Annotation

Пересекая Австралию, рассказчик обнаружил заброшенный золотой прииск. Его старатели умерли лет пять назад, но…на прииске по-прежнему идёт работа.

- Гай Ньюэлл Бусби

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

Гай Ньюэлл Бусби

Загадочный золотой прииск

Разумеется, девять человек из десяти, обладающих здравым рассудком, вряд ли поверят, что в этой истории есть хотя бы доля истины. Десятый, возможно, отнесется к моим словам с толикой доверия, но как я оцениваю уровень его здравомыслия — о том я, пожалуй, умолчу.

Как-то в одной из австралийских колоний двое старателей, исследуя один из самых унылых — и тогда, и сейчас — уголков островного континента, случайно набрели на богатое месторождение. Они обратились к правительству за положенной наградой, и не прошло и месяца, как на прииске обосновалось три тысячи человек. Сколько лишений им пришлось вынести на пути и сколько невзгод испытать, когда они достигли наконец цели своего путешествия, — об этом можно было бы написать большую книгу, но к нашему рассказу эти подробности имеют лишь косвенное отношение.

Я должен пояснить, что прииск отделяют от конечной станции железной дороги почти три сотни миль. В тех местах мало воды, землю лишь кое-где покрывает трава, а деревья можно пересчитать по пальцам. Но что еще хуже, под ногами почти везде лежит красный песок, и каждый, кому случалось там оказаться, знает, что это такое. И все же старатели, гонимые мечтой, спешили за богатством, некоторые верхом на лошадях, некоторые в повозках, запряженных волами, но большинство передвигались пешком; могилы предшественников и скелеты некогда принадлежавших им домашних животных пунктиром указывали путникам дорогу, молчаливо предупреждая о том, что может ждать их впереди.

История показала, что прииск не оправдал ожиданий, но в той же истории, если вы умеете читать между строк, можно почерпнуть некоторые сведения о том, какая в ту пору была жизнь. Воды не хватало, продуктов тоже, и цены на них были грабительски высокими; среди мужчин царили самые грубые нравы, а что касается женщин, то чем меньше о них скажешь, тем лучше. Кроме того, на прииск обрушился сыпной тиф, словно ангел смерти, блуждавший по лагерю, обитатели которого полегли, как овцы в засуху; большинство из них уже не встали на ноги. Жажда золота сменилась ужасом и паникой — каждый боялся, что следующим, кого свалит болезнь, окажется он; лишь воспоминание о трехстах милях жуткой дороги, которые отделяли их от цивилизации, вынуждало многих оставаться на прииске. Самым густозаселенным местом стало теперь кладбище. Алкоголь был единственным утешением, и под спиртными парами разыгрывались такие сцены, которые я даже не рискну описать. Услышав о новых смертях, мужчины потрясали кулаками, воздевая руки к небу, и проклинали тот день, когда впервые увидели кирку и лопату. Некоторые, более смелые, сразу же покидали лагерь; но лишь единицы добирались до цивилизованных мест, остальные погибали в пустыне. Наконец было объявлено, что прииск заброшен, и мертвые остались спать вечным сном, который не нарушали ни лязганье лебедок, ни удары лопат и кирок.

Слишком долго было бы объяснять те разнообразные причины, которые привели меня в этот «предел, что всех печальней».[1] Скажу только, что наш отряд состоял из молодого англичанина по имени Спайсер, старика Мэтьюза (человека себе на уме, путешественника по австралийской глубинке) и меня. Мы оказались в лучшем положении, чем неудачливые старатели, так как ехали на верблюдах и, не испытывая недостатка ни в деньгах, ни в опыте, запаслись самым лучшим снаряжением. В иных условиях путешествие по этой местности было бы сущим безумием. Мы провели в дороге уже месяц, и нам приходилось довольно туго, а теперь мы двигались на юг, рассчитывая, что там прошли дожди и в изобилии выросла трава. Близился вечер, мы выбрались из очередной балки, и нашим взорам открылся заброшенный лагерь. Мы ничего не знали о его существовании и, остановив верблюдов, смотрели на него в полной растерянности. Затем мы двинулись вперед, гадая, куда нас занесло.

