- Топить в вине бушующее пламя печали 2.0

Топить в вине бушующее пламя печали 2.0

Пролог

«Чиюань. Живые дальше не пройдут. Любой, кто нарушит правило, совершит тяжкий грех!»

Великая Ци. Двадцать первый год Цичжэн, сезон выпадения инея.

Отряд всадников бешено несся по дороге. И люди, и лошади были совершенно измучены. Юноша, скакавший впереди них, расчищая путь, вдруг закричал.

— Межевой столб1!

1 Межевой столб используется для обозначения на местности границ земельного участка или иного объекта землеустройства. Он также обеспечивает закрепление поворотной точки границы. Чаще всего это вкопанная в землю арматура или железный столб с табличкой наверху.

Неподалеку, на обочине дороги, стоял каменный столб высотой около трех метров. На нем были начертаны ярко-красные символы, складывающиеся в зловещую надпись: «Чиюань2. Живые дальше не пройдут. Любой, кто нарушит правило, совершит тяжкий грех! Их кости будут стерты в порошок, а пепел развеян по ветру».

2 赤渊 (chì yuān) — алая бездна.

Перед столбом их приветствовал генерал средних лет с целым рядом гвардейцев. Стражники, одетые в тяжелые доспехи, выстроились в шеренгу. Увидев только что прибывшего человека, они опустились на колени:

— Ваше Высочество наследный принц…

— Шшш…

Молодой всадник спешился и побежал прямо к ним, но споткнулся, и генерал поспешно шагнул вперед, чтобы поддержать его.

— Ваше Высочество, пожалуйста, будьте осторожны.

— Все в порядке, — молодой человек махнул рукой и сказал. — Мой дя… Где отец-император?

Едва закончив говорить, он услышал, как кто-то позвал его детским именем3.

3 В Китае на протяжении тысячелетий существовала традиция ритуальной смены имён в связи с достижением определенного возраста или смены занятия. При рождении младенец получал официальное имя 名 (míng) и «молочное», или детское имя 小名 (xiǎo míng).

— Сяо Тун… иди сюда…

Голос принадлежал человеку в черном одеянии. Он стоял в одиночестве у каменного столба, повернувшись ко всем спиной. Юный принц поднял взгляд на кроваво-красные надписи и, словно молодой не испугавшийся тигра теленок бросился вперед. Пройдя мимо столба, юноша опустился на колени перед человеком в черном.

— Ваш подданный…

Человек в черном протянул руку и потянул принца за плечо, чтобы тот встал.

— В этом нет необходимости.

Речи этого человека были спокойными, а движения плавными. Он обладал великолепными манерами и безупречной осанкой. Со спины могло показаться, что мужчина давно вступил в возраст, но стоило ему только обернуться, и все видели, что его лицо не было тронуто ни ветром, ни морозом4. Это было поистине странно.

4 风霜 (fēngshuāng) ветер и иней (обр. в знач.) трудности, горести жизни; проходящие годы, приближение старости.

Он выглядел таким юным, что никто и представить себе не мог, что это был Шэн Сяо, император Великой Ци, правящий вот уже двадцать один год.

Его брови вразлет стремились к вискам, но уголки глаз были слегка опущены, предавая его взгляду нежное выражение. Он весь лучился здоровьем и энергией. Мужчина был грациозен и очень красив.

Наследный принц поспешил встать, а затем тихо позвал:

— Дядя.

Оказывается, юноша вовсе не был сыном императора Великой Ци. У Шэн Сяо не было детей. После смерти своего старшего брата, он был единственным, кто согласился приютить сироту. Именно он, впоследствии, даровал мальчику титул наследного принца. Император от природы был замкнутым человеком и не пользовался особой популярностью в обществе, потому, следуя дворцовым правилам, принц вынужден был называть его «отец-император», но наедине эти двое все еще оставались дядей и племянником.

Император похлопал юношу по плечу и тихо сказал:

— Ты не боишься сопровождать меня во время прогулки?

— Я не боюсь! Я слышал, что в юности вы сравняли с землей армию демонов Чиюань, изгнали злых духов и обезглавили миллионы призрачных солдат. Вы восстановили границы нашего великого государства. Пусть я не так хорош, как дядя-император, но я никогда не позволю себе столь опрометчиво произносить слово «страх», дабы не опозорить вашу славу доблестного война.

— Слава доблестного воина… как свирепо звучит. — Шэн Сяо слабо улыбнулся и неторопливо пошел вперед. — Ты слышишь?

Юноша сосредоточился и внимательно прислушался, но небо и земля оставались безмолвными. Не услышав ничего, кроме шума ветра, он растерянно сказал:

— Ваш подданный ничего не слышит.

Император Великой Ци улыбнулся.

— Да, здесь больше ничего нет.

Наследный принц слегка опешил. Он вдруг вспомнил сказки, что ему рассказывали в детстве. Говорят, что после войны в огне Чиюань были запечатаны миллионы озлобленных духов. Их крики взлетели в небо, обернувшись яростной бурей. Если встать неподалеку от границы, можно было услышать их стоны, метавшиеся по долине. Но сейчас, когда он мирно прогуливался возле межевого столба, вокруг было очень тихо. Кроме сильной духоты, он больше не чувствовал ничего ужасного.

Достаточно было отойти всего на сто метров от границы, чтобы ощутить волну жара. В это время, по солнечным меркам, уже стояла поздняя осень. Даже несмотря на то, что наследный принц был довольно легко одет, на лбу у него, тем не менее, выступила испарина. Он украдкой взглянул на дядю и едва удержался, чтобы не вытереть лицо.

Император Великой Ци славился своей дурной репутацией. Бродячие актеры называли его безумцем и человеком переменчивых настроений. Они говорили, что его рождение было дурным предзнаменованием, ведь он появился на свет в море крови, пролитой его отцом и старшим братом.

Они также говорили, что он убил свою мать, своего учителя, сжигал книги, подверг множество слов цензуре, взрастил лесть, был слишком воинственен и преследовал честных и добродетельных.

Однако в сердце молодого наследного принца император был его единственной семьей.

Что бы ни случилось, этот человек всегда казался ему мягким и безмятежным. Он никогда не видел, чтобы тот повысил голос, или позволил себе выглядеть неподобающе. Принц с детства смотрел на своего дядю снизу вверх. Теперь же восемнадцатилетний наследник престола уже мог самостоятельно натянуть самый тяжелый лук и немало преуспел в политике. Однако, подсознательно, он все еще оглядывался на этого человека, как делал это в детстве.

Они отошли от межевого столба дальше, чем на милю, и Шэн Сяо остановился. Запах серы стал таким отчетливым, что принц слегка запыхался.

— В этом году, пожалуй, остановимся здесь. Если мы пойдем дальше, жар5 погубит тебя.

5 火气 (huǒqì) кит. мед. внутренний жар (болезненные явления и симптомы, связанные с диспепсией, местными воспалениями, дурным пищеварением).

Принц непонимающе переспросил:

— В этом году?

— Да, в этом году, — ответил Шэн Сяо и повернулся, чтобы забрать меч, висевший на поясе юноши. На мече был выгравирован защитный амулет. Едва раскаленный ветер Чиюань коснулся заклинаний, амулет тут же окрасился в красный. Шэн Сяо положил клинок на землю. — Это первое и самое важное, что я хочу тебе сказать. Всю свою жизнь я был связан с Чиюань, и это принесло свои плоды. Если мои расчеты верны, этот меч способен перемещаться на пять ли в год. Менее чем через десять лет пламя Чиюань полностью погаснет. Яростный ветер стихнет, и меч достигнет края скалы, тогда ты спокойно сможешь послать сюда людей из подразделения Цинпин.

Наследный принц был ошеломлен. В его словах он смутно уловил совершенно другой смысл:

— Дя… Отец-император, вы…

Шэн Сяо мягко ответил:

— В будущем Мы6 передадим престол тебе.

6 朕 (zhèn) уст., офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь).

Наследный принц с шумом рухнул перед ним на колени.

В глубине души он уже давно был готов к этому. Еще год назад император выказал намерение отречься от престола. Он совершил две инспекционные поездки, позволив наследному принцу руководить страной в его отсутствие, одновременно подавляя беспорядки и методично прокладывая путь для будущих поколений.

Но в действительности, юный принц был в панике. Он совершенно не знал, что ему делать.

— Всему, чему нужно было научить, я уже тебя научил, — равнодушно сказал Шэн Сяо. — Чжан Бо и Кун Юй будут тебе полезны. Чжао Куань все еще находится в тюрьме по ложному обвинению. Когда вернешься, освободи его и восстанови доброе имя семьи Чжао. Сын скрывает проступок отца7… в будущем, не говори обо мне плохо. Будь внимателен с Ян Дуном, этим негодником. Этот льстец только и делает, что вредит стране. Все эти годы он ел и ел, покуда его разум и желудок не переполнились. Считай все это моим новогодним подарком.

7 Сокращенно от Аналектов Конфуция: «отец скрывает проступок сына, а сын скрывает проступок отца».

Принц низко поклонился ему, едва не уткнувшись лбом в землю:

— Но отец-император, весна и осень все еще в расцвете8…

8 春秋鼎盛 (chūnqiū-dǐngshèng) весна и осень в расцвете (обр. в знач.: годы расцвета, юность).

Шэн Сяо улыбнулся:

— Что, ты собираешься позволить мне работать до самой старости или пока я не упокоюсь с миром? Твой дядя полжизни провел в заботах, ты совершенно не заботишься обо мне? Указ о моем отречении уже на руках у Чжан Бо и Фэн Чуня. Старик Фэн привел императорскую стражу, чтобы сопроводить тебя обратно в столицу. Когда твой отец был жив, он был его верным другом. Он защитит тебя, не бойся.

Глаза принца покраснели.

Шэн Сяо заложил руки за спину, посмотрел в сторону Чиюань и повернулся, нежно коснувшись лба юноши:

— Ты еще помнишь своих родителей?

— Ваш подданный не смеет забыть о них ни на день.

— Это хорошо, — кивнул Шэн Сяо. — Ты повзрослел, теперь у тебя свой собственный путь. Пламя Чиюань в конце концов угаснет. Уходи скорее, твое тело пострадает, если ты останешься здесь надолго.

— Но как же вы?

— Я задержусь здесь на несколько дней, — Шэн Сяо махнул рукой и продолжил. — Нельзя оставлять страну без правителя. Дела в столице идут не очень. Возвращайся скорее.

Наследный принц не посмел ослушаться приказа императора, отступив на три шага, он развернулся и пошел прочь. Дойдя до межевого столба, он не удержался и оглянулся. Шэн Сяо сидел на земле перед мечом.

В этот момент, в глубине своего сердца, наследный принц ощутил легкую тоску. Он покачал головой и вдруг почувствовал нестерпимый жар. С тяжелыми мыслями юноша трижды преклонил колени у столба и девять раз, очень учтиво, поклонился человеку в черном одеянии. Той же ночью он поспешно вернуться в столицу, навстречу своей судьбе.

Отослав наследного принца, Шэн Сяо приказал стражникам вернуться на свои посты. С ним остался лишь личный телохранитель. С наступлением темноты он подошел к Шэн Сяо, огляделся, убедившись, что вокруг нет ни души, и опустился на колени. Вздрогнув, он тут же согнулся пополам, доспехи слетели с его тела, а одеяние упало на землю. Изнутри вылетела маленькая, не больше ладони, птичка, и в безмолвии запорхала рядом с хозяином.

— О, точно… — Шэн Сяо протянул руку, чтобы погладить птичку и коснулся тонкого золотого шнурка на ее шее. — Я и забыл о тебе.

Золотой шелк покрывали сложные надписи. Шэн Сяо слегка потянул за шнурок пальцами и смял его. Вдруг маленькая птичка издала глубокий рев. Ее тело начало стремительно расти, увеличиваясь в размерах более чем в десять раз, оба ее крыла расправились, поднимая бушующее пламя, озарившее темные облака ночного южного неба. Птица закричала и вытянула шею — это был не кто иной, как молодой бифан9!

9 Бифан, похожая на журавля птица из китайской мифологии. У нее зеленые с красным перья, белый клюв и только одна нога. Ее появление обычно сопровождалось вспышкой удивительного пламени, из-за чего ее считали предвестником пожаров.

Шэн Сяо поднялся на ноги и вздохнул:

— Больше тебе не нужно за мной присматривать. Теперь мы оба свободны.

Бифан шагнул к нему и слегка придержал клювом подол его одеяния.

Шэн Сяо опустил глаза и встретился взглядом с птицей. Бифан вздрогнул, медленно разжал клюв и чопорно поклонился.

Шэн Сяо снял с головы корону. Следом за ней отправилась императорская печать, кольцо с большого пальца и, одна за другой, все нефритовые подвески. Наконец, он стянул с шеи маленькую фигурку, в последний раз взглянул на нее и отбросил в сторону. Похоже, он вовсе не считал ее чем-то важным. Молодой бифан встопорщил перья и поспешил подобрать кулон, но, когда он вернулся, неся в клюве нефритовую фигурку, то заметил, что человек с распущенными волосами уже ушел.

Он направлялся в сторону Чиюань.

Не обращая никакого внимания на кулон, молодой бифан издал тревожный крик и замахал крыльями, намереваясь догнать его. За краем скалы, на которой они стояли, пролегала алая бездна. Она уходила на тысячу миль под землю, туда, где на глубине бушевала магма. По обе стороны от обрыва ничего не росло. Когда до края Чиюань оставалось около сотни метров, крылья молодого бифана вспыхнули черным пламенем. Он закричал, покатился по земле, едва не превратившись в жареную курицу, и больше не смог подняться.

Император стоял на краю обрыва, наблюдая за тем, как огонь едва не опалял его рукава и подошвы сапог. Маска спокойствия на его лице треснула, сменяясь странным, почти безумным восторгом.

Все-таки, смертным быть куда лучше.

Жизнь смертного — краткий миг, где горечь и радость длятся десятилетиями. Боль, которую может испытывать тело, всегда конечна. Зачастую, еще даже не успев ничего ощутить, человек уже освобождался от оков этого мира.

Что ж, возможно, ему придется немного пострадать за свои грехи.

Молодой бифан издал скорбный крик, и Шэн Сяо шагнул в пучину огненного моря.

Обжигающий ветер ударил ему в лицо, опаляя плоть. Слой за слоем сгорели кожа и мышцы, обнажились кости. Кровь вскипела, кровеносные сосуды лопнули. Он закашлялся пеплом, и даже не смог понять, что именно это было — сердце или легкие. Его тело врезалось в пылающую магму и ударилось о твердую корку на ее поверхности. Однако он был слишком силен, и даже упав с высокой скалы не разбился. От удара его позвоночник сломался надвое, осколки пробили твердую корку, и яростное пламя рванулось вверх. Огонь, способный расплавить золото и нефрит, открыл рот и проглотил его целиком.

Он до сих пор был жив.

Если бы был в мире хоть один человек, способный выжить после того, как его кости были стерты в порошок, а прах развеян по ветру10, то его существование точно «запомнилось бы на века»11, подобно застывшему на камнях пеплу.

10 挫骨扬灰 (cuò gǔ yáng huī) — букв. стереть кости в порошок и развеять прах обр. совершать тягчайший грех; ненавидеть до глубины души.

11 刻骨铭心 (kègǔ míngxīn) — выгравировать на костях и запечатлеть в сердце, обр. запечатлеть глубоко в душе; навечно запомнить; незабываемый, век не забыть.

В его тающем сознании, вся его прошлая жизнь, счастье и гнев, печали и радости, слились воедино, исчезая в яростном пламени.

В тот день смех эхом разносился по алой бездне.

Так продолжалось до тех пор, пока он не позабыл, кем являлся на самом деле, и потревоженная магма снова не успокоилась. Его конечности, еще не успевшие полностью сгореть, медленно опустились вниз.

«Правитель Великой Ци, Император У, Шэн Сяо, сын императора Пина.

Император Пин был убит демонами. Он погиб в битве при Чиюань, когда родился Шэн Сяо. Шэн Сяо унаследовал трон. Его детство было полно лишений и трудностей. На двадцать третьем году жизни, в битве под городом Юнъань, он обезглавил короля демонов, изменив имя эпохи своего правления на Цичжэн. Он восстановил мир в стране, возвел границы, внес вклад, равный заслугам пяти императоров, утвердил жестокие казни и отменил три главных устоя и пять незыблемых правил. Царствовавший двадцать один год, он, в конце концов, покончил с собой в огне Чиюань. Даже костей не осталось.

Спустя десять лет пламя полностью погасло. Император Вэнь снес межевой столб и построил гробницу для Императора У».

Мир преобразился. Через тысячу лет после тех событий, пепелище заросло густым лесом. Первобытные земли Большого каньона Чиюань превратились в национальную достопримечательность класса 5А12.

12 Национальная туристическая достопримечательность класса 5А — национальный стандарт, включающий 12 условий для туристических достопримечательностей уровня AAAAA: безопасность туризма, здравоохранение, почтовые и телекоммуникационные услуги, шоппинг, защита ресурсов и окружающей среды и т. д. Оценка организована «Национальным комитетом по оценке качества туристических достопримечательностей» Министерства культуры и туризма КНР.

«Жжж»

Из недр земли доносились неясные тревожные шорохи. Они приближались, становясь все громче и громче.

Что… голос?

Кто посмел поднять шум?

«Я хочу отказаться от всего…»

«Взываю к тебе… Взываю к тебе…»

«Древний демон из преисподней…».

«Дьявол».

Его сознание было встревожено этим шумом, он на мгновение растерялся.

Прежде чем он полностью пришел в себя, его разум предал его волю. После тысяч лет тишины его чувства внезапно проснулись и потянули свои жадные щупальца наружу, расширяясь и живо впитывая все вокруг.

Шумный мир устремился к нему, его бросило в бесконечное море знаний. Прикосновение к грязи, запах земли, ветер, шум листьев, звук шагов, голоса людей.

«Кто же, в конце концов, мешает мне спать? — чувство потери контроля пробудило в нем гнев. На мгновение он пришел в ярость и увидел, как над глубоким морем сгущаются зловещие черные тучи. Сосредоточившись, он стиснул свой разум острыми когтями и повернулся к голосу, что осмелился потревожить его. — Какой храбрый человек!»

Но в это время, растерянный и взволнованный, он понял, что его вновь ожившие чувства внезапно уловили принесенное ветром, слабое, но такое знакомое дыхание. Его затянутое тучами сознание тут же прояснилось, и его молчавшее тысячи лет сердце вдруг затрепетало.

Это… что это?

Жажда убийства мгновенно рассеялась.

Но, прежде чем он понял, что это было, дыхание вновь исчезло.

Подожди, не… Не уходи.

Он никак не мог вспомнить, кто он и где находится. Он инстинктивно желал сохранить это дыхание и больше не обращать никакого внимания на странный шум вокруг. Он отчаянно сопротивлялся. В следующий момент он увидел, как содрогнулось море его сознания, и он, наконец, начал чувствовать свое тело. Затем он услышал раздавшийся над ухом щелчок. Ветер коснулся его лба. Он резко открыл глаза и сморгнул выступившие слезы. Давно забытый солнечный свет чуть было не ослепил его. Он обнаружил себя лежащим в обломках гроба. В руке он сжимал маленький пучок огненно-красных перьев… Птичий пух…

Он не знал, сколько лет пролежал в земле, не знал где он и откуда пришел. Он больше не чувствовал ветра. Потянувшись, он попытался поймать его. Маленькие перышки в его руке превратились в пыль и исчезли.

Он сжал пальцы и посмотрел на свою пустую ладонь. Долгое время спустя он, наконец, поднял голову, прищурился, и обратил свой взгляд на суетный мир.

— О… — подумал он. — Кажется, я оживший труп.

Глава 1

Том 1. Безумец

Даже после пожара все равно останутся муравьи.

Пригород Юнъаня, природный заповедник Сишань1.

1 Один из замечательных парков Гуйлиня, именуемый Сишань, расположен в горном районе к западу от центра города. По размерам он занимает второе место среди больших комплексных парков Гуйлиня (площадь 125 га).

После легкого осеннего дождя красные листья с деревьев, что росли на склоне холма, почти опали, и вечерами здесь было уже не так много посетителей. Если не считать звуков одинокого барабана возле стоявшего на вершине маленького храма (2), вокруг не было слышно ничего, кроме шума ветра. Было ужасно холодно, но по пути на холм Сюань Цзи весь взмок от пота. Старина Сяо шел вперед так быстро, что начинало казаться, будто под его ногами пылали два колеса.

2 小庙 (xiǎomiào) — Малый храм (в честь супруги основателя династии).

Директор Сяо подошел к воротам, и Сюань Цзи наконец перевел дыхание. Скрестив руки на груди, он сказал:

— Директор Сяо, неужели руководители не могут быть сдержаннее? Я просто в ужасе3. Боюсь, что один неверный шаг и вы сядете на шпагат.

3 提心吊胆 (tíxīn diàodǎn) – букв. сердце поднялось, а желчный пузырь повис; обр. перепугаться; душа в пятки ушла; сердце замерло.

— Кончай нести чушь. У меня есть еще дела, — директор Сяо открыл ворота и нетерпеливо помахал ему рукой. — Пошевеливайся!

«Директору Сяо», чье полное имя Сяо Чжэн, было тридцать лет. Это был красивый мужчина в деловом костюме, он всем своим видом показывал, что с ним шутки плохи. Мужчина прошел по проходу для персонала, расположенному в весьма живописном месте, и вышел на задний двор небольшого храма, куда посетителям вход был воспрещен. На заднем дворе никого не оказалось, здесь находился лишь старый колодец. Директор Сяо нащупал свой бумажник, выудил оттуда удостоверение и помахал им над устьем колодца.

— В будущем тебе тоже придется носить с собой служебное удостоверение и предъявлять его на каждом входе и выходе.

Едва он успел договорить, послышался тихий звон. Голубая плитка медленно разъехалась в стороны, открывая туннель, в который мог бы протиснуться только один человек.

Сяо Чжэн нырнул внутрь, и Сюань Цзи ничего не оставалось, кроме как спешно последовать за ним. Двое мужчин прошли порядка сотни метров, пока не увидели ряд каменных ступеней, ведущих на поверхность. Поднявшись по ступеням, Сюань Цзи оказался в густом лесу. Но прежде, чем он успел хоть что-нибудь рассмотреть, вокруг поднялся густой туман, и видимость быстро упала менее чем до метра. Луч белого света прорезал пространство, пронесся над их головами, и из леса донеслось нежное эхо. Механический голос произнес: «Идентификация прошла успешно. Добро пожаловать, директор Сяо, рады приветствовать наших новых коллег. Пожалуйста, стойте спокойно и берегите ноги».

— Э? А держаться нужно? — спросил Сюань Цзи.

Но не успел он договорить, как земля под его ногами пришла в движение. Сюань Цзи не был к этому готов и едва не свалился на спину. Почва превратилась в огромный конвейер, несущий двух мужчин через непроглядную мглу. Тут и там в густом тумане мелькали тени деревьев. Примерно через пять-шесть минут «конвейер» постепенно замедлился и остановился.

— Приехали, — сказал Сяо Чжэн.

Когда туман рассеялся, Сюань Цзи запрокинул голову, окинул взглядом величественное здание перед ними, и медленно выдохнул.

— Вот это упаковка4! — в восхищении воскликнул юноша.

4 На северо-восточном диалекте 排面! «крылатое» выражение, обозначающее роскошь, помпезность. Буквально переводится как «лицо» продукта.

Это было нереально высокое здание, верхний этаж которого уходил прямо в облака. На страже у входа стояли два ряда охранников. Над парадной дверью висели государственный герб и флаг. Пол был выложен белой мраморной плиткой с реалистичным изображением золотого дракона. Посередине виднелась большая вывеска, надпись на которой гласила: «Национальное управление по предупреждению и контролю за аномалиями и особыми видами».

Это было легендарное «Управление по контролю за аномалиями», одно из самых загадочных «профильных учреждений», новое рабочее место Сюань Цзи. В его голове тут же всплыл отрывок из справочника сотрудника: «В обязанности Главного управления входит выявление, мониторинг и борьба со всеми видами неестественных событий, ненормальным движением энергии на всех подконтрольных территориях, поддержание социального порядка и обеспечение процветания и стабильности страны».

Такие случаи как «вампирская иммиграция», «неизвестный водоворот, появляющийся во внутренней реке города», «инцидент с трехголовым водным монстром» и так далее — все это тоже было в их руках.

Кроме того, Управление также являлось единственным официальным автономным органом, принимавшим на работу людей с «особыми способностями».

По результатам шестой переписи населения две тысячи десятого года (внутренние данные Управления по контролю за аномалиями), примерно один из двухсот тысяч человек обладал «особыми способностями» или «талантами».

С чего вдруг появились такие люди? По официальным данным, это могло быть связано с тем, что в процессе эволюции некоторые современные Homo sapiens не слишком серьезно подходили к вопросу интимных отношений. Именно они оставили будущим поколениям часть своей нечеловеческой крови и некоторые «специальные» гены. Но из-за широкого спектра свойств «особых способностей» проверить данную теорию невозможно. Почти каждый человек является единичным примером, что немало затрудняет получение достаточного количество данных в выборке.

Что же касается фольклора, то тут все гораздо интереснее: древняя война рода человеческого с родом демонов длилась целое столетие и вылилась в кровавую вражду. Полудемоны, оставшиеся после смешения обеих рас, не принимались ни одной из сторон. Их не любили ни отцы, ни матери. Чтобы выжить, они сбивались в группы, пока не присоединились к армии правителя Великой Ци, императора У. С их помощью император У обезглавил короля демонов. После того, как в стране воцарился мир, он, как и обещал, создал «Подразделение Цинпин», ставшее убежищем для полудемонов. Именно подразделение Цинпин являлось предшественником Главного управления. Сейчас любого человека с «особыми способностями» можно было бы назвать плодом смешения двух рас, но каждый, кто имел хоть толику здравого смысла, понимал, что это абсурд. Историческое подразделение Цинпин было расформировано более семисот лет назад. Современное Управление по контролю за аномалиями было создано уже после основания государства с целью обеспечения общественной безопасности. Эти два вопроса были совершенно не связаны между собой5.

5 八竿子打不着 (bā gānzi dǎ bù zháo) — не достигает длины восьми бамбуковых шестов, не может достичь длины восьми бамбуковых шестов, (в значении: быть очень далеким, быть совершенно не связанным).

Но, так называемые «особенные» на самом деле не были такими уж особенными. Большинство из них не имели никакой специальной подготовки и мало чем отличались от обычных людей. В лучшем случае, они обладали чуть большей проницательностью и некоторыми, совершенно бесполезными в повседневной жизни, способностями.

Каждый год Управление целенаправленно набирало в штат новых сотрудников, но не из общего числа граждан, а только из числа тех, кто по каким-либо причинам оказался участником странных событий и прошел регистрацию.

Сюань Цзи подходил под оба параметра: он обладал особыми способностями и был старым другом Управления.

Директор Сяо отличался благородством и холодностью. Он лично приехал забрать Сюань Цзи, тем самым только подтвердив факт наличия между ними дружеских отношений.

Несколько лет назад, когда директор Сяо, будучи еще только командиром отряда, проходил стажировку в небольшой области, он оказался в долгу у этого негодника. Вместе со своей командой он отправился арестовывать группу вампиров, незаконно проникших в страну. Тогда он был неопытен и недооценил своего врага. Отряд угодил в ловушку на холодном складе и едва не превратился в эскимо. В этот самый момент Сюань Цзи, с тапочками в руках, прогуливался по ночному рынку. Присев неподалеку, он решил просто понаблюдать. За это время он с большим удовольствием съел два фунта раков. Потом ему это наскучило. Сюань Цзи вытер рот, поднял руку и, создав в воздухе огромный огненный шар, сжёг вампиров, умудрившись при этом подпалить половину брови командиру отряда.

С тех пор он был неразрывно связан злополучными отношениями с Управлением по контролю за аномалиями. Из-за его выдающихся огненных способностей он долгое время находился под надзором. Но позже, поскольку его досье оказалось кристально чистым, а сам юноша законопослушным, Управление ослабило контроль и попыталось привлечь его на свою сторону. К сожалению, в то время Сюань Цзи все еще учился в университете и думал лишь о том, чтобы когда-нибудь стать самым настоящим Цзы-ду6: получить должность генерального директора, жениться на байфумэй7 и подняться на самый верх. Он не задумываясь отказался и ответил: «Прошу меня простить за мою безудержную любовь к свободе».

6 子都 (zǐdū) (красавец) Цзы-ду (имя легендарного красавца, ставшее нарицательным).

7 白富美 (báifùměi) жарг. белокожая, богатая и красивая (об успешных девушках).

А потом общество преподало ему урок.

Вскоре после окончания учебы Сюань Цзи обнаружил, что его интерес к зарабатыванию денег был гораздо меньше, чем к способам их потратить. Его страсть к тяжелому труду быстро утонула в стремлении провести жизнь в кутежах и развлечениях. Его величайшим достижением было осознание того, что у него нет будущего. Он занимался продажами в небольшой компании и время от времени играл в прямом эфире. Он был настолько беден, что ему ничего не оставалось, кроме как начать писать беспорядочные статьи для маркетингового аккаунта8. Но и эти деньги надолго не задерживались.

8 营销号 (yíngxiāohào) — аккаунты, которые за плату публикуют статьи о необоснованных слухах и новостях с цель получения прибыли.

Из-за перестановок в отрасли, произошедших в начале года, их компания оказалась наполовину мертва. В таком состоянии она продержалась еще несколько месяцев, и Сюань Цзи, в итоге, пополнил ряды безработных. Из-за господства «феодальных суеверий» спрос на его статьи резко упал. Как говорится, если крыша протекла, дождь будет идти всю ночь. Арендную плату нужно было чем-то платить, кредитную карту нужно было пополнять, а он был всего лишь свободолюбивым бедняком. Наконец, общество сбило его с ног и «свобода» закончилась. Сюань Цзи пришел к выводу, что работа все-таки должна быть стабильной.

Поэтому он купил книги и записался на курсы, чтобы подготовиться к экзамену на государственного служащего.

Именно тогда его старый друг, директор Сяо, которого только что повысили, прислал ему уведомление о приеме на работу.

Сюань Цзи предпочел бы попрошайничать на обочине дороги, нежели присоединиться к Управлению по контролю за аномалиями. Он терпеть не мог все эти военизированные бригады. Но в этом уведомлении говорилось совершенно о другом. Они искали кого-то в отдел материально-технического обеспечения.

Оперативники и «работники тыла» сильно отличались друг от друга. Более восьмидесяти процентов сотрудников «в тылу» были обычными людьми. Помимо соблюдения правил конфиденциальности, они почти ничем не отличались от обычных государственных служащих. Сюань Цзи долго размышлял над тем, что целая армия государственных служащих вынуждена была всю жизнь конкурировать за должность с шайкой «отличников», едва окончивших школу. Но, даже несмотря на жесткие условия приема, «государственные служащие» Управления были совершенно свободны от конкурентного давления. Это ли не прекрасно?

Сюань Цзи спросил директора Сяо, на какую должность меньше всего претендентов. Получив ответ, он отбросил в сторону тесты на профпригодность9 и направился прямо в Главное управление.

9 Речь идет про ААТ, административный тест на профпригодность при устройстве на работу.

Он подал заявление в «Отдел ликвидации последствий» и принял участие в письменном экзамене. Говорят, что после открытия вакансии на эту должность, лишь шестеро претендентов по всей стране, включая его самого, вознамерились поучаствовать в отборе. Трое из них не смогли подать заявку на участие, так как были гражданами довольно преклонного возраста и попросту не разобрались, как выйти в интернет для заполнения всех необходимых документов. Еще двое и вовсе отсутствовали на экзамене. Один из них как-то поссорился с экзаменатором прямо во время собеседования, что совершенно не соответствовало требованию «покладистый характер».

Таким образом, дружелюбному Сюань Цзи досталась бескровная победа. Как только он закончил представляться, экзаменатор тут же принял его.

В первый же день, только явившись на регистрацию, Сюань Цзи смог взглянуть на все по-новому. Едва он ступил на белый мрамор у дверей Управления, как золотой дракон шевельнулся, и каменный пол слегка завибрировал. Послышался далекий и безмятежный рев. Чешуя зверя замерцала, а сам он величественно и грациозно проплыл под ногами юноши, давая пройти.

— Дракон указывает путь. В Главном управлении есть несколько внешних административных окон, специализирующихся на оформлении и выдаче документов. Иностранные гости получают временные удостоверения, и мы отправляем дракона проводить их, в соответствии с типом этих удостоверений. — Сяо Чжэн повел Сюань Цзи к двери, расположенной рядом с каменной колонной, на которой сидел золотой дракон. — Здесь находится служебный коридор.

Сюань Цзи склонил голову и потер глаза. Едва он коснулся пальцами век, как в его видении тут же всплыла открытая «книга». Она была полупрозрачной и никак не влияла на обзор. В верхнем углу книги виднелась надпись: «Альманах тысячи демонов». Стоило Сюань Цзи сосредоточиться на нем, и на страницах сразу начинали появляться мелкие надписи, рассказывая ему обо всем, что он видел. Как правило, они содержали только имя, иногда с подробным описанием.

Сюань Цзи родился с этой «книгой» перед глазами, возможно, это была своего рода врожденная способность. Ее нельзя было достать. Он мог только перелистывать страницы. Источник ее появления был неизвестен. Автор тоже был неизвестен, но, по всей видимости, его с трудом можно было назвать образцом грамотности. В юности Сюань Цзи не был хорош в иностранных языках, но будучи студентом университета, он вынужден был сдавать тест на четвертый уровень. В попытке обмануть преподавателя, юноша открыл «Альманах тысячи демонов» и уставился на бланк ответов. Но неожиданно, эта штука оказалась еще хуже, чем он сам. Сюань Цзи долго смотрел на экзаменационную работу, пока «Альманах», наконец, не показал ему надпись «иностранные слова».

Это было похоже на дерьмовый игровой плагин, большую часть времени выдающий чушь. Но теперь Сюань Цзи находился в «мистической штаб-квартире» Главного управления. Он хотел открыть «Альманах», чтобы посмотреть, какие виды магических созданий ему еще неизвестны. Но, когда его взгляд скользнул по толпе в зале, на странице «Альманаха тысячи демонов» появилось лишь слово «человек».

«Бред какой, — мысленно проворчал Сюань Цзи, — я что не знаю, что люди называются «людьми»?»

«Альманах», казалось, был связан с его разумом, и слово «человек» тут же исчезло, а вместо него появились два символа: «обычные люди».

Сюань Цзи растерянно замолчал.

С досадой «захлопнув книгу», Сюань Цзи очистил свое зрение и огляделся. Слева направо зал был поделен на шесть секций. Над каждой секцией висели большие таблички: «металлический класс», «растительный класс», «класс льда и воды», «класс огня и грома», «класс духовной энергии» и «особый класс».

Под табличками «растительный класс» и «класс духовной энергии» толпилось больше всего народу и новым посетителям приходилось выстраиваться в очередь. Чтобы поддерживать порядок, очереди пришлось отгородить канатами. Рядом с «металлическим классом» стояло шесть или семь посетителей, а под табличками «льда и воды», «огня и грома» и «особого класса» почти никого не было. Персонал выглядел очень сонным. Окно «огня и грома» вообще было закрыто, и люди подходили за помощью в соседнее, в «растительный класс».

— Ах, старина Сяо, старина Сяо, — Сюань Цзи вцепился в Сяо Чжэна и подбородком указал на таблички, — что это значит?

— Меньше балуйся10 и говори прямо. — Сяо Чжэн хлопнул Сюань Цзи по руке. — Что еще за «что это значит»?

10 动手动脚 (dòng shǒu dòng jiǎo) пустить в ход руки и ноги (обр. в знач.): шутить, баловаться, заигрывать с женщинами.

— Эти классы.

Сяо Чжэн непонимающе посмотрел на собеседника.

— Классы? Разделение идет в соответствии с шестью великими11 родословными. А в чем дело?

11 六大 (liùdà) будд. шесть великих (земля, вода, огонь, ветер, небо, познание).

Сюань Цзи с любопытством осведомился:

— Что значит «шесть великих родословных»?

Сяо Чжэн и Сюань Цзи вот уже много лет были хорошими друзьями. Они часто шутливо ссорились и ехидно насмехались друг над другом — это было своеобразным признаком их продолжительной дружбы. Но Сюань Цзи никогда не раскрывал ему своего происхождения. До сих пор Сяо Чжэн мог только догадываться. Возможно, он был выходцем из какой-нибудь тайной неправительственной организации. Будучи редким представителем огненного класса, Сюань Цзи на удивление хорошо владел искусством заклинаний и знал множество вещей, о которых никто раньше не слышал.

Но, как ни странно, иногда ему не хватало знания каких-то элементарных вещей.

— В соответствии с разницей в силе и атрибутах, люди с особыми способностями делятся на шесть великих родословных, — кратко объяснил Сяо Чжэн. — Это самый распространенный метод классификации в современном мире. Определяющие условия каждой родословной записываются под табличками. Понимаешь, что я имею в виду? Можешь убедиться лично.

Сюань Цзи с нескрываемым интересом прошел по служебному коридору к стеклянному окну, намереваясь посмотреть, как здесь определяют типы способностей. Ближайшим к нему был «металлический класс». Под большой, примерно в два метра, табличкой, было написано: «При выполнении любого из двух следующих условий, вы можете считаться представителем металлического класса».

1. Наличие способности чувствовать один или несколько металлов, превышающей возможности обычных людей. Так же включает в себя, но не ограничивается следующими факторами: точное определение положения металла, определение его объема, соотношения компонентов, процесса ковки, распределения свободных электронов по поверхности металла и т.д.

2. Вы можете оказывать воздействие на металл без прямого контакта. Так же включает в себя, но не ограничивается следующими факторами: изменение положения металла в пространстве, изменение длины и формы металла, удаление или перемещение свободных электронов по поверхности металла, изменение распределения свободных электронов и т. д.

— Таким образом, человек, относящийся к металлическому классу, может чувствовать и контролировать его, — сказал Сюань Цзи. — А как насчет человека, который может сделать металлической часть своего тела? Разве это не относится к определяющему фактору?

— Я никогда не слышал об этом, — Сяо Чжэн закатил глаза. — Не слишком ли ты взрослый для «Трансформеров»?

Сюань Цзи моргнул и снова спросил:

— Тогда, что если человек принадлежит сразу к нескольким родословным? Например, он может извергать огонь, управлять металлом и летать?

— К нам это не относится. Здесь тебе не цирк. — Сяо Чжэн почувствовал, что юноша начинает нести чушь. Его терпение почти иссякло, к тому же, сейчас он был слишком ленив, чтобы продолжать этот разговор. Он направился в конец служебного коридора, к стойке администратора, и постучал по ней. — Рабочий номер — 3-1101, имя — Сюань Цзи. Карта готова?

— Готова, — ответила секретарь, очень привлекательная девушка с круглым лицом. Она тут же улыбнулась Сюань Цзи:

— За исключением «особого класса», все способности в шести родословных соответствуют традиционной теории «пяти элементов»12. Пять элементов связаны друг с другом, поэтому, существование нескольких видов способностей одновременно вполне возможно. Но, очевидно, что противоположные способности, такие как управлением металлом и управлением огнем и громом вряд ли проявятся у одного и того же человека.

12 五行 (wǔxíng) пять стихий, пять элементов, пять превращений (в космогонии: земля, дерево, металл, огонь, вода).

Сюань Цзи слушал слова девушки за стойкой, изредка вставляя растерянное «о», а после задумчиво пробормотал:

— Есть еще версия.

— Подойди, распишись за карточку и приступай к работе. — Сяо Чжэн помахал ему рукой.

Сюань Цзи перестал думать о родословных. Он радостно схватил ручку и не глядя поставил свою подпись на стопке документов.

— Эй! Даже если я еще не стал должностным лицом, могу ли я купить дом в Юнъани?

— Да, да, да, — холодно ответил Сяо Чжэн, — но есть ли у тебя деньги?

Сюань Цзи промолчал.

— Нет необходимости проходить обучение, просто выходи на работу. Вся информация по отделам и должностные обязанности каждого сотрудника прописаны в справочнике, прочитаешь сам. По каким-то особым причинам твой предшественник не смог связаться с тобой лично. Кабинет находится на тридцать шестом этаже, — сказал Сяо Чжэн и кивнул девушке за стойкой. Доставив Сюань Цзи «на место», подобно бесчувственному курьеру, он действительно почувствовал себя так, словно совершил множество добрых дел.

— Из твоего отдела сообщили, что кто-то встретит тебя наверху.

Едва закончив говорить, директор Сяо развернулся и ушел, не оставив Сюань Цзи ни единого шанса. Сюань Цзи хотел было накричать на него и пожаловаться на безразличие, но девушка из-за стойки администратора вдруг встала и произнесла:

— Директор Сяо, будьте осторожны. Директор Сюань, добро пожаловать в Управление по контролю за аномалиями.

Сюань Цзи остолбенел:

— Как ты меня назвала?

Директор.

В руках девушка держала его новое служебное удостоверение с маленькой, не больше цуня, фотографией. В удостоверении было четко прописано: «Сюань Цзи, Отдел ликвидации последствий, официальный представитель организации, исполняющий обязанности директора».

Сюань Цзи внимательно оглядел карточку и озадаченно спросил:

— Директор отдела ликвидации последствий?.. Девушка, здесь точно нет никакой ошибки?

— Все верно, директор Сюань, так было написано в документах, которые мне передали, — ответила девушка из-за стойки администратора.

Сюань Цзи взволнованно произнес:

— Ваше Управление действительно…ничем не ограничивается?

Стажер, который не прошел испытательный срок, был сразу же повышен до директора отдела? Слишком поспешное трудоустройство, не так ли?

— Вы слишком скромны. — девушка прикрыла рот рукой и рассмеялась. —Обычно, если кому-то из нас удается поговорить с директором Сяо подольше, то мы ходим счастливые до полудня. Но вы тот, кого он лично привел в Управление, должно быть, вы действительно особенный.

Вопреки ожиданиям, эта девушка оказалась фанаткой старины Сяо. Но даже несмотря на лесть, Сюань Цзи все равно чувствовал себя неприятно… Словно он получил эту должность только благодаря протекции директора Сяо.

— Здесь, в «тылу» очень мало людей с особыми способностями. Все они считаются элитой. Именно они занимают большинство руководящих должностей. Бывший директор Отдела ликвидации последствий Гун заболел и вынужден был оставить этот пост. Он только вышел из больницы и сразу же подал в отставку. Послушайте директора Сяо. Раньше вы были консультантом нашего Управления, у вас должно быть много опыта. Неудивительно, что вы пришли сюда, чтобы непосредственно возглавить Отдел ликвидации последствий. Следуйте за мной, — сказала девушка из-за стойки, пропуская его внутрь.

«Хотя…— Сюань Цзи слегка нахмурился и с подозрением подумал. — Это довольно любопытно».

Будучи еще в старшей школе, он часто покупал лотерейные билеты, но выиграл самое большее пять раз. А еще он никогда не пробовал пирога, свалившегося с неба13. Но теперь, он будто внезапно почувствовал вкус еды, и этот вкус показался ему настолько странным, что сводило зубы. Сюань Цзи не привык к подобному, ему было действительно стыдно.

13 没吃过天上掉下来的馅饼 (méi chīguò tiānshang diào xiàlái de xiànbǐng) обр. в знач.: чудеса, происходящие сами по себе.

Юноша вдруг вспомнил, что, когда он увидел объявление о приеме на работу, то сразу же оставил сообщение в «Моментах»14. Он спросил старину Сяо: «На какую должность лучше всего пойти?». К его удивлению, Сяо Чжэн даже не попытался предложить ему вакансию «тестировщика туалетов». После непродолжительного молчания он действительно устроил его в Отдел ликвидации последствий.

14 朋友圈 (péngyouquān) досл. круг друзей, оно же «Моменты» — социальное приложение в WeChat.

Погодите-ка, Сяо Чжэн сделал это специально?

Но почему?

Он слышал, что мошенники часто разводили людей на деньги или на секс, но какой смысл обманывать человека, чтобы сделать его чиновником?

Сюань Цзи был озадачен. Миновав служебный коридор, он вошел во внутренний зал Управления по контролю за аномалиями. Посреди зала, прямо напротив лифта, высилось погибшее дерево, диаметр ствола которого составлял более ста метров. Увядшие виноградные лозы обвивали его со всех сторон и тянулись до самой крыши. Зрелище это настолько потрясало, что казалось почти божественным.

Сюань Цзи потрясенно смотрел на неизвестное дерево. Девушка со стойки администратора улыбнулась ему и сказала:

— Это «древо основания», оно росло здесь еще до появления Управления. Это здание, в последствии, построили вокруг него. Разве не потрясающе? Хотите, прогуляемся и я все вам покажу?

Сюань Цзи протер глаза и вновь призвал «Альманах тысячи демонов», но увидел перед собой лишь пустоту. Пару мгновений спустя на страницах «Альманаха» появились четыре слова: «засохшая лоза и гнилая древесина».

В этот момент на его телефон поступило целых три сообщения от Сяо Чжэна.

[Ты уже нашел кабинет?]

[Быстро знакомься со своими коллегами, у меня для тебя срочное задание!]

[Поторопись!!!]

Сюань Цзи вздохнул.

Старина Сяо мог бы запросто сравниться с торнадо, даже в WeChat15 он способен был достать кого угодно. Такой вот талант.

15 Популярный китайский мессенджер, аналог WhatsApp

«Перед тем как я согласился прийти сюда, ты обманул меня, сказав, что «Отдел восстановления»16 — это лишь незначительная группа людей, которые только и делают, что едят, пьют и почти не работают».

16 善后 (shànhòu) — привести в порядок, ликвидировать последствия, восстановить. По сути, «Отдел ликвидации последствий» и «Отдел восстановления» здесь одно и то же. Первый вариант названия «для протокола», второй «разговорный».

— Нет, девушка, мы не прогуляемся, старина Сяо меня все время торопит. Лифт там, верно? Вы заняты, я сам поднимусь наверх. Спасибо.

Сюань Цзи попрощался с девушкой, повернулся и потащился в сторону лифта, лениво волоча ноги, готовясь вот-вот встретить своих будущих коллег. Недолго думая, он отправил директору Сяо голосовое сообщение: «Большая свиная нога!»17

17 Интернет-сленг используется для мошенников/мужчин, которые не знают, как обращаться к женщинам (в основном… его используют девушки). Букв. «все мужики свиньи!»

Глава 2

— Шэн Линъюань. — сказал Сяо Чжэн. — Он называет себя Шэн Линъюань.

Как только двери лифта открылись на тридцать шестом этаже, Сюань Цзи едва не ослеп. По всему коридору тянулся ряд больших окон, со стеклянной дверью посередине. Все окна выходили на юг, открывая прекрасный вид на столицу.

Снаружи простиралась длинная терраса. Сюань Цзи бросил на нее взгляд: на террасе было начертано, по крайней мере, более десятка разнообразных дхарм (1). Одна из дхарм расширяла пространство настолько, что помимо вертолетной площадки, здесь запросто могла бы поместиться взлетно-посадочная полоса.

(1) 法阵  (fǎ zhèn) – букв. массив дхарм, где «массив» — структура данных, хранящая набор значений. Массив дхарм – это своего рода тотем, магический круг. Считается одним из старейших и самых загадочных видов проклятий. Первые «дхармы» появились еще в первобытном обществе и, по легенде, были созданы знахарем.

Сюань Цзи вдруг подумал, сколько же лет он бесцельно шатался среди людей. Всю свою жизнь он только и делал, что ел и бездельничал. Не имело никакого значения, насколько широк был его кругозор, ведь каждый раз видя нечто подобное он просто не мог не восхититься. От ослепительного солнечного света у него слегка закружилась голова. Он так и не нашел, где находится «Отдел ликвидации последствий», когда рядом с ним открылись двери еще одного лифта. Откуда вышел Сяо Чжэн в сопровождении нескольких человек.

Увидев Сюань Цзи, застрявшего в проходе подобно глупой деревенщине, ураган Сяо с быстротой молнии подлетел к нему и потащил за собой.

— Ваш самолет уже готов, ты возглавляешь группу. Вылет через двадцать минут. Объясню все по дороге.

Сюань Цзи молчал.

Что готово? Какую группу он должен был возглавить? Не успел он дойти до своего кабинета, как его тут же отправили в командировку. Погодите-ка, у этого отдела, что, действительно есть собственный самолет?

Стеклянная дверь открылась, и ветер с вертолетной площадки ворвался внутрь. Порыв воздуха от «Сияния-2000» едва не содрал с юноши скальп. Только уложенная гелем прическа директора Сяо, оставалась такой же незыблемой, как гора Тайшань. Сяо Чжэн повернул голову, сунул в руки Сюань Цзи дюжину документов и тихо произнес:

—Что-то случилось в Чиюань.

Сюань Цзи, тщетно пытавшийся пригладить волосы, мгновенно сощурился, его глаза отразили солнечный свет, и он тут же спросил:

— Что?

Сяо Чжэн помнил, что юноша многого не знал, и подумал, что Сюань Цзи, вероятно, даже не представляет себе, где находится Чиюань.

— Большой каньон Чиюань, но мы зовем его просто «Чиюань». Вокруг каньона расположен так называемый «живописный район», а огромный массив девственных лесов, уходящих вглубь долины, до сих пор не изучен и закрыт от внешнего мира.

— И что там произошло? — нерешительно осведомился Сюань Цзи.

— Большой каньон Чиюань — одна из зон повышенной опасности, за которой мы пристально следим. В глубине ущелья находится огромное поле неизвестной энергии. С нынешним уровнем развития технологий мы еще не можем зайти так далеко, не говоря уже о том, чтобы тщательно изучить эту область. Под влиянием энергетического поля в этих местах постоянно возникают аномалии, но древний лес хранит в себе великое множество утраченных реликвий и записей. До сих пор удалось расшифровать лишь менее одной десятой всех находок. Эксперты из Исследовательского института Управления подозревают, что в Большом каньоне может быть запечатано что-то очень опасное.

Сюань Цзи открыл было рот, намереваясь высказать все, что он думает, об этом «очень опасном», но Сяо Чжэн не дал ему произнести ни слова. Он быстро подтащил Сюань Цзи к маленькому самолету, и несколько человек из Отдела восстановления последовали за ними. В салоне Сяо Чжэн тут же нашел место, где можно сесть, и открыл ноутбук.

— А теперь я попытаюсь рассказать эту длинную историю как можно короче: во время Золотой недели (2) в древнем лесу Большого каньона Чиюань были обнаружены несколько старых, внезапно мутировавших, деревьев. Причины произошедшего нам пока неизвестны. Но эти деревья довольно хитрые, и справиться с ними оказалось не так-то просто. Мутировав, они получили способность охотиться и перемещаться по лесу. В целях обеспечения общественной безопасности наши коллеги из местного отделения связались с прилегающими районами, дабы под предлогом «геологической катастрофы» приостановить поток туристов. Но всегда найдётся горстка безрассудных твердолобых энтузиастов. Чем строже запрет, тем сильнее они хотят его нарушить. Не сказав никому ни слова, они прокрались в запретную зону, как раз во время восстания деревьев-мутантов, — сказал Сяо Чжэн, открывая первый видеофайл.

(2) Золотая неделя-ежегодный 7/8-дневный национальный праздник в КНР

Изображение на мониторе дрожало, выдавая нестабильный сигнал. В кадре промелькнула огромная тень, ширины ее хватало настолько, чтобы обхватить обеими руками. Таинственный объект двигался необычайно быстро, и сильно напоминал охотящегося удава.

При ближайшем рассмотрении, Сюань Цзи заметил, что «удав» этот оказался древесным корнем.

Жуткий, похожий на змею корень, пробил дыру в земле, выскользнул из нее, и сразу же врезался в находящееся неподалеку от камеры старое дерево. Быстро опутав ствол, он ринулся еще выше. Дерево тут же засохло, словно из него вытянули все жизненные силы. Менее чем за десять секунд все оно превратилось в груду мертвых веток.

Толстый, «сытый» корень резко распрямился и, пару раз покачнувшись, обрушился прямо на объектив. Экран внезапно потемнел, похоже, камере пришел конец.

Сюань Цзи нахмурился и щелкнул костяшками пальцев. В последнее время не случалось ни солнечного, ни лунного затмения, ни метеоритного дождя. Марс устойчиво двигался по своей траектории, небесные явления все также сменяли друг друга, а луна, судя по календарю, была повернута к ним отнюдь не темной стороной. Не слишком-то сезон для «встречи злых духов». Но что тогда случилось с этими деревьями?

— По самым скромным подсчетам, в лесу, по меньшей мере, семь или восемь мутировавших деревьев. Этот корень, вероятно, принадлежал одному из них. Они быстро разрастаются и начинают охотиться на всех живых существ, встречающихся у них на пути. Не только на другие растения, но и на крупных млекопитающих.

Сяо Чжэн прервал его размышления.

— Я слышал, что после того, как туристы угодили в ловушку, местное отделение тут же организовало спасательную операцию. К счастью, все обошлось. Эти люди прятались в естественной пещере, удачно укрывшись от катастрофы. Однако мы не знаем, как много они видели — миссия вашего отдела состоит в работе с этими несчастными.

Несколько сотрудников Отдела восстановления, что находились сейчас на борту самолета, в один голос произнесли:

— Понятно!

Только Сюань Цзи, еще не успевший привыкнуть к своему новому положению, безучастно спросил:

— Ты ведь только что сказал, что эти люди были спасены?

— Да, — быстро ответил кто-то из сотрудников отдела, стоявший неподалеку. — Теперь наш черед. Ведь наша работа как раз и состоит в том, чтобы разбираться с личными и имущественными потерями, обсуждать вопросы компенсации, успокаивать людей, попавших в странные ситуации, и избегать распространения новостей, вызывающих панику в обществе.

Сюань Цзи хмыкнул.

Похоже, теперь его основная задача — собирать трупы, возмещать убытки, опровергать слухи и пропагандировать научные ценности.

— Сегодня мой первый день на этой работе, предыдущая не слишком-то на нее походила. Простите мою неопытность.

Сюань Цзи наиграно рассмеялся, после чего обратился к своим новым коллегам за помощью:

— Кто скажет мне, исходя из общепринятый правил, как нам следует поступить в сложившейся ситуации?

Обернувшись, он увидел позади себя небольшую группу людей.

Кроме него, в Отделе ликвидации последствий было еще три человека: две женщины и один мужчина.

Первой женщине было глубоко за пятьдесят. Она носила очки для чтения, а ее волосы были завиты в мягкие локоны. На ней был вязаный кардиган убийственно-розового, напоминавшего помаду куклы Барби, цвета, и изящное платье с огромным декольте, отделанным кружевом.

Следующим был мужчина. Его пристрастии в одежде оказались куда более изысканными, чем у «старшей сестры». На нем был костюм, а его кожаные ботинки блестели на солнце. Волосы его уже начали редеть, но он упорно продолжал укладывать их гелем. Пряди на макушке были тщательно зафиксированы, прикрывая лысину, и издалека могло показаться, будто на затылке у мужчины красовался товарный штрих-код.

Третьей была пухленькая девушка, из тех, что вечно боятся жары и незнакомцев. На лбу у нее выступил тонкий слой пота. А стоило ей увидеть, что новый босс смотрит на нее, как она тут же разволновалась и принялась дергать из одежды нитки, отчего ее брюки едва не разошлись по шву.

На Сюань Цзи внезапно накатила волна усталости. Теперь ему придется полагаться лишь на свои собственные силы, чтобы в одиночку представлять средний индекс красоты (3) в отделе. Как же это раздражало!

(3) 颜值 (yánzhí) инт. «индекс привлекательности» (для оценки привлекательности лица).

— Здравствуйте, директор. Меня зовут Би Чуньшэн. Я на несколько лет старше вас, но вы можете звать меня просто старшая сестра Би,— дама в очках взяла на себя инициативу и заговорила первой. — Не волнуйтесь, рабочий процесс у нас давно налажен. Сначала нужно будет поговорить с пострадавшими. С каждым человеком следует беседовать по отдельности, один на один, в доверительной обстановке. Что там дальше… А! Конечно, если психологическая травма слишком серьезна, с ней придется справляться с помощью «мелкой бутафории». Но, поверьте, в этом нет ничего сложного. И, наконец, следует обратить особое внимание на их мобильные телефоны, компьютеры и другие гаджеты. Особенно те, что имеют доступ в интернет. Ни в коем случае нельзя оставлять ни малейшей крупицы информации. Наверно, для этого дела лучше привлечь Пин Цяньжу. Молодые люди в наше время отлично ладят с техникой. Например, когда принтер в нашем офисе ломается, мы всегда зовем на помощь именно ее.

Девушка, названная «Пин Цяньжу», та самая, что дергала швы на штанине, неожиданно вздрогнула, и опустила голову, так что Сюань Цзи смог разглядеть белые пряди в ее волосах.

Сюань Цзи открыл было рот, но, стоя сейчас перед этими людьми, он действительно не знал, что же такого хорошего сказать. В итоге он просто промолчал и только выдавил улыбку.

— Есть еще кое-что, — сказал Сяо Чжэн, чем прервал церемонию «раскола льда» (4). — Когда мы получили сообщение, в нем говорилось о пяти найденных туристах. Следы жизнедеятельности, обнаруженные поисково-спасательной группой, также показали наличие в пещере пяти человек. Я не знаю, почему их в итоге оказалось шестеро. Даже после того как все шестеро были спасены, появление еще одного так и осталось для нас загадкой.

(4) 破冰 (pòbīng) положить начало установлению или улучшению отношений (досл. «сломать лёд» в отношениях, сделать их более теплыми)

Сотрудники Отдела восстановления были поражены «страшилкой» директора Сяо и растерянно переглянулись друг с другом.

— Несколько человек попали в ловушку. Пока они спасались бегством, никто из них даже не подумал, что рядом находился кто-то лишний. Никто не обратил на него внимания. Они приехали сюда снимать видео. Оборудование все время было включено, и все случившееся оказалось записано, — продолжил Сяо Чжэн. — Проанализировав эти видеозаписи, мы обнаружили, что фигура этого шестого незнакомца всегда размыта. Единственное, что было записано четко — его голос.

Сказав это, он открыл еще одно видео. Неизвестно, что случилось с камерой, но человек на экране, казалось, таял на свету, можно было разглядеть лишь расплывчатый силуэт, как на засвеченных пленках.

Силуэт незнакомца сказал:

— Ах, я слишком устал жить с девяти до шести, вот и вышел прогуляться.

Пусть на записи и был только голос, но можно было почувствовать, что его обладатель смеется. В голосе сквозили доброта и тепло, отчего слушатели невольно проникались симпатией к говорившему.

Би Чуньшэн задумчиво произнесла:

— Для человека, спешащего спасти свою жизнь, он слишком спокоен.

Сяо Чжэн покачал головой.

— Нет, здесь что-то не так.

Сказав это, он прокрутил и остальные записи.

Первым прозвучал чистый и звонкий женский голос:

— Вот мы и пришли. Теперь давайте прогуляемся по округе.

На следующей записи был уже глубокий мужской голос:

— Путешествия — это перемещение из места, где устал ты, в места, где устали другие. А сейчас еще и национальный праздник прибавил пробок на дорогах. По мне, так лучше всего улечься на диване и наблюдать, как другие носятся по своим делам. Сегодня за организацию и проведение экскурсии отвечаем мы. Если вы останетесь довольны, прошу, отблагодарите нас.

Третьим оказался еще один мужчина, его голос был слегка охрипшим:

— Ах, сказать по правде, я вообще-то не очень устал. У каждого свои трудности. Разве жизнь с девяти до шести не выматывает? Да, это утомительно, но, по крайней мере, мы свободны.

Сяо Чжэн сказал:

— Прежде, чем оказаться в опасности, эти трое запустили прямой эфир. Это запись их разговора с аудиторией, вы можете прослушать ее целиком, я отдам ее вам...

— Я это уже слышал. — Сюань Цзи потер подбородок, — Таинственный незнакомец взял по нескольку слов из тех фраз, что говорили другие, и собрал их в новое предложение.

Очки для чтения соскользнули с переносицы Би Чуньшэн:

— А? Что? Вы хотите сказать, что так он учится разговаривать?

— Это не просто обучение. — Сяо Чжэн вырезал из записи слова «давайте прогуляемся по округе», сказанные молодой женщиной, а затем вставил реплику таинственного человека.

Действительно, при первом прослушивании никто не придал значение обычной фразе незнакомца. Но оценив другие записи, а затем, вернувшись к этой, все присутствующие ощутили, как по коже пронесся табун мурашек.

— Скорость, тон, паузы и акцент абсолютно идентичны. Это похоже на изменение частоты голоса в одном и том же аудиофайле, и этот человек вовсе не имитирует речь других людей. Это полное дублирование. — Сяо Чжэн поднял голову. — Конечно, совпадение в одно слово еще можно допустить, но в нашем случае было скопировано и точно воспроизведено каждое слово из чужих реплик.

Я…

Ах…

Слишком устал…

Жить с девяти до шести…

Вышел…

Давайте прогуляемся…

— Мы должны обратить внимание на этого человека, — Сяо Чжэн взглянул на Сюань Цзи. — Как вернешься, отправь мне сообщение. Пообедаем вместе, как настоящие коллеги.

Похоже, Сяо Чжэн все же намеревался обсудить с ним ситуацию с его назначением в Отдел восстановления.

Сюань Цзи улыбнулся.

— Ты приглашаешь? Неужели это то, о чем я думаю, директор Сяо. Как ты можешь быть таким скупым? А как же все остальные сотрудники нашего отдела?

Би Чуньшэн и ее коллега-мужчина оказались «чрезвычайно умными» (5) людьми старой закалки. Они тотчас же последовали за своим начальством, как обиженные земледельцы, борющиеся с местными тиранами за раздел земли (6).

(5) 聪明绝顶 (cōngmíngjuédǐng) досл.: семь пядей во лбу.

(6) непереводимая игра слов, ссылается на экспроприацию тухао (土豪, táháo - китайский термин, обозначающий богатых людей) т.е. аграрную революцию в Китае.

— Не морочь нам голову, и никаких столовых. Пригласи-ка нас в такое место, где мы не можем позволить себе поесть в обычное время. Нам нужно как следует поработать перед едой. — Сюань Цзи скопировал странное видео на свой мобильный телефон. — Кстати, как зовут этого пиксельного человека?

— Шэн Линъюань. — сказал Сяо Чжэн. — Он называет себя Шэн Линъюань.

Глава 3

Из отдела продаж он угодил прямиком в службу поддержки клиентов.

Время полета от штаб-квартиры до Большого каньона Чиюань составляло около двух с половиной часов. Сюань Цзи, как современный нищий, летал в первом классе лишь раз в жизни. Тогда, из-за неудачного перебронирования, авиакомпания вынуждена была компенсировать свою ошибку, бесплатно повысив класс билета. Но теперь, находясь на борту служебного самолета Управления, Сюань Цзи в одиночку занял большой диван. Он лег, закрыл глаза и прислушался к шуму двигателя. В этот момент юноша тешил себя иллюзиями о том, что уже достиг «ста миллионов маленьких целей».

Впервые Сюань Цзи получал удовольствие от путешествия, но он не хотел прослыть «зеленым» и неопытным, поэтому тайно наблюдал за тем, как вели себя на борту его коллеги.

Он увидел, что старшая сестра Би Чуньшэн, едва усевшись, сразу же приготовила все необходимое для того, чтобы скоротать время. Она нащупала в своей большой сумке моток зеленой, цвета морских водорослей, шерсти и принялась разматывать его. Вязальные спицы танцевали в ее руках, и это зрелище казалось таким чудесным. Невооруженным глазом невозможно было уловить их движения. Свитер, который она вязала, быстро обрел форму, и теперь остались только рукава.

Старший со штрих-кодом на голове, едва дождавшись взлета, тут же ринулся к маленькому зеркалу рядом с туалетной комнатой. Он достал баночку с гелем для ухода за волосами и принялся укладывать свою прическу. Аромат средства тут же разнесся на весь салон.

Та тихая девочка, Пин Цяньжу, забилась в угол и молча таскала из кармана еду. Сюань Цзи подозревал, что в недрах ее одежды находился настоящий «мешочек цянькунь»1. Она могла бы унести с собой половину «Уолмарта»2. Пин Цяньжу вытаскивала пакет за пакетом, пока мусорный контейнер рядом с ее местом не переполнился, но девушка, похоже, не собиралась останавливаться.

1 乾坤 (qiánkūn) цянь и кунь (две противоположные гексаграммы «Ицзина»), небо и земля, Инь и Ян, мужское и женское начало, источник всех перемен.

2 沃尔玛 (wò’ěrmǎ) Wal-Mart, Walmart (сеть супермаркетов).

Видя, что двое других заняты, Сюань Цзи взял на себя инициативу и сам заговорил с Би Чуньшэн. Он знал, что для более старших коллег его появление выглядело крайне странно. Никто понятия не имел, откуда он взялся и почему внезапно стал директором, но все всё равно придерживались сложившейся иерархии.

— Я давно не видел, чтобы кто-то вязал свитер самостоятельно. У вас такие умелые руки. Это для ребенка?

— Это для моего старика, — дружелюбно отозвалась Би Чуньшэн, но Сюань Цзи все еще не мог понять, что она о нем думает. — Теперь молодежь покупает вещи самостоятельно, а на мать смотрит свысока. Они считают нас слишком примитивными.

Сюань Цзи обладал трехдюймовым языком бывшего продавца, постоянно обманывавшего покупателей, ему хватило всего нескольких слов и пары вопросов, чтобы понять семейные отношения сестры Би: все три поколения жили под одной крышей, вместе с супругом они заботились о пожилой матушке и воспитывали сына, который только что окончил колледж и еще не успел отправиться в свободное плавание. Сюань Цзи с невозмутимым видом похвалил «простой вкус» сестры Би, и намеренно преуменьшил свое положение. Он рассказал, что сам когда-то сбежал из дома в крупный город, собираясь работать в поте лица, и с тех пор ежедневно докладывал своим родителям о делах3.

3 报喜不报忧 (bàoxǐ bù bàoyōu) — докладывать только об успехах, умалчивая о недостатках; говорить только хорошее и скрыть плохое.

Но когда Би Чуньшэн заговорила о материнской любви, ее взгляд изменился.

— Еще бы! Молодым людям нелегко приходится вдали от дома! О, так вы южанин. Где находится ваш родной город? Зимы в Юнъани не слишком суровы? Вы как раз вовремя, я купила много ниток. Когда я закончу с этим свитером, могу связать для вас шапку. Какие вам нравятся?

— Нет, нет, нет, думаю, это не слишком хорошая идея, — взглянув на экологически чистую окрашенную шерсть Сюань Цзи пришел в ужас, но обнаружив, что сболтнул лишнего, поспешно исправился. — Я не боюсь холода. Мой родной город находится недалеко от места нашей сегодняшней командировки. В начале зимы в домах дьявольски холодно, даже центральное отопление не спасает.

Би Чуньшэн взглянула на него поверх очков.

— Чиюань?

— Это не Чиюань, это административный центр, расположенный в нескольких десятках километров от него. — не обратив никакого внимания на свой небрежный ответ, Сюань Цзи понизил голос и снова спросил:

— Наш отдел всегда выезжает на происшествия в такой спешке?

— Не совсем. Сегодня произошел несчастный случай. Обычно оперативники стараются исключить все возможности участия в происшествиях обычных людей, но в этот раз им это не удалось. Больше всего они боятся перейти «красную линию пятнадцати человек». Знаете ли вы, что означает эта «красная линия»?

Сюань Цзи уже имел дело с оперативниками Управления. Кроме того, он был знаком с Сяо Чжэном, и кое-что слышал об этом правиле.

В столь необычных ситуациях обычные люди крайне уязвимы. Чтобы не допустить игнорирование оперативниками норм общественной безопасности, Управление установило единые4 строгие правила: независимо от того, справедливо это или нет, но до тех пор, пока оперативники допускают смерть обычных людей при выполнении заданий, это будет расцениваться как должностное преступление, такое как пренебрежение служебными обязанностями5. Если проезжающие мимо граждане увидят, как вы устраняете очередного монстра, после чего въедут в столб и погибнут — виноваты в аварии будете именно вы. За каждого погибшего группа будет оштрафована на один балл, а руководитель операции на два.

4 一刀切 (yīdāoqiē) — обр. подходить ко всем ситуациям с одинаковой меркой; мерить все одним аршином.

5 渎职行为 (dúzhí xíngwéi) — действия против интересов государственной службы.

Каждая оперативная группа имеет на своем счету пятнадцать баллов. Как только эти пятнадцать баллов иссякнут, разрешение на работу будет аннулировано и группе назначат административное наказание. Отстранение6 — самое легкое из них. В случае подозрения на халатность группа может быть привлечена к уголовной ответственности. Даже если им не вынесут приговор, они все равно лишатся надежды на будущее.

6 停职审查 (tíngzhí shěnchá) — отстранить от должности для разбирательства.

Это и есть так называемая «красная линия пятнадцати человек». Поэтому первое, что должны сделать оперативники, находящиеся на задании — во что бы то ни стало «очистить территорию».

Би Чуньшэн продолжила:

— Досадно лишь, что некоторые наши коллеги из оперативной службы не слишком переживают о защите окружающей среды: они могут разрушить большой мост, взорвать несколько машин, все вокруг разнести и просто уехать, а мы должны бегать, прибедняться7 и обеспечивать людям ремонт. Кроме того, мы должны составлять планы расходов и прочего.

7 装孙子 (zhuāng sūnzi) прибедняться, прикидываться несчастным, строить из себя дурачка, прикидываться дурачком.

Выслушав женщину, Сюань Цзи понял: из отдела продаж он угодил прямиком в службу поддержки клиентов.

— А в остальном, все вполне нормально. Но когда речь заходит о деньгах, споры длятся целую вечность. — произнесла Би Чуньшэн, подвигаясь ближе к Сюань Цзи, а затем заговорила чуть тише. — Наш предыдущий директор Гун покинул пост до того, как вошел в пенсионный возраст, назвав это «досрочной пенсией», но на самом деле все потому, что «что-то произошло». Я слышала, отдел сейчас разыскивает его.

Сюань Цзи промолчал.

Похоже, он здорово недооценил должность «старой горничной», но, как оказалось, даже здесь таились свои опасности!

— Помимо деловых поездок, наше Управление также осуществляет контроль за информацией в интернете, — закончив петлю Би Чуньшэн снова вытащила клубок, искусно обмотав шерстяную нить вокруг пальца, она продолжила. — Несколько странных форумов и публичных аккаунтов находятся под нашим наблюдением, мы должны следить за ними и мониторить «горячие» темы. Первое, что нужно сделать, это выяснить, правда ли написанное в очередном посте или это просто чья-то выдумка. При обнаружении какого-либо аномального события нужно немедленно передать информацию о нем в службу безопасности — этим занимается старший Ло, у него в подчинении находятся несколько ребят, посменно занимающихся круглосуточной проверкой информации.

— Это я, директор, я старший Ло, Ло Цуйцуй, — благоухая как ароматическая палочка, (8) к ним подошел человек со штрих-кодом на голове. Он открыл рот, и от него тут же повеяло смесью каких-то трав и мяты.

Сюань Цзи шмыгнул носом и решил, что «штрих-код», похоже, благоволил инди (9).

8 线香 (xiànxiāng) безосновные ароматические палочки.

9 小清新 (досл. малая свежесть) Инди — разновидность субкультуры в Китае, включающей в себя людей, предпочитающих жить «естественным» образом, излучая молодость и свежесть, не путать с западной концепцией «хипстер». Первоначально относилась к типу музыки, известной своим непринужденным звучанием.

«Штрих-код» Ло Цуйцуй сказал:

— Вероятно, вам все это кажется ерундой, но лучше всегда соблюдать осторожность. Даже если вы ничего не найдете, вы все равно должны будете отправить кого-то на поле «поохотиться за дикими гусями». Разве это не хлопотно? Но так уж повелось, мы ничего не можем с этим поделать.

Сюань Цзи спросил:

— Но ведь, если упустить какую-либо деталь, разве проблема не станет еще более серьезной?

— Подобное случается не часто. Думаете, в мире так много чудес? То, что выходит за рамки, зачастую и передается в службу безопасности. В интернете, правда, куда больше чепухи, чем может показаться на первый взгляд. В основном там можно заметить нечто подобное, — старший Ло протянул ему свой телефон и указал на одну из публикаций на форуме.

Заголовок первого же поста гласил: «Помогите! Я думаю, что мой сын больше не мой сын!»

Ло Цуйцуй продолжил:

— Наш отдел не то место, где гоняются за заслугами, это место, где стремятся не допустить ошибок. Бывший директор Гун постоянно твердил нам о том, что мы несем ответственность за мир и не должны ввязываться в конфликты. Что бы мы ни делали, мы все должны помнить этот принцип. — сказав это, Ло Цуйцуй вдруг почувствовал, что весь его монолог, должно быть, выглядел как попытка оправдать старое руководство перед новым директором, потому он быстро съехал с темы и льстиво продолжил, — Директор Гун всегда искал компромиссы… Ох, не будем о нем. Я думаю, вы совсем не такой. Вы молоды и талантливы, и вы ведь, не совсем обычный человек, верно? К какой родословной вы принадлежите?

Сюань Цзи едва сдержал улыбку, он посмотрел на Ло Цуйцуя и спросил:

— Как вы догадались?

Его глаза были глазами феникса. Каждый раз, когда он смеялся, уголки их растягивались, добавляя взгляду проницательности. Люди часто ошибочно принимали это за улыбку. Но именно в такие моменты можно было увидеть его настоящее лицо. Веки Сюань Цзи были тонкими, а у внешнего уголка глаза виднелась небольшая родинка. За спокойствием, слой за слоем, проступала демоническая сущность.

По спине старика Ло пробежал холодок. Прежде, чем он успел как-либо среагировать, Сюань Цзи снова откинулся на спину и подмигнул ему.

Только теперь, зловещий, как лезвие меча, образ исчез, словно сон.

Он снова стал обычным человеком.

— Старший брат думает, что я не похож на обычного человека? Этого достаточно, чтобы стать вашим кумиром?

Ло Цуйцуй промолчал.

Может быть, он и облысел, но пока еще не ослеп. Быстро осознав, что спросил то, чего спрашивать не следовало, Ло Цуйцуй поспешил удалиться в уборную.

Сюань Цзи достал свой телефон, подключился к wi-fi и нашел пост, который ему только что показал Ло Цуйцуй.

Человек, опубликовавший его, говорил много и не по делу10. Любому читателю могло показаться, что написавший это непременно был одержим.

10 三纸无驴 (sān zhǐ wú lǘ) ссылается на: 博士买驴 (bó shì mǎi lǘ) учёный покупал осла (составил купчую в три листа, а про осла ни слова); обр. многословный, бессодержательный, не по существу.

Сюань Цзи долго вчитывался в текст, пока, наконец, не понял, что именно хотел сказать автор. Автором оказалась женщина, утверждавшая, что ее бестолковый сын, который все время курил, прогуливал школу и просиживал штаны в интернет-кафе, вдруг, ни с того ни с сего, решил взяться за ум. Он не только начал хорошо себя вести и посещать занятия, но даже сдал ежемесячный экзамен в средней школе. Перемены казались настолько удивительными, что матери трудно было в это поверить. Пойдя на поводу у разыгравшейся фантазии, женщина решила, что ее сына подменили.

В комментариях под постом виднелось странное сообщение: «Избавляем школьников от интернет-зависимости». Но после первой же прокрутки сообщение исчезло. Возможно, кто-то уже сообщил о нем.

Он пролистал остальные посты на форуме. Все они были как раз такими, о которых говорил старик Ло: в них действительно не было ничего выдающегося, за исключением личного бреда некоторых «параноидальных пациентов» и писателей веб-романов, большинство тем в «горячем» оказались кликбейтами (11) и нашумевшими новостями, а самые обсуждаемые вещи сводились к трем непреложным истинам — семейный быт, дерьмовые беседы и сплетни о знаменитостях.

11 Кликбейт — уничижительный термин, описывающий веб-контент, целью которого является получение дохода от онлайн-рекламы, особенно в ущерб качеству или точности информации.

Сюань Цзи это быстро наскучило. Его глаза устали, а взгляд слегка затуманился. Расположившиеся неподалеку старик Ло и старшая сестра Би принялись обсуждать рост цен на недвижимость в Камбодже. Живший от зарплаты до зарплаты Сюань Цзи, находившийся в рабстве у своей кредитной карты, быстро понял, что не сможет поддержать разговор12 на столь высокопарную тему. Поэтому он надел наушники, чтобы абстрагироваться от двух финансовых акул Юго-Восточной Азии и прикрыл глаза.

12 插不上嘴 (chābushàng zuǐ) —  и слова не вставишь.

Может быть, его кресло было слишком удобным, или размеренный гул самолета так действовал на него, но юноша действительно заснул и даже увидел сон.

Это был очень знакомый сон.

Во сне Сюань Цзи увидел старинный дом с деревянными балками. Может то была почтовая станция, а может что-то еще. Юноша находился в небольшой комнате и с легкостью мог услышать доносившийся снизу шум голосов.

У окна, спиной к нему, стоял высокий человек. Вся его фигура, казалось, излучала достоинство и изящество. Он был одет в церемониальную одежду13 цвета воронового крыла.

13 玄衣 (xuányī) — чёрно-красная (малая церемониальная) одежда (напр. императорская для малых жертвоприношений).

Этот сон уже много раз снился Сюань Цзи. Сколько он себя помнил, этот человек время от времени посещал его в ночи. Сюань Цзи не знал, кто он такой, и никогда не видел его лица. Но стоило ему приблизиться хоть на метр, как он сразу же просыпался, будто с той стороны находилась тайна, прикосновение к которой было под запретом.

— Ты тоже пришел опробовать этот самолет? — Сюань Цзи принял сновидение как старого друга, но все еще придерживался безопасной дистанции в один метр. Этот силуэт был ему знаком, поэтому юноша просто продолжал непринужденно болтать с ним. — Как тебе моя новая работа?

Но прямая спина этого человека осталась неподвижной. В своем обычном безмолвии он казался юноше прекрасной статуей.

Во сне, что бы ни говорил Сюань Цзи, он будто бы разговаривал сам с собой.

— Хотя, за симпатичной «упаковкой» скрываются те еще проблемы. —Сюань Цзи отступил назад и уселся на деревянный стол, продолжая непрерывно бормотать своему «старому другу». — Бывший директор отдела ушел в отставку «по состоянию здоровья», а Сяо Чжэн явно что-то скрывает… Гм, здесь речь идет не только об экономическом вопросе. Коррупция или обычная взятка не могут так запятнать чью-то репутацию. Старина Сяо ведь не просто так нанял меня, верно? А что насчет Чиюань? Я понятия не имею, что мне делать. Вдруг там действительно восстание деревьев? А я вообще ничего не почувствовал…

В этот момент из окна подул легкий ветерок. Глаза Сюань Цзи округлились: такого никогда не случалось прежде!

Рукава церемониальной одежды зашуршали, и статуя, на протяжении десяти лет сохранявшая неподвижность, вдруг ожила и тихо вздохнула.

Человек сдвинулся с места и медленно повернулся…

— Директор!

Сюань Цзи резко проснулся и едва ли не подскочил… перед ним, с блестящими от бальзама губами, стоял старик Ло.

Силясь перекрыть шум жужжащего самолета, Ло Цуйцуй закричал ему в ухо:

— Очнитесь, мы скоро приземлимся!

Когда они прибыли в Чиюань, было уже совсем светло. Управление по контролю за аномалиями оказалось всецело занято делом мутировавших деревьев. В конце концов, у них совершенно не осталось времени, чтобы должным образом позаботиться о пострадавших. Все, что они могли сделать, это послать молодого стажера по имени Ли отвезти их в больницу.

Нелегальных туристов разместили в первом госпитале города Чиюань. Здание госпиталя находилось очень высоко, и с его территории открывался вид на Большой каньон. Всю дорогу до места небо было затянуто тучами, а вокруг клубился густой туман. Даже несмотря на то, что в машине была печка, их одежда все еще оставалась сырой и неприятно липла к телу. Волосы Пин Цяньжу топорщились, как железный ершик. Она больше напоминала духа с шипастыми цветами на голове. Когда девушка вышла из машины, на нее сразу же налетел порыв ветра, Цяньжу наспех поправила прическу, затем остановилась и принюхалась.

— Старшая сестра Би, ты чувствуешь этот запах?

У Сюань Цзи был довольно хороший слух. Сделав несколько шагов, он обернулся и спросил:

— Какой запах?

Пин Цяньжу вздрогнула, будто ученица, которую внезапно окликнул учитель. Девушка подсознательно выпрямилась:

— Совсем как в храме… когда горят… когда зажигают благовония.

Она сделала паузу, взглянула на выражение лица Сюань Цзи и добавила:

— Запах, принесенный ветром, похож на запах крови.

Ветер дул со стороны Большого каньона Чиюань. Сюань Цзи снова оглянулся на девушку. Вдруг далекие горы перед его глазами потемнели. Мрачные тени обступили их призрачным кольцом. Сюань Цзи был шокирован. Юноша замедлил шаг и нахмурился, но горы так и остались неподвижными и туманными, в них, как и прежде, не было ничего необычного. Казалось, ему все это привиделось.

— Лидер, что случилось? — спросил Сяо Ли, стажер, что шел впереди.

Сюань Цзи покачал головой, отвел взгляд и жестом предложил ему идти дальше. После работы он планировал лично взглянуть на Большой каньон.

Вскоре они встретились с попавшими в ловушку туристами. Туристы имели крайне несчастный вид, и каждый из них норовил стыдливо опустить глаза. Все они успешно выписались из больницы, но все еще должны были пройти в бюро общественной безопасности и заплатить штраф. Их удостоверения личности и мобильные телефоны были изъяты и, должным образом, переданы Цяньжу для проверки на случай, если во внутренних файлах окажется что-то непредназначенное для чужих глаз.

Би Чуньшэн взяла на себя инициативу и ответственность за проведение беседы. Так как Сюань Цзи оказался на задании впервые, он не осмеливался указывать своим коллегам, что надо делать. Он спокойно наблюдал за ее работой и вскоре заметил, что стиль ведения беседы Би Чуньшэн был очень интересным.

Предыдущая работа Сюань Цзи заключалась в общении с клиентами. Несмотря на то, что он не стремился к продвижению по службе, он все же обладал некоторыми базовыми навыками. По его мнению, Би Чуньшэн не могла считаться специалистом в области «ораторского искусства». Несмотря на сердечное отношение, она была чересчур дружелюбна. Ее жесты выходили за рамки социальной дистанции, что казалось очень неуместным. Будь на ее месте кто-то другой, он бы с легкостью вызвал беспокойство у оппонента. Но, как ни странно, люди, которых она обнимала и с которыми говорила, словно исцелялись и начинали ей отвечать. После трех кругов14 Би Чуньшэн начинала задавать своим собеседникам вопросы, о том, что им довелось пережить в Большом каньоне.

14 三巡 (sān xún) — досл. Три патруля или три раунда. Выражение, относящееся к разным временам и контекстам, означает троекратное повторение действия. Зачастую относится к «троекратному обходу» или «троекратному подливанию вина».

Сперва она выслушала воспоминания женщины со сломанной ногой.

— Казалось, будто за нами гонялся большой питон. Все это было так странно, он полз по земле, вот так… этот чертов корень напугал меня до смерти!

— Это было землетрясение, и то, что вы видели, всего лишь виноградная лоза, опутавшая большое дерево. Дерево упало, и лоза свалилась с него. Как может оказаться, чтобы в таком живописном месте вдруг появился большой питон?

— Нет, — немного растерянно поправила ее девушка, она попыталась было возразить, но голос ее ослаб и теперь звучал неуверенно. — Нет, это не какая-нибудь упавшая лоза. Я помню, что оно было очень быстрым, и…

Би Чуньшэн посмотрела ей в глаза и спокойно повторила:

— Это виноградная лоза.

Сюань Цзи чувствовал, что Би Чуньшэн почти не пыталась спорить. Он наблюдал, как ее голос становился все более неопределенным. После того, как она повторила эти слова два или три раза, женщина-гид, казалось, наконец-то поверила в предложенную ей версию. Когда сестра Би вновь спросила ее о случившемся, женщина выглядела так, будто потеряла память, и больше не упоминала ни о каких «питонах» и «погоне».

Сюань Цзи спросил Ло Цуйцуя:

— Старшая сестра Би обладает особыми способностями? Она из… К какому классу она относится?

— Да, ее особые способности относятся к классу духовной энергии, именно в аспекте «духовной». — Ло Цуйцуй гордо выпятил грудь. — В нашем отделе не у всех есть способности, но все, кто обладает ими, сейчас находятся здесь.

Сюань Цзи смерил его взглядом.

— Ах, простите мою невнимательность. Вы тоже обладаете особыми способностями?

— О, я не настолько особенный, я скорее бесполезен, — с налетом ложной скромности произнес Ло Цуйцуй, после чего с гордостью пояснил. — Из шести великих родословных я представляю растительный класс. Моя особая способность заключается в том, что я могу превращать в растения некоторые части своего тела. Например, пальцы моих рук и ног имеют растительные особенности.

Сюань Цзи смиренно спросил15:

— Что подразумевается под «растительными особенностями»?

15 虚心求教 (xūxīn qiújiào) — с готовностью учиться у других, с усердием внимать советы.

— О, они просто продолжают расти. Если вовремя не подстригать их, за год можно испортить не одну пару обуви!

Сюань Цзи промолчал.

Похоже, старику Ло все же нужно было обратиться в больницу, чтобы вылечить свои «особые способности».

Стажер Ли, показывающий им дорогу, прыснул со смеху, но тут же почувствовал, что это было весьма невежливо. Он прокашлялся и поспешно заговорил:

— Шестой спасенный не пострадал, так что его поместили в семейную комнату дальше по коридору.

Следовавший за ним Сюань Цзи поднял глаза и посмотрел на свою ладонь, как вдруг в коридоре, пару раз мигнув, погас свет. В то же самое время на указательном пальце его правой руки появилось кольцо. В середине кольца виднелся кроваво-красный камень, размером с большое рисовое зернышко. Не обратив на него никакого внимания, Сюань Цзи поспешно спрятал руку в карман пальто.

Это кольцо, как и «Альманах тысячи демонов», было с ним с самого рождения и никогда не снималось. Оно казалось Сюань Цзи еще более загадочным, чем книга. Кольцо не относилось ни к демонам, ни к духам. Оно будто было часть его тела, как волосы или ногти, от него не было ни жарко, ни холодно16. Юноша даже не был уверен, есть ли от этого кольца хоть какая-то польза.

16 不痛不痒 (bù tòng bù yǎng) — не причинить ущерба, не задеть за живое.

За исключением примитивного внешнего вида, оно не доставляло Сюань Цзи никаких проблем. В обычное время кольцо оставалось невидимым, и можно было просто сделать вид, что его не существует.

В Чиюань мутировали деревья, «статуя» во сне внезапно обернулась, а невидимое кольцо появилось без его разрешения.

Сюань Цзи почувствовал тяжесть в груди. Слишком много необъяснимого произошло в этот день.

— Боже, да что снова не так с этим светом? — Сяо Ли вслепую направился дальше и неосознанно произнес. — Этот шестой… ну… он немного странный, вы сами все увидите.

Госпиталь был изолирован Управлением по контролю за аномалиями, так что в семейной комнате находился только один человек.

Он сидел на пластиковом стуле спиной к полуоткрытой двери, уставившись в телевизор на стене. На экране бессмысленным потоком мелькала реклама.

Даже в расслабленной позе спина этого человека оставалась прямой. Казалось, он прошел специальную подготовку, чтобы научиться так сидеть и один только взгляд на его осанку уже доставлял невыразимое наслаждение. Но самой привлекательной чертой оказались его длинные волосы. Густые и пышные, они доходили ему до пояса, и даже в условиях повышенной влажности, не растрепались и не завились. Если бы кто-то захотел заплести их в косу, она была бы толщиной с детскую руку.

Когда Сюань Цзи увидел этого человека, перед его глазами распустился цветок. Следом за кольцом возник и «Альманах тысячи демонов». Книга словно пыталась ему что-то сказать. Сюань Цзи долго ждал, но страницы так и остались пустыми.

— Вот удостоверение личности, что он предъявил. — Сяо Ли выудил из пакета с документами небольшую карточку. — Мобильного телефона при нем не оказалось, он сказал, что потерял его.

Взгляд старика Ло какое-то время был прикован к волосам незнакомца, ласково пригладив «штрих-код» на своей голове, он пробормотал:

— В наше время даже молодым людям приходится носить парики, наверное, всему виной загрязнение воздуха. Директор, позвольте мне поговорить с ним?

— Подождите.

Сюань Цзи резко вскинул руку, останавливая его. «Удостоверение личности», переданное ему стажером Ли, превратилось в увядший лист. Лист тут же вспыхнул и в мгновение ока рассыпался пеплом.

Возникшее, откуда ни возьмись, пламя, напугало Сяо Ли и Ло Цуйцуя.

В это время дверь семейной комнаты приоткрылась, скрипнула и с глухим протяжным звуком закачалась на петлях. Холодный гнилостный воздух волной хлынул из проема, пробуждая в людях воспоминания о деревянных гробах с белыми костями внутри. Экран висевшего на стене телевизора внезапно почернел, в нем отразилась пара глаз. Сюань Цзи тут же поймал чужой настороженный взгляд.

В этих глазах, словно наваждение, мелькнула улыбка.

Глава 4

Бедствие.

По черному экрану телевизора пробежала «искра», и изображение вернулось. Это была реклама летнего лагеря. На детской площадке резвилась группа детей. Сцена была спокойной и радостной, но сигнал оставлял желать лучшего. Видео сильно рябило. Детский смех то и дело обрывался и звучал донельзя странно.

Ха-ха-ха… Ха-ха-ха…

На экране появилась маленькая девочка. Она выглядела слишком счастливой, и в какой-то момент ее настроение вышло из-под контроля. Изображение снова остановилось, и выражение ее лица приняло свирепый вид. Трудно было сказать, плакала она или смеялась. Девочка слишком широко открыла рот, демонстрируя отсутствие передних зубов.

Ноги Ло Цуйцуя подкосились, он отшатнулся назад и едва не опрокинул железную урну. Металлический лязг разнесся по длинному извилистому коридору и эхом отразился от стен.

Сяо Ли среагировал на звук, нахмурился и обратился к длинноволосому мужчине:

— Что с тобой такое? Ты тоже из «особенных»? Ты можешь создавать иллюзии и таким образом дурачить других людей?

Услышав его голос, мужчина вздрогнул и повернул голову. Сюань Цзи потянулся, схватил Сяо Ли за грудки и с силой оттолкнул новоявленного храбреца себе за спину. Но человек, находившийся в комнате, неожиданно1 исчез. Сюань Цзи тут же выставил перед собой руку, и между его пальцев блеснул серебристый свет.

1 电光石火 (diàn guāng shí huǒ) молния блеснула, камень вспыхнул (обр. в знач.: моментально, молниеносно).

«Динь!»

Таинственный мужчина переместился к двери семейной комнаты, появившись прямо перед Сюань Цзи. Бледная, как нефрит, рука, нацелилась на горло юноши. В ладони Сюань Цзи мелькнула монета, и он крепче перехватил ее, силясь заблокировать атаку.

Но едва монета коснулась пальцев незнакомца, Сюань Цзи показалось, будто она ударилась о камень. Юноша вдруг ясно увидел лицо человека напротив.

Брови мужчины были приподняты, а уголки глаз слегка опущены. Весь его вид источал холодность и отчужденность, но его похожий на омут взгляд напоминал взгляд влюбленного юноши.

На мгновение возникшее чувство показалось Сюань Цзи знакомым. До его слуха донесся тихий хруст. Камень в кольце на правой руке треснул!

Это кольцо не боялось огня, не растворялось в кислоте, было пуленепробиваемым и могло отразить удар ножа! Оно было с ним, сколько он себя помнил. Сюань Цзи всегда думал, что, даже когда умрет, это кольцо останется с его прахом.

А теперь оно сломалось от одного касания!

Первоначально яркий камень потерял всю свою жизненную силу. Из-за трещины казалось, будто он заржавел. Ощущение прохлады быстро распространилось по коже. Кровь во всем теле словно замерзала. Повинуясь инстинкту самосохранения Сюань Цзи, монета, зажатая в его пальцах, взорвалась. Тонкий слой металла покрыл его руку, и из ладони вырвался сноп маленьких огоньков. Огоньки тут же перекинулись на человека напротив. Длинноволосый мужчина проворно отшатнулся. Но маленькие, размером с горошину, искры, вдруг увеличились в размерах, превращаясь в огненного дракона.

Длинноволосый мужчина тихо ахнул, и половина его руки оказалась объята пламенем. Он неторопливо хрустнул костяшками, схватил «огненного дракона» и затащил его в комнату. Пламя, пойманное незнакомцем, съежилось до семи цуней и оказалось в западне. Он даже пальцы пеплом не запачкал, только кожа на ладони отражала легкое теплое свечение. Но манжет его черной ветровки начал тлеть, и ткань быстро превратилась в груду увядших веток, беспорядочно обвитых вокруг тонкого запястья.

Отступив, незнакомец склонил голову, встряхнул рукой, и одежда, уже успевшая обнажить предплечья, вернулась в свой первоначальный вид.

Он полностью скопировал ее с человека, находившегося в соседней комнате. Даже дыра на куртке осталась на том же месте. Только очень искусный мастер мог до мелочей повторить все детали, вплоть до расцветки ткани. С первого взгляда казалось, что его одежда ничем не отличалась от той, что была на туристах, спасенных вместе с ним из леса. Все стежки были настолько аккуратными, что даже короткие нитки не вылезали из швов.

Незнакомец вежливо кивнул Сюань Цзи и произнес с очень странным акцентом:

— Какое бесстыдство, одеяние не прикрывает тело.

Это был не мандарин2. И это не было похоже ни на один местный диалект. Сюань Цзи слегка удивился, и длинноволосый человек решил, что юноша его не понимает. Он снова посмотрел на висевший на стене телевизор, и переключился на современный язык.

— Моя одежда.

2 Здесь: мандаринское наречие китайского языка.

Следующее словно не входило в список часто употребляемых. Возможно, ни спасенные туристы, ни телевизор, не говорили ничего подобного. Поэтому незнакомец сделал паузу, прежде чем произнес:

— Дерево… Ах…

— Это трюк3.

3 障眼法 (zhàngyǎnfǎ) трюк для отвода глаз; очковтирательство.

Мужчина кивнул и дружелюбно улыбнулся. С хозяйской учтивостью он обратился к Сюань Цзи и сделал жест «пожалуйста»:

— Быстро ты понял, садись.

Не отрывая взгляда от незнакомца, Сюань Цзи завел руки за спину. Он подал Сяо Ли и Ло Цуйцую знак, чтобы те не входили, и тут же закрыл дверь семейной комнаты.

Этот человек объяснялся на древнем языке. За всю свою жизнь Сюань Цзи повидал немало старинных вещей. Некоторые из них обладали душой и даже могли говорить. Он часто слышал их речи и постепенно научился их понимать.

Согласно его непрофессиональному умозаключению, слова, которые выпалил незнакомец, относились к разряду «мудрых изречений» времен войны Цзючжоу4, случившейся более трех тысяч лет назад.

4 Цзючжоу — девять провинций, относившихся к территориальным подразделениям или островам Древнего Китая. Состоит из Ту, Цзя, Чжан, Чжу, Оу, Цзин, Ян, Сюй, и Цо.

Впрочем, это было совершенно необязательно. Развитие речи — процесс неравномерный. Только за последние тридцать-пятьдесят лет современный мандарин изменился до неузнаваемости, но бывали времена, когда он оставался неизменным в течение нескольких династий. Кроме того, в ходу у древних людей были и региональные акценты, и они не обязательно все говорили на «официальном языке».

Единственное, что он мог сказать наверняка, так это то, что никто в современном обществе так не говорил.

Это существо, давайте назовем его «человеком», из какой глубокой норы и древнего леса он выбрался?

Вдруг, «Альманах тысячи демонов», казавшийся юноше безвременно почившим, наконец-то пришел в себя и перестал зависать. Страницы мягко перелистнулись, и в поле его зрения появилась строка, написанная мелким неровным почерком. Рядом с длинноволосым мужчиной возникло примечание: «пустая кукла».

Сюань Цзи был ошеломлен. Краткая сводка исчезла, и «Альманах» поспешил дать ему более подробное описание. «Пустая кукла — это один из видов заклинания замещения. Мастер вырезает заклинание на поделке и может отослать ее от себя на несколько ли. Кукла обретает способность двигаться и говорить как обычный человек. Шесть чувств соединяют ее с создателем. Куклу можно сделать из дерева или глины. Чтобы увидеть ее настоящее тело, заклинание нужно разрушить».

Вдруг Сюань Цзи понял, что стоявший перед ним человек — лишь искусная подделка. Иначе откуда бы у него были такие потрясающие волосы.

Следуя за направлением взгляда Сюань Цзи, его заботливый «Альманах» внезапно вынес новое заключение: «Эта кукла вырезана из тысячелетнего нефрита».

Сюань Цзи шокированно замолчал.

Таинственный незнакомец был вырезан из тысячелетнего нефрита… Какой же изящной тогда была модель!

Но что скрывалось за стенами этого сыхэюаня5?

5 四合院 (sìhéyuàn) — сыхэюань (тип традиционной китайской застройки, внутренний двор, окружённый зданиями).

У «сыхэюаня» были очень красивые черты лица, но юноша не мог сказать, какая магия таилась внутри него. Некоторое время спустя, Сюань Цзи почувствовал, как что-то сдавило его грудь, юноше стало тяжело дышать. Он сосредоточился, перевел взгляд на плечи и шею собеседника и сказал:

— Здравствуйте, по долгу службы я должен допросить вас. Откуда вы пришли? Какова ваша цель? Столь ценный гонец добрался до Чиюань, так позвольте узнать, чем мы можем вам помочь?

«Сыхэюань» моргнул и молча уставился на Сюань Цзи с видом: «Эта кошка хорошо мяукает».

О, эти слова оказались слишком запутанными для человека, не понимающего путунхуа6.

6 普通话 (pǔtōnghuà) — путунхуа (официальная норма китайского языка в КНР; общенациональный китайский язык).

У Сюань Цзи не осталось другого выбора. Юноша тут же сменил тактику и повторил все сказанное в более грубой форме:

— Я спросил, откуда ты и что тебе надо. Просто попытайся объяснить своими словами, я, вероятно, смогу понять.

«Сыхэюань» расслабленно прислонился к стене, поднял руку, осторожно понюхал свои пальцы, которыми едва не схватил Сюань Цзи, и медленно спросил:

— Маленький демон, ты же чистокровный. Что ты делаешь среди людей?

Когда он заговорил, несколько прядей упали ему на плечи. Его голос звучал ласково, а взгляд казался слегка надменным. Возможно, все дело в сложности восприятия путунхуа на слух. Сюань Цзи краем глаза видел, что выражение лица этого человека было необычайно сосредоточенным. Похоже, он действительно пытался понять, что ему говорят.

— Что это значит? — Сюань Цзи насторожился и подумал: «Оказывается эта «кукла» настолько испорчена, что готова заманивать своих жертв лично?»

— Извини, я еще раз спрошу тебя, — произнес юноша. — Шэн Линъюань — настоящее имя или псевдоним?

— Не помню.

— Где твое настоящее тело?

«Сыхэюань» не сознавался. Сюань Цзи не знал, было ли это потому, что его собеседник не понял вопрос или потому, что просто не захотел отвечать. Мужчина слегка наклонил голову и улыбнулся, но так ничего и не сказал.

— Откуда ты появился?

— Из-под земли.

— Из-под земли?

Сюань Цзи задумался, стоило ли воспринимать сказанное буквально, или то было указанием на конкретное место, поэтому он снова спросил:

— Что значит «из-под земли»?

— Я очнулся в небольшом гробу под землей, — терпеливо объяснил человек, называвший себя Шэн Линъюанем. — Гроб давно сгнил, вероятно, раньше я жил в бедной семье.

Вылез из гроба…

Вновь окинув взглядом незнакомца, Сюань Цзи почувствовал, как его сердце сбилось с ритма.

Они оба говорили на разных языках, и каждый из них мог только догадываться о прямых значениях слов друг друга. Общаться было затруднительно. Этот человек, похоже, умер от старости много лет назад. Тогда сейчас он, вероятно, был зомби.

— Когда ты «проснулся», в гробу было твое настоящее тело или этот сыхэ… эта кукла?

Шэн Линъюань не понял, о чем идет речь и намеренно уклонился от ответа.

— Я был разбужен насильно. Снаружи было очень шумно.

— Кем же? Зачем тебя разбудили?

— Этот человек казался безумным, и я никогда не слышал таких слов. Тогда я еще не обрел способность мыслить трезво… Я не совсем понимал. — Шэн Линъюань задумчиво посмотрел на Сюань Цзи. — Когда я выбрался из гроба, то случайно встретил этих людей. Мой наряд выглядел неподобающе, и я решил, что показываться им в таком виде было бы неуместно. Я тайно следовал за ними, пока они не столкнулись с древесным демоном. Когда я увидел, что людям негде спать, мне пришлось скопировать их одежду, чтобы затем увести их в пещеру.

Сюань Цзи смутно чувствовал, что с этим человеком что-то не так. Он слегка прищурился и подбросил в воздух монету, которую вертел между пальцев.

— Ты понимал, что говорили эти люди?

— Не совсем, но некоторые слова были мне знакомы. Эти люди не слишком заботились о защите. Я внимательно слушал их речи, что-то додумывал сам. Я боялся, что непременно оступлюсь7. Я выучил их интонации и время от времени повторял за ними. К счастью, тогда они были не в себе, и мои намерения не были раскрыты8. Кстати, это устройство, — Шэн Линъюань указал пальцем на телевизор. — Слова, что говорят люди внутри, довольно понятны, и все предложения написаны символами. Это сделано для того, чтобы дети учились читать?

7 言多必失 (yánduōbìshī) — будешь много говорить — обязательно ошибешься (обр. в знач.: молчание — золото).

8 露出马 (lòuchū mǎjiǎo) — букв. высунуть лошадиные копыта; обр. выдать себя; показать лисий хвост.

— Ты умеешь читать упрощенные иероглифы?

— О, упрощенные иероглифы, — Шэн Линъюань выучил новый термин весьма необычным способом. Он в точности скопировал произношение Сюань Цзи. Его способность к обучению была удивительной. Он вновь взглянул на экран. — Некоторые из них лишены штрихов, но угадать пятьдесят процентов совсем не трудно.

Причина, по которой этот человек дошел так далеко, вероятно, заключалась в том, что он изначально был куклой, вырезанной из нефрита. Его образ был приятен на вид, и не мог не оставить в сердце приятное чувство.

— Едва проснувшись, ты открыл глаза, услышал слова проклятия, из которых ничего не понял, потом пошел и переоделся в листья, чтобы спасти людей, и, конечно же, сделал все это из абсолютно альтруистических соображений? Я, мать твою, искренне в это верю, — сказал Сюань Цзи.

Он вдруг понял, что еще необычного было в этом «Шэн Линъюане». Тон его голоса.

Помимо того, что мужчина, намеренно или нет, избегал некоторых вопросов, он также отвечал на все подробно и терпеливо. Однако все его ответы были очень расплывчатые. Это больше напоминало болтовню в длинных очередях, с целью скоротать время.

Если он был похоронен тысячи лет назад и выполз из-под земли, то его взору неминуемо открылась уйма непонятных вещей. Даже человеческая речь, которую он слышал, казалась ему незнакомой. Разве он не должен был сначала пойти и найти заклинателя? Даже если бы он не смог разыскать того, кто его разбудил, он должен был хотя бы попытаться понять, что это за эпоха! Должен был искать знакомые вещи вместо того, чтобы сидеть в больнице, смотреть телевизор и бесцельно болтать с незнакомцами!

Как давно его сюда привели?

Выставленный за дверь Сяо Ли, вероятно подумал, что что-то пошло не так и немедленно вызвал оперативную группу, охранявшую госпиталь. Получившие команду оперативники тут же подошли к семейной комнате. Раздался стук:

— Директор Сюань, какова ситуация? Вам нужна помощь?

Шэн Линъюань бессознательно последовал за звуком и повернулся в сторону выхода. В этот момент монета сорвалась с пальцев Сюань Цзи и, подпрыгнув, рванулась вперед, целясь мужчине точно между бровей. На монете, размером с ноготь, были вырезаны заклинания.

Согласно «Альманаху тысячи демонов», дух куклы находился в середине лба, именно там, где располагался «центральный процессор». Если поразить его разрушающим заклинанием, кукла потеряет способность двигаться, и тогда все знаки, выгравированные на ее теле, будут раскрыты. Как только эти символы будут найдены, встречное заклинание сможет отследить владельца. Эта вечная «шпаргалка» наконец-то пригодилась Сюань Цзи. В книге было очень подробно описано, как выглядят «разрушающее» и «обратное» заклинания. Пусть юноша и не всегда понимал, что выдавали ему страницы, но он все равно продолжал следовать этому руководству.

Кто ты такой на самом деле? Не прячься за куклой!

Шэн Линъюань среагировал очень быстро. Он поднял руку, чтобы заблокировать атаку. Как только он разжал пальцы, чтобы поймать монету, та взорвалась, и пламя вырвалось наружу. Огонь уничтожил часть его одежды, и несколько строк «разрушающего заклинания» отпечатались на белой стене позади Шэн Линъюаня. Соломенная лента, связывающая его волосы, сгорела, и длинные пряди рассыпались по плечам и спине. Подделка из увядших листьев приняла свою первоначальную форму, но человек ни в коем случае не был обнажен.

Под ней оказался еще один слой!

Увядшие листья и засохшие ветви исчезли, открыв взору халат. На белом одеянии кровью был начертан тотем. Он был почти полностью завершен. Тело мужчины действительно оказалось каменным. Его кожа приобрела бело-голубой оттенок, а на губах выступили пурпурные пятна. На прежде добросердечном лице появилась странная улыбка.

Погодите-ка, разве «Альманах» не говорил, что после удара кукла потеряет способность двигаться?

Что не так с этим заклинанием? Что у него за исходный код?

И что за кровавый тотем?

Шэн Линъюань вздохнул и помахал рукой, чтобы погасить пламя. Он медленно выпрямился и встал во весь рост.

— Малыш, а ты находчив. Какой умный ход — разрушить заклинание. Кто тебя этому научил?

Последнее слово сверкнуло молнией. Мужчина явно издевался над Сюань Цзи. Еще несколько монет в его руках заострились, как ножи. Блокировав чужой удар, юноша тут же подбросил их в воздух. Двое людей практически сцепились. Монеты разлетелись в беспорядке, раздался звук удара металла о камень, и семейная комната заполнилась черным дымом.

Несколько медяков выпали из рукавов Сюань Цзи и закружились у ног Шэн Линъюаня. Сюань Цзи протянул руку и силой пригвоздил их к земле. Повинуясь его жесту, они с грохотом врезались в пол, мгновенно соединяясь друг с другом. Словно из ниоткуда появилось сразу несколько огненных веревок, крепко связав зажатую посередине жертву.

«Альманах», все также не обращал на этого богоподобного человека никакого внимания. Его предостережение, касательно «куклы», оказалось росой на солнце. Оно испарилось, не оставив и следа. На страницах медленно проявилась кровавая надпись.

«Бедствие».

Глава 5

— Это будет проблематично, — Сюань Цзи стиснул стучавшие от холода зубы. — Почему бы тебе не предоставить мне обогреватель!

Что значит «разбужен насильно», «выбрался из гроба» и «не похоже ни на один диалект». Он звучал как тысячелетний труп. Но трупы, в действительности, не так страшны, ведь люди умирают также, как гаснут лампы. Принципы «очищения тела» и «захвата тела» аналогичны принципам создания марионеток. Всеми трупами управляет внешняя сила. Их нервные системы давно сгнили, головы опустели от мыслей, а инстинкт самосохранения и вовсе оставляет желать лучшего. Отваливающиеся от тела руки и ноги, вываливающиеся по пути сердце, печень и легкие для них обычное дело. Не считая устрашающего эффекта, как на боевую силу на них можно даже не рассчитывать.

Но этот человек, похоже, не был поднятым из гроба мертвецом.

Кроме обычных захоронений, древние также использовали гробы в качестве ритуальных сосудов, чтобы запечатать в них нечто нехорошее. Так называемое «пробуждение от безумных слов» могло быть своего рода заклинанием или литанией1.

1 Литания (лат. litania от греческого греч. λιτή, означающее «молитва» или «просьба») — в христианстве молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний. Литании могут адресоваться к Христу, Деве Марии или святым.

Кто-то использовал запрещенную магию, чтобы призвать этого демона!

Неудивительно, что, пока небеса оставались безмолвными, в Чиюань что-то переменилось. Это была самая настоящая техногенная катастрофа. Сюань Цзи грязно выругался. Все, о чем он сейчас должен был думать — так это о «пустой кукле», появившейся на страницах «Альманаха тысячи демонов». Эта «кукла» предназначена для того, чтобы ввести его в заблуждение? На чьей он стороне, в конце концов?

До находившихся в коридоре оперативников донесся невнятный шум. Недолго думая, они тут же ворвались в помещение.

Сюань Цзи резко поднял руку и хлопнул ладонью по двери. Едва вошедшие оперативники были разом отосланы им прочь. На двери вспыхнуло слово «стоп». Пламя быстро распространилось по всем четырем стенам. В мгновение ока семейная комната оказалась окружена огнем и отрезана от внешнего мира.

Отброшенные назад оперативники не видели, как появился этот талисман, они смогли лишь почувствовать его силу, и в ужасе переглянулись. Что же это за магия? Почему отдел логистики располагает столь разрушительными заклинаниями?

Это же против правил!

Особо сложные «заклинания» и «массивы» не входили в обычную программу тренировок оперативников, ведь за один-два года обучения они не могли даже поверхностно освоить их. Научно-исследовательский институт Управления регулярно создавал с их помощью специальные приборы. Например, оружие. Талисманы помещались на пули и распространялись среди оперативников. Поскольку держать подобные вещи у себя без каких-либо мер предосторожности было опасно, они должны были иметь лицензию на использование подобных заклинаний. Управление строго запрещало сотрудникам, не принимавшим участия в боевых действиях, связываться с ними!

Стажер Сяо Ли поспешил поднять челюсть и повернулся, чтобы спросить Ло Цуйцуя:

— Как смеют люди из Отдела восстановления так открыто нарушать правила?

Хотя Ло Цуйцуй также являлся представителем «особенных» людей, он всегда находился позади всех, вел мирный образ жизни, был вежлив и воспитан. Сейчас он больше всего боялся вызвать огонь на себя. Видя, что атмосфера накалилась, он сделал маленький шажок назад и спрятался за углом коридора. Услышав вопрос, он осторожно высунул голову и сказал издалека:

— Наш директор — новичок… Возможно, все дело в его связях!

Семейная комната была размером всего десять квадратных метров. Похожие на разъяренных драконов, огненные цепи, вились под темным потолком. Конечно же, такое пространство можно было легко разогреть, как духовку, менее чем за три-пять минут, но липкий влажный холод тянулся со всех сторон, с силой подавляя жар пламени. На стенах, словно в сезон дождей, выступила испарина.

Таинственный длинноволосый человек был пойман цепями Сюань Цзи, и юношу немало ошеломил исходящий от него удушающе мрачный запах. Он не знал, кто из них на самом деле был пойман в ловушку.

Крошечные капли скользили по стенам, оставляли мокрые следы, и соединялись друг с другом, складываясь в предложения. Это был не самый распространенный язык в мире. Сюань Цзи взглянул на них краем глаза, и легкий холодок пробежал по его спине.

Растолкав всех, начальник оперативного отдела шагнул вперед и постучал:

— Директор Сюань, в чем дело? Я…

— Отложим сеанс самопредставления, — прервал его Сюань Цзи, и пространство комнаты исказило его голос. — Возьмите на себя больницу… Все в радиусе десяти километров должны быть немедленно эвакуированы! Пусть каждый, кто может быть задействован, явится сюда. И не забудьте доложить в Главное управление!

Начальник оперативного отдела еще не успел договорить, как на него уже обрушилась серия приказов. Он на мгновение смутился и произнес:

— Кто вы?

С незапамятных времен функциональные отделы всегда чувствовали свое превосходство над другими. На «логистов» мало кто когда-либо обращал внимание, их штат, как правило, состоял из обычных людей. Даже если кто-то из сотрудников, обладая особыми способностями, попадал в тот же отдел, что и простые люди, это означало лишь одно — он был бесполезен. Даже если так называемый «Отдел ликвидации последствий» был направлен Главным управлением, местные оперативники относились к ним пренебрежительно. Между ними не было ни капли искренности. Отношения их больше напоминали отношение генералов к евнухам в древние времена. Они считали слишком хлопотным заниматься обычной служебной работой, не говоря уже о таких незначительных неприятностях.

Но этот директор Сюань средь бела дня незаконно применил заклинание, не только добавив им беспокойства, но и необъяснимым образом организовав всю работу, пока все остальные только и делали, что шлепали губами.

Кажется, они действительно попали перед ним впросак!

Спокойно изучая печать на двери, командир группы терпеливо пояснил:

— Директор, эвакуация жителей вопрос нетривиальный… Транспортировка, поставки, экономические потери — все это тоже работа. Не говоря уже о том, что это вызовет панику среди местного населения. Не считая меня, наш филиал ничего не может сделать без ведома шефа. Кроме того, наши люди сейчас находятся на Большом каньоне, деревья-мутанты все еще не ликвидированы, они действительно заняты…

Сюань Цзи не стал спорить с ним. Попросту проигнорировав все ранее сказанное, юноша повысил голос и прокричал:

— Старик Ло, позвони директору Сяо, скажи ему, что деревья-мутанты лишь малая часть проблемы, «темная жертва» куда как хуже!

Командир группы почувствовал подвох в его словах, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Директор Сюань, вы знаете, в чем истинная причина проблем в Чиюань? У нас есть специальная экспертная группа, мы можем оцепить район. Пожалуйста, не вводите организацию в заблуждение своими субъективными предположениями!

Ло Цуйцуй высунул голову.

— Директор Сюань, директор Сяо интересуется, что такое «темная жертва».

— Он меня спрашивает?

«Альманах тысячи демонов» был похож на полузакончившийся тюбик с зубной пастой, из которого то и дело приходилось выжимать остатки. Под иероглифами «темная жертва» имелось место для примечания, но на данный момент оно оставалось пустым. Похоже, у этой потрепанной книги были какие-то свои сокровенные тайны.

Очевидно, на нее нельзя было положиться. Сюань Цзи чувствовал, что холодный ядовитый пар окутал его с ног до головы, проникая в кости, высверливая их изнутри. Пламя на железных цепях становилось все слабее и слабее, уступая давлению мрачной атмосферы. Насилу разжав стучащие зубы, он наспех ответил:

— Пусть поищет в интернете!

И ведь действительно: «У говорящего нет иного выбора, кроме как ранить душу слушателя»2. Начальник оперативного отдела решил, что Сюань Цзи завуалированно обвиняет их3. О чем же он думал? Он обернулся и спросил Сяо Ли:

— Ты говорил, что этот «особенный» длинноволосый человек пробрался в Чиюань и вынашивал там свои злые планы?

2 扎心 (zhāxīn) — ранить душу (обр.) в знач.: причинять страдания; вызывать грусть.

3 指桑骂槐(zhǐ sāng mà huái) — указывать на тутовник, а бранить акацию (обр.) в знач.: говорить обиняками; скрытые нападки, завуалированные обвинения.

Сяо Ли поспешно ответил:

— Его мотивы не ясны, я не могу утверждать, действительно ли он такой плохой…

— Я забочусь и о плохих и о хороших людях, — сердито сказал начальник оперативного отдела. — Ты думаешь, у него есть «особая способность»?

— Ах да, эта особая способность, похоже, он из класса духовной энергии…

— Хватит особых способностей. — холодно бросил руководитель группы. Он поднял руку, скомандовал «эй!» и ушел вместе со своими младшими братьями, не обращая никакого внимания на этого неблагодарного «начальника отдела подтирания задниц».

Независимо от того, хорошие то были люди или плохие, носители способностей не входили в «красную линию пятнадцати человек». Многие умирали, любовь умирала, а люди, порой, умирали ни за что.

Мелко семеня ногами, Ло Цуйцуй выбежал из своего укрытия.

— Стойте! Не уходите! Ах, наш директор не это имел в виду. Директор Сяо ведь еще ничего не ответил.

Сяо Чжэн, похоже, пошел проверять информацию и попросил его подождать на телефоне. Не говоря больше ни слова, Ло Цуйцуй бросился было за в спешке удалившимися оперативниками, но, оглянувшись на мрачную семейную комнату, он так и не осмелился уйти. С обливающимся кровью сердцем, старик Ло произнес:

— Какой вздорный!

Стоя среди бушующего пламени, Шэн Линъюань слушал их с крайним интересом. Он напоминал фарфорового человечка с высоким порогом обжига. Алые языки обвились вокруг него, полностью обездвижив, но он думал лишь о том, что это было довольно тепло и приятно. Яркие всполохи плясали на его бледном лице. Спокойно обернувшись к Сюань Цзи, он произнес:

— Клан демонов и человеческая раса враждовали со времен прошлых династий. Потерпев поражение, демоны держались на расстоянии от людей. Они отступали, прятались в горах и лесах. Что с тобой случилось, маленький демон? Всю жизнь терпел обиды и восстал против собственного рода? Или ты совершил ошибку и был изгнан?

На этот раз Сюань Цзи почувствовал, что холодный пот на его спине застыл, а голая шея покрылась мурашками. Но он не хотел признавать поражение и даже посиневшие губы не помешали ему съязвить:

— Папаша, все наши пятьдесят шесть этнических групп теперь относятся к одной нации. Вы думаете, что вся жизнь похожа на старый календарь4? Здесь только ты отступник в изгнании!

4 老黄历 (lǎo huángli) — старый календарь; обр. прошлое, давно ушедшее, устаревшие взгляды и правила.

Железные цепи, связавшие дьявола, натянулись до предела и зазвенели. Из тотема на его одежде начала сочиться кровь, и надписи на стенах внезапно стали темнее.

— Маленький демон, если сейчас же не отпустишь меня, берегись ран.

На кончиках волос Сюань Цзи и на подоле его одежды мгновенно образовались сосульки. Начертанное на двери слово «стоп» распалось на части. На стенах семейной комнаты проступили отвратительные пятна, просачиваясь даже на другую сторону. Коридорные окна и лампы разбились вдребезги, и сквозь пустые проемы в помещение ворвался злой ветер, издавая леденящий кровь, словно предсмертный, визг. Вихрь нагнал оперативников, не успевших уйти далеко, и принялся рвать их форму, обнажая незащищенную кожу. Воротник старика Ло превратился в молодые побеги сциндапсуса. Стебли обвились вокруг открытой шеи, а развернувшиеся листья напрочь закрыли ему обзор.

В этот момент на его телефон внезапно поступил видеозвонок от Сяо Чжэна, и Ло Цуйцуй в панике нажал на кнопку соединения, позволяя человеку, находившемуся за тысячи ли отсюда, в другом филиале Управления по контролю за аномалиями, рассмотреть эту сцену.

Сяо Чжэн, только что подключившийся к видеозвонку, увидел происходящее на экране, и его зрачки внезапно сузились. Он повернул голову и быстро сказал сотрудникам поблизости:

— Свяжитесь с директором филиала Чиюань, пусть немедленно пришлют больше оперативников. Переведите всех людей в госпиталь. Пусть подчиняются Сюань Цзи, он сейчас находится на месте происшествия. Старик Ло, пусть ваш директор выиграет время. Позвоните в отдел реставрации древних книг!

В голове ослепленного буйной растительностью Ло Цуйцуя образовалась полнейшая каша. Он повернулся лицом к стене и принялся повторять как попугай:

— Сюань, Сюань, Сюань, директор Сюань. Директор Сяо, Сяо, Сяо сказал…

Его голос утонул во внезапном шуме. «Бам!» Огонь, окутывавший железные цепи, погас. Они тут же вернулись в свое исходное состояние, вновь превратившись в тусклые монеты, разлетевшиеся во все стороны. Одна из монет просвистела над головой Ло Цуйцуя, сбрив два его драгоценных волоса, и врезалась в стену позади него.

У Ло Цуйцуя ушла секунда, чтобы среагировать. Его ноги подкосились, и он бросился на пол, принявшись изображать все виды плавания.

В мгновение ока Шэн Линъюань оказался за пределами семейной комнаты.

Самонадеянные оперативники, наконец, поняли, что Сюань Цзи вовсе не насмехался над ними. Холодный воздух пах кровью, и было слишком поздно куда-либо бежать. Оперативники с ужасом обнаружили, что из комнаты вышла белая, как чума, тень. Сквозь разбитые окна сочился холодный липкий туман и окутывал все живое. Их тела в одно мгновение превратились в замороженную рыбу, даже суставы заледенели. Они были не в силах пошевелиться, и тонкий слой инея распространялся по коже как нарыв! Эта страшная тень была прямо у них перед глазами!

Шэн Линъюань протянул руку и приподнял пальцами подбородок Сяо Ли, стоявшего ближе всех к нему. Глаза Сяо Ли почти вылезли из орбит. Бесстрастный дьявол с минуту смотрел на юношу, затем улыбнулся, и все вокруг заволокло черным туманом. Сяо Ли не знал, что это за темная сила. Он испугался и инстинктивно отступил назад. Позади послышался треск льда.

Однако, даже если муравьи будут стараться изо всех сил, им никогда не остановить ветер. Трещина снова замерзла. Сяо Ли увидел, что черный туман превратился в голову отвратительного зверя и широко раскрыл пасть, собираясь проглотить его.

Вдруг, прямо между ними рухнул огненный, похожий на метеорит, шар, едва не «щелкнув» Сяо Ли по носу. Темная сила тут же исчезла.

Тонкий слой льда на теле Сяо Ли начал таять, что мгновенно позволило ему вновь обрести способность двигаться. Сяо Ли рухнул на землю, попятился назад и чуть было не обмочился.

Огненный шар закружился вокруг него, словно живой. Очертив на полу сияющую огненную дугу, шар врезался в ближайшего оперативника, а затем отскочил, и направился к следующему. Перестав быть ледяными скульптурами, оперативники теперь больше напоминали куриц в супе5. Но их командир все еще верил в собственную правоту. К тому же, он был невероятно зол. Вновь обретя свободу, он первым выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в великого дьявола.

5 落汤鸡 (luòtāngjī) курица в супе, обр. промокнуть до нитки, мокрая курица.

Само собой, в распоряжении оперативников было «секретное» серебряное оружие, специально используемое Управлением для борьбы с различными «монстрами». Мифриловые6 пули в нем автоматически обходили стороной людей и объекты без признаков аномальной энергии, преследуя лишь высокоэнергетические цели. Все пространство наполнилось серебристым светом. Когда свет рассеялся, по коридору прокатился заливистый детский смех. Командиром оперативников был мужчина средних лет, его дочь все еще училась в школе. Услышав этот смех, он на мгновение погрузился в транс. Внезапно он словно вернулся в свое детство. Он был хрупким и обиженным. Он всего лишь хотел понравиться другим.

6 Мифрил — также «истинное серебро», «Лунное серебро», «серебряная сталь». Вымышленный благородный металл, впервые упомянутый в легендариуме Толкина и присутствующий в ряде фэнтезийных вселенных.

Минуту спустя он почти потерял рассудок. Из черного тумана появились когти, крепко вцепившись в руку мужчины, державшего пистолет. Командир ощутил лишь, как его запястье онемело. Затем половина его тела потеряла чувствительность. Мифриловое оружие упало на землю, и черный туман пополз вверх, прямо к его горлу!

— Прочь с дороги!

Руку командира объяло пламя, со «свистом» втягивая в себя воздух. Однако огонь подпитывался лишь черным туманом, не задевая ни людей, ни одежду. Через мгновение туман полностью сгорел и исчез в ворохе искр.

Начальник оперативной группы закрутился на месте, подхватил свой пистолет и с подозрением уставился на Сюань Цзи.

— Ты… Вы, оказывается, из класса огня и грома?

Способности такого рода встречались крайне редко. Даже среди оперативников Министерства государственной безопасности. Почти все они находились в трех специальных элитных подразделениях Главного управления. Бывший командир спецназа Сяо Чжэн относился к классу «огня и грома», а нынешний командир местного филиала, возможно, вообще никогда не видел никого из их представителей вживую.

Что плохого в том, чтобы мастер класса огня и грома из Отдела восстановления, посланный Главным управлением, занимался подтиранием задниц?

— Стреляй, не останавливайся!

Командир пришел в себя, и стоявшие позади него оперативники наконец-то среагировали. Они были хорошо обучены стоять на своих позициях и стрелять мифриловыми пулями, в попытках убить великого дьявола.

Но великий дьявол, вероятно, никогда раньше не видел мифриловых пуль. Он помедлил в нерешительности, и серебристый дождь стеной обрушился на него. Такая мощь даже каменную статую могла бы превратить в решето. Однако, дьявол укрылся за черным туманом и одним движением смел все летящие в него снаряды.

В это время Сюань Цзи протянул руку, и монеты, врезавшиеся в пол и стены, слетелись к нему на ладонь, как птенцы ласточки. На каждой монете было нарисовано карикатурное лицо с ярко-выраженными эмоциями. Лица были либо плачущие, либо смеющиеся, либо сердитые, либо счастливые. Монеты вращались на его ладони, словно ряд живых миниатюрных существ, но вдруг деформировались и растянулись в несколько цепей. Один конец связки остался в руке Сюань Цзи, а другой рванулся вперед, подобно многоглавой змее. Как только дьявол отвлекался, цепи опутали его конечности и тот вновь оказался крепко связан.

Оперативники были ошеломлены. Что это было? К какому классу, в конце концов, относился этот чудак? К классу «огня и грома» или к классу «металла»?

Он что, опытный громоотвод?

Считалось, что класс огня и грома и металлический класс никак не могли сосуществовать!

Но в действительности «громоотводу» приходилось очень нелегко. Его брови и волосы были покрыты тонким слоем инея, а руки дрожали так, словно в любой момент могли потерять силу.

— Поспешите и эвакуируйте всех людей вокруг больницы! Быстрее!

Оперативники с минуту колебались.

— Вы…

— Хватит бездельничать!

Что до оперативной группы и ее командира? Начальник оперативного отдела гордился своим опытом и профессиональным взглядом. Он уже убедился, что «директор отдела восстановления» был, по крайней мере, специалистом, имеющим достаточную квалификацию для поступления в спецназ. Присутствие других людей и чувство справедливости не мешало ему выполнять свою работу.

Командир группы пристально посмотрел на Сюань Цзи.

— Брат, запомни, немедленно оповести Главное управление и попроси поддержку ближайшей свободной группы. Все, уходим! Эвакуируйте всех в радиусе десяти километров! Вперед!

В тот вечер в ночную смену в Главном управлении дежурил доктор Ван, начальник отдела реставрации древних книг.

Доктор Ван был сутул, носил очки, и его шея, вероятно, могла бы вытянуться вперед на два ли. По слухам, этот старик родился в последние годы династии Мин, и его особой способностью было ничто иное, как бессмертие, поэтому он был специально нанят Управлением по контролю за аномалиями. Сейчас же он специализировался на изучении древних книг и загадочных методик. Он был ходячей энциклопедией с обширными знаниями. Единственная проблема заключалась в том, что он все-таки старел и реагировал теперь намного медленнее. Чтобы с ним пообщаться, нужно было запастись терпением.

— Темная жертва... какой ужас! Это запрещенное искусство! Если ты не справишься, то погибнешь, — едва доктор Ван открыл рот, как тут же сделался похожим на лаодань7. Он говорил грамотно, но его речи казались сложными и возвышенными. Сяо Чжэну отчаянно хотелось нажать на кнопку и быстро перемотать вперед.

7 В пекинской опере существует четыре основных амплуа: «шэн», «дань», «цзин» и «чоу». Соответственно: мужские роли, женские роли, персонажи с разрисованными лицами и комики. Лаодань (老旦) — это амплуа старой женщины. На лице таких героинь нет грима.

— «Жертвоприношение» — это отвратительный «контракт». С одной стороны, вы можете попросить злых богов прийти в этот мир и убить людей, а с другой, вы можете попросить злых духов вочеловечиться и отомстить. Но все они, в любом случае, либо злобные призраки, либо демоны. Кто из них лучше? За помощь вам они запросят стократную цену! Директор Сяо, вы обратились ко мне очень вовремя. Некоторое время назад мы сделали специальную тему для «жертвоприношений». Файлы хранятся в архиве… Ах…

— Дата архивирования?

— О, на прошлой неделе. Какое сегодня число?

Не дожидаясь, пока он вспомнит, Сяо Чжэн схватил ноутбук и бросился к архивам. Шнур питания волочился за ним следом.

В архиве отдела реставрации древних книг поддерживались постоянная температура и влажность. Сюда не проникал свет, а внутри находились ряды хрустальных шкафов. Оригиналы древних книг были помещены под стекло, а в дверцах находились небольшие экраны, на которых можно было прочитать заметки исследователей. Под командованием Сяо Чжэна более десяти научных сотрудников переворачивали сундуки и опрокидывали ящики8, чтобы помочь ему в поиске информации. И вот, вскоре он нашел шкаф, отведенный под специальную тему: «Жертвоприношения».

8 翻箱倒柜 (fān xiāng dǎo guì) — опрокинуть сундуки и перевернуть шкафы обр.: перевернуть всё вверх дном; перерыть всё до основания.

— Так называемая «темная жертва» похожа на, своего рода, договор купли-продажи. Жертвоприношение включает в себя четыре элемента: «жертва», «заклинатель», «посредник» и «жертвенные письмена». — сказал Сяо Чжэну один из научных сотрудников. — «Жертва» — это «плата», выплачиваемая «стороной А», «заклинатель» — это «сторона Б», взимающая плату за услуги. В общем, все это не слишком понятно. Некоторые ученые считают, что только «дьявол» может рассматриваться как «жертва». Сторона «Б» при этом не может быть обычным человеком. Чтобы злой дух мог откликнуться на «жертвоприношение», это должен быть кто-то, кто обладает «особыми способностями». «Посредник» же выполняет роль коммуникатора. Это что-то вроде посредника между покупателем и продавцом. И, наконец, «жертвенные письмена» — это сам договор. Говорят, что этот вид символов не может быть записан. После того, как они будут начертаны, договор вступит в силу, и ни сторона «А», ни сторона «Б» больше не смогут его нарушить. Жертвы, перечисленные в жертвоприношении, должны быть устранены, и дьявол должен выполнить контракт, иначе его будут ждать неприятные последствия.

Сяо Чжэн попросил:

— Расскажи мне побольше о темной жертве.

— «Темная жертва» — это тоже своего рода «жертвоприношение». Согласно легенде, это один из видов темной магии, использующий запечатанного демона. Темная жертва может сломать печать, поэтому ее еще называют «призыв дьявола». «Посредник» должен сам совершить жертвоприношение, — ответил научный сотрудник. — Можно сказать, что независимо от того, увенчается ли дело успехом или нет, жертвоприношение, инициирующее темную жертву, ничем хорошим не закончится. Это своего рода последняя «игровая ставка» человека, буквально акт самоубийства.

— А что там было про призрака? И что значит «дьявол»?

— У нас очень мало информации. Согласно древним книгам, дьявол может «жить вечно и обладать безграничной силой». Он может быть только запечатан или естественным образом развеян без участия внешних сил. Согласно этому описанию, современные академики в целом согласны с тем, что, так называемый «дьявол», на самом деле является некой хаотической и вредной аномальной энергией.

Сяо Чжэн оказался сбит с толку.

— Каким образом сгусток энергии может вести дела и как это вообще работает?

— Простите, директор, но доподлинно это никому не известно. В конце концов, «дьявол» и «жертва» — это всего лишь легенды или даже плод воображения древних. Но есть одна старая испорченная книга, в которой когда-то упоминались «Бедствия». Мы предполагаем, что эта особая демоническая энергия может воплотиться в конкретном человеке, который либо будет способен контролировать ее чрезвычайную мощь, либо подчинится ей и станет настоящим чудовищем.

— Прямо как тот таинственный незнакомец из госпиталя в Чиюань, — Сяо Чжэн закатил глаза. — Что мы знаем об этих Бедствиях?

— «Бедствия» подобны катаклизмам, — научный сотрудник открыл отсканированную версию документа, демонстрируя картину, на которой были подробно изображены сцены наводнения, землетрясения, мора и жестоких сражений. Каждый штрих был тщательно выведен кроваво-красным. Повсюду на картине виднелись трупы. В самом сердце этого чистилища стоял человек в белых одеждах. Лица его видно не было. Казалось, он являл собой олицетворение ужаса. — Обратите на него внимание. В сцене с наводнением он опустил руку в воду выше по течению и помешал потоку. В сцене войны, где воины закалывают друг друга мечами, этот же человек держит чашу и слизывает капающую с ножа кровь. Предполагается, что все эти трагедии были связаны именно с ним. Вы заметили, что за исключением человека в белом, все остальные изображенные здесь люди — мертвы? Эта картина называется «Бедствие».

Сяо Чжэн молчал, пытаясь усвоить информацию

Похоже, дело плохо.

А в это время Сюань Цзи боялся замерзнуть насмерть.

Он уже не просто замерз, он ужасно замерз. Его руки были покрыты льдом, будто он надел пару блестящих хрустальных перчаток.

Шэн Линъюань, то самое Бедствие, бросил взгляд на кровавый тотем, распространившийся по всему его телу, и неохотно сдвинулся с места. Он был похож на старого кота, смотрящего на пойманную птицу в своей лапе. Чем больше птица боролась, тем интереснее было коту. Он хладнокровно посоветовал:

— Ты с первого взгляда заинтересовал меня, маленький демон. Ты мне понравился. Я не хочу причинять тебе боль. Пожалуйста, отойди.

Сюань Цзи никогда не считал себя «влюбчивым дураком»9, но фраза «ты с первого взгляда заинтересовал меня» задела его за живое. У него не было причин так себя вести, но он вдруг без всякого повода ощутил себя окрыленным, его сердце затрепетало. Обе цепи в его руках почти ослабли.

9 花痴 (huāchī) (в основном о женщинах) — балдеть от влюбленности, терять голову при виде привлекательных представителей противоположного пола; человек, который отличается таким поведением.

К счастью, в это время мертвый предыдущие полдня «Альманах тысячи демонов» вернулся к жизни, и под плавающей надписью «Бедствие» возникло новое примечание: «Дьяволу известны шесть желаний10, он хорошо манипулирует людьми».

10 六欲 (liùyù) — будд. шесть желаний, шесть страстей (порождаемых шестью опорами сознания, шесть плотских страстей.

Сюань Цзи очнулся, и его взгляд прояснился. Этот дьявол так бесстыден!

— Ну вот, — с сожалением сказал Шэн Линъюань и покачал головой, — я еще не стар и полон решимости. Тебе следовало меня отпустить. Позволь мне рассказать тебе, что это такое. Это «жертва тысячи жизней» и она будет завершена. Осталось последнее «живое существо». Почему бы тебе не пойти прямо к инициатору, вместо того, чтобы приставать ко мне?

— Боюсь, что ты укусишь, — холодно рассмеялся Сюань Цзи и посмотрел на мрачные надписи в «Альманахе».

На этот раз «Альманах тысячи демонов» наконец-то поймал запоздалую мысль. На страницах медленно проявился перевод текстов темного жертвоприношения. Сюань Цзи бегло просмотрел их, и его сердце дрогнуло. Зазвонил мобильный, но руки Сюань Цзи так замерзли, что едва могли двигаться. Он опустил взгляд, и телефон сам по себе вылетел из кармана, прижимаясь к его уху.

Звука соединения не последовало. Сяо Чжэн сделал паузу и сказал:

— Эй, ты все еще…?

— Если хочешь жить, слушай меня, — язык Сюань Цзи тоже обладал особой способностью. Юноша мог говорить по-китайски в пять раз быстрее, особенно в таких ситуациях, когда время поджимало. Он умел диктовать иероглифы слово за словом, будто читая рэп11. — Я знаю, что такое «темная жертва». Это тысячи человеческих жизней. Жертвоприношение должно быть завершено в течение одного месяца. Первое ритуальное убийство должно произойти во время цзы12 первого числа лунного месяца, а последнее — во время цзы первого числа следующего лунного месяца. Я пролистал календарь, сегодня как раз такой день.

11 Рэп — ритмичный речитатив, обычно читающийся под бит. Исполнитель рэпа называется рэ́пером, или более общим термином «эмси». Рэп — один из основных элементов стиля хип-хоп, поэтому термин часто используется как синоним понятия «хип-хоп».

12 Время с 11 дня до часу ночи.

Шэн Линъюань не понимал его, «птичьего рэпа»13, но, казалось, очень заинтересовался телефоном. Он пристально смотрел на аппарат.

13 鸟语花香 (niǎoyǔ huāxiāng) птицы щебечут и цветы благоухают (обр. в знач.: наступила весна, прекрасная природа весны).

— Все живые существа должны умереть насильственной смертью, — холод проникал в легкие через нос и рот, и дышать становилось все больнее. — В течение месяца погибла тысяча человек. Невозможно, чтобы по этому поводу не было никаких новостей…

— Свяжитесь с отделом общественной безопасности. Проверьте все сведения о неестественных смертях за последний месяц. — сказал Сяо Чжэн кому-то поблизости. — Эй, сможешь еще немного продержаться?

— Это будет проблематично, — Сюань Цзи стиснул стучавшие от холода зубы. — Почему бы тебе не предоставить мне обогреватель!

Глава 6

Статус, положение. После смерти все это превратилось в пустой звук. Я все равно ничего не помню.

Было уже около семи вечера, и до «рубежа полуночи» оставалось менее пяти часов.

В середине осени дни казались короче, и уже вовсю горели фонари. Воздух был очень сырым, весь Большой каньон Чиюань был окутан бескрайним плотным туманом. Тусклое, как сияние светлячков, уличное освещение, боролось с ним, пытаясь развеять мглу.

Не было слышно ни звука. Птицы молчали, и даже насекомые попрятались под землю, не осмеливаясь пошевелиться.

— Директор Сяо, мы получили все данные, но их невозможно проверить!

— Почему?

— Заданные вами параметры слишком общие. Ежегодно в стране по неизвестной причине умирают миллионы людей, двести-триста тысяч из них кончают жизнь самоубийством. Только в Юнъани каждый год находят более тысячи неопознанных тел. Даже если «жертву тысячи жизней» следует понимать буквально, и все эти люди погибли в разных местах, проблем со статистикой это не вызовет. Они все равно будут посчитаны! Но если убийца действует скрытно, то ему не составит труда прятать тело в течение месяца. Департамент общественной безопасности, возможно, вообще не получал никаких отчетов!

У Сяо Чжэна не было времени узнать, откуда такой «благовоспитанный молодой человек» как Сюань Цзи, так много знал о древнем, утраченном колдовстве. Он вновь вернулся к разговору:

— Существует ли у этой «жертвы» какое-нибудь локальное ограничение?

— Нет. — ответил Сюань Цзи. Качество сигнала сильно искажало его голос. Казалось, что с той стороны дул сильнейший ветер и, задувая в динамик, делал его речь еще более неразборчивой. — Если заклинание жертвоприношения написано правильно, нет необходимости зацикливаться на масштабах. Для совершения убийства… вы можете отправиться хоть на Южный полюс... Вам даже виза не понадобится, это также просто, как обналичить кредитную карту. Вот только…

Но что было после этого «вот только» узнать уже не удалось. Сигнал окончательно испортился.

Перед тем как задать этот вопрос, Сяо Чжэн успел переключить звонок на громкую связь. Слова Сюань Цзи всколыхнули тысячи волн.

— В радиусе поражения может оказаться весь мир? Директор Сяо, это как искать иголку в стоге сена! — служащие отдела логистики первыми принялись вставлять ему палки в колеса. — Кроме того, чтобы получить доступ ко всей необходимой информации мы должны соблюдать определенные формальности. Данные систем общественной безопасности строго конфиденциальны! Мы ведь не может просто… прислушаться к словам одного единственного коллеги, верно?

— Директор Сяо, — один из сотрудников подбежал к Сяо Чжэну, внося в его мысли еще больший хаос.  — Звонил директор Хуан, он спрашивал, что случилось. Вам следует немедленно предоставить ему отчет!

В этот момент другой сотрудник, наконец, связался с их филиалом в Чиюань, он повернул голову и объявил:

— Директор Сяо, начальник штаба Чиюань сообщает, что три мутировавших дерева все еще не найдены. Они хотели бы уточнить: ваш приказ означает, что они должны немедленно оставить эту кучу монстров в покое и просто отступить? Что же такого произошло?

Министерство безопасности Главного управления в свою очередь настаивало на своем.

—  Директор Сяо, с мобилизацией подкрепления в районе Чиюань, вероятно, могут быть проблемы. Прежде, чем сделать это, местные оперативники должны получить подтверждение от Министерства безопасности Главного управления. Разве вам не следует сначала обсудить этот вопрос с директором Суном? Но, кажется, директор Сун сейчас находится в ежегодном отпуске?

Научный сотрудник, совсем недавно рассказывавший ему о «жертвоприношениях», почувствовал, что ветер переменился и немедленно изменил свои слова:

— Эм… Директор Сяо, все эти «темные жертвы» и «злые духи» просто легенды, нет никаких сведений, подтверждающих реальность их существования. Отдел реставрации древних книг занимается лишь их восстановлением, мы не гарантируем их подлинность. Полученные сведения нельзя использовать как причину для скоропостижных действий. Нам следует быть осторожнее. Быть внимательнее…

Все герои этого собрания только и делали, что чесали языками. Уши Сяо Чжэна были наполнены бессвязной болтовней. Добавить что-то еще в этот хаос было просто невозможно. Все они пытались удержать его, но никто из них не желал ему помочь.

Директор Сяо понятия не имел, сколько же гнева и обиды смешалось в этом странном «гоубули»1. В чем же причина всего происходящего? На самом деле, это была длинная история. Этим летом бывший директор Управления по контролю за аномалиями подал в отставку, передав свой пост директору Хуану. Заменивший его директор Хуан был чужаком, пришедшим без приглашения, не говоря уже о том, что он был обычным человеком.

1 狗不理 (gǒubùlǐ) – гоубули (вид баоцзы, традиционная еда в г. Тяньцзинь).

Обычный человек во главе Управления, состоявшего из целой шайки способных и по небу пролететь и под землей пройти2, разве это не абсурд?

2 飞天遁地 (fēi tiān dùn dì) – по небу лететь и под землей проходить; обр. иметь способности всё сделать, ср. без мыла везде пролезет.

Не было никого, кому бы это не казалось подозрительным. Новый директор занимал свой пост всего около четверти года. Не говоря уже о его методах, люди с «особыми способностями» презирали его. По этой причине он создал в Управлении еще один отдел – «Центральный диспетчерский пункт». Все сотрудники нового подразделения были переведены туда из числа оперативников, и являлись связующим звеном между рядовыми директорами и «особыми» людьми.

Начальник «диспетчерского пункта» стоял на пол уровня выше, чем остальные. В критической ситуации он мог, в обход других отделов, координировать распределение ресурсов и отдавать приказы напрямую. Таким образом, ответственный за «диспетчеров» Сяо Чжэн стал в Управлении по контролю за аномалиями человеком, что стоит ниже одного, но выше десяти тысяч3.

3 一人之下，万人之上 (yī rén zhi xià, wàn rén zhi shàng) – ниже Единственного (императора), но выше тьмы (десяти тысяч; обр. о первом министре).

В прошлом Сяо Чжэн был командиром «Лэйтин»4, одного из трех специальных элитных подразделений. Преследующие его опасности в конечном итоге оборачивались для него новыми достижениями. Все восхищались им. Даже отсутствие всякого такта можно было назвать его личной «визитной карточкой специалиста».

4 雷霆 (léitíng) – гром, раскаты грома, обр. сильный гнев.

Однако его «повышение» было сравнимо с повышением от «командира войска» до «начальника тайной службы».

Таким образом, Сяо Чжэн в одночасье оскорбил всех оперативников, кроме спецназа.

Некоторые говорили, что он был настолько одержим желанием стать государственным служащим, что из кожи вон лез, поднимаясь по карьерной лестнице. Другие утверждали, что все было совсем не так, и его вполне устраивала жизнь обычного человека, «собаки у ног хозяина». Но были и те, кто говорил, что он крайне высокомерен, его не волновали мирские дела, и его фальшивая нравственность лишь подтверждала тот факт, что на деле он был просто очередным подлецом у власти.

Таков удел всех взрослых людей. Хоть мы и перешептываемся за чужой спиной, внешне сохраняем предельную вежливость, старательно избегая неприятностей. Но стоит только чему-то произойти, как сразу же появляется возможность свести счеты. Люди хорошо чувствуют такие моменты. Стоит вам только что-то сказать, как вы тут же окажетесь «в полной изоляции»5. И эти четыре слова ни в коем случае не должны отражаться на вашей репутации.

5 众叛亲离 (zhòngpànqīnlí) – народ отвернулся и родственники покинули (обр. в знач.: оказаться в полной изоляции). Быть покинутым всеми; покинули даже близкие и единомышленники; массовая измена и уход приверженцев.

Но, как говорится, если крыша протекла, дождь будет идти всю ночь. В трубке, которую все еще держал Сяо Чжэн, раздался щелчок, и звонок окончательно оборвался.

В больничном коридоре, где сейчас находился Сюань Цзи, было так холодно, что его мобильный телефон просто не мог выдержать таких низких температур. Его экран почернел и отключился.

—  Больше не говорит? — Шэн Линъюань был весьма заинтересован этой шумной «говорящей коробочкой». Разговор, звучавший изнутри, казался запутанным, речь была быстрой, и он почти ничего не понимал, но все равно слушал с энтузиазмом. — Вы обсуждали правила?

Научно-технический прогресс современности не должен был потерять лицо. Сюань Цзи спокойно сунул телефон во внутренний карман куртки, надеясь, что тепло его тела поможет вернуть аппарат к жизни и даст ему возможность поработать подольше. Двери и окна коридора были разбиты, где-то все еще работал телевизор. Послышалась конечная тема новостной передачи – это означало, что была уже по меньшей мере половина восьмого вечера.

Всех людей из госпиталя быстро перенесли в машины скорой помощи. Внизу было очень шумно, но на этаже царила такая тишина, что запросто можно было расслышать звук падения иголки на каменный пол. Лишь два существа, Сюань Цзи и великий дьявол, продолжали неподвижно стоять друг напротив друга.

Сюань Цзи находился у окна и украдкой поглядывал на улицу. Некоторые пациенты госпиталя были очень слабы, и, независимо от того, насколько хорошо работали оперативники, им требовалось больше времени на их эвакуацию. Сюань Цзи должен был тянуть как можно дольше.

Сморгнув с ресниц иней, юноша быстро собрался с мыслями и выдавил из себя улыбку.

— Эй… Это… Старший, вы ведь только появились в этом мире, у вас же нет никаких неотложных дел, верно? Почему бы нам немного не поболтать?

А в это время в Главном управлении толпа людей окружила Сяо Чжэна. Бесконечное множество глаз неотрывно следило за ним. Он был так зол, что не мог смотреть на них. Чем больше он злился, тем бледнее становилось его лицо, а губы вытягивались в узкую полоску.

— Директор Сяо, — пробормотал администратор, протягивая ему трубку. — Директор Хуан…

Стоило только Сяо Чжэну взглянуть на него, и несчастному администратору показалось, что в его взгляде мелькнули молнии. Не на шутку испугавшись, он едва не выронил телефон.

На глазах у всей толпы, Сяо Чжэн протянул руку и, поставив звонок на громкую связь, заговорил:

— Директор, это Сяо Чжэн. Исходя из моего двенадцатилетнего опыта работы оперативником, я считаю, что ситуация серьезная. Если вы мне верите, пожалуйста, разрешите мне действовать. Когда все закончится, я лично объясню вам ситуацию. Если возникнут какие-нибудь проблемы, я возьму всю ответственность на себя.

Директор Хуан молчал, и люди вокруг него тоже молчали. Полная жизни диспетчерская утонула в мертвой тишине.

В этот момент раздался еще один звонок, и все сотрудники бросились к нему. Так как в помещении было слишком тихо, отвечающий поспешно убавил громкость и ответил:

— Центральный диспетчерский пункт, пожалуйста, гово… что? Э-э-э… хорошо, я прямо сейчас передам ему.

И сотрудник положил трубку.

— Звонил начальник штаба Чиюань. Он говорит, что ситуация изменилась, направленная в госпиталь оперативная группа сообщила о присутствии там аномального источника энергии. Они запрашивают подкрепление и ждут ваших указаний.

— Но этот вопрос может решить только директор Сун из Министерства безопасности…

— Не обязательно, подкрепление уже прибыло. — небрежно донеслось со стороны двери. Говорившим оказался высокий молодой человек двадцати с небольшим лет, одетый в темно серую форму, с вышитым на воротнике словом «Фэншэнь»6. На шее у парня болтался секундомер и весь его вид напоминал учителя физкультуры. У него было красное лицо и белые зубы. Когда все присутствующие уставились на него, парень улыбнулся и выпрямился «по струнке». — Чжан Чжао, первый отряд подразделения специального назначения «Фэншэнь»! Всем доброго вечера. Наш босс… Нет, сегодня наш босс был в отъезде, но как только он услышал, что Чиюань нуждается в поддержке, он отправил официальный факс и поручил мне передать его вам, директор Сяо. Кстати, ближайшая к Чиюань команда уже в пути.

6 风神 (fēngshén) – миф. божество ветров.

«Родиной» Сяо Чжэна были три специальных элитных подразделения Управления по контролю за аномалиями – «Фэншэнь», «Лэйтин» и «Баоюй»7, также известные как «Фэнлэйюй»8. Номинально, они относились к Министерству безопасности Главного управления, но на самом деле были в высшей степени автономны.

7 暴雨 (bàoyǔ) – ливень, проливной дождь.

8 风雷雨 (fēng léiyǔ) – буря, ураган, гроза с ливнем.

Среди них особенно выделялось «Фэншэнь».

По всей территории страны, любые, не поддающиеся обработке, аномальные события, оказывались в ведомости «Фэншэнь». Этот отряд обладал самой высокой мобильностью и постоянно перемещался с места на место. Потому, «невыполнение приказов извне» было для них обычным делом. Они могли прямо игнорировать мнение своего руководства и действовать автономно в том случае, если считали это необходимым.

Братский отряд так неожиданно встал на его сторону, что Сяо Чжэн немало растерялся. Он открыл было рот, но так и не нашел, что сказать.

Чжан Чжао, наконец, вошел, улыбнулся и, окинув взглядом всех присутствующих, протянул Сяо Чжэну документ. Отступив на полшага назад, он поприветствовал:

— Директор Сяо, босс сказал, что некогда вы были одним из нас, одним из «Фэнлэйюй». Никто другой бы не справился с вашей работой. Разве мы могли после этого отступить? Ждем ваших указаний!

До того молчавший директор Хуан, по ту сторону телефонной трубки, вдруг произнес:

— Младший Сяо, в случае с инцидентом в Чиюань я разрешаю тебе действовать на свое усмотрение.

Сяо Чжэн сжал зубы и молча посмотрел на Чжан Чжао. Не медля больше ни секунды, он сказал:

— Найдите способ связаться с директором Отдела ликвидации последствий Сюань Цзи. Он находится на передовой. Мы только что потеряли сигнал.

В этом время на передовой, Сюань Цзи старательно напрашивался в друзья к великому дьяволу.

— Мне кажется что, как и вы сам, это ваше «темное жертвоприношение» своего рода «лицо»9… Ну, то есть, «лицо» – это значит, что вы весь такой необыкновенный, благородный и несомненно великий.

9 Это же понятие уже встречалось нам в 1 главе. На северо-восточном диалекте 排面! «крылатое» выражение, обозначающее роскошь, помпезность. Буквально переводится как «лицо» продукта.

Сюань Цзи пытался подражать акценту и тону дьявола. К сожалению, древний диалект был для него сродни иностранному языку, и юноша не слишком хорошо понимал его и, тем более, не мог на нем говорить. У него не было таких же чудесных способностей к обучению как у Шэн Линъюаня, он мог лишь пытаться странным образом копировать его.

Несмотря на то, что Шэн Линъюань был связан железными цепями, его поза была расслабленной, а улыбка стала еще шире. Он лишь молча смотрел на стоявшего перед ним юношу. Казалось, он читал выражение лица Сюань Цзи как открытую книгу.

Но наглости Сюань Цзи не было предела.  Даже угодив в подобие Антарктиды, он все еще осмеливался разглагольствовать во все горло:

— В нашу эпоху рыночной экономики существует множество способов решения проблем. Те, кто промышляет подобным колдовством, как правило, глупые ку-... кхм, глупые люди. Вы откликнулись на призыв такого человека, чтобы не потерять лицо... разве подобное вам по статусу?

— Темная жертва — техника, что соединяет небо и землю. Поскольку я был пробужден этим человеком, между нами должна быть какая-то связь, иначе его кровь не попала бы в мой гроб, — небрежно ответил Шэн Линъюань. — Статус, положение. После смерти все это превратилось в пустой звук. Я все равно ничего не помню.

— Конечно, — заметив, что в этот раз ему попался поистине трудный клиент, Сюань Цзи, как ни в чем не бывало, продолжил рекламировать, — если бы вы были обычным человеком, ваш статус не имел бы никакого значения, и не важно было бы, помните вы что-нибудь или нет. Но ваша манера говорить и держаться намекает на нечто совершенно иное, верно? Я же не слепой.

— Неужели? И что это за манера? — Шэн Линъюань резко подался вперед, железная цепь, связывающая его, натянулась, издав мелодичный звон. Письмена темного жертвоприношения поползли из-под ворота его одежд, растекаясь по коже, создавая резкий контраст черного и белого. В мгновение ока его нежное и красивое лицо сделалось ужасным.

В этот момент, на телефон старика Ло поступил звонок от Сяо Чжэна, и ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы выбраться из своего укрытия и передать мобильный Сюань Цзи. Но, стоило ему только добраться до выхода на лестницу и увидеть разыгравшуюся перед ним картину, как ноги старика Ло тут же сделались ватными, и он с грохотом рухнул на колени.

Шэн Линъюань даже не взглянул на него, только слегка махнул рукой:

— Не нужно любезностей, можете встать. Жертвенный ритуал заставил меня вернуться в этот мир, но кроме того, он также связал меня некоторыми обязательствами. Я с таким трудом вновь увидел свет, почему я должен рисковать новообретенной жизнью и выказывать неповиновение? Это всего лишь желание обычного человека, не требующее больших усилий.

Уголки глаз Сюань Цзи дернулись.

Шэн Линъюань рассмеялся и мягко сказал:

— Прошло больше половины времени.

— Шея, шея, шея... — старик Ло дрожал, не в силах произнести фразу целиком, его рот был полон перезвона бубенчиков10. Набравшись храбрости и «звеня», как колокол на перемене, он подполз ближе и отправил телефон катиться по полу коридора. — Сяо, Сяо, Сяо… Директор Сяо! Здесь я ничем не смогу вам помочь, мне было приказано отступить!

10 领 [lǐng] (шея) и 铃 [líng] (колокольчик) звучат практически одинаково. При повторении 铃铃铃 получается звукоподражание колоколу, а Ло Цуйцуй повторял 领领领.

Закончив говорить, он развернулся, намереваясь тут же сбежать, но одна из цепей Сюань Цзи ловко схватила его за лодыжку, и «лошадь рухнула».

Из глаз Ло Цуйцуя брызнули слезы:

— Директор! Я… я, я, я… Я ведь принадлежу к растительному классу, мы легко воспламеняемся! Мне нельзя на передовую! Вы, вы, вы, вы… вы ведь не позволите мне испариться?!

— Что произошло? Я думал, ты уже стал мучеником! Что... телефон замерз и отключился... Я так и думал! Хорошо, если ты вернешься, я куплю тебе новый! — ругаясь, Сяо Чжэн ворвался в конференц-зал.

— Директор Сяо, руководители из разных регионов уже заняли свои места.

Сяо Чжэн кивнул и снова обратился к Сюань Цзи:

— Можешь сфотографировать жертвенные письмена? Чем четче, тем лучше. Я попрошу сравнить их и тщательно изучить. Если это жертвоприношение, то должны же в его тексте быть хоть какие-то зацепки, как на конверте с обратным адресом?

— Умно, — из-за того, что брошенный Ло Цуйцуем телефон был все еще слишком далеко от него, Сюань Цзи оставалось только кричать. — Ло Цуйцуй, пожалуйста, перед тем как сбежать, сделай хоть что-нибудь! Сфотографируй надпись на стене и отправь ее директору Сяо, не мешкай, времени нет. Старина Сяо, послушай меня, призыв этого дьявола одноразовый. Это не долгосрочный контракт…

Шэн Линъюань понял только слова «одноразовый» и «не долгосрочный», и слегка прищурился. Этот маленький демон действительно сказал это вслух, как смело.

Сюань Цзи же заговорил еще быстрее:

— Человек способен призвать столь сильного демона лишь раз. По моему опыту, восемь или даже девять из десяти, что он сделал это ради мести. Если этот кто-то настолько отчаянный, что за тридцать дней может незаметно убить тысячу человек, то убивать для него не сложнее, чем резать овощи. Кто может быть способен на такое? Какова его цель?

Сяо Чжэн резко прищурился:

— Важная персона, круглосуточно находящаяся под надежной защитой или какая-то незыблемая сила.

Поскольку он управляет «темной жертвой», даже если у него самого нет никаких «особых способностей», он должен быть тесно связан с кем-то, у кого они есть. К тому же, он наверняка знает о «специальном суде» Управления по контролю за аномалиями. Если бы этот человек был гражданским лицом, борющимся с какой-либо грозной силой, он мог бы обратиться за помощью к полиции, но, вероятно, он прекрасно знал, что не может рассчитывать на поддержку.

Этот человек либо разыскиваемый преступник, либо…

Они оба на секунду замолчали, как вдруг, почти одновременно, выпалили:

— Его цель как-то связана с нами.

— Целью темного жертвоприношения является Управление.

— Я немедленно попрошу кого-нибудь проанализировать все данные за прошлые годы, — сказал Сяо Чжэн.

— Великий дьявол уже здесь, к тому же, сегодня крайний срок. Призыватель наверняка находится где-то поблизости от Большого каньона Чиюань, — добавил Сюань Цзи.

Окрестности Большого каньона были слепым пятном для систем наблюдения.

Поскольку живописный район Чиюань находился неподалеку, Управление по контролю за аномалиями тут же предприняло меры предосторожности и связалось с местным отделением общественной безопасности. При покупке билетов, все въезжающие туристы обязаны были предъявлять удостоверение личности, а все местные отели, большие или малые, а также чартерные рейсы, находились под контролем единой администрации.

В половине девятого отделение Чиюань закончило проверку всех гостиниц, расположенных рядом с районом, и передало всю туристическую информацию, зарегистрированную в течение первого полугодия, в базу данных Главного управления, сопоставив ее с записями по текущему делу.

