1.1

Выйдя из автобуса, Сонджэ огляделся. Возле терминала стояло несколько скамеек.

Прижимая к себе ребёнка, Сонджэ покатил чемодан.

Здесь было холоднее, чем он думал. Хоть он и подготовился, одевшись тепло, на улице оказалось куда зябче, чем он ожидал. Снег, лежавший поодаль от здания, казалось, выпал совсем недавно. Надо же, снег всё ещё идёт. Подумав об этом про себя, Сонджэ усадил ребёнка на скамейку, к которой они тем временем подошли.

Унылый и холодный пейзаж. Совершенно иное ощущение, чем в Сеуле ранней весной. Сонджэ приложил тыльную сторону ладони к щеке ребёнка, плотно укутанного в пуховик и шарф. Малыш, казалось, ещё не до конца проснулся и сонно моргал.

— Спать хочешь?

Малыш пока не очень хорошо умел отвечать. Среди детей-омег нередко встречаются те, кто отстаёт в развитии, но Джунхи был из тех, кто развивался особенно медленно. И всё же он испытывал эмоции и умел по-своему выражать желания, так что на заданные вопросы реагировал. Покачав головой, ребёнок перевёл взгляд на Сонджэ.

— Купить тебе молочка?

Судя по всему, пока он ничего не хотел. Сонджэ снова взял на руки ребёнка, который потянулся к нему обеими ручками. Они долго тряслись в автобусе, поэтому ему хотелось, чтобы малыш немного подышал свежим воздухом. Хоть здесь и было холоднее, чем он ожидал, сам воздух оказался чистым. Сонджэ мельком взглянул на эмблему с крупной надписью Тхэбэк. Тхэбэк. Он никогда здесь не бывал и, разумеется, никогда не думал, что ему придётся здесь жить.

Не выпуская ребёнка из рук, Сонджэ направился дальше. На видном месте находилась стоянка такси. Очереди не было, вокруг стояли лишь пустые машины. Сонджэ пару раз постучал по стеклу первой в ряду машины и, как только со щелчком открылся багажник, погрузил туда чемодан. Молчаливому водителю он зачитал то, что было написано на клочке бумаги, который он достал из кармана. Адрес, который дал Пэк Сонъу, был чётко выведен шариковой ручкой.

— Вы, значит, в этот район едете?

— Да.

— Хм…

Ему говорили, что это район, где много многоквартирных апартаментов, но по водителю было заметно, что он и сам не особо понимает, что там находится. Возможно, он подумал так из-за того, что приезжие обычно направляются к туристическим достопримечательностям? Сонджэ отвёл взгляд от водителя, который так и продолжал хмыкать и озадаченно качать головой. Он положил руку на плечико ребёнка в пуховике, что крохотным комочком сидел рядом с ним.

— Ещё немного — и приедем.

Ребёнок поднял голову и посмотрел на Сонджэ.

Только бы не оказалось, что он принял неверное решение.

Посмотрев в глаза ребёнку, Сонджэ перевёл взгляд за окно.

Вскоре такси тронулось; за окном замелькали горы и самые обычные улочки. Хоть он и оказался здесь впервые, но везде, где живут люди, всё устроено примерно одинаково. Океан и море он не особо любил, но поскольку побережье Канвондо славится своими видами, летом они с ребёнком вполне могли бы туда съездить.

Сонджэ твёрдо решил думать только о хорошем. То, что с ним происходило в последнее время, казалось худшим из кошмаров наяву, но всё это уже осталось позади.

Ему нужно было лишь счастливо жить со своим ребёнком.

И ничего больше Сонджэ не желал.

В тот день, когда он узнал о смерти Пэк Чхану, Сонджэ спал дольше обычного. То, что мужчина несколько дней не выходил на связь, казалось странным, но он и раньше пренебрегал звонками, когда уезжал в заграничные командировки. Его телефон, поставленный на беззвучный режим, провибрировал уже не один раз. Проснувшись, Сонджэ сразу же перезвонил по номеру, с которого поступили пропущенные вызовы. Тем, кто сообщил ему о смерти Пэк Чхану, оказался Пэк Сонъу. Младший брат Чхану.

Сонджэ прекрасно знал, что Пэк Сонъу с самого начала испытывал к нему неприязнь, поэтому поначалу, разумеется, не поверил его словам.

Однако его заявление о том, что через два часа он вломится к ним в квартиру, заставило Сонджэ засуетиться.

Почему-то эти слова прозвучали так, словно он намеревался что-то сделать с Джунхи. Не теряя ни минуты, Сонджэ собрал самое необходимое, взял Джунхи и покинул дом. Хоть это и была квартира Чхану, он прожил в ней несколько лет. В районе, застроенном элитными жилыми комплексами, Сонджэ, одетый в то, что первое попалось под руку, шёл пешком, пока не вышел на дорогу. Прижимая к себе ребёнка, он бежал из этого района, словно за ним гнались.

На руках у него было около двух миллионов вон. С такими деньгами было проблематично снять даже студию. В первую ночь Сонджэ отправился спать в мотель, и лишь на следующий день пошёл искать жильё. Не зная, как всё обернётся, он искал жильё с помесячной оплатой на короткий срок. Хоть ему и удалось выбрать комнату в более-менее приличном состоянии, жить в ней с малышом было слишком тяжело.

Пространство было настолько тесным, а кухня и комната были разделены настолько условно, что если откуда-то начинало пахнуть, спрятаться от этого запаха было невозможно. Сколько бы он ни убирался, лучше не становилось.

Он подписал договор, купившись на чистые стены, но оказалось, что новые обои наклеили прямо поверх старых, покрытых плесенью. Если не устранить саму причину, плесень неизбежно проступит вновь. Растить в таком месте малыша, чей иммунитет и без того был слаб, казалось невозможным.

Сонджэ окончил специальный колледж, где студенты-омеги могли учиться бесплатно. Обучение делилось на двухлетнюю и трёхлетнюю программы, и те дисциплины, которые изучал Сонджэ, относились к трёхлетнему курсу. Пэк Чхану он встретил, когда подрабатывал после окончания колледжа. С двадцати пяти лет он непрерывно жил с Пэк Чхану, поэтому почти не помнил, чтобы занимался чем-то ещё. Те гроши, что ему удалось скопить до этого, оказались заблокированы на банковском счёте Пэк Чхану.

Сонджэ нужны были средства, чтобы хоть как-то прожить с ребёнком на первых порах, поэтому он сильно жалел об этих потерянных деньгах.

Каждое утро, вплоть до самого пробуждения, он безумно молился лишь о том, чтобы всё это оказалось дурным сном.

Но стоило открыть глаза, как в нос ударял специфический запах. В туалете разбрызгали столько хлорки, что запах от неё доходил даже до комнаты. И даже если закрыть дверь, запах всё равно просачивался. Кожа ребёнка мгновенно краснела. Если до того момента и оставалась какая-то надежда, то это была пустая надежда на то, что Пэк Чхану вернётся. Сонджэ всё ещё сомневался в словах Пэк Сонъу и не оставлял крошечной надежды на то, что они скоро снова будут жить вместе с Чхану.

Последняя надежда окончательно рухнула, когда Сонджэ лично отправился на кладбище. Когда он проверял имя Пэк Чхану, казалось, будто оно написано на совершенно незнакомом языке. В это невозможно было поверить.

Впервые по его щекам потекли слёзы, но он не мог плакать долго.

Потому что ребёнок, который растерянно стоял, держа его за руку, ни в чём не был виноват.

Он не хотел, чтобы из-за того, что всё так обернулось, несчастным стал ещё и ребёнок.

Перед ребёнком грусть была непозволительной роскошью. Сонджэ сразу же бросился зарабатывать на жизнь и по счастливой случайности устроился в ресторан, куда можно было приходить на работу вместе с малышом. Владелец заведения оказался неплохим человеком. Единственное, что смущало — приходилось заниматься физическим трудом, и, как и ожидалось, после первой же разгрузки продуктов он несколько дней мучился от лёгкого жара. Владелец, нанявший мужчину-омегу, который физически уступал обычным мужчинам, явно не скрывал своей неловкости. В итоге его перевели на кассу и обслуживание столиков, и уж с этой работой Сонджэ справлялся безупречно. Благодаря своему миловидному и красивому лицу он пользовался популярностью как среди мужчин, так и среди женщин. Особенно много было учеников из соседней старшей школы, которые приходили в ресторан поесть только ради того, чтобы увидеть Сонджэ. Ученики-альфы краснели, а обычные школьницы-беты заворожённо смотрели на лицо Сонджэ.

— Джунхи, подожди минутку…

Сонджэ вошёл первым и осмотрел квартиру.

И планировка, и обстановка были простыми. Сразу за входной дверью располагалась кухня, а по правую сторону шли друг за другом ванная и комната вполне приличных размеров. Гостиная была узковатой, но для жизни вдвоём с ребёнком места казалось достаточно. Ради малыша уборку заказали заранее, так что с чистотой никаких проблем не возникло.

Сонджэ положил руку на плечо ребёнка, который прятался позади его ног.

— Джунхи, теперь мы будем жить здесь.

«Пусть всё обойдётся. Пожалуйста, сделайте так, чтобы малыш рос в благополучии». Эту просьбу, обращённую неизвестно к кому, он произнёс лишь про себя. Сонджэ впустил ребёнка внутрь и посмотрел на медленно закрывающуюся дверь. Раздался короткий электронный писк, и он убедился, что с автоматически запирающимся замком на двери тоже всё в порядке.

***

Хотя стояло лишь начало весны, в доме не было холодно. Атмосфера здесь в корне отличалась от улицы, где всё ещё тянуло лёгким морозцем. Сонджэ с первой же ночи спал спокойно. Как и ребёнок. Прошло несколько дней, а ощущения оставались прежними. Казалось, что если так пойдёт и дальше, сыпь на лице малыша скоро пройдёт.

Даже находясь в Сеуле, в суматохе, он всё же выкроил время, чтобы сводить ребёнка к дерматологу.

Проснувшись, Сонджэ первым делом потянулся за детским лосьоном. По утрам сухость кожи достигала пика. Выдавив лосьон на палец, Сонджэ осторожно нанёс его на щёку спящего малыша. Врач велел наносить его как мазь, поэтому вот уже несколько дней, как только выдавалась свободная минутка, он мазал лицо ребёнка лосьоном, словно лекарством, покрывающим раны.

Тёплый солнечный свет лился в комнату сквозь широкое окно. Сонджэ взглянул на часы, стоявшие на комоде, и убедился, что уже одиннадцать.

— Может, сегодня стоит немного прогуляться? — подумал Сонджэ, неподвижно глядя на солнечные лучи, разбивающиеся о пол.

За прошедшую неделю он выходил на улицу только за продуктами в супермаркет. Раньше они часто гуляли даже зимой, но из-за резкой смены обстановки и мыслей о том, что малышу в последнее время пришлось нелегко, он не решался на поспешные действия. К тому же дом оказался куда теплее и уютнее, чем он ожидал.

— Не стоит всё время сидеть только дома.

Впервые за долгое время Сонджэ вышел из комнаты, планируя пойти на прогулку. Ребёнок немного проснулся на рассвете, но снова уснул и до сих пор пребывал в царстве сновидений. Видимо, увидев, что Сонджэ спит, малыш тоже снова закрыл глаза. С улыбкой Сонджэ положил в миску тофу, сваренный на пару ещё вчера, и начал его разминать. Туда же он добавил рис и неумело, но мелко нарезанную варёную морковь.

Он готовил побольше еды для ребёнка и ел вместе с ним, а если нет — перебивался хлебом или печеньем.

Сонджэ не был из тех, кто заботится о собственном здоровье.

Если бы не ребёнок, зашёл бы он в супермаркет хоть раз?

Сонджэ бросил взгляд на булочку соборо, лежавшую на обеденном столе. В супермаркете, куда он ходил в первый раз, была масштабная распродажа множества товаров. На входе висел баннер о том, что в следующем месяце магазин закрывается, но тогда он просто купил то, что было нужно. И надо же было ему закрыться именно тогда, когда он только-только переехал. Этот магазин находился отнюдь не близко — до него пришлось идти пешком целых пятнадцать минут. Учитывая, что машины у него не было, если этот супермаркет закроется, срочно купить что-либо будет проблематично.

Он приехал сюда ради жилья, но, кроме дома, здесь не было ровным счётом ничего. Даже ранним вечером на улице не было видно ни души, и ни одного приличного здания не попадалось на глаза. Лишь изредка виднелись невысокие постройки и многоквартирные дома. Он не искал чего-то грандиозного, но хотелось бы иметь хоть какую-то инфраструктуру для жизни.

Хотя бы круглосуточный магазинчик.

