- Горький Максим

Горький Максим

Последние

А.М.Горький

Последние

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

И в а н К о л о м и й ц е в.

Я к о в - его брат.

С о ф ь я - жена Ивана.

А л е к с а н д р - 26 лет.

Н а д е ж д а - 23 года.

Л ю б о в ь - 20 лет.

П ё т р - 18 лет.

В ер а - 16 лет.

Г - ж а С о к о л о в а.

Л е щ - муж Надежды.

Я к о р е в - околоточный надзиратель.

Ф е д о с ь я - няня, очень старая, полуглухая.

Г о р н и ч н а я.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Уютная комната; в левой стене - камин. У задней стены - ширмы, за ними видна односпальная кровать, покрытая красным одеялом, и узкая белая дверь. Большой книжный шкаф делит комнату на две части, правая больше левой. Шкаф обращён дверьми направо, спинка его завешена ковром, к ней прислонилось пианино; напротив - широкий тёмный диван и маленькое окно; в глубине этой комнаты дверь в столовую. Там светло. Если к пианино поставить стул - он закроет проход в столовую. У камина в глубоком кресле сидит Я к о в седой, кудрявый, бритый, лицо мягкое, читает книгу. Сзади кресла на письменном столе высокая лампа под абажуром из зелёной бумаги. У стола, тоже в кресле, сидит Ф е д о с ь я, в руках у неё длинное серое вязанье, на коленях большой клубок шерсти, она всё время что-то бормочет. В столовой бесшумно ходит, накрывая стол к обеду, Г о р н и ч н а я; там же С о ф ь я - она моложава, лицо бледное, глаза малоподвижны, всегда смотрят вдаль, пристально и тревожно. Я к о в мешает угли в камине, она прислушивается к шуму, медленно идёт в комнату Я к о в а, за шкафом нерешительно останавливается.

С о ф ь я. Я не помешаю?

Я к о в. Конечно, нет! (Встречает её улыбкой.)

С о ф ь я. Мне казалось - ты занят...

Я к о в (снимая пенснэ). Чем?

С о ф ь я. Я хочу спросить тебя, - госпожа Соколова, мать того, который стрелял в Ивана, просит принять её, - как ты думаешь, принять?

Я к о в (нерешительно). Не знаю... Как мать, она имеет право на твоё внимание... хотя - зачем ей обращаться именно к тебе, а не к Ивану?

Ф е д о с ь я (тихо и не поднимая головы, бормочет). Ждём-пождём да опять пойдём...

С о ф ь я. Ты веришь, что стрелял этот?

Я к о в. Видишь ли - я думаю, террористы не лгут, заявляя, что он не принадлежит к их партии...

С о ф ь я. Мне тоже кажется...

Я к о в. Ты что не сядешь?

С о ф ь я (опуская голову). Не хочется...

Я к о в. У тебя утомлённое лицо.

С о ф ь я (негромко). Когда я сажусь - меня одолевает слабость. (Тише.) Извини, но я снова принуждена просить у тебя денег.

Я к о в (торопливо, сконфуженный). В левом ящике стола - пожалуйста! Верхний ящик, не заперто...

С о ф ь я. Как это тяжело - обирать тебя...

Я к о в. Э, полно, Соня...

Ф е д о с ь я (бормочет). Бери, бери у него деньги-то! Умрёт скоро.... куда ему!

(Из столовой идёт Любовь. Она горбата и - чтобы скрыть своё уродство всегда носит на плечах шаль или плед. Теперь на ней большая жёлтая шаль. Остановилась у пианино.)

С о ф ь я (задумчиво). Переехали мы в твой дом, а тебя, больного, загнали куда-то в угол...

Я к о в (смущённо). Полно, Соня...

С о ф ь я. Я взяла сто...

(Любовь ставит к пианино стул и тихо играет.)

Я к о в. Послушай, я хочу предложить тебе...

С о ф ь я. Мне нужно идти, после обеда скажешь - хорошо? (Идёт.)

Я к о в (берёт книгу). Когда хочешь...

Ф е д о с ь я (тихо напевает на мотив колыбельной песни). Эх, Яшенька, Яша. Горька судьба наша... (Дальше слова непонятны, но всё время старуха бормочет, точно баюкая ребёнка.)

С о ф ь я (останавливается перед дочерью, не замечающей её, ждёт несколько секунд). Пусти меня, Люба.

Л ю б о в ь. Я уже мешаю?

С о ф ь я. Но как же пройти?

Л ю б о в ь. Мама, где я могла бы не мешать никому?

С о ф ь я (ставит ногу на диван и так обходит стул дочери). Ну, не злись...

Л ю б о в ь (вскакивая). Ты прыгаешь, чтобы потом получить право упрекнуть меня за свой прыжок?

С о ф ь я (уходя, тихо). В чём, когда я упрекаю тебя...

(Любовь встаёт и входит в комнату Якова.)

Я к о в (тихо). Как ты легко раздражаешься...

Л ю б о в ь (спокойно). Это все говорят. Все жалуются на меня, точно я зимний холод или осенний дождь...

Ф е д о с ь я (поёт). А вот пришла Люба... А чего ей надо...

Л ю б о в ь (громко). Перестань, няня!

Ф е д о с ь я. Чего? (Чешет спицей голову и улыбается, глядя на Любовь.)

Я к о в. Ты преувеличиваешь, Люба...

Л ю б о в ь. Холод и слякоть осени тоже нечто преувеличенное, ненужное, враждебное людям... Скажи, сколько мама взяла денег?

Я к о в. Сто рублей... А что тебе?

Л ю б о в ь. Почему ты не хочешь дать сразу много, чтобы ей не просить часто? Ведь это унизительно - просить, разве ты не понимаешь?

Я к о в (смущён). Ах, боже мой! Конечно, понимаю. Я и хотел сейчас предложить ей...

Л ю б о в ь (как бы напоминая). Ведь ты богат...

Я к о в (улыбаясь). Был. Алюминий разорил меня...

Л ю б о в ь. Зачем тебе понадобился этот алюминий?

Я к о в (виновато). Я думал, видишь ли, что было бы хорошо, если бы люди получили красивый металл. Железо - тяжело и мрачно, медь - такая жирная всегда...

Л ю б о в ь (вздохнув). Какой ты смешной!

Ф е д о с ь я. О, господи, господи... помилуй нас, грешников...

Л ю б о в ь. Ты часто ошибался?

Я к о в (усмехаясь). Необходимо, должно быть, чтобы иные люди делали ошибки...

Л ю б о в ь (заглядывая ему в лицо). Я знаю одну твою ошибку.

Я к о в (беспокойно). Да?

Л ю б о в ь. Ты должен был жениться на маме...

Я к о в (испуган). Люба!.. Это слишком сложно для тебя, пожалуй! Я не решился бы так говорить об этом на твоём месте.

Л ю б о в ь. А где оно - моё место?

Я к о в (опуская голову). Странно ты говоришь, право...

Л ю б о в ь (настойчиво). Почему я никогда не могу рассердить тебя? Я всех могу вывести из себя, а тебя - нет! Почему?

Я к о в. Бог мой, я не знаю...

Л ю б о в ь. Маме было бы лучше с тобой, чем с отцом, который пьёт, играет...

Я к о в. Милая Люба, зачем ты так говоришь?

Л ю б о в ь. Народил больных и глупых детей и вот оставил их теперь нищими на шее мамы...

Ф е д о с ь я (уловив слово "нищие", поёт). Нищая братия, богова забавушка...

Я к о в. Так нельзя говорить об отце! Няня, молчи, пожалуйста!

Ф е д о с ь я. Ась?

Л ю б о в ь. Почему? Мне не нравится быть дочерью человека, который приказывает убивать людей...

Я к о в (тоскливо). Как резко, Люба...

Л ю б о в ь. И бегает, как трус, когда в него стреляют за это...

Я к о в. Он старый, нездоровый человек, уставший...

Л ю б о в ь. Разве болезнь оправдывает? Ведь он болен оттого, что много кутил.

Я к о в (неприятно поражённый). Откуда ты знаешь?

Л ю б о в ь. Это говорит доктор Лещ. Он тебе нравится?

Я к о в (возится в кресле). Твои слова могут услышать...

Л ю б о в ь. Доктор Лещ... Тюремный врач... Какая честь быть в родстве с таким... Ты что - хочешь в столовую?

Я к о в. Я не могу больше слушать...

Л ю б о в ь (пожимая плечами). Сиди... Куда тебе с твоим сердцем! А-а, вот пришли любимчики... твои, мамины, всего света.

Я к о в. Но ведь и твои...

Л ю б о в ь (задумчиво). Любовь к жалкому - это, я думаю, нездоровая любовь...

Я к о в. Ты даже себе самой говоришь колкости!

В е р а (из столовой, за нею Пётр). Дядя!

Ф е д о с ь я (громко). А вот мои последние... детки мои последние... (Перестаёт вязать и смотрит на всех с улыбкою на тёмном лице.)

В е р а. С каким интересным человеком мы познакомились!

Я к о в. Это ты всё время катался на коньках, Пётр? Смотри, тебе вредно!

П ё т р (задумчиво). Пустяки!

В е р а. Понимаешь, к нам на улице привязались какие-то трое наверное, из чёрных сотен...

П ё т р. Три пьяных идиота - идут за нами и говорят гнусные вещи...

В е р а. Я им крикнула: мы дети Коломийцева...

Л ю б о в ь. На колени! Шапки долой...

(Пётр исподлобья смотрит на Любовь.)

В е р а (Любови). Мы испугались, нужно же было сказать им, кто мы!..

Л ю б о в ь (с улыбкой). А они, узнав это, начали ругаться ещё сильнее, да?

П ё т р (подозрительно). Почему ты знаешь?

В е р а. Да, Люба, это верно! Я не понимаю - как же? Ведь они должны уважать властей? Это революционеры обязаны не уважать, а они - почему?

Я к о в (поучительно, но мягко). В России никто никого не уважает...

Л ю б о в ь. Что же дальше?

В е р а. Вдруг навстречу нам идёт молодой человек, уже хотела ударить одного из них коньками, того, который был ближе, но этот человек...

П ё т р (усмехаясь). Верка действительно хотела драться...

В е р а. Этот господин крикнул им - прочь! (Федосья чему-то беззвучно смеётся ) Они зарычали и - на него! Вот было страшно! Тут он вынул револьвер... (Смеётся.) Как они побежали!

Ф е д о с ь я (вслушивается, смеётся). Ах вы, мои милые, ах, весёлые...

П ё т р. Ломаными линиями, чтобы не попала пуля.

Л ю б о в ь (негромко). Вот так же бежал отец, когда в него стреляли...

В е р а. Что?

Л ю б о в ь. Наверное, так же...

П ё т р (строго). Зачем ты это сказала?

Л ю б о в ь. Просто так...

В е р а. Что такое она сказала?

П ё т р. Ничего... Продолжай!

В е р а. Он очень красивый...

П ё т р (задумчиво). Хороший голос и такая простая речь...

В е р а. Брюнет, с острой бородкой, - мечтательные глаза... Я думаю он пишет стихи...

Л ю б о в ь. А твой револьвер, Пётр?

П ё т р (хмурясь). Не буду я таскать его с собой... Я не люблю таких вещей...

В е р а. Он - трусишка!

Я к о в. Вот что, дети, давайте скроем от мамы этот случай, чтобы не волновать её...

В е р а (разочарованно). Да? Я бы хотела рассказать и ей!

Я к о в. Потом, после - хорошо?

В е р а. Да...

П ё т р (задумчиво). Мы с ним долго гуляли... Мне хотелось пригласить его к нам...

В е р а. Вот хорошо, Петька!

Л ю б о в ь. Ты думаешь, он пришёл бы?

П ё т р. А почему нет?

Н а д е ж д а (входит). Зачем это все набились сюда? Они тебе мешают, дядя?

Я к о в. Нисколько! Ведь каждый день перед обедом все сходятся ко мне...

Н а д е ж д а. Знаете, этот мерзавец, который стрелял в папу, заболел.

(Все смотрят на неё, становится тихо.)

Н а д е ж д а. Муж говорит, что он не притворяется.

П ё т р (беспокойно). Почему его так долго не судят?

Н а д е ж д а. Он всё ещё не сознаётся...

П ё т р. Мне кажется, что он где-то близко...

В е р а. Что такое?

Л ю б о в ь. Где же?

П ё т р. Тут... за дверьми...

Н а д е ж д а. Какой вздор!

П ё т р. Стоит и ждёт, чтобы его простили...

Н а д е ж д а. Не глуп, однако...

С о ф ь я (входит. Тревожно). Кто ждёт прощения?

Н а д е ж д а. А этот, который стрелял в отца...

С о ф ь я (оглядывая всех). Кто это знает?

Я к о в (успокаивая). Это Пётр сказал, Соня! Ему кажется, что этот человек где-то около нас и ждёт, чтобы мы ему простили.

С о ф ь я (странным тоном). Революционеры считают себя правыми...

Л ю б о в ь. Как все властолюбцы...

(Пётр незаметно уходит. Вере скучно, она стоит сзади кресла няньки, прикрепляя ей на голову бумажные цветы с абажура лампы. Любовь смотрит на всех из угла неподвижным взглядом. Надежда всё время охорашивается, тихонько напевая.)

Л ю б о в ь (серьёзно, Вере). Цветы ей не идут.

В е р а. Разве?

С о ф ь я. А где Александр? И Павел Дмитриевич?

Н а д е ж д а. Муж только что пришёл, переодевается. Это он сказал, что убийца заболел...

С о ф ь я (тревожно). Заболел? Чем?

Н а д е ж д а. Сходит с ума, кажется. (С иронией.) Тебе его жалко, мама?

С о ф ь я. Я не сказала этого...

Л ю б о в ь (усмехаясь). Потому что боишься?

Н а д е ж д а. Эта мама становится какой-то чудачкой!

В е р а. Не обижайте её, а то она не купит мне новые коньки.

Л ю б о в ь (матери). Скажи, ведь тебе его жалко?

С о ф ь я. Мне надоело всё это злое. Тюрьмы, суды, казни - противны.

Я к о в (вздыхая). С каждым днём их всё больше...

Н а д е ж д а. Это необходимо, чтобы люди могли жить спокойно.

Л ю б о в ь. Даже индусы перестают верить, что покой есть счастье...

С о ф ь я (неожиданно для всех). Террористы заявили, что он не участвовал в покушении.

(Все смотрят на неё. Любовь стоит, закрыв глаза книгой, и через неё смотрит на всех подстерегающими глазами.)

Н а д е ж д а (не сразу). Разве можно верить революционерам? Как это наивно, мама!

(Виновато улыбнувшись, Софья садится на стул и как бы вдруг стареет, мякнет, опускает голову.)

А л е к с а н д р (в столовой, кричит). Послушайте, эй! Почта была?

Н а д е ж д а. На этажерке в гостиной лежит письмо тебе... Вера, иди причешись, ты ужасно растрёпана.

В е р а. Ой, мне не хочется!

Н а д е ж д а. Ну, не кривляйся. (Ведёт её за собой.) Ты становишься небрежной; имей в виду, что мужчины терпеть этого не могут...

В е р а. Господи! Опять мужчины! Маленькую меня пугали чертями, выросла - пугают мужчинами...

Я к о в (тихо). Что с тобой, Соня?

С о ф ь я (вздрогнув). А? Я задумалась...

А л е к с а н д р. Обед скоро?

С о ф ь я Да... сейчас...

А л е к с а н д р (идёт, насвистывая). Маленький митинг? По вопросу о финансах, или - внутренняя политика, а?

Л ю б о в ь. Как это остроумно!

А л е к с а н д р. Как ты горбата!

С о ф ь я (укоряя). Александр!

А л е к с а н д р (не глядя на мать). Mon cher oncle (мой дорогой дядюшка - Ред.), как здоровье ваших ножек?

Л ю б о в ь (уходя в дверь за ширмой). Выгони его, мама!

А л е к с а н д р (прищуриваясь). Э? Что я слышал? Оскорбила и спряталась, точно жидёнок-революционер.

С о ф ь я (просит). В самом деле, Александр, иди в столовую.

А л е к с а н д р. Да, maman? Вы - командуете?

С о ф ь я (печально). На тебя неприятно смотреть...

А л е к с а н д р. Нет, что я слышу? Вы, maman, кажется, наконец, хотите заняться моим воспитанием?

Я к о в. Довольно, Александр! Как ты можешь?

А л е к с а н д р. Bien... (Хорошо... (франц.) - Ред.) Я имею маленькое дело к тебе, дядя.

С о ф ь я. Он не даст денег.

А л е к с а н д р. Вы это знаете наверное?

С о ф ь я. Я просила его не давать.

А л е к с а н д р. Да, дядя? Она просила?

Я к о в. Конечно, если она говорит.

А л е к с а н д р (злится). Вот рыцарский ответ! "Конечно, если она говорит!" Я это запомню. Но - что же вы, дядя? Как вы отнеслись к её просьбе?

Я к о в (смущённо). Я? Я дал слово, что исполню её просьбу.

А л е к с а н д р. Весьма похвально!

Я к о в (мягко). Ты извини меня, Саша, но такая жизнь, как твоя... эти ночные кутежи...

А л е к с а н д р. Кто же устраивает кутежи днём?

С о ф ь я. Ты посмотри, какое у тебя лицо. И ты уже лысеешь...

А л е к с а н д р. Лицо энергичного человека, а лысина придаёт ему солидность. Я бледен, потому что утомлён ежедневными поисками куска хлеба... Мои родители произвели меня на свет, но не позаботились обеспечить средствами для приличной жизни...

С о ф ь я (тихо). Я прошу тебя перестать...

А л е к с а н д р. Почтенный папаша много брал взяток в городе, но мало в клубе за карточным столом...

Я к о в (тоскливо). Какой цинизм, Саша...

С о ф ь я (спокойно и убито). Ты понимаешь, что говоришь?

А л е к с а н д р. Вполне. И вот, благодаря неудачной игре отца, я оказался в полном проигрыше.