В пятнадцать минут десятого мобильный Ло Цуйцуя вышел из строя. Связь Сюань Цзи с Главным управлением прервалась и госпиталь снова погрузился в тишину. Юноша отчетливо слышал свое, становящееся все более и более хриплым, дыхание, и треск замерзающего в воздухе пара. Он опустил глаза и слегка повел плечами, будто был вынужден нести на них невыносимое бремя. Но вдруг, в безмолвном коридоре раздался беспорядочный звук шагов. Услышав его, Сюань Цзи замер и снова выпрямился.

— Директор… — это была не кто иная, как совершенно запыхавшаяся «человекобоязненная» малышка Пин Цяньжу.

Темный холодный туман, заполнивший госпиталь, казалось, пытался выползти наружу. Даже вдохнув его с большого расстояния, девушка почувствовала себя так, словно ледяное лезвие проскребло ей от горла до легких. Пин Цяньжу была, по меньшей мере, в десяти метрах от Сюань Цзи и не могла подойти ближе. Не имело значения, какие у нее были «особые способности», ведь, исходя из объема ее легких, она была не только небоеспособна, но и едва ли могла пройти школьный медосмотр.

Огонь железных цепей, связывающих дьявола, совсем ослаб. Несколько раз они почти замерзали, но потом снова начинали мерцать, возвращаясь к жизни. Сюань Цзи был уже на пределе своих возможностей и едва держался на ногах. Великий дьявол ждал наступления полуночи и никуда не торопился. Он продолжал поддразнивать, стоявшего перед ним, маленького демона.

Коридор, в котором они находились, почти полностью вымерз, превратившись в настоящее ледохранилище. Пин Цяньжу показалось, что тело Сюань Цзи было покрыто толстым слоем льда. Он стоял неподвижно, как ледяная статуя. Девушка всхлипнула:

— Директор Сяо, они… Они нашли... Пост на форуме… Он был удален сразу после публикации... Директор Сюань, скажите что-нибудь? Мне страшно…

— Что ты собираешься делать с этим несчастьем? — сказал Шэн Линъюань беспомощному Сюань Цзи. — Я вижу, что ты вовсе не стар, маленький демон. Пусть ты еще не развил свои навыки, но ты уже полностью преобразился. Истинную форму не разглядеть, но ты наверняка одарен от природы. Еще до того, как кланы демонов погрязли в междоусобицах, одаренные почти полностью исчезли. Я мог бы их по пальцам пересчитать. Жаль будет, если ты умрешь здесь. Просто уйди.

Сюань Цзи заставил себя пошевелить онемевшими уголками рта, изобразив фальшивую улыбку, и выдавил, обратившись к Пин Цяньжу:

— Короче.

Девушка на секунду замолчала.

Сюань Цзи глубоко вздохнул и раздраженно произнес:

— Не вой, это бесит. Какой пост? Прочитай его.

Пин Цяньжу едва не задохнулась и тут же пришла в себя:

— Это… там написано: «Помогите! Я думаю, что мой сын больше не мой сын!»

Глава 7

— Еще четверть часа, маленький демон. После этого я уже не смогу быть милосердным.

Услышанное показалось Сюань Цзи знакомым. Юноша понял: это был тот самый пост, который он прочел еще в самолете. Но, прежде чем он успел обновить страницу, пост уже удалили.

Пин Цяньжу от рождения обладала тихим и мягким голосом. Изо всех сил стараясь вынести жуткую темноту, девушка сделала шаг вперед, дрожа от холода, и вновь вернулась к тексту.

— Позже, автор снова подняла эту тему, однако ее сразу же удалили. В посте говорилось о том, что она была плохой матерью и, пока ее сын находился в школе, тайком рылась в его вещах. Ребенок ничего ей не рассказывал. Она могла проделывать это только тогда, когда его не было дома. В то время в дневнике ее сына появилось несколько необычных символов. Это были просто нарисованные ручкой каракули, и она не обратила на них особого внимания. Но в последнее время эти символы стали четче. Вчера она увидела, что теперь они были начертаны кровью и заполнили весь блокнот. На них было страшно смотреть. Поведение ребенка становилось все более и более странным. Она сфотографировала эти надписи…

Девушка зашипела…

В нос ударил металлический запах, и одновременно с этим Пин Цяньжу ощутила зуд. Девушка подняла руку и обнаружила, что у нее из носа пошла кровь. Холодный влажный воздух оцарапал ей слизистую. Пин Цяньжу застыла на месте, не имея возможности двинуться. Кое-как опустившись на колени, она с силой толкнула принесенный с собой ноутбук, и тот заскользил по гладкому полу прямо к Сюань Цзи.

Не дожидаясь, пока Сюань Цзи обернется и сможет рассмотреть, что там написано, Шэн Линъюань уже сделал шаг вперед.

Он тихо вздохнул, «зачитывая» текст жертвоприношения, а затем охнул:

— Ах, как это интересно!

— Что? — Пин Цяньжу не понимала, о чем он говорит. Но услышав звук его голоса, она тут же сделалась похожей на маленького зверька, столкнувшегося с хищником, и инстинктивно вздрогнула. — Он… Он… Этот голос? Он может говорить? Это просто болтовня или он только что проклял меня?

— Скажи старине Сяо, — неохотно ответил Сюань Цзи, — дьявол говорит, что тут написано «помогите».

Едва Сяо Чжэн услышал об этом, как тут же застыл на несколько секунд. Волосы на теле мужчины встали дыбом от этих слов.

— Найдите этого мальчика, и пусть сотрудники местного отделения полиции возьмут их с матерью под свой контроль! Любым способом! Немедленно!

Допустим, что «жертвоприношение тысячи жизней» вовсе не метафора, и оно действительно рассчитывается по тысяче. Если бы мы захотели принести всех этих людей в жертву, то, в среднем, в течение месяца нам пришлось бы убивать по тридцать человек в день. Даже скотобойня не может похвастаться такой продуктивностью.

«Жертвенные животные» должны умереть. Но злоумышленник не может совершать преступления в одном и том же месте, и число убийств не должно быть большим, иначе его заметят. Если в течении короткого периода времени в каком-то конкретном районе резко возросло бы количество случайных исчезновений и смертей, то это несомненно привлекло бы внимание местных правоохранительных органов. Более того, «жертвенные животные» должны умирать как можно более незаметно, это должно быть максимально похоже на обычную смерть, несчастный случай, самоубийство и любой другой, менее подозрительный способ уйти из жизни.

Наиболее приемлемыми методами являются проклятие, отравление или паразитизм.

Здесь тоже есть множество вариантов. Например, убийца мог бы остановиться на любом транспортном узле, железнодорожном вокзале, в международном аэропорту или в месте случайной «выгрузки». Жертва выбиралась спонтанно, после чего на нее вешалась печать с обратным отсчетом. Человек садился в свою машину, отправлялся в любую часть света, а потом вдруг умирал. Или же убийца просто каким-то образом манипулировал своими жертвами. Он мог не только контролировать время и способ смерти, но и превращал их в свои пешки, заставляя перед смертью атаковать все больше и больше людей.

Мальчик, чей характер сильно изменился, бесконтрольно выписывал кровью жертвенные письмена. Он просил о помощи, совсем как контролируемая «жертва». Его слабая личность не желала сдаваться!

— Позвоните в архив, в Научно-исследовательский институт, в отдел реставрации древних книг и в специализированный медицинский центр! — взревел Сяо Чжэн. — Предоставьте мне всё, что может быть связано с искусством контролировать слова и поступки других людей!

— Директор Сяо, возможность отравления практически исключена. Существуют известные токсины, способные вызывать у людей галлюцинации и из-за которых человек легко поддается внушению, но мы никогда не слышали, чтобы они могли манипулировать жертвами и заставлять их, в течение длительного времени, писать множество непонятных слов, о которых мы даже никогда не слышали.

— Боюсь, это очень сложное проклятие. Существует несколько видов заклинаний, с помощью которых можно управлять мелкими животными, но человеческая нервная система слишком сложна. Сотрудники отдела реставрации древних книг просмотрели всю литературу за последние две тысячи лет, но так и не смогли найти соответствующие записи.

— Докладываю, директор Сяо, из Центра специальной подготовки оперативников ответили, что представители класса духовной энергии играют лишь вспомогательную роль в боевых действиях. Для того, чтобы с помощью «особых способностей» контролировать других людей, вы должны обладать поистине выдающимся талантом. Однако даже самый сильный представитель класса духовной энергии должен поддерживать тесный контакт с объектом во время проведения операции. Долгая или удаленная работа в этом случае невозможна. Весь процесс довольно энергоемкий, вполне возможно, что цель еще не успеет погибнуть, тогда как у самого убийцы уже случится кровоизлияние в мозг.

— Директор, подождите минуту, мы просматриваем все файлы в архиве, связанные с паразитизмом.

— Зафиксировано местоположение отправителя!

В 21:35 Управление по контролю за аномалиями, наконец, зафиксировало через интернет личность и место жительства отправителя. По данным следствия, отправителем была мать-одиночка, сын которой учился во втором классе средней школы. Их семья жила в пригороде Дунчуаня.

Главное управление сообщило в местный филиал, и оперативники тут же выдвинулись в путь.

— Директор Сяо, мы просмотрели все файлы, связанные с паразитизмом. Всего существует тринадцать опасных видов паразитов, большинство из которых являются растениями-мутантами, но обычно они не обладают способностью к самостоятельному мышлению. После созревания паразита, переносчик обычно сразу же умирает, и вредитель начинает искать следующую цель. Единственное, что соответствует вашему описанию — это бабочка…

— Я кое-что выяснила, — Пин Цяньжу, словно из ниоткуда, достала планшет, продемонстрировав поразительные способности к поиску информации. За считанные секунды она сумела перевернуть архивы Главного управления вверх дном, при этом все еще продолжая дрожать. — Официальное название этого существа — «призрачная бабочка»1. Здесь говорится, что ее личинка размером с кунжутное зернышко. Если человек по ошибке съест ее, она попадет в организм, созреет за двадцать четыре часа и, при помощи специального секрета, сможет контролировать нервную систему носителя.

1 镜花水月蝶 (jìnghuā shuǐyuè) — Цветок отражается в зеркале, а луна — в воде. То, что можно увидеть, но нельзя потрогать. Букв. призрак, иллюзия, мираж.

— Стоит бабочке успешно закрепиться в организме, как она сразу же становится совершенно невидимой и не может быть обнаружена техническими средствами. Однако если мозг инфицированного человека просканировать с помощью аппарата МРТ2, то можно будет заметить, что активность миндалевидного тела значительно повысилась. Другие данные также показывают, что мозг инфицированного все еще обладает собственным сознанием, но генерируемые нервные импульсы не смогут быть переданы соответствующим эффекторным3 органам.

2 МРТ (Магнитно-резонансная томография) — способ получения томографических медицинских изображений для исследования внутренних органов и тканей с использованием явления ядерного магнитного резонанса.

3 Эффекторы (от лат. effector — создатель, творец), в физиологии — исполнительные органы, деятельность которых определяется рефлексом; обеспечивают ответные реакции организма на раздражители.

У призрачной бабочки отсутствует интеллект, но она обладает высокой способностью к подражанию. Она отлично использует поведение людей вокруг зараженного в качестве шаблона и манипулирует человеческим телом, продолжая делать «нормальные вещи». После смерти мозга инфицированного бабочка полностью заменяет его, получая способность жить и размножаться в течение длительного времени, и даже окружающие жертву люди могут десятилетиями ничего не замечать. Разве это не означает, что человек будет вынужден беспомощно наблюдать за тем, как его тело контролирует что-то другое?

Зараженный все осознает, он становится «заключенным», измученным наблюдателем. Безнадежнее, чем эта медленная смерть, может быть лишь то, что никто вокруг него этого даже не замечает.

Каждый день эти люди делали то же, что и вчера, говорили то же, что и вчера. Они сталкивались с одноклассниками в школе, с компаниями и обществом. Их друзья, родственники и просто те, с кем они хорошо ладили, приходили и уходили, даже не подозревая, что разговаривают с призрачной бабочкой.

Из тысячи жертв, только одна мать почувствовала что-то странное. И она все еще была извращенкой, полностью контролирующей жизнь своего сына!

22:00

Район Дунчуань. Более десятка неброских черных внедорожников тайком окружили обычное жилое здание, и хорошо подготовленные оперативники выскользнули наружу. Отряд разделился и группами направился вверх по лестнице.

На верхнем этаже ничем не примечательного дома, в своей гостиной, сидела взволнованная мать с ноутбуком в руках. Встревоженная женщина весь вечер искала в интернете контакты так называемого «гуру». Историю поиска заполнили слова «освящение» и «экзорцизм». Ее жуткий сын находился в своей комнате, дверь была не заперта, и из гостиной было видно его спину. Мальчик сидел в наушниках, играл в телефон или делал домашнее задание. В целом, ничем не отличался от «типичных» подростков.

Мать нервно сцепила руки замком, ее плечи напряглись. Все говорили, что ее сын в последнее время взялся за ум, стал «нормальным», но она все равно была расстроена. Это неведомое чувство страха, которое она никак не могла описать, смог бы понять лишь тот, кто часть своей жизни только и делал, что паразитировал на собственном ребенке… Истеричная мать.

В этот момент в ее доме раздался звонок. Ее руки задрожали, но женщина быстро собралась с мыслями и спросила:

— Кто там?

— Здравствуйте, нам нужно сверить показания счетчиков. Жилищное управление должно было вчера предупредить вас об этом.

— О… Проходите.

Женщина пробормотала себе под нос, что не заметила объявления, но, возможно, в последнее время она была слишком рассеяна и попросту пренебрегла им. Она встала, чтобы впустить работников, но внезапно появившиеся оперативники в серой форме до смерти напугали женщину, и ей подсознательно захотелось захлопнуть дверь. Один из них сразу же заблокировал вход, а другой поднял руку, быстро схватив женщину за горло, и жестом приказал ей молчать. Женщина почувствовала холод, исходящий от чужих пальцев. Она в ужасе отступила назад, прикрыла руками шею и обнаружила, что не может издать ни звука!

Оперативники вошли в квартиру бесшумно, как кошки. Однако, у сидящего в наушниках «мальчика», казалось, была еще одна пара ушей на спине. Не оборачиваясь, он вскочил и бросился бежать.

— Цель прыгнула в окно!

Женщина открыла рот и беззвучно закричала. Это был восьмой этаж!

В мгновение ока «мальчик» оказался снаружи, и что-то мелькнуло за его спиной, что-то похожее на полупрозрачные, сверкающие крылья огромной бабочки, летящей в ночное небо.

Внезапно, откуда ни возьмись, налетел вихрь и накрыл большую «бабочку». Трое оперативников, сидевших в засаде на крыше, спрыгнули вниз, выхватив из воздуха большую сеть, и тут же поймали беглеца!

22:15

— Директор Сяо, докладываю, цель взята под контроль! Осмотр подтвердил факт заражения призрачной бабочкой. Запрашиваем у Главного управления инструкции к последующим действиям!

Сяо Чжэн даже не успел ничего сказать, как в комнату внезапно ворвался один из сотрудников, и тут же прошептал ему на ухо:

— Директор Сяо, у меня срочное сообщение…

— Говори.

— Все верно. Пока мы искали в архивах информацию о призрачных бабочках, выяснилось, что количество контейнеров с яйцами паразитов, содержавшихся в «Центральном хранилище опасных грузов», расположенном на двенадцатом подземном этаже, не соответствует регламенту, один контейнер отсутствует.

Сяо Чжэн недоверчиво поднял голову.

— Повтори?

— Двенадцатый подземный этаж защищен массивом. Не было никаких признаков аномалий или следов взлома. Трудно сказать, почему контейнер пропал.

— Все предметы, содержащиеся в этом хранилище, относятся к I классу опасности. Согласно правилам, их каждый день необходимо проверять и подсчитывать. Зачем нам вообще тогда этот ваш архив, чтобы целыми днями есть? Пренебрежение должностными обязанностями — это преступление!

Выражение лица Сяо Чжэна сделалось таким уродливым, что даже оплеванные им сотрудники так и не осмелились ничего сказать.

— Изолировать всех, кто работал в архиве! Поочередно проверить каждого сотрудника! — едва сдерживая гнев, холодно процедил Сяо Чжэн, с трудом веря, что он может хоть в чем-то положиться на этих бездельников. — Соедините меня с Отделом ликвидации последствий.

— Директор Сюань! — в госпитале Чиюань Пин Цяньжу приняла вызов, и немедленно обратилась к Сюань Цзи. — Директор Сяо на связи. Он спрашивает, знаете ли вы, как решить проблему с призрачной бабочкой?

— Призрачная бабочка? — запомнив тон девушки, Шэн Линъюань тут же повторил ее слова на мандарине. Он взглянул на экран планшета Пин Цяньжу, а затем злорадно рассмеялся. — О, это же «бабочка с человеческим лицом». Плохо, с этим существом трудно иметь дело.

Сюань Цзи бросил взгляд на изображение призрачной бабочки. На этот раз «Альманах тысячи демонов» отреагировал своевременно. Словно из ниоткуда появилась подсказка: стоит только бабочке с человеческим лицом обнаружить вторжение внешних сил, как ее огонь тут же уничтожит и камни, и яшму4. Кроме того, эти создания не переносят холод, они тут же замерзают.

4 玉石俱焚 (yùshí jùfén) огонь уничтожает и яшму, и камни (обр. истребить и правых, и виноватых; вести борьбу не на жизнь, а на смерть).

Сюань Цзи произнес:

— Понижение температуры!

— Чушь собачья! — глубоким голосом сказал Сяо Чжэн. — Первое, что нужно сделать для криохирургии — деактивировать паразита. В противном случае, как только эта штука почувствует вторжение, она сожжет себя вместе с носителем. Этот процесс займет не меньше двадцати четырех часов. Где я найду для тебя двадцать четыре часа?

— В этом нет ничего невозможного. Я научу тебя кое-чему, — вероятно, Шэн Линъюань смог разобрать некоторые слова и беззаботно вмешался. Может быть потому, что тёмное жертвоприношение должно было вот-вот свершиться, его безжизненные глаза и бледные губы налились кровью. Однако красный цвет не добавлял ему жизни. Это было больше похоже белую бумагу, покрытую слоем киновари. Зрелище захватывало дух и еще больше пугало. — Последний человек должен умереть в полночь, и, если что-то пойдет не так, заклинатель окажется в беде. Так как жертва уже попала в ваши руки, решение должно быть принято немедленно. Если вы не можете спасти его, то сможете ли убить?

Сяо Чжэн спросил:

— Кто это говорит? Дьявол, вызванный тёмной жертвой? Что он сказал?

— Он сказал, — Сюань Цзи поднял голову, его прекрасные глаза феникса были затянуты туманом, но в глубине его зрачков, казалось, горел огонь. —Лучше бы нам успеть поймать заклинателя до того, как наступит полночь.

— Директор Сяо! Инфицированный мальчик! Он начал рисовать символы шестнадцать дней назад. Заражение, вероятно, произошло за сутки до этого. В тот день он все свое время провел в интернет-кафе, мы получили записи с камер наблюдения и нашли этого человека!

Сяо Чжэн быстро подошел и посмотрел на экран. На размытом скриншоте виднелся усатый человек с сигаретой во рту.

— Этот человек…

— Да, он был лидером группы «туристов», спасенных в Чиюань.

Пин Цяньжу услышала этот разговор через телефон и вдруг прикрыла рот рукой.

— Их же перевели в окружную больницу. О нет, сестра Би! С ними сестра Би!

Шэн Линъюань посмотрел на Пин Цяньжу, после чего перевел взгляд на туман, клубившийся за окном.

— Еще четверть часа, маленький демон. После этого я уже не смогу быть милосердным.

Сюань Цзи был ошеломлен, его сердце подсказывало, что сейчас только десять часов. Подождите минутку… Концепция полуночи, как поворота ночи, находилась под влиянием современного западного календаря. Древняя «полночь»5 начиналась в одиннадцать вечера!

5 子时 (zǐshí) первый большой час суток (от 11ч. вечера до 1 ч. ночи).

Глава 8

Словно весенний дворец в снежную ночь.

Первой реакцией Сюань Цзи было:

— Эй, толстушка, иди и предупреди людей на улице.

— Директор Сяо должен был уведомить их. Теперь Чиюань находится под контролем Главного управления, вы можете быть спокойны, — просто ответила ему Пин Цяньжу, на что Сюань Цзи только промолчал.

Осталось меньше пятнадцати минут. В случае, если Сяо Чжэн и его бесполезные оперативники не поймают заклинателя, провалив тем самым свою первостепенную задачу, нахождение в одном помещении с этим дьяволом превратится в жонглирование бомбой.

Ключевым моментом в словах Сюань Цзи было «иди», а не «предупреди». Чтобы предотвратить все эти «уходи скорее», «нет, я не могу оставить тебя» и прочие «сопли с сахаром», он специально дал Пин Цяньжу задание, чтобы хоть немного успокоить её совесть перед побегом с поля боя.

Но эта девчонка, похоже, была недостаточно понятливой, чтобы сообразить, что ей стоит немедленно бежать прочь. Толстушка не только не распознала добрых намерений своего начальника, но и продолжала беспокоиться о Би Чуньшэн, отправившейся сопровождать подозреваемого. Она утешительно сказала:

— Старшая сестра Би на службе уже около тридцати лет, она всё ещё оперативник Министерства безопасности, лишь недавно отправленный на вторую линию1. Она опытна и, конечно, будет в порядке! Не волнуйтесь, мы сможем победить.

1 退居二线 (tuìjūèrxiàn) — уйти на пенсию с высокого поста; перейти на менее значительную должность.

Сюань Цзи снова промолчал.

Ну, конечно, держи карман шире! Современная молодёжь умеет испортить всю игру!

— Я же сказал тебе! — Сюань Цзи больше не мог притворяться вежливым, — Не путайся у меня под ногами!

— Директор…

— Заткнись и убирайся отсюда! Это приказ!

Стоило ему повысить голос, как выражение лица Пин Цяньжу тут же сделалось немного обиженным. Девушка испугалась, но не посмела оспорить слова начальства. Опустив глаза, она крепче сжала свой планшет и бросилась к лестнице. Густой белый туман хлынул в разбитые окна. Стекла задрожали, зазвенели рассыпавшиеся по полу осколки, скрывая звук удаляющихся шагов Пин Цяньжу.

В этот момент «туристы», незаконно проникшие на территорию Большого каньона Чиюань, уже преодолели половину пути. Сяо Ли, стажёр из местного отделения, вызвался помочь с эвакуацией пациентов. Вместе с Би Чуньшэн они сопровождали людей до ближайшей окружной больницы. «Туристам» необходимо было провести в палатах ещё одну ночь, чтобы убедиться, что их воспоминания о произошедшем полностью исчезли.

Водитель уверенно вел машину, а Сяо Ли дремал на пассажирском сиденье. Когда ему позвонили, он едва ли смог разлепить глаза.

Раненые расположились сзади. Всё такая же бодрая Би Чуньшэн спокойно вязала рядом с ними. Она уже почти закончила рукав. Сяо Ли потёр лицо и, затуманенным ото сна взглядом, посмотрел на значок входящего вызова.

— Алло, командир? Э-э-э… мы подъезжаем к окружной больнице. Да, прямо сейчас…

— Сяо Ли, помолчи и послушай меня, — прервал его командир.

Сяо Ли тут же закрыл рот и плотнее прижал телефон к уху. От нахлынувшего волнения он окончательно проснулся.

Мимо них по трассе, освещая дорогу фарами, пронесся автомобиль. Молодой оперативник держал трубку и напряжённо всматривался в зеркало заднего вида.

Бледный свет выхватил из темноты ещё одну пару глаз. Усатый человек на заднем сиденье недавно проснулся, и теперь смотрел прямо на него, а Би Чуньшэн, все также сидевшая рядом с ним, бессознательно пересчитывала петли своего вязания.

Сяо Ли покрылся холодным потом.

Словно почувствовав напряжение стажёра, командир понизил голос и заговорил:

— Вперёд, не вздумай себя раскрыть. Я уже сообщил нашим людям у больницы, они ждут в засаде у въезда. Не паникуй.

Сяо Ли прикусил язык и попытался сделать вид, что ничего не произошло:

— Хорошо, я понял, командир. Не беспокойтесь.

К сожалению, в курс боевой подготовки оперативников не входило актёрское мастерство! Стоило Сяо Ли появиться на сцене, как он тут же принялся фальшивить.

Плохо дело!

В этот момент Би Чуньшэн подняла голову и озадаченно посмотрела на него:

— Сяо Ли, ты замерз?

Это было его первое задание. Сяо Ли только приступил к работе и уже успел столкнуться с великим дьяволом, а теперь и вовсе был вынужден делить машину с подозреваемым в убийстве. Его икры свело судорогой, и улыбка, адресованная Би Чуньшэн, вышла даже уродливей, чем плач.

— О, вот что я тебе говорила? Как только мы сядем в машину, закрой окно. Разве ты меня послушал?! Это всё сквозняк, не так ли? Ты совсем не боишься простудиться? Что за дети пошли, никто не слушает стариков! От вас одни убытки! — как заботливая матушка, пожурила его Би Чуньшэн. — Доставим этих людей и сразу же вернёмся домой. Сможем, наконец, отдохнуть. Далеко нам ещё ехать?

Сохраняя спокойствие, она вновь подняла на него глаза и, через зеркало заднего вида, обменялась с юношей взглядами.

Она что-то заподозрила!

Сердце Сяо Ли гулко рухнуло куда-то в желудок.

— Ах, да! — Сяо Ли откашлялся и вернулся к телефонному разговору, — Еще один перекресток. Я уже вижу здание.

— Ну вот, ещё несколько столбцов, — зачем-то «оповестила» Би Чуньшэн. Лицо женщины по-прежнему не выражало никаких эмоций. Сматывая нитки в клубок, она толкнула одного из «туристов». — Эй, просыпайтесь, мы почти приехали.

С этими словами она достала из кармана пачку влажных салфеток и протянула её остальным:

— Давайте-давайте, можете протереть этим лица. Смотрите не простудитесь.

В 22:52 машина медленно проехала перекрёсток и прибыла на место. Сяо Ли нетерпеливо наблюдал за оперативниками в штатском, расположившимися у въезда. Его ладони вспотели так сильно, что он едва ли мог удержать телефон.

— Выходите, только медленно, — сказала Би Чуньшэн. Она поднялась, схватила женщину-гида со сломанной ногой, и с большим трудом подтолкнула её к выходу. — Пусть раненые идут первыми. Сяо Ли, вылезай и помоги остальным.

Мышцы Сяо Ли напряглись до предела. Он до боли стиснул зубы, взял женщину за руку и выволок её наружу, будто пойманного грабителя.

— Эй! — воскликнула гид, отшатнувшись от него. — Полегче! Что ты делаешь?!

— Осторожнее. — отозвалась Би Чуньшэн, бросив на юношу многозначительный взгляд поверх очков. — Не паникуй.

Затем она поспешно помогла другим людям выйти из машины, сознательно или бессознательно преграждая путь усатому мужчине.

Краем глаза Сяо Ли заметил, что оперативники в штатском покинули контрольный пункт и теперь медленно приближались к ним.

Би Чуньшэн вытолкнула из салона последнего пассажира, и, казалось, только теперь заметила «усача»:

— Эй, ты что, всё ещё там? Вылезай скорее.

С этими словами она проворно отскочила в сторону, будто собираясь уступить «туристу» дорогу.

Оперативники приступили к действию.

Но усатый мужчина будто что-то почувствовал. Его взгляд тут же наполнился злобой. В тот момент, когда Би Чуньшэн была уже почти снаружи, он схватил её сзади за шею, без труда поднял маленькую женщину средних лет над землей и затащил обратно в машину.

— Не подходите! Не двигайтесь!

Очки Би Чуньшэн слетели на пол и разбились, она вынуждена была встать на носки и запрокинуть голову. Лицо «туриста» казалось зловещим, из-под его воротника стремительно поползли жертвенные письмена. Он крепко держал Би Чуньшэн перед собой, намереваясь использовать ее как щит. Позади женщины был виден только один, горящий безумием, глаз.

В 22:56 обе стороны оказались в тупике.

— Я задушу её… Задушу! Вы, ребята, только попробуйте! — «Усач» попятился назад, волоча Би Чуньшэн за собой. Она попыталась было открыть рот и что-то сказать, но мужчина лишь усилил хватку и сильнее сдавил ей горло. Лицо Би Чуньшэн покраснело, и она отчаянно засучила ногами. Мужчина безжалостно произнес:

— Я знаю, в чем заключается твоя особая способность. Заткнись! Закрой рот!

— Где снайпер?

— Нет, не выйдет. Не получается найти нужный угол. Он прикрывается заложником!

Сяо Ли поспешно сказал:

— Разве мифриловые пули не уклоняются от обычных людей?

— Уклоняются! Но разве ты ещё не понял, что эта женщина из отдела логистики не обычный человек? Мифриловая пуля не сможет их различить!

Двадцать два часа, пятьдесят шесть минут и пятьдесят девять секунд…

22:57

С каждым мгновением секундная стрелка двигалась вперёд, будто её кто-то подталкивал.

Пятьдесят семь минут и десять секунд. Пятьдесят семь минут и двадцать секунд.

Директор Сяо, ответственный за место происшествия ждет ваших распоряжений…

Сяо Чжэн нахмурился, его глаза потемнели.

— Если не… э-э-э…если… — оперативник никак не решался произнести эту фразу целиком, но все понимали, что, если не пожертвовать рядовым сотрудником, удалённым на вторую линию, этот безумный ритуал будет уже не остановить.

Взгляды всех присутствующих в конференц-зале Главного управления по контролю за аномалиями были прикованы к Сяо Чжэну. Руководители всех филиалов ждали его приказа.

Все хотели, чтобы именно он позаботился об этой «ситуации», но, с другой стороны, все боялись такой же участи2.

2 兔死狐悲 (tù sǐ hú bēi) — когда заяц погиб, лиса горюет (обр. в знач.: страшиться такой же участи).

Двадцать два часа, пятьдесят восемь минут, пятьдесят секунд.

— Директор Сяо, осталась одна минута!

Сяо Чжэн, наконец, понял, что бежать больше некуда.

Цель «тёмного жертвоприношения» неизвестна, как и то, настолько разрушительной может быть сила Бедствия. Даже отдел реставрации древних книг не смог дать точного объяснения, правда ли, что «жертва тысячи жизней» действительно требует убийства тысячи человек. Все эти кошмарные легенды и подлинность картины всё ещё являлись предметом бурных обсуждений. Но зараженный бабочкой четырнадцатилетний мальчишка был абсолютно реален. Мозг подростка контролировался паразитом. Если они не смогут поймать заклинателя, то, уже через минуту, прямо на глазах у всего Управления по контролю за аномалиями, этот мальчик станет последней жертвой.

— Для обеспечения максимальной безопасности заложников, — Сяо Чжэн почувствовал, что его голос прозвучал очень холодно. Он никак не мог понять, это замерзли его слова или его сердце, — любой ценой, немедленно уничтожьте подозреваемого.

Стоявший в коридоре госпиталя Шэн Линъюань, казалось, принюхивался к ночному воздуху. Он слегка приподнял голову, посмотрел на тусклое небо, и вдруг спросил Сюань Цзи:

— Ты из подразделения Цинпин?

— Подразделение Цинпин исчезло более семисот лет назад. — задумчиво ответил Сюань Цзи. — Ты знаешь о нём? Разве не ты говорил, что ничего не помнишь?

Выражение лица Шэн Линъюаня на мгновение приняло растерянный вид. Его взгляд, казалось, заволокло туманом, будто он начал что-то припоминать. Однако, это наваждение вскоре исчезло. Уже через пару мгновений оно рассеялось без следа. Он улыбнулся и лениво сказал:

— У меня осталось лишь смутное впечатление. Стоило мне только увидеть тебя, как это название будто само собой всплыло в моём сердце. С самого детства тебя воспитывали люди. Иначе зачем такому одаренному существу жертвовать собой ради смертных?

— «Одарённый» или «приобретённый», всё это давным-давно не имеет никакого значения, — неопределённо ответил Сюань Цзи, будто соглашаясь со словами «воспитывали люди». — Ты… только что ты сказал «смертные», а до этого говорил про «демонов». Так кто же ты? Если ты не человек и не демон… божество?

— Что за детский лепет? — удивился дьявол. — Откуда в этом мире взяться богам?

Сюань Цзи лишился дара речи.

Он и представить себе не мог, что великий дьявол на самом деле окажется атеистом.

— Боги — это не что иное, как плод человеческих заблуждений. — Шэн Линъюань ненадолго замолчал, но вскоре мягко продолжил. — Я? Я, вероятно, тоже заблуждение. Ах, это было слишком давно. Я уже и не помню.

Когда он закончил говорить, улыбка исчезла с его лица, и взгляд великого дьявола вновь сделался холодным, будто он разом потерял ко всему интерес.

— Вот и всё.

Вдруг, Сюань Цзи словно что-то почувствовал. Его зрачки сузились и, сковавшие дьявола железные цепи оборвались. Металлические осколки разлетелись во все стороны, как пули. Сюань Цзи инстинктивно отскочил назад, врезавшись в ледяную гряду, выросшую за его спиной. Лед треснул и с шумом разбился вдребезги.

Шэн Линъюань вскинул руку в сторону окна, и половина больничной стены тут же обрушилась. Отмахнувшись от клубов пыли, он направился к образовавшемуся проему, намереваясь покинуть это место. Внезапно, сильный порыв ветра ударил ему в спину. Но Шэн Линъюань даже не обернулся, когда несколько монет, летящих прямо в него, внезапно изменили свою траекторию и пронеслись мимо.

22:59

Приказ Сяо Чжэна был передан оперативникам сразу, как был озвучен.

Снайпер, державший мифриловое оружие, опустил плечи. Стажёр Сяо Ли широко распахнул глаза и осуждающим взглядом смерил человека, намеревавшегося подчиниться этому хладнокровному приказу.

В этот момент Би Чуньшэн внезапно подняла два пальца и подала оперативникам неопределённый жест.

— Подождите! Старшая сестра Би только что подала сигнал! Это значит, что цель в ловушке.

В пятьдесят девять минут и двадцать секунд женщина-гид, что в страхе пряталась за чужими спинами, внезапно покачнулась и без сознания упала на землю. Остальные «туристы» последовали за ней.

Сяо Ли ошарашенно моргнул. И ведь правда, выходя из машины, Би Чуньшэн передала им пачку влажных салфеток…

Сюань Цзи нахмурился и резко вытянул руку себе за спину. В воздухе вспыхнула вереница электрических искр, и Шэн Линъюаня накрыла сияющая сеть. Яркий свет столкнулся с окутавшим его чёрным туманом. Шэн Линъюань на мгновение остановился и невесомо опустился на разбитое стекло. Семь или восемь одетых в тёмно-серую форму человек заполнили коридор. Они тут же окружили дьявола, перекрыв ему все возможные пути к отступлению. На воротнике каждого из них было написано «Фэншэнь».

— Отряд особого назначения прибыл!

Сюань Цзи поднял заведенную за спину руку и, как ни в чем не бывало, потёр мокрую шею.

— Второй отряд «Фэншэнь», Гу Юэси, — командиром подкрепления была женщина, с красивыми и прямыми чертами лица. Её веки были слегка опущены, что придавало ей несколько скорбный вид.

С РПГ3 на плече, она заняла командную высоту на крыше соседнего здания, и уже оттуда, во весь голос, крикнула Сюань Цзи:

3 火箭炮筒 (huǒjiànpàotǒng) — ракетная установка, реактивная система залпового огня.

— Вы директор Отдела ликвидации последствий? Вы в порядке?

— Благодарю, я в порядке и в добром здравии! — ответил ей Сюань Цзи.

«Фэншэнь» заслуженно являлись козырем Главного управления.

Он успел произнести только восемь слов, в то время как отряд уже провел три полноценные атаки. Плющ, что рос у стен больницы, взвился вверх, и словно иголка с ниткой, «зашил» разлом, оставленный Шэн Линъюанем, в мгновение ока образовав прочную сеть. Чёрный туман вокруг дьявола принял форму огромной косы, и острый клинок моментально разрубил крепкие, толщиной в полфута, лозы. Но вдруг, на него разом обрушился дождь из мифриловых пуль. И, хотя великий дьявол не боялся мифрила, столь внезапная атака застигла его врасплох. Он на мгновение растерялся, и командир Гу тут же воспользовалась преимуществом, чтобы открыть огонь.

Но то, что вырвалось из орудийного ствола, было вовсе не снарядом. Это был водяной шар. Оказавшись в воздухе, шар моментально свернулся в миниатюрный треугольник Пэнроуза4.

4 Треугольник Пэнроуза — одна из основных невозможных фигур, известная также под названиями невозможный треугольник и трибар.

Стоило ему только появиться, как он тут же разбился на множество капель и, вместе с мифриловыми пулями, врезался в чёрный туман. Когда капли рассеялись, Сюань Цзи увидел, что кирпичи и камни вокруг него начали стремительно деформироваться. Он сразу же догадался, что это был магический массив, способный вызывать искривление пространства. Он не мог не воскликнуть: «Умно!». Великий дьявол обладал повышенной защитой от атак и был почти полностью к ним невосприимчив. В таком случае, оставалось лишь единственное верное средство!

А в это время, на циферблате было уже двадцать два часа, пятьдесят девять минут и тридцать секунд.

Усатый мужчина вздрогнул, и в этот момент Би Чуньшэн, которая, казалось, была совершенно слаба, яростно толкнула противника назад.

Успев схватить женщину за волосы, он глухо и болезненно застонал. В узком пространстве два человека сцепились в драке.

Би Чуньшэн хрипло закричала:

— У тебя нет сил!

Под воздействием её голоса, хватка мужчины на мгновение ослабла. Но вдруг, черты его лица исказились, он ринулся вперед и вложил все оставшиеся силы в попытку задушить Би Чуньшэн.

До «полуночи» оставалось всего десять секунд.

Десять, девять, восемь…

Слишком поздно!

В этот момент, фургон внезапно пришёл в движение. Никто не знал, когда именно, но один из оперативников незаметно зашел спереди и крепко схватился за одно из колес. Это был обладатель поистине нечеловеческой мощи. Вены на его руках вздулись, оперативник издал громкий рев, и с силой встряхнул многотонную машину.

Усатый мужчина тут же потерял равновесие.

Пять, четыре…

Отчаянно сопротивляясь, он схватился за дверь.

Последним усилием он вновь попытался прикрыться Би Чуньшэн!

Два…

В этот же момент, словно из воздуха, вылетела вязальная спица и яростно вонзилась в вену противника. «Усач» истошно завопил.

Один!

Яркий свет озарил ночное небо. Би Чуньшэн упала на землю и откатилась в сторону, задыхаясь от кашля. Мифриловая пуля вошла ровно между бровей ее противника.

Полночь!

Пуля взорвалась, и всё тело мужчины поглотило серебристое свечение.

В стенах госпиталя Шэн Линъюань стремительно обернулся к разлому. Чёрная тень рванулась к крыше противоположного здания, где скрывалась командир Гу, но было уже слишком поздно. Когда между тенью и командиром оставалась лишь малая толика расстояния, что-то отбросило её обратно к хозяину.

Магический массив превращал окружающее пространство во всё более и более сложное измерение. Оно скручивалось и бесконечно растягивалось, заключая в себе великого дьявола.

На какое-то время все звуки стихли.

Пока чей-то голос не разорвал тишину Главного управления.

— Директор Сяо, ребёнок жив, жизненные показатели стабильны, он полностью готов к отправке в криопалату для проведения операции.

Сяо Чжэн дрожал.

Тёмное жертвоприношение было остановлено!

На месте происшествия Сяо Ли с глухим стуком рухнул на колени. Уровень его особых способностей всегда был ужасно низким. Он мог лишь передвигать по воздуху небольшие предметы, и, хотя он тоже был оперативником, его брали лишь на вспомогательные операции, проводимые в близлежащих районах.

Это был первый раз в его жизни, когда он с успехом атаковал противника. Он весь вспотел от напряжения и полностью выбился из сил.

Би Чуньшэн всё ещё пыталась отдышаться. Молча лежа на земле, она показала ему большой палец.

Электронные часы одного из оперативников «Фэншэнь» показывали ровно одиннадцать вечера.

Хотя они успешно захватили демона, но взгляд командира Гу был всё ещё прикован к Шэн Линъюаню. На её лице читалось выражение настороженности пополам с озадаченностью, будто она никак не могла понять, что же это за необычная тварь.

Сюань Цзи с облегчением вздохнул, как вдруг услышал со стороны лестницы тонкий голосок Пин Цяньжу:

— Директор Сюань, есть новости из окружной больницы! Нам удалось убить заклинателя!

Сюань Цзи пошатнулся:

— Почему ты ещё не ушла?! Разве я не говорил, чтобы ты не путалась у меня под ногами?

— Но куда я могу пойти если вы здесь, директор Сюань? — недоуменно спросила Пин Цяньжу. — Даже старший Ло ждёт внизу…

— Ты… — только и смог выдавить Сюань Цзи.

Внезапная мысль вспыхнула в его голове с быстротой молнии, но он никак не мог уловить ее смысла. Что-то определённо было не так.

В следующее мгновение он услышал смешок.

Одновременно с этим командир Гу изменилась в лице, она в ужасе воскликнула:

— Все назад!

Внутри магического массива, запятнанное кровью одеяние Шэн Линъюаня полностью скрылось под жертвенными письменами, превратившись в черно-красную мантию5.

5 玄衣 (xuányī) — чёрно-красная (малая церемониальная) одежда (напр. императорская для малых жертвоприношений).

Даже воздух, казалось, дрожал.

Огромный чёрный вихрь ринулся вверх, сквозь крышу здания, затмевая едва различимый свет звезд. Небо затянули тёмные тучи, засверкали молнии и грянул гром. Все уличные фонари казались свечами, задутыми ветром. Воцарилось полное безмолвие. Птицы, прилетевшие в Большой каньон на зимовку, не могли этого вынести и теперь отчаянно пытались улететь.

Шэн Линъюань издал низкий смешок и посмотрел куда-то в сторону:

— Не знаю почему, но мне хочется оставить тебя в живых, неразумное дитя.

С каждым словом удерживающий его массив терял свою силу. Все внутри него искривлялось и деформировалось, словно было вылеплено из пластилина. Вдруг, раздался резкий звук разбитого стекла, и сформированное пространство окончательно рухнуло!

Чёрный туман в мгновение ока окутал больницу. Он пожирал всё на своем пути: весь свет, всё живое. Газон под окнами здания, зелёные растения, даже улитки, выползшие на камни, в безмолвии погружались в непроглядную черноту. Всё, чего она касалась, тут же начинало гнить и увядать.

«Бедствия» были сродни наводнению, мору и войне…

Они был истинным воплощением катастрофы.

Местные оперативники, охранявшие больницу, отряд особого назначения, бывший настоящим «тузом» Управления — все они были по-своему хороши. Но оказавшись перед лицом такой силы, они вдруг разом превратились в безоружных муравьев.

Муравьи в страхе разбегались, спасая свои жизни. Странный аромат пробудил замёрзшее обоняние Сюань Цзи. Запах совершенно не вязался с этой сценой. Пахло чистотой, теплом и роскошью.

Словно весенний дворец в снежную ночь.

Глава 9

— Тридцать шестой старейшина Хранителей огня Наньмина не хотел обнажать свой судьбоносный меч перед простыми людьми. Но я и не думал его скрывать.

Одна за другой, несколько молний обрушились на гору Сишань в Юнъани. Некоторые из них угодили прямо в здание Главного управления по контролю за аномалиями, но были отражены громоотводом. За окнами всё сверкало. Мгновение спустя послышались долгие раскаты грома. По коридорам здания пронесся низкий гул, что даже плитка на полу задрожала, а сразу за ним последовал оглушительный взрыв. Стены содрогнулись, словно от давно сдерживаемого рева.

Золотой дракон, неизменно приветствовавший гостей, проплыл в дальний угол зала и испуганно замер на стене, словно большая ящерица.

— Как обстановка? Внезапно началась гроза?

— У подножия горы Сишань находится система молниезащиты, она не должна…

— Подождите, это… что это такое?

Последовала ещё одна ослепительная вспышка. Свет озарил здание Управления, оставив от людей лишь силуэты. Но стоило им немного привыкнуть, как они тут же заметили что-то на стенах.

— Кровь… Это кровь?

Густая, похожая на кровь жидкость, медленно стекала вниз и расползалась во все стороны. Постепенно, на глазах у всех присутствующих, стали вырисовываться странные символы. Запах гниения заполнил все пространство. Кто-то пробормотал:

— Жертвенные письмена…

— Но ведь последняя жертва не умерла. Разве мы не убили подозреваемого? Ритуал должен был прерваться!

— Ты уверен, что это те же самые символы? Не может ведь у нас быть два жертвоприношения?

— Плевать, даже если это одно и то же, почему это появилось в здании Главного управления?

— Директор Сяо, — сотрудник диспетчерской ворвался в конференц-зал, — это происходит не только у нас, из других отделений также поступают сообщения о подобных ситуациях! Ах, доктор Ван сказал, что они ещё не успели оценить уровень угрозы. Что вы здесь делаете?

Доктор Ван из отдела реставрации древних книг медленно проследовал мимо всего этого хаоса прямо к подножию стены. Он едва не уткнулся лицом в кровавые надписи. Услышав разговоры, доктор Ван обернулся. Его и без того большие глаза казались ужасающе огромными за выпуклыми стеклами очков. Доктор выглядел поистине пугающе, словно старая стрекоза, которой только что сообщили о скорой смерти.

— Кровавые жертвенные письмена! — хрипло произнес он. — Это жертвенные письмена!

— Что?

— Директор Сяо, ритуал удался! Тысяча жизней была принесена в жертву, и «кровавое жертвоприношение» свершилось. Заклинатель призвал легендарное Бедствие. Он уже явился в этот мир. На исходе полуночи он вернёт себе всю свою силу. Сегодня вечером он должен будет выполнить данное обещание. Место, где появились эти символы — и есть его истинная цель.

Сяо Чжэн на секунду остолбенел, его зрачки резко сузились.

— Сюань Цзи!

Командир Гу Юэси бесстрастно наблюдала, как чёрный туман полностью поглотил Сюань Цзи, принявшего удар на себя. Но времени на переживания о нём у женщины не оставалось, так как в следующий момент очередь дошла и до её команды.

Зловоние смерти достигло оперативников. Командир Гу Юэси отчетливо ощутила, как кровь прилила к мозгу, и будто вся жизнь пронеслась у нее перед глазами.

Из смертоносного тумана вырвался маленький огонек. Словно огненная стрела, огонёк в мгновение ока пронзил непроглядную мглу. Командир рухнула на землю и в спешке откатилась в сторону. Холодный воздух раздирал ей горло. Вдруг, женщина обернулась, и её зрачки сузились от яркого сияния меча.

Проглоченный туманом Сюань Цзи вовсе и не думал умирать. Огненные кольца вспыхнули вокруг его зрачков, а между бровей появился ярко-красный узор, похожий на тотем. Тьма, окутавшая его, мгновенно испарилась. В руках Сюань Цзи держал тяжёлый меч шириной примерно в две ладони. Клинок украшали пылающие узоры. Один взмах этого меча тут же рассек черноту. Пламя рванулось во все стороны, с легкостью прорвавшись через смертельную завесу.

Командир Гу была шокирована этим зрелищем. На секунду она даже решила, что увидела самого настоящего древнего демона.

Небо затягивалось тёмными тучами. Сокрушительная молния разорвала густой туман, осветив половину больницы. Шэн Линъюань был застигнут врасплох. Не имея другого выбора, он в спешке схватился за клинок. Письмена на его длинных рукавах рассеялись, словно столкнувшись с хищником, явив взгляду настоящий цвет его одежд.

Сюань Цзи надавил на рукоять, и пол больничной палаты треснул. Дьявол и обломки каменной плиты с грохотом обрушились в амбулаторию на первом этаже.

Стиль его владения мечом можно было бы описать, как «широко открытый»1. Это было высокомерно, разнузданно, и шло в разрез с его обычным темпераментом. Как мог этот перепел, который только что едва ли не скрежетал зубами от усилий, так ожесточённо сражаться!

1 大开大合 (dà kāi dà hé) — досл. открытый и закрытый, в значении: не ограничивается чем-то одним, чередует как защиту, так и нападение.

— Тридцать шестой старейшина Хранителей огня Наньмина не хотел обнажать свой судьбоносный меч перед простыми людьми. Но я и не думал его скрывать. — Сюань Цзи поднажал, протолкнув лезвие на пару дюймов вперед. Огонь почти достиг лица Шэн Линъюаня, и юноша неприятно усмехнулся. — Прошу прощения, старший.

«Обнажённое» лезвие слегка обжигало ладони Шэн Линъюаня, заставляя его, в этот критический момент, лишь крепче схватиться за него обеими руками.

Миролюбивое выражение его лица дало трещину, принимая злобный вид:

— Наглец!

Из-под ног великого дьявола поднялся чёрный туман, обретая форму головы зверя. Зверь зарычал и ринулся вперед, стремясь укусить Сюань Цзи.

Но даже сейчас Сюань Цзи не бросил своё оружие и не уклонился. Пламя в его руках выросло настолько, что он даже не заметил опасных клыков над своей головой. Тяжелый меч нацелился в горло Шэн Линъюаня. На этот раз никто не собирался быть милосердным. Казалось, эти двое поспорили, кто кого убьёт первым.

Смертоносный чёрный туман коснулся волос Сюань Цзи. Клинок юноши встретился с шеей дьявола.

Но в этот момент невидимое кольцо на правой руке Сюань Цзи внезапно обрело форму. Прежде чем он смог разглядеть его, кольцо вспыхнуло красным. Драгоценный камень треснул и вдруг взорвался, бесчисленные осколки брызнули во все стороны, как багровое зарево.

Сюань Цзи почувствовал острую боль в груди, будто невидимое лезвие пронзило его сердце насквозь. Его конечности онемели, в глазах потемнело. Не издав ни звука, юноша рухнул на колени. В этот раз произошедшее не было частью его актёрской игры.

Зависшая в воздухе голова зверя болезненно взвыла и рассеялась. Ошеломлённый Шэн Линъюань отступил на пять-шесть шагов. Его руки, усыпанные драгоценными осколками, почернели.

Они стояли на коленях, но никто не произносил ни слова. Каждый из них был удивлён, и в то же время они оба испытывали какое-то странное чувство, будто между ними была тайная… нерушимая связь. Ей невозможно было противиться.

Некоторое время спустя, Шэн Линъюань неохотно сжал свою дрожащую раненую руку и поспешно закрылся рукавом, пряча кашель, от чего его лицо сделалось ещё бледнее.

Наконец, отдышавшись, он бросил глубокий взгляд на Сюань Цзи и в мгновение ока ринулся к окну позади юноши. Его тень мелькнула в проёме, прежде чем бесследно исчезнуть.

Сюань Цзи не стал его преследовать. Он попросту не мог его догнать. На этот раз он не притворялся.

Половина тела Сюань Цзи онемела и болела. Даже после трёх попыток он так и не смог подняться. Наконец, он снова осел на пол и долго лежал, свернувшись калачиком. Опустив взгляд, юноша увидел, что кольцо на его руке больше не было невидимым. От него осталась лишь потрёпанная оправа. Кольцо, все это время будто бывшее частью его пальца, теперь окончательно соскользнуло с него.

Будто оно много лет скрывалось от чужих глаз лишь для того, чтобы, в конце концов, разбиться.

Юноша был смущён и озадачен.

— Что случилось? Это тёмное жертвоприношение его спровоцировало? Или долг перед моими предками?

Но ведь жертва бабочки-паразита не умерла, они успели убить заклинателя…

Сюань Цзи вдруг замер. Разве что тот усатый лидер «туристов» вовсе и не был заклинателем!

Эти люди вторглись в Большой каньон Чиюань после того, как взбунтовались деревья-мутанты. Шэн Линъюань лично вывел их оттуда. Он видел этого усатого человека!

Если бы «усач» был заклинателем, и, если он был достаточно умён, то, до момента заключения контракта, он должен был держаться на безопасном расстоянии от призванного демона. Потому что никто не мог знать наверняка, кто откликнется на зов. Эта дьявольская штука всегда была капризной, и если условия соглашения не будут выполнены, то вовсе не исключено, что демон не озлобится и не убьёт заклинателя.

И мальчик, что был заражён призрачной бабочкой. Если его тело было занято паразитом, почему он использовал жертвенные письмена, чтобы попросить о помощи? Разве он не мог просто сказать об этом? Разве он не мог написать?

Оглядываясь назад, можно было заметить, что во всём этом была какая-то особенная закономерность, которую они никак не могли понять. Став жертвой, мальчик не мог ни контролировать своё тело, ни закричать. Он мог общаться с внешним миром только через жертвенные письмена. Тогда почему он вдруг решил записать просьбу о помощи в своём дневнике?

Разве дневник не является чем-то личным? Какой смысл просить в нем о помощи?

От начала и до конца кто-то медленно, но верно вводил их в заблуждение!

Другими словами, если бы никто не узнал о жертвоприношении, заклинатель смог бы тайно завершить ритуал. Однако, призванные демоны непредсказуемы. Пробужденный «тёмной жертвой» дьявол вполне мог бы отказаться от сотрудничества, не захотев выполнять чужие желания. Но его появление в мире наделало слишком много шума, что, несомненно, привлекло внимание Управления по контролю за аномалиями. При дефиците информации они бросились искать жертвенные письмена, тем самым, угодив в ловушку, расставленную злоумышленником. Этот несчастный, зараженный бабочкой, ребенок был лишь брандмауэром2, что привел их к неверному подозреваемому.

2 Брандмауэр — межсетевой экран. В информатике — программный и/или аппаратный барьер между двумя сетями, позволяющий устанавливать только авторизованные межсетевые соединения. Брандмауэр защищает соединяемую с интернетом корпоративную сеть от проникновения извне и исключает возможность доступа к конфиденциальной информации.

Сам «усач» и был последней жертвой!

Дьявол, наблюдавший за всей этой суетой, прекрасно знал, что их попросту обвели вокруг пальца!

Заклинателю важно убедиться, что к полуночи «усач» будет мёртв, поэтому он должен находиться на месте захвата, в непосредственной близости от цели. Особые способности этого человека, вероятно, очень необычны. В его власти заставить других, даже заражённых бабочкой оживших мертвецов, быть послушными и действовать согласно подготовленному сценарию.

Сюань Цзи вдруг понял, что показалось ему неправильным в словах Пин Цяньжу, когда она говорила: «Но куда я могу пойти если вы здесь, директор Сюань? Даже старший Ло ждёт внизу…»

Из Отдела восстановления с ним отправилось трое человек. Когда всё пошло не по плану, и больница, оперативники и весь персонал погрузились в хаос, все должны были следовать за своим непосредственным начальством и ждать указаний.

Это была естественная реакция.

Пухленькая девушка находилась у двери, и даже перепуганный до смерти старик Ло ждал внизу, но куда тогда подевался ещё один человек?

Она знала, что на этот раз их главной задачей был Шэн Линъюань. Но по прибытии на место даже не взглянула на него, сразу же включившись в «напряжённую» работу. После, она сама вызвалась сопроводить «туристов» в окружную больницу. Прежде чем уйти, она даже не удосужилась сообщить об этом своему новому начальнику. Даже среди самых тупоголовых стажёров никто не осмелился бы действовать настолько своевольно.

Дело было не в низком уровне EQ3, и не в том, что она боялась обидеть своего босса. Она знала, что Сюань Цзи сможет противостоять дьяволу. Она боялась раньше времени встретиться с Шэн Линъюанем и раскрыть свое истинное лицо4!

3 情绪商数 (qíngxù shāngshù) EQ: коэффициент эмоционального интеллекта, коммуникабельность, умение ладить с людьми.

4 露出马脚 (lòuchū mǎjiǎo) букв. высунуть лошадиные копыта; обр. выдать, раскрыть выдать себя; показать лисий хвост.

Би! Чунь! Шэн!

— Директор Сюань! — раздался за спиной «плачущий» голос. Ло Цуйцуй выглянул из-за разбитого окошка рецептурного отдела. Сначала он осторожно осмотрелся, желая убедиться, что дьявол действительно исчез, а затем, на четвереньках, окончательно выполз из своего укрытия.

Его конечности покрывали изумрудные стебли и листья, делавшие его похожим на авангардный бонсай5, спешащий на помощь Сюань Цзи.

5 Бонсай (яп. 盆栽 — букв. «выращенное в подносе») — искусство выращивания точной копии настоящего (иногда карликового) дерева в миниатюре. Рост растений регулируется за счёт плоской корневой системы.

Сюань Цзи тут же ухватился за него.

— Где Би Чуньшэн?

— Сестра Би? Разве она не отправилась в окружную больницу?

— Дай мне точные координаты, быстро!

— О… О… — Ло Цуйцуй поспешно вытащил телефон и открыл навигатор, чтобы найти местоположение нужной точки. — Вот. Вы ищите её? Тогда я немедленно вызову машину?

— Слишком поздно. — Сюань Цзи выхватил у него телефон, протянул руку и «выстроил» необходимый им маршрут прямо по воздуху.

Ло Цуйцуй никогда не видел такой особой способности. Он широко открыл рот и запрокинул голову, глядя на представшее перед ним зрелище.

Сюань Цзи поднял тяжелый меч и быстро начертил перед собой талисман. Талисман моментально вспыхнул.

— Мамочки! — тут же завопил Ло Цуйцуй. В следующий момент Сюань Цзи схватил его и со скоростью света вылетел из госпиталя. Всё время, пока они неслись сквозь бесчисленные кварталы, старик Ло крепко держался за его руку. Всё, что он сейчас слышал — это звук сматываемой кассеты, издаваемый мобильным навигатором. Пламя полностью охватило его. Несмотря на испытываемый ужас, в голове у старика Ло было настолько пусто, что он даже забыл, как кричать.

Но еще до того, как он издал хоть какой-нибудь звук, навигатор, наконец, произнёс: «Вы достигли пункта назначения. Продолжайте движение».

Старик Ло закатил глаза и потерял сознание.

В это время оперативники, только что устранившие «усача», использовали выигранное время, чтобы навести порядок на месте происшествия. Заметив летящий по воздуху огненный шар, они не на шутку перепугались.

Когда шар достиг земли, из жара, держа в одной руке старика Ло, а в другой — меч, вышел Сюань Цзи.

— Начальник Отдела ликвидации последствий. — Сюань Цзи отмахнулся от пламени и, вместе со своим служебным удостоверением, бросил старика Ло прямо в руки ответственному лицу. — Где Би Чуньшэн?

— О, не беспокойтесь, директор Сюань, сестра Би в порядке. Она просто… А где она?

Никто из присутствующих не знал, когда исчезла Би Чуньшэн.

— Я и не беспокоюсь! — Сюань Цзи достал медную монету. В тот момент, когда монетка слетела с его ладони, она тотчас обернулась маленьким огненным колесом и покатилась по земле, сжигая начертанные повсюду жертвенные письмена.

Едва только юноша успел произнести: «Арестуйте Би Чуньшэн», — как оперативники уже бросились в погоню.

Глава 10

Она напоминала грешника, совершившего великое зло и готового вот-вот провалиться в ад.

— Кого вы собираетесь поймать? — приняв звонок от Ло Цуйцуя, Сяо Чжэн несколько мгновений просто молчал. Наконец, его терпение лопнуло, и он окончательно рассердился.

Стоило ему отдать приказ «уничтожить подозреваемого любой ценой», и имя «Би Чуньшэн» едва не стало источником его личной травмы.

Ло Цуйцуй переключил звонок на громкую связь и попытался объяснить. Он сказал, что это Сюань Цзи предположил, будто с Би Чуньшэн что-то не так. Этот парень был самым настоящим шипом, раздражавшим нервы Сяо Чжэна. Его голова почти кипела.

— Повтори-ка еще раз, пока я самолично не изловил этого временного работника, по фамилии Сюань! Нет, старина Ло, он только пришел сюда, он и знать ничего не знает. Как вы можете быть такими безответственными? Ты видел досье Би Чуньшэн? Когда она поступила на службу, этот ваш «директор» еще даже не родился!

— Я просто докладываю, не кричите на меня. — старик Ло так обиделся, что его листья увяли и свернулись в подобие одеяла, покрывшего все его тело. Он уютно устроился в кузове служебной машины, шмыгнул носом и задыхаясь продолжил. — Я ничего не знаю. Наш босс попросил меня доложить вам об этом. Директор Сяо, по правде говоря, сейчас я даже север не смогу определить. За столько лет работы в Отделе восстановления я с таким еще не сталкивался… Увы, не могли бы вы организовать для меня перевод на более спокойную должность? В прошлом году на медосмотре у меня выявили аритмию. Я… Алло? Алло? Директор Сяо?

Но Сяо Чжэн не стал дожидаться, пока он закончит, и просто повесил трубку.

Стояла глубокая ночь, но здание Главного управления все еще было ярко освещено. Вооружившись всевозможными чистящими средствами, сотрудники приступили к уборке. Большинство кровавых надписей на стенах уже исчезли, но, не успели люди вздохнуть с облегчением, как на прежнем месте тут же появились новые.

Отбросив телефон в сторону, Сяо Чжэн уперся руками в стол и низко опустил голову.

Без какой-либо причины он вдруг вспомнил старого директора. В конце концов, он был последним, кто его видел.

Бывший генеральный директор был одним из старейшин Главного управления, принимавшим участие в его создании. В первой половине этого года он вышел на пенсию, ему было уже девяносто лет. Всю свою жизнь он посвятил работе. Когда бывший директор покинул свой пост, казалось, существование потеряло для него всякий смысл. Его всегда здоровое и крепкое тело начало разрушаться. Через несколько дней после этого он сильно заболел, а уже через месяц – умер.

После его ухода с поста прошло совсем немного времени, казалось, даже чай не успел бы остыть. Руководители всех отделов то и дело приходили к нему, но никто из них так и не сумел добиться встречи. В конце концов, войти разрешили только Сяо Чжэну.

Сяо Чжэн до сих пор помнил ту палату. Пол, стены и даже потолок ее были покрыты древними символами. Это были тайные заклинания, недоступные взгляду обычного человека. Едва Сяо Чжэн вошел, то едва не рухнул на колени. Казалось, бесчисленные пары глаз кадр за кадром просматривали всю его жизнь, выискивая мельчайшие намеки на злые помыслы, чтобы немедленно вытащить их на всеобщее обозрение.

Обливаясь холодным потом, он увидел, как бывший директор с другом открыл глаза. Старик сказал ему лишь несколько странных фраз.

«В Управлении начнется беспорядок», — гласила первая фраза.

«Старина Хуан был вызван по моему распоряжению. Управление нуждается в нем. Он обычный человек, ему будет не так-то просто встать на ноги. Потому я оставляю ему тебя. Я знаю, ты непричастен ко всему этому», — сообщала вторая.

Последние слова застряли у старика в горле. Сяо Чжэн поспешно приблизился к нему и отчетливо услышал, как тот произнес: «Воды Отдела ликвидации последствий слишком глубоки».

У Сяо Чжэна не было времени спросить, что значат эти слова. Он все еще задавался вопросом, почему бывший директор выбрал именно его. Но, едва старик закончил говорить, как его глаза закрылись, и он больше никогда не просыпался.

Вскоре после этого они получили анонимное письмо, в котором были все доказательства, причины и последствия действий, уличенного в коррупции и взяточничестве, директора Гуна. В нем также была и информация по самим взяткам. Письмо было расплывчатым, но методы сбора средств, их количество и процесс отмывания денег были четко расписаны. Но, прежде чем Управление успело возбудить расследование, Гун Чэнгун внезапно впал в кому. Для объяснения ситуации была собрана комиссия, но причину так и не удалось установить.

Именно в то время, Сюань Цзи спросил Сяо Чжэна о том, на какую должность он мог бы претендовать, и Сяо Чжэн, ни с того ни с сего, вдруг предложил ему «Отдел ликвидации последствий».

Глубокие воды Отдела ликвидации последствий…

— Директор Сяо?

Сяо Чжэн тут же пришел в себя, с силой закрыл глаза и понизив голос, приказал:

— Помогите мне найти досье Би Чуньшэн из Отдела ликвидации последствий.

Сюань Цзи действительно был проклятием в человеческом обличье. Везде, где он появлялся, царил хаос. Он был направлен на место происшествия чтобы стабилизировать ситуацию. Кто бы мог подумать, что это «стабилизирование» вскоре всколыхнет все Управление? Такого рода таланты не должны отсиживаться в тылу, лучше всего они подходят для проведения диверсий в стане врага!

— Би Чуньшэн родилась в Юнъани в 1963 году. Окончив «сестринское дело», она устроилась работать медсестрой в больницу Бэйчэн №2. В 1985 году она вышла замуж, а в 87-м родила сына. До этого ее особые способности никак не проявлялись.

В 1988 году организация допустила брешь в охране, и пара, содержавшихся взаперти, мутировавших змей, сумела сбежать. Они напали на поезд, перевозивший две тысячи человек. Трагедия казалась неминуемой. К счастью, руководителем операции в тот год был… старый директор. Вовремя среагировав, он взял ситуацию под контроль и едва успел спасти людей.

Тогда нам пришлось объявить общественности, что «поезд сошел с рельсов». Родители Би Чуньшэн, ее муж и сын были в одном из вагонов. Сама Би Чуньшэн в тот день дежурила в больнице. Едва услышав эту новость, она так разволновалась, что ее особая способность активировалась. Резонанс тут же засекла сеть мониторинга Главного управления.

Уже через год, пройдя необходимое обучение и ряд судебных проверок, она была принята в Министерство безопасности нашего Управления. В благодарность за спасение своей семьи, она упорно трудилась в течение многих лет, и ее работа принесла поистине блестящие результаты. Семь лет подряд она удостаивалась награды третьей степени «За выдающуюся службу». В прошлом году, в силу своего возраста, она подала заявление на перевод в отдел материально-технического обеспечения.

— Больше ничего? — спросил Сяо Чжэн.

— Нет, директор, это все, что есть в досье.

Чем больше Сяо Чжэн слушал все это, тем больше он чувствовал, что Сюань Цзи несет чушь. Историю Би Чуньшэн можно было бы смело вписать в официальную брошюру Главного управления. Ее семья была спасена героем. Преисполнившись благодарности, она последовала по его пути и, наконец, сама стала героем.

От малых деяний к большим, от «для семьи» к «для народа». Кто еще может похвастаться такой праведностью?

—  Директор Сяо... наш коллега из филиала в Чиюань интересуется, возможно ли в будущем сотрудничать с директором Сюанем?

Сяо Чжэн раздраженно вздохнул:

— Сотрудничать? А вы заслужили такой груз1?

1 货 (huò) –  товар, груз, предмет; вещь; бран. лентяй; негодник; болван, дурень.

— Э…

Это означало «да»? Или все же «нет»?

— В срочном порядке отправьте следственную группу в дом Би Чуньшэн, я немедленно запрошу ордер на обыск, — Сяо Чжэн сделал глубокий вдох. — Если у членов семьи возникнут вопросы, скажите им, что это особое… что это чрезвычайная ситуация. Сестра Би и ее семья должны понимать, что этот вопрос строго конфиденциален. Это может отразиться на ее репутации уважаемого героя.  Нельзя допустить, чтобы что-либо просочилось наружу. Если этот «временный директор» Сюань Цзи ошибается, я лично заставлю его кланяться до земли.

— Директор Сяо! — один из сотрудников подбежал и зашептал Сяо Чжэну на ухо. — Мы выяснили кое-что о пропавшем контейнере… Давайте отойдем.

Сотрудник оттащил Сяо Чжэна в сторону и тихо заговорил:

— Директор, все это очень странно. Контейнер с яйцами был утерян тридцать лет назад. По факту исчезновения был составлен протокол, но позже он просто исчез.

Сяо Чжэн остолбенел. Тридцать лет назад? Не слишком ли рано?

Что случилось с яйцами бабочек, потерянными тридцать лет назад? Почему преступник хранил их? Чтобы любоваться ими дома?

— Итак, ты говоришь, что об этом инциденте был составлен протокол, а что случилось потом?

— Призрачная бабочка представляет собой опасность первого класса. Такого рода предметы подлежат обязательной инвентаризации. Но в ходе одной из проверок было обнаружено, что один из контейнеров с яйцами пропал. Архивный отдел был в панике, они поспешили сразу же доложить о случившемся. Но в то время у нас еще не было электронной базы данных, и вся информация хранилась в обычных папках. В итоге, контейнер так и не нашли, а все записи об этом инциденте пропали.  В архиве осталась лишь запись об уничтожении протокола. Ее оставил бывший начальник Отдела ликвидации последствий Гун Чэнгун, с одобрения старого директора.

В воздухе над окружной больницей повис тяжелый кровавый запах. Он был точно таким же, как и замогильная вонь темного жертвоприношения. Запах окутывал и душил, словно след, оставленный проклятием заклинателя. Монета Сюань Цзи катилась ровно по узору из жертвенных надписей. Коротко объяснив Ло Цуйцую, что произошло, юноша тут же ринулся вслед за ней.

Группа оперативников была так впечатлена его появлением, что все они инстинктивно подчинились ему. Они проследовали за монетой вплоть до здания стационара. Докатившись до нужного места, монета завершила свою миссию и, остановившись, тут же взорвалась. Сюань Цзи проследил за взмывшим в небо фейерверком и поднял голову.

На крыше пятиэтажной больницы стоял человек.

Медяк взлетел в воздух, подобно маленькому фонарю, и завис на расстоянии пяти-шести метров от Би Чуньшэн, озаряя ее лицо ярким светом. Все присутствующие, наконец, смогли хорошенько ее рассмотреть. Кожу женщины покрывали жертвенные письмена. Она напоминала грешника, совершившего великое зло и готового вот-вот провалиться в ад.

Это действительно была Би Чуньшэн.

— Я всегда думала, что именно я стану тем, кто заменит Гун Чэнгуна. Но я никак не ожидала, что у них появится «парашют»2. — Би Чуньшэн пригладила волосы. Ее голос был тихим, но даже с такой высоты все, что она говорила, было отчетливо слышно. Ее слова звенели в ушах. — Когда я об этом услышала, то подумала, что у этого «парашюта» наверняка должна быть блестящая репутация. Поэтому я волновалась и пытался закончить все до вашего прихода. Но не важно, насколько сложным был план и сколько сил я вкладывала в это дело, я все еще опаздывала на день… Может быть, всему виной судьба.

2 空降 (kōngjiàng) – досл. парашют (авиадесантный, воздушно-десантный), слэнг.: приходить без приглашения и предварительной записи.

Сюань Цзи облокотился на тяжелый меч и посмотрел на нее снизу вверх.

— «Судьба»? Такие слова обычно говорят проигравшие, разве нет? Сестра Би, вы украли мою реплику?

Волнистые волосы Би Чуньшэн развевались на ночном ветру, ее ярко-розовый кардиган резко контрастировал с чернотой неба, производя ужасающее впечатление. Ее прическа все еще напоминала объемные «мягкие локоны», а лицо было густо усыпано желтыми пятнами, из тех, что появляются на коже с возрастом. Она полностью поддерживала общественный стереотип о «тетушке», что постоянно толкает людей танцевать на площади, о разноцветных шарфах, призывах к скорому браку и о… неуместно громком голосе.

Но, как ни странно, сейчас, стоя наверху, полностью покрытая жертвенными письменами, терзаемая порывами ночного ветра, эта женщина, казалось, не имела ничего общего с теми посредственными описаниями. Она была словно актеры второго плана, с виду бездушные, но каждый раз рвущие себя на части, чтобы заставить людей с удивлением обнаружить, что они тоже полны радости и печали.

Вдруг Сюань Цзи заметил нескольких оперативников, из числа тех, что ранее следовали за ним. Оперативники пытались подобраться поближе к Би Чуньшэн. Карабкаясь по стене здания, они намеревались напасть на нее сзади.

Юноша почувствовал, как кровь стынет в жилах. Что за идиоты! Би Чуньшэн проработала в этой области почти тридцать лет, ей ли не знать, как проводятся операции?

В этот момент, несколько оперативников уже взобрались на крышу здания и, вытащив оружие, наставили его на женщину.

— Не двигайся!

— Подними руки так, чтобы мы могли их видеть! Молчи!

— Назад! Не подходите к ней! — закричал Сюань Цзи.

К сожалению, они его не услышали. Особая способность Би Чуньшэн – ее голос, поэтому всем оперативникам пришлось надеть противошумные наушники, чтобы не дать ей себя одурманить.

Сюань Цзи замолчал.

Какой вундеркинд до этого додумался? Это же просто отлично!

В следующее мгновение оперативники внезапно замерли. Жертвенные письмена поднялись по их щиколоткам, и мало-помалу расползлись по всему телу. Из-за темноты и плотности символов их не сразу удалось рассмотреть. Едва люди ступили на крышу, они тут же превратились в жирных мышей, свалившийся в таз с водой. Температура вокруг них резко упала на десять градусов, почти достигнув точки замерзания.  Би Чуньшэн окутал зловещий черный туман, и у Сюань Цзи оборвалось сердце.

Из тумана медленно вышел длинноволосый человек и с любопытством огляделся по сторонам. Вдруг, этот «сельский демон» с восторгом воскликнул:

— Какие широкие дороги и высокие дома. Это столица? Почему в столичном подразделении Цинпин так мало людей?

Би Чуньшэн услышала его голос и обернулась. Ее глаза вспыхнули лихорадочным огнем. Словно в бреду, она пробормотала:

— Это правда, действительно правда!

Шэн Линъюань бросил на нее короткий взгляд и произнес:

— Ах... это человеческая свеча, неудивительно.

Так как он все еще говорил на древнем языке, из всех присутствующих лишь Сюань Цзи смог понять слова «человеческая свеча».

Шэн Линъюань посмотрел на него, но ничего не сказал. Затем он снова обратил свое внимание на Би Чуньшэн и заговорил на ломаном мандарине, тепло поинтересовавшись:

— Это ты меня разбудила? Хорошо, но почему ты стала такой, как так вышло? Кто тебя обидел?

Его голос звучал очень нежно. Он наспех выучил язык при помощи телевидения и окружавших его людей. Сейчас он преднамеренно не скрывал этого. Когда он говорил, между словами то и дело возникали небольшие паузы, что ненароком придавало им чуткости, заставляя людей почувствовать собственную значимость.

Его слова поразили Би Чуньшэн, ее глаза покраснели.

— Все в порядке, — улыбнулся ей Шэн Линъюань. — Если тебе есть что сказать, я буду здесь столько, сколько ты захочешь. Никто нас не побеспокоит.

— Би Чуньшэн, — холодно напомнил Сюань Цзи, — на твоем месте я был бы осторожнее. Тот, кого ты призвала – вовсе не ангел, исполняющий желания.

— Не беспокойтесь об этом, — ответила Би Чуньшэн, и уязвимость, сквозившая в ее взгляде, моментально исчезла. — Мы заключили контракт, я уже выполнила свою часть, но он свою еще нет. Теперь, когда я заплатила, он не сможет сдвинуть меня с места, пока не погасит свои долги, иначе жертва тысячи жизней поглотит его.

Шэн Линъюань выглядел абсолютно спокойным, будто и вовсе не понимал, о чем идет речь.

Директор Хуан уже закончил работу и отправился домой, но услышав о происшествии в Чиюань, поспешил вернуться. В отличие от своего предшественника, выходца из оперативного отдела, он был обычным человеком. Обычные люди были крайне неудобны, в основном, их опыт годился лишь для административной работы, и они понятия не имели, как действуют их коллеги с особыми способностями.

—  Я искал тебя, — директор Хуан поднялся из-за стола. —  Что у вас произошло?

Сяо Чжэн не ответил. Повернувшись к двери, он аккуратно закрыл ее и тихо сказал:

— Я все объясню вам позже, директор Хуан. Я хотел бы попросить вас подписать ордер на обыск в доме Би Чуньшэн, бывшего оперативника, ныне отправленного на вторую линию.

— Би Чуньшэн? Она одна из наших? — озадаченно осведомился директор, забирая документы. В Управлении он знал лишь нескольких сотрудников. —  Из какого она отдела? Что, черт возьми, происходит?

Сяо Чжэн медленно поднял глаза.

— Это связано с контейнером для хранения яиц призрачной бабочки, тем самым, что был украден из хранилища Главного управления тридцать лет назад.

Директор Хуан внезапно замолчал.

— Директор, — глубоким голосом сказал Сяо Чжэн. — Вы были назначены на этот пост распоряжением бывшего генерального директора. Вы знали об этом?

В кабинете воцарилась тишина. Директор Хуан опустил голову, молча подписал ордер на обыск и подтолкнул документ к Сяо Чжэну.

— Я в ужасном положении. Я хотел как следует разобраться со всем этим до того, как грянет гром. Но я не ожидал, что что-то подобное произойдет так скоро...

Сяо Чжэн спросил:

—  Почему Гун Чэнгун, бывший начальник Отдела ликвидации последствий, был вынужден уйти в отставку?

Директор Хуан махнул рукой, приглашая его сесть, и достал сигарету, закурив...

— Ай… с чего бы начать? Младший Сяо, ты ведь выходец из оперативной службы, вы все просто ненавидите «красную линию пятнадцати человек», верно?

— Первый принцип оперативников Министерства безопасности — защита обычных людей. — мягко сказала стоявшая на крыше Би Чуньшэн. — «Оперативники с особыми способностями не могут причинять вред людям, за исключением подозреваемых. Если увечья или смерть обычных людей произошли по личному умыслу, халатности или по неисполнению служебных обязанностей, с каждого оперативника снимается по баллу за каждого пострадавшего. Лица, ответственные за проведение операции, должны быть оштрафованы на два балла за каждого пострадавшего. Максимальное количество баллов – пятнадцать». В трудовом договоре этот пункт прописан самым первым, директор Сюань. Вы еще не успели его прочитать? Тогда я объясню вам. При возникновении подобного рода ситуаций Отдел ликвидации последствий должен сперва оценить уровень ущерба.

Сюань Цзи нахмурился, он никак не мог понять, почему Би Чуньшэн рассказывает ему о правилах и предписаниях Управления, которые сама же и нарушила.

Губы Би Чуньшэн расплылись в улыбке.

— Тридцать лет назад из-за бреши в системе охраны из Управления сбежали два мутировавших змея. Оперативники, ответственные за их поимку, допустили оплошность, и твари столкнулись с поездом. В момент столкновения поезд проезжал мост и вместе со змеями рухнул в реку. Мутанты использовали эту возможностью, чтобы пожрать жизненную силу людей и исцелить свои раны. В вагонах находились две тысячи человек, выжили менее одной десятой.

— Это невозможно! — завопил один из оперативников, у которого, вероятно, сломались наушники. — С момента основания Главного управления никогда не случалось столь крупного несчастного случая! Нет никакой возможности скрыть новость об аварии, в которой погибло более двух тысяч человек!

— Это верно, — тихо сказала Би Чуньшэн, — так ответь мне, куда исчезли все эти мертвецы? Удалось ли директору Сяо отыскать пропавший контейнер с яйцами бабочек?

Если вам нравится наша работа – вы можете отблагодарить команду перевода шоколадкой. Кнопка «донат» есть в группе «Вконтакте».

Глава 11

Стоило ему увидеть Шэн Линъюаня, как его сердце до боли пронзило острым шипом. Он едва не задохнулся от волнения.

Получив от Сяо Чжэна все необходимые инструкции, вторая опергруппа поспешила на место происшествия. Однако, прежде чем они успели твердо встать на ноги, их выстроенная картина мира дала трещину.

Некоторое время все присутствующие молчали, содрогаясь1 от холодного тумана.

1 不寒而栗 (bù hán ér lì) и не холодно, а дрожишь (обр. в знач.: содрогнуться от страха, прийти в ужас, мурашки по коже).

Гонимые ветром, в небе начали собираться грозовые облака. Зловещие вспышки молний тревожно метались среди черных туч, где-то в отдалении послышались прерывистые раскаты грома, будто кто-то тихо бормотал слова древнего проклятия.

Только Шэн Линъюань опустил голову и с непроницаемым выражением лица смотрел вниз. Он был похож на демона со знаменитой картины. Все эти странности его нисколько не удивляли.

Сюань Цзи должен был следить за Би Чуньшэн, одновременно не упуская из виду опасный, словно бомба, длинноволосый «объект» позади нее. Возможно, то были последствия беспричинной поломки его кольца, но стоило ему увидеть Шэн Линъюаня, как его сердце до боли пронзило острым шипом. Он едва не задохнулся от волнения.

Юноша явно недооценил степень опасности, исходящей от Управления по контролю за аномалиями. Прошло менее двадцати четырех часов с тех пор, как он устроился на работу в Отдел восстановления. Служебное удостоверение в его руках еще даже не успело согреться, а он уже пережил столько невзгод2.

2 沧桑 (cāngsāng) где было синее море, там ныне тутовые рощи (обр. в знач.: огромные перемены, житейские бури, невзгоды, превратности судьбы).

— Давай поговорим начистоту, сестра Би, — вздохнул Сюань Цзи, с трудом сосредоточившись на Би Чуньшэн, и старательно не обращая внимание на собственные сердце и легкие, в которых, казалось, образовалась дыра. — Предположим, ты говоришь правду, и тридцать лет назад действительно произошел столь крупный инцидент. Виновник решил уклониться от ответственности, скрыв число смертей. Он украл яйца призрачных бабочек, чтобы позволить им паразитировать на телах погибших и жить, заменив собой настоящую личность покойника. Но откуда тебе это известно? Ты свидетель? Если нет, то кто тебе это рассказал? Есть ли у тебя доказательства?

Сказав это, Сюань Цзи не мог удержаться, чтобы хотя бы мельком не взглянуть на великого дьявола и не убедиться, что тот действительно слушал их разговор. Дьявол чуть приподнял изящные брови. Весь его вид словно говорил: «Это все объясняет». Слова Би Чуньшэн о правилах и предписаниях, похоже, были ему не совсем понятны.

Сюань Цзи неожиданно подумал: «Он что, принимает меня за «сноску»3 в конце страницы?»

3 译者注 (yì zhě zhù) – букв. примечание переводчика.

— Откуда мне это известно? — Би Чуньшэн посмотрела на него с жалостью. — Директор Сюань, вы думаете, это единичный случай? Знаете, как говорят в интернете? Когда вы находите в доме первого таракана, их может быть уже порядка ста двадцати тысяч*.

В штаб-квартире Управления по контролю за аномалиями, в изолированном кабинете директора Хуана, его голос был подобен звуку падающих капель. Проснувшись среди ночи и услышав нечто подобное, любой человек мог бы здорово испугаться.

— Если бы такое происходило впервые, кто осмелился бы поместить яйца призрачных бабочек сразу в тысячи трупов? Младший Сяо, просто подумай об этом. Еще тридцать лет назад это была «обычная практика». Такие методы держались в строжайшей тайне. Увы, «красная линия пятнадцати человек» — это лишь красивые слова, ширма, предназначенная для обеспечения общественной безопасности. Первоначальная идея была хорошей, но у каждой медали есть две стороны. Это попросту связывало оперативников по рукам и ногам. Мы стремились к единой цели и, в итоге, нам пришлось придумать другой план. Как только с «арестованной» команды вычитали баллы, в ход шла круговая порука. Среди твоих товарищей, оставшихся в живых или погибших, многие успели приблизиться к критическим значениям этой «черты». Они неизбежно теряли баллы. Оказавшись в чрезвычайной ситуации, некоторые оперативники предпочли обменять свои жизни, нежели подвергнуть вычету своих коллег. В последние годы более половины случаев гибели наши людей, имели отношение к этому правилу. Ты ведь тоже был оперативником, тебе ли не знать об этом.

Сяо Чжэн потерял дар речи.

Среди оперативников существовала очень подробная «карьерная стратегия». Каждый стажер, только что присоединившийся к команде, пытался перенять опыт своих предшественников и выяснить, у кого вычиталось меньше всего баллов, и чей стиль ведения дел был наименее радикальным. Следовавшие за своим командиром, все они были лишь «расходным материалом». В конце концов, каких карьерных высот могли достичь оперативники? Потерять меньше всего баллов в дополнение к развитию своих личных способностей? Кто-то даже вывел целый «метафизический»4 закон: в первые два года работы баллы не вычитались.

Но без опытного командира ни один из оперативников не мог рассчитывать на успех.

4 Метафизика (ср.-греч. μεταφυσικά, от др.-греч. τὰ μετὰ τὰ φυσικά — «то, что после физики») — раздел философии, занимающийся исследованиями первоначальной природы реальности, мира и бытия как такового.

«Красная линия пятнадцати человек» — это тонкий лед для каждого из них, хомут на шее и железный обруч проклятия5 на висках.

5 紧箍咒 (jǐngūzhòu) заклятие «крепко сожми» (которым Сюаньцзан (монах) сжимал железный обруч на голове царя обезьян Сунь Укуна, чтобы привести его к повиновению; по роману «Путешествие на Запад» (西游记) (обр. в знач.: помеха, путы).

— Таким образом, некоторые оперативники оказались в критическом положении, и как только количество жертв пересекло «черту», Гун Чэнгуну пришлось придумать «способ», — глядя на застывшее лицо Сяо Чжэна, продолжил директор Хуан. — С яйцами бабочек паразитов мертвецы больше не были «мертвы». Оперативники отделались лишь испугом. Семьи пострадавших были им благодарны, а Отдел ликвидации последствий возместил все убытки. Все было хорошо, и все были счастливы.

Сяо Чжэн с трудом ворочал языком.

— Все они…

— Даже не знаю. С момента создания Управления отделы слишком глубоко прятали свои секреты, я не нашел ни единой зацепки. Вспомни некоторых старых руководителей из Министерства безопасности. Большинство из них знали об этом. Иногда они делали это не для себя, они хотели защитить многообещающих и талантливых сотрудников... — Директор Хуан внимательно посмотрел на Сяо Чжэна, но продолжать не стал.

Сяо Чжэн не ответил. Он был настолько потрясен, что почти чувствовал, как в жилах стынет кровь.

Он принадлежал к классу «огня и грома» и являлся уникальным носителем редкой способности «совершенной молнии».

Современный энергетический спектр великих родословных был чем-то похож на традиционную теорию «пяти элементов». Так как «вода тушит огонь», представители класса «огня и грома» могли пострадать от класса «льда и воды». Исключениями были лишь носители «молнии». Едва Сяо Чжэн вошел в Управление по контролю за аномалиями, с ним стали обращаться как с баловнем судьбы. Еще будучи стажером, он уже был принят в спецназ. Ему повезло даже больше, чем другим. За более чем десятилетнюю фронтовую и оперативную службу, он прошел путь от рядового бойца до командира «Лэйтин», и провел бесчисленное множество операций. За все это время, даже при таком количестве боевых заслуг, у него вычли всего три балла. Это можно было назвать великим чудом.

Но действительно ли это было просто «чудо»?

Или кто-то непрерывно тайно сопровождал его?

Незадолго до смерти старый директор сказал ему: «Я знаю, ты непричастен ко всему этому». Была ли причина в том, что старик желал лишь похвалить его за дисциплину, или он все это время был «инсайдером»6, что постоянно находился в неведении и просто восхищался своим протеже?

6 局内人 (júnèirén) инсайдер (лицо, имеющее в силу служебного положения конфиденциальную информацию о делах фирмы).

Действительно ли он был… «непричастен»?

В этот момент вдруг раздался телефонный звонок. Следственная группа, получившая приказ отправиться к дому Би Чуньшэн, прибыла в пункт назначения и теперь запрашивала ордер на обыск.

Директор Хуан любезно предложил Сяо Чжэну воспользоваться его факсом, и внимательно прислушался к словам следователя.

— Семья Би Чуньшэн жила вместе с ее родителями. Старик отец умер в этом году. Ее муж на несколько лет старше нее, до выхода на пенсию он был учителем в средней школе. Чтобы сэкономить больше денег, он продолжил вести уроки на свежем воздухе. У пары также есть сын, он не женат. Он только что окончил учебу и теперь пытается добиться работы в родном университете. Директор Хуан, директор Сяо, мы стоим прямо у двери.

— Извините, у меня есть вопрос. — прервал его директор Хуан. — Если в теле человека поселилась бабочка, он ведь уже мертв. Он — ходячий труп, контролируемый паразитом. Есть ли какой-нибудь способ проверить это?

— Это очень сложно, директор Хуан. В настоящее время наши приборы способны зафиксировать присутствие паразита только через несоответствие мозговой активности и реакций организма. Это возможно лишь до момента смерти мозга инфицированного. Когда умирает мозг, бабочка полностью занимает его место, сливаясь с нервной системой зараженного. Они становятся единым целым. Как если бы инфицированный каким-то образом смог развить новую нервную систему. В таком случае, мы уже не можем этого сделать. Если только...

— Что?

— Э… Тогда, остается лишь вскрыть и посмотреть.

Характеры людей, их мировоззрение и привычки имеют свойство меняться с течением времени. «Ты изменился», — наиболее часто встречающиеся слова в различных литературных произведениях. Вот только обычно за ними следует мелодрама, а вовсе не история о проломленном черепе.

Едва Сяо Чжэн услышал это, как его сердце забилось быстрее, и в душе вдруг появилось зловещее предчувствие.

А в это самое время, в Чиюань, Сюань Цзи пристально смотрел на Би Чуньшэн. Внезапно он обнаружил, что густой туман, окутавший крышу здания, исходил вовсе не от дьявола. Большую его часть испускало тело самой Би Чуньшэн!

Ее силуэт почти растворился в белом мареве. Ее, покрытая надписями, желтоватая кожа стремительно бледнела, делая женщину похожей на восковую фигуру.

Это и есть «человеческая свеча»?

И так называемая «жертва тысячи жизней»… Действительно ли она убила тысячу человек? Но как? Кем были эти люди? Как они могли молча умереть?

— Восемь лет назад моя команда получила приказ поймать подозреваемого в использовании темной магии. Он скрывался в густонаселенном районе. Я боялась, что, будучи загнанным в угол, он может причинить вред невинным людям. Мы с напарником тщательно разработали план захвата. Но когда «цель» почти попалась на крючок, паренек из нашей команды так разнервничался, что неосознанно раскрыл нас. Подозреваемый бросился к парку, расположенному недалеко от жилого комплекса, но вдруг обнаружил, что ему некуда бежать. Тогда он решил превратить людей вокруг в козлов отпущения. Он взорвал себя и потащил их за собой. Восемь человек погибло. Мой напарник был командиром операции, а я – заместителем. Мы оба должны были взять на себя ответственность, это было неизбежно. Напарнику грозил штраф в два балла, за непосредственное пересечение «красной линии». В то время мой разум был пуст... но он сказал мне не бояться, сказал, что найдет выход.

Тогда я впервые узнала, что за операции были в послужном списке у тех «героев», имевших только военные достижения и никогда не совершавших ошибок. Если заразить мертвеца призрачной бабочкой, то можно запросто сделать вид, что ничего не произошло. Я никогда не забуду, как мой напарник, утешая меня, все время повторял: «Это не редкость».

Знаете, что я тогда почувствовала? Я не радовалась, что избежала наказания, я не могла заснуть из-за чувства вины. Я… Мне было страшно. Если подобные случаи «не редкость», сколькие из «выживших» больше не были людьми? Моя семья тоже однажды спаслась. Но реальны ли они, или это… это… лишь призрачные бабочки?

С того дня я стала похожа на сумасшедшую. Если моя семья случайно говорила мне что-то, я отчаянно думала: «А были ли они такими раньше?». Однажды мой сын вернулся домой из школы и заказал блюдо, которое он прежде не любил. Эта мелочь лишила меня сна на полгода.

Все присутствующие были в ужасе, ведь что особой способностью Би Чуньшэн была «речь». Даже если она говорила вздор, другие верили в это безоговорочно. Она произнесла всего несколько слов, но почти все люди вокруг нее были напуганы этой ситуацией.

Сюань Цзи внезапно нахмурился. Слова Би Чуньшэн, обращенные к другим, несли в себе огромную гипнотическую силу… Но что насчет нее самой? Она не могла постоянно контролировать свои мысли. Разве ее способности не должны были только усугубить ее паранойю?

— Восемь лет… Восемь лет меня сводили с ума мои собственные идеи, я хотела узнать ответ, но не осмеливалась. Когда у меня появилась возможность уйти на вторую линию, я инстинктивно выбрала Отдел восстановления. Гун Чэнгун был хитер и коварен, но может быть, именно здесь я смогла бы хоть что-то узнать об этом запутанном деле7?

7 盘根错节 (pángēn cuòjié) переплетенные корни и спутанные коленца растения (обр. в знач.: сложное, запутанное дело; путаница, хаос).

Я становилась все более и более беспокойной, пока Гун Чэнгун вдруг не исчез. Мои подозрения полностью оправдались. А затем… мой отец отошел в мир иной. — из ее запавших глаз вдруг потекли кровавые слезы, кожа на ее лице сморщилась и начала разрушаться, словно оплавленный воск. — Ему было восемьдесят семь лет. Он прожил долгую жизнь и умер от сердечной недостаточности. Он умер без греха. Друзья и родственники завидовали, говорили, что это были счастливые похороны8. Тогда я отослала их прочь, а потом вернулась назад и вскрыла череп моего отца до того, как его кремировали... Я увидела... Я увидела…

8 喜丧 (xǐsāng) «радостные проводы» (о похоронах долгожителя).

В момент, когда череп старика раскололся, все ее кошмары стали явью.

Все члены ее семьи, тридцать лет жившие с ней под одной крышей, на самом деле оказались лишь марионетками нескольких бабочек.

— Почему я должна была увидеть это? Почему я должна была увидеть это! — Би Чуньшэн задохнулась и издала пронзительный стон, больше напоминавший рев раненого зверя.

— Тише... — Шэн Линъюань наклонился, осторожно поднял ее изуродованное лицо, и вытер кровь из уголков глаз, — бедняжка.

Затем он внезапно вернулся к своей прежней манере речи и тихо сказал Сюань Цзи:

— Человеческая свеча — это неотъемлемая часть темного жертвоприношения, то, что собственной ненавистью способно связать небо и землю, энергия Инь9 в своем наивысшем проявлении. Необходимо пожертвовать своим телом, человеческой природой, абсолютной любовью и справедливостью, отказаться от всего. Маленький демон, ты знаешь, что значит «от всего»?

9 Инь и ян - этап исходного космогенеза в представлении китайской философии, приобретение наибольшим разделением двух противоположных свойств. Чистая субстанция ян претворяется в небе; мутная субстанция инь претворяется в земле… Небо — это субстанция ян, а земля — это субстанция инь. Инь (женское) начало.

Сюань Цзи был ошеломлен.

В это время к нему подбежал один из оперативников и протянул мобильный телефон:

— Директор Сяо ищет вас.

— Мы… мы только что обыскали дом Би Чуньшэн. — голос Сяо Чжэна звучал неуверенно. — Нашли… три тела: ее матери, мужа и сына. Черепа всех троих были вскрыты.

Сюань Цзи широко открыл глаза. Шэн Линъюань смотрел на него сквозь густой туман. В холодном, как лед, взгляде дьявола, почти читалось сочувствие.

На мгновение все погрузилось в тишину. Лишь нечеловеческий крик Би Чуньшэн затерялся в густом тумане. Он становился все громче и громче. Один из молодых оперативников почувствовал головокружение. Он схватился за стену, но не смог удержаться и его вырвало.

— Неужели все ее близкие действительно оказались жертвами призрачной бабочки? — после долгого молчания, наконец, спросил Сюань Цзи.

— Нет.

Сюань Цзи почувствовал, как его сердце ушло в пятки.

— Мы нашли след присутствия бабочки в мозгу ее мужа, но ее мать и сын были здоровы. Они были нормальными людьми, настоящими, — Сяо Чжэн сделал паузу. — Они действительно выжили в тот год.

— Убей их всех, — черты лица Би Чуньшэн окончательно расплавились, она больше не могла видеть людей вокруг. Цепко ухватившись за одежду Шэн Линъюаня, женщина закричала, — я хочу, чтобы ты убил их всех!

*Автору есть, что сказать. Примечание: касательно тараканов — это все просто злостные слухи. Это метафора. В интернете говорят о великом множестве, но на самом деле это не так. Самое большее, что может появиться, это одна или две семьи.

Глава 12

— При жизни Мы никогда не жаловали оковы. Вы коснулись чешуи под горлом дракона.

Черный вихрь жертвенных символов рванулся вверх, связывая Шэн Линъюаня, подобно кандалам.

В этот самый момент разразилась давно назревавшая гроза. Ярчайшая вспышка прорезала небо и ударила прямо в крышу здания, ослепив всех присутствующих. Люди были напуганы. Бледные, они напоминали участников траурной процессии с древних картин. Процессии, что двигалась прямо в преисподнюю.

Лицо Би Чуньшэн таяло, как расплавленный воск, смешиваясь с кровавыми слезами. Спустя мгновение ее кожа высохла, тонким слоем обтянув голый череп.

Стоя на коленях, она была похожа на отчаявшегося голодного призрака.

Перестав улыбаться, Шэн Линъюань склонился над ней и спросил:

— Кого ты хочешь, чтобы я убил? Тех, кто ушел от ответственности при помощи «бабочки с человеческим лицом»? Если они умрут, это утолит твою злобу?

Сквозь сморщенные губы Би Чуньшэн отчетливо проступали зубы. Челюсть женщины мелко дрожала, будто она пыталась «хихикать».

Шэн Линъюань вновь спросил ее:

— Итак, те люди, что все знали и молчали, похоронены глубоко в земле. Это утолит твою злобу?

В глазах Би Чуньшэн появился свет, похожий на призрачный огонь. Ее руки только сильнее сжали края одежд древнего дьявола.

— Этого недостаточно, верно? — со вздохом спросил Шэн Линъюань, едва касаясь пальцами вьющихся волос женщины. — Ох, ума не приложу, что же тогда делать?

— Я хочу… правду, — голос Би Чуньшэн был похож на скрип трущихся друг о друга костей. — Я хочу, чтобы они объяснились…

— Справедливо, — нахмурился Шэн Линъюань.

— Нет, этого еще недостаточно. Я хочу… чтобы они испытали ту же боль, что и я, но в тысячу раз сильнее.

— Хм, — Шэн Линъюань кивнул, — это должно быть несложно, верно?

Чем больше она говорила, тем больше жертвенных надписей появлялось на теле Шэн Линъюаня. Он слушал ее очень внимательно, до самого последнего слова.

Наконец, женщина с трудом выплюнула:

— И я хочу… чтобы Чиюань…

Услышав это, он едва заметно изменился в лице и медленно поднял глаза.

— Хм?

Порой, Сюань Цзи не слишком хорошо понимал, что именно пытался произнести древний дьявол. Некоторые слова вызывали у юноши сомнения. Но стоило ему услышать это «хм», как странное предчувствие беды разом пронзило его сердце.

С силой ударив тяжелым мечом по земле, юноша подпрыгнул на высоту трех этажей. Достигнув стены, он уперся в нее ногами и быстро взобрался на крышу здания, очутившись рядом с несколькими застывшими оперативниками.

Крыша оказалась целиком покрыта жертвенными письменами. Сюань Цзи взмахнул клинком, и сияние огня заставило надписи отступить, освобождая пойманных в ловушку людей.

— Я хочу… чтобы пламя Чиюань разгорелось вновь, — едва слышно произнесла Би Чуньшэн. Жертвенные письмена под ее ногами приобрели кроваво-красный оттенок. Волной прокатившись по крыше, они собрались воедино и почти пронзили позвоночник Шэн Линъюаня. — Я…

Сюань Цзи оглянулся на глупо замерших в стороне оперативников и закричал:

— Вы все еще здесь?! Убирайтесь отсюда!

Оперативники машинально подчинились приказу. Плотно натянув на себя защиту, они поспешили вниз. Но стоило им только оторваться от земли, как из-под ног Шэн Линъюаня поднялся яростный вихрь, с ревом рванувшийся во все стороны.

Ринувшись вперед, Сюань Цзи тут же схватил Шэн Линъюаня за рукав. Юноша и сам не знал, зачем он это сделал.

Но вскоре ткань затрещала, и рукав оторвался. Сильным порывом ветра Сюань Цзи отнесло в сторону. Недолго думая, он вонзил лезвие тяжелого меча в крышу, и схватился обеими руками за рукоять, чтобы его не сдуло. В подобном положении он чувствовал себя флагом, развевавшимся на ветру.

Он увидел, как Шэн Линъюань нежно погладил Би Чуньшэн по голове, а затем, внезапно, погрузил пальцы в ее череп.

Один глаз Би Чуньшэн вытек, а из макушки фонтаном забила кровь. От шока, выражение ее лица осталось совершенно пустым.

Выпрямившись, он снисходительно посмотрел на упавшую женщину.

— Нет.

Впервые в истории, темное жертвоприношение оказалось прервано, потому что призванный дьявол самолично нарушил «контракт». Кровавые письмена на мгновение застыли, а затем, будто преисполнившись ярости, обратились в острые клинки.

Неуязвимое, словно вырезанное из камня, тело дьявола, в мгновение ока оказалось разрезано на куски. Но, вопреки ожиданиям, даже окровавленный он все еще продолжал улыбаться.

— Подожди! — бессознательно выкрикнул Сюань Цзи. — Не…

Но его слова утонули в реве ветра. Густой туман наполнился тошнотворным запахом крови. Сюань Цзи услышал «скрежет», с которым пять пальцев вонзились в человеческий череп, и испугался.

— При жизни Мы1 никогда не жаловали оковы.

1 朕 (zhèn) уст., офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь).

Ветер поднял длинные волосы Шэн Линъюаня, и жертвенные письмена на его теле обратились в тысячи порезов2. Его нежная белая кожа быстро окрасилась в красный, превратившись в кровавое месиво. Слой за слоем обнажились вены и кости.

2 «Смерть от тысячи порезов» — особо мучительный способ смертной казни путём отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени. (Она же линчи).

Рука, от которой почти ничего не осталось, по-прежнему неподвижно лежала на макушке Би Чуньшэн, дюйм за дюймом погружаясь в ее голову.

Брызги крови попали на Сюань Цзи и его клинок. Ни человек, ни меч не смогли этого избежать.

Шэн Линъюань чуть склонил голову. Сквозь красивые черты его лица проглядывали белые кости, но Сюань Цзи чувствовал, что он все еще улыбался. Одежды дьявола истрепались, превратившись в лохмотья и обнажая ключицы, но его спина все еще оставалась прямой, словно демонстрируя изящные манеры!

Порезанный тысячами лезвий, этот человек все больше и больше напоминал демона из кошмара. Стоило бы порадоваться, но, неизвестно почему, Сюань Цзи не мог вынести вида этой сцены. Он закрыл глаза.

— Вы коснулись чешуи под горлом дракона3, — произнес дьявол.

3 逆鳞 (nìlín) чешуя против ворса [под горлом дракона] 触逆鳞 затрагивать чешую дракона, посаженную против ворса (обр. затрагивать больное место, неосторожно возбуждать ярость).Также это имеет значение «оскорбить императора».

Би Чуньшэн была в ужасе, она с трудом выдавила из себя несколько слов:

— Ты не боишься… Если кости разрушатся… Развеются пеплом?

Ее голос превратился в комариный писк:

— Ты не боишься… Лишиться души… души…

Шэн Линъюань рассмеялся. У Сюань Цзи волосы встали дыбом, и между его бровей непроизвольно вспыхнул огненный тотем.

— Жду с нетерпением.

Когда голос стих, крышу сотряс мощный взрыв, и половина здания оказалась разрушена. Сюань Цзи вместе с мечом был отброшен взрывной волной. Скелет, оставшийся от мужчины, с громким хохотом рассыпался на части. В этот момент Сюань Цзи показалось, будто он услышал предсмертные крики тысячи людей. На мгновение он оглох и почувствовал, как в жилах стынет кровь.

Но времени на раздумья больше не было. Повинуясь инстинкту, юноша скатился с крыши, упал на землю и, подхватив одного из замешкавшихся оперативников, изо всех сил отбросил его в сторону.

Грянул гром, и яростная вспышка устремилась вниз. Ослепительный свет тут же поглотил Сюань Цзи.

Три города и семнадцать регионов, окружающих весь район Чиюань, разом лишились электричества.

Восемьдесят одна молния одновременно ударила в одно и то же место, выжигая все ближайшие растения. Все вокруг было затянуто дымом. Голоса людей, шум машин, все они были погребены под гневом небес. Обычные и «особые», они были просто муравьями, плывущими по бурному течению. Они изо всех сил старались бороться за свои жизни. Казалось, будто небо и земля поменялись местами. И только, когда к людям вновь вернулись способности видеть и слышать, небосвод разверзся, и хлынул дождь.

Огонь погас.

Сумасшедшая женщина и еще более сумасшедший дьявол, призванный ею, обратились в пепел, не оставив никаких следов.

Здание окружной больницы почти превратилось в руины. За исключением Сюань Цзи, вокруг не осталось ни единого живого существа.

Юноша рухнул на одно колено. За его спиной раскрылась пара огромных крыльев, защитивших его. Крылья замерцали, превратились в два огромных ярких пятна и, наконец, исчезли.

У тяжелого окровавленного меча, казалось, появилась возможность «перевести дух» и он тут же неловко упал на землю рядом с хозяином. Сюань Цзи пошатнулся, перед глазами у него потемнело, и юноша потерял сознание.

Очнулся Сюань Цзи уже в больнице.

Оскалившись, он попытался встать, но быстро почувствовал, что что-то было не так. Казалось, что все его тело разобрали по косточкам, а затем собрали вновь… Особенно сильно болела шея!

Сюань Цзи вытащил иглу капельницы из своей руки и попытался выпрямиться, старательно вспоминая, что же произошло. Наряду с этим он ощущал, будто ему чего-то не хватает.

Но чего? Бумажника?

Нет, его бумажник был скорее украшением. Вряд ли бы он вызвал такое чувство потери.

Телефон?

О да, его телефон «умер», будучи замороженным дьяволом в госпитале Чиюань. Оставалось только надеяться, что Управление возместит его стоимость.

Пожалуй, без телефона юноше было действительно неудобно… но это странное чувство было вызвано не только им одним. Сюань Цзи беспокойно повел плечом. Проснувшись, он ясно почувствовал, что его кости будто стали легкими, а тело невесомым. Словно он потерял устойчивость.

Как раз в этот момент, толкнув дверь, в палату вошел Сяо Чжэн. В руках он нес метровую матерчатую сумку.

Сюань Цзи поднял руку, намереваясь размять шею, но вдруг услышал «хруст». Одеревеневшие сухожилия вернулись на свои места, и юноша заскулил от боли.

Сяо Чжэн бросил сумку на кровать. Односпальная койка скрипнула от веса содержимого и чуть было не рухнула.

— Ай, что ты за непочтительный сын! — Сюань Цзи поспешно откатился в сторону. — Что это такое?

— Твое имущество.

Сюань Цзи открыл сумку и обнаружил внутри свой меч. Оружие было полностью заляпано кровью. Сяо Чжэн даже не удосужился вытереть его. Юноша был ошеломлен. Он обеспокоенно покрутил шеей и вдруг понял, откуда взялось это странное чувство легкости — его позвоночник был пуст!

Этот меч был его «судьбоносным» оружием. Он всегда находился внутри его позвоночника и появлялся только по зову. Расправившись с врагом, меч тут же «возвращался в ножны». Этот клинок всегда отличался замкнутым характером, он словно не хотел, чтобы другие люди видели его. Но почему же на этот раз он не вернулся к нему?

— Согласно регламенту, вся информация об «особенных предметах» должна быть направлена в Управление. Даже если они маленькие. А ты и твоя игрушка слишком бросаетесь в глаза. — Сяо Чжэн придвинул к себе стул и тут же рухнул на него. Всю ночь он был занят на службе, а на рассвете примчался сюда. Потерев ладонью лицо, он измученно произнес, — но вчера среди оперативников царил такой хаос, что, похоже, никто даже не обратил на это внимание.

Сюань Цзи вернул меч обратно в сумку и поинтересовался:

— Как дела?

— Жертвенные письмена исчезли. Но мы так и не нашли кости Би Чуньшэн.

— Есть пострадавшие?

— Шестеро оперативников из Чиюань были серьезно ранены, остальные получили незначительные травмы. К счастью, никто не погиб.

— Когда больница рухнула рядом со мной был какой-то парнишка. Я отшвырнул его подальше, он в порядке?

— О, он думает, что ты погиб, пожертвовав собой ради него. Пришлось сделать ему укол. Он лежит в соседней палате.

— Плохо, — стиснув зубы, сказал Сюань Цзи. — Когда он проснется, мне лучше держаться от него подальше, вдруг он решит выйти замуж за такого красавца.

Сяо Чжэн посмотрел на него с серьезным выражением лица. Он не улыбался и не закатывал глаза, сунув руку за пазуху, он вытащил портсигар и нетерпеливо протер его, но, вспомнив, что в больнице запрещено курить, поспешил убрать обратно.

Сюань Цзи окинул его взглядом и мигом растерял все желание шутить. Юноша вскинул руку, с его пальцев тут же сорвалась одна из монет и, врезавшись в дверь, превратилась в слово «стоп». Дотянувшись, Сюань Цзи распахнул ближайшее к больничной койке окно:

— Можешь курить, сюда никто не войдет. Старина Сяо, ты в порядке?

Сяо Чжэн перекинул Сюань Цзи портсигар. Они занимали разное положение, но сегодня каждый из них вольготно расположился в больничной палате, выпуская в воздух клубы серого дыма и воспевая всю печаль человеческого общества.

— Усач которого мы пристрелили, Цзи Цинчэнь, оказался обычным человеком. — сказал Сяо Чжэн. — Из-за заражения бабочкой-паразитом, его энергетические показатели выросли до аномальных размеров, из-за чего он и не смог избежать мифриловой пули. Но вчера, когда он находился под контролем этого существа, он все еще был жив. Причиной его смерти стало пулевое ранение.

Сюань Цзи открыл рот. Обычный человек погиб из-за ошибки в расчетах. Это была грубая халатность.

— С меня сняли два балла, но это ерунда. У меня осталось еще одиннадцать. Я больше не выйду на поле боя и не думаю, что мне еще когда-нибудь выпадет шанс руководить процессом. — Сяо Чжэн устало махнул рукой. — Самое смешное, что вчера, когда я допустил ошибку, я приказал «принести в жертву» Би Чуньшэн и обязательно уничтожить Цзи Цинчэна до наступления полуночи. Кто бы мог подумать, что, по неудачному стечению обстоятельств, нам все же удастся «минимизировать потери». Это стало отличным основанием для освобождения от ответственности. Но, как только вспыхнул инцидент с призрачной бабочкой, все остальное потеряло свою значимость, и я остался на работе, просто чтобы понаблюдать.

Сяо Чжэн, казалось, вел какую-то внутреннюю борьбу. Он нахмурился и глубоко затянулся, сигарета издала тихий шелест. Выдохнув в воздух клуб белого дыма, он продолжил:

— Если кто-то из обычных людей становится свидетелем аномального события, мы обязаны стирать все их воспоминания о случившемся. Обычно мы используем специальные инструменты или препараты, но все эти методы в той или иной степени вредны. Будучи оперативником, Би Чуньшэн часто спасала обычных людей, и никогда не позволяла Отделу восстановления работать с ними. Для изменения памяти она использовала свою собственную способность. Ее приемы отличались особой деликатностью. Процесс требовал много времени и сил, но она никогда особо об этом не беспокоилась. Я думаю, для нее это была не просто работа. Это было ее любимое дело.

Ее вера. Смысл, за который она так неуклонно цеплялась.

Сюань Цзи сидел на больничной койке скрестив ноги, он курил и молча слушал Сяо Чжэна. Протянув руку, юноша сгреб в охапку небольшой букет, стоявший у изголовья, зашуршал оберточной бумагой и, собрав простенькую пепельницу, кинул ее на постель между ними.

— Но после корректировки воспоминаний, спасенные люди все еще сохраняли с ней длительные отношения. Би Чуньшэн даже завела для них специальную адресную книгу. В этой адресной книге…

Сяо Чжэн попытался произнести это вслух, но так и не смог выдавить ни слова. Сюань Цзи стряхнул пепел и тихо продолжил за него:

— Все, чьи имена записаны в этой книге, превратились в зараженные призрачными бабочками ходячие трупы, верно?

Сяо Чжэн был подавлен тем, каким тоном он это произнес.

— Не трудно было догадаться, — равнодушно пожал плечами Сюань Цзи. — Это она разбросала везде яйца этих бабочек?

— Она смешивала яйца бабочек с угощениями, и посылала их жертвам в качестве подарков. Затем вслух предупреждала людей о том, что продукты имеют срок годности и будет лучше съесть все как можно быстрее. Речь была ее особой способностью. Все эти люди попадали под воздействие и безоговорочно доверяли ей. Им хватало даже намека. Достаточно было лишь услышать звук ее голоса, как они немедленно открыли бы ей все двери и попробовали бы все, что она им дала. Как только жертвы оказывались под влиянием бабочек и теряли контроль над своим телом, она звонила им и рассказывала правду.

В этот момент многие иллюзии рушились. Пострадавшие понимали, что человек, которому они доверяли больше всего на свете, без всякого на то основания, причинил им вред.

Так рождались обида, негодование, и все это становилось отличной пищей для темной жертвы.

— Да, у каждого человека есть свои эмоции и инстинкты. Если жертва недостаточно подготовлена или настроена враждебно, это можно повлиять на результат воздействия. Однако, у призрачной бабочки нет ни «сознания», ни эмоций. Она просто управляет телом хозяина, ориентируясь на внешнюю обстановку. Такие существа куда больше подвержены влиянию способностей «духовного» класса, нежели человек. В отделе реставрации древних книг даже считают, что призрачная бабочка могла бы быть одним из древнейших инструментов, используемых во зло.

Сюань Цзи вздохнул:

— Неудивительно, что она смогла контролировать мальчика, писавшего тексты темного жертвоприношения.

Сяо Чжэн на мгновение замолчал, а затем продолжил:

— Когда мы нашли трупы ее семьи, все они спокойно лежали в своих кроватях. Их тела уже сгнили. Стены сверху донизу покрывали начертанные кровью жертвенные письмена. Ритуал помог ей скрыть запах, соседи ничего не заподозрили. Тело ее мужа не сгнило, поскольку он был заражен бабочкой. Возможно, вскрыв его голову, убийца испытал настоящее потрясение, и случайно порвал ему свитер.

— Свитер цвета зеленых водорослей? — с сигаретой в руке, спросил Сюань Цзи.

Сяо Чжэн будто не расслышал его:

— Что?

Но Сюань Цзи лишь устало покачал головой.

— Тела ее матери и сына были накрыты одеялами, труп ее мужа находился в хозяйской спальне, а рядом с ним виднелся след, оставленный чужим телом. С тех пор или, может быть, с того самого случая восьмилетней давности, она и сошла с ума.

Восемь лет она жила в бесконечном кошмаре, постоянно подозревая в членах своей семьи оживших мертвецов, пока, в один из дней, она действительно не обнаружила в теле своего отца бабочку-паразита.

Страшный сон обратился реальностью. Она больше не могла отделить явь от вымысла. Ее товарищи, за которых она готова была отдать жизнь, стояли за кулисами. Разве все те ценности и убеждения, в которые она когда-либо верила, и все, за что она боролась изо всех сил, не было в итоге всего лишь нелепым обманом?

Что она чувствовала, когда, вскрыв головы всем своим родственникам, вдруг обнаружила, что ее мать и сын вовсе не были заражены?

Сколь глубок пылающий ад? Как далеко должны были находиться те злобные духи, способные услышать ее голос?

Долгое время никто из них не издавал ни звука, пока их сигареты окончательно не истлели. Словно о чем-то задумавшись, Сюань Цзи вдруг спросил:

— А что насчет того зараженного мальчика? Он жив?

— Ну, операция прошла успешно, через некоторое время он сможет вернуться к нормальной жизни. Бабочку мы изолировали. — сказал Сяо Чжэн. — Но вряд ли нам удастся это скрыть. Случившееся — самый крупный скандал с момента создания Управления по контролю за аномалиями. Вероятно, это и было ее целью. Директора Хуана отозвали свыше, и он все еще не вернулся.

— Этот мальчик и последняя жертва тоже были в числе спасенных Би Чуньшэн?

— Нет, — покачал головой Сяо Чжэн. — Эти двое ранее никогда не контактировали ни с Би Чуньшэн, ни с Управлением. Они даже не были знакомы. Единственное, что их объединяло, так это то, что оба они жили в Дунчуане. Но Би Чуньшэн никогда не была в Дунчуане. Это все так странно. Следственная группа выясняет круг их социальных контактов. Кроме того, откуда взялись эти паразиты? Откуда Би Чуньшэн известно о такой вещи, как темное жертвоприношение? Все это нам пока выяснит не удалось…

Сюань Цзи выдохнул дым:

— Я думал, что она перевелась в Отдел ликвидации последствий из-за своих особых способностей, но ведь это совсем не так, верно, старина Сяо?

Сяо Чжэн был ошеломлен.

— Не трудно догадаться, — Сюань Цзи приоткрыл глаза, демонстрируя красиво очерченные двойные веки, и стряхнул пепел в самодельную «пепельницу». Его движения были медленными, и говорил он тоже медленно. — Тот, кто предложил контролировать уровень смертности при помощи призрачных бабочек, был мой предшественник, верно?

Сяо Чжэн все еще молчал.

— Зная всю глубину Отдела ликвидации последствий и то, как трудно в него попасть, ты всеми силами старался втиснуть меня туда, как экзотического «сома», способного влиться в окружающую среду. Но я боюсь трудностей. Если бы я заранее знал, что это будет должность, где «меньше денег, но больше мин», то уже давно сбежал бы обратно в свой родной город, наплевав на кредитную задолженность. Но ты промолчал. Ты обманул меня, старина Сяо. Я всего лишь беспомощный провинциальный юноша, мне не на кого опереться. За все эти годы я так и не нажил себе друзей.  А ты просто взял и закопал меня заживо, разве твоя совесть чиста после этого? Ты оскорбил мои чувства.

Сяо Чжэн все также молча смотрел на Сюань Цзи.

Глаза Сюань Цзи улыбались, но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что эта улыбка держалась лишь на нитях шелкопряда4. Его взгляд всегда был молодым и ярким, но, когда он смеялся, казалось, будто он испытывает странную усталость. Внезапно, Сяо Чжэн обнаружил, что и сам Сюань Цзи был таким же, как его улыбка — искренним, бездушным. Между четырьмя морями все люди были братьями 5, но он никогда не был с ними откровенным.

4 "Мешочки молодости" – считаются красивой чертой женского лица.

5 四海之内皆兄弟 (sìhǎizhīnèijiēxiōngdì) – между четырьмя морями все люди – братья (цитата из «Лунь Юй»). Букв. все люди в мире братья.

Сюань Цзи был покладист, небольшой опыт «наемного раба»6 сгладил его острый нрав. Казалось, он вообще не придерживался никаких принципов, до тех пор,  пока не разоблачил Сяо Чжэна. Нарвавшись на колючки, Сяо Чжэн вдруг обнаружил еще один из его особых талантов — держать всех на расстоянии и никого к себе не подпускать.

6 社畜 (shèchù) – жарг. "наёмный раб" (букв. "скот компании"; человек, затрачивающий слишком большое количество усилий на своем рабочем месте).

— Я… Мне действительно некому доверять, — смущенно ответил Сяо Чжэн. — Я даже сомневаюсь, а нет ли в моем резюме тени призрачной бабочки.

— Все еще сомневаешься? — улыбнулся Сюань Цзи.

Когда среди моря проблем только одному человеку везет, вероятно, с ним тоже не все так гладко.

Сяо Чжэн — истинный любимец небес. У него было хорошее происхождение и гармоничная семья. Более того, он был единственным ребенком. В детстве его любили тысячи людей. Узнав, что он особенный, его семья не только не посчитала его уродом, но и начала еще больше гордиться им. В возрасте восемнадцати лет Сяо Чжэн официально поступил на службу в Управление по контролю за аномалиями. Во время учебы, получая степень бакалавра, он также участвовал в программе подготовки кадров для Министерства безопасности.  По окончании университета он сразу же поступил на службу в «Лэйтин», одно из «трех специальных элитных подразделений». Вскоре, его повысили. Продвижение по службе было похоже на то, как если бы он оседлал ветер. До сих пор этот выдающийся молодой человек входил в список главных власть имущих лиц организации… пока его мировоззрение не перетерли в труху.

— Ну же, Сяо Тяньцзяо7, нельзя заколоть того, кто нырнул в озеро, верно? Если с тобой еще ничего не случилось, то пришло твое время. В твоем положении «остаться и понаблюдать», означает скорее высокий подъем и мягкое приземление, так что, все в порядке. — сказал Сюань Цзи. — Так как раньше ты ничего не знал об этих бабочках, тебе не стоит слишком беспокоиться. Людям свойственно прикидываться дурачками. Смотри, не запутайся в этой правде Шрёдингера, разве Би Чуньшэн не извлекла урок из неудачи своего предшественника?

7 Игра слов. 肖天骄 (xiàotiānjiāo), где используется 肖 – фамилия Сяо Чжэна и 天骄 – что буквально означает предводитель, вождь, воитель.

Судьба человека, как и его история, извечно принадлежали к двухуровневой системе хаоса, в которой плотно переплелись причина и следствие.

Если бы Би Чуньшэн не думала об этом постоянно, она не сошла бы с ума и уж точно не осквернила бы труп, не вскрыла бы череп своего отца. Она вышла бы на пенсию настоящим героем, путешествовала, и каждый год читала бы новобранцам лекции. И пусть все эти тридцать лет ее муж был лишь тенью, но ее мать и сын, по крайней мере, были бы живы.

Ежели эта жизнь так эфемерна, то все они по-своему хороши, и люди, и бабочки, так как же на самом деле лучше было бы поступить?

Сяо Чжэн не слушал этих скучных утешений. Слова сдавили ему горло:

— Я не понимаю, зачем вообще существует такое бесчеловечное правило, как «красная линия пятнадцати человек»?

Почему общество не желает замечать «особых» людей? Как они тогда могут защищать обычных?

Почему «особых» людей можно приносить в жертву или бросать в опасности?

Разве человек с «особыми способностями» уступает кому-либо? Почему их жизни стоят так дешево?

Взгляд Сюань Цзи скользнул по указательному пальцу правой руки. На месте кольца теперь остался только белый след. Он не стал мешать катарсису Сяо Чжэна. Умело сложив самодельную пепельницу, юноша завернул внутрь окурки и пепел, придал ей форму странного цветка и легким движением приколол к пальто директора Сяо.

— Юнъань, природный заповедник Сишань.

Сяо Чжэн опешил.

— Что?

— В двадцати милях к югу, то есть, прямо по соседству с Главным управлением, находится Центр охраны дикой природы Сишань. Вокруг центра есть ограждение. Пока дикие животные находятся внутри, они «защищены» и являются «братьями нашими меньшими», имея возможность спокойно есть и пить. Но если они выберутся наружу и начнут разгуливать везде, где им вздумается, то... очень жаль, друзья, но в лучшем случае вам придется лечь и позволить себя пристрелить. — Сюань Цзи медленно спустился с больничной койки, двигаясь, как паралитик, и вдруг, резко наклонившись, подхватил тяжелый меч, тут же направив его в сторону двери. — Управление по контролю за аномалиями — это «Центр охраны», а «красная линия пятнадцати человек» — ограждение, которое никто не может пересечь. Уважаемый Чжэн8, как вы этого не понимаете? Допустим, я волк, прикинувшийся бродячей собакой, я просто хочу полакомиться объедками, и совсем не желаю встречаться с тобой.

8 В данном предложении нет ошибки. В оригинальном тексте Сюань Цзи действительно использует крайне фривольное обращение только по имени (征), в сочетание с вежливым 你老 (nǐlǎo) – Вы, уважаемый, почтенный.

Сяо Чжэну показалось, что юноша сейчас сбежит, потому он встал и сказал:

— Подожди, куда ты собрался?

— Ууу… успокойся, я пока не собираюсь подавать в отставку. Этот старый дьявол, вызванный темным жертвоприношением, может иметь какое-то отношение к моей семье. Директор Сяо, мне нужен отпуск на неделю, я хочу вернуться в родной город. — Сюань Цзи одной рукой открыл дверь в палату и о чем-то задумался. Повернувшись к Сяо Чжэну, он сказал, — да, и не забудь возместить мне стоимость телефона. Более того, дай мне денег.

Глава 13

Все духи здесь были запечатанными в мечах безымянными людьми. Они больше не могли принести ни пользы, ни вреда. Будто они были рождены лишь для того, чтобы страдать за чужие грехи.

После грозы Большой каньон Чиюань был окутан запахом озона. Когда ритуал темного жертвоприношения прервался, устроившие переполох деревья-мутанты погибли. От переизбытка жизненной силы, они тут же превратились в груду увядших веток и листьев, а опавшие цветы смыло дождем. Но Управлению по контролю за аномалиями рано было расслабляться. Несколько команд оперативников все еще патрулировали местность. Сюань Цзи наблюдал за ними сверху, с воздуха.

Крылья, что защитили его от молнии, полностью раскрылись. Их размах достигал семи или восьми метров. Этого было достаточно, чтобы поднять в воздух одного человека. Однако, несмотря на то, что они казались огромными, они не выглядели слишком тяжелыми. Каждое перышко напоминало сгусток пламени и двигалось от любого дуновения. Их жар нагревал воздух вокруг него, создавая иллюзию. Это было похоже на мираж: багровые облака на заре1.

1 火烧云 (huǒshāoyún) багровые облака (на заре).

Над Большим каньоном Чиюань не летали самолеты. Даже специальный транспорт Управления приземлился почти в ста километрах к северу от него. Юноша не боялся, что его заметят.

Сюань Цзи всегда называл себя «вольным любителем свободы», талантливым «дикарем». Но на самом деле все это было ложью.

В отличие от него, люди с особыми способностями все еще считались «людьми».

Он не мог сказать, кто он такой, поэтому, когда вызванный темным жертвоприношением дьявол назвал его «маленьким демоном», он не возразил.

Сюань Цзи никогда не был ребенком и никогда не сможет состариться. С самого рождения его лицо оставалось неизменным. Когда Сюань Цзи смотрел на живых существ через «Альманах тысячи демонов», он мог видеть «семейство, род и вид», к которому они принадлежали. Но, когда он смотрел на себя на пустующих страницах сгущался туман. Помимо него, в «Альманахе» присутствовала только одна строчка: «Хранитель огня Наньмина».

Что же касалось этого «Хранителя огня», человек он или демон, чужак или местный… Бесполезный «Альманах тысячи демонов» не говорил.

Десять лет назад, едва он спустился с горы, перед взором Сюань Цзи предстало прекрасное и величественное зрелище. Юноша растерялся, но тут же услышал зловещий гул. Направившись в сторону звука, он наткнулся на аварию. У автомобиля спустило колесо, и водитель, не справившись с управлением, вылетел с серпантина. Сюань Цзи бросился к машине и прежде, чем автомобиль взорвался, успел вытащить людей.

Внутри находились отец и сын. За рулем сидел отец. Сюань Цзи облегченно вздохнул. Но юноша, сидевший на заднем сиденье, не пристегнул ремень безопасности, и Сюань Цзи не удалось его спасти. Он скончался на месте.

Окруженный дикими горами, Сюань Цзи только что спустился в мир, он понятия не имел, где искать помощи для этих людей. Тогда он вспомнил один способ, под названием «подслушивание трупа». «Подслушивание трупа» заключалось в том, что, в течение пары минут после смерти, в ухо умершего вставлялось перо. Перо превращалось в сгусток пламени и проникало в мозг. Так Сюань Цзи мог услышать часть воспоминаний погибшего. Однако, количество и объем услышанного, зависели от того, о чем думали мертвые прежде, чем их сознание окончательно рассеивалось.

Как правило, люди, умершие в результате несчастного случая, инстинктивно молили о помощи, им было страшно. Сюань Цзи хотел воспользоваться этим шансом, чтобы найти ключ к вопросу о том, где искать помощи. Когда машина вылетела с дороги и опрокинулась, ехавший на заднем сиденье юноша, вероятно, ударился головой. Он тут же скончался, не успев даже среагировать. На смертном одре он думал лишь о каких-то повседневных пустяках.

Одновременно с этим Сюань Цзи все еще пытался продлить жизнь его потерявшему сознание отцу, и он никак не мог понять, о чем именно тосковал подросток.

Молодой человек только что сдал вступительные экзамены, накануне аварии ему сообщили о том, что он отправляется в чужой город.

Дом, учеба, мечты о будущем, тоска из-за разлуки с девушкой, в которую он долгие годы был тайно влюблен — вся эта молодость и свежесть хлынули в уши Сюань Цзи. Вскоре, тело юноши постепенно остыло и все его воспоминания рассеялись по ветру.

В это время потерявший сознание отец на мгновение открыл глаза. Из-за сильной кровопотери он принял Сюань Цзи за своего собственного ребенка. Окровавленной рукой он крепко схватил Сюань Цзи и несколько раз повторил: «Не бойся».

Липкая и теплая, как паутина, она затянула Сюань Цзи в суетливый мир смертных.

По путаным указаниям отца Сюань Цзи нашел их с сыном мобильные телефоны. После долгой возни он, наконец, успешно вызвал полицию. Не иначе как слепой кот наткнулся на дохлую мышь2.

2 瞎猫碰死耗子 (xiāmāo pèng sǐ hàozi) букв. слепой кот наткнулся на дохлую мышь (обр. повезло, случайная удача).

Затем он похоронил юношу и, при помощи небольшого трюка, самолично заменил его. Ему даже не пришлось полностью менять внешность3, он изменил лишь свою одежду и темперамент в соответствии с личностью молодого человека, а затем запутал чувства людей. Знавшие юношу люди подумали бы, что он и раньше был таким.

3 改头换面 (gǎitóu huànmiàn) изменять лицо (обр. в знач.: менять внешний облик, оставляя суть неизменной).

Изначально фамилия «Сюань» ему не принадлежала. Но она очень   понравилась юноше, и он решил ее сохранить.

Имя погибшего он изменил на «Цзи» сразу после того, как понял нынешнюю систему регистрации и обратился в местный полицейский участок. Поскольку он был старше восемнадцати лет, процесс грозил затянуться. Но несмотря на хлопоты, он не хотел его терять, так как «Цзи» было его настоящим именем. Правда, доподлинно не было известно, было ли оно дано ему при рождении. Древние говорили, что «имя и судьба связаны», а современные психологи считали, что имя связано с подсознанием. Он чувствовал, что должен был сохранить его.

Окончание средней школы — это важный поворотный момент в жизни каждого подростка. Особенно для тех, кто собирался уехать учиться в другой город. По окончании последнего семестра их характеры и привычки часто сильно менялись, так что их родственники и друзья не слишком беспокоились об этом. Таким образом, естественно, что «Сюань Цзи» обрел индивидуальность и стал «человеком» с долгой историей. До сих пор следователи Управления по контролю за аномалиями не видели в его резюме никаких проблем.

Сюань Цзи пролетел над Большим каньоном Чиюань, до места, куда Управление не решилось углубляться, и нырнул в густой лес. Приземляясь, он зацепил крыльями пару веток, и несколько листочков медленно слетели вниз. Внезапно, земля вокруг вспыхнула черным огнем, и яркие листья в одно мгновение превратились в пепел.

Здесь было очень тихо. Сквозь «Альманах тысячи демонов» можно было рассмотреть, что повсюду, в воздухе, на земле и даже на деревьях раскинулись паутины древних магических массивов. Нагроможденные слоями, они источали явное намерение убивать.

Сюань Цзи пролетел сквозь крону огромного дерева и опустился на землю. Он сложил крылья, надел рубашку и застегнул пуговицы. Затем, он свернул налево и прошел вглубь массива. Каждый шаг давался ему с легкостью4.

4 轻车熟路 (qīngchē shúlù) лёгкий экипаж и знакомая дорога (обр. в знач.: делать хорошо знакомое дело, идти по проторенной дорожке).

Следуя вдоль ручья, он подошел к подножию горы, лежащей поперек глубокой алой бездны.

Сюань Цзи что-то тихо проговорил, из его руки тут же вырвался сгусток пламени и погрузился в землю. Почва завибрировала, и со дна каньона донесся вздох, будто бы открылся какой-то барьер. Внезапно, лес наполнился шумом опадающих еловых веток. Послышался шелест крыльев бесчисленных птиц и жужжание насекомых. Змееподобные лианы упали вниз и услужливо потерлись о Сюань Цзи. Древние деревья медленно расступились, давая ему пройти.

Отсюда открывался прекрасный вид на Большой каньон, покрытый обильной растительностью, полный журчащих ручьев, с крутыми вершинами по обе стороны долины, и огромным, лежащим в самой глубине, древним городом.

Это был тот самый Большой каньон Чиюань, куда не было ходу живым, а любой, кто нарушил бы правило, совершил тяжкий грех. Их кости были бы стерты в порошок, а пепел развеян по ветру.

Здесь он родился.

Древний город, лежащий в каньоне, был подобен Помпеям, погребенным под вулканическим пеплом, Атлантиде, сокрытой в морских глубинах. Он был мертвый и пустой.

В центре древнего города стояло высеченное из черного, как смоль, камня огромное дерево, высотой более ста метров. Его массивные ветви были покрыты листьями. Он выглядело точь-в-точь как живое. Казалось, что его крона даже шелестела на ветру. В стороне от каменного дерева находилось самое высокое строение во всей долине. Храм был расположен на севере, а его фасад и главный зал выходили окнами на юг. На каждом крыле здания был выгравирован огромный огненный тотем. Такой же, как тот, что появлялся на лбу Сюань Цзи.

Во главе с храмом предков, вся территория долины больше напоминала усадьбу. Здесь были и крытый мост, и резная балюстрада, и даже каменная стела с выгравированными на ней еле заметными фресками.

Будто в них навсегда застыл какой-то образ.

Стоило только Сюань Цзи сделать шаг, и руины древнего города внезапно «ожили».

Земля, скалы, треснувшие камни, все утонуло в густом черном тумане. Туман быстро рассеивался в воздухе, принимая различные образы. Некоторые из них были похожи на людей, некоторые представляли собой лишь непогребенные останки, а некоторые были полулюдьми-полузверями. Были и другие… Невозможно было разобрать, что это на самом деле такое. Может быть, это был просто клубок культей, кое-как собравшихся вместе и окруживших Сюань Цзи.

Затем раздался пронзительный звук лошадиного ржания, из черного тумана выскочила группа всадников и галопом пронеслась по воздуху. В мгновение ока конница подкатилась к Сюань Цзи, высоко поднимая подкованные железом копыта. Призрачные всадники, все как один, спешились, выстроились в шеренгу и попадали на колени.

Сюань Цзи махнул рукой.

— Не будьте такими торжественными. Снаружи сейчас другое время. Вы заставляете меня чувствовать себя пережитком феодализма.

Лидер всадников шагнул вперед и откинул с лица черную маску, открывая зрелище, способное напугать человека до смерти. У всадника был только один глаз, кожа сгнила и склеилась, превратив все пять органов чувств в единое месиво, а с левой стороны виднелись белые кости нижней челюсти.

Он поднялся на ноги и улыбнулся Сюань Цзи. Голос его звучал хрипло и невнятно.

— Старейшина… вернулся… домой. Снаружи… все хорошо?

— Ох, меня так долго не было, — отозвался Сюань Цзи. — Дао И5, ты тяжело трудился, заботясь о семье и доме. Недавно один помешанный неподалеку отсюда разрыл могилу, намереваясь принести жертву демонам. Это никак не повлияло на вас?

5 刀一 (dāo yī), где «刀» – это нож, меч; а «一» – один, единица, первый. Буквально это переводится как «первый меч».

— Нет, — сказал всадник, названный «Дао И», — мы как раз… собирались попросить вас… о покое.

— Что?

— Фу Ци6 и… Цзянь Ши-эр7 жаждут вернуться на небеса.

Как только он произнес эти слова, ужасное лицо призрака тут же приняло сложное выражение. В нем читалось некоторое разочарование и, казалось, надежда. Два кавалериста вышли вперед, сняли доспехи и опустились на одно колено у ног Сюань Цзи.

6 斧 (fǔ) топор, секира; 七 (qī) – семь, седьмой.

7 剑 (jiàn) меч (также родовое слово для обоюдоострого холодного оружия); 十二 (shí’èr ) – двенадцать.

Один из них потерял голову, и вокруг его шеи клубился туман. Другой был весь обуглен, на его теле то и дело вспыхивали красные пятна. Если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, что эти пятна на самом деле были искрами. Он был словно уголь в костре, стоило только подуть ветру, и несчастный неизбежно получил бы сильные ожоги.

Сюань Цзи вздохнул. Он не закрыл «Альманах тысячи демонов» и теперь книга отмечала этих «всадников» как «инструментальных духов».

Согласно легенде, когда-то Чиюань был древним полем битвы, где осталось огромное количество холодного оружия. Среди них было и особое оружие, в древних книгах его называли «артефактами». Но Сюань Цзи считал, что оно должно было называться «вещами духов»8. Это лучше всего отражало принятые в старом обществе гонения на простой народ. Все они были «отлиты» из живых существ.

8 鬼器 (guǐ qì) букв. «вещи духов» (изделия погребального инвентаря).

Живых существ тайно помещали в печи и путем отливки соединяли с предметами, после чего они превращались в «инструментальных духов». После создания инструмента, эти существа оказывались пойманными в ловушку и навсегда порабощены.

В древние времена знания об искусстве плавления металла были ограничены, и, спустя годы, «духовное» оружие ржавело. Как только оружие приходило в негодность, его дух тоже становился бесполезен. Некоторые духи вынуждены были гнить вместе со своими «телами», а некоторые теряли здравомыслие. Все они следовали принципу «одному конец — всему конец»9.

9 一了百了 (yī liǎo bǎi liǎo) одному конец — всему конец (обр. в знач.: решить проблему одним махом, одним ударом решить все проблемы).

Сюань Цзи не знал, насколько могущественными могли бы быть эти «артефакты», но он знал, насколько все они были несчастны.

Эти забытые в древнем сражении духи давно потеряли своих хозяев. Они были его соседями, его народом, его друзьями. С самого рождения Сюань Цзи сопровождали только они. По какой-то причине все духи автоматически подчинялись ему. Даже те, кто лишился рассудка, на короткое время успокаивались рядом с ним.

Они называли его «Хранитель огня», позволяя управлять ими и, когда существование становилось невыносимым, духи шли к Сюань Цзи, чтобы тот помог им уничтожить «тело» и обрести покой.

— Ну, — тепло сказал Сюань Цзи, — тогда… сначала идите к алтарю.

Алтарь находится в южной части главного зала, в окружении тридцати пяти каменных стел, на каждой из которых были выгравированы даты рождения и смерти. Согласно словам Дао И, они принадлежали тридцати пяти «Хранителям огня» до Сюань Цзи, что, вероятно, было эквивалентно его «предкам».

Сам Сюань Цзи родился в этом «собрании памятников»10 после смерти предыдущего хранителя. Воспоминания о его ранних годах были размыты. Он лишь смутно помнил, что тогда долго не мог пошевелиться. Казалось, он не ел, не пил и не мог ходить. Выслушав описание Дао И, он почувствовал себя картофелиной, что медленно росла на останках его предшественников.

10 碑林 (bēilín) «лес стел» (собрание памятников и каменных стел, также название известного парка-музея в Сиане).

Алтарь был выметен дочиста, в центре были выложены тела двух ищущих освобождения духов: сломанный топор и древний, насквозь проржавевший, меч.

Все духи очень хорошо знали друг друга. Остальные вышли вперед, чтобы попрощаться с Фу Ци и Цзянь Ши-эром.

Большинство из них уже даже не могли говорить, поэтому они просто собрались вместе, помогая друг другу, а затем, в полной тишине, расселись вокруг алтаря. Фу Ци и Цзянь Ши-эр опустились на колени и поклонились Сюань Цзи. Их тела вспыхнули. Больше они не вернутся в сломанный топор и древний меч.

Сюань Цзи, как искусный мастер, взял из рук «Дао И» беленую ткань и, опустившись на колени, тщательно стер с «тел» солдат пыль. В этот самый момент, налетевший ветер разогнал облака, и яркий солнечный свет упал на алтарь. Беленая ткань стерла с меча ржавчину, и свет отразился от выгравированной в углу лезвия надписи. Слова невозможно было разобрать, осталась только «трава»11.

11 艸部 — 140 ключ Канси со значением «трава». Один из 29, состоящих из шести штрихов. В словаре Канси есть 1902 символов, которые можно найти c этим радикалом, что делает его наиболее часто используемым.

«Трава» была частью множества символов. Угадать было невозможно. Во всяком случае, это точно не «Мо-е»12. Все духи здесь были запечатанными в мечах безымянными людьми. Они больше не могли принести ни пользы, ни вреда. Будто они были рождены лишь для того, чтобы страдать за чужие грехи.

12 Гань Цзян и его жена Мо-е были парой мечников, обсуждаемой в литературе, посвященной весеннему и осеннему периоду истории Китая. Некоторые аспекты этого материала можно считать историческими; другие, конечно, мифологические. В их честь была названа пара мечей.

Вытерев «тела» оставшихся солдат, Сюань Цзи спросил:

— Не жалеете об этом?

Оставшиеся орудия молчали.

Сюань Цзи делал свою обычную работу. Он трижды задал этот вопрос и немного подождал, но оба духа больше не появились. Они не жалели об этом.

— Спасибо за то, что заботились обо мне все эти годы. Я провожу вас, — тихо сказал Сюань Цзи, прижимая руку к груди.

Говоря это, он поскреб кончиками пальцев и «вытащил» из собственного тела огненный шар. Сюань Цзи держал шар обеими руками, и останки солдат, лежавшие на алтаре, взмыли в воздух. Несколько раз облетев вокруг юноши, они нырнули в огонь.

Сюань Цзи закрыл глаза.

Как только «тела» духов коснулись сияющего шара, он взвился и поглотил их целиком. Вдруг, огонь превратился в чистое белое пламя, способное расплавить золото и нефрит. В мгновение ока «тела» солдат растаяли в ладонях Сюань Цзи.

Из пламени поднялись две неясные фигуры и медленно поплыли по воздуху. Это были два человека: высокий и низкий. Они были совершенно не похожи на те призрачные образы, что недавно стояли у алтаря.

Высокий человек оказался худощавым ученым в заплатанной одежде и с аккуратной бородкой. Он выглядел бедным и порядочным. Второй был невысоким и хрупким, его украшения для волос и фигура смутно напоминали девушку. Они сильно отличались от всех этих кровавых духов. Вероятно, это были образы той жизни, когда они еще не попали в ловушку мечей.

В пламени Сюань Цзи увидел несколько фрагментов их воспоминаний. К сожалению, они были такими же короткими и нечеткими, как при «подслушивании трупов». Он не смог собрать воедино ни одного из них, и образы прошлого исчезли в огне.

Другие духи долго молчали, глядя на алтарь, пока пламя в руках Сюань Цзи не погасло. Затем они просто рассеялись, словно призраки.

Сюань Цзи трудно было понять, о чем они думали. Поначалу он всегда боялся, что после очередных таких похорон все они выстроятся в очередь и попросят его о помощи. В конце концов, смерть несла в себе демонстрационный эффект. Но позже он понял, что нет нужды беспокоиться об этом. Хотя духи и не знали, что такое любовь и радость, но они все еще были готовы продолжать жить.

До тех пор, пока они не достигнут вершины горы и тяжелой воды, чтобы, наконец, обрести место, где их будет ждать покой, и торжественно не попрощаются с миром людей.

Сюань Цзи в одиночестве сидел на алтаре, его оболочка солидного, уступчивого и лукавого человека на мгновение исчезла. В ярком солнечном свете он выглядел изможденным и одиноким. Прислушиваясь к жужжанию насекомых в «собрании памятников», ему вдруг захотелось закурить сигарету.

В этот момент в его ухе раздался «щелчок», и Сюань Цзи остановился, оглянувшись на звук.

Одна из стел в «собрании памятников», вдруг, треснула.

Конец первого тома.

Примечание переводчиков: редактура первого тома по новой версии завершена.

Глава 14

Том 2. Глупец.

Боги не могут защитить людей, ведь они гниют под грушевыми деревьями.

Шэн Линъюань помнил, что его поразил великий гром. Его тело рассыпалось в прах, а душа испарилась. На этот раз он, наконец, мог упокоиться с миром и проспать еще хоть восемь тысяч лет. Однако, после недолгого сна, его снова разбудили.

В прошлый раз, он имел неудовольствие «встать не с той ноги», но в этот раз он был настолько ошеломлен, что даже не мог пошевелиться.

Пробуждение от темного жертвоприношения прочно отпечаталось на его костях1. Даже несмотря на то, что его плоть была уничтожена, его сознание все еще содрогалось от боли. Весь его разум, казалось, был погружен в страдания. Кроме того, у него вообще не должно было быть никакого «тела», где уж тут было притворяться… Что вообще произошло?

1 刻骨铭心 (kègǔ míngxīn) — выгравировать на костях и запечатлеть в сердце, обр. запечатлеть глубоко в душе; навечно запомнить; незабываемый, век не забыть.

Почему эта никчемная молодежь никак не перестанет поклоняться демонам?

Вдруг, до его ушей донесся грохот барабанов. Шум становился все более и более отчетливым, сплетаясь с голосом задыхающегося человека, изо всех сил пытавшегося закричать. Некоторое время Шэн Линъюань терпеливо слушал, но так и не смог разобрать ни слова. Головная боль усилилась настолько, что его череп готов был расколоться. Он подумал: «Где этот демон, решивший порыдать над могилой?»

В то же время послышался звук приближающихся шагов, и кто-то помог ему подняться. Боль от тысячи порезов еще не прошла, и все его чувства сейчас были несколько притуплены. Через некоторое время Шэн Линъюань понял, что этот «кто-то» взял тряпку из неизвестного материала и принялся беспорядочно стирать грязь с его тела.

Шэн Линъюань поспешно «моргнул». Прямо перед ним находилось чье-то лицо. Кончик чужого носа почти уткнулся в него, и юноша смог разглядеть красивые глаза феникса в обрамлении длинных ресниц. Янтарная радужка была почти прозрачной. Портила эту невероятную картину лишь пара темных кругов. Шэн Линъюань был ошеломлен. Увидев этого человека, он затаил дыхание. Юноша напротив снова протер его и досадливо произнес:

— Плохо, почему не оттирается?

Шэн Линъюань удивленно замолчал.

Как самонадеянно!

Он узнал этого маленького демона со множеством трюков. Он был там, в Чиюань. Маленький демон что-то пробормотал и отступил на пару шагов назад. Только теперь Шэн Линъюань обнаружил, что угол его обзора был крайне необычен. Казалось, он лежал в чьих-то руках.

Маленький демон переоделся в странную одежду, будто бы связанную из какой-то шерсти. Невероятно тонкая, наверняка сделанная вручную, она была молочно-белого цвета и очень чистая. Похоже, даже несмотря на то, что этот юноша скитался среди людей, он, тем не менее, утопал в роскоши, иначе с какой стати ему быть таким избалованным. И, хотя Шэн Линъюань не знал, почему маленький демон был одет как овца, вещи из мягкой шерсти казались очень удобными. Тепло чужого тела просачивалось сквозь них.

Шэн Линъюань неслышно вздохнул. Боль от тысячи порезов постепенно утихла, сознание прояснилось. Он попытался ощупать себя, но его конечности онемели. Он мог «видеть» и «слышать», словно отделенный от мира каким-то барьером, однако все эти ощущения происходили не от его органов чувств.

Он что… прирос к какому-то предмету?

— Подобного раньше не случалось, — сказал маленький демон. В руках юноша держал небольшую коробочку, способную передавать звук на расстояние в тысячи миль, и Шэн Линъюань услышал, как он приказал ей, — Найди в интернете «как очистить меч от крови».

Коробочка ответила монотонным женским голосом:

— Результаты поиска по запросу «как очистить меч от крови».

— Разрешено мыться в бане… Какого черта? О, игровой форум. Протрите шелковым шарфом… Тц! Чушь собачья, — Сюань Цзи задумчиво нахмурился. Правда была в том, что ни те, ни другие советчики, вероятно, никогда не сталкивались с такой сверхъестественной ситуацией, в которой требовалось оттереть от крови меч, поэтому он сказал своему мобильному телефону, — Хорошо, поищи в интернете… э-э-э… «как девушки стирают свои штаны в дни визитов тетушки»2.

2 大姨妈 (dàyímā) — тётя, старшая сестра матери; разг. «критические дни».

Шэн Линъюань все еще изумленно молчал.

И, хотя он так и не понял вопроса, интуиция подсказывала ему, что это было что-то не очень хорошее.

Этот прирожденный маленький демон был связан с огнем, однако, у него имелось еще одно диковинное, но очень эффективное средство — умение подчинять себе металл.

И, хотя они всего раз «обменялись рукопожатиями», Шэн Линъюань почувствовал, что он на самом деле не так прост, как кажется на первый взгляд. Насколько он мог судить, реальная сила этого юноши не только не уступала, но и превосходила тех древних демонов, что давно исчезли с лица земли.

Но, как ни странно, справлялся он с ней довольно неважно. Например, сперва он не желал демонстрировать свои способности перед обычными людьми. Потом, он даже не осмеливался достать меч, и порой ему недоставало здравого смысла.  Он был похож на невежественного ребенка, в чьем распоряжении оказались золотые горы. Грубой силы ему было не занимать, но он понятия не имел, как ее использовать. Может, все это было из-за того, что он вырос среди людей и не получил должного наставления от старших?

Но если так, то откуда взялась эта сила, что ни духам, ни демонам не постигнуть?

От рождения? Что это, в конце концов, за вид такой?

В какой-то момент Шэн Линъюань почувствовал себя неловко и отвернулся. Главная причина заключалась в том, что у юноши не хватало рук. В одной он держал «маленькую бормочущую коробку», что-то бубнил и периодически тыкал в нее пальцем, другая была свободна, но, через некоторое время, он начал отбивать ею барабанную дробь. Затем юноша принялся подпевать чьим-то завываниям. Среди грохота барабанов, голоса обоих мужчин превратились в рев. Они даже не звучали в унисон.

«Тц, — возмутился Шэн Линъюань и, недовольно цокнув языком, сделал вывод. — Осел».

В этот самый момент снаружи донесся звук «динь-дон», и ревевшего во весь голос «осла» прервали. Отреагировав на шум, он ненадолго сжалился над ушами Шэн Линъюаня, встал и пошел прочь.

Шэн Линъюань был отодвинут в сторону. Он почувствовал, что под его телом оказалось что-то узкое, длинное и мягкое, похожее на кровать. Как только он упал на нее, то тут же увяз. Он не имел ни малейшего представления, что это за уютное место.

Немало удивленный, он воспользовался этой возможностью, чтобы осмотреться.

Помещение казалось очень тесным. В основном потому, что потолок находился довольно низко. Квадратный, белый, на нем не было ни деревянных балок, ни колонн. Помещение напоминало гроб, высоты стен едва хватало, чтобы обычные люди не ударялись головой. Но, тем не менее, здесь было довольно светло. Всю южную стену занимало, прикрытое тонкими тюлевыми занавесками, окно. Солнечный свет заливал половину комнаты. Окно были таким же, как и в том месте, под названием «больница», но, словно сделанное из роскошного «хрусталя», оно выглядело гораздо чище и прозрачнее.

В центре потолка висел «диск», и Шэн Линъюань предположил, что он использовался для освещения. Он уже видел нечто подобное в «больнице», хотя форма и отличалась, но положение сходилось. Мебель вокруг была очень странной. На первый взгляд она казалась довольно потрепанной, но при ближайшем рассмотрении появлялось чувство, что у всех этих предметов могла бы быть какая-то тайна. Не стоило делать поспешных выводов.

Все вокруг было неидеальным, но и не грязным. Комната была чистой и комфортной… За небольшим исключением. На низком шкафчике в углу стояла маленькая квадратная коробочка, из которой все время кто-то кричал.

В этот момент, вернулся маленький демон. Он был в компании незнакомого молодого человека, которого Шэн Линъюань никогда раньше не видел.

— Садись. Хочешь чего-нибудь выпить? — привычно осведомился Сюань Цзи.

Человек был одет в темно-синее чанпао3, и на его лице, казалось, застыло разочарование. Шэн Линъюань смерил его осторожным взглядом и подумал: «Смертный, но я чувствую едва уловимый след зверя из Лэйцзе4»

3 Чанпао — традиционный китайский халат.

4 Лэйцзэ — обитель бога грома Лэйгуна. В китайской мифологии Лэйгуна представляли существом с телом дракона и человечьей головой. Предполагается, что прежнее местоположение Лэйцзе находилось в Хэйзе, городском округе провинции Шаньдун. Название городского округа является сокращением от «гора Хэшань (菏山) и водоём Лэйцзэ (雷泽)».

Внезапно, его сердце дрогнуло. Маленький демон сказал, что подразделение Цинпин исчезло тысячи лет назад… значит, все эти полудемоны смешались с людьми, оставили после себя потомство и даже сейчас, спустя столько времени, все еще можно было увидеть тонкий намек на родство.

Гостем был директор Сяо. Измотанный и уставший, как только он вошел в дверь, его едва не хватил удар от звука тяжелой музыки. Сжимая виски, он сказал:

— Ты что, решил преодолеть звуковой барьер? Убери это! Твои соседи наверняка оглохли, если еще не пожаловались на тебя. Дай мне бутылку воды.

— Сейчас будний день, а значит, в доме нет никого, кроме меня.

Сюань Цзи вытащил из холодильника бутылку ледяной минеральной воды и бросил ее Сяо Чжэну, после чего отставил Шэн Линъюаня в сторону и уселся на кровать.

Шэн Линъюань почувствовал, что вещь, к которой он был привязан, превышала половину человеческого роста и довольно много весила. Столкнувшись с землей, она издала глухой стук.

У него тут же возникла смутная догадка. И, как только Сюань Цзи отошел, взгляд Шэн Линъюаня упал на слишком прозрачное зеркало в углу комнаты.

Ну, конечно.

С легкой головной болью он подумал: «Это действительно его меч».

Меч был более трех футов в длину и довольно массивным. Шэн Линъюань хорошо помнил, что этот маленький демон вытащил его из собственного позвоночника. Должно быть, это было его духовное оружие. Маленький демон был связан с огнем, настоящее палящее солнце, чистая энергия ян, полностью противоположная холодной и мрачной энергии инь.

А Шэн Линъюань был самым настоящим холодом.

Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, меч, кажется, заботливо согревал его душу.

Как странно.

Пока Шэн Линъюань предавался раздумьям, Сюань Цзи сел, скрестив ноги, и достал из-под журнального столика блюдце с орехами.

— Ты что, все эти дни работал в ночь? — спросил он.

— Ну, с делом Би Чуньшэн все более или менее ясно. Оперативники, с которыми она работала, сознались в использовании призрачных бабочек, тем самым подтвердив ее слова. Наши специалисты проверили ее учетную запись в интернете и обнаружили, что она неоднократно просматривала случаи, в которых был замешан твой предшественник, директор Гун. Кроме того, она уделяла пристальное внимание всем, чьи должности были выше руководителя группы, и тем, у кого насчитывалось меньше половины баллов за «красную линию»… включая меня. — Сяо Чжэн действительно умирал от жажды. С позором закончив свою речь, он залпом опустошил бутылку и с хрустом сжал ее в ладони. — Мы также установили наблюдение за домом Гун Чэнгуна. Би Чуньшэн следила за ним в течение долгого времени, но то донесение вряд ли было написано ею. Во всяком случае, мы не нашли никаких доказательств. В письме недвусмысленно говорилось о том, что Гун Чэнгун не раз брал взятки, но я не думаю, что в то время у Би Чуньшэн была возможность исследовать этот вопрос. В противном случае, какой смысл ей тогда был писать это донесение, она могла бы давно порубить Гун Чэнгуна на куски.

— Получается, она лишь проводила расследование и вовсе не нападала на Гун Чэнгуна? — спросил Сюань Цзи.

— Нет, у нее не было ни единого шанса. Даже если директор Гун был обычным человеком, он слишком долго работал с человеческой памятью в Отделе ликвидации последствий, у него были свои секреты. Он всегда был предельно осторожен и двадцать четыре часа носил с собой множество инструментов для защиты от разного рода ментальных атак. — покачал головой Сяо Чжэн. — Она всю жизнь прожила в сомнениях, ровно до того момента, пока не вскрыла череп своего отца. К тому времени Гун Чэнгун уже находился под следствием, где и впал в кому.

— Откуда она взяла яйца этих насекомых?

— Из того контейнера, что Гун Чэнгун украл из хранилища тридцать лет назад. Мы нашли его у нее дома, там еще немного осталось. Более того, следуя данным с ее видеорегистратора, мы нашли несколько объектов недвижимости, принадлежавших Гун Чэнгуну. По всем адресам значились фирмы-однодневки. Номинальными владельцами этих фирм числились совершенно посторонние люди, все было тщательно скрыто. Мы понятия не имели обо всем этом, вероятно, именно это она и расследовала. Одна из фирм была ограблена, но полиция, прибыв на место, не подтвердила факт кражи и дело закрыли. Однако, в том здании находилась потайная комната. В ней были обнаружены следы аномальной энергии. Должно быть, именно там Гун Чэнгун и хранил яйца призрачной бабочки. Единственное, что так и осталось для нас непонятным: где в этой жизни Би Чуньшэн смогла научиться темному жертвоприношению?

Сюань Цзи ничего на это не ответил. Схватив горсть фисташек, он принялся с упоением их щелкать.

На самом деле, во всем этом был один подозрительный момент. Он не знал, слышали ли тогда другие… Может и слышали, но решили, что Би Чуньшэн несла полную чушь, ведь вокруг царил самый настоящий хаос. После того, как она призвала дьявола, тот был довольно благосклонен к ней и вовсе не возражал против ее мести, но, стоило ей только произнести: «Чиюань», как он тут же изменился в лице.

Почему Би Чуньшэн вдруг упомянула Чиюань?

Почему ее слова смогли настолько задеть древнего дьявола по больному, что это заставило его нарушить договор, не опасаясь даже грома с небес?

— Что касается оперативников, работавших с Гун Чэнгуном и использовавших призрачных бабочек для сокрытия количества жертв, то Главное управление решило официально расследовать это дело.

— А? — словно опомнившись, воскликнул Сюань Цзи.

— Обычно, Отдел ликвидации последствий лишь содействует в такого рода самопроверках… но на этот раз, это именно ваше проклятие…

— Надо сотрудничать со следствием. Понял, понял. — покивал Сюань Цзи. Во всяком случае, он был лишь новичком, это не имело к нему никакого отношения.

Хорошо было бы приостановить работу в связи с проведением расследования. Если он все равно будет получать деньги, зачем трудиться? Это было сродни тому, что предоставить ему ежегодный отпуск.

Сюань Цзи радостно ответил:

— Можете быть уверены, мы немедленно прекратим всю работу и будем в полной мере сотрудничать со следствием.

