Пролог

В Марте буйно разрослась зелень, в Апреле небо пестрело Иволгами. За Восточным морем, в пышном цвету, протягиваются Десять Миль персиковых садов.

Небесный клан (Jiuchongtian -девяти небес) и клан Девятихвостых лисиц из Цинцю вскоре должны будут заключить союз. Дни сменяли друг друга за обсуждениями между старейшинами кланов. Наконец, в один из первых дней года, после двухсот двадцати трех лет напряженных обсуждений, решение было принято.

Как раз в сезон цветения персика, тщательно выбранная дата пришлась на позднюю весну.

Теми двумя, кто наконец-то сыграет свадьбу после всех злоключений, длящихся более двух сотен лет, были никто иные как Наследный Принц Девяти Небес Е Хуа и Королева Цинцю - Бай Цянь.

Мир давно ждал, чтобы отпраздновать эту новость. Следуя старому Таньцзюнянскому стилю, большинство предсказывали беспрецедентную экстравагантность, в этот счастливый для пары день. Величественность фасадов должна была показать царственность Таньцзюня.

Тем не менее, когда огромная процессия жениха появилась на берегу озера Ваншэн на горе Юзэ, чтобы войти в Цинцю, Мигу Сяньцзюнь, который ждал на другой стороне озера с полотенцем в руке, подумал, что, возможно, он недооценил Тяньцзюнь.

Свадебная процессия не была величественной. Она была чрезмерно величественная.

Мигу Сяньцзюнь всегда был на стороне Бай Цянь; в Цинцю он был удостоен некоторой репутации. Было кое-что, о чем он, естественно, был осведомлен, будучи давним местным жителем в этом королевстве.

По традициям Небесных, жених не должен был сам приходить за своей невестой. Эта ответственность возлагалась на старейшину.

Мигу полагал, что Мо Юаня можно рассматривать как старшего брата Е Хуа. В этом случае было совершенно разумно, что он, будучи выдающимся божеством большого клана, пришел со свадебной процессией за невестой брата.

И когда великое божество отправилось в путь, его должен был сопровождать кто-то высокопоставленный, но не настолько же! Казалось, что тот, кто, ответственен за судьбу человечества, тот, для кого чернила были подобны пище и воздуху, подобно Южному императору Долголетия [1], Сымин Синьцзюнь, следовал за ним, что также считалось вполне разумным.

[1] (南極長生大蒂 ;South Pole Emperor of Longevity) Южный Император долголетия один из Четырех Небесных Министров в Даосизме.

Также то, что для Сымина чернила подобны пище означает, что он пишет, чтобы жить.

Что касается легендарного дракона перед Сымином, которого можно было только пытаться поймать за хвост весь год, третьего сына Тяньцзюня - Лиасона Шэньчжуна, он был третьим дядюшкой наследного принца. Казалось бы, у него не было никаких дел здесь, но разве можно было винить его за то, что он пришел на праздник?

Мигу провел полдня в размышлениях и нашел причину, по которой эти три небожителя почтили их своим присутствием.

Но светловолосый господин в пурпурном со стороны Мо Юаня, знаменитый, как вечный отшельник, тот, кто лишь в крайнем случае мог покинуть Джиучонтян, тот, кто только иногда появлялся на нескольких картинах, тот, кто никогда не заботился о молодом поколении, почему Дун Хуа Дидзюн также является частью свадебной процессии?

Мигу ломал голову, но так и не смог найти ни единого объяснения.

Несмотря на острый глаз, Мигу, стоя на другой стороне бушующего озера, видел все как в тумане.

Величественная аура божественной процессии заполонила собой все рядом с заливом Юэя. Похоже, что она не хотела пересекать озеро и на данный момент расположилась лагерем на берегу озера. Последняя группа молодых небожителей собралась вместе и приготовила напитки для божеств.

Мягкие дуновения ветра проходились по голубой глади озера Вангшэн. После дождя, они словно задерживали последнее дыхание уходящей весны, цветочные бутоны медленно показывались из светло-зеленых почек. Несмотря на позднее время, пейзаж все равно завораживал.

Третий принц Небесного царства, третий дядя жениха Лорд Лиасон, от скуки щелкал крышечкой чашки. Он бесцельно смотрел на чайные листья и от безделья начал беседовать с Сымином подле него. «Перед отъездом я слышал, что в Цинцю было две королевы. Кроме Бай Цянь, которая выходит замуж за Е Хуа, кажется, есть и младшая?» Несмотря на то, что Сымин, по статусу, был гораздо ниже, чем Дун Хуа Дидзюн, ему повезло быть столь же известным, потому что на всех Небесах было всего две ходячие энциклопедии, разница была только в том, что Дун Хуа Дидзюн был ходячим руководством по Буддизму, в то время, как Сымин был руководством по Багуа [2] .Он знал всевозможные тайны семей в трех поколениях.

[2] 八卦 (Багуа) это 8 триграмм; сленг для сплетниц.

До утра он бродил по округе с серьезным видом. Теперь, у него наконец появилась возможность посплетничать. Несмотря на то, что ему не терпелось выговориться, он принял рассудительный вид , вежливо сложил руки, и когда этикет был соблюден, он медленно заговорил: «Ваше Высочество правы.. В Цинцю действительно две королевы, а младшая - единственная внучка семьи Бай. Говорят, что она представляет собой смесь породы белой и алой лисиц. Она - единственная девятихвостая красная лисица во всех землях; она известна как Ее Высочество Фэн Цзю. У Небес есть пять территорий и пять королей. Королевство Цинцю также имеет пять регионов и пять правителей. Поскольку, Бай Цянь рано или поздно выйдет замуж и войдет в клан Небес, она отдала корону Цинцю ее Высочеству Фэн Цзю двести лет назад. Когда она взяла на себя эту должность, Ее Высочество была еще совсем юна, всего 32 000 лет. Но, не смотря на это, Бай Джи Дидзюн возложил на нее эту ношу. Она так молода, но так величественна. Но ...есть в ней что-то странное».

Когда молодая небожительница долила им чая, он сделал паузу и насладился вздымающимся ароматом. Сквозь подернутую дымку он незаметно взглянул на Дун Хуа Дидзюна.Интересно, что Лиасон был заинтересован. Он махнул рукой и улыбнулся краем глаза: «Продолжайте».

Сымин кивнул и подумав, продолжил «По правде говоря, я давно знаю Ее Высочество Фэн Цзю. В то время ей было всего 20 000 лет, она была близка с Бай Чжи Дидзюном. Поскольку, она единственная внучка Дидзюна, он ужасно ее обожал, и она становилась все активнее. Она всегда любила дурачиться. Пару раз, даже я попадался на ее озорства. Однако ... - он сделал краткую паузу, - более двухсот лет назад , она спустилась в царство смертных. Когда она вернулась через несколько десятилетий, неожиданно, она стала гораздо серьезнее.Поговаривают, что в день ее возвращения она носила траурную одежду. Теперь, когда прошло двести лет, и, увидев, что она выросла, возможно, из-за того, что ее воспитывали, чтобы унаследовать трон, Бай Чжи Дидзюн может быть обеспокоен тем, что у нее нет того, на кого бы она могла положиться в делах королевства, и за последние сто лет выбрал для нее нескольких кандидатов в мужья. Но она…»

«Но что?» - спросил Лиасон.

Сымин покачал головой; его взгляд, казалось, непреднамеренно обошёл Дун Хуа Дидзюна. «На самом деле, ничего. Она просто настояла на том, что уже замужем. И хотя он скончался, больше не выйдет замуж. Я слышал, что за последние двести лет не было ни дня, когда бы она вынимала белую шпильку из ее волос; не было ни минуты, когда бы она снимала траурную одежду».

Лиасон, подперев щеку, прислонился к каменной скамье и сказал: «Теперь, когда вы упомянули об этом, я вспоминаю о чем-то, что произошло 70 лет назад. Поговаривают, что у Кан И Шэньчжуна с горы Жию была невеста. Это как-то связано с Цинцю?»

