяк, до этого злобно пялившийся в окно, взбесился, заявив, что это всё из-за того, что рыжий только прохлаждался и спустя рукава отнесся к делу. Рыжий лишь пожал плечами. Тогда здоровяк объявил, что отныне командовать будет он, и начал раздавать указания звонившему. Если вкратце — велел разделиться и сбросить хвост.

Глядя на мелькающие за окном пейзажи, я пыталась угадать наш пункт назначения.

Машина направлялась на юг. Там располагались трущобы, промышленная зона и порт. Трущобы плотно застроены низкими зданиями, а улицы довольно запутанные, поэтому они отлично подходят для темных делишек, но там высок риск столкнуться с другими местными бандами. Порт занимает огромную территорию и заставлен грузовыми контейнерами — там легко обеспечить пути отхода в случае непредвиденных обстоятельств, но нет подходящих помещений, чтобы удерживать заложников.

Значит, остается промзона.

Промышленная зона, состоящая из строений самого разного размера — от гигантских заводов до крошечных, обветшалых складов, — отличается и совершенно разным состоянием дорог. Если кварталы с приличными зданиями выглядят опрятно, то районы, где ютятся старые постройки, запутаны не хуже трущоб. При правильном выборе места от погони можно скрыться без проблем. Если только у преследователей нет точных координат по GPS, им придется проверять каждое здание, постепенно сужая кольцо оцепления. К тому же в некоторых районах то, что гордо именуется «фабриками», на деле представляет собой теснящиеся друг к другу подсобки в подворотнях, что делает поиски крайне сложной задачей.

Конечно же, я знала это по собственному опыту. Ведь именно в тех переулках — на Хэм-стрит — я получила достижение «разносчика пиццы».

И где только прячутся эти цели — пока кружишь по похожим на лабиринт улочкам, время быстро истекает, так что одно время, заходя в игру, я повторяла эту миссию и буквально жила на Хэм-стрит. А значит, я разбиралась в местной географии лучше любого аборигена. И, как я и предполагала, в конечном итоге мы приехали именно туда.

— Место твоей боевой славы, онни?

Когда мы вышли из машины и я оглядела запутанные переулки, рыжий, ухмыляясь, изобразил стрельбу из снайперской винтовки.

— Пф. Те придурки сами виноваты, что сдохли. Стоит связать ей руки, и она ничем не отличается от стрипух из «Красных губок».

Фыркнув, здоровяк грубо схватил меня и потащил за собой. Его слова здорово меня задели, поэтому я, сделав вид, что оступилась, со всей силы наступила ему на ногу. Видимо, здоровяк оказался куда более неженкой, чем казался: он взвизгнул и замер. Я тоже остановилась и, сымитировав потерю равновесия, с силой врезала ему локтем в живот.

— Ой. Вы в порядке? Ноги совсем не держат.

После этого хватка здоровяка стала еще более жесткой. Тем не менее, он явно хотел избежать ситуации, когда я на своих «слабых ногах» снова шатаясь врежусь в него, поэтому шел впереди, соблюдая дистанцию, и просто тащил меня за собой.

Конечным пунктом назначения — местом, где меня собирались удерживать, — оказался подвал обветшалого здания в самом конце переулка. Ошибочный выбор. Чтобы использовать преимущества местности, следовало выбрать не подвал, а второй или третий этаж, чтобы в случае необходимости иметь пути отхода. Уж не знаю, слишком ли они самонадеянны или просто скудоумны, но если Тео по счастливой случайности найдет это место, им останется только примерить наручники.

Пока меня усаживали на стул с ободранной обивкой и связывали ноги, я украдкой оглядела подвал. Выход был один, а в поле зрения находилось девять бандитов. Выбраться отсюда можно было тремя способами: либо я перебью их всех, либо их требования будут выполнены, либо здесь — с какими бы то ни было намерениями — объявится Тео. Ни один из этих вариантов легким не казался.

Справиться с девятью мужиками — задача, близкая к невыполнимой, к тому же неизвестно, сколько их еще торчит снаружи. А шанс, что Тео отпустит их босса ради спасения меня одной, меньше, чем вероятность выиграть в лотерею.

И, наконец, третий вариант. Сейчас появление Тео кажется наиболее вероятным сценарием, вот только я до сих пор не уверена, пойдет ли это мне на пользу или во вред. Бронежилет и его последнее срочное сообщение создавали иллюзию, что он на моей стороне, но у него нет ни малейшей причины быть моим союзником. Для меня Тео по-прежнему остается самым опасным и губительным человеком. В конце концов, не свяжись я с ним, не сидела бы сейчас здесь связанной.

— Э-э-эй. Онни, ну-ка сделай лицо попроще.

Пока я размышляла над всем этим, рыжий, который снимал меня на камеру телефона, коротко цокнул языком.

— Тебе надо выглядеть напуганной, чтобы Бешеный Пёс примчался спасать тебя как можно скорее. Неужто не соскучилась по своему парню, онни?

Конечно же, никого я видеть не хотела.

Но даже скажи я это, мне бы всё равно никто не поверил, поэтому я вспомнила, какое лицо должно быть у заложницы, и сосредоточилась на грустных мыслях. Видимо, из-за того, что ничего печальнее моего нынешнего положения придумать было нельзя, сосредоточиться толком не выходило. Поэтому я подумала о маме. Матушка, я сейчас оказалась внутри данных, которых нет даже на Земле, и меня похитили. Видимо, я получила по заслугам за то, что отвернулась от семьи и попыталась в одиночку наслаждаться богатством и славой.

Стоило мне представить мамино лицо и ощутить подступающую обиду, как в голове вдруг эхом раздался ее донельзя рассерженный голос. «А я говорила, дрянная девчонка. Говорила же, хватит играть! Ох, наказание ты мое. Я так и знала, что этим кончится. Лучше бы лишнюю строчку в учебнике прочитала. Сидела бы ты сейчас там в таком виде, а?»

Я решила больше об этом не думать. Мамин эффект оказался настолько мощным, что я почувствовала себя так, словно меня и впрямь отчитали: силы разом покинули меня, а ни разу не битая спина заныла. Когда я тяжело вздохнула, тычущий в меня камерой рыжий без причины захихикал.

— Ну и странное же у тебя лицо, онни. Как у деда, который в гору лезет.

Это еще что за лицо такое?

Но эта мысль так и не сорвалась с губ.

— Херней страдаете.

В тот момент, когда я подумала, что недовольно наблюдавший за нами здоровяк как-то подозрительно и угрожающе приближается, у меня перед глазами вспыхнуло, а щеку обожгло так, словно в нее ужалила пчела. Нет, судя по глухому звуку и силе удара, от которого голова резко мотнулась в сторону, меня словно сбил грузовик. Я, конечно, ни разу не получала пчелиных укусов и не попадала под грузовик, но факт оставался фактом: здоровяк отвесил мне пощечину.

Закаленная мамиными подзатыльниками, я была уверена, что по части выносливости не уступлю никому, но какой бы тяжелой ни была мамина рука, ей было далеко до ладони этого амбала, размером с крышку от котла. Щека горела огнем — это полбеды, но в барабанных перепонках стоял пронзительный писк, сквозь который пробивался оглушительный стук пульса.