— Ни черта ты не будешь сотрудничать. Что с тобой вообще? — Сяо Чжэн яростно взмахнул рукой. — Директор Хуан считает, что я должен возглавить это расследование. Но это слишком широкий вопрос. Оперативники, отделы логистики, и я не… недостаточно чист для этого. Поэтому здесь нужен кто-то, кто никак не заинтересован в делах Управления.

Сюань Цзи тут же рефлекторно польстил:

— Директор Хуан действительно предусмотрительный, авторитет старого руководства неоспорим.

— Человек, о котором он говорил — это ты.

Сюань Цзи остолбенел, а затем недоуменно вскинул брови.

Это правда, что он пришел в Управление по контролю за аномалиями по собственному желанию, но было бы бесстыдством утверждать, что он стал директором Отдела ликвидации последствий в силу собственных способностей.

Он и был тем самым «незаинтересованным», которого Сяо Чжэн призвал на помощь в Отдел восстановления. Однако, Сяо Чжэн, похоже, никак не ожидал, что расследование в этом, не имевшем к нему никакого отношения5, подразделении, в итоге повиснет над его головой. Казалось, что в глазах посторонних, не знавших всей подоплеки, эти двое находились в одной шайке.

5 八竿子打不着 (bā gānzi dǎbuzháo) — досл. восемью палками не достать; знач. далеко, не иметь связи, не иметь отношения.

Генеральный директор попросил его присмотреть за Сяо Чжэном? Неужели от так уверен в его революционной воле и бескорыстии?

— Да, это ты. — тихо сказал Сяо Чжэн. — Боюсь, он ничего не знает. Я объяснил ему, что ты был принят на работу в Управление по моей рекомендации, но он все равно… Не понимаю, что он имел ввиду.

— Мы с тобой — два сапога пара, не прикидывайся дурачком. — Сюань Цзи выплюнул скорлупу. — Директор Хуан имел ввиду, что «не стоит поднимать шум».

Сяо Чжэн бросил на него тяжелый взгляд.

— Хорошо, позволь мне кое-что спросить, — сказал Сюань Цзи. — Личинки бабочки или яйца, не важно… Как тебе больше нравится? Вы не боитесь, что они распространятся в толпе?

— Невозможно. Украденные из Управления яйца подверглись специальной обработке, — ответил Сяо Чжэн. — Они могут только паразитировать, но не размножаться. Когда умирают люди, умирают и бабочки.

— Хорошо, раз они больше не заразны, значит, никакого вреда обществу уже не принесут. Что еще нужно расследовать? — объявил Сюань Цзи.

Они были знакомы не первый день, и Сяо Чжэн знал, что доброго слова от этого человека не дождешься6. На лбу у мужчины вздулись вены.

6 Дословно «из собачьей пасти не жди слоновой кости» 狗嘴里吐不出象 (gǒu zuǐli tǔ buchū xiàng yá).

Как и ожидалось, Сюань Цзи снова заговорил:

— Люди, на которых паразитировали бабочки, продолжали жить и работать в мире и довольстве, а их друзья и семьи пребывали в неведении. Что плохого в стабильной и размеренной жизни? Если этот случай действительно будет тщательно расследован, а затем обнаружится, что бабочками заражены восемь тысяч человек, что вы будете делать? Что все мы будем делать? Может, у нас есть личный крематорий? Старина Сяо, Управление по контролю за аномалиями — это учреждение, призванное поддерживать безопасность и стабильность в обществе, а не сеять панику среди населения. Также, как и наш Отдел восстановления. Мы подтираем задницы. Независимо от того, насколько грязная эта задница, мы должны использовать мягкую туалетную бумагу. Если будем пользоваться наждачкой, это может плохо кончиться.

У его языка, казалось, была какая-то особая, независимая от других, способность. Он говорил и в то же время раскалывал орехи.

Сяо Чжэн и раньше знал о том, что этот парень самая настоящая уличная шпана, лишенная всякой морали, но он никак не ожидал, что у Сюань Цзи, к тому же, отсутствуют всякие границы. Стоило ему только услышать слова «подтирание задниц», как у него едва не подскочило давление. Вспылив, он поднялся и выхватил у юноши тарелку с орехами.

— Ты можешь разговаривать на человеческом языке? Хвати грызть семечки! Ты, попугай!

Но Сюань Цзи пребывал в стабильном настроении и не разделял его беспокойства.

— «Красная линия пятнадцати человек» — это самая настоящая круговая порука. Большинство из тех, кто использовал призрачную бабочку для сокрытия количества смертей и раненых, на самом деле были эгоистами. Но я верю, что среди них были и те, кто действительно стремился защитить своих братьев. Теперь им придется вернуться назад и копнуть еще глубже. Есть люди, у которых все еще осталась совесть, например, ты. Но откуда вам знать, что этот никчемный старик не использовал вас?

Сяо Чжэн замолчал.

Неужели он действительно не понимал значение слов директора Хуана? Как такое было возможно? Сяо Чжэн проработал в Управлении столько лет, даже если порой в его мозгах недоставало извилин, он отнюдь не был одним из этих симпатичных наивный юношей.

Сюань Цзи был его другом. Но это была в высшей степени роковая дружба. Когда они разговаривали, Сюань Цзи никогда не боялся обидеть его. Всего несколькими словами этот юноша избавил его от лицемерного самообмана. Бесстыдно обнаженная совесть Сяо Чжэна была выставлена на всеобщее обозрение.

— Тогда… если… если жизнь выживших напрасна, то те, кто погиб, умерли зря?

Сюань Цзи был добр снаружи, но холоден внутри. Выслушав сбивчивое предположение Сяо Чжэна, он безразлично подумал: «Разве это не обычное дело?»

С помощью тарелки ядовитого куриного бульона7 он, наконец, отослал растерянного Сяо Чжэна прочь. Затем он поднялся и не спеша приготовил себе обед из трех блюд и суп. Наевшись и напившись, он взял свой окровавленный меч, который так и не смог ничем оттереть, и направился в кабинет. Отложив меч в сторону, он надел перчатки и осторожно открыл маленькую коробочку, достав оттуда стопку бамбуковых дощечек.

7 毒鸡汤 (dú jītāng) — обычно так называют вирусные статьи, написанные с целью приобретения прибыли и замаскированные под приятный контент. 鸡汤 здесь также означает — слащавые истории, перлы.

Эти бамбуковые дощечки он привез из древнего города, сокрытого в глубине долины Чиюань. Говорят, что это были части древней книги, которую собирали еще его предки. Из-за неправильного хранения защитные символы на них давно стерлись, а сами дощечки почти сгнили.

Исходя из всего этого, Сюань Цзи мог сделать вывод лишь о том, что «в их доме случилась беда». Среди тридцати пяти его предшественников, любой, кто не был неудачником, должен был знать, как правильно создавать резервные копии тех вещей, которые было сложно сохранить.

В этот раз его визит в Чиюань был недолгим. Во-первых, у него было не так много времени. Во-вторых, он был абсолютно здоров, а значит, нужно было возвращаться на работу. Но, когда стоявшая рядом с алтарем каменная стела внезапно треснула, юноша тотчас потянулся, чтобы придержать ее. Вот только он не успел, стела тут же разлетелась на куски.

Когда это произошло, первой реакцией Сюань Цзи была вовсе не мысль о том, что «нужно починить алтарь». Это была какая-то невыразимая паника.

Похоже, его эндокринная система дала сбой. Внезапно, его организм выделил целый набор гормонов, отвечающих за чувство страха. В его сознании всплыл голос, призывавший его бежать оттуда как можно скорее. Казалось, что, если он задержится в Чиюань, то непременно случится еще одна катастрофа.

Сюань Цзи успел лишь попросить Дао И разыскать в куче древних книг те, что были связаны с «Бедствиями» и «мечом судьбы», после чего немедленно сбежал оттуда.

Прошло уже три дня с тех пор, как он вернулся в Юнъань. Все формальности при вступлении в должность были соблюдены, и теперь он имел полное представление о том, как управлять отделом. Сюань Цзи оставалось только найти способ, как оттереть свой меч от крови и вернуть его обратно в позвоночник, так как он начал замечать, что, чем дольше они с клинком находились порознь, тем больше он не находил себе места.

Вот уже три дня и две ночи Сюань Цзи так сильно нервничал, что даже не мог спать без этого меча. Если во сне он случайно разжимал руку, то через пару секунд обязательно просыпался. В общей сложности, за прошлую ночь он проснулся более двадцати раз. Стоило ему только закрыть глаза и погрузиться в сон, как у него тут же случался нервный срыв.

— Братец меч, — Сюань Цзи погладил лезвие пальцами, успокаивая свой разум холодными прикосновениями, — да что же с тобой такое?

Но Шэн Линъюань, по которому юноша постоянно постукивал, не хотел его видеть. Он оглядел кабинет, но так и не нашел в нем ничего серьезного. Вместо этого он увидел висевший на стене «хрустальный шкаф». Внутри, аккуратными рядами были расставлены «скульптурные куклы» каких-то злодеев. Все они были похожи между собой и не имели никаких следов присутствия духовной силы. Похоже, это были просто игрушки. Шэн Линъюань подумал: «Этот негодный ребенок что, все еще не отучен от груди?»

«Зарядившись» от меча на некоторое время, Сюань Цзи аккуратно положил клинок рядом с «кукольным» шкафом и принялся проверять информацию.

Хотя Дао И был надежным и верным, он был уже слишком стар. Иногда он терялся и часто все забывал. Сюань Цзи подозревал, что он просто нашел все книги, содержавшие слова «злой дух», не зависимо от того, были ли то оригиналы или копии.

Древние рукописи были не слишком ему понятны, почерк казался расплывчатым. Сюань Цзи приходилось держать под рукой словарь и постоянно обращаться к нему. Дело двигалось крайне медленно.

— Дунчуань… книга шаманов… не похож на… — Сюань Цзи отложил бамбуковую дощечку в сторону. — «Концентрация и изгнание злых духов»… похоже на какое-то руководство. Это не то… «Легенда о демоническом камне»… что за бардак!

В последнее время он плохо спал и только что поел… конечно, это никак не способствовало расследованию. Посидев над всем этим еще какое-то время, Сюань Цзи лишь обнаружил, что символы на дощечках становились все более и более размытыми, а его веки все более и более тяжелыми. По неосторожности, он так и не дошел до подушки, уснув прямо на словаре.

Вокруг него была темнота. Сюань Цзи понял, что это сон. Он всегда чувствовал эти «осознанные сновидения». Должно быть, прочитанное о чем-то ему напомнило. Вместо того, чтобы пытаться вырваться, он решил пойти дальше и посмотреть, что ждет его впереди.

Внезапно, он словно на что-то наткнулся. Сюань Цзи щелкнул пальцами и на его ладони вспыхнул маленький огонек. Юноша увидел перед собой огромные железные ворота. Прямо на дверях висела красная бумажная печать. Печать заставила его вспомнить о разбившемся кольце.

Поверхность железных ворот была неровной, будто испещренная какими-то отметинами. Сюань Цзи с любопытством поднес огонек поближе к одному из выпуклых следов. Пламя озарило пространство перед ним, и юноша вздрогнул. То был вовсе не рельеф — это был четкий отпечаток руки!

Сюань Цзи инстинктивно отступил на пару шагов назад и увидел, что вся поверхность железа была полностью покрыта следами ладоней, отпечатками ног и вмятинами от ударов… словно это сделал тот, кто был некогда заперт здесь. Этот кто-то всем телом бросался на ворота, пытаясь прорваться!

В это время что-то с силой ударилось о двери. Пламя в руках Сюань Цзи задрожало и погасло.

В темноте все еще раздавался грохот. Глухой и безумный, от которого кровь стыла в жилах.

Волосы на затылке Сюань Цзи встали дыбом. Но, как ни странно, даже охваченный паникой, он все еще не мог развернуться и убежать. Ворота манили его, как черная дыра. Юноша не удержался и потянулся к ним.

Но, едва его пальцы коснулись железных дверей, как в ушах Сюань Цзи раздался резкий звон. Ослепительный свет ворвался в его кошмар, и сознание юноши тут же покинуло его.

В момент своего пробуждения он услышал стук, смешанный с болезненным всхлипом:

— Ваше Величество…

Сюань Цзи проснулся в холодном поту. В течение первых двух секунд его разум был абсолютно пуст, прежде чем он понял, что это звонил его мобильный телефон. Потерев отдавленную словарем щеку, он отрыгнул и, наконец, ответил на звонок:

— Директор Сяо, вы смирились с неудачей? Или будут какие-то новые указания?

— Что-то не так с мальчиком, — прервал его Сяо Чжэн, — он, вероятно, может быть заразен!

Глава 15

— Демон, дьявол, призрак, монстр… Есть ли кто-то порочнее человека?

Главный зал Управления по контролю за аномалиями сильно пострадал от грома, вызванного темной жертвой. Все здание вплоть до десятого этажа было опечатано до окончания ремонтных работ. Даже основание огромного дерева оказалось обнесено толстыми стальными листами.

Сюань Цзи пришлось сделать крюк через стоянку.

Штаб-квартира Управления по контролю за аномалиями насчитывала шестьдесят подземных этажей. Один из этажей был целиком отведен под «изолятор» для разного рода «опасных предметов», способы обращения с которыми были еще не до конца изучены.

Меч Сюань Цзи не мог находиться далеко от владельца, поэтому, сам того не ожидая, юноша прихватил с собой в еще и великого дьявола. Шэн Линъюань находился внутри клинка и ничего не мог с этим поделать1. Он был вынужден пройти через тройную систему осмотра багажа, что едва не вывело его из себя.

1 身不由己 (shēn bù yóu jǐ) — сам себе не хозяин.

Когда позвонил Сяо Чжэн, Его Превосходительство Бедствие предавался отдыху. Сперва он вовсе и не собирался закрывать глаза, ведь от бамбуковых дощечек исходил знакомый запах, что немало заинтересовало его. Шэн Линъюань надеялся, что маленький демон возьмет их в руки и развернет, но эта невежественная скотина просто рухнул на них ничком и уснул.

Возможно, между хозяином и его «судьбоносным мечом» существовала какая-то связь, ведь как только юноша заснул, его сильная усталость вскоре передалась клинку, заставив дьявола сделать «обеденный перерыв».

Телефонный звонок Сяо Чжэна не только прервал кошмар Сюань Цзи, но и разбудил Шэн Линъюаня. Шэн Линъюань внезапно почувствовал себя одиноким и покинутым. Все это напоминало ему нежные объятия женщины, в которые можно было попасться по неосторожности. Ему было так удобно. В мгновение ока он пришел в себя и понял, что бурное море его сознания успокоилось, а невыносимая боль от тысячи порезов почти исчезла.

Что-то было не так с этим мечом.

Шэн Линъюань испытывал отвращение к вещам, казавшимся слишком красивыми на вид. Ко всему, что не приносило ему боли или утешения, он относился настороженно, ведь, с другой стороны, ничего не происходит просто так. Он наверняка должен будет отдать что-то взамен. В последний раз его разбудила темная жертва. И, хотя теперь он не слышал никаких слов призыва, но отчетливо чувствовал обиду, желание убивать, и примерно догадывался, что произошло.

Так кто же поймал его в ловушку на этот раз?

Этот маленький демон тоже казался ему очень подозрительным. Он всегда выглядел так, будто ничего не знал, но при этом неплохо контролировал свое сердцебиение и дыхание. Когда рядом с его кроватью появился дух — неужели он действительно ничего не почувствовал?

Какова его цель?

Сюань Цзи понятия не имел, что о нем думал меч. Юноша вошел в изолированную зону, но, даже не успев поздороваться с Сяо Чжэном, он увидел, как несколько человек в спешке толкали холодильную камеру.

— Кто это?

— Когда мы искали мальчика — он был на передовой, — сказал Сяо Чжэн. — Спустя некоторое время после контакта с ребенком у нескольких человек появились схожие симптомы, «внезапные перемены», но все они отражались лишь в мелочах. Если бы призрачная бабочка не наделала столько шума среди людей, Управление, вероятно, проигнорировало бы это. Тогда последствия невозможно было бы представить. Период от заражения до смерти занимает примерно от пятнадцати до тридцати дней. Теперь, когда мы в этом разобрались, мы тайно изолировали всех, с кем мальчик контактировал в течение месяца — пройди и посмотри.

Сяо Чжэн провел его в комнату с огромной табличкой «опасно» на двери. Посередине комнаты находился защитный колпак из трехслойного стекла, покрывающий призрачную бабочку размером с рисовое зернышко.

— Ее только что извлекли из мальчика. Она все еще жива.

Для удобства наблюдения сверху располагалось увеличительное стекло. Сюань Цзи никогда ранее не видел призрачных бабочек, поэтому он вплотную подошел к защитному колпаку. Создание внутри отличалось красотой. Её тело испускало яркое флуоресцентное свечение, а на крыльях можно было разглядеть маленькие человеческие лица. Если присмотреться повнимательнее, то можно было заметить, как эти «лица» двигались. Сначала они улыбались, но стоило только Сюань Цзи приблизиться, как улыбки исчезли. На том, что слева, отразился страх, а правое, казалось, заплакало.

«Я напугал ее до слез? Неужели я такой свирепый?» — подумал Сюань Цзи.

Но, прежде чем он успел все как следует изучить, бабочка быстро затрепетала крыльями. Вспорхнув, она закружилась под стеклянным колпаком, ударилась о стенки и вдруг исчезла.

Сюань Цзи машинально обернулся.

— Она просто стала невидимой. Не беспокойся. Она все еще внутри и не сможет выбраться оттуда. — Сяо Чжэн остановился и хмуро посмотрел на Сюань Цзи. — Но, обычно они становятся невидимыми, только, когда прикрепляются к человеческому телу в качестве паразита. Раньше, вне тела хозяина, такого никогда не случалось, да еще и без какой-либо причины. Почему она так отреагировала, увидев тебя?

— В древние времена существовала красавица, при взгляде на которую даже рыбы тонули, а дикие гуси падали на землю2, — Сюань Цзи провел пальцами по своему лицу. — Директор Сяо, как думаешь, этот младший брат действительно настолько красив3, что даже маленькая бабочка застеснялась?

2 沉鱼落雁闭月羞花 (chényú luòyàn, bìyuè xiūhuā) — затмить луну и посрамить цветы. Рыбы, завидев ее, тонут, а дикие гуси падают. Китайская идиома, использующаяся, чтобы подчеркнуть чью-то красоту. Является прямой отсылкой на одну из четырех великих красавиц Китая — Си Ши.

3 花容月貌 (huā róng yuè mào) — лицо-цветок, лицо-луна (обр. в знач.: очень красивая внешность).

Сяо Чжэн промолчал.

Почему же более восьмидесяти молний не убили эту тварь?

Сюань Цзи беспечно огляделся, нашел стул и, наконец, сел на него.

— В чем разница между этой бабочкой и теми, что ранее прошли специальную обработку?

Сяо Чжэн открыл ноутбук и показал ему увеличенную фотографию.

— Видишь? Слева — бабочка, извлеченная из тела мужа Би Чуньшэн. На ее брюшке есть три черные линии. Это та, что подверглась специальной обработке. Справа — та, которую ты только что увидел. На ее тельце ничего нет. Согласно историческим записям, некогда древние мастера, обладавшие особыми способностями, запечатали этих бабочек. Но с каждым последующим поколением «особенных» людей становилось все меньше и меньше. Вскоре, они больше не могли хранить у себя столь опасные вещи, поэтому они передали их Управлению. Мы предполагаем, что, когда древние впервые запечатали яйца этих бабочек, они подвергли их какой-то особой обработке, желая удостовериться, что они не смогут распространиться в толпе.

— Каков путь распространения этой бабочки?

— Теперь, по всей видимости, это контактное заражение.

— Отлично, — сухо произнес Сюань Цзи. — Это тот же зомби-вирус, что и в «Resident Evil»? Вы проверили тот контейнер, который украла Би Чуньшэн?

— Научно-исследовательский институт уже моделирует для них подходящую среду обитания, похожую на человеческий организм, чтобы проверить, обладают ли эти бабочки способностью к размножению, — сказал Сяо Чжэн. — Результаты еще не пришли.

— Вы уже проверили того усатого парня? Он последняя жертва.

— Последней жертвой был Цзи Цинчэнь. Когда мифриловая пуля попала ему в голову, заразившая его бабочка была убита. Но я не уверен.

— В том-то и беда, — Сюань Цзи откинулся на спинку стула и тихо сказал. — Не знаю, стоит ли мне с нетерпением ждать результатов исследования или нет. Если подтвердится, что яйца, используемые Би Чуньшэн, мутировали, то бабочку с тела этого ребенка лучше бы выпустить, пока она не остыла.

Сяо Чжэн был ошеломлен его тоном, будто бы юноша рассказывал ему полуночные «страшилки», от которых кровь стыла в жилах.

— Работа Би Чуньшэн имела ограничение по времени, нужно было найти улики и следы. Она не боялась трудностей. Но если этот мальчик заразился в другом месте, то кто же передал ему этого паразита? Если он был инфицирован, то мы в любом случае понятия не имеем, где находится источник инфекции и скольких людей он уже успел заразить. Нам также неизвестно, когда эта бабочка начала размножаться. Может быть, теперь все люди, кроме нас двоих, превратились в управляемых зомби… Может быть, мы тоже бабочки. Просто мы не знаем, кто мы такие и все еще играем здесь в игру «полиция ловит вора». Чжуан-цзы ведь тоже снилось, что он маленькая бабочка, старина Сяо4.

4 Чжуан-цзы, также Чжуан Чжоу — китайский философ предположительно IV века до н. э. эпохи Сражающихся царств, входящий в число учёных Ста Школ. Знаменит притчей про сон о бабочке. («Однажды Чжуан-цзы приснилось, что он — бабочка, весело порхающий мотылёк. Он наслаждался от души и не осознавал, что он Чжуан-цзы. Но, вдруг проснулся, очень удивился тому, что он — Чжуан-цзы и не мог понять: снилось ли Чжуан-цзы, что он — бабочка, или бабочке снится, что она — Чжуан-цзы?!»)

Сяо Чжэн позеленел.

— Черт возьми, помалкивай!

— Директор Сяо, давайте проникнемся духом революционного оптимизма и посмотрим на это с рациональной точки зрения. — Сюань Цзи вздохнул и заговорил медленнее. — В этом мире не происходит ничего нового. Если начнется крупномасштабная эпидемия, то когда-то давно, в глубине человеческой истории, все это уже случалось. Зачем кому-то было ждать столько времени, чтобы возложить это на твою голову. Ты же не избранный.

— Убирайся! — лицо Сяо Чжэна приобрело зверское выражение. Но вдруг он нахмурился, будто задумавшись. — Подожди, что ты имеешь в виду?

— Ты когда-нибудь задумывался о том, что для этого вида призрачных бабочек быть евнухом — нормально? — сказал Сюань Цзи.

— Ты хочешь сказать, что эта бабочка не может размножаться половым путем?

— Я имею в виду, что эта бабочка вообще не размножается.

— Не говори ерунды. Разве в мире существуют бесплодные животные?

— Да. — сказал Сюань Цзи. — А как же мул? Молодой господин совсем не интересуется сельским хозяйством.

Директор Сяо поперхнулся воздухом.

— Я подозреваю, что и бабочка, и мул — «изобретение» предков. Мой честный товарищ Сяо5, неужели ты действительно думаешь, что призрачные бабочки появились естественным путем? Если это так, то в чем разница между человеческим мозгом и мозгом свиньи? Почему это происходит только с людьми? — Сюань Цзи указал на Сяо Чжэна и неопределенно улыбнулся. — Демон, дьявол, призрак, монстр… Есть ли кто-то порочнее человека?

5 Здесь Сюань Цзи называет Сяо Чжэна 肖正直 (xiāozhèngzhí). Это означает честный, прямолинейный. Сяо — это фамилия, а «чжэнчжи» означает «прямоходящий». Иероглиф 征 (zhēng) такой же, как в имени Сяо Чжэна.

Сказав это, Сюань Цзи вновь потер лезвие меча указательным пальцем. Его движения были ловкими и опасными, словно юноша играл с огнем. Клинок нельзя было вернуть обратно в «ножны», потому он вынужден был проветриваться снаружи. Он выглядел солидно и казался очень красивым в своей классической простоте. Единственными резкими линиями были края обоюдоострого лезвия. Пятна крови на нем напоминали древний тотем, что придавало оружию угрожающий вид.

Шэн Линъюань постепенно восстанавливался после пережитого, его чувства становились все острее. Стоило только Сюань Цзи коснуться пальцами лезвия меча, как он тут же услышал звук бегущей под его кожей крови. Великий дьявол всегда отличался терпением, он притворялся спящим, и не боялся чужих прикосновений. Он просто смотрел на вырисовывающиеся под кожей сосуды, как вдруг ощутил голод и жажду, то, что не беспокоило его в течение тысяч лет. Теперь Шэн Линъюань едва ли мог сосредоточиться на том, о чем говорили эти двое.

Он поймал себя на мысли, что жаждет попробовать крови.

Шэн Линъюань попытался успокоить свой разум. Хотя его память и превратилась в дырявый мешок, он знал, что никогда раньше не имел таких пристрастий. К тому же, он не мог решить, хотелось ли ему просто чьей-либо крови или его интересовал только этот маленький демон. Какое-то время он со смешанными чувствами смаковал это ощущение.

Одновременно с этим Сюань Цзи, казалось, осознал опасность и быстро отдернул руку, а затем продолжил:

— Ты не помнишь, в какой части архивов Главного управления находятся сведения о призрачной бабочке?

Не дожидаясь ответа от Сяо Чжэна, он тут же добавил:

— Призрачная бабочка — паразит, что живет только в человеческом теле и представляет собой опасность первого класса. Личинки и яйца могут долгое время пребывать в состоянии покоя, но как только они вырастают во взрослых особей, то сразу же теряют возможность паразитировать на другом носителе. Если они покидают организм хозяина или он умирает, взрослые особи погибают вместе с ним. Процесс не требует большого количества времени, обычно все происходит в течение часа.

Сюань Цзи указал на защитный колпак позади себя. Стоило ему только отойти, как маленькая бабочка снова появилась и спокойно опустилась на стеклянную стенку:

— Посмотри на нее. Сколько дней прошло с момента, как вы извлекли ее из организма хозяина? Сдается мне, эта старушка все еще сильна.

Сяо Чжэн вынул из кармана бумажник из крокодиловой кожи.

— С этого момента, если ты сможешь хотя бы минуту продержаться, разговаривая на нормальном человеческом языке, то получишь сто юаней.

Ходили слухи, что директор Сяо был сыном богатых родителей, и в распоряжении его семьи якобы находился собственный рудник. Он пришел в Главное управление не ради денег, а чтобы иметь возможность самореализоваться. Это не было пустыми слухами!

— Да нет проблем, папочка! — Сюань Цзи и не возражал. Столкнувшись с пятью доу риса6, он тут же согнул свою спину, будто и вовсе был лишен костей. Теперь же он выглядел как самый честный человек в мире. — Причина, по которой так сложно найти зараженных бабочкой людей, заключается в том, что это нелегко проверить. Как ты думаешь, если она сможет отделиться от хозяина и начнет размножаться, на что это будет похоже? После того как инфицированный умрет, из семи отверстий его тела вылетит большая группа разноцветных бабочек? Дорогой отец, в таком случае мы, возможно, стали бы свидетелями бесчисленных сцен ужасной версии «Лянчжу»7.

6 五斗米 (wǔdǒumǐ) пять доу риса (обр. в знач.: мизерная плата).

7 Влюблённые-бабочки — китайская легенда о двоих возлюбленных по имени Лян Шаньбо и Чжу Интай, названная в их честь; часто название сокращается до «Лянчжу». Считается, что герои легенды — своего рода китайские Ромео и Джульетта.

Как только он понизил голос, в комнату вбежал запыхавшийся исследователь, одетый в полный комплект защитной одежды.

— Директор Сяо, результаты теста готовы! Половина яиц из найденного в доме Би Чуньшэн контейнера лишены репродуктивной функции…

— Итак, возникает вопрос, — Сюань Цзи потер подбородок. — Что такого особенного было в этом маленьком мальчике из Дунчуаня?

— Мы проверили все его окружение. Он никогда не имел ни прямых, ни косвенных связей с Управлением. Он контактировал лишь с последней жертвой, с Цзи Цинчэнем, — быстро сказал Сяо Чжэн. — В этом Цзи Цинчэне тоже не было ничего особенного. Он был одним их спасенных Би Чуньшэн и зарабатывал на жизнь видеомонтажом и трансляциями. Но все это не выглядело серьезным, и больше напоминало погоню за сенсациями, вроде поиска призраков или несчастных случаев. Он часто снимал свои ночные прогулки. Порой даже сталкивался с настоящими демонами. После одной такой встречи со зверем-людоедом, Би Чуньшэн пришлось поработать над его памятью.

— Этот человек — последняя жертва. Словосочетание «ничего особенного» само по себе уже является особенным. Этот усач выложил в сеть более сорока коротких видеороликов и более десятка прямых трансляций. За последние несколько дней я уже успел пролистать их, — сказал Сюань Цзи.

Сяо Чжэн никак не ожидал, что, обычно небрежный Сюань Цзи, вдруг окажется настолько внимательным, и шокированно осведомился:

— Ты посмотрел их все? Всего за несколько дней?

— Верно, — развел руками Сюань Цзи. — Разве ты не смотришь короткие видео? Например… Когда ешь, ждешь такси, принимаешь ванну? Когда ты ужинаешь в одиночестве, разве ты не включаешь «прямой эфир»8?. Вот, что хорошо идет под рис?

8 吃播 (chībō) — есть в прямом эфире (вид стриминга).

— Книги…

Сюань Цзи ответил ему тем же шокированным взглядом:

— Ты что, больной?

Интернет-зависимый молодой человек молча уставился на непоколебимого взрослого. Они оба смотрели друг на друга в смятении, взаимно полагая, что другая сторона ведет себя неразумно.

Но директор Сяо все еще нуждался в нем, потому он вынужден был сохранять взаимопонимание, несмотря на временные разногласия. Он невольно помахал рукой.

— А что не так с его видео?

— Большую часть контента в этих сорока роликах составляет то, как он решает чужие проблемы «сверхъестественного» характера. Он — шарлатан, — сказал Сюань Цзи. — Но у него была команда, которая всюду следовала за ним. Если ничего не происходило, они ходили и рассказывали другим людям о том, как «мастер» спасает жизни.

— Разве все они не подставные актеры?

— Но истории, рассказанные ими, были очень интересными, хотя их содержание почти не отличалось. Кто-то сталкивался с мастером, и тот понимал, что случилось нечто нехорошее. Через несколько дней оказывалось, что пострадавший действительно одержим призраком. Среди симптомов было и то, что разум жертвы оставался чист, а вот контролировать свое тело пострадавший не мог и потому отчаянно посылал сигналы о помощи. Семья не могла его понять, пока, наконец, к ним на помощь не приходил этот самый мастер. Как тебе такое? Тебе это не кажется знакомым?

Сяо Чжэн на мгновение задумался:

— Ты имеешь в виду, что этот Цзи Цинчэнь находился в контакте с призрачной бабочкой или чем-то похожим?

Сюань Цзи насмешливо прищурился. В этот момент он выглядел непристойно, словно молодой повеса. Юноша поднял меч и посмотрел на свое отражение. Затем он взглянул на часы и достал из бумажника директора Сяо пятьсот юаней.

— Пять минут двадцать секунд. На этом все, друг мой. Сдачу оставь себе, а мне надо подготовить самолет. Я возьму людей и отправлюсь в Дунчуань, чтобы проверить восемь поколений предков Цзи Цинчэня, — произнес он, направляясь к двери. Проходя мимо исследователя, он больше ничего не сказал, только многозначительно улыбнулся. — Не волнуйся.

На мгновение застыв, Сяо Чжэн только теперь понял смысл его слов. «Не волнуйся». Если имеет место быть мутация призрачных бабочек, то при должном расследовании им вполне удастся снизить риск от ее воздействия, и никаких серьезных нарушений не будет.

Но по необъяснимой причине Сяо Чжэн почувствовал себя не в своей тарелке, будто у него в горле застрял какой-то ком.

Все еще пытавшийся угадать непонятные для него слова Шэн Линъюань задался вопросом: «Какую курицу ты собираешься приготовить9?»

9 机 (fēijī) — самолёт, аэроплан; 鸡 (jī) — курица; петух. Шэн Линъюань думает, что самолет — это курица.

Все сотрудники Управления были охвачены паникой. Отдел восстановления и вовсе хотел бы перестать существовать, ведь по слухам, генеральный директор потребовал для них «отдельной проверки».

Едва Сюань Цзи вошел в кабинет, как тут же почувствовал себя так, будто по ошибке попал в ботанический сад. В помещении было полно свежесрезанных зеленых листьев, а в углу на стене висел ряд бутылок из-под минеральной воды.

Старик Ло робко объяснил:

— Директор, когда я нервничаю, пальцы на моих руках и ногах начинают расти с бешеной скоростью, их невозможно контролировать и их нельзя срезать… Итак, какие у вас сегодня будут указания для нас?

Зелень, конечно, радовала глаз, но стоило ему только подумать, что некоторые из этих растений проросли из носков старика Ло, как Сюань Цзи тут же почувствовал, что весь кабинет наполнился необъяснимым запахом. Юноша быстро шагнул назад.

— Ло Цуйцуй, Пин Цяньжу и еще… этот… Ладно, забудьте об этом. Вы двое найдите кого-нибудь, кто отправится с нами в командировку. Остальные, у кого нет дел, наведите в кабинете порядок.

В руководстве по административным вопросам Отдела ликвидации последствий было несколько жестких положений. Например, если отправляющаяся в командировку команда насчитывала не менее четырех человек, то для экономии средств можно было воспользоваться специальным служебным самолетом. Би Чуньшэн с ними больше не было, поэтому им пришлось позвать на помощь молодого человека в толстовке с капюшоном. И вот уже через полчаса он сидел в самолете вместе с Сюань Цзи, Ло Цуйцуем и Пин Цяньжу.

«Толстовку с капюшоном» звали Ян Чао. Ему было около двадцати лет. Брови молодого человека были вздернуты «домиком», а его шея казалась короче, чем у нормальных людей. Он всегда подергивал плечами, и на его лице будто застыло печальное выражение. Юноша носил с собой дюжину книг.

— Это Сяо Ян из нашего отдела, — представил его Ло Цуйцуй. — Он знает все на свете и способен запомнить наизусть то, что услышит. Куда быстрее спросить что-то у него, чем запрашивать файлы из Главного управления.

Ян Чао как раз собирался поздороваться с Сюань Цзи, но, открыв было рот, он так и не успел произнести ни слова. Юноша чихнул, брызжа во все стороны слюной, словно собака. Это было поистине забавно!

— Если этот человек плохо себя чувствует — замените его.

— Ничего страшного, директор. Из-за нервного напряжения мой ринит обострился и у меня случился рецидив, — сдавленным голосом произнес Ян Чао. Нащупав в кармане измятую маску, он тут же надел ее. — Я в порядке.

Сюань Цзи было не по себе. Он чувствовал, что этому парню нельзя доверять. Юноша на мгновение засомневался, но так ничего и не сказал. Ладно, в любом случае, это было не так непредсказуемо, как призыв великого дьявола.

— Почему ты прихватил с собой в командировку книги?

— Повторение пройденного перед вступительными экзаменами в аспирантуру, — честно ответил Ян Чао. — Если я их сдам, мне придется уволиться. Я хочу сэкономить, а в нашем отделе существуют надбавки за командировки. К тому же, организация берет на себя все расходы на питание. Коллеги, спасибо вам за предоставленную возможность.

Выслушав его тщательные расчеты, Сюань Цзи безо всякой причины подумал о балансе на свое банковской карте. Он не мог не опечалиться.

— О, тогда летим.

«Баран*, — подумал Шэн Линъюань и «посмотрел» на мальчишку через меч, как раз в тот момент, когда Ян Чао украдкой взглянул на него. Почувствовав, что поймал пристальный взгляд клинка, юноша сразу же задрожал и снова чихнул, немало заинтересовав этим великого дьявола, — кровь его рода сильно разбавлена, но он все еще довольно проницателен».

*Примечание автора: 羬羊 (qiányáng) — зверь, который живет на горе 錢來 (qiánlái). Выглядит как горный баран или козел с конским хвостом.

Как раз в этот момент объявили взлет.

Пока Шэн Линъюань задавался вопросом, есть ли какой-то скрытый смысл в слове «взлететь», самолет разогнался по взлетно-посадочной полосе, и с ревом оторвался от земли.

Тяжелый меч упал на пол, и Сюань Цзи бессознательно протянул за ним руку. Однако, вытащенный из его спины клинок, внезапно впился в его ладонь, и по долу10 заструилась кровь.

10 Дол (также дола) — жёлоб, продольное углубление на клинке холодного оружия, предназначенное главным образом для его облегчения с сохранением прочностных характеристик изделия.

Глава 16

— Ни за что! Я не согласен! Это нечестно!

Оба, и хозяин, и оружие, остолбенели. Теоретически, меч не мог порезать Сюань Цзи. В противном случае, юноша, ежедневно вонзающий его себе в спину, уже заработал бы паралич.

Но Шэн Линъюань не ожидал, что эта железная «курица» с разбегу взмоет ввысь! На мгновение он даже потерял сознание и, едва лезвие коснулось человеческой плоти, его разум охватила нестерпимая жажда крови. Когда он пришел в себя, было уже слишком поздно.

Под тонкой кожей находилось множество кровеносных сосудов. Тяжелый меч вонзился в ладонь Сюань Цзи больше, чем на полдюйма. Дол клинка в мгновение ока наполнился кровью. Заслышав шум, Ло Цуйцуй обернулся на звук и тут же воскликнул: «Мама!». Вокруг шеи, на манжетах и щиколотках старика моментально проросли лозы сциндапсуса. Позеленев, он закричал:

— Кровь! Мамочки! Так много крови! Скорее остановите самолет… Нет, в смысле… Кто-нибудь, скорее помогите!

Он вопил и метался по всему салону, умоляя бог знает кого поспешить ему на помощь. Больше всего на свете он боялся, что кровь запачкает и его.

Пин Цяньжу в панике вскочила со своего места, совершенно забыв про ремень безопасности, и тут же была притянута им обратно. Из ее набитого едой кармана на пол посыпались шоколадки, рыбные чипсы1 и бобы.

1 鱼皮 (yúpí) — рыбья кожа. Не столько чипсы, сколько действительно кусочки рыбьей кожи, обжаренные в яйце с солью.

Только Ян Чао оставался спокойным. Отложив книгу, он поднялся с места, намереваясь помочь, но, стоило ему приблизиться на два шага, как этот огромный сопливый монстр шмыгнул носом, готовый вот-вот чихнуть.

Сюань Цзи испугался, что юноша может попросту заплевать его рану, потому вынужден был отказаться от предложенной заботы.

Лезвие тяжелого меча, казалось, вросло в его ладонь, с жадностью высасывая кровь.

Шэн Линъюань отличался своеобразным характером: «Коли пришел — располагайся». Раз дело сделано, прошлого не воротишь. Он мог лишь продолжать высасывать чужую кровь. Сейчас он был похож на голодного и замерзшего человека. Он словно пил горячий бульон и, даже если мог обжечься, то все равно бы не ослабил хватку. Все больше и больше крови вливалось в меч. Его разум начал проясняться, и поле зрения расширилось. Теперь он мог видеть всех людей и все предметы, что находились на борту небольшого самолета.

Сквозь «грохот» двигателей до ушей Сюань Цзи донесся вздох: «Так хорошо…»

На руках юноши вздулись вены. Ему было глубоко наплевать на то, что в салоне самолета запрещен открытый огонь. Обмакнув в кровь пальцы, он быстро начертил на лезвии сложную руну. Тяжелый меч вспыхнул, повинуясь его желанию, и неловко «поперхнулся», наконец, отпустив его. Оружие рухнуло на пол. Однако, внезапная атака словно и вовсе не волновала его. До ушей юноши донесся низкий смешок.

Прежде чем прозвучал сигнал пожарной тревоги, Сюань Цзи сжал кулак, потушив огонь. В этот самый момент он вдруг увидел в раскрасневшемся от жара лезвии, отражение пары улыбающихся глаз. Взгляд этот казался таким нежным и ласковым, что даже пугал.

В это время Пин Цяньжу, наконец, освободилась от ремня безопасности и, словно подхваченная порывом ветра, подбежала к нему. Испугавшись, что она коснется опасного меча, Сюань Цзи наступил на упавший клинок и отпихнул его под сиденье. Шэн Линъюань уже получил свою выгоду, потому, не заботясь о чести и репутации, позволил юноше делать все, что ему заблагорассудится.

— Директор, вы в порядке?! Директор?! Где вы порезались? — воскликнула Пин Цяньжу, испугавшись вида крови. — Это артериальное кровотечение?

— Девочка, это всего лишь пара капель, разве такое возможно? — бессильно ответил Сюань Цзи.

— Подождите, здесь есть аптечка! Я немедленно найду ее. Вы только держитесь, ладно? — Пин Цяньжу в панике сделала два шага, потом обернулась и вновь сказала. — Потерпите немного!

— Ах, — беспомощно кивнул ей Сюань Цзи. — Иди скорее, только не упади.

В конце концов, этот меч всю жизнь был частью его самого. Как только клинок оторвался от его ладони — рана начала заживать самостоятельно. Разорванное сухожилие постепенно восстанавливалось. Придерживая поврежденную руку, Сюань Цзи бросил взгляд под сиденье, на торчавшую оттуда рукоять. Выражение его лица было непостижимым.

Помолчав с минуту, юноша воспользовался шумом самолета и, понизив голос, сказал:

— Ты отплатил мне черной неблагодарностью… «Ваше Величество»?

Сюань Цзи давно начал подозревать, что с его мечом что-то не так. Он перерыл всю стопку древних книг, найденных для него Дао И, потратив на это дело весь обеденный перерыв, пока, наконец, не нашел в «Книге шаманов Дунчуаня» запись о Бедствиях. Там говорилось о том, что они представляли из себя «воплощенную в человеческом теле великую разрушительную силу, способную притягивать к себе темную энергию со всего света. Даже если их тела будут уничтожены, их упорства хватит, чтобы вновь вернуться в мир. Никто не смел произносить их имена, думать о них и, тем более, беспокоить их».

Проще говоря, не имело значения, кем все они были раньше, но, пройдя путь от «человека», до «Бедствия», каждый из них превращался в совершенно другое существо. Человеческое тело было подобно бутылке с водой. Если бутылка разобьется, вода прольется на землю. Но, при благоприятных обстоятельствах, в определенный день и в определенном месте, пролитая вода могла вновь собраться воедино.

Теоретически, Бедствие мог бы вселиться в духовное оружие.

Сюань Цзи понятия не имел, был ли его меч «духовным оружием». Он оставался безмолвным и никогда не проявлял способностей к самосовершенствованию, но юноша всегда чувствовал, что этот клинок не так-то прост. Сколько он себя помнил, этот меч всегда был с ним. Казалось, он мог улавливать все его сокровенные мысли, даже те, на которые Сюань Цзи и сам не обращал внимания.

Это была уникальная неразрывная связь между человеком и его оружием, но, стоило демонической крови попасть на клинок, как она тут же прервалась.

Меч становился все холоднее и холоднее, и, в тот момент, когда Сюань Цзи проснулся от звонка Сяо Чжэна, он будто бы услышал доносившийся из него человеческий голос.

Но тем, что окончательно убедило его в том, что с мечом было что-то не так, оказалась призрачная бабочка. Стоило ему только приблизиться к бабочке, как улыбки на ее крыльях исчезли. Одно из лиц исказилось гримасой ужаса, а другое заплакало. Но ее страх можно было легко понять. Сюань Цзи принадлежал к огню. Огонь издревле отпугивал злых духов и являлся естественным врагом этих существ. Для бабочки увидеть его было равносильно тому, чтобы увидеть огромный крематорий.

А что же до ее обиженного плачущего личика?

У этого существа не было возможности эволюционировать в «бабочку с раздвоением личности». Не считая ее необычайного долголетия, этому могло быть только одно объяснение — она почувствовала присутствие чего-то или кого-то еще.

Сюань Цзи родился в огне, его меч должен был охранять его от любого зла. Вполне разумно, что с ним это никак не могло быть связано. Но если это был тот дьявол… произойти могло все, что угодно. В конце концов, кольцо Великого огня пыталось защитить его.

Когда дьявол, невзирая на темный ритуал, убил Би Чуньшэн, он кое-что сказал. В это время только Сюань Цзи, что находился к нему ближе всех, смог это услышать. В предложении было всего два слова, которые очень взволновали юношу: одно из них было — «я», а другое — «вы»2.

2 Шэн Линъюань использовал уст. офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь) и 尔等 (ěr děng) букв. «вы все», обращение к кому-то, кто находится ниже по рангу.

Это «вы», похоже, подразумевало, что за Би Чуньшэн стоял кто-то еще.

До хаоса в Цзючжоу — точнее, до первых военных походов императора Пина, слово «я» ничем не отличалось от других, его использовали все. Позже, когда амбиции императора Пина расширились и он пошел войной на Чиюань, он сделал это слово собственностью императорской семьи. Люди, что говорили так о себе, либо родились в более раннюю эпоху, либо при последующих правителях, либо были вождями малых племен, имитирующими эту систему3. Тогда, в госпитале в Чиюань, великий дьявол упомянул «подразделение Цинпин». Но подразделение Цинпин никогда не существовало прежде. Оно было создано Шэн Сяо, сыном императора Пина. Императором Ци. Вероятно, он как раз и относился ко второму случаю.

3 Прим. автора: всё, что касается истории в этом произведении — мои глупые выдумки, ха. Исторически, слово 朕 (Мы) было самоназванием и не относилось только к императорской семье. Вероятно, императоры начали использовать его только после династии Цинь, и то не часто. «Мы» использовалось только в очень важных случаях и встречалось в официальных документах.

Сюань Цзи не был в этом уверен, потому выражался туманно, намереваясь обманом разузнать правду, а потом посмотреть, что из этого получится.

Стоило ему понизить голос, как он тут же услышал хриплый шепот рядом с собой: «Тогда, как же ты предлагаешь мне отплатить тебе?»

Но эта фраза была сущим пустяком. То, что последовало за ней, было поистине пугающим.

Сюань Цзи услышал, как заключенный в мече дьявол, сказал: «Ты хочешь обмануть меня? Маленький демон, а ты совсем не трус».

На мгновение в голове юноши воцарилась звенящая пустота, а затем он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом: «Твою мать! Он что, слышит мои мысли?»

В то же время, находившийся в мече Шэн Линъюань, «прислушался» к его грубым словам и тоже сделал кое-какие выводы.

Они оба относились к тому типу людей, что носят бесчисленные маски и выстраивают тысячи внутренних стен. Никто из них не ожидал, что однажды они будут вынуждены «соединить» свои мысли с незнакомцем, имеющим неопределенные намерения.

Этого не должно было случиться!

Реакция обоих была совершенно одинаковой, почти одновременно они освободили свои сознания от мыслей, заставив себя сосредоточиться на чем-то одном. Сюань Цзи принялся внимательно пересчитывать волосы на голове Ло Цуйцуя, в то время как Шэн Линъюань начал вспоминать какие-то непонятные древние писания.

Некоторые люди с точностью контролировали даже малейшие выражения лица. Порой, среди них встречались специалисты, способные провернуть подобное с языком тела. Но кто мог контролировать мысли?

Несколько раз пересчитав волосы на голове Ло Цуйцуя, Сюань Цзи исчерпал все имеющиеся у него идеи. Однако, он тут же подумал: «Неужели встреча с призраком действительно такой пустяк?»

Шэн Линъюань все больше и больше скрежетал зубами, вспоминая священные писания.

П/п: поскольку наши главные герои общаются мысленно, их реплики взяты в кавычки.

«В конце года Управление по контролю за аномалиями должно выложить мне зарплату за четырнадцать месяцев. И это еще не все» — размышлял Сюань Цзи.

Но вдруг, юноша отвлекся на священные писания Шэн Линъюаня, которые никто не мог понять, кроме него самого. Прислушавшись к чужому произношению, Сюань Цзи заметил, что тот повторял одно и то же предложение по три или четыре раза, пока, наконец, не пропустил одну фразу: «Инициатор темного жертвоприношения, я порублю его на куски».

«Значит, у темного жертвоприношения был инициатор? Неужели Би Чуньшэн и правда всего лишь марионетка?» — Спросил Сюань Цзи, и Шэн Линъюань ответил ему двумя разными голосами. Один из них говорил медленно и спокойно. Легко усмехнувшись, он ответил: «Ты угадал».

Другой же холодно произнес: «Вздор».

Сюань Цзи промолчал.

Ох, старик, ты еще и шизофреник4.

4 精分 (jīng fēn) — сокращение от 精神分裂 (jīngshén fēnliè) шизофрения. Как интернет-сленговый термин, это означает показывать две или более личностей, или быть непостоянным и раздражающим человеком. Зачастую это слово используют с юмором.

Шэн Линъюань был инстинктивно не согласен с этим. Услышав эти слова, он поспешно осведомился: «Что значит «шизофреник»?»

«Это значит… — Сюань Цзи растерялся, понятия не имея, как это внятно объяснить. В конце концов, его мысли превратились в клубок, и юноша произнес, — Коллапс. Не важно».

Никто в самолете понятия не имел, что, в какое-то мгновение, в слившемся сознании растерянного директора Сюаня и его меча, произошла настоящая авария. Но в это время Пин Цяньжу, наконец-то, нашла аптечку и рысцой побежала обратно, бессвязно приговаривая:

— Как ваши дела? Директор, я никогда раньше не пользовалась такими. Вы знаете, что значит «стремительный»5?

5 На аптечке написано 急 (jí) — экстренный. Но также этот иероглиф имеет значения быстрый, стремительный и страстный.

— Прежде всего, пожалуйста, передай мне влажную салфетку. — Сюань Цзи поднял раненую руку, демонстрируя ей ладонь. От кровоточащей раны остался лишь неглубокий белый след. — Теперь скажи мне, Управление ведь возьмет на себя уборку салона?

Пин Цяньжу застыла и в шоке уставилась на его руку.

— Мне очень жаль, что ты опоздала и не смогла лицезреть весь процесс, — сказал Сюань Цзи.

Мир особых способностей был многообразен, каждый человек в нем был по-своему уникален. Потому, увидев что-то необычное, большинство из них не удивлялись этому. Прошлая поездка Пин Цяньжу со своим новым боссом была поистине незабываемой — вокруг сверкали молнии, гремел гром, схлестнулись вместе лед и пламя, а закончилось все разрушением двух зданий. По сравнению с этим быстро заживающая рана была сущим пустяком. Моментально оправившись от шока, девушка просто приняла все произошедшее как должное, и бросилась помогать Сюань Цзи оттереть кровь.

С помощью механической работы Сюань Цзи, наконец, удалось очистить свой разум, в то время как Шэн Линъюань закончил повторять всю свою коллекцию классических историй. В итоге, они оба немного успокоились.

Внезапно, Сюань Цзи обнаружил, что его «тоска по мечу» вернулась, а беспокойство только усилилось. Он был словно голодный дух, увидевший маньтоу. Словно заядлый курильщик с обострившейся зависимостью. Желание прикоснуться к мечу пересилило все разумные доводы. С невероятным усилием воли Сюань Цзи продержался около пяти минут, после чего его терпение окончательно рухнуло. Дрожащими руками он «пригласил» меч из-под сиденья и принялся «подпитываться» от него.

«Наглец!» — воскликнул Шэн Линъюань.

Старательно избегая острого лезвия, Сюань Цзи в отчаянии погладил холодный клинок: «Видишь, старший, тебе тоже это не нравится. Может, у тебя есть какие-нибудь идеи?»

«Опусти меня», — просто ответил Шэн Линъюань.

«Ты думаешь, мне этого не хочется? Проблема в том, что я понятия не имею, даже как ты туда попал!» — отозвался Сюань Цзи.

«Даже если хозяин клинка погибнет, меч судьбы не пострадает» — мрачно подумал Шэн Линъюань.

Сюань Цзи с трудом подавил желание прижаться к оружию щекой, и сказал: «Отлично, большая шишка. Рад приветствовать у себя убийцу».

Шэн Линъюань перевел взгляд на сонную артерию на шее юноши и предупредил: «Маленький демон, сейчас я просто заключенный в клинок паразит, но, со временем, я смогу контролировать его. Если ты не хочешь во сне лишиться головы, лучше сломай меч».

Сюань Цзи вздохнул: «Я не могу этого сделать».

Его «тоска по мечу» заключалась не только в том, что он не мог выпустить его из рук даже на мгновение, но и в том, что он не мог вынести даже мысль о том, чтобы сломать клинок. Стоило ему только подумать об этом, как все его тело охватывала такая боль, будто оно вот-вот готово было рассыпаться на куски. Кроме того, этот меч не боялся ни огня, ни воды, он мог расплавить золото и разрубить нефрит. Даже если бы юноша согласился пожертвовать им, он все равно не знал, как его сломать.

Они вынуждены были быть откровенными друг с другом. Не было смысла что-либо скрывать. Они оба знали, как много у них общего. Шэн Линъюань обнаружил, что маленький демон был точно таким же, как он и предполагал — лишенным здравого смысла и не сведущим ни в чем. Сюань Цзи обнаружил, что, в словах великого дьявола о том, что у него «амнезия», было не так уж и много воды. Его воспоминания действительно тонули в тумане, которому не было ни конца, ни края.

Эти двое, казалось, так глубоко проникли друг в друга, что теперь им ничего не оставалось, кроме как стоять плечом к плечу, среди шума двигателя самолета, и думать, как убить друг друга. Но где-то в этом странном молчаливом понимании рождалось некоторое сочувствие к общему горю.

Немного успокоившись, Сюань Цзи принялся искать решение их общей проблемы. Юноша попытался отбросить обиды и договориться с великим дьяволом: «Старший, может, нам стоит больше разговаривать, чтобы начать доверять друг другу? Мне кажется, что в жизни нет ничего, о чем нельзя было бы поговорить с другим человеком, разве нет6?»

6 事无不可对人言 (shì wú bùkě duì rén yán) — нет ничего, что следует скрывать от других. Слова Сыма Гуана из «Истории династии Сун»: «Во мне нет ничего особенного, я просто следую своей совести, мне нечего скрывать от других».

Когда его голос затих, Шэн Линъюань услышал мысли маленького демона. Юноша подумал: «Это странно».

После этого, дьявол впервые рассмеялся и произнес всего одну фразу: «Хорошо, ты прав».

И размышления о всякой «чуши» пришлось с досадой засунуть обратно.

Их слова были сладкими, как мед, а спрятанные за спинами ножи — острыми7. Они моментально прекратили ссориться. Сюань Цзи тут же продемонстрировал все самые лучшие качества современного общества, быстро скорректировав свою линию поведения: «Старший, даже если мы оба хотим избавиться друг от друга, пока что мы, увы, не можем этого сделать, верно? Каждый из нас имеет право на конфиденциальность».

7 口蜜腹剑 (kǒumì fùjiàn) — на устах мёд, а за пазухой меч; обр. на языке мёд, а в сердце лёд; двуличный.

Исходя из контекста, Шэн Линъюань без каких-либо объяснений понял значение слова «конфиденциальность». После минутного молчания, в голове Сюань Цзи вспыхнула самая настоящая карусель из незнакомых ему ранее заклинаний. Но, прежде чем он смог ясно расслышать их, Шэн Линъюань произнес: «Медитация приводит к единству ума и духа, и избавляет от бесполезных мыслей».

Сюань Цзи промолчал.

«Ты понятия не имеешь, что такое «медитация», верно?» — отозвался Шэн Линъюань.

У Сюань Цзи все еще присутствовал здравый смысл, знакомый даже авторам фэнтези романов. В древних книгах его клана подробно описывались приемы медитации. Люди, находившиеся в этом состоянии, не могли ни есть, ни спать, и ничто постороннее их не волновало. Он знал об этом, но сейчас был самый разгар рабочего дня, к тому же, они находились в командировке. Его коллеги обсуждали дела и ждали, когда он даст им задание, справедливо ли было сейчас закрыть глаза и погрузиться в созерцание? К тому же, юноша не знал, как это сделать.

Шэн Линъюань было подумал, что услышал что-то не то, и поспешно спросил: «Чего ты не знаешь?»

Не знает, как погрузиться в медитацию?

Как он вообще вырос таким большим?

Тело Сюань Цзи имело свои недостатки. Например, он никак не мог овладеть этой техникой. В прошлом году, когда он еще работал в компании, штатные психологи, в рамках проекта помощи сотрудникам, провели с работниками ряд тренингов из «программы снижения стресса на основе практик осознанности», которые были очень похожи на медитацию8. Без каких-либо указаний, Сюань Цзи легко удалось войти в состояние «тело есть светлое зерцало»9, но юноша не продержался в нем и пары минут. Каждый раз он «просыпался» дрожа от страха, будто в его теле был спрятан специальный механизм, препятствующий этому процессу. После двух или трех неудачных попыток, он начал инстинктивно отвергать подобные практики и больше никогда в них не участвовал.

8 Программа помощи работникам (EAP) — это программа, которая помогает сотрудникам с личными проблемами и/или проблемами, связанными с работой, которые могут повлиять на качестве выполнения заданий, на здоровье, психическое и эмоциональное благополучие. Программа MBSR (Mindfulness-Based Stress Reduction), в переводе с английского, означает «программа снижения стресса на основе практик осознанности». Она предназначена для любых лиц, страдающих от последствий стрессов, но, в первую очередь, создавалась для пациентов с различными хроническими заболеваниями.

9 Отсылка на буддийский стих (гатху) Шэньсю: Тело наше — это древо Бодхи, а сознание подобно светлому зерцалу на подставке.

«Как интересно. Прежде я никогда не встречал человека, неспособного погрузиться в созерцание. Мир действительно полон чудес, — Шэн Линъюань просмотрел все его воспоминания и легко произнес, — все в порядке, я сделаю это».

«Стой, погоди минуту, — окликнул его Сюань Цзи, — старший, ты… вы так хорошо осведомлены, неужели нет способа получше? Медитация это… не самый удобный метод».

Если Шэн Линъюань единолично погрузится в созерцание, это может спасти их обоих от шпионажа друг за другом. Это было похоже на установку двери среди моря знаний, которое они вынужденно делили друг с другом. Однако, сложность заключалась лишь в том, что эта дверь была бы «заперта» только с одной стороны и, если великий дьявол решил бы войти, он запросто смог бы это сделать.

Шэн Линъюань с улыбкой ответил: «Это не принесет нам еще больше неудобств, чем есть сейчас. Давай попробуем»

«Ни за что! Я не согласен! Это нечестно!» — возмутился Сюань Цзи.

Но великий дьявол лишь рассмеялся и вдруг затих. Больше с его стороны не было слышно ни звука. Сюань Цзы уловил лишь ровное дыхание, исходящее от меча.

Сволочь!

Переговоры остались позади, и самолет, чертя по небу газовый след, продолжил свой путь в Дунчуань.

Глава 17

Наконец, они пришли к временному перемирию.

— Директор, Управление прислало информацию о Цзи Цинчэне, последней жертве ритуала, — Пин Цяньжу внимательно и осторожно всматривалась в лицо Сюань Цзи. Юноша казался ей печальным, как если бы рука судьбы всегда держала его за горло. — Эм... вы слушаете?

Сюань Цзи, чья личная жизнь теперь превратилась в открытую книгу, мрачно ответил:

— Говори.

— Цзи Цинчэнь родился в Дунчуане, посещал местную среднюю школу. В последствие был исключен за драки и на некоторое время ударился в сетевой маркетинг. Но стоило ему только подняться до среднего уровня, как из-за многочисленных жалоб деятельность организации признали незаконной. После этого он некоторое время работал в традиционной лавке. Может быть, именно там он и нашел вдохновение. Позже увлекся «метафизикой». Он гадал и неплохо поднаторел в обмане. За последние пару лет, с развитием интернета, он получил возможность снимать странные видео.

В конечном счете, он оказался обычным интернет-мошенником.

— Вы, молодые люди, возможно, не знаете всех хитростей этих шарлатанов. Позвольте мне кое-что вам рассказать. — Ло Цуйцую все еще не доставало храбрости, но пасовать перед новым боссом ему совершенно не хотелось. Улучив момент, он поспешил напомнить о своем присутствии, и попытался спасти автора темы1. — Прежде всего, они выбирают тех, у кого есть деньги и время, тех, кто увлекается бесплотными идеями и суевериями.

1 挽尊 (wǎnzūn) — инт. жарг. спасти честь автора темы (когда на тему нет ответов).

— Ты о зараженном призрачной бабочкой мальчике? — к дискуссии присоединился Ян Чао, — насколько я помню, он ведь жил с матерью?

— Да, его родители развелись, но его мать официально не трудоустроена. Она домохозяйка, поэтому, кроме игры в маджонг, она весь день занята лишь тем, что присматривает за ребенком. — Пин Цяньжу опустила взгляд и перелистнула страницу. — У его отца свой бизнес, он очень богат. Каждый месяц он выплачивает им большие алименты. Можно сказать, они не знают недостатка в деньгах.

— Значит, он транжира, — произнес Ло Цуйцуй. — Ах, нет… выяснив всю подноготную жертвы, первое, что делает мошенник — это «настраивается». Сначала нужно подготовить кучу вопросов: «Сколько человек в вашей семье? Кто они? Не случалось ли чего в последнее время?».

— Есть еще люди, которые верят в это. Разве телевидение не занимается популяризацией науки? — нерешительно спросил Ян Чао.

— Обманутые дураки не обращают внимания на популяризацию науки. Но мы еще вернемся к этому вопросу. Второй шаг — это притворство, намеренная мистификация обыденных вещей. Например, вам нужно рассказать жертве что-то о прошлом ее семьи. Если жертва не поверит в это, заподозрив, что под нее «копали», тогда нужно рассказать о будущем. Хватит и общих фраз: «В этом месяце вам будет сопутствовать удача в денежных делах» или «вы должны быть внимательнее в эти дни, демон хочет поставить вам подножку». Девять из десяти попадут в цель. — брызжа слюной во все стороны, продолжал Ло Цуйцуй. — Что касается «удачи в денежных делах»: финансовая зрелость или карманные деньги, которые дают родители, все это можно назвать «денежными делами». Зачастую все мошенники нацелены на богачей, чье состояние увеличивается каждый месяц.

Обычно, под конец года, квартала или семестра, все начинают говорить, что их «демон попутал». Потому что за это время, независимо от того, работает ли человек или ходит в школу, очень трудно избежать мелких неприятностей. Слишком занятые винят во всем «ретроградный Меркурий» или «духов».

Если мошеннику действительно не везет, и у жертвы не завелось ни денег, ни неприятностей, то и это легко исправить. Можно найти кого-нибудь, кто засунет в замочную скважину жертвы пять юаней, или приказать каким-нибудь хулиганам проколоть ей шину. На этой стадии расположение людей, склонных верить в «предсказания», подскочит на семь или восемь пунктов из десяти.

— Но как заставить жертву поверить полностью? — спросила Пин Цяньжу.

Старик Ло приблизился к ней и потряс пальцем.

— Не просить денег.

— Не просить денег?

— Да, никаких денег. Пока вы ничего от них не требуете, все, что вы говорите имеет смысл. На третьем этапе вы должны сказать жертве: «В скором времени с тобой случится беда, и никто не сможет спасти тебя, но я знаю способ…». Никаких точных формулировок, только расплывчатые фразы. Например, вы говорите: «Ты и сам знаешь, кого обидел», а затем сматывайте удочки и ждете, пока жертва не придет к вам во второй раз. Если вы исчезнете, не взяв ни цента, у жертвы не останется сомнений, и чем больше она будет думать об этом, тем больше будет бояться. Стоит только человеку испугаться, и дело сделано. Чем больше он о чем-то вспоминает, тем больше в это верит.

Ян Чао потер покрасневший нос.

— А если ты спугнешь жертву, и она попросит о помощи кого-то еще?

— Это исключено, у каждого шарлатана своя территория. Все они знают друг друга. Каждый из них варится в этом достаточно долго. Как правило, в этом нет ничего необычного. Кстати, у местных мошенников ведь обязательно должны быть свои осведомители, — сказал Сюань Цзи, и тут же повернулся к Пин Цяньжу. — Толстушка, создай фейковый аккаунт и спроси в комментариях под роликами этого усача, какие симптомы были у обманутых им ранее жертв?

— О, здесь пишут, что их состояние похоже на истерику или на одержимость. Они лепечут глупости и ведут себя как сумасшедшие. Их сознание остается ясным, но контролировать тело они не могут, и иногда, когда «призрак» внутри них устает, они получают шанс послать небольшое сообщение своей семье... За исключением последнего случая, с мальчиком, все эти сообщения были написаны обычным языком. Директор, вы хотите сказать, что эти мошенники на самом деле не используют призрачную бабочку, чтобы обманывать людей и вымогать у них деньги?

Сюань Цзи выглядел очень сосредоточенным.

Согласно записям в «Альманахе тысячи демонов», у типичного человека, зараженного бабочкой с человеческим лицом, не было симптомов «одержимости призраком».

Попав в человеческое тело, бабочка начинала подражать поведению хозяина, позволяя ему делать все, что заблагорассудится. Поэтому поначалу хозяин даже не чувствовал, что его связь с центральной нервной системой «оборвалась». Через несколько дней носитель обнаруживал, что его конечности начинали совершать небольшие неконтролируемые действия, появлялись судороги, дрожь, но большинству людей казалось, что они просто слишком устали или слишком долго ходили. Так продолжалось до тех пор, пока бабочка полностью не овладевала человеком. Когда все маски были сняты, паразит переставал подчиняться воле носителя. Жертва «теряла» контроль над телом и ее мозг умирал.

Но бабочка, паразитировавшая на теле мальчика, мутировала. К сожалению, эти мошенники, вероятно, совершенно не разбирались в том, у кого скупали яйца паразита, что и привело к появлению видоизменившейся особи. Они и представить себе не могли, насколько все это ужасно. Подобная «диковинка» — очень страшная вещь, способная наделать много шума.

К тому же, что «Альманах тысячи демонов», что Бедствие, оба они называли этих существ «бабочками с человеческим лицо». Но нигде не было никаких записей об их происхождении. Возможно, дьявол мог что-то знать об этом?

Взгляд Сюань Цзи упал на меч, все еще лежавший у него на руках, и ему тут же захотелось вытащить великого дьявола наружу.

Как только эта мысль пришла ему в голову, погруженный в созерцание Шэн Линъюань, неожиданно услышал грохот. Резко проснувшись, он едва не оглох. До его ушей донесся чей-то звонкий, как колокол, голос: «Откуда взялась бабочка с человеческим лицом?»

В голове Шэн Линъюаня загудело, и в этот момент Сюань Цзи почувствовал, что связь между ними снова возобновилась. В его сознание потоком хлынули бесчисленные воспоминания и сложные образы. Мимо промелькнуло несколько шокирующих картин. Среди них были и образы мертвецов. Мужчины и женщины, старые и молодые — тысячи людей собрались вместе, и все они смотрели на него.

Сюань Цзи пробрало холодом, но, прежде чем он смог их отчетливо рассмотреть, все эти хаотичные картины исчезли

Шэн Линъюань вновь погрузился в молчание, стараясь успокоить свои мысли.

— Директор?

— А? — спросил Сюань Цзи, потревоженный голосом Пин Цяньжу.

Пин Цяньжу очень хорошо понимала интонации и мимику. Ей показалось, что на лице директора промелькнуло легкое потрясение.

— Будут еще какие-нибудь указания?

— Нет, можешь отправлять, — махнул рукой Сюань Цзи.

Через мгновение, под одним из последних роликов Цзи Цинчэня, появился комментарий под заголовком: «Отдам целое состояние за помощь».

Цзи Цинчэнь был мошенником, собравшим вокруг себя всевозможных энтузиастов и метафизиков, поэтому, стоило им только оставить это сообщение, как почта тут же переполнилась уведомлениями.

Поиском и сбором информации в Отделе восстановления занимались сразу несколько отдельных человек. Делая вид, что листает веб-страницу, Сюань Цзи медленно погладил кончиками пальцев лезвие меча. Вспомнив увиденные сцены, он словно о чем-то задумался и решил провести эксперимент.

Сюань Цзи уставился на меч и сосредоточился. Он подумал: «А вы любите зеленый перец*, Ваше превосходительство Бедствие?»

Автору есть, что сказать: шутка про желторотого юнца. Является отсылкой на мангу и аниме-сериал 蜡笔小新 (làbǐ xiǎoxīn) или же «Crayon Shin-chan».

Если бы у Шэн Линъюаня было физическое тело, он бы уже давно утратил связь с реальностью. Но, когда его снова насильно прервали, это был вовсе не звук, а запах какого-то незнакомого растения. Запах этот был резким и странным, и во рту тут же появился привкус травы и дерева.

Сюань Цзи сразу же почувствовал, что лезвие меча похолодело на несколько градусов. Юноша тут же спрятался за экраном ноутбука. Уголки его глаз чуть приподнялись, и Сюань Цзи недобро улыбнулся: «О, кажется, вам это не нравится».

Шэн Линъюань хорошо умел держать себя в руках. Он быстро подавил свои эмоции: «Чего ты хочешь?»

«Новый раунд переговоров».

«Говори».

Сюань Цзи сел, сложив ногу на ногу, и сказал: «Послушай, старший, ты можешь погружаться в медитацию в любое время без моего на то разрешения, что не слишком-то удобно для меня. Но, поскольку я владелец меча, то могу в любой момент достучаться до тебя и нарушить твой покой, также не требуя на это никакого разрешения. Это будет очень некрасиво по отношению к тебе. Почему бы нам не договориться о более удобном способе уживаться друг с другом?»

«Например?»

«Будем стучаться. Будьте вежливы, господин, — ответил Сюань Цзи. — Ты пообещаешь, что, погружаясь в медитацию, будешь каждый раз подавать мне сигнал, прежде чем открыть глаза. Я в свою очередь обещаю, что, если у меня возникнут какие-то вопросы, я сначала предупрежу тебя и не буду шуметь. Согласен?»

Его превосходительство Бедствие в совершенстве владел ораторским искусством. В сфере телефонного мошенничества он, несомненно, достиг бы блестящих результатов.

Однако, вопреки ожиданиям, человеку, о котором шла речь, вовсе не нравилось говорить попусту. Едва только Сюань Цзи закончил описывать свою идею, сердце его дрогнуло. В его сознании появилась деревянная дверь, простая, но весьма изысканная. Дверь опиралась на каменную раму, лишенную каких-либо вычурных украшений. На ней не было ничего, кроме древесных узоров. Не было на двери и металлического кольца2, вместо него виднелась лишь пара отшлифованных гладких камней.

2 门环 (ménhuán) — дверное металлическое кольцо (вместо ручки).

Похоже, они предназначались именно для того, чтобы стучать.

Едва эта мысль пришла в голову Сюань Цзи, как он тут же услышал звук «динь», будто кто-то ударил по серебряному кувшину. Звук был очень долгим и исходил от камней.

Шэн Линъюань привык беречь слова, как золото3.

3 惜字如金 (xīzì rújīn) — беречь слова, как золото (обр. в знач.: неразговорчивый, молчаливый, немногословный).

«Считай это сигналом».

На этом их разговор оборвался, и дверь захлопнулась изнутри. Это означало, что Шэн Линъюань вновь вернулся к медитации и больше не желал поддерживать их связь.

Сюань Цзи нравилось все, что выглядело красиво. К тому же, у него была определенная склонность к коллекционированию4. Дома, в шкафу, он выделил целую полку под фигурки, что служило непосредственным доказательством.  Зачастую, в антикварных магазинах он рассматривал старинную мебель и граммофонные пластинки, из-за чего у него скопился целый ворох безделушек. Он цеплялся за них чуть ли не зубами, но в районе, где юноша арендовал двухкомнатную квартиру, земля была на вес золота, поэтому он вынужден был прозябать в бедности.

4 收集癖 (shōujípǐ) — патологическое накопительство, синдром Плюшкина.

Стоило ему только увидеть эту дверь, как что-то поразило его в самое сердце. Юноша долгое время просто наслаждался ее видом. Он ненавидел лишь тот факт, что все, мысленно показанное ему Шэн Линъюанем, нельзя было сфотографировать на мобильный телефон.

Чем же при жизни занимался этот демон по фамилии «Шэн»? У него определенно был хороший вкус. Однако дизайн этой двери не был похож на стиль интерьера, встречавшийся в домах жителей центральных равнин, это больше напоминало стиль какого-нибудь национального меньшинства.

Сюань Цзи вдруг заволновался. Ему стало интересно, каким статусом при жизни обладал «Шэн Линъюань».

В этот момент, сидевшая рядом с ним Пин Цяньжу, прервала его художественную экспертизу.

— Директор, посмотрите на этот ответ!

Некто интересовался под их постом: «Эти симптомы появились после десятого числа прошлого месяца?»

— Учетная запись новая, — ответила Пин Цяньжу. — Десятое число прошлого месяца… Разве не в это время мальчик заразился призрачной бабочкой?

Сюань Цзи заключил с дьяволом краткосрочное соглашение. Теперь его разум был временно свободен, и он мог шевелить извилинами. Он тут же обратил свое внимание на девушку.

— Спроси его, откуда ему это известно, — сказал Сюань Цзи.

Человек отправил им еще одно сообщение, но вместо ответа он снова спросил: «Где живет ваш одержимый родственник?»

Сюань Цзи открыл карту Дунчуаня, указал на какую-то точку вверху, и Пин Цяньжу немедленно ответила: «К северу от Сяоба».

Таким образом, придуманный ими «родственник», появился вовсе не из воздуха. За основу была взята личность реального человека. Они позаимствовали ее у мелкого хулигана, жившего по соседству с зараженным мальчиком. Этот хулиган был обычным бездельником. Однажды у них с инфицированным произошел конфликт, в ходе которого он и заразился призрачной бабочкой. Он был одним из немногих обычных людей, подвергшихся заражению. В настоящее время Управление тайно изолировало его.

На этот раз собеседник ответил очень быстро: «Из северного Сяоба? Он знал этого парнишку?»

Ниже прилагалась фотография зараженного мальчика.

Обе стороны обменялись несколькими сообщениями. Незнакомец «собирал» информацию об их фальшивой личности, и Сюань Цзи c командой предоставили ему все необходимое. Возможно, этот парень был одним из осведомителей Цзи Цинчэня.

Наконец, он сказал: «Я знаю мастера Цзи. Мастер в последнее время часто отсутствует, но он оставил мне кое-какие указания. Может быть, вы тот, кому на роду было написано обратиться к нему за помощью. Я могу попытаться помочь вам, но нет никаких гарантий, что это сработает. Вы должны быть морально готовы ко всему».

Пин Цяньжу немедленно ответила: «Сколько вы хотите за спасение человека?»

Секунду поколебавшись, она добавила: «Мы можем сразу заплатить вам половину суммы. Тогда, независимо от того, удастся ли вам это сделать или нет, вам не нужно будет ничего возвращать. Вы поможете нам связаться с мастером Цзи?»

Этих идиотов интересовали лишь деньги. Собеседник сразу же «приступил к делу». Пин Цяньжу договорилась о передаче залога, сообщила время и место встречи, а затем вышла из сети.

— Идем! — произнес Сюань Цзи.

Самолет с ревом вырвался из-за облаков. Лучи солнца скользнули по его хвосту, отразившись на эмблеме Управления по контролю за аномалиями. Это было изображение двух переплетенных лоз, плотно опутавших меч. Команда Отдела восстановления приземлилась в аэропорту Дунчуаня.

Оперативные работы, проводимые местным филиалом, были приостановлены из-за подозрений на заражение призрачной бабочкой. К счастью, им все равно предоставили служебную машину и водителя. Жители Дунчуаня были богаты, даже общественный транспорт здесь был на два класса выше, чем в экономически неразвитом районе горной долины Чиюань.

Когда машина выехала на дорогу, Его превосходительство Бедствие, вознамерился появиться, чтобы «подышать свежим воздухом». Когда Сюань Цзи услышал звон, он немедленно собрался с мыслями и приготовился.

Пусть у Шэн Линъюаня и не было совести, но он все еще был очень вежлив. Пока он не разозлился и не убил кого-нибудь, этот дьявол совершенно не скупился на внимание. «Постучав», он немного подождал, словно давая Сюань Цзи время привести себя в порядок. Затем в голове юноши раздался едва заметный шум, известивший о «пробуждении» еще одного сознания.

Но Шэн Линъюань вышел вовсе не для того, чтобы «подышать». Он просто не мог усидеть на месте. Обычно он погружался в медитацию на десять дней. Однако, как только они прибыл в Дунчуань, он так разволновался, что никак не мог успокоиться.

Он бывал здесь ранее?

Он никак не мог вспомнить.

Дунчуань — крупный город с железнодорожными мостами и множеством небоскребов. Середина осени здесь была пиком сезона местного туризма. Другими словами, это время отличалось нескончаемым потоком экипажей и лошадей5, наплывом туристов, а все дороги были заполнены идиотами6.

5 车水马龙 (chē shuǐ mǎ lóng) — поток экипажей и вереница лошадей (обр. в знач.: большое движение и оживление на улицах).

6 Буквально «заполнены собаками».

Когда они, следуя за транспортным потоком, добрались до центра города, по местному времени был уже почти вечер. Они остановились бок о бок со старым туристическим микроавтобусом. Шэн Линъюань, заключенный в стоявшем у окна мече, посмотрел наружу и увидел группу людей среднего возраста в маленьких оранжевых шапочках. Люди скандировали: «Не бойся и никогда не сдавайся! Храбро сражайся и уничтожь реакционеров7!»

7 Реакционе́р — сторонник политической реакции, враг прогресса, демократии.

Шэн Линъюань промолчал.

Что это за место? Почему здесь так шумно?

Еще через полчаса они, наконец, добрались до перекрестка. Когда туристический автобус развернулся, угол обзора Шэн Линъюаня внезапно увеличился, и он увидел пригород Дунчуаня. Далекие горы казались иссиня-черными. По мере того, как сгущались облака, лучи солнца скользили вверх по склонам, постепенно поднимаясь к вершинам, и таяли в вечерней дымке.

Вдруг, Сюань Цзи почувствовал беспричинное беспокойство. В его сознании вспыхнула картина, исходящая от заключенного в мече дьявола: с огромного грушевого дерева, как снег, опадали цветы. Из кроны выбрались несколько детей, чьи лица нельзя было рассмотреть. Откуда-то издалека доносилась непонятная песня.

Как только воспоминание исчезло, Шэн Линъюань понял, что сумятица, возникшая в его мыслях, просочилась наружу. Он тут же отогнал их прочь.

Тем не менее, в сознании Сюань Цзи, безо всякой причины, всплыла мелодия, которая очень хорошо легла на услышанную им песню.

Шэн Линъюань был ошеломлен: «Откуда ты знаешь эту песню?»

«Звучит знакомо, — Сюань Цзи почесал щеку. — Возможно, я ее слышал… в некоторых магазинах любят включать эксклюзив. Наверное, эта песня одна из таких?»

Шэн Линъюань потерял дар речи, и непонятно было, то ли он действительно не помнил, то ли просто не хотел отвечать. Сюань Цзи почувствовал, что он был всецело поглощен созерцанием пейзажа за окном, потому опустошил свои разум и начал прокручивать в уме знакомые мелодии.

К тому моменту, как они прибыли в условленное место, Сюань Цзи полностью абстрагировался от той загадочной иностранной песенки.

Место, где они собирались «порыбачить», находилось в небольшом безлюдном парке. Старик Ло, игравший роль отправителя сообщений, сидел за рулем небольшого фургона, в котором помимо него находился еще и Ян Чао. После того, как все его протесты были отклонены, Ян Чао был вынужден на время притвориться «одержимым несчастным ребенком». Завернутый в три слоя одежды, он сделался похожим на маленький цзунцзы, и был брошен на заднее сиденье. С синяками под глазами и опухшим носом, он производил душераздирающее впечатление «одержимого».

Сюань Цзи и Пин Цяньжу сидели в другой машине и ждали.

Пин Цяньжу наблюдала за Сюань Цзи, но так и не решалась ни о чем спрашивать. Ее странный новый директор смотрел на своем ноутбуке новостную сводку8 и, будто иностранец, повторял по одному или по паре слов.

8 新闻联播 (xīnwén liánbō) — «Синьвэнь Ляньбо» (ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая).

Пин Цяньжу больше всего в своей жизни боялась чужих взглядов. После третьего класса начальной школы она практически перестала поднимать руку, чтобы ответить на вопрос учителя. Но она всегда была готова оказать техническую поддержку в таких вещах, как «ловля на живца». Теперь же девушка боялась, что директор Сюань решит присоединиться к представлению, и ей тоже придется играть роль приглашенной звезды.

Внезапно рация зашипела, и Ло Цуйцуй доложил:

— Директор, кто-то идет.

Шэн Линъюань, изучавший современный китайский язык, был прерван на середине своего занятия и произнес: «Какая зловещая кровавая аура».

«Кровавая аура? — ошеломленно переспросил Сюань Цзи. — Что ты имеешь в виду? Он убивал людей?»

«Нет, — Шэн Линъюань на мгновение посмотрел в окно. — Она исходит из другого места».

Ло Цуйцуй вышел из машины и поприветствовал человека с козлиной бородкой.

На лице старика Ло отразилась горечь. У него был врожденный талант прикидываться жертвой. «Козлобородый» с минуту смотрел на него, после чего нерешительно кивнул на машину рядом с ним, желая взглянуть на «одержимого».

Старик Ло поспешно открыл заднюю дверцу фургона и указал на Ян Чао, лежащего на сидении.

В фургоне было темно, а Ян Чао был так несчастен в своем неодобрении, что тень обиды тяжелым облаком висела над его головой. На первый взгляд это вполне походило на «одержимость». Однако Сюань Цзи заметил, что стоило двери открыться, и «козлобородый» даже не взглянул внутрь. Напротив, он даже отступил на шаг назад.

Подождите-ка.

Что случилось? Он что-то почувствовал!

Сюань Цзи отреагировал мгновенно:

— Держи его!

Ло Цуйцуй схватил «козлобородого» за руку.

— Мастер, куда же вы? Не уходите!

«Козлобородый» с силой оттолкнул Ло Цуйцуя и бросился бежать, но в следующий же момент споткнулся о зеленую лиану и рухнул, как стреноженная лошадь9. Прежде, чем он успел подняться, Сюань Цзи преградил ему путь. Но вдруг за его спиной появилась огромная черная дыра. Из глубины потянулось несколько белых костяных когтей. Один коготь обхватил шею «козлобородого», а другие рванулись прямо к Сюань Цзи. Юноша поднял руку и выставил перед собой тяжелый, охваченный огнем, меч. Лезвие ударилось о белую кость с таким звуком, что заломило зубы.

9 大马趴 (dàmǎpā) — диал. «лошадь рухнула» (поза, при которой человек спотыкается лицом вперёд).

Никто не знал, что за дьявольское отродье породила черная дыра. В момент соприкосновения с костяными когтями, в воздухе распространился удушающий кровавый запах, и пламя, охватившее клинок, почернело!

В этот момент кроткий Сюань Цзи и любезный Шэн Линъюань достигли молчаливого взаимопонимания и их ложный договор треснул по швам.

«Может, мне воспользоваться возможностью, и убить этого дьявола?», — решил Сюань Цзи.

«Разве было бы не прекрасно, если бы этот негодник мог умереть вот так?», — подумал Шэн Линъюань.

Не обращая на него никакого внимания, Сюань Цзи бросился напролом, вонзив меч в непогребенные останки, но тут же почувствовал, что другой конец тяжелого оружия будто бы прирос к его руке. Лезвие налилось кровью, и темное пламя готово был поглотить его целиком.

Фальшивая дружба — это фальшивая дружба. Она могла исчезнуть в любой момент.

Глава 18

— Это шаманский курган, — мягко произнес Шэн Линъюань.

Этот несчастный тяжелый меч весил несколько десятков цзиней. Руку Сюань Цзи словно засасывало, и юноше пришлось неудобно вывернуть запястье, из-за чего он даже не мог им пошевелить. Как раз в тот момент, когда черное пламя метнулось к нему, когти сомкнулись на оружии. В мгновение ока юноша оказался в еще более серьезном положении.

Видя, что все пошло не по плану, Сюань Цзи вынужден был замолчать и сдаться. Он тут же поспешил признать свою ошибку: «Старший, у меня только что случилось помутнение рассудка. Я сволочь и подлец, но, как ты думаешь, может, мы сможем вновь объединиться и избавиться от них?»

Шэн Линъюань всегда был мягок и вежлив, он охотно ответил: «Хорошо».

Но стоило только сказать это «хорошо», как один из них тут же возобновил попытки сломать меч, а второй продолжил отдуваться за собственные грехи. В этом они были удивительно единодушны, словно пара плохих зерен, узнавших друг друга слишком поздно1.

1 相见恨晚 (xiāng jiàn hèn wǎn) — жаль, что раньше не были знакомы; жалеть о том, что раньше не знали друг друга (о хорошей дружбе между новыми друзьями).

Никто не знал, откуда взялись эти кровожадные костяные когти, но оба молодых человека были чрезвычайно сильны. Каждый из них обладал удивительными способностями: один и глазом не моргнул, столкнувшись с настоящим Небесным Бедствием, а другой обладал настолько мощной аурой, что мог запросто отпугивать злых духов. Но, к сожалению, независимо от того, насколько внушительна была их боевая мощь, сейчас эти двое не могли справиться даже со своими внутренними трениями. Холодное черное пламя рванулось вдоль лезвия меча и, словно повинуясь желанию Шэн Линъюаня, накрыло Сюань Цзи. В это время гравитация вокруг черной дыры, породившей костяные когти, словно переменилась. Козлобородый, Сюань Цзи и пойманный в ловушку меча Шэн Линъюань, оказались втянуты внутрь.

На то место, где они только что стояли, с глухим шлепком упали смарт-часы Сюань Цзи.

Ло Цуйцуй, наблюдавший весь процесс с близкого расстояния, был так напуган, что едва не потерял сознание. Он видел лишь, как Сюань Цзи выхватил свой меч и ринулся навстречу белым костям. Он даже не попытался уклониться, это совершенно никуда не годилось. Он был похож на старого отца, что постоянно подкладывал мясо в миску ребенка, сидящего на диете, пока его, наконец, не схватили!

Сегодня Старик Ло впервые испытал на себе, что значит «сражаться в первых рядах» и «долг обязывает идти до конца». Взмахнув ворохом зеленых веток, колышущихся на ветру, Ло Цуйцуй повалился на землю и подхватил в руки потерянные часы Сюань Цзи. Его глаза наполнились слезами, и он тут же задохнулся в рыданиях:

— Теперь он герой, верно? Самый настоящий герой!

«Павший герой» Сюань Цзи и его бессовестный меч, были утащены во тьму. Под ногами юноши разверзлась пустота, и он начал стремительно падать. Сюань Цзи бросил взгляд на козлобородого мужчину рядом с собой. Мужчина был без сознания. Изловчившись, Сюань Цзи ловко схватил его за воротник, и, в этот самый момент, прорвавшись через одежду, за спиной юноши раскрылись огромные пылающие крылья.

Ослепительный свет прорезал темноту.

Шэн Линъюань был застигнут врасплох, и яркое сияние пламени обожгло его. Его дыхание, если оно вообще было, внезапно замерло. Взгляд молодого человека был прикован к этим великолепным крыльям, и он тут же ощутил острую боль, будто кто-то пробил его череп молотом.

В то же самое время Сюань Цзи внезапно перестал слышать мысли Шэн Линъюаня. Прежде чем юноша успел обрадоваться, он вдруг почувствовал жжение в ладони. Тяжелый меч в его руке вспыхнул!

Сюань Цзи никогда не боялся огня. Он привык самолично, без всяких приборов, проверять температуру масла при готовке. Он просто не мог обжечься. На какое-то мгновение ему показалось, будто он снова где-то поранился. А потом что-то в его мече переменилось. Его плотность приблизилась к плотности нейтронной звезды, и их всех потянуло вниз. При этом клинок все еще был «приклеен» к своему хозяину!

Сюань Цзи был похож на мотылька, запутавшегося в паутине. Он не мог сопротивляться подобной силе. Даже размахивая крыльями, как электрический вентилятор, юноша так ничего и не добился. Меч продолжал тянуть его за собой.

Мысленно поприветствовав все восемнадцать поколений предков Шэн Линъюаня, Сюань Цзи попросту завернулся в свои огромные перья.

Бах!

Едва его ноги коснулись земли, как вдруг его тело вновь подбросило вверх, и он прокатился еще десять метров, прежде чем остановиться. Сюань Цзи почувствовал себя так, будто его лопатки перемололи в порошок. Казалось, его позвоночник треснул, он больше не мог встать. Крылья исчезли. Юноша был одет в свитер и пальто, но теперь его модная одежда превратилась в обугленные лохмотья, не прикрывающие спину. Перед его глазами, разбрызгивая искры, пронеслись звезды, и Сюань Цзи едва не потерял сознание. Долгое время спустя юноша, наконец, пришел в себя и обнаружил, что его ладонь теперь была свободна от рукояти. Меч, с заключенным в нем дьяволом, упал к его ногам. Сюань Цзи понятия не имел, жив ли старый демон или уже нет. У него не было ни малейшего представления.

Мужчина с козлиной бородкой неподвижно лежал рядом с ним. Сюань Цзи протянул руку и проверил его дыхание. Мужчина был жив. Юноша с облегчением вздохнул и пошевелил конечностями, проверяя, не сломал ли он себе что-нибудь.

Но стоило ему сдвинуться с места, как что-то ощутимо хрустнуло у его ног.

А? Все-таки что-то сломал?

Он щелкнул пальцами и на его ладони вспыхнул маленький огонек. Сюань Цзи опустил руку, чтобы осветить пространство вокруг…

— Твою мать!

Юноша едва не бросился бежать, а затем подпрыгнул и снова расправил крылья, повиснув в воздухе.

Его огненные перья хорошо освещали землю. Он не знал, насколько велико было это проклятое место. Всюду, куда проникал свет — пространство было усеяно человеческими костями. Их было сложно не заметить. Сложенные друг на друга, кости образовывали один слой за другим, так, что не было видно пола. Скелеты, большие и маленькие, смотрели в небо. С точки зрения Сюань Цзи, они глядели на него так, словно были единым живым существом. Темные впадины глазниц светились холодным огнем.

— Старший, ау? Привет, ты еще жив? Старший? — по телу Сюань Цзи пробежали мурашки, а в горле пересохло. Когда он протянул руку, тяжелый меч оторвался от земли, увлекая за собой дюжину сломанных костей, повисших на нем.

Сюань Цзи быстро усвоил предыдущий урок. Опасаясь, что Шэн Линъюань вновь начнет действовать, исходя из плохих побуждений, он даже не попытался схватить рукоять. Остановив руку в десяти сантиметрах от меча, он позволил оружию смиренно висеть сбоку:

— Скажи хоть слово, это проклятое место очень страшное… Ау?

Тяжелый меч долго не подавал никаких признаков жизни. И, когда Сюань Цзи уже было решил, что в этом проклятом месте «плохой сигнал», он услышал, как Шэн Линъюань сказал:

— Не шуми…

Его голос изменился, теперь он звучал как будто издалека.

Сюань Цзи неуверенно подумал: «Стоп, я, кажется, не слышу, о чем он думает».

Шэн Линъюань никак не отреагировал, и это лишь подтвердило его догадку. Дверь, построенная им посреди моря знаний, тоже исчезла.

У Шэн Линъюаня не было времени разбираться с этим. Ему было очень холодно. Крылья Сюань Цзи горели, источая тепло, отчего ему становилось только холоднее, будто он падал в ледяную пещеру.

Он не мог вспомнить, что такого особенного было связано с этими крыльями, но почему-то они казались ему знакомыми… Они пугали его.

Разве не странно, что такой отчаянный злодей как он, не боявшийся ни жизни, ни смерти, все еще мог чего-то испугаться?

Шэн Линъюань не хотел думать об этом. Под пристальным взглядом белых костей его головная боль только усилилась. Множество старых воспоминаний только и ждали момента, чтобы вырваться наружу. Они толпились вокруг него. Они словно кричали: «Где ты? Где же ты, лжец? Ты должен умереть!»

Этот голос разрывал ему сердце и легкие. Эти слова были подобны шипам, что пронзали его уши, желая разорвать его в клочья.

В это время чья-то рука с осторожностью потянулась к рукояти меча. Пальцы были длинными, не такими слабыми и худыми, как у юноши, но и не слишком сильными и надёжными, однако ладонь была сухой и тёплой, наполненной жизненной силой и энергией. Это мягкое прикосновение вернуло Шэн Линъюаня обратно в реальность.

Окружавшие его крики внезапно стихли, оставив в покое его уши, и Шэн Линъюань услышал слова маленького демона:

— Ох, похоже, наша телепатическая связь сломалась. Ты чувствуешь это?

— Я…

И правда.

Он прислушался и, как и ожидалось, он больше не мог узнать, о чем думал Сюань Цзи. Одновременно с этим к нему вновь вернулась нестерпимая жажда. Это дало Шэн Линъюаню возможность предположить:

— Будь осторожен, не залей меня кровью.

Сюань Цзи на мгновение задумался:

— Ты думаешь, что все это случилось из-за крови? Как это вообще работает?

Но Шэн Линъюань не издал ни звука, он смотрел на гору костей у них под ногами.

Сюань Цзи, вероятно, был профессиональным лицемером. Нисколько не смутившись, он обратился к Шэн Линъюаню:

— Видишь, старший, ты заманил в ловушку меня, а я тебя. Так что теперь мы квиты. Я тебя прощаю.

Шэн Линъюань усмехнулся:

— Как великодушно с вашей стороны.

— Не стоит благодарности, — Сюань Цзи взмахнул крыльями и немного набрал высоту. — Поскольку теперь наши противоречия исчезли, а мы снова попали в беду и понятия не имеем, где, черт возьми, находимся и что это за проклятое место… как ты смотришь на то, чтобы вновь заключить союз?

Шэн Линъюань решил, что это неплохое предложение. Во всяком случае, они оба прекрасно разбирались в предательстве. Когда дело дойдет до разрыва, никто не будет чувствовать себя виноватым. Такое сотрудничество обещало быть легким и непринужденным.

— Я знаю, где мы находимся, — сказал Шэн Линъюань. — Задержи дыхание.

— А? Чт…

— Тише, разве ты не слышишь?

Сюань Цзи вздрогнул. Он задержал дыхание и сконцентрировался, пока, наконец, не услышал шепот. Это место напоминало большой зал, способный вместить тысячи людей. Звук был таким, будто несколько человек что-то говорили друг другу, «перешептываясь» вполголоса.

В то же самое время он обнаружил, что, брошенный им в груде костей козлобородый, пошевелился.

— Смотри, этот сосунок, кажется, встает, — сказал Сюань Цзи Шэн Линъюаню, но, почувствовав, что что-то не так, поспешил подняться повыше.

Свет упал на козлобородого. Глаза его были плотно закрыты, голова склонилась набок, а на лице так и застыло испуганное выражение. Очевидно, он все еще был без сознания. Как марионетка, козлобородый шагнул вперед, затем несколько раз подпрыгнул на месте и издал звук, похожий на детский смешок.

Под полами его свободного пальто что-то шевелилось. Сюань Цзи не сводил с него глаз. Он увидел, что, пока несчастный танцевал и резвился, из его манжеты выскользнула маленькая белая косточка. Кость недовольно запрыгала по земле, а потом снова полезла в штанину!

Чьи-то останки под его одеждой заставляли козлобородого двигаться!

— Что за… Какого черта? — опешил Сюань Цзи.

— Это шаманский курган, — мягко произнес Шэн Линъюань.

Сюань Цзи не знал, показалось ли ему, или он действительно услышал в голосе дьявола легкую слабость:

— Что? Курган? Ты хочешь сказать, что это массовое захоронение?

— Ты никогда не слышал о шаманах? — Шэн Линъюань на мгновение замолчал и через некоторое время тихо произнес. — Спустя тысячи лет никто даже не вспомнит их имена.

Сюань Цзи нахмурился. Он уже видел слова «Книга шаманов Дунчуаня» на куче сломанных бамбуковых дощечек. Именно там он нашел записи о «Бедствиях».

Дунчуань… шаманы. Так значит, шаманы были не течением, а самым настоящим племенем.

Они были предками какой-то малой народности?

— Я не слишком хорош в истории. Ты сказал, «шаманы» это… — начал юноша.

Но Шэн Линъюань ответил ему на языке, который Сюань Цзи никогда раньше не слышал.

— Что?

— Это язык шаманов, — объяснил Шэн Линъюань. — Ты должен заставить их повиноваться.

Сюань Цзи с минуту колебался, вспоминая интонацию Шэн Линъюаня, пока не услышал снизу нечленораздельную речь непогребенных останков.

— Почему ты вдруг мне поверил? Даже не спросишь, что это значит? — ловко поддел его Шэн Линъюань.

— Ну, я парень простой, я не люблю много думать, — дерзко ответил ему Сюань Цзи.

Шэн Линъюань промолчал и усмехнулся. В этот раз он был слишком ленив, чтобы язвить.

После столь краткого мгновения «взаимопонимания», они, наконец, заметили, что идут по одному и тому же пути. Образ их мыслей и взгляды были очень похожи. Даже оказавшись в смертельно опасной ситуации, никто из них не проявил к ней должного интереса. Один своими сладкими речами, легко мог одурачить людей, заставить их плакать горькими слезами, а другой казался очень забавным и мог ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку2. Они оба были очень хороши в создании гармоничной и дружеской атмосферы. Теперь, когда они потеряли возможность слышать сокровенное, избавляться друг от друга больше не было никакой необходимости. Если Шэн Линъюань хотел отделаться от меча, он должен был довериться Сюань Цзи, и вместе найти способ. Не было никакой необходимости причинять юноше вред, если только он не мечтал о том, чтобы застрять в ловушке навечно и быть использованным в качестве копья против этих костей.

2 明察秋毫 (míngchá qiūháo) — ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку (на теле животного); (обр. в знач.: всевидящий, зоркий; проницательный, прозорливый, пристальный, наблюдательный).

Кости, облепившие тело козлобородого «прислушались» к странным словам. Мужчина медленно повернулся к Сюань Цзи и неуверенно пошел вперед.

— Не отставай, — произнес Шэн Линъюань.

— Куда мы идем?

— Разве ты не спрашивал меня о том, откуда взялась бабочка с человеческим лицом? — голос Шэн Линъюаня звучал немного отстраненно. — Источник находится здесь.

Сюань Цзи вздрогнул и последовал за качающимся козлобородым. Даже пролетев несколько сотен метров, он все еще видел под ногами лишь груды белых костей. Казалось, им нет конца. В итоге, он не удержался и спросил:

— Сколько здесь трупов?

— Сорок одна тысяча шестьсот тридцать шесть.

— …А? — Сюань Цзи на мгновение лишился дара речи. — Быть такого не может. Откуда ты знаешь? Их конечности разбросаны повсюду, ты что, сосчитал по головам?

— Конечно, я знаю, — тихо сказал Шэн Линъюань. — Я убил их своими собственными руками.

Глава 19

Даже боги становились жертвами демонов. Неужели единственный, кто мог бы их подавить — должен был сам быть куда свирепее и страшнее, чем они?

Если кто-то говорил: «Я убил человека», значит, он был убийцей. Если кто-то говорил: «Я убил тридцать шесть человек», значит, он был не только убийцей, но и мог бы выступать на телевидении, в качестве главного героя юридических программ.

Но если бы кто-то сказал: «Я убил сорок одну тысячу шестьсот тридцать шесть человек», это, вероятно, мог бы быть только интернет-зависимый подросток.

— А, — ошеломленно произнес Сюань Цзи, а затем бессознательно переключил свое внимание, — ты забыл даже кто ты есть, но помнишь такое большое число?

Может быть, до того, как умереть, этот дьявол вовсе и не был императором? Может быть, на самом деле он был древним бухгалтером?

Шэн Линъюань не обратил на него никакого внимания.

Сюань Цзи снова спросил:

— Или ты только сейчас что-то вспомнил?

Некоторое время спустя он услышал, как заключенный в мече дьявол неопределенно хмыкнул.

Сюань Цзи заломил руки:

— Я прогадал!

Он почувствовал себя луком-пореем1, цена на который возросла прямо накануне биржевого краха! Когда он надеялся использовать сознание дьявола для поиска ответов, этот старик даже свое собственное имя вспомнить не смог, и Сюань Цзи пришлось отказаться от этой затеи. Но теперь, когда их телепатическая связь разорвалась, этот негодяй вдруг заявил, что его память восстанавливается!

1 Розничные инвесторы, теряющие свои деньги из-за более опытных конкурентов, т. е. их «собирают», как лук-порей.

Однако… когда человеческая память начинала восстанавливаться, его мозг становился похожим на клейстер. Возможно ли было воспользоваться случаем и немного снизить цену?

— Тогда, Ваше Величество… — поглубже спрятав свои коварные мысли, Сюань Цзи уловил благоприятный момент, чтобы осведомиться, — когда вы одержали победу, вы вырезали все местное население. Как вам удалось настолько точно подсчитать такое количество убитых? Кто-то, кто не имел должного уровня познаний в математике, не мог присоединиться к вашим войскам?.. Клан шаманов были вашими врагами?

— Нет, — Шэн Линъюань на мгновение отвлекся. Казалось, он совершенно не обращал внимания на искусительные речи маленького демона и не стал поправлять юношу, когда тот произнес: «Ваше Величество». — Шаманы всегда были нашими союзниками. Видишь ли, они всегда чувствовали свою принадлежность к людям… Взгляни, их кости как две капли воды похожи на человеческие.

Объем полученной информации оказался настолько велик, что зрачки Сюань Цзи сузились, и в его голове моментально вспыхнули2 бесчисленные мысли.

2 电光石火 (diàn guāng shí huǒ) молния блеснула, камень вспыхнул (обр. в знач.: моментально, молниеносно).

Что это значит?

Что значит: «Шаманы всегда чувствовали свою принадлежность к людям?»

В этом сражении люди боролись не с людьми, они боролись с собаками?

Нет… когда-то давно разразилась война, которая действительно не была сражением между людьми. Это была Великая битва в Цзючжоу, произошедшая три тысячи лет назад!

Император Великой Ци, Пин, носил титул «цзюнь». Согласно историческим хроникам, во времена правления императора Пина в юго-западных провинциях распространились этнические меньшинства. То и дело там вспыхивали многочисленные конфликты между жителями пограничных районов и народами центральных равнин. Однако император Пин любил войны. Для него не существовало ни «курицы»3, ни «пестицидов». Поэтому старик взял с собой двух взрослых сыновей и лично возглавил, отправляющееся в поход, войско.

3 吃鸡 (chījī) — сленг. Занять первое место (из компьютерной игры playerunknown’s battlegrounds, когда занимаешь первое место появляется фраза «大吉大利，晚上吃鸡» в китайской версии, калька с англ. «winner winner, chicken dinner!», русский аналог: «Выигрыш есть — можно поесть» или «Буду резать, буду бить — всё равно тебе водить!»).

Многочисленная армия с огромной скоростью устремилась в Чиюань. Это была масштабная операция под кодовым названием: «Первая битва при Пинъюань». Но, в результате, императору не удалось одержать победу.

В этой битве император Пин погиб, а следом за ним были убиты два принца, представители знати и представители гражданской и военной элиты. Трон страны оказался разрушен одним ударом. Карта была сожжена, а нефритовое кольцо4 — разбито. Императрица бежала, столицу захватили, и у людей не оставалось иного выбора, кроме как настоять на своем и начать новую войну, продлившуюся более двадцати лет.

4 璧碎 (bì suì) — метафора в знач.: смерть достойного человека (美人 (měirén) человек прекрасных душевных качеств, также обр. о достойном государе).

В отделе реставраций был целый архив, в котором хранились различные реликвии периода Великой битвы. И все эти предметы носили на себе следы аномальной энергии.

Ведь правда заключалась в том, что, так называемые «юго-западные этнические меньшинства» вовсе не были предками какого-либо народа. Это был клан демонов, живущих бок о бок с обычными людьми. Большой каньон Чиюань служил для них своеобразной границей.

В 1981 году Управление по контролю за аномалиями вместе с Гун Чэнгуном обнаружило на окраине района Чиюань пещеру, в которой находились гигантские птичьи кости. Один только скелет весил триста килограмм. У входа в пещеру стояла каменная стела, на которой было выгравировано: «Клан бифанов из Яньмина защищает эту гробницу».

Каменная стела сохранила на себе следы особых способностей класса «огня и грома». После тщательного изучения и сравнительного анализа было выяснено, что энергия, исходящая от камня, соответствовала остаточной энергии на скелете. Стела, должно быть, была создана самой птицей.

Другими словами, эти кости принадлежали существу, обладавшему высоким интеллектом и уровнем культуры. Его телосложение сильно напоминало легендарную «огненную птицу бифан». Гун Чэнгун посчитал, что это создание, вероятно, представляло собой один из архетипов «демонов» в народных сказаниях.

На самом деле, Великая битва была единственной катастрофой в истории, вызванной столкновением между людьми и демонами.

Великая битва закончилась лишь при преемнике императора Пина, императоре У, Шэн Сяо.

Император У был сыном императора Пина, появившимся на свет уже после его смерти. Он родился в год кровопролитного похода и, едва это произошло, как счастливая жизнь для него закончилась. Он не был ни беглецом, ни бродягой. Он вырос во время смуты и вынужден был попрошайничать, чтобы выжить. Позже он начал убивать, чтобы остановить убийства5, он был тем, кто своими собственными силами подавил демонов. Он обезглавил их короля, установил межевой столб и создал подразделение Цинпин, процветавшее долгие годы.

5 «Убить, чтобы остановить убийства» идиома, означающая «создать суровый закон, пресекающий правонарушения».

После восстановления страны, в более поздний период своего правления, император У, наконец, явил всем свою чрезвычайно хладнокровную и жестокую натуру. Окончательно обезумев, император покончил с собой, прыгнув со скалы в бушующее пламя Чиюань. От него не осталось ни костей, ни тела. Гробница императора У, построенная потомками, была всего лишь могилой с его одеждой6.

6 衣冠冢 (yīguānzhǒng) — могила с погребённой одеждой усопшего (без его тела).

Этот демон родился в период Великой битвы, его тело покоилось в Чиюань, он принадлежал к человеческой расе, носил царственную фамилию и привык к обращению «Ваше Величество».

Он… Мог ли он быть…

Сюань Цзи вздрогнул. Нет, подождите, до сих пор не было точно известно, сколько рас бесследно исчезли7 в период Великой битвы. У людей было множество союзников. Некоторые племена поклонялись культуре центральных равнин и даже переняли от них клановую систему. Или, вероятно, нецивилизованные древние предки, поклонявшиеся злым духам и демонам, решили привлечь для борьбы с врагом такого человека. Они даже называли его «Ваше Величество».

7 灰飞烟灭 (huīfēi yānmiè) — пепел рассеялся и дым исчез (обр. в знач.: исчезнуть без следа).

Одним словом, это не мог быть он.

В противном случае это было бы даже слишком иронично. Император, спасший людей от смертельной опасности, возродился и перестал быть человеком. Что же это такое?

Даже боги становились жертвами демонов. Неужели единственный, кто мог бы их подавить — должен был сам быть куда свирепее и страшнее, чем они?

Сюань Цзи решительно опроверг свою догадку и быстро успокоился.

Внезапно, он почувствовал холодное дыхание, исходящее от тяжелого меча. Через секунду ему показалось, что во всем этом есть что-то подозрительное. Также, как и фраза на языке шаманов, которой Шэн Линъюань только что научил его. Пусть Сюань Цзи и не понимал, что все это значит, но он чувствовал, что в голосе этого дьявола сквозила нежность. Словно у старого друга, что пришел в гости издалека и теперь спрашивал, наклонившись к играющим у двери детям: «Не отведете ли вы меня к своим маме и папе?»

— Кем были эти шаманы?

— Их клан всегда жил в Дунчуане. Они верили, что у гор и рек, у всей земли и всего сущего есть дух. Независимо от того, благоволила ли им природа или стихийные бедствия терзали эти края долгие годы, они были неотделимы от своей родины. Этот народ всегда считал, что люди подобны лесной траве. Покидая свои земли, люди оставляли и свои корни, обрекая себя на бесконечные несчастья, — сказал Шэн Линъюань. Он больше не заставлял себя говорить на современном китайском языке. Теперь его слова звучали с акцентом. Но у Сюань Цзи больше не было таких проблем с пониманием древнего диалекта, как в начале. Когда Шэн Линъюань говорил, в его голосе будто сквозил морозный ветер, пришедший с другой стороны времени и пространства. Он казался таким далеким и торжественным. — К тому же, они хорошо разбирались в «заклинаниях». Бабочка с человеческим лицом — это тоже своего рода заклинание. Их мудрецы годами совершенствовали эту технику при помощи тайных знаний. Изначально ее создавали для обряда очищения, проводившегося на похоронах.

— На похоронах?

— Они верили, что бабочка с человеческим лицом может взаимодействовать с двумя началами, инь и ян, — мягко ответил Шэн Линъюань. — Некоторые из умерших уходили неожиданно, и порой их семьям казалось, что они еще так много не успели сказать. Тогда они приглашали великого мудреца, человека, отвечавшего за проведение обрядов и жертвоприношений. Он приходил в их дом и проводил церемонию. Он клал в рот мертвеца бабочку с человеческим лицом, и в течение всего следующего дня покойный вновь мог двигаться, он мог, как и раньше сидеть и ходить. Мог поговорить с семьей. Они получали возможность вновь увидеть человека, которого так хотели увидеть, и сказать то, что должны были сказать. Затем великий мудрец вынимал бабочку, и мертвый, наконец, мог упокоиться с миром.

Сюань Цзи был потрясен.

— А? Мы были уверены, что это просто паразит, неужели эта штука на самом деле волшебная?»

— Это паразит, — холодно произнес Шэн Линъюань. — С древних времен все траурные ритуалы — это лишь плод заблуждения живых. Смерть человека подобна погасшей лампе. Откуда, ты думаешь, взялись все эти бесконечные истории? Это просто очередная церемония. Даже если в клане шаманов возникал спор, как лучше поделить имущество умершего, этот вопрос, так или иначе, решался главой клана. Никто не просил при помощи бабочек с человеческим лицом «позвать» для этого дела самого умершего.

Сюань Цзи промолчал.

Его превосходительство Бедствие не спешил разрушать свой устоявшийся имидж атеиста.

— Дунчуань… Дунчуань — страна диковин с плодородной почвой, богатая ресурсами и духовной силой. Климат в этих краях очень переменчив. Порой здесь бывает солнечно, порой дождливо и снежно. За один день здесь можно лицезреть все четыре сезона, собрать осенний урожай8, увидеть, как распускаются весенние цветы и, сидя около пруда с лотосами, читать книги при сиянии снегов9. Даже вода здесь слаще, чем в других местах, потому эти земли породили множество редких сокровищ, о которых снаружи никогда не слышали.

8 有秋 (yǒuqiū) — получить богатый осенний урожай, в буквальном смысле намекает на то, что наступила осень. «Дайте мне почувствовать наступление осени».

9 映雪 (yìngxuě) — [изучать книги] при свете, отражённом от снега (обр. о неудержимом стремлении бедняка к учёбе даже во времена, когда не на что купить свечу).

Человек и меч следовали за покачивающимся козлобородым. Слушая все это, Сюань Цзи чувствовал себя все более и более странно. Тон голоса Шэн Линъюаня казался равнодушным, но его слова были полны внимания. С нотками ностальгии он описывал полный сокровищ Дунчуань не как вражескую территорию… а как собственную родину.

— Конечно, это место было желанным для множества людей, — сказал Шэн Линъюань. — С древних времен конечная цель каждого отдельного спора между живыми существами, в конце концов, сводилась к вопросу получения земель и ресурсов.

— Значит, они использовали бабочек, чтобы защитить себя, — отозвался Сюань Цзи, — потому что эти создания могли не только «оживлять» мертвых, но и паразитировать на живых. Была ли у шаманов какая-то духовная способность управлять ими? Как те, кто разводил этих ядовитых тварей, словно мотыльков в зерне, могли ли они заставить их повиноваться?

— История шаманского рода многогранна, она насчитывает множество глав, их познания в заклинаниях обширны и глубоки. Бабочка с человеческим лицом — всего лишь пустяк. С ее помощью нельзя никого защитить, —усмехнулся Шэн Линъюань.

Услышав это, Сюань Цзи пришел в ужас. Если бабочки, так взбудоражившие Управление по контрою за аномалиями, были «пустяком», на что тогда похоже настоящее колдовство?

— Когда армия демонов пересекла границы Чиюань, человеческая раса была подобна сеянцу пшеницы, оброненному в землю. Они не могли сопротивляться. Позже, когда демоны были уничтожены, ход событий, наконец, удалось переломить. В большинстве своем, это стало возможным лишь потому, что, в самые темные и опасные времена, клан шаманов, существование которого некогда тоже являлось тайной, передал секреты своей магии в руки человечества. Ведь они всегда чувствовали свою принадлежность к людям. Это был их долг.

— Это еще страннее, — сказал Сюань Цзи. — Судя по всему, клан шаманов были национальными героями. Но в те времена мало кто из людей умел читать и писать. Записывать все это для истории было невозможно, поэтому информация передавалась из уст в уста. Как они могли спокойно умереть, не оставив после себя никаких следов?

Шэн Линъюань мягко улыбнулся:

— Говоришь, как ребенок… Чем ты питался, пока рос, маленький демон? Неужели ты не имеешь ни малейшего понятия о классовых предрассудках?

— А? — озадачился Сюань Цзи.

— Может они и считали себя людьми, но люди никогда не признавали их.

Сюань Цзи был ошеломлен:

— Что ты имеешь ввиду?

— Бабочка с человеческим лицом… Призрачная бабочка, как вы ее называете. Разве это не тот враг, перед которым все должны содрогнуться? В те дни это была лишь верхушка айсберга всех шаманских заклинаний. Если бы они не выступали на стороне людей, кто бы поверил, что они были абсолютно беззащитны? Неужели ты думаешь, что люди, обладающие такой силой настолько безамбициозны и нечестолюбивы, что готовы сжаться в уголке Дунчуаня и всю жизнь провести в стороне от остального мира?

Сюань Цзи услышал намек в его словах и недоверчиво спросил:

— Погоди-ка, ты хочешь сказать, что причина смерти шаманов вовсе не в том, что они были убиты врагами на войне, а в том, что их предали союзники?!

Шэн Линъюань ответил ему с безразличным видом:

— Да, так что, застряв здесь, тебе следует быть более осторожным.

Поток мыслей Сюань Цзи внезапно изменил свое направление:

— В таком случае, ты…

Прежде, чем он успел произнести «какую роль», они оба услышали крик лежавшего на земле козлобородого.

Должно быть, козлобородый был бессмертным, раз проснулся именно в этот момент. Его одежда была полна прыгающих костей, и это едва не напугало его до смерти. Рыдая, он принялся бешено брыкаться, пытаясь отбросить их подальше от себя. На его штанах, в районе промежности, тут же образовалось мокрое пятно.

Сюань Цзи повернулся к нему спиной и сморщил нос:

— Кажется, наш товарищ перегрелся10?

10 上火 (shànghuǒ) — плохо себя чувствовать, простыть, кит. мед. страдать от избытка внутреннего жара.

— Лучше о себе побеспокойся, — холодно бросил Шэн Линъюань.

Как только его голос затих, от земли донеслось негромкое хихиканье. Сюань Цзи посмотрел вниз и увидел, что все человеческие останки, от мала до велика, оказались «разбужены» вонью. Они дрожали. Все лежавшие во тьме черепа повернулись к Сюань Цзи и открыли рты.

— Э-э, меня несколько смущает такое внимание. Что же мне делать? Ладно, я пошутил, что это за свет?

Он увидел, как из черепов вылетело бесчисленное множество маленьких огоньков. Мягкое свечение окутало груду костей, стирая границы линий. Костяные пасти, казалось, улыбались.

Это был свет мириад разлетевшихся во все стороны бабочек.

— Твою мать, — выругался Сюань Цзи и быстро нырнул вниз. Его огненные крылья заставили стаю призрачных бабочек броситься прочь. Он не хотел пачкать руки, потому подцепил воняющего козлобородого лезвием тяжелого меча.

Шэн Линъюань многозначительно промолчал.

Этот маленький демон, похоже, возомнил себя бессмертным!

Однако несмотря на то, что эти бабочки боялись огня, против такого большого количества Сюань Цзи был совершенно бессилен. Стоило первой группе существ сгореть дотла, как на их месте тут же появились новые. Их сияние становилось все ярче и ярче, и вот уже в некогда мрачном кургане стало светло как днем. Сюань Цзи хотел было взлететь, но поднявшись всего на двадцать метров уперся в потолок!

Он понятия не имел, туннель это был или пещера. Он также не знал, где находится выход.

По телу Сюань Цзи пробежали мурашки. Внезапно он увидел впереди темное пятно, похожее на расщелину. Бабочки избегали этого места, и их свет туда не проникал.

Времени на раздумья у него не было. Схватив козлобородого, юноша нырнул в пещеру.

Глава 20

Меня очень беспокоит, что старейшины твоего клана решили отпустить тебя одного. Это так безрассудно.

Директор Хуан уже собирался было протянуть руку и толкнуть дверь, но Сяо Чжэн, будучи на полшага позади, быстро догнал его:

— Позвольте мне.

Сяо Чжэн носил на пальце простое кольцо с широкой каймой и выгравированным на внутренней стороне заклинанием. Когда кольцо коснулось ручки, заклинание вспыхнуло белым светом, и дверь скрипнула. Но Сяо Чжэн не удивился. Он вошел первым, опередив директора Хуана, и шепотом предупредил его:

— Не трогайте здесь ничего, в Пэнлай небезопасно.

Директор Хуан чуть вздрогнул, но паниковать не стал. Похлопав Сяо Чжэна по плечу, он медленно вошел в конференц-центр старомодного трехэтажного отеля. Все три этажа уже были арендованы. На двери висела временная табличка с надписью: «Семинар по культуре и искусству Пэнлай».

Как только директор Хуан, Сяо Чжэн и нескольких оперативников вошли в здание, двери лязгнули и автоматически закрылись за ними. Как только они захлопнулись, новоприбывшие словно опустили головы в воду: все звуки снаружи конференц-центра исчезли.

Бдительные оперативники тут же окружили единственного обычного человека среди них: директора Хуана. Сяо Чжэн пошел впереди, прокладывая путь. Сигнальная лампочка прикрепленного к ним блокиратора особых способностей, продолжала мигать. Внезапно Сяо Чжэн остановился и посмотрел на каменную скульптуру, стоявшую у входа на лестницу. Изначально эта скульптура была украшением конференц-центра отеля. Она изображала фею в элегантном платье, но камень, из которого она была сделана, был слишком дешевым и отливал зеленцой.

К тому же, у феи было кошмарное лицо. Изначально скульптор придал статуе соблазнительный вид, но со временем кусок откололся, и теперь любой, кто увидел бы ее впервые, мог умереть от испуга.

Как только они приблизились, статуя внезапно пришла в движение. Она с грохотом описала полукруг, повернулась в сторону директора Хуана и, как призрак, скользнула к нему. В мгновение ока она оказалась прямо перед его лицом. Окруженный оперативниками директор Хуан, внезапно шагнул вперед. Мрачного вида фея преградила ему путь, едва не столкнувшись с ним нос к носу.

Сяо Чжэн скептически прищурился. Другая сторона словно нарочно пыталась запугать директора Хуана.

Пусть директор Хуан и был обычным человеком, не умевшим управлять ни огнем, ни водой, однако, он все еще занимал свой пост. Он посмотрел на неподвижную скульптуру, затем поднял руку, положил ее на плечо одного из оперативников и вежливо кивнул каменной статуе.

— Это та самая легендарная «матушка Юй»?

Статуя сделала два маленьких шага назад, открыла рот и произнесла:

— Директор Хуан, давно хотела с вами познакомиться. Командир Сяо… нет, теперь следует говорить директор Сяо, по-прежнему очень бодр.

Сяо Чжэн не любил растрачивать слова попусту, он лишь молча кивнул.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — статуя еще раз окинула директора Хуана пристальным взглядом и потащила свое тяжелое каменное тело к лифту. — Все старые друзья уже собрались.

Управление по контролю за аномалиями было единственной официальной организацией для людей с особыми способностями. Но не все люди с особыми способностями являлись официальными лицами.

Из-за определенной наследственности существовало множество «особых» семей и кланов. Их обучали с детства, и уникальные навыки каждой школы не принято было передавать огласке перед широкой публикой. Среди них было немало сильных мастеров. И все эти мастера, умевшие находить решения, зачастую смотрели на так называемых «чиновников» сверху вниз, не желая подчиняться правительству.

С официальной точки зрения, все эти люди являлись факторами социальной нестабильности и нуждались в контроле.

Наконец, обе стороны пошли на компромисс и создали «Совет Пэнлай», саморегулируемую неправительственную организацию, возглавляемую людьми с особыми способностями. Управление также занято в ней свое место.

Статуя привела людей из Управления на второй этаж, в большой конференц-зал, дизайн которого, казалось, был разработан еще в прошлом веке: белые стены, деревянные стулья, парочка декоративных карт и два ряда длинных довольно дешевых красно-коричневых столов. На столах, помимо термокружек, стояли также и эмалированные кувшины.

Участники конференции были разделены на два ряда, независимо от пола. Мужчины и женщины, все они излучали одинаково мощные ауры. Волосы у всех были аккуратно зачесаны, а уголки губ опущены. Но, как говорится: «За непостижимой мудростью не скрыть толстого живота».

Как только директор Хуан и Сяо Чжэн вошли внутрь, мужчины одновременно повернули головы, и все виды двусмысленных взглядов обратились в сторону директора Хуана.

И, хотя в Управлении по контролю за аномалиями была строгая дисциплина и высокий уровень конфиденциальности, бумага не могла сдержать огонь1. Новости здесь распространялись так быстро, будто у них были крылья. Скандал с призрачной бабочкой коснулся «особых» людей по всей стране. После того, как эта новость просочилась наружу, вопросы посыпались лавиной. За исключением сотрудников Управления, несколько представителей «Совета Пэнлай» единогласно согласились провести «конференцию», чтобы обратиться к Управлению по контролю за аномалиями с заявлением.

1 纸里包不住火 (zhǐlǐ bāobùzhù huǒ) ссылается на: 纸包不住火 (zhǐ bāobuzhù huǒ) огня в бумагу не завернёшь (обр. шила в мешке не утаишь, тайное становится явным).

За круглым столом находилось множество людей, лишь два места все еще оставались свободными, будто были зарезервированы специально для них. Сяо Чжэн с первого взгляда понял порядок посадки. Управление являлось официальным представительством, и для него было естественно занять место председателя на конференции Пэнлай. Даже если старый директор взял на себя инициативу и уступил «главенство» старшему по возрасту, он все еще сидел рядом.

Однако кресло, отведенное сейчас для директора Хуана, не говоря уже о младшем по старшинству Сяо Чжэне, находилось очень далеко от «центра».

Что все это значило?

Что обычные люди хуже других?

Несший ответственность за чужие ошибки директор Сяо, нахмурился и хотел было возмутиться. Однако находившийся поблизости директор Хуан, казалось, заранее ожидал от него неприятностей. Он притянул его к себе и тихо покачал головой. Поздоровавшись с пожилой дамой, занимавшей центральное место, директор Хуан, как ни в чем ни бывало потянул Сяо Чжэна за собой и спокойно сел на свободное кресло, словно и вовсе не замечал этих мелких пакостей.

Во главе стола сидела пожилая женщина с седыми волосами. По ее виду можно было сказать, что ей уже глубоко за шестьдесят. Женщина была невысокого роста, у нее был легкий макияж, а на шее красовался маленький шелковый шарф. Она была хорошо одета, говорила медленно, и весь ее образ словно лучился достоинством. Ее манеры напоминали поведение старомодных леди.

— Сяо Хуан, верно? Такой старухе, как я, следует представляться?

— Матушка Юй, — произнес директор Хуан.

Матушка Юй была председателем «Совета Пэнлай». Обычно она жила в уединении на северо-востоке Китая. Никто не знал ее полного имени. И, хотя она была не более чем на два года старше директора Хуана, она любезно называла его «Сяо Хуан». Но он совершенно не чувствовал себя оскорбленным. Даже старый директор Управления предпочел отдать ей центральное место.

Поговаривали, что на самом деле ей было уже больше трехсот лет. Но некоторые шли еще дальше, утверждая, что ей была уже, по меньшей мере, тысяча лет и некогда она являлась частью подразделения Цинпин.

— Младший Сяо стал еще более сдержанным с того момента, как мы виделись в последний раз. Я рада видеть, как растет наша молодежь, и как воды реки Янцзы накатывают друг на друга2. — с директором Хуаном матушка Юй была холодна и вежлива, но, обращаясь к Сяо Чжэну, она была куда добрее, будто разговаривала со своим собственным ребенком.

2 长江后浪推前浪 (cháng jiāng hòu làng tuī qián làng) досл. волны реки Янцзы накатывают друг на друга (обр.: каждое новое поколение превосходит предыдущее), старое поколение сменяется новым.

Сяо Чжэн кивнул, совершенно не восприняв ее слова всерьез. В конце концов, на своем веку матушка Юй успела повидать не мало «волн». Конечно же, ее сердце было не столь велико, чтобы иметь возможность легко отпустить их.

И действительно, после короткого обмена приветствиями, матушка Юй произнесла:

— У нас мало времени. Давай сразу перейдем к делу. Младший Сяо, я читала ваши отчеты. Ты хочешь сказать, что Управление провело лишь внутренне расследование и теперь дело может быть «закрыто»? Ты считаешь, что уместно молчать о таком крупном инциденте?

Сяо Чжэн тоже чувствовал, что это было совершенно неуместно. Матушка Юй, казалось, специально говорила только с ним, делая вид, что директора Хуана не существовало.

Разрыв между людьми со способностями и обычными людьми, безусловно, существовал. Управление по контролю за аномалиями, как официальная организация, из политкорректности старалась не допускать этого отчуждения, но признанные мастера были более беспринципными.

Будто их отцы и матери никогда их не воспитывали. Их семьи насчитывали до девяти поколений, и все они принадлежали к группе людей высокого духовного совершенства.

Но Сяо Чжэн родился в обычной семье. Он не привык к такому скрытому снисхождению. Он всегда был твердолобым3, и не стремился поддерживать чей-то престиж или тешить самолюбие. Не обращая внимания на матушку Юй, он повернулся к директору Хуану и сказал:

— Прошу меня простить, я не смог оформить документы должным образом и ясно описать ситуацию.

3 茅厕里的石头，又臭又硬 (máocè lǐ de shítou, yòu chòu yòu yìng) – как камень, из которого сделан пол в уборной — вонючий и твердый (обр. твердолобый, упрямый).

— Не важно, сегодня мы прибыли сюда, чтобы все прояснить, — улыбнулся директор Хуан.

Матушка Юй была сдержанной. Молодое поколение только что ударило по ее авторитету, но ее доброжелательное выражение лица осталось неподвижным.

Приняв из рук соседки распечатанный документ, она надела очки для чтения.

— В записке, предоставленной вашим Управлением, сказано: «Учитывая, что уже извлеченная бабочка не может причинить дальнейшего вреда, чтобы минимизировать панику среди общественности и сохранить социальную стабильность, нами было принято решение урегулировать этот вопрос как можно тише». Откуда ты знаешь, что эта зараза не передается от человека к человеку? Я слышала, что более половины оперативников дунчуаньского филиала в последнее время не вышли на работу.

— Мы изложили причины… — сказал Сяо Чжэн.

— Ты хочешь сказать, что призрачная бабочка вовсе не заразна, а все случившееся просто несчастный случай, верно? Я видела это, — прервала его матушка Юй. — Но даже если твои умозаключения верны, и существо, что заразило всех вокруг — это лишь одна единственная мутировавшая особь, откуда тебе знать, что не будет и второго подобного случая?

В этот момент на экране мобильного телефона Сяо Чжэна внезапно «запрыгали» слова «Ло Цуйцуй». Даже не взглянув на него, мужчина отклонил звонок и поставил телефон на беззвучный режим.

— Мы разделяем ваши опасения, поэтому мы послали людей в Дунчуань и используем каждую минуту, чтобы исследовать происхождение этой мутировавшей бабочки. Я думаю, что в ближайшее время мы сможем предоставить вам все...

Матушка Юй вновь мягко перебила его:

— Значит, ты не знаешь.

Сяо Чжэн нахмурился.

— Призрачная бабочка, конечно, не живое ископаемое, но очень близка к этому. Слишком много древних свитков было утеряно. Кто теперь осмелится разобраться во всем этом? Уж точно не я. Даже если у вас есть целая плеяда талантливых людей и знатоков, где гарантии, что все эти случаи — просто совпадения и никогда больше не повторятся? Какое отношение это имеет к нашей просьбе о вмешательстве третьей стороны и тщательном расследовании деятельности Управления по контролю за аномалиями? Ваше Управление практиковало фаворитизм и халатное отношение на всех уровнях своей деятельности еще со времен прежнего директора. Ради собственной выгоды вы сфальсифицировали число жертв, используя опасный для общества объект. Тому есть целая куча неопровержимых доказательств. Мы не заслуживаем объяснений? — прищурилась матушка Юй.

Получивший возможность говорить директор Хуан, поспешно ответил:

— Матушка Юй, я не знаю, откуда пошел слух о том, что в этом деле замешан старый директор. Но это всего лишь слухи, для определения состава преступления доказательств недостаточно. Это только одна из сторон в истории подозреваемой Би Чуньшэн. Она даже…

— Во всяком случае, даже если вы говорите лишь об одной стороне этой истории, — воскликнул старик в черной суньятсеновке4, сидевший слева от матушки Юй. Его речь была очень быстрой, а его голос звучал резко и громко. — Вы можете закрыть дверь, но кто же тогда увидит, что происходит внутри? Когда вашего бывшего директора задержали за совершенные им преступления, вы быстро надели ему на голову горшок с дерьмом5, но ведь никто доподлинно не знает, что тогда случилось на самом деле? Верно, Сяо Ван?6

4 中山装 (zhōngshānzhuāng) «суньятсеновка» (костюм чжуншаньчжуан, мужской френч, похожий на военный китель, популярный в Китае вплоть до 90-х годов 20-го века).

5 扣屎盆子 (kòu shǐpénzi) очернить, опорочить кого-либо; обливать грязью; вылить ушат грязи (на кого); букв. нацепить горшок с дерьмом.

6 小王 (xiǎowáng) фамилия директора Хуана также является производным от слова 王 (wáng), что означает «королевский», «император».

Директор Хуан беспомощно ответил старику:

— Господин Юэ-дэ7, моя фамилия Хуан. Человек, отвечающий за внутреннее расследование, один очень способный новичок. Он участвовал в операции по предотвращению темного жертвоприношения и несколько часов боролся с демоном, призванным подозреваемой. Его досье полностью прозрачно, он никогда не нарушал закон ради личной выгоды. Он раньше не работал в Управлении, и нет никакой необходимости беспокоиться о его причастности к этому делу и к заинтересованным лицам…

7 月德 (yuèdé) астрол. Юэ-дэ (название благоприятных созвездий и доброй силы; обозначается одним из знаков десятеричного цикла: 丙, 甲, 壬, 庚. Предсказание благоприятно для пиров и развлечений, земляных работ и ремонта построек, а также для принятия должности).

— Директор Хуан, — медленно проговорила матушка Юй, — раз уж вы готовы позволить новичку с прозрачным резюме проводить расследование, то почему бы вам не позволить более беспристрастной и невиновной третьей стороне сделать то же самое? В чем же разница?

Господин Юэ-дэ поспешно поддержал ей:

— Независимо от того, насколько невинен этот ваш новый человек, он также получает деньги от Управления. Разве он не будет действовать с «согласия организации»? Кроме того, как он может быть невиновен! Я слышал, что этот человек вошел через заднюю дверь8. Он едва сдал вступительные экзамены, но, каким-то совершенно необъяснимым образом, стал директором отдела. Это же просто потрясающе! Он получил высший балл. Как этому недотепе вообще удалось сдать тест? Откуда тебе знать, что он не станет нарушать закон в корыстных целях?

8 走后门 (zǒu hòumén) идти через чёрный ход (заднюю дверь); обр. в знач. по блату, незаконным способом.

Директор Хуан вынужден был сказать:

— Конечно, вы можете проконтролировать...

— Теперь поговорим о регулировании, — мужчина хлопнул рукой по столу. — Вы решили открыться «Совету Пэнлай», вот для чего мы здесь собрались. Все это время вы создавали для нас кучу правил и положений, отправляли своих сотрудников с инспекциями. Мы принимали это, сотрудничали с правительством. Но теперь, когда у вас возникли проблемы, вы больше не можете это контролировать, верно? Вы сидите в своем офисе в Юнъань, скрытые от ветра и солнечного света, и вдруг у вас на пороге появляется эта заразная бабочка!

У признанных мастеров были свои собственные сферы влияния. Так матушка Юй контролировала северо-восток, а господин Юэ-дэ контролировал Дунчуань. Дом зараженного призрачной бабочкой мальчика находился в сфере влияния господина Юэ-дэ.

Ходили слухи, что господин Юэ-дэ родился в конце династии Цин. Преисполненный сильной жаждой власти, он был похож на бойцового пса. Господин Юэ-дэ относился к своей репутации серьезнее, чем к своей жизни. У его ног находились бесчисленные последователи. Если в Дунчуане что-то шло не так, сначала нужно было послать кого-то поклониться ему, иначе никто ничего не смог бы сделать. Сказав это, он повысил тон своего, и без того высокого голоса, на октаву.

— Каждый из нас должен отправить кого-то в Главное управление для обеспечения надзора. Мы должны создать команду, чья работа будет направлена на взаимоконтроль и регулирование!

Директор Хуан криво усмехнулся и ответил:

— Государственные органы — это не то, что может быть создано вот так сразу...

— Ну, что ж, тогда не стоит больше беспокоиться об этом. Колодезная вода речной не помеха9, в будущем, ваше Главное управление больше не будет засылать сюда своих людей с инспекциями.

9 井水不犯河水 (jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ) букв. Колодезная вода речной не помеха. Образно – не мешать друг другу, не касаться друг друга, жить отдельной жизнью.

Конференция превратилась в беспорядок. Директор Хуан несколько раз пытался вмешаться, но так и не смог вставить ни слова.

В прошлом, когда старый директор еще занимал свой пост, он все еще мог контролировать ситуацию. Теперь, как только старик ушел, в Управлении начали происходить несчастные случаи. Сяо Чжэн был слишком молод, а директор Хуан был лишь обычным человеком. Эти высокомерные старые мастера из Пэнлай вообще не воспринимали Управление по контролю за аномалиями всерьез. Сяо Чжэн вздохнул, и в этот момент его мобильный телефон вновь зазвонил. На экране высветилось «Ло Цуйцуй».

Директор Сяо был жестким человеком и редко использовал в своей речи слова «я надеюсь». Но, прежде чем взять трубку, он вдруг подумал про себя: «Надеюсь, хотя бы у Отдела восстановления есть для меня хорошие новости».

— Директор, я должен вам кое-что сказать... — закричал Ло Цуйцуй с другого конца прямо в ухо Сяо Чжэну, ожидавшему «хороших новостей». — Наш директор — настоящий герой! Он был схвачен кучей костяных когтей и в одно мгновение исчез в черной дыре!

Так вот что значило: «Если крыша протекает, дождь будет идти всю ночь»10.

10 屋漏偏逢连夜雨 (wūlòu piān féng liányè yǔ) если крыша протекает, дождь будет идти всю ночь (Фэн Мэнлун); обр. беда не приходит одна.

Сяо Чжэн почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Директор Сяо, когда я смогу перейти на другую должность? — всхлипнул Ло Цуйцуй.

У Сюань Цзи зачесался нос, и он чихнул. Юноша почувствовал, будто кто-то проклинал его.

Увидев, что он без колебаний бросился к пещере, Шэн Линъюань тут же попытался его остановить:

— Подожди минуту, что ты хочешь сделать?

— Разве ты не видишь тут целую стаю бабочек, преследующих меня? Черт возьми, это даже звучит ужасно.

— Зачем ты бежишь от бабочек? Они не могут паразитировать на тебе, ты принадлежишь к родословной огня, — сказал Шэн Линъюань.

— Они могут паразитировать на этом человеке! — Сюань Цзи ворвался в пещеру и опустился на землю. Его крылья превратились в яркое пятно света и исчезли. — Алло, старший! Ты заметил, что здесь есть еще одно живое существо и он все еще дышит? А еще он горячий и воняет!

— Этот человек — мошенник. Он не похож на невинную жертву, почему тебя должно это волновать? — тон голоса Шэн Линъюаня стал настойчивее. — Не ходи дальше!

Сюань Цзи вдруг уловил в его словах что-то странное. Шэн Линъюань никогда не говорил с такой скоростью. Его голос звучал крайне неуверенно.

— Старший, только послушай себя, — намеренно растягивая слова, протянул Сюань Цзи. — Как низко так говорить! Я — уполномоченный Управления. Разве прилично посылать в кучу бабочек обычного человека?

— Немедленно прекрати! — Шэн Линъюань говорил тихо, но в его голосе отчетливо чувствовались слабые нотки гнева.

Сюань Цзи моргнул:

— Старший, в чем дело? Ты знаешь, что находится в этой дыре?

— Раз уж ты опасаешься этих бабочек, то должен понимать, что там, куда они не осмеливаются соваться, не место любителям развлечений. Выходи, и я постараюсь вывести тебя отсюда.

— Ты постараешься? Ты знаешь, как отсюда выбраться?

— Внутри шаманского кургана есть алтарь, — на мгновение потеряв над собой контроль, выпалил Шэн Линъюань. Но уже через секунду к нему вновь вернулось его спокойствие и мягкость. — Я хотел, чтобы эти кости отвели нас туда. В алтаре есть механизм. Если поклониться ему — откроется потайной проход, по которому можно будет выбраться на поверхность. Мы уже прошли полпути, но этот человек испортил нам все планы. Алтарь должен быть совсем рядом. Будь умницей, послушай меня. Возьми его и уходи. Ты принадлежишь к родословной огня, бабочки не тронут тебя.

Как только он открыл рот, его голос, казалось, обрушился на Сюань Цзи. Он звучал глухо и смутно, будто заманивая. Это не сулило ничего хорошего.

У Сюань Цзи заложило уши, а в глазах защипало.

Юноша вдруг отчетливо понял, почему Би Чуньшэн обезумела, когда Шэн Линъюань спросил ее: «Кто тебя обидел?». Этот человек, казалось, обладал какой-то странной магической силой. Его слова были подобны тонкой сети, которую он умело набрасывал на окружающих. Это заставляло людей думать, что они любят его всем сердцем. Все обиды, душевные страдания и печали, о которых они никогда никому не рассказывали, они готовы были излить ему.

Он невольно остановился, собравшись уже было двинуться вперед.

«Этот маленький демон так молод и талантлив, — подумал Шэн Линъюань. Он был близким и теплым, будто весенний ветер11, но его сердце оставалось холодным. — Существа, обладавшие врожденными способностями, бы высокомерны от природы и не желали общаться с другими кланами. Вырастить достойного наследника было очень трудно, поэтому каждый клан хорошо защищал своих детей, они никогда не отпускали их в мир, бродить по свету просто так. Он называл себя старейшиной. Должно быть, в его клане что-то произошло. С самого детства у него не было никого, кто позаботился бы о нем».

11 春风 (chūnfēng) весенний ветер (обр. в знач. милосердие, великодушие, гуманность).

— Туда даже бабочки не осмеливаются залетать. Риск очень велик. Как ты сможешь справиться с тем, что внутри, вместе с этим смертным? —маленькому демону не хватало любви, поэтому он решил побаловать его. Шэн Линъюань вздохнул и намеренно придал своему тону немного нежности.  — Меня очень беспокоит, что старейшины твоего клана решили отпустить тебя одного. Это так безрассудно.

Сюань Цзи был тронут его словами и подчинился. Поколебавшись мгновение, он снял висевшего на мече козлобородого и, перехватив того за воротник, потащил мужчину за собой, жеманно пробормотав:

— Хорошо.

С этими словами юноша развернулся и, словно во сне, пошел обратно.

Вход в пещеру был залит сиянием и, казалось, что за ее стенами светло как днем. Все пространство вокруг было заполнено бабочками. Бабочки не осмеливались гнаться за ними, они могли лишь жаться друг к другу и наблюдать. Сюань Цзи, казалось, совершенно не видел всех этих смертоносных насекомых. Шаг за шагом он направился прямо дыре.

— Пойдем со мной, — прошептал Шэн Линъюань юноше на ухо. — Я не причиню тебе вреда.

Сияние бабочек уже осветило лицо Сюань Цзи, отражаясь в его глазах. Взгляд юноши бессознательно блуждал по сторонам.

Шэн Линъюань тихо рассмеялся:

— Хорошо...

Его голос стал ниже. Юноша шагнул из пещеры, и яростный огонь с ревом вырвался наружу. Шэн Линъюань почувствовал, как от яркого пламени заболели глаза, и тяжелый меч разорвал воздух, разом сжигая тысячи бабочек.

— Старший, ты сказал, что сейчас не причинишь мне вреда, — с улыбкой сказал Сюань Цзи. Испепелив бабочек, он вернулся обратно в пещеру. — А что насчет «потом»?

Шэн Линъюань промолчал.

— Что на земле, что под землей, я думаю, что тебе уже много тысяч лет, не так ли? Мне, похоже, не достает воспитания, ведь я не краснею, даже когда вру, глядя кому-то прямо в глаза. — Сюань Цзи покачал головой и мягко постучал острием меча по земле. — А вы покраснели?

Стоило тяжелому лезвию коснуться каменного пола, как по пещере тут же разнесся лязг, отдаваясь от стен гудящим эхом. Прямо перед ними, казалось, образовалась пустота.

Сюань Цзи, несущий человека в одной руке и оружие в другой, похоже, не прилагал к этому никаких особых усилий. Он бодро подошел к тому месту, откуда раздалось эхо, и, пока его рот не был занят праздными разговорами, произнес:

—  Раз уж ты пришел в наш мир, я должен научить тебя современным ценностям. Мы верим в равенство и справедливость. Опустим вопрос о справедливости, потому что нормы морали в твое время были совсем другими, нежели в наше. Поговорим о равенстве. Что такое равенство? Это касается всех живых существ. Независимо от того, есть ли у них особые способности или это всего лишь обычные люди. Хорошие они или плохие… В моем мире их права равны. Если он все еще хочет совершать преступления, я выведу его на улицу, а потом сдам в полицейский участок, но сейчас я буду относиться к нему так же, как и ко всем остальным и буду защищать его. Вот и все…

Великого дьявола, похоже, взбесили его слова.

— ...Все вы, древние императоры и генералы, устарели, понимаете? Вы неполиткорректны, я... — голос Сюань Цзи резко оборвался, стоило ему увидеть место перед собой. — Третьего же дядюшку…12

12 Здесь аналогично «твою мать».

Узкая пещера вывела его в широкий каменный зал. В центре зала находилось небольшое озеро со стоячей водой. За все эти годы озеро, почему-то, так и не пересохло. На стенах вокруг него росло нечто напоминающее виноградные лозы, которые Сюань Цзи никогда раньше не видел. Лозы были усеяны маленькими цветами, похожими на лампочки. Цветы тускло мерцали, испуская слабое свечение.

В тот момент, когда Сюань Цзи вошел, все бутоны одновременно распустились. Внутри пещеры вдруг стало очень светло. Белые, цвета слоновой кости, лепестки, сияли нежнее, чем взгляд любовника. Сюань Цзи тут же поспешил прикрыть нос себе и парню с козлиной бородкой на случай, если их пыльца окажется ядовитой.

Но у юноши было только две руки, и тяжелый меч оказался отброшен в сторону.

Звук падения нарушил многолетний покой озера, и вода в нем пошла рябью. Белые цветы вокруг внезапно стали красными, затем сморщились и начали таять. Словно кровь, они потекли по стенам, со всех сторон устремляясь к клинку…

Глава 21

Эти руки показались Сюань Цзи знакомыми. Не так давно он сражался с этим человеком.

Сюань Цзи объездил всю страну, побывал в нескольких ботанических садах, но он никогда не видел таких чудесных цветов, что превращались в жидкость при одном неверном движении. Слишком поздно было их спасать.

С тех пор, как его меч «убежал из дома», судьба стала к нему еще более жестока. Сначала он столкнулся с этим «обновленным» дьяволом, но дьявол, во всяком случае, казался очень чистоплотным, и, вероятно, даже неплохо пах. А теперь он не должен был позволить своему мечу коснуться этих растений, у которых, похоже, начались «критические дни», иначе как он потом сможет вернуть его обратно в позвоночник?

Способен ли хоть один мужчина взвалить на свои плечи такую ношу?

В какое-то мгновение у Сюань Цзи не хватило духу сбросить с себя козлобородого, ведь молодому человеку всю жизнь внушали «пять вещей и четыре достоинства»1. И, хотя козлобородый, болтавшийся в его хватке, ужасно вонял, он ничего не мог с этим поделать. У Сюань Цзи не хватало рук, чтобы держать еще и меч, поэтому ему пришлось использовать все четыре конечности. Он вытянулся и силой заставил клинок подняться в воздух, после чего поудобнее перехватил козлобородого и ринулся следом за своим оружием. Он планировал поймать его и зажать ногами, чтобы не испачкать лезвие в «кровавом бульоне».

1 五讲四美 (wǔjiǎngsìměi) пять вещей, которые стоит делать и соблюдать, и четыре достоинства или красоты (быть культурным 讲文明 , быть вежливым 讲礼貌, соблюдать гигиену 讲卫生 , соблюдать дисциплину 讲秩序 , блюсти нормы нравственности 讲道德 , и четыре достоинства 四美 - обладать красивой душой 心灵美 , красиво говорить 语言美 , совершать красивые поступки 行为美 , красота окружающей среды 环境美)

Но в это время цветочный сок уже вовсю лился по стенам. Преодолев половину пути, алые потоки вдруг проигнорировали земное притяжение и, неестественно изогнувшись, потекли по горизонтали.

Жидкость повисла в воздухе легкой дымкой. Но стоило ей только приблизиться к крыльям Сюань Цзи, как она тут же испарялась и превращалась в кровавый туман. Это было почти впечатляюще. Но козлобородый, будучи без сознания, не мог как следует восхититься Сюань Цзи. Вдруг мужчина резко вскрикнул и зашевелился. Несколько капель сока попали ему на руку, и та покрылась черными пятнами. Рука выглядела так, будто ее облили кислотой! Это заставило его окончательно проснуться. Цветочный сок оказался неимоверно токсичен!

Неизвестно, была ли причина в слишком горячих крыльях Сюань Цзи или в чем-то еще, но красный туман, появившийся от испарения странной жидкости, становился все более густым. Козлобородый тут же попал под его воздействие, и его кожа начала плавиться, как у человека, сжигаемого заживо.

Туман сгустился под сводами пещеры, встретился с холодной скалой, а затем пролился вниз. Сюань Цзи, человек-птица, хотя сам и не создавал кислотных дождей, очевидно, стал их переносчиком!

У юноши не осталось иного выбора, кроме как сперва позаботиться о живых. Заботиться о мече времени у него уже не было. Он с силой поджал ноги, и его огромные крылья образовали такой необходимый сейчас защитный купол, закрывая его самого и козлобородого мужчину.

Тяжелый меч, который он только что подхватил, со звоном упал обратно в объятия «кровавого дождя и ветра»2.

2 血雨腥风 (xuèyǔ xīngfēng) кровавый дождь и пахнущий кровью ветер (обр. резня, кровавая бойня, кровопролитие, кровопролитный, залитый кровью, кровавый).

Озеро, в которое он рухнул, оказалось неглубоким, и клинок сразу же опустился на дно. Сюань Цзи посмотрел вниз сквозь щель между крыльями и обнаружил каменную платформу размером примерно в три квадратных метра. Она была полностью скрыта под поверхностью воды, а сверху, казалось, находилось что-то еще…

То, что он увидел дальше, заставило Сюань Цзи широко распахнуть глаза.

На каменной платформе стоял пустой гроб. Именно туда и упал его меч!

Прежде чем он успел броситься за ним, его сердце пропустило серию быстрых ударов. Ощущение было таким, словно ему в грудь вбили железный кол. Нестерпимый холод и болезненная пустота накрыли его с головой, словно цунами. Над ухом у юноши что-то щелкнуло, будто сломалось, на какое-то время лишив его возможности дышать.

Цветочный сок хлынул в озеро, и прозрачная вода в мгновение ока окрасилась в красный.

В то же самое время, у далекого алтаря в глубине Чиюань, разом остановились все патрульные духи. Стоило им только что-то почувствовать, как они сразу же обернулись. Еще одна каменная стела треснула!

Один за другим они попадали на колени. Кто-то из патрульных с осторожностью протянул гнилую руку, все еще сжимавшую меч, и попытался снова соединить треснувший камень. Но, прежде чем он успел дотронуться до него, камень с тихим шорохом рассыпался в порошок. Из разбитой стелы поднялся столб белого света и стрелой полетел на восток.

Духи посмотрели друг на друга. Ветер шумел в их холодных доспехах. Они были слишком стары. Их воспоминания заржавели, как и их собственные тела. Они никак не могли вспомнить, что это означает, но, похоже, это было что-то ужасное.

Когда меч упал в озеро, Шэн Линъюань почувствовал, что все семь его отверстий3 были будто заклеены, его чувства онемели, а сердце забилось так быстро, словно пытаясь прорвать мышцы и выскочить из груди. Шэн Линъюань не хотел знать, что это было. В это мгновение он уже ничего не боялся. Он надеялся, что кровь, смешавшаяся с водой, соберется в кокон, и он сможет завернуться в него и спрятаться до скончания веков.

3 七窍 (qīqiào) - семь отверстий в голове человека: уши, глаза, ноздри, рот: органы восприятия внешнего мира; способности человека.

Но в этом мире не существовало места, где он мог бы спрятаться.

Крепкий сон, отдых, передышка… Для него все это было сродни фантазиям4.

4 妄想 (wàngxiǎng) безудержная фантазия, несбыточные мечты, химера; сумасбродные идеи; предаваться несбыточным мечтам (сумасбродным идеям)

Его память была подобна пробудившемуся чудовищу, с широко открытыми глазами и огромной пастью5.

5 血盆大口 (xuè pén dà kǒu) букв. пасть размером с таз для крови (о твари, животном).

Меч «зажужжал» и издал тихий гул. Пещера содрогнулась. Все цветы на стенах одновременно увяли. Из самого сердца озера поднялся ужасающий вихрь. Уровень воды стал постепенно опускаться, будто что-то засасывало ее внутрь гроба.

Сюань Цзи вздохнул с облегчением, когда ненормальное сердцебиение, бросившее его в холодный пот, успокоилось. Юноша с удивлением заметил, что кровавые воды озера были полностью поглощены гробом. Когда поверхность его вновь стала прозрачной, «обнажились камни»6.

6 水落石出 (shuǐ luò shí chū) – вода спала — камни обнажились (все тайное становится явным).

Пустой гроб показался полностью, но меч, упавший в него, исчез. Внутри находился человек. Сюань Цзи, правда, не был уверен, можно ли было назвать его «человеком».

Взгляд козлобородого заметался из стороны в сторону. Сначала он потерял сознание от испуга, а потом от испуга же проснулся. Обнаружив себя повисшим в воздухе, он чуть было не сошел с ума. Даже Сюань Цзи не мог не вспотеть. Ему казалось, что после того, как он своими собственными глазами увидел «небесную кару, способную развеять кости в прах»7, он смог бы без страха пересмотреть все фильмы ужасов будь то китайские или зарубежные.

7 天打雷劈、挫骨扬灰 (tiān dǎ léi pī, cuò gǔ yáng huī) кара небесная, воздаяние за грехи, букв. стереть кости в порошок и развеять прах обр. совершать тягчайший грех

Но то, что он видел сейчас, находилось за пределами его воображения, потому что тело в гробу не имело ничего общего с человеком.

Внутри лежал обгоревший труп. Нельзя было различить, где находилась его голова, а где ноги, у трупа не было ни одной целой кости, его позвоночник был сломан в пояснице, верхняя и нижняя половины полностью обгорели, а кое-где на костях еще виднелись ошметки гнилого мяса.

И этот безжалостно сожженный «человек» все еще мог двигаться!

Его кости «клацнули», а затем, – «пуф», – прорвались сквозь обожженную кожу. Они «топтались» вокруг, силясь найти свое прежнее положение, формируя длинный скелет, быстро обрастающий новой плотью.

Сюань Цзи отчаянно задрожал. На мгновение ему показалось, что слой за слоем наращивать новую кожу намного болезненнее, чем пережить тысячи порезов. Он вспомнил, что, когда жертвоприношение провалилось, дьявол неподвижно стоял на крыше здания и улыбался до тех пор, пока его пепел не развеялся по ветру.

Но «обгоревший труп» продолжал бороться, крепко держась за место своего захоронения обеими руками, и бронзовые стенки толщиной в цунь деформировались под его пальцами.

Существо беззвучно закричало… Его язык и голосовые связки еще не успели сформироваться.

Несмотря на то, что он просто был рядом и наблюдал, Сюань Цзи чувствовал себя так, будто его собственное тело горело и обливалось холодным потом.

Потребовалось с четверть часа, чтобы плоть и кости обгоревшего трупа полностью срослись. Окровавленное тело покрылось бледной кожей, длинные волосы водопадом хлынули вниз, покрывая весь гроб. Руки, крепко державшиеся за бронзовые стенки, с тихим стуком упали внутрь.

Его длинные тонкие пальцы напоминали драгоценный нефрит.

Эти руки показались Сюань Цзи знакомыми. Не так давно он сражался с этим человеком.

Дьявол, перенесший Небесное Бедствие, выбрался из меча!

В это время уровень воды в озере опустился почти на два метра, полностью обнажив каменную платформу. С высоты можно было рассмотреть, что вся ее поверхность была усеяна странными узорами. На самом деле, все рисунки были нанесены по-разному. Один их слой был высечен прямо на камне. Сюань Цзи никогда раньше не видел ничего подобного, но, судя по опыту, это было больше похоже на какой-то текст, нежели на узор. Другой слой был нанесен красками, их Сюань Цзи сразу же узнал. Это были жуткие письмена темного жертвоприношения.

Когда поверхность воды успокоилась, Сюань Цзи с минуту помедлил, и осторожно опустился на платформу. Он встал на цыпочки, чтобы не касаться начертанных на земле символов, и вдруг услышал прерывистое дыхание.

— Э-э-э, это... — осторожно спросил Сюань Цзи. — Ты… ты жив?

Человек в гробу, казалось, немного пошевелился, но ничего не ответил.

Сюань Цзи огляделся вокруг, нашел место, свободное от жертвенных текстов, и, наконец, положил туда козлобородого. Только теперь он понял, что чего-то не хватает.

«Погоди-ка, — подумал Сюань Цзи, — а где мой гребаный меч?»

Как только юноша опомнился, в его голове тут же выстроилась цепочка вопросов.

Как обстоят дела?

Разве старого дьявола не порубило на кусочки? А откуда тогда это тело? Как он превратился в живого человека?

Но все это мелочи, которые можно было бы отложить в сторону. Самое главное — это то, что дьявол выбрался наружу. А что насчет его меча?

Его оружие, прежде чем стать «одержимым», было частью его тела и двигалось лишь в соответствии с его желаниями. После того, как дьявол захватил его, Сюань Цзи постоянно страдал от «тоски по мечу»8. Со временем все это переросло в чувство крайнего беспокойства9. Однако теперь юноша даже не мог почувствовать, где он находится, и необъяснимая тревога внезапно испарилась!

8 分离焦虑症 (fēnlí jiāolǜ zhèng) страх разлуки (тревожное расстройство у детей, вызванное разлукой)

9 五脊六兽 (wǔ jǐ liù shòu) – букв. пять гребней и шесть голов. (Чувство неловкости, беспокойства, крайняя душевная тоска)

Сюань Цзи подошел к гробу, намереваясь поискать оружие там, но, прежде чем он успел прикоснуться к нему, его взгляд задержался на человеке внутри.

Конечно же, он сражался с Шэн Линъюанем в госпитале в Чиюань. У человека в гробу было точно такое же лицо, такое же тело, даже длина волос осталась прежней, но ему показалось, что этот человек отличался от того, кого он повстречал ранее.

Тот человек умер у него на глазах, превратившись в пепел, и даже пылесос не смог бы собрать то, что от него осталось. С другой стороны, у Шэн Линъюаня из госпиталя не было «живого тела», это заставляло верить в то, что он совершенно не чувствовал боли, не чувствовал счастья, печали или злости. Даже если Небесное Бедствие разорвало его на части, это событие всего лишь напугало людей, как молния, угодившая в большое дерево.

Но человек в гробу был «жив». Сюань Цзи почти чувствовал на себе его боль.

Он молча лежал, все еще не в силах подняться. Кожа на его костлявых лопатках натянулась, готовая вот-вот порваться, а все его тело беззвучно дрожало от сдерживаемого дыхания.

В тот момент, когда Сюань Цзи увидел этого человека, его вдруг охватило какое-то сильное чувство. Это было сродни неописуемому горю и экстазу. Они переплелись так сильно, что его душа затрепетала. Будто тысячи лет ненависти, наконец, закончились, будто после долгой бескрайней ночи, наконец, появился проблеск рассвета. Никогда в жизни он не испытывал такой радости и такой печали. Его душа почти покинула тело10. Сюань Цзи был так растерян, что едва не разрыдался, но вынужден был засунуть эти чувства куда подальше.

10 灵魂出窍 (línghún chūqiào) букв. душа покинула тело; обр. безумно, до беспамятства

Человек в гробу был таким бледным, словно тысячу лет не видел солнца. Его волосы были черные, как тушь. Жуткие алые разводы застыли на его лице и в уголках глаз. Казалось, будто он плакал кровавыми слезами. Столь сильный контраст ослеплял, производя поистине шокирующее впечатление.

И… Этот человек был совершенно раздет.

Погодите-ка!

Сюань Цзи пришел в себя, вырвавшись из объятий необъяснимого чувства. Он ошеломленно посмотрел на обнаженного мужчину. Этого было вполне достаточно, чтобы дважды поймать его за хулиганство!

— Ах…что? Я не…я не специально. Ты вдруг появился прямо оттуда, без какого-либо предупреждения... — Сюань Цзи быстро отвернулся, но сцена, которую он только что увидел, похоже, надолго отпечаталась у него в памяти. Он с силой зажмурился и в панике ощупывал себя руками. Он хотел было отдать этому человеку что-нибудь из своей одежды, чтобы тот мог прикрыться, но быстро понял, что ничем не сможет ему помочь. Его пальто и свитер наполовину сгорели, и теперь напоминали нищенские лохмотья, не прикрывающие спину. И у него не было привычки носить подштанники, если он сейчас отдаст ему штаны, то станет похож на тех братишек из популярного мультсериала11. Это было бы слишком самоотверженно.

