Странник и змей (Русалочьи сказки) - Сказка Толстого Алексея Николаевича - Сказки Толстого А.Н.

**************************************************

Внимание! Файл скачан с сайта hobbitaniya.ru

Проект Хранители сказок посвящен собиранию сказок. Все сказки на любой вкус: детские сказки, авторские сказки, народные сказки.

На указанном сайте есть ещё множество интересных и редких сказок.

Уважаемый читатель!

Данный файл представлен исключительно в ознакомительных целях.

Все тексты взяты из открытых электронных источников и выложены на сайте для не коммерческого использования!

Если вы скопируете данный файл, Вы должны незамедлительно удалить его сразу после ознакомления с содержанием.

Копируя и сохраняя его Вы принимаете на себя всю ответственность, согласно действующему международному законодательству.

Все авторские права на данный файл сохраняются за правообладателем.

Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления запрещено.

Публикация данного документа не преследует никакой коммерческой выгоды.

**************************************************

Странник и змей (Русалочьи сказки)

Багряное солнце садилось над мерзлым бурьяном, скрипели журавли колодцев, вдова Акулина пела у окошка горемычную песню, а по деревне проходил странник. Полушубок на нем древний, из дыр овчина торчит, лыковая котомка за плечами.

Ни молод странник, ни стар, а взглянешь на него - под усами умильная улыбка, глаза серые, ласковые, смешливые.

Подходит он к Акулининому двору, шапку снял и говорит ласково:

- Скучно тебе, милая?

Увидала странника Акулина, кинулась за ворота.

- Странник божий, войди, сделай милость.

Взошел странник, сел на лавку. Угощает его вдова, а сама пытает - откуда да куда, не слышал ли про счастье: лежит, говорят, оно в океане, под горючим камнем.

Странник наелся, напился, ложку положил и спрашивает:

- Ну, а ты, милая, все - маешься? Забилась Акулина на лавке.

- Такая маета - сказать не можно: сушит змей белое мое тело, сосет сердце, ночи до утра глаз не смыкаю, а в полночь свистнет над крышей, рассыплется искрами и встанет на дворе - не зверь, не человек...

Улыбается странник, светятся глаза его.

- Силен враг, Акулина, трудно тебе, трудно. А ведь свистнет - опять побежишь?

Заголосила Акулина:

- Страшно мне, ночь придет, сама ко врагу потянусь, а днем руки бы на себя наложила.

Погладил ее по голове странник, и затихла молодая баба.

- Тетенька Акулина,- позвал в окно девичий голосок,- на посиделки тебя кличут, пойдешь?

А там поглубже заглянул любопытный глаз.

- Ты и странника приводи, сказку скажет! Рассмеялась и убежала, а странник говорит:

- Что же, Акулина, пойдем, куда зовут.

Акулина ушла за перегородку прибираться, а странник у окна запел:

Ходила во синем море,

Ходила белая рыба,

Ходила, била плесом

По тому ли синю морю:

Ты раздайся, сине море,

На две волны, на два берега.

Ты выплесни, выкини

Алатырь, горюч камень.

Слушает, вздыхает Акулина за перегородкой; прибралась, вышла,- красивая, глаза мрачные.

- Ну, пойдем, странник. Пришли на посиделки.

А там народу набилось, как грибов в лукошко; тренькают на балалайке, подплясывают, подпевают, шутки шутят, и в сенях, и на лавках, и на печи - понабились.

Странника обступили, просят.

- Спой нам, скажи сказку.

Странник сел у двери и запел опять про то же:

Ходила во синем море,

Ходила белая рыба.

Пригорюнились девицы, подсели к парням. Кто с печи голову свесил, кто с полатей. Расселись парами - стало тихо. Одна Акулина без друга, как куст обкошенный. Сдвинула брови, белая кипень, стоит посреди избы, под сарафаном грудь ходуном ходит.

- Акулина, Акулина, обойдись,- говорит странник. А у нее глаза уж как озеро. Дрожит дрожью.

В это время просвистел за окном змеиный свист. Дрогнула Акулина и - к двери.

- Не ходи, Акулина!

- Пусти!

Выскочила на улицу; странник за ней и схоронился в сенях. Акулина стала посреди двора и шепчет:

- Лети... лети.

И со свистом, как от тысячи птиц, закружился над двором черный змей, раскинул крылья, опустился на снег.

Встал на лапы, лебединую голову протянул к Акулине и языком облизнул ей белое лицо.

А странник подкрался, оттолкнул Акулину да змея по голове лестовкой и ударил.

Взметнулся змей и рассыпался просом, а странник петухом обернулся - зерна клевать.

Не дала ему, упала на петуха Акулина, ухватила за крылья и в избу поволокла.

- Оборотень,- закричала Акулина,- рубите ему голову!

Петух вырвался - да под лавку, крыльями бьет, в руки не дается.

Заметался народ по избе, петуха ловят. Поймали, у Акулины и топор в руках.

- Клади его на порог!

Вытянули за голову, за ноги петуха. Размахнулась Акулина топором... Да так и застыла у нее рука.

Пропали стены. Вместо девушек - березы в инее, парни - ели, а Акулина - ива плакучая, вся в сосульках.

На пне сидит странник. Улыбается, сияют серые глаза. Возле на снегу лежит петушиное перо.

Поднял странник перо, пустил по ветру, сказал:

- Лети, перышко, где сядешь, туда и я скоро приду; много еще мне исходить осталось, увертлив змей, не пришло его время.