Какого черта? У меня там дыра не образовалась?

Хотелось потрогать, но руки были связаны, так что и это было невозможно.

— Ты че, ебанутый, женщину бьешь?

— И че.

— Вау, ну ты охуеть как границы перешел. Думаешь, пронесет?

— Завали ебало, пиздюк. Только так можно заставить Бешеного Пса зашевелиться.

Вслед за хихиканьем здоровяка раздался щелчок камеры. Цокнув языком, рыжий язвительно бросил: «Послушать тебя, так у самого хер охуеть какой огромный», после чего здоровяк, разом стерев с лица ухмылку, швырнул телефон одному из бандитов и схватил рыжего за грудки. Видимо, у него накопилось немало претензий, потому что, процедив сквозь зубы, что сегодня этот день настал, он занес руку для удара, как вдруг…

— З-звонят! Это Бешеный Пёс!

Стоящий ниже по иерархии бандит, не зная, что делать, протянул телефон. Рыжий потянулся к нему, но здоровяк оказался быстрее. Отшвырнув рыжего так, словно выбрасывал мусор, здоровяк выхватил трубку.

— Да, алло.

— И чего вы добиваетесь.

То ли из-за того, что голос звучал необычайно низко, то ли из-за самого места, но голос, льющийся из динамика, разносился мрачным эхом. Он напоминал шепот дьявола, встреченного в глубине пещеры. Я, конечно, никогда не встречала дьявола, но главное было в другом — мое сердце искренне обрадовалось этому дьявольскому голосу. Боже мой. У меня же от удара только что искры из глаз посыпались. Я точно рехнулась, раз так радуюсь этому психу, когда радоваться совершенно нечему.

— Ого. Мы сомневались, но, похоже, попали в самую точку. Вы так быстро перезвонили, что мы едва успели трубку взять. Ха-ха. Сильно торопились?

— Дай трубку.

— К чему такая спешка, вы же всё понимаете. Прежде чем слушать голос своей девчонки, давайте спокойно поговорим...

— Дал трубку.

Слышался лишь голос, но в нем сквозила леденящая душу угроза. Судя по всему, он требовал передать телефон мне, и атмосфера накалилась так, словно в случае отказа произойдет нечто непоправимое. Видимо, все в подвале подумали о том же, потому что принялись лишь бегать глазами, украдкой поглядывая на здоровяка.

Здоровяк, еще секунду назад чесавший языком, тоже заткнулся. В отличие от того, как он яростно сцепился с рыжим, сейчас он не смел сказать ни слова Тео, который даже не делал вида, что слушает его, а лишь неуверенно мялся. Воспользовавшись этой заминкой, рыжий выхватил телефон и поднес его к моему лицу, безмолвным взглядом приказывая говорить.

— Острой необходимости в разговоре-то нет…

Из динамика донесся протяжный вздох.

— Чего нет. Жить надоело?

Слух у него, конечно, отменный.

Я изо всех сил попыталась согнать с лица кислое выражение и нехотя заговорила:

— Кому же захочется умирать.

— Начинать нужно с «алло».

— Алло.

— Да, алло [1].

[1] в корейском языке для ответа по телефону используется слово «ёбосэё» (여보세요), первый слог которого созвучен со словом «ёбо» (여보) — ласковым обращением супругов друг к другу («дорогой/дорогая»).

Он что, больной?

Казалось бы, мы произнесли одно и то же слово, но интонация была совершенно другой. Это походило на игру слов, словно он ответил не «алло», а «да, женушка», и уголки губ рыжего, державшего телефон прямо передо мной, тоже нервно задергались.

— Как же охуеть как сложно услышать твой голос, красавица.

Когда из динамика донесся голос, в котором смех гармонично смешался со вздохом, лицо рыжего приобрело еще более странное выражение. Он напоминал маму, с головой ушедшую в утреннюю дораму, или старшую сестру, скривившуюся от отвращения после того, как она случайно застала близнецов за милованиями. Как ни крути, на лицо похитителя это совершенно не походило, да и Тео, несущий подобный бред девушке, которую из-за него же похитили, тоже был хорош. Вокруг одни долбанутые психи.

— Разве в текущей ситуации не нашлось бы более уместных слов? Например, «прости» или вроде того.

— Вот именно. Я же говорил, хватит игнорировать мои звонки.

Как же я ненавижу себя за то, что вообще обрадовалась этому ублюдку. Боже. Человека похитили, а он такое несет.

Я лишь безмолвно открывала и закрывала рот, ошарашенная заявлением, что оказалась в таком положении из-за того, что не брала трубку. В этот момент здоровяк, усердно строчивший что-то на другом телефоне, сунул мне под нос экран. Содержимое было настолько абсурдным, что я не смогла скрыть эмоции.

— Опять игноришь.

Голос на том конце провода давит на меня за молчание, а здоровяк передо мной сверлит взглядом, требуя, чтобы я читала по его указке.

Таракан вблизи всегда пугает больше, чем лев вдалеке. Учитывая, что в ожидании моих слов мнения льва и таракана совпали, я тяжело вздохнула и заговорила:

— М-милый. Мне так страшно. Я хочу… блин, я хочу тебя увидеть. Приезжай скорее.

Доволен?

Когда я впилась в него недовольным взглядом, здоровяк довольно кивнул, словно сценарий пришелся ему по душе, а Тео, услышав столь внезапные слова, никак не отреагировал. Рыжий, видимо озадаченный его молчанием, склонил голову набок и со словами: «Сбросил, что ли?» — посмотрел на экран телефона. В этот момент раздался голос, прозвучавший еще на тон ниже.

— Не расслышал. Что ты сказала?

— Вы же всё слышали.

— Нет, не слышал.

— Быть такого не может. Вспомните хорошенько. Вы наверняка слышали?

— Может, потому что я так давно не слышал голос своей малышки. Как-то подозрительно плохо слышно.

— …

— Еще раз.

Он настойчиво требовал повторить, а здоровяк, вытаращив глаза, снова сунул мне телефон. Внутри всё закипело. Я тебе это припомню, амбал. Уж не знаю, как там с остальными, но этого урода, похожего на горного бандита, я точно прикончу.

— Милый. Мне так страшно. Я хочу тебя увидеть. Приезжай скорее.

Скрежеща зубами, я отчеканила текст по слогам, словно читала по учебнику, а здоровяк, предсказуемо оставшись довольным, прикрыл глаза и начал кивать еще сильнее. Тео опять замолчал. Я сверлила взглядом меняющиеся на экране цифры таймера вызова, когда из динамика донесся смешок, больше похожий на вздох.

— Хочешь меня увидеть?

Нет.

— Да...

Когда я, превратившись в марионетку здоровяка, бессильно пробормотала это, он снова довольно хмыкнул. И произнес:

— Потерпи.

Ответ, поистине достойный сумасшедшего. Я с кислой миной уставилась на здоровяка. Закатив глаза, я всем своим видом выражала протест: ну какой нормальный мужик ответит так, узнав, что его девушку похитили? Вот такие вот у нас отношения! Но амбал даже не посмотрел в мою сторону — он просто выхватил телефон из рук рыжего и отвернулся.