К семи часам район уже погружался во тьму, словно глубокой ночью. Вокруг не было ни прохожих, ни каких-либо звуков. Однако, возможно, из-за того, что он приехал сюда, вконец измотанный жизнью в Сеуле, эта тихая атмосфера ему пока нравилась. В съёмной комнате из-за шума пьяных дебошей было сложно уснуть даже в два-три часа ночи. Вспоминая то место, он понимал, что оно совершенно не подходило для жизни с ребёнком. Вздохнув, Сонджэ переложил готовую кашу с тофу в маленькую тарелку.

В этот момент послышалось тихое мычание. Этот звук издал Джунхи из комнаты.

— Джунхи проснулся?

Сонджэ спросил это словно про себя, но малыш ответил ему протяжным мычанием.

Шагнув вперёд, Сонджэ открыл дверь в комнату.

— Хорошо спал?

Малыш, который до этого лежал посреди комнаты, теперь прижимался к стене.

Услышав голос Сонджэ, ребёнок откинул голову назад и беззвучно улыбнулся, приоткрыв рот.

— Поедим и пойдём на прогулку.

Сонджэ, ответив такой же улыбкой, взял ребёнка на руки. Раз уж погода выдалась хорошей, сегодня он твёрдо решил выйти на улицу. Сонджэ усадил малыша на обеденный стул. В ручку ребёнка он вложил маленькую ложку, лежавшую на столе. Малышу нравилось есть самостоятельно, поэтому Сонджэ позволял ему это делать, даже если больше половины еды просыпалось мимо.

Так и вышло. Джунхи зачерпнул ложкой кашу с тофу, но больше половины упало на пол.

Сонджэ с улыбкой наблюдал за этой картиной.

Попала ли в рот хотя бы четверть? Когда Сонджэ рассмеялся, опустив голову, личико Джунхи просияло ещё ярче. Джунхи дожевал то, что было во рту, а затем снова зачерпнул кашу, рассыпав половину на пол. Сидящий напротив Сонджэ не мог оторвать глаз от старательно кушающего ребёнка.

К концу трапезы солнечный свет проникал в дом ещё глубже.

Помня о холодном уличном ветре, Сонджэ всё же одел ребёнка потеплее.

Он повязал ему шарф и надел маску.

Закончив со сборами, он открыл входную дверь, и внутрь тут же просочился таившийся в коридоре холод.

В тёплом доме он на мгновение забыл, что этот регион холоднее Сеула. Сонджэ поплотнее запахнул спереди пальто, которое накинул наспех. Затем он присел перед ребёнком и спрятал его маленькие ручки поглубже в рукава пуховика. Затянул резинки на манжетах, хорошенько их укутав. Капюшон пуховика он натянул малышу до самого лба. Теперь виднелись лишь одни глазёнки, но это всё равно было лучше, чем простудиться.

— Держись хорошенько…

Когда Сонджэ взялся за рукав, то почувствовал, как внутри шевелятся крошечные пальчики.

Перед лестницей Сонджэ полностью остановился и стал ждать, пока ребёнок сам не вытянет ножку.

Малыш высоко занёс ногу и наступил на ступеньку. В последнее время он уже вполне сносно шагал даже по в меру высоким ступенькам. Скорость, конечно, была как у черепахи, но для отстающего в развитии ребёнка и это казалось счастьем. Когда Джунхи преодолел третью ступеньку, Сонджэ подхватил его на руки. Похвалив малыша, он спустился к стеклянным дверям первого этажа.

Подниматься ребёнок уже научился неплохо, а вот спускаться — пока не очень. Стоило потянуть стеклянную дверь на себя, как внутрь хлынул ожидаемый холод. В коридоре тоже было довольно зябко, но улицу заполнял несравнимо более ледяной воздух.

Резкий ветер скользнул по воротнику.

— Немного погуляем и пойдём домой.

Сонджэ опустил на землю Джунхи, которого держал на руках. Малыш, не выказывая никаких признаков того, что ему холодно, озирался по сторонам.

Сколько они так прошли, огибая здание слева?

Как бы зябко ни было, казалось странным, что вокруг не было ни души. Всё-таки был день.

Сонджэ, рассматривавший соседние жилые дома, опустил голову, услышав тихое мычание.

— Джунхи, что такое?

Ребёнок снова замычал и попятился назад.

Посмотрев вперёд, он увидел собаку, направляющуюся в их сторону. Пасть собаки была полна слюны. Инстинктивно подхватив Джунхи на руки, Сонджэ вплотную прижался к стене дома.

К счастью, собака оказалась с хозяином. В глаза бросился длинный, волочащийся поводок. Сонджэ, не выпуская ребёнка из рук, стал ждать, пока собака пройдёт мимо. На шее животного был надет ошейник из старой кожи, из которого торчало что-то похожее на заострённые шипы, что сразу вызывало нехорошее предчувствие. Поводок натянулся, и вскоре на дорогу вышел мужчина, по-видимому, её хозяин.

Его возраст было трудно определить: он казался то ли молодым, то ли постарше. Он разговаривал по телефону и даже за это короткое время успел выдать целую тираду самых разных ругательств. Сонджэ крепче прижал к себе Джунхи. Будь у него ещё пара рук, он бы и уши ему закрыл. Он хотел сделать невозмутимый вид, но межбровье то и дело нервно хмурилось.

Надо возвращаться. К счастью, они не отходили далеко и гуляли прямо возле дома. Сонджэ, шедший вдоль стены здания, ускорил шаг.

— Ты ещё кто? Здесь живёшь?

— …

Сонджэ надеялся, что эти слова были обращены не к нему. Поэтому он никак не отреагировал и просто замер.

— Ы-ы-ы…

В тишине раздавалось лишь хныканье Джунхи. Сонджэ медленно сделал шаг вперёд. Ещё немного, и он окажется перед стеклянной дверью, а там уже и домой…

Внезапно позади всё стихло. Вскоре раздалось тихое цоканье — судя по всему, это были когти собаки.

— Не слышишь, что ли?

Лишь тогда Сонджэ, больше не в силах делать вид, что ничего не замечает, обернулся и встретился взглядом с мужчиной, который подошёл уже совсем близко.

Лицо с неровным шрамом от виска до скулы. Глаза были с длинным разрезом, но в целом лицо не выглядело добродушным. Выражение на нём было угрожающим. Он был высоким и крупным, так что Сонджэ приходилось смотреть на него снизу вверх.

— Я спрашиваю, не слышишь, что ли?

— …Слышу.

Однако даже Сонджэ, тем более с ребёнком на руках, не хотел соблюдать приличия с человеком, который разговаривал столь угрожающе. Резкий ответ на «ты» вырвался сам собой.

Вместо ответа мужчина усмехнулся, приподняв уголки губ. Он провёл рукой по уголку губ и с силой дёрнул за поводок.

— П-хык!

Когда придушенная собака издала этот сдавленный звук, Джунхи задрожал всем телом. Почувствовав эту дрожь, Сонджэ нахмурился и посмотрел на мужчину снизу вверх.

— Отойдите.

Мужчина никак не отреагировал. Лишь наклонил своё крупное тело в сторону Сонджэ. От нависшей над головой тени лицо Сонджэ безжалостно исказилось.

— Отойдите, пожалуйста.

— Омега, значит?

Сонджэ вздрогнул. Считалось, что омега, родивший ребёнка, не выделяет столько феромонов, чтобы вызывать у других чувство дискомфорта. Более того, разве не бывало так, что из-за остатков запаха мёртвого Чхану его иногда даже принимали за альфу? Немалую роль в этом играло и холодное выражение лица Сонджэ.

— Надо же. Несёт так, будто хорошо потаскали, прежде чем сюда заявился.

Мужчина говорил это не для того, чтобы получить ответ. Сонджэ, прижимая к себе ребёнка, посмотрел в сторону. В переулке по-прежнему не было ни души. Мужчина, так быстро распознавший в нём омегу по слабому запаху тела, тоже явно не был бетой.

Сонджэ поморщил нос от горьковатого запаха, который, казалось, доносился неизвестно откуда.

— Где же ты… такой бесстрашный выискался.

Сказав это, мужчина придвинулся ещё ближе. Сонджэ не смог вымолвить ни слова. Мужчина просто придирался к нему из неприязни. Сонджэ не знал причины, но было маловероятно, что она вообще существовала. Видимо, его просто вывело из себя то, что омега посмел заговорить с ним так дерзко. Сонджэ видел подобных типов только в кино. Столкнувшись с такой ситуацией в реальности, он больше не мог противостоять ему с тем же пылом, что и раньше. Сонджэ опустил голову.

— Хи-ик…

Джунхи, который смотрел на мужчину из-под полы пуховика, начал икать. Сонджэ лучше всех знал, что эта привычка появляется у него перед тем, как он начинает плакать. Он погладил малыша по маленькой спинке, и, к счастью, икота не переросла в громкий плач. Сонджэ решил, что для начала нужно извиниться. Успокаивая ребёнка рукой, он снова поднял голову и посмотрел на мужчину.

— …Эй.

Как только их взгляды встретились, мужчина резко дёрнул поводок назад. Собака, которую душил ошейник, безвольно потащилась в его сторону. Несмотря на то что собака была крупной и костистой, мужчине без труда удавалось её усмирять.

— Фас.

— …

— Фас, блять.

Как будто это была какая-то шутка, улыбка не сходила с его лица. Мужчина то натягивал, то отпускал поводок, заставляя собаку вплотную приближаться к ногам Сонджэ. Собака, вытягивая морду и принюхиваясь, пускала слюни прямо перед ногами Сонджэ. Сонджэ, смотревший вниз, прижимая к себе ребёнка, отступил в сторону и поднял голову.

— …Если мои слова… вас обидели, извините.

— Да не обидели.

— …

— Ты сам его родил?

Мужчина кивком указал на Джунхи. Каждый раз, когда собака, по-настоящему возбудившись, вставала на передние лапы, мужчина коротко перехватывал поводок.

— Твой, спрашиваю?

— …

Сонджэ крепче прижал к себе Джунхи. Отвернулся, избегая мужчины, который нагло совал своё лицо ему прямо под нос.

— Ишь ты. Тебе ведь на самом деле не жаль.

— …

— Раз не жаль, нахрена извиняешься?

Вмиг оказавшийся рядом мужчина говорил с недовольством, но при этом ухмылялся. Сонджэ почувствовал исходящий от него настолько сильный запах сигарет, что у него запершило в горле. Это был не просто запах табака — к нему примешивался запах, похожий на тот, что бывает при сжигании гнилой древесины или мусора. Сонджэ тихонько кашлянул.

— На вопросы вообще не отвечаешь.

Сонджэ поднял голову и посмотрел на мужчину.

— Разок прощу, раз уж глаз порадовал.

Напоследок мужчина широко усмехнулся, и его лицо приобрело совершенно жуткий вид. Сонджэ поймал себя на том, что его взгляд прикован к глубокому шраму и губам.

Это была явная улыбка, но она не казалась таковой. Мужчина, державший одну руку в кармане, громко харкнул и смачно плюнул прямо рядом с ногой Сонджэ.

— Будем иногда видеться, а?

Эти слова дошли до Сонджэ с опозданием. Голова болела, а перед глазами всё плыло. Он продолжал стоять так даже тогда, когда собака и мужчина скрылись за углом. Мужчина удалялся всё дальше, но из-за своей громадной комплекции казался ничуть не меньше.

Если бы Джунхи хотя бы заплакал, он бы сразу пришёл в себя, но малыш на руках Сонджэ больше не издавал ни звука. Опустив голову и посмотрев на ребёнка, Сонджэ запоздало похлопал его по попке. Казалось, малыш уже и забыл, что что-то произошло. Когда крошечные пухлые губки приоткрылись в звуке «а», Сонджэ с опозданием выдавил горькую улыбку.

1.2

***

— Дай хоть на лицо взглянуть.

Казалось, будто кто-то говорит прямо в ухо.

— Дай на лицо взглянуть, говорю.

Хоть это и был второй этаж, из-за полуподвального первого этажа по высоте он скорее походил на полтора. Даже брошенное им себе под нос:

— Не покажешься, значит? — прозвучало совсем близко. Сонджэ, прижавшись спиной к стене комнаты, притворялся, что его нет дома.

— Всё видно. Я знаю, что ты там.

Он то в шутку кричал, то нарочито громко харкал.

А затем, словно разозлившись на самого себя, пнул стену.

Услышав звук удара и брошенное следом ругательство, Сонджэ прикусил нижнюю губу.

Какое счастье, что ребёнок ещё не понимает всех слов, но всё равно это было не то, что следовало бы ему слышать.

Он посмотрел на малыша, который сидел перед ним и, склонив голову набок, смотрел на него.

— Всё хорошо, Джунхи. Играй дальше.

— Я же говорю, мне нужно тебе кое-что рассказать!

Снова раздался глухой удар ноги о наружную стену. Что он вообще мог рассказать? Стоит им пересечься, и он снова начнёт задираться.

Сонджэ не верил, что мужчина, продемонстрировавший свой уровень культуры в первый же день, вдруг станет вести себя вежливее.