11 Haier Brothers - два маленьких мальчика в плавках, главные герои китайского мультсериала.

— Или… что же... — Сюань Цзи огляделся вокруг, и сказал. — Я могу отдать тебе его одежду? Ты не возражаешь? Правда, она немного воняет.

Высохшие виноградные лозы, усеянные «кровавыми цветами», зашевелились и с тихим шелестом переплелись друг с другом, имитируя вязку, как на свитере Сюань Цзи. Превратившись в халат, они упали на плечи мужчины.

Но Шэн Линъюань, похоже, был не в состоянии выдержать вес одежды. Упавшее одеяние едва не придавило его. Сюань Цзи подсознательно протянул руку, чтобы помочь ему, но на полпути остановился и замер в полной растерянности. Он никак не мог понять, почему у него вдруг возникло такое желание.

В этот самый момент он услышал, как дьявол что-то пробормотал.

Сюань Цзи затаил дыхание.

— Что?

Тогда Шэн Линъюань вновь повторил то, что сказал, цедя каждое слово сквозь зубы.

— Кто… кто открыл его гроб?

Глава 22

Кто. Открыл. Гроб?

— Открыл гроб? Чей гроб? — потрясенно спросил Сюань Цзи. — В гробу что, кто-то был? Кто?

Шэн Линъюань резко поднял голову, его глаза покраснели еще сильнее. Сюань Цзи опустил взгляд, но никого не увидел. Вдруг он услышал шум воды. Юноша вздрогнул. Козлобородый, лежавший рядом с ним на каменной платформе, исчез!

Пока один из них был заперт в гробу, не в силах подняться, другой успел сбежать. Сюань Цзи не знал, очнулся ли козлобородый только что, или изначально притворился, что потерял сознание, но, тем не менее, он прыгнул в озеро и поплыл прочь. Сюань Цзи повернулся на звук и увидел в каменной стене пещеры дыру, через которую можно было выбраться. Пока уровень воды не опустился, ее невозможно было рассмотреть.

Козлобородый уже давно должен была догадаться, что здесь есть выход. Он плыл по-собачьи, но так быстро, что впору было сдавать нормативы. Очевидно, он уже бывал здесь раньше!

Шэн Линъюань, который даже одежду не мог застегнуть, внезапно протянул руку и сжал пальцы. Вены на тыльной стороне его ладони резко вздулись, и козлобородый вновь оказался на поверхности. Его тут же подбросило в воздух и с силой потянуло назад, да так, что он едва не врезался лицом прямо в каменную платформу.

— О! … — Сюань Цзи распахнул крылья и скользнул над землей, в одно мгновение догоняя несчастного. Прежде чем голова козлобородого разбилась как гнилой арбуз, юноша схватил его за лодыжку. Похоже, сегодня ни одному пловцу не суждено было коснуться стенки.

— Эй, старший! Это человеческая голова, а не ядро. Не у всех такой крепкий череп, как у тебя, алло!

Но вдруг Сюань Цзи почувствовал, что какая-то неистовая сила словно «засасывала» его ношу. И хотя он держал ноги несчастного, но верхняя часть его тела оказалась почти полностью втянута в гроб. Изнутри высунулась мертвенно бледная рука и сильно сдавила мужчине горло.

Голос Шэн Линъюаня резал слух, и звук этот напоминал скрежет окровавленных кусков железа друг о друга.

Он снова спросил:

— Кто. Открыл. Гроб?

Козлобородый конвульсивно задергался. Казалось, он боролся изо всех сил, лицо его налилось кровью и почернело, а шея опасно хрустнула. Сюань Цзи решил, что дьявол, вероятно, намеревался открутить ему голову голыми руками. Он быстро схватил Шэн Линъюаня за запястье и произнес:

— Отпусти, ты его задушишь!

Однако, едва он коснулся руки Шэн Линъюаня, то снова удивился. Это отличалось от встречи с тем человеком в госпитале в Чиюань. У дьявола теперь были температура и пульс. И, похоже, у него был жар!

Но именно сейчас юноша ничем не мог ему помочь. Сюань Цзи покачал головой и в этот момент его едва не оглушил резкий звонок мобильного телефона. Звук эхом прокатился по пещере. Силы Шэн Линъюаня иссякли. Сюань Цзи проверил его пульс1, и наконец, разжал пальцы. Человек мягко осел в гроб. Сюань Цзи тут же подхватил козлобородого и нащупал свой телефон.

1 脉门 (màimén, mòmén) — мед. место биения пульса.

Телефон не подавал признаков жизни с тех пор, как он попал в это призрачное место. В противном случае Ло Цуйцуй и его команда уже примчались бы на помощь. Мобильный молчал полдня и только сейчас он каким-то образом поймал связь. Индикатор сигнала показывал два деления.

Входящий звонок был от Сяо Чжэна.

Сяо Чжэн находился на совещании в конференц-зале в Пэнлай. Его едва не хватил удар, когда Ло Цуйцуй сообщил ему о смерти Сюань Цзи.

Порой у Сюань Цзи не было ни партитуры, ни мелодии2. Сяо Чжэн хорошо знал об этом, ведь они не вчера познакомились. Однако, как бывший командир спецназа3, он никогда не сомневался в силе их «временного работника». Кто бы мог подумать, что отдел «подтирания чужих задниц», завалит все дело именно в такой момент.

2 没谱 (méipǔ) — диал. не иметь никакого представления.

3 特种部队 (tèzhǒng bùduì) — воен. отряд специального назначения.

Сто восемь голосов призывали его к ответу. Шум их напоминал гомон птичьего рынка. В трубке послышались всхлипывания Ло Цуйцуя.

Сидевшая неподалеку матушка Юй явно что-то почувствовала, в ее взгляде промелькнул маленький огонек:

— Что случилось, юный Сяо, важные новости из Управления?

Ло Цуйцуй на другом конце телефона, наконец, высморкался и продолжил:

— Директор Сюань оставил нас. Что нам теперь делать? Вы должны прислать подкрепление! Здешнее отделение закрыто на карантин. А что насчет местного змея4 Дунчуаня? Как бы то ни было, вы должны поторопиться и найти кого-то, кто сможет нам помочь!

4 地头蛇 (dìtóushé) — букв. местный змей; обр. местный царек, глава местной мафии.

Местный змей Дунчуаня — господин Юэ-дэ. Этот человек был самым что ни на есть вредным пережитком династии Цин и больше напоминал цзянши5. Перегнувшись через стол для совещаний, он прищурился6, явно расслышав эту шутку.

5 僵尸 (jiāngshī) — закоченевший (высохший) труп; обр. живой труп, зомби; вампир (в китайской мифологии).

6 三角眼 (sānjiǎoyǎn) — глаза-щёлки (со злобным взглядом).

Сяо Чжэн не мог этого вынести. Он встал и, под многозначительными взглядами всех присутствующих, бросился в уборную. Войдя в кабинку, он достал из бумажника четыре звуконепроницаемых амулета и наклеил их на стены. Прежде чем наводить порядок в Отделе ликвидации последствий он должен был успокоиться сам. Затем он связался со спецназом. Распорядившись прислать подкрепление и держаться поблизости, он трижды повторил фразу «самый элитный отряд».

После подобных разговоров он был совершенно измотан. Он чувствовал лишь беспокойство и огромное давление. Чтобы унять волнение, Сяо Чжэн бессознательно набрал номер телефона Сюань Цзи. Он не ожидал, что, пусть даже на восьмой или девятый раз, но он действительно сможет дозвониться.

Так что и звонивший, и принимающий были удивлены. Как только их соединили, оба заговорили почти одновременно.

— Как дела? — осведомился Сюань Цзи.

— В чем дело? — спросил Сяо Чжэн.

— Это я спрашиваю тебя, что случилось! — Сяо Чжэн «вскочил» на унитаз, слова застряли у него в горле. Он сделал глубокий вдох, а затем разразился бранью. — Ты хочешь меня смертельно разозлить? Что, черт возьми, происходит? Когда это ты успел умереть? Где ты сейчас находишься?

— Лучше не спрашивай. Трудно сказать, похоже, я сейчас в могиле. — Сюань Цзи посмотрел вниз на поразительную каменную платформу. Его взгляд скользнул по Шэн Линъюаню. Лежа в гробу, тот едва слышно дышал. Его длинные сырые волосы переплелись с увядшими ветвями. Этот прекрасный дьявол выглядел так, будто только что завоевал новый дом7 и еще не привык к своему телу.

7 完舍 (wán shě) — букв. захватить дом. В даосизме — заимствование чужого тела. Даосы считали, что плоть — это вместилище и жилище души, ее дом.

Сюань Цзи был ослеплен им. Он отошел на несколько шагов и случайно сморозил полную чушь.

— Похоже, эта могила особенная. В ней находится гроб…

Как оригинально! А что, казалось бы, еще могло там находиться? Пароварка?

Услышав подобную глупость, Сяо Чжэн так рассердился, что едва не вскипел8.

8 七窍生烟 (qīqiào shēng yān) — из всех отверстий повалил дым; обр. выйти из себя, метать громы и молнии, кипеть от злости.

— Ну тогда, мать твою, там и оставайся!

— Нет, послушай меня, все не так просто.

Голос директора Сяо едва не разорвал динамик телефона. Еще немного, и он смог бы без всяких печатей призвать душу Сюань Цзи.

Юноша с трудом оторвал взгляд от Шэн Линъюаня.

— В этой могиле мириады зеркальных бабочек. Они погнались за мной, но я в порядке. Понятия не имею, что за отпугивающее устройство находится рядом с этим гробом, но бабочки не смеют приближаться к нему. Гроб помещен на каменный алтарь. Вокруг полно магических массивов. Я не могу понять значение всех из них, но тот, что ближе всего к центру вовсе не для успокоения души, это печать. Гроб был вскрыт совсем недавно, и теперь он пуст. Кто-то взял краску и написал текст темного жертвоприношения прямо поверх магических кругов. Эти символы разрушили изначальные границы массивов, но, кажется, я поймал расхитителя могил. Подожди минутку.

Сюань Цзи поудобнее перехватил телефон и предусмотрительно встал между дьяволом и козлобородым. Он посмотрел на Шэн Линъюаня, желая убедиться, что успеет среагировать, если тот снова решит сделать что-то сомнительное. Затем он нажал на значок громкой связи и поставил ногу на «причинное место» козлобородого.

— Ты смеешь снова имитировать обморок?

Козлобородый успел вновь закатить глаза, но вдруг посмотрел на Сюань Цзи. Теперь этот старый засранец принялся громко причитать.

— Почему ты плачешь? Я что, похож на синий9 труп твоего дедушки10? — раздраженно спросил Сюань Цзи. — Тебе что, в жизни так не повезло, раз ты кинулся разорять чужие могилы? Ты раскопал это место. Я, мать твою, уверен в этом.

9 青面獠牙 (qīng miàn liáo yá) синяя морда, торчащие клыки; злобный, жуткий.

10 Китайские ругательства обычно имеют какое-то отношение к семье. Если кто-то называет себя одним из предков или каким-либо членом семьи просто так, то это используется для того, чтобы показать чувство превосходства и оскорбить собеседника.

Голос козлобородого дрожал.

— Я-я-я… Я не… Я никогда бы не совершил такой безнравственный поступок, как раскапывание могил. Да, это старина Лан. Старина Лан и его люди вынудили меня…

— Кто такой «старина Лан»?

— Старина Лан — это Цзи. Цзи Цинчэнь! Его зовут Цзи Цинчэнь! —козлобородый заерзал по земле, пытаясь избавиться от ноги Сюань Цзи. — Это все он! Я ничего не знаю! А-а, святой, прости меня, святой…

Козлобородый только и делал, что бормотал что-то невнятное, ни в чем особенно не сознаваясь. Внезапно голос его прервался, и, перестав тереться задницей о землю, он отчаянно отпрянул назад. Сюань Цзи увидел, что Шэн Линъюань, наконец, сел в гробу, и его сияющие, как зимние звезды, глаза неотрывно смотрели на козлобородого.

Сяо Чжэн прислушался к крикам и недоуменно спросил Сюань Цзи:

— Что там у тебя? Дай ему время успокоиться и спроси снова.

— Это не я… — Сюань Цзи выдержал короткую паузу. Вдруг он почувствовал сильный внутренний протест. Он замолчал, так и не позволив себе раскрыть существование Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи прикусил язык и подумал: «Должно быть, это снова духовная атака».

Духовная атака всепроникающа. Если человек не будет осторожен, то окажется под ее влиянием. По сравнению с ней особые способности Би Чуньшэн — просто детский сад. Неудивительно, что этот дьявол считался пожирателем душ.

Сюань Цзи быстро собрался с мыслями, сосредоточил свое внимание, закрылся от взгляда Шэн Линъюаня и вновь спросил козлобородого:

— Что вы делали здесь в прошлый раз, ты и Цзи Цинчэнь?

— Искали… искали маленький черный кувшин…

Сяо Чжэн услышал его ответ и сразу же переспросил:

— Что еще за «маленький черный кувшин»?

Неизвестно, на что пытался намекнуть дьявол, но даже несмотря на то, что Сюань Цзи находился между ними, козлобородый был очень напуган. Увидев длинные волосы Шэн Линъюаня, разметавшиеся по стенкам гроба, он снова обмочился и невнятно забормотал, кивая головой.

— Маленькие черные кувшины — это их сокровища, там внутри полно всяких «диковинок». Они выкопали их из земли. В одном было «проклятие», а в другом — «противоядие». Они накладывали проклятие на тех, у кого было больше денег, чем здравого смысла, заставляли их поддаться ему, а затем давали противоядие. И это неплохо работало! Можно было получить столько денег, сколько захочешь. Старина Лан сказал, что так можно быстро заработать. Я говорил ему, что это аморально, но он меня не слушал…

Козлобородый то и дело сбивался, но Сяо Чжэн и Сюань Цзи поняли его. Как и предполагал Ло Цуйцуй в самолете, в руках у Цзи Цинчэня был своего рода реквизит, способный заставить людей почувствовать симптомы, схожие с «одержимостью», и соответствующее «противоядие», способное искоренить «болезнь».

Они сами создавали все условия для возникновения проблемы, а затем исправляли ее, тем самым обманывая жертву.

— Откуда взялся этот «маленький черный кувшин»? Его использовал только Цзи Цинчэнь?

— Раньше их можно было купить на черном рынке, тогда ими пользовались все…

Сяо Чжэн слегка прищурился:

— Кто «все»?

— Мастера! Все мастера ими пользуются! Иначе откуда у них столько клиентов? Даже мастер Чжэнь и мастер Юэ-дэ используют их!

Даже учитывая звуконепроницаемый амулет, Сяо Чжэн все равно понизил голос.

— О ком ты говоришь? Повтори еще раз!

Козлобородый был напуган. Казалось, он готов был вот-вот сойти с ума. Он вздрогнул и закричал.

— Мастер Юэ-дэ! Я знаю, что они все это делают! У мастера Юэ-дэ восемьсот учеников. Каждый год они обязаны сообщать о своих заслугах. Если ученику не о чем сообщить, мастер говорит ему, что он не был усерден в практике и должен быть изгнан!

Сюань Цзи почувствовал, что у него разболелась печень11:

— Что? Они делали все это, только чтобы не отставать от КПЭ12?

11 肝 (gān) — печень (по старым представлениям — вместилище души, связывалась со стихией 木 Дерево).

12 Интернет-сленг, используемый молодыми людьми, он расшифровывается как ключевой показатель эффективности и означает «не отставать от цели на работе».

— Замолчи! — прикрикнул Сяо Чжэн.

У козлобородого застучали зубы.

Сяо Чжэн заговорил медленнее, чеканя каждое слово.

— Итак, ты хочешь сказать, что из-за хорошей погоды13 в стране и из-за того, что призраки пребывают в гармонии, ученики господина Юэ-дэ не могут выполнить поставленную мастером задачу и достигнуть звания «убийцы демонов»? И поэтому они создают новых демонов?

13 风调雨顺 (fēngtiáo yǔshùn) — досл. Ветер мягок и дожди благоприятны. Всё идет отлично; обстоятельства складываются благоприятно.

Неудивительно, что этот старый зомби из кожи вон лез14. Он должен был знать наверняка, что этому парню с козлиной бородкой, Цзи Цинчэню, и ему самому, помогавшему своим ученикам, не избежать ответственности. Он явно хотел использовать Управление в качестве бамбуковой корзины, чтобы прикрыться, не имея возможности начисто вытереть свой грязный зад!

14 上蹿下跳 (shàng cuān xià tiào) — прям. прыгать; обр. метаться, носиться во все стороны.

В это время сидевший в гробу Шэн Линъюань усмехнулся.

Сяо Чжэн подумал, что это Сюань Цзи, и сказал:

— Чего смеешься? Тебе вовсе не обязательно стоять рядом. С тобой я позже поговорю!

Сюань Цзи промолчал.

Похоже, они варились в одном котле.

— Старина Лан… Перед тем, как помешаться, старина Лан обзавелся кое-какими связями. Он все-таки достал этот маленький черный кувшин. Он говорил, что приобрел его на свои кровные… Он хотел лишь разжиться кое-какими деньжатами… Я ему только немного помогал. В действительности это не мое дело!

— Не говори ерунды, — Сюань Цзи отвесил ему пинок. — Тогда зачем ты вырыл эту яму?

Взгляд козлобородого метался из стороны в сторону, его жизнь была не больше жизни таракана. Он был так напуган, что едва не испустил дух. Но через некоторое время он адаптировался и снова начал лгать. В этом он оказался весьма талантлив.

В это время Шэн Линъюань медленно выдохнул, приподнялся и, наконец, выбрался из бронзового гроба.

Стоило ему попасться на глаза козлобородому, как того сразу же охватила паника, и он едва не рухнул к ногам Сюань Цзи:

— Я сдаюсь! Я сдаюсь! Я просто его подменяю… Просто подменяю и все! Нет! Не подходи! После того как он израсходовал все проклятия из маленького черного кувшина и распробовал его сладость15, он стал расспрашивать всех подряд, пытаясь найти еще. И однажды, он… Это был ученик господина Юэ-дэ. Старина Лан потратил десятки тысяч только на то, чтобы несколько раз пригласить его на обед. Он умолял о помощи всех подряд16, даже до гребаных местных сутенеров дошел, но так ничего и не добился. Старина Лан так разволновался, что впору было хвататься за уши17. А потом появилась эта девица, что спала со всеми подряд. Она-то и рассказала, что один пьяный старикашка случайно проговорился кое о чем. Он поведал ей, что они выкапывали «эти штуки» из-под земли, но теперь, когда их запасы иссякли, им всем пришлось…

15 尝到甜头 (chángdào tiántou) — попробовать что-то хорошее, вкусить сладость чего-то.

16 求爷爷告奶奶 (qiú yéyé gào nǎinai) — жарг. выпрашивать у всех подряд, просить каждого о помощи.

17 抓耳挠腮 (zhuā ěr náo saì) — хвататься за уши и чесать щеки, обр.: быть в замешательстве, не находить себе места от волнения.

Сюань Цзи с трудом понимал смысл длинного монолога козлобородого.

— Тогда ты осмелился прийти туда, куда она сказала, и раскопать гробницу. Ты хотел найти маленький черный кувшин, но в результате разрыл курган?

— Мы… мы не знали…

— Какой еще курган? — спросил Сяо Чжэн.

— Я объясню тебе позже, — Сюань Цзи присел на корточки и ухватил козлобородого за воротник. — Кто нарисовал эти символы?

В слабом свете экрана телефона лицо козлобородого исказилось, а губы слегка дрожали:

— Это старина Лан… Я не знаю, где он все это взял. Он сказал, что это просто защитный амулет, чтобы избежать проблем, если что-то пойдет не так… Мы наняли «местных мастеров», расхитителей могил. Мы воспользовались картой, которую украла та девчонка, копали всю дорогу до этого места и увидели вот это…

Он поднял дрожащую руку и указал на бронзовый гроб.

Шэн Линъюань, должно быть, замерз, так как его кожа посинела от холода. Его пальцы медленно скользили по узорам на бронзе. Он казался таким одиноким, и нельзя было сказать наверняка, о чем он думал.

— Эти расхитители могил, стоило им увидеть гребаный гроб, как они тут же обезумели, будто приняли что-то. Один старик из их группы сказал им, чтобы они ничего не трогали, потому что он чувствовал, что это место источает энергию Инь, и что фэн-шуй здесь неправильный. Он сказал, что смерть похороненных здесь людей не была мирной, и они никогда больше не смогут переродиться… А еще он сказал, что гроб долгое время находился под водой, и заклинания на каменной платформе были вырезаны очень глубоко. Хотя я и не знал, что они означают, но они были очень похожи на те, что используются для подавления злых духов. В итоге, никто его не послушал. Они предполагали, что бронзовый гроб мог относиться к периоду войны в Цзючжоу. На протяжении тысячелетий земная кора несколько раз сдвигалась, и фэн-шуй изменился. Гроб так хорошо…

Похоже, компания рассорилась друг с другом. В конце концов, каждый, кто страстно желал богатства, должен был победить более жадных и бесстыдных.

— Так это ты открыл гроб?

— Нет, нет, нет! Это не я, это они! Они! Я же сказал им не открывать! —отрицал козлобородый. — Старина Лан сказал, что этот «амулет» дарует спокойствие. Они просто нарисовали эту штуку на каменной платформе, а потом поклонились гробу…

У Сюань Цзи не было слов:

— Вы даже про церемонии не забыли. Так с чего вы взяли, что грабить могилы — это цивилизованно?

Козлобородый поднял голову, и в его глазах отразился свет мобильного телефона. Он тихо произнес:

— Когда они открыли гроб, только я и старый расхититель не осмелились заглянуть туда. Они вместе сорвали крышку, и изнутри тут же послышался странный цветочный запах. Я видел человеческое тело…

— А разве могло быть иначе?

Разве могли в гробу подобного размера похоронить, например, собаку?

— Человек… — козлобородый тяжело сглотнул и прошипел. — Не кости! Это была даже не мумия! Его тело не сгнило. Он выглядел так, будто спал, а прямо между его бровями был вбит длинный гвоздь!

Сюань Цзи услышал скрип. Обернувшись, он увидел Шэн Линъюаня. С совершенно каменным лицом тот пытался встать на ноги и оперся на бронзовый край, с силой стиснув его пальцами.

— Старый расхититель тоже преклонил колени…но эти люди… в них словно что-то вселилось. Они кричали «сокровище», обнимали его, а потом бросились вынимать из тела гвозди. Но при попытке завладеть «сокровищем» возник конфликт, один из них внезапно достал нож и заколол своего сообщника насмерть. Кровь залила гроб, но я ясно видел, что там не было ничего, кроме трупа!

Капли воды со сводов пещеры с тихим шелестом упали в озеро, отчего его поверхность пошла рябью. Сюань Цзи почувствовал, как по его обнаженной спине пробежали мурашки.

— Я был до смерти напуган. У всех этих расхитителей могил были красные глаза, и они убивали друг друга, будто заклятые враги. Старина Лан, этот полоумный, похоже, даже не понял, что произошло. Он не пошел грабить и не бросился бежать, а просто встал рядом с гробом, почти позволив одному из расхитителей убить себя! Я схватил его, и мы вместе со стариком бросились бежать! Но вода в озере внезапно поднялась и почти затопила яму, которую мы вырыли, когда только пришли сюда. Я, старина Лан и старый расхититель могил… Мы втроем убежали, даже не попросив остаток уплаченной суммы обратно.

Я думал, что мне приснился кошмар, но через несколько дней старина Лан снова пришел ко мне. Он рассказал, что, пока расхитители дрались друг с другом, он нашел на груди мертвеца маленькую нефритовую шкатулку, с вырезанной на ней бабочкой. Нефрит был почти прозрачный, и внутри можно было рассмотреть несколько маленьких черных семян, похожих на кунжут. Они выглядели точь-в-точь как «проклятия» из тех черных кувшинов… Но ничего похожего на «противоядие» внутри не оказалось. В то время нас это мало заботило, ведь у нас еще оставалось немного с прошлой находки. Старина Лан сказал, что с этой штукой мы сможем заработать миллионы. Нам лишь нужно было использовать их до тех пор, пока не израсходуем все противоядия, а затем мы могли бы продать остатки людям господина Юэ-дэ…

Сюань Цзи сразу же понял, что маленькие черные семена, о которых говорил этот глупый козлобородый, вероятно, были мутировавшими яйцами бабочек.

— Ты использовал их? Сколько этих «семян» ты использовал?

— Только одно, — жалобно сказал козлобородый. — Но это было не то же самое… Мальчик, проглотивший семечко, вел себя совсем не так, как тот жирный козел до него. В прошлом, стоило кому-то съесть «проклятие», и они сразу же начинали делать все, что говорил им старина Лан. Дела обстояли так, что, когда мы ставили «диагноз», члены их семей никогда не сомневались в его достоверности. Но этот мальчик был неуправляем… Старина Лан сказал, что это подделка, что семена не настоящие, и мы все испортили. В конце концов он исчез, сказал, что подыщет другое место, чтобы «залечь на дно». Он не сообщил, где именно решил спрятаться. Мы никогда не действовали вместе, иначе, если бы люди увидели нас, мы бы влипли. Кто бы мог подумать…

Кто бы мог подумать, что Цзи Цинчэнь найдет свою смерть в Большом каньоне Чиюань.

Почему Цзи Цинчэнь вообще отправился к Большому каньону Чиюань?

Это была предопределенность или случайность? Он — последняя жертва из тысячи в жертвоприношении Би Чуньшэн. А еще в его теле находилась бабочка. Откуда она взялась? Когда он успел заразиться?

Когда расхитители могил убивали друг друга, они, вероятно, находились под воздействием и видели галлюцинации, но Цзи Цинчэнь оказался невосприимчив к этому. Был ли он одарен от природы или в то время им уже управляла бабочка?

Жертвоприношение в Большом каньоне Чиюань едва не перевернуло с ног на голову все Управление. Жуткие письмена на земле шаманского кургана, казалось, дополняли друг друга. Как будто они были лишь верхушкой айсберга какого-то грандиозного заговора.

— Я не осмеливался высовываться. Я попросил разыскать того, кого называли «последним учеником» господина Юэ-дэ, но так и не смог его найти. Он просто исчез, растворился в воздухе. Я… У меня не было других вариантов, да еще кончились деньги. Как раз в это время я увидел ваш пост в интернете. Я подумал, что, перед тем как исчезнуть, старина Лан успел обмануть еще одну жирную овцу.

— Значит, ты его наследник? — Сюань Цзи был так зол, что даже расхохотался.

Он вдруг понял, что что-то здесь не так. По словам козлобородого, было несколько расхитителей могил, учинивших резню над трупом. А что насчет самого древнего трупа? А крови? Где тела грабителей?

Козлобородый, тем временем, продолжал горько плакать:

— У меня ничего нет. Я просто действовал по обстоятельствам, хотел помочь другим и подзаработать. У меня не было дурных намерений! Конечно же я сразу ухватился за возможность получить на «путевые расходы». Но, как только ваш коллега открыл дверь автомобиля… я сразу же узнал этот запах…

Сюань Цзи тут же спросил:

— Какой запах?

— Цветы. Гнилые цветы. Сладкие и вонючие. Я никогда не забуду, что почувствовал, когда открыли гроб… — как только козлобородый перестал нести чушь, он вдруг замер. Кончик его носа нервно дернулся, зрачки расширились от ужаса, и человек задрожал, сжавшись в комок. Он открыл рот, но не издал ни звука. Сюань Цзи подсознательно потянулся к нему и тоже уловил этот аромат. Озеро было неглубоким, но воздух внутри пещеры был затхлым и отдавал гнилью. Сюань Цзи сильно шмыгнул носом и почувствовал благоухание цветов.

Козлобородый пробормотал:

— Вот оно, вот оно…

Словно отвечая ему, на поверхности воды внезапно появились пузырьки.

Кто-то рассмеялся. Голос был очень чистый, как у незрелого юноши. Он эхом отдавался в мрачной пещере. Это было странно. Но вдруг он заговорил на языке, очень похожем на язык клана шаманов. Сюань Цзи смог понять только одно слово из всех. Все тот же чистый и мягкий голос произнес: «Линъюань».

Сигнал на мобильном телефоне Сюань Цзи снова пропал. Кровавые разводы на лице Шэн Линъюаня почти исчезли.

Юноша начал петь. Ритм показался Сюань Цзи знакомым, но у него не было времени подумать, потому что парень с козлиной бородкой охнул и резво прыгнул вперед более чем на три фута. Он чуть не оказался у Сюань Цзи в объятиях, как раз в тот момент, когда из бурлящей воды поднялась куча раздувшихся трупов.

Вдруг раздался шум, послышался звук торопливых шагов, кто-то куда-то бежал и громко разговаривал. Шум доносился из тоннеля, ведущего в пещеру, откуда пришел Сюань Цзи.

Казалось, будто сюда идет целая толпа людей.

Но разве на этой дороге… Разве на этом пути не должно быть более сорока тысяч костей?

Сюань Цзи пнул покрытое волдырями тело обратно в воду, схватил одной рукой козлобородого и повернулся к Шэн Линъюаню.

— Эй, ты идешь?

Шэн Линъюань посмотрел на него пустыми глазами. Будто его душа все еще не вернулась на свое место. Сюань Цзи выругался и потащил дьявола за собой.

«Я сыт по горло! Мне ли не наплевать, что он там делает?» — подумал он, крепко сжимая запястье Шэн Линъюаня. Он полетел к наполовину открытой дыре, вырытой расхитителями. Добравшись, он попросту рухнул в яму и сложил крылья. Прежде чем он приземлился, в его душе возникло какое-то невыразимое чувство безысходности. Почти в то же самое время тяжесть в руках Сюань Цзи увеличился, и козлобородый замолчал.

Из глаза несчастного торчала тонкая нить, выходящая прямо через затылок. Кровь ударила в голову Сюань Цзи. Смертоносная «тонкая нить» немедленно обернулась вокруг его руки, но тут же сгорела, едва коснувшись кожи.

Странная песня, эхом отозвавшаяся в стенах кургана, оборвалась. В пещере появилась длинная тень. Нежный голос, который Сюань Цзи едва мог расслышать, произнес: «Демон!»

Шэн Линъюань, наконец, среагировал. Он медленно оттолкнул Сюань Цзи. Вырытая яма оказалась слишком мала для него, он не мог здесь выпрямиться и ему пришлось слегка наклониться.

Он оперся о скалу, словно ему тяжело было твердо стоять на ногах и прошептал:

— Алоцзинь.

Все это время Сюань Цзи размышлял о том, откуда ему знакома эта мелодия. Это было первое четверостишье детской песенки, которую он впервые услышал в воспоминаниях Шэн Линъюаня и в картине цветущего грушевого сада. Сюань Цзи никак не мог понять, почему он вдруг разобрал эти несколько фраз.

Глава 23

— Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей?

В узком проходе мелькнул свет, и из темноты вышел человек. В руках он держал сияющий белый цветок.

Человек этот был невысокого роста, а его голос едва заметно дрожал. С первого взгляда сложно было понять — юноша это или девушка, но приглядевшись, можно было увидеть, что все же юноша. Его длинные волосы, заплетенные в множество косичек, были красиво уложены на затылке. Левую половину его лица скрывала маска. Маска улыбалась и человек, носивший ее, тоже. Его правый глаз был большой и яркий, как виноград. Юноша производил впечатление того, кто способен четко различить, где черное, а где белое1.

1 黑白分明 (hēi bái fēn míng) — ясно различать, где белое, где чёрное (добро и зло, ложь и правда).

Если бы не кровавая дыра во лбу, он запросто мог бы сойти за тех очаровательных иностранных айдолов2, что постоянно мелькали по телевизору.

2 偶像 (ǒuxiàng) — кумир.

Сюань Цзи нахмурился и снова посмотрел на Шэн Линъюаня. Он не знал, кто это был и никогда не слышал имени «Алоцзинь». Но козлобородый говорил, что «труп» был прибит гвоздями, и между его бровей виднелся характерный след. Вероятно, гроб, поднявшийся со дна озера, был усыпальницей этого человека.

Что за чертовщина творится в последнее время? Что это за мода на оживших мертвецов?

В шаманском кургане было похоронено более сорока тысяч человек, но у этого юноши здесь оказался «отдельный номер». Судя по всему, он был представителем всеми ненавидимой знати.

Даже Шэн Линъюань только что упомянул об этом. Как там звали главу клана шаманов?

Сюань Цзи спросил:

— Ты глава клана шаманов? Или какой-то местный святой?

Человек в маске оказался не только пришельцем из прошлого, но и иностранцем. Вряд ли он знал древний «мандарин», не говоря уже о современном языке Сюань Цзи. Он и не должен был понять услышанное. Склоненная голова, широко раскрытые глаза, выражение любопытства на юном лице… Так вели себя дети в детском саду. Если кто-то старше двенадцати лет продолжал поступать подобным образом, он был либо идиотом, либо психопатом.

Неизвестно почему, но в этом странном человеке была какая-то непередаваемая естественность.

Его невинность казалась очень даже убедительной.

— Глава. — ответил за него Шэн Линъюань. — Это последний глава клана шаманов, Алоцзинь

Алоцзинь узнал свое имя и просиял, обнажив пару очаровательных маленьких клыков.

Сюань Цзи покосился на великого дьявола.

— Ты его знаешь? Он жив или все-таки мертв?

— А ты как думаешь? — Шэн Линъюань бегло взглянул на юношу. В таком положении Сюань Цзи не мог расправить крылья, ему оставалось лишь сложить их за спиной. Шэн Линъюань посмотрел на алые перья и взгляд его сделался таким холодным, будто он больше никогда не хотел их видеть.

— Ты сказал, его пробудило темное жертвоприношение?

Обливаясь холодным потом, Сюань Цзи тайком открыл «Альманах тысячи демонов». На этот раз книга немедленно выдала ему ответ: «Бедствие».

Еще один демон! Они что, запустили массовое производство?

Сердце Сюань Цзи слегка сбилось с ритма, и юноша нацелился «Альманахом» на Шэн Линъюаня.

Однако между страницами все так же зияла пустота.

Сюань Цзи вздохнул. Он понятия не имел, что случилось с этой сломанной книгой. Стоило ему наткнуться на Шэн Линъюаня, и на знакомых страницах будто поселился вирус. В прошлый раз «Альманах» молчал полдня. Сперва он пытался убедить Сюань Цзи, что великий дьявол — это кукла, вырезанная из нефрита. А теперь, что существо перед ними — Бедствие…

Но именно в тот момент, когда он решил пожаловаться самому себе, в «Альманахе тысячи демонов» всплыли новые слова.

На этот раз все произошло немного быстрее, чем раньше. Сюань Цзи внимательно посмотрел в книгу и увидел, что на страницах появился символ «Бедствие».

Сюань Цзи промолчал.

Какого черта?! Это точно вирус!

Рука Шэн Линъюаня лежала на мокрой каменной стене. Он услышал, как странный человек в маске произнес на языке, на котором говорили три тысячи лет назад:

— Ты не рад мне, брат Линъюань?

— Будто сон, — пробормотал в ответ Шэн Линъюань. Он растерялся, а после вздохнул и потянулся к тени. Его слабый голос больше походил на шепот возлюбленного. Он сказал:

— Алоцзинь, подойди сюда, я хочу посмотреть на тебя.

Сюань Цзи не понял его слов, ведь фраза звучала на языке шаманов. Но, возможно, это была какая-то особенная пещера, ведь как только он прислушался к шепоту, состоящему из тысячи поворотов3, он бессознательно отступил в сторону, чувствуя, что не в состоянии слушать эту ложь.

3 千回百转 (qiānhuíbǎizhuǎn) — многосложный.

Но Алоцзинь оказался не таким бдительным, как он. Он слушал лживые речи Шэн Линъюаня и в оцепенении смотрел на человека в халате4 из листьев. Открытая сторона его лица от смущения залилась краской. Затем румянец распространился дальше и растекся вокруг глаз. Даже маска приобрела плачущее выражение.

4 袍 (páo) — китайский халат.

— Я заперт здесь совсем один, — обиженно сказал он. — Я не знаю, как давно эти люди разбудили меня. Я хочу выйти и осмотреться. Где мы? Это все еще Дунчуань? Почему в Дунчуане так много смертных? Я не понимаю ни слова из того, что они говорят.

Шэн Линъюань мягко произнес:

— Я знаю.

— Я следил за этим человеком, — сказал Алоцзинь, указывая на тело козлобородого. — А потом почувствовал твое дыхание, поэтому и призвал тебя сюда. Линъюань, это действительно ты? Я не сплю? Я так по тебе скучал.

Но Шэн Линъюань не сдвинулся с места, он лишь прикрыл глаза и вновь сказал:

— Я знаю.

Шаг за шагом Алоцзинь приближался к нему.

— Брат Линъюань, а что насчет клана?

В этот момент Сюань Цзи увидел, как на лице великого дьявола промелькнуло выражение глубокой печали. Это заставило его почувствовать, что он, возможно, ошибался.

Алоцзинь был словно околдован. Он медленно взял Шэн Линъюаня за руку и с грустью прошептал:

— Снаружи столько всего интересного. Я не могу понять, что они делают, но на их стенах множество движущихся картин, а на дорогах постоянно жужжат железные насекомые. Ночью повсюду горят разноцветные огни, и на улицах полно вкусной еды. Словно на новогодней ярмарке… — Алоцзинь внезапно понизил голос. — Они так счастливы, брат Линъюань.

К горлу Шэн Линъюаня подступил ком. Он хотел было что-то сказать, но вместо этого сжал ладонь в кулак.

Пусть Сюань Цзи и не понимал языка шаманов, но он хорошо чувствовал обстановку. Его интуиция буквально кричала: «Будь осторожен!»

Когда голос затих, обиженное выражение на маске Алоцзиня внезапно стало свирепым.

— Но почему они так счастливы? Ненавижу…

Вдруг, позади него возникла виноградная лоза. Именно эти «кровоточащие» цветы опутывали стены в пещере. Воздух наполнился неприятным запахом, и лоза ринулась прямо к Шэн Линъюаню, попутно зацепив и Сюань Цзи.

Сюань Цзи в панике бросился бежать5.

— Твою мать!

5 抱头鼠窜 (bàotóu shǔcuàn) — обхватить голову и убежать как мыши обр. в знач.: бежать в панике, обратиться в бегство.

Но в этот самый момент Шэн Линъюань быстро схватил Алоцзиня за горло. Алоцзинь оказался на полголовы ниже его самого. Он ударился спиной о стену и потерял опору. В том месте, где лоза успела коснуться руки дьявола, тотчас появилась открытая рана6. Но Шэн Линъюань, казалось, совсем не чувствовал боли. Он даже не взглянул на ранение. Он что-то тихо прошептал, и за спиной у него раздался грохот. Из глубины озера тут же вылетело несколько острых шипов, каждый длиной около пятнадцати сантиметров. Шэн Линъюань поймал один из них и безжалостно7 вонзил его Алоцзиню в лоб! Маска Бедствия, с выражением крайней злобы на ней, осталась на прежнем месте.

6 皮开肉绽 (pí kāi ròu zhàn) — кожа лопнула, и мясо обнажилось (обр. о жестоких побоях).

7 稳准狠 (wěn zhǔn hěn) — уверенный, точный и неумолимый.

Кровь забрызгала его шею и подбородок, и там, куда попадали капли, тут же расцветали ожоги. Но «обожжённые» участки кожи заживали с такой скоростью, что весь процесс можно было проследить невооруженным глазом.

Выражение лица Шэн Линъюаня оставалось неизменным, но взгляд его все еще был полон жалости. Он тихо сказал на ухо человеку в маске.

— Закрой глаза. Если ты не счастлив — не смотри.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Кого он ему напомнил?

Да ведь эти два оборотня готовы были загрызть друг друга!

Черты лица на маске Алоцзиня изменились, взгляд опустел. Он смотрел на Шэн Линъюаня перед собой, и постоянно бормотал:

— Когда я открыл глаза и увидев тебя, я подумал, что это сон, но оказалось, что это не так.

Шэн Линъюань не ответил ему. Он быстро вонзил оставшиеся шипы в конечности Алоцзиня.

— Это действительно вы, Ваше Величество. — тон голоса Алоцзиня внезапно изменился. — Кто, кроме вас, может быть настолько бессердечен? Кто еще может быть достоин звания беспощадного владыки людей8?

8 人皇 (rénhuáng) — владыка людей (третий из мифологических императоров глубокой древности). Также ссылается на 三皇 (sānhuáng) миф о трех властителях.

Сюань Цзи хорошо расслышал последнюю фразу. Это был титул! С минуту он недоверчиво смотрел на спину Шэн Линъюаня, подозревая, что вместе с «Альманахом тысячи демонов» неизвестный вирус поразил еще и его уши.

Он никогда не сдавал экзамен четвертого уровня на знание древнекитайского языка, но, неужели он все правильно понял? Этот парень только что сказал «владыка людей»?

Последний шип прошел сквозь тело Алоцзиня, пригвоздив его к камню. Человек в маске задохнулся, замер и, казалось, испустил дух. Сюань Цзи слышал лишь, как бешено колотится его сердце.

— Ты… — он посмотрел на Шэн Линъюаня, но произнеся только это слово, сознательно изменил его на более вежливое. — Вы…

Но в следующий же момент пещера содрогнулась, прервав то, что он собирался сказать. Своды, вырытого расхитителями лаза, рухнули. Им больше негде было спрятаться. Они оказались заперты внутри.

Безумный смех обрушился на них со всех сторон. Это был смех прибитого к стене Алоцзиня!

Ян Чао сидел на заднем сиденье машины, поджав под себя ноги и закрыв глаза. Юноша держал в руке потерянные часы Сюань Цзи и выглядел так, будто погрузился в глубокую медитацию. Сидевший за рулем Старик Ло, и ехавшая рядом Пин Цяньжу, не смели издать ни звука, чтобы не нарушить его «взаимодействие со вселенной». Кто знает, сколько могло длиться это «взаимодействие». Увидев, что наступило время обеда, Пин Цяньжу поняла, что действительно проголодалась. Она осторожно вынула из кармана пачку орешков и отправила один в рот. Но Ян Чао вдруг открыл глаза, и Пин Цяньжу замерла, не решаясь сразу же его прожевать.

— Сестрица, можешь дать мне немного еды?

Пин Цяньжу помолчала, а затем сунула целый пакет орехов ему в руки.

— Что ты чувствуешь? Мы уже близко?

Ян Чао тоже был обладателем особых способностей. Но, будучи человеком из Отдела восстановления, он едва-едва попадал в класс духовной энергии. Во время боевых действий он мог лишь оказывать поддержку, и его способности не шли ни в какое сравнение со способностями Би Чуньшэн. Он хорошо чувствовал сильные эмоции окружающих его людей, а также мог понять положение и физическое состояние хозяина вещи. Но юноше явно не доставало опыта. Его навыки редко применялись в обычной жизни, и его точность нередко уступала нюху поисковой собаки.

— Эм, я не уверен… ты же знаешь, я не очень хорошо владею этой способность. Я ничего не чувствую, — сказал Ян Чао с печальным выражением лица. — Или мы проехали мимо, или…

— Тьфу-тьфу-тьфу, — прервала его Пин Цяньжу и тут же похлопала по спинке кресла Ло Цуйцуя. — Должно быть, мы просто проехали мимо. Старший брат Ло, быстро разворачивайся!

— Что ты от меня хочешь? Нельзя разворачиваться посреди дороги! Я тоже не знаю, когда прибудет подкрепление, — пожаловался Ло Цуйцуй. — Мы должны найти директора Сюаня, если он, конечно, все еще жив. Мы должны показать ему, что на наш отдел можно положиться.

В этот момент у Ян Чао зазвонил телефон.

— Алло, директор Сяо…

Ян Чао какое-то время слушал голос в трубке, а затем резко выпрямился.

— Директор Сяо отправил нам на подмогу «Фэншэнь»9, мы с вами должны сообщить им координаты нашего местоположения!

9 风神 (fēngshén) — миф. божество ветров.

А в это время в конференц-зале Пэнлай завибрировал мобильный телефон господина Юэ-дэ. Попивая воду, старик в черной суньятсеновке взглянул на экран и увидел, что кто-то отправил ему в WeChat сообщение: «Управление готовит небольшую пакость. Служебный самолет «Фэншэнь» только что приземлился в аэропорту Дунчуань».

Господин Юэ-дэ спокойно ответил: «Ну и что, я не боюсь теней»10.

10 身正不怕影子斜 (shēn zhèng bù pà yǐngzi xié) — прямое тело не боится кривой тени, обр. в знач. порядочный человек не боится клеветы.

Через некоторое время пришло следующее сообщение: «Наставник, кажется, они вышли из самолета и держат курс к нашей шахте, что нам делать?»

Лицо господина Юэ-дэ помрачнело.

Так называемая «шахта» была древним курганом. Сокровища, оставленные предками господина Юэ-дэ в Дунчуане должны были со временем отойти ему. Верхний слой захоронения был почти полностью раскопан, но под ним все еще находилась запретная зона. Говорят, что никто из тех, кто когда-то пытался спуститься туда, не вернулся живым.

У обладателей особых способностей чувства были куда острее, чем у обычных людей. Они ощущали опасность, исходившую от запретной зоны. Поэтому господин Юэ-дэ с самого детства избегал копаться в прошлом. Во всяком случае, спрятанные там вещи могли бы принести пользу нескольким поколениям. В кургане покоилось бесчисленное множество древних книг, одна часть которых была написана на древнекитайском языке, а вторая состояла из бессвязных символов. Все видевшие их люди не имели ни малейшего представления о том, что это было. Господин Юэ-дэ и его коллеги даже собрали группу лингвистов, в попытках расшифровать эти непонятные надписи. До сих пор им удалось перевести лишь малую часть, но этого оказалось недостаточно, чтобы понять столь сложные тексты. Но даже то, что они смогли узнать, в итоге помогло ему добиться господства в Дунчуане и выделиться, подобно журавлю среди кур.

Однако, в этом кургане, помимо старых книг, оказалось еще и «проклятие».

Понятие «проклятие» не раз встречалось в древних текстах, полностью перевести которые было невозможно. Сила его заключалась в том, что, имея при себе необходимые «инструменты», даже обычные люди могли бы им воспользоваться. Но, так как его поражающая способность была невелика, использование этого «проклятия» обычно не имело долгоиграющих последствий.

В этом и заключался секрет успеха господина Юэ-дэ.

С древних времен люди молились богам и Будде, и отправлялись в путь лишь тогда, когда обстоятельства складывались благоприятно. Храмы предков в землях Хэбо11 постепенно зарастали сорняками. Кошка должна ловить мышей, чтобы ее пригласили в дом. За последние семьдесят лет не было ни войн, ни стихийных бедствий. Большинство людей жили и работали в мире и довольстве. Порой случались небольшие инциденты. «Управление по контролю за аномалиями» всегда выступало в роли «органа государственной безопасности» и в целом принимало участие в жизни государства. Его работники получали зарплату и входили в систему социального обеспечения. Они также зависели от налогоплательщиков. Но господин Юэ-дэ находился на полном самообеспечении.

11 河伯 (hébó) — миф. Хэбо, бог Реки (Хуанхэ).

Ученики господина Юэ-дэ всегда получали поддержку12, им никогда не приходилось питаться северо-западным ветром13.

12 一呼百应 (yī hū bǎi yìng) — на один призыв отзывается сотня (обр. в знач.: ответить на призыв; получить массовую поддержку).

13 西北风 (xīběifēng) — северо-западный ветер 喝西北风[儿] питаться северо-западным ветром (когда есть нечего; голодать).

В мирные времена «учителя» оказались бесполезны. Им негде было показать себя14. Даже сейчас, когда мистика снова вошла в почет15, «учителям» все еще нужно как-то зарабатывать себе на жизнь. Найти занятие не так-то просто: со способного человека и спрос больше16. Господину Юэ-дэ пришлось играть сразу две роли: причинять вред и быть «спасителем всего сущего»17. Его ученики сперва проклинали людей, а потом сами же снимали проклятия и собирали деньги. Это был общеизвестный факт.

14 用武之地 (yòngwǔ zhīdì) — обр. поле деятельности; возможность показать себя; найти применение своим способностям.

15 高高在上 (gāogāozàishàng) — высоко, в вышине обр. в знач.: ставить себя высоко, полностью оторваться от массы.

16 能者多劳 (néngzhě duōláo) — с умеющего (способного) больше спрашивается.

17 普度众生 (pǔ dù zhòng shēng) — спасать всё живущее (о силе учения Будды); 救世主 (jiùshìzhǔ) обр. спаситель; человек, способный оказать помощь в чём-либо.

Господин Юэ-дэ окинул взглядом стол для совещаний. В их сфере деятельности всегда существовал ряд негласных правил. Действительно, нечего было и думать о том, чтобы сбежать.

Господин Юэ-дэ аккуратно поставил на стол эмалированную чашку и подумал: «Если уж осмелился прийти, то оставайся до конца».

Однако, прежде чем он успел раздать указания своим ученикам, на его мобильный телефон поступило новое сообщение: «В 11:19 в провинции Чаннин произошло землетрясение магнитудой 4,2, очаг землетрясения находится в Дунчуане, глубина эпицентра составила 0 километров».

Следом пришло еще одно сообщение от его ученика: «Мастер, в шахте только что произошло землетрясение!»

Сюань Цзи в это время как раз находился в «эпицентре». Когда пещера обрушилась, в его голове тут же возник план, который, по его мнению, должен был сработать. Однако он понятия не имел, куда упал: кругом было слишком темно.

Легкий ветерок принес запах земли, пение птиц и стрекот цикад.

Но как только Сюань Цзи сформировал на ладони пламя, чтобы осветить местность, кто-то пронесся мимо него с факелом в руках. Манера одеваться у этого человека была такой же, как у Алоцзиня. Он пискляво прокричал что-то на языке шаманов.

Сюань Цзи протянул руку, чтобы остановить его:

— Эй, подожди…

Но человек с легкостью прошел сквозь него и устремился по дороге к деревянному дому.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Что это за ужасная сцена? Кто из них умер, он или этот парень?

В этот момент чья-то рука внезапно схватила его за плечо. Сюань Цзи инстинктивно отступил назад и повернулся, огонь вспыхнул на кончиках его пальцев, и юноша увидел окровавленное лицо Шэн Линъюаня.

— Это место… Это иллюзия? Ты… — Сюань Цзи неожиданно вспомнил слова Алоцзиня о «владыке людей» и уважительно произнес. — Вы…

Что же на самом деле случилось в прошлом?

Глава 24

— Это мое… — Шэн Линъюань открыл было рот, но забыл слово. В итоге он сдался и вновь заговорил с акцентом. — Мой скелет.

Шэн Линъюань скользнул по юноше взглядом, долго не решаясь взглянуть на поселение перед ними, а после ответил:

— Нет.

Они стояли на склоне небольшого холма. От подножия горы и до середины склон был усеян растительностью. У горной дороги теснились ряды маленьких домиков. Они прятались среди леса, едва заметные, круглые и невысокие. Издалека они были похожи на грибы. Это была ночь новолуния, и рассыпанные по небу звезды напоминали море. Глядя на них, человек полностью погружался в состояние покоя.

Сюань Цзи не знал, верно ли его собеседник понял вопрос. Юноша задумался и перефразировал предложение, в ответ ему Шэн Линъюань медленно произнес:

— Это не иллюзия.

Когда Шэн Линъюань только пришел в этот мир, его разум был пуст. Его переполняло любопытство ко всему, что его окружало. Прислушиваясь к речи других людей, он мог имитировать их акцент. Независимо от того, что он видел, он всегда пытался понять принцип действия предмета и как его использовать.

Но… Память вернулась как незваный гость.

Возвращение к жизни оказалось в высшей степени обременительным. Воспоминания давили на него тяжким грузом и лишали возможности оглядеться. Шэн Линъюань был подобен древнему клинку, только что извлеченному из земли. Стоило холодному блеску1 встретиться с воздухом, как он тут же ржавел. Даже самый прекрасный меч оказался бы бесполезен.

1 寒光 (hánguāng) — холодный блеск (обр.) о блеске холодного оружия (меча).

Он говорил на мандарине, но теперь слова звучали не так гладко, как когда он учился языку в госпитале в Чиюань.

— Это проклятие одно из семи великих заклинаний клана шаманов. Оно называется «обратное течение». — Шэн Линъюань заговорил еще медленнее. В темноте не было видно его лица, что делало его похожим на старика, и это невольно напомнило Сюань Цзи о тех заржавевших духах. — Я… Тот, кого я прибил к стене, должно быть, был двойником. Заклинание было в его крови. Он наверняка понял, что я собираюсь вернуть его обратно в гроб. Я допустил ошибку.

— «Обратное течение»?

— Да… — Шэн Линъюань открыл было рот, но на мгновение забыл, как произнести это слово. Его голос напоминал высохший горный поток. Конец фразы растянулся2 и повис в воздухе. — Стоит мне увидеть его, как все воспоминания и переживания тотчас возвратятся ко мне. Если есть прошлое, от которого я не могу избавиться, оно будет повторяться снова и снова, пока я не умру.

2 捉襟见肘 (zhuōjīn jiànzhǒu) — потянешь за полу ― видны локти, обр. тришкин кафтан; нос вытащить — хвост увязнет.

Это и есть «обратное течение» — бесконечно зацикленное воспоминание!

— Подожди минутку, но я ведь тоже здесь, — Сюань Цзи обернулся и увидел, как мальчишка, только что пронесшийся сквозь него, подбежал к, стоявшему в конце тропинки, дому. Деревянная дверь заскрипела, и юный шаман что-то прокричал. Сюань Цзи не понял ни слова из того, что он сказал. Юноша вздохнул:

— Сегодня действительно долгий день.

Он собирался поймать шайку шарлатанов, сделать все по закону. Юноша никак не ожидал, что рыба, попавшаяся на крючок, окажется акулой и тут же утащит его на дно.

Он так и не нашел связи между Цзи Цинчэнем и Би Чуньшэн, но зато его необъяснимым образом затащили в какой-то курган. Прежде чем он успел понять, что происходит в этом безумном призрачном месте, из гроба выскочил, притворявшийся мертвым, глава клана шаманов, и два демона принялись болтать друг с другом на незнакомом языке. Юноша понятия не имел, какими знаниями обменивались между собой эти цзянши. Сюань Цзи не понимал ни слова. А теперь, к тому же, он оказался втянут в странное заклинание.

Сюань Цзи недоуменно подумал: «Разве вражда между этими двумя имеет ко мне какое-либо отношение?»

Он всего лишь бедный государственный служащий в порванной одежде. У него даже нет возможности подать заявление о возмещении ущерба. Почему эти цзянши сначала убили его подозреваемого, а потом затащили в омут его самого?

Что же он сделал не так? Может, они решили, что он «озерная рыба»?

— Кроме того, старший, мне действительно неловко это говорить, но разве так сложно одолжить что-то, а после вернуть назад? Может быть, ты уже отдашь мне мой меч? Ты не подумай, я не жадный. Будь у меня два таких, я бы обязательно прислал тебе один. Но этот меч действительно нужен мне.

— Мне очень жаль, но… — сказал Шэн Линъюань. Он хотел объясниться парой фраз, но его словарный запас современного китайского языка был очень ограничен. Он долго не мог правильно сформулировать предложение. Наконец, он ответил извиняющимся тоном. — Это мое.

Сюань Цзи потрясенно уставился на него. Некоторые люди производили приятное впечатление, но на самом деле были грубы и бесстыдны!

— Прошу прощения? Я не ослышался?

— Это мое… — Шэн Линъюань открыл было рот, но забыл слово. В итоге он сдался и вновь заговорил с акцентом. — Мой скелет.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Языковой барьер действительно оказался большой проблемой. Возможно, он что-то не так расслышал.

— Так, я не понял. Вы хотите сказать, что мой меч, — Сюань Цзи вытянул вперед руки, словно демонстрируя, — вот такой ширины, способный разрубить человека — это ваш скелет? То, что… осталось от вас после смерти?

Шэн Линъюань слегка кивнул.

— Мои останки.

— А я тогда кто такой? — голос Сюань Цзи слегка изменился. — Красивая урна для праха с ограниченным тиражом?

Линъюань, казалось, ничего не понял.

— Когда я прыгнул в огненное море Чиюань, — тихо сказал он, — мои кости сгорели не до конца, а вот остатки тела и души полностью рассеялись.

Сюань Цзи лихорадочно соображал.

Он прыгнул в огненное море Чиюань? Но возможно ли это?

Когда Алоцзинь произнес: «Ваше Величество» и «владыка людей», Сюань Цзи показалось, что он ослышался. С древних времен, помимо легендарных богов, только император Шэн Сяо, правитель Великой Ци, удостоился звания «владыки людей».

Ведь именно он, будучи простым смертным, подавил мятеж и восстановил порядок. Он совершал подвиги, до которых обычным людям было далеко. Его уважали, перед ним преклонялись, как перед божеством или дьяволом.

Быть не может! Исторические книги описывали императора Шэн Сяо как рослого мужчину мощного телосложения! Его изображали наравне с Четырьмя Небесными Царями3, он прославился как великий воин!

3 四大天王 (sì dà tiānwáng) — будд. Четыре Небесных Царя — четыре бога-хранителя (Вирудхака, Дхиртараштра, Вирупакша, а их предводитель Вайшравана), каждый из которых оберегает одну из четырех сторон света.

Как таким человеком мог быть вот этот молодой красавчик?

Сюань Цзи открыл рот, но в его голове было так много вопросов, что ему попросту не хватало слов.

— Останки, вероятно, подобрал твой предок, — продолжил Шэн Линъюань, не обращая на него никакого внимания. — При помощи древнего метода «выращивания души». Это старинный способ бережного совершенствования.

Сюань Цзи потерял дар речи и способность здраво мыслить. Будто не расслышав, что ему сказали, он вновь повторил:

— Выращивание… Что? Какой еще старинный способ?

Шэн Линъюань подумал, что, выросший среди людей, этот маленький демон был похож на ребенка, вскормленного волками. Даже имея элементарные знания, ему все равно не доставало мудрости.

Поэтому он терпеливо объяснил.

— Это значит сосредоточить всю силу своей души на останках и вырастить чужое тело посредством своего. Если тело уцелело, оно перестанет гнить, но, если нет, неполный труп будет питаться чужой жизненной энергией в течение длительного времени. Накопив достаточно, он сможет даже вырастить новую конечность из культи. Возможно, принимая наследство своего клана ты был еще слишком молод, чтобы запомнить все это. Что касается меча, это все потому, что ты принадлежишь к металлическому классу. «Воскрешение трупа» требует сосредоточения тела и души. Если чьи-то останки связаны с живым сосудом, они часто появляются в форме духовного инструмента.

Сказав это, Шэн Линъюань сделал паузу, а после продолжил:

— Но я тоже удивлен. Я полагал, что ты относишься к огненному классу, но я обознался. Видимо, это из-за того, что теперь все кланы смешались между собой.

Сюань Цзи, наконец, обрел способность говорить.

— Но, если ты… Если вы все это время находились в моей спине… То, кто тогда был в госпитале…

Это подделка?

Или какой-то злобный дух, призванный темным жертвоприношением, решил выдать себя за владыку людей?

Как Его Величество может быть дьяволом?

— Это лишь «сердцевина стебля»4. Ты знаешь, что это такое?

4 通心草 (tōngxīn cǎo) — вероятно, речь идет о тетрапанаксе бумажном. Тунцао чжи — так называемые миниатюры. В западную литературу они вошли под ошибочным названием «рисовые акварели». Небольшие по размерам, яркие по краскам и порой по-детски наивные, тунцао чжи воспринимались художественной элитой Китая как «грубые картинки», ремесленные поделки, не достойные даже упоминания.

Нечто подобное он уже видел в «Альманахе». У Сюань Цзи вдруг задергался глаз, а на душу легла тень. В начале «Альманах» сказал, что этот человек — кукла, вырезанная из нефрита и, похоже, не ошибся!

Но какая тогда разница в силах между нефритовой куклой и Бедствием?!

— Эта безделушка долгое время была со мной, она была моими глазами и ушами, с ее помощью я мог даже обратиться к людям. Я оставил ее своему телохранителю. Думаю, он ее и похоронил. А потом, когда меня разбудило темное жертвоприношение, я позаимствовал тело этой куклы, чтобы откликнуться на зов. Ты же нашел мои настоящие останки, и, когда грянул гром, я смог вернуться на свое место. Я долгое время был оглушен и ничего не помнил.

Шэн Линъюань протянул руку, смутно припоминая, что он вовсе не хотел отзываться на ритуал. Он намеревался убить любого, кто потревожит его долгий сон.

Кстати, почему он открыл глаза и вернулся в этот мир?

Он попытался вспомнить, но висок пронзила острая боль, и Шэн Линъюань бессознательно нахмурился.

Его останки так хорошо сохранились, что вместе с телом вернулась и его мигрень.

Сюань Цзи погрузился в размышления. Этот «владыка людей» определенно не был человеком.

Император Шэн Сяо умер три тысячи лет назад. Даже если «древний способ выращивания души» мог заставить его двигаться и говорить, он все еще был трупом. Душа умершего рассеивается. Призраки — это лишь иллюзии несчастных людей, самообман. Тело — это не оболочка, которую можно небрежно снять, а потом надеть обратно. Сначала он был куклой, вырезанной из нефрита, а затем, пережив удар молнии, подобно струящимся облакам и дыму5, вернулся обратно к своим останкам. В книгах шаманов Дунчуаня было написано, что только бессмертные были на это способны.

5 云烟 (yúnyān) — облака и дым. 云烟过眼 (yún yān guò yǎn) пронестись перед глазами как облако и как дым (обр. в знач.: пролететь во мгновение ока).

Но владыка людей, Его Величество, неужели он… зачем-то ступил на темный путь?

Что же было упущено в этих безжизненных историях?

Обычная усмешка исчезла с лица Сюань Цзи, он затаил дыхание и спросил:

— Предок… Что вы за человек?

Неужели они были старыми друзьями? Поэтому он так тщательно поддерживал это тело?

Покалывание в виске Шэн Линъюань не исчезло, теперь его голова раскалывалась от боли. Однако, он нашел в себе силы улыбнуться и медленно ответил.

— Наш труп как лед и пламя, он долговечен. Твой предок был очень храбр. Он в самом деле удивителен.

Сюань Цзи поразился злобе, таящейся в его словах. Во мраке ночи глаза юноши на мгновение потемнели. Одновременно с этим он понимал, что в этом не было никакого смысла. Император У вошел в историю как одиночка, рожденный под несчастливой звездой. Он убил своего учителя и всех своих родственников. У него не было семьи. Предположения людей о нем были вполне обоснованы. Даже если он и злился, то не на него. Целью был его предок, умерший три тысячи лет назад и даже не оставивший портрета.

Современная молодежь давно утратила понятие «клан». Даже если кто-то оскорблял все восемнадцать поколений их семей, для них это не имело никакого значения. Кто знал, какими они были на самом деле?

Однако Сюань Цзи действительно страдал от сердечной боли. Какое-то время он не мог дышать, словно это его невыразимую дружбу только что предали.

Но вдруг, какой-то шум прервал его мысли. Звук шел снизу. Кто-то что-то прокричал на языке шаманов.

Сюань Цзи быстро привел в порядок свои чувства и огляделся. У подножия горы группа людей с факелами окружила какого-то человека. Здоровяк нес кого-то на спине и звал на помощь. Пусть Сюань Цзи и не понимал их языка, но не сложно было догадаться, что это именно призыв о помощи.

Весь клан был взволнован. По обе стороны дороги горели фонари. Люди тянулись издалека, по склону холма и до самого подножия горы. Сонные, они одевались и выходили из домов, желая посмотреть, что же произошло.

Тишина ночи развеялась, словно сон.

— Кто это? — осведомился Сюань Цзи.

— Это я, — тихо сказал Шэн Линъюань. — А это — старый глава клана. Я — тот, кого он несет.

В это время в ближайших деревьях что-то зашуршало. Сюань Цзи посмотрел вниз и увидел, как из тени ствола выглянула маленькая голова. Это был мальчик семи или восьми лет, с круглыми, как виноградины, глазами. Мальчик теребил пальцами спутанные косички.

Сюань Цзи сделал полшага в сторону и сказал:

— Я боюсь. Этот парень слишком похож на того, который притворялся трупом.

— Ну, — взгляд Шэн Линъюаня упал на мальчика. Помолчав немного, он сказал. — Это Алоцзинь.

— Что?

В это время глава клана прошел мимо них, и Сюань Цзи смог разглядеть ребенка, которого он нес.

Руки и ноги мальчика были длинными, но его тело, казалось, не поспевало за ними. Он был худым и сквозь тонкую кожу просвечивались вены. Мальчик был завернут в большой плащ, из-под которого виднелась лишь половина его бледного лица. С кончиков его пальцев стекала кровь.

Из деревянного дома на вершине холма вышел старик в церемониальной одежде. Сюань Цзи догадался, что он был духовным лидером клана шаманов. Все называли его «великим мудрецом».

Огонь осветил бревенчатую хижину. Только теперь Сюань Цзи обнаружил, что на двери не было кольца, украшенного двумя камнями. Именно такое он видел в сознании Шэн Линъюаня.

Оказывается, это были постройки клана шаманов. Не удивительно, что они показались ему чужеродными.

Старик, вышедший из деревянного дома, взял раненого мальчика на руки, и собравшиеся посмотреть шаманы принялись перешептываться между собой. Маленький Алоцзинь с любопытством заглядывал в щели между ногами взрослых, а после встал на цыпочки и пискнул:

— Это маленький принц? Неужели это правда? Дайте мне посмотреть, дайте посмотреть!

Сюань Цзи не удержался и спросил:

— Ты ранен?

— Ничего необычного, — Шэн Линъюань стоял вне толпы и не торопился подходить. — Мой отец погиб в битве при Чиюань, страна пала, столица превратилась в оплот демонов, а человеческая раса пришла в упадок. Людям нужна была надежда. Поэтому талантливые советники моей матери6 придумали пророчество. Они говорили: «Рожденный среди миллиона злобных духов, омытый кровью своих отца и брата, юный принц придет, чтобы самолично уничтожить род демонов».

6 母后 (mǔhòu) — мать монарха, (особенно при обращении принца или принцессы к матери). Здесь — вдовствующая императрица.

— Речь идет о…

— Что ж, такой ерундой можно было обмануть лишь нецивилизованных людей и демонов. Они действительно в это верили. Когда я родился, я был бельмом на глазу у их короля. Он с детства преследовал меня и пытался убить. Когда мне было десять лет, мой учитель передал меня в новую семью. Три демона преследовали меня до самого Дунчуаня. Двенадцать моих телохранителей были убиты. Меня спасли шаманы. — сказав это, Шэн Линъюань оглянулся на освещенную гору. Его голос звучал немного неразборчиво. — Бывшая резиденция клана — настоящий персиковый источник7. Я прятался в этом раю шесть лет.

7 世外桃源 (shìwài táoyuán) — персиковый источник вне пределов людского мира (обр. в знач.: страна блаженства).

Глава 25

Но после этого происшествия сердце молодого главы клана оказалось всецело обращено к огромному и безжалостному миру людей.

Пока они разговаривали, воспоминания в персиковом саду начали оживать, а невольно вовлеченные в это Шэн Линъюань и Сюань Цзи, вынуждены были последовать за ходом времени.

Будучи в изгнании, маленький принц все еще страдал от полученных ран. Он закрыл глаза и прислонился к окну старой хижины, как вдруг внутрь влетело большое странное насекомое и тут же уселось ему на лоб. Местные шалуны не могли сдержать смех. И, хотя самому Шэн Линъюаню было всего десять лет, часть из них он провел в бегах и бесконечном страхе за свою жизнь, потому он попросту растерял всю детскую невинность. Он не понимал этих детей и не хотел опускаться до их уровня. Мальчик спокойно схватил насекомое пальцами, протянул руку к окну, выкинул его, а затем холодно произнес на ломаном языке клана шаманов:

— Еще раз так сделаешь, и я скажу твоему отцу.

Веселый смех прекратился. Мгновение спустя среди ветвей показалась голова Алоцзиня. Мальчик бросил на него сердитый взгляд и, соскользнув с дерева, убежал прочь вместе с группой своих последователей.

Юного Алоцзиня очень интересовал Шэн Линъюань, он хотел поиграть с ним и не очень-то активно ему угождал. Алоцзинь был единственным сыном главы, и клан баловал его с малых лет. Все дети бегали за ним как звезды вокруг луны1. В его сознании не было понятия «поступиться с репутацией и подружиться добровольно». Он думал, что достаточно им было лишь пройтись перед наследным принцем, как юный государь тут же должен был смутиться перед лицом невиданной милости2 и присоединиться к ним.

1 众星捧月 (zhòngxīngpěngyuè) как звёзды вокруг луны (обр. в знач.: быть центром всеобщего внимания, являться кумиром публики).

2 受宠若惊 (shòu chǒng ruò jīng) обрадован и изумлен такой неожиданной милостью.

Кто бы мог подумать, что этот несчастный, оставшийся без средств к существованию наследный принц, совсем не желал щадить чье-либо самолюбие.

Где уж тут держать себя в руках. Алоцзинь сердился, но одновременно с этим испытывал чувство, которое легко можно было описать словами: «Чего он не мог достичь, того еще больше желал». Чем сильнее Шэн Линъюань его игнорировал, тем сильнее Алоцзинь хотел напомнить о своем существовании. Поэтому каждый день он собирал группу младших братьев и отправлялся приставать к нему, не давая покоя ни курам, ни собакам3.

3 鸡犬不宁 (jīquǎn bùníng) курам и собакам нет покоя (обр. не давать покоя; устроить переполох).

Но пережитые события давно закалили характер маленького принца.  Он не боялся этих ребят и не сердился на них, а когда уставал — в полной мере демонстрировал свои способности и прибегал к проверенному методу: «Я скажу твоему отцу».

Частота избиений Алоцзиня росла в геометрической прогрессии. Любовь и ненависть, испытываемые мальчиком к наследнику престола, доводили его до зубного скрежета.

В исторических книгах говорилось, что император У был «умен не по годам», однако в них почему-то не упоминалось, что Его Величество выучил чужой язык быстрее, чем попугай.

Поначалу Сюань Цзи думал, что Шэн Линъюань был прирожденным гением, не забывающим ничего из того, что услышал. Юноша думал, что он не шел ни в какое сравнение со студентами университета, десятилетиями изучавшими английский язык. Но в итоге он понял, что все это было лишь вопросом выживания.

В эпоху войны Цзючжоу ни у кого не было цели популяризировать «путунхуа». Наречия всех этнических групп и регионов очень разнились, некоторые из них были даже из разных языковых семей. Быстро овладеть диалектом и слиться с чужой средой было обязательным условием для юного Шэн Линъюаня. Он должен был выжить.

Однако, даже Шэн Линъюаню было очень трудно учить шаманскую письменность. Шаманы записывали иероглифы на листьях местных растений. На первый взгляд они чем-то напоминали древнеегипетские. Символы состояли из больших и малых кругов, и не имели привычных штрихов. Они были такими же простыми, как и жилища шаманов, но в то же время казались очень неоднородными. Их письменность имела долгую историю и являлась частью культурного наследия.

На вершине горы, рядом с домом великого мудреца, было место, похожее на современную библиотеку. Оно также имело большую культурную ценность. Иноплеменники могли приходить к ней, когда им заблагорассудится.

Даже современному Сюань Цзи открытость и цивилизованность этой древней нации казалась удивительной. Это «неразвитое» общество в сердце Дунчуаня перевернуло все его представление о шаманах.

Земля шаманов была колыбелью бабочек-паразитов. Люди здесь могли использовать всевозможные странные заклинания, а само слово «шаман» было окутано особой аурой. Кроме того, к не в меру разговорчивому Алоцзиню Сюань Цзи был неизбежно предвзят. Он считал, что образ «шамана» похож на образ «черного волшебника» из фильмов. Все они должны были быть закутаны, как арабские женщины, оставив свободной лишь прорезь для глаз. Они должны были скрываться весь день и выходить только по ночам. А когда им нечего было делать, они собирались вокруг костра и совещались, кто же умрет в ближайшее время.

Однако Дунчуань вовсе не был таким мрачным. Местные шаманы вели довольно яркую жизнь. Люди здесь казались очень ленивыми. Каждый раз, выпасая скот, хозяин сразу же начинал искать себе место, где можно было бы прилечь. Если животные разбредались, люди не видели в этом особой проблемы, ведь они могли запросто вернуть их всех в течение нескольких дней. Здешние дети начинали учиться, когда им исполнялось пять или шесть лет. В клане не было ни одного неграмотного человека. Вечерами делать было особо нечего. Все жители поднимались на вершину горы и отдыхали. Глава клана и великий мудрец неизменно присоединялись к ним. Люди сидели вместе, никого не возвеличивая и не испытывая неловкости. Они пели и танцевали, рассказывали истории и даже спорили о чем-то из ранней философии.

— Мне кажется, это место очень похоже на Афины, — будто сам себе сказал Сюань Цзи. — Зачем было называть себя «шаманами»? Это так страшно звучит.

— По их словам, они называли себя «людьми, живущими в лесу на склоне холма»», — сказал Шэн Линъюань. — «Шаманами» их прозвали чужаки. Страшно? Возможно, тогда это звучало пугающе.

— Их дети тоже звали тебя…

— Линъюань?

— Я думал, это псевдоним.

— Я не помню своего настоящего имени. Я не знаю, какое из них псевдоним, — улыбнулся Шэн Линъюань. — Имя «Линъюань» довольно редкое. Говорили, что оно детское, дарованное мне старшими. Его легко произносить, поэтому я так и представился.

Говорят, что древние, давая имена, уделяли самое пристальное внимание скрытому в них смыслу. Но два иероглифа «Линъюань»4 в действительности имели дурное значение. В особенности учитывая, в какой непростой период родился Его Величество.

4 灵渊 (língyuān) бездонное (глубокое) озеро; таинственная пучина.

«Что же это за старшее поколение, что имело такие злые намерения?» — подумал Сюань Цзи.

Он следовал за молодым Шэн Линъюанем, и всякий раз юноше казалось, будто маленький принц находился в отпуске. Каждый день он только и делал, что отдыхал, читал книги, задавал вопросы великому мудрецу или помогал подавать травы. Самая большая беда заключалась в том, что главный проказник Алоцзинь постоянно ему докучал.

Сюань Цзи думал, что в памяти императора его ожидали кровавые реки. Но в действительности, они лишь бесконечно следовали за мальчиком, наблюдая за его ежедневными хлопотами. В конце концов, в «обратном течении» Шэн Линъюань был всего лишь десятилетним ребенком, и у него еще не было никакого интереса к взрослению.

— Подождите, Ваше Величество, — на мгновение засомневавшись, Сюань Цзи все же не удержался от вопроса. — Вы только что сказали, что если кто-то попадет в воспоминание, то навсегда застрянет в нем. Неужели мы теперь в ловушке?

Шэн Линъюань безразлично посмотрел на юношу.

Сюань Цзи внезапно обнаружил, что чем больше взлетов и падений в настроении Шэн Линъюаня он видел, тем более отчужденным становилось его отношение. Если бы он не знал, что попал в ловушку в сознании человека, не желавшего просыпаться, Сюань Цзи подумал бы, что она безупречна5.

5 无懈可击 (wú xiè kě jī) нет слабого места, по которому можно было бы ударить (обр. в знач.: безупречный; непогрешимый).

Неужели он действительно так слаб, что позволит обмануть себя? Неужели он действительно намерен навечно остаться в воспоминаниях?

На мгновение Сюань Цзи показалось, что, поднявшийся со дна озера император У, впервые за все время был похож на человека из плоти и крови. Слабость сильного так же волнительна, как и храбрость труса.

— Но мы ведь все равно должны найти выход, верно?… — медленно произнес Сюань Цзи.

Прежде чем он успел договорить, Шэн Линъюань слегка кивнул.

— Ну, это было бы разумно.

Сюань Цзи промолчал.

На долгие уговоры времени не было.

— Это врожденный инстинкт человека – избегать тягот и забот6. Я ведь тоже не могу пренебречь условностями. — на мгновение задумавшись, спокойно произнес Шэн Линъюань. — Все это было так давно, что я даже растерялся и какое-то время ничего не мог понять. Почему бы нам не сделать так: что ты хочешь узнать? Просто спроси меня. Может быть, при помощи твоих вопросов, я смогу выбраться из этого бесконечного круга незначительных мелочей.

6 避重就轻 (bì zhòng jiù qīng) избегать тяжёлого, искать лёгкого (обр. в знач.: идти по пути наименьшего сопротивления).

— Ваше Величество, — не удержался Сюань Цзи, — как может что-то, что заманило вас в ловушку, быть незначительным?

Шэн Линъюань, вероятно, решил, что маленький демон слишком сентиментален для того, чтобы это понять. Глядя на него, он улыбнулся.

— Хорошо, тогда что ты предлагаешь?

В его присутствии Сюань Цзи постоянно испытывал чувство бессилия, будто он только и делал, что растрачивал свои чувства впустую. Этот человек всегда сохранял хладнокровие и держал себя в руках. Что бы ни случилось, он продолжал изучать свои слабости и уничтожать их. Это было то таинственное, что отличало Его Величество от всех остальных людей.

Но, как только он понял свою ошибку и до того, как он успел заговорить, окружающая их действительность начала рушиться. Очевидно, Шэн Линъюань привел в порядок свои мысли и, сохраняя самообладание, оставил это простое и теплое воспоминание о юности позади.

Мирная деревня клана шаманов внезапно разлетелась на множество осколков, как разбитая ваза.

Они провалились в ночь. Прежде чем Сюань Цзи перестал падать, он увидел, как со скрипом открылась задняя дверь дома главы. Держа в руках матерчатый мешок, маленький Алоцзинь выскользнул из хижины и направился прямо к подножию горы. Лицо его выражало обиду, а ладонь левой руки покраснела и распухла. «Стукач» потерял всякое терпение и Алоцзинь вынужден был сбежать из дома.

— Что с ним случилось?

— Он украл у великого мудреца «заклинание ужаса» и подложил его мне под подушку, — сказал Шэн Линъюань. — «Заклинания ужаса» могут пробудить в людях их самые сокровенные страхи, но в этом нет ничего плохого. Страх — это всего лишь иллюзия. Когда человек это поймет, он исчезнет. Первоначально сам великий мудрец использовал эти заклинания для практики. Позже я часто брал их с собой. Но в то время я был еще слишком юн, потому глава клана и великий мудрец избегали пугать меня. Когда глава клана узнал об этом, он пришел в ярость и публично избил Алоцзиня. Не стерпев обиду, он тайно сбежал в ту же ночь.

Сюань Цзи услышал поблизости тихий шелест. Оглянувшись, он увидел Шэн Линъюаня, спускавшегося с большого дерева. Юный принц смотрел в спину Алоцзиню. Мальчик с минуту колебался, но все же последовал за ним.

— Ты...

— В тот день я так и не заснул, — откровенно ответил Шэн Линъюань. — Не важно, насколько хорошим является «заклинание ужаса», в конце концов, это очень мощное средство. Когда я впервые прикоснулся к нему, я был так напуган, что больше не смел закрывать глаза.

Шаманы не были полностью оторваны от внешнего мира. Некоторые из них регулярно одевались как обычные люди и выходили за покупками и для обмена. Хотя Алоцзинь никогда не ходил с ними, он явно знал дорогу, и все время, пока шел, он не переставал плакать. Мальчик и сам не заметил, как прорвался через барьер, установленный у подножия горы, и покинул зону защиты клана.

Он думал, что снаружи его ждут высокие горы и широкие реки. И с какой вообще стати чужой ребенок был таким драгоценным?

Но, едва покинувший клан юный шаман не ожидал так скоро вкусить все «трудности и опасности внешнего мира».

Клан шаманов не вел никакой борьбы, но их магия была непредсказуема. Их боялись как люди, так и демоны. Они знали, что Шэн Линъюань спрятался в горах, и, учитывая сложившуюся ситуацию, не осмеливались действовать безрассудно. В этом случае, сбежавший из дома Алоцзинь, оказался «человеческой головой, присланной за тысячу ли»7. Стоило ему только выйти, как его тут же увели.

7 千里送人头，礼轻情意重 (qiānlǐ sòngrén réntóu, lǐ qīng qíngyì zhòng) – дословно всю эту фразу можно перевести как «дорог не подарок, а внимание», и не учитывать при этом первую часть, но есть очень схожий вариант этой фразы, звучащий как 千里送鹅毛 礼轻情意重 (qiān lǐ sòng é máo, lǐ qīng qíngyì zhòng), что буквально означает «за тысячу ли прислали гусиное перышко: легок подарок, да дорого внимание».

Демоны знали, что Шэн Линъюань находился в клане шаманов, и потому не могли осуществить ни один из своих планов.8 Но вдруг, Небеса услышали их, и они случайно захватили Алоцзиня. Они были вне себя от радости. В ту ночь демоны бросили связанного Алоцзиня в клетку, и, чтобы отпраздновать это событие, устроили пир прямо перед ним. Едой на празднике, разумеется, были люди.

8 一筹莫展 (yīchóu mòzhǎn) ни одного плана не осуществить (обр. в знач.: оказаться беспомощным; не в силах ничего не придумать).

Они смешивал с вином человеческую кровь, а детские кости тушили в котле. В кипящем супе плавал маленький скелет. Кое-где на костях еще можно было рассмотреть ошметки кожи и плоти. Но главным блюдом была красивая молодая девушка. Ее внутренности выпотрошили и вымыли, но сама она все еще была жива при помощи какого-то жуткого колдовства. Пока демоны живьем срезали с нее мясо, девушка истекала кровью и страшно кричала.

Демоны до костей обглодали ее ноги. Вынужденный смотреть на это Алоцзинь едва не сошел с ума.

А потом демоны бросили несчастную девушку к нему в клетку. Взгляд девушки был абсолютно пустым. Она смотрела мальчику прямо в глаза и улыбалась. Алоцзинь проплакал полночи.

Сюань Цзи, вынужденный лишь смотреть на происходящее, как беспристрастный наблюдатель, одеревенел, и непроизвольно расправил крылья. Однако, как только это произошло, он вздрогнул. Холодная, не боящаяся огня, рука, потянула его назад.

— Я здесь, не паникуй. — холодно сказал Шэн Линъюань. — Если бы они поменялись местами, люди поступили бы точно так же. Но все это – дела тысячелетней давности. К потомкам это не имеет никакого отношения, маленький демон.

— Вовсе нет... — Сюань Цзи попытался было сказать, что он вовсе не является «потомком демонов», но на середине предложения он снова запнулся.

Он действительно не был демоном, но и определенно не мог считаться человеком. Сюань Цзи на мгновение растерялся. Внезапно, его без какой-либо причины охватило чувство одиночества. Он вдруг понял, что у него никогда не было клана, не было кровных родственников. Обо всем этом он не имел ни малейшего понятия.

В это время, в «обратном течении», маленький Алоцзинь все еще плакал. Рыдания были такими долгими, что охранявший его демон не выдержал, и хотел было ударить мальчика. Но едва он поднялся на ноги, как что-то с силой ударило его самого. Кто-то подошел к нему со спины с кинжалом в руках и с точностью вонзил в шею острое лезвие.

Демон беззвучно упал, и оба, Алоцзинь и Сюань Цзи, пойманные в ловушку своих эмоций, во все глаза уставились на юного принца. Это был никто иной, как маленький «стукач», болезненный и хилый человеческий ребенок.

«Стукач» вытер кровь с лица, умело подхватил мертвое тело и оттащил его в сторону. Похоже, он проделывал подобное тысячи раз.

На его кинжале была начертана мантра усмирения демонов. Разрезав прутья клетки, как спелую дыню, он свободной рукой вытащил мальчишку и сунул ему кувшин, доверху наполненный заклинаниями.

— Иди.

Спотыкаясь, Алоцзинь успел сделать всего несколько шагов, но вдруг обнаружил, что Шэн Линъюань не пошел за ним. Он поспешно обернулся и увидел, как Шэн Линъюань протянул руку, чтобы прикрыть девушке глаза, после чего наклонился и что-то мягко сказал ей на ухо.

Девушка задрожала и принялась бессознательно бормотать. Шэн Линъюань некоторое время смотрел на нее, затем взял кинжал и, наконец, подарил ей долгожданное забвение.

Под острием ножа магия, поддерживающая ее жизнь, рассыпалась, и девушка, наконец, освободилась от оков этого, похожего на трясину, мира. Ее сознание на мгновение прояснилось.

Кто знает, даже достигнув состояния Будды, осмелится ли она когда-нибудь переродиться вновь.

Едва отойдя от девушки, Шэн Линъюань тут же схватил Алоцзиня.

— Чего застыл?

А после, больше не говоря ни слова, он потащил Алоцзиня прочь. Слезы застилали глаза юного шамана. Он то и дело задыхался и упрашивал:

— Я… О-о! Я хочу одеть ее… Брат, могу ли я хотя бы одеть ее…

Это был первый раз, когда Алоцзинь сказал ему что-то кроме: «привет», «ничтожество» и «стукач».

Но хватка Шэн Линъюаня не ослабла, он даже не взглянул на мальчика. Он лишь тихо заговорил с ним.

Не понимавший языка шаманов Сюань Цзи, нетерпеливо спросил:

— Что ты ему сказал?

Шэн Линъюань не ответил.

«Однажды я закрою глаза всем, кто погиб напрасно, и похороню их останки»

Тогда он лишь бесстыдно хвастался, но эти слова испортили Алоцзиню жизнь.

Шаманы завещали: «Никогда не покидай Дунчуань».

Но после этого происшествия сердце молодого главы клана оказалось всецело обращено к огромному и безжалостному миру людей.

Глава 26

История записана на тысячах страниц и все они полны коварства.

Шаманы не были воинственным народом, они отличались мягкостью характеров. Достаточно взглянуть на «проклятия», которые люди извлекли из их могил. Почти все эти заклинания, в итоге, не оставляли после себя никаких последствий. Ведь не так сложно заколоть мертвого, как спасти раненого. Если бы только в те давние времена, предки шаманов знали, что их заклинания в будущем станут орудием мошенников… Но на самом деле, всю их магию с легкостью можно отнести к обычной «самозащите».

Не говоря уже о том, что ни один из детей никогда не попадал под воздействие злых сил.

Шэн Линъюань успешно применил одно из «проклятий», с которыми часто забавлялись дети шаманского клана. Но и это оказалось бесполезно. Двое подростков были вынуждены скрываться, ведь демоны преследовали их, чтобы убить.

Вся дорога до деревни была усыпана телами. Везде царило запустение, и вороны, слетевшиеся сюда со всей округи, ничуть не улучшали эту жуткую картину.

Маленький Алоцзинь всегда считал, что слезы — это удел трусов. Они не стоили ни денег, ни жизни той девушки. Но он ничего не мог с собой поделать. Всю дорогу он, не отрываясь, смотрел на спину Шэн Линъюаня, старательно сдерживая рыдания. Сегодня он впервые в своей жизни увидел чужую кровь, и то, насколько ничтожной была человеческая жизнь. Он едва не умер от страха. И этот страх в итоге превратился в котел, с плескающимся гневом. Он злился на этот порочный мир, злился на собственную слабость и беспомощность.

Но Сюань Цзи — не восьмилетний Алоцзинь, его было не так легко разжалобить.

Он некоторое время наблюдал за этой картиной, а после спросил:

— Ваше Величество, возможно, мой вопрос покажется вам не слишком уважительным, но вы уверены, что ваши воспоминания достоверны?

Шэн Линъюань все еще смотрел на детей, ушедших уже довольно далеко, а затем наклонился к нему.

— Почему ты так говоришь?

— Вы сказали, что приказ выследить вас отдал сам король демонов. Демоны знали, что вы прячетесь на территории клана шаманов. Но ведь с шаманами было не так-то просто иметь дело, верно? Предположим, что существует очень важная цель — это вы, Ваше Величество. И есть группа очень сильных противников — это клан шаманов. Я думаю те, кто отвечал за принятие подобных решений, непременно послал бы за вами самых надежных своих «людей». Вы говорили, что, когда вы бежали в Дунчуань, три демона преследовали вас вплоть до территории клана шаманов. Может, я не очень хорошо разбираюсь в истории, порой мне не достает элементарных знаний, и я понятия не имею, что это за «великий демон», но вы также сказали, что все двенадцать ваших телохранителей погибли по пути сюда. Теперь я хочу разобраться, где правда, а где вымысел. Даже если вы оба были важными персонами, в то время вы были еще детьми. Вы взяли с собой лишь кувшин, наполненный заклинаниями, и таким образом смогли сбежать? Не думаю, что в этом есть хоть капля здравого смысла.

Шэн Линъюань оглянулся и непонимающе посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

Сожженная одежда Сюань Цзи лохмотьями свисала с него и больше напоминала обноски нищего. Джинсы промокли и были заляпаны грязью. В таком виде юноша сильно походил на представителя какого-нибудь неформального молодежного движения. Произносимое им «вы» звучало очень почтительно, но скрытый смысл этого слова был резким и беспощадным. В его улыбающихся глазах мелькала настороженность.

— Я только что задал вам вопрос, — улыбнулся Сюань Цзи и вновь посмотрел на Шэн Линъюаня. — Может быть, демоны плохо поели в тот день, или у них была аллергия на колдовство.

Шэн Линъюань подумал: «Этот маленький демон полон энтузиазма, но в его сердце таятся коварные замыслы. Еще немного, и его крылья выжгут здесь все дотла».

Очень хорошо.

Люди, у которых слишком горячее сердце, долго не взрослеют. Для них, как и для Алоцзиня, нет хорошего конца.

— Мой учитель не оставил свое имя в истории? — неожиданно спросил Шэн Линъюань.

— Ваш учитель… Эм, можно сказать, прославился, — Сюань Цзи попытался припомнить все, что читал когда-то в юности, во время учебы. — Наставник императора Дань Ли лицом был похож на хорошенькую девушку. Он не был охоч до денег и редко занимался с императором У. Долгие годы он строил различные заговоры, чтобы помочь императору восстановить страну и вернуться в столицу. А через пять лет после этого был казнен…

Последнее предложение часто встречалось на экзаменах. Сюань Цзи чуть было не выпалил его целиком, как вдруг вспомнил, с кем говорит, и едва не прикусил кончик языка.

Через пять лет его обезглавили.

Да, среди «великих достижений» императора У было еще и убийство учителя.

В глазах Шэн Линъюаня плескалась безмолвная темнота, и свет, отражавшийся в них, был подобен блеску пламени, отраженному от глыбы льда.

Сюань Цзи лишился дара речи. Он быстро сменил тон, притворился невежественным и сказал:

— Ну ладно, он что, действительно был таким красавцем? Вы знали, что если написать в учебниках истории: «лицо, как у хорошенькой девушки», то одна только эта фраза будет висеть в «горячем» еще пятьсот лет. Я видел несколько телесериалов с его участием. Дань Ли очень почитали при дворе, он даже женился на Мэри Сью1. Но я так до конца и не понял, кем же он был на самом деле.

1 Мэри Сью — архетип персонажа, которого автор наделил гипертрофированными, нереалистичными достоинствами, способностями и везением.

— Что…? — В голове Шэн Линъюаня был настоящий туман. Увидев сощуренные глаза Сюань Цзи, он понял, что тот снова был несерьезен. Он покачал головой и отвел взгляд. — Дань Ли не был женат. Рядом с ним был только один доверенный человек2. Мне неудобно произносить имя девушки за ее спиной, но это вовсе не Мэри Сью. Современным людям так нравится наговаривать на древних?

2 红颜知己 (hóngyán zhījǐ) — близкая подруга мужчины (без любовных отношений), доверенное лицо.

Сюань Цзи мгновенно оживился.

— Не волнуйтесь, эти сплетни не имеют к вам никакого отношения.

Шэн Линъюаня закатил глаза. Выражение его лица было немного странным, словно он находился в смятении3.

3 啼笑皆非 (tíxiàojiēfēi) — в смятении чувств, обр. и горько и смешно.

— Потому что в книгах по истории говорилось, что у вас был… Более величественный облик.

Его рост составлял девять чи. Он возвышался над людьми, как Небесный царь и мог с легкостью разрубить человека пополам, как дыню.

— Эээ… Порой честность может хорошо защитить от сплетен о личной жизни. Стоило бы любой девушке увидеть ваш потрет, и ни одно девичье сердце больше не билось бы, как прежде.

Шэн Линъюань редко терял дар речи, но сейчас ему действительно нечего было ответить.

— … Спасибо за снисхождение.

Когда он улыбнулся, лед в его глазах, казалось, пошел трещинами. Он говорил об учителе, которого сам же и убил, но оставался при этом совершенно спокойным. Тон его голоса был точно таким же, как у ученика средней школы, праздно рассказывающего родным о своем классном руководителе. Сюань Цзи на мгновение усомнился в подлинности исторических книг. Ведь у императора У вовсе не было свирепого лица и бороды.

Может быть, слухи о «кровавой расправе над учителем» тоже были придуманы более поздними поколениями для привлечения всеобщего внимания?

— Наставник императора, Дань Ли, каким человеком он был?

Шэн Линъюань прищурился, вглядываясь вдаль и прислушался к прозвучавшему вопросу. Морщинки, собравшиеся в уголках его глаз, когда он улыбнулся, внезапно разгладились.

Помолчав немного, он продолжил все тем же вежливым тоном:

— Он… Ах. У него был удивительный талант к военному делу4, я вырос с ним, он учил меня. Много лет спустя, после его смерти, люди все еще строили для него храмы5. Они считали его богом. Они продолжали делать это, даже несмотря на запреты, и мне пришлось издать указ: «Незаконное сооружение храмов понесет за собой смертную казнь. Осмелившиеся изображать Дань Ли, будут рассматриваться, как организаторы заговора и восстания против императора».

4 文韬武略 «Гражданские секреты и военные стратегии» (отсылка к книгам по стратегии «Шесть секретных учений» (六韬) и «Три стратегии» (三略)).

5 祠堂 (cítáng) — храм предков, воздвигнутый в честь предков семьи или крупного деятеля, напр. Конфуция.

Ветер в долине внезапно переменился, обдав вынужденных наблюдателей холодом.

Шэн Линъюань стоял, опустив руки, и его взгляд все еще был устремлен вдаль. Внезапно, там, куда он смотрел, все начало рушиться. Его воспоминания становились все темнее и темнее, они все глубже погружались во мрак, но, вопреки ожиданиям, его выражение лица ни капли не изменилось.

— Ты думаешь, что мы слишком легко сбежали от демонов? Так и есть. Если я правильно помню, сейчас Дань Ли должен быть где-то поблизости. Он с таким трудом поставил меня на ноги, естественно, он не мог позволить мне умереть.

Сюань Цзи был так потрясен, что совсем забыл про вежливость.

— Ты имеешь в виду…

— Я думал, что просто сбегаю. Демоны гнали меня до земель клана шаманов. С двенадцатью лучшими телохранителями мы пытались прорваться с боем, и все они умерли за меня. Но на самом деле все опасности, подстерегавшие меня на пути, были тщательно продуманы. — Глаза Шэн Линъюаня не улыбались, но губы дрогнули в усмешке. — Маленький демон, ты весьма находчив, но запомни, в этом мире не бывает совпадений.

Похоже, Его Величество был не только атеистом, но и сторонником теории заговора.

Однако у Сюань Цзи не было времени думать об этом. Весь мир внезапно рухнул к их ногам. Сюань Цзи схватил Шэн Линъюаня, и они провалились еще глубже. Все тело охватило ощущение невесомости. Сюань Цзи едва сдержался, чтобы не раскрыть крылья, и полностью сосредоточился на борьбе с чужими воспоминаниями, заполонившими его сознание.

Во времена войны, хотя человеческая раса и превышала количеством расу демонов, им все равно не хватало боевой мощи. Монахи понятия не имели, сколько лет им требовалось посвятить практикам, к тому же эти их буддийские учения… Они едва могли противостоять демонам. А стоило обычному человеку столкнуться с чудовищем или призраком, как он, в большинстве своем, оказывался убит.

Маленький демон задержал дыхание, с трудом подавив поднявшийся изнутри гнев, и, наконец, увидел, реальное положение дел.

В те времена императорский род оскудел и человечество превратилось в стаю драконов без головы6. Отчаявшимся людям оставалось лишь положиться на смутное пророчество, даже если главный герой его был всего лишь подростком. Единственный шанс преломить ситуацию — это помогать всем, чем только можно. В этом деле клан шаманов играл очень важную роль.

6 群龙无首 (qúnlóng wúshǒu) — стая драконов без главы (обр. в знач. остаться без лидера; остаться без вождя).

Их сила была реальна, ведь свои заклинания шаманы вкладывали в особые предметы, и даже обычные люди могли использовать их в качестве оружия.

Единственная проблема заключается в том, что, пусть шаманы и были дружелюбным кланом, они никогда не покидали Дунчуань. Что бы ни случилось, они оставались равнодушными ко всему происходящему. У них не было никакого стремления к победе. Их не трогало ни высокое положение, ни богатство императора Пина, не говоря уже о погубивших страну бездомных псах.

Дунчуань был окружен горами, игравшими роль природной границы, и клан шаманов постоянно находился в изоляции от внешнего мира. Независимо от того, насколько ожесточенные бои шли снаружи, шаманы предпочитали «переживать непогоду под одной крышей». Зачем им было впутываться в неприятности?

Угрозами и посулами нельзя было ничего добиться, поэтому Дань Ли придумал третий путь. План «страдание плоти»7. Маленькому принцу было всего десять лет, он был лишь слабым ребенком, в отчаянии обратившимся за помощью к клану шаманов. Как он мог бросить этих безвинных юнцов на произвол судьбы.

7 苦肉计 (kǔròujì) — план «страдание плоти» обр. в знач.: наносить себе увечья или прикидываться страдающим, чтобы вызвать к себе доверие или сострадание. Хитрость, когда увечат себя с целью обмануть противника и втереться к нему в доверие.

И только человеческое дитя ступило на земли шаманов, как шаманы тотчас оказались втянуты в дела людей.

Глаза великих видят только выгоду, но в сердце юноши все еще есть место для истины.

И эта истина в смутные времена превращается в редкий клинок.

История записана на тысячах страниц и все они полны коварства.

В «обратном течении» мелькали бесчисленные картины прошлого. Юный Алоцзинь выбрал того, за кем хотел следовать, и с тех пор стал совершенно другим человеком. Он был ядром молодого поколения клана шаманов, они больше не желали оставаться такими же безучастными, как их предки. Они были сильны и стремились оставить свои имена в истории.

Шесть лет спустя, после долгих ожесточенных боев, люди, наконец, прорвались через окружение демонов в Дунчуань. Они пришли, чтобы приветствовать своего потерянного принца и вернуть его обратно. Тогда Алоцзинь сильно поссорился с главой клана, своим отцом. Долг обязывал его идти до конца, несмотря на опасность. Следуя за мечтой о мире в великой стране четырех морей8, он ушел и увел за собой мятежную молодежь.

8 四海 (sìhǎi) — страна четырёх морей (обр. о Китае).

Перед глазами Сюань Цзи промелькнуло немало беспорядочных фрагментов. Они были не такими красивыми и яркими, как в начале, некоторые из них почти невозможно было рассмотреть.

Когда Шэн Линъюань покинул Дунчуань, ему было шестнадцать или семнадцать лет, формально он стал официальным наследником престола. За это время он уже вырос во взрослого человека. Кроме того, ранние годы его жизни выдались очень тяжелыми. Чертами лица и ростом он не отличался от людей вокруг, но, тем не менее, казался совсем другим.

Молодой император всегда выглядел уставшим. За исключением встреч с людьми, когда его лицо сияло чистотой. Он всегда опирался на меч и засыпал в любое время и в любом месте. Над его верхней губой появился первый пушок. Когда он вспоминал об этом, то просто соскребал его ножом. Если он этого не делал, то выглядел неряшливо. Неудивительно, что он оставил после себя изображение кровожадного чудовища.

Но когда он открывал глаза, в них был свет. Его взгляд был тверд, как скала, долгие годы противостоявшая дождю и ветру. Они были такими яркими, что захватывало дух.

Эти глаза должны был привлекать людей, заставлять их следовать за их владельцем.

Взгляд и сердце Сюань Цзи внезапно обратились к юноше. Молодой император торопливо прошел мимо него, и Сюань Цзи подсознательно протянул руку, чтобы остановить его. Два человека, разделенные пространством и временем, пересеклись друг с другом.

«Что я делаю?» — Сюань Цзи сжал пальцы и в этот момент они оба рухнули на землю.

Сюань Цзи пришел в себя и увидел Алоцзиня, с маленькими косичками на голове. Мальчик бежал за Шэн Линъюанем. Юному шаману было всего четырнадцать или пятнадцать лет. По сравнению со своими сверстниками он показался юноше умственно отсталым и слишком низким. Он не доставал Сюань Цзи даже до плеча. Алоцзинь был больше похож на младшеклассника, сбежавшего с урока физкультуры. Сюань Цзи почувствовал, что для его косичек требуется отдельная статья в законе «О защите несовершеннолетних».

— Этот Алоцзинь… он же мелкий, как клещ. Как он вообще стал преемником главы клана?

— А, — холодно улыбнулся Шэн Линъюань, — хороший вопрос.

В следующее мгновение картина перед ними снова разрушилась. Ноги Сюань Цзи задрожали, послышался рев.

— Прочь с дороги! Отпусти меня! — глаза Алоцзиня налились кровью. Даже четверо молодых шаманов не могли его удержать.

— Молодой глава, не будьте таким импульсивным!

Алоцзинь выбежал из палатки. Снаружи стремительно затормозила лошадь и тут же встала на дыбы. Ее передние ноги поднялись так высоко, что, казалось, еще чуть-чуть, и всадник опрокинулся бы на спину. Всадником оказался молодой император. Он был ранен, его грудь была стянута бинтами. В некоторых местах повязки уже успели пропитаться кровью. Спешившись, он мертвой хваткой вцепился в поводья, прежде чем опуститься на колени.

Стоило Алоцзиню увидеть его, как он едва не разрыдался и с трудом выдавил из себя фразу:

— Старший брат, они несут чушь, верно?

Посиневшие губы Шэн Линъюаня беззвучно шевельнулись.

— Это все чушь! Я им не нравлюсь, поэтому они лгут мне! Ведь так?

Шэн Линъюань внезапно опустил голову. Выражение его красивого лица изменилось, будто все его тело пронзила острая боль. Он глубоко вздохнул, стиснул зубы и хрипло сказал:

— За полмесяца до этого ты послал письмо в Западную Сычуань… Вампиры напали на гонца, превратили его в марионетку и отправили обратно в клан. Глава клана… он не стал проверять… Алоцзинь!

Алоцзинь закачался и упал на колени.

В этот момент, оба Шэн Линъюаня, древний призрак и император, одновременно протянули руки, сомкнули пальцы на затылке юноши и крепко прижали Алоцзиня к себе.

Две ладони Шэн Линъюаня столкнулись во времени и пространстве. Те же кости, та же плоть, но рука древнего призрака была холодна и прекрасна, как ледяная скульптура. Рука юноши же была вся покрыта шрамами, большими и маленькими. Его ладонь была вся в мозолях, и от того, что он так сильно сжимал поводья, остался красный след. Казалось, юношу лихорадило.

Соприкосновение двух реальностей казалось поразительным. Даже древний призрак что-то почувствовал и быстро отстранился.

— Это был Новый год, — совладав с собой, сказал Шэн Линъюань Сюань Цзи. — Человеческий год ничего не значил для шаманов, но они были любопытные и живые. Для них это был просто праздник. Они собирались вместе, чтобы выпить вина. Но в армии нет ничего веселого. После третьего бокала, кто не свалился сразу, начинали состязаться в силе и ловкости. Кто-то играл на многострунной цитре и пел. Некоторые младшие братья вспоминали песни из родных мест и плакали в голос, потому что их семьи погибли на войне. Они стали бездомными. Алоцзинь долго слушал их, но так ничего и не сказал. Ночью он вернулся к себе и впервые написал письмо. Он попросил самого надежного человека тайно доставить его. Он не хотел, чтобы я подумал, будто он слаб, хотя я и понятия не имел об этом до самого инцидента. Это было большой ошибкой.

Сюань Цзи вдруг спросил:

— Кто этот «самый надежный человек»?

Шэн Линъюань вздохнул и вновь спрятал руки в рукава халата, сотканного из увядших лоз.

— Похоже, ты уже догадался.

— Алоцзинь в спешке увел своих людей следом за мной. Он не был к этому готов. Он ни слова не знал на официальном языке. Он был невежественен. Когда я только вступил на трон, я так боялся, что, не успев позаботиться об одном я непременно потеряю что-то другое. Я оберегал маленького главу клана шаманов, и, естественно, императорский наставник Дань Ли должен был быть дотошным и внимательным к мельчайшим деталям. Они часто виделись с Алоцзинем. Однажды, он по секрету сказал мне, что в Дань Ли есть что-то очень похожее на великого мудреца. Когда он увидел его, то почувствовал доброту, — сказал Шэн Линъюань. — Поэтому он последовал за мной, желая соответствовать учителю.

Сюань Цзи вдруг почувствовал, что что-то не так.

«Дань Ли», должно быть, был очень важным человеком в жизни императора, но почему он до сих пор не видел его в памяти Шэн Линъюаня.

В «обратном течении» все детали были четкими, а лица и поведение каждого человека были предельно ясными. До сих пор он видел вокруг молодого императора всех его телохранителей, важных чиновников и генералов, и даже этого, не в меру активного шамана, Алоцзиня. Попав в проклятие, Сюань Цзи успел познакомиться со многими людьми.

Но как здесь могло не быть Дань Ли?

По словам Его Величества, Дань Ли всегда должен был быть рядом с ним и Алоцзинем.

В те времена еще не было интернета, как эти сведения могли так сильно отличаться?

В голове Сюань Цзи промелькнули бесчисленные варианты, и его взгляд внезапно застыл. Он насторожился и сунул руку в карман штанов.

В «Книге шаманов Дунчуаня» был отрывок о Бедствиях. Там была поговорка: «Демоны, пожирающие сердца людей, не заслуживают доверия».

Сюань Цзи с преспокойным видом спросил:

— Значит, старого главу клана убило то смертоносное письмо, посланное Алоцзинем? И Алоцзинь стал его преемником. Клан шаманов вступил в кровную вражду с расой демонов. Все они официально примкнули к вам. В каком году произошли эти события?

Глава 27

Почему он так несправедлив?

— Тридцать первый год правления императора Пина. — ответил Шэн Линъюань.

Это вполне соответствовало тем историческим фактам, что помнил Сюань Цзи. После того, как император У восстановил страну и сменил струны1, он также изменил девиз своего правления и летоисчисление. Но до тех пор, пусть его и называли императором, люди всё ещё использовали календарь предыдущей династии. «Тридцать первый год правления императора Пина» был очень важным годом. Согласно историческим записям, молодому правителю тогда было всего восемнадцать лет, и все местные племена, одно за другим, стекались к нему, чтобы выразить своё почтение. Эти люди, как рассыпанный песок2, собрались под руководством нового монарха. Именно это стало важным поворотным моментом для перелома ситуации в междоусобной войне Цзючжоу.

1 改弦更张 (gǎixiángēngzhāng) сменить струны и вновь их натянуть (обр. в знач.: полностью перестроиться, провести коренные изменения).

2 散沙 (sǎnshā) рассыпанный песок (обр. о чем-л. неспаянном, рассеянном, неорганизованном, аморфном).

Все эти старинные записи лишь фиксировали события, но совсем не рассказывали, как все произошло на самом деле. Когда Сюань Цзи читал об этом, он так и не смог до конца понять, как восемнадцатилетний юноша сумел собрать столько народу в эпоху, где не было ни рекламы, ни средств массовой информации. В конце концов, раньше он, кажется, тоже не совершал никаких подвигов.

Только сейчас Сюань Цзи вдруг понял, что решающую роль при дворе играл клан шаманов.

Шаманы были таинственным и могущественным народом, никогда не касавшимся внешнего мира. Но тут они вдруг объявили, что присоединились к лагерю людей и превратились в одно из орудий запугивания. Стоило только другим племенам услышать эти новости, и они, словно потревоженный улей, не медля ни секунды, последовали их примеру, боясь опоздать и потерять свою долю.

Если все это было спланировано Дань Ли, то этот многоуважаемый брат действительно был выдающимся человеком!

Но после того, как Алоцзинь стал преемником главы клана, как он из человека, плывущего с юным императором в одной лодке, превратился в его самого ярого соперника?

Шэн Линъюань поднял голову и посмотрел на далёкое небо. Падающая звезда расчертила ночь и рухнула вниз, утопая в горизонте. Сцена позади них снова разрушилась.

У человека не может быть ста хороших дней, как и цветок не может цвести сто дней3.

3 Ссылается на аналогичную фразу 人无千日好，花无百日红 (rén wú qiānrì hǎo, huā wú bǎirì hóng) – у человека не могут быть тысяча хороших дней, как цветок не может цвести сто дней; обр. ничто хорошее не длится вечно.

Когда у нас нет выхода, мы становимся братьями по несчастью. Но как только мы укрепляем свои позиции, то тут же забываем об этом, вспоминая о классовых различиях. Это естественный закон природы.

Годы хаоса сменяли друг на друга. Магия шаманов была непостижима как для людей, так и для демонов. Она пугала их. К тому же, юный Алоцзинь отличался дурным характером. Он не терпел обид и потерь. Пусть его мало волновали такие мелочи, но он видел, что другие люди совершенно не желали брать инициативу на себя.

Он был избалованным ребенком клана шаманов и впитал в себя глубокую ненависть всего своего народа. Он почти согнулся под ее напором, но природное упрямство и нежелание, чтобы другие видели его слабость, делали свое дело. Каждый день он с трудом сохранял лицо. Со временем, люди вокруг него тоже делались все мрачнее и мрачнее, с ними становилось все сложнее ладить.

За исключением повседневных потребностей, единственным талантом человеческой расы, вероятно, были жалобы и борьба за власть.

Любимым занятием людей было: угадывать мысли государя и бить по больному «предсмертной запиской самоубийцы»4. С другой стороны, среди них были и те, кто оказывал на правителя немалое моральное давление. Они громко кричали, в надежде умереть у ног императора. Была также группировка «воспевающих сутры», призывавшая людей собираться вместе и читать молитвы. Они вливали все это в уши юного государя, постоянно поднимая тему «Алоцзиня», при этом, то и дело вспоминая о десяти великих преступлениях.

4 Оставлять письменное обвинение. Зачастую, такие записки писали именно самоубийцы.

— Ваше Величество, клан шаманов — ваши подданные. Но Алоцзинь, как их глава, не испытывает к вам ни капли уважения. Он постоянно зовет вас по имени… Это ни в какие ворота не лезет.

Несмотря на то, что Шэн Линъюань с детства был улыбчивым тигром5, тогда он еще не научился втягивать острые когти и играть в жестокие игры. Услышав столь необоснованные обвинения, он тут же улыбнулся и сказал:

5 笑面虎 (xiàomiànhǔ) улыбающийся тигр (обр. двуличный, коварный, гиена в сиропе, волк в овечьей шкуре).

— Мы не запрещали ему называть наше имя и не заставляли его пресмыкаться. Можно считать, что его смелость заслуживает уважения. Если кто-то еще захочет нас так называть, мы также не будем возражать.

— Ваше Величество! Глава клана шаманов любит выпивку и женщин, и в состоянии опьянения позволяет себе говорить опрометчивые и грубы вещи, а ведь он — заслуженный государственный деятель!

Допустим, он действительно был любителем выпить! Но распутником? Услышав об этом, молодой император прищурился, и его сердце бешено забилось в груди. Он сжал пальцы, так и не поняв, кто же из его приближенных более «заслуженный государственный деятель». Он вежливо ответил:

— Это оскорбительно для нас. Однако вам стоит успокоиться. Незачем подходить к Алоцзиню, когда он пьян.

— Ваше Величество, молодой шаман ранил сына доктора Чжэна демоническим проклятием. Но глава клана Алоцзинь не только отказался восстанавливать справедливость, но и дерзко прокричал: «Хорошо»!

Тогда Шэн Линъюань сказал, что этот вопрос требует серьезного рассмотрения. А после он поймал их обоих, провинившегося мальчишку и главу клана Алоцзиня, и десять раз ударил их по рукам6.

6 手板 (shǒubǎn) диал. ладонь ссылается на: 手板儿 (shǒubǎnr) стар. линейка для удара по рукам (напр. провинившегося школьника).

Наказав виновников, он принялся в тайне убеждать себя: этот день совпадал с ежегодным шаманским праздником «избавления от скверны». В эту ночь дети шаманов надевали деревянные маски, и, во главе с отцом и братьями, шли купаться в лунном свете и петь песни, изгоняющие злых духов. Всю ночь напролет они веселились у огня, молясь о здоровье и благополучии в будущем году. Хотя Алоцзинь все ещё был подростком, теперь он считал себя равным взрослым и никогда больше не носил маску. Но брат-император собственноручно вырезал для него одну такую, и, сменив свою повседневную одежду, на протяжении трех ли сопровождал Алоцзиня в ночь огненных деревьев и серебряных цветов7, пока его не вызвали по различного рода государственным делам.

7 火树银花 (huǒshùyínhuā) огненные деревья и серебряные цветы (обр. в знач.: море огней; ослепительная иллюминация).

— Ваше Величество, Алоцзинь отказался подчиниться военному приказу и вознамерился уничтожить город! Враг уже сдался, это не только навредит гармонии неба и земли, но и подорвет его репутацию. Если в будущем нам вновь придется сражаться, либо рыба умрет, либо сеть порвется8. Сколько солдат погибнет напрасно, Ваше Величество!

8 鱼死网破 (yú sǐ wǎng pò) либо рыба умрёт, либо сеть порвётся (обр. в знач. смертельная борьба, схватка; не на жизнь, а на смерть).

Услышав фразу «уничтожить город», Шэн Линъюань, наконец, оторвался от книги и посмотрел на генерала, не смевшего подняться, пока ему не разрешат. На этот раз он долго молчал.

— Верните Алоцзиня.

Генерал решил, что юный, обманутый шаманом, император, наконец, понял его и с надеждой вскинул голову.

Но Шэн Линъюань закончил писать и тихо произнес:

— Не нужно лишнего шума. Скажите всем, что охранявший город клан демонов лишь делал вид, что собирается капитулировать, но на самом деле они тайно планировали мятеж. Алоцзинь вовремя раскусил их темные замыслы, пусть это послужит уроком для остальных.

Лицо генерала совершенно позеленело.

— Множество полукровок приходит сюда, желая сдаться, — задумчиво произнес молодой император, не обращая никакого внимания на гнев своих подчиненных. — Я обещал им защиту, но даже если демоны не примут их, в конце концов, в городе все еще остались их родные. Если они снова явятся — избегайте их, особенно не позволяйте никому из клана шаманов встречаться с ними.

Явившийся с жалобой генерал тут же ударил себя в грудь, решив, что заклинания шаманов окончательно затуманили разум юного императора. Его Ци, должно быть, превратилась в шар и выкатилась наружу.

Сюань Цзи, все это время сохранявший хладнокровие, вдруг поставил себя на место сотен людских чиновников, что снова и снова подавали жалобы, но терпели неудачи, и ни с того ни с сего подумал: «Почему он так несправедлив?»

Потом он пришел в себя и оказался немало озадачен меланхолией, овладевшей его сердцем: «Что со мной такое?»

Шэн Линъюань привык с детства полагаться только на себя и всегда с завидным упрямством искал выход из сложившегося положения. Даже когда он стал императором, он продолжал делать то, что ему хотелось. В начале своего правления он не знал, к каким последствиям приведет его пристрастие к своевольным поступкам. Но когда он это понял, было уже слишком поздно.

— Дань Ли дважды предупреждал меня. — Шэн Линъюань бросил критический взгляд на юного и неопытного себя. — В первый раз он сказал, что я слишком много отдал клану шаманов, но я его не послушал. Во второй раз он сказал, что Алоцзинь слишком вспыльчив, по отношению к клану демонов, и что это может привести к войне. Если не подавить очаги зарождающихся конфликтов, в будущем обязательно произойдет катастрофа. Но я считал, что это плата за отцеубийство, и вновь не стал его слушать.

— Но ведь, фактически, клан демонов – это вовсе и не клан, — сказал Сюань Цзи. Он был очень хорошо знаком с военной историей. — Там были и птицы и звери. Были и те, кто готов был сражаться с королем демонов, те, кто противостоял ему с самого начала, те, кто устал от постоянных сражений, и хотел бы вернуться в леса и горы, чтобы восстановить силы, и те, кого демоны вообще не принимали. Так что, в конце концов, многие из семей демонов и полукровок вынуждены были обратиться за помощью к человеческой расе. Вы могли бы с легкостью получить всю эту поддержку, но Алоцзинь не вынес бы этого.

Алоцзинь очень долго отказывался взрослеть. Его мир оставался черно-белым.

— Чтобы дать место полукровкам, я в тайне от Алоцзиня приказал создать «тринадцатую дивизию» — предшественницу подразделения Цинпин. Но так много людей с нетерпением ждали его смерти, что слухи об этом поползли на следующий же день. Едва Алоцзинь их услышал, он тут же без разрешения покинул линию фронта и бросился назад, чтобы добавить мне неприятностей.

— Что ты мне обещал? Что ты мне обещал?! Ты сказал, что отомстишь за меня, а теперь пьешь вместе с этими тварями? Ты лжец! — Алоцзинь действительно был избалованным. Он всегда считал императора своим младшим братом. Даже если он и называл его «Ваше Величество», в словах Алоцзиня не было ни капли искренности.

Можно было накричать на своего брата и получить за это, самое большое, пощечину, но открыто высказывать то, что у тебя на уме, владыке людей — это измена.

Шэн Линъюань не сердился на Алоцзиня, но у него и без того было слишком много причин для беспокойства. Наносить ущерб достоинству владыки людей в такое время было чревато последствиями. В будущем, он мог бы потерять контроль над армией. Ему ничего не оставалось, кроме как воспользоваться отсутствием реакции публики и арестовать Алоцзиня, заперев его в темнице. Сначала он думал дождаться ночи и тогда, сняв доспехи «Его Величества», снова стать просто Линъюанем и прийти к Алоцзиню лично.

Но юный Шэн Линъюань был так раздосадован, что у него защемило сердце, и тут он услышал голос из-за занавеса:

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Когда молодой глава клана ворвался сюда, я уже отпустил стражу. Почти никто этого не слышал.

Сюань Цзи не знал, возможно, это ему только показалось, но в этом голосе было что-то зловещее, знакомое дыхание смерти.

Побледнев, юный император с трудом убрал величавое выражение со своего лица, демонстрируя беспомощную усталость, и тихо позвал:

— Учитель…

Человек был скрыт за занавеской, и всё ещё оставался невидимым. Можно было рассмотреть лишь его смутную тень. Тень медленно сказала Шэн Линъюаню:

— Ненависть молодого главы клана к расе демонов может однажды обернуться скрытой угрозой, Ваше Величество. Я говорил вам об этом с самого начала.

— Мы знаем, — тихо вздохнул молодой Шэн Линъюань, — но прежний глава… Учитель, что вы делаете?

Вдруг, тень за занавеской опустилась на колени и поклонилась до земли.

— Ваше Величество, есть еще одна вещь, о которой вы, возможно, не знаете.

Сюань Цзи, Шэн Линъюань и юноша из воспоминаний, вместе подошли к занавесу. Молодой император желал помочь своему учителю подняться. Сюань Цзи же всего лишь хотел посмотреть, как, в конце концов, выглядел этот Дань Ли.

Но вдруг, откуда-то сбоку донесся болезненный стон. Воспоминание внезапно оборвалось.

Шэн Линъюань отчаянно схватился за виски и, споткнувшись, отступил на полшага назад, едва не задев Сюань Цзи. Сюань Цзи инстинктивно подал ему руку и удивился, что его тело было таким теплым и реальным, как у обычного человека, из тех, что каждый день встречались ему в автобусе или в метро.

— Вы…

— Я привык быть одинокой душой, облачённой в человеческую кожу. Ах… — Шэн Линъюань с трудом выдавил из себя несколько слов. Держа Сюань Цзи за руку, он попытался твердо встать на ноги. Его ладони покрылись холодным потом, он весь дрожал.

Сюань Цзи вдруг вспомнил текстологическое исследование в области истории, в котором говорилось, что император У в молодости обладал огромными способностями. Но с возрастом он становился все более и более жестоким, и его темперамент в итоге сильно изменился. Это было ненормально. Описываемые симптомы напоминали неврастению, включая проблемы со сном, непрерывный шум в ушах, постоянную мигрень и многое другое.

В статье не приводилось никаких доказательств, так, словно Сюань Цзи читал рассказ. Но разве это не могло быть правдой?

Возможно, это из-за внезапной головной боли, но память Шэн Линъюаня становилась всё менее ясной. События вокруг них путались. Бесчисленные люди приходили и уходили. Они кричали, плакали, спорили.

— Ваше Величество! — донёсся откуда-то далекий голос. Державшийся за Сюань Цзи Шэн Линъюань бессознательно повернул голову, будто бы этот звук пронзил его насквозь. — Глава клана шаманов Алоцзинь сбежал из тюрьмы!

Земля под их ногами провалилась и Сюань Цзи снова упал. Перед их глазами возникло новое воспоминание. Все вокруг вновь стало черными как смоль, но пейзаж казался очень знакомым.

Они вернулись к, полному останков, кургану.

Но в то время «шаманский курган» был обычной пещерой, ещё не заполненной костями. Сюань Цзи слышал сдавленное и болезненное дыхание Шэн Линъюаня, но вдруг он разжал пальцы, сбросил его руку и твёрдо встал на ноги.

— Тогда, когда Дань Ли внезапно опустился на колени… Что он потом вам сказал?

Шэн Линъюань некоторое время молчал.

— Правду о смерти старого вождя клана шаманов. Он признался мне, что гонец Алоцзиня был отправлен им. Так называемый «клан вампиров» был здесь совершенно не при чем. «Гонец» был его личной марионеткой. Дань Ли сказал, что в то время у нас не было другого выбора, кроме как подчинить себе шаманов. Всё потому, что у нас не было выхода, он только и мог, что…

Похоже, Сюань Цзи всё ещё чувствовал температуру тела человека, только что отцепившегося от его ладони. Но гулявший по пещере сквозняк с легкостью сдул это ощущение.

— Ваше Величество, вы поистине великий человек, у вас такие холодные руки и такое грязное сердце. Знал ли об этом Алоцзинь?

— Он сбежал, а я, в порыве злости, не последовал за ним, — тихим голосом сказал Шэн Линъюань. — Алоцзинь... был своенравен и избалован мной. Уходя, он приказал вывести с передовой всех шаманов. В порыве гнева он повел своих людей обратно в Дунчуань, тем самым разрушив устоявшийся порядок на поле боя. Клан демонов, который до этого мог только сопротивляться, получил возможность контратаковать. Наша армия была вынуждена отступить на шестьдесят ли. Более десяти деревень и два города попали в лапы врага. Они вырезали всех жителей, чтобы дать выход своему гневу. Едва ли кто-то мог спастись, оказавшись у них на пути.

Сюань Цзи почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.

— Но почему вблизи линии фронта остались жители? Почему они не отступили?

— О, то были двадцать лет войны и хаоса. Им просто больше негде было жить. Куда им было отступать? — Шэн Линъюань холодно улыбнулся и медленно вошел в пещеру. Голос у него был слабый, но шаги ровные. — В то время шаманам было приказано охранять Юго-Восточную дорогу и защищать эту сторону при помощи заклинаний. Многие отчаявшиеся люди последовали за ними. Там, где смешались два племени, они начали перенимать одежду и речь друг друга. На охраняемой шаманами территории даже образовалась деревня, жители которой возделывали землю и отдавали им половину собранного урожая.

Но в тот год легкомысленный глава клана покинул их.

Острый и красивый профиль Шэн Линъюаня утонул в темноте кургана.

— Шаманы любили свежие фрукты, а Алоцзинь особенно любил груши. Чтобы угодить им, жители долины, принесли к палаткам их армии еду. Но позже, когда мы вернулись, чтобы забрать тела, мы обнаружили, что все то, во что простой народ так тщательно вкладывал душу, все эти заботливо собранные плоды, были смешаны с кровью и втоптаны в грязь железными копытами. Тело какой-то старухи после смерти разорвали на куски монстры-людоеды, оставив только сломанные кости. Эти скоты всегда были разборчивы и редко ели несвежие мясо. И знаешь почему?

Сюань Цзи вдруг чутко уловил в улыбке этого человека тень промелькнувшей злобы, и понял, что это предназначалось не для него, а для Бедствия Алоцзиня из «обратного течения»

— Потому что в руках она держала сосуд с медом из цветов груши, приготовленным для юного главы клана. Он разбился, и мед залил ее всю, — мягкий голос Шэн Линъюаня становился все более жестким. — Должно быть, это было очень сладко.

В чем дело? Сюань Цзи почувствовал, как у него застучало в висках.

— Толпа была так возбуждена, они хотели, чтобы я разобрался с Алоцзинем. Люди взбунтовались, и я заставил их отступить. Я мчался в Дунчуань всю ночь, но опоздал. Полукровки и те, кто долгое время был недоволен Алоцзинем, постепенно осаждали Дунчуань. Многие из шаманских заклинаний были выставлены уже после его капитуляции. Защита клана оказалась уязвима перед нападением. Вскоре они прорвались через барьер, и принялись ловить рыбу в мутной воде9. Ты меня слушаешь?

9 浑水摸鱼 (húnshuǐ mōyú) обр. ловить рыбу в мутной воде в знач. воспользоваться всеобщей суматохой ради получения выгоды.

Сюань Цзи неожиданно поднял голову. Снаружи пещеры, с «обратной» стороны, раздался крик, и с окружавших их монолитных стен на землю посыпались камни.

Если вам нравится наша работа, вы можете отблагодарить нас шоколадкой. Кнопочка «донат» есть в группе «Вконтакте».

Глава 28

Тайное стало явным, и вода закипела.

Шэн Линъюань произнёс:

— Если это на самом деле ты, то что ты собираешься делать?

Непонятно было кого он спрашивал: Сюань Цзи или кого-то, кто отказывался появляться, но наблюдал за ними сверху.

Сюань Цзи бросил взгляд на вход в пещеру. В пространстве «обратного течения» она еще не стала шаманским курганом, и не была похоронена под землей. Слабый свет, льющийся из проема, падал прямо на лицо Шэн Линъюаня, отчего одна сторона его почти светилась, а другая полностью утопала во тьме. Получившийся контраст четко очерчивал его скулы.

У входа послышались шаги. Кто-то что-то прокричал на языке шаманов.

Голова Шэн Линъюаня разболелась ещё сильнее, и молодой человек прижался лбом к холодной каменной стене.

— Что он сказал?

Шэн Линъюань неопределённо ответил:

— Алтарь открыт, старики и дети идут первыми.

— Алтарь?

— Алтарь — это запретная территория клана шаманов, — из-за шума и топота, голос Шэн Линъюаня был едва слышен. Охваченные паникой шаманы напоминали гонимых потопом диких животных. — Невиданные проклятия, древние техники…  Все тайные искусства сокрыты здесь. Печати, выставленные снаружи, намного сложнее, чем барьеры Дунчуаня. На этом алтаре шаманы приносили жертвы богам. Они поклонялись горам и рекам. Они верили, что божество гор — их мать, способная оградить их от злых помыслов, и тепло относившаяся к своему народу.

До их слуха донесся еще один пронзительный крик. На этот раз Сюань Цзи и сам догадался, что кричавший призывал людей бежать к алтарю. Может быть, это потому, что он уже много чего успел услышать внутри «обратного течения». Хотя Сюань Цзи и не понимал чужую речь, он постепенно научился различать их произношение и интонации. Вдруг, говорившего прервал вопль, в пещеру хлынул сильный запах крови, и совсем рядом раздался чудовищный рев.

К ногам Сюань Цзи рухнул ребенок. Юноша подсознательно потянулся к нему, но его рука попросту прошла сквозь плечо маленького шамана.

Сюань Цзи остолбенел. Он тут же отшатнулся, поднял голову и спросил:

— Дунчуань осадили, барьер оказался разрушен, не в силах противостоять этому, шаманы попытались укрыться в каком-то тайном месте, верно? Они ждали…

— Они ждали меня, — тихо сказал Шэн Линъюань.

Потому что каждый раз, когда у Алоцзиня возникал конфликт с другими людьми, у Шэн Линъюаня попросту не хватало духу спорить с ним и он изо всех сил пытался ему помочь.

Со временем это стало обычным делом.

Просто держись, и Линъюань придёт.

А до этого момента Алоцзинь отводил глаза в сторону1 и продолжал вести свой клан за собой. Воспользовавшись пожаром2, он смог выиграть немного времени, чтобы позаботиться о демонах.

1 反目 (fǎnmù) отвернуться, отвести глаза в сторону (обр. в знач.: ссориться, семейная ссора).

2 趁火打劫 (chènhuǒdǎjié) пользуясь пожаром, заняться грабежом (обр. в знач.: извлекать выгоду из чужих затруднений).

Линъюань был подобен горному божеству. Он был всемогущ. Он был не только его верой, но и старшим братом, ведущим его через лунный свет...

— Они ждали, что я приду спасти его.

Алоцзинь вместе с воинами клана шаманов сражался не на жизнь, а на смерть, пытаясь дать людям время добраться до алтаря. Мирный Дунчуань вспыхнул, и горы охватило пламя. Все вокруг: деревянные дома, лес, площадь, где они всегда пели и танцевали, и огромное далекое звездное небо — всё это поглотил огонь.

— Глава клана, берегитесь!

Алоцзинь услышал эти слова и тут же, не оглядываясь, скатился с лошади. Чудовищный змей ринулся следом за ним, разинув огромную, размером с половину пещеры, пасть. Челюсти зверя сомкнулись на лошади Алоцзиня, оторвав от нее половину. Внутренности скакуна растеклись по земле, но передние ноги всё ещё пытались унести его прочь.

Алоцзинь прикусил указательный палец, быстро начертил в воздухе странный символ и резко толкнул его вперед. Кровавое заклинание достигло чудовища, и змей вместе с Алоцзинем оказались отброшены в разные стороны. Змей повалился на бок, сломав собой толстое дерево. Алоцзинь влетел в пещеру. Шаман, ожидавший его внутри, немедленно активировал механизм, и пещера с грохотом рухнула вниз.

— Скорее! Скорее! Закройте ворота!

Сюань Цзи вдруг понял, что «шаманский курган» оказался под землей вовсе не из-за смещения коры. Это был механизм, запечатавший его изнутри.

Чудовищный змей врезался в закрывшийся проход, и по пещере прокатился пугающий рокот. Несколько шаманов подбежали и подняли Алоцзиня, казалось, еще толком не успевшего понять, что же произошло.

— Глава клана, здесь нельзя долго оставаться.

Алоцзинь выдохнул.

— Наши люди…

— Здесь более сорока тысяч человек, не беспокойтесь об этом! — сказал один из его телохранителей. Он подсадил Алоцзиня себе на спину и, нагнувшись, вбежал внутрь.

Одни за другими позади них опускались каменные врата, и воинственные крики бесновавшихся снаружи чудовищ больше не достигал их ушей. Оставшиеся в живых шаманы переглянулись.

В сердце алтаря, то есть туда, где позже был установлен гроб главы клана шаманов Алоцзиня, нельзя было входить без разрешения. Люди клана отдыхали за пределами круга. Они плакали и тихо утешали друг друга.

Алоцзинь перевел дух и один подошел ко вдоху в недра горы. Вход был запечатан маленькими белыми «кровоточившими» цветами. Только в трещинах, меж переплетенных лоз, можно было разглядеть кристальные блики на поверхности воды.

Алоцзинь выглядел растерянным. Колени его подкосились, и он упал.

Его отца убили демоны, а великий мудрец был уже слишком стар. Неотвратимость судьбы давила на него. Вскоре он ушел, не сказав ни слова, чтобы никто не смог проводить его. Алоцзинь оставил учение своих предков и встал на неверный путь, полный терний.

Он смутно чувствовал, что сделал что-то не так, но не знал, каким образом дошел до этого. В растерянности он взял в руки деревянную маску, которую Шэн Линъюань подарил ему в этом году. Он был похож на ребенка, что никак не мог отыскать свой дом. Всё было как в тумане. В конце концов, он так и не решил, что обо всем этом думать. Тогда он поднял маску, олицетворявшую покровительство отца и брата, и надел ее себе на лицо.

— Имя этого цветка «рождение и смерть»3. Он рос у озера на алтаре. Он способен очистить сердце и помочь сосредоточиться. В лунную ночь его бутоны сочатся росой, очень похожей на кровь. Этот цветок прекрасно воздействует на нервную систему. Если вдохнуть его аромат, он успокоит любую истерику. Даже сумасшедшие и глупцы обретают разум. А растратившим свою память старикам он помогает вспомнить о прежней жизни. Озеро символизировало мать. Шаманы верили, что они родились здесь и сюда же вернутся после смерти, чтобы обрести покой и защиту.

3 生死花 (shēngsǐ huā) – жизнь и смерть, рождение и смерть, сансара.

Сюань Цзи подошел ко входу в пещеру, на мгновение заглянул внутрь, сквозь щели между цветами и лозами, а затем спросил:

— Здесь ведь много запрещённых заклинаний? Почему Алоцзинь ими не воспользовался?

— Он не посмел. Это богохульство. Кроме того, чем разрушительнее сила многих тайных искусств, тем выше цена, — сказал Шэн Линъюань. — Старый глава умер слишком внезапно. Алоцзинь многого не знал о колдовстве. Он боялся выставить себя дураком.

Сюань Цзи поднял голову и огляделся.

— Не думаю, что это такая уж большая проблема спрятаться здесь на день или два. Вы задержались в пути и опоздали?

— Нет, я не стал медлить. Я приехал как раз вовремя.

Дунчуаньские воины, находившиеся в осаде в течение трех дней и трех ночей, были полностью истощены. Не считая нескольких, остановившихся отдохнуть, ночных стражей, многие были ранены и лежали без сознания. Даже Алоцзинь свернулся калачиком у алтаря и заснул.

Горный бог стоял сбоку от него, и слабый свет цветов «рождения и смерти» озарял его фигуру. Его лицо скрывала маска. Наверное, Алоцзинь чувствовал себя в безопасности рядом с ним, потому спал как младенец.

Сюань Цзи заметил, что нескольких ночных стражей начало все больше и больше клонить в сон. Затем он внезапно почувствовал легкий сладковатый аромат. Едва ощутив его, Сюань Цзи решил, что это было похоже на то, как если бы в ста метрах от него разросся весенний сад. Юноша тут же зажал нос и подумал про себя: «В то время тоже существовали «ведущие партии»? Как их там называли? «Еретики»4?»

4 带路党 (dàilù dǎng) – буквально «ведущая партия». Так с сарказмом называли группы, указывающие путь вражеским войскам. Проще говоря, шпионов и предателей (汉奸, hànjiān). Последнее слово Сюань Цзи звучало как 巫奸 (wūjiān).

И действительно, вскоре он увидел, как несколько стражей пошатнулись и повалились на землю.

Затем, сидевший рядом с Алоцзинем телохранитель открыл глаза и медленно встал. Сюань Цзи поймал его безжизненный взгляд. Он внезапно спросил Шэн Линъюаня:

— Подождите минутку, он же не предатель, верно? Говорят, что старый глава был убит той замаскированной штукой, «марионеткой в человеческой шкуре».

— Глаз у тебя наметан, маленький демон. Дань Ли… Разве мог такой заклинатель как он позволить чему-то выйти из-под его контроля?

Сюань Цзи заволновался.

«Марионетка в человеческой шкуре» спокойно подошла к Алоцзиню, и, сверху вниз, не моргая, уставилась на молодого главу. Будто за ее взглядом скрывалась еще одна душа.

Телохранитель склонился над Алоцзинем.

Сюань Цзи молча наблюдал.

Если это фильм ужасов, то пора бы ему уже включить режим «одним глазком».

Но неожиданно «марионетка» не воспользовалась возможностью причинить вред. Телохранитель попросту взял плащ, бережно укрыл им Алоцзиня и, как добрый отец, погладил его по спутанным косичкам. Почувствовав тепло, Алоцзинь плотнее укутался в ткань и что-то бессвязно пробормотал на языке шаманов.

Тихо вздохнув, «марионетка» осторожно переступила через него и направилась к алтарю. Отойдя на небольшое расстояние, телохранитель щелкнул пальцами, и на его ладони вдруг вспыхнул огонь. Вот только он выглядел очень странно. Его цвет не был похож на обычное пламя, он был ярко-красным, как вечернее солнце, готовое вот-вот закатиться за горизонт. Огонь был теплым, но от него веяло холодом.

Цветочные лозы будто столкнулись с естественным врагом. Стоило пламени приблизиться, как они тут же отступили, открывая проход, через который мог пройти человек.

Весь алтарь оказался как на ладони. Вода в озере стояла неподвижно, а каменная платформа была заполнена запечатанными сосудами и исписанными листьями.

В этот момент Алоцзинь, возможно, почувствовал, что что-то не так, и открыл заспанные глаза. Он в замешательстве уставился на брата, день и ночь находившегося рядом с ним, и содрогнулся от ужаса.

— Что ты делаешь?

Но «марионетка» даже не оглянулась. Вместо этого она наклонилась и бросила огонь в озеро. Это пламя не только не боялось воды, но и с легкостью подожгло ее, словно это был бензин!

Алоцзинь вскочил на ноги, но, прежде чем он успел схватить поджигателя, кожа мужчины сморщилась, облепив кости. Под ней оказалась деревянная кукла.

Алоцзинь оцепенел. Письмо, гибель старого главы клана, его телохранитель, с которым он все время был вместе, с самого детства… это была фальшивка, о которой не знали ни духи, ни демоны5. Постепенно, все вставало на свои места и складывалось в единую картину.

5 神不知鬼不觉地 (shénbùzhíguǐbùjiǎode) даже духи не знали, и демоны не почуяли (обр. в знач.: совершенно незаметно, в глубочайшей тайне).

Алоцзинь с криком бросился к алтарю, но было уже поздно.

Горный бог больше не защищал тех, кто предал заповеди предков. И боги, и глиняные скульптуры, все они в итоге сгниют. Все, во что они верили, на самом деле оказалось бредом.

В конце концов, тайное стало явным, и вода закипела.

Запечатанные глиняные сосуды начали трескаться один за другим. Похожие на призраков темные тени столпились вокруг алтаря. Все, что мог сделать Алоцзинь, это в спешке загородить вход в пещеру своим телом. Он обернулся и крикнул ошеломленным людям:

—  Скорее бегите! Покиньте алтарь! Уходите!

Пробужденные злобным огнем запретные заклинания, словно почуяли запах крови. Они с жадностью набросились на юношу. Голос Алоцзиня внезапно оборвался. Древнее колдовство разорвало его тело на части, а деревянная маска, которую он не успел снять, раскололась надвое. От нее осталась лишь перепачканная кровью половина.

Однако, прежде чем он успел закрыть глаза, следующее заклинание вновь собрало его воедино. Цветы «рождения и смерти» из белых превратились в красные, кровь потекла по его телу, но его душа все еще оставалась чистой. Снова и снова юношу разрывали ядовитые проклятия. Он каждый раз умирал и тут же возрождался вновь.

Шаманы с криками бросились прочь. Запертые горные врата открылись одни за другими, и алтарь плавно поднялся на поверхность земли. Но вскоре, стоявшие впереди люди, с удивленными возгласами отступили назад. Вся пещера была в огне!

Это был демонический огонь, он горел чистым белым пламенем. Один из воинов сжал зубы, и попытался было проскочить, но стоило ему только коснуться этого пламени, как он тут же превратился в пепел. Огненные языки хлынули в пещеру и разгорелись еще ярче. Даже каменные стены, казалось, полностью слились с ними.

Испуганные шаманы быстро отступили назад, под землю.

В это время Алоцзинь, загораживавший проход к алтарю, все еще балансировал между участью «быть разорванным на части» и «воскрешением». Казалось, этой пытке не было конца. Кровь стекала по его ногам и скапливалась в небольшой ямке на земле. Вдруг, из нее появилась личинка бабочки, размером с кунжутное зернышко. В мгновение ока создание превратилось во взрослую особь и поднялось в воздух. В отличие от призрачной бабочки, та, что вышла из крови, взлетела уже после того, как покинула человеческое тело, и красные всполохи пожара отразились на ее крыльях.

Она полетела к толпе!

— А ты не хочешь узнать, что это за бабочки с человеческими лицами? —Сюань Цзи показалось, будто голос Шэн Линъюаня донесся откуда-то издалека. — Это своего рода проклятие, что не боится огня.

Перед глазами Сюань Цзи вспыхнул яркий белый свет, и юноша едва не прослезился. Долгое время спустя он обнаружил, что его взгляд был обращен к внешней стороне горной пещеры. Весь Дунчуань был объят бледным демоническим пламенем. Кто-то что-то прокричал, будто собираясь ворваться внутрь.

Сюань Цзи обернулся и увидел большую группу людей, держащих молодого Шэн Линъюаня.

Фактически, он опоздал всего на один день… Один вечер.

— Огонь горел семь дней и семь ночей, — услышал Сюань Цзи голос Шэн Линъюаня. — И никто не мог потушить его. Знаешь почему?

Внутри Сюань Цзи всё похолодело.

Прежде чем он успел ответить, картина снова переменилась, и они оба вынуждены были проследовать за шатающимся молодым императором прямо к алтарю.

Через семь дней и семь ночей пожар окончательно стих. Вся пещера превратилась в огромную печь. Запах горелого мяса был повсюду. Запертые внутри люди должны были сгореть заживо, но их обгоревшие трупы всё ещё стояли на ногах!

Они разговаривали и смеялись, будто ничего не произошло. Точно так же, как когда-то на площади из воспоминаний Шэн Линъюаня.

Невредимый Алоцзинь стоял в самом конце пещеры, у входа в алтарь, и сквозь толпу смотрел на него. В его взгляде сквозила то ли издевка, то ли насмешка. Юноша наклонился, и его голова упала на землю.

Алоцзинь вздохнул и помахал рукой. Хорошенькая голова мальчишки тут же подкатилась назад. Он поднял ее и водрузил обратно на шею. На его лице осталась лишь половина деревянной маски. Открытая же сторона, не защищенная от пламени, была абсолютно чистой. Но под маской кожа его обуглилась и черты теперь были едва различимы.

Алоцзинь прикрыл ужасный ожог, открыл рот, и его голос эхом разнесся по пещере. Он крикнул:

— Линъюань!

Молодой император будто потерял рассудок, он вдруг резко оттолкнул своих телохранителей. Он уже почти догнал Алоцзиня, когда чей-то голос остановил его.

— Стойте! Вы хотите стать таким же, как эти люди?

Это был голос Дань Ли. Сюань Цзи повернул голову и увидел приближавшегося человека. Человек этот был закутан в чанпао6, а его лицо скрывала маска.

6 Длинный, до пола, традиционный халат.

В мгновение ока в сознании Сюань Цзи связались причина и следствие.

Глава 29

— Передавайте привет вашей матушке.

Десятки тысяч мёртвых шаманов окружили Алоцзиня. Шёпот прекратился. Они повернулись к выходу из пещеры и оказались лицом к лицу с Шэн Линъюанем, как в воспоминании, так и вне его. Три тысячи лет назад и три тысячи лет спустя.

Казалось, что время и пространство застыли.

— Брат Линъюань, как погиб мой отец? — всё ещё придерживая голову, в полной тишине спросил Алоцзинь.

— Ваше Величество, не подходите! — громко сказал Дань Ли.

— Это он?

Алоцзинь протянул руку, указывая на Дань Ли, и тут же сам посмотрел в его сторону. Одновременно с ним, сожжённые шаманы тоже повернули головы в указанном направлении.

— Или ты?

Ужаснее было лишь то, что, когда лицо Алоцзиня исказилось ухмылкой, шаманы сразу же последовали его примеру.

Некогда яркий и солнечный юноша теперь превратился в настоящего паука, и бесчисленные насекомые, что роились вокруг него, угодили в огромную паутину.

— Ваше Величество, Алоцзинь и все, кто находится в этой пещере, одержимы! Они все стали марионетками бабочек с человеческим лицом! Здесь больше нет живых людей! — произнёс Дань Ли.

Алоцзинь услышал его слова и расхохотался. Кровавые слёзы двумя тонкими дорожками потекли из его глаз. Шаманы последовали за ним и открыли рты.

— Живые люди… Живые люди так благородны, верно?

Угодивший в воспоминание Шэн Линъюань наблюдал за разыгравшейся трагедией издалека. Вдруг он равнодушно1 сказал:

1 不咸不淡 (bùxián bù dàn) ни солёный, ни пресный (обр. в знач.: пресный, холодный, равнодушный).

— Белое пламя называли «Огнём Наньмина». Маленький демон, ты ведь зовешь себя «Хранителем огня Наньмина», разве ты не видишь разницы между ним и любым другим пламенем?

Сюань Цзи не ответил.

— Ваше Величество, вы когда-нибудь в своей жизни говорили другим людям хотя бы половину правды?— горько улыбнувшись, произнёс юноша.

Услышав это, Шэн Линъюань медленно повернул голову и рассмеялся.

— О? А какой в этом смысл?

Сюань Цзи вдруг обнаружил, что в нижнем уголке его левого глаза был шрам, который он раньше никогда не замечал. Только когда Шэн Линъюань засмеялся и «мешочки молодости»2 стали более отчётливыми, этот маленький, похожий на слезу, бледный рубец, наконец, показался.

2 卧蚕 (wòcán) «Мешочки молодости», припухлые нижние веки - считаются красивой чертой женского лица.

В это время в пространстве «обратного течения» обгоревшие трупы шаманов пришли в движение. Повинуясь воле Алоцзиня, они ринулись к выходу из пещеры. Стоявший по ту сторону Дань Ли, быстро нарисовал в воздухе печать. Чистое белое пламя вырвалось из его рукавов и образовало фигуру большой птицы. С резким криком птица бросилась сквозь вымершую пещеру прямо к алтарю.

Но молодой император самолично преградил ей путь. Его горло разрывалось от нечеловеческого крика:

— Прекрати!

— Ваше Величество! — взревел Дань Ли. — Если вы позволите им выйти отсюда, то что тогда произойдёт с несметным количеством людей?

Это прозвучало двусмысленно.

Если проклятые бабочки просочатся наружу, неизвестно, каковы будут последствия. Эти насекомые явно отличались от своего прежнего вида. Они превратились бы в безмолвный мор.

Не говоря уже об Алоцзине. При жизни, юноша был очень вспыльчивым. Алоцзинь ненавидел клан демонов, независимо от того, были ли среди них хорошие или плохие, имел ли кто-либо из них свое собственное мнение. Он ненавидел любого, кто был запятнан словом «демон». Все жители города должны были быть уничтожены. На этой войне не могло быть пленных.

Значит… теперь его ненависть перешла и на обычных людей?

Бесчисленное количество раз его разрывали на части злые проклятия, только для того, чтобы вновь собрать воедино. Он не был ни живым, ни мертвым. Он был одержим. Можно ли было позволить ему убить всех людей в мире?

Молодой Шэн Линъюань понял это и, — бах! — белоснежная огненная птица обогнула его, с рёвом ворвалась в пещеру и приземлилась на головы тысяч шаманов-марионеток. Охваченные пламенем, они выли и кричали, так, словно всё ещё были живы.

Но их нельзя было ни сжечь, ни убить.

Молодой Шэн Линъюань рухнул на колени. Он ещё долго смотрел на обугленные трупы, барахтающиеся в море огня. Вдруг, выхватив из-за пояса странный кинжал, он резко вонзил его в голову ближайшего к нему шамана. Шаман какое-то время сопротивлялся, перед тем как окончательно упасть. Когда он, наконец, повалился на землю, из его тела вылетела маленькая бабочка.

Пламя преградило Алоцзиню путь, и юноша взревел:

— Дань Ли! Где ты? Ты лжец! Где же ты? Ты должен умереть!

— Ваше Величество! Вы всю жизнь потакали ему! До каких пор это будет продолжаться? — донёсся из пещеры голос Дань Ли.

Молодой Шэн Линъюань закричал и бросился к алтарю. Огонь не тронул его, даже края его одежды не обгорели. Бабочки, покидавшие обезглавленные тела, также избегали его касаться. Слившись в сияющий белый сгусток, они устремились прямо к Алоцзиню. Многочисленные лица на их крыльях соединились в одно. Оно было одновременно весёлым и злым. Ринувшийся следом за ними Шэн Линъюань без труда разрубил его надвое.

Сверкая, как белая радуга3, кинжал с силой вонзился в грудь Алоцзиня.

3 Туманная радуга (белая радуга, туманная дуга) — радуга, представляющая собой широкую блестящую белую дугу, обусловленную преломлением и рассеянием света в очень мелких капельках воды. Появляется при освещении солнечными лучами слабого тумана.

Лезвие клинка вспыхнуло холодным светом, и на рукояти проявилась цепочка заклинаний.

Алоцзинь недоверчиво посмотрел на оружие.

— Это был первый раз, когда я повёл свой народ за собой и оставил Дунчуань. Я украл его у своего отца… Чтобы сохранить мир и искоренить зло… Брат...

Я отдал его тебе.

Внутри «обратного течения», молодой император был убит горем.

Но за пределами этого воспоминания, тысячелетний призрак стоял со сложенными на груди руками, будто это и вовсе не имело к нему никакого отношения.

Сюань Цзи тут же отступил на пару шагов назад.

— Я не хотел вас оскорбить.

Улыбка Шэн Линъюаня стала ещё шире.

— Тогда почему в твоих глазах я вижу «Альманах тысячи демонов»? Знаешь ли ты, что «Альманах» был создан самим Дань Ли? Независимо от того, с какой целью всем вам понадобились наши останки, возвращая к жизни демона вы должны были быть готовы к тому, что он обернётся против вас.

Как только он произнёс: «Дань Ли», в пещере внезапно поднялся сильный ветер, сопровождаемый душераздирающим криком Алоцзиня.  Ветер сорвал с Дань Ли маску.

Маска упала на землю. Оказавшееся под ней лицо ничем не отличалось от лица Сюань Цзи!

Как только это произошло, к нему тут же потянулась чья-то рука. В центре окровавленной ладони зияла дыра, пальцы с силой сжали шею юноши.

Одновременно с этим Шэн Линъюань рванулся вперёд. Он использовал Сюань Цзи в качестве щита, но никто и представить себе не мог, что в его ладони был зажат ещё один гвоздь.

— Я так и знал! — выругался Сюань Цзи.

Глупо было ожидать, что дьявол сохранит ему жизнь. В столь критический момент ему не осталось ничего другого, кроме как спасаться самостоятельно. Выхватив из кармана пылающую монету, Сюань Цзи схватил нападавшего за запястье и тут же прижал раскалённый медяк к его ладони. Едва хватка ослабла, юноша тут же увернулся. Гвоздь Шэн Линъюаня вонзился в окровавленную дыру. Острие прошило руку нападавшего насквозь и вышло с другой стороны, лишь слегка оцарапав шею Сюань Цзи. К счастью, юноша успел уклониться, иначе древний дьявол сделал бы из него танхулу4!

4 糖葫芦 (tánghúlu) ссылается на: 冰糖葫芦 (bīngtánghúlu) засахаренные плоды на палочке, ягоды и фрукты в сахарной карамели на палочке (боярышник, яблоки, дольки мандарина, клубника и др.)

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — неискренне сказал Шэн Линъюань.

Весь трепет Сюань Цзи перед императором У исчез.

— Передавайте привет вашей матушке, — выдавил он сквозь зубы.

В следующее мгновение Шэн Линъюань вдруг выдернул из пустоты человека. Это был Алоцзинь с кровавой дырой во лбу, тот самый, что совсем недавно выбрался из гроба.

Пока он удерживал Алоцзиня, проклятие «обратного течения» разрушилось, и картины прошлого вокруг них рассыпались в пыль. Они вновь вернулись в шаманский курган.

Шэн Линъюань без колебаний шагнул вперёд и в мгновение ока вбил оставшиеся гвозди в конечности и грудь Алоцзиня. Но молодой шаман всё ещё с нескрываемой злобой смотрел на Сюань Цзи.

— Что ты так на меня смотришь?! — Сюань Цзи сердито прикрыл шею, ощущая неприятную резь в желудке. — Разве ты ещё не понял? Он использовал меня и местные ресурсы как приманку, чтобы выманить тебя. Те воспоминания о Дань Ли ему не принадлежат.  Дань Ли не такой высокий! Откуда в окружении такого дьявола как вы взялась эта глупая косуля?

Алоцзинь не понимал ни современный китайский язык, ни интернет-мемы. Он всё также злобно смотрел на Сюань Цзи.

Шэн Линъюань слегка приподнял брови.

— Смышлёный маленький демон. Как ты догадался?

Сюань Цзи изо всех сил прочистил горло и сказал с фальшивой улыбкой:

— Вы сказали, что, из-за чувства нежной привязанности очень легко попасться в ловушку юношеских воспоминаний. Но когда я задавал вам вопросы, я постоянно чувствовал, что что-то не так. Это действительно были ваши воспоминания?

Воспоминания в «обратном течении» действительно были богаты на эмоции. В них плотно переплелись благодарность и негодование, любовь и ненависть, глубокая обида. Все это, очевидно, не вполне соответствовало характеру древнего дьявола.

Встретившись с ним, Сюань Цзи обнаружил, что этот старый призрак, казалось, и вовсе был лишён человеческой природы. С чего бы в его памяти сохранилось столько сентиментальных сцен?

Ему было наплевать даже на тёмную жертву. Но зачем использовавший «обратное течение» хотел, чтобы другие увидели его воспоминания? Для чего были все эти фантазии?

По выражению лица Сюань Цзи Шэн Линъюань понял, что, хотя он и говорил по-человечески, но в душе, вероятно, уже проклял все восемнадцать поколений его предков.

— Ну, близкого друга.

— Дань Ли — важная фигура. Но когда он так и не показал своего лица, я начал сомневаться, что вы действительно уделяли ему так много внимания.

— Дань Ли никогда не показывал людям свое истинное лицо, — сказал Шэн Линъюань. — Даже если бы он не скрывал его, он все равно носил бы маску. Его «лицо, как у хорошенькой женщины» — это просто наиболее часто используемый образ. Алоцзинь до самой своей смерти не знал, как он выглядит. У меня нет таких выдающихся способностей, как у мастера, умеющего изменять заклинание «обратного течения».

Сюань Цзи усмехнулся.

— Да? И кого вы на этот раз пытаетесь заманить в ловушку? Даже если он никогда не показывал своего лица, этот безликий человек всегда был рядом с вами, он играл важную роль, но в ваших воспоминаниях он был едва ли важнее обычного телохранителя. Это лишний раз доказывает, что вы подавляли свою память и избегали думать о нем слишком много, иначе все эти декорации сразу бы рухнули. Ваше Величество, даже если я плохо разбираюсь в математике, у меня за плечами всё ещё есть девять лет обязательного образования. В этих воспоминаниях слились целых три точки зрения. Неужели вы думаете, что я не умею считать?

На самом деле, с точки зрения логики все было предельно просто. Если в «обратном течении» действительно была память Шэн Линъюаня, то все воспоминания должны были быть от лица самого Шэн Линъюаня.

Однако, в них были три разные точки зрения: Алоцзиня, Шэн Линъюаня и самая странная — Дань Ли.

Среди них воспоминания Дань Ли шли самыми последними. Они были тщательно замаскированы и содержали мало информации. В них была лишь малая часть всей истории, где шаманы спрятались в пещере, а марионетка подожгла алтарь. Той марионеткой манипулировал Дань Ли, поэтому вся картина на самом деле являлась отображением именно его памяти.

Субъективная память человека — это его собственная точка зрения. Разумеется, в ней не могло быть никаких изменений, и невозможно было «вспомнить» сцену, в которой он и вовсе не присутствовал. Более того, картины сменяли друг друга так плавно, будто это было кино или какой-нибудь сериал.

Следовательно, воспоминания в «обратном течении» никак не могли принадлежать только одному человеку.

Когда они попали в бездну «обратного течения», первая же сцена показала, как шаманы спасли раненого принца, и юный Алоцзинь впервые встретился с Шэн Линъюанем. Если вдуматься, то это действительно были воспоминания Алоцзиня. В то время Шэн Линъюань был серьёзно ранен, он всё ещё находился в шоке, когда глава клана принес его на гору. В таком состоянии он едва ли мог запомнить всю картину: горный склон и пробуждённые ото сна шаманы.

Первым важным персонажем, которого они встретили в воспоминаниях, также был Алоцзинь.

Шэн Линъюань, этот старый хрыч5, не мог не отреагировать, когда в «обратное течение» вмешался посторонний.

5 老鬼 (lǎoguǐ) – букв. демон; разговорное: «старый хрыч» (жена о своём муже).

Поэтому в начале, за пустячное прошлое цеплялся не этот бессердечный демон, а сам Алоцзинь.

Неудивительно, что, когда Сюань Цзи пытался его успокоить, этот дьявол оставался невозмутим!

Когда Шэн Линъюань попросил его «задавать вопросы», это на самом деле было не для него, а для Алоцзиня.

— Временные точки некоторых важных событий в этих воспоминаниях согласуются с историческими фактами, которые я изучал. Поэтому я считаю, что они правдивы. Но большинство из них принадлежат ему, — сказал Сюань Цзи.

— О? Откуда ты знаешь?

— Даже если ваши с Алоцзинем воспоминания связаны между собой, вас всегда окружали только люди со смазанными лицами, такие как министры гражданских или военных дел. Но все шаманы выглядели живыми, и их лица также были отчётливо видны. Их привычки и обычаи можно было рассмотреть во всех подробностях. Похоже, кому-то не терпелось рассказать мне правду о расцвете и падении своего клана. Это почти то же самое, что «излить душу». Ваше Величество, разве вы знаете, как пишутся слова «излить душу»?

— Неплохо, — ответил Шэн Линъюань, при этом даже не сдвинувшись с места. Он оставался непоколебим, словно гора.

— В дополнение к подавлению воспоминаний и опустошению своего разума, вы манипулировали чужими эмоциями, пытаясь заставить его появиться. — холодно продолжил Сюань Цзи. — Это был первый раз, когда я так много говорил. Когда вам обоим удалось сбежать из лап демонов в столь юном возрасте, я сказал, что это было слишком странно. Это и вдохновило вас надеть мне на голову горшок с помоями?

— Неправда. Я был небрежен, и ты оказался втянут в это заклинание. Здесь действительно немного тесновато, поэтому я просто воспользовался тем, что оказалось под рукой, — откровенно ответил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи ошеломлённо промолчал.

Большое спасибо за вашу заботу!

— Ты знал, что уничтожение клана шаманов — самое трагическое воспоминание Алоцзиня. К этому времени он, скорее всего, сошёл бы с ума и намеренно присоединил бы сюда часть памяти Дань Ли.