— Ну-с, ваша красавица-подружка только и ждет капитана. Пока мы, так сказать, сдуваем с нее пылинки, но обстоятельства у нас немного поджимают. Если капитан отпустит нашего хёна, мы, конечно, гарантируем ее полную безопасность до самого конца, но если переговоры зайдут в тупик — кто знает, чем всё обернется, верно?

— Эй.

— А?..

— Это ведь ты текст сочинил, уебок.

Это было удачей в череде несчастий.

Хотя его откровенное игнорирование угроз в мой адрес отдавало горечью, радовало хотя бы то, что он понимал: я — лишь марионетка здоровяка.

— И калечишь, и лечишь, хуесос.

Смешно, честное слово.

Видимо, он сам не в курсе, что постоянно меня только калечит.

— Эм, ну…

Здоровяк, вздрогнувший от растерянности еще на слове «эй», резко нахмурился, словно его раскрыли в каком-то страшном секрете, и не знал, куда деваться. Если он собирался трястись над каждым словом, на кой черт вообще похищение устраивал? Возможно, он ошибочно полагал, что раз у нас с Тео такие глубокие отношения, то он мгновенно приползет к нему на коленях, но даже допускать такую мысль мог только сказочный идиот. Губа не дура.

— Даю тебе два часа. Отрежь себе запястья и пришли ко мне в кабинет.

Атмосфера в подвале неуловимо изменилась. Там и до этого не было особо шумно, но сейчас воцарилась какая-то жуткая, леденящая тишина, словно в высохшем зимнем поле. Я и сама была в шоке: Тео требовал отрубить запястье с такой невозмутимостью, будто просил вернуть сданную в камеру хранения вещь. Поразившись этому, я переводила взгляд с телефона на здоровяка, оценивая обстановку.

— Ч-что? О каком это з-запястье…

— Вы же сами сказали, что в точку попали. Неужто ты думал, что испортишь девчонке лицо и тебе за это ничего не будет?

— …

— Да, я свою крошку держу в ежовых рукавицах, но если ее кто-то изобьет — это уже, блядь, совсем другой разговор.

Если перевести на человеческий: «даже фонарь перед моим домом могу пинать только я». Эта мысль — вершить судьбу человека собственными руками — была абсолютно в духе психа. Но рыжий, не понимая истинного положения вещей, ткнул меня в бок и прошептал: «Ого. А Бешеный Пёс, похоже, и правда от тебя без ума, онни. Только почему-то я тебе совсем не завидую».

— Моя детка, конечно, та еще неженка, но ты, уебок…

— Т-тут, видимо, какое-то недоразумение. Это не я.

— А кто еще мог поднять на нее руку, кроме тебя?

Услышав этот издевательский, полный насмешки тон, бандиты со всех сторон облегченно выдохнули. Бледный как смерть здоровяк нервно кусал губы и выглядел полным идиотом. Оставим пока вопрос с отрубанием запястья, но ведь он должен был в первую очередь заявить о цели похищения и начать переговоры. Но, уже сбитый с толку, он не то что не начал их — он сам оказался под прицелом угроз.

— Интервал — пять минут.

— Что?..

— Можешь опоздать. Но через пять минут я начну выдирать запястья твоему боссу. И помни: их у него только два.

— Погодите. О ч-чем вы сейчас говорите?

— Еще и вопросы задает. Это у меня крышу рвет, а соображалка почему у тебя не варит?

— Блядь, говори, уебок! Что значит — начнешь выдирать запястья?!

— Эй.

Слово «эй» и правда обладало какой-то магической силой.

Здоровяк, чей рев разносился эхом по всему подвалу, вздрогнул и затаил дыхание.

— Говори тише. Ты пугаешь мою детку.

Да меня само твое существование пугает.

Я проглотила невысказанные слова и лишь тяжело вздохнула. Здоровяк дрожал, словно еле сдерживал гнев, а остальные бандиты лишь опасливо косились на него. И только беззаботный рыжий что-то хихикал мне на ухо, но я его не слушала.

— Жди, детка. Если какой-нибудь глухой урод посмеет тебя тронуть — запиши его имя. Я скоро буду.

Как всегда, высказав всё, что хотел, он без тени сожаления повесил трубку. Разговор закончился ничем.

Повисла гнетущая тишина. Никто не решался заговорить, все лишь переводили взгляды со здоровяка на его толстые запястья. Другими словами, все присутствующие бандиты оказались непроходимыми тупицами, поверившими угрозам Тео и напрочь забывшими о своей истинной цели.

— Так и знал. Тупорылый дебил.

Конечно, нашлись и те, кто остался в стороне. Рыжий, покачав головой, пробормотал, словно это его вообще не касалось: «Если бы мою девчонку избили, я бы тоже взбесился и перестал церемониться. Этот придурок сам всё запорол».

— И что нам теперь делать?..

Когда к нему подошел тот самый бандит, что в машине пересказывал нелепые слухи о Тео, реакция рыжего была предсказуемой. Заявив, что ничего не знает, он кивнул в сторону здоровяка, предлагая спросить у него. В любой другой ситуации здоровяк немедленно набросился бы на рыжего, но сейчас, с посиневшим лицом, он метался из угла в угол, бормоча что-то невнятное себе под нос. То грыз ногти, то яростно ерошил короткие волосы — не мог усидеть на месте, словно щенок, которому приспичило в туалет, и явно сильно нервничал.

В конце концов они сгрудились вместе и начали обсуждать, как спасти запястья, забыв об обмене заложниками, но так ни к чему и не пришли.

Как лицо здоровяка становилось всё бледнее, так и ситуация ухудшалась с каждой минутой. Телефонный звонок от бандитов, оставшихся охранять штаб-квартиру, стал последней каплей.

— Беда! VCI сейчас у нас улей ворошат!

— Идиот недоразвитый. Эй, ты вообще обстановку не сечешь? Это сейчас самое важное, по-твоему?

— Да нет, звонят с базы! Нашу штаб-квартиру обчищают!

— Блядь!

Из-за того, что большую часть людей перебросили на это бестолковое похищение, склад охраняли всего двое. Они не смогли оказать никакого сопротивления, и все наркотики с контрабандой были конфискованы. Пытаясь спасти хоть что-то, они спешно обзвонили своих и отправили несколько человек на базу, но толку от этого не было.

В этот момент я всё поняла. Похоже, я стала наживкой. С самого начала, когда Тео распустил эти нелепые слухи о нашей любви века, у него был четкий план. Он знал, что если босса возьмут живьем, банда по своей природе озвереет и бросится мстить. А тут как раз подвернулся идеальный кандидат для обмена. И пока эти кретины, поверив, что я — его слабое место, стянут все силы сюда, он легко разнесет их штаб-квартиру.

Горькая правда жизни.

Я-то, наивная, полагала, что Тео, хоть и псих, но не настолько конченый ублюдок, чтобы бросить меня, похищенную из-за него, на произвол судьбы. И ждала его, хотя он и не собирался приходить.