Я к о в. Ужасно, Александр, ужасно! Будь милосерден, уйди. За что ты мучаешь мать?

А л е к с а н д р. Cher oncle, двадцать пять рублей, и - я уйду!

Я к о в. Возьми, пожалуйста... на столе под прессом. Но - я спрашиваю - неужели тебе не жалко мать?

А л е к с а н д р (искренно). А кто пожалеет распутного молодого человека - кандидата в помощники полицейского пристава? Мне предстоит бить морды человеческие, брать взятки понемногу и - получить в живот пулю революционера... Как вам нравится эта блестящая карьера? (Насильственно смеясь, уходит.)

Я к о в (не сразу). Как он похож на своего отца!

С о ф ь я. Я не знаю, как надо говорить с ним, что сказать ему! Зачем ты дал ему денег? Он снова будет пить всю ночь.

Я к о в. Но что же делать? Надо же было, чтобы он ушёл!

С о ф ь я. Мы тебя ограбим, Яков... Зачем ты с нами?

Я к о в. Оставь, дорогая Соня. Я хочу быть полезен тебе и сумею, ты увидишь! Вот приедет Иван...

С о ф ь я. Твоих денег ненадолго хватит...

Я к о в. Но разве только деньги, Соня...

С о ф ь я. Нам ничего не нужно, кроме денег...

Ф е д о с ь я. Сонюшка, Андрюша-то Рязанов - жив ли?

С о ф ь я (громко). Умер, няня. Я тебе говорила.

Ф е д о с ь я (качая головой). Да, да... Застрелили его... да...

С о ф ь я (равнодушно). Это Бородулина застрелили...

Ф е д о с ь я. Да, помню, помню... Андрюша-то... тоже мой выкормок... Много их...

С о ф ь я (взглянув на старуху). Ты знаешь, что Рязанов сёк крестьян в её деревне... может быть, родственников своей няньки.

Я к о в. Почему ты говоришь об этом?

С о ф ь я. Не знаю... Так...

Ф е д о с ь я. Да... мно-ого!

Я к о в (тихо просит). Я хочу поговорить с тобой о Любе. Можно?

С о ф ь я (подозрительно). Что такое?

Я к о в. Мне кажется, она что-то чувствует... чего-то ищет...

С о ф ь я. Все теперь чего-то ищут.

Я к о в. С нею обращаются грубо...

С о ф ь я. Я?

Я к о в. О, нет, конечно! Ты только... менее внимательна с ней...

С о ф ь я. Она тоже нехорошо относится ко мне... Впрочем, она со всеми одинакова...

Я к о в (тихо, намекая). Кроме меня, Соня...

С о ф ь я (помолчав). Нет! Она не может знать! (С силою.) И - не должна знать, Яков! (Порывисто, тихо.) Я мучительно люблю это несчастное существо, я люблю... Но моя любовь - трусливое чувство виноватой; я боюсь, что вскроется моя вина перед нею, и - люблю её издали, смею подойти к ней, говорить с нею...

Я к о в. Это напрасно, Соня. Скажи ей, скажи...

С о ф ь я. Не могу...

Я к о в. Потом, не сейчас, но - скажи!.. Теперь ты слишком мрачно настроена... это проклятое, безумное время подавляет тебя...

С о ф ь я. Я тоже ищу. Я хочу понять, что мне делать? Ведь дети мои погибают, Яков! Я спрашиваю себя: где ты была до этой поры? Чем вооружила детей для страшной жизни?

Я к о в. Голубушка - спокойнее! Кто же знал...

С о ф ь я. Я спокойна - господи боже мой! Я всё думаю, думаю, но я спокойна!

Я к о в. Нет, Соня! Это глупое покушение на жизнь Ивана и затем его отставка ошеломили тебя, ты растерялась - понятно! И к тому же дикий вой газет... они клевещут, сочиняют...

С о ф ь я. Ты говоришь по совести - они клевещут?

Я к о в (не глядя на неё). Они преувеличивают... Иван, конечно, не очень... он слишком...

С о ф ь я. Нет, будем правдивы. Мы знаем, что газеты не клевещут...

Я к о в. Ах, Соня... Это, должно быть, страшно трудно - остаться честным, имея пятерых детей...

С о ф ь я. Не говори так! Ты сам себе не веришь...

Я к о в (сконфужен). Всё против человека в нашем обществе, вот что я хотел сказать! Невозможно быть самим собой...

С о ф ь я (всё время ходит по комнате, сняла цветы с головы няньки, бросила их в угол). Человека, имеющего пятерых детей, мы знаем лучше газет. Нам известно, что этот человек кутила и развратник; он устроил игорный дом рядом с комнатами, где спали его дети. Какие женщины бывали у него! Он оскорблял свою жену непрерывно десять лет - сколько любовниц имел он! Разве не он развратил Александра? А почему я не умела помешать этому? Он пьяный уронил Любу на пол, сделал её уродом - как я могла допустить? Поздно думать об этом? Поздно, да, я знаю...

Я к о в (качая головой). Как ты ошиблась однажды...

С о ф ь я. Я это знаю... Ты - мягок... да, с тобой было бы спокойнее жить... Ты честный человек. Мне было тридцать пять лет, когда я догадалась об этом, а Любе уж было десять. Десять лет я не думала о тебе... забыла про тебя и вспомнила в год, когда Иван, помещик, дворянин, - пошёл служить в полицию. Ты застрелился бы, но - не пошёл! И вот десять лет пытки и унижений и для меня и для него... Как он быстро развратился, прогнил... Когда в него стреляли - мне стало жалко его, я готова была простить ему всё, что можно... Но он вёл себя так унизительно, трусливо...

(Из столовой идёт доктор Лещ, человек средних лет, с больным жёлтым лицом. Он шагает осторожно, прислушивается, предупредительно кашляет.)

Л е щ. Если помешал - приношу извинения! Вам сказала Надя о том, что подозреваемый в покушении заболел?

С о ф ь я. А зачем я должна знать это?

Л е щ (поучительно). Человек этот не может быть безразличен для вас; странно вы говорите! Вы непосредственно заинтересованы в том, чтобы он понёс должное наказание, - как же иначе? (Считает пульс Якова, глядя в потолок.) Как спали?

Я к о в. Плохо.

Л е щ. А сердце?

Я к о в. Замирает...

С о ф ь я. Он не сознаётся?

Л е щ. Нет! Аппетит?

Я к о в. Плохой. Ванны меня ослабляют...

Л е щ. Я это предвидел, разумеется.

С о ф ь я. Может быть, действительно не он стрелял?

Л е щ. Не знаю. Меня это не касается. Ванны надо продолжать.

Ф е д о с ь я (улыбаясь). Доктор, полечил бы ты меня, а? Полечи-ка! (Тихонько смеётся, точно торжествуя.)

Л е щ (солидно). Далее - Александр может получить должность помощника пристава, но это будет стоить пятьсот рублей.

Со ф ь я. Надо дать взятку?

Л е щ. А как же? Разумеется.

С о ф ь я. У нас нет денег.

Л е щ. Несомненно. Но я думаю, дядя Яков понимает насущную необходимость всей семьи...

С о ф ь я. У него тоже нет денег...

Л е щ (пристально глядя на неё). Сенсационно. И - странный тон - как будто эту взятку требую у вас я сам!

Я к о в (торопливо). Это не совсем верно, Соня, я могу дать пятьсот...

С о ф ь я (зятю). Вам кажется, что Александр будет на месте в полиции?

Л е щ. Я, как вам известно, человек правдивый, и скажу прямо: полиция - это единственное учреждение, где ваш сын может служить. Я отношусь к нему отрицательно и не скрываю этого даже от него. Разумеется, в нём есть и добрые чувства, но в общем - это анархист, человек, лишённый внутренней дисциплины, существо с расшатанной волей... недоучившийся юнкер...

С о ф ь я. Когда вы осуждаете людей, вы говорите охотно, но ужасно длинно.

Л е щ (любезно). Тут виновато обилие недостатков в людях...

С о ф ь я (Якову). Мне не хочется, чтобы Александр служил в полиции...

Я к о в (бормочет). Что же делать?..

Л е щ. Не вижу, где бы он мог служить кроме, положительно не вижу. У него есть некоторая военная выправка, он был вольноопределяющимся, имеет какой-то чин. Я думаю, он будет недурным полицейским... для провинции, разумеется!

Я к о в (осторожно). Главное, Соня, он уйдёт из дома, и дети избавятся от его влияния... Ты позволь мне дать эти деньги...

С о ф ь я (пожимает плечами). Я не понимаю, что надо делать.

Я к о в. Деньги - кому?

Л е щ. Я дал слово, что не назову имени лица, которое желает получить деньги.

Я к о в (смущённо). Конечно... понимаю...

Л е щ. Не очень приятное поручение давать взятки... Что, скоро обед?

С о ф ь я. Идёмте. (Помогая Якову встать.) Вот я и продала сына...

Л е щ (наставительно). Продавая - получают деньги...

С о ф ь я. На душе у меня - нехорошо...

Я к о в (тяжело двигая ногами). Что делать! Без взяток не работает машина нашей жизни...

Л е щ (идя за ними). Без денег - невозможна личная независимость...

(Из столовой навстречу им идёт Надежда.)

Л е щ. Ты что?

Н а д е ж д а. На минуту, Павел... (Ведёт его назад в комнату Якова. Тихо.) Получил?

Л е щ (недовольно). Как это неосторожно и некорректно... точно я спрячу эти деньги от тебя, фу!

Н а д е ж д а (целуя его). Милый Пашка, не сердись! Пятьсот! да? А ты получишь - двести?

Л е щ. Тише!

Н а д е ж д а. И купишь мне крест из гранат, помнишь, ты обещал? Ты должен подарить мне этот крест: ведь план - мой!

Л е щ. Я, разумеется, сдержу слово! Идём же! Там садятся за стол... Что за шум?

(Прислушиваются.)

Н а д е ж д а (удивлённо). Приехал отец!

Л е щ. Гм... неожиданно!

И в а н (в столовой). Почему меня никто не встретил?

С о ф ь я. Кто же знал, что ты приедешь сегодня...

И в а н. Но я послал вам телеграмму!

С о ф ь я. Не кричи...

Л е щ. Подождём здесь, пока он остынет.

Н а д е ж д а (вздыхая). Ах, этот комик папка!

И в а н (в дверях столовой). Вы боитесь проехать по улице рядом с человеком, которого злодеи осудили на смерть, хотя человек этот ваш отец, да?

С о ф ь я. Садись, ешь, Иван...

И в а н (идёт в комнату Якова). Я не хочу ваших объедков! Надежда, почему меня никто не встретил?

Н а д е ж д а. Мы не знали!

И в а н. Неправда! А, господа! Я понимаю вас! С того дня, как я не служу, - цена мне упала в ваших глазах...

Л е щ. Вы бы поздоровались прежде...

И в а н. Что? Здравствуйте...

Л е щ. Преступник, который...

И в а н. Который поднял безумную руку на меня, - что он?

Л е щ. Заболел острым расстройством нервов...

И в а н. Это его не оправдает, нет, шалишь!

Л е щ. Ну, да, но его нельзя судить...

И в а н. Почему? (Он опускается на диван. В дверях столовой стоят Пётр, Вера, Софья, потом Александр. Из двери за ширмами в комнату Якова входит Любовь, останавливается у кресла няни, задумчиво гладит рукой её щёку, старуха что-то бормочет, тихонько смеётся, кивая головой. Лещ и Надежда около Ивана. В столовой - горничная.) Это поразительно! За то, что я не позволил застрелить себя - меня бесчестят газеты и даже принуждают уйти со службы... а извергам, убийцам - мирволят, потому что у них, видите ли, слабые нервы! И называют это - конституцией! Как жить, спрашиваю я вас, как жить?

С о ф ь я (уходя в столовую). Садитесь за стол!

И в а н. Разве пойдёт мне кусок в горло!

А л е к с а н д р. А ты выпей водки, и он пойдёт.

И в а н. Почему ты не встретил меня на вокзале?

А л е к с а н д р. Ну, брось это!

И в а н (почти искренно). Нет, мне обидно... Разве я не заслужил вашего внимания, дети, а?

Я к о в (из столовой). Да перестань же, Иван...

Л ю б о в ь (подходит к отцу, холодно). Вы скоро кончите эту жалкую сцену?

И в а н (встаёт). Жалкую? (Ко всем.) Так она говорит об отце своём, который на службе престолу и порядку...

Л ю б о в ь (спокойно). Пропустите меня, я хочу есть...

И в а н. Чей хлеб ты идёшь есть, горбатая дрянь?

Я к о в (кричит). Иван! Ах, боже мой...

Л ю б о в ь (спокойно, громко). Я буду есть хлеб вашего брата.

С о ф ь я. Иван, ты бы постыдился хоть горничной...

И в а н (оглядываясь). Как? Что такое?

Л ю б о в ь. Вы не смеете говорить мне грубости...

И в а н (растерянно оглядываясь). Это - это новость...

Я к о в (поддерживаемый под руку Петром, взволнованный, тихо). Что вы? Вы с ума сошли! Иван!.. Иди... иди!

И в а н (уходя). Я не буду есть, если она сядет за один стол со мной...

(Все идут за ним; Яков, Пётр и Любовь остаются одни.)

Я к о в (тихо). Что с тобой, Люба?

Л ю б о в ь (тихо). А как ты думаешь? (Под её взглядом он наклоняет голову. Пётр подозрительно смотрит на них.)

И в а н (в столовой, горестно). Откуда мог явиться в моей семье этот злой дух вражды?

А л е к с а н д р. Твоё здоровье, папа!

(Яков и Пётр молча идут к столу. Любовь осталась одна, оглядывается, кутаясь в свою шаль.)

Ф е д о с ь я (наклоняясь в кресле, смотрит на неё с улыбкой, манит к себе и шепчет). Поди сюда, Любушка, поди сюда... Что он кричит, воевало-то наш?

Л е щ (в столовой). С приездом... и за осуществление всех желаний нашей тесной семьи!

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Часть столовой - скучный угол со старинными часами на стене. Солидный буфет и большой стол, уходящий наполовину за пределы сцены. Широкая арка, занавешенная тёмной драпировкой, отделяет столовую от гостиной; гостиная глубже столовой, тесно заставлена старой мебелью. В правом углу горит небольшая электрическая лампа; под нею на кушетке В е р а с книгой в руках. Между стульев ходит П ё т р, точно ищет чего-то. В глубине у окна Л ю б о в ь, она встала коленями на стул, держится за спинку и смотрит в окно.

П ё т р (тихо, упрямо). Мне нужно знать правду...

Л ю б о в ь (оборачиваясь к нему). Ты не рассказывай маме о твоей ссоре.

П ё т р (подозрительно). Почему?

В е р а (с досадой). Как ты мне мешаешь, Петька!

Л ю б о в ь. Зачем волновать её?

П ё т р (упрямо). А если он был прав, Максимов-то?

В е р а (горячо, упрекая). Как тебе не стыдно, Пётр! Ты не смеешь думать о папе скверно!

П ё т р (задумчиво). Молчи, Верка, ты глупая...

В е р а. А ты - зазнаёшься...

П ё т р (настойчиво). Почему ты не отвечаешь, Любовь?

В е р а. Познакомился с интересным человеком и задираешь нос...

Л ю б о в ь (сходит со стула). Что я тебе отвечу!

П ё т р. Ты старшая, ты должна знать... Он кричал, что папа взяточник и трус, и...

В е р а (вскакивая). Не смей повторять при мне эти гнусности, а то я скажу маме...

П ё т р (пытливо смотрит на неё). Иди, скажи! Ну?

В е р а (бежит). И пойду! Думаешь - нет?

Л ю б о в ь (обеспокоена). Вера, не надо! Это - плохо, Пётр!

П ё т р. Да, плохо, когда про отца так говорят... Любовь, правда, что он приказал избить арестованных и двое умерли? И что этого не нужно было делать?.. Правда?

Л ю б о в ь (не вдруг). Послушай, Пётр, я не уверена, что нужно говорить правду...

П ё т р. Мне?

Л ю б о в ь. Всем здесь...

П ё т р. Почему?

Л ю б о в ь. Мне кажется - это бесполезно.

П ё т р (недоверчиво). Правда - бесполезна! Не понимаю...

Л ю б о в ь. Если ты станешь сеять хлеб на болоте - разве он созреет?

П ё т р (подумав, обиженно). Ага, ты считаешь меня ничтожеством, да? Ты - злая, ты злишься на весь мир за свой горб...

Л ю б о в ь (усмехаясь). Если бы тебе сказал правду красивый человек красивыми словами - ты, может быть, поверил бы ему, а мне ты не поверишь я горбата. Кассандра, наверное, была уродом, вот почему ей не поверили...

П ё т р (вдумчиво). Не путай, это не нужно мне. Все равно я узнаю. (Помолчав, печально.) И прости меня... мне - нехорошо... я тоже злюсь...

Л ю б о в ь (тихо). Тебя - жалко.

П ё т р (угрюмо). Но я... не хочу лгать - мне, кажется, никого не жалко! (Идёт.)

Л ю б о в ь (серьёзно). Ты думаешь, молчание ложь?

П ё т р. А что же? Конечно - ложь.

(Л ю б о в ь стоит среди комнаты, лицо у неё суровое, брови нахмурены. По столовой идёт Надежда в капоте, с распущенными волосами.)

Н а д е ж д а. Верка здесь? Вот дрянь девчонка - растаскала все мои шпильки. Что это у тебя такое совиное лицо?

Л ю б о в ь. Да?

Н а д е ж д а. Мне страшно подумать, что будет из этой Верки! По-моему, она опасная девочка, так своенравна. Не понимаю, чего смотрит мама. И ты тоже становишься какой-то ненормальной. Впрочем, ты всегда такая была. Ты ничего не делаешь, это вредно! Вот помогала бы маме следить за Верой, право, это нужно...

Л ю б о в ь. Отец лёг спать?

