Annotation

Плюшевый кролик (Бархатный кролик) или Как Игрушки Становятся Настоящими - повесть

для детей, написанная Марджери Уильямс и иллюстрированная Уильямом Николсоном. Она

рассказывает историю мягкой игрушки, исканий и превращения плюшевого кролика в

настоящего благодаря привязанности и любви своего хозяина. Книга была впервые

опубликована в 1922 году и впоследствии многократно переиздавалась.

Плюшевый кролик - первая книга для детей, написанная Марджери. Повести была

присуждена премия IRA/CBC Children's Choice.[Wiki]

Плюшевый Кролик

Иллюстрации Уильяма Николсона

here was once a velveteen rabbit, and in the beginning he was really splendid.

Плюшевый Кролик

или

Как Игрушки Становятся Настоящими

Марджери Уильямс

Иллюстрации Уильяма Николсона

Рождественское утро

История игрушечной лошади

Весна

Летние дни

Томительные дни

Фея из цветка

Наконец! Наконец-то!

here was once a velveteen rabbit, and in the

beginning he was really splendid.

Жил-был плюшевый кролик, и поначалу он выглядел просто великолепно. Он был пухлым

и толстеньким, как и подобает кролику, шерстка у него была в бело-коричневых пятнышках, усы

из настоящих ниток, а ушки обшиты изнутри розовой атласной тканью. Рождественским утром,

когда его усадили на верхушке чулка с подарками для Мальчика, с веточкой остролиста в лапках,

смотрелся он просто очаровательно.

В чулке были и другие подарки: орехи, апельсины, паровозик, миндаль в шоколаде и

заводная мышка, но Кролик без сомнения был лучше всех. По меньшей мере два часа Мальчик

не выпускал его из рук, но потом к обеду пришли Тети и Дяди, вновь зашуршала оберточная

бумага и пакеты, и в предвкушении новых подарков Плюшевый Кролик был забыт.

Рождественское утро

Долгое время он жил в шкафу для игрушек или на полу в детской, и никто не обращал на

него особого внимания. По натуре он был скромным, и поскольку был сделан всего-навсего из

плюша, некоторые более дорогие игрушки откровенно презирали его. Механические игрушки

были во много раз лучше, и потому смотрели на всех остальных свысока; в них было полно

новомодных штучек, и они притворялись настоящими. Макет лодки, который пережил два

сезона и с которого облупилась почти вся краска, подражал их тону и никогда не упускал

возможности употребить техническую терминологию в разговоре о своей оснастке. Кролик не

мог похвастаться тем, что он чей-нибудь макет, потому что не знал, что существуют настоящие

кролики; он думал, что все кролики, как и он, набиты опилками, и понимал, что опилки – это

уже сильно устарело и никогда не должно упоминаться в современном обществе. Даже Тимоти,

деревянный лев на шарнирах, которого собирали солдаты-инвалиды и у которого должны были

бы быть более либеральные взгляды, напускал на себя важности и притворялся, будто связан с

Правительством. Среди всех них бедняжка Кролик поневоле чувствовал себя ужасно ничтожным

и ничем не примечательным, а единственным существом, которое относилось к нему по-

доброму, была Кожаная Лошадь.

Кожаная Лошадь жила в детской дольше всех других. Она была настолько старой, что ее

шкура местами протерлась так, что просвечивали швы, а большую часть ниток из ее хвоста

выдрали, чтобы нанизать на них бусы. Она была мудра, ибо повидала длинную череду

механических игрушек: как они приходили хвастаться и важничать, как у них вскоре ломался

ходовой механизм и как они погибали, и она знала, что это всего лишь игрушки, которые

никогда не станут ничем другим. Потому что детское волшебство – это необыкновенная и

чудесная вещь, и только таким старым, мудрым и опытным игрушкам, как Кожаная Лошадь,

дано понять, что это такое.

— Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик, лежа рядом с Кожаной

Лошадью в детской возле каминной решетки, пока Няня не пришла убирать комнату. – Это

значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик?