— Порядок, — проговорил со смешком Спайсер. — Нам повезло. Пивные, магазины, ванна, а может, и девушки.

Я покачал головой и произнес:

— Не понимаю — что здесь такое творится?

Мэтьюз, сложив ладонь козырьком, оглядывал лагерь, и я обратился к нему как к знатоку этих мест.

— Ума не приложу, — ответил он, — но если ты спросишь меня, что я думаю, то я скажу, что это Гуруния, прииск, который был заброшен лет пять тому назад.

— Да вы посмотрите, что здесь такое, — крикнул Спайсер, державшийся чуть левее, — сплошные могилы, ей же ей! Давайте-ка отсюда выбираться. Их сотни, не успеешь оглянуться, как нас учует сам старик Полифем.[2]

В самом деле, земля была буквально усеяна могилами, на некоторых виднелись ветхие дощечки грубой работы, иные не имели и этого. Мы повернули и по более ровной дороге двинулись в сторону прииска.

Не приведи Господи снова когда-либо увидеть столь печальное зрелище. Палатки и лачуги в большинстве своем все еще стояли, а выкопанные на участках ямы зияли по сторонам, как свежие могилы. На главной улице, у пивной со странно неуместной вывеской «Отель Килларни»,[3] прозябала слегка потрепанная непогодой, но все же вполне сносная телега. Спайсеру приспичило слезть с верблюда и исследовать содержимое пивной. Отсутствовал он недолго и вернулся бледный как мел.

— В жизни не видел ничего подобного, — тихо, едва не шепотом проговорил он. — Все, чего я хочу, — скорее выбраться отсюда. Там, на полу в подсобке, лежит скелет, а рядом валяется пустая бутылка из-под рома.

Он уселся на верблюда, тот встал на ноги, и мы двинулись прочь. Когда последний перекопанный участок остался позади, всем нам сделалось легче на душе.

Примерно в полумиле от прииска тропа снова пошла в гору. Слева возвышалась приметная скала, и, предположив, что там может быть вода, мы решили разбить возле нее лагерь. В сотне ярдов от скалы Спайсер воскликнул:

— Смотрите! Что это?

Я посмотрел туда, куда он указывал, и, к своему удивлению, увидел среди скал фигуру бегущего стремглав человека. Я сказал «человека», но если бы в австралийском буше водились бабуины, я решил бы, что видел одного из них.

— Час от часу не легче, — сказал я. — Кто бы это мог быть? И что он там делает?

Мы продолжали наблюдать: незнакомец попетлял у подножия скалы и внезапно исчез.

— Давайте разобьем лагерь, — предложил я, — а потом пойдем на разведку.

Выбрав место, мы спешились и начали устраиваться. Уже почти совсем стемнело, и было очевидно, что, если мы хотим найти незнакомца, неразумно долее откладывать поиски. Итак, мы двинулись в том направлении, в котором он скрылся, внимательно оглядывая окрестности. Однако наши старания ни к чему не привели. Человек исчез бесследно, и тем не менее мы все были абсолютно уверены, что он нам не привиделся. В конце концов, сильно заинтригованные, мы вернулись в лагерь и принялись готовить ужин. За едой мы обсуждали недавнее происшествие и пообещали друг другу, что наутро возобновим поиски. Затем над холмом взошла полная луна, и равнина мгновенно осветилась почти как днем. Я раскурил трубку и вытянулся поверх одеял, и тут что-то заставило меня посмотреть на большой камень, возвышавшийся в нескольких шагах от костра. Из-за него выглядывал, с жадным любопытством следя за тем, что мы делаем, самый странный человек, какой когда-либо попадался мне на глаза. Окликнув своих спутников, я вскочил на ноги и бросился к нему. Он заметил меня и кинулся наутек. Выглядел он стариком, однако улепетывал с заячьей прытью; несмотря на свою репутацию отменного бегуна, я поспевал за ним с трудом. Пожалуй, он ушел бы от меня, если бы не споткнулся и не растянулся на земле во весь рост. Прежде чем он успел подняться, я его настиг.

