В один холодный зимний день, когда вместе с угасающим закатом на землю опускались сумерки.

Пятилетняя Джи У с трудом поднималась по крутому склону бедного квартала, обеими руками сжимая пластиковый пакет с продуктами, купленными в ближайшем супермаркете.

От зимней стужи ее покрасневшие руки нещадно покалывало. Но она не могла позволить маме утруждаться. Девочка медленно шагала, подстраиваясь под неуклюжую походку матери, чей живот был огромным, словно холм.

Мама носила под сердцем ее младшего брата. До предполагаемой даты родов, обведенной в календаре красным карандашом, оставалось чуть больше месяца. Примерно в это же время должен был выйти из тюрьмы отец, который по пьяни устроил драку и сел за решетку, потому что у него не было денег на то, чтобы откупиться.

— Джи У.

— М-м?

— Ты не должна жить так, как мама.

Шарк-шарк. Маленькая Джи У, вдруг остановившись посреди крутого бетонного подъема, замерла и, подражая матери, смотревшей в небо, запрокинула голову.

Маленькие дети пугающе догадливы. Что значит «не жить так, как мама», она поняла сразу, без долгих объяснений.

— Джи У, ты обязательно должна встретить хорошего человека... делать всё, что захочешь, и жить счастливо.

Холодная рука матери, которая вскоре снова опустила голову, медленно взъерошила волосы Джи У.

Девочке хотелось, чтобы день встречи с младшим братом наступил чуть позже освобождения отца. Иногда перед сном она втайне молилась об этом какому-то безымянному богу. Ведь тогда мама была бы в больнице, и ей реже приходилось бы видеться с отцом.

Джи У плотно сжала губы и опустила взгляд в землю.

— Угу.

И всё же, боясь, что мама начнет переживать, она ответила бодро, повысив голос сильнее обычного.

Но ни одно из желаний Джи У не сбылось. Брат появился на свет раньше, чем вышел отец, а и без того нестабильное психическое состояние матери после родов стало еще хуже. Тот совет, который она дала дочери в пять лет, стал их последним осмысленным воспоминанием.

Но знаешь, мама.

Я научилась лишь убегать, поэтому у меня не осталось желаний. А «хороших людей», возможно, на самом деле и не существует в этом мире.

— Привет, леди.

Тот мужчина, который схватил и вытащил на поверхность мою идущую ко дну жизнь, тоже не был хорошим человеком.

Крупные клиенты

— Сегодня приедут крупные клиенты.

Макао, комната отдыха для персонала в казино-отеле «Гран Блю».

Стоит лишь открыть дверь и выйти, как оказываешься в пространстве безумия и наслаждений, пропитанном роскошью и экстравагантностью. Но здесь, в комнате отдыха, царили неописуемая усталость и молчание.

Шесть или семь дилеров, проработавших всю ночь напролет, валялись на диванах и раскладных кроватях, словно иссохшие кальмары, наслаждаясь коротким и мирным отдыхом. Те же, кто не собирался сомкнуть глаз, заваривали горячий чай, пытаясь хоть как-то снять усталость.

Однако даже это недолгое сладкое время было вдребезги разбито тихим заявлением начальницы.

Джи У, работающая под псевдонимом «Хейз», спала в углу дивана, свернувшись калачиком и закутавшись в старый плед. Не выдержав поднявшегося ропота, она приоткрыла сонные веки, отяжелевшие, будто к ним привязали гири.

В этом месте «крупными клиентами» называли только одну группировку. Триаду.

Иначе говоря, сегодня день приезда триады.

— В этот раз мы должны быть особенно внимательны. Говорят, это очень «важный день»...

А разве среди дней их визитов был хоть один, когда можно было расслабиться? Разве бывали неважные дни? Джи У мысленно тяжело вздохнула.

В дни визитов триады всё казино переходило на чрезвычайное положение. Как правило, они не трогали ни в чем не повинных гражданских лиц и туристов, то есть тех, кто приносил деньги. Выслуживаться перед ними и терпеть их выходки приходилось персоналу, и в первую очередь именно дилеры казино играли роль козлов отпущения.

Она слышала, что лет десять назад, когда Джи У еще даже не мечтала стать дилером, из-за нехватки рук к ним по ошибке отправили новичка с полугодовым стажем, и одна из VIP-комнат казино оказалась залита кровью. Узнай она об этом пораньше, возможно, не стала бы переезжать в Макао.

Хлоп-хлоп. Начальница похлопала в ладоши, разряжая обстановку.

— Итак. Вы все наверняка уже в курсе, но проследите, чтобы не было абсолютно никаких ошибок.

— ...

— Я не слышу ответа?

— Да, мы поняли.

Хором устало отозвались дилеры. Не обращая внимания на их тон, начальница с улыбкой достала из папки стопку распечаток и начала раздавать их нескольким сотрудникам.

В дни приезда особо важных гостей им всегда выдавали такие сводки с информацией, которую следовало изучить заранее. Иными словами, дилеры, получающие эти распечатки прямо сейчас, сегодня вечером отправятся в их VIP-залы.

— А-а, мне же совсем немного осталось. Сделай одолжение.

— С твоим-то стажем, набрал ты чаевые или нет, мог бы уже и сам догадаться пойти, придурок.

Начальница упрекнула самого старшего дилера «Грея», всучив распечатку отчаянно махавшему руками мужчине.

В «Гран Блю» существовала давняя традиция: тех из старших дилеров со стажем от трех лет, кто не выполнил норму по чаевым, отправляли обслуживать триаду.

Триада была опасна и жестока, но взамен оставляла не менее сладкие дары. Деньги, власть, связи. Всё то, на что могли клюнуть люди сверху. А если бандиты были в хорошем настроении, то легко открывали кошельки и оставляли колоссальные суммы. Поэтому те, кто не добирал чаевых, брали удар на себя, а оставшиеся места заполнялись в порядке выслуги лет.

Легкая неудача заключалась в том, что для дилера Ён Джи У сегодня шел ровно третий день после повышения до старшего дилера, и она еще не успела набрать нужную сумму чаевых.

Да нет, не может быть. И всё же...

Ведь оставалось совсем немного до закрытия нормы. И это мой первый раз. Неужели не сделают поблажку? Говорят же, такой важный день. Логичнее было бы отправить кого-то поопытнее.

Джи У закрыла глаза, притворяясь спящей, но край бумаги настойчиво ткнулся ей в лоб. Поморщившись и открыв глаза, она увидела лучезарно улыбающуюся начальницу.

— Хейз, бери, чего ждешь?

С кислым выражением лица она взяла упавшие на нее листы. Как и ожидалось, это был список VIP-гостей, планирующих сегодняшний визит.

Ее рука крайне неохотно и медленно перелистывала страницы. В бумагах были фотографии, краткие описания участников и номера их люксов.

Так, всего... пятнадцать человек? Совсем не мало.

Фотографии все как одна были паршивого качества. Видимо, потому, что эти люди, за исключением магшотов из полицейских участков, вряд ли стали бы смирно сидеть перед камерой ради аккуратных фото на документы. Только кадры с камер видеонаблюдения или размытые снимки, сделанные издалека с сильным приближением.

Пока она неторопливо фиксировала информацию в голове, ее взгляд остановился на человеке с последней страницы.

Мужчина на фото сидел за покерным столом. С сигаретой в зубах, поглощенный игрой в покер, он излучал совершенно иную атмосферу. На его рубашке от Версаче красовался пестрый узор, смысл которого оставался загадкой, но куда сильнее привлекали внимание его выразительные, резкие черты лица. И черная повязка на одном глазу.

Надо же, даже на такой наспех сделанной, размытой фотографии он выглядит столь впечатляюще. Джи У была немного удивлена.

Конечно, среди членов триады вряд ли нашелся бы обычный человек, способный без проблем затеряться в толпе обывателей, но аура, исходившая от него, была поистине уникальной. На его лице, сквозь мрачную атмосферу обитателя криминального болота, проступало странное высокомерие, присущее истинным правителям. Без сомнения, он был очень важной шишкой.

Запоздало переведя взгляд с фотографии на личные данные, Джи У склонила голову набок и спросила у начальницы:

— Но этот человек ведь не из Макао?

В основание казино-отеля «Гран Блю» были глубоко вложены капиталы Гонконга и влияние макаоской триады. Проект продвигался за счет инвестиций одного гонконгского капиталиста, и чтобы занять столь выгодное место — рядом с известными туристическими зонами и с панорамным видом на море из номеров — макаоской триаде был выплачен колоссальный взнос за крышу.

В самом конце контракта, подписанного ради закладки первого камня на этой золотой земле, был прописан один особый пункт: «Принимать их радушно в любое время». Под «ними» подразумевалась триада.

Именно поэтому, какими бы опасными ни были члены группировки, отель не мог отказать им в визите и был вынужден встречать их с распростертыми объятиями, даже если при этом казалось, что к горлу приставили нож. Но этот мужчина был из Гонконга.

Конечно, она знала, что в Гонконге тоже есть триада, но о ее внутренней кухне не имела ни малейшего понятия. Ведь они не были их клиентами.

— А-а, верно. Это сегодняшний джокер, Черный Дракон.

Сегодняшний джокер.

В казино не существует джокеров. Это карта, которая сама по себе создает бесконечное количество переменных, будучи, по сути, почти читерством.

Был ли он таким же? Джи У медленно пробежалась взглядом по личным данным, записанным рядом.

«Джу Рюн, псевдоним Черный Дракон. Возраст неизвестен, но предполагается, что ему около тридцати пяти. Глава гонконгской триады «Хыкбан». Ни в коем случае не совершать действий, которые могут вызвать его недовольство».

Ни в коем случае не вызывать его недовольство. Других предупреждений не было. Но одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы по спине пробежал холодок.

— Позже ты станешь невестой дракона.

Внезапно в голове всплыли и тут же растворились слова соседской старушки, пропущенные мимо ушей очень давно. Тогда она сочла это бредом и выкинула из головы, но сейчас это казалось странным. Она из какого-то непонятного упрямства провела кончиком пальца по тому месту, где был записан его псевдоним.

— Черный Дракон... Как ни крути, не слишком ли пафосное прозвище...

— Ну, он всё-таки подмял под себя половину Гонконга. Даже если бы прозвище было еще грандиознее, в этом не было бы ничего удивительного.

— Если уж забирать, то всё, почему только половину?

Конечно, Джи У, прожившая в Макао три года, тоже слышала слухи о двух прекрасных божественных зверях по ту сторону моря. Настолько они были известны. Настолько, что даже она, совершенно не следящая за новостями извне, прекрасно о них знала.

Но если он такой невероятный человек, разве не мог бы он просто забрать себе весь Гонконг? Это был чистый вопрос, без какого-либо скрытого умысла. Человеческий род по своей природе пропитан первобытной жадностью и не может довольствоваться половиной. Особенно те, кто стоит на вершине, кто уже многим насладился, многое держал в своих руках и прекрасно знает вкус власти.

Начальница громко прыснула со смеху, будто язвительный взгляд несведущей иностранки показался ей очень свежим и забавным.

— Ты и правда ничего не знаешь.

— Ну, это...

Конечно, не знаю. В ее положении было бы куда страннее в деталях знать их кухню.

— Там, где есть свет, всегда есть и тьма. Да и вообще, этому миру нужно подходящее красивое лицо для прикрытия. Хотя, тут скорее подойдет слово «месье»?

Джи У не очень-то поняла ее шутку, но на всякий случай кивнула и продолжила изучать список. В нем не было ничего особенного по сравнению с другими VIP-гостями, кроме иного происхождения, но взгляд почему-то раз за разом цеплялся за него.

Заодно она скользнула взглядом по фотографии и имени его доверенного лица, записанным чуть ниже. Начальник Чхон Джин Ви, обычно просто начальник Чхон.

Мужчина на фото имел холодное выражение лица, волосы были гладко зачесаны назад с помощью помады, а на носу красовались очки без оправы. Рядом с фото значилось, что он — способный человек, сопровождающий Черного Дракона и выполняющий самые разные задачи.

— В любом случае, Хейз, для тебя это впервые, так? Будь осторожна. Если поступит непонятная просьба, обязательно делай «чек». Если почувствуешь, что сама не справишься — сразу зови нас.

— Да, я поняла.

«Чек» — это своего рода сигнал SOS для дилеров, просьба о помощи к старшему смены или менеджеру. Но ведь сейчас речь не о банальном скандалисте, который просадил немного денег и теперь качает права. Если что-то пойдет не так — нож к горлу приставят. Катастрофа может случиться еще до того, как она успеет выкрикнуть этот самый «чек».

— Столы распределяются случайным образом. Что бы они ни говорили, просто соглашайся и улыбайся, пока мышцы лица не сведет судорогой. Ясно?

Дав еще несколько базовых указаний, начальница получила сообщение по наушнику и тихо покинула комнату отдыха.

Щелк. Как только дверь плотно закрылась, со со всех сторон тут же раздались тяжелые вздохи и стоны.

— Вот и пришло то, чего так ждали.

— То-то я думал, что в последнее время как-то слишком тихо.

Старожилы, уже проходившие через этот дурдом, выглядели уставшими и сытыми этим по горло. Конечно, в такой работе были свои плюсы, но те, кто просто хотел долго и спокойно работать, испытывали огромный стресс. Доходило до того, что некоторые из кожи вон лезли, чтобы выполнить норму чаевых, лишь бы их туда не вызвали.

Ганеса, лежавшая с охлаждающей маской на лице и напевающая что-то себе под нос, пока небрежно листала распечатку, произнесла:

— Сегодня и правда стоит быть предельно осторожными.

Все взгляды устремились на Ганесу. Она работала здесь всего второй год, но ее влияние в команде дилеров казино не уступало влиянию ветеранов со стажем больше десяти лет.

Чтобы долго продержаться в мире дилеров, политика и умение выстраивать отношения были крайне важны. Дилеры, поддерживающие хорошие отношения с VIP-клиентами, негласно стояли выше в иерархии.

А Ганеса, ни много ни мало, была любимой любовницей вице-президента триады «Чхонрым», чье имя значилось в сегодняшнем списке гостей. Этим всё было сказано. С молчаливого согласия начальницы ее освободили от всей грязной работы вроде уборки и наведения порядка, да и сам управляющий отелем не смел обращаться с ней пренебрежительно.

Многие коллеги втайне недолюбливали ее, с нетерпением ожидая дня, когда вице-президент бросит Ганесу и променяет ее на другую, но в такие моменты все, подобострастно потирая руки, ждали крохи информации, которые могли сорваться с ее губ.

— Почему? Что вообще происходит? И начальница сказала, что сегодня очень важный день, и ты, Ганеса, говоришь быть осторожными...

Один из старожилов подался вперед к Ганесе. Приложив указательный палец к губам и призывая к секретности, Ганеса продолжила:

— Президента «Чхонрым» убили. Сегодня они собираются для зачистки последствий.

В одно мгновение атмосфера в комнате заледенела. Уверенность в том, что сегодня категорически нельзя ничего испортить, повисла в воздухе, словно зловещее предчувствие надвигающейся войны.

Триада «Чхонрым» была крестным отцом преступного мира Макао. Благодарный деловой партнер, вознесший казино-отель «Гран Блю» на его нынешние высоты; желанный гость, приходящий с пачками манящей иностранной валюты; и тайный властелин, способный в любой момент раздавить это место. В Макао все эти определения указывали на одних и тех же людей.

Сколько лет прошло с тех пор, как они подмяли под себя все мелкие группировки «Хва»* и усмирили преступный мир Макао? Уж если даже Джи У, иностранка, совершенно далекая от подобных дел, знала об этом понаслышке, то их реальная власть, должно быть, была поистине колоссальной.

* Примечание: общее название группировок, чье название начинается с иероглифа «Хва» (Мир/Гармония).

— Так вот почему эта Ганеса стала такой заносчивой. Шансы на то, что вице-президент станет президентом, весьма высоки.

— Получается, Ганеса скоро уволится? Раз ее любовник — такая важная птица, зачем ей продолжать тут работать. Ох, ну и слава богу.

Пока Ганеса отлучилась в туалет, дилеры сбились в кучки по трое-четверо и принялись болтать о том, что произойдет сегодня вечером. Сплетни о Ганесе, пользующейся благосклонностью вице-президента «Чхонрым», шли в качестве бонуса.

Джи У, которой было жаль тратить душевные силы на чужие сплетни, пропускала разговоры коллег мимо ушей, лишь молча кивая. Обычно, когда разговор принимал такой оборот, она потихоньку сливалась, но сегодня эта тема никак не выходила у нее из головы.

— Ну, посмотрим еще, что это за «зачистка».

На чью-то реплику она бессознательно кивнула. Да, «зачистка последствий». Это слово оставляло странное послевкусие и продолжало неприятно свербеть в душе.

Тем же вечером, VIP-зал казино.

Как только Джи У оказалась перед ними лицом к лицу, у нее появилось непреодолимое желание выкрикнуть: «Чек!»

VIP-зал, под который отвели целую секцию, был окутан едким сигаретным дымом, словно барсучья нора, здесь рекой лился дорогой, редкий алкоголь и гремели веселые популярные песни.

Рай роскоши, наслаждений и безумия. Хозяева этого вечера, арендовавшие зал на всю ночь, могли вытворять здесь абсолютно всё, что им заблагорассудится.

Курение, выпивка, еда, а если кровь закипит — даже секс. В этом исключительном, чужеродном пространстве, где разрешалось всё, что услаждало их пять чувств, беспрестанно бурлил коктейль из громкого пьяного смеха и криков.

Всего пятнадцать человек. Сейчас здесь находилось тринадцать. Среди них был вице-президент триады «Чхонрым», потерявший своего босса, а также руководители подчиненных организаций, которыми они помыкали как своими руками и ногами.

Видимо, статус мелких сошек или рядовой шелупони им не подходил, поэтому вели они себя не как откровенно дешевое быдло. Но то и дело попадались личности, у которых из-под рубашки мелькала рукоять ножа, стоило им прямо во время игры почесать зудящую спину. Они улыбались, но в любой момент могли устроить кровавую баню, если что-то пойдет не так. А может быть, они только и ждали подходящего случая.

Двое, которые еще не подошли, — это Джу Рюн и Чхон Джин Ви из «Хыкбан».

Всего сегодня в VIP-зале работало семеро дилеров. Стол, который достался Джи У, был отведен под покер. Поскольку это была классическая и очень популярная игра среди всех возрастов, у ее стола постоянно толпился народ, но сейчас, когда все перешли к блэкджеку, вот уже минут тридцать как стало пустынно.

Говорили, что они пробудут здесь минимум три дня. Срок недолгий, но и не короткий. И даже богу было неизвестно, что произойдет за это время.

Как же я устала...

День еще даже не подошел к концу, но Джи У валилась с ног от усталости. Стоять навытяжку с нарисованной улыбкой на губах было невыносимо, лицевые мышцы сводило. По правилам, даже если за столом не было гостей, дилерам запрещалось смотреть в телефон или сидеть и отдыхать. Так что уж лучше бы за столом шла игра — так время летело быстрее.

Спустя какое-то время, когда она уже начала клевать носом, убивая время... Щелк. Наглухо закрытая дверь открылась.

— Гости из «Хыкбан» прибыли.

Появление прекрасного одноглазого дракона.

Название организации из трех слогов, слетевшее с губ менеджера, в одно мгновение заморозило атмосферу в зале, словно тонким слоем льда.

Все, кто до этого шумно переговаривался, разом замолчали, лишь тихо бегая глазами и обмениваясь многозначительными взглядами. Было очевидно, что те, кто еще минуту назад вел себя здесь развязно и без стеснения, теперь с опаской косились на новоприбывших гостей.

Вскоре из-за дверей в сопровождении менеджера появился высокий мужчина в черной рубашке, расшитой ослепительным золотым узором. Тот, кто до сих пор не показывался на глаза. Мужчина с последней страницы распечатки, Джу Рюн.

Прекрасен. И страшен. А главное — опасен.

Таково было первое впечатление от взгляда на этого мужчину.

Мутная фотография в досье и наполовину не передавала его реального облика. Резкие, выразительные черты лица, невольно приковывающие к себе взгляд, напоминали ловкого и свирепого хищника, царящего в дикой природе.

Высокая переносица в центре лица отличалась настолько острой скульптурной красотой, что это казалось даже излишним, а на высоком, крепко сбитом теле отчетливо проступали мышцы, выточенные исключительно для реальных боев.

Глубоко посаженные глаза под густыми бровями, а на левом — черная повязка.

Говорили, что в обмен на этот глаз он заполучил тьму Гонконга. Наверняка под повязкой скрывался глаз, потерявший свет. Но даже это увечье таило в себе некую порочную, декадентскую красоту. Настолько, что казалось, будто это нарочитое украшение.

Мужчина, из-под лениво прикрытых век, медленно обвел собравшихся пронзительным взглядом своего черного зрачка. Его темный, глубокий единственный глаз оставлял за собой мрачный, гнетущий след. Это был взгляд человека, смотрящего на нечто невероятно скучное и неинтересное. Такой, что от одного вида на него пересыхало в горле.

— Поотрубали вам башки, а вы всё равно тут пируете.

Его плотно сжатые губы разомкнулись, выпуская ядовитую колкость. В уже погрузившемся в тишину зале никто не решался открыть рот; все лишь с опаской поглядывали на него.

Единственным, кто неловко поднялся с места, был вице-президент триады «Чхонрым», до этого игравший в пинбол наедине с Ганесой. Медленно встав, он подчеркнуто вежливо поприветствовал Рюна:

— Вы прибыли. Я уж волновался, что вы задерживаетесь.

— Какое там волновался. Развалился тут и развлекаешься, жизнь бьет ключом.

— Сегодня, в каком-то смысле, еще один праздник. Прошу, отнеситесь к этому с толикой снисхождения.

Вице-президент «Чхонрым» на протяжении всего времени пытался угодить Рюну, а тот принимал его обходительность как нечто само собой разумеющееся. Ганеса, не на шутку удивленная таким поведением вице-президента, хлопала округлившимися глазами, тупо уставившись на эту сцену. Одного этого было достаточно, чтобы догадаться о расстановке сил между этими двумя.

Вслед за ним вошел его доверенный человек, начальник Чхон. Они втроем перекинулись еще парой слов, после чего Рюн в одиночестве сел на диван в углу. Вскоре на его стол подали ведерко со льдом и целую бутылку виски «Далмор» с выгравированным оленем.

Казалось, он совершенно не был заинтересован в общении с остальными присутствующими. Как и начальник Чхон Джин Ви, сидевший рядом с ним. Они лишь пили друг с другом, принимая редкие приветствия. А ведь начальница говорила, что именно они — «главное блюдо сегодняшнего вечера». Были ли они чужаками-изгоями, или же добровольно отстранились, чтобы наблюдать со стороны, а может, преследовали какую-то иную цель? Неизвестно.

Даже пока Джи У украдкой наблюдала за каждым его движением, за покерным столом было безлюдно. Внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, она повернула голову в ту сторону и увидела Рюна: он смотрел на нее, потягивая виски из хрустального стакана.

Леденящий взгляд его глаз, в которых было видно слишком много белков, напоминал взгляд хищника, выследившего весьма интересную добычу, и не желал отрываться. Ну и что с того? Дилер казино не может покинуть свое рабочее место только из-за какого-то там взгляда. Вдруг ей показалось, что воротник рубашки давит на шею; стоило ей лишь слегка почесать шею кончиками пальцев, как мужчина молча поднялся со своего места.

— Привет, леди.

Место, куда сел Рюн, было не диваном, а стулом за покерным столом, прямо напротив Джи У.

Мужчина поздоровался низким голосом. Джи У с трудом сглотнула пересохшим горлом.

— Добро пожаловать. Желаете сыграть?

Звяк. Лед в хрустальном стакане, который Рюн держал в руке, издал резкий звук. Одной рукой он изящным жестом дал понять стоящему рядом начальнику Чхону, своей правой руке, что тот может идти. Начальник Чхон поправил очки без оправы и неторопливо удалился. Мужчина ухмыльнулся.

— Сыграем вдвоем. Какие правила?

— Стандартный семикарточный стад. Сыграем без лимита*?

* Примечание: правило, не ограничивающее размер ставки, допускающее олл-ин. Отличается высокой свободой действий и требует серьезной психологической игры.