Сымин задумался. Прежде чем он успел ответить, Мастер Мо Юань, сохранявший молчание до сих пор , заговорил первым. Его голос был отчетлив и легок. «Причиной стало желание Бай Чжи, который хотел отдать руку Фэн Цзю Каннн ...» Сымин напомнил ему: «Кан И». Мо Юань продолжил: «Да, Кан И. Они связали Фэн Цзю и бросили ее в паланкин. Она этого не хотела, поэтому, когда наступила ночь, она просто разрушила дворец горы Жию».

Он сказал «просто», словно он был сделан из ветра и облаков; это сильно расстроило Сымина. Он не был знаком с этим промежутком в истории. Если бы он продолжил, бесчисленные перипетии начали бы выползать наружу. «Эх ...»

Лиасон с улыбкой поднял свой веер. Он сел со всей серьезностью и повернулся лицом к Мо Юаню. «Вы правы, - сказал он, - я помню, что слышал от кого-то, что вы были там. Но легенды гласят, что Кан И Шэньчжун действительно любил ту леди, которая уничтожила дворец, жену, на которой он никогда не был женат. После того, как дворец был перестроен, он повесил портрет Фэн Цзю и смотря на него, бесконечно ждал ее возвращения».

Мо Юань больше не промолвил ни слова. Сымин вздохнул: «И все же безответная любовь - это одно, а невыполнимое желание - совсем другое. Я также слышал, как леди Цинь на горе Чжунху однажды приметила четвертого брата Высшей Богини Бай Цянь, Бай Чжэня. Она была настолько наглой, что даже пыталась украсть его у Высшего Божества Чжэяна».

Мокрые от дождя, цветы плавно покачивались на ветру. Великие божества, с присущей им пристойностью, сидели и попивали чай, отдыхали, наслаждались пейзажем и слушали рассказы энциклопедии Багуа. Молодые небожители, которые пришли, не знали, как сдерживать себя; все были взволнованы и возбуждены, слушая подобные секреты. Но поскольку они боялись повести себя непристойно, они могли только обменяться взглядами. Только бесконечные отблески глаз были видны на берегу Вангшэн.

Молодая небожительница осторожно передала Сымину чашку чая, чтобы тот прочистил горло. Сымин Синьцзюнь использовал крышку, чтобы избавиться от пары чаинок на поверхности. Его взгляд смотрел несколько изгибов, а затем перешел к Дун Хуа Дидзюну. Он нахмурился в раздумьях.

Лиасон повернул чашку чая на ладони и рассмеялся: «Сымин, что с тобой сегодня? Почему ты продолжаешь смотреть на Дун Хуа?»

В двух метрах Дун Хуа Дидзюн отставил чашку и приподнял взгляд. На лице Сымина показалось смущение, и он нервно рассмеялся. Бум. Внезапно, неподалёку от них, образовалась гигантская, десятиметровая волна.

Когда она рассеялась, сверкнув под утренним светом залива Юэя, там оказалась красивая девушка, одетая в белое.

Ее алебастровые руки контрастировали с черными волосами, в которых красовался белый бутон. Так, словно ее одежда была сделана из непроницаемого материала, ни капли воды не упало с ее тела. Более того, она сидела на утреннем ветру с беззаботным видом, но ее волосы, цвета воронового крыла были влажными, а к лицу прилипло несколько прядей. Она излучала ледяную холодность, но в уголках ее глаз , определенно, была теплота. Она вынужденно улыбнулась Сымину Синьцзюню, который говорил с большим рвением лишь несколько мгновений назад.

Сымин лихорадочно схватил чашку, закрывая половину лица.«Твое лицо слишком велико, чтобы чаша могла помочь. Используй это,» - сказал Лиасон, передавая ему свой веер.Сымин с ужасом опустился на колени и вымученно улыбнулся. «Я не знал, что ваше высочество Фэн Цзю плавает здесь. Это было бездумно с моей стороны, пожалуйста, подумайте о нашем многолетнем знакомстве и снисходительно простите меня».

Мо Юань посмотрел на Фэн Цзю. «Что ты делала, прячась в озере?»

Одетая во все белое и стоя в луже, Фэн Цзю скромно ответила: «Я тренировалась».

«Тогда почему показалась?» Мо Юань улыбнулся. «Ты пытаешься испугать Сымина?»

Фэн Цзю сделала паузу, затем, взглянув на Сымина, который стоял на коленях спросила: «Вы только что упоминали о леди Цинь с горы Чжунху, ей действительно нравится мой дядя?»

«...»

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 1)

Настал тот день, когда среди дивных цветов, которые висели над стенами дворца Тайчэн, изнутри покрытого, подобно плавающим облакам, Бодхи, Дун Хуа думал о первой встрече с Фэн Цзю.

В то время у него не создалось никакого впечатления о ней. Будучи божеством, остававшимся уединенным во дворце Тайчэн, он не замечал ничего, кроме изменений времен года, восхода и захода луны и солнца, судеб и неудач мироздания.

Тяньцзюнь настойчиво напоминал ему о том, что пора покинуть дворец Тайчэн, чтобы сопроводить свадебную процессию наследного принца Е Хуа, но его это не особо интересовало. Из-за этого он не очень хорошо помнил девицу, которая взошла на волнах озера Вангшен, или ее голос, который был звонок, подобно весенним дождям. Он также не мог вспомнить, как этот красивый голос заставил его улыбнуться, когда она повернулась, чтобы спросить Сымина: «Разве этой леди Цинь с горы Чжунху действительно нравится мой дядя?»

Истинно первое впечатление Дун Хуа о Фэн Цзю было на свадьбе Е Хуа.

Наследный принц Небесных женился. Кроме того, он женился на Высшей Богине Бай Цянь, которую все почтительно называли «Тетушка». Естественно, что их свадьба будет отличаться от других. Бессмертные на Небесах были разделены на девять рангов. Не считая членов семьи Небесных, тех, кому посчастливилось быть приглашенными, были пятого ранга и выше, всего десять Чжэньхуан, Женьен и около тридцати Лингсиан.[1]

[1] 真皇 zhenhuang (истинно возвышенные), 真人 zhenren (истинные мужья), 靈仙 lingxian (божественные бессмертные).

Дворец Цзицин утопал в свете. Пир был почти готов.

Действующий Тяньцзюнь был довольно претенциозным. Независимо от празднества, он всегда извинялся после трех напитков, ссылаясь на слабую переносимость алкоголя; даже свадьба его собственного внука на этот раз не стала исключением.

С другой стороны, у жениха Е Хуа всегда была слабая переносимость; сегодня это было особенно заметно. Они еще не дошли до третьего круга, когда молодой помощник должен был сопроводить его обратно во Дворец Сиу. Тем не менее, Дун Хуа мог видеть, что почти потерянный наследный принц все же сумел идти, соблюдая равновесие.

Вскоре после того как эти двое покинули Цзицин несколько Чжэньхуан также искали причины, чтоб покинуть мероприятие. Напряженная атмосфера в комнате мгновенно рассеялась. Дун Хуа Дидзюн покрутил пустую чашку вина в руке и также намеревался уйти, чтобы нервная молодежь могла наконец выпить.

Поставив чашку вниз и вставая со своего места он увидел появление цветочного горшочка у входа в зал. Девушка в белом одеянии едва ли могла быть замечена позади него, ее голова наклонилась, когда она попыталась поднять юбку одной рукой, пока держалась за цветочный горшок - другой. Она неуверенно нашла дорогу вдоль колонн в углу, изо всех сил стараясь маневрировать между столами, не обращая внимания на себя.

Дун Хуа облокотился на руку в поисках наиболее удобного положения и сел.

Для танцоров на сцене наступил перерыв. Девушка в белом постоянно натыкалась на одного человека за другим, когда наконец обнаружила пустое место. Она осторожно огляделась и быстро вылезла из-за горшка. Воспользовавшись аплодирующей толпой, она небрежно села и присоединилась к аплодисментам, в то же время зацепив ногами цветочный горшочек, чтобы спрятать его под столом.