— Настоящий не означает то, как ты сделан, — ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с

тобой происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а

ПО-НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим.

— А это больно? – спросил Кролик.

— Иногда, — сказала Кожаная Лошадь, потому что всегда была честной. – Но когда ты

Настоящий, ты не против, чтобы было больно.

— Это происходит сразу же, как будто тебя заводят, — продолжал Кролик, — или

постепенно?

— Это происходит не сразу, — сказала Кожаная Лошадь. – Ты превращаешься. Это

занимает много времени. Вот почему это не часто происходит с теми, кто легко ломается, или у

кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты

становишься Настоящим, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления

расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но все это совершенно не имеет

значения, потому что когда ты Настоящий, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для

тех, кто ничего в этом не понимает.

— Наверное, вы – настоящая? – спросил Кролик и тут же пожалел о своих словах, подумав,

что Кожаная Лошадь может обидеться. Но Кожаная Лошадь только улыбнулась.

История игрушечной лошади

— Дядя мальчика сделал меня Настоящей, — сказала она. – Это произошло давным-давно,

но если ты однажды становишься Настоящим, то уже не можешь превратиться обратно в

ненастоящего. Это навсегда.

Кролик вздохнул. Он подумал, что пройдет еще много времени, прежде чем это волшебное

превращение, называемое «стать Настоящим», случится с ним. Ему очень хотелось стать

Настоящим, почувствовать, что это такое, но все же мысль, что он весь облезет и у него выпадут

глаза и усы, удручала его. Ему хотелось стать Настоящим без этих неприятных моментов.

Детской заправляла женщина, которую называли Няней. Иногда она не обращала никакого

внимания на то, что игрушки разбросаны, а иногда ни с того ни с сего вдруг налетала, как

ураган, и запихивала их все в шкафы.

Она называла это «уборкой», и все игрушки, особенно оловянные, это ненавидели.

Впрочем, Кролик относился к «уборке» более спокойно, потому что куда бы его не зашвырнули,

падение всегда бывало мягким.

Однажды вечером, собираясь ложиться спать, Мальчик никак не мог найти китайскую

собачку, которую всегда брал с собой в кровать. Няня торопилась, тем более, что не время было

разыскивать собачек перед сном, поэтому она огляделась, и, увидев, что дверца шкафа с

игрушками открыта, кинулась туда.

— Вот, — сказала она, — возьми своего старого Кролика! Тоже сгодится, чтобы с ним

спать! И она вытащила Кролика за ухо и вложила Мальчику в руки.

В ту ночь, и во многие последующие, Плюшевый Кролик спал в кровати у Мальчика.

Сначала ему было неудобно, от того, что Мальчик слишком сильно сжимал его в объятиях, а

иногда придавливал, ворочаясь, или засовывал так глубоко под подушку, что Кролик едва мог

дышать. И еще он скучал по тем долгим, залитым лунным светом часам, которые проводил в

детской, когда весь дом затихал, и по разговорам с Кожаной Лошадью. Однако очень скоро ему

начало это нравиться, потому что Мальчик часто разговаривал с ним и делал для него в

постельном белье уютные тоннельчики, похожие, как он говорил, на норки, в которых живут

настоящие кролики. И они чудесно играли вместе, перешептываясь, когда Няня уходила ужинать

и оставляла на каминной полке зажженный ночник. А когда Мальчик засыпал, Кролик уютно

устраивался под его маленьким теплым подбородком и смотрел сны, а Мальчик крепко обнимал

его всю ночь.

Так шло время, и Плюшевый Кролик был очень счастлив – насколько счастлив, что даже не

замечал, как его красивая бархатистая шерстка все больше и больше протиралась, как хвостик

начал отрываться, и как розовая краска стиралась с носа в том месте, куда Мальчик целовал его.