— Звучит неплохо.

Он медленно кивнул. Выражение лица говорило: «Ну, давай, начинай».

Шух-шух-шух. Легкий звук тасуемых карт прорезал шумную какофонию звуков вокруг. И хотя стоило лишь немного повернуть голову, чтобы увидеть шумную толпу гогочущих бандитов, странным образом создавалось ощущение, будто они с этим мужчиной отрезаны от всего мира и находятся в каком-то тихом, уединенном месте.

Он поставил запотевший стакан и прикурил сигарету. Затянулся так глубоко, что ввалились щеки, а затем выпустил длинную струю дыма.

Вживую он был несравнимо красивее, чем на фотографии в досье. Даже для Джи У, которая никогда особо не обращала внимания на внешность людей, это было лицо, от которого трудно отвести взгляд.

— Чего так пялишься. Тут не курят?

— Нет.

— Тогда, может, потому что я одноглазый, но красавчик?

— Это...

— Обычно так и бывает: взгляд постоянно цепляется не за прилизанных красавчиков, а за тех, у кого есть какой-то изъян.

Потерявшая дар речи Джи У плотно сжала губы. Рюн, развалившись в кресле, лукаво сощурил глаза, явно наслаждаясь ее смущением.

Он прекрасно знал, что обладает весьма привлекательной внешностью, и умел открыто этим бравировать. Может, поэтому? Его поведение не казалось высокомерным, а скорее воспринималось как нечто странно-естественное. Вместо ответа она лишь натянуто улыбнулась, а он скривил губы в ухмылке, небрежно перебирая лежащие перед ним черные фишки.

Карты розданы. Первая карта, которую он получил, была семерка треф. Джи У досталась шестерка пик, так что ход естественным образом перешел к нему.

Две карты взакрытую, четыре — в открытую. Начальника Чхона, который еще недавно стоял рядом с ним, уже и след простыл. Мужчина скользнул взглядом по золотистому бейджику на ее груди и открыл рот:

— Как тебя зовут?

— Можете называть меня Хейз.

— Нет, твое настоящее имя?

Его взгляд был довольно пылким. Правило заведения гласило: общаться с клиентами только под псевдонимом и ни в коем случае не называть своего настоящего имени. Но на этих людей замшелые корпоративные правила не распространялись. Не отводя глаз от его лукавого взгляда, она мгновение смотрела на него, а затем тихо ответила:

— Ён Джи У...

— Иностранка?

— Да, я кореянка.

— Корея — это хорошо. Я там пару раз бывал. Есть где развернуться, весело.

Он непринужденно поддержал беседу, но его брови всё сильнее сходились на переносице. Можно было подумать, что у него испортилось настроение, но скорее он походил на человека, который не испытывает недовольства, а лишь пытается что-то вспомнить.

«Ён Джи У. Кореянка, значит, кореянка». Он что-то тихо пробормотал себе под нос, а затем снова заговорил:

— Впервые вижу тебя здесь.

— Я впервые на такой должности.

— Вы тут по жизни взяли за правило прятать красавиц по углам? Какие хитрецы.

Видя, как неловко она стоит, не зная, что ответить, он лишь весело приподнял уголки губ и дважды коротко хлопнул в ладоши. Настоящая игра началась.

Только рейз. В каждый свой ход мужчина лишь повышал ставки. Конечно, он не просто тешился безрассудством; для его ставок были веские основания.

Перед ним лежали открытые тройка бубен, семерка треф, а также тройка и шестерка червей. Отличный расклад, открывающий массу возможностей, чтобы поиграть на нервах противника. Так что и его бесстыдные речи тоже стоило воспринимать как пустую болтовню, чтобы поиграть с дилером.

— Похоже, у вас на руках хорошие карты.

— Да и у вас тоже неплохо. Хоть на первый взгляд и кажется, что расклад дрянной.

А что же лежало перед ней? Шестерка и девятка пик, король червей, тройка треф. Жалкая комбинация, от которой в лучшем случае можно было ожидать пары, да и то вряд ли. И тем не менее, она продолжала поддерживать рейзы наравне с ним, так что противнику было чему радоваться.

На стол легла последняя скрытая карта. Безучастно взглянув на нее и снова закрыв, он на этот раз зафиксировал свой взгляд на лице Джи У.

— А еще у меня хорошая память. Я никогда не забываю яркие моменты. Например, потрясающе вкусную выпивку, острый нож, чужой Кюрен-хото* и красивую женщину.

*Примечание: Кюрен-хото (Девять врат) — одна из самых сложных и ценных выигрышных комбинаций в маджонге.

— ...

— И странное дело, она никак не выходит у меня из головы... М-м?

От одного лишь взгляда его глаз хотелось вжать голову в плечи — настолько он был подавляющим. Ухмыляясь, он зажал скрытую карту между пальцами и медленно выдохнул сигаретный дым прямо в лицо Джи У.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Едкий дым, коснувшийся кожи, казалось, влажно лизнул ее щеку. Неизвестное напряжение пробрало до самых костей, отзываясь покалыванием в копчике.

Высокомерное поведение, источающее уверенность правителя. От него исходила удушающая аура, присущая лишь тем, кто привык по своему желанию вертеть на ладони отчаявшихся людей. Да и кто бы посмел презирать его за то, что у него всего один глаз? Его обманчивая внешность, при которой отсутствие глаза совершенно не казалось изъяном, говорила сама за себя, а уж тем более если вспомнить о том, какая власть была в его руках.

Так же, как ставки на этом игровом столе были для него сущими копейками, его провокацию стоило расценивать как легкую забаву. Перед этим мужчиной она была не более чем слабеньким травоядным, покорно подставившим шею.

Джи У смотрела на него со спокойствием и твердостью во взгляде, но при этом ей приходилось непрерывно бороться с внутренним страхом, расползающимся внутри подобно дыму. Единственное, что можно было сказать наверняка — ее оппонент явно наслаждался ситуацией, и исход игры не имел для него особого значения.

— Как думаешь, кто выиграет?

— Как знать.

— Ты всегда такая деревянная? Ни капли мягкости и покорности.

Цыкнув языком, он сдвинул фишки в центр. Теперь банк составлял в общей сложности сто тысяч долларов США. Сумма, о которой обычные люди не могли даже помыслить.

— Олл-ин.

Джи У, не изменившись в лице, пододвинула вперед все фишки, что лежали перед ней. Услышав объявление ва-банка, мужчина склонил голову набок. Едкий запах табака резко ударил в нос.

— Серьезно?

— Да.

— Потом, даже если расплачешься, назад хода не будет, госпожа Джи У.

То, что ставки не отзываются, было непреложным правилом казино, в котором не было ничего нового, но в голосе Рюна странным образом сквозила угроза.

Ее спокойный взгляд обратился к мужчине. Медленно затушив тлеющую сигарету о свою собственную ладонь, он усмехнулся.

— Кажется, я отлично выбрал партнера по игре.

В отличие от его недавних легких подшучиваний, сейчас его взгляд был весьма серьезным.

Во влажном воздухе, предвещающем скорое наступление настоящего лета, примешался теплый жар. Пульс на шее бешено колотился. Это было напряжение травоядного животного за секунду до того, как хищник сомкнет челюсти на его горле.

— ...В каком смысле вы это говорите?

— Неужели так хочешь услышать подробную причину?

— ...

— Тебе же будет хуже.

Скрип. Стул издал неприятный звук. Рюну, казалось, было весьма забавно наблюдать за Джи У, которая стояла неподвижно, потеряв дар речи. Он продолжал смотреть на нее и лишь ухмылялся.

До сих пор ей попадалось пруд пруди клиентов, которые пытались к ней дешево подкатить. Он наверняка бросал такие же легкомысленные слова множеству женщин.

Я знаю. Я ведь всё прекрасно понимаю. Но, несмотря на это, сейчас Джи У была чрезмерно обескуражена словами Рюна. Возникало чувство, будто ее засасывает в омут.

— Сочту это... за комплимент.

Джи У показала ему свои руки с обеих сторон, сделав «хенд клир»*, а затем медленно провела ладонью по затылку. Тук-тук — сквозь ладонь она отчетливо чувствовала горячую пульсацию на шее.

* Примечание: жест, при котором дилер показывает пустые руки, чтобы подтвердить, что в них ничего не спрятано.

— Вот и славно, госпожа Ён Джи У. Я ведь довольно скуп на комплименты.

— ...

— Пора проверить? Что же ты там прячешь внизу.

Рюн первым вскрыл карты. Тройка бубен, семерка треф, тройка, шестерка и девятка червей. И тройка и король пик. Тройка (Сет). Такой расклад считался весьма неплохой комбинацией. Но карточные игры — вещь относительная. Если у противника рука лучше, все твои старания идут прахом.

— Открывай.

Он кивнул в сторону трех закрытых карт. Уняв легкую дрожь в кончиках пальцев, Джи У раскрыла свои карты.

Король червей, тройка треф, а также шестерка, семерка, восьмерка, девятка и десятка пик.

Стрит-флеш.

Последняя скрытая карта — восьмерка пик. Эта карта красиво превратила ее гатшот* в стрит-флеш. С того момента, как пришла скрытая карта, это была игра, в которой она безоговорочно выигрывала, если только у Рюна не было стрит-флеша или роял-флеша, а по его уже открытым картам было очевидно, что этих комбинаций у него нет.

* Примечание: незавершенный стрит, для составления которого не хватает одной карты в середине комбинации. Пример: 6-7-9-10.

Победа в этой игре досталась Джи У.

Рюн, на мгновение изобразив удивление, словно его застали врасплох, откинулся назад и громко расхохотался.

— Скрытой картой была восьмерка пик, верно?

— Да, всё верно.

— А ты та еще коварная штучка. С виду-то такая нежная и миловидная.

Он совершенно не выглядел как человек, проигравший игру. Нет, скорее казалось, что поражение лишь раззадорило его. Да уж, они оба продолжали повышать ставки до тех пор, пока последняя скрытая карта не собрала стрит-флеш; и если сказать, что это сделал не клиент, а дилер, девять из десяти назвали бы такого человека сумасшедшим.

Азартные игры — это, безусловно, битва вероятностей. Именно поэтому даже дилеры, которые делают механические ставки, основываясь на вероятностях, иногда по-крупному проигрывают.

Руководство казино установило свои правила, позволяющие избежать крупных убытков, чтобы минимизировать потери. Но когда приезжали «крупные клиенты», дилерам дозволялось делать рискованные ставки, чтобы потакать их спонтанным и радикальным прихотям.

Именно из-за этого некоторые из старожилов-дилеров даже радовались визитам этих гостей.

Была не была. Куда хуже было бы испортить ему настроение, трясясь над мелкими ставками, словно скряга. Джи У пошла на смелый риск — и с блеском выиграла.

— На сегодня, пожалуй, закончим.

Он достал из-за пазухи толстый бумажник и отсчитал купюры. Раз, два, три, четыре, пять. Такие чаевые можно было заработать, только если обслуживать обычных туристов месяца два. Он плавно сунул отсчитанные банкноты в нагрудный карман Джи У и пару раз легонько похлопал по нему.

Несмотря на то, что всё закончилось, напряжение, охватившее всё ее тело, не только не отступило, но и с новой силой ударило по нервам. Сердце бешено колотилось в груди.

— Завтра ведь тоже придешь?

— Да.

— Тогда до завтра, леди.

Звонкий щелчок языком о нёбо прозвучал весьма бодро. Он неторопливо и грациозно поднялся со своего места и без лишних слов покинул VIP-зал.

Как только она со сдавленным вздохом сглотнула, с секундным опозданием на ней скрестились тяжелые взгляды других бандитов, притаившихся во мраке словно стая крокодилов. Сохранять хладнокровие, не обращая внимания на окружение, было одним из ее талантов, но сейчас оставаться спокойной было на удивление тяжело.

Щелк. Как только дверь тихо закрылась, ноги Джи У подкосились, и она, стараясь выглядеть как можно естественнее, оперлась о стол. Этот мужчина всё время улыбался, но вытянул из нее все силы до последней капли.

Стрит-флеш приносит несчастье. Ни в коем случае не удачу. Это известное суеверие в мире покера.

Так что оставалось только ждать и наблюдать. Была ли встреча с ним за этим игровым столом удачей или проклятием.

***

Первый день, к счастью, прошел без происшествий. Чем глубже в ночь, тем сильнее стихал разгоряченный гул; гости один за другим исчезали в своих номерах. И только на рассвете, когда последний оставшийся член триады вернулся в свою комнату, наконец-то наступило время отдыха.

— Сонбэнимы, доставка прибыла!

Младший дилер Агата, которой пришлось всё это время дежурить, толкнула плечом дверь комнаты отдыха, держа в обеих руках кучу пластиковых пакетов. Это была еда, заказанная в круглосуточной лапшичной неподалеку. Большинство предпочитало наскоро перекусить завтраком для персонала и поспать хоть на минуточку дольше, но старожилу Грею до одури захотелось горячего бульона, и он всех завел.

Шурх. Пакеты опустились на стол. Каждый отыскал свою порцию лапши и кое-как расселся по местам. Как раз в тот момент, когда Джи У забрала свою порцию острой лапши и со щелчком разломила деревянные палочки...

— Я тут кое-что подслушала.

Руку подняла Дженьюэри, дилер, отвечавшая за рулетку. Рулетка была игрой, вокруг которой постоянно, хоть и понемногу, толпились люди, и благодаря этому Дженьюэри, похоже, удалось многого наслушаться.

Казино — это место, где собираются самые интригующие слухи. В праздных беседах важных шишек, пришедших развлечься после деловых встреч, частенько скрывалась секретная информация на вес золота. И были дилеры, которые, мотая всё на ус, неплохо подрабатывали на акциях или крипте.

Говорили, что если повезет, можно заработать столько, что годовая зарплата дилера покажется смешной. Для таких людей работа дилером была, скорее, подработкой ради добычи информации.

Шумно втягивая горячий острый бульон, Джи У прислушалась к продолжению разговора.

— Ганеса ведь говорила, что эта встреча — ради «зачистки последствий»?

— Говорила.

— Но что именно собираются «зачищать», даже Ганеса не знает, так?

— Ну, президент ведь умер, может, они хотят окончательно определиться с преемником?

Громко втягивая в себя лапшу, Грей заговорил с набитым ртом, не удосужившись сначала прожевать. Выглядело это весьма отталкивающе, но к его мнению стоило прислушаться.

Все здесь естественным образом полагали, что вице-президент «Чхонрым» займет пустующее место президента, а значит, и положение Ганесы, его любовницы, взлетит еще выше. Поэтому сплетня была невероятно аппетитной.

— Но, кажется, всё может обернуться иначе.

— Что? Почему?

— Сами подумайте. С какой стати им слушать указы «Чхонрым», которая лишилась головы?

— А ведь... так и есть.

Все оторвались от лапши и сосредоточились на словах Дженьюэри. Дженьюэри, воодушевившись, затараторила еще активнее:

— Ганеса ведь тоже сказала. Президент «Чхонрым» был убит.

— Ну да... так и сказала.

— А кто это сделал? Я думаю, преступник может быть среди них самих.

Прошло около пяти лет с тех пор, как триада «Чхонрым» захватила Макао. Они подмяли под себя все мелкие группировки, но среди них наверняка были те, кто хотел вырваться из-под их гнета. В конце концов, само убийство президента «Чхонрым» прямо указывало на такую возможность.

Но никто не произносил этого вслух. Это было похоже на тревожный секрет, о котором все знают, но предпочитают помалкивать.

Пока все сглатывали сухую слюну, Дженьюэри, понизив голос, зашептала:

— Я слышала, как руководители из «Хваанрак» шептались между собой. Говорили, что если еще немного подождать, то и на их улице будет праздник. А это значит, что веревочка, за которую ухватилась Ганеса, может оказаться гнилой.

Сплетничать за чужой спиной было крайне некомфортно. Джи У молча уткнулась лицом в тарелку с лапшой. К счастью или к несчастью, Ганесы здесь не было.

С тех пор как она уступила игровые автоматы начальнице, Ганеса больше ни разу не появлялась в VIP-зале. А начальница недавно сказала, что с завтрашнего дня она и вовсе будет освобождена от обязанностей дилера. Он упомянул, что они найдут замену, но все оставшиеся были новичками со стажем меньше года, так что подходящих кандидатур не находилось.

Поскольку ситуация складывалась весьма неприятная, собравшиеся дилеры, вместо того чтобы переживать за Ганесу, сосредоточились на том, чтобы еще сильнее раздуть эту забавную теорию.

— И если это так. Кто же будет следующим?

— Может, «Хваанрак»? Ты же говорила, что руководитель, за которым ты следила, сказал, что скоро на их улице будет праздник.

— А я думаю, что это «Джахабан». Насколько я знаю, они очень ловко балансируют между двумя сторонами. Да и босс у них вроде бы парень с головой.

Они совершенно забыли об остывающей лапше и наперебой сыпали всевозможными интригующими догадками. Джи У, как обычно, пропускала их болтовню мимо ушей и молча наслаждалась едой. Она не ожидала многого, но вкус был весьма недурен. Блюда из лапши вкуснее всего, пока лапша не разбухла. А острый бульон хорош, пока горячий.

— Кстати, есть же еще одна неизвестная переменная. Джу Рюн из «Хыкбан».

Вместе со щелчком пальцев Дженьюэри выдала эту фразу, и Джи У на мгновение замерла с палочками в руках.

— С чего бы ему вдруг приехать из Гонконга в Макао? Наверняка есть какая-то причина.

— И то верно.

— Хейз, ты случайно ничего не слышала?

Внезапно все взгляды скрестились на Джи У. Почувствовав на себе тяжесть их внимания, она перестала жевать и тихо покачала головой.

— Я ничего...

— Правда, совсем ничего?

— Этот человек просто сыграл одну партию и ушел.

Она не солгала. Просто не стала добавлять того, что он тогда говорил. Пересказывать их разговор своими губами было как-то неловко, да и, если уж на то пошло, эта информация никак бы не помогла им в их детективных играх. А главное — она боялась, что они догадаются о том, как сильно она была им озабочена, и это ее внутренне беспокоило.

— А к другим столам он не подходил?

— На френч-бол (разновидность рулетки) он не заглядывал.

— И на блэкджек тоже.

Они спрашивали в надежде, что кто-то с других столов мог что-то услышать, но все дилеры лишь качали головами.

Если собрать их слова воедино, то получалось, что прошлой ночью Рюн сыграл в VIP-зале всего одну партию в покер и ушел, не притронувшись больше ни к одной игре.

Разве такое возможно? Джи У склонила голову набок.

— Может, вы просто забыли?

— Да ну. Кого угодно можно забыть, но только не его. Он ведь знаменитость, да и внешность у него весьма выдающаяся, не так ли?

— Это точно, красивый он чертяка. Честно говоря, остальные выглядят либо как уродливые булыжники, валяющиеся на дороге, либо так, что если встретишь их ночью — в штаны наложишь.

— Я всё записал на диктофон. Веди себя хорошо.

— Ах, ну серьезно!

Пока Грей и Дженьюэри обменивались глупыми шуточками, начальница, которая до этого слушала их болтовню вполуха, отложила палочки и заговорила:

— Этот человек весь вечер пил в VIP-зале со своей правой рукой, потом сыграл одну партию в покер и ушел.

После уверенного заявления начальницы раздались возгласы удивления, и атмосфера сразу же накалилась.

— Может, ты ему понравилась? Ганеса точно умрет от зависти.

— Ну да, Хейз ведь первая красавица в «Гран Блю». Сколько раз у нее клиенты номер просили, не сосчитать. Скажешь, не так?

Сальный взгляд Грея, который театрально пожимал плечами, был весьма утомительным. Первая красавица «Гран Блю», корейская принцесса. Прозвищ у нее было много, но ни одно из них не радовало. Ведь стоило ей сделать хоть малейшую ошибку, как они тут же превращались в насмешки.

— Да вряд ли.

Джи У ответила холодно и отрезала, словно ножом. Внезапно в ее памяти всплыло его высокомерное поведение, человека, который ни в чем не нуждается. С чего бы мне быть для него кем-то особенным. Она опустила взгляд на недоеденную лапшу и отложила палочки.

Тогда она действительно ничего не понимала. Не знала, какой кошмар разразится в будущем. И именно потому, что не знала, могла так беззаботно болтать.

Второй день. Незадолго до полуночи Рюн появился в VIP-зале. Войдя в зал, перекатывая в зубах незажженную сигарету, он окинул помещение широким взглядом и прямиком направился к Джи У, которая вела игру за столом для блэкджека.

В отличие от вчерашней вычурной рубашки, сегодня он был одет в строгий костюм полностью черного цвета. Конечно, он был из тех, кто мог вытянуть на себе даже такую кричащую рубашку, от одного вида которой болела голова, но, как и подобает его прозвищу, черный цвет шел ему невероятно.

Под гладко зачесанными назад волосами дрогнули густые брови.

— Когда закончишь?

Он не сводил глаз с Джи У и похлопал по плечу сидевшего за столом члена банды. Джи У, незаметно прикусив нижнюю губу, ответила:

— Еще не закончила. Если хотите, со следующей игры...

— Я не тебя спрашивал.

— ...

— Вон тот стол вроде пустой.

Не дав Джи У договорить, он крепко сжал плечо бандита. Это был недвусмысленный приказ: «Проваливай за соседний стол».

Бандиты, которые мирно наслаждались игрой и внезапно попали под раздачу, замялись, но затем нехотя сдались в выигрышной для них партии и перебрались за соседний стол. Рюн, бесцеремонно захвативший места, плюхнулся на стул с легкой усмешкой. Джи У, смущенно улыбаясь, произнесла дежурное приветствие:

— Рада снова вас видеть. ...В следующий раз, пожалуйста, дождитесь окончания игры.

— Не хочу.

Он приподнял уголок губ в усмешке. Ах да, я на мгновение забыла, что с ним бесполезно разговаривать.

— Желаете сыграть партию?

— Неплохо.

Он закатал рукава черной рубашки до локтей. На его руках, словно прорисованные, отчетливо выделялись мышцы предплечий, сплошь усеянные большими и маленькими шрамами. Эти следы позволяли хотя бы отчасти представить, через что ему пришлось пройти в жизни.

На его запястье красовались часы Breguet диаметром 40 миллиметров. Вчера их не было.

— У вас отличные часы.

Любому человеку приятно, когда замечают его дорогие вещи. Это было одним из правил мануала по обслуживанию VIP-клиентов. Стоило ей лишь слегка польстить, как он, усмехнувшись, покрутил рукой, показывая часы со всех сторон.

— А, эти? Один младший брат подарил, чтобы я мог телок клеить.

Подарить часы элитного класса стоимостью в несколько сотен тысяч долларов, а не какой-то ширпотребный люкс, просто для того, чтобы «клеить телок»? Видимо, этот «брат» — невероятно богатый человек, с которым они очень близки. А может, это тот самый человек, который, по слухам, забрал свет Гонконга.

— Видимо, вы с ним в очень близких отношениях.

— Знакомы давно, это да.

Усмехнувшись, он указал длинным указательным пальцем на стол.

— Начинай.

Чуть ослабевшее напряжение вновь натянулось как струна.

Открыв стол, Джи У сыграла с ним несколько партий. Как и вчера, к столу, за которым он сидел, не смел подойти ни один член макаоских триад. Не было даже банальных приветствий. Хотел ли он этого сам, или же они намеренно избегали его — оставалось загадкой. Лишь по его редким репликам да по поведению вице-президента «Чхонрым» в первый день можно было смутно догадываться о его статусе.

Его правая рука, начальник Чхон, как и вчера, отлучился и так и не вернулся. Казалось, будто они вдвоем с Рюном оказались отрезаны от всего мира, и никто не смел вмешаться в их уединение.

Рюну, казалось, по-прежнему было плевать на исход игры; он был равнодушен к тому, сколько денег выигрывал или проигрывал. Его взгляд задерживался на лице Джи У куда дольше, чем на лежащих перед ним картах.

Как же это тяжело. Джи У никак не могла понять, что же он думает, глядя на нее.

Когда до него дошел ход, он вытянул еще одну карту и, подперев подбородок рукой, молча уставился на лицо Джи У.

— Вам что-нибудь нужно?