Он видел этого мужчину всего лишь позавчера, а вчера ничего не произошло, поэтому Сонджэ решил, что тот просто случайный прохожий в этом районе.

Он никак не ожидал, что сегодня случится подобное.

— Эй, блять…

Это ругательство просочилось сквозь окно. Сонджэ со вздохом посмотрел на закрытые створки.

Сидящий перед ним малыш лучезарно улыбался каждый раз, когда их взгляды встречались.

И почему сегодня он был так рад тому, что ребёнок ещё плохо умеет понимать слова и читать атмосферу?

После ругательства больше ничего не последовало.

Сонджэ приложил ухо к стене и прислушался.

Похоже, мужчина выдохся, бесясь в одиночку. Больше не было слышно ни звука.

Ушёл, что ли?

В этот момент раздался громкий грохот — кто-то ударил по чему-то совершенно другому. То ли из-за того, что все его чувства были направлены наружу, от звука, донёсшегося с совершенно другой стороны, плечи Сонджэ вздрогнули.

Очередной удар раздался уже со стороны двери, ведущей в комнату. Сонджэ, не веря своим ушам, вышел из комнаты.

— Не открываешь, значит.

Грохот доносился от входной двери. Каким-то образом узнав, где он живёт, мужчина пинал дверь снаружи.

Можно было бы порадоваться, что это надёжная входная дверь, но всё было не так просто.

Он бил с такой силой, что, ударь он ещё раз так же сильно, звук наверняка дошёл бы и до Джунхи.

Сонджэ подошёл к прихожей и заговорил.

— Кто вы?

— А ты открой и узнаешь.

От голоса, прозвучавшего так близко, унижение, испытанное позавчера, словно ожило вновь.

Мужчина казался совсем не старым. Издалека было сложно сказать наверняка, но вблизи стало ясно, что ему от силы под тридцать.

Раз уж ребёнка на руках нет, появилось желание потребовать ответа: зачем он тогда плюнул?

Стоя перед ним, Сонджэ стушевался из-за его крупного телосложения и специфического подавляющего присутствия альфы, но чем больше проходило времени, тем сильнее становилась обида.

А от мысли, что это был сопляк, который намного младше его, становилось ещё и стыдно за себя.

— Давай открывай.

Лениво растягивающий слова голос донёсся из-за двери. О чём он только думает? Зачем снова пришёл, устроил дебош под окнами, а теперь завалился прямо к дверям…

И откуда он вообще узнал адрес… В голове Сонджэ царил хаос.

Пока он неподвижно стоял, сжимая дверную ручку, прошло ещё несколько секунд.

— Вы же прямо тут стоите. Ну откройте. Я же говорю, разговор есть.

Он то переходил на «ты», словно пытаясь задобрить, то снова обращался на «вы». Говорил так, как ему вздумается. Сонджэ, не выпуская дверную ручку, оглянулся назад. Его мысли были заняты лишь ребёнком, который остался в комнате. Чтобы сберечь покой малыша, порой требовалась толика смелости, и Сонджэ решил, что сейчас как раз такой момент. Он снял блокировку замка и открыл дверь.

— А-ах. Горло болит.

— Как вы нашли квартиру?

— Да в этом здании, кроме вас, никто и не живёт.

— Эй! Вы что делаете?!

Мужчина попытался пройти внутрь, снимая обувь. Опешивший Сонджэ попытался остановить его обеими руками, но это было бесполезно. Тело мужчины казалось твёрдым, как скала.

С побледневшим лицом Сонджэ, вынужденный отступить внутрь, снова схватил мужчину за руку.

— Выйдите. Давайте сначала выйдем и поговорим.

— Хочешь со мной поговорить?

Мужчина ухмыльнулся. Глубокий шрам на его лице стал ещё заметнее.

— Выйдем и поговорим, говорю.

— Вот я и спрашиваю. Хочешь со мной поговорить?

— …

— Если не хочешь, я буду спать здесь.

Мужчина уже миновал кухню и оказался посреди гостиной. Сонджэ, которого он волок за собой, с растерянным лицом посмотрел на мужчину снизу вверх.

— Хочу. Поговорим. Только выйдите, давайте выйдем.

Сонджэ произнёс это максимально тихо, опасаясь, что Джунхи услышит шум.

Мужчина смерил странным взглядом Сонджэ, который, кивая, предлагал ему выйти. Встретившись с ним взглядом, Сонджэ почувствовал давление и первым отвернулся. Он направился к полуоткрытой входной двери и смог облегчённо выдохнуть лишь тогда, когда убедился, что мужчина неторопливо следует за ним.

— Если я в чём-то виноват, я извинюсь. Пожалуйста, не делайте так…

Как только они спустились на первый этаж, Сонджэ сразу же начал извиняться.

Гордость взыграла в нём лишь на мгновение. Сейчас, ради Джунхи, нужно было любой ценой остановить этого человека. Говорят, лучше не трогать дерьмо, чтобы не испачкаться, но с теми деньгами, что у него были, он всё равно не мог никуда переехать.

— Я ещё ничего не сделал, а ты уже просишь не делать…

Бормоча это себе под нос, мужчина достал сигарету. Сонджэ курил недолго в начале своих двадцати лет, но с тех пор не переносил даже запаха табака. Чхану тоже был некурящим. Когда возле лица мужчины начал виться дым, Сонджэ поспешно потянул его за собой. Здание было закрытого типа, и он боялся, что дым может навредить ребёнку, даже если они были на первом этаже.

— Здесь нет окон и плохая вентиляция.

— И где мне тогда курить?

— Давайте выйдем на улицу.

Спокойно произнеся это, Сонджэ вытолкнул мужчину с лестничной клетки. Мужчина, не вынимая сигарету изо рта, всё так же улыбался.

И только ли улыбался? Пока они спускались по лестнице, он время от времени посмеивался в голос, словно его что-то забавляло.

— Как ты сюда попал?

Указывать подбородком, казалось, было его привычкой. Выйдя из здания, мужчина указал подбородком на само здание и глубоко затянулся.

— …Просто так досталось.

— От кого?

— …

— Не хочешь говорить?

Из уст мужчины то и дело слетали подозрительные фразы. Да и что ему даст эта информация? Переведя дух, Сонджэ заговорил так, словно хотел закончить этот разговор:

— …В любом случае, больше не приходите.

— Это кто так решил?

Мужчина посмотрел на Сонджэ, лишь слегка опустив глаза. Тон его голоса был таким непринуждённым, словно он спрашивал: «Ты уже поел?».

— Вы считаете нормальным устраивать такие дебоши? Пока я не вызвал полицию…

Затягивающийся сигаретой мужчина в мгновение ока оказался прямо перед ним. Сонджэ должен был договорить: «…я предупреждаю вас в последний раз», но упустил момент. Его губы плотно сжались.

— Ты, блять, видимо, ещё не видел ничего ненормального.

Усмехнувшись, мужчина одним щелчком отбросил сигарету. От упавшего на землю окурка потянулась длинная струйка дыма.

— А? Не видел же.

Произнеся это, мужчина начал надвигаться на него, и Сонджэ шаг за шагом стал отступать назад. Казалось, мужчина подстраивается под темп отступающего Сонджэ, как вдруг он резко протянул руку.

— А-а, у-у!

Движение было молниеносным. Сонджэ не успел даже рефлекторно отреагировать на внезапно протянувшуюся руку. Мужчина одним рывком схватил Сонджэ за волосы. Лицо Сонджэ запрокинулось, и на него упали мелкие блики солнечного света. Мужчина с раздражённым выражением лица склонился над Сонджэ. И в следующее мгновение их губы слились воедино.

Звуки «у-уп, у-уп» застряли где-то в горле. Язык мужчины, проникший внутрь, безжалостно прошёлся по слизистой рта. Плоть во рту вдавилась в зубы, а в запрокинутой назад шее вспыхнула острая боль. Их губы соприкасались, а языки сплетались, но назвать это поцелуем было бы сложно. Кожа порвалась, и Сонджэ почувствовал вкус крови. От боли его глаза побелели.

— Ха-ук!

Когда губы на мгновение разъединились, из уголков рта Сонджэ потекли две струйки крови. Следом за ними капнула слюна мужчины, наполнившая рот Сонджэ.

— Кровь идёт.

***

Сонджэ смутно помнил, как добрался до дома.

Какое-то время ему пришлось прижимать к губам скомканную салфетку. Это мужчина велел ему так сделать, оторвав и протянув несколько штук. То, что произошло, было больше похоже не на поцелуй, а на несчастный случай, и даже не на случай, а на одностороннее избиение. Сонджэ не мог остановить непрерывно текущие слёзы. Не потому, что ему было невыносимо грустно, а просто от того, что ему было безумно страшно. Единственное, что он осознал во время этого поцелуя, — это полное отсутствие возможности вырваться.

Сказав: «Кровь идёт», мужчина тут же поднял руку и осмотрел подбородок и рот Сонджэ. Фаланги его пальцев были грубыми и крупными. Даже истекая кровью, Сонджэ покрылся мурашками от прикосновения этих пальцев. С того момента он и начал плакать. Беззвучно, просто яростно вытирая неконтролируемые слёзы.

Мужчина как ни в чём не бывало спросил, есть ли дома туалетная бумага, и, не дожидаясь ответа, первым направился на второй этаж.

— И чего ты всё ревёшь?

Даже когда кусочки салфетки прилипли к внутренней стороне губы, у Сонджэ не было времени обращать на это внимание. Крепко сжимая салфетку в руке, он лишь качал головой. Слёзы продолжали капать.

Прошло уже больше получаса с тех пор, как мужчина снова вошёл в дом. Он оглядел гостиную, посмотрел в окно, но в комнату не пошёл.

Даже будучи не в себе, Сонджэ продолжал стоять перед дверью в комнату. Его глаза покраснели, но он не издавал ни звука.

— Всё ещё кровит? Да не должно уже. Ну-ка… — подойдя ближе, мужчина легко убрал руку Сонджэ, в которой тот изо всех сил сжимал салфетку. Комок салфетки, прижатый ко рту, он тоже убрал сам.

— Остановилась. Ц-ц… И зачем было так вырываться, блять.

Мужчина произнёс это, специально оскалив зубы. В какой-то момент Сонджэ перестал даже говорить. Область вокруг рта онемела и болела. Какая разница, остановилась кровь или нет? Из-за страха одно лишь нахождение с этим мужчиной в одном пространстве вызывало у него приступ паники.

Мужчина, как и собирался вначале, улёгся на спину прямо посреди гостиной. При этом он вальяжно заложил руки за голову.

— Я же сказал, извини.

Сонджэ не хотел провоцировать мужчину. Хоть рот всё ещё болел, он пробормотал, что понял. Решив, что его слова не дошли до мужчины, он сделал несколько шагов в сторону гостиной и повторил снова.

— Я понял, — произнёс он одеревеневшим голосом.

В доме, где раньше витал лёгкий цветочный аромат, теперь из-за мужчины стоял горький и едкий запах. Из-за того, что Сонджэ неудачно вдохнул, у него запершило в горле и носу, а порванные губы и рот щипало.

— …Иди сюда. Поболтаем. Во сколько лет ребёнка родил?

Сказав это, мужчина похлопал по полу.

— Иди сюда, говорю.

После того как мужчина повторил свои слова, Сонджэ заставил себя сдвинуться с места. Шаркая ногами, он переступил порог, разделявший гостиную и кухню. Подойдя к лежащему мужчине, он опустил голову.

— В тридцать…

— Так тебе за тридцать?

Лежащий мужчина с интересом подпёр голову рукой и повернулся на бок. Сонджэ пошевелил губами, но ничего не ответил.

— А я думал, мы ровесники. Выходит, вы хённим.

— …

— Имя?

— …Мин… Сонджэ.

— Эй, давай на «ты».

Казалось, мужчина собирался сказать что-то ещё, но просто молча смотрел на Сонджэ. Сонджэ, застывший в оцепенении, встретившись с ним взглядом, инстинктивно кивнул.

— Садись.

Он снова похлопал по полу. Сонджэ, который от напряжения так и остался стоять, медленно опустился. В голове билась лишь одна мысль: нужно во всём слушаться этого человека. Несмотря на равнодушное выражение лица, неизвестно было, какую выходку он может выкинуть в следующий момент.

— Ого, хённим. Тебе настолько обидно?

Это мужчина произнёс, увидев, как Сонджэ, неловко усаживаясь, уронил слезу. На лице мужчины снова заиграла ехидная улыбка.

На самом деле Сонджэ в своей жизни встречал не так уж много альф. До двадцати лет он скитался по приютам и домам волонтёров, ходил в обычную школу, где его окружали люди, которым вообще было чуждо понятие особых генов. Пока никто не знал, что он омега, отбоя от поклонниц-девушек не было, но как только пошли слухи, на него перестали обращать внимание.