Она не смогла спрятать его и пнула еще раз.

Снова неудача и очередной пинок.

При последней попытке она ударила слишком сильно и отправила несчастный цветочный горшок в полет через танцовщиц на сцене, прямо к тому же Дун Хуа Дидзюну, который как раз собирался уходить.

Бессмертные вскрикнули, когда цветочный горшок остановился в трех дюймах ото лба Дун Хуа .

Подперев щеку одной ладонью, Дун Хуа поднял другую, чтобы поймать горшок в воздухе. Он обратил взгляд в сторону виновника.

В целом все смотрели в том же направлении.

Вредитель застыл на мгновение, прежде чем почти мгновенно повернуться к мужчине в песочной одежде, стоящему рядом с ней.

Напустив важный вид, она искренне спросила: «Мигу, почему ты так любишь нарушать порядок? Как ты можешь бить кого-то по голове?»

Когда банкет закончился, управляющий Дун Хуа сказал ему, что девушка в белом со шпилькой - Фэн Цзю. Она была той самой молодой королевой, которая унаследовала трон Цинцю.

Свадебное празднование наследного принца Е Хуа длилось семь дней.

В свою очередь, через семь дней был Фестиваль цветов Лорда Лиасона, который проходил только раз в 60 лет. [2] По этой причине многие, кто посетил свадьбу, отложили отъезд и решили остаться подольше.

[2] (п.п. в ориг. 甲子 Jiazi - 60-летний цикл, названный в честь первого года, и иногда используется для обозначения полной продолжительности жизни.)

На Девяти небесах, ранее известных своей священной чистотой, в настоящее время осталось несколько мирных мест. Вероятно, пруд Лотоса [3] на 13-ом небе являлся одним из последних оставшихся. Видимо, из-за того, что этот пруд располагался рядом с дворцом Тайчэн, резиденцией Дун Хуа, очень немногие осмеливались туда вторгаться.

[3] (п.п. в ориг. 芬陀利 Fentouli: китайское произношение "пундарика". Пундарика (санскр. Pundarîka = лотос) — в индийской мифологии один из восьми священных слонов, стоящих стражами на восьми концах света. П. охраняет юго-восток, и от него в народном представлении ведут свое начало те из современных слонов, которые обладают большой головой, длинными ушами, гордым и отважным характером и широко расставленными веками.)

К сожалению, эта группа «очень немногих» не включала в себя Высшую Богиню Бай Цянь, которая недавно вошла в семью Небесных после свадьбы.

Теплым ветреным днем, 17го Апреля, Бай Цянь помогла своей племяннице Фэн Цзю организовать два небольших пикника на берегу пруда Лотоса.

Бай Цянь вышла за Е Хуа в свои 140.000 лет. Она всегда верила, что ее брак состоялся в самое благоприятное время, и постоянно использовала его в качестве образца, чтобы оценить удачу остальных. Поразмышляв немного, она с сожалением обнаружила, что ее племяннице Фэн Цзю едва исполнилось 30 000 лет; она еще слишком юна, чтобы говорить о браке. Но так как это был отец Фэн Цзю, ее брат Бай И, который просил ее о помощи, она никак не могла отказаться.

В последнее время, в разгар празднеств, невозможно было найти тихое место на Девяти небесах для приватной встречи. В то же время она слышала, что Дун Хуа Дидзюн постоянно оставался внутри дворца Тайчэн и редко покидал его стены. Прямо на лужайке перед дворцом могло случиться как убийство, так и поджог, но все равно это бы никого не волновало. Бай Цянь обдумывала полдня и с полной уверенностью, наконец, подготовила небольшой пикник у пруда Лотоса, рядом с дворцом Тайчэн.

Соответственно, одно за одним, были организованы два свидания вслепую.

К сожалению, сегодня все пошло не по плану. Дун Хуа Дидзюн не только покинул свой дворец, он был поблизости. Всего в пятидесяти шагах от пикника и скрытый от глаз свисающей ивой, он лениво лежал, закрыв глаза, на бамбуковом стуле, ловил рыбу с сутрой, покрывающей лицо, его нога опиралась на фиолетовую бамбуковую палку.

Фэн Цзю позавтракала, выпила чаю и слонялась без дела, прежде чем отправиться на 13-ые небеса. Бесконечное число белых лотосов плыли по лазурной водной глади.Напоминая чистые белые облака, они создавали изысканно вышитую сцену.

Ожидающий за столом небожитель, одетый в синее, помахивал веером. Когда он увидел ее приближение, он сложил веер, а его глаза изогнулись в улыбке.

Фэн Цзю на самом деле не была знакома с этим божеством. Она только знала, что он был молодым лордом из некой ветви Небесного клана, что он совершенствовался на некой горе в царстве смертных, и что он был дружелюбным и вежливым. Его единственным недостатком была его дотошность. Он не выносил невоспитанных и непунктуальных людей. Именно поэтому она пришла на полчаса позже.

Но теперь она подумала, что ей следовало опоздать еще на полчаса, поскольку этот привередливый небожитель все еще терпеливо ждал ее.

Так как это был небольшой пикник, они не придерживались слишком большого количества формальностей между собой. Они сели и начали говорить.

Потревоженный их любезностями, Дун Хуа убрал книгу со своего лица и взглянул на силуэты за ивами. В пятидесяти шагах Фэн Цзю слегка склонила голову и нахмурилась, глядя на веерообразный лакированный поднос.

Поднос был загроможден едой. На нем была бутылка вина из нефрита Донлин и несколько роскошных блюд.

Еда на небесах традиционно подавалась в наборах, и у каждого человека был свой поднос. Хотя блюда и были одинаковыми, вино подавалось индивидуально, в зависимости от вкусовых предпочтений.

Небожитель в синем, закрыв веер, заговорил первым. «Ну что за совпадение, моя семья с древних времен руководила обрядами Небесного Клана. В разговоре с леди Бай Цянь она упомянула, что в понимании этикета ваше высочество также достигло...»

Слова «вершины совершенства» застряли в горле, когда он увидел, что Фэн Цзю уже прикончила свиную ногу с ошеломляющей скоростью. Она соскребла остатки соуса палочками и спросила его, икнув: «Достигло чего?»

Уголки ее рта все еще были в соусе.

Небожитель в синем одеянии с превосходным пониманием этикета посмотрел на нее с толикой недоверия.

Фэн Цзю достала из рукава маленькое зеркальце. «На моем лице что-то есть? - пробормотала она, поднеся зеркальце к лицу. Пауза. - О, есть. »

Она решительно вытерла рот рукавом, оставив на белой такни масляное пятно.

Небожитель в синем, который был одержим чистотой, побледнел.

Фэн Цзю снова осмотрела себя в зеркальце и, как будто ничего не случилось, сунула его обратно в рукав. Деревянная ручка зеркала была измазана отпечатками пальцев.

И без того бледное лицо небожителя в синем стало приобретать фиолетовый цвет.

В этот момент две капли соуса с ее палочек упали на мраморную столешницу.

Фэн Цзю держала палочки для еды во рту и использовала ногти, чтобы соскрести пятно. Не в силах стереть, она протерла его рукавом; на этот раз все получилось.

Рука с шелковым платком, протянутая небожителем в синем, повисла в воздухе.

Они смотрели друг на друга в течение полудня. В этот момент лицо небожителя в синей одежде почернело. Он хрипло сказал: «Ваше Высочество, пожалуйста, продолжайте трапезу. Я только что вспомнил, что у меня еще есть дела, так что я откланиваюсь первым. Мы продолжим нашу беседу в другой день. Он ушел, как только закончил говорить; он шел так быстро, что мог бы с таким же успехом бежать.

