МЕДЕЯ

Образцом для Сенеки была «Медея» Еврипида, у него встречаются даже текстуальные совпадения с ней; но возможно использование и других, не дошедших до нас драматических обработок, в частности «Медеи» Овидия, которая считалась одной из лучших латинских трагедий. Фон трагедии образует известный миф об аргонавтах — о том, как царь фессалийского Иолка Пелий послал своего племянника Ясона за золотым руном в понтийскую Колхиду к царю Эету, как с помощью Эетовой дочери Медеи Ясон укротил огнедышащих быков, затем посеял в землю драконьи зубы и сумел истребить выросших из этих зубов воинов, затем усыпил стража руна — дракона и так похитил золотое руно, а затем бежал вместе с Медеей. Медея спасла его и от погони, убив своего брата Абсирта и разбросав его разрубленное тело на пути преследователей, а затем (уже в Греции) спасла и от царя Пелия, уговорив царских дочерей убить отца и, разрубив на части, сварить — якобы для возвращения молодости. От мести Акаста, сына Пелия, Ясон и Медея бегут в Коринф; здесь начинается действие трагедии.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

МЕДЕЯ

КОРМИЛИЦА

КРЕОНТ

ЯСОН

ВЕСТНИК

СЫНОВЬЯ Медеи

ХОР жителей Коринфа

Действие происходит в Коринфе, перед домом Медеи.

После убийства Пелия Ясон с супругой и детьми пребывает в изгнании в Коринфе. Когда царь Креонт избирает Ясона в зятья, Медея от мужа получает развод и от царя приказ вновь отправиться в изгнание. Вымолив себе отсрочкою единый день, посылает она Креусе, нареченной Ясона, убор и ожерелье, напитанные колдовскими снадобьями; лишь надела их невеста, как пламенем вспыхнули дары, и вместе с подоспевшим на помощь родителем злосчастная сгорела. Затем Медея сыновей, рожденных от Ясона, на глазах у отца умерщвляет и по небу улетает.

МЕДЕЯ

Вы, боги брака, ты, рожениц страждущих

Хранящая Луцина, ты, кто Тифия

Ладью учила первую обуздывать,

Пучину покоряя, ты, пучины царь,

И ты, Титан, вселенной день дарующий,

И ты, что светишь молчаливым таинствам,

Трехликая Геката, — вы, чьим именем

Ясон мне клялся, но и вы, к кому взывать

Мне больше подобает, — вечный мрак, Эреб,

10 Без неба царство, маны беспощадные,

Царь скорбных стран с царицею, похищенной

Не для измены, — к вам мольба зловещая!

Ко мне придите вновь, змееволосые

Богини, людям за злодейство мстящие,

Держа в руке кровавый черный факел свой,

Придите столь же грозные, как некогда

Пришли ко мне в ночь брака, и пошлите смерть

Невесте, тестю и потомству царскому.

А жениху молю я участь горшую:

20 Пусть будет жив он, пусть везде скитается,

Бездомный, нищий, робкий, опостылевший

Всем, у кого пороги обивает он,

Пусть обо мне тоскует. И — страшнейшая

Мольба: пусть дети вырастут похожими

На мать и на отца. Есть, есть отмщение:

Я родила. Так нужны ль пени тщетные?

Я ль на врагов не кинусь? Вырву факелы

Из рук и свет сорву с небес. О предок мой,

Всевидящий Титан и всеми видимый,

30 Ты гонишь скакунов стезей привычною

И на восход с полудня не свернул назад?

Дай, дай и мне на отчей колеснице мчать,

Дай в руки мне поводья раскаленные,

Чтоб укрощать упряжку огненосную.

Пускай Коринф, два моря разделяющий,

Сгорит и путь откроет двух морей волнам,

Одно мне остается: понести самой

Пред ними брачный факел и с молитвами

У алтаря заклать животных жертвенных.

40 По внутренностям их пути к отмщению

Ищи, душа, коль ты жива, коль есть в тебе

След прежней силы. Прочь все страхи женские,

Кавказом неприютным укрепи свой дух:

Нечестья все, что Понт и Фасис видели,

Увидит Истм. Неслыханные, дикие

Деянья, и земле и небу страшные,

Вынашивает дух мой: кровь, и смерть, и труп

Разрубленный. Что вспомнила о малостях —

Девических делах? Боль мучит большая,

50 И грех страшнее подобает матери.

Вооружись же яростью на гибель им!

Пусть твой развод всегда живет в преданиях,

Как брак твой. С мужем как должна расстаться ты?

Как вышла за него. Не медли более,

Злодейкой дом покинь, злодейством созданный.

ХОР

Пусть на свадьбу царей счастье дарящие

Боги вышних небес, боги пучин придут,

Пусть сберется народ благоговеющий!

Пусть, высоко подняв голову, шествует

60 Первым белый телец — жертва Юпитеру.

Телку снега белей неподъяремную

Ты, Луцина, прими. Ты, что удерживать

Можешь властью своей руку кровавую

Марса, мир даровав царствам воинственным,

В чьих не сякнет руках рог изобилия,

Нежным даром тебя, кроткая, мы почтим.

Также ты, что несешь факел законный свой,

Нам благое яви знаменье, мрак прогнав,

И сюда поспеши шаткою поступью

70 В плетенице из роз вкруг головы хмельной.

Вестник ночи и дня, ты в небеса всегда

Слишком поздно, звезда, всходишь для любящих:

Жадно юные ждут жены и матери,

Чтоб скорее блеснул твой серебристый луч.

Наша дева затмит красой

Юных внучек Кекроповых

И которых город без стен

На Тайгетских растит хребтах,

80 Закаляя, как юношей,

И кого Аонийский ток

Иль священный поит Алфей.

Также, вождь Эсонид, и ты

Ярче блещешь красой, чем сын

Злобных молний, кто тиграми

Колесницу свою запряг,

Чем треножники движущий

Строгой девы-лучницы брат,

Чем кулачный славный боец

С близнецом своим — конником.

90 Пусть всегда, о боги, молю,

Побеждает она всех жен,

Превосходит он всех мужей!

Стоит ей в хоровод женский вступить, тотчас

Пред ее красотой меркнет краса подруг.

Так сияние звезд гасит светило дня,

Так скрывается сонм частый Плеяд, когда,

Меж рогов золотых светом заемным весь

Круг заполнив, взойдет Феба в простор небес.

Так в багряном соку тирском меняет цвет

100 Белоснежная ткань, так на заре пастух,

Окропленный росой, видит рассветный жар.

Ты, что бросил теперь ложе фасийское,

Где привык ты ласкать нехотя, с ужасом

Исступленной жены груди немилые,

Счастлив с лучшею будь из эолийских дев:

Добровольно тебе тесть отдает ее.

Нынче, юноши, нам шутки дозволены:

Пусть на песни в ответ песенки вольные

Раздаются — дано редко язвить господ.

110 Ты, лучезарнейший бог, светоносный отпрыск Лиея, —

Время настало зажечь сосновый факел смолистый —

Сам запали нетвердой рукой священное пламя!

Пусть рассыпает толпа фесценнинские крепкие шутки,

Шумную брань, но невеста идет пусть молча, в потемках,

Если выходит она за нездешнего мужа, беглянка.

МЕДЕЯ

Увы! Коснулись слуха песни брачные.

Не верю, до сих пор беде не верю я!

Лишив меня отца, престола, родины,

Здесь, на чужбине, бросить одинокую

120 Неужто мог Ясон? Меня, злодействами

Огонь и волны для него смирившую?

Иль мнит он: все преступное исчерпано?

Мой исступленный ум в смятенье мечется

От мысли к мысли: где же путь к отмщению?

Когда б имел он брата! А жена? Жену

Убить! За все, что я терплю, не мало ли?

Коль средь пеласгов знают иль средь варваров

О преступленье, мне досель неведомом, —

Его свершить должна я! Укрепит твой дух

130 Мысль о злодействах прежних: о похищенном

Руне, о спутнике сестры чудовищной,

Мечом разъятом, по морю разбросанном —

Отцу для погребенья, — и о Пелии,

В котле кипящем. Часто убивала я,

Бесчестно проливала кровь — не яростью,

А лишь любовью движима злосчастною!

Но что Ясон мог сделать, коль над ним теперь

Чужая власть? На меч мог грудью броситься —

И должен был! Уймись, обида гневная!

140 Речей не надо злобных. Если можно, пусть

Живет он, мой, как раньше. Если ж нет, то пусть

Живет, Медею помня, сохранив мой дар.

Во всем Креонт виновен: он разбил мой брак

Своей надменной властью, мать лишил детей,

Союз, скрепленный многими залогами,

Разрушил; все, что должен, он заплатит мне

Один. Золою дом его рассыплется,

Увидит вихрь огня и дыма черного

Малея, что дорогой кружной шлет суда.