— Это совсем нетрудно. Достаточно было лишь представить, что я — это он, — еле слышно сказал Шэн Линъюань. — Он сам меня научил.

— Да, ведь здесь есть только ты, я и Алоцзинь. Алоцзинь — мастер «обратного течения». Он определённо смог бы отличить свою точку зрения от твоей. Потому третья картина, появившаяся так внезапно, могла быть только частью моей памяти. Само собой, он принял меня за марионетку. Стоило ему это понять, как он немедленно должен был появиться и убить меня, как своего врага. Я был твоей приманкой, поплавком для рыбы и живым щитом! Какое жалованье мне положено, Ваше Величество, чтобы я мог играть столько ролей в одиночку? — горько усмехнувшись, сказал Сюань Цзи.

— Дань Ли всю свою жизнь носил маску и всё время махал хвостом6, — ответил Шэн Линъюань. — Я не заглядывал под нее до тех пор, пока не отправил его в тюрьму и не обезглавил. Его лицо было залито кровью, что даже черт было уже не различить. Я никогда не видел его настоящего облика. Спасибо, что одолжил свой.

6 藏头露尾 (cángtóulùwěi) спрятать голову, высунуть хвост (обр. в знач.: недоговаривать, умалчивать, ходить вокруг да около, хитрить).

Его слова звучали так мелодично, что брови Алоцзиня, между которыми ранее был вбит гвоздь, наконец, дрогнули.

— Дань Ли мёртв вот уже тысячи лет, — Шэн Линъюань поднял руку и мягко накрыл ладонью глаза Алоцзиня. — Ты и я — мы одинаковые. В этом мире люди и демоны неразделимы, и почти сто лет не было войн. Пламя Чиюань давно погасло, Алоцзинь...

В ответ на это Алоцзинь выплюнул несколько фраз на языке шаманов. Он говорил медленно, по одному слову за раз, так, что Сюань Цзи едва мог понять его. Это было то, что отпечаталось в его памяти перед самой смертью.

— Что он сказал?

Шэн Линъюань не ответил. Он вонзил последний гвоздь в лоб Алоцзиня и тот, наконец, замер. Жизнь в его сияющих глазах погасла, и они окончательно закрылись.

Шэн Линъюань поднял его израненное тело, подошёл к стоящему посреди озера гробу, и положил юношу внутрь. Затем он взмахнул рукавом, и начертанные на каменной плите письмена тёмного жертвоприношения, рассеялись.

Сюань Цзи подошел ближе. На его шее всё ещё был след от руки Алоцзиня. Шэн Линъюань сидел возле гроба и долго смотрел на мальчишку.

Будто ему было не всё равно.

— Я к вам обращаюсь, Ваше Величество, — наполовину саркастически сказал Сюань Цзи. Юноша сложил руки на груди, — ваш выход на поклон длится уже пять минут. Этого вполне достаточно, чтобы зрители успели сделать групповой снимок. Убирайтесь.

Шэн Линъюань словно очнулся ото сна. Он поднял руку, закрыл крышку гроба и медленно выпрямился.

В тот момент, когда его локоть соскользнул с каменной плиты, Шэн Линъюань внезапно отвернулся и прикрыл рот ладонью.

Сквозь его пальцы заструилась кровь.

Если вам нравится наша работа – вы можете отблагодарить команду перевода шоколадкой. Кнопка «донат» есть в группе «Вконтакте».

Глава 30

Кто, кроме настенных фонарей и озябших в зимнюю стужу ворон, согласился бы разделить с тобой кувшин вина?

В аэропорту Дунчуаня с борта маленького самолета с надписью: «Фэншэнь» сошла группа людей, одетых в гражданскую одежду. Новоприбывшие немедленно отправились в город.

Среди них был молодой человек с довольно юным лицом. Он одевался по последней моде, носил на шее секундомер и на ходу жевал жвачку. Это был Чжан Чжао, командир первого отряда «Фэншэнь». Рядом с ним шла женщина-оперативник в огромных зеркальных очках. Похоже, она никак не могла проснуться. Но, несмотря на болезненный вид, этой женщиной оказалась Гу Юэси, командир второго отряда, пришедшая на помощь Сюань Цзи в госпитале Чиюань.

Эти двое с легкостью могли бы возглавифть спецоперацию, однако сейчас они выступали лишь в роли сопровождающих. Шедший впереди человек, со спины был похож на обезьяну. Широкоплечий, бритоголовый, с загорелым лицом. В углу его рта свободно болталась сигарета.Стоило только увидеть его, и на ум сразу же приходило слово «мужик». Весь его образ производил впечатление деревенского жителя.

Это был Ван Цзэ — нынешний командир спецназа «Фэншэнь».

Ван Цзэ вел подозрительный образ жизни и крайне редко появлялся в Управлении, предпочитая круглый год скитаться по стране. Руководители Министерства безопасности постоянно разыскивали его, но никогда не находили. Они ужасно злились, что не могли просто взять и схватить его без каких-либо доказательств. Но каждый раз, когда возникала необходимость в поддержке «Фэншэнь», его люди всегда прибывали на место происшествия вовремя и действовали безошибочно.

— Этот старина Сяо. Сдается мне, с тех пор как его повысили, его мордашка становится все белее и белее, а чиновничий авторитет все больше и больше. — Ван Цзэ выдохнул сигаретный дым и лениво пожаловался. — Даже десяти отрядов «Фэншэнь» недостаточно для его сопровождения, и он больше не общается со мной напрямую, теперь он командует людьми, не вставая с места.

— Речь идет о призрачной бабочке. Все Управление в панике. Директор Сяо считает, что чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше, — мягко сказала Гу Юэси.

Ван Цзэ выдохнул дым через ноздри и брюзгливо произнес:

— Коррумпированная верхушка заставляет папашу1 бегать по поручениям. Она прогнила до самых корней. В любом случае, учитывая нынешнюю обстановку, мне не очень-то хочется отсиживаться в Управлении.

1 老子 (lǎozi, lǎozǐ) досл. отец, или просто «я» (гневно или шутливо о себе).

Чжан Чжао закончил набирать сообщение и поднял голову.

— О, этот цзянши из Дунчуаня, старый хрыч Юэ-дэ. Неизвестно, почему его все еще не кремировали. Он давно лишился рассудка, греб деньги нечестным путем и отказался от всех своих учеников. Он забавлялся со странными вещами, позволял людям ими пользоваться, а затем разыграл пьесу, в которой сам же и взял себе главную роль. Средство, которое они использовали, предположительно было яйцами призрачной бабочки. Они выкопали их на том кургане. Нельзя сказать точно, но, похоже, эта зараза родом именно оттуда.

— У господина Юэ-дэ в общей сложности четыре ученика, и сейчас они не часто показываются на людях. Самые активные из них – ученики его последователей. Мы получили записи с видеорегистраторов нескольких важных фигур и членов их семей. Путем перекрестного сравнения мы примерно обозначили местоположение кургана. Он должен находиться в восточной части горного района, это вполне совпадает с данными, предоставленными Отделом восстановления, — ровным тоном сообщила Гу Юэси.

— Странно, сестрица, — сказал Чжан Чжао. — Как эти отбросы из Отдела восстановления смогли найти курган?

— Думай, что говоришь? — прикрикнула на него Гу Юэси. — Связавшийся с нами человек из Отдела восстановления случайно оказался там вместе с подозреваемым. Особая способность этого юноши заключается в том, чтобы находить людей при помощи связанных с ними предметов.Они взяли личные вещи директора Сюаня и таким образом проследили путь.

— О боже мой! — рассмеялся Чжан Чжао. — С такой способностью он запросто может конкурировать с ищейками.

Выражение лица Гу Юэси осталось неизменным, но она сурово взглянула на юношу из-под очков.

— Я был неправ. — Чжан Чжао скорчил гримасу и «закрыл рот на замок».

— Восточная часть горного района, верно? Пусть эти детишки из Отдела восстановления остаются на месте. — все еще держа во рту сигарету, рассмеялся Ван Цзэ, обнажив ряд больших и белых, как у акулы, зубов. —Пусть ждут, когда мы спасем их папу… Я слышал, что новоиспеченный директор Отдела восстановления тоже относится к классу «огня и грома». Ты видела его, Юэ-эр? Каков он?

Гу Юэси в задумчивости помедлила и осторожно ответила:

— Точно не могу сказать.

— А? — остолбенел Ван Цзэ.

Гу Юэси поправила солнцезащитные очки.

— Сила, что окутывала его, была цвета пламени. Я чувствую, что он должен принадлежать к классу «огня и грома», больше склоняясь в сторону огня. Но тогда, в Чиюань, он также продемонстрировал некоторую склонность к управлению металлом. Должно быть, это было его специальное оружие. Но класс «металла» и класс «огня» взаимоисключающие. Если оружие не совместимо с определенной родословной — его боевая мощь будет снижена. Как правило, люди класса «огня и грома» избегают использовать металлические и водные инструменты. Да, кстати, еще он держал в руке меч, вытащил его прямо из позвоночника, и сражался им с демоном.

— Вытащил его из позвоночника? Круто2! Слушай, а что это за меч? — воскликнул Чжан Чжао.

2 牛屄 (niúbī) круто, обалдеть.

— Я не смогла его рассмотреть, — покачала головой Гу Юэси.

Чжан Чжао был младшим из своих товарищей и очень болтливым3.

— Сестрица, в прошлый раз ты тоже ничего не смогла рассмотреть своим «рентгеновским зрением».

3 嘴快 (zuǐkuài) невоздержанный на язык, что на уме, то и на языке.

Сказав это, он вдруг на что-то отвлекся и замолчал. Гу Юэси нахмурилась, и в машине наступила тишина. В воздухе повисла странная неловкость.

Выражение лица Ван Цзэ изменилось, он глубоко вдохнул и выпустил изо рта клуб белого дыма. Дым, словно живой, долетел до Чжан Чжао и растекся по его лицу.

— Твой рот не закрывается с утра до ночи, а язык длиной в восемь чи. Директор Сяо отправил сообщение. Что он написал?

— О, — Чжан Чжао не задумываясь вытащил свой мобильный телефон. — Директор Сяо пишет: «Господину Юэ-дэ, вероятно, известно о вашем визите в Дунчуань. Теперь вы находитесь на чужой территории. Будьте осторожны».

— Забавно, гора там, я здесь, а этот дряхлый цзянши-импотент все еще осмеливается нас контролировать? Почему он до сих пор не отправился к праотцам? — Ван Цзэ пнул ногой бензобак. — Ладно, поживем – увидим4…

4 走着瞧 (zǒuzheqiáo) поживём — увидим (в негативном или саркастическом смысле).

— Командир, пожалуйста, не уезжайте! Выезд снова открыт!

Местоположение Ло Цуйцуя находилось в какой-то глуши. Ван Цзэ напоминал путешественника по пересеченной местности. Он был в полной растерянности5. Сделав восемь кругов по шоссе и горной дороге, он, наконец, преодолел все «трудности и препятствия», чтобы встретиться с Отделом ликвидации последствий.

5 找不着北 (zhǎobùzháoběi) не в состоянии найти север (обр. в знач. потерять ориентировку, потерять голову, быть в замешательстве, быть в растерянности).

— Опаздываете! Простите, курган действительно трудно найти. Неизвестное магнитное поле вокруг этого места создает помехи для навигаторов.

Наплевав на все правила приличия, Ван Цзэ бесстыже спросил:

— Йо, что здесь происходит? Почему здесь раненый?

Растянувшийся на земле Ян Чао громко всхлипывал, его глаза были наполнены слезами. Как только они прибыли в этот район, юноша подвергся проклятию и теперь безостановочно рыдал. Он не мог даже говорить.

— Не знаю. Все случилось так неожиданно, — с тревогой ответил Ло Цуйцуй. — Может быть, всему виной огромное давление от вступительных экзаменов в аспирантуру.

Ван Цзэ промолчал.

Он слышал, что в Отделе восстановления было много талантливых людей. Они действительно заработали свою репутацию.

— Ван Цзэ, с этим местом что-то не так, — внезапно заговорила Гу Юэси.

Женщина сдвинула на лоб очки, которые не снимала до наступления ночи, и ее зрачки сузились, сделавшись вертикальными.

— Посмотри на эту гору.

Когда-то Дунчуань был раем на земле, где предавался размышлениям сам император У. Но клан шаманов давно исчез, а это место пережило множество войн. В течение тысяч лет его ландшафт и климат постоянно менялись, но виды здесь по-прежнему были превосходные. После праздника середины осени ночи стояли прохладные, и горный пейзаж казался поистине прекрасным. Он выглядел роскошным и цветущим. Когда пар, поднимавшийся от воды, встречался с холодным воздухом, горы окутывал белый, как шелк, туман, и неспеша тек туда, куда дул ветер.

— Действительно, что-то не так. — Ван Цзэ прищурился, посмотрел в направлении, которое указала ГуЮэси, и медленно выдохнул дымное кольцо. Только одна гора не утонула в тумане.

Группа людей вскоре достигла подножия кургана. Внезапно, Ло Цуйцуй подскочил от страха и произнес:

— Все эти деревья фальшивые!

Недаром здесь не было тумана! Бумажные деревья не умеют дышать!

Ван Цзэ сорвал один лист, пожевал его и выплюнул на землю.

— Это иллюзия. Деревья на горе сделаны из папье-маше. Слухи, гуляющие среди путешественников, оказались правдой6. Предки этого старого импотента Юэ-дэ занимались организацией похорон. Следуйте за мной, не отставайте.

6 空穴来风 (kōngxuéláifēng) ветер из пустой пещеры (обр. в знач.: нет дыма без огня; необоснованное утверждение, беспочвенные слухи).

Казалось, они ошиблись с выбором местоположения. Ван Цзэ приказал Пин Цяньжу продолжать попытки связаться с Сюань Цзи, а сам повел их наверх по, окруженной искусственными деревьями, гравийной дороге.

Сразу после того, как команда скрылась в лесу, у подножия горы остановилась небольшая группа черных машин. Наружу молча вышли несколько человек. Во главе их был пожилой мужчина, одетый в традиционный китайский костюм. Каждое его движение, вплоть до мельчайших жестов, было точь-в-точь как у господина Юэ-дэ.

— Мастер велел мне надлежащим образом разобраться со всем этим, я возьму инициативу на себя, — пустился в разъяснения старик. — Поскольку Управление по контролю за аномалиями не обращает на нас внимания и яро желает завладеть секретами нашей школы, мы тоже будем безжалостны. Убьем свидетелей и выжжем склон, чтобы убедиться, что больше здесь не осталось никаких улик7. Вы меня поняли?

7 人证物证 (rénzhèngwùzhèng) свидетели и вещественные доказательства.

Ученики тут же вынесли из багажника несколько ящиков. Содержимое напоминало большие и очень тяжелые пулеметы, но это было не так. Дуло каждого оружия по размеру больше напоминало чашу, с выгравированными на ней сложными заклинаниями. Чаши искрились в лунном свете.

Старик в традиционном костюме махнул рукой, и ученики занесли ящики в лес.

В глубине бумажной чащи стояло несколько маленьких домиков.

— Это место не заброшено, — Ван Цзэ смахнул рукой тонкий слой пыли со стола. — Кто-то жил тут не так давно, но сейчас здесь пусто. Этот старый хрыч очень хитер. Не садись на край колодца, мальчик. Упадешь.

Во дворе одного из домов действительно находился колодец. Ян Чао был обезвожен, он больше не мог идти и потому присел на край устья. С тех пор как они вошли в этот фальшивый лес, у Ян Чао снова начался насморк. Он не только не мог перестать плакать, но эти слезы еще и причиняли ему страдания.

Услышав совет Ван Цзэ, Ян Чао поднял голову. У юноши были красные глаза и печальное лицо. Он высморкался, но сунувшись в карман за носовым платком, нащупал что-то другое. Это были часы Сюань Цзи.

Ян Чао снова потянулся за платком. Он плакал всю дорогу до этого места и теперь был полностью опустошен. Внезапно, юноша потерял равновесие и нырнул головой в колодец.

Ван Цзэ не произнес ни слова.

— Ох! Зачем вы прокляли его? — воскликнул Ло Цуйцуй.

Группа людей бросилась к устью колодца, чтобы проверить, жив ли мальчишка. На счастье, в колодце все еще была вода, и Ян Чао яростно барахтался внизу. Ван Цзэ закатал рукава.

— В чем дело? Посторонитесь и успокойтесь. Детка8, задержи-ка дыхание и смотри не захлебнись.

8 宝贝儿 (bǎobèir) ссылается на: 宝贝 (bǎobèi) деточка, золотко (обычно о детях).

С этими словами опытный представитель «водного» класса быстро щелкнул пальцами, и жидкость на дне начала исчезать. Повинуясь его жесту, она послушно потекла вверх. Вода мягко окутала Ян Чао, а остальные оперативники тут же подняли юношу на поверхность.

В это время Ван Цзэ будто что-то почувствовав. Уперевшись рукой в край колодца, он произнес:

— Ха, там под водой что-то есть.

Ло Цуйцуй и Чжан Чжао подхватили Ян Чао с двух сторон, и Ван Цзэ разжал пальцы. Под воздействием силы тяжести, колодезная вода тут же вернулась на свое первоначальное место, ударяясь об узкие стенки и поднимая волны.

Бах! И на сокрытый в шаманском кургане алтарь обрушился ледяной поток, обрызгав голые лодыжки Шэн Линъюаня.

Он подумал: «Определенно, виной всему это тело»

Его кости пожрало пламя Чиюань. Он понятия не имел, кто их подобрал. После стольких тысяч лет его тело пришло в негодность. Это была не самая надежная вещь, дарованная ему при рождении. Одним словом, человеческая кожа была крайне неудобна. Казалось, в его груди клокотала кровь.Холодный воздух пронизывал его насквозь. Алые капли упали ему на ладонь, и он, как совершенно обычный человек, почувствовал озноб.

Ему казалось, что его сердце и легкие опустели, а тело налилось свинцом. Вокруг него как будто выросла стена. Сильная головная боль вернулась, и вновь донимала его.

Шэн Линъюань мягко опустился на колени рядом с бронзовым гробом.Его зрение затуманилось, он больше не мог четко рассмотреть лицо Алоцзиня. Ощущение прохлады, исходившее от гроба и просачивающееся сквозь порванные одежды, сотканные из цветов «рождения и смерти», пробудило в нем слабую тоску.

Сюань Цзи заметно нервничал. Он вновь попытался подойти, но услышав в своем подсознании: «Два шага назад!», — моментально пришел в себя. Юноша не на шутку испугался.

Он не любил сердиться без причины, поэтому обычно казался более дружелюбным, но он определенно не был матерью Терезой, что любила бы всех безоговорочно. Согласно знаниям о самом себе, Сюань Цзи не был человеком с крысиной утробой9, он не воспользовался возможностью бросить камень. Но он определенно не был таким благородным, чтобы платить добром за зло. Этот странный дьявол дважды пытался убить его, но каждый раз безуспешно. Что он, что этот оживший труп Алоцзинь, были одного поля ягоды.

9 小肚鸡肠 (xiǎo dù jīcháng )ссылается на 鼠肚鸡肠 (shǔdùjīcháng) крысиная утроба и куриные кишки (обр. в знач.: о человеке ограниченный, мелкий, мелочный, расчетливый).

Но стоило ему увидеть, как дьявол закашлялся кровью, и его первая реакция оказалась крайне нелогичной. Все это шло в разрез с его характером. Он заволновался и почувствовал, как заныло сердце.

Сюань Цзи прикусил язык и попытался противостоять этому чудовищу в своей голове. Он холодно взглянул на демонов, призванных темной жертвой. Неужели кто-то еще верил, что если просто вернуть их обратно в могилы, все на этом и закончится?

У Шэн Линъюаня шумело в ушах, на мгновение он почти потерял сознание. Он с трудом сфокусировал взгляд. Со своей стороны, Сюань Цзи мог видеть только перепачканные кровью, длинные черные волосы. Невозможно было понять, были ли у этой телесной оболочки хоть какие-то искренние чувства.

Сюань Цзи ничего не мог с собой поделать, вновь невольно приблизившись к древнему духу, он подумал: «На мытье этих волос, наверное, уходит не менее двух часов».

Он с удивлением обнаружил, что его ноги сами по себе принесли его к гробу.

Захлебнувшись собственной кровью, Шэн Линъюань вновь закашлялся, а затем задержал дыхание, словно чего-то испугавшись.

Сюань Цзи остановился и сжал кулаки, он вдруг почувствовав странное желание вытащить тело Алоцзиня из гроба.

Если бы не особые способности, он бы заподозрил, что заразился призрачной бабочкой.

Пытаясь не обращать внимание на душераздирающий кашель древнего дьявола, Сюань Цзи с трудом оторвал взгляд от трупа. Машинально посмотрев вниз, он обнаружил, что на экране мобильного телефона появился значок сигнала. Сигнал все еще был очень слабым. Но именно в этот момент, будто ведомая родством душ, ему позвонила Пин Цяньжу.

— Сделано! Наш директор на связи! — пока Ван Цзэ исследовал колодец, Пин Цяньжу, следуя инструкциям Сяо Чжэна, продолжала попытки связаться с Сюань Цзи. В конечном итоге ей это удалось.

— Директор Сюань! Вы меня слышите? Мы связались с товарищами из «Фэншэнь», и скоро будем...

Вдруг голос Пин Цяньжу оборвался, и она задохнулась. Ее лицо становилось все белее и все некрасивее.

Не удержавшись, Гу Юэси оглянулась и спросила:

— В чем дело?

Под растерянными взглядами всех присутствующих, Пин Цяньжу медленно опустила руку с телефоном и нажала на кнопку громкой связи. В трубке не было слышно голоса  Сюань Цзи. Если тщательно прислушиваться к постороннему шуму, то можно было различить чей-то плач. Где-то там, в темноте, рыдал не один человек…

Звуки пронеслись сквозь бумажный лес, повиснув на каждом листе каждого фальшивого дерева. Будто резонируя с этим шумом, бумага зашелестела, и десятки орудий с чашеобразными дулами нацелились на курган.

Старик в традиционном костюме сплюнул на землю, махнул рукой, отдавая приказ открыть огонь, и мифриловые пушки одновременно выстрелили.

Орудия штурмовали гору, земля треснула, надвое расколов устье колодца, и вода, словно испуганный зверь, хлынула наружу.

Ло Цуйцуй отреагировал быстрее всех. Он тут же рухнул на командира Ван Цзэ, специалиста «водного» класса. Не успев отойти в сторону, Ян Чао был смыт внезапным наводнением, и бурлящий поток немедленно устремился к Пин Цяньжу.

Стоявшие рядом Гу Юэси и Чжан Чжао одновременно изменились в лице и бросились спасать девушку. Но было уже слишком поздно.

Поверхность земли трещала по швам. Пин Цяньжу понятия не имела, был ли всему виной ее вес или ей просто очень не повезло. Вдруг, одна из ближайших скал накренилась, образовав небольшой угол и отведя от нее бурлящий поток. Чжан Чжао и Гу Юэси, пришедшие спасти ее, промокли насквозь. Все трое с минуту смотрели друг на друга.

Сюань Цзи, только что связавшийся с Пин Цяньжу по телефону, услышал только ругань. Он поднял свой мобильный повыше и покрутился на месте, но так и не смог поймать сигнал. Он уже собирался повесить трубку, но внезапно до его ушей донесся шум. Сюань Цзи не знал, находился ли источник звука внутри или снаружи телефона.

Что случилось? Землетрясение?

Пин Цяньжу сдавленно пробормотала:

— Угу… Скоро…

Гора вибрировала. Все бумажные растения на склоне тряслись и шелестели, и из недр земли донесся протяжный вздох.

Каменная платформа в центре озера накренилась набок, и огромный камень на вершине алтаря покатился вниз, едва не накрыв стоявших перед гробом людей. У Сюань Цзи не было времени на раздумья. Он быстро схватил Шэн Линъюаня, но его затылок тут же полоснуло острыми когтями. Этот ублюдок тянул его за волосы!

Прежде чем Шэн Линъюань успел возразить, весь алтарь начал рушиться. На крышку бронзового гроба Алоцзиня, один за другим, падали валуны.

Озеро всколыхнулось, и, поднимая огромные волны, вода в нем устремилась вверх, а потом, потоком, обрушилась на стоявших внизу людей.

Каменная платформа была залита кровью Шэн Линъюаня. Поток устремился им навстречу и окатил обоих с ног до головы.

Как только капли крови коснулись Сюань Цзи, их сознания вновь соединились, словно через «bluetooth». Они вновь могли слышать мысли друг друга. Оба оказались оглушены.

Шэн Линъюань смутно расслышал грязные слова, исходящие из сердца Сюань Цзи, и чуть было не захлебнулся.

Озерная вода несла их в одном направлении. Оскалив зубы, Сюань Цзи едва держался на плаву. Он крепче схватил Шэн Линъюаня, который, похоже, собирался утонуть вместе с гробом. Он подумал: «Этот старый демон, что, гиря от весов? Как он может утонуть?»

Шэн Линъюань выглядел бледным и спокойным. Если бы не его мысли, доносившиеся до юноши посредством вынужденной эмпатии, Сюань Цзи бы точно подумал, что у этого человека и вовсе не было никаких чувств.

Затем он услышал далекую и неясную песню.

Кажется, она же была и в воспоминаниях Алоцзиня, и в памяти самого Шэн Линъюаня. Детские стишки клана шаманов. По какой-то причине Сюань Цзи казалось, что он понимает каждое слово.

Песня все повторялась и повторялась, сливаясь и покачиваясь на волнах огромного водоворота, затягивающего их.

Сюань Цзи вдруг вспомнил, что когда-то давно ему в руки попала неофициальная книга об императоре У. Обложка была ничем не примечательной. Он также вспомнил, что остановился и заглянул в нее только из-за аннотации.

В аннотации говорилось:

Всю свою жизнь ты провел в окружении, был ли хоть кто-то, способный встать за твоей спиной?

В конце твоего путешествия, был ли хоть кто-то, способный позаботиться о тебе?

Когда все мечты обратились в пепел, а все надежды рассыпались в прах, был ли хоть кто-то, способный согреть тебя?

Во время празднования Нового года все пиршества во дворце прекращались…

Кто, кроме настенных фонарей и озябших в зимнюю стужу ворон, согласился бы разделить с тобой кувшин вина?

Шэн Линъюань, очевидно, услышал это, и в его мыслях раздался слабый смешок. Будто эти вопросы казались ему смешными и недостойными упоминания.

Они понятия не имели, куда их смыло. Вместе с тысячами белых костей, в потоке, испуская слабое флуоресцентное свечение, боролись и медленно гасли призрачные бабочки.

Как безмолвные звезды на рассвете.

Сюань Цзи ударился спиной о скалу, обхватил одной рукой выступающий камень и, наконец, выбрался.

Затем он увидел лунный свет.

Алтарь шаманов, будучи запечатанным в течение тысяч лет, медленно поднимался на поверхность.

Глава 31

Желаем вам долгой жизни.

Однако у Сюань Цзи не было времени наслаждаться лунным светом. Его чувства в этот момент были точно такими же, как вода в озере: ему было очень холодно.

Заклинания, которыми полнился этот алтарь, были куда страшнее, чем вирус сибирской язвы. Если оттуда вылетит хотя бы одна бабочка, вся эта ситуация превратится в «Обитель зла».

Вокруг него плавали длинные волосы Шэн Линъюаня. Но едва Сюань Цзи протянул руку, как в его сознании тут же прозвучал скрежещущий голос: «Посмеешь еще раз дернуть нас за волосы, и мы покараем все девять поколений твоей семьи»1.

1 九族 (jiǔzú) 9 поколений (от прапрадеда до праправнука).

«Карай, карай, карай, как тебе угодно. Я должен вернуться в Управление и узнать общую численность местного населения, — быстро проговорил Сюань Цзи. — Бабочки не должны покинуть это место!»

«Я знаю. Замолчи и не шуми».

«Ну и как нам поступить? Ваше Величество ведь не хочет стать причиной массовой гибели людей?»

Эти двое еще не успели обсудить произошедшее, когда увидели рядом какое-то «дикое животное». «Животное» плескалось по-собачьи и кричало.

Сюань Цзи повыше поднял ногу с прицепившимся к ней грузом и хорошенько присмотрелся. Это был Ян Чао, паренек из его отдела.

— Аспирант? Откуда ты здесь?

Ян Чао выглядел так, будто только что закончил резать сотню луковиц. Он никак не мог перестать плакать и уже почти ослеп. Юноша вцепился в Сюань Цзи руками и ногами, почти сорвав со своего начальника единственную уцелевшую одежду, и едва не захлебнулся.

— Директор… я… я еще не сдал экзамены.

Сюань Цзи крепко схватился за пояс брюк и сердито произнес:

— Что ты делаешь? Какой ублюдок решил взорвать гору? Ты знаешь, что это за место? Вы все тут разнесете!

Ян Чао обиделся и хотел было все объяснить, но, к несчастью, он снова разрыдался.

Внезапно, Шэн Линъюань вмешался и спросил:

— Это кто-то из подразделения Цинпин? Сколько их было?

Сюань Цзи не хотел исправлять его, потому лишь быстро перевел то, что он сказал.

— Пять… Нет, шесть, — Ян Чао задохнулся от слез. — Шесть. Директор, этот человек… Откуда взялась эта красавица?

У Сюань Цзи вздулись вены.

— Ты должен относиться к нему с уважением.

Юноша не мог даже посчитать до десяти и, к тому же, плохо видел, но он все еще задумывался над вступительными экзаменами в аспирантуру!

Почему современная молодежь так много думает?

Шэн Линъюань прикинул:

— Тогда, считая нас с тобой, всего восемь человек.

Сюань Цзи сумел удержать штаны, но не стал спасать ботинки. Пока он говорил, Ян Чао стянул с него один.

— Вы… шипите… уверены, Ваше Величество? Я заранее хочу вам напомнить, что некоторые студенты в нашем отделении не способны использовать «голову» отдельно от «индивидуума»!

— Просто живи, — Шэн Линъюань поднял одну руку и обнял Сюань Цзи за плечи, а затем выпрямился и простер вторую над озером.

— Чт…Слушаюсь!

Ладонь Шэн Линъюаня, казалось, обладала какой-то таинственной силой притяжения. Стоило ему только «надавить», и уровень воды внезапно начал опускаться. В центре озера возник водоворот. Водоворот становился все больше и больше пока, наконец, не вытолкнул всех троих на поверхность.

Громкий и ясный голос Ян Чао предсказывал их путь. Ван Цзэ услышал его издалека и крикнул:

— Бегите вниз, вы все должны убраться с дороги!

С этими словами он снял пальто и бросил его на воду. Но его одежда вовсе не уплыла, наоборот, она словно прилипла к потоку.

Ван Цзэ схватил пальто и потянул назад. Мышцы на его руках вздулись, и вода впиталась в ткань. Словно из воздуха он соорудил метровую «дамбу». «Дамба» в мгновение ока обледенела и, словно сеть, перехватила людей.

Остальные бросились на подмогу и быстро вытащили троицу на сушу.

Едва спасенные ступили на землю, как ледяную плотину прорвало.

Ван Цзэ посмотрел на человека, которого только что спас. Мужчина был так потрясен, что у него изо рта выпала сигарета.

— Это подозреваемый? Теперь подозреваемые такие красивые?

Он еще не встречался с Шэн Линъюанем. Но Пин Цяньжу и Гу Юэси, что тогда находились в госпитале Чиюань, успели рассмотреть великого дьявола со всех сторон. Они обе отреагировали одинаково.

Ноги Пин Цяньжу подкосились.

— О Боже! Почему это опять он? Помогите!

— Будь осторожен, Ван Цзэ! — рявкнула Гу Юэси. — Держись от него подальше!

У Шэн Линъюаня не было времени обращать на них внимание. Взмахнув рукавом халата, он попросту отмахнулся от мешавшего ему Ван Цзэ.

«Маленький демон, истинный огонь!»

И, хотя их «bluetooth» нарушал все права на личную неприкосновенность, это было не так уж и плохо. По крайней мере, в данной ситуации это значительно сокращало время общения между двумя людьми, которые и без того не слишком-то хорошо понимали друг друга.

Шэн Линъюаню не нужно было даже открывать рот. Его мысль двигалась вперед и Сюань Цзи тут же понял, чего он хотел.

Сюань Цзи порезал средний палец и выдавил каплю крови. Капля тут же превратилась в сгусток истинного пламени и взмыла в воздух.

Шэн Линъюань решил воспользоваться подручными средствами. Он поманил кого-то рукой, и ряд ближайших к ним фальшивых деревьев рухнул. Сделанные из бумаги ветки и листья падали вниз и скручивались, принимая человеческую форму. В мгновение ока в лесу образовались восемь манекенов.

«Одолжи мне немного живого духа», — попросил Шэн Линъюань.

Никто, кроме Сюань Цзи, не слышал, что он говорил. Люди остолбенело уставились на него. Все присутствующие молчали, и Шэн Линъюань пришел к выводу, что может поступать так, как захочет. В то же время несколько оперативников почувствовали дрожь во всем теле, будто они стояли обнаженные на зимнем снегу. Северо-западный ветер безжалостно уносил их тепло.

Внезапно, огонь Сюань Цзи вспыхнул бесчисленными всполохами и вошел в пять точек на теле каждого манекена.

Неизвестно, что это был за фокус, но в пустых глазах манекенов загорелся свет. Шэн Линъюань поднял руку, и куклы разом взмыли в воздух, ринувшись к вершине холма, занимая положение в соответствии с восемью триграммами Фу-си2.

2 伏羲 (fúxī) Фу-си (легендарный первопредок, первый правитель Китая. 2852 по 2737 год до н.э.)

В то же время у всех людей на склоне внезапно возникло странное чувство. По мере того, как удалялись манекены, они словно бы получили возможность взглянуть на все происходящее со стороны.

В момент, когда куклы заняли свои позиции, шаманский алтарь полностью ушел под воду.

Бум! И большее количество призрачных бабочек утонуло в озере, но оставались еще бесчисленные рыбы, ускользнувшие из сети3, те, что успели вылететь из пещеры. Они свободно и грациозно парили среди фальшивой растительности. Сейчас деревья на вершине горы были похожи на легендарный лес светлячков.

3 漏网之鱼 (lòuwǎngzhīyú) рыба, ускользнувшая из сети (обр. в знач.: преступник, ускользнувший от наказания).

Будь то «Фэншэнь» или Отдел восстановления, все вынуждены были отдать должное красоте этого пейзажа.

Однако, в следующий момент эти наводящие ужас бабочки, словно по приказу, разделились и полетели в сторону манекенов.

Через глаза манекенов все присутствующие могли «видеть» парящих над их головами насекомых. Некоторые из них подлетали достаточно близко, и можно было разглядеть на их крыльях счастливые и грустные лица.

Даже несмотря на немалый опыт, сейчас все оперативники чувствовали, что их тела покрылись холодным потом.

Чжан Чжао поперхнулся и не смел больше шевелиться.

— Что это за кошмар? У меня так фобия разовьется, — сказал он.

— Все, повторяйте за мной, — ответил Шэн Линъюань на ломаном мандарине.

Затем он начал произносить какое-то заклинание на языке клана шаманов. Вероятно, опасаясь, что они не смогут его запомнить, Шэн Линъюань говорил очень медленно. Казалось, он совершенно не хотел с ним расставаться, и выглядел при этом ласковым и нежным.

Но у оперативников существовало табу — не следовать за чужими людьми и не произносить никаких незнакомых слов. Именно об этом шла речь на первом уроке вводного инструктажа для сотрудников Управления по контролю за аномалиями. Но в голосе Шэн Линъюаня, казалось, присутствовало какое-то искушение. Ван Цзэ, ошибочно считавший его подозреваемым, на некоторое время впал в транс и забормотал заклинание себе под нос.

Закончив говорить, мужчина пришел в себя и внезапно испугался. Он никак не мог понять, как так вышло, что он повторял вслух неизвестные слова.

На каком уровне у этого человека из класса «духовной энергии» находилось умение манипулировать людьми, что он так легко обошел их защиту?

Ван Цзэ тут же захотелось прикусить кончик языка. Но прежде чем он успел сомкнуть зубы, он услышал команду Шэн Линъюаня:

— Повторяй, не останавливайся.

Язык Ван Цзэ, казалось, обрел собственную волю и непроизвольно продолжил повторять за Шэн Линъюанем.

Парящие между деревьев бабочки, вероятно, услышали обрывки слов и начали садиться на манекены. Белые, они были похожи на бриллианты.

Сюань Цзи первым произнес заклинание на языке шаманов. Возможно, из-за того, что он был связан с разумом Шэн Линъюаня, он необъяснимым образом понял его значение. Это был призыв: «Вернись».

Пусть у Шэн Линъюаня и было темное сердце, и он мог бы в любой момент одним ударом убить его товарищей по команде, Сюань Цзи просто подумал о том, что он этого не сделает. В конце концов, последний алтарь Дунчуаня запечатал именно он.

Восемь человек произносили заклинание. Огонь в глазах манекенов разгорался все сильнее и сильнее. Бабочки опускались вниз и роились в телах бумажных кукол.

Где-то вдалеке, у дороги, уже зажглись уличные фонари, и не знающие ни о чем жители города и деревень мирно готовились ко сну или к началу праздника.

Когда в лесу вспыхнули огни, люди пришли в замешательство.

На полпути к вершине горы стояли восемь манекенов полных призрачных бабочек, что освещали их изнутри. Издали они были похожи на каких-то богов, охранявших горы. Их взгляды были серьезны. Они сдерживали зло, что никогда не должно было принадлежать этому миру и покидать это место.

— Что это там, на горе?

Стоявшие у подножия холма ученики господина Юэ-дэ также видели эту сцену. Они только что открыли огонь, но шума было гораздо больше, чем ожидалось. Казалось, что нечто огромное, веками покоившееся в земле, внезапно пробудилось и с ревом вырвалось на поверхность.

Старик в традиционном костюме отреагировал незамедлительно. Какая-то сволочь вскрыла их тайную «семейную» шахту!

Голос старика звучал глухо:

— Что бы они там ни нашли, они все равно не смогут покинуть гору живыми.

Они жили здесь вот уже много поколений. Каждый Новый год их школа принимала подношения, так что слава и богатство стали для них сущими пустяками. На протяжении многих лет верующие, что были «спасены» учителем, поклонялись им как богам.

Со временем сами «мастера» создали иллюзию, будто они от рождения были на голову выше других и уже достигли совершенства.

Им сложно было даже представить себе последствия утечки такого секрета.

И господин Юэ-дэ, находившийся в Пэнлае, и его ученики, все они страстно желали управлять этой «тайной природы», вытащив наружу множество изуродованных тел.

— Огонь... — выдавил сквозь зубы старик в традиционном костюме. — Огонь!

Ученикам, несущим специальные мифриловые пушки, приказали дать еще один залп в сторону вершины.

Не было необходимости целиться. Белый свет, как разорвавшая ночь звезда, вылетел из большой чаши, намереваясь разрушить гору.

Бум! Второй залп обрушился на землю, и все фальшивые деревья на склоне холма оказались сметены поднявшимся ураганом. Сияние проникло в почву и упало на белые кости, похороненные в глубине шаманского кургана.

И зараженные бабочками, и сожженные огнем непогребённые останки, все были поражены. Взрыв был похож на то, как если бы Небесная дева осыпала все цветами.

— Мифрил! — Чжан Чжао внезапно открыл глаза. — Что это за команда? Кто позволил им действовать без разрешения?

— Что? — переспросил Сюань Цзи.

— Оружие массового поражения, только что разработанное исследовательским институтом специально для разного вида катастроф и мутантов, — быстро сказал Ван Цзэ. — Твою мать, разве оно все еще не находится в экспериментальной стадии?! Это не могут быть наши люди.

— Плохо дело! Бабочки! — произнесла Гу Юэси.

Взрыв спугнул бабочек, собравшихся в телах манекенов, и теперь все они грозились вновь вылететь наружу.

— Уйди с дороги. — Шэн Линъюань опустился на одно колено и прочел еще один фрагмент заклинания, о котором Сюань Цзи никогда не слышал. Он долго говорил, а когда закончил, неожиданно согнулся.

В этот же момент Сюань Цзи, вынужденный временно делить с Шэн Линъюанем свои чувства, ощутил чудовищное давление. Будто на его плечи упала гора. Какое-то время ему даже было трудно дышать. Юноша понимал, что Шэн Линъюань испытывал то же самое. Пошатываясь, словно одержимый, он невольно вспомнил, что перед смертью сказал Алоцзинь.

Это был язык клана шаманов и, находившийся в этом странном состоянии Сюань Цзи, вынужден был учить его без преподавателя.

Юноша обнаружил, что последние слова Алоцзиня на самом деле были поздравительной речью. Он сказал: «Горный бог находится на вершине, а предки в почете, Ваше Величество, владыка людей, я, Алоцзинь и весь клан шаманов желаем вам долгой жизни».

«Пламя Чиюань вечно, душа Вашего Величества бессмертна, кровь неисчерпаема, а тело неувядаемо».

«Долгих вам лет, свободных от призраков и богов».

Пожелание бессмертия от Алоцзиня заставило Сюань Цзи задрожать от холода. В следующий момент, не дожидаясь команды, восемь манекенов одновременно вспыхнули, огонь тут же охватил несметное количество бабочек, и выражения лиц на их крыльях сменились негодованием.

Внезапно, по необъяснимой причине, Ян Чао вдруг зашипел, а затем истошно завопил. Он упал на землю и принялся кататься, будто тоже был объят пламенем.

Осколки мифрила обрушились на них, словно падающие звезды. Ван Цзэ с силой ударил кулаком по земле, и вся вода на горе слилась в несколько больших водопадов, обратившись против мифриловых пуль.

К сожалению, это оружие не боялось воды, и застыв лишь на несколько мгновений, пули тут же пробили преграду.

Ван Цзэ взревел:

— Чжан Чжао! Перехвати их!

Чжан Чжао поднял руку и снял с шеи секундомер. Все, что услышали остальные, был щелчок. Внезапно, весь мир вокруг замер, за исключением оперативников.

Старик Ло и Пин Цяньжу подняли Ян Чао. Сюань Цзи расправил крылья, и подхватил стоявшего на коленях Шэн Линъюаня.

— Идем!

Чжан Чжао действительно был достоин называться командиром первого отряда «Фэншэнь». Его особая способность — останавливать время!

К сожалению, только на мгновение. В следующий же миг, застывшие в воздухе мифриловые пули пришли в движение и, казалось, стали еще быстрее, намереваясь поразить их.

— Он может останавливать время лишь на секунду, — взревел Ван Цзэ. — После этого все ускоряется в два раза. Не стоит ждать от этого лузера слишком многого! Эй, засранец, ты можешь взять еще людей?

Сюань Цзи ошеломленно промолчал.

Он чувствовал, что это может быть связано с его происхождением. Как только Сюань Цзи встретил коллегу из класса «воды и льда», его харизма тут же дала сбой, и он прорычал в ответ:

— Если только вы не боитесь обжечься!

В следующий момент, сдерживая жар своих крыльев, юноша нырнул с высоты, пикируя к земле.

— Прыгайте!

В критической ситуации в людях всегда раскрывался скрытый потенциал. Вся команда одним рывком спрыгнула со скалы на крылья Сюань Цзи.

Сюань Цзи почувствовал, что его позвоночник почти сломался под весом этих бесстыжих. Особенно в тот момент, когда на нем повисла Пин Цяньжу.

— Не могли бы вы, ребята, встать с обеих сторон и как-то распределить вес? — сквозь зубы произнес Сюань Цзи. — Какой ублюдок топает?!

— Твою мать! Горячо, горячо, горячо! — закричал Ван Цзэ.

Шэн Линъюань, вынужденно разделивший с ним свои чувства, дернулся и ударил Сюань Цзи подбородком в плечо.

Они одновременно фыркнули, но Сюань Цзи внезапно обнаружил, что такой вид эмпатии не был совсем уж бесполезным. Словно он мог бы помочь ему разделить эту ношу.

Он глубоко вдохнул и, воспользовавшись секундной паузой Чжан Чжао, ринулся к подножию горы. Его крылья, как огонь, вырвались из-под второй волны мифриловых пуль.

Дождь из смертельного серебра ускорился, и на горе стало светло, как днем.

Вновь показавшийся шаманский алтарь весь был окутан бледным свечением.

Несколько оперативников «Фэншэнь» автоматически встали во внешнем кольце, загораживая сотрудников Отдела восстановления, у которых не было сил даже на то, чтобы связать курицу4, от возможного ущерба. На застывшем в белом свете лице Пин Цяньжу отразилась легкая паника. На мгновение ей показалось, что она слышит отчаянный крик горы.

4 手无缚鸡之力 (shǒu wú fù jīzhī lì) досл. в руках нет силы, чтобы связать курицу (обр. в знач.: слабый, бессильный).

Гора… рухнула.

Глава 32

— Он... — ход мыслей Сюань Цзи тут же переменился. У него появилась идея, и слова сами собой слетели с его губ. — Дух меча.

Из-за сильной перегрузки Сюань Цзи, в конце концов, «потерпел крушение», попутно собрав на свои крылья целую кучу искусственных веток и листьев. Команда, наконец, приземлилась, и это была в высшей степени «жесткая» посадка. Они не только снесли несколько каменных плит, но еще и прокатились по земле.

Императоры и князья, генералы и сановники1, талантливый юноша и красивая девушка2, все они превратились в единый клубок.

1 帝王将相 (dìwáng jiàngxiàng) императоры и князья, генералы и сановники (министры).

2 才子佳人 (cáizǐjiārén) талантливый молодой человек и красавица девушка (обр. в знач.: достойная пара).

— Мой мобильный! Мой новый телефон сломан!

— Где ключи от машины? Быстро найдите их, она служебная.

— Кто повесил на брелок для ключей железное ядро? Ты что, больной? Эта штука может с легкостью проломить кому-нибудь череп. В… Ваше… Ваше Величество, почему ваши волосы снова спутались?

Сделанный из листьев халат Шэн Линъюаня порвался, зацепившись за «молнию» на одежде Пин Цяньжу, и теперь почти ничего не прикрывал. К счастью, дюжина зеленых листьев сциндапсуса Ло Цуйцуя с трудом, но сумели ему помочь. Его длинные волосы жутко мешались Сюань Цзи и, запутавшись, завязались сложным китайским узлом на его крыльях. В итоге, одно крыло стало невозможно отвести назад, а другое нельзя было раскрыть.

Похоже, Его Величество окончательно вышел из себя. Одетый в экологически чистую одежду, словно посол организации по охране окружающей среды, он уселся на землю и, с ничего не выражающим лицом, стал ждать, когда Сюань Цзи отпустит его, перепачканные после взрыва, волосы.

Огромная энергия мифриловой пушки столкнулась с бушующим огнем. По всему горному хребту прокатился ужасный треск, спровоцировав локальное землетрясение.

После землетрясения половина склона, на котором находился алтарь, соскользнула вниз. Бесчисленные белые кости оказались стерты в порошок, смешавшись с остатками изящных колонн и каменных балок. Вой ветра наполнился пронзительными криками и плачем.

Иллюзия, окружавшая гору, была разрушена. Покрытые фальшивыми листьями деревья разлетелись на куски, рухнув прямо на головы небольшой команды. Все бросились врассыпную, кроме Сюань Цзи, что так и не смог отпустить Шэн Линъюаня. Юноша поспешно расправил крылья и накрыл их обоих.

Как только все стихло, Сюань Цзи услышал множество звуков, переполнявших сердце Шэн Линъюаня. Он никак не мог понять их содержание. Казалось, Шэн Линъюань изо всех сил старался подавить мириады запутанных3 мыслей. В его обнажившемся сознании можно было различить лишь, как он монотонно что-то подсчитывал.

3 千头万绪 (qiāntóu wànxù) на тысячу концов десять тысяч нитей (обр. в знач.: крайне запутанный, многосложный).

Когда Сюань Цзи укрыл их, Его Величество, так и не освободивший свои волосы, резко повернул голову. Они едва не столкнулись друг с другом.

Губы Шэн Линъюаня были сухими, бледными и почти прозрачными. Перемазанные кровью, они напомнили юноше древнюю легенду о «русалочьих фонарях». Акулий жир топили на огне, получая полупрозрачное масло. Его заливали в лампы, и безжизненный холодный огонек фитиля отражался в этой субстанции. Говорили, что оно может гореть десятки тысяч лет.

Эти двое были связаны, и мысли Сюань Цзи просто текли вперед, одна за другой. Шэн Линъюань почувствовал это. Богатством Его Величества всегда были слова, позволявшие ему держать под контролем людей, но сейчас ему просто нечего было ответить. Все, что ему оставалось, это лишь вытереть кровь с подбородка.

Неловко…

Сюань Цзи быстро отвел взгляд.

— Эта поза слишком неудобная… Что-то в глаз попало.

Шэн Линъюань сделал паузу, и, сложив пальцы вместе, как ножом срезал ладонью прядь волос, обмотанную вокруг Сюань Цзи.

Сюань Цзи расправил крылья и слегка откинулся назад. Между тем, он не мог не подумать: «Разве тело человека — это не подарок его родителей? Разве предки не запрещали отрезать волосы?»

Слово «родители» отозвалось в сердце Шэн Линъюаня, вызвав смутную усмешку, а затем все вновь утонуло в мощном самоконтроле.

В этот момент вибрация прекратилась.

Шэн Линъюань поднял руку и отвел крыло Сюань Цзи в сторону. Фальшивые деревья разметало по округе, и он, наконец, смог разглядеть алтарь. Хотя он и не знал, кто это сделал, но случайный взрыв, устроенный прячущимися в темноте крысами, оказался не таким уж бесполезным.

По крайней мере, с падением алтаря все опасные заклинания, хранившиеся внутри него, тоже оказались уничтожены.

Чжан Чжао изо всех сил пытался выбраться и, все еще не придя в себя от испуга, первым нарушил молчание:

— Директор Сюань, что было захоронено у подножия горы?

Выжившие в катастрофе переглянулись. Сюань Цзи посмотрел на Шэн Линъюаня и подумал, стоит ли рассказывать им о клане шаманов.

Он знал, что Шэн Линъюань может его слышать и видеть, но собеседник не отвечал. Он все еще медленно считал. Число достигало уже более тринадцати тысяч.

Но Сюань Цзи был истинным гением. Даже будучи ошеломленным, он немедленно среагировал. «Безразличное» отношение Шэн Линъюаня следовало рассматривать как уступчивость. У него даже возникло чувство, что Шэн Линъюань хотел сделать историю Дунчуаня и клана шаманов достоянием общественности. Иначе ему вряд ли позволили бы увидеть воспоминания Алоцзиня.

Этот выдающийся человек был непоколебим. Если бы он не хотел раскрывать эту тайну, он бы устранил его как свидетеля еще в кургане.

Но в таком случае, почему клан шаманов был стерт из анналов истории?

Вдруг, Чжан Чжао указал на Ян Чао.

— А он в порядке? Он так горько плакал. Что с тобой случилось, братишка?

— Я не знаю... — полуживой Ян Чао лежал на земле. Его дыхание было очень слабым, и он едва выдавил из себя эту фразу. — Мне так тяжело на душе… плохо…

— Дамы и господа, у меня на уме сейчас тоже «сто тысяч почему»4, но я чувствую, что нам следует отложить все это до лучших времен. Мы должны вернуться. Обсудим все позже. — Ван Цзэ снял пылающее перо со своей головы. — Птица… Директор Сюань? Это ваш подозреваемый?

4 十万个为什么 (shíwàn gè wèishénme) «Сто тысяч почему» (познавательная энциклопедия).

Он потянулся к Шэн Линъюаню, но, как только тот поднял глаза и посмотрел на него, Ван Цзэ по необъяснимой причине вздрогнул и непроизвольно сжал руку.

Шэн Линъюань, который только что досчитал до четырнадцати тысяч, прервался на мгновение и подумал: «Карп».

Сюань Цзи промолчал.

Кто бы мог представить себе, что у этого, крепкого, как арканный шест, парня такая счастливая родословная.

— Нет, это не он. Произошел несчастный случай, подозреваемый скончался. Скажем так, это долгая история. — Сюань Цзи махнул рукой, затем повернул голову и посмотрел на Шэн Линъюаня. — Он…

Шэн Линъюань со спокойной улыбкой наблюдал за настороженными Пин Цяньжу и Гу Юэси.

Его тело было едва прикрыто одеждой из увядших лоз, и зелеными листьями сциндапсуса. Однако, глядя на него создавалось впечатление, будто на молодом человеке надета тиара императора и парадный халат. От него исходила аура командующего Цзючжоу.

Сюань Цзи вдруг снова вспомнил о молниях, бушевавших на крыше больницы, о распространившихся повсюду жертвенных письменах. Люди были в ужасе, но ему было все равно. Он сказал: «При жизни мы никогда не жаловали оковы». Этот человек охотнее остался бы без тела, чем пошел бы на компромисс.

Он не заботится о том, чтобы другие уважали и боялись его.

— Он... — ход мыслей Сюань Цзи тут же переменился. У него появилась идея, и слова сами собой слетели с его губ. — Дух меча.

Шэн Линъюань удивленно посмотрел на юношу.

Услышав фразу «дух меча», трое оперативников «Фэншэнь» вздрогнули и во все глаза уставились на него.

— Дух меча. — Сюань Цзи собрал из разрозненных фактов сносную ложь и повернулся к Гу Юэси. — Видишь, сейчас у меня с собой нет клинка. Он достался мне от моей семьи. Именно этого красавца вы и видели в госпитале Чиюань! Это настоящий антиквариат. Однажды, когда я не мог открыть котелок5, я даже хотел продать его в интернете. Но, неожиданно, в Чиюань мне пришлось повстречаться с темным жертвоприношением. Этого оказалось слишком много для солдата, всю жизнь сражающегося на передовой. Не знаю, какая мощь была у восьмидесяти с лишним раскатов грома, но после этого мой старинный меч обрел собственный дух.

5 揭不开锅 (jiēbukāiguō) невозможно поднять крышку котла, не открыть котелка (обр. в знач.: нечего есть; полная нищета; хоть шаром покати).

Все окружавшие его люди разом лишились дара речи.

— О, не стоит об этом. — Сюань Цзи знал, что командир второго отряда Гу Юэси, вероятно, что-то видела, но совершенно этого не боялся. В конце концов, тот, кого они встретили в Чиюань не был тем же самым человеком, что и Его Величество. Юноша вздохнул и тут же сказал. — Вы посчитали его чем-то ужасным, потому он вынужден был взять на себя роль великого дьявола и покорно принять гнев небес. Даже не знаю, кто больше перепугался.

Шэн Линъюань с большим интересом посмотрел на него и мысленно произнес: «Почему ты покрываешь меня?»

«Ш-ш-ш, — Сюань Цзи быстро переглянулся с ним. — Вы не боитесь оказаться запертым в лаборатории под круглосуточным наблюдением? А еще я всерьез опасаюсь, что вы убьете меня. Сотрудничайте со мной и не создавайте проблем».

Спустя три тысячи лет владыка людей вновь вернулся к жизни. Но он все еще оставался демоном. Если бы хоть одна из этих двух вещей стала достоянием общественности, этого было бы достаточно, чтобы все погрузилось в хаос. Это могло бы перевернуть мировоззрение множества людей.

Что Управление по контролю за аномалиями будет делать с таким количеством дестабилизирующих факторов?

Сюань Цзи не знал. И почему-то даже не хотел об этом думать.

Гу Юэси внимательно посмотрела на Шэн Линъюаня, и форма ее зрачков слегка изменилась. Мгновение спустя она уже не знала, что и думать. Женщина выглядела озадаченной, но ее плечи немного расслабились.

— Я… не могу точно сказать, — с некоторым сомнением произнесла Гу Юэси, — но у меча, что я видела у него в госпитале в Чиюань, действительно была такая же аура.

Сказав это, девушка вдруг обнаружила, что все остальные смотрят на нее. Гу Юэси опустила ресницы.

— Я обладаю рентгеновским зрением.

Услышав это, Ло Цуйцуй и Ян Чао были так потрясены, что одновременно прикрыли свои промежности.

— Рентгеновское зрение — это особая способность. — холодно добавила привыкшая к такой реакции Гу Юэси. — Я пользуюсь ею только в случае необходимости.

— Коллеги из отдела логистики никогда не видели мира. Пойми это, ха-ха. Я знаю все об этом духе, — сказал Сюань Цзи. — Особенно в аспекте древней истории. У него в памяти еще много утерянных трюков. К тому же, современный язык еще не слишком ему понятен. Именно этого разбитого вдребезги человека все так и жаждут захватить. Он антиквариат, войдите в положение.

Шэн Линъюань молча слушал его, все еще оставаясь в стороне. Смысл некоторых фраз так и остался для него непонятен. Он не поддерживал юношу, но и не вставлял ему палки в колеса.

— Все нормально. Я знаю, что, когда духи просыпаются, современный язык зачастую остается для них непонятен. — Ван Цзэ на мгновение задержал взгляд на Шэн Линъюане. Внезапно он почувствовал, что ведет себя не слишком вежливо, и поспешно прочистил горло. Но его отношение к Сюань Цзи стало намного лучше. — Я не люблю торчать в штабе. Директор Сюань, раньше мы с тобой не встречались. Позволь мне представиться. Я отвечаю за «Фэншэнь», меня зовут Ван Цзэ. Можешь звать меня старина Ван. Раньше я работал с Сяо Чжэном, но старина Сяо и его «Лэйтин» теперь стоят на уровень выше. Они больше не отвечают ни за обеспечение безопасности, ни за инциденты с участием иностранцев или иностранных государств. Все это, конечно, не идет ни в какое сравнение с нашими неофициальными войсками, которые только и делают, что колесят повсюду и спасают представление6.

6 救场 (jiùchǎng) спасать представление (во время представления, актёра, совершившего ошибку, выручают другие актёры, не давая представлению сорваться).

Когда дело касалось спецназа, у Ван Цзэ и Сяо Чжэн были совершенно разные стили ведения дел.

Каждый раз, когда папочка Сяо появлялся на сцене, длинноногий, в перчатках, он выглядел как властный лидер, настоящая элита, предпочитавший держать дистанцию и строго соблюдавший законы. Ван Цзэ же был более приземленным. Он больше напоминал, не знавшего недостатка в еде, здоровяка-головореза. Его осведомители были разбросаны по всему миру. Один телефонный звонок способен был вызвать для решения проблем целую шайку его младших братьев.

После того, как все познакомилась друг с другом, Чжан Чжао сказал:

— Из-за этого старого мошенника Юэ-дэ филиал Дунчуаня не получил должного развития. Этот местный змей настолько могущественен, что все его ученики больше напоминают преступное общество. Стоило ожидать, что, как только мы сойдем с самолета, они тут же дадут о себе знать. Но где они взяли мифриловую пушку? Понятия не имею. Я-то думал, что мы здесь презираем отцеубийство, грабеж и насилие?

Сюань Цзи внимательно выслушал его и вздохнул.

— Ну, отнимать чужие богатства — это все равно что разорять могилы предков. Подозреваемый сказал, что наше расследование не только отнимает прибыль у некоторых людей, но и заставляет их терять свою репутацию. Ясное дело, что нам нелегко понять друг друга.

Чжан Чжао промолчал.

Если он не верил глазам Гу Юэси, то не мог поверить и в то, что это был кто-то, кто принадлежал к классу «огня и грома». Не все из класса «огня и грома» имели такой же взрывной характер, как у директора Сяо. Но как можно было быть таким беспринципным7?

7 随方就圆 (suí fāng jiù yuán) подгонять квадратное под круглое (обр. в знач.: быть приспособленцем, отличаться беспринципностью).

— Коллеги, я вас перебью. Мой мобильный телефон насквозь промок. Кто из вас все еще может пользоваться средствами коммуникации? Мы должны доложить об этой ситуации в Управление! — сказал подошедший Ло Цуйцуй.

Сюань Цзи сунул ему свой сломанный телефон и обеспокоенно сказал:

— Мне только что вернули деньги за мобильный, сломавшийся в Чиюань. Через неделю из строя вышел еще один. Если так пойдет и дальше, не решит ли наша организация, что я недостаточно хорош, чтобы прокормить себя?

Ло Цуйцуй взял мобильный телефон, переданный ему Чжан Чжао, набрал номер Главного управления и небрежно ответил:

— Директор, подумайте, в Управлении существуют определенные правила. В целях экономии бюджета у каждого сотрудника отдела материально-технического обеспечения есть лимит на возмещение стоимости ценного имущества. Сделать это можно не чаще одного раза в год. Вы должны хорошо заботиться о своих вещах.

По его интонации, люди из «Фэншэнь» поняли, что всем помочь невозможно. Директор Сюань изменился в лице. Он сделался похожим на свирепого духа.

— Эти люди действительно сумасшедшие. Они оскорбляют цивилизованное общество, управляемое законом. Я считаю, мы должны отложить все дела и позволить этим старым хрычам засохнуть от жажды. Что думаешь, господин Ван?

Столкнувшись, «мифрил» и «истинный огонь» спровоцировали в горах настоящий взрыв. Это не только заставило элитных оперативников Управления по контролю за аномалиями спрыгнуть со скалы, но и шокировали тех, кто тайно стрелял по ним из темноты. Самые медлительные из них оказались похоронены под оползнем.

— В чем дело? Почему так много шума?

Старик в костюме и вовсе не поднимался на гору. Увидев, как что-то пошло не так, он сразу же сел в машину и попытался ускользнуть.

— Учитель, учитель, мы только что взорвали запретную зону? — в ужасе воскликнул один из учеников, зажимая педаль газа. — В чем дело?

На самом деле старик в традиционном костюме тоже обливался холодным потом. Он мог бы посоревноваться с наполовину полной бутылкой воды. Он тоже слышал шум сошедшего оползня. Эти причудливые звуки заставили его почувствовать ненависть и гнев.

Старательно создавая видимость сильного и сурового человека, старик строго посмотрел на своего ученика.

— Замолчи! В чем проблема? Это мифриловая пушка. Все холмы как ветром сдуло. Даже если под этой горой был заперт Царь обезьян, ты все равно должен ехать вперед! Я во все это не верю. Где же в этом мире призраки и боги? Наверху находимся только мы. Даже совершая тяжкие грехи, нам ли страшиться воздаяния. Дай мне свой телефон.

Старик в традиционном костюме схватил мобильный и собирался было отправить сообщение господину Юэ-дэ в Пэнлай, как вдруг машина резко затормозила, и он потерял равновесие.

— Ты что делаешь? Смерти ищешь?

— Мастер... — водитель в ужасе повернул голову. — Это… Это…

Прямо посередине дороги, загораживая проезд, держась за руки стояли манекены.

Уличные фонари уже давно погасли. Глаза манекенов то и дело вспыхивали слабым огнем, что было особенно заметно в темноте ночи. За сотни метров можно было услышать их злобное шипение и смех.

Водитель тут же вспомнил всевозможные легенды о «запретной зоне», и едва не обмочил штаны.

Вдруг, манекены, казалось, «увидели» их, и внезапно замолчали.

В следующее мгновение, откуда-то донесся совиный хохот, и бумажные куклы зашевелились. Они не шли, они словно «телепортировались», разом передвигаясь на несколько метров вперед, подбираясь все ближе и ближе. Совсем как в классических сценах из фильмов ужасов!

Несчастный водитель окончательно поддался панике, его сознание опустело. Инстинктивно сдав назад, он, словно безумный, врезался в группу оставшихся позади учеников.

Старик в традиционном костюме едва не свалился на пол, рискуя тоже стать участником дорожно-транспортного происшествия.

— Ничтожество! Убегаешь? При тебе мифриловая пушка, чего ты боишься? Взорви их!

Глава 33

В этот момент он действительно сам «спустился в мир», чтобы лицом к лицу столкнуться с его шумом и суетой.

Страх перед невидимым и неизведанным, вероятно, восходил к началу эры человека разумного. Бактерии, вирусы, токсины, несчастья, и многое другое, на основе чего люди воображали себе своих собственных призраков, которые, в итоге, оказывались даже куда страшнее, чем настоящие горные великаны. Несколько многообещающих учеников господина Юэ-дэ в суматохе достали из багажника машины мифриловые пушки. С явным желанием убивать, они встали плечом к плечу друг с другом.

Шэн Линъюань холодно наблюдал за ними. Все происходящее казалось ему очень интересным. «Оружие», что они использовали для бомбардировки гор, было точно таким же, что и для уничтожения кукол. Прежде, чем ему удалось как следует рассмотреть эти, так называемые, «мифриловые пушки», он почувствовал, что маленький демон вновь начал мысленно браниться. Шэн Линъюань оглянулся и увидел, что Сюань Цзи жестом указывал на Ло Цуйцуя.

Ло Цуйцуй затаил дыхание. Покраснев как рак, он выставил вперед руку, и через несколько мгновений из его запястья «вытянулся» ярко-зеленый стебель золотистого сциндапсуса. Он опустился на землю, и шурша, будто змея, подполз к людям. Приблизившись, стебель тут же бесшумно опутал лодыжки последователей господина Юэ-дэ.

Сюань Цзи кивнул Ло Цуйцую и подал знак Пин Цяньжу. Пин Цяньжу была настоящим баловнем судьбы. Отдел восстановления не мог похвастаться высокой эффективностью в бою, но эта девушка, даже после пробежки по столь опасному месту, не только не пострадала, но и сумела сохранить шестьдесят процентов заряда батареи своего мобильного телефона.

Ло Цуйцуй резко потянул стебель на себя, и в этот же момент Пин Цяньжу нажала на кнопку, включив заранее скачанный из интернета визг ведьмы, сопровождаемый ударами барабанов.

— Призрак! Призрак схватил меня за ногу!

В один голос завопили из толпы.

Вслед за этим раздался грохот. Это был выстрел мифриловой пушки!

Шэн Линъюань вскинул руку, закрывая ладонью глаза. Жар от выстрела почти касался его кожи. С одной стороны, он никогда не видел ничего подобного. Он был потрясен мощью и простотой современной науки и технологий. С другой стороны, он понятия не имел обо всех этих устаревших клише из фильмов ужасов и попросту не успевал за сюжетом. Он был словно в тумане и не понимал, почему эти люди так напуганы.

Хотя старик в традиционном костюме и его последователи имели в своем распоряжении мифриловое оружие, они больше напоминали горстку детей с ножами в руках. Это они были в опасности. Это оружие не только не могло защитить их, но и не позволяло им даже совершить самоубийство. Выстрел был похож на раскаленный добела метеорит. Сияющий шар унесся вдаль, рисуя в воздухе великолепную параболу, и рухнул на дорогу. Горное шоссе оказалось разбито надвое прямо посередине. Охваченные паникой ученики были в смятении.

— Чжан Чжао! — крикнул Ван Цзэ.

Чжан Чжао тут же «зажал» кнопку своего секундомера, и время остановилось. Ученики господина Юэ-дэ замерли. Ван Цзэ и Сюань Цзи одновременно протянули руки. Но их чувство ритма оказалось очень точным… даже слишком точным, настолько, что эти два понятия были просто несовместимы. Не обговорив этот маневр заранее, они, в итоге, так и не пришли к взаимопониманию.

Как только влажный воздух Дунчуаня коснулся пальцев Ван Цзэ, вся жидкость в нем немедленно превратилась в конденсат и быстро образовала пленку. Пленка превратилась в «наручники», надежно сковавшие старика в традиционном костюме и его учеников, чтобы они больше не смогли сделать ни выстрела.

Но Сюань Цзи изначально планировал нагреть мифриловое оружие, чтобы заставить людей бросить его.

У них были схожие идеи, одна цель, но совершенно разные подходы, что моментально свело все усилия на нет. Под жаром пламени Сюань Цзи «водные наручники» Ван Цзэ испарились!

Коллега только что подложил ему свинью.

— Директор Сюань, вы, вообще, помните, что вы логист?

— Весь мир забыл, а я должен помнить? Какая от этого польза? — спросил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань промолчал.

Его мигрень еще не прошла, но, стоило им начать препираться, как его голову словно обожгло.

Драгоценная секундная пауза улетела в молоко, и старик пришел в себя.

— Что?!

Чжан Чжао был в отчаянии. Время безжалостно! При помощи своей особой способности он сумел выиграть для них секунду, и это оказалось эквивалентно вбиванию гвоздя во временную канву. Поврежденная «канва» будет вращаться вокруг точки разрыва в течение длительного времени, прежде чем его течение не выровняется. Это означало, что после второй паузы скорость временного потока для окружающих их предметов будет увеличиваться, пока они всем коллективом будут игроками замедленного действия!

— Ах вы сволочи!

Старик вытащил из рукава запыленный носовой платок, больше похожий на грязную тряпку.

«Тряпка» упала на землю и тут же расползлась во все стороны. Почва под ногами людей из Управления по контролю за аномалиями превратилась в болото. Всех, за исключением взлетевшего Сюань Цзи, утащило вниз.

Пин Цяньжу среагировала первая. Она сразу же рухнула вниз и просто распласталась у ног Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань удивленно моргнул, и Пин Цяньжу всеми силами попыталась заставить себя поверить, что это был так называемый «дух меча», а не тот великий дьявол, которого поразила молния. Она храбро объяснила ему:

— Увеличение площади уменьшает силу давления.

— Я знаю, что ты получила высший балл по физике в средней школе, но лучше посторонись! — выкрикнул Сюань Цзи.

Старик в традиционном костюме схватил целую горсть мифрила и нацелился на «захваченных» болотом людей.

Шэн Линъюань вздохнул. Не трудно было догадаться, почему подразделение Цинпин расформировали.

Он поднял руку, сложив пальцы в молитвенном жесте1 и тихим голосом произнес несколько слов на языке клана шаманов. Из-за временного разрыва и разницы в скорости его движения замедлились, но он и сам особо не торопился. Его голос стал заметно ниже. Разверзшееся под их ногами болото, как послушное дитя, поднялось с земли, отзываясь на его слова. А потом оно вдруг «свернулось», как шерстяное одеяло, взмыло ввысь, и обратилось против старика в традиционном костюме и его учеников.

1 Мудра (санскр. मुद्रा, mudrā, «жест, знак») — в индуизме и буддизме — символическое, ритуальное расположение кистей рук, ритуальный язык жестов.

Старик не на шутку испугался. Воздух сотряс еще один выстрел мифриловой пушки. Снаряд угодил в склон ближайшего холма, и вниз, один за другим, покатились валуны.

— Директор! Не могли бы вы сначала предупредить нас о том, что ваш дух собирается использовать коронный прием?! — избегая катящихся в их сторону камней, крикнул Ван Цзэ.

— Думаете, я могу его контролировать? — горько улыбнулся Сюань Цзи.

Оперативники тут же окружили сотрудников отдела логистики, готовых вот-вот обратиться в паническое бегство.

Только Пин Цяньжу все еще лежала на земле у ног Шэн Линъюаня. Она была так напугана, что боялась даже пошевелиться. Стоявший рядом с ней Шэн Линъюань тоже не двигался с места. Он не пытался спастись, не уворачивался и даже слегка прикрыл глаза, словно внимательно прислушиваясь к дыханию горного ветра. Сюань Цзи вытащил из оползня Ян Чао и толкнул его к Чжан Чжао. Он собирался было лететь спасать Пин Цяньжу, однако обнаружил, что падающие камни, похоже, обладали душой. Они скользили, сворачивая в разные стороны так, словно всеми возможными путями избегали двух оказавшихся на их пути человек.

— Что это за особая способность? — остолбенела Пин Цяньжу.

Шэн Линъюань взмахнул рукой, и девушка почувствовала себя легкой, как воздушный шарик. Что-то мягко поддерживало ее в воздухе, до тех пор, пока ее ноги не коснулись земли.

Пин Цяньжу удивленно посмотрела на молодого человека. Однако Шэн Линъюань, чье лицо всегда оставалось спокойным и невозмутимым, неожиданно улыбнулся ей и сказал на ломаном современном языке:

— Здешний пейзаж тебе очень нравится.

— А? — остолбенела девушка.

Он все еще говорил на китайском языке, как иностранец, но, вопреки ожиданиям, уже почти освоил разговорную речь2?

2 Разговорный стиль, речевой стиль – это персонифицированная риторика, функциональный стиль речи, используемый для неформального общения, в частности для обсуждения бытовых вопросов в неофициальной обстановке.

Увидев, как Пин Цяньжу переместили в более безопасное место, Сюань Цзи невольно опечалился и подумал: «Почему отношение к девушкам всегда так отличается?»

Шэн Линъюань бросил на него быстрый взгляд.

Сюань Цзи немедленно привел в порядок свои мысли и тут же спросил: «Это болото было одним из заклинаний шаманов?»

Шэн Линъюань согласно хмыкнул.

«Но как старик смог им воспользоваться? Неужели они расшифровали их язык?»

Шэн Линъюань не ответил, но Сюань Цзи увидел вспыхнувшую в его памяти картину. Молодой император сидел за каменным столом и, обмакивая в особый цветочный сок рыбьи кости, штрих за штрихом выводил что-то на неувядающих листьях, превращая язык клана шаманов в древнекитайский.

Древнекитайские иероглифы отличались от языка шаманов. В то время принято было делать записи на бамбуковых дощечках и каменных табличках. Символы были горизонтальными и прямыми, линии резкими и четкими. Если не соблюдать осторожность, можно было испортить листья. Нужно было быть таким же аккуратным, как при вырезании цветов на яичной скорлупе. Маленький Алоцзинь сидел рядом и наблюдал, подперев голову рукой. Все эти размеренные движения усыпляли его. Веки мальчика становились все тяжелее и тяжелее. Некоторое время он все еще поочередно моргал то правым, то левым глазом, но, вскоре просто упал прямо в блюдце с, используемым для письма, цветочным соком. «Чернила» брызнули во все стороны. Шэн Линъюань с ног до головы оказался в «цветах персика»3. Листья, на которых он с таким трудом писал, тоже стали разноцветными4. Позже он поймал Алоцзиня и жестоко избил его.

3 桃花 (táohuā) цветы персика (символ женщины).

4 姹紫嫣红 (chàzǐ yānhóng) прекрасное разноцветие (о цветах).

Воспоминание исчезло так быстро, что Сюань Цзи едва не решил, будто все это ему лишь привиделось.

Владыка людей… лично перевел часть шаманских книг?

Но в истории не сохранилось записей о шаманах, будто их никогда и не было. До наших дней дошли только такие вещи, как «призрачная бабочка». Говоря «о бабочках», люди менялись в лице. Если бы они узнали о их происхождении, возможно, «шаманы» вошли бы в литературу и кинематограф, как отрицательные персонажи.

Господин Юэ-дэ, вероятно, думал, что гробница, которую они разрыли, принадлежала какому-то древнему племени со странными обычаями. Это племя любило играть с колдовскими техниками и не имело никакого культурного наследия. Они появились незаметно и, вероятно, также незаметно исчезли в волнах истории, прежде чем смогли эволюционировать из отсталого рабовладельческого общества в феодальное. Допустим, даже если дело, задуманное у восточного окна, раскрылось5, все вокруг были обеспокоены лишь тем, что господин Юэ-дэ ввел в заблуждение множество людей и поставил под угрозу общественную безопасность. Никто не знал, реликвии какой цивилизации уничтожили он и его последователи.

5 东窗事发 (dōng chuāng shì fā) дело, задуманное у восточного окна, обнаружилось (обр. в знач.: тайное злодейство стало явным. Из легенды о том, как Цинь Гуй, сговорившись с женой у восточного окна своего дома, погубил Юэ Фэя. И, хотя он тщательно скрывал это, о его злодеянии стало известно всем).

Такие мысли мелькали в голове Сюань Цзи, но, прежде чем он успел подумать об этом более детально, он увидел, что лицо Шэн Линъюаня вновь приобрело безучастное выражение.

Заклинание обрушилось на старика и его последователей. Прежде чем они смогли подняться на ноги и вновь обрести способность видеть, старик в традиционном костюме почувствовал, что он до сих пор сжимал в руке куски мифрила. Раздался грохот. На мгновение мужчина остолбенел, а затем все его тело пронзила острая боль. Он истошно закричал.

Белый свет рассеялся, и все ученики застыли в изумлении. Их мастер стоял на коленях на земле, его сломанное запястье было вывернуто за спину человеком, закутанным в зелёные лозы. Голова старика склонилась под неестественным углом, а глаза закатились.

Человек был одет в потрепанный халат, его волосы промокли, а во взгляде сияли зимние звезды. Он напоминал духа горной реки.

Сюань Цзи почувствовал, что у него вот-вот остановится сердце. Он поспешно позвал: «Ваше Величество, оставьте этих людей!»

В то же время он обратился к ошеломленным ученикам:

— Опустите оружие! Или я лишу вашего мастера головы!

Глядя на старика в традиционном костюме, его ученики тут же побросали мифриловые пушки.

Хотя была уже глубокая ночь, сошедший в Дунчуане оползень все же разбудил большую часть города, и среди местного населения немедленно начались поиски полуночных котов6.

6 夜猫子 (yèmāozi) букв. полуночный кот (о человеке, не спящем ночью или поздно ложащемся спать).

Подкрепление, мобилизованное Управлением из местного филиала, наконец, прибыло на место происшествия. Несколько учеников господина Юэ-дэ были арестованы, а вся информация немедленно передана в органы общественной безопасности.

Господин Юэ-дэ жил в Дунчуане уже почти сто лет. У него было множество последователей. Все найденные доказательства в виде различных записей о сделках, о переводах между банковскими счетами, и заклинаний оказались более чем убедительны. В конференц-зале Пэнлай все люди, желавшие бросить вызов Управлению по контролю за аномалиями, разом лишились голосов, боясь навлечь на себя беду. Ни у кого из них не было столь уникальных условий для совершения преступлений. Не было у них и древних заклинаний клана шаманов, как у господина Юэ-дэ. Поэтому никому из них так и не удалось сформировать такую же сумасшедшую «модель для извлечения прибыли». Но если разобраться, никто не мог гарантировать, что эти люди никогда не делали ничего подобного.

Получив прямые доказательства, Сяо Чжэн немедленно публично разорвал все отношения между ними7. Вызвав ожидавших поблизости оперативников, он арестовал господина Юэ-дэ, защитив тем самым директора Хуана и ушел, не оглядываясь. Впоследствии, он лично мобилизовал две элитные команды «Лэйтин» и «Баоюй», и той же ночью вылетел из Юнъани в Дунчуань.

7 撕破脸皮 (sīpò liǎnpí) публично разорвать отношения, рассориться (букв. разодрать лицо).

На рассвете следующего дня Сюань Цзи и его спутники наконец-то сложили свои полномочия и были отправлены в ближайший отель города.

В Дунчуане поднимался туман. Горы были разрушены мифрилом. Снаряды пробили дорогу и обнажили множество непогребенных останков. Заваленный камнепадом бронзовый гроб окончательно погрузился в озеро. Между бровей Алоцзиня был вбит бордовый шип, что добавляло его изначально расслабленному и прелестному лицу свирепый вид.

Он словно бы угодил в ловушку кошмара, от которого никогда уже не проснется.

Из-под воды поднялась цепочка пузырьков. В этот самый момент небо прорезали слабые лучи рассветного солнца, и к бурлящему озеру, как паломники, потянулись темные тучи.

Получив это злосчастное задание, Сюань Цзи сперва обнаружил, что его меч ему больше не принадлежал, а затем к этому примешалась еще и ненависть между Его Величеством и вождем клана шаманов. Он чувствовал, что его мировоззрение несколько раз перевернулось с ног на голову. Юноша совершенно выбился из сил и, едва они отъехали от места, сразу же уснул.

Где-то на западе вспыхнул белый свет. Он был таким же быстрым, как огни автомобилей, мелькавшие на дороге. Свет скользнул к Сюань Цзи.

Задремавший Шэн Линъюань, внезапно, будто чего-то испугался. Он открыл глаза и огляделся. Однако вокруг не было никого, кроме молодого поколения подразделения «Цинпин», которое, к тому же, ужасно храпело. Он с подозрением нахмурился, уловив знакомую атмосферу.

Что это?

Шэн Линъюань глубоко задумался и попытался высвободить сознание, но вокруг Дунчуаня, ставшего ему чужим, было пасмурно и ветрено. В это время он обнаружил, что, связанный с его разумом маленький демон, медленно затягивал его в царство снов.

Шэн Линъюань был очень далек от образа «благородного мудреца». Он никогда не обращал внимание на все эти «нельзя смотреть на то, что не соответствует правилам приличия». В мир снов было слишком легко проникнуть, и он, разумеется, воспользовался чужой бедой.

В конце концов, ему было интересно, что за люди осмелились воскресить его.

Вопреки собственным правилам, Шэн Линъюань увлекся, забыв о Дунчуане, и последовал за Сюань Цзи. Но погружаясь в глубины сознания юноши, он словно что-то почувствовал и внезапно отступил, увидев в душе маленького демона поднимавшуюся до небес огненную стену. Пламя было белоснежным. Это и в самом деле был огонь Наньмина.

Согласно легенде, огонь Наньмина был истинным огнем Чжу-Цюэ8, способным сжечь все на своем пути. Заклятый враг всех злобных духов. От жара этого пламени кожа Шэн Линъюаня раскраснелась, а в горле будто встал кровавый ком. На силу проглотив этот сгусток, он замешкался, глядя на бушующее море знаний маленького огненного демона.

8 朱雀 (zhūquè) миф. Чжу-Цюэ (красная птица) дух-покровитель юга.

Чжу-Цюэ… Не сдержавшись, Шэн Линъюань прижал ладонь к груди, ощущая давящую боль. Сородичи Чжу-Цюэ давно погибли, откуда было взяться потомку?

Более того, даже если клан Чжу-Цюэ был одним из кланов демонов, Шэн Линъюань должен был признать, что он был самым божественным из них. Хотя маленький демон и был хранителем неудержимого истинного огня, способного искоренять скверну, но частица затаившегося зла присутствовала и в его теле.

В глубине моря знаний танцевало бушующее пламя, даря поддержку и защиту. Возродивший его тело роковой атрибут казался «золотым». Но золото и огонь были взаимоисключающими элементами. Что это, в конце концов, было такое?

Шэн Линъюань нахмурился. Будучи напуганным жаром, он уже собирался было отступить, но вдруг услышал слова, просочившиеся в сон маленького демона.

Сновидения зачастую хаотичны, потому и разговоры, возникающие в них, часто были бессмысленны и не имели особой ценности.

Но Шэн Линъюань внезапно замер. Прерывистая речь этого человека не была похожа на «современный китайский язык». Это был язык Великой Ци!

Полный злых намерений дьявол все еще находился неподалеку. Сначала Сюань Цзи отказывался засыпать, но, прежде чем он начал сопротивляться, он услышал звук, похожий на треск разбивающихся камней. Словно «срезанный цветок»9, он успел подумать лишь «вот черт» прежде, чем окончательно потерять сознание.  Сон, казалось, вернул его в эпоху междоусобной войны в Цзючжоу. Точка его обзора постоянно менялась, иногда она принадлежала людям, иногда каким-то предметам. Все они либо куда-то бежали, либо сражались.

9 拍了花 (pāile huā) – вероятно, также относится к 拍花 (pāi huā) – фразе, которая в Древнем Китае относилась к похищению детей. Несчастных опаивали наркотиками и похищали, это и называлось «смахнуть/срезать/потрепать цветы».

Иногда ему казалось, будто он погружается в море крови, и зловоние вокруг него становилось все гуще и гуще. Иногда он испытывал такое сильное желание убивать, что, крича, отрубал одну голову за другой, чего никогда ранее не делал.

В огне сражения он чувствовал лишь холод, инстинктивно склоняясь к единственному источнику тепла. Им была пара рук. Сначала это были нежные, но покрытые шрамами руки маленького ребенка. Затем пальцы медленно удлинились, а ладонь покрылась мозолями. Во сне ему казалось, что он прожил множество лет и никогда не расставался с этими руками.

Вдруг он почувствовал, что этот кто-то сильно пострадал. Чужие пальцы внезапно разжались и отпустили его. Сюань Цзи все еще пытался дотянуться до владельца этих рук, однако, только удалялся от него все дальше и дальше. Вспышка невыразимой печали захлестнула его сердце, и острая боль разлилась по всему телу.

Сюань Цзи проснулся в холодном поту. Подобравшая их машина уже остановилась у ворот отеля. Разрывающая сердце боль все еще не утихла. Его взгляд был прикован к Шэн Линъюаню. Молодой человек сидел, прислонившись к окну.

Возможно, он просто вырвался из кошмара «обратного течения». Но, когда он увидел Шэн Линъюаня, он почувствовал себя таким счастливым, что едва не заплакал.

Затем он увидел улыбку Шэн Линъюаня.

«Твой сон был очень интересным».

Сюань Цзи лишился дара речи.

Третьего же дядюшку, его разум превратился в кабриолет, а рядом, как не кстати, находился самый настоящий подонок с дурными намерениями!

Душа Сюань Цзи вернулась на свое место. Скрепя сердце, он стиснул зубы и взял свои мысли под контроль.  Опустошив свой разум, он принялся перечислять названия блюд пока, наконец, не осознал, что голоден. Он не был привередливым обжорой. За десять лет жизни в этом мире он научился откладывать деньги, чтобы позднее сходить куда-нибудь поесть и выпить. Он перепробовал все виды тушеной курицы в соевом соусе, измельченное мясо в винном соусе, консервированные яйца и даже рубец. Стоило ему только вспомнить название блюда, как в его памяти тут же всплывали его вкус и запах.

Шэн Линъюань промолчал.

Вскоре их машина въехала на территорию гостиницы, обслуживающий персонал уже ждал у входа. Изначально, Шэн Линъюань намеревался немного подразнить маленького демона, но, едва выглянув в окно, он был так ослеплен великолепным вестибюлем отеля, что забыл, как говорить.

Факты свидетельствовали о том, что все древние люди, будь то даже Его Величество владыка людей, сталкиваясь с вещами, которых они никогда раньше не видели, превращались в кого-то вроде деревенского увальня.

Потрясенный Шэн Линъюань вышел из машины. Он не забыл даже поблагодарить швейцара, который открыл ему дверь.

— Премного благодарен… Это местный дворец?

— Это отель, — зевая, ответил выбравшийся следом Ван Цзэ. С большим трудом, но он все же сумел разобрать одно слово. — Братец меч. Ох, что это за обращение такое? Звучит, как ругательство. Добро пожаловать в двадцать первый век.

Шэн Линъюань провел в этом мире не так уж мало времени, но сначала его отвезли в больницу и изолировали, а потом превратили в меч. Несмотря на то, что все вокруг дышало новизной, он ограничивался только лишь «наблюдением».

В этот момент он действительно сам «спустился в мир», чтобы лицом к лицу столкнуться с его шумом и суетой.

Глава 34

Во всех этих историях, единственным желанием призраков было — жить, как люди. Но у Шэн Линъюаня такого желания не было.

Шэн Линъюаню потребовалось много времени, чтобы понять, что, хотя это место и называлось «отель», оно, тем не менее, не имело ничего общего с продажей спиртных напитков1.

1 Игра слов. «Отель» на китайском – 酒店 (jiǔdiàn), также имеет значения: ресторан, трактир, винный магазин. «Вино» на китайском – 酒 (jiǔ).

Они приехали средь ночи в третью стражу2, но в Дунчуане, на удивление, не было комендантского часа, и повсюду в вестибюле сновали туристы.

2 半夜三更 (bànyè sāngēng) – средь ночи в третью стражу (обр. в знач.: глубокой ночью).

Первыми, кого он увидел, оказалась группа щебечущих стариков и старушек. Всем им было уже за шестьдесят, но они совершенно не казались «почтенными». Ярко одетые, старики ругались друг с другом. Пожилая дама, с «коробочкой» в руке, огляделась по сторонам. Когда она увидела Шэн Линъюаня, явно ощущавшего себя в толпе не в своей тарелке, ее глаза загорелись, и она широкими шагами подошла к нему:

— Молодой человек, вы не поможете этой тетушке сфотографироваться…

Сюань Цзи принял ключ-карту от номера из рук коллеги, но, услышав просьбу, он так испугался, что едва не обмочился. Он тут же поспешил3 и перехватил бесстрашную старую тетушку, посмевшую дерзко пристать к владыке людей.

3 手忙脚乱 (shǒumáng jiǎoluàn) руки заняты и ноги путаются (обр. в знач.: действовать бессистемно, суетиться, торопиться).

— Я сам, я сам, я сам. Я вас сфотографирую. Мастерство моего друга никуда не годится. Все, кого он фотографирует, влезают в кадр только наполовину.

Шэн Линъюань не понимал, о чем они говорили. Наклонившись, он посмотрел на маленький экран цифровой камеры, прислушиваясь к шуму разносившихся повсюду голосов. На «волшебном инструменте» четко отразилась человеческая фигура размером в несколько дюймов, после чего «инструмент» с щелчком зафиксировал ее. Шэн Линъюань не знал, что это такое и подсознательно отшатнулся. Одновременно с этим, не дожидаясь, пока он сможет тщательно ее рассмотреть, мимо него прошла очень худая девушка.

Девушка подтащила к себе какой-то ящик и сказала кому-то по телефону:

— Да, я в командировке. Вернусь в Юнъань ночным рейсом. Можете быть уверены, вы увидите последнюю версию плана еще до посадки в самолет!

Сначала его привлекла цифровая камера, теперь же он отвлекся на ящик с колесиками в руке девушки. Шэн Линъюань заметил, что вокруг нее не было ни эскорта, ни свиты. Девушка была совсем одна, и никто не обращал на нее никакого внимания. Никто даже не помог ей с этим ящиком. От Дунчуаня до Юнъаня более тысячи миль. Но нигде не было видно даже небольшого кавалерийского отряда в легких доспехах. Неужели, путешествуя в одиночку, эта девушка не подвергала себя смертельной опасности4?

4 九死一生 (jiǔ sǐ yī shēng) на девять шансов умереть лишь один — остаться в живых (обр. в знач.: подвергаться смертельной опасности; спастись от верной гибели).

Шэн Линъюань не мог не задаться вопросом: «Неужели эта смертная женщина — редкий мастер?»

— Какой мастер? Это просто тяготы жизни стороны-подрядчика. — Сюань Цзи только что отослал старушку и, «услышав» вопрос Шэн Линъюаня, искоса посмотрел на него.

Как бывший «подрядчик», покинувший компанию, теперь он говорил с высоты своего немалого опыта:

— Когда ты отправляешься в командировку, никто тебя не встречает. Весь день ты крутишься, как белка в колесе. Конечно, хочется успеть на ночной авиарейс, чтобы сэкономить деньги. О, ночной рейс — это когда самолет вылетает в полночь. Что такое самолет вы уже знаете. Это то, на чем мы сюда прилетели.

Стоя в дверях вестибюля отеля, девушка дрожала от ночного ветра. Она не выглядела так, будто обладала какой-то магической силой. Вскоре мимо проехала желтая машина. Девушка протянула руку, и, не задав ни единого вопроса, тут же села в нее и уехала. Ее душа, похоже, была огромной, как море.

Сюань Цзи внезапно обнаружил, что запахи крови и враждебности, окутывавшие старого дьявола, исчезли, словно дым костра. Подобно свирепому зверю, возвращавшемуся на свою территорию, он сдерживал свой гнев и с осторожностью избегал трав и деревьев, находившихся под его защитой5. Неудивительно, что тетушка осмелилась подойти к нему так близко.

5 Речь о людях. Трава и деревья – мир вокруг. Для «свирепого зверя» Шэн Линъюаня люди подобны траве и деревьям.

До сих пор Сюань Цзи не покидала мысль: «Это действительно император».

— Та желтая штука называется «такси», — нетерпеливо сказал Сюань Цзи. — Водитель — это кучер. Он возит людей и собирает с них деньги в зависимости от расстояния. Он может показать вам… Ваше Величество, пожалуйста, пройдемте в номер.

— Эта девушка, разве она не боится? — не удержавшись, спросил Шэн Линъюань.

— Некогда бояться, нужно зарабатывать на жизнь. Однако, служба общественной безопасности Дунчуаня хорошо зарекомендовала себя. Единственная опасность ночных рейсов — это переутомление.

Шэн Линъюань не сдержал восхищения. Его голос зазвучал мягче, и он спросил:

— Что за правящая династия? Кто стоит у власти?

— Нет никакой династии. Одного императора увольняют и нанимают другого. Эй!

Пока он говорил, к ним подошла администратор из местного филиала. В руках она несла несколько больших сумок. Их команда «потерпела крушение», угодив прямо в болото, но, ответственная за их размещение администратор, была очень внимательной. Им сразу же передали одежду и предметы первой необходимости, и даже упаковали несколько порций фаст-фуда из местного круглосуточного магазина.

— Наше подразделение закупило их еще в прошлом году, на олимпиаду, но ошиблось с количеством. Все они совершенно новые, их никто не носил. Руководители из Главного управления сообщили, что у вас большая команда, но, к сожалению, я не знаю сколько вас. Боюсь, это не слишком подходящая одежда, она вся спортивная. Но, думаю, это не проблема. Пока придется обойтись тем, что оказалось под рукой.

— Спасибо, большое спасибо, вы нам очень помогли. Наверное, это очень тяжело, ведь даже в такое время вы не можете уйти с работы, вам приходится следовать за нами. — Сюань Цзи горячо поблагодарил администратора, а затем повернулся, чтобы пригласить, все еще находившегося в оцепенении Шэн Линъюаня, подняться наверх.

В сознании Шэн Линъюаня только что промелькнули бурная смена эпох, запутанный общественный строй современности и такие неслыханные территории, что у него даже закружилась голова.

Сюань Цзи налил себе полстакана кока-колы и вздохнул.

— Я голоден и замерз6, а мою собачью жизнь снова спасли коллеги. Ваше Величество, хотите попробовать?

6 饥寒交迫 (jīhán jiāopò) обр. жить в крайней нужде.

Шэн Линъюань никак не отреагировал, тут же закрыв бутылку, он сурово уставился на черную воду с маленькими пузырьками.

Едва Его Величество «спустился в мир», как его первым глотком цивилизации стала «веселая вода толстого домоседа», которая, казалось, заложила такой уровень жизни, до которого никто никогда не смог бы подняться.

— Я сказал им, что вы — дух моего меча. Сегодня вы можете переночевать здесь со мной, а все остальное мы обсудим позже. — Сюань Цзи привел его на тридцать первый этаж.

Отель представлял собой роскошный КТВ7, принадлежавший местному богачу. Оформлен он был слегка примитивно, но условия для постояльцев все же были довольно приличные. Коридоры были чистыми, и в помещениях царил едва уловимый цветочный аромат. На выходе из лифта можно было увидеть несколько фотографий заснеженной сливы, а под потолком висела ослепительная хрустальная люстра. Шэн Линъюань осторожно ступал по звукопоглощающему ковру. Сюань Цзи слышал, как он произнес про себя: «У хозяина благие намерения… но на этой почтовой станции слишком много комнат».

7 Караоке-клуб (или KTV) — самый распространенный вид развлечений среди местного населения в Китае. Такие клубы отличаются по статусу и по цене, но в целом все они предлагают один и тот же вид услуг. KTV могут занимать отдельные здания и иметь звуконепроницаемые комнаты разной площади.

Звукоизоляция гостиничных номеров оставляла желать лучшего. Острый слух Шэн Линъюаня улавливал все, что происходило в соседних комнатах, еще до того, как он успел выйти из лифта.

Из одной комнаты доносился сотрясающий землю храп. А, люди из другой комнаты, похоже, страдали от неприятного запаха изо рта. Они часто затихали на несколько секунд и в какой-то момент переставали дышать.

Их соседи, похоже, так и не смогли решить, в какие игры им поиграть. Они разговаривали и смеялись до рассвета, так ни разу и не сомкнув глаз.

В комнате справа от них пара бесстыдников была крайне занята спором8. Его Величество все еще находился в процессе изучения современного китайского языка и не осмеливался утверждать, что верно расслышал, о чем они говорили. Он снова и снова анализировал их слова и ему казалось, будто они обсуждали, как лучше убить своих первых супругов.

8 热火朝天 (rè huǒ cháo tiān) жаркий огонь направляется в небо (обр. в знач.: кипеть, быть в самом разгаре).

Сюань Цзи, деливший с ним свои мысли и даже некоторые чувства, был вынужден слушать «трансляцию в реальном времени». Рука, в которой он держал ключ-карту, дрогнула:

— Вам следует поторопиться, Ваше Величество!

Его любопытство было таким тяжелым, что могли воспалиться уши!

Может быть, дело было в том, какую должность он занимал при жизни, но независимо от того, что он слышал, Шэн Линъюань выглядел равнодушным и никогда не выказывал удивления. Если бы не их «bluetooth», он бы легко мог одурачить Сюань Цзи.

Способность Его Величества приспосабливаться к новым условиям была поразительна. Войдя в номер, Шэн Линъюань с осторожностью перетрогал все, что было внутри, и быстро сделал общий вывод об использовании этих предметов.

Нечего было и говорить о том, что, за исключением некоторых незначительных ошибок, его предположения оказались на восемьдесят – девяносто процентов верны.

— Это мыло, его используют для мытья рук. Это не десерт.

— Отверстие в стене — источник питания… Нет, это безопасно. В конце концов, такой есть в каждой семье. Да, это не похоже на метод, который использует Сяо Чжэн. Электричество концентрируется на электростанциях и равномерно подается в каждый дом.

— Это кондиционер, сквозняк… Не надо его затыкать, нас никто не отравит.

— Воду из-под крана пить нельзя, она не очень чистая.

Шэн Линъюань зачерпнул пригоршню воды из-под крана и с удивлением наблюдал за тем, как прозрачная холодная жидкость потекла сквозь его пальцы. Он никак не мог понять: каким образом эта вода могла быть грязной. По крайней мере, она не имела ни запаха, ни вкуса лекарств.

— Вы пытаетесь оскорбить нашу «веселую воду»9? — сказал Сюань Цзи.

9 «Веселая вода толстого домоседа» — жаргонное название кока-колы.

С этими словами он открыл пакет с жареной курицей, и аромат еды вырвался наружу. Но Шэн Линъюань, похоже, не горел желанием есть, или же ему просто не понравился запах современной нездоровой пищи?

Однажды, находясь в мече, он увидел, как Сюань Цзи готовил дома. Это было поистине сытно. Тогда он подумал, что этот маленький демон обладал выдающимися способностями. В его повседневной жизни не было никакой «роскоши». До сих пор он смутно чувствовал, что здешние люди были крайне расточительны.

Молодой человек смотрел на небрежно сложенные в кучу куски жирного жареного мяса. Рядом не было ни палочек для еды, ни хлеба. Снаружи был лишь слой разноцветной кожи, который Сюань Цзи оторвал и отложил в сторону.

Внимательно рассмотрев его, Шэн Линъюань был ошеломлен. На «коже» были написаны слова!

Когда он был жив бумаги еще не было. В крайне торжественных случаях, он писал на бамбуковых дощечках или каменных табличках. Даже для клана шаманов слова, что были записаны на листьях, являлись драгоценными и священными… А эти люди заворачивали в них еду!

Шэн Линъюань не стал опрометчиво комментировать это. Но он все же нахмурился, подумав: «Что ж, роскошная жизнь стала обыденностью. Какое безобразие».

Сюань Цзи промолчал.

— Мы пишем слова не только на промасленной бумаге, но и на туалетной. Все это печатается партиями, это не предметы роскоши. Я объясню вам позже, — Сюань Цзи так проголодался, что его желудок почти прилип к спине. — Ваше Величество, вы не голодны?

Шэн Линъюань тут же вспомнил «веселую воду» с незабываемым лекарственным ароматом и решил не смущать себя. Он скромно покачал головой:

— Спасибо, я не голоден. Тебе не стоит беспокоиться.

Этот маленький демон умел летать, у него были крылья. Он должен был принадлежать к крылатому клану. И он ел это…

Сюань Цзи откусил половину куриного крылышка, совершенно не чувствуя, что мог «причинить кому-то боль своим видом», и немилосердно спросил:

— А? Что плохого в том, чтобы съесть это?

Куриные крылышки воистину были приготовлены каким-то необыкновенным образом, золотистая корочка аппетитно хрустела. Но звук, который слышал Шэн Линъюань, напоминал ему копошение мышей.

— Пустяки…

Чувствуя, что неприлично было смотреть на людей, принимавших пищу, Его Величество отвел взгляд и огляделся.

«Стандартный» номер был очень маленьким. В дверном проеме виднелись две белоснежные односпальные кровати. Они казались мягкими и чистыми. Даже по меркам Шэн Линъюаня, его сложно было назвать убогим. Однако, интерьер комнаты все равно был выполнен довольно небрежно. На верхней части кровати не было балдахина.

Панорамные окна были закрыты, но занавесок не было. Номер находился на тридцать первом этаже. Стоя у окна, можно было увидеть огни тысяч домов. В отличие от маленького городка близ Чиюань, Дунчуань был ночью полон неоновых огней, затмевавших даже сияние звезд. Город был построен на склоне горы, и огромные высотные здания то поднимались, то опускались, повторяя рельеф. Очерченные уличными фонарями дороги сплетались с высокими виадуками10, от которых у прохожих порой кружилась голова.

10 Виадук (фр. viaduc, происходит от лат. via — дорога, путь, duco — веду) — транспортное сооружение мостового типа, возводимое из камня, железобетона или металла на пересечении дороги с глубоким оврагом, лощиной, горным ущельем.

Темнота сгущалась, и пробок уже не было, но улицы все еще были полны пешеходов.

На нижнем этаже отеля находился Большой театр. Шэн Линъюань не знал, давали ли там концерт или какое-то представление, но зрители разошлись лишь глубоко за полночь. Из театра вышла огромная толпа народу. На обочине дороги, покачивая фонариками, стояла небольшая компания маленьких девочек. Девочки весело подпрыгивали.

Внимание Шэн Линъюаня оказалось невольно приковано к окну, и он уставился на толпу под неоновыми огнями.

Пока Шэн Линъюань смотрел на город, Сюань Цзи смотрел ему в спину. Именно в этот момент, в спокойном сознании Шэн Линъюаня, Сюань Цзи впервые различил некоторые положительные эмоции.

Пусть это и нельзя было назвать радостью, но темные мысли в сердце Шэн Линъюаня, что постоянно поднимались и бурлили, подобно волнам в прилив, постепенно исчезали. Под воздействием эмоций в его сознании возник вопрос: «Сколько людей в Дунчуане?»

— В Дунчуане? — размышлял Сюань Цзи, пережевывая картофель фри. — Я не знаю, но по моим оценкам, думаю, где-то десятки тысяч.

Шэн Линъюань был ошеломлен. Сюань Цзи почувствовал, что его сердце пребывало в смятении. Возможно, воображение Его Величества владыки людей ограничивалось его математическими способностями. Сейчас он просто не мог выстроить концепцию такого порядка.

Эта удивительная путаница, наконец, прибавила ему интереса к жизни. Во многих странах были популярными постановки по мотивам народных сказок о призраках, где рассказывалось о том, что человеческая жизнь являлась для привидений непреодолимым соблазном. Некоторые призраки даже убивали людей и творили зло только ради того, чтобы вновь прогуляться под солнцем и почувствовать вкус пищи.

Во всех этих историях, единственным желанием призраков было — жить, как люди. Но у Шэн Линъюаня такого желания не было.

Он увидел цвета и услышал звуки, которые древние люди не могли себе даже представить. Он почувствовал запах вкусной еды, которой никогда раньше не пробовал. Но он ни разу не спросил, как погибла Великая Ци, и как закончили его дети и внуки. Сюань Цзи чувствовал, что он никогда не тосковал по миру живых.

Но… Бедствия не были обычными злыми духами, они были порождениями одержимости.

В чем заключалась его одержимость?

В мыслях Сюань Цзи вертелась всякая всячина. С легким интересом, он будто бы шпионил за Шэн Линъюанем, но тот продолжал игнорировать юношу, словно и вовсе ничего не слышал.

Затем Сюань Цзи заметил:

— Ваше Величество… Прежде чем вы умерли, ну, немного невежливо говорить об этом… Понимаете ли вы, что такое дух? Были ли у вас несбывшиеся желания? Скажите, может быть, я смогу помочь.

Шэн Линъюань улыбнулся.

— Никогда не было.

— Какие у вас планы на будущее? Э-э-э, где бы вы хотели побывать? Как назывался ваш дворец?

— Дворец Дулин. Дворец Дулин был построен из битых камней и черепицы, — тихо произнес Шэн Линъюань. — Это было тысячи лет назад, они давно уже должны были сгнить и превратиться в горы мусора. То, что сейчас от него осталось — много раз перестраивалось последующими поколениями. Всего лишь собачий хвост, прицепленный к соболю11. Не стоит воспринимать это всерьез.

11 狗尾续貂 (gǒuwěi xùdiāo) прицеплять к соболю собачий хвост (обр. присоединять плохое, неудачное к хорошему, доброкачественному).

— О…

«Непосредственность», воспитанная предками.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я просто хочу найти человека, который докучал мне своей темной жертвой. Я хочу упокоиться с миром и не собираюсь надолго оставаться здесь.

Цель шпионажа Сюань Цзи была раскрыта, но юноша ничуть не смутился. Он улыбнулся и сказал:

— Я знаю. В таком случае, вы можете пойти и принять ванну первым. Мы все еще не в лучшем состоянии. Я могу рассказать вам, как пользоваться душем. Сменная одежда находится вон там, в сумке. Насадка для душа распыляет воду. Выключатель здесь. Поверните вентиль до красной отметки, чтобы пошла горячая, и в другую сторону, чтобы пошла холодная. Эти бутылки наполнены шампунем и лосьонами для тела. Все они похожи по форме, и я не думаю, что их содержимое чем-то отличается. Просто выберите одну из них, чтобы помыться.

Сюань Цзи указал на, стоявшие в ванной комнате, туалетные принадлежности. Природная способность Шэн Линъюань позволила ему «увидеть», как правильно использовать эти вещи. Это было не так уж сложно, не стоило впустую тратить слова. Тем не менее, здесь было так много нового. Тысячи лет спустя все, с чем он был знаком, исчезло. Способности к восприятию Его Величества были поразительными. Но, тем не менее, он все равно растерялся. Его глаза реагировали медленнее, чем пальцы Сюань Цзи. Молодой человек, казалось, ничего не понимал.

Его взгляд был таким ясным, будто он никогда не подвергался воздействию ветра и солнца, и никогда не видел добра и зла.

Стоило Сюань Цзи увидеть эти глаза, и, хотя он прекрасно знал, насколько опасно это существо, его голос все же немного смягчился.

— На самом деле здесь нет ничего сложного. Вы быстро привыкнете. Просто позовите меня, если у вас возникнут какие-то вопросы.

— Хорошо. — Шэн Линъюань притворился беспечным. Он отвел взгляд от шампуня и кивнул. — Как умно.

«Ладно, — беспомощно подумал Сюань Цзи, — не важно, стал ли он демоном или бессмертным после смерти. В конце концов, всю свою жизнь он был императором. Это максимально престижно».

Эта мысль только что пришла ему в голову, и в следующее мгновение он встретился с императором взглядом.

Сердце Сюань Цзи сбилось с ритма, и он сразу же встревожился. Неожиданно в его ухе раздалось жужжание. Черный туман поднялся у него из-под ног и окутал все тело. Мысли Сюань Цзи внезапно замедлились, и его разум стал похож на открытую книгу, которую дали почитать другим.

Мысли Шэн Линъюаня должны были быть связаны с его сознанием, но он не услышал ни слова. Он не знал, какой метод использовал этот дух, но ему удалось единолично заблокировать его. Все, что юноша услышал в сердце Шэн Линъюаня, сбивало его с толку!

Шэн Линъюань медленно произнес:

— Маленький демон, сколько тебе лет? Почему ты так легко проголодался? Разве вы, волшебные создания, не «голодаете» с детства? Кто ты такой, в конце концов?

Эти слова, казалось, крепко поймали его на крючок. Сюань Цзи ни на секунду не насторожился. Он расслабился и внезапно оказался в ловушке бесчисленных воспоминаний…

Глава 35

Наконец-то он узнал о происхождении маленького демона. Какая же это запутанная история.

Десять лет взлетов и падений. Суматошная жизнь простого человека, работа и бедность1 под конец месяца. Чемпионат мира и ночные перекусы. Речные раки, шашлыки в университетском городке и малатан2, которым от всей души наслаждались туристы со всего мира. Что до всего прочего, он быстро привык тщательно исправлять ошибки в написании традиционных иероглифов, всегда ладил со своей «семьей», тайно наблюдал и подражал поведению других молодых людей. Он учился играть в их игры, модничал, шутил, курил и периодически пополнял словарный запас популярными словечками. Он родился и вырос среди хаоса, на алтаре в глубине долины Чиюань.

1 捉襟见肘 (zhuōjīn jiànzhǒu) потянешь за полу ― видны локти (обр. не сводить концы с концами, бедствовать).

2 麻辣烫 (málàtàng) малатан (блюдо сычуаньской кухни).

Шэн Линъюань вдруг кое-что понял и испугался. В это время Сюань Цзи уже успел познать всю глубину моря жестокости. Истинный огонь Чжу-Цюэ вспыхнул белым светом, уничтожая ядовитые миазмы, и юноша внезапно вырвался из оков. Из его руки вылетела длинная огненная цепь и обрушилась на голову Шэн Линъюаня.

Мысли Сюань Цзи метались как сумасшедшие, мешая трезво оценивать ситуацию. Белое сияние и черный туман столкнулись друг с другом. В это же самое время снаружи грянул гром, сотрясая окна на более чем тридцати этажах. Они оба опомнились одновременно — это же высотное здание в самом центре города!

Наконец, они разделились. Сюань Цзи оказался спиной к окну, а Шэн Линъюань поднял руку и прижал ладонь к двери гостиничного номера. Их реакции были на удивление слаженными. Почти полностью идентичные, черный и белый амулеты одновременно появились на двери и оконном стекле. Охватив половину комнаты, амулеты соединились друг с другом, образуя изначальную сферу3, надежно отделившую все внутреннее пространство номера от внешнего мира.

3 Тайцзи – великий (изначальный) предел (до выделения сил инь - женской и ян - мужской), высшее начало, начало всех начал.

В комнате раздался грохот. Лицо Шэн Линъюаня побелело. Сюань Цзи слегка повернул голову, и тонкая струйка крови потекла из его уха.

Взаимопонимание, которое они оба так старательно поддерживали, мгновенно рассеялось. Мимо них по коридору, с чемоданами в руках, пронеслись пассажиры «красноглазого рейса». Звук шагов исчез в лифте. Никто из этих людей не знал, что происходило за тонкой деревянной дверью.

Духи столпились у собрания памятников. Под командованием Дао И, мечи образовали массив, пытаясь защитить оставшиеся стелы, две из которых уже сломались. Кровавая луна выглянула из-за вершины горы, освещая алтарь, сокрытый в глубине долины.

Но вдруг, под изумленными взглядами всех присутствующих, третья стела тоже оказалась стерта с лица земли. На этот раз все произошло настолько быстро, что никто даже опомниться не успел.

Связь Сюань Цзи и Шэн Линъюаня нарушилась. Двое мужчин стояли менее чем в десяти метрах друг от друга, лицом к лицу, один у двери, другой у окна. Гостиничный номер вокруг них превратился в руины.

— Я очень уважаю вас, Ваше Величество, — нарушив молчание, произнес Сюань Цзи. — Я думаю, что человек, закончивший Великую битву Цзючжоу настоящий герой. Даже если вы вечно ведете себя как подонок.

В ярком белом свете зрачки Шэн Линъюаня то сужались, то снова увеличивались.

Удивленное выражение исчезло с его лица, молодой человек улыбнулся и сказал:

— Мне действительно жаль.

Сюань Цзи показалось, будто он только что пережил землетрясение. В ушах у него не переставая звенело, к тому же они еще и кровоточили. У юноши кружилась голова. К середине ночи постояльцы почти заполнили всю гостиницу. Может, их количество не превышало и тысячи человек, но все же в здании было слишком много смертных. Даже великий дьявол воздержался от каких-либо действий4, прекрасно понимая, что установленный ими шаткий барьер не годился для сражений. Сюань Цзи на мгновение замер. Ничего не сказав, он подобрал пакет с фаст-фудом, открыл дверь и вышел.

4 投鼠忌器 (tóushǔjìqì) бросил бы камень в крысу, да боится перебить посуду (обр. в знач.: воздержаться от действия, из страха перед последствиями; опасаться причинить вред невинным).

Шэн Линъюань вежливо посторонился, пропуская его, и Сюань Цзи боком выбрался из номера. Шэн Линъюань не сводил с него глаз до тех пор, пока запах маленького демона не исчез за дверями лифта. Затем молодой человек, наконец, отвернулся, и на его губах заиграла улыбка. Он поднял руку, и черный туман растекся по разрушенной комнате. Разделившись на мелкие клочья, туман проник в сломанную ими мебель. Казалось, разбитые предметы сами по себе собрались вместе, принимая первоначальный вид. Когда они покинут гостиницу, никто ничего не заметит.

После тщательного ремонта черный туман исчез, будто его никогда и не существовало. Половина декоративных растений за пределами номера мгновенно погибла, и даже маленькое насекомое, лежавшее в цветочном горшке, внезапно перестало двигаться. Под легким дуновением ветра оно превратилось в пыль.

Шэн Линъюань расслабил плечи, прислонился спиной к двери и посмотрел на шумевший кондиционер. Он все еще хотел его заткнуть.

Наконец-то он узнал о происхождении маленького демона. Какая же это запутанная история.

Согласно историческим записям, междоусобную войну в Цзючжоу начал император Пин, Шэн-цзюнь.

Авторы учебников, написанных более поздними поколениями, приписывали ему только две роли: свирепый, жадный карьерист или беззаботный глупец.

Но на самом деле, неправильно было обвинять смертного в войне, продлившейся так долго.

Это касалось только тайн древности. Нынешние поколения вообще ничего о ней не знали.

Три тысячи лет назад Большой каньон назывался вовсе не «Чиюань», а «Долина Наньмин», и был местом обитания клана Чжу-Цюэ.

У священной птицы Чжу-Цюэ был особый статус. С одной стороны, ее уважали демоны, а с другой, человеческая раса считала ее богом-хранителем южных земель. Строго говоря, это был особенный клан демонов, к представителям которого относились как к божествам. Чжу-Цюэ поклонялись в храмах на протяжении многих поколений, она даже вошла в число четырех святых5.

5 四圣 (sìshèng) – четверо святых; обозначение различных четырех элементов, имеющих вес в китайской культуре. Здесь, в контексте, четыре священных зверя (четыре мифологических существа в китайской астрономии) – Лазурный дракон Востока (Цинлун), Красная птица Юга (Чжу-Цюэ), Белый тигр Запада (Бай Ху), Черная черепаха Севера (Сюань-у).

Говорили, что на дне долины Наньмин лежало озеро, полное раскаленной магмы. Ни одно живое существо, кроме Чжу-Цюэ, не могло к нему приблизиться. Это был естественный ров, рубеж, отделявший человеческую расу от расы демонов. Обе стороны неплохо жили порознь, никак не касаясь друг друга.

Начало Великой битвы было сродни стихийному бедствию.

Перед первым сражением в Наньмине случилось сильное землетрясение. Говорили, что оно перевернуло вверх дном всю долину. К северу от столицы людей и к югу от столицы демонов толчки ощущались особенно сильно. В то время в мире произошло много странностей. Зимой лед в столице демонов был на два цуня толще, чем в предыдущие годы. На следующий год, в апреле, когда природа уже вовсю благоухала, ивы в клане демонов еще даже не покрылись листвой.

На третий год, по неизвестным причинам, температура в долине Наньмин сильно упала, и сверхъестественная сила клана демонов начала истощаться.

Демоны сильно отличались от людей. Они не могли выжить, просто возделывая землю. Некоторые из них, особенно представители благородных видов, испытывали трудности с потомством. Из-за изменения климата и потери сил число новорожденных в те времена резко сократилось. Более сорока процентов их детей родились мертвыми.

Долина Наньмин остывала, бушующее пламя становилось менее жестоким. Многие кланы демонов пожертвовали своими способностями, чтобы пересечь границу. Они хотели перебраться на территорию людей и начать зарабатывать на жизнь. Но люди столкнулись с той же проблемой. Им не нужна была «сила», однако, они тоже хотели есть. На земле начался голод.

Все, у кого была еда и одежда, становились «друзьями, пришедшими издалека». Но те, у кого нечего было взять, становились «незваными гостями». Кроме того, люди и демоны были слишком разными. Тысячи лет они жили вдалеке друг от друга, и не было ничего удивительного в том, что у них возникали конфликты.

Чжу-Цюэ, божественная птица из долины Наньмин, оказалась меж двух огней.

Глава клана Чжу-Цюэ ничего не мог с этим поделать. Наблюдая за столкновениями, что каждые три дня вспыхивали с обеих сторон, он предвидел риск большой войны. Он обратился к огненному клану с просьбой насильно поджечь долину Наньмин и вновь отделить демонов от людей.

В это время, одержимый жаждой величия и славы император Пин совсем потерял рассудок. Он совершил крайне аморальный поступок. Это стало причиной того, что более поздние поколения часто выливали на его голову горшок с дерьмом. Он создал «войско, подавляющее мятеж». Полностью состоявшее из монахов, оно было нацелено на демонов, пересекших долину Наньмин. Лишенные возможности вернуться, они использовали свое численное превосходство, чтобы убивать и охотиться. Тогда Шэн-цзюнь огласил указ: «Если кто-то из клана демонов хоть на полшага ступит на территорию императора, он будет немедленно убит».

Король демонов и его подчиненные кипели от злости. Восемьдесят одна его армия была готова сражаться.

В те времена король демонов был действительно известен своей свирепостью. К тому же, он совершенно не верил в богов. Будучи запертым «богом» в долине Наньмин, он притворился, что склонил голову, но, воспользовавшись случаем, организовал заговор и истребил весь клан Чжу-Цюэ.

Обрушение храма погрузило мир демонов в хаос.

В тот день долина Наньмин окрасилась кровью Божественной птицы. Король демонов захватил власть, и его армия преодолела барьер. Так началась первая битва императора Пина, в которой погибло боле ста тысяч воинов с обеих сторон, включая самого императора. С тех пор долина Наньмин была переименована в «Чиюань».

Но к концу войны, когда даже когда король демонов пал, огонь Чиюань все еще продолжал гореть.

По слухам, причина, по которой клан Чжу-Цюэ охранял долину, заключалась в том, что пламя Чиюань на самом деле являлось источником «темной энергии». Те, кто контролировал его, могли контролировать демонов. Если Чиюань не усмирить, огонь и тьма поглотили бы всех живых существ. За исключением смертных, чьи семь отверстий от рождения были непроницаемы, все кланы оказались бы во власти темной энергии, и войны никогда бы не прекратились. Это было правдой. Даже сам император не мог с уверенностью сказать, стоило ли обвинять богов в том, что все живые существа с незапамятных времен привыкли совершать зло.

Тем не менее, долина действительно была благословением для всех существ, кроме людей. Это также послужило причиной тому, что у смертных не было сил сопротивляться, когда король демонов захватил Чиюань.

Но что поделать, если смертные совершенно не заботились о своей родине?

Как владыке людей, императору только и оставалось, что разрушить горы. Чтобы погасить пламя, он подчинил себе все четыре стороны света. Он разрыл гробницу Чжу-Цюэ, нашел несколько уцелевших костей, и, при помощи тайных знаний, вырезал тридцать шесть огненных печатей, на время успокоив Чиюань.

Печать долго находилась в сердце долины пока, наконец, не ожила.

Этот маленький демон должен был быть духом, рожденным из нее.

Тридцать шесть костей, контролирующих пламя Чиюань и тридцать шесть «Хранителей огня». Каждый раз, в течение трех тысяч лет, когда сила Чиюань вновь начинала пробуждаться, печать разрушалась, и клан Хранителей вновь восстанавливал ее. Если их вообще можно было назвать «кланом».

Клан Хранителей — это жертва, которую когда-то принес владыка людей, и маленький демон был рожден для той же участи.

Тогда неудивительно, что он все еще был жив. Оказывается, он все это время был «кредитором».

Однако Шэн Линъюань родился с несчастливой судьбой. Словно промотавший все наследство отпрыск из родовитой семьи, он привык, что все в мире подчинялось иным законам. Он не заботился о маленьком «должнике» и не принимал близко к сердцу тот факт, что другие люди оскверняли его тело. Он находился в смятении.

Шэн Линъюань даже рассмеялся, но сразу же заметил, что что-то не так. Он почувствовал острую боль в груди. Казалось, там застряло что-то чужое. Оно не растворялось в крови, и он никак не мог это вытащить.

Что это такое?

Шэн Линъюань нахмурился, прижал ладонь к груди и внезапно погрузил в нее пальцы, прорезав кожу, сложно ножом. Ощупав собственное сердце, он так ничего и не нашел.

Ему смутно казалось, будто он знал, что это такое. Молодой человек нахмурился и на мгновение задумался, но так и не смог ничего вспомнить.

— Я действительно состарился. — Его Величество вздохнул и медленно сжал пальцами виски. — Память стала хуже… Это плохо!

Внезапно, он словно что-то понял и поднял голову.

Сюань Цзи спустился вниз, подождал, пока кто-то снимет номер, он остановился в дверях и закурил.

Его слегка подташнивало. Возможно, это было последствием того, что его мозг перевернули вверх дном. Перед его глазами мелькали картины: реки крови, горы трупов, руины и выжженная земля. Он никак не мог понять, что за фильм показывала ему память.

Юноша потер виски и выпустил в холодную ночь длинную струю дыма.

Когда Шэн Линъюань запечатал Алоцзиня, Сюань Цзи хотел было предупредить его о том, что, по слухам, Бедствия не могли умереть. Для обеспечения собственной безопасности лучше было бы непосредственно уничтожить тело. Но увидев, как изо рта его противника хлынула кровь, он так и не осмелился произнести это вслух.

Вероятно, исторический фильтр владыки людей был настолько толстым, что наличие у него нереалистичных ожиданий совершенно не удивляло.

Впрочем, если трезво смотреть на ситуацию, то заслуги тысяч лет всегда шли рука об руку с подлыми приемами. Две этих истины никогда не противоречили друг другу.

Некоторых людей ждала поистине трагическая судьба, навсегда остаться одинокими и покинутыми. Другие же наоборот, заслуживали этого. Согласно историческим сведениям, в прошлом этот ублюдок по фамилии Шэн получал все внимание народа. Поэтому теперь, появившись в этом мире, у него не было никакой необходимости сближаться с людьми.

Сюань Цзи обладал очень устойчивым характером. Если возникала проблема, он старался ее решать. Но когда ему это, по какой-либо причине, не удавалось, он тут же демонстрировал все свое отношение: находил удобную позу и плыл по течению.

Он никогда не придавал особого значения ни радостным событиям, ни сильному гневу.

Юноша выбросил сигарету.

Но он никак не мог понять, что сегодня произошло. Сюань Цзи курил, становясь все более и более раздражительным, а шум в его ушах становился все сильнее и сильнее. Смола и никотин, поистине ядовитые и вредные вещества, устремились в дыхательные пути, на короткое время заставив его задохнуться. Сюань Цзи замер в оцепенении. Он стоял в глубине долины Чиюань, среди моря огня, лицом к алтарю. Его глаза были залиты кровью, и он лишь смутно мог разглядеть бушующее вокруг пламя. Встревоженный Дао И что-то кричал ему.

Но он ничего не слышал и не хотел обращать на это никакого внимания. Юноша вытащил из спины меч. Меч всегда появлялся и исчезал, повинуясь его воле и никогда не причинял ему вреда. Однако в тот момент, когда он потянул за рукоять, ему показалось, что он вырвал свое собственное сердце. Его душа налилась невыразимым отчаянием. Тело казалось пустым, будто он лишился хребта. Юноша упал на колени, словно из него разом вытащили все кости.

— На этот раз двести... тридцать два года, — он сидел на земле, бормоча себе под нос и выглядел так, будто вот-вот собирался пожертвовать жизнью.  Уголки его рта поползли вверх. — Это самый долгий срок… Но камень нирваны сломан… Я действительно…

Юноша не мог дышать. Голос, застрявший у него в горле, превратился в резкую трель, но он все еще пытался сдержать горькую улыбку.

— Я сожалею... Прости. Я действительно ничтожество… Прости меня…

Сюань Цзи понял, что он, кажется, говорил с мечом.

Но кому принадлежал угол обзора?

Подождите… двести тридцать два года. Это число было ему знакомо.

Задумавшись, Сюань Цзи вдруг вспомнил, что на более чем тридцати каменных стелах, возведенных в честь его прародителей рядом с алтарем в Чиюань, были написаны цифры. Один из его предков прожил двести тридцать два года!

Это было совпадение или же…

В следующее мгновение, все еще находясь во власти галлюцинации, юноша почувствовал, будто все его тело разбилось на части. Звонкий птичий щебет прорвался сквозь пламя преисподней. Сюань Цзи вздрогнул.

— Директор Сюань!

Сюань Цзи повернул голову и растерянно уставился на человека, тянувшего его за собой. Он с трудом узнал администратора из местного филиала Управления, поселившую их здесь. Женщина, вероятно, очень спешила. Она вся вспотела, в руке у нее был зажат мобильный телефон, на котором безостановочно пиликал «WeChat». Оказалось, что птичий щебет, заставивший его вздрогнуть, был всего лишь сигналом сообщений.

Администратор была очень взволнованна. Вокруг царила кромешная тьма, и женщина не заметила его нездорового вида.

— Я как раз собиралась подняться по лестнице, чтобы позвать вас. Кто бы мог подумать, что я найду вас здесь. Вы нужны директору Сяо, это срочно.

Едва она успела произнести это слова, как на мобильный телефон поступил звонок, и администратор быстро поднесла гаджет к уху Сюань Цзи.

— Это я, — глухо ответил Сюань Цзи. Человек на другом конце трубки что-то очень долго говорил. Разум юноши, наконец, начал восстанавливаться, и он снова смог сфокусировать взгляд.

— Что?

Глава 36

Он опирался руками на гроб и его рвало кровью. Вопреки моим ожиданиям этот старый король драмы действительно умеет скорбеть. Разве я мог с ним поспорить?

На шаманском кургане зажглись огни, горный хребет был наполовину разрушен мифриловыми пушками. Почти все фальшивые деревья, использовавшиеся для отвода глаз, были сожжены. Вода из пруда под алтарем стекла вниз и устремилась в рытвины, оставшиеся после взрывов, быстро образовав там новое временное «озеро».

Но спецназ на то и спецназ. Сяо Чжэн лично отдал приказ перебросить в горы шесть элитных представителей класса воды из отряда «Баоюй». Их доставили тремя вертолетами. Прибыв на место, вертолеты зависли над курганом. Оперативники объединили свои усилия, стараясь «вытянуть» влагу из земли, и вода превратилась в длинной отрезок ткани, «растянувшийся» по небу.

Люди, что находились на суше, разделились на несколько групп и отправились прочесывать местность по обе стороны от «завесы».

Сяо Чжэн обзвонил всех оперативников, которых только можно было мобилизовать из нескольких соседних провинций и городов. Половина из них отправилась арестовывать учеников господина Юэ-дэ, остальные собрались у шаманского кургана и оцепили территорию. Дунчуань — город с огромной плотностью населения и большим потоком туристов. Нужно было как можно скорее завершить осмотр места происшествия и разобраться с опасными останками, чтобы убедиться в отсутствии какой-либо скрытой угрозы для возможных посетителей. И самое главное, необходимо было разыскать унесенный водой бронзовый гроб.

Еще один демон был разбужен темной жертвой. Он был куда страннее и сумасброднее, чем предыдущий. Страшно было даже представить себе такое.

В конце концов, темное жертвоприношение — это не какой-то там уличный фокус. Даже в совершенно секретных файлах Управления о нем было написано всего несколько слов. Даже доктор Ван мало что мог рассказать. В таком случае Би Чуньшэн и усач Цзи Цинчэнь, что пробудили свои особые способности в уже довольно взрослом возрасте, были просто отбросами общества и расхитителями гробниц. Где они могли столкнуться с подобными вещами?

Так называемый «глава клана шаманов» или тот дьявол, что ранее появился в Чиюань, были не только чрезвычайно опасны, но и малоизвестны. Их прошлое было покрыто тайной. Если темной жертвой заведовал кто-то, кто все это время находился в тени, то этот человек определенно был квалифицированным доктором наук с кафедры археологии. Иначе откуда ему было знать, где похоронены эти великие демоны?

Но самая серьезная проблема сейчас заключалась в том, что, следуя описаниям Сюань Цзи, следственная группа вычислила место, куда могло отнести гроб. Сяо Чжэн повел людей на поиски, но, обойдя всю территорию по кругу около восьми раз, они так и не нашли ни кусочка бронзы!

— Ты уверен? — придерживая телефон, Сяо Чжэн перешагнул через каменную крошку и белые кости. Почва вокруг была неоднородной. Его ноги то проваливались в нее глубоко, то оставались на поверхности. Он вновь обратился к Сюань Цзи. — Я нахожусь рядом с развалинами каменной платформы. На разбитых плитах все еще сохранились следы жертвенных текстов. Но где же гроб?

Сюань Цзи зажал во рту сигарету. Каждая новая порция никотина успокаивала его. В ушах у него запеклась кровь, и теперь они ужасно чесались. Последствия контузии никуда не делись. Голос Сяо Чжэна в трубке казался одновременно далеким и очень близким. Реакции юноши были сильно замедленны.

— Я думаю… вы можете поискать еще?

Сяо Чжэн рассердился:

— Кто из нас оперативник, а кто логист?

Держа в руках чужой мобильный телефон, Сюань Цзи выпустил колечко белоснежного дыма. Все это просто превратности судьбы1.

1 沧桑 (cāngsāng) – где было синее море, там ныне тутовые рощи (обр. огромные перемены, невзгоды, превратности судьбы).

— Ничего удивительного.

— Директор Сяо! — один из оперативников, работавших неподалеку, внезапно поднял руку с зажатым в ней фонарем. — Смотрите!

Оперативный отдел Управления по контролю за аномалиями был оснащен «прожекторами четвертого поколения» размером с бытовой фонарик. Они создавали лучи мягкого белого света. Стоило такому лучу столкнуться с объектом, переполненным аномальной энергии, и свет из белого становился красным. Говорили, что если осветить им землю, то можно было обнаружить мутировавшие корни даже на глубине в сотни метров.

Едва только Сяо Чжэн поднял глаза, то увидел, что лучи нескольких прожекторов сосредоточились на открытом участке пространства. Под их светом на земле появился белый прямоугольник, внезапно сделавшийся кроваво-красным. По размеру и форме он больше напоминал гроб.

— Это и есть тот запечатанный гроб? — свет фонарей оперативников прошел сквозь землю. — Но, директор, это какая-то ошибка!

Конечно, это была ошибка. «Прожектор» использовался для обнаружения аномалий. Даже если бы бронзовый гроб оказался огненным шаром, за то время, пока они искали его, он уже должен был остыть. Самое большое, что им удалось бы обнаружить — это лишь малые частицы остаточной энергии. Как луч мог быть настолько ярким? Более того, такой большой предмет, будь он смыт водой или перенесен людьми, должен был оставить следы. Но земля вокруг него казалась совершенно ровной.

— Будьте осторожны. Вероятно, здесь что-то есть.

Как только голос Сяо Чжэна затих, ветер разогнал тучи, собиравшиеся над вершиной горы. Слабый лунный свет просочился сквозь разорванные облака и осветил запечатанный гроб. Земля, словно вступила со светом в какую-то реакцию, и все пространство вокруг внезапно заволокло белым туманом. Оперативники поспешно отступили на пару метров.

Сначала туман напоминал сухой лед, что раскидывают по сцене во время выступлений, но затем к нему добавился еще и водяной пар. Воздух стал плотнее и в мгновение ока словно забурлил. Дымка начала сгущаться, принимая очертания людей и предметов.

Это было похоже на трехмерную картину из песка.

Туман соединился со следами на земле, а затем превратился в человеческий силуэт.

— Это что, какая-то особая способность водного класса? И что это за звук?

— Что это значит? Разве это не древний язык клана шаманов, о котором упоминал директор Сюань?

— Ш-ш-ш…

Фигура из белого тумана закружилась вокруг гроба. Следом послышался тихий, мелодичный звон, словно кончик иглы мягко постукивал по четырем бронзовым стенкам.

Бум! Бум!

Со стенок окутанного белым маревом гроба, полностью игнорируя законы физики, полилась вода. На бронзе были начертаны письмена темного жертвоприношения. В то же время звуки песни и ударов по гробу становились все более и более настойчивыми. После каждого удара символы на стенках становились все четче и четче. Как только все письмена проявились, они, внезапно, пришли в движение, потянулись ко дну и коснулись тела Алоцзиня.

Бум!

Гвозди, вбитые в ладони юноши, медленно покинули его тело.

Фигуры, стоявшие вокруг гроба, протянули руки и принялись гладить Алоцзиня по голове. Шум льющейся воды смешивался с неизвестным древним языком. Звук кружился в густом тумане, становясь все выше и резче. Пусть оперативники и не понимали значения звучавших слов, но они, казалось, несли в себе невероятный гнев.

Бум!

Гвозди, которыми был прибит Алоцзинь, внезапно ослабли.

Бронзовый гроб заскрипел так, что у всех присутствующих разболелись зубы. Повинуясь воле темного жертвоприношения, окровавленный штырь, торчавший изо лба юноши, начал медленно выходить из раны.

Пузырьки воздуха вновь сгустились в фигуру «человека». Он наклонился к Алоцзиню и что-то прошептал ему на ухо.

Письмена темной жертвы растеклись вокруг тела Алоцзиня, словно кровь. Юноша в разбитой маске медленно поднялся из гроба, и тот тут же развалился на части.

Оперативники Управления были шокированы. Оказалось, что на самом деле никакого гроба и не было. Неудивительно, что на земле не осталось никаких следов!

Затем, стоявшая среди белого тумана тень Алоцзиня подняла голову и повернулась лицом к кургану. Внезапно, юноша раскрыл рот и закричал, но звука не последовало. В полном безмолвии он вдруг резко взмыл в воздух.

Оперативники инстинктивно бросились врассыпную, чтобы избежать столкновения. Белая тень, ставшая Алоцзинем, казалось, вынырнула из воды и улетела в сторону Дунчуаня!

В то же самое время, окутавший все пространство туман закружился, опустился на землю, на мгновение зашевелился на месте и снова застыл, принимая форму виновника, разбудившего великого демона. Тень остановилась на том же месте, где некогда находился гроб, и замерла в самой непринужденной позе. Сложив руки на груди, она будто чего-то ждала, внимательно глядя на оперативников.

Сяо Чжэн внезапно оглянулся и сказал:

— Кто-нибудь из вас успел заснять то, что здесь произошло? Пришлите мне запись.

Он выбрал наиболее четкое видео, а затем отправил его доктору Вану и Сюань Цзи.

В это время доктор Ван дежурил в штаб-квартире Главного управления. Получив видео, старик тут же перезвонил.

— О, это называется «техника проявления», — дрожа и с трудом выговаривая слова, сказал доктор Ван. — Это древнее искусство. Его использовали для защиты от воров. Ах, порядки старого общества...

— Доктор, ближе к теме.

— О, она была создана для того, чтобы заранее помечать нужные места. Спустя какое-то время «проявление» начинало фиксировать все, что происходило рядом с отметкой. Именно это вы только что увидели. Это так же, как… как это называется? О, камера! Но это все-таки весьма архаичный метод. В отличие от камеры, эта техника не способна четко запечатлеть человеческое лицо и со временем видение рассеивается. К тому же этот метод требует огромных затрат со стороны заклинателя. Ее нельзя использовать просто так. Кроме того, сейчас появились телефоны, способные записывать видео, и о ней уже мало кто помнит…

Пока директор Сяо слушал многословные2 и пространные рассуждения почтенного3 доктора, у него на лбу вздулись вены.

2 三纸无驴 (sān zhǐ wú lǘ) – три бумаги без осла. Ссылается на: 博士买驴 (bó shì mǎi lǘ) – учёный покупал осла (составил купчую в три листа, а про осла ни слова); обр. многословный, бессодержательный.

3 老人家 (lǎorenjia) почтенный. В обращении к пожилым людям почтеннейший; вы.

Но, прежде чем он успел прервать доктора Вана, туман внезапно начал расширяться, быстро покрыв собой половину горы. Вокруг вновь послышался шум голосов. В густом белом мареве показались вертолеты и подъемные краны, а затем появилась и группа людей.

— Директор, — негромко произнес стоявший рядом оперативник, — кажется, это мы… эта сцена, похоже, описывает то, как мы прибыли сюда.

— Подождите, то есть, пока мы прибирались на месте преступления, это... это... — другой оперативник указал на белую тень со скрещенными руками, и в ужасе сказал. — Это человек или призрак? Кто наблюдал за нами? Почему не сработала сирена?

Мимо пронесся порыв холодного ветра, и все присутствующие разом напряглись. В это время группа людей, представлявшая оперативников, подошла к белой тени, разбудившей Алоцзиня. Тень промелькнула в воздухе и тут же исчезла в теле одного из сотрудников. Две фигуры стали одним целым!

— Подождите, что все это значит?

Сяо Чжэн медленно повернул голову, его лицо сначала посинело, а затем побелело. Он обвел взглядом всех своих коллег.

— Это значит, что виновник, добавивший нам проблем с темным жертвоприношением, связан с одним из нас!

Сюань Цзи и доктор Ван почти одновременно получили видео с места происшествия. Посмотрев его, Сюань Цзи потушил сигарету и бросил окурок в стоявшее рядом мусорное ведро. На его лице мелькнула до странного ироничная улыбка.

— А я говорил.

Он не знал, что заставило Шэн Линъюаня оступиться, но подумал, что, похоже, Его Величество «не хотел» уничтожать тело Алоцзиня.

Чушь собачья, как можно было скучать по такому старью?

Шаманы были подобны воде, ушедшей на восток, они больше не могли вернуться к жизни. К чему все это лицемерие? Зачем возвращаться и защищать похороненные в земле останки? Откуда в этом старом дьяволе столько сентиментальности? Шэн Линъюань определенно был прав. Когда зачинщики темного жертвоприношения, увидели, что он «не смог вынести» уничтожения тела Алоцзиня, то попросту дождались, когда они уйдут и, конечно же, не смогли усидеть на месте. Они наверняка вернулись, чтобы сделать еще одну маленькую гадость.

В конце концов, кто отказался бы от силы клана шаманов?

Порыв ночного ветра принес аромат цветов. Слишком сладкий, с едва заметным гнилостным запахом.

«Он опирался руками на гроб и его рвало кровью. Вопреки моим ожиданиям этот старый король драмы действительно умеет скорбеть. Разве я мог с ним поспорить?» — подумал Сюань Цзи.

Но тошнота не помешала ему провернуть фокус с гробом.

Сюань Цзи сунул руку в карман и потряс мобильником, обращаясь к администратору из дунчуаньского филиала.

— Одолжите мне вот это.

— Что случилось... — прежде чем администратор успела договорить, она увидела, что Сюань Цзи снова сунул руку в карман, достал сигарету и из кончика его пальца вырвался маленький огонек. Юноша прищурился, закурил и выпустил в сторону девушки клуб белого дыма. Дым проплыл по воздуху и ворвался в вестибюль отеля, словно воздушный змей.

— Идите и спрячьтесь. Не выходите без необходимости.

Девушка была шокирована, но как только голос Сюань Цзи затих, стоявший перед ней юноша тут же исчез.

Сюань Цзи поднялся на открытую смотровую площадку на шестом этаже гостиницы. Неподалеку виднелся виадук. Тонкая фигура стояла на одном из уличных фонарей и его взгляд был как раз на одном уровне с Сюань Цзи. У незнакомца были длинные волосы и одет он был в длинный халат. Его тело было почти прозрачным, как бумага, а на прекрасном лице, прямо посередине лба, зияла ужасная кровавая дыра.

Алоцзинь. Он был всего лишь приманкой для того, кто стоят за кулисами.

— А кто в его глазах не приманка, — неслышно вздохнул Сюань Цзи. Алоцзинь снова был пригвожден к гробу. Обида в его сердце, должно быть, достигла всех немыслимых пределов, и он наверняка бросился по следу, чтобы найти их.

Тот, кто втайне руководил темным жертвоприношением, с большей вероятностью затесался в команду оперативников. Иначе он не был бы так хорошо осведомлен о внутренних делах Управления по контролю за аномалиями.

Тот, кто находился за кулисами, знал, что они ослабят свою бдительность, когда вернутся в центр Дунчуаня, чтобы отдохнуть.

Сюань Цзи нес в себе пламя Чжу-Цюэ, способное отогнать любое зло. Остановись он ночью на обочине дороги и тут же превратился бы в яркий костер, привлекающий к себе мотыльков. Воскресший Алоцзинь со стопроцентной вероятностью сделал бы все, чтобы приблизиться к нему.

Таким образом, с одной стороны, Шэн Линъюань мог бы помочь ему выиграть время, чтобы справиться с зачинщиком темной жертвы. С другой стороны, он мог бы временно удержать Алоцзиня от причинения вреда человечеству.

— Оставил на меня такую славную и сложную задачу. Ты все еще считаешься со мной, — горько усмехнулся Сюань Цзи, сполна осознав, что значит «ничем не побрезговал для достижения своей цели».

Он стряхнул пепел и развел руками, издали обратившись к Алоцзиню. Юноша говорил тихо, но его голос слился с невесомым дымом, преодолевая широкие дороги и окрестности, словно он стоял прямо напротив Бедствия из бронзового гроба.

— Я ведь объяснил тебе, глава клана. Я не Дань Ли. Неужели я выгляжу таким старым?

Возможно, его попытки подрожать произношению Шэн Линъюаня были не слишком хорошими. Алоцзинь не понял его. Он не шелохнулся и холодно посмотрел на юношу.

Согласно отрывку из «Книги шаманов Дунчуаня», одержимый мыслью человек в конечном итоге, полностью потеряет себя. Он станет ходячим трупом, движимым одной конкретной «идеей».

Теперь Сюань Цзи казалось, что этот отрывок, возможно, написал сам Алоцзинь.

Автор, не оставивший подписи, должен был быть человеком, хорошо знакомым с историей4 клана шаманов. Он описал все события из жизни этого клана, но неизвестно почему ни одна из этих записей так и не дошла до наших дней… Может быть, все потому, что эти книги запретил тиран император У.

4 前因后果 (qiányīnhòuguǒ) – все обстоятельства, вся история.

У Алоцзиня, очевидно, остались кое-какие воспоминания. Он также должен был сохранить часть своего сознания с тех пор, как был человеком. Однако после того, как он стал демоном, его образ мыслей больше не вписывался в общепринятые нормы.

Сюань Цзи и не ожидал, что он будет подчиняться законам и соблюдать дисциплину. Его истерзанный разум всего лишь хотел сохранить логику происходящего и послушать, как Алоцзинь в нескольких словах объяснит ему причины.

— Конечно, если ты хочешь заключить со мной союз против этого мошенника Шэн Сяо, я все равно буду очень рад, — сказал Сюань Цзи. — Мы оба жертвы. Нам действительно есть, что обсудить.

— Чжу-Цюэ, — Алоцзинь вдруг заговорил на древнем языке клана шаманов. Его голос прорвался сквозь прохладу ночи и разнесся по всей улице.

Сюань Цзи остолбенел.

— А?

— Ты, как и он, принадлежишь к клану Чжу-Цюэ.... — едва слышно произнес демон. Внезапно, он полностью исчез из поля зрения Сюань Цзи, а в следующее мгновение голос юноши уже звучал над самым его ухом. — Воняешь.

Глава 37

Кто-то не справился, и вы решили расстаться?

Сюань Цзи не хотел думать об этом. Он развернулся и кивнул на свою ладонь.

В левой руке он держал недокуренную сигарету, а правая вся покрылась металлом, сделавшись острой, как нож. На кончике лезвия горел огонь.

Алоцзинь неприятно улыбнулся. Раздался громкий хлопок, и юноша взмыл в воздух. В небе над городом появилась огромная костяная бабочка. Алоцзинь стоял прямо у нее на спине. Взмах костяных крыльев поднял сильный ветер, и маленький, державшийся из последних сил, огонек сигареты, погас.

Появление бабочки шокировало Сюань Цзи, но юноша быстро вспомнил о своих должностных обязанностях.

— Подожди! — позеленев, выкрикнул он и тут же задумался: «Этот глава клана шаманов ведь не может управлять подобной штукой? Он ведь не мог прилететь на ней из самого пригорода?»

Даже если на улице стояла глубокая ночь, этот город по праву считался мегаполисом! Половина жителей здесь были полуночниками, а все дороги находились под круглосуточным наблюдением!

Если завтра это окажется в новостях, как им замять это дело? Как убедить людей?

Но Алоцзиню было все равно. Он завис в воздухе, стоя на огромной бабочке. Отель находился в самом центре города, рядом с транспортным узлом. Перед зданием высился трехэтажный виадук, по которому, время от времени, проезжали машины. И хотя их было не так уж много, но если бы кто-то из водителей вдруг поднял голову и посмотрел на Алоцзиня и его устаревшего «коня», подобное зрелище обязательно стало бы причиной дорожно-транспортного происшествия!

В последний раз, когда Его Величество и этот человек сцепились — рухнула гора. Гора была полна скелетов, и некому было подать на них жалобу, но обрушение сорокаэтажного отеля Сюань Цзи допустить не мог!

Алоцзиня нужно было увести отсюда.

Сюань Цзи повернулся и, разбежавшись, спрыгнул прямо со смотровой площадки шестого этажа.

Чтобы не привлекать внимания, он не стал расправлять свои огненные крылья, однако, когда он плавно приземлился на землю, юноше показалось, будто его кости были легче, чем раньше. Прокатившись по асфальту, он остался совершенно невредим. Вскочив, юноша тут же нырнул в узкий переулок рядом с отелем. Воспользовавшись мобильным телефоном администратора, Сюань Цзи вошел в свой «WeChat», нашел контакт Пин Цяньжу и сразу же набрал ее номер:

— Собери команду! Давай, тащи сюда весь «Фэншэнь», мне нужна их помощь! Хватит спать, все демоны уже проснулись!

Едва он закончил говорить, как в затылок ему ударил сильный порыв ветра. Не оглядываясь, Сюань Цзи вскочил на стоявший перед ним мусорный бак и, оттолкнувшись, взмыл на высоту одного метра. Пластиковая крышка толщиной в несколько миллиметров подбросила его в воздух, но не сломалась.

Вдруг, что-то со свистом пронеслось мимо него, слегка зацепив штанину, и врезалось в стену неподалеку. Это был ветер!

Воздушное лезвие прорубило в цементе трещину и тут же рассеялось. Сюань Цзи посмотрел на отражение в оконном стекле и заметил, что «конь» Алоцзиня оказался слишком широк, чтобы протиснуться в узкий переулок. Костяные крылья застряли в стенах домов, и бабочка сделалась похожей на обрезанный скриншот. Алоцзинь не щадил ее, и от этого его образ становился еще более пугающим.

Сломанные крылья внезапно напомнили Сюань Цзи об обезглавленных скелетах, покоившихся в шаманском кургане. В его душе тут же возникло какое-то неясное чувство.

— Молодой глава, я знаю, что ты и твой клан были несправедливо обижены, — быстро заговорил Сюань Цзи. — Мы можем сесть и спокойно обсудить все твои претензии и пожелания? Почему ты преследуешь меня? Приди в себя. Ты говоришь, что от меня пахнет Чжу-Цюэ, но это всего лишь жареная курица.

К сожалению, его уровень владения древним языком оставлял желать лучшего. Он ограничивался лишь тем, что Сюань Цзи успел услышать, и его разговорная речь ни на что не годилась. В тех нескольких фразах, что он произнес, соединились вместе «древность и современность», что сделало их еще более несозвучными. К сожалению, Алоцзинь не имел таких талантов к языкам, как Его Величество. Он не стал раздумывать над значением чужих слов. У него давно уже выработался «иммунитет» ко всем этим «пышным речам». Ночной ветер трепал рукава его халата. В его руке появился еще один клинок, длиной в несколько метров. Казалось, он мог бы прорубить переулок насквозь.

Но Сюань Цзи не растерялся, он вдруг воскликнул:

— Дань Ли!

Алоцзинь, наконец, понял его слова, и это заставило его слегка пошевелиться.

— Я бы тоже не поверил, это трудно объяснить. — Сюань Цзи часто и тяжело дышал. Юноша спрыгнул на землю, приземлившись на носки, и повернулся к Алоцзиню. Используя язык жестов, при помощи которого он общался с иностранными друзьями, Сюань Цзи указал на себя. — Я ... правда, не Дань Ли.

Алоцзинь молча посмотрел на него, но не произнес ни слова.

— Да! Твой брат солгал тебе! Совесть твоего брата, — Сюань Цзи коснулся своей груди, изображая «сердце». На какое-то время он задумался, не зная, какой жест лучше подойдет для того, что он собирался сказать. Наконец, юноша зажал пальцами нос, а руку с «совестью» вытянул вперед так, словно держал испачканный подгузник. — Вот она, совесть твоего брата!

Алоцзинь раскинул руки и нахмурился. Будто следуя за его эмоциями, изображенная на маске гримаса тут же изменилась. Юный глава клана пробормотал себе под нос:

— Ты действительно не Дань Ли.

Сюань Цзи едва не расплакался от радости:

— Да, да, наконец-то ты понял. Я… дерьмо!

Он еле успел пригнуться, когда прямо над ним просвистели три острых клинка. Еще немного и его голову бы срезали, как свежий цветок!

— Ты — «Хранитель огня», — холодный взгляд Алоцзиня остановился на нем, и в руках главы клана шаманов вновь появились воздушные лезвия. — Он сказал, что, если я хочу, чтобы пламя Чиюань разгорелось вновь, я должен сперва заполучить «Хранителя огня». Я убью тебя.

— Что? Кто это «он»?

После того, как темное жертвоприношение увенчалось успехом, Би Чуньшэн выдвинула Шэн Линъюаню несколько требований. Да, первым ее желанием была месть, но последним было «возрождение пламени Чиюань». Эта просьба сильно разозлила древнего дьявола.

Таким образом, похоже, что за двумя жертвоприношениями, целью которых было «возжечь огонь», действительно стоял один и тот же человек.

Алоцзинь не ответил, но клинки в его руках стали еще острее.

— Подожди! — поспешно воскликнул Сюань Цзи. — Я должен еще кое-что тебе сказать! Постой...

Пока Алоцзинь делал вид, что слушал его бредни, в лицо юноши вновь устремилось очередное воздушное лезвие. Сюань Цзи хотел было увернуться, но позади него находилась еще одна маленькая гостиница. Обычная практика для туристических районов. Гостиница была оформлена в старинном стиле и выходила окнами на переулок.

Похоже, звукоизоляция в здании оставляла желать лучшего. Пронзительный смех Алоцзиня заставил постояльца одного из номеров вздрогнуть, и он тут же поднялся, чтобы включить свет. Сюань Цзи мельком заметил фигуру в окне. Кто-то протянул руку, намереваясь отдернуть занавеску.

Если он увернется, клинок ранит человека!

У Сюань Цзи не было времени думать об этом. Резко развернувшись к противнику спиной, он прикрылся крыльями, как щитом!

Одновременно с этим юноша вскинул руку, и сорвавшаяся с его пальцев монета влетела прямо в окно гостиницы. Занавеска прилипла к лицу постояльца, временно оглушив его, и монета в мгновение ока пронеслась мимо.

Турист покачнулся и чуть было не упал, порыв холодного ветра едва коснулся перьев на крыльях Сюань Цзи.

В этот момент кто-то крикнул:

— Секунда!

И время остановилось.

А вот и они!

Монета, которую Сюань Цзи подбросил в воздух, тут же превратилась в железную цепь и повалила туриста на пол. Юноша, наконец, приземлился на ноги.

Когда пауза закончилась, замершее на секунду воздушное лезвие тут же ускорилось и разрубило стену гостиницы пополам, как мягкий тофу.

Несколько человек одновременно появились в узком переулке. Трое оперативников «Фэншэнь» выбежали на улицу, даже не успев переодеться. В мгновение ока вся эта ситуация сделалась похожей на пижамную вечеринку.

— Персонал Отдела восстановления останется и займется местом происшествия. Все остальные – за мной, нужно увести его! — благополучно забыв о том, что Сюань Цзи являлся непосредственным директором этого отдела, крикнул Ван Цзэ. Обернувшись, он вновь обратился к юноше, — Директор, почему ты безоружен? Где твой меч?

Сюань Цзи вышел из себя и рассерженно ответил:

— Сдал в металлолом!

Ван Цзэ, вероятно, впервые слышал, чтобы кто-то сердился на оружие. Он любезно посоветовал ему:

— О, не принимай близко к сердцу. Кто-то не справился, и вы решили расстаться?

— Чепуха! Сперва нужно вывести его из центра города.

— Хорошо! — ответил Ван Цзэ. — Следуй за мной, направляемся на юг!

Откуда Сюань Цзи было знать, что командир «Фэншэнь» топографический кретин? Он безоговорочно поверил ему и, не сказав ни слова, поднялся в воздух и полетел в указанном направлении.

Алоцзинь «беззубо улыбнулся». Костяная бабочка почти рассыпалась на части, однако это никак не отразилось на ее скорости. Она без устали преследовала Сюань Цзи!

На шаманском кургане белый туман все еще кружился на месте, принимая форму оперативников.  Никто не знал, был ли рядом стоявший человек другом или врагом. Вдруг, туман сгустился в одной точке и превратился в настоящий меч. По полупрозрачному лезвию, слабо сияя, плыли заклинания.

На «проявление» было наложено что-то еще!

В это же время небо вдруг вновь затянуло тучами, откуда-то издалека донесся глухой раскат грома, и меч из белого тумана зазвенел.

Призрачное острие медленно покачнулось и указало на одного из оперативников в толпе.

Конечно, яма, вырытая Его Величеством, не ограничивалась одной только «техникой проявления». Когда он запечатал Алоцзиня во второй раз, он оставил на его теле не только «проявление», но и «гром девяти небес».

Человек, стоявший за церемонией темного жертвоприношения, потратил слишком много времени и сил. Это лишний раз доказывало, что его возможности были сильно ограничены. Вероятно, он даже не имел собственного тела. Если это так, то после того, как он вновь вытащил гвозди из Алоцзиня, самым лучшим вариантом для него задержаться на этом месте, было смешаться с работниками Управления по контролю за аномалиями. Он должен был прикрепиться к кому-то из них так, чтобы получить возможность не только контролировать общую ситуацию, но и избежать встречи с Шэн Линъюанем.

Что же касалось самого Алоцзиня… Шэн Линъюань с самого начала хотел, чтобы этот хитрый маленький демон на время занял главу клана шаманов, хотел, чтобы он, как желторотый птенец, переловил всех крыс, что осмелились потревожить его сон. Но оказалось, что этот маленький «Хранитель огня» и в самом деле охранял Чиюань. Более того, в его памяти он увидел алтарь, в окружении тридцати пяти каменных стел.

То есть, маленький демон был последним из тех, кому было приказано запечатать древнее пламя. В данный момент осталась только одна печать, созданная из костей Чжу-Цюэ. Неудивительно, что все демоны и монстры выползли на свет.

Но этот несносный ребенок столкнулся с непоправимым. Неужели, теперь Чиюань разгорится вновь?

Даже у умного на тысячу планов есть один промах1.

1 智者千虑，必有一失 (zhìzhě qiān lǜ, bìyǒu yī shī) — у умного на тысячу планов есть один промах (обр. даже мудрый иногда ошибается).

Шэн Линъюань злился на улетевшего Сюань Цзи пока, наконец, не вспомнил этот эпизод. Прикидываясь демоном2, он кое-что упустил. Развернувшись, молодой человек тут же бросился следом за ним.

2 装神弄鬼 (zhuāng shén nòng guǐ) — прикидываться демоном (обр. в знач.: дурачить, обманывать).

Однако, даже местные топографические кретины часто плутали в этих супер-высоких отелях. У них была самая настоящая каша в голове3. Мог ли древний человек справиться с этим?

3 五迷三道 (wǔ mí sān dào) – на северо-восточном диалекте: ничего не соображать, сумбур в голове.

Сперва Шэн Линъюань заблудился в извилистом коридоре. Он оказался в тупике. Кое-как разыскав лифт, молодой человек и здесь столкнулся с трудностями. Гостиница располагалась на территории городского комплекса. Все, что было ниже четвертого этажа, называлось «такой-то зал». Молодой человек не знал ни арабских цифр, ни английского языка, поэтому ему пришлось довериться своей интуиции, чтобы добраться до самого нижнего этажа.

Конечно, если человек слишком глубоко погружался в свои мысли и думал о чем-то другом, интуиция запросто могла его подвести.

Вспыхнувшие от прикосновения кнопки лифта поразили Шэн Линъюаня, а затем кабина потащила его вниз, прямо на темную подземную парковку.

От запаха бензина у Его Величества разболелась голова. На мгновение он еще больше растерялся. В это время дежурный охранник совершал плановый обход. Увидев вдали чью-то фигуру, он поднял руку и посветил на незнакомца фонариком.

Такова была судьба всех охранников: с ними обязательно что-то да случалось. Тем, кого увидел служащий, был простоволосый человек, невесть как оказавшийся глубокой ночью на пустынной парковке. Кроме того, человек был весь в крови!

Охранник был напуган до смерти. Прежде чем Шэн Линъюань успел спросить у него дорогу, мужчина пронзительно закричал. Замахав руками, как брошенная в воду собака, он бросился прочь со скоростью торпеды, ни на секунды не переставая вопить.

Шэн Линъюань ошеломленно замолчал.

Никто не знал, откуда «Фэншэнь» раздобыли машину, но теперь они неслись по земле с такой скоростью, что это было чревато, как минимум, лишением водительских прав. Сюань Цзи следовал за ними. Чтобы не давать Алоцзиню повсюду разбрасывать свои клинки, он то и дело петлял, привлекая юношу огнем. Сюань Цзи летел брассом, и ветер трепал его волосы, что, в прочем, совершенно не мешало ему говорить.

— Глава клана, при жизни люди часто обманывали вас. Почему вы никак этого не поймете? Вы знаете, кто призвал вас, и все равно осмеливаетесь ему доверять? Если бы не тот, кто решил заставить вас упокоиться с помощью темной жертвы, разве алтарь шаманов обрушился бы?

Как только Сюань Цзи произнес слова «алтарь шаманов», глаза Алоцзиня налились кровью.

— Понятия не имею чем вы, злодеи, думаете, всю свою жизнь пытаясь уничтожить Землю? Думаете, мир рухнет, и вы разбогатеете? Чиюань — спокойно дремлющий вулкан. Зачем его будить? Это же геологическая катастрофа… уклоняйся, детка!

Пока он говорил, прямо перед ними пронеслась стая птиц. Сюань Цзи едва избежал столкновения, как раз в тот момент, когда неподалеку просвистели два острых клинка. Выругавшись, он быстро потушил огонь, окутавший его перья. Внезапно, огромные крылья сложились у него за спиной и, окруженный перепуганными птицами, юноша рухнул вниз.