Скучная жизнь. Как-то раз Сонджэ именно так охарактеризовал прожитые им дни. Жизнь, тихая и беззвучная. Сонджэ считал само собой разумеющимся своё положение, при котором ему приходилось держать в тайне и то, что он полюбил человека, и то, что родил от него ребёнка. Принимать поздравления или любить иногда громко и открыто, как другие, — всё это слишком противоречило его прошлой жизни.

— Подойди поближе. Больно было?

— …

— Я же просто пошутил.

— …

— Если меня не бесить, я вообще-то неплохой парень…

— Я…

— Я же сказал, давай на «ты».

Мужчина дёрнул бровью и посмотрел на него снизу вверх. В его спокойных глазах словно мелькнула искра. Сонджэ, глядя в эти глаза, кивнул.

— И ублюдок, который отдал тебе эту хату.

— …

— У тебя есть его номер? Дай мне.

— Нету…

Сонджэ заставил себя обратиться на «ты», и его голос прозвучал неестественно. Услышав это, мужчина сквозь зубы издал смешок.

— Если уж делаешь, то делай нормально. А то кто увидит, подумает, что я тебя заставляю.

— …

— Я тебя заставляю?

То ли из-за того, что в его голосе не было интонаций, это прозвучало невероятно угрожающе. Сонджэ выпрямился, сглотнул слюну и ответил:

— Нет.

— Вот именно.

— Угу.

Дело было не только в порванных губах, затылок тоже всё ещё саднило. Сонджэ отвечал почти машинально. Слёзы тоже больше не текли.

— Хённим, готовить умеешь?

— Угу.

— Можно я буду заваливаться похавать? В это время.

Сонджэ поднёс руку к уродливо распухшей губе. На эти слова машинального ответа не последовало.

— Зачем…

— Зачем? Да затем. Прошу накормить донсэна, вот зачем.

Непринуждённо продолжая разговор, мужчина поднялся и указал на телевизор, висевший на стене в гостиной.

— Этот телевизор — для красоты?

Он висел здесь ещё до переезда. Сонджэ и раньше редко смотрел телевизор, поэтому даже не обращал на него внимания. Снять или выбросить его было бы непросто. Но и желания смотреть его настолько, чтобы оплачивать обслуживание, тоже не было.

— Я ещё не успел… всё разобрать…

— У тебя, похоже, кроме ребёнка, и вещей-то нет.

— …

— …Ого. Стоит только заговорить о ребёнке.

— …

— Смотришь на меня, как на конченого ублюдка.

— …

— Что. Неужели настолько?

— …

— Я не ублюдок, я Чхве Бомджин.

Сонджэ лишь пристально смотрел на улыбающееся лицо мужчины. Он не знал, что сказать. Не хотелось портить мужчине хорошее настроение. Сонджэ лишь кивал в ответ на поведение мужчины, который постоянно вёл себя так, словно шутил. Дело было не только в разбитых губах, но и в том, что из-за запаха мужчины, который он вдыхал всё это время, горло болело так, словно его кололи иголками. Даже просто издать звук доставляло боль.

Затем Бомджин решил вздремнуть. «Разбуди меня через полчаса», — сказал он и действительно уснул за десять секунд. «Просто… ненормальный человек». С этими мыслями Сонджэ медленно вытер с лица остатки влаги, кусочки салфетки и засохшую кровь.

Но хотя бы то, что он уснул, было уже чем-то. Сонджэ поспешил к раковине на кухне, вымыл руки и посмотрел на лицо спящего Бомджина. Огромный торс мерно вздымался и опускался при каждом вдохе. По часам прошло не так уж много времени. Но сейчас оно тянулось мучительно медленно. Отряхнув руки и тихо открыв дверь в комнату, Сонджэ на цыпочках подошёл к Джунхи, который уснул, свернувшись калачиком.

Сердце было не на месте от мысли, что ребёнок мог что-то услышать. Сонджэ привычным движением поднял малыша и переложил на мягкое одеяло для дневного сна. Если он проснётся и увидит его лицо, может испугаться. В каком он сейчас нелепом виде с этими разбитыми губами. Сонджэ дотронулся до губ, издав тихое «а», и тут же отдёрнул руку. Боль пронзила даже от лёгкого прикосновения.

Сонджэ несколько минут побыл с Джунхи и поспешно вышел из комнаты, боясь, что Бомджин тем временем проснётся. Квартира была небольшой, поэтому стоило сделать шаг, как человек тут же оказывался на виду. Этот Бомджин казался человеком, который ни за что на свете не поймёт, что устроил дебош. Будь у него хоть малейшее осознание своих действий, он бы не смог спать так безмятежно. Сонджэ остановился перед порогом и пустым взглядом уставился на лицо спящего Бомджина.

Когда прошло около получаса, Сонджэ подал голос. Бомджин продолжал крепко спать, словно ничего не слышал.

— Послушайте.

— …Бля.

Увидев исказившееся лицо Бомджина, Сонджэ вздрогнул и испуганно замолк.

— …

— Который час…

Бомджин поднял огромную руку и с силой потёр лицо.

— Полчаса… прошло.

— Что?

С трудом прочистив горло и открыв рот, Сонджэ хотел было сказать что-то ещё, но осёкся. Ранее Бомджин пришёл в ярость и велел обращаться к нему на «ты». В тот момент он, не помня себя от страха, как-то смог заговорить на «ты», но сейчас немного пришёл в себя. Обращаться на «ты» к малознакомому мужчине, похожему на бандита или бродягу, было настолько неловко, что он готов был сойти с ума.

Не зная, какую ещё выходку тот может выкинуть, Сонджэ всё же разбудил Бомджина на «ты».

— Тридцать минут прошло…

Из-за сильно распухших губ и болящего рта слова прозвучали очень невнятно. Рука инстинктивно потянулась к щеке.

— Блять… Устал так, что сдохнуть можно.

На такие слова ему нечего было ответить. Сонджэ, так и стоявший на месте, с усилием отвёл взгляд в сторону.

— Подойдите-ка сюда.

Приподнявшись, Бомджин кивнул Сонджэ, чей взгляд был устремлён в окно.

— Я кому говорю, подойди сюда.

Бомджин терпеть не мог ситуаций, когда приходилось повторять одно и то же по два-три раза. Его постепенно хмурящееся лицо ясно выдавало недовольство.

— Угу…

Из-за того, что Сонджэ ответил, почти не разжимая губ, его голос прозвучал неуверенно.

Посмотрев на Сонджэ, сделавшего несколько шагов вперёд, Бомджин отвернулся лицом к стене. Продемонстрировав широкие плечи и спину, он взялся рукой за затылок.

— Сделайте-ка мне массаж.

— А?

— Я говорю, сделай массаж, бля. Ты чё заставляешь меня по сто раз одно и то же повторять?

От внезапно повысившегося голоса Сонджэ первым делом поспешно протянул обе руки. Сократив расстояние до Бомджина, который начал разминать шею, хрустя ею из стороны в сторону, он опустил руки ему на плечи.

— Ага. Вот тут.

Как только он начал неумело разминать мышцы, Бомджин тут же отреагировал так, словно остался доволен. Сделав глубокий вдох, Сонджэ максимально медленно выдохнул.

Вложив в руки всю свою силу, он принялся разминать твёрдые трапециевидные мышцы Бомджина.

С каждым прикосновением рук к плечам из-под воротника рубашки понемногу проступали скрытые татуировки.

Из-за того, что Бомджин расстегнул три-четыре пуговицы, Сонджэ чаще касался голой кожи. На лопатках тоже красовались чёрные рисунки. Вряд ли от такого массажа было много толку, но Бомджин пробормотал «твою мать», ведя себя так, словно ему было невероятно приятно.

— Навыков маловато, но ощущения приятные.

— …

Сказав это, Бомджин поднял руку и слегка махнул ею. Видимо, это был знак заканчивать. Сонджэ, разминавший ему плечи, при этом жесте быстро убрал руки.

Обернувшись и взглянув на Сонджэ, Бомджин снова непонятно усмехнулся. Тихонько хмыкнув про себя, он встал и проверил телефон.

Застегнув пуговицы на рубашке, расстёгнутые так сильно, что была видна татуировка на груди, Бомджин провёл рукой по своим коротким волосам.

— Покажите-ка зеркало, — сказал он, заставив Сонджэ встать перед ним и держать зеркало.

Пока Бомджин рассматривал себя в зеркале, Сонджэ ничего не оставалось, кроме как неподвижно смотреть на его лицо.

Больше всего в глаза бросался шрам, и казалось, что обычным ножом оставить такой рваный шрам было невозможно.

Сонджэ бессмысленно скользил взглядом по открытому лбу Бомджина, его высокому носу и в меру тонким губам. Брови над выступающими надбровными дугами казались густыми и жёсткими.

— А ты послушный.

— …

— Теперь отнеси на место.

Имелось в виду зеркало. Из-за специфического акцента Бомджина Сонджэ с самого начала понимал его слова с секундным опозданием. Было сложно сказать, откуда именно этот говор — казалось, в нём смешались диалекты из разных регионов.

— Кстати, хённим.

— …

— Губы, видимо, распухли. На утку стал похож.

Сонджэ не знал, смеяться ему или плакать. Постояв немного с зеркалом в руках, он неловко приподнял уголки губ.

— Ну, есть такая уточка, симпатичная.

Сказав это, Бомджин засмеялся, словно ему и впрямь было весело.

Сонджэ было совсем не до веселья, лишь уголки его губ мелко дрожали. Из-за ран во рту он не мог шевелить губами так, как хотел.

Бомджин, который включил телефон, собираясь найти и показать эту утку, не прошло и нескольких секунд, как изменился в лице.

— Ни хуя себе… Вот ублюдок ебучий, — процедил он.

Сонджэ, стоявший на пороге, услышал это и нервно сглотнул. Бомджин, который только что поправлял волосы и собирался уходить, вдруг отреагировал так, словно произошло что-то из ряда вон выходящее, — разве это могло сулить что-то хорошее? Сонджэ не мог скрыть напряжения, опасаясь, как бы не попасть под горячую руку. От слабости в руках он выронил зеркало. Раздался звон разбитого стекла, и взгляд Бомджина тут же метнулся в его сторону. Лицо его было свирепым.

— Ц-ц… Раскомандовался тут.

— Извини.

Сонджэ извинился и поднял зеркало. Затем он направился на кухню, чтобы положить его на обеденный стол.

Тем временем Бомджин поднялся и, отбрасывая огромную тень, пересёк гостиную. На мгновение он остановился на кухне, а когда Сонджэ обернулся, сказал:

— Я пошёл.

Сонджэ, с непривычки ответивший на «ты»: «Ага», молча смотрел на Бомджина, который заговорил, стоя перед входной дверью.

— Сегодня у меня времени нет.

— …

— Завтра я с тобой вдоволь поразвлекаюсь.

На эти слова он не мог ответить ни согласием, ни отказом. Бомджину, похоже, и не нужен был ответ. Он сунул ноги в туфли, как в кроссовки, и пару раз стукнул носками о стену. Туфли выглядели новыми и неразношенными.

1.3

***

На следующий день Бомджин снова пришёл к дому, где жил Сонджэ.

Опасаясь, что тот опять устроит дебош, Сонджэ открыл дверь, и они вместе пообедали. Бомджин принёс с собой два ланчбокса с едой, которые они и съели.

Ребёнок в комнате к тому времени уже поел, а Сонджэ, доевший за ним, был совсем не голоден.

Но сидеть напротив Бомджина и говорить, что не будет есть, он не мог, поэтому ел через силу.

После ухода Бомджина у Сонджэ началось расстройство желудка. К вечеру его тошнило так сильно, что он даже заподозрил, не подмешал ли Бомджин чего-нибудь в еду. Пища уже переварилась, и его рвало желчью, но позывы к рвоте не прекращались. Сонджэ включил свет в туалете и без конца сидел, обняв унитаз.

Во время еды Бомджин много чего рассказывал, но больше всего Сонджэ запомнился его возраст. Извергая из себя остатки желудочного сока, Сонджэ чувствовал, как внутри закипает обида. Бомджину было всего двадцать четыре года. Сонджэ не был из тех, кто зациклен на возрасте, но то, что Бомджин так откровенно играл с ним, будучи настолько молодым, злило неимоверно.

Он даже начал всерьёз думать, не подмешал ли Бомджин какую-то дрянь в еду.

Вспомнив ругательства, которые слышал от Бомджина, Сонджэ снова почувствовал приступ тошноты и вцепился в унитаз.

Так и проходило время.

***

— Вообще-то я не особо разбираюсь, кто там омега, кто нет.

— Угу.

— Но в твоём случае, хённим, я понял это с первого взгляда.

— Угу.