От его пристального взгляда воздух казался теплым и липким. Не в силах больше выносить этот навязчивый, тяжелый взгляд, Джи У натянула дежурную улыбку и задала обтекаемый вопрос. Достав новую сигарету и закурив, он произнес слегка хриплым голосом:

— Как ни посмотрю, вы очень похожи.

— Похожи... с кем-то из ваших знакомых?

— «Знакомых» — это слишком громко сказано, учитывая наши отношения. Но, в общем, была одна. Дерзкая девчонка.

«Была» — он сказал это в прошедшем времени. Для обычного дешевого подката, которыми он занимался до этого, выражение его лица было самым нечитаемым из всех, что она видела. Единственное, что можно было сказать наверняка: его лицо не выражало той щемящей нежности, с какой обычно вспоминают первую любовь или бывшую возлюбленную. Но, так или иначе, в его памяти определенно жила некая девушка, похожая на нее.

По сути, меня это вообще не должно касаться, но его слова почему-то не давали ей покоя. Она прекрасно знала, что ненужное любопытство — это яд, но казалось, будто кто-то скребет наждачной бумагой по самым глубоким уголкам ее памяти.

Его настойчивый взгляд медленно скользнул в сторону, и ход перешел к Джи У. Сейчас сумма карт на руках у Джи У составляла 16. Согласно правилам дилера, если сумма очков равна 16 или меньше, он обязан взять еще одну карту.

— Перебор*.

* Примечание: в блэкджеке — ситуация, когда сумма очков превышает 21. В случае перебора игрок немедленно проигрывает.

Тихо вздохнув, Джи У положила восьмерку пик. В этой партии победил он.

— Какая жалость.

Он усмехнулся, явно находя это забавным. Его грубые, но изящные пальцы стряхнули пепел в хрустальную пепельницу, стоявшую на краю стола.

— Во сколько домой?

— Я ухожу в девять утра.

— Пойдешь со мной сейчас?

От этих слов Рюна, смысл которых было невозможно разгадать, Джи У потеряла дар речи и лишь хлопала глазами. Он лишь скривил лицо в ухмылке.

— ...Так внезапно...

— В следующий раз не заставляй меня повторять дважды. Я терплю это только потому, что ты красивая.

— ...

— Отвечай.

Буйство страсти, кипевшее совсем рядом, вдруг словно отодвинулось на задний план, став нереальным. Зато чувства обострились, когда она уловила свежий, чистый аромат лосьона, исходивший от сидящего напротив мужчины. Все ее чувства были прикованы исключительно к нему. И благодаря этому она прекрасно понимала, что он не шутит.

Их взгляды сложно переплелись. Но он по-прежнему улыбался. Словно в этом не было ничего такого.

— Прошу прощения, но...

— Какое еще прощение, это я прошу прощения. Это не просьба.

А приказ. Тихо добавил он. Его тон и выражение лица были крайне легкомысленными, но та странная аура, что исходила от него, была настолько подавляющей, что не смела и мысли допустить о неповиновении.

— Сворачивайся, живо.

Что будет, если я пойду с ним? Представить это было нетрудно. Но что же мне делать? Слегка прикусив нижнюю губу, Джи У тихо вызвала по рации начальницу.

— ...Чек. Прошу смену за стол для блэкджека.

***

Место, полностью оторванное от реальности, где продают пустые иллюзии и надежды. Место, где всевозможные человеческие судьбы перемешиваются в одну кучу, и твои собственные несчастья кажутся ничтожными и забываются.

Казино было именно таким местом. Местом, где ты погружаешься в мимолетные иллюзии, продаваемые в этой изоляции.

Именно это и привлекало Ён Джи У, именно поэтому она хотела стать дилером. Ведь пока она была здесь, она могла сбежать от мучительной реальности, мертвой хваткой вцепившейся ей в глотку.

Жизнь Ён Джи У пошла наперекосяк с самого начала. Она никогда не знала той нормальной семьи, которую другие воспринимали как должное.

С интервалом от полугода до двух лет они скитались по полуподвальным съемным комнатушкам, а иногда к ним заявлялась полиция, и хозяева безжалостно выставляли их на улицу. Из-за частых переводов из школы в школу у нее так и не появилось ни одного нормального друга, с которым можно было бы поговорить по душам.

Мама страдала от тяжелейшей депрессии. И без того слабая духом, после рождения младшего брата она стала чувствовать себя еще хуже, а в тот день, когда выяснилось, что брат останется дурачком, окончательно сломалась. Зимой и летом она лежала под толстым стеганым одеялом, отвернувшись к стене, и бормотала бессвязные слова. Физически она была жива, но ее разум сбежал куда-то далеко. От этой жестокой реальности.

Отец, честно говоря, был просто мусором. Раз в два-три года он отправлялся в тюрьму, а через год-другой выходил.

Список его преступлений был весьма разнообразен. Избиение, кража, мошенничество. С какого-то момента, если отец не возвращался домой, она просто решала, что он снова сел, и забывала об этом. Ей было неинтересно. Она и не хотела знать.

Чтобы не оказаться на самом дне, она с ранних лет из кожи вон лезла. Готовка, уборка, забота о брате. Все заботы по дому легли на плечи Джи У, и хотя она тянула эту лямку без жалоб, с одной вещью смириться было невыносимо.

С грязным взглядом отца.

После того как у нее началось половое созревание, каждый раз, когда она замечала его мутный, липкий взгляд, который всё дольше задерживался на ее груди или бедрах, всё ее тело покрывалось мурашками от омерзения. Когда отец сидел в тюрьме, ей было куда спокойнее.

Ее жизнь, которая, казалось, катилась только по наклонной, внезапно совершила крутой поворот. Этим переломным моментом стал день, когда Джи У исполнилось пятнадцать — год, когда отец умудрился прожить на воле целых три года и не загреметь за решетку.

В тот день Джи У собрала всю мелочь, валявшуюся по дому, купила в круглосуточном магазине самое дорогое мороженое и, поедая его, в одиночестве праздновала свой день рождения.

Даже если бы она вернулась, дома не было никого, кто мог бы поздравить ее, и именно сегодня ей отчаянно не хотелось туда возвращаться. Гора нестиранного белья, грязная посуда в раковине, затхлый запах плесени. Хотя бы сегодня ей хотелось как можно дольше не сталкиваться со всей этой тяжелой реальностью.

Она бесцельно намотала несколько кругов по району и вернулась домой уже поздно вечером.

Судя по тому, что свет не горел, отец еще не вернулся. Открыв старую коричневую железную дверь и войдя внутрь, она увидела силуэт, одиноко сидящий на диване. Это был ее младший брат Джи Ху, который был младше на шесть лет.

Бедный мальчик, чей разум навсегда остался на уровне трехлетнего ребенка из-за осложнений после сильной лихорадки в раннем детстве; выросло лишь его тело.

Он был чистым ребенком, который не понимал не то что устройства мира или высоких концепций жизни и смерти, а даже того, как пользоваться телефоном или какой сегодня день недели.

Джи Ху радостно улыбнулся и сказал:

— Нуна. Мама в спальне по небу летает.

— Что?

— Говорю же, по небу летает. В спальне.

От этих слов затылок обдало ледяным холодом. Палочка от мороженого, которую она мусолила во рту до вкуса дерева, со стуком упала на пол.

В панике скинув старые кроссовки со стоптанными задниками, она распахнула дверь спальни и увидела поваленный обеденный стул и маму, болтающуюся в воздухе.

— М-мама. Мама!

Так мама превратила день рождения дочери в ад и тихо ушла. Это была одинокая смерть, без единой строчки прощального письма.

Похороны, на которых не было ни одного гостя и которые никак нельзя было назвать благополучным уходом, завершились в спешке всего за один день. Аккуратно облачившись в черный траурный ханбок и глядя на гроб с матерью, Джи У жестоко корила себя.

Если бы я тогда не пошла на ту бессмысленную прогулку и вернулась домой, мама была бы жива?

Но, если хорошенько подумать, всё это было очень странно.

Мама была не в состоянии сделать ничего самостоятельно, кроме как выпить свои тяжелые таблетки в положенное время, проспать весь день или сходить в туалет.

Как же такая мама смогла сама встать с постели и повеситься?

Почему на маму была оформлена огромная страховка жизни с особым условием, по которому даже в случае самоубийства выплачивалась часть суммы?

И почему папа на протяжении всех похорон разговаривал с кем-то по телефону и смеялся?

Отец, сославшись на занятость на работе, заглянул на похороны лишь на мгновение, съел тарелку юккэджан и ушел. Всякий раз, когда омерзительные подозрения всплывали в ее голове, словно заусенцы, она намеренно грызла ногти до крови.

Всё, что было навязано ей этой жизнью, казалось невыносимо тяжелым и обременительным. Ей хотелось вырезать это всё с корнем, оторвать от себя и выбросить.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

После смерти мамы отец изменился.

Он начал делать вид, что заботится об остався семье, хвастаясь, что его нынешний бизнес идет в гору. Мы съехали из пропахшей плесенью комнатушки в старую квартирку, и, если не мозолить ему глаза, можно было наслаждаться по-своему роскошной тишиной.

Джи У хотелось сбежать от этого неприятного мира. Хотелось вырваться из этой тишины, которая, казалось, была куплена ценой маминой жизни.

— Нуна. Ты тоже куда-то уйдешь?

Однако младший брат Джи Ху стал теми путами, что связали Джи У по рукам и ногам. Жалкий братик, при виде которого щемило сердце. Он всё время оставался таким невинным. И перед лицом врачебного приговора о том, что его мозг перестал развиваться, и перед лицом смерти матери.

Джи Ху, который не мог понять самой концепции смерти, но прекрасно знал, что мамы больше нет дома, то и дело спрашивал у Джи У.

Уйдет ли и она куда-нибудь.

Судя по тому, что он ни разу не спросил, куда ушла мама и когда она вернется, возможно, даже он смутно догадывался, что мама ушла навсегда. Поэтому эти слова звучали так, будто он спрашивал: «Ты тоже умрешь, как мама?».

По идее, от таких вопросов ей должно было быть жаль Джи Ху до боли в сердце, так было бы нормально. Но каждый раз, когда она слышала эти слова, Джи У странным образом задыхалась, словно попав в петлю.

В итоге Джи У выбрала бегство.

Сдав экзамены как придется, она поступила в колледж как можно дальше от дома. Плату за обучение и расходы на жизнь покрывала за счет студенческих кредитов и нескольких подработок, брала в долг, урывала время от сна и отчаянно учила иностранные языки. Ею двигала навязчивая идея: чтобы уехать отсюда, нужно хвататься за любые знания.

В выпускном классе ей удалось сразу устроиться дилером в казино при иностранном отеле, и, выбирая между Чеджудо и Макао, она выбрала Макао, покинув Корею. Где еще найдешь такой отличный повод, чтобы в одиночку сорваться за границу.

Так она села в самолет до Макао, и никто ее не провожал.

Что делать с братом? Правильно ли оставлять его? Сидя в зале ожидания аэропорта, она много раз обдумывала это. Но в статусе не слишком взрослой старшей сестры было трудно даже устроить несовершеннолетнего брата в закрытую клинику.

В итоге ей ничего не оставалось, кроме как оставить брата с отцом и сиделкой, предоставленной государством, и уехать.

Она каждый месяц переводила деньги на жизнь на счет отца. Ей казалось, что только так Джи Ху сможет регулярно посещать больницу и получать уход.

Нет, на самом деле это были лишь отговорки. Отец, наверное, даже не помнил, почему Джи Ху стал таким.

Эти ежемесячные переводы были ничтожной платой за искупление вины за то, что она бросила мальчика с отцом и сбежала из дома ради собственной жизни.

Она всегда считала, что не имеет права на счастье. Счастье было непозволительной роскошью для той, кто в одиночку сбежала оттуда.

И всё же ей хотелось почувствовать себя счастливой. Пусть даже это была фальшивка.

Для такой Джи У работа дилером была призванием. Потому что среди фальшивого счастья, фальшивых наслаждений и бесчисленного множества других фальшивок она могла спрятать себя.

***

Начальница, пришедшая на замену после вызова по рации, казалось, была немало озадачена, увидев Рюна, сидящего за столом для блэкджека и подпирающего подбородок рукой. Подойдя вплотную, начальница тихо спросила у Джи У:

— ...Всё нормально?

Джи У медленно кивнула. Когда начальница покосилась на лицо Рюна, чтобы убедиться, тот лишь нагло усмехнулся и высокомерно кивнул, приказывая поскорее занять место.

— Ладно, понял. Иди.

Начальница похлопала ее по плечу. То, как она сжала и отпустила его, казалось последним наставлением. Веди себя хорошо. Иначе никак.

Она чувствовала на себе взгляды множества людей. Смена дилера за столом для блэкджека и то, как этот дилер покидает VIP-зал вместе с Рюном — это событие было куда интереснее банального выигрыша фишек.

Затылок покалывало от чужих взглядов. То, что здешний клиент покидает VIP-зал с женщиной, означало лишь одно: они идут провести жаркую ночь вместе. Как бы она ни утешала себя тем, что еще ничего не произошло, она не могла скрыть, как ее бледное лицо стремительно заливается краской.

До самого лифтового холла никто не проронил ни слова. Когда он приложил ключ-карту отеля к сканеру прибывшего лифта, кабина беззвучно поехала вверх.

Чтобы отогнать сумбурные мысли, она с силой впилась ногтями в ладони, приводя себя в чувства. Как там говорится: даже если тебя утащил тигр, главное — сохранять рассудок, и тогда выживешь. Конечно, тигры водятся в Гонконге, а то, с чем она столкнулась сейчас — это дракон, но всё же.

Дзинь. Лифт остановился неожиданно быстро.

Это был этаж лобби.

Спокойно выйдя в лобби, он уверенным шагом направился к выходу из отеля. Разве мы не идем в номер? Джи У молча последовала за ним.

Хотя ночь уже давно вступила в свои права, ослепительные огни города и не думали гаснуть, полыхая вовсю. Теплый воздух ночи на границе раннего лета ласково коснулся щек. Зажав в зубах сигарету и покачивая ею, он произнес:

— Ха, надышался этой тошнотворной вонью хуев, теперь хоть свежим воздухом подышу, наконец-то жить можно.

— ...

— Азартные игры этих длинноносых мне как-то странно не заходят. Есть ведь столько вещей поинтереснее.

Может, он хочет выкурить сигарету перед тем, как подняться в номер? Его намерения были совершенно непонятны. На прекрасный профиль Рюна легла оранжевая тень, и Джи У планировала молча стоять рядом и ждать, пока он не докурит.

В лицо ударило плотное облако сизого табачного дыма. Поглощенный курением, он вдруг нахмурился и произнес слегка хрипловатым голосом:

— Не уходишь?

— ...Что?

— Говорю, иди уже домой.

Опешив от этих слов, Джи У медленно моргнула.

— Вы хотите сказать, чтобы я шла домой?

— Я же говорил тебе недавно. Пойдем сейчас. Я устроил тебе ранний уход с работы.

Рюн даже махнул рукой, мол, давай, ступай. Абсурдность ситуации просто зашкаливала, и Джи У была в полном недоумении.

Так он вовсе не это имел в виду?

Он говорил так, будто она всё сама себе напридумывала. Лицо начало пылать. Редко терявшая дар речи Джи У не могла выдавить ни слова, лишь беззвучно шевеля губами.

После неловкого молчания он вдруг усмехнулся.

— А что, ожидала чего-то другого?

Джи У с силой прикусила нижнюю губу. Выходит, она и вправду ожидала ночи с ним. Признавать это совершенно не хотелось, но и отрицать было сложно, ведь ее мысли всё это время крутились только вокруг этого. У нее просто перехватило дыхание.

— Конечно, я из тех, кто не отказывается от доступных женщин, и если ты раздвинешь ноги, я буду только за. Но...

Мужчина же, казалось, совершенно не собирался отрицать свои намерения и желания. Считать ли это везением, или началом новой проблемы?

Взгляд, пропитанный липкостью летнего дня, медленно скользнул по телу Джи У. Казалось, что там, где проходил его взгляд, оставался черный след, похожий на вязкую смолу.

— У меня принцип — я не трахаю целок.

— ...Что?

— От них несварение. Да и послевкусие так себе.

Это было неслыханно бесстыдное заявление.

Но, к ее досаде, ни в одном слове Рюна не было лжи. Выйдя вслед за ним, она действительно уже внутренне подготовилась, а у нее не было не то что сексуального, но и даже самого банального романтического опыта. Считая отношения непозволительной роскошью, она вот уже 27 лет отталкивала всех, кто к ней приближался.

— Вам бы следовало воздержаться от столь грубых слов.

— От чего? От констатации фактов? Ставлю все свое состояние на то, что ты — стопроцентная целка.

— ...

— Твоя ставка?

— ...Я пас.

— Вот видишь.

Сказав «пас», она лишь дала понять, что не собирается участвовать в этом нелепом пари, но он, похоже, решил, что стоящая перед ним женщина сама признала свою девственность. Эта лукавая улыбка, от которой его глаза мягко сузились, странным образом раздражала. Не лучшая мысль, когда стоишь лицом к лицу с главой триады. Наверняка всё дело в том, что мужчина напротив делал ей огромную поблажку.

— И тем не менее.

Он небрежно похлопал ее по плечу. Это была грубая, неотесанная рука хищника, сплошь усеянная большими и маленькими шрамами.

— Позже ты еще скажешь мне спасибо.

Рука спустилась немного ниже. Вряд ли тут было за что благодарить. Он понизил голос, кончиками пальцев игриво поглаживая верхнюю часть ее груди рядом с бейджиком, на котором было выгравировано имя «Хейз».

— Ты же дилер. Заключим пари?

— ...Пари?

Он ослепительно улыбнулся. Джи У с силой прикусила нижнюю губу. Его улыбка таила в себе опасность. И чем дольше на нее смотришь, тем сильнее.

— Я ставлю на то, что при нашей следующей встрече мы будем кувыркаться в постели, как дикие звери.

— ...

— А на что поставишь ты?

Его черный глаз, мысли за которым было не прочесть, уставился на нее. Взгляд, предлагающий это абсурдное пари, ничем не отличался от обычного. В нем не было искренности, но не было и явной шутки; спокойный, как гладь озера, но таящий в своих глубинах безумие.

Тук-тук. Сердце Джи У бешено колотилось. Странным образом, стоило лишь встретиться взглядом с этим мужчиной, как сохранять самообладание становилось невыносимо трудно. Даже ее «покерфейс», который был одной из ее сильных сторон как дилера, дал трещину.

Как же ответить? Вопрос вовсе не загонял в угол, но она почему-то странно нервничала. Сглотнув пересохшим горлом, она ответила тихим голосом:

— ...Вы всегда так часто заключаете подобные пари?

— Пари — это хорошо. Весело же. На что именно спорить, зависит от ситуации.

— Вы ведь сами сказали, что... девственницы вызывают у вас несварение, и вы их избегаете.

— Я не из тех, кто легко верит людям. В том числе и себе.

Его взгляд, скользящий по ее лицу, был сухим, но пронзительным. В нем читался недвусмысленный подтекст.

— Кто знает, что будет потом. Как изменятся мои желания, и как изменишься ты.

— ...

— Отвечай на вопросы сразу. Не заставляй меня повторять дважды.

Кончики его пальцев, ласкавшие ложбинку на ее груди, слегка надавили, словно торопя. Это было почти угрозой. В таких отношениях долгие раздумья были невозможны с самого начала. Чем дольше она медлила с ответом, тем с большей решимостью его рука была готова спуститься ниже. Вокруг было слишком много глаз, украдкой поглядывающих в их сторону.

— ...До следующей встречи.

Начальница наказывала соглашаться на всё, что бы он ни сказал. Она так легко пошла за ним и согласилась на это пари именно из-за того предупреждения. И ни по какой другой причине.

Ей хотелось в это верить.

Она побрела обратно в старое общежитие, находившееся примерно в пяти минутах ходьбы от отеля. Серое прямоугольное пространство площадью около десяти квадратных метров было темным и безмолвным. Настолько, что всё случившееся только что казалось ложью.

Сразу после возвращения она долго принимала горячий душ. Стоя под струями теплой воды, Джи У крепко зажмурилась и погрузилась в мысли.

Рюн действительно отпустил Джи У без лишних проблем. Когда она отходила, удаляясь от него, он даже перестал курить и помахал ей рукой, провожая со словами: «Иди быстрее». Своим фирменным лукавым, непринужденным жестом.

Работая дилером, волей-неволей учишься хоть немного заглядывать людям в душу. Какие карты у них на руках, как они к тебе относятся. В большинстве случаев она могла это прочитать.

Однако о Джу Рюне она не могла понять ровным счетом ничего.

Он вел себя как легкомысленный человек, открыто демонстрирующий всё напоказ, но совершенно невозможно было угадать, что творится у него в голове. Странно. Цель его визита сюда, причина, по которой он ее отпустил. Всё это было неясно, словно окутано густым морским туманом.

Даже если она узнает причину его приезда, от этого не будет никакого толка. Знание ничего не изменит. Это исключительно внутренние дела их триады.

Но вот причина его поведения по отношению к ней вызывала легкое любопытство. Почему он отпустил ее? В чем же причина?

Теряясь в догадках и не находя ни единой зацепки в кромешной тьме мыслей, она вспомнила одну его фразу.

— Как ни посмотрю, вы очень похожи.

Джи У вытерла лицо от воды ладонями. Он видел в ней кого-то другого. Возможно, это был просто дешевый приемчик для пикапа, но на душе скребли кошки. Это был кто-то дорогой ему? Бывшая возлюбленая? А если и не то, и не другое.

Сколько ни думай, ответа не найдешь, но мысли продолжали нестись по наклонной, набирая скорость. И хотя она прекрасно понимала, что чрезмерное любопытство — это яд, она всё равно не могла остановиться.

В итоге, так и не придя ни к какому выводу, она закончила долгий душ. Закрыв кран, посмотрела в зеркало. На лице, к которому прилипли мокрые, свисающие водорослями волосы, ясно читалась усталость.

Она забыла добавить кондиционер при стирке, поэтому полотенце было жестким. Медленно вытирая волосы, она вдруг выглянула в окно на ослепительные огни города.

— Я ставлю на то, что при нашей следующей встрече мы будем кувыркаться в постели, как дикие звери.

Что же произойдет при их следующей встрече? Странным образом внизу живота разлился жар.

Она проверила телефон, оставленный у изголовья кровати, но никаких сообщений не было. Как будто никто не хотел мешать их времени вдвоем. Стоило ли быть за это благодарной?

Это была одна из немногих спокойных ночей, но Джи У охватило странное предчувствие. Зловещее предчувствие того, что жуткие воспоминания, которые постоянно преследовали ее во сне, нагрянут и сегодня.

Она долго ворочалась в кровати и наконец уснула. И ей, как и ожидалось, приснился этот сон.

Ее кошмары обычно делились на три типа: цепляющаяся за нее мать, грязная ухмылка отца и невинно-жестокая фраза Джи Ху. Сегодня был черед отца.

То поручение, которое отец заставил ее выполнить в тот день, часто возвращалось к ней в подобных снах. Это был один из тех до боли знакомых дней.

— Сделай для меня одно дельце, Джи У.

Приватная комната в самом дальнем углу глухого хост-бара. Внутри — жестокие мужчины, плотоядно ухмыляющиеся, глядя на нее. Она, не в силах вынести этот шквал липких, грязных взглядов, вырывается за дверь и мчится по темному коридору, спасаясь бегством.

После смерти мамы отец делал вид, что заботится об оставшихся детях, но лишь до тех пор, пока они исправно выполняли его приказы. Стоило им ослушаться, как он тут же обнажал свою жестокую натуру.

По крайней мере, пока она носила школьную форму, минимальные границы соблюдались. Пусть ей и приходилось мучительно страдать от липкого отвращения, остававшегося везде, куда падал мерзкий взгляд отца, это еще можно было вытерпеть. Но когда ей исполнилось двадцать, исчезли и эти крохи приличий.

Взгляд отца, скользящий по ее телу, стал еще более откровенным, а юная Джи У, только-только ставшая совершеннолетней, еще не знала, насколько изощренно этот проклятый мир может душить человека.