Еще одна пара острых клинков догнала его, срезав два длинных пылающих пера. Пламя Сюань Цзи вновь вспыхнуло, окончательно разогнав всполошившуюся стаю, и юноша вновь помчался на юг, как бегущее по небу облако.

— Это Чиюань спровоцировал тебя!

Алоцзинь что-то мягко произнес на языке клана шаманов, но, обдуваемый ветром, Сюань Цзи, не понял его. Юноша поспешно переспросил:

— Что?

— Клану демонов были известны все тайны этого мира, клан теней стоял между инь и ян, клан гаошань4 занимался добычей железа, а мой клан веками находился под покровительством гор и рек. Все мы вышли из Чиюань. Но он использовал нас, позволил нашим кланам убивать друг друга. С помощью запретных техник и наших душ он запер пламя Чиюань. С тех пор наша сила исчезла из мира людей, остались только смертные, — голос Алоцзиня дрогнул. — Я хочу, чтобы ты вернул нам все!

4 高山族 (gāoshānzú) – народность гаошань (одно из национальных меньшинств КНР, Тайвань, пров. Фуцзянь, Хэнань, Гуанси-Чжуанский авт. район). Аборигены Тайваня 原住民 (yuánzhùmín) тайв. goân-chū-bîn — «аборигены». Ранее хуань-а — «варвары») — группа народов на Тайване, составляющих коренное австронезийское население.

Сюань Цзи отвлекся, и ветряное лезвие едва не разрубило его пополам. Скользя по воздуху, он, пусть и с трудом, но все же смог уловить смысл в словах Алоцзиня.

— Подожди, ты хочешь сказать, что Чиюань — источник аномальной энергии?

Иными словами, обладатели особых способностей появлялись все реже и реже. Каждое новое поколение, завербованное Управлением по контролю за аномалиями, сильно уступало предыдущему. Даже господину Юэ-дэ не хватило KPI5, и он свернул с праведного пути. Чиюань запечатали, и количество оставшейся в мире аномальной энергии постепенно истощалось.

5 Key Performance Indicators, KPI — это числовые показатели деятельности, которые помогают измерить степень достижения целей или оптимальности процесса, а именно: результативность и эффективность.

— Аномальная… — половина маски на лице Алоцзиня снова изменилась, и теперь, казалось, что юноша одновременно и плакал, и смеялся. Затем маска и ее владелец дружно расхохотались.

Это мир тысячи лет спустя. Больше не было ни демонов, ни полукровок, и большая часть древних искусств превратилась в легенды, поселившись на страницах книг. Чиюань постоянно поглощал сверхъестественную энергию, а порой «выплевывал» ее. Это и была так называемая «аномальная энергетическая реакция», каждый раз заставлявшая власти идти на бой с могучим врагом.

Этот мир, простроенный на костях клана шаманов, был спокойным и процветающим.

Как же так вышло?

— Если Чиюань вновь разгорится, мир вернется в свое первоначальное состояние. Горный бог Дунчуаня даст жизнь новому клану шаманов, — пробормотал Алоцзинь. — И мы...

Дети горного бога.

Сюань Цзи увидел, что Алоцзинь, как одержимый, погрузился в свои мысли. Он поспешно воскликнул:

— Уверен? А у тебя есть для этого какое-нибудь научное обоснование? Думаешь люди — это редиска? Думаешь, они могут вырасти из земли? Ты...

— Заткнись! Замолчи! — закричал Алоцзинь.

Сюань Цзи охватило зловещее предчувствие. В следующий же момент, в том месте, где находился Алоцзинь, появилась огромная воронка. Зрачки Сюань Цзи резко сузились, прятаться было уже поздно. Тонкие воздушные лезвия, подобно ливню, хлынули вниз, заточив юношу в клетку!

Глава 38

Не мог бы ты сказать мне, где мы, черт возьми, находимся?

Когда Алоцзинь появился рядом с отелем, Шэн Линъюань сразу же это почувствовал. К тому времени он сделал уже около восьми кругов по таинственной подземной парковке. Он не хотел привлекать к себе внимание, но у него попросту не было времени беспокоиться об этом. Если человек, стоявший за темным жертвоприношением, знал истинную личность Хранителя огня, нельзя было допустить, чтобы сошедший с ума Алоцзинь убил этого маленького демона.

Шэн Линъюань поднял голову и взмахнул рукавом. С потолка парковки, отколовшись, рухнул огромный кусок бетонной плиты, и все сигнальные системы здания взревели в унисон. Молодой человек выбрался через образовавшуюся дыру, остановился в вестибюле первого этажа и выбил окно.

Но кто бы мог подумать, что это еще не конец. Едва он выпутался из одной беды, как над ним тут же пронеслось несколько ярких огней, и послышались окрики полицейских:

— Не двигаться! Руки вверх!

Пока Его Величество был заперт на подземной парковке, Сюань Цзи и его группа успешно завершили «снос гостевого дома». Они двинулись на юг, уводя за собой «большого воздушного змея» Алоцзиня, оставив на месте происшествия переполох и трех плачущих сотрудников Отдела восстановления. Учитывая всю сложность ситуации, их временному директору пришлось ненадолго переквалифицироваться в оперативника.

В разгар туристического сезона нервы работников службы безопасности Дунчуаня были на пределе. Они услышали, что, около полуночи, некто неизвестный принялся сносить дома.  Эти сумасшедшие «хулиганы» даже проникли в помещение и оглушили туриста. Столь чрезвычайное происшествие заставило несчастного содрогаться от страха. Он тут же вызвал полицию. Но, едва полицейские успели прибыть на место преступления, как в отеле произошел взрыв. Обрушилась подземная парковка.

Полицейские увидели, что некоторые из «сообщников» этой банды, похоже, не успели скрыться. Нужно было немедленно схватить этих собак!

Таким образом, Шэн Линъюань оказался пойман в ловушку у ворот центрального гостиничного комплекса. Его тут же окружило множество полицейских машин с красно-синими мигалками.

Ответственный за операцию взял у коллеги фонарик, собираясь взглянуть на «арестованного подозреваемого». Он увидел, что на молодом человеке было надето лишь, сплетенное из соломы, пустое «платье». Материал действительно напоминал сухую траву, и офицер понятия не имел, что это был за странный перфоманс. С другой стороны, его «парик» и осанка придавали незнакомцу благородный вид.

— Этот подозреваемый… с ним что-то не так, — сказал один из рядом стоявших полицейских. — Если ему удалось проделать в полу отеля такую большую дыру, то, возможно, у него при себе есть смертельное оружие. Ну же, позовите кого-нибудь на помощь!

Шэн Линъюань ошеломленно молчал.

Неподалеку от него, не поднимая головы, прятались Пин Цяньжу, Ян Чао и Ло Цуйцуй. Они попросту не знали, к кому им следовало обратиться в первую очередь.

Управление по контролю за аномалиями относилось к секретным спецслужбам. Для получения полного контроля над рабочим процессом, им требовалось пройти формальную процедуру — направить в департамент общественной безопасности прошение о сотрудничестве. Реши они сейчас показать свои удостоверения местной полиции, и те не только не узнали бы их, но и сочли бы всю компанию сумасшедшими. К сожалению, руководитель их отдела находился в «режиме полета»1, и рассчитывать на него пока что не было никакого смысла.

1 飞行模式 (fēixíng móshì) – «режим полёта», авиарежим (режим работы телефона с отключенным GSM-модулем).

Ло Цуйцуй понял, что два драгоценных волоска на его голове в опасности и ему захотелось плакать. Дотянувшись до телефона, он тут же позвонил Сяо Чжэну. Но как только в трубке раздался голос, связь оборвалась.

Туманный меч, круживший рядом с Сяо Чжэном, внезапно задрожал и указал на одного из оперативников в толпе. Но прежде, чем кто-либо из присутствующих успел среагировать, оперативник вздрогнул. Ноги его подкосились, он опустился на колени и закричал:

— Что это значит?!

Он понизил голос, указывая на острие меча, а затем повернулся к рядом стоявшему коллеге. Тот на мгновение замер, пока острие не указало на кого-то еще. Оперативник в ужасе вскочил:

— Что-то только что прошло мимо меня!

Среди присутствующих поднялся шум. В толпе появился невидимый призрак. Он использовал людские тела как трамплин, играя в прятки с туманным мечом.

Свечение, окутавшее клинок, становилось все ярче и ярче, а раскаты грома все ближе и ближе. Несколько вспышек, одна за другой, прорезали ночное небо, словно собираясь коснуться туманного лезвия. Оперативники пришли в ужас, обнаружив, что они играли в смертельную версию игры «передай другому». Неизвестно, кто из этих несчастных последовал бы за невидимым врагом, прямо под удар молнии.

Сяо Чжэн стиснул зубы.

— Разойдитесь. Пусть останутся только те, кто относится к электрическому классу… э…

Но прежде, чем он успел договорить, он почувствовал, как все его тело онемело. Сяо Чжэн ощутил, будто его конечности погрузились в холодную воду. Все семь его отверстий и пять органов чувств, похоже, были чем-то перекрыты. Он больше не мог себя контролировать. Казалось, он мог даже почувствовать, как волосы на его руках встали дыбом. Он не хотел умирать. Но именно в этот момент ему позвонил Ло Цуйцуй!

Сяо Чжэн едва успел поприветствовать все восемнадцать поколений его предков, как тут же оказался окружен. Вся его фигура утонула в ярких вспышках света. У него не осталось другого выбора, кроме как изо всех сил попытаться собрать обрушившуюся на него мощь и свести к минимум размах дуговой атаки. Яростный гром поразил его хрупкое смертное тело. Сяо Чжэну показалось, что все его мышцы и кровеносные сосуды лопнули.

И где-то в грохоте, смешавшегося с оглушительным ревом, взрыва исчезла белая тень.

Ло Цуйцуй не знал, что его телефонный звонок едва не убил их источник финансирования, способный выплатить компенсацию за разрушенное здания. Связаться с Сяо Чжэном ему так и не удалось. Тогда, у него попросту не осталось другого выбора, кроме как броситься к Пин Цяньжу и Ян Чао.

— Что нам теперь делать? — тихо спросил Ло Цуйцуй, заглядывая им в глаза.

Пин Цяньжу волновалась не меньше, чем он сам. Больше всего она боялась этого длинноволосого человека.

Даже если директор Сюань утверждал, что он был всего лишь «духом меча», и даже если рентгеновское зрение оперативника «Фэншэнь» не смогло определить правду. Однако, стоило Пин Цяньжу только увидеть его, как девушка сразу же вспомнила сцену, когда он убивал, не переставая улыбаться. Ее интуиция подсказывала, что, если этого человека разозлить, он прикончит тебя на месте даже не задумываясь.

Однако, к ее удивлению, окруженный полицией Шэн Линъюань, не проявил никакой жестокости. Он лишь взглянул туда, где прятались сотрудники Отдела восстановления, а затем поднял руку в знак сотрудничества. И, хотя, по всем стандартам, его попросили поднять обе руки, он поднял только одну.

Начальник полиции разозлился. Этот психопат посреди ночи разнес общественное имущество, был пойман с поличным, а теперь смел еще и насмехаться над полицией!

— Я велел тебе поднять руки, а не отвечать на вопросы в классе!

Пин Цяньжу обливалась холодным потом. Ей очень хотелось броситься к полицейскому и закрыть ему рот.

В этот момент в ее ухе внезапно раздался спокойный голос Шэн Линъюаня: «Что вы обычно делаете в такой ситуации?»

Этот звук был похож на очень тонкую нить. Она знала, что он доносился издалека, но слышала его также четко, как если бы это был обычный телефонный разговор. Голос Шэн Линъюаня звучал только в ее ушах. Больше никто из тех, кто находился поблизости, его не слышал.

Пин Цяньжу сразу же насторожилась.

«Я просто вошел в твое сознание. Не паникуй, — сказал Шэн Линъюань на незнакомом ей наречии. — Отвечай шепотом, я все равно тебя услышу».

Пин Цяньжу вытянула шею и огляделась. Она находилась на расстоянии, по крайней мере, в пятьдесят метров от него. Ей хотелось плакать, но она не могла выдавить из себя ни слезинки. Неужели его особые способности заключались в том, что он мог слышать ее мысли, подобно радару?

Однако у нее не было другого выбора, кроме как попытаться вылечить мертвую лошадь, будто она все еще была жива2. Девушка зашептала:

2  死马当作活马医 (sǐmǎdàngzuòhuómǎyī) — китайская идиома, в значении — «никогда не сдавайся и делай все возможное в любой ситуации».

— Раньше, если кто-то видел что-то, чего не должен был видеть, мы использовали ревербератор3. Он создает особую звуковую волну, способную быстро изменить воспоминания людей.

3 Ревербератор (англ. Reverberator) — устройство или программа, имитирующая эффект реверберации. Реверберация — это процесс постепенного уменьшения интенсивности звука при его многократных отражениях.

Шэн Линъюань спокойно наблюдал, как несколько полицейских подошли к нему и надели на его запястья наручники: «Тогда почему бы не воспользоваться им сейчас?»

— Ни за что, — тихо сказала Пин Цяньжу. — Использование ревербератора требует особых условий. Сперва, человек должен вспомнить о произошедшем во время разговора, а затем вновь воспроизвести это воспоминание. Принцип реверберации заключается в том, что мозг резонирует со звуковой волной, связанные с памятью синапсы4 расслабляются, что стимулирует гиппокамп5 к формированию новых модифицированных воспоминаний и повторной их связи друг с другом. Это очень сложный процесс, потому что изменение памяти обычно влечет за собой множество сильных эмоций. Когда человек думает об этом, в его сознании возникают другие физиологические реакции, такие как активация миндалин, непрерывная гиперфункция оси ГПА6 и так далее. Порой, даже если удается модифицировать память, другие функции нервной системы не могут скоординироваться вместе, и человек продолжает испытывать беспричинный страх. Для успешной работы, даже самым опытным сотрудникам приходится проделывать это по множеству раз. После того, как в отделе появилась Би Чуньшэн, стало куда удобнее использовать ее особую способность, но...

4 Синапс — место контакта между двумя нейронами или между нейроном и получающей сигнал эффекторной клеткой. Служит для передачи нервного импульса между двумя клетками, причём в ходе синаптической передачи амплитуда и частота сигнала могут регулироваться.

5 Гиппокамп (от др.-греч. ἱππόκαμπος — морской конёк) — часть лимбической системы головного мозга (обонятельного мозга) и гиппокамповой формации. Участвует в механизмах формирования эмоций, консолидации памяти (то есть перехода кратковременной памяти в долговременную), пространственной памяти, необходимой для навигации.

6 ГПА — Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось (ось HPA или HTPA ось) представляет собой сложный комплекс прямых воздействий и обратной связи взаимодействий между тремя компонентами: гипоталамуса, гипофиза и надпочечников.

Шэн Линъюань задумчиво молчал.

Откуда взялась эта маленькая девочка? Почему «диалект» ее родины было так трудно понять?

«Проше говоря, в чем разница?» — наконец, осведомился он.

— У нас нет времени. Кроме того, у нас не хватает людей. — ответила Пин Цяньжу. — Особая способность Сяо Яна «сопереживание». Он не сможет этого сделать. Он всегда тесно связан с заинтересованной стороной. А я сама никогда раньше не работала с ревербератором. У меня нет опыта обращения с ним.

«Ничего страшного», — прервал ее Шэн Линъюань.

— Ревербератор должен быть помещен в закрытую среду, иначе диапазон акустического излучения будет слишком велик. В зоне поражения окажется мозг каждого прохожего. Разум человека, работающего с машиной, попросту не выдержит этого, — сказала Пин Цяньжу.

«Установи его, я сам это сделаю».

У Пин Цяньжу не было другого выхода, она вынуждена была подчиниться. Закусив губу, она достала из сумки маленькую круглую коробочку размером с ладонь и воткнула ее в землю. Из четырех сторон корпуса показались несколько, похожих на «щупальца», антенн. Выходя на место происшествия, Отдел восстановления мог взять с собой только простой и удобный «ревербератор». Это «походное снаряжение» работало лишь в очень ограниченном диапазоне, захватывая одну или две цели, что требовало использования усилителя духовной силы.

Ло Цуйцуй и Ян Чао посмотрели друг на друга

— Цяньжу, что ты делаешь? — спросил Ян Чао.

Пин Цяньжу не ответила. Достав специально изготовленные экранированные беруши, девушка немедленно сказала Ло Цуйцую и Ян Чао надеть их. Затем она подняла круглую крышку и вытащила из коробочки пару инструментов, больше похожих на беспроводные наушники:

— Я взяла только одну пару десятикратных усилителей, как я могу передать их тебе?

Надев на Шэн Линъюаня наручники, полицейские подтолкнули его вперед. Шэн Линъюань пошатнулся, но не потерял самообладание. Его голос и тон по-прежнему оставались спокойными. Он осведомился: «Усилитель… что это?»

Он не знал, что такое «усилитель», и не говорил на современном китайском языке. Как такой человек вообще мог управлять ревербератором?

Пин Цяньжу отчаянно произнесла:

— Проще говоря, это то, что позволит твоему сознанию доминировать над жертвами, попавшими под влияние ревербератора.

«Не нужно, оставь это себе».

Пин Цяньжу подумала, что использование данного метода равносильно самоубийству. Однако, стоило ей только засомневаться, и девушка с ужасом обнаружила, что ее руки не слушались, как если бы перед ней была компьютерная мышь, что тянулась за скидками во время кампании «11.11»7. Она в ужасе открыла глаза и увидела, что уже вставила беруши и нажала на кнопку воспроизведения.

7 День одиночек (11 ноября), первоначально день мероприятий для одиноких людей, но теперь также и самый большой в мире ежегодный День розничных продаж.

Низкочастотные звуковые волны разлились вокруг и, гонимые ветром, быстро покрыли всю площадь воздействия.

Шэн Линъюань не знал, что такое «ревербератор», но смог провести аналогию.

Если работа ревербератора совпадала с принципом действия особой способности Би Чуньшэн, то он, вероятно, понял, как им управлять. Пин Цяньжу упомянула, что в Би Чуньшэн текла кровь «кошмарного зверя». Следы ее родословной истончились, почти затерявшись в ее смертном теле. Не будь она одержима, он бы этого даже не заметил.

С настоящим «кланом кошмаров» было чрезвычайно трудно иметь дело. Глава клана мог поймать в ловушку созданных им иллюзий целый отряд элитных солдат. Люди не могли отличить реальность от вымысла и вскоре умирали. В те времена, чтобы справиться с ними, земные монахи и шаманы изо всех сил старались создать своего рода «ветрозащитный камень». После особой обработки его разделяли на две половины. Одну половину солдаты носили с собой, а другую отдавали своим сослуживцам. Когда один из них попадал в ловушку кошмара, другой мог почувствовать это через «ветрозащитный камень» и с его помощью привести человека в чувство. Общими усилиями они могли одержать победу.

Когда «ветрозащитный камень» пробуждался, оба человека, державшие у себя его половины, могли разделить между собой и счастье и горе. Как и в случае с «ревербератором» Пин Цяньжу.

Просто работа ревербератора была гораздо тоньше.

Как только прибор оказался включен, в уши Шэн Линъюаня хлынуло бесчисленное множество звуков. Они были повсюду. Звуки тут же захватили все активные мозговые волны, не обойдя ни тех, кто бодрствовал, ни тех, кто уже спал.

Пин Цяньжу открыла глаза. Ее прибор явно не был подключен к «усилителю», но соответствующий индикатор все равно горел.

Она тут же вспомнила принцип усиления, который успела изучить на вводных курсах. Внутрь прибора было встроено устройство преобразования энергии, которое могло расширить диапазон влияния ревербератора. Этот «господин дух меча» явно был наделен какими-то необычными талантами. Он использовал свою особую способность для имитации сигнала ревербератора и себя самого в качестве усилителя.

Диапазон действия ревербератора увеличился более чем в сто раз!

Как он мог работать таким образом?!

Стоявшие рядом с Шэн Линъюанем полицейские, увидели, как пойманный ими человек поднял голову, ненадолго замер, а затем пристально уставился на них парой бездонных глаз.

Один из офицеров встретился с ним взглядами, и в его голове что-то «зажужжало». Казалось, он полностью утратил душу, но все еще мог стоять на ногах. «Подозреваемый» улыбнулся ему и что-то неслышно сказал. Раздался тихий щелчок, и тонкие стальные наручники, больше похожие на большой тройной браслет, мягко соскользнули с его рук.

Все присутствующие услышали мягкий голос: «Сейчас, что вы все увидели?»

Звуки этого голоса обладали неимоверной силой, подобно демону, совращавшему Фауста. Едва услышав его, люди начали вспоминать о том, что только что произошло.

Шэн Линъюань сжал пальцы. Безмолвная магия и звуковая волна наложились друг на друга и распространились по округе. Множество людей оказалось втянуто в иллюзию о том, что этой тихой ночью на самом деле ничего не произошло. В итоге, все они были вынуждены успокоиться.

Но были и те, кто, не желал быть ослепленными чужим сознанием. Они инстинктивно пытались пробиться сквозь реверберацию. Шэн Линъюань слегка нахмурился. На его бледном лице проступил легкий румянец. Будто спокойное море, он принял и поглотил бесчисленное количество мыслей.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем сопротивление ослабло. Волна реверберации, как тонкая нить, пронзила висок Шэн Линъюаня. Одновременно с этим люди вокруг оказались в растерянности, они почувствовали слабость, и их взгляды вскоре потухли.

Первым упал офицер, стоявший ближе всех к Шэн Линъюаню. Шэн Линъюань подхватил его и прислонил к дверце машины. Полицейские падали один за другим, будто заразились сонливостью. Наконец, в диапазоне действия реверберации наступила тишина.

Перед входом в шумный отель остался стоять только мужчина в халате.

Сотрудники Отдела восстановления вытаращили глаза, и Шэн Линъюань вновь махнул им рукой, подав Пин Цяньжу сигнал о том, что она может выключить ревербератор. Ло Цуйцуй наступил на маленькую коробочку и внезапно вытряхнул из ушей беруши.

— Обалдеть! Это фамильный меч директора? Его сила слишком велика!

Но он тут же замолчал, увидев, что Шэн Линъюань слегка покачнулся, едва успев схватиться за капот автомобиля, стараясь не рухнуть на колени.

Одновременно с этим, Ян Чао вскрикнул и присел на корточки, держась за голову.

Особые способности Ян Чао оставляли желать лучшего. Только обладатель чрезвычайно сильной эмпатии мог ощутить интенсивность ревербератора.

Пин Цяньжу бросилась вперед.

— Ты в порядке?

Но не успела она договорить, как фигура Шэн Линъюаня неожиданно переместился на десять метров.

— Эй, подожди…

Шэн Линъюань наклонился к ней и кивнул.

— Благодарю за услугу, позаботьтесь об остальном.

Его голос еще не стих, а человек уже исчез.

Пин Цяньжу остолбенела. Она и раньше выступала посредником, но никогда не входила в контакт с «нечеловеческим» сознанием. Все эти существа были либо могущественными, либо просто странными, их IQ мог быть как высоким, так и довольно низким, но никто из них не стремился уважать законы человеческого общества. А некоторые и вовсе отказывались их понимать.

Но этот «меч» — совсем другое дело. У нее возникло странное чувство, словно бы он был очень хорошо знаком с секретными правилами Управления по контролю за аномалиями.

Насколько же силен этот дух?

— Не стоит все так воспринимать. Быстрей, быстрей! — крикнул Ло Цуйцуй. — Я приберусь на месте происшествия, Сяо Ян, ты придумываешь правдоподобную легенду, Цяньжу, ты отвечаешь за наружное наблюдение, все виды записей с видеорегистраторов и так далее!

Более дюжины зеленых лоз Ло Цуйцуя упали на землю и тут же пустили корни, быстро разрастаясь в огромную связку прочных лиан. Старик Ло заскрежетал зубами и кое-как поднял полицейского, который был почти вдвое тяжелее его самого. Зеленые лозы, конечно, были хорошим подспорьем, но логисты Управления по контролю за аномалиями все еще не годились для физической работы.

Бессознательное тело крепкого полицейского завалилось вперед, зажимая и Ло Цуйцуя и кучу его стеблей. Из растений тут же брызнул сок.

Ян Чао бросился спасать, с ног до головы покрытого землей, Ло Цуйцуя, и помог ему уложить полицейских в машину.

— Старший Ло, ты в порядке? — осведомилась Пин Цяньжу.

Ло Цуйцуй с усилием выдавил из себя улыбку. На его шее покачивался сломанный стебель липкой зеленой лозы.

— Что это такое? Только посмотри на способности старшего брата, — тяжело дыша, сказал он. Его лицо из зеленоватого сделалось красным, он едва сдерживал рвущиеся наружу эмоции. Еще одна лоза проросла из его тела, удлинилась и снова сплелась, образовав несколько человеческих фигур.

Ло Цуйцуй повернулся и сел за руль. Будто следуя его примеру, остальные «травяные люди» тоже расселись по машинам. Они полностью копировали его действия, переключая передачи и нажимая на педали газа, перегоняя полицейские автомобили с места на место.

С таким божественным товарищем по команде, работа Отдела восстановления вмиг превзошла все возможные ожидания. По сравнению с действиями директора Сюаня, который сейчас находился в большой опасности.

Воодушевленный его словами, Алоцзинь внезапно потерял терпение и обрушил на голову юноши «ливень воздушных клинков». Сюань Цзи негде было спрятаться. Его огромные крылья мгновенно испарились, и вся поверхность его тела тут же покрылась слоем металла.

Лезвия ветра с оглушительным звоном посыпались на него, но так и не смогли пробить эту «золотую статую»8. Но, к сожалению, его тело не имело функции сопротивления гравитации, и он моментально рухнул с высоты своего полета.

8 金身 (jīnshēn) – позолоченная статуя (статуэтка) Будды.

Зажав в руке секундомер, Чжан Чжао наполовину высунулся из машины.

Клинки зависли в воздухе. Сюань Цзи падал и в то же время словно скользил по горизонтали, не сбавляя скорость. В мгновение ока он вырвался из зоны поражения. В менее чем десяти метрах от земли, юноша вдруг перевернулся, расправил крылья и снова взмыл вверх.

— Красиво! — крикнул, сидевший за рулем, Ван Цзэ.

— Спасибо, — донесся сверху голос Сюань Цзи, — но не мог бы ты сказать мне, где мы, черт возьми, находимся?

Сюань Цзи доверился Ван Цзэ. Этот топографический кретин обещал вывести его на юг, к выходу из города… Но к югу от Дунчуаня оказался большой лесопарк.

Природа Дунчуаня, бесспорно, была прекрасна, однако, единственная проблема заключалась в том, что…

— Господин Ван, алло? Вы еще помните, что я поджигатель? Вы привели меня в лесопарк. Почему бы вам тогда просто не связать меня и не отдать нашему врагу? — не выдержал Сюань Цзи. — На чьей ты стороне?!

— Нет, все не так! — закричал Ван Цзэ. — Сверху север, снизу юг, слева запад, справа восток. На карте показано, что на юге находится бессточное озеро. Директор Сюань, ты что, не можешь найти север?

Гу Юэси сосредоточилась, ее взгляд проник сквозь тело их командира, и девушка увидела карту на экране его мобильного телефона.

— Босс, ты неверно определил наше первоначальное местоположение.

— Невозможно, карта показывает наше местоположение в реальном времени!

— В отеле был не слишком хороший сигнал. Вероятно, произошла задержка загрузки данных, — произнес Чжан Чжао.

Сюань Цзи промолчал.

Он не мог вылететь из этого леса вместе с Алоцзинем. Пускай Алоцзинь и был упрямцем, но он вырос в трудные времена. Будучи подростком, он повсюду следовал за владыкой людей, желая сражаться рядом с ним. Еще когда они впервые встретились, он обнаружил, что Сюань Цзи, вероятно, целиком и полностью зависел от обстоятельств. Пусть он и не понимал почему, но чувствовал, что юноша не посмеет поджечь лесопарк. Он моментально принял решение. Костяная бабочка под его ногами вдруг распалась, превратившись в пучок белых стрел. Стрелы тут же обрушились на раскрытые крылья Сюань Цзи.

Сюань Цзи успел рассмотреть их очертания. Все они были человеческими костями. Ему не слишком-то хотелось думать о том, откуда они взялись. Весь покрывшись гусиной кожей, юноша внезапно нырнул вниз. «Костяные стрелы» напоминали крылатую ракету. Они тут же изменили свое направление и безжалостно погнались за ним.

Глава 39

С тех пор как он, и последовавшие за ним молодые люди, покинули клан, родной край больше никогда не отзывался на его голос.

Кости полетели вниз, словно капли дождя, готовые вот-вот разбиться о камни. Они почти пригвоздили Сюань Цзи к земле. Юноша устремился к склону. Он отвел свои огромные крылья за спину, и инерция протащила его вперед еще более чем на двадцать метров. Рядом с ним пронесся резкий порыв ветра. Словно острый нож, ветер срезал крону ближайшего дерева, и та тут же обрушилась на голову Сюань Цзи.

Сюань Цзи не успел издать ни звука.

Это ведь не он пригвоздил Алоцзиня к гробу на тысячи лет. Где здесь справедливость!

— Осторожно, машина! — крикнул Ван Цзэ.

Сидевшая в фургоне троица из команды «Фэншэнь» тут же бросились вперед. Чжан Чжао схватился за руль и с силой ударил по тормозам. Кузов машины занесло, и они едва не столкнулись с падающим деревом. Гу Юэси открыла дверь и потянула Сюань Цзи внутрь:

— Садись!

Краем глаза Сюань Цзи увидел на боку автомобиля надпись «доставка морепродуктов» и его тут же охватило зловещее предчувствие:

— Погоди минутку, где вы взяли эту машину?

— Позаимствовали. Она стояла у обочины, — сказал Ван Цзэ. На одной ноге у него болталась туфля, на другой — одноразовый тапочек из отеля. — У нас чрезвычайная ситуация. Видишь? Я даже не успел обуться!

Сюань Цзи был шокирован.

Теперь оперативники Управления начали выламывать двери и вскрывать замки?

— Она, — Ван Цзэ кивком указал на Гу Юэси, — обладательница рентгеновского зрения, специалист по замкам.

Сюань Цзи почувствовал себя совершенно безмозглым1, он не мог и двух слов связать, чтобы похвалить девушку. Однако, он мельком заметил, как вспыхнуло лицо Гу Юэси. Она намеренно избегала его взгляда. Юноша так растерялся, что попросту проглотил все невысказанные слова.

1 无脑 (wú nǎo) — анэнцефалия (врожденное отсутствие мозга).

Вдруг фургон сильно тряхнуло. Одно из окон пробила белая кость, на конце которой все еще болталась половина пальца. Ван Цзэ выбил стекло локтем и увидел, как Алоцзинь опустился вниз. Он висел в нескольких сантиметрах от земли, словно призрак. Казалось, юноша почувствовал на себе взгляд Ван Цзэ и повернул голову. На его лице и маске одновременно появилась странная улыбка.

— Твою мать, господин, эта улыбка слишком безумная! У меня волосы на ногах встали дыбом!

— На месте кровавых дыр в его теле находятся энергетические ядра, —быстро сказала Гу Юэси.

Ван Цзэ протянул ей руку, и девушка молча вручила ему пистолет.

Ван Цзэ приставил дуло пистолета к оконному проему, и, аккуратно прицелившись, трижды выстрелил по Алоцзиню. Даже несмотря на растерянность, его навыки стрельбы определенно находились на уровне национального чемпиона. Специальные пули вспыхнули ослепительным белым светом и врезались в тело Алоцзиня. Одна из пуль угодила точно в кровавую дыру между его бровей.

— Отлично! В десяточку, брат! — крикнул Сюань Цзи.

Но едва его голос затих, как Сюань Цзи увидел, что раны на теле Алоцзиня начали стремительно затягиваться. Их специально обработанные пули, оказались подобны брошенному в море песку. Они исчезли в теле юноши, не оставив ни следа. Но скорость Алоцзиня ничуть не уменьшилась. В его руке появился еще один клинок!

— Твою мать, что это за чертовщина? Директор Сюань, у тебя есть еще какие-нибудь трюки, кроме огненных? Или ты можешь попытаться поджечь его? Если ты случайно устроишь в лесу пожар, я потушу его.

— Не говори ерунды, — отозвался Сюань Цзи.

И дело было вовсе не в том, что он был человеком высоких моральных качеств, уделял особое внимание охране окружающей среды, и не мог позволить себе сжечь дерево. Просто лесопарк находился слишком близко к городу. Алоцзинь однажды уже прошел через этот огонь, и теперь его огнеупорности мог бы позавидовать даже асбест2. Он мог бы запросто изготовить эликсир бессмертия и потягаться с братцем Обезьяной3. Жара обычного пламени юноше хватило бы лишь на то, чтобы погреть руки.

2 Асбест или горный лён — собирательное название ряда тонковолокнистых минералов из класса силикатов, образующих в природе агрегаты, состоящие из тончайших гибких волокон. Огнеупорные качества асбеста — одни из самых высоких. Этот материал способен переносить воздействие высоких температур на протяжении нескольких часов.

3 猴哥 (hóugē) — братец Обезьяна (обращение к Сунь Укуну).

Он не мог причинить ему вреда. Однако этого было вполне достаточно, чтобы сжечь весь Дунчуань. Даже этот карп-полукровка, старина Ван, не смог бы погасить его.

Одновременно с этим, Сюань Цзи задавался вопросом: «Как он может быть таким сильным?»

Он видел, что, когда Шэн Линъюань заколачивал гроб, для него это было так же просто, как вбить в стену несколько гвоздей, чтобы повесить на них нарисованную маслом картину. Это было так легко, что Сюань Цзи запросто угодил в ловушку иллюзии о том, что это Бедствие способно было лишь на то, чтобы бросаться преувеличенными слухами и маленькими, как капли дождя, заклинаниями.

Не потому ли, что он и Алоцзинь взаимно исключали друг друга?

Но у него не было времени думать об этом. Сюань Цзи увидел в руке Алоцзиня еще одно воздушное лезвие. Прозрачный клинок заскрежетал, словно металл. Этот «нож», вероятно, мог бы запросто нарезать его, как хлеб для тостов.

— Дай мне пистолет, — бросил Сюань Цзи и опустил руку на плечо Чжан Чжао. — Тормози!

Чжан Чжао тут же ударил по тормозам, едва не вдавив педаль в пол. Алоцзинь же не обратил на этот маневр никакого внимания, он в мгновение ока ринулся вперед. Воздушный клинок царапнул лобовое стекло.

Сюань Цзи сжал в руке пистолет, переданный ему Гу Юэси. Весь корпус оружия был испещрен надписями. Едва его пальцы коснулись их, надписи активировались, вспыхнув, как пламя, разноцветными всполохами.

— Сделай мне одолжение, — глубоким голосом сказал Сюань Цзи, обращаясь к Ван Цзэ. — Когда я выстрелю, облеки пули в водный поток.

— Что? — глядя на юношу, переспросил Ван Цзэ.

Облечь летящие пули в воду — это далеко не то же самое, что построить водяную завесу. Если в последнем случае требовалась лишь куча наполненных ведер, чтобы взобраться на крышу здания, то первое было похоже на попытку вырезать картину «По реке в День поминовения усопших»4 на крыльях мухи. Зрение, скорость реакции и контроль над своими силами должны были быть доведены до высочайшего уровня.

4 清明上河图 (qīngmíng shànghé tú) «По реке в День поминовения усопших». Живописная панорама Чжан Цзэдуаня. (Чжан Цзэдуань1085 - 1145; китайский художник).

— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы огонь вырвался наружу. ВВП Дунчуаня составляет почти два триллиона юаней в год. Даже если мы разобьем котел и продадим обломки5, мы все равно не сможем возместить такой ущерб. Господин Ван, — быстро произнес Сюань Цзи, — ты первый в «Фэншэнь» специалист водного класса. Я уверен в тебе!

5 砸锅卖铁 (zá guō mài tiě) — разбить котёл и продать обломки металла (обр. продать последнюю рубашку, не постоять за ценой, быть готовым на все).

— Зато я в себе не уверен… Эй!

Но демон не дал им как следует насладиться общением. Алоцзинь потянулся к большому дереву, схватился за его ствол и повернулся прямо к противникам. В лице главы клана шаманов все еще было что-то детское. Его длинные волосы и рукава халата трепетали на ветру. Он был похож на бабочку, порхающую с цветка на цветок. Невинная красота.

Представители обоих классов, огня и воды, одновременно вышли из машины.

Как только Сюань Цзи поднял голову, в центре его лба тут же вспыхнул сияющий узор. Это был древний тотем его клана, три тысячи лет передававшийся по наследству. Он родился из огня и мертвых костей. Так печально и так торжественно. Когда он молча стоял посреди леса, казалось, словно странное и противоречивое божество проникло сквозь время и пространство, чтобы появиться в этом месте.

Алоцзинь увидел тотем на лбу Сюань Цзи и с усмешкой бросил в юношу воздушное лезвие.

Сюань Цзи вскочил, и клинок пронесся точно у него под ногами. Юноша был таким легким, будто мог запросто пройти по ветру. Он поднял руку и нажал на спусковой крючок.

— Ван Цзэ!

Пуля вспыхнула. В тот момент, когда она покинула дуло, Ван Цзэ собрал из воздуха всю воду и наглухо обернув ею пылающий снаряд, но температура пламени была слишком высока, влага моментально начала испаряться. Обливаясь потом, Ван Цзэ только и мог, что снова и снова повторять эту процедуру.

Гу Юэси огляделась, и взгляд ее рентгеновских глаз упал на коробку в задней части фургона. Сквозь стенки девушка без труда рассмотрела ее содержимое. Гу Юэси быстро вскрыла контейнер, вынула из него бутылки с минеральной водой, и, отвинтив крышки, одну за другой подбросила их в небо:

— Лови!

Жаль, что Сюань Цзи промахнулся. Заключенная в кокон, горящая пуля прошла мимо Алоцзиня и угодила в землю. Но охватившее ее пламя все еще продолжало гореть. Огонь не гас, и Ван Цзэ не осмеливался убрать водяной шар.

— Не останавливайся, еще воды! — крикнул он Гу Юэси.

Тем временем, Сюань Цзи приземлился на плечо Алоцзиня. Глава клана шаманов схватил его за лодыжку и попытался сбросить вниз, но Сюань Цзи снова выстрелил. Извернувшись, юноша пнул руку Алоцзиня свободной ногой, и по инерции закружился вокруг своей оси. Его поза выглядела столь изящно, будто бы он всю жизнь занимался фигурным катанием… Но и этот выстрел также оказался недостаточно точным. Он снова промазал, и вторая пуля врезалась в землю.

Не дожидаясь волны недовольства от своих товарищей по команде, Сюань Цзи выстрелил в третий и в четвертый раз. Ван Цзэ едва держался на ногах, ведь пламя, окутывавшее каждую угодившую в землю пулю, по-прежнему не угасало. С каждым новым выстрелом давление только увеличивалось, грозя вот-вот его раздавить!

— Старший Ван, вода закончилась! — прокричала Гу Юэси.

— Так сделай что-нибудь! — взвыл Ван Цзэ. — Директор Сюань, брат! Вас что, дисквалифицировали с соревнований за отрицательный результат? Умоляю вас, сходите пролечите свою болезнь Паркинсона, может тогда ваши руки перестанут так трястись! Ты… а ну вернись!

Пока он говорил, Сюань Цзи выстрелил в шестой раз, при этом совершенно не изменившись в лице. Кто мог знать, какими психологическими качествами он на самом деле обладал.

— Дайте мне воды! — возмутился Ван Цзэ.

Минеральная вода закончилась. В спешке отмахнувшись от воздушного лезвия, Гу Юэси храбро выбралась из машины.

— Старшая сестра! Ты настоящая тигрица! Ты…  — взволнованно воскликнул Чжан Чжао.

Но Гу Юэси проигнорировала его. В два счета разобрав двигатель, она вытащила из машины радиатор.

— Это должно сработать!

Шестая пуля едва не сожгла старый корень. Ван Цзэ быстро собрал содержимое бака и поспешно обернул ее в водяной шар.

Сюань Цзи по-прежнему преследовал, вооруженный воздушными клинками, Алоцзинь. Несколько раз юноша оказывался в критическом положении, находясь на волоске от смерти. Наконец, когда он перестал обращать внимание на свои ноги, он внезапно споткнулся. И, хотя он так и не упал, его скорость порядком снизилась.

— Разожги его, — свирепо глядя на Сюань Цзи, пробормотал Алоцзинь на языке клана шаманов. — Разожги его вновь!

Некогда мягкая древняя речь, теперь звучала мрачно и холодно. Схватив в руки трехметровое воздушное лезвие, Алоцзинь тут же бросил его вниз по склону холма, прямо в Сюань Цзи. Юноша покатился по земле. На его шее появилась тонкая царапина, совсем как та, что оставил ему в кургане Шэн Линъюань.

Следующий клинок появился еще до того, как предыдущий достиг своей цели, и тут же ринулся следом. На этот раз Сюань Цзи, казалось, негде было спрятаться. Ван Цзэ моментально изменился в лице, Гу Юэси не удержалась и отвернулась, Чжан Чжао торопливо нажал на секундомер.

Время замерло, но Сюань Цзи не стал уворачиваться. Несмотря на летящее в него лезвие, он использовал эту драгоценную спасительную секунду, чтобы выстрелить Алоцзиню под ноги!

Ван Цзэ хотел помочь ему, но было уже слишком поздно.

— Ты сумасшедший…

В момент, когда грохнул седьмой выстрел, оказалось, что все шесть угодивших в землю пуль были крепко связаны между собой. Снизу поднялась огромная огненная сеть, и Алоцзинь оказался в ловушке.

— Получай! — крикнул Сюань Цзи.

На этот раз Алоцзинь был так удивлен, что даже не успел среагировать. «Большая сеть» была создана при помощи семи всполохов истинного огня и в точности повторяла кровавые дыры от гвоздей. Свет прошел сквозь тело Алоцзиня, подобно тонким нитям, и «пришил» юношу к земле.

Зловещее воздушное лезвие исчезло, оставив лишь неглубокий след на одежде Сюань Цзи.

Алоцзинь яростно задергался, но так и не смог освободиться. Сияющие «нити» казались непоколебимыми. Белые кости, прыгавшие вокруг него, попадали на землю. Но едва только его огненные «оковы» собрались вместе, как Алоцзинь выгнулся, издал болезненный рев, и его тело начало коченеть.

Ван Цзэ посмотрел на пойманного в сеть демона. Он хотел было что-то сказать Сюань Цзи, но увидев на лбу юноши тотем, внезапно испугался и «проглотил язык».

Над лесопарком осталась висеть лишь одинокая предрассветная звезда. Небо на востоке начало медленно белеть.

Полная хаоса ночь подходила к концу.

Лицо Сюань Цзи озарилось вспышкой. Тотем исчез, и его лоб снова стал гладким и чистым. Он вновь превратился в дружелюбного и веселого юношу. Измученный, он отступил на полшага назад, прислонился к большому дереву позади себя и пошутил:

— Господин Ван, ты просто прирожденный перевозчик. Тебе действительно так нужен был именно этот источник воды? Теперь, когда радиатор пуст, как мы вернемся обратно?

Ван Цзэ хотел было что-то сказать, но в итоге лишь молча посмотрел на него.

Сюань Цзи понял, о чем тот подумал, и моментально отрезал:

— Даже не мечтай! Я тебе не авиалайнер!

Гу Юэси и Чжан Чжао вышли из машины, но приблизиться к Алоцзиню так и не осмелились.

Глядя на Алоцзиня издалека, Чжан Чжао спросил:

— Директор Сюань, а с этим… как быть?

— Кто его знает. — вздохнул Сюань Цзи и сунул руки в рукава. Он повернул голову и обеспокоенно посмотрел на пойманного в ловушку Алоцзиня. — Я не могу пошевелиться. Сеть разрушится, если я сдвинусь с места.

Пару дней назад он подсмотрел этот прием в «Книге шаманов Дунчуаня».

Ван Цзэ задумчиво молчал.

Его взгляд упал на Сюань Цзи. Мужчина явно был заинтересован. Когда Сюань Цзи замолчал, и в центре его лба появился яркий, как пламя, тотем его клана, Ван Цзэ почувствовал невероятную отчужденность, словно этот юноша был неимоверно далек от всего мира. Однако теперь, когда он, наконец, заговорил, к нему вновь вернулся его обычный характер: веселый, с легкими нотками горечи.

«Я думаю, мы должны оставить его здесь, — размышлял Сюань Цзи, и по его лицу скользнула легкая тень тревоги. — Нужно вернуться и спросить того…того».

К сожалению, они с этим человеком все еще должны были общаться.

Вспоминая о нем, Сюань Цзи чувствовал себя таким уставшим, будто он не спал десять с половиной месяцев. Он вздохнул, раздумывая, не подать ли ему в отставку прямо сейчас, а Управление по контролю за аномалиями выплатило бы ему ежемесячное жалованье.

— Такая мощь. Этот массив ваше изобретение или это знание досталось вам по наследству от вашей семьи? — Чжан Чжао внимательно осмотрел пойманного демона, и чем больше он видел, тем больше жалости он чувствовал. На его глазах семь угодивших в землю пуль образовали замкнутую петлю, умело заточив Алоцзиня в ловушку. Таким образом, даже если Алоцзинь обладал силой двигать моря и горы, теперь он соревновался лишь с самим собой. Чем больше он боролся, тем больше поглощал сам себя. Маска на лице юноши приняла свирепое выражение, а из глаз по щекам потекли кровавые слезы.

Чжан Чжао с осторожностью отступил на несколько шагов. Поймав полный любопытства взгляд молодого человека, заключенный в ловушку Алоцзинь внезапно зарычал.

Чжан Чжао был поражен. Он видел, как отчаянно этот ужасный демон желал вырваться из сети. Тонкие «нити» врезались в его кожу, но, утонувшие в тумане горы Дунчуаня оставались безмолвными.

С тех пор как он, и последовавшие за ним молодые люди, покинули клан, родной край больше никогда не отзывался на его голос.

В жизни каждого человека всегда находилось место сожалениям и обидам, многие из людей слишком часто пытались «начать все сначала», но все это были лишь бесплотные фантазии6. Каждый раз, просыпаясь, они знали, что это невозможно. В детстве Алоцзинь был увлечен великой мечтой о мире. Его мятежная юность была иллюзией, порождением горячей крови. Он вырос среди букетов цветов и гор парчи7. Он не знал ни холода, ни жары, ни забот. Он блуждал среди бесчисленных снов. Но в итоге, все эти сны, один за другим, разбились вдребезги. Лишь от последнего, пропитанного ядом кошмара, юноша так и не сумел проснуться.

6 白日梦 (báirìmèng) — сны средь бела дня (обр. бесплодные мечты, фантазии, иллюзии).

7 花团锦簇 (huā tuán jǐn cù) — букеты цветов, горы парчи (обр. в знач.: яркий, красочный, пышный, пора бурного цветения).

— Как только пламя Чиюань вспыхнет вновь, Дунчуань вернется к своему первоначальному облику... как только…

Он обезумел и его жизнь закончилась так плачевно.

Чжан Чжао непроизвольно вздрогнул и отступил еще на несколько шагов:

— Лучше как можно скорее связаться с Главным управлением и попросить кого-нибудь поискать способ справиться с ним. О, кстати, директор Сюань, это он был тем, кого запечатали в гробу? Как ему удалось выбраться? Как дела у директора Сяо? Позвольте мне связаться с ним...

Прежде чем он успел достать свой мобильный телефон, раздался звонок. На дисплее высветился странный номер, но, судя по первой цифре, звонили по внутренней линии Главного управления.

Чжан Чжао поднял трубку и заговорил:

— Здравствуйте, это Чжан Чжао из «Фэншэнь». Нам нужно кое о чем доложить начальству.

Но в трубке послышалось лишь шуршание.

— Алло! — нахмурился Чжан Чжао. — Похоже, сигнал не… ай!

Стоявшая рядом с ним Гу Юэси посмотрела на него и, вдруг, неизвестно почему, словно почувствовала, что что-то пошло не так. Она тут же активировала свое рентгеновское зрение. Ее зрачки сузились, превратившись в две узкие щелочки. Гу Юэси резко втянула воздух и замахнулась, намереваясь выбить мобильный телефон из рук Чжан Чжао.

Однако было уже поздно, ладонь Чжан Чжао внезапно пронзила острая боль, телефон вспыхнул темным огнем. Кожа на руках обоих оперативников покрылась ожогами.

Телефон покатился по земле, и тут из динамиков донесся хриплый голос. Голос, казалось, зачитывал какие-то слова, смысла которых никто из присутствующих не понимал.

Это…

— Темная жертва. Уйди с дороги! — Сюань Цзи сперва даже растерялся, но тут же собрался и оттолкнул Ван Цзэ в сторону. Одновременно с этим с его пальцев сорвалась монета, с треском врезавшись в неисправный аппарат, но было уже слишком поздно.

Текст темного жертвоприношения вытек из разбитого корпуса и исчез в земле. Одна из семи пуль тут же оказалась выбита со своего места. Алоцзинь взревел, словно боролся со смертью. Он сразу же вырвался. Искусный массив оказался разрушен, и огненные «нити», усиленные его гневом, обратились против Сюань Цзи.

Перед глазами у Сюань Цзи побелело. Все кончено. Он умрет до того, как получит свое первое месячное жалованье.

Однако в этот самый момент мимо него проскользнула какая-то фигура и внезапно остановилась перед ним.

Зрачки Сюань Цзи расширились, огненные «нити» врезались в чье-то тело. Новоприбывший слегка вздрогнул, но не сказал ни слова.

Легкий ветерок, принесенный им, задел волосы Сюань Цзи.

В воздухе повис аромат старины и роскоши.

Это… он?

Алоцзинь увидел, как Шэн Линъюань появился прямо между ними. Молодой человек поднял руку и схватил тонкую «нить», пронзившую его грудь. Внезапно, кровь, что стекала по ней, окрасилась в черный.

Обезумевший Алоцзинь выглядел так, будто встретил естественного врага. Он поспешно отступил.

Первоначально ясное ночное небо вдруг затянуло тучами, одинокая звезда и лунный свет померкли, и повсюду распространилась абсолютная темнота. Темнота исходила от фигуры длинноволосого человека. Элитные оперативники с более чем десятилетним стажем, или таинственный мастер, все они внезапно оказались окутаны мраком.

У Сюань Цзи от страха кровь застыла в жилах, но он был накрепко пригвожден к земле без возможности двинуться.

Что это за сила?

Непобедимый демон, которого он повстречал в госпитале в Чиюань, оказался всего лишь пустой куклой. Но тот, кто стоял перед ним сейчас — был самым Почитаемым из всех8!

8 本尊 (běnzūn) — будд. Изначально Почитаемый; самый почитаемый из всех Будд (Satyadevatā).

В воцарившейся тишине, юноша почувствовал, как волосы встали дыбом, а затем перед его глазами что-то сверкнуло. Яркая вспышка ослепила всех присутствующих. Яростная молния обрушилась с неба, разорвав черный туман Шэн Линъюаня. Когда зрение восстановилось, и оперативники, наконец, смогли различить расплывчатые тени, раздался взрыв, похожий на раскат грома.

Словно что-то, что в корне противоречило правилам этого мира, внезапно пробилось сквозь время и пространство. Небо и земля содрогнулись от гнева и решили во что бы то ни стало наказать нарушителя.

Однако, Шэн Линъюань не спрятался и не увернулся. Он словно застыл на месте и больше не двигался. Его черная кровь смешалась с сиянием тонкой «нити», а затем проникла в тело Алоцзиня.

Черный дым распространился по лицу, конечностям, груди и животу Алоцзиня, оставляя на теле юноши паутину трещин.

Но небеса, похоже, заметили, что он не испугался. Вслед за первым, ночь сотряс еще один, более злой, более сильный раскат грома.

Сюань Цзи и сам не знал, что было в его голове. Рискуя угодить под удар, он внезапно подался вперед и оттолкнул Шэн Линъюаня в сторону. Шэн Линъюань едва избежал молнии, разорвавшей пространство между ним и Алоцзинем. Электрический разряд перекинулся на тонкую «нить» и устремился прямо к юноше.

Алоцзинь отчаянно задрожал, но его глаза все также неотрывно смотрели на Шэн Линъюаня. Он вдруг рассмеялся и произнес на языке шаманов:

— Брат Линъюань, я слышал, как они говорили о твоей кончине. Величественный владыка людей, однако, ты тоже не смог ничего сохранить... На самом деле, ты ведь точно такой же, правда?

Но Шэн Линъюань, похоже, был настоящим социопатом с выдающимися личностными качествами. Что бы ни говорил ему собеседник, его взгляд оставался неподвижен.

Содрогаясь, как старая кукла, которая вот-вот разобьется, Алоцзинь почти неслышно произнес:

— Иначе как темной жертве удалось тебя пробудить? Ты родился связанным, жизнь и смерть, недопустимые ни одним из законов природы… Ты согласен со мной?

Еще не закончив говорить, Алоцзинь вдруг начал трескаться, как глиняная заготовка.

— За всю твою жизнь, — странно улыбнувшись, произнес юноша. Его голос казался сухим и хриплым, — у тебя не было ничего…9 Ни единого… счастливого дня…

9 一无所有 (yī wú suǒyǒu) — ничего не иметь (ср. гол как сокол; ни кола, ни двора; нечего взять).

Шэн Линъюань ничего не ответил и только закрыл глаза.

Раздался тихий звон. Молодой глава клана шаманов исчез.

Вдруг, все безмолвствовавшие ранее птицы, с криками устремились в небо, и утренний туман, окутавший лес, медленно рассеялся, открыв взору горный хребет.

Не меняя выражение лица, Шэн Линъюань сжал пальцы и вырвал из своей груди тонкие «нити». Его обгоревшая до черноты одежда восстановилась, и раны тут же начали стремительно затягиваться.

Он коротко глянул на Сюань Цзи и равнодушно произнес:

— Кто-то прикоснулся к заклинанию «грома», которое я оставил. Однако, похоже, это был просто чей-то двойник. Раньше я не знал, кто ты. Прошу прощения.

Губы Сюань Цзи шевельнулись, но юноша все еще не оправился от изумления.

А кто он?

Этот человек… только что пережил удар молнии, и при этом все еще стоял на ногах, как ни в чем ни бывало?

Шэн Линъюань даже не взглянул на то место, где Алоцзинь превратился в пепел. Но сделав несколько шагов вперед, он вдруг кое-что вспомнил. Молодой человек остановился и схватился за дерево. Сюань Цзи подумал, что он, вероятно, хотел что-то сказать, но внезапно увидел, как колени Шэн Линъюаня подогнулись и тот медленно осел на землю.

Глава 40

Не подглядывай.

Сюань Цзи шагнул вперед.

— Эй, ты…

Гу Юэси бросила на Шэн Линъюаня мимолетный взгляд. Никто не знал, что увидели ее всепроникающие глаза, но на лице девушки отразился ужас.

— Не трогай, — меридианы в теле Шэн Линъюаня были разрушены. Дыхание сделалось слабым и прерывистым, он едва нашел в себе силы, чтобы оттолкнуть руку юноши и закашлялся. — Здесь… здесь кровь.

Сюань Цзи лишился дара речи. Ладонь, что едва коснулась его плеча, вновь скрылась в рукаве. Юноша обернулся и громко позвал:

— Старина Ван, подойди, помоги мне!

Но, прежде чем он успел договорить, Шэн Линъюань потерял сознание и упал прямо в его объятия.

Сюань Цзи хотел было увернуться, но тело предало его. Он подсознательно рванулся вперед и поймал Шэн Линъюаня.

Слишком горячо.

— Что я должен сделать? Ты хочешь отправить его в больницу? Сдается мне, это не самое подходящее место. Можно ли вылечить дух меча? — Ван Цзэ подошел ближе и поскреб в затылке. Кто знал, в какой из его извилин только что произошло короткое замыкание. — Это… а в его случае нельзя сделать МРТ?

— Мы не можем просто взять и засунуть его в микроволновку, — Сюань Цзи пришел в себя и сердито произнес. — Быстрее, иди и помоги мне открыть дверь.

Не дожидаясь, пока Ван Цзэ сдвинется с места, он тщательно проверил, нет ли на теле Шэн Линъюаня открытых ран. Закончив осмотр, юноша наклонился, поднял Шэн Линъюаня и отнес его в фургон.

Ван Цзэ отдернул протянутую руку и невнятно пробормотал:

— Разве не ты только что попросил меня «помочь»?

Никто не знал, в какой именно ресторан этот фургон должен был доставить морепродукты, но исходивший от них запах оставлял желать лучшего. К счастью, кожаные сиденья оказались достаточно мягкими для древнего человека. Стоило кому-то коснуться его, и Шэн Линъюань бессознательно приоткрыл глаза. Его тело мгновенно напряглось. Однако все, что он смог увидеть, это лишь забрезживший над Дунчуанем рассвет. На мгновение он даже позабыл, где и когда находится, а затем впал в еще более глубокое забытье.

Наполовину опущенное сиденье ласково окутало его, и мысли Шэн Линъюаня устремились за развеянным по ветру пеплом, обратно в прошлое, к такому далекому клану шаманов.

Воспоминания о детстве превратились в холодные волны, бушевавшие на море в двенадцатый месяц зимы.

Он вспомнил, что тогда он тоже был ранен. Его нутро было обожжено, а тело пылало огнем. Тогда ему было очень холодно, он чувствовал себя так, будто его кровь вот-вот должна была высохнуть. Старый глава клана шаманов бережно укутал его в свой плащ и отнес на гору. В доме великого мудреца было тепло и сухо, пахло лакрицей. Постепенно юноша согрелся, и тугая струна в его сердце лопнула.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем его разбудил звонкий детский голос. Какой-то ребенок, притворяясь беспечным, разгуливал под окном, напевая детские стишки, смысла которых он не понимал. Кто-то явно пытался привлечь его внимание. В тех воспоминаниях тоже был рассвет. Едва юноша открыл глаза, он увидел, как яркий солнечный луч золотой нитью протянулся по вершинам гор, а затем расплескался по склонам. На заднем дворе хижины росла крепкая груша. Она цвела и плодоносила независимо от времени года. В соседней комнате послышались шаги. Кто-то зашел, а потом тут же вышел. Заскрипела деревянная дверь. Каждый раз, когда она открывалась, комната наполнялась ароматом фруктов. Тот ребенок все еще пел свою песню. Воспользовавшись случаем, он попытался пробраться в дом, будто бы опасаясь, что чужак не поймет, какой он очаровательный.

Плоды груши, посаженной великим мудрецом, были величиной с кулак. Одну половину отдавали людям, а вторую съедал Алоцзинь.

Мальчик взбирался на дерево, как обезьяна. Он ел и ел, пока, наконец, вдоволь не наедался. Тогда он снимал с себя одежду, обнажая пшеничную от загара спину, и расхаживал голым по пояс. Он относил груши в пещеру за алтарем и сушил, превращая их в сухофрукты. Алоцзиню казалось, что об этом никто не знал.

Под алтарем находился холодный омут. Шэн Линъюань любил прохладу и ему нравилось коротать время поблизости. Когда ему надоедало читать, он шел в «сокровищницу» Алоцзиня и брал оттуда горсть сушеных груш. Однако, Его Величество отказывался становиться вором, он вел себя открыто и честно, и никогда не пытался спрятаться. К сожалению, Алоцзинь с детства не отличался особой осторожностью. Он даже и не заметил, что его драгоценная «сокровищница» уменьшилась.

— Брат Линъюань, иди сюда, посмотри, я украл у великого мудреца бабочку с человеческим лицом!

— Что… тебе не кажется, что твое баловство переходит все границы? Сейчас же верни ее, не нарывайся на неприятности.

— Эй, только не говори ничего моему отцу. Я просто посмотрю на нее и сразу верну. Брат, как ты думаешь, эта штука действительно может вызывать духов и воскрешать мертвых?

— Мертвые — значит мертвые. Мы умираем, подобно погасшим лампам. Призраков и богов придумали люди, в надежде обмануть самих себя.

— А… но ведь если ты умрешь, у тебя же больше ничего не останется? Можно ли совсем не умирать?

—Что ты такое говоришь? Все умирают, если только…

— Если только что?

— Если только человек не одержим.

— И правда! — маленький Алоцзинь испуганно сверкнул глазами и спросил. — Но разве это так плохо?

— А что в этом хорошего, дитя? — усмехнулся рано повзрослевший принц. Но юный и зеленый Алоцзинь, тем не менее, не собирался так легко оставлять эту тему. Он продолжил горячо допытываться. Мальчишка попросту не мог самостоятельно разобраться в этой путанице.

— Но почему? Брат Линъюань, если ты можешь прожить долгую жизнь, что в этом такого плохого?

— Потому что ничто хорошее в этом мире не длится вечно. Говорят, что чтобы увидеть, как распускаются самые красивые цветы, надо очень долго ждать. Это случается лишь раз в жизни. На краткий миг ты будешь вознагражден. Когда очень старый человек умирает, он вспоминает лишь счастливые моменты. Все они мимолетны, как вспышка. Мой учитель однажды сказал: тот, кто хочет жить, не выживет, а тот, кто хочет умереть, не умрет1. Перестань нести чепуху. Ты должен отнести эту бабочку обратно к мудрецу. Детям нельзя говорить о смерти. Разве ты не знаешь о запрете? К тому же, тебе до этого еще далеко.

1 求生不得，求死不能 (qiú shēng bù dé, qiú sǐ bù néng) — хочется жить, но не выжить, хочется умереть — тоже никак (обр. в знач. находиться в очень мучительном положении).

— Брат Линъюань, почему мы должны избегать разговоров о смерти? Почему мы не можем жить вечно? Ай, ты совсем меня запутал, брат. Лучше расскажи мне еще раз, как называют «человека, обернувшегося демоном»… Постой, не уходи, брат!

Все это было очень, очень давно.

Кто знал, что эта жизнь окажется одновременно такой короткой и такой длинной.

Сюань Цзи опустил Шэн Линъюаня на сидение и обнаружил, что тот внезапно открыл глаза, его взгляд был туманным. Но вскоре, его ресницы медленно опустились, напряжение исчезло с его лица, а на губах появилась слабая улыбка.

Сюань Цзи был ошеломлен, но, прежде чем он успел ее хорошенько разглядеть, улыбка снова исчезла. Она напомнила юноше цветок, что распускается лишь раз в жизни.

У него был очень хороший слух. Приблизившись, он услышал нечто странное, исходящее от Шэн Линъюаня. Словно сковавший реку тонкий лед, наконец, растаял и треснул, почувствовав приближение теплой весны. Сюань Цзи протянул руку, намереваясь определить источник этого звука, но Гу Юэси предостерегающе произнесла:

— Подождите, директор Сюань, не трогайте его!

Девушка шагнула вперед, но тут же остановилась, не дойдя всего полшага, и с благоговением посмотрела на Шэн Линъюаня, тихо свернувшегося калачиком на заднем сиденье.

— В чем дело? — услышав шум, Ван Цзэ сразу же вытянул шею, силясь рассмотреть происходящее через окно фургона. — Юэси, ты что-то видишь?

— Его кости и внутренние органы сожжены молнией, — Гу Юэси опустилась на колени. Голос девушки звучал очень тихо, словно она была чем-то сильно напугана. — Сейчас он и его меридианы быстро восстанавливаются. Это удивительно. Разве тело духа не похоже на человеческое?

Сердце Сюань Цзи внезапно сжалось:

— Ты знаешь о духах?

Древний метод закалки духовного оружия был утерян тысячи лет назад. Юноше казалось, что в это время больше не было никого, кто знал бы о нем, и потому он беспрепятственно нес всякую чушь. Никто ведь не мог об этом узнать, верно?

— Нет, сведений о них очень мало. Просто я знала одного… до того, как выяснилось, что один инструментальный дух и другой инструментальный дух — это не одно и то же, — Гу Юэси пристально посмотрела на Шэн Линъюаня. — Мои глаза видят аномальную энергию, исходящую от людей с особыми способностями. У разных классов разные цвета и текстуры. Но я никогда раньше не видела такой черноты.

У Сюань Цзи были поистине крепкие нервы, он с трудом сохранил улыбку.

— Абсолютно черная способность? Разве это не признаки демонической энергии?

Не дожидаясь, пока Сюань Цзи придет в норму, стоявший неподалеку Чжан Чжао бессердечно спросил:

— Сестрица, разве ты не говорила, что того, призванного темным жертвоприношением дьявола, с которым вы столкнулись в больнице Чиюань, тоже окутывала чернота?

— Нет, способности этого человека — густой темный туман. Также как демон, который только что преследовал нас, он… — Гу Юэси вновь посмотрела на Шэн Линъюаня и пробормотала, — его сила чище и больше. Эта тьма состоит из множества мелких символов. Они такие плотные. Я не могу их разглядеть. Хм? Это…

За это короткое время, поврежденное громом тело Шэн Линъюаня, почти восстановилось. Гу Юэси ясно видела кровоток и то, как формируется сердце. Но вдруг, в груди молодого человека вспыхнуло пламя. Девушка понятия не имела, что это такое.

Этот свет коснулся ее всепроникающего взгляда, и она бессознательно потянулась к нему. Но, прежде чем Гу Юэси сумела как следует разглядеть, что это такое, ее глаза внезапно пронзила острая боль. Будто в голову вонзилась стальная игла. Она всегда оставалась спокойной и уравновешенной, стойко переносила любые неприятности, однако сейчас девушка коротко вскрикнула и крепко зажмурилась.

— Сестрица Юэси!

— Юэси!

Из глаз Гу Юэси хлынули слезы, и острая боль немного утихла. Она осторожно моргнула, разлепила веки, и на ее лице отразилось удивление. Она видела лишь мужчину, покрытого едва заметными шрамами. Ее рентгеновское зрение «отключилось».

Не подглядывай.

Гу Юэси открыла было рот, в попытке объяснить своим обеспокоенным коллегам, что же произошло, но обнаружила, что потеряла голос.

Ничего не говори.

Даже Бедствие не могло запретить ей шпионить, что это за дух меча такой?

Сюань Цзи озадаченно посмотрел на девушку.

— Второй командир?

— Ничего, — Гу Юэси больше не осмеливалась смотреть на Шэн Линъюаня. — Сегодня я слишком часто использовала свою особую способность, и слегка переутомилась. Он почти исцелился. Все должно быть в порядке. Не волнуйтесь, директор, давайте сначала починим машину.

Создавая массив, Сюань Цзи испарил целый ящик минеральной воды и все содержимое радиатора. Теплый водяной пар окружил его, как пароход. Взобравшись на крышу фургона, Ван Цзэ собрал пар, дождался, пока тот остынет и снова наполнил радиатор водой.

Пусть внешне фургон и выглядел потрепанным, но, вопреки ожиданиям, он все еще был «бодрым и энергичным», даже несмотря на возраст. Машина резво выехала на дорогу. На обратном пути, почти докопавшаяся до сути Гу Юэси «перезагрузила» свое зрение. Неожиданно она обнаружила, что ее рентгеновские глаза вновь работали исправно.

— Говорят, директора Сяо ударило молнией. — связавшись со своими коллегами, прибиравшимися на месте происшествия, Ван Цзэ оглянулся и посмотрел на остальных. — Нет, товарищи, пожалуйста, посмотрите на мое мрачное лицо. Я сказал это буквально, я не пытался его отругать.

Сюань Цзи держал в руках дымящуюся сигарету.

Чжан Чжао озадаченно вертел в ладони мобильный телефон.

— Но в Дунчуане ведь сейчас солнечно, откуда взялась гроза? Кроме того, разве сам директор Сяо не является представителем класса «огня и грома»? Как он мог попасть под удар?

— Дело не в этом, — нахмурилась Гу Юэси. — Что с остальными?

— К счастью, он действительно из класса «огня и грома». В противном случае, завтра мы вынуждены были бы провести по нему поминальную службу. — вздохнул Ван Цзэ. — Сейчас его отправили в больницу. Провожавшие его оперативники сказали, что ситуация стабильная, серьезных проблем нет.

Услышав это, все присутствующие вздохнули с облегчением. Сюань Цзи посмотрел на них и довольно подумал: «В конце концов, эти спецназовцы все еще остаются его друзьями».

Чжан Чжао похлопал себя по груди.

— Я до смерти испугался. Если с папой Сяо Чжэном случится что-то непоправимое, кто будет заниматься перераспределением бюджета? Кому мы будем кланяться?

Сюань Цзи покосился на юношу, но ничего не сказал.

Ван Цзэ в нескольких словах описал то, что случилось в кургане шаманов. Затем он повернулся к Сюань Цзи и спросил:

— Кстати, директор Сюань, ты ведь говорил, что на месте осталось заклинание «грома»? Я все правильно расслышал?

Сюань Цзи потер лоб.

— Ну, нам нужно было что-то сделать с телом Алоцзиня, нужно было оставить что-то, чтобы поймать организатора темной жертвы. Однако, похоже, что он сам нас поймал. Этот человек попросту разделился: часть его попала под удар молнии, но его настоящее тело сумело позвонить по телефону. Когда вернемся, сможете проверить, откуда поступил звонок.

Увидев выражение его лица Гу Юэси, деликатно спросила:

— Что случилось?

— Этот демон Алоцзинь только что сказал, что тот, кто стоит за темным жертвоприношением, хочет, чтобы пламя Чиюань вспыхнуло вновь. Я не смог разобрать все его слова. Это было похоже на «клан демонов», «клан теней» и «клан гаошань». Не спрашивай меня, что это такое. Я не знаю, — покачал головой Сюань Цзи. — Но я сомневаюсь, что все так просто закончится.

Сможет ли пламя Чиюань разгореться вновь, как сказал Алоцзинь? Вернется ли оно в то же состояние, в котором пребывало перед началом войны в Цзючжоу?

Он не мог не взглянуть на Шэн Линъюаня. Тот тихо свернулся калачиком на полуоткинутом сиденье. Он закрыл глаза и склонил голову к окну, будто человек, размышлявший о горькой разлуке.

В Дунчуане уже вовсю был день. От больших торговых палаток в небо поднимался дым, и на дорогах начали появляться пробки, что сделало их обратный путь намного длиннее.

Когда команда прибыла в отель, в вестибюле их встретила огромная толпа народа. Все они говорили об «обрушении» пола. Несколько оперативников, ветеранов своего дела, до смерти не привыкших никого «хоронить»2, сделали вид, что ничего не заметили. Это позволило «Фэншэнь» вернуть машину и тихо проскользнуть обратно в гостиницу.

2 Здесь в значении «оставить без внимания», буквально «закрыть на что-то глаза».

Сюань Цзи, как директор Отдела восстановления, сознательно взял на себя роль, совершенно не соответствующую своей должности. Он беззастенчиво пренебрег должностными обязанностями и ускользнул вместе с «Фэншэнь».

Он отнес Шэн Линъюаня обратно в номер и измерил ему температуру. Жара не было.

«Уже хорошо, потому что я действительно не знаю, что со всем этим делать», — подумал Сюань Цзи.

Шэн Линъюань был одновременно и сильным, и слабым. По сравнению с нефритовой марионеткой из Чиюань он мог истечь кровью или заболеть, его могло лихорадить. Он не мог спрятаться от страданий своего тела. Только Чиюань не изменился. Убив Алоцзиня, бывшего точно таким же чудовищем, как и он сам, Шэн Линъюань навлек на себя гнев Небес и даже в бессознательном состоянии смог запретить Гу Юэси подглядывать. Когда девушка использовала свою особую способность, ее зрачки становились вертикальным. Но стоило ей только взглянуть на Шэн Линъюаня, и ее глаза внезапно заболели, а зрачки вернулись в нормальное состояние. Сюань Цзи предположил, что рентгеновское зрение Гу Юэси должно быть было заблокировано его силой.

Его Величество владыка людей не был ни человеком, ни духом. Он не мог умереть. Сюань Цзи действительно не знал, кто он такой.

Юноша заварил себе чашку чая, и принял утренний душ. Устроившись на соседней кровати, он хотел было немного передохнуть, но как только он закрывал глаза, то всегда видел стоявшую перед ним фигуру.

Почему он постоянно появлялся, чтобы мешать ему?

В конце концов, он так и не смог заснуть. Сдавшись, юноша достал свой мобильный телефон, нашел в приложении для чтения один из экземпляров «Хроник императора У» и тут же оплатил покупку.

Говорят, что, хотя это и была популярная книга, она была написана старым специалистом по древней истории, с солидной исследовательской базой и надежными данными. Едва открыв файл, юноша тут же увидел на обложке портрет императора У. Это был высокий человек мощного телосложения. Сюань Цзи не мог удержаться, чтобы не взглянуть на Шэн Линъюаня. Держа в руках мобильный телефон, он забрался под одеяло и протер экран, чтобы лучше видеть… Это была серьезная научно-популярная литература, но его поза напоминала то, как если бы он украдкой читал в метро книгу порнографического содержания.

«…Шэн Сяо, император У, появился на свет во время «Первой битвы при Пинъюань». Многие считают, что он родился в самый разгар катастрофы. Это трагическое сражение положило начало двадцатилетней войне. Стоявший во главе войска император Пин погиб, и династия прервалась. Считалось, что из-за внезапного поражения императора и его генералов новорожденный принц был убит, и лишь два года спустя министры сумели вновь отыскать его».

«Никто не знает, через что он прошел, и каким образом придворным в те времена удалось установить истинную личность маленького принца. Никаких исторических записей об этих событиях найдено не было. В академических кругах даже распространилось мнение, что император У и вовсе не был законным сыном императрицы Чэнь и императора Пина, иначе его последующие поступки, в том числе и убийство собственной матери, были бы слишком бесчеловечными».

«Лично я считаю, что у сторонников этой гипотезы нет никаких доказательств».

«Во-первых, в «Книге Ци»3 действительно есть запись о «беременной императрице Чэнь», которая согласуется с записью о рождении Шэн Сяо. До Шэн Сяо у императрицы Чэнь был еще один сын по имени Шэн Вэй. Биологический старший брат императора У был на три года его старше. Он был слабым и болезненным, однако, невероятно удачливым. Когда началась смута, он был уже совершеннолетним. Позднее он принял титул князь Нин. Императрице Чэнь не было нужды забирать чужого ребенка, чтобы укрепить свое положение. Но еще более неразумным поступком было отказаться от родного сына и передать трон бастарду».

3 齐书 (qí shū) — История южной династии Ци, седьмая из двадцати четырех династических историй.

«Подводя итог, хочется сказать, что, пусть некоторым «фанатам» и нелегко принять факт матереубийства Шэн Сяо и на эмоциях они склонны выдвигать различные гипотезы для обоснования его поступков, но на самом деле этому нет никаких доказательств. Если окинуть взором жизнь императора У, то можно увидеть, что у него была как темная, так и светлая сторона. Когда враг осадил город, он лично выступил приманкой, стараясь защитить жителей от кровопролития. Но в то же время он был попиравшим родство тираном и кровожадным убийцей. Мы должны быть более справедливыми по отношению к историческим деятелям и рассматривать их поступки с объективной точки зрения…»

Последнюю часть авторских размышлений на тему истории Сюань Цзи благополучно пропустил и тут же перешел к следующей главе, где автор цитировал оценку личности императора У, сделанную психологом.

«Поговаривали, что, хотя Шэн Сяо родился во времена войны и рос среди солдат, его бытовые привычки были крайне изысканными, он обладал сильным желанием контролировать ситуацию. В «Книге Ци» упоминалось, что Шэн Сяо ненавидел неопрятную одежду. Когда император был подростком он большую часть своей жизни проводил в странствиях. В последствии, даже если его мать желала видеть своего сына, ей всегда приходилось ждать до тех пор, пока он не примет ванну, не переоденется и не приведет себя в порядок. Только после этого ей разрешалось войти. Однажды Шэн Сяо серьезно заболел и провел в коме три дня, но первое, что он сделал после пробуждения — озаботился своим внешним видом. По всей видимости, все эти действия были своего рода компенсацией за годы, проведенные вне дома и неподвластные ему обстоятельства…»

Взгляд Сюань Цзи на мгновение задержался на фразе: «ненавидел неопрятную одежду», а затем скользнул по рваным лохмотьям и растрепанным волосам Шэн Линъюаня. Юноша встал, пошел в ванную, чтобы намочить полотенце, отрегулировал температуру воды и задумался: «Что это? Я заболел? Нет, это просто благодарность за помощь в сражении с врагом».

Директор Сюань привык четко разграничивать добро и зло. Он «гордо» прошествовал к кровати, держа в руках большое мокрое полотенце. Внимательно изучив, каким образом древние завязывали халат, Сюань Цзи, наконец, нашел пояс.

«Я не насильник, — подумал юноша. — Я просто хочу осмотреть его раны».

Вдруг, бледная рука схватила его за запястье.

Сюань Цзи остолбенел.

Так с Его Величеством все было в порядке? Сейчас было не самое подходящее время, чтобы падать в обморок, а еще истекать кровью, рушить их связь… и приходить в себя!

Глава 41

— Я забыл спросить, — произнес Шэн Линъюань. — Как тебя зовут?

В сознании Сюань Цзи вереницей промелькнули десять тысяч неприличных мыслей. Он хотел было объясниться, но, смутившись, тут же позабыл все, что собирался сказать. В какой-то момент человек, что «болтовней заманивал своих жертв в машину» сам оказался в опасности. Казалось, теперь он полностью разделял чувства людей с социофобией.

Но откуда же ему было знать, что Шэн Линъюань не обратил на него никакого внимания. Юноша понятия не имел, когда он проснулся и что успел рассмотреть. Шэн Линъюань отпустил Сюань Цзи и махнул рукой.

— Ты не обязан мне помогать.

Сюань Цзи замолк.

С трудом приподнявшись, Шэн Линъюань, наконец, сел. Казалось, он никак не мог понять, что происходит. Его плечи были напряжены. Приподняв руку, он будто попытался ею что-то прикрыть, но внезапно передумал. С минуту он просто сидел молча, после чего медленно встал и указал на простыни, всем своим видом приказывая:

— Позови кого-нибудь, пусть их заменят.

Сюань Цзи странно посмотрел на него, но тут же заметил, что выражение лица Его Величества не изменилось, будто бы это было чем-то само собой разумеющимся. Для него не было ничего постыдного в том, чтобы эксплуатировать других.

— Желаете ли вы, чтобы этот младший прислуживал вам и помог омыться и переменить одежды? — с сарказмом поинтересовался юноша.

Шэн Линъюань отвернулся, открыл брошенную в угол сумку и заглянул внутрь. От вида лежавшей в ней одежды у него едва не заболели глаза. На этот раз он даже не потрудился поднять руку, только лениво щелкнул пальцами, словно бы намекая — в этом нет необходимости, ты, убирайся вон.

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

Да будь проклят этот феодальный господствующий класс, что за дерьмовое отношение!

Шэн Линъюань знал, как носить современную одежду. Едва проснувшись в Чиюань, он сразу же столкнулся с туристами. В то время он совершенно ничего не помнил. Осознав всю странность местных обычаев, он тайно последовал за этими людьми и, в итоге, смог полностью воссоздать их наряды, обернувшись ветками и листьями. Он был в этом мире новичком и очень боялся что-нибудь нарушить. Он тщательно изучил характеристики каждого костюма и, исходя из общего вида и используемых цветов, выбрал для себя нечто среднее.

Но теперь он понимал, что в то время был слишком осторожен. На деле же, современные люди были куда более раскрепощенными.

— Как самонадеянно, — с восхищением и отвращением подумал Его Величество. — Это и значит быть слишком своевольным, чтобы не различать красоту и уродство.

В последние пару лет особой популярностью пользовались «длинные ноги». Люди старались поднять так называемую «линию талии». Верх же наоборот был либо слишком коротким, либо заправлен в брюки. В глазах Его Величества это была «одежда, что не прикрывает тело». По сравнению с этим даже «короткие платья»1 чернорабочих не казались такими куцыми!

1 短衣 (duǎnyī) – короткое платье; безрукавка (короткое (домашнее) платье с узкими рукавами) – простая одежда, которую зачастую носили 苦力 (kǔlì) – кули, чернорабочие, промышлявшие тяжким трудом.

Шэн Линъюань отбросил в сторону голубовато-синюю куртку «Супермена». Заподозрив, что ткань пропитана ядом, он не рискнул бы это надеть. Наконец, с трудом разыскав среди карликов генерала2, он выудил из сумки белую спортивную форму и забрал ее себе.

2 矬子里拔将军 (cuózi li bá jiāngjūn) – выбирать генерала среди карликов, обр. выбирать лучшего из худших.

На двери ванной был замок, но Шэн Линъюань не умел им пользоваться. Ему было попросту все равно. Отвинтив кран, он подставил ладонь под воду, а после вновь положил руку на дверь. Вода тут же превратилась в лед, заморозив все, чего он успел коснуться. Температура в ванной моментально упала, и комнатный кондиционер автоматически переключился в режим обогрева.

Даже после столь простых действий на висках Шэн Линъюаня выступил холодный пот. Силясь удержать равновесие, он тут же схватился за раковину. Его руки так сильно дрожали, что потребовалось несколько попыток, чтобы развязать пояс.

Едва только одеяние, сотканное из цветов «рождения и смерти», соскользнуло с его тела, как его лозы тут же превратились в груду выжженной травы.

Шэн Линъюань прижал ладони к груди и задушенно простонал. На его коже не было крови, лишь, клубившийся вокруг, черный туман. Несколько огненных «нитей» застряли в его теле, безостановочно разъедая плоть. Раны затягивались и тут же возникали вновь. Это было поистине шокирующее зрелище.

В остальном с Его Величеством, казалось, все было в порядке. Победить его таким способом было невозможно. Шэн Линъюань сжал пальцы и, внезапно, с силой вонзил их прямо себе в грудь, словно желая достать до сердца. Нащупав «нити», он безжалостно выдернул их.

За пределами ванной Сюань Цзи откровенно скучал. Юноша включил телевизор, наугад выбрал первый попавшийся канал и, не обращая внимания на фоновый шум, открыл меню завтраков и позвонил в обслуживание номеров. После звонка ему вновь стало нечего делать. Беспокойно побродив по комнате, он достал свой мобильный телефон и удалил только что скачанную книгу… а, в добавок, и несколько, невесть откуда взявшихся, даньмэй3  романов.

3 耽美 (dānměi) – эстетство. Направление в современной азиатской литературе, направленное на описание любви между мужчинами). Яой, слэш, BL-романы.

В природе, создания с большими крыльями отличались хвастливостью и распущенностью. Пусть Сюань Цзи и не был настоящей птицей, но, имея за спиной столь непристойные органы, он никак не мог избежать этих условностей. Его аппетиты распространялись как на мужчин, так и на женщин.

«Все это, конечно, хорошо, — искренне убеждал себя Сюань Цзи, снова и снова вертя в руках мобильный телефон. — Но нужно мыслить рационально».

При слове «рационально», Сюань Цзи поднял голову и прислушался к звукам из ванной.

Было тихо.

Обычно, представители прогнившего феодального общества даже поесть не могли без чужой помощи. Мог ли Его Величество самостоятельно позаботиться о себе?

— Ваше Величество, вы забыли, как включать горячую воду? На стене есть ручка из нержавеющей стали, просто поверните ее в сторону красной отметки!

Но Шэн Линъюань не обратил на него никакого внимания.

Сюань Цзи закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана, уставившись в телевизор. Некоторое время он просто смотрел на группу танцующих девушек. Это была его любимая группа. Однако, сегодня он никак не мог понять, о чем же они поют.

Он то и дело перебирал в голове все события этих суматошных дней и только сильнее хмурился.

Что связывало его с этим великим императором? Поколения, вскормленные предками, после стольких лет, будучи запятнанными кровью друг друга, они были вынуждены делить один разум…  однако, отношение Шэн Линъюаня внезапно изменилось, стоило ему только увидеть его воспоминания.

В этот момент телефон, который Сюань Цзи уже успел отложить в сторону, вдруг завибрировал. Кто-то непременно хотел добавить его в «WeChat». Это была Гу Юэси.

Юноша тут же принял запрос. У Гу Юэси была полезная привычка, она никогда не здоровалась, предпочитая сразу же переходить к делу. Вскоре, в окне диалога появился целый абзац: «Директор Сюань, возможно, я слишком много болтаю, но я никак не могу перестать думать об этом. Не знаю, заметили ли вы, но ожог, оставшийся на теле вашего духа меча, быстро исцелился, однако все то, чего коснулся ваш массив, покрылось ржавчиной. Эта рана имела странный энергетический отклик, похожий на «очищение». Я не имею в виду ничего такого, просто хочу напомнить вам, чтобы вы были осторожны. В конце концов, это же меч. Это оружие успело коснуться множества вещей и, возможно, теперь заражено».

В словах Гу Юэси о проблемах с «духом меча» что-то явно было не так. Словно было что-то еще, о чем она не могла рассказать. Так как рентгеновское зрение можно было заблокировать, не было ничего удивительного в том, что ее в итоге «забанили».

Но Сюань Цзи сделал вид, что ничего такого не заметил и лишь вежливо поблагодарил Гу Юэси.

Ржавчина, коснувшаяся великого дьявола, была нормальным явлением. Его пламя было создано для того, чтобы отгонять злых духов.

Сюань Цзи поднялся и подошел к ванной комнате.

— Ваше Величество, вам точно не нужна помощь?

С этими словами, он опустил ладонь на дверную ручку и холод моментально пронзил его пальцы.

Сюань Цзи прищурился. На входе стоял барьер.

В этот момент из ванной послышался сдавленный кашель, и Сюань Цзи почувствовал, что ограничение ослабло. На его ладони тут же вспыхнул огонь. В свете пламени дверь сделалась почти прозрачной, обнажая плотную корку льда. Сюань Цзи махнул рукой и с легкостью разрубил ее, словно острый меч. Барьер разрушился, и путь оказался свободен.

Шэн Линъюань только что вытащил из своей груди последнюю «нить», но все еще держался на ногах.

Зеркало, раковина и даже пол, все было забрызгано кровью, словно покрытые цветами ветви красной сливы.

Эта сцена внезапно застыла перед глазами Сюань Цзи. Он чувствовал себя так, словно завис над бездной. На миг, его сердце дрогнуло и бешено забилось.

Вокруг него бушевали раскаленные потоки. Видение смерти было слишком отчетливым. С воздуха рухнула человеческая фигура. Тело ударилось о магму, и горячие волны подбросили его вверх, тут же проглотив. В панике он подскочил к этому человеку, обнял его и изо всех сил попытался защитить, но вместо этого затащил его еще глубже в огонь.

Последняя «нить» покинула тело Шэн Линъюаня. Прежде, чем рана зажила, он хрипло произнес, немного запыхавшись:

— Выйди… здесь слишком много крови, мне немного нездоровится… ты… ты в порядке?

Сюань Цзи, наконец, пришел в себя. Его ноги онемели, а на висках выступил холодный пот.

Через несколько мгновений, Шэн Линъюань, наконец, собрался с силами. Он протянул руку и сжал кулак. Повинуясь его жесту, хлынувшая из крана вода тут же начала смывать разбрызганную повсюду кровь.

— Не стоит… — Сюань Цзи обнаружил, что его голос звучал слишком хрипло и быстро откашлялся. — Не беспокойтесь об этом, просто возьмите лейку от душа и хорошенько помойтесь. Душ – это… Ох, забудьте.

Он вытащил одну из своих монет, и та тут же превратилась в тонкую цепочку. Цепочка потянулась к лейке, обернулась вокруг нее и сняла с держателя. Вторая монета ударилась о вентиль, открывая горячую воду. Благодаря удобству современных технологий кровавые разводы моментально исчезли, и, вопреки ожиданиям Шэн Линъюаня, ванная не была затоплена. Вода быстро стекла в канализационное отверстие.

Шэн Линъюань не удержался от похвалы:

— Как удобно.

Но стоило ему это произнести, как что-то пошло не так. Выражение лица Сюань Цзи сделалось шокированным, его рука дрогнула, и часть воды пролилась на Его Величество.

Длинные волосы Шэн Линъюаня тут же намокли, тяжелые локоны, закрывавшие его тело, разделились, обнажив половину плеча.

Сюань Цзи окаменел.

Тс!

Но, похоже, Его Величество не обратил на это никакого внимания. Возможно, за годы войны он полностью перестал беспокоиться о таких вещах. Руки этого ничтожного слуги оказались еще более неуклюжими, чем ноги. Наученный горьким опытом, он лишь небрежно проворчал:

— Какой же ты беспечный. Подойди сюда, маленький демон, помоги мне искупаться.

Сюань Цзи выглядел так, будто случайно проглотил свои собственные перья. Юноша поперхнулся и закашлялся, как собака.

Даже будучи верховным правителем феодального общества, Шэн Линъюань никогда не заставлял красавиц массировать ему плечи и растирать спину во время купания. Он был простым и порядочным императором. Он никак не мог ожидать, что его небрежный приказ вдруг вызовет столь бурную реакцию. Он удивленно склонил голову на бок и поймал взгляд Сюань Цзи. Юноша тут же отшатнулся назад и врезался в шкаф, сделавшись похожим на подвергшегося домогательствам юнца.

Это было не то, чего он ожидал. Заметив смущение Сюань Цзи, Шэн Линъюань тут же решил поразвлечься. Злобно усмехнувшись, он намеренно понизил голос и осведомился:

— Ты что, боишься воды?

Тело Шэн Линъюаня похоже, почти полностью восстановилось. Едва он вытащил последнюю «нить», выражение его лица снова смягчилось, а заполнивший ванную холод рассеялся под натиском теплого воздуха из кондиционера. Он вновь улыбнулся и тьма, окутавшая его, постепенно испарилась. Весь его вид являл собой обманчивую добродетель, вызывавшую у других нестерпимый зуд.

Сюань Цзи молчал.

Ну что за дурная привычка! Современная молодежь пересмотрела столько фильмов, способных до смерти напугать древних, что им попросту нечего было опасаться!

Представитель «современной молодежи», наконец, успокоился, отозвал опутавшую душ цепочку, и та в мгновение ока исчезла в его ладони.

Напротив ванной комнаты помимо шкафа располагался мини-бар.  Облокотившись на дверцу, Сюань Цзи нащупал в холодильнике банку пива и, старательно избегая «подсматривать» за красивым мужчиной, сделал глоток.

— Ваше Величество, как бы это ни было тяжело, но вам придется принять нравственные ценности нашего общества. Видите ли, у вас есть руки и ноги4, вы взрослый человек. Разве вам самому не стыдно просить кого-то помогать вам с такими обыденными вещами, как еда, питье и чистая одежда? — глубоким голосом произнес юноша.

4 有手有脚 (yǒu shǒu yǒu jiǎo) – есть руки и ноги (идиома), в значении: быть в состоянии работать.

— Хм… — Шэн Линъюань поднял упавший душ, проверил температуру воды, а затем покрутил вентиль в сторону синей отметки. Он действовал спокойно и неторопливо, совершенно не обращая внимание на то, что за ним кто-то наблюдал. — Почему мне должно быть стыдно?

В горле у Сюань Цзи снова запершило. Юноша поспешно сделал глоток холодного пива, стараясь сохранить свое достоинство и серьезный вид. Притворившись порядочным человеком, он вновь произнес:

— Вы, эксплуататоры из старого общества, угнетатели трудящихся, привыкшие строить свое счастье на чужих страданиях. Разве вам за это не стыдно? В мире так много достойных занятий, но вы каждый день прозябаете в плену материальных благ, излишней роскоши и самолюбования. Разве это правильно? Все люди равны, так почему кто-то должен прислуживать вам?

— Есть еда, есть правила и есть просьбы. — без запинки ответил Шэн Линъюань. — Разве проживая в этой комнате, ты должен сам застилать кровать и подметать пол?

— О, тогда, пока я не получу свою зарплату, даже не пытайтесь командовать мной, — холодно произнес Сюань Цзи.

Шэн Линъюань быстро догадался о значении слова «зарплата» и посмотрел на кончики своих волос.

— Тогда скажи мне, что тебе нужно? Вдруг я смогу тебе это дать?

Сюань Цзи потерял дар речи.

Он содрогался от одного лишь вида этого мужчины. Неужели Его Величество ничем не ограничится, лишь бы найти кого-то, кто вымыл бы ему голову?

Качество гостиничного пива оставляло желать лучшего. Оно было настолько сухим, что Сюань Цзи вновь закашлялся и, приняв самый что ни на есть, порядочный вид, строго осудил:

— Ваше Величество, только раненые, больные, инвалиды и люди, которые не могут сами о себе позаботиться, нуждаются в том, чтобы кто-то другой делал это за них. И к какой же категории относитесь вы?

Но прежде, чем он успел договорить, Шэн Линъюань поднял руку с зажатой к ладони лейкой для душа, желая сполоснуть свои длинные волосы. Это движение вновь потревожило рану на его груди, и он тут же замер. Его Величество не произнес ни слова, лишь тихо вздохнул.

У Сюань Цзи снова не нашлось слов.

Ах да, этот старик относился к «раненым».

Все недовольство Сюань Цзи быстро сошло на нет. Осознав свою судьбу, юноша поспешно закатал рукава и брюки, поднял температуру кондиционера еще на несколько градусов и шагнул в ванную.

Ведь даже несмотря на разногласия, именно этот человек защитил его.

Забрав из рук Шэн Линъюаня лейку от душа, Сюань Цзи напряженно кивнул в сторону небольшой ванны, и сказал, глядя Его Величеству через плечо:

— Хорошо, я помогу вам помыть голову.

Он понятия не имел, как работали парикмахеры… Может быть, каждый день сталкиваясь с таким количеством голов, им попросту становилось все равно. Но Сюань Цзи с его «непонятными пристрастиями», было очень трудно сосредоточиться.

В современных романах мужчины и женщины уже с первых глав страстно мечтают «побегать с мячом»5. Расписывать все в подробностях слишком скучно. Герои много учатся, напряженно работают или постоянно заняты. Всем нравится сразу переходить к делу. Пара наряжается во все красивое и максимально быстро «проникается»6 друг другом.  А потом, «прогулявшись» они либо расходятся, либо садятся вместе и, соприкасаясь коленями7, подсчитываю свои финансы, глядя в светлое будущее, словно два бухгалтера.

5 带球跑 (dàiqiúpǎo) – пробежка с мячом. Определение, относящееся к беременным женщинам.

6 走肾 (zǒushèn) – быть в отношениях ради секса.

7 促膝长谈 (cù xī cháng tán) – сидеть, соприкасаясь коленями и вести задушевные разговоры. Метафора, используемая для описания близких (интимных) отношений.

В конечном счете, терялось тонкое чувство прекрасного, и само понятие «пикантность» становилось синонимом чего-то дурного.

Однако, по мнению Сюань Цзи на теле человека существовало два крайне пикантных места. Первое — это руки, второе — волосы. С древних времен «черный шелк» связывали с «узами любви». Прикосновение к чужим волосам создавало иллюзию прикосновения к чужим мыслям… Длинные локоны Шэн Линъюаня, такие густые и тяжелые от воды, тысячами шелковинок и десятками тысяч нитей8 переплетались меж его пальцев, создавая поистине чарующее зрелище.

8 千丝万缕 (qiānsī wànlǚ) – тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей (обр. в знач.: многочисленные незримые узы, тесная связь).

Конечно же, Сюань Цзи признавал, что всему виной была его личная, отвергнутая обществом, тайная страсть, иначе все остальные «фэшн-мастера»9 лишились бы работы.

9 Tony老师 или просто tony (tony lǎoshī) – модное в интернете сленговое слово, ни к кому конкретно не относится, однако является неким синонимом парикмахеров.

Но, что в этой ситуации было еще более досадным, так это то, что он был единственным, кто смущался.  — Ваше Величество, — стараясь скрыть стыд, отозвался Сюань Цзи. — Разве прося кого-либо вымыть вам голову, вы не учитываете его «ориентацию»10?

10 性向 (xìngxiàng) – наклонности; расположение, предрасположение. Также иероглифы 性向 входят в состав слова 性取向 (xìng qǔxiàng) – сексуальная ориентация.

— Что еще за «ориентация»? — спокойно спросил Шэн Линъюань.

— Ориентация… пожалуй, это слово может быть слишком современным для вас, древних, это значит… — Сюань Цзи долго колебался, с осторожностью подбирая более приличное и легкое для понимания объяснение. — В большинстве своем, это относится к поиску партнера… обычно, браки заключаются между мужчинами и женщинами, но помимо этого, есть люди, предпочитающие другие комбинации, например…

— Ты говоришь о себе? — равнодушно ответил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи снова замолк.

После многолетней междоусобицы общество лежало в руинах. Чего еще не видели эти древние люди?

— Моя ситуация немного сложнее. — Сюань Цзи с трудом проигнорировал прильнувшую к щекам кровь, и попытался придать своему лицу как можно более серьезное выражение. — Я скорее, человек более «широкого спектра», понимаете? Но давайте проясним, я не завожу дружбу с другими мужчинами в ванной… Вы понимаете, о чем я?

Шэн Линъюань недоуменно посмотрел на него, и Сюань Цзи тут же прочел в его взгляде ответ: «Да, понимаю, но какое это имеет отношение ко мне?»

Юноша прикусил язык.

Эти продажные аристократы использовали служанок, бегали перед ними голыми и никого это не смущало.

Это проклятое старое общество давно утратило всякий стыд!

Обострение классовых противоречий быстро развеяло его несвоевременные мысли. «Обезьяний разум» Сюань Цзи унесся прочь, словно быстроногая лошадь, заставив его с ненавистью сосредоточиться на мытье чужой головы.

Еще полчаса спустя он уже не только не мог ни о чем думать, но и мечтал побрить Его Величество наголо. Такие роскошные волосы было слишком тяжело мыть!

Они были густые и мягкие, тонкие волоски долго впитывали воду и их почти невозможно было ополоснуть. Такие волосы трудно было держать в горсти, а отмывать их было еще труднее, чем оттирать от грязи джинсы! К тому же, все туалетные принадлежности, что могла предоставить постояльцам эта дешевая гостиница, предназначались для путешествий. Шампунь из маленькой бутылочки, который Сюань Цзи вылил на голову Его Величества, совершенно не пенился, и юноше пришлось пустить в ход какое-то очищающее средства для лица и гель для душа… Он смешал их вместе и снова принялся тереть.

В маленькой ванной не было табурета. Сюань Цзи стоял сгорбившись и отчетливо понимал, что устал до полусмерти. Не в силах больше этого выносить, юноша выпрямился, размял плечи и потянулся за банкой пива. Но, прежде чем он успел сделать глоток, задремавший в ванне человек, внезапно открыл глаза и задал ему вопрос.

— Я забыл спросить, — произнес Шэн Линъюань. — Как тебя зовут?

Сюань Цзи на мгновение опешил. Он никак не мог решить, что лучше, вылить на лицо этого негодника остатки пива, или же взять его до смерти раздражающую голову и целиком окунуть в воду.

Глава 42

Маленький демон, лучше нам с тобою попрощаться.

— Когда мы ловили демона в лесопарке Дунчуаня, на телефон Чжан Чжао поступил таинственный звонок. Звонили с номера Центрального диспетчерского пункта Главного управления.

Во второй половине дня, закончив прислуживать Его Величеству, Сюань Цзи с Ван Цзэ отправились в больницу, навестить пораженного молнией Сяо Чжэна. По дороге Ван Цзэ рассказывал:

— Проблема в том, что в тот момент в диспетчерской никого не было, папа Сяо находился на месте происшествия. Директор Сюань, ты постоянно зеваешь, почему ты не лег спать, когда мы вернулись в отель?

На лице Сюань Цзи отразилась горечь.

— Не спрашивай. Со времен освобождения1 и формирования нового, лучшего общества, еще никто не страдал от такой вопиющей несправедливости.

1 解放后 (jiěfàng hòu) — после освобождения (исторический период после провозглашения КНР в 1949 году).

Ван Цзэ озадаченно застыл.

Но Сюань Цзи не хотел больше говорить об этом. Он махнул рукой и спросил:

— Разве в Центральном диспетчерском пункте нет системы особого наблюдения?

Он слышал, что система, используемая в Управлении, значительно отличалась от других. Она захватывала любые проявления аномальной энергии, не пропуская ни капли.

— Нет, — покачал головой Ван Цзэ. — Я проверил все записи с камер наблюдения.

Сюань Цзи достал сигарету, встал у дверей больницы и молча закурил. Итак, у них было две проблемы. Во-первых, время звонка было выбрано не случайно. Это случилось как раз в тот момент, когда Алоцзинь попался в ловушку массива. Если его покровитель не мог этого предсказать, он мог лишь каким-то образом «увидеть» то, что тогда произошло.

Во-вторых, неужели темным жертвоприношением действительно можно управлять дистанционно, например, по телефону?

Если это так, то их дела крайне плохи.

В итоге, юноша решил, что дело, скорее всего, было в самом телефоне, а не в звонке. Однако, мобильный принадлежал Чжан Чжао, капитану «Фэншэнь»… По идее, с ним не должно было возникнуть проблем.

Но ведь Би Чуньшэн проработала в Управлении более двадцати лет. Разве это помешало ей нарушить правила?

Сюань Цзи не случайно разговорился2 в присутствии Ван Цзэ. Юноша потушил окурок сигареты о мусорное ведро и произнес:

2 交浅言深 (jiāoqiǎnyánshēn) — вести дружескую беседу с малознакомым человеком, разговориться со случайным знакомым.

— Позже вернемся к этой теме. Пойдем. Говорят, что старину Сяо ударило молнией. Давай сначала навестим его.

— Эй! — Ван Цзэ догнал его через пару шагов. Он выглядел так, будто внезапно что-то вспомнил. — Есть еще кое-что, директор Сюань. Понятия не имею, как с этим обстоят дела в вашем отделе материально-технического обеспечения, но для нас, оперативников, существует ряд обязательных правил безопасности. Если с твоей особой способностью или специальным оружием происходят какие-либо изменения, ты должен немедленно сообщить об этом в официальном отчете. Твой дух меча только что явился в мир. Какие у вас с ним отношения? Какие у тебя планы?

Его вопрос застал Сюань Цзи врасплох. Юноше даже показалось, что речь старины Вана совершенно не походила на человеческую.

Хорошо, об изменениях в особых способностях действительно стоило докладывать. Но зачем было докладывать о таких пустяках?

Неужели государство собиралось отправить его в отпуск по случаю бракосочетания?

— Я что… Какие планы?

— Как ты собираешься зарегистрировать его? — замялся Ван Цзэ. — Ты в курсе, что в нашем Управлении существует «шкала оценки человечности»? Если количество набранных баллов больше шестидесяти  — это «высокая степень человечности». Ему будут уделять куда больше внимания. Если он окажется похож на человека больше, чем ты, я думаю, что он запросто наберет и сто один балл.

Сюань Цзи закатил глаза. Это не было похоже на комплимент в его адрес.

— В данном случае есть два способа подачи документов. Ты можешь подписать «Соглашение о полной ответственности», и тогда Управление выдаст ему специальное удостоверение личности. С виду оно ничем не отличается от удостоверения обычного человека. Ты можешь даже прийти с ним в банк и открыть счет, но на самом деле он будет оформлен на тебя. В будущем именно ты будешь нести ответственность за все его действия.

Сюань Цзи охватило зловещее предчувствие.

— То есть...

— То есть, если он задолжает денег, ты должен будешь их вернуть, если он убьет кого-нибудь, ты заплатишь жизнью за жизнь.

— Погоди-ка, брат Ван, пожалуйста, помоги мне посмотреть, нет ли у меня на спине кроваво-красной надписи «профессиональный козел отпущения»?

Ван Цзэ лишь развел руками:

— Если твой дух меча не слушается тебя, это проблематично. Я бы посоветовал тебе выбрать второй вариант: «Обычная регистрация». Ты можешь просто сообщить в Управление о его существовании.

Сюань Цзи собрался было выбрать именно этот вариант, но тут Ван Цзэ добавил:

— Но тогда тебе придется отправить его на шестидесятый подземный этаж для диагностики. Чем выше уровень человечности, тем дольше будет длиться диагностика. Наконец, для его освобождения необходимо будет провести ряд экспериментов и проверок для подтверждения его безопасности. Для этого потребуются подписи трех экспертов уровня директора или выше.

Сюань Цзи замолчал.

Он вовсе не хотел его никому одалживать!

— Почему все так строго? — спросил юноша. — Духи мечей ведь довольно распространенное явление, разве ваш второй капитан ранее не сталкивалась с одним из них?

Ван Цзэ остановился.

Сюань Цзи деликатно осведомился:

— Что?

— Это... эм… — Ван Цзэ старательно избегал его взгляда. Наконец, он неуверенно ответил, — все это лишь ради обеспечения безопасности, все-таки дух меча не человек. Если что-то пойдет не так, мы даже не знаем, в какую больницу его можно будет отвезти. К тому же, его так легко запачкать, так что...

Сюань Цзи пристально посмотрел на Ван Цзэ.

— Ранее в Управлении уже случался инцидент с участием духа меча?

Ван Цзэ долго молчал, а затем покачал головой и попросил у Сюань Цзи сигарету.

— Это не секрет. Ты бы все равно узнал, если бы проработал в Управлении достаточно долго. Мы не любим упоминать об этом. Тот дух меча был слишком похож на человека… Это так похоже на них.

— На кого?

— В то время я находился под начальством прежнего командира «Фэншэнь». Он относился к металлическому классу. Его фамилия была Янь. Янь Цюшань. У него был длинный меч с надписью: «Чжичунь». Сейчас осколки этого меча находятся на шестидесятом подземном этаже Главного управления.

— Это о нем говорила второй капитан?

— Да, Чжичунь был очень умен. Лезвие его клинка было таким ярким, что могло осветить даже тень. Но стоило кому-то увидеть в нем свое отражение, и можно было сразу почувствовать, что что-то было не так. Наши лица в зеркалах не всегда похожи на нас, верно?  Но там, по ту сторону лезвия, был кто-то еще, кто-то, кто смотрел в ответ. Ты знаешь, что я имею в виду, — мягко сказал Ван Цзэ. — Впервые я увидел его, когда мы с командой праздновали Новый год. Это был мой первый год в «Фэншэнь». Все мы тогда изрядно перебрали. Так как я принадлежу к водному классу, моя сопротивляемость к алкоголю лучше, чем у других. В конце вечеринки я все еще мог стоять на ногах, поэтому я по одному обзвонил родственников остальных ребят, чтобы те приехали и забрали их. В тот вечер за командиром Янем пришел мужчина. Я до сих пор помню, как он выглядел. Это был высокий юноша с модельной фигурой. Он казался совершенным во всех отношениях, был вежливым и, похоже, обладал особым темпераментом. У членов команды Янь Цюшаня были длинные языки. Все они называли его «невесткой»3. Услышав это, я был поражен. «Невестка» — мужчина. Но учитывая легкое опьянение, я лишь усмехнулся и решил не принимать это близко к сердцу… Однако, когда он помогал командиру сесть в машину, я услышал, как Янь Цюшань назвал его «Чжичунь».

3 嫂子 (sǎozi) — жена старшего брата. Невестка.

— Это и был тот дух меча? А что произошло потом?

Ван Цзэ вздохнул.

— Позже в Южном море появился «Призрачный остров»4. Ты знаешь, что это такое?

4 蜃岛 (shèn dǎo) – дословно. Остров-мираж. Слово 蜃 (shèn) также обозначает мифическую крупную устрицу (фазан, оказавшись в воде, превращается в устрицу и выдыхает воздух, создавая мираж здания). По другой версии это один из видов морского дракона (похож на крупного угря, имеет, как и дракон, рога и красную гриву; чешуя от пояса к хвосту растет в обратном направлении, выдыхает пары, образующие мираж высоких зданий).

«Призрачный остров» — это дрейфующий в море кусок суши. Легенды рассказывают о «призрачном насекомом», особой разновидности морской флоры и фауны. Что-то вроде морского навозного жука. Он любит грязь, и частенько объединяется вместе с остальными представителями своего вида в большие группы, затягивая в себя затонувшие корабли, трупы людей и всякий мусор. Все это в итоге собирается в огромную, сросшуюся вместе, кучу. Издали он действительно напоминает плавучий остров.

Однако в бескрайних глубинах слишком много неизвестного. Помимо грязи, остров несет в себе множество других смертельных опасностей. В настоящее время люди не могут классифицировать их и дать этому явлению точное научное определение. Потому им временно дали название «морской яд».

— Призрачный остров глубоководное создание, но однажды, его каким-то образом прибило к материковой отмели5. В прибрежной зоне находилось множество рыбацких и рабочих лодок. Приближаться к нему было слишком опасно. Как только мы получили срочное задание, «Фэншэнь» вынуждены были единолично следить за его перемещениями. Командир Янь взял дело под свой контроль, но поблизости оказалась шайка неотесанных местных рыбаков. Кто-то сказал им, что на острове находятся затонувшие корабли с несметными сокровищами, и они тайно отправились к нему на раскопки. Остров окутало огромное количество морского яда, и, в попытке поймать этих дуболомов, командир Янь сам оказался в ловушке. Тогда нам показалось, что он погиб при исполнении. Мы даже не успели его оплакать, когда увидели Чжичуня. Он выбрался с острова с Янь Цюшанем на спине. Его ножны превратились в защитную оболочку. В легкие командира Яня не попало ни капли яда, в отличии от него самого…

5 Шельф или материковая отмель — выровненная область подводной окраины материка (береговая платформа), примыкающая к суше (ставшая подводной в результате разрушения волнами) и характеризующаяся общими с ней чертами рельефа и геологической структурой.

— Морской яд попросту разъел его, — послышался сзади еще один голос.

За разговорами они не сразу поняли, что вошли в здание больницы. Заметив, что их прервали, Сюань Цзи и Ван Цзэ тут же обернулись, уставившись на говорившего. Реакции обоих оказались удивительно последовательными, они одновременно выпалили:

— Мать моя Амитабха! — удивленно воскликнул Сюань Цзи.

— Прекрасно, прекрасно, отец мой! — вторил ему Ван Цзэ.

Сяо Чжэн промолчал.

Интересно, существовала ли на пригородном кладбище акция «второй за полцены»? Он всерьез подумывал похоронить этих двоих.

Незадачливые визитеры увидели, что, прервавший их, господин «банкомат» Управления по контролю за аномалиями, держал в руках костыли... а его макушка была совершенно лысой.

Сюань Цзи и Ван Цзэ обменялись взглядами. Похоже, слухи не врали, Сяо Чжэн действительно получил «молниеносную завивку».

К счастью, голова директора Сяо была гладкой и округлой, и даже теперь, будучи обритым наголо, он не казался некрасивым. Он больше напоминал серьезное6 вареное яйцо.

6 不苟言笑 (bùgǒu yánxiào) — серьёзно относиться даже к речам и смеху (обр. в знач.: быть серьёзным, не смеяться и не болтать попусту).

«Серьезное вареное яйцо» устремилось к этим двоим и, вскинув подбородок повыше, заявило:

— Идем, поговорим внутри.

В распоряжении директора Сяо была одноместная палата. У входа находился огромный детектор энергии. Двери и окна были расписаны заклинаниями, призванными отгонять злых духов. Сяо Чжэна изолировали здесь на двадцать четыре часа. Только сейчас удалось установить, что на нем не было никаких следов аномальной энергии. Едва обретя свободу, он тут же вышел прогуляться.

— Все в порядке. Лысым быть не так уж плохо, — искренне сказал Сюань Цзи. Юноша тут же вспомнил о своем неудачном опыте бытия «мастером по мытью волос» и потер покрытые мозолями подушечки пальцев. — Это помогает экономить воду и избавляет от лишних хлопот. Через пару дней я, наверное, тоже побреюсь налысо.

Сяо Чжэн тут же пришел в ярость. Да что это за безответственный мошенник!

В Управлении по контролю за аномалиями он говорил о политике и истории, клялся, что сумеет разыскать мутировавшую бабочку. Но в результате, все это обернулось еще большим беспорядком.

— С тем же успехом ты мог бы сбрить себе всю голову. Во всяком случае, этот шар на твоих плечах все равно ни на что не годится. — Сяо Чжэн холодно посмотрел на юношу. — Ты ответственен за заклинание «проявления», наложенное на бронзовый гроб? Оставив такую мощную ловушку, ты даже не удосужился предупредить своих коллег. Директор Сюань, вы что, совсем нас за людей не считаете?

Сюань Цзи на мгновение опешил, прежде чем понять, что директор Сяо записал это несчастное заклинание, созданное Его Величеством, на его счет. Это было ужасно несправедливо.

— Нет, я не…я не знал… это он…

Он начал заикаться. В конце концов, юноша обнаружил, что попросту не способен прояснить ситуацию. Ему ничего не оставалось, кроме как взять огромный черный котел7 и поставить его себе на голову.

7 黑锅 (hēiguō) — черный котел (обр. в знач.: несмытая обида; клевета, ложные обвинения).

— Как я мог это сделать? Мне кажется, что по всем канонам теории заговора, человек, что манипулировал темным жертвоприношением, слишком много знал о внутренних и внешних делах Управления. Это не мог быть кто-то из посторонних. Он — один из своих. Более того, мы понятия не имеем, решился ли этот предатель на дело добровольно или был чем-то одержим. Кто мог знать, что он будет перемещаться между телами других людей пока не грянет гром? Я здесь меньше месяца и могу по пальцам пересчитать знакомые мне лица. Ты что, мне не веришь?

Стоявший сбоку Ван Цзэ тут же поспешил разрядить обстановку.

— Наши братья тоже не бездельничали. Ах, старина Сяо, ты еще не видел, как тот большой демон, что вылетел из гроба на бабочке, преследовал нас десятки миль. Всю дорогу он пытался изрубить нас воздушными клинками и забросать костяными стрелами. Он едва не нашинковал нас в лапшу.

Сюань Цзи промолчал.

В конце концов, все это случилось лишь потому, что кое-кто выбрал неправильную дорогу!

Сяо Чжэн усмехнулся.

— Тогда позвольте узнать, директор Сюань, если ваш план был таким безупречным, то выходит, я зря попал под удар?

Сюань Цзи и Ван Цзэ, вкратце пересказали ему произошедшее в лесопарке. Они заканчивали друг за другом фразы, и их диалог больше напоминал конферанс8.

8 Конферанс — эстрадный жанр; выступление на сцене, связанное с объявлением и комментарием (обычно комедийного характера) номеров эстрадного представления.

— Глава клана шаманов, разбуженный вторым жертвоприношением, умер, но кто знает, не оживет ли он вновь. Все зависит от настроения этого старика9. Я не могу ничего гарантировать.

9 老人家 (lǎorenjia) — почтенное, уважаемое обращение к старым людям.

Злость Сяо Чжэна постепенно стихала.

— А как насчет того, что привязалось ко мне?

Сюань Цзи потер руки10.

10 搓手 (cuōshǒu) — потирать руки и притопывать ногами (выражение нетерпения или досады).

— Прошу прощения, но, кажется, это был всего лишь двойник.

Во всяком случае, так сказал сам старый дьявол.

Сдерживаемый гнев Сяо Чжэна вырвался наружу. Одноместная палата наполнилась молниями. Единственные оставшиеся на его макушке короткие волоски встали дыбом, превратив его в типичного представителя «модников»11. Как у человека, принадлежавшего к классу воды, сопротивление Ван Цзэ к электричеству было меньше, чем у обычных людей. Увидев, что лысый Лэйгун окончательно рассвирепел, Ван Цзэ тут же смазал ноги маслом и убежал.

11 杀马特 (shāmǎtè) – модный, умный (от англ. "smart"). Китайская молодежная субкультура, распространенная среди мигрантов. Представители данного движения, как правило, малообразованы, носят вызывающие прически, яркий макияж, пирсинг и т.д.

В мгновение ока в палате остался один только Сюань Цзи. Сопровождаемый треском статического электричества, Сюань Цзи отступил назад, но не бросился наутек. Вместо этого он закрыл дверь и начертил на ней заклинание против подслушивания.

Обезумевший от злости Сяо Чжэн внезапно махнул рукой, и все блуждавшие по палате молнии немедленно вернулись к нему. Выражение лица директора Сяо было глубоким, как вода, но его глаза оставались спокойными. Понизив голос, он обратился к Сюань Цзи:

— У тебя есть хоть какие-нибудь зацепки, кто это может быть?

Лицо Сюань Цзи преисполнилось достоинством, и юноша покачал головой. Теоретически, если там, в лесопарке, Алоцзинь ему не соврал, то под подозрение попадали абсолютно все.

Чиюань — это источник «аномальной энергии», что была причиной возникновения воин еще задолго до Великой битвы в Цзючжоу. Кланы демонов и многие человекоподобные расы использовали эту силу, чтобы возвыситься над другими… Хотя, для нынешних поколений, слово «сила» звучало слишком абстрактно. В конце концов, прошло три тысячи лет, современные «особенные» были слишком похожи на обычных людей, и больше некому было помнить о тех всезнающих мастерах. Все эти древние легенды и потрепанные мифы, не имевшие никакого отношения к реальности, были гораздо менее привлекательными, чем зарплатные квитанции и свидетельства о собственности.

— У меня такое чувство, — сказал Сюань Цзи, — что человек, который использует темную жертву, не только пытается спровоцировать нас, но и старается разделить носителей «особых способностей» и «обычных людей».

— Что ты имеешь в виду? — прищурился Сяо Чжэн.

— Видишь ли, местом проведения первого жертвоприношения был выбран Чиюань. Исполнителем была Би Чуньшэн. Но когда все закончилось, никто больше не вспомнил о Би Чуньшэн. Все внимание было приковано к разразившемуся скандалу. Последней жертвой этого дела стал один из главных зачинщиков ритуала в Дунчуане. Тот усач и пострадавший от него мальчик, едва не помешали нашему расследованию. Однако, этот усач сыграл роль прикрытия Би Чуньшэн, что в итоге и привело нас в Дунчуань, к раскрытию грязных делишек господина Юэ-дэ. Эти паразиты, призрачные бабочки, тысячи лет покоились в шаманском кургане, погребенные под толщей земли. Даже если Алоцзинь появился внезапно, кто мог о нем знать? Кто мог знать, где его старое гнездо? Оба этих случая, особенно второй, наталкивают меня на мысли о том, что стоящий за кулисами человек ведет нас к раскрытию какого-то заговора. Пока мы искали корень проблемы, мы попутно раскрыли еще и группу преступников. Если бы не эта безумная темная жертва, я мог бы подумать, что этот человек — это самый настоящий живой Лэй Фэн12 с обостренным чувством справедливости.

12 活雷锋 (huó léifēng) — живой Лэй Фэн, обр. настоящий альтруист, бескорыстный человек.

Случай господина Юэ-дэ — не единичный. Он не единственный, кому в жизни не хватило сдержанности. Теперь же, когда произошел этот инцидент, что будет с теми, кого еще не удалось раскрыть? Что будет, когда они начнут паниковать? Кроме того, на Управление поступило множество жалоб. Дело призрачной бабочки вызвало бурю недовольства. Все дошло до того, что это дело перестало походить на «внутренний конфликт», который можно было решить без огласки. Не говоря уже о том, как директор Хуан собирался с этим бороться. Кто знал, что будет с оперативниками, которые оказались виновны в случившемся и участвовали в сокрытии количества жертв?

Сюань Цзи вспомнил, что ответил ему Его Величество перед выходом из отеля.

Шэн Линъюань сказал: «Ты и ваш главнокомандующий ... Как это называется? А, директор Управления. Очень мудро с вашей стороны — прикрыться призрачной бабочкой. Но не забывай, что все это не случайно. Эта проблема требует пристального внимания. За всем этим непременно кто-то стоит, и это не то, что вам легко удастся скрыть. Более того, если вы желаете прекратить конфликт, те, кто имеет на него свои виды, вряд ли оценят ваше усердие. Будьте осторожны, они могут рассвирепеть и перехватить инициативу».

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Сяо Чжэн.

— Коноплю лучше срезать острым ножом13, — Сюань Цзи достал из кармана листок бумаги, вырванный из гостиничной записной книжки. На нем карандашом, ровным и красивым почерком, был написан крайне необычный текст.

13 快刀斩乱麻 (kuàidāo zhǎn luànmá) — острым ножом срезать спутанную коноплю (обр. разрубить гордиев узел; действовать быстро и решительно).

Но едва директор Сяо протянул руку, как бумага вспыхнула белым светом. Переживший удар молнии Сяо Чжэн не на шутку испугался и поспешно выбросил листок.

— Что за…?!

— Что ты делаешь? Он не кусается, — сказал Сюань Цзи, поднимая листок и сдувая с него пыль. — Призрачная бабочка, также известная как бабочка с человеческим лицом, была древним заклинанием клана шаманов. У большинства заклинаний были «противоядия». Вредить людям при помощи проклятий было строго запрещено. Согласно легенде, шаманы верили, что эта бабочка позволяет общаться с мертвыми, а жизнь и смерть были для них священны. Никто не мог использовать ее по собственному желанию, кроме главы клана. А это заклинание использовалось для проверки. Стоило его активировать, и у любого, кто прикасался к бабочкам без дозволения, на лбу появлялся узор в виде крыльев. Эта штука отлично подходит для поиска шпионов. Вы совершенно чисты, директор Сяо.

Сяо Чжэн замолчал.

С тех пор, как он познакомился с Сюань Цзи, желание убить этого негодяя с каждым днем становилось все сильнее.

— Не стоит благодарности, — приложив палец к губам, Сюань Цзи улыбнулся и снял с двери «бесшумное» заклинание. — Об этом не знает никто, кроме нас с тобой. Я надеюсь, старина Ван не успел далеко уйти, я хотел бы доехать назад бесплатно. Заодно послушаю историю о том, как «дух меча Чжичунь» подвергся воздействию морского яда.

— Меч по имени Чжичунь был уничтожен, а осколки поместили в изолятор на шестидесятом подземном этаже.

В отеле, следуя указаниям директора Сюаня, Пин Цяньжу вынуждена была сопроводить Его Величество в ресторан, на случай если тот снова решит проделать в потолке парковки еще одну дыру.

Ресторан оказался обычной закусочной на самообслуживании, но Его Величество отказался «помогать себе сам». Он просто сидел за столиком с видом, не подобающим взрослому дееспособному мужчине, и совершенно не стеснялся командовать девушкой.

К счастью, у Пин Цяньжу был мягкий характер, и она готова была заботиться о ком угодно, совершенно не думая о себе.

— Что это? — небрежно спросил Шэн Линъюань, с интересом глядя на плавающий в заварном чайнике пакетик.

— Состав морского яда неизвестен. Мы не смогли полностью избавиться от него. Мы испробовали все известные нам методы, но коррозия оказалась быстрей. Кроме того, сила яда оказывала не только физическое воздействие. В конечном счете, Чжичунь вышел из-под контроля. Он все больше и больше терял рассудок. Командиру Яню пришлось запереть его. Никто не ожидал, что он однажды нарушит запрет. Чжичунь сбежал в центр города. Шестеро прохожих были ранены, один едва не погиб. Это было крайне серьезное происшествие. У нас не осталось другого выхода, кроме как уничтожить Чжичуня. После этого Янь Цюшань уехал, не попрощавшись, и его местонахождение до сих пор остается неизвестным. Так что теперь Управление строго контролирует всех владельцев духовного оружия.

«Ах, — подумал Шэн Линъюань, вытирая руки. — Было бы неудобно задерживаться здесь».

— Знаете, я думаю, порой Управление бывает довольно дружелюбным, а иногда оно невероятно безжалостно. Решая дела, мы не всегда задумываемся о том, что правильно, а что нет, не всегда опираемся на здравый смысл. Важен лишь результат. Если что-то пойдет не так, всегда можно взять «одеяло» и прикрыть ошибку. Если проблема слишком велика, например, как в этой истории с бабочкой, и, если мы все еще надеемся это скрыть, всегда можно сказать, что «необходимо рассматривать ситуацию в целом и соблюдать осторожность». Что же касается тех, кто оказался уничтожен, то и это можно провернуть без последствий. Решение устранить кого-либо принимается очень быстро. В любом случае, Чжичунь был всего лишь мечом. Он сломался, его лезвие разрушилось. Командир Янь был одиноким холостяком. Их попросту пустили в расход, — произнесла Пин Цяньжу.

Договорив, она заметила, что Шэн Линъюань несколько раз взглянул на стоявший перед ним говяжий стейк. Мясо почти остыло, но он так и не сдвинулся с места. Пин Цяньжу решила, что кусок оказался слишком большим, поэтому она придвинулась поближе, намереваясь помочь молодому человеку разделать его.

Сделав надрез, Пин Цяньжу обнаружила, что Шэн Линъюань удивленно посмотрел на нее. Девушка снова покраснела и осторожно спросила:

— Вы ведь хотите это съесть? Я… это просто…

Она всегда была робкой и замкнутой, и с детства не отличалась красотой. Казалось, она никогда особо не ладила с другими людьми. Не будь девушка такой осторожной и откажись постоянно поджимать хвост, она запросто могла бы прослыть «уродом». Но она не хотела выделяться из толпы, потому всегда старалась держаться поближе к другим и молча прислуживала то одной «принцессе», то другой.

Она думала, что было бы неплохо попасть на работу в Управление по контролю за аномалиями. В любом случае, здесь все были уродами. Она могла бы вернуть этот «титул» и просто быть собой. Но, как оказалось, светлых и темных сторон здесь было ничуть не меньше, чем у обычных людей.

Шэн Линъюань был тем самым человеком, чей вид буквально говорил: «Даже если я чего-то хочу, я не скажу тебе об этом. Ты должна сама догадаться и принести мне все необходимое». Этот отчужденный взгляд был слишком хорошо ей знаком. Так уж получилось, что Пин Цяньжу была экспертом по людям с «комплексом принцессы».

Уголки глаз Шэн Линъюаня слегка приподнялись, и лицо Пин Цяньжу сделалось еще краснее. У девушки даже зазвенело в ушах.

— Вы… Какое имя у вашего меча? — заикаясь, пробормотала она. Но стоило ей это произнести, как она тут же почувствовала, что слова «имя меча» звучали слишком уж грубо. Пин Цяньжу поспешно исправилась. — Нет, я… я имею в виду, как вас зовут?

Шэн Линъюань задумался над именем «Линъюань». Он уже представлялся так в госпитале в Чиюань. Но поскольку Сюань Цзи скрывал его личность, ему не хотелось усугублять свое положение. Поэтому он произнес:

— Меня зовут Сяо.

К счастью, Пин Цяньжу изучала информатику. Уже после вступительных экзаменов в среднюю школу она забыла все, что было связано с историей. Она могла вспомнить лишь, что императора Великой Ци звали «Шэн Сяо», но этот дух назвался просто «Сяо», поэтому девушка ничего и не заподозрила.

— Ты тоже обладаешь особыми способностями? — тепло спросил Шэн Линъюань.

— Да, во всяком случае, так написано в удостоверении личности, но я не знаю, в чем заключается моя особая способность. Они завербовали меня случайно, — криво усмехнулась Пин Цяньжу. — Возможно, в тот день у них сломался контрольно-измерительный прибор. Иначе я осталась бы в школе и сейчас была бы каким-нибудь исследователем. Кстати, вы же не знаете, что такое исследователь...

С самого начала и до конца ее монолога Шэн Линъюань не произнес ни слова. После еды, Пин Цяньжу вдруг решила рассказать ему о себе. Она разболтала ему все, вплоть до подробностей «личной жизни» соседской собаки.

Пин Цяньжу всегда была замкнутой и трусливой девушкой. Сначала она боялась этого человека, но через некоторое время она вдруг позабыла свой страх. В конце концов, девушка встала, чтобы оплатить счет, но едва поднявшись с места, она вдруг почувствовала головокружение. Она никогда не замечала за собой склонность при встрече красавца сразу же терять голову и без умолку болтать. Расплатившись, она невольно оглянулась и увидела, что, назвавшийся «Сяо», дух меча, задумчиво смотрел на нее. Но его взгляд совершенно не задерживался на ней, похоже, он смотрел куда-то сквозь.

Его глаза были спокойными и улыбчивыми, но, казалось, где-то в глубине таилась неописуемая печаль.

Пин Цяньжу была ошеломлена. Когда она решилась присмотреться повнимательнее, мужчина уже пришел в себя и улыбнулся ей. Возможно, ей это только показалось, но его внимание тут же привлек шарик мороженного в руке ребенка.

Десять минут спустя, под строгим руководством Пин Цяньжу, Шэн Линъюань, наконец, понял, как выйти через парадную дверь. Держа в руках разноцветное мороженое, он сидел на маленькой площади перед гостиничным комплексом и наблюдал за людьми.

Благодаря ему в полу отеля образовалась дыра, которую теперь ремонтировала аварийно-строительная бригада. Но сегодня был выходной, и люди просто сновали туда-сюда.

Шэн Линъюань собрал свои длинные волосы в хвост и сел у фонтана. Его внешность была настолько ослепительной, что все, кто приходил мимо, просто не могли не оглянуться. Его Величество с детства был в центре внимания и не боялся чужих взглядов. Он улыбался, когда другие замечали его.

Половина из тех, кого он одарил улыбкой, заливались румянцем. Несколько девушек даже подошли к нему и спросили про «аккаунт в WeChat». Но Шэн Линъюань не знал, что такое «аккаунт в WeChat», однако, это не помешало ему умело избежать неудобной темы и продолжить неплохо проводить время среди людей.

Вернувшись из больницы, Сюань Цзи прошелся по парковке и поднялся на лифте в открытую зону для курения. Облокотившись на перила, он посмотрел вниз и сразу же увидел эту занятную картину.

Он взял у папочки Сяо новый телефон, и с незарегистрированного рабочего номера вошел во внутреннюю сеть Управления.

Сайт Главного управления был вполне неплох, все было предельно понятно. Подать заявку на регистрацию «инструментального духа» можно было непосредственно в режиме онлайн. Но едва только Сюань Цзи открыл «Соглашение о полной ответственности», как у него тут же разболелся живот.

Он действительно должен был нести ответственность за все. В правилах было прописано даже то, что «все дополнительные расходы на питание и проживание во время командировок несет ответственное лицо».

— Какого черта?! — Сюань Цзи безвольно повис на перилах.

Как он вообще должен был подписать эту «ответственность», если он даже не мог контролировать дух меча.

Контролировать императора. О чем он только думал?

Кроме того, Шэн Линъюань не был настоящим духом меча.

Что же до отправки Его Величества в изолятор Главного управления, то это и вовсе походило на плохую шутку. Если его это не устроит, он что, перевернет здание Управления вверх дном?

В это время он увидел, что Шэн Линъюань доел свое мороженое. Неподалеку от него стояли две девочки. Одна из подруг подтолкнула другую вперед, и та неуверенно подошла поближе, о чем-то смущенно спросив. Шэн Линъюань улыбнулся ей и согласно кивнул. Девочка закрыла лицо руками и, словно подхваченная порывом ветра, бросилась к лавке с десертами. В лавке она купила большой стаканчик какого-то горячего напитка и, вернувшись, все также смущенно протянула его молодому человеку, после чего тут же убежала.

Сюань Цзи молча наблюдал за этой сценой.

Похоже, Его Величеству не нужна была никакая личность. Он мог бы жить, продавая улыбки14 на обочине дороги. Поэтому юноша вышел из системы, заблокировал экран мобильного телефона и решил забыть об этом деле.

14 卖笑 (màixiào) завлекать улыбкой (обр. в знач.: заниматься проституцией).

В любом случае, Шэн Линъюань тоже не собирался оставаться. Когда придет время, он просто скажет, что потерял свой меч.

Он не спрашивал Шэн Линъюаня, что тот собирался делать в будущем. Это было бесполезно. Этот никчемный демон никогда не сказал бы ему правду, они итак уже получили друг от друга слишком много информации. Пусть они вместе угодили в шаманский курган, вместе выбрались оттуда, и были вынуждены несколько раз сражаться на одной стороне, но их отношения до сих пор напоминали пластиковую дружбу, которую было слишком легко сломать. Но куда неприятнее было то, что стоило им только коснуться крови друг друга, как их сознания тут же соединялись воедино. Это было крайне неудобно. Сюань Цзи долго думал об этом. Если бы он был Шэн Линъюанем, то, едва завершив все дела с шаманским курганом, он тут же захотел бы уйти.

В это время Шэн Линъюань, казалось, почувствовал на себе чужой взгляд и посмотрел на юношу.

В ушах Сюань Цзи прозвучал голос: «Спасибо за гостеприимство».

Сюань Цзи был ошеломлен, он так и остался неподвижно висеть на перилах, глядя на сидевшего внизу Шэн Линъюаня.

«Заклинание для проверки бабочек с человеческим лицом оставляю тебе. Не забудь, действуй быстро и решительно, ведь ночь длинна, а снов великое множество15. — Шэн Линъюань поднялся с места. — Маленький демон, лучше нам с тобою попрощаться».

15 夜长梦多 (yècháng mèngduō) — ночь длинна, снов много (обр. в знач.: положение может измениться к худшему).

Закончив говорить, он взял стаканчик с горячим шоколадом и сделал глоток. Так и не поняв, что именно попробовал, Шэн Линъюань вскинул брови. Затем он повернулся и в мгновение ока растворился в бесконечном человеческом море. Броская белая одежда и длинные волосы несколько раз мелькнули в толпе, прежде чем окончательно исчезнуть.

До того молчавший Сюань Цзи внезапно подскочил и хотел было броситься следом, но едва только его нога ступила на перила, как он тут же пришел в себя и подумал: «Разве так не будет лучше?»

Сейчас этот непредсказуемый владыка людей не проявлял к ним никакой враждебности. Управление не могло бороться с ним и не могло его контролировать. С таким же успехом они могли бы просто не мешать друг другу. Возможно, когда-нибудь в будущем, когда они узнают, кто стоит за темным жертвоприношением, Сюань Цзи вновь представится возможность позаимствовать чужую силу.

Подвиги, описанные в исторических книгах, должны были оставаться недосягаемыми и восхищать людей.

В этот момент на его телефон поступило сообщение. Изолированный на сутки директор Сяо не мог просто взять и не спросить у него о духе меча.

— Я как раз собирался рассказать тебе об этом, — на ходу воскликнул Сюань Цзи. — Старина Сяо, нужно ли регистрировать потерянное оружие? Увы… что я еще могу сказать! Когда я вернулся, я нигде не смог его найти. Вероятно, он посмотрел, насколько я беден и сбежал... Кстати об этом… Я все еще не получил свое ежемесячное жалованье. Я уже лишился нескольких комплектов одежды, парочки телефонов и меча! Могу ли я рассчитывать на компенсацию? Я думаю, что мифриловой пушки, украденной господином Юэ-дэ в прошлом месяце будет вполне достаточно. Это гораздо круче, чем мой сломанный меч...

Конец второго тома.

Глава 43

Том 3. Безрассудный.

Мир смертных подобен огненной тюрьме, и те, кто глубоко влюблен, не ведают прощения.

Шэн Линъюань долго бродил по Дунчуаню. Покинув гостиничную площадь, он дошел до внутренней реки. Покачивающиеся на воде вечерние лодки напоминали клецки. Они заполонили собой весь причал, и перед окошком билетной кассы выстроилась целая толпа народа. Вдоль берега расположились музыканты. Они время от времени наигрывали какие-то песни и мелодии. Свежий ветер поднял прядь волос Шэн Линъюаня, увлекая за собой едва заметный аромат молочного чая.

Шэн Линъюань сидел на скамейке, глядя на противоположный берег реки, и совершенно не возражал против того, чтобы стать частью вечернего пейзажа, пойманного в объективы молодых фотографов.

Он чувствовал, что заметно продешевил, «продавая улыбки». Штука в его руках была вязкая, горькая и до тошноты сладкая на дне. Она была не так хороша, как та пузырящаяся «черная вода». Но Шэн Линъюань не хотел выбрасывать стаканчик. Глоток за глотком, он допил свой напиток. Даже несмотря на волнующий вкус, он оказался вполне сытным. В древние времена нечто подобное вполне могло бы стать спасением в плохой год. Из первых десяти лет своей жизни девять он страдал от голода. И хотя голодные годы остались далеко позади, он все равно не любил впустую переводить продукты.

В половину восьмого, когда зажглись уличные фонари, началась специальная шоу-программа для туристов Дунчуаня — представление на воде. И хотя китайский театр относился к «традиционному искусству», старый дьявол оказался куда древнее этой «традиции». «Пестрая изящность китайской оперы»1 показалась ему слишком современной. Он, и кучка молодых иностранцев, рассевшихся у реки, как несмышленые юнцы, изумленно таращились на струящиеся длинные рукава.

1 花部雅部 (huābù yǎ bù): невозможное сочетание. 花部 (huābù) – ист., кит. театр «пёстрая» драматургия (все жанры пьес кроме 雅部 (yǎ bù) «изящной» драматургии). Общее название для китайских театральных представлений времен правления маньчжурского императора династии Цин Айсиньгьоро Хунли. 雅部 (yǎ bù) – один из подвидов оперы времен династии Цин, где использовались «куньшаньские мелодии» (один из видов китайской театральной музыки, возник при дин. Мин в Куньшане, Цзянсу).

Когда представление закончилось, молодежь принялась энергично хлопать и «улюлюкать», а после расселась вдоль берега, просматривая только что сделанные фотографии. Вслушиваясь в окружавшее его бормотание, Шэн Линъюань мысленно блуждал между прошлым и настоящим.

Он вспоминал, что когда-то давно, он тоже был по ту сторону реки, где его и подобрал старый глава.

Три тысячи лет назад внутренняя река Дунчуаня служила границей владений клана шаманов. Лежавшие на дне камни были покрыты заклинаниями. Вдоль берега тянулись густые леса, полные лабиринтов и ядовитых туманов. Звери и птицы, и даже мелкие насекомые, все они старались держаться подальше от этого места, не говоря уже о людях. Об этих краях ходило множество жутких легенд.

Но теперь Дунчуань стал таким оживленным местом.

Старый глава клана шаманов был добросердечным человеком, его всегда беспокоили страдания соотечественников. Но из-за древних заветов предков он не мог покинуть горы и спасти всех. Ему оставалось только вздыхать. Но теперь, если бы старик увидел это, он бы обрадовался?

Или сошел бы с ума от обиды, как Алоцзинь?

Погруженный в свои мысли, Шэн Линъюань просидел у реки до глубокой ночи. Когда погасли уличные фонари, он, наконец, поднялся, и, следуя примеру современных людей, выбросил опустевший стаканчик в урну у дороги. Затем, нащупав нить созданного им самим заклинания, он растворился в ночи.

Сяо Чжэн все еще находился в своей одноместной палате. После отбоя его навестила медсестра, желая проверить его состояние. Осмотрев двери и окна, и убедившись, что все в порядке, девушка, наконец, отправилась отдыхать. В палате было слышно лишь «тиканье» часов. Даже голоса в коридоре вскоре затихли. Вдруг, Сяо Чжэн распахнул глаза и достал из-под подушки «шаманское заклинание», переданное ему Сюань Цзи.

Когда он впервые коснулся его, заклинание вспыхнуло, и после этого больше не подавало никаких признаков жизни. Теперь оно скорее напоминало обычную бумажку, исписанную странными каракулями, в которых не было ничего необычного. Но Сяо Чжэн не осмеливался особо касаться ее руками, боясь ненароком стереть карандаш. В конце концов, он только и мог, что просканировать заклинание при помощи специальной программы на своем телефоне. Этот пернатый, Сюань Цзи, сказал, что сила этой штуки заключается в словах, независимо от того, написаны ли они от руки или напечатаны на клавиатуре.

«Призрачная бабочка — одно из заклинаний клана шаманов, потому существует другое заклинание, способное точно определить, кто им когда-либо злоупотреблял. Своего рода «тестовая полоска»».

С его помощью любой, кто прикоснется к бабочке, станет вошью на голове лысого. Тогда не будет никакой необходимость раздумывать над тем, кто это был, не будет необходимости проводить внутреннее расследование. Все произошедшие в Управлении по контролю за аномалиями случаи фальсификации данных о количестве жертв всплывут на поверхность.

Он должен был это проверить.

В прошлом расследование инцидента с призрачными бабочками продвигалось слишком медленно. Можно сказать, что все это время он боялся ненароком подорвать моральный дух оперативников и посеять панику в обществе… но теперь оправдания исчезли. Сюань Цзи, этот могущественный «Гань Цзян отдела ликвидации последствий»2 оказался настолько продуктивным, что сумел не только выяснить происхождение паразита, но и вложил в его руки таинственное шаманское заклинание.

2 干将 (gānjiāng) – Гань Цзян (знаменитый оружейник эпохи Чуньцю; также обр. в знач.: а) великий мастер; б) драгоценный меч, меч-кладенец).

На мгновение Сяо Чжэн почти рассердился на своего старого друга.

Этот хитрец Сюань Цзи намеренно избегал чужого внимания. Он передал ему эту штуку, чтобы тот сделал все сам. Если бы Сяо Чжэн захотел, он мог бы запросто уничтожить записку и притвориться, что никакого заклинания никогда и не существовало. Так или иначе, шаманский курган был уничтожен атакой господина Юэ-дэ.

Но… может ли он сделать вид, будто ничего не произошло?

Может ли он притвориться, что никогда не видел этого заклинания? Может ли он притвориться непорочным молодым талантом? Притвориться, что его многоуважаемые предшественники чисты, как нефрит, и никогда в жизни не пересекали «красную линию»?

Глухой ночью в голове Сяо Чжэна царил полный беспорядок. Может быть, гостиничная бумага была не лучшего качества, или всему виной были его скрытые мотивы, но, когда он отвлекся, он случайно сжал листок в руке, и посередине записки образовался разрыв. Разрыв нарушил целостность заклинания, и таинственная сила, сокрытая в нем, тут же развеялась.

Пусть он и не знал, как именно действует магия клана шаманов, но многолетний опыт работы оперативником и хорошее чутье подсказывали Сяо Чжэну, что теперь это была просто бесполезная бумажка.

Сяо Чжэн задумчиво посмотрел на поврежденное заклинание и поспешно спрятал его обратно под подушку.

Может быть… на все воля небес?

Он достал свой мобильный телефон, намереваясь отправить Сюань Цзи сообщение, но остановился. На экране мигало лишь слово «ты». Но директор Сяо понятия не имел, что ему следовало сказать. Поразмыслив немного, Сяо Чжэн удалил черновик, выключил телефон и улегся на подушку, с четким намерением заснуть. Хоть этот пернатый засранец и научился красиво петь, он определенно понимал, когда следует заткнуться. Сяо Чжэн знал, что даже если бы этого не произошло, Сюань Цзи никогда не сказал бы никому ни слова.

В худшем случае это слегка охладит их отношения.

Черная туча пронеслась над Дунчуанем, закрыв собой звезды и луну. В какой-то момент ночь за окном стала темнее и гуще. Лишь невежественный Сяо Чжэн все также лежал в своей чистой и аккуратной палате. Вдруг, из клубившегося снаружи черного тумана, протянулась мертвенно бледная рука и медленно приблизилась к окну.

Легкий ветерок проник через щель в оконной раме и всколыхнул занавеску. Едва рука коснулась стекла, как «спящий» Сяо Чжэн внезапно встревожился. Он резко сел и уставился на отсканированное ранее заклинание. Его глаза вспыхнули красным. Он придвинул к себе ноутбук и преобразовал отсканированное изображение в «водяной знак»3.

3 Водяной знак — видимое изображение или рисунок на бумаге, который выглядит светлее при просмотре на просвет.

Затем он вошел на страницу Управления по контролю за аномалиями, и незаметно разместил невидимый знак в системе учета рабочего времени. В Управлении существовало два различных способа учета часов. Те, кто приходил на работу в офис, отмечались на месте, а тех, кто находился в составе выездных оперативных служб, в интернете регистрировали командиры групп. Но Сяо Чжэн сделал это не случайно. Страница, на которой он разместил заклинание, всегда открывалась при успешном прохождении регистрации.

Сяо Чжэн некоторое время смотрел на открытую вкладку, затем вошел в почту, отредактировал одно из писем, поместил среди текста невидимый водяной знак и разослал сообщение всем группам пользователей. Такого рода массовая рассылка обычно использовалась для административных уведомлений, в которых сообщалось о начислении зарплаты или социальных выплат для пенсионеров. Когда письмо было отправлено, в душе Сяо Чжэна больше не осталось сожалений. Он хотел лишь одного — выкурить сигарету и успокоиться. Он протянул руку, взяв из тумбочки контрафактные пачку и зажигалку, и уже приготовился было открыть окно, когда заметил снаружи странную темную тень.

— Эй!

Раздался глухой смешок, и из тени молча вышел человек. Его лицо было в точности таким же, как у демона, что появился в Чиюань. Кожа Сяо Чжэна покрылась мурашками, в крови забурлил адреналин. Посреди ночи, к нему, как в историях о привидениях, самолично явился, пораженный громом и молнией, древний дьявол…

Кроме того, он находился в особой палате Управления по контролю за аномалиями. Окна и двери были испещрены заклинаниями, магическими кругами и датчиками измерения энергии. Как ему удалось войти?

Молодой человек улыбнулся и махнул рукой:

— Не бойся.

Он щелкнул пальцами, и стоявшая на прикроватной тумбочке лампа тут же загорелась. Только тогда Сяо Чжэн увидел, что на госте был надет белый спортивный костюм с надписью на груди: «Сорок седьмые осенние Олимпийские игры Дунчуаня». Принюхавшись, он различил запах гостиничного шампуня. Сяо Чжэну он был очень хорошо знаком, ведь отель, с которым долгие годы сотрудничал дунчуаньский филиал, принадлежал его отцу. Плата за проживание взималась ежегодно, и руководством гостиницы даже предоставлялась скидка в размере тридцати процентов.

— Ты… дух меча Сюань Цзи? — с сомнением спросил Сяо Чжэн, не ослабляя бдительность.

«Ночным налетчиком» действительно оказался Шэн Линъюань. Указав на больную ногу Сяо Чжэна, он спокойно произнес:

— У тебя больные ноги. Сядь и мы поговорим.

Сяо Чжэн потерял дар речи.

Вдруг, безо всякой на то причины, он почувствовал, что должен поблагодарить Бога за его доброту. Явившийся посреди ночи Шэн Линъюань внезапно уступил место хозяину дома. За всю свою жизнь директор Сяо впервые видел такого вежливого незваного гостя.

Сунув руку в карман больничного халата, Сяо Чжэн сжал пальцами даосский амулет. В конце концов, инструментальные духи были редким и непредсказуемым явлением. Они были слишком самостоятельными и, как и люди, имели свой собственный образ мыслей и мотивы поведения. Говорят, что, если хозяину не доставало контроля, такой дух мог не только ослушаться приказа, но и сожрать своего владельца.

— Это Сюань Цзи прислал тебя? Где он сейчас? — с осторожностью спросил Сяо Чжэн.

Выражение лица Шэн Линъюаня было мягким, но его глаза были острыми, как ножи. Директору Сяо даже показалось, что он видит его насквозь.

Проигнорировав вопрос, дух меча с любопытством спросил его:

— Только что, что ты сделал? Это ты использовал шаманское заклинание?

Современный китайский язык, на котором говорил Шэн Линъюань, теперь звучал куда яснее и понятнее, но его акцент и тон оставляли желать лучшего. Сяо Чжэн слышал, что он был очень древним мечом. Решив, что вряд ли ему удастся внятно объяснить гостю, что такое «система учета рабочего времени» и «электронная почта», он попросту кивнул и сказал:

— Когда наступит утро, большинство зарегистрированных в системе людей волей-неволей коснутся заклинания. Сюань Цзи сказал, что у тех, кто использовал призрачных бабочек, на лбу появляется метка. Не имеет значения, если какая-нибудь рыба ускользнет из сетей. Наша технология ментального допроса совершенна. Если у этого человека есть какие-нибудь внутренние транзакции, он так или иначе захочет проверить их.

И хотя то, о чем он говорил, звучало предельно просто, господин «дух меча» все еще с трудом понимал его. Он коротко взглянул на Сяо Чжэна и внезапно ляпнул:

— Я вижу, что твой голос тверд и крепок, дворец твоей жизни полон благословений предков о богатстве и счастье, и пусть на твоем пути порой встречаются ухабы, но тебе обязательно повезет.

Сяо Чжэн прислушался к его пространным речам и подумал: «Что за бред? Этот меч, что, обладает встроенной функцией предсказания судьбы?»

В этот момент он увидел перед собой цветок. Дух меча, стоявший в нескольких метрах от него, внезапно подошел совсем близко. Сяо Чжэн даже не успел среагировать, когда его руки утонули в черном тумане. Шэн Линъюань мягко коснулся его лба, и Сяо Чжэн почувствовал себя так, будто он превратился в пустую бутылку в форме человека. Струя холодной воды хлынула через бутылочное горлышко в центре его лба и мгновенно омыла все его тело. Все его внутренности и даже дыхание сделалось холодным. Сяо Чжэн вздрогнул, и из его лба вылетело пепельно-серое облачко. Шэн Линъюань тут же поймал его в ладонь.

Сяо Чжэн ощутил небывалую легкость. В тот момент ему показалось, что он вернулся к «заводским настройкам». Исчезли не только травмы, вызванные его одержимостью и ударом молнии, но и все пережитые им за годы боль и страдания как рукой сняло.

Не считая того, что он все еще был лысым, Сяо Чжэн еще никогда в жизни не чувствовал себя таким здоровым. Он был так взволнован, что, если бы его прямо сейчас выписали из больницы, он бы принялся бегать кругами по лестнице до самого верхнего этажа. Глядя на Шэн Линъюаня широко открытыми глазами, он, наконец, выдавил:

— Ты…

Пепельно-серый сгусток, вылетевший изо лба Сяо Чжэна, пошел рябью, и превратился в маленький шарик на ладони Шэн Линъюаня. Шэн Линъюань опустил голову и едва заметно принюхался:

— М? Зловоние… клана демонов?

Эта фраза прозвучала на изящном языке4, и, конечно же, Сяо Чжэн не понял ни слова.

4 雅音 (yǎ yīn) – относится к общему языку всех династий древнего Китая, был очень популярен среди придворных и литераторов. Был неотъемлемой частью литературной и культурной традиции периода Весен и Осеней. Часто использовался Конфуцием в своих сочинениях, как «изящный язык».

— Что?

Шэн Линъюань поднял руку, и шарик с тихим воем исчез из его ладони. Молодой человек улыбнулся Сяо Чжэну. К сожалению, он не знал, какое впечатление это произвело на директора Сяо. Мужчина был ошеломлен его улыбкой. На секунду у него возникло непреодолимое желание немедленно раздать все свое состояние и переехать в другую страну.

Пока он пребывал в трансе, «дух меча» попросту растворился в воздухе.

В палате остался лишь запах гостиничного шампуня.

Сяо Чжэн содрогнулся. Он тут же пришел в себя и трижды проверил свою палату. Все заклинания и магические круги остались нетронутыми, двери и окна по-прежнему были заперты, а детектор аномальной энергии был тих, как цыпленок. Все световые индикаторы погасли и то, что сейчас произошло, казалось, было лишь плодом его разыгравшегося воображения.

Сяо Чжэн почувствовал себя сумасшедшим.

— Да быть такого не может… Невозможно!

Но вдруг, он словно опомнился. Нет! Он сам был представителем класса «огня и грома» и прямо сейчас находился в комнате. Индикаторы аномальной энергии не могли так просто погаснуть!

Он тут же ринулся к окну и внимательно осмотрел один из датчиков, но обнаружил, что прибор наглухо закоротило.

Директор Сяо медленно поднял глаза. Плотный туман снаружи рассеялся, и теперь в оконном стекле отражалось лишь его потрясенное лицо. Однажды в детстве он не слишком удачно упал, и ему на лоб наложили четыре шва. Каждый раз, когда он поднимал брови, он видел на коже едва заметный тонкий шрам… Но теперь шрам исчез.

В ту же секунду, ноутбук у изголовья кровати что-то «пробормотал». Из него вырвался сгусток черного тумана, и экран тут же погас.

Сяо Чжэн вытер ладонью лицо, схватил телефон и позвонил Сюань Цзи.

Будучи работником отдела материально-технического обеспечения, Сюань Цзи не имел привычки быть настороже двадцать четыре часа в сутки. Ночью его телефон автоматически переключался в беззвучный режим. Если кто-то пытался ему позвонить, это можно было заметить лишь по мерцающему экрану. Свет упал на лицо лежавшего в кровати человека. Юноша нахмурился, но так и не проснулся. Похоже, ему снился кошмар.

Далеко, на юго-западе, в глубине Большого каньона Чиюань, у собрания памятников, стояли три разбитые стелы. В полной тишине, четвертая каменная стела задрожала, начав медленно осыпаться.

В последнее время сны Сюань Цзи становились все более и более странными.

Опустив взгляд, юноша увидел на себе огненно-красный халат. Он понятия не имел, что это за странная «пижама». Что-то подсказывало ему, что столь яркая одежда явно препятствовала выработке мелатонина. Как в этом вообще можно было спать?

В этот момент, его тело пришло в движение, и ноги сами потащили его в неизвестном направлении.

— Эй, я же босиком! — возмутился Сюань Цзи.

Во сне он внезапно оказался безвольной марионеткой. Его тело сделалось похожим на «неоновую лампу». Совершенно не заботясь о своем хозяине, оно босиком ступило на холодные камни… и юноша бесшумно вошел в какое-то древнее, похожее на старинный дворец, здание.

У дверей главного зала стоял человек, похожий на охранника. Опустив голову, охранник тихо дремал на своем посту. Внезапно, он словно что-то услышал и, проснувшись, уставился на юношу.

Сюань Цзи вздрогнул. Все кончено. Его раскрыли.

Он вовсе не хотел становиться «неоновым» вором.

Но охранник, похоже, ничего не видел. Он смотрел куда-то сквозь и его взгляд оставался таким же рассеянным. Словно в тумане, он огляделся, но так никого и не нашел. Зевнув, он снова задремал.

В чужих глазах он был лишь призраком, человеком-невидимкой… Сюань Цзи опешил, но его «неоновое» тело вновь потащило юношу вперед.

Пройдя чуть дальше, он, наконец, очутился в главном зале. За дверями оказалась спальня. Внутри стояла большая резная кровать, погребенная под кисейными занавесками. Какая вопиющая роскошь. Но почему-то ему показалось, что во всей это картине что-то определенно было не так.

Тело понесло Сюань Цзи вперед, и юноша получил возможность как следует осмотреться. В углу комнаты стояла жаровня. Огонь давно погас, но никто не пришел, чтобы вновь разжечь его. Он сразу же понял, что именно ему показалось неправильным — в огромном дворце не было слуг. Дворец выглядел заброшенным и безлюдным, не было никого, кто бы позаботился о нем, некому было даже разжечь огонь.

Похоже его владелец не боялся отравиться угарным газом…

Задумавшись, Сюань Цзи не сразу заметил, что его «неоновое» тело приблизилось к кровати, и он без труда прошел через кисейные занавески, как призрак. Наконец, остановившись, он тихо уставился на спящего.

Окутавшее его свечение позволило Сюань Цзи хорошенько рассмотреть человека на кровати. Спящий лежал на спине и даже во сне, казалось, тревожно хмурился. На его красивом лице застыло суровое выражение.

Юноша был ошеломлен. Владельцем дворца на самом деле был Шэн Линъюань… Шэн Сяо!

Так это и есть тот самый легендарный «дворец Дулин»?

Сюань Цзи сгорал от любопытства, но он понятия не имел, что случилось с его своевольным телом. Оно тупо стояло у чужой постели, неподвижно глядя на Шэн Линъюаня. Юноша понятия не имел, как долго это продолжалось. Вдруг, ни с того ни с сего, словно под тяжестью какого-то невыносимого бремени, он наклонился вперед, а затем пошатнулся и сел на край кровати.  Теперь он находился на расстоянии менее двух пальцев от хозяина спальни, и мог запросто коснуться пряди его волос.

Сюань Цзи вновь прошиб озноб. Вероятно, из-за сильного чувства «погружения», но он почти боялся своего «старшего брата», который, как вор, проник в чужую спальню среди ночи.

Как у него только хватило наглости?

Вдруг, он обнаружил, что в том месте, где он сидел, не было ни единой вмятины. Даже лежавший на кровати Шэн Линъюань никак на него не реагировал.

«Неоновый» гость действительно напоминал призрака. У него не было ни следов, ни формы, ни даже веса.

Вдруг юноша услышал, как «неоновый» гость вздохнул и произнес на изящном языке:

— Прощай… Боюсь, отныне и до конца жизни больше не будет дня, когда мы сможем встретиться.

Но Шэн Линъюань не ответил. Казалось, он только сильнее нахмурился.

Сюань Цзи обнаружил, что «его» рука внезапно поднялась, и под огненно-красным рукавом показалась дрожащая ладонь. Ладонь долго висела в воздухе, а затем мягко опустилась на щеку Шэн Линъюаня. Словно касаясь драгоценного сокровища, призрак ласково погладил его печальное лицо.

Кожа Сюань Цзи покрылась мурашками. Шэн Линъюань спал мертвым, беспробудным сном, и совершенно ни на что не реагировал.

Юноша был слишком смущен. Он отчаянно попытался одернуть «неоновую» руку, но тело отказалось ему подчиняться. Оно не только отказалось его слушаться, но еще и сильнее наклонилось вперед.

Эй, вернись!

Погоди! Что ты делаешь? Что ты собираешься сделать?!

— Линъюань…

Слова сорвались с кончика его «неонового» языка и мягко скатились вниз.

«Твою мать!» — мысленно выругался Сюань Цзи. Захвативший его сон «неоновый призрак» опустил голову и, с легким благоговением… коснулся сухих и холодных губ Его Величества.

Глава 44

«Бом!» — прозвонил колокол, и некто в темноте закричал: «Снять печать…»

Сюань Цзи вспыхнул, и в его голове расцвело множество мыслей. Он хотел было вызвать полицию, хотел выкрикнуть что-то неприличное. Он хотел схватить Шэн Линъюаня, подвесить его вверх ногами и как следует встряхнуть. Не он ли хвастался, стоя в лифте, что способен разглядеть даже осеннюю шерстинку на шкуре зверя1, не говоря уже о том, чтобы слышать все, что происходит на этаже.

1 明察秋毫 (míngchá qiūháo) — ясно разглядеть даже осеннюю шерстинку на теле животного (обр. в знач.: проницательный, наблюдательный).

Почему бы производителям снотворного не попросить его стать их представителем? Даже трупы в морге позавидовали бы такому сну!

Вероятно, потрясение юноши было столь велико, что даже Шэн Линъюань что-то почувствовал. Он слегка склонил голову на бок и открыл глаза.

Сюань Цзи замер, но затем обнаружил, что под полузакрытыми веками молодого человека, как блики на воде, плескалась сонливость. Вероятно, ему снились не самые добрые сны, но, когда он проснулся, то лишь сильнее нахмурился. Тень от ресниц утонула в глубине его зрачков. Его Величество выглядел невероятно одиноким. Но его взгляд был пуст. Казалось, в нем не отражалось ничего, кроме полога над кроватью и света горевших всю ночь свечей.

Сюань Цзи был ошеломлен. Неужели он действительно никого не видит?

Возможно, Шэн Линъюань вовсе и не просыпался. Он лишь бессознательно приоткрыл глаза в промежутках между фазами сна. Его взгляд застыл. В тусклом свете свечей он рассеянно смотрел на легкую занавеску. Сюань Цзи задержал дыхание и наклонился ниже. Теперь они были слишком близко друг к другу. Их взгляды встретились, но, казалось, их совершенно ничего не связывало.