Наступила весна, и они проводили долгие дни в саду, ведь Кролик следовал за Мальчиком

повсюду, куда бы тот ни направлялся. Кролик катался в садовой тележке, и участвовал в

пикниках на траве, и у него были очаровательные шалашики, построенные для него в зарослях

малины, за цветочными клумбами. А однажды, когда Мальчика внезапно позвали пить чай,

Кролик остался один на лужайке до глубоких сумерек, и Няне пришлось идти искать его со

свечой, потому что Мальчик не мог уснуть без него. Кролик был весь мокрый от росы и

перепачкан землей, потому что лазал по норкам, которые Мальчик сделал для него в клумбе, и

Няня ворчала, вытирая его подолом своего передника.

Весна

— И приспичил же тебе этот старый Кролик! Подумать только, столько суматохи из-за

игрушки!

Мальчик сел в кровати и протянул руки.

— Отдай мне моего Кролю! – попросил он. – И ты не должна так говорить. Он не игрушка.

Он НАСТОЯЩИЙ!

Когда маленький Кролик услышал это, он был несказанно счастлив, потому что понял, что

то, о чем говорила Кожаная Лошадь, наконец-то сбылось. Детское волшебство коснулось его, и

он больше не был игрушкой. Он стал Настоящим. Мальчик сам так сказал.

В ту ночь он почти не мог заснуть от счастья, и его маленькое опилковое сердце чуть не

разорвалось от переполнявшей его любви. А в глазах-пуговках, которые уже давно потеряли свой

блеск, появилось выражение мудрости и красоты, так что даже Няня, взяв Кролика в руки на

следующее утро, заметила это: «Определенно, этот старый Кролик смотрит как-то уж очень

многозначительно!»

Это было чудное лето!

Неподалеку от их дома был лес, и в длинные июньские вечера Мальчик любил ходить туда

после чая играть. Плюшевого Кролика он брал с собой, и прежде чем уйти собирать цветы или

играть в казаки-разбойники среди деревьев, всегда строил для него уютное маленькое

гнездышко где-нибудь в папоротнике, потому что он был добрым мальчиком и ему хотелось,

чтобы Кролик чувствовал себя комфортно. В один из вечеров, когда Кролик сидел там один,

наблюдая за муравьями, сновавшими в траве туда-сюда между его плюшевыми лапами, он вдруг

увидел, как из высокого папоротника поблизости вылезли два странных существа.

Это были кролики, как и он сам, но очень пушистые и совершенно новые. И судя по всему,

они были очень хорошо сделаны, потому что швов было совсем не заметно, а при движении эти

кролики необычным образом меняли форму: то они выглядели длинными и вытянутыми, а через

минуту уже оказывались пухлыми, с выгнутой спиной, и не оставались все время одинаковыми,

как он. Они мягко касались лапами земли и подкрались довольно близко к Кролику, подергивая

носами, пока он пристально разглядывал их, пытаясь увидеть, с какой стороны торчит ключик

заводного механизма, ведь он знал, что те, кто умеет прыгать, обычно чем-то заводятся. Но он

ничего не увидел. Определенно, это был абсолютно новый вид кроликов.

Летние Дни

Пришедшие таращились на Кролика, а Кролик на них, и они все время дергали носом.

— Почему бы тебе не встать и не поиграть с нами? – спросил один из них.

— Мне не хочется, — ответил Кролик, потому что он не хотел объяснять им, что у него нет

заводного механизма.

— Вот как! — удивился пушистый кролик, отпрыгнув далеко в сторону и встав на задние

лапы — все очень просто: ты так не умеешь!

— Я умею! – возразил маленький Кролик, — я могу прыгать выше всех! Он имел в виду, что

умеет прыгать, когда Мальчик подбрасывал его, но конечно, этого он не хотел уточнять.

— Ты можешь подпрыгнуть на задних лапах? – спросил пушистый кролик.

Это был ужасный вопрос, потому что у Плюшевого Кролика задних лап не было вовсе.