Дун Хуа Дидзюн снял сутру со своего лица и посмотрел на Фэн Цзю. Она с грустным видом махала на прощание, все еще держась за палочки для еды. Ее яркие глаза сияли безграничными эмоциями, но за ними таилась улыбка.

С неким сожалением она сказала: «Прощай, не заставляй меня долго ждать~~~», пока небожитель в синем полностью не скрылся из виду.

Когда это произошло, она рассмеялась и неторопливо достала носовой платок, чтобы вытереть руки и рукава.

После двухсот лет практики способность Фэн Цзю пугать других людей действительно достигла совершенства. Второй небожитель, пришедший к ней на встречу, также был полон уверенности, но потерпел поражение. [п.п. Не удержалась, но это фиаско братан(ы)] К этому моменту на столе осталась только столовая посуда.

Менее чем через час Фэн Цзю, наконец, почувствовала себя сытой после двух порций свиных ножек. Она взяла свою чашку и повернулась к пруду Лотосов.

Она сидела там, чтобы насладиться величественностью дворца Тайчэн, ожидая, когда съеденное уляжется.

Дун Хуа поймал двух рыбок. В это время его книга на 7788 страниц также была закончена. Он смотрел наверх, где солнечный свет с каждой минутой становился все ярче. Он собрал свои вещи и поднялся, чтобы идти домой, естественно проходя мимо пикника на другой стороне пруда.

Подобно старой бабуле, Фэн Цзю сидела рассеянная и держала свою чашку. Когда она услышала приближающиеся шаги, то подумала, что это Мигу. Он был еще более вялым, чем престарелый дедуля. Отогнав мысли в сторону, она спросила: «Почему ты пришел так скоро? Ты беспокоился, что я буду их изводить?»

Она подошла к другому стулу и пробормотала: «Вкус тёти на парней стал странным в эти дни. Не могу поверить, что на этот раз она выбрала эту парочку слащавых детей. У меня не было желания избивать их, поэтому я лишь спугнула этих двоих. Но теперь я устала, - она на мгновение придержала чашку. - Побудь со мной некоторое время. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз наблюдала, как солнце восходит и садится здесь, я немного скучаю по этой картине».

Услышав ее слова, Дун Хуа остановился, а затем неторопливо сел позади. Он выбрал один из двух чайников на столе и налил себе чашку чая, чтобы промочить горло.

Фэн Цзю замолчала на мгновение. Казалось, белые лотосы что-то зажгли в ее мыслях. Она покрутила чашку в руке и с изумлением сказала: «Говорят, что каждый из белых лотосов в этом пруду был создан из сердца человека; хотя мы не знакомы со многими смертными, Мигу, скажи мне... как ты думаешь, есть ли у Цин Ци здесь свой белый лотос?» Она сделала паузу и продолжила со скептицизмом: «Если да, то какой из них, по-твоему?» Затем она устало вздохнула, словно преждевременно постарела: «Тот, что похож на него…». Ее слова сопровождались вздохом, в то время как она потягивала чай.

Дун Хуа молча наполнил свою чашку. Мигу, как он теперь смутно вспоминал, может быть бессмертным, который был с Фэн Цзю в тот день. Казалось, что она их перепутала. Что касается Цин Ци, он никогда не слышал этого имени.

Дерево отбрасывает тень на землю. Ее голос звучал отстраненно: «Пол месяца назад Су Мойе из Западного моря пригласил моего четвертого дядю выпить. Я заставила моего дядю взять меня с собой. Когда мы проходили мимо этого места в царстве смертных... - она на мгновение остановилась, - оказалось, что положение Цзинь пошло на спад через семь лет после смерти Цин Ци. Она поколебалась, а затем добавила: «Я знала, что это не продлится долго».

Она снова вздохнула и обернулась, чтобы налить себе еще чая, продолжая бормотать: «Я слышала, что Су Мойе только что изобрел новый вид чая. Как его назвали? Ах, Изменчивая Голубая Весна. Довольно неплохо. Помоги мне сплести бамбуковую корзину. В следующий раз, когда я отправлюсь в Западное море, я... »

Когда она подняла голову, последующие слова застряли в горле. Она зашлась в приступе кашля. После того, как кашель прошел, она заняла прежнее положение и продолжила наливать чай. Прошло полдня, но она не смогла произнести ни слова.

Дун Хуа взял голубую фарфоровую чашку в свои длинные тонкие пальцы. Его равнодушные глаза задержались на запятнанных рукавах Фэн Цзю. Затем его взгляд переместился к ее покрасневшему лицу, которое было багровым из-за удушающего кашля. Ее лицо было почти такого же оттенка, что и кленовые листья.

Когда она пришла в себя, на ее лице постепенно появилась улыбка. Она была неестественная, но это все еще была улыбка. Она сказала с предельной вежливостью: «Я не знала, что вы здесь, ваше величество. Как небрежно с моей стороны. Я Фэн Цзю из Цинцю, пожалуйста, позвольте вас поприветствовать».

Дун Хуа выслушал приветствие и пристально посмотрел на нее.

Он подождал, пока она закончит, склонив голову, и сел обратно, прежде чем безразлично спросить: «Вы были удивлены, увидев меня?»

Каждый ее шаг был великолепно просчитан. Она казалась искренне удивленной, даря ему свою сдержанную вежливую улыбку. «Я не могу поверить, что смогла увидеть вас снова. Слова не могут описать моей радости. Но вы осуждаете меня».

Дун Хуа, кивнув, подумал, что ее слова очевидны. Было сложно найти «радость» в этой застывшей улыбке. Он налил ей еще одну чашечку чая.

Двое продолжали сидеть в неловком молчании. Вскоре Фэн Цзю закончила свой напиток и странным образом потянулась к чайнику, чтобы налить себе еще. Дун Хуа посмотрел выше и увидел, что чашка наклоняется все больше и больше. Когда чашка наполнилась, горячий чай разлился по всей ее белой юбке. Теперь она была похожа на жареный пельмень.

Дун Хуа опустил руки на каменный стол, пристально наблюдая за ней.

Сначала ему было просто любопытно, когда он увидел, как она поглощена закатом. Он подумал, что, возможно, пейзаж с этого места был другим. И так как она попросила его сесть, он это сделал. Теперь он внезапно почувствовал удивление, когда понял, что она все еще может двигаться. Она, вероятно, думала, что он также был еще одним из ее свиданий вслепую, но поскольку она думала о его происхождении, она не могла просто так прогнать его, как она сделала с двумя предыдущими. Вот почему она ловко прибегла к этой отчаянной мере, не стесняясь облить свою одежду, чтобы извиниться. С ее юбки все еще струился пар от разлитого чая, показывая, что он действительно был горячим, и она поставила перед собой изнурительную задачу.

Он положил свою щеку на ладонь и подумал, не попытается ли она сбежать.

Конечно же, она продемонстрировала ему свое фирменное выражение лица, которое было сочетанием сожаления, уважения и вежливости, скрывая при этом ее радость от прощания.

«Как небрежно с моей стороны пролить чай. Какой беспорядок! Прошу прощения, но я покину вас первой. Я приду в другой день, и мы с вами поговорим о религии».

Ветер принес с собой аромат белых лотосов. Дун Хуа поднял глаза и протянул ей чайник, и небрежно обронил: «Одна чашка была ничем; Вы могли бы также использовать это. Когда я в последний раз держал его, чай был остывший. Вылейте все это на себя, и тогда это уже можно назвать настоящим беспорядком».

«...»

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 2)

Дун Хуа Дидзюн давно удалился в уединение дворца Тайчэн.

Хотя молодым небожителям не приходилось сталкиваться с его ядовитым языком, но старшее поколение никогда не сможет этого забыть. Король говорил не много. Но когда он говорил, его слова пронзали подобно лезвию в руке.

Согласно легенде, жил когда-то молодой невежественный лорд из клана Демонов, который был наслышан о славе Дун Хуа Дидзюна. Как-то раз он доблестно вторгся на Девять Небес, желая сразиться с Дун Хуа. Но как только он подошел к дверям дворца Тайчэн, его остановили охранники.

