В компании были очень хорошие детективы. Просто замечательные. Хью Старк подумал даже, что на этот раз уйти не удастся. Его миниатюрное гибкое тело склонилось над панелью приборов, выжимая из «Каллмана» всю мощность до последней капли.

Знойное венерианское небо проплывало мимо рваными темно-синими клочьями. Венера считалась пограничной планетой и в значительной мере представляла собой одну большую загадку: не для венериан, конечно — но те никаких карт не выдавали. Хью понимал, что приблизился на опасно близкое расстояние к Горам Белого Облака. Хребет планеты, вздымавшийся высоко в стратосферу, являлся настоящей магнитной ловушкой, и одному Богу известно, что находилось по ту сторону. А возможно, и Бог-то толком не знал.

Либо Хью переберется через горы, либо ему конец. Его пристрелит Специальная полиция компании «Шахты Терро-Венус, инкорпорэйтед» или на всю жизнь упекут в камеру Лунных Казематов как рецидивиста-уголовника.

Старк решил перебираться.

Что бы там ни случилось, но ему удалось в одиночку провернуть самое крупное дело в истории: взять корабль с зарплатой «Шахт Т-В», а это около миллиона кредитов. Он погладил металлический сейф, стоявший у него между ног, и усмехнулся. Еще долго никто не сможет сделать ничего подобного.

Стрелки на индикаторах массы занервничали. Далеко впереди, в небе, неясной багряной стеной встали Горы Белого Облака.

Старк проверил координаты преследующих кораблей. Нет, через их цепь не прорваться.

— Ладно, будьте вы прокляты, — безразлично сказал он и круто направил «Каллман» в темно-синее небо.

Он плохо помнил, что произошло дальше. Безумные магнитные выходки — вечная проблема на Венере — сделали приборы бесполезными. Старк летел по наитию, и ему удалось перебраться, а ребятам из «Т-В» — нет. Он был свободен, и в его распоряжении был миллион кредитов.

Далеко внизу, в девственной ночной тьме виднелась грязно-малиновая полоса, как будто проведенная окровавленным пальцем. «Каллман» клюнул носом. Приборная панель вспыхнула голубым огнем, реактивные таймеры взорвались, и послышался вой трения падающего фюзеляжа о воздух.

Хью Старк, замерев, ждал...

Еще до того как открыл глаза, Хью понял, что умирает. Он не ощущал никакой боли, не чувствовал ничего — просто знал. Часть его тела была отрезана. Старк находился в сознании, но уже вне всяких связей.

Хью поднял веки. Высоко над ним был потолок из черного камня с дымчатыми красными и желтыми прожилками. Никогда раньше он такого не видел.

Его голова была повернута вправо. Опустив глаза, Хью разглядел какие-то неясные узоры, преимущественно из черного камня, и три высокие арки, выходящие на балкон. За балконом виднелось небо, подернутое красноватым туманом. Туман покрывал раскинувшийся во все стороны от мрачной гряды утесов океан. Океан... Это была не вода, и на глади поверхности не было волн, однако никакое другое название не подходило. Где-то внутри океан пылал, выдыхая красный туман. Маленькие злые всполохи пламени кружили в глубине, выбрасывая кольца искр, которые разбегались, словно круги от брошенного камушка.

Старк закрыл глаза и, поморщившись, поудобнее повернул голову. Кожей он ощутил прикосновение меха. Сквозь щелки век Хью увидел, что лежит на высокой кровати, застеленной шелками и дублеными шкурами. Все тело было закрыто. Он даже обрадовался, что не видит его. Впрочем, это не имело значения, поскольку пользоваться им ему больше все равно не придется, да по правде говоря, и тело-то было не Бог весть какое. Но он к нему привык и теперь не хотел на него смотреть, представляя себе, как оно выглядит.

Хью бросил взгляд на другой конец кровати и увидел женщину.

Она наблюдала за ним, сидя в массивном резном кресле, покрытом какой-то огромной белой шкурой, словно сугробом. Женщина улыбнулась, позволяя ему рассмотреть себя. Хью почувствовал, как под подбородком, очень слабо, забился пульс.

Женщина в плаще из светло-серого шелка, который застегивался пряжкой, украшенной драгоценными камнями, была высокой и стройной, с надменными чертами. Красивое узкое лицо с загадочным и несколько удивленным выражением; губы, глаза и струящиеся волосы — одного бледно-холодного аквамаринового оттенка. Кожа белая, без малейшего намека на румянец. Ее плечи, руки, длинные красивые ноги, нежно-зеленые соски грудей будто припорошила бриллиантовая пыль.

Женщина вся мягко сверкала, как некая сказочная вещица на белоснежном мехе, существо из пены, лунного света и прозрачной родниковой воды, и не отводила от него глаз, и это были нечеловеческие глаза, хотя Хью знал, что они могли бы с ним сделать, если бы он хоть что-нибудь чувствовал ниже шеи.

Старк попробовал заговорить, однако пошевелить языком не смог.

Незнакомка подалась вперед, и ее движение будто послужило сигналом для мужчин выйти из тени узорчатой стены. Они были похожи на нее, с такими же бледными и странными глазами.

Высоким тягучим голосом венерианки женщина проговорила:

— Ты умираешь. Но ты не умрешь. Сейчас ты уснешь и проснешься в незнакомом теле, в незнакомом месте. Не бойся. Мой разум будет вместе с тобой, я буду направлять тебя, не бойся.

Хью в оскале раздвинул тонкие губы. Улыбка получилась горькой, волчьей — как и его лицо.

Глаза женщины начали вливать холод в череп Старка. Они были похожи на две речушки, разливающие серебристо-зеленый покой по измученной поверхности его мозга. Мозг расслабился. Хью плыл по воде... И тут два ручейка-близнеца превратились в один широкий мощный поток, и разум, или «я» — то, что составляло его сущность — растворилось...

Долго, очень долго Старк не приходил в сознание. Он чувствовал себя так, будто его трясли и трясли, покуда внутри он не рассыпался на мелкие кусочки. К тому же им владело инстинктивное предчувствие, что как только он проснется, то пожалеет о пробуждении.

Он помнил свое имя: Хью Старк. Он помнил шахтерский астероид, на котором родился. Он помнил тюремные казематы Луны, где однажды чуть было не умер. Первое и второе мало чем отличались друг от друга. Он помнил, что его физиономия красовалась в половине полицейских бюллетеней между Меркурием и Поясом астероидов. Он помнил, как слушал передачи о себе по телевидению, как им пугали детей, и думал о том, как совершил первое преступление — восемнадцатилетний костлявый подросток бьет гаечным ключом взрослого мужчину, пытавшегося украсть у него еду.

А дальше все шло быстро. Работа на «Шахтах Т-В», побег, не ставший побегом, Горы Белого Облака. Авария... Женщина.

Вот и все. Его мозг разбился вдребезги. Свет, ощущения, обнаженное чувство реальности накатили на Хью. Он лежал с закрытыми глазами, совершенно неподвижно, а мозг царапали видение сияющей женщины с волосами цвета морской волны и звук ее голоса: «Ты не умрешь, ты проснешься в незнакомом теле, не бойся...»

Старку было страшно. Кожу покалывало, и от этого становилось холодно. Сводило желудок. Это были его кожа и его желудок, но в то же время Хью испытывал какое-то странное неудобство, как от новой одежды, которая не впору...

Он приоткрыл глаза, осторожно, чуть-чуть разлепив веки.

И увидел тело, неуклюже лежащее на боку среди грязной соломы. Тело принадлежало Старку, поскольку он чувствовал, как колется солома и как все чешется от укусов крохотных тварей, которые по нему ползали.

Тело большое, мощное, мускулистое, много крупнее, чем его старое. Совершенно очевидно, что оно не голодало первые двадцать с чем-то лет жизни. Тело было совершенно голым. Погода и насилие оставили на нем следы, покрыв белесыми рубцами бронзовую, будто дубленую, кожу, однако все, кажется, было на месте. Грудь, ноги и предплечья покрывали черные волосы, а кисти рук были худыми и сильными, приспособленными убивать. Человеческое тело.

Уже неплохо. Оно могло быть и чем-то таким, что из расистского снобизма Хью не назвал бы человеком. Например, тем безымянным мерцающим созданием, улыбавшимся странными бледными губами...

Старк снова закрыл глаза.

Оно лежало, это непостижимое «я», которое было Хью Старком, вытянувшись в темноте чужой оболочки, тихое, сосредоточенное, настороженное. На мягких черных лапах подобралась паника. Обошла вокруг вжавшегося в землю «я», обнюхала, тронула лапой, ткнулась носом и, заскулив, полоснула кривыми когтями. Немного погодя ушла ни с чем.

Губы, которые стали теперь губами Старка, скривились в тонкой жестокой улыбке. Однажды он просидел шесть месяцев в одиночной камере Лунных Казематов. Если человек сумел пройти через такое, сохранить рассудок и выйти оттуда на своих ногах, значит, он мог вынести все.

Тогда он понял, с некоторым облегчением, что женщина и четверо ее спутников, вероятно, с помощью гипнотического воздействия, смягчили шок. Его подсознание принимало перемену; лишь на сознательном уровне разум был до смерти напуган.

Хью Старк медленно и цинично выругался по адресу женщины на семи языках и нескольких малоизвестных диалектах. По вполне понятным причинам он пришел в неописуемую ярость из-за того, что какая-то баба столь бесцеремонно им помыкает. Но потом подумал: «Какого черта, как-никак я жив. И, похоже, это наилучший вариант из всех возможных!»

Снова приоткрыв глаза, Хью тайком оглядел свой новый мир.

Он лежал в углу квадратного каменного зала довольно больших размеров, разделенного двумя рядами колонн из какого-то темного венерианского дерева. Тут и там стояли грубые длинные скамьи и столы. В круглых кирпичных очагах между колоннами тлели угли, и дым поднимался вверх, заволакивая золото и бронзу щитов, развешанных на стенах и фронтонах, сталь мечей и копий, гобелены, шкуры и трофеи.

В зале было очень тихо, а где-то снаружи шел бой — тяжелый и жестокий. Шум не нарушал тишины, а лишь делал ее глубже.

Кроме Старка в зале находились еще два человека — неподалеку от него, на низком помосте. Один неподвижно сидел в высоком резном кресле, положив на стол большие, покрытые шрамами руки; второй раболепно пристроился на полу у его ног. Тот, второй, опустил голову, поэтому грива белых волос скрывала лицо и арфу, которую он держал между ног. Судя по тому, что этот человечек был альбиносом, он родился на болотах.

Старк снова посмотрел на мужчину в кресле.

— Почему она не прислала вести? — сурово спросил тот.

Арфа внезапно издала резкий аккорд. И все.

Но Старк этого почти не слышал. Все его внимание было поглощено говорившим. Сердце сильно забилось. Мускулы напряглись и застыли в ожидании. Во рту появился горький привкус — привкус ненависти.

Старк никогда раньше не видел этого человека, но его руки свело от желания убить.

Мужчина был высок, почти семи футов ростом, и мускулист, как ломовая лошадь. Его тело, обнаженное выше пояса с золотой чеканкой, несмотря на вес, казалось гибким и быстрым, словно у гончей. Лицо мужчины было квадратным, костистым, обветренным и все еще молодым. Это лицо когда-то много смеялось, любило вино и хорошеньких девушек; теперь все осталось в прошлом, кроме, возможно, вина. Его искажала гримаса жестокости и боли, словно оно глядело из клетки. Старку был знаком этот взгляд, он встречал его в Лунных Казематах. Через весь лоб мужчины шел широкий белый шрам. Запавшие синие глаза казались темными под полузакрытыми веками. Мужчина был слеп.

Где-то снаружи, вдалеке, кричали и умирали люди.

Старка все больше раздражало ощущение, будто его шею что-то сдавливает. Осторожно, стараясь не зашуршать соломой, он поднял руку. Пальцы нащупали спутанную бороду, а под ней — металлическую пластину.

На новом теле Старка был ошейник, как у злой собаки.

К ошейнику крепилась цепь. Старк не мог нащупать никакой застежки. Эта штука не снималась.

У Старка в висках горячо застучала кровь. Ему уже приходилось носить цепи, и он их не любил. Особенно вокруг шеи.

В дальнем конце зала вдруг открылась дверь. В зал ворвался туман, и красноватый дневной свет упал на черный каменный пол. Вошел какой-то человек — высокого роста, полуголый, светловолосый и весь в крови. Клинок его длинного меча со скрежетом волочился по плитам пола. Грудь мужчины была рассечена до кости, и он свободной рукой сжимал края раны.

— Весть от Бьюдаг! Нас оттеснили обратно в город, но мы пока удерживаем Ворота.

Никто не ответил. Маленький человек кивнул белой гривой. Мужчина с рассеченной грудью повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

При упоминании «Бьюдаг» в Старке произошла любопытная перемена. Он никогда раньше не слышал этого имени, однако оно сидело в его мозгу, словно цель для копья, окутанное странными эмоциями. Хью не мог определить свое чувство, но оно отодвинуло слепца на задний план.

Простая горячая ненависть остыла. Старк расслабился, его охватило какое-то ледяное спокойствие, обманчивое, как у спящей кобры. Он спрашивал себя, что произошло. Он ждал Бьюдаг.

Слепец ударил по столу кулаками и встал.

— Ромна, — приказал он, — подай мой меч.

Маленький человечек посмотрел вверх. У него оказались молочно-голубые глаза и лицо дружелюбного бульдога.

— Не будь глупцом, Фаолан.

Фаолан мягко возразил:

— Будь ты проклят. Принеси мой меч.

Снаружи умирали люди, и отнюдь не безропотно. Кожа Фаолана лоснилась от пота. Внезапно он сделал резкое движение, пытаясь схватить Ромну.

Ромна увернулся. В его бледных глазах стояли слезы. Он сказал жестоко:

— Ты будешь только путаться у всех под ногами. Сядь.

— Я найду место, — ответил Фаолан, — чтобы упасть на свой меч!

Ромна пронзительно закричал:

— Заткнись! Заткнись и сядь!

Фаолан схватился за край стола и весь затрясся, закрыв глаза. Из-под век побежали слезы.

Бард отвернулся, и арфа вскрикнула, словно женщина.

Фаолан глубоко вздохнул, медленно выпрямился, обошел резное кресло и приблизился к Старку.

— Что-то ты слишком тих, Конан. В чем дело? Ты должен бы радоваться, Конан, смеяться и греметь своей цепью. Ведь ты получишь то, чего хотел. Или ты печален потому, что у тебя больше нет разума, чтобы это понять?

Он остановился и пошарил по соломе ногой, обутой в сандалию, нащупал бедро Старка. Старк не шевелился.

— Конан, — нежно проговорил слепой, надавив Старку ногой на живот. — Конан — собака, предатель, головорез, нож в спине. Помнишь, что ты сделал в Фалге, Конан? Нет, теперь не помнишь. Я обошелся с тобой несколько сурово, и ты больше ничего не помнишь. А вот я помню, Конан. Пока я буду жить во тьме, я буду помнить.

Ромна ударил по струнам арфы, и те всхлипнули, горько оплакивая сильных мужей, которых погубило предательство. Полилась музыка, далекая, грустная, но не мягкая. Фаолан задрожал — это было похоже на то, как дергается шкура животного. Лицо его исказилось, словно железо, меняющее форму под ударами молота. Неожиданно он опустился на колени, взял Старка за плечи. Потом его руки скользнули к горлу Старка и сомкнулись на нем.

Шум битвы снаружи затих.

Старк сделал молниеносное движение. Как будто видя и зная, что она там, он схватил ненатянутую тяжелую цепь и размахнулся ею.

Удар, казалось, будет смертельным. Старк всем сердцем желал размозжить Фаолану голову. Но в последнее мгновение он сдержался и расчетливо нанес удар по затылку. Фаолан охнул и упал на бок, и тут же подскочил Ромна. Альбинос отбросил арфу и выхватил нож. В глазах его застыло изумление.

Старк вскочил на ноги и отступил, угрожающе замахиваясь цепью. Его новое тело двигалось превосходно. На поверхности все было отлично, но внутри его психика и нервная система затеяли гражданскую войну. Хью был в ярости на самого себя за то, что не убил Фаолана. Он был в ярости на самого себя за то, что совершенно потерял контроль над собой и хотел убить человека без всякой причины. Он ненавидел Фаолана. Ему не нравился Фаолан, потому что он плохо его знал. Тренированный, расчетливый и бесчувственный мозг Старка вступил в борьбу с нахлынувшей волной беспочвенных эмоций.

До того момента как внутренний монитор, годами настроенный на строжайший контроль, не предостерег его от убийства, он даже не понимал, насколько оно было необоснованным. Теперь Старку вспомнился голос той женщины, говорящий: «Мой разум будет вместе с твоим, я буду направлять тебя...»