Задняя его часть была сделана из цельного куска, как подушка для булавок. Он неподвижно

сидел в траве, надеясь, что остальные кролики этого не заметят.

— Я не хочу прыгать, — снова сказал он.

Но у диких кроликов были очень зоркие глаза. И этот вытянул шею и пригляделся.

— У него вообще нет задних лап! – закричал он. – Только представьте себе, кролик без

задних лап! И он засмеялся.

— У меня есть задние лапы! – крикнул Плюшевый Кролик. – У меня они есть! Я сижу на

них!

— Тогда вытяни их и покажи мне! – сказал дикий кролик. И он принялся вертеться и

танцевать, пока у Плюшевого Кролика не закружилась голова.

— Я не люблю танцевать, — сказал он. – Я лучше посижу спокойно.

И в то же время ему ужасно хотелось танцевать, новое, странное и щекочущее ощущение

пробежало по его телу, и он готов был отдать все на свете, чтобы суметь скакать так, как эти

кролики.

Дикий кролик перестал танцевать и подошел совсем близко. Настолько близко, что задел

своими длинными усами ухо плюшевого Кролика, а затем резко дернул носом, прижал уши и

отпрыгнул назад.

— Он как-то не так пахнет! – воскликнул он. – Это вообще не кролик! Он не настоящий!

— Я настоящий! – сказал маленький Кролик. – Настоящий! Мальчик так сказал! — И он

чуть не расплакался.

Тут послышались шаги: рядом пробежал Мальчик, и двое загадочных кроликов исчезли,

протопотав лапами и сверкнув белыми хвостами.

— Вернитесь и поиграйте со мной! – позвал Плюшевый Кролик. – Пожалуйста, вернитесь!

Я же знаю, что я настоящий!

Но ему никто не ответил, и только муравьи сновали туда-сюда, да листья папоротника

мягко покачивались в том месте, где проскакали двое незнакомцев. Плюшевый Кролик был

один.

— Ох, – подумал он, – ну почему они вот так вот убежали? Почему не захотели остаться и

поговорить со мной?

Он долго лежал не шевелясь, глядя на папоротник в надежде, что они вернутся. Но они так

и не вернулись, и вскоре солнце опустилось ниже, в воздухе запорхали маленькие белые

мотыльки, пришел Мальчик и забрал Кролика домой.

Шли недели, и маленький Кролик стал совсем старым и обтрепанным, но Мальчик все так

же сильно любил его. Настолько сильно, что все его усы выдрались и розовая подкладка внутри

ушек стала серой, а коричневые пятнышки поблекли. Он даже начал терять форму и уже едва ли

был похож на кролика, и только для Мальчика он оставался тем же. Для него он всегда был

красивым, и ничего другое для маленького Кролика не имело значения. Ему было все равно, как

он выглядит для других людей, потому что волшебство детской сделало его Настоящим, а когда

ты Настоящий, внешний вид не играет роли.

А потом однажды Мальчик заболел.

Лицо его сильно покраснело, он бредил во сне и был таким горячим, что Кролик обжигался,

когда Мальчик прижимал его к себе. Незнакомые люди приходили и уходили, свет в детской

горел всю ночь, а маленький Плюшевый Кролик все лежал, спрятавшись от глаз в складках

постельного белья, и не смел пошевелиться, потому что боялся, что если его найдут, то могут

унести прочь, а между тем он знал, что нужен Мальчику.

Это были длинные томительные дни, ведь Мальчик был слишком болен, чтобы играть, и

маленькому Кролику было довольно скучно все время сидеть без дела. Однако он устраивался

поудобней и терпеливо ждал, мечтая о том времени, когда Мальчик поправится, и они пойдут в

сад, где растут цветы и порхают бабочки, и снова, как прежде, будут играть в увлекательные

игры в зарослях малины. Он придумывал множество разных замечательных занятий, и пока

Мальчик лежал в полусне, забирался поближе к подушке и шепотом рассказывал ему на ухо о

своих планах. И вот наконец лихорадка прошла, и Мальчику стало лучше. Он смог садиться в

постели и рассматривать книжки с картинками, а маленький Кролик уютно пристраивался возле

него. А еще чуть позже Мальчику разрешили встать и одеться.