В то время Дун Хуа играл в шахматы сам с собой у пруда с лотосами.

В попытке выманить Дун Хуа нахальный молодой парень закричал, хотя его прижали к земле. Когда Дун Хуа отозвал своих охранников, он завопил еще громче, говоря, что небеса славятся своими благородными обычаями, и если у Дун Хуа осталась еще хоть капля чести, то он выйдет сразиться с ним один на один вместо того, чтобы продолжать мучать его.

Когда Дун Хуа прошел с шахматами в руке, он отступил на два шага и спросил молодого человека на земле: «Что... это ты сказал?»

Молодой человек стиснул зубы. «Честь! Я сказал честь!»

Дун Хуа качнулся на пятках и продолжил идти. «Что это? Никогда о подобном не слышал».

Молодой парень начал задыхаться; он потерял сознание на месте.

Фэн Цзю смогла вспомнить этот анекдот только через три дня, когда была в Нефритовом дворце, наблюдая за тем, как тетя наказывает сына.

В Нефритовом дворце жили Бай Цянь и любимый сын Е Хуа. Его также называли маленьким колобком, его Высочество Принц А Ли.

В ярко-желтом наряде молодой принц сидел лицом к лицу с матерью. Он сел на стул для взрослых, его ноги болтались над землей. Он изо всех сил старался опустить ноги, но стул был слишком высоким, а он был слишком низким. Он пытался в течение полудня и все еще не мог коснуться ногами земли.

Он с горечью сдался и опустил свою маленькую голову, чтобы слушать наставления матушки.

Бай Цянь сурово упрекнула своего сына: «Я слышала, как твой папа, будучи маленьким мальчиком, мог читать Великое Саттвское Писание, Победоносное учение Правителя Небес и Сутру, посланника Лотоса. Но мы, должно быть, испортили тебя. Тебе сейчас 500 лет, но ты даже не можешь прочитать текст идэяфона Хуэлина. Хорошо, это не конец света, но разве ты не можешь сохранить своим родителям лицо?»

Маленький колобок ворчал и логично возражал: «Я тоже не хотел, чтобы так было. Но мой превосходный ум был унаследован от тебя, а не от папы!»

В этот момент Фэн Дзю брызнула чаем. Бай Цянь уставилась на нее с прищуром. Она подавила свой смех и замахала руками: «Нет, просто у меня в последнее время живот болит. Вы, ребята, продолжайте, продолжайте ~~»

После того как взгляд Бай Цян вернулся к маленькому колобку, по какой-то причине Фэн Цзю внезапно вспомнила историю, в которой Дун Хуа Дидзюн сводил с ума молодого лорда Клана Демонов. Она сделала еще один глоток чая и бессознательно улыбнулась. Но когда она посмотрела на свою траурную одежду, ее улыбка испарилась. Она подняла руку, чтобы убрать прядь волос.

Проблемы в жизни были такими же бесчисленными, как волосы на голове. Она заблудилась, вспоминая эти последние две тысячи семьсот лет. Так много всего произошло. Были вещи, которые она помнила, и вещи, которые она делала вид, что забыла. И пока она притворялась, некоторые из них действительно со временем исчезли из ее памяти. В последние двести лет Цинцю была не совсем миролюбивой, поэтому она не часто думала о Дун Хуа. Но теперь она довольно часто сталкивалась с ним в этом путешествии на Девять Небес. Казалось, он не узнал ее, что, с ее точки зрения, было даже совсем неплохо.

С точки зрения буддизма их союз (Фэн Дзю и Дун Хуа) был невозможен. Но, вероятно, «невозможен» - не совсем точное определение. Скорее, их связывала проклятая судьба.

Наконец наступил последний день Фестиваля цветов. Как всегда одновременно, именно в этот день, все виды цветов зацвели великолепными красками. Даже старейшие Будды пришли на Западное Небо, привезя с собой редкие виды из Линшана. Девять небес были охвачены весельем. С самых низов и до высших небожителей, все присоединились к празднованию.

Фэн Цзю никогда не интересовали цветы и травы. Так случилось, что небожительница из царства смертных специально представила оперную труппу на свадьбу наследного принца несколько дней назад.

В это время на Седьмых небесах, на террасе Чэнтян, Мигу готовил отрывок о генерале и его красоте.

Фэн Цзю принесла с собой мешочек с семенами дыни и провела маленького колобка через ворота Седьмых небес, чтобы посмотреть спектакль.

Этот милый, с молочным цветом кожи, пасынок [1] был ее единственным двоюродным братом, колобком А Ли.

[1] 拖油瓶 tuoyouping – дети жены, которые приезжают жить с новым мужем. Фэн Цзю шутит, что колобок - это дополнительный багаж, как пасынки.

За высокими вратами 7-го неба, под сверкающим светом, который проникал сквозь плотные тени, удаляющаяся фигура Дунхуа Дидзюна скрывалась от грандиозной церемонии Фестиваля цветов. В полном уединении, он приступил к чтению книг и распитию чая у Зеркала Мяохуа.

Зеркало Мяохуа было одним из священных мест на Седьмом небе. Его называли зеркалом, но на самом деле это был водопад. В великом тричилиокосме [2] существуют миллиарды миров. Если, смотря в зеркало, использовать правильную способность, то можно было наблюдать за взлетом и падением этих миров.

[2] 三千大千世界 трисахасра-махасахасра-локадхату — «великий гигакосм» (доктрина космических циклов) - тричилиокосм, буддийская космологическая концепция, в которой 1000 миров создают чилиокосм, 1000 чилиокосмов создают дичилиокосм, а 1000 дичилиокосмов создают тричилиокосм. (=1 миллиард миров)

Таким образом, мистическая энергия водопада была безграничной. Было лишь немного небожителей, которые могли устоять перед ней. Даже древние Чжэнхуаны страдали от головной боли, когда приходили сюда. Вот почему долгое время Дун Хуа был единственным, кто использовал это место для отдыха.

Фэн Цзю провела маленького колобка через ворота и напомнила: «Оставайся на этой стороне и не подходи слишком близко к зеркалу Мяохуа. Будь осторожен, чтобы не пострадать от его энергии».

Маленький колобок послушно стоял в стороне от озера. Он пинал ногой маленькие камешки и ворчал: «Папа - скупердяй. Я отчетливо помню, как прошлой ночью заснул в мамином Дворце Чаншэн (Долголетия). Но сегодня утром я проснулся во Дворце Цин Юн. Отец солгал мне и сказал, что я лунатик». Затем он беспомощно пожал плечами и сказал: «Очевидно же, что это он отнес меня обратно после того, как я заснул, чтобы он мог остаться с матушкой сам. Так бессовестно с его стороны лгать собственному сыну».

Фэн Цзю подбросила в воздух несколько семян дыни и сказала: «Тогда почему ты не побежал во дворец Чаншэн и не устроил сцену? Это была твоя собственная ошибка».

Маленький колобок дернулся от удивления. «Я слышал, только девушки могут плакать, шуметь и вешаться с горя». Заикаясь, он спросил: «Разве может мальчик поступать так же?» Фэн Цзю поймала падающие семена и невозмутимо ответила: «Да, дорогой. Наши предки включили равенство в свод небесных законов».

Подперев щеку, Дун Хуа смотрел вслед исчезающим силуэтам этих двоих. В руке он держал книгу. В зеркале Мяохуа отражались радикальные изменения в делах царств, о которых рассказывали сражения и войны. Когда закончился рассказ о подъеме и падении эпох, чай на каменном столе тоже закипал.

От ворот до террасы Чэнтянь было еще далеко.

Когда они добрались до скалы, колобок начал жаловаться и остановился передохнуть. Когда они присели, с неба появился ослепительный серебряный свет. В центре этого света была упряженная лошадьми повозка. Ее колеса натыкались на клубы облаков, оставляя после себя остатки облачных масс. Когда облака, подобные хлопку, уплыли, в воздухе витал запах полевых цветов.