Орудие, да? Простой наемник, с которым расплатились новым телом в обмен на две жизни. Да, две. Бьюдаг... Теперь Старк понимал, что означало то холодное, чуждое чувство.

— Брось! — хрипло проговорил Старк. — Брось все это! Ты, зеленоглазая дьяволица! На этот раз не на того напала.

На какую-то долю секунды он опять увидел ту женщину, наклонившуюся вперед, с волосами, подобно водопаду стекающими по мягкой искрящейся пене плеч. Ее глаза цвета моря были полны дразнящего смеха и явного, вызывающего восторга. Старк отлично расслышал ее слова:

— У тебя нет выбора, Хью Старк. Они знают Конана, даже если ты не знаешь. К тому же большого значения это не имеет. С ними все равно будет покончено — это лишь вопрос времени. А ты можешь спасти свое новое тело. Или погибнуть. Делай, как хочешь. — Она улыбнулась. — Мне бы хотелось, чтобы ты его сохранил. Это хорошее тело. Я знала его еще до того, как разум Конана угас, оставив тело пустым.

Старку пришла неожиданная мысль:

— А мой ящик, миллион кредитов?

— Приходи за ним.

Женщина исчезла. Мозг Старка был ясен, никакая чужая воля там больше не околачивалась.

Фаолан, держась за голову, сел на полу и спросил:

— Кто разговаривал?

Бард Ромна стоял, вытаращив глаза. Он шевелил губами, не в силах выговорить ни слова. Старк сказал:

— Говорил я, Хью Старк. Я не Конан и никогда не слышал о Фалге, и я вышибу мозги всякому, кто ко мне приблизится.

Фаолан не двигался, и ни один мускул на его лице не дрогнул, только было слышно, как тяжело он дышит. Ромна начал ругаться, очень тихо, как бы бессознательно. Старк внимательно следил за ними.

В другом конце зала распахнулись двери. В помещение ворвался красноватый туман, дневной свет упал на плиты пола, а за ними появилась толпа людей, разгоряченных битвой, принесших с собой запах крови.

Остановив взгляд на их предводительнице, Старк почувствовал, как сердце застучало в волосатой груди, принадлежавшей Конану.

Ромна воскликнул:

— Бьюдаг!

Высокого роста. Фигура и мускулы львицы, походка неторопливая и надменная, волосы, как извивающиеся языки пламени. Синие глаза, горячие и ясные, такие же, как когда-то были у Фаолана. И одета так же, как он, в кожаную юбочку и сандалии.

Выше пояса великолепное тело девушки было обнажено. За спиной висел длинный меч, рукоятка которого высовывалась над левым плечом. Ее кожа была испачкана кровью и копотью. На ноге виднелся длинный порез, и еще один — на плоском животе. Видно, что она крайне устала, хотя и старалась не показывать этого.

— Мы остановили их, Фаолан, — сказала Бьюдаг. — Они не в состоянии проломить Ворота, и мы можем удерживать Кром Дху до тех пор, пока у нас есть пища. А море кормит нас. — Девушка засмеялась, но в этом смехе было что-то неискреннее. — Боги, как я устала!

Бьюдаг остановилась возле помоста, скользнула взглядом по Фаолану, по Ромне, подняла глаза на Хью Старка и встретилась с ним взглядом.

В горле у Старка снова начал биться пульс, но на этот раз его тело было сильным, а удары сердца похожими на барабанный бой.

Ромна сказал:

— К нему вернулся рассудок.

Наступила долгая, напряженная тишина. Все застыли. Затем люди за спиной Бьюдаг, большие и сильные воины, одетые в юбки, начали обступать помост, переговариваясь между собой низкими приглушенными голосами; вскоре этот шум перерос в настоящий крик.

Фаолан встал, повернулся к ним лицом и жестом приказал успокоиться.

— Он мой! Оставьте его.

Бьюдаг взлетела на помост одним красивым длинным прыжком.

— Этого не может быть! — заявила девушка. — Его разум не выдержал пытки. Он был слюнявым идиотом, который едва мог есть. А теперь вдруг ты говоришь, что он снова нормальный?

Старк сказал:

— Ты знаешь, что я нормальный. Видишь по моим глазам.

— Да.

Ему не понравилось, как она это произнесла.

— Послушайте, меня зовут Хью Старк. Я землянин. Не рассудок вернулся к Конану, а меня, совершенно другого человека, засунули в его тело. Я не знаю, чем оно занималось до того, как досталось мне, и не отвечаю за это.

Фаолан сказал:

— Он не помнит Фалгу. Он не помнит кораблей на дне моря. — Фаолан рассмеялся.

Ромна тихо возразил:

— Однако он тебя не убил, хотя легко мог это сделать. Разве Конан пощадил бы тебя?

Бьюдаг сказала:

— Да — если бы у него был лучший план. У Конана ум был как у змеи. Никто не знал, куда он собирается ударить.

Старк, небрежно помахивая цепью, стал рассказывать им, как все произошло, и рассматривал лицо, отражавшееся в полированном щите, что висел напротив на колонне. Большую его часть скрывала масса спутанных черных волос. Рот был чувственным, с какой-то недоброй усмешкой. Глаза желтые. Жестокие, сверкающие желтые глаза ястреба-убийцы.

Старк вдруг понял, что это лицо принадлежит ему.

— Женщина с бледно-зелеными волосами... — тихо проговорила Бьюдаг.

— Ранн, — кивнул Фаолан, и арфа Ромны издала звук, похожий на проклятие первосвященника.

— Ее люди обладают такой силой, — подтвердил Ромна. — Они могут вселить душу человека в паука и наступить на него.

— Им дана большая власть. Может, Ранн последовала за разумом Конана, когда он покинул тело, и, научив его, что говорить, вернула назад?

Внезапно, без предупреждения, Ромна выхватил меч Бьюдаг и метнул его в Старка. Старк увернулся. Он поглядел на Ромну отвратительными желтыми глазами.

— Прекрасно. Приковали меня цепью, чтобы я не мог драться, и хотите убить издалека.

Он не поднял меч. Старк никогда в жизни не пользовался таким оружием. Цепь была удобнее, она мало чем отличалась от тяжелого ремня или куска провода, или от других цепей, которыми ему иногда приходилось драться.

Ромна спросил:

— Разве это Конан?

Фаолан насторожился:

— Что случилось?

— Ромна бросил мой меч в Конана. Он увернулся и оставил меч лежать на полу. — Глаза Бьюдаг сузились. — Конан мог поймать брошенный меч за рукоять, и он был лучшим воином на всем Красном море после тебя, Фаолан.

— Он пытается обмануть нас. Его направляет Ранн.

— К черту Ранн! — зазвенел цепью Старк. — Она хочет, чтобы я убил вас обоих, а я так и не знаю почему. Хорошо. Я мог бы убить Фаолана, запросто. Но я не убийца. Я никогда никого не продавал, если не надо было спасать собственную шею. Поэтому я не убил его, несмотря на Ранн. И мне совершенно не нужны ни вы, ни Ранн. Единственно, чего мне хочется — это выбраться отсюда ко всем чертям!

Бьюдаг сказала:

— У него не такой выговор, как у Конана. И взгляд другой. — Голос ее звучал как-то странно.

Ромна посмотрел на девушку, ущипнул струны на арфе и произнес:

— У тебя есть способ узнать это наверняка.

На щеках Бьюдаг вспыхнул румянец.

Ромна сделал шаг от нее в сторону; в его глазах заплясали искорки злобного смеха.

Бьюдаг улыбнулась, как разъяренная кошка — одни только зубы и никакого добродушия. Вдруг она подошла к Старку, подняв голову и опустив руки. Старк настороженно напрягся, но кровь приятно заиграла в чужих венах.

Бьюдаг поцеловала его.

Старк уронил цепь. Ему было чем занять руки.

Он поднял голову, чтобы перевести дыхание, а девушка отступила на шаг и проговорила с удивлением:

— Это не Конан.

Зал опустел. Старк искупался и побрился. Новое лицо было неплохим, совсем даже неплохим. В сущности, оно было чертовски хорошим. И его не знали в Системе. Человек с таким лицом вполне мог иметь миллион кредитов, и ему не стали бы задавать никаких вопросов. На миллион кредитов с таким лицом можно получить множество удовольствий.

Оставалось всего-навсего придумать, как сохранить шею, на которой сидело это лицо, и получить назад миллион кредитов у дьяволицы по имени Ранн.

Старк все еще был прикован, но солому убрали и предложили ему юбку и пару сандалий. Фаолан сидел в своем высоком кресле с кубком вина в руках. Бьюдаг развалилась рядом с ним на меховом ковре. Ромна, скрестив ноги и сонно прикрыв глаза, наигрывал на арфе какую-то нежную протяжную мелодию. Вид у него был обреченный. Старк знал обитателей болот, и его это не удивляло.

— Незнакомец говорит правду, — сказал Ромна. — Но к его разуму прикасается чей-то другой разум, я думаю — Ранн. Не доверяй ему.

Фаолан нахмурился:

— Я не смог бы поверить даже богу в теле Конана.

Старк спросил:

— А что у нас за расклад? Идет какое-то сражение, а дамочка Ранн пытается внедрить в ваш стан убийцу? И что случилось в Фалге? Никогда ничего не слышал об этом проклятом океане, а тем более о таком месте, как Фалга.

Бард провел рукой по струнам.

— Я расскажу тебе, Хью Старк. И может быть, тебе не захочется больше оставаться в этом теле.

Старк усмехнулся и посмотрел на Бьюдаг. Девушка необычайно пристально следила за ним из-под опущенных ресниц. Старк перестал ухмыляться. Его бросило в пот. Избавься от этого тела, черт возьми!.. Его собственный костлявый щуплый каркас никогда ничего подобного не ощущал.

Бард сказал:

— Вначале в Красном море обитала раса, которая еще сохраняла чешую и плавники. Они были амфибиями, однако через некоторое время часть этой расы пожелала жить только на суше. Произошла ссора, последовала битва, и некоторые из них навсегда покинули море. Они потеряли плавники и почти всю чешую, зато обладали большой душевной силой и любили править. Они подчинили человеческие народы и держали их почти в рабстве. Они ненавидели своих братьев, которые продолжали жить в море, и те ненавидели их.

Потом к Красному морю пришел третий народ — пираты с Севера. Они нападали и грабили, и не носили ярма. Пираты основали поселение на Кром Дху и на Черной Скале, и построили ладьи, и обложили данью прибрежные города.

Но порабощенные люди не хотели сражаться с разбойниками. Они хотели драться вместе с ними и уничтожить морской народ. Пираты были людьми, кровь взывает к крови. Разбойники тоже любили править, а места были богатые. К тому же наступил такой период их племенного развития, когда они были готовы превратиться из воинов-кочевников в строителей собственного государства.

Итак, разбойники, морские люди и оказавшиеся между ними порабощенные народы начали битву за эту землю.

Пальцы барда перебирали струны, и те трепетали, как живые. Старк заметил, что Бьюдаг все еще наблюдает за ним, взвешивая малейшие изменения в выражении его лица.

Ромна продолжал:

— Была некая зеленоволосая женщина по имени Ранн, и обладала она дивной красотой, и правила морскими людьми. Был мужчина по имени Фаолан Корабельный и его сестра Бьюдаг, что значит «Кинжал В Ножнах», и они вдвоем правили пришлыми разбойниками. И был мужчина по имени Конан. — Арфа издала резкий аккорд, словно по ней ударили мечом. — Конан был великим воином, вторым после Фаолана Корабельного, и Бьюдаг любила его, и были они помолвлены. Но однажды Конан во время стычки с морскими людьми попал в плен, и Ранн увидела его, и он увидел Ранн.

Хью Старк припомнил улыбающееся лицо Ранн и ее низкий голос: «Это хорошее тело. Я знала его прежде...»

Глаза Бьюдаг под опушенными веками казались двумя кристаллами купороса.

— Конан долго оставался с Ранн в Фалге. Потом он вернулся в Кром Дху, сказав, что бежал. И сообщил, что нашел путь, как провести ладьи в бухту Фалги — в тыл флоту Ранн: оттуда будет легко захватить город, а в нем и Ранн. И Конан с Бьюдаг поженились.

Желтые соколиные глаза Старка скользнули по Бьюдаг, вытянувшейся, как львица, во всей мощи и красоте. Под подбородком у него задергался мускул. Щеки Бьюдаг вспыхнули, медленно покрывшись густым румянцем, однако взгляда девушка не отвела.

— И вышли ладьи из Кром Дху, и поплыли по Красному морю. Конан привел их в ловушку у Фалги, и почти все были потоплены. Конан думал, что у него теперь есть Ранн и все, что она обещала ему. Но Фаолан увидел, что произошло, и бросился за ним в погоню. Они сразились; Конан ударил Фаолана мечом по лицу и ослепил. Однако Конан проиграл битву. Бьюдаг привезла их домой.

Конана голым приковали на рынке. Народ тщательно следил, чтобы мерзавец не умер. Время от времени с ним еще что-нибудь делали. В конце концов рассудок покинул Конана, и Фаолан посадил его на цепь здесь, в зале, чтобы слышать, как тот бормочет и играет с цепью. Так легче было переносить мрак.

Но после Фалги дела пошли плохо в Кром Дху. Было потеряно слишком много людей, слишком много кораблей. Теперь люди Ранн заперли нас здесь. Они не могут ворваться сюда, а мы не можем вырваться. И вот мы здесь, покуда... — Арфа простонала горький вопрос и умолкла.

Прошла минута или две, и Старк наконец сказал:

— Да, я понял. Тупик для обеих сторон. И Ранн думает, что если я смогу убить вождей, то ваш народ сдастся. — Он начал ругаться. — Ну что за вшивая, грязная, подлая уловка! И кто ей сказал, будто она может использовать меня...

Старк замолчал. С другой стороны, он сейчас был бы уже мертв. А так он получил новое тело, да еще миллион кредитов... Нет, к черту Ранн! Ее ни о чем не просили. Он не какой-нибудь наемный убийца. Куда она спряталась, манипулируя его разумом, пытаясь заставить сделать то, о чем он и понятия не имел? Особенно в отношении Бьюдаг.

Между тем с Ранн тоже шутить не стоило.

И как должен действовать Хью Старк при таком раскладе? Вероятно, с помощью меча, прямым ударом в живот... Ну и в переплет он попал — сейчас на него направлены по крайней мере три удара.

Старку захотелось, чтобы он никогда в глаза не видел корабля с зарплатой для «Шахт Т-В», потому что тогда он, возможно, не увидел бы Гор Белого Облака.

Поскольку, казалось, все ждали его слов, Старк спросил:

— Обычно, когда возникает безвыходная ситуация вроде этой, кто-нибудь обращается к третьей стороне. Вы никого не можете призвать на помощь?

Фаолан покачал косматой рыжей головой:

— Могли бы восстать порабощенные народы, но у них нет оружия, и они не привыкли сражаться. Их просто всех перебьют, и нам от этого никакой пользы не будет.

— А как насчет тех других... э-э... людей, которые живут в море? Кстати, что это за море? Какое-то его излучение вывело из строя мой корабль.

Бьюдаг лениво ответила:

— Я не знаю, что это такое. Моря, по которым плавали наши праотцы, были водой, а это что-то другое. По нему можно плавать на корабле, если знаешь, как построить корпус — очень тонкий, из белого металла, который мы добываем в предгорьях. Но когда плывешь, то как будто находишься в облаке пузырьков. Все тело пощипывает, и чем глубже опускаешься, тем удивительнее оно становится — темным и наполненным огнем. Я иногда остаюсь внизу по несколько часов — охочусь на зверей, которые там живут.

Старк спросил:

— По несколько часов? Значит, у вас есть водолазные костюмы. Какие они?

Она, рассмеявшись, покачала головой:

— Зачем костюмы? В океане можно свободно дышать.

— Бог мой, — проговорил Старк, — будь я проклят! Наверно, это какой-то тяжелый газ, а значит, радиоактивный и с высоким содержанием кислорода без всяких опасных примесей. Атмосферное давление создает поверхностное натяжение, достаточное, чтобы плавать на легком судне. Так, так. Хорошо, почему бы тогда кому-нибудь из вас не спуститься и не выяснить, не помогут ли морские люди? Ведь вы говорили, что они не любят ту ветвь семьи, которую возглавляет Ранн.

— Нас они тоже не любят, — ответил Фаолан. — Мы стараемся держаться подальше от южной части моря. Они иногда топят наши ладьи. — Его печальный рот скривила улыбка. — Ты хочешь пойти к ним за помощью?

Старку не очень понравилось, как Фаолан сказал это.

— Я только предложил.