Стояло ясное солнечное утро, и окна были распахнуты настежь. Мальчика вынесли на

балкон, укутав в шаль, а маленький Кролик лежал в кровати, запутавшись в простынях, и

размышлял.

На следующий день Мальчик должен был отправиться на море. Все было подготовлено, и

теперь оставалось лишь только соблюдать предписания доктора. Взрослые долго обсуждали

детали, а маленький Кролик лежал под одеялом, высунув одну только голову, и слушал. В

комнате необходимо было провести дезинфекцию, а все книги и игрушки, с которыми Мальчик

играл во время болезни, нужно было сжечь.

«Ура! – думал маленький Кролик. – Завтра мы поедем на море!» Ведь Мальчик часто

говорил о море, и ему очень хотелось увидеть большие набегающие волны, и крошечных крабов,

и замки из песка.

И вот тут-то Няня его заметила.

— А что с его старым Кроликом? – спросила она.

— С этим? – переспросил врач. – Да это же целый рассадник микробов! Сожгите его

немедленно! Что? Чепуха! Купите ему другого. С этим больше нельзя играть!

Томительные дни

И маленького Кролика положили в мешок вместе со старыми книжками и прочим мусором

и отнесли на задворки сада, за птичник. Место было как раз подходящим для костра, но

садовник оказался в тот момент слишком занят. Ему нужно было выкопать картофель и собрать

горох, и он пообещал прийти пораньше следующим утром и сразу все сжечь.

В ту ночь Мальчик спал в другой спальне, и с ним был новый кролик. Это был роскошный

кролик, весь из белого бархата и с настоящими стеклянными глазками, но Мальчик был

слишком взволнован, чтобы обратить на это внимание. Ведь завтра он отправлялся на море, а

это само по себе было столь замечательным событием, что он не мог думать ни о чем другом.

И пока Мальчик спал и ему снилось море, маленький Кролик лежал среди старых книжек с

картинками, в углу позади птичника, и ему было очень одиноко. Мешок оставили незавязанным,

поэтому повертевшись немного, ему удалось высунуть голову наружу и оглядеться. Он слегка

дрожал, потому что привык спать в хорошей кровати, а его собственная шерстка уже стала такой

тонкой и до того протерлась от объятий, что не могла защищать от холода. Неподалеку

виднелись заросли малинника, высокие и густые, будто тропические джунгли, в тени которых

ему доводилось играть с Мальчиком в былые дни. Он вспомнил те долгие солнечные часы,

проведенные в саду — как счастливы они были — и его охватила невыразимая печаль. Казалось,

все эти часы чередой проходили у него перед глазами, каждый прекраснее предыдущего, ему

представлялись сказочные шалашики в клумбе, тихие вечера в лесу, когда он лежал в листьях

папоротника и муравьишки ползали по его лапам, и тот чудесный день, когда он впервые узнал,

что стал Настоящим. Он вспоминал о Кожаной Лошади, такой мудрой и доброй, и обо всем, что

та говорила ему. Какой же смысл в том, чтобы быть любимым, и потерять всю свою красоту, и

стать Настоящим, если все это заканчивалось вот так? И слеза, настоящая слеза скатилась по его

маленькому потертому плюшевому носу и упала на землю.

И тогда случилось нечто удивительное: на том месте, где упала слеза, из земли вырос

цветок, загадочный цветок, нисколько не похожий на те, что росли в саду. У него были узкие

зеленые листья цвета изумруда, а в центре бутон, напоминающий золотую чашу. Он был так

красив, что маленький Кролик даже перестал плакать и просто лежал, глядя на него. Вскоре

бутон раскрылся, и из него вышла фея.