Такое грандиозное представление. Эта карета с лошадьми, должно быть, принадлежала бессмертной, поднявшейся на небеса из нижнего царства на Фестиваль цветов.

В мгновение ока повозка исчезла. Казалось, она направлялась к Восьмым небесам. Из-за скал доносились голоса сплетничающих служанок.

«Разве это не принцесса Чжихэ в повозке, приемная (отданная на воспитание) сестра Дун Хуа Дидзюна?» - сказала одна из них.

«Что за хвастовство, - неторопливо ответила другая. - Но как быстро летит время. Она отбывает наказание в царстве смертных уже триста лет».

«Почему принцесса Чжихэ была изгнана? Вы работали на 13-х небесах в том году, можете ли вы сказать мне?»

Она долго размышляла и, наконец, понизила голос, чтобы ответить. «Я сама не уверена, но тот год был действительно тревожным. Говорят, что старшая принцесса Клана Демонов должна была выйти замуж во дворце Тайчэн. Но поскольку принцесса Чжихэ была влюблена в Дун Хуа Дидзюна, то она сорвала свадьбу. Тяньцзюнь был взбешен этими новостями и отправил ее в нижнее царство».

Первая была ошеломлена. «Что вы сказали? Свадьба во дворце Тайчэн? На Его Величестве? Почему я никогда не слыхала об этом раньше? Я думала, что владыку никогда не заботили мирские дела?»

Не торопясь, через несколько мгновений, другая ответила: «Этот союз между Демоном и Кланом Небожителей... в тот год только Лорд Лиасон и Его Величество были одиноки. В любом случае, с самого начала это не наше дело. Более того, Дидзюн никогда не обращал особого внимания ни на что, кроме небесных законов. Он, вероятно, даже не знал, что значит брать королеву».

Первая вздохнула, а затем, все еще не желая останавливаться, сразу переключилась на другую тему: «О, я помню, однажды я имела честь встретиться с Дидзюном триста лет назад. Рядом с ним была огненно-рыжая лиса. Старейшина из дворца Тайчэн сказал, что Дидзюн особенно сильно любил эту маленькую лисичку. Он брал ее с собой куда угодно. Но почему я не видела рыжую лису на свадьбе наследного принца несколько дней назад?»

После долгой паузы другая вздохнула: «Эта волшебная лиса действительно была любимицей Дидзюна. Но вскоре после известия о его предстоящей свадьбе, объявленной во дворце Тайчэн, лиса, словно, испарилась. Дидзюн посылал людей на ее поиски на всех тридцати шести небесных уровнях, но, в конце концов, найти ее так и не удалось».

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 3)

Фэн Цзю прислонилась к валуну, подбрасывая мешочек с семенами дыни. В последний раз она подбросила слишком сильно и мешочек полетел в каменную кладку рядом с маленьким прудом с лотосами. Испуганные служанки бросились прочь. Звуки их шагов постепенно становились тише, пока совсем не утихли.

Маленький колобок сдерживался, пока его лицо не покраснело. Глядя на покрытую рябью поверхность пруда, он причитал: «А что мы будем есть, когда пойдем посмотреть спектакль?»

Фэн Цзю поправила одежду и поднялась с намерением уйти. Маленький колобок опустил голову и надулся. «Как получилось, что здесь была волшебная лиса, но я не знал об этом?» Затем он с сомнением пробормотал: «Но куда она подевалась?»

Фэн Цзю остановилась, ожидая его.

Первые лучи утреннего солнца сияли на седьмом небе золотым светом, сделав ландшафт словно нарисованным.

Фэн Цзю прикрыла лицо, прячась от солнечного света и сказала: «Возможно, она ушла домой». Затем повернулась и посмотрела на маленького колобка. «Эй, коротышка, можешь поторопиться?»

Маленький колобок решительно покачал головой и ответил: «Нет, не могу!»

Только в тот момент, когда Терраса Чэнтян попала в их поле зрения, Фэн Цзю, наконец, осознала, что утренняя заря не была просто сияющими лучами божественных розовых облаков.

Она застыла на месте в 100 метрах от Террасы Чэнтянь. В непосредственной близости 100-метровая Терраса из ледяного мрамора почему-то была окружена огненным морем. Если бы Мигу не создал в спешке силовое поле, огонь уже поглотил бы певцов и танцоров. Повозка, принадлежавшая красавице, что мимолетно промелькнула ранее, также была остановлена перед огнем.

Позади бушующего пламени внезапно раздался громкий рев.

Фэн Цзю прищурилась и, наконец, увидела причину пожара. Зверь Чиян (Красное Пламя) [8] взмахнул крыльями за огненным морем. Из его кровожадного рта вырвалось пламя. Он облетел медный колокол и снова полетел в море огня, яростно атакуя силовое поле Мигу. По всему силовому полю пошли трещины. Оно постепенно уступало место огню. Гримаса страха застыла на лицах танцоров. Они, вероятно, пребывали в ужасе, но из-за силового поля не было слышно ни звука. Как застывшая картина, что порождала жуткую атмосферу.

[8] 赤焰獸 Зверь Чиян - После поражения от Бога Огня Чжуронга гнев бога воды Гун Гун Бена призвал Небесную реку, чтобы затопить мир, поэтому, чтобы уравновесить силы огня и воды, Чжуронг послал огненного дракона на Землю. Говорят, что зверь Чиян является потомком этого дракона.

Причина, по которой принцесса Чжихэ вернулась на небеса, была очевидна. С одной стороны, она будет присутствовать на Фестивале Цветов лорда Лиасона. С другой - она могла бы воспользоваться шансом, чтобы встретиться с тем, по кому тосковали сердце и душа, своим приемным братом Дун Хуа Дидзюном. Она должна воспользоваться этой возможностью, чтобы вернуться на Девятые небеса на оперное представление для Высшей Небожительницы Бай Цянь. Зная, что она любит пьесы, Чжихэ самолично выбрала и подарила Бай Цянь несколько своих певцов и танцоров. По этим причинам она смогла явиться сюда, как бы для наблюдения за труппой ее артистов.

И все же, каким-то образом ей посчастливилось оказаться внутри этой катастрофы. Кто-то снял печать Чиянского зверя и вызвал пожар, как только ее колесница попала сюда.

На самом деле Чжихэ была богиней воды. Когда она все еще жила во дворце Тайчэнь, она была подопечной Бога Воды Четырех Морей, Лиасона Шеньчжуна, который отвечал за призыв дождей в западных землях. Редко можно было встретить успешную небожительницу. По этой причине, когда ее отправили в нижнее царство, она все еще сохранила свой пост богини воды.

Но она знала, что в этот момент ее способность вызывать дождь бесполезна.Она не могла противостоять зверю, стоящему перед ее глазами. Пока она думала о поиске подмоги, небожитель из-за другого барьера что-то кричал ей. Казалось, он нашел решение и продолжал кричать, но она не могла расслышать ни слова.

Она все еще колебалась, когда перед ее глазами вспыхнуло белое пятно. В воздухе скользили пара белых парчовых тапочек и вздымающиеся рукава порхали, словно цветущие лепестки лотоса, в горячем потоке воздуха.

Чжихэ оторвала взгляд от тапочек вверх мимо юбки из тонкой ткани. Она пораженно вздохнула. Где-то в памяти уже всплывало это лицо: пара тонких холодных губ, прямой высокий нос, пара глаз, подобная двум абрикосам, и изящные брови. Посередине ее ледяного красивого лба красовалась отметка цветка феникса.

Но девушка в ее памяти была только служанкой во дворце Тайчэн.

В те дни юности она не могла удержаться от ревности к такой потрясающей служанке. Опасаясь, что даже Дун Хуа будет околдован, если он увидит ее красоту, она делала все возможное, чтобы они не встретились. Говоря по секрету, она доставила служанке много хлопот; иногда она была безумно жестокой.