Бьюдаг встала, потянулась и поморщилась — подсохшие раны причиняли ей боль.

— Идем, Фаолан. Пора спать.

Слепой поднялся и положил руку на плечо сестры. Арфа Ромны издала тоненький насмешливый звук. Глаза у певца были мутными и сонными. Бьюдаг не посмотрела на Старка по имени Конан.

Старк спросил:

— А как насчет меня?

— Ты останешься прикованным, — ответил Фаолан. — У нас много времени, чтобы обо всем подумать. До тех пор, пока есть пища. А море нас кормит.

Они с Бьюдаг скрылись за занавесом слева.

Ромна медленно встал, повесил арфу на плечо, долго пристально рассматривал Старка при свете догорающего очага.

— Конана мы знали. Старка мы не знаем. Может, было бы лучше, если бы вернулся Конан. — Он рассеянно провел большим пальцем по рукоятке ножа, торчавшего у него за поясом. — Не знаю. Может, для всех нас было бы лучше, если бы я перерезал тебе горло, пока не вернулась Бьюдаг.

Старк скривил губы в подобии улыбки.

— Видишь ли, — серьезно сказал бард, — для пришельца Извне все это не имеет значения, если напрямую не затрагивает тебя лично. Но мы живём в этом маленьком мире. Мы здесь умираем. Для нас все это важно.

Нож уже был у него в руке. Лезвие высунулось, поблескивая в последних отблесках огня, спряталось и снова высунулось.

— Сражайся за свою жизнь, Хью Старк. Ранн тоже сражается через тебя. Не знаю...

Старк не отводил от него взгляда. Ромна пожал плечами и убрал нож.

— Все уже написано богами, — сказал он со вздохом. — Надеюсь, что они ничего плохого не написали.

Ромна вышел.

Старка охватила мелкая дрожь. В зале было абсолютно тихо. Он тщательно ощупал ошейник, заклепки, каждое звено цепи, скобу, к которой она была прикреплена... Сел на меховой коврик, постланный ему вместо соломы, уткнулся лицом в ладони и стал ругаться, монотонно и долго, а потом изо всей силы ударил кулаками об пол. Потом лег и затих.

Безмолвные черные часы, накрывшие его сердце, были хуже тех, что он провел в Лунных Казематах.

Она вошла со свечой в руке, обутая в мягкую обувь. Бьюдаг, Кинжал В Ножнах. Старк не спал. Он встал с пола и ждал. Бьюдаг поставила свечу на стол, приблизилась к нему, но не вплотную, и остановилась. Белая тонкая материя охватывала ее бедра и доходила до щиколоток. Стройное красивое тело как будто вырастало из складок, и тени загадочно играли на нем в свете маленького колеблющегося огонька.

— Кто ты? — прошептала она. — Что ты?

— Человек. Не Конан. Возможно, больше и не Хью Старк. Просто человек.

— Я любила мужчину по имени Конан, пока... — Девушка перевела дыхание и подошла поближе. Положила ладонь на руку Старка. Это прикосновение пронзило его насквозь, как белое пламя. Во рту у Старка сделалось сладко от ее теплого, чистого и здорового запаха. Глаза Бьюдаг ловили его взгляд.

— Если Ранн обладает столь великой властью... Может, Конан был просто вынужден сделать то, что он сделал? Не могла ли Ранн забрать его разум и переплавить по-своему, а он даже не знал об этом?

— Возможно.

— Конан был горяч и вспыльчив, но он...

Старк медленно сказал:

— Не думаю, что ты полюбила бы его, если бы он не был честен.

Ее ладонь неподвижно лежала на его запястье. Вдруг рука задрожала, и Бьюдаг беззвучно заплакала.

Старк нежно притянул девушку к себе. Его желтые глаза сверкали в свете свечи.

— Женские слезы, — немного погодя нетерпеливо сказала она и попыталась отстраниться. — Я слишком долго сражалась, и проигрывала, и устала.

Он дал ей отступить на шаг.

— В Кром Дху все женщины сражаются наравне с мужчинами?

— Если хотят. Они всегда были оруженосцами. А после Фалги мне все равно пришлось бы драться, чтобы ни о чем не думать. — Она дотронулась до ошейника Старка. — И ничего не видеть.

Он представил себе Конана на рыночной площади, Конана, бессвязно бормочущего в зале Фаолана, и то, как Бьюдаг наблюдает все это... Старк почувствовал, что его пальцы напряглись. Он провел ладонями вверх по гладким мускулам ее рук, по прямым, широким плечам, по шее и ощутил гордую силу ее пульса. Волосы Бьюдаг рассыпались по плечам и обжигали его своей краснотой.

— Ты не любишь меня, — прошептала она.

— Нет.

— Ты честный человек, Хью Старк.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

— Да.

— Ты честная женщина, Бьюдаг.

У нее были жадные, страстные губы с горьким привкусом слез. Старк задул свечу...

— Я мог бы любить тебя, Бьюдаг.

— Не так, как мне хочется.

— Не так, как тебе хочется. Я никогда раньше не говорил этого ни одной женщине. Но ты не похожа ни на одну женщину. А я — я другой мужчина.

— Странно... так странно. Конан и в то же время не Конан.

— Я мог бы любить тебя, Бьюдаг — если бы остался в живых.

В темноте беспокойно вздохнули струны арфы, издав тихий звук, больше похожий на шепот. Бьюдаг отпрянула, вздохнула и поднялась с меховой подстилки. Она быстро отыскала кремень и огниво, зажгла свечу. У занавешенной двери стоял бард Ромна и наблюдал за ними.

Наконец он произнес:

— Ты хочешь отпустить его.

— Да, — ответила Бьюдаг.

Ромна кивнул. Казалось, это его не удивило. Бард пересек помост, положил арфу на стол и вышел в другую комнату. Вернулся почти сразу же, держа в руке ножовку.

— Нагни голову, — сказал он Старку. Ошейник был сделан из мягкого металла. Когда его распилили, Старк подсунул пальцы и легко отогнул концы. Его старое тело на такое было не способно. Старое тело многого не смогло бы сделать. Он подумал, что Ранн не обманула его. Во всяком случае, не слишком.

Старк встал, глядя на Бьюдаг. Девушка наклонила голову вперед, лицо закрывали блестящие волосы.

— Из Кром Дху можно выбраться только одной дорогой, — сказала она. Голос ее был совершенно спокоен. — Здесь есть ход под скалой, ведущий к тайной бухточке, в которой могут пришвартоваться лишь один или два ялика. Ночью, если будет туман, ты, возможно, сумеешь проскользнуть сквозь блокаду. Или сможешь подняться на борт одного из кораблей Ранн — в награду за Фалгу. — Она взяла свечу. — Я проведу тебя вниз.

— Погоди, — сказал Старк, — а как же ты?

Бьюдаг удивленно поглядела на него:

— Я останусь, конечно.

Он заглянул ей в глаза:

— Нам будет очень трудно снова встретиться.

— Тебе нельзя здесь оставаться, Хью Старк. Как только ты покажешься на улице, народ растерзает тебя на куски. Возможно, они даже станут штурмовать этот дом, чтобы добраться до тебя. Посмотри. — Бьюдаг поставила свечу, подвела его к окну и открыла ставни.

Старк увидел узкие петляющие улочки, круто спускавшиеся к мрачному морю. На берегу бухты лежали разбитые и затопленные корабли. За пределами бухты, словно мерцающие огоньки в красном тумане, виднелись другие корабли — флот Ранн.

— Вон там, — сказала Бьюдаг, — материк. Кром Дху соединяется с ним узкой скалистой грядой. Суша за ней находится в руках морских людей, но этот каменный мост мы можем удерживать до тех пор, пока живы. У нас достаточно воды, достаточно пищи из моря. Но в Кром Дху нет ни полей, ни дичи. Через некоторое время мы будем ходить совершенно голыми, потому что у нас нет ни кожи, ни льна; а без зерна и овощей начнется цинга. Мы потерпели поражение, если только боги не сотворят чудо. А потерпели поражение мы из-за того, что случилось в Фалге. Так что ты можешь представить себе, как настроен народ.

Старк посмотрел на темные улицы и безмолвные дома, лепящиеся на плечах друг у друга, на насмешливые огоньки, виднеющиеся сквозь туман.

— Да. Представляю.

— Кроме того, есть еще Фаолан. Я не знаю, верит ли он тому, что ты рассказал. Не знаю, имеет ли это для него значение.

Старк кивнул:

— А ты не ушла бы со мной?

Она резко отвернулась и снова взяла свечу.

— Ты идешь, Ромна?

Певец кивнул, перебросив арфу через плечо. Бьюдаг отвела в сторону полог, скрывавший маленький дверной проем. Старк прошел в него, и Ромна последовал за ним. Впереди шла Бьюдаг, освещая путь. Все молчали.

Они шагали по длинному проходу мимо кладовых и арсеналов. Один раз остановились, когда Старк выбирал себе нож.

Ромна прошептал:

— Подождите! — Он прислушался.

Старк и Бьюдаг тоже напрягли слух, но ничего не услышали. Ромна пожал плечами.

— Мне послышалось шарканье сандалий о камень, — сказал он.

Они пошли дальше.

Деревянная дверь запирала лаз — узкий проход без всяких боковых галерей или ответвлений, который резко уходил вниз и вел сквозь скалу. Несколько раз им приходилось спускаться по винтовым лестницам. Наконец проход закончился ровной площадкой невысоко над поверхностью бухточки, представлявшей собой небольшую пещеру в черной скале. Бьюдаг поставила свечу.

Здесь были два ялика из какого-то легкого металла, привязанные к кольцам на площадке. Два длинных весла стояли у стены пещеры. Они были сделаны из другого металла и как-то необычно выгнуты. Бьюдаг положила одно из них на банку ближайшей шлюпки и повернулась к Старку. Ромна оставался в тени около выхода из туннеля.

Бьюдаг спокойно проговорила:

— Прощай, мужчина без имени.

— Мы должны проститься?

— Я теперь вождь, вместо Фаолана. И есть еще мой народ. — Пальцы девушки сжали кулаки Старка. — Если бы ты мог... — На мгновение в ее глазах засветилась надежда. Потом она уронила голову. — Я все забываю, что ты не наш. Прощай.

— Прощай, Бьюдаг.

Старк обнял ее. Он нашел ее рот, почти насильно. Она крепко прижалась к нему и прикрыла глаза, словно засыпая. Руки Старка скользнули вверх, к горлу, и сомкнулись на нем.

Бьюдаг выгнулась назад, как стальной лук. Она посмотрела на Старка, в глазах ее вспыхнуло пламя, но лишь на одно мгновение. Его пальцы со знанием дела надавили на нервные центры. Голова Бьюдаг бессильно упала вперед.

И в этот миг Ромна кинулся Старку на спину, кольнув ножом в горло.

Старк перехватил его кулак и отвел лезвие. Кровь потекла по груди, но удар не задел артерию. Он бросился спиной на камни. Ромна не успел вовремя отскочить. От удара бард громко вскрикнул, хотя нож не выронил. Старк перевернулся. У маленького человечка не было никаких шансов. Старк, впрочем, помнил то время, когда Ромна не показался бы ему маленьким. Он ударил барда кулаком в челюсть. Ромна сильно стукнулся головой о камень, нож выпал. Бой для него, кажется, кончился.

Старк встал. Он вспотел и тяжело дышал, но не от борьбы. Его губы поблескивали от страстного желания, как у собаки. Мускулы вздулись, живот свело от возбуждения. В желтых глазах появилось странное выражение. Он подошел к Бьюдаг.

Она лежала навзничь на черной скале. Свет свечи окрашивал матовым золотом ее коричневую кожу, подчеркивая острую глубокую впадину между грудей и под ребрами. Старк встал на колени возле распростертого тела девушки и прислушался к тяжелому дыханию. Он пристально смотрел на нее. Пот выступил у него на лице. Старк снова положил ладони ей на горло.

Он смотрел, как кровь прилила к ее щекам, и они потемнели. Он смотрел, как на лбу выступили вены. Он смотрел, как чернеют красные губы. Бьюдаг попыталась вырваться, но очень вяло, будто сквозь сон. Старк дышал хрипло, открытым ртом, как зверь.

Его руки застыли, не ослабляя хватку, но и не усиливая давления. Желтые глаза расширились. Он пытался рассмотреть лицо Бьюдаг, но ее будто окутывало плотное облако.

Сзади, в туннеле, раздалось легкое шуршание сандалий о неровный камень. Сандалии медленно приближались. Старк ничего не слышал. Где-то под ним во мгле мерцало лицо Бьюдаг, искаженное и почерневшее.

Руки Старка начали разжиматься.

Они разжимались медленно. Мышцы на запястьях и спине вздулись, как спутанные веревки, словно он поднимал огромную тяжесть. Губы застыли в оскале. Старк нагнул голову, и капельки пота упали у него с лица и засверкали на груди Бьюдаг.

Теперь Старк едва касался шеи Бьюдаг. Она снова начала дышать, и было видно, что это причиняет ей боль.

Старк рассмеялся. Это был невеселый смех.

— Ранн, — прошептал он, — Ранн, дьяволица.

Он отпрянул от Бьюдаг и встал, опираясь о стену. Его била дрожь.

— Ты не смогла заставить меня убить, используя твою ненависть, поэтому попыталась воспользоваться моей страстью.

Старк начал осыпать Ранн проклятиями, изрыгая ругательства громким свистящим шепотом. Еще никогда в своей нечестивой жизни он никого так не проклинал.

Где-то в глубине мозга Старк услышал отголоски смеха.

Старк обернулся. У входа в туннель стоял Фаолан Корабельный, Он склонил голову, прислушиваясь и упершись глазами в Старка, как будто видел его.

Фаолан проговорил мягко:

— Я слышу тебя, Старк. Еще я слышу дыхание остальных, но они молчат.

— С ними все в порядке. Я не хотел...

Фаолан улыбнулся и ступил на узкую площадку. Он знал, куда идет, а его улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Я услышал ваши шаги в проходе под моей комнатой. Я знал, что тебя ведет Бьюдаг, знал куда и почему. Я был бы здесь раньше, но во мраке приходится идти медленно.

У него на пути стояла свеча. Фаолан почувствовал ногой тепло, остановился, нащупал и погасил свечу. Стало темно. Очень темно, виднелись лишь какие-то неясные грязноватые отблески, исходившие от крохотной частицы океана у края площадки.

— Это не имеет значения, — сказал Фаолан, — поскольку я пришел вовремя.

Старк осторожно отступил в сторону:

— Фаолан...

— Мне хотелось встретиться с тобой один на один. Именно сегодня ночью я хотел встретиться с тобой один на один. Видишь ли, Конан, теперь вместо меня сражается Бьюдаг. Мое мужское достоинство требует подтверждения.

Старк, напрягая зрение, вглядывался в темноту, пытаясь оценить ширину площадки, отыскать место, где привязан ялик. Он не хотел драться с Фаоланом. На месте Фаолана он чувствовал бы то же самое. Старк прекрасно его понимал. Он не испытывал к Фаолану ненависти, но боялся власти Ранн над собой, когда эмоции брали верх над разумом. Если кто-то жаждет тебя убить, то невозможно противостоять этому, не испытывая никаких чувств. Но, черт возьми, Старк не собирался никого убивать в угоду Ранн!

Он бесшумно двинулся, пытаясь проскользнуть мимо Фаолана по внешнему краю и прыгнуть в шлюпку. Фаолан как будто бы не услышал его. Старк затаил дыхание. Его сандалии издавали не больше шума, чем падающий снег. Фаолан двигался прямо, не отклоняясь. Он пройдет мимо в футе от Старка. Они поравнялись.

Фаолан выбросил руку и схватил Старка за длинные черные волосы. Слепец тихо засмеялся и рванул их на себя.

Старк, качнувшись, нанес удар снизу. Кончай как можно быстрее и сматывайся!.. Однако Фаолан оказался проворен. Его рывок был таким резким, что кулак Старка лишь скользя прошел по ребрам, не причинив никакого вреда. Фаолан был выше и тяжелее Старка, к тому же темнота ему не мешала.

Старк оскалился. Давай быстрее, браток, и удирай! А не то эта зеленоглазая кошка...

Мощный торс Фаолана пригнул его к полу. Рука нанесла сокрушительный удар по шее. Кулак врезался в живот, отбив все внутренности. Старку пришлось обороняться.

Ему доводилось драться в разных местах. Он учился этому искусству у кочегаров и бродяг, у обитателей Нижних Каналов на Марсе и красноглазых жителей канализации в Лхи. Старк не вынул нож. Он бил коленями, локтями, стопой, ребром ладони, кулаком. Фаолан был отличным бойцом, однако Старк знал больше приемов.