Его слова о том, что он скоро приедет, прозвучали так искренне, что я на мгновение даже подумала: псих рядом лучше, чем бандиты вдалеке. И снова ошиблась.

Верить можно только себе. Твердо решив сбежать, я начала внимательно следить за разговорами и действиями здоровяка и его приспешников.

— Дэнни не отвечает.

— Может, его взяли?..

— Сука. Какого хера вообще происходит.

Вскоре связь с информаторами, оставшимися в городе докладывать обстановку, прервалась окончательно. Последнее, что они успели сообщить: VCI повысили уровень городской угрозы и проводят масштабные проверки и обыски. Изрядно занервничавший здоровяк совершил очередную ошибку, отправив нескольких бандитов из подвала на улицу. Очевидно, они должны были заменить информаторов, но это решение оказалось неудачным. Число пропавших без вести бандитов лишь увеличилось.

— А ну все собрались. Нас сейчас тупо разводят.

Здоровяк наконец-то осознал суть происходящего. Это случилось сразу после того, как один из четырех оставшихся бандитов предложил бросить всё и сбежать.

— Какого хуя этот уебок пиздит про какие-то запястья. Его обожаемая телка у меня в руках, блядь, жить надоело?

Позднее прозрение здоровяка не сулило мне ничего хорошего. То ли от страха, то ли не в силах сдержать гнев, он схватил инструменты и резко обернулся ко мне. Меня пронзил ужас при мысли, что, если всё пойдет не по плану, в офис VCI может отправиться мое собственное запястье. Хватит ждать и наблюдать — пора было уносить ноги.

Десять шагов. Четверо бандитов.

Прикинув расстояние до здоровяка и быстро окинув взглядом помещение, я приподняла связанные руки. Я уже собиралась схватить зубами кончик стяжки, когда рыжий, сидевший на диване в отдалении и копавшийся в телефоне, вдруг вмешался.

— Э-э-эй, придурок тупорылый. Мы так все пиздой накроемся.

— Съеби в туман.

— Выебывался тут без дела, запорол всё, а теперь еще какую-то хуйню творишь. Ты всё равно это не разрулишь, так что завали ебало и сиди тихо. Усек?

Хорошо, что рыжий оказался таким разговорчивым. Внимательно наблюдая за их собачьей грызней, я закусила кончик стяжки и со всей силы потянула тонкий пластик. Принцип прост: чтобы ослабить путы, нужно сначала затянуть их так туго, чтобы они впились в кожу до боли.

Не сказать, что я горела желанием это знать, но, будучи доброй и заботливой старшей сестрой двух любопытных и неугомонных младших братьев, поневоле набираешься подобных знаний.

— Ну ты, пиздюк, сегодня реально края попутал.

— Да говорю же, не такой уж у тебя огромный.

— Блядь. С тебя и начну.

В тот самый момент, когда здоровяк, отшвырнув инструменты, схватил рыжего за грудки и замахнулся, я разорвала стяжку. Мои размахивания руками должны были выглядеть крайне подозрительно, но, к счастью, ни дерущимся, ни двоим другим бандитам, пытавшимся их разнять, не было до меня никакого дела. По крайней мере, я так думала.

— Вау, и как мне этого уебка…

Я сунула руку под футболку, чтобы достать пистолет, и встретилась взглядом с рыжим. Я так испугалась, что сердце ухнуло в пятки, а волосы на затылке встали дыбом. Но отступать было некуда: раз я решила бежать, столкновение с ними было неизбежно.

Ты сможешь. Соберись.

Какие бы цели ни преследовал рыжий, он относился ко мне лучше всех, и мне было немного жаль угрожать ему, но выбора не было. В конце концов, похищать меня, такую хорошую, изначально было плохой затеей. В следующей жизни постарайся стать добрыми данными.

В мгновение ока приведя мысли в порядок, я вытащила пистолет.

Но реакция была неожиданной.

— Я так охуел, что слов нет. Что мне реально делать с этим тупорылым уебком?

Несмотря на то, что мы в открытую встретились взглядами, рыжий отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил, и наоборот, словно отвлекая внимание на себя, схватил здоровяка за грудки и потащил за колонну.

Возможно, его достали непреодолимые разногласия, а может, это была просто минутная причуда, или же вместо безнадежной затеи он выбрал запасной план. Например, раз он так твердо верит в мои отношения с Тео, он мог решить сохранить мне жизнь, дистанцироваться от здоровяка и подумать о будущем. Как бы то ни было, неизвестно, что заставило его изменить мнение, но для меня это не обернулось плохим исходом.

— Этот конченый ублюдок чуть что заводит шарманку про то, какой я тупой и прочее, и ни в хуй меня не ставит. Эй. Если бы не босс, ты бы, блядь, уже давно от моих рук сдох. Понял?

— Это я должен говорить. Ты в первый раз всё проебал? Нет же. Раз допер, что Бешеный Пёс нас наебал, пора бы уже мозгами пошевелить. Этот уебок за одну пощечину своей девке требует отрубить и прислать ему твое запястье, а ты сейчас возьмешь инструменты и опять какую-нибудь хуйню устроишь. Ты вообще, блядь, не сечешь, что за этим последует?

— Не ходи вокруг да около, говори прямо. И что случится?

— Есть такое выражение на Востоке. Не знаешь случайно, что значит «уничтожить три поколения рода»?

— И что это значит?..

Вместо здоровяка спросил один из разнимавших их бандитов. Пока рыжий тянул время, я высвободилась из сравнительно слабо затянутых узлов и достала пистолет из подсумка бронежилета. Странное дело. Пока я возилась с путами, я так не нервничала. Руки и ноги обрели свободу, но как только я сжала рукоять пистолета, меня охватил страх от осознания того, что пути назад нет. Я так напряглась, что к горлу подступила тошнота, и хотя сезон был не холодным, меня беспричинно пробрал озноб.

Оно и понятно: это был мой первый реальный бой. К тому же, даже если исключить рыжего, противников было трое. Лучшим вариантом было бы, если бы до самого моего побега из подвала мы просто держали друг друга на мушке, не стреляя, но шансы на это были ничтожны.

— Это значит, что начиная с тебя, всю твою родню по отцовской и материнской линии вырежут под корень.

— Охуенные сказки сочиняешь. А чего не скажешь, что он по щелчку пальцев Землю в порошок сотрет?

— И о чем мне с таким долбоебом разговаривать. Всё, забей. Делай что хочешь, мать твою.

— Это последнее предупреждение. Блядь, еще раз какую-то хуйню пизданешь и помешаешь — реально сдохнешь.

Вслед за леденящим голосом здоровяка, который он процедил сквозь зубы, раздался жуткий металлический скрежет: кр-р-р. Это был звук того, как он подтянул ногой упавший ранее инструмент, что означало: время решающей битвы настало.

Ничего. Это не реальность. Это игра. Ты же каждый день играла. Ты сможешь.

Хотя это был запредельный уровень сложности, где при неудаче жизнь просто «разлогинится» без возможности переигровки, я, как заклинание, повторяла успокаивающие слова и восстанавливала дыхание.

— А ведь это было и мое последнее предупреждение.