— Ну, вот и попался, приятель, — сказал я. — А теперь пойдем-ка обратно в лагерь, и дай нам на тебя посмотреть.

В ответ он зарычал, как собака, и, думаю, укусил бы меня, если бы я его не удержал. Слово даю, он больше походил на зверя, чем на человека, и вонял хуже наших верблюдов. Я бы дал ему лет шестьдесят; роста он был ниже среднего, брови, волосы, борода седые. Одет в шкуры и лохмотья и бос, как какой-нибудь негр. Пока я его изучал, подошли остальные, и мы втроем препроводили незнакомца к себе в лагерь.

— Интересно, сколько дал бы за него Барнум?[4] — промолвил Спайсер, — Ты настоящий красавчик, дружище. Как тебя зовут?

В ответ тот промычал что-то невнятное, но затем, увидев у нас трубки, изменился в лице и пробормотал что-то вроде «дай».

— Курить хочет, — вмешался Мэтьюз. — Видать, долгонько не видел курева, бедняга. Что ж, у меня есть старая трубка, пусть затянется.

Он достал трубку из вьючного седла, набил и дал старику, который тут же ее схватил, жадно затянулся и с удовольствием принялся дымить.

— И давно ты здесь живешь? — спросил я, когда он присел на корточки у костра.

— Не знаю, — ответил он, на этот раз довольно внятно.

— Не можешь вернуться? — продолжил Мэтьюз, которому была знакома местность по ту сторону прииска.

— Не хочу, — последовал еще один лаконичный ответ. — Лучше здесь.

Я услышал, как Спайсер пробормотал: «Совсем с ума спятил?»

Мы попытались выяснить у старика, откуда он родом, но он либо забыл, либо не понимал, чего мы хотим. На вопрос, как ему удается здесь выжить, он ответил с готовностью:

— Карни.

Карни — это ящерица семейства игуан, в сыром виде блюдо не самое аппетитное. А потом прозвучал вопрос, ставший поводом для написания этого рассказа. Задал его Спайсер.

— Ты, должно быть, уже давно живешь здесь один, — сказал он. — Как же ты обходишься без общества себе подобных?

— Здесь ведь прииск, — последовал ответ, — чего-чего, а народу хватает.

— Но прииск заброшен, — вмешался я, — и уже не первый год.

Старик покачал головой.

— Народу хватает, — повторил он. — Матрос Дик и Фриско, Дик Джонсон, Кокни Джим и еще с полсотни ребят. Они зарабатывают много денег на Золотом Юге, я слышал об этом не так давно, когда заглядывал в «Килларни».

Нам было ясно, что старик, как давеча сказал Спайсер, окончательно спятил. Некоторое время он продолжал разглагольствовать о прииске, и речь его была вполне разумной — я имею в виду, что она выглядела бы вполне разумной, не знай мы реального положения вещей. Наконец он поднялся, обронив напоследок:

— Ну, мне пора — они будут меня ждать. Сейчас наша смена — моя и Кокни Джима.

— Не ночью же, — буркнул Мэтьюз, сидевший по другую сторону костра.

— Мы работаем все время, — ответил старик. — Если не верите, пойдите и посмотрите сами.

— Ну уж нет, я туда больше ни ногой, — сказал Спайсер.

Однако во мне, должен признаться, пробудилось любопытство, и я решил пойти, просто чтобы посмотреть, что делает на прииске этот чудак. Мэтьюз собрался отправиться со мной, решился идти и Спайсер, дабы не оставаться в одиночестве. Недолго думая, старик первым зашагал к прииску. Из всех ночных путешествий, совершенных мной на протяжении жизни, это, несомненно, было самым странным. Ни разу наш проводник не повернул головы, но двигался такой рысью, что мы едва за ним поспевали. И только у первого участка он остановился.

— Прислушайтесь, — сказал он, — и вы услышите, как в лагере кипит работа. И тогда поверите тому, что я сказал.