Еще разок, и противник вырубится... Старк отвел руку, но зацепился пяткой за лежащего Ромну и едва не упал, и Фаолан достал его чистым свинговым ударом. Старк стукнулся спиной и затылком о стену пещеры. В голове вспыхнул малиновый огонь, потом стал меркнуть и остывать. Набежала прозрачная серебристо-зеленая волна и накрыла его...

Он устал, бесконечно устал. Голова болела. Он хотел отдохнуть, но почувствовал, что сидит и делает то, что необходимо было сделать. Старк открыл глаза.

Он сидел на банке ялика. Длинное весло было вставлено в уключину, его лопасть находилась за кормой в Красном море, и там, где металл касался поверхности, кружились воронки серебряного огня и водовороты бриллиантовой пыли. Шлюпка быстро плыла сквозь густой туман, в кровавой мгле жаркой венерианской ночи.

Бьюдаг лежала на носу шлюпки лицом к Старку. Девушка была надежно связана полосами белой материи. На шее у нее виднелись темные кровоподтеки. Она следила за Старком напряженным, немигающим, совершенно бесстрастным взглядом тигрицы.

Старк опустил глаза, чтобы осмотреть себя. Его юбка была в крови, коричневые кровавые полосы покрывали грудь. Чужая кровь... Он медленно вытащил из чехла нож. Лезвие было покрыто коркой, еще слегка влажной

Старк посмотрел на Бьюдаг. Его губы одеревенели и распухли. Он облизнул их и хрипло спросил:

— Что произошло?

Она, ничего не говоря и не отводя взгляда, покачала головой.

Старка захлестнула холодная черная ярость. Ранн!

Он встал и пошел вперед, чтобы развязать Бьюдаг руки, предоставив ялику плыть по воле волн.

Перед ними из красной мглы возник какой-то силуэт — корабль с двумя тяжелыми веслами, высекающими огонь за кормой, и носовой фигурой в виде изящной женщины. Женщины с аквамариновыми глазами и волосами. Корабль подплыл к ялику.

Вниз упала веревочная лестница. У поручней появились люди. Стройные люди с кожей, переливающейся белыми искрами, как снежная крупа.

Один из них сказал:

— Хью Старк, поднимись на борт.

Старк вернулся к веслу и, погрузив его в море, быстро отплыл от корабля Ранн.

Взвились абордажные крючья, зацепив ялик за банку и планшир. У мужчин в руках появились отвратительного вида изогнутые луки с зазубренными стрелами на тетиве. Снова прозвучал вежливый голос:

— Поднимись на борт.

Хью Старк молча развязал Бьюдаг. Говорить, видимо, было не о чем. Он подождал, пока она забралась по лестнице на корабль, и последовал за ней.

Ялик оставили в море. Судно развернулось и поплыло, набирая скорость.

Старк спросил:

— Куда мы плывем?

Человек, говоривший с ним, улыбнулся:

— В Фалгу.

Старк кивнул. Вместе с Бьюдаг они спустились в каюту, где стояли мягкие диваны, накрытые серым шелком, а панели из черного дерева были покрыты красивыми росписями, изображавшими героические сцены из истории народа Ранн. Старк и Бьюдаг сели напротив друг друга. Они все еще не разговаривали.

Когда забрезжил опаловый рассвет, корабль достиг Фалга — цитадели, образованной базальтовыми скалами, что отвесно поднимались из пылающего моря. Длинная коса, как рука, охватывала бухту, полную кораблей. Там виднелись зеленеющие поля, а дальше, укутанные вечными венерианскими туманами, вздымались Горы Белых Облаков. Старк подумал, что лучше бы он никогда не видел этих гор. Но, поглядев на свои руки, изящные и сильные, спокойно лежащие на коленях, он засомневался. Старк вспомнил о Ранн, которая ждала его. Злость, волнение, настоящая буря чувств охватили Хью, и он начал нервно ходить по каюте.

Бьюдаг сидела тихо, с отрешенным видом ожидая своей участи.

Корабль миновал людные причалы и пришвартовался бортом к каменному молу. К судну бросились люди, чтобы закрепить канаты. Именно люди, такие же, как Бьюдаг и сам Старк. У них были переливающиеся серебристые волосы и белая кожа жителей равнин, правильные черты лица и пропорциональные тела. Голые, будто животные, эти люди носили только кожаные ошейники с металлическими шипами. Их тела были изможденными и сутулыми от тяжелой работы.

То тут, то там стояли другие люди — с голубовато-зелеными волосами, облаченные в великолепные доспехи, словно божества возвышаясь над копошащейся толпой.

Старк и Бьюдаг сошли на берег — то ли пленники, то ли почетные гости в сопровождении эскорта. От залива разбегались улочки, петляя и карабкаясь вверх по скалам. Дома лезли один на другой. Пошел дождь, дымящийся венерианский ливень, и влажный жаркий воздух наполнился удушающим зловонием людской толпы.

Старк и Бьюдаг поднимались вверх по щиколотку в воде, стекавшей по улицам, которые наполовину состояли из лестниц. Из домов, из узких переулков на них глазели тощие голые дети. Дважды они проходили через рыночные площади, где женщины с неподвижными лицами побежденных расступались у прилавков с грубой пищей, чтобы дать дорогу их отряду.

Что-то здесь было не так, и вскоре Старк понял: тишина. Среди всего этого человеческого стада никто не смеялся, не пел, не кричал. Даже дети говорили только шепотом. Старку стало как-то не по себе. У них были такие глаза...

Он посмотрел на Бьюдаг и отвел взгляд. Выходящие на море улицы упирались в отвесную базальтовую стену, изрезанную галереями. Старк и сопровождавшие его люди вошли в них, продолжая подниматься. Они переходили с одного уровня на другой мимо огромных пещер, обращенных к морю. Здесь царили такие же толчея, вонь и тишина. В полумраке блестели глаза, крадучись переступали по камню босые ноги. Где-то тонким голосом заплакал ребенок, но крик тут же смолк.

Отряд вышел на чистый воздух, на вершину утеса, где располагался целый город. Широкие улицы, обсаженные деревьями, беспорядочно разбросанные низкие виллы из черного камня, окруженные огороженными садами — изумрудные виноградники, гигантские папоротники и цветы. В садах работали голые мужчины и женщины, они же катили по аллеям тележки с мусором или спешили с поручениями, опасливо перебегая через главные улицы.

Отряд повернул в противоположную от моря сторону, направляясь к эбеновому дворцу, словно корона венчавшему город. Проливной дождь хлестал голое тело Старка, и здесь, наверху, запах дождя чувствовался даже сквозь тяжелое благоухание цветов. Дождь пах Венерой — мускусом, примитивной и дикой жизнью, Венерой — плодовитой великаншей, сжимающей цветы в страстно раскинутых руках. Старк ступал мягко, как пантера, и глаза его горели янтарным блеском. Они вошли во дворец Ранн. Она приняла их в той же комнате, куда Старк попал после аварии. Через широкую арку он увидел высокую кровать, на которой лежало его старое тело, пока не рассталось с жизнью. Снаружи Красное море дымилось под дождем, ржавый туман нехотя вползал в открытую галерею.

Ранн лениво наблюдала за пришедшими с массивного ложа, утопленного в стене. Она небрежно раскинула длинные искрящиеся ноги на черном шелковом покрывале. Сейчас на ней была бледно-желтая накидка. Ее глаза, по-прежнему прозрачные, глядели весело, загадочно и опасно. Старк сказал:

— Что ж, в конце концов ты заставила меня сделать это.

— И поэтому ты злишься. — Ранн рассмеялась, обнажив белые и острые, как костяные иглы, зубы. Она в упор смотрела на Старка. В ее взгляде не было равнодушия. Ястребиные глаза Старка сделались желтыми, как раскаленное золото.

Бьюдаг стояла, словно бронзовое копье, скрестив руки под обнаженной грудью.

Старк начал приближаться к Ранн.

Ранн наблюдала, как он подходит. Когда он был на расстоянии вытянутой руки от нее, она сказала насмешливо:

— Хорошее тело, не так ли?

Старк несколько секунд смотрел на нее и вдруг рассмеялся. Он хохотал, закинув голову и ударяя себя кулаком по мощным мускулам живота. Потом твердо посмотрел в глаза Ранн и сказал:

— Я знаю тебя.

Она кивнула.

— Мы знаем друг друга. Сядь, Хью Старк. — Ранн передвинула длинные ноги, чтобы освободить для него место, и с любопытством взглянула на Бьюдаг. Он на Бьюдаг не посмотрел.

Ранн спросила:

— Теперь твои люди сдадутся?

Бьюдаг не двинулась, даже ее ресницы не дрогнули.

— Если Фаолан умер, то да.

— А если он жив?

Бьюдаг вся напряглась. Старк тоже.

— Тогда, — спокойно ответила Бьюдаг, — они повременят.

— Пока он умрет?

— Или пока они не вынуждены будут сдаться.

Ранн кивнула и приказала стражникам:

— Следите, чтобы эту женщину хорошо кормили и хорошо с ней обращались.

Бьюдаг и ее охрана повернулись, чтобы выйти, но Старк вдруг сказал:

— Подождите. — Стражники посмотрели на Ранн, она кивнула и вопросительно взглянула на Старка. Старк продолжал: — Фаолан мертв?

Ранн ответила не сразу. Потом она улыбнулась:

— Нет. У тебя, Старк, ужасно, прямо-таки невероятно неподатливый мозг. Твой удар был глубок, однако недостаточно глубок. Он, возможно, еще умрет, но... Нет, Фаолан жив. — Она обернулась к Бьюдаг и добавила с легкой насмешкой: — Тебе не следует держать зла на Старка. Это я должна злиться.

Ранн посмотрела на Старка, но в ее глазах не было злости. Старк сказал:

— Я хотел бы спросить еще кое о чем. Конан — тот Конан, который был до Фалги...

— Конан, принадлежавший Бьюдаг?

— Да. Почему он предал свой народ?

Ранн изучающе глядела на него. Ее странные бледные губы изогнулись, острые белые зубы недобро блеснули колючим сарказмом. Она повернулась к Бьюдаг. Та по-прежнему стояла, как изваяние, но ее мышцы напряглись, и глаза не были похожи на глаза статуи.

— Неважно, Конан или Старк, — проговорила Ранн, — она-то все еще Бьюдаг, не так ли? Хорошо, я отвечу тебе. Конан предал свой народ, потому что я вложила это в его мозг. Он сопротивлялся мне. Сопротивлялся отчаянно. Но он не был таким неподатливым, как ты, Старк.

Наступила тишина. Впервые с тех пор как они вошли в комнату, Хью Старк посмотрел на Бьюдаг. Девушка вздохнула, подняла голову и слегка улыбнулась. Потом вышла из зала в сопровождении стражников, но походка у нее была легче и увереннее, чем у них.

— Так, — сказала Ранн, когда они ушли, — а что намерен делать ты, Хью Старк по имени Конан?

— А у меня есть выбор?

— Я всегда соблюдаю условия договора.

— Тогда верни мои деньги и дай мне уйти.

— Ты уверен, что хочешь именно этого?

— Да, именно этого.

— Знаешь, ты мог бы остаться на какое-то время...

— С тобой?

Ранн пожала морозно-белыми плечами:

— Я не обещаю половину моего царства или даже какую-то его часть. Но тебе жизнь здесь может показаться... забавной.

— У меня нет чувства юмора.

— И тебе даже не хочется увидеть, что случится с Кром Дху? И Бьюдаг?

— И Бьюдаг... — Он замолчал, уставившись на Ранн упрямыми желтыми глазами. — Что ты собираешься с ней сделать?

— Ничего.

— Так я и поверил.

— Повторяю: ничего. Что бы ни произошло, все сделает ее же народ.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что несколько дней малютка Кинжал В Ножнах отдохнет, за ней будут ухаживать, она немножко потолстеет. Затем я посажу ее на свой корабль и присоединюсь к флоту, который стоит у Кром Дху. Я со всеми удобствами размещу Бьюдаг на марсе*, откуда ее отлично будет видно жителям Кром Дху. Она останется там до тех пор, пока Скала не сдастся. И от ее народа будет зависеть, сколько времени Бьюдаг там проведет. Ей будут давать воду. Немного, однако достаточно.

Старк смотрел на Ранн во все глаза. Он глядел долго. Потом демонстративно плюнул на пол и произнес нарочито спокойно:

— Когда я смогу отсюда убраться?

Ранн усмехнулась.

— Люди, — сказала она, — такие чертовски странные. Мне кажется, что я никогда их не пойму. — Она протянула руку и ударила в гонг, стоявший в резной раме около ложа. В мягком, глубоком, вибрирующем звуке прозвучала какая-то тоска. Ранн снова легла на шелковистое покрывало и вздохнула:

— Прощай, Хью Старк.

Молчание. Она с грустью повторила:

— Прощай... Конан!

Вдоль кромки Красного моря они прошли очень быстро. Один из вельботов* Ранн доставил группу к оконечности Южного океана и высадил людей на узкой полоске берега под нависающими скалами. Они взобрались на прибрежные скалы и дальше пошли пешком — Хью Старк по имени Конан и четверо надменных сверкающих стражей Ранн. Они были вежливы и безропотно шли за ним, хотя Старк шагал так, будто черти кусали его за пятки. Между тем стражники были вооружены, а Старк нет.

Иногда, правда, очень слабо, Старк чувствовал, как разум Ранн касается его мозга — с бархатистой нежностью, будто кошачья лапка. Иногда он просыпался, отчетливо видя ее, улыбающуюся насмешливо и загадочно. Это ему не нравилось. Это ему совсем не нравилось.

Но еще меньше Старку нравилось видение, преследовавшее его и во сне и наяву. То, на что он предпочел бы не смотреть. Образ высокой женщины с огненными волосами, рассыпавшимися по плечам, идущей легкой гордой поступью между двумя стражниками.

«Ей будут давать воду. Немного, однако достаточно».

Старк сжимал твердый прямоугольник металлической коробки, в которой лежал его миллион кредитов, и мили одна за одной выскакивали из-под подошв его сандалий.

На пятые сутки, сидя вечером у костра, один из людей Ранн тихо промолвил:

— Завтра мы будем у перевала.

Старк встал, в одиночестве побрел к краю скал, которые отвесно падали в пылающее море, и сел там. Красный туман окутал его, словно кровавая изморось. Он вспомнил кровь на груди Бьюдаг, когда в первый раз увидел девушку. Он вспомнил о засохшей корке крови на своем ноже. Подумал о дымящейся крови, пролитой жителями Кром Дху. Ему пришло в голову, что этот туман и должен быть красным. Из всех цветов Вселенной он должен быть именно красным. Красным, как волосы Бьюдаг.

Он поднял руки и посмотрел на них, потому что все еще ощущал на коже шелковистое тепло ее волос. Но сейчас там ничего не было, кроме белых шрамов, оставшихся после сражений другого мужчины.

Старк прижал кулаки к вискам, и ему захотелось снова очутиться в своем старом теле — стать щуплым низкорослым уродцем, царапавшимся, кусавшимся и сумевшим выжить исключительно благодаря силе собственного ума. «Невероятно неподатливый мозг», — сказала Ранн. Да. Ему пришлось стать неподатливым. Но так уж устроен его мозг. В нем не было эмоций. Он просто спокойно принимал решения и затем начинал действовать, не задавая вопросов и полностью контролируя тело — не более чем убогий механизм, перемещавший мозг. Убогий. Да. Те немногие женщины, на которых Старк когда-то заглядывался, говорили ему это — и он даже не слишком расстраивался. Старое тело не доставляло ему никаких хлопот.

А теперь их у него предостаточно.

Старк встал и пошел назад.

Завтра — перевал. Завтра Красное море останется позади. Во всем этом чертовом Поясе девять планет, на каждой из которых есть женщины. Всех форм, цветов и размеров; люди, полулюди и еще Бог знает кто. Парень с миллионом кредитов может купить половину из них, а с телом Конана можно купить и остальных. Что такое женщина, в конце концов? Всего лишь...

Вода. Ей будут давать воду. Немного, однако достаточно.

Конан вытянул руки и схватился за выступ скалы. Его мускулы вздулись, как узлы на веревке.

— О Господи, — прошептал он, — что же это со мной такое?

— Любовь.

Ему ответил не Господь. Это была Ранн. Он ясно увидел ее у себя в мозгу, услышал ее голос, похожий на серебряный колокольчик.

— Конан был мужчиной, Хью Старк. Он был цельным: тело, сердце и разум. Он знал, что такое любовь, и для него не было женщин, существовала лишь одна Женщина — и имя ее было Бьюдаг. Я сломила его, хотя это оказалось не просто. Тебя я сломить не могу.