— Продолжай пиздеть. Я этой суке кисти отрублю, а заодно и тебе все зубы повыбиваю.

Щелк.

Сняв пистолет с предохранителя, я дождалась, пока здоровяк наклонится. И в тот момент, когда его толстая ладонь потянулась за инструментом, я сделала глубокий вдох и медленно нажала на спуск.

— А-а-а! С-сука, блядь!

Бах!

Вылетевшая в мгновение ока пуля точно вонзилась в тыльную сторону ладони здоровяка. Неожиданно получив ранение, тот обхватил истекающую кровью руку и истошно завопил. Честно говоря, я думала, что на этом всё закончится. Я рассчитывала, что если обезвредить амбала, то двое рядовых бандитов либо послушают рыжего, либо сами всё поймут и освободят мне дорогу, и они действительно в панике спрятались за колонну.

— Ах ты ж ебаная!..

Однако контратака здоровяка стала полной неожиданностью. Состояние его руки было настолько жутким, что даже я, спустившая курок, не могла смотреть на неё прямо. Но здоровяк оставшейся рукой всё же выхватил пистолет и нацелил на меня. Когда у меня мелькнула мысль увернуться, он уже выстрелил, и: бах, бах, бах. Картина того, как три пули летят по параболе, казалась замедленной съемкой.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но почему-то я вспомнила Тео. Если бы не этот псих. Я ему реально это припомню.

— Блядь, ч-что за…

И на то были веские причины. Видимо, время умирать еще не пришло: все три пули застряли в бронежилете. От удара слегка тряхнуло, но кроме того, что я чуть не обмочилась от испуга, физически я была цела и невредима.

— Это Эм-шесть, придурок.

Заносчиво похваставшись великим бронежилетом, я, не дав опешившему здоровяку опомниться, спешно прицелилась в его левую руку и нажала на курок. Я избегала жизненно важных органов не из соображений гуманизма или милосердия, а ради себя самой. В этом мире полно ублюдков, заслуживающих смерти, да и вместо того чтобы жить как мусор, родиться в следующей жизни хорошими данными было бы неплохо, но тяжесть убийства полностью ляжет на мои плечи.

— Вау, даже представить не мог, что ты додумалась нацепить броник. Меня же едва не постигла та же участь, — цокнув языком, проговорил рыжий, подняв руки в сдающемся жесте. Однако из-за того, что лишившийся обеих рук здоровяк катался по полу и истошно вопил, слова рыжего было плохо слышно. Если бы снаружи дежурили VCI, одного этого вопля хватило бы, чтобы они выбили дверь.

— Глотка у тебя, конечно, луженая. Перевяжите его кто-нибудь. Всё равно сдохнет, правда.

Не выдержав этих воплей, рыжий вдруг снял с себя футболку, порвал её на куски и засунул здоровяку в рот. Затем он бросил оставшуюся ткань бандитам и кивнул на изувеченные руки, после чего двое вконец запуганных прихвостней робко вышли вперед.

— Я пошла. Живите дальше по-хорошему и давайте больше не встречаться.

— Ты же видела, что я ничего не делал? Замолви за меня словечко перед своим парнем, онни.

Бандиты, перевязывавшие руки здоровяка, тоже робко вставили: «М-мы тоже ничего не делали», на что я лишь криво усмехнулась.

— До встречи, онни.

Рыжий энергично замахал рукой, провожая меня, а двое бандитов согнулись в глубоком поклоне, словно перед боссом, и громко выкрикнули: «Счастливого пути!». Поворачивая ржавую ручку, я оглянулась и встретилась взглядом со здоровяком. Не знаю, что его так взбесило, но он посмотрел на меня так, словно хотел сожрать. Однако стоило мне перехватить пистолет, как он тут же отвел взгляд и опустил голову. У меня и в мыслях не было его пугать — просто дверь заело, и понадобились обе руки. Цокнув языком, я с силой толкнула дверь.

Как только я выбралась из подвала, меня встретили палящие лучи полуденного солнца и приглушенный городской шум. Просидев взаперти в затхлом помещении всего пару часов, я чувствовала себя так, словно вышла из тюрьмы — нахлынули эмоции и стало как-то досадно. Я ведь просто хочу спокойной жизни, ну почему вечно происходит всякое дерьмо?

То ли из-за жалости к себе, то ли от того, что напряжение спало, по мере того как я шла по переулку, мои плечи опускались всё ниже, а шаг замедлялся. Когда я почти выбралась из узких лабиринтов, мне пришлось и вовсе остановиться. Причиной тому была целая толпа агентов VCI, разбившая лагерь на выходе из переулка.

В подвале-то осталось всего четверо. А тут выстроившиеся в ряд броневики перегородили улицу, будто произошел теракт. На капоте грузовика, припаркованного ближе всего к переулку, лежал большой лист бумаги, похожий на тактическую карту, а перед ним, нервно поправляя гарнитуру, стоял высокий мужчина — Тео.

— Они сходятся в том, что это подвал, но из-за запутанных улиц их показания о точном местоположении разнятся.

— Тащи их сюда. Поставь передо мной.

— Мы идем на штурм? Кто-то говорит, что их там пятеро, кто-то — что девять. Показания расходятся, мы еще не установили численность...

— Хуйню несешь. Не смогли посчитать, сколько их там, еще и гордитесь этим, молодцы.

— Виноват.

— Съебись. Повторять не буду, — ледяным тоном процедил Тео и вздернул подбородок, приказывая уйти с дороги. Запуганный агент тут же отскочил в сторону. Всё шло в точности по его плану, так с чего бы ему так беситься?

Выходит, он не только со мной ведет себя как мудак. Тц-тц. Не знаю, кто будет той несчастной, что купится на его смазливую морду и попадется в лапы этому психу, но мне её искренне жаль. Впрочем, главное, что это не я.

Как правило, когда я начинала жалеть других, на меня саму сваливались неприятности. Только я отбросила сочувствие к незнакомке и собралась сделать шаг, как Тео с искаженным от раздражения лицом внезапно повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились.

И реакция его была весьма неожиданной. Словно забыв о том, как только что строил из себя конченого мудака, он вытаращил глаза, глядя на меня так, будто увидел призрака. Да что там призрака — он выглядел таким ошарашенным, словно получил обухом по голове, и у меня мелькнуло дикое желание врезать ему разок. Но за это придется расплачиваться жизнью.

Крепко сжав зачесавшиеся кулаки, я окинула его презрительным взглядом с ног до головы и двинулась дальше. Мы не в тех отношениях, чтобы мило беседовать, да и мне не хотелось перекидываться с ним ни словечком, поэтому я пошла своей дорогой, но вдруг услышала смешок. Ну и перепады настроения у него, конечно. Теперь он, словно выиграл в лотерею, широко скалился и тер глаза.

— С ума сойти.

Ты уже.

Проговорив это про себя, я прибавила шагу, но не успела пройти и трех метров, как мою руку крепко перехватили.

— Куда собралась.

— Домой, куда же еще.

— Обиделась, что я так долго ехал?