«Ты ...» - с сомнением произнесла она.

Но та, что стояла перед ней, заговорила первой. Она спокойно сказала: «Как водное божество, почему ты не вызываешь дождь, когда все в огне? Зачем тебя сделали богиней воды?»

Не дожидаясь, пока Чжихэ что-либо предпримет, она вынула флейту из-за пазухи и повернулась прямо к огню.

На протяжении многих лет Фэн Цзю была экспертом в двух вещах. Первая - готовка, вторая - сражения. Последние 200 лет она жила отшельницей в Цинцю, не участвуя ни в одном сражении. Это была довольно скучная жизнь. Теперь вдруг чудовище Чиян доставляло неприятности. Она бы солгала, если бы сказала, что не желает небольшой тренировки.

Белый шелк танцевал в огромном пожаре. Звуки флейты кружили в воздухе, призывая дождь.

Кружащаяся одинокая мелодия ее флейты обвивала огонь прямо в небе, пробуждая Серебряную реку. С 36-го уровня небес вода Серебряной реки полилась прямиком вниз. В мгновение ока пошел дождь. Хотя он и умерил огонь, но вызвал новый поток ярости у зверя Чиян. Он оставил свою предыдущую цель, барьер Мигу, и обратил потоки пламени прямо на Фэн Цзю.

Это была тактика Фэн Цзю «выманить тигра из его пещеры». Если бы не спасение Мигу и артистов, она бы уже убила животное мечом Таочжу. Конечно, ее противник был сильным зверем, и его убийство отняло бы много времени. Но, по крайней мере, она не будет в таком замешательстве.

Фэн Цзю помрачнела. Она не могла справиться с обеими задачами. Ее флейта продолжала призывать дождь, пока она ловко атаковала демона.

Чжихэ была почти бесполезна. Фэн Цзю могла лишь надеяться, что колобок на своих коротеньких ножках сможет бежать домой достаточно быстро, чтобы найти подкрепление.

Как она и предполагала, Фэн Цзю все еще была способна уверенно уворачиваться от шаров пламени Зверя Чиян. Но поскольку она использовала бамбуковую флейту, чтобы призывать дождь, она не могла создать защитный барьер вокруг себя. В итоге, она промокла от макушки и до пят. Дождь все продолжал лить, в результате чего пламя, окружающее террасу Чэнтянь, наконец стихло. Зверь Чиян целеустремленно направился в сторону Фэн Цзю, не замечая, что территория за ним теперь не защищена. Все сбежали один за другим.

Сражаясь подобным образом полдня, Фэн Цзю начала чувствовать усталость. Она так долго не сражалась ... чтобы проиграть битву после одного хода? Она не могла этого допустить. Как она снова покажется в Цинцю? Она подумала, что пришло время убрать флейту и использовать меч Таочжу. Однако, если бы она напала напрямую, то зверь, скорее всего, смог бы убежать. И все же, если бы она атаковала с тыла, то в случае, если она скроется, она не сможет увернуться. Что же ей стоило предпринять?

Она обдумывала эти сценарии, но, прежде чем смогла найти ответ, холодный клинок позади внезапно пронзил воздух прямо перед ней.

Зверь Чиян выдохнул пламя в ее сторону. Она не могла заботиться ни о чем другом в этот момент. Пока она пыталась сбежать, неизвестная рука унесла ее прочь.

Сильный поток ветра от движущегося клинка хлынул к ее рукавам; он был настолько силен, что, казалось, образовал невидимую стену, подавляющую колоссальные языки пламени. После взрыва серебряного света сверкающий огненный шар был отброшен назад в сторону Зверя Чиян.

Пока Фэн Цзю стояла в недоумении, на нее опустилась фиолетовая мантия. Она изо всех сил пыталась выползти из-под нее и взглянуть на спину вооруженного мечом божества.

Его тело обволакивал королевский фиолетовый, а волосы были белыми, как снег в Цинцю.

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 4)

Во Дворце Тайчэн эти тонкие руки держали буддийские сутры. Теперь, за пределами дворца Тайчэн, они держали меч Цанхэ. Он выглядел великолепно независимо от того, что было в его руках.

Терраса Чэнтян утопала в крови. Непонятно, что сделал Дун Хуа, но после вспышки серебряного света Зверь Чиян издал несчастный вопль и побежал к горизонту. После двух ударов он тяжело упал с воздуха, сотрясая Террасу Чэнтян.

Дун Хуа вложил свой меч обратно в ножны. Ни одна капля крови не окропила его тело.

Принцесса Чжихэ все так же прислонялась к повозке, ее лицо побледнело. Она хотела подойти ближе, но в итоге отступила от страха.

Несмотря на то, что они сбежали, артисты пребывали в шоке после такого огромного потрясения. Некоторые даже начали рыдать.

Мигу помог Фэн Цзю сесть на каменное сиденье у подножия Чэнтян Тай.Он утешал ее, но не мог удержаться от чтения нотаций. «Как безрассудно с вашей стороны. Если бы Его Величество не пришел к вам на помощь вовремя, каковы были бы последствия? Неважно, если я умру, но что я скажу вашей тете, если с вами что-нибудь случится?»

Фэн Цзю пробормотала: «Но все ведь получилось хорошо?»

Хотя она была очень благодарна Дун Хуа, она чувствовала, что и без него ее тетя и дядя в конце концов бы прибыли. Это было не так уж важно; ее жизнь действительно была вне опасности. Когда она увидела, как Дун Хуа приближается со своим мечом, она подумала, что он идет к принцессе Чжихэ, поэтому она встала и подошла к краю стола, чтобы пропустить его. Заметив, что его одежда все еще была на ней, Фэн Цзю понизила голос и прошептала Мигу: «Сними свою накидку и позволь мне позаимствовать ее».

Мигу чихнул. Взглянув на пурпурную мантию, накинутую на ее тело, он спросил: «Разве у вас уже нет сухой одежды?» Затем, подбирая слова, он добавил: «Все это в прошлом, не так ли? Вы не думали об этом в течение последних 200 лет, почему вы обращаете внимание на тривиальные вещи сегодня?» Затем он крепко сжал свою собственную одежду, решив ничего ей не давать.

Фэн Цзю сняла сухую мантию и сложила ее, чтобы вернуть владельцу.

Но как только она подняла голову, ее охватила тревога.

Дун Хуа уже предстал перед ней с мечом Цанхэ в руке. Он смотрел на нее холодным и спокойным взглядом.

Она промокла. Большие капли воды непрерывно падали, и вскоре вокруг ее ног образовалась небольшая лужа. Фэн Цзю была очень смущена. Пока капли продолжали падать, она смотрела на него в ответ, и атмосфера стала довольно неловкой. В ее сердце пребывало в смятении. Она подумала об их последней встрече и испугалась. Она еще не привыкла к этому. Она все еще не знала, как следует вести себя рядом с ним. Чтобы не допустить небрежных ошибок, лучше всего избегать его. Недавно она спряталась от него настолько далеко, насколько это было возможно. Но она не понимала, почему, чем больше она избегала его, тем чаще они продолжали встречаться.

Дун Хуа осмотрел ее с головы до ног - его взгляд зацепился за аккуратно сложенную фиолетовую накидку в ее руках - и спросил равнодушным голосом: «Ты недовольна моей накидкой?»

Фэн Цзю подумала, что они стоят слишком близко; слабый запах белого сандалового дерева вызывал у нее легкую головную боль. Она отступила, чтобы между ними было какое-то расстояние. Когда она была на достаточном отдалении от Дун Хуа, она натянуто улыбнулась и ответила: «Я бы не посмела. Но если бы я сейчас одолжила накидку Вашего Величества, мне пришлось бы постирать ее и вернуть вам позже... это значит, что нам придется повидаться еще раз, я имею в виду, мне придется снова вас потревожить». Увидев решительность на его лице, она остановилась и добавила: «Я боюсь нарушить ваш покой».

