Пролог

2005 год, г. Шэньчжэнь

На улицах зажглись фонари, по сравнению с днём они теперь выглядели более очаровательными и тёплыми. На Чжан Сяовень был одет голубой костюм, в тусклом свете искусственного освещения она выглядела несколько усталой. Она только-только вошла в дверь многоэтажки, как вспомнила, что лампочка в её ванной комнате перегорела, развернувшись, девушка отправилась в круглосуточный магазин, что находился рядом.

Открыв дверь, она одновременно включила свет, сняла обувь и бросила сумку. Выйдя на балкон, Чжан Сяовэнь взяла тяжёлую стремянку и перенесла её в ванную. Проверив её на устойчивость, девушка стала осторожно подниматься на неё, но внезапно её нога соскользнула. Вскрикнув: «Ах!» — она упала вниз, так и оставшись лежать на плитке без движения.

Цин, 43 год правления Канси, Пекин

В павильоне, что находился на берегу озера, встретились две барышни тринадцати-четырнадцати лет. Та, что была в бледно-жёлтом платье, уже вдоволь налюбовавшись озером, хотела спуститься вниз, а та, на которой была светло-синяя одежда, как раз направлялась в павильон, чтобы насладиться прекрасным видом. Однако лестница там была узкой и двоим людям там можно было разойтись, только если бы один из них уступил дорогу. Две барышни одновременно стали подниматься по лестнице и в конечном итоге столкнулись друг с другом. Девушке в синем платье из-за того, что она находилась ниже, было сложнее устоять, когда они обе упрямо пытались пройти вперёд, её нога соскользнула. Вскрикнув: «Ах!» — она упала вниз, так и оставшись лежать на земле без движения.

Примечания:

Шэньчжэнь - город в провинция Гуандун, КНР

Канси (девиз правления императора из династии Цин (собственное имя Сюанье 玄烨 (爱新觉罗) (1662 — 1722))43 год правления Канси - 1704 г. н. э.

Глава 1

Был самый разгар лета, в отличие от начала весны, когда молодая зелень ещё только начинала познавать счастливые дни и потому представлялась яркой и весёлой, сейчас она была наполнена тяжестью осознания, что время роскоши уже достигло своего пика и дальше всё будет становиться только хуже. Вот так и я сейчас себя чувствовала. Уже десять дней я находилась в древних временах, но мне казалось, что это сон, и когда я проснусь, меня будут ждать кипы финансовой отчётности, что я вовсе не пребываю в сорок третьем году правления Канси, и что я всё ещё двадцатипятилетняя одинокая офисная работница, находящаяся в пору цветущей юности, а не достигшая четырнадцати лет маньчжурская девушка.

Десять дней назад, меняя лампочку, я свалилась со стремянки, а очнулась на кровати в чужом теле. По словам служанки, я упала с лестницы павильона и целые сутки не приходила в сознание. «Состояние больной» — полная потеря памяти; доктор сказал, что это следствие сильного испуга, но при тщательном лечении я постепенно всё вспомню.

— Вторая госпожа, давайте вернёмся, хотя уже за полдень, однако жар, поднимающийся от земли, очень вреден, а вы пока ещё полностью не восстановились! — уговаривала меня служанка Цяохуэй, стоящая рядом, которую забрала с собой моя сестра, когда вышла замуж.

— Хорошо! Старшая сестра уже должно быть закончила читать, — ответила я, развернувшись.

Теперь меня звали Маэртай Жоси. А эту старшую сестру, которую я приобрела, Маэртай Жолань, она вторая супруга восьмого брата, принца[1] Юньсы, известного в маньчжурской династии своей честностью. Но пока он ещё не получил титула принца, а лишь доро бэйлэ[2], кроме того ещё не было необходимости избегать употребления его имени, которое он будет вынужден изменить во время правления Юнчжэна[3].

У старшей сестры добрый и мягкий характер, так что такой её недостаток, как нерешительность, значения не имеет. Весь день или хотя бы половину она проводила за чтением канонических книг. Я боюсь, что она не пользуется благосклонностью восьмого брата, по крайней мере, за те десять дней, что я провела тут, я ни разу не слышала, чтобы он приходил. Но тем не менее старшая сестра хорошо обо мне заботится, она выполняет любое моё желание, от одежды до еды, не в зависимости от того, насколько оно значительное, и лишь волнуется о моём здоровье. Меня беспокоит, что, если я не смогу вернуться, то в этом времени я могу полагаться только на неё. В конце концов, меня не оставляет мысль, какая судьба в будущем ждёт восьмого брата, поэтому полностью рассчитывать на неё я не могу. Хотя прежде чем всё это случится, пройдёт много лет, и сейчас можно не волноваться об этом.

Когда я вернулась в полдень в комнату, старшая сестра действительно уже была там. Чинно восседая за столом, она ела пирожное. Заметив меня, она сказала слегка сердитым тоном:

— И не боишься получить солнечный удар.

Я подошла и села рядом с ней, а потом сказала с улыбкой:

— Разве я до такой степени изнежена? К тому же я вышла совсем на чуть-чуть, и я чувствую себя намного лучше, чем несколькими днями ранее.

Она взглянула на меня и сказала:

— Действительно, твой цвет лица стал несколько лучше, но теперешняя погода может пагубно сказаться, не выходи больше в это время на улицу.

Дунъюнь, неся перед собой таз, подошла и преклонила колено, ожидая, когда я умою руки. Я усмехнулась про себя, конечно, я всё это понимала, но исполнять это требование я вовсе не собиралась. Цяохуэй взяла полотенце и вытерла мои руки, да ещё нанесла на них чуточку янтарного крема.

Когда всё было сделано, я уже готова была взять со стола кусочек лакомства, но вдруг почувствовала что-то странное, подняв голову, я увидела, что сестра смотрит прямо на меня. Моё сердце бешено заколотилось и я, в свою очередь, вернула ей её вопросительный взгляд. Сестра неожиданно рассмеялась:

— В прошлом у тебя был очень дерзкий нрав, но теперь отец может не беспокоиться, после падения ты изменилась в лучшую сторону, стала послушной и вежливой!

Вздохнув с облегчением, я снова опустила голову, чтобы уделить внимание сладостям, и смеясь спросила:

— Неужели старшая сестра не хочет, чтобы я была грубиянкой.

Она выбрала моё любимое гибикусовое пирожное и передала его мне.

— Через полгода состоится отбор девушек в императорский гарем, и поэтому следует соблюдать некоторые правила. Как можно постоянно затевать ссоры?

Я подавилась куском пирожного и громко закашляла, старшая сестра передала мне воду, а Цяохуэй начала стучать по спине. Сделав несколько глотков воды, я пришла в себя. Жолань улыбнувшись сказала:

— Стоило мне только упомянуть о правилах, как ты тут же сотворила такое. Тебе не стоило так спешить!

Вытирая губы, я думала о том, что же мне теперь делать.

Сказать ей, что я не её младшая сестра Жоси? Абсолютно не годится!

Тысяча мыслей промелькнула у меня в голове, но ни одна из них не была похожа на план. Я только и могла успокаивать себя тем, что у меня есть ещё полгода.

В конце концов, мне только и осталось, что спросить старшую сестру как ни в чём не бывало:

— В прошлый раз ты говорила, что отец служит на северо-западе, а я приехала сюда только три месяца назад, неужели меня отправили сюда из-за отбора девушек в дворцовый гарем?

— Да! Отец говорил, что после смерти матери, ты не слушалась матушку[4], и чем строже к тебе относились, тем большей бунтаркой ты становилась. Думая, что ты, по крайней мере, немного будешь слушаться меня, поэтому они решили отослать тебя сюда, чтобы я могла обучить тебя этикету.

***

В последние дни после завтрака и ужина я отправлялась на прогулку. Теперь это был единственный доступный для меня способ тренировки. Хотя это и не требовало много усилий, но результат был очень не плохой. В отличии от тех дней, когда я только очнулась, испытывая слабость, сейчас я лучше ощущала это тело как своё собственное.

Однажды я уговорила Цяохуэй показать мне место, откуда упала настоящая Жоси. И когда я стояла на верхнем этаже, у меня несколько раз возникал порыв спрыгнуть вниз. Я надеялась, что так смогу вернуться в современный мир. Но я боялась, что таким образом вовсе не попаду в свою эпоху, а упав вниз головой, получу какое-нибудь увечье. К тому же я смутно догадывалась, что скорее всего случится последнее. В конце концов, такие события, как перемещения во времени, не могут же происходить так запросто? Иначе в истории уже давно бы наступил хаос? Будущее должно оставаться таким, как оно есть!

Прогуливаясь в компании с Цяохуэй, я обошла всё вокруг. Мы немного устали и поэтому направились к гладкому камню, что находился позади сада с декоративными каменными горками. Цяохуэй расстелила носовой платок, и я пристроилась на него, усадив рядом с собой девушку. Солнце только-только село, поэтому камень был всё ещё тёплыми, слабый прохладный ветерок дул в лицо, и я чувствовала себя очень хорошо.

Подняв голову, я взглянула на небо, оно постепенно темнело, его синий цвет становился всё более густым, но тем не менее оно оставалось всё таким же чистым. Казалось, что оно находилось так низко над землёй, что стоит только протянуть руку и можно его коснуться. Я подумала, что это действительно небо древней эпохи. В Пекине я лишь один раз видела его таким, когда стояла на вершине горы Линшань.

Находясь во власти грустных воспоминаний, я услышала:

— Вторая госпожа, вы действительно изменились!

В последние дни старшая сестра постоянно повторяла эту фразу, поначалу меня это волновало, но сейчас я не слишком придавала этому значения. По-прежнему глядя в небо, я спросила:

— Как я изменилась?

— Раньше вы не были такой тихой, говорили и двигались без отдыха, господин называл вас диким жеребёнком! До своего падения вы постоянно просили госпожу перестать читать канонические книги. Мы так радовались, что наконец-то нашёлся кто-то, кто может уговорить её, но теперь вы не поднимаете эту тему.

Я посмотрела на Цяохуэй, но она избежала моего взгляда, низко опустив голову.

— У старшей сестры сейчас всё хорошо, — предположила я.

Служанка, низко опустив голову, начала объяснять дрожащим голосом:

— Всё хорошо? Прошло пять лет, у тех, кто вошли в этот дом после неё, уже есть дети!

Неожиданно раздался смех, и со стороны сада с декоративными каменными горками показалось два человека. Тот что шёл впереди был сравнительно небольшого роста и немного полноватым, громко хохоча он сказал тому, кто был позади него:

— Эта маленькая девчонка интересная! Ей всего тринадцать-четырнадцать лет, а рассуждает, словно уже приобрела огромный жизненный опыт, это не соответствует её возрасту!

Цяохуэй взглянула на только что прибывших, сразу поднялась и поприветствовала их:

— Девятый брат, десятый брат, благополучия и счастья вам.

С тех пор как я оказалась здесь, я ещё не встречала посторонних, на одно мгновение я остолбенела, но увидев, как Цяохуэй здоровается с ними, пришла в себя и поспешила поклониться и поприветствовать их. Но из-за высказываний незнакомца, я начала нервничать. Я снова забыла, что мне теперь тринадцать, а не двадцать пять!

Тот что стоял впереди улыбался и ничего не ответил. Он лишь, поглаживая подбородок, оценивающе посмотрел на меня. Я решила, что это должно быть десятый брат, а тот, что стоял позади с прямой спиной, вероятно, девятый. Последний ничего не выражающим голосом сказал:

— Поднимитесь!

Я и Цяохуэй выпрямились. С одной стороны я подумала, что впервые увидела тех, кого прозвали невеждой и ядовитой гадюкой. А с другой, что если я сказала что-то недопустимое или говорила без почтительности? Даже если они и услышали мои слова, там ведь не было ничего такого?

— Ты из семьи Маэртай? — спросил смеясь десятый брат.

— Да! — ответила я.

Он хотел ещё что-то сказать, когда девятый начал его торопить:

— Идём, восьмой ждёт нас!

Десятый брат хлопнул себя по голове и поспешно прошёл мимо нас, крикнув:

— Да! Я так увлёкся, то забыл зачем мы здесь! Идём, идём, идём!

Эти двое ушли и я, подняв голову, посмотрела им вслед, не в состоянии забыть какая участь постигнет десятого брата «предки действительно не обманут меня» в самом деле похож на невежду. Не выдержав, я рассмеялась, но едва моя улыбка начала расползаться по лицу, как десятый брат обернулся, и я сразу застыла на месте.

Пока мы шли назад, Цяохуэй не сказала ни слова, я не знала то ли это от того, что она была испуганна, то ли от того, что была недовольна мной. Я также думала о произошедшем инциденте, если мои жалкие познания в истории были достоверны, то десятый простодушен, и поэтому я боялась, что он расскажет об этом событии восьмому брату, и я не знала, как тот на это отреагирует. Поэтому я решила, что прежде всего лучше рассказать об этом старшей сестре. Пусть это и незначительный инцидент, но лучше быть заранее готовой ко всему. Приняв это решение я заметила, что мы уже на месте, замедлив шаги, я сказала Цяохуэй:

— Безусловно, я желаю старшей сестре самого лучшего, так что не беспокойся!

Не дождавшись от неё реакции, я вошла в дом.

Старшая сестра лежала на боку на кушетке, в то время как служанка, стоя на коленях, растирала ей ноги. Сделав жест слугам, чтобы они молчали, я уселась на стул напротив сестры. Окажись она в современной эпохе, то боюсь, что женихи выстраивались бы к ней в шеренгу. Заострённый подбородок, убеждал, что к ней нужно относится с особой бережностью, а кожа была в особенности хороша, изысканная, белая и гладкая, на свету, казалось, что она сверкает чистотой.

Старшая сестра открыла глаза как раз в тот момент, когда я разглядывала её, служанка помогла ей подняться и она уселась, опираясь на подушки, а затем смеясь спросила:

— Ты становишься всё более тихой. Вернулась и ничего не сказала. Но что ты такого восхитительного увидела во мне?

Я тоже улыбнулась и ответила:

— Если старшая сестра не восхитительна, то не так уж и много в мире красивых людей.

Служанка подала ей воды, та, сделав несколько глотков, вернула чашку, а затем прикрыла глаза. Я сказала:

— Сейчас в саду я встретила десятого и девятого братьев.

Старшая сестра не дождавшись, когда я продолжу, открыла глаза и, встретившись со мной взглядом, сказала прислуге:

— Вы все ступайте и приготовите ванну для молодой госпожи.

Все служанки тотчас же ушли. Я встала, подошла к старшей сестре и, сев рядом, стала рассказывать, что случилось. Она молча слушала меня, разглядывая красивую ширму. Через некоторое время она вздохнула:

— Младшая сестра, ты действительно выросла! — она заправила мою выбившуюся прядь за ухо и, ласково взглянув на меня, сказала: — После падения ты словно повзрослела на десять лет и больше не кажешься тринадцатилетней девочкой.

Я подумала, что вот уж действительно упала и повзрослела!

Примечания:

1. В оригинале здесь было 亲王, что означает великий князь, принц, член императорской фамилии 1-ой степени.

2. Доро бэйлэ — 多罗贝勒 — князь, императорский родственник 3-ей степени

3. Юнчжэн девиз правления манчжурского императора Иньчжена 爱新觉罗·胤禛, 1723－1735

В 1677 года Канси издал эдикт о том, что все его потомки должны иметь один и тот же иероглиф в качестве первого иероглифа имени. В результате после воцарения Юнчжэна все сыновья Канси изменили свои имена, сменив первый иероглиф с «胤» (инь) на «允» (юнь) чтобы избежать использования табуированного иероглифа из имени императора.

4. Здесь матушка — 姨娘 yíniang устаревшее вежливое обращение к второстепенной жене в семье родителей.

Глава 2

Я вертелась, сидя на стуле, страдая от того, сколько одежды было на мне. Ужин должен был начаться рано, однако восьмой брат не торопился, и ощущение, что происходит, что-то новое и необычное постепенно начало угасать, поэтому мне всё больше не сиделось на месте. В конце концов, вскочив на ноги и выхватив из рук служанки веер, я начала яростно обмахиваться им. Сестра нахмурившись спросила:

— Что, настолько жарко?

— Если бы я только могла, то я тотчас же вернулась и переоделась. Это настоящее мучение! — ответила я, обмахиваясь веером.

Едва я произнесла эти слова, как увидела, что кто-то поднял занавес, и в комнату вошли три человека. Тому, кто шёл впереди, на вид было лет двадцать два или двадцать три, у него было стройное телосложение и он был одет в серебристо-голубой длинный халат[1], подпоясанный зелёным кушаком, на котором висела такого же цвета нефритовая подвеска. У него было красивое лицо, похожее на ясную звезду. Мне понравилось то, как выглядел восьмой брат, хотя он и был чуть-чуть женственным, всё равно он оставался красавцем-мужчиной.

Он увидел меня и его глазах промелькнуло удивление, но через мгновение его выражение лица стало обычным. Улыбаясь лишь уголками губ, он взглянул на старшую сестру. В это мгновение все в доме поклонились, и только тогда я вспомнила, что мне тоже надо это сделать. Увы! Я, кажется, пока ещё не привыкла кланяться, как это было здесь принято.

Он улыбкой разрешил старшей сестре подняться и сказал:

— Можете все встать! — а потом смеясь обратился к Жолань: — Я задержался, потому что с девятым и десятым братом совещался по одному делу, и потому мы вместе сюда и пришли. Так как это случилось неожиданно, я также не смог тебя заранее предупредить.

Старшая сестра улыбаясь ответила:

— Сейчас это уже неважно

После этого восьмой, девятый и десятый браться уселись, а прислуга начала вытирать им лица и руки. Старшая сестра вышла, чтобы отдать распоряжение евнуху, чтобы начали подавать еду. Я стояла в стороне и думала о Жолань! Как ты могла забыть обо мне? Девятый брат сидел с невозмутимым видом, а десятый был похож на хулигана, с тех пор как он вошёл в дверь, время от времени он бросал на меня взгляд, восьмой брат улыбался лишь уголками губ, он казался немного уставшим из-за того, что сидел, слегка прикрыв глаза.

Старшая сестра вернулась и с лёгкой улыбкой сказала:

— Еда сейчас будет подана.

Восьмой брат открыл глаза, взглянул на меня и улыбаясь спросил:

— Так это и есть Жоси? Мне говорили, что ты неважно себя чувствовала, но сейчас стало лучше?

— Мне уже почти хорошо! — ответила я.

Восьмой брат рассмеялся и сказал:

— Садись, нечего стоять!

Я бросила взгляд на старшую сестру, но та никак не отреагировала, и я присела.

В ходе встречи восьмой брат смеясь разговаривал с Жолань, девятый брат ел в молчании, зато десятый, который как раз сидел напротив меня, веселился от души, глядя на меня, и аппетит у него был прекрасным. Я же не хотела есть из-за жары и от того, что он постоянно наблюдал за мной, мне было всё труднее глотать. Я думала, что была бы еда вкуснее, если бы он не сидел напротив меня?

Я украдкой посмотрела на сидящих за столом и, заметив, что никто не смотрит на меня, тут же свирепо уставилась на десятого брата, который до этого весело ел. Но взглянув на меня, он вдруг застыл, забыв вытащить изо рта палочки для еды. Я несколько секунд полюбовалась его глупым видом, он выглядел забавно, а потом, тихонько улыбнувшись, я опустила голову и принялась за еду. Я сделала это как раз вовремя, потому что старшая сестра и восьмой с девятым братья посмотрели на меня. Моё сердце подпрыгнуло, а затем не поднимая глаз я начала быстро есть и подавилась. Опираясь на край стола и прикрыв рот ладонью, я одновременно махнула сестре, что всё в порядке. Десятый брат рассмеялся, однако я не осмелилась взглянуть на него. Притворившись, что ничего такого не случилось, я прочистила горло, а затем как ним в чём ни бывало принялась есть, и только моё пылающее лицо выдавало меня.

***

Недалеко от озера под большим деревом, прислонившись к его стволу, я читала суньские «цы»[2]. Накануне я специально попросила эти стихи у старшей сестры, так как раньше довольно часто их читала. Сравнивая «цы», которые я видела здесь и из своей памяти, я могла узнать довольно много традиционных иероглифов[3].

Если так подумать, то в современном мире я шестнадцать лет усердно учила письмо, и признаюсь, что считала себя образованной женщиной, однако здесь я превратилась в полуграмотного человека. Позавчера евнуха, ответственного за письма, не было, и тогда я вызвалась прочитать старшей сестре послание вслух. Однако вдруг обнаружила, что большую часть письма я не могу понять. Я то и дело говорила что-то вроде «и так далее и тому прочее», в конце концов ещё до того как я закончила читать старшая сестра мягко рассмеялась:

— Ты вызвалась прочитать письмо и я полагала, что за несколько тех лет, что мы не виделась, ты продвинулась вперёд в чтении. Не ожидала, что продвинулась ты совсем немного, настолько, чтобы заменять незнакомые слова «и так далее и тому прочее».

Старшая сестра смеялась так сильно, что могла говорить лишь короткими фразами, поэтому прошло много времени, прежде чем она закончила. Я остолбенела от стыда и досады и тут же приняла решение, что так не пойдёт, я должна избавиться от ярлыка неграмотной и твёрдо решила стать образованной женщиной.

Сейчас, вспоминая об этом, я посмеивалась над собой. К счастью, хорошо, что я оказалась в теле этой барышни, что живёт в достатке, потому что иначе умерла бы от голода. Я ведь ничего не умею и не в состоянии дать отпор людям. Краем глаза я заметила в траве несколько муравьёв и неожиданно вспомнила, как в детстве пыталась вырыть их из муравейника, и почувствовала прилив энтузиазма, сейчас оказавшись в этом теле я вновь вернула себе молодость. Взяв в руки веточку, я тут же начала блокировать муравьям путь, не давая им пройти. Стоило только им сделать два шага вперёд, я поворачивала их обратно.

Тихо хихикая, я внезапно услышала учащённое дыхание сбоку, и тут же увидела десятого брата, который сидел на корточках рядом со мной и тоже наблюдал за муравьями, я пристально взглянула на него и в этот момент заметила рядом ещё одни сапоги, подняв глаза вверх, я поняла, что это восьмой принц, его глаза слабо улыбались. Быстро вскочив, я отвесила ему поклон. Десятый брат неторопливо поднялся с нахальным видом и смеясь сказал восьмому брату:

— И я считал эту чертовку, какой-то особенной! По-видимому я чересчур считался с ней!

Я подумала, даже если и считался, не факт, что так есть на самом деле.

— Читаешь тексты «Цы»? — улыбаясь спросил восьмой брат.

Я бросила взгляд на книгу лежащую на земле:

— Да!

— Наблюдая за муравьями? — встрял десятый брат. — Чтобы быть образованным человеком, надо хотя бы читать!

Я, склонив голову, посмотрела на него, на вид ему было не больше семнадцати-восемнадцати, но он вёл себя передо мной словно какой-то дядя.

— Ты не знаешь «каждый цветок целый мир, каждое дерево — бодха[4]»? Я вижу муравья и в тоже время это не муравей, — ответила я.

Он остолбенел, не зная, что ответить, и посмотрел на восьмого брата. Тот смеясь кивнул:

— Десятый, ты должен больше читать! — и опять улыбнувшись спросил меня: — Ты читала сутры?

— Всего навсего слушала то, что читала вслух старшая сестра, — ответила я.

Он рассмеялся и повернувшись посмотрел на берег озера. Спустя некоторое время он сказал:

— Она часто читает их вслух.

Размышляя, что он имел ввиду, я посмотрела на него. Он всё ещё улыбался. Так и не поняв смысл его слов, я только и могла, что сказать:

— Она желает лишь спокойствия.

Он не ответил, только продолжал смотреть на озеро с улыбкой.

Десятый брат рядом с нами ждал целую вечность, казалось, что он ждал возможности, когда сможет принять участие в беседе, в конце концов он несколько разочарованно поднял книгу с земли:

— Ты знаешь здесь все иероглифы?

Его провокационный взгляд был вполне красноречив, так что мне хотелось сказать, что знаю, но, к сожалению, это было не так, так что мне пришлось ответить:

— Знаю, распознав их! Они знают меня, я не знаю их, но постепенно мы всё лучше узнаём друг друга.

Он опять взорвался в приступе смеха. Не знаю отчего, но всякий раз, когда я вижу десятого брата, я сразу же начинаю раздражаться и говорить всякую чушь, первое, что приходит мне в голову. Восьмой брат смеясь спросил:

— Тогда как ты узнаёшь их?

Я, подумав, ответила:

— Сама догадываюсь!

— И как это? Нам теперь не нужны учителя, мы и сами можем обо всём догадаться! — крикнул смеясь десятый брат.

Восьмой брат усмехнулся и сказал, покачав головой:

— Идём!

Он оправился первым.

Десятый брат поспешно бросил мне книгу и направился вслед за ним. Но едва он сделал пару шагов, как обернулся и спросил меня:

— Мы отправляемся в другую усадьбу покататься на лошадях. Ты не идёшь?

Я с волнением слушала его слова, я ещё ни разу не выходила за ворота наружу! Решив немного польстить ему, я подбежала к десятому брату.

— Я могу пойти? И что мне сказать старшей сестре?

— Почему ты не можешь пойти? Мы дадим тебе кроткую старую лошадь и прикажем слуге держать её. А твоя старшая сестра меня не волнует.

Я посмотрела на него, едва сдерживаясь, чтобы не сказать ему несколько колких слов. Однако я понимала, что настолько благоприятный случай выйти из дома ещё не скоро может выдастся, поэтому я только и могла, что стерпеть…

Десятый брат шёл быстро и поэтому мне тоже пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать от него. Неожиданно мне в голову пришло неплохая идея и я сказала:

— Моя старшая сестра вынуждена будет слушаться, чтобы не сказал восьмой бэйлэ.

— Тогда иди и скажи ему, — ответил он, лишь мимолётно взглянув на меня.

Я заскрипела зубами, он вообще может прочувствовать ситуацию?

— Это ты пригласил меня, и поэтому, в конце концов, должен взять за это ответственность. Или я не пойду, — раздражённо бросила я.

Он покосился на меня, словно проверяя, выполню ли я свою угрозу.

Я развернулась и пошла обратно, он сразу же остановил меня, схватив за руку, и сказал:

— Ладно! Ладно! Хорошо, я пойду и скажу ему!

Я тут же улыбнулась ему и, выхватив свою руку из его, бодро пошла с ним.

Когда мы подошли к воротам пришёл мальчик-слуга и сообщил, что повозка уже готова. Восьмой брат просто молча направился к ней, но десятый бросился вперёд и запрыгнул в неё раньше. Для того чтобы я могла подняться в повозку, мальчик-слуга встал на колени, чтобы послужить мне ступенькой. Ему было не больше двенадцати-тринадцати лет и его лицо ещё не утратило некоторую детскость. Я уставилась на его спину, так как ни как не могла заставить себя встать на неё.

— Чего медлишь? — крикнул десятый брат, что находился уже внутри.

Восьмой сидел как раз напротив меня и улыбнувшись, протянул руку. Я вздохнула с облегчением, а мальчик-слуга посторонился. И восьмой брат помог мне взобраться в повозку. Десятый брат закричал:

— Как же всё это хлопотно! — Но в то же время подвинулся и дал знак, чтобы я села рядом с ним.

Я, упёршись об окно, выглянула наружу: на улице бродили толпы людей, а лавки выстроились стройными рядами. Но перед повозкой все прохожие расступались, поэтому несмотря на то, что было много людей, наша скорость не замедлилась. Глядя на всё это, я удивлённо вскрикнула, но потом утвердительно качнула головой, словно что-то поняла.

Десятый принц тоже высунулся из окна и некоторое время осматривался вокруг.

— Что ты только что такого увидела? — с недоумением спросил он, повернувшись ко мне.

Я остолбенела, а потом усмехнувшись казала:

— Не скажу. — И снова принялась смотреть в окно.

Он зло взглянул на меня, потом попытался игнорировать, но в конце концов не выдержал и спросил:

— А почему ты так удивлённо вскрикнула?

Игнорируя его я уставилась прямо перед собой. Тогда десятый брат пару раз толкнул меня, и я сказала:

— Я могу тебе сказать, но что я получу взамен от тебя?

— Я ведь спрашиваю чему ты так удивилась! Почему за это я должен давать что-то взамен? — изумлённо вскрикнул он.

— Если уж зашёл об этом разговор, то, по-моему, я увидела что-то очень интересное. И естественно, если ты хочешь услышать что это, то ты должен дать мне что-то взамен. Неужто ты будешь слушать уличного рассказчика не платя ему?

Я замолчала и, опять подняв штору, принялась разглядывать улицу. Через мгновение я что-то ощутила в своих руках, взглянув, я поняла, что это банкнота.

— Теперь расскажешь? — спросил он.

— Гх! — я бросила банкноту обратно ему.

— Чего ты в конце концов хочешь?

Я рассмеялась и про себя подумала, что на самом деле хотела просто подразнить его, и кроме того на самом деле не знала, чего я хочу. И неожиданно вспомнила о романе «Меч небес и сабля дракона»[5]

— Сейчас я не могу решить, чего хочу. Давай так, ты исполнишь в будущем одну мою просьбу, — глядя на то как он раскрыл рот, я продолжила: — Я не собираюсь просить ничего невыполнимого. Кроме того, неужели для сына императора так трудно выполнить желание одной девочки.

Он некоторое время колебался, но в конце концов рассмеялся и сказал:

— Хорошо! Я даю тебе обещание!

— Помни об этом. Ведь у меня есть свидетель, — улыбаясь сказала я, захлопав в ладоши.

Едва сев в повозку, восьмой брат сразу же прикрыл глаза. Но сейчас, услышав мои слова, он взглянул сначала на десятого брата, а потом с улыбкой на меня и произнёс:

— Я буду помнить, можешь говорить!

— Хм… Хм… — я прочистила горло и сказала: — На улице очень много людей, однако они не мешают движению повозки. Я увидела, что прохожие уступают дорогу задолго до того, как она подъезжает к ним, однако на ней нет никаких опознавательных знаков того, что в повозке находится бэйлэ, меня это озадачило и поэтому я удивлённо воскликнула.

— И почему ты затем покачала головой?

Я продолжила:

— Затем я подумала, что такая повозка простому человеку принадлежать не может. К тому же живущие прямо под ногами сына неба[6] бедные люди так же довольно опытны, пусть даже они не знают, что за человек сидит в повозке, в конце концов, очевидно, что для них не будет ошибкой уступить ему дорогу. А покачала я головой потому, что подумала, что сама в итоге стала лисой.

— Лисой? — десятый брат озадачено посмотрел на меня, а потом взглянул на восьмого.

— Лиса пользуется могуществом тигра[7], — пояснил тот улыбаясь.

Десятый брат хотел уже было рассмеяться, но вдруг замер и закричал:

— Так вот что? И я за это должен исполнить твою просьбу?

Я взглянула на его раздосадованное лицо и не сдержавшись, опустила голову и рассмеялась. Взглянув на восьмого брата, я увидела, что он тоже посмеивается над десятым. И на этот раз его смех отличался от того, что я слышала раньше, я задумалась отчего. Восьмой брат покосился на меня, и его глаза встретились с моим изучающим взглядом. Некоторое время мы невозмутимо смотрели друг на друга, но в итоге я не выдержала и опустила голову. Я подумала, что он действительно сильный человек, не даром в будущем он станет великим человеком, способным манипулировать своим окружением. Я помнила, когда я смотрела на мальчиков в нашем классе, ни один не осмеливался поднять на меня взгляд.

Примечания:

1. Чанпао – долгополый мужской халат, который носили во времена династии Цин.

2. Сунские «цы» (жанр ритмической прозы сунской эпохи)

3. Традиционные (полные) иероглифы, иероглифы в полном (несокращённом, усложнённом, традиционном) начертании. Жоси же знает только упрощённые иероглифы.

4. Дерево Бодхи — в буддизме — легендарное дерево в роще Урувелла, медитируя под которым, принц Гаутама достиг просветления и стал Буддой. Предполагают, что в этом предании упоминается вполне реальное дерево, относящееся к виду Ficus religiosa.

Дерево Бодхи — один из главных символов в буддизме, он присущ всем буддам. В буддийских монастырях дерево специально культивируется и высаживается.

5. "Меч небес и сабля дракона" (рыцарский роман Цзинь Юн 金庸 и его экранизация)

7. Сын неба = император.

6. Ознает пользоваться чужим авторитетом

Глава 3

Я сидела за столом и делала прописи иероглифов. Увы! Моя каллиграфия — это не то, о чём стоит упоминать. Я до сих пор не могла смотреть на неё без содрогания. Уж не знаю сколько раз в последние дни десятый брат дразнил меня из-за этого. И до недавнего времени я смущалась и краснела, но теперь уже могла стойко переносить его насмешки.

В тот день поездка на лошади была очень весёлой, конечно же, десятый брат сразу продемонстрировал как «маньчжур, сев на лошадь, завоевал мир и взошёл на престол». Даже слабый на вид восьмой брат показал свою ловкость. Я же, сев на лошадь, сразу почувствовала, что лучше уж я буду наблюдать за ними, стоя на земле. Когда мы возвращались, десятый брат всё посмеивался, говоря, что я похожа на девушку хань[1]. Я же думала про себя, что на самом-то деле я она и есть. Прежде чем мы вернулись домой, восьмой брат послал мальчика-слугу, чтобы предупредить мою сестру, поэтому та ничего не сказала по поводу моей прогулки, но её вид счастливым назвать было нельзя. И всё же я неплохо развлеклась и считала, что это того стоило.

После того дня десятый брат часто приходил, чтобы увидеть меня. Однажды я спросила, какими иероглифами пишется «тёмный угол», он затруднился ответить. Таким образом мы несколько раз насмехались друг над другом, пока нам это не надоело. Моя дружба с десятым братом становилась всё сильнее — и это было самое лучшее, что происходило в те дни. Как говорила Цяохуэй:

— Если десятый господин не видит барышню несколько дней, то сразу впадает в тоску.

Я тайком посмеивалась, как этот ребёнок может сравниться со мной? Тем не менее постепенно я перестала считать его невежей. Может он и слишком прямодушный, безграмотный, импульсивный да ещё и наглый, но он был очень похож на моих друзей из современной эпохи. Мне не нужно было искать скрытого смысла в его словах, и я всегда могла видеть его истинные чувства.

Я записала ещё несколько иероглифов. Но мне было трудно сосредоточится, и я решила отложить кисть, когда через унизанный жемчугом занавес увидела неясный силуэт сестры. Она что-то сказала старшему дворцовому евнуху, который после её взмаха руки поспешил прочь. Я вышла и приказала служанке подать мне чай.

— Вечером бэйлэ придёт отужинать с нами, — сказала мне старшая сестра.

— Десятый брат тоже будет? — спросила я, сделав глоток чая.

— Не знаю. Трудно сказать, — ответила старшая сестра и неожиданно приказала всем служанкам удалиться, а после села рядом со мной.

В этом было что-то необычное, но я не могла понять, о чём она хочет со мной поговорить, поэтому молчала. Старшая сестра взглянула на меня и уже хотела что-то сказать, но промолчала.

— Между нами есть что-то, о чём мы не можем свободно говорить? — спросила я, не сдержав своего любопытства.

Она кивнула головой и, наконец решившись, произнесла:

— Тебе нравится десятый брат?

— А! — я немного удивилась, но потом быстро ответила: — С чего это? Мы только играем вместе и не более.

— Это к лучшему, если вы не будете сближаться! — с облегчением сказала она, увидев, что я не притворяюсь, и тут же строго добавила: — Хотя у нас, маньчжуров, не такие строгие правила, как у ханьцев, но всё же ты — девушка, и тебе стоит соблюдать хоть некоторые нормы приличия.

Мне хотелось смеяться и в то же время я чувствовала раздражение. Я злилась, ведь, в конце концов, я и десятый брат всего лишь несколько раз играли вместе, к тому же мы никогда не оставались наедине. Мы ничего постыдного не делали. А смеяться мне захотелось из-за того, что сестра мне напомнила моего учителя из средней школы, который рассуждал об опасностях любви в подростковом возрасте.

Восьмой брат пришёл как раз в тот момент, когда я с Цяохуэй играла во дворе в ласточку[2]. Я уже ударила волан ногой сорок раз, это был как раз моим наивысшим рекордом, до сих пор побить его мне не удавалось. И я, заметив бэйлэ, притворилась, что не вижу его, продолжила играть. Цяохуэй с другими служанками хотела его поприветствовать, но восьмой брат жестом руки остановил их, поэтому все так и продолжили смотреть как я играю. Сорок пять, сорок шесть, сорок семь… увы! В конце концов, не выдержав этой странной атмосферы, я остановилась и сделала вид, что только сейчас заметила восьмого брата, торопливо поприветствовав его. Следом за мной и остальные служанки сделали тоже самое.

— Неплохо отбиваешь! — сказал улыбнувшись восьмой брат.

Я не ответила, просто улыбнулась в ответ. Но подумала: это же ложь! Даже служанки здесь настолько хороши, что могут играть в ласточку, отбивая волан любой частью тела, а я могу только правой ногой. Разве можно это назвать хорошо?

Пожилые служанки подняли занавеси, и восьмой брат вошёл в комнату, я последовала за ним, и, на ходу обернувшись к Цяохуй, сказала:

— Запомни, сорок семь раз.

И замерла, поняв, что стою как раз за восьмым братом, а старшая сестра, склонив голову, закатывает его рукава. Я осмотрелась, но так и не поняла, что мне делать дальше, поэтому так и осталась стоять, глядя на старшую сестру с бэйлэ.

Жолань, закатав рукава восьмому брату, подняла голову и поняла, что я наблюдаю за ними.

— Почему ты там стоишь? — спросила она, покраснев.

Чувствуя неловкость из-за того, что поступила неправильно, я смущённо пояснила:

— Я не знаю, что мне делать, потому и стою здесь.

— Здесь много стульев, ты не знаешь для чего они? — ответил смеясь восьмой брат.

Я подумала, раз уж мне разрешили сесть, надо поскорее это сделать.

— Ещё тебе надо умыться перед едой, — добавила старшая сестра.

Когда мы поели и прополоскали рот, служанки убрали стол и принесли чай. Я помнила, что в прошлый раз, когда восьмой брат обедал с нами, он очень быстро ушёл. Но сейчас он не торопился, и я предположила, что сегодня он будет ночевать здесь. Мои пустые размышления прервали слова бэйлэ:

— Через несколько дней у десятого брата будет семнадцатый день рождения. Так как это не очень важная дата, то во дворце она праздноваться особо не будет. Но мы, братья, хотим использовать эту возможность, чтобы собраться вместе и повеселиться. А так как у десятого брата ещё нет собственной усадьбы, я думаю, что мы можем отпраздновать здесь.

— У меня нет никакого опыта в этом деле, почему вы не попросите старшую супругу[3]? — немного подумав, спросила старшая сестра.

Восьмой брат отпил чая и сказал:

— Она сейчас не очень хорошо себя чувствует. К тому же праздновать здесь было идеей десятого брата.

Старшая сестра бросила на меня взгляд.

— Тогда я организую праздник.

— Поскольку это неофициальное мероприятие, то можешь сильно не усердствовать, нам всего лишь нужно место, где мы можем хорошо повеселиться и не более, — медленно произнёс восьмой брат.

— Наследный принц будет? — спросила старшая сестра.

— Мы послали ему приглашение, но я не могу сказать, придёт ли он.

Жолань кивнула головой.

Она замолчала и теперь сидела, опустив глаза. Восьмой брат тоже не разговаривал, просто смотрел вперёд. Я подняла чашку, решив сделать глоток чая, но обнаружила, что он уже закончился, и потому поставила обратно её на стол. Девочка-служанка подошла, чтобы наполнить её, но я махнула рукой, отказываясь. И чувствуя странную напряжённую атмосферу, и не в силах её больше выносить, я поднялась, сухо сказав:

— Если у бэйлэ нет других распоряжений, то Жоси выйдет.

Восьмой брат едва поднял руку, чтобы дать мне согласие, когда старшая сестра торопливо сказала:

— Ты так рано собираешься спать?

— Нет, я хочу заняться каллиграфией[4], — улыбнулась я в ответ.

— Ты только что закончила обед и сразу же решила заняться прописями? У тебя, может, разболеться живот! — снова быстро проговорила старшая сестра.

Я подумала, что так или иначе уйти сейчас у меня не получится, поэтому только и могла, что делано рассмеяться, и снова сесть. Я позвала служанку, чтобы та налила мне воды. Восьмой брат смотрел на нас, слегка улыбаясь. Я не могла понять доволен он или нет тем, что я осталась.

Тишина. Молчание. Непрерывное молчание. Увы, в этом я не столь совершенна, как эти двое, и не в состоянии это вынести. Я поднялась и сказала:

— Давайте играть в вейци[5], — и тут же спешно добавила: — Нет, постойте, я не умею в них играть, тогда давайте вместо них будут сянци[6].

— Я не умею в сянци! — покачал головой восьмой брат.

— Вот как! — ответила я, и, не зная, что ещё сказать, уселась обратно на стул.

И тишина, снова тишина, непрерывное молчание! Китайские шашки[7], военные шашки[8], карточные игры, офицеры и солдаты, ловящие бандитов[9], онлайн игра Китайский Паладин. Ни одна из моих идей не могла мне помочь.

— Давайте играть в вейци! — наконец сказала я, поняв, что ничего лучшего я придумать не смогу.

— Ты ведь не умеешь играть? — спросил восьмой брат.

— Я не могу научиться? — поинтересовалась я.

Он задумался, а потом улыбнулся — по-настоящему, а не так как раньше, едва заметно:

— Хорошо!

Я смутно припомнила, что так он улыбался, когда мы ехали кататься на лошадях. А потом до меня дошло там, в повозке, так же как и сейчас его глаза смеялись. Но обычно его улыбка не отражалась в них.

Восьмой брат кратко рассказал мне правила вейци, остальное он объяснил мне уже во время самой игры. Он разрешил мне ходить чёрными камнями. В детстве я была очень тщеславна и немного изучала вейци. Но в средней школе начала всё больше времени занимать учёба, да и интерес к ним поугас, и я бросила играть в вейци, где ещё надо было поломать голову, и перешла к более лёгким карточным играм. Немного подумав, я вспомнила высказывание: «Золотой угол, серебряный край и соломенный живот»[10]. И сразу же поставила свой камень в угол доски. Старшая сестра сидела рядом со мной. Я с самого начала хотела, чтобы она увидела, как я хороша, но игра ей была не очень интересна, и я бросила эту затею, сосредоточив все усилия на победе. Вскоре большая часть доски была занята белыми камнями. Но я была несколько подавлена.

— Почему вы сдерживается и поддаётесь мне?

— С чего ты решила, что я поддаюсь? — поинтересовался восьмой брат.

— Если вы не уступаете, то, что вы тогда делаете?.. — ответила я с кислым видом.

— Ладно, ты всё ещё хочешь продолжить? — спросил он.

— Да, — сказала я.

Я очень быстро начала терять свои позиции, и поэтому могла лишь сделать так, чтобы проиграть чуть с большим достоинством. Я позволила себе пожертвовать несколькими камнями. И теперь ломала голову, как наиболее эффективно защитить два оставшихся угла, где оставались мои белые камни. Не знаю, то ли сработала моя тактика, или он всё же немного мне поддался, но два эти моих угла держались.

— Ты раньше играла в вейцы? — спросил восьмой брат, глядя на шахматную доску.

— Я наблюдала, как играют другие, так что немного знаю. И как у меня получается? — сказала я.

— Так себе! — шутливо произнёс он. — Но знай «смелый муж отрубает себе руку»[11]. Ты не завязла в ненужной борьбе, сделав правильный шаг.

Я улыбнулась, ничего не ответив.

Видя, что уже становится поздно, и подумав, что безусловно восьмой брат будет отдыхать здесь сегодня вечером, я встала и сказала:

— Жоси уходит!

Восьмой брат согласно кивнул. Старшая сестра поднявшись, поручила служанкам приготовить для меня ванную. Я церемонно попрощавшись с ними, сразу же вышла.

Примечания:

1. Большая часть современного населения Китая относится к ханьцам. Но в тот период истории, о котором идёт речь в книге (династия Цин, начало XVIII века), страной правили маньчжуры. Дело в том, что в отличии от маньчжурских девушек, ханьские не ездили на лошадях. Из-за появившейся в начале X века традиции бинтования ног («лотосовых ножек») они и ходить-то нормально не могли. У маньчжуров такой традиции не было, и после того как они захватили Китай, император издал указ запрещающий их женщинам бинтовать ноги.

2. Ласточка — ножной волан. Смысл игры в том, чтобы отбить волан как можно больше количество раз ногой или другой частью тела.

3. Здесь 嫡福晋 (dí fújin) где dí главная старшая жена, а fújin маньчжурская княгиня, супруга маньчжурского князя (дин. Цин).

4. Использованное здесь слово 临 帖 означает прописи, когда имитируют каллиграфию великих и знаменитых каллиграфов. В Китае и Японии каллиграфия — это форма искусства, так же, как картины. Поэтому люди, как правило, начинают практиковать каллиграфию путем копирования стилей многих известных каллиграфов, прежде чем в конце концов, разрабатывают свои собственные стили.

5. Вейци (wéiqí 围棋) у нас больше известны как го или облавные шашки. В го играют на прямоугольном поле расчерченном вертикальными и горизонтальными линиями. Стандартная доска имеет разлиновку 19×19 линий, для обучения и коротких неофициальных игр могут применяться доски меньших размеров. Также для игры необходимы камни — специальные фишки двух контрастных цветов, чаще всего — чёрные и белые.

Играют два игрока, один из которых получает чёрные камни, другой — белые. Цель игры — отгородить на игровой доске камнями своего цвета большую территорию, чем противник.

Перед началом игры доска пуста. Первыми ходят чёрные. Затем белые. Далее ходы делаются по очереди. Делая ход, игрок выставляет один свой камень на доску в любую не занятую точку пересечения линий (пересечения называют пунктами). Камни, однажды размещённые на доске, не перемещаются, но могут быть захвачены противником и сняты с неё.

При игре заведомо более сильного соперника с заведомо более слабым традиция предписывает сильнейшему играть белыми.

6. Сянци (xiàngqí 象棋) китайская настольная игра, подобная западным шахматам, индийской чатуранге, японским сёги. Сянци часто называют китайскими шахматами. В сянци играют на прямоугольной доске, расчерченной линиями по вертикали и горизонтали. Размер доски — 9×10 линий, причём, как и в го, фигуры ставятся в пересечения линий, а не на клетки. Между двумя центральными горизонталями находится река (кит. 河, хэ), которая влияет на движение воинов и слонов (название шахматных фигур)

Квадраты 3×3, отмеченные двумя диагональными линиями, называются дворцы или крепости. Их не могут покидать генералы и советники (тоже название шахматных фигур).

Оба игрока получают одинаковый набор фигур, которые традиционно представляют собой деревянные фишки с китайскими символами. Изображение идентичных фигур для разных сторон может отличаться. Традиционно одна сторона имеет красные фигуры (реже белые), а другая чёрные (которые также могут изображаться синим или зелёным цветом).

7. Настольная игра Китайские шашки (tiàoqí 跳棋) стоит в одном ряду с такими известными традиционными абстрактными играми, как Шашки, Нарды, Шахматы. Она может быть вам известна под названием Халма или Уголки. Главная особенность Китайских шашек — поле в виде шестиконечной звезды, а также то, что игроков может быть двое, трое и даже шестеро.

В начале игры участники размещают свои фишки на лучах звезды (эта зона также называется двор или дом). Для победы фишки нужно перевести в противоположный дом.

8. Лучжаньци (陆战棋), также «Китайские военные шахматы» — популярная во всём Китае, однако довольно сложная для европейца (прежде всего из-за иероглифики) военная игра с неполной информацией для двух или четырёх игроков, похожая на странный гибрид игры «Джунгли», сянци, покера, маджонга и «морского боя». Название (Luzhanqi) означает буквально «Игра в поле боя». На особой доске со скелетной разметкой (она похожа издали, скорее, на микросхему какого-то приёмника) фишки разного достоинства ведут военную кампанию в попытке захватить фишку-флаг противника. Наверное, самой странной и необычной особенностью этой игры является то, что все фишки (они здесь больше похожи на тайлы для игры в маджонг) располагаются вертикально, разметкой к игроку и «рубашкой» к противнику. Игроки ведут бой практически вслепую, ориентируясь на сбитые фишки, при этом для игры обычно требуется третий участник, выступающий в качестве судьи.

9. Офицеры и солдаты, ловящие бандитов (官兵捉贼 гуань бин чжоу цзеи) — китайская игра. Участники обычно пишут на листках бумаги иероглифы такие как «гуань» (офицер), «Бин» (солдат) и «Цзеи» (вор), потом каждый их участников тянет по листку, не показывая другим, что там написано. Цель офицера, попытаться выяснить, кто вор или воры и поймать их.

10. «Золотой угол, серебряный край и соломенный живот» 金 角 银 边 草 肚皮. Это высказывание учат начинающие игроки вейци, для того, чтобы запомнить, самые важные по значению пункты (места, куда ходят камнями). Углы доски чрезвычайно важны, и зачастую лучше всего начать устанавливать ваши камни из угла к середине доски. В угле легче атаковать и защитить ваши камни. Поэтому его называют «золотой угол». Края или стороны доски также имеет важное значение, но не настолько как угол, поэтому они называются серебряными. И, наконец, средняя часть доски (живот) наименее важная по сравнению с двумя другими. Поэтому её описывают как «соломенный живот».

11. Смелый муж отрубает руку (укушенную змеей) обр. в знач.: предпринять решительные меры, пойти на крайний шаг; решительный, неотложный.

Глава 4

Я очень крепко спала, а когда я открыла глаза, небо уже было светлым. Бэйлэ уже должен был отправиться во дворец. Я позвала служанку, чтобы она помогла мне умыться. После этого я пошла к старшей сестре, чтобы пожелать ей доброго утра. Найдя её безучастно смотрящей в окно, я присела рядом с ней. После вчерашних событий я тоже чувствовала себя удручённой.

В конце концов старшая сестра спросила, даже не взглянув на меня:

— Так что?

Я придвинулась к ней и сжала её руку.

— Старшая сестра, о чём ты думаешь?

Она ничего не ответила. Лишь продолжала смотреть в окно. Прошло некоторое время, прежде чем она произнесла:

— Это неважно.

Больше никто ничего не сказал. Я прижалась щекой к плечу старшей сестры и тоже начала смотреть в окно.

***

На склоне холма располагалась искусно сделанная беседка. С трёх сторон её окружал высокий бамбук, а с четвёртой — к ней шла крытая галерея

Я в одиночестве сидела в беседке на каменном стуле, склонив голову и держа в руках суньские «цы». Необразованный человек — глуп.

— Городские ворота в Сучжоу упрекаю,

Отчего же вместе войдя, один я их покидаю?

Половина фирмианы[1] мертва, лишь инеем засверкала.

И убелённая сединами утка одна с пруда улетала.

Когда на равнине трава росой все ещё сияет,

И старый дом, и новый холм — воспоминание вызывают…

Неожиданно кто-то вырвал мою книгу из рук и весело воскликнул:

— На что смотришь? Ты даже не заметила, что кто-то вошёл?

Я испуганно вскочила со стула. И увидела прямо перед собой десятого брата. Он радостно улыбался, думая, что смог удачно подшутить надо мной. Но заметив в моих глазах слёзы, сразу же огорчился и даже немного испугался. Весёлое выражение застыло на его лице. Рядом с ним стояли оторопевшие девятый брат и ещё какой-то молодой человек.

Я в знак приветствия поклонилась им и заодно постаралась взять себя в руки. Когда я подняла голову, на моём лице не осталось и следа переживаний. Десятый брат всё ещё выглядел ошеломлённым. И хотя девятый тоже был изумлён, к этому времени он уже успел придти в себя.

— Это четырнадцатый брат, — сказал он мне.

Всё это время я помнила о четырнадцатом! Но до сих пор я могла лишь гадать, как он выглядит. К сожалению, я не смогла по-настоящему порадоваться этому. Время для этого было неподходящим.

Все молчали. Видя, что десятый брат уже пришёл в себя, я спросила его:

— Что ты делаешь здесь?

— Мы пришли к восьмому брату, и издалека увидели, что ты сидишь здесь совершенно неподвижная. Поэтому решили сделать небольшой круг, чтобы посмотреть, чем ты таким занимаешься, — он замолчал и, взглянув на моё лицо, спросил: — Тебя кто-то обидел?

— Моя старшая сестра супруга бэйлэ[2] и госпожа этого дворца, — холодно улыбнулась я. — Кто может меня здесь обидеть?

Он свернул книгу в трубочку и начал хлопать ею об стол. Но едва он раскрыл рот, девятый брат сказал:

— Идём, восьмой брат уже заждался!

Десятый брат бросил на меня долгий взгляд, а затем положил книгу на стол, и с мрачным видом прошёл мимо. Девятый последовал за ним по крытой галерее. Но четырнадцатый брат улыбнулся и подошёл к столу. Взглянув на книгу, он вдруг спросил:

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать, — озадаченно ответила я.

Он усмехнулся, кивнул и ушёл.

Я подождала немного, глядя как они удаляются, а потом взяла книгу и тоже покинула это место.

Все мои мысли занимал вчерашний разговор.

— Госпожа, до того как вышла замуж, была очень дружна с одним солдатом, он учил её ездить верхом. И хотя он был ханьцем, он превосходно управлялся с лошадью. И в казармах он был очень известен. Но затем госпожа вышла замуж за бэйлэ. После этого она почти перестала улыбаться, хотя со здоровьем у неё было всё в порядке. Спустя три месяца госпожа забеременела. Однако с севера долетели вести, что этот солдат умер. Услышав это, госпожа упала в обморок, она не смогла оправиться и через несколько дней слегла от болезни, а потом потеряла ребёнка. Впоследствии она выздоровела, но её тело очень ослабло! С тех пор госпожа каждый день читает сутры, а её манера общения с людьми становится всё более холодной. Хотя главная супруга вышла замуж за бэйлэ позже на пару лет, однако у неё уже есть ребёнок, а у госпожи всё по-старому…

Тогда я спросила:

— А старшая сестра не пыталась воспротивиться воли отца?

— Зачем? — горько рассмеялась Цяохуэй. — Госпожа говорила, что не стоит предаваться мечтам. Она была отдана бэйлэ, и ничего изменить не может.

— А как к этому относиться бэйлэ? — снова спросила я

— Он не знает об этом. Госпожа скрывает это, во всём дворце только она и я в курсе, — ответила Цяохуэй.

Однако я вспомнила, каким было выражение лица восьмого брата там, на берегу озера под большим деревом. И испугалась, что Цяохуэй ошибается.

Примечания:

1. Фирмиана - это китайское зонтичное дерево

2. В оригинале здесь было фуцзинь 福晋 (fújin ист., маньчж. княгиня, супруга маньчжурского князя (дин. Цин))

Глава 5

Говорят, что даже самая чёрная тоска проходит со временем. Последние несколько дней старшая сестра была вся в хлопотах, хотя бэйлэ и говорил, что незачем чересчур стараться. Однако, в конце концов, праздник должны были посетить больше десяти отпрысков императора, да в придачу к ним наследный принц. Как тут не волноваться? Я была не в состоянии помочь старшей сестре в её хлопотах, и поэтому мне нечем было заняться. И вследствие этого меня одолевала тоска, из-за которой мне также ничего не хотелось делать. Весь день я сидела в комнате и предавалась пустым мыслям. Я переживала о старшей сестре. Думала о себе. Какой будет моя жизнь, после того как закончиться отбор девушек в императорский гарем? Хотя я знала дальнейший ход исторических событий, однако моя собственная судьба находилась в руках других людей. Сама же я ничего не могла контролировать.

Вошла Дунъюнь, неся перед собой тарелку супа с грибами «сереблянные ушки», и сказала с улыбкой:

— Когда вы болели, то и дело бегали на улицу, и никакие запреты не могли вас остановить. Сейчас вы здоровы, но не вылезаете из кровати.

Я поднялась, уселась возле стола и принялась пить суп. Не зря ведь говорят, что горе тонет в еде? Дунъюнь, глядя как я ем, продолжила:

— Завтра вечером десятый брат будет праздновать день рождение. У барышни уже есть подарок?

Я застыла. Как я могла забыть об этом? Я начала размышлять, что же мне подарить.

В конце концов старшая сестра, глядя на мои переживания, сказала с улыбкой:

— Я уже подготовила подарок вместо тебя.

Я засомневалась, будет ли правильно принять её помощь?

Но тем не менее, старшая сестра подготовила хороший подарок и мне теперь не надо больше беспокоиться об этом. Я с нетерпением стала ждать завтрашнего праздника, размышляя сколько же там будет исторически известных личностей! И все они соберутся вместе!

***

На следующий день, встав раньше обычного, я дала распоряжение Дунъюнь красиво меня одеть. А затем одно за другим я примеряла платья и украшения, и одно за другим отвергала. Вскоре кровать, стол — вся комната была завалена одеждой и аксессуарами. Старшая сестра сказала, что я ненормальная. А я подумала, что если не буду относиться к этому более легкомысленно, то действительно могу сойти с ума.

Старшая сестра после обеда сразу же принялась за дела. А я с Дунъюнь маялась с утра до второй половины дня, пока в итоге не украсила себя так, как хотела. Дунъюнь же продолжала моргать, словно она действительно сошла с ума. Раньше, перед тем как пойти на роботу, я всегда слегка красилась. И если сравнивать огромную сумку инструментов для макияжа, которые были у меня в современном мире, то здесь они были довольно просты. Но благодаря моим неустанным инструкциями и искусным рукам Дунъюнь и учитывая то, что Маэртай Жоси всё же была красавицей, мне удалось получить тот результат, который я хотела. Когда Цяохуэй увидела меня, она некоторое время смотрела на меня, а потом сказала со вздохом:

— Молодая госпожа настоящая красавица!