Уж не знаю, чего ему еще надо было, но его спектакль явно не собирался заканчиваться. Не обращая внимания на то, что меня аж передернуло, он притянул меня за талию и обнял, словно только что чудесным образом спас свою похищенную девушку, а затем начал ощупывать с ног до головы, проверяя, цела ли я.

— А строила из себя недотрогу, хотя броник-то надела. Какая милашка.

— Вы рехнулись? Если еще раз дотронетесь, я подам на вас в суд.

— А если поцелую, разозлишься?

— Убью тебя, милый.

— Блядь.

— Да отпустите же!

Откуда в нем столько дури. Сколько бы я ни щипала и ни отталкивала обхватившие мою талию руки, они не сдвинулись ни на миллиметр, сковав меня словно железными цепями. Я просто хотела поскорее добраться до дома и отдохнуть. А он, сияя от восторга, вдруг снова прижал меня к себе.

И ладно бы само объятие, так я еще и ударилась о его рацию — чуть все зубы не выбила. Передние зубы ныли так, что я не могла вымолвить ни слова, только мычала, как вдруг откуда-то донеслись хлопки. У него были такие широченные плечи, что я ни черта не видела, но то, как одинокие аплодисменты волной разнеслись по улице, явно не предвещало ничего хорошего.

Кто-то свистнул. Словно благословляя воссоединение возлюбленных, преодолевших невзгоды, люди хлопали в ладоши, свистели и радостно кричали.

Как бы мне хотелось, чтобы они все провалились сквозь землю, но если это невозможно, пусть тогда я провалюсь. Пожалуйста.

— Чего ты там высматриваешь? — спросил он. Ему, похоже, показалось странным, что я, в отличие от обычного, не проронила ни слова и лишь смотрела в окно.

Нормальный человек вряд ли стал бы ждать болтливости от той, кто еще недавно была заложницей и едва вернулась живой, а уж если он сам и стал причиной этого похищения — тем более. Но ждать нормальности от ненормального — только нервы себе трепать.

— Там снаружи что-то есть? — спросил он, придвинувшись вплотную ко мне, прилипшей к стеклу. Его взгляд, мельком скользнувший по улице, снова обратился ко мне. Этот пристальный, прожигающий дыру в щеке взгляд требовал ответа, но я стойко держала рот на замке и, притворяясь, что ничего не замечаю, продолжала смотреть наружу.

Гордости у меня, может, и нет, но самолюбие имеется. Мне пришлось сесть в его машину, но я твердо решила не проронить ни звука, пока не выйду. То ли из-за того, что я пережила слишком многое и у меня напрочь отбило чувство страха, но, как ни странно, Тео меня не пугал.

— Опять игноришь.

Но, конечно, по-моему всё идти не могло. Мой игнор явно действовал ему на нервы: Тео рывком притянул меня к себе и заглянул в глаза. Я, до этого прижимавшаяся к окну, ахнула и с ошарашенным видом обернулась. А он, словно только этого и ждал, рассмеялся одними глазами.

— И правда обиделась.

Интересно, какие у него вообще критерии для слова «обиделась»?

Я вздохнула. Не желая с ним разговаривать, я попыталась скинуть обнимавшую меня за талию руку и вернуться на свое место, но откуда в нем столько дури — эта рука, крепкая как веревка, даже не шелохнулась. Сначала я толкала слабо, но потом во мне проснулось упрямство, и я попыталась оторвать ее силой, чуть ли не выдирая, но лишь отбила себе пальцы. Никакого результата.

— Чего ты меня так лапаешь? Аж сердце замирает.

Этот насмешливый, издевательский голос не мог мне понравиться. Я недовольно скривилась и с силой отшвырнула его запястье. Но до чего же страшная штука — привычка. Всякий раз, когда я ему перечила, ничем хорошим это не кончалось, так что я машинально покосилась на него. И, естественно, мы встретились взглядами.

— Наконец-то ты на меня посмотрела.

В отличие от меня, пережившей сегодня худший день в своей жизни, настроение у него было просто отличным. В любой другой ситуации он бы злобно прищурился, заявил, не мусор ли я сейчас выбрасываю, и показал бы свой гнилой характер во всей красе, но почему-то он лишь выдал: «Помягче. А то мне обидно».

— Так и будешь молчать?

— Срок контракта истек.

— Что ж делать. Напишем новый?

— Ах, видимо, я так устала, что заговариваюсь. Просто благодаря вам я пережила бессмысленный и опасный опыт, который совершенно не хочу повторять.

Это был прозрачный намек: если у вас есть совесть, не лезьте ко мне и дайте доехать в тишине. Но бессовестный человек вряд ли бы его понял.

— Из-за меня?

— Да. Благодаря вам.

И всё же, когда он кивнул и отпустил меня, я позволила себе каплю надежды.

— Иди сюда. Я дам тебе поспать.

Надежда была напрасной. Тео раскинул руки, предлагая свои объятия, и от его наглости я лишилась дара речи. Я-то знаю: красивый рисовый пирожок не всегда вкусен. Отличная фигура и широкие плечи хороши только на вид, а уюта в них нет. Даже если забыть о том случае, когда мне чуть зубы рацией не выбили, грудь и руки у него были такими твердыми, что казалось, будто меня зажало между скал.

— У меня есть вопрос.

— Переводишь тему.

— Тогда я просто помолчу.

— Аж страшно стало. Давай, задавай свой вопрос.

— От меня еще осталась какая-то польза?

Это означало: «Долго мне еще придется на вас смотреть?» и «Что вы еще хотите из меня вытянуть?». Вцепившиеся в меня голубые глаза неотрывно изучали мое лицо, словно пытаясь докопаться до скрытых мыслей. В отличие от губ, изогнутых в легкой, едва заметной полуулыбке, его прямой взгляд был цепким и острым, как у преследователя.

— Польза?

Его голос, переспросивший меня после долгой паузы, тоже стал как-то ниже. Я уже было собиралась сжаться, хотя ничего плохого не сделала, как он продолжил:

— Как жестоко. Нельзя относиться к людям как к вещам, красавица.

— …

— Придется постараться. А то, как стану бесполезным, меня тут же бросят.

Боже, как же мне хочется ему врезать.

Он так говорил, будто это я оцениваю людей по их полезности и отношусь к ним как к мусору, хотя эти слова исходили из его собственных уст. Я и не подозревала, что услышу подобный бред. Мое положение, когда я сидела вся съежившаяся от страха, вдруг показалось мне таким жалким, и в тот же миг обида, копившаяся весь этот день, прорвалась наружу.

— Знаете. Я правда хотела доехать в тишине.

— Зачем в тишине. Мы же полмесяца не виделись.

— Да не важно, полмесяца или год. Нет, человек может быть не в себе, но совесть-то у него должна быть. Не помните? Вы же внезапно вызвали меня в штаб VCI и сказали, что вам нравится, когда от меня есть польза. Сказали, что я отлично справляюсь.

Чем больше я говорила, тем сильнее меня разбирала злость, и я, тяжело дыша, уставилась на него. А потом моя ярость удвоилась. Я не ждала от него раскаяния, но если бы он хотя бы сделал вид, что слушает меня всерьез, было бы чуточку легче. Но Тео сидел со странным выражением лица, напоминая родителя на детском утреннике, и просто ухмылялся. Смеется? Похищение — это шутка, что ли?