События того дня стали последней каплей, утвердившей ее в решении навсегда порвать с отцом и уйти из дома.

На самом деле, она плохо помнила, что именно тогда произошло. У памяти есть одно весьма удобное свойство: она снижает разрешение и размывает воспоминания, способные разрушить душу, чтобы они не задерживались в сознании надолго. Поэтому Джи У не помнила подробностей того, что конкретно случилось. В памяти засело лишь чувство отвращения и неприязни, а также сам факт разрыва отношений.

И всё же одно она помнила отчетливо. В тот раз был мужчина, который ее спас. Лишь этот факт оставался ярким.

В снах этот мужчина всегда появлялся в виде темной бесформенной тени. Потому что она не могла толком вспомнить его облик. В комнате было слишком темно, и силуэт мужчины, стоящего против света, казался огромным и крепким.

Слабый, едва уловимый аромат цитруса, щекочущий нос, и голос.

«Приходи, когда подрастешь, малышка.»

Животное, выросшее без нормальной любви, долго жует брошенную ему подачку, принимая ее как должное. И начинает верить, что это и есть проявление заботы и любви.

Она прекрасно это знала. Знала, что тогда, в юности, она была изранена, нуждалась в опоре и могла расплакаться от малейшего проявления доброты.

Но всё же этот голос был для Джи У своего рода маяком. Тем, что разделяло трагедию и комедию, отделяло сны от реальности.

Как только «его» голос зазвучал в ее голове, она резко открыла глаза.

Дз-з-з-з!

Телефон разрывался от звонка.

Она не выпила ни капли алкоголя, но голова раскалывалась так, словно она страдала от жуткого похмелья. С силой помассировав виски, Джи У первым дело посмотрела на надрывающийся телефон. Там уже было два пропущенных вызова, поступивших с коротким интервалом. Все они были от начальницы.

Что-то случилось? Начальница была не из тех, кто звонит по пустякам в нерабочее время. Выпив стакан воды, чтобы прочистить горло, она сразу же ответила на звонок.

— По какому-то делу...

— Хейз. У тебя всё нормально? С тобой ничего не случилось?

Не дав ей договорить, начальница поспешно перебила ее. В ее голосе явственно слышалась тревога. Джи У, потирая глаза, медленно ответила:

— Да, со мной всё в порядке.

— Ох, слава богу. Какое счастье.

Она тяжело выдохнула и принялась без конца повторять, как она рада это слышать. Разве тут есть из-за чего так радоваться? Почувствовав неладное, Джи У осторожно спросила у нее:

— Случилось что-то...

— ...Ты можешь приехать на работу? Поговорим при встрече.

Сказав, что расскажет всё лично, она завершила разговор. Дурное предчувствие холодком пробежало по спине.

Пропустив завтрак, Джи У первым делом поехала на работу. Переодевшись в униформу дилера, она вошла в комнату отдыха, где царила невероятная суматоха. У всех присутствующих были мрачные и напряженные лица. Дилеры со стажем собрались в кучку и переговаривались вполголоса, а несколько молодых девушек-дилеров сбились в угол и тихо всхлипывали.

Что же произошло прошлой ночью? Джи У осторожно подошла к начальнице, которая стояла с мрачным лицом, и тихо спросила:

— Я пришла.

— Хейз, пришла. Я так волновалась. Боялась, что и с тобой что-то случилось.

Увидев Джи У, она заметно обрадовалась, но в то же время крепко потерла виски.

— Что произошло прошлой ночью?

Тяжело вздохнув, она понизила голос и прошептала ей на ухо:

— Прошлой ночью вице-президент триады «Чхонрым» был найден мертвым в своем номере. ...Вместе с Ганесой.

— ...Что?

Она глупо переспросила, не в силах поверить. Джи У бессознательно прикрыла рот рукой, ее зрачки беспорядочно заметались. Лицо начальницы, которая молча покачала головой, было предельно серьезным. Нахмурившись, она еле выдавила из себя слова:

— Но, но почему...

— Пойдем-ка сюда для начала.

Она потянула Джи У за руку в темную подсобку и начала рассказывать, что к чему.

В последний раз вице-президента «Чхонрым» и Ганесу видели на вечернем шведском столе. Они ужинали, смеялись, а затем поднялись в свой люкс. И нашел их мертвыми именно подчиненный вице-президента.

Подчиненный, которому показалось странным, что до самого утра вице-президент не отвечает ни на звонки, ни на дверной звонок, ни на что-либо еще, открыл дверь его номера запасным ключом-картой, который ему выдали заранее, и обнаружил на огромной кровати два трупа.

— На данный момент это всё, что я могу сказать. Больше я и сам ничего не знаю.

Начальница закончила свой рассказ на кислой ноте, настоятельно попросив держать рот на замке и не болтать об этом за пределами отеля.

— Это какой-то бред...

Джи У выдавила из себя слова дрожащим голосом. Коллега, с которой она работала еще пару дней назад, в одночасье встретила столь ужасную смерть. В это невозможно было поверить.

Возможно, чувствуя легкую вину за то, что накануне они, собравшись за лапшой, сплетничали, не гнилая ли у Ганесы веревочка, дилеры, работавшие в VIP-зале, выглядели особенно подавленными. И громче всех сейчас всхлипывала Дженьюэри, которая вчера и завела этот разговор.

В животе всё скрутило. Джи У даже обрадовалась, что приехала на работу на голодный желудок.

— А полиция... Скоро приедет?

— Хейз, в их дела полицию не вмешивают.

Услышав слова начальницы, Джи У крепко зажмурилась. Ну да, куда уж государственной власти соваться в такие дела. Да и руководство отеля, чтобы не привлекать полицию, не поднимать лишнего шума и не портить репутацию, предпочло бы передать всё в руки триады и замять дело. Как бы обидно это ни звучало, но такова была реальность.

— Преступник еще не найден, поэтому сегодня в течение дня будут допрашивать всех сотрудников. Имей в виду, что всю работу, не связанную с VIP-залом, распределят между остальными.

— ...Я поняла.

— Кстати, по чаевым ты теперь на первом месте.

Начальница похлопала ее по плечу, пытаясь разрядить тяжелую обстановку. Разумеется, взлететь с отстающих сразу на первое место она смогла только благодаря огромной сумме чаевых, оставленной Джу Рюном. Но настроение от этого нисколько не улучшилось.

Внезапно в памяти всплыли слова Рюна, сказанные накануне: «Позже ты еще скажешь мне спасибо». Он совершенно точно произнес именно эти слова.

Неужели он имел в виду именно это? Голова пошла кругом. Где он сейчас? О чем думает? В висках запульсировало.

***

В отеле «Гран Блю» было немедленно введено чрезвычайное положение.

В этом деле слово триады было весомее, чем слово управляющего отелем, да что там — весомее, чем слово главы администрации Макао. Теперь бандиты были в таком положении, когда могли с легкостью проигнорировать любые возражения руководства отеля.

Отель «Гран Блю» славился не только первоклассным сервисом казино, но и безупречной системой охраны и безопасности. Поэтому отель не мог избежать ответственности за то, что не смог предотвратить их внезапную смерть. Будь они обычными туристами, эта новость бы уже гремела на первых полосах газет.

К тому же, хоть она и жертва, но в дело была замешана сотрудница отеля. Ситуация была крайне серьезной.

При условии, что невинным туристам не будет причинен никакой вред, управляющий «Гран Блю» пообещал триаде максимальное и всестороннее содействие. Это означало, что отель не станет препятствовать никаким их действиям.

Смерть вице-президента и Ганесы, как и предсказывала начальница, не была заявлена в полицию.

Дела преступного мира решаются по законам преступного мира. Таковы были правила этого места. Следовательно, и допрос проводила не полиция.

— Ён Джи У, псевдоним Хейз. Кореянка, верно?

— Да, всё верно.

Сидя в самом просторном бизнес-зале отеля под ярким оранжевым освещением, при котором сложно было определить время суток, Джи У молча кивнула.

В список подозреваемых попали абсолютно все члены триады и сотрудники отеля, находившиеся в «Гран Блю» в ту ночь, без единого исключения.

Казино, которое до этого ни разу не нарушало принцип работы без выходных, по беспрецедентному решению управляющего было полностью закрыто для обычных туристов на два дня. Множество возмущенных гостей, собиравшихся посетить казино, толпилось у информационной стойки с жалобами и упреками, но их лишь перенаправляли в казино других отелей и отправляли восвояси.

Дилерам также предоставили оплачиваемый отпуск, но свободно покидать отель было запрещено. Ведь все они были подозреваемыми. Каждого дилера, присутствовавшего в тот день, вызывали на допрос, и только после 10–20 минут беседы отпускали.

И вот настала очередь Джи У.

В бизнес-зале сидели трое: худощавый мужчина средних лет в мешковатом костюме, проводивший допрос, крупный молодой парень, который слонялся без дела и создавал угрожающую атмосферу, и женщина за ноутбуком, ведущая протокол.

У всех троих были какие-то жутковатые, холодные взгляды, и от них исходил тот самый мрачный, гнетущий запах людей, с которыми ни за что на свете не захочешь иметь ничего общего.

На столе стояли нетронутые бутылки с водой и небольшая корзинка с печеньем в индивидуальных упаковках, но, похоже, никто из предыдущих допрашиваемых к ним так и не притронулся. И то верно, какой кусок полезет в горло в такой обстановке. Не подавиться бы и то слава богу.

— Я Ян Сын Тхэ из «Джахабан». Рассчитываю на сотрудничество.

«Джахабан» была одной из влиятельных организаций, упомянутых в материалах для VIP, которые раздали вчера. Эта группировка, возглавляемая боссом Ха Сон Джуном, считалась правой рукой и была предана «Чхонрым», поэтому, судя по всему, они активно взялись за расследование этого дела.

Так как Ян Сын Тхэ вместе с другими членами «Джахабан» постоянно находился за другим столом, Джи У впервые столкнулась с ним так близко. Его сияющее, жирное лицо вызывало брезгливость.

Он протянул ей свою грубую руку для рукопожатия. Бессознательно показав ему сначала ладони, а затем тыльную сторону кистей, подтверждая, что в них ничего не спрятано, она пожала ему руку. Заметив это, Ян Сын Тхэ заговорил:

— Отличные деловые манеры.

— Спасибо.

— Тогда давайте покончим с этим побыстрее. Вы работали за столом для блэкджека до часу ночи, затем попросили старшего смены вас подменить и покинули отель. Верно?

— Да.

— Почему вы внезапно попросили замену?

Девушка, ведущая протокол и до этого молча стучавшая по клавиатуре, вдруг толкнула Ян Сын Тхэ в бок и, прикрыв рот рукой, что-то прошептала ему на ухо, а затем указала на экран ноутбука. Похоже, она показывала ему что-то отдельно.

Брови Ян Сын Тхэ, смотревшего в монитор, медленно изогнулись под странным углом, а затем опустились. Вскоре он взял пульт и включил настенный телевизор, подключенный к ноутбуку.

На экране появилось видео с камеры наблюдения на входе в отель. Джи У увидела свой силуэт, выходящий через главные двери вместе с Рюном. Камера, видимо, была старой модели, поэтому лица были размыты.

— Это вы?

— ...Да.

— А тот, кто вышел с вами... Черный Дракон.

На вопрос Ян Сын Тхэ Джи У неловко кивнула. Когда на видео они стояли друг напротив друга и разговаривали, а он при этом держал сигарету в зубах, она уже не могла поднять голову.

К счастью, видео было без звука. Иначе все бы узнали о том постыдном пари, которое они заключили.

На мгновение мысли Джи У замерли.

— Что ж, хорошо. Будем считать, что алиби у вас железное. Какие отношения у вас были с Ли Со Ха... «Ганесой»?

Она внутренне переживала, что он начнет допытываться, о чем они говорили, но мужчина легко закрыл эту тему и не стал ничего выяснять. И только она подумала, что можно выдохнуть, как при упоминании Ганесы на сердце вновь лежал тяжелый камень.

Так ее звали Со Ха. Она даже не знала настоящего имени коллеги.

Поскольку в казино отеля «Гран Блю» работало множество дилеров со всего мира, во избежание путаницы использовалась система псевдонимов, и называть свои настоящие имена было не принято. Поэтому, если люди не были очень близки, они редко знали настоящие имена друг друга.

Честно говоря, Джи У это нравилось.

Ей казалось, что так она может легко и удобно спрятать ту жизнь, которую прожила Ён Джи У.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— ...Она была хорошей коллегой.

Но в нынешней ситуации я не уверена. Во рту остался горький привкус. Это было всё, что я могла сказать о Ганесе.

— Вы знали, что она была любовницей вице-президента «Чхонрым»?

— Да. Ганеса сама мне сказала.

— В последнее время в ее словах или поведении не было ничего странного?

— Нет, не было. Только сказала: «Сегодня они собираются для "зачистки" последствий убийства президента "Чхонрым", так что будьте осторожны»...

Как только эти слова слетели с моих губ, мужчины обменялись многозначительными взглядами и медленно кивнули.

— Помимо этого, госпожа Ганеса когда-нибудь рассказывала что-нибудь о триаде?

— Нет, никогда.

— Ясно. И последний вопрос.

Щелк. Ян Сын Тхэ порылся за пазухой и положил на стол маленький пакетик с белым порошком. На пакетике маркером было написано «2L». Глаза Джи У сузились и дрогнули.

— Это...

— Вам что-нибудь известно об этом наркотике?

2L. Синтетический наркотик опиоидного ряда, который в последнее время стал главной причиной беспорядков в Макао — городе, ранее считавшемся чистым от наркотиков.

Этот наркотик бурлил в основном в клубах и туристических зонах в центре города. Говорили, что название «2L» произошло от «to Love» (любить). Ходили слухи, что если ввести его внутривенно с помощью шприца, можно испытать невероятно острое наслаждение.

Руководство отеля «Гран Блю» недавно даже выпустило распоряжение: в связи с участившимися случаями контрабанды 2L, если заметите клиента, чье поведение вызывает подозрения, немедленно сообщайте. Настолько это была мерзкая дрянь.

— ...Только на уровне общеизвестных фактов.

Именно это было написано в разделе о наркоманах в инструкции по работе с проблемными клиентами. Больше информации она не знала. Да и не интересовалась особо.

— Вы знали, что госпожа Ганеса употребляла этот наркотик?

От его слов Джи У поспешно затрясла головой.

— Н-нет. Совсем нет... Она совершенно не из тех людей. И я никогда не видела, чтобы она вела себя как человек под кайфом.

Самым ярким симптомом у наркоманов, сидящих на 2L, был тремор рук. Говорят, они не могут держать руки спокойно, и даже в состоянии покоя они мелко дрожат. Для человека, чья профессия — дилер в казино, это смертельный побочный эффект. Ведь им приходится работать руками постоянно.

Наблюдая за ней довольно долгое время, можно было заметить, что хотя другие дилеры и недолюбливали Ганесу за то, что ее открыто освобождали от мелких обязанностей, к ее профессиональным навыкам придраться было невозможно. Никаких проблем за ней не водилось.

Крупный мужчина, который с недовольным видом наблюдал за всем этим разговором, постучал указательным пальцем по столу. Толстый золотой браслет на его запястье со скрежетом проехался по столешнице.

— Вы уверены?

— ...Да, я уверена.

Они задали еще несколько вопросов о Ганесе. Как она общалась с людьми, какие у нее были отношения с коллегами, знает ли она что-нибудь о ее семье.

Поскольку вопросы касались в основном личной жизни, Джи У мало что могла ответить. Она даже настоящего имени ее не знала, откуда ей было знать о ее личных делах.

Допрос завершился быстро, примерно минут за десять. Поскольку она постоянно находилась за покерным столом и, что самое главное, в предполагаемое время убийства отсутствовала в отеле — и было абсолютно точно известно, что она ушла вместе с Джу Рюном — им, похоже, больше не о чем было ее расспрашивать.

— Спасибо за сотрудничество. Прошу учесть, что мы можем вызвать вас снова, если возникнут дополнительные вопросы.

— Да, я поняла.

— Можете идти.

Ян Сын Тхэ, нацепив на лицо свою сальную улыбочку, кивнул в сторону двери. Джи У с привычной вежливостью поклонилась и вышла из бизнес-зала.

«Я ни за что на свете не хочу связываться с ними».

От одного лишь нахождения с ними в одном помещении перехватывало дыхание. Их странная и опасная аура словно прилипла к телу и не желала отпускать. Джи У смогла перевести дух, только когда в одиночестве зашла в лифт в самом конце длинного коридора.

— Ха-а...

Чувствуя духоту, она слегка ослабила галстук и крепко зажмурилась.

Это убийство — лишь начало. Произойдет еще больше смертей. Она никак не могла отделаться от этого зловещего предчувствия.

В голове гудело. Может, из-за бессонной ночи? Она отчаянно мечтала вернуться в комнату отдыха и хоть немного поспать.

Вж-ж. Телефон в кармане завибрировал. Пришло два сообщения.

[Будешь благодарить?]

[Как закончишь с делами, приезжай сюда.]

Номер был незнакомым, но она сразу поняла, от кого они. От Джу Рюна.

К сообщению прилагался адрес какого-то здания в старом квартале Тайпы.

Конечно, варианта не ответить на его зов у нее не было изначально, но на этот раз у нее имелась веская причина, чтобы отказаться.

Фактически всем дилерам, имевшим отношение ко вчерашним событиям, было запрещено покидать отель, и они должны были оставаться в казино. Да и пари с ним тоже не давало покоя.

Судя по тому, что видела Джи У, он был не из тех, кто заключает пари, чтобы проиграть. Если она встретится с ним сейчас, то непременно окажется с ним в одной постели. Как дикие звери.

[Прошу прощения, но нам запрещено выходить из отеля.]

Именно поэтому ей хотелось во что бы то ни стало избежать следующей встречи. И раз уж подвернулась такая отличная отговорка, грех было ею не воспользоваться.

Как только она отправила ответ, телефон зазвонил снова почти сразу же.

[Что, боишься проиграть пари?]

[Нам запрещено покидать отель.]

Она ответила в том же ключе, и тут же раздался звонок. Не ответить она не могла, поэтому нехотя взяла трубку. Бархатный, лукавый баритон пощекотал ухо.

— Доброе утро, госпожа Ён Джи У.

— Да, доброе утро.

— Слышала новости?

Под новостями он наверняка имел в виду смерть вице-президента «Чхонрым» и Ганесы. Джи У тихо ответила слегка сдавленным голосом:

— ...Да.

— Теперь понимаешь, что нужно держаться за правильную веревочку?

Его раскатистый смех прозвучал как издевка. Его слова звучали так, будто Ганеса погибла именно потому, что выбрала не ту веревочку. Джи У невольно нахмурилась.

— ...Вы очень грубы.

— Ну давай, скажи еще что-нибудь. Твои милые возмущения я еще могу потерпеть.

— ...

— И ведь ты сама прекрасно понимаешь, что уже, считай, ухватилась за нужную веревочку, не так ли?

Она вспомнила поведение Ян Сын Тхэ и остальных во время сегодняшнего допроса, а также слова начальницы.

Для членов триады она уже стала женщиной, которую выбрал он. Безвозвратно.

И это означало, что теперь ее жизнь была в его руках.

— ...Плохой...

— Раз понимаешь, так тащись сюда, а не трать время на пустую болтовню.

Пик. Связь оборвалась. Джи У тупо уставилась на ни в чем не повинный экран телефона.

Даже если она не поедет к Рюну сейчас, вечером они всё равно встретятся. И тогда он обязательно спросит с нее за неповиновение. Незачем было нарываться на неприятности. Нет, ей было просто страшно нарываться.

...Придется поехать. Она прикусила нижнюю губу до крови.

Первым делом Джи У отправилась к начальнице. Как и любой влиятельный человек Гонконга или американский магнат, она тоже должна была соблюдать законы и правила, и ей необходимо было пройти нужную процедуру.

Начальницу, запертую в отеле, легко было найти в пустой, прохладной комнате отдыха. Она развалилась на кожаном диване в безлюдной комнате и тупо смотрела в потолок.

В индустрии развлечений говорят: по лицу трудно определить настоящий возраст. Она тоже выглядела очень молодо для своих сорока с небольшим, но, возможно, из-за череды недавних событий она казалась постаревшей как никогда.

— Никого нет?

— Ага, сейчас у нас небольшой перерыв. Все ушли в спальную комнату вздремнуть.

Голос начальницы был глубоким и хриплым, будто она и сама только что проснулась. Джи У нерешительно начала:

— Я... могу сегодня ненадолго отлучиться?

— Прямо сейчас? А что случилось?

— Ну, это... как бы...

Джи У неловко улыбнулась. Сказать «Джу Рюн меня позвал» казалось почему-то ужасно постыдным. Тем более что подтекст этих слов было легко истолковать превратно.

Начальница, пристально глядя на девушку, которая мялась и не могла ничего внятно ответить, вдруг понимающе протянула: «А-а!».

— Неужели... это из-за того человека?

Джи У медленно кивнула. Начальница тяжело вздохнула и приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

— Понятно. Ничего не поделаешь. Да и мне передали, что тебя, скорее всего, больше не будут вызывать на дополнительные допросы.

— Спасибо.

— Иди.

Что-то не так. Это кажется неестественным. Прокручивая в голове текущую ситуацию и слова, Джи У почувствовала сильное беспокойство. Это было то самое смутное чувство дискомфорта, которое она ощутила во время допроса.

Этот вопрос можно было разрешить, только встретившись с ним и спросив лично. Но смогу ли я совершить такую дерзость? Она бессознательно поднесла кончики пальцев ко рту и начала их покусывать, когда голос начальницы вывел ее из задумчивости.

— Послушай, Хейз.

— ...Да, слушаю.

— Спрашиваю на всякий случай... это правда, что ты ему понравилась?

— ...

— Все за тебя очень переживают. Как бы и с тобой чего не случилось.

В слегка охрипшем голосе начальницы слышалась искренняя тревога. С тех пор как Ганеса, завладевшая сердцем вице-президента «Чхонрым», встретила столь ужасную смерть, не прошло и полдня, поэтому неудивительно, что коллеги беспокоились за Джи У, привлекшую ненужное внимание влиятельного человека.

Как знать. Я и сама не уверена. Джи У тоже хотела бы дать начальнице четкий ответ. Но чтобы сказать «да» или «нет», она слишком мало знала о нем.

Глупо делать вывод о симпатии только потому, что он бросил пару приятных словечек.

Но то, что он проявлял к ней совершенно нетипичный интерес, тоже было правдой.

Ничего нельзя было сказать наверняка. Однако чутье дилера подсказывало: дело не столько в романтическом интересе, сколько... да. Похоже, он просто хотел заполучить в свои руки полезную карту. Поэтому Джи У решила ответить честно.

— Я... не знаю.

— Вчера тоже... ничего не произошло?

Она прекрасно понимала, что подразумевалось под этим «ничего», и с Рюном действительно ничего не произошло. Если не брать в расчет то абсурдное пари. Но сказать, что вчера был день без происшествий, язык не поворачивался. Разве не случилось кое-что ужасное? На сердце было тяжело, словно к нему привязали свинцовые гири.

Однако Джи У не стала отвечать «ничего не было» и просто промолчала. Ведь это было то, что ей предстояло выяснить при личной встрече с ним.

Начальница, видимо, истолковав ее молчание по-своему, тихо вздохнула.

— И всё же, Хейз, если можешь, постарайся не связываться с ним слишком близко.

— ...

— Они страшные люди. Неизвестно, что у них на уме. Добром это точно не кончится.

«Посмотри на Ганесу. Посмотри, что с ней стало» — скрытый смысл недосказанной фразы начальницы был понятен и без слов. Словно почувствовав смятение Джи У, начальница через силу улыбнулась и перевела тему:

— Как прошел допрос?

— Просто... ничего особенного. Задали пару простых вопросов и всё...

— О наркотике 2L тоже спрашивали?

Джи У медленно кивнула. Понятия не имею, что к чему, но, похоже, бандиты из триады задавали этот вопрос всем подозреваемым. Видимо, это как-то связано с убийством.

— А как тебе кажется? Ганеса действительно сидела на наркотиках?

Джи У на мгновение задумалась, а затем покачала головой. Начальница тяжело вздохнула с мрачным выражением лица.