Сонджэ, держа в руке палочки, кивнул. Вот уже несколько дней Бомджин заявлялся к нему домой, чтобы поесть. Сонджэ решил, что уж лучше так, чем если бы он снова принёс ту странную еду в контейнерах. Со своими скудными кулинарными навыками он готовил из того, что было в холодильнике, смешивая всё подряд. Сегодня на столе стояли пресный суп из пророщенной сои, яичница, подгоревшая почти с одной стороны, и жареная ветчина. Бомджин, казалось, вообще не обращал внимания на то, насколько ужасной была еда.

— А ты, хённним.

— Что?

— Часто альф встречал?

— Не особо.

— А всё равно, гляди-ка, и ребёнка родил, и всё остальное успел.

Бомджин любил сводить разговор в странное русло, по-детски цепляясь к словам или отпуская сальные шуточки. Сонджэ, с самого начала понимавший, к чему всё идёт, ничего не ответил и лишь отправил в рот ложку риса.

— А с отцом ребёнка вы, ну, поженились?

Казалось, это был просто вопрос мимоходом, но Бомджин пристально смотрел в его сторону.

— …Нет. Мы не женаты.

— Значит, это из тех случаев, когда даже отец ребёнка неизвестен?

Было видно, как выражение лица Бомджина сменилось на ехидное.

— …Мы просто не регистрировали брак.

Бомджин кивнул и цокнул языком, но он с самого начала спрашивал это не из любопытства.

Он задавал подобные вопросы исключительно для того, чтобы заставить собеседника сгорать от стыда.

Слова вроде «омега» или «альфа» редко бросают прямо в лицо.

А если люди не близки, то чаще всего говорят об этом, соблюдая приличия. Сонджэ, естественно, чувствовал отвращение, обсуждая подобные вещи наедине с таким мерзким и отталкивающим мужчиной. Ему не хотелось отвечать, но каждый раз при ответе видеть, как лицо Бомджина становится всё более мрачным и коварным, было сущим мучением.

— О чём задумался?

— А?

— Что. Из-за того, что я назвал хённима омегой и всё такое?

— …Нет.

— Паршиво на душе от того, что я постоянно расспрашиваю о рождении ребёнка?

Внезапно лицо Бомджина посуровело, и он даже понизил голос.

— …Нет.

— Тогда не порть мне аппетит…

Хотя он бросил эти слова вскользь, в его глазах словно мелькнула искра. «Это и есть тот самый хищный блеск в глазах?» — Сонджэ был настолько ошарашен, что в голову лезли лишь нелепые мысли.

Бомджин часто смеялся и дурачился сам с собой, а потом вдруг делал угрожающее лицо. Раны во рту, полученные несколько дней назад, почти зажили, но душевного покоя всё ещё не было. Страх перед тем, что Бомджин может что-то выкинуть, брал верх.

Поэтому он лишь делал вид, что ест, а мысли его витали совершенно в другом месте.

«И зачем он постоянно приходит в этот дом? Будь это раз или два, можно было бы понять, но прошло уже несколько дней.» Дойдя до этих мыслей, Сонджэ твёрдо решил подыскать какое-нибудь учреждение, куда он мог бы уйти вместе с Джунхи. Наверное, самой главной ошибкой было решение приехать в этот район, где у него нет ни единой родной души, и попытаться здесь выжить. Он приехал сюда лишь потому, что ему предложили жильё, в котором можно было сразу поселиться. Но даже если есть крыша над головой, это было уже чересчур. Уж лучше жить посреди Сеульского вокзала, так было бы куда безопаснее.

Мрачный район. До сих пор он не видел здесь людей. Ближайший супермаркет готовился к закрытию, а если нужно было куда-то поехать и вызвать такси, приходилось десятки минут ждать на улице. Ему было интересно, и он хотел спросить об этом у Бомджина, который, судя по всему, был местным жителем, но они были не настолько близки, чтобы он мог вот так просто задавать обычные вопросы.

Закончив есть, Бомджин пошёл в туалет и почистил зубы.

Вчера Бомджин спросил, нет ли у него лишней зубной щётки, а сегодня уже распечатал новую и даже начал чистить зубы.

«Он и вправду делает всё, что ему вздумается», — подумал Сонджэ, но вслух не смел и пискнуть. Сила хватки, с которой его схватили за волосы в тот день, осталась как фантомное воспоминание и не выходила из головы. Он до смерти боялся быть избитым.

Но если бы можно было получить один удар и на этом всё закончить, у него появлялось желание быть избитым. Сонджэ смотрел на спину мужчины, здоровенного как гора, и представлял, как тот избивает его до полусмерти. Настолько сильно он не хотел, чтобы этот мужчина находился в его доме. Этот человек наверняка мог бы выкинуть какую-нибудь мерзость и по отношению к ребёнку, если бы ему взбрело в голову.

Хоть они и виделись всего ничего, у него была такая твёрдая уверенность. Поначалу он думал, что мужчина пару раз придерётся и бросит это дело. Даже если он будет кричать «Эй, эй» возле виллы, свистеть и ругаться матом. Поделает так и перестанет. Однако тот заявился домой, а когда Сонджэ сказал «нельзя», внезапно поцеловал его и даже улёгся спать в этом доме. С тех пор он исправно приходил сюда в обеденное время, а вчера и сегодня даже чистил зубы.

Сидя на обеденном стуле, Сонджэ думал лишь о том, что Бомджин ни в коем случае не должен повлиять на Джунхи.

Такого ни за что не должно случиться…

— Ч-что ты делаешь!

Сонджэ, услышав, как Бомджин тяжело ступает после чистки зубов, поднял голову и чуть ли не впервые повысил голос.

— А что.

— Отдай… отдай сюда… не делай этого.

— А что я такого сделал? Разве не так?

В его широких объятиях находился Джунхи. Взгляд Бомджина, посмотревшего на поспешно подошедшего Сонджэ, вмиг похолодел. А затем он, словно напоказ, ещё крепче прижал ребёнка к себе. И вдобавок, наклонив голову к малышу, он повторил:

— Разве не так?

— Отдай… не делай так.

— Нет, хённим. Что я такого сделал?

Бомджин усмехнулся, приподняв уголок губ, и спросил.

— Трогать ребёнка…

— Да говорю же, я ничего не делал.

Смертельно побледневший Сонджэ протянул руки. Чем выше Бомджин поднимал Джунхи, тем бледнее становились губы Сонджэ. И всё же Сонджэ не мог закричать, лишь уговаривал Бомджина, бормоча себе под нос. Если повысить голос без причины, малыш только сильнее испугается. Сонджэ, спокойно повторивший свою просьбу несколько раз, через силу улыбнулся Джунхи, который был поднят так высоко, что едва не достал головой до потолка, а затем опустился.

— Хватит. Достаточно уже. Теперь отдай.

— Ребёнку же нравится. Чего ты.

— …Нет. Он боится таких вещей. Не поднимай его высоко.

— Что-то ты слишком разболтался.

В конце концов Сонджэ, протянув руки в сторону Бомджина, выхватил Джунхи. Это заняло всего мгновение, но на лбу у него выступила испарина. С покрасневшей шеей Сонджэ, прижимая к себе Джунхи, поспешно отступил от Бомджина. К счастью или к несчастью, Джунхи смотрел на Бомджина и улыбался.

— Нравится ему, — сказал Бомджин, глядя на лицо Джунхи. Сонджэ тоже подумал, что хорошо, что Джунхи не испугался. Больше всех из них троих от страха дрожал он сам.

Бомджин, сделав широкий шаг навстречу, наклонился и заговорил:

— Ну ладно, не буду.

— Не делай так. Ни в коем случае.

— Тогда ты тоже должен мне что-то взамен.

— …

— Обещаю, пальцем ребёнка не трону.

— …

— Давай, поцелуй-ка меня.

Сонджэ, всё так же прижимая к себе Джунхи, посмотрел в сторону. Бомджин, подошедший уже к самому шкафчику для обуви, стоял, покачиваясь, и улыбался.

— Если не сделаешь, я тоже тебя слушать не буду.

— …

Бомджину, видимо, доставляло удовольствие унижать его таким образом. Снова посмотрев прямо перед собой, Сонджэ прижал голову ребёнка к груди. Входная дверь была прямо перед носом, и в голове на секунду мелькнула мысль: «Как бы было хорошо, если бы Бомджин просто открыл её и ушёл.» Но тот об этом даже не помышлял. Сонджэ со вздохом посмотрел на Бомджина, который облизывал губы. Рука, лежавшая на голове ребёнка, напряглась.

— Тогда хотя бы ребёнка в комнату отнесу…

— Чего. Можно и сейчас сделать.

— …

— Не поцелуешь, значит?

— …Нет. Ладно.

Как только Сонджэ выразил согласие, Бомджин, словно только этого и ждал, приблизил лицо. Почувствовалось, как сквозь сомкнутые губы протискивается нечто толстое и влажное. Сонджэ нахмурился, потому что Бомджин лишь просунул язык внутрь и замер. Прижимая к себе ребёнка, он посмотрел в глаза Бомджину. Тот тоже не закрывал глаза и смотрел на Сонджэ сверху вниз. Бомджин, лишь наклонив голову и высунув язык, ждал, когда Сонджэ сам поцелует его. Сонджэ вспомнил, что Бомджин сказал с самого начала. Похотливое желание Бомджина, ожидающего, что он сам всё сделает, вызывало отчаяние, но в конце концов он понял, что нужно поскорее покончить с этим. Сонджэ зашевелил языком, касаясь языка и внутренней стороны губ Бомджина. В воздухе разнёсся звук соприкасающихся и отлипающих друг от друга мокрых кусков плоти. Шея Сонджэ, который целовал его, наклонив голову в сторону, залилась краской.

Вот так.

Прошло гораздо больше времени, чем он ожидал. Сонджэ не мог скрыть смущения от того, что поцелуй, который должен был продлиться от силы секунд десять, затянулся на несколько минут. Во время поцелуя он несколько раз пытался отстраниться. Но Бомджин, обхватив его за талию, не отпускал, а яростно сопротивляться он не мог — боялся, что если они не поцелуются снова, всё, что было до этого, пойдёт насмарку. Да и ребёнок на руках не давал возможности пошевелиться.

Бомджин, который поначалу просто замер с высунутым языком, уступив инициативу Сонджэ, со временем начал хозяйничать. Его горячий, сильный язык безжалостно вылизывал каждый уголок рта Сонджэ — слово «орудовал» подошло бы здесь как нельзя лучше. Конечно, это не было так грубо, как в тот раз перед виллой, но… Сонджэ, дойдя до этой мысли, крепко зажмурился. Будет грубо или нет — теперь это его не волновало.

— Целуешься ты, блять, отвратительно.

Бомджин — он просто такой человек. Как только поцелуй закончился, он грубо бросил эти слова и направился в гостиную. Сонджэ, прижимая к себе Джунхи, отвернулся и уставился на входную дверь. «Зря только жизнь прожил», — донеслось следом. Если посмотреть в гостиную, он наверняка снова ходит там, как у себя дома, разглядывая и трогая всё подряд. Сонджэ не хотел оборачиваться. Он лишь вытер блестящие губы рукавом.

— Хённим, ты чего там стоишь?

— Ты же туда пошёл.

Бомджин рассмеялся в голос. Видимо, Сонджэ, который так бойко отвечал, показался ему забавным.

— Подойди-ка сюда.

Сонджэ продолжал смотреть на входную дверь. Джунхи на его руках что-то лепетал.

— А, ну вот, опять бесишь.

Чем он его выбесил? Сонджэ с обидой в душе обернулся. Была причина, почему малыш так тихо сидел у него на руках. Видимо, на него навалилась сонливость, и его тонкие веки медленно смыкались и размыкались. Из-за того, что Бомджин постоянно приходил в это время, режим дневного сна Джунхи сбился. Он и так спал чутко, а сегодня его даже на руки пришлось взять.

— Я ребёнка… уложу и приду.

— Чего укладывать. И так хорошо спит.

— Это не займёт много времени.

— Окей. Тогда считаю ровно минуту…

«Ублюдок без капли здравого смысла и логики».

Пробормотав это про себя, Сонджэ, прижимая Джунхи, осторожно пошёл к комнате. Комната была залита солнечным светом. Поскольку штор не было, когда Джунхи спал днём, его приходилось укладывать поближе к стене с окном. Сонджэ положил Джунхи на одеяло. «Надо бы ещё немного посидеть с ним.» От прикосновения Сонджэ малыш медленно открыл глаза и снова закрыл.

Тук-тук.

От внезапного звука Сонджэ повернул голову. Дверь в комнату была плотно закрыта. Тук-тук. Видимо, это Бомджин в гостиной стучал по полу. Наверняка указательным или средним пальцем, причём так сильно, чтобы было слышно. Звук был не настолько громким и резким, чтобы разбудить спящего Джунхи. И всё же он просил подождать, а тот… Сонджэ нахмурился, когда снова услышал глухой стук.

Настоящий подонок, больше нечего сказать.