КОРМИЛИЦА

150 Молю, молчи! Вверяй лишь тайным жалобам

Свою печаль. Кто боль от ран мучительных

Выносит терпеливо, молча, с твердостью,

Тот и воздаст: опасен только скрытый гнев,

В словах излившись, мстить бессильна ненависть

МЕДЕЯ

Мала та боль, что внемлет вразумлениям

И прячется. Большое не таится зло,

А нападает.

КОРМИЛИЦА

Буйный удержи порыв;

Едва ли и молчанье защитит тебя.

МЕДЕЯ

Гнетет фортуна робких — храбрый страшен ей.

КОРМИЛИЦА

160 Похвальна доблесть, лишь когда есть место ей.

МЕДЕЯ

О нет! Не может доблесть неуместной быть,

КОРМИЛИЦА

Не чаю, где исход, на что надеяться.

МЕДЕЯ

Кто ничего не чает — не отчается.

КОРМИЛИЦА

Ясон не верен, и Колхида за морем,

Нет больше ни богатства, ни могущества.

МЕДЕЯ

Медея есть! Я стою всех земель и вод,

Огня, железа, и богов, и молний их.

КОРМИЛИЦА

Но страшен царь.

МЕДЕЯ

Отец мой, вспомни, тоже царь.

КОРМИЛИЦА

Войска…

МЕДЕЯ

Не страшны, пусть хоть из земли взойдут.

КОРМИЛИЦА

170 Погибнешь!

МЕДЕЯ

Смерть зову.

КОРМИЛИЦА

Беги!

МЕДЕЯ

Закаялась.

КОРМИЛИЦА

Медея!

МЕДЕЯ

Стану ею.

КОРМИЛИЦА

Дети…

МЕДЕЯ

Вспомни — чьи.

КОРМИЛИЦА

Бежать ты не решилась?

МЕДЕЯ

Отомщу сперва.

КОРМИЛИЦА

Пошлют погоню.

МЕДЕЯ

Задержать сумею их.

КОРМИЛИЦА

Молчи, умерь отвагу! До угроз ли нам?

Приспособляться должно к обстоятельствам.

МЕДЕЯ

Фортуна все отнимет, но не мужество.

Чу, дверь скрипит. Кто из дворца выходит там?

Креонт, надменный властью над пеласгами.

Входит КРЕОНТ.

КРЕОНТ

Колхидянка, Эета дочь зловредная,

180 До сей поры мой город не покинула?

Готовит что-то. Кто коварных рук ее

Не устрашится? Жалость ей неведома!

Скорей железом выжечь язву грозную

Хотел я, но на просьбы зятя поддался.

Что ж, пусть живет. Ее не трону. Только пусть

Уйдет, от страха нас избавив. Вот она —

Меня словами хочет встретить гневными.

Эй, слуги! Не давайте ей приблизиться,

Молчать заставьте! Пусть она научится

190 Царю повиноваться.

Медее.

Прочь ступай скорей,

Избавь наш край от грозного чудовища.

МЕДЕЯ

За что меня караешь ты изгнанием?

КРЕОНТ

Невинная! За что казнят, не ведает!

МЕДЕЯ

Коль ты судья, то выслушай, коль царь — вели.

КРЕОНТ

Пусть царь неправ — его веленье выполнишь.

МЕДЕЯ

Но прочной не бывает власть неправая.

КРЕОНТ

Ступай в Колхиду.

МЕДЕЯ

Кто увез, тот пусть вернет.

КРЕОНТ

Когда решилось дело, поздно речь держать.

МЕДЕЯ

Несправедливо даже справедливое

200 Решенье, коль судья сторон не выслушал.

КРЕОНТ

А ты сама — ты выслушала Пелия?

Но говори — начнем мы тяжбу славную.

МЕДЕЯ

Как трудно в сердце гнев умерить вспыхнувший,

Как все, кто держит жезл рукой спесивою,

Считают царским долгом до конца идти,

Об этом во дворце своем узнала я.

Хоть я сейчас погребена несчастьями,

Просительница брошенная, жалкая,

Но все ж и я отцом гордилась царственным

210 И славный род от Солнца происходит мой.

В краю, где вьются Фасиса излучины,

За Понтом Скифским, где вода болотная,

Стекая в море, влагу опресняет в нем,

Где из-за Фермодонта рать безмужняя,

Щитами прикрываясь луновидными,

Грозит полям, — там царства моего отца.

Там я блистала, царской кровью гордая,

Со мною брака домогались юноши,

Каких теперь невесты домогаются.

220 Фортуна все взяла — дала изгнание.

На власть не полагайся! Воле случая

Могущество подвластно. Лишь одно дано

Вершить царям, чего не унесут года:

Несчастным помогать, приют молящему

Давать надежный. Из Колхиды вывезла

Я лишь одно: красу и славу Греции,

Детей богов, опору всех ахейских царств.

Я их спасла! Орфея вам вернула я,

Чье пенье движет скалы и леса влечет,

230 Я отдала вам Кастора и Поллукса,

И Бореадов, и Линкея зоркого,

Который видит за морем сокрытое,

И всех минийцев. О вожде вождей молчу:

Ничем вы за него мне не обязаны.

Всех вам дарю я — одного беру себе.

Что ж, нападай, в злодействах обвиняй меня, —

Не отопрусь. Но есть на мне одна вина:

Та, что Арго спасла я. Стыд девический,

Отца я предпочла бы — и пеласгов край

240 Погиб, вождей лишившись. Пал бы прежде всех

Твой зять, быков впрягая огнедышащих.

Пусть мне не даст фортуна тяжбу выиграть, —

В том, что спасла героев, не раскаюсь я,

А тем, что я в награду за вину взяла,

Владеешь ты. Хоть осуди преступницу,

Но грех верни мне. Признаюсь, опасна я, —

Ты это знал, Креонт, когда, щеки твоей

Касаясь, о защите умоляла я.

Прошу опять: несчастьям дай приют моим,

250 Из города изгонишь — в царстве где-нибудь

Мне место дай, глухое и безвестное.

КРЕОНТ

Я не из тех, чей жезл силен жестокостью,

Пятою гордой не топчу униженных;

Тому, я мню, есть ясное свидетельство:

Дочь отдал я за бедного изгнанника,

Который в страхе ждет, что вдруг потребует

Его на казнь Акаст, Иолком правящий,

За то, что был погублен старец немощный —

Его родитель дряхлый — и что кознями

260 На преступленье дочерей толкнула ты,

Отца разъявших тело из любви к отцу.

Коль порознь ваши тяжбы будут слушаться,

То обелит себя Ясон: невинною

Он кровью не запятнан и не брал меча —

Лишь издали глядел на ваше сонмище.

Ты, ты одна злодейства все задумала,

Ты сочетаешь с женскою порочностью

Мужскую твердость и к молве презрение.

Ступай, мой край очисть, возьми смертельные

270 С собой отравы, всех избавь от ужаса,

В другой земле отныне искушай богов!

МЕДЕЯ

Велишь уйти? Верни корабль изгнаннице

И спутника верни мне: с ним я прибыла —

И без него должна бежать? Боишься ты

Войны — так вместе изгони нас. Можно ли

Винить нас порознь? Пелий для него убит!

А брошенный отец, а брат растерзанный,

Хищенье, бегство (новобрачных этому

Мужья доныне учат) — не мои они.

280 Не для меня все зло, что совершала я.

КРЕОНТ

Ступай! Речами время не затягивай!

МЕДЕЯ

Иду, но об одном молю: вина моя

Пусть на детей невинных не падет и впредь.

КРЕОНТ

Спеши! Я их в объятья, как отец, приму.

МЕДЕЯ

Я заклинаю счастьем ложа царского,

Грядущими надеждами и прочностью

Престола, прихотям судьбы подвластного, —

Отсрочку дай хоть малую изгнаннице, —

Дозволь — быть может, перед смертью — матери

290 Детей обнять.

КРЕОНТ

Для новых козней просишь срок.

МЕДЕЯ

Страшны ли козни, если срок так короток?

КРЕОНТ

Для зла злодею долгий срок не надобен.

МЕДЕЯ

Ты и для слез не дашь несчастной времени?

КРЕОНТ

Хоть страх привычный просьбам не велит внимать,

На сборы день даю перед изгнанием.

МЕДЕЯ

Довольно с лишком, можешь хоть убавить срок!

Сама спешу!

КРЕОНТ

Но головой ответишь мне,

Коль прежде, чем над миром светлый Феб взойдет,

Ты с Истма не уйдешь. Меня же свадебный

300 Зовет обряд, к молитвам Гименей зовет.

Уходит.