Я великодушно сдержалась и стыдливо опустила голову, скрывая улыбку.

— Боже! Молодая госпожа! Вы ли это? — закричала Цяохуэй.

Подняв голову и подмигнув, я рассмеялась и спросила:

— Ты сомневаешься?

— Это действительно вы! — весело ответила Цяохуэй.

К тому времени как солнце начало клониться к горизонту, я была готова. Как раз тогда старшая сестра прислала к нам старшего дворцового евнуха. И я вместе с ним и двумя девочками-служанками за спиной отправилась в путь, стараясь идти как можно изящнее.

Было начало осени. И хотя днём было всё ещё жарко, к вечеру наступала приятная прохлада.

Старшая сестра решила провести банкет на открытом пространстве у самого озера. Сцена была установлена прямо на воде. На берегу как раз цвело несколько деревьев османтуса. Всякий раз, когда с озера дул лёгкий ветерок, он приносил с собой едва различимый тонкий аромат.

Когда я прибыла, старшая сестра сидела на верхнем этаже павильона и просматривала деревянные дощечки, где было указано в каком порядке будет проходить театральное представление. Подняв голову и увидев меня, она застыла, и, ничего не сказав, оценивающе смерила взглядом, а потом наконец сказала со вздохом:

— Ты ещё красивее, чем люди на картинах!

— Теперь старшая сестра хвалит меня? Или всё-таки себя? Мы ведь на шестьдесят процентов похожи? — ответила я с улыбкой.

— Всё шутишь! — упрекнула она.

— Больше никто пока не прибыл? — спросила я.

— Слуга сообщил мне, что господин с девятым братом и остальными прибудут вместе, — ответила старшая сестра. — Должно быть, они уже в пути.

Едва она закончила говорить, как мы сразу увидели группу людей, идущих сюда. Старшая сестра быстро поднялась, и направилась к выходу из павильона, чтобы встретить их. Я последовала за ней и встала позади. Старшая сестра, глядя вперёд, сказала:

— С ними пришли одиннадцатый и двенадцатый брат, с которыми ты ещё не встречалась.

В этот момент группа людей подошла к нам. Старшая сестра вышла вперёд и поприветствовала их, а я последовала за ней. Увидев меня, восьмой бэйлэ, девятый брат и десятый остолбенели. Впрочем, так как с одиннадцатым и двенадцатым раньше я не встречалась, они никак не отреагировали на моё преображение, хотя и бросали на меня взгляды.

Все отправились в павильон и уселись, а я осталась стоять рядом со старшей сестрой.

— Сегодня мы собрались повеселиться. Нет нужды соблюдать формальности, садись! — сказал с улыбкой восьмой брат.

Я тут же уселась рядом со старшей сестрой.

— В прошлый раз, когда мы пили, тринадцатый брат сбежал! В этот раз этого нельзя допустить! — рассмеялся одиннадцатый брат.

— Именно его я как раз и жду! — добавил с волнением десятый.

— Ты не сможешь перепить «ищущего смерти тринадцатого господина», — улыбаясь сказал восьмой брат.

Все присутствующие громко рассмеялись.

Старшая сестра слушала улыбаясь. Но вскоре, когда увидела, что младший евнух просунул голову в дверь, она поднялась и сказала:

— Женщины пришли, я пойду разместить их.

Вместе со мной старшая сестра вышла. Я не могла разобрать, о чём говорят оставшиеся в комнате, но слышала как десятый брат что-то закричал, и следом раздался взрыв смеха. Я вздохнула, если бы можно было выбирать, я бы предпочла не знать дальнейших исторических событий и в блаженном неведении веселиться вместе с ними.

Глава 6

Здесь было два павильона. В южном отдыхали братья бэйлэ. А в северном расположились женщины. Старшая сестра отправила меня с Цяохуэй отдохнуть в северный, сказав, что позовёт, когда придёт время смотреть спектакль. После этого Жолань вместе со старшим дворцовым евнухом и девочкой-служанкой ушли.

Когда я вошла в павильон, там как раз смеялись две четырнадцати-пятнадцатилетние красивые девочки. Услышав, что кто-то пришёл, они посмотрели на нас. Одна из них, та что была в светло-зелёном платье, взглянула на меня с небольшим изумлением. Но потом она презрительно скривив губы, выражая всем своим видом неприязнь. Цяохуэй вышла вперёд и поклонилась им, приветствуя. Но девочка в зелёном проигнорировала её. Она просто продолжила беседу. Впрочем вторая немного виновато произнесла:

— Поднимись!

И когда это я успела с ними поссориться? Поднявшись на второй этаж, и присев у окна, я спросила у Цяохуэй:

— Что тут происходит?

— Молодая госпожа ввязались в ссору, а отдуваться приходиться мне, — с обидой ответила та. — Гололо Минъюй, которую так же называют гэгэ Минъюй[1] является младшей сестрой главной супруги бэйлэ.

Я подумала, что пожалуй теперь кое-что прояснилось. Прежняя Жоси зачастую не признавала никаких правил и боялась лишь того, что её старшая сестра не пользовалась благосклонностью. Поэтому она искала конфликтов с младшей сестрой главной жены. Вот только матерью её оппонента была знамённая принцесса[2] — дочь принца крови[3] и двоюродного брата императора Шуньчжи Юэ Юэ, а также она младшая двоюродная сестра императора Канси, её отец Миншан — муж принцессы, её старшая сестра — главная супруга маньчуржского князя. Может ли в чём-то Жоси превзойти её?

— Когда вы упали со второго этажа, гэгэ Миньюй также там была, — прошептала Цяохуэй. — Она сказала, что вы сами подскользнулись. Но мы все думаем, что это случилось по её вине.

Я кивнула, решив, что больше не позволю ей вредить мне, а ещё не стоит снова её провоцировать.

Приказав Цяохуэй принести несколько пирожных, я выглянула в окно. Как раз для того, чтобы увидеть, как старшие дворцовые евнухи и слуги окружили троих мужчин, направляя их в южный павильон. Среди них выделялся красотой четырнадцатый брат. Мужчина, что шёл рядом с ним, был почти одного с ним роста. На нём был ярко-синий халат. Его внешность также была незаурядна, однако по сравнению с четырнадцатым братом он казался более раскованным. Я решила, что это должно быть тринадцатый принц. Тот, кто шёл впереди этих двоих, был одет в тёмно-синий халат. Его лицо было несколько бледным. А от него самого исходила аура суровости. Должно быть это и был знаменитый четвёртый брат. Я поднялась и высунулась из окна, чтобы получше рассмотреть будущего императора Юнчжэна!

Восьмой брат вышел, чтобы встретить их. Он поприветствовал четвёртого брата, а потом отошёл в сторону, чтобы пропустить его. Четырнадцатый брат, идущий позади, вдруг остановился и посмотрел на меня. Тринадцатый, проследив за его взглядом, сразу же заметил меня, наполовину высунувшейся из окна. Я тот час же отпрянула в глубь комнаты и встала прямо. На лицах этих двоих мужчин совсем не отразилось эмоций, но они пристально уставились на меня. Я, стоя у окна поклонилась, приветствуя их. Уголки рта четырнадцатого брата изогнулись. Он смеялся надо мной. Тринадцатый брат тоже улыбнулся. А затем они вошли в здание.

***

Небо потемнело, один за другим стали зажигаться дворцовые фонари [4]. Хотя они светили не так ярко, как электрические, однако в тусклом свете всё словно было окутано дымкой и поэтому представлялось более прекрасным.

Все собрались на первом этаже. Только я с Цяохуэй осталась на втором. Снизу до нас доносился обворожительный смех. Я, опершись на подоконник, стала рассматривать усердно хлопочущих внизу слуг, одновременно кое-как поддерживая разговор с Цяохуэй.

— Барышня! — вдруг воскликнула она.

— М?

Повернувшись, я увидела, что она почтительно стоит позади, опустив голову. Я в недоумении оглянулась. И только тогда заметила в оконном проёме на противоположной стороне здания четвёртого и восьмого брата. В мерцающем огне свечи, казалось, что они словно то появлялись, то исчезали. Даже не осознавая этого, я поднялась на ноги, всё время думая, что эти привлекательные мужчины, подобные нефриту, сегодня стоят рядом, однако придёт день, когда они будут противостоять друг другу, не на жизнь, а насмерть. Поэтому, несмотря на красоту открывшегося зрелища, мне стало грустно. Цяохуэй, что всё ещё стоящая позади меня, потянула меня за рукав. И тут я поняла, что пялюсь на них, не сводя глаз. Я торопливо натянула на себя улыбку и приветственно поклонилась. Двое мужчин напротив синхронно подняли руки, я медленно выпрямилась. И встала рядом с Цяохуэй.

Молодой слуга подошёл к восьмому брату и что-то прошептал. Тот в свою очередь сказал несколько слов четвёртому, кивнувшему в знак согласия. Эти двое стали вместе спускаться. И вскоре девочка-служанка позвала меня на банкет.

— Наследный принц пока не пришёл? — спросила я.

— Только что наследный принц прислал сообщение, что он как раз завершил свои дела, но хочет сначала переодеться в другую одежду, — улыбаясь ответила она. — И он разрешил всем присутствующим не ждать его и начинать банкет!

Я кивнула и последовала за ней вниз по лестнице.

Моими соседками за столом оказались две девочки примерно моего возраста. Когда я прибыла, они как раз разговаривали и смеялись, но увидев, что я пришла, приподнялись и поклонились мне. А после этого уселись обратно. Я осмотрелась. За центральным столом, что стоял впереди, никто не сидел. И я предположила, что должно быть он оставлен для наследного принца. Слева по порядку сидели восьмой, девятый, десятый и четырнадцатые братья, а с правой четвёртый, одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый.

Вошёл старший дворцовый евнух, неся деревянный поднос, накрытый ярко-красным атласом, на котором лежала программа выступления. Он подошёл к столу четвёртого брата. Тот не глядя бросил евнуху несколько слов. Тогда он с блюдом подошёл к десятому брату, который выслушал до конца, но ничего не сказал, только кивнул головой, взял программу и небрежно просмотрел её. А после вернул её дворцовому евнуху, предварительно что-то начертав внизу кисточкой. Тот вернулся к столу четвёртого брата, который тоже что-то написал внизу. Потом дворцовый евнух с подносом подошёл к восьмому брату и попросил выбрать пьессу. Но он махнул рукой, говоря этим, чтобы тот ушёл.

В результате всех этих усилий, на сцене наконец-то начали петь. В это время пекинская опера ещё не появилась, и сейчас пели куньцюй [5]. Жаль только, что через триста лет, он уже не имел широкое хождение. Я была знакома с пьесами «Западный флигель» [6], «Пионовая беседка» [7], самыми известными из них, ну и вдобавок вчера ночью я познакомилась с «Желающей долгой жизни Ма Гу» [8]. Однако, глядя на театральные костюмы, я поняла, что сейчас показывают акт из пьесы «У Сун убивает тигра»[9]. Думаю, что её выбрал десятый брат, чтобы немного развлечься. Как раз начали показывать, как У Сун, сидя верхом на тигре, поднял кулак собираясь ударить, когда старший дворцовый евнух громко выкрикнул:

— Прибыл наследный принц!

И в считанные секунды все сразу, и актёры на сцене, и зрители, низко поклонились.

Я выглянула из толпы, склонившихся людей, и увидела человека одетого в халат из жёлтого узорчатого шёлка. Его черты лица были сдержаны и прекрасны. Он не спеша прошёл мимо.

После этого люди поднялись и снова уселись за свои столы. Старший дворцовый евнух вновь взял театральную программу и подошёл к наследнику престола.

— Сегодня день рождение десятого брата. Пусть именинник будет первым! — чётко произнёс тот.

— Я уже выбрал, — встал десятый. — И сейчас мы ждём второго брата.

Наследник престола взял театральную программу и стал внимательно её рассматривать.

На этот раз я не знала, что за песню начали петь на сцене. Но две девушки, сидящие рядом, со мной смотрели с восхищением.

Старшие сыновья императора перебрасывались шутками, и пили совсем немного. Однако у десятого и младших вино лилось словно река. Они подошли к столу тринадцатого брата, желая с ним выпить. Тот тоже не отказывался. И подняв бокал, произнеся тост, осушивал его до дна. А после громко говорил:

— Сегодня вечером мы обязательно должны преподнести ещё несколько чарок имениннику.

И все братья один за другим, повернувшись к десятому, поднимали свои бокалы! Я подумала, что вот уж действительно, он играет с огнём.

Я уже вдоволь наелась, к этому времени на сцене сменился акт пьесы, но я всё ещё не знала, что там пели. Тогда я и заметила, что десятый брат покинул банкет. Я взглянула на старшую сестру, та смотрела спектакль и одновременно разговаривала с фуцзинь [10]. Я сразу же поднялась и последовала за десятым братом. Цяохуэй хотела пойти со мной, но я сказала:

— Ты подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Впереди шёл молодой евнух с фонарём, указывая дорогу. Десятый брат следовал за ним, виляя из стороны в сторону. Я подумала, что в выпивке ему никогда не угнаться за тринадцатым. Другие всё ещё бодры, а десятый брат уже совершенно пьян. Только увидев перед собой дом, я поняла, что он вышел помочиться. Я торопливо отвернулась и немного отошла назад.

Спустя какое-то время он вместе с евнухом вышел наружу. И увидел меня.

— Почему вы здесь стоите? — спросил он, подойдя.

— Хочу сделать подарок имениннику! — ответила я.

— Где он? — поинтересовался он, видя, что в моих руках ничего нет.

Я многозначительно взглянула на евнуха.

— Иди вперёд! — приказал десятый ему.

Молодой дворцовый евнух спокойно ушёл.

Я пошла впереди, указывая дорогу, десятый брат последовал за мной.

— Подарок? — опять спросил он.

Я проигнорировала его, продолжая идти вперёд, и вывела его к беседке на берегу озера. Нельзя сказать, что сцена отсюда была далеко, она была ярко освещена, и людей на ней всё-таки можно было разглядеть, но песни были чуть слышны, в конце концов, акустические колонки ещё не существовали. Я остановилась и указала на деревянную скамью у перил, сказав десятому брату:

— Садись!

Он выглядел озадаченным, к тому же ещё немного и его терпение готово было лопнуть, но всё же он, прислонившись к перилам, сел. Повернувшись к нему лицом, я серьёзно и официально его поприветствовала, пожелав благополучия. В беседке не было фонаря, она освещалась лишь полумесяцем. Десятый брат сидел в тени, и видеть его лицо я не могла. В этот момент я услышала, как он спросил:

— Только и не говори, что весь твой подарок заключается лишь в этом официальном приветствии.

В ответ я прочистив горло и нежно запела:

Поднимается вверх дым от курений,

И длинны тени от свечей дня рождения.

В нефритовом кубке вино долголетия,

А на блюде лежит персик бессмертия.

Долгих лет жизни желаю и счастья.

Пусть вместе Цин Лу и Юй Чжи и Жуй Цао [11]

Продлят твою жизнь, уберегут от ненастья.

В праздничном зале так много веселья.

Как бусы сплетаются в ожерелье,

Так сыплются тост за тостом бесконечно,

И в каждом слова о жизни долгой, беспечной.

Смех слышится всюду, здесь радость, веселье.

Состязаются гости в своих поздравлениях.

Едва затихло последнее слово, как я услышала аплодисменты, доносящиеся снаружи беседки.

— Мне было интересно, куда ушёл десятый брат! А оказывается, он устроил здесь индивидуальное представление, — сказал четырнадцатый брат, заходя в павильон и всё ещё продолжая хлопать. Позади него я увидела улыбающееся лицо тринадцатого брата.

Я поприветствовала их. Но мне было неловко, и не знала, что сказать в ответ. Десятый брат как ни странно не произнёс ни единого слова возражения. Он лишь встал и сказал:

— Винные пары несколько ударили мне в голову. Поэтому я решил немного отдохнуть здесь. Возвращаемся!

Четырнадцатый брат обошёл меня кругом, смерив оценивающим взглядом.

— Когда ты споёшь для меня?

— Когда у вас будет день рождение, и если вы не погнушаетесь, то, конечно, ваша раба споёт для вас, — я немного рассердилась на него.

Он рассмеялся и хотел ещё что-то сказать, но десятый брат предостерегающе крикнул:

— Четырнадцатый!

— Хорошо, хорошо, хорошо! Пойдёт тогда! — сказал тот с улыбкой, замахав рукой.

Трое мужчин один за другим покинули беседку.

Я села на скамью. И что же всё это значило?

Примечания:

1. Гэгэ - почётное родовое звание девушек из аристократических семей.

2. Здесь 和硕 (héshuò) - знамённый (почтительный эпитет к маньчжурским титулам принца)

3. Здесь 亲王 qīnwáng ист. великий князь, князь крови, принц крови, член императорской фамилии; один из высших официальных титулов при дин. Цин

4. Китайский расписной фонарь или дворцовый фонарь — это восьми- или шестигранный, расписной шёлковый или стеклянный фонарь.

5. Куньцюй (昆曲) один из локальных жанров традиционной китайской музыкальной драмы.

6 "Западный флигель" — сюжет пьесы разворачивается вокруг школяра Чжана Цзюньчуй, который влюбляется в красавицу Цю Инъин. На похороне отца бандиты требуют выдать в жену Цю Инъин, но Чжан Цзюньчуй хитростью не допускает такого развития событий. Сам он надеется, что жениться на этой девушке. Автор Ван Шифу

7. "Пионовая беседка" пьеса повествующая о силе любви, благодаря чему герой воскрешает умершую любимую. Автор Тан Сяньцзу.

8. Ма Гу — бессмертная фея, символизирующая долговечность для женщин.

9. У Сун персонаж романа "Речные заводи" (水浒传) (китайский классический роман XIV века, основанный на народных сказаниях о подвигах и приключениях 108 "благородных разбойников"). Автор Ши Найань.

10. Фуцзинь (福晋) маньчж. княгиня, супруга маньчжурского князя.

11. Цин Лу (бирюзовый олень— долголетие и здоровье), Юй Чжи (императорский древесный гриб — символ долголетия, счастья) и Жуй Цао (чудесная трава, появление её считается счастливым предзнаменованием).

Глава 7

Некоторое время я просто сидела на месте. Но потом решила, что если скоро не вернусь, то Цяохуэй может подумать, что случилось что-то серьёзное. Поэтому я встала и пошла обратно. Я старалась выглядеть весёлой, но в моей душе царила пустота. Мне казалось, что я смотрю спектакль на какой-то громадной сцене. И если трагедия, которую там разыгрывают, меня не растрогает, то для меня не будет иметь значения, как всё это закончится. Да вот только я уже полностью поглощена этим спектаклем и не в силах ничего уже исправить.

Опустив голову, я медленно шла, как вдруг я услышала крик:

— У тебя глаза есть? Ты мешаешь мне пройти!

Испугавшись, я поспешно остановилась. Подняв глаза, я увидела гэгэ из семьи Гололо. И если быть точнее, то она находилась в десяти шагах от меня. Сзади за ней стояла служанка. Не понимая логики этой гэгэ, я решила просто быстро пройти мимо. Но она, сделав два шага, преградила мне путь.

— Вот уж действительно «дикарка». У тебя нет никакого представления о приличиях, — сказала она с усмешкой.

Я отошла в сторону, решив обойти её. Она сделала шаг вслед за мной, по прежнему преграждая мне путь. Мне это уже начало несколько надоедать, и я, подняв голову, посмотрела на неё, чтобы понять, чего она от меня на самом деле хочет.

— Слышала, что ты повредила голову, — сказала гэгэ с самодовольным видом.

— Некоторым и этого не надо, у них и так с головой не всё впорядке, — ответила я с улыбкой.

— Бывает же, что у некоторых дикарок есть мать, которая их родила, но нет матери, которая привила бы им правила приличия, — выдохнула она и улыбка исчезла с её лица.

— Но бывает и так, что даже при наличии матери, которая их воспитывает, некоторые ведут себя хуже дикарок! — сказала я, взглянув на неё, и рассмеялась.

Она разозлилась. И чем больше я смотрела на неё, тем сильнее она сердилась. Однако мне всё это казалось очень забавным. Действительно, она вела себя как маленькая девочка! Всего несколько слов и она уже рассердилась! Как-то прошлом я поспорила со своей соседкой по парте. В ход пошли и бранные слова. С одной стороны я сыпала ругательствами, а с другой не прекращала спокойно улыбаться. Эффект в итоге получился потрясающий! Я продолжала смотреть на гэгэ, улыбаясь, и неожиданно у неё сорвалось с языка:

— И твоя сестра точно такая же! Ни у кого из вас нет даже представлений о хороших манерах!

Одно дело, когда принижали меня, в таком случае у меня просто пополниться словарь ругательных слов, и не более. Однако другое дело, когда это касалось старшей сестры. Когда я в этой эпохе впервые открыла глаза, она была рядом со мной. Она с внимательностью и любовью выхаживала меня. И понемногу, капля за каплей, я начала чувствовать кровное родство с ней. В этом времени она стала самым важным и единственным родным человеком для меня!

— И от кого вы услышали такое? — спросила я, холодно посмотрев на гэгэ.

— Неважно от кого, — самодовольно ответила она, сердито глядя на меня. — В любом случае это шлююхаа… — она умышленно растягивала слоги.

Я влепила ей звучную пощёчину.

— Гэгэ! — закричала молодая служанка, бросаясь к ней на подмогу.

А та, прикрыв ладонью щёку, посмотрела на меня, не веря в произошедшее. Я по-прежнему прямо смотрела на неё, спросив холодным тоном:

— Где вы такое услышали?

Она неожиданно оттолкнув служанку быстро замахнулась на меня. Жаль, что мой разум двадцатипятилетней девушки были помещён в тело тринадцатилетней. Поэтому следующую сцену можно было смело назвать «ужасающее зрелище» — эти два слова в полной мере описывали то, что произошло дальше.

Видели ли вы как дерутся школьницы? Они хватают, вонзают ногти, царапаются, цепляются, щиплются, и к тому же пытаются вырвать волосы. А так как мы были обуты в туфли «цветочный горшок», то практически сразу после начала драки упали на землю. И там уже помимо всего прочего принялись кусаться. В этот самый момент я услышала, как рядом навзрыд заплакала служанка:

— Гэгэ, гэгэ!

Она пыталась оттащить нас друг от друга. Но не знала как совладать с двумя девушками, сцепившимися на земле. В конце концов она начала громко звать:

— Кто-нибудь! Сюда!

Старшие дворцовые евнухи, слуги, служанки, услышав это и прибежав сюда, тоже начинали кричать:

— Перестаньте драться! Перестаньте драться!

Но куда уж там! Две хрупкие принцессы получали удовольствие от драки на земле. К тому же слуги не осмеливались применять силу, боясь поранить, и не желая для себя лишних проблем из-за этого.

В принципе банкет находился недалеко от этого места. И в конечном итоге происходящим оказались встревожены наследник престола, братья, фуцзинь и гэгэ. Несколько младших братьев сразу побежали узнать в чём дело и вскоре прибыли сюда. Старшие и наследник престола подошли следом. Женщины же, во-первых, не торопились, а во-вторых, с самого начала находились дальше остальных, поэтому они пришли последними. Тринадцатый и четырнадцатый братья оказались на месте раньше всех. За ними появились восьмой и девятый. Десятый брат, чувствующий себя не очень хорошо, не мог быстро бежать, поэтому он прибыл после них. Четвёртый и наследник престола старались вести себя сдержанно, а поэтому шли медленно.

Четырнадцатый брат, ещё не прибыл на место, но его голос уже был слышен:

— Что вы делаете? Быстро прекратили это!

Тринадцатый тоже закричал:

— Прекратите!

Думаете, мы послушались его? Мы продолжили! Четырнадцатому и тринадцатому осталось только попробовать растащить нас.

Внезапно раздалось «плюх», и множество людей в испуге в один голос вскрикнули. Драться мы начали на берегу озера. Сцепившись в гневе мы катались из стороны в сторону так, что перестали понимать, где находимся. И в конце концов упали в озеро.

Я, упав в озеро, втайне возликовала, вспомнив, что ещё когда я училась в университете, то сдавала экзамен на плавание брассом на двести метров. Но тут же вслед за этим поняла, как я ошиблась. Туфли «цветочный горшок», красивый придворный наряд, надетые на голову тяжёлые украшения для волос, а в добавок ко всему и ещё один человек вцепившийся в мою одежду, вот и получилось, умею я плавать или нет — никакой существенной разницы. Я только и могла, что задержать дыхание и ждать, когда меня спасут, думая, что поскорее бы. Однако время тянулось очень медленно. Мою грудь всё сильнее сдавливало, и я всё больше и больше волновалась. И в тот момент, когда я почувствовала, что больше уже не могу терпеть, какой-то человек прижался к моей спине, и подхватил меня подподмышки. Руки гэгэ, тянущие мои одежды вниз, тоже отняли. А потом мы медленно всплыли на поверхность. Едва оказавшись на воздухе, я сразу сделала глубокий вдох, а затем тяжело выдохнула. И только затем обнаружила, что человеком, вытянувшим меня, был тринадцатый брат. А четырнадцатый вытянул Минъюй гэгэ. Она, вероятно, наглоталась воды, её глаза были плотно закрыты, а тело неподвижно. Несмотря на то, что по сравнению с ней у меня было всё в порядке, я чувствовала физическую слабость. Опустившись на землю и опираясь на руки тринадцатого брата, я пыталась отдышаться. Десятый брат, бросившись ко мне и дернув к себе, спросил:

— Ты не пострадала?

Я, не имея сил, лишь слегка покачала головой. А со стороны Минъюй гэгэ уже все кричали в один голос, кажется, они изо всех сил надавили ей на живот. Я подумала, что если это не поможет, то мне придётся делать ей искусственное дыхание. Как раз в этот момент она выплюнула немного воды и медленно открыла глаза.

Только сейчас сюда дошла старшая сестра. Увидев, что я сижу на земле, она быстро приблизилась. Она лишь слегка коснулась меня. Её руки слегка дрожали.

— Со мной всё впорядке, всё впорядке! — сказала я, желая успокоить её.

Она, убедившись, что я в целости и сохранности, встала и направилась к Минъюй гэгэ, чтобы проверить, как она. Цяохуэй и Дунъюнь подошли и, забрав меня с объятий тринадцатого принца, помогли мне подняться и завернули в накидку. На застывшем лице восьмого брата не было улыбки. Служанка Миньюй гэгэ, опустив голову, как раз рассказывала ему, что случилось.Четвёртый брат с наследником престола молча стояли в стороне. Минъюй гэгэ, придя в себя, с силой оттолкнула от себя старшую сестру и, сев на землю, зарыдала. Жолань, пошатнувшись, упала на землю. Я, увидев это, вырвалась от Цяохуэй и бросилась вперёд, но старшая сестра строгим голосом спросила:

— Ты что удумала?

Я, услышав её резкий тон, остановилась.

— Что случилось? — громко спросила старшая сестра.

Я, завернувшись в накидку, замерла на месте, с презрением глядя на Минъюй гэгэ, ничего не говоря. Тьфу!

— Не надо плакать, вы должны поберечь себя, — мягко сказала старшая сестра, повернувшись к Минъюй гэгэ. — Если Жоси обидела вас, скажите, я накажу её.

Жолань достала носовой платок, желая вытереть её слёзы. Та с яростью оттолкнула руку старшей сестры и плача закричала:

— Вы все обидели меня! Вы все…

— А ну повтори ещё раз! — громко крикнула я.

Она со злостью посмотрела на меня, я тоже с крайней свирепостью уставилась на неё. Разве можно её взгляд сравнить с моим? В конце концов, проглотив слова, Минъюй гэгэ снова зарыдала в голос.

— Не плачь! — крикнула я, сделав два шага.

Она, сидя на земле, взглянула вверх на меня, открыв рот. Видимо, она никогда не встречала человека, который бы так отнёсся бы к ней, и немного обезумела от страха.

Однако остолбенела не только она, но и старшая сестра, десятый, тринадцатый, четырнадцатый — они все были потрясены; четвёртый, восьмой и наследник престола тоже уставились на меня в полнейшей тишине. Стояло такое гробовое молчание, что можно было услышать, как падает иголка.

— Не ожидал, что у «ищущего смерти тринадцатого брата» есть сестра! — в конце концов немного насмешливо сказал наследник престола.

Все тотчас отреагировали, а Минъюй, всё ещё плача, поднялась на ноги. Старшая сестра со злостью посмотрела мне в глаза и приказала Цяохуэй и Дунъюй помочь вернуться мне домой. А сама занялась Минъюй гэгэ.

***

С того дня, как я упала в воду, прошло пять дней. Однако как бы я не извинялась, не старалась быть нежной или как бы не старалась вызвать жалость, или же прикидывалась дурочкой, старшая сестра не разговаривала со мной. Служанки в доме тоже тихо приходили и безмолвно удалялись. Все вели со мной так, словно я была «человеком-невидимкой». Я могла бы запереться в комнате, но решила, что это не поможет мне заслужить прощение, и поэтому лучше будет выйти прогуляться.

Пока прохаживалась туда-сюда, то заметила, что по сравнению с обычным временем, евнухи, слуги и служанки, стоило мне лишь неожиданно столкнуться с кем-нибудь из них, стали относиться более учтиво и осторожно. Не слишком придавая этому значения, я продолжала по-прежнему прогуливаться по саду. И издали увидела десятого и четырнадцатого братьев, и поторопилась нагнать их.

Они повернувшись и, заметив меня, остолбенели, во все глаза глядя на меня. В ответ я, склонив голову, тоже окинула их взглядом, выражая всем своим видом беззаботность.

— Ну и что у тебя за манеры? — в конце концов фыркнул четырнадцатый брат.

— Я бью треснувший сосуд [1], — ответила я, скривив рот.

— Я полагал, что ты по отношению ко мне достаточно жестока, но сейчас вижу, что по-видимому, ты хорошо ко мне относилась! — бессовестно захихикал десятый брат.

— Когда я впервые увидел тебя, то посчитал очаровательной и нежной красавицей, — сказал со вздохом четырнадцатый брат.

— А теперь? — спросила я.

— Вы ведь знаете, что уже заслужили определённую «славу»? — задал он встречный вопрос, пряча улыбку.

Я подумала, что в то время в Пекине присутствовали самые уважаемые молодые люди и барышни, а значит, обязательно найдётся кто-то, кто будет рад посплетничать о моих поступках.

— Я догадываюсь об этом, — ответила я, поджав губы.

— В последнее время в запретном городе сыновья влиятельных лиц шутят о ищущей смерти тринадцатой сестре, — сказал он со смехом.

Я ахнула, а он продолжил:

— Даже император в шутку спросил тринадцатого брата, когда он успел обзавестись сестрой.

Не веря, я прикрыла рот ладонью и уставилась на четырнадцатого. О, боже мой! Даже император Канси уже наслышан обо мне. Четырнадцатый, увидев мою реакцию рассмеялся ещё сильнее.

Едва раздался смех, как тут же подбежал молодой старший дворцовый евнух. Вытерев пот со лба, он приблизился и поприветствовал нас, а потом с поклоном сообщил мне:

— Я наконец-то смог найти вас! Несколько раз пришлось обойти сад! Господин спрашивал о вас! Он ждёт вас в кабинете!

Я подумала, что наконец-то мне объявят о моём накаливании. И испугалась. Не за себя, я беспокоилась, что в результате пострадает моя старшая сестра. Десятый брат заметил тревогу, отразившуюся на моём лице.

— Внезапно ты поняла, что такое страх? — грубо спросил он.

Четырнадцатый, тем не менее, сдержал улыбку.

— Оставь опасения. Я помогу и попрошу за тебя, — мягко сказал он.

Я изумлённо посмотрела на него. Он слегка улыбнулся.

— Спасибо! — прошептала я.

Когда мы вошли, восьмой брат сидел за столом. Повернувшись к десятому и четырнадцатому, он кивнул им, а меня не удостоил даже мимолётным взглядом. Опустив голову, он продолжил писать. Десятый и четырнадцатый, каждый найдя себе стул, сели. Я же осталась стоять абсолютно неподвижно, подумав, что вот и ещё один человек относится ко мне, словно я «человек-невидимка».

Прошло довольно много времени, десятый и четырнадцатый успели уже выпить по чашке чая. И только тогда восьмой положил кисть и, запечатав письмо, сказал стоящему рядом евнуху:

— Возьми и передай непосредственно министерству чинов.

Евнух засунул письмо в рукав и ушёл. Восьмой отпил чаю и спросил у братьев:

— Как вы относитесь к обсуждению, что было сегодня утром, когда Чан Шоу обвинили в том, что он хочет привлечь на свою сторону пирата из Гуандуна Э Баовэя?

— Как-как? — ответил десятый. — Эти пираты всегда своевольничали в море! Как можно быть с ними настолько мягкими? Если одного не казнить в назидание сотне, они станут ещё более разнузданными!

Восьмой проигнорировал его, лишь взглянул на четырнадцатого.

— Хотя отец-император ничего не сказал, но я считаю, что на самом деле он уже обдумал, — тот ответил не сразу. — И боюсь, что он согласится на предложение помощника министра Чана. Эти все двести тридцать семь пиратов отважны и искусны в бою. Они хорошо знают окружающие морские районы. О каждом можно сказать, что он настоящий мужчина! Привлечь их на свою сторону в качестве солдат, уже усилит нашу реальную морскую силу, и остальные пираты будут опасаться, и наша Дайцин[2] будет держаться с достоинством. К тому же, тогда любой способный человек поймёт, что император даст шанс каждому, кто готов работать во имя нашей страны.

Восьмой, выслушав до конца, кивнул в знак согласия.

Что я, стоя позади них, могла добавить, если не имела понятия, о чём идёт речь? Только и подумала, что это политика и тонкий расчёт! К тому же, я всё продолжала стоять и стоять на ногах…

Небо уже потемнело, когда вошёл евнух и спросил у братьев, не желают ли они поесть.

— За разговорами я совсем забыл о времени! — сказал с улыбкой восьмой. — Уже так поздно, для вас уже, наверное, хлопотно будет возвращаться. Если у вас нет неотложных дел, то поешьте здесь!

Десятый и четырнадцатый согласились с улыбкой. И евнух, получив распоряжения, вышел.

Восьмой брат посмотрел на меня, барабаня пальцем по столу, и ещё раз улыбнулся. В комнате повисла тишина, лишь едва слышалось тихое постукивание. Я всё ещё стояла на ногах, опустив голову и не шевелясь. Благодаря строгой военное подготовке в школьные годы, я могла так стоять около четырёх часов.

— Вы можете идти! Я скоро буду за вами! — сказал с улыбкой восьмой, взглянув на десятого и четырнадцатого.

Четырнадцатый сразу поднялся и вышел, а десятый задержался.

— Пойдём вместе! — проговорил он, заикаясь.

— Иди вперёд, — рассмеялся восьмой брат, глядя на него.

Десятый, бросив на меня взгляд, в конце концов вышел.

Примечания:

1. Разбить треснувший сосуд — из-за недостатка или неудачи пустить все на самотек, перестать исправлять ошибки; признать себя безнадежным и поэтому совсем распуститься

2. Дайцин — официальное название Китая во время правления Цинской династии, 1644-1911 гг.)

Глава 8

С каждым днём жизнь моя становилась всё более тоскливой. Хотя за этот период произошло так много событий, но на самом деле рассказать мне нечего. Старшая сестра всё также продолжала игнорировать меня. И всё, чем я могла заниматься в резиденции бэйлэ — это прогуливаться по ней снова и снова. Потому я постоянно уносилась мыслями в Шэньчжэнь, где было столько удовольствий и развлечений. В этом же времени подобное было исключительно привилегией мужчин, а мне только и оставалось как сидеть на камне глядя на озеро.

***

— Эх!

— Эх!

— Эх!

***

— Я выиграл! — внезапно я услышала за спиной голос четырнадцатого брата.

Обернувшись я увидела девятого, десятого и четырнадцатого братьев и торопливо поприветствовала их.

— Ты почему без конца вздыхаешь? — громко сказал десятый брат. — Из-за этого я потерял двадцать лян серебром.

— Как и я свои двадцать лян, — добавил девятый брат.

Я с недоумением взглянула на четырнадцатого брата, который прямо-таки светился от радости.

— Мы побились об заклад на то, как много ты будешь вздыхать, — сказал он смеясь. — Девятый поставил на то, что число твоих вздохов не превысит двадцати. Десятый на то, что их будет не больше сорока. Я на то, что их будет больше сорока.

Немного поразмыслив, я спросила:

— Неужели я так много раз вздыхала?

— А разве нет? — ответили все трое в один голос.

Я, надув губы, не ответила им.

— Ты почему вздыхаешь? — спросил десятый брат.

Я как раз собиралась ответить, когда четырнадцатый сказал:

— Не говори, давай мы угадаем. Ещё двадцать лян серебром.

— Это уже превратилось дурную привычку! — ответила я с улыбкой.

— Пусть девятый будет первым! — быстро поговорил четырнадцатый.

— Ума не приложу почему, вы двое гадайте! — махнул рукой девятый брат.

Десятый, внимательно взглянув на моё лицо, сказал:

— Из-за скуки.

— По-видимому, я получу только сорок лян, — заметил четырнадцатый брат с улыбкой. — Я тоже думаю, что это из-за тоски.

— Это не из-за тоски! — сказала я, покачав головой.

Двое мужчин замерли, с недоумением посмотрев на меня.

— Тогда из-за чего? — спросил десятый брат.

Я с серьёзным видом ответила:

— На самом деле это потому, что мне очень-очень-очень тоскливо!

Едва я закончила говорить, все четверо рассмеялись.

— Скоро от твоей скуки ничего не останется, — заметил четырнадцатый брат улыбаясь. — Вот-вот наступит праздник середины осени[1], по случаю которого во дворце состоится торжественный банкет.

— Неожиданно я захотела увидеть праздник середины осени, — сказала я, подсчитав сроки, а затем добавила: — Вы все пришли увидеть господина бэйлэ?

— Да! — ответил десятый брат. — Только сейчас в его кабинете шилан Яо[2]. Я не горю желанием увидеть физиономию этого старикашки. Поэтому мы решили прогуляться по саду.

— Тогда позже я могу пойти с вами к господину бэйлэ? — сказала я немного поразмыслив.

— Не стоит так с нами любезничать, словно замышляешь что-то недоброе! — сказал четырнадцатый, подняв руки вверх.

Я пристально взглянула на него, не проронив ни слова.

На лице восьмого брата не отразилось никаких чувств, когда он увидел, что я вхожу в кабинет вместе с тремя братьями. Он только лишь лёгкой улыбкой дал знак, что я могу сесть.

— Я буду очень кратка и, закончив говорить, сразу уйду, поэтому лучше останусь стоять, — сказала я рассмеявшись.

Он откинулся на спинку стула и, вертя в руке нефритовое кольцо[3], сказал с едва заметной улыбкой:

— Если это дело касается недавнего инцидента, то я не в силах помочь. Развязать колокольчик у тигра может лишь тот, кто ухитрился его завязать.

Я остолбенела, а затем, совершенно пав духом, откланялась:

— В таком случае я ухожу!

— Иди! — сказал он улыбаясь.

И я вышла из кабинета.

Оказавшись в безвыходной ситуации, когда неоткуда больше ждать помощи, только и остаётся, что надеяться лишь на себя. В это время сестра всё ещё читала сутры в молитвенном зале. И поэтому вернувшись в дом, я принялась кружить по комнате, думая что же мне сказать. Старшая сестра вошла как раз во время этих размышлений, полностью проигнорировав меня, она прилегла на бамбуковую кушетку. Я торопливо остановилась. Мы молчали довольно долгое время, пока я не сказала:

— Мама умерла, дав мне жизнь. С детства я знала лишь одно, отец постоянно твердил, что я притягиваю беды, а мачеха испытывала неприязнь из-за моей глупости и упрямства. Другие братья и сёстры, хоть и можно считать, что у нас хорошие и дружеские отношения, на самом деле рождены не от матушки. Лишь старшая сестра и я вышли из одного чрева. Лишь старшая сестра всегда жалела меня. Если я совершила ошибку лучше бы старшая сестра ругала меня или била, я бы всё стерпела. Но старшая сестра проявила ко мне полное равнодушие, я… я…

Пока я говорила с одной стороны, я думала о том, что больше никогда не увижу своих родителей, а с другой действительно переживала, что старшая сестра равнодушно относиться ко мне. Слёзы покатились из глаз и я зарыдала, так и не сумев закончить предложение. Слушая меня, старшая сестра тоже начала плакать, она встала и крепко обняла меня. И мы обе стояли так долго, рыдая, пока Цяохуэй и Дунъюнь не успокоили нас.

Старшая сестра достала шелковый платок и вытерла мои слёзы.

— Ты должна научиться контролировать свой вспыльчивый характер. Иначе ты можешь потерять свою жизнь, даже не зная за что, — сказала она и помедлив добавила: — Ты считаешь, что можно бить Минъюй гэгэ из семьи Гололо? На этот раз бэйлэ вступился за тебя, и поэтому старшая жена тебя отпустила.

Выслушав до конца, я поняла насколько сильно переживала старшая сестра, поэтому я только и могла, что кивнуть головой.

После того дня, как мы обнявшись плакали, гнев старшей сестры испарился. И я снова пребывала в её нежной заботе. Скоро уже должен был наступить праздник середины осени, но главная жена плохо себя чувствовала, и поэтому все заботы о торжество во дворце пали на старшую сестру. Дни её проходили в хлопотах, и она становилась всё более занятой. Моё сердце успокоилось и настроение улучшилось, и я снова предалась тому, что обычно делают богатые и знатные бездельники. К тому же с тех пор, как я пожаловалась десятому и четырнадцатому братьям на тоску, они время от времени посылали мне всякие забавные безделушки. Благодаря этому мои дни перестали быть такими скучными, и мне нравилось угадывать, что они пришлют мне в следующий раз. Служанки были взволнованы вместе со мной. Смех не смолкал ни на минуту.

Примечания:

1. Праздник середины осени или праздник Луны отмечается 15 числа 8-го месяца по лунному календарю. В современной городской традиции это вечер любования полной луной, сопровождаемый угощением «лунными пряниками». Ритуальная сторона празднества наиболее широко отображена в возжигании благовоний Чанъэ — мифической жительнице Луны. По своей значимости этот праздник уступает только Китайскому Новому году, знаменуя собой середину годичного цикла в представлении народов Восточной Азии.

2. Шилан - левый (правый) помощник министра

3. Имеется ввиду кольцо на большом пальце для стрельбы из лука.

Глава 9

Не успела я моргнуть, а уже наступил праздник середины осени. Вся резиденция была охвачена радостным волнением. Из-за того, что надо было отправиться в императорский дворец на банкет, старшая сестра ежедневно пересказывала мне правила: куда можно сходить в туалет, где сидеть, как правильно поприветствовать других, в каком месте начнётся банкет, а в каком можно сделать перерыв — заставляя меня снова и снова повторять всё это. Она опасалась, что в тот день мои манеры будут неподобающими.

На пятнадцатый день после обеда, господин бэйлэ, старшая сестра — все нарядились должным образом, я тоже привела себя в порядок, и сразу же все каждый в своём собственном паланкине, направились в императорский дворец. Когда я училась в колледже, предмет, который я выбрала для изучения, была история живописи. В Запретном городе[1] часто проводились выставки картин, и поэтому я много раз там бывала. Но я знала лишь окрестности галереи живописи. Запретный город был слишком большим, и мне ни разу не удалось обойти его полностью. А сегодня я вот-вот могла полюбоваться императорским дворцом в период его полного расцвета. Сказать, что мне плевать на это, было бы ложью.

Из одних ворот в другие, от одной церемонии к другой, мимо стоящих рядами охранников — от всего этого у меня голова пошла кругом. Я постоянно боялась, что ошибусь в чём-то, что очень сильно давило на меня. Из-за этого я даже не могла осмотреться по сторонам. Единственное, что радовало, так это то, что моя сестра хорошо обучила меня. С трудом, мои ноги уже немилосердно гудели, но мне удалось добраться до места, где я могла наконец сесть. Немного отдохнув, я принялась осматриваться по сторонам: вокруг висело множество фонарей, поэтому было светло как днём, а снег отливал серебром, драгоценности играли различными красками, в треножниках сжигался императорский сандал, в вазы красовались вечнозелёные растения. Я вздохнула, подумав: императорский дворец по-настоящему прекрасен, современные сериалы показывают лишь одну десятитысячную этого великолепия.

Супруги, наложницы, сыновья императора, супруги князей, гэгэ — мало-помалу прибыли все и каждый уселся на своём месте. Пришлось не так уж и много ждать, когда появились старшие дворцовые евнухи, каждый быстро подошёл к своему определённому месту. И тут же до нас донеслось «Император прибыл!». Все присутствующие встали, а спустя непродолжительное время, я увидела среднего роста человека в жёлтом халате, его головной убор был украшен прекрасным нефритом. У этого мужчины было очень простое лицо. Он медленно шёл, слегка улыбаясь. Послышался шорох одежды, все присутствующие встали на колени. А я подумала, что это один из самых известных императоров!

Хотя все преклонили колени, однако никакой заминки не было. Прибыв, Канси уселся, и стоящий рядом старший дворцовый евнух громко закричал:

— Встаньте!

Все разом тотчас же поднялись. Канси счастливо рассмеялся, глядя на людей внизу, и сказал:

— Садитесь! Мы редко отмечаем праздники, поэтому обойдёмся без церемоний.

Все хором ответили:

— Да!

И каждый сел на своё место.

Но я заметила, что все продолжали ревностно соблюдали этикет, боясь допустить хоть какую-то оплошность. Вот она сила грозного сына неба, которому принадлежит вся поднебесная.

Только после третьей рюмки атмосфера за столами стала чуточку легче. Несколько младших братьев начали друг друга поддразнивать, один за другим они, подняв бокалы, произносили тост. Среди них десятый был самым шумным. Наследный принц, четвёртый, восьмой тоже разговаривали, смеялись и пили. Я оглянулась по сторонам и неожиданно увидела Минъюй гэгэ. Она злобно уставилась на меня. Я тут же ответила ей яркой улыбкой, подумав, ну попробуй выйти из себя! Она ещё с большей ненавистью взглянула на меня. Однако неожиданно до неё словно что-то дошло, её губы изогнулись, а потом она тоже очаровательно улыбнулась, и отвернулась. Меня обдало холодом и начало трясти. Я вздохнула, больше всего внушает страх улыбающийся тигр.

Поесть и выпить, пить и останавливаться, улыбаться и смотреть, путь никто на меня и не обращал внимания, однако я испытывала радость от того, что занималась тем, что хотела. Мне посчастливилось попасть на этот торжественный банкет, как можно совсем не наслаждаться всем этим? Опустив глаза, я улыбнулась. Неожиданно стало очень тихо. Я подняла голову, и увидела, что все присутствующие смотрят на меня.

— Маэртай Жоси, выйди вперёд! — сказал старший дворцовый евнух.

Я испугалась, некоторое время даже не могла отреагировать на это. Но затем неожиданно вздрогнув, я поторопилась встать, вышла из-за стола и пошла вперёд, после чего упала на колени. Опустив голову, я звонко сказала:

— Счастья и радости императору!

— Встань и говори! — сказал Канси.

Я поднялась, подумав, о чём я должна говорить?

— Так она и есть «сестра ищущего смерти тринадцатого»? — рассмеялся Канси.

— Вопреки ожиданиям это очаровательная девушка! — сказала с улыбкой, сидящая рядом, императорская наложница.

Все смотрели на меня, и из-за этого я нервничала.

— Ты взволнована из-за того, что увидела нас? — сказал Канси, взглянув на меня.

Я чувствовала, что дальше нельзя молчать. А потому мне оставалось лишь сказать:

— Да!

Канси похоже почувствовал в этом некоторое развлечение.

— Из-за чего? — спросил он.

— Я впервые предстала перед императором и потому, чувствуя его неограниченную власть, взволнована, — ответила я, немного подумав.

Канси удивлённо хмыкнул и спросил:

— Ты считаешь нас очень грозным?

Я подумала, о небо! Когда же это закончится? Я задумалась, боясь неправильно ответить и потерпеть неудачу.

— Ты боишься нас? — спросил Канси, видя, что я не даю немедленного ответа.

Я подумала, что только тиран будет хотеть, чтобы все люди его боялись. С древних времён все просвещённые государи старались, чтобы народ искренне уважал и принимал их. Я не осмелилась больше медлить и торопливо заговорила:

— Нет, как может ваша служанка испытывать страх перед мудрейшим императором этого века? Но ваша служанка впервые вошла во дворец и немного взволновалась, увидев величие сына неба.

— Мудрейший император? Я чего ты решила, что мы являемся мудрейшим императором? — спросил смеясь Канси.

Я мысленно тяжело вздохнула! Почему? Потому что так было оценено историей. Даже не стоит упоминать, что он в восемь лет занял престол[2], сверг Обоя[3], усмирил трёх «князей-данников"[4], захватил Тайвань, победил Галдана[5]… Но на склоне лет Канси и сам мог понять имеют ли ценность его достижения. Поэтому я не смела всё это сказать. Только и могла изо всех сил думать. Отбросив несколько мыслей, я в конце концов вспомнила из учебника средней школы стихотворение «Снег». И почувствовала, что эти слова очень подходят. Невозможно учесть всё, когда на кону жизнь. Поэтому я могла только отчётливо произнести:

Императоры Цинь Шихуан[6] и У-Ди [7]проиграли в литературном таланте. Основателям династии Тан[8] и династии Сун[9] не хватало мастерства в поэзии.

Во времена монголов Чингис-хан[10] только и умел, что натягивать лук да охотиться на великих орлов.

Всё это в прошлом. Хотите увидеть великих деятелей, смотрите в настоящее.

Канси выслушал до конца, кивнул головой в знак согласия и проговорил с улыбкой:

— Я привык слушать о Яо[11], Шунь[11], Юй[12] и Тан [12], но эти слова действительно оригинальны.

В душе я вздохнула с восхищением, и как я могла забыть о Яо и Шунь, Юе и Тан? Однако мои слова тоже произвели хорошее впечатление и мою лесть можно назвать вполне сносной!

— Кажется тебя зря назвали «сестрой ищущего смерти тринадцатого», ты знаешь как сражаться за жизнь, — сказал Канси, а потом взглянул на стоящего рядом евнуха: — Наградите!

Я снова упала на колени и, получив награду, отступила назад.

Вернувшись на своё место, я обнаружила, что мои ладони вспотели. Подняв глаза, я увидела, что наследник престола и четвёртый брат внимательно смотрят на меня, и я снова опустила голову.

Снова все зашумели. Настроение у Канси было приподнятое, супруги и наложницы императора тоже разговаривали и смеялись. Старшие братья один за другим выходили вперёд и говорили тосты, желая счастья и удачи Канси. Вскоре после того как девятый брат сел обратно на своё сидение, вперёд вышел десятый брат. Подняв чарку с вином, он сказал:

— Во имя отца-императора, все слова о счастье высказали мои старшие братья, и я же не смогу ничего добавить, только искренне пожелать отцу-императору благоденствия и здоровья.

Закончив говорить, он выпил вино.

— Не можешь вспомнить и цитаты из литературных произведений, потому и говоришь простыми словами, — покачал головой Канси.

— Хоть его речь и проста, но слова искренни! — рассмеялась сидящая рядом очаровательная наложница.

Канси кивнул и посмотрел на десятого брата, и задумавшись о чём-то сказал:

— Ему уже семнадцать!

— У девятого брата в этом возрасте уже была супруга, десятому тоже пора жениться! — улыбнулась императорская наложница.

Примечания:

1. Гугун или Запретный город — бывший императорский дворец в Пекине.

2. В Китае по традиции при рождении ребёнка сразу же начисляли год, а потом добавляли год каждый новый год по лунному календарю. Так что фактически по-нашему Канси стал императором в 6 лет.

3. Князь Обой стал регентом при малолетнем Канси в 1661 году. Он захватил всю власть в свои руки, создал при дворе сильную клику и самовластно правил империей восемь лет. Беспощадно истребляя своих противников, главный регент разжигал междоусобную грызню в верхних эшелонах власти, что привело к хаосу в государственных делах. В 1669 году молодой Канси и его дядя князь Сонготу (Соэту) свергли Обоя и разогнали его клику.

4. Война саньфань или Восстание трёх «князей-данников» (673—1681) — восстание трёх китайских вассалов Цинской империи против маньчжурского господства; на стороне восставших выступило также признававшее власть империи Мин государство семьи Чжэн. После подавления восстания маньчжуры установили свою власть над всем материковым Китаем.

5. Галдан Бошогту — джунгарский хан с 1671 года. В 1690 году началась первая ойратско-маньчжурская война. Китайский император Канси, обеспокоенный вторжением джунгарского хана в Халху, начал против него военные действия. В итоге к 1691 году. Под контролем Галдана оставалась небольшая часть Халхи, а вся остальная территория Северной Монголии была занята маньчжурскими войсками. Осенью 1695 года Канси, чтобы окончательно покончить с Галданом, организовал против него большой карательный поход. Три маньчжурские армии выступили на Монголию. Во главе главной цинской армии находился сам император Канси. 13 мая 1696 года пятитысячное войско Галдана Бошогту потерпело от 50-тысячной цинской армии разгромное поражение на Тэрэлже. Галдан потерял в битве жену Ану-хатун. 3 мая 1697 года Галдан Бошогту умер после непродолжительной болезни в урочище Ача-Амтатай (ныне сомон Тонхил аймака Говь-Алтай). По другой версии, он, отчаявшись вернуть утраченное, покончил с собой, приняв яд. Чтобы не допустить надругательства над трупом, тело Галдана было немедленно сожжено.

6. Цинь Шихуан, настоящее имя Ин Чжэн — правитель царства Цинь (с 245 года до н. э.), положивший конец двухсотлетней эпохе Воюющих Царств. К 221 году до н. э. он установил единоличное господство на всей территории Внутреннего Китая и вошёл в историю как правитель первого централизованного китайского государства. Основанная им династия Цинь, планировавшая править Китаем на протяжении 10 тысяч поколений, была свергнута через несколько лет после его смерти. Правление Цинь Шихуана было основано на принципах легизма, изложенных в трактате «Хань Фэй-цзы». Все сохранившиеся письменные свидетельства о Цинь Шихуане пропущены сквозь призму конфуцианского мировоззрения ханьских историографов, прежде всего Сыма Цяня. В традиционном изображении облик Цинь Шихуана как чудовищного тирана тенденциозно преувеличен.

7. У-ди, личное имя Лю Чэ, полное посмертное имя Сяоу-хуанди или Сяоу-ди — седьмой император империи Западная Хань в Китае, правил со 141 года до н. э. до 87 года до н. э. Историки высоко оценивают период правления У-ди — признают увеличение территории, установление многих законов, которые потом поддерживались многие годы, укрепление конфуцианства. Была создана империя, превосходящая Рим. Были достигнуты значительные успехи в подрыве сил хунну, были найдены союзники на западе, началась китайская колонизация Сиюя. С другой стороны, У-ди критикуют за экстравагантность, тиранию и эксплуатацию населения, на плечи которого тяжёлым бременем ложились его проекты. Поэтому его сравнивают с Цинь Шихуаном. Он опирался на легизм, управляя с помощью жестоких наказаний. Практически все премьер-министры при У-ди были казнены или покончили с собой или были убиты после отставки. Кастрация также нередко применялась как наказание.

8. Тай-цзун имя, данное при рождении — Ли Шиминь (23 января 599 — 10 июля 649) — самый могущественный китайский император (с 627) династии Тан. Вместе с императором Гаодзу признан основателем династии Тан. Ли Шиминь был первым правителем в практике китайской истории, который помимо поддержки крупных землевладельцев (в данном случае — табгачских), выступил в защиту крестьян, ремесленников, купечества, интеллектуалов, не получивших доступ к конфуцианской правящей верхушке, а также мелким и средним феодалам. При Тай-цзуне завершается складывание феодального централизованного государства. Этому способствовали реорганизация государственного аппарата, введение обязательных государственных экзаменов для отбора на чиновничьи должности, укрепление армии, составление (с 631) кодекса законов.

9. Чжао (21 марта 927 — 14 ноября 976) — китайский император в 960—976 гг., основатель династии Сун. До прихода к власти — крупный военачальник царства Поздняя Чжоу. Участвовал в борьбе против объединённых сил киданей и государства Северная Хань. Во время похода 960 года при поддержке войск, которыми он командовал, провозгласил себя императором. Чжао Куанъинь успешно боролся против феодальной раздробленности. За 20 лет вновь подчинил Юг Китая, ограничил права военных наместников и крупных феодалов, назначая в округа и уезды чиновников из центра. Чжао Куанъинь сумел навести порядок в управлении и восстановить экзаменационную систему для чиновников; к власти снова пришли «мудрые министры» и «честные конфуцианские чиновники», знатоки поэзии и конфуцианской теории управления. Для крестьян была заметно снижена арендная плата за землю.

10. Чингис-хан (ок. 1155 или 1162 — 25 августа 1227) — основатель и первый великий хан Монгольской империи, объединивший разрозненные монгольские и тюркские племена; полководец, организовавший завоевательные походы монголов в Китай, Среднюю Азию, на Кавказ и Восточную Европу. Основатель самой крупной в истории человечества континентальной империи.