У Сонджэ тоже был свой характер. Он плакал, делал, как велено, и до смерти боялся. Но это одно, а злиться — совсем другое. Ему велели поцеловать, и он безропотно это сделал. И всё равно тот ведёт себя подобным образом — как тут не разозлиться? Одно дело, если бы он издевался только над ним, но это явное намерение поиздеваться ещё и над ребёнком вызвало в нём чувство, словно затаённый гнев прорвался наружу. Сонджэ перевёл дыхание.

В этот момент закрытая дверь приоткрылась.

— Долго ещё… эй.

Бомджин, открывший дверь, тоже выглядел так, словно его терпение лопнуло. Сонджэ, посмотревший на него снизу вверх, не смог скрыть выражения нелепости происходящего.

Бомджин, бросив лишь эти слова, развернулся и, хихикая, добавил:

— Не выйдешь — сам зайду.

Разговаривать или пытаться договориться с ним больше не имело смысла. Сонджэ поднялся и вышел из комнаты. Осторожно, чтобы не издать ни звука, он закрыл за собой приоткрытую дверь.

— Подойди сюда.

Бомджин небрежно бросил это Сонджэ, остановившемуся в дверях.

— Зачем?

— Блять, постоянно пререкается.

Ругательство смешалось с усмешкой. Сонджэ прекрасно понимал, что любое сопротивление лишь сильнее разозлит Бомджина. Но всё равно упрямство брало верх, и слова сами срывались с языка. Возможно, это упрямство рождалось из-за молодого лица Бомджина, которое он то и дело замечал. Ему было настолько жаль себя, что хотелось плакать.

Бомджин сидел, прислонившись спиной к стене. Стучать по полу рукой, похоже, было его привычкой. Когда Сонджэ так и остался стоять без ответа, он постучал костяшками пальцев по полу.

— Говорю же, иди сюда.

Бомджин с недовольством наблюдал, как Сонджэ медленно делает шаги. Сонджэ заметил, как его густые брови сильно нахмурились. Глубокий шрам тоже искривился. Из-за недовольной гримасы на рельефном лице то тут, то там залегли тени.

Бомджин встретился с ним взглядом и сказал:

— Садись. Хённим…

Не отвечая, Сонджэ посмотрел на Бомджина.

— Думаешь, если красивый, то всё можно?

Бомджин спросил это с напускной серьёзностью.

— Чё? Ответь-ка мне.

— …

Сонджэ не знал, какого ответа от него ждут. Он лишь молча смотрел на него, а затем его взгляд начал блуждать по сторонам. Как только он слегка отвёл глаза, Бомджин приблизился лицом вплотную и процедил:

— Куда глаза отводишь… сучка ебаная.

Лицо Сонджэ, вмиг ставшего «сучкой ебаной», медленно изменилось. Бомджин иногда добавлял в свои ругательства специфический акцент. По правде говоря, обычных ругательств в его речи почти не было. Он естественно произносил слова, которые скорее можно было бы услышать от сорока- или пятидесятилетних. Это ругательство было именно таким.

— …Мат.

— Что?

— Не матерись. Ребёнок может услышать.

Он не хотел, чтобы ребёнок слышал такие грязные слова. Малыш ещё толком говорить не умеет, а если он с самого начала нахватается подобных мерзостей? Если Бомджин будет изрыгать предложения, состоящие из одних ругательств, то все старания Сонджэ, который пытался использовать только хорошие слова, пойдут прахом. Вряд ли этот человек перестанет материться только потому, что его об этом попросили, но Сонджэ хотелось сделать хотя бы минимальное замечание.

— Ого, ты злишься, что ли?

Сказав это, Бомджин придвинул своё лицо ещё ближе. В свете, падавшем из окна гостиной, выступающие черты его лица выделялись особенно сильно. Брови, нос, скулы — всё казалось заострённым.

Когда их кончики носов почти соприкоснулись, Сонджэ отвернулся.

— Куда, блять.

Бомджин схватил Сонджэ за подбородок и с силой повернул его лицо обратно к себе.

— Вот же… пиздец… — бормоча эти слова, он грубо тряс подбородок Сонджэ. Когда он добавил: — Ты что, годы… впустую… — и снова дёрнул, у Сонджэ даже голова заболела. Закончив фразу: — …прожил? — Бомджин посмотрел прямо в глаза Сонджэ и резко, словно отшвыривая, отпустил его подбородок.

— Злись на здоровье.

— …

— Но, сука. Если ещё раз отвернёшься — прикончу. Я серьёзно.

Словно ожидая ответа, Бомджин снова схватил подбородок, который только что отшвырнул. Сонджэ, чью голову насильно повернули, смотрел на Бомджина и часто моргал. Приоткрыв рот, он невнятно пробормотал, что понял.

— Повтори.

Бомджин послушно убрал руку и сверлил Сонджэ взглядом.

— …Я понял.

После этого Бомджин больше ничего не сказал. Усадив Сонджэ рядом с собой, он занялся своими делами. Смотрел в телефон, отвечал на звонки, отдавал кому-то приказы. Сонджэ ничего не оставалось, кроме как тихо сидеть рядом.

— Я пошёл.

Это были слова Бомджина, сказанные им после того, как он завершил свой последний телефонный разговор. Сонджэ был так рад этим словам, что его лицо вмиг просияло. «Ага», — бросил он и сделал вид, будто что-то собирает, хотя собирать было нечего.

— Хённим.

Бомджин позвал его этим обращением, которое, сколько бы раз Сонджэ его ни слышал, продолжало вызывать лишь дискомфорт. За всю свою жизнь Сонджэ ни разу не слышал, чтобы его называли «хённим». Уж если так, то просто «хён»… К тому же, как он вообще может так запросто произносить это обращение, когда сам же смотрит на него с таким пренебрежением? Сонджэ, первым добравшийся до входной двери, попытался выбросить из головы это звенящее в ушах «хённим». Но когда он обернулся на очередное «хённим», ему пришлось встретиться взглядом с Бомджином, который оказался непозволительно близко.

Размышлять о том, каково это — слышать обращение «хённим», больше не было времени. Из-за Бомджина, внезапно впившегося в его губы, все мыслительные процессы разом остановились. Протолкнув свой толстый язык прямо в рот Сонджэ, Бомджин потянулся кончиком языка к самому горлу. Сонджэ попытался отстраниться из-за подступившей тошноты. Однако рука Бомджина, лежащая на его затылке, не давала сдвинуться ни на миллиметр. Он не вцеплялся в него грубо, но приложил достаточно силы, чтобы Сонджэ не мог откинуться назад. И лишь после того, как губы Сонджэ были безжалостно смяты, Бомджин отстранился.

— Дай-ка телефон.

Сонджэ, тут же прижавший руку ко рту, посмотрел в глаза Бомджина, произнёсшего эти слова, с выражением крайнего недовольства.

— Я говорю, дай сюда.

Сонджэ заметил, как Бомджин слегка приподнял руку.

— Что мы тут сейчас, по-твоему, делаем?

Видимо, Бомджина вывело из себя то, что Сонджэ просто стоит, и он поднял руку ещё выше. Резким движением он попытался его напугать.

Из-за Бомджина, который стоял у входной двери и вроде бы собирался уходить, но всё никак не уходил, Сонджэ изводился всё больше. И когда показалось, что Бомджин снова собирается что-то сказать, Сонджэ поспешно отвернулся. Он зашёл в комнату, взял телефон, лежавший на комоде, и вышел обратно.

Телефон даже не был заблокирован. Бомджин, казалось, что-то там понажимал, а затем, бросив: «Мой номер», вернул телефон Сонджэ. На экране высветился одиннадцатизначный номер.

Пока Сонджэ мялся, Бомджин несколько раз порылся в заднем кармане. То, что он достал, оказалось бумажником.

Сказав, что это за еду, Бомджин зажал между пальцами несколько пятидесятитысячных купюр и протянул их Сонджэ.

Когда Сонджэ не решился взять их сразу и продолжил стоять, Бомджин резко нахмурился. Рука Сонджэ рефлекторно потянулась к деньгам. То ли у Бомджина и впрямь были срочные дела, то ли что, но он ушёл, даже не оглянувшись. Дверь захлопнулась с громким стуком, а следом донеслось хныканье Джунхи. Денег, которые дал Бомджин, оказалось около миллиона вон. Поскольку купюры были зажаты между его толстыми, длинными пальцами, Сонджэ думал, что там от силы купюр десять. Как ни крути, это была слишком большая сумма, чтобы принимать её в качестве платы за еду. На мгновение задумавшись, Сонджэ направился в комнату, откуда доносился звук.

1.4

С тех пор Бомджин какое-то время не показывался.

С приближением обеда сердце начинало колотиться, но прошла уже неделя, а Бомджин так и не появился в его доме. Неужели он решил просто отступиться? Если так, то это было бы огромным облегчением. Каждый раз, когда наступало время обеда, Сонджэ, словно проверяя, открывал окно. И каждый раз перед ним представал лишь узкий переулок без единой машины и человека. Даже вглядываясь в самый конец улицы, он не видел ни одной живой души.

Все эти дни Сонджэ неустанно молился богу, в которого даже не верил.

Быть может, его мольбы о том, чтобы Бомджин больше не появлялся, всё же были услышаны.

Он мог бы стерпеть многое, но от мысли, что это может навредить ребёнку, ему ничего не оставалось, кроме как возносить эти бессмысленные молитвы. Он лишь хотел, чтобы тот, по возможности, пропускал обеды и не приходил к нему домой. И эти молитвы, словно по случайному совпадению, «работали» уже целую неделю. В любую свободную минуту Сонджэ закрывал глаза и про себя бормотал: «Пожалуйста, сделай так, чтобы он не пришёл и сегодня».

Он не то что не привык к этому месту, он даже толком не знал, что находится вокруг.

У него возникало желание осмотреть окрестности, но не было никаких гарантий, что он снова не наткнётся на какого-нибудь бандита вроде Бомджина. Да еще и бандита-альфу. Если здесь живет так мало людей, то и обладатели «особого пола» не должны так часто попадаться на глаза. Однако единственным человеком, которого он здесь толком разглядел, был Бомджин, и тот факт, что он оказался альфой, вызывал вполне обоснованные подозрения.

Дойдя до этих мыслей, Сонджэ посмотрел на Джунхи, который отлично играл и без каких-либо особенных игрушек.

Они недавно пообедали, так что, наверное, малыш ещё немного поиграет и уснёт.

Малыш, издавая звуки «а-а, у-а», посмотрел на Сонджэ. Игрушка, зажатая в его крошечной ручке, была куплена в том самом супермаркете, который готовился к закрытию.

Сонджэ сверился с часами и подошёл к Джунхи.

Ребёнок несколько раз улыбнулся, глядя на Сонджэ, а затем его голова начала клевать носом, а веки медленно опускаться.

— Поспим немного, а потом поиграем.

Раздался звук «э-э».

Сонджэ, тихо напевая колыбельную, начал нежно поглаживать маленькую грудку ребёнка.

Игрушка, зажатая в ручке, беззвучно упала на одеяло.

Сонджэ, глядя на профиль Джунхи, тоже почувствовал, как веки становятся всё тяжелее.

«Приходи Бомджин сюда каждый день, меня бы так в сон не клонило.»

«Надо же, стоило не видеть его лицо какое-то время, и я так расслабился.»

Не в силах сопротивляться сну, Сонджэ закрыл глаза. Он уснул, не убирая руку с груди ребёнка.

Ах.

Ему приснился короткий, неглубокий сон. Сон о том, что из комнаты доносится какой-то звук.

Но проснувшись, он понял, что это был вовсе не сон.

Проснувшись и всё ещё путая реальность со сном, Сонджэ посмотрел на дверь.

Раздался глухой звук, а затем шум, похожий на то, что люди в спешке передвигаются.

Видимо, теплоизоляция в доме была хорошей, а вот звукоизоляция — ни к чёрту. Когда Бомджин буянил на улице, казалось, что звук раздаётся прямо под ухом, и сейчас шум шагов нескольких человек на лестнице был слышен так же отчётливо. Сонджэ смотрел на дверь, испытывая облегчение от мысли, что здесь всё-таки живут люди.

Из-за того, что он ни разу не видел жильцов этого дома, к облегчению примешивалась и радость.

Тук-тук.

Сонджэ, посмотрев на ребёнка, озадаченно склонил голову.

Когда звук «тук-тук» повторился, Сонджэ нахмурился.

Он думал, что шум доносится из соседней квартиры, но это было не так.

В этом звуке было что-то до боли знакомое. Когда Бомджин пинал дверь снаружи, звук был точно таким же.

Сонджэ вышел из комнаты и уставился на входную дверь. Вновь раздался глухой, раскатистый стук.

— Кто там?

За дверью не было слышно ни звука.

— Кто там.

Подойдя ближе, Сонджэ прищурился, услышав смех по ту сторону двери.

Это был не Бомджин. Возникало ощущение, что за дверью стоит не один человек, а несколько. Всего пару секунд назад он радовался, почувствовав чьё-то присутствие, кроме Бомджина. Сонджэ попытался мыслить рационально. Для контролёра счётчиков или соседа смех был слишком громким и издевательским. К тому же людей было несколько.