Старк стоял долго, очень долго. Он не двигался, только вздрагивал. Потом отвязал от ремня коробку с миллионом кредитов и швырнул ее как можно дальше с обрыва. Красная мгла поглотила коробку, Старк не слышал, как она упала в море.

Возможно, в этом море вообще не было всплесков.

Старк повернул назад и пошел вдоль края скал, к тому месту, где, как он помнил, была расщелина, узкий проход, ведущий вниз. Четверо мужчин, облаченных в доспехи Ранн, бесшумно возникли в светлой ночи и окружили его. На остриях их мечей играли красные сполохи неба.

На Старке ничего не было, кроме юбки, сандалий да плотного шелкового плаща от дождя.

— Вас послала Ранн? — спросил он. Мужчины кивнули.

— Чтобы убить меня?

Они кивнули опять. Кровь отхлынула от лица Старка, и оно сделалось серым и окаменевшим. Его рука потянулась к горлу, к золотой застежке плаща. Четверо мужчин приближались медленно, словно танцоры.

Старк сорвал с себя плащ и ударил им, как хлыстом, по лицам нападавших. Это на секунду озадачило противников — всего лишь на миг, не больше, однако и его оказалось достаточно. Пока двое высвобождали клинки из тяжелой материи, Старк отпрыгнул в сторону. Острый металл скользнул вдоль ребер, он нагнулся и обхватил кого-то за колени, использовав поверженное тело как цепь. Мужчина оказался до странности легким, будто его кости были невесомы.

Если бы Старк вступил в борьбу, они бы прикончили его за несколько секунд — это были воины, к тому же умелые. Но Старк не стал ждать. Получив мимолетное преимущество, он им воспользовался.

Они бежали за ним буквально по пятам, едва не касаясь его остриями мечей, и все-таки Старку удалось оторваться. Он мчался вдоль обрыва, потом по узкой косе, вдававшейся в море, а потом в никуда, как можно дальше в никуда, в красный туман и тусклый огонь, окутавшие его падающее тело.

«О Господи, — подумал он, — если я ошибся и там все-таки есть берег...»

У него перехватило дыхание, в ушах щелкнуло, и он перестал слышать. Старк закинул руки за голову, сцепив пальцы, выгнул шею, чтобы встретить чудовищный толчок. Он ударился о поверхность моря.

Всплеска не было.

Вокруг него бесконечно лениво плыл, кружась, бледный огонь и ласкал медленными колючими искорками. Старку стало легко, будто тело слилось воедино с огненным водоворотом. Ощущение удушья, впрочем, беспричинное, постепенно перешло в странную веселость. Не было ни толчка, ни удара, ни сокрушительного давления. Всего лишь сжатый воздух. Старк почувствовал, что крутится, вращается, как веретено... Вскоре это прекратилось, и он плавно достиг дна.

Или скорее верхних кристаллических отростков какого-то леса. Этот лес расстилался по склону океанического дна, уходя вдаль и теряясь в красной дымке. На фантастических стройных стволах переплетались изящные блестящие ветви, лишенные листьев и плодов. Они были похожи на деревья, искусно сделанные изо льда, прозрачные, улавливающие колышущийся, мерцающий огонь странного моря. Вряд ли они живые, подумал Старк, скорее напоминают кораллы или какие-то причудливые минеральные отложения. Тем не менее, очень красивые. Иногда такое видишь во сне — прекрасное, безмолвное и мертвое.

Он не мог объяснить себе это ощущение безжизненности. Ничто не двигалось в красноватых клубах между стволами. И дело было не в самих деревьях. Он просто это чувствовал.

Старк начал передвигаться вдоль верхних ветвей, спускаясь по склону дна.

Плыл он очень легко, даже скорее летел. Сгущенный газ выталкивал его вверх, почти уравновешивая тяжесть тела, поэтому он хватался за кристаллические ветки, используя их как опору для толчка вперед.

Старк уходил все глубже и глубже — в самое сердце запретного Южного океана. Волшебный лес безмолвно простирался вперед без конца и края. И Старку стало страшно.

Внезапно в его мозгу возникла Ранн. Старк ясно видел чрезвычайно насмешливое выражение ее лица.

— Мне хочется посмотреть, как ты умрешь, Хью Старк по имени Конан. Но прежде чем ты погибнешь, я тебе кое-что покажу. Смотри.

Лицо Ранн подернулось пеленой, и перед глазами Старка возник Кром Дху, мрачно поднимающийся к красным туманам. Гавань с разбитыми и затопленными ладьями, и сверкающий круг флота Ранн.

Особенно четко был виден один корабль — флагманский. Старк как бы приблизился к нему, сосредоточившись на верхней площадке мачты. Там стояла женщина, обнаженная и стройная. Она была привязана к мачте тонкими безжалостными веревками.

Женщина с красными волосами, развевавшимися на ветру, с голубыми глазами, которые она, как коршун, устремила на Кром Дху.

Бьюдаг.

Послышался смех Ранн, смывший видение будто струей ледяной воды.

— Было бы лучше, если б ты воспользовался сталью, когда я тебе предлагала.

Она исчезла, а мозг Старка сделался пустым и холодным, как у мертвеца. Он понял, что стоит на месте, вцепившись в ветку, запрокинув вверх лицо, словно повинуясь некоему слепому инстинкту, и ничего не видит вокруг из-за слез.

Никогда раньше Старк не плакал и не молился.

Там, внизу, среди дымчатых теней на морском дне, времени не существовало. Поэтому могли пройти всего минуты или целые часы до того, как Старк обнаружил, что за ним кто-то охотится.

Их было трое, они легко скользили между блестящими ветками. Размером с больших собак, бледно-золотистые, почти что фосфоресцирующие. На тонких острых мордах светились огромные глаза, похожие на самоцветы. Эти существа имели по четыре конечности, которые могли оказаться как руками, так и ногами; пока же они были сложены вдоль стреловидных тел. От головы к бокам шли золотистые перепонки; они двигались наподобие крыльев и уравновешивали гладкие мощные хвосты.

Твари легко могли бы напасть на Старка, однако почему-то не торопились с этим. У Старка хватило здравого смысла не тратить зря силы, пытаясь убежать. Он продолжал свой путь, наблюдая за преследователями. Обнаружив, что кристаллические ветви ломаются, Старк выбрал себе одну с острым раздвоенным концом и сунул ее за пояс как меч. Он не надеялся, что это как-нибудь ему поможет, но почувствовал себя увереннее.

Странно, что с ним не спешат покончить. Твари были довольно-таки голодными, судя по тому, как скалили зубы. Они держались приблизительно на одном и том же расстоянии, расположившись крестообразно, и время от времени те, что плыли по бокам, делали резкий выпад в его сторону и отплывали, когда Старк уворачивался. Это напоминало не столько охоту, сколько...

Вдруг Старк почувствовал еще больший страх, чем прежде, хотя считал, что такое невозможно. Глаза его сузились.

Эти штуки вовсе не охотились на него. Они его пасли.

Но поделать он ничего не мог. Старк пробовал останавливаться; тогда они приближались и бросались на него, действуя очень слаженно; когда он пытался ткнуть одну из них своим куцым оружием, другие норовили схватить его за пятки, как овчарки — строптивого барана.

Старк, подобно барану, склонился перед неизбежным и направился туда, куда его гнали. Золотистые псы скалили зубы в зверином смехе и жадно принюхивались к кровавому следу, который Старк оставлял за собой в клубах красного огня.

Вдруг послышалась музыка. Похоже, играли на чем-то вроде арфы, но звуки необычно вибрировали. Ничего подобного прежде слышать ему не приходилось. Возможно, газ, из которого состоял океан, обладал исключительной звукопроводностью и одновременно служил диффузором, отчего музыка, казалось, лилась сразу отовсюду. Поначалу она слышалась будто бы сквозь сон, но, по мере приближения к ее источнику, превращалась в журчащий мелодический поток, обтекающий каждый нерв Старка и бросающий его в дрожь.

Золотистые собаки заволновались, расправили блестящие крылья, нетерпеливо побуждая свою добычу быстрее передвигаться среди кристаллических веток.

Старк ощущал, как у него внутри нарастает вибрация — каждый мускул вздрагивал от звуков неземной арфы. Он догадался, что большую часть музыки вообще не улавливает: она либо слишком высока, либо слишком низка для человеческого уха. Но он ее чувствовал телом.

Старк прибавил скорость, и не из-за собак, а потому что ему так хотелось — подгонял зуд во всем теле. Дышать стало труднее, отчасти благодаря усилившемуся возбуждению, а кроме того, химический состав окружающей смеси несколько опьянял его.

Ритмичное бряцание арфы било и хлестало Старка, будило в нем какую-то глубинную, темную музыку. И вдруг он ясно увидел Бьюдаг в мрачном зале дома Фаолана — полускрытую накидкой, мистическую в мерцании свечи; мягкие изгибы бронзового тела и огненные волосы. Острая боль пронзила его. Старк выкрикнул ее имя... Звуки арфы подхватили его голос и унесли, и вдруг не стало больше ни музыки, ни леса, ничего, кроме холода, сковавшего сердце.

Он отчетливо видел каждую деталь, пока опускался от вершины последнего дерева на дно равнины. Сколько это длилось?.. Впрочем, какая разница. Это был один из тех моментов, когда время теряет смысл.

Край леса отступил, выгнувшись длинной дугой, и, сверкая, растаял в искрящемся море. Оттуда начиналась равнина — гладкая стеклянистая поверхность из черного обсидиана, выброс какого-то давно потухшего вулкана. Или не потухшего? Старку казалось, что свет здесь был краснее, интенсивнее, будто его источник находился ближе.

Дальше над равниной свет переходил в искрящуюся завесу, которая трепетала так же, как в полдень пляшут горячие потоки вдоль Сумеречного Пояса Меркурия. На какое-то мгновение он увидел сквозь эту завесу картину — город, черный, сверкающий, с фантастическими башнями, гигантское отражение сновидений Титанов. Но видение исчезло, и внимание Старка переключилось на поджидающие его опасности.

Он увидел стадо, которое пасли многочисленные золотистые псы, и пастуха, державшего умолкнувшую арфу.

Стадо, фосфоресцируя, медленно перемещалось.

Сто, двести безмолвных воинов, неуклюже плывущих в красноватой дымке... Мертвенно-бледные, они двигались по одному, парами, группами. Золотистые собаки лениво помахивали крыльями, загоняя их в потоки, которые текли к фантастическому эбеновому городу.

Пастух стоял, повернув бледное акулье лицо. Острые аквамариновые глаза нашли Старка. Серебристая рука поднялась, легла на струны, ударила по ним. Послышался раскатистый звон, который охватил и сотряс Старка. Он выронил свой хрустальный кинжал.

Горячие языки огня взорвались у него перед глазами, в барабанных перепонках запрыгали, заплясали пузырьки. Старк потерял контроль над мышцами, уронил голову на черные волосы, покрывавшие его грудь; золотые глаза поблекли, стали бледно-желтыми, рот приоткрылся. Старку хотелось сопротивляться, но он не мог и шевельнуться. Этот пастух был одним из морских людей, к которым пришел Старк, и так или иначе он встретится с ним.

Темная кровь залила ему глаза. Старк чувствовал, как его кладут, пихают, передвигают то туда, то сюда. Мимо скользнул золотистый пес, подтолкнув к кровавому морскому потоку, который тек мимо пастуха, державшего свое единственное оружие — арфу.

Старка смутно беспокоил вопрос, были ли остальные воины в этом плывущем стаде мертвыми или живыми, как он сам. Но его ждал еще один сюрприз.

Все они были людьми Ранн. Жителями Фалги. Серебряные люди с пылающими волосами. Люди Ранн. Один мощный воин цвета толченой соли безвольно плыл в другом потоке, закрыв глаза. Видимо, он был мертв.

Что делали морские люди с мертвыми воинами Фалги? Что это за собаки и что за арфа у пастуха? Вопросы кружились в уставшей, поникшей голове Старка, как поднятый ил. Кружились и оседали.

Старк присоединился к процессии.

Псы ловкими взмахами крыльев загнали пленника в самую середину стада. Об него терлись тела. Холодные тела. Старку хотелось закричать. Жилы на шее свело, он беззвучно завопил:

— Вы живые, люди Фалги?

Ответа не было; лишь поток бледных тел, покрытых шрамами. Их глаза ничего не ведали. Они позабыли Фалгу. Позабыли Ранн, за которую обнажали клинки. Языки, косневшие в их ртах, не просили ничего, кроме сна. И получали его.

Сто, двести тел... Они являли собой странную человеческую реку, струящуюся к стене гигантского города. Старк по имени Конан вместе со своими заклятыми врагами.

Боковым зрением Старк видел движущегося за ними пастуха. Он был похож на Ранн и ее народ, который много лет назад покинул море, чтобы жить на суше. Хотя пастух казался более холодным, более похожим на рыбу. Между тонкими пальцами, как и между ногами, у него были прозрачные перепонки. Узкие, будто шрамы, жабры по сторонам заостренного подбородка, сейчас закрытые, улавливали пищу из кроваво-красного моря.

Зазвучала арфа, и собаки насторожились; беспокойно зашевелились тела, как в потревоженном сне. Тройной аккорд ударил Старка, и пальцы его конвульсивно сжались.

— ...и мертвые снова будут ходить...

Еще один ироничный всплеск музыки.

— ...и люди Ранн снова поднимутся, на этот раз против нее...

Старк почувствовал мгновенный ужасный трепет во всем теле, поток подхватил его и понес вперед. С пьяными, бессмысленными криками, отпихивая Старка и перелезая через пего, мертвые, бессильные воины Фалги куда-то рвались, все сразу...

Давным-давно Титан, обитавший в огромном море, мечтал об улицах, вымощенных черным камнем. Каждый камень — в три человеческих роста. Мечтал о стенах, поднимающихся высоко-высоко и пропадающих в алой мгле.

И еще морской Титан мечтал о бесконечных балюстрадах и зубчатых стенах, о башнях без бойниц, где правят существа с пытливыми и дерзкими очами, похожие на призраков с кожей из радия и зелеными волосами. О женщинах с мерцающими телами, словно некий невероятный коралл, взлелеянных и живущих, каждая в своей арке, высоко над теми черными каменными улицами.

Старк остался один. Воины Фалги исчезли, скрылись в каком-то темном подземном лазе. Теперь слабые манящие звуки арфы и золотистые собаки сзади направляли его по проходу, который вывел в большую круглую каменную комнату, соединяющуюся с залом. Под эбеновым потолком плавали небольшие косяки рыб. Их яркое свечение освещало комнату. Они жили здесь тысячу лет, размножаясь, питаясь, умирая, давая свет, и еще тысячу лет будут размножаться и умирать.

Звуки арфы становились все слабее и слабее, пока не превратились в неясный шум.

Старк оправился. Силы вернулись к нему. Он уже мог хорошо различить человека в центре комнаты. Слишком хорошо.

Мужчина висел в огненном потоке. Бронзовые цепи сковывали его тонкие, лишенные плоти лодыжки, не давая возможности вырваться. Тело же пыталось всплыть вверх.

Он уже давно погиб. Разложившееся тело было наполнено газами и тянулось к поверхности Красного моря. Цепи удерживали его. Руки, как белые тряпки, болтались перед опухшим бледным лицом. Черные волосы шевелились.

Это был один из людей Фаолана. Один из Пиратов. Один из тех, кто погиб у Фалги из-за Конана.

Его звали Геил. Старк помнил его.

Та его часть, которая была Конаном, помнила это имя.

Мертвые губы зашевелились:

— Конан. Какая невероятная удача! Конан... Добро пожаловать!

Жестокие слова, произнесенные бесформенными мертвыми губами. Старку показалось, что в этих запавших глазах таится горькая обида и застарелая ярость.

Губы снова шевельнулись:

— Я погиб под Фалгой за тебя и Ранн, Конан. Помнишь?

Часть Старка вспомнила и мучительно сжалась.

— Мы все здесь, Конан. Все до одного. Клев и Маннт, Брон и Эсур. Помнишь Эсура, который мог на своей спине гнуть металл, держа его пальцами? Эсур здесь, огромный, как чудище морское, холодный и расслабленный, ждет в своей нише. Нас собрали морские пастыри. Собрали для одного забавного дельца. Погляди!

Пальцы без костей, словно от дуновения ветра, зашевелились, показывая в сторону.

Старк повернулся, и его сердце забилось неровно и сильно. Зубы стиснулись, и глаза заволокло пеленой. Та часть, которая была Конаном, вскрикнула. Конан был до такой степени Старком, а он — Конаном, что разделить их было невозможно. Они срослись вместе, как жемчужная ткань и песчинка, слой за слоем. Старк вскрикнул.

В зале, куда выходила эту круглая комната, стояли около тысячи человек.