Н а д е ж д а. Как всегда. А я начала одеваться на вечер к прокурору, да рано ещё.

Л ю б о в ь (улыбаясь, осматривает её). Тебе не скучно жить, Надя?

Н а д е ж д а. Н-но! С таким красивым телом, как моё? Скучают только ненормальные люди.

Л ю б о в ь. Это говорит твой Лещ?

Н а д е ж д а. У меня есть свой язык.

Л ю б о в ь. А - мысли?

Н а д е ж д а. Не трудись напрасно, меня не уколешь... Ага, вот Верка! Ну, я ей покажу, как хватать чужие вещи.

(Надежда быстро уходит. Из двери справа идёт Федосья.)

Ф е д о с ь я. Любушка, милая! Александр, озорник, вязанье у меня спрятал куда-то, - поискала бы ты...

Л ю б о в ь (берёт с дивана вязанье и даёт няньке). Вот оно.

Ф е д о с ь я. Ишь, бездельник. Нянчила, гадала - богатырь растёт, вынянчила - миру захребетника... Вот так-то и все мы, няньки. Ещё ладно, когда дурака вынянчишь, а то всё жулики.

Л ю б о в ь (усмехаясь). Это верно, няня, не удались тебе питомцы... не удались.

Ф е д о с ь я. Ась? (Оглядывается, садится у стола, распутывая своё вязанье, и, как всегда, что-то шепчет. По столовой, разговаривая, проходят Пётр и Софья, потом Софья садится на кушетку, Пётр на пол, к её ногам. Затем вбегает Вера, садится рядом с матерью, поправляя растрёпанную причёску.)

П ё т р (задумчиво). Мы пили чай, и он говорил, что настанет время, когда люди будут летать по воздуху так же легко и просто, как теперь ездят на велосипедах...

С о ф ь я. А о политике вы с ним не говорили?

П ё т р. И о политике. Он обо всём говорит удивительно интересно.

С о ф ь я (настойчиво). А что он говорил о политике?

Л ю б о в ь (иронически). Эх, мама, мама! Жена полицеймейстера.

П ё т р (вспоминая). Я позабыл... Это тоже было хорошо. У него такие умные глаза. Но, мне кажется, он не жалеет людей - он сказал: погибнут сотни сильных, тысячи слабых...

С о ф ь я (тревожно). Отчего - погибнут?

П ё т р (улыбаясь). Не помню... или, скорее, не понял я...

С о ф ь я (осторожно). Тебе не кажется, что он - революционер?

П ё т р (протестуя). Нет, мама, что ты!

С о ф ь я (вздохнув). Они хитрые, Петя...

В е р а (матери). Ты поругала Петьку?

С о ф ь я (торопливо). Да, да... Ну, рассказывай...

П ё т р. Потом пришла барышня, Наталья Михайловна, и стала говорить о книгах...

В е р а (ласкаясь). Мама, пусти меня к нему! Ведь вот у него бывают барышни...

С о ф ь я. Это неудобно. Я не знаю его.

Л ю б о в ь. А ты находишь удобным для Веры знакомство с Якоревым?

С о ф ь я. Якорева знает отец...

Л ю б о в ь. Разве это делает его приличнее?

С о ф ь я. Подожди, Люба... (Пётру.) Он знает, что ты сын Коломийцева?

П ё т р (не сразу). Ну, конечно! (Встаёт, отходит прочь, сердито бормочет.) Сын Коломийцева... Ты говоришь об этом, как о заразной болезни...

В е р а. Слышишь, мама? Вот дрянь Петька!.. Мама, пригласи его к нам, хорошо?

С о ф ь я. Я подумаю.

В е р а. Ах, господи, у нас так скучно! Ходят одни полицейские, притворяются военными...

(Иван вошёл в столовую, заложил руки за спину, посмотрел на часы и погрозил им пальцем. Открыл буфет, налил вина, выпил, покачал головой и, расправляя усы, заглянул в гостиную.)

Ф е д о с ь я. Софьюшка, ты бы женила Александра-то! Верочке замуж пора... Детей-то сколько будет, а? (Беззвучно смеётся.)

(Пётр остановился перед ней, смотрит хмуро.)

И в а н. Тут есть кто-нибудь?

С о ф ь я. Дети.

И в а н. А ты?

С о ф ь я. Что я?

И в а н. Ты с ними?

С о ф ь я. Ну да...

И в а н. Так ты должна была сказать: я и дети. Почему так темно? Вы знаете, что я люблю свет, огонь!

Ф е д о с ь я (бормочет). В поле выехали, горе выманили, а огнём его печь, востры саблями сечь...

(Пётр зажигает все лампы; Софья смотрит печально, Вера робко, Любовь насмешливо.)

И в а н (медленно шагает по комнате и важно жестикулирует). Вынужденное безделье утомляет того, кто привык видеть вокруг себя людей, занятых серьёзным государственным делом. Ты почему не учишь уроки, Пётр?

П ё т р (внимательно рассматривая отца). Я уже кончил.

И в а н. Вероятно, врёшь. А завтра тебя, как болвана, оставят без обеда в классе, и отец будет страдать от стыда. Меня удивляет, как вы живёте, - никто ничего не делает.

Л ю б о в ь. Научи нас работать.

И в а н. Х-хе! Работать! Что ты можешь?

Л ю б о в ь (спокойно). Я недурно рисую и могла бы, например, делать фальшивые деньги.

И в а н (шагает к ней). Я тебя... (встречая её взгляд, кончает мягче) прошу выйти! Пётр и Вера - тоже марш! Мне нужно поговорить с матерью.

Вера и Пётр уходят быстро; Любовь идёт медленно, в столовой конец её шали зацепился за стул, она останавливается. Федосья поднимает голову, смотрит на Ивана, он замечает её.)

И в а н. А эта старая сова зачем здесь торчит? Ей в богадельню пора, я говорю!

С о ф ь я. Оставь, Иван...

И в а н (громко). Нянька - уйди! Слышишь?

Ф е д о с ь я (поднимаясь). Слышу, чай... Не из дерева сделана... (Идёт в столовую.)

И в а н. Вот что, Софья, я решил заняться благоустройством дома...

С о ф ь я. Чужого.

И в а н (строго). Это дом моего брата! А когда Яков умрёт - дом будет мой. Не перебивай меня глупостями. Итак, мне, я вижу, необходимо лично заняться благоустройством дома и судьбою детей. Когда я служил, я не замечал, как отвратительно они воспитаны тобой, теперь я имею время исправить это и сразу принимаюсь за дело. (Подумав.) Прежде всего, нужно в моей комнате забить окно на улицу и прорезать дверь в коридор. Затем, Любовь должна работать, - замуж она, конечно, не выйдет - кто возьмёт урода, да ещё злого!

(Любовь уже распутала шаль; при словах Ивана о ней, она делает движение, видимо, хочет идти в гостиную, тихий голос матери останавливает её.)

С о ф ь я. Не забывай, по чьей вине она горбата...

И в а н (негромко). Я помню, помню-с! Вы двадцать тысяч раз упрекали меня этим. (Тише.) Ты, может быть, сказала ей, и потому она так злится на меня? Сказала?

С о ф ь я (озлобляясь). Нет, я не говорила... я не знаю - нечаянно ты уронил её или бросил нарочно, из ревности. Но нянька... она видела, знает.

И в а н (грозит). Раз и навсегда - молчать об этом! Я не знаю, кто уронил её.

С о ф ь я. Ты, - пьяный.

И в а н (тихо, наклоняясь к ней). А почему не ты? Как ты докажешь, что не ты? Ага! Ты не бывала пьяной? И прошу не забывать: я не уверен, что Любовь моя дочь, а не племянница.

С о ф ь я (в лицо ему). И потому ты бросил её тогда, да?

И в а н. Молчать!

С о ф ь я. Какое ты имеешь право говорить о моей неверности?.. У тебя были десятки связей...

И в а н. Право? Я - мужчина! Я мог - вот моё право! Я - хотел!

С о ф ь я. А я? Я не могла?

И в а н. А ты - не смела! Но... будет! Любовь должна работать, сказал я, пусть она возьмёт место учительницы где-нибудь в селе. Дома ей нечего делать, и она может дурно влиять на Веру, Петра... Дальше. Ковалёв не прочь жениться на Вере, но говорит, что ему нужно пять тысяч.

С о ф ь я (испуганно). Ковалёв? Развратный и больной?

И в а н. А где я тебе возьму здорового и нравственного зятя? Ты нашла мужа Надежде? Она сама нашла его. А Верка не может, глупа. Но она слишком бойка. Ковалёв энергичный малый, он скоро будет помощником полицеймейстера или исправником... Ты должна убедить Якова, чтобы он дал эти пять тысяч... и нам, на расходы по свадьбе... (С усмешкой.) Он не может отказать тебе... (Тревожно.) Ты что... что ты так смотришь? Что такое?

С о ф ь я (тихо). Потемнело в глазах...

И в а н (успокаиваясь). Лечись!

С о ф ь я (испуганно, тоскливо). Я не вижу...

И в а н (с досадой). Говорю - лечись! Ведь доктор - свой.

С о ф ь я (тихо, оправляясь). Господи... как страшно...

И в а н (оглядываясь, угрюмо). У меня тоже темнеет в глазах, когда я выхожу на улицу. Ведь бомбисты убивают и отставных, им всё равно... это звери! (Вдруг говорит мягко и искренно.) Послушай, Соня, разве я злой человек?

С о ф ь я (не вдруг). Не знаю...

И в а н (усмехаясь). Прожив со мною двадцать семь лет?

С о ф ь я. Теперь всё изменилось, стало непонятно и угрожает. О тебе говорят ужасно... Ты хуже, чем злой.

И в а н (презрительно). Газеты! Чёрт с ними...

С о ф ь я. И люди. Газеты читают люди... (Тоскливо.) Зачем ты приказал бить арестованных?

И в а н (тихо). Неправда! Их били до ареста... они сопротивлялись...

С о ф ь я. И дорогой в тюрьму - били!

И в а н. Они сопротивлялись, пели песни! Они не слушали меня. Ты же знаешь, я горяч, я не терплю противоречия... Ведь это буйные, распущенные люди, враги царя и порядка... Их вешают, ссылают на каторгу. Почему же нельзя... нужно было заставить их молчать.

С о ф ь я. Двое убиты... двое...

И в а н. Что значит двое? Это слабые, истощённые безработицей люди, их можно убивать щелчками в лоб... Солдаты были раздражены... (Замолчал, развёл руками, говорит искренно.) Ну, да, конечно, я отчасти виноват... но - живёшь в постоянном раздражении... Другие делают более жестокие вещи, чем я, однако в них не стреляют.

С о ф ь я. Мы говорим не то, что нужно... нужно о детях говорить в это страшное время... ведь оно губит больше всего детей. Те, двое убитых, тоже были ещё мальчики...

И в а н (пожимая плечами). При чём тут дети?

С о ф ь я. А если они осудят?

И в а н (возмущён). Они? Они мне судьи? Дети, кровь моя? Чёрт знает, что ты говоришь! Как же они смеют упрекнуть отца, который ради них пошёл служить в полицию? Ради них потерял... очень много и наконец едва не лишился жизни...

Л е щ (из столовой). Можно?

И в а н. Пожалуйста...

Л е щ (осматривая обоих). Пришёл Ковалёв.

И в а н (жене). Иди к нему! Я сейчас! Будь э-э... любезнее с ним и вообще - понимаешь?..

(Софья молча уходит. Лещ улыбается.)

И в а н (недружелюбно). Что? Вам весело?

Л е щ. Я тоже понимаю.

И в а н (строго). Да? Послушайте, почтеннейший, я должен вам сказать, что ваши поступки могут скомпрометировать меня и... очень!

Л е щ (поднимая брови.) О? Это любопытно.

И в а н. Скажите, вы сколько дали по делу об устройстве Александра на службу?

Л е щ. Триста.

Иван. Но вы у брата взяли пятьсот!

Л е щ. Факт.

И в а н. И где же двести?

(Л е щ молча хлопает себя по карману на груди.)

И в а н. Но это - неудобно!

Л е щ. Для меня?

И в а н. Вообще... Представьте - брат узнает!

Л е щ. Кто ему скажет?

И в а н. Да вот я, например, могу проговориться...

Л е щ (серьёзно). А вы будьте осторожнее! Забудьте этот случай.

И в а н (смущённо, но с сердцем). Однако вы таким тоном говорите...

Л е щ. Забудьте, как, примерно, забыли доплатить мне три тысячи приданого за дочерью.

И в а н (мягче). На что вам деньги? Ведь есть, достаточно.

Л е щ. Надя находит, что ещё недостаточно.

И в а н. Гм... Да... Кстати, нет ли у вас... двадцати рублей?

Л е щ. Это совсем некстати. И - много.

И в а н (удивлённо). Почему много?

Л е щ. Двадцать рублей - это двадцать процентов.

И в а н (хочет рассердиться). Вы... вы что говорите, милостивый государь?

Л е щ. Я вам дам десять - извольте! Не нужно? Как хотите. Должен сообщить вам новость: дочь рассыльного Федякова предъявляет к вам иск на содержание ребёнка.

И в а н (возмущён). Вот подлая! Да чем же она докажет, что ребёнок мой?

Л е щ. Разумеется. Это - недоказуемо. Но будет ещё скандал.

И в а н. Какое свинство!

Л е щ. А курьер Трусов думает жаловаться на вас...

И в а н. И он, скотина!

Л е щ. Да. У него лопнула барабанная перепонка от удара.

И в а н (подумав). Помните, есть басня - раненый лев, которого лягают ослы? Вот это я - лев!

Л е щ. Возможно.

И в а н (искренно). Да, да! Они там боятся, что я снова буду служить, и вот хотят оскандалить меня - дьявольский план завистников... Это - люди!

Л е щ (протягивая деньги, серьёзно). Горе побеждённым!

И в а н (принимая бумажку). Ещё посмотрим! Вы, дорогой мой, должны помочь мне в этих случаях; вы, я знаю, всё можете! У вас великолепная голова.

(В столовой появляется Надежда, очень нарядная, декольте, с крестом из красных камней на голой шее. Стоит и слушает.)

И в а н. Услуга за услугу - завтра в клубе я познакомлю вас с Муратовым, знаете - купец, либерал?

Л е щ. В чём дело?

И в а н. У него в тюрьме племянник, за какие-то брошюры, знакомства... Нужно дать этому племяннику свидетельство о болезни, чтобы его выпустили... я его знаю, славный парень! А брошюры - случайность.

Л е щ (серьёзно). Если славный малый, надо ему помочь.

И в а н. Дядя его любит и боится за него. Он не пожалеет рублей трёхсот...

Л е щ. Мало! Это - политика.

Н а д е ж д а (входит). Нам пора идти, Павел...

И в а н (крутя усы). Какая дама, а? Семьсот чертей!

Л е щ (уходя). Я на секунду загляну к дяде Якову...

И в а н (вслед ему). Вы посмотрели бы на жену, она жалуется на свои глаза... А ты, Надина, всё хорошеешь!

Н а д е ж д а. Оттого, что нет детей...

И в а н (вздыхая). Да, Надя, они старят, они уродуют нас, родителей. Дети... как много в этом слове... Из пятерых - только ты радуешь моё сердце.

Н а д е ж д а (осторожно ласкаясь). Бедный мой папка! Тебе стало плохо жить. Раньше ты дарил своей Надине разные хорошенькие штучки, а теперь стал бедненький и не можешь порадовать своё сердце подарком любимой дочурке.

И в а н (огорчённо). Да, чёрт возьми, не могу.

Н а д е ж д а. Знаешь что? Ты возьми денег у дяди...

И в а н. Это испробовано!

Н а д е ж д а. И подари мне дюжину чулок, помнишь, ты покупал мне шёлковые чулки.

И в а н. Помню... Эх, Надя...

Л е щ (входит). Я готов. (Ивану, негромко.) А дела дяди Якова швах...

И в а н (тихо). Да ну?

Л е щ. Сердце у него очень плохо, очень!

И в а н (озабоченно). Гм...

Н а д е ж д а. Ты, папа, должен бы поговорить с ним.

И в а н. Поговорить... О чём же? Наследник у него один - я!

Л е щ (многозначительно). Вы уверены? Идём, Надя...

Н а д е ж д а (подставляя отцу щёку для поцелуя). До свиданья!

И в а н (целуя её). Желаю веселиться, милая! Иди с богом... (Оставшись один, он задумчиво подходит к буфету, наливает стакан вина, выпивает и бормочет.) Поговорить? Н-да...

(В гостиную справа входит Пётр, садится в кресло, закрыв глаза и закинув голову. Иван смотрит на часы, открывает дверцу, переводит стрелку. Часы бьют восемь. Пётр открывает глаза, оглядывается. Иван, насвистывая "Боже царя храни", стоит посреди столовой, хмурый и озабоченный. Пётр решительно идёт к отцу.)

П ё т р (взволнованно). Папа!

И в а н. Ну?

П ё т р. Я хочу спросить тебя...

И в а н. Что такое?

П ё т р. Это очень тяжело и страшно...

И в а н (присматриваясь к нему). Не мямли!

П ё т р. Может быть, это даже гадко... но - будь ласков со мной... позволь мне быть искренним...

И в а н. Ты всегда должен быть искренним с твоим отцом.

П ё т р. Я хочу поговорить с тобой как человек с человеком...

И в а н (удивлён). Ка-ак? (Вдруг - догадался, схватил сына за плечо, тряхнул его и говорит упрекающим шёпотом.) Ты - заболел? Уже заболел, скверный мальчишка, а? Ах, развратная дрянь, - уже?

П ё т р (возмущён). Оставь меня... ты не понимаешь... я здоров!

И в а н (отпуская его). Врёшь?!

П ё т р (тихо). Прошу тебя, папа, оставь!

И в а н (досадливо). Так что же ты тут городил, дурачина? Ну, говори, в чём дело!

П ё т р. Потом... я уже не могу сейчас...