Мы вслушались и, честное слово, отчетливо уловили стук промывальных желобов и лотков, визг лебедок — шум, который можно услышать на золотом прииске в самые горячие дневные часы. Мы подошли поближе, и — хотите верьте, хотите нет — клянусь, я различил (или мне почудилось, что я различил) в призрачном лунном свете силуэты людей. А по равнине гулял ветер, с шумом трепавший остатки старых палаток, усиливая наш страх и ощущение полной оторванности от мира. Я слышал, как позади стучит зубами Спайсер, и меня тоже начал пробирать ледяной озноб.

— Это участок Золотой Юг, вон там, справа, — сказал старик, — и, если вы пойдете со мной, я познакомлю вас со своими товарищами.

Но от этой чести мы не колеблясь отказались. Я не сделал бы и шагу вперед среди этих палаток, ни за какие сокровища.

— С меня хватит, — сказал Спайсер, и, признаюсь, я едва узнал его голос. — Давайте-ка вернемся в лагерь.

Покинув нас, наш проводник поспешил в ту сторону, куда только что указывал. Мы отчетливо слышали, как по пути он обращается к воображаемым собеседникам. Что до нас, то мы повернули обратно и сломя голову побежали в лагерь.

До зарезу нуждаясь в глотке спиртного, мы тотчас извлекли из мешка бутылку грога, а затем принялись искать объяснение тому, что видели, — или тому, что нам пригрезилось. Однако объяснения не находилось. Старые лебедки мог раскачивать ветер, но как же насчет тех серых теней, блуждавших между участками?

— Все, с меня довольно, — заявил наконец Спайсер. — Я туда больше не ходок. И вообще я за то, чтобы завтра утром побыстрее убраться отсюда.

Согласившись с ним, мы забрались под одеяла, но, признаюсь, мне в ту ночь не спалось. Мысль о том, что ужасный старик, быть может, околачивается где-то поблизости, не давала мне покоя.

Позавтракали мы, едва рассвело, но в путь двинулись не сразу: прежде мы с Мэтьюзом прогулялись к утесу в надежде увидеть нашего вчерашнего знакомца.

Больше часа мы обшаривали склоны, но наши усилия были тщетны. По обоюдному согласию на прииск мы не пошли. Вернувшись к Спайсеру, мы отделили часть табака и провизии и оставили в тени под скалой, где загадочный старик легко мог их найти, затем сели на верблюдов и продолжили путешествие, искренне радуясь тому, что наконец находимся в дороге.

Золотой прииск Гуруния — место, куда меня нисколько не тянет. Мне не очень-то по душе его обитатели.

перевод В. Прянишниковой[5]

notes

Примечания

1

…«предел, что всех печальней». — Цитируется ст. 7 из ирландской патриотической баллады «Зеленый плащ» (ок. 1798), которая на протяжении всего XIX в. была символом ирландской национальной идеи.

2

…не успеешь оглянуться, как нас учует сам старик Полифем. — Отсылка к хрестоматийно известному эпизоду из 9-й песни «Одиссеи» Гомера, в котором рассказано о визите царя Итаки и его спутников в пещеру циклопа-людоеда Полифема.

3

…у пивной со странно неуместной вывеской «Отель Килларни». — Килларни — название города на юго-западе Ирландии, в графстве Керри, одного из популярных туристических центров страны начиная с середины XVIII в.

4

…сколько дал бы за него Барнум? — Основанное в 1871 г. в Бруклине передвижное шоу Ф. Т. Барнума (см. с. 285), неоднократно менявшее названия, являло собой причудливую смесь цирка, зверинца и шоу уродцев.

5

Рассказ был впервые опубликован в авторском сборнике «Владычица острова», вышедшем в свет в Лондоне в 1904 г.; позднее неоднократно включался в различные антологии. Русский перевод публикуется по изд.: Готический рассказ XIX–XX веков: Антология. М.: Эксмо, 2009. С. 603–609.

Table of Contents

Гай Ньюэлл Бусби Загадочный золотой прииск

Примечания

1

2

3

4

5