— Ладно. Можешь идти.

Она добавила, чтобы Джи У обязательно прислала сообщение, если вдруг останется где-то на ночь. Джи У оставалось лишь сгорать со стыда.

***

Старый квартал Тайпы. Тайная комната для игры в маджонг под названием «Мугван» (Без света), спрятанная в задней части старого здания.

Снаружи здание выглядело обветшалым, но внутри таило в себе уникальную эстетику, способную войти в пятерку лучших заведений Макао. Антикварный интерьер, сочетающий в себе роскошь и сдержанность; витрины, уставленные дорогим и редким алкоголем; неуловимый этнический аромат и задорные мелодии популярных песен, льющиеся из старого винилового проигрывателя в углу. Это было весьма приятное место.

Здесь действовало только одно правило: закрой рот и играй в маджонг.

Требовалось отбросить личные эмоции и великие амбиции внешнего мира и просто вовремя тянуть кости. Тех, кто не мог этого соблюдать, безжалостно выставляли за дверь.

Но сегодня, ради VIP-гостя, посетившего их после долгого перерыва, всех остальных посетителей развернули, и в зале неторопливо шла игра только за одним столом.

«Черный Дракон» Джу Рюн, его правая рука Чхон Джин Ви, господин Ю и один молодой парнишка на побегушках, которого господин Ю привел, расхваливая его смекалку.

Игра в маджонг на четверых, сопровождаемая выпивкой и курением, была в самом разгаре.

— Ну как вам карты?

Господин Ю добродушно улыбнулся, теребя обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки.

Формальный владелец этого заведения, господин Ю, был так называемым «номинальным директором», лишь предоставившим свое имя. Раньше он был обычным бездельником, сидевшим за стойкой в какой-то захудалой комнатушке для маджонга, пока Рюн вдруг не посадил его на это место. Причин для такого выбора было много, но главной было то, что из всех людей, которых он когда-либо встречал, этот парень играл в маджонг азартнее всех.

По правде говоря, кроме маджонга он был абсолютно туп, поэтому всеми делами и управлением обоими заведениями заведовала его жена, мадам Диана, обладавшая острым умом.

Самая главная обязанность господина Ю заключалась в одном: когда бы Рюн ни приехал, он должен был сидеть за столом в «Мугван» как привязанный. Днем или ночью — стоило Рюну позвать, и он должен был быть готов.

По сути, господин Ю был для Рюна игрушкой от скуки и своеобразным свидетелем, подтверждающим, что тот не занимается в Макао ничем подозрительным. А комната для маджонга «Мугван» была не более чем забавной клеткой, которую Рюн сам же и создал.

— Хва.

Господин Ю, вытянув кость из «мертвой стены», ухмыльнулся так широко, что сверкнул золотым зубом. Легким, скользящим движением он перевернул и открыл свои кости. Это был Консан-кайхо (Цветение на сливе)*.

*Примечание: Выигрышная рука, собранная со взятия кости из «мертвой стены» после объявления «кана» (сбора четырех одинаковых костей).

— Вот и попался.

Цыкнув языком, Рюн с грохотом опрокинул свою проигрышную руку и сделал глоток крепкого виски из хрустального стакана.

Они с господином Ю шли ноздря в ноздрю, борясь за первое и второе места с минимальным отрывом в очках, но Рюн попался на кость, которую сам же и сбросил. Противнику просто повезло, но на душе от этого всё равно было мерзко.

— Мне просто повезло, Черный Дракон.

— Ты меня так называешь, только когда выигрываешь. Рекламируешь, что ли?

— Нужно же подлизываться, чтобы и дальше было на что жить.

Развеселившийся господин Ю со смешком начал перемешивать кости своими пухлыми руками, на каждом пальце которых красовалось по золотому кольцу.

Как он и сказал, Консан-кайхо невозможно было собрать намеренно. Вероятность — 0,27%. Мало того что шанс ничтожно мал, так еще и нужно использовать кость, сброшенную другим игроком. Как верно подметил господин Ю, это комбинация, которая собирается (или не собирается) исключительно благодаря удаче.

— Как продвигаются дела?

Так-так-так. Под стук перемешиваемых костей господин Ю, как ни в чем не бывало, задал осторожный вопрос. Начальник Чхон, который не питал особой любви к настольным играм, но обладал острым умом и потому часто призывался для массовки, молча закурил, глядя на тасуемые кости.

— Какие там дела, пиздец полный.

Всего за три дня до приезда Джу Рюна в Макао.

Вилла президента «Чхонрым», расположенная в Колоане*, сгорела дотла.

*Примечание: Тихий район на самом юге Макао.

Этот подозрительный пожар не был случайностью. Ведь на груди президента, который, истекая кровью, рухнул в саду на фоне превратившегося в пепел особняка, зияли три аккуратных пулевых отверстия.

Крестный отец Макао и президент триады «Чхонрым», Джи Нын Джэ, пал жертвой спланированного убийства.

Новость о его смерти лесны й пожаром разлетелась среди макаоских триад, до этого сидевших тише воды ниже травы под гнетом «Чхонрым».

Теперь, когда повелитель этого маленького жаркого острова исчез, их мнения резко разделились. Те, кто был лоялен к «Чхонрым», хотели сохранить существующий порядок и мир, не желая поднимать шум и проливать кровь. Но были и другие организации.

Вообще-то, роль крестного отца Макао должна была переходить по очереди, согласно установленным правилам. Но из-за того, что «Чхонрым» стала слишком могущественной, Джи Нын Джэ просто закрепил это место за собой для удобства.

Остальные банды либо хотели вернуться к прежним правилам, либо питали ядовитые амбиции занять место обезглавленной «Чхонрым».

Причина, по которой Рюн примчался в этот охваченный хаосом Макао, скрыв часть правды даже от Ли Тхэ Хо, заключалась в том, чтобы найти того, кто дергает за ниточки из тени, спрятавшись среди тех, кто соберется в отеле «Гран Блю» для обсуждения «зачистки».

Что, если ублюдки, убившие Джи Нын Джэ, захватят власть? Если пустить это на самотек, потом проблем не оберешься. Но они начали действовать гораздо быстрее, чем он ожидал. Это был провал.

Началась новая партия. Господин Ю, бросив взгляд на ящик, доверху набитый купюрами, вытянул кость из кучи и усмехнулся.

— Теперь вам нужно снова забрать себе Макао. Вам ведь это вполне по силам, не так ли?

От этих слов взгляды Рюна и начальника Чхона одновременно скрестились на господине Ю.

— Снова забрать?

«Он и так всегда был моим».

Холодно бросил Рюн, расплываясь в высокомерной и жестокой ухмылке, словно ночной демон-якша. Вытянув кость следом, начальник Чхон бросил на господина Ю такой ледяной взгляд, что у того по спине пробежали мурашки.

Рюн был родом из глухих трущоб Гонконга и большую часть жизни прожил там, поэтому о делах за морем знал не так уж много.

Это означало, что Гонконг со всеми его закоулками он знал как свои пять пальцев, словно в голове лежал подробный чертеж, а вот в политической ситуации Макао разбирался не так хорошо.

Он сплотил вокруг себя самых отъявленных подонков из трущоб и создал «Хыкбан», а пять лет назад в ходе масштабной войны подмял под себя не только Гонконг, но и — благодаря тайным соглашениям — Макао.

Однако, уважая уникальную экосистему Макао, он полностью отказался от лакомого куска в виде казино-бизнеса, передав свои полномочия триаде «Чхонрым», давно пустившей там корни, и тихо отошел от дел.

При мысли о том, как этот ублюдок Ли Тхэ Хо, зная об этом, язвительно насмехался, спрашивая, сколько же денег он спустил в унитаз за морем, внутри до сих пор всё закипало от гнева.

Аж бесит, как вспомню. Рюн нервно зачесал волосы назад.

— Хватит об этом, давай сосредоточься.

Как ни крути, вся эта череда событий была прелюдией к мятежу и явным вызовом в его сторону.

Всегда найдутся гиены, готовые поживиться тем, что я великодушно выбросил. Вспомнив о недавнем Консан-кайхо, Джу Рюн, зажав в зубах сигарету, махнул рукой, чтобы разрядить обстановку.

Напомнить им, что всё, чем они так привыкли наслаждаться, на самом деле даровано его милостью — проще, чем перевернуть ладонь ребенка.

Когда подошла его очередь и он потянулся к куче костей за новой, кто-то подошел и встал рядом с ним. Это была мадам Диана с пышными волосами, собранными в пучок.

Она стояла в обольстительной позе, держа в руках поднос с ведерком круглого льда, щипцами и бутылкой виски. Облегающее синее ципао с цветочным узором идеально подчеркивало соблазнительные изгибы ее пышной фигуры.

Для женщины лет сорока пяти она выглядела весьма недурно. Бесспорно, сексуальная и ухоженная, но почему-то она постоянно его раздражала. Бессознательно нахмурившись, Рюн, не выпуская сигарету изо рта, щелкнул зажигалкой. С легким металлическим звоном кончик сигареты медленно затлел.

— Проявите снисхождение, Черный Дракон. Вы же прекрасно знаете, что мой муж кроме маджонга ни в чем не смыслит.

Мадам Диана, похоже, слегка неправильно истолковала его нахмуренные брови.

Извиняясь приятным, бархатистым голосом, она взяла бутылку виски за горлышко, элегантно налила напиток и поставила стакан перед Рюном. Дзинь, круглый лед в хрустальном бокале издал звонкий звук.

— Диана, ты перегибаешь палку.

Недовольное бурчание господина Ю прозвучало жалко и скомкано. Он прекрасно знал, почему Джу Рюн так часто запирал себя здесь, в «Мугван», и боялся, как бы за эту неосторожную оплошность жены на него не обрушился гнев — это была первая причина.

Вторая же заключалась в том, что он был известным подкаблучником, который и пикнуть не смел поперек слова Дианы.

Тем временем начальник Чхон, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг, поправил сползшие очки и спокойно потягивал свой виски, сохраняя невозмутимость.

— Впрочем, Макао и до этого был не в порядке. Тот же 2L, например. Будь Черный Дракон здесь, такого бы не случилось.

— Ой, да у вас у обоих сейчас языки отвалятся. Лучше за муженьком своим следи.

Услышав этот ответ, Диана лишь лучезарно улыбнулась, словно привыкшая к пренебрежительному тону Рюна. Глубоко затянувшись так, что впали щеки, Рюн слегка прищурил один глаз.

Рюн ненавидел наркотики. Любой, кто подсел на дурь, вне зависимости от должности и причин, подлежал немедленному изгнанию. Это было железным правилом «Хыкбан» и обратной чешуей* Рюна.

*Примечание: 가혹 (Ённин, букв. «чешуя, растущая в обратном направлении»). По легенде, у дракона под шеей есть чешуя, растущая в обратную сторону; если кто-то дотронется до нее, дракон впадает в ярость и безжалостно убивает обидчика. Означает самое уязвимое место или запретную тему.

Никто не задавался вопросом, почему он установил это абсолютное и непререкаемое правило. Потому что его слово было законом. Людей, знавших причину, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Исключая тех, кто уже мертв, это, пожалуй, Ли Тхэ Хо и его бабушка Ли Ок Мэ. Больше никто.

Слухи о том, что в Макао гуляет какой-то дешевый наркотик под названием «Ту Лав» или как там его, дошли до ушей Джу Рюна еще несколько месяцев назад, а теперь он узнал, что эту дрянь нашли на месте убийства вице-президента.

Блядь, всё просто отлично складывается.

Возможных вариантов было несколько. Либо поставщики или брокеры подкатили к шишкам триады со сладкими взятками, либо те сами предложили открыть новый рынок. Как бы то ни было, лишь бы не вмешался материк. Иначе даже представить страшно, сколько лет придется проливать кровь в бессмысленной войне.

Что ж, головной боли прибавилось, но и только. Все остальные второстепенные проблемы, скопившиеся здесь, он мог решить чисто и аккуратно, своими силами. Так, словно ничего и не было.

— Какой у вас сейчас раунд?

— Пэй-4-кёку*.

*Примечание: 16-й и последний раунд (раунд Севера 4) в китайском спортивном маджонге.

— Значит, скоро конец. Может, вызвать вам девочек на собранный банк? Если сказать, что здесь Черный Дракон, они в очередь выстроятся, перебивая друг друга.

— Нет, обойдусь.

«Вызвать девочек» означало пригласить красивых женщин, которые будут ублажать его и поднимать настроение. В обычное время он бы не стал отказываться, но сейчас Рюн был совершенно не в духе.

Рюн всю жизнь жил инстинктами. Его шестое чувство, отточенное в бесчисленных битвах на грани жизни и смерти, было острым, как у дикого зверя.

Он был импульсивен, спонтанен и всегда отдавал предпочтение острым ощущениям, будоражащим нервные окончания. То, что красиво выглядит, приятно пахнет, сладко звучит, тает во рту, нежно и приятно на ощупь. Он любил такие вещи. Любые другие переменные были для него бесполезным мусором.

В бытность свою простым боевиком, выполнявшим самую грязную работу, он не раз кувыркался с женщинами прямо после бойни, даже не смыв с себя чужую кровь, просто чтобы сбросить напряжение.

Его желания никогда не подавлялись какими-то там дурными предзнаменованиями. Но сейчас ему почему-то совсем не хотелось женщину.

В горле пересохло. Жажда, которую не утолить обычными способами.

Он понятия не имел, как и чем ее утолить. Вкус у него, конечно, был, и он был в меру разборчив, но не до такой абсурдной степени, как некоторые. В чем же дело? Рюн коротко цокнул языком.

Раздавив почти докуренную сигарету о ладонь, он махнул рукой мадам Диане, давая понять, что она может идти. Начальник Чхон, сбросив кость, с невозмутимым лицом произнес:

— Это на вас не похоже.

— Что? То, что не иду трахаться?

— Да.

Услышав этот четкий ответ, Рюн усмехнулся.

— Чтобы обслуживать, тоже нужно настроение. Разве нет? Видимо, моего милосердия поубавилось.

— Очень жаль. Я могу немного отдохнуть после этой партии?

На это заявление об уходе начальника Чхона, который вклинился в разговор плавно, как скользкий вьюн, Рюн недовольно скривился.

— Не пизди. Знаешь, что самое сложное в маджонге, наш начальник Чхон?

Начальник Чхон на мгновение задумался и ответил:

— ...Собрать Тюрен-пото*?

*Примечание: Тюрен-пото / Кюрен-хото (Девять врат) — редчайшая и самая сложная выигрышная комбинация в маджонге.

— Нет, собрать четырех человек. Хочешь отдохнуть — найди замену и иди.

Густые брови начальника Чхона медленно приподнялись и опустились. Диана, которую можно было бы посадить за стол прямо сейчас, играла в маджонг неважно и точно не удовлетворила бы запросы Рюна. А бегать с высунутым языком в поисках достойной замены, которая пришлась бы ему по вкусу, было слишком муторно — уж лучше сидеть на месте, так энергозатрат меньше.

Бросив взгляд на начальника Чхона, чье лицо слегка помрачнело из-за провалившейся попытки улизнуть, Рюн усмехнулся и вытянул из кучи очередную кость.

— Позавчера за покером.

Выражение лица Рюна, тихо заговорившего, мгновенно стало ледяным.

Начальник Чхон, глядя на босса, которому служил уже много лет, интуитивно понял, что у него скоро появится работа.

— Да.

— Проверку закончил?

Начальник Чхон достал из стоящего на полу кожаного портфеля запечатанный желтый конверт и протянул его Рюну.

Сбор информации о Ён Джи У — это то, о чем Рюн попросил начальника Чхона в тот самый день, как только они вышли из VIP-зала. Состав семьи, финансовое положение, есть ли парень. Всякие такие мелочи.

С его ресурсами собрать нужную информацию об обычном человеке, не пытающемся скрыть свои личные данные, было делом полудня.

— Хва.

Рюн с довольной ухмылкой объявил о завершении игры. Не удостоив и взглядом гору денег, лежащую в банке, он высокомерно развалился на диване и прикурил сигарету.

Шурх-шурх. Он медленно перелистывал первые страницы документа, который держал в руке.

Дз-з-з. Услышав громкий звонок, Диана, ненадолго отлучившаяся проверить, кто пришел, вернулась с озадаченным лицом.

— К вам гостья. Красивая девушка, говорит, Черный Дракон сам ее позвал?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Потирая подбородок тыльной стороной ладони, Джи У стояла в одиночестве. Перед ней были ворота заведения под названием «Мугван». Поскольку ее привычный радиус обитания ограничивался лишь общежитием и отелем, даже просто найти это место стоило ей немалых усилий.

— И надо же было забраться в такую глушь...

Вход в здание был спрятан так надежно, что даже зная адрес, найти его было непросто. Пытаясь расспросить случайных прохожих, не знают ли они это место, она видела лишь, как те качали головами и пожимали плечами.

Она нажала указательным пальцем на старую кнопку звонка рядом с раздвижными решетчатыми воротами, и старый зуммер издал громкий, резкий звук.

...Нужно просто подождать? Она немного постояла в ожидании, пока кто-нибудь не выйдет. Вскоре перед ней появилась женщина, элегантно одетая в красивое синее ципао с цветочным узором.

— Ого, у нас гости? Что привело вас сюда?

Джи У смутно ожидала увидеть какого-нибудь крупного, свирепого амбала, и появление женщины с совершенно другой аурой застало ее врасплох. Женщина, похоже, тоже не ожидала увидеть гостью и часто моргала своими большими глазами. Джи У вежливо, но коротко поклонилась и представилась:

— Здравствуйте. Джу Рюн... Черный Дракон позвал меня.

— Черный Дракон? ...Хм, тогда подождите здесь минутку.

Услышав это имя, женщина удивилась еще больше и склонила голову набок. Попросив подождать, она закрыла дверь и скрылась внутри, а минут через пять вышла снова.

— Проходите.

Женщина слегка повернулась, освобождая проход. Как только Джи У переступила порог, дверь за ее спиной автоматически закрылась с оглушительным металлическим скрежетом.

Впереди тянулся длинный коридор. Интерьер совершенно не вязался с тем, как здание выглядело снаружи. Тусклый коридор, оклеенный бордовыми обоями с классическим узором, освещался редкими оранжевыми лампами. Женщина, шедшая на шаг впереди, оглянулась и спросила:

— А вы кто?

— Я дилер из казино отеля «Гран Блю».

— А-а... Значит, госпожа дилер. И в каких вы отношениях с Черным Драконом?

— Как дилер и клиент.

Услышав этот ответ, женщина захлопала глазами, а затем тихо, многозначительно рассмеялась.

— Какая вы строгая... Я всё гадала, с чего это он вдруг отказывается от всех женщин, но теперь, кажется, начинаю понимать.

Женщина покачала левой рукой. Обручальное кольцо на ее безымянном пальце мягко блеснуло. Джи У предполагала, что она может быть одной из его женщин, но, увидев кольцо, поняла, что сильно ошиблась.

«Отказывается от всех женщин». Звучало так, будто раньше он вовсю развлекался с женщинами. Впрочем, ничего удивительного в том, что такие важные шишки, занимающиеся грязными делами, живут в окружении женщин. Даже такой мелкий преступник, как ее отец, водил баб постоянно...

От внезапно всплывших мыслей об отце к горлу подступила тошнота. Она в очередной раз осознала, насколько мимолетен и бессмысленен интерес, который Рюн проявляет к ней сейчас. И она твердо решила. Никогда нельзя отдавать ему свое сердце. Ни за что.

Женщина толкнула дверь в конце коридора. Перед Джи У открылось потрясающее пространство, похожее на кадр из старого кинофильма. Это была комната для маджонга с винтажной атмосферой — такие часто бывают в особняках богачей. Если он постоянно проводит время в таких местах, неудивительно, что казино кажется ему скучным.

Судя по разбросанным на столе костям, еще минуту назад здесь кипела игра. Однако за столом остались лишь начальник Чхон и Джу Рюн.

— Как раз вовремя, госпожа Ён Джи У. Добро пожаловать.

Вальяжно закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку сине-зеленого бархатного дивана в тусклом свете, он встретил ее с улыбкой.

Это была его территория. Иными словами, здесь не было никого, кто мог бы ее защитить, кроме нее самой. Эта женщина с загадочной аурой, приветливо улыбающаяся ей, тоже вряд ли была на ее стороне. И всё же была только одна причина, по которой она должна была откликнуться на его зов. Он всё-таки втянул ее в очень опасную игру.

— Я пришла, потому что у меня есть вопросы.

Джи У тихими шагами подошла к нему. Хотя мужчина сидел, их глаза находились почти на одном уровне.

Рюн легким жестом велел начальнику Чхону выйти. Поклонившись, начальник Чхон покинул комнату, и в главном зале они остались совершенно одни.

— Любопытство — это хорошо. Раз уж ты пришла сюда, чтобы спросить, видимо, тебя это сильно гложет.

Он зажал в зубах сигарету. С четким металлическим звуком вспыхнул оранжевый огонек. Джи У, вспомнив резкий запах табака, который он выдыхал на ее кожу совсем недавно, слегка потерла предплечье. Его взгляд медленно проследил за движением ее руки.

— Говори. Что тебя так интересует?

Глубоко затянувшись так, что впали щеки, он кивнул. Его тон был таким, будто он делает ей одолжение. Нужно сохранять спокойствие. Сглотнув пересохшим горлом, Джи У слегка понизила голос.

— То, как мы вчера вместе вышли из VIP-зала, четко зафиксировали камеры видеонаблюдения в лобби. Это стало моим алиби.

— Отлично же.

— Никто из тех, кто проводил допрос, не стал спрашивать меня о том, что произошло той ночью. Потому что для них та ночь... считалась нашим с вами секретом.

— Секретом?

Он лукаво улыбнулся с самым невинным видом. Эта его манера — заставлять собеседника объяснять всё до конца — была крайне скверной. Джи У крепко прикусила нижнюю губу.

— ...Они, видимо, решили, что я провела ночь с вами.

— Ну да. Допрос — это место для вопросов по делу, а не для пикантных историй.

— ...

— Хорошо, госпожа Ён Джи У. И что дальше?

— В таком случае, что вы делали прошлой ночью после того, как отпустили меня?

У нее и Рюна было алиби — они вместе покинули VIP-зал. Это четко зафиксировали камеры, что и сняло с нее подозрения. Но это касалось только лобби отеля.

А что, если он специально спустился с ней в лобби покурить, чтобы попасть на камеры и создать себе алиби?

Следователи из триады, увидев запись с ними, действительно не стали расспрашивать о подробностях той ночи. Они даже заявили, что у нее железное алиби. Уход мужчины и женщины вдвоем трактовался однозначно — они пошли провести долгую ночь вместе.

Но на самом деле ничего не было. А значит, никто не знал, чем занимался Джу Рюн в ту ночь.

— Вы использовали меня.

— ...

— Если это так, я считаю, что вы обязаны нормально всё объяснить и взять ответственность за эту ситуацию.

Той ночью он использовал ее для создания алиби. Эта одна мысль всё объясняла.

Если бы она тогда призналась следователям, что между ней и Джу Рюном ничего не было, то ей бы точно не поздоровилось от рук Рюна. Ее болтливость втянула бы его в неприятности.

Поэтому, на всякий случай, даже начальнице, которая так за нее волновалась, Джи У не стала говорить: «На самом деле я сразу ушла и спала в общежитии».

Нет, она просто не могла этого сказать. Ей было страшно.

Сейчас она оказалась в одной лодке с этим пугающим чужаком помимо своей воли. Но он был негодяем, который мог в любой момент вышвырнуть ее за борт. Из-за этого допроса ее жизнь теперь зависела от него, и то, как он распорядится ее судьбой, было только в его руках.

Это было отвратительно, но ничего не поделаешь. Для начала нужно было выслушать его версию. А подыгрывать ему или нет — она решит после его слов. Если, конечно, у нее вообще есть выбор.

Услышав ее слова, Рюн вдруг опустил голову и начал тихо смеяться. Не понимая причины его смеха, Джи У лишь неподвижно стояла перед ним.

— А ты очень умная. Впрочем, дураки на твоем месте долго не задерживаются.

— ...

— Смеешь меня подозревать? Милая госпожа Ён Джи У из Кореи.

— ...