И в а н. Без фокусов, ну?

П ё т р (быстро идёт в гостиную). Не могу!

И в а н (строго). Стой! Я говорю - стой!.. (Смотрит на часы и успокаивается.) Жаль, что нет времени поймать тебя...

(Держась за стену и стулья, идёт Яков.)

И в а н (смотрит на брата, с сожалением чмокая губами). Что, брат, плохо служат ноги, а? Да, брат, старикашки мы с тобой! Так сказать - два воина, уставшие от битв...

Я к о в (очень взволнован; говоря, он заикается). Послушай... я вышел на твой голос...

И в а н (извиняясь). Да, я тут крикнул. Нельзя, знаешь, - отец! Ты сядь. Ты помнишь, - два гренадёра... (Растроганно, но фальшиво поёт.)

Во-о Францию два гренадёра

Из русского плена брели...

И об-ба они...

(Забыл слова.) Да-а... Но, извини, Яша, я ухожу...

Ф е д о с ь я (идёт). Чего ты, Яша, ходишь один, упадёшь ещё... ах ты...

Я к о в. Пожалуйста, останься - я прошу!.. Мне нужно поговорить с тобой...

И в а н (взглянув на часы). Не могу, дружище! Мне необходимо нужно идти, да...

Я к о в. Это важно... Я хочу говорить о Любе...

И в а н (нахмурясь). Гм... Ты так слаб сегодня. Мне тоже нужно о многом говорить с тобой... о детях... и ещё разное там... (Решительно.) Но - не сегодня! Завтра, Яков! Да, завтра, друг мой! (Уходит, прежде чем брат успевает сказать ему.)

Я к о в (вслед). Иван, может быть, завтра я... (Махнув рукою, идёт к себе.)

Ф е д о с ь я. Опять пошёл вокруг себя! (Идёт, вязанье тащится за нею.) Прожил век камнем - ни росту, ни семени - чего искать теперь? Клады ищут - по полям рыщут... А я гляди за вами... стереги да береги... (Уходит.)

(В гостиную быстро вбегает Вера, она тащит за руку Якорева. Это молодой человек в форме околоточного, красивый. Следом за ними идёт Пётр, угрюмый и нервный.)

В е р а. Садитесь и продолжайте.

Я к о р е в. Вам не боязно?

В е р а. Всё героическое немножко страшно, но - так и следует!

Я к о р е в. Верно. Ну-с, так, значит, он выстрелил в меня, я тотчас же ответил ему из моего нагана и бросился на землю, чтобы лёжа лучше стрелять, и стараясь попасть ему, pardon (извините, (франц.) - Ред.), в живот, чтобы нанести тяжёлую рану. После третьего выстрела один из нападавших, впоследствии оказавшийся учеником художественной школы Николаем Уховым, был мною ранен легко в колено...

В е р а (махая руками). Не так, не так!

Я к о р е в (удивлённо). Помилуйте, что вы? Сличите с протоколом... я вам принесу копию!

В е р а (убеждённо). Не надо говорить так, как в протоколе! Не надо, понимаете?

Я к о р е в (усмехаясь). Но если отступить от него, тогда будет неправда!

В е р а (топая ногой). Ах, какой вы! Пётр, объясни ему, как надо рассказывать страшное...

П ё т р (недовольно). Тебе, Якорев, пора бы перестать об этом...

Я к о р е в. Почему же? Странно.

П ё т р. Нечем тут гордиться...

В е р а. Неправда, Петька!

Я к о р е в (обижен). Как нечем? Я подвергал жизнь опасности, и ты, дворянин, должен понимать...

П ё т р. А я - не понимаю. Не хочу. А если пойму, так, может быть, не подам тебе руки...

В е р а. Петька, что такое?

Я к о р е в (вставая). Ты стал зазнаваться, Пётр. Если ты гордишься тем, что кончаешь гимназию, а меня исключили, то я считаю себя оскорблённым...

В е р а (радостно). Браво! Вот видите, Якорев, вы можете говорить, как настоящий герой, благородно, горячо...

Я к о р е в (повышая тон). Твоё поведение я называю свинством.

В е р а. Ай, не надо ругаться!

П ё т р (равнодушно). Иди ты к чёрту! Очень мне нужно знать, как ты думаешь о моём поведении... Перестрелял каких-то мальчишек - а стрелял со страха...

В е р а. Врёшь, Петька!

Я к о р е в (возмущён). Я? Со страха?

П ё т р (лениво). Конечно. Испугался и давай палить без всякой надобности...

Я к о р е в (угрожая). Это, мой друг, слова серьёзные.

П ё т р (сестре, насмешливо). Его под суд надо отдать, а ты, дура, восхищаешься - герой!

В е р а (растерянно). Да, герой... он - герой, только не умеет рассказывать...

Я к о р е в. Я ухожу, Вера Ивановна! С тобой, Пётр, я поговорю после! Я тоже - дворянин...

П ё т р (усмехаясь). Дуэль, что ли?

В е р а (в тихом восторге). Нет? Якорев, неужели дуэль? Петя, милый!

Я к о р е в (многозначительно). Я посмотрю... подумаю... (Идёт.)

В е р а (провожая его). Прекрасно, Якорев, вы - благородная душа! Это правда - Петька загордился. Он познакомился с каким-то господином, может быть - революционером, и с той поры...

(Уходят. Пётр подходит к буфету, наливает водки, пьёт. Из своей комнаты, торопливо, как только может, идёт Яков.)

Я к о в. Дай мне воду, Петя.

П ё т р. Это - водка.

Я к о в. Водка? Зачем ты пьёшь?

П ё т р. Так. Должно быть, от зубной боли.

Я к о в. Э-эх, Петя! Дай скорее воды...

П ё т р (подавая воду). Кто-нибудь плачет?

Я к о в. Да.

П ё т р. Мама?

Я к о в (уходя). Люба...

П ё т р. Давай, я снесу воду...

Я к о в. Нет. Ты не ходи туда...

П ё т р (грубовато). Я не собираюсь...

(Входят Софья и г-жа Соколова - седая дама с измученным лицом, держится прямо, говорит негромко, с большой внутренней силой, и невольно внушает уважение к себе.)

С о к о л о в а. Вы понимаете, зачем я пришла?

С о ф ь я (не знает, как себя держать). Я получила ваше письмо... Петя, пожалуйста, оставь нас...

(Пристально глядя в лицо Соколовой, Пётр подвигается к ней, она тоже смотрит на него. Пётр, наклонясь, хочет протянуть ей руку, Софья становится между ними.)

С о ф ь я (суетливо). Прошу тебя, Петя! Пожалуйста, садитесь...

(Пётр уходит.)

С о к о л о в а (не села. Говорит сначала твёрдо, под конец не может сдержать волнения, но голос её звучит властно). Я пришла сказать, что мой сын не виновен, он не стрелял в вашего мужа - вы понимаете? Мой сын не мог покушаться на жизнь человека... он не террорист! Он, конечно, революционер, как все честные люди в России...

С о ф ь я (повторяет, ударяя на слове "честные"). Как все честные люди?

С о к о л о в а. Да. Вам это кажется неправдой?

С о ф ь я (не сразу). Я не знаю.

С о к о л о в а. Супруг ваш ошибся, указав на него. Ошибка понятна, если хотите, но её необходимо исправить. Сын мой сидит в тюрьме пятый месяц, теперь он заболел - вот почему я пришла к вам. У него дурная наследственность от отца, очень нервного человека, и я, - я боюсь, вы понимаете меня? Понятна вам боязнь за жизнь детей? Скажите, вам знаком этот страх? (Она берёт Софью за руку и смотрит ей в глаза. Софья растерянно наклоняет голову, несколько секунд обе молчат.)

С о ф ь я (с напряжением). Мы получили заявление террористов... они отрицают участие вашего сына...

С о к о л о в а. И этого, я думаю, достаточно для порядочного человека, чтобы признать свою ошибку...

С о ф ь я (тихо). Не говорите со мною... так строго!

С о к о л о в а (не сразу). Я прошу извинить меня.

С о ф ь я (вздыхая). Мне кажется, мы можем говорить иначе...

С о к о л о в а (наклонясь к ней). Да, как две матери... Ведь я не ошибаюсь, чувствуя, что вы убеждены в ошибке вашего мужа, что у вас есть желание помочь мне?

С о ф ь я (волнуясь). Да! Да, я хотела бы... очень хочу! Я не верю, что стрелял ваш сын, я и раньше сомневалась, но теперь - вижу вас - не верю!

С о к о л о в а (жмёт ей руку). Вы - мать, вы не можете ошибаться, когда речь идёт о судьбе сына...

С о ф ь я (пугливо, недоверчиво). Не могу ошибаться, я?

С о к о л о в а (просто). Мать всегда справедлива, как жизнь...

С о ф ь я (болезненно усмехаясь). О, это неверно! Это... красиво сказано, но, боже мой, я - справедлива?

С о к о л о в а (настойчиво). Мать справедлива, как жизнь, как природа... Все дети близки её сердцу, если это здоровое сердце...

С о ф ь я (грустно). А! Вот видите - здоровое сердце...

С о к о л о в а. Мать - враг смерти. Вот почему вы хотите помочь мне спасти сына...

С о ф ь я (тоскливо). У меня - тоже дети, и они - тоже хорошие, поверьте мне! Я первый раз вижу ваше лицо, но мне кажется - я давно знаю вас... Это странно, но я чувствую вас, как сестру...

С о к о л о в а (просто). Мы все сёстры, когда нашим детям грозит опасность.

С о ф ь я (сильно волнуясь). Как странно вы говорите... Вы - сильная.

С о к о л о в а. Я - мать...

С о ф ь я. О! Я хочу спасти вашего сына... Может быть, это научит меня помочь моим детям... Но - могу ли я? Сумею ли?

С о к о л о в а. Я приду послезавтра утром - хорошо? Убедите вашего мужа выслушать меня спокойно...

С о ф ь я. Убедить мужа? (Тихо.) Что вы думаете об этом человеке? Это - очень дурной человек, да?

С о к о л о в а (спокойно). По всему, что я знаю о нём, - да, очень...

С о ф ь я (виновато улыбаясь). Мне сорок пять лет - я смешна и жалка, правда? Так спрашивать о человеке, с которым прожила всю жизнь, - глупо? У меня взрослые дети...

С о к о л о в а (мягко). Но давно ли вы почувствовали себя матерью?

С о ф ь я. О, мне было восемнадцать лет, когда...

С о к о л о в а. Я говорю о чувстве духовного родства с детьми...

(Софья испуганно смотрит в лицо ей и отрицательно качает головой, видимо, не понимая слов Соколовой.)

С о к о л о в а (после паузы). Простите меня, я расстроила вас...

С о ф ь я (тихо). Нет, не то...

С о к о л о в а (идёт). Один вопрос: ваш сын хотел поздороваться со мной, мне показалось - вы помешали тому... зачем?

С о ф ь я. Не знаю... Может быть, побоялась. Люди всегда так охотно обижают друг друга...

С о к о л о в а. Какие грустные глаза у него...

(Обе уходят. В столовой появляется Пётр, возбуждённый, смотрит вслед им. Входит А л е к с а н д р, в форме и в шапке.)

А л е к с а н д р (сердито). Отец дома?

П ё т р. Уехал в клуб.

А л е к с а н д р. Где мать?

П ё т р. Зачем тебе?

А л е к с а н д р (кричит). Что за вопрос?

П ё т р (с досадой, но мягко). Ну, не ори! Какой ты странный...

А л е к с а н д р. Что?

П ё т р. Зачем казаться хуже, чем есть?

А л е к с а н д р. Что за дерзости?! Я тебе уши надеру, осёл!

П ё т р (отступая). Александр, послушай...

С о ф ь я (быстро входит). Оставь!

А л е к с а н д р (возмущённый). Он говорит мне дерзости!

С о ф ь я (взволнованно). Ты не имеешь права драться!

П ё т р. Он, мама, хочет набить себе руку для практики по службе.

А л е к с а н д р. Слышите? Если вы не умеете воспитывать его, отцу нет времени, так должен я, по старшинству... Ступай вон, ты!

П ё т р (уходя, с усмешкой). Иду, брат мой... милый мой брат...

А л е к с а н д р. Поговори ещё!.. Послушайте, мамаша, вы поставили меня в идиотское положение: я должен угостить товарищей, отпраздновать своё вступление в их среду, а где же деньги? Где деньги, спрашивается?

Ф е д о с ь я (идёт). Сонюшка, иди-ка...

С о ф ь я (тихо и мягко). Саша, денег нет! Всё, что можно было заложить, - заложено...

А л е к с а н д р. Но вы должны понять, что не могу же я брать взятки с первых дней службы!.. Вы обязаны избавить меня от этой необходимости, а не толкать к ней...

С о ф ь я (тихо, с тоской). Что же мне делать, что? Голубчик Саша...

Ф е д о с ь я. Сонюшка, там Люба плачет.

А л е к с а н д р. Мне надоели жалкие слова, я говорю серьёзно!

Ф е д о с ь я. Ты, басурман, сними шапку-то! Перед матерью надо как перед иконой стоять... а ты - ишь, выпялился!

А л е к с а н д р (срывая шапку). Уйди ты к...

С о ф ь я. Ты говоришь плохо, Александр! Ведь перед тобою - мать!

А л е к с а н д р. Нужно помнить не то, что вы моя мать, а что я - ваш сын - имею право на вашу помощь. Неужели вам непонятна ваша обязанность помочь мне встать на ноги? Необходимо по крайней мере двести рублей; от этого зависит ход моей службы, карьера, достойная дворянского имени и чести.

С о ф ь я (усмехаясь). Ты. - умный, Саша! Ты очень убедительно говоришь...

А л е к с а н д р (возмущаясь). Нет, вы бросьте эти facons de parler... (церемонии, (франц.) - Ред.) Мне нужны деньги, а всё остальное, pardon, комедия!

С о ф ь я. Александр! Опомнись же... Где я возьму денег?

А л е к с а н д р. У дяди, это ясно!

С о ф ь я. Мы его обобрали уже... Мне стыдно просить.

А л е к с а н д р (со злой иронией). Как стойко вы защищаете интересы дяди Якова! Parole d`honneur (честное слово (франц.) -Ред.) - это может показаться подозрительным кому-нибудь...

С о ф ь я. Что? Что ты говоришь?..

А л е к с а н д р. Э, полноте! К чему тут драматический шёпот? Я - не мальчик...

С о ф ь я (с ужасом, тихо). На что ты намекнул?!

А л е к с а н д р. Какие там намёки! Я знаю - дядя не может отказать вам.

С о ф ь я. Почему? Саша, почему?

А л е к с а н д р (чувствуя, что он зарвался). Ну, вы это знаете...

С о ф ь я (вдруг, твёрдо). Тебе сказал отец? Неужели он сказал тебе?

А л е к с а н д р (успокоительно). Ну, да! Вы знаете - папа болтлив. Но ведь ничего страшного нет во всём этом... Какая женщина не увлекалась?..

С о ф ь я (гневно). Молчать!

(Александр испуганно встаёт. Он впервые видит гнев матери и удивлён.)

С о ф ь я. Твой отец... ты понимаешь...

А л е к с а н д р. Это мне не интересно...

С о ф ь я. Ты понимаешь - кто твой отец?

А л е к с а н д р (уходя). Нет, вы меня избавьте... у меня есть свои задачи...

С о ф ь я (стоит, точно каменная, с ужасом на лице смотрит в угол и спрашивает тихо). Это ты, господи? Твоя всесильная рука? За что же? За что?

Ф е д о с ь я. Чего он расходился, а? Сонюшка!

С о ф ь я (тихо и точно ребёнок). Няня... няня...

Ф е д о с ь я. Зачем, бишь, я пришла, Сонюшка... Вот, последненький мой...

(Идёт Пётр. У него лицо светлое, удивлённое, он как-то выпрямился.)

П ё т р (осторожно подходя к матери). Мама, прости меня, я слышал, что говорила эта женщина... не всё, но слышал... ты не сердись...

С о ф ь я (глухо). Подожди...

П ё т р (не замечая состояния матери, ходит по комнате, возбуждённый). Какая она величественная, а? Вот мать, да!

С о ф ь я. Как? Что ты сказал?

П ё т р. Вот мать, сказал я. Точно из другого мира.

С о ф ь я (тихо). Это упрёк мне?

П ё т р (быстро). Нет, мама, ей-богу, нет! Это я... так, просто...

С о ф ь я. Ты меня любишь?

П ё т р (просто, думая о чём-то другом). Конечно, мама!

С о ф ь я (громко). За что?

П ё т р (так же). Люблю, а за что - как это скажешь? Но какая она удивительная, не правда ли? Она - гордая, мама! Мама, познакомь меня с нею, мне так хочется быть знакомым с хорошими, с другими людьми.

С о ф ь я (печально). С другими, с хорошими?

Ф е д о с ь я. Не люблю я его, Александра-то!

П ё т р (сконфужен). Ты, мама, неверно поняла... я не о тебе думал...

С о ф ь я. Милый мой мальчик - я заслужила... Куда вы? Что такое?

(Любовь ведёт под руку Якова, лицо у неё суровое, усталое. Яков взволнован, он умоляюще смотрит в лицо Любови. Видя их, Софья невольно встаёт.)

Я к о в (тихо). Тише, Люба, дорогая моя... ты оцени этот момент... ты задумала, я не знаю, право, что это будет... Вот, Соня, она ведёт меня... Петя, голубчик, на минуту уйди, прошу тебя...

Ф е д о с ь я. Опять этот выполз, ах какой! Сонюшка, Люба-то всё плачет, вот я зачем пришла...

П ё т р (уходя, хмуро). Идём, нянька...

Я к о в. Мы должны поговорить... решить один вопрос, извини... Соня, она всё знает Люба... я говорил тебе - она всё поняла...

С о ф ь я (села. Глухо). Ну, что же, Люба... Ты... Чего ты хочешь...

Л ю б о в ь (тихо). Мама, он мой отец?