— И вообще, всё это тоже произошло из-за того случая. Вы специально распустили дурацкие слухи, чтобы использовать меня! Бросили как наживку, чтобы меня похитили — это, по-вашему, нормальное отношение к человеку?! Я просто в шоке. И бронежилет вы ради этого подарили? Бросите меня в ситуацию, где я могу сдохнуть, а если выживу и вернусь — будете снова использовать? Вау, как можно быть настолько конченым мудаком?

— Ай-яй-яй. И какой уебок сотворил такую хуйню?

— Сказал другой уебок.

— С ума сойти.

Это мне впору с ума сойти.

Тео, невозмутимо парировавший мои слова, будто речь шла о ком-то другом, почему-то продолжал посмеиваться. Более того, словно не в силах сдержать вырывающийся смех, он опустил голову и прижал тыльную сторону ладони к глазам, но его губы, изогнутые полумесяцем, и не думали опускаться. Я где-то слышала, что у психопатов напрочь отсутствует эмпатия, и они не могут распознавать чужие эмоции. Сейчас поведение Тео идеально подходило под это описание.

Всё. Хватит с меня.

Вывалить всё, что накипело, а потом закрыть рот — это, конечно, нагло, но какой бы наглой я ни была, до этого мужчины мне далеко.

Я коротко цокнула языком и резко отвернулась к окну. Он тут же схватил меня за руку со словами: «Понял. Больше не смеюсь». Затем он начал осторожно поглаживать внутреннюю сторону моего запястья, но, заметив след от пластиковой стяжки, мгновенно нахмурился. Даже перепады настроения у него были радикальными.

— Надо было просто взять трубку. Тогда бы и ты не мучилась, и я бы с ума не сходил.

— Это у меня со слухом проблемы? Мне сейчас послышалось, что если я не возьму трубку, такое может повториться в любой момент.

— Не переживай. Ты будешь брать трубку.

Другими словами: «Я заставлю тебя брать трубку». А если копнуть глубже, это таило в себе жуткий смысл: он найдет способ сделать так, что я буду обязана отвечать на его звонки, независимо от моего желания. Меня резко накрыла усталость, я проглотила все слова и недовольство и стряхнула с себя его руку, оказавшуюся крепче и жестче пластиковой стяжки. Не успела я удивиться тому, как легко он меня отпустил, как его рука снова обвилась вокруг моей талии, и он потянул меня назад.

— Бросила меня на полмесяца, даже личико не показала. Твой милый так от недостатка внимания страдать начнет.

— Да блин. Я же сказала, еще раз потрогаете — засужу!

— Подавай. Но мне тоже обидно.

— …

— Если бы я правда собирался использовать тебя как наживку и бросить, я бы не метался в твоих поисках как сумасшедший.

Как же я ему не благодарна.

И то, что он липнет ко мне, делая вид, что мы близки, и то, что я буду хорошо брать его трубку... У него явно еще остались ко мне какие-то дела. Очередной вздох сорвался с моих губ. Тяжело на душе было мне, но почему-то и из его уст вырвался тихий вздох. Взяв меня за подбородок, он повертел мое лицо из стороны в сторону, прищурился и коротко цокнул языком.

— До сих пор опухшее. Скотина.

— Опять сказала другая скотина.

— Такая охуенно милая. Может, съесть тебя.

— Эм, простите. Не могли бы вы на минутку остановить машину?

Я обратилась к водителю, отталкивая руку Тео, твердую как камень, но Миллер лишь бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, ожидая реакции своего босса, и ничего не ответил.

— Твой милый сидит здесь, зачем ты по сторонам глазеешь?

— Вы реально рехнулись. Да отпустите же. Я уйду!

Когда я начала буянить, грозясь выпрыгнуть в окно, если они не остановятся, он, словно родитель, успокаивающий надувшегося детсадовца, принялся похлопывать меня по спине, повторяя бред в духе: «Да-да. Хорошая девочка». Силы покинули меня первой.

Лишь после того, как мы пришли к компромиссу — я не выхожу, а он меня не трогает, — я наконец смогла вырваться из его объятий. То ли из-за того, что я слишком долго пробыла в его руках, но даже когда я прилипла к окну, его запах продолжал витать где-то на кончике носа, отчего настроение у меня было паршивым.

Стоило мне уставиться в окно, как он начинал докапываться, почему я смотрю только туда, а любой разговор с Тео просто выводил меня из себя, поэтому я закрыла глаза и притворилась спящей. Каким бы беззаботным ни был человек, вряд ли кто-то мог бы со спокойной душой клевать носом в подобной ситуации.

Но этим человеком, конечно же, оказалась я.

Я честно собиралась лишь притвориться, но то ли напряжение спало, то ли накопившаяся усталость взяла свое. Веки становились всё тяжелее, и глаза закрылись сами собой. Вскоре моя клюющая носом голова во что-то уткнулась. Там должно было быть окно, но я не почувствовала холодного и твердого стекла. В тот момент, когда я подумала, что это нечто теплое и мягкое подозрительно напоминает человеческую руку, спиной я тоже ощутила чужое тепло, и раздался смешок, похожий на вздох. Одновременно с этим зазвучал голос Миллера.

— Оставшихся людей нет, обнаружены только следы крови и гильзы — судя по всему, там была перестрелка. Если судить по разорванным пластиковым стяжкам, номерам партий на гильзах и их расположению, Райли...

— Шнелло.

— Виноват. Судя по всему, Шнелло сама освободилась от пут и сбежала.

— Какая умница. А запястья?

— Об этом не упоминалось.

— У них там и уши наркотой заплыли, что ли. Нихуя простых слов не понимают.

— Что прикажете делать?

— Запроси поддержку и организуй преследование. Установите блокпосты в портах, на вокзалах и в аэропорту, а начать обыски — с их берлоги, переройте всё сверху донизу.

— Вас понял. Выполняю.

— А, и давай заодно разберемся с Родриго. Свяжись с надзирателем, отвали ему столько, сколько попросит, и переведи его в другой блок.

— Вы имеете в виду блок, где сидят парни из «Черных вепрей»?

Эта новость мигом сдула с меня сон. Нет, сон сняло как рукой еще в тот момент, когда меня начали осторожно гладить по волосам, но по мере того, как продолжался их тихий разговор, я протрезвела окончательно, словно меня окатили ледяной водой. Я уж молчу о его бесстыдстве, когда он мгновенно осадил Миллера за одно только упоминание моего имени — хотя сам лип ко мне как ни в чем не бывало, — но последняя фраза внушала чистый ужас.

Родриго был боссом «Братьев Редвин», которые похитили меня сегодня, а «Черные вепри» — их кровными врагами. Следовательно, просто швырнуть Родриго в блок, кишащий «Вепрями», означало прямо приказать им его прикончить. VCI оказались куда более гнилой конторой, чем я предполагала, а Тео — куда более страшным человеком. Надо же быть таким расчетливым и безжалостным.