11. Яо (2353 год до н. э. — 2234 год до н. э.) — легендарный китайский император, 4-й из «Пяти Древних Императоров», сочетавший в своём образе божественные и человеческие черты. Носил также имена Ди Яо, Фан-сюнь, Тан Яо. Был вторым сыном легендарного императора Поднебесной Ди Ку, третьего из «Пяти Древних Императоров». Занял престол в 20-летнем возрасте и правил 100 лет (по китайской традиции 2356—2256 годы до н. э.). Одной из основных заслуг Яо перед человечеством было то, что он, построил многочисленные дамбы и каналы, с помощью которых сумел остановить и утихомирить мировой потоп, возникший вследствие разлива реки Хуанхэ и грозивший уничтожить на Земле всё живое. В китайской традиции Яо известен как воплощение личной скромности, заботы о подданных и жертвенности.

12. Шунь легендарный китайский император, согласно преданиям живший в XXIII веке до н. э., последний из «Пяти Древних Императоров». Шунь в Китае считается реформатором музыки и календаря, символом сыновней любви, преданности и почтительности. Шуню пришлось вести длительные и кровопролитные войны с племенами мяо и кунг, постоянно нападавшими на Китай. Согласно легенде, в этих войнах (с племенами кунг) китайцы впервые использовали оружие из железа. Умер Шунь в возрасте около 100 лет, из которых несколько десятилетий мудро правил страной. Любитель путешествий по стране, он скончался во время поездки на Юг. Согласно легенде, верные жёны Шуня, узнав о его смерти, тоже отправились на Юг. При переправе через реку Сянцзян лодка перевернулась, женщины утонули и превратились в фей этой реки.

13. Юй — легендарный китайский правитель, усмиритель вод потопа, основатель династии Ся 2205 г. до н. э.

14. Тан — то же, что Чэн Тан, титул основателя династии Шан, XVIIIв. до н. э.

И небольшой бонус. Литературный перевод всего стихотворения, которое цитировало Жоси императору Канси:

Мао Цзэдун «Снег»

Виды севера — той стороны,

Где на тысячи ли ледяной покров

И за далью бескрайней беснуется снег,

За Великой Стеной и внутри страны

Расстилается в дымке земной простор

И в верховьях и в устье Большой Реки

Застывает вода, прекратив свой бег.

А в горах пляшут кольца серебряных змей,

А равнинами мчат снеговые склоны,

Соревнуются с небом самим высотой.

Ясный день наступил —

Ты взгляни, как красива земля

Яркой краской узоров на белой одежде простой.

И за долгие годы — от древних людей и до нас —

Самых гордых героев пленяла прекрасная наша страна!

Только жаль,

Еле тлел устремлений высоких огонь

В первом циньском Хуане и в ханьском властителе У,

И ни в танском Тайцзуне, ни в сунском Тайцзу

Не блистал нашей древней поэзии дух.

Чингисхан в своё время был взласкан судьбой.

Что умел он? Орлов настигать стрелой.

Всё прошло.

Чтоб узнать настоящих людей,

Заглянуть надо в нынешний день!

Февраль 1936 г.

Пер. с кит.— Л. Эйдлин. Мао Цзэ-дун. Восемнадцать стихотворений. Под редакцией Н. Федоренко и Л. Эйдлина.— М.: «Правда», 1957.

Глава 10

Едва она закончила говорить, как все братья преисполнились вниманием. А десятый брат низко опустил голову. Вид у него был задумчивый.

— Действительно он уже достиг подходящего возраста! — сказал Канси.

— Как раз позавчера я и Цзин гэгэ говорили о том, что младшая дочь Минъюй тоже достигла подходящего возраста, — добавила императорская жена с улыбкой. — И она просила подыскать кого-нибудь ей в мужья. И, по-моему, десятый брат как раз подходит!

Десятый брат, услышав эти слова, внезапно поднял глаза на Канси. Его лицо было напряжено.

— Да, он подходит! — кивнул Канси.

Император на мгновение задумался.

— Тогда сразу объявляю, что Гололо Минъюй станет твоей старшей женой, — произнёс он, взглянув на десятого.

Тот раскраснелся.

— Отец-император, ваш сын ещё слишком молод… — торопливо и громко сказал он.

Он ещё не успел договорить, когда его перебил Канси словами:

— В семнадцать всё ещё слишком молод?

Десятый брат взволнованно почесал затылок, и глотая слова быстро проговорил:

— У четвёртого и восьмого брата сначала появились младшие супруги, так пусть и у меня сначала будут они!

— Безобразник! — сурово заметил Канси. — Ты считаешь для себя оскорбительным, что Минъюй станет твоей старшей женой?

Десятый брат, не зная, что ответить, торопливо упал на колени.

— Ваш сын не это хотел сказать! Ваш сын только лишь, только лишь… Ваш сын только лишь хотел…

Он не успел договорить, когда со своего места поднялся восьмой брат.

— Отец-император, ваш сын видит, что для десятого брата это было несколько неожиданно, — спокойно пояснил он с улыбкой. — Вскоре он придёт в себя. И тогда, боюсь, он будет слишком счастлив.

Десятый брат, резко обернувшись, уставился на восьмого. Его лицо приобрело фиолетовый оттенок. Разные эмоции словно перемещали вместе. Это было и переживание, и злость, и в большей степени жалобная просьба.

— Десятый брат, не медли с благодарностью! — глядя на десятого, воскликнул восьмой брат. Он всё ещё улыбался.

Десятый брат продолжал смотреть на восьмого, однако тот всё также стоял с почтительным видом, лишь глаза его потемнели так, что было непонятно, о чём он думает.

И постепенно с лица десятого брата сошли и жалобное выражение, и переживание, и гнев. Осталось лишь равнодушие. Он не торопясь повернулся и так же медленно отбил три земных поклона.

— Ваш сын благодарит отца-императора! — громко сказал десятый брат.

Восьмой брат не спеша сел.

Я почувствовала, как эти три поклона гулом отдаются в моей душе. Один, второй, третий — один за другим они оказывали невыносимое давление, так что я практически начала задыхаться! Я знала, что в прошлом брак зависел от воли родителей и посредничества свахи, когда у самих жениха и невесты не было права голоса. Но столкнувшись с этим в реальности, я ощутила всю бесчеловечность подобного положения вещей. Я с возмущением взглянула на Минъюй. Та тоже посмотрела на меня. На её лице можно было прочесть и грусть, и торжество, и не смирение, и досаду.

Но в конце концов горе, самодовольство и нежелание медленно исчезли с её лица, превратившись в улыбку. Под моим сердитым взглядом, она грациозно встала и, держа ровную осанку, вышла вперёд, чтобы отблагодарить за милость. Она была похожа на гордого павлина, что демонстрирует свои прекрасные манеры. Бросив взгляд на десятого брата, она встала рядом с ним на колени. А я лишь мысленно кричала: Почему? Почему? Разве у него нет наивысшего почётного положения? Почему его статуса отнимает самую драгоценную вещь — свободу! Вспомнив о старшей сестре, я ещё раз бросила взгляд на сцену, происходящую передо мной. А ведь дата отбора наложниц для императора тоже не за горами. Неужели Запретный город может так запросто вершить судьбы людей? Страх охватил меня, и я уже не могла его скрыть.

Я не могу сказать, что затем происходило, как и то, когда покинула дворец. В мою память врезалось лишь то, что когда, мой паланкин остановился перед входной дверью резиденции восьмого брата, я выскочила и побежала к входу, слыша, как мне кричат в спину.

Но я лишь бежала и бежала. Бежала изо всех сил. Единственное, что мне хотелось, это найти место, где я могла спрятаться. Мне казалось, что иначе и меня тоже непонятным образом выдадут замуж за какого-нибудь человека. Меня пытались нагнать служанки и слуги.

— Жоси, Жоси… — кричала старшая сестра, бежавшая позади.

Восьмой брат между тем шёл быстрым шагом и холодным голосом отдавал указания телохранителям, чтобы они поймали меня. Не могу сказать, сколько я пробежала, когда заметила, что один из охранников преградил мне дорогу. Я хотела уклониться от него, но он всё же успел меня схватить. Я изо всех сил начала вырываться, в моей голове была только одна мысль: «Я должна бежать, мне надо спрятаться». А затем я услышала голос восьмого брата, звучащий словно издалека:

— Оглушите её!

После чего я почувствовала удар по шее. Больше я ничего не помнила.

────────────────────

После середины праздника осени я практически перестала разговаривать. Цяохуэй и Дунъюнь приложили огромные усилия, чтобы расшевелить меня, но я оставалась равнодушной. Каждый день, если я сидела за столом за прописями, то просто в оцепенении смотрела в одну точку. Я впервые начала вспоминать известные исторические факты, которые могли затронуть меня. Я по-настоящему размышляла над тем, какая участь меня может ждать. И я вновь и вновь задавала себе вопрос, неужто мне так и придётся бездеятельно ждать своей судьбы?

Все служанки и слуги тайком бросали на меня удивлённые взгляды. Я догадывалась, что они сплетничают, что я обезумела из-за десятого брата. Но меня это не волновало. Старшая сестра, глядя на меня, молча переживала. Я с каждым днём я всё больше худела, как и она сама. Время от времени я слышала, как Цяохуэй тихо просила старшую сестру

— Госпожа, вы можете убедите барышню?

— Нет смысла её убеждать, — мягко отвечала она. — Только время поможет ей всё понять и примириться с судьбой!

Я думала, что это невозможно, такого не случиться. Я никогда не смогу понять, почему моя судьба должна зависеть от решения других людей? Я с самого детства знала, что только лишь от моих собственных усилий и решений зависит моё будущее. «Сегодняшние цветы завтра превратятся в плоды» — таким было моё любимое изречение. Я не могла принять, как моя судьба может зависеть от нескольких слов постороннего человека. Это невозможно! Такого я не допущу! Я ненавидела Небеса, из-за которых я оказалась здесь. Лучше бы я сразу родилась в это время, тогда мне проще было бы примириться с моей участью. Но я уже прожила двадцать пять лет в современном мире. Я привыкла, что моя судьба находится в моих собственных руках. И сейчас мне неожиданно сообщили, что такова моя участь, и мне стоит примириться с судьбой! Я не собиралась мириться с этим!

Была уже глубокая осень, листья один за другим опадали на землю. Я стояла под деревьями и наблюдала, как, следуя за дуновением ветра, кружа летели вниз листья. Каждый в отдельности и все вместе они исполняли танец. Ветер нёс их влево, вправо, вверх, вниз, снова и снова кружа их. Словно актёры в роли молодых девушек, они изгибались в талии, кокетничали, но в конце концов они не были в силах побороть земное притяжение, и ветер медленно и заботливо опускал их вниз.

Восьмой брат и четырнадцатый стояли рядом, за компанию со мной глядя на танец листьев.

— Они все опечалены, потому что не хотят падать на землю. Однако в конце концов им не избежать своей участи, — сказала я тихо.

— У тебя сейчас «при виде цветов льются слёзы из глаз, от печали разлуки такой и птица встревожит душу"[1], — мягко ответил четырнадцатый брат. — Через несколько ты будешь чувствовать себя лучше, и твои мысли изменяться.

Я ничего не ответила, только продолжила смотреть, как ветер носит листья.

— Ты словно высохла. Ты, правда, влюблена в десятого брата? — спросил через некоторое время четырнадцатый.

Я, ловко схватив падающий жёлтый лист, ответила:

— Да! Я очень любила его. Он яркий, живой и всегда был в хорошем настроении. И что важно, мне всегда рядом с ним было хорошо.

Я подбросила лист рукой и с надеждой взглянула, как ветер подхватил его и закружил.

— Но эта не та любовь, о которой думают остальные. Он был моим лучшим другом.

— В таком случае, почему ты так тяжело переживаешь свадьбу десятого брата? — изумлённо спросил четырнадцатый. — Все считают, что «ты обезумела из-за этого».

Я повернувшись взглянула на него и сказала:

— Я переживаю не из-за свадьбы, а потому что его силой принудили жениться! Он совершенно не хотел этого! — и, вздохнув, я добавила: — Я переживаю, что кто-то посторонний будет решать мою судьбу. Почему я сама не могу это сделать?

Едва я закончила говорить, я услышала, как четырнадцатый брат тяжело выдохнул и уставился на меня. Восьмой тоже взглянул на меня. Натянув маску холодности, он сказал:

— Твои слова можно посчитать за измену, никогда не говори так больше!

Уголки моего рта приподнялись. Это была холодная усмешка, и я отвернулась. Восьмой брат сделал два шага вперёд и, взяв меня за подбородок, заставил взглянуть на себя. Глаза в глаза.

— Ты поняла? — холодно спросил он.

Я повернула голову, желая вырваться, но с удивлением обнаружила, что его руки очень сильные, и возможности освободиться у меня нет. Я только и могла, что вновь взглянуть на него. Он, понемногу усиливая хватку, сурово добавил:

— Ты поняла?

Боль в подбородке становилась всё сильнее. Я со злостью взглянула на него и громко крикнула:

— Поняла!

Он посмотрел на меня и медленно отнял руку. А затем, взмахнув рукавами, сразу ушёл.

— Ты сошла с ума? — тяжело спросил четырнадцатый брат. — Это не кто-то посторонний, это сам император!

После этих слов он быстро повернулся и последовал за восьмым братом.

Я так и осталась стоять в оцепенении. А ветер всё так же, кружа листья в вихре, создавал свою собственную пьесу. Так меня и нашла Цяохуэй. Взглянув на меня, она вздохнула.

— Барышня, ветер слишком сильный, нам надо вернуться! — сказала она, ласково коснувшись моей руки.

И я в её сопровождении медленно пошла обратно.

Войдя в комнату, я увидела старшую сестру. Она торопливо поднялась и, взяв меня за руки, испуганно сказала:

— Почему они такие холодные!

Поддерживая, она помогла мне сесть, приказав Цяохуэй принести горячий чай. Старшая сестра, обхватив мои руки, начала их растирать. Её ладони создавали приятное ощущение, которое понемногу вливалось в мои руки и постепенно дошли до груди.

Я заметила, что лицо старшей сестры осунулось. И из-за переживаний, чувства тепла и обиды, я не сдержалась и, обняв её, заплакала. Старшая сестра обняла меня в ответ и, похлопав по спине, пробормотала:

— Поплачь и станет легче!

Я полдня проплакала в голос, пока совершенно не охрипла. Только тогда мои слёзы высохли. Но я совершенно не хотела вставать, лишь обнимала старшую сестру. Она тоже ничего не говорила, лишь нежно гладила меня по спине. В конце концов, всё ещё находясь в объятиях старшей сестры, я глухо спросил:

— Минъюй гэгэ выходит замуж за десятого брата, потому что я её ударила?

Старшая сестра помогла встать мне и, взяв носовой платок, помогла вытереть лицо. Она сказала:

— Нет, не потому что ты её ударила, — она вздохнула. — Для императора мы все не более чем шахматные фигуры! По-твоему, он спонтанно решил вопрос о женитьбе десятого брата? На самом деле императорская супруга просто догадалась о его замыслах. И ей ведь только надо было дождаться подходящее время, когда она с императором сможет разыграть свой спектакль!

Я молча её слушала и мысленно вздыхала. Я переоценила себя, полагая, что Минъюй гэгэ решила выйти за десятого брата, потому что он веселился со мной. И таким образом она решила свести счёты со мной. Хорошо, что это не так. Мои переживания насчёт десятого брата несколько уменьшились. Все эти люди из дворца!.. И в этот момент по всему моему телу пробежался холод. Я вспомнила, что говорила ранее, и крепко обняла старшую сестру, испугавшись. Больше я не должна произносить эти слова вслух, иначе это могло погубить старшую сестру.

Примечания:

1. Это строки из стихотворения Ду Фу "Весной смотрю вдаль".

Вот полный перевод этого стихотворения от Евгений Захарова:

Страна погибает, а горы и реки целы,

весной города деревьями, травами скрыты.

Во время раздумий залил цветы слезами,

горечь такая, что страшен и птичий крик.

Костры сигнальные третью луну горят,

письма из дома любому богатству равны.

Седины свои расчесал, они все короче,

редкими стали – шпилькой не заколоть.

Глава 11

На деревьях оставалось всё меньше листьев. И начала понемногу приходить в себя, по крайней мере, так казалось внешне. Временами я даже смеялась вместе со служанками, только лишь ела я всё ещё мало. Я не думала о том, как сбежать из дома. Однако, если бы я была обычной служанкой, то наверное попыталась бы это сделать. Некоторое время меня бы искали, а потом забыли. Однако я в Великой Цинь была дочерью генерала из северо-западного Китая и к тому же младшей сестрой жены бэйлэ, что был восьмым сыном императора. А ещё я должна была участвовать в императорском отборе наложниц. тому же я ожидала выбором во дворцовый гарем. Когда вся Поднебесная принадлежит к семье Айсинь Гёро[1], куда я могла сбежать? К тому же у меня была старшая сестра, которая вряд ли бы пережила мой подобный поступок.

Однажды, когда я как раз занималась каллиграфией, Цяохуэй сообщила о прибытии четырнадцатого господина. Я, отложив кисть, вышла из комнаты, и увидела, что он стоит в саду. Выйдя вперёд, я поприветствовала его:

— Почему вы не вошли в дом?

— Так мы сможем прогуляться по саду! — ответил он.

Я чуть заметно кивнула. Цяохуэй накинула мне на плечи парчовый с прекрасной вышивкой бледно-зелёный плащ и настойчиво попросила, чтобы я не стояла на ветру. Я кивнула ей и отправилась вместе с четырнадцатым братом на прогулку.

Мы шли молча. Но через некоторое время я сказала со смеясь:

— Что с тобой? До сих пор ни одного слова не сказал. Тут и мертвец со скуки помрёт!

— До того как я пришёл сюда, я о многом хотел с тобой поговорить, — ответил он, выдавив из себя улыбку, — но сейчас просто не знаю с чего начать.

Я остановилась и, наклонив голову на бок, сказала:

— Я уже пришла в себя!

Он тоже остановился и, вздохнув, произнёс:

— Ты, может, и пришла, а вот десятый брат нет!

Я ничего не ответила, лишь посмотрела в его глаза.

— Десятый брат после окончания банкета в честь Праздника Середины Осени ни раз не пришёл в императорский дворец, — он снова вздохнул. — Отец-император интересовался им уже несколько раз, восьмой брат отвечал, что десятый брат болен. Но если это будет продолжаться, то отец-император пошлёт к нему императорского лекаря.

Я, опустив голову, принялась рассматривать свои туфли и спросила:

— Ты думаешь, что я смогу что-то сделать?

— Повидайся с ним, ты сможешь его убедить, — ответил он.

Я кивнула, а потом спросила:

— Когда?

— Завтра утром я сам провожу тебя в его дворец, — сказал он.

— Хорошо! — согласилась я.

***

Я и четырнадцатый брат вместе сидели в повозке. Весь путь мы молчали. Когда я уезжала, старшая сестра ни о чём не спрашивала. Думаю, что восьмой брат уже обо всё её предупредил. Когда повозка прибыла к внешним воротам дворца, я сошла с неё, слуга меня уже там ожидал, и я пересела в паланкин, который остановился спустя долгое время.

Четырнадцатый провёл меня в усадьбу десятого брата и, указав на дверь, сказал:

— Я не пойду!

Я кивнула и уже собиралась сделать шаг, когда он добавил:

— Я не могу надолго задерживать дворцовых евнухов, так что поспеши!

— Угу, — сказала я.

Едва я вошла в дверь, как почувствовала шлейф запаха алкоголя наполнивший всю комнату. Однако здесь никого не было. Я заглянула ещё за одни двери, на которых был занавес из жемчуга. Я раздвинула его, и нитки бусин ударились друг об друга, создавая приятный мелодичный звон. Внутри комнаты лежал десятый брат, который, не открывая глаз, заорал:

— Я же предупреждал, чтобы не беспокоили меня. Убирайтесь вон!

Я сделала два шага вперёд и в упор взглянула на него. И задумалась, не зная с чего начать разговор. Внезапно десятый брат открыл глаза, его лицо излучало ярость. Но едва он увидел меня, как гнев сменился испугом. А потом десятый удручённо поднялся. Я подошла к столу и села на стул, что стоял рядом, а потом, взяв чайник для вина, потрясла его. Внутри ещё оставалось немного вина, и я поставила его обратно.

Как можно более спокойным голосом я спросила:

— Ты сколько ещё собираешься пить? Или ты думаешь, что так не сможешь жениться на Минъюй гэгэ?

Он помолчал немного, а потом ответил:

— Просто я немного переживаю.

— Из-за чего ты так переживаешь? — спросила я.Он опустил голову, а затем глухо ответил:

— А, по-твоему, из-за чего?

В настоящее время во мне уже не было того смятения, с которым я вошла в комнату, поэтому я ответила спокойным тоном:

— Во-первых, ты переживаешь, потому что не любишь Минъюй гэгэ, но, тем не менее, должен жениться на ней. А во-вторых, потому что испытываешь симпатию ко мне, но жениться на мне не можешь.

Он поднялся и тоже уселся за стол. Налив себе вина, он взял чарку и уставился на неё. Спустя долгое время он спросил:

— Ты согласишься стать моей второй супругой?

Я оцепенела. Готовясь к этой беседе, я заранее прокручивала её в мыслях на разные лады, но к подобному повороту не была готова. Я упустила из вида, что в древности мужчина мог иметь несколько жён.

Он поднял голову и, страстно взглянув на меня, хрипло сказал:

— Я буду хорошо к тебе относиться. Я определённо…

— Я не согласна! — торопливо перебила его я.

Он стиснул зубы и, мельком взглянув на меня, кивнул. А потом вдруг резко поднял чарку и осушил её.

— Я всё понимал. Даже если я сделаю тебя главной женой, ты не согласишься. Но я всё равно надеялся. Теперь же… — он горько рассмеялся, — я потерял и это.

Я взяла кубок со стола и начала вертеть его в руках.

— Раз уж ты всё уже понял, то должен знать, что делать дальше! Хватит переживать, да ещё гневить императора!

Он снова опрокинул чарку, а затем сказал:

— Я уже исполнил свои обязанности по отношению к отцу-императору. Неужели мне нельзя выразить своё огорчение?

Я взяла чайник и налила себе чарку.

— В большом деле ты уже уступил, но в малых делах «огорчаешь близких и доставляешь радость врагам».

Закончив говорить, я выпила.

Поторопившись, я поперхнулась и закашлялась. Прикрыв рот, я вытерла губы. И в этот момент услышала, как он мягко сказал:

— Жоси, я нравлюсь тебе?

Я посмотрела на него и увидела в его глазах одновременно и надежду, и волнение и страх. Склонив голову, я принялась разглаживать носовой платок и через некоторое время тихо ответила:

— Ты мне нравишься.

Он вздохнул, а потом, слегка улыбаясь, сказал:

— Жоси, я счастлив. Ты понимаешь? В последние дни я очень хотел поговорить с тобой, но боялся услышать то, что ты скажешь, поэтому не осмеливался спросить, — он снова выпил чарку. — Не беспокойся, я буду в порядке! В тот день, когда ты спела для меня, я был счастлив. Потом мне было тяжело на душе. Но сейчас я снова счастлив.

Замолчав на минуту, он пояснил:

— С самого детства, все считали меня глупым, бездарным к учёбе, неспособным продвинуться по службе. Однако они не знали, что я старался изо всех сил, старался, но всё равно не мог сравниться с четвёртым братом, с восьмым, и четырнадцатым братьями. Им достаточно было один раз прочитать, и они сразу всё запоминали. А я и после трёх раз не мог этого сделать. Чтобы отец-император ни говорил, они сразу понимали, а я думал, пока у меня не начинала болеть голова, но всё равно не мог вникнуть в смысл его слов. К тому же я часто горячусь, а потому постоянно навлекаю на себя несчастья. Все смеются надо мной. И лишь восьмой брат всегда защищал меня, лишь время от времени упрекая.

Он замолчал, а потом тихо добавил:

— Жоси, ты думаешь, что я глупый?

— Глупый! Иначе, почему ты позволял мне обижать себя? — ответила я, улыбнувшись. Умышленно сделав паузу, я продолжила: — Однако мне нравилось с тобой играть именно потому, что ты глупый. Я знала, что если ты радуешься, то действительно радуешься, а если грустишь, то на самом деле грустишь. Когда ты говоришь, что тебе кто-то нравится, то это так и есть. А если кто-то не по сердцу, то и этого ты не скрываешь. Поэтому перед тобой я тоже могла искренне радоваться или грустить. Ты понимаешь? Мне всегда с тобой было весело.

Пока я говорила, он смотрел прямо на меня. Но едва я замолчала, он опустил голову и тихо, словно сам себе, сказал:

— Мне тоже было весело.

Некоторое время мы просто сидели и молчали, а потом я услышала голос четырнадцатого брата:

— Пора возвращаться!Я встала и, взяв чайник, налила, две рюмки, выпив одну из них. Десятый брат посмотрел на меня и тоже выпил залпом. Я улыбнулась и поклонившись сказала:

— Жоси уходит!

А потом я, раздвинув занавеску, вышла.

***

Этой зимой выпал первый снег. Несколько дней не происходило ничего необычного, но однажды я проснулась у увидела, что весь мир стал белым.

После окончания университета я работала в Шэньчжэне. И сегодня за последние три года я впервые увидела его. Казалось, что всё превратилось в один искрящийся белый нефрит. Это вызвало у меня восторг и воодушевление. Преисполнившись радости, мне захотелось пройти по снегу. Цяохуэй ничего не оставалось, как позволить мне это, торопливо разыскав мою тёплую одежду. Я накинула на плечи ярко-алую муслиновую накидку, обитую песцом, и надела подходящий к наряду зимний головной убор и быстро выбежала к снегу.

— Побыстрее возвращайтесь! — крикнула Цяохуэй мне вслед.

Снег всё ещё продолжал падать. И хотя он шёл не слишком сильно, однако небо и земля словно смешались. Через десять шагов уже ничего не было видно. Я без задней мысли уходила всё дальше и дальше, куда вели меня ноги. Вокруг не было никого. Я оставляла на снегу то глубокие, то мелкие следы. Мне казалось, что во всё мире я осталась одна!

Гуляя, я вдруг услышала, скрип шагов на снегу. Кто-то шёл следом, а потом поравнялся со мной. Я повернула голову и увидела, что это восьмой брат. На нём была накидка из чёрного соболя, а на голове широкая бамбуковая шляпа, которые делали его облик ещё более сияющим, словно он был божеством. Я знала, что должна была поприветствовать его, но почему-то мне не хотелось это делать. И потому, отвернувшись, я просто молча брела вперёд. Он тоже не говорил, лишь шел рядом слева от меня по этому снежному полю.

Снег по-прежнему падал. Весь мир окутала тишина, лишь были слышны наши шаги. Мне казалось, что в этом необъятно-белом мире остались только я и восьмой брат. Вдвоём, путь мы и не разговаривали. И моё чувство одиночества потихоньку начало исчезать. Меня окутали умиротворение и безмятежность. Единственное, что мне хотелось, это только идти и идти вперёд.

Неожиданно я наступила на камень и, пошатнувшись, чуть не упала. Я уже мысленно вздохнула о своём невезении. Но рука восьмого брата поддержала меня. Я установила равновесие, но так и не проронила ни слова, лишь продолжила идти. Он тоже не говорил, лишь продолжал крепко сжимать мою руку. Я попыталась вырвать руку несколько раз, но он не отпускал, и я сдалась.

Он некоторое время держал меня за руку. Я совершенно не обращала внимания на окружение, только шла вслед за ним, уже давно потеряв ориентацию, вдобавок всё было заметено снегом. Так что я вообще не знала, где нахожусь. Как раз в это время восьмого брата заметил евнух Ли Фу, он направился навстречу. Увидев его, я хотела выдернуть руку. Однако восьмой брат стиснул её ещё сильнее.

— Пусть все покинут кабинет, — приказал он.

Ли Фу поклонился и быстро ушел. Я опять попыталась вырвать руку. Однако он по-прежнему не отпускал. Он тянул меня вперёд. Ещё немного и мы достигли кабинета.

Перед дверью стоял Ли Фу, очевидно ожидая, когда мы войдём. Он торопливо поклонился. Восьмой брат не обратил на него внимания, лишь втащил меня в кабинет.

Остановившись, он отпустил мою руку. Затем помог снять мне шапку, и протянул руку к моей накидке. Я испугалась и, торопливо сделав два шага назад, сказала:

— Я и сама могу!

Он улыбнулся и, не обратив внимания на мои слова, снял свою шляпу и накидку. В комнате горел огонь, и было тепло. Я повесила накидку и, не зная, что делать затем, просто стояла.

Восьмой брат всучил мне чашку горячего чая. Я машинально взяла её, чувствуя, как та греет мои руки. Он сел за письменный стол, взял несколько бумаг и принялся читать. Я, держа чашку чая, всё ещё стояла. Спустя долгое время он сказал с улыбкой:

— Похоже, тебе очень нравиться стоять?

Я испугалась и села на стул, который стоял как можно дальше от него.

Он рассмеялся и отрицательно покачал головой, а потом, больше не обращая на меня внимания, принялся что-то читать. После чего, взяв кисть, стал писать.

Я продолжала всё так же сидеть. Тихо вошёл Ли Фу. Он два раза подливал чай, подсыпал уголь, делая всё это уверенными отточенными движениями. Даже шороха не было слышно от него. А после он так же бесшумно удалялся.

Всё это время я не осмеливалась даже глаз поднять, лишь смотрела в пол. Но затем поняла, что восьмой брат сосредоточен на чтении документов, и совсем не обращает на меня внимание. Тогда, осмелев, я начала тайком подглядывать за ним. На нём была светло-голубая одежда, а лицо словно пронизанное светом. Блистательный облик. И он едва заметно улыбался. Занятый делами, восьмой брат порой хмурил брови, однако вскоре черты его лица снова разглаживались. Он что-то писал, и его манера держаться при этом была возвышенной и чистой. С моей точки зрения, невозможно было не сказать: что он изящный словно роса на бамбуке и свежий ветерок. И его манеры, и внешний вид сияли словно жемчуг и нефрит.

Он намного превосходил большинство людей. Я была не в состоянии понять, как Юнчжэн мог, (как он мог?), даровать ему имя Ацина [2]? Возможно, так Юнчжэн выразил свою ненависть к нему, которая была настолько сильна, что он не мог просто его убить!

Чем больше я смотрела на восьмого брата, тем больше он казался мне интересным, и тем чаще я вздыхала на всякие лады. Не знаю, как я долго сидела, но я уже начала чувствовать голод. Оглядевшись, я заметила на письменном столе блюдо с закусками. Немного помедлив, я всё-таки решилась. Я подошла к ним, выбрала закуску и начала её есть. Восьмой брат поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо озарила улыбка.

— Если я не вернусь, старшая сестра будет волноваться, — сказала я.Он, всё ещё улыбаясь, опустил голову, и некоторое время молчал, затем снова посмотрел на меня и, помассировав свои виски, крикнул:— Ли Фу!

Евнух быстро вошёл, и, склонившись, выслушивая распоряжение.

— Помоги второй барышне вернуться!

Ли Фу торопливо выпрямился и помог мне одеть накидку и головной убор. После того, как я привела себя в порядок, мы вышли.

Снег по-прежнему падал, и вокруг никого не было. Ли Фу шёл впереди, указывая дорогу. Я осторожно оглядывалась, он выбирал пустынные дорожки. И в обычное время тут мало на кого можно было наткнуться, а теперь и вовсе не было никого. Дорожка петляла, и через множество поворотов мы вышли на перекрёсток тропинок.

— Идите по этой тропинке и скоро попадёте к дому госпожи Лань, — сказал Ли Фу, склонившись. — Вашему рабу всё ещё нужно вернуться, поэтому я не провожаю вас дальше, барышня.

— Можешь идти! — кивнула я.

Он поклонился и быстро ушёл.

Примечания:

1. Айсинь Цзюэло, маньчж. Айсин Гёро - фамилия царствовавшего маньчжурского дома Цинской династии.

2. Ацина (阿其那) - транскрипция с маньчжурского, означает "собака".

Глава 12

Последние несколько дней я часто в оцепенении смотрела на свою левую руку. Казалось, что с одной стороны было ясно, что восьмой брат проявляет ко мне интерес, а с другой не могла осмыслить этого. Когда я была в старшей школе, то у меня был бурный роман, но тогда чувства того юноши и мои были просты и понятны. А сейчас я не знала, о чём думает восьмой брат.

Любит? Равнодушен? Для него это просто игра? Или всё серьёзно? Он что-то задумал? Я не могла этого знать! Для придворных мужчин, которые погрязли во всех этих интригах, красивые женщины были не более чем способом приятно провести время, как если бы просто наслаждались прекрасным пейзажем, они были способом получить удовольствие, когда тебе скучно. Даже чистосердечный десятый брат считал, что возможно жениться и на мне, и на Минъюй гэгэ. И я уже не осмеливалась ожидать от мужчин этой эпохи чего-либо.

Когда я начала изучать геометрические доказательства, то у меня появилась привычка. Если передо мной появлялась задача, которую я не могла решить, то я откладывала её в сторону. Порой через некоторое время я могла найти её решение. Поэтому на этот раз, поняв, что не могу придти к какому-то выводу, то просто отбросила в сторону этот очень сложный вопрос. Возможно, время само даст мне ответ.

Сейчас самым главным событием было то, что через три дня должна была состояться свадьба десятого брата. Конечно, после того дня, когда я ездила во дворец, чтобы повидать его, прошло больше месяца. И с тех пор я не встречалась с ним. Я только слышала, что Канси даровал ему усадьбу. И сейчас я размышляла, стоит ли мне пойти на его свадебный банкет? Но я полагала, что лучше избегать ненужных неприятностей и не ехать.

Старшая сестра услышав, что я не хочу идти, безразлично ответила, что в таком случае и не надо! Но всё изменилось после слов Цяохуэй:

— Госпожа за исключением таких праздников как Новый год, когда обязана выйти наружу, чтобы справиться о здоровье старшей жены, в обычные дни этого не делает. И с той стороны уже очень недовольны этим. Если вы барышня не пойдёте поздравить новобрачных, то будут жаловаться на госпожу и говорить, что она не знает этикета.

После этих слов мне только и оставалось, что опять пойти к старшей сестре и сказать, что я иду. Она безразлично ответила, что хорошо, но тут же добавила, что я не должно ввязываться в ссоры. Я только и смогла, что улыбнуться и заверить, что не доставлю хлопот.

***

Не успела я моргнуть, как наступил день свадьбы. Я одела тёплую куртку персикового цвета с золотой каймой, решив, что в ней я буду выглядеть более радостно и это скроет уныние в моём сердце. Восьмой бэйлэ отправился чуть раньше. Немного опаздывая, я вместе со старшей сестрой отправилась в паланкине. Свадебный банкет десятого брата проходил в новой дарованной усадьбе. Когда мы прибыли, перед дверью уже было множество прекрасных повозок.

Эту усадьбу конечно нельзя было сравнить с резиденцией восьмого брата. Однако в моих глазах, как жителя современного города, она казалась великолепной. Весь путь был украшен фонарями и вымпелами, огни ламп сверкали, курился ладан, громко звучала музыка — всю роскошь и словами нельзя описать. Вокруг царила атмосфера счастья и удачи.

Смех, песни, разговоры — все гости веселились, каждый улыбался. Однако старшая сестра и я были молчаливы, а потому сразу бросались в глаза. Мы обе сильно выделялись среди царящей атмосферы. Я сидела, опустив глаза, но я знала, что раз я пришла сюда, то каждый умышленно или нет, тайком ли будет бросать на меня взгляд. Пока я сидела там, то чувствовала себя крайне неуютно, и постоянно думала, как бы мне встать и уйти. Однако я знала, что если я делаю это, то это сразу разрастётся в большой скандал. Так или иначе, но мне нужно было дождаться, когда новобрачная войдёт в ворота.

Вздохнув про себя, я решила, как только она появиться, я уйду! Я попробовала натянуть на лицо улыбку и поняла, что пока ещё могу это сделать. Я торопливо улыбнулась и, подняв голову, огляделась. Я встречалась со всевозможными любопытствующими взорами. Забавно, но находилось никого, что мог выдержать мой взгляд, все они поспешно отводили глаза. В глубине души я усмехалась, чувствуя себя всё лучше и лучше. И неожиданно встретилась глазами с четвёртым братом, настолько холодным, настолько ледяным. По его чёрным глазам ничего нельзя было прочесть. Я почувствовала, что мне трудно удерживать на лице улыбку. Было такое ощущение, что он вывернул наизнанку всю мою душу, все мои тайны. От его пронзительного взгляда невозможно было спрятаться. Я еле заметно выдохнула и заставила себя рассмеяться. И кроме того в порыве злости подмигнула ему. А потом, всё ещё улыбаясь, перевела взгляд на другого человека.

В этот момент торопливо вбежал молодой слуга и крикнул:

— Новобрачная вскоре прибудет к вратам дворца! Необходимо подготовить паланкин.

Множество людей тут час же обнаружили, что всё это время ещё ни разу не видели самого жениха. Я окинула взглядом главный зал, но так и не обнаружила восьмого господина. Я и сестра посмотрели друг на друга, мы обе занервничали. Я быстро скользнула к четырнадцатому брату, что как раз был недалеко, и шепнула:

— Что случилось?

Четырнадцатый так же был в недоумении.

— Вчера, когда я встречался с десятым братом, всё было в порядке!

Я начала нервничать ещё больше, подумав, о Боже! Старина десятый, ты не можешь в такой момент учинить скандал.

Четырнадцатый, видя, что я побледнела, торопливо сказал:

— Не волнуйся, восьмой брат разрешит эту проблему.

Я только и могла, что кивнуть в знак согласия.

В главном зале становилось всё более шумно. А я начинала всё сильнее переживать, когда услышала, что слуги у входа закричали:

— Десятый брат! Десятый брат!

Я взглянула туда и увидела, что десятый брат, одетый в свадебный одежды, стоит рядом с восьмым у порога. А затем десятый под натиском дворцовых евнухов направился к воротам усадьбы. Восьмой брат улыбаясь вошел в главный зал, приветствуя всех. Подойдя к наследнику престола, он поздоровался с ним. Тот спросил:

— Что случилось?

— Десятый брат был недоволен тем, как на нём сидит свадебный наряд, и потому медлил с тем, чтобы выйти, — с улыбкой ответил восьмой брат.

Гости, услышав это, дружно рассмеялись! А затем кто-то закричал:

— Десятый брат боится, что новобрачная отвергнет его и не согласится идти с ним в комнату новобрачных!

Множество людей рассмеялись ещё сильнее. Восьмой брат заложил руки за спину и, находясь рядом с наследным принцем, позволил себе лишь лёгкую улыбку. С одной стороны он, казалось, просто оглядывался вокруг, а с другой искал кого-то определённого. И в этот момент я встретилась с ним взглядом. Я опустила голову. После того дня, как мы гуляли по заснеженному полю, я впервые видела его. Но до того как я опустила глаза, я заметила, что хотя множество людей смеются, четвёртый брат по-прежнему стоит с равнодушным лицом и бесстрастно смотрит наружу главного зала.

Через некоторое время начали бить барабаны, и зазвучала музыка. Все устремились ко входу в зал. Я оказалась позади толпы и потому не очень хорошо видела десятого брата с красной лентой в руках, ведущего невесту со свадебным платком на голове. А затем эти двое под общий радостный смех вошли во внутренние покои.

После этого я тихо вздохнула. Побыв там немного десятый брат вскоре должен был выйти и, переходя от стола к столу, выпить с гостями по чарке вина На самом деле я не представляла, как я смогу поднять тост с ним. Я повернулась к старшей сестре, указывая на выход. Она чуть заметно кивнула. Я, оглядевшись, поняла, что никто не обращает на меня внимания, и незаметно выскользнула наружу.

В двенадцатом лунном месяце в Пекине очень холодно. Но так как и в моей душе сейчас бушевала вьюга, то подобная погода помогала утихомирить смятение в моём сердце. Я, обхватив себя руками, вжав голову в плечи и сгорбившись, отправилась на поиски какого-нибудь глухого уголка. Но остановилась, когда услышала чей-то голос:

— Раз уж настолько боишься холода, зачем вообще пришла сюда?

Я подняла голову и увидела тринадцатого брата. Он, усевшись на перилах, насмешливо смотрел на меня. Я испугалась.

— Ты почему не пьёшь вино в зале? — сорвалось у меня с языка.

— А ты почему здесь? — ответил он усмехнувшись.

На эти слова я ничего не могла ответить, а поэтому просто молчала. Внезапно я вспомнила, что так и не поприветствовала его.

— Да прибудет в здравии тринадцатый брат! — сказала я с поклоном.

— Оставь это для людей в общем зале, — ответил он с усмешкой.

Так как он не сказал, что мне можно подняться, я так и стояла согнувшись. Лишь через некоторое время я услышала, как он сказал:

— Поднимись!

Я медленно выпрямилась и застыла в неподвижности, ожидая, когда он уйдёт.

Долгое время он не двигался, а потом ни с того ни с сего сказал:

— Сегодня для нас обоих печальный день! А раз так составим друг другу компанию.

Я удивлённо взглянула на него. Однако он уже спрыгнул с перил и, быстро подойдя ко мне, взял меня за руку и куда-то потащил.

Его шаги были широкими и быстрыми. И вырвать свою руку из его я не могла. А потому мне только и оставалось, что бежать вслед за ним, одновременно требуя:

— Отпусти меня!

Но он продолжал тянуть меня, пока не вывел через боковой вход усадьбы. Слуга-привратник под его холодным взглядом, так и не осмелился ему ничего сказать. Тринадцатый брат свистнул, и я услышала конский стук копыт. К нам подбежал грациозный черный конь.

Я вскрикнула от страха, но в тоже мгновение, обнаружила, что уже сижу на лошади. Вслед за этим тринадцатый брат тоже вскочил на коня. И, обхватив меня за талию, натянул поводья. Едва он только крикнул: «Но!» — лошадь уже мчалась. Я никогда ещё не ездила на такой быстрой лошади. И мне стало дурно от сильной тряски. В душу закрался безумный страх, я только и могла, что откинуться назад, прижавшись к груди тринадцатого брата. Колючий ветер бил прямо в лицо, причиняя боль. Поэтому я отвернулась, спрятав лицо в плече тринадцатого.

Через некоторое время я почувствовала, что уже полностью замёрзла, словно превратилась в ледышку. Я подумала и чего же добивается этот тиран? Он собирается заморозить меня насмерть? Неужели он влюблён в Минъюй гэгэ? А иначе из-за чего ему горевать?

Скорость лошади постепенно снижалась, пока наконец она не остановилась. Тринадцатый брат соскочил с коня, а потом, обхватив меня, помог спуститься. Но на земле мне стало казаться, что холод пробрал меня уже до самых костей. Обхватив себя руками, я стиснула зубы, меня била дрожь! Тринадцатый неторопливо отвязал он седла флягу с вином и, открыв её, протянул к моим губам.

— Пей!

Я, трясясь от холода, сделала большой глоток и почувствовала, жгучее тепло спустилось в мой живот.

— Ещё пей! — сказал тринадцатый.

Я снова сделала глоток из его рук. Чувствуя, как тепло расползается по всему телу, это позволило мне немного придти в себя. Однако меня всё ещё продолжало трясти.

Тринадцатый брат, не обращая на меня внимания, направился в лес. Я решала окликнуть его, однако обнаружила, что мой голос меня не слушается. Небо уже было тёмным, а я осталась одна с лошадью. Меня всё ещё била дрожь, я была испугана, после всего этого я дала себе обещание, что больше не буду трогать Минъюй гэгэ. Справиться с этим тираном я не могла.

Через некоторое время тринадцатый брат вернулся, держа целую кучу веток. Очень быстро ему удалось разжечь костёр. Я при виде огня, тотчас же подошла к нему и уселась рядом. Тринадцатый снова передал мне флягу с вином. Я, не отказываясь, сделала ещё один глоток, а потом вернула ему. Два человека сидели у огня — мы пытались согреться у костра и по очереди пили вино.

Я подумала, что, несомненно, старшая сестра беспокоиться обо мне. Однако бросив взгляд на этого тирана, чьё равнодушное лицо озарялось светом костра, у меня не нашлось храбрости что-либо сказать ему. Я только надеялась, что он помнил о том, что Минъюй гэгэ вышла замуж за десятого брата по решению Канси, и что я не имею никакого отношения к этому, и что тринадцатый брат больше ничего такого не выкинет. А иначе я просто не увижу, как Юнчжэн вступит на престол. Моя жизнь и смерть были в руках этого тирана.

Я и он, по очереди выпили вино, пока оно не закончилось. Тогда тринадцатый брат встал и принёс ещё одну флягу. И мы продолжили пить. Мы пили и пили, пока я не почувствовала тоску по прошлому. Я вспомнила как друзьями пила в Ланькуайфоне Сянгана[1], или как в детстве выпила украденное шампанское и оказалась в стельку пьяна… А потом на меня напал приступ глупого смеха, после чего я в оцепенении уставилась на пламя. А затем? Я не помню, что делала затем. Но небо было по-прежнему темно, когда тринадцатый брат разбудил меня. Я, чувствуя головокружение, посмотрела на него, и поняла, что лежу на его коленях.

Он потушил костёр, и, подхватив меня, вскочил на лошадь. А потом опять началась бешеная скачка. И я снова пряталась в объятиях тринадцатого брата, и снова замёрзла до потери чувствительности. К тому времени, когда мы прибыли к резиденции восьмого бэйлэ, начало светать. Тринадцатый брат, помог мне спуститься. И, сказав, что ещё разыщет меня, чтобы выпить, ускакал прочь, оставив меня у порога усадьбы.

У меня одновременно кружилась голова и била сильная дрожь, когда постучалась головой в ворота. Почему я не использовала свои руки? Так как они слишком сильно замёрзли — это было не особо удобно. Ворота быстро открылись, и я вслед за ними упала на землю. Молодой слуга торопливо кинулся поднимать меня. Но, коснувшись моего тела, он закричал:

— О небеса! Почему вы настолько ледяная!

А затем меня сразу подняли и отвели в комнату сестры. Увидев меня, старшая сестра опрометью бросилась ко мне. После этого кто-то помог мне принять ванну, а потом меня укутали в одеяло. Время от времени старшая сестра спрашивала меня, что случилось, но у меня был настолько отупевший вид, что она в конце концов сдалась. И я после этого отключилась.

Когда служанки разбудили меня, уже было время ужина. Не считая того, что моя голова была тяжёлой, всё остальное было более-менее сносно. Я решила, что хорошо переношу алкоголь: напившись, я не плакала и не бушевала, всего лишь отключилась и всё.

Одевшись, я вышла в столовую и обнаружила там восьмого брата. Я только-только отошла от похмелья и поэтому реакция у меня была замедленной, к тому же с вчерашнего обеда до сегодняшнего вечера я ещё ничего не ела. Кое-как поприветствовав восьмого брата, я принялась есть, не обращая ни на что внимание.

Я ела и ела, и понемногу приходила в себя. А ещё я размышляла, как объяснить то, где я была прошлой ночью. И пока я обдумывала это, услышала, как старшая сестра сказала:

— Вчера, где ты была с тринадцатым братом?

Я остолбенела и наобум спросила:

— Ты как узнала об этом?

— Такой важный человек исчез, как я могу не знать об этом? — ответила старшая сестра.

Я подумала, действительно, для этого достаточно было расспросить караульного у ворот. Но как я могла рассказать о том, что делала? Я подумала, что прошлой ночью совершила много глупостей. Вспоминая произошедшее, я и невольно почувствовала, что это немного забавно. Когда я была юной девушкой, то любила читать рыцарские романы[2]. Тогда я представляла, как я и красивый сильный герой едем вместе на одной лошади, мчась стремглав сквозь зелёные луга. Он с чувством смотрит на меня, а я отвечаю ему нежным взглядом. Кто бы мог подумать, что эти розовые мечты воплотятся в жизнь пусть и в несколько видоизменённом виде. Я, конечно, ехала одной на лошади вместе с тринадцатым братом, но всё остальное было неправильно. Размышляя об этом, я чувствовала, что это довольно смешно. Я не могла сдержать улыбку, которая так и норовила явить себя свету. Но мне нужно было держать себя в руках, так как лицо старшей сестры не предвещало ничего хорошего.

А она, видя, как я мучаюсь, наконец разозлилась и сказала с раздражением:

— Хватит себя сдерживать! Хочешь смеяться? Смейся! Но после потрудись всё хорошенько объяснить мне!

Я наконец смогла счастливо улыбнуться от всего сердца. И сразу почувствовала, как две пары глаз холодно уставились на меня. Я испугалась, и захотелось опять спрятать свою улыбку. Приняв почтительный вид, взглянула на восьмого брата. Уголки его губ по-прежнему были приподняты, однако глаза были затянуты инеем холода. Чувствуя такое напряжение я больше не смеялась, а принялась есть, опустив голову.

Старшая сестра видя, что я перестала улыбаться, сказала:

— Говори! Что ты делала?

— Мы вышли выпить, — просто ответила я.

Старшая сестра в замешательстве спросила:

— С чего это ты с тринадцатым братом отправилась пить?

Я решила, что не стоит распространяться о личных делах тринадцатого брата, и поэтому ответила:

— Наверное, он увидел, что я чувствую себя скверно, и посочувствовал мне, вот и всё!

Старшая сестра лишь покачала головой.

— Ты незамужняя девушка, а тебя всю ночь не было дома. Что, мало тех слухов, которые и так ходят о тебе?

До меня только сейчас дошло, ясно же, что люди из Запретного города всё ещё тщательно наблюдают за мной. Моё волнение начало возрастать, Но тут я решила: и что с того, пусть наблюдают! Кто знает, что ждёт меня в в этом времени? Поэтому надо веселиться, пока есть возможность. И плевать, как посмотрят на мои поступки другие!

Я вздохнула и со спокойным выражением лица продолжила есть. Старшая сестра выждала минуту, но увидев, что я опять занялась едой, продолжила:

— Хорошо, что на этот раз всё обошлось. К счастью, господин вовремя обнаружил, что ты пропала, ещё в доме десятого брата. И он успел уладить эту ситуацию. Исключая нескольких слуг, никто не знает об этом. Мы хотели послать людей искать тебя. Однако если бы мы отправили много человек, это привлекло бы внимание. А посылать мало было бы бессмысленно. Мы решили, раз уж тринадцатый брат увёл тебя, то он и вернёт обратно. Поэтому послали надёжного слугу ждать тебя у ворот.

На некоторое время она замолчала, а потом снова продолжила:

— Однако тебе стоит запомнить этот случай и не делать подобного впредь!

Я подумала, неужели они считают, что я действительно так хотела всю ночь напролёт мёрзнуть там? Да этот тиран заставил меня! Но чувствуя, что я всё-таки перебарщиваю, я торопливо призналась сама себе: ладно, на самом деле тогда мне было невесело и просто захотелось немного развеяться.

После этого, закончив есть, восьмой брат и старшая сестра улыбаясь перемолвились парой слов. А затем он торопливо ушел. Внимательно взглянув в лицо старшей сестры, я заметила, что она не выглядит несчастной. Скорее она выдохнула с облегчением. В глубине души я вздохнула, размышляя, каким же был на самом деле её возлюбленный? Восьмой господин был настолько выдающимся человеком, но и он не мог заставить старшую сестру забыть того человека.

Примечания:

1. Сянган нам известен как Гонконг. Ланькуайфон - популярный развлекательный квартал Центрального района Гонконга, в котором концентрируются бары, рестораны, ночные клубы и модные магазины (здесь проводятся ежегодные карнавалы и другие массовые праздники).

2. Имеются ввиду романы в жанре Уся - приключенческий жанр китайского фэнтези с демонстраций восточных единоборств.

Читать далее

Глава 13

Несмотря на то, что сейчас была зима однако дни были поистине солнечными, так что под ласковыми и тёплыми лучами казалось прогревалась каждая косточка. Вдобавок ко всему вскоре должно было состояться конное состязание. Действительно в жизни человека случаются и радостные события!

За несколько дней до этого наследник престола разослал всем приглашения: сыновьям императора, их супругам, гэгэ, юношам и барышням. Там было написано: повеселимся все вместе на конном состязании и тому подобные длинные вереница слов. Фактически всё это я могла бы выразить одним словом: «Мне скучно, а поэтому составьте мне компанию и повеселимся все вместе».

Так же приглашении указывалось: не важно мужчина это или женщина, но если они покажут своё мастерство езды верхом, то их вознаградят. Хотя на самом всем участникам эта награда была не нужна. Главное, что все они могли повеселиться!

Старшая сестра с самого начала не думала туда идти. Но я докучала и подлизывалась у ней полдня, и в конце концов она согласилась. Хотя я не умела ездить на лошади, однако, как и все остальные, тоже надела верховую одежду. Это в некоторой степени увеличило мою решимость и глядя в зеркало я почувствовала удовлетворение. Старшая сестра тоже сказала, что я выгляжу достойно. Смотря на неё и на себя, я подумала, вздохнув, что у этих двух сестёр мать определённо была красавицей.

Большинство детей маньчжуров, и мальчики, и девочки, умели ездить верхом. А тех, которые принадлежали к императорской семье, этому обучали с малолетства. И теперь они группами по двое-трое катались на лошадях. Поэтому большинство мест в трёхсторонней палатке, в которую вошли я и старшая сестра, были пусты. Внутри как раз разговаривали тринадцатый и четырнадцатый братья. Они встали, чтобы поприветствовать старшую сестру. С моей точки зрения тринадцатый брат сегодня чувствовал себя очень хорошо. Но я не могла долго втихомолку наблюдать за ним. Он тотчас же что-то почувствовал и, слегка повернувшись ко мне, чуть заметно улыбнулся, подняв брови. Я торопливо отвела взгляд, однако обнаружила, что четырнадцатый брат внимательно наблюдает за нами. Хотя в моих действиях не было ничего такого, но я всё равно покраснела.

Неожиданно снаружи послышались восторженные крики вперемешку с аплодисментами. Мы все выглянули из палатки и видели всадницу, словно слившуюся со своей белой лошадью, что мчалась во весь опор. На девушке было ярко-красное платье наездницы, и её подол порхал, словно гонимый ветром. Время от времени всадница взмахивала своим хлыстом, чтобы сбить заранее установленные разноцветные флажки. Ни один удар плетью не был напрасным. Это заставило окружающих людей ещё сильнее одобрительно кричать. Я никогда ещё не видела такого мастерства в верховой езде, как у этой девушки. Я не могла отвести взгляда от неё. А люди всё сильнее хлопали ей. Она завершила круг и неторопливо спешилась. Но даже после этого ей продолжали аплодировать! Кровь прилила мне в голову, и я сказала старшей сестре, потянув её за одежду:

— О Небеса! Теперь я знаю, что значит иметь бодрый и отважный вид! Сегодня мы не напрасно приехали сюда, раз увидели такого человека.

Старшая сестра, улыбнувшись, убрала мою руку, а потом сказала:

— Если тебе так нравиться, почему бы и самой не научиться ездить верхом!

Я, вспомнив, как ловко та девушка управляла конём, сказала вздохнув:

— У каждого своё предопределение. Не стоит пытаться прыгнуть выше головы.

Услышав это, находящиеся неподалёку тринадцатый и четырнадцатый братья усмехнулись и вышли наружу.

Я как раз думала об удивительном представлении, которое я только что видела, когда красивая девушка в ярко-красном костюме для верховой езды с хлыстом в руке вошла в палатку. Одного взгляда на неё хватило, чтобы я смутилась от потрясения. Она! Это была она — Минъюй гэгэ. Хотя нет, теперь уже она супруга десятого брата. Я вздохнула, неудивительно, что в неё влюбился тринадцатый брат. Как такая чарующая красота не заставит героя склониться?

Войдя, супруга десятого огляделась. Тринадцатый и четырнадцатый братья поприветствовали её. Я почувствовала сочувствие к тринадцатому брату, теперь ему придётся называть её невесткой, как бы болезненно для него это для него не звучало! Супруга десятого брата, подняв подбородок, взглянула на меня и сказала:

— Ты всё ещё не знакома с этикетом!

Только сейчас я сообразила, что теперь её положение отличается, и я должна её поприветствовать. Но, поразмыслив об этом ещё, я поняла, что она всё ещё не поздоровалась с моей старшей сестрой. Так почему я должна её приветствовать? Поэтому я решила проигнорировать её! Но тут, вспомнила, что за нами наблюдает тринадцатый брат! Испугавшись, я подумала, что лучше не провоцировать этого тирана! Неохотно, но я всё же поклонилась жене десятого брата и сказала:

— Счастья супруге князя!

Она фыркнула, проигнорировав меня, а потом просто уселась. Я подождала её и тоже села.

Какое-то время все молчали. А потом сюда вошёл наследный принц, за ним следовали четвёртый, восьмой, девятый и десятый братья. Мы все поднялись и поприветствовали их.

— Все поднимитесь! — сказал наследный принц с улыбкой. А когда все уселись обратно, он обратился к супруге десятого брата: — Как-то отец-император говорил, что гэгэ из семьи Гололо больше всего походят на настоящих маньчжурок. Сегодня я убедился, что эта репутация действительно заслужена!

— Наследник престола перехваливает меня! — ответила супруга десятого с улыбкой. — Отец-император, конечно же расхваливал мою старшую сестру!

После свадебного банкета это было в первый раз, когда я увидела старину десятого, а потому мне было не особо весело. Едва он вошёл сюда, так сразу обратил на меня внимание, но я, нервничая, не могла поднять на него глаза.