Я к о в (тоже тихо). Нужно ответить, Соня.

Л ю б о в ь. Это мой отец?

С о ф ь я (опуская голову, тихо). Я не могу сказать... ни - да, ни нет...

(Все трое молчат. Любовь опустилась на пол, положила голову на колени матери. Яков стоит, держась за спинку стула. Потом говорят всё время тихо, как будто в доме кто-то умер.)

С о ф ь я. Я только так скажу: были в моей жизни светлые, чистые дни это дни твоей любви, Яков...

Я к о в. Нашей любви...

С о ф ь я. Только однажды я была человеком, свободным от грязи, - во дни твоей любви.

Я к о в. Соня, нашей любви!..

С о ф ь я. Разве я тебя любила, если не пошла с тобой, когда ты звал? Я променяла любовь на привычку - вот и наказана за это...

Л ю б о в ь (твёрдо). Мама, мой отец - он! Я это знаю.

Я к о в. Да, Соня. Она - знает!

С о ф ь я (осторожно лаская дочь). Пусть так... но что же дальше?

(Молчат.)

Ф е д о с ь я (улыбаясь, смотрит на них). Вот и побеседуйте дружненько...

Л ю б о в ь (тихо, с отчаянием). Мама, зачем я урод?

Я к о в (ласково и грустно). Ты не должна бы помнить об этом в святую минуту, когда воскресла умершая любовь...

Л ю б о в ь (холодно). Нет минуты, когда бы я не чувствовала своего уродства, отец!

С о ф ь я (медленно). И у меня нет теперь такой минуты...

Л ю б о в ь. И разве это любовь воскресла, отец? Нет, это обнаружилась ошибка, может быть, и...

Я к о в (умоляюще). Не будь жестокой, Люба!

С о ф ь я. Ты думаешь, она не выстрадала права на это?

Л ю б о в ь (тихо, печально). Мама, мама... как мне тебя жалко!

(Подавленно молчат.)

Ф е д о с ь я. А ты бы, Яша, смешное что рассказал... Помнишь, как, бывало, вы с Андрюшей Рязановым комедию играли... и Сонюшка тоже... ещё тогда Люба не родилась, а Надя корью болела... а полковник Бородулин, крёстный-то её, в ту пору...

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Столовая, большая неуютная комната. На столе остатки завтрака, вокруг стола беспорядочно разбросаны стулья. И в а н, в тужурке, ходит по комнате, С о ф ь я моет чайную посуду, Ф е д о с ь я убирает её в буфет.

И в а н. Что - она приличная женщина, эта Соколова?

С о ф ь я. К ней чувствуешь уважение.

И в а н (скептически). Ну, уважение! (Подумав.) Однако надо будет надеть новый мундир.

С о ф ь я. Он в ссудной кассе.

И в а н. Ф-фу, чёрт! Вы скоро и меня туда стащите!

С о ф ь я (спокойно). За нас с тобой там не дадут ни гроша.

И в а н. Без иронических шуток! Кто разорил меня? Твои наряды и капризы!

С о ф ь я (сдерживаясь). А также твоя игра, твои любовницы и кутежи...

И в а н (останавливаясь, смотрит на неё, пожимает плечами, говорит спокойно). Я не хочу споров; мне нужно встретить эту женщину вполне корректно, моя беседа с нею, вероятно, будет известна всему городу, а если бы не это, ты, моя милая (грозит ей пальцем), услышала бы несколько тёплых слов...

Ф е д о с ь я (бормочет). Зарычало воевало...

И в а н. Характер у тебя становится невыносим. Ты груба, как прачка, и зла, как чёрт, которому прижали хвост. Я слишком устал для того, чтобы терпеть твои выходки, я требую покоя! Я должен беречь свои силы для детей...

С о ф ь я (холодно). Ты погубил детей!

И в а н (грубо). Не смей говорить так!

С о ф ь я (вздыхая, твёрдо). Мы с тобой погубили детей, да! Посмотри, как они несчастны...

И в а н. Ага, твоя горбунья! Но мои дети - уважают меня!

С о ф ь я. В Петре зреет отвращение к нам... Надежда - чувственное животное, без ума и сердца...

И в а н. Как ты. Ты была такой же!

С о ф ь я. Александр развращён тобой, Вера - бедная, глупая девочка...

И в а н. Ты не умела воспитать их, ты!

С о ф ь я. Я знаю, в чём я виновата.

И в а н. Чего ты хочешь от меня, скажи, чего?

С о ф ь я (бросая полотенце). Слушай, ты десять лет боролся против детей...

Ф е д о с ь я. Ну, вот, начали...

И в а н (усмехаясь). Что такое?

С о ф ь я (сильнее). Обыскивал, хватал, сажал в тюрьмы - кого?

И в а н (изумлён). Это - либерализм, что ли? Ты бредишь! Старуха, не смеши меня!

Ф е д о с ь я. Сто лет ругаетесь... уж пора бы устать...

С о ф ь я (тоскливо). Ты убивал мальчиков. Одному из убитых было семнадцать лет. А девушка, которую вы застрелили во время обыска! Ты весь в крови, и всё это кровь детей, кровь юности, да! Ты сам не однажды кричал: они мальчишки! Помнишь?

И в а н (испуган, недоумевает). Софья, что с тобой? Это ужасно!

С о ф ь я. Да, ужасно!

И в а н. Ты собрала всю клевету и ложь... да разве только одни молодые идут против порядка? Наконец, ты говоришь опасные вещи! Если тебя услышит Пётр или Вера...

С о ф ь я. Из трусости или со зла - ты сделал подлость...

И в а н (теряется). Софья, я - дворянин, я не позволю...

С о ф ь я. Ты указал на юношу, который будто бы стрелял в тебя... ты знаешь, видел - это стрелял он? Он?

И в а н. А, понимаю! Тебя настроила его мать...

С о ф ь я. Ты скажешь по чести, вот здесь, перед образом, мне в глаза, что он стрелял?

И в а н (гневно). Довольно! Я всё понял! Я ей - покажу!

Ф е д о с ь я. Охо-хо... Разбодрился кум, растерявши ум...

С о ф ь я (подошла к мужу). Иван, ты должен сказать жандармам, что ты ошибся, не этот юноша стрелял в тебя - ты скажешь!

И в а н (испуган её тоном). А... если не скажу?

С о ф ь я. Скажешь! Христа ради прошу...

И в а н. Это отвратительно! Но если я уверен в его вине?

С о ф ь я. Неправда! Я не к сердцу твоему обращаюсь - бесполезно кричать в пустоту, - я говорю тебе: или ты сознаешься в своей ошибке, или я расскажу о тебе Пётру и Вере... Ради детей, Иван!

И в а н (колеблется). Это насилие надо мной! Это безумие!

С о ф ь я (слабея). Сделай, как я говорю, - ты сам себе покажешься лучше, честнее...

И в а н (отмахиваясь от неё). Довольно! Мне, конечно... да чёрт с ним, с этим прохвостом. Действительно, я не уверен, что он стрелял... но ведь кто-нибудь стрелял же! Я, наконец, допускаю - не он! Но всё-таки устраивать мне такую сцену из-за пустяков - это безумие, Софья!

С о ф ь я (утомлена напряжением, тихо). Вся моя жизнь - безумие... и твоя тоже...

Ф е д о с ь я (бормочет). Нянчила-водила, всю силушку убила...

(Пётр идёт.)

И в а н (пожимая плечами). Откуда это у тебя? Гм... Что тебе нужно, Пётр?

П ё т р. Ничего.

И в а н. Гм... Почему ты не в гимназии?

П ё т р. Не пошёл туда. А вы - ссорились?

И в а н (вскипая). Ты смеешь так спрашивать?..

С о ф ь я (слабо). Петя, не надо...

П ё т р (спокойно). А почему не смею, папа?

И в а н. Видишь, Софья? Ага!

П ё т р (грустно улыбаясь). Разве мне всё равно, как живут мои мать и отец?

И в а н (не знает, как ему отнестись к сыну). Во-первых, ты - ещё мальчик...

П ё т р. И так далее... Скажите, правда, что Веру решено выдать замуж за Ковалёва?

И в а н (изумлённо). Постой... тебе какое дело?

С о ф ь я. Это ещё не решено, Петя.

П ё т р. А Верка плачет, бедная!

И в а н (пожимая плечами). Я ничего не понимаю!

П ё т р. Папа, ты называл Ковалёва мерзавцем...

И в а н. Я? Когда?

П ё т р. Не однажды.

И в а н (смотрит на жену и сына). Это - что? Допрос? Отцу? Мне? Нет, господа, до этого я... вы не доросли... (Уходит.)

Ф е д о с ь я (усмехаясь). Ну, всё высыпал, пошёл ещё копить...

П ё т р (помолчав). Детям не принято отвечать на их вопросы, я забыл...

С о ф ь я (задумчиво). Тут, я думаю, есть... некоторый смысл...

П ё т р. Я хотел бы спросить отца - честный ли он человек?

С о ф ь я (тревожно). Не говори так, Петя, не говори!

П ё т р. Почему? Потому, что это мучает тебя? Мама, ведь бесполезно мучить людей, не правда ли?

С о ф ь я (быстро). Да! О, да! (Подумав и тише.) А может быть, нет...

П ё т р (мягко). У тебя да и нет живут удивительно дружно: они всегда вместе! Это - удобно?

С о ф ь я (тихо). Мучительно и страшно, Петя!

П ё т р. Мне тоже кажется, что мучительно... Я, мама, больше не пойду в гимназию...

С о ф ь я. Но как же? Надо же учиться!

П ё т р. Но чему же, мама, учиться? Самое ценное, что я узнал там до сей поры, это про отца... о нём я уже знаю достаточно... достаточно для того, чтобы...

С о ф ь я. Петя, ради бога! Молчи!

П ё т р. Хорошо! Хотя - бог... Что такое бог, мама? Ты знаешь?

С о ф ь я (с отчаянием). Я ничего не знаю... ничего, родной мой!

П ё т р (помолчав). Всё это странно. Ты не любишь отца, не уважаешь его, но ты останавливаешь меня, когда я хочу сказать о нём то, что думаю. Почему? Почему так, мама? Ведь ты же сама рассказывала мне о нём!

С о ф ь я. Я не должна была делать этого!..

П ё т р. Чтобы не мучить меня? Как мы однако жалеем друг друга! Но, мне кажется, наша жалость - самое плохое, что можно выдумать, мама.

С о ф ь я (тихо). Может быть, ты прав, мой друг... да!

П ё т р. Твой друг? Первый раз слышу это... (Помолчав - Федосье.) Няня, ты смерти боишься?

Ф е д о с ь я. А тебе какое дело?

П ё т р. Боишься?

Ф е д о с ь я. А тебе что? Не твоё это дело!

П ё т р. Мне хочется знать...

С о ф ь я. Петя, перестань...

Ф е д о с ь я. Бояться мне нечего - я смерть не обидела, никого не обидела. А ты не заигрывай, молод ещё шутки шутить...

С о ф ь я. О, боже мой...

П ё т р (тихо). Ты, мама, скажи отцу, что я не буду ходить в гимназию. Мне говорить с ним... трудно, мы плохо понимаем друг друга... Скажи - я дал пощёчину Максимову, когда он назвал отца зверем и подлецом... Теперь я понимаю, что незаслуженно обидел этого мальчика... Хотя он не прав - какой же зверь отец? (Медленно и задумчиво.) Какой он зверь... С о ф ь я. Это несчастный, слабый человек...

П ё т р. Который всю жизнь командовал людьми, говорит дядя Яков. Оставим это, а то мне хочется говорить о жизни, в которой командуют несчастные слабые люди... и о людях, которые позволяют командовать собой... и - как назвать таких людей?.. Я спрошу об этом у Кирилла Александровича.

С о ф ь я (думая о чём-то другом). Кто это?

П ё т р. Я говорил тебе о нём... ещё ты назвала его воздухоплавателем, помнишь? Я тоже хочу быть воздухоплавателем - летать мимо воздушных замков... Верка идёт... Смотри, мама, какое у неё смешное лицо.

В е р а (возбуждённо). Мама, было бы тебе известно - я убегу из дому, но замуж за этого болвана не пойду!

С о ф ь я. Ведь ничего ещё не решено, Вера... Я не успела поговорить с отцом.

(Пётр подошёл к буфету, налил себе вина и пьёт; этого не замечают, он стучит стаканом, крякает.)

В е р а. Не успела! И не успеешь! И он тебя не будет слушать...

С о ф ь я. Ты напрасно горячишься!.. Петя, зачем?

В е р а. Напрасно? Благодарю вас! Мне приказывают: Вера, будь женой краснорожего, лысого, с большим животом и зелёными усами, - а я что же? Должна сказать - merci да поцеловать папину ручку?

И в а н (в мундире, с орденами). Что? Жаловаться прискакала? Не поможет! Я решил...

В е р а (сквозь слёзы). Вы, папа, заметили, что у него зелёные усы?

И в а н. Ну, не шали! Будь умной. Смотри: муж Надежды тоже некрасив, а она - счастлива! Это серьёзно, - брак!

В е р а. Да, да, усы, серьёзно, зелёные! Вы подарили бы ему своей краски для волос...

И в а н. Моей... Что такое?

В е р а. У вас хоть лиловая, это оригинальнее...

И в а н (тихо, но грозно). Ты с кем шутишь, девчонка, а?

П ё т р (выходя из комнаты). Мама, возможен трагический балаган?

И в а н (кричит). Софья, чёрт возьми! Ты должна наказать её! Что вы издеваетесь надо мной?

Ф е д о с ь я (ворчит). Заорали! Заплакали! Ах, неугомонные! (Идёт прочь.)

В е р а (плачет). Это ты издеваешься надо мной! Ну, зачем тебе Ковалёв, зачем? Ведь достаточно одного Леща, чтобы всё в доме было противно!

С о ф ь я. Вот ты говорил, что дети любят тебя...

В е р а. Да, папа, мы тебя любим .. но мы не полицейские солдаты...

И в а н (растерянно смотрит на всех). Прямо заговор, заговор против отца!

Л ю б о в ь (входит). Мама, тебя зовёт отец... Что с тобой, Вера?

В е р а. Ты знаешь...

И в а н (удивлён). Отец? Какой отец?

Л ю б о в ь. Ты напрасно плачешь, Вера...

И в а н. Прошу не поучать её! Вера, марш отсюда! Нет, ты останься, Любовь .. да...

Л ю б о в ь. Что вам угодно?

И в а н. Дай мне сообразить...

(Смотрят друг на друга; Иван - видимо, не понимая, зачем он её остановил, Любовь - спокойно ожидая)

И в а н. Ты сказала - отец... Это кто же?

Л ю б о в ь. Мой отец.

И в а н (растерянно). Ага-а... да! Значит, мы с тобой - чужие?

Л ю б о в ь. Мы не были родными.

И в а н. Да, ты относилась ко мне враждебно!

Л ю б о в ь. Я немного умнее других.

И в а н. Ты... ты удивительно злой человек!

Л ю б о в ь. Как все уроды.

И в а н (возбуждаясь, с пафосом). Это ты привила моим детям дух противоречия, ты научила их не уважать меня... и даже мать довела почти до безумия... несомненно - ты! Теперь всё ясно, я вижу всюду твою мстительную руку...

Л ю б о в ь У вас похоже на мелодраму.

И в а н (убеждая сам себя). Я долго думал - где зло?

Л ю б о в ь. Вы бы давно могли найти его, если бы однажды взглянули на себя серьёзно...

И в а н. Нет, подожди...

Л ю б о в ь (спокойно). Послушайте, нам не о чем говорить.

И в а н (озабоченно). Но что же теперь будет?

Л ю б о в ь. Я уйду отсюда.

И в а н. Уйдёшь? Гм... Куда?

Л ю б о в ь. Это уж моё дело. Нам не за что благодарить друг друга, не так ли? (Идёт.)

И в а н (смотрит вслед ей, грустно качает головой и искренно бормочет). Какая злоба, а? О, боже мой... Вот где находит пищу анархия и прочее... Вот оно... Как я одинок, боже мой! Как я одинок, господи!

Н а д е ж д а (входит). Ты здесь, мой милый воевода? Что это ты бормочешь? Молишься?

И в а н. Эх, Надя, Надя! Не смейся над этим.

Н а д е ж д а (весело). Молись, отец! Тебе есть за что благодарить бога.

И в а н (грустно). Он меня забыл...

Н а д е ж д а. Представь - нет ещё!

И в а н (задумчиво). Ты что-нибудь знаешь?

Н а д е ж д а. Кажется, тебе дадут место исправника...

И в а н (гордо ударив себя в грудь). Я, Коломийцев, полицеймейстер, в исправники? Никогда!

Н а д е ж д а. Ах, папа, какой ты, в сущности, ребёнок!

И в а н. Надежда, - ни за что!

Н а д е ж д а. Милый, гордость - прекрасна, но надо же кушать! И как это вкусно - кушать с гордостью заработанный кусок хлеба...

И в а н. Я всегда так ел мой хлеб!

Н а д е ж д а. И выкормил им твою Надю... Знаешь что? Сделай так, как делали какие-то рыцари, - шаг назад...

И в а н (соображая). В исправники... гм...

Н а д е ж д а. И сразу - два шага вперёд!

И в а н. Два? Два - вперёд?

Н а д е ж д а. Ну, да - два!

И в а н. Это, знаешь, идея! Ого? В наше время, когда энергичный человек - всё, это возможно!

Н а д е ж д а. Не глупо, папка?

И в а н (вздыхая). Д-да! Ты - просто прелесть! Счастливец этот Лещ, будь ему неладно!

Н а д е ж д а. Зачем желать ему дурного? Он так старается для тебя.

И в а н (весело). Ну-ну-ну! Ты что - серьёзно влюблена в него?

Н а д е ж д а. Это мой секрет.

И в а н (подмигивая). А ведь он рожа, между нами говоря!

Н а д е ж д а (притворяясь обиженной). Папка!