ХОР

Слишком дерзостен был, кто первый посмел

На утлой ладье взбороздить простор,

Кто легким жизнь доверил ветрам,

Кто, в морях проложив ненадежный путь,

Между жизнью провел и гибелью грань —

Слишком тонкую грань из хрупких досок.

Встарь никто не следил за бегом светил

310 И от звезд, что эфир испещряют ночной,

Пользы не знал. Дожденосных тогда

Гиад не умел избегать корабль,

И Оленской Козы опасных лучей,

И Повозки в краю студеном небес,

За которой бредет старик — Волопас.

Тогда ни Борей, тогда ни Зефир

Не имели имен.

Но Тифий дерзнул над простором морей

Поднять паруса и новый закон

320 Указал ветрам: то они должны

Полотна надуть, словно полную грудь,

То, канат отпустив, боковой порыв

Мореходы хотят поймать и крепят

У средины ли мачт, у вершины ли мачт

Перекладины рей, когда алчность велит

Им любое ловить дуновенье ветров,

И плещется ткань парусов в вышине,

Горя багрецом.

Застали отцы беспорочный век,

330 Когда козней и зла не ведал никто.

Каждый праздно жил у своих берегов,

Становясь стариком на ниве родной,

И, малым богат, только то имел,

Что снимал с полей отчизны своей.

Разделенный мир воедино собрав,

Попрала закон с Пелиона сосна,

Повелела морям удары терпеть,

И к страхам людей прибавился страх

Перед далью морской.

340 Но кару понес нечестивый челн:

Долго он плыл из страха в страх.

То две горы, затворы зыбей,

Сшибались, сойдясь с обеих сторон,

И грохот их был как небесный гром,

И преграды кропил, и взметался до туч

345а Остановленный понт;

Бледный Тифий, забыв всю дерзость свою,

Уронил бразды из слабеющих рук,

С онемевшей умолк кифарой Орфей,

И голос в тот миг утратил Арго.

350 То он миновал Сицилийский Пелор,

И дева, чей стан опоясали псы,

Оскалила вдруг все пасти свои.

Страхом в тот миг кого не сковал

Напасти одной стозвучный лай?

То злая чума Авзонийских вод

Звонкой песней своей улестила волну;

Лишь фракийский Орфей пиерийской струной

Ту, что пеньем своим привыкла суда

Удерживать, сам хоть с трудом, но повлек

360 Сирену вослед. Что же было пловцам

Наградой за все? Золотое руно

И Медея, зло пучины страшней, —

Для первой ладьи достойный груз.

Но смирились теперь моря и любой

Приемлют закон, и не нужен Арго,

Что был слажен самой Паллады рукой,

Славный веслами челн, несущий царей:

Любая баржа повсюду плывет,

Нигде никаких нет больше границ,

370 На новой встают земле города,

Ничто на своих не оставил местах

Мир, открытый путям,

Индийцев поит студеный Аракс,

Из Рейна перс и Альбиса пьет,

Пролетят века, и наступит срок,

Когда мира предел разомкнет Океан,

Широко простор распахнет земной,

И Тефия нам явит новый свет,

И не Фула тогда будет краем земли.

КОРМИЛИЦА

вслед удаляющейся Медее.

380 Зачем ты в дом торопишься, питомица?

Не поддавайся гневу и порыв сдержи!

Нет, как менада, богом одержимая,

В беспамятстве несется, вдохновенная,

По кручам Нисы или Пинду снежному, —

Так и Медея в исступленье мечется,

И на лице все признаки безумия:

Жар на щеках, и вздохи учащенные,

Улыбки, и потоки слез обильные,

И вскрики: чувства в ней противоборствуют.

391 Не знает, на кого всю тяжесть гнева ей

390 Обрушить; стонет, угрожает, сетует.

Куда прорвется ярость, наводнившая

Ей сердце? Замышляется немалое

Злодейство; превзойдет она сама себя.

Приметы гнева знаю. Ждет нас страшное.

О, пусть напрасным страх мой боги сделают!

МЕДЕЯ

самой себе.

Ты меру ищешь ненависти? Пусть она

Сравняется с любовью. Свадьбу царскую

Без мести ли оставлю? Встречу ль в праздности

400 День, что такой ценой был дан и выпрошен?

Доколе небо в равновесье держится,

Доколе мир проходит неизменный круг,

И нет числа песчинкам, и за солнцем день,

За ночью звезды следуют, и Аркт сухой

От волн бежит, и реки бег стремят к морям,

Дотоле гнев мой карой не насытится

И будет возрастать. Что звери дикие,

Что Сцилла, что Харибда, авзонийские

Вбирающая воды и сиканские,

410 Что Этна — гнет титана? Что угрозы их?

Ни пенистый поток, ни море бурное,

Ни понт, взметенный Кором, ни раздутое

Ветрами пламя силой не сравняются

С моей враждой, все пред собою рушащей.

Боится он Креонта? Фессалийских войск?

Но истинной любви боязнь неведома.

Он сдался, уступая принуждению;

Не мог прийти к жене, слова последние

Сказать ей. Нет, боится он и этого.

420 Мог тестя упросить он, чтоб отсрочили

Изгнанье — но двоих родившей матери

Один дается день. О, я не жалуюсь

На краткий срок: такое этот день свершит,

Что все века запомнят. На богов пойду,

Низвергну все!

КОРМИЛИЦА

Смири ожесточенное

Бедою сердце!

МЕДЕЯ

Прежде чем увижу всех

Со мной поверженными — нет покоя мне.

Влечь за собой — вот счастье погибающих.

КОРМИЛИЦА

Упорством умножаются опасности:

430 Бедой чреват раздор со власть имущими.

Уходит.

Входит ЯСОН.

ЯСОН

О тяжкий рок мой, о судьба суровая

И горькая всегда, щадит ли, гонит ли!

К спасенью средства, что страшней опасностей,

Мне посылают боги: если верность я

Хочу хранить жене, достойной верности,

То жизнь отдам. А захочу сберечь ее —

Отбросить нужно верность. Из отеческой

Любви я сдался, не из страха: нам вослед

Убиты будут дети. Коль живет еще

440 На небе справедливость, я взываю к ней!

Детьми лишь побежден отец. И матери,

Хоть сердце в ней неукротимо дикое,

О детях думать, не о ложе следует.

Решил мольбой смягчить я душу гневную.

Увидела меня. Вскочила в бешенстве.

Меня встречает ненавистью взор ее.

МЕДЕЯ

Бегу, Ясон, бегу! Менять пристанище

Не внове мне, причина только новая:

Лишь ради мужа прежде убегала я.

450 Уйду, твой дом покину, как велишь ты мне,

Лишь укажи куда. В Колхиду, к Фасису,

Где мой отец? Или на берег, залитый

Абсирта кровью? Край какой укажешь мне?

Какое море? Устье ли Понтийское,

Где через Симплегады я отряд царей

Вела домой, бежав за соблазнителем?

Иолк ли, дол Темпейский и Фессалию?

Закрыла я себе пути, которые

Тебе открыла. Ты приговорил меня

460 К изгнанью — так назначь страну изгнания!

Мне царский зять велит — иду. Пытай меня —

Я заслужила. Пусть казнит соперницу

Вражда царей, пусть руки скрутят путами,

Пусть заточат во тьме пещеры каменной —

Я худшего достойна. Благодарности

Не знаешь ты! Но вспомни огнедышащих

Быков, и пашни урожай воинственный,

И страх перед неукротимым пламенем,

И по веленью моему безжалостно

470 Друг друга истребивших землеродных рать!

Прибавь и фриксово руно желанное,

Бессонного дракона, погруженного

В неведомый дотоле сон, и брата смерть —

В одном злодействе злодеяний множество, —

И дочерей, моей волшбой обманутых,

476 Разъявших старца, чтобы вновь не ожил он.

478 Так заклинаю будущим детей твоих,

Надежным кровом, дланью, для тебя не раз

480 Запятнанной, пережитыми страхами,

Волной и небом, что союз скрепили наш, —

Верни, что должен, сжалься, если счастлив сам.

477 Я царство ради царств чужих покинула,

Из тех богатств, что скифами награблены

У всех народов вплоть до жаркой Индии

[У нас дома уж не вмещают золота,

Им украшают рощи]*, — в бегство я взяла

Лишь брата, но и он тебе пожертвован,

Как и отец, и родина, и девственность.

Изгнаннице верни ее приданое!

ЯСОН

490 Тебя хотел казнить Креонт разгневанный,

Слезами я купил твое изгнание.

МЕДЕЯ

А я считала карой милость царскую.

ЯСОН

Беги, пока возможно: тяжек гнев царей.

МЕДЕЯ

Жене в угоду хочешь убедить меня,

Чтоб не было соперницы.