Сейчас как раз выступал молодой мужчина. Я должна была признать, что он не был так хорош как супруга десятого брата. Так что я не очень внимательно следила за ним. Но в тоже время я с безразличием слушала разговор. И тут супруга десятого брата сказала:

— Маэртай Жоси, раз уж ты в верховой одежде, почему бы тебе тоже не выйти на поле и показать на что способна?

Я вздохнула, отвязалась бы она от меня! Однако волнуясь из-за тринадцатого брата, что как раз находился рядом, я не осмелилась сказать это вслух. Стерпев, я промолчала, и старшая сестра бросила на меня одобрительный взгляд.

— Говорили, что дочери генерала Маэртай выросли в казармах, и, конечно, там можно было обучиться искусной верховой езде. Так почему бы не воспользоваться этим днём и не показать всем свои умения?

Я со злостью подумала, не могла бы она замолчать? Искусство её верховой езды и рядом не стояла с навыками обычных людей. И она, конечно, хотела, чтобы я опозорилась.

С одной стороны я очень сильно злилась, а с другой просто смотрела на неё. И учитывая, что рядом всё ещё находился тринадцатый брат, я так ничего и не ответила.

Однако наследник престола произнёс с улыбкой:

— Маэртай Жоси выйди на арену и продемонстрируй своё умение!

Я торопливо поднялась, но не успела и проронить и слова, как десятый брат сказал:

— Она не умеет ездить верхом. В прошлый раз, когда мы ходили кататься на лошадях, она только и делала, что смотрела.

Я подумала, старина десятый брат, это ты так пытаешься меня спасти? Но на самом деле только делаешь хуже.

И действительно я тотчас же услышала, как супруга десятого сказала с усмешкой:

— Кажется, слухи неверны! Говорят, что в казармах Маэртай все отличные наездники, и большинство из них по-настоящему выдающиеся. Только похоже на сегодняшний день всё это просто болтовня!

Но стоило только ей замолчать, как встала старшая сестра. Слегка улыбнувшись, она сказала наследнику престола:

— Ваша служанка хочет продемонстрировать свои умения! Только у вашей служанки сегодня с собой нет лошади, поэтому она хочет позаимствовать её у супруги десятого князя.

Я подумала, что супруга десятого не упустит возможности плохо отозваться об ошибках старшей сестры. А ещё немного беспокоилась, не зная, насколько хорошая она наездница. Но всё, что я могла на данный момент, это смотреть.

После того, как наследник престола согласно кивнул, старшая сестра развернулась кругом и вышла из шатра. Беспокоясь, я выглянула наружу. Через некоторое время я увидела, как старшая сестра верхом на белой лошади мчится по полю. Впрочем, её скорость уступала той, которую демонстрировала супруга десятого. Однако иногда старшая сестра наклонялась в сторону, иногда, обхватив руками шею лошади, висла на боку коня, иногда она упиралась в седло лишь одной рукой, иногда сразу переворачивалась. Казалась, она не просто ехала на лошади, а исполняла прекрасный танец!

Аплодисменты следовали одни за другими, восклицания одобрения слились в единый гул! Несколько сыновей императора, хорошо разбирающиеся в верховой езде: старина десятый, тринадцатый, четырнадцатый — также одобрительно кричали! А я же как можно громче хлопала в ладоши.

В финале старшая сестра вертикально встала на лошади, и, подстёгивая ту, направилась прямо к шатру. Сегодня на сестре было платье с узкими рукавами и розовой атласной юбкой, жакет был обит горностаем, а вокруг талии завязан на бант длинный шнурок, заплетённый косичкой. Волосы сестры были собраны в простой узел, закреплённый двенадцатью крупными жемчужинами. Она сама стояла неподвижно, но её юбка, казалось, танцевала, а шелковая лента развевалась на ветру. Сестра и изначально была красавицей, а теперь её можно было назвать феей сошедшей с небес на землю.

Она приближалась к шатру, но её скорость не становилась меньше. Я немного забеспокоилась. Охранники тоже, заволновавшись, быстро подошли. Всё ближе и ближе, ближе и ближе. Напряжение присутствующих возрастало. Вокруг воцарилась тишина. Все затаили дыхание. Внезапно послышалось ржание, лошадь остановилась за десять шагов до шатра. Старшая сестра по-прежнему стояла на коне. Некоторое время вокруг царила тишина, но тут же вслед за этим все взорвались одобрительными возгласами.

Старшая сестра, спрыгнув с лошади, вручила поводья стоящему неподалёку охраннику и вошла в шатёр. Она поклонилась наследнику престола и сказала:

— Ваша слуга поступила безрассудно и просит наследного принца наказать её.

Тот громко рассмеялся и ответил:

— Такая превосходная верховая езда должна вознаграждаться. Какое наказание?

Я взглянула на супругу десятого. С одной стороны на её лице отражался стыд, а с другой уважение!

Наследник престола, разрешив старшей сестре подняться, сказал восьмому брату:

— Восьмой младший брат, у меня просто нет слов, чтобы выразить насколько прекрасная наездница твоя супруга.

Восьмой брат, изысканно и вежливо улыбнувшись, ответил:

— Похвала наследника престола незаслуженна.

Мне же стало его немного жаль, он ведь знает, как на самом деле обстоят дела?

Всем присутствующим после двух этих замечательных представлений, остальные выступления не показались сколько либо увлекательными, и наблюдали на ними не очень внимательно. А старшая сестра сидела позади и выглядела рассеянной. На её лице отражалась печаль, которую она не могла скрыть. Восьмой брат в задумчивости опустил голову. В его чуть заметной улыбке проскальзывала горечь. Я тоже чувствовала себя подавленной, и поэтому тихонько встала и выскользнула наружу.

Думая о верховой езде своей сестры, я шла, не особо заботясь о направлении. Человек, обучивший верховой езде старшую сестру, должно быть обладал ещё более превосходными навыками. Стало быть, это несомненно был бравый мужчина. Они должно быть были как пара соколов, парящих в северо-западной части пустыни Гоби. Однако теперь один уснул вечным сном, а вторая томиться в ожидании, заключённая в оковы!

Глава 14

Я была полностью подавлена, когда услышала за спиной насмешливый голос:

— В его доме уже есть жена, и переживания по этому поводу ничем не помогут!

Обернувшись, я увидела тринадцатого брата. Он смотрел на меня с ленивой едва заметной улыбкой. А позади него стоял большой чёрный конь.

Я взглянула в лицо тринадцатому брату. Кажется, он неправильно понял, из-за чего я грущу, но мне было лень оправдываться перед ним.

— Могу сказать про вас тоже самое! — и, развернувшись, я продолжила идти вперёд.

На лице тринадцатого брата отразилось непонимание. Он задумался на некоторое время. А затем я услышала его странный смех, который не останавливался. Он хохотал без остановки. Но потом подошёл и, указав на меня пальцем, сказал;

— Так в этом была причина? Только что в шатре казалось, что твой дурной нрав стал исправляться, но на самом деле… на самом деле ты вела себя так потому, что ты думала, я якобы влюблён в неё?

Закончив говорить, он рассмеялся ещё сильнее.

Изначально его странный смех меня немного разозлил. Но сейчас, услышав объяснение, я сначала впала в лёгкое недоумение. Когда же до меня дошёл смысл его слов, мне тоже захотелось рассмеяться. А подумав, как он мог истолковать мои слова, мне стало ещё смешнее, и я не смогла сдержаться и тоже расхохоталась.

Понадобилось время прежде наш смех утих. Но мы продолжали смотреть друг на друга с улыбкой. И благодаря этому враждебность между нами начала исчезать. Я направилась вперёд, тринадцатый брат шёл рядом, замедляя шаги, подстраиваясь под мою скорость, а большой чёрный конь следовал позади нас.

Я размышляла, как я умудрилась так оплошать? Улыбнувшись, я не смогла сдержаться, чтобы не сказать:

— Я тоже не влюблена в десятого брата.

Он замер и остановился и внимательно взглянул на моё лицо. А потом опять начал безудержно хохотать. Я, слегка улыбаясь, посмотрела на него. Отсмеявшись, он вздохнул:

— Теперь мы квиты.

Мы дошли до высокого склона. Я, выбрав более менее ровное место, села. Обхватив руками колени, я взглянула вдаль на ипподром. Он сел рядом и тоже взглянул на смутно различимых людей и лошадей. Чёрный большой конь остановился рядом, роя копытом землю.

Долгое время мы молчали. Но в конце концов не сдержав любопытства, я спросила:

— Из-за чего вы были опечалены в тот вечер?

Тринадцатый брат не ответил, лишь продолжал смотреть вдаль. Поэтому я тихо сказала:

— Если это тяжело, то не стоит об этом говорить.

Он ответил не сразу:

— На самом деле это тоже пустяки, в тот день были поминки моей матери.

Я, ахнув, взглянула на него. Но, не зная, что сказать, опять уставилась в даль.

Через некоторое время он натянуто рассмеялся:

— А ещё много лет назад в тот же день моя мать вышла замуж за моего императора-отца.

Я не могла не пожалеть тринадцатого брата. Жизнь одной женщины вот так вот закончилась. И боюсь что сейчас за исключением её сына, никто и не помнит когда эта красавица вышла замуж, и когда в самом расцвете ушла из жизни. Изначально всё это должен был помнить другой человек. Однако невозможно запомнить, когда ты снял у кого-то с головы красный платок[1], если таких красавиц было множество.

Я вспомнила день свадьбы десятого брата. Тогда тринадцатому не мог не броситься в глаза заполнивший весь зал красный цвет, тогда как на сердце у него был печальный белый[2]. Действительно подобное невозможно было стерпеть! Моё недовольство грубостью тринадцатого брата в тот день полностью исчезло. Осталось только сочувствие.

Мы долго сидели в тишине. Он улыбнулся и посмотрев на меня спросил:

— Ты не любишь десятого брата, тогда почему я видел, как ты пела для него? И почему все твердили, что ты обезумела из-за него?

Я задумалась на мгновение, а потом спросила:

— Когда Цю Жанькэ впервые встретил Хунфу Нюй, чем она занималась[3]?

Он на мгновение остолбенел, а когда вновь вернул способность думать, ответил:

— Хунфу расчёсывала волосы!

Я с улыбкой сказала:

— Между мужчинами и женщинами могут быть отношения как между Цю Жанькэ и Хунфу Нюй. Они заботились друг о друге, но без всякой любви. Это была просто искренность.

Дослушав до конца, он изменился в лице и уставился на меня, но я вернула ему взгляд.

Спустя долгое время он сказал:

— Хорошо «без всякой любви, просто искренность».

Кажется, он понял смысл слов сказанных мной, что не могло не обрадовать. В конце концов, в старину равная дружба между мужчиной и женщиной была чем-то новым. Большинство людей не были готовы признать её. Не удержавшись, я с тринадцатым братом с улыбкой обменялись взглядами.

Увидев, что люди вдалеке, кажется, готовы были уйти, я встав сказала:

— Пора возвращаться!

Он поднялся следом за мной и неожиданно спросил:

— Как насчёт того, чтобы выпить?

Я изумлённо взглянула на него. Он тепло улыбался, отчего моё сердце наполнилось теплотой, и я пылко сказала:

— Почему бы и нет?

Он взглянул на чёрного коня и сказал:

— И вместе прокатиться на одной лошади?

Я ответила с улыбкой:

— Не в первый раз!

Тринадцатый брат рассмеявшись вскочил на лошадь, а потом подхватив меня усадил позади себя. Он крикнул «Но!». И мы быстро умчались.

***

Когда наступил вечер, тринадцатый брат вернул меня назад в резиденцию бэйлэ. Небо уже было тёмным. И хотя тринадцатый на этот раз не так быстро гнал коня, и я набросила себе на плечи его плащ, всё равно было холодно. После того как тринадцатый брат помог мне сойти с коня, я сказала:

— Езжай первым!

Он подумав ответил:

— Всё-таки я хотел бы объясниться с восьмым братом.

— Таким образом ты мне не поможешь, — улыбнулась я. — старшая сестра не поймёт.

Он улыбнулся и, проигнорировав меня, шагнул вперёд и постучал в дверь.

Размышляя, почему же он так настойчив, я последовала за ним. Ворота быстро открылись. Двое молодых слуг, увидев, что я стою рядом с тринадцатым братом, испуганно поклонились. Тринадцатый брат равнодушно сказал:

— Поднимитесь! Известите господина, что пришёл поговорить с ним!

Один из слуг быстро убежал, а второй закрыл ворота, а затем провёл тринадцатого брата в передний зал. Я кивнула тринадцатому, и ушла в комнату старшей сестры.

Когда я вошла туда, там не было других служанок кроме Цяохуэй. Старшая сестра бледная как смерть, увидев меня, сказала:

— Надеюсь, что ты помнишь, что я говорила тебе, чтобы это было в последний раз и никогда больше не повторялось.

Я замерла, не зная, что ответить. В современной эпохе для меня было обычным делом отправиться веселиться вместе с друзьями куда-нибудь вне дома. Однако здесь, казалось бы такое обычное дело, вызывало бурную реакцию у окружающих. И я невольно вздохнула.

Я продолжала молча стоять, так как не представляла, как смогу всё объяснить старшей сестре. Между нами был более трёхсотлетний разрыв поколений. На лице старшей сестры отразилась беспомощность, и она с грустью посмотрела на меня.

Я молчала долгое время, так что сестра устало махнула рукой на то, чтобы услышать моё объяснение:

— Уходи!

Я посмотрела на неё, на душе было тяжело. Вот только я не чувствовала, что совершила какую-то ошибку. Здесь я уже много чего лишилась, и мне не хотелось, чтобы у меня ещё отняли и право иметь друга. Пусть даже это расстраивало мою сестру. Поэтому мне только и оставалось, что повернуться и молча выйти из комнаты.

***

На следующий день я проснулась поздно. Я долго валялась в кровати и вставать не собиралась, просто смотрела в потолок, размышляя о вчерашнем инциденте с тринадцатым братом…

Он подстёгивая коня, въехал в тихий переулок. А затем мы оказались перед изящными воротами во двор сыхэюаня[4]. Дверь открыла старушка-служанка. Сразу же поняв, кто перед ней, она торопливо поклонилась и сказала с улыбкой:

— Почему тринадцатый господин заранее не послал людей предупредить о своём визите? Барышня сейчас встречает гостя! Но я скажу ей, чтобы она быстро шла сюда.

Тринадцатый брат ответил:

— Незачем, сегодня я здесь лишь для того, чтобы выпить вина с другом, ты ступай и поставь на стол вина и кушанья, этого будет достаточно!

Старушка-служанка украдкой взглянула на меня.

Заметив мою дорогую одежду и то, что я прямо смотрю на неё, она торопливо опустила голову.

Тринадцатый брат хорошо знал этот сыхэюань. Он провёл меня в скромную, но изысканную комнату. Внутри стояли стол и стулья из палисандра, всё остальное было без лишних украшений. На столике у окна стояла белая фарфоровая ваза с зелёными стеблями бамбука. Оглядевшись, я села рядом с тринадцатым братом и сказала с улыбкой:

— Близкая подруга?

— Когда мне грустно, я обычно прихожу сюда выпить вина, — ответил он вернув мне улыбку. — И иногда поговорить.

Я кивнула, решив, что барышня, живущая здесь, должно быть куртизанка высокого уровня, и кто попало увидеться с ней не мог.

Вскоре старуха вместе с двумя молодыми служанками принесли вина и еды, и после этого они удалились прочь. Я и тринадцатый брат приступили к трапезе.

После пары чарок мы разговорились. Мы беседовали о незначительных случаях, что произошли во дворце, и старинных и сегодняшних забавных историях, о бескрайней пустыне Гоби, и моросящем дожде в Цзяннане, о поэзии, о горах и реках, о древних и нынешних мудрецах. И в конце концов выяснили, что нам обоим нравятся Цзи Кан и Жуань Цзи[5]. И, сошедшись характерами, очень жалели, что не познакомились раньше. Я очень сильно была взволнована из-за этого.

Идеи и культура Китая развивалась на протяжении нескольких тысяч лет. И в конфуцианском воззрении китайцев сложилось три непоколебимых правила, подобных незыблемой сети. При помощи политики и культуры человек неизменно оказывался скованным императорской властью, лишаясь своего индивидуализма. Однако родившийся в неспокойное время Цзи Кан неожиданно приятно удивлял. Он был подобен вспышке молнии в тёмном небе, короткой, но яркой и красивой. Он оставил потомству известное произведение «Разрыв отношений с Шань Цзюйюанем», где разъяснил основные принципы человеческого равенства. Его «не кипяток[6], а храбрость противостоять сложившимся порядкам и конфуцианству» утверждала, что конфуцианские ритуалы были созданы лишь группой верующих людей, и всем поголовно не обязательно им следователь. У каждого человека своё понятие о счастье, каждый имеет право достигать его так, как ему хочется. Можно сказать, что Цзи Кан по-современному мыслил о равенстве, свободе и индивидуализме.

И хотя я давно знала, что тринадцатый брат был незаурядным человеком, однако и подумать не могла, что он почитает Цзи Кана, особенно учитывая, что он из царствующего дома и находился на вершине пирамиды господствующего класса. Это было так неожиданно и радостно, что в древнем обществе нашёлся человек, способный понять мой образ мышления, что я была вне себя от восторга. И, не удержавшись, я начала всё больше и больше рассуждать. Но и тринадцатый брат тоже подумать не мог, что в этом веке, когда конфуцианская культура имело широкое распространение, он встретит женщину способную рассуждать о подобном, когда даже мужчины не осмеливались делать подобное. И в равной степени удивляясь, восхищаясь и радуясь, он говорил всё более свободно и легко.

В конце концов, я взяла чарку и сказала:

— На самом деле есть ещё одна причина, почему мне так нравится Цзи Кан.

Он, пологая, что я опять выскажу ещё какую-нибудь интересную мысль, стал внимательно меня слушать. Я, немного прищурив глаза, по-настоящему улыбнулась:

— Хотя в древней истории Китая очень много красавцев мужчин, подобно Сун Юю, Пан Аню [7] и подобным им, но все они были слишком женственными. Однако Цзи Кан отличается, он был мужественным и здоровым, подобно высокой ели под золотистыми лучами.

Закончив говорить, я не могла сдержать восхищённого вздоха, предаваясь мечтам об идеале. Тринадцатый внимательно слушал меня, а затем, когда я закончила говорить, долго не мог найти слов, глядя на моё выражение лица. Наконец он вздохнул:

— Действительно он был выдающимся!

На самом деле вначале я подружилась с тринадцатым принцем, лишь для того, чтобы осуществить своё эгоистичное желание. В конце концов, для всех я являлась человеком восьмого господина, а старшая сестра была его второй супругой. А согласно истории в борьбе за престол одержали победу именно четвёртый и тринадцатый братья. Я, несмотря на то, что не могла изменить события, которые должны были произойти, прилагала максимум усилий, чтобы оставить своим близким лазейку. Но сейчас я не могла не признать, что я и тринадцатый брат были родственными душами. В конце концов, только что мы же признали, что все люди равны от рождения? Признали, что даже сын неба не имеет права требовать, чтобы все люди исполняли его желания? Хотя тринадцатый брат всего лишь уважал Цзи Кана, он все же ставил под сомнения некоторые аспекты культурной системы. Одно уже это вызывало восхищение.

Даже в подобное древнее время вчера я смогла найти родственную душу. Я предавалась радостным воспоминаниям об этом, когда служанка за занавеской воскликнула:

— Барышня, господин бэйлэ приказал, чтобы вы пришли к нему.

Услышав это, я забеспокоилась и поспешно встала. Приведя себя надлежащим образом, я торопливо поспешила к старшему дворцовому евнуху, что ждал меня снаружи.

Стоило только мне подойти к кабинету, как Ли Фу толчком открыл дверь передо мной, и я вошла внутрь. Сам он остался снаружи. Вслед за этим дверь с хлопком закрылась. Я изо всех сил старалась сохранить хладнокровие, но моё сердце начинало стучать всё сильнее.

На восьмом брате был серебристо-голубой халат. Он стоял возле светло-зеленой в половину человеческого роста вазы, из которой торчало около десятка свитков. Услышав, что я вошла, восьмой брат никак не отреагировал, просто продолжал спокойно смотреть в окно. С моего угла обзора единственное, что я могла видеть, это лишь часть профиля. Солнечный свет через шестигранное окно ярко освещал лицо восьмого брата, создавая игру света и тени. И из-за этого понять его чувства было сложно.

Я не знала, о чём с ним говорил тринадцатый брат вчера вечером. Так же я не знала, о чём думал восьмой брат сейчас. Поэтому я не осмеливалась проронить ни слова. Только и могла, что в оцепенении стоять у двери. Спустя долгое время он обернулся, на его лице играла лёгкая улыбка:

— Ты почему вчера вечером ушла с тринадцатым братом?

— Он не сказал вам? — немного подумав, спросила я.

— Сейчас я об этом спрашиваю тебя, — ответил восьмой брат.

Я пришла в смятение. Но потом подумала, что хотя мои вчерашние разговоры выбивались из общепринятых рамок, скрывать мне нечего. Смело взглянув в глаза восьмого брата, я сказала:

— Тринадцатый брат и я ходили выпить вина.

Он никак не отреагировал на мои слова. На его лице всё также играла лёгкая улыбка. Он лишь заглянул в мои глаза, словно пытался увидеть самые потаённые уголки души. Некоторое время я и он смотрели друг на друга. Но, в конце концов, почувствовав себя смущённой, я отвернулась, притворившись, что ищу место, где бы сесть.

— Подойди! — тихо сказал восьмой брат, стоило мне только присесть.

Я недоверчиво подняла голову и посмотрела на него. Он тепло улыбался.

— Подойди! — тихо повторил он.

Уверившись, что он действительно серьёзен, я медленно встала. Опустив голову, я медленно направилась к нему. Когда между нами осталось три шага, я остановилась, и., потупившись, принялась рассматривать плиты на полу.

Он еле слышно вздохнул, и тихо сказал:

— Я настолько страшный? — говоря, он приблизился ко мне за пару шагов.

Я заметила, что каждый раз, когда оказываюсь с ним вблизи, у меня возникает чувство угнетения, растерянности и я переставало ясно мыслить. Он осторожно взял меня за руку и потянул к себе, но я неосознанно попыталась вырвать её. Он крепче сжал её, сказав:

— Не двигайся!

Он достал из-за пазухи прозрачный ярко-зелёный нефритовый браслет, посреди которого шла алая полоса, и принялся надевать его на мою руку.

Браслет был немного тесным. В какой-то момент я почувствовала лёгкую боль и нахмурилась. Восьмой брат успокаивающе сказал:

— Потерпи немного.

Он медленно надел браслет на запястье. Затем некоторое время просто держал мою руку, глядя на меня. Но в конце концов всё же отпустил, отошёл и сел за стол. Так как теперь он находился от меня далеко, мои мысли прояснились. Я начала задаваться вопросом, что всё это значит? Разве я пришла сюда не для того, чтобы выслушать нотацию? Пока я размышляла над этим, он мягко сказал:

— Шилан Яо из министерства вот-вот должен появиться. Тебе лучше уйти!

Я растерянно ахнула, а затем, попрощавшись, вышла. За дверью Ли Фу, увидев меня, торопливо поклонился. Но я за своими размышлениями проигнорировала его и ушла.

Стоило мне вернуться, как сестра сразу заметила, насколько я растеряна, и, вероятно, решила, что я такая из-за нотаций восьмого господина. Она едва заметно улыбнулась и безразлично сказала:

— Стоит следовать правилам.

Я ничего не ответила, а просто вернулась в свою комнату.

Вечером, когда мы ужинали, сестра заметила на моей руке браслет. Остолбенев, она спросила:

— Откуда он?

Я испугалась, не зная как следует ответить, и пока я была озабочена этим, старшая сестра слегка наклонила голову и сказала:

— Тринадцатый брат действительно щедр! Это редкий нефрит кровь феникса.

По-видимому старшая сестра всё неправильно поняла. Так или иначе я не стала ничего разъяснять, предоставив самому тринадцатому брату разобраться с этим.

После ужина, когда мы уже выпили по полчашки чаю, старшая сестра внезапно сказала:

— Некоторые вещи мы не можем изменить, потому лучше даже не думать об этом.

Я надолго задумалась, бездумно глядя в чашку, не зная, как правильно ответить. Мне в голову ничего не пришло кроме этих слов:

— Я позабочусь о себе.

Примечания:

1. Во время традиционной китайской свадьбы жених снимает красный платок с лица невесты/

2. Белый в Китае цвет траура/

3. Это танский рассказ "虬髯客传" за авторством Ду Гуантина (杜光庭) о трёх героях Хунфу Нюй? Ли Цзине и Цю Жанькэ, которые боролись с тираном династии Суй.

4. Сыхэюань - тип традиционной китайской застройки, при котором четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора.

5. Цзи Кан (223—262) — китайский поэт и философ эпохи троецарствия. Жил в царстве Вэй.  Казнен правящим родом Сыма. Одним из главных поэтических произведений Цзи Кана считается «Ода о цине» («Ода о лютне»).Жуа́нь Цзи (210—263) — китайский поэт и философ эпохи троецарствия. Представитель даосского философского учения сюань-сюэ. Жил в царстве Вэй. Входил в творческое сообщество Семь мудрецов бамбуковой рощи. ближайший друг и соратник знаменитого философа и литератора III в. Цзи Кана.

6. Эти слова имеют отношение к идиоме 赴汤蹈火 - плыть через кипяток, ступать по огню, то есть в огонь и в воду, не останавливаться перед опасностями/

7. Сун Юй (298 до н. э — 222 до н. э ) — китайский поэт периода Чжаньго(Период Сражающихся Царств), один из основателей старинной китайской словесности.Пань Ань - литератор времен Западная Цзинь (247-300 гг.), олицетворение мужской красоты.

Глава 15

Все с надеждой ждали китайский Новый год, который уже скоро должен был наступить! Но моя печаль с каждым днем становилась всё сильнее. Ведь когда пройдёт Новый год, а после него и праздник фонарей, начнётся отбор в дворцовый гарем. Если хорошенько подсчитать, то до этого момента осталось меньше месяца. Грядущий год был вовсе не тем, который я горячо ждала, наоборот, я надеялась, что он никогда не наступит. Однако в мире мы не всегда можем получить желаемое. И как бы то ни было, а поприветствовать сорок четвёртый год правления Канси мне пришлось.

Во дворце на Новый год устраивалось грандиозное празднование. Но за прошедшие полгода там уже проводились и большие и маленькие банкеты. Я тоже участвовала в нескольких. Поэтому для меня не было той новизны, которую я чувствовала, когда впервые посетила празднование Середины осени. К тому же сейчас я больше была занята своими переживаниями и оттого немного ленилась. В конце концов я позволила Дунъюнь нарядить себя так, как той хотелось, а потом последовала за бэйлэ и старшей сестрой во дворец.

Меня одолевала скука, так что окружающая роскошь совершенно не трогала. Когда кто-то кланялся, я тоже тоже кланялась, когда предлагали сесть, я садилась деревянная кукла, всеми управляемая. Но зато это уберегало меня даже от малейших ошибок.

По сравнению с праздником середины осени, сейчас присутствовало множество чиновников с их жёнами и роднёй, так что было довольно оживлённо. Я подумала, что теперь никто не обратит на меня внимания, и я могу спокойно сидеть, погрузившись в свои мысли.

Но что говорили древние? «Из десяти восемь-девять раз жизнь человека не соответствует его ожидания». Десятый брат и десятая супруга в полной мере подтвердили это изречение.

Началось всё с того, что десятый брат принялся откровенно разглядывать меня. И это невзирая на то, что рядом была его супруга. А затем на меня уставились четыре горящих глаза, из одних казалось извергалось настоящее пламя, а из других — лёд. От этого я чувствовала себя крайне неудобно и сидела словно на иголках. Окончательно потеряв терпение, я с такой злобой взглянула на десятого брата, словно хотела его сожрать. И он в конце концов опустил голову. Десятая супруга заметив, что её супруг больше не смотрит на меня, бросила ещё один презрительный взгляд и тоже отвернулась.

Наконец-то опять наступило спокойствие! Я вздохнула, а затем продолжила всё так же оцепенело сидеть, уставившись в одну точку. Но не прошло много времени, как я почувствовала, что кто-то снова смотрит на меня! Это разозлило. Старина десятый, ты опять за своё? Я подняла голову и злобно уставилась на смотрящего. Однако обнаружила, что это был тринадцатый брат. Вот только после моего страшного взгляда его сердечная и дружественная улыбка попросту застыла на лице. Я поспешила широко ему улыбнуться. Моё выражение лица так быстро сменилось, что даже заболели мышцы. После этой улыбки я послала ему ещё одну, сожалеющую. Не знаю, понял он или нет. Но, так или иначе, он вернул мне улыбку. А затем поднял чарку и протянул в мою сторону. Я торопливо и радостью подняла свой кубок. Выпили мы вместе, хотя и находились далеко друг от друга.

Едва я опустошила свою чарку, как опустила голову и опять уставилась в одну точку. Но тут заметила, что восьмой брат, натянуто улыбаясь, смотрит на меня. Я не знала, как мне следует вести себя с ним, и поэтому только и смогла, что торопливо налить вина и протянуть бокал в его строну. Он улыбнулся, взял рюмку и тоже выпил вместе со мной.

Опустив бокал, я подумала, а не пора ли сделать передышку? Но стоило только поднять глаза, как я увидела, что четырнадцатый брат задумчиво смотрит на меня. Я не знала, о его мыслях, да и разбираться в них мне было лень, поэтому я просто состроила ему рожицу. Четырнадцатый брат, увидев мою гримасу, улыбнувшись, тихонько качнул головой. Я улыбнулась в ответ.

Но тут, повернув голову я обнаружила, что рядом с четырнадцатым братом сидит четвёртый, который по всей видимости был свидетелем того, что только что произошло. И хотя на его лице не отражалось никаких чувств, в глазах можно было заметить. Я подумала, что не стоит вызывать его неудовольствие, в конце концов, я не знала, не приведёт ли тогда это в будущем к моей смерти. Поэтому прежде чем отвернуться, я мило улыбнулась четвёртому брату.

Вечерний банкет закончился, и я вернулась домой, чувствуя себя очень уставшей. К тому же я переживала о том, было ли разумно с моей стороны так заигрывать с чиновниками? Особенно если учесть, что некоторые из них являются драконами среди людей?

Вернувшись в комнату со старшей сестрой, я поспешно приказала служанкам помочь умыться. Старшая сестра посмотрела на меня так, словно я не видела кровати триста лет, и, сдерживая улыбку, сказала:

— Сегодня вечером нельзя рано ложиться спать, поэтому тебе придётся бодрствовать всю ночь!

Услышав это, я мгновенно остолбенела. Уже долгие годы в канун нового года я не выдерживала до двенадцать и шла спать. Но сейчас я попала в прошлое, а значит, мне придётся соблюдать эту традицию! Старшая сестра приказала служанке принести заранее приготовленные фруктовые пирожные. Вздохнув, я села рядом с Цяохуэй и Дунъюнь и принялась разговаривать с ними, ожидая, когда наступит новый год. Цяохуэй заметив, насколько я сонная, взяла цветную верёвку и вышла, чтобы поиграть со мной.

Мы прыгали со скалкой. А Дунъюнь и старшая сестра смеясь смотрели на нас, играющих с верёвкой. И внезапно услышали, как служанка вскрикнула:

— Желаю господину бэйлэ счастья!

Дунъюнь и Цяохуэй испуганно вскочили и поклонились. Я и старшая сестра изумлённо посмотрели друг на друга и тоже поднялись.

Восьмой брат с улыбкой приказал всем подняться. Цяохуэй и Дунъюнь отступили назад и вышли. Восьмой брат посмотрел на меня и старшую сестру всё ещё стоящих без движения.

— Не хотите, чтобы я с вами бодрствовал всю новогоднюю ночь? — спросил он смеясь

— Это было неожиданно, поэтому мы немного удивились! — торопливо ответили старшая сестра, одновременно усаживая восьмого брата.

— Вы тоже садитесь, мы редко вместе встречаем новый год, — сказал он с улыбкой.

Я молча села и, взяв немного пирожных, начала есть.

Восьмой брат и старшая сестра улыбаясь сказали друг другу несколько фраз. Но в конце концов из-за того, что старшая сестра стала всё меньше говорить и подолгу молчать, они замолчали. Мы сидели в тишине, и на меня навалилась тяжесть, а глаза начали сами собой закрываться. Старшая сестра увидев, что я слишком сонная, притянула меня к себе и сказала:

— Поспи чуть-чуть, я разбужу тебя позже!

Я привалилась к старшей сестре и уснула.

Лишь когда снаружи разорвалось несколько хлопушек, я проснулась и испуганно села, разрывая объятия старшей сестры. Она, погладив меня по голове, сказала:

— Новый год наступил!

— Да! — рассмеялся восьмой брат.

Я поднялась.

— Хорошо! Раз новый год наступил, я пойду спать!

И не дожидаясь их ответа, я побежала в свою комнату, запрыгнула на кровать и сразу же уснула!

На следующий день я поняла, что вчера я отпраздновала свой первый Новый год с тех пор как попала в прошлое, и ощутила небольшое сожаление. Но тут же подумала, что мы если сможем отпраздновать такой же Новый год ещё раз, то это будет своего рода счастьем.

Дунъюнь подошла ко мне сзади и принялась расчёсывать мне волосы.

— Господин бэйлэ прошлой ночью оставался тут? — спросила я.

Рука Дунъюнь замерла, и служанка со вздохом сказала:

— Вскоре после того как вы, барышня, вернулась к себе в комнату, господин тоже ушёл.

Я спокойно взглянула на себя в зеркало и больше ничего не спрашивала.

***

Новогоднее настроение ещё не развеялось, и уже наступал фестиваль фонарей. И хотя моё сердце всё ещё изнывало от переживаний, этот праздник мне был интересен. Он приходился на первое полнолуние нового года, в этот день каждая семья вывешивала красные фонари, а ночью исполнялся танец льва, танец дракона, загадывали загадки и устраивали фейерверки. Редко когда женщине было позволено выйти из дома, но сегодня вечером можно было в сопровождении спутницы любоваться фонарями и разгадывать загадки. Поэтому для девочек это был один из самых желанных праздников. Вдобавок в древних стихах это время описывалось как, когда достойный юноша и прекрасная девушка встречаются под луной. И я тоже против обыкновения ожидала этот праздник.

Небо ещё не стемнело, а я уже приказала Дунъюнь сделать мне причёску и надела жёлтую рубашку. И принялась подгонять Цяохуэй, чтобы она переоделась.

— Моя дорогая барышня, — сказала Цяохуэй, — любоваться фонарями и отгадывать загадки положено ночью!

Я не могла вразумить её. И поторопить смогла только благодаря своему положению. Цяохуэй, страдая от моей нетерпеливости, быстро переоделась. И, захватив две накидки, мы вышли из резиденции.

Мы не успели далеко отойти от резиденции, когда услышали позади чей-то крик:

— Сестра тринадцатого!

Я нахмурилась. В запретном городе каждый знал это прозвище. Но никто ещё не осмеливался называть им меня прямо в лицо. Что за наглость? Обернувшись, я увидела тринадцатого брата в одежде ученого бледно-синего цвета, рядом с ним стоял очаровательный слуга. Они спокойно подошли. Кажется, тринадцатый брат был очень весел.

— Какое совпадение! — рассмеялась я.

— При достаточном желании и причина для совпадений найдётся! — ответил он с улыбкой.

— Так откуда ты узнал, что я сегодня выйду наружу поразвлечься? — поспешно спросила я.

— Это время самых интересных развлечений, неужели бы ты усидела взаперти?

Я и тринадцатый брат шли плечом к плечу, а Цяохуэй и слуга позади.

— Я пригласил барышню Люй У полюбоваться фонарями, — сказал через несколько минут тринадцатый брат.

Я, подумав, спросила:

— Она из того дома, куда мы ходили в прошлый раз?

Он кивнул.

— Хорошо! — улыбнулась я.- Чем больше людей, тем веселее. К тому же в прошлый раз я одолжила у неё накидку, и до сих пор не поблагодарила!

Услышав это, тринадцатый брат остановился, и, рассмеявшись, повернулся к слуге:

— Я ведь оказался прав?

Я тоже остановилась и обернулась.

Слуга торопливо улыбнулся и шагнул вперёд. Соединив руки в знак приветствия, он сказал:

— Тринадцатый господин говорил, что барышня незаурядный человек! Я не верила, но сегодня убедилась, что он прав.

Я тоже улыбнулась и сказала:

— Ты должно быть старшая сестра Люй У! Я не знала, что сегодня вы придёте, иначе взяла бы с собой накидку.

В прошлый раз, глядя на то, как она украсила свою комнату, я поняла, что хотя она и куртизанка, однако у неё есть гордость. Она боялась, что её я буду презирать, и поэтому не хотела встречаться со мной.

Понемногу темнело, и на улице появлялась всё больше людей. По обе стороны улицы, по которой мы шли, висело огромное количество фонарей. И конца-краю им не было видно. Они были словно отражение звёзд в море. Повсюду мелькала богатая одежда, и не прекращался смех. Для меня многое казалось удивительным, даже девочки проходящие мимо. Я настолько увлеченно смотрела по сторонам, что мои спутники рассмеялись. Люй У поддразнивая сказала:

— Барышня, кажется, никогда не выходила на улицу!

Я вздохнула и качнула головой:

— А то? Весь день сижу взаперти словно в тюрьме.

Она была ошеломлена, но затем поджала губы и улыбнулась.

Так как до этого я никогда не отгадывала загадки, то просто любовалась на фонари. Тринадцатому и Люй У, похоже, это занятие тоже не очень нравилось. Поэтому мы только лишь осматривались по сторонам.

В конце концов тринадцатый брат привёл нас в трактир, в котором явно уже бывал прежде. Слуга хлопотливо разыскал нам место у окна, и мы сели.

— Скоро должен быть танец льва и дракона. С этого места вам прекрасно их будет видно. И в толпе не надо тесниться! — сказал слуга.

Мы смотрели вниз на бесконечный поток людей и временами перешучивались И тут услышали как кто-то громко сказал:

— Тринадцатый брат тоже здесь?

Обернувшись, мы увидели четырнадцатого брата в компании нескольких молодых людей, которые собрались торопливо поприветствовать тринадцатого брата. А я и Цяохуэй быстро вскочили, чтобы поприветствовать четырнадцатого. Сцена была очень яркой! Но тринадцатый и четырнадцатый, не дожидаясь, когда мы заговорим, а махнув руками, сказали:

— Все мы в повседневной одежде, не стоит следовать правилам!

Казалось, что все вокруг замерли. Люй У, что находилась рядом со мной, отвернулась к окну. Цяохуэй стояла, опустив голову. А я наблюдала за тринадцатым и четырнадцатым, что смотрели друг на друга. Их улыбки были очень разными. У тринадцатого она была безразличной. У четырнадцатого изысканной, но в уголках рта чувствовался холод. Четырнадцатый, заметив, что я смотрю на него, бросил один ледяной взгляд на меня. Я надув губы, опустила голову.

Я так и продолжала стоять, когда один худощавый юноша, что был с четырнадцатым, вскрикнул:

— А разве это не барышня Люй У?

Та тотчас же повернула голову и посмотрела на говорящего. А затем она побледнела и, ничего не сказав, опустила глаза.

Четырнадцатый только сейчас заметил что Люй У девушка, и невольно смерил её взглядом. Она ещё ниже склонила голову. Выражение её лица стало безразличным. Я взяла Люй У за руку по столом. Девушка взглянула на меня и улыбнулась. И только тогда я отпустила её руку.

В это время низкий полноватый молодой человек насмешливо сказал:

— Говорят же, если не кутил, молодость прожил зря. И должен заметить, что у тринадцатого господина с какой стороны ни посмотри, большой успех у женщин.

Он ещё не успел договорить, как лицо у тринадцатого брата стало жёстким. Но он не успел дать волю своему гневу. Четырнадцатый, холодно хмыкнув, сказал:

— Чача Линь, что за вздор ты несёшь?

Тот даже на мгновение замер, не понимая, как его подхалимство вызвало неудовольствие у четырнадцатого брата. Но из-за своей глупости он так и не смог понять причину. Некоторые из его друзей знали меня в лицо, но было уже поздно, они не могли ничего исправить.

Я, опустив голову и спрятав улыбку, спросила:

— Вы пришли полюбоваться праздничными фонарями? Или вас больше занимают другие люди?

Только теперь все расселись по местам.

Танец льва был неплох. Танец дракона тоже хорош. Но из всех присутствующих только я и Цяохуэй по-настоящему смотрели на них. Остальные либо просто сидели с задумчивым видом, либо тайком наблюдали за мной, а ещё некоторые неотрывно следили за Люй У.

А затем время удовольствия и веселья прошло. Уже наступила глубокая ночь, и надо было возвращаться домой. Четырнадцатый брат сказал первым:

— Я провожу Жоси домой.

После этого, воспользовавшись тем, что он отвернулся, я посмотрела на тринадцатого брата и пожала плечами. Тот улыбнулся. В конце концов тринадцатый ушёл с Люй У. Меня и Цяохуэй сопроводил четырнадцатый. Остальные разошлись сами по себе.

Было морозно. Хорошо, что Цяохуэй заранее прихватила с собой накидку. Я и четырнадцатый шли рядом, а Цяохуэй позади. Мы молчали всю дорогу пока не пришли в резиденцию.

Слуга, открывший ворота, увидел, что я с четырнадцатым братом, поспешно поклонился улыбаясь и сказал:

— Наконец-то вы, барышня, вернулись, хозяйка Лань уже много раз спрашивала о вас.

— Восьмой брат здесь? — спросил четырнадцатый брат, позволив ему подняться.

Слуга, увиливая, торопливо сообщил:

— Разве он не у главной супруги? Вы хотите послать сообщение?

Четырнадцатый брат, шагнув вперёд, сказал:

— Оповести восьмого брата, скажи, что я жду его в кабинете.

Я хотела уже вернуться к старшей сестре, когда четырнадцатый брат остановил меня, сказав с суровым лицом:

— Иди за мной в кабинет.

Немного подумав о том, зачем мне идти с ним, я кивнула в знак согласия. И, отправив Цяохуэй сообщить старшей сестре, о моём возвращении, пошла с четырнадцатым братом в кабинет.

Некоторое время мы молча сидели в там, а потом увидели, как Ли Фу поднимает занавеску. Восьмой брат медленно вошёл. На его лице играла улыбка. Увидев, что я тоже нахожусь здесь, он на мгновение удивился.

Четырнадцатый, пропустив приветствия, встал и сказал:

— Восьмой брат, угадай, с кем я сегодня увидел Жоси?

Тот, по прежнему улыбаясь, обернулся и бросил взгляд на Ли Фу. Евнух торопливо вышел и прикрыл за собой двери.

Восьмой брат сел и спросил:

— И с кем?

— И с каких пор она находится в приятельских отношениях с тринадцатым братом? — ответил четырнадцатый, взглянув на меня. — Она и старина тринадцатый были вместе, — вздохнув, он продолжил: — Но это не так важно по сравнению с тем, что она также находилась в компании куртизанки.

Услышав это, я рассердилась, за кого он меня принимает? И почему его заботят мои дела?

— Почему я была с тринадцатым братом? Да и ещё в компании с куртизанкой? — вместо ответа спросила я.

Четырнадцатый раздражённо взглянул на меня и сказал:

— Так почему? Ты когда нибудь видела, чтобы в запретном городе приличные девушки встречались с куртизанками?

Всё сильнее злясь я встала и посмотрела на него.

— Я лишь знаю, что Люй Чжу, что выбросилась из окна, чтобы сохранить свою любовь была куртизанкой[1], — с холодной улыбкой сказала я, — что Лян Хунъюй, которая била в барабаны борясь с Цзинь, тоже была куртизанкой [2], что Ли Шиши чтобы не обслуживать цзиньцев покончила с собой проглотив золотую шпильку, тоже была куртизанкой[3], что нежный полководец Линь Сынян, которая рисковала своей жизнью, чтобы спасти князя, была куртизанкой[2], что Юань Баоер была куртизанкой и обладающая прекрасным голосом с радостью умерла[5]…

Четырнадцатый явно не ожидал, что его несколько предложений вызовут такую бурю слов, да и ещё наполненных гневом. Он задумался над тем, как опровергнуть мои слова, но только и смог, что, стиснув зубы, кивнуть и ещё больше разозлиться на меня.

Восьмой брат, увидев, что мы уставились друг на друга подобно двум драчливым петухам, не выдержав, качнул головой и сказал с улыбкой:

— Хватит! Четырнадцатый брат, иди домой. Я сам разберусь с Жоси.

Четырнадцатый сначала посмотрел на меня, а потом обернулся к восьмому, хотел что-то сказать, но промолчал, лишь опять пристально взглянул на меня и, взмахнув рукавами, ушёл.

Я не испытывала никакого страха, противостоя четырнадцатому брату Но стоило ему уйти, и я оставшись наедине с восьмым, начала нервничать. Я не знала что делать, только и могла что, опустив голову, теребить ленту от накидки.

Восьмой брат взглянул на меня, а потом сказал с улыбкой:

— Наследный принц как-то пошутил, и тх его словах оказалось слишком много истины. На мой взгляд, ты не только ищущая смерти сестра тринадцатого брата, с которым вы вместе восхищаетесь периодом вэй-цзинь, но также у вас одинаковый свободный и лёгкий стиль поведения! — рассмеявшись, он продолжил: — Присядь уже!

Я послушно и неторопливо уселась на стул.

— Садись ближе, я хочу тебе кое-что сказать, — сказал он.

Я заволновалась, однако отказаться у меня не было возможности. Я только и могла что медленно подойти и, опустив голову, сесть рядом с ним.

Он взглянул на меня, когда я со вздохом села, а потом отвернулся. Он молчал, глядя вперёд.

Мы долго сидели в тишине.

— Боишься? — наконец спросил он.

Я замерла, не зная, что он имеет в виду. Я только и могла, что взглянуть на него в недоумении. Восьмой брат посмотрел на меня и пояснил:

— Боишься конкурса отбора наложниц?

Услышав эти слова я вновь занервничала, и молча кивнула, а затем, склонив голову, нахмурилась.

Прошло некоторое время когда восьмой брат неожиданно заговорил:

— Впервые я увидел твою старшую сестру, когда ей было пятнадцать.

Я торопливо отложила свои переживания в сторону.

— Тогда твой отец вернулся в столицу, чтобы доложить о служебных делах. Она приехала вместе с ним. Как раз была весна, и погода была необычайно хороша. Небо было словно омыто водой, а ветер разносил аромат цветов, проникая в сердца людей. Я отправился с двумя слугами прогуляться по окрестностям на лошади. И вдалеке я увидел девушку, которая тоже каталась верхом на склоне горы, — он улыбнулся и пояснил: — Ты тоже видела, как Жолань ездит верхом, так что должна понимать, почему я был сражён её красотой!

Я вспомнила, как в тот день сестра выглядела на ипподроме, и неосознанно кивнула головой.

— По сравнению с тем днём на ипподроме, тогда она была намного красивее, — продолжил он. — Её смех был похож на серебристые колокольчики, чей звон легко разносится над полями и лесами. Она настолько была радостной, что окружающие люди, тоже становились счастливыми и начинали смеяться.

Он замолчал на некоторое время:

— Я тогда не мог поверить тому, что видел. В запретном городе множество красивых девушек, однако Жолань отличалась от них.

Я подумала, что в то время моя старшая сестра была счастливой и влюблённой девушкой и считала, что она до конца своих дней будет счастлива со своим возлюбленным. Её радость шла из самого сердца. Конечно же, она отличалась от девушек из запретного города никогда не знавших любви.

— Возвратившись, я разузнал о твоей старшей сестре, — сказал восьмой брат. — А потом стал думать, как добиться разрешения отца взять её в жёны. Я использовал все средства, и в конце концов мать сказала мне, что отец-император желает, чтобы дочь Маэртай стала моей женой. Тогда я как никогда прежде почувствовал себя счастливым. Отец-император объявил указ на второй день и я сразу принялся искать по всей столице нефритовый браслет кровь феникса, но потребовалось более полугода, чтобы отыскать сделать это. Я собирался подарить его Жолань в день свадьбы.

Я, опустив голову, взглянула на браслет на своём запястье. Не удержавшись, я подняла руку и спросила:

— Это он? Тот, который вы хотели подарить старшей сестре?

Он посмотрел на браслет и крепко взял меня за руку, а затем сказал:

— Я был преисполнен надежд, пока не наступил день бракосочетания. Однако едва я снял свадебное покрывало с невесты, то понял, что всё совсем не так, как я себе представлял. Девушка из моих воспоминаний и та, что предстала передо мной, были словно два совершенно разных человека. Она больше не ездила на лошади и мало улыбалась. И я постоянно спрашивал сам себя, что же такого произошло? Неужто я ошибся и принял её за другую? последствии я послал людей на северо-запад и выяснил в чём причина.

Он горько улыбнулся, не собираясь рассказывать дальше.

Какая ирония судьбы! Моё сердце внезапно подпрыгнуло, когда меня посетила одна догадка. Боясь лишний раз вздохнуть, я взволновано спросила:

— Почему тот человек умер?

Восьмой брат некоторое время молчал, а потом глубоко вздохнул:

— Я послал людей к твоему отцу, чтобы всё разузнать, и его это встревожило. Он отправил его в передовой отряд, а затем…

Он прервался, не желая дальше говорить.

Моё сердце очень сильно забилось. Я уже собиралась снять браслет и отдать его восьмому брату, но тот, накрыв ладонью мою руку, сказал:

— Я не возьму обратно!

Я, опустив голову и уставившись на браслет, ответила:

— Он принадлежит старшей сестре.

Он, продолжая крепко держать мою руку, прошептал:

— Я собирался подарить его любимому человеку.

Он поднял мой подбородок и, заглянув мне в глаза, сказал:

— Обещай мне, что никогда не снимешь его!

Я утонула в его бездонных тёмных глазах. В них была мягкость, которой я никогда прежде не видела. Но также полны глубокой печали, что, казалось, вот-вот выплеснется наружу. Я не могла не проникнуться к восьмому брату и не посочувствовать и потому кивнула головой. Увидев, что я согласилась, он не смог сдержать свою улыбку и отпустил мою руку.

Спустя некоторое время он сказал:

— Не бойся! Я найду выход и рано или поздно отец-император дарует тебя мне.

Я ахнула и изумлённо взглянула на него. Он опять улыбнулся мне. Но я изо всей силы отрицательно покачала головой и сказала:

— Не надо!

Восьмой брат взглянул на меня. Его улыбка погасла, а лицо потемнело. Он резко спросил:

— Так ты хочешь стать женщиной отца-императора?

Я ещё сильнее растерялась и торопливо покачала головой. Всё что угодно, только не это! Я лишь хотела хорошо жить и найти человека, который действительно будет любить и заботиться обо мне, а не только ценить как женщину, с которой приятно на досуге провести время. И я не желала, чтобы меня кому-то даровали. Я человек, а не вещь.

Он посмотрел на меня и болезненно покачал головой, а потом внезапно обеими руками обхватил мою голову и сказал:

— Не надо!

Мои глаза наполнились слезами, и я еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Меня охватила грусть, и, широко раскрыв глаза, я взглянула на восьмого брата. Он некоторое время смотрел на меня, а потом закрыл глаза и вздохнул. Закрыв глаза он сказал со вздохом:

— Будь по-твоему! — и сделав паузу продолжил: — Я найду выход.

Он отпустил меня, а потом позвал Ли Фу и приказал проводить меня к старшей сестре.

Но едва я оказалась в дверном проёме, он сказал:

— Войдя во дворец, не одевайся как на день рождение десятого брата.

Я, не сразу поняв, что он сказал, остановилась и обернулась к нему. Он, глядя вниз, спокойно сказал:

— Такая красота ослепляет!

Только сейчас до меня наконец-то дошло. Я даже не смогла сразу понять вызвали ли эти слова счастье или грусть. Я только и смогла, что ахнуть. А потом я повернулась к Ли Фу и ушла.

Едва я вернулась в комнату, старшая сестра заметила бледный цвет моего лица. Полагая, что это из-за наставлений восьмого брата, она подошла и со вздохом мягко погладила меня по щеке, а затем приказала Дуньюнь помочь мне приготовиться ко сну.

Я, лёжа в кровати, не могла заснуть. Мне не давали покоя мысли и о старшей сестре, и о себе. Я всё снова и снова думала о том, знала ли старшая сестра о том, что восьмой брат её любит? Но потом почувствовала насколько была глупой, ведь было не сложно догадаться о чувствах восьмого брата к старшей сестре. Например, когда он впервые увидел меня, то был удивлён. Или, например, старшая сестра редко посещала главную жену, чтобы поприветствовать её. Однако та никогда открыто не противостояла Жолань. И даже самые снобистские евнухи не смели обидеть старшую сестру… Чем больше я об этом думала, тем больше фактов всплывало перед моими глазами, просто раньше я на это не обращала внимание.

Однако что насчёт меня? Я просто замена старшей сестры? Для чего он дал мне браслет? Почему не позволил вернуть? Лишь потому, что посочувствовал мне в тот момент?.. Я не могла заснуть.

Примечания:

1. Люй Чжу (綠珠) — наложница Ши Чуна, выбросилась из окна, когда Ши Чун был обвинён в предательстве, в отместку за то, что не отдал Люй Чжу полководцу Сунь Тоу, влюбившемуся в неё. (из «Библиотека всемирной литературы. Том 16. классическая поэзия Индии.Китая, Кореи, Вьетнама, Японии»)

2. Лян Хуанъюй (梁紅玉) — Хань Шичжун, национальный герой династии Южная Сун (1127-1279) возглавлял войско в борьбе с захватчиками. Во время битвы жена Хань Шичжуна, Лян Хунъюй (знаменитая женщина-генерал) оставалась на холме Цзиньшань и била в барабаны, чтобы поднять моральный дух солдат. Так отрядам захватчиков был оказан отпор, и Хань Шичжун и его войска одержали победу.

3. Ли Шиши (李師師) (1062-1127) была куртизанкой (角妓/角伎) во время династии Северная Сун (960 — 1127). Когда Сунн пала под натиском государства Цзинь, Ли Шиши покончила с собой.

4. Линь Сысянь (林四娘) — носила прозвище Полководец Гуйхуа, что значит Нежная. Во главе женского отряда воительниц защищала город Цинчжоу.

5. Юань Баоэр — родилась на закате династии Мин. Своими песнями она призывала бороться против маньчжурских захватчиков (династия Цин). За что и была убита.

Дополнение:

Праздник фонарей — один из самых важных традиционных праздников в Китае. Он отмечается в 15-й день первого месяца лунного календаря и завершает празднества, связанные со встречей китайского Нового года.Традиционные фонари были большими и красочными, по форме похожими на древние китайские здания либо шары. Каркас изготавливался из бамбука, который затем обтягивался шёлком или цветной бумагой.

Загадки пишутся прямо на фонарях. Как правило, они состоят из трёх частей: загадка, подсказка (человек, предмет, качество или рассуждение) и ответ.

Чтобы правильно разгадать загадку, нужно понимать смысл каждого иероглифа в условии загадки. Тот, кто разгадает больше всего загадок, считается самым сообразительным человеком года в конкретном районе.

Танец дракона. В Традиционному танцу дракона больше 2000 лет, в настоящее время он регулярно исполняется во время праздника фонарей. Его исполняет группа людей, каждый из которых несёт какую-то часть дракона от хвоста до головы.

Танец льва — другая форма традиционного танца в китайской культуре. Его исполняют два человека, которые имитируют движения льва и одеты в специальный костюм. Этот танец часто включает акробатические элементы. (EPOCH TIMES)

Глава 16

Наступало лето. Уже многие цветы отцвели, и теперь в природе властвовал зелёный разных оттенков. С каждым днём становилось всё жарче, и лишь вечер приносил чувство лёгкой прохлады.

Я, опираясь о перила, смотрела, как в воде колыхалось отражение месяца.

— Казалось я только-только встречала Новый год, а весна уже заканчивается.

Шёл третий год тех пор, как я оказалась во дворце.

Я думала, что Канси лично отбирает девушек для своего гарема, но это оказалось не так. Сначала претендентки должны были встретиться с государевой супругой Тун из рода Цзя, которая на тот момент имела наивысший статус, и несколькими другими благородными наложницами. Они составляли именной список, который предлагался Канси. И уже из него император отбирал девушек. Я в своё время в этот список не попала.

Только потом я узнала, что когда матушки-государыни выбирали придворных дам в свои дворцы, неожиданное две из них пожелали на эту должность меня, мать старшего сына наложница Хуэй из рода Нала, и мать четвёртого и четырнадцатого сыновей наложница Дэ из рода Уя. Старший дворцовый евнух предстал перед дилеммой, чью просьбу удовлетворить. Именно тогда и доложили о прибытии государевой супруги из рода Цзя, которая обдумав проблему, отправила меня (я была в шоке) в Дворец Ясного Неба [1], назначив на должность придворной, в обязанности которой входило подавать чай.

На словах это кажется чем-то лёгким. Но всё, что было связано с императором, не может быть таким, потому что оно сразу превращается в сложное. И хотя я уже давно знала, что чаепитие — это целое искусство, однако я и не думала, что тут окажется так много правил. Начиная с азов надо было изучить все детали: различать сорта чая и качество воды, нагревать её до определённой температуры, правильно сервировать чайные принадлежности, пробовать на яд, положение рук должно было быть правильным, когда наливаешь чай, и правильно ходить, когда подаёшь чай, все предпочтения Канси нужно было запоминать. Право на ошибки у меня не было. Лишь после трёхмесячного обучения учитель одобрительно кивнул мне.