И в а н. Сазан какой-то, а не мужчина. Скажи, у тебя нет маленького желания наставить ему рога, э?

Н а д е ж д а. Разве можно говорить с дочерью о таких грешных вещах? (Закрывает уши.) Я не хочу слушать.

И в а н (берёт её за руки). А может быть, уже?

Н а д е ж д а. Оставь меня, безнравственный отец мой!

И в а н (хохочет). Нет, ты скажи, сазан с рогами, а?

(Надежда, смеясь, вырывается из его рук.)

А л е к с а н д р (входит, немного выпивший). Здесь смеются? Поражён! Bonjour, papa! (Здравствуй, папа (франц.) - Ред.) Сестрёнка, ручку!

И в а н (любуясь сыном). Ты посмотри, какой бравый молодец!

Н а д е ж д а (становясь рядом с братом). Мы - недурная пара, папа?

И в а н (растроганно). Да, ребята, да! Только вы двое утешаете меня здоровые, весёлые, простые...

Н а д е ж д а (брату). Знаешь, отец, наверное, получит место исправника.

И в а н (подмигивая, как о решённом деле). На время... как ступеньку, с которой я шагну куда-то повыше, повыше!..

А л е к с а н д р. Факт, Надя?

Н а д е ж д а. Прокурор обещал мужу.

А л е к с а н д р. Ей-богу, этот Лещ - наш добрый гений!

И в а н. Сазан? Он молодец-рыба!

А л е к с а н д р. Ты, папа, возьми меня в помощники себе.

И в а н. А что ты думаешь? Здоровенная идея!

А л е к с а н д р. Вдвоём мы устроим там рай земной. Миленький этакий городишко, бабёнки, купчишки, и над ними боги и цари - pere et fils! (отец и сын (франц.) - Ред.) Идиллия в прозе!

Н а д е ж д а (качая головой). Представляю, что вы там наделаете!

А л е к с а н д р. Ба! Разве мы хуже других!

Л е щ (идёт). Могу принять участие в вашей беседе?

А л е к с а н д р. Вот - гений дома!

И в а н (пожимая руку Леща). Надежда сказала мне...

Л е щ (недоволен). Ну, разумеется! Она всегда на месте преступления за полчаса до убийства.

Н а д е ж д а (игриво). Пашка!

А л е к с а н д р. Как вы весело острите!

Л е щ (Ивану). Вам надо съездить к товарищу прокурора Лепелетье, поблагодарить его за дело о рассыльном.

И в а н (радостно). Уже? Мой друг, спасибо вам, спасибо!

Н а д е ж д а. Папа, красивая фамилия - Лепелетье?

И в а н (смотрит на неё). Лепелетье? Конечно... (Вдруг догадался о чём-то, смеётся.) Ле... Лепелетье? Ну да... (le peletier (франц.) - скорняк - Ред.)

Л е щ (сухо). Не понимаю причины смеха!

Н а д е ж д а. Не плакать же от радости!

И в а н (сдерживаясь). Я... я рад, дружище! Всё идет прекрасно, и я рад!

Л е щ. Вам, разумеется, надо быть готовым произвести затрату некоторой суммы... Имейте в виду - при поступлении на службу нужно будет рублей семьсот, лучше - тысячу...

И в а н (становясь серьёзным). Ого! Мм... это трудно...

А л е к с а н д р. И двести мне...

В е р а (заглядывая в дверь). Надежда, поди сюда...

Н а д е ж д а. Что тебе нужно?

В е р а. Тебя...

Н а д е ж д а. Ну, подожди... Я занята!

И в а н. Надя, пойди поговори с нею о Ковалёве! Девчонка не понимает смысла дела...

Н а д е ж д а. Иду. Приятно будет кутнуть на её свадьбе!

Л е щ (настойчиво). Итак - о деньгах!

И в а н (вздыхая). Где их достать?

А л е к с а н д р. Почему не заложить этот дом?

И в а н. Но ведь это дом брата!

Л е щ. Разве для дяди Якова не существует родственных отношений? Сколько я знаю - он не эгоист, и к тому же дни его жизни, как говорится, сочтены...

А л е к с а н д р. Логично!

И в а н. А потом - мы возвратим ему деньги! Ведь я наверняка получаю место?

Л е щ. Разумеется. У вас - имя, хорошее прошлое по службе. Все эти... недоразумения ваши - уже заглаживаются... Но, примите во внимание, нужно держаться твёрдо! Времена анархии проходят, правительство чувствует себя в силе восстановить должный порядок - оно требует от своих агентов крепкой руки...

А л е к с а н д р (солидно). Да, наконец они опомнились там, в Петербурге!

И в а н. Держаться твёрдо? Это я могу! Но вот что, дорогой мой, посоветуйте, что мне делать?

Л е щ. Достать поскорее денег.

И в а н. Гм! Это так, я знаю. А вот ко мне сегодня явится Соколова, мать того...

Л е щ (строго). Зачем?

И в а н. Она, видите ли, хочет, чтобы я заявил, что ошибся... что я не уверен, кто стрелял...

А л е к с а н д р (усмехаясь). Едва ли это будет остроумно!

Л е щ. Что же вы хотите сделать?

И в а н. Да я... гм... я не решил ещё! Я вот думаю - удобно ли мне теперь, в виду назначения на службу, путаться с этой историей, а? Исправник - и вдруг... заявляет: я ошибся! Не произвело бы это дурного впечатления?

Л е щ (уверенно). Разумеется, произведёт!

А л е к с а н д р. Папа, помни о жандармах!

Л е щ. Нет, уж вы сентиментальности бросьте... это ниже действительности. В какое положение вы поставите жандармов? Сообразите-ка!

И в а н (колеблется). Н-да... Полковник - прекрасный человек...

А л е к с а н д р. И твой партнёр в винт...

И в а н. Но - чёрт их знает - этот ли стрелял?

Л е щ. Ведь кто-то стрелял же! А все эти стрелки - друзья между собой. Вообще, я нахожу этот разговор излишним. Главное же, если вы хотите не упустить момент, - достаньте денег. Предупреждаю, что Ковалёв тоже точит зубы на это место.

И в а н (сквозь зубы). Ковалёв? Скотина этакая...

А л е к с а н д р. Требуется быть твёрдым, папа!

И в а н. Какую сцену закатит мне Софья, если я... Проклятый мальчишка! Уж лучше бы он ранил меня...

Л е щ (кивая головой). Лёгкая рана была бы полезна для вас! Это очень подвигает человека вперёд по службе.

И в а н (кисло улыбаясь). Если не свалит его в могилу!

А л е к с а н д р (глядя на часы). Однако, папа, ты бы шёл к дяде!

И в а н (Лещу). А что, Павел Дмитриевич, вы не поможете мне в этом?

Л е щ. Считаю долгом.

А л е к с а н д р. А я жду и верю в успех! (Ходит, насвистывая, потом, задумавшись, стоит у буфета. Входят Надежда и Вера, обнявшись; они сначала не видят его.)

Н а д е ж д а (уговаривая). Ты просто глупа...

В е р а (досадливо). А ты врёшь!

Н а д е ж д а. Не будь грубой, дура! Я желаю тебе добра...

В е р а. Ты говоришь гадости! Ты сама не веришь в это...

Н а д е ж д а (отталкивая её). Я говорю гадости?

В е р а. Я не хочу иметь любовников!

Н а д е ж д а (презрительно). Скажите, пожалуйста! Вот дрянь!

В е р а. Разве ты изменяешь своему мужу?

А л е к с а н д р. А ну-ка, отвечай, Надя?

В е р а. Ты знаешь, Надя говорит, что муж - всё равно кто, - он только для того, чтобы иметь любовников!

Н а д е ж д а. Не верь ей, она ничего не поняла!

А л е к с а н д р. Я ведь слышу: она говорит, точно переводит с французского. Верка, ты должна слушать сестру!..

В е р а. Не хочу! (Быстро убегает.)

Н а д е ж д а. Удивительно своенравная девчонка!

А л е к с а н д р. Славненький чертёнок!

Н а д е ж д а. Глупа... упряма...

А л е к с а н д р. Принесёт ей Ковалёв коробку конфет, безделушку - и всё пойдёт, как по маслу! Скажи, деньги под залог этого дома даёт твой муж?

Н а д е ж д а. Не знаю. Мне хотелось бы иметь этот дом; для всей семьи он тесен, но нам было бы удобно. Муж скоро будет врачебным инспектором, и свой дом - это очень хорошо для престижа.

А л е к с а н д р. После смерти дяди всё будет наше.

Н а д е ж д а. Конечно. Но нас много. Имея закладную, мы с Павлом оставим дом за собой...

А л е к с а н д р. Ловко! Ты умеешь устраиваться.

Н а д е ж д а. Это всё Павел.

А л е к с а н д р (обнимая её). Не скромничай! Нравишься ты мне!

Н а д е ж д а. Так нравлюсь, что тебе хочется попросить у меня денег?

А л е к с а н д р (усмехаясь). До того, что я готов взять у тебя все деньги!

Н а д е ж д а. Это уже почти страсть! Идём ко мне, я хочу показать тебе одну вещь...

А л е к с а н д р (идя за нею). А подарить мне ничего не хочешь?

Н а д е ж д а. У женщин не просят подарков.

А л е к с а н д р (смеясь). Это предрассудок!

(Уходят. В дверь заглядывает Вера, возбуждённая, машет рукой.)

В е р а (шёпотом). Идите скорее!

(Входит Якорев.)

Я к о р е в (недовольный). Что такое?

В е р а (тихо). Вас видел кто-нибудь?

Я к о р е в (понижая голос). Прислуга. А что?

В е р а (оглядываясь). В этом доме негде спрятаться... Вот глупый дом! Как жаль, что теперь не лето, - вы могли бы выпрыгнуть в окно!

Я к о р е в (изумлён). В окно? Зачем?

В е р а. Так нужно. Слушайте, решено выдать меня замуж за Ковалёва...

Я к о р е в (разочарованно). Н-ну? Эх... Поздравляю...

В е р а. Вы должны спасти меня!..

Я к о р е в. Спасти? Какое тут спасение!

В е р а (быстро, требовательно). Вы - героический характер, вы должны! Я уже составила план... Вы меня спрячете где-нибудь, потом придёте сюда и скажете им горячую речь... скажете, что они не имеют права распоряжаться судьбою девушки и что вы не позволите насиловать её сердца. Вы не любите меня, но готовы отдать жизнь за мою свободу. Вы скажите им всё, что нужно, уж там догадаетесь - что! Они тогда заплачут, а вы будете моим другом на всю жизнь, поняли?

Я к о р е в (улыбаясь). Они меня - в шею!

В е р а. Я к о р е в, не притворяйтесь грубым!

Я к о р е в (соображая). Ковалёв без приданого не возьмёт...

В е р а. Они дают ему за меня пять тысяч.

Я к о р е в. Пя-ять тысяч? Однако! Верно?

В е р а. Это не имеет значения!

Я к о р е в. Пять-то тысяч не имеют значения?

В е р а. Какое вам дело до них?

Я к о р е в (соображая). Мне? Д-да... Ковалёв не уступит вас!

В е р а. Кому?

Я к о р е в. Никому. Пять тысяч не пустяк!

В е р а. Я не понимаю, что вы говорите? Вы согласны с моим планом?

Я к о р е в (думая вслух). Я? Что же... Я ещё молод... ошибусь - успею поправиться...

В е р а. Скорее же!

Я к о р е в (решительно). Рискую, Вера Ивановна!

В е р а. Я знаю вас лучше, чем вы сами, - видите?

Я к о р е в. Действуем! Что я проиграю? Жутко, а - заманчиво! Вера Ивановна, поцелуйте для храбрости!

В е р а. Вот вам моя рука.

Я к о р е в. Рука! Что рука? Вы уж как следует! (Быстро обняв её, целует в губы.)

В е р а (вырываясь). Ай... какой вы! От вас пахнет помадой!

Я к о р е в (смеясь). Это не помада, а бриллиантин на усах.

В е р а (толкая его к двери). Идите, я провожу вас чёрным ходом, чтобы никто не видел. Вот, если бы лето было, вы бы выпрыгнули из окна в сад...

Я к о р е в (за дверью). Зачем же прыгать, я не понимаю?

(Входит Соколова. Прошла на середину комнаты, остановилась, смотрит вокруг. Вбегает Пётр, смущённо кланяется, хватает стул.)

П ё т р. Вы к папе? Пожалуйста, садитесь... я позову его!

(Бежит. Соколова не садится, ходит. Из комнаты Якова появляются Иван и Александр, позднее Пётр.)

И в а н (старается держаться внушительно, руку подать не решился). Моё почтение, сударыня! Дети мои... Александр, Пётр... Вы... э... ничего не имеете против их присутствия?

С о к о л о в а. Это вам надо решить.

И в а н (не сразу). Пётр, уйди, да... Очень нервный мальчик, сударыня, впечатлительная натура... что-с?

(Пётр быстро уходит. Соколова молча смотрит на Ивана.)

П ё т р (за дверями кричит). Мама, мама, иди сюда...

И в а н (тихо, не сдержав досады). А... мальчишка! Шумит! Саша, скажи ему - не надо... (Откашливаясь.) Мне известны, сударыня, мотивы вашего визита... Моя жена сообщила мне вашу просьбу...

С о к о л о в а (спокойно, холодно). Я не прошу, а предлагаю вам исправить вашу ошибку...

И в а н (озадачен её тоном). Да-с... конечно! То есть... Ну, да это всё равно! Но - почему ошибка? Странно! Чем вы докажете, что я ошибаюсь?

С о к о л о в а. Я не буду доказывать.

И в а н. Вы и не можете!

С о к о л о в а (строго). Значит, вы утверждаете, что именно мой сын стрелял?

И в а н (волнуясь). У него заметная фигура...

С о к о л о в а. Вы видели его однажды только - это было на другой день после покушения, у жандармов. Вы отрицаете это?

И в а н (с пафосом). Сударыня! Не оскорбляйте старика, подозревая его...

С о к о л о в а. Я спрашиваю: вы утверждаете, что стрелял тот юноша, которого вам показали жандармы?

И в а н (бодрясь). Уверен ли? Но если я узнал его...

С о к о л о в а. У вас нет мужества сознаться в своей ошибке?

И в а н (возбуждая себя, кричит). Вы не имеете права говорить со мной в этом тоне, милостивая государыня. Ваш сын революционер, у него нашли...

С о к о л о в а. Вы не отвечаете на вопрос - мой сын стрелял или нет?

И в а н (продолжая кричать). Оставьте меня в покое! Мне дела нет до вашего сына, я тоже имею детей!.. Я повторяю: ваш сын - революционер!

С о к о л о в а (идя). Это не оправдывает вас.

И в а н (следуя за нею). Позвольте! Что вы хотите делать? Что вы сказали?

С о к о л о в а (за дверью). Я сказала: это не оправдывает вас!

И в а н (остановясь, негромко). Перед кем? (Стоит, дёргает себя за усы, тупо глядя в дверь. Входит Софья, за нею Яков, его ведёт под руку Пётр; потом вбегает Вера и являются на шум Александр с Надеждой.)

С о ф ь я. Она уже ушла?

И в а н (устало). Это какой-то дьявол! Она меня замучила!

С о ф ь я. Ты отказал ей?

И в а н (мягко). Послушай, Соня...

С о ф ь я (сильно). Ты обещал признать свою ошибку, ты обещал мне это, Иван!

И в а н (успокаиваясь). Да... подожди! Я не могу теперь... моё положение изменилось...

С о ф ь я (в ужасе). Это принесёт нам несчастье! Это принесёт горе нам!..

П ё т р (поражённый). Папа, что ты говоришь? Папа, разве можно так!

И в а н. Пошёл прочь! Яков, ты спокойный и разумный человек...

В е р а. Петька, успокойся...

И в а н (брату). Помоги мне успокоить её, объяснить ей...

Я к о в (слабым голосом). Иван, нужно воротить женщину!

С о ф ь я. Петя, иди! Беги - зови её...

И в а н (с отчаянием). Что вы делаете? Вы губите меня!

Я к о в. Нет... мы... ты подумай...

С о ф ь я. Ради детей, Иван, ради твоей старости!.. Бога ради! Нужно сознаться - иначе это погубит нас...

И в а н (мечется). Я окончательно разбит, меня замучили! Надежда, что мне делать? Саша, говори! Скажи им...

Н а д е ж д а (берёт отца за руку). Спокойнее, папа!

(С другой стороны к нему подходит Вера, она ничего не понимает, смотрит на всех поочерёдно испуганными глазами, вертится.)

А л е к с а н д р. Послушайте, мама...

Я к о в. Иван, тут не о чем говорить...

А л е к с а н д р. Вы не знаете положения дела...

Н а д е ж д а (Александру). Короче говори, а то она придёт, эта...

С о ф ь я (с тоской). Надя...

А л е к с а н д р. Отцу обещано место исправника; если он заявит, что ошибся с этим выстрелом, место может ускользнуть от него. Нужно избежать дурного впечатления и потому...

Я к о в (брезгливо). Довольно! Ты говоришь скверно...

А л е к с а н д р (обиженно). Тише, дядя, тише...

Н а д е ж д а (солидно). Он говорит в интересах семьи!

В е р а (растерянно). Мама, кто придёт? Кого ждут?

С о ф ь я. Молчи...

И в а н. Саша, но если я не удовлетворю эту даму, Яков тогда откажет...

А л е к с а н д р (смущённо). Эх... я позабыл об этом! Вот чертовщина!

Н а д е ж д а (горячо). Я дам денег! Муж даст! (Отцу.) Вы не смеете рисковать, вы не должны - у вас есть обязанности...

А л е к с а н д р. Браво, Надя!

П ё т р (вбегая). Она уже уехала, я не догнал...

И в а н (облегчённо). Ну, слава богу!