ЯСОН

Медее ли

Любовью попрекать?

МЕДЕЯ

Да, и убийствами,

И кознями.

ЯСОН

В которых не виновен я.

МЕДЕЯ

Виновен ты во всем, что совершила я.

ЯСОН

Так я в твоих повинен злодеяниях?

МЕДЕЯ

500 Ты, ты; кому на пользу преступление,

Тот и преступник. Пусть хулят жену твою,

Ты защищай: в твоих глазах невинною

Должна я быть, ради тебя виновная,

ЯСОН

Жизнь не мила, когда позором куплена.

МЕДЕЯ

Жизнь не мила? Что ж за нее ты держишься?

ЯСОН

Уйми же гнев, в душе твоей бушующий,

О детях вспомни!

МЕДЕЯ

У Медеи нет детей,

Есть пасынки Креусы.

ЯСОН

Детям изгнанных

Родит царица братьев, слабым — сильная.

МЕДЕЯ

510 Да не придет тот день, когда смешается

С высоким родом гнусный род и братьями

Сизифа внуки станут внукам Фебовым.

ЯСОН

Зачем с собой влечешь меня ты к гибели?

Прошу, уйди!

МЕДЕЯ

Моим моленьям внял Креонт.

ЯСОН

Что для тебя мне сделать?

МЕДЕЯ

Преступление.

ЯСОН

Цари и здесь, и там —

МЕДЕЯ

Здесь зло страшнейшее:

Медея. Дай сразиться: победителю

Ясон наградой будет.

ЯСОН

Бедам сдался я,

Бессильный. Страху научись и ты у них.

МЕДЕЯ

520 Любой фортуны выше я была всегда.

ЯСОН

Грозит Акаст.

МЕДЕЯ

Грознее враг другой — Креонт.

Беги от них обоих. Я не требую,

Чтоб ты напал на тестя, чтобы братскую

Ты пролил кровь — невинным уходи со мной.

ЯСОН

Как устоять перед двойною силою,

Когда союз с Акастом заключит Креонт?

МЕДЕЯ

Прибавь еще Эета рать колхидскую,

Прибавь к пеласгам скифов — потоплю я всех.

ЯСОН

Мне скипетр царский страшен.

МЕДЕЯ

Не желанен ли?

ЯСОН

530 Не дли речей, чтоб нас не заподозрили.

МЕДЕЯ

Юпитер всемогущий! Прогреми с небес

И, в руку взяв карающую молнию,

Ее метни сквозь тучи, потряси весь мир!

Не выбирай, не целься, пусть твоя стрела

Падет в меня или в него: кого она

Сразит, тот и виновен, — не заблудится

Меж нас огонь твой.

ЯСОН

К здравым воротись речам

И кротким мыслям. Есть у тестя что-нибудь,

Чем можно облегчить тебе изгнание, —

540 Всего проси!

МЕДЕЯ

Не раз богатства царские

Презрела я, ты знаешь. Лишь детей дозволь

Мне взять в изгнанье, чтобы на груди у них

Могла я плакать. Ты себе других родишь.

ЯСОН

Признаюсь: внять мольбе твоей мне хочется,

Но не велит любовь. Такое вынести

Меня и тесть мой не заставит царственный.

В них жизни смысл, лишь в них душа сожженная

Находит утешенье. Нет, скорей отдам

Дыханье, руки, очи!

МЕДЕЯ

в сторону.

Так он любит их?

550 Попался! Знаю место уязвимое.

Ясону.

Но ты позволишь мне перед изгнанием

В последний раз обнять их, наставленья дать?

Мне дорого и это. И еще прошу:

В обиде если что не так я молвила,

Забудь о том. Хочу я, чтобы добрую

Хранил ты память обо мне. А гневных слов

Не вспоминай.

ЯСОН

Они из сердца изгнаны.

Прошу и я: дух усмири безудержный,

Будь кроткой. Беды облегчит спокойствие.

Уходит.

МЕДЕЯ

560 Ушел. Возможно ль? Нрав мой позабыл Ясон,

Мои злодейства? Я ушла из памяти?

Нет, не уйду! Все силы призови теперь,

Всю хитрость. Дали плод злодейства прежние:

Злодейством уж ничто тебе не кажется.

Нет места козням: ждут их. Так рази туда,

Где и не ждут удара. Должно сделать мне

Все, что Медея в силах, все, что свыше сил.

Входит КОРМИЛИЦА.

Кормилица, скорбей моих наперсница,

Участница всех бед! Исполнить замысел

570 Мне помоги: есть плащ у нас, бессмертных дар;

В залог от Солнца роду дан Эетову,

Красою царства был он. Есть убор еще

Из золота с камнями самоцветными —

Им волосы повязывают. Пусть убор

И плащ невесте дети отнесут мои,

Заране злыми зельями напитанный.

Гекату призовем обрядом пагубным —

Готовь алтарь, пусть в доме загудит огонь.

ХОР

Не с такой пожар полыхает силой,

580 И летит копье, и бушует ветер,

Как в груди жены, когда муж обманет,

Злоба пылает.

Не с такой, когда гонит Австр ненастный

Зимние дожди, — выходя из русел,

Сокрушив мосты, по полям гуляет

Истр половодьем;

Не с такой валы мчит, врываясь в море,

Родан или Гем наполняет реки

В дни, когда снега растопляет солнце

590 Жаром весенним.

Где слепым огнем загорится ярость,

Не смирить ее никакой уздою,

Не страшна ей смерть: на мечи и копья

Гонит безумных.

Смилуйтесь, вину отпустите, боги!

Пусть живет морей покоритель первый!

Но побед ему не простил властитель

Царства второго.

Юноша дерзнул колесницей вечной

600 Править, но отца позабыл он мету,

И спалил его тот огонь, что сам он

В небе рассеял.

Торный выбрав путь, не заплатишь много,

Там иди, где шли до тебя другие,

Не дерзай вовек нарушать священный

Мира порядок.

Те, кто взял ладьи дерзновенной весла,

Кто священных рощ густолистой сени

Пелион лишил, кто проплыл отважно

610 Меж подвижных скал, и немало тягот

Испытал в морях, и канат причалил

К варварской земле, и с заморским златом

Шел в обратный путь, — заплатили смертью

Все они за то, что попрали право

Вод заповедных.

Покарало всех, оскорбившись, море:

Первым Тифий был, покоривший волны, —

Принял руль его неученый кормчий,

Сам же он вдали от родного края

620 Пал на берегу и к теням безвестным

Отошел; над ним — невысокий холмик,

И, всегда скорбя о царе погибшем,

В гавани с тех пор корабли подолгу

Держит Авлида.

Кто певучей был порожден Каменой,

Кто звучаньем струн заставлял потоки

Задержать свой бег и умолкнуть — ветры,

Кто и птиц лесных, забывавших песни,

Собирал вокруг с деревами вместе, —

630 Он растерзан был на полях фракийских,

Голову унес ток скорбящий Гебра,

К Стиксу он сошел по тропе знакомой,

Но без возврата.

Пал Нептунов сын от руки Алкида,

Хоть и принимать мог обличий сотни,

Им же сражены Аквилона дети;

Сам он, мир земле даровав и морю,

Проложивши путь в подземелья Дита,

Заживо возлег на костер этейский,

640 Ярости огня предавая тело,

Ядом изъязвлен двусоставной крови —

Даром супруги.

Пал Анкей, сражен разъяренным вепрем.

Матери своей умертвивши брата,

Был погублен ты материнским гневом,

Злобный Мелеагр. По заслугам гибли

Все — но ты за что, Геркулесов мальчик,

Жизнью заплатил? Поглотили воды

Тихие тебя. Храбрецы, плывите

650 По волнам морей, когда смертным смирный

Страшен источник.

Идмон, хоть и знал наперед судьбину,

От змеи погиб средь песков ливийских;

Был для всех правдив — лишь себе солгал ты,

Мопс, и пал вдали от полей фиванских.

Если правду он о грядущем молвил,

То Фетиды муж обречен скитаться;

Лживые костры разложив, ахейцам

Навплий отомстит — и падет в пучину.

660 …………………………….. за отцову дерзость

Будет наказан.

Оилей умрет средь пучин от молний;

Жизнь свою отдаст за царя ферейцев

Алекстида, рок искупая мужнин.

Пелий, чей приказ по морям отправил

Первую ладью за златой добычей,

Сварен на огне был в котле бурливом.

Отомщен сполна повелитель моря,

Сжальтесь же над тем, кто приказ исполнил,

Вечные боги!

КОРМИЛИЦА

670 Трепещет дух, боится зла великого.

Сама себя все пуще распаляет боль,

Взрастая, обретает силу прежнюю.