С одной стороны то, что меня направили во Дворец Ясного Неба, было событием небывалым, поэтому и евнухи, и дворцовые служанки боялись раздражать меня, и старались подружиться, а с другой я действовала и говорила осторожно, была приветлива, и вскоре окружающие люди приняли меня. Теперь же я уже во Дворце Ясного Неба отвечала за чай и взяла главенство над другими двенадцатью девушками.

Думая о прошедших трёх годах и глядя на лунные блики в воде, я вздохнула, а потом повернулась и направилась в дом. Завтра было моё дежурство!

***

Я как раз дала указания Юньсян и Ютань выбрать чай, когда молодой евнух Ван Си быстро вошёл, и, торопливо поклонившись, заговорил:

— Его императорское величество покинул тронный зал!

Я с улыбкой сказала:

— Его величество всего лишь покинул тронный зал! Отчего ты так спешил? Осторожно, если твой наставник увидит тебя, то сделает выговор!

Он, пытаясь выровнять дыхание, ответил:

— Но на этот раз меня послал сам учитель. Сегодня старшая сестра должна с особой осторожностью прислуживать. В правительстве кто-то выдвинул обвинение против наследного принца!

Я выслушала, а, затем погасив улыбку, сказала:

— Поблагодари от меня наставника!

Он снова поклонился и быстро ушёл.

Я повернулась к Юньсян и Ютань и сказала:

— Вы слышали? Сегодня нужно быть вдвойне осторожными!

Девушки торопливо ответили да.

Я подумала о том, что с тех пор как Сонготу [2] был обвинён в измене и заключён в тюрьму, а всё его имущество арестовано, внешне его племянника принца Иньжена это никак не затронуло. Однако его позиции как наследника престола уже были не та устойчивы. Хотя он был любимым сыном Канси, и с детства император сам обучал его, однако возможно из-за того, что с детства его чрезмерно баловали, по сравнению с другими старшими сыновьями, он ничем не выделялся. К тому же старшие братья алчно взирали на его титул наследника престола, который сейчас находился под угрозой.

Разум Канси теперь боролся с его чувствами. С одной стороны он уже видел, что Иньжен не подходящая кандидатура на трон, а с другой наследник престола был единственным из его сыновей, которого он лично воспитал. К тому же тут были замешаны чувства к его первой жене императрице Сяочэнжэнь из рода Хэшэри [3]. И теперь Канси колебался: забрать ли у Иньжена статус наследника. Думая об этом я не смогла сдержать вздоха, сегодня Канси опять придётся столкнуться с этим нерешённым вопросом.

Услышав снаружи традиционное приветствие императора, я поняла, что Канси уже вернулся. Я торопливо сказала Юньсян, чтобы она заварила чай. Девушки быстро принялись за работу, а я тем временем занялась чайными приборами. Подумав о том, что сегодня Канси, скорее всего не в духе и не захочет видеть ярких цветов, я выбрала небесно-голубую с узором из хризантем посуду. В конце концов, согласно современной психологии, синий цвет успокаивает и способствует душевному равновесию.

Взяв поднос с чаем, я не спеша вошла в комнату. Там не осталось ни одного свободного стула, но, тем не менее, было очень тихо. Не смея бросить даже мимолётный взгляд в сторону, я подошла к столу и осторожно поставила чашку с чаем, а затем, опустив голову, неторопливо вышла.

Лишь оказавшись за занавеской, я наконец-то смогла выдохнуть. И я тут же спросила стоящего рядом со мной евнуха:

— Кто внутри?

Тот, понизив голос, ответил:

— Четвертый, восьмой, девятый, десятый, тринадцатый и четырнадцатый господины.

Я подумал, что раньше они никогда не появлялись здесь в таком полном составе. Кажется, Канси хотел узнать их мнение. Я поспешил обратно, чтобы сказать Юньсян и Ютань приготовить чай.

Однако я даже рта не успела открыть, когда Ютань рассмеялась:

— Чай уже готов. Сразу после того, как вы ушли, появился Ван Си и сказал, что прибыли сыновья императора, поэтому я быстро всё приготовила.

Одобрительно кивнув ей, я пошла всё проверить. Но едва я стала осматриваться, как Ютань снова воскликнула:

— Я всё запомнила! Четвертый принц любит чай «Главарь обезьян из Тайпин» [4], восьмому нравится «Снежные побеги с гор Жичжу» [5], девятый принц пьёт ранний чай «Колодец дракона» [6], десятый принц не имеет особых предпочтений и тринадцатому принцу…

Я, рассмеявшись, торопливо замахала руками:

— Хватит, хватит. Я уже поняла, что ты всё помнишь.

Юньсян улыбнулась:

— Неудивительно, что люди во дворце говорят, что барышня очень внимательна. Придворные, которые раньше подавали чай императору, обычно запоминали лишь предпочтения его величества. А теперь барышня хочет, чтобы мы также знали все предпочтения императорских сыновей.

Расставляя чашки, я подумала о том, что на это у меня есть свои причины, которые я не могу озвучить.

Юньсян, взяв поднос с чаем, последовал за мной. Но подойдя к занавесу, я услышал, как Канси спросил:

— Каково ваше мнение по поводу отчетов, представленных сегодня Министерством обрядов[7] в правительственном суде?

Я невольно остановилась, задумавшись, наследный принц совершил столько преступлений, какое именно на этот раз? Старший дворцовый евнух, придерживающий занавеску, заметив, что я остановилась, удивлённо посмотрел на меня, так что больше я не могла мешкать.

Я медленно подошла к четвертому брату, и осторожно поставила его чай на стол. Затем, повернувшись, подошла к восьмому, опустив голову. В этот момент я услышала, как четвёртый брат сказал:

— Судя по наблюдениям вашего сына и верного слуги, второй брат всегда очень добр к своим подчинённым. Но среди них есть те, кто пользуется этим и присваивает имущество от его имени.

Канси, услышав это, кивнул. А я подумала, что, похоже, дело в том, что наследный принц самовольно присвоил себе дань, предназначенную для императора. Согласно истории этот инцидент очень разозлил Канси, но всё же наследного принца не наказали, в отличие от людей причастных к этому делу. Думается, что чувства Канси сегодня возьмут над ним вверх.

Когда я наливаю чай девятому брату, четвертый как раз закончил говорить. И десятый произнёс:

— Даже если подчинённый обладает необъятной, как небо храбростью, без поддержки осмелиться ли он посягнуть на дань, предназначенную для императора?

Я в душе вздохнула, десятый брат, конечно, верен себе.

Подойдя к нему, я повернулся, чтобы взять чай с подноса, что держала Юньсян. Я как раз собиралась поставить чашку на стол, когда услышала, как десятый сказал:

— Слова четвертого брата довольно хитроумны. Но, как известно, он всегда был дружен со вторым братом, так что боюсь, что в этом деле он…

Прежде чем десятый брат успел закончить свою мысль, он громко вскрикнул и вскочил со своего места.

Просто я по небрежности пролила ему на плечо горячий чай. Младший дворцовый евнух, что стоял рядом, в ту же секунду принялся вытирать десятого брата, одновременно проверяя, не ошпарился ли тот.

Я торопливо упала на колени и произнесла:

— Ваша служанка заслуживает смерти! Ваша служанка заслуживает смерти!

На самом деле я не придала большого значения оскорблению наследного принца, он всё равно рано или поздно потеряет свой титул. Но вот если разозлить четвёртого брата, то это в итоге может очень плохо закончится. И хотя я знала, что не могу изменить финал, но и наблюдать за всем происходящим, словно за театральной постановкой на сцене тоже было выше моих сил. Я вздохнула, размышляя о том, что если я изменю хоть самую малость, этого уже будет достаточно.

Увидев меня, десятый брат подавил свой гнев, к тому же он испугался, что если это событие перерастёт в скандал, то я пострадаю. Он только и смог что сказать:

— Это пустяк!

Старший дворцовый евнух Канси, Ли Дэцюань, подойдя, упрекнул:

— Безрукая! Быстро убирайся!

Этот инцидент, похоже, не привлёк внимание Канси, он сидел, о чём-то размышляя.

Я поднялась и отступая вышла. И едва я оказалась за занавеской, услышала, как Канси сказал:

— Сегодняшний день утомил нас. Все вы можете идти.

Я подумала, что, похоже, Канси уже принял решение, и поэтому спокойно отправилась в чайную.

Едва я вернулась, как появилась Юньсян с подносом и с тревогой воскликнула:

— Что сегодня случилось с тобой? Я перепугалась до смерти!

Я села и опустила голову, ничего не ответив. Я подумал о том, что, во-первых, Канси известен как милостивый император, и если вина не затрагивала его принципов, то он всегда был великодушен по отношению к слугам. А во-вторых, ошпарила-то я, десятого принца, который в любом случае молил бы о снисхождении ко мне. Поэтому, несмотря на всё свои волнения, я думала, что самое страшное, что могло случиться, это то, что меня бы вытащили и избили палками. Я не чувствовала, что моей жизни что-то угрожало. К тому же на тот момент я так спешила, пытаясь не дать разгореться возможному конфликту, что не успела обдумать последствия своего поступка.

Я продолжала сидеть молча, пока не появился Ван Си. Подойдя ко мне, он поклонился и сказал:

— Старшая сестра, вас зовёт наставник!

Юньсян и Ютань, услышав это, суетливо вскочили на ноги. Но я, проигнорировав их, поднялась и вышла за Ван Си из боковой комнаты.

Идя за Ван Си, я вскоре увидела стоящего под деревом Ли Дэцюаня. Едва мы приблизились, Ван Си отступил. А я, после официального приветствия, встала молчком. Прошло много времени прежде чем Ли Дэцюань кашлянув сказал:

— Ты всегда во всём проявляла крайнюю осторожность, так почему сегодня была настолько невнимательна?

— Пожалуйста, накажите меня, анда [8], — ответила я.

— Жалование в следующем месяце будет полностью удержано, — сказал он со вздохом.

Я торопливо опустилась на колени и произнесла:

— Спасибо, Ли анда.

Он, не ответив, развернулся, чтобы уйти, лишь едва слышно прошептав:

— Дворец не может вместить в себя так много доброты.

Даже после того как он ушёл, я всё так же стояла молча. Мои переживания вперемежку со страхом наконец нашли выход из сердца, и понемногу полностью охватили меня, отбирая у все силы. Ноги уже не держали, и я, пошатываясь, сделала пару шагов, пока в конце концов не осела на землю. Обхватив руками голову, я спрятала лицо в коленях и закусила нижнюю губу. Изо всех сил я пыталась сдержать наворачивающиеся слёзы.

Закрыв лицо, я погрузилась в раздумья. И тут услышала как кто-то, стоя прямо надо мной, спросил:

— Почему ты тут сидишь?

Это был голос десятого брата. Не обращая внимания, я всё также сидела, обхватив голову. Десятый, присев на корточки, сказал:

— Эй! Я ведь не обвинил тебя в том, что ты ошпарила меня, так куда подевалось всё твоё высокомерие?

Но я по-прежнему игнорировала его. Он некоторое время молчал, но внезапно поняв, что что-то не так, протянул куку и заставил меня поднять голову. И затем испуганно воскликнул:

— Почему ты прокусила свою губу до крови? Какое наказание Ли Дэцюань тебе дал?      Подняв голову, я неожиданно поняла, что здесь не только десятый брат. Но и четвертый, восьмой, девятый, тринадцатый и четырнадцатый братья стояли рядом. Испугавшись, я торопливо вытерла губу, а затем быстро вскочила, чтобы поприветствовать их.

Десятый брат увидев, что я лишь кланяюсь и вовсе не собираюсь отвечать на его вопрос, раздраженно выдохнул:

— В таком случае я спрошу об этом самого Ли Дэцюаня.

Сказав это, он сделал шаг, чтобы уйти, и я торопливо произнесла:

— Вернись.

Он остановился.

— Тогда сама скажи мне.

Я взглянула на него. Моё сердце разрывалось из-за противоречия, возникшего в моей душе. Я сердилась на десятого брата из-за его горячего характера, но в тоже время это же вызывала и тёплые чувства к нему. Некоторое время я смотрела на него, а потом, отвернувшись, сказала:

— Меня лишили жалования на один месяц.

Десятый брат, хлопнув себя по бедру, воскликнул:

— Это всего лишь месячное жалование, почему ты так злишься?

Я, надув губы, ответила:

— Почему бы и нет? Это тебе плевать на все эти серебряные ляны [9], но я рассчитывала на эти деньги. К тому же меня ещё никогда не наказывали. и теперь я чувствую себя неловко.

— Хорошо! — улыбнулся он. — Не злись больше. Если тебе понадобится какая-нибудь безделица, я куплю тебе её.

Услышав это, я улыбнулась, но ничего не сказала.

Пока я там стояла, никто из старших братьев так же не произнёс ни слова. Выражения лиц у четвёртого и восьмого брата были неизменно скучающе равнодушным у одного и приятным и вежливым у другого. Девятый брат хмуро смотрел на меня. А тринадцатый заметив, что я смотрю на него, шутливо подмигнул мне, а потом изобразил озабоченность. Я вернула ему улыбку. Зато четырнадцатый, нахмурившись, смотрел в сторону.

Оглядевшись я заметила, что никто из братьев не был склонен к беседе, и поэтому улыбнувшись произнесла:

— Если господам больше нечего сказать, то ваша служанка вернётся назад.

Четвёртый брат равнодушно ответил:

— Иди.

Поклонившись, я ушла.

Примечания:

1. Палата Цзяньцингун или Дворец ясного Неба (Дворец небесной чистоты) — один из трёх основных залов Внутренних покоев (Нэйтин) Запретного города. Если коротко — это спальные покои императора.Дворец представляет собой здание с двумя карнизами и помещён на одноуровневой платформе из белого мрамора. Он связан с Воротами Небесной чистоты, расположенными к югу от него, приподнятым проходом. В период династии Мин он был резиденцией императора. Однако, начиная с императора Юнчжэн династии Цин, императоры жили не в этом дворце, а в меньшем Зале Умственного развития дальше к западу — из уважения к памяти императора Канси; Дворец же Небесной Чистоты стал императорским залом аудиенций. На крыше установлен кессон, украшенный извивающимся драконом. Над троном висит доска, на которой написано «Правосудие и Честь»

2.Сонготу (1636–1703 гг) — министр при дворе китайского императора Канси, фактический правитель Китая с 1669. В 1679 году император решил отстранить всесильного родственника от управления империей. Однако испытывал к нему чувство уважения. В 1680 году Сонготу лишился должности главы Императорского секретариата, верховная власть перешла в руки повзрослевшего Канси. И как видно из книги закончил Сонготу плохо, потеряв всё.

3.Императрица Сяочэнжэнь умерла в 20 лет 16 июня 1674 года в Запретном Городе через 10 дней после рождения своего сына. Император очень горевал. Несколько лет место императрицы оставалось вакантным.

4.Главарь обезьян из Тайпин или Taiping Houkui (太平猴魁) — один из десяти знаменитых чаев Китая. Этот чай известен еще с династии Цин. Он производится в области Хоу-кен (猴坑) рядом с городом Хуан-шань (黄山市) провинции Аньхой (安徽省).
У него самый крупный размер чайного листа среди известных зеленых чаев, составляет до 60 мм. Удивительно, но его размер не влияет на тонкий аромат орхидеи и мягкий вкус, который длится до четырех заварок, сохраняя прекрасные качества.

5.Снежные побеги с гор Жичжу (日铸雪芽Rì zhù xuě yá) — это известный зелёный китайский чай. Его чайный лист тонкий и острый с белыми ворсинками, обладает изумрудно-зелёным цветом, ит чистым и насыщенным вкусом со сладким послевкусием.

6.Ранний чай — это сорт, собираемый до Праздника поминовения (清明节)

Лунцзин или Колодец дракона (кит. трад. 龍井茶, упр. 龙井茶) — разновидность зелёного чая из Ханчжоу, провинция Чжэцзян, Китай. Изготовляется, как правило, вручную, вследствие чего цена на этот сорт выше по сравнению с большинством сортов. Отмечен почётным титулом Знаменитый чай Китая. Для производства лунцзина используют только верхушки побегов с двумя верхними листьями. В килограмме чая таких побегов может быть до 100 тысяч, а поскольку ручной сбор и обработка очень трудоёмки и требуют высокой квалификации, высокосортный лунцзин весьма дорог и продаётся небольшими навесками. Лунцзин даёт жёлто-зелёный настой с нежным тонким ароматом и богатым вкусом. Высококачественный лунцзин оставляет сладкое (а не горькое) послевкусие.

7. Всё управление Цинской империей замыкалось на фигуре императора, обладавшего абсолютной властью, который возглавлял шесть советов (министерств, 六部).Шесть министерств это:— Совет гражданских назначений (吏部),

Отвечал за кадры всех гражданских служб — включая назначение, продвижение по службе и отставки. В его ведении также находился «список почестей».

— Совет выручки (户部)

Департамент отвечал за налоги и сборы, а также финансовый менеджмент страны в целом.

— Совет обрядов (禮部);

Этот совет отвечал за все вопросы, связанные с придворным протоколом. В его компетенцию входила организация молений предкам и обрядов в честь разных богов, периодически совершаемых императором, а также отношения со странами-вассалами Китая и надзор за экзаменационной системой.

— Совет войны (兵部)

В отличие от периода Мин, когда этот орган имел большие полномочия, теперь они были существенно ограничены. Во-первых, Восьмизнамённая армия подчинялась напрямую императору, маньчжурским и монгольским принцам, оставляя министерству только власть над Армией Зелёного Штандарта. Во-вторых, функции совета были чисто административными. Ведением кампаний и перемещением войск занимался, опять же, лично император, сначала через Маньчжурский совет правления, а позже через Большой Совет.

— Совет наказаний (刑部)

Совет наказаний занимался всеми правовыми вопросами, включая надзор за всеми судами и тюрьмами.

— Совет работ (工部)

Совет нёс ответственность за все государственные строительные проекты, включая возведение дворцов и храмов, а также ремонт и поддержание в надлежащем состоянии каналов. Также он занимался чеканкой монеты.

8.Анда — маньчжурский воспитатель-компаньон принцев рангом ниже наставника.

9.Серебряный лян или таэль — основная денежная единица древнего китая.В эпоху династии Цин существовала такая денежная система: 1 лян = 10 мао = 100 фынь = 1000 ли.

Глава 17

Вчера вечером я дежурила до рассвета, и хотя утром я немного вздремнула, однако всё равно чувствовала усталость. К тому же я не осмеливалась много спать днём, боясь, что тогда ночью я не смогу заснуть и на следующий день буду чувствовать себя разбитой. Опираясь о спинку кушетки, я держала в руках книгу Тянь Ихэна «Миниатюра о приготовлении воды из источников» эпохи Мин, которую я тщательно изучала при свете светильника.

Теперь почти все мои книги были посвящены чаю. Я воспринимала свои обязанности во дворце как самую настоящую работу, где предоставляли питание, жильё и за которую я получала зарплату и пособия. Мне не хватало только одного — свободы. Приходилось неукоснительно следовать жёсткому этикету, а за любое нарушение могло последовать телесное наказание, а при худшем раскладе всё могло закончиться смертной казнью. Однако за три года я уже поняла правила игры. Сейчас даже в рамках правил я могла обрести некоторую свободу. Если я за что-то бралась, то старалась сделать это как можно лучше, И хотя мне пришлось заняться совершенно незнакомой мне работой, однако теперь, какая бы задача, касающаяся чая, ни возникла, никто во всём дворце не осмелится недооценивать меня. Я как раз читала:

«В нынешнее время к чаю подают фруктовые закуски, которые стали очень популярны. Но, даже идя в ногу с современными увлечениями, следует отказаться от всего, что может исказить истинный вкус чая. Кроме того для фруктов используют золотые или серебряные ложки. Но подобная утварь не подходит для людей предпочитающих скромность, а медь оставляет металлический привкус, что тоже недопустимо. Это подобно тому, как в древние времена на севере в чай добавляли простоквашу, а в Шу — соль. Такой способ пить чай годиться лишь для варваров, хотя не стоит их за это осуждать».

И тут послышался за дверью тихий голос Ван Си:

— Старшая сестра, ты дома?

Сев прямо, я поинтересовалась:

— Раз горит лампа, то конечно в доме кто-то есть. Что случилось?

Ван Си ответил:

— Мой наставник приказал позвать старшую сестру.

Я торопливо отложила книгу, когда услышала это. Взглянув в зеркало, я пригладила волосы и поправила свою одежду, и погасив светильник, вышла из дома.

Когда Ван Си увидел меня, то принялся торопливо кланяться, а потом повернувшись, чтобы проводить, сказал:

— Его величество так увлёкся западными учениями, что это уже вошло в дурную привычку. Мой наставник уже несколько раз спрашивал, подавать ли еду. Но его величество лишь говорит «хорошо», не предпринимая никаких прочих действий. Уже очень поздно. Поэтому наставник попросил пригласить барышню, чтобы вы придумали что-нибудь.

Моих губ коснулась улыбка, действительно, «со способного больше и спрашивается». Помнится, когда прошло чуть более полугода с того времени, когда я вошла во дворец, однажды вечером я была на дежурстве. И Канси просматривал доклады до глубокой ночи. Раньше тоже подобное случалось. Однако тогда Канси сидел за документами допоздна три-четыре дня подряд. Стоящий рядом с ним евнух Ли Децюань уже не переставал хмуриться, беспокоясь о здоровье государя, хотя ему приходилось молчать. Он только и мог стоять рядом с горестным выражением лица

Для меня в то время всё было в новинку. Я думала о том, что быть правителем, чья мудрость простирается на тысячи веков, действительно быть нелегко, и украдкой наблюдала за Канси. В конце концов, ему уже перевалило за пятьдесят, вдобавок уже несколько дней он поздно ложился спать, а утром вставал раньше обычного, чтобы отправиться во дворец для аудиенций. И на лице императора начали проявляться следы усталости. Возможно, в тот вечер я была одержима демоном, или ещё по какой причине, но на мои глаза навернулись слёзы, когда я вспомнила как мой отец, учитель выпускного класса, также допоздна засиживался за тетрадями учеников и готовя уроки при свете лампы. Порой матушка, беспокоясь о нём, просто подходила и выключала настольную лампу, чуть ли не силой отправляя отца в постель. Вот только у Канси такой жены не было.

Не могу объяснить, что тогда произошло, на меня словно снизошло помрачение, и я неожиданно сказала:

— Уже поздно, отдохните немного! Иначе чрезмерная усталость только повредит вашей работе.

Стоило только прозвучать этим словам, как в комнате стала тихо, и все с потрясённым видом уставились на меня. Казалось, что каждый уголок помещения окутала атмосфера страха. И тут-то я поняла, что меня ждут большие неприятности! Я торопливо упала на колени. Лицо Ли Децюаня посуровело, он как раз собирался отругать меня, когда услышал голос Канси. Император сказал с едва заметной улыбкой:

— Перед тем как наша десятая геге вышла замуж, она тоже вечно отправляла нас отдыхать.

Склонившись, он задумался на мгновение. А затем отрицательно покачав головой, он приказал Ли Децюаню:

— Убери эти доклады, сегодня мы будет отдыхать!

Лицо Ли Децюаня засветилось от радости и он торопливо сказал:

— Слушаюсь! — И поспешно помог Канси подняться.

Проходя мимо, Канси бросил на меня, всё ещё стоящую на коленях, взгляд и произнёс:

— Можешь подняться!

Я, глубоко поклонившись, ответила:

— Благодарю императора! — А затем встала на ноги.

Канси, смерив меня взглядом, сказал с улыбкой Ли Децюаню:

— Это ведь ищущая смерти тринадцатая сестра?

Ли Децюань ответил, что это именно так. Канси, ничего не сказав на это, ушёл. А я, почувствовав, что вся моя спина уже взмокла от пота, подумала, что на самом деле я очень сильно боюсь смерти! И мне только осталось мысленно поблагодарить десятую геге, с которой я никогда не встречалась, и которую Канси, по-видимому, очень сильно любил.

После этого инцидента, Ли Децюань решил, что мне благоволит сама фортуна и теперь, столкнувшись с похожей ситуацией, он всегда приказывал придумать способ, разрешить её. К счастью, хотя мне каждый раз приходилось напрягать мозги и, несмотря на то, что я каждый раз сильно рисковала, мне всегда удавалось что-то. Ван Си, стоя рядом, прошептал:

— Старшая сестра, дальше иди сама!

Я кивнула и спокойно вошла в комнату.

Едва я оказалась внутри, то сразу увидела рядом с Канси Ли Децюаня, который едва заметно кивнул мне. Я ответила ему тем же, а потом, неслышно подойдя к Канси, притворилась, что хочу сменить воду для чая. Взяв чашку для чая, я быстро взглянула на стол Канси. Император как раз решал геометрическую задачу. Затем я, медленно отступая, вышла.

Вернувшись в чайную, я принялась заваривать чай, одновременно думая, что задача на самом деле не такая уж и сложная, просто Канси неправильно расположил вспомогательную линию. В конце концов, решая геометрическую задачу и зайдя в тупик, лучший способ найти решение — это оставить её, чтобы через некоторое время вновь вернуться к ней и тогда уж приложить все усилия. На самом деле, если бы сейчас Канси отложил задачу, то завтра, увидев её, ему оставалось бы лишь сетовать о том, почему вчера он был настолько глуп, ведь достаточно только изменить расположение вспомогательной линии, и решение будет перед тобой.

Вот только, несмотря на то, что я понимала это, я не могла подойти к Канси и показать, где на самом деле надо нарисовать вспомогательную линию, да и ещё при этом решить задачу! В конце концов, я никогда не обучалась математике ни у французских иезуитов Иоахиме Буве и Жан-Франсуа Жербийона, ни у португальского Томаса Перейры[1]. И если Канси спросит, откуда я могу решать подобные задачи, что я смогу ответить?

Принеся чай, я неслышно поставила его на стол. А затем, набравшись духу, тихо сказала:

— Император!

Канси, не поднимая головы, лишь промычал:"М?»

Я после непродолжительной паузы продолжила:

— Боюсь, что после такого, иностранцы больше не осмелятся объяснять геометрию императору.

Канси в ответ лишь снова промычал, больше никак не реагируя, всё его внимание было поглощено задачей. Прошло ещё некоторое время, а потом император внезапно поднял голову и посмотрел на меня. Я торопливо поклонилась и мягко пояснила:

— Они обучили императора всем этим вещам, думая, что это принесёт пользу. Однако если из-за этого император перестанет есть и пить и навредит этим себе, разве они тогда не понесут за это ответственность?

Я сделала паузу, заметив, что Канси никак не реагирует на мои слова, а потом продолжила:

— Тем более разве эти иностранцы не говорили, что иногда, чтобы решить задачу, надо успокоить своё сердце и отдохнуть. Бывает, что тогда ответ найти легче.

Едва я закончила говорить, как меня охватило беспокойство. Я сжала руки, покрывшиеся холодным потом.

Прошло некоторое время, прежде чем Канси, бросив кисть, встал и, потянувшись, сказал:

— Ли Децюань! Опять эти твои демонические уловки.

Ли Децюань поклонился и ответил с улыбкой:

— Ваш слуга действовал, беспокоясь, о здоровье императора.

Канси рассмеялся и сказал:

— Ладно! Подавайте еду!

Ли Децюань ответив: «Слушаюсь!» — и быстрым шагом вышел за дверь, вероятно для того, чтобы дать указания Ван Си.

Канси, опустив голову, взглянул на меня и сказал:

— Ты становишься всё более и более смелой из-за того, что Ли Децюань манипулирует тобой.

Я торопливо упала на колени:

— Ваша служанка также беспокоилась о здоровье государя. — Закончив говорить я быстро поклонилась.

Канси сказал:

— Поднимись!

Я поспешно встала на ноги.

— Ты очень внимательна. Ты прислуживала всего несколько раз рядом, когда могла услышать эти слова, но всё равно помнишь их.

Я быстро ответила:

— Услышанная идея показалась мне новой и свежей, поэтому я и запомнила.

Император, не обращая больше на меня внимание, направился к выходу, при этом сказав:

— Если все люди в Великой Цин проявят интерес к новым идеям, стоит ли переживать о том, что они перестанут проявлять уважение к императорскому двору? — едва прозвучали последние слова, как Канси уже покинул комнату.

Я вздохнула, подумав, говорить-то легко. Но Китай на протяжении тысячелетий, славился как страна обширных территорий с богатыми ресурсами, он был центром мира, и подобное мировоззрение невозможно изменить в одночасье из-за случайного увлечения императора. Потребуется пройти через боль, пронизывающую до самых костей, через чуть ли не разрушение собственной страны, прежде чем осознать, что нам необходимо учиться у внешнего мира. Канси часто говорил, что он одинок. Но не только потому, что рядом с ним никого не было. Он слишком многое понимал и смотрел далеко вперёд. Мудрые всегда были одиноки. А Канси к тому же был императором!

***

Сегодня я не должна была дежурить, однако вспомнила, что после обеда доставят свежий чай, и боясь, что Юньсян и Ютань не поставят чай туда куда следует и испортят его вкус, я в спешке вышла из комнаты, чтобы проверить их. Проходя через рощу, я увидела, что десятый и четырнадцатый братья идут мне на встречу. Я торопливо поклонилась и сошла на край дороге.

— Здесь нет других людей, почему ты настолько учтива? — грубо спросил десятый брат.

Однако четырнадцатый брат лишь холодно хмыкнул и ничего не сказал.

Я выпрямившись и, подойдя к десятому брату, спросила, улыбнувшись:

— Собираешься вернуться домой?

— Я покидаю дворец, но пока не иду домой, — ответил он с улыбкой. — Сначала мы зайдём к восьмому брату.

Я, задумавшись на мгновение, сказала:

— Я уже давно не видела восьмого господина. Пожалуйста, передайте ему от меня приветствие и добрые пожелания.

Десятый брат ещё не успел ответить, когда заговорил четырнадцатый. Выражение его лица было холодным.

— Вы так говорите словно действительно беспокоитесь о восьмом брате. Но к чему передавать ему приветствия и вся эта притворная вежливость, когда в вашем сердце совсем другой человек? Только лишь для того, чтобы выставить себя в лучшем свете перед другими людьми?

Я и десятый брат остолбенели. Почему он так говорит? Мы обменялись недоумёнными взглядами, а потом вместе посмотрели на четырнадцатого, брата всё ещё ничего не понимая. Однако четырнадцатый нетерпеливо сказал:

— Десятый брат, ты идёшь? Если нет, то я отправляюсь один, — закончив говорить, он, не дожидаясь ответа, немедленно направился прочь.

Десятый брат бросил на меня ещё один недоумённый взгляд, а потом помчался его догонять. Я, нахмурившись, смотрела им вслед, пока их силуэты не исчезли из виду. Когда я успела обидеть четырнадцатого брата? Или же это опять из-за тринадцатого? Однако последние несколько лет он и так знал, что я и тринадцатый были хорошими друзьями. Так почему он снова сердится на меня?

Я продолжила свой путь, подсознательно поглаживая браслет на своём запястье. Скучаю ли я по восьмому господину? Каждый год он задаёт мне этот вопрос. И что я ему отвечу в этом? Но он уже три года этим интересуется, спросит ли он вообще об этом сейчас? Возможно, он уже устал ждать.

Я настолько глубоко задумалась, что, не заметив, внезапно столкнулась с каким-то человеком. Покачнувшись, я чуть не упала. К счастью он, протянув руку, поддержал меня. Увидев, что это тринадцатый брат, я не удержалась от того, чтобы его не отругать:

— Ты негодник! Почему, увидев меня, не окликнул?

Он ответил смеясь:

— Увидев, насколько ты глубоко задумалась, мне стало любопытно столкнёшься ты со мной или нет. К тому же это было напоминание для тебя, чтобы ты не теряла бдительности.

Он сделал паузу и, подперев кулаком подбородок, продолжил:

— Я не против, если ты упадёшь в мои объятия. Но если посторонние увидят, что такая красавица прыгает в мои руки, боюсь, что они всё поймут неправильно!

Я, надув губы, бросила на него шутливый взгляд.

— Ты о чём так задумалась? — спросил он.

Я, весело посмотрев на него, сказала:

— Не скажу! Мне ещё надо сделать кое-что важное, и нет времени разговаривать с тобой о всякой ерунде.

Он смеясь ответил:

— Иди! Только опять не впади в задумчивость на ходу.

Я не ответила, намереваясь сразу же уйти. Но проходя мимо тринадцатого брата не смогла не удержаться от того, чтобы сильно толкнуть его в локоть. И услышав, как он преувеличенно вскрикнул «ой!», рассмеялась и ускорила шаг. До меня долетел его хохот.

Но я не успела далеко отойти, как услышала позади шаги. Я торопливо обернулась и увидела, что тринадцатый стремительно приближается ко мне. Озадаченно посмотрев на него, я спросила:

— В чём дело?

Он быстро подошёл ко мне ещё на два шага и, остановившись, сказал:

— Я хотел тебя кое о чём спросить, но всё не было подходящего момента. И я уже почти забыл об этом.

— Спрашивай! — ответила я.

— Почему в прошлый раз ты помогла четвёртому брату? — улыбнулся он.

Я остолбенела, мои мысли стремительно завертелись, но я так и не смогла понять, о чём он говорит, и мне осталось только спросить:

— Я когда-то помогала четвёртому господину? Кроме того, что могло случиться, чтобы четвёртому господину понадобилась моя помощь?

Он с лёгкой улыбкой кивнул и ответил:

— Во время инцидента с данью ты пролила чай на десятого брата.

Я глубоко вздохнула и приоткрыв рот посмотрела на него. В моей голове словно гром прогремел, я наконец-то поняла почему четырнадцатый злится на меня.

Лишь спустя долгое время я, словно баклажан поражённый морозом, смогла привести свои мысли в порядок и сказала:

— Но ведь тогда я просто нечаянно ошиблась. Это не более чем удачное совпадение.

Он сказал с улыбкой:

— Неважно намеренно это было или нет, в любом случае я здесь, чтобы поблагодарить тебя. А то мало ли что ещё мог тогда сказать десятый брат! И вовсе не потому, что мы его испугались, просто всё разъяснить отцу-императору было бы очень хлопотно.

Он замолчал, но не увидев от меня никакой реакции, добавил:

— Я ухожу, и у тебя ведь тоже есть свои дела!

Я растерянно кивнула и развернувшись медленно направилась прочь.

Я не знала о чём и думать. Я лишь медленно шла, поглаживая браслет. И пришла в себя лишь, когда поняла, что иду не в ту сторону, и что дворец Ясного Неба уже далеко. Вздохнув, я почувствовала, что сил заниматься чаем у меня уже нет, а потому я, развернувшись, пошла домой.

Напоминание:

Палата Цзяньцингун или Дворец ясного Неба (Дворец небесной чистоты) — один из трёх основных залов Внутренних покоев (Нэйтин) Запретного города. Если коротко — это спальные покои императора.

Примечание:

1. Иоахим Буве (китайский: 晋 или 白 進, любезное имя: 明远) (род. Ле-Ман, 18 июля 1656 г. — 28 июня 1730 г., Пекин), французский иезуит, работавший в Китае.

Буве прибыл в Китай в 1687 году в качестве одного из шести иезуитов, первой группы французских миссионеров в Китай, посланных французским Людовиком XIV под руководством настоятеля Жана де Фонтани. Они прибыли в Пекин 7 февраля 1688 года. Иезуиты были хорошо приняты императором Канси. Буве и Жан-Франсуа Жербийон остались в Пекине, обучая императора математике и астрономии.

Занимаясь этой работой, два иезуита написали несколько математических трактатов на маньчжурском языке, которые император приказал перевести на китайский язык, добавив предисловия сам. Им удалось завоевать уважение и доверие императора, поэтому он выделил участок в пределах Имперского города для церкви и резиденции, которые были окончательно завершены в 1702 году.

Позже Буве служил посланником китайского императора во Франции и вернулся в свою родную страну в 1697 году с указанием императора нанять новых миссионеров. В 1699 году Буве прибыл в Китай во второй раз в сопровождении десяти миссионеров, среди которых были Жозеф Анри Мари де Премар, Жан-Батист Режи и Доминик Парренин. Канси удостоил Буве титула переводчика своего наследного принца. Буве умер в Пекине 28 июня 1730 года. Его надгробная стела выставлена в Пекинском музее резьбы по камню (в Храме пяти пагод) вместе с надгробными стелами отца Гербийона и отца Региса.

Жан-Франсуа Жербийон (張誠) — Жан Франсуа́ Жербильо́н, правильнее — Жербийо́н (его китайское имя張誠; фр. Jean-François Gerbillon, 4 июня 1654, Верден — 27 марта 1707, Пекин) — французский учёный миссионер-иезуит в Китае, куда он отправился в 1680 году.

Допущенный ко двору императора, Жербильон стал его врачом и учителем математики; успешно вёл несколько раз торговые переговоры с русскими (Нерчинский договор). Впоследствии получил разрешение устроить в Пекине иезуитскую коллегию, которая процветала до его смерти.

Известны два трактата его по геометрии на китайском и «татарском» (маньчжурском) языках. Его заметки о северо-восточном Китае были опубликованы во Франции как Observations historiques sur la grande Tartarie (в «Description» Дюгальда) и Relations de huit voyages en Tartarie faits par ordre de l’empereur de Chine (1688—1698, там же).

Томас Перейра или Томас Перейра (его китайское имя 徐日升; 1 ноября 1645 — 1708), также известный как Томе Перейра, был португальским иезуитом, математиком и ученым, который работал миссионером в Цинском Китае.

Перейра родился в Вила-Нова-де-Фамаликане. Он прибыл в Китай в 1672 году и сначала остановился в португальской колонии Макао, где был зачислен в университетский колледж Святого Павла. Позже Перейра был отправлен в Пекин для работы при дворе императора Канси, где он оставался на протяжении большей части своей карьеры. В 1689 году император Канси послал Перейру и его коллегу Жан-Франсуа Жербийона для интерпретации на переговорах между цинским Китаем и Российской империей в Нерчинске, которые в конечном итоге привели к Нерчинскому мирному договору.

Между 1688 и 1694 годами Перейра и Антуан Томас были неофициальными директорами императорской обсерватории в Пекине, поскольку фактический директор в то время не находился в Китае.

Глава 18

Солнце постепенно клонилось к закату. Я, прислонившись к иве, сидела на камне и прищурившись наблюдала, как две бабочки танцевали над цветами. Пурпурные с примесью белого ирисы уже начали увядать, и теперь не казались такими прекрасными как раньше. Однако из-за двух бабочек, которые в свете заходящего солнца порхали над цветами туда-сюда, словно пара влюблённых, картина казалась необычайно прекрасной.

И тут я услышала чистый детский голос:

— Что ты делаешь? Почему совсем не двигаешься?

Наклонив голову, я взглянула на говорившего и увидела шести-семилетнего мальчика, пухлого и весьма милого, и судя по тому, как он был одет, его статус вовсе не был низким. Я, указав перед собой, сказала:

— Наблюдаю за бабочками!

Он, подойдя ко мне, посмотрел на них и сказал:

— Что в этом весёлого, мне больше нравится их ловить!

Я усмехнулась, взглянув на него.

Он снова поинтересовался:

— Ты из какого дворца?

Я, продолжая наблюдать за бабочками, безразлично спросила:

— А ты из какого?

— Я спросил первым, — ответил он.

Я проигнорировала его, всё так же продолжая смотреть на бабочек. Следуя друг за другом, обгоняя одна другую, они уже улетели далеко. Хотелось бы и мне так же упорхнуть. Мальчик некоторое время ждал, но понял, что я так и буду его игнорировать. Поэтому ему ничего не оставалось, что ответить:

— Я Айсин Гёро Хунши.

Испугавшись, я торопливо обернулась и осторожно взглянула на него. Я подумала о том, что это и есть тот сын Юнчжэна, которого отец понизит до простолюдина! Я некоторое время смотрела на мальчика, а потом опять лениво отвернулась от него.

— Ты не поклонишься мне? — спросил он. И я, опять повернув голову, посмотрела на него, подумав, сколько ему лет ещё, а уже имеет чёткие представления о господине и слуге. Рассмеявшись, я ответила:

— Сейчас я не буду тебе кланяться, но в будущем, когда ты вырастешь, я сделаю это.

Он, наклонив голову, взглянул на меня и сказал:

— Другие служанки и сейчас кланяются мне.

Я опять рассмеялась и спросила:

— Как ты оказался здесь, почему ты один?

Он не ответил мне, только поинтересовался:

— Ты кто?

Растерявшись, я ответила не сразу, а он всё продолжал звонко спрашивать:

— Ты кто?

Отвернувшись, я посмотрела на одинокие цветы в лучах заходящего солнца, прошептав:

— Кто я?

Маэртай Жоси? Чжан Сяовэнь? Дворцовая служанка эпохи Цин? Офисная служащая из современной эпохи? Я запуталась.

— Вот именно! А кто я? Я тоже не знаю, кем являюсь, — наклонив голову, я с растерянной улыбкой проговорила: — Я не знаю кто я.

Похоже моя улыбка его напугала, и он оцепенело уставился на меня.

Увидев его таким, я всполошилась и торопливо добродушно улыбнулась, размышляя, как его успокоить. Не стоило пугать ребёнка из-за того, что я на короткое время потеряла контроль над собой. И в этот момент в спешке подбежал старший дворцовый евнух:

— Ой-ёй! Хороший господин, ваш слуга искал Вас. Как Вам удалось так далеко убежать?

Взглянув в его сторону, я увидела, что за ним следует четвёртый брат. Я быстро встала и поприветствовала его. Подойдя, четвёртый брат бросил взгляд на Хунши и холодно спросил:

— Что случилось?

Хунши, будто чего-то опасаясь, шёпотом ответил:

— Мы поговорили немного, — и тут словно вспомнив о чём-то он громко сказал: — Отец, она не поклонилась мне, а ещё говорит, что не знает, кто она такая.

Услышав это, мне захотелось тотчас же упасть в обморок. Эх ты, Хунши, ты так любишь болтать попусту, неудивительно, что люди тебя недолюбливают. Я не знала, что мне ответить, поэтому только и могла, что молча стоять.

Четвёртый брат сказал евнуху, что стоял рядом:

— Отведи Хунши к государыне-императрице.

Старший евнух согласно отозвался, а потом быстро сел на корточки и посадил Хунши себе на спину. Перед уходом Хунши взглянул на меня словно хотел что-то сказать, однако, увидев холодное выражение отца, в конце концов промолчал и отправился прочь вместе с евнухом.

Сначала я думала, что четвёртый брат сразу же уйдёт, однако вопреки ожиданию он не тронулся с места. Я хотела покинуть это место, но понимала, что сейчас это невозможно и поэтому решила, что лучше остаться и выслушать то, что он мне скажет. Я стояла, опустив голову, и смотрела, как тень ивы становилась всё длиннее в лучах заходящего солнца, стояла в полной тишине.

Какое-то время он молчал, а потом холодно произнёс:

— В следующий раз, когда вы захотите узнать что-то личное обо мне, спрашивайте меня напрямую.

Моё сердце подпрыгнуло, и я уже начала упрекать тринадцатого. И почему я только обратилась к нему чтобы немного расспросить о личных предпочтениях четвёртого брата. В конце концов тринадцатый смог ответить только на несколько вопросов и к тому же сообщил об этом четвёртому брату. Знала бы, что так получится, не обратилась бы к нему. И что мне теперь делать?

Не дождавшись от меня никакой реакции, четвёртый брат поправил полы халата и, не обращая ни на что внимания, уселся на камень, с которого недавно поднялась я. Прищурившись он взглянул на цветы и ничем выражающим тоном сказал:

— Я очень люблю чай «Тайпин Хоукуй»[1], из закусок мне больше всего нравится нефритовое пирожное, мой любимый цвет синева неба после дождя, больше всего мне нравится белый фарфор расписанный в стиле чуньжань[2] цветами и бабочками, люблю собак, ненавижу кошек и острую еду, не люблю пить сверх меры… — он замолчал, задумался на мгновение, а потом продолжил: — Вероятно, всё это тринадцатый уже рассказал тебе. Однако у тебя оказалось слишком много вопросов, сейчас я могу вспомнить только эти. Если интересует ещё что-нибудь, спрашивай!

Я одеревенело застыла на мете. Я не знала, как на это реагировать. В конце концов, что значит его поведение? Я должна немедленно встать на колени, признать свою вину и попросить прощения? Или воспользоваться ситуацией и получить ответы на свои вопросы? На самом деле всё для меня было довольно просто. Во всём дворце среди бесчисленных людей было лишь два человека у которых я не должна была вызывать неудовольствие. Одним из них был Канси. А вторым — четвёртый брат. О том, что нравиться и ненавидит Канси, мне тысячи раз рассказали старые учителя. Однако о предпочтениях четвёртого брата мне неоткуда было разузнать. Подумав, что он и тринадцатый в хороших отношениях и должны неплохо знать друг друга, я решила расспросить об этом последнего. Однако тринадцатый изумлённо ответил мне: «Я мужчина, почему я должен знать обо всём этом?» Тогда я только и могла, что капризно заявить: «Не важно! Всё равно ты так или иначе узнаешь это для меня!» К тому же я настойчиво просила сделать это в тайне и никому не говорить. А в итоге?! А в итоге я оказалась в такой ситуации по вине тринадцатого брата! Эх!

И тут я вдруг почувствовала, что раз до такого дошло, то лучше рискнуть, в любом случае хуже уже не будет. Поэтому я деревянным голосом спросила:

— Какой цвет вам больше всего не нравится?

Он замер на месте. Вероятно, ему и в голову не могло придти, что я действительно могу начать задавать ему вопросы. Наклонив голову, он некоторое время внимательно меня рассматривал, а потом отвернулся и глядя вперёд ровным голосом ответил:

— Чёрный.

Я кивнула и продолжила спрашивать.

— Какие благовония вам больше всего неприятны?

Он быстро ответил:

— Запах гардении[3].

— Ваш любимый цветок?

— Магнолия[4].

— Самые любимые фрукты?

— Виноград.

— Какая погода больше всего радует?

— Моросящий дождь.

— А какая погода наиболее неприятна?

— Палящее солнце

Я не знала, о чём думала, наверное, я слишком много в своё время пересмотрела личных анкет современных кумиров, так что чем больше я спрашивала, тем легче мне это давалось. Так что впоследствии начала задавать всё больше таких вопросов как: в какое место он больше всего хочет поехать, самое счастливое воспоминание из детства, самая неловкая ситуация, в которую он попадал. И, вопреки ожиданию, я получила ответы на все мои вопросы. В конце концов я почувствовала, что мой мозг просто забит полученной информацией. И я уже не была уверена, что смогу всё это запомнить. В итоге, спросив всё что можно и нельзя, я сжала губы и остановилась.

К этому времени небо уже потемнело. Некоторое время мы просто молчали, а потом я поклонилась и сказала:

— Ваша служанка расспросила обо всём, что её интересовало. И если у господина бэйлэ нет других дел к ней, то ваша служанка просит разрешения покинуть вас!

Он поднялся и взглянул на меня, согнувшуюся в поклоне, подумав немного, он равнодушно сказал:

— Иди!

Я выпрямилась и, с трудом соображая, развернулась и ушла.

***

Осень уже была не за горами, однако жара не спадала, даже наоборот она всё усиливалась. И Канси решил отправиться на охоту к границе Китая, во-первых, для того, чтобы спастись от зноя, а во вторых для практики ловкости, чтобы молодое поколение не забывало о своих маньчжурских корнях. Вот только на этот раз во время поездки за великую китайскую стену должен был произойти крупный инцидент. Подробностей я не помнила. Лишь знала, что наследника престола и старшего сына императора там ждут неприятности, а все остальные отделаются лёгким испугом. Что касается меня самой, то стоило быть осмотрительной и тогда проблем не должно возникнуть. На самом деле я хотела отправиться за китайскую стену, потому как надеялась, что там меня будет ожидать прохлада.

Я как раз раздумывала над тем как попросить Ли Децюаня, чтобы он разрешил мне поехать, когда пришёл Ван Си и сказал, что мне приказано подготовить чайные принадлежности, так как я буду сопровождающей в свите императора в поездке за великую китайскую стену. Я мысленно радостно вскрикнула, услышав это. Вне себя от счастья я принялась собирать вещи.

Из-за предстоящей поездки мне не нужно было дежурить, и я занялась вещами, которые хотела взять с собой. Я как раз склонила голову над нагромождением одежды, когда услышала, что в дверь тихо, но в тоже время отчётливо, несколько раз постучали. Я всё ещё занятая платьями без раздумья отозвалась:

— Войдите!

Однако вопреки моим ожиданиям дверь не открылась. Я, оставив одежду, взглянула на вход, и вновь сказала:

— Войдите!

Но в ответ не услышала ни звука. В недоумении я подошла и открыла дверь. И тут же меня словно ослепил солнечный свет, передо мной был восьмой брат в чанпао[5] цвета зелёного бамбука. Он спокойно стоял под цветущим османтусом во дворе и с лёгкой улыбкой смотрел на меня, замершую в дверях. Солнечный свет, просвечивая сквозь листву, падал на его лицо, из-за чего его улыбка казалась ещё более мягкой, она словно согревала сердце солнечными лучами.

Я, онемев, стояла в дверном проёме, глядя на восьмого брата. Он же спокойно смотрел на меня. Мне потребовалось время, чтобы хоть как-то отреагировать, я торопливо сделала два шага вперед и поклонилась ему. Восьмой брат, слегка улыбаясь, сказал:

— Я впервые вижу, где ты живёшь. Здесь тихо.

Я немного надменно ответила:

— Сейчас я всё же придворная дама. Не могу же я обидеть сама себя местом проживания.

Он, опустив голову, беззвучно рассмеялся, я тоже не могла удержаться от улыбки.

— В этом доме я живу вместе с Ютань, — ответила я, когда смех утих. — Сегодня она на дежурстве.

Но после этих слов у меня возникло чувство, что я на что-то намекаю и невольно покраснела. Он смеясь сказал:

— Я знаю!

Я тихо согласилась, чувствуя себя ещё более смущённой. Чтобы хоть как-то это скрыть, я наклонилась и подняла лист с земли, словно бы случайно, и принялась вертеть его в руках.

Я подумала о холодном и равнодушном в последние дни четырнадцатом, а также о том, что восьмой относится ко мне как обычно. И сейчас я бы могла спросить восьмого, а что он думает по этому поводу. Но когда бы ещё я могла бы стоять рядом с ним вот так вот под тёплыми лучами летнего солнца? У меня не было никакого желания говорить о том, почему я прервала десятого, пролив чай.

Восьмой сказал:

— В этот раз во время охоты за великой стеной я хочу остаться в Пекине.

Я ответила «угу» и он продолжил:

— Ты впервые сопровождаешь императора, к тому же путь будет длинным, поэтому будь осторожна.

Я снова ответила «угу». А потом, задумавшись на мгновение, я подняла голову и серьёзно сказала:

— Не беспокойтесь! Я во дворце уже три года и уже не та маленькая девочка, что только-только вошла во дворец, совсем ничего не понимая, и которой нужно напоминать, что можно делать, а что нельзя. Я уже давно усвоила все правила!

Он посмотрел в мои глаза и улыбаясь кивнул, затем он взглянул сквозь меня за мою спину и сказал:

— Я и не предполагал, что тебе удастся добиться столь многого за эти годы. Я никогда не думал, что отец император и Ли Децюань так будут ценить тебя.

Он замолчал на некоторое время, а потом посмотрел на меня и с улыбкой сказал:

— Однако я всё ещё боюсь, что однажды ты всё-таки пострадаешь из-за своего упрямого нрава.

Я молчала некоторое время, а потом, вздохнув, ответила:

— Если я буду хорошо выполнять свою работу, то и людей на моей стороне будет больше, — и улыбнувшись добавила: — Если бы ты пришёл сюда полгода назад я бы ещё не жила здесь, и мы бы не смогли тихо и мирно разговаривать.

Он слегка улыбнулся и произнёс:

— За свои желания всегда приходится платить.

Моё сердце подпрыгнуло, и мне захотелось спросить, чего он желает больше всего. Но глядя на его улыбку, я так и не открыла рта, а только улыбнулась в ответ.

Мы так и смотрели друг на друга улыбаясь, когда в ворота двора вошёл старший дворцовый евнух и крикнул:

— Восьмой господин!

И не дожидаясь приказаний, он развернулся и убежал. Восьмой брат сказал:

— Мне нужно идти.

Я кивнула, ничего не говоря. Он бросил на меня чрезвычайно глубокий взгляд, а затем развернулся и ушёл.

Я проводила его взглядом, пока он не исчез за воротами двора. Отступив назад на несколько шагов, и приложив голову к стволу дерева, я тихонько вздохнула. Да! Я даже и подумать не могла, что мои дела здесь могут идти настолько хорошо. Когда я впервые вошла во дворец, единственное, что я знала, это то, что и телевиденье и история неоднократно подчёркивали, что это место ужасно, что здесь нужно быть очень осторожной, и поэтому я была крайне осмотрительна. Всё, что я видела, всё, что я слышала — всё напоминала мне, что у меня нет права на ошибку! Сначала я думала только о том, чтобы не допустить какой-нибудь оплошности, однако постепенно почувствовала, что хочу жить комфортно. Чем меньше людей будут меня контролировать, тем лучше, так по крайней мене у меня будет хоть некоторая свобода выбора. И когда я приняла это решение, мне оставалось лишь приложить как можно больше усилий, чтобы добиться большего для себя. Находясь в рамках правил, ради себя я боролась, чтобы получить как можно больше свободы и авторитета.

Я как раз была в глубоком раздумье, когда услышала Юньсян:

— Благоденствия барышне!

Я поспешно выпрямилась. Я и не заметила, когда Юньсян вошла во двор. Она как раз склонилась, приветствуя меня. Я торопливо разрешила ей выпрямиться. Юньсян сказала со смехом:

— У меня не так много вещей и я уже собрала их, так что пришла навестить барышню. Вам помочь?

Я рассмеявшись разрешила зайти ей в комнату и в тоже время сказала:

— У меня тоже не много вещей, но раз ты уже пришла, помоги мне, может я упустила что-нибудь.

Примечания:

1. Taiping Houkui (太平猴魁) — один из десяти знаменитых чаев Китая. Этот чай известен еще с династии Цин. Он производится в области Хоу-кен (猴坑) рядом с городом Хуан-шань (黄山市) провинции Аньхой (安徽省). У него самый крупный размер чайного листа среди известных зеленых чаев, составляет до 60 мм. Удивительно, но его размер не влияет на тонкий аромат орхидеи и мягкий вкус, который длится до четырех заварок, сохраняя прекрасные качества.Заваренный в прозрачной емкости, чай показывает «танец Феникса». В отличие от большинства зеленых чаев, Taiping Houkui не скручивают. Его сушат одновременно с температурной обработкой, используя бамбуковые корзины. Прогревают чай по специальному режиму, используя различные температуры. В этот момент, уникальный среди всех технологий изготовления чая, происходит инактивация ферментов и раскрытие аромата. В результате Тайпин Хоукуй сохраняет свою естественную форму и приобретает очень характерные качества. Этот чай используют в качестве одного из подарков для дипломатических миссий в Китае.

2. Имеется ввиду техника в китайской национальной живописи — штриховка косо поставленной кистью с тонкими тональными переходами. (См. фото ниже)

3. Он имеет в виду гардению жасминовидную.

4. На самом деле именно тот сорт магнолии, которую называет четвёртый принц, выдумка автора.

5. Чанпао (长袍, буквально длинное платье). Так традиционно называли мужской наряд.

Глава 19

На этот раз в свите наследника престола были четвёртый и тринадцатый братья. Все они мастерски ездили на лошади и стреляли из лука. Так что не возникало никаких сомнений, что их предки, когда-то вёли кочевой образ жизни в степях. И видя, как братья скачут на лошади в диких лугах, я не могла отделаться от мысли, что это их дом. На самом деле где-то у них внутри таился необузданный дикарь, который до поры до времени был скован высокой стеной запретного города.

Пока я зачаровано наблюдала за ними, ко мне подошла Ютань и спросила:

— Старшая сестра любит кататься на лошадях?

Я, всё ещё глядя в даль, ответила:

— Да, мне нравиться чувствовать, как ветер дарит мне ощущение свободы, — сказав это, я вздохнула: — Жалко, что я не умею ездить верхом!

Ютань рассмеялась:

— Я тоже не умею! Увы, хотя сейчас мы и можем весь день смотреть на лошадей, но научиться ездить на них — нет.

Я подумала, что на самом деле тут всё зависит от того, сколько усилий мы к этому приложим, но вслух я сказала улыбнувшись:

— У нас всё есть?

Она, обернувшись, ответила:

— Не беспокойтесь! Всё было надлежащим образом упаковано, поэтому всё в порядке.

Я, немного подумав, спросила опять:

— Нам доставили подготовленный лёд?

Ютань сказала:

— Только что младший евнух ушёл поторопить их.

Я кивнула, а потом, вновь взглянув на всадников, мчащихся на фоне голубого неба и изумрудной травы, отвернулась и ушла.

Едва я зашла в чайную, как работающие там евнухи, увидев меня, торопливо поклонились. Я, посмотрев на разнообразные фрукты на столе, разрешила евнухам подняться и продолжить работать.

Ютань, заметив чернослив, спросила:

— Вы собираетесь сделать охлаждённый напиток из чернослива.

Я, улыбнувшись, ответила:

— И да, и нет.