Сюань Цзи… или тот, кем он был во сне, пристально всматривался в чужие глаза. Но они не видели его. Вдруг, юноша почувствовал, как его настроение переменилось. Его руки яростно сжали шею Шэн Линъюаня, желая отнять его дыхание.

Сознание Сюань Цзи раскололось надвое. С одной стороны, все это происходило не с ним. Он был лишь смущенным наблюдателем, ощущавшим, как по коже бегут мурашки. С другой стороны, находясь под влиянием чужой воли, он действительно чувствовал жгучий гнев и невероятное желание, нестерпимую боль, которую нечем было утолить. Все это раз за разом бросало его в адское пекло.

Дыхание Шэн Линъюаня было похоже на падающий снег: такое же спокойное и тихое. «Неоновый огонек» растратил все свои силы, так и не оставив на гладкой шее Его Величества ни следа.

Сюань Цзи, все это время боровшийся со своим телом, внезапно затих и попытался проникнуть в мысли «захватчика». На мгновение юноша почувствовал безграничное разочарование.

В этот момент снаружи донеслись далекие голоса… Наступило время третьей стражи2. Ресницы Шэн Линъюаня дрогнули, взгляд прояснился, и Сюань Цзи почувствовал, что сердце «неонового огонька» пропустило удар. Он ждал, что Его Величество почувствует его присутствие.

2 子时 (zǐshí) — первый большой час суток (от 11 ч. вечера до 1 ч. ночи).

Но… нет. Шэн Линъюань лишь слегка изменил позу, рассеянно глядя сквозь занавеску на пустую спальню.

«Неоновый огонек» потерпел поражение. До ушей Сюань Цзи донесся невероятно хриплый голос: «Почему ты не можешь посмотреть на меня? Линъюань, пожалуйста, посмотри на меня...»

Гнев и отчаяние слились воедино. Дыхание Шэн Линъюаня, прикосновение губ… легкий аромат благовоний, вьющийся вокруг его шеи. Все эти образы выросли во множество раз и превратились в клеймо, выжженное на его душе. Он так самозабвенно целовал этого человека, будто пытался проглотить его целиком.

Оказавшись в ловушке собственного сознания, Сюань Цзи ощущал себя самым настоящим разбойником. Он стал невольным участником этой сцены. Более затруднительного положения его трезвый ум и представить себе не мог. Юноша кидался от одной мысли к другой, пока вдруг не вспомнил, как Шэн Линъюань выбрался из гроба в кургане шаманов, и как потом, простоволосый, лежал в ванне…

Так или иначе, каждый раз на нем было лишь «новое платье короля»3.

3 «Новое платье короля» — сказка датского писателя Ганса Кристиана Андерсена. Историй повествует о том, как король некоторого государства нанял двух проходимцев, пообещавших сшить ему новое платье из столь тонкой ткани, что она будет практически невидимой для глупцов. Проведя некоторое время за пустым ткацким станком, мошенники передали королю «невидимое платье».

Но стоило ему только почувствовать, что сон складывается в гармоничную мозаику, как позади него открылась черная дыра, размером со взрослого человека. Огромная тень растянулась до самого потолка и проглотила юношу. Во сне Сюань Цзи изо всех сил попытался схватить Шэн Линъюаня за руку, но их переплетенные друг с другом пальцы прошли насквозь.

Он не мог удержать даже пряди волос этого человека.

«Бом!» — прозвонил колокол, и некто в темноте закричал: «Снять печать…».

В глаза ему ударил яркий свет. Сюань Цзи внезапно проснулся и сел на постели. Очнувшись ото сна, он изо всех сил пытался понять, что именно произошло. Казалось, он все еще находился во власти кошмара. В его сердце не осталось ничего, кроме одной единственной мысли: «Я больше не могу этого допустить. Я не могу потерять его снова».

Рядом стоявшая кровать была пуста, одеяло было аккуратно сложено. Сегодня здесь никто не ночевал. Накануне вечером Шэн Линъюань помахал ему на прощание. Не медля ни секунды, Сюань Цзи босиком выскочил из комнаты и, как одержимый, понесся по коридору. Только когда за его спиной с грохотом захлопнулась дверь, юноша, наконец, пришел в себя.

— Погодите-ка, — волосы проницательного директора Сюаня встали дыбом. — Кто я? Где я? Что я собираюсь сделать… неужели я забыл ключ-карту в номере?

Прямо напротив его двери висела камера. Сюань Цзи некоторое время смотрел в ее черный глазок, пока, наконец, не пришел к выводу, что ни в коем случае не должен позволить ей запечатлеть свое невероятное превращение. В конце концов, юноша решил действовать как обычный смертный. Пять минут спустя он появился в вестибюле отеля, поблагодарил обслуживающий персонал за одноразовые тапочки, застенчиво закутался в халат и стал ждать, когда администратор подтвердит его личность, и дверь снова откроется.

Из-за слишком раскованного образа, прохожие обращали на юношу довольно много внимания. К счастью, Сюань Цзи был толстокожим. Одолжив у служащих отеля пачку влажных салфеток, он наскоро вытер лицо и зачесал волосы пальцами, сделавшись похожим на художника-авангардиста, приехавшего представлять новую выставку.

Затем он снова спустился вниз, взял свою новую карточку и проскользнул в столовую, чтобы позавтракать.

Обычные сны, если не просыпаться и специально не записывать их, сразу же забываются, едва человек успевает допить стакан воды. Но именно этот странный кошмар кадр за кадром запечатлелся в его сознании. Даже пробежавшись туда-сюда по лестнице, Сюань Цзи обнаружил, что пережитое им ночью не только не забылось, но и наоборот, казалось, стало куда яснее.

Сюань Цзи не знал, то ли у него отсутствовало какое-то из семи чувств, то ли он просто был бессердечным… он родился в «теплице», в глубине отрезанной от мира долины. Кроме отсутствия денег, больше в этой жизни ему не о чем было беспокоиться. Он редко поддавался каким-либо эмоциям. Даже при просмотре душераздирающей трагедии, стоило только закончиться титрам, и юноша тут же забывал все пережитые им чувства. Его абсурдный сон ничем не отличался от фильма, плохого фильма, в котором его заставили «сыграть».  Он знал, что все это было ложью, однако оставшийся с ночи неприятный осадок не только не исчезал, но и, казалось, собирался преследовать его вечно.

Это было не то же самое, что быть зрителем… Это все равно, что лично пережить столь досадный опыт.

Сюань Цзи поперхнулся, будто в горле застряла кость, и окончательно потерял аппетит.

Юноша дождался, пока официант нальет ему кофе, собрался с мыслями и попытался проанализировать увиденное.

Во сне он целовал Шэн Линъюаня. Любовь и ненависть сплелись воедино, но Сюань Цзи был с этим категорически не согласен. Он всегда считал, что всего должно быть в меру. Излишек был так же плох, как недостаток. Если любить кого-то слишком сильно, рано или поздно начнешь испытывать страх, и тогда, вероятно, возненавидишь объект своих чувств.

Но когда два человека начинают жить вместе, разве они делают это не для того, чтобы весело провести время... а еще чтобы делить пополам арендную плату, счета за воду и электричество?

Им нет никакой необходимости враждовать4.

4 苦大仇深 (kǔdàchóushēn) — горе великое и ненависть глубокая (обр. в знач.: испить чашу страданий и быть преисполненным ненависти).

Сюань Цзи решил, что причиной подобных убеждений могла стать своего рода психологическая проекция: с одной стороны, так совпало, что внешне Шэн Линъюань был очень похож на фигурки, хранившиеся в его коллекции.  Это полностью соответствовало его эстетическим предпочтениям. Не было ничего удивительного в том, что именно это стало отправной точкой возникновения интереса. С другой стороны, старый дьявол был хитер и коварен. Он несколько раз чуть не убил его. Однако Сюань Цзи был цивилизованным мужчиной, он понимал, что людям свойственно испытывать отрицательные эмоции, и вовсе не собирался ругаться во всеуслышание.

Неудивительно, что, похоть и негативные переживания переплелись, породив удивительную химическую реакцию.

Но что его больше всего озадачило, так это непонятная «неоновая лампа».

Вышеупомянутая «лампа» не зависела ни от масла, ни от электричества, словно она была энергосберегающей и экологически чистой. Охранник и Шэн Линъюань никак не отреагировали на ее свет, а на кровати, на которой он сидел, не осталось даже вмятины. Что это было?

Призрак?

Но откуда в этом мире взяться призраку?

Если «Боги» были иллюзией высшего общества, то «призраки» были лишь печальным сном бедняков. Они готовы были бить котлы и жечь лодки5, готовы были жертвовать собой, чтобы превратиться в злобных духов, обрести способности, которых у них не было при жизни, и, наконец, добиться справедливости.

5 破釜沉舟 (pò fǔ chén zhōu) — разбить котлы, потопить лодки (обр. в знач.: стоять насмерть, отрезать себе путь к отступлению, сжечь мосты, не отступать, не сдаваться).

Исследовательский институт Управления по контролю за аномалиями даже дал этому явлению точное объяснение. В народных преданиях говорилось, что «дух» и «душа»6 представляют собой своего рода поток живой материи, настолько мощный, что он способен сливаться воедино и покидать тело. В историях о самосовершенствовании есть выражение: «Изначальный дух покидает тело», — которое и обозначает переход той самой живой материи во вне. В мире существуют особые техники, способные вытягивать и перемещать эту живую материю. Например, такие как «заклинание грубых набросков». Владыка людей использовал этот прием для создания пустой куклы.

6 Речь идет о 灵 (líng) – дух, живая душа; и 魂 (hún) – даос. разумная душа Хунь. Хунь управляет духом человека (включая эмоции и ментальные процессы, в том числе сон и транс, во время которых она может временно покидать тело и действовать автономно). Согласно мифологии, после смерти человека хунь улетает на небо. Вместе эти слова образуют 灵魂 (línghún) – астральное тело, или же психика, сознание.

«Душа» не остается в мире после смерти человека. Главным условием ее существования является то, что почитаемый герой должен быть жив и достаточно силен, чтобы поддерживать живую материю. Обычные же, не отличающиеся здоровьем люди, задыхающиеся как загнанные гончие едва поднявшись на третий этаж, вряд ли могут рассчитывать на то, что, когда их бесполезные тела обратятся в прах, их души вновь «переродятся». Как только нервная система перестанет работать, их «астральные тела» остынут и сгниют даже раньше, чем живая плоть.

Было бы неразумно называть «неоновый огонек» из его сна «душой», поскольку это была особая живая материя, обычный человек не смог бы ее увидеть. Нечто подобное можно было зафиксировать лишь с помощью детектора энергии. Однако, глаза Шэн Линъюаня были мощнее, чем детекторы Управления. Почему он ничего не заметил?

Сюань Цзи некоторое время думал об этом, но так и не смог найти ответ. Возможно, причиной всему были его тайные желания. Может, он просто хотел поиграть в разбойника.

Но когда в ночи прозвучал последний колокол, Сюань Цзи, казалось, узнал его.

Поковыряв вилкой кусок копченого рыбного филе, юноша, наконец, понял, что окончательно потерял аппетит. Во рту стоял навязчивый привкус горечи. Во сне он ощущал исходивший от Шэн Линъюаня запах благовоний, а копченое рыбное филе на вкус было совсем как воск7.

7 味同嚼蜡 (wèi tóng jiáo là) — вкус такой, будто жуёшь воск (обр. в знач.: безвкусный, пресный; неинтересный, скучный, однообразный).

Окружавшие его голоса казались такими далекими, они сливались с фоновым шумом, становясь совершенно незаметными. Сюань Цзи вздрогнул, посмотрел вниз и вдруг обнаружил, что его пальцы посинели от холода. Часть его, похоже, все еще находилась там, три тысячи лет назад, в ловушке заснеженного дворца Дулин. Угли в жаровне давно остыли, и в спальне Его Величества было холодно, как в морге.

Теперь часть этого сна стала реальностью!

— Директор Сюань!

Из замерзших рук Сюань Цзи выпала вилка и с лязгом ударилась о фарфоровую тарелку. Юноша поднял глаза и рассеянно посмотрел на Ван Цзэ.

Как только Ван Цзэ вошел, он тут же увидел сидевшего в отдалении юношу. Похоже, он успел в самый разгар трапезы, в ресторане было полно народу. Однако вокруг Сюань Цзи не было ни души. Даже официанты не осмеливались провожать туда гостей. Ван Цзэ тут же почувствовал себя крайне неуютно. Казалось, в радиусе двух метров от Сюань Цзи образовалось странное «поле», отвергавшее все, что приближалось слишком близко.

Это «поле» было создано мощным потоком энергии и больше напоминало барьер. Все в радиусе его действия подчинялось желаниям хозяина, включая даже время и пространство.

Ван Цзэ, много лет путешествовал по миру. Он видел подобное лишь однажды, в одном зловещем храме в глубине заснеженных гор Тибета. В этом храме поклонялись огромному странному дереву, у корней которого покоился двадцатиметровый скелет тигра. Вполне вероятно, что эти кости принадлежали какому-то древнему чудовищу с нефритовой головой. Невежественные культисты тысячи лет возносили ему молитвы, что в итоге обернулось разрушительной катастрофой.

Во время той операции «Фэншэнь» понесли тяжелые потери, почти все оперативники погибли. В те времена Ван Цзэ только-только вышел из тростниковой хижины8. Тогда, рискуя своей жизнью, его спас командир отряда.

8 初出茅庐 (chūchū máolú) — впервые вышел из тростниковой хижины (обр.) только что вступивший на жизненный путь; новичок, делающий первые шаги; неоперившийся.

Но откуда такая зловещая сила взялась у человека? Сюань Цзи было всего тридцать лет…  Кто он такой?

Ван Цзэ сунул руку в карман и медленно остановился в двух метрах от юноши:

— Ты в порядке? Что за кислая мина? Ты простудился?

Звук его голоса ошеломил Сюань Цзи. В тот момент, когда он поднял голову, таинственное «поле» исчезло, будто его никогда и не было. Под глазами Сюань Цзи залегли темные круги, а во взгляде клубилась едва заметная дымка. Юноша выглядел растерянным. Ван Цзэ перевел взгляд на лежавшие на столе нож, вилку и палочки для еды… Все металлические приборы на расстоянии метра от Сюань Цзи сжались и деформировались, и теперь отчаянно пытались «стечь» со стола.

Бывший командир Ван Цзэ тоже принадлежал к металлическому классу. Он уже видел, что происходит с предметами, столкнувшимися с мощью той способности… но этого все равно было недостаточно, чтобы расплавить железо.

Да и разве директор Сюань не относился к классу «огня и грома»? Даже если внутренние данные Управления были ложными, Гу Юэси лично идентифицировала его при помощи своего рентгеновского зрения!

— Нет… я просто плохо спал, — голос Сюань Цзи звучал немного глухо. Когда он поздоровался с Ван Цзэ, окончание фразы приобрело какой-то слишком уж напыщенный оттенок. — Доброе утро, господин Ван.

Сказав это, он украдкой взглянул на соседний стол, потом на разбросанные по скатерти «сломанные» приборы. «Растекшиеся» нож и вилка, больше напоминавшие какое-то авангардное произведение искусства, тут же вернулись в свой изначальный вид. Однако украшавшая посуду декоративная резьба категорически не понравилась юноше, потому он взялся самолично изменить ее. Закончив, он с удовлетворением вытер приборы салфеткой, вернулся к своему обычному состоянию и рассмеялся над потрясенным Ван Цзэ.

— Как тебе мой великолепный трюк?

Ван Цзэ не поскупился на лесть.

— Великолепно, действительно великолепно, директор. На случай, если в будущем со мной случится несчастный случай и у меня, вдруг, появится возлюбленная, могу ли я зарезервировать у тебя комплект из «трех металлов»9?

9 三金 (sānjīn) — три металла. Во многих регионах существует обычай покупать на свадьбу три золотых украшения. Обычно это кольцо, браслет и колье, но порой в комплект включают и серьги. Три этих украшения обозначали степень ценности невесты для семьи жениха.

— Друг мой, ты слишком много думаешь. Нельзя быть таким пессимистом. Я не верю, что с тобой может случиться такая трагедия, — весело произнес Сюань Цзи. — В крайнем случае, если с тобой что-нибудь произойдет, я предоставлю тебе двадцатипроцентную скидку на любые услуги и бесплатно порыдаю на похоронах!

У каждой особой способности был свой собственный секрет. «Больше слушай, меньше смотри и меньше спрашивай» — вот главные правила этикета при общении с «особыми» людьми. Ван Цзэ не слишком хорошо знал этого человека. И пусть он был полон опасений, но спрашивать было слишком неудобно. С болью посмотрев на предмет своих сомнений, он немедленно принялся наполнять свою тарелку:

— Я искал тебя все утро.

— Хм? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Кто-то опять создает проблемы, а я должен прикрыть эту лавочку?

— Это ты.

С этими словами он вытащил телефон, набрал номер Сяо Чжэна и, дождавшись ответа, произнес: «Я сейчас передам ему трубку». После чего он тут же сунул свой мобильный телефон Сюань Цзи:

— Директор Сюань, вам не стыдно убегать и прятаться? К тому же, это все равно бесполезно. Можете попытаться снова, как закончите говорить. Вы же из Отдела восстановления. Почему вы этого не понимаете? Будьте готовы принять гнев папы Сяо.

Сюань Цзи тут же услышал голос Сяо Чжэна. Старый друг попросту заорал ему в ухо.

— Ублюдок, я снова поверил в твою гребанную чушь!

— Гав-гав-гав, — прикрыв динамик рукой, протянул Сюань Цзи. — Папочка, тебе нужно выпить чаю и успокоиться. Что случилось? — невозмутимо произнес юноша.

Злость Сяо Чжэна опустилась в даньтянь10.

10 丹田 (dāntián) — даньтянь (часть тела, находящаяся на 3 цуня ниже пупка; половая сфера, место сосредоточения жизненных сил; низ живота).

— Ты, твою мать, еще смеешь спрашивать?

Было утро понедельника. Сотрудники различных отделов, зевая, открывали двери офисов и отчитывались о прибытии на работу, а находившиеся в командировках оперативники один за другим входили во внутреннюю сеть. В этот день в центре всеобщего внимания оказалось письмо с пометкой «первой важности». Все прочитавшие его были ошеломлены. В письме говорилось «о ходе расследования незаконного использования призрачной бабочки для сокрытия количества жертв». После несчастного случая с Би Чуньшэн Управление старательно держало все в секрете. Люди опасались обсуждать случившееся. Это было впервые, когда о деле заговорили официально.

Все, кто до этого зевал, окончательно проснулись. Даже те, кто оказался дома в отпуске, превратились в случайных свидетелей11. Бесчисленное множество людей: нечистые помыслами, невинные, любопытные и встревоженные, все они протянули свои руки, чтобы открыть документ.

11 吃瓜 (chīguā) — наблюдать, не имея отношения к вопросу.

Стоило только им «кликнуть» на письмо, как сокрытое в водяном знаке шаманское заклинание вступало в силу. Перед глазами сотрудников Управления вспыхивали красные и белые огни. Те, кто видел красные вспышки, даже не успевали понять, откуда они взялись. Люди падали на пол, не подавая никаких признаков жизни.

Большинство из тех, кто упал в обморок, были работниками Министерства безопасности. Некоторые из них имели довольно высокое положение в обществе. Управление по контролю за аномалиями превратилось в кипящий котел. Никто не знал, что именно произошло. По меньшей мере дюжина филиалов по всей стране объявили о чрезвычайном положении. Сяо Чжэн думал, что Сюань Цзи дал ему «заклинание обнаружения». У людей, что прикасались к запрещенным предметам, на телах должны были появиться особые метки. Повинуясь какому-то внезапному порыву, он тут же разослал это сообщение всем, забыв даже посоветоваться с директором Хуаном. Он никак не мог ожидать, что дело вызовет такой резонанс. Все утро его телефон разрывался от входящих звонков.

Директор Сяо крепче прижал мобильный телефон к своей обожженной голове12 и заорал во всю мощь своих легкий:

12 焦头烂额 (jiāo tóu làn é) — обожжённая голова и разбитый лоб (обр. в знач.: обжечься на чем-либо, попасть в переделку).

— Ты что, ненормальный?! Ты не мог предупредить заранее?! Но ты ведь скорее умрешь, чем перестанешь своевольничать, верно? Ты еще помнишь, что ты, вообще-то, государственный служащий, которому платят зарплату?!

Ван Цзэ взял две яичных тарталетки и с аппетитом жевал одну из них. Услышав, что Сюань Цзи с успехом погрузил мир в хаос, он тут же обхватил ладонью кулак, выражая юноше свое почтение.

Но Сюань Цзи казался таким растерянным, и его коллега понял, что позвоночник юноши готов был вот-вот сломаться под чудовищным весом водруженного ему на голову котла.

— Нет… Позволь мне объяснить…

— Объяснишься в письменном виде! Более того, ночью твой дух меча ворвался в мою палату и начал распускать руки! Как ты думаешь, зачем он это сделал?!

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Глава 45

Но Ван Цзэ лишь хлопнул себя по ноге. — Ах, любовь!

Когда Сюань Цзи, наконец, выслушал все, что пытался рассказать ему разъяренный директор Сяо, он не мог не вздохнуть: старина Сяо действительно был выдающимся просветителем. И хотя у него был откровенно собачий характер1, в критической ситуации он все еще сохранял способность твердо стоять на ногах.

1 猪狗不如 (zhū gǒu bùrú) — хуже собаки и свиньи, обр. хуже некуда, сволочь.

Пусть Сюань Цзи и мало что знал о шаманском заклинании, но он все равно каким-то необъяснимым образом почти сразу же разгадал намерения Шэн Линъюаня.

— Старина Сяо, помолчи и сперва выслушай меня…

— Ерунда, я понятия не имею, что, черт возьми, происходит! Что я должен делать?

— Инцидент с призрачной бабочкой — это несчастный случай. Наш противник все еще находится в тени, а мы стоим на свету. Никто не знает, как долго все это продолжалось, насколько глубоко укоренилось в организации, и кто принимал во всем этом участие, верно? — Сюань Цзи знал, что объяснения бесполезны, он только и мог, что нести этот позорный котел вместо решившего поиграть в бога Шэн Линъюаня. — Я знаю, что ты склонен действовать импульсивно, но сейчас даже не вздумай. То шаманское заклинание… получило ли оно официальное одобрение? Ты обсуждал это с руководством?  Никто и никогда о нем не слышал. Можно ли использовать эту штуку в качестве доказательства в суде?

Сяо Чжэн прислушался к нему и понял, что спорить бесполезно. Во рту чувствовалась горечь обиды.

— Твою мать…

— Обратите внимание на последствия, директор! — быстро посоветовал Сюань Цзи. — Ты уже облысел, если ты продолжишь кричать об этом и топать ногами, другие решат, что у тебя начался ранний климакс.

Сяо Чжэн почувствовал, что единственное «раннее», что его ждало в этой жизни, это преждевременная смерть.

— Подумай об этом. Если это заклинание действительно оставляет метки, что ты будешь с этим делать? Арестуешь всех, у кого на лбу появится «гирлянда из цветов»? А что, если люди этого не поймут? Змеи боятся сенокоса. Это только напомнит им о необходимости уничтожить улики. У нашего противника численный перевес, а в крайности и собака бросается на стены2. Если они взбунтуются и поднимут «великий мятеж», как ты будешь решать этот вопрос?

2 狗急跳墙 (gǒu jí tiào qiáng) — в крайности собака бросается на стену (обр. загнанный в угол готов на все).

Сяо Чжэн молчал. Немного успокоившись, он, наконец, спросил:

— Так что ты имеешь в виду?

— Позже, ты можешь отправить еще одно письмо, — Сюань Цзи тут же бросился подавать ему плохие идеи. —  Укажи, что вчера в твою палату вломился неизвестный и украл твой мобильный телефон. В рассылке было страшное проклятие. Управление организует экстренное расследование, и, чтобы обезопасить людей, попросту изолирует их всех, прикрывшись «профилактикой распространения инфекции». Все впавшие в кому будут помещены под надзор, понимаешь, о чем я говорю? Он ворвался в твою палату прошлой ночью, и пусть охрана ничего и не заметила, но он должен был оставить следы.

Сяо Чжэн быстро перевел взгляд на сгоревший детектор энергии и ноутбук.

— Ты хочешь устроить расследование этого так называемого «проклятия», а сам тайно проследить за помещенными в карантин?

— Гениальный ребенок, даю тебе сто одно очко вперед, можешь гордиться!

— Да пошел ты!

Ван Цзэ взял тарталетку и соскреб вилкой крем. Услышав это, он на мгновение остановился, посмотрел на Сюань Цзи, а затем засунул весь десерт в рот, сделавшись похожим на задумчивую рыбу фугу.

— Раз уж ты решил расследовать это дело до конца, так давай кое-что проверим, — медленно произнес Сюань Цзи. — С этого момента я предлагаю разделить наши усилия. Ты тайно вернешься в штаб-квартиру и займешься делом Дунчуаня. У меня до сих пор много сомнений относительно второго жертвоприношения. В конце концов, в ритуал Би Чуньшэн были втянуты тысячи людей, а потом на сцене появилось первое Бедствие. По сравнению с тем, что тогда произошло, не кажется ли тебе, что во второй раз плата оказалась слишком низкой?

Сяо Чжэн на мгновение замолчал, а затем неопределенно ответил:

— «Фэншэнь» можно доверять.

Сяо Чжэн попросил Ван Цзэ позвонить ему, потому что доверял «Фэншэнь» и не собирался ничего от них скрывать. Сюань Цзи с улыбкой посмотрел на Ван Цзэ и вспомнил о таинственном телефонном звонке в лесопарке. Он не считал «Фэншэнь» такими уж надежными, но спорить не стал.

— Хорошо, — просто сказал юноша.

Сяо Чжэн сказал ему еще несколько слов, а затем добавил:

— Позже мы еще вернемся к разговору о твоем духе меча, — и поспешно положил трубку.

Послышались короткие гудки. Юноша не знал плакать ему или смеяться. Он подумал: «Я понятия не имею, как мне теперь расплачиваться за этот «дух меча»».

Задумавшись, он едва снова не расплавил вилку. Его мысли вернулись к Шэн Линъюаню. Что он забыл ночью в палате старины Сяо? Неужели он хотел исправить свою ошибку с заклинанием «грома» и явился специально, чтобы исцелить его?

Невозможно. У старого дьявола не было совести. Он не мог так просто взять, изменить своей природе и броситься спасать все живое.

Тщательно все обдумав, Сюань Цзи вдруг почувствовал легкий испуг. Заклинание шаманов, которое он передал Сяо Чжэну, было написано Шэн Линъюанем. Его Величество был опытным мастером в сфере «проклятий». Почувствовав, что миру ничего не угрожает, он сразу же ушел. Оглядываясь назад, юноша понимал, что это был несколько легкомысленный поступок. Сюань Цзи никак не ожидал, что Его Величество последует за заклинанием и явится к кому-то среди ночи.

Предположим, что вчера Сяо Чжэн не был до конца откровенен с ним и в итоге решил тайком уничтожить тот листок?

Был ли «подарок», который он получил, ласковым и дружественным «карательным походом за промывкой мозгов»?

— Все члены первого и второго отряда «Фэншэнь» уже на месте. Они только что захватили дунчуаньский филиал. Директор Сяо велел нам выслушать тебя и сразу же начинать расследование. Как ты собираешься проверять... — понизив голос, сказал Ван Цзэ, но вдруг он обнаружил, что выражение лица Сюань Цзи внезапно стало серьезным. Он не мог не спросить его. — Директор Сюань, в чем дело?

— Есть кое-кто, кто представляет немалую угрозу. Особо опасный человек. Тот, кто может и убить по неосторожности, — медленно начал Сюань Цзи.

— Хорошо, кто это?

— Неважно, — махнул рукой юноша. — Проблема в том, что, когда появляется такой человек, вы часто смотрите на него через призму своего восприятия, непреднамеренно игнорируя степень его опасности и забывая о защите. Понимаешь, о чем я?

Ван Цзэ на секунду замолчал.

— Ну, понимаю.

Сюань Цзи просто ляпнул это, не подумав, он никак не ожидал услышать ответ. Но внезапно оказалось, что командир «Фэншэнь» действительно многое в жизни успел повидать3, потому юноша поспешно промыл уши и приготовился слушать4.

3 见多识广 (jiàn duō shí guǎng) — многое повидать и многое познать (обр. в знач.: обладать широкими познаниями, быть эрудированным).

4 洗耳恭听 (xǐ’ěrgōngtīng) — промыть уши и почтительно внимать (обр. в знач.: внимательно слушать, отнестись с полным вниманием).

Но Ван Цзэ лишь хлопнул себя по ноге.

— Ах, любовь!

— …Пошли, пора за работу, — опешил Сюань Цзи.

Час спустя Сюань Цзи полностью собрался и отправился вместе с Ван Цзэ в дунчуаньское отделение Управления по контролю за аномалиями, где его уже ждали Отдел восстановления и Гу Юэси с Чжан Чжао. Спецназ «Фэншэнь» уже вовсю допрашивал учеников господина Юэ-дэ.

— Это так называемый «последний ученик» господина Юэ-дэ. — Гу Юэси проводила Сюань Цзи к комнате для допросов.

За полупрозрачным стеклом сидел «средиземноморец» средних лет. Он был роскошно одет, а красовавшийся у него на поясе брендовый логотип видно было даже с расстояния в пятьдесят метров. На шее у мужчины висел нефритовый кулон размером с детский кулак. Он не боялся, что тяжесть богатства, в конце концов, станет причиной развития шейного спондилеза5.

5 Шейный спондилез — это развивающийся в костях шеи (позвонках) и межпозвоночных дисках дегенеративный процесс, приводящий к сдавлению спинного мозга в области шеи.

— Со слов того козлобородого, которого директор Сюань нашел в шаманском кургане, последняя жертва — подозреваемый Цзи Цинчэнь, контактировал именно с ним.

Цзи Цинчэнь случайно нашел призрачную бабочку на черном рынке. Как только яйца бабочек закончились, он попытался разыскать хоть кого-нибудь, у кого можно было бы попросить еще. Говорят, он обманом6 выведал местоположение кургана шаманов у последнего ученика господина Юэ-дэ.

6 美人计 (měirénjì) — ловушка, западня (с женщиной в качестве приманки).

Сюань Цзи слегка наклонился вперед.

— Он обычный человек?

— Да, ученики господина Юэ-дэ всегда смотрели на других свысока, — сказал Чжан Чжао. — Обладатели особых способностей считали себя полубогами. Они тщательно избегали контактов с обычными людьми. Если бы последний ученик мастера не был бы обычным человеком, как бы Цзи Цинчэнь смог с ним связаться?

— Почему господин Юэ-дэ взял в ученики обычного человека? Какой в этом смысл? Каково его происхождение?

— Это долгая история, — сказал Чжан Чжао. — Говорят, что раньше он был предпринимателем. Он промышлял контрабандой и ни разу не попался. Позже он основал свою собственную внешнеторговую компанию. В молодости он добился немалых высот, а затем, уже в среднем возрасте, плотно увлекся метафизикой. Поскольку он был весьма богат, ничто не мешало ему найти лазейку. Вероятно, он потратил немалую сумму на то, чтобы кто-нибудь порекомендовал его господину Юэ-дэ. Не лишенный мирских желаний господин Юэ-дэ естественно не отказался бы принять в ученики спустившегося с небес Цайшэня7. В обычное время он был бесполезен и годился лишь на то, чтобы обеспечивать своего учителя и братьев.

7 财神 (cáishén, cáishen) — миф. Цайшэнь, божество богатства, бог денег.

Сюань Цзи сразу же понял, что «последний ученик мастера» на самом деле был обычным «простофилей».

Но сидевший в комнате для допросов простофиля категорически все отрицал:

— Какая еще запретная зона? Я ни о чем таком не слышал, товарищ полицейский…

— Мы не полицейские.

— Товарищ министр, — простофиля тут же сменил тон. Его голос стал четче, он вытер свой лоснящийся от пота лоб и продолжил. — Мой учитель говорил, что я еще не готов приступить к практике. Я еще даже не научился рисовать символы. Даже если эта запретная зона действительно существовала, я все равно не смог бы туда войти. Разве для участия в такого рода мероприятиях не нужно совершенствовать свои навыки до определенного уровня?

Чжан Чжао потер подбородок.

— Звучит разумно, но к сожалению...

Сюань Цзи проследил за его взглядом и увидел за пределами комнаты для допросов специальный прибор, подключенный к небольшому экрану. У прибора трудилось несколько агентов «Фэншэнь». Все они принадлежали к классу духовной энергии. Класс духовной энергии был самым настоящим смертельным оружием. Они были попросту незаменимы при допросах. Все образы, что возникали в голове у этого простофили, тут же высвечивались на экране.

Он говорил, что никогда не слышал о «запретной зоне». Однако в его памяти был момент, когда он пригласил других учеников господина Юэ-дэ на ужин в элитный клуб. После третьего бокала, те из «прославленных мастеров», что выпили слишком много, принялись хвастаться и трепать об этом месте.

— Спросите его о Цзи Цинчэне, — сказала Гу Юэси.

Агент из класса духовной энергии тут же поспешил выполнить приказ второго капитана. Вынув фотографии Цзи Цинчэня, он спросил простофилю:

— Вы знаете этого человека?

Простофиля некоторое время смотрел на фото:

— Ну, да, я помню его. Это обычный бродяга из Дунчуаня. Ох уж эти бродяги. У них нет школы, им не на кого опереться. Они такие жалкие. Кто-то помог ему разыскать меня. Вроде бы, он где-то услышал, что я присоединился к мастеру и хотел воспользоваться моими ресурсами. Он не был похож на порядочного человека, и мне это не понравилось. У него масляные уста и скользкий язык8. Однажды я пригласил на ужин девушку… Что вы уже обо мне подумали?!

8 油嘴滑舌 (yóuzuǐ huáshé) — масляные уста и скользкий язык (обр. легкомысленный, несерьезный).

Ван Цзэ и Сюань Цзи посмотрели друг на друга. А вот и главная героиня «ловушки», о которой говорил козлобородый.

Это было чистосердечное признание.

— Кем была эта девушка?

— Я не знаю, — сказал простофиля, потерянно качая головой. — Какой бы красавицей она не была, она всего лишь обычный человек. Зачем мне было спрашивать?

— А теперь подумайте хорошенько и расскажите нам о ней.

— Э-э-э... Очень молодая, невысокая, с овальным лицом ... — пока он вспоминал, взгляд мужчины блуждал из стороны в сторону. Похоже, это давалось ему с трудом, так как девушка не произвела на него никакого впечатления. Выражение его лица оставалось равнодушным, но картина в его голове была иной.

— Деточка моя, будь хорошим мальчиком, — протянул Ван Цзэ, закрывая Чжан Чжао глаза. — Не смотри, это только для лиц, старше двадцати одного года.

— Мне двадцать три! — запротестовал Чжан Чжао.

Воспоминания простофили превратились в короткий порнофильм. Изображение рябило, словно он и сам не понимал, что несет. В этот момент главная героиня вдруг подняла голову. У нее были лисьи глаза, не очень большие, но невероятно глубокие. Во взгляде сквозили кокетливые нотки. Ее широковатый лоб украшал нарисованный цветок. Девушка выглядела невероятно соблазнительно.

Гу Юэси и Ван Цзэ заговорили почти одновременно.

— Подождите, кажется, я уже где-то видела эту девушку с рисунком на лбу, она была в списке разыскиваемых, — произнесла Гу Юэси.

— Хуа Ху! — решительно воскликнул Ван Цзэ.

Он тут же склонился над экраном.

— Это была рабочая поездка. Не каждый день я путешествую за казенные деньги. Мои «старые друзья» предлагают за нее хорошую награду. Если я правильно помню, кодовое имя этой девушки «Хуа Ху»9, она из «школы Истинного Учения».

9 花狐 (huā hú) — досл. Цветочная лиса.

— Истинного чего? — спросил Сюань Цзи.

— Школа Истинного Учения, — шепотом объяснил, стоявший в стороне Ян Чао. — Это антиобщественная организация, состоящая из людей с особыми способностями. Они считают, что люди с особыми способности превосходят других и должны править миром. Считают, что они должны стоять в стороне от обычных людей. Брак с обычным человеком для них считается преступлением. Это просто кучка законченных расистов.

— «Фэншэнь» уже много лет выслеживает этих ребят, — продолжал Ван Цзэ. — Школа Истинного Учения считает обычных людей скотом. Именно они были виновниками инцидента с «пальто из человеческой кожи», наделавшего немало шума несколько лет назад. Эта женщина — одна из главных подозреваемых. Она один из представителей класса духовной энергии, находящийся в бегах.

Чжан Чжао почесал затылок.

— Так что же это получается? Обычный человек, не разбирающийся во всей этой ерунде, использовал разыскиваемого преступника из класса духовной энергии в качестве реквизита для «ловушки», чтобы вытянуть местоположение шаманского кургана у другого обычного человека, не разбирающегося во всей этой ерунде?

— Итак, вопрос лишь в том, кто все-таки стоит за раскопками на кургане и кто написал текст темной жертвы? — Сюань Цзи зажал губами сигарету и прищурился. — Кто был первым, кто продал призрачную бабочку Цзи Цинчэню? Какова роль «школы Истинного Учения» во всем этом деле?

Ван Цзэ выпрямился.

— Нужно поспрашивать об этом на черном рынке Дунчуаня.

Оперативники «Фэншэнь» вышли на улицу. Вдруг, словно «из ниоткуда» появилось огромное темное облако.

Метеостанция Дунчуаня переживала беспрецедентный кризис. Стоило им только предупредить всех «уделить особое внимание защите от солнца», и на город будто обрушился тайфун. Небо затянуло густыми тучами, поднялся ураганный ветер, и раскаты грома один за другим обрушивались на землю. Мир превратился в древнего встревоженного дракона, который настороженно и сердито поднимал голову и издавал глухой рев.

Инициатор грозы, Шэн Линъюань, стоял на вершине здания финансового центра, на самой высокой точке Дунчуаня.

Он поднял глаза и посмотрел на небо. Тяжелые грозовые тучи собирались прямо над его головой, жадно наблюдая за ним. Стоило ему хоть на шаг отойти, и его тут же испепелило бы дотла.

Тогда, в Чиюань, когда он убил Би Чуньшэн, в дополнение к гневу темного жертвоприношения, он также навлек на себя восемьдесят один удар молнии, уничтоживший его тысячелетнюю пустую куклу.

Во второй раз это случилось, когда он сражался с Алоцзинем в лесопарке Дунчуаня. Он высвободил часть своей силы, чтобы подавить Бедствие, но прежде, чем ему удалось успокоить Алоцзиня, он снова получил разряд.

Шэн Линъюань знал, что небо и земля не потерпят его присутствия здесь, весь мир был его оковами. Если он будет действовать опрометчиво, его непременно постигнет кара.

Он слегка наклонил голову и не сразу отозвал свое божественное сознание. Его взгляд зацепился за шпиль громоотвода. Он решил использовать его как «ритуальный сосуд» и прощупать границы небесного закона.

Густой черный туман собрался в его ладонях, почти полностью затопив крышу. Из темноты появились тексты шаманских заклинаний и поднялись в воздух, становясь все больше и больше. Шэн Линъюань внезапно взмахнул руками, и туман, полный бесчисленных проклятий, опустился вниз, на землю, в одно мгновение накрыв весь Дунчуань. Вдруг, над ухом у молодого человека раздался внезапный щелчок, будто треснул серебряный кувшин. Шэн Линъюань мгновенно оказался в трех чжанах от того места, где ранее стоял. Система молниезащиты здания была перегружена. Место, где он стоял, оказалось опалено молнией. Разряженный воздух все еще тихо потрескивал.

Шэн Линъюань оглядел почерневшую крышу. Похоже, небеса разрешали ему использовать лишь половину своей силы. Сейчас он был слабее любого из полководцев клана демонов прошлого.

Чиюань был запечатан более трех тысяч лет. Аура мира истончилась, как и наполнявшая его темная энергия. Небеса сформировали новые правила, не допускавшие слишком сильного вмешательства внешних сил.

Бедствия были наполовину демонами. Однако ему удалось обойти этот закон.

В следующее же мгновение вся ярость девяти небес устремилась к нему. Шэн Линъюань среагировал молниеносно. Воспользовавшись громоотводом на вершине здания, чтобы привлечь на него большую часть огневой мощи, молодой человек задержал дыхание и бросился следом за проклятиями.

Проклятия из черного тумана запутались в энергосистеме города, проникли в трубопровод, вместе с ветром они неслись сквозь толпу, как живые, проникая повсюду, ища людей со следами призрачной бабочки. Создатель тумана Шэн Линъюань ясно чувствовал, что все проклятия стекались в двух направлениях. В одной стороне находился филиал «подразделения Цинпин». Должно быть, их потомки уже арестовали тех воров, осмелившихся вломиться в шаманский курган. И хотя молодые поколения не отличались сильной кровью и высоким уровнем самосовершенствования, они все равно делали хорошую работу. Шэн Линъюань отвел взгляд и переключил свое внимание на другую сторону.

С другой стороны доносился странный удушливый запах.

Шэн Линъюань прошелся по городским улицам, пока, наконец, не вышел к месту назначения. Вывеска гласила: «Продовольственный рынок Дунчуаня». Опустив глаза, он увидел на земле сбежавшего омара, помпезно разгуливавшего по рынку, и нерешительно остановился.

«Продовольственный рынок Дунчуаня» занимал площадь в три тысячи му10, охватывая сразу две станции метро. Здесь было полно свежих морепродуктов, мяса, овощей, яиц и молока. Поскольку местная кухня попала в книгу рекордов Гиннеса, это место превратилось в одну из главных достопримечательностей города. Шэн Линъюань прибыл сюда рано утром. Закупочный персонал11 из местных ресторанов и жители близлежащих домов уже наводнили рынок, желая купить на завтрак самых свежих продуктов... они были повсюду. Рядом со входом стояло множество ларьков, из окошек которых, как из пароходных труб, валил белый пар. Проходящие мимо «белые воротнички», зевая, выстраивались в очередь. Древний император вновь задыхался в дыму современного мегаполиса.

10 亩 (mǔ) — му (мера земельной площади, равная 60 квадратным чжан, что соответствует приблизительно 0,07 га).

11 采购人员 (cǎigòu rényuán) — сотрудник, осуществляющий закупки.

Воспользовавшись одним из своих трюков, Шэн Линъюань временно исчез из виду. Тщательно избегая столкновений с прохожими, едва не врезавшимися в него, он только сильнее хмурился. Все запахи на рынке смешались между собой. Запахи людей, запах мяса и морепродуктов, прогорклая вонь вовремя неубранного мусора... В этой многослойной мешанине тонкий аромат заклинания был почти незаметен. Неудивительно, что злоумышленники решили собраться именно здесь.

Молодой человек посмотрел на восток. Он планировал призвать ветер и разогнать вонь, но вдруг, он краем глаза увидел мужчину, выходящего из такси.

Мужчина был высоким, его слегка отросшие волосы были небрежно стянуты на затылке. Черты его лица были острыми, как ножи. У него были яркие, глубоко посаженные глаза, а взгляд этих глаз был колючим и пронзительным. Он был небрит, и напоминал измученного дорогой путешественника. На шее у него висел обломок металла размером не больше ногтя.

Шэн Линъюань заметил его лишь из-за особого аромата.

Среди всех представителей молодого поколения, которых ему довелось повстречать, Шэн Линъюань почувствовал этот «аромат» лишь от двоих из них. Всех остальных он мог назвать лишь «родовитыми смертными». Одним из этих людей был маленький демон, называвший себя «Сюань Цзи», а вторым — этот мужчина.

Сюань Цзи был чистокровным демоном. В нем не было ни следа человеческого. Но этот… был в большей степени человеком.

Когда Шэн Линъюань посмотрел на него, мужчина внезапно поднял голову, как если бы что-то почувствовал, и повернулся в его сторону.

Глава 46

Стараясь прощупать обстановку, Ван Цзэ полушутя произнес, — Директор Сюань, ты слишком много выкурил за эти два дня.

Шэн Линъюань не шелохнулся. Он лишь слегка склонил голову, внимательно глядя на небрежно одетого мужчину, пока тот не приблизился к нему на расстояние вытянутой руки. Мужчина со спокойным видом снял часы, на задней крышке которых, как оказалось, был спрятан старый медный компас.

Стрелка компаса медленно сдвинулась с места и указала на Шэн Линъюаня. Но в тот момент, когда она уже собиралась было остановиться, Шэн Линъюань слегка приподнял брови. Вдруг, компас словно чего-то испугался, и стрелка принялась вращаться как сумасшедшая. Словно живая, она готова была вот-вот выскочить из часов, и компас тут же превратился в миниатюрный вентилятор.

Хозяин компаса, вероятно, никогда не видел такой реакции. Он не на шутку удивился, и в его взгляде на мгновение мелькнуло сомнение. Но вдруг, кто-то тихо позвал:

— Доброе утро, господин Нянь.

«Господин Нянь» обернулся и увидел перед собой человека в широкополой шляпе, призванной защищать лицо незнакомца от солнца. Незнакомец приподнял полы шляпы, открывая взору мужчины пару кокетливых лисьих глаз и ярко-красную татуировку на лбу. Это оказалась красивая девушка с цепким взглядом. Она игриво улыбнулась ему.

К сожалению, господин Нянь не оценил ее попыток и не обратил на нее никакого внимания. Мужчина холодно взглянул на часы и, не говоря ни слова, повернул в сторону продовольственного рынка.

Но девушку это, казалось, совершенно не беспокоило. Она тут же последовала1 за ним. Странный аромат исходивший от ее тела, достиг Шэн Линъюаня.

1 亦步亦趋 (yìbùyìqū) — тоже шагать (обр. в знач.: слепо подражать, копировать других; точно следовать чужому образцу).

«Клан лисиц?» — подумал Шэн Линъюань и незаметно оглядел этих двоих. Его взгляд упал на спину девушки: незнакомка явно напоминала людей из подразделения Цинпин. Кровь предков в ней была слаба, и ее тело ничем не отличалось от человеческого. Но ее дух был просто поразителен. Через пять или шесть шагов от запаха лисицы у Шэн Линъюаня разболелась голова.

Ее аура не соответствовала ее происхождению и сущности. Либо она переселилась в чужое тело, либо очистила свою демоническую кровь при помощи запрещенных техник.

Люди господствовали в мире вот уже три тысячи лет, так почему же среди них до сих пор находились те, кто предпочитал опираться на свою звериную сторону?

Эта парочка могла бы сэкономить Его Величеству уйму времени. Шэн Линъюань видел, как господин Нянь и его спутница проследовали мимо прилавков до свалки в южной части рынка. На рынке и без того царил невыразимый аромат, но свалка оказалась самым настоящим рассадником ядовитых миазмов. Даже те, кто здесь работал, старались по возможности избегать этого места.

— В них течет кровь демонов, но они вынуждены ютиться в таких отвратительных местах, как это... Что за времена, — вздохнув, лисица прошествовала до самого дальнего мусорного бака, остановилась и достала из кармана ключ. На кольце для ключей висела серебряная карточка величиной в полдюйма. Девушка помахала ей перед мусорным баком. На крышке было едва заметное отверстие, из которого лился красный свет. Вдруг, откуда-то послышалась «брань», и крышка бака внезапно скользнула в сторону, открыв взору каменные ступени. Изнутри доносился сильный гнилостный запах и чьи-то голоса.

— После вас?

Господин Нянь не отличался учтивостью. Мужчина придержал подол пальто и первым спустился вниз. Похоже, путь был ему хорошо знаком2.

2 轻车熟路 (qīngchē shúlù) — лёгкий экипаж и знакомая дорога (обр. в знач.: делать хорошо знакомое дело; идти по проторенной дорожке).

Спустившись по ступенькам, они угодили прямо в подземный туннель. Это был крайне извилистый проход, в нем находилось несколько дверей, и мусорный смрад почти сюда не проникал. К тому же, в туннеле горело множество ароматических свечей. Подземный мир на деле оказался весьма просторным местом, около десяти му в величину. С обеих сторон расположилось несколько небольших ларьков, между которыми тянулись узкие дорожки, чтобы люди могли без труда пройти по ним. На первый взгляд, все это очень напоминало «верхний» продовольственный рынок.

Подземный рынок освещали лишь редкие ночники, позволявшие разглядеть только товары на прилавках. Продавцы предпочитали прятаться в тени, будто им было стыдно показываться людям на глаза. В полумраке виднелись лишь их силуэты, напоминавшие стаи злобных духов.

Шэн Линъюань бросил взгляд на ближайший ларек, и обнаружил, что там продавались низкосортные изделия из нефрита и столовое серебро. Гнилостный запах все не исчезал. Зловоние напоминало смрад трупа, только что выкопанного из могилы. Чуть дальше располагался небольшой «банк крови». На прилавке стояла целая куча больших бутылочек и маленьких баночек. На табличке рядом было написано: «Если хоть один товар окажется фальшивым, я компенсирую вам его полную стоимость! Стопроцентная кровь несовершеннолетних детей!» В задней части ларька стояли две деревянные статуэтки, глаза и руки которых были истыканы иголками. Из-за грубой резьбы, выражения лиц этих статуэток напоминали морды свирепых демонов, отбиравших у людей жизни.

Но господин Нянь и лисица не обращали на эти лавочки никакого внимания. Пройдя мимо маленького ларька, расположившегося в самом дальнем углу туннеля, они остановились и прислушались. Вдруг, изнутри раздался чей-то хриплый голос. Он спросил:

— Кто?

Девушка рассмеялась, открыла рот и издала очень странный звук.

Услышав это, Шэн Линъюань слегка прищурился. Это был официальный язык клана демонов, существовавший три тысячи лет назад.

Но лисица лишь подражала его звучанию. Диапазон человеческого голоса был слишком мал. Многие звуки этого языка нельзя было даже услышать. И, хотя девушку окутывала аура злого духа, она все еще оставалась человеком и очень сильно коверкала слова. Шэн Линъюань не слишком хорошо понимал, что она пыталась сказать. Он едва различил что-то об «истинном боге» и несколько цифр.

Как только она умолкла, деревянная дверь со скрипом отворилась, и Шэн Линъюань беззвучно рассмеялся. Окутавший весь рынок запах шаманских заклинаний шел именно отсюда. Как же много людей успело прикоснуться к бабочке с человеческим лицом.

С самого начала все они прятались здесь, и найти их не составило особого труда.

Дверные косяки были покрыты защитными заклинаниями против шпионажа, а на самой двери виднелась кроваво-красная надпись: «Вошедшие без приглашения — умрут».

Дверь открыл вороватого вида старик. Он взглянул на гостей и сказал:

— Поклонитесь и можете войти.

Лисица без колебаний опустилась на колени. Она несколько раз поклонилась алтарю и пробралась в комнату. Лившийся изнутри тусклый свет осветил дверной проем. Всюду виднелись ряды маленьких, с полцуня величиной, паучков. Они сидели неподвижно и на первый взгляд выглядели как элемент декора. Проход был затянут паутиной, поблескивающей зловещим синим светом. Должно быть, она была насквозь пропитана смертельным ядом.

Однако, снизу был довольно широкий лаз, через который с легкостью мог пробраться человек.

Получается, что все, кто входил или выходил из этой комнаты, обязательно должны были поклониться.

Но господин Нянь все еще колебался, пока открывший дверь старик не посмотрел на него. Мужчина снял пальто и сложил его у двери. Затем он стянул с шеи металлический осколок и положил его в нагрудный карман рубашки, после чего наклонился и встал на колени. Но то, как он это сделал… Даже если он прижимался к земле, его спина все равно оставалась прямой. Мужчина не испытывал ни малейшего благоговения перед «божеством» на алтаре.

Старик был недоволен его позой. Он холодно фыркнул и, едва мужчина оказался внутри, тут же захлопнул дверь.

Шэн Линъюань подошел ближе и осмотрел вход. Все вокруг было испещрено множеством зловещих прожилок.

«О, это же проклятие ядовитых гнойников» — подумал он.

Так называемое «проклятие ядовитых гнойников» на самом деле было очень старым охранным заклинанием, применявшимся против расхитителей гробниц. После создания печати, дверь можно было открыть только изнутри, иначе любой, кто попытался бы войти, умер бы от яда.

Похоже, что с того дня, как было построено это место, люди по очереди охраняли его.

Шэн Линъюань улыбнулся, а затем, не обращая совершенно никакого внимания на проклятие, слегка приоткрыл дверь и вошел следом за остальными. Но, едва он переступил порог, как его горла тут же коснулось лезвие ножа, мгновенно отделив его голову от шеи!

Шэн Линъюань понятия не имел, что это может быть болезненным, поэтому он совершенно не изменился в лице. В следующий же момент черный туман заклубился вокруг раны. Разрубленные кости срослись вместе, кровь остановилась, и страшный порез полностью затянулся. Что же до смертоносной паутины, то она оказалась не столь ядовита, как туман Шэн Линъюаня. Полупрозрачные нити разъело при первом же соприкосновении с тьмой. Пауки были напуганы. Они замерли на дверном косяке, не в силах пошевелиться.

Он был обезглавлен, но его голова вновь вернулась на место. Однако, Шэн Линъюань ничем не выдал своего присутствия. Всем собравшимся в комнате показалось, что дверь попросту неплотно закрыли, и внутрь проник сквозняк.

Кроме лисицы и господина Няня, в комнате находилось еще несколько человек. Поздней осенью воздух был холодным и влажным, и все присутствующие были одеты в рваные плащи. В комнате не было ни стульев, ни скамеек. «Плащи» опустились на колени вокруг стола. Как и лиса, все они были людьми, но их всех окутывала удушливая демоническая аура.

Шэн Линъюань поднял руку, намереваясь стереть с шеи кровь и, наконец, увидел лежавшего на алтаре «бога». Вдруг, на его лице появилось странное выражение.

Это «ни на что не похожее» нечто, на самом деле оказалось его знакомым из прошлой жизни. Старым врагом времен великой битвы в Цзючжоу — королем демонов Цзю Сюнем.

Эти люди, что подражали древнему языку, поклонялись тому, кто три тысячи лет назад возглавлял их… Что в этом такого?

Шэн Линъюань небрежно слизнул с пальцев кровь и посмотрел на «плащей» перед алтарем. Если бы они жили три тысячи лет назад, и они и все их семьи до девятого колена, были бы казнены.

Лисица встала, закрыла дверь, быстро огляделась и принялась жаловаться:

— Неужели вы не могли приготовить для меня парочку тепленьких малышей? Здесь же так холодно, это так вы встречаете дорогих гостей?

Старик, открывший им дверь, хрипло сказал:

— Как бы то ни было, ты все равно скоро покинешь Дунчуань. Потерпи.

— Мы просчитались, — сказала лисица, опускаясь на колени. — Я думала, что Бедствие поможет нам, но ведь Дунчуань до сих пор не перешел под нашу юрисдикцию? Кто мог знать, что эти прихвостни Управления по контролю за аномалиями запросят подкрепление. Все те, кто участвовал в ритуале темного жертвоприношения, были им же и сожжены. Но ведь ритуал не мог пройти не так, верно? Такой провал, неужели это действительно было Бедствие?

Человек в плаще у алтаря ответил:

— Ритуалы темных жертвоприношений и их условия отличаются друг от друга. В конце концов, все сведения о них тысячелетиями считались утерянными. Несмотря на то, что мы получили «предсказание» и восстановили тексты призыва, ошибки в их понимании и в наших действиях были неизбежны. Кроме того, говорят, что на этот раз Бедствием был предводитель одного из древних кланов. «Клана шаманов». Он превратился в Бедствие после их истребления. При жизни он так ничего и не добился. Случившееся с ним великая несправедливость, в те годы он, кажется, был еще ребенком. Возможно, его боевой мощи оказалось недостаточно. Более того, призыватель и призываемый демон должны быть одного происхождения. Так как клан шаманов был истреблен, нам оставалось лишь использовать подделку, отмеченную проклятием призрачной бабочки. Вероятно, потому ритуал и провалился. Воспринимайте это как новый опыт. В следующий раз все обязательно получится. Правда, господин Нянь?

Господин Нянь не преклонял колени и не собирался обмениваться приветствиями с этими людьми. Мужчина попросту прислонился к стене. Услышав эти слова, он ничего на них не ответил. Протянув руку, он произнес:

— Я здесь, чтобы забрать товар. Он у вас?

«Плащи» посмотрели на него с нескрываемой злобой, и один из них закричал:

— О, конечно, вы же человек из высшего общества! Вы считаете ниже своего достоинства связываться с крысами вроде нас. Тогда почему же вы, зажав нос3, спустились в канализацию?

3 捏着鼻子 (niēzhe bízi) — зажимать нос; перен. через силу, против желания; сносить молча.

Взгляд темных глаз господина Няня остановился на этом выскочке. Атмосфера в комнате стала еще более недружелюбной.

Человек в плаще встал, подошел к нему вплотную и злобно выплюнул:

— Ах, простите меня, великий господин, ваш ум чист и ясен. Ты задираешь нос и просишь нас… А!

Прежде чем он успел договорить, два висевших у него на поясе кинжала внезапно ожили. Лезвия клинков изменили свою форму. Словно два холодных языка, они вытянулись и обвились вокруг его шеи. Острые лезвия уперлись в сонную артерию. «Плащ» замер, боясь даже вздохнуть. Клинки царапнули его кожу, и он в панике затаил дыхание.

Лицо господина Няня не выражало ни капли удивления. Он медленно заговорил, чеканя каждое слово:

— Я спросил, вы все принесли?

В комнате на мгновение воцарилась тишина4. Один из «плащей», стоявший в двух метрах от него, взял в руки маленькую керамическую шкатулку и подтолкнул ее к ногам господина Няня.

4 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) — не слышно ни вороны, ни воробья (обр. в знач.: царит мертвая тишина, стоит гробовое молчание).

Господин Нянь вытянул ногу и наступил на шкатулку. Затем наклонился, открыл ее, мельком заглянув внутрь, и бесцеремонно сказал:

— Спасибо.

Лисица тут же улыбнулась.

— Господин Нянь, это наши люди, если мой брат сказал что-то не то, ты…

Взгляд господина Няня пронзил девушку насквозь, как лезвие ножа, и улыбка тут же застыла на ее лице. Затем он, ни слова не говоря, повернулся, открыл дверь и вышел.

Только тогда все присутствующие в панике повскакивали со своих мест и бросились высвобождать несчастного, угодившего в «змеиные объятия». Опасаясь, что господин Нянь не успел далеко уйти, один из «плащей» глухо пробормотал:

— Эта бездомная псина! Если бы не это условие, что совершающий жертвоприношение и призываемый демон должны быть одного происхождения… Он бы уже сегодня расстался с жизнью и никогда бы не вышел отсюда. Но он нам еще пригодится. Хуа Ху, на что ты уставилась? Никогда не встречала таких, как он? Этот мужчина человек, а ведет себя как собака5. Неужели ты не видишь этого?!

5 人模狗样 (rén mú gǒu yàng) — человек, а ведет себя, как собака (обр. внешний облик или поведение не соответствует реальности, выдавать себя за кого-либо, притворяться).

— Нет… — ошеломленно произнесла лисица. — Он что… только что вышел отсюда?

С этими словами она осторожно приоткрыла дверь и посмотрела на дверной проем:

— Где паутина?

Шэн Линъюань оставался безразличным наблюдателем, однако в этот момент уголки его рта приподнялись. Действие его трюка для отвода глаз закончилось, и молодой человек медленно появился из темноты.

Но, прежде чем он успел выйти из тени, он словно что-то почувствовал. Шэн Линъюань остановился и посмотрел на землю.

В этот же момент в подземном туннеле под продовольственным рынком раздался сигнал тревоги.

По наводке, полученной от учеников господина Юэ-дэ, десятки спецназовцев «Фэншэнь» в штатском совершили рейд и оцепили весь район, где находился подземный черный рынок Дунчуаня.

Сюань Цзи был постоянным клиентом на продовольственном рынке. Он зажал в зубах сигарету и, словно прогуливаясь, рассматривал цены на прилавках. Выдохнув дым, юноша произнес:

— Цены здесь ниже, чем в Юнъани. Я знал, что на юге жить куда лучше, если не считать отсутствие отопления.

Ван Цзэ не мог не посмотреть на него. Как правило, в обычное время командир Ван не имел привычки рассматривать людей. Но на деле он был очень осторожным человеком. Теперь он заметил, что от Сюань Цзи не пахло дымом. Когда они заселялись в гостиницу, юношу спросили, нужен ли ему номер для курящих, на что Сюань Цзи ответил: «Без разницы». Но уезжая по делам, он не брал с собой сигареты. Ван Цзэ видел, что эту пачку он купил уже в отеле. Одним словом, Ван Цзэ считал Сюань Цзи «социальным курильщиком»: он лишь рисовался, но на самом деле вовсе не был зависимым. Он держал сигарету во рту, но не курил и мог спокойно находиться в зонах, свободных от курения. Он совершенно не страдал от нехватки никотина.

Однако менее чем за сорок минут, пока они ехали от дунчуаньского филиала до черного рынка, он выкурил уже три штуки. Люди без серьезной зависимости не должны так часто курить. Ван Цзэ не знал, показалось ли ему, но аура Сюань Цзи была гораздо мрачнее, чем, когда он впервые увидел его несколько дней назад.

И пусть стиль его общения с людьми не изменился, но изменился его взгляд. Ван Цзэ понятия не имел, как это описать. Всего несколько дней назад, глядя на Сюань Цзи, у людей складывалось впечатление, что его внимание всегда было направлено «вовне». Казалось, его глаза могли видеть ветер. Даже если он молчал, он всегда с интересом наблюдал за чем-то. Но в последнее время, особенно сегодня, Сюань Цзи, похоже, закрылся в себе. Что-то непонятное творилось в его голове. Задумчивый, он выглядел невероятно отчужденным.

Стараясь прощупать обстановку, Ван Цзэ полушутя произнес:

— Директор Сюань, ты слишком много выкурил за эти два дня.

Сюань Цзи рассеянно выдохнул дым и прикрыл глаза:

— Напряжение сильное, как отцовская любовь… Как огромная гора. Ты упрекал меня, что раньше я работал с обычными людьми на небольших предприятиях и неплохо в этом деле преуспевал, так зачем же мне вообще понадобилось идти в Управление? Я проработал здесь меньше месяца, и за это время нажил куда больше неприятностей, чем за последние полгода. У меня скоро неврастения6 начнется. Эй, этот ваш второй капитан уже в небе? Удобная это штука, рентгеновское зрение.

6 Неврастения — психическое расстройство из группы неврозов, проявляющееся в повышенной раздражительности, утомляемости, утрате способности к длительному умственному и физическому напряжению.

Но чтобы рассмотреть все, что происходило в «подземном мире», рентгеновское зрение должно было быть эквивалентно сканеру человеческого тела. В это время Гу Юэси пролетала над ними на самолете, осуществляя строгий контроль за соблюдением «мер безопасности» на продовольственном рынке Дунчуаня. Сквозь слои маскировки она отчетливо увидела устройство черного рынка, быстро зарисовала план и передала его коллегам на земле.

Ван Цзэ жестом велел «Фэншэнь» рассредоточиться.

Менее чем через три минуты оперативники установили перед каждым входом на черный рынок специальные взрывные устройства. Когда закончился обратный отсчет, четыре или пять печатей одновременно взлетели на воздух. Специальные заклинания полностью поглотили огонь и грохот взрывов. Обычные люди, пришедшие за покупками, так ничего и не заметили. Лишь слегка колыхнулась вода в аквариуме. Вся рыба тут же собралась в кучу, силясь уплыть подальше от шума. Торговец выудил набившийся в сеть улов и растерянно заморгал.

Именно взрыв стал причиной срабатывания тревоги на черном рынке, потревожив сокрытых во тьме злобных духов. Едва придя в себя, они тут же бросились бежать. Шэн Линъюань цокнул языком и нехотя последовал за современным «подразделением Цинпин». Пока молодое поколение производило захват, он вновь воспользовался трюком для отвода глаз и едва не столкнулся в дверях с запаниковавшей лисицей.

Фонари «Фэншэнь» освещали весь туннель. Луч света коснулся Шэн Линъюаня, но, не встретив преграды, прошел насквозь. Как только Шэн Линъюань вышел из комнаты, то сразу же увидел господина Няня. Мужчина тихо стоял в углу, как бронзовая статуя, все его тело было покрыто слоем металла. Даже дыхания не было, словно он и вовсе никогда не был живым.

Прибывшие на место происшествия оперативники даже ничего не заподозрили. Во время обыска они решили, что это просто бесполезная «статуя», и не стали конфисковывать ее вместе со всей остальной контрабандой. Вроде тех флаконов с «кровью несовершеннолетних», за которые обещали непременно вернуть деньги, если это окажется ложью, и которые Ван Цзэ, Сюань Цзи и остальные просто сложили в стороне.

Воспользовавшись тем, что «Фэншэнь» занялись контрафактными товарами, господин Нянь превратил сковавший его тело металл обратно в нож и сунул его за голенище сапога. В мгновение ока, стоявшая среди груды обломков бронзовая статуя, исчезла.

Господин Нянь смешался с толпой. На ходу он надел пальто, достал из кармана солнечные очки и водрузил их на переносицу, после чего неторопливо вышел из окружения «Фэншэнь».

Глава 47

Что это за жизнь? Не это ли положило начало его жестокости и безумию?

Гу Юэси с биноклем в руках служила навигатором для оставшихся на земле коллег:

— Три или четыре человека прячутся в потайной комнате у юго-западного входа… Примерно в двух или трех метрах от двери есть доски? Будьте осторожны, это может быть засада. Командир Ван, я вижу логово школы Истинного Учения. Они что, поклоняются зверю с драконьей головой? Прямо посреди черного рынка, справа от вас, есть дорожка, второй ларек с южной стороны. Не трогайте эту дверь. На входе стоит сильный и очень агрессивный охранный массив, его невозможно обойти. Похоже, они совсем страх потеряли… Хуа Ху тоже там, я видела ее.

Растолкав собравшуюся толпу, Ван Цзэ и Сюань Цзи подошли прямо к двери.

Чжан Чжао громко выкрикнул:

— Внимание, правонарушители! Вы окружены, бросайте оружие, сопротивление бесполезно. К признавшим свою вину проявят снисхождение, а к тем, кто будет сопротивляться1… Эй, похоже, мой голос недостаточно громкий. Кто-нибудь, сходите в ближайший полицейский участок и одолжите у них рупор.

1 Чжан Чжао успевает сказать только 坦白从宽, 抗拒, полная же фраза звучит как 坦白从宽, 抗拒从严 (tǎnbái cóng kuān, kàngjù cóng yán) — к признавшим свою вину подходить снисходительно, а к сопротивляющимся — строго.

Ван Цзэ издали почувствовал исходящую от двери тяжелую ауру. Опасаясь, что Чжан Чжао наломает дров, он быстро подошел к юноше, схватил его за воротник и оттащил назад:

— Ты бесполезен, убирайся отсюда, негодник. Директор Сюань, подойди, взгляни на эту дверь. Что с ней не так? Кажется, это очень древний массив… похоже, он относится к эпохе существования подразделения Цинпин.

— Ядовитые гнойники, — спокойно констатировал Сюань Цзи. В его левом глазу вновь появился «Альманах тысячи демонов». — Эту дверь можно открыть только изнутри, иначе проклятие убьет вас. Это один из «постоянных массивов». Видишь этих пауков? Их называют «растворителями костей». Их паутина крайне ядовита, столкнувшись с ними можно лишиться конечностей. Если их разозлить, они начнут фонтанировать ядом… Но это не важно, похоже, эти ребята уже мертвы.

Едва он закончил говорить, как из-за двери послышался кокетливый голосок:

— Ой-ой, я слышу голос настоящего красавчика. Опытные мужчины такие привлекательные, ха-ха! Ребята, что окружили нас, мы все равно не откроем вам. Если хотите, можете даже спеть песенку про «послушного крольчонка»2. Заходите, если сможете.

2 小兔子乖乖 (xiǎo tùzǐ guāiguāi) — детская песенка с повторяющимся мотивом и незамысловатым текстом: Послушный мой крольчонок, открой скорее дверь. Открой скорее дверь, впусти меня быстрей! Нет-нет-нет, я не открою, я не открою дверь. Мамы дома нет, уходи быстрей!

И тут Сюань Цзи выпала возможность продемонстрировать все свои таланты. Он был отличным консультантом и хорошо умел убеждать:

— Твое кодовое имя «Хуа Ху», верно? Барышня Хуа Ху, мы не можем войти, а вы не можете выйти. В чем же тогда разница между тюрьмой и этой маленькой темной подземной комнатушкой? Почему бы вам не переехать в наш отдел и не посидеть там, условия у нас куда лучше, чем здесь, к тому же, есть трехразовое питание.

Вдруг, из наушника раздался голос Гу Юэси:

— Директор Сюань, в этой комнате находится «Массив пространственного переноса».

Массив пространственного переноса — это чудо, противоречащее всем законам природы. Однако, его сила была крайне мала. В точках А и Б помещалась пара магических кругов, между которыми могли перемещаться люди и предметы.

Однако, эта штука сильно отличалась от показанной в научно-фантастических фильмах «квантовой телепортации». Процесс переноса был чрезвычайно долгим, его скорость достигала двадцати километров в час, к тому же, чтобы провернуть подобное нужно было потратить слишком много энергии. Один только «полет» в пригород мог выжать создателя портала досуха.

Но если создателю портала не доставало навыков, и он быстро выбивался из сил, то вошедшие в круг люди могли попросту застрять в середине пути.

Таким образом, что с точки зрения безопасности, что с точки зрения экономической выгоды, этот способ был даже менее практичен, чем взятый на прокат велосипед, забытый на обочине дороги. Серьезные люди избегали подобных методов. Они годились разве что для самых отчаянных беглецов.

— Массив пространственного переноса уже запущен, подготовка займет около пяти минут. Они просто тянут время, — отозвалась Гу Юэси.

Сюань Цзи понимающе кивнул, и очень спокойно произнес:

— Барышня Хуа Ху, я хочу, чтобы вы как следует подумали над моим предложением. Выходите. Лучше вам не находиться там слишком долго, в таком сыром месте как это вы рискуете заработать экзему3. Давайте сделаем вот что, я досчитаю до десяти. Один…

3 Экзема — острое или хроническое незаразное кожное заболевание, проявляющееся в виде зудящей сыпи.

Хуа Ху прильнула к двери, бросив взгляд на одного из своих товарищей, который уже начал готовить магический круг, и уверенно хихикнула:

— Братец, что ты собираешься с нами сделать?

Но едва она закончила говорить, как перед ее глазами вспыхнул ослепительно белый свет. Хуа Ху даже не успела понять, что произошло, когда покрытый «ядовитыми гнойниками» вход охватил огонь.

Дверь была огнеупорной, но белому пламени были все равно. Оно сжигало все, к чему прикасалось. В мгновение ока оно рванулось в комнату и перекинулось на Хуа Ху. Его невозможно было потушить!

Оперативники «Фэншэнь» тоже были ошеломлены этой внезапной атакой. Они тут же отступили назад. Чжан Чжао в шоке уставился на Сюань Цзи:

— Ты… разве вы не говорили, что досчитаете до десяти?

Сюань Цзи бросил окурок в огонь.

— Да, на счет десять они все должны были поджариться, поэтому я решил их поторопить… хм, а в действительности получилось весьма неплохо. Остроумно.

«Фэншэнь», все как один, содрогнулись от его «остроумно».

В конечном счете, покрытая «ядовитыми гнойниками» дверь сгорела дотла. Хуа Ху вывалилась наружу, закрывая лицо руками и, пронзительно завывая, принялась кататься по земле, как огненный шар. Даже стоявшие на расстоянии трех шагов от нее оперативники чувствовали жар. Однако, вскоре они заметили, что огонь не распространялся за пределы комнаты, но все, кто находился внутри, были обожжены.

Оглушительно вопя, Хуа Ху бросилась к ногам Сюань Цзи:

— Помогите! Помогите! Умоляю тебя…

Сюань Цзи щелкнул пальцами, и охватившее подозреваемых пламя тут же исчезло. Если бы не оставленные им ожоги, казалось, что огня никогда и не было.

Ван Цзэ спокойно посмотрел на Сюань Цзи, его сомнения только усилились. В тот день, в лесопарке, когда их преследовал Алоцзинь, контроль Сюань Цзи над огнем был куда слабее. Чтобы не спалить весь лес, им пришлось даже слить воду из радиатора машины! Прошло всего несколько дней, даже если он записался на восемь ускоренных курсов по повышению квалификации, он все равно не смог бы достичь подобного уровня за столь короткий срок… Значит, Сюань Цзи изначально что-то скрывал?

Вот только… одно дело, когда человек скрывает свои недостатки, но зачем было скрывать свои способности?

Что в них такого неправильного?

Оперативники «Фэншэнь» поспешно выступили вперед и быстро арестовали оставшихся подозреваемых. Наблюдавшая за ними с неба Гу Юэси больше об этом не задумывалась. Увидев, что главный подозреваемый схвачен, она вздохнула с облегчением и хотела было «выключить» свое рентгеновское зрение.  Вдруг, девушка мельком увидела знакомую фигуру. Ее сердце дрогнуло. Она тут же схватила бинокль и посмотрела в том направлении. Но прежде, чем она смогла ясно рассмотреть предмет своего любопытства, сквозь облака прорезался солнечный луч и ослепил ее. Гу Юэси опустила голову, прячась от яркого света. Когда она снова подняла глаза, знакомое чувство уже исчезло.

— Второй капитан, — окликнул ее один из коллег, — что случилось?

Гу Юэси нехотя вернулась к биноклю, внимательно оглядывая окрестности и крысиную нору, пока ее глаза не начали болеть.

— Мне показалось, что я только что видела представителя металлического класса…

— Рыба выскользнула из сетей? — нервно спросил коллега.

Гу Юэси поджала губы и через некоторое время отложила бинокль.

— Нет, должно быть, у меня двоится в глазах.

Коллега подхватил бинокль и посмотрел в том же направлении. Однако, тем, что он увидел, был лишь извилистый жилой переулок, где лениво прогуливались местные жители в тапочках, и больше ничего.

В переулке пахло сыростью и плесенью, здесь было слишком много тупиков. Незнакомец, войдя сюда, мог бы с легкостью заблудиться. Господин Нянь остановился и уставился на серую каменную стену, преградившую ему путь.

Сунув руки в карман, он, не оглядываясь, произнес:

— Приятель, ты следовал за мной всю дорогу, выходи, давай познакомимся.

Взгляд Шэн Линъюаня упал на его запястье. Неизвестно, когда этот человек успел перевернуть свои часы. Циферблат был обращен вовнутрь, а компас наружу. Медная стрелка не решалась указывать на него, однако она все еще коварно «крутилась» на месте. Эта уловка напомнила Шэн Линъюаню об одном старом друге, что никогда не пользовался особой популярностью.

Неудивительно, что от этой вещи исходил знакомый «аромат». Это был очень старый предмет, созданный мастером из клана «гаошань».

Вдруг, словно из ниоткуда, поднялось облако черного тумана, и до ушей господина Няня донесся мягкий мужской голос:

— Ты из клана гаошань… ты их потомок?

Слова «клан гаошань» прозвучали на изящном языке. Господин Нянь не мог понять, о чем он говорил. Однако, стоило ему только увидеть черный туман, как его спина тут же напряглась, и невообразимое чувство тревоги охватило его сердце.

За последний год он уже успел освоить все тонкости подземного мира и прекрасно знал, когда не следовало проявлять любопытство. Прежде, чем он увидел, что таилось в черном тумане, он уже принял решение и, вытащив из кармана заклинание активации «массива пространственного переноса», тут же шагнул в портал.

— Уже уходишь? — Шэн Линъюань не желал его отпускать. Он не двинулся с места, но клубившийся вокруг него черный туман превратился в острые когти. Когти в мгновение ока вцепились в магический круг. Граница массива оказалась разрушена, вырвавшаяся на волю энергия подняла сильнейший ураган. Все оставленные открытыми окна моментально разбились. В конце переулка показался электрический трицикл4, но, прежде чем его завалило осколками, грянул гром, и молния врезалась в туман. Шэн Линъюань поспешно отступил назад. Вдруг, круг телепортации издал странный шум. Когда душераздирающий гул прекратился, господин Нянь уже исчез.

4 Трехколесный электровелосипед, скутер. Иногда с кабиной.

В доме, где адский ураган только что перебил половину окон, началась возня. В одном из оконных проемов показалась бранящаяся голова. Разгневанный житель огляделся и тут же заметил в конце переулка длинноволосого мужчину. Но едва этот несчастный встретился с незнакомцем взглядом, он тут же онемел. Через несколько мгновений он в панике заполз обратно в квартиру и больше не осмелился издать ни звука.

Шэн Линъюань опустил глаза и посмотрел на свои опаленные пальцы.

В конце концов, это он был тем, кто запечатал Чиюань. Что посеешь, то и пожнешь. Но прямо сейчас тучи сгущались со всех сторон. Некто во мраке приносил жертвы, призывая демонов. И Алоцзинь был одним из них. Однако, если речь шла о шаманских заклинаниях, то Шэн Линъюань был гораздо более опытен, чем юный и невежественный глава клана. В итоге, Алоцзинь тоже был запечатан его руками. А темная жертва, что пробудила его, была всего лишь низкопробной подделкой. В венах исполнителя не было ни капли крови клана шаманов, и мощь призванного Бедствия оказалась незначительной.

Но в будущем, если появятся и другие Бедствия, с ними будет уже не так-то просто иметь дело.

Этот до неузнаваемости изменившийся человеческий мир вновь поставил Шэн Линъюаня в тупик. Быть связанным небесами было несколько неудобно, он должен был что-нибудь придумать… Шэн Линъюань на мгновение задумался и внезапно посмотрел на юго-запад.

Чиюань был запечатан с помощью тридцати шести костей Чжу-Цюэ. Со временем кости божественной птицы сломались, но, возможно, там еще остались какие-нибудь осколки, которые можно было бы использовать в качестве щита.

Шэн Линъюань всем сердцем отдался этой мысли. Его силуэт растаял, словно легкий ветерок. Вдалеке затухали раскаты грома. Грозовые небеса еще какое-то время рокотали и выли, но обнаружив, что человек, которого они больше всего хотели поразить, исчез, поспешно свернули свои знамёна и перестали бить в барабаны.

В Дунчуане начался дождь.

Влажность повысилась, и вонь, пропитавшая подземный черный рынок, стала просто невыносимой. Ван Цзэ зажал нос и махнул рукой:

— Уходим. Похоже, прогноз погоды снова ошибся. Я…

Но прежде, чем он успел договорить, Сюань Цзи вдруг что-то почувствовал и поспешно оттолкнуть его в сторону. Ван Цзэ пошатнулся, но не упал. Опустив голову, он обнаружил, что на том месте, где он только что стоял, были кровавые следы.

— Что… — подняв взгляд, он увидел огромные глаза Хуа Ху. Она смотрела прямо перед собой, а из ее обожженного лба, как вода из трубы, сочилась кровь.

— Назад!

Сюань Цзи тут же вскинул руку, подбросив в воздух горсть медных монет. Монеты зазвенели, превращаясь в большие и маленькие щиты, закрывая собой оперативников «Фэншэнь». Едва они успели принять окончательную форму, «плащи» и Хуа Ху раздулись, словно воздушные шары, и тут же лопнули. Повсюду разлетелись кровавые ошметки. Кровь забрызгала камни, и все, чего она коснулась, моментально разъело до черноты.

Старавшиеся увернуться оперативники застыли в разных позах. Они были ошеломлены. Всего за пару мгновений влажное и вонючее подземелье наполнилось несколькими трупами и частыми вздохами оставшихся людей.

Все свидетели были уничтожены.

Сюань Цзи отпустил свое сознание, и невидимый ветер охватил всех живых существ. Какое-то время он слушал все, что происходило в нескольких десятков метров от него, даже шорохи снующих по туннелю крыс. Он слышал хаотичное сердцебиение окружавших его коллег, и чувствовал, что в стрессовой ситуации, температура тел «особенных» людей была всего на пару градусов ниже обычного… никаких отклонений от нормы.

Он поднял глаза, и увидел в руках одного из оперативников статую зверя, взятую из логова школы Истинного Учения. Чудовище с драконьей головой, казалось, усмехался, глядя на него из темноты.

Таинственный телефонный звонок в лесопарке Дунчуаня, теперь это… так ли чисты оперативники «Фэншэнь», как думает старина Сяо?

— Вы хотите сказать, что инициатор темного жертвоприношения может быть связан с Истинным Учением? — спросил Сяо Чжэн, говорившего с ним по телефону Ван Цзэ. Он быстро просматривал списки впавших в кому сотрудников. — Что нам известно об этом Истинном Учении?

Пока Сюань Цзи и другие тщательно обыскивали черный рынок Дунчуаня, Сяо Чжэн отправился на самолете обратно в Юнъань. Как только он приземлился, ему позвонили, чтобы сообщить, что операция провалилась.

— Многие разыскиваемые преступники входят в эту секту. «Фэншэнь» выслеживает их по всей стране. Сдается мне, что вступившие в эту организацию проходят неплохую подготовку. Уровень их особых способностей не соответствует минимальным требованиям, необходимым для вступления в ряды оперативников, но тем не менее, среди них полно необычных талантов, которых не так-то просто поймать.  Сегодня нам, наконец, удалось захватить нескольких из них, но они просто взяли и взорвались, — Ван Цзэ с грустью посмотрел на Ло Цуйцуя, с осторожностью срезавшего с себя лишние зеленые веточки, и вздохнул. — Старина Сяо, что касается проблемы внутреннего обучения, может, нам тоже стоит задуматься об этом?

— Говори по существу! — возмутился Сяо Чжэн.

— Кроме того, — спокойно продолжил Ван Цзэ, — доктрины школы Истинного Учения основываются на том, что люди с особыми способностями должны сформировать отдельное общество, которое будет стоять выше общества обычных людей. В таком случае, тебе следует быть осторожнее… особенно, когда дело касается внутреннего расследования.

Вокруг было слишком многолюдно, и Ван Цзэ старался не афишировать свое мнение, однако Сяо Чжэн сразу же понял, что он имел в виду. Независимо от вступления в эту секту, многие обладатели особых способностей поддерживали идею «господства над смертными». Достаточно было вспомнить, какой холодный прием оказали директору Хуану в конференц-зале Пэнлай.

Управление по контролю за аномалиями было официальным государственным органом исполнительной власти. Под большой вывеской у главного входа в здание красовалась надпись: «Служить народу». И, конечно же, подобные взгляды здесь были под запретом. Для защиты обычных людей Управление придумало способы притеснения «особенных». Например, «красная линия пятнадцати человек», предназначенная для контроля собственных сотрудников… Даже если подавляющее большинство «особенных» не умело парить в небесах и ходить под землей, они все равно были сильнее обычных смертных.

Но «особенные» тоже были людьми. Они не были святыми, не были оружием. Разве со временем все это не переросло бы в ненависть?

Неужели в Совет Пэнлай… нет, даже в Главное управление проникло Истинное Учение?

— Да, кстати, — добавил Ван Цзэ. — Эта истинная секта поклоняется ни на что не похожему зверю с драконьей головой. Эта тварь постоянно ухмыляется своим жутким оскалом…

— Это тотем короля демонов, что развязал войну в Цзючжоу. В отделе реставрации древних книг есть кое-какие исторические записи, — прервал его Ян Чао. Увидев, что все смотрят на него, юноша смущенно потер руки. — Кхм… я ведь готовлюсь поступать в аспирантуру исторического факультета. Это нормально, сравнивать обычную историю с имеющимися у нас записями. Это довольно интересно и помогает расширить свои представления.

— Боюсь, наш злодей еще и образованный, — вздохнул Ван Цзэ. — Хорошо, эта нить оборвалась, давайте заметем следы, а затем вернем учеников господина Юэ-дэ обратно в штаб-квартиру.

«Фэншэнь» тут же принялись за дело. Сюань Цзи, как ни в чем не бывало, вдруг вспомнил о своих обязанностях «директора отдела старых горничных». Он лично купил всем кофе, чтобы утешить работавших сверхурочно коллег.

Весь покрытый зеленью Ло Цуйцуй так вымотался, что отправился отдыхать первым. Ян Чао и Пин Цяньжу были еще молоды, потому они тут же бросились помогать остальным. После работы Сюань Цзи пригласил их выпить чаю и поболтать, а заодно и послушать пару-тройку сплетен про «Фэншэнь».

Из разговоров Сюань Цзи узнал, что Ван Цзэ был простым человеком, родившимся в обычной семье. А Чжан Чжао был сыном павших героев, работавших на Управление. Происхождение Гу Юэси оставалось загадкой, она предпочитала ни с кем особо не сближаться. Помимо оценки личностных качеств, при отборе оперативников также проверялись и их биографии: в ряды спецподразделений не могли вступить те, у кого в трех ближайших поколениях имелись антиобщественные элементы.

«Дитя павших героев, неизвестное происхождение…», — молча размышлял Сюань Цзи, слушая сплетни о «Фэншэнь». Помешивая сахар в кофе, он небрежно перевел тему, внезапно озаботившись успехами Ян Чао.

— Директор… а…апчхи! — чихнул Ян Чао. Юноша нервно потер нос и смущенно улыбнулся. — Мне кажется, письменный тест не такая уж большая проблема. В последние пару дней мы с моим научным руководителем были заняты изучением истории Ци. В стране не так много людей, занимающихся этой темой, так что, у меня мало конкурентов.

История Ци…

Сюань Цзи, до этого спокойно помешивающий кофе, вдруг остановился и спросил:

— Тогда ты знаешь и об императоре У, правителе Ци?

— Я не осмелюсь утверждать, что много о нем знаю, но большинство тем в этой области так или иначе вращаются вокруг Шэн Сяо. Это неизбежно, — когда Ян Чао говорил о том, что его волновало, ринит его больше не беспокоил. Юноша снова потер руки, сделавшись похожим на енота. — Император У оставил после себя множество загадок, он самая настоящая сокровищница.

Сюань Цзи с трудом отмахнулся от образа, вспыхнувшего в его голове, и спросил:

— В каком смысле?

— Например, самым спорным моментом в его биографии является резкий контраст между первой и второй половинами его жизни. Будто бы это были два разных человека. Помните, в каком-то году даже вышел сериал, основанный на легендах о том, что императора подменили?

— А при чем здесь контраст? — не понял Сюань Цзи. — Ведь в первой половине своей жизни он занимался военными делами, а во второй — военной диктатурой?

— Нет, нет, нет, он не тот император, что в прямом смысле слова «пробил себе дорогу в жизнь». Роль владыки людей в войне была не так проста. Он родился в очень темные времена, когда это произошло, империя людей… государство рухнуло, человечество погрузилось в хаос. Враг был слишком силен, не было никакого способа победить его. Позвольте мне провести неуместную аналогию — люди в те времена были совсем как дикие животные. У них отбирали земли, их убивали, угоняли в рабство и даже съедали. В наше время существует закон «о защите дикой природы». Но в те времена никаких законов «о защите прав человека» не было.

С этими словами, Ян Чао взял со столика карандаш и салфетку, и всего в несколько простых штрихов собственноручно нарисовал карту Великой Ци. Его познания внушали доверие. Похоже, слова о готовности к письменному экзамену вовсе не были хвастовством.

Указав на карту, Ян Чао продолжил:

— К сожалению, у тех, кому не посчастливилось родиться в те времена, было лишь два пути: либо идти на север, либо идти на юг. Те, кто отправился на север, бежали в «Северные земли». На западе от этого места находилась огромная пустыня, на юге гора Бучжоу, а на востоке естественным барьером возвышался непроходимый ледник. В этих краях легко было обороняться, противнику приходилось очень тяжело. Это была крепкая кость, которую не каждому под силу было перегрызть. Но «крепкая кость» вымерзла добела, здесь не было ни ресурсов, ни наживы, врагам было наплевать на это место, они с неохотой проходили мимо, потому Северные земли стали крупнейшим поселением человечества. Среди людей были и те, кто отправился по воде и ступил на остров «Гаолин», ныне известный как один из островов Южного моря, остров Юйчжоу. Те же, кто отправился на юг, были вытеснены местной нечеловеческой расой. Они вынуждены были тяжело работать, их ждала поистине печальная судьба. Что касается тех, кому некуда было бежать, все они остались на Центральных равнинах. Они скитались по миру как бродячие собаки, вынужденные всю жизнь скрываться от других. Когда они умирали, их некому было хоронить. Как вы понимаете, император У, собравший человечество воедино всего за двадцать лет, должен был быть невероятно харизматичным человеком. Он должен был стать для людей надеждой, должен был заставить их поверить в то, что все, кто последует за ним, смогут свободно жить на этой земле.

Сюань Цзи опустил глаза, глядя на карту. Огромные территории, по которым были разбросаны человеческие поселения. Вдруг, что-то неизведанное поднялось из глубин его сердца. Однако, прежде чем он смог понять, что это было, странное чувство уже исчезло.

Успокоившись, он сказал:

— Когда император У вернулся в страну, ему было всего двадцать с небольшим. Какая харизма могла быть у взрослого ребенка, всю жизнь скитавшегося по свету?  Я слышал, в ваших кругах бытует мнение, что в ранние годы своего правления он был всего лишь марионеткой. Тот, кто в действительности объединил человечество, стоял за его спиной.

— Вы имеете в виду наставника императора, Дань Ли? — отозвался Ян Чао. — Эта теория широко распространена и вполне может объяснить, почему стиль правления императора У так сильно отличался на ранних и на поздних этапах его жизни. А также и то, почему характер Шэн Сяо так сильно изменился. Все это произошло сразу после убийства Дань Ли.

Сюань Цзи сам заговорил о Дань Ли, но после того, как Ян Чао согласился с ним, в его сердце вдруг вспыхнуло негодование. Он едва удержался, чтобы не выкрикнуть: «Чушь!»

Но Ян Чао был погружен в свой собственный мир. Он не обращал никакого внимания на выражение лица своего начальника. Юноша сказал:

— Дань Ли очень интересная личность, но я чувствую, что такой человек как Шэн Сяо не мог просто играть роль «знамени». В конце концов, согласно общепринятым в те времена правилам наследования, он не был первым претендентом на трон человечества.

—… А?

— Вы не знаете, кто такой князь Нин? Князь Нин, Шэн Вэй, родной брат императора У. Он был на три года старше его. Говорят, что император У не желал знаться со своими родственниками, даже его мать до самой своей смерти находилась под домашним арестом. Но с братом у них всегда были хорошие отношения, в конце концов, после Шэн Сяо, трон унаследовал сын князя Нина, родившийся уже после смерти своего отца. Директор, вам не кажется, что эти братья какие-то странные? С точки зрения кровного родства, и князь Нин и император У имели равные права. У них были общие родители, никто не выбирал между наложницами. Так разве они не должны были наследовать друг другу по порядку? Почему Дань Ли выбрал младшего из братьев вместо старшего?

— Говорят, у князя Нина было «слабое здоровье»…

— Ах! Но он ведь дожил до совершеннолетия, а потом женился и даже стал отцом. Настолько ли он был слаб? Дети в те времена были похожи на цыплят, выросших вне инкубатора. Сегодня они кажутся сильными, а завтра ветер переменится, и они умрут. Даже если ты был старше всего на год, у тебя было куда больше шансов выжить. По исторически данным, Шэн Сяо всю жизнь страдал от мигрени, вряд ли он был сильным и здоровым человеком. Потому мне интересно, обладал ли император У какими-либо особыми качествами.

Сюань Цзи в задумчивости вытащил сигарету. Похоже, мигрень мучила императора не только при жизни, но и не давала покоя даже после смерти.

— Что ты имеешь в виду?

— Особые способности, — сказал Ян Чао. — Я неплохо сдружился со своим научным руководителем, он истинный фанат Шэн Сяо. Он твердо убежден, что изменения в личности Его Величества в более поздний период его жизни были вызваны редкой травмой, полученной во время войны.

— Чушь собачья, — бездумно выпалил Сюань Цзи.

Кем на самом деле был «Его Величество»?

— Это с точки зрения обычных людей, — отозвался Ян Чао. — А с точки зрения нас, людей с особыми способностями, сдается мне, что проблемы с психикой были вызваны не травмой, а какими-то особыми методами самосовершенствования.

Сюань Цзи в шоке уставился на этого ненадежного аспиранта в запасе, и подумал: «Похоже, он действительно догадливый».

После смерти такие люди превращаются в демонов, а демоническая энергия бессмертна. Эти «особые методы самосовершенствования» имеют научное название и часто встречаются в литературе и других художественных произведениях. Это называется «одержимость».

— Я читал не слишком много исторических книг, — Ян Чао ошибочно решил, что шокированное выражение лица его начальника явилось следствием того, что его рот был полон несущихся поездов5, потому он поспешно исправился, — Я… просто послушайте, что я хочу сказать, вы сами все поймете… это всего лишь мои домыслы. Разве в истории не говорится о том, что во время битвы на Центральных равнинах император У собственноручно убил одного из «лидеров этнических меньшинств»? Но все мы знаем, что этот так называемый «лидер этнических меньшинств» вовсе не был человеком. Он принадлежали к совершенно другому роду — чужому роду. Люди называли его «королем демонов». Согласно древним записям, «король демонов» прожил несколько сотен лет и смог победить всех чудовищ, что населяли небо и землю. И вам не кажется странным, что юноша двадцати лет, даже если бы он был человеком с особыми способностями, даже если он с рождения не ел и не спал, а только и делал, что тренировался до упаду, голыми руками победил такого огромного босса6? Если исторические записи верны, то его сила должна была превышать все мыслимые и немыслимые пределы. Такая мощь не могла быть достигнута обычными методами.

5 满嘴跑火车 (mǎnzuǐ pǎohuǒchē) — полон рот несущихся поездов, изо рта состав за составом гонит; обр. говорить что попало, не думая; нести невесть что.

6 Босс — персонаж-противник в компьютерных играх, которого намного сложнее победить, чем обычных врагов; как правило, боссов помещают в конце уровней, где они формируют кульминацию игрового процесса.

— Кроме того, у самого Шэн Сяо не было потомков. Своим наследником он выбрал племянника. Могила императора У пуста7. Если нельзя было найти его тело, почему было не похоронить в той могиле его жену после ее смерти?  Однако в исторических записях нет никакой информации об императрице, а это значит, что никто и никогда не удостаивался титула старшей наложницы. Но ведь для столь важного члена императорской семьи брак и наследники являлись «государственными делами» и входили в ряд политических вопросов. Такая почетная и трудная задача не была выполнена, и целая толпа министров даже не пыталась настоять на браке… По крайней мере, нет никаких записей о попытках. Неужели все попросту забыли об этом, будто в этом вообще не было никакого смысла? Подводя итог, я хочу сказать, что особая сила в теле Шэн Сяо, вероятно, и стала причиной его отчуждения. Он просто не мог иметь потомство. И это отчуждение, похоже, началось еще с детства.

7 衣冠冢 (yīguānzhǒng) — могила с погребённой одеждой усопшего (без его тела).

Легендарный владыка людей был чудовищем.

Сюань Цзи был сам не свой, он совершенно забыл о сигарете, зажатой между кончиками пальцев… Все было предрешено еще тогда, в детстве, когда его ребенком выбрали из всего человеческого рода.

Он был так молод, и Сюань Цзи не мог не содрогнуться.

Что это за жизнь? Не это ли положило начало его жестокости и безумию?

Глава 48

Пока Сюань Цзи размышлял о дьяволе, он еще не знал, что тот стремился разорить могилу его предков.

Пока Сюань Цзи размышлял о дьяволе, он еще не знал, что тот стремился разорить могилу его предков.

Шэн Линъюань не собирался покупать билеты. Минуя контролера, он с важным видом прошествовал на станцию. Но контролер как будто никого и не заметил. Он тут же потянулся к шедшим позади пассажирам.

В то же самое время Сяо Чжэн тайно приказал закрыть все филиалы, включая штаб-квартиру в Юнъани, заявив, что до тех пор, «пока они не выяснят, насколько заразен этот вирус», никому не разрешено входить или выходить из здания.

Все впавшие в кому сотрудники были помещены в карантин. Те, кто понятия не имел, что произошло, всерьез опасались, что их отравили. Однако люди, обладавшие чуть более острым чутьем, вскоре начали подозревать, что за всем этим кроется какая-то тайна.

По всей стране, словно ураган, пронеслась волна обысков.

Как только золотой ворон1 скрылся за горизонтом, на краю сельской местности, более чем в ста километрах от Дунчуаня, в стоявшем на отшибе захолустном домишке раздался грохот. Проведя в массиве пространственного переноса восемь долгих часов, господин Нянь, наконец, сумел вырваться. Из последних сил он поднял руку, прижал ладонь к нагрудному карману рубашки и рухнул на пол.

1 金乌 (jīnwū) — поэт. солнце (букв. золотой ворон).

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем господин Нянь успокоился, перевел дух и дрожащими руками вытащил из кармана осколок металла.

Золотые лучи закатного солнца лились в окно, мягко очерчивая металлические края. Сияние отражалось в глубоких, похожих на колодец, зрачках мужчины, и в его холодных глазах на мгновение появилась рябь.

Убедившись, что осколок в порядке, он тут же повесил его на шею, поближе к телу. Ободренный коснувшимся кожи холодком, мужчина встал и в некотором замешательстве побрел на кухню. Там он нашел банку энергетического напитка и шоколад.

Восстановив силы, господин Нянь задернул занавески, надел перчатки и достал маленькую керамическую шкатулку, которую принес с черного рынка. Убедившись, что шкатулка хорошо запечатана, он достал свой мобильный телефон и набрал сообщение: «Я приеду завтра».

Как только сообщение было отправлено, он услышал легкий щелчок. Опустив глаза, господин Нянь обнаружил, что медный компас на задней крышке его часов внезапно треснул. На изначально простом и изысканном циферблате тут же проступили следы времени. Даже невооруженным глазом можно было увидеть, как расползается ржавчина. В мгновение ока она пожрала небесные стволы, разъела земные ветви2, и компас превратился в бесполезный мусор.

2 天干地支 (tiāngān dìzhī) — китайская система циклического летоисчисления; сочетание знаков десятеричного и двенадцатеричного циклов в китайском времяисчислении; букв. «небесные стволы и земные ветви».

Никто не знал, сколько на самом деле лет было этому компасу. Старинный прибор был крайне чувствителен к проявлениям особой энергии и куда точнее, чем современные механизмы. Он с легкостью проникал даже сквозь барьеры класса духовной энергии. Говорят, этот компас достался ему от предков и что его история насчитывала тысячи лет. Как он мог просто взять и внезапно сломаться? Господин Нянь нахмурился, достал сигарету и закурил, размышляя об ужасной тени.

У господина Няня не было недостатка в опыте, но это впервые, когда он столкнулся с таким пугающим существом. Он даже не видел лица этого создания. Но достаточно было лишь вспомнить его глубокий голос, как холод пробирал его до костей.

Если бы не молния, ничто не помешало бы его противнику голыми руками разорвать круг массива пространственного переноса. Кем был этот человек?

Загадочный мастер, завербованный Управлением? Или какое-то иное существо?

Дым поднимался к небу, а солнце плавно ползло за горизонт.

В мире, вот уже три тысячи лет известном как «человеческий», наступила ночь.

Когда поезд из Дунчуаня в Шучжун остановился в Чиюань, было уже три часа ночи. Это было самое тихое время суток. Большинство людей уже спали, а остальные, страдавшие бессонницей, просто смотрели на проносившиеся за окном огни. Никто не пытался поговорить друг с другом. В поезде, казалось, ехали одни куклы.

С протяжным гудком состав въехал на станцию, и в густом тумане замаячил свет указателя. Проводница сонно потерла глаза и крикнула:

— Чиюань, стоянка две минуты...

Мимо нее, к выходу из вагона, прошел длинноволосый мужчина.

— Благодарю.

— Не стоит, — зевая, пробормотала проводница. Вдруг, будто опомнившись, женщина широко распахнула глаза и замерла с открытым ртом. Она тут же проснулась. В руках у мужчины не было никакого багажа, более того, он вышел из вагона-ресторана.

Но вагон-ресторан был закрыт. Она только что осматривала его, и внутри никого не было!

Проводница удивленно моргнула, словно увидела привидение, и вновь посмотрела на перрон. Туман становился все гуще и гуще, свет фонарей почти не проникал сквозь него. Луна и звезды висели в небе тусклыми точками. На станцию выбрались несколько пассажиров, и устало побрели по платформе.

Кем был этот странный длинноволосый мужчина?

Шэн Линъюаню показалось, что быстрый и устойчивый поезд будет куда лучше, чем летящая по небу «железная птица». Путешествие выдалось довольно приятным. Всего за одну ночь он добрался до Большого каньона Чиюань.

На дне долины, дух меча Дао И доживал свою долгую, похожую на ночной кошмар, жизнь. Разумеется, ему не требовался сон.

Каждую ночь, успокоив других духов, он шел к алтарю и сидел там в одиночестве. Алтарь стоял довольно высоко, в том месте, где первые лучи утреннего солнца касались земли.

Говорят, что став достаточно старыми, люди продолжали влачить свое жалкое существования, измеряя дни приемами пищи. После завтрака они считали время до обеда. После обеда отправлялись дремать, чтобы потом проснуться в полной растерянности. Осознав, что они все еще живы, старики объединялись с другими людьми и, следуя устоявшемуся ритуалу, садились ужинать. Когда ужин заканчивался, заканчивался и день. Такая жизнь была похожа на прицепленный к собольей шубе собачий хвост.3

3 Фраза ссылается на идиому 狗尾续貂 (gǒu wěi xù diāo) – прицеплять к соболю собачий хвост. Её смысл заключается в том, что некто присоединяет плохое к хорошему, возводит недостойных в высокое положение. Это выражение родилось во времена правления Сыма Луня, узурпатора трона империи Цзинь. Придя к власти, он не скупился на высокие должности и титулы для своих родственников и всей своей свиты. Новоиспеченные дворяне украшали свои головные уборы соболиными хвостами, но, поскольку титул обрели слишком многие, соболиных хвостов на всех стало не хватать, и многие были вынуждены довольствоваться собачьими.

Дни Дао И были еще более однообразными, чем у стариков. Он не мог есть, потому измерял время в закатах и рассветах. Каждый рассвет был подобен маленькой «лотерее». Едва завидев солнечный свет, он с радостью спешил «вознаградить» себя. Он отправлялся к реке, находил в ней самый красивый камень и относил его в сад неподалеку от старой гробницы. Вот уже более десяти лет он украшал этот сад камнями. Затем Дао И сбрасывал их обратно в реку, и, повинуясь своим собственным правилам, собирал вновь, день за днем, неделя за неделей.

Однако в этот день, когда он смотрел на восток и ждал рассвета, Большой каньон Чиюань внезапно содрогнулся. Дао И подумал, что это вернулся Сюань Цзи. Он удивленно приоткрыл рот, и на его лице появилась уродливая улыбка.

— Хранитель огня…

Но в следующее же мгновение улыбка его погасла. Нет, это был не Хранитель огня.

Дрожь, прокатившаяся по долине, становилась все сильнее и сильнее. Все вокруг утонуло в черном тумане. Духи были ошеломлены. Они выходили из темноты и собирались вместе.

Словно почувствовав вторжение, печать Чиюань зажужжала и ожила. От алтаря и до самых гор поползли бесчисленные горящие надписи, и вся долина вспыхнула, будто охваченная огнем.

Невидимая граница пала, и духи застыли в немом крике. Дао И был потрясен, обнаружив, что пятая каменная стела треснула!

Но ему некогда было думать об этом. Он повернулся и прыгнул к алтарю, в центре которого находился магический массив, созданный для того, чтобы посылать сны Хранителю огня.

Однако, когда заклинание было активировано лишь на половину, Дао И внезапно замер. Густой туман просочился сквозь печать и окружил его.

Дао И поспешно съежился, но тут же наткнулся на чью-то бледную руку. Рука появилась из темноты и бесстрастно схватила его за шею.

— Хм? — ощупав костлявую шею старика, гость сразу же отбросил его прочь. — Просто мусор… ты дух меча?

Дао И задрожал. Его клинок внезапно вылетел из гробницы, но так и не осмелился приблизиться к незнакомцу.

Схвативший его человек вышел из тумана, и свет упал на его лицо. Его длинные волосы были черными, как ночь, а лицо невероятно бледным. Это была не глянцевая белизна фарфора и нефрита, это была белизна инея и снега. От гостя веяло пронизывающим холодом, а его глаза были глубокими, как бездна.

Дао И подумал, что он, вероятно, когда-то знал этого человека. В противном случае, почему, от одного лишь дыхания незваного гостя все его тело содрогалось, и подкашивались колени?

Но после стольких прожитых лет его память разрушилась. Он не помнил даже о том, кем сам когда-то был.

Гостем, ворвавшийся среди ночи в Чиюань, был не кто иной, как Шэн Линъюань. Едва ступив в долину, он увидел, что это место было наполнено лишь бесполезным ржавым барахлом. Шэн Линъюань не знал, смеяться ему или плакать. Другие люди держали кошек и собак, а маленький, охранявший огонь демон, вероятно, страдал от одиночества. Неизвестно зачем и неизвестно где он нашел столько сломанного оружия, но в итоге, в качестве домашних животных он завел кучку старых духов. Какое странное хобби…

— Не двигайся. — Шэн Линъюань вскинул руку, черный туман окутал клинок Дао И и потащил его вперед. Сжав пальцами старую рукоять, гость небрежно взмахнул мечом. — Клинок поврежден, от этого дух страдает в десять раз сильнее. Почему ты не хочешь предать свое тело земле?

Духи Чиюань не могли пробиться к алтарю, но большинство из них не забыли о храбрости, они раз за разом продолжали пытаться, силясь добраться до незваного гостя. Дао И собрал последние силы и невероятным усилием вырвался из чужой хватки.

Голос Шэн Линъюаня звучал мягко, как шепот возлюбленного.

— Я могу помочь тебе, тебе больше не будет больно, хочешь?

На бескожем лице Дао И проступили синие вены, его клинок дрожал, охваченный черным туманом. На мгновение он вырвался из своих оков и ударил Шэн Линъюаня по руке. Однако, на расстоянии в полцуня от запястья молодого человека клинок замер, не в силах больше сдвинуться с места.

— Если твое сломанное лезвие коснется меня, ты тут же окажешься в земле, — Шэн Линъюань махнул рукой. Дух меча ощутил небывалую легкость, его тело покинуло алтарь и вместе со сломанным мечом поплыло по воздуху. Холодный ветер ударил ему в грудь. Дао И опустился на землю, рухнул на колени и закашлялся.

Стоявший на алтаре человек смотрел на него сверху вниз. Но уже через мгновение ему это наскучило, и он отвел взгляд.

— Если ты так хочешь жить, я не стану тебе мешать. Ты можете и дальше влачить свое существование. — Шэн Линъюань ткнул в него указательным пальцем. — Ш-ш-ш, тише. Я всего лишь позаимствую кое-что и сразу же уйду. Не тревожьте своего хозяина понапрасну.

Его голос затих, и молодой человек шагнул прямо к расколотой стеле.

Шэн Линъюань просто хотел попробовать, он не тешил себя большими надеждами. В конце концов, Чиюань был резервуаром для огромного количества энергии, издревле охранявшимся кланом божественной птицы Чжу-Цюэ. После гибели клана божественной птицы, Его Величеству с трудом удалось подавить мощь алой бездны, при помощи запрещенных техник. В конце концов, дух, родившийся из костей Чжу-Цюэ… стал Хранителем огня. Будучи принесенным в жертву Чиюань он, вероятно, обратился в прах. Но, возможно, кое-что еще осталось.

Но, как только Шэн Линъюань подошел ближе, он увидел собрание памятников.

Каменные стелы стояли вокруг алтаря. Некоторые из них были сломаны, на остальных виднелись даты рождения и смерти. От камней слабо тянуло жаром. Излишне было говорить, что это место являлось гробницей духа Чжу-Цюэ. Но Шэн Линъюань никак не ожидал, что здесь могло хоть что-то сохраниться.

Собранной в долине груде металлолома недоставало интеллекта, им нелегко было понять, что означали слова Шэн Линъюаня. Едва гость приблизился к собранию памятников, Дао И побледнел, и, позабыв обо всем на свете, опрометью бросился в густой туман.

— Стела... — голос Дао И скрипел, как наждачная бумага. — Не… надо...

Стелы нельзя было разбивать. Каждый раз, когда это случалось, Хранитель огня «умирал».

Но Шэн Линъюань не желал слушать докучливую болтовню духов. Дао И не успел выдавить из себя ни слова, когда черный туман превратился в лопату и врезался под каменное основание, намереваясь разыскать одну из сломанных костей.

— Нет…

— Хм? — Шэн Линъюань нахмурился. Под землей было пусто. Там не было ничего, даже одежды, не говоря уже о каких-либо останках.

Это не надгробия? Тогда откуда взялся запах Чжу-Цюэ?

Шэн Линъюань с удивлением посмотрел на каменную стелу. Вдруг, ползущая по ней трещина расширилась. С тихим треском стела раскололась надвое и с грохотом обрушилась на землю, разбившись на куски.

Шэн Линъюань изумленно замолчал.

Хотя Его Величество и нельзя было назвать хорошим человеком, он ничего не делал бесцельно. У него не было привычки есть за чужой счет и вредить самому себе.

Кроме того, даже если Хранитель огня не уважал собственные останки, сотни лет принося себя в жертву Чиюань, он все же внес свой вклад в этот мир. Это был вынужденный шаг. Его Величеству нужна была лишь кость Чжу-Цюэ. Он не собирался разорять могилу или разбивать надгробие. Он вообще не прикасался к этой стеле.

Но это было еще не все.

Расколовшись надвое, стела случайно задела рядом стоявшую. Камень издал неприятный хруст, от которого едва не заломило зубы. Шэн Линъюань затаил дыхание. Собрание памятников поразила неведомая зараза. В считанные мгновение, окружавшие алтарь стелы рухнули, одна за другой.

Дао И взревел, и все духи закричали вместе с ним. Казалось, что все призраки Чиюань вторили этому плачу.

Познания в современном китайском языке Его Величество все еще оставляли желать лучшего. Он понятия не имел, что такое «компенсация за подстроенный ущерб»4. Он мог лишь досадливо молчать.

4 碰瓷 (pèngcí) — вытребовать компенсацию за подстроенный ущерб (букв. налететь на фарфоровую посуду. Трюк, применявшийся торговцами, которые намеренно выставляли посуду на мостовую, и когда прохожий наступал на нее, заставляли его заплатить).

Из-за разразившегося конфликта у Шэн Линъюаня вновь началась мигрень. На его лице мелькнуло редкое выражение беспокойства. Гость беспомощно посмотрел на учиненный беспорядок. Вокруг клубился густой черный туман, и молодой человек попытался было починить собрание памятников, осторожно соединяя тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей, как тогда, в отеле Дунчуаня.

Но в тот момент, когда черный туман коснулся обломков, каменные стелы внезапно вспыхнули ослепительным пламенем.

Реакция Шэн Линъюаня не заставила себя ждать, он тут же отступил назад. Однако, даже будучи великим древним дьяволом, способным сделать все, что угодно, он не мог укрыться от этого света. Сияние ослепило его и уже через мгновение, все его тело было окутано жаром. Внезапно, ему показалось, будто он был пойман в удушающие объятия. Нечто невидимое коснулось его сердца.

В груди у Шэн Линъюаня закололо, будто что-то внутри него вот-вот должно было взорваться. Не раздумывая ни секунды, он вскинул руку и запустил пальцы прямо под кожу, черный туман моментально опутал его сердце непроницаемым коконом. Между сиянием, пытавшимся проникнуть сквозь плотную завесу, и туманом разыгралась схватка. Густая вязкая темнота полностью поглотила фигуру незваного гостя.

Вдруг, из яркого света возникла иллюзия. Некто незнакомый, казалось, со вздохом прошел мимо Шэн Линъюаня. Призрак явно пытался остаться рядом с ним, но свет невольно увлекал его за собой. Силуэт дрогнул, изменил форму и исчез.

В это время Сюань Цзи возвращался на самолете в Юнъань.

После стольких дней работы, вымотанные сотрудники как попало развалились в роскошном салоне. На стоящем рядом диване причмокивал Ван Цзэ, несчастный Ян Чао и вовсе сполз на пол, а храп Ло Цуйцуя почти заглушал шум мотора. По сравнению с ними Сюань Цзи спал на редкость «спокойно».

Он заснул, как тихая птица, свернувшись калачиком и уткнувшись головой в темноту, как если бы любой порыв ветра мог потревожить его сон.

Около четырех часов утра Сюань Цзи вновь увидел во сне железную дверь с кроваво-красной печатью. «Существо» по ту сторону билось еще яростнее. Сквозь непреодолимую преграду он снова слышал тяжелое и болезненно дыхание.

Что там внутри? Сюань Цзи хотел было уйти, но вдруг заподозрил, что сон внезапно начал двигаться не в самом лучшем направлении. Внезапно, кто-то, задыхаясь, произнес:

— Быстрее! Иди!

Сюань Цзи застыл на месте.

— Что?

— Иди… Убирайся отсюда…

— А? Там кто-нибудь есть? — юноша вдруг почувствовал, что этот голос ему необъяснимо знаком. Он сделал шаг вперед и увидел, что на кроваво-красной печати был едва заметный узор. Похоже, когда-то он являлся частью магического массива. Но во сне не было «Альманаха тысячи демонов», и Сюань Цзи не мог посмотреть, что это такое. — Ты со мной разговариваешь? Кто ты?

Громкий стук в дверь заставил его замолчать, и старая печать пошла рябью.

Сюань Цзи был застигнут врасплох, он сделал большой шаг назад и поспешно расправил плечи.

— Запечатать… я не могу это запечатать… — голос за дверью стал громче.

— Каменная стела…

— Каменная стела разбита… Ты… повторяй за мной…

Сюань Цзи не помнил, где он мог слышать этот голос. Некто за дверью не выдержал и принялся читать какое-то длинное заклинание. Изящный язык смешался с неизвестным наречием. Ритм был таким ровным и четким, что приятно было слушать. Однако говорившему, казалось, сдавили горло. Его голос становился все более и более хриплым. Каждая фраза звучала как лязганье ножей. Вдруг, говоривший закашлялся, словно отплевываясь от крови. Это было поистине жутко.

Длинная вереница молитв растянулась на целых пять минут. Сюань Цзи понимал не больше половины произнесенных слов. Он мог лишь догадываться, что это было что-то, способное запечатать железную дверь.

Он должен был это запомнить? Каких же тогда размеров должен быть человеческий мозг?

— Подожди, подожди... Помедленнее, повтори еще раз...

Раздался еще один громкий удар, в этот раз он был куда сильнее предыдущего. Печать сломалась. В мгновение ока разум Сюань Цзи наполнился невыносимым гулом. Юноше даже показалось, что вместе с печатью раскололся и его собственный череп. Боль пронзила его виски.

Кто-то громко закричал:

— Быстрее!

Будучи в полном замешательстве, Сюань Цзи и сам не понял, как сделал это. Он только что услышал нечто совершенно непонятное, однако его губы и язык, похоже, обладали неплохой мышечной памятью. Он автоматически повторил длинную цепочку заклинаний, так, словно проделывал это множество сотен раз, снова и снова. Когда печать на двери восстановилась, головная боль сразу же прошла. Сюань Цзи вновь повторил в мыслях только что произнесенное заклинание.

Спина юноши покрылась холодным потом, а ноги сделались ватными. Какое-то время из темноты доносились лишь усталые и болезненные вздохи запертого за железной дверью.

Сюань Цзи долго медлил, прежде чем, наконец, с осторожностью спросил:

— Что происходит?

По ту сторону железных ворот наступила тишина. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем слабый мужской голос произнес:

— Возвращайся в свой мир.

Сюань Цзи был шокирован. Слова прозвучали на современном языке, более того, произношение говорившего было идеальным. Чем дольше юноша вслушивался в этот голос, тем более знакомым он ему казался. Не дожидаясь, пока Сюань Цзи придет в себя, голос горько усмехнулся:

— Когда вернешься, съешь что-нибудь вкусное.

Это был человеческий язык!

Сюань Цзи был так зол. Он собирался дать волю своим чувствам и как следует обложить незнакомца бранью. Но внезапно, что-то словно ударило его по голове. Железные ворота заметно искажали звук, и тон говорившего сильно отличался от реального. Сюань Цзи не обращал на это никакого внимания, пока не услышал слова: «Съешь что-нибудь вкусное». Это была банальная и довольно избитая фраза. Но юноша вдруг понял, почему этот голос показался ему знакомым. Потому что это был его собственный голос!

Сюань Цзи вздрогнул. Юноша тут же отшатнулся от дверей и, внезапно оступившись, снова проснулся в самолете.

Несколько секунд Сюань Цзи пребывал в полном оцепенении, но едва наваждение прошло, как он тут же потянулся за блокнотом. Прежде, чем воспоминание исчезло, юноша быстро начертил на пустом листе увиденный массив, а затем обратился к «Альманаху тысячи демонов».

«Альманах» тут же ответил: «Массив нирваны».

«Звучит неплохо», — подумал Сюань Цзи, ожидая более полного описания.

Но книга по-прежнему молчала.

Конечно же, выдать ошибку было вполне нормальным явлением для этой старой рухляди. Сюань Цзи беспомощно вздохнул. Собравшись было закрыть блокнот, он вдруг с удивлением уставился на возникшую перед глазами страницу «Альманаха», лишь для того, чтобы увидеть слова, которые не имели ничего общего с появлявшимися в нем ранее объяснениями.

На странице было написано: «Когда увидишь массив нирваны, камень нирваны будет разбит. Смертный час близок. Живи сейчас».

Сюань Цзи не мог в это поверить. Хотя в книге и появилось слово «нирвана», но он все равно смутно догадывался о том, что кто-то пытался его проклясть!

Испугавшись гнева своего хозяина, «Альманах» поспешно исчез. Сюань Цзи хотел было снова его призвать, но книга притворилась мертвой и ни в какую не откликалась на зов!

Юноша проверил свой пульс. Ритм был ровным и четким. Не было никаких признаков волнения или болезни. Не желая задумываться над этим, Сюань Цзи улегся обратно. Возможно, все это было лишь плодом его воображения, но у него внезапно разболелась голова, и юноша окончательно проснулся.

В своей жизни Сюань Цзи был не опытен лишь в двух вещах: во-первых, он не мог заставить себя есть, когда кусок в горло не лез, а во-вторых, не мог заставить себя спать. Юноша долго ворочался с боку на бок, но так ничего и не добился. Сдавшись, он приподнял одеяло и решил налить себе стакан молока.

Вдруг, он случайно увидел впереди тусклое свечение. Кто-то включил ноутбук.

Что? В такое время? Кто-то еще страдал бессонницей?

Еще одним человеком, страдающим от бессонницы, оказалась Гу Юэси.

Глаза Гу Юэси были красными, а сама девушка выглядела такой удрученной, будто только что закончила работу в похоронном бюро. Она сидела за ноутбуком, сосредоточенно всматриваясь в записи с камер наблюдения, прокручивая их снова и снова. В самолете было очень шумно, а шаги Сюань Цзи были слишком тихими. Гу Юэси даже не услышала его.

Из-за произошедшего в Дунчуане Сюань Цзи сомневался в элите «Фэншэнь». Юноша тихо стоял в тени и наблюдал. Спустя время он обнаружил, что все видео, которые просматривала Гу Юэси, были сняты камерой, установленной неподалеку от продовольственного рынка. Все записи были сделаны непосредственно до и после обыска.

— Мы что-то упустили?

Едва он это произнес, Гу Юэси вздрогнула, чуть не выронив мышку.

— Директор Сюань... — девушка в панике захлопнула крышку ноутбука. — Нет, нет, я на всякий случай проверяю записи, сделанные около черного рынка. Хочу улучшить свою работу. Директор Сюань, почему вы так рано встали?

— Кто знает, может быть, я просто состарился. — так и не увидев на лице девушки ответов на свои вопросы, Сюань Цзи зевнул, бросил ей несколько пустых слов и, будто ничего не произошло, направился к бару.

«Второй капитан явно лжет», — подумал он, наливая в стакан молоко.

Вместо того чтобы следить за окрестностями, она сосредоточила все свое внимание только на одном участке. Юноша успел заметить название улицы. У него всегда было хорошее чувство направления. Он помнил все места, где успел побывать, и автоматически сопоставлял их с картой. Все записи были сделаны с разных ракурсов. Похоже, все они снимали трущобы, стоявшие в сотне метров к юго-западу от рынка.

Что она там искала? Может быть в тот день, когда они ликвидировали черный рынок, она заметила что-то интересное?

Глава 49

Можешь считать нас «особой полицией». Меня зовут Янь Цюшань.

Теоретически, вся информация, которой делились другие организации, например такие, как служба общественной безопасности, помимо Управления по контролю за аномалиями обрабатывалась Отделом ликвидации последствий. Таким образом, Сюань Цзи имел доступ ко множеству камер «Скайнета»1 прямо со своей рабочей учетной записи. Как бы то ни было, его сонливость как рукой сняло. Подключившись к wi-fi, юноша принялся проверять все видео, сделанные камерами наблюдения до и после того, как они покинули черный рынок.

1 «Skynet» — сеть видеонаблюдения, установленная правительством Китая, соединяет более 20 миллионов камер наблюдения по всей стране. Это крупнейшая в мире нейронная сеть для распознавания лиц.

Но, возможно, всему виной было то, что он попросту не годился для этой работы. У Сюань Цзи рябило в глазах. Он так и не смог ничего разобрать среди хаотичных картинок и мелькающих кадров. Он чувствовал, что продовольственный рынок Дунчуаня и в самом деле посещало много народу.

Внезапно Сюань Цзи обнаружил, что его сердце на мгновение забилось быстрее. Словно при резком пробуждении, когда проваливаешься в «пропасть», и учащается пульс.

Решив довериться собственной интуиции, Сюань Цзи вновь бегло2 просмотрел несколько записей, и обнаружил, что только один из роликов заставил его почувствовать себя странно.

2 走马观花 (zǒumǎ guānhuā) — галопом по европам, бегло, поверхностно, мельком, досл.: любоваться цветами на скаку.

Что там такое?

Он не мог удержаться, сел прямо и принялся рассматривать каждый угол, попавший в объектив камеры наблюдения.

Чей-то неплохой бизнес по продаже лепешек… Неподалеку произошла велосипедная авария, и оба велосипедиста начали спорить… О, теперь это переросло в драку… Однако, подобная сцена не могла его напугать. Вряд ли его неврастения достигла таких масштабов.

Меньше чем за минуту он просмотрел это видео несколько раз подряд, но так и не смог понять, в чем же заключалась его странность.

Сюань Цзи сравнил положение камеры. Судя по углу обзора, камера располагалась у юго-западного входа продовольственного рынка. Капитан Гу тоже наблюдала за этим направлением… Совпадение?

Он осмотрел местность от юго-западного входа до трущоб, и вскоре его таинственное «шестое чувство» снова дало о себе знать.

Сюань Цзи отказался от своей бесполезной тактики и поддался «мистическому вдохновению». Юноша собрал все записи, заставлявшие его чувствовать себя неуютно, а затем расположил их в хронологическом порядке. Сверившись с картой, он обнаружил, что, похоже, на видео действительно был чей-то маршрут… Судя по разнице во времени, этот человек, должно быть, сильно спешил.

На протяжении всего пути до трущоб, неизвестный ни разу не попал в поле зрение камер наблюдения.

Сюань Цзи тут же понял: это был трюк для отвода глаз!

Но кто был достаточно силен, чтобы обмануть объектив с таким высоким разрешением? Сюань Цзи знал лишь одного человека, способного провернуть подобное… И ведь правда, в то время над продовольственным рынком Дунчуаня висели свинцовые тучи, и раздавались раскаты грома. Даже его коллеги жаловались на неверный прогноз погоды. Он вспомнил, что Шэн Линъюань действительно мог призывать гром, особенно после возвращения в свое настоящее тело.

Он был там, когда они ликвидировали черный рынок?

Сюань Цзи окончательно проснулся, теперь его мозг работал на полную. Его Величество владыка людей был искусен в шаманских заклинаниях. Вероятно, в тот момент, когда они оцепили черный рынок, он следовал за одним из своих проклятий, чтобы узнать, кто прикасался к призрачной бабочке. Что же ему удалось выяснить? Хуа Ху и остальные скоропостижно скончались, имел ли Его Величество к этому какое-либо отношение?

Кроме того… если рентгеновское зрение Гу Юэси могло засечь Шэн Линъюаня, почему она тайно следила за ним, ничего никому не сказав?

Уголки рта Сюань Цзи внезапно дернулись. Он вдруг задумался. Возможно ли, что второй капитан сомневалась в себе?

Но стоило ему только подумать об этом, как самолет пошел на посадку. Они вернулись в штаб-квартиру в Юнъани.

Когда они приземлились, уже почти рассвело. У входа их ждали служебные автобусы, призванные развезти всех по домам. Сюань Цзи подозревал Гу Юэси, потому попытался проследить за ней. Но обнаружив, что девушка никуда не ушла и не села ни в одну из машин, он решил расспросить об этом ее коллег.

— Капитан Гу, — ответил один из коллег, — никуда не уезжает. Она живет на «базе личного состава», недалеко от здания штаб-квартиры. Это всего в десяти минутах ходьбы отсюда.

Сюань Цзи знал, что «база личного состава» была скорее «кадровым общежитием». Внутренний персонал, руководители групп и заместители директоров разных отделов, приезжавшие в Главное управление по делам, могли бесплатно подать заявку на временное проживание. Условия в общежитии были неплохими, но это место находилось слишком далеко от города, более того, вокруг полностью отсутствовала какая-либо инфраструктура, кроме парочки неудобных круглосуточных магазинов.

— У нее дома идет ремонт?

— Нет, она живет на базе личного состава и раз в месяц оставляет онлайн-заявку, — сказал коллега. — Директор Сюань, разве вы не знали, что прозвище нашего капитана «Гу Сянь-эр»3. Такой выдающийся человек как она не признает ни дома, ни семьи, ни машин, ни прочих мирских забот.

3 От 仙 (xiān) — отшельник, бессмертный, святой. Буквально «Отшельница Гу».

Доходы оперативников всегда были довольно высокими. При таком положении и стаже капитан Гу с легкостью могла бы купить себе дом и обосноваться в городе.

Но она этого не сделала.

Казалось, она совершенно игнорировала все, что не являлось вещами первой необходимости. Ее стиль жизни можно было бы назвать «минималистичным». Она не вкладывалась в недвижимость, и никуда не инвестировала. Это были лишь цифры, с которыми она понятия не имела, что нужно делать. Когда кто-то одалживал у нее деньги, она с радостью отдавала их. Ей было совершенно плевать, вернут ли ей долг, лишь бы должники не спускали все на порнографию, азартные игры или наркотики. Однажды, Ван Цзэ не выдержал, он заставил своих младших братьев из «Фэншэнь» вернуть девушке все, что они успели назанимать, а затем взял на себя управление ее финансами.

Она жила в «общежитии» уже много лет, и у нее почти не было личных вещей. Реши она прихватить все это с собой в самолет, и ее имущество поместилось бы в ручную кладь. Единственным украшением в ее комнате была стеклянная рамка, стоявшая в изголовье кровати. В рамку было вставлено групповое фото, сделанное в те времена, когда она только-только присоединилась к «Фэншэнь».

В то время она была еще молода, у нее были пухлые щечки и не такой уставший вид. Девушка на фотографии не улыбалась, но в ее глазах читалось робкое смущение. Старина Ван тайком поставил ей «рожки» и улыбался во все тридцать два зуба. Стоявший рядом с ними человек сжимал в одной руке длинный меч, а вторую опустил на затылок Ван Цзэ, заставляя того втянуть голову в плечи.

Но те дни ушли навсегда.

Гу Юэси пару секунд смотрела на себя, а затем протерла рамку, после чего сходила умылась, включила компьютер, открыла видео с камер наблюдения и остановила его на нужном ей кадре. На самом деле, Сюань Цзи слишком много думал. Если бы Шэн Линъюань захотел, его трюк мог бы запросто обмануть не только объектив с высоким разрешением, но и рентгеновское зрение Гу Юэси. Целью девушки был вовсе не император.

Лишь увеличив изображение в несколько раз, она, наконец, заметила в углу экрана чью-то руку. Похоже, этот человек ни на секунду не терял бдительности. Казалось, он знал расположение всех местных камер наблюдения и успешно избегал их. Несколько раз просмотрев все записи, Гу Юэси удалось поймать только этот фрагмент. Сюань Цзи не имел доступа к этому видео, потому что заснявшая его камера была установлена в придорожном магазине. Гу Юэси получила его от одного из информаторов «Фэншэнь».

Качество изображения оставляло желать лучшего. В кадр попала лишь половина плеча. Похоже, мужчина быстро это заметил и сразу же покинул «зону поражения».

Столкнувшись с трудностями, Гу Юэси попыталась восстановить изображение при помощи специальной программы. Но программа оказалась не слишком хорошей, и девушке пришлось действовать наугад, чтобы разобраться в ней самостоятельно.

Второй капитан всегда сохраняла спокойствие и хладнокровие. Она была самым надежным и ответственным человеком в «Фэншэнь». Гу Юэси производила впечатление интеллигентной и воспитанной девушки с высшим образованием. Но, на удивление, читала она крайне неуклюже. Гу Юэси напоминала несмышленого школьника. Каждый раз, когда ей попадались большие абзацы, ей приходилось водить по строчкам ручкой, повторять прочитанное вслух и перечитывать текст по нескольку раз, чтобы понять, о чем в нем говорилось.

Провозившись до полудня, Гу Юэси смогла восстановить лишь несколько кадров. Вдруг, девушка заметила на пойманной в объектив руке «часы».

У часов была только одна стрелка, а циферблат был полностью испещрен древнекитайскими иероглифами… Это был компас.

Гу Юэси откинулась на спинку стула. Дыхание девушки участилось. Она бы никогда не забыла этот компас.

Много лет назад, когда ей было невероятно страшно, один человек вложил этот предмет прямо ей в руки, и сказал: «Следуй за указателем, верь ему, не бойся. Девочка, мой компас — семейная реликвия. Ты должна выбраться отсюда и непременно вернуть его мне».

За свою жизнь Гу Юэси ни дня не была в школе и не прочитала ни одной книги. Она не знала ни одного иероглифа до тех пор, пока ей не исполнилось семнадцать.

До семнадцати лет у нее даже не было собственного имени.

Когда она впервые попала в Управление, она была еще несовершеннолетней. Управление назначило ей временного опекуна — девушку из отдела кадров. «Гу» была фамилия этой девушки, а имя «Юэси», так не похожее на настоящее, дал ей Ван Цзэ. В те годы Ван Цзэ был неотесанным мальчишкой, только что вступившим в ряды «Фэншэнь». Он увлекался какой-то игрой и попросту дал девушке имя главной героини.

Сюань Цзи был прав. Обладателю рентгеновского зрения было не так-то просто поладить с миром. В первые десять лет жизни Гу Юэси эти глаза стали ее проклятием.

Когда она появилась на свет, ее глаза были закрыты специальной мембраной. Шарлатан из какой-то подпольной клиники сказал, что она родилась слепой, и родители тут же отказались от нее.

К несчастью, вместо того чтобы попасть к доброй приемной матери или, хотя бы, в государственный детский дом, девочка угодила в руки банды воров. У банды был поистине широкий профиль и время от времени они промышляли попрошайничеством, используя для этих целей детей-инвалидов. Увидев ее «слепоту», воры решили, что девочка обладает уникальным преимуществом. Но неожиданно, вскоре после того, как ее забрали, мембрана начала истончаться, пока, наконец, совсем не исчезла.

Однако, это оказалось вовсе не благословением. Воры хотели насильно ослепить ее, но вдруг обнаружили, что ее зрачок мог менять свою форму, делая ее глаза похожими на глаза некоторых животных. Вскоре в банде поняли, что в ней особенного — девочка появилась на свет с врожденной аномалией. Ее взгляд мог проникать сквозь любую преграду, обладая тем же действием, что и мощные рентгеновские лучи.

Это был поистине «сверхъестественный хак»4. Войдя в бизнес, она могла точно сказать, в каком кармане находился чужой кошелек, и сколько в нем было денег. Глядя в спину человеку, она могла без труда рассмотреть пароль от его банковской карты, или, без каких-либо усилий, вскрыть замок. Даже просто отдыхая за игорным столом, она могла добиться успеха.

4 外挂 (wàiguà) — комп. хак, сторонняя программа (напр. для взлома игр).

Вместе с ней процветала и шайка воров. Всего за несколько лет они превратились из уличных головорезов в самый настоящий преступный синдикат. Однако качество членов организации не поспевало за ее ростом. Они все больше и больше зазнавались, и вскоре их «машина» перевернулась. При попытке украсть культурные реликвии они стали мишенью международной преступной группировки, включавшей в себя людей с особыми способностями, и тогда вор украл у вора5.

5 黑吃黑 (hēi chī hēi) — плохой против плохого, вор у вора дубинку украл.

Все члены шайки погибли, кроме Гу Юэси. Девушка выжила лишь благодаря своей способности.

В течение следующих десяти лет ее держали в специальной тюрьме, построенной людьми из класса духовной энергии.

В этой «духовной тюрьме» все ее чувства оказались под запретом. Все контакты с внешним миром были отрезаны. Исключением были лишь те моменты, когда они хотели использовать ее глаза. Но то, что она «видела» в своей камере, было сплошными иллюзиями. Без разрешения этих людей она не могла даже поесть самостоятельно. Самое сложное заключалось в том, что, кроме одиночества и изоляции, тюрьма была полна психопатов, постоянно выдумывавших всевозможные фантастические способы как-то помучить ее. Даже если бы ее разорвали на части, с ее головы не упало бы ни волоска. Она была всего лишь контейнером для глаз.

Гу Юэси навсегда запомнила человека, постучавшего в ее «тюремную дверь». Когда он ворвался в ее мир, он был похож на спустившееся с небес легендарное божество, принесшее с собой свет.

«Я пришел, чтобы спасти тебя. Не бойся. Я покажу тебе свое удостоверение».

«Эм… ты не умеешь читать? Все в порядке. Я из Управления по контролю за аномалиями… Ну, можешь считать нас «особой полицией». Меня зовут Янь Цюшань».

«Мы не заблудимся. У нас есть это…»

В те годы Янь Цюшань возглавлял межнациональную команду «особенных». Он был представителем китайской стороны. Тогда он был еще очень молод.

Янь Цюшань, пока еще только «командир Янь», плохо понимал членов своей группы. Все, что он мог, это лишь сказать «привет». Его познания в иностранных языках были хуже, чем у попугая, и ему пришлось выучить стандартный набор жестов, чтобы общаться с товарищами-иностранцами. Однако этот «немой», каким-то образом, очень хорошо умел ладить с людьми, он был сильным и добрым. Сослуживцы говорили, что он смеялся, как подросток, уверенный, что у всего в мире обязательно будет счастливый конец.

В полной видений духовной тюрьме, он дал в руки девушки старый медный компас и позволил ей следовать за указателем, вернувшим ее в мир спустя целых десять лет.

А потом командир Янь, казалось, и вовсе забыл про эту так называемую «фамильную реликвию», и никогда не просил девушку ее вернуть. Компас был с Гу Юэси долгих четыре года. Человеку, что десять лет провел в духовной тюрьме, будучи отрезанным от мира, сложно было поверить в реальность происходящего. Ей нужна была точка опоры. Лишь увидев медную стрелку, Гу Юэси понимала, что находится в реальном мире.

Она была замкнутой и плохо разговаривала. В сочетании с особой способностью, рентгеновским зрением, и ее не самым лучшим происхождением, другие члены команды думали, что она за ними подглядывает. Во время обучения в Центре подготовки молодежи с особыми способностями, она всегда держалась особняком. В то время она часто навещала своего командира Яня и нескольких ребят из «Фэншэнь». Это было ее единственным утешением.

Янь Цюшань понятия не имел, как ладить с девочками-подростками. Каждый раз, когда она приходила, она садилась очень прямо, а он, словно завуч, расспрашивал ее об учебе. Но, кроме этого, ей больше не о чем было рассказать, и они могли лишь беспомощно таращиться друг на друга. Только когда речь заходила о тренировках особых способностей, Янь Цюшань пускался в долгие рассуждения. Чжичунь никогда не перебивал его. Казалось, он мог бы слушать его до конца времен.

«Чжичунь» был духом меча командира Яня. Он всегда находился в ножнах, но иногда, когда ему становилось совсем уж стыдно за командира Яня, он покидал клинок, чтобы разрядить обстановку.

В присутствии Чжичуня Гу Юэси часто забывала о своем непростом характере. Он соответствовал всем ее фантазиям о «старшем брате»: внимательный, терпеливый, нежный и всемогущий.

Однако в то время Управление вознамерилось сделать Янь Цюшаня следующим главой «Фэншэнь», а столь важная должность часто предполагала сверхурочные. Командир Янь и Чжичунь днями напролет носились по стране, но порой им все же удавалось выкроить немного времени, чтобы повидаться с Гу Юэси. Но эти, похожие на драгоценные звезды в ночи, визиты не могли осветить ее темную юность.

Она в одиночестве окончила обучение в Центре подготовки молодежи, и в день выпуска ее сосед выбросил из общежития все ее вещи. Позже, когда началась стажировка, она четыре раза покидала команду из-за внутренних разногласий.

Гу Юэси была похожа на осиротевшую собаку. Бесчисленное количество раз она собиралась с духом, чтобы приблизиться к людям, и бесчисленное количество раз люди пинали ее в грудь.

В тот день, когда Гу Юэси выгнали в четвертый раз, ей сказали, что она провалила итоговую аттестацию и теперь должна была покинуть резерв. Отдел материально-технического обеспечения нуждался в образованных сотрудниках, но она не могла распознать ни слова. Для нее нигде не было подходящей должности. После достижения ею восемнадцати лет, общество окончательно выполнило свой долг, сложило свои полномочия и больше не собиралось заботиться о ней.

Некоторые люди говорят, что судьба — это сломанное колесо. Оно крутится и крутится, сминая едва распустившиеся цветы, а потом вновь возвращается на круги своя.

Тогда Гу Юэси поняла, что некоторые люди обречены быть в этой жизни безбилетниками. Их рождение было ошибкой. Систематической ошибкой. Разумнее было бы умереть как можно раньше. Но почему она все еще думала о том, чтобы найти эту дурацкую точку опоры?

Не слишком ли она жадная?

Она отправилась в отдел кадров и предупредила о том, что уйдет на день, после чего тщательно протерла компас и сдала его на хранение в отдел материально-технического обеспечения. Она не стала связываться с Янь Цюшанем, в тот день она готова была уйти, не попрощавшись. План Гу Юэси состоял в том, чтобы тихо повеситься в глухом лесу неподалеку от горы Сишань, где ее никто бы не нашел. Со временем веревка бы оборвалась, и ее тело рухнуло бы на землю. Она вернулась бы в почву и стала частью пищевой цепи, не доставив никому никаких хлопот.

Однако, возможно, она рано решила, что обречена. В тот день Янь Цюшань вернулся в штаб-квартиру, чтобы доложить о своей работе. Получив обратно свой компас, он почувствовал, что что-то не так. Он не смог связаться с Гу Юэси. Тогда, едва сошедший с самолета командир Янь не стал тратить время на отдых и весь день искал ее вместе с агентами «Фэншэнь». В последний момент Чжичунь успел перерезать веревку.

Лезвие клинка было острым, но по характеру Чжичунь был нежным и сентиментальным. Будучи в тридцати метрах от цели, он сумел перерезать веревку. В этот момент он был подобен мечу ветра6. Однако из-за того, что у него слишком сильно дрожали руки, он никак не мог прощупать пульс Гу Юэси. Решив, что девушка умерла, он разрыдался. Позже в «Фэншэнь» появилась шутка, про «напуганного до слез Чжичуня». Никто из новеньких, кто пришел в команду позднее, не знал ее истинного смысла, и все они считали Гу Юэси могущественной и безжалостной.

6 刀风 — (dāofēng) будд. меч-ветер (обращающий в прах всё живое и возвещающий конец кальпы — «дня Брахмы», продолжавшегося 4,32 миллиарда лет).

Чжичунь боялся, что над девушкой будут издеваться, поэтому он не только ничего не объяснял, но и иногда намеренно вводил новичков в заблуждение, чтобы сделать ее более сильной и влиятельной в чужих глаза.

В то время Янь Цюшань, получивший повышение до «главы Яня», увидел результаты ее аттестации и лично отправился в Министерство безопасности, чтобы разыскать тамошнего директора и попросить для нее направление в спецназ.

Тогда Ван Цзэ, юный последователь главы Яня, полушутя сказал:

— Наш босс никогда никого ни о чем не просил, но он лично пошел к старику Суну, чтобы поручиться за тебя. Я ревную! Я попал в немилость… Ай! Невестка, как ты можешь бить меня мечом?! Бей, бей, но будь осторожен, я поглупею, буду пускать на тебя слюни и шантажировать отцом…

Из-за бессердечной шутки Ван Цзэ Гу Юэси выложилась на полную в тренировочном лагере. Во время заключительной аттестации она сломала два ребра, заработала внутреннее кровотечение и попала в отделение реанимации, после чего еще долго «лежала» в «Фэншэнь» с синяками.

Прошло много времени, прежде чем она поняла, что медный компас действительно был фамильной реликвией командира Яня. Его запросто можно было бы обменять на жилье в самом центре города. Но когда Янь Цюшань увидел, что девушка цеплялась за этот компас, как за спасительную соломинку, он не решился попросить Гу Юэси вернуть его обратно, и намеренно «забыл» свою реликвию у нее на несколько лет.

В те годы Ван Цзэ постоянно жаловался, что никогда не мог одолжить его. Он так часто сбивался с пути и путался в направлениях, что уже должен был исходить землю вдоль и поперек. Когда он, наконец, вернулся в строй, он почти научился пользоваться картой.

Они снова вытащили ее из темной тюрьмы, дали ей точку опоры и приняли к себе.

В канун Нового года, такие же бездомные оперативники «Фэншэнь», как и она сама, отправились в дом командира Яня, чтобы устроить для нее «приветственную вечеринку». В результате чего Янь Цюшань собственноручно превратил все в вечер критики.

С самого начала этот молчун принялся без остановки ругать девушку, припомнив ей все, начиная с попытки самоубийства и заканчивая безрассудным поведением во время заключительной аттестации.

— Мы — стражи, а не бешеные собаки. Если мы не будем дорожить собственными жизнями, то как мы сможем защищать других? Как твои товарищи по оружию и обычные люди смогу довериться тебе на поле боя? Я и понятия не имел, что ты задумала! Если бы не… М!

Чжичунь тут же зажал ему рот рукой, попутно сунув туда круглый цзяоцзы.

Брови Янь Цюшаня разгладились от подсунутого ему угощения, и он недовольно пожаловался:

— Горячо.

— Чепуха, — безжалостно парировал Чжичунь, — я только что сам попробовал его. Совсем не горячо.

Командир Янь отреагировал лишь спустя несколько мгновений. Его лицо покраснело, и он вновь превратился в привычного молчуна. Чжичунь отправил его надувать воздушные шарики, чтобы не растрачивать силы в пустую.

С тех пор, каждый раз, когда Гу Юэси получала травму, она также получала и нагоняй от командира Яня. Но каждый Новый год у нее было место, где она могла расслабиться. Когда звонил новогодний колокол, она получала специальный цзяоцзы с заварным кремом. И так продолжалось до тех пор, пока в команде не появился новичок моложе ее, и не занял «младшую» позицию. Попав в немилость, она присоединилась к Ван Цзэ и научилась заботиться о тех, кто был таким же невежественным и стеснительным, как и она сама.

Каждый год она думала, что за этими спинами она может гоняться вечно.

Однако…

Гу Юэси посмотрела на медный компас на экране, и ее глаза сделались красными, будто из них вот-вот закапает кровь. Прошло уже три года с того момента, как Чжичунь «погиб», а Янь Цюшань исчез, и до сих пор от него не было никаких вестей.

Это действительно был он?

Почему он появился возле черного рынка именно в это время?

Или что-то случилось, и кто-то просто забрал его компас?

Глава 50

«Все живые существа равны, — беззвучно произнес Сюань Цзи. Его взгляд скользнул по испуганным лицам людей, и юноша подумал, — Тогда как вы относитесь к «Чжичуню»?»

На видеозаписи и в самом деле была рука «господина Няня», и в данный момент он находился неподалеку от Гу Юэси. Этот человек выглядел как закоренелый преступник, он вел себя нахально и дерзко. Ему удалось ускользнуть с черного рынка Дунчуаня, прямо из-под носа «Фэншэнь», а теперь он в одиночку прибыл в Юнъань и остановился в загородном отеле к югу от штаб-квартиры Управления.

Конференция Пэнлай была прервана из-за ареста господина Юэ-дэ. Директор Хуан покинул конференц-зал, даже не попрощавшись. Носители особых способностей были опозорены, но все они хранили молчание, дабы не усугублять свое положение. Только председатель «Совета», Матушка Юй, сохраняла спокойствие. Она только и делала, что, как ни в чем не бывало, успокаивала других.

После полудня матушка Юй завершила свою медитацию и удалилась на обед. В ее рацион входили лишь вареный рис и мелкие закуски. Матушка Юй молча взяла палочки для еды и приступила к трапезе. Ровно через четверть часа она закончила, вымыла руки, прополоскала рот и с величавым видом нефритового бодхисаттвы села на место. Все это время незаметно стоявшая рядом с ней горничная открыла окно, чтобы проветрить помещение, и зажгла курильницу.

— Гость, должно быть, уже заждался. Пожалуйста, пригласи его войти, — неторопливо произнесла матушка Юй.

Горничная сменила благовония, поклонилась и вышла. Она была красива, но ее лицо казалось каким-то деревянным. Это было поистине странно. Хорошенько присмотревшись, можно было заметить, что от уголков ее губ вниз по подбородку тянулись две едва заметные линии. Все ее движения были несколько неестественными. Даже ее грудная клетка оставалась неподвижной, будто бы она и вовсе не дышала.

Когда горничная повернулась, на ее шее показался небольшой участок «поврежденной» кожи. Но, вопреки ожиданиям, это не было похоже на плоть и кровь, на вид ее кожа больше напоминала дерево.

Девушка не была человеком, это была деревянная кукла.

Мгновение спустя, странная кукла-горничная вернулась, ведя за собой господина Няня.

Господин Нянь спокойно огляделся, а затем поприветствовал:

— Извините, что побеспокоил вас, матушка Юй.

— С нашей последней встречи прошло немало времени. Я долго думала, кто такой этот «господин Нянь», а оказалось это ты, дитя мое, — матушка Юй с первого взгляда узнала его и ласково улыбнулась. — Присядь. Принеси нам чаю.

Господин Нянь по привычке опустился на самый край. Его спина была прямой, словно ружье, готовое в любой момент выстрелить. Приняв из рук куклы-горничной свежеприготовленный чай, он лишь слегка пригубил напиток. Затем, отставив чашку, он протянул руку и раскрыл ладонь, демонстрируя окаменевшую деревянную дощечку1.

1 阴沉木 (yīnchénmù) — окаменелая древесина, долго пролежавшая в земле. Используется для изготовления гробов и высоко ценится. 令牌 (lìngpái) – дощечка с текстами заклинаний (которую даосский монах держит в руках, когда заклинает духов) или воинское удостоверение.

На дощечке был выгравирован странный тотем. У изображенного на нем существа было тело змеи, голова дракона, хвост тигра и птичьи крылья. По дереву вилась заметная трещина. Господин Нянь с шумом бросил дощечку на стол. От удара та тут же перевернулась, и на обратной стороне можно было рассмотреть кроваво-красную надпись: «Небесный огонь».

— Наши люди хотят передать вам послание. Этот знак — доказательство моей честности. Мое удостоверение личности.

Взгляд матушки Юй на мгновение задержался на дощечке, она медленно произнесла:

— Явиться прямо в «Совет Пэнлай». Сторонники вашего Учения слишком высокомерны.

Господин Нянь усмехнулся. Он производил впечатление человека с твердым характером, и, в отличие от большинства людей, был крайне скуп на улыбки. Однако, когда он смеялся, он казался невыразимо очаровательным и даже немного наивным. Но сейчас, сидя в темноте в окружении теней, он выглядел крайне мрачно, словно заросшее грязью Священное озеро2:

2 Священное озеро упоминается во множестве религий. Является третьим по величине соленым озером в Китае, и самым высоким в мире (расположено на высоте около 4588 метров над уровнем моря). По легенде, на дне озера покоятся несметные сокровища, также это место считалось одним из дворцов Бога-дракона.

— Учитывая высокое положение матушки, нам только сейчас представился случай навестить вас. Должно быть, это и в правду не самое подходящее время. Но, видите ли, в этот раз мы действуем лишь на благо будущих поколений. Не беспокойтесь об этом.

Изящные брови матушки Юй поползли вверх:

— Ты стал куда более разговорчивым, чем раньше.

Выражение лица господина Няня осталось неизменным.

— Я говорю правду. Все это признают.

— Ты слишком любезен, — матушка Юй с натянутой улыбкой махнула рукой. — Говори прямо, господин Нянь. Господин Юэ-дэ пал, если я отвергну вас также, как это сделал он, то что ваше Учение намеревается сделать с такой старухой, как я?

— Вы слишком скромничаете, — в отличие от безразличия и грубости, с которыми он относился к людям на черном рынке, господин Нянь обращался к матушке Юй гораздо более вежливо и дипломатично, даже несмотря на отсутствие у него особого энтузиазма. — Во всем мире вы — самая опытная из «особенных» людей. Вы — старейший представитель подразделения Цинпин. Есть вещи, которые вы знаете лучше других. Например, то, что смертные «особенным» неровня. В прошлом, владыка людей истребил нас под корень, его тирания простерлась на четыре стороны света, он лишил нас власти, и теперь все наши соотечественники считают себя людьми. Разве это не смешно? Думать, что ты человек, постоянно ограничивать себя и намеренно жертвовать своей жизнью ради других.

— Что еще говорит тысячелетний календарь3? Все давно решилось, в стране укоренился мир. Подразделение Цинпин было расформировано семьсот лет назад, а нынешние носители особых способностью мало чем отличаются от обычных людей, — возразила матушка Юй.

3 老黄历 (lǎo huánglì) — старый календарь; обр. прошлое, давно ушедшее; по старинке; устаревшие взгляды и правила.

— Все потому, что печать Чиюань до сих пор не снята, — ответил господин Нянь.

— Неужели ваше Учение собирается, подобно владыке людей, перевернуть мир вверх дном и переписать всю историю человечества?

Господин Нянь спокойно произнес:

— Может быть, это не так уж и невозможно.

— Ха, — усмехнулась матушка Юй, — я действительно стара, я прожила долгую жизнь и много знаю, но я давно не слышала таких громких речей.

— Я знаю о вашем положении, матушка, и я не хочу рисковать. Я был груб с вами, явился сюда и потревожил ваш покой. Я не собираюсь склонять вас на чью-либо сторону, я лишь хочу дать вам возможность выбрать. — неторопливо ответил господин Нянь. — В будущем, если мы проиграем, вас это никоим образом не коснется. Вы ничего не потеряете. Но если нам действительно удастся вновь разжечь пламя Чиюань, разве это не будет лучше и для вас?

— Три тысячи лет Чиюань оставался неизменным. Это место давно превратилось в потухший вулкан. Что вы собираетесь делать? — насмешливо осведомилась матушка Юй. — Даже если вы забросаете его бомбами, ничего не получится. — Я не думаю, что Чиюань «мертв», — сказал господин Нянь. — Мне кажется, что печать — это лишь искусственно созданная плотина. Прошло три тысячи лет. Даже если эта плотина прочна, пришло время освободиться. Разве вы не заметили? В последние годы число людей, обладающих особыми способностями, заметно возросло.

Матушка Юй на мгновение замолчала, а после ответила:

— И что с того? Я одной ногой в могиле, я уже не такая энергичная как вы, молодежь. Я не хочу с этим возиться…

— Вам меньше тысячи лет, — перебил ее господин Нянь. — Во времена битвы в Цзючжоу даже демоны, прожившие тысячу лет, считались молодыми крепкими. Если бы не наложенная на Чиюань печать, разве ощущали бы вы такую слабость4 в столь раннем возрасте?

4 五衰 (wu shuāi) — пять предвестников скорой кончины.

Эта фраза окончательно вонзила гвоздь в сердце матушки Юй. Кто не страшился безжалостного времени?

Она долго молчала, а затем спокойно ответила:

— Я не смогу вам помочь.

Господин Нянь молча улыбнулся.

— Во времена битвы в Цзючжоу, в мире существовала еще одна «человекоподобная» раса — клан гаошань. Люди клана гаошань немало преуспели в литейном мастерстве. Они могли соединять воедино драгоценные металлы. Легенды гласят, что мечи, которые они создавали, обладали душами. Правитель клана гаошань укрылся среди людей, его приемный сын был отправлен к императору в качестве слуги. Он надеялся, что в столь смутные времена это станет для него проблеском надежды, но, к сожалению, никому не под силу уговорить тигра отдать шкуру5. Владыка людей использовал их, а затем выбросил. Он ворвался в гаошаньский дворец, вырезал всех воинов и присвоил себе все богатства, накопленные многими поколениями. С тех пор клан гаошань навсегда исчез из истории.

5 与虎谋皮 (yǔ hǔ móu pí) — букв. уговорить тигра отдать шкуру; не имеет шансов на успех, безнадежное дело.

Матушка Юй прищурилась:

— Клан шаманов, клан гаошань, темное жертвоприношение… Люди, стоящие за тобой, слишком хорошо осведомлены.

— Как я уже говорил, не факт, что мы не сможем перевернуть мир, — мягко сказал господин Нянь. — До того, как клан гаошань был уничтожен, принц, что находился в заложниках у владыки людей, узнал о его планах и сумел сбежать. Прежде, чем император нашел его и убил, ему удалось спрятать целую партию драгоценных мечей.

— Так вот зачем вы искали меня, — матушка Юй покачала головой. — Да, нечто подобное действительно существует в этом мире. Но подразделение Цинпин разыскивало их почти тысячу лет, до тех самых пор, пока окончательно не распалось. Нет никаких сведений о том, что стало с этой партией оружия. Если ты хотел спросить меня об этом, то…

— Вы не знаете, — сказал господин Нянь. — Но кто-то ведь должен знать. Например, сам принц.

Принц клана гаошань? Разве он не умер, и его кости не превратились в камни?

Матушка Юй сперва замерла, а затем словно о чем-то вспомнила:

— Подожди, ты имеешь в виду…

— Умирая, принц затаил в своем сердце злобу. Он обратился в Бедствие, — глубоким голосом произнес господин Нянь. — Его могила была запечатана, ее местоположение было одной из великих тайн человеческого рода, сокрытой в глубине подразделения Цинпин. Матушка, многое из наследия подразделения Цинпин ведь находится в ваших руках, верно?

— Вы хотите использовать темное жертвоприношение, чтобы призвать принца клана гаошань? — матушка Юй на мгновение нахмурилась. — Посредник темной жертвы… то есть, ее оператор. Он должен иметь то же происхождение, что и тот, кто проводит ритуал. Исходя из того, что я слышала, две прошлые «жертвы» были обычными людьми, и попытки не увенчались успехом. Так как призыватели оказались дилетантами… явившись в этот мир, призванные Бедствия лишились части своих сил. Тот, кто был ответственен за первый ритуал, так и остался неизвестен. Мы не знаем ни его имени, ни его происхождения. Человек, которого вы использовали для жертвоприношения, Би Чуньшэн, сама обратилась в дьявольскую «человеческую свечу». Она слишком цеплялась за призванного демона и, в итоге, это вышло ей боком. Для второго жертвоприношения вам нужен был потомок клана шаманов, но вы не смогли его найти. Тогда вы вновь использовали обычного человека, попавшего под шаманское проклятие. Это возмутительно. Получило ли призванное Бедствие хоть одну десятую своей силы? Ни капли, потому-то Управление по контролю за аномалиями тут же расправилось с ним. Итак, кого же вы собираетесь принести в жертву Бедствию клана гаошань?

— Потомка клана гаошань, — ответил господин Нянь.

— Что? — глаза матушки Юй слегка округлились. Вдруг, она словно что-то поняла и неуверенно посмотрела на мужчину. — Это ты?

Господин Нянь улыбнулся и ничего не сказал.

— Ты и в самом деле потомок клана гаошань? Неудивительно…

Но что именно «неудивительно», она так и не сказала. Помолчав немного, матушка Юй вновь продолжила:

— Чтобы призвать Бедствие при помощи темной жертвы одной капли крови будет недостаточно. Неужели случившееся с Би Чуньшэн ничему тебя не научило? Ты не боишься смерти? Что ты задумал? Неужели все это лишь ради того, чтобы починить меч?

— Я давно уже мертв. Принц клана гаошань был мастером очищения инструментальных духов. При жизни он был известен как «Всеслышащий»6. Если бы он сумел… — выражение лица господина Няня не изменилось, но руки, лежавшие у него на коленях, внезапно сжались в кулаки. — Я влачу свое жалкое существование, как неприкаянный дух. Я пропащий человек. Что плохого в том, чтобы отдать меня ему?

6 天耳 (tiāněr) — будд. небесный слух (возможность слышать все звуки и понимать все языки); дар всеслышания — один из шести видов сверхсознания.

Матушка Юй только вздохнула.

Господин Нянь заметил это и сказал:

— В таком случае, позвольте заранее поблагодарить вас.

— Я действительно поражена твоей настойчивость. Я помогу тебе, но это не будет иметь ничего общего с вашим Учением. Запомни это, — матушка Юй поднялась, бросила на мужчину глубокий взгляд и, наконец, назвала его настоящим именем, — Янь Цюшань.

Когда Великий Путь в упадке, являются «человечность» и «долг».

Когда возникают суемудрие и многознайство, является великая ложь.

Когда среди родичей нет согласия, является «сыновняя почтительность».

Когда государство во мраке и в смуте, являются «преданные чиновники». *

Такие слова красовались на стене «Центрального диспетчерского пункта» Управления по контролю за аномалиями. Во всяком случае, они были там всегда, сколько Сяо Чжэн себя помнил. Он не был знатоком и не мог понять, в каком стиле они были написаны, но ему всегда казалось, что символы напоминают злобных и тощих, уморенных голодом мертвецов.

Стоявший неподалеку следователь поспешно доложил о проделанной работе:

— Мы проверили счета нескольких оперативников и обнаружили, что все переводы осуществлялись на один и тот же адрес. Счет принадлежит компании по производству кожаных сумок, максимальная сумма перевода составила сто восемьдесят тысяч, а минимальная тридцать четыре тысячи. После осуществления перевода всем им звонили с номера бывшего директора Отдела ликвидации последствий Гун Чэнгуна. Один из оперативников даже оставил бывшему генеральному директору сообщение следующего содержания: «Директор Гун попросил меня отблагодарить вас. В следующий раз я лично нанесу вам ответный визит»

Сяо Чжэн отвернулся от таблички и осведомился:

— Что это значит?