Я видела и раньше, как богам грозит

Медея и колеблет небо в ярости, —

Но большее сегодня замышляется.

В беспамятстве ушла в тайник свой гибельный,

Свои богатства извлекла и даже то,

Чего сама боялась долго, — множество

Страшнейших пагуб, тайных, скрытых, спрятанных.

680 С мольбой святынь рукой коснувшись левою,

Она зовет все язвы, что рождаются

В песках ливийских и в снегах нетающих

На Тавре, стужей северною скованном,

Всех чудищ — и из нор на заклинания

Ползет к ней нечисть, чешуей одетая.

Вот тело бесконечное влачит змея,

Кого ужалить ищет и тройной язык

Нацеливает, но, волшбой смирённая,

Вся цепенеет и ложится, кольцами

690 Свернувшись. «Нет, ничтожно то оружие

И слабо зло, что дольняя родит земля;

Отыщем в небе яды. Час настал, пора

Подняться мне над кознями обычными.

Спустись ко мне с небес, змея, подобная

Реке огромной, двух зверей стеснившая

В могучих петлях — большего и меньшего

(Сияет первый нам, второй — сидонянам).

Пусть Змеедержец руки разомкнет и даст

Отравы нам, пусть на мои заклятия

700 Сойдет Пифон, враг близнецов божественных,

Пусть Гидра приползет со всеми гадами,

Рукою Геркулеса умерщвленными,

И ты приди, Колхиды страж покинутой,

Впервые под мое уснувший пение!»

Прикликав змей породу многовидную,

Медея сносит вместе все зловредное

Былье, что Эрикс вырастил утесистый

И кровью Прометея утучненные

Хребты Кавказа под снегами вечными,

711 И яд, каким парфянских стрел напитаны,

710Мидийских и арабских жала острые;

Берет отравы, что под небом сумрачным

В лесах Герцинских ищут жены свевские;

Все, что растет весною, в пору новых гнезд,

И осенью, когда, морозом скованы,

Лишаются леса убора пышного,

Все, что цветет цветами смертоносными,

Все, что родит и копит сок губительный

В корнях переплетенных, — все ей надобно.

720Одни растенья гемонийский дал Афон,

Другие — Пинд или хребты Пангейские,

Где нежный цвет серпом кровавым срезан был,

А третьи многоводным Тигром вспоены,

Или Дунаем, иль волнами теплыми

Гидаспа, самоцветами богатого,

Иль Бетисом, что имя дал стране, где он

Течет лениво в море Гесперийское.

Одни перед восходом Феба срезаны

Стальным серпом, другие — в полночь темную,

730 А третьи ногтем под заклятья сорваны.

Берет Медея травы смертоносные,

Из гадов выжимает яд, и свежие

Птиц внутренности гнусных: сердце филина,

Совы ушастой печень. По отдельности

Раскладывает яды: сила хищная

Огня в одних, в других скрыт холод медленный,

Над ядом заклинанья столь же страшные

Твердит. Но вот шаги ее послышались,

Запела. Мир дрожит от первых слов ее.

Входит МЕДЕЯ, поющая заклинанья.

МЕДЕЯ

740 Внемли мне, народ безмолвный, и богов загробных сонм,

И слепой извечный Хаос, и в жилище Дита мрак!

Души, что в пещерах смерти, в Тартаре заточены, —

Все на свадьбу поспешите! Пусть прервется ваша казнь!

Иксион, ступи на землю: не кружится колесо.

Из Пирены свежей влаги зачерпнуть приди, Тантал!

Пусть лишь новый тесть Ясона кару понесет страшней:

Пусть по острым скалам камень вниз Сизифа увлечет.

Вас, кого без дна сосуды тщетным тяготят трудом,

Данаиды, кличу: ныне дело есть для ваших рук.

750 Ты приди, светило ночи, на заклятия мои,

В худшем из твоих обличий, тройственным грозя челом.

Обычай наш блюдя, простоволосая,

Босая, обошла я рощи тайные,

Из облаков сухих я ливни вызвала,

Вернула море вспять, и побежденные

Валы свои обратно Океан погнал.

Попрала я законы мироздания:

Средь звезд сияло солнце и Медведицы

Коснулись моря. Ход времен смешала я:

760 От чар моих цвела пустыня знойная

И урожай зимой Церера видела.

К истокам Фасис бурный бег направил свой,

И многоустый Истр смирил течение,

Вдоль берегов скользя волной ленивою.

Чу, загремел прибой, все море вздыбилось,

Хоть ветер и молчит; и роща древняя

Листы по моему веленью сбросила,

Сам Феб остановился, путь прервав дневной,

Гиады от моей волшбы колеблются, —

770 Пора, о Феба! К таинствам приди своим!

Тебе кровавых девять плетениц плету,

Узлы скрепивши змеями.

Тебе — Тифона члены, посягавшего

Низвергнуть власть Юпитера.

Вот кровь, что перед смертью Деянире дал

Коварный перевозчик Несс.

А этот пепел взял с костра Этейского:

Впитал он Геркулесов яд.

Вот любящей сестры, жестокой матери

780 Алфеи головня лежит.

Вот эти перья гарпия оставила,

От Зета убегавшая,

А эти с крыльев стимфалид, лернейскою

Стрелой сраженных, падали.

Но алтари звучат, дрожат треножники —

Ты здесь, о благосклонная!

Вижу Тривии здесь проворных коней,

Не тех, что она, кругла и ясна,

Догоняет всю ночь, но тех, на каких,

790 Опечалив лик, натянув повода,

На мучительный зов фессалийских чар

Приближалась к земле. Пусть же тьму озарит

Печальным лучом тусклый светоч твой.

Новый ужас пролей в сердца людей,

Пусть в помощь тебе, Диктинна, звучит

Драгоценная медь — коринфский сплав.

Для тебя обряд мы правим святой

На кровавой траве, для тебя горит

800 Полночным огнем мрачный факел, с костра

Погребального взят, для тебя чело

Запрокинула я и плач начала,

Для тебя, словно чин похоронный блюдя,

Распустила власы, их повязкой стянув,

Для тебя сотрясла я печальную ветвь,

Ее омочив в стигийской воде,

Обнажила грудь, священным ножом

Стала руки терзать. Пусть каплями кровь

Течет на алтарь; привыкай, моя длань,

Железо держать и любимую кровь

810 Терпеть научись: священный сок

Пролила я из ран.

Коль пеняешь ты, что так часто звала

Персеида, тебя, — о прощенье молю;

Причина одна тому, что твой

Многократно лук призывала я,

Одна лишь: Ясон.

Ты сама напитай для Креусы плащ,

Чтоб, едва она возьмет этот дар,

До мозга костей проскользнул огонь,

820 Который теперь, таясь до поры,

В желтом золоте скрыт. Мне его Прометей,

Утробой своей искупивший вину,

Подарил, научив, как силу его

Искусно скрывать. И Мульцибер дал

Мне тонкий огонь, что серой покрыт;

И жар сберегла я тех пламенных стрел,

От которых сгорел родич мой Фаэтон.

У меня в руках и Химеры дар,

У меня и огонь, что похитила я

830Из зева быка и, с желчью его

Медузы смешав, повелела хранить

Сокрытое зло.

О Геката, острей сделай яды мои

И семя огня, что таится в дарах,

Помоги сохранить. Пусть на ощупь, на взгляд

Будут кротки они, но в жилы и в грудь

Жгучий жар вольют, чтобы плавилась плоть,

И дымился костяк, и невесты коса

Затмила, горя, брачный факел ее.

840 Вняли нашей мольбе: трижды дерзкой звучал

Гекаты лай и священным огнем

Трижды подал знак яркий факел мне.

Кормилице.

Все, что могла, свершила. Сыновей зови:

Невесте пусть несут дары бесценные.

КОРМИЛИЦА приводит ДЕТЕЙ.

Ступайте, сыновья злосчастной матери,

Чтоб вашим видом, просьбами, подарками

Смягчить царевну-мачеху. Но вновь ко мне

Вернитесь: вас в последний раз обнять хочу.

ДЕТИ уходят. МЕДЕЯ входит в дом.

ХОР

Кровавая менада!

850 Куда любовь слепая

Влечет? Какое злодейство

Безудержный гнев готовит?

В лице застыла ярость,

Надменно помаваешь

Главою ты, и очи

Царю грозят. Изгнанник

Может ли быть таким?

Горят багрянцем щеки,

Но краску гонит бледность;

860 Цвет по лицу блуждает,

Сменяясь поминутно.

Все взад-вперед Медея

Шагает — так тигрица,

Детенышей лишившись,

Мечется в гангских лесах.

Владеть она не может

Ни гневом, ни любовью,

А ныне слили силы

Гнев и любовь. Что будет?