— Я прав?

Черный взгляд мужчины обдавал холодом. Джи У промолчала. Молчание означало согласие. Издав тихий смешок, Рюн снова зажал сигарету губами.

Джи У не оставалось ничего другого, кроме как покорно ждать, пока он докурит и заговорит. В этой тишине она до боли отчетливо осознала огромную, непреодолимую пропасть между ними. И эту расстановку сил, где один — хищник, а другая — добыча.

Вместе с длинной струей табачного дыма прозвучал его низкий голос.

— Сама подумай. Если бы я и правда был убийцей, не проще ли было бы прикончить тебя прямо здесь, без шума и пыли?

— ...

— А то вдруг сболтнешь лишнего или прицепишься, хлопот не оберешься. Как раз как сейчас.

— ...

— Разве нет?

В его голосе сквозила откровенная насмешка.

— ...Ублюдок.

Острый язык опередил разум. Если бы она повела себя хоть чуточку глупее, то, возможно, и не дожила бы до этого момента. Поэтому она вполне имела право выплеснуть на него эту ругань.

— Только и умеешь, что оскорблять?

Он мягко улыбнулся с полным превосходством хищника, выпуская густое облако табачного дыма.

— Я проявляю к тебе огромное милосердие. Трачу свое драгоценное время, выслушивая твои дерзкие речи, в которых ты наивно полагаешь, что со мной можно вести переговоры.

— ...

— И охотно терплю твой убийственный взгляд, забывший о всякой субординации.

— ...

— Ну скажи, разве я не прав.

Джи У от унижения крепко сжала кулаки. Тон мужчины был сплошным издевательством.

Но во всем он был прав. Применять моральные мерки и допытываться «правда ли это вы убили человека?» у того, для кого жизнь вне закона — норма, было абсолютно бессмысленно. И не ей было решать, как и насколько она будет подыгрывать ему — это решал он.

С самого начала, как только она пришла сюда. Нет, с того самого момента, как она вообще его встретила.

— Но, как бы там ни было, я прекрасно понимаю, что несу долю ответственности за то, что втянул тебя во всё это. В этом смысле твои требования вполне обоснованны.

— ...

— Тогда давай поступим так. Ён Джи У, давай встречаться.

— Встре... Что?

Из-за его внезапного предложения ее растерянный голос жалко сорвался. Но даже неся подобную чушь, его низкий голос звучал настолько невозмутимо, будто он просто предложил сыграть партейку.

— Пока находишься здесь, притворяйся моей любовницей. Будем считать, что в ту ночь мы с тобой дико трахались.

— ...Я не ослышалась?

Ошарашенная этой лавиной нелепостей, обрушившейся на нее, Джи У часто замигала.

— Кажется, я уже говорил, чтобы ты не заставляла меня повторять дважды.

У него был особый талант нести полнейшую дичь с совершенно невозмутимым лицом. Джи У, медленно потирая предплечье, изо всех сил пыталась вернуть самообладание.

— ...Прежде чем я скажу, согласна или нет, я бы хотела, чтобы вы сначала ответили на мой вопрос.

— Думаю, всё, что я сказал до этого, — более чем исчерпывающий ответ на то, что крылось за твоим дерзким вопросом.

Рюн лукаво улыбнулся. Это была та самая странная, завораживающая улыбка.

Джи У ничего не оставалось, кроме как плотно сжать губы. Если немного остудить голову и подумать, то, как ни прискорбно, он был прав. Он дал понять, что не является настоящим убийцей. А верить ему или нет — это уже другой вопрос, никак не связанный с тем, будет ли она с ним сотрудничать.

Более того, если он не убийца, то, возможно, ей и не нужно знать, чем конкретно он занимался прошлой ночью. Вдруг ей пришлось бы выслушивать подробности его постельных утех с другой женщиной? Ей этого совершенно не хотелось.

— Быть пешкой на шахматной доске — удовольствие не из приятных. Понимаю.

Он расслабленно подпер рукой висок.

— Но подумай хорошенько. Нет ничего безопаснее, чем числиться моей номинальной любовницей.

— ...

— Я сам буду тебя защищать, и всякие мелкие хуи перестанут к тебе липнуть. Тебе ведь изрядно доставалось в последнее время. Разве нет?

Он начал читать ей целую лекцию о преимуществах статуса его любовницы. От этих низкопробных словечек хотелось заткнуть уши, но то, что он пытался донести, было предельно ясно.

Его взгляд, спокойно изучающий лицо Джи У, был прохладным. Вскоре снова раздался его низкий голос.

— Когда я покину Макао, ты станешь абсолютно свободной. Просто вернешься к своей обычной жизни. В качестве оплаты я даже могу охотно исполнить одно твое желание.

Желание. При этом слове Джи У нервно сжала пальцы и тихо выдохнула. Единственное, чего она хотела уже очень давно, он исполнить не мог при всем желании.

Перестать убегать и пустить корни.

Если я скажу, что мне нечего у вас просить, поэтому я отказываюсь, он просто поднимет меня на смех?

— Твой ответ?

— Разве у меня есть выбор?

— Номинально.

Что значило: для галочки он, конечно, есть. Но на самом деле отказаться было невозможно. Учитывая ее положение, когда она уже оказалась в лодке, из которой не выпрыгнуть, это был лучший из имеющихся вариантов.

Она прекрасно понимала, насколько глупо и опрометчиво было бы отказаться. И больше всего бесило то, что мужчина напротив тоже это прекрасно понимал.

Наконец, приведя мысли в порядок, Джи У медленно кивнула.

— Я согласна.

— Отлично.

Ей не удалось полностью скрыть свое недовольство, но он, похоже, не придал этому особого значения. Цокнув языком, он медленно поднялся с места. Под стук туфель он остановился в шаге от нее.

На расстоянии дыхания. Глядя на него вблизи, снизу вверх, она ощутила леденящее давление совсем иного рода, прокатившееся по всему телу.

— Но вот в чем дело.

Горячее дыхание с запахом табака коснулось ее уха. Его горячие, влажные губы прижались к ушной раковине. В тот момент, когда она дрогнула плечами от неожиданного, незнакомого ощущения...

— По легенде, мы с тобой близки. Сможешь изображать мою любовницу, ни разу не проглотив моей спермы?

Она на мгновение забылась. Забыла, что находится в пасти дракона, а сама стоит на натянутой тетиве, которую могут спустить в любой момент.

Слегка ослабевшее напряжение вновь туго стянуло всё тело. Забыв даже как дышать, Джи У вскинула онемевший подбородок и посмотрела на него.

Высокомерие правителя, исходившее от этого мужчины, было пропитано мрачной сыростью, свойственной лишь тем, кто познал самое дно человеческой натуры.

Он умел искушать самыми разными способами. Порочный, опасный и безупречный в постели. Человек, чью сложную, изощренную и дикую красоту невозможно было описать парочкой банальных слов.

— ...Смогу.

— Излишняя самоуверенность до добра не доведет, мисс.

Что вообще можно скрыть от него? Любые попытки были тщетны.

Его грубая, неотесанная рука медленно скользнула по изящной линии ее подбородка. Это было лишь мимолетное прикосновение, но остаточное тепло от его горячей, грубой ладони всё еще чувствовалось на коже. Затем его большой палец впился ей в подбородок, заставляя поднять голову. Он даже не позволял отвести взгляд.

Внимательно разглядывая ее лицо, словно драгоценную чайную чашку, он вдруг низко зарычал.

— Расслабь язык. И не вздумай показать, что это твой первый раз.

Его лицо стремительно приблизилось. Когда он медленно разомкнул ее дрожащие губы, в нос ударил сложный букет из запахов табака и сосновых ноток виски.

Это был поцелуй, от которого можно было потерять рассудок. Даже не имея опыта для сравнения, она сразу поняла: это было нечто из ряда вон выходящее. Отвратительно-искусный поцелуй.

Она даже не знала, как отвечать на движения его языка, который медленно и настойчиво сплетался с ее языком, словно спаривающаяся змея.

Влажно и мягко. Она и представить не могла, что соприкосновение двух людей может вызывать такие ощущения.

И чутье Джи У подсказывало: за этим должно последовать кое-что еще. Именно здесь она лишится девственности. Как он и говорил.

«Я ставлю на то, что при нашей следующей встрече мы будем кувыркаться в постели, как дикие звери».

Вспомнив эти слова, ее тело бросило в жар. Приоткрыв зажмуренные глаза, она встретилась взглядом с его единственным глазом. Похоже, он всё это время не закрывал глаза. Этот скучающий взгляд, говоривший о том, что для него этот поцелуй — сущий пустяк, был странно настойчивым. Словно толстая змея, медленно сдавливающая жертву в своих кольцах.

А что же она? Дыхание, которое она уже не могла контролировать, становилось всё более прерывистым. Дышать приходилось осознанно. То, что раньше происходило само собой, вдруг стало непосильной задачей. Даже моргать было трудно, поэтому она предпочла просто закрыть глаза.

Ей нужно было за что-то держаться. Джи У вцепилась в его предплечье так сильно, что костяшки пальцев побелели. Лицо залилось краской, тело становилось всё горячее.

Вдоволь наигравшись и поласкав ее нежный рот, он наконец отстранился.

— И как тебе удавалось ни с кем не целоваться до сих пор. С таким-то милым личиком.

— ...Фух, ха-а.

— Если не попробуешь, никогда не узнаешь, да?

Она даже не могла соврать, что уже целовалась раньше. Ведь было очевидно, насколько смешно прозвучала бы эта ложь.

Рюн провел большим пальцем по влажным, блестящим губам и нагло усмехнулся, явно находя ситуацию забавной. В отличие от него, наслаждающегося моментом, Джи У едва хватало сил на то, чтобы просто отдышаться.

— Если будешь такой зажатой, даже близко не сможешь сойти за мою женщину.

— ...

— Тебе ведь тоже хочется жить. Верно?

Нельзя было не признать этого. Во всем он был абсолютно прав. Для того чтобы успешно притворяться его женщиной, Джи У катастрофически не хватало опыта, и, как бы трусливо это ни звучало, она хотела еще немного пожить.

Иногда она представляла себе это. Нежные и теплые ласки с любимым человеком. Поцелуй, словно во всем мире существуют только они вдвоем. Но всё это казалось ей непозволительной роскошью, поэтому оставалось лишь в области туманных фантазий.

Однако то, что происходило с ней сейчас, совершенно не вписывалось в рамки сладких мечтаний. Не вписывалось настолько, что она не могла даже притвориться. И это кардинально отличалось от ее привычной способности стоять за покерным столом и изображать полное спокойствие.

Для Джи У это был первый поцелуй, не говоря уже о сексе, а он был настолько опытным, что раскусил ее в ту же секунду, как их губы соприкоснулись. Разница в опыте была колоссальной. В обычной ситуации она бы презрительно фыркнула при мысли о том, что нужно переживать о разнице уровней в таких низменных вещах, но сейчас ей было не до смеха.

Это был спектакль, на кону которого стояла жизнь. Наблюдательный человек запросто раскусит их фальшивые отношения. Разве сам Рюн не понял сразу, что это ее первый поцелуй, стоило им лишь соприкоснуться губами?

Если их обман будет раскрыт, будущее станет непредсказуемым. Не только для нее, но и для стоящего перед ней мужчины. Именно поэтому он тоже затеял всё это хлопотное дело.

— Тогда. В тот день, когда мы вышли вместе.

— ...

— У тебя действительно не было никаких мыслей на этот счет?

Теплый, влажный воздух, исходящий от него на таком близком расстоянии, перехватывал дыхание. На вопрос Рюна Джи У нечего было ответить, будь у нее хоть десять ртов.

Ведь она не могла отрицать тот факт, что действительно представляла, как они проведут «подобное время».

Его грубые пальцы коснулись воротника ее рубашки и расстегнули пуговицу, которая всегда была педантично застегнута наглухо.

Было ли это просто плодом ее воображения, или же он действительно расстегивал пуговицы с какой-то излишней, пугающей ловкостью? Она не могла ни посмотреть ему прямо в глаза, ни оттолкнуть его руку, которая медленно ползла всё ниже и ниже.

Тик-так, тик-так... Звук секундной стрелки старых деревянных напольных часов, висящих на стене, прорезал эту напряженную, хрупкую тишину. Его низкий голос слился с горячим дыханием.

— В мои хобби не входит насильно раздвигать ноги.

— ...

— Скажи прямо сейчас: «Нет, я правда ничего такого не знала...» — прикинься наивной дурочкой, и я отступлю.

— ...

— По-моему, это весьма благородное предложение.

Сквозь пугающее напряжение, словно при ходьбе по тонкому, натянутому канату, начало пробиваться странное возбуждение. Вскоре послышался низкий смех мужчины. Джи У смочила пересохшие, поджатые губы слюной.

Что же делать?

На самом деле ответ был предопределен. В тот момент она действительно думала о долгой ночи с ним. И этот хищник с отменным чутьем наверняка это почувствовал. Просто в голове путались мысли о том, от чего ей придется отказаться, с чем придется смириться и что произойдет в будущем, если она произнесет этот ответ вслух.

Бам, бам... Напольные часы гулко пробили ровный час, словно торопя с ответом. Медлить больше было нельзя. Приняв решение, Джи У крепко зажмурилась.

— ...Я согласна.

— Как я и думал, ты умница.

Его рука, похлопывавшая ее по щеке в знак похвалы, вдруг резко рванула рубашку Джи У настежь. Нет, это действие было настолько диким, что слово «разорвал» подошло бы больше. В его действиях не было ни капли колебаний, словно он срывал оберточную бумагу с подарка.

Тук, тук — оторванные пуговицы со стуком упали на пол и, беспорядочно кружась, откатились в сторону. Охваченная паникой от столь резкой смены обстановки, Джи У начала заикаться.

— Ч-что вы делаете...

— У меня немного нетерпеливый характер.

Эту часть тела она не показывала ни одному мужчине. И, конечно же, она никогда не думала, что ее одежду сорвут вот так, без всякого предупреждения.

В голове всё помутилось. Опешив, Джи У поспешно прикрыла руками обнаженную грудь, но он перехватил ее запястья до нелепого легко. Ее побелевшие пальцы беспомощно затрепетали в воздухе.

Он почти силой усадил ее на диван. Опершись одним коленом о край дивана, чтобы она не могла свести ноги, он навис над ней, отбрасывая тень.

— Мы и так уже вдоволь наболтались. Пора и честь знать.

Джи У с тревогой огляделась по сторонам. Поблизости никого не было, но, как ни крути, это место было не самым подходящим.

Возможно, всё дело в том, что мужчина рядом с ней с легкостью переступал любые общепринятые рамки. В том, что он ей предлагал, было что-то неправильное. Чуждое, странное, выходящее за грани дозволенного. Ей казалось, что тот парень, его правая рука, или женщина, проводившая ее сюда, могут наблюдать за ними из-за угла, и от этого по телу бегали мурашки.

Взяв стоявшую на столе бутылку виски за горлышко, он приложился к ней и выпил прямо из горла. Глоток за глотком, даже в том, как ходил ходуном его выступающий кадык, было что-то странно эротичное. Вытерев губы, он стал источать еще более терпкий, изысканный аромат с сосновыми нотками.

— Ну, давай посмотрим. Насколько хорошо ты созрела.

Бюстгальтер легко скользнул вверх под напором его рук. Освободившись от оков, грудь мягко качнулась.

Она рефлекторно потянулась руками, чтобы прикрыть грудь от стыда, но и на этот раз он не позволил ей этого сделать.

— Зачем прятать такую красоту.

— Ах, подождите...

— И сколько же мне еще ждать?

Ей было стыдно. Она прикусила нижнюю губу до белизны и отвела взгляд.

Женщины, которых отец называл своими партнершами, всегда носили одежду с глубоким декольте, выставляя ложбинку на всеобщее обозрение. Когда она была маленькой, то не понимала, что в такой одежде есть что-то постыдное, но когда повзрослела, словно в противовес тем временам, ее бросало в дрожь от одного вида выставленной напоказ груди.

В старших классах, когда отец с мерзким прищуром уставился на ее наливающуюся грудь и язвительно бросил: «Ну, с голоду ты точно не помрешь», это стало последней каплей.

Это была постыдная часть тела, которую ей не хотелось никому показывать. Она всегда застегивала рубашки на все пуговицы до самого ворота, и у нее не было ни одной вещи, открывающей ключицы.

На идеальном месте белоснежной, мягкой груди располагалась ареола — нечто среднее между розовым и коричневым, с плотно спрятанным в узкой щелочке соском. Рюн равнодушно щелкнул указательным пальцем по стеснительной ареоле.

— Ты даже здесь выглядишь как целка.

Он был весьма доволен. Без одежды она выглядела куда аппетитнее, чем в ней. При ее стройном телосложении грудь была достаточно пышной, чтобы вызвать аппетит, а голубоватые венки, просвечивающие сквозь белую кожу, выглядели невероятно сексуально.

А что же ниже? Изгибы от талии к бедрам были идеальным воплощением женственности. У любого нормального самца от одних мыслей о том, каково там внутри, непроизвольно потекли бы слюнки.

— Ч-что вы имеете в виду.

— То, что выглядит аппетитно.

Он щедро осыпал ее комплиментами. Она совершенно не понимала, как на это реагировать. Пока в голове у Джи У было абсолютно пусто, а губы беззвучно открывались и закрывались, он наклонился и накрыл ее своим телом.

— М-м, ах!

Ареола полностью исчезла в его рту. От терпкого вкуса крепкого алкоголя, оставшегося на его губах, чувствительное место обдало жаром.

Уткнувшись лицом в ее грудь, он безумно работал языком, а свободной огромной рукой жадно сминал вторую грудь. Похоже, он был доволен тем, что она не помещается в его ладони, и издал глухой смешок, похожий на утробный рык зверя.

Для благородного Черного Дракона он вел себя слишком грязно. Имуги*, или древний змей. Ему куда больше подходило нечто более земное и приземленное. Она хотела вырваться из его рта, но жесткая сила, придавливающая ее, не оставляла ни единого шанса.

Примечание: Имуги — в корейской мифологии огромный змей, стремящийся стать драконом.

И дело было не только в непреодолимой пропасти в их статусах или в его подавляющей физической силе. Электризующее возбуждение, зарождающееся на периферии, было мучительным, но приятным. Как бы ей ни хотелось этого признавать, она ничего не могла с собой поделать. Более того, чем больше она пыталась отрицать это, тем страннее себя чувствовала. Неужели опьянение передалось ей от него?

Когда он отстранился, сосок, до этого спокойно прятавшийся внутри, слегка набух и выпятился наружу. Неужели это выглядит так непристойно? Джи У зажмурилась, а Рюн, увидев эту картину, тихо присвистнул. От стыда она даже отвернулась.

— В последнее время от проблем голова шла кругом, но сейчас я чувствую себя на удивление бодро.

Бросив наручные часы куда-то на диван, он стянул с себя рубашку, словно змея, сбрасывающая мешающую кожу. Увидев его торс, Джи У тихо ахнула, резко втянув воздух.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

От его тела исходила удушающая, непревзойденная первобытная притягательность, но в то же время оно было сплошь изуродовано. Крепкие мышцы, облегающие костяк, были выкованы в реальных боях без грамма лишнего жира и казались почти идеальными, но его кожа была испещрена большими и маленькими шрамами.

Начиная от явных следов ножевых ранений и заканчивая такими отметинами, о происхождении которых даже догадаться было сложно. Эти следы были куда страшнее, чем она могла себе вообразить, даже зная о его профессии, видя его грубые руки и отсутствие одного глаза. Особенно выделялся один шрам от резаной раны, тянущийся от лобка к боку — длиной добрых две пяди.

Говорят, обычно такие шрамы прячут под татуировками, но он, видимо, не стал этого делать. Никаких татуировок на его теле не было.

— ...

Наверное, было больно. Несмотря на то, что всё, на что она была сейчас способна, — это тяжело дышать с красным как помидор лицом, при виде этого длинного шрама она вдруг почувствовала странную жалость.

Вскоре тихий металлический звук вырвал Джи У из оцепенения. Щелк — это расстегнулась пряжка его брюк.

— Сейчас я буду тебя трахать, так что поздоровайся с ним заранее.

Едва увидев это зрелище, Джи У поняла, насколько бессмысленно было жалеть стоящего перед ней мужчину.

Жутко.

Именно таким было ее первое впечатление, когда она увидела то, что вывалилось из его белья.

Его член выглядел до неприличия первобытно. Даже не имея с чем сравнивать, она сразу поняла: то, чем он обладает, абсолютно выходит за рамки нормального.

Это совершенно не походило на аккуратные картинки гениталий, которые им показывали на уроках полового воспитания лет десять назад. Бугристый ствол, толщиной не уступающий руке ребенка, был слегка искривлен влево, а опоясывающие его извилистые вены жутко пульсировали и вздувались, словно жили своей собственной жизнью. Яички, висевшие под ним, тяжело покачивались при каждом его движении.

Если бы кто-то попросил изобразить грязную пошлятину в физической форме, она наверняка выглядела бы именно так. Мелькнула мысль, что именно такой член и должен быть у повидавшего виды мужчины.

Но эти размышления длились лишь мгновение.

Запоздало осознав, что именно эту штуку ей придется сейчас в себя впустить, Джи У, извиваясь, попятилась назад, цепляясь за край дивана.

— Я, я не смогу...

— Я буду нежным.

Бросив эту совершенно не подходящую ему сладкую фразу, он схватил ее за таз и потащил обратно к себе.

— Д-дело не в этом... Ах!

Она отчаянно пыталась сжать ноги, но его сильные руки без труда раздвинули их.

Тело, не привыкшее к подобным стимуляциям, уже успело стать влажным внизу. Заметив состояние между ее ног, он усмехнулся. Сохранять невозмутимое лицо было невыносимо.

Остатки одежды были сорваны с нее его грубыми руками с обескураживающей легкостью. Последний рубеж — трусики — были небрежно стянуты вниз и теперь сиротливо болтались на одной щиколотке.

Его толстые, грубые пальцы с выступающими суставами раздвинули ее плотно сжатые половые губы.

В глазах мужчины, который внимательно рассматривал сокровенное место, которое она и сама-то толком никогда не видела, полыхало дикое пламя страсти. Несмотря на то, что они были так близко друг к другу, Джи У совершенно не могла понять, о чем думает Рюн.

Плюх. Он опустился на колени прямо на пол. Не понимая, что он собирается делать, она лишь хлопала глазами, глядя на него сверху вниз.

— Ух...!

Уткнувшись лицом ей между ног, он лизнул вертикальную щелочку. Опешив, Джи У оперлась на локти и попыталась сесть, но силы были не равны.

— Ч-что вы делаете!

— Закрой рот и получай удовольствие. Я это делаю для того, чтобы ты не померла.

Притянув ее за бедра поближе, он сурово нахмурил густые брови.

Что-то мягкое, горячее и непередаваемое на словах начало безостановочно скользить по ее чувствительному месту. Он вылизывал ее самое стыдное место своим языком. От одной этой мысли можно было сойти с ума.

— Ах, мм! П-прекратите...!

Как бы она ни дергала тазом, это навязчивое ощущение не исчезало. Наоборот, он лишь прижимался еще плотнее, словно укрощая ее.

Он ловко орудовал губами и языком, будто ел сочный летний фрукт. Влажные, хлюпающие звуки, напоминающие чавканье соком, щекотали уши. Казалось, эти звуки выдавали ее возбуждение с головой, поэтому Джи У поспешно закрыла лицо руками.

Она чувствовала себя так, словно оказалась запертой голой в душной, липкой летней ночи и задыхалась от жары. Внутренняя сторона бедер самопроизвольно подрагивала, а горящие губы дрожали и приоткрывались сами по себе.

Здесь ничто не подчинялось ее воле. Ни этот мужчина, ни собственное тело, которое безотказно откликалось на его действия.

Когда Рюн снова поднялся, его губы блестели от влаги. Неужели теперь можно перевести дух? Мелко дрожа, Джи У посмотрела на него снизу вверх.

— И что это за выражение лица. Мы ведь только начали.

Словно предвкушая сытный обед, его красный язык медленно прошелся по блестящим губам, а грубая рука лениво обхватила ствол и погладила его пару раз. Головка члена, который, казалось, стал еще больше, блестела от прозрачной смазки.