Лёд удачно доставили как раз к тому моменту, когда мы, закатав рукава, вымыли руки. Я, приказав евнуху настрогать льда в тонкую стружку, вытащила заранее приготовленную разноцветную посуду, куда затем положила ледяные хлопья. А потом выдавила на них через марлю сок фруктов в соответствии с цветовой схемой чаш. После чего, вытащив распаренные в тёплой воде сушеные цветы, принялась тщательно раскладывать их на стружке льда.

Я как раз хлопотала над этим, опустив голову, когда вбежал Ван Си и крикнул:

— Его Величество и сыновья императора вернулись!

Я, не поднимая головы, ответила:

— Немедленно отправляемся!

Так как в целом всё было сделано, Юнать, которая уже заварила чай, подошла и, посмотрев на мою работу, воскликнула:

— Какая невероятная красота! От одного только взгляда чувствуешь прохладу.

Я улыбнулась и отдала евнуху поднос с чашами льда, Ютань взяла чай, и мы вышли.

Мы ещё не прибыли на место когда до нас донёсся смех. Похоже, сегодня у Канси действительно было хорошее настроение. В большой палатке император сидел посередине, а его сыновья по бокам. Поприветствовав Канси, прежде чем подать чай, я сказала с улыбкой:

— Думаю, после езды на лошади Ваше Величество разгорячились. Ваша служанка приготовила фруктовый сок со льдом. Но не знаю, желает ли государь попробовать его.

Канси рассмеялся:

— Подай сюда, я взгляну! Если мне понравится, то вознагражу, если нет — тебя ждёт наказание.

Ли Децюань увидев, что император дал разрешение, торопливо приблизился на два шага. Он взял из моих рук чашу с блюдечком и поставил на стол.

Блюдце было выполнено в виде зелёных листьев, на котором стояла чаша в виде ярко-желтой хризантемы, словно только что распустившийся пышный цветок. Чаша была наполнена грушевым соком с кусочками льда. Верхний слой украшали лепестки жёлтой хризантемы.

Канси, взглянув, сказал:

— Тут хорошо всё продумано!

Я передала Ли Децюаню две серебряные ложки. Он сделал глоток из чаши, а затем передал её Канси. Император, попробовав, кивнул и сказал:

— Я не ел ничего подобного раньше, — повернувшись к Ли Децюаню добавил: — Было правильно взять её с собой на этот раз.

Ли Децюань кивнул головой и сказал, что так и есть.

Увидев, что Канси доволен, я развернулась, чтобы подать сыновьям императора на стол. Я дала четвёртому брату чашу в виде цветка магнолии на блюдечке в виде бирюзовых волн. Казалось, что ослепительно белый цветок словно плыл по воде. Чаша была наполнена изумрудным виноградным соком со льдом, а сверху всё было усыпано белыми лепестками жасмина. Когда четвёртый посмотрел на чашу с блюдцем, на его лице не отразилось ни единой эмоции, но в глазах можно было увидеть еле заметную улыбку. Бросив на меня взгляд, он взял серебряную ложку.

Канси обратил внимание, что каждому подаются разные чаши. У наследника престола она была в виде пиона, у старшего сына в виде розы, четвёртому — магнолии. Император пришёл в восторг и, взглянув на стол тринадцатого, сказал с улыбкой:

— Даже интересно, что ты ещё придумала.

Я поклонившись сказала с улыбкой:

— Пока Ваше Величество доволен, я всегда готова придумать ещё больше.

Закончив говорить, я взяла с подноса евнуха чашу в виде красной сливы на белом и подала тринадцатому принцу. Блюдце напоминало белые и блестящие снежинки, на котором гордо стоял цветок красной сливы покрытый инеем. Внутри был грушевый сок, где дрейфовали лепестки красной сливы. Тринадцатый брат кивнул мне с улыбкой и взялся за серебряную ложку.

Канси спросил рассмеявшись:

— Почему я раньше не видел этой посуды?

Я взглянула на Ли Дэцюаня и уже собралась ответить, как он сказал:

— Ваш слуга увидел эскизы, которые Жоси нарисовала в прошлом году. Идея показалась свежей и интересной, поэтому ваш слуга повелел изготовить эту посуду.

Канси опять сказал:

— Сколько всего сделали посуды по эскизам?

Я ответила:

— Всего тридцать шесть! Но с собой мы взяли лишь несколько.

Канси улыбнувшись сказал:

— При случае я хотел бы увидеть какие цветы и растения ещё остались. — и слегка кивнув головой, продолжил: — Твоя задумка была очень хороша, что ты хочешь получить в награду?

Я торопливо поклонилась:

— Хотя всё это придумала ваша служанка, однако и другие люди приложили много сил, чтобы сделать эти блюда. Ваша служанка не осмеливается принять награду.

Канси сказал:

— Тогда я награждаю всех.

Я торопливо опустилась на колени, благодаря за милость. Тоже сделали со счастливым выражением лица Ютань и евнух, что стояли позади.

Канси сказал:

— Теперь ты можешь сказать какую награду хочешь!

Я, подумав, ответила:

— Ваша служанка заметила какой бравый вид и гордая осанка у Вашего Величества, когда он верхом на лошади — это не может не вызвать восхищения. А поэтому мне тоже захотелось научиться ездить на коне. Хотя и не думаю, что сравняюсь хотя бы в десятой доли с Вашим Величеством, но всё равно буду довольна, если научусь держаться в седле. Не зря же я дочь маньчжурина.

Едва я закончила говорить, то почувствовала презрение к самой себе. Все сыновья императора рассмеялись, даже у обычно безразличного четвёртого брата приподнялись уголки рта.

Канси улыбнувшись сказал:

— После такой приятной лести я не могу не согласиться. Разрешаю!

Я торопливо поклонилась, благодаря за милость.

А потом вместе с Ютань и евнухом с подносом отступая вышла.

Эти двое весь путь, что мы шли вместе, непрерывно благодарили меня.

— Лян серебром — это пустяк. Главное — это репутация, то что Его Величество лично наградил.

Евнух сказал улыбаясь:

— Когда всё узнают об этом, то очень обрадуются. Я во дворец вошёл ещё ребёнком, но это в первый раз, когда получил награду лично от Его Величества.

И после этих слов он непрестанно продолжал благодарить меня. А я думала о том, что если вы не будете получать от меня выгоду, то разве вы будете отдавать все силы ради меня? Я поняла эту истину ещё когда работала офисной служащей и боролась за должность, а здесь, для того чтобы продвинуться вперёд, это было ещё более актуальным. Хотя это не давало никаких гарантий, что все будут относиться ко мне дружелюбно, но это, по крайней мере, уменьшало количество врагов.

***

Я как раз сидела, наслаждаясь прохладой, когда ко мне с радостными лицами подошли Ван Си и Ютань. Увидев их, я спросила:

— Неужели вы так радуетесь из-за награды?

Эти двое рассмеялись и, приблизившись ко мне, поприветствовали.

— Хоть мы и получили награду, мы не осмеливаемся вести себя легкомысленно перед старшей сестрой. Монгольский князь нанёс визит императору и подарил два чудесных коня. Говорят они очень ценные. Император обрадовался и приказал сегодня вечером организовать банкет!

Услышав это, я встала и рассмеялась:

— Это действительно хорошая новость. Люди, живущие за китайской стеной сердечны и открыты, а ещё они очень любят песни и пляски. Сегодня вечером будет весело!

Ютань захлопала в ладоши, смеясь:

— Я знала, что это обрадует старшую сестру.

Вскоре разожгли костры. На стол подали отличное вино. Отовсюду звучали песни и смех. Запах мяса смешанный с ароматом вина уносился прямо в небо, усыпанное звёздами. И если банкет сравнить с теми, что проводили в Запретном городе, где строго соблюдался этикет, этот был намного интереснее.

Сегодня ночью Канси в основном пил вино, поэтому я приказала младшему евнуху следить за небольшой печкой (1), чтобы была возможность подогреть воду в любое время, а Юньсян подготовить чайную утварь для того, чтобы быть готовый, если император захочет чаю. И пока Ли Децюаню приходилось заботиться об остальных вещах, я могла расслабиться и повеселиться.

Какая-то девушка, одетая в рубиново-красное изящное и роскошное монгольское платье держала чашу с вином и, преклонив колено перед наследником престола, что сидел за столом, пела застольную песню. И пусть я не понимала слов, всё равно чувствовала в них сердечную теплоту. Наследник престола чувствовал себя неловко, но в то же время был в восторге. Он слушал очень внимательно. Едва девушка закончила петь, как наследник престола тут же принял чашу и в один глоток осушил. Отовсюду послышался смех с одобрительными возгласами. Сидя на почётном месте Канси наблюдал за этим с улыбкой, а потом, обернувшись к монгольскому князю, что сидел чуть ниже с боку, что-то спросил у него с улыбкой. Монгольский князь тут же поднялся со своего места и поднял чашу и по-монгольски поприветствовал Канси, а затем, задрав голову, осушил чашу до дна.

В это время та красивая монголка подошла к столу четвёртого брата и начала трогательно петь. А затем, слегка покачивая талией, она начала делать простые танцевальные шаги. Мне показалось это забавным и захотелось посмотреть сможет ли четвёртый брат противостоять такому страстному радушию. Внимательно наблюдая, я прошептала Ютань:

— Ты знаешь кто эта девушка?

К моему удивлению выражение лица четвёртого брата стало похоже на заснеженные горы Цинхай-Тебетского нагорья, снег которых никогда не тает. Со спокойным выражением лица он равнодушно дослушал песню. Затем встал, принял чашу и осушил её. Неужели у него нет какого-нибудь другого выражения лица? Я покачала головой думая, и как служить такому человеку.

В тот момент, когда четвёртый возвращал чашу, он увидел, что я смотрю на него, улыбаясь и покачивая головой. В его глазах мелькнула усмешка и, бросив на меня ещё один взгляд, он сел за стол.

Девушка тем временем подошла к столу тринадцатого брата и всё также начала петь песню. Она держала вино с гордым видом и в тоже время улыбаясь. Ютань быстро повернувшись ко мне прошептала на ухо:

— Она Суван Гувалгия Миньминь, дочь монгольского князя, знаменитая красавица в степи.

Я подумала, что в этом ничего удивительного! Поэтому она и могла чествовать вином всех братьев. Пока я размышляла, тринадцатый уже поднялся и, с улыбкой взяв вино, выпил всё до последней капли.

Но он не вернул чашу Миньминь гэгэ, как другие старшие братья. Вместо этого тринадцатый махнул рукой слуге, чтобы чашу вновь наполнили вином. А затем вопреки ожиданиям он взял чашу в руки и громко запел застольную песню для Миньминь гэгэ. На этот поступок все обратили внимание и затихли. Я не знала, пел ли тринадцатый брат на монгольском или маньчжурском, так или иначе я не могла понять слов. Но это никак не сказывалось на притягательной силе его песни.

Тринадцатый был стройным и высоким, у него была внешность выдающейся личности. А в его сердечной улыбке проскальзывало легкомыслие. Его песня была глубокой звонкой и чистой, тихой ночью она разносилась далеко, казалось, что с давних времён это был единственный звук в степи. Тринадцатый был словно легендарный великолепный скакун, что внезапно появился в этих лугах, а грация Миньминь гэгэ была подобна лебедю. Эти двое взволновали всех присутствующих. До этого все достаточно внимательно наблюдали, как Миньминь геге чествовала вином братьев. Но сейчас все смотрели не отводя глаз, внимательно слушая. И я тоже не была исключением. Я слушала с улыбкой на лице, а моя душа ликовала. Тринадцатый брат такой молодец! Сначала лицо Миньминь гэгэ покраснела, девушка была немного удивлена. Но вскоре она уже слушала песню с мягкой улыбкой, а затем приняла чашу и залпом её осушила. Тринадцатый громко рассмеялся и захлопал в ладоши.

Следом за тринадцатым братом и все остальные засмеялись, поднявшись на ноги, они начали аплодировать с криками. Я, тоже хлопая и улыбаясь, сказала со вздохом:

— Она действительно дочь великих равнин!

Выпив вино, девушка тот час же отдала чашу стоящему в стороне слуге. И, повернувшись к Канси, отчётливо сказала:

— Пожалуйста, ваше величество, разрешите подарить один танец.

Канси, радостно смеясь, разрешил.

Она медленно подошла, низко поклонилась, а затем приняла позу, словно ехала на лошади стоя, и застыла. Все в полной тишине смотрели на неё. Затем девушка начала хлопать в ладоши, ей стали вторить все остальные, и сразу же за этим зазвучала весёлая и захватывающая степная музыка. Девушка принялась медленно кружиться. Она сгибалась, приподнималась, накланялась в стороны, кружилась, постукивая ногами, выгибала талию — использовала свой волнующий и приятный танец, чтобы показать неповторимый стиль детей степи, которые были подобно соколу, подобно благородному скакуну, они дети этого неба и земли. Присутствующие здесь монголы начали в ритм хлопать в ладоши, а некоторые даже напевать. Постепенно аплодисменты становились всё громче. Все монголы словно превратились в единое целое — в биение красного пламени. Когда девушказакружилась возле стола наследника престола, тот на мгновение замер, но потом тоже начал отбивать ритм. Лишь четвёртый брат был исключением, когда она начала танцевать возле его стола. Хотя он тоже начал хлопать, его лицо оставалось всё таким же равнодушным.

Когда танец закончился, все начали бурно аплодировать. Миньминь гэгэ улыбнулась и окинула взглядом всех присутствующих, на мгновение задержавшись на тринадцатом брате. А потом она посмотрела на Канси и, коснувшись правой рукой груди, поклонилась ему. Канси подал знак рукой, позволяя встать, а затем, повернувшись к монгольскому князю, что-то ему сказал. Увидев это, я вздохнула про себя и сказала Ютань:

— Я немного устала и поэтому, вернусь первой. Если что-то случиться Юньсян сможет помочь, но тебе тоже стоит быть внимательной.

Ютань торопливо рассмеялась и сказала:

— Старшая сестра, можете спокойно идти! Обещаю, что не совершу никаких ошибок.

Я кивнула и вышла из толпы.

Чем дальше я уходила, тем слабее был слышен весёлый смех. Весь путь ночная стража, что встречалась мне, кланялась и уступала дорогу. Но моё сердце было в полном хаосе, и я не обращала на них внимания, лишь молча шла вперёд.

У меня уже был опыт, когда приходилось танцевать перед многими людьми. Детство я провела в Синьцзяне. Уйгурские танца были ничуть не хуже, того, что я увидела сегодня, особенно если исполнялись девушками, которые умели петь и танцевать. И в этом не было ничего удивительного, в Синьцзяне танцевало много людей. Но когда я училась в старшей школе, мой отец устроился преподавателем в Пекин и перевёз всю семью туда. И там, когда я надевала уйгурскую национальную одежду и от души танцевала на вечеринках в лагерях, то мне тоже аплодировали все присутствующие. Он вероятно в то время и заметил меня. Хотя и в прошлом, когда я, соревнуясь с ним, отнимала у него первое место, он, проходя мимо, бросал на меня взгляд. Наша подростковая любовь злила и учителей, и родителей. Они не понимали, почему два отличника, нарушая всякие нормы приличия, в открытую гуляли по школе, держать за руки. И даже когда ели в столовой, мы всё ещё держались за руки. Поэтому он быстро научился есть левой рукой. Но что можно было поделать, если наша любовь так ярко пылала?

Я лежала на травянистом склоне и смотрела в звёздное небо. Оказывается, я по-прежнему помнила всё. Я полагала, что тот мир остался для меня в прошлом, однако сегодня из-за танца он завладел моим сердцем. Я крепко вцепилась руками в траву, а по щекам потекли слёзы. Если бы я наперёд знала, что случится, я бы никогда не оставила своих родителей, если бы те три года я проводила бы с ними больше времени, то, может, теперь бы у меня было бы меньше сожалений. Я не только себе причинила боль, но и тем людям, которые сильно любили меня.

Некоторое время я рыдала в голос, но потом успокоилась. Глубоко вздохнув, я встала на колени и принялась молча молиться. Боже, не важно, что со мной случиться в будущем, но пожалуйста, будь добр к моим родителям. Брат, невестка, полагаюсь в этом на вас! Завершив молитву, я поклонилась до земли три раза. Я ещё некоторое время оцепенело постояла на коленях, а потом поднялась на ноги.

Но стоило мне обернуться, как я увидела четвёртого и тринадцатого братьев, что стояли неподвижно. Из-за сумерек я не могла отчётливо видеть выражение их лиц. Смутившись, я поклонилась им. Некоторое время мы стояли в полной тишине.

А потом тринадцатый, сделав несколько быстрых шагов, подошёл ко мне и ласково спросил:

— У тебя какие-то проблемы?

Четвёртый брат тоже медленно приблизился и остановился рядом с тринадцатым. Я, деланно рассмеявшись, ответила:

— Я всего лишь вспомнила о своих родителях, и на сердце стало немного тоскливо.

Выслушав меня, тринадцатый помрачнел, ничего не ответив. Четвёртый брат, взглянув на него, мягко похлопал по спине.

Я поспешила переключить разговор на другую тему:

— Вы почему покинули лагерь?

Выражение лица тринадцатого брата стало таким, как и всегда, и он ответил:

— Я немного опьянел и потому вышел прогуляться и протрезветь.

Я усмехнувшись спросила:

— Неужели монгольские любители вина[2] согласились вас отпустить?

Тринадцатый рассмеялся:

— И как они не могли отпустить, если природа зовёт[3].

Я рассмеялась и промолчала.

На короткое мгновение воцарилась тишина, а потом я произнесла:

— Прошло много времени с тех пор, как я вышла наружу и мне следует уже вернуться.

Тринадцатый, взглянув на четвёртого брата, сказал:

— Мы тоже должны вернуться.

И затем мы отправились в лагерь.

По дороге тринадцатый неожиданно спросил:

— В тот день ты почему дала мне чашу с красной сливой?

Я подумала о том, что это от того, что ты в будущем проведёшь в заключении десять лет, но потом будешь наслаждаться почётом. Разве ты не похож на цветок сливы, который только сильнее благоухает от холода? Но вслух я сказала:

— Дикая слива один из четырёх благородных цветов[4]. Тебе не понравилось?

Тринадцатый улыбнулся:

— Похоже то, что ты дала четвёртому брату чашу с его любимой магнолией было просто случайностью.

В его словах не было ничего такого, но стоило только ему это сказать, как я, разозлившись, произнесла не подумав:

— Когда я тебя спрашивала, ты сказал, что не знаешь, что ему нравится, а теперь тебе всё известно, — а затем совсем тихо прошептала: — Ты совсем ненадёжный.

Он сконфуженно посмотрел сначала на меня, а потом на четвёртого брата, и улыбаясь ответил:

— Да я так старался помочь тебе всё разузнать, что это заметил четвёртый брат.

Я холодно фыркнула и ничего не сказала.

Он сказал с улыбкой:

— Сегодня с нами четвёртый брат, так почему ты говоришь об этом… этом…

Он на долгое время задумался, словно не мог подобрать подходящих слов, а потом закрыл рот и стал искоса поглядывать на меня. Я, увидев, что мы уже подошли к шатрам сказала:

— Ладно, я хочу вернуться к себе и отдохнуть, а тебя уже заждалась выпивка, тебе стоит поторопиться! Выша служанка уходит!

Сказав это, я не стала ждать от него ответа, лишь посмотрела на четвёртого брата и получив от него разрешение, быстро повернулась, чтобы уйти. И услышала как за спиной тринадцатый рассмеявшись что-то сказал четвёртому брату.

Заметки переводчика:

Напиток из чернослива (кислый сливовый напиток) — прекрасный освежающий напиток. Егo точнoe названиe -酸梅湯 или Suanmeitang. Пo сути, этo отвap из высушенныx слегкa копченыx кислыx слив. Кромe тогo, для приготовления используют цветки османтуca, иногдa каркадe. Этo древний напиток, c очень приятным вкусом. егo варианты встречаются в документax старшe 1000 лет, по крайней мере он извечстен со времён династии Сунн (960–1279 гг. Н. Э.); есть также сообщения о вариации под названием «белый суанмэйтан » (白 酸梅汤) времён династии Юань (1271–1368 гг. н. э.). Рецепт, который используется сегодня, как полагают, были разработаны в просьбе Цяньлуна из династии Цин в наччале восемнадцатого века. Позже этот напиток преобрёл популярность и среди простых людей. Он простo готовится и превосходнo утоляет жажду дажe в самую жестокую жару. Кромe тогo, он полезен для пищеварения, очистки организмa от шлаков и содержит множествo витаминов.(Источники Википедия и https://www.djurenko.com/cooking/deserty-i-napitki/kompot-iz-chernosliva.html)

Немного о фамилии Миньминь гэгэ — Суван Гувалгия

Мне стало любопытно, и я попыталась отыскать какую-нибудь видную истолическую личность с этой фамилией. К тому же мне хотелось узнать как правильно пишется эта фамилия на русском. Сначало было трудно, казалось, что монголов с такой фамилией не сушествовало. А потом я наткнулась на комментарий какого-то китыйца, где утверждалось, что это на самом деле маньчжурская фамилия. И он был прав.Гувалгия (маньчжурский: ᡤᡡᠸᠠᠯᡤᡳᠶᠠ; Китайцы: 瓜 爾 佳氏) был одним из самых могущественных маньчжурских кланов. Историки часто называют его первым из восьми выдающихся маньчжурских кланов династии Цин. Например, к этому клану принадлежал Обой (1610-1669) один из четырёх регентов Канси. После упадка династии некоторые из ее потомков преобразовали название своего клана в китайскую фамилию Гуань (關). Гувалгия — этот клан делился на несколько родов в том числе и Суван.

(https://ru.qaz.wiki/wiki/Guwalgiya и прочее)

Примечания:

1. Здесь небольшая печка это — 风炉fēnglú настольная плитка на треножнике (для кипячения воды). Она использовалась с давних времён.

Выглядела она как-то так…

2. Здесь использовалось выражение «винный кувшин» 酒坛子, что означает «пьяница». Увы, никакого достойного сравнения на русском мне не пришло, поэтому я просто использовала «любители вина»

3. Если кто не понял (мало ли), Тринадцатый говорит, что его отпустили, потому что ему нужно в туалет. Во многих культурах для этого используют иносказательные выражения. В данном случае тринадцатый сказал 人有三急 Переводится как-то так «у человека есть несколько безотлагательных дел»

4. Четыре благородных цветка (四君子) это слива, орхидея, бамбук и хризантема.

• слива (мэй) — символ чистоты и стойкости,

• орхидея (лань) — утонченности и скромности,

• хризантема (цзюй) — зрелости и целомудрия,

• бамбук (чжу) — прямоты и откровенности.

Каждое из растений символизирует определенный сезон:

• орхидея — весну,

• бамбук — лето,

• хризантема — осень,

• слива — зиму.

В свете конфуцианской философии, все они определяют четыре аспекта цзюньцзы (Государь или Человек Благородного происхождения, носитель совокупных добродетелей в конфуцианском понимании).

Глава 20

Благодаря разрешению Канси, в последние дни, как только у меня появлялось время, я просила лошадь и шла в укромное месте, где солдат, отлично владеющий верховой ездой, учил меня. Он не разрешил мне обращаться к нему в вежливой форме, кажется, он был испуган. И поэтому я просто называла его по имени — Нимань. Увидев его, я не могла не подумать о старшей сестре и том человеке, в которого она была влюблена. Он скорее всего никогда не смотрел так почтительно, не испытывал страха, не был так напряжён и осторожен. Я посмотрела на Ниманя и не смогла сдержать вздоха. А тот заметив, что я взглянув на него, почему-то вздохнула, стал ещё более сдержан. Его речь трудно было назвать живой. И как он мог обучить меня верховой езде?

Он обучал так, словно ступал по тонкому льду. И я была очень разочарована. Но несмотря на всю унылость сложившейся ситуации, я в конце концов смогла самостоятельно ехать на лошади, хоть и медленно. Несколько раз мне хотелось сдавить бока лошади ногами, взмахнуть нагайкой и пуститься вскачь. Однако Нимань всегда останавливал меня, говоря, что в моих руках нет достаточной силы, что я ещё не знакома с норовом лошади и что не стоит торопиться. Единственным заметным результатом тренировок было то, что я могла медленно ехать на лошади!

На самом деле я сомневалась, что Нимань по-настоящему собирается учить меня верховой езде, вероятно боясь, что я могу упасть, поэтому он как мог тянул время, ожидая когда мы вернёмся в столицу и тогда для него всё счастливо закончится.

Солнце постепенно клонилось к закату, а я всё так же каталась на лошади по степи. Нимань несколько раз уговаривал меня вернуться. Но я делала вид, что не слышала. Поэтому он только и мог, что ехать сбоку, отставая на половину корпуса лошади.

Я как раз каталась, когда обратила внимание на пару резвых скакунов, мчащихся куда-то. Кажется, большая чёрная лошадь принадлежала тринадцатому брату. Я поторопила своего коня. Через некоторое время я уже была близко. Это действительно был тринадцатый брат, а рядом с ним ехал четвёртый. Оба мужчины были одеты в плотно облегающие костюмы для верховой езды, подвязанные кожаным ремнём, а с их седел свисал колчан, в котором торчало несколько стрел с белыми перьями. Только на четвёртом брате был костюм цианового цвета, что подчёркивал его стройность. Он казался воплощением решимости. А тринадцатый брат был в белом, лишь края его одежды были отделаны серебром, что ещё сильнее оттеняло его твёрдую осанку.

Нимань увидев их, торопливо спрыгнул с коня и поприветствовал. Однако мне слезать с коня не хотелось, поэтому, как только они приблизились и осадили лошадей, я поклонилась им. Тринадцатый махнул рукой, разрешая Ниманю встать, и спросил у меня:

— Уже научилась?

Я, надув губы, ответила:

— Только научилась сидеть в седле и не падать.

Тринадцатый, взглянув на Ниманя, сказал:

— Возвращайся!

Нимань взглянул на меня и, увидев, что я не против, ещё раз поклонился и, сев на лошадь, медленно поехал назад.

Когда он уже был далеко, я пожаловалась:

— Почему именно он учит меня ездить верхом? Он обращается со мной так, словно я ребёнок.

Тринадцатый улыбнулся:

— Не сравнивай себя с детьми, они ездят на лошади гораздо лучше тебя!

Услышав это, я подумала о том, что все эти монголы и маньчжуры всё-таки народы, которые выросли на спине коня. Ещё даже не умея ходить, они уже катались на лошади вместе со своим отцом. Я рассмеялась и вздохнула, но ничего не ответила.

Тринадцатый подумав, сказал:

— Сейчас я голоден, хочу вернуться и поесть. Но вечером у меня будет время, если ты будешь не занята, я научу тебя.

Услышав это я обрадовалась, захлопала в ладоши, и уже собиралась согласиться, когда лошадь, испуганная неожиданным шумом, который я произвела и из-за того, что я ослабила поводья, прямо с места рванула вскачь. Я испуганно вскрикнула и зажмурилась, когда внезапно почувствовала, что лошадь больше не двигается. Открыв глаза, я увидела, что тринадцатый вместо меня натягивает поводья. Вернув их, он посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на четвёртого брата и вздохнул:

— Кажется, в взвалил на себя тяжёлое бремя!

Уголки рта четвёртого брата приподнялись вверх, со слабой улыбкой мужчина взглянул на меня. Он ничего не сказал, лишь сочувственно взглянул на тринадцатого брата..

Вечером, кое-чего перекусив и в спешке прополоскав рот, я оставила несколько указаний Юньсян и Ютань, а затем поспешила в условленное место. Когда я пришла, там ещё никого не было. Внезапно я осознала, что так торопилась, что пришла раньше назначенного срока. Поэтому я расстелила плащ на земле и, улёгшись на него, начала смотреть на звёзды в терпеливом ожидании.

Внезапно я почувствовала, что кто-то смотрит на меня, и пришла в замешательство. Я торопливо открыла глаза и увидела четвёртого брата. Я быстро поднялась и поприветствовала его, подсознательно осматриваясь по сторонам. Четвёртый брат сказал:

— Наследник задержал тринадцатого брата, поэтому он поручил мне придти сюда.

Я торопливо сказала:

— Тогда ваша служанка уйдёт. Надеюсь, что в другой день ещё появится возможность научиться.

Он холодно спросил:

— Ты не хочешь чтобы я учил тебя?

Я быстро замотала головой:

— Это не так.

Он холодно сказал:

— Тогда садись на коня.

Я задумалась, отчего четвёртый брат так безразлично себя ведёт, только потому что тринадцатый господин попросил его? Я взглянула на двух лошадей, которых четвёртый привёл с собой.

Он указал на одного коня, который выглядела поменьше, и сказал:

— Его тринадцатый специально отобрал ещё жеребёнком. Он очень послушный. Он последует за кобылой, на которой поеду я.

Закончив говорить он повернулся к лошади побольше, я тоже поспешила сесть на маленького коня. Четвёртый неторопливо ехал на лошади впереди. Он пояснил:

— Сначала мы проедем круг медленно, чтобы ты и лошадь познакомились друг с другом. Кстати, заодно я расскажу на что нужно обратить внимание, когда позже мы поедем быстрее.

Я торопливо согласилась.

***

Нельзя сказать, что четвёртый брат был плохим учителем. Я очень быстро прогрессировала, так что в этом он был хорош. Всего за одну ночь я уже могла ехать неспешной рысью вслед за кобылой. Но я чувствовала себя не в своей тарелке, когда четвёртый брат был рядом. Одна только мысль, что в будущем он станет Юнчжэном, что будет молниеносно и верно разрешать все свои проблемы, подавляла меня.

Только сейчас я осознала, что я больше не Чжан Сяовэнь. Ей нравился Юнчжэн, она восхищалась им. Она считала, что в борьбе за императорский трон ты либо выживешь, либо умрёшь. Быть снисходительным к врагу, значит быть жестоким к самому себе. К тому же и восьмой брат вместе с девятым также пытались убить Юнчжэна, а потому в том, что тот в конце заключил этих двоих в тюрьму, не было ничего плохого. Но теперь подобный исход мне не нравился, ведь я уже стала Маэртай Жоси. Когда это случилось? Пока я, оказавшись в этой эпохе, пребывала в растерянности, время не стояло на месте, постепенно меняя меня.

Также я тщательно размышляла, надо ли воспользоваться этой возможностью и укрепить свою связь с четвёртым братом, чтобы в будущем я могла получить гарантию безопасности или благоприятные возможности. Я обдумывала, стоит ли подлизаться к нему, и в конце концов даже попыталась сказать ему несколько льстивых слов. Но глядя на него, трудно было сказать, разозлился ли он или обрадовался. Все свои эмоции он хранил в глубине сердца. Этой ночью помимо того, что мне нужно было многое обдумать, к тому же надо было ещё обучаться верховой ездой. К счастью, тринадцатый брат подобрал хорошего коня, и я уже кое-чему научилась днём, в противном случае даже речи не могло бы идти о верховой езде, было бы большим везением, если бы я не упала.

Вечером, лёжа в кровати, я ворочалась с боку на бок, чувствуя, что так не пойдёт. Раньше думала, что три года работы белым воротничком дал мне кой-какие навыки борьбы, а если к этому ещё добавить и три года строгой жизни во дворце, то я уже была человеком с большим жизненным опытом. Но я не предполагала, что встречу по-настоящему безжалостного господина, который в одно мгновение перечеркнёт все мои достижения. Даже в лести с ним придётся тренироваться ни один год.

Я долго размышляла об этом, но в итоге пришлось утешить себя словами, что всё хорошо, не стоит ни о чём просить четвёртого брата и не стоит ждать слишком многого. Всё будет нормально, если я не вызову его недовольство. Утешив себя подобным образом, я решила, что не буду больше обучаться верховой езде у четвёртого брата. Это всё равно что держать рядом с собой бомбу, готовую взорваться в любой момент. Это могло закончиться большими неприятностями.

***

В этом мире людские невзгоды всегда были просто развлечение для небес. Тринадцатый пообещал мне, что научит ездить меня на лошади, и конечно не мог нарушить своё слово. Вот только сейчас передо мной опять стоял четвёртый брат. Вздохнув, я решила отправиться на поиски тринадцатого, чтобы хорошенько отчитать его.

Улыбнувшись, я взглянула на четвёртого брата и сказала:

— Ваша служанка немного устала сегодня днём, поэтому сейчас не в силах учиться.

Холодное выражение лица четвёртого брата нисколько не изменилось, пока он слушал мои слова. Он только внимательно взглянул на меня.

Я, воодушевившись, продолжила:

— Если у четвёртого брата нет других дел ко мне, то ваша служанка уйдёт первой.

Закончив говорить, я согнулась в лёгком поклоне, но увидев, что он никак не отреагировал, выпрямилась. Мысленно облегчённо вздохнув, я чрезвычайно медленно прошла мимо него. На это четвёртый брат тоже ничего не сказал. И я, втайне радуясь, не удержалась и зашагала быстрее.

Однако я не ушла далеко, когда услышала за спиной топот лошадиных копыт. Я не успела обернуться, когда почувствовала, как четвёртый брат одним движением соскочил с коня и схватил меня. Я вскрикнула, когда лицо четвёртого брата оказалось так близко от меня.

Даже после того, как я замолчала, его лицо осталось безразличным. Он равнодушно смотрел на меня. Казалось, что в наших позах, когда мы так близко стояли друг к другу, не было ничего неестественного. Я попыталась бороться, но вырваться не смогла, наоборот он ещё сильнее схватил меня и прижал к себе. Я затихла и, широко раскрыв глаза, уставилась на четвёртого брата. Неужели он собирается домогаться меня?

Я ещё не успела додумать мысль, как почувствовала его холодные губы на моих. Я, запрокинув голову назад, попробовала оттолкнуть его, но сила женщины и мужчины не равна. В итоге все мои усилия были тщетны. Он опять прижался к моим губам, несколько раз пытаясь сделать поцелуй более глубоким, но я поджала губы, не позволив ему этого. Четвёртый брат поднял голову. И я рефлекторно сделала то, что и женщины в телесериалах, когда те подвергались домогательству, отвесила ему пощёчину, жалея, что он не Минъюй гэгэ. Вернее попыталась, потому что он схватил мои руки и завел за спину удерживая крест на крест. В его глазах читалась лёгкая насмешка. Он, мягко поцеловал моё лицо, сказал:

— Ты столько лет беспокоила меня, мелькая передо мной, пытаясь завоевать моё сердце, и сейчас снова начала свою игру, в недотрогу, желая ещё сильнее привязать к себе! — Его холодные губы слегка коснулись моей щеки: — Поздравляю, ты добилась своего!

Я в гневе уставилась на него и открыла рот, чтобы возразить, но сейчас мои мысли были настолько путаны, что в конце концов я просто сердито сказала:

— Отпусти меня!

Он снова наклонился ко мне и, мягко дразня, прошептал на ухо:

— Если хочешь остаться со мной, я попрошу у отца императора, чтобы он дал разрешение.

Я почувствовала, что силы покинули меня, руки и ноги обмякли, а тело наполнил жар. Но моё сердце всё сильнее сковывал лёд. Я глубоко вздохнула и успокоила свой разум, а потом тихо расхохоталась.

Он, услышав мой смех, невольно отодвинулся. Я наклонила голову и, приблизив губы к его уху, тихо вздохнула, а потом прошептала:

— Четвертый господин не взял с собой женщину и теперь ему надо погасить внутренний огонь?

Его тело одеревенело, а я, выждав паузу, сказала с насмешкой:

— У вашей служанки не тот статус, чтобы противиться, если четвёртый господин желает применить силу. Я подчинюсь, если четвёртый господин желает вступить в небрачную связь в этом поле.

Услышав это, он выпрямился, глядя мне в лицо. Я, холодно усмехнувшись, приподняла подбородок и, прищурившись, взглянула на него, словно оценивая. Внезапно он улыбнулся. Я вздрогнула и ухмылка застыла на моём лице. Четвёртый брат медленно наклонил голову ко мне. Я попробовала увернуться, но он не дал мне такой возможности. И я почувствовала, как холод с его губ быстро достиг моего сердца. Я медленно закрыла глаза, безразлично подумав, что это конец! В самом деле конец! Я попробовала «вышибить клин клином», но это с самого начала было неверным решением.

Моё сердце словно превратилось в лёд, а я сама оказалась в холодном погребе. Неожиданно четвёртый брат оторвался от моих губ, разжал свои объятия и повернулся к своей лошади. Некоторое время я не могла придти в себя, когда он так неожиданно отпустил меня, и осела на землю.

Он холодно взглянул на меня и сказал:

— Садись на лошадь!

Неожиданно я поняла, что мне удалось спастись. Благодаря всех небожителей, я с трясущимися ногами кое-как взобралась на лошадь. Но увидев, что четвёртый брат направляется не в лагерь, а в противоположном направлении, моё облегчение снова сменилось тревогой.

Он равнодушно сказал:

— Успокойся, в конце концов ты не настолько красива, чтобы разрушать города и страны.

После его слов я опять немного расслабилась.

Едя рядом со мной, четвёртый брат начал ускорятся, одновременно указывая на мою неправильную осанку. У меня больше не осталось храбрости выступать против него, пришлось послушно собраться силами и начать учиться.

Заметки переводчика:

Минъюй гэгэ, если не помните, та самая девушка, на которой женился десятый брат.

Красота, способная разрушить города и страны — так в китайской литературе называют роковых красавиц, которые могли заставить императоров забыть о своих государственных делах и обречь страну на погибель.

Ноги этого выражения растут из песни, которую появилась ещё до нашей эры в династию Хань.

Песня о красавице

На Севере красавица живёт,

Каких ещё не видел белый свет.

Посмотрит раз — и город пропадёт;

Посмотрит два — и царства больше нет.

Что ж? Пренебречь злосчастною судьбой,

погибель городов и царств не знать?

Но ведь вовек красавицы такой

не народится на земле опять!

(Перевод Б. Мещерякова)

北方有佳人，絕世而獨立。

一顧傾人城，再顧傾人國。

宁不知傾城与傾國？佳人難再得！

Глава 21

Тринадцатого брата я встретила на следующий день. Если бы взглядом можно было убивать людей, то тринадцатый брат, пусть бы и не умер, но точно получил тяжёлое ранение. А он сам, кажется, даже не осмеливался взглянуть на меня. Он постоянно отводил глаза. Я продолжала упорно смотреть на него, когда почувствовала себя неуютно. Четвёртый брат холодно уставился на меня. Я растерялась и быстро отвернулась.

И в итоге все принялись наблюдать за тем, как наследник престола стреляет из лука в поле. Я, притворившись, что мне надо сменить воду, проходя мимо тринадцатого, не сбавляя шаг, прошептала:

— Я приду к тебе сегодня вечером, — а затем как ни в чём не бывало пошла дальше.

Позже, когда я приблизилась к палатке тринадцатого, его личный слуга Сань Цай торопливо поприветствовал меня и сказал:

— Господин ждёт вас!

Я ответила с улыбкой:

— Прости, что утруждаю тебя!

Он поспешно рассмеялся:

— Барышня слишком скромна, в конце концов, это работа слуги.

Я улыбнулась и вошла в палатку.

Тринадцатый сидел на ковре из овечьей шерсти, и, прислонившись к подушке, читал, но увидев, что я вошла, быстро отбросил книгу. Я пристально взглянула на него, а потом взяла две подушки, с комфортом уселась и, взяв со стола чашку, налила себе чаю.

Тринадцатый, подсев немного ближе, спросил с улыбкой:

— Чем я, в конце концов, обидел тебя?

Я, холодно фыркнув, пояснила:

— Если вы, старший брат, не хотите меня учить, то ваша служанка не смеет жаловаться. Но зачем же снова и снова насмехаться надо мной?

Он выпрямился и, нахмурившись, сказал:

— Ты всё неправильно поняла. В первый раз меня действительно позвал наследник престола, а отказать ему не так-то просто. Поэтому я послал слугу к четвёртому брату с просьбой. А во второй раз… — он замолчал на некоторое время, но потом всё же продолжил. — Я был занят. Я, действительно, не собирался обманывать тебя.

Я, фыркнув, спросила:

— Не считая императора и наследника престола, из-за кого ещё ты мог не придти?

Он беспомощно и неловко рассмеялся:

— Миньминь гэгэ.

Я взглянула на тринадцатого. У него было такое обезоруживающее выражение лица, что я не могла не улыбнуться в ответ, хотя я всё ещё продолжала злиться.

Я подумала, что в том, что тринадцатый не сразу признался, не было ничего удивительного. Однако, вспомнив о том, что произошло вчера вечером, я почувствовала, что моей обиде и негодованию некуда деться, поэтому я, запрокинув голову, осушила чашку чая одним глотком.

Тринадцатый, увидев, что я ему поверила, лениво откинулся на подушки и сказал с улыбкой:

— Но тебе следует радоваться, тогда почему ты так злишься?

Я, наклонив голову, взглянула на него, а потом выдохнула:

— Радоваться? Чему я должна радоваться?

Он наклонился ко мне и, взглянув в глаза, спросил:

— Разве не четвёртый брат украл твоё сердце?

Услышав это, я на мгновение растерялась, а потом с деланным смехом спросила:

— Когда это я говорила, что влюблена в четвёртого господина?

Он с улыбкой отрицательно покачал головой, а потом пояснил:

— С тех пор как ты стала подавать чай во дворце, я сразу заметил, что стоит тебе только увидеть четвёртого брата, то ты начинаешь странно себя вести. К наследнику престола ты невнимательна, но с четвёртым братом ведёшь себя чрезвычайно осторожно и осмотрительно. Уже одно это оставляет призадуматься. А полгода назад, когда ты стала старшей придворной дамой, ты принялась расспрашивать о том, что нравится четвёртому брату, и что он не любит. А ещё ты всегда подаёшь ему посуду и кушанья в соответствии с его предпочтениями. Все эти пять лет ты была внимательна в речах и поведении по отношению к четвёртому брату. Если твои мысли не занимает четвёртый брат, то я действительно не могу придумать причину для всего этого. Так же я вижу, как ты относишься к остальным братьям.

Чем больше я слушала, тем больше успокаивалась. Оказывается эту беду я сама навлекла на себя. И кроме меня самой больше некого в этом винить. Тринадцатый увидев, что из-за его слов я молча сижу, опустив голову, не удержался и с довольной улыбкой толкнул меня, а потом рассмеялся:

— Не стесняйся! Я думаю, что четвёртому брату ты тоже немного нравишься. Лучше угости меня вином в благодарность за то, что я так удачно сыграл роль свахи! Я всегда хвалил тебя перед четвёртым братом, — и он, сдержав смех, серьёзно добавил: — Четвёртый брат кажется холодным человеком, но если ты обратишь внимание на то, как он относится ко мне, то ты сразу всё поймёшь.

Вот только у меня не было желания продолжать этот разговор. Я долго молчала, а потом поднялась на ноги и сказала:

— Я хочу уйти, — и, взглянув на тринадцатого брата, серьёзно добавила: — И всё равно четвёртый брат не крал моё сердце! — а затем я развернулась и быстро ушла.

Весь свой путь назад я размышляла о том, что на самом деле я беспокоилась, что могу вызвать ненужные подозрения, если попытаюсь вызнать предпочтения четвёртого брата. Именно поэтому я специально расспрашивала и о том, какой чай предпочитают остальные братья. Однако в конце концов я не смогла скрыть своих истинных намерений. Когда дело касалось других братьев, то я работала довольно небрежно. Большинство людей обычно этого не замечали. Вот только тринадцатый всегда был рядом с четвёртым, и к тому же был моим близким другом. Он не мог не заметить, что я веду себя с четвёртым очень осторожно. Неудивительно, что он сделал неправильные выводы. И если уж на то пошло, то в том, что и четвёртый брат всё неправильно понял, тоже не было ничего странного К тому же поводом так думать для тринадцатого было не только то, что я пыталась разузнать о предпочтениях четвёртого брата, но и то, что я все эти три года была так осторожна с ним. И каким образом я могла объяснить это трёхлетнее недоразумение?

***

Чуть позднее я приняла твёрдое решение, что больше ни за что не буду учиться верховой езде. Тринадцатый время от времени поднимал разговор на эту тему, но я каждый раз переводила беседу на другое, и тогда он просто смотрел на меня с улыбкой. А потом он и вовсе перестал упоминать об этом. Однажды, когда я дежурила в палатке Канси, внезапно быстро вбежал солдат и вручил Ли Децюаню срочное донесение. Ли Децюанеь не осмелился пренебречь подобным сообщением, он сразу же передал его Канси. Я подумала, неужели это касается наследника престола, так как помнила, что как раз во время путешествия за великую китайскую стену он был лишён своего титула. Но я не знала, что конкретно случилось, из-за чего Канси принял такое решение.

Канси принялся читать, и его лицо становилось всё серьёзнее, а потом он неожиданно поднялся и сказал:

— Сообщайте о новостях каждый день!

Стоящий на коленях, солдат громко ответил:

— Так точно! — И, поклонившись, он быстро вышел наружу.

Канси сел обратно и произнёс:

— Объявляю высочайшее повеление!

Ли Децюань быстро опустился на колени.

— Восемнадцатый сын тяжко болен, через три дня я должен вернуться в столицу, — а потом Канси продолжил: — Я хочу увидеть Суван Гувалгию.

Ли Децюань встрепенулся и, поклонившись, быстро вышел.

Находящиеся в шатре служанки и евнухи не осмеливались даже лишний раз вздохнуть. Я тоже была испугана. Хотя я и знала, что должно было произойти, но детали мне были неизвестны. К тому же, как не пыталась, я ничего не могла вспомнить о восемнадцатом брате. Всё, что было в моих силах, это напоминать самой себе, что сейчас следует быть острожной.

Я с большим трудом дождалась окончания смены и с удивлением обнаружила, что всё это время стояла неподвижно, и теперь тело полностью окоченело. Канси встретился с монгольским князем Суван Гувалгией и объяснил, что вынужден вернуться в столицу раньше, чем предполагалось. После этого монголы тоже решили уехать послезавтра. Поэтому все принялись собирать вещи. Пока я возвращалась к себе, мне встречалось много людей, которые готовились к отъезду, однако всё это они делали молча. Это ни в коем случае нельзя было сравнить с тем оживлением, которое царило тут до этого. Я спокойно возвращалась назад, думая о том, как мне будет лучше всего и быстрее собрать свои вещи.

Мне всё ещё нужно было исполнять свои обязанности, поэтому и упаковывать всё нужно было правильно. Однако из-за того, что я тщательно следила за тем, чтобы нигде не ошибиться, я очень устала, хотя, должна сказать, всё ещё была в хорошем настроении. Следующим вечером, приказав евнухам осторожно упаковать посуду, я внезапно услышала какой-то шум в отдалении. Я не знала в чём дело, но постаралась успокоиться и продолжила заниматься своими делами.

Вскоре шум затих, и опять стало спокойно. Но меня это мало озаботило, упаковав всю посуду, я вернулась в свой шатёр.

Но стоило только мне войти в палатку, как меня встретила Юйтань. С серьёзным выражением лица она усадила меня и прошептала:

— Судя по всему, вы ещё не знаете.

На мгновение я застыла в растерянности, но потом принялась внимательно слушать.

— Наследник престола решил покататься на лошади, что была подарена императору монгольским князем, и это привело к скандалу. Монголы сказали, что этот конь был передан в дар для личного пользования императора, а не для развлечения наследника престола. Этим поступком он выказал своё неуважение и презрение к ним.

Я подумала, и как я могла забыть о подобном? А ведь подобный инцидент действительно имел место быть.

Я поспешно спросила:

— Что ответил император?

Юйтань прошептала:

— А что он ещё мог сказать, чтобы успокоить гнев монголов? Он перед ними сделал выговор наследнику престола. Вот только, по-моему, император не только злиться на него, но ещё и огорчён. В конце концов, из-за восемнадцатого брата все, как могут, выражают свою грусть. И только наследник престола развлекается, катаясь на лошади.

Она вздохнула, не желая больше говорить на эту тему, я же после этих слов просто сидела в оцепенении. Кажется, это и есть оно — начало.

После некоторых размышлений я серьёзно и настойчиво сказала Юйтань:

— Как бы мы не устали за последние несколько дней, нам нужно собраться с силами. Сейчас даже малейшая неосторожность может привести к беде.

Юйтань торопливо согласно закивала головой:

— Старшая сестра может быть спокойной, я тоже так думаю.

Мы некоторое время просто молча сидели, а потом умылись и отправились отдыхать. Но забыть так просто об этом инциденте я не могла. Хотя я и знала конечный итог, но какое влияние он окажет на остальных старших братьев — нет. Мне только известно, как всё завершиться, а не как всё произойдет. И поэтому не могла уснуть спокойно. От меня, полупророка, было мало толка. Я с сожалением думала о том, что если бы знала, что окажусь в эпохе династии Цин, то внимательно изучала всю историю этого периода. Но немного поразмыслив об этом, я решила, что и это могло бы мало помочь. Старшее поколение избегало упоминаний о династии Цин, её история была подчищена и искажена, так что она просто легко могла ввести меня в заблуждение.

Огромный лагерь в конце концов выдвинулся назад в столицу. Из-за сообщения, что болезнь восемнадцатого брата ухудшилась, Канси выглядел подавленным. А все мы, дворцовые служащие, держась за сердце, осторожно выжидали. У господ старших братьев тоже было горестное выражения лиц. Но у наследника престола оно было неоднозначным. Тут можно было прочесть и злобу, и нежелание смириться, и грусть, такую, что непонятно истинная она или поддельная. Канси был к нему чрезвычайно холоден, что заставляло наследника бояться всё сильнее.

Однажды на рассвете я ещё спала, когда услышала голос Юньсян снаружи. Я и Юйтань быстро поднялись и впустили её. Едва Юньсян оказалась в палатке, она быстро подошла ко мне, всё не в силах успокоиться. Юйтань быстро оделась и приблизилась к нам. С испуганным лицом Юньсян сказала:

— Этой ночью его величество был в сильном гневе!

Я и Юйтань ахнули, а Юньсян продолжила:

— Наследник престола ночью через щель в шатре тайно подглядывал за его величеством, но был обнаружен. Император был потрясён и зол, так что смёл все вещи со стола. После этого Ли анда, торопливо увеличил охрану снаружи.

Я и Юйтань не могли поверить услышанному. Наследник престола сошёл с ума? Как он мог осмелится на такой оскорбительный для его величества поступок?

Юньсян быстро добавила:

— Ли анда сказал, что хотя барышня сегодня не должна дежурить, но ей всё равно следует придти.

Услышав это, я принялась быстро одеваться и умываться. Юньсян начала помогать мне. Все понимали, что дело срочное, так что я не церемонилась с ней.

Через несколько дней со всей возможной скоростью мы прибыли в походную резиденцию Бурхасутай. Все вздохнули с облегчением, думая, что теперь смогут немного отдохнуть. Но я не могла расслабиться, так как знала, что именно здесь наследник престола будет в первый раз лишён своего титула. Поэтому я в своих действиях и разговорах удвоила осторожность.

Вечером Ли Децюань как раз помогал Канси подготовиться к отдыху, когда было доставлено срочное донесение. Прочтя, Канси опустил голову, а потом в полной тишине стал мять сообщение, пока не превратил его в шар, который так крепко сжал, что вздулись вены на руке. Я вздохнула в глубине души. Кажется, умер восемнадцатый брат. Ему было только восемь лет!

Ли Децюань упал на колени, в испуге не осмеливаясь ничего произнести. Все дворцовые служанки и евнухи также стояли молча. Канси сидел на стуле всё в той же позе, неподвижно. Раньше аура императора излучала величие и подавляла, так что невозможно было понять, его истинный возраст. Сегодня Канси всё так же молча сидел на своём троне, но сейчас действительно чувствовалось, что ему пятьдесят пять лет.

Канси ещё некоторое время сидел неподвижно, а затем тихо сказал Ли Децюаню:

— Пусть все уйдут прочь!

Мы быстро и в полной тишине отступая вышли, только Ли Децюань остался внутри, чтобы служить императору. Снаружи, я увидела, что все сыновья императора уже получили известия и ждали во дворе. Выражение лиц у них было взволнованными и печальными. Едва мы вышли, все уставились на нас. Я повернулась к Юйтань и другим дворцовым служанкам и отдала распоряжение:

— Хотя его величество и отпустил нас, однако вечером ему все равно понадобиться кто-то, чтобы выслушивать его приказы. Сгодня вечером я и Юйтань останемся снаружи, чтобы дежурить, остальные могут идти отдыхать, но утром явиться должны все!

Они согласно откликнулись и в тишине ушли.

Ван Си тоже оставил с собой только одного евнуха дежурить снаружи, а остальных отправил отдыхать. Я и Ван Си молча переглянулись, он подошёл ко мне и тихо спросил:

— Что нам сказать сыновьям императора?

Я, подумав, ответила:

— Боюсь, что сейчас мы не может вернуться и попросить указаний. Думаю, что для начала стоит распустить сыновей императора. В случаи чего мы всегда может послать людей, чтобы позвать их.

Ван Си подумал над этим некоторое время, потом вышел вперёд и поклонившись сказал:

— Уважаемый наследник престола, уважаемые бэйлэ, уважаемые сыновья императора, его величество уже отправился отдыхать, поэтому прошу вас вернуться обратно! Если что-нибудь случится, мы уведомим вас.

Все сыновья императора в нерешительности переглянулись. Четвёртый и тринадцатый вопросительно посмотрели на меня. Я, избегая взгляда четвёртого, лишь слегка кивнула тринадцатому. Тот, повернувшись к наследнику престола, сказал:

— Я всё-таки пойду отдыхать. Завтра ведь ещё нужно, чтобы кто-то сопровождал отца-императора!

Четвёртый брат согласно кивнул и хотел было уже отправиться назад, когда наследник престола, уставившись на Ван Си, спросил:

— Где Ли Децюань? Пусть сюда выйдет Ли Децюань и доложит обо всём!

Я испугалась, решив, что наследник престола всё больше и больше теряет контроль над собой. Ли Децюань всегда служил Канси, и тот ему очень доверял. По характеру Ли Децюань был справедливым и добрым. Люди во дворце могли думать о нём всякое, но всё же в личном обращении всегда называли его «дедушка Ли» или Ли анда. Но сегодня наследник престола обратился к нему так фамильярно!

Ван Си оцепенел, но потом, немного подумав, он сказал с улыбкой:

— Мой учитель сейчас заботиться об императоре и потому едва ли у него есть свободное время.

Наследник престола холодно фыркнул и сказал:

— Разве ты не сказал, что отец-император уже отдыхает? А раз он уже лёг спать, что мешает Ли Децюаню выйти и сказать пару слов?

Ван Си испуганно замер, не зная что ответить. Обернувшись, он посмотрел на меня. Но я отпрянула, нахмурившись, говоря этим, что тут я бессильна. Сейчас я не хотела связываться с наследником престола.

Ван Си ничего не оставалось, как опять взглянуть на наследного принца. Он хотел было ещё раз попытаться убедить наследника престала уйти, но тот пошёл вперёд со словами:

— Ладно, черт возьми, я собираюсь сам посмотреть, чем это занят ваш бездельник, — два охранника преградили ему путь перед дверью, и он закричал: — Прочь! Вы слепые псины, разве не видите кто перед вами!

Охранники отказались уступать дорогу, и сыновья императора немного изменились в лице. Они торопливо двинулись вперёд, что бы хотя бы полуложью попытаться убедить наследника престола.

Но пока тот шумел, Ли Децюань открыл дверь. Канси с измученным видом взглянул на своих сыновей, и те быстро и молча упали на колени. Его величество устало сказал:

— Приказываю, пусть все чиновники и офицеры, что состоят в сопровождении, явятся сюда.

Ван Си быстро сказал «слушаюсь» и торопливо убежал.

Канси с убийственным выражением лица в полной тишине взглянул на наследного принца. Тот в панике опустил голову и упал в поклоне на землю, а затем замер неподвижно. Вскоре все сопровождающие Канси офицеры и чиновники прибыли в полном составе и преклонили колени.

Канси медленно обвёл их взглядом, пока не остановился на наследном принце. Он долго и скорбно смотрел на него. А затем, подчёркивая каждое слово, сказал:

— Иньжэн не слушает наставлений. Он свысока относится к законам. Более двадцати лет я относился к нему со снисходительностью, но он не только не раскаялся, наоборот его поведение только усугублялось. Он не сможет продолжить великое дело своих предков! — он ещё не закончил говорить, а слёзы уже полились из его глаз.

Министры принялись отбивать поклоны и повторять:

— Просим, подумайте дважды ваше величество!

В ответ Канси начал медленно перечислять преступления Иньжэна:

— В двадцать девятый год, я заболел, когда возвращался после военного похода на Галдана. Я очень скучал по наследному принцу Иньжэню поэтому вызвал его в походную резиденцию. Но когда он прибыл туда, его совершенно не обеспокоила моя болезнь. Уже тогда я понял, что в нём нет ни преданности к государю, ни любви к отцу. В нём действительно нет почтения к родителям.

Когда восемнадцатый сын Иньсе умер, Иньжэн не только не скорбел, он не проявил никакой братской любви.

Иньжэн постоянно избивал подданных, если они хоть немного не слушались его. Свита Иньжэна, злоупотребляя властью, занималась шантажом и вымогательством, пользуясь своим положением, притесняла других, чем вызвала всеобщее негодование.

…

Канси плакал, продолжая говорить. Но вскоре из-за гнева и беспокойства, которые поразили его сердце и разум, а так же из-за того, что он последние несколько дней пребывал в скорби, император лишился чувств. Все засуетились и принялись звать императорского врача и его величество. В конце концов Канси медленно пришёл в себя, но у него всё ещё не было сил продолжать говорить, он только приказал взять под стражу Иньжэна, а затем махнул рукой, разрешив всем присутствующим уйти.