— …

С этого момента Сонджэ перестал спрашивать, кто там.

Следующий звук донёсся из-за окна гостиной. Оглушительно взревел автомобильный двигатель. Сонджэ, до этого не слышавший здесь ни одного звука машины, направился к окну гостиной и посмотрел вниз на источник этого громкого шума.

Прижавшись к полуоткрытому окну, он увидел незнакомого мужчину, который курил. Мужчина, выдыхая дым вверх, встретился взглядом с Сонджэ. Выпустив клуб дыма: «Фу-у», он скривил неприятную улыбку.

Он видел его впервые. Это был не Бомджин, и в памяти Сонджэ не всплыло ни одного знакомого лица. Сонджэ закрыл окно и вернулся к входной двери, чтобы проверить, надёжно ли она заперта. И электронный замок, и задвижка дверной ручки были крепко заперты.

— Ы-и.

Странный, нечленораздельный звук ударил Сонджэ по ушам. Казалось, кто-то издал его специально, чтобы напугать.

Сонджэ уже открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал голос, вновь раздавшийся из-за двери:

— Это квартира господина Мин Сонджэ?

— …Да. Это я.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Сонджэ, хоть и замешкался на секунду, поспешил ответить. «В чём дело? Я ведь даже адрес ещё не сменил.» Поначалу он думал прожить здесь долго, но со временем уверенность таяла, и он всё откладывал регистрацию по новому месту жительства. «Откуда они вообще знают моё имя и адрес… Может, это люди, связанные с Бомджином?» Руки Сонджэ, сведённые судорогой напряжения, сжались.

— Раз так, нам надо бы увидеться.

— …Для начала скажите, кто вы такие.

За дверью стоял не один человек. Донеслось: «Блять, чё он там несёт?», а следом раздался издевательский смех. Если посчитать мужчину, который курил возле виллы, их было как минимум четверо.

— Тебе же хуже будет, если не откроешь… Дело касается квартиры.

Мужчина, который говорил больше всех, использовал говор, не похожий ни на диалект, ни на литературный язык. Если подумать, у Бомджина была похожая манера речи. Специфический акцент, по которому совершенно невозможно было определить, где человек родился и где жил. Он ставил ударения там, где ему вздумается, а если был в хорошем настроении, говорил мягко.

— …Я не открою дверь, пока вы не скажете, в чём дело.

— А мы хотим поговорить лицом к лицу.

Следом раздался непрерывный неприятный смех. Казалось, они смеялись громче нарочно. С появлением людей, таких же подозрительных, как и Бомджин, у Сонджэ начала побаливать голова. Закрыв глаза, он тяжело вздохнул.

Тук-тук, мужчина, стоявший прямо перед дверью, даже начал легонько её попинывать. Словно угрожая, что выбьет её к чертям, если понадобится. Сонджэ лишь молился, чтобы всё обошлось без громкого шума.

Открыть дверь было вынужденным решением. Благодаря накинутой цепочке дверь приоткрылась лишь наполовину. В образовавшуюся щель шириной с ладонь показалось ожидаемо незнакомое лицо. Как только дверь приоткрылась, мужчина шумно выдохнул: «Ха-а».

— Надо же, какой негостеприимный.

— Говорите.

— И почему это мы должны разговаривать вот так? Это же ты сюда въехал.

Казалось, именно с этим мужчиной он разговаривал всё это время. У него было широкое лицо, но черты казались резкими. Мелкие шрамы и царапины, усеивавшие лицо, напомнили о Бомджине. На нём была тёмно-синяя рубашка, и рукава, казалось, вот-вот лопнут на его руках. Однако он производил впечатление скорее тучного, чем крепко сложенного человека. По возрасту они казались ровесниками.

— В моём доме, что вы...

— И с каких это пор он твой? Пэк Сонъу знаешь?

Сонджэ, сжимавший дверную ручку, замер. Воспользовавшись моментом, мужчина с силой дёрнул дверь на себя. Цепочка натянулась так, что, казалось, вот-вот порвётся.

— Знаю, но прекратите это делать.

Нахмурившись, Сонджэ посмотрел на цепочку, которая была на грани разрыва.

— А у тебя, смотрю, кишка не тонка для такой внешности.

Как только парень в тёмно-синей рубашке произнёс это, мужчины, стоявшие за дверью, дружно загоготали.

Даже по одному этому смеху было понятно: эти люди пришли сюда не для того, чтобы просто поговорить.

Скривившись, Сонджэ навалился на дверь, пытаясь её закрыть.

— Э-э-э, куда.

Мужчина дёрнул за ручку так сильно, будто вознамерился вырвать цепочку с корнем. Сонджэ тоже приложил все силы, но тягаться с физической мощью тучного мужчины было бесполезно. Натянутая до предела цепочка грозила вот-вот лопнуть.

— Если знаешь Пэк Сонъу — открывай дверь. Пожалеешь ведь.

— …

Сонджэ посмотрел на мужчину. Внешне он выглядел пугающе, но раз уж прозвучало имя Пэк Сонъу, Сонджэ решил, что ему есть что послушать. Методы у них были, конечно, никуда не годными, но, похоже, для них это было в порядке вещей. И если слова этого человека смогут развеять тревогу, преследовавшую его с момента переезда, он был готов довольствоваться этим. Помолчав некоторое время, Сонджэ попросил дать ему секунду, чтобы закрыть дверь. Мужчина, стоявший прямо перед ним, спросил: «Откроешь, значит?», и Сонджэ, кивнув, ответил: «Да».

Закрыв дверь, Сонджэ накинул кардиган, висевший на спинке стула, и вышел на улицу.

Мужчин было трое. Тот, что курил на улице и пялился на него, казался самым молодым.

— Что вам нужно?

Сонджэ намеренно говорил сухо и официально.

— Ты, походу, что-то путаешь.

— …

— Не в том ты положении, чтобы тут дерзить.

Мужчина в тёмно-синей рубашке мерзко ухмыльнулся. Сонджэ поморщился и тихо кашлянул.

Скорее всего, один из этой троицы был альфой. Запах был не таким резким, как у Бомджина, но и приятным его назвать было нельзя.

— У нас сделка с Пэк Сонъу.

— …

Лицо Сонджэ, смотревшего на тучного мужчину в тёмно-синей рубашке, вмиг побледнело.

— Это здание записано на семью Пэк Сонъу.

— …

— Нам нужно сделать так, чтобы все здания в этом переулке, включая и это, полностью опустели.

— …

— …

— …Но надо же, в это здание въехал наш господин Мин Сонджэ.

После имени Пэк Сонъу пошли совершенно непонятные слова. Сонджэ даже не знал, что ему делать и чего от него хотят.

— Но мы не станем вышвыривать тебя, как остальных придурков. И знаешь почему?

В этот момент Сонджэ, до сих пор хранивший молчание, открыл рот:

— Я приехал сюда… потому что Пэк Сонъу дал мне этот адрес, и я ничего не знал. Если есть какие-то проблемы, я освобожу квартиру.

— Хм-м.

— Я всё понял, так что на сегодня уходите. Я вас прекрасно услышал.

Сонджэ продолжил говорить, стараясь казаться максимально невозмутимым.

— А я ещё не закончил.

— …

— …

— …

— Наш дорогой господин Сонджэ, насколько хорошо ты знал Пэк Сонъу? Если знал, то наверняка в курсе, что он был тем ещё ублюдком.

— Этот ублюдок частенько переходил нам дорогу. Прямо с этим самым зданием выкидывал грязные фокусы.

— Мы планировали перерезать глотку либо этому ублюдку… либо его мамаше. Вот что мы хотели сделать.

Сонджэ, который больше не мог сохранять спокойствие, лишь повёл глазами и уставился на мужчину в тёмно-синей рубашке. Он изо всех сил старался не показывать своих чувств, но стоило ему вспомнить об оставшемся дома Джунхи, как у него потемнело в глазах. «Перерезать глотку? Разве такие слова вообще звучат в реальности?» Погода сильно потеплела, и на улице стояла настоящая весна, но в коридоре было прохладно. Сонджэ чувствовал, как от этого воздуха его лицо каменеет ещё больше.

— Но вдруг Пэк Сонъу заявил, что сделает нам подарок… в качестве взятки и компенсации.

— …

— Как думаешь, каково это — быть тем самым подарком, Мин Сонджэ?

Сонджэ не мог выдавить ни слова. Разумеется, он жил жизнью, совершенно далёкой от подобных вещей. Он не понимал, почему слова покойника продолжают крутиться у него в голове. Дом без корней. Мужчина, который говорил, что иначе не сможет его защитить. Сонджэ внезапно задумался о том, почему тот умер. «А может, это был не несчастный случай?» Но сейчас у него не было времени глубоко погружаться в эти мысли.

— Слышал, тебе тридцать два, но выглядишь ты неплохо.

Шагнувший ближе мужчина в тёмно-синей рубашке сунул своё огромное лицо прямо ему под нос.

— Не воспринимай это так хуёво… Потому что все сучки, которые с нами кувыркались, жили вполне себе неплохо до самой своей смерти.

Стоявшие позади мужчины извращённо захихикали. Только сейчас он осознал, что всё с самого начала было неправильно. Ни одна деталь не сходилась с другой. Сонджэ завёл руку за спину и упёрся в перила лестницы. Парни, стоявшие за спиной мужчины в тёмно-синей рубашке, словно обрадовавшись, начали вставлять свои комментарии.

— А фигурка-то у него ничего, — произнёс тот, что стоял слева, и парень с самого края громко рассмеялся.

Здание пустовало, поэтому их голоса гулко разносились эхом. Сонджэ собирался сказать хоть что-то. Он хотел спросить, что ему теперь делать.

И в тот самый миг, когда он взял себя в руки ради Джунхи и открыл рот:

— Я не имею к этому никакого отноше…

Он увидел, как взгляды мужчин метнулись в другую сторону. Ко входу в здание.

Мужчина в тёмно-синей рубашке согнулся в глубоком поклоне, и остальные двое тут же опустили головы следом.

Сонджэ тоже обернулся, и его лицо заметно окаменело.

У входа в здание стоял Бомджин.

— Что вы тут делаете…

Проговорил Бомджин, словно обращаясь к самому себе. Он посмотрел на Сонджэ, а затем по очереди окинул взглядом остальных троих.

— Я решил прийти и провести осмотр.

Бомджин промолчал.

— Омега переехал уже довольно давно, а вы, хённим, ничего не говорили. Это ведь изначально наша общая собственность.

«Общая собственность?» Сонджэ пытался уловить хоть какую-то зацепку в словах мужчины в тёмно-синей рубашке. Обернувшись к Бомджину, Сонджэ отвёл от него взгляд с того самого момента, как мужчина обратился к нему. Единственное, что он смог понять наверняка — он оказался здесь лишь в качестве чьей-то игрушки. Было совершенно ясно, что он попал сюда отнюдь не с добрыми намерениями. Сонджэ чувствовал себя жалким из-за того, что принял мнимую доброту Пэк Сонъу за заботу о ребёнке. Ему пришло в голову, что тот, вероятно, уже прекрасно знал, кто такой Джунхи — альфа или омега.

Хрясь! Услышав внезапный звук удара, Сонджэ резко поднял голову. Двое мужчин, стоявших перед ним, замерли в нерешительности. Они порывались шагнуть вперёд, но тут же останавливались, и так несколько раз.

Снова раздалось глухое «хрясь!», и Сонджэ тоже обернулся назад.

Он увидел, как Бомджин с силой сплюнул на пол.

Прямо перед ним, раскинув руки и ноги в стороны, лежал мужчина в тёмно-синей рубашке. Сонджэ и подумать не мог, что можно так уделать человека за столь короткое время. Он снова посмотрел вперёд и, услышав раздавшиеся сбоку шаги, замер, как статуя. Он даже моргнуть не смел.

Пройдя мимо Сонджэ, Бомджин остановился перед двумя другими мужчинами и начал отвешивать им пощёчины — одному за другим.

— Охренен-ным вещам учитесь.

Ухмыляясь, Бомджин бил мужчин по щекам. Говорил он так, словно шутил, но звук удара — глухое «хрясь!» — походил на грохот. Он явно бил открытой ладонью, но звук был ничуть не тише, чем от удара кулаком. Даже просто стоять рядом было невыносимо. Сонджэ понемногу отодвинулся в сторону, смещаясь к лестничному пролёту.

— Ну что, кайф? А тебе как, Уёбок?

Бомджин называл человека просто «Уёбком», как будто это было его имя.

Мужчина, которого так назвали, умудрился ответить даже в такой ситуации. Склонив голову, он произнёс: «Простите».