Бугристый ствол скользнул взад-вперед по той самой щелочке, которую он только что вылизывал. Каждый раз, когда он мимолетно задевал самую чувствительную точку, ее тело сводило судорогой.

Уже скоро она сольется с этим мужчиной в единое целое. Затуманенный разум Джи У внезапно прояснился, и она выдавила из себя едва слышный голос.

— П-презерватив.

— А? Что?

— Наденьте... презерватив.

Это было вполне законное требование. У Джи У был весьма нерегулярный цикл, и она постоянно пила противозачаточные, чтобы его нормализовать. Она не думала, что может случиться что-то непредвиденное, но ведь береженого бог бережет. Да и ему вряд ли нужны лишние проблемы от случайной интрижки на одну ночь.

Услышав эту дерзкую просьбу, Рюн лишь цокнул языком. Закинув ее ноги себе на предплечья, чтобы раздвинуть их еще шире, он наклонился и ласково прошептал ей на ухо:

— Я же говорил. Ты должна принять мою сперму.

А в следующее мгновение ее пронзила тупая, разрывающая боль, словно ее тело медленно разрубали пополам. Почувствовав вторжение инородного тела, она рефлекторно напряглась как струна.

— Ах, хнг...

От невыносимой боли, подобной которой она никогда в жизни не испытывала, у нее затряслась челюсть. Ему, похоже, было не менее тяжело проталкиваться внутрь — между его бровей залегла глубокая складка.

Было больно. Несмотря на то, что она была такой влажной, боль была настолько сильной, что в саму возможность получить от этого удовольствие верилось с трудом.

Но ведь он уже один раз отверг ее просьбу. Хныкать, что ей больно, или просить остановиться, зная, что он всё равно не послушает, было не в ее правилах. Но, к сожалению, всё это не делало ситуацию менее неловкой и мучительной.

Будем считать, что я просто попала под внезапный ливень. Или что кто-то проходящий мимо дал мне пощечину.

Она привыкла терпеть неприятные ситуации именно так. Джи У отвернулась, избегая его взгляда, и, зажав рот рукой, мелко задрожала.

— Думаешь, только тебе сейчас тяжело? Потерпи.

Его хриплый, осевший голос прозвучал как рычание. Показалось ли ей, или в каждом его слоге сквозило легкое раздражение и досада? Фраза о том, что целки вызывают у него несварение, всплыла в памяти.

Вскоре его сильная рука тяжело опустилась на ее мелко дрожащее плечо. А затем он схватил ее за подбородок, который она так старательно отворачивала. Джи У смотрела в его сосредоточенное, слегка покрытое испариной лицо, пока ее низ, вопреки сложным мыслям, судорожно сжимался, словно торопя его.

— Негоже так умолять, когда я еще и наполовину не вошел.

Рюн грубо выругался, с силой закусив нижнюю губу.

...Еще и наполовину не вошел? Бред какой-то. Услышав это, Джи У медленно заморгала и бросила испуганный взгляд вниз.

Как он и сказал, внутрь вошла лишь головка, и продвижение полностью остановилось. Воочию убедившись, что снаружи осталась еще добрая пядь, лицо Джи У побледнело от ужаса.

Наблюдая за этой картиной, Рюн медленно зачесал волосы назад и уставился в потолок с витиеватым узором.

Да уж, блядь, ну и дела. Если так пойдет и дальше, она до конца жизни трахаться не сможет. А, ну мы же вроде как уже начали.

Но мне тоже надо хоть какое-то удовольствие получить.

— ...!

Это произошло в мгновение ока. Он резко и глубоко вонзил в нее свои бедра.

Его твердые мышцы с размаху ударились о кожу ее широко раздвинутых бедер. Узкая пещера, в которую еще никто не входил, была грубо распахнута настежь, и голова Джи У непроизвольно запрокинулась назад.

Беззвучный крик застрял в горле. От обжигающего ощущения чужеродного тела, заполнившего ее живот, ее лоно судорожно содрогнулось и обильно выплеснуло влагу.

Его лобковые волосы, ставшие мокрыми и липкими, но всё еще жесткие, медленно терлись о ее клитор. Настолько плотно они были прижаты друг к другу.

Мужчина, завершивший проникновение, выглядел то ли слегка удивленным, то ли озадаченным. Главное, что сейчас на его лице читалось самое сложное выражение из всех, что она видела до этого.

— А ты довольно сладкая.

— ...

— Честно говоря, немного удивлен.

Обычно он не разбрасывался подобными словами. Его пошлый комплимент звенел в ушах. У нее не было ни сил, ни желания покорно отвечать ему. Она лишь крепко сжала губы и молча смотрела снизу вверх в его черные глаза, в которых таились самые низменные желания.

Однако ему, похоже, такое ее поведение пришлось не по вкусу.

Резко подавшись назад, он с размаху глубоко вонзился в нее, достав до самых недр узкого лона. От неожиданного удара всё ее тело сильно подбросило.

— Ах, мм! Ах!

Но это было лишь начало. Каждое его сокрушительное движение лишало рассудка.

Один толчок, еще один, и еще... Поначалу она, словно узник, ожидающий конца жестокой порки батогами, мысленно считала каждый его удар. Настолько боль затмевала собой наслаждение.

Однако тело, нащупавшее наконец точку наслаждения посреди этой боли, начало понемногу откликаться. При каждом мощном толчке по всему телу пробегал разряд тока, словно ее окатывали чем-то теплым. Непроизвольно сжимающееся лоно жадно обхватывало его член, заставляя Джи У мелко дрожать.

Поначалу влажные, чавкающие звуки казались густыми и тягучими, но вскоре они сменились громкими шлепками. Смазки стало слишком много. Он усмехнулся, жадно втянув воздух, словно кит. От этого звука Джи У показалось, что она вот-вот сойдет с ума.

— Ч-чуть-чуть помедленнее.

Если так пойдет и дальше, у нее точно помутится либо рассудок, либо тело, поэтому она с трудом выдавила из себя эту просьбу сквозь прерывистое дыхание.

— Плохо слышно.

— По... помедленнее... пожалуйста.

— Зачем?

— Слиш... слишком...

— Слишком хорошо?

Шлеп-шлеп, его движения стали еще более настойчивыми. С каждым разом он менял угол проникновения, яростно набрасываясь на нее, словно пытаясь нащупать самую чувствительную точку. Джи У, даже не помышляя о том, чтобы издавать какие-то томные стоны, просто задыхалась, хватая ртом воздух.

Было страшно. Страшно получать такую порцию наслаждения, обрушивающуюся на всё тело. Имею ли я вообще право испытывать подобное? Стимуляция была настолько сильной, что вызывала у нее странное чувство вины.

— П-прекратите! Хватит!

— А я не хочу.

— Ах, ха... Э-эй, вы!

— Лежишь тут с раздвинутыми ногами, принимаешь мой член и всё, на что тебя хватает, это «Эй, вы»?

— Ах, а-а! Ах!

Ее тело сильно трясло. Джи У в панике вцепилась в его толстые предплечья.

Ее затуманенный слезами взгляд внезапно встретился с его глазами. Черный свирепый хищник в период спаривания. В его глазах было столько безумия, что на мгновение они показались ей желтыми глазами хищной птицы. Это был взгляд безжалостного правителя, привыкшего получать всё, что он пожелает.

— Повтори-ка еще раз, мисс.

Едва взглянув в эти глаза, она интуитивно поняла: он ни за что не остановится, пока не услышит из ее уст свое имя.

— Р-рюн. Пожалуйста...

— Что «пожалуйста».

— Я, я сейчас сломаюсь...

Ее покрасневшие губы задрожали, с трудом выдавив из себя его имя вместе с отчаянной мольбой. Однако Джи У тут же осознала, что совершила непоправимую ошибку.

— Ах, блядь.

Хрипло выругавшись, он с еще большей яростью принялся вколачиваться в нее. Его движения, когда он мощно вонзался в нее одними лишь бедрами, подобно дикому зверю, были поистине неутомимыми.

Бах-бах-бах, весь диван заходил ходуном, издавая скрежещущие звуки. Толчки становились всё быстрее и свирепее, и казалось, этому не будет конца.

Похоже, он тоже был близок к разрядке. Если бы она была в здравом уме, то, возможно, подумала бы: «Наконец-то это закончится». Но сейчас Джи У едва справлялась с тем, чтобы просто выдерживать накатывающий на нее оргазм, прошивающий вены подобно высоковольтному разряду тока.

— ...!

Напрягшись от кончиков пальцев ног, ее тело забилось в судорогах, обильно изливая соки. Рюн, яростно вколачивавшийся в нее, на мгновение замер.

Она всем телом чувствовала, как напрягаются мышцы мужчины, изливавшего в нее свое семя. Но даже кончая, он продолжал жадно двигать бедрами и сосать ее уже изрядно набухшие соски. Его семяизвержение длилось так пугающе долго, что на мгновение мелькнула мысль: неужели от одного этого раза она может забеременеть?

Что же делать...

Дальше мысли оборвались. У нее не было сил ни на что, кроме как просто смотреть на мужчину, чья грудная клетка тяжело вздымалась от сбившегося дыхания.

Не в силах даже свести ноги, Джи У, часто дыша и всё еще содрогаясь от остаточных волн оргазма, провалилась в темноту. Из ее не до конца сомкнутого лона вытекала белая сперма вперемешку с алой кровью, густо пропитывая зеленый диван.

Часть 2. Неправильная встреча

Ты и я встретились в темном ночном море,

У каждого из нас свой путь.

Можешь сохранить это в памяти,

Но лучше всего — предать забвению.

Даже тот свет, что мы подарили друг другу при встрече.

Со Джи Ма, «Случайность» (отрывок)

***

— В будущем ты станешь невестой дракона.

Так сказала странная старуха, жившая по соседству.

Сказала, что я стану невестой дракона.

Усталый, старческий голос и пугающе пронзительные глаза под морщинистыми веками. Это воспоминание было слишком ярким, чтобы списать его на простой бред выжившей из ума старухи.

Они переезжали так часто, что она уже сбилась со счета. Помнила лишь ощущение того, что в этот раз они покидали прежнее место жительства в какой-то спешке, словно спасаясь от кого-то. Естественно, она даже не успела нормально попрощаться с друзьями из старой школы, и их новым пристанищем стала полуподвальная комнатушка на окраине Сеула, куда они сбежали, словно скрываясь от погони.

Там не было ни густой зелени, ни аромата цветов — только затхлая вонь гниющих отходов и блевотины, витающая повсюду.

Каждую ночь были слышны пьяные вопли, звуки драк и звон бьющейся посуды. И вой полицейских сирен — тоже не редкость. Пятнадцатилетней Ён Джи У часто приходилось затыкать уши подушкой, пытаясь заставить себя уснуть.

И иногда она отчаянно молилась про себя.

Пожалуйста, пусть и сегодня всё обойдется. И пусть я когда-нибудь смогу выбраться из этого кошмара.

Именно в этой грязи она впервые и встретила ту бабушку.

— Тяжелая судьба, ох, тяжелая.

Ранним утром, когда она впервые шла в новую школу. Потирая сонные глаза, она вышла за ворота, и из-за низкого забора раздался старческий, хриплый голос. Сопровождаемый громким цоканьем языка. Это была соседка из лачуги рядом.

Джи У даже не знала ее имени. Просто думала, что это какая-то странная старуха, которая встает ни свет ни заря и копается в своем садике, где торчали лишь чахлые, так и не давшие плодов стебли помидоров черри.

Каждое утро, когда юная Джи У шла в школу, старуха бормотала одно и то же.

Тяжелая судьба. Суровая.

Поначалу Джи У не понимала, что эти слова адресованы ей. Думала: ну, сумасшедшая несет какой-то бред, с кем не бывает.

Но на третий день, когда старуха замерла как вкопанная и уставилась на нее своим жутким, пробирающим до мурашек взглядом исподлобья, словно видела ее насквозь... Тогда Джи У до мозга костей пробрало осознание: все эти проклятия, которые она изрыгала до этого, предназначались именно ей.

Позже соседи шепнули, что в молодости старуха была довольно известной шаманкой с сильным даром.

По правде говоря, прошлое старухи мало интересовало Джи У. Для нее она была просто слегка эксцентричным человеком. В ее собственной семье хватало таких «уникальных» личностей, от которых волосы вставали дыбом, так что присутствие сумасшедшей бабки по соседству не было чем-то из ряда вон выходящим.

Просто в списке странных людей, которых встречала Джи У, прибавилось еще одно имя — вот и всё.

И всё же в словах старухи крылась какая-то необъяснимая атмосфера, не позволяющая просто отмахнуться от них как от бреда сумасшедшей. Хотя причину этого Джи У понять не могла.

— Бабушка, это булочка с красной фасолью. Хотите?

— ...

— Я купила ее на распродаже, так что съесть нужно быстро. А то испортится.

Джи У покупала ей мягкие булочки или печенье раз-два в неделю, тратя на это те жалкие гроши, которые ей удавалось выбить из отца, получив при этом пару пощечин и обвинения в том, что она шляется с парнями.

Ею не двигало желание подружиться или дешевая жалость. К другим людям у нее не было ни капли сочувствия. Просто она думала: если по-соседски быть к ней немного добрее, возможно, та перестанет каждое утро портить ей настроение своими пророчествами.

Поначалу старуха даже не заносила гостинцы в дом, и пакет так и висел на облупленной синей ручке ворот. Но в один прекрасный день, видимо, сменив гнев на милость, пакет исчез.

Наверное, с того самого дня. Бессмысленное бормотание по утрам стало звучать реже, но ее пронзительный взгляд ясно давал понять: ее мнение не изменилось.

— Эй.

Так прошло несколько месяцев. В один из выходных, когда Джи У вышла из дома за продуктами, ее окликнул знакомый голос. Соседка-старуха стояла в открытых синих воротах и манила ее рукой.

— Иди-ка сюда.

— А... мне можно войти?

— Не хочешь — не заходи.

Джи У в нерешительности подошла к воротам. Она впервые переступала порог ее дома.

Двор за воротами представлял собой еще более жалкое зрелище, чем она думала. Ветхий, покосившийся дом, сплошь покрытый плесенью и паутиной; разбросанный повсюду непонятный хлам вроде старых шин и деревянных досок. Ей позволили пройти только до веранды. Однако маленький алтарь, то и дело мелькавший сквозь приоткрытую раздвижную дверь, давал понять, что слухи о её прошлом были не просто выдумкой.

— Побудь пока здесь.

Старуха, зайдя в комнату, вернулась с мандаринами на маленьком столике. Её взгляд всё время обжигал. Казалось, это не приглашение в гости, а допрос. Стараясь не обращать на это внимания, Джи У выбрала мандарин без плесени, очистила его и сунула дольку в рот.

— Тяжелая у тебя судьба.

— Опять вы за свое.

Теперь это уже не было в новинку. Джи У просто сосредоточилась на кисло-сладком соке, растекающемся во рту. Дома ей редко доводилось есть фрукты.

— Эй, да на тебе печать скитаний так и висит, не сбросишь.

— Да ну, я вообще-то хочу поскорее осесть на одном месте.

— Думаешь, это от твоего желания зависит? И этот, папаша твой. Ни за что ему не верь. Как бы там ни было, не связывайся с ним. Он тот, кто вонзит нож тебе в спину.

Бессвязные обвинения старухи лились без всякой логики. Но это были слишком очевидные вещи. Верить такому человеку, как её отец, мог либо наивный дурак, либо такой же мошенник. Третьего не дано. Джи У с горькой усмешкой, машинально жуя мандарин, спросила:

— Слушайте, бабушка. А вы и правда были шаманкой?

— Была.

— Тогда погадайте мне нормально. Хватит каждый день нагнетать. Скажите лучше, моя жизнь когда-нибудь наладится?

Старуха замолчала и на какое-то время уставилась в пустоту. Едва ли не единственным плюсом этого места было то, что ни одно здание не загораживало обзор, и можно было беспрепятственно смотреть в ярко-синее небо.

— В будущем ты станешь невестой дракона.

Наконец старуха снова заговорила. Джи У, собиравшаяся впустить её слова в одно ухо и выпустить в другое, непонимающе захлопала глазами, а затем просто рассмеялась.

Что за бред она несет? В россказни про печать скитаний еще можно было как-то поверить. Но здесь сдержать смех было просто невозможно.

— Это ваш Бог сказал, что мой будущий муж родился в год Дракона?

Заметив, что Джи У ей совершенно не верит, старуха сурово нахмурилась и погрозила в воздухе кулаком.

— Ты еще смеешься?

— Ой, нет-нет. Простите. Просто... невеста дракона... Я не совсем понимаю, о чем вы.

— Придет время — сама всё поймешь. Как только встретишь его, твои скитания закончатся...

Внезапно оборвав фразу, старуха начала бормотать что-то нечленораздельное. Разобрать можно было только одно: «Прости, прости».

В тот момент Джи У впервые стало по-настоящему страшно, и она потихоньку ускользнула из этого ветхого дома.

После того дня старуха всё реже появлялась во дворе. Помидоры черри, сиротливо торчавшие в саду, давно засохли.

А однажды ночью дом старухи сгорел дотла.

Пожар начался из-за угольного брикета, которым она отапливала комнату посреди зимы. В этом пламени безымянная старуха сгорела заживо.

Проснувшись на рассвете от едкого запаха дыма, Джи У прочувствовала всё происходящее всеми пятью чувствами. Удушливый, зловещий запах, щекочущий нос, неприкрытая смерть в самом её первозданном виде и последние слова старухи.

— В будущем ты станешь невестой дракона.

Всё это врезалось в память Джи У с пугающей ясностью.

Вскоре Джи У вместе с семьей и жалкими пожитками снова переехала, и несколько лет пролетели как один миг.

За это время многое из того, о чем маленькая Джи У умоляла по ночам, накрывшись с головой одеялом, сбылось. Сегодняшний день взрослой Джи У был по-прежнему благополучным, и она сбежала от всего.

Однако есть судьба, от которой, как ни старайся, не убежишь.

И сейчас Джи У столкнулась с ней лицом к лицу.

***

Когда Джи У очнулась от глубокого забытья, больше похожего на обморок, чем на сон, она обнаружила себя на мягкой кровати.

Она вскочила так резко, словно её ударило током, и первым делом быстро огляделась по сторонам. Маленькая лампа с абажуром у изголовья кровати источала тусклый оранжевый свет.

Она перевела взгляд в другую сторону. За наполовину задернутыми шторами панорамного окна виднелись ослепительные неоновые вывески, типичные для Макао, вперемешку с совершенно не подходящими к ним элегантными зданиями в европейском стиле. Судя по тому, что она узнала некоторые строения, которые видела по пути сюда, когда шла по указанному им адресу, это была некая пристройка или отдельный номер того самого заведения.

Она снова осмотрелась. Круглые часы на стене показывали чуть больше десяти вечера. Если я так сильно задержусь без предупреждения, начальница будет волноваться. Телефон лежал в кармане одежды. Нужно было найти его и отправить сообщение.

— Угх.

Шурх. Как только она попыталась встать, под звук сминающихся простыней на неё обрушились запоздалые последствия грубого секса. Боль, которая была забыта в пылу страсти, теперь накрыла всё тело.

Внутренности, подвергшиеся жестоким истязаниям, ныли, а ноги, которые она так широко раздвигала, болели, поэтому Джи У свернулась калачиком, как креветка. Она закрыла глаза и тихо застонала, словно птица с перебитым крылом.

Снова открыв глаза и откинув одеяло, она увидела засохшие следы темно-красной крови на простыне в том месте, где лежали её ноги.

Увидев эти следы, она словно получила документальное подтверждение того, что произошло прошлой ночью.

Она отдала свою невинность. Такому мерзавцу.

Честно говоря, Джи У, если бы у неё вообще было право на подобную роскошь, хотела бы, чтобы её первый раз был хоть немного романтичным.

Чтобы это было не то грязное и пошлое действо, которым легкомысленно занимался такой мусор, как её отец, постоянно меняющий женщин, а что-то нежное и теплое, разделенное с любимым человеком. Узнай об этом Рюн, он бы наверняка высмеял её за эту наивную и бессмысленную чушь.

Но что же это было? В её узких рамках здравого смысла ничто не поддавалось логике. Хотя о каком здравом смысле и нормах может идти речь, когда дело касается этого мужчины.

— Ах...

Она знала, что за липкая жидкость пристала к её бедрам. Как бы ей ни хотелось это отрицать, она ничего не могла поделать — это было свидетельство его возбуждения и экстаза, который она испытала всем телом. Ей хотелось смыть это с себя, но сейчас у неё не было сил даже просто встать. Чтобы не видеть этих следов, она свернулась еще плотнее и крепко зажмурилась.

И всё же, как это ни поразительно, эта их бурная, как лесной пожар, ночь была, пожалуй, самым приятным из всего, что на неё сейчас обрушилось. Впору было поаплодировать.

А затем её неумолимо накрыло легкое чувство вины и чувство долга.

Для Джи У счастье и удовольствие всегда отчасти граничили с грехом. Ведь она всю жизнь подавляла себя. Удовлетворялась лишь фальшивыми радостями.

Размышления об ощущениях, захлестнувших её прошлой ночью, лишь вгоняли в уныние. Она сменила направление мыслей.

...Как там ребята в казино?

Возможно, для них она перестала быть простой коллегой и превратилась в неловкое существо, с которым непонятно как себя вести. С одной стороны, они переживают за коллегу, оказавшуюся в опасном положении, а с другой — их может раздражать и возмущать то, что она пользуется привилегиями любовницы влиятельного человека. Прямо как Ганеса.

Она прекрасно это знала. Знала, как все перемывали косточки Ганесе. И хотя сама она не поддакивала, чтобы не разводить сплетни, она почти всегда присутствовала при этих разговорах. Одно лишь то, что она всё это слушала, делало её соучастницей, и от этого чувства было не избавиться.

Она чувствовала себя обузой. Чувство, когда для кого-то ты не значишь ничего больше, чем просто лишний багаж. Или когда кто-то смотрит на тебя как на насекомое. Джи У ненавидела это чувство больше всего на свете. Жизнь и так была невыносимо тяжелой, а тут еще казалось, что на шею накинули удавку.

Она медленно моргнула и попыталась выровнять дыхание. Сколько прошло времени? Щелк — тихо скрипнула открывающаяся дверь. Джи У тут же натянула одеяло на голову и притворилась спящей.

— Проснулась?

Из-под одеяла торчали только кончики пальцев ног. Она была укрыта с головой, так как он вообще понял, что она не спит? У него было просто дьявольское чутье. Джи У намеренно не стала оборачиваться и продолжила притворяться спящей. Надеялась, что если она так и будет лежать, он сам уйдет.

Топ-топ, тяжелые шаги мужчины приближались. Вскоре послышался шелест пластикового пакета, и матрас слегка прогнулся под его весом.

Видимо, пока она спала, он принял душ — от него исходил легкий, свежий аромат чистого шампуня. Приятно пахнет. Неожиданная, совершенно неуместная мысль промелькнула в её голове.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Вставай и ешь.

Шурх-шурх... Послышался настойчивый шелест пластика — видимо, узел на пакете никак не поддавался, пока не раздался резкий треск. Похоже, не справившись с узлом, он просто разорвал пакет. Вместе с этим в комнату ворвался густой запах жареной курицы.

Джи У невольно сглотнула слюну. Если подумать, из-за вчерашнего смятения она толком и не ела, а после того, как они с ним неистово барахтались, она сразу провалилась в сон. С самого вчерашнего дня в ее желудке не было ни крошки.

И всё же вскочить сразу на запах еды было невыносимо неловко — казалось, она задохнется от этого смущения. Она была еще не готова снова встретиться с ним взглядом.

Ур-р-р.

В животе предательски заурчало. Против этой силы природы она была бессильна. Мужчина весело хмыкнул, явно забавляясь ситуацией. Раздраженная Джи У, наконец, откинула волосы назад и медленно приподнялась.

— Хорошо спалось, красавица?

Теперь, после того как они разделили постель, он казался удивительно расслабленным, словно сытый хищник после удачной охоты. По крайней мере сейчас он выглядел так, будто наелся и не собирается никого трогать. Его вызывающе яркая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы — и это была уже другая рубашка, не та, что вчера. Он что, только такие и держит в шкафу? Хотя, вряд ли.