Я молча стояла снаружи, скорбя в душе. Я давно знала, чем всё это закончится. Когда-то для меня это была лишь история, которой я коротала свободное время. Даже больше, в то время я считала, что Канси по отношению к наследнику престола вёл себя неразумно. Он прекрасно понимал, что Иньжэн не подходит для высокой должности, но постоянно колебался, снова и снова. Если бы он был способен раньше принял твёрдое решение, то всё не дошло бы до того, что девять сыновей императора принялись сражаться за трон, и не привело к такой печальной ситуации.

Но сегодня, когда эти события произошли прямо перед моими глазами, не знаю, может из-за того, что я уже давно служила Канси и успела привязаться к нему, я почувствовала, что всё-таки Канси относился к Иньжэну именно как любящий отец и даже теперь переживал за него, хотя и злился. Слёзы Канси глубоко потрясли меня. И пусть как император он поступал неправильно, когда дело касалось Иньжэна, но как отец он не заслуживал порицания.

Заметки переводчика:

Напоминаю, что анда это (маньчж.) воспитатель-компаньон царевичей (рангом ниже наставника)

На русском про Бурхасутай я ничего не нашла. Пришлось лезть в китайский. Ушло много времени, пока я поняла, что там к чему. Про Бурхасутай и на китайских сайтах мне удалось не так много найти. Но зато в итоге я узнала много нового про династию Цин.

Резиденцию Бурхасутай (布尔哈苏台行宫) расположена в Мулань Вэйчан, императорском охотничьем парке династии Цин, на северо-востоке современной провинции Хэбэй.

Кстати восемнадцатый сын умер в сентябре 1708 года в Горном убежище от летнего зноя (避暑山庄, Бишушаньчжуан), которое находится в Чэндэ (то есть тоже на территории современной провинции Хэбэй).

Дело в том, что во времена Канси Пекин можно было назвать зимней столицей. А летняя как раз и находилась в Горном убежище от летнего зноя или Бишушаньчжуане (другие названия: Загородная резиденция в Чэндэ или Временная резиденция в Жэхэ) — это был второй политический центр во времена династии Цин.

Бишушаньчжуан находится к северу от центра города Чэндэ и в 230 км от Пекина. Император и его двор приезжали в Чэндэ летом. Резиденция занимает 5,64 млн. кв. м, и ограждающая ее стена тянется в горах более чем на 10 км. Она представляет самый крупный из дошедших до нас императорских парков в Китае.

Должна сказать, что во времена Канси Чэндэ назывался Жэхэ (热河, горячая река) и только позже император Юнчжэн (да-да, наш четвёртый брат) переименовал Жэхэ в Чэндэ, что значит «Удостоившийся милости сына неба».

Сначала, в 1681 году, цинское правительство во время правления императора Канси разбило охотничье угодье Мулань в монгольской степи, расположенной более чем в 350 км от Пекина. Ежегодно осенью император вместе с князьями, вельможами, армией и членами императорской семьи — всего несколько десятков тысяч человек — прибывали туда на охоту или проинспектировать войсковые маневры с целью укрепления северной границы. Постепенно вдоль дороги от Пекина до этого охотничьего угодья были построены 21 временная резиденция, среди которых резиденция Бишушаньчжуан в Жэхэ была самой большой.

Строительство Бишу-Шаньчжуна началось в 1703 году. В тот год император Канси (1662–1722 гг.) во время инспекционной поездки в Жэхэ заметил красоту этих мест и распорядился построить здесь временную резиденцию. На его строительство ушло 89 лет — оно продолжалось при правлении трех цинских императоров — Канси, Юнчжэна (1722–1735 гг.) и Цяньлуна (1735–1795 гг.)

В 1703 г. был заложен Летний дворец императора Канси. Прежде всего, императора привлекла красота Чэндэ (270 километров от Пекина) — сумрачные, скалистые горы, прозрачные озера и обширные степи. За 89 лет были воздвигнуты 36 объектов, которые в последующем получили имя тридцати шести чудес императора Канси. Всю территорию, как обычно это было в Китае, огородили десятикилометровой стеной. Перед главными воротами установили два камня. Здесь любой посетитель должен был спешиться и идти дальше пешком. Об этом гласит специальная надпись.

Бишушаньчжуан делится на четыре части: собственно дворцовую, озерную, равнинную и горную.

Дворцовая часть расположена на юге резиденции. Здесь находятся дворцы для приема императорами чиновников, проведения праздничных церемоний и обрядов, а также жилые помещения. Вся часть занимает 100 тыс. кв. м и состоит из четырех комплексов — Чжэнгун, Сунхэчжай, Ваньхэсунфэн и Дунгун. Дворцы эти выглядят скромно, но торжественно. Именно здесь скончались от болезни императоры Цзяцин (1796–1820 гг.) и Сяньфэн (1851–1861 гг.). Сегодня в комплексе Чжэнгун хранится более 20 тыс. культурных ценностей.

Озерная часть находится на севере резиденции. Общая площадь озера составляет 496 тыс. кв. м. Оно делится островками на ряд прудов различных размеров. Озеро имеет композицию, характерную для китайского садово-паркового искусства: водная зона стала зоной прудов в окружении гор и островов среди воды. Кроме того, в северо-восточной зоне озерной части есть родник — известный родник Жэхэ («Горячая река»).

Равнина у подножия горы к северу от озера занимает 607 тыс. кв. м. На западе это степь, переходящая по мере продвижения на восток в лесной парк. В степных просторах цинские императоры проводили конные состязания, а лесной парк Ваньшуюань («Десять тысяч деревьев») служил местом проведения важнейших государственных мероприятий. В его тени и прохладе императоры принимали правителей других национальностей и посланников зарубежных стран. Император Канси именно здесь принял первую прибывшую в Китай дипломатическую делегацию Великобритании.

Четыре пятых площади (4,43 млн. кв. м) императорской резиденции занимают горы и глубокие долины, расположенные в его северо-западном районе. Когда-то здесь возвышались дворцы и храмы, но сейчас от большинства из них остались только следы фундаментов.

Общий план резиденции, в юго-восточной части которого озеро, а в северо-западной — горы, в миниатюре представляет ландшафт территории Китая. Что касается архитектурного стиля, то в строительстве были использованы лучшие образцы зодчества страны того времени. В отличие от пекинского Запретного города (Императорского дворца Гугун), сверкающего своим великолепием и внушающего трепет своей масштабностью, здешний ансамбль выглядит намного скромнее: небольшой масштаб, серый кирпич и серая черепица, а также деревянные колонны натурального цвета.

Глава 22

Прошло много дней с тех пор как мы вернулись в столицу. Но что в самом дворце, что за его пределами ситуация оставалась опасной и неопределённой. Министры постоянно просили Канси отменить свой приказ, некоторые делали это искренне, другие — лицемеря. Но Канси, глядя на них, ничего не говорил, и никто не мог понять, о чём он думает. Я хоть и не знала его мыслей, но могла с уверенностью утверждать, что в конце концов, он вернёт наследнику престола его титул. Поэтому я с небольшим чувством превосходства смотрела на этих лезущих из кожи вон министров. Хотя стоит отметить, что и все, кто прислуживал Канси, исключая меня и Ли Децюаня, были растеряны и не знали, как в этой ситуации лучше поступить. Конечно, и я не имела понятия, кто из сыновей императора пытается предпринять что-то в тайне, кто затаил на кого обиду или заключил с кем союз. Я чувствовала себя уверенной только потому, что знала результат. А про Ли Децюаня я могла лишь сказать с восхищением, что он, словно тысячелетний старый лис, уже давно понял настоящее положение дел. Иногда, когда мы обменивались взглядами, мне казалось, что он относился ко мне так же, как и я к нему. Хотя в последнем я не была уверена, в конце концов, я ведь человек из эпохи.

***

Уже наступил ноябрь, а люди всё ещё были напуганы.

Однажды, когда я занималась инвентаризацией чая, пришёл Ван Си. Он, преклонившись на левое колено, сказал:

— Старшая сестра, прибыл третий сын императора!

Я, небрежно ответив, не спеша спустилась со скамейки деревянного чурбана, и приказала Юньсян заварить чай.

После, взяв чай, я проворно вошла в комнату, где с Канси сидел третий сын и подала им чай. Но когда я выходила, то услышала, как третий сказал:

— Отец-император, ваш сын и верный вассал хочет сообщить кое-что важное, касающееся второго старшего брата.

Я сразу поняла для чего он пришёл. Он хотел донести Канси, что наследный принц Иньжэн, вёл себя так нетактично из-за того, что старший сын императора Иньчжи при помощи тёмного колдовства ламы-галуна Баханя наслал на Иньжэня злого духа.

Я задумалась, действительно ли мне известно обо всех важных событиях, которые должны произойти? На самом деле мои знания трудно было назвать достоверными, я лишь знала в общих чертах то, что должно было случиться, но ни точное время, ни каким образом это произойдёт, я не знала. Теперь же я ожидала, когда наследника престола восстановят в его должности. Неожиданно вспомнив о восьмом господине и остальных, я забеспокоилась. С тех пор как я вернулась из поездки за великую китайскую стену, я никого из них не видела и не знала, чем в последнее время они занимались. Но сколько я об этом не думала, я ничего не могла изменить, лишь вдыхать и утешать себя, что пока опасности для их жизни нет! Их несчастья начнутся лишь после того, как четвёртый брат вступит на престол.

После ухода третьего сына, Канси послал людей сделать обыск в жилище Иньжэна и у него действительно обнаружили вещи связанные с тёмным колдовством. Канси очень разозлился. Он тотчас же приказал запереть Иньчжи в его собственной резиденции и усиленно его охранять. Однако он не сделал ничего по отношению к наследнику престола. Тот всё так же оставался в заточении в конюшенном управлении. И это несмотря на то, что императору нескончаемым потоком слали доклады с просьбой восстановить наследного принца.

В последнее время я не могла заставить себя не думать о старшем брате императора Иньчжи. Ещё раньше, когда все эти события были для меня всего лишь историей, я сомневалась, действительно ли старший брат Иньчжи совершил такой проступок. Он действительно использовал такие смехотворные методы, чтобы заполучить императорский трон? Ответ на этот вопрос я не знала даже теперь. По-моему, абсурдно обвинять старшего сына императора, что он пытался проклясть наследника престола. Однако сейчас именно это и произошло. К тому же, казалось, что и Канси верит в это. Впрочем, это позволило ему придти к некому внутреннему компромиссу: с одной стороны позволило оправдать Иньжэна, а с другой наказать сташего сына, который строил козни против наследника престола. И, в конце концов, не стоило забывать, что древние люди верили в магию. Поэтому сейчас узнать правду я не могла.

Я просто подумала о том, что старший сын императора проведёт в тюрьме вплоть до двенадцатого года правления Юнчжэна. В общей сложности двадцать шесть лет! Он первым окажется в заключении, за ним последует наследный принц, потом тринадцатый, восьмой, девятый, десятый сыновья императора…

Я резко приказала себе остановиться. Это не то, на чём мне сейчас стоило зацикливаться.

***

Однажды Канси, после прочтения докладов, надолго задумался, а потом приказал Ли Децюаню:

— Пусть Ли Гуанди придёт ко мне.

Я уже ни один раз видела этого высокопоставленного чиновника Канси, заслуженного государственного деятеля, благодаря которому был покорён Тайвань. Канси и прежде вызывал его. Но какое к нему может быть дело в это неспокойное время у императора? Вот только сегодня я не дежурила во дворце, поэтому у меня не было возможности всё разузнать.

Вечером после ужина я и Юйтань пили чай. Всё это время меня не покидали мысли о том по какому делу Канси мог вызвать Ли Гуанди. Я знала, что сегодня Юйтань дежурила во дворце и могла спросить её об этом. Но, во-первых, придворным было запрещено пересказывать услышанные разговоры императора и министров. И я не хотела ставить Ютань в неловкое положение. А во вторых, несмотря на всё своё любопытство, я была не уверена, что это действительно важно для меня. Поэтому я просто продолжила перебирать в уме подходящие причины, почему Канси мог вызвать Ли Гуанди.

Пока размышляла об этом, Юйтань встала и раскрыла окно, выходящее во двор. И хотя я уже успела досконально изучить открывшийся мне пейзаж, всё равно он продолжал радовать глаза. Я, наблюдая за Юйтань, продолжила пить чай, тихо ожидая. После того как всё было сделано, Юйтань опять села рядом со мной и, взяв чашку, как ни в чём не бывало тихо прошептала:

— Сегодня Его Величество спрашивал у Его Превосходительство Ли, кого назначить наследником престола.

Я слегка кивнула, давая знак, чтобы она продолжила:

— Его Превосходительство Ли рекомендовал Восьмого господина!

Стоило только это услышать, как мои руки задрожали, и я расплескала на себя чай. Я, быстро поставив чашку, взяла носовой платок. Юйтань тоже торопливо достала носовой платок и помогла мне вытереться.

После этого мы перевели беседу на другое, немного поговорили о том, какая вышивка лучше всего будет смотреться на носовом платке, немного о том, какие узоры выглядят банально, кто во дворце вышивает лучше всего и чей платок самый красивый.

Вечером, когда каждая пошли к себе отдыхать, я почувствовала насколько сильно колотиться моё сердце. Я закрыла глаза, однако так и не смогла уснуть.

***

На следующий день я рано поднялась и, причёсываясь, увидела насколько бледный цвет у моего лица, а потому нанесла дополнительный слой румян. Даже, когда я уже была во дворце, я всё так же не могла ясно мыслить. В конце концов Ли Децюань обратил на меня внимание и я постаралась собраться с силами.

Всё это утро Канси молча сидел размышляя. Я постоянно меняла ему чай, чтобы тот всегда оставался горячим, вновь и вновь, меняла одну чашку на другую, однако император сидел всё в той же позе не двигаясь. Сегодня единственными, кто служили императору были я и Ли Децюань. Я видела, что Ли Децюань стоит с абсолютно каменным лицом, абсолютно неподвижно, словно подражая императору.

Внезапно вошёл младший евнух:

— Второй сын императора уже прибыл и ждёт за пределами зала!

Канси равнодушно сказал:

— Сообщите, что он может войти!

И только сейчас я поняла, что он с самого начала вызвал второго сына.

Когда вошёл Иньжэн, Канси молча смотрел на то как он встаёт на колени. За два месяца заточения наследник престола очень похудел. И его цвет лица тоже был бледным. Иньжэн никак не мог скрыть свою тревогу.

Спустя какое-то время Канси поднялся и сказал:

— Иди за мной!

И больше не говоря ни слова, он направился в тёплую комнату комнату. Иньжэн торопливо поднялся и последовал за ним.

Ли Децюань махнул рукой, говоря этим, что мне следует закрыть двери, а затем подошёл и прошептал:

— Позже надо придумать что-нибудь, чтобы его величество немного поел.

Я в полной тишине неподвижно стояла, глядя на трон, который только что покинул Канси. Я думала о том, стоил ли он таких усилий? Может и стоил. В конце концов, когда-то и я упорно трудилась ради того, чтобы получить должность менеджера: выдерживала разные экзамены на должность, выстраивала ради этого различные отношения, придумывала планы. Несмотря на все различия разве это ведь тоже борьба за личную выгоду? Просто в данном случае выигрыш настолько огромен, что и цену приходится платить немалую. Так что, возможно, мне не стоило задавать этот вопрос. Сколько человек в действительности могут отказаться от славы и положения? К тому же если и сделают это, то чем заполнят освободившиеся дни? Не всем же становиться монахами и отшельниками. Кто в таком случае будет их всех содержать?

Пока я раздумывала над всякой ерундой, позволив своей фантазии пуститься вскачь, внезапно услышала рыдания Иньжэна. Вслушавшись, я смогла уловить обрывки разговора, но голоса были такими тихими, что я не смогла понять, о чём речь. Поэтому я перестала обращать на это внимание. Я и так знала, что в конце концов Канси так или иначе смягчиться. Теперь для этого нужно только время.

Спустя долгое время я увидела, что наследник престола, отступая, выходит наружу, я торопливо открыла ему дверь и поклонилась, ожидая когда он уйдёт. Кто-то снаружи отвёл его обратно в место, где он был заточён.

Я тотчас же приказала Юйтань подать горячий чай и лёгкие кушанья к чаю и конкретно проинструктировала, какого цвета и с каким рисунком она должна взять чайные принадлежности.

Вскоре я, держа поднос с чаем и лёгкими закусками, спокойно вошла во внутренние покои. Увидев, что Канси стоит у окна, я поставила поднос на столик кана, а затем посмотрела на Ли Децюаня. Он слегка кивнул мне. Я, торопливо поклонившись, подошла к Канси и мягко сказала:

— Ваше величество, сегодняшние ароматные рулеты сделан из высушенных цветов лотоса, который ваше величество так хвалили летом. У них тонкий и изысканный вкус. Попробуйте ваше величество!

Канси выслушав, ничего не сказав, подошёл к столу. Ли Децюань поспешно попробовал рулет, а потом серебряными палочками положил нескольку штук на тарелочку перед Канси.

Канси попробовал рулеты, а потом отпил чашки и поинтересовался:

— Что добавлено в этот чай? Почему он сладкий, но в тоже время ощущается горечь?

Я не успела ничего сказать, когда заговорил Ли Децюань:

— Жоси спрашивала у вашего слуги нельзя ли заварить чай с гинкго. Ваш слуга спросил о причине и она ответила, что его величество иногда кашляет, к тому же был лёгкий жар в сердце, но ваше величество не обращает на это внимание, считая лишь лёгким недомоганием. У каждого лекарства есть свои побочные эффекты. Поэтому лучше уж листья гинкго заварить в воде. Это простой способ, но в тоже время эффективный. Ваш слуга спрашивал у придворного лекаря Ванна, и он также сказал, что это допустимо. Поэтому ваш слуга дал согласие.

Канси взглянул на меня, еле заметно кивнул и начал есть.

Заметки переводчика:

Галун — высшая из трёх степеней монашеского посвящения у ламаистов.

Среди лам существовала довольно строгая иерархия, которая эта венчалась немногочисленной группой настоятелей крупных монастырей и ближайших помощников Далай-ламы и Панчэн-ламы во главе с ними самими. Эта группа высших лам отличалась от всех остальных тем, что они являли собой «воплощенную иерархию», т. е. считались хубилганами тех или иных из будд, бодисатв и святых ламаистского пантеона. Из числа остальных лам высшую ступень занимали «полные» ламы, галуны, ниже их стояли посвященные в первую степень ламства гэцулы, еще ниже — послушники и затем ламы, занимавшиеся магией и врачеванием. Кроме того, в крупных монастырях была своя строгая внутренняя иерархия лам во главе с настоятелем.(Васильев Л.С. История религий Востока)

Конюшенное управление(上驷院 shàngsìyuà) отвечало за содержание всех дворцовых лошадей. Меня удивило, почему за наследного принца, находящегося под арестом отвечало именно это управление.Но это управление было одним из тех, за которое отвечало министерство Двора (内务府). Это министерство (департамент) было создано в конце правления Мин, но стало активно только после 1661 года и смерти императора Шуньчжи при его сыне Канси. Изначально департамент должен был заниматься внутренними делами императорской семьи и жизнью внутреннего двора в Запретном Городе (то есть он во многом заменил китайских евнухов), но он также сыграл большую роль в отношениях империи с Тибетом и Монголией, успел поучаствовать в торговле (нефрит, женьшень, соль, меха и т. д.), управлял текстильными фабриками в регионе Цзяннань и даже публиковал книги. К концу XIX века он имел, как минимум, 56 подразделений.

Ли Гуанди (китайский: 李光 地; 1642–1718), также известный под своим любезным именем Цзиньцин (晉卿) и прозвищем Хоуань (厚 庵), был китайцем неоконфук ianist придворный чиновник во время правления императора Канси из династии Цин. В течение своей жизни Ли занимал много важных должностей в суде, включая канцлера Академии Ханьлинь, губернатора Чжили и Великого секретаря, а также занимал высокие должности в Военный совет, Совет гражданской службы и Совет общественных работ.

Про тёплые комнаты во дворце.

От глаз внимательного наблюдателя не укроется отсутствие во всем Гугуне дымовых труб. Дело в том, что для Запретного города, где все сооружения сделаны из дерева, самой большой опасностью является огонь. Противопожарным мерам придавалось особо важное значение при всех правителях. Так как же обстояло дело с источниками огня для приготовления пищи и обогрева помещений?

В эпоху династий Мин и Цин главным горючим Запретного города был древесный уголь. Он отличался рядом достоинств: горел бездымно и не имел запаха, позволяя обходиться без дымовых труб.

Вот как, к примеру, решался вопрос обогрева помещений. Во многих павильонах были вырыты подземные дымоходы, комнаты над которыми назывались «теплыми». Дымоход выходил к люку, расположенному в наземном проходе Запретного города. Глубина люка равнялась росту человека, сверху люк закрывался деревянной крышкой размером в квадратный метр. Обогрев производился от сжигания древесного угля в специальной печи, установленной внутри дымохода. Начало обогрева помещений приходилось на сезон «выпадания инея».

Помимо обогрева за счет тепла, шедшего от дымохода, в помещениях были предусмотрены открытые жаровни, в которых жгли древесный уголь. Дворцовые жаровни изготовлялись с большим мастерством, например, делались из бронзы и покрывались позолотой либо инкрустировались перламутром. Они имели колпак на проволочном каркасе, предупреждающий выброс раскаленных углей наружу. Большие жаровни весили до тысячи цзиней, маленькие можно было носить в руках.

Я некоторое время размышляла лучше ли использовать в тексте слово «димсам» или же «лёгкие кушанья к чаю». Но решила не отрывать вас от чтения текста незнакомыми терминами, в конце концов лишней информацией вы можете загрузиться и после.

Димса́м или дяньси́нь (кит. трад. 點心, упр. 点心, пиньинь diǎnxīn, кант. dim2 sam1, что значит «сердечно тронуть», «заказать для сердца») — лёгкие блюда, которые в китайской традиции чаепития подают к столу вместе с чашкой китайского чая сорта пуэр, как правило, до обеда. Представляют собой разложенные по нескольким блюдцам небольшие порции десерта, фруктов, овощей либо морепродуктов.

Димсамы очень разнообразны. Это может быть и булочки на пару, и рисовая каша с добавками, и куриные лапки и рулеты так далее.

Про кан я, кажется, уже писала. Но расскажу ещё. Если у нас были печи, на которых мы лежали и согревались холодными днями, то у китайцев были каны (кит. трад. 炕, пиньинь: kàng; маньчжурский: nahan).

Приблизительно с III–IV века китайцам был известен секрет создания печей на основе обычной топки — Канов. Трубы образовывали вытяжку, которая распространяла тепло от очага, и одновременно с этим являлись дымоходом. А сама конструкция печи была спроектирована таким образом, что на ней можно было оборудовать большое место для лежания. Такие печи использовали как для отопления частных домов, так и для обогрева больших постоялых дворов. Днем на канах играли в карты и принимали пищу, а ночью расстилали постель и спали. Во время еды на кан ставили небольшой столик, вокруг которого семья садилась обедать или ужинать. Иностранные путешественники были в восторге от таких печей, отмечая их комфортную температуру и небольшое количество топлива, необходимого для отопления помещения на всю ночь. Эта система настолько проста и эффективна, что до сих пор используется во многих северных регионах Китая.

Что за жар в сердце ощущал Канси? На самом деле жар в сердце это термин китайский медицины.

Патогенный жар ассоциируется в китайской медицине с сердцем, элементом Огонь, летом, Ян.

Наиболее часто возгорание внутреннего огня происходит в сердце, печени и желудке.

Возгорание огня сердца обычно возникает при длительном эмоциональном возбуждении, что со временем вызывает образование внутреннего огня, или при внутреннем скоплении патогенной Ци, которая трансформируется в огонь, или при злоупотреблении алкоголем, избыточном потреблении горькой и острой пищи, трансформирующихся в жар, из которого образуется огонь. Сопровождается беспокойством, бессонницей, покраснением лица, жаждой, образованием болезненных язвочек во рту и на языке, красной горячей мочой, красным языком, частым пульсом, в тяжелых случаях — затрудненным болезненным мочеиспусканием, носовым кровотечением.

У Канси, скорее всего была бессоница и беспокойство, что, учитывая ситуацию, не удивительно.

Глава 23

Хотя Канси и вызвал к себе Иньжэна, однако больше ничего не происходило, тот всё также оставался в заключении. Гражданские и военные чиновники были напуганы. Действительно, трудно было понять, о чем думает Канси. Борьба между фракциями обострялась. Одни защищали наследного принца, другие наоборот выставляли его в дурном свете. Это создавало некоторый хаос, словно актеры в театре, одев маску верного и честного чиновника, они выступали один за другим, стоило только одному закончить, как на сцену поднимался следующий.

Сыновья императора, с тех пор как они вернулись из-за великой стены, тоже вели себя по разному. Тринадцатый сын стал меньше появляться во дворце. И в основном у меня не было возможности с ним увидеться. Четвертый сын просто отсиживался дома, ссылаясь на болезнь. Восьмой брат с тех пор тоже ещё ни разу не показался во дворце Небесной Чистоты. С девятым и четырнадцатым сыновьями ещё можно было случайно встретиться, но они всегда торопились, поэтому и с ними поговорить не было возможности.

Канси с безразличием наблюдал за этим, не говоря ни слова. Временами, в минуты отдыха, он разговаривал со мной о чае: вода из какого места лучше, у какого чая самое художественное название, кто написал самые лучшие стихи о чае. Похоже Канси не спешил принять решение, а я и Ли Децюань тоже просто ждали. Все было так, словно ничего и не произошло.

Я спокойно наблюдала за всем этим. Но в глубине души восхищалась Канси. Невозможно было понять насколько сильно он страдал в глубине души. К тому же он не подавал виду, что наблюдает за поступками каждого человека.

Так один день сменял другой, и в итоге наступил китайский Новый год. Наследный принц Иньжэн по-прежнему оставался под стражей. Как и старший сын Иньчжи все ещё был заключён в тюрьму. Всех беспокоило шаткое положение наследного принца. Поэтому с внешней стороны новогодний банкет в свете праздничных фонарей казался весёлым, однако как все не пытались, это не могло скрыть внутренних волнений и противоречий. Я не желала видеть это приукрашенное веселье, к тому же я как раз должна была дежурить во дворце. Поэтому, хотя Юйтань и предложила поменяться со мной, я отказалась, приказав ей хорошенько развлечься. Я приветствовала сорок восьмой год правления Канси в одиночестве в свете жаровни.

***

В то утро первого дня Нового года небо только начинало светлеть. Я в молча сидела за столом, пристально смотря в даль через окно. Юйтань, проходя мимо, увидела меня, сидящую с отсутствующим видом, и в недоумении спросила:

— Старшая сестра, вчера вы всю ночь дежурили. Почему бы сейчас не поспать?

Я опомнившись, рассмеялась.

— Сейчас же лягу спать! — сказав это, я закрыла окно.

А Юйтань с улыбкой покинула двор.

Я по прежнему сидела молча за столом, чувствуя, что солнце поднимается выше. В комнате постепенно становилось все светлее. Но на моей душе становилось всё тяжелее. Я размышляя, положила голову на стол. Почему? Почему он ещё не пришёл? Неужели в этом году забыл? Или его задержали какие-то дела? Или он больше вообще не придёт?

С самого утра я прождала до полудня, но кроме младшего дворцового евнуха, что принёс мне обед, никто больше не появился. У меня не было аппетита, поэтому, даже не взглянув на коробку с едой, я подошла к кровати и легла, как была в обуви. Я всегда думала, что в глубине души готова к подобному, что смогу спокойно принять то, что он в любой момент оставит меня и исчезнет из моей жизни, в конце концов, сколько может иметь мужчина терпения по отношению к женщине? Но несмотря на то, что я так считала, когда это действительно произошло, я не могла успокоиться. Я была расстроена! Это мучило меня!

В моё сердце медленно покрывалось льдом, когда я услышала стук. Я вскочила и в несколько шагов достигла двери, открыв её. И оторопело уставилась на младшего евнуха, что стоял передо мной. Он в недоумении взглянул на меня, а потом торопливо поприветствовал и сказал с улыбкой:

— Ваш покорный слуга, редко когда бывает во дворце Небесной Чистоты, поэтому кажется старшей сестре незнакомым.

Я ничего не ответила, лишь продолжила смотреть на него. Он же, оглядевшись, спокойно достал из-за пазухи красный шелковый свёрток и протянул его мне. Хотя я была удивлена и не знала, что это такое, все же приняла его. Он улыбаясь откланялся и сразу ушёл. Я же, торопливо закрыв дверь и сев за стол, принялась быстро разворачивать свёрток. Внутри обнаружилось ожерелье.

Я взяла его, чтобы рассмотреть поближе. Тонкие, словно волосы, серебряные нити были сплетены вместе таким образом, что это напоминало набегающие волны. К цепочке был прикреплен кулон из изысканного и блестящего белого нефрита в виде магнолии. Он был настолько искусно исполнен, что казалось, что это настоящий цветок, только уменьшенный в несколько раз. К тому же от кулона доносился аромат благовоний. Я затряслась, когда подобно молнии меня поразила мысль. Это не «этот» послал кулон, а «тот»! Казалось, что я ощущала на руке не прохладу белого нефрита, а его губы. И этот холод достиг самых тайников моего сердца. Я торопливо отбросила от себя цепочку и она со звоном упала на красную ткань.

Казалось, что по алому шёлку потекли серебристые волны, на которых качалась ослепительная магнолия. Я, застыв, долго смотрела на это, когда словно почувствовала возле уха чьё-то дыхание и лёгкое холодное прикосновение к губам, будто кто-то их погладил. Мое тело пробил озноб, и в тоже время сердце вспыхнуло охваченное пламенем. Я вскочила и, торопливо завернув кулон в алую ткань, спрятала на самое дно сундука.

И тут мои пальцы слегка прошлись по трём письмам. Я замерла. Но потом спустя долгое время не выдержала и вытащила их наружу. Я положила письма на стол и принялась молча разглядывать, хотя уже запомнила и содержание, и почерк, и цвет чернил — все это уже давно запечатлелось в моей памяти. Долгими одинокими ночами во дворце я постоянно перечитывала их, неисчислимое количество раз, когда я не могла заснуть.

Я улыбнулась, хотя это выглядело жалко. На самом деле мне хотелось заплакать. Я прошептала:

— Этого больше не будет, — глубоко вздохнула и, взяв самое нижнее письмо, медленно открыла его.

Восточные ворота? Марена растёт на склоне горы.

Её комната близка, но она сама далеко.

Каштан растет у ворот. А рядом стоит дом.

Разве я не думаю о тебе? Это не моя вина.

Это письмо было получено в сорок четвертом году правления Канси в новый год рано на рассвете.

Я открыла второе письмо.

Выйдя из восточных ворот, я увидел много женщин подобных облакам.

Но пусть они подобно облакам, я не о них думаю.

Белое платье и серый в крапинку головной платок, это то, что приносит мне радость.

Выйдя из городских ворот, я увидел много женщин подобных чаю.

Но пусть они подобны чаю, не они заполняют мои мысли.

Белые одежды и красный платок — это то, что может меня развеселить.

Пока я была погружена в чтение, я услышала несколько ударов в дверь. Я быстро поднялась и, собрав все письма, спросила:

— Кто там? — я торопливо спрятала письма под одеяло.

И услышала голос за дверью:

— Это ваш слуга Фан Хэ.

Я почувствовала, что словно кто-то опрокинул в моем сердце бутылочку с пятью чувствами. Печаль, радость, горечь, испуг смешались вместе. И на некоторое время я в потрясении застыла.

Фан Хэ подождал немного, но так как в комнате не было никакого движения, он опять постучал в дверь и тихо позвал:

— Девушка!

Только тогда я очнулась и, торопливо подойдя, открыла дверь.

Увидев Фан Хэ, я не удержалась и спросила:

— Почему в этом году ты пришёл так поздно?

Фан Хэ рассмеявшись прошептал:

— Восьмой господин специально велел. Девушка вчера дежурила всю ночь, поэтому господин сказал, что не стоит приходить слишком рано и мешать отдыхать.

После этих слов разнообразные чувства, что бушевали в моей груди утихли, осталось лишь странное ощущение, словно что-то не можешь проглотить и оно рвется наружу, словно застрявшая в груди колючка. Он всё ещё ждал. Тем временем Фан Хэ оглянувшись передал мне письмо, а потом поклонившись ушёл.

Я долго сидела за столом, держа в руках письмо. Но потом всё-таки не торопясь вскрыла конверт. Это письмо, как и предыдущие было написано на певосортной бумаге твердым бисерным подчерком кайшу, но который также в себе скрывал и мягкость, на первосортной бумаге. От послания мсходил аромат лилий.

Ночь наступает, ночь наступает! Почему же тогда не вернуться домой?

Если причина не в князе, то почему мы в росе?!

Ночь наступает, ночь наступает! Почему же тогда не вернуться домой?

Если причина не в самом князе, то почему мы в грязи?!

У меня возникло такое чувство, словно в моё сердце вонзили нож. Я, не удержавшись, коснулась рукой груди и положила голову на стол. Множество бурлящих мыслей взволновали мою душу, и деться от них мне было некуда. Всё, что осталось, это раз за разом повторять самой себе:

— Тогда почему бы не вернуться домой? Действительно почему? Тогда бы почему бы не вернуться домой? Действительно почему?

Заметки переводчика:

В самом начале главы я написала, что чиновники надев маску верного и честного государственного служащего выступали в поддержку или против наследного принца. На самом деле в оригинале было просто написана, что чиновники надевали красные и черные маски (условно, конечно). Это отсылка к пекинской опере и дальнейший текст подтверждает это, говоря, что чиновники словно выступали на сцене. В пекинской опере цвета маски и гримма персонажей имеют важное значение. Так красный цвет означает верность и отвагу. А черный добродетель, прямодушие и честность.

О стихах, которые восьмой брат посылал Жоси, конечно поговорим отдельно. Все три стихотворения взяты из «Книги песен» (Ши цзин), которую всякий образованный человек, живший в династии Цин (хотя других династий это тоже касается) должен был знать.

Стихотворение первое

Оно относится к разделу «Песни царства Чжэн»Чжэн — первоначальное название города, пожалованного чжоуским царём Сюанем (826-781 гг. до н. э.) своему младшему брату — князю Хуаню. Город находился в пределах территории нынешней провинции Шэньси. После нападения на царство Чжоу варваров жун и перенесения столицы Чжоу на восток удел Чжэн был перенесён сыном Хуаня в пределы нынешней провинции Хэнань. Впоследствии княжество Чжэн было поглощено княжеством Хань.

На китайском с моими русскими комментариями (которые на самом деле перевод китайских комментариев) стихотворение выглядит так.

(Первые две строки обращение юноши, последние две строки ответ девушки)

“东门之? ，茹藘在阪。

Восточные ворота? Марена растёт на склоне горы.

(Марена — метафора яркой и красивой девушки)

其室则迩，其人甚远。

Её комната близка, но она сама далеко.

(Дом девушки находится недалеко от дома юноши. Но девушка совсем не обращает на него внимание)

东门之栗，有践家室。

Каштан растет у ворот. А рядом стоит дом (семейная комната).

(Каштан метафора высокого и сильного юноши)

岂不尔思？子不我即。»

Разве я не думаю о тебе? Это не моя вина

(Ты знаешь, что мне нравишься. Но не я, а ты должен сделать первый шаг).

Конечно, есть и литературный перевод этого стиха

ПЛОЩАДЬ ПРОСТОРНАЯ ЕСТЬ У ВОСТОЧНЫХ ВОРОТ(I, VII, 15)

Площадь просторная есть у восточных ворот,

Там по отлогому скату марена растёт,

Здесь же и дом твой — он близко совсем от меня,

Только далёко хозяин, что в доме живёт.

Там и каштан у восточных ворот в стороне,

Домики в ряд расположены вдоль по стене…

Разве я думою больше к тебе не стремлюсь?

Что же теперь никогда не заходишь ко мне?

Стихотворение второе

Как и первое, это стихотворение относится к пеням царства Чжэн. И тут уже без всяких объяснений можно догадаться, что это признание в любви.

“出其东门，有女如云。

Выйдя из восточных ворот я увидел много женщин подобных облакам.

(В этой строке говориться, что женщин в мире много)

虽则如云，匪我思存。

Но пусть они подобно облакам, я не о них думаю.

(Но пусть женщин много, мысли его занимает только одна)

缟衣綦巾，聊乐我员。

Белое платье и серый в крапинку головной платок, это то что приносит мне радость.

(С цветом платка тут, конечно сложности. Большинство словарей мне всё же говорят, что это серый в черную крапинку платок, но в китайских комментариях это был зелёный, а ещё иероглиф 綦 может означать и зеленовато-синий, и черный с красным отливом. В любом случае такая одежда означает, что эта девушка бедна. То есть и пусть его девушка бедна, только она приносит ему радость)

出其闉阇，有女如茶。

Выйдя из городских ворот я увидел много женщин подобно чаю.

(То есть красивых женщин в мире много)

虽则如茶，匪我思且。

Но пусть они подобны чаю, не они заполняют мои мысли.

(Ну тут понятно, что думает он только об одной)

缟衣茹蘆，聊可与娱。»

Белые одежды и красный платок — это то, что может меня развеселить.

(Такая одежда тоже означает, что девушка бедна. И на самом деле если дословно переводить то тут 缟衣茹蘆 означает белые одежды и марена. Марена нам уже встречалась в первом стихотворении. Но в данном случае она означает именно красный головной платок, потому что из марена делают красный краситель)

Если коротко описать это стихотворение то получается «женщин в мире много, но люблю я лишь одну и не важно, что она бедна»

Литературный перевод

ВОТ ИЗ ВОСТОЧНЫХ ВОРОТ ВЫХОЖУ (I, VII, 19)

Вот из восточных ворот выхожу я — там в ярких шелках

Девушки толпами ходят, как в небе плывут облака.

Пусть они толпами ходят, как в небе плывут облака,

Та, о которой тоскую, не с ними она — далека.

Белое платье ты носишь и ткань голубую платка —

Бедный наряд, но с тобою лишь радость моя велика.

Я выхожу из ворот через башню в наружной стене (1),

Девушек много кругом, как тростинки они по весне.

Пусть же толпятся кругом, как тростинки они по весне,

Думой не к девушкам этим в сердца стремлюсь глубине.

Белое платье простое и алый платок на тебе —

Бедный наряд, но счастье, с тобой лишь приходит ко, мне!

(1) Имеется в виду башня на глинобитной стене изогнутой формы, сооружаемой вокруг ворот в главной стене города. Эта стена и башня на ней прикрывали таким образом доступ к воротам в город.

Третье стихотворение

Это стихотворение уже относится к песням царства Бэй.

Царство Бэй — удел, располагавшийся в пределах нынешней провинции Хэнань. По словам Чжу Си, песни, составившие эту главу, собраны после присоединения удела к княжеству Вэй и рассказывают также о событиях в землях Вэй.

Казалось бы что это стихотворение совсем не подходит для любовной переписки.

Хотя есть мнение, что его написала девушка, которая должна была выйти замуж за князя Ли. Но ей трудно было это принять, она, конечно же хотела вернуться домой, и все же вынуждена была остаться.

“式微，式微！胡不归？

Ночь наступает, ночь наступает! Почему же тогда не вернуться домой?

(В китайских комментариях 式微 переводится как наступление сумерек, но это так же и крах, падение, упадок. Поэтому можно перевести и так "Крах и падение! Почему бы нам не вернуться домой?")

微君之故，胡为乎中露！

Если причина не в князе, то почему мы в росе?!

(То есть из-за князя пришлось что-то делать с утра до позднего вечера. Китайцы иероглиф 微 предлагают переводить как "не есть", но его можно перевести и как Вэй и тогда получается "Князь Вэй, вот причина, почему мы в росе". )

式微，式微！胡不归？

Ночь наступает, ночь наступает! Почему же тогда не вернуться домой?

微君之躬，胡为乎泥中！”

Если причина не в самом князе, то почему мы в грязи?!

(Тут я тоже перевела так как предлагают китай)

Литературный перевод

ЗАЧЕМ, О ЗАЧЕМ МЫ НИЧТОЖНЫ, БЕДНЫ (I, III, 11)

Зачем, о зачем мы ничтожны, бедны

Вдали от родимой своей стороны?

Иль здесь не для вас собрались мы, о князь,

Где едкая сырость и жидкая грязь? 12

Зачем, о зачем мы ничтожны, бедны

Вдали от родимой своей стороны,

Назад не идём? Из-за вас без вины

В росе и грязи мы здесь мёрзнуть должны!

Думаю, что восьмой сын императора послал это письмо Жоси, говоря, что ситуация сейчас не стабильная и желая, чтобы она оставила службу у императора и вернулась домой. Но, конечно, службу у императора так просто не оставишь.

Ну и последнее, про почерк восьмого сына императора.Здесь имелось ввиду один из стилей кайшу - маленькие иероглифы мелкого уставного письма. Обычно типографские и компьютерные шрифты используют иероглифы именно стиль Кайшу. Так что вы все его видели.

Глава 24

Праздник весны только что завершился. Как раз расцвели цветы сливы. Я стояла под деревом, закрыв глаза. Воздух был напоён густым благоуханием. И всё же, в конце концов, когда Канси планирует восстановить наследного принца в должности? Уже прошло более двух месяцев!

Как я не пыталась, но вспомнить конкретную дату так и не смогла, только то, что это должно было произойти в начале этого года. Вот только это подвешенное состояние мне уже опротивело. А что уже говорить про всех остальных, которые не знали, чем всё это закончится. Для них один день ожидания равнялся году.

Я как раз думала об этом, когда услышала голос десятого брата:

— Опять стоишь в оцепенении!

Улыбнувшись, я открыла глаза и повернулась к десятому сыну императора. Однако вместе с ним был и девятый, и четырнадцатый, и восьмой, которого я вообще не видела с тех пор как вернулась из поездки за Великую китайскую стену. Я торопливо поприветствовала их. Подняв голову я украдкой посмотрела на восьмого, но тут же встретилась с ним взглядом. В его глазах отражалась притворная улыбка. Моё сердце внезапно подпрыгнуло, и я опустила голову, не смея её больше поднять.

Девятый брат огляделся по сторонам и, никого больше не увидев, сказал мне:

— Девушка, я хочу тебя кое о чём спросить!

Я с удивлением взглянула на него. Разговаривали мы с ним редко, а поэтому я даже не могла предположить, какое у него ко мне может быть дело. А поэтому я только и могла, чо ответить:

— Прошу, девятый сын императора, спрашивайте!

Все остальные братья, стоящие рядом на мгновение замерли. Восьмой, нахмурившись, взглянул на девятого, десятый смотрел на него в растерянности и недоумении, лишь ясные глаза четырнадцатого были обращены на меня.

— Кода отец-император вызвал второго старшего брата к себе, о чем они разговаривали?

Я ахнула, поняв, что девятый обратился ко мне из-за того самого инцидента! Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Лишь я и Ли Децюань оставались тогда во дворце. И не важно кем был их человек среди слуг Канси, узнать, о чём шёл тогда разговор, он не смог бы. Ну разве что он смогли бы разговорить Ли Децюаня, но это было так же не просто, как достать луну с неба.

Я как раз раздумывала над тем, как сказать им, что в тот момент я осталась дежурить снаружи комнаты, а потому не смогла ясно расслышать тот разговор, когда восьмой сын императора сказал:

— Жоси, возвращайся к себе.

Я только открыла рот, чтобы ответить, как четырнадцатый спросил:

— Ну и что в этом такого, если мы её спросим? Только она и Ли Децюань в курсе, о чем был тогда разговор. И нет никого, кроме неё, кто мог бы нам всё рассказать.

Восьмой сын императора, взглянув на четырнадцатого, ответил:

— Ты когда нибудь думал, какой конец ожидает слуг, которые разбалтывают секретные разговоры императора? — голос его звучал довольно холодно.

Четырнадцатый на мгновение растерялся, взглянул на меня, потом отвернулся, принявшись разглядывать цветы сливы. Больше он ничего не сказал. Десятый брат сразу же торопливо произнёс:

— Так вот зачем ты сказал, что Жоси должна уйти!

Девятый брат, холодно фыркнув, сказал:

— Нас тут всего несколько человек, если никто из нас не проболтается, о чём мы тут говорила, то никто и не узнает, — сказав это, он недоброжелательно взглянул на меня.

На лице восьмого брата не отразилось никаких эмоций. И прежде чем он успел что-либо сказать, я пояснила:

— Ваша служанка тогда осталась в тронном зале, а император со вторым сыном беседовал во внутренних покоях, я не смогла ничего чётко расслышать.

Стоило только мне замолчать, как девятый холодно усмехнулся. Взглянув на восьмого, он сказал:

— Брат, хорошенько посмотри! На этого человека ты возлагал так много надежд. Я же просто выращиваю пса…

Он не успел договорить, как восьмой жёстко его окликнул:

— Девятый брат!

Он не смотрел на меня, его взгляд медленно скользил по лицам братьев, пока не остановился на девятом.

— Я никому не разрешаю спрашивать у неё о делах отца-императора.

Девятый брат помрачнел. Он и восьмой долго смотрели друг на друга. Но выражение лица у восьмого было безразличным. Четырнадцатый же в это время холодно смотрел на меня. А десятый поочерёдно то на девятого, то на восьмого. Он открывал и закрывал рот словно лягушка, но так ничего и не сказал.

В конце концов девятый брат отвёл взгляд, а потом уставился на меня со злой усмешкой. Внезапно он, раздражённо взмахнув рукавами и, развернувшись, ушел. Четырнадцатый, на языке которого похоже вертелись какие-то холодные слова, последовал за ним. Десятый несколько раз взглянул на нас, а потом, почесав голову, тоже ушёл.

Восьмой брат слегка наклонил голову и улыбнулся. Но его глаза смотрели на меня с безразличием. А потом он развернулся и тоже ушёл. Я застыла не в силах вымолвить ни слова. Только одна мысль крутилась у меня в голове: никто из них не поверил мне! Подняв голову, я взглянула на удаляющийся силуэт восьмого брата. Казалось, что от него исходил тонкий шлейф отчуждённости. Восьмой брат тоже мне не поверил! Сердце заныло, и я, с трудом сдерживая слёзы, повернулась и пошла обратно. Но как бы быстро я не шла, я не могла убежать от своих воспоминаний. В моей голове голове всплывало его то улыбающееся лицо, то безразличное, то наполненное светом и теплотой, то его такой редкий смех. Я ничего не могла поделать с болью в моём сердце и остановилась. Поразмыслив, я глубоко вздохнула. Хватит! Действительно хватит! Разве за эти годы я что-нибудь сделала для него? В тот же момент я повернулась и побежала вслед за ними.

Услышав шаги, они все обернулись. Увидев, что это я, девятый лишь мрачно усмехнулся и продолжил идти вперёд. Но восьмой, десятый и четырнадцатый остановились.

Я, остановившись, сделала несколько глубоких вздохов и огляделась. Но прежде чем я успела что-либо сказать, восьмой брат произнёс:

— Я ничего не хочу слушать, возвращайся!

Я, отрицательно покачав головой, ответила:

— Я просто хочу сказать вам, что тут уж ничего не сделаешь, я действительно ничего не слышала.

Братья озадаченно посмотрели на меня. А я, улыбнувшись десятому брату, сказала:

— Тебе следует пойти за девятым братом!

Он быстро спросил:

— Почему ты только меня отсылаешь прочь?

Он повернулся к восьмому брату, но тот, взглянув на него, мягко сказал:

— Иди!

Десятый брат с обидой и гневом уставился на меня. Я торопливо подошла к нему и потянув за рукав, сказала:

— Так будет лучше для тебя.

Я взглянула на него, но он не сдвинулся с места. Улыбнувшись, я опять потянула его за рукав, говоря:

— Прошу тебя, не сердись. Хорошо? Хорошо?

Из-за такого моего поведения он растерялся. В конце концов он просто вырвал свой рукав из моих рук, сказав:

— Барышня, гэгэ так себя не ведут! — и повернувшись он ушёл.

Решив, что он больше не злиться, я не удержалась и высунула язык, а затем улыбаясь повернулась к восьмому и четырнадцатому братьям. До этого лицо восьмого брата было равнодушным, но теперь он с улыбкой смотрел на меня, слегка качая головой. Но четырнадцатый, взглянув искоса на восьмого, а затем на меня, только вздохнул. А я же, вновь оглянувшись, тихо прошептала:

— Его величество очень любит наследного принца, — после этих слов я вновь рассмеялась и спросила: — В прошлый раз после поездки за Великую китайскую стену я передала старшей сестре картину, написанную на выделанной бычьей коже. Она ей понравилась? А так же Цяохуэй и Дунъюнь обрадовались украшением из жемчуга?

Восьмой брат сказал с улыбкой:

— Всем им очень понравилось!

Я вновь рассмеялась:

— Старшая сестра была на банкете в канун нового года, но в то время я как раз дежурила во дворце, и нам не удалось встретиться. У сестёр никак не выдаётся благоприятный случай, чтобы поговорить. Поэтому мне только и остаётся, что беспокоить восьмого господина, чтобы он передал старшей сестре привет.

Восьмой брат рассмеялся и согласно кивнул. Я же поклонившись сказала:

— Тогда ваша служанка покинет вас.

Восьмой брат тихо прошептал:

— Иди!

И я, повернувшись, пошла прочь.

***

В последние несколько дней мне было тревожно, я переживала о словах, что высказала тщательно всё не обдумав. Я размышляла о том, к каким это может привести последствиям, изменят ли братья свои планы из-за этого? Будут ли они ещё сильнее критиковать наследного принца, чтобы попытаться уменьшить любовь императора к нему? Но мои размышления оставались без ответа. И я не могла не задаваться вопросом, поступила ли я правильно? Возможно ли, что все мои усилия тщетны? Я как раз шла обратно, снова и снова думая об этом, когда меня окликнул тринадцатый брат.

С ним был четвёртый. Я уже давно не сталкивалась с ними обоими разом, но сейчас, вопреки ожиданиям, это произошло. После того разговора в палатке с тринадцатым произошло так много всего, так что у меня не было возможности встретиться с четвертым лицом к лицу. И сейчас я чувствовала, как горят мои уши, а в душе поднялось смятение. Мне вспомнились сумерки в степи, и холодные губы четвёртого касающиеся моей щеки, те слова, что он шептал мне на ухо. Я почувствовала себя неловко. И всё чего мне сейчас хотелось, это попросить разрешения побыстрее уйти.

Однако тринадцатый с улыбкой протянул руку, преграждая мне путь.

— Мы так давно не виделись, почему ты так холодна?

Я торопливо ответила:

— Разве? Просто у меня есть ещё некоторые дела.

Тринадцатый, явно не веря мне, покачал головой, но всё же сказал:

— Тогда иди!

Но я не успела сделать и шага когда четвертый брат холодно сказал:

— Я хочу кое-что спросить у тебя.

Я замерла на месте. Тринадцатый усмехнулся, потом закашлялся и, еле сдерживая смех, сказал:

— Это… Это у меня ещё есть некоторые дела, так что я пойду.

Я торопливо протянула к нему руку, однако ему удалось улизнуть. Тихо посмеиваясь, он искоса взглянул на меня, а затем быстро ушёл.

Я взволнованно задумалась о том, как теперь четвёртому всё объяснить? Как объяснить, чтобы он поверил? Как объяснить, чтобы он не разозлился из-за смущения?

Я беспокоилась и была взволнованна. Но он равнодушно спросил:

— О чём в тот день отец-император и второй брат разговаривали?

Всё моё беспокойство, все те мысли, что только что крутились у меня в голове, исчезли без следа. Сразу я даже не смогла сказать, что за чувства испытала в тот момент. Наверное, это было спокойствие. Но в тоже время, это было неясное чувство потери. Невольно я посмеялась из-за того, что навоображала насчёт себя невесть чего!

Успокоив свои чувства, я безразлично ответила:

— Ваша служанка тогда дежурила снаружи, а его величество и второй сын императора удалились во внутренние покои. Ваша служанка не знает, о чём они тогда разговаривали.

Четвёртый брат, оглянувшись, вплотную подошёл ко мне. Я не выдержав, отошла на два шага. Он вновь приблизился ко мне. И в конце концов я упёрлась спиной в дерево. Больше отступать мне было некуда. Теперь я стояла так близко к четвёртому, что слышала его дыхание. Он тихо спросил:

— Ты сердишься на меня из-за того вечера?

Я торопливо покачала головой. Раз уж он не злиться, то я и подавно. Во-первых, я сама виновата в этом недоразумении, а во-вторых, я не настолько храбрая. Он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Тогда, я возможно, не правильно понял тебя.

Я быстро закивала головой. Хорошо, если четвёртый брат действительно во всём разобрался! Но он всё ещё не отпускал меня, и я взглянула на него. Он медленно улыбнулся. Моё тело тотчас же прошиб озноб, поднимаясь от моих ступней вверх. Четвёртый же с улыбкой продолжил:

— Но я совершенно не жалею, что поцеловал тебя.

Моё сердце начало бешено колотиться, хотя я пыталась его успокоить. В конце концов мне ещё надо было понять, что он хочет этим сказать, и сообразить, что ему ответить.

Но едва он закончил говорить, как протянул руку к моей шее и, оттянув воротник, заглянул внутрь. Его холодные пальцы прошлись по моей коже, и я почувствовала, как моё тело тоже остывает. Такой наглый поступок! Однако четвёртый делал это настолько откровенно и непринуждённо, словно это было само собой разумеющимся, как будто между мной и им всё так и должно было происходить. Я почувствовала такой гнев, что в голову ударила кровь. Мне уже было всё равно, что в будущем четвёртый станет Юнчжэном, поэтому я с силой смахнула его руку.

Он, не придав этому особого значения, позволил мне сделать это. Отойдя на два шага, четвёртый спокойно спросил:

— Почему ты не надела её?

Я на мгновение замерла. Оказывается, он хотел посмотреть надела ли я ту цепочку.

Со всей возможной твёрдостью я ответила:

— Она в комнате. В следующий раз, когда господин придёт во дворец, ваша служанка вернёт её.

Он долго холодно и насмешливо смотрел на меня. Из-за своей злости и чистого упрямства мне не хотелось думать о последствиях, поэтому я тоже не отводила взгляда.

Внезапно он, слегка улыбнувшись, сказал:

— Раз уж ты её приняла, то смысла возвращать нет.

Я открыла рот уже собираясь объяснить, что это недоразумение, что я просто не знала, что она от него? Но тут подумала, а как я объясню за чей подарок я её посчитала? Не говорить же, что я изначально решила, что её прислал восьмой брат? Мне осталось только закрыть рот, как бы досадно не было.

Четвёртый, увидев, что я хотела что-то сказать, но промолчала, добавил:

— Хотя от твоего решения зависело, начнётся ли всё, но вот закончить — не в твоей власти.

Я вновь почувствовала обиду, которую не могла высказать, и гнев, что не могла выплеснуть. Всё, что мне оставалось, это с негодованием смотреть на четвёртого. Он, слегка улыбнувшись, спокойно взглянул на меня. Но потом, все эмоции исчезли с его лица, и он сказал:

— Однажды ты захочешь её надеть.

Пусть его голос и звучал равнодушно, однако в его словах была такая сила, что опровергнуть их было невозможно. Внезапно я испугалась. Нам было трудно найти общий язык, и между нами постоянно возникали конфликты. Так по какой причине он так уверен, что добьётся своего? Может стоит придумать что-то, что поможет противостоять ему? Я ведь столько книг прочла. Может, как говориться, «использовать мягкость для победы над твёрдым» и использовать не силу, а умение? Я ещё обдумывала это, а выражение моего лица постепенно смягчалось.

Четвёртый брат замолчал на минуту, а потом спросил:

— Хотя ты и делаешь вид, что слушаешь, на самом деле ты не слышишь, верно?

Я торопливо прервала свои размышления и равнодушно сказала:

— Это не так.

Он ничего не сказал, но выражения лица у него было холодным. Заложив руки за спину, он пристально уставился на меня. Я, едва успев немного успокоиться, снова заволновалась.

Мысли в моей голове завертелись с бешеной скоростью. В тот день Ли Децюань приказал мне оставаться снаружи внутренней комнаты. Возможно ли, что он предполагал, что меня будут расспрашивать о чём говорили император и наследный принц? Ответ был очевиден. Он действительно подумал об этом, поэтому и сказал оставаться в зале, чтобы, кто бы меня ни спросил о содержании той беседы, я не смогла ответить. И потом, Ли Децюань проверял меня. Если бы я действительно была человеком одного из старших братьев, то бы приложила все усилия, чтобы подслушать такой важный разговор. Но я тогда, занятая совсем другими мыслями, вообще не двигалась с места и стояла далеко от двери. Если бы я попыталась подслушать, это бы не ускользнуло от острого взгляда старого лиса Ли Децюаня. А значит, и разболтать секрет я не могла. Думая об этом, я не могла не испугаться. Если бы я тогда, поддавшись искушению, решила подслушать, то боюсь что…

Хотя сейчас не время анализировать поступки Ли Дэцюаня, ведь мне ещё надо было разобраться с одной проблемой, куда более важной на данный момент — четвёртым братом. Он явно был намерен что-то узнать у меня. Конечно, я могла просто отказать ему, но он всё ещё являлся тем, кто в будущем станет императором Юнчжэном. Мне действительно нужно настраивать его против себя? И свести на нет все свои прежние предосторожности по отношению к нему?

Я лихорадочно обдумывала разные варианты. В конце концов улыбнувшись, я подняла голову и сказала:

— Тогда я находилась снаружи, а потому лишь слышала плач второго сына императора.