— А тебя как звать? — спросил Бомджин у другого, продолжая при этом поочерёдно хлестать их по щекам. В конце концов из их ртов струйками потекла слюна вперемешку с кровью. Досмотрев до этого момента, Сонджэ и вовсе отвернулся. На мгновение мелькнула мысль зайти в квартиру, но почему-то казалось, что этого делать не стоит.

— Эта свинья там всё ещё встать не может.

Замахнувшись было ещё раз, Бомджин обернулся и посмотрел на мужчину в тёмно-синей рубашке.

— А? Не может встать, говорю.

Агрессия снова обрушилась на двоих мужчин. От очередного звонкого удара рукой их тела покачнулись. Стоило кому-то из них попытаться удержать равновесие, как следовал новый безжалостный удар.

Хрясь, хрясь, — отвешивая пощёчины, Бомджин заговорил:

— Вы чё, даже у своего босса не уточнили и сразу попёрли?

— А… кх…

— Отвечай, ублюдок.

Бомджин с силой залепил очередную пощёчину, и один из мужчин рухнул на пол. Второй, наблюдавший за этим сбоку, брызжа кровью изо рта, прокричал: «Простите!».

— Смотри-ка, разлёгся тут.

На рубашку брызнула кровь, но Бомджину было абсолютно плевать. Сонджэ, до этого бросавший осторожные взгляды, вжался в стену. От происходящего перед глазами к горлу подступила тошнота, грозящая вырваться рвотой. Когда показалось, что Бомджин начал пинать лежащего мужчину, Сонджэ изо всех сил постарался не представлять эту картину. Но, почувствовав кислый привкус во рту, он всё же крепко зажмурился.

Бомджин взглянул на спину Сонджэ и коротко хмыкнул. Вдоволь натоптавшись по ним и поиздевавшись, он отступил на шаг.

— Не свалите? — бросил он, не забыв добавить, чтобы они прихватили с собой эту «свинью».

Позади Сонджэ послышались звуки волочения. В коридоре, по которому прошли двое мужчин, остались лишь кровавые следы. Пару раз потерев их подошвой туфель, Бомджин достал из кармана рубашки сигарету и закурил. Нахмурившись, он затянулся дымом.

— Хённим.

Сонджэ, который до этого смотрел только в стену, медленно обернулся.

— Чего они там наплели?

— …

— Ай, блять. Со слухом проблемы?

Взгляд Бомджина был устремлён куда-то в другую сторону. Сонджэ знал, что тот бросил это без особого смысла, но его тело всё равно пробила дрожь.

— …А, я…

Начав говорить наобум, Сонджэ сглотнул, увидев размазанные пятна крови вокруг Бомджина.

— Чего замолкаешь на полуслове?

— Просто…

— Просто?

— Это моя вина… здесь… вышло недоразумение…

Сонджэ сам не понимал, что несёт. Слова беспорядочно плавали в голове, и он просто хватал первое попавшееся, нелепо связывая их между собой. Выдохнув дым в сторону выхода, Бомджин с лицом, полным раздражения, произнёс:

— Ебанутый.

Сигарета, описав в воздухе красную дугу, улетела в сторону каменной лестницы.

— Иди вперёд.

Бомджин дёрнул подбородком и потянул Сонджэ за руку вперёд. Сонджэ поднимался по лестнице, но ноги дрожали так, что он с трудом удерживал равновесие. Он медленно шёл, держась за перила, и Бомджин, казалось, шёл следом. Сонджэ, который только и делал, что сглатывал, сжал в кулак руку, лежавшую на перилах. Только так удавалось унять дрожь.

Стоило ему сделать шаг наверх, как сзади тоже раздавался тяжёлый звук шагов.

До второго этажа они добрались быстро. Остановившись перед дверным замком, Сонджэ набрал пароль, даже не пытаясь его скрыть. Он сделал это, прекрасно зная, что взгляд Бомджина прикован к панели. Уж лучше он потом его поменяет, но он не хотел раздражать Бомджина, намеренно пряча от него цифры.

Зайдя в квартиру, Сонджэ, даже не сняв кардиган, направился на кухню. Время было не обеденное, но с Бомджином у него были связаны только воспоминания о совместной еде.

— Я накрою на стол. Э-э… еду… я…

Слова всё равно вырывались изо рта неловко, словно он выплёвывал сухой песок. Но и это продлилось недолго. Заметив, что Бомджин медленно идёт к нему, Сонджэ осёкся на полуслове.

Если на мужчине в тёмно-синей рубашке ткань чуть не лопалась от жира, то на Бомджине из-за мышц при каждом движении на рубашке проступали складки. Бегло взглянув на подходящего с непроницаемым лицом Бомджина, Сонджэ повернулся к раковине. Он достал посуду и тут же положил на неё ложку.

— Хённим, можно тебя кое о чём попросить?

Сонджэ обернулся и заговорил.

— О чём.

— Хотелось бы, чтобы ты это «помыл».

— …

Бомджин держался за то место, где брюки уже заметно выпирали у молнии. Сонджэ ясно сказал «попросить», но Бомджин, похоже, не понимал значения этого слова — он уже расстёгивал ремень.

— Если будешь делать — встань на колени.

Бомджин указал подбородком на место перед собой и отступил на шаг назад, освобождая пространство, чтобы Сонджэ мог встать на колени.

Сонджэ снова сжал в кулак руку, которой опирался сзади.

Он лишь глазами переводил взгляд с Бомджина на плотно закрытую дверь комнаты и обратно.

Высвободившийся из трусов член, оплетённый синеватыми венами, стоял в полной готовности. Сонджэ прикусил кончик губ, встретился с Бомджином взглядом и опустил руку, лежавшую сзади. Он одновременно понимал, что нельзя поднимать шум, и испытывал страх. Как и подобало члену альфы, у основания он был утолщён, образуя выраженную выпуклость. Бросив на него мимолетный взгляд, Сонджэ медленно опустился на колени. У него не было чёткого осознания, что именно нужно делать, но лучшего выхода он тоже не видел.

Бомджин молча смотрел сверху вниз на Сонджэ, который стоял на коленях и положил руки себе на бёдра. Он намеренно покачивал членом, и переносица Сонджэ каждый раз подёргивалась в такт.

Ухмыльнувшись уголком губ, Бомджин взял Сонджэ за подбородок и приподнял его лицо.

— Открой, иначе не влезет.

— …

Сонджэ не скрывал отвращения от слов Бомджина. Тем временем член продолжал стоять, вздёрнувшись вверх. Когда он начал постукивать по губам и носу Сонджэ, тот наконец медленно открыл рот. Мягкие губы постепенно обхватывали головку, и Бомджин, причмокивая, положил руку на темечко Сонджэ.

— …Что.

Не выпуская изо рта кончик члена Бомджина, Сонджэ поднял глаза.

— Это конфетка, соси.

Искажённая половина лица Бомджина тоже бросилась Сонджэ в глаза. И всё же Бомджину, видимо, нравилось, когда Сонджэ смотрит вверх — рука на его голове продолжала давить. С наполовину заломленной шею Сонджэ брал в рот член Бомджина, а рукой упирался в его колено. Из-за того, что Бомджин подался бёдрами вперёд, член упёрся в горло. В глазах навернулись слёзы, а слизистую обожгло жжением.

Бомджин долбил членом горло Сонджэ так, словно занимался сексом. Когда член тыкался глубоко, Сонджэ в испуге пытался отстраниться, но Бомджин удерживал его и снова толкался вперёд, явно забавляясь. С омегами-ровесниками он спал, но чтобы тридцатидвухлетний мужчина-омега брал ему в рот — такого ещё не было. И рот маленький, и внутри тесно — член заходил и выходил лишь наполовину. Проведя языком по нижней губе, Бомджин чуть приподнял лицо Сонджэ. От раздражения горла из глаз Сонджэ скатилась одна слезинка.

— Хённим толком ничего не делает, так я сам двигаюсь, а?

— У-мф.

Сонджэ что-то промычал.

— Что?

Бомджин и не думал вынимать член и снова переспросил, что тот сказал. Стоило Сонджэ издать мычание «у-мф», как он ещё глубже вдвигал головку внутрь. Каждый раз при этом уголки крепко зажмуренных глаз Сонджэ белели. Бомджин силой растопырил ему веки пальцами. Заставил смотреть вверх.

— Блять, глаза зачем закрываешь.

Покрасневшие глаза Сонджэ обратились к Бомджину.

— Как следует соси, как следует…

Услышав это, Сонджэ сглотнул слюну, которая даже не проходила вниз. Казалось, что лёгкими движениями взад-вперёд он не сможет заставить Бомджина кончить.

Он думал, что когда впервые взял в рот, член был на пике эрекции, но во рту тот продолжал набухать ещё больше. Челюсть болела так, будто вот-вот отвалится.

Сонджэ начал медленно раскачивать головой, подобно тому, как Бомджин тыкал ему в горло. Нужно было как-то заставить его кончить. Оставив кричащие от напряжения мышцы лица в покое, он плотнее сжал губы и начал двигать головой взад-вперёд. Повторял — заглотить до той же глубины, куда тыкал Бомджин, затем вытянуть.

— Умеешь же, блять.

Бомджин приподнял бровь и пристально смотрел сверху вниз. Толком-то он не умел, но лицо с ввалившимися щеками, которое так старательно сосало, было ещё куда ни шло. Причмокнув, Бомджин внимательно разглядывал лицо Сонджэ, словно изучая его.

Сонджэ, держа в рту набухший, готовый лопнуть член Бомджина, повторял неловкие движения головой.

Глядя на это сверху вниз, Бомджин стал чертыхаться — «блять, сука» — словно разозлился.

Изо рта Сонджэ, в котором находился член, струйками стекала слюна. Это был огромный член, тяжёлый, как дубинка. Пока он был во рту, при каждом шевелении губ слюна сочилась сквозь щели между зубами. Слизистая рта ныла, будто её прожевали, а о челюсти и говорить не приходилось. Каждый раз, когда Бомджин издевательски хвалил его — «молодец» — кулаки сжимались.

Был и страх, но теперь все чувства поглощало поднимающееся из самых недр унижение.

Сонджэ кривил лицо из-за Бомджина, который то трогал его щёки, то гладил по голове, а то даже делал вид, что выдёргивает ему волосы.

С каждой сменой выражения лица ощущения на члене менялись, и Бомджин это понимал, но Сонджэ не мог удержать лицо неподвижным.

Минут через пять Бомджин, будто почувствовав жажду, обеими руками сжал голову Сонджэ.

— Хённим, посмотрите сюда.

Сонджэ поднял полные слёз глаза и посмотрел на Бомджина.

Большой палец, лежавший на щеке, вдавился с силой. Когда он надавил, всё лицо заломило от боли.

— Подвигайтесь. Вот, правильно.

Бомджин сказал «правильно», хотя Сонджэ ровным счётом ничего не делал. Сонджэ просто продолжал двигать головой взад-вперёд, как позволял Бомджин. Казалось, от большого пальца Бомджина, вдавливающегося в щёку, вот-вот останется дырка.

Смутно видимый в поле зрения член Бомджина всё ещё был тёмно-багровым и грозно набухшим.

Член, который целиком даже в рот не помещался, казалось, был обтянут грубой кожей. При каждом трении губы болели.

— Эй, хённим, а ты вкусный.

Бомджин, не вынимая член изо рта Сонджэ, обеими руками приподнял его лицо. Член стоял так свирепо, что от такого движения он всё равно бы не выскользнул. Сонджэ поднял глаза и посмотрел на Бомджина. Его взгляд мельком скользнул по лицу Бомджина, на котором проступил румянец, и по его шее.

— Блять, ты… ёбаный…

Из уст Бомджина полилась низменная ругань.

Сонджэ мучился от предэякулята, который стоял комом в горле. Слёзы текли с самого начала, а промокший подбородок говорил о том, что, похоже, текли и сопли.

— Не двигайтесь.

Сказав это, Бомджин вытащил член изо рта Сонджэ.

Высвободившийся член взмыл вверх, высоко вздёрнув головку.

Бомджин обхватил его и, глядя на лицо Сонджэ, у которого текло из всех отверстий, начал дрочить.

Пока раздавались мерные звуки — шлёп, шлёп — Сонджэ не мог отвести взгляд.

Потому что Бомджин велел не двигаться. Он не мог даже вытереть слёзы, не то что сопли — ему пришлось смотреть, как Бомджин дрочит, доводя дело до конца.

Бомджин яростно дрочил, а затем направил головку прямо в лицо Сонджэ. Белая густая сперма безжалостно брызнула ему на лицо.

На лицо, уже перепачканное слезами, соплями и потом, легла густая сперма Бомджина. Словно любуясь этим зрелищем, Бомджин приподнял его за подбородок и наблюдал до самого конца. Часть спермы, попавшая возле глаз, смешалась со слезами и скатилась на кончик подбородка.

Страница книги Невозможные вещи в интернете

Table of Contents

1 - 1.1

1 - 1.2

1 - 1.3

1 - 1.4

О книге