— Ага. Остальное потом. А то она проснется, — раздался голос дьявола. Атмосфера была такой, что мне почему-то казалось крайне опасным выдать свое пробуждение, поэтому я что-то невнятно пробормотала, имитируя разговор во сне, и осторожно отвернулась.

— И как только можно так крепко спать. Даже не знаю, можно ли вообще выпускать ее на улицу.

А если не выпускать, то что он собирается делать? Неужто и меня в тюрьму засадит?

По мере того как душа, ушедшая в пятки, медленно возвращалась на место, наши сегодняшние разговоры пронеслись перед глазами, словно в калейдоскопе. «Ублюдок» — два раза, отшвыривание руки — три раза, неуважительные злобные взгляды — бесчисленное множество, игнорирование и прочие формы нежелания идти на контакт.

С каждым новым воспоминанием едва вернувшаяся на место душа снова ухала вниз. Но прошлого не воротишь, да и сказанного тоже. Ладно. Уж не знаю, что ему еще от меня нужно, но позволю использовать себя ровно один раз, а потом буду искать способ спастись.

Но что, если одним разом всё не ограничится? Что, если он всю жизнь будет таскать меня за собой как шестерку?

Стоило мне представить свое далекое будущее, где я подобострастно кланяюсь со словами: «О господин мой. Только прикажите», а потом втихаря показываю ему в спину средний палец, как мне стало невыносимо грустно. Ладно еще я, так и не сумевшая вырваться из его лап, даже став сгорбленной старухой. Но ведь мои детишки, милые как зайчата, тоже будут вынуждены пресмыкаться перед его жестокими потомками! А что, если мой очаровательный внук однажды с невинным видом спросит: «Бабушка, а кто такой раб? Друзья называют меня рабом! Это что-то хорошее?». Не могу же я учить внуков посылать всех на хер.

— Блин. Ни за что!

Я в ужасе распахнула глаза и, естественно, встретилась взглядом с Тео, который — кто бы сомневался в его извращенности — всё это время пялился на меня.

— Чего «ни за что»? Сон приснился?

— Ой, кажется, я немного задремала. Просто приснился кошмар.

— Какой еще кошмар?

— Да так...

— Что «да так»?

— Не помню точно, просто было очень страшно.

Уж не знаю, профессиональная ли это деформация или обычная паранойя, но поверх этой смазливой рожи, прицепившейся к сущей мелочи, вдруг наложилось безликое лицо его потомка, который обирает моего внука до нитки. Конечно, нельзя сказать наверняка, буду ли я находиться здесь до того времени, но худшего сценария следует избегать, и позор должен закончиться на мне.

Надо валить.

С глаз долой — из сердца вон. Сейчас, пока я ему полезна, он, конечно, будет рыскать по всем углам в моих поисках, но со временем всё забудется само собой. Далеко за примерами ходить не надо: взять хотя бы меня, ослепленную богатством и славой и отвернувшуюся от семьи ради собственной сытой жизни.

Решено. Значит, теперь мне нужно искать способ вернуться из этого роскошного и опасного мира в свой — пусть и потрепанный, но такой уютный.

К тому же разговор Тео и Миллера принес не только страх. Была и польза — упоминание аэропорта. Когда я была просто игроком, аэропорт открывался только для определенных миссий, а в остальное время оставался бесполезным декоративным зданием. Да и находился он на отшибе, так что я вообще забыла о его существовании. Но теперь появилась возможность перебраться на другую карту именно через него. Всего в игре четыре карты. Все они связаны в единый мир, так что смена локации не приведет к сбросу прогресса, но чем больше вариантов для побега, тем лучше.

— Совсем еще ребенок. Кошмары вон снятся.

— Пусть я и выгляжу молодо, но не до такой же степени.

— Это да. Будь ты ребенком, это была бы катастрофа.

Он усмехнулся, будто констатировал очевидный факт, а я неловко рассмеялась в ответ, мысленно составляя четкий план действий на то время, когда вернусь домой. Было страшно провести с тобой время, давай больше никогда не встречаться, ублюдок.

К моему огромному сожалению, пунктом назначения оказался не мой дом. Я-то хотела поехать к себе, но Тео, как всегда плевавший на мое мнение, бесцеремонно притащил меня в больницу. А ведь больше всего на свете мне сейчас нужны были не врачи и анализы, а просто время наедине с собой. Если не брать в расчет мою изрядно пошатнувшуюся психику, физически я была абсолютно здорова. Однако он умудрился записать меня на все мыслимые обследования с ног до головы, пропустив разве что визит к психиатру.

— У меня правда ничего не болит.

— Это потому что ты еще в шоке.

— Шок прошел уже давным-давно. Если сердце до сих пор колотится от испуга, может, это аритмия?

— Вот именно. Посмотрим результаты анализов, и если это не аритмия, тогда и поедешь. У тебя еще щека опухшая.

У него что, сегодня образ одержимого гиперопекой папаши? Ну кто в здравом уме проходит полное медицинское обследование из-за слегка опухшей щеки? Слов у меня было хоть отбавляй, но, вспомнив подслушанный в машине разговор, ругательства пришлось проглотить. Окинув взглядом роскошную палату, я тяжело вздохнула и заговорила размеренным тоном.

— Мне бы не хотелось говорить это вслух, но раз уж человек, стоящий передо мной, об этом забыл — я всё-таки скажу.

— О чем я забыл?

— Я — Разносчик Пиццы.

Пусть я немного хорошенькая, хрупкая, да к тому же с невинным лицом, из-за чего меня легко спутать с болезненной неженкой, готовой слечь на пару дней от малейшей царапины. Но в реальности-то я была печально известной преступницей. Конечно, в этой славе скрывалась сложная подоплека, но мои слова означали одно: я не настолько слаба, чтобы валяться в больнице из-за ссадины, которую и раной-то назвать нельзя.

— А.

Тео, не отрывая взгляда от того, как я высокомерно отбрасываю волосы, издал непонятный возглас. А затем, словно не веря своим ушам, опустил голову и усмехнулся, как будто просто выдохнул.

— Не хочешь обследоваться?

Когда он снова поднял на меня глаза, его аура неуловимо изменилась. В голубых глазах закипал какой-то странный жар, и, медленно облизывая красные губы, он начал плавно приближаться ко мне, напоминая вожака львиного прайда, которого я когда-то видела на сафари.

Что за дела. Страшно-то как. На чем его опять переклинило?

Растерявшись, я в первую очередь посмотрела ему между ног. Уж не знаю почему, но взгляд упал туда сам собой. К счастью или к несчастью, но сквозь ткань его боевой униформы ничего не выпирало. Однако, будь то внезапный приступ похоти или просто очередной сдвиг по фазе, такие перемены не сулили ничего хорошего, и инстинкты, почуяв опасность, забили тревогу. Запоздало кивнув в ответ на его вопрос, я попятилась, но уперлась в кровать и отступать дальше было некуда.

В тот момент, когда я поняла, что оказалась в ловушке, носок его грубого армейского ботинка легонько — тук — коснулся моего кроссовка, а его крепкая рука обвилась вокруг моей талии.

— Поцелуй меня. Тогда отпущу.

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot

Страница книги Мой грёбаный NPC в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

О книге