Построившись плечом к плечу рядами по пятьдесят человек, мужчины из Кром Дху уставились на Старка невидящими глазами. Тут и там виднелись до жути знакомые лица. В памяти всплывали их имена.

Брон. Клев. Маннт. Эсур.

Разлагающиеся тела приподнимались над каменными плитами пола. Все они были прикованы, как Геил.

Геил прошептал:

— Мы заключили союз с людьми Фалги!

Старк отпрянул:

— Фалги?

— В смерти все люди равны. — Геил помолчал. Ему некуда было торопиться. Мертвецы на морском дне никогда не спешат. — Завтра мы выступаем против Кром Дху.

— Ты рехнулся! Кром Дху — твой дом! Это город Бьюдаг и Фаолана...

— И... — спокойно перебил его подвешенный труп, — Конана? Да? — Он рассмеялся. Гирлянда хрустальных пузырьков вырвалась вверх из дряблого рта. — В особенности — Конана. Конана, утопившего нас у Фалги...

Старк сделал быстрое движение. Никто не мешал ему. Мгновенно у него в руках оказался короткий клинок, висевший на поясе мертвеца. Старк всадил лезвие ему в грудь. Сталь вошла в тело, как вилка в масло.

Будто ничего не заметив, Геил холодно проговорил:

— Режь меня, кромсай. Меня мертвее уже не сделаешь. Руби меня. Поиграй в мясника!.. А я пока расскажу тебе наш план.

Старк с рычанием выдернул клинок. В слепой ярости он наносил трупу удары, и после каждого тот немного покачивался в красном облаке и говорил как ни в чем не бывало:

— Мы выйдем из моря к воротам Кром Дху. Ромна и другие посмотрят вниз, узнают нас и гостеприимно раскроют ворота, чтобы мы вошли. — Голова лениво наклонилась, губы широко усмехнулись, а потом снова сложились вместе, четко выговаривая слова: — Представь, какое будет ликование, Конан! В тот миг, когда я, Брон, Маннт и Эсур, и ты, да, даже ты, Конан, вернемся в Кром Дху!

Старк очень хорошо это представлял. Видел так ясно, будто эту сцену выткали на гобелене специально для него. Он отступил назад, раздувая ноздри и переводя дыхание, смотрел, что клинок сделал с телом Геила, и одновременно видел, как распахиваются огромные каменные ворота Кром Дху.

Освобождение. Счастье. Фаолан и Ромна радуются, видя возвращение старых друзей. Боевые товарищи, которых считали давно погибшими. Но они живы, они пришли на помощь! Да, вот это зрелище!

Тщательно примерившись, Старк размахнулся и наискось рубанул перед собой.

Голова Геила, отделившись от своего вялого тела, стала медленно, как бы нехотя, подниматься к потолку. По пути наверх, то поворачиваясь к Старку лицом, то показывая затылок, она закончила кошмарную речь:

— А уж когда мы войдем в ворота... Что же тогда, Конан? Догадываешься? Угадай, что мы тогда сделаем, Конан!

Старк уставился в пространство, меч дрожал у него в руке. Откуда-то издалека доносился голос Геила:

— ...мы убьем Фаолана в большом зале. Он умрет с выражением удивления на лице. Мы вспорем ему живот и засунем туда арфу Ромны. Струны заиграют под последними ударами его сердца. А что касается Бьюдаг...

В бессильном бешенстве Старк пытался отогнать эти мысли. От тела Геила почти ничего не осталось. Старк сделал с ним все, что только мог. Его лицо побелело и осунулось.

— Вы погубите свой же народ!

Голова Геила плавала под потолком, фосфоресцирующие рыбы освещали ее мертвенно-бледные черты.

— Наш народ? А у нас нет никакого народа. Мы теперь другая раса. Мертвецы. Мы выполняем приказания морских пастырей.

Старк выглянул в зал, потом посмотрел на круглую стену.

— Ладно, — сказал он бесцветным голосом, — выходи. Где ты там прячешься и чревовещаешь? Выходи и поговорим в открытую.

В ответ целая секция стены отодвинулась назад. Старк увидел длинный и узкий стол из черного мрамора. За ним на высеченных из темного камня скамьях сидели шесть человек. Все мужчины. На них не было одежды, кроме похожей на пленку повязки вокруг бедер. Они взирали на Старка без ненависти или любопытства. Один держал на коленях арфу — тот самый пастух, который провел Старка в ворота. Его пальцы, словно обвитые паутиной, лежали на струнах, время от времени извлекая из них чистые звуки.

Старк бросился вперед, но пастух аккордом остановил его.

Старк вспомнил, что у него в руке обнаженный клинок, и бросил оружие.

Пастух закончил рассказ:

— А потом? А потом мы двинем мертвых воинов Ранн прямо на Фалгу. Там народ Ранн, увидев их, просто обезумеет от счастья: вернулись их родственники и друзья! И они тоже пропустят мертвецов через заграждения Фалги. И к ним войдет смерть, переодетая в воскрешение.

Старк задумчиво кивнул, потер рукой щеку:

— Дома, на Земле, мы называем это психологией. Хорошей психологией. Вот только сможете ли вы провести Ранн?

— Ранн будет со своим флотом у Кром Дху. Покуда она отсутствует, наивное население с радостью впустит в город пропавших воинов.

Пастуху с веселыми зелеными глазами на вид было лет семнадцать. Обманчиво юный. Если Старк угадал правильно, этому мальчишке около двухсот лет. Вот, оказывается, каковы люди, живущие на дне Красного моря. Нечто в его составе сохраняло их молодыми.

Старк прикрыл желтые соколиные глаза и задумался.

— У вас все козыри. Вы выиграете. Но что такое для вас Кром Дху? Почему не ограничиться Ранн? Она — одна из вас. Вы ненавидите ее больше, чем Пиратов. Ее предки вышли на сушу; вы никогда не переставали ненавидеть их за это...

Пастух пожал плечами:

— По сути, настоящей ненависти мы к Кром Дху не питаем. Разве что они по определению сухопутные люди, хоть и пиратствуют на судах и грабят. Однажды они могут попытать счастья и напасть на наш город.

Старк вытянул руку:

— Мы тоже сражаемся с Ранн. Не забывайте, мы на вашей стороне!

— В то время как мы — ни на чьей, — парировал зеленоволосый юнец, — лишь на своей собственной. Добро пожаловать в армию, которая будет атаковать Кром Дху.

— Я? Во имя всех богов, только через мой труп!

— Это, — радостно сообщил юноша, — как раз то, что мы собираемся сделать. Мы трудились много лет, чтобы довести свой план до совершенства. Мы не очень-то хороши там, на суше. Нам необходимы тела, которые сделают за нас всю работу. Поэтому всякий раз, когда Фаолан или Ранн теряли корабль, мы были тут как тут, поджидали с золотистыми псами. Собирали. Копили. Ждали, пока у нас наберется достаточно воинов с каждой стороны. Они будут сражаться вместо нас. О, разумеется, недолго. Источник энергии даст им некое подобие жизни, краткосрочную способность ходить и драться, однако вне моря они продержатся не более получаса. И все-таки этого времени хватит, если ворота Кром Дху и Фалги будут открыты.

Старк сказал:

— Ранн найдет какой-нибудь способ раскусить вас. Лучше начните с нее. Нападите на Кром Дху на следующий день.

Юноша взвешивал его слова. Наконец сказал:

— Ты лукавишь. Но в этом есть смысл. Ранн важнее. Значит, сначала мы покорим Фалгу. У тебя будет немного времени, чтобы потешиться ложными надеждами.

Старку опять стало нехорошо. Комната поплыла перед глазами.

Очень тихо, очень легко Ранн вновь проникла в его мозг. Он почувствовал, как она скользнула в него — будто едва качнулись водоросли, тронутые приливом.

Старк закрыл мозг, но она уже успела зацепить обрывок мысли.

В аквамариновых глазах Ранн светилось настойчивое любопытство.

— Хью Старк, ты у морских людей? И что же ты там замышляешь против Фалги?

Он ничего не ответил. Ни о чем не думал. Закрыл глаза.

Блеснули ее ногти, впиваясь ему в мозг.

— Говори!

Мысли Старка облеклись в металлический шар, который ничто не могло пробить.

Ранн неприятно засмеялась и подалась вперед, заполнив весь его череп своим мерцающим телом.

— Ладно. Я дала тебе тело Конана. А теперь отберу назад. — Она ударила его одновременно глазами, скривившимися губами и острыми, как иглы, зубами. — Возвращайся в старое тело, иди в прежнее тело, Хью Старк! — зашипела она. — Назад! Оставь Конана его идиотизму. Возвращайся в прежнее тело!

Старка объял страх. Он упал лицом вниз, содрогаясь и корчась. С мужчиной можно сражаться мечом. А как бороться с врагом в собственном мозгу?

Он начал конвульсивно втягивать губами воздух. Он всхлипывал. Он плакал, не слыша себя. Голос Ранн заполнил весь мутный, красный внешний мир, уничтожая Старка.

— Хью Старк! Убирайся в свое прежнее тело!..

А оно было — мертвым...

Какая-то его часть взглянула сквозь красный туман.

Он лежал на горном плато; внизу виднелась бухта Фалги. Вокруг клубился и стлался красный туман. Жуткие огненные птицы кружили над ним и падали вниз, чтобы выклевать открытые незрячие глаза.

Старое тело держало Старка.

Ноздри наполнил смрад тления. Плоть обвисла и липкими кусками сползала с костей. Хью опять почувствовал себя маленьким и уродливым. Пламенные птицы клевали, щипали, копошились между ребрами. Старка поглотила боль. Холод и пустота наполнили его. Опять в старом теле. Навсегда.

Он не хотел этого.

Исчезли плато и красная мгла. А с ними пламенные птицы.

Он снова лежал, скорчившись, на полу у морских пастухов.

— Это только начало, — проговорила Ранн. — В следующий раз я оставлю тебя на плато. А теперь ты расскажешь о планах морского народа? Тогда будешь жить в Конане. — Она ухмыльнулась: — Тебе же не хочется умирать.

Старку надо было все обдумать. Как бы он ни поступил, все оборачивалось плохо. Он хрипло выдохнул:

— Если я скажу, ты все равно убьешь Бьюдаг.

— Меняю ее жизнь на то, что тебе известно, Хью Старк.

Слишком торопливый ответ. В нем слышался призвук обмана. Старк не поверил. Надо умереть. Это все решит. По крайней мере, Ранн тоже умрет, когда морской народ осуществит свои замыслы. Хоть такая месть, на худой конец, будь оно все проклято.

И тут у него возникла идея.

Старк засмеялся, что было больше похоже на кашель, и, подняв ослабевшую голову, посмотрел на опешившего морского пастуха. Короткий диалог с Ранн занял всего секунд десять, но казалось, что прошло столетие. Морской пастух шагнул вперед.

Старк попытался встать на ноги.

— Есть... есть предложение. Ты, с арфой!.. Ранн сейчас во мне. Если ты не гарантируешь неприкосновенность Кром Дху и Бьюдаг, то я расскажу ей такие вещи, которые ее могут заинтересовать!

Пастух вытащил нож.

Старк спокойно покачал головой:

— Убери это. Даже если ты меня прикончишь, я успею рассказать Ранн все, что вы замышляете.

Пастух опустил руку. Он был не дурак.

Ранн рвалась в мозг Старка.

— Скажи, скажи мне их план!

Старк чувствовал себя так, будто он попал во вращающуюся дверь. Ему с трудом удалось сфокусировать взгляд на морских жителях. Они были испуганы, сомневались и нервничали.

— Через минуту я буду мертв, — произнес Старк. — Пообещай мне неприкосновенность Кром Дху, и я умру, ни слова не сказав Ранн.

Морской пастух немного подумал и поднял ладонь вверх:

— Я обещаю, что мы не тронем Кром Дху.

Старк вздохнул. Он наклонился вперед и упал, ударившись головой об пол. Потом перевернулся и закрыл руками глаза.

— Договорились. Ребята, отделайте Ранн за меня как следует, ладно? Отделайте как следует!

Старк погрузился во тьму мозга, где Ранн уже поджидала его. Он очень слабо сказал ей:

— Хорошо, герцогиня. Ты убила бы меня, даже если бы я все рассказал. Я готов. Попробуйте, Ваше Негодяйство, запихнуть меня обратно в мое вонючее тело. Но я буду сопротивляться изо всех сил!

Ранн закричала. Это был довольно-таки растерянный крик. Затем наступила боль. В следующую минуту она изрядно поработала над его мозгом.

Та его часть, которая была Конаном, боролась так, как борется моллюск за свое драгоценное содержимое.

Вернулся запах разлагающейся плоти. Вернулась кровавая мгла. Пламенные птицы пикировали вниз по огненной спирали, чтобы терзать обнажившиеся ребра трупа.

Перед тем как чернота накрыла его, Старк проговорил последнее слово:

— Бьюдаг...

Старк не надеялся, что проснется.

Тем не менее он очнулся.

Вокруг было Красное море. Он лежал на какой-то каменной кровати, и юный морской пастух смотрел на него, осторожно улыбаясь.

Какое-то время Старк не решался двинуться. Он боялся, что голова может отделиться от тела и уплыть, словно большая рыба, вращая ушами как винтами.

— Господи, — произнес он, чуть поворачивая голову.

Морской житель насторожился.

— Ты победил. Ты сражался с Ранн и победил.

Старк застонал:

— Чувствую себя так, будто прошел через внутренности дикой кошки. Она ушла. Ранн ушла. — Старк засмеялся. — Мне от этого грустно. Кто-нибудь, развеселите меня. Ранн ушла. — Он ощутил свое большое, мускулистое тело. — Она блефовала. Пыталась свести меня с ума. Ранн понимала, что на самом деле не может снова запихнуть меня в старую оболочку, только не хотела, чтобы я это знал. Это был всего лишь кошмар ребенка перед рождением. А может, у вас вообще не такая память, как у меня. — Старк широко раскрыл глаза. — Как тебя зовут?

— Линнл, — ответил человек с арфой. — Ты не рассказал Ранн о наших замыслах?

— А сам-то ты как думаешь?

Линнл искренно улыбнулся:

— Я думаю, что ты мне нравишься, человек из Кром Дху. Я думаю, что мне нравится твоя ненависть к Ранн. Я думаю, что мне нравится, как ты провернул все это дело, как хотел убить Ранн и спасти Кром Дху, как был готов умереть, чтобы добиться своего.

— Ты очень много думаешь. Кстати, а как на счет того обещания, которое ты дал?

— Оно будет выполнено.

Старк протянул ему руку:

— Линнл, ты хороший парень. Если я когда-нибудь вернусь на Землю — а мне бы этого очень хотелось — то больше никогда в жизни не наживлю крючок и не закину его в море.

Линнл не понял.

Старк не стал объяснять и продолжал смеяться. Он был на грани истерики. Какое облегчение! На протяжении многих дней тебя пинали ногами, люди входили, выходили и топтались в твоем мозгу, словно у прилавка дешевой лавочки, орали и дрались. Женщину, которую ты любишь, мучают голодом на мачте, и в довершение ко всему зеленоглазая стерва пытается нафаршировать тобой искалеченное в аварии тело. А теперь у тебя появился союзник.

И ты не можешь в это поверить.

Старк начинал смеяться и замолкал. Он закрыл глаза.

— Ты позволишь мне заняться Раин, когда придет время?

Его пальцы жадно потянулись вверх, словно хватая воображаемую женщину, крепко сжались и хрустнули.

Линнл сказал:

— Она твоя. Мне бы тоже хотелось доставить себе это удовольствие, но у тебя столько же, если не больше, прав на месть. Вставай. Мы сейчас начинаем. Ты спал целый период.

Старк аккуратно слез с ложа. Ему не хотелось, чтобы отвалилась нога. Он чувствовал себя так, будто рассыплется на куски, если до него кто-нибудь дотронется.

Старк отдался на волю течения и осторожно плыл за Линнлом по проходам, где им иногда попадались серебряные обитатели города.

Под ними в просторном квадратном зале покачивались над полом воины Фалги. Все они, прикованные к полу, подняли вверх головы и смотрели на Старка и Линнла тусклыми холодными глазами. Стайки светящихся рыб, иногда выплывавшие из щелей в стенах, озаряли воинов неверными вспышками света. Рыбы светящейся лентой проплывали вокруг мертвецов, потом мгновенно исчезали, и зал снова погружался в морской красный свет.

Как будто их искупали в вине, подумал Старк без всякой насмешки. Он наклонился вперед:

— Люди Фалги!

Линнл тронул струны арфы.

— Да, — эхом отозвалась тысяча мертвых губ.

— Мы идем на цитадель Ранн!

— Ранн! — послышался приглушенный гром голосов.