(Яков, опустив голову, сидит на стуле, около него убитая страхом Софья; рядом с нею Пётр, задыхающийся; в углу Любовь, спокойной зрительницей. У стола Александр и Надежда. Иван сел. Вера, стоя сзади, ласково гладит его плечо и смотрит на всех круглыми глазами.)

Н а д е ж д а (негромко и недовольно). Я, кажется, поторопилась выскочить...

И в а н (устало). Вера, дай мне вина. Спасибо, Надя! Вот у меня даже ноги дрожат... Но теперь - кончено...

С о ф ь я (бормочет). Не кончено, нет!

И в а н (раздражаясь). Ну, ты - молчи! Ты меня всадила бы в историю, как я вижу...

Н а д е ж д а (упрекая). Да, мама! Вы ужасно... непрактичны, ужасно!

(Федосья вошла, остановилась у буфета и, качая головой, что-то бормочет.)

С о ф ь я. Яков, что же это?

И в а н. Ну, будет! Я весь дрожу!

Л ю б о в ь (Якову). Уйдём отсюда!

Я к о в (напрягая силы). Мне стыдно назвать тебя братом, Иван. Мне страшно за твою судьбу, за детей... я боюсь, что они назовут тебя...

Н а д е ж д а (громко). Вы не уполномочены говорить от нашего имени!

И в а н (встаёт). Что ты, брат? Разве я поступил так плохо? Что ты? Ты ошибаешься!

Л ю б о в ь (Якову). Иди! Нет слов, которые разбудили бы совесть этих людей, их мёртвую совесть...

А л е к с а н д р (гримасничая).

А Кассандра, обняв Александра,

Под чинарой сосёт пеперменты...

(Пётр протянул руки к отцу, желая что-то сказать, и тихо опускается на пол в обмороке.)

И в а н (тревожно). Что с тобой? Что с ним?

Л ю б о в ь (спокойно). Вы убьёте и этого мальчика...

С о ф ь я (в страхе). Да! Иван, да! И его - тоже...

Н а д е ж д а (отцу). Это простой обморок, папа! Он бегал, ему нельзя бегать. Уйдите отсюда, вам нужно успокоиться!

А л е к с а н д р (берёт его под руку). Идём, отдохни!

Ф е д о с ь я. Вот - задавили ребёнка...

И в а н. Подожди... Что он?

Я к о в. Уйди... прошу тебя!

И в а н. Конечно - дом твой, и ты имеешь право гнать меня... Но дети мои, я тоже имею право...

Н а д е ж д а. Ах, да иди же!

А л е к с а н д р. Ну, нервы же у всех здесь!

Ф е д о с ь я. Экая склока... экие несуразные...

(Иван, Надежда и Александр уходят.)

И в а н (уходя). Бедный мальчик... Его гоняют за какими-то там...

Я к о в. Вот, Соня, видишь? Ребёнок и подлец...

С о ф ь я (поднимая Петра). Не говорите ничего, ради бога! Помоги мне, Люба... Вера, помоги же...

Ф е д о с ь я. На-ко вот... берегла всех пуще глаза...

Л ю б о в ь. Таких детей надо держать в больницах, а подлецов в тюрьмах...

В е р а (кричит). Не смей так говорить о папе! Он не ребёнок и не подлец! А вот ты - злая кошка!

Я к о в. Вера, голубушка моя...

В е р а (горячо). Ты, дядя, тоже злой! Ты всю жизнь ничего не делал, только деньги проживал, а папа - он командовал людьми, и это очень трудно и опасно: вот, в него даже стреляли за это! Я знаю - вы говорите о нём дурно, - что он развратник и пьяница и всё, но вы его не любите, и это неправда, неправда! Развратники и пьяницы не могут управлять людьми, не могут, а папа - мог! Он управлял и ещё будет, - значит, он умный и хороший человек! Никто не позволил бы управлять собою дурному человеку...

Ф е д о с ь я (смеясь). И эта кукует - глядите-ка!

П ё т р (поднимаясь на ноги). Вера, наш отец - дурной человек...

В е р а (с большой силой). Ты - не понимаешь! Он - герой! Он рисковал жизнью, исполняя свой долг! А вы... что вы делаете? Какой долг исполняете? Вы все живёте неизвестно зачем и завидуете отцу, потому что он имеет власть над людьми, а вы ничего не имеете, ничего...

Ф е д о с ь я. Детки мои, детки!.. Охо-хо...

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Комната Я к о в а; он полулежит в кресле, ноги окутаны пледом. Ф е д о с ь я, с вязаньем в руках, сидит в глубине комнаты, на фоне ширмы. И в а н, возбуждённый, ходит. В камине тлеют угли, на столе горит лампа. Говорят тихо. В соседней комнате у пианино стоит Л ю б о в ь.

И в а н. Это твоё последнее слово?

Я к о в. Да.

И в а н (искренно). Изумительно жестокий человек ты, Яков! Это ты испортил мне жену, она была мягка, податлива...

Я к о в. Пощади себя! Ты стоишь на позиции унизительной!

Ф е д о с ь я. Вот когда так говорят, дружно, тихонько, так и слушать приятно голоса-то человеческие...

И в а н. Не учи, я старше тебя...

Я к о в. Я сказал, что не могу считать тебя порядочным человеком, а ты просишь у меня денег!

И в а н (почти искренно). Да, ты меня оскорбил, а я прошу у тебя денег! Да, ты был любовником моей жены, а я вот ползаю перед тобой! Не думай, что мне это весело, не думай, что я не хотел бы отомстить тебе, о-о!

Я к о в. Да не говори же ты пошлостей!

И в а н (с пафосом). Но ты болен - это защищает тебя! А я нормальный, здоровый человек, и я - отец! Ты не понимаешь душу отца, как русский не может понять душу жида... то есть - наоборот, конечно! Отец это святая роль, Яков! Отец - начало жизни, так сказать... Сам бог носит великое имя отца! Отец должен жертвовать для своих детей всем - самолюбием, честью, жизнью, и я - жертвую! Исполняя этот долг, я попираю моё самолюбие - иду в исправники... бывший полицеймейстер! Исполняя его, я слушаю оскорбления родного брата, и не я ли подставлял грудь мою пулям злодеев, исполняя великий долг мой!

Ф е д о с ь я. Этот уж закричал... не может потерпеть, у!.. Не глядела бы... (Встаёт и уходит.)

Я к о в. Забудь это... Пойми, несчастный человек, что ты погубил своих детей.. Где Вера?

И в а н. Её найдут! Она воротится, дрянь...

Я к о в. А Петя? Ты ему душу разбил!

И в а н. Это болезненный мальчик, ему нужно лечиться! Его нужно отвести от вас - вот главное! Вы мне испортили его!

Я к о в (обессилев). Я не могу говорить... до твоей души ничего не доходит.

И в а н (снова впадая в высокий стиль). Душа моя одета в панцирь правды, стрелы твоей злобы не коснутся его, нет! Я - твёрд в защите моих прав отца, хранителя устоев жизни! Иван Коломийцев непоколебим, если дело идёт о его праве быть верным самому себе!

Л ю б о в ь (входит). Прости, отец, я должна вмешаться и кончить эту беседу, тебе вредно волноваться. Иван Данилович, отец уже сказал вам, что он не даст денег, я прибавлю: он не мог бы дать, если бы даже и хотел. Деньги отданы госпоже Соколовой на залог за её сына.

И в а н (всплеснув руками). Какая злая ирония! Эх, Яков!

Л ю б о в ь (с насмешкой). Если бы вы заявили о вашей ошибке, деньги попали бы к вам...

И в а н. А место исправника - Ковалёву? Вы напрасно выскочили, Любовь Яковлевна, вы ещё молоды для того, чтобы понять всю сложность жизни и мою мученическую роль в ней!

Л ю б о в ь. Хорошо, но отцу - вредно...

И в а н. А мне полезно слушать ваши дерзости? У меня, должно быть, нет сил убедить тебя, брат! Что же я буду делать? Ты погубишь меня, Яков, если не дашь денег... и меня погубишь, и Софью, и детей...

Л ю б о в ь (холодно). Дети ваши уже погибли...

И в а н. Молчите вы... птица! Яков, судьба моя и всей семьи моей зависит от тысячи двухсот рублей... пусть будет ровно тысяча!.. Ты мягкий, не глупый человек, Яков; сегодня решается вопрос о моём назначении - Лещ поехал дать этому делу решительный толчок... Как только меня назначат, мне сейчас же понадобятся деньги! Я ухожу, оставляя тебя лицом к лицу с твоею совестью, брат мой! (Подняв голову, уходит. Яков со страхом смотрит ему вслед, Любовь усмехается.)

Я к о в (тоже слабо усмехаясь). Кошмар какой-то, а не человек! Ты видишь - он ужасно нравится себе! В молодости он играл на любительской сцене, и - смотри, в нём ещё не исчез актёр на роли героев... (Помолчав.) Он заставит меня дать ему эти деньги!

Л ю б о в ь (глухо). Я не могу себе представить человека вреднее, противнее, чем этот...

Я к о в (беспокойно). Люба, дорогая моя, как ты резко... зачем?

Л ю б о в ь (тихо и холодно). Скажи - что мне делать?

Я к о в (не сразу). Я не умею ответить тебе... Всё это случилось так вдруг и раздавило меня. Я жил один, точно крот, с моей тоской и любовью к маме... Есть люди, которые обречены судьбою любить всю жизнь одну женщину... как есть люди, которые всю жизнь пишут одну книгу...

Л ю б о в ь. И напишут плохо...

Я к о в (искренно и просто). Да! Желая скрыть своё ничтожество, они прячутся в ничтожный труд и обольщают себя сомнительным утешением: я весь в одном!

Л ю б о в ь (задумчиво). Ты искренен... но это лишнее...

Я к о в (тихо). Тебе не жаль меня?

Л ю б о в ь (тихо двигаясь по комнате). Мне горько и обидно, что я ничего не могу делать! Я хотела бы вытащить отсюда Веру и Петра, но я не знаю - как? Не умею...

Я к о в. В тебе есть что-то страшно холодное!

Л ю б о в ь. Вероятно, злоба на своё бессилие... (Помолчав.) Зачем ты отдал меня в эту яму пошлости и грязи?

Я к о в. Не спрашивай меня! Ты знаешь, Соня не хотела сознаться, что ты моя дочь...

Л ю б о в ь (усмехаясь). Однако вы, отцы и матери, ужасно легко и просто играете детьми.

Я к о в. Не будь жестокой...

Л ю б о в ь (холодно). Да... это бесполезно!

С о ф ь я (входит, убитая). Я не нашла её... ничего не узнала...

Я к о в. Какая ты бледная, страшная...

С о ф ь я (думая о другом). Там Якорев пришёл. Сегодня он почему-то груб и дерзок.

Л ю б о в ь. Мне кажется, он должен знать что-нибудь в этой истории с Верой...

С о ф ь я. Что будет с нею? Это бог мстит мне за тебя, Любовь...

Л ю б о в ь. Глупости, мама! Какое дело богу, природе, солнцу - до нас? Мы лежим на дороге людей, как обломки какого-то старого, тяжёлого здания, может быть - тюрьмы... мы валяемся в пыли разрушения и мешаем людям идти... нас задевают ногами, мы бессмысленно испытываем боль... иногда, запнувшись за нас, кто-нибудь падает, ломая себе кости...

Я к о в (тихо). Не говори так безнадёжно!

С о ф ь я (стонет). Где она может быть, Вера?

Я к о в. Надежда тоже ищет?

С о ф ь я. И Александр и зять... Какой скандал!

Л ю б о в ь. Это хуже, чем скандал, мама!

С о ф ь я. Я знаю, знаю... Я ведь говорила: нас постигнет несчастие...

(Шумно идёт Иван, он тащит за руку Якорева. Околоточный смотрит исподлобья, но спокоен.)

И в а н (с яростью). Поздравьте - это мой новый зять! Каков мерзавец, а?

Я к о р е в. Вы не ругайтесь!

И в а н. Да я тебе рожу разобью!

С о ф ь я. Вы... Вера у вас?!

Я к о р е в. Я знаю, где она...

И в а н (грозно). Сейчас же подай её сюда, прохвост!

С о ф ь я (умоляя). Отдайте её... У вас ничего нет, её ждёт нищенская жизнь, она ведь ничего не умеет делать... вам нужно не такую жену...

Я к о р е в (опуская голову). Но она уже... мы женились...

С о ф ь я (падая на стул). Да?

И в а н (хватая Якорева). Ты лжёшь! Ты не сказал мне этого... Она не могла, не смела...

Я к о р е в. Не трогайте меня... дайте сказать...

Я к о в. Оставь, Иван!

Л ю б о в ь. Горячиться поздно. (Якореву.) Вы - её муж? Правда?

(Якорев молча опускает голову.)

И в а н (кричит). Он лжёт! С лица земли сотру...

Я к о р е в. Дайте объясниться...

Я к о в. Пусть он расскажет...

И в а н. Говори, собака!

Я к о р е в. Если вам дорога ваша дочь, не обращайтесь со мною грубо...

И в а н. Ты мне грозишь... Мне?

Я к о р е в. Вера Ивановна сама предложила мне увезти её...

И в а н. Лжёшь!

Я к о р е в. А теперь послала сказать вам, что если уж случилось это надо уступить её желанию. Вы обещали дать за нею Ковалёву пять тысяч, - мы с вас возьмём четыре... А когда вы будете исправником, то возьмёте меня к себе в уезд приставом...

И в а н (неопределённо). Ах, бестия! Каково?

С о ф ь я. О, боже мой!

Я к о в (торопливо, заикаясь). Надо уступить им! Это разумнее твоего плана, Иван, видишь? Я дам денег, и всё будет хорошо! Если они любят друг друга - не ломайте их любви! Нужно охранять любовь... это хрупкий цветок, редкий цветок... и только раз в жизни цветёт он, только раз!

Л ю б о в ь (холодно). Перестань! Тебе вредно... Пора брать ванну, идём!

Я к о в. Нет, подожди...

Л ю б о в ь (помогая ему встать). Пора! И тебе не следует вмешиваться в это дело - пойми, здесь бесполезно всё, а тем более твоя лирика... (Уводит его через дверь в углу.)

И в а н (Якореву, удивлённо). Но как ты смел? Как ты решился?

Я к о р е в (скромно). Если мне выпадает хороший случай, я должен им воспользоваться...

И в а н. Случай! Софья, а? Наша дочь только случай для околоточного!

(Софья неподвижно смотрит перед собою, пальцы её рук дрожат и щиплют платье.)

Я к о р е в (философски). Я начинаю околоточным, кто знает, чем я кончу?

И в а н. Острогом! Каторгой, скотина!

Я к о р е в. Иван Данилович, не кричите! Ведь я всё-таки теперь родня вам... (Видит Веру; она быстро и бесшумно идёт к отцу.) Вы! Зачем же вы...

И в а н (рычит). Позор мой... прочь!

В е р а. Папа!

И в а н. Убью!

С о ф ь я (не вставая). Вера... (Протягивает к ней руки.)

В е р а (твёрдо). Папа, я глупая девчонка, я получила за это жестокий урок. Не одна я виновата в том, что глупа...

И в а н. Ага, Софья! Вот, слышала? Она понимает, кто виноват!.. Продолжай, ну...

С о ф ь я (тихо). Вера, зачем ты сделала это?

В е р а. Якорев, вы уйдите... идите в гостиную!

Я к о р е в (покорно идёт). Хорошо... Только я не понимаю, что вы делаете?

И в а н. Она командует! Да понимаешь ли ты, что опозорила меня?

В е р а. Папа, я согласна выйти замуж за Ковалёва, слышишь?!

И в а н. Теперь? Да разве порядочный человек возьмёт тебя теперь?

В е р а (ласково, с горечью). Но, папа, ведь Ковалёв мерзавец, ты говорил!

И в а н. А ты - распутная!

С о ф ь я (встаёт, с угрозою). Молчи!

И в а н. Так? Ну и делайте, что хотите!

В е р а. Ты, папа, тоже будешь делать, что я хочу!

И в а н (прислушиваясь). Я?

В е р а. Ты сегодня же пригласишь Ковалёва, всё остальное - моё дело!

И в а н (подозрительно). А где приданое? Где ты возьмёшь пять тысяч, а?

В е р а. Это не нужно...

И в а н. Не нужно? Гм...

В е р а. Ковалёв богат. Ему нужна я, а не деньги... Денег он сам наворует...

И в а н (искренно, с ужасом). Как говорит эта девчонка!

С о ф ь я. Оставь нас на минуту...

И в а н (идёт, рад уйти). Да, я уйду... Я готов бежать от вас на край света, безумные люди! (Уходит.)

В е р а (смотрит на мать и говорит растерянно, грустно). Вот, мама, что со мной случилось... (Софья молча обнимает её.)

С о ф ь я. Дитя моё! Неужели ты его любишь?

В е р а (усмехаясь). Это такой маленький, жалкий трусишка.

С о ф ь я. Но как же ты могла?..

В е р а (пожимая плечами). Так... Дурной сон! Я думала - всё это выйдет иначе. Разве нет честных мужчин, мама? (Вздрогнув, она тихо плачет, смотрит на своё отражение в зеркале и говорит сквозь слёзы.) Бедная Верка, нос у тебя красный, лицо жалкое, и вся ты - как побитая собачонка... Мама, иди и пошли мне моего героя! Героя, мама! И не говори мне ничего, прошу тебя. Потому что ты ведь тоже виновата не меньше меня в этой истории, да, мама... И за эти три дня я уже наговорила сама себе таких вещей, что никто мне не скажет ни хуже, ни больнее... Я вдруг стала маленькой старушкой, сердце у меня задохнулось... Это на всю жизнь, мама! Ведь сердце умирает сразу, с первого удара! (Смотрит на мать и говорит беззлобно, но жёстко.) Я буду холодная и злая, как Любовь... Ах, господи, я тоже буду с радостью мучить людей, только попадись мне кто-нибудь! Такая дрянь эти люди, мама, такая жалкая дрянь! Иди, зови его!