870 Когда ж она покинет

Пеласгов край, в Колхиду

Уйдет, царей и царства

От ужаса избавит?

О Феб! Гони скорее

Коней: пусть в благодатном

Ночном потопит мраке

День, бедами опасный,

Веспер, вожатый тьмы.

Входит ВЕСТНИК.

ВЕСТНИК

Погибло все; основа царства рухнула,

880 И прах отца смешался с прахом дочери.

ХОР

Чем их сгубила хитрость?

ВЕСТНИК

Чем и всех царей:

Дарами.

ХОР

Что за козни были скрыты в них?

ВЕСТНИК

И сам дивлюсь, и самому не верится,

Как зло могло свершиться.

ХОР

Но какое зло?

ВЕСТНИК

Как по приказу, алчный охватил огонь

Весь царский дом, и кровля уж обрушилась.

За город мы боимся.

ХОР

Гасит все вода.

ВЕСТНИК

Вот то и странно: влага пищу пламени

Дает и, чем преграда изобильнее,

890 Тем и огонь сильней, ее сжигающий.

КОРМИЛИЦА

кричит в дом.

Медея! Скройся из земли Пелоповой!

В любой стране ищи себе убежища.

МЕДЕЯ

выходя.

Мне прочь бежать? Да будь я и в изгнании,

Вернулась бы на этот праздник свадебный.

Что медлишь, дух мой? Уступи влечению!

Ты мести рад, но вся ли месть исполнилась?

Его ты любишь, если успокоился,

Узнав, что холост мой Ясон. Найди ему

Невиданную кару и готовься сам:

900 Забудь закон священный, совесть прочь гони.

Та месть — не месть, что рук не оскверняет нам.

Расти твой гнев и сам зажгись, слабеющий,

В глубинах сердца черпай силу прежнюю,

Неукротимый! Что доселе сделано,

Пусть праведным зовут. Яви деяньями,

Что жалкими и всякому доступными

Мои злодейства были. Упражнялась лишь

Моя обида. Как руке неопытной

На многое дерзнуть? Что гнев девический?

910 Средь бед мой дар окреп: Медеей стала я.

О нет, недаром брата я похитила,

Разъяла тело, клада заповедного

Отца лишила, старцу на погибель нож

Вручила дочерям. Ищи же, боль моя,

Кого губить: рукам достанет опыта.

Так на какого недруга коварного

Ты обратишься, гнев мой? В глубине души

Решенье зреет, но боюсь признаться в нем

Себе самой. Я поспешила, глупая!

920 Когда бы от соперницы имел уже

Мой враг детей! Но нет — не мной, Креусою

Ясона дети рождены. Я выбрала —

И по заслугам! — казнь. К злодейству худшему

Готовься, дух! Моими, дети, были вы,

Но за отца преступного заплатите.

Ударил в сердце страх, все тело холодом

Сковало, гнев погас в груди трепещущей.

Вернулась мать, прогнав жену безумную.

Моих детей, родных моих ужели же

930 Я кровь пролью? Уймись, о гнев безумящий!

Гнуснейший грех, злодейство небывалое,

Прочь от меня! Какое искупать им зло?

Зло, что Ясон — отец им, зло страшнейшее,

Что мать — Медея. Смерть им! Не мои они.

Смерть им — они мои. От преступления

Они чисты. Но так же был и брат мой чист.

Что ты, мой дух, колеблешься? Зачем кропят

Лицо мне слезы? Для чего любовь и гнев

Рвут сердце? На волнах ношусь, бессильная.

940 Когда сойдутся в битве ветры быстрые

И в море поднимают волны встречные,

Кипит пучина, — и такой же бурею

Бушует сердце. Друг над другом верх берут

То гнев, то жалость. Горе, сдайся жалости!

Ко мне придите, дети! Утешаете

Лишь вы в несчастье. Так сплетем объятия!

Живые, жить вы будете для матери,

Хоть вас отец получит. Но уж близок срок —

И оторвут вас, плачущих, у изгнанной

950 От губ, от сердца. Умерев для матери,

Умрите для отца! Вскипает ненависть,

Растет обида, руку непослушную

Эриния толкает. Гнев, веди меня!

Когда бы с Танталидой я спесивою

Сравнялась в детях, дважды семерых родив!

Но мало кар я родила, бесплодная:

Всего двоих — для брата и родителя.

Куда толпой стремятся эти фурии?

Кто нужен им? Кого разить готовится

960 Отряд кровавый преисподним факелом?

Как занесенный бич, змея огромная

Со свистом режет воздух. Головню в кого,

Мегера, мечешь? Тенью кто растерзанной

Явился? Это брат мой мести требует!

Заплатим — но не я одна. О, выжги мне

Глаза, терзай — грудь подставляю фуриям!

Брат, удались! Вели богиням мщения

И манам вспять уйти и не тревожиться;

Вверь мне меня, моею отомсти рукой,

970 Схватившей меч: умилостивлю жертвою

Твои я маны.

Убивает сына.

Что за звук послышался?

Берутся за оружье, чтоб меня убить!

Скорей на кровлю поднимусь высокую,

Коль труд кровавый начат.

Кормилице.

Ты ступай со мной.

И это тело унесу отсюда я.

Смелей, душа! Теперь не втайне доблесть ты

Потратишь: руку испытай при зрителях.

Входит в дом.

Появляется ЯСОН, следом, на его зов, — вооруженные КОРИНФЯНЕ.

ЯСОН

Кто, верные, скорбит о царских бедствиях,

Сюда бегите, чтоб схватить виновницу!

980 Ко мне с оружьем, воины отважные!

Злодейки дом обрушьте с основания!

МЕДЕЯ

выходит на кровлю.

Престол, отца и брата — все вернула я,

Владеют снова колхи золотым руном,

Вернулись власть и отнятая девственность.

О боги, снова кроткие! О свадебный,

О светлый день! Нет, лишь злодейство кончено,

Не месть моя. Пока рука сильна еще,

Кончай! Что ж медлишь ты, душа могучая?

Гнев угасает, в сердце стыд, раскаянье.

990 Что сделала я, горе! Горе? Сделано

Что сделано, хоть каюсь я. Невольное

Блаженство в душу входит. Мне Ясона лишь

Недоставало зрителем. Не сделала

Я ничего, злодейство без него свершив.

ЯСОН

Вон там, над скатом кровли, там стоит она!

Огня сюда! Пусть в пламени сгорит своем!

МЕДЕЯ

Твоих детей готовься схоронить, Ясон,

Насыпь курган им. Тестя и жену твою

Как должно погребла я и тела сожгла.

1000 Убит твой старший сын, и на глазах твоих

Второй твой сын погибнет.

ЯСОН

Я молю тебя

Во имя всех богов, и бегства нашего,

И ложа, если верность я хранил ему,

Младенца пощади. Во всем повинен я

И смерти предаюсь: рази виновного.

МЕДЕЯ

Тебя в больное место поражу клинком.

Иди, гордец, ищи объятий девичьих,

А мать бросай.

ЯСОН

Довольно наказала ты

Одною смертью.

МЕДЕЯ

Если бы насытиться

Одною смертью я могла, обоих бы

1010 Я пощадила. Но и двое боль мою

Не утолят. И даже будь во чреве плод,

Его мечом я вытравить хотела бы.

ЯСОН

Кончай же дело! Больше не прошу тебя

Я ни о чем, — лишь пытки длить не надобно.

МЕДЕЯ

Нет, насладись, обида, местью медленной.

Мой этот день: он был царем дарован мне.

ЯСОН

Меня убей!

МЕДЕЯ

Ты просишь пожалеть тебя!

Убивает второго сына.

Все кончено. Отдать мне больше нечего

1020 Тебе, обида. Взоры подними сюда,

Ясон неблагодарный. Ты узнал жену?

Всегда бегу я так. Пути небесные

Открыты: ждут драконы, под ярмо склонив

Чешуйчатые шеи. На, бери детей!

В крылатой колеснице уношусь я прочь.

ЯСОН

Лети среди эфира беспредельного:

Ты всем докажешь, что и в небе нет богов.

ПРИМЕЧАНИЯ

МЕДЕЯ.

Ст. 2. Луцина — староримская богиня-родовспомогательница, позднее ипостась Дианы (у греков — Артемида).

Ст. 2—3. …ты, кто Тифия… учила… — Наставницей Тифия, кормчего аргонавтов, была Минерва (у греков — Афина Паллада).

Ст. 5—7. …и ты, Титан… и ты… Геката… — Ясон клялся Медее Солнцем (Титаном Гелиосом) и Луной (одна из ипостасей Гекаты, богини чародейства).

Ст. 9. Эреб — преисподняя.

Ст. 10. …маны беспощадные… — обожествленные души умерших, покровительствующие своему роду.