Линнл заиграл другую мелодию, и появились золотистые собаки. Они прикасались к цепям. Люди Фалги, освободившись, кружились в красной морской субстанции.

Их согнали к створке, открывшейся в стене, и через нее мертвецы попали в огромный вулканический двор. За ними последовал и Старк. Он стал спускаться в черную щель, на дне которой находилась пламенеющая впадина.

Это был Источник Жизни Красного моря. Он возник тысячи лет назад. Здесь яростные циклоны огненной энергии и искр изрыгались вверх, сотрясая титанические черные стены садов. Образующиеся потоки и водовороты грозили все, что угодно, засосать и вышвырнуть на поверхность по катетерам мощного давления, капиллярам огненного тумана, желобам света, которые, казалось, способны сжечь дотла, а на самом деле лишь оживляли и бодрили, вливали свежие силы и перерождали.

Старк уперся ногами, сопротивляясь всасыванию. Невероятный протуберанец огня с ревом и треском вырвался из расщелины.

Но люди Фалги не противились притяжению.

Они двигались вперед и повисали над этим пылающим жаром.

Жизненная сила источника вливалась в них. Сначала она касалась ног, обутых в сандалии, а затем постепенно пропитывала тела, поднимаясь по голеням, охватывая бедра, проникая во внутренности, обтекая кости — так ползет вверх ртуть в термометре, когда растет температура. Ребра тысячи мужчин расширялись, словно посеребренные лапки паука, сжимались, потом снова расширялись. Спины мертвецов выпрямились, плечи расправились. Глаза, последними принимавшие в себя огонь, теперь светились и мерцали, будто свечи. Подбородки поднялись, кожа засверкала серебром.

Проплыв сквозь энергетическую бурю, подобно каким-то кошмарным обломкам и осколкам, мертвецы собирались на другом краю ущелья, уже похожие на расплавленный металл из доменной печи. Когда они задевали друг друга, то вспыхивали фиолетовые искры, перепрыгивая от руки к руке, от одной головы к другой.

Линнл тронул плечо Старка:

— Твоя очередь.

— Нет, благодарю.

— Боишься? — засмеялся пастух-арфист. — Ты изнурен. Это вольет в тебя жизнь. Твоя очередь.

Старк колебался всего лишь мгновение. Потом он дал потоку подхватить себя и помчать вперед. Ему было страшно. Чертовски страшно. Посередине ущелья в него ударил огненный столб. Старка покрыла пелена исступленного восхищения. Бьюдаг прижалась к нему. Развевающиеся волосы опутали обжигающей сетью. Ее тепло разливалось по телу, проникало в голову. Кто-то кричал от животного восторга и непереносимой страсти. Кто-то плясал, разметав руки, и могучее тело наполнялось солнечным светом. Кто-то чувствовал, как испаряется вся усталость и приходит небывалое ощущение тепла и силы.

Этим «кем-то» был Старк.

Мужчины Фалги ждали на той стороне расщелины. Вдруг зазвучала будто бы тысяча арф, и едва Старк достиг другого края ущелья, арфы заиграли марш, и воины двинулись, повинуясь их зову. Они по-прежнему были мертвы, но об этом никто бы не догадался. Внутри их тел не было разума. Они включались извне. Однако это невозможно было заметить.

Войско вышло из города. Золотистые собаки и далекие арфы вели построенных в шеренги солдат к тому месту, где проходила излучина мощного прибрежного течения.

Воины вошли в поток, который понес их. Старк плыл рядом с Линнлом, перебиравшим струны. Внезапно он почувствовал, что его засасывает в какую-то пучину, где шевелились странного вида чудовища. Они глядели на Старка голодными глазами. Но звуки арфы снова вытащили его наверх.

Старк посмотрел на окружающих людей. Они не ведают, что творят, подумал он. Идут домой, чтобы убить своих родителей и детей, поджечь Фалгу, и не знают о том. Их оживленно-мертвые лица подняты, они смотрят только вверх, словно там им видится цитадель Ранн.

Ранн. Старк почувствовал, как в нем закипает бешенство. Он взял себя в руки, успокоился. Ранн не давала о себе знать вот уже много часов. Не прочитала ли она его мысли во время той кошмарной схватки? Знает ли она, какая участь готовится Фалге? Может, этим и объясняется ее теперешнее молчание?

Старк напряг мозг, совсем немного: Ранн, Ранн.

Единственным ответом было движение серебряных тел сквозь огненные глубины.

Перед самым рассветом войско приблизилось к поверхности моря.

Фалга дремала в окутанной красным туманом тишине. Улицы рабов были пустынны и покрыты росой. В вышине первый утренний свет облил сады Ранн. Цитадель сияла.

Линнл лежал на отмели рядом со Старком. У обоих губы застыли в жестокой улыбке. Они давно ждали этой минуты.

Линнл кивнул:

— Сегодня будет праздник. Возвратившимся воинам предложат фрукты, вино и любовь. На улицах будут плясать.

Вдали справа возвышалась гора. На срезанной вершине — Старк напряженно всматривался туда — покоилось тело маленького, тщедушного землянина, на котором застыли пламенные птицы. Потом он взберется на ту гору — когда все кончится и будет время.

— Что ты высматриваешь? — спросил Линнл.

— Одного знакомого.

Выбравшись на каменную набережную, в разваливающихся сандалиях, изъеденных временем, воины стояли чистые и блестящие. Старк вышагивал, как зверь в клетке, в самой их гуще, чтобы его смуглое тело не привлекло внимания.

Их заметили.

Охранники со сторожевых галерей на скале позади грязных рабских кварталов увидели войско и подняли шум. Они размахивали руками, которые в рассветных лучах казались покрытыми инеем. По проходам и галереям к ним спустились другие стражники, они жестикулировали, переговаривались.

Линнл, оставшийся в море около набережной, начал наигрывать мелодию. К нему присоединились другие арфы. Дрожащая музыка поднималась из моря и мягко, но настойчиво заставляла мертвые ноги маршировать по причалам, подниматься по узким вонючим уличкам рабов навстречу стражникам.

Рабы устало выглядывали из своих убогих жилищ. Для них зрелище проходящего войска не было новым и не представляло интереса.

У этих солдат не было никакого оружия, что Старку весьма не нравилось. Хотя бы по обрывку цепи, думал он. У него заболели зубы от того, что он слишком долго изо всей силы сжимал челюсти. От нервного напряжения подрагивали мускулы рук.

У подножия скалы, где кончалось поселение рабов, путь войску преградили стражники. Обнажив мечи, они бежали вниз по галереям, чтобы пресечь продвижение предполагаемого врага.

Потом стража остановилась, ничего не понимая.

У Старка невольно вырвался смешок. Ведь это сон, сновидение, окутанное туманом сверху, снизу и со всех сторон. Все происходящее представлялось стражникам нереальным, они не верили своим глазам. Тем более происходящее не было реальным для мертвецов, стоящих вокруг. Живым был только он. И Старку не нравилось разгуливать с мертвецами.

Капитан стражников осторожно подошел поближе, подозрительно осматривая пришельцев зелеными глазами. Но вдруг подозрительность испарилась. Его лицо расплылось в улыбке. Вот уже много месяцев подряд, лежа на меховых шкурах, он все думал о сыне, погибшем за Фалгу.

А сейчас сын стоял перед ним. Живой.

Капитан забыл, что он командир. Он забыл обо всем на свете. Его сандалии застучали по каменным плитам. Было слышно, как тяжело он дышит, бормоча молитву.

— Сын мой! Во имя Ранн. Мне сообщили, что ты убит людьми Фаолана сто темнот назад. Сынок!

Где-то зазвенела струна.

Сын капитана, улыбаясь, сделал шаг вперед.

Они обнялись. Сын ничего не сказал. Он не мог говорить.

Это послужило сигналом для остальных. Стражники, потрясенные и удивленные, убрали мечи и кинулись искать старых друзей, братьев, отцов, дядей, сыновей!

Они поднялись по галереям — стража и возвратившиеся воины. Старк шел в самой их гуще. Взбираясь на утес, переходя из одного прохода в другой, все говорили одновременно. Или, по крайней мере, так могло показаться. Говорили стражники. Никто из мертвых воинов не отвечал им; только казалось, будто они разговаривают, Старк отчетливо слышал повсюду громкую музыку.

Они достигли зеленых садов на вершине скалы. К этому времени уже проснулся весь город. Бежали плачущие женщины с обнаженной грудью, бросались в объятия своих возлюбленных, забрасывали их цветами.

— Вот она, война, — с грустью пробормотал Старк.

Войско остановилось в середине огромных садов. Толпа радостно волновалась, не замечая странного молчания своих мужчин. Они были слишком счастливы, чтобы обращать на это внимание.

— Сейчас! — крикнул Старк самому себе. — Время пришло. Сейчас!

И как бы ему в ответ с небес раздался страшный грохот арф.

Толпа перестала смеяться, только когда возвратившиеся воины Фалги шагнули вперед, подняв руки и что-то нащупывая перед собой...

Крики на улицах напоминали вой отдаленной сирены. Громкий лязг мечей прерывался тишиной, когда металл находил плоть, чтобы погрузиться в нее. Жуткая пантомима завершилась в зеленых влажных садах.

Старк наблюдал за всем этим из опустевшей цитадели Ранн. Сквозь арки проносились рваные облака тумана. Начался ливень — налетел, как кровавый шквал, и поливал сад внизу до тех пор, когда невозможно стало отличить дождь от крови.

Возвратившиеся воины уже были вооружены мечами. Сначала они убили тех, кто стоял в праздничной толпе ближе к ним. Затем взяли оружие у своих жертв. Все было очень просто и очень неприятно.

Теперь и рабы присоединились к побоищу. Они пришли из рабских кварталов и, подобрав упавшие кинжалы и короткие мечи, окружили сады и вылавливали надменных воинов Ранн, которым удалось избежать смерти от рук оживленных мертвецов.

Мертвый отец убивал удивленного живого сына. Мертвый брат душил не верящего собственным глазам брата. Да, в Фалге царил настоящий карнавал смерти.

Старк увидел одиноко стоящего вооруженного старика. Молодой воин Фалги, подчиняясь арфе Линнла, спокойно подошел к старику. Тот вскрикнул.

— Сын! Что же это? — Он опустил клинок и хотел обнять своего мальчика.

Сын прикончил его одним движением и, не взглянув на тело, молча пошел дальше в поисках следующей жертвы.

Старк отвернулся, его мутило и бил озноб.

Он поджег черные шелковые занавесы. Те стали о чем-то шептаться и беседовать с огнем. От шагов Старка, обыскивающего комнату за комнатой, по анфиладам разносилось эхо. Ранн нигде не было. Она покинула крепость, вероятно, вчера. Это означало, что Кром Дху на грани падения. Жив ли Фаолан? Сдались ли, увидев страдания Бьюдаг, жители Кром Дху? В гавани Фалги совершенно не было кораблей, если не считать маленьких рыбацких баркасов.

Когда Старк вернулся в сад, дождь омыл ему лицо. Все еще стоял туман.

Старк посмотрел на крепость Ранн, объятую огнем и окутанную дымом.

В саду была тишина. Побоище закончилось.

Воины Фалги, пока сохраняющие отблеск Источника Жизни, выронили мечи из немеющих рук. Свет стал блекнуть в их зеленых глазах, кожа казалась грязной и неживой.

Старк, не теряя времени, сбежал по галереям вниз, миновал город рабов и снова оказался на набережной.

Там его ждал Линнл, нежно поигрывая послушной арфой.

— Все кончено. То, что осталось, будет принадлежать рабам. Они станут нашими союзниками, поскольку мы их освободили.

Старк не слушал его. Он всматривался в Красное море.

Линнл все понял. Пастух тронул две струны, отозвавшиеся в голове Старка двумя самыми важными словами.

«Кром Дху».

— Если еще не поздно. — Старк подался вперед. — Если Фаолан жив. Если Бьюдаг все еще стоит на марсе.

Старк, как слепой, зашагал по набережной вперед, пока не упал в море.

Кром Дху был не в миллионе миль от Фалги. Это только казалось, будто город очень далеко. Течение подхватило Старка и Линнла прямо у Фалги и быстро понесло вдоль берега над хрустальными лесами. Старк проклинал каждую милю пути.

Он проклинал ту остановку, что им пришлось сделать в городе Титана, чтобы подобрать свежих людей. Чтобы взять с собой Клева и Маннта, Эсура и Брона. Старк с нетерпением снова смотрел на драматическое оживление тел в огненном Источнике. На сей раз тела мужчин Кром Дху висели, как туши животных на медленно вращающихся вертелах, и их члены и внутренности пропитывались жизнью, кожа становилась бронзовой, в глазах вспыхивали искры. Затем арфы соткали каждому одежду, и эта одежда передвигала их тела.

Старк вернулся в базилику. За ним тянулись новые тела Клева и Эсура. Течение подняло их и протащило сквозь обсидиановое игольное ушко, словно шелковые нити.

Во всем этом была и забавная сторона. Мужчины Кром Дху, павшие у Фалги из-за предательства Конана, теперь возвращались под предводительством Конана, чтобы все исправить.

Довольно скоро они очутились около бухты Кром Дху. Над ними колебались какие-то тени — длинные темные тени, которые отбрасывали корабли Фалги, стоявшие в заливе. Тени, похожие на закинутые черные сети. Отряд мужчин прошел сквозь сети теней. Течение здесь кончалось, воинов закружило и подняло наверх.

Старк глядел на огромное серебряное дно фалганского корабля. Он почувствовал, как сдавило горло и окаменело лицо. Потом он согнул колени и вынырнул наружу; вокруг был темно-красный ночной воздух.

По всей бухте виднелись мерцающие факелы, установленные на бортах длинных кораблей. На перешейке, ведущем от Кром Дху к материку, раздавались звуки сражения. Сквозь завесы тумана оттуда доносились приглушенные крики и звон металла, будто отголоски давних сновидений.

Старк почувствовал, как Линнл вложил ему в ладонь какую-то связку — моток веревки, сплетенной из гибких зеленых волокон тростника, с привязанными на конце увесистыми крючками. Старк, даже не спрашивая, знал, как ей пользоваться. Однако сейчас он предпочел бы нож, хотя и понимал, что с кинжалом в море быстро передвигаться почти невозможно.

В сотне ярдов от себя Старк увидел изящную носовую фигуру на лучшем корабле Ранн, по бортам которого пылали факелы цвета волос Бьюдаг.

Он поплыл к нему, стараясь дышать потише. Наконец над ним нависла серебристая носовая фигура с насмешливыми зелеными глазами, и Старк прикоснулся пальцами к белому прохладному металлу корабля.

Пахло дымом факелов. Слабые крики, доносившиеся со стороны суши, говорили о том, что предпринята новая атака на Ворота.

Сзади послышался всплеск, за ним — сотни всплесков. Воскрешенные люди Кром Дху пристально смотрели в сторону города. На какой-то миг Старка охватили мрачные предчувствия. Предположим, что Линнл затеял хитрую игру. Предположим, что, после того как эти люди выиграют битву, они нападут на Кром Дху, чтобы изломать арфу Ромны и прикончить слепца Фаолана?

Старк отогнал эту мысль. Всему свое время.

По обеим сторонам от него возникли Клев и Маннт. Сомкнув губы, они смотрели на Кром Дху. Может, они видели орлиное гнездо Фаолана и слышали арфу, которая была лучше тех арф, что гнали их резать и бить — инструмент барда Ромны, певшего сказания о пиратах и войнах тех далеких, живых дней... Их глаза смотрели и смотрели на Кром Дху, но не видели ничего.

Теперь появились и морские пастухи, сопровождавшие Линнла, каждый со своей арфой. Полилась музыка, но такая высокая, что ее не было слышно — лишь чувствовалась напряженность в воздухе.

Бесшумно, с угрюмой уверенностью, мертвецы взяли в бронзовое кольцо корабль Ранн. Уже от той тишины, с какой они окружали судно, у Старка мурашки поползли по коже и на щеках выступил холодный пот.

Веревки взвились вверх и опутали корпус корабля.

Старк метнул свою бечевку и почувствовал, как ее конец за что-то зацепился. И вот он, быстро перебирая шпагат, скользя и оступаясь, уже карабкался по серебристому борту. Старк влез на марс. Бьюдаг была там.

Он перебросил ногу через низкое ограждение, но остановился, засмотревшись на девушку.

Старк хорошо видел Бьюдаг в свете факела, Она по-прежнему стояла очень прямо; ее голова была привязана к мачте, глаза закрыты. Лицо осунулось и побледнело, однако Бьюдаг была жива. От свиста веревок и скрежета металлических крюков по палубе она очнулась после глубокого обморока.

Бьюдаг увидела Старка и разлепила губы. Она не отвела от него взгляда. Старк хрипло дышал.