Эта была самая красивая фея на свете. На ней было платье из жемчужин и капель росы,

цветы вокруг шеи и в волосах, а лицо ее было подобно самому прекрасному из цветков. Фея

подошла к маленькому Кролику, взяла его на руки и поцеловала в плюшевый нос, весь мокрый

от слез.

— Маленький Кролик, — сказала она, — разве ты не знаешь, кто я такая?

Кролик посмотрел на нее и ему показалось, что он видел ее лицо раньше, но не мог

вспомнить, где.

— Я фея детского волшебства, — продолжала она. – Я забочусь обо всех игрушках, которых

дети когда-то любили. Когда игрушки становятся старыми, истрепанными, и дети больше в них

не нуждаются, тогда я прихожу, забираю их с собой и превращаю в Настоящих.

— А разве раньше я не был Настоящим? – спросил маленький Кролик.

— Ты был Настоящим для Мальчика, — ответила фея, — потому что он любил тебя. А

теперь ты будешь Настоящим для всех.

Фея из цветка

И она обняла маленького Кролика и улетела с ним в лес.

Стало светло, от того что взошла луна. Лес был прекрасен, и лапы папоротника блестели

как покрытое инеем серебро. На открытой поляне между деревьями по бархатистой траве в

танце со своими тенями кружились дикие кролики, но когда они увидели Фею, они все

остановились и выстроились в круг, глядя на нее.

— Я привела вам нового друга, — сказала Фея. – Вы должны быть очень добры к нему и

научить всему, что ему нужно знать в Кроличьей стране, потому что теперь он всегда будет жить

с вами.

И она еще раз поцеловала маленького Кролика и опустила его в траву.

— Беги и играй, маленький Кролик! – сказала она.

Но Кролик какое-то время сидел неподвижно, потому что увидев всех этих диких кроликов,

танцующих вокруг него, он вдруг вспомнил, что у него нет задних лап, и ему не хотелось, чтобы

все увидели, что он весь сделан из цельного куска. Он не знал, что когда Фея поцеловала его в

последний раз, она изменила его. И может быть, он еще долго просидел бы так, стесняясь

пошевелиться, если бы вдруг что-то не защекотало ему нос, и, не успев сообразить, что делает,

он поднял заднюю лапу почесать его.

И обнаружил, что на самом деле у него есть задние лапы! Вместо выцветшего плюша у него

был коричневый мех, мягкий и блестящий, его уши подергивались сами по себе, а усы были

такими длинными, что касались травы. Кролик подпрыгнул, и радость от того, что у него

появились задние лапы, была так велика, что он принялся скакать по дерну, то отпрыгивая в

сторону, то вертясь по кругу, как делали остальные, и пришел от этого в такой восторг, что когда

наконец остановился, чтобы найти Фею, ее уже не было.

Теперь наконец он был Настоящим Кроликом, в родном доме, вместе с другими кроликами.

Наконец! Наконец-то!

Прошла осень, и зима, и весной, когда дни стали теплыми и солнечными, Мальчик вышел

поиграть в лес за домом. И пока он играл, из зарослей папоротника выскочили два кролика и

стали украдкой посматривать на него. Один из них был весь коричневый, а у другого на шерстке

были какие-то странные следы, как будто когда-то давно он был пятнистым, и пятнышки до сих

пор проступали сквозь мех. И в его маленьком мягком носике и круглых черных глазках было

что-то настолько знакомое, что Мальчик подумал:

— Надо же, он совсем как мой старый Кролик, который потерялся, когда я болел

скарлатиной!

Но он так и не узнал, что это действительно был его старый Кролик, который вернулся

взглянуть на ребенка, впервые сделавшего его Настоящим.

Document Outline

Плюшевый Кролик или Как Игрушки Становятся Настоящими Марджери Уильямс

Иллюстрации Уильяма Николсона

here was once a velveteen rabbit, and in the beginning he was really splendid.

Рождественское утро

История игрушечной лошади

Весна

Летние Дни

Томительные дни

Фея из цветка

Наконец! Наконец-то!