Ст. 11. ...царь… с царицею, похищенной… — Медея обращается к Диту (у греков — Аид или Плутон), повелителю подземного царства, и Прозерпине (у греков — Персефона), его супруге, которая была им похищена и увезена в подземное царство.

Ст. 13—14. …змееволосые богини… — фурии (эринии), богини кровной мести. Помогая Ясону, Медея убила своего брата Абсирта, поэтому они и явились к ней на свадьбу.

Ст. 28—29. …предок мой… Титан… — Медея — внучка Гелиоса.

Ст. 43. Кавказом неприютным укрепи свой дух… — то есть воспоминанием о родине, куда уже нет возврата.

Ст. 44. Понт — Черное море. Фасис — река в Колхиде (ныне Рион).

Ст. 45. Истм — Коринфский перешеек.

Ст. 47—48. …труп разрубленный — сперва Абсирта, потом иолкского царя Пелия (см. вступит. коммент. к трагедии).

Ст. 62—63. Ты, что удерживать можешь… — Имеется в виду Венера (у греков — Афродита), возлюбленная Марса (у греков — Арей).

Ст. 67. …ты, что несешь факел… — то есть бог Гименей, покровитель брака, изображаемый со свадебным факелом.

Ст. 71. Вестник ночи и дня… — Венера, в вечернем восхождении называемая Веспером, в утреннем — Люцифером.

Ст. 76—81. …юных внучек Кекроповых… — то есть афинянок (Кекроп — легендарный царь Аттики и родоначальник афинян), мужественных спартанок (…город без стен… — Спарта, укрепленная не стенами, а доблестью граждан), жительниц Фив (аониянок) и элидянок (из долины Алфея).

Ст. 79. Тайгетские хребты — горная цепь в Пелопоннесе.

Ст. 82. Эсонид — Ясон, сын иолкского царя Эсона.

Ст. 87. …девы-лучницы брат… — Аполлон, брат охотницы Дианы, вдохновляющий пророчества восседающей на вещем треножнике Дельфийской пифии.

Ст. 88—89. …кулачный… боец с близнецом своим… — сыновья Юпитера (у греков — Зевс) Диоскуры — Кастор и Поллукс (Полидевк). Поллукс был кулачным бойцом, Кастор — конником.

Ст. 96. Плеяды — семь сестер, дочери Атланта и Океаниды Плейоны, превращенные в семизвездие.

Ст. 98. Феба — Луна, сестра Феба — Солнца.

Ст. 102. Ложе фасийское… — то есть колхидское (по реке Фасису в Колхиде).

Ст. 105. Эолия — одно из названий Фессалии.

Ст. 110. Лией («утешитель») — одно из имен Вакха.

Ст. 113. Фесценнинские шутки — ритуальные песенки и остроты, часто непристойного содержания, которыми сопровождался проход невесты к дому жениха в Риме. Фесценний — городок в Этрурии, откуда пришел в Рим этот обычай.

Ст. 121. …огонь и волны для него смирившую? — Медея помогла Ясону справиться с огнедышащими быками, на которых он по приказу царя Эета должен был вспахать поле, чтобы получить золотое руно. Далее речь идет об убийстве Абсирта, которое иногда толкуется как жертва богу морей Нептуну.

Ст. 127. Пеласги — древние жители Арголиды, названные по имени аргосского царя Пеласга. В поэтическом языке «пеласги» означают «греки».

Ст. 131. …о спутнике сестры чудовищной… — то есть об Абсирте.

Ст. 142. …сохранив мой дар — то есть свою жизнь, спасенную Медеей.

Ст. 149. Малея — опасный для судов мыс на юго-востоке Пелопоннеса.

Ст. 169. Войска… пусть хоть из земли взойдут. — Легендарный основатель Фив Кадм победил дракона, вырвал у него зубы и засеял ими землю; из зубов взошли воины — спарты («посеянные»), которые начали сражаться друг с другом и все, кроме пяти, погибли. От этих пятерых пошли знатнейшие фиванские роды.

Ст. 214. Фермодонт — сказочная река к северу от Понта Евксинского. …рать безмужняя — амазонки, якобы жившие на берегу Фермодонта.

Ст. 228. Орфей — мифический фракийский певец.

Ст. 231. Бореады — крылатые сыновья северного ветра Борея, аргонавты Калаид и Зет. Линкей — аргонавт, знаменитый необычайно острым зрением; он мог видеть сквозь землю и камни.

Ст. 233. Минийцы — общее название аргонавтов, принадлежавших к минийской ветви эолийского племени.

Ст. 238. Арго — название корабля аргонавтов («Арго-плавателей»).

Ст. 247—248. …щеки твоей касаясь… — По обычаю, тот, кто просил защиты, должен был коснуться бороды своего покровителя.

Ст. 257. Акаст — сын Пелия, преследовавший Ясона и Медею после его убийства (см. коммент. к ст. 47—48). Иолк — родина Ясона, где ему по праву принадлежал царский престол.

Ст. 312. Дожденосные Гиады — семь дочерей Атланта, обращенные в звезды в созвездии Тельца, появление которых совпадало в Греции с началом периода дождей.

Ст. 313. Оленская Коза — Амалфея, молоком которой был вскормлен Юпитер; превращена в созвездие Капеллу (иногда ее отцом называют Олена).

Ст. 314. …Повозки в краю студеном небес… — то есть Большой Медведицы, иногда называемой Колесницей.

Ст. 316. Борей — см. коммент. к ст. 231. Зефир — влажный западный ветер. Оба названия ветров — греческие.

Ст. 336. Пелион — горный хребет в Фессалии; из пелионских сосен был выстроен корабль аргонавтов.

Ст. 340—360. Перечисляются опасности на пути аргонавтов в Колхиду: …две горы… сшибались… — Симплегады, сталкивающиеся скалы на Босфоре; …дева, чей стан опоясали псы… — Сцилла, чудовище с шестью головами и тремя рядами острых зубов в каждой пасти, обитавшее в пещере на италийской стороне Сицилийского (Мессинского) пролива; …чума Авзонийских вод… — сирены, полуптицы-полуженщины, увлекавшие мореходов своим волшебным пением и затем пожиравшие их. Обитали на юге Италии (в поэтическом языке — Авзония).

Ст. 351. Пелор — мыс на Сицилии в Мессинском проливе.

Ст. 357. …пиерийской струной… — Музы часто представлялись обитающими в Пиерии (к северу от Олимпии).

Ст. 373. …индийцев поит студеный Аракс… — то есть юг сходится с севером, восток с западом. (Армения для Медеи — север.)

Ст. 374. Альбис — древнее название Эльбы.

Ст. 378. Тефия — морская хозяйка, дочь Урана и Геи, супруга Океана.

Ст. 379. Фула — самая дальняя из стран обитаемого мира, видимо, Исландия или северная часть Скандинавии. В эпоху Возрождения эти стихи считались пророчеством об открытии Америки.

Ст. 384. Ниса — сказочная гора, где воспитывался Вакх, предводитель вакханок-менад. Пинд — гора в северной Греции.

Ст. 404. Аркт сухой — Большая Медведица, не заходящая за горизонт, то есть не «погружающаяся в море».

Ст. 409. Сикания — Сицилия.

Ст. 410. …Этна — гнет титана? — Собственно, под Этной был погребен не титан, а другой враг Юпитера — поверженный им огнедышащий Тифон, так что здесь «титан» означает просто врага богов.

Ст. 412. Кор (или Кавр) — холодный и сухой северо-западный ветер.

Ст. 457. Темпейский дол — находится на востоке Фессалии.

Ст. 471. Фриксово руно — золотое руно, снятое с волшебного барана, на котором когда-то прилетел в Колхиду фиванский царевич Фрикс.

Ст. 511—512. …братьями Сизифа внуки станут внукам Фебовым — то есть будущие дети Ясона от коринфской царевны (Сизиф был царем Коринфа и почитался пращуром коринфян) и дети Медеи, внучки Солнца.

Ст. 523—524. …чтобы братскую ты пролил кровь… — Акаст приходился Ясону троюродным братом.

Ст. 577. Геката — богиня чародейства.

Ст. 583. Австр (или Нот) — южный ветер.

Ст. 586. Истр — Дунай.

Ст. 588. Родан — древнее название Роны. Гем — гора во Фракии.

Ст. 597—598. …властитель царства второго — Нептун (у греков — Посейдон), при дележе вселенной получивший в удел море. Первый покоритель морей — Тифий, кормщик аргонавтов.

Ст. 599—600. Юноша дерзнул колесницей… править… — Фаэтон, сын бога солнца Гелиоса, умолил отца дать ему на день управление его колесницей, но не справился с конями, устроил мировой пожар и погиб, сраженный перуном Юпитера.