Дун Хуа с легким звоном положил меч Цанхэ на каменный стол.

Мигу громко кашлянул и сказал: «Ваше Величество, не поймите меня неправильно. Ее Высочество не имела в виду, что она не хочет вас видеть. Вы так великолепны; она разочарована, что не видит вас каждый день...» Фэн Цзю быстро поднялась на ноги, у нее не было выбора, кроме как с болью проглотить оставшиеся слова.

Дун Хуа посмотрел на Фэн Цзю и, похоже, понял. «Если это так, я отдаю его вам как сувенир. Вам не нужно отдавать его обратно».

Изначально натянутая улыбка Фэн Цзю так и застыла на ее лице. «Это ... не то, что я имела в виду».

Дун Хуа медленно сел. «Тогда постирай ее и верни мне».

Фэн Цзю улыбнулась, даже если ее улыбка и была неподвижна, как ледяная глыба. Но эта ледышка начала выходить из себя. Она прочистила горло, чтобы ответить: «Сегодня теплая погода; Мне действительно не холодно». Затем она хотела прямо добавить: «Я просто не хочу одалживать эту чертову накидку, хорошо?» Но взвесив все за и против, она решила, что это будет звучать слишком невежливо. Она задумалась над тем, как ее надеть, и наконец сладко спросила: «Могу ли я не брать эту накидку?» Она заговорила только тогда, когда порыв ветра пронесся по воздуху, заставляя ее задрожать.

Дун Хуа взял чай, который появился из ниоткуда от Мигу, и сделал глоток. «Нет».

Фэн Цзю сдерживала характер, словно ледяная глыба, но ее улыбка, наконец, сошла с ее лица. Она не знала, что еще сказать, и тупо спросила: «Почему бы и нет?»

Дун Хуа опустил чашку и слегка поднял взгляд. «Я спас тебя». Обычно, чтобы отплатить за такие услуги, другие отдали бы свою жизнь. Насколько сложно постирать одну рубашку?

Возвращаясь в прошлое, Фэн Цзю вспомнила, что он вовсе не издевался. Но потом она подумала, что, возможно, были времена, когда он тоже поступал таким образом; он просто не показывал этого. Она собралась с мыслями и натянуто улыбнулась. «Ваше Величество, почему вы доставляете мне некоторые трудности?»

Дун Хуа слегка постучал по чайной чашке и медленно оглянулся на нее. «Это единственное хобби, которое у меня есть».

Фэн Цзю не знала, плакать ей или смеяться. «Ваше Величество, вы действительно...»

Дун Хуа снова опустил чашку. Подперев рукой подбородок, он небрежно посмотрел на нее. «А как же я?» Когда он увидел, что Фэн Цзю потеряла дар речи, в его обычно равнодушных глазах появилась слабая улыбка. «Скажи, почему ты хотела их спасти?» - спросил он.

По правде говоря, она не потеряла дар речи. Так уж случилось, что его лицо в это время было очень знакомым. Это было то же лицо, что давным-давно оставило на ней глубокое впечатление. Вот почему она стояла в оцепенении, и, прежде чем смогла отреагировать, он сменил тему. Но она ясно слышала его вопрос... Почему она хотела спасти их? Сначала она не была уверена. Это было не потому, что она заботилась о жизни других, а скорее потому, что кто-то сказал ей кое-что однажды. Наконец, она мягко ответила: «Мой покойный муж однажды сказал мне, что сильные существуют, чтобы защитить слабых. Если я не спасу их, я сама стану слабой, тогда какое у меня право защищать своих подданных?»

Много лет спустя Дун Хуа не смог забыть слова Фэн Цзю. Он не был уверен, что значили ее слова. Он только знал, что это дитя всегда заставляло его чувствовать себя нужным, хотя он не был с ней знаком. В его памяти, первый раз, когда он увидел ее, был на берегу озера Ваншэн около Цинцю. С мокрыми волосами, темными, как морские водоросли, плывя по волнам она вышла на берег. Но он не запомнил тогда ее внешность, точно так же как и не запомнил, как выглядели подсолнухи в тот день.

Сегодняшнее происшествие облетело каждый уголок Девяти Небес. Кроме того, было несколько версий произошедшего. В считаные секунды Дун Хуа был отброшен от божественной Даосской Троицы [9] до ста метров мира смертных.

[9] 三清 Sanqing - известны как Три Неба Чистоты, т.е. три высших проявления Дао

Говорят, что в то время, когда Зверь Чиян чинил разрушения террасы Чэнтянь, Дун Хуа добавлял комментарии в свои буддийские писания.

Когда он услышал, что его приемная сестра принцесса Чжихэ оказалась в ловушке из огня, он сразу же бросился к ней на помощь и усмирил зверя. Таким образом, можно было видеть, что Дун Хуа по-другому относился к своей приемной сестре. Тем не менее, иные твердят, что во время пожара на террасе Дун Хуа случайно проходил мимо и увидел небесную деву, сражавшуюся насмерть со огненным зверем. Она проигрывала, и он больше не мог продолжать смотреть на это, поэтому вытащил меч и протянул ей руку. Тяньцзюнь всегда считал Дидзюна божеством, которому чужды любые желания. Оказалось, временами даже Тяньцзюнь был неправ.

После того, как Лиасон узнал новости, он пришел во дворец Тайчэн, чтобы найти Дун Хуа для игры в шахматы и распития вина. В то же время он хотел узнать у Дун Хуа правду о случившемся. «Эти слухи с террасы Чэнтян о красавице, сражающейся со зверем, и о том, кто не смог удержаться от того, чтобы помочь ей, я действительно не верю в это ...» Он положил белый камень и продолжил: «Но вы знаете, если вы наконец решили, что когда-нибудь вы женитесь на королеве, чтобы провести пару духовных занятий [10], Чжихэ - довольно неплохой выбор.Должен ли я помочь тебе замолвить доброе словечко моему отцу и вернуть Чжихэ обратно на небеса?»

[10] 雙修 shuangxiu – духовное учение в парах, то есть эвфемизм для секса.

Дун Хуа повернул свою чашку с вином. Он задумчиво посмотрел на шахматную доску и ответил: «Красавица? Они думают, что она красива?»

«Извините?»

Дун Хуа неторопливо положил черный камень вниз, блокируя формирование белых фигур. «У них хорошее зрение».

Лиасон замер. Когда он пришел в себя, он сложил свой веер и удивленно спросил: «Вы действительно видели красавицу на террасе Чэнтян?»

Дун Хуа не сводил глаз с шахматной доски. «Ты уверен, что пришел играть в шахматы?»

Лиасон посмеялся от души.

Даже лучший друг Дун Хуа, лорд Лиансон, не верил этим слухам. Конечно, все остальные на седьмых Небесах тоже восприняли это как шутку. Они сделали несколько предположений о благоприятном будущем принцессы Чжихэ, предсказав, что ее несчастные дни, наконец, подходят к концу, и что она может вскоре вернуться на небеса, и, возможно, у них с Дидзюном может начаться что-то удивительное.

Было сказано, что на Девятых небесах было правило, согласно которому бессмертные должны были избавиться от своих семи эмоций и шести желаний [11]. Однако это правило распространяется только на тех, кто возвысился до небожителя. Восхождение до божества уже было чем-то неправильным. Естественно, была цена за бессмертие. Дун Хуа, однако, существовал с тех пор, как Инь и Ян разошлись у Синего моря, истинного духа, рожденного на небесах и на земле. Он не был связан таким правилом. Для него найти себе королеву было совершенно разумным делом.

[11] Семь эмоций - радость, гнев, печаль, беспокойство, страх, горе и испуг. Шесть желаний - желания, которые берут свое начало в шести источниках: глаза, уши, нос, язык, тело и разум.

Страница книги Три жизни, три мира: личный дневник в интернете

Table of Contents

Пролог

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 1)

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 2)

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 3)

Первая половина - Возрожденные виноградные лозы Бодхи (часть 4)

О книге