Он замер, глядя на нее, и это едва не стоило ему жизни.

Сидевший в будке вахтенный, с кожей, переливающейся, как свежевыпавший снег, натянул лук и выпустил стрелу. На палубе валялась цепь. К счастью, Старк наклонился подобрать ее. Рядом со Старком через поручни перелез Клев. Стрела попала ему в грудь. Клев погнался за стрелявшим человеком и мгновенно прикончил его.

Бьюдаг вскрикнула:

— Конан, сзади!

Конан! От волнения она назвала его старым именем.

Резко повернувшись, Старк увидел перед собой какого-то жилистого человека и жестоко, изо всей силы, ударил цепью по лицу, выхватил у падающего противника меч и добил. Потом подошел к нему, взял за подбородок и столкнул тело в море.

На корабле все проснулись. Большинство людей находились в трюме, отдыхая после сражения. Теперь они серебряным потоком лезли наверх. Их крики странно контрастировали с деловитым молчанием людей Кром Дху. У Старка прибавилось работы.

Конан был здоровым животным с огромным запасом сил. Сейчас его мышцы реагировали на каждый стимул и делали все, что от них требовалось. Старк прокладывал себе дорогу через палубу в поисках Ранн, но ее нигде не было видно. Он орудовал сначала двумя клинками, потом один сломался. Снова, как змеи, в воздух взвились веревки. На всех кораблях в бухте началась резня. Позади Старка через борт молча перелезали люди.

Перекрывая истошные вопли, раздался голос Бьюдаг, узнавшей сражавшихся мужчин:

— Клев! Маннт! Эсур!

Старк чувствовал себя богом: он мог сделать все, что пожелает. Человеческую голову? Пожалуйста. Надо было лишь с помощью ножа, кулака и броска действовать как гильотина. Вот так! Его глаза были похожи на дымчатый янтарь, а около губ появилась складка мрачного удовлетворения. Враг не может сражаться без рук. Какой-то человек, возникший перед Старком, не веря глазам, поднес к лицу обрубленные культи.

«Видишь, Фаолан? — закричал Старк про себя, рассыпая удары. — Смотри, Фаолан! Господи, нет, ты же слепой. Тогда слушай! Слушай звон стали о сталь. Ты чувствуешь запах теплой крови и разгоряченных тел? Если бы ты только мог все это видеть, Фаолан!.. Фалга будет забыта. Вот Конан, он уже не идиот, он вместе с этим парнем по имени Старк, который его передвигает и показывает, куда идти!»

На палубе стало небезопасно. Старк раньше этого как-то не замечал, но воинам Кром Дху сейчас было все равно, на кого они нападают. Они начали кромсать друг друга. Слепо повинуясь сиюминутному приказу, мертвецы отрубали руки и ноги, расчленяли один другого. Это было неподходящее место для Бьюдаг и самого Старка.

Разрезав веревки, он освободил Бьюдаг и быстро перебежал с ней к борту.

Бьюдаг смеялась и никак не могла остановиться. По глазам было видно, что девушка потрясена. Она видела оживших мертвецов, размахивающих оружием, она голодала и стояла день и ночь, а теперь могла только смеяться.

Старк встряхнул ее.

Бьюдаг не прекратила смех.

— Бьюдаг! Все в порядке. Ты свободна.

Она уставилась в пустоту:

— Я... Я сейчас приду в себя.

Старку пришлось отразить удар одного из своих же людей. Он парировал выпад, затем прыгнул и столкнул человека с палубы в море. Это было единственное, что он мог сделать. Убить их было невозможно.

Бьюдаг смотрела вниз на упавшее тело.

— Где Ранн? — Глаза Старка сузились, внимательно оглядывая корабль.

— Она была здесь. — Бьюдаг задрожала.

Ее глазами смотрела Ранн. Сквозь оцепенение Бьюдаг чувствовалась Ранн. Ранн где-то совсем близко.

Старк инстинктивно поднял глаза.

Ранн вдруг появилась на марсе, подобно снежному шквалу. Ее грудь с зелеными сосками вздымалась и опускалась от ярости. В глазах горела откровенная ненависть. Старк облизнул губы и крепче сжал меч.

Ранн бросила взгляд на Бьюдаг. На миг замерев, словно во сне, та подобрала с палубы кинжал и приставила к своей груди.

Старк окаменел.

Ранн удовлетворенно кивнула:

— Ну что, Старк? Что будем делать? Бросишься на меня и дашь Бьюдаг умереть? Или ты меня отпустишь?

У Старка вспотели ладони.

— Тебе некуда бежать. Фалга взята. Я не могу даровать тебе свободу. У тебя есть только один шанс — выброситься за борт, в море. Попробуй добраться до берега и до своих людей.

— Плыть? Когда там ждут эти морские звери? — Ранн сделала ударение на слове «звери». Она принадлежала к морским людям. А те, Линнл и его народ, были морскими зверями. — Нет, Хью Старк. Я воспользуюсь яликом. Пусть Бьюдаг стоит у борта, чтобы я все время видела ее. Если ты гарантируешь, что я и мои люди без помех достигнем берега, то Бьюдаг останется в живых.

Старк махнул мечом:

— Иди.

Ему не хотелось отпускать Ранн; на ее счет были другие планы, весьма занимательные. Старк прокричал Линнлу условия соглашения, и тот согласился, впрочем, очень неохотно.

Ранн в маленьком серебряном ялике плыла в сторону суши. Она сама правила лодкой и поминутно оглядывалась, чтобы посмотреть на Бьюдаг. Ялик миновал морских зверей и уткнулся в берег. Ранн подняла руку и резко опустила ее.

Старк, не замахиваясь, сильно ударил Бьюдаг кулаком в челюсть. Острие кинжала уже начало входить в грудь. Бьюдаг, откинув голову, упала навзничь. Кулак достиг цели. Лязгнул выроненный клинок. Старк ногой отшвырнул его за борт. Потом он поднял Бьюдаг. Девушка была теплая, и ее было приятно держать. Лезвие лишь слегка прокололо ей грудь, и из ранки сочилась тоненькая струйка крови.

На берегу Ранн скрылась среди скал, спеша присоединиться к своим людям.

Музыка арф смолкла над бухтой. Воины Кром Дху внезапно прекратили сражение. Бронзовый блеск их кожи потускнел. Корабли стали тонуть.

Линнл плыл внизу, поглядывая на Старка. Старк в свою очередь посмотрел на пастуха и кивнул и сторону берега.

— Превосходно. Теперь давай поймаем эту дьяволицу, — сказал он.

Фаолан ждал, стоя на огромном каменном балконе, нависшем над Кром Дху. У него за спиной полыхало пламя в очагах, и шум огня, пожирающего дерево, наполнял звуками и ярким светом суровую колоннаду.

Фаолан оперся забинтованной грудью о балюстраду. Его незрячие глаза мерцали, напряженно вглядываясь во что-то далеко снизу, голову он слегка повернул, ловя каждый звук.

Рядом с ним был Ромна: снова и снова наполнял чашу, которую Фаолан жадно опорожнял, и рассказывал о том, что происходило. О людях, вынырнувших из моря, о Ранн, появившейся на скалистом берегу... Иногда Фаолан немного наклонялся к Ромне, чтобы лучше слышать его слова, иногда поворачивался, сам пытаясь разобрать, что же делается внизу за Воротами осажденного Кром Дху.

Арфа Ромны лежала в стороне. Бард не играл на ней. Она была ему не нужна. Снизу доносился рокот арф, более нежных, нежели его, и, словно водопад, растекался по городу, заставляя туман плакать красными слезами.

— Это арфы? — спросил Фаолан.

— Да, арфы!

— А это что было? — Фаолан прислушивался, тяжело дыша и вцепившись в балюстраду.

— Схватка, — ответил Ромна.

— Кто победил?

— Мы победили.

— А это что? — Фаолан так напрягал глаза, что они стали слезиться.

— Враг отступает от Ворот!

— Это что за звук? А это? — не переставая спрашивал Фаолан, все больше распаляясь, поворачиваясь то туда, то сюда. Его лицо дергалось, он ловил каждый шорох. Звон мечей, долетавший сквозь завесу тумана и человеческих тел, звучал для него той сложной музыкой, вариации которой он хорошо узнавал.

— Еще один враг упал! Я слышал, как он вскрикнул. И еще один из людей Ранн!

— Да, — подтвердил Ромна.

— А почему наши воины бьются так тихо? Из их губ не вырывается ни звука!

Ромна нахмурился:

— Тихо!.. Да — очень тихо.

— Откуда же они взялись? Ведь все наши люди в городе?

— Да. — Ромна пожал плечами. Он помолчал, прищурившись, почесал бульдожий подбородок. — Кроме тех, которые погибли... у Фалги.

Фаолан на минуту задумался. Потом схватил опустевшую чашу:

— Еще вина, бард. Еще вина!

Он снова повернул лицо в ту сторону, где продолжалось сражение.

— О боги! Если бы я мог это видеть! Если бы только я мог видеть!

Внизу раздался звенящий удар. Тишина. Крики, страшный шум.

— Ворота! — Фаолана охватил страх. — Мы проиграли! Мой меч!

— Подожди, Фаолан! — рассмеялся Ромна. Потом тяжело вздохнул. Это был вздох сомнения. — Во имя десяти тысяч всемогущих богов! Чтоб я ослеп или чтобы видел лучше!

Фаолан крепко схватил его за плечо:

— Что там? Говори!

— Клев! И Тлан! Конан! Брон! И Маннт! Стоят у Ворот как красные видения. У них в руках мечи!

Хватка Фаолана ослабла, но он тут же снова сильнее сжал руку:

— Назови их имена снова, только медленно. И не ври. — Он вздрагивал, как испуганный зверь. — Ты сказал... Клев? Маннт? Брон?

— И Тлан! И Конан! Вернулись из Фалги. Они открыли Ворота, битва выиграна! Все кончено, Фаолан. Сегодня ночью Кром Дху будет спать.

Фаолан отпустил его и зарыдал:

— Я напьюсь. Напьюсь сильнее, чем когда-либо в жизни. Грандиозно напьюсь! О боги, если бы только я мог все это видеть. Участвовать... Расскажи мне еще раз, Ромна...

Фаолан вернулся в огромный зал, сел в резное кресло и стал ждать.

Снаружи послышалось шарканье сандалий по камню, звон цепей.

Дверь широко распахнулась, в зал ворвался красный туман и вошли люди. Фаолан повернул лицо в их сторону.

— Клев? Маннт? Эсур?

Старк шагнул вперед. Он зажимал правой рукой глубокую рану на бедре.

— Нет, Фаолан. Это я и ещё двое.

— Бьюдаг?

— Да. — И Бьюдаг быстрым шагом подошла к нему.

Фаолан прислушался.

— Кто еще? Ходит тихо: это женщина.

Старк кивнул:

— Ранн.

Фаолан медленно встал с кресла. Он обдумывал услышанное. Потом взял короткий меч, лежавший рядом с креслом, и пошел к Старку.

— Ты привел ко мне живую Ранн?

Старк дернул цепь, сковывавшую Ранн. Она сделала несколько быстрых мелких шажков вперед. Ее белое лицо было опущено, в глазах пылала звериная ярость.

— Фаолан слеп, — проговорил Старк. — Я оставил тебя в живых, черт возьми, лишь по одной-единственной причине, Ранн. Так что приступай.

Фаолан остановился, на его лице читалось любопытство. Он ждал. Ранн не двигалась. Старк взял руку Ранн и заломил ее.

— Я сказал «приступай». Может, ты не слышала?

— Сейчас. — Она судорожно глотнула воздух. Старк отпустил руку:

— Говори мне, что происходит, Фаолан.

Ранн очень пристально смотрела на высокую, ярко освещенную фигуру Фаолана.

Вдруг Фаолан резко закрыл глаза ладонями, задохнувшись от волнения.

Бьюдаг вскрикнула, схватила его за руку.

— Я вижу! — Фаолан пошатнулся, словно от удара. — Я вижу! — сначала закричал, а потом прошептал он. — Я вижу.

Глаза Старка вспыхнули. Свистящим шепотом он сказал Ранн:

— Пусть он увидит это, Ранн, или ты сейчас же умрешь. Пусть он увидит это! — И спросил, повернувшись к Фаолану: — Что ты видишь?

Фаолан молился. Он вытянул вперед руки, чтобы яснее видеть.

— Я... Я вижу Кром Дху. Вижу отчетливо, вижу корабли Ранн. Они тонут! — Он разразился прерывистым смехом. — Я... вижу сражение возле Ворот!

В зале воцарилось безмолвие.

В нависшей тишине слышался только гипнотический голос Фаолана. Он выставил вперед огромные кулаки, потряс ими, раскрыл ладони.

— Я вижу Маннта, и Эсура, и Клева! Они сражаются, как прежде. Вижу Конана, каким он был всегда. Вижу Бьюдаг на берегу, она снова держит в руках меч! Я вижу, как умирают враги! Вижу, как из моря выходят люди с коричневой кожей и черными волосами. Люди, которых я знал много темнот тому назад. Люди, с которыми мы грабили на море. Я вижу, как схватили Ранн! — Он начал всхлипывать, не в силах совладать с чувствами. Слезы полились из его пустых, сияющих глаз. — Я вижу Кром Дху таким, каким он был, и каков есть, и каким будет! Я вижу, я вижу, я вижу!

У Старка по спине пробежал озноб.

— Я вижу плененную Ранн, а вокруг ее людей, убитых перед Воротами. Вот Ворота распахнулись... — Фаолан замолчал и повернулся к Старку. — А где Клев и Маннт? Где Брон и Эсур?

Старк медлил с ответом. Потом наконец сказал:

— Они ушли обратно в море, Фаолан.

Фаолан уронил руки.

— Да, — проговорил он печально, — они должны были уйти, правда? Они ведь не могли остаться? Даже на одну ночь, чтобы провести ее за столом с яствами и вином, с женщинами на теплых шкурах перед очагом. Даже чтобы поднять один кубок. — Он обернулся. — Ромна, вина! Налей всем вина!

Ромна подал ему полную чашу. Фаолан принял ее, но тут же выронил, упал на колени, схватившись за грудь:

— Сердце!

— Ранн, дьяволица!

Старк мгновенно схватил женщину за горло и нажал на бешено бьющиеся пульсики на белоснежной шее.

— Отпусти его, Ранн! — Старк сильнее сдавил горло. — Отпусти его!

Фаолан замычал. Старк сжимал шею Ранн, пока ее белое лицо не покрылось смертельным грязно-серым налетом.

Казалось, он целый час не разжимал рук. Наконец Старк отпустил Ранн, та мягко упала и больше не двигалась.

Старк медленно повернулся и поглядел на Фаолана:

— Ты ведь все видел, правда?

Фаолан слабо кивнул. Он на ощупь поднялся с пола.

— Я видел. На мгновение я видел все. О боги! Это было прекрасное зрелище! Хью Старк по имени Конан, ты дал мне то, на что я теперь смогу опереться.

На другой день Бьюдаг и Старк взобрались на гору возле Фалги. Старк шел немного впереди, и с его приближением пламенные птицы вспорхнули и скрылись из виду.

Он вырыл неглубокую ямку и сделал все, что положено с телом, которое нашел там. Затем, положив на могилу большие серые камни, вернулся к Бьюдаг. Они вместе постояли над могильным холмиком. Старку никогда и в голову не приходило, что он будет хоронить частицу себя, однако же вот, он стоит здесь, и Бьюдаг сжимает его руку.

Старк вспоминал Землю и Пояс Юпитера, улицы развлечений в Нижних Каналах Марса. Он размышлял о космосе и о мчащихся в нем кораблях. Он думал о миллионе кредитов, которые взял во время последнего дела. Казалось, что ему тысяча лет.

Старк весело рассмеялся:

— Завтра я попрошу морских существ найти маленький металлический ящик, набитый кредитами. — Он с сожалением кивнул на могилу. — Ему хотелось их иметь. По крайней мере, ему так казалось. В погоне за ними он убил себя. Так что, если морские люди найдут коробку, я отнесу ее на гору и похороню под камнями, вложив ему в руки. Мне кажется, это самое лучшее место.

Бьюдаг отвела Старка от могилы, и они начали спускаться к заливу Фалги, где ждал корабль. Старк шел, подняв лицо. Бьюдаг с ним, корабль поднимает паруса, ловя ветер, и Красное море ждет. Что находится там, на дальних берегах? Это предстояло открыть Бьюдаг и Фаолану Корабельному, Ромне и Хью Старку по имени Конан. Старк уверенно шел вперед, прижимая к себе Бьюдаг.

Корабль отплыл, а на горе пламенные птицы судорожно били клювами по могильным камням, но, отчаявшись, с пронзительными траурными криками улетели прочь.