(Софья уходит, Вера остаётся одна, схватывается руками за голову и несколько секунд смотрит в пространство широко открытыми глазами, губы у неё шевелятся. Слышит шаги Якорева, оправляет волосы, лицо её становится спокойно, деловито.)

Я к о р е в (укоризненно). Что же это вы делаете? Начали вполне серьёзно и - вдруг - явились сюда! Вы должны были, как условлено, сидеть и ждать, когда я добьюсь согласия на брак, и я уже почти добился... а теперь - я даже не понимаю...

В е р а (спокойно). Я раздумала. Решила выйти за Ковалёва.

Я к о р е в (не сразу, зло). Правда?

В е р а. Да.

Я к о р е в. Ну, это вам не удастся!

В е р а (сдерживая задор). Почему?

Я к о р е в. Я не позволю!

В е р а (задорно). О! Неужели? Серьёзно?

Я к о р е в. Как нельзя более... Только попробуйте!

В е р а. И - что же?

Я к о р е в. Немедленно ославлю на весь город. Вы понимаете? Не то что Ковалёв - лакей из трактира не возьмёт вас! Я шутить с собой не позволю... я не женщина...

В е р а (улыбаясь). Вы меня так испугали, что я когда-нибудь умру...

Я к о р е в (возмущён). Вы не шутите! Какое безобразие! Сама же затеяла всю историю, а потом...

В е р а (спокойно). А когда увидела, что вы мелкий трус, воришка и взяточник...

Я к о р е в (яростно). За эти слова я тебя заставлю много плакать...

В е р а (строго). Молчать, хам!

Я к о р е в (вздрогнув, вытянулся и изумлённо осмотрелся, как будто поискал, где спрятано начальство,, затем с угрозою). Хорошо!

В е р а (подходя к нему). Послушай, околоточный: той девушки, которая ночевала у тебя две ночи и одну из них - против воли своей - с тобой, этой девушки больше нет.

Я к о р е в (предчувствуя что-то опасное для себя, бормочет). Конечно...

В е р а. Ты поймёшь это не сейчас. Глупая девчонка умерла, и родилась женщина, которой нечего бояться, некого жалеть. Ты хочешь опозорить меня, но ведь ты уже лишил меня стыда, и позор мне не страшен. Что такое позор? Это когда будут говорить, что я жила с тобой? (Смеётся сухим смехом.) Пусть скажут. Я сама это знаю! Ну, что же? Теперь вот я буду жить с Ковалёвым, по закону, но не желая этого, как не хотела жить с тобой... не всё ли мне равно? Ты хочешь этому помешать? Ты, сделав меня бесстыдной, думаешь испугать меня? Чем же? Тем, что расскажешь об этом людям. А какое мне дело до людей? Ты, такой ничтожный, ничего не можешь сделать... Не всякий подлец вреден, иной только жалок... Ступай вон!

Я к о р е в (слушает её сначала со злой усмешкой, но слова её звучат всё тише и крепче, они пугают его, наконец он говорит, смущённо пожимая плечами). Вы однако... вы забыли, что первая начали дело...

В е р а (спокойно). Ступай вон, я говорю!

Я к о р е в (огорчённо). Если бы я знал, что вы такая...

В е р а. То... что?

Я к о р е в (соображая). Не связывался бы... Вы, в сущности, обманули меня... Повредить мне для вас не легко, я это понимаю. Отец и брат - оба в полиции... да если ещё муж... конечно, меня загрызут... Я готов дать вам честное слово...

В е р а (кричит). Уйди прочь!

(Он быстро уходит. Софья бежит, Вера бросается встречу ей.)

С о ф ь я (испуганно). Что ты кричишь? Он был груб с тобой?

В е р а (задыхаясь от возбуждения). Он вёл себя, как рыцарь, мама! Я сказала ему: дорогой мой, я тебя люблю...

С о ф ь я. Ты говорила - не любишь...

В е р а. Подожди, мама!.. На пути нашем к счастью сказала я, неодолимые препятствия... Я всё уничтожу или умру, ответил подлец... то есть - герой, мама' Мы говорили долго, красиво, и оба плакали от восторга друг перед другом, две чистые, две пылкие души.

Звёзды ясные, звёзды прекрасные

Нашептали цветам сказки чудные...

и обманули одну маленькую девочку... Но, говоря о любви, мама, он употребляет слишком много вводных предложений... это всегда противно, и я сказала ему уйди прочь!

С о ф ь я. Родная моя, дитя моё...

В е р а. Нет, я закричала, потому что мне сделалось больно, нестерпимо больно! Моя милая мама как это всё случилось? Ведь я шутила, играла, скажи мне, разве нельзя шутить, нельзя верить в хорошее?

С о ф ь я. Что я тебе скажу?

В е р а (помолчав, серьёзно). Я никогда не решусь иметь детей, это страшно!.. Я тоже не понимаю ничего не понимаю и не могла бы сказать им ничего...

(В столовой голоса Надежды и Александра.)

В е р а. Брат и сестра идут... спрячь меня! Они меня тоже искали? Не пускай их ко мне... не нужно!

(Софья уводит её через дверь в углу.)

В е р а (на ходу) Мама, ты тоже верила в хорошее когда была девушкой?

С о ф ь я. Тоже...

В е р а. А может быть, все герои - лгуны?..

(В столовой раздаются голоса.)

А л е к с а н д р. Я надаю ей пощёчин!

Н а д е ж д а. Ах, дура, дура...

И в а н. Но каково это отцу!

Н а д е ж д а (заглядывая в комнату Якова). Здесь нет её.

И в а н. Удар за ударом падает на мою голову!

А л е к с а н д р. Надо скорее выдать её за Ковалёва!

Н а д е ж д а. Ну конечно...

И в а н. Да, если он её возьмёт!

Н а д е ж д а. Не беспокойся, возьмёт!

(Голоса стихают, видимо, перешли в гостиную. Идёт Пётр, бледный, на лице пьяная улыбка, садится в кресло, закрывает глаза. Из маленькой двери выходит Софья; она наливает в стакан воды из графина на столике у кровати Якова.)

П ё т р. Опять кто-нибудь плачет?

С о ф ь я. Ты пришёл? Где ты был?

П ё т р. Кто это плачет?

С о ф ь я. Вера...

П ё т р. А, она вернулась...

С о ф ь я (подходя к нему). Да.

П ё т р (усмехаясь). Отсюда не уйдёшь... не-ет! И пробовать не стоит...

С о ф ь я (тихо). Петя, ты выпил?

П ё т р. Чуть-чуть, мама! Совсем немножко...

С о ф ь я. Зачем? Ведь это для тебя самоубийство!

П ё т р. Самоубийство - глупость! Ужасно дрянно, когда люди моих лет стреляются.

С о ф ь я. Господи! Как страшно ты говоришь! И - где ты был?

П ё т р (усмехаясь). У Кирилла Александровича. Но я больше не пойду к нему и вообще в ту сторону. Там - строго! Там от человека требуют такую массу разных вещей: понимания жизни, уважения к людям и прочее, а я... как пустой чемодан. Меня по ошибке взяли в дорогу, забыв наполнить необходимыми для путешествия вещами...

С о ф ь я. Тебя там и напоили?

П ё т р. Боже сохрани! Там пьют чай с философией и всякими другими премудростями, но... даже варенья не дают! Нет, я зашёл в трактир. Вот это хорошо!

С о ф ь я. Иди к себе и ляг...

П ё т р (задумчиво). И лежать... А вместе с тобой ляжет такая холодная, тяжёлая тоска... Какие средства ты знаешь против тоски?

С о ф ь я. Я ничего не знаю. Я боюсь говорить. Если бы все мы лгали это было бы лучше...

П ё т р. Молчать - лгать, говорить - лгать... Ну, иди, отирай слёзы... Неси воду... Это -Вере?

С о ф ь я (идёт). Да... Я позабыла...

(В двери сталкивается с Любовью и Яковом.)

Л ю б о в ь (Якову). Теперь - легче?

Я к о в (хрипло). Да... немного...

Л ю б о в ь. Очевидно, что ванны вредны тебе...

Я к о в. Пожалуй, так... Но Лещ этот...

Л ю б о в ь. Я приглашу другого доктора...

Я к о в. Неудобно... Лещ обидится...

П ё т р (вставая). Извиняюсь... я занял ваш трон!

Я к о в (усмехаясь). Сиди, сиди. Я лягу на постель... мне и сидеть трудно!

П ё т р (Любови). Ты видела Веру?

Л ю б о в ь (устраивая Якова). Пришла?

Я к о в. Ну, что? Как она?

П ё т р. Я не видел.

Л ю б о в ь (Петру). Побудь здесь, я пойду к ней... (Уходит.)

Я к о в. Нестерпимо жалко бедную девочку...

П ё т р. Разве человеку легче, если ты польёшь уксусу на рану его?

Я к о в (удивлённо). Ты точно Люба...

П ё т р. Люба? Она всегда видит больше других и оттого такая злая... О, вот идут люди разума...

Я к о в (с гримасой). Они станут кричать здесь, эх...

Н а д е ж д а (входит). Вы куда это спрятали Веру?

А л е к с а н д р. Как глупо!

П ё т р. Она с мамой...

Н а д е ж д а (присматриваясь). Ты что такой трёпаный? (Уходит в маленькую дверь.)

А л е к с а н д р. Как вы чувствуете себя, mon oncle?

Я к о в. Неважно... неважно...

А л е к с а н д р. Сердце? Helas... (Увы (франц.) - Ред.) Закурим...

Я к о в. Я бы попросил тебя...

А л е к с а н д р. Ах, pardon! При сердце табак вреден, а также вино, женщины и всё остальное!

П ё т р. Какой он остроумный, дядя!

Я к о в (грустно). Да...

А л е к с а н д р. А ты зачем здесь?

П ё т р. Дядя, один гимназист - ужасный комик - однажды сказал:

Чтобы не повредить покою своему,

Не спрашивай людей - зачем и почему...

А л е к с а н д р. Му-му-му - какие-то телячьи стихи!

Н а д е ж д а (выскакивает, возмущённая). Любовь просто обезумела от злости!

А л е к с а н д р (закуривая). Что ещё?

Н а д е ж д а. Дядя, вы имеете на неё влияние, вы должны укротить её, она развращает Веру...

Я к о в (волнуясь). Развращает? Люба...

Н а д е ж д а. Что за идеи у неё!

Я к о в (Александру). Я вас просил не курить здесь...

А л е к с а н д р. О, pardon!

Я к о в (слабо). Я не могу спорить, Надя, - мне худо... Но говорить так о Любе... прошу... не надо...

Н а д е ж д а. Она внушает Верке мерзости!

И в а н (идёт). Гм... а Леща всё нет...

(Маленькая дверь с шумом растворяется, выскакивает Вера, за нею идут Софья и Любовь.)

В е р а (горячо, с тоскою). Вы обе - и ты и мама - ошибаетесь! Папа, ты честный, хороший человек!

И в а н (торжественно). Несчастная! Тебе ли сомневаться в этом?

П ё т р (грустно усмехаясь). Эх, Верка...

В е р а. Папа, не говори так... с жестами! Пусть я дурная, пусть грязная, но ведь я - дочь тебе, я кровь твоя!

И в а н. О, да, к несчастию...

П ё т р. Какой прекрасный комик пропадает!

В е р а. Папа, скажи мне, отвечай!

Я к о в (его не слышат). Уйдите... здесь не место...

И в а н (отталкивая Веру). Ты не имеешь права спрашивать меня!

В е р а. Не имею?

И в а н (идя к Петру). Ты что сказал?

А л е к с а н д р (удерживая его). Стой, отец, я надеру ему уши.

С о ф ь я (спокойно). Не смей!

П ё т р (выступая из-за её плеча). Хочешь драться, полицейский?

И в а н. Вот! Вот, Надя...

В е р а (с отчаянием). Папа, я тебя прошу...

П ё т р (бледный, трясётся). Отец, она имеет право требовать у тебя ответа, она не знает - кто ты? Мы оба спрашиваем, - впрочем, я не буду, но ей, чтобы жить, нужно знать - честный ли человек её отец?

И в а н (поражён). Что? Что?

Н а д е ж д а. Петька, замолчи!

С о ф ь я (тихо, внушительно). Пусть они говорят!

П ё т р. Я думаю, отец, что нечестные люди, больные - вообще, нехорошие люди - не имеют права родить детей...

А л е к с а н д р (усмехаясь). Вот осёл! Разве это делается по праву?

П ё т р (пьянея от возбуждения). Отец, я так думаю! Разве дети для того, чтобы стыдиться своих отцов? Разве они для того, чтобы оправдывать и защищать всё, что сделано их родителями? Мы хотим знать, что вы делаете, мы должны понимать это, на нас ложатся ваши ошибки!

И в а н. Что он говорит? Продолжай, дрянь...

П ё т р. Ты дал мне жизнь, ты воспитал меня - почему же я дрянь? Я твоя кровь, отец!

В е р а (жалобно). Петя, молчи!

Я к о в (тихо). Люба! Скажи им, что я не могу... (Любовь не слышит его.)

П ё т р. Отец, ты честный человек?

В е р а (требует). Мама, проси его, чтобы он ответил, проси!

И в а н (растерянно). Послушай, скверное животное...

П ё т р. Вот, Вера, слушай!

И в а н (впадая в обычный, фальшивый тон пафоса). Слушай и ты, развратная девчонка...

С о ф ь я. Молчи, Иван, не губи себя до конца! (Вдруг опускается на колени.) Простите меня!

Н а д е ж д а. Что за комедия? Мама, стыдитесь!

И в а н. Ф-фу, чёрт возьми!..

С о ф ь я. Я могу только это. Простите меня, дети, за то, что я родила вас, - вот что я могу сказать...

Л ю б о в ь (бросаясь к ней). Встань, мама, это бесполезно!

С о ф ь я (мужу). Проси у них прощения, это всё хорошее, что мы можем сделать...

И в а н. Ты... ты понимаешь, что ты делаешь? (Бежит из комнаты и орёт.) Вы меня хотите с ума свести!

Н а д е ж д а (матери). Вы убиваете уважение к себе!

П ё т р (грустно). Мама, вот это и есть - трагический балаган!

В е р а (горячо). Она - искренно!

П ё т р. Не всё ли равно?

Я к о в (тихо). Люба... Соня... (Он делает попытку встать, опрокидывается, хрипит, и рот у него открывается, точно для крика.)

С о ф ь я. Я виновата перед вами, перед всеми, перед каждым! Что с вами будет?

П ё т р (увидел лицо дяди, вздрогнул, подошёл к нему и, посмотрев, торжественно говорит). Дядя Яков - умер...

(Все на момент оцепенели, молчат, потом медленно, осторожно подходят к мёртвому.)

Л ю б о в ь (тихо). Только так можно уйти из этого дома... Одна дорога...

П ё т р. Другая - смерть души...

С о ф ь я (подавленно). Это мы его убили...

В е р а (смотрит на всех). Почему я не боюсь?..

Н а д е ж д а (уходит). А мужа дома нет... ах, боже мой!

И в а н (в столовой). Ага-а! Теперь я буду говорить иначе! Да, теперь...

Л ю б о в ь. Скажите им, чтобы не кричали...

(Никто не идёт.)

И в а н (при входе встречает Надежду). Эй, вы! Я назначен... что? (Входит в комнату Якова.) Умер... (Вытягиваясь на носках, смотрит в лицо брата через головы Софьи и детей.) Умер... Как же это? Надо доктора! Позовите Леща, он пришёл...

Л е щ (входит). Почему же нет радости, так естественной в этом случае?

Н а д е ж д а (тихо). Шш! Дядя умер...

Л е щ. Н-но? (Подходит, берёт руку Якова.) Н-да... Этого, разумеется, нужно было ждать каждый час... но всё же смерть никогда не является в пору... гм...

(Все молчат, как будто ждут чего-то. Александр вошёл, понял, что случилось, и лицо у него стало довольное. Иван тревожно оглядывается, переминаясь с ноги на ногу, покашливает тихонько, на минуту закрыл глаза и начинает говорить сначала мягко, почти искренно, потом снова впадает в фальшивый, напыщенный тон.)

И в а н. Дети, друзья мои! Здесь, окружая дорогое нам тело умершего, пред лицом вечной тайны, которая скрыла от нас навсегда - навсегда... э-э... и принимая во внимание всепримиряющее значение её... я говорю о смерти, отбросим наши распри, ссоры, обнимемся, родные, и всё забудем! Мы жертвы этого ужасного времени, дух его всё отравляет, всё разрушает... Нам нужно всё забыть и помнить только, что семья - оплот, да...

(Пётр осторожно и бесшумно закрывает ширмами постель дяди и печально смотрит на отца.)

Ф е д о с ь я (идёт и бормочет). Скончался, тихий...

И в а н. Семья - вот наша крепость, наша защита от всех врагов...

С о ф ь я (тихо). Перестань...

(Иван надулся, готовый крикнуть, но оглянул всех и, гордо подняв голову, уходит, громко топая ногами. За ним выходят Лещ, Надежда, Александр. Остальные окружают мертвеца. Вера сжалась в комочек и беззвучно плачет. Пётр слепыми глазами смотрит на мать. Любовь смотрит сурово и неподвижно. Софья блуждающими глазами осматривает детей, как бы молча спрашивая их.)

Ф е д о с ь я (за ширмами). Царица небесная, прими раба твоего жалкого...

П ё т р (глухо). Если бы я веровал в бога - ушёл бы монастырь...

С о ф ь я. Господи! Великий господи! Такая страшная жизнь и смерть в конце её... за что?

Л ю б о в ь (как в бреду). Жизнь и смерть - две подруги верные, две сестры родные, мама.

С о ф ь я. Я не знаю... ничего не знаю...

П ё т р. В чём я виноват? И Вера? Все мы?

Л ю б о в ь. Смерть покорно служит делу жизни... Слабое, ненужное гибнет...

Ф е д о с ь я (бормочет).

Занавес

1907-1908 г.

Table of Contents

Горький Максим Последние