— ...Вообще-то, я еще в прошлый раз хотела попросить вас не называть меня так.

— Почему?

Она не нашла, что ответить на его вопрос. Хм-м, он негромко хмыкнул и снова заговорил:

— Тогда я дам тебе несколько вариантов на выбор, выбери тот, что по душе. «Приемник для спермы», «втянутые соски»... М-м, что бы еще придумать?

— У вас в голове только подобные вещи?

— Именно. Выбирай.

Непрошибаемый. Пускаться в долгие объяснения было себе дороже. Джи У тихо вздохнула.

Он подсел ближе и набросил ей на плечи белый шелковый халат, бесцеремонно задевая ее своим телом. Обреченно выдохнув, Джи У оставила попытки спорить и потянулась к еде.

На кровати высилась целая пирамида из контейнеров вперемешку с двумя бутылками воды, покрытыми каплями конденсата. Жареная курица, гамбургеры, жареная лапша, салат, суши. Интернациональное меню. Видимо, он не просто купил первое попавшееся, потому что те же суши выглядели весьма дорогими.

— Не знал, что ты любишь, поэтому велел купить по одному блюду в каждой лавке, что попадется по пути.

Похоже, он решил по-своему позаботиться о женщине, с которой разделил близость. Хотя покупал это всё, скорее всего, начальник Чхон. Ей даже стало немного жаль начальника Чхона, которому пришлось мотаться по всем заведениям города. Неужели это такая забота из-за того, что я была девственницей? От этой мысли благодарность как рукой сняло.

Сил на то, чтобы есть что-то основательное, не было. Как не было и сил вылезать из постели и усаживаться за стол. Джи У, сидя прямо на кровати, разломила деревянные палочки и принялась медленно помешивать жареную лапшу с курицей в соевом соусе.

Джу Рюну было совершенно плевать на то, что она ест прямо в постели. Уточнив, ограничится ли она только этим, он просто сгреб остальные контейнеры в кучу и небрежно отставил в сторону. Он что, собирается это выбросить? Как-то расточительно.

— ...Вы не могли бы дать мне мой телефон? Он в кармане одежды.

— После того как поешь.

Это означало, что он ничего не сделает, пока она не закончит с едой. Его тон раздражал, но запах еды разжег аппетит еще сильнее, так что спорить она не стала.

Она принялась за еду. То ли от голода, то ли лапша действительно была так хороша, но вкус был отменный. Какое-то время в комнате слышалось только тихое прихлебывание.

Рюн просто сидел на краю кровати и молча наблюдал за тем, как Джи У сосредоточенно работает челюстями. Его взгляд был весьма обременительным.

— ...Что будет дальше? — произнесла она сухим тоном, когда контейнер опустел наполовину, стараясь при этом не смотреть на него.

Да, это был главный вопрос для Ён Джи У. Без преувеличений — от этого зависела ее жизнь.

— Вечно ты о чем-то печешься. Лучше бы ела нормально, чем языком чесать.

Для него это всё казалось пустяком, и это безразличие задевало ее за живое.

— Для начала — трепись о сегодняшнем на каждом углу.

— ...Если я буду всем рассказывать, что лишилась невинности на диване в игорном доме с главарем триады, меня просто примут за сумасшедшую.

Ха-ха-ха! От ее замечания мужчина расхохотался во всё горло, так что на лице проступили складки. Сложно было понять, что его так забавляет. Джи У наблюдала за ним с усталым видом, пока он внезапно не оборвал смех. Ее палочки замерли.

— В самом конце называй моё имя. И тогда никто не посмеет назвать тебя сумасшедшей.

— ...

— О чем ты вообще беспокоишься?

Его холодная улыбка, не терпящая посягательств на его авторитет, обдала жутью. Этот мужчина всегда вел себя с ней подчеркнуто вальяжно и даже заискивающе, но его истинная натура была ей явно не по зубам. Она снова остро это осознала.

Мужчина продолжил:

— Завтра вечером мы идем на ужин.

— На ужин?..

Она удивленно моргнула — это слово прозвучало слишком обыденно. Неужели какое-то показательное свидание? Но следующая его фраза развеяла сомнения.

— Само собой, мы там будем не одни.

— ...

— Можно сказать, это будет собрание всех подозреваемых.

— Включая вас?

Она не сомневалась в его словах о том, что он не убийца — у него не было причин так сложно ее обманывать. Но ей просто захотелось уколоть его.

Рюн пожал плечами. Он остался предельно невозмутимым, всем видом показывая, что не намерен поддаваться на эту мелкую провокацию. О его «великодушии» по отношению к ней можно было больше не гадать.

— Ты и так уже примерно знаешь их в лицо. Вот и посмотришь на них своими глазами. Что они за люди, о чем думают — всё увидишь.

— ...

— Ты же дилер. Умница-дилер, которая вертит людьми с помощью одной фишки или карты.

Рюн не спеша поднялся. Матрас, просевший под его весом, медленно вернулся в прежнее положение. Внезапно Джи У почувствовала пустоту на том месте, где он сидел. Отложив палочки, она подняла голову и посмотрела на него.

— Кстати... а вы не будете есть?

— Я пас.

— ...Видно, аппетит пропал.

Она сказала это из чистого упрямства, но он вдруг резко наклонился к ней.

Его лицо было совсем рядом. Теплота их взглядов, встретившихся на таком расстоянии. Едва уловимый запах табака. Как бы ей ни не хотелось признавать, он был чертовски притягателен.

— Видимо, так.

Оставив этот загадочный ответ, он положил ей на бедра то, что она просила. Это был её телефон.

Запахнув халат, который до этого едва держался на плечах, Джи У первым делом отправила короткое сообщение начальнице.

[Начальница, я сегодня останусь на ночь не в общежитии. Со мной всё в порядке, так что не волнуйтесь.]

Ей казалось правильным переждать эту ночь здесь и восстановить силы, чем пытаться в таком состоянии возвращаться назад. К тому же, это поможет сделать её будущую великую ложь более убедительной.

Ответ от начальницы пришел почти мгновенно, будто она только и ждала сообщения. Он был кратким:

[Поняла. Пока не думай о делах в казино.]

И всё. Никаких лишних вопросов. Джи У почувствовала, как между ней и коллегами легла невидимая черта, и от этого стало не по себе.

Судя по словам Рюна о завтрашнем ужине, намечалось нечто грандиозное. Интересно, знают ли об этом в казино? Она хотела было намекнуть в сообщении, но передумала. Страх перед тем, что её неосторожность может привести к беде, заставил её одернуть руку.

— Фу-ух...

Джи У тяжело вздохнула и отложила телефон. Тут же раздался голос Рюна, который всё это время сидел в кресле напротив кровати, подперев подбородок рукой и не сводя с неё глаз.

— Парень?

— Начальница.

— Я спросил — у тебя есть парень?

— ...Нет.

— Ну да, иначе ты бы не была целкой.

Оставив за собой последнее слово в этом бессмысленном споре, Рюн усмехнулся. Джи У не стала продолжать разговор и лишь плотно сжала губы.

Она чувствовала тревогу. И это чувство явно не собиралось утихать в ближайшее время. Джи У всегда отлично чуяла запах опасности. Этот инстинкт вырабатывается сам собой, когда живешь на самом дне общества в роли добычи. Она чувствовала, что всё, что её сейчас окружает, таит угрозу.

Погибшая коллега, кишащие повсюду триады и он — «Черный Дракон» из Гонконга, Джу Рюн.

Рюн вел себя так, будто вся эта ситуация была для него лишь мелкой забавой — легкомысленно и почти комично. Несмотря на то, что погибло уже несколько человек, для него эта череда событий была не более чем досадной помехой. Словно он только начал партию и получил плохие карты, что слегка подпортило ему настроение — не более того. Всё в его манере поведения говорило об этом.

Он был человеком, выжившим в грязи, которая была на несколько саженей глубже той, что знала она. Человек, который наверняка видел и совершал своими руками то, что она не могла себе даже вообразить. Он был беззаконником, не связанным никакими нормами приличия. В каком-то смысле его равнодушие к происходящему было естественным. Она лишь остро ощущала, насколько они разные люди.

— Послушайте.

— Я же просил тебя не называть меня так.

В его холодном взгляде промелькнуло раздражение. Видимо, из-за того, что она уже несколько раз нарушила его просьбу не заставлять его повторять дважды. Джи У на мгновение прикусила губу. Ей потребовалось немного мужества, чтобы снова заговорить.

— ...Господин Рюн.

— Говори.

— Извините, но я бы хотела ненадолго остаться одна.

Она робко попросила его о личном времени, глядя на то, как он скучающе подпирает голову рукой. Ей хотелось одиночества. Ей было комфортно наедине с собой, а присутствие кого-то рядом всегда приносило лишь неудобство. Джи У отчаянно нуждалась во времени, чтобы спокойно привести мысли в порядок.

— Почему? На этот короткий встречный вопрос Джи У пришлось выжать из себя оправдание:

— Я хочу помыться.

— Душ — это хорошо. Может, сходим вместе, по-соседски?

Джи У на мгновение оцепенела, понимая, что он не шутит.

— Я не собираюсь делать глупостей. И бежать не буду.

— Со стороны послушать, так я тебя похитил и насильно содержу взаперти.

— ...

— Здесь тебе наверняка куда уютнее и приятнее, чем в твоем тесном общежитии, разве нет?

Он коротко усмехнулся, кривя губы в улыбке. Она ни словом не обмолвилась о том, что живет в общежитии — как он это узнал? По спине пробежал ледяной холодок.

— ...Я просто хотела побыть одна. Это невозможно?

— Невозможно.

— ...

— Потому что сегодня ты должна спать в моих объятиях, красавица.

Он наклонился вперед, и его лицо оказалось совсем рядом. Софа под его весом слегка скрипнула. Сейчас его взгляд был самым серьезным из тех, что она видела после пробуждения. В итоге Джи У пришлось оставить попытки выпроводить его из комнаты.

Стук в дверь вернул её в реальность. Рюн снова откинулся на спинку и негромко разрешил войти. Дверь открылась.

Вошел начальник Чхон. В своих очках без оправы с тонкими серебристыми дужками, одетый в безупречный, почти стерильный костюм, он походил на обычного клерка с фондовой биржи. Он был полной противоположностью Рюну, от одного вида которого порой рябило в глазах. Джи У вдруг поняла, что, хотя они сталкивались уже несколько раз, она ни разу не слышала его голоса.

Был ли он молчалив от природы? Судя по внешности — вполне. Его босс не лез за словом в карман и вовсю щеголял красноречием, и в этом плане начальник Чхон разительно отличался от Рюна. Он, как всегда молча, склонил голову в знак приветствия. Его глаза были спокойны, как затянутое туманом море. Растрепанная женщина, лежащая на кровати подобно креветке, и наблюдающий за ней Рюн. Он явно понял, что означает эта сцена, но даже бровью не повел. Напротив, он выглядел так, будто подобные ситуации были для него делом привычным. В итоге вся тяжесть стыда легла на плечи Джи У.

— Отдай ей.

Рюн коротко взглянул на начальника Чхона и отдал приказ кивком головы. В руках у Чхона было несколько пакетов из ближайшего универмага, один пакет с логотипом люксового бренда и прозрачная папка. Начальник Чхон с бесстрастным лицом подошел к кровати и сложил вещи. Джи У потянулась к папке.

В ней было около десяти листов формата А4. Это были личные данные участников предстоящего ужина. Информация была куда более детальной и подробной, чем та, которую ей давала начальница в казино несколько дней назад.

— Отныне к тебе будет приставлена охрана. Сколько человек — секрет.

Она оторвалась от бумаг и посмотрела на него. Не охрана, а слежка. Но эта мысль промелькнула лишь на мгновение.

— Они будут выполнять только функции охраны. Всю информацию я хочу слышать лично из твоих уст.

— ...

— Поняла?

Джи У заторможенно кивнула.

— Тогда читай.

В самом конце первой страницы значился вице-президент «Чхонрым», и на его фото красным маркером был нарисован огромный крест. В графе «любовница» было указано имя Ганесы, то есть Ли Со Ха. Маленькая проблема заключалась в том, что Ли Со Ха была не единственной любовницей вице-президента. Однако красный крест стоял только напротив её имени. Джи У бессознательно коснулась кончиками пальцев имени бывшей коллеги.

— У вице-президента было много любовниц, кроме Ганесы... Со Ха?

— У важных шишек между ног никогда не пересыхает.

Джи У прикусила губу после этого циничного подтверждения Рюна. На сердце стало тяжело. Можно ли назвать это просто неудачей? Ей было жаль Ганесу, то есть Со Ха.

— Это одежда и аксессуары на завтра. Изучите материалы до завтрашнего ужина.

Голос начальника Чхона прозвучал совсем рядом. Пальцы Джи У, собиравшиеся перелистнуть страницу, замерли.

— ...

Этот голос... Услышанный голос поверг её в крайнее замешательство.

Я... я знаю этот голос.

Тяжелый, сухой голос, который она не забывала ни на миг. Но она не могла слышать его здесь и сейчас. Это было невозможно. Осколки воспоминаний, погребенные глубоко в прошлом, начали медленно всплывать на поверхность.

— ...Извините. Я плохо расслышала. До какого времени мне нужно это сделать?

Джи У скрыла дрожь в голосе и намеренно прикинулась, что не поняла, чтобы заставить его заговорить снова. Она готова была играть роль дурочки сколько угодно, лишь бы услышать его еще раз.

— До завтрашнего ужина, как можно быстрее. Стоило ей снова услышать строгий тон начальника Чхона, как бумага в её руках слегка смялась. В ушах шумело от бешеного стука сердца.

Джи У была абсолютно уверена. Этот мужчина — тот самый человек из её воспоминаний. Точно он.

«Приходи, когда подрастешь, малышка».

Тот день, когда ей исполнилось двадцать и её связь с отцом была окончательно разорвана. Она долго терпела, убеждая себя, что это всё-таки семья, какая бы она ни была. В тот день она дрожала от ярости, понимая, что отец снова её обманул, и в то же время готова была смириться с тем, что её жизнь всегда будет такой жалкой. Проницательный ум Джи У стер большинство событий того дня. Она решила, что хранить это в памяти бесполезно. И это решение было верным. Поэтому Джи У плохо помнила, что именно тогда случилось. Но среди обрывков памяти был один фрагмент с невероятно четкий.

Осколки разбитых бутылок на полу в той грязной дыре и сияние диско-шара, вращающегося в такт над головой. И среди всего этого хаоса был человек, который, как ни странно, спас её. Человек, чье лицо она не разглядела из-за контрового света, но который сказал ей: «Приходи, когда подрастешь». Это воспоминание осталось в её памяти до смерти четким.

И голос начальника Чхона, который она услышала сейчас, был в точности таким же, как у того мужчины.

«Быть не может... Этого просто не может быть».

Даже если языки были разными, она четко осознавала, что это один и тот же человек. Это не мог быть просто кто-то с похожим голосом. Этот тяжелый, уникальный голос стал для неё спасением, вытянувшим её из кошмара. Она не могла ошибиться.

«Как... как он здесь оказался...»

Он был тем, кто самым первым проявил к ней то, что можно было назвать добротой в ее никчемной, жалкой жизни. Как же она могла его забыть?

Джи У долгое время хранила в сердце образ этого мужчины, от которого знала лишь голос. Бережно лелеяла те немногие крупицы воспоминаний, не позволяя им стереться.

Она думала, что они больше никогда не встретятся. Но если бы чудо произошло и они увиделись вновь, ей так хотелось сказать ему: спасибо за то, что вы тогда сделали, только благодаря вам я смогла продержаться всё это время. И поэтому вы мне очень нравились... Это было одной из немногих надежд Джи У.

Но по роковому стечению обстоятельств, именно сейчас, разделив постель с Рюном — его боссом, она снова встретила своего благодетеля.

— ...Я поняла. Спасибо.

Внезапно Джи У стало невыносимо стыдно за то, что она лежит перед ним в постели. Поплотнее запахнув и без того надежно завязанный халат, она поспешно отвернулась от начальника Чхона. Пусть она не могла рассказать о своих воспоминаниях, но по крайней мере ей не хотелось представать перед ним в таком виде.

...Интересно, помнит ли он меня?

Возможно, он даже не помнит. Нет, она вовсе не в обиде на это. Это вполне естественно. Да и сейчас было бы лучше, если бы он ее не вспомнил.

Ведь отныне ей предстояло играть роль любовницы Рюна.

Закончив с делами, начальник Чхон слегка наклонился, прикрыл рот рукой и что-то тихо шепнул Рюну на ухо, после чего собрал оставшиеся контейнеры с мусором и аккуратно вышел из комнаты.

Щелк. Джи У растерянно смотрела на плотно закрытую дверь, а затем бессильно опустила голову. Заметив эту странную реакцию, Рюн нахмурился.

— Что, наш начальник Чхон приглянулся тебе больше?

— ...Дело вовсе не в этом.

— Хочешь, сделаем тебя любовницей начальника Чхона? Наш начальник Чхон только с виду такой гладенький и прилизанный, а в постели ведет себя довольно грязно.

Хе-хе. Рюн холодно ухмыльнулся. Но Джи У прекрасно видела: его глаза совершенно не смеялись. Он проверял ее.

Пропустив эту чушь мимо ушей, Джи У промолчала. Она уткнулась взглядом в переданные бумаги и попыталась сосредоточиться. Честно говоря, буквы на бумаге совершенно не воспринимались, но это был единственный способ скрыться от его пристального внимания.

Она никогда не мечтала о развитии их знакомства. Сама их новая встреча уже была настоящим чудом.

Но осознание того, что она встретила человека из своих воспоминаний сразу после того, как волей-неволей раздвинула ноги перед Рюном, оставляло во рту кислый, вяжущий привкус, словно она разом разжевала незрелый плод.

Она пришла, когда подросла, как он тогда и велел — но и только. Ей так хотелось сказать, что она благодарна, что он ей нравился, но теперь эти слова навсегда останутся непроизнесенными.

Тик-так, тик-так — пространство заполнял лишь звук шагающей секундной стрелки. В этой глухой тишине, предвещающей бурю, к глазам подступили горячие слезы. Внезапный наплыв эмоций. Посмотрев на поникшее лицо женщины, готовой вот-вот расплакаться, Рюн молча поднялся и вышел на балкон.

Было ли это проявлением его своеобразной заботы? Неизвестно.

Воспользовавшись предоставленной передышкой, Джи У обхватила колени руками, уткнулась в них лбом и сделала глубокий вдох.

— Ха-а...

Плакать было не в ее правилах. Пустая трата сил и эмоций. Абсолютно неэффективно. Зато подавлять чувства, загонять их внутрь и убивать в себе — в этом ей не было равных.

Крепко прижавшись лбом к коленям и совладав с эмоциями, Джи У вскоре снова подняла голову. И принялась безучастно смотреть на спину Рюна, всё еще стоявшего на балконе.

Держа в пальцах сигарету, он с кем-то разговаривал по телефону. Судя по тому, как непринужденно он смеялся во время разговора, собеседник был ему весьма близок.

Сам Рюн говорил, что у важных шишек между ног никогда не пересыхает. И он тоже был той самой неоспоримой «важной шишкой».

Положение, при котором нет отбоя от женщин, привлекательная внешность — по крайней мере в отношениях с противоположным полом у него не было недостатка ни в чем. Разве его движения бедрами не были настолько изощренными и дикими, что это трудно описать словами? Если бы мастерство в сексе можно было оценить, он бы получил почти высший балл.

У него наверняка есть настоящая девушка. Как бы то ни было, разумнее всего не поддаваться влиянию этой связи сильнее необходимого. Ей и самой не хотелось терять почву под ногами. Она лишь отчаянно молилась, чтобы ей это удалось.

Спустя какое-то время Рюн вернулся с балкона в комнату, принеся с собой густой запах табака. Работая дилером в казино, Джи У привыкла к сигаретному дыму, но полюбить этот запах так и не смогла.

Однако ему, создавшему свою экосистему в темных закоулках подворотен, этот запах табака невероятно шел. Одно лишь то, что исходящий от него запах не вызывал отвращения, уже было огромным комплиментом со стороны Джи У.

Бросив на вернувшегося мужчину короткий взгляд, Джи У снова уставилась в документы, переданные начальником Чхоном. Плюхнувшись на диван и вальяжно закинув ногу на ногу, Рюн вдруг произнес:

— Это мужик.

— ...Что?

— Тот, с кем я только что говорил по телефону. Это мужик.

Она действительно смутно предполагала, что это женщина. Но на самом деле пол звонившего не настолько ее интересовал, а он взял и сам всё объяснил. Джи У сухо ответила:

— А, понятно.

— Слишком короткий ответ.

— ...Тогда что именно мне сказать?

— Больше не интересно?

— Нет.

— Видимо, я тебе совсем безразличен, Ён Джи У.

— ...

Его низкий голос звучал приятно, но в нем сквозило легкое недовольство. Теперь стало ясно: когда он пытается ее прощупать или когда он не в духе, он использует это официальное обращение «Ён Джи У».

— В общем, есть там один псих. Когда этот ублюдок со злости разнес клюшкой для гольфа шкаф с дорогим алкоголем, мне аж плакать захотелось от досады...

Рюн притворился, что смахивает слезу кончиком пальца, и пожал плечами. Кто этот человек — неизвестно, но, судя по словам Рюна, он и вправду псих.

Зрелище того, как жалкие остатки элитного алкоголя убирают шваброй, действительно могло довести до слез от жалости к потраченным деньгам, но представить плачущего Рюна, какими бы ни были причины, было решительно невозможно. Казалось, он из тех людей, кто не проронит ни слезинки, даже если его пырнут ножом.

— Жаль, конечно.

Поскольку Джи У реагировала совершенно вяло, он, разминая шею сзади, сменил тему.

— Ну как, нормально читается?

— Вполне.

— Читай-читай, там дальше будет интереснее.

В этом он точно не ошибся. Помимо базовой информации вроде имен и фотографий, там были их хобби, проблемы со здоровьем, семейное положение, а также самые интимные подробности, включая любовные связи. Документы были настолько забиты лакомыми фактами, что, слей их желтой прессе, можно было бы сорвать неплохой куш. Конечно, попытайся кто-нибудь заработать на этом жалкие гроши, ему бы тут же перерезали глотку.

— Учитывая, что я в этом замешана, мне не до веселья.

Издалека — комедия, вблизи — трагедия. В материалах, которые находились у них в руках, теперь наверняка будут подробно расписаны ее имя и личные данные. С ярлыком «любовница Джу Рюна».

— Наслаждайся. Всем подряд.

— ...

— Не усложняй, красавица.

Его тон был настолько легкомысленным, что полностью обесценивал всю тяжесть ее переживаний.

Рюн казался отъявленным гедонистом с отказавшими тормозами. Впрочем, будь у него нормальные тормоза, он бы не поднялся на эту опасную вершину, так что всё закономерно.

Рюн велел спрашивать, если что-то непонятно, поэтому она задавала вопросы, попутно обводя важные моменты прилагающейся ручкой и рисуя стрелки.

Отвечал он весьма по-деловому. Коротко и по существу, ничего лишнего. Со всеми ли он так себя ведет?

Незаметно стрелки часов подобрались к без пяти два ночи. Несмотря на то, что после бурного секса она долго пролежала в постели, сон был неполноценным, и тело быстро дало сбой, навалилась усталость. Оставив бумаги у изголовья, Джи У забралась под одеяло.

— Спать собралась?

Рюн, который до этого сидел на диване со скрещенными на груди руками и закрытыми глазами, подал голос, стоило ему лишь услышать шорох. Она думала, что пока она молчит, он задремал, но то ли у него был невероятно острый слух, то ли он просто сидел с закрытыми глазами — поди угадай.

После долгого перекура и телефонного разговора он переоделся; накинутый на плечи шелковый халат, мягко мерцающий в оранжевом свете лампы, смотрелся на нем как-то чужеродно. Трудно передать это словами, но казалось, что ему куда естественнее было бы сидеть вообще голым.

Возможно, всё дело в пошлой штуковине между его ног, которая бесстыдно напоминала о себе при каждом его движении.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Стрит-флеш в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

О книге