Ст. 616—669. Покарало всех… море… — Следует перечень аргонавтов, погибших недоброй смертью.

Ст. 617. …первым Тифий… — Тифий умер, не доплыв до Колхиды.

Ст. 618. …неученый кормчий… — Анкей, погибший позже, на Калидонской охоте (на чудовищного вепря, опустошавшего поля).

Ст. 624. Авлида — гавань, откуда впоследствии отплыли греки к Трое — лишь после того, как принесли в жертву богам дочь Агамемнона Ифигению.

Ст. 625. …певучей был порожден Каменой… — Орфей, сын музы Каллиопы (римляне иногда называли муз каменами), был растерзан вакханками на берегу фракийского Гебра.

Ст. 632. Стикс — главная река преисподней. …по тропе знакомой… — Тропа в преисподнюю знакома Орфею, так как он уже ходил туда за Евридикой.

Ст. 634. Пал Нептунов сын от руки Алкида… — Периклимен, которому Нептун даровал способность к превращению, был убит Геркулесом (Алкидом) при разрушении Пилоса.

Ст. 636. Аквилона дети — Бореады (Зет и Калаид), убитые Геркулесом. Аквилон — латинское имя Борея.

Ст. 639. …возлег на костер этейский… — О страданиях Геркулеса и его добровольной смерти см. «Геркулес на Эте».

Ст. 645. …погублен… материнским гневом… Мелеагр. — Мелеагру, царскому сыну, удалось сразить Калидонского вепря (см. коммент. к ст. 618). В ссоре из-за добычи он убил двух братьев своей матери Алфеи. В отместку Алфея решила умертвить сына и бросила в огонь головню, от которой зависела его жизнь (ей было предсказано, что сын умрет, когда догорит пылавшее в очаге полено, поэтому она его загасила и до поры хранила в ларце).

Ст. 647. …Геркулесов мальчик… — Гилас, похищенный речными нимфами, прельщенными его красотой.

Ст. 652. Идмон — вещий сын Аполлона; пошел в поход, заранее зная, что погибнет. О его смерти рассказывалось по-разному; смерть от укуса змеи чаще приписывалась второму сыну Аполлона, Мопсу.

Ст. 657. Фетиды муж — Пелей, сын Эака, убивший своего брата Фока и изгнанный Эаком с Эгины.

Ст. 659. …Навплий отомстит… — На обратном пути греческий флот потерпел крушение у евбейского мыса Кафарея: Навплий, сын Нептуна, выставил ложные маячные огни, мстя за своего сына Паламеда, погубленного в начале войны кознями Улисса.

Ст. 660—661. …за отцову дерзость… — Начало этого стиха в рукописях утрачено.

Ст. 662. Оилей умрет средь пучин… — Локридский царь Оилей здесь спутан с его сыном Аяксом Локридским, погибшим в бурю на обратном пути из-под Трои. [Возможно, в оригинале был Ойлид. — Halgar Fenrirsson.]

Ст. 663—664. …жизнь… отдаст за царя ферейцев Алкестида… — За Адмета, царя фессалийских Фер, согласилась умереть его жена Алкестида, спасенная затем Геркулесом.

Ст. 680. …святынь рукой коснувшись левою… — знак обращения к злым демонам (левая сторона считалась несчастливой).

Ст. 683. Тавр — горный хребет в Малой Азии.

Ст. 694—695. …змея, подобная реке огромной… — Имеется в виду Млечный Путь.

Ст. 697. …сияет первый нам, второй — сидонянам. — Речь идет о Большой и Малой Медведицах. Греческие мореходы ориентировались на Большую Медведицу, финикийские (сидоняне — по финикийскому городу Сидону) — на Малую.

Ст. 698. Змеедержец — северное созвездие; связывалось с Эскулапом (у греков — Асклепием), богом врачевания, часто изображавшимся со змеей.

Ст. 700. Пифон — вещий дракон, убитый Аполлоном; связывался с северным созвездием Дракона.

Ст. 701. Гидра — созвездие южного неба, связывалось с убитой Геркулесом Лернейской гидрой.

Ст. 703. …Колхиды страж покинутой… — см. вступит. коммент. к трагедии.

Ст. 707. Эрикс — гора в Сицилии (названа по имени героя, убитого Геркулесом, — см. «Геркулес в безумье», ст. 482) с храмом Венеры и, по преданию, приворотными Венериными травами.

Ст. 710. Мидия — страна на Иранском нагорье, входившая в Персидскую державу и в поэтическом языке часто с ней отождествлявшаяся.

Ст. 711. Парфия — страна в Малой Азии.

Ст. 713. …в лесах Герцинских… — Имеются в виду лесистые горы в Германии (ныне Гарц), где обитало племя свевов.

Ст. 720—727. Одни растенья гемонийский дал Афон… — то есть травы Медеи — из стран Севера (Фессалии—Гемонии, где находятся горы Афон, Пинд и Пангей), Востока (индийский Гидасп) и Запада (испанский Бетис — Гвадалквивир).

Ст. 728. Гесперийское море — то есть Западное (Атлантический океан).

Ст. 744. Иксион — царь мифического племени лапифов, жившего в Фессалии; за посягательство на честь Юноны (у греков — Гера) прикован в подземном царстве к вечно вращающемуся огненному колесу.

Ст. 745. Пирена — источник в Коринфе.

Ст. 747. …камень вниз Сизифа увлечет. — Царь Коринфа Сизиф за попытку обмануть смерть принужден в преисподней вечно вкатывать на гору тяжелый камень, который, достигнув вершины, скатывается вниз, и все приходится начинать сначала.

Ст. 748. Вас, кого без дна сосуды… — Дочери египетского царя Даная Данаиды, убившие своих мужей, после смерти обречены вечно наполнять водой бездонную бочку.

Ст. 761. Церера (у греков — Деметра) — богиня плодородия и земледелия.

Ст. 775—776. Вот кровь, что… Деянире дал… Несс — см. «Геркулес на Эте».

Ст. 781. Гарпии — крылатые чудовища; были прогнаны аргонавтом Зетом от преследуемого ими слепого царя Финея.

Ст. 783. Стимфалиды — мифические птицы с медными крыльями, когтями и клювом, жившие на озере Стимфал в Аркадии; перья, которые они роняли, поражали, как стрелы. Были перебиты Геркулесом (пятый подвиг).

Ст. 783—784. …лернейскою стрелой… — то есть стрелой Геркулеса, отравленной ядовитой желчью Лернейской гидры. Речь идет о пятом подвиге Геркулеса.

Ст. 787. Тривия («тройная») — одно из имен Гекаты; она изображалась трехликой и почиталась ночью на перекрестках (см. также коммент. к ст. 577).

Ст. 791. …на мучительный зов фессалийских чар… — Фессалия слыла страной колдуний, умевших чарами сводить с неба Луну (она же Диана-Диктинна и Геката-Тривия).

Ст. 796. Коринфский сплав — то есть коринфская медь (будто бы с примесью золота), считавшаяся наилучшей. Ударами в медные сосуды сопровождались колдовские заговоры.

Ст. 805. …в стигийской воде… — то есть в реке Стикс, протекающей в преисподней.

Ст. 813. Персеида — Геката (с ее лунным ликом); здесь на нее перенесено прозвище колдуньи Цирцеи, дочери океаниды Персы.

Ст. 824. Мульцибер («плавитель») — прозвище бога огня и кузнечного ремесла Вулкана (у греков — Гефест).

Ст. 828. …Химеры дар… — огонь; Химера была огнедышащим чудовищем.

Ст. 829—830. …огонь, что похитила я из зева быка… — Имеется в виду один из огнедышащих быков Эета.

Ст. 831. Медуза — одна из змееволосых горгон, взгляд которой обращал смотревших на нее в камень. Была убита Персеем, героем аргосских сказаний, сыном Юпитера и аргосской царевны Данаи.

Ст. 841. …Гекаты лай… — Гекате были посвящены собаки, и сама она порой являлась собакой.

Ст. 891. …из земли Пелоповой! — то есть из Пелопоннеса, называемого так по его первому царю — Пелопу.

Ст. 954. Танталида — Ниоба, дочь Тантала, сестра Пелопа, мать семи дочерей и семи сыновей, убитых за ее гордыню Аполлоном и Дианой.

Ст. 963. Мегера — одна из Эриний, олицетворение гнева и зависти.

Ст. 1023. …ждут драконы… — Медея улетает на колеснице Гелиоса из Коринфа в Афины к царю Эгею.

* В квадратные скобки заключены части несохранившихся стихотворных строк, восстанавливаемые современными издателями предположительно.

Страница книги Медея в интернете

Table of Contents

МЕДЕЯ

О книге