Сказав это, я поклонилась, прося этим разрешение уйти.Он спокойно спросил:

— Ты тоже самое сказала своему зятю?

Внутренне я вся омертвела, и тем не менее я медленно выпрямилась и, улыбаясь словно весенние цветы, ответила:

— Совершенно верно.

Во взгляде четвёртого брата на меня не было ни грамма тепла. Но я продолжала всё так же ярко улыбаться, мягко смотря на него. Спустя долгое время он тихо сказал:

— Можешь идти!

Я, улыбаясь, снова поклонилась ему и, медленно повернувшись, ушла.

Примечания:

Напоминаю, что Праздник весны - это Китайский новый год.

Глава 25

Однажды после обеда, когда я праздно сидела в своей комнате, листая книгу, вбежал Ван Си. Он поклонился, соблюдая все формальности, а затем встал, не говоря не слова, лишь замер на месте. Я, отложив книгу, недоуменно взглянула на него:

— Говори уже, что случилось!

Он на мгновение взглянул на меня и опустил голову. Некоторое время Ван Си молчал, словно решаясь на что-то, а потом сказал:

— Сегодня его Величество очень сильно гневался!

Я испугалась. Несомненно, раз император разозлился, произошло что-то важное. Но зачем Ван Си специально прибежал ко мне, чтобы сообщить об этом? Подавив своё волнение, я взглянула на Ван Си и спросила:

— Так что случилось?

Он, подняв голову, нерешительно взглянул на меня, а потом всё же пояснил:

— Сегодня император спросил у министров, кого следует назначить наследником престола. Алинга, Олундай, Куйсю, Ван Хунсю — все сановники поддержали кандидатуру восьмого сына императора.

Я испуганно встала, подумав, о том, что Канси всё ещё слишком любит наследника престола. И в том, что император разозлился, не было ничего удивительного. К тому же он всегда терпеть не мог, когда его сыновья в тайне налаживали связи с министрами, опасаясь, что борьба между фракциями ввергнет в хаос императорский дом, и тогда от его собственного решений уже ничего не будет зависеть. Когда-то Канси уже испытал подобное на себе.

Я некоторое время молчала, а потом спросила:

— Что на это сказал император?

Ван Си нерешительно ответил:

— Его Величество очень сильно разозлся… — он не договорил, запнувшись.

Я, вздохнув, сурово сказала:

— Говори как есть.

— Из-за того, что старший сын императора, перед тем, как его заключили в тюрьму, говорил, что хочет в будущем поддержать восьмого сына императора, его величество сказал, что восьмой и старшие сыновья вступили в сговор и планировали присвоить место наследного принца, сказал, что восьмой сын создал свою фракцию, чтобы получить власть, сказал, что…

Он замолчал. Я, горя от нетерпения, не сдержалась и крикнула:

— Продолжай!

Ван Си никогда не видел, чтобы я так резко говорила и, испуганно подпрыгнув, быстро продолжил:

— Сказал, что восьмой сын только кажется покорным, а на самом деле полон коварства, и ради своих непомерных амбиций, создал фракцию, замышляя расправу над Иньжэном. Сегодня, когда все эти его деяния были раскрыты, он лишается своего титула, он будет взят под стражу и передан в управление по политическим вопросам для судебного разбирательства, — он на одном дыхании повторил слово в слово то, что сказал император.

Моё сердце заледенело, а перед глазами потемнело. Почувствовав слабость во всём теле, я рухнула на стул. Словно кто-то стукнул меня по голове, и теперь там стало пусто, лишь в ушах снова и снова звучали слова «взят под стражу», «взят под стражу», однако я никак не могла понять, что они означают. Только спустя долгое время до меня наконец дошёл смысл этой фразы. Но из-за этого я почувствовала себя ещё более убитой горем. Как такой безукоризненный человек, как он, мог быть взят под стражу!

Ван Си видел, что я сижу на стуле подобно статуе, долгое время ни на что не реагируя, в конце концов ему только и осталось, что позвать меня:

— Старшая сестра, старшая сестра!

Я, силой успокоив свой разум, слабо спросила:

— А что случилось дальше?

— Несколько старших сыновей императора ходатайствовали о снисхождении к восьмому брату. Четырнадцатый, встав на колени, сказал, что у восьмого брата не было таких намерений в сердце, и он готов принять смерть, чтобы спасти его! — последние слова Ван Си проговорил, подражая тону четырнадцатого брата. Я кивнула, говоря, чтобы он продолжал: — Однако в то время Его Величество был в гневе, а четырнадцатый ещё и его волю опровергал, да к тому же сказал, что желает умереть ради восьмого брата, чтобы этим показать чистоту его намерений. Его Величество настолько разозлился, что выхватил из-за пояса телохранителя меч, чтобы покарать четырнадцатого сына.

Я испуганно вскрикнула, глядя на Ван Си, тот же посмотрел на меня с небольшой тревогой.

Я мысленно утешила себя, что всё должно быть в порядке! Четырнадцатый ведь дожил до правления Цяньлуна. Взглянув на Ван Си, я сказала ему:

— Продолжай!

Он сказал:

— Тогда пятый сын императора быстро вышел вперёд и, упав на колени, обхватил ноги его величества руками и заплакал, пытаясь убедить его не делать этого. Остальные сыновья императора тоже непрерывно кланяясь до земли, умоляя его. Тогда его величество немного смягчил свой гнев.

Ван Си вновь замолчал. Я тяжело вздохнула:

— Что ещё может быть хуже, чем то, что ты уже рассказал? Выкладывай всё, хватит мямлить!

Он торопливо сказал:

— Его величество дал девятому брату пощёчину, а четырнадцатого приказал высечь сорока ударами палки.

Услышав это, я долго сидела без движения, но потом кое-что вспомнив, спохватилась и спросила:

— А что с десятым братом?

Ван Си торопливо пояснил:

— Когда его величество делал выговор восьмому брату, девятый, десятый и четырнадцатый братья вместе вышли вперёд и упали на колени, чтобы попросить пощады для восьмого брата, однако только четырнадцатый начал спорить с его величеством, а десятый брат лишь стоял на коленях склонившись до земли, поэтому десятый практически не пострадал в этом инциденте. Его величество только отругал его и отправил прочь размышлять над своими поступками.Я некоторая время молчала. Моя голова была тяжёлая, словно камень, я вообще не могла ни о чём думать. Казалось, что моё сердце пронзено тысячью игл. Сначала я чувствовала боль, но теперь оно просто онемело.

Ван Си молча стоял, прошло много времени прежде он всё же сказал:

— Мой учитель…

Я тотчас же поняла: он ведь пришёл сюда не только для того, чтобы рассказать о том, что случилось, но и передать слова Ли Децюаня. Я быстро взяла себя в руки и спросила:

— От Ли Децюаня есть распоряжение?

Ван Си сказал:

— Мой учитель приказал старшей сестре сегодня отдыхать. Но завтра надо будет быть на дежурстве. Работа должна быть выполнена должным образом.

Я спросила:

— Ещё что-нибудь?

Ван Си ответил:

— Это всё.

Я некоторое время молчала, а потом сказала Ван Си со всей серьёзностью:

— Возвращайся и скажи анда, что я последую его совету и не забудь поблагодарить…

Ван Си уже собрался уходить, но неожиданно обернулся ко мне и сказал:

— Дорогая сестра, хоть твоя старшая сестра и принадлежит к фракции восьмого сына императора, однако тебе не стоит слишком беспокоиться по этому поводу. Его величество ценит тебя, поэтому вряд ли будет относиться пренебрежительно.

Я тронутая его словами сказала:

— Спасибо!

На этот раз он всё же, повернувшись, ушёл.

Я спокойно сидела в тишине, но моё сердце бешено колотилось. В конце концов, мне некуда было идти. Я раз за разом повторяла себе, что всё это пустяки, что это всего лишь сорок ударов палок! Всего лишь сорок ударов палок! И для восьмого брата это пустячное событие, он всего лишь временно задержан, временно задержан, только и всего! Я так думала, но, не знаю почему, из моих глаз без остановки лились слёзы.

Я всё время повторяла про себя, что я знаю итог, но каким именно образом всё придёт к этому — нет. И кто бы мог подумать что, чтобы получить настолько простой результат, придётся пройти через такую боль. А что ещё ожидает впереди? Чего я ещё не знаю? В конце концов для того, чтобы восстановить наследника престола должно произойти ещё что-то. А о том, что произойдёт после этого в ближайшие десятилетия, я даже думать не хотела. Казалось, что меня ожидает одна только боль. Я несколько раз вставала на ноги в порыве выбежать из дома, желая увидеть «его». Однако стоило только мне дойти до двери, я понимала, что это невозможно, я даже не смогу выйти из дворца! И всё, что мне оставалось, это сокрушаясь сдаться, и вновь вернуться и сесть на стул.

Небо постепенно темнело, однако я этого не заметила. Моё сердце и так уже погрузилось во мрак. Поэтому я просто продолжала сидеть.

Когда Юйтань вошла в комнату, она подумала, что внутри никого нет. И только, когда она зажгла лампу, то увидела меня, спокойно сидящей на стуле. Вздрогнув от неожиданности, она быстро подошла и спросила:

— Старшая сестра, ты сегодня ела?

Я попыталась припомнить обедала ли я, а потом вздохнув, ответила:

— Ещё нет! А ты?

Она сказала:

— Я тоже ещё не ела! Давай поужинаем вместе!

Я кивнула.

Юйтань нерешительно взглянула на меня, но в конце концов не выдержала:

— До сих пор старшая сестра старалась изо всех сил прислуживая императору. Общаясь с другими людьми, ты вела себя скромно и великодушно. Император всегда ценил старшую сестру. И не может быть, чтобы он из-за этого инцидента стал бы относиться к тебе по-другому. К тому же они все родные сыновья императора. Сегодня Его Величество их наказал, но через несколько дней его гнев рассеется и всё опять наладится.

Я взяла Юйтань за руку, ничего не говоря, лишь легонько сжала. Я всё время думала, что может и не зря я провела эти три года во дворце, используя всё свои умения и возможности. Ли Децюань был благожелателен ко мне, и к тому же, по-видимому, проявлял заботу. Не зря же он косвенно дал понять, что отношение ко мне Канси не изменилось, чтобы успокоить меня. И Ван Си с Юйтань тоже были дружелюбны. Они пытались утешить меня, и пусть они не совсем понимали настоящую причину моих переживаний, их слова были наполнены теплотой.

————————————————————

Когда на следующий день я пришла на дежурство, то отчётливо ощутила на себе множество взглядов, что втайне бросали на меня дворцовые служанки и евнухи. Некоторые из них выглядели радостно, другие изучали меня, кто-то ждал случая, чтобы начать действовать, кто-то сочувствовал мне, другие были спокойны — но у всех глаза были подобны ножам, пытающимся проникнуть в мою душу. Однако видя что моё спокойное выражения лица не отличается от обычного, что я подобающе справляюсь с подобным вызовом и, что самой важное, Ли Децюань ведёт со мной так как и всегда — приняв всё это во внимание, они перестали следить за мной.

Вот только в глубине души я насмехалась сама над собой. С самого начала, всё, что я делала, все усилия, что прилагала — всё это было только ради меня самой. Однако в тоже время я продолжала поддерживать свою связь с восьмым братом. В конце концов, что касается влияния в императорском дворе, то наследник престола уступал в этом восьмому брату. И пусть четвёртый и тринадцатый братья сейчас были на стороне наследника, однако восьмого поддерживали девятый, десятый и четырнадцатый. Пятый брат хотя и придерживался нейтралитета, однако у него и девятого была одна матушка и их связывали хорошие братские чувства. Что же касается министров, то большинство из них из-за своего недовольства наследником были на стороне восьмого брата.

На спокойном, в каком-то смысле даже мягком, выражение лица Канси уже нельзя было увидеть ни следа вчерашнего гнева. Император как обычно просматривал документы. Только лишь в уголках глаз можно было заметить следы усталости. Стоит сказать, что моё лицо также не выражало никаких особенных чувств, и я тоже как и всегда занималась своими обычными делами. Так как я не боялась, что потеряю расположение Канси, то и чувствовала себя спокойно. Ли Децюань видел, что я держусь достойно, и поведение моё не отличается от обычного. Вечером, нахваливая, он сказал мне с улыбкой:

— Ты действительно по-настоящему умный человек! В твои годы я не смог бы так равнодушно принимать как славу, так и бесчестье.

Я не смогла ему ничего ответить, мне оставалось только лишь поблагодарить. Он не понимал, что хотя я и старалась держаться рядом с Канси, однако ради этого выворачиваться на изнанку не собиралась. Для меня это не представляла настоящую ценность, а раз так, то почему я должна бояться?

В последние несколько дней девятый и десятый братья сидели взаперти, размышляя о своих ошибках. Четырнадцатый залечивал раны дома, да и двигался он с трудом. Что касается остальных сыновей императора, то их я тоже не видела. Мне хотелось поспрашивать о них, но не было такого человека, к которому я могла обратиться. В конце концов, сейчас за мной внимательно наблюдало множество людей, и стоило только мне ошибиться, последствия могли быть трудно предсказуемыми. Всё что мне оставалось, это переживать в душе, потому как я не могла позволить, чтобы даже толика чувств проявилась на лице. Из-за тяжёлых мыслей и отсутствия аппетита я быстро потеряла в весе.

Как-то вечером я дежурила в одиночестве и оцепенении сидя перед фонарём, и думая о том, как там сейчас моя старшая сестра. Неожиданно кто-то постучал в дверь. Сначала я даже не отреагировала на это, но потом всё же поднялась и открыла дверь. Но снаружи я никого не увидела, только лежащее на земле письмо.

Моё сердце сильно забилось, и я поспешила поднять его. Закрыв дверь, я прислонилась к ней и, сделав глубокий вздох, открыла письмо. Оно было написано рукой четырнадцатого брата.

«Всё хорошо, не беспокойся» — четыре красивых крупных иероглифа заполнили бумагу. Четырнадцатый писал выразительно, с большой силой. Я прижала руки к груди, казалось, что стойкость четырнадцатого достигла моего сердца через эти слова. Я закрыла глаза, тихо роняя вниз слёзы. Впервые за много дней я наконец-то почувствовала успокоение.

Однажды после полудня, когда я как раз приводила в порядок чайные принадлежности, вошёл Ван Си и несколько раз поклонился, а затем торжественным тоном произнёс:

— Сегодня в императорском дворе его величество, да здравствует он тысячу лет, назначил второго сына наследником престола. Министры, явившиеся туда, рассыпались в поздравлениях, и его Величество было очень счастлив из-за этого.

Я обрадовалась, наконец-то моё ожидание закончено. Улыбнувшись, я сказала:

— Это действительно радостное событие!

Ван Си взглянул на меня и проговорил с улыбкой:

— Восстановив наследника престола, император был так счастлив, что объявил, что на следующий день второго сына официально возведут в ранг; а также сразу после этого третий, четвёртый и пятый сыновья получат титул цинвана; седьмой, девятый, десятый, двенадцатый, тринадцатый — бэйцзы; восьмому сыну будет восстановлен титул бэйлэ.

Я медленно выдохнула с облегчением, а затем искренне улыбнулась! Не удивительно, что Канси восстановил наследника престола. Его отцовское чувство к этому сыну не так просто было преступить. К тому же важно было и то, что император просто опасался восьмого сына, который получил большое влияние при дворе. Взвесил все за и против, он выбрал наследника престола, которого сам вырастил и которого хорошо знал и потому мог контролировать то, насколько влиятельным тот будет.

Заметки переводчика:

Биографии Алинга, Олундая, Куйсю и Ван Хунсю при желании можно найти в Интернете, хотя в основном на китайском. Но не думаю, что они будут вам особенно интересны. Скажу лишь, что эти сановники действительно в это время выступили в поддержку восьмого сына императора. И когда четвёртый пришёл к власти, то он, тех из них, кому не посчастливилось дожить до этого момента, лишил званий и сослал, впрочем, там и мёртвым от него досталось…

«Я несколько раз вставала на ноги в порыве выбежать из дома, желая увидеть его».Кого же хотела увидеть Жоси? Но самом деле автор не говорит, кто это, называя просто «он». Но, конечно же, Жоси имеет в виду восьмого брата.

Думаю, что стоит рассказать немного о титулах времён династии Цин. Всего существовало четыре титула, которые даровались только по прямой линии наследников Императора:

● Хэшо цинван (和碩 親王; héshuò qīnwáng), обычно упрощенно называемый цинваном — Великий князь первого ранга, или Великий князь крови (рода, семьи — варианты перевода слова «цин»). «Хосо» на маньчжурском языке означает «четыре угла / четыре стороны».

● Доло цзюньван (多羅 郡王; duōluó jùnwáng), обычно сокращенно называемый цзюньваном — Великий князь второго ранга, или Великий князь генерал-губернаторства. Цзюнь — историческая административно-территориальная единица в Китае военного происхождения [я крайне условно перевожу как генерал-губернаторство]; деление на цзюни просуществовало до середины VIII века, но само это название сохранилось и перешло в титул. «Доро» на маньчжурском языке означает «добродетель / учтивость / благопристойность».

● Доло бэйлэ (多羅 貝勒; duōluó bèilè), обычно упрощенно называемый бэйлэ — Великий князь третьего ранга. «Бэйлэ» на маньчжурском языке означает «князь / господин / вождь». Происхождение слова «бэйлэ» либо тюркское (от титула «бей»), либо китайское (от титула «бо» 伯 bó).

● Гушань бэйцзы (固山 貝子; gùshān bèizǐ), обычно упрощенно называемый бэйцзы — Великий князь четвертого ранга. «Гусай» на маньчжурском языке означает «знамя»; в маньчжурском войске существовало восемь армий–знамен. Бэйцзы является множественной формой от бэйлэ, но после 1636 года эти слова стали означать разные титулы.

Источник: http://rovdyrdreams.com/titulyi-kitayskoy-znati-v-epohu-imperatorskoy-dinastii-tsin/

Немного подробнее о письме четырнадцатого брата.Он действительно написал всего четыре иероглифа «安好，勿挂». А ещё о его почерке было сказано:龙飞凤舞 — взлёт дракона и пляска феникса (обр. а) об исключительно красивом почерке; б) о небрежном скорописном почеркеи 力透纸背 — сила (кисти) проникает [даже] сквозь бумагу (обр. о почерке каллиграфа в знач.: выразительный, с большой силой)

Глава 26

Глядя в бронзовое зеркало в форме цветка земляного ореха на своё отражение, я легко погладила свои щёки. Белая и мягкая кожа, губы карминового цвета — и всё же под этим юным обликом душа, покрытая тонким слоем равнодушия, уже состарилась.

Сегодня мне не нужно было идти на дежурство. Тогда как мне отметить свой день рождения? Праздничный торт! Когда я была в Пекине, моя мама каждый год покупала мне торт на день рождения. Позже, когда я переехала в Шэньчжэнь, она просила брата заказать торт по интернету, который посылала мне вместе со своими пожеланиями счастья и любовью. Я легла на стол, не желая больше вспоминать об этом. Прошло уже четыре года и у меня почти не осталось надежды, что я вернусь назад. По-видимому, всё, что мне оставалось — это жить как Маэртай Жоси.

Вдруг вспомнив о дне рождении, я подумала, что разве не мама родила меня в этот день? Моё сердце охватила невыносимая печаль. Не желая больше думать об этом, я встала, взяла с полки книгу и уселась на кушетку, прислонившись к ней.

Увидев, что это обложка книги поэзии династии Тан, я не придала этому значения и тотчас же перелистнула страницу. Неожиданно перед собой я увидела стихотворение «Песня странствующего сына» Мэн Цзяо. Я быстро захлопнула книгу и бросила её на стол. Однако я не могла так запросто выбросить текст стихотворения у меня из головы.

«Любящая мать держит в руках нить.

Одежду мать шьёт для сына, что отправится в путь.

Перед самым отъездом мелкими стежками шьёт.

Тревожат её мысли, что нескоро домой он придёт.

И как этой мелкой травинке теперь отплатить,

За этот весенний свет, что солнце продолжает на неё лить?»

Я, тяжело вздохнув, свалилась на кушетку и закрыла глаза.

Я полностью поддалась унынию, когда услышала стук в дверь. Быстро сев и расправив одежду, я сказала:

— Войдите! — И увидела незнакомую дворцовую служанку, которая, широко улыбаясь, вошла через дверь.

Я на мгновение оцепенела, а потом быстро вскочила на ноги.

Девушка, поклонившись, сказала:

— Да прибудет Жоси в благоденствии, ваша служанка Цайся является дворцовой служанкой супруги Лян.

Я слегка ахнула, а она продолжила:

— Госпожа обратил внимание, что узор на платке, который держала в руках дворцовая служанка, весьма оригинален. Она хотела узнать, что за девушка его вышила и попросить, чтобы она зарисовала для неё несколько узоров.

Я остолбенела от неожиданности, а потом сказала:

— Хорошо!

Цайся шла впереди, показывая мне дорогу, а я за ней. Хотя прежде я и бывала тут несколько раз, однако с тех пор как я вошла в императорский дворец, это было в первый раз, когда я оказалась во дворце супруги Лян. Она являлась матерью восьмого сына императора, но, несмотря на связь между мной и старшей сестрой, супруга Лян относилась ко мне равнодушно, поэтому наше общение ограничивалось лишь формальными приветствиями. Впрочем отношения остальных матушек-государынь за последние четыре года ко мне изменились. Сначала они обращались со мной с недоверием и безразличием, однако теперь были доброжелательны. В конце концов, теперь я была среди людей, что прислуживали Канси и, не считая Ли Децюаня, я была его самым доверенным человеком. Даже в деле наследника престола, когда все считали, что на меня могла повлиять партия восьмого господина, Канси продолжал относиться ко мне по прежнему. И люди во дворце стали воспринимать меня ещё лучше.

Цайся отодвинула в сторону занавеску.

— Девушка, дальше идите одна!

Я кивнула и вошла в помещение. В главном зале никого не было. Тогда я направилась в боковое крыло. Дворцовая служанка Цайцинь, что стояла у входа с занавеской из жемчуга, увидев, что я приближаюсь, торопливо отодвинула в сторону нити бусин. Так как Цайцинь была главной придворной дамой во дворце супруги Лян, которой та к тому же очень дорожила, я, сделав несколько быстрых шагов и улыбнувшись, тихо сказала:

— Простите, что утруждаю, старшая сестра!

Цайцинь тоже торопливо мне улыбнулась, но ничего не ответила, лишь жестом пригласила меня войти.

Оказавшись внутри, я сразу заметила супругу Лян, а рядом с ней старшую сестру в наряде дворцовой служанки. Моё сердце наполнилось теплом. Я поклонилась супруге Лян и старшей сестре.

— Приветствую матушку-государыню Лян! Приветствую фуцзин!

Супруга Лян подняла руку, разрешая мне встать. А затем безразлично сказала:

— Увидев твою вышивку, я сразу послала человека, чтобы ты пришла и нарисовала мне несколько узоров.

Я быстро сказала, улыбаясь:

— То что матушке-государыне понравилась моя вышивка — большая честь.

Она, приказав служанке принести фарфоровый табурет, сказала, чтобы я села рядом с ней. Я торопливо отказалась, не осмеливаясь сделать это, а она спросила:

— Неужели ты собираешься рисовать узоры стоя?

Я подумала о том, что в этой комнате нет никого кроме старшей сестры и супруги Лян, к тому же вход с занавесью из жемчуга охраняет дворцовая служанка Цайцинь. И поэтому я села. Только тогда я улыбнулась старшей сестре, она тоже ответила мне слабой улыбкой.

Супруга Лян, взглянув на нас, сказала:

— Жолань редко посещает дворец. То что вы сёстры встретились здесь — это поистине большая удача.

Пока она говорила это, Цайцинь уже разложила на столе кисти, тушь и бумагу. Наложница Лян, поднявшись, сказала:

— Жоси, ты можешь рисовать здесь! Жолань, расскажи ей о том, какие узоры мне нравятся.

Мы поспешно встали, слушая её указания. Закончив говорить, супруга Лян вышла в главный зал вместе с Цайцинь.

Старшая сестра подошла и, слегка коснувшись моей щеки, сказала с упрёком:

— Ты опять что-то намудрила. Два дня назад батюшка послал ко мне людей с просьбой, чтобы я пришла во дворец и справилась о здоровье матери. И это заставило меня призадуматься! Сейчас же ведь не Новый год или какой-нибудь праздник, почему он приказал мне прийти во дворец? Однако я подумала, но не может же быть что из-за твоего дня рождения? Впрочем я сразу поняла, что из-за него, как только увидела тебя.

Я улыбнулась и, слегка прислонившись к сестре, чуть-чуть капризно спросила:

— Неужели старшая сестра не хочет меня видеть?

Старшая сестра улыбнулась, но ничего не сказала. Некоторое время мы обнимались в тишине, затем я, взяв старшую сестру за руку, подошла к столу и села. Старшая сестра пристроилась рядом со мной. Я улыбнулась и, взяв кисть, спросила старшую сестру:

— Какие цветы нравятся матушке-государыне?

Старшая сестра ответила:

— Нежного и чистого цвета.

Я кивнула и, немного подумав, начала рисовать цветы груши. Без листьев, только плотный узор из нескольких цветов.

Старшая сестра молча сидела рядом и смотрела, как я рисую. И после того, как я закончила, она вздохнула и сказала:

— Проведя несколько лет во дворце, ты многому научилась. Изначально я думала, что это было лишь предлогом! Не ожидала, что ты так хорошо рисуешь! Глядя, мне тоже захотелось узор от тебя.

Я, отложив кисть, рассмеялась:

— Тогда сколько бы ты не хотела узоров, ты их получишь! Когда я вернусь, я нарисую и пошлю кого-нибудь передать тебе.

В тоже время я думала о том, что рисовать научилась я ещё в детстве, пусть и не очень хорошо. Но для узоров этого было достаточно. Во дворце у меня было не так много развлечений, я только и могла, что постоянно оттачивать своё умение, становясь всё лучше! Старшая сестра улыбнулась, ничего не ответив.

Мы сидели в тишине, и моё сердце наполнилось счастьем, словно я опять вернулась в резиденцию бэйлэ в те дни, когда я только приехала и когда мне ещё не о чем было переживать. Я только и думала, как скоротать часы наполненные скукой, и самым важным делом каждый день для меня было поиск новых развлечений. Я улыбнулась, а моя голова опустилась на плечо старшей сестры. Оперные выступления, драка, и ссоры со стариной десятым, насмешки четырнадцатого и игра в ласточку со служанками — все эти сцены мелькали одна за другой, словно это произошло вчера, но на самом деле прошло уже четыре года. Оказывается за всё это время самые счастливые дни я провела в резиденции восьмого бэйлэ!

Через некоторое время старшая сестра улыбнувшись сказала:

— Тебе уже восемнадцать.

Я бездумно ответила:

— Угу.

Старшая сестра, приподняв мою голову, взглянула прямо на меня, я тоже спокойно посмотрела на неё. Она серьёзно спросила:

— Ты при отце-императоре находишься уже четыре года, какие планы у тебя на будущее? — наклонив голову, она бросила взгляд на занавеску у входа, а потом шёпотом добавила: — Тебе кто-нибудь нравиться?

Эх, эта старшая сестра! Но она действительно похожа на мою маму! Раньше она боялась, что мне кто-нибудь понравиться, а теперь беспокоилась, что у меня нет возлюбленного. Я одновременно и растрогалась, и почувствовала себя неловко, однако не позволила своим чувствам проявиться на лице. Рассмеявшись я спросила:

— Разве в предыдущие годы старшая сестра мне не говорила, чтобы я не беспокоилась о подобном?

Старшая сестра, улыбаясь, взглянула на меня, а потом сказала:

— В то время ты должна была войти в императорский дворец. И кто знал, что могло произойти. Ты могла быть выбрана отцом-императором, или он мог пожаловать тебя сыну какой-нибудь семьи. И кто бы тебе ни нравился, это не имело бы значения. Так зачем самой себе чинить неприятности? — она на некоторое время замолчала, а потом продолжила: — Однако теперь ты уже выросла, к тому же ты человек, которого ценит отец-император. И перед ним ты способна говорить сама за себя. Во всяком случае у тебя должны быть планы касающиеся твоей будущей жизни. Ты ведь не останешься дворцовой служанкой всю жизнь?

Я, еле заметно улыбнувшись, ничего не сказала.

Старшая сестра, взяв меня за руку и взглянув на браслет на ней, сказала:

— Ты всё ещё носишь его!

Я, почувствовав напряжение, быстро отдёрнула руку. Старшая сестра, не обратив на это внимания, на некоторое время задумалась, а потом сказала:

— Если тебе действительно нравиться тринадцатый брат, то ты можешь попросить отца-императора устроить брак с ним, — сделав паузу она продолжила: — Однако, по-моему, десятый брат всё ещё не забыл тебя, и выйти за него замуж тоже вполне возможно. Вот только десятая фуцзинь… — она запнулась, но потом усмехнувшись сказала: — Хотя этого тоже не стоит бояться. С твоим-то характером вряд ли ты ей так просто уступишь?

Я ничего не ответила, представив, как я буду уживаться под одной крышей с мужем и ещё одной женой. Мы же всю жизнь будем грызть друг друга. И сколько же надо любви, чтобы всё это выдержать?

Через некоторое время старшая сестра вновь сказала:

— По-моему, четырнадцатый брат тоже неплохо тебе подходит.

Я, не выдержав, рассмеялась и спросила:

— Так много? Есть ли ещё?

Я сказала это в шутку, однако старшая сестра серьёзно взглянула на меня и ответила:

— Господину ты тоже нравишься.

Улыбка на моём лице застыла и, отвернувшись в сторону, я проговорила с деланным смехом:

— Старшая сестра так говорит, словно я нравлюсь абсолютно всем старшим братьям. Когда это я превратилась в такой лакомый кусочек?

Старшая сестра слегка улыбнулась и, взглянув вперёд, тихо сказала:

— Если я и захочу выйти за кого-то, то его сердце должно полностью принадлежать мне. Старшая сестра, ты же знаешь!

Она ничего не ответила.

Я затихла, а потом опять повернулась, в конце концов, все мои мысли были полностью заняты старшей сестрой, а вовсе не восьмым братом. И я, наблюдая за старшей сестрой, ласково сказала:

— Может не стоит говорить только обо мне? Как все эти годы поживала старшая сестра? Хотя мы и встречались, но возможности спросить лично не было.

Старшая сестра, услышав это, опустила глаза, и пристально глядя на нарисованные мной цветы груши, безразлично ответила:

— Всё-таки это не похоже на привычные узоры!

Я, услышав это, не смогла сдержаться:

— Почему ты не можешь его забыть?

Тело старшей сестры напряглось, прошло много времени прежде, чем она холодно ответила:

— Даже если я и хочу, я никогда не должна забывать!

Я глубоко вдохнула и спросила:

— Почему ты не дорожишь человеком, который рядом с тобой сейчас?

Старшая сестра внезапно подняла на меня глаза, я тоже посмотрела на неё, не отводя взгляда. Так мы сидели некоторое время, а потом старшая сестра, печально улыбнувшись, сказала:

— Пусть я и не ненавижу его, однако и простить не могу! Если бы он тогда не направил людей всё выяснить, тогда… как так могло случиться… погиб?

Речь старшей сестры стала прерываться, а голос задрожал, и она не смогла больше говорить. Я тяжело вздохнула и сделала слабую попытку оправдать его:

— Но он же непреднамеренно это сделал.

Тем не менее старшая сестра ничего не ответила.

Мне было грустно. Наши чувства к другим людям так запутаны. Почему вместо того, чтобы со всем разобраться мы продолжаем упрямиться? Почему мы предпочитаем остаться одни, вместо того, чтобы отпустить? Пусть даже если цена этого — остаться одной на всю жизнь. Я некоторое время смотрела на старшую сестру, а потом, не выдержав, взяла кисть, и в тишине принялась произвольно рисовать буйно цветущий вереск. Закончив, я почувствовала, что печаль в моём сердце немного развеялась.

Когда тушь высохла, как раз вошла Цайцинь и с улыбкой спросила:

— Девушка, ты уже закончила рисовать?

Я подтвердила рассмеявшись и передала узоры Цайцинь. А затем вместе со старшей сестрой вышла в главный зал.

Супруга Лян, взяв узоры, некоторое время рассматривала их, а потом сказала:

— Это цветы груши, однако редко кто вышивает их на носовом платке.

Я рассмеявшись, быстро пояснила:

— Цю Чуцзы написал «Не имеющий пошлых мыслей. Сказание о цветке груши из дворца Линсю»

Супруга Лян слегка улыбнувшись сказала:

— «Чьи природные черты утончённые, нрав возвышенный и чистый», «величие духа чистых цветов, они словно бессмертные обладающие великими талантами» я не заслуживаю такой чести, — а затем взглянув на следующий узор, она сказала: — А это что за цветы, раньше мне такие никогда не встречались.

Только сейчас до меня дошло, что я нарисовала, и в глубине души я закричала. Тогда я подумала о вереске, потому что на языке цветов он означает «одиночество», я изобразила его поддавшись эмоциональному порыву. Но забыла, что этот цветок родом из диких мест Шотландии, и его вряд ли сейчас можно встретить в Китае.

Растерявшись, я начала медленно пояснять:

— Это один из видов родендрона, — я вспомнила, что он входит в семейство вересковых, так что по сути я не лгала. — Обычно он растёт на крутых обрывах скал и поэтому обычно его трудно встретить. Ваша служанка, когда ехала из северо-запада в Пекин, случайно его увидела.

Супруга Лян кивнула, разглядывая узор и сказала:

— Действительно, от него исходит изящность оставившего земные заботы и поселившегося в уединении, — закончив рассматривать, она сказала мне с улыбкой: — Вот уж поистине ты умный и умелый человек!

Я уже получила желаемое и поэтому, поклонившись, попросила разрешения уйти. Старшая сестра улыбнулась мне, я тоже ответила ей тем же, а потом развернулась и покинула дворец супруги Лян.

Я молча шла и, умышленно или нечаянно, но неожиданно оказалась у Зала Верховной Гармонии. Спрятавшись за угол стены, я принялась наблюдать за входом. Не знаю сколько прошло времени, но высочайшая аудиенция наконец закончилась, и чиновники разных рангов один за другим начали выходить. Я сразу заметила знакомую фигуру в официальной одежде, что медленно вышла наружу. Казалось, что он ещё сильнее похудел, но его манера держаться осталась всё такой же элегантной. И хотя он был далеко, и я не могла ясно видеть его лицо, однако я думаю, что почувствовала его еле заметную улыбку, которая совершенно не отражалась в его глазах.

Моя голова была пустой, я только лишь смотрела, как он спускался по ступеням, смотрела, как он пересёк площадь. И хотя рядом с ним были и другие люди, я чувствовала насколько он был одинок. Полуденное солнце освещало его, оно не могло дотянуться до его сердца. Словно вереск растущий в диких безлюдных местах Шотландии, и какой бы не была красочной внешность, одинокую душу этим не скрыть.

Неожиданно он остановился и обернувшись посмотрел в мою сторону. Я, испугавшись, быстро отдёрнула голову и спиной вплотную прислонилась к стене, почувствовав, как беспорядочно стучит моё сердце. Но спустя какое-то время я, не выдержав, вновь выглянула, но увидела лишь его спину. Он уходил всё дальше, пока не скрылся за главными воротами. Я не сдержавшись побежала по боковому мраморному проходу, и хотя евнухи-охранники были немного удивлены, они знали, кто я, и поэтому только лишь посмотрели мне вслед.

Я вспомнила, что по правилам в будние дни гражданские и военные чиновники выходили через левую дверь Полуденных ворот, а члены императорской семьи через правую. По соседнему короткому пути я добежала до возвышенности, и спрятавшись за столбом галереи принялась наблюдать. И действительно через правую шли сыновья императора, я с возвышенности смотрел в их сторону, пока опять не увидела его силуэт. Он медленно шёл улыбаясь и разговаривая с людьми.

Постепенно он оказался у ворот, но неожиданно перед дверью вновь остановился и повернулся в мою сторону. Я тот час же спряталась, прижавшись к колоне галереи. Я стояла неподвижно, лишь спустя долгое время вновь выглянула. Внизу уже не было ни души. Лишь полуденное солнце заливало светом землю, отражаясь от ослепительно белой поверхности, так что у меня заболели глаза. Я пристально смотрела вниз, а потом, прижавшись спиной, к столбу осела на землю.

Я вздохнула. Старшая сестра упорно не соглашалась отпустить того человека. А я разве чем-то отличаюсь? Если я забуду, чем всё закончится, и проявлю смелость, разве так не будет лучше? Если я не буду настолько прямой, если у меня будет меньше требований, если я смогу делить мужа с другими женщинами, разве не будет лучше? Если я буду проще, если я буду верить, что он любит меня, будет ли тогда лучше?

Заметки переводчика:

«Песня странствующего сына» Мэн Цзяо.

游子吟

孟郊

慈母手中线，

游子身上衣。

临行密密缝，

意恐迟迟归。

谁言寸草心，

报得三春晖。

«Любящая мать держит в руках нить,

одежду мать шьёт для сына, что отправиться в путь.

Перед самым отъездом мелкими стежками шьёт.

Тревожат её мысли, что нескоро домой он придёт.

И как этой мелкой травинке теперь отплатить,

За этот весенний свет, что солнце продолжает на неё лить?»

Последнее предложение означает: сможет ли сын своей ничтожной заботой отблагодарить матери за её искреннюю любовь?

Фуцзин — это супруга маньчжурского князя, в данном случае супруга бэйлэ

Про игру в ласточку я уже писала, но, думаю, стоит повторить.

Зарождение «Ласточки» относят ко времени правления династии Хань (206 гг. до н.э. — 220 гг. н.э.). А вот популярность игра получает при династии Тан (618-907 гг.). В одной из книг того времени есть легенда об этой игре. Один странствующий шаолиньский монах прибыл в город Лоян. Во время прогулки по улицам города он заприметил 12-летнего мальчишку. Тот подбрасывал одной ногой волан по 500 раз на каждую ногу. И ни разу не уронил его на землю. Мальчишка зарабатывал этим аттракционом, развлекая уличных зевак. Монах был поражен такими способностями и пригласил мальчика на обучение в Шаолинь. С тех пор игра и приобрела небывалую популярность. Считалось, что благодаря мастерству ног можно было попасть в ученики Шаолиня. Со временем появилось несколько разновидностей игры: в одного, пара на пару, четыре на четыре и пр. Цель игры оставалась неизменно прежней: не уронить волан дольше всех. Игра в ласточку достигла своего расцвета при Династии Цин (1644–1911 гг). Можно сказать, что в ласточку играли во всех уголках Китая. Игра не имеет ограничений в возрасте, в нее можно играть всей семьей. Еще одной отличительной особенностью является ее подвижность. Китайцы всегда уделяли своему здоровью особое внимание. А играть в ласточку очень полезно для поддержания физической формы. Именно поэтому игра до сих пор так популярна в парках в любой части Китая, правда, сейчас эта игра более популярна среди пожилого населения. Тогда же в нее играли абсолютно все, особенно ее любили подростки. Игра была настолько популярна, что о ней сохранилось множество песен, стихов и даже картин. Это поистине самая семейная и народная игра Китая.

http://russian.cri.cn/arder/sports/351/20171110/50131_2.html

" — Господину ты тоже нравишься".

Конечно же Жолань имела в виду восьмого господина.

Цю Чуцзы или Чаньчунь (1148 — 1227) — даосский монах школы Цюаньчжэнь, основатель ордена Лунмэнь (Драконьи Ворота, кит. 龙门派), самый известный из семи учеников Ван Чунъяна, или «семи бессмертных».

В мировой истории значим в первую очередь описанием своего путешествия ко двору Чингисхана.

Чу Чуцзы также написал стихотворение《无俗念·灵虚宫梨花词》или «Не имеющий пошлых мыслей. Сказание о цветке груши из дворца Линсю».

Мой вольный перевод этого стихотворения. На то, чтобы зарифмовать его, у меня не хватило сил и времени.

春游浩荡，是年年、寒食梨花时节。白锦无纹香烂漫，玉树琼葩堆雪。静夜沉沉，浮光霭霭，冷浸溶溶月。人间天上，烂银霞照通彻。

Каждый год, когда наступает весна, во время праздника ханьши (праздник холодной пищи; в этот день запрещено разводить огонь) наступает сезон цветения груши. Цветы эти подобны белой парче, где ни текстуры не ощутишь, ни аромата. Эти словно засыпанные снегом деревья подобны нефриту. Тихой глубокой ночью они сияют свозь дымку в тающем холодном лунном свете. Они подобны бессмертным, сияют снежным серебром, проникая во всё сущее.

浑似姑射真人，天姿灵秀，意气舒高洁。万化参差谁信道，不与群芳同列。浩气清英，仙材卓荦，下土难分别。瑶台归去，洞天方看清绝。

Они похожи на совершенного человека, чьи природные черты утончённые, нрав возвышенный и чистый. Понимая, что всё сущее в природе неравно, они и не стремятся быть похожими. Величие духа чистых цветов, они словно бессмертные, обладающие великими талантами, трудно увидеть между ними разницу. И кажется, что ты вернулся домой в нефритовые чертоги, словно наяву видишь гроты бессмертных.

Супруга Лян цитирует строки из второй части стихотворения.

Между прочим дворец Линсю — это мифический подводный дворец из новеллы «История Лю И» писателя Танско периода Ли Чаовэя (c. 766-c. 820). Бедный ученый Лю И встретил девушку-дракона и помог ей передать письмо, благодаря этому он был приглашён в царство царя драконов. Отец девушки-дракона пожелал, чтобы его дочь вышла замуж за Лю И, однако он отказался, страшась дракона, но, увидев ее в образе человека, он раскаялся и согласился. Девушка-дракон вышла замуж за Лю И из благодарности. Лю И стал бессмертным. Считается, что сочетание с небожителем по сравнению с самосовершенствованием является кратчайшим путем к бессмертию. После того, как Лю И стал бессмертным, он подарил младшему двоюродному брату пятьдесят пилюль эликсира бессмертия, чтобы помочь ему стать бессмертным.

https://cyberleninka.ru/article/n/obraz-rusalka-v-russkoy-i-kitayskoy-traditsii-obschee-i-osobennoe

Вереск на языке цветов действительно означает одиночество.

Немного про вереск и Шотландию.

По одной старинной шотландской легенде когда-то давным-давно одна принцесса ждала возвращения своего мужа из военного похода. Единственное, что осталось у нее от любимого — это белый шелковый шарф и воспоминания о днях, проведенных вместе. Принцесса выплакала все глаза и одна ее слезинка упала на пурпурный цветок вереска. В тот же миг цветок стал белым, как шелковый шарф любимого. Эта история закончилась удачно.

Принцесса все же дождалась мужа с войны, он вернулся целый и невредимый. С тех пор белый вереск считается в Шотландии символом удачи.

По другой легенде когда-то в Шотландии жили отважные и сильные люди — пикты. Только они владели секретами приготовления чудодейственного напитка — верескового меда, дающего людям силу и молодость. Король Шотландии решил овладеть тайной и направил свое войско на это племя, чтобы узнать все о напитке. На эту легенду есть стихотворение:

Баллада Роберта Льюиса Стивенсона

«Вересковый мед»

Перевод Самуила Маршака

Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,

Безжалостный к врагам,

Погнал он бедных пиктов

К скалистым берегам.

На вересковом поле,

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый — на живом.

Лето в стране настало,

Вереск опять цветет,

Но некому готовить

Вересковый мед.

В своих могилках тесных,

В горах родной земли

Малютки-медовары

Приют себе нашли.

Король по склону едет

Над морем на коне,

А рядом реют чайки

С дорогой наравне.

Король глядит угрюмо:

«Опять в краю моем

Цветет медвяный вереск,

А меда мы не пьем!»

Но вот его вассалы

Приметили двоих

Последних медоваров,

Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,

Щурясь на белый свет, —

Старый горбатый карлик

И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому

Их привели на допрос,

Но ни один из пленных

Слова не произнес.

Сидел король шотландский,

Не шевелясь, в седле.

А маленькие люди

Стояли на земле.

Гневно король промолвил:

«Пытка обоих ждет,

Если не скажете, черти,

Как вы готовили мед!»

Сын и отец молчали,

Стоя у края скалы.

Вереск звенел над ними,

В море катились валы.

И вдруг голосок раздался:

«Слушай, шотландский король,

Поговорить с тобою

С глазу на глаз позволь!

Старость боится смерти.

Жизнь я изменой куплю,

Выдам заветную тайну!» —

Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный

Резко и четко звучал:

«Тайну давно бы я выдал,

Если бы сын не мешал!

Мальчику жизни не жалко,

Гибель ему нипочем…

Мне продавать свою совесть

Совестно будет при нем.

Пускай его крепко свяжут

И бросят в пучину вод —

А я научу шотландцев

Готовить старинный мед!..»

Сильный шотландский воин

Мальчика крепко связал

И бросил в открытое море

С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись.

Замер последний крик…

И эхом ему ответил

С обрыва отец-старик:

Правду сказал я, шотландцы,

«От сына я ждал беды.

Не верил я в стойкость юных,

Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен.

Пускай со мной умрет

Моя святая тайна —

Мой вересковый мед!»

Шотландию также называют страной верескового мёда, а в древней Шотландии вереск был изображен на гербе одного из кланов.

https://24segodnya.ru/furniture/veresk-znachenie-cvetka-simvol-shotlandii-veresk-kustarnik-bessmertiya/

Рододендрон (Rhododendron) является представителем семейства Вересковые. Данный род представлен кустарниками и деревьями, которые бывают листопадными, полулистопадными и вечнозелеными. Согласно различным источникам данный род объединяет 800–1300 видов. В диких условиях наибольшее распространение рододендроны получили в Северном полушарии (в Южном Китае, Гималаях, Юго-Восточной Азии, Японии и Северной Америки). Они предпочитают расти в прибрежной зоне морей, рек и океанов, на северных склонах гор и в полутени подлесков. Отдельные виды в высоту достигают 0,3 м, а другие являются стелющимися кустарниками. Цветки различных видов данного рода отличаются друг от друга не только окрасом, но и формой, а также величиной.

Зал Верховной гармонии является самым большим, и возвышается примерно на 30 метров над уровнем окружающей площади. Это — церемониальный центр имперской власти, и крупнейшая сохранившаяся деревянная структура в Китае. Император собирал здесь двор для обсуждения государственных дел. Но позже поскольку император собирал двор гораздо чаще, вместо Зала Верховной гармонии использовалось менее чопорное помещение, а этот зал был предназначен только для церемониальных ситуаций, таких как коронации, инвеституры и императорские свадьбы.

В южной стене находятся главные, Меридианные (Полуденные) ворота (кит. 午門, Умэнь). От Меридианных ворот отходят два выступающих крыла, которые вместе с самими воротами формируют три стороны расположенной перед ними площади (площадь Умэнь, или Меридианных ворот). Ворота снабжены пятью проходами. Центральный проход является частью Императорского пути — вымощенной камнем дороги, которая формирует центральную ось Запретного города и всего древнего Пекина. По Императорскому пути может ходить или ездить только император (а также императрица — по случаю своего бракосочетания — и студенты, успешно сдавшие Императорский экзамен).

Глава 27

Сегодня был самый, что ни на есть апрельский день! Порхали бабочки и ласточки, а растения были в самом цвету и росте, всё вокруг зеленело, и всё наполнено жизнью!

В это время Пекину ещё не досаждали песок и пыль. Небо было прозрачным и лазурным, а цвета хоть и чистыми, но светлыми, словно новая картина написанная акварелью. Ветер кружился в воздухе то в одной стороне, то в другой. Порой можно было услышать его мягкий смех, когда он забавляется в лесу с молодой листвой, которая опадёт ещё очень не скоро. Она ярко блестит изумрудным цветом под солнцем. И это зелень, отражающаяся в глазах, пленяет твоё сердце.

Это сезон цветения сирени, ветви густо покрыты мелкими темно-фиолетовыми цветками, аромат которых можно ощутить издалека. Я, взяв бамбуковую корзину, собираю сирень. Когда они высохнут, совсем неплохо будет добавлять их в блюда или принимать ванну с ними для увлажнения кожи и уменьшения зуда. Однако цветы сирени мелкие, а для меня важно выбирать только те, что полностью расцвели. Ни те, которые ещё не совсем раскрылись, ни те, которые вот-вот распустятся, ни те, которые начинают увядать, не подходят. Я собирала их всё утро, а корзина полна менее чем на половину. Моя спина уже начала ныть, а на лбу появились мелкие капельки пота.

Я как раз вытирала испарину носовым платком, когда подошли десятый и четырнадцатый братья. Я быстро поклонилась, приветствуя их. Они посмотрели на мою корзину с сиренью, и десятый брат сказал:

— Почему ты делаешь это их сама? Разве нельзя послать младших евнухов собрать их? Даже твоё лицо покраснело.

Я ответила улыбнувшись:

— Если бы я приказала им, разве они смотрели бы какой цветок хороший, а какой нет, собрали бы всё не глядя и всучили мне корзину. Я не могу быть уверенной насчёт их.

Четырнадцатый брат, вздохнув, сказал:

— Оказывается у тебя в запасе столько уловок!

Вскоре я поняла, что эти двое не собираются уходить, и рассмеявшись спросила:

— У вас сегодня совсем нет дел? Неужели так и будете смотреть, как я собираю цветы?

Десятый брат сказал:

— Мы специально пришли к тебе. Юйтань сказала, что ты ушла собирать цветы сирени. Подумав, мы вспомнили, что она как раз растёт здесь.

Четырнадцатый брат, взглянув на сирень позади меня, сказал:

— Последние несколько кустов сирени в своё время были собственноручно посажены императрицей Сяочжуан.

Я, ахнув, невольно обернулась и посмотрела на цветы, невероятно! Они были посажены этой удивительной женщиной из степей! Как тут не сказать «сирень ещё смеётся вместе с весенним ветром, а самого человека уже ветер унёс». Меня сразу охватила грусть.

Отбросив в сторону свои сумбурные мысли, я спросила:

— Вы специально искали меня? Что случилось?

Четырнадцатый, повернувшись к десятому, сказал:

— Я ведь был прав? Она снова забыла!

Десятый, кивнув, ответил:

— Про чужие дни рождения она помнит, а когда своё собственное забывает.

Услышав это, я вспомнила, что через три дня у меня будет день рождение. Маэртай Жоси исполниться восемнадцать лет. А Чжан Сяовэнь будет тридцать. По странному совпадению у Жоси и Сяовэнь день рождение в один день. Но может это и было причиной, почему я попала сюда.

На мгновение я почувствовала себя старой и, не выдержав, сказала:

— Какая девочка будет терпеливо помнить своё день рождение? Оно лишь напоминает, что из года в год ты становишься старше.

Четырнадцатый, обратившись к десятому, сказал со смехом:

— Только послушай! Как она перевернула всё в свою пользу!

Десятый брат тоже рассмеялся и сказал:

— Не беспокойся о том, стареешь ты или нет. Лучше скажи, ты хочешь чего-нибудь особенного в подарок?

Я ответила:

— Как и в прежние годы, просто купи мне какую-нибудь безделушку.

Десятый брат сказал:

— Ты не устала получать каждый год одно и тоже? Всё-таки дарить надо что-то особенное.

Я без раздумья ответила:

— То, чего я действительно хочу, получить не смогу! Поэтому просто купи мне новую интересную вещицу из-за пределов дворца.

Едва я закончила говорить, братья переглянулись, затем четырнадцатый, пристально взглянув на меня, очень серьёзно сказал:

— А теперь давай послушаем, что ты хочешь на самом деле. И после этого посмотрим, можно это получить или нет.

Взгляд десятого, обращённый ко мне, тоже был полон ожидания.

Я наклонила голову в раздумье. С тех пор, как я вошла во дворец, хотя на Новый год и другие праздники я могла увидеть старшую сестру, мы просто здоровались, но поговорить с глазу на глаз не могли. Если бы старшая сестра могла бы побыть со мной в день рождения, это и было бы лучшим подарком. Однако во дворце строгие правила. Как можно было, наплевав на церемонии, позволить сёстрам болтать о всяких незначительных пустяках? Мне уже повезло по сравнению с теми, кому вообще трудно встретиться. Кроме того, после тех неприятных событий, связанных с наследником престола, прошло не так много времени. Восьмой брат и его близкие теперь редко появляются во дворце, так что я уже давно не видела его. Так зачем мне давать людям повод для пересудов из-за своего эгоизма.

Подняв голову, я с лёгкой улыбкой сказала:

— Это всего лишь день рождение. Просто выберите то, что может меня развлечь, и подарите.

Братья, услышав меня, затихли, а затем четырнадцатый сказал мне:

— Ты пробыла во дворце уже долгое время и теперь обдумываешь каждое сказанное тобой слово. Раньше ты говорила обо всём без утайки!

Я задумалась, а разве можно быть другой во дворце? Каким грубым и прямым не был бы человек, войдя во дворец он не может не стать осторожным. Не желая опять вдаваться пояснения, я просто взглянула на четырнадцатого и серьёзно сказала:

— Разве в дне рождении есть что-то особенное? На самом деле самое важное то, что со всеми вами всё хорошо. Со всеми нами всё хорошо!

Услышав это, четырнадцатый ничего не ответил, только лишь его выражение лица стало невозмутимым, и он молча и пристально взглянул на мня. Десятый, видимо, тоже вспомнил о тех неприятных событиях, что недавно произошли. Выражение лица его стало спокойным и он просто тихо замер в стороне.

После тех событий, хотя я и виделась с десятым и четырнадцатым братьями уже дважды, однако мы все делали вид, что ничего не произошло, и просто отвечали на приветствия друг друга, никогда не поднимая разговора на эту тему. И сегодня, когда я сказала, как сильно переживала, они оба затихли.

Я, быстро подавив свои чувства, слегка улыбнувшись, сказала:

— Почему вы не уходите, я ведь не могу, игнорируя вас, начать собирать сирень. Сейчас как раз идеальное время, чтобы сделать это. Если я упущу этот шанс, мне придётся ждать следующего года.

Десятый брат, торопливо улыбнувшись, сказал:

— В таком случае пойдём! Не будем мешать твоему труду.

Четырнадцатый хотя и услышал его, но всё также продолжил оцепенело стоять, глядя на меня и долгое время ничего не говоря. Я и десятый с недоумением посмотрели друг на друга. Десятый брат, хлопнув четырнадцатого по плечу, сказал:

— О чём думаешь?

Четырнадцатый ответил, рассмеявшись:

— Неважно! Лишь вспомнил одно стихотворение и не более.

Десятый насмешливо сказал:

— Вы постоянно что-то цитируете. Всегда и везде, словно боитесь, что никто не узнает, что вы читаете книги. Так о чём ты думал?

Четырнадцатый, улыбнувшись, взглянул на меня и начал неторопливо декламировать:

— Давайте не жалеть о золотых парчовых одеждах, давайте сожалеть годах юности, что остались в прошлом. Если можно сорвать цветы, рви их, не жди пока не останется цветов и придётся рвать голые ветви.

Спокойно выслушав, я слабо улыбнулась, но ничего не ответила. Десятый брат тем не менее слегка оцепенел и, растерянно посмотрев на меня, тихонько вздохнул. Наклонившись, я начала собирать цветы, не обращая на них внимания.

После того как они ушли, улыбка на моих губах постепенно угасла, а на языке почувствовалась горечь. И что касается древней эпохи, и что касается современности, мой возраст уже перевалил времени вступления в брак! Взяв корзину с цветами, я взглянула на небо. Я вовсе не хотела становиться какой-то легендарной героиней, я ведь обычная женщина. И пусть я уже пережила боль, а мои чувства спрятаны глубоко в душе, я по-прежнему надеялась, что есть кто-то, чьи истинные чувства заставят распахнуться многослойные лепестки моего сердца, обнажая сердцевину цветка. Однако где этот достойный доверия человек?

Примечание переводчика:

Императрица Сяочжуан 孝庄 (1613–1688 гг.), супруга цинского императора Хун Тайцзи, вдовствующая императрица в 1643–1688 гг.,мать наследника Хун Тайцзи, императора Шуньчжи, и бабушка императора Канси. Как Вдовствующая императрица и Великая вдовствующая императрица во время правления ее сына и внука соответственно, она имела значительное влияние при императорском дворе Цин и пользовалась большим уважением за нее политическая мудрость и проницательность. Хотя она никогда не имела звания императрицы во время правления Хун Тайцзи, посмертно она была удостоена звания императрицы.

— Давайте не жалеть о золотых парчовых одеждах, давайте сожалеть годах юности, что остались в прошлом. Если можно сорвать цветы, рви их, не жди пока не останется цветов и придётся рвать голые ветви.

Это "Песня о золотых одеждах", написанная Ду Цюнянь.

金缕衣

劝君莫惜金缕衣，劝君惜取少年时。花开堪折直须折，莫待无花空折枝。

Ду Цюнянь (первая треть IX в.) - женщина из рода Ду (откуда происходил и поэт Ду Му). В пятнадцать лет стала наложницей Ли Ци, который был казнен в 807 г. по обвинению в заговоре. Она же попала в дворцовые покои и добилась посмертного снятия с него обвинений. Была назначена мамкой одного из сыновей императора. Но позже ее воспитанник был оклеветан и казнен, а сама она - сослана в родные края. Там ее встретил Ду Му, оставивший запись о ее крайней нужде. Это единственное её стихотворение, которое известно, но оно вошло в  "300 стихов Тан". Она единственная поэтесса включенная в эту знаменитую антологию.

Страница книги Поразительное на каждом шагу в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

О книге