— Это значит, что, если вы, никудышные оперативники, вляпались в неприятности на одном из заданий, и, если количество жертв превысило допустимые лимиты, вы должны обратиться к Гун Чэнгуну, купить у него призрачных бабочек и сделать вид, что ничего не произошло. Но такая контрабанда доступна далеко не всем. Нужно иметь особые связи, знакомства, членство в определенных кругах… — Сюань Цзи вошел в кабинет, держа в руке чашку кофе, и зевнул, будто никак не мог проснуться. Наконец, он лениво произнес, — «Ответный визит» — это комиссии за услуги посредника. В народе это называется «комиссионные». Вот только общественность, при этом, в расчет никто не берет.

7 Комиссионное вознаграждение (комиссионные) — экономико-юридический термин, применяемый в различных сферах экономических отношений в обществе. Комиссионным вознаграждением могут называть плату за работу в качестве агента-посредника по осуществлению коммерческой операции, сделки, обычно исчисляемую в процентах от суммы сделки. Также термин применяется для обозначения оплаты комиссионных услуг, взимаемых банком при проведении определенных банковских операций.

Сяо Чжэн мельком взглянул на него и нахмурился:

— Что с тобой? Выглядишь так, будто вчера весь вечер баловался с наркотиками.

Сюань Цзи только что вернулся с отдыха, но от него все равно веяло невообразимой усталостью. На его ярком и чистом лице залегли глубокие тени, как у заядлого курильщика.

— Я угодил в сети прекрасного призрака, боюсь, я скоро умру, — Сюань Цзи снова вздохнул и одним глотком осушил оставшуюся половину чашки эспрессо, от чего его сердце забилось с невероятной скоростью. Прижав ладонь к груди, юноша запричитал, — папочка Сяо, если я пожертвую собой ради этой работы, Управление ведь возместит все необходимые расходы на похороны? Но перед этим не соизволите ли вы отдать мне мою кредитную карту?

— Без проблем, — Сяо Чжэн безжалостно пнул его стул, — а потом я продам тебя в медицинский институт, чтобы расплатиться с долгами.

Сюань Цзи громко цокнул языком, вытащил из ящика стола директора Сяо пачку дорогих сигарет и, наконец, обратился к следователю:

— Итак, значит обвинения Би Чуньшэн против старого директора правдивы?

Следователь включил свой планшет и торжественно произнес:

— Это запись ментального допроса одного из фигурантов дела.

Представителям класса духовной энергии не было равных в допросах. Так же, как и при расследовании дела с учениками господина Юэ-дэ, они вытягивали воспоминания прямо из человеческого разума.

На экране появилось изображение. Подследственный был с ног до головы покрыт пылью. Он весь дрожал, сжимая в руках телефон:

— Директор… я… я должен сообщить вам… когда мы ловили мутанта-скорпиона, на заправочной станции… вспыхнул пожар. Это была случайность… они все мертвы, все мертвы…

Изображение на экране двигалось следом за его взглядом. На земле лежали десятки больших и маленьких тел, большинство погибших были работниками заправки и случайно припарковавшимися поблизости туристами. Тела были сильно изувечены, все вокруг было залито кровью.

— Это моя проблема, это все только моя проблема, — голос говорившего сорвался. Державший телефон человек едва не плакал. — Не могли бы вы попросить Управление о снисхождении? Не впутывайте в это дело остальных, засчитайте все на мой счет… В моей команде более десятка братьев, включая тех, кто только что прошел стажировку, они все многообещающие ребята… А старик, что сломал палец во время операции… он собирался уйти на пенсию. Эта оплошность не должна их погубить… директор, умоляю вас, пожалуйста, накажите меня одного…

В трубке долго молчали, но вдруг, из динамика раздался голос бывшего директора:

— Ты знаком с Гун Чэнгуном из Отдела ликвидации последствий?

Державший телефон человек на мгновение опешил:

— А?

— Свяжись с ним, скажи, что тебе нужен «талисман». Скажи, что я дал свое согласие… если что-то понадобится, не бойся, спрашивай у меня.

Слушая все это, Сяо Чжэн чувствовал, как у него холодеют руки.

— Есть и другие, — произнес следователь. — Из-за этой системы «посредников» все фигуранты дела неразрывно связаны между собой. Последовательно проверив воспоминания всех подвергшихся воздействию проклятия сотрудников, мы смогли составить список, поэтому… В любом случае, вам лучше морально подготовиться.

Сяо Чжэн взял список, долго его читал, а затем закрыл и, не говоря ни слова, передал Сюань Цзи.

Сюань Цзи забрал бумаги, взглянул на них и воодушевленно произнес:

— Правду говорят, что «не порочны только каменные львы у ворот» **

Среди причастных к сокрытию количества жертв с помощью призрачной бабочки, оказалось, как минимум, четыре человека, занимавших посты выше простых начальников отделов. Среди них были и бывший генеральный директор Управления по контролю за аномалиями, и нынешний глава Министерства безопасности Сун. Им обоим все произошедшее сошло с рук. Но, кроме этого, в списке значились имена еще одиннадцати человек из каждого региона, занимавших посты не ниже министров безопасности… и это только те, кто по собственной инициативе вызвался участвовать в расследовании.

За последние годы, в почти тридцати процентах операций выше «второго уровня», проводимых Управлением по контролю за аномалиями, были найдены следы призрачной бабочки. Почти все элитные оперативники были вовлечены в эту авантюру, знали они о том или нет.

Включая и самого Сяо Чжэна.

Но парадоксально было и то, что едва ли не все «никчемные людишки», отсиживающиеся в тылу и занимавшиеся материально-техническим обеспечением, оказались вне зоны риска.

На выполнение самых опасных задач отправлялись только лучшие выездные бригады. С одной стороны, все они вынуждены были балансировать на лезвии ножа, с другой, их ограничивали строгие правила Управления.  В конце концов, великим «героям» прошлого оставалось лишь два пути: либо последовать за бывшим командиром «Фэншэнь» Янь Цюшанем, что не смог обуздать свой собственный меч и, к сожалению, вынужден был покинуть свой пост. Либо пойти по пути бывшего директора. Выкупить у Гун Чэнгуна тысячелетнее проклятие клана шаманов, наступить на горло своей совести и продолжать подниматься вверх по служебной лестнице.

— Директор Сяо, — Сюань Цзи вытащил из пачки сигарету, — Скажи как заинтересованное лицо, что ты собираешься делать?

— Мы получили достаточно доказательств, — глухо отозвался Сяо Чжэн, после непродолжительного молчания, — я… я пойду к директору Хуану и попрошу его подписать приказ об аресте.

Кости Би Чуньшэн… еще даже не успели остыть.

Через час, с электронной доски почета Управления по контролю за аномалиями были удалены более половины фотографий сотрудников с некогда безупречной репутацией. Когда это обнаружилось, редактировать веб-страницу было уже слишком поздно. Она исчезла, словно ее съела собака.

Когда директор Сун из Министерства безопасности переступил порог штаб-квартиры, его тут же заставили сдать оружие. Золотой дракон, обитавший на полу главного зала, взлетел вверх по столбу, и по зданию прокатился громоподобный рев.

Сюань Цзи и дракон на мгновение посмотрели друг на друга, а затем юноша обратился к Сяо Чжэну:

— Старина Сяо, пусть все члены твой семьи обычные люди, но ты никогда не думал, что, как у человека с особыми способностями, у тебя должны быть некоторые привилегии?

Сяо Чжэн был ошеломлен:

— Рабство отменили много лет назад. Все живые существа давно равны.

«Все живые существа равны, — беззвучно произнес Сюань Цзи. Его взгляд скользнул по испуганным лицам людей, и юноша подумал, — Тогда как вы относитесь к «Чжичуню»?»

— Чего ты смеешься? — осведомился Сяо Чжэн.

— Ничего, я просто рад за тебя, — Сюань Цзи крепко сжал его плечо, — ты хорошо постарался.

Все дело в том, что накануне ночью Сюань Цзи приснился кошмар. Ему казалось, что он превратился в меч и был разбит на бесчисленное множество осколков. Это не имело ничего общего с тем, как когда он помогал духам в Чиюань обрести покой и освободиться. Сломавшего меч человека переполняла ненависть. Он намеренно не давал юноше уйти, на живую разбив его лезвие на восемь частей.

В эту ночь «восьмерка лошадей разрывала его тело»8 двадцать или тридцать раз. Утром, когда он открыл глаза, он был почти парализован. Лишь только после пяти кружек эспрессо он смог более или менее встать на ноги.

8 Казнь через четвертование.

Невероятным усилием воли Сюань Цзи заставил себя остаться в Управлении и помочь Сяо Чжэну арестовать элитных оперативников, замешанных в инциденте с сокрытием количества жертв. Чтобы хоть как-то взбодриться, он даже выпил целую банку шоколада Пин Цяньжу.

Пин Цяньжу с восхищением и завистью9 посмотрела на своего стройного лодыря-начальника, и молча вышла в интернет, чтобы сделать несколько заказов.

9 羡慕嫉妒恨 (xiànmù jídù hèn) — «восхищаюсь, завидую, ненавижу» (популярная фраза, отмечающая, что говорящий завидует белой завистью).

Вдруг, телефон Сюань Цзи завибрировал. В Дунчуане, когда его преследовал Алоцзинь, Пин Цяньжу временно добавила его в групповой чат, из которого он, в итоге, забыл выйти.

Юноша увидел, что господин Ван прислал в диалог несколько видеороликов. Внимательно просмотрев их, он заметил, что название одного из роликов гласило: «Красавчик играет на сюне10 прямо на улицах Юйяна. Это не магия, сотни птиц собрались поклониться фениксу»11.

10 Сюань или сюань — китайский духовой музыкальный инструмент, флейта. Также известна как окарина.

11 百鸟朝凤 (bǎi niǎo cháo fèng) — древняя идиома: «Сотни птиц поклоняются фениксу». В древнекитайской мифологии феникс считался чудесной царь-птицей. Его называли символом счастья и благоденствия, с ним же связывали известную идиому о всеобщем уважении, которая, к тому же, восходит к красивой легенде.

Какого черта?...

А этот недотепа Ван Цзэ все продолжал «вопить» в групповой чат:

— Директор Сюань, смотри-ка, это ведь твой меч? Да он популярен! Ты уже подписал соглашение о полной ответственности? Подписывай быстрее! В будущем сможешь подключить монетизацию и рекламу, и получать по триста тысяч юаней в месяц! Тебе больше не придется ходить на работу!

Примечания автора:

*Когда Великий Путь в упадке… XVIII глава «Дао дэ цзин», освещающая два важнейших понятия конфуцианской нравственности, в древности нередко служившие для обозначения морали вообще.

Еще один вариант перевода:

Забыли великое Дао —

Понадобились милость и правосудие.

Началось мудрствование —

Настало великое лицемерие.

В семье раздор —

Заговорили о сыновней почтительности и отцовской власти.

В стране беспорядки —

Требуют любви к отечеству.

**Слова о каменных львах взяты из произведения «Сон в красном тереме». Лю Сянлянь одной фразой определил разврат, царящий в аристократическом семействе: «У вас во дворце Нинго не порочны только каменные львы у ворот!»

Глава 51

Ведь «год за годом шли весна и осень».

Юйян был центром острова Ючжоу, находившегося в субтропическом районе. Когда в Юнъани уже вовсю стояла зима, здесь все еще царило прекрасное лето.

Всего за пару дней один из ресторанчиков быстрого питания в новом районе Юйяна превратился в настоящую интернет-сенсацию. Ранним утром выходного для перед входом выстроилась длинная очередь. Молодые бездельники явились в ресторанчик на «бранч»1. Хозяин заведения, счастливо улыбаясь, играл роль автомата по раздаче талонов, но его взгляд был всецело обращен на «лучший товар». Два дня назад к ресторанчику пришел человек с длинными волосами. Он долго смотрел через стеклянную витрину на маленькую декоративную статуэтку пухлой птицы, преследующей бабочку. Вдруг, незнакомец поднял голову и встретился взглядом с хозяином. На какое-то время мужчина даже забыл, как дышать. Несколько долгих мгновений спустя он пришел в себя и поспешно спросил, не желает ли гость войти и присесть.

1 Бранч — приём пищи, объединяющий завтрак и обед.

Незнакомец открыл рот и сразу же признался, что у него нет ни денег, ни мобильного телефона, но ему нужно ненадолго задержаться в Юйяне. После чего он спросил, нельзя ли ему пожить здесь. Взамен он мог бы помогать хозяину с работой.

Он сказал это без всякого смущения, будто бы это не у него не было денег на еду. Это казалось забавным. Он словно совершенно не боялся потерять лицо.

Как правило, такие люди были или лжецами, или психопатами. Однако, хозяин заведения заметил, что у молодого человека была хорошо поставлена речь, и он слишком выделялся из толпы. Но одна черта во внешности этого незнакомца особенно бросалась в глаза — его необычайно длинные волосы. Мужчина тут же решил не отказывать гостю. Более того, он пришел к выводу, что встретил одного из участников какого-то «реалити-шоу»!

Где еще он мог бы найти такую хорошую бесплатную рекламу для привлечения посетителей?

Так что хозяин охотно согласился спекулировать оставшимся на ночлег гостем. Кто бы мог подумать, что местные жители настолько простодушны.

Незнакомец пробыл в городе неделю, но хозяин заведения так и не узнал, где расположилась его съемочная группа. Все это выглядело очень странно, но мужчина не собирался сожалеть о своем решении, ведь гость действительно помог ему. Утром первого же дня, пока ресторанчик еще даже не открылся, гость обнаружил в своей комнате старый глиняный сюнь, покрытый слоем пыли толщиной чуть ли не в два цуня. Он забрал его и вычистил. Затем сел у дверей заведения и принялся наигрывать какую-то мелодию. Кто знает, было ли это совпадением, или нет. Или, может, молодой человек прихватил с собой какую-нибудь приманку? Но вскоре все птицы в округе слетелись на крышу ресторанчика, чтобы послушать его игру.

Маленькие слушатели оказались гораздо более воспитанными, чем зрители в кинотеатре. Они спокойно выстроились в ряд, и никто из них даже не пытался «поболтать». Птицы молча слушали мелодию, покачивая головками в такт, чем и привлекли внимание бесчисленных владельцев мобильных телефонов. В тот же день количество посетителей небольшого ресторанчика увеличилось вдвое. Уже вечером ролик под названием «Красавчик играет на сюне прямо на улицах Юйяна» стал пользоваться популярностью в интернете, что не стоило хозяину заведения ни копейки. Маленькое кафе превратилось в настоящую интернет-сенсацию. Люди отмечали свое местоположение2, и это делало хозяина ресторанчика еще счастливее. Он улыбался во все тридцать два зуба и радостно носился туда-сюда.

2 打卡 (dǎkǎ) — жарг. зачекиниться, отметить в соцсетях посещение (места, где человек находится или где он был).

Через пару дней таинственный гость перестал играть на сюне и попросил хозяина найти ему небольшой резец, чтобы он мог вырезать для посетителей, пришедших в ресторанчик за заказами, маленькие фигурки. Кроме того, он часто шутил с молодыми людьми несмешные шутки. Такие как:

— Братец3, я хочу лабрадора.

3 小哥哥 (xiǎogēgē) — жарг. милый мальчик.

— Что это за странный зверь такой: «лабрадор»?

Услышав его слова, люди чувствовали себя идиотами.

Но этот человек обладал невероятно глубоким взглядом. Стоило ему только взглянуть на посетителя такими глазами, и тот сразу же чувствовал, что независимо от того, какую чушь он нес, этот красивый юноша все равно испытывал симпатию ко всем своим собеседникам. Люди продолжали предпринимать все больше и больше неуклюжих попыток завязать с ним разговор, и никого уже давно не волновало содержание бесед.

Хозяин ресторанчика был очень умен. Когда он увидел, сколько среди его посетителей легковерных дураков, он тут же установил у дверей рекламный щит: «Потрать двести юаней, собери тридцать «лайков» в «Моментах» и получи подарок в виде сувенира ручной работы на любую тему». Вскоре, очередь к его порогу увеличилась.

— Братец, ты умеешь вырезать портреты? Посмотри сюда… вот сюда, прямо в камеру, а теперь улыбнись. О боже, твои фото даже ретушировать не нужно! Ты можешь вырезать мой портрет?

Таинственный гость ласково улыбнулся в камеру и мягко отказал.

— В портретах заключается душа, лучше не шутить с такими вещами. Хочешь чего-нибудь еще?

— В голову ничего не приходит, да и ничего особенного мне не нужно, — сказала девушка, сосредоточившись на его лице и руках, напряженно выискивая удобный ракурс, чтобы снять свой собственный «художественный блокбастер». — Можешь вырезать что угодно, главное, чтобы оно было красивым. Остальное не важно.

Таинственный гость последовал ее совету. Он действовал быстро, без колебаний. Вскоре у него появился некий шаблон — резная бабочка, хлопающая крыльями. Если гости не заказывали ничего конкретного, он обычно вырезал бабочек. Если людям хотелось чего-то другого, им нужно было хорошенько поразмыслить над этим. В наличии не было ничего другого. Похоже, молодой человек много тренировался4. Вскоре эти маленькие создания превратились в своеобразное украшение ресторанчика.

4 千锤百炼 (qiānchuíbǎiliàn) — тысячекратная ковка и стократная закалка (обр.) закаленный, многоопытный, испытанный, прошедший огонь и воду.

Однажды, вдохновившись этим зрелищем, один из посетителей спросил его, может ли он вырезать птицу, гоняющуюся за бабочкой. Толстячок выглядел торжественно, но юноша без объяснений отказал ему. Он лишь улыбнулся и сказал, что не вырезает птиц.

Поэтому хозяин заведения добавил на щит примечание. Сразу после фразы «работы на любую тему» появились слова: «кроме людей и птиц».

Очередь у дверей становилась все длиннее и длиннее. На дороге образовалась пробка. Внедорожник с провинциальными номерами надолго застрял у ресторанчика. Водитель опустил стекло, взглянул на очередь и бросил человеку на пассажирском сидении:

— Здесь нам не проехать, господин Нянь. Придется сделать крюк.

Вдруг, сидевший у дверей человек, казалось, полностью погруженный в резьбу по дереву, поднял голову и с улыбкой посмотрел сквозь толпу на машину.

Господин Нянь, Янь Цюшань, сидел, плотно сомкнув веки. Внезапно, его шеи словно коснулась холодная игла. Он распахнул глаза и бросил в окно острый, как лезвие, взгляд.

Повсюду в залитом ярким светом заходящего солнца Юйяне шумели подростки. Мальчики и девочки, толпившиеся у знаменитого ресторанчика, были на редкость похожими. Может быть, им мало было школьной формы? После учебы молодые люди отправлялись по магазинам и принимались спонтанно покупать «модные бренды», «модную обувь» и «модные украшения». Даже их прически выглядели одинаково. При первом взгляде на эту толпу казалось, что все они родились от одной матери.

— В чем дело? — послышалось с заднего сиденья.

Машина была пятиместным внедорожником. Водитель и Янь Цюшань сидели впереди. Сзади расположились еще трое: двое мужчин и одна женщина.

Женщиной была кукла-горничная матушки Юй. Днем линии на ее лице были еще заметнее, поэтому она вынуждена была носить плотную вуаль, чтобы скрывать все, что только можно было скрыть. Слева и справа от нее сидели двое мужчин. Слева сидел средних лет слепец. Его открытые глаза были затянуты белой пеленой. Справа сидел человек, по лицу которого тянулся красный шрам от ожога, а вздувшаяся кожа была похожа на стейк слабой прожарки.

Однако ни одного из этих троих человек нельзя было как следует рассмотреть. Услышав вопрос, водитель нечаянно оглянулся. По его телу тут же заплясали мурашки, и он всерьез задумался о том, чтобы чем-нибудь заклеить зеркало заднего вида.

— Ничего, — Янь Цюшань опустил поднятые на лоб очки. — Далеко нам еще ехать?

— Только вперед, — быстро сказал водитель. — Все уже готово. В эти пару дней у них не будет других посетителей, кроме нас. Хозяин член нашей семьи, он умеет держать язык за зубами.

За разговором, водителю, наконец, удалось миновать ресторанчик и подъехать к небольшому отелю в трехстах метрах от него. Он посигналил, и ворота тут же открылись, пропуская их внутрь. Подошедший к ним коридорный воровато огляделся. Видя, что никто не обратил на него никакого внимания, он быстро повесил на ворота деревянную табличку «мест нет» и вернулся обратно.

— Я помогу вам с багажом…

— Нет, — Янь Цюшань преградил коридорному путь, — ты можешь быть свободен. Змеекожий5, подойди и помоги мне.

5 蛇皮 (shépí) — змеиная кожа. Здесь используется как прозвище.

Мужчина со шрамом последовал за Янь Цюшанем, открыл багажник и вытащил оттуда несколько чемоданов. Никто не знал, что было внутри. Коридорный ринулся было помогать и, не удержавшись, бросил беглый взгляд на поклажу. Вдруг, он отчетливо почувствовал, что слепой… «пристально посмотрел» на него.

Коридорный вздрогнул, и волосы у него на затылке встали дыбом на три с половиной цуня.

— Разве родители в детстве не учили тебя? — рассмеялся слепой и понизил голос. — Нечего смотреть туда, куда не просят.

Едва его голос стих, как слепой исчез, чтобы уже через мгновение появиться прямо перед коридорным. Мужчина так испугался, что едва не осел на землю.

— Инь И, — холодно предупредил Янь Цюшань.

Слепой тут же шагнул вперед и, хитро улыбнувшись, протянул коридорному руку:

— Вставай.

Коридорный послушался его совета. Он был так напуган, что вместо того, чтобы встать на две ноги, едва не сбежал отсюда на всех четырех конечностях.

Войдя в отель, покрытый шрамами Змеекожий открыл один из чемоданов, чтобы проверить целостность багажа, и помещение тут же наполнилось светом. Внутри лежали всевозможные драгоценности. Едва он расстегнул молнию, как из чемодана выкатились коралловые бусины. Горло Змеиной кожи на мгновение сжалось. Он осторожно убрал бусы обратно и поспешно отдернул руку, опасаясь подозрений. Он подумал: «Все эти вещи принадлежат мертвецам. Амитабха, не жадничай, нельзя желать чужого».

Внутри находилось «скрытое сокровище»https://youtu.be/IxM1tjTvFA6. Все эти вещи выкопали из могилы. В прошлом, когда богатое семейство хоронило своих умерших, гробовые доски часто прибивали не плотно. Воры сразу же подмечали такие захоронения. Камни и драгоценности, долго лежавшие в земле, пропитывались трупным ядом, становясь отличными материалами для жертвоприношений.

6 阴宝 (yīnbǎo) — скрытое сокровище, где 阴 (yīn) — темный, мрачный. Также одно из значений данного иероглифа 阴 (ān) — рит. шалаш у могилы [родителей] (где жили во время траура).

Последний чемодан был доверху набит амортизаторами. В нем лежало несколько больших стеклянных бутылок, наполненных темно-красной детской кровью.

Во внутренних записях школы Истинного Учения говорилось, что до своего уничтожения, народ гаошань придерживался рабовладельческого строя. Рабовладельцы и аристократия купались в роскоши и страстно желали богатства. Они практиковали черную магию и имели привычку пить детскую кровь. Они верили, что это поможет им навсегда сохранить молодость.

«Скрытое сокровище» и детская кровь, очевидно, были предметами для жертвоприношения.

Проверяя целостность бутылок, Змеекожий ворчал:

— Господин Нянь, судя по их идеалам, ваши предки заметно отставали в развитии… Ну, и зачем было притворяться?

В чемодане, где хранилась детская кровь, он нашел маленькую керамическую шкатулку. Может быть, дорога была слишком ухабистой, и печать на крышке немного ослабла. Слепой поскреб ее пальцем и сорвал.

— Печать слетела, ничего страшного?

— Не трогай ее. — произнес Янь Цюшань. — Это….

Он понизил голос, но вдруг услышал, как Змеекожий жалобно вскрикнул. Этому человеку, похоже, недоставало мозгов. Прежде чем Янь Цюшань успел договорить, несчастный открыл керамическую шкатулку, и оттуда вылетело несколько крупиц красного порошка. Порошок был словно живой. Стоило ему только коснуться человеческой кожи, как он немедленно разъедал ее до костей. Пальцы слепого тут же порозовели, как цветы персика.

— Это русалочий7 яд, идиот! — раздался окрик Янь Цюшаня. Стоявший в стороне Инь И тут же шагнул вперед, намереваясь осмотреть слепого, но мужчина остановил его. — Не прикасайся к нему, иначе станешь таким же. Дай мне зажигалку!

7 鲛人 (jiāorén) — миф. подводные жители, русалочье племя (иногда живут с людьми, торгуют полотном, плачут жемчугом).

Шрам на лице Змеиной кожи, очевидно, появился после ожога. Увидев пламя, он рефлекторно отпрянул назад. Однако Янь Цюшань лишь крепче сжал его запястье и резко сказал:

— Разве ты не хочешь спасти свою руку?

С этими словами он сильнее сдавил руку несчастного, и использовал огонек зажигалки, чтобы сжечь следы порошка на его коже. Оказалось, что разъедающий плоть порошок тоже боялся огня. Краснота тут же «отползла» назад. Неизвестно, чего он больше опасался, жжения или боли, но слепой отчаянно сопротивлялся. Однако хватка Янь Цюшаня была крепкой, как железные оковы. Огонь плавно прошелся по его коже, не оставив ни следа, заставляя алую отметину отступать все дальше и дальше.

Слепой завопил, и темно-красный порошок осыпался с его пальцев. Кукла-горничная двигалась на удивление быстро. Она тут же схватила стеклянный стакан, поймала в него остатки красной дымки и накрыла сверху ладонью.

Змеекожий пришел в себя, отпрянул назад и завопил:

— Оно живое, оно живое!

— В этом ты прав, — ответила кукла, осторожно высыпая темно-красный порошок обратно в керамическую шкатулку, после чего вновь запечатала крышку. Ее голос звучал как автоответчик. — Древние гаошаньцы брали живую русалку, подвешивали ее вниз головой и делали на ее шее небольшой надрез, оставляя ее умирать, истекая кровью. Когда русалки испытывали страх, их ядовитые внутренности растворялись, и яд смешивался с кровью, после чего та становилась темно-красной. Смешав ее с акульим жиром и киноварью, можно было создать особый пигмент, который в древние времена называли «отравой»8… Господин Нянь и впрямь хорошо осведомлен. Похоже, вы отлично подготовились. Даже если у мастера Всеслышащего не окажется ингредиентов, чтобы починить клинок, вы с радостью предоставите их ему. Как любезно с вашей стороны.

8 鸩 (zhèn) — миф. чжэнь-няо, птица с ядовитыми перьями, ядовитая выпь (величиною с орла, тёмно-красного цвета, с красным клювом, питается змеями) или же отравленное [ядовитыми перьями] вино.

Янь Цюшань не скрывал своего высокомерного отношения. Он был крайне самонадеянным. Он оставался вежливым лишь в присутствии матушки Юй. В прошлый раз он даже не взглянул на коридорного, а теперь проигнорировал слова куклы.

Кукла на секунду застыла, и на ее лице отразилась неловкость.

К счастью, в это время стоявший в стороне Инь И вдруг спросил:

— Зачем он нужен?

— Оружейники говорят, что создание «инструментального духа» — это своего рода черное колдовство, и такие духи на самом деле созданы при помощи живых существ. Принося кого-либо в жертву, мастера писали «отравой» на печи слова, — кукла многозначительно посмотрела на Янь Цюшаня и, понизив голос, продолжила, — «Да будет дух этот навсегда заключен в своем теле и никогда не обретет свободу».

Но Янь Цюшань не сдвинулся с места. Он словно оглох.

Однако, Змеекожий даже и не почувствовал, что что-то не так. Вытерев холодный пот, он спросил, тяжело дыша:

— Теперь мы связались с морем. Я с детства слышал рассказы о клане русалок, но никогда их не встречал. Неужели они действительно существуют?

Кукла холодно посмотрела на Янь Цюшаня.

— Существовали. Они давно уже вымерли. Русалки лишь с виду были похожи на людей, но по сути своей они оставались рыбами. Им недоставало ума, и их очень легко было убивать. В период Великой битвы, чтобы защитить себя, гаошаньцы создали огромное количество оружия, тем самым переловив и истребив всех русалок.

Змеекожий был человеком высоких моральных принципов. Он только что осуждал рабовладельческий строй, а теперь готов был с возмущением защищать окружающую среду. Он тут же осведомился:

— Гаошаньцы хоть что-нибудь знали об устойчивом развитии9? Они постоянно использовали масло и кровь, так почему же они не начали разводить этих существ?

9 Устойчивое развитие — это развитие, при котором удовлетворение потребностей нынешних поколений осуществляется без ущерба для возможностей будущих поколений.

— У них бы ничего не вышло. Русалки не могли жить во внутренних водах, — тихим голосом ответила кукла. — Гаошаньцы перепробовали множество способов, но транспортировать морскую воду издалека было невозможно. Говорят, выжила только одна русалка. Правитель гаошаньцев послал своих людей, чтобы спросить у ее хозяина об их разведении. Хозяин рассказал им, что русалки очень чувствительны и, чтобы установить с ними дружеские отношения, нужно действовать крайне осторожно. Каждый день о русалке нужно как следует заботиться, чтобы она смогла почувствовать, что внутренние воды — это ее дом.

— Этому предку трудно было угодить, но, тем не менее, она была очень ценна. Чем труднее содержание, тем больше пользы от этих созданий, — сказал слепой.

—Ты не дослушал. Позже правитель гаошаньцев выкупил эту выкормленную русалку по высокой цене. Он забрал ее с собой, но, когда он решил прибегнуть к древнему методу кровопускания, то обнаружил, что ее цвет был ярко-красным, то есть в крови этой русалки не было необходимой ему «отравы». В те времена не существовало технологии биохимического анализа, и никто не мог понять, что же пошло не так, — усмехнулась кукла, — но согласно древним записям, эта русалка не сопротивлялась и не кричала, когда у нее забирали кровь. Она всегда оставалась спокойной. Исходя из этого можно сделать вывод, что русалка знала свою судьбу. Знала, что умрет за своего хозяина. Она погибла добровольно, поэтому и не смогла произвести яд.

Змеекожий никогда не слышал о таком чистом и преданном существе. Он потрясенно сказал:

— И она с готовностью пошла на это даже после того, как хозяин продал ее? Разве можно быть такой наивной?

— Говорят, что русалки — это просто большие рыбы, — небрежно ответила кукла. Разобрав еще несколько чемоданов, она как следует осмотрела их. — Они не ведают, что значит «продать».

Да, они и в «торговле» мало что смыслили. Они жили в неразберихе и умерли в неразберихе. Эти глупые животные только могли, что оставаться рыбами.

Но даже эти глупые создания попадались в ловушку любви.

Янь Цюшань с силой подавил желание прикоснуться к металлическому осколку и резко перебил:

— Не говори ерунды. Иди сюда, сверимся с планом. Змеекожий, заблокируй двери и окна, развесь всюду звукоизолирующие талисманы.

— Ладно, — ответил Змеекожий. Он не стал возражать, и послушно закрыл дверь, оставив хорошую погоду снаружи10. Теперь ему оставалось только вздохнуть. — Юйян. Ах, Юйян действительно прекрасное место…

10 椰风 (yēfēng) — кокосовый ветер (обр.: хорошая погода).

— Юйян? — Сюань Цзи все еще смотрел на экран, на котором уже не было Шэн Линъюаня, и пытался игнорировать свое бешено бьющееся сердце. — Что он делает в Юйяне?

Дунчуань и Юйян находились в тысячах ли друг от друга. Старого дьявола не интересовали путешествия, но почему тогда он вдруг сбежал так далеко? Должно быть, что-то произошло. Что же вы там нашли, Ваше Величество?

Имело ли это какое-нибудь отношение к третьему жертвоприношению?

В то же самое время, в общежитии, Гу Юэси положила трубку и нахмурилась:

— Юйян…

Человек, носивший на руке медный компас, был слишком хорошо знаком с окрестностями черного рынка, должно быть, он пробыл в Дунчуане некоторое время.

Гу Юэси мобилизовала всех информаторов «Фэншэнь», что находились в городе, чтобы проследить за всеми подозрительными личностями, сновавшими вокруг продовольственного рынка. Поначалу она не питала особых надежд. Даже после нескольких дней поисков человек с медным компасом так и не был найден. Но вдруг, в списке постояльцев одной маленькой нелегальной гостиницы она наткнулась на имя «Нянь Фу».

Порой «Фэншэнь» брались за выполнение специальных заданий. У каждого старшего оперативника было по нескольку псевдонимов и фальшивых удостоверений личности. Как правило, все они использовали известные фамилии, такие как «Чжан», «Ван», «Ли», «Чжао» или «Лю», а затем подбирали к ним простые имена, вроде «Цзяньцян», «Мэй», «Хуэй». Проще говоря, они старались держаться в тени и не привлекать к себе внимания. Лишь полный скрытых страстей Янь Цюшань во всех своих псевдонимах использовал фамилию «Нянь».

Ведь «год за годом шли весна и осень»11.

11 一年一载一春秋 (yī nián yī zǎi yī chūnqiū) — досл. Год за годом весна и осень, где 春秋 (chūnqiū) обозначает как четыре времени года, круглый год (досл. весна и осень), так и летопись, историческую хронику (распространенное название «Чуньцю»). Но примечательно здесь то, что иероглиф 秋 (qiū) — осень, часть имени Янь Цюшаня (燕秋山), а 春 (chūn) — весна, часть имени Чжичуня (知春).

Это была крайне необычная фамилия. Скитаясь по свету, он всегда использовал именно ее. Он постоянно привлекал к себе внимание, и, если бы не его бдительность — он давно уже попал бы в беду.

Когда Гу Юэси увидела это имя, адреналин в ее крови взлетел до запредельных отметок. Человек по фамилии Нянь действительно был рядом с черным рынком, может ли быть…

Она тут же проверила все списки, где засветилось это имя, вплоть до последних записей о прокате автомобиля. Эта машина недавно приехала в Юнъань! Когда он остановился на заправочной станции, одной из камер удалось сфотографировать его профиль. Несмотря на то, что фото вышло не очень четким, для боевых товарищей, некогда живших вместе, этого было более, чем достаточно.

Это точно он!

Гу Юэси немедленно мобилизовала все свои ресурсы, чтобы выследить машину и фальшивую личность «Нянь Фу» и обнаружила, что он отправился на юг, в Юйян.

— Завтра выходные, в понедельник и вторник я возьму отгул. Меня не будет в городе. Друзья мои, если вам что-нибудь понадобиться, позвоните мне, но я уверен, что вам и без этого есть, чем заняться. Все будет в порядке. Вы со всем справитесь, — как только Сюань Цзи принял решение, он тут же воспользовался скидкой на ночные рейсы и забронировал билет до Юйяна, после чего поспешил сообщить об этом в Отдел ликвидации последствий.

В то же самое время Гу Юэси вошла на сайт Управления и наспех заполнила форму о ежегодном отпуске. В этом году она еще не брала ни дня. А затем, даже не дожидаясь одобрения заявки, девушка бросилась собирать чемодан.

Внезапный вихрь явился из-за Южного моря и налетел на тихий песчаный остров. Туристы на пляже взволнованно следили за бурлящими волнами. Гонимые ветром облака безмолвно собирались в небе над Юйяном. Начинался шторм.

Глава 52

Сюань Цзи чувствовал, что, если он не решит этот вопрос и не разыщет свою цель, он больше не сможет работать!

Прежде чем уйти, Сюань Цзи, наконец, исполнил свой долг перед Сяо Чжэном: прибрался на этаже. В последние дни юноша плохо ел и очень мало спал. Даже старина Сяо сказал, что он стал похож на заядлого курильщика. В конце концов, с тех пор как он вернулся из Дунчуаня, его восприятие обострилось настолько, что теперь он мог охватить все здание.

Однако, ему недоставало опыта. Некоторые особо чувствительные люди, заметив, что что-то не так, подсознательно понижали голос. Внизу, в зале, золотой дракон, до того неподвижно лежавший на каменной колонне, вдруг опустив голову. А прямо по соседству, в Отделе восстановления, листья раскинувшихся повсюду зеленых лоз начали невольно сворачиваться в трубочки.

После тщательной проверки было подтверждено, что аресты в Главном управлении, наконец, прекратились. Сяо Чжэн взял всю ситуацию под свой контроль и приступил к допросам и организации расследования. Сюань Цзи чувствовал, что ему здесь больше делать нечего. Юноша собирался пораньше уйти с работы и сразу же отправиться в аэропорт. С одной стороны, нужно было выяснить причину беспокойства. С другой, Сюань Цзи обнаружил, что с тех пор, как он распрощался с Шэн Линъюанем, его разум был окутан «тоской по мечу». Даже если в течение дня он находил, чем себя отвлечь, в итоге все равно возвращался к этим мыслям и начинал волноваться еще больше . Кроме того, в своих снах он снова был «человеком-невидимкой», а иногда мечом.  Словно лингафон1 он постоянно повторял «Ваше Величество»... либо это детское имя2 «Линъюань».

1 Лингафон — прибор для изучения иностранных языков.

2 小名(xiǎomíng) детское (дошкольное, молочное) имя ребёнка.

Сюань Цзи чувствовал, что, если он не решит этот вопрос и не разыщет свою цель, он больше не сможет работать!

До ближайшего автобуса оставалось еще много времени, и Ло Цуйцуй решил не отказываться от возможности польстить своему начальнику. Так как они рано ушли с работы, он вызвался подбросить Сюань Цзи до города. Сюань Цзи не хотел, чтобы кто-либо узнал, куда он направляется. Но едва увидев Ло Цуйцуя и его подержанную трясущуюся машину, он почувствовал себя крайне неловко. Даже предложение заплатить за бензин казалось слишком неуместным, потому прикрывшись тем, что им не по пути, юноша «вежливо» попросил Ло Цуйцуя высадить его на автобусной остановке у подножия горы.

Но «расчетливый» Ло Цуйцуй пожелал остаться с ним до прибытия автобуса. Подождав, пока не приедет транспорт, он лично проконтролировал, чтобы Сюань Цзи сел на свое место и только после этого отправился домой.

Дорога от Сишаня до аэропорта занимала два часа. Сюань Цзи планировал убить время в игре, но пальцы отказались подчиняться ему, и юноша вновь открыл присланное Ван Цзэ видео. Пересмотрев ролик семь или восемь раз, он, наконец, опомнился и в отчаянии ударил телефоном себе по лицу.

Да что с ним такое? Поздняя влюбленность3?

3 花痴 (huāchī) балдеть от влюбленности, терять голову при виде привлекательных представителей противоположного пола.

Но едва юноша остался наедине с собой, как что-то словно коснулось его сознания.

А?

Сюань Цзи поднял голову и посмотрел на запад... Это из штаб-квартиры?

Однако к этому моменту он уже выехал из заповедника, в котором располагалось здание Главного управления. Пригородные дороги были ровными, и автобус мчался по ним также стремительно, как выпущенная из лука стрела. Сюань Цзи обнаружил, что они проехали уже по меньшей мере шесть или семь километров.

Юноша нахмурился и тряхнул головой. В последние дни он плохо спал, не считая тех странных галлюцинаций. Если бы он действительно мог почувствовать, что происходило в Главном управлении, он бы превратился в базовую станцию.4

4 Базовая станция — это приёмопередатчик радиосигнала, который выполняет роль концентратора в проводных локальных сетях. Проще говоря, радиовышка.

В прочем, это было бы не так уж плохо. Ему бы больше не пришлось тратить деньги.

Но, на всякий случай, он все же позвонил Сяо Чжэну.

У Сяо Чжэна оказалось занято.

Телефон директора Сяо разрывался от звонков, а в здании Главного управления царил хаос. Именно сейчас из строя внезапно вышли система энергоснабжения и первый аварийный генератор. Почти на минуту все здание оказалось обесточенным. Когда, наконец, заработал второй аварийный генератор, землю сотряс сигнал тревоги.

— Что произошло? Почему сработала сигнализация?

— Шестидесятый подземный этаж! Кто-то проник в запретную зону!

Сяо Чжэн только что арестовал целую толпу народа. Он все еще пребывал в шоке. В его голове крутилось семьдесят или даже восемьдесят теорий заговора. Многие из вещей, что хранились на шестидесятом подземном этаже были чрезвычайно опасны. Даже самая маленькая оплошность могла обернуться катастрофой. Сяо Чжэн в спешке приказал элитной команде оперативников защищать директора Хуана, а сам повел своих людей вниз.

— Зона «A», защита цела.

— В зоне «B» не обнаружено никаких аномалий.

— В зоне «C» нет электричества, инфракрасная сеть не работает. Отключилась сразу после сбоя.

Первым, что сделал Сяо Чжэн по прибытии — проверил мутировавшую призрачную бабочку. Увидев, что бабочка все еще находилась под стеклянным колпаком, играючи меняя лица на своих крыльях, он смог на время вздохнуть с облегчением.

Как это могло произойти? Как электричество могло отключиться? Чем, черт возьми, занимаются эти бесполезные логисты?

Вдруг, кто-то сообщил по громкой связи: «Заблокировать поврежденный выход, заблокировать поврежденный выход...»

— Зона «W», четырнадцатый отсек, повторяю, зона «W», четырнадцатый отсек. Прошу помощи у всех отделов!

— Зона «W»? — пробормотал шедший в ту сторону оперативник. — Но ведь в зоне «W» складируют отходы?

В зоне «W» на шестидесятом подземном этаже хранились предметы, прошедшие специальную обработку, но во время диагностики которых были выявлены некоторые риски. Сяо Чжэн шагнул на пульт управления зоны «W» и подвинул зазевавшегося администратора. Осмотрев пространство, он увидел, что защита была не просто сломана, в некоторых местах имелись довольно заметные бреши.

Сяо Чжэн тут же одарил администратора холодным взглядом:

— Что произошло? Как давно производили ремонт?

Администратор опустил глаза, втянув голову в плечи так, что едва не уткнулся в грудь подбородком и, заикаясь, пробормотал:

— Мы уже проверили все предметы, что хранятся в зоне «W», так что ...

— Так что мы можем расслабиться? — повысил голос Сяо Чжэн. — Я спросил тебя, как давно ремонтировали защиту! Передайте мне журнал технического обслуживания.

— Послушайте, директор Сяо, — начал один из оперативников, открыв последний отчет о техническом обслуживании. — С момента последней проверки прошло почти три года.

Сяо Чжэн пораженно замолчал.

Каких же размеров бардак оставил после себя старый директор?

В тот момент, когда директор Сяо уже готов был взорваться, как пробудившийся вулкан, неподалеку раздался чей-то беспечный голос:

— О, привет новичкам. Кто-то ограбил зону «W»? Меня слишком долго не было в Главном управлении. В императорском дворце новые традиции? С каких пор здесь воруют мусор?

— Ван Цзэ, — на лбу Сяо Чжэна вздулись вены, — ты только и можешь, что устраивать беспорядки. Ты нисколько не помогаешь! Уйди отсюда!

В дверном проеме показалась голова Ван Цзэ.

— Ну же, директор Сяо, ответь мне только на один вопрос. Ты уже узнал, что пропало?

— Подожди минуту, мы как раз пытаемся это выяснить, — ответил один из оперативников, занимавшихся исследованием местности.

Ни на кого не глядя, Ван Цзэ вошел на пульт и тут же обнял за шею трясущегося администратора:

— Зона «W» изначально была свалкой. Похоже, вор прогадал. Если что-то и пропадет отсюда, ничего серьезного не случится. В засушливую погоду5 лучше остерегаться собственного гнева...

5 天干物燥 (tiān gān wù zào) — песня, сочиненная рэпером Gai и К11. В 2017 году вошла в одноименный альбом. Песня начинается со слов, дословный перевод которых означает: «Когда небо иссохнет, берегись огня!» Т.е. в засуху лучше опасаться пожаров.

— Нашел! — перебил его один из оперативников, и темноту прорезал свет фонарика. В зоне «W» хранилось множество коробок и маленьких ящиков. Все они были выкрашены белой краской. Они лежали в несколько рядов и на крышке каждой были выгравированы защитные печати. Оперативник направил фонарик в угол и все, кто находился в помещении, увидели, что одна из коробок исчезла. Пустое место напоминало выпавший зуб.

Сяо Чжэн и Ван Цзэ тоже посмотрели в указанном направлении. В следующий же момент выражение их лиц одновременно изменилось.

— Докладываю! Были украдены фрагменты сломанного меча «Чжичуня».

Янь Цюшань проснулся в небольшом отеле в Юйяне. Когда он открыл глаза, его похожие на пару камней зрачки были насквозь пропитаны отчаянием. Мужчина долго сверлил взглядом белый потолок, прежде чем его пойманная в ловушку кошмара душа не вернулась на свое место.

Он откинулся на подушку, глубоко вздохнул и потянулся рукой к металлическому осколку на груди.

Температура его тела согрела осколок, и теперь металл излучал слабое тепло.

Чжичунь был духом древнего меча. Даже после разрушения его приказано было запереть на шестидесятом подземном этаже и строго охранять. Ему не суждено было обрести свободу ни до, ни после смерти.

Этот маленький осколок... все, что у него осталось.

Ближе к вечеру в торговом районе стало очень шумно. Откуда-то доносился звук флейты сюнь. Мелодия казалась такой пронзительной, что потом еще долго преследовала его. Прислушавшись, Янь Цюшань заметил, что, едва достигнув его ушей, изначально мелодичная и спокойная песенка вдруг стала рассеянной и одинокой. Словно заблудший путешественник, сидевший среди бескрайнего мира. Как Марс, смотревший вниз на тринадцать провинций*

Это ужасно раздражало. Неудивительно, что эта мелодия разбудила его.

Умывшись, Янь Цюшань невольно посмотрел в зеркало. Увидев свое отражение, он обнаружил, что под глазами у него появились синяки, белки налились кровью, и он уже очень давно не брился. Он только и делал, что бестолково слонялся по свету, туда-сюда, как сорняк. Янь Цюшань подумал, что человек в зеркале выглядел как разыскиваемый преступник, поэтому, мужчина первым делом достал свой швейцарский нож и принялся приводить себя в порядок.

Вдруг, в дверь постучали. Послышался голос слепого:

— Господин Нянь, ужин готов.

Янь Цюшань отвлекся, и на его подбородке расцвела небольшая царапина.

— Все в порядке, — машинально выпалил он.

Но стоило ему только произнести эти слова, как Янь Цюшань ошеломленно застыл.

Только сейчас сцена, мелькнувшая в его сне, вдруг прояснилась.

Он был из тех людей, кто понятия не имел о нормальной жизни. В прошлом, едва ему поступал экстренный вызов, он наспех умывался холодной водой, на ходу надевал первую попавшуюся одежду и быстро убегал.

Много лет Чжичунь занимался тем, что поддерживал его имидж. Каждый день он приводил в порядок его вещи и аккуратно складывал их в изголовье кровати, чтобы даже в панике или с зарытыми глазами Янь Цюшань не перепутал и не надел их задом наперед. Иногда Чжичунь даже брил его, пока тот спал.

Поначалу Чжичунь был очень неуклюжим. В те времена электробритвы еще не пользовались такой популярностью, и Чжичунь, засмотревшись на спящего Янь Цюшаня, порой случайно оставлял царапины на его подбородке. После этого он целый день винил себя за неосторожность. Но Янь Цюшань так привык к этому, что, если в полудреме он чувствовал, как его подбородок обжигало болью, он бормотал лишь: «Все в порядке».

Стоявший за дверью слепой с сомнением осведомился:

— Что в порядке?

— Ничего, — взгляд Янь Цюшаня мгновенно похолодел. Мужчина плеснул себе в лицо водой и вытер кровь. — Пора действовать.

— Лодка готова. Отбываем рано утром, — прошептал слепой, когда они вместе спускались вниз. — Теперь все зависит только от вас...

Солнечный луч упал на окно комнаты Янь Цюшаня, и повешенный мужчиной звукоизоляционный амулет внезапно задрожал, хотя в помещении не было никакого ветра. Номер Янь Цюшаня находился на четвертом этаже. В воздухе снаружи повисло облако черного тумана, и в стекле отразилась неясная фигура. Едва фигура протянула руку, как из глубины комнаты к ней потянулось несколько неясных черных потоков. Тонкие линии без труда миновали наклеенный на окно амулет и вернулись в чужую ладонь.

Пару минут спустя, «новая интернет-знаменитость» Юйяна Шэн Линъюань, незаметно выскользнул с черного хода отеля, в котором остановился Янь Цюшань. Сполна насладившись хорошей погодой, молодой человек возвращался обратно в кофейню. Его «работа» полностью покрывала стоимость проживания.

Оказывается, «господин Нянь», в чьих жилах текла кровь гаошаньцев, на самом деле был легендарным Янь Цюшанем из Управления по контролю за аномалиями.

Заклинанием, которое только что использовал Шэн Линъюань, было одно из шаманских проклятий, «обратное течение». Молодой человек умело вплел его в мелодию «Песни мечты», и память господина Няня тотчас превратилась для него в открытую книгу. Однако, на деле эта «книга» оказалась полной «бессмыслицей». Во сне Янь Цюшаня не было ничего важного, и Его Величество это несказанно раздражало.

Шэн Линъюань хладнокровно прокручивал в мыслях чужой сон, свидетелем которого он только что стал.

Янь Цюшань появился на свет в «особенной» семье. В их родословной встречались и гаошаньцы и представители нескольких кланов демонов. Но вот уже два поколения подряд среди них рождались лишь обычные люди. Неизвестно почему, но лишь Янь Цюшаню посчастливилось родиться одаренным. Шэн Линъюань оценил его способности и решил, что этот человек по силе был близок к полукровкам из первых поколений подразделения Цинпин. Он был еще молод, но одна или две сотни лет упорных тренировок и, возможно, он смог бы достичь небывалого успеха.

К сожалению, этот человек умудрился нелепо влюбиться и его сердце оказалось разбито. У него больше не было будущего.

Древний меч Чжичунь передавался в семье Янь из поколения в поколение. Но, так как правила наследования несколько раз нарушались, никто доподлинно не знал о происхождении этого клинка. Дух меча все время спал. Со временем клинок превратился в семейную реликвию и хранился в стеклянном шкафу. Когда Янь Цюшаню было два года он тяжело заболел. Это и стало толчком к пробуждению его особых способностей. Все металлические предметы в доме превратились в авангардные произведения искусства. Тогда дух древнего меча, наконец, пробудился от тысячелетнего сна и признал в нем хозяина.

У меча Чжичуня была долгая история, его дух пережил пик своего расцвета и, по неизвестной причине, превзошел всех своих современников. Сначала он был невежествен и прост, как бумага. Он даже не умел говорить. Уровень его интеллекта был точно таким же, как у его маленького хозяина, который только-только запоминал первые слова. Но никто из них не был глуп.

Дух меча и человек всюду сопровождали друг друга. Они были вместе с самого детства, но, стоило только их разлучить, и жизнь превращалась в пытку... Шэн Линъюань ничего не имел против без ума влюбленных парочек. Однако сон Янь Цюшаня наполовину состоял из этой ерунды. Шэн Линъюаню было так скучно, что хотелось разбудить его, а потом снова заставить спать.

Но вот клинок по имени «Чжичунь» показался молодому человеку куда интереснее.

Всеслышащий, последний мастер очищения инструментальных духов клана гаошань, был приемным сыном правителя, чьи останки покоились в море Юйяна. Когда-то он был заложником в руках Шэн Линъюаня. Правитель гаошаньцев дал ему фамилию «Вэй» и имя «Юнь».

После смерти Вэй Юня добывать русалочью кровь и акулий жир становилось все труднее, и мастерство очищения пришло в упадок. Позднее, Шэн Линъюань уничтожил всех представителей правящего дома клана гаошань и сжег более трех тысяч книг посвещенных их древнему ремеслу. К тому времени, как двадцать лет спустя он отрекся от престола, все сведения об этих техниках были безвозвратно утрачены.

Прекрасный дух меча Чжичунь, должно быть, был создан еще задолго до той эпохи.

Действительно, прошло так много времени.

Более трех тысяч лет клинок оставался в целости и сохранности, и заключенный в него инструментальный дух выглядел совсем как человек. Инструментальные духи, что населяли Чиюань, были сломаны много лет назад, но они все еще ходили по земле и даже сумели сохранить разум. Должно быть, когда-то они были первоклассным оружием. Но по сравнению с ними «Чжичунь» мог по праву называться самым настоящим «не имеющим себе равных драгоценным мечом»

Тогда почему Шэн Линъюань никогда не слышал о нем?

Что за мастер его создал?

С моря подул вечерний ветерок. Прохладнее не стало, но у Шэн Линъюаня вновь разболелась голова. Он и сам не знал, когда именно у него началась мигрень. Это было больше похоже на гноящуюся рану. Бесконечная боль. Более того, с тех пор как он вернулся из долины Чиюань с пустыми руками, приступы только участились.

Он ускорил шаг, но вдруг откуда-то раздался щелчок. Звук заставил Шэн Линъюаня слегка притормозить. Молодой человек опустил голову и обнаружил, что каменная плита под его ногами треснула.

«Обратное течение» действительно оказывало некоторое влияние на заклинателя, но Янь Цюшань был обычным человеком, он не был тем, кто совершенствовался в течение двадцати или тридцати лет. По мнению Шэн Линъюаня, его сила была сравнима с муравьем. На что он мог повлиять? Кроме того, Его Величество был бессердечным и безжалостным человеком, прирожденным социопатом. Он давно отрешился от всех своих чувств, позабыл о радостях и печалях этого мира, он усилием воли заставлял себя сохранять бодрость духа, чтобы никто не заподозрил, как он устал. Где это видано, чтобы какая-то мелочь могла его задеть?

Что, черт возьми, заставило его проявить такое нетерпение? Разве кровь гаошаньцев в его жилах не была слишком слабой?

Шэн Линъюань оглянулся в сторону Южного моря, вдохнул неповторимый запах соленых волн и вынужден был обуздать свою жажду убийства.

Юйян… В древности его называли Гаолин, и это было одно из тех мест, куда он никогда больше не хотел возвращаться.

Кроме того, Юйян запросто мог бы попасть в черный список Сюань Цзи. Смешавшись с группой туристов, юноша размышлял над тем, как ему лучше поприветствовать Гу Юэси, стоявшую в метре от него и удивленно таращившуюся в ответ.

Второй капитан, какое совпадение?!

Мы едва вернулись из командировки. Ты тоже решила воспользовались выходными и отправиться на юг, чтобы спастись от холодов?

Неужели все это лишь для того, чтобы сэкономить на ночных рейсах?

Поразмыслив над этим, Сюань Цзи осознал, что ему не оставалось ничего другого, кроме как смириться со своей судьбой. Он помахал Гу Юэси и улыбнулся так, будто у него болели зубы.

Твою мать, а ведь он знал, что нужно было вылететь раньше.

* Примечание автора: Вы одиноки, как Марс, издревле сиявший над тринадцатью округами. (китайский поэт Хай Цзы (1964–1989).

Глава 53

— Какая знакомая история, — пробормотал Сюань Цзи, — все это так похоже на то, чем мы обычно занимаемся в Отделе восстановления. Когда наши предки попадали в беду, потомки тоже подтирали им задницы?

— Давай начистоту, — поставив на один из столиков в кофейне аэропорта две чашки с горячими напитками, Сюань Цзи пододвинул одну Гу Юэси. Во вторую юноша добавил сахар. Возможно, из-за проблем со сном, в последнее время он особенно остро чувствовал холод. Ему то и дело хотелось одолжить у кого-нибудь немного тепла, чтобы согреться или съесть что-нибудь калорийное. — Я собираюсь в Юйян, и ты, очевидно, тоже. Это был последний рейс.

Гу Юэси не произнесла ни слова. У девушки был довольно тонкий нос, плотно сжатые губы и вечно холодное выражение лица. Когда она молчала, казалось, будто она все время настороже.

Сюань Цзи продолжил:

— Сперва в лесопарке раздался телефонный звонок, источник которого мы так и не смогли отследить, и крепко связанное Бедствие едва не вырвалось на свободу. Директор Сяо лишился волос, господин Юэ-дэ разжился новым мифриловым оружием, о котором даже Научно-исследовательский институт еще ничего не сообщал, а пойманные на черном рынке Дунчуаня подозреваемые взорвались прямо у нас под носом. В наших рядах точно есть шпион. Сказать по правде, второй капитан, тебе я тоже не доверяю…

В какой-то момент Гу Юэси и Сюань Цзи заговорили почти одновременно:

— Он не имеет к этому никакого отношения, — сказала девушка.

— Значит, ты проверяешь меня… А? — произнес Сюань Цзи.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга.

— Я тебя проверяю? — переспросила Гу Юэси.

— Значит, ты не пытаешься разыскать мой дух меча? — осведомился Сюань Цзи.

Гу Юэси видела, что Ван Цзэ прислал в группу какой-то ролик, но она так и не удосужилась его посмотреть, потому понятия не имела, о чем он. А потом, когда Ван Цзэ начал активно выпрашивать «красные конверты»1, она и вовсе заблокировала тот диалог. Услышав слова Сюань Цзи, девушка смутилась.

1 红包 (hóngbāo) — конверт с деньгами, вознаграждение, взятка.

— Я ищу твой дух меча?

Вдруг, на мобильный телефон Гу Юэси поступил звонок. Это был Ван Цзэ.

В трубке раздался на редкость серьезный голос:

— Юэси, если в эти пару дней ты услышишь в Главном управлении что-то необычное, пожалуйста, сохраняй спокойствие…

— Командир Ван, я только что написала заявление на отпуск.

— О, отпуск. Отпуск — это хорошо… — замялся Ван Цзэ. На фоне что-то очень громко шумело, казалось, кто-то все время бегал вокруг него и кричал. — Я его не видел. В таком случае, даю добро, отдохни как следует…

Гу Юэси нахмурилась.

— В чем дело? Ты сказал «если ты что-то услышишь». Что я должна услышать?

Сюань Цзи отличался хорошим слухом, а динамик телефона Гу Юэси превосходно передавал все, что говорил Ван Цзэ. Юноша взял свой мобильный и отправил Сяо Чжэну сообщение: «Что случилось в штаб-квартире?»

Ван Цзэ очень долго колебался, пока Гу Юэси не заметила, что что-то не так. Ей пришлось повторить вопрос несколько раз, прежде, чем он, наконец, удосужился хоть что-то ей рассказать.

В этот же момент Сяо Чжэн ответил на сообщение:

«Кто-то украл осколки Чжичуня».

Гу Юэси резко вскочила из-за стола, едва не опрокинув свою чашку.

— Директор Сяо, запечатанная коробка была украдена, когда электричество вышло из строя. Наши системы наблюдения ничего не зафиксировали.

Сяо Чжэн глубоко вздохнул. Сейчас он отчетливо чувствовал, как опрометчиво было доверять современной технике.

— Мы регулярно обновляем и укрепляем защиту зон, в особенности тех, что находятся поблизости от места хранения мутировавшей бабочки. Везде, за исключением зоны «W», — тихим голосом объяснил администратор, а затем пробормотал, — но этот вор был очень осторожен. Он сумел обойти другие зоны. Думаю, он хорошо знаком с внутренним устройством здания.

Как бы дух меча ни был похож на человека, он не был человеком. Клинок — врата жизни для такого духа. Если лезвие сломается, он исчезнет. После уничтожения меча, его осколки превращаются в урну с прахом. Если человека разрубить на восемь частей, он умрет. И если эти восемь частей снова сшить воедино, это еще не значит, что человек вновь оживет. Не важно, насколько хорош хирург, здесь не поможет ни одна швейная машинка.

Как бы он ни старался, Сяо Чжэн никак не мог найти смысл в краже фрагментов Чжичуня.

Заранее ознакомиться с ситуацией на шестидесятом подземном этаже, отключить электричество, выгадать время и прокрасться в запретную зону только для того… чтобы украсть сломанный меч? Или этому вору больше нечем было заняться, или…

Сяо Чжэн оглянулся на Ван Цзэ и жестом велел ему не отставать. Добравшись до безлюдного места, он понизил голос и спросил:

— Вам в «Фэншэнь» что-нибудь известно о Янь Цюшане?

Ван Цзэ тут же перестал улыбаться.

Сяо Чжэн раздраженно вздохнул.

— Я ничего такого не имел в виду…

— Тогда что ты имел в виду? — спросил Ван Цзэ.

Сяо Чжэн замолчал и спокойно посмотрел на него. Ван Цзэ был горячим снаружи и холодным внутри, к тому же, он был слишком ленив. Узнай он, что кража произошла в столь незначительном месте, как зона «W», он бы только зевнул и развернулся, чтобы уйти.

Сяо Чжэн слишком хорошо его знал. Сегодняшняя настойчивость Ван Цзэ выглядела крайне подозрительно.

— Если бы у командира Яня был столь хитроумный план, он бы не стал ждать так долго! — голос Ван Цзэ стал еще ниже, будто звучал прямо из горла. — Директор Сяо, мы всегда считали тебя своим другом, но за кого ты нас принимаешь?

— Если Янь Цюшань захотел забрать осколки Чжичуня, я лично обо всем позабочусь. Я сегодня же водружу себе на голову горшок, пойду к директору Хуану и все ему объясню. В крайнем случае, я потеряю работу. Тогда я попросту вернусь домой и унаследую семейный бизнес! Но что, если это не он?

Ван Цзэ яростно стиснул зубы. Он всегда казался мрачноватым типом и, зачастую, выглядел как бандит.

— Но если осколки Чжичуня украл не он, то этот кто-то связан со стариной Янем. Что за судьба у нас такая? — Сяо Чжэн снова посмотрел на Ван Цзэ, потом достал свой мобильный телефон и набрал номер. На другом конце провода раздался механический мужской голос: «Набранный вами номер не существует…».

Когда Янь Цюшань исчез, Управление не слишком-то усердно искало его. В конце концов, каждый волен был сам решать — приходить ему на работу или нет. Янь Цюшань не нарушал закон. Если он без причины отсутствовал на работе, организация в праве была не выплачивать ему зарплату, и его запросто могли уволить с государственной службы. Не было никакого смысла посылать за ним людей, как за беглым преступником. Более того, ему, как бывшему командиру «Фэншэнь», не составило бы труда скрыть свое местоположение. За последние три года им не удалось найти никаких следов Янь Цюшаня. О нем не было никаких вестей.

Сяо Чжэн вновь зашел в его профиль в «WeChat». На аватаре стояла его собственная фотография со служебного удостоверения. Он даже указал свое настоящее имя. Ничего необычного.

Он почти не пользовался «Моментами», лишь изредка что-то пересылал. Всем остальным занимался Чжичунь. На последней выложенной им фотографии был изображен профиль худого, высокого мужчины. Он стоял перед окном, плотно сцепив руки, и смотрел на улицу. Рубашка висела на нем мешком. Его отросшие волосы закрывали лоб, обнажая лишь четко очерченный подбородок, а уголки рта были опущены вниз, придавая его лицу мрачноватое выражение.

Это был один из редких снимков, сопровождаемых подписью: «Молодой господин хотел съесть маосюэван2, но мы не смогли его приготовить. Братья, живущие поблизости, порекомендуйте-ка магазин с доставкой [смеется до слез]. Похоже, сегодня ему уже лучше».

2 毛血旺 (máoxuèwàng) — маосюэван (блюдо сычуаньской кухни на основе утиной или свиной крови).

В последний раз Сяо Чжэн обменивался сообщениями с Янь Цюшанем три года назад. Последние двенадцать из них были вопросами Сяо Чжэна о его местонахождении. Но все они так и остались без ответа. Собеседник молчал.

Сяо Чжэн еще раз отредактировал текст и нажал на кнопку «отправить».

«Осколки Чжичуня были украдены. Что бы ты ни услышал, не действуй опрометчиво. Будь осторожен! Ответь сразу же, как получишь это сообщение!»

Но послание вновь кануло в человеческое море и осталось висеть в бесконечной пустоте. В ответ не донеслось ни звука.

— Тот, кто проник в запретную зону и украл клинок, наверняка оставил следы. Свяжитесь со всеми населенными пунктами, подразделениями и отделами, обратите особое внимание на мониторинг аномальной энергии, сосредоточьтесь на транспортных узлах и местах с большой проходимостью людей. — Сяо Чжэн спокойно вернул мобильный телефон обратно в карман, оттолкнул Ван Цзэ, и поспешно отдал приказ оперативникам. — И еще, опубликуйте во внутренней сети уведомление о розыске Янь Цюшаня…

— Директор, это приказ об аресте? — прошептал один из оперативников.

Голос Сяо Чжэна повысился на октаву, и он в ярости выпалил:

— Да пошли вы все!

Не вовремя сунувшийся оперативник испуганно замолчал. Теперь он напоминал встревоженную перепелку, не смевшую даже дышать. Взгляд Сяо Чжэна был острее казни тысячи порезов. Вдруг, выражение его лица сделалось холодным, и директор Сяо вновь вздохнул.

— Это лишь для… во имя обеспечения «защиты свидетелей»… Ван Цзэ, куда ты идешь?

Пока Сяо Чжэн раздавал указания, Ван Цзэ воспользовался моментом и сделал несколько телефонных звонков. Он связался с оперативниками «Фэншэнь», у которых были хорошие отношения с Янь Цюшанем, и позвонил Гу Юэси. Но не успел он обменяться с девушкой и парой слов, как тут же переменился в лице. Решив не тратить время на споры с Сяо Чжэном, он поспешно удалился.

В ту ночь Сюань Цзи и Гу Юэси улетели одним рейсом. Ван Цзэ лично связался с доверенными лицами из первой команды «Фэншэнь», подал заявку на экстренный вылет и частным самолетом отправился в Юйян.

Сразу после полуночи внедорожник Янь Цюшаня выехал со двора маленькой гостиницы. Багажник машины был доверху набит ящиками с жертвенными предметами. Машина направилась в сторону побережья.

Через час они прибыли на пляж, где их ждала заранее приготовленная рыбацкая лодка.

По рифу прыгал пушистый воробей и с любопытством поглядывал на странного вида людей.

— Не волнуйся, это зарегистрированное рыбацкое судно, — сказал слепой Инь И. — Это гарантия того, что не возникнет никаких проблем. Лодка полностью укомплектована. Если экономить припасы, то можно будет продержаться под водой хоть пару недель.

— Согласно данным подразделения Цинпин, если найдем нужное место, нам не придется оставаться под водой так долго, — с сомнением отозвалась кукла, двигая раскрашенной деревянной рукой. — Но вряд ли у меня получится нырнуть.

— Мы не будем пользоваться водолазным снаряжением смертных. Мы используем «рыбьи жабры», — ответил Змеекожий. — Срезанные с тела древнего Куня3 части жаберных пластин еще называют «падающими каплями». Это самый настоящий артефакт. На черном рынке его можно продать за семизначную сумму. Эта маленькая штучка может погрузить под воду небольшое круизное судно. Ей не составит труда превратить рыбацкую лодку в подводную. Вы сможете нырнуть так глубоко, как только захотите. Да порази меня гром, если я вам солгал.

3 鲲 (kūn) — миф. Кунь, огромная сказочная рыба. (В Северном океане водится рыба, имя ей — Кунь. Сколько тысяч ли она величиной — неведомо! (Чжуан-цзы)

Кукла никогда ранее не слышала об этом. Она недоверчиво пробормотала:

— У Куня есть жабры?

Согласно записям Чжуан-цзы, Кунь из Северного моря взмыл в небо и превратился в птицу Пэн4. Это «наземно-воздушное существо» больше напоминало птицу, нежели любое другое животное.

4 Китайские логографы для Пэн и Кунь имеют радикал-фонетическую составляющую. Слово «Пэн» (鵬) сочетает в себе птичий радикал (鳥) с фонетическим пэн (朋 — буквально, «друг»); слово «Кунь» сочетает в себе рыбий радикал (魚) с фонетическим кунь (昆 — буквально, «потомство; насекомое»). При этом оба имени связаны с игрой слов: пэн (鵬) в древности был вариантным китайским иероглифом для фэн (鳳) в слове фэнхуан (鳳凰 — «китайский феникс»); а кунь (鯤) первоначально означало «рыбья икра, мальки, нерест».

— Даю слово, — сказал Змеекожий, решивший взять на себя ответственность. — Какой смысл обсуждать это на суше? Пока при тебе есть «падающая капля», я могу доставить тебя даже на дно Марианской впадины.

Воробей все также сидел на рифе и смотрел на них. Его глаза напоминали пару маленьких черных бобов. Вдруг, стоявший позади всех Янь Цюшань, настороженно обернулся. Металлический осколок на его шее холодно блеснул в лунном свете. Мужчина бросил пристальный взгляд на крохотную птичку, но так ничего и не заметил.

— В чем дело, господин Нянь?

— Только что… Не знаю, мне вдруг показалось, будто кто-то следит за мной, — нахмурился Янь Цюшань.

Кукла тут же заподозрила неладное и чутко повернула голову.

— Матушка Юй дала тебе карту и послала меня показать дорогу. Мы немедленно отправились в путь, мчались без отдыха и остановок, пока, наконец, не добрались до Юйяна. Мы никому не рассказывали о местонахождении гробницы правителя клана гаошань. Никому, кроме тебя, господин Нянь. Ты сомневаешься? Неужели ты не доверяете нашей матушке?

— О, девочка, ты слишком много думаешь. Наш господин Нянь не это имел в виду, — тактично вмешался слепой, — может быть, этот кто-то разыскивает меня и Змеиную кожу.

— Очередное объявление о розыске, — легкомысленно сказал Змеекожий. — За долгие годы им так и не удалось никого поймать!

Янь Цюшань был слишком ленив, чтобы вникать в эти бессмысленные судебные тяжбы. Он предпочел промолчать и, убедившись, что вокруг не было ничего необычного, взял на себя инициативу первым сесть в потрепанную рыбацкую лодку. Мужчины в спешке погрузили на борт ящики и, наконец, вышли в Южное море.

Сидевший на рифе воробей внезапно взмыл в воздух, и клубившийся в его глазах черный туман вырвался наружу. Все, что он успел увидеть и услышать за это время передалось Шэн Линъюаню.

Это была упрощенная версия «техники марионеток».

Умелый мастер мог создать столь совершенную марионетку, что даже самые близкие люди не смогли бы отличить истинное от ложного. Сымитировать можно было все, что угодно, даже самые невыразительные привычки и самые сокровенные мысли. Дань Ли достиг в этом деле небывалых высот, но после его смерти эта техника сразу же забылась.

Шэн Линъюань медленно поднялся на риф, протянул руку, и воробей тут же упал ему на ладонь. Он нежно погладил птицу по голове, отозвал заклинание, отпустил несчастное создание и вздохнул. В конце концов, его знания о «технике марионеток» были весьма поверхностными. Все, что он мог, это захватывать сознание неразумных животных и превращать их в свои глаза и уши, но сам он, при этом, должен был находиться поблизости.

В мире о его коварстве ходило множество слухов, но по сравнению с этим человеком, настоящий император, вероятно, только и мог, что забавляться с мечом, как простой телохранитель.

Но…

«Откуда у Куня… жабры?» — беспомощно подумал Шэн Линъюань.

Среди всех этих людей у слепого была самая тяжелая аура. Аура «ююя»*.

Порой «ююя» называли «свирепым зверем», но на самом деле у него не было ни острых когтей, ни длинных зубов, но его появление никогда не сулило ничего хорошего. Каждый раз он приносил с собой лишь дурные предзнаменования. Отвратительное существо. Его истинное тело5 явно было собачьим.

5 真身 (zhēnshēn) — истинное тело (феномен нетленного тела святых монахов в даосизме и буддизме).

Что же касается остальных — тот, кто хвастался, что может свободно плавать в глубинах вод, был вьюном-полукровкой. Его предки, вероятно, никогда не покидали пруд, и он нисколько не боялся бросать слова на ветер. Женщина же представляла собой очень некачественную марионетку из человеческой кожи. Ее создатель, похоже, использовал упрощенную версию «пустой куклы».

Собака, вьюн и игрушка… Янь Цюшань, зачем ты пришел в это место? Зачем ты ищешь гробницу правителя клана гаошань?

Слишком много мыслей.

Шэн Линъюань почти проникся к ним симпатией. Ведь эта гробница была запечатана самим Его Величеством.

5:30 утра.

Ван Цзэ и его команда прибыли на место раньше Сюань Цзи, ведь в их распоряжении был служебный самолет. Они встретились у дверей ресторанчика, где остановился интернет-знаменитость Шэн Линъюань.

— Никого, — сообщила Гу Юэси, наблюдая в бинокль за противоположной стороной улицы. — Гостиничный номер пуст, и машины нигде нет. Директор Сюань, я не вижу ни следа твоего духа меча.

— Твою мать, здесь слишком жарко, как летом, — Ван Цзэ сунул в окно купленный в круглосуточном магазине завтрак, протянул его Сюань Цзи, обошел машину с другой стороны, снял пальто и бросил его на заднее сиденье. — Я захватил с собой друга из класса духовной энергии. Он только что проверил коридорного этой маленькой гостиницы.

Гу Юэси нервно оглянулась.

— Это он?

Ван Цзэ кивнул ей с редким выраженим серьезности на лице:

— Итак… с ним двое мужчин и женщина. Один из мужчин слеп. Его настоящее имя неизвестно. Он — разыскиваемый преступник класса «А». Он очень опасен, они звали его «Инь И». Инь И убил несколько человек, после чего сбежал. У другого мужчины на лице ожог. Они называли его «Змеекожий», он обладатель способностей водного класса. Он утверждает, что пока находится в воде, никто не может его поймать. Женщина скрывает свое лицо, из-за чего напрашивается вывод, что она не слишком-то напоминает человека. Если я не ошибаюсь, она похожа на «призрачную горничную» матушки Юй. Не ожидал, что старуха окажется замешана в этом. Вдобавок ко всему… он тоже здесь. Понятия не имею, что они задумали и почему Янь Цюшань общается с этими людьми, но мне от всего этого как-то не по себе.

— Где он сейчас? — спросила Гу Юэси.

— Коридорный сказал, что они сорвались среди ночи и отправились на побережье. Мы опоздали, — ответил Ван Цзэ. — Я пытаюсь связаться с братьями из Юйяна и узнать, сможем ли мы использовать систему дорожного наблюдения чтобы отследить машину… Почему они не отвечают? Как же долго.

— Если вы мне доверяете, то можете сначала пойти со мной. — до этого молчавший Сюань Цзи протянул руку и выбросил в окно опустевший стаканчик из-под кофе. Стаканчик угодил точно в придорожную урну. — Я не знаю, где ваш командир, но я чувствую присутствие духа меча.

Гу Юэси и Ван Цзэ одновременно посмотрели на него.

— Нет, на что вы уставились? — под пристальным взглядом этих двоих Сюань Цзи почувствовал себя крайне неловко. — У нас с ним… у нас нет никаких странных отношений!

Гу Юэси кашлянула и отвернулась.

— Да, да, я ничего такого и не говорил, — быстро сказал Ван Цзэ.

— До того, как дух пробудился, это был мой судьбоносный меч. Он всегда находился внутри моего тела… Нет, я не это имел в виду, — чем больше Сюань Цзи говорил, тем хуже становилось. Во взгляде Гу Юэси почти читалось сочувствие.

— Хорошо, мы действительно ничего такого не подумали. Мы видим, как плохо ты выглядишь, должно быть, ты очень устал от ночной погони, — небрежно утешил его Ван Цзэ.

— Да, директор Сюань ушел с работы сразу же, как получил видео. Должно быть, он очень… — неуклюже добавила Гу Юэси, исходя лишь из добрых побуждений.

Что ж… похоже, стало только хуже.

Ван Цзэ закрыл лицо руками.

— Ван Цзэ, — бессильно произнес Сюань Цзи, попросту проигнорировав эту тему. — Скажи своим людям следовать на юго-запад.

Ван Цзэ «застегнул рот на замок», но буквально через мгновение нарушил собственный запрет и сказал:

— Я помню, что старший Янь и «невестка» испытывали нечто подобное. Казалось, что между ними существует какое-то молчаливое взаимопонимание. Янь Цюшань всегда говорил, что если прожил с кем-то так много времени, иначе уже нельзя…

Сюань Цзи растерянно пробормотал:

— Я… нет… спасибо, конечно, но я с ним не живу.

Ван Цзэ с любопытством осведомился:

— Тогда, на что похоже это ощущение? Может, это как способности Юэси, и ты можешь видеть то, чего не видим мы? Или это как магнит, тянущий вас друг к другу…

На этот раз уже сам Сюань Цзи попытался срезать угол и съехать с этой дороги.

— Сделай мне одолжение!

— Ну ладно, ладно! Просто поделись опытом. Это правда… Ах, мой друг ответил, мне пора. В той стороне действительно замечена сверхъестественная активность. Директор Сюань, ты и правда нашел свой меч…

Сюань Цзи обреченно замолчал.

Это нельзя было увидеть, нельзя было услышать и нельзя было почувствовать, это была какая-то странная, неописуемая интуиция. Это напоминало прикосновение ко лбу кончика пера. Его цель находилась в определенном направлении и, когда он поворачивался к ней лицом, все его тело сотрясала неудержимая дрожь, а сердце готово было разорваться.

Но кроме интуиции был еще и запах

Именно этот запах исходил от Шэн Линъюаня во дворце Дулин, в его сне… Великолепные дворцовые благовония. Аромат становился все сильнее и сильнее, он преследовал его.

Но Шэн Линъюань не курильница для благовоний. Он не мог быть источником этого запаха. Раньше он пах гелем для душа и гостиничным шампунем. Но этот аромат благовоний… Юноша не знал, как его описать. Сюань Цзи казалось, что он чувствовал его прямо у себя в голове.

Вдруг, перед его взором возникла четкая картина. Тот сон о спальне в заснеженном дворце. У Сюань Цзи пересохло в горле, и он невольно впился взглядом в Ван Цзэ.

Этот несчастный карп! Это он во всем виноват!

*Примечание автора: 峳 峳 (yóu yóu) — [Там] встречается животное, похожее на коня, но с глазами, как у барана, четырьмя рогами и бычьим хвостом; лает, как собака гао. Его называют юю. Где оно появится, в то царство прибудет много хитрецов. (Каталог гор и морей)

Глава 54

—  Лучше позволь брату Линъюаню рассказать тебе... парочку хороших историй?

Найдя на берегу Южного моря укромное место, Шэн Линъюань сел и превратил несколько рыб в своих марионеток.

Их глазами он увидел, что вьюн-полукровка действительно достал свое «волшебное оружие».

Так называемая «падающая капля» напоминала молочно-белый шар, поверхность которого переливалась, как жемчуг. На ощупь шар казался мягким, как шелк, но очень прочным. Его легко можно было сложить в плоский квадрат, тонкий, как крылья цикады.

Это действительно напоминало жабры.

Шэн Линъюань с интересом наблюдал за происходящим. Он никогда в жизни не видел ничего подобного. Должно быть, эту вещь изготовили потомки из Исследовательского института. Похоже, они были весьма талантливы. Пусть этот предмет и явился из древних времен, но Его Величество понятия не имел, как его использовать.

Он видел, как вьюн накинул эти «жабры» на головы своих спутников, и они тут же накрыли собой всю лодку вместе с пассажирами, словно кусок тонкого шифона, а затем «растаяли» в воздухе.

Укрытые «жабрами» люди, ящики, рыбацкое судно… Все это переливалось перламутром. Лодка скользнула под воду, как блестящий пузырь, оставив за собой лишь небольшую рябь.

Происходящее нарушало все мыслимые законы физики — погружение, казалось, никак не повлияло на находившихся на борту. Предметы крепко стояли на своих местах, а пассажиры могли свободно передвигаться и даже дышать. Вода, словно воздух, текла сквозь зазоры между пуговицами и шнурками, но ничего не намокало.

— Мы можем говорить? — кукла неуверенно открыла рот.

Все остальные тут же обернулись к ней, и девушка обнаружила, что под прикрытием «жабр Куня» звучание ее голоса ничем не отличалось от того, каким оно было на берегу. Лишь шум воды в ушах слегка мешал восприятию.

Кукла была так поражена и даже поверила в тот факт, что у Куня действительно были жабры!

Вокруг лодки скопились любопытные рыбы, словно зрители в ожидании представления. Неизвестно почему, но их присутствие заметно нервировало девушку.

С трудом заставив себя отвлечься от навязчивых взглядов, она успокоилась и сказала:

— Мы собираемся войти в гробницу гаошаньского принца. Вход защищает пятиэлементный массив. Если хотите остаться в живых, у вас нет права на ошибку. Матушка Юй говорила, что это древняя и очень могущественная печать. Если оступитесь, мы все окажемся в опасности. Потому следуйте за мной.

Шэн Линъюань рассмеялся. Вход в гробницу представляет опасность? Не больше, чем карта в их руках.

Внезапно, кукла бросила короткий взгляд на костяк, плывущий с ними в одном направлении. Рыбы покачивали головами из стороны в сторону и осуждающе смотрели на нее. В их глазах отражался свет. Казалось, все они презирали ее!

Что не так с этими низшими позвоночными, памяти которых хватает всего на несколько секунд?

Пробыв под водой несколько часов, они встретили рассвет и, наконец, нашли место, где, как и подозревалось, находилась гробница гаошаньского принца. В это время обдуваемый легким морским бризом Шэн Линъюань прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. Когда он проснулся, было уже совсем светло. Увидев, что расхитители все еще кружили у входа, он заскучал, достал из кармана длинную бамбуковую палку, нож и принялся вырезать флейту. Современная одежда совершенно не соответствовала его вкусам, за исключением вполне удобных карманов.  Кроме карманов, на верхней части костюма находились также две железные пластинки, называемые «молниями». Они были очень тонкими и, если за них потянуть, можно было легко застегнуть их. Сперва Шэн Линъюань думал, что с таким количеством уродливых мешков на теле он больше похож на нищего. Но за пару дней он вполне привык к ним и даже счел это весьма удобным. Так он мог носить с собой что угодно.

Но люди под водой понятия не имели, что за ними наблюдают. Их нервы были на пределе.

Поскольку массив у входа в гробницу был слишком сложным, кукла взяла управление на себя и повела лодку точно по карте, не смея ни на дюйм отклониться от указанного маршрута. В итоге лодка обошла это место сто восемьдесят раз, пока у несчастных пассажиров не зарябило в глазах. Кучка разыскиваемых преступников толпилась у дверей, не решаясь сунуться внутрь.

Когда солнце достигло зенита, кукла тихо выдохнула.

— Готово? — осторожно осведомился слепой.

— Мы уже должны были войти.

Голос куклы стал тише. Морское дно содрогнулось и завибрировало. Затем, словно из ниоткуда, появился огромный тотем и опустился вниз, открыв темный проход.

— Смотрите! Путь к гробнице! — взволнованно воскликнул Змеекожий.

Все пассажиры лодки пришли в восторг. Все, кроме Янь Цюшаня. Казалось, он не испытывал ни счастья, ни гнева.

В конце концов, этому древнему захоронению было более трех тысяч лет, и внутри него покоилось таинственное Бедствие. Никто не решился бы тронуть то, что находилось внутри, но хранящимися там сокровищами все еще можно было любоваться... Что, если в этом месте находились тайны гаошаньцев? Но даже если и нет, это все равно можно было считать огромным успехом. Например, это была отличная возможность изучить новый сложный массив.

Вдруг, на глазах у всех, лодка резко изменила направление и вошла в гробницу. В этот момент, сидевший на борту Янь Цюшань, внезапно поднялся на ноги. Змеекожий оглянулся на него, и, прежде чем улыбка сползла с его лица, он услышал глухой шум, словно огромное лезвие вышло из ножен, поднялось со дна моря и разрубило зеленые волны.

Сразу после этого на лодку и пассажиров обрушился сияющий меч.

Кукла осталась сидеть на месте, а вот Змеекожий тут же свалился за борт. Как только он оказался в открытом море, защита «падающей капли» исчезла. Перламутровый кокон, окутавший его тело, растворился без следа. Не будь он вьюном-полукровкой, он мог бы умереть, наглотавшись соленой воды.

Тень сияющего клинка скользнула над его головой и устремилась прямо к Янь Цюшаню.

— Прочь с дороги!

— Господин Нянь!

Янь Цюшань не сдвинулся с места. В следующее же мгновение клинок прошел мимо него и ударился о борт лодки. Раздался оглушительный лязг, но на обшивке судна не осталось ни следа. Оказалось, это была лишь очень реалистичная иллюзия.

Темная могила все также безмолвно покоилась под водой. Построенная в форме полумесяца, она напоминала хитрую усмешку.

— А! Я до смерти перепугался, какого черта? — кашляя и задыхаясь, Змеекожий вновь забрался в лодку. Стоя на коленях на палубе, он оглядел себя, проверяя, все ли части его тела остались на месте. — Господин Нянь, ты просто потрясающий!

Опустившись перед неповрежденным бортом, слепой коснулся пальцами обшивки и с восхищением произнес:

— Господин Нянь, ты действительно заслуживаешь звания «козырной карты» «Фэншэнь». Как ты догадался, что это иллюзия?

Янь Цюшань открыл было рот, но вдруг увидел перед собой маленькую рыбку. Рыбка с любопытством смотрела на него, и в ее глазах читались слабые проблески разума. Непонятно почему, но от взгляда этого существа спина Янь Цюшаня подсознательно напряглась. Опустив руку, он тут же схватился за висевший на поясе нож, будто находился перед лицом сильного врага1. Какое-то время он пристально смотрел на рыбку, но та, похоже, не чувствовала никакой опасности. Она бесцельно проплыла вокруг него, а затем открыла рот и принялась жевать водоросли.

1 如临大敌 (rú lín dà dí) — как будто перед лицом сильного врага (также обр. о напряжённой обстановке), словно перед решительным сражением.

Янь Цюшань отпустил нож. Только сейчас он сполна осознал, что в последнее время был слишком напряжен. Теперь он испугался какой-то рыбины.

— Я просто почувствовал это. В конце концов, я отношусь к металлическому классу. — небрежно ответил Янь Цюшань. Ему совершенно не хотелось общаться со своим «попутчиком». Оглянувшись на открывшийся проход, он тихо произнес, — вперед.

Сидевший на берегу Шэн Линъюань почти закончил вырезать свою бамбуковую флейту. Он сдул с нее стружки, протер изделие рукавом и попробовал взять несколько небрежных нот.

— Рад приветствовать вас. Простите за столь холодный прием. Не гневайтесь, милостивые господа!

Утро выдалось солнечным, но вдруг, на спокойном Южном море поднялись бушующие волны. Черный туман взмыл вверх и устремился прямо в небо. Волны прибили к берегу огромную барахтающуюся кучу рыб и креветок, а затем быстро отступили назад. Из-под воды доносился неясный гул, обычно извещавший о начале цунами!

— Небо... — в это время автомобиль «Фэншэнь» уже мчался к побережью. С такого расстояния хорошо было видно море, и волосы Гу Юэси встали дыбом. — Командир Янь... Что они натворили?

— Директор Сюань, — Ван Цзэ схватил Сюань Цзи за плечо, — уйдем в плаванье?

— Что ты такое говоришь...? — переспросил Сюань Цзи.

— Э-э ... Как твои мысли могут быть грязнее моих?! — взвыл Ван Цзэ. — Просто почувствуй это! Закрой глаза и попытайся снова это почувствовать! Твой дух меча ушел под воду? Это он создал такие волны2?

2 В диалоге между Ван Цзэ и Сюань Цзи случилось некоторое недопонимание. Спрашивая: "Пустимся в плаванье?", Ван Цзэ использовал фразу 下海了吗, где 下海 (xiàhǎi) имеет несколько значений, таких как: выходить в море (напр. купаться), заняться своим бизнесом (букв. прыгнуть в море) и начать работать проституткой.

Но Сюань Цзи не мог этого почувствовать. Когда они приблизились к берегу, аромат дворцовых благовоний, который мог слышать только он, был повсюду. Он был густым и горьким. Но в сердце юноши было что-то такое3, что заставляло его инстинктивно испытывать страх. У Сюань Цзи ужасно дрожали руки.

3 呼之欲出 (hū zhī yù chū) — ждёт лишь зова, чтоб сойти с полотна (обр. в знач.: а) как живой, абсолютное сходство, сходство до полной иллюзии; б) скоро появится, скоро объявится в) [мысль] напрашивается сама собой).

— Если они опустятся на дно, как мы сможем их найти? Я имел ввиду... — начал было Ван Цзэ, но случайно оглянувшись на Сюань Цзи, он обнаружил, что лицо собеседника стало мертвенно бледным. На лбу юноши выступил холодный пот. Последние несколько дней он выглядел уставшим, но сейчас его глаза были пугающе яркими, а между бровей смутно виднелся огненный тотем. — Директор Сюань, ты в порядке? Может, сделаем перерыв? Не перенапрягайся, а то перегоришь раньше времени…

В ушах Сюань Цзи внезапно зажужжало. Шум автомобильного мотора, далекий рокот волн и голос Ван Цзэ на мгновение исчезли. Его тело все еще ехало в машине, но сознание, казалось, угодило в ловушку. Юноша на время выпал из реальности.

Откуда-то донесся пронзительный плач ребенка.

Это не было похоже на капризы маленького озорника. В голосе ребенка читалось невероятное отчаяние, его крики были поистине душераздирающими. Сюань Цзи почувствовал, как стало трудно дышать. Он с удивлением обнаружил, что голос был сильно похож на тот, который он слышал в том самом сне, в заснеженном дворце Дулин. Крики разносились повсюду, словно окутывая его.

Плакал он «сам».

Была уже середина дня, он явно не спал, так откуда было взяться сну? Сюань Цзи не знал. Но на этот раз он видел мир глазами маленького ребенка, еще даже не научившегося говорить. Неизвестно почему, но юноша не чувствовал своего тела, перед ним стояла непроглядная темнота.

Ребенок, казалось, был заперт в духовке. Сюань Цзи отчетливо чувствовал жгучую боль.

— Не плачь, — вдруг, до его ушей донесся еще один слабый детский голос. Судя по звучанию, говоривший был на несколько лет старше. — Не нужно, не нужно… Не плачь… Будешь плакать, быстро ослабнешь… Тогда оно поглотит тебя... Не…

Слова ребенка прервали болезненные крики. Он ненадолго замолк. Сюань Цзи услышал всхлипы, но мальчик тут подавил их. Такой маленькой, но он уже знал, что для того, чтобы облегчить боль, нужно было замедлить дыхание. Казалось, он давно уже привык к этому. Его спокойствие пугало.

Вдруг, Сюань Цзи понял, что оба ребенка разделяли одну и ту же боль. Он просто знал это.

Что тут происходит? Жестокое обращение с детьми среди бела дня?

Неужели срок действия закона «О защите прав несовершеннолетних» уже истек?

Сюань Цзи осторожно спросил:

— Где ты, детка? Кто ты? Сколько у тебя сейчас времени?...

Но, как и во сне о дворце Дулин, он все еще был чужаком, и ребенок его не слышал.

Вдруг, тот из ребят, который мог говорить, тихо заплакал:

— Больно...

Сюань Цзи редко имел дело с детьми. Он не слишком-то любил их. Он обеими руками был за то, чтобы создать отдельные рестораны и кинотеатры «свободные от малышни», но голос мальчика разрывал ему сердце... Прошло какое-то время, но ребенок не отвечал. Он не понимал современный язык.

После долгого молчания, старший мальчик вновь заговорил. Старательно сдерживая дрожь в своем голосе, он притворился спокойным и произнес:

— Лучше позволь брату Линъюаню рассказать тебе... парочку хороших историй?

Сюань Цзи молчал, не зная, что сказать.

Нет, подожди! Малыш, кто ты такой? Какой еще брат?

Сюань Цзи решил было, что у него начались слуховые галлюцинации. Но потом он вдруг понял, что мальчик говорил на языке Великой Ци.

Он был ошеломлен… Когда это он начал так хорошо понимать древние слова?

— Говорят, что на севере есть море Бэймин… круглый год покрытое снегом и льдом. Никто не знает, насколько оно глубокое, но воды его кажутся черными, как смоль... Плыть по нему, все равно что разгуливать ночью в густом лесу. Можно легко заблудиться. Единожды попавшись в его ловушку, люди больше не могут из нее выбраться. Если родственники и друзья приходят их искать, они обращаются за помощью к стражам моря, к русалочьему племени. Русалки не слишком сообразительны, но они очень добрые и милосердные, они никогда не откажут в просьбе... Они могут договориться с морем. Все, что нужно, просто показать им портрет пропавшего человека и потратить еще около трех или пяти дней, чтобы научить их произносить его имя. Тогда русалки смогут призвать на помощь волны и найти пропажу... Сегодня учитель научил меня некоторым фразам на русалочьем языке. Это так занимательно. Я расскажу их тебе...

— Какого черта, почему он такой горячий? — Ван Цзэ коснулся Сюань Цзи через одежду, и едва не обжог руку. Он в ужасе окликнул сидевшую за рулем Гу Юэси. — Да тут больше сотни градусов!

— Не шути так! — Гу Юэси тут же съехала на обочину, схватила рацию и попыталась связаться с товарищами по команде. — У нас есть врач? Нет? Тогда позовите кого-нибудь из класса духовной энергии, быстрее!

Пока она говорила, Ван Цзэ перевел дух, и увидел, что кожа на запястье Сюань Цзи внезапно покраснела и высохла, словно обожженная.

— Никаких колебаний энергии, никаких внешних повреждений. Он просто меня не слышит. Это проклятие или болезнь какая-то? — Ван Цзэ поспешно опустил стекло. Климат Юйяна отличался повышенной влажностью, потому, стоило ему только протянуть руку, как окружавший их воздух быстро остыл и превратился в капли воды. В его руке они тут же превратились в холодный водяной шар, а затем и вовсе замерзли. — Нет, сначала надо его остудить...

Но именно в тот момент, когда Ван Цзэ собирался приложить шар к Сюань Цзи, тот внезапно схватил его за запястье.

Юноша открыл глаза, и следы ожогов исчезли с его кожи, будто Ван Цзэ это только показалось.

— Директор Сюань?

— Русалочий язык... — Сюань Цзи смотрел куда-то перед собой, но его глаза, казалось, ничего не видели. Словно во сне он пробормотал, — мы сможем найти их под водой с помощью русалочьего языка.

Маленькое рыбацкое судно Янь Цюшаня вторглось в подводную гробницу. С обеих сторон узкого прохода вспыхнули два ряда «русалочьих фонарей». Гаошаньцы славились своими русалочьими фонарями. Такие лампы могли гореть даже под водой, и их сияние не меркло тысячи лет. Молочно-белый свет холодно мерцал, озаряя путь в преисподнюю.

— Хорошо, что у нас есть карта, — тихо сказал Змеекожий, в его голосе все еще слышались восторженные нотки. — А ведь то, что поджидало нас у входа, вполне могло бы оказаться настоящим клинком, верно? Кто знает, как выглядела «последняя партия драгоценных мечей» клана гаошань? Все ли они были инструментальными духами? Кроме того, могли ли духи мечей быть похожими на людей? Если...

Продолжая невежественно размышлять вслух, он даже не заметил, как прямо рядом с ним возник Янь Цюшань, на лице которого смутно читалось желание убивать.

— Заткнись, — к счастью, кукла вмешалась первой. — На стене что-то есть. Что это?

В свете русалочьих фонарей казалось, что на темных каменных стенах было высечено множество человеческих фигур.

— Это… фрески?

Талантливый и смелый Янь Цюшань шагнул вперед и снял со стены одну из ламп. Под возгласы своих спутников, мужчина поднял лампу над головой, чтобы осветить пространство вокруг.

— Нет, это вовсе не рисунки.

Оказалось, что стены гробницы были выполнены не из камня, а из чего-то очень похожего на темный полупрозрачный хрусталь. Во мраке моря он казался практически черным. Но теперь, когда свет русалочьего фонаря проник внутрь, он сделался похожим на огромный янтарь.

Несколько человек одновременно уставились на то, что находилось внутри… Их зрачки сузились, и по коже побежали мурашки.

В полупрозрачном камне коридора было замуровано огромное множество людей.

Люди в старинных одеждах, люди из современности, профессиональные водолазы, местные и иностранцы, и даже чудовища с волосатыми лицами, полулюди, полузвери — все они напоминали пойманных в янтарь насекомых. Они застыли в стенах, как образцы. На их невероятно живых лицах все еще читалось удивление.

— Все это воры, что пытались пробраться в гробницу принца? — пробормотала кукла.

С первого взгляда трудно было рассмотреть, что в глубине темного, ведущего в гробницу прохода, бесчисленные пары глаз злобно взирали на них из каменного плена.

Шэн Линъюань улыбнулся.

Когда он запечатал это место, он знал, что даже после смерти имя Вэй Юня будет прочно связано с так называемой «исчезнувшей партией драгоценных мечей» клана гаошань. Если бы он не принял меры предосторожности, ему пришлось бы каждый год браться за «мотыгу» и «удобрять землю» самому. Это было недопустимо.

В итоге, он приказал подразделению Цинпин тайно охранять гробницу, а кроме того, установил в ней несколько уровней защиты. Первый должен был защищать гробницу от посторонних, а второй, от посягательств со стороны членов подразделения Цинпин.

Так называемая «карта», созданная подразделением Цинпин, на самом деле оказалась смертельным оружием. Стоило только никчемным потомкам поддаться жадности, как они тут же пополняли собой коллекцию «фресок», навсегда становясь частью этого места. Массив, что защищал «вход», был невероятно сложен. Если бы кому-то хватило ума, следуя карте, сломать его, он очень быстро бы осознал, что таким образом угодил в настоящую ловушку. На самом деле, все вокруг представляло собой огромный движущийся лабиринт.

Когда злоумышленникам казалось, что они успешно открыли гробницу, появлялся призрачный меч.

Все те, кто пытался проникнуть в могилу принца, считали себя умелыми войнами, которых не так-то просто убить. Но все они были застигнуты врасплох внезапной иллюзией. В эпоху Шэн Линъюаня это называлось «душевным потрясением». Поговаривали, что после испуга «душа» человека становилась неустойчивой, и в нее с большей вероятностью могло вторгнуться зло. Но на самом деле, все было куда проще. После сильного потрясения злоумышленники понимали, что это была лишь ложная тревога, и быстро теряли бдительность, попадая в настоящий капкан.

Только кукла ничего не знала об этом. Сверяясь с картой, она с радостью привела трех безголовых мух в смертельную паутину. Им казалось, что они идут по коридору гробницы, содрогаясь при виде «фресок» и поздравляя себя с тем, что «хорошо подготовились». Но на самом деле, под взглядами плывущих мимо рыб, они уже давно блуждали с завязанными глазами, не ведая, что их лодка сбилась с курса.

Перед собой они видели «коридор», залитый светом русалочьих фонарей, но на самом деле это была еще одна хрустальная стена.

И хрустальная стена, разинув пасть, жадно поглощала лодку и ее пассажиров. Половина судна уже утонула в темноте.

Но люди все еще оставались в неведении.

Перевалив через середину неба, солнце плавно двинулось на запад.

Сияющая лодка погружалась в трехтысячелетнюю могилу.

Одна ее сторона принадлежала людям, другая — призракам.

Шэн Линъюань с безразличным видом поднес к губам флейту, наигрывая недавно услышанную где-то песенку.

«В самый раз, — подумал он, — такой большой лодки в гробнице еще не было».

Занимайте места согласно купленным билетам.

Глава 55

— Кто посмел вмешаться?

У Ван Цзэ был крайне широкий круг знакомств. Когда они прибыли на побережье, их уже ждал спущенный на воду катер.

Но Ван Цзэ все еще казалось, что состояние Сюань Цзи оставляет желать лучшего. Всю дорогу он пристально следит за юношей, пока, наконец, не решился спросить:

— Тебя не укачает в лодке, директор Сюань? Представители класса «огня и грома» не слишком хороши на море. Если ты плохо себя чувствуешь, лучше подожди на берегу. Не обязательно погружаться с нами.

Сюань Цзи с трудом приоткрыл глаза.

— Что еще за расовая дискриминация?

— Все, кто вступает в наше подразделение, проходят специальный медосмотр для людей с особыми способностями. Он позволяет выявить скрытые травмы, хронические заболевания, проклятия... Независимо от того, излечимо это или нет, мы можем хотя бы узнать причину, — обеспокоенно сказал Ван Цзэ. — Не стоит позволять легкому недомоганию превратиться в тяжелую болезнь, а тяжелой болезни в...

— Надеюсь, мне все же полегчает. Когда я решу расстаться со своим бренным телом, я лично извещу вас об этом, идет? У меня гипогликемия1. В последние дни я был сам не свой. Я вынужден был присматривать за стариной Сяо и Управлением. Последний раз я нормально обедал только в Дунчуане... — один из оперативников «Фэншэнь» протянул ему шоколад, но Сюань Цзи отказался. — Хватит, братья, иначе у меня из носа снова пойдет кровь. Кто это играет на флейте? Такая знакомая мелодия.

1 Низкий уровень сахара в крови.

Все присутствующие тут же прислушались, силясь различить мелодию флейты среди шума волн и голосов жителей прибрежной деревеньки.

Флейта пела на удивление мелодично, звук был высоким и гармоничным... Сюань Цзи какое-то время слушал, а после пробормотал:

— Это ведь не «За кого замуж выдадут, с тем и живи»...

Ван Цзэ тут же добавил:

— Но только братец обернулся, как бык до смерти ужаснулся2...

2 嫁鸡随鸡, 嫁狗随狗 (jiàjīsuíjī, jiàgǒusuígǒu) — курица всегда следует за петухом, сука всегда следует за кобелём (жена всегда следует за мужем). Китайская идиома. В древности браки заключались по договоренности родителей новобрачных, и невеста не имела права выбирать жениха. Ей оставалось лишь принять свою судьбы и смириться с выбором семьи. Второй вариант этой идиомы: Следуй за мужем, будь он хоть петух, хоть собака. Вместе с фразой 哥哥一回头，吓死一头牛 (gēgē yī huítóu, xià sǐ yītóu niú) — досл. Старший брат обернулся и до смерти напугал быка; являются частью песенки «Собачья свадьба» (嫁狗).

Вдруг, его словно осенило. Ван Цзэ раскрыл рот и удивленно уставился на Сюань Цзи. Они одновременно заглянули в свои плейлисты, и на их лицах появилось смущение.

— Это не... неподалеку от моего дома есть парк, — попытался оправдаться Ван Цзэ. — Каждый день там танцуют старики и старушки, и я слышу, что они поют. Сам я предпочитаю классическую музыку, и не слишком хорошо разбираюсь во всех этих развеселых песенках.

— О, так вот почему она показалась мне знакомой, — Сюань Цзи тут же поддержал его «внезапное озарение». — Жизнь в Юйяне течет неспешно. Но и здесь найдется какой-нибудь придурок, который ранним утром явится на побережье, поиграть дурацкие песни. У тебя есть фото командира Яня? Дай его мне.

Не дожидаясь, пока это сделает Ван Цзэ, Гу Юэси достала свой телефон, открыла альбом, полностью заполненный старыми фотографиями «Фэншэнь», и выбрала одну из них. За столом сидел мужчина в форме. Выражение его лица казалось холодным, но взгляд лучился мягкостью. Мужчина ничего не делал, лишь сдержанно смотрел в камеру.

— Это подойдет? Его лучшее фото, — сказала Гу Юэси. — Его сделал Чжичунь, когда командир Янь официально вступил в должность и переехал в новый кабинет.

Ван Цзэ все еще выглядел обеспокоенным:

— Директор Сюань, а тот «русалкин язык», о котором ты говорил, точно надежен? Это сработает?

Что, если, услышав птичий голос, море придет в ярость?

— Это «русалочий язык», а русалка — заимствованное слово3, — пробормотал Сюань Цзи. Он опустился на колени, изо всех сил стараясь удержать равновесие на покачивающемся катере, и поставил фотографию Янь Цюшаня перед собой. После чего опустил руку в воду и написал на борту лодки три древних иероглифа «Янь Цюшань».

3 Сюань Цзи и Ван Цзэ используют разные слова. Ван Цзэ говорит 美人鱼语 (měirényú yǔ), а Сюань Цзи 鲛人语 (jiāorén yǔ). 美人鱼 (měirényú) — русалка в классическом понимании этого слова. Мифическое существо с рыбьим хвостом, живущее в море. В то время как 鲛人 (jiāorén) — миф. подводные жители, русалочье племя (иногда живут с людьми, торгуют полотном, плачут жемчугом).

Глядя на весь этот «ритуал», Ван Цзэ еще сильнее разволновался. Он чувствовал себя так, будто был втянут в какое-то суеверное действо. Не хватало только ароматических палочек и стола для подношений.

— Сюань...

Но Сюань Цзи лишь «шикнул» на него, заставив замолчать, и прикрыл глаза. Старательно избавившись от всех отвлекающих мыслей, юноша принялся про себя повторять слова на русалочьем языке, который он слышал лишь несколько раз в своих снах.

Ему казалось, что когда-то давно он успел выучить этот язык, но никак не мог вспомнить, где именно. Возможно, он сталкивался с ним в одной из старых книг, вывезенных им из долины Чиюань, или услышал от кого-то из инструментальных духов... Когда в своем недавнем видении он услышал отзвуки этих слов, это и стало толчком к пробуждению его воспоминаний.

В ранние годы своей жизни он был простодушным и его воспоминания спутались. Однажды Сюань Цзи понял, что на самом деле обладает довольно обширными познаниями, но в какой-то момент он попросту взял и все забыл. Но теперь, когда из глубин его подсознания поднялось понимание русалочьего языка, юноша так растерялся, что какое-то время даже не мог понять, что произошло.

Оперативники «Фэншэнь» столпились вокруг, нервно поглядывая на него, как вдруг с губ Сюань Цзи сорвались странные слова.

Он говорил немного в нос, звуки «накатывали» друг на друга, словно волны из глубин моря, произношение казалось незнакомым. Его голос звучал низко и очень мягко.

В тот момент, когда Сюань Цзи заговорил, Ван Цзэ, будучи представителем водного класса, первым почувствовал, что что-то не так. Волосы на его теле встали дыбом.

В то же время, веселая песенка, что лилась по берегу, смолкла.

Шэн Линъюань отложил флейту и вскинул голову:

— Кто посмел вмешаться?

Сюань Цзи произнес имя Янь Цюшаня на русалочьем языке.

Сначала море никак не реагировало, но Сюань Цзи никуда и не спешил. После десятка попыток, Гу Юэси вдруг резко распахнула глаза. Своим рентгеновским зрением она сумела рассмотреть, как звуковые волны смешивались с морскими. Слова Сюань Цзи наслаивались друг на друга, создавая странный резонанс.

Где-то на глубине, рыбацкое судно Янь Цюшаня тонуло в хрустальной стене. Половина головы Змеекожего уже скрылась за прозрачной преградой, но занятый картой мужчина этого даже не заметил.

Вдруг, вода вокруг них вспенилась, закручиваясь во множество маленьких водоворотов, и хлынула на борт.

У слепого оказались самые чувствительные уши. Он тут же прислушался:

— Погодите, что это за звук? «Янь»?

«Янь...»

Голос человека смешался с волнами, эхом разносясь во все стороны. В тот момент, когда звук достиг лодки, он, казалось, обрел свою цель и внезапно усилился в несколько раз.

«Янь Цюшань!»

Услышав свое давно забытое имя, Янь Цюшань инстинктивно напрягся. В этот же момент рыбацкое судно накрыла огромная волна. Судно содрогнулось, но не перевернулось, словно что-то крепко зажало нос лодки. Ее задняя часть треснула и развалилась на части, но передняя осталась неподвижной.

Что-то пошло не так!

Громкий удар едва не расколол лодку пополам, и иллюзия неуязвимости быстро рассеялась. Вдруг, все увидели перед собой затягивавшую их хрустальную стену и поспешно отступили на корму. Змеекожий завопил, дернулся и с силой вырвался из объятий стены, оставив в ней клок своих волос. У него на лбу тут же выступила кровь.

Первое, о чем подумал Янь Цюшань — что проблема в проводнике. Со скоростью молнии он вскинул руку и наотмашь ударил куклу по шее, сломав ей несколько крупных суставов.

— Ты обманула нас!

— Янь Цюшань, ты сошел с ума?! — завопила кукла. У девушки не было трахеи, и такие травмы никак не повлияли на ее голос. — Я самая влиятельная среди подчиненных матушки, какая ей польза подсылать меня, чтобы подставить вас?

— Тихо! Прекратите драку, нас затягивает в стену! — закричал слепой. — На лодке есть водолазные костюмы, наденьте их, возьмите вещи и прыгайте за борт!

— Смотрите, у нас получилось! — воскликнул Ван Цзэ. Море под ними разделилось надвое, и в воде образовалась глубокая борозда. — Кажется, это и правда сработало! Директор Сюань, когда вернемся, не забудь научить меня русалочьему языку. Это работает! Работает!

— Несколько человек останутся, чтобы присмотреть за катером, — Сюань Цзи поднялся на ноги, — Остальные отправятся со мной вниз. Старина Ван...

Не дожидаясь, пока он договорит, Ван Цзэ протянул руку и сжал кулак. На поверхности воды появилось несколько пузырей, способных окутать стоящих на катере людей. Ван Цзэ спрыгнул первым и пузыри плотно облепили его, но, при этом, он все еще мог свободно двигаться и дышать.

— По одному. Количество кислорода в них ограничено, дышите медленно, экономьте воздух.

Оперативники последовали его примеру, и море дружелюбно приняло их, как старых друзей. Сюань Цзи продолжал тихо повторять слова на русалочьем языке. Волны медленно расходились в стороны, образуя настоящий подводный канал, указывающий путь к Янь Цюшаню.

Шэн Линъюань нахмурился и вновь вернулся к своим марионеткам. Косяк мирно плывущих рыб вдруг остановился и, следуя его воле, резко изменил свое направление.

— Русалочий язык... Есть еще те, кто могут говорить на русалочьем языке?

Но русалки давно вымерли, унеся с собой память о древнем наречии. Даже Дань Ли знал всего несколько слов.

В этот момент, одна из рыб заметила окутанного пузырем Сюань Цзи.

Сердце Шэн Линъюаня дрогнуло.

— Это он?

Вдруг Сюань Цзи случайно встретился глазами с рыбой, и в его голове тут же родилась мысль: «Техника марионеток!»

Прежде, чем несчастное создание успело среагировать, юноша протянул руку и схватил проплывавшую перед ним рыбину.

Шэн Линъюань почувствовал жар, захвативший все пять чувств его марионетки. Жар был таким сильным, что почти обжигал его. Он вынужден был отказаться от своих трюков. Заклятие оставило рыб, косяк замер, переглянулся, и тут же бросился врассыпную.

К счастью, память рыб насчитывала всего семь секунд. Вероятно, они давно уже привыкли к этому ощущению: «Кто я? Где я?», и это их нисколько не беспокоило.

Сюань Цзи выпустил свою добычу. Первым, о чем он подумал, было то, что за «рыбьими глазами» стоял Шэн Линъюань.

Но едва эта идея пришла ему в голову, как юноша опешил: «Откуда я это знаю?»

Впервые он столкнулся с марионетками в шаманском кургане, в «обратном течении». Тогда это показалось ему «верхом мастерства, ставящим под сомнение истину». Он никак не мог понять принцип действия этого заклинания, но теперь он и вовсе запутался. Никто не говорил ему, что подобные техники можно было использовать и на низших позвоночных.

Мысль о том, что «кто-то использует технику марионеток, чтобы управлять рыбьим косяком» просто возникла в его голове. Будто это было что-то само собой разумеющееся. Будто он всегда это знал.

— Эта рыба невкусная, поверь мне, как представителю водного класса. Когда вернемся, я обязательно угощу тебя морепродуктами, — Ван Цзэ приблизился к нему и, яростно жестикулируя, указал на раскинувшуюся под ними подводную гробницу гаошаньского принца. — Не отвлекайся! Посмотри, куда нас привели эти древние русалки?

Магия русалочьего языка создала в море маленький водоворот, диаметром всего в двадцать сантиметров. Вода внутри него быстро вращалась по часовой стрелке, и вырывавшиеся из потока пузырьки скапливались снаружи, образуя некое подобие «веревки». Один конец этой «морской веревки» был привязан к запястью Сюань Цзи, а второй терялся где-то в глубине гробницы.

— Твою мать, это действительно похоже на древний могильник... — у Ван Цзэ онемел затылок. На дне, прямо под ними, покоилась хорошо сохранившаяся гробница. Это место отличалось от выжженного дотла шаманского кургана. Внутри могли скрываться тайны, способные потрясти все историческое общество. Кроме того, хозяин кургана лично «пригласил» Сюань Цзи и остальных внутрь, но владелец этих мест явно не отличался гостеприимством юного главы клана шаманов. Сто восемьдесят магических кругов у входа, словно намекали: «Извините, дальше хода нет». И эти четыре слова прекрасно отражали текущее положение дел.

Без особого разрешения ни Ван Цзэ, ни кто-либо другой не осмелился бы сунуться в древнюю гробницу, тем более, если она не принадлежала человеку. Хитроумный и ловкий командир Ван оказался в безвыходном положении.

Он подтащил к себе Сюань Цзи и уже собирался было растолковать новому директору Отдела ликвидации последствий сложившуюся ситуацию, но юноша не мигая смотрел на древний могильник. Вдруг, он выпалил, словно лунатик:

— Это гробница Вэй Юня из клана гаошань.

Сказав это, он тут же пришел в себя и ошеломленно подумал: «Кто такой Вэй Юнь из клана гаошань? Откуда я знаю это имя?».

Было ли дело в ненадежности водных способностей Ван Цзэ, или в том, что окружавшие их пузырьки воздуха не могли снизить давление воды, но сердце Сюань Цзи забилось чаще, словно при сильном потрясении. Юноша бросил взгляд на смарт-часы — частота сердечных сокращений стремительно приближалась к ста шестидесяти ударам в минуту.

— Гао... гаошань? — переспросил Ван Цзэ. — Звучит как привет от японских4 друзей. Но почему он покинул свою родину и покоится здесь?

4 Япония по-китайски 日本 (rìběn), но есть еще одно слово: 扶桑 (fúsāng) — так называли некий мистический остров, где находится страна восходящего солнца, т.е. Япония. Вероятно, Ван Цзэ это показалось созвучным.

В этот момент к ним присоединились остальные члены «Фэншэнь». Взгляд Гу Юэси упал на гробницу. Воздушный пузырь вокруг нее внезапно пошел рябью, и на безэмоциональном лице второго капитана показался ужас.

— Что ты видишь?

— Трупы, — своим рентгеновским зрением девушка видела то, что скрывалось за входом. То, что нельзя было рассмотреть невооруженным взглядом. — Проход заполнен мертвыми телами.

Ван Цзэ тут же осведомился:

— Чьи это тела? Сколько их? А что насчет живых?

— Кто именно тебя интересует? Тут множество экземпляров, им нет числа. — Гу Юэси помолчала, а после добавила, — я не вижу, где они заканчиваются.

Согласно таблице, острота зрения Гу Юэси не превышала отметку в пять целых и три десятых метра.  Во время выполнения заданий самым большим ее рекордом было то, что своим рентгеновским зрением она смогла видеть сквозь гору высотой почти в восемьсот метров.

Ван Цзэ опешил. Он знал Гу Юэси много лет и никогда не слышал от нее слова: «Я не вижу, где это заканчивается».

В этот момент, морская веревка, опутавшая запястье Сюань Цзи, внезапно натянулась. Похоже, гаошаньский принц не был рад такому наплыву злоумышленников. Дно содрогнулось, и вход в гробницу начал медленно закрываться.

— Подожди! — испугался Ван Цзэ. — Чжан Чжао, нам нужна одна...

Однако, Сюань Цзи среагировал раньше, чем Чжан Чжао успел нажать на кнопку секундомера. Прежде, чем юноша понял, что произошло, с его пальцев сорвались несколько монет.

— Стой, директор Сюань, в Управлении есть правила... — начал было Ван Цзэ.

— При обнаружении древних руин, следует немедленно сообщить об этом в Управление. Опрометчиво входить на территорию исторических памятников строго запрещено, — не оглядываясь, бросил Сюань Цзи. — Исключение составляют два случая. В зависимости от обстоятельств: или что-то представляет угрозу для жизни людей, или...

Слетевшие с его пальцев монеты попросту проигнорировали сопротивление воды. Они рассекли море, как пули. Достигнув входа в гробницу, они врезались в стены с четырех сторон от него. По дну прокатился тихий вздох. Сложные символы вспыхнули тусклым светом, и проход снова застыл.

— ... на территории объекта находятся предметы, представляющие собой огромную опасность, в том числе, оружие массового поражения.

Ван Цзэ удивленно уставился на Сюань Цзи. Сквозь пелену пузырьков, его лицо казалось бледным от морской воды и осветительных приборов в руках оперативников. Черты стерлись, все линии обострились. Глядя на четко очерченный профиль Сюань Цзи, Ван Цзэ думал о том, что юноша на самом деле был невероятно далек от них, словно застывшая во времени древняя статуя.

— Оба условия нам подходят. Кто-то уже вошел внутрь. К тому же, все оказалось куда сложнее. Вероятно, это связано с темным жертвоприношением, тогда  в гробнице покоится еще одно Бедствие. — Сюань Цзи сделал жест остальным, — Когда меняете работу, сперва нужно ознакомиться с должностными инструкциями. Это же логично. На что уставились?... Следуйте за мной.

— Директор Сюань, — окликнул его Ван Цзэ. — Наш командир Янь... Если с ним что-то не так, то... Нет, дело не в том, что... это трудно понять, но, можешь ли ты проявить снисхождение5?

5 网开一面 (wǎngkāiyīmiàn) — открыть сети с одной стороны. (обр. в знач.: допускать послабление законов, относиться снисходительно).

Сюань Цзи прижал ладонь к груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и беспомощно произнес:

— Проявить снисхождение? Я каждый день страдаю от ваших выходок, вы заставили меня подрабатывать оперативником, а теперь ты просишь меня стать судьей на полставки?

Ван Цзэ был довольно сообразительным человеком. Он тут же уловил в словах юноши скрытый намек, и в глубине его глаз вспыхнул свет.

— Мы прибыли сюда, чтобы поймать этого человека, — вздохнул Сюань Цзи. — Пока он не совершил нечто непоправимое.

Пока он не стал таким же, как Би Чуньшэн...

Какая ирония, ведь тяжелая работа всегда оплачивается поштучно, в то время как труд юристов и бухгалтеров оплачивается согласно отработанному времени. Даже если кто-то из них решит уволиться в процессе, сделанный ими объем работы все равно будет учитываться, и работодатель должен будет за это заплатить. Только работу «героя» нельзя бросить на полпути. Она не прощает ошибок. Герои должны оставаться таковыми до самого конца, иначе все их прошлые заслуги быстро обернутся недостатками и превратятся в пыль.

Зачем кому-то вставать на этот путь? Разве человек годится для этой роли? Сюань Цзи неслышно вздохнул и направился вниз, к открывшемуся проходу.

В коралловом рифе позади них мелькнула маленькая рыбка. Высунув голову, рыбка выпустила вереницу пузырьков и уставилась на вход.

Сидевший на берегу Шэн Линъюань нахмурился. Его прежнее спокойствие как рукой сняло. Он поднялся и медленно двинулся по берегу. Маленький демон оказался слишком внимательным, он не мог подпустить рыбку поближе. Но даже не имея возможности видеть, он почувствовал, что Сюань Цзи с легкостью сломал защитный массив гробницы.

Но Шэн Линъюань отлично помнил, что, когда он запечатывал вход, никто не должен был при этом присутствовать.

Откуда этот маленький демон узнал, где находится око массива?

Он сам сломал его? Это невозможно.

В последний раз, когда он видел этого маленького демона, негодник вообще ничего не знал. Порой ему недоставало элементарных познаний и здравого смысла. В его глазах таился всеобъемлющий «Альманах тысячи демонов», но, вопреки ожиданиям, при каждой попытке сжульничать он оказывался совершенно бесполезен.

Как он мог сломать массив такого уровня?

Это было сродни тому, как если бы ребенок, ни разу не ходивший в начальную школу и не умевший считать до десяти, внезапно самостоятельно рассчитал траекторию звезд.

Кроме того, когда Сюань Цзи схватил рыбу-марионетку, Шэн Линъюань отчетливо почувствовал исходящее от него намерение бросить ему вызов. Но в последнем бою маленький демон не был так силен.

Неужели в этом мире, чтобы увидеть чьи-то скрытые таланты, достаточно лишь расстаться с человеком на три дня?

Но даже после вмешательства Сюань Цзи, Янь Цюшань и его люди все еще находились в опасности.

Даже покинув лодку, они так и не смогли избавиться от пожиравшей людей «хрустальной стены». Подводная гробница, казалось, ожила и продолжала меняться. Независимо от того, как далеко и как быстро они плыли, поглотившая их лодку «стена» всегда оказывалась прямо перед ними. Опасность поджидала их за каждым углом.

Не успев затормозить, слепой случайно зацепился за нее, и хрустальная преграда тут же вцепилась в его правую руку.

В этот момент, скальп Змеекожего, нога куклы и ласты от водолазного костюма Янь Цюшаня... все оказалось затянуто внутрь. Слепой в ужасе завопил, Змеекожий испуганно отскочил прочь, столкнувшись с куклой, тщетно пытавшейся удержаться на одной ноге, и их обоих отнесло в сторону.

Вдруг, из глубины гробницы раздался тихий вздох. Слепой замер, и сила, что яростно тянула их внутрь, отступила.

— Что? Что случилось? — пробормотал Змеекожий.

— Не шевелись, — растерянно отозвался слепой и попытался высвободить руку. — Скорее... помогите мне.

Змеекожий и кукла тут же бросились ему на выручку, они принялись тянуть слепого из стены, как редьку. Но Янь Цюшань остался на месте, не сводя глаз с гробницы. В тусклом свете русалочьего фонаря, тела всех форм и размеров казались товарами в витрине магазина. Никто не знал, кто все это придумал, но, вопреки ожиданиям, это место было воплощением странной и жестокой красоты.

Гробница напоминала крайне необычную выставку, призванную показать посетителям жадность трех тысяч прошедших лет.

Но в глубине открывшегося прохода царила зловещая темнота. В нем не было фонарей, способных осветить путь. Держа в руке оторванную от стены лампу, Янь Цюшань какое-то время колебался, а после осторожно нырнул внутрь.

Проплыв менее пятисот метров, он, наконец, достиг конца освещенного коридора. Во тьме каменной стены было что-то еще, только расположенное более аккуратно.

Янь Цюшань поднял фонарь повыше и тут же в ужасе отпрянул. То, что он увидел внутри больше не было телами воров и расхитителей. Это были дети!

Самому старшему из них на вид было около двенадцати или тринадцати лет, а самый младший едва ли научился ходить. Слева находились мальчики, а справа девочки. Все мальчики были по пояс раздетыми и босыми, в то время как на девочках были надеты странные рубахи, отличавшиеся от одежд, что носили предки с Центральных равнин. Похоже, все они были представителями какого-то этнического меньшинства. Их ноги и запястья покрывали племенные татуировки.

Со сложенными на животах руками, дети казались невероятно безмятежными. Они выстроились в два ряда, как реалистичные куклы.

Сквозь водолазный костюм до Янь Цюшаня донесся голос куклы.

— Наверное, это дети клана гаошань.

— Что?

— Взгляните на эти татуировки, — кукла и Змеекожий, наконец, вызволили слепого, и все трое последовали за Янь Цюшанем. Кукла достала карту гробницы. Чтобы защитить карту, слепой разделил «падающую каплю» надвое, и теперь бумага была совершенно сухой. Помимо древних иероглифов, на карте были начертаны странные рисунки, сильно напоминавшие «узоры», покрывавшие детские тела. — Эти татуировки, скорее всего, были частью письменности гаошаньцев.

— Но кто они? Потомство принца? Они не пощадили даже маленьких детей? — Змеекожий был представителем водного класса, ему не требовался водолазный костюм. Приблизившись, он заметил, что один из детей был совсем еще младенцем, и окончательно опешил. — Но разве принц гаошаньцев не был убит императором У, Шэн Сяо? Это старик просто обалденный! Вы только посмотрите на это, он явно преуспел в уничтожении сорняков6, самый настоящий «человеческий гербицид»!

6 斩草除根 (zhǎncǎo chúgēn) — скосить траву и вырвать корни (обр. в знач.: вырвать с корнем, уничтожить решительно и бесповоротно; искоренение).

Скрывавшийся неподалеку маленький осьминог тут же передал эту «похвалу» Шэн Линъюаню.

Шэн Линъюань нахмурился, имя «человеческий гербицид» ему вполне понравилось, вот только этот «подвиг» достойным не назовешь.

Внимательно выслушав его речь, кукла продолжила:

— Я не думаю, что этих детей убил император. Согласно записям подразделения Цинпин, знать клана гаошань выстраивала для себя целые кладбища. Хотя владыка людей и убил принца Вэй Юня, однако, принимая во внимание то, что он много лет следовал за ним, Его Величество позволил гаошаньцам похоронить его в этой гробнице. Это часть традиций клана гаошань. Говорят, что после строительства такого кладбища, нужно было заполнить его людьми, чтобы было кому «поздравить хозяев с новосельем»7.

7 暖房 (nuǎnfáng) — поздравить с новосельем или обогреть дом. Часть древней, обычно свадебной церемонии, когда друзья и родственники новобрачных приезжают в новый дом и готовят подарки, чтобы встретить новых жильцов и поздравить их с новосельем.

— Итак, — прервал ее Янь Цюшань, — значит, принц гаошаньцев, которого мы собираемся пробудить, прихватил с собой в могилу детей?

Услышав эти слова, стоявший на берегу Шэн Линъюань был ошеломлен.

Погодите-ка, так целью этих расхитителей могил был Вэй Юнь?

Но... Вэй Юнь не был Бедствием.

Вэй Юнь был несчастным человеком. Отец никогда о нем не заботился, мать никогда его не любила. Причина, по которой он стал «принцем» заключалась лишь в том, что способность к «литью» с каждым поколением встречалась все реже и реже. И вот, когда в клане, наконец, появился настоящий талант, чтобы получить над ним контроль, правитель гаошаньцев пожаловал ему титул своего «приемного сына». В последствии, чтобы выразить свою искренность при капитуляции, он отправил Вэй Юня к владыке людей в качестве заложника. Вэй Юнь прожил жалкую жизнь, полную унижений. Он так ничего и не добился.

Вэй Юнь был молчаливым и простодушным, целыми днями он только и делал, что ковал железо... но убили его вовсе не преследователи.

Вдруг, Шэн Линъюань кое-что вспомнил. Он вспомнил, что когда-то действительно гнался за Вэй Юнем, но вовсе не для того, чтобы убить его. На самом деле, Вэй Юнь покончил с собой.

Вот только Бедствием клана гаошань, запечатанным в подводной гробнице, был совершенно другой человек.

Глава 56

— Один мертв, один исчез. Спасибо, милостивые господа, что указали мне дорогу.

— В прошлом дела в обществе обстояли так, что женщины вынуждены были бинтовать ноги1. Отбросы феодализма стремятся к единству, сохраняя при этом различия. — пытаясь говорить под водой, Змеекожий то и дело выдувал ртом пузыри, так, словно жевал жвачку. Пузыри росли и оборачивались вокруг его головы. — Кроме того, даже если при жизни он был хорошим человеком, что вечно говорил о пяти деяниях и четырех достоинствах2, то после смерти он все равно превратился в ужасного демона. Станете ли вы рассказывать чудовищу о демократии и согласии? Разве мы все это затеяли не ради Чиюань? Идемте, у нас много работы. Мы итак слишком задержались.

1 Бинтование ног 缠足 (chánzú), буквально: «связанная ступня» — обычай, практиковавшийся в Китае (особенно в аристократической среде) с начала X до начала XX века. Полоской материи девочкам привязывали к ступне все пальцы ноги, кроме большого, и заставляли ходить в обуви малого размера, отчего ступни значительно деформировались, иногда лишая возможности ходить в будущем. Такие ноги традиционно назывались «золотыми лотосами».

2 五讲四美 (wǔjiǎngsìměi) — пять вещей, которые стоит делать и соблюдать, и четыре достоинства (быть культурным 讲文明 , быть вежливым 讲礼貌, соблюдать гигиену 讲卫生 , соблюдать дисциплину 讲秩序 , блюсти нормы нравственности 讲道德 , и четыре достоинства 四美 - обладать красивой душой 心灵美 , красиво говорить 语言美 , совершать красивые поступки 行为美 , красота окружающей среды 环境美).

Янь Цюшань больше не издавал ни звука. В темноте вод нельзя было разглядеть выражение его лица. Но его глаза были холоднее, чем хрустальная стена.

Неизвестно, сколько детей было похоронено вместе с принцем, но точно больше сотни. Вскоре, незваные гости лишились возможности свободно передвигаться: проход гробницы становился все уже и уже, и они вынуждены были выстроиться в колонну. Никто больше не оглядывался по сторонам. Все, что им оставалось — лишь смотреть в спину того, кто находился впереди. Маячившая во главе колонны кукла, к сожалению, не обладала хорошей фигурой. Взгляду негде было зацепиться. Но, даже будучи обычной марионеткой, кукла взволнованно произнесла:

— Я встречала упоминания о Бедствиях в записях подразделения Цинпин. Раньше я думала, что это всего лишь легенда.

— По этой легенде, — ответил слепой, — Бедствиями становились люди, что при жизни прославились как выдающиеся мастера. Не каждый мог себе это позволить. Три тысячи лет назад пламя Чиюань погасло, и человеческий род стал править миром. Сверъествественные силы иссякли. Среди никчемных потомков не было даже заклинателей, как кто-либо из них мог превратиться в демона? Даже этой сумасшедшей Би Чуньшэн удалось стать только «человеческой свечой». С исчезновением пламени Чиюань из мира исчезли и Бедствия. Теперь же, если бы желаем отыскать древних демонов, нам нужно следовать указаниям древних книг.

— Ваше Учение всегда ратовало за «возжигание пламени Чиюань». Но как это сделать? Сбросить туда бомбу, чтобы спровоцировать извержение? Я слышала, что ученикам господина Юэ-дэ удалось похитить из Управления по контролю за аномалиями образцы нового оружия. Это как-то связано с вами? Если ваше Учение настолько влиятельное, то почему бы вам не собрать команду из представителей класса духовной энергии, не проникнуть на военный завод и не украсть оттуда баллистическую ракету? Зачем все эти сложности?

— Ты следуешь за матушкой Юй, ты должна быть в курсе многих секретов подразделения Цинпин. Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? Нам ли не знать, что стало с нашим наследием? — рассмеялся слепой. — Вулканическая активность в Чиюань — побочный продукт энергетического взрыва. Это похоже на живот беременной женщины. Со временем он становится все больше и больше, но если человек наест себе лишние двести килограмм, и его живот превратится в шар, ты тоже скажешь, что внутри находится ребенок? Сейчас Чиюань представляет собой первобытный засушливый лес. Раз в три или пять лет там случаются сильные пожары. Если мы решим поджечь каньон, все, чем это закончится — еще одним пожаром. Но если мы хотим возродить истинное пламя, мы должны сломать печать Чжу-Цюэ, оставленную императором.

— Я знаю, — сказала кукла, — согласно записям подразделения Цинпин, император Шэн Сяо запечатал Чиюань при помощи тридцати шести костей Чжу-Цюэ, огонь погас, и в стране воцарился мир...

— Верно. Когда пламя Чиюань погасло, в мире остались только смертные. Все живущие в саду хищники были перебиты, осталась лишь горстка желторотых цыплят. Реши они затеять драку, они смогли бы разве что бестолково клевать друг друга, — добавил Змеекожий. — Воображение владыки людей ограничивалось лишь уровнем развития науки и техники. Кто же знал, что цыплятам быстро надоест клеваться и они решат изобрести ядерное оружие, взрыв которого будет в разы мощнее, чем «Девяносто девять Небесных Бедствий»?

— Тогда почему после того, как император запечатал Чиюань в мире остались только смертные? — небрежно осведомилась кукла.

— Тут такое дело... это долгая история об оставшихся без матери сиротах, — Змеекожий открыл рот и пустился в пространные рассуждения. — Говорят, что некогда Чиюань звался долиной Наньмин. Именно здесь было гнездо Чжу-Цюэ. По левую сторону от долины Наньмин пролегали территории наших предков, клана демонов, а по правую находились земли людей. Возможно, из-за изменения климата, но силы демонической расы начали постепенно иссякать. Мы, демоны, настоящее чудо природы, в отличие от смертных, мы не можем жить, просто выкопав из земли несколько зерен. Из-за потери демонической ауры многие из наших детей родились мертвыми. В конце концов, нашим предкам пришлось покинуть свою родину и начать зарабатывать на жизнь. Конечно же, люди не были готовы встречать нас с распростертыми объятиями. Но, ничего не поделаешь. Нам пришлось поджать хвосты. Многие демоны усердно трудились, чтобы выжить... В те времена они выступали на ярмарках, как древние цирковые труппы. Вот, кем были наши с вами предки. Но из этого тоже ничего не вышло. В дело вмешался бесчеловечный правитель Великой Ци, император Пин. Он приказал изгнать расу демонов из мира людей, не щадить никого, ни слабых, ни больных, ни стариков. Тогда наш король пришел в ярость и объявил ему войну. Он хотел пройти через долину Наньмин. Но, хотя Чжу-Цюэ и были одним из кланов демонов, люди строили для них храмы. Со временем они действительно возомнили себя богами. На их стороне был значительный численный перевес, наш король оказался в тупике. Тогда, он решился на рискованый шаг: он уничтожил клан Чжу-Цюэ, захватил долину Наньмин и переименовал ее в Чиюань. Только тогда он понял, что этот проклятый Чиюань — настоящее сокровище. Перед тем, как покорить клан Чжу-Цюэ и сварить их яйца в горячих водах, он обнаружил, что это место было источником аномальной энергии! Но почему Чжу-Цюэ хотели подавить пламя Чиюань? Сила, что таилась в этих землях, могла бы помочь всем народам. Всем, кроме людей. Все семь их отверстий были непроницаемы. Проще говоря, люди родились неполноценными. Они даже курицу изловить не могли. Они жестоки и порочны, их давно нужно было уничтожить. Достаточно было оставить парочку из них, чтобы будущие поколения могли фотографироваться с ними в зоопарке. Но Чжу-Цюэ обманом сговорились с людьми. Как они могли пойти против них? Чтобы защитить их, Чжу-Цюэ насильно подавили силу Чиюань и заставили другие расы опуститься до уровня людей. Но думаешь, эти огромные рыжие попугаи разозлились? Как жаль, что трон вскоре занял пустослов. Клан шаманов, гаошаньцы... Все они были очарованы им. Они по глупости последовали за ним, позволив ему обрести могущество и запечатать Чиюань. Господа, неужели вам не обидно? Допустим вы, господин Нянь, если печать Чиюань падет, то с вашими способностями даже железные рудники превратятся в пластилин. Вы в одиночку сможете превзойти сотню сталелитейных заводов, ха-ха.

Янь Цюшань почувствовал, что если заговорит с ним, то показатель его способностей опустится на два уровня. Он сделал вид, что ничего не услышал и двинулся дальше, не поднимая головы.

Хихиканье Змеекожего прервал слепой:

— Но, когда владыка людей создавал печать из костей Чжу-Цюэ, он не думал о том, как изменится численность населения страны и о масштабах будущих войн. Чиюань представляет собой «кровеносную систему земли». Каждый раз, когда в мире вспыхивали конфликты или стихийные бедствия, Чиюань реагировал на это колебаниями энергии. Если свериться с историческими данными, то можно заметить, на какой именно период приходились рост и спады рождаемости людей с особыми способностями. В мирное время рождаемость оставалась низкой, но в смутные годы дела обстояли иначе. Последний раз такое случилось во времена Второй мировой войны. В тысяча девятьсот сорок третьем году коэффициент рождаемости людей с особыми способностями достиг своего пика. Но, что насчет сорок четвертого года, спросите вы? Есть ли в мире люди с особыми способностями, родившиеся в этот год? Если и есть, то им определенно подделали возраст. В сорок четвертом не было ни одной записи о каких-либо сверхъестественных событиях. Старики, вроде матушки Юй, наверняка помнят, что способности особенных людей в тот год резко пошли на спад, а некоторые из тех, кто уже достиг преклонного возраста, и вовсе этого не пережили. Однако Вторая мировая война закончилась гораздо позже. Это свидетельствует о том, что в тысяча девятьсот сорок четвертом году появилась некая сила, способная подавить Чиюань. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Печать Чжу-Цюэ сделана из тридцати шести ее костей. Ты имеешь в виду... — удивилась кукла.

— В последние годы в мире не случалось ничего, что могло бы послужить «угрозой» великой катастрофы, но рождаемость людей с особыми способностями неуклонно растет, — сказал слепой. — Это доказывает, что в печати Чжу-Цюэ осталась только одна кость. Она долго не протянет. Мы как раз можем успеть.

Но едва договорив, слепой вдруг остановился и увидел, что узкий проход гробницы закончился. Как только пространство немного расширилось, перед ними вновь возникла огромная «хрустальная стена».

— Это же... — подняв над собой фонарь, люди подошли ближе.

Внутри хрустальной стены находилось тело мужчины.

Будто экспонат на выставке.

Мужчина был словно живой, его тело отлично сохранилось, видно было каждую ресницу.

Его одежда отличалась от одежд похороненных с ним детей. Плотно закутанный, он больше напоминал на людей с Центральных равнин. На вид ему было около тридцати лет... Возможно, на самом деле ему было куда меньше, просто он выглядел старше своих лет.  Его волосы не были тронуты сединой, но уголки рта опустились, и на лбу залегли морщины.

Его лицо не было лицом старика, но горести и заботы жизни не оставили его даже после смерти.

— Это и есть хозяин гробницы?

— Должно быть. Взгляни на его пояс. — добавив к пузырькам вокруг своей головы еще один слой, Змеекожий набрался храбрости, шагнул вперед и осветил висевшую на поясе мужчины бирку. — Говорят, что правитель гаошаня послал принца Вэй Юня сопровождать владыку людей... то есть, стать его заложником. Однако бирка на его поясе пожалована ему самим императором Великой Ци... Эй, а этот человек отличается от того, что я себе представлял. Разве эта гаошаньская знать не самые обычные эксплуататоры? Как этот человек мог пить соки народа3 с таким кислым лицом?

3 民脂民膏 (mínzhī míngāo) — соки народа (обр. пот и кровь, деньги, заработанные потом и кровью; народные деньги).

— Ты можешь спросить его об этом, когда он проснется, — слепой прикинул, сколько сейчас времени, и поторопил, — мы провели в этой гробнице почти сутки. До полуночи осталось совсем немного, нам нужно поспешить и закончить жертвоприношение... господин Нянь, ты готов?

Янь Цюшань напрягся.

— Но как вы собираетесь писать жертвенный текст под водой? — спросила кукла.

Слепой вынул из-за пазухи изношенный кинжал. Янь Цюшань никак не мог понять, то ли им и вовсе никогда не пользовались, то ли он попросту заржавел. На обратной стороне грязного лезвия были выгравированы сложные надписи. Кинжал выглядел как некачественный сувенир из какой-нибудь туристической лавочки.

Но слепой бережно погладил клинок и неохотно передал его Ян Цюшаню:

— Будьте осторожны, это очень древняя вещь. Когда-то великий мастер клана гаошань использовал его, чтобы вырезать надписи на своих мечах. Эти надписи были не чем иным, как именами заключенных в оружие духов. Этот нож может оставлять следы не только на железе, но и в море сознания. Говорят, с его помощью можно общаться с душами. В народе его прозвали «Темный след»4. Этот кинжал единственный в своем роде.

4 阴铭金 (yīn míngjīn) — где 阴 (yīn): темный, а 铭金 (míngjīn): стар. гравировать надпись по металлу (бронзе). Досл. Темная гравировка или темная надпись.

Как только «Темный след» оказался в руках Янь Цюшаня, он тут же завибрировал. Рукоятка кинжала нагрелась, и морская вода вокруг забурлила, образуя крошечные пузырьки. Ржавчина мгновенно растворилась, обнажив холодное лезвие, и в лицо мужчины хлынула яростная аура.

Слепой тихо выдохнул.

— Ты действительно достоин его, господин Нянь. Как бы люди не старались очистить свою кровь, древние артефакты никогда не признавали их. Ты был рожден, чтобы пробудить дух меча. Неудивительно, что «Темный след» так взволнован. Этот старик побывал в руках нескольких представителей металлического класса, но никогда так не реагировал.

Казалось, у старины Яня от волнения задрожали руки.

— Змеекожий и я будем защищать массив. Жертвенный текст должен быть написан до полуночи. Как только все будет готово, ты должен немедленно отступить. А мы тем временем подготовим ритуальные предметы, — слепой схватил один из ящиков, принесенных Змеекожим, коснулся пальцами замка и сразу же понял, что внутри находилась детская кровь. Змеекожий был скользким и трусливым типом, стоило ему только почуять дым, как он сразу же сворачивался в клубок. В ключевой момент он пожертвовал бы всем, ради собственной безопасности.

Но... говорят, что древние гаошаньцы больше жизни любили деньги. В те дни правитель гаошаньцев ни за что не желал покидать свой драгоценный дворец из белого нефрита. В нем он и был схвачен императором. Трудно сказать, какую жертву хозяин гробницы оценил бы больше всего.

Слепой усмехнулся, но спорить не стал. Он продолжил:

— Бедствие разумен. Если переживем его пробуждение, сможем вести с ним переговоры. Господин Нянь, не стесняйтесь, подумайте о своем самом заветном желании.

Воды едва заметно колыхнулись, и металлический осколок, висевший на шее Янь Цюшаня, и уже успевший прилипнуть к его груди, слегка нагрелся.

Не говоря ни слова, мужчина сжал в руке «Темный след» и медленно двинулся вперед.

Острое лезвие без труда рассекло толщу воды. Глаза Янь Цюшаня стали похожи на два водоворота. Взглянув на тело, вот уже три тысячи лет покоившееся в хрустальной стене, он решительно занес кинжал и полоснул себя по руке.

Хоть Янь Цюшань и находился на дне моря, но, вопреки ожиданиям, поток не омыл его рану. Казалось, что-то словно направляло его. Кровь тут же наполнила кровосток  «Темного следа». Кинжал пришел в еще большее возбуждение. Гробница наполнилась жизненной силой будущего поколения, и все заточенные в ней трупы разом открыли глаза!

Вдруг, по гробнице разнесся чей-то крик:

— Командир Янь, не надо!

Облаченный в пузырьки звук прорвался сквозь толщу воды и достиг ушей Янь Цюшаня. Сюда спешили «Фэншэнь»!

Однако было уже слишком поздно, и запятнанный кровью «Темный след» приступил к первым штрихам жертвенного текста.

В том месте, куда угодило лезвие кинжала, образовался огромный пузырь. Янь Цюшань и гаошаньский принц тут же оказались отрезаны от всех остальных. Ван Цзэ бросился к нему, но пузырь отбросил его назад.

Слепой громко хмыкнул.

— Что ты о себе возомнил? Хочешь прервать темное жертвоприношение?

Вдруг, будто предчувствуя что-то, Янь Цюшань внезапно остановился и обернулся. Он и Ван Цзэ посмотрели друг на друга. На холодном, словно выгравированном из камня, лице Янь Цюшаня мелькнула слабая улыбка.

Ван Цзэ пришел в ярость.

— Ты еще смеешь улыбаться?! Ты просто ублюдок, Янь Цюшань! Как ты можешь так поступать с Чжичунем?

Янь Цюшань покачал головой, перевел взгляд на слепого, и потерянно спросил5:

5 前不着村，后不着店 (qián bùzháo cūn, hòu bùzháo diàn) — досл. впереди не маячит селение, и пристанища нет позади; китайская идиома, означающая затруднительное положение, когда негде даже голову приклонить.

— Ты сказал, что после того, как пламя Чиюань погасло, в мире больше не осталось Бедствий. Но ведь это не так.

Слепой замер.

— Что?

— Согласно информации, которую я собрал за последние несколько лет, с древних времен в мире существует так называемое «демоническое совершенствование». Потерявший контроль темный совершенствующийся максимум может стать «человеческой свечой», но никак не «демоном». Даже те, кому посчастливилось стать бессмертными связаны с этим миром, все они подчиняются его законам. Древние называли их «судьбой» и «угрозой», злым роком. Но количество Бедствий ограничено. По одному от каждой расы. Человек, шаман и гаошанец... — Янь Цюшань внезапно рассмеялся. В его кремневых глазах вспыхнул огонь. Казалось, что его давно потерянная душа вдруг вернулась и восстановила контроль над ходячим трупом. — Один мертв, один исчез. Спасибо, милостивые господа, что указали мне дорогу.

— Что ты делаешь? — взволнованно спросил слепой.

Но прежде, чем он успел договорить, Янь Цюшань достал маленькую керамическую шкатулку, которую прихватил с собой. Слепой и другие думали, что он попросит Бедствие из гробницы помочь ему восстановить сломанный меч, восстановить «Чжичунь», потому не обратили на это никакого внимания. Но вдруг, Янь Цюшань разбил шкатулку, и «отрава» хлынула на хрустальную стену. Только что он собственными руками разрушил эти бесплотные фантазии. Полная безудержной злобы русалочья кровь в мгновение ока окрасила камень в красный цвет. «Темный след» в руке Янь Цюшаня внезапно удлинился, высекая из хрусталя искры. Мужчина с силой нацарапал им несколько штрихов, но это не было похоже на жертвенный текст.

Ван Цзэ хорошо знал Янь Цюшаня, и едва тот занес кинжал, он смог рассмотреть то, что находилось у него за спиной. Это был амулет, который могли использовать только представители металлического класса. Амулет брал энергию носителя, чтобы перераспределить свободные электроны в металлических предметах и создать достаточно большое напряжение. Электрическая дуга выбивала крошечные искры. Обычно этот прием использовали для подрыва особо опасных веществ.

Особенно, если речь шла о замкнутых пространствах!

Ван Цзэ тут же понял, что именно собирался сделать Янь Цюшань, и потрясенно уставился на «кровавое пятно» на стене.

Этот вид пигмента, называемый «отравой», имел маслянистую текстуру и по виду напоминал свежую кровь. Даже если промокнуть пигмент бумажным полотенцем, он тут же впитается в него. Кроме того, «отрава» боялась света и огня, потому что маслянистые вещества легко воспламенялись, а количество содержавшегося в русалочьей крови яда было очень высоким. Одной искры было вполне достаточно, чтобы она тут же взорвалась

Если сейчас, наполненные «отравой» стены этого, созданного темной жертвой непроницаемого барьера, сдетонируют, гробница гаошаньского принца взлетит на воздух!

Несмотря на то, что Бедствия бессмертны, среди трех великих основ6 они считались меньшим из зол. Способ, с помощью которого мастера древности расправлялись с демонами, заключался в том, чтобы запечатать их, ведь, если демон сбежит, поймать его будет еще труднее. Однако, спустя три тысячи лет после создания печати Чиюань, те, кто способен был противостоять Бедствиям встречалась реже, чем сами Бедствия.

6 Небо–Земля–Человек — триада основ, или аспектов, мироздания в китайской философии и культуре. Обозначается так же, как сань цай — «три ценности», «три начала». Основу триады составляет категория «тянь» — Небо, которая употребляется в четырех основных значениях или их комбинациях: а) верховное божество, высшая божественная сила; б) высшее природное начало; в) природа как абстрактная «естественная» целостность, понятие, синонимичное биному «тянь ди» (Небо и Земля), обозначающему биполярный универсум; г) главное природное начало в человеке, определяющее его природу.

Когда здесь ничего не останется, некому будет позаботиться о Бедствии клана гаошань.

После того, как Чжичунь подвергся воздействию морского яда, Янь Цюшань лихорадочно искал любую информацию об этом феномене и о феномене призрачных островов.

Но чем больше он погружался в поиске, тем тяжелее становилось у него на сердце.

Призрачные острова на самом деле состоят из существ, называемых «призрачные насекомые». Пусть на вид эти создания и отвратительны, но они крайне чувствительны и очень бояться всего «живого». Вдоль побережий расположено множество рыболовных угодий и круизных судов. Все здесь кишит людьми и морскими организмами. Любой из призрачных островов в ужасе сбежал бы куда подальше, даже не успев приблизиться. Он бы попросту исчез и попасть на него было бы невозможно.

Не говоря уже о густонаселенной стране. Но будь то даже огромный полупустой континент, никогда еще призрачные острова не приближались так близко к материковой зоне.

Тогда... откуда же взялся этот?

Янь Цюшань не был сторонником теорий заговоров, ведь они не имели к нему никакого отношения. Кровь его рода была слаба, большинство из его родственников были обычными людьми, и он редко поддерживал с ними связь. Он был не самым общительным человеком, «на службе» звезд с неба не хватал. Он много работал, чтобы заработать себе на жизнь, и совсем не стремился вверх по карьерной лестнице.

Зарплата оперативников довольна высока, и его вполне можно было назвать состоятельным человеком. Но ведь состоятельный не значит «богатый». Он был необразованным бедняком. Все, что у него было, это Чжичунь.

Но Чжичунь был бесценен только лишь для него. А что насчет других?

Его имя не было таким громким и знаменитым, как имена десяти великих мечей, и он не был так остер, как передающиеся из поколения в поколения проклятые и демонические клинки. Как «древний клинок», Чжичунь был слишком мягок. На его лезвии даже не было приличной надписи, он был лишь заготовкой. Дух меча проспал тысячи лет, прежде чем пробудиться в руках своего нового хозяина.

Ничтожный человек и его ничтожный меч. Стоили ли они того, чтобы напрягать мозги и строить против них заговоры?

Пока, вдруг, какой-то незнакомец не спросил его, хочет ли он починить «Чжичунь».

Янь Цюшань сразу понял, что этому человеку нужен потомок клана гаошань. Тот, кто смог бы написать жертвенный текст.

Чжичуня не стало, но все еще были те, кому не давали покоя его обломки. Янь Цюшань всерьез думал о том, что в Управлении по контролю за аномалиями десятки тысяч таких же, как он. Даже если все они умрут, в будущем на их место придут другие. Но это «Бедствие из древних времен» совсем другое дело. Таких как он можно пересчитать по пальцам одной руки. Они очень ценные.

Поймать одно такое Бедствие равносильно тому, чтобы заменить все такси на улице на антикварные автомобили ограниченной серии, и при этом остаться в выигрыше.

Он пришел в этот мир довольно давно и уже успел прожить долгую и счастливую жизнь.

С него хватит.

Все, что он смог найти за эти годы, было опечатано. Но бывшие подчиненные не забыли о нем. Следуя за крошечными подсказками, которые Янь Цюшань оставил после себя, они могли бы найти то, что он спрятал.

Янь Цюшань слышал шум воды, слышал печальный вздох, прокатившийся по морю, крик Гу Юэси и ругань Ван Цзэ. Однако его намерение оставалось ясным, его рука не дрогнула.

Что происходит с душой человека после смерти?

Если бы он только знал об этом раньше, он бы обратился в веру. В какую угодно. Тогда, будучи на смертном одре, он бы убедил себя, что после смерти душа человека возносится к небесам, а потом возвращается на землю, в поисках того, что он когда-то потерял.

— Янь Цюшань! — «Темный след» оставил на каменной стене гробницы гаошаньского принца знакомое заклинение. Ван Цзэ разразился таким ревом, что у него едва не разорвалось сердце и не выпрыгнули легкие. — Да ты просто конченый ублюдок!

Янь Цюшань стоял лицом к стене, когда перепачканное в русалочьей крови лезвие проделало в хрустале брешь. Из разлома прямо на него смотрело искаженное посмертными страданиями лицо принца. Янь Цюшань улыбнулся краем губ:

— Ван Цзэ, а мне казалось, что ты более толстокожий.

Лезвие «Темного следа» описало красивую и ровную дугу.

Скоро все закончится.

Чтобы найти слабое место барьера, рентгеновское зрение Гу Юэси работало на пределе ее возможностей. Из уголков ее глаз сочились кровавые слезы.

В этот момент потерявшийся в воде Чжан Чжао, наконец, нажал на кнопку секундомера, выиграв им тем самым секунду времени.

Сюань Цзи схватил Гу Юэси за воротник:

— Уйди с дороги!

С кончиков его пальцев сорвались языки пламени. Несколько раз изменив цвет, огонь, наконец, приобрел странный белесый оттенок. Кислород в пузыре мгновенно выгорел, и давление воды обрушилось на юношу, так что все его тело оказалось окутано светом.

Как только белое пламя коснулось барьера, раздался хлопок, и обожженное место превратилось в подобие кровавой раны, сочась темно-красной, почти черной, густой жидкостью.

Перед глазами Сюань Цзи вспыхнули бесчисленные разрозненные картины. В ушах гремело, он слышал отзвуки сражений и крики, но ему некогда было все это рассматривать.

Секундная пауза закончилась, и время заспешило вперед с удвоенной скоростью.

Кинжал Янь Цюшаня «утонул» в его ладони, каменная стена раскололась, разбрасывая в стороны сноп ярких искр.

За мгновение до взрыва, залитый русалочьей кровью барьер темного жертвоприношения распался. Еще никогда в жизни Ван Цзэ не выкладывался на полную при использовании своих способностей. В тот момент, когда барьер рухнул, более десятка воздушных пузырьков устремились к Янь Цюшаню. Ван Цзэ не знал, сколько они смогут продержаться.

Но вдруг, стены гробницы обрушились, и поднявшиеся волны отбросили всех присутствующих прочь.

Кислород в пузыре Сюань Цзи сгорел. Встретившись со взрывной волной, он окончательно лопнул. Юноша был Хранителем огня, и принадлежал к птичьему клану, в подводном бою он был всего лишь «гостем».  Обрушившийся на него поток ударил ему прямо в грудь, выбивая из легких оставшийся воздух. У Сюань Цзи потемнело в глазах.

На смену кислороду пришла жгучая боль. Внезапно в его голове вспыхнула еще одна картина. Казалось, он был окружен какими-то людьми, где-то поблизости горел огонь.

Люди вокруг него выглядели изможденными. Они напоминали фонари, внутри которых вот-вот закончится масло. Кожа на их лицах плотно обтягивала кости, но их глаза сияли фанатичным светом.

Восемь ртов, один за другим, повторяли заклинание, призванное создать ад на земле, и это гудение отдавалось эхом в его ушах.

Сперва Сюань Цзи показалось, что окружившие его люди были слишком высокими, но потом он понял: это не люди были высокими, а он сам оказался маленьким, не больше человеческой ладони.

Прежде, чем юноша понял, на что он похож, он почувствовал жгучую боль. Его голова, глаза, горло, крылья, грудь и внутренности — все пылало огнем. Боль затопила его разум. Затем его скрюченное тело подняли в воздух и к чему-то пригвоздили. Это «что-то» было мягким и теплым, он мог расслышать слабое дыхание и... сердцебиение.

Это было тело живого человека!

Прежде чем Сюань Цзи успел испугаться, откуда-то издалека раздались раскаты грома, и висевшее перед ним четырехугольное бронзовое зеркало озарилось ярким светом. Свет ослепил его, но, как ни странно, он все еще мог видеть. Это было... Это было так, как если бы он смотрел на мир чужими глазами!

Под тусклыми всполохами молнии он различил в зеркале свое отражение.

Двух или трехлетний мальчик был привязан к статуе Чжу-Цюэ и подвешен над огромным бронзовым треножником. В треножнике бушевал огонь, пламя обжигало мальчика, а к его груди был прибит крохотный, размером не больше ладони... птенец.

Вокруг были разбросаны драгоценные камни, похожие на блестящую яичную скорлупу. Птенчик, похоже, был вырезан прямо из яйца, он даже перьями не успел покрыться. Кровь из сердца ребенка текла по его телу. Он был покрыт ей настолько, что его даже нельзя было как следует рассмотреть.

Вновь грянул гром, и все вокруг вспыхнуло ярким светом. Вспышка озарила бледные, как у призраков, человеческие лица.

В сиянии молний белела огромная статуя Чжу-Цюэ. Она была похожа на человека в одежде из перьев. За спиной у него было два крыла, но лицо и тело оставались человеческими. Сзади он был больше похож на великолепную птицу.

Под раскатами грома и яркими всполохами, рот статуи, казалось, растягивался в странной и хищной улыбке.

Вдруг, бушевавшее в треножнике пламя вспыхнуло и побелело. Огонь поглотил и мальчика, и птенца, и даже толпу окруживших их безумцев.  Но они будто бы ничего не почувствовали. Ни жизни, ни смерти, ни боли. Они танцевали в огне, крича в унисон:

— Демон небес сошел в мир7! Меч демона небес создан!

7 天魔! (tiānmó) — будд. демон небес (владыка 6-го неба чувственного мира, злейший враг Будды; Deva-mara).

Вновь грянул гром. Один за другим, безумцы оказались сожжены, и храм окончательно развалился.

Но покоящиеся на дне треножника детские останки словно впитали в себя чужие жизни, вновь обрастая новой плотью. В то же время гладкие птичьи косточки озарились светом. Сияние смешалось с расплавленным железом и превратило его в меч.

По рукояти меча тянулись сложные узоры, а прямо посередине был выгравирован символ, в точности повторявший тотем Сюань Цзи.

Этот меч казался ему знакомым, как если бы он был с ним рядом день и ночь… Нет, еще более знакомым...

Сюань Цзи испытывал ужасную боль. Будто его вновь собрали после казни тысячи порезов. Каждая клеточка его тела была пронизана этой болью. Если и существуют в мире восемнадцать ступеней ада, то ни в одном уголовном кодексе не найдется закона, за нарушение которого пришлось бы пройти их все. Юноша даже не мог вспомнить, какой же непростительный проступок он успел совершить.

Перед глазами Сюань Цзи вновь проплыли запечатанные железные ворота из его сна. Печать, которую он недавно починил, теперь была полностью сломана, ворота пали. Он услышал стук, и обрушившийся на него поток воспоминаний мгновенно поглотил ту лицемерную личность, которую он успел создать за годы человеческой жизни.

«Тем ребенком был… Линъюань»

Едва эта мысль возникла в оголодавшем без кислорода мозгу Сюань Цзи, как слово «Линъюань» едва не разбило ему сердце.

«Созданный из птенца меч демона небес — это я. Я — дух меча».

Но вдруг, кто-то схватил его за плечо и силой заставил запрокинуть голову. Ускользающее сознание Сюань Цзи заволокло туманом, и ему смутно показалось, что он увидел перед собой лицо Шэн Линъюаня.

Он тут же вспомнил о маленьком городке близ Чиюань, где этот человек беспечно сказал ему: «Я тоже всего лишь заблуждение».

Внезапно, юноша почувствовал холод.

Прийти вовремя всегда лучше, чем прийти рано. Шэн Линъюань догнал Янь Цюшаня как раз в тот момент, когда гробница взлетела на воздух.

Проход рухнул, и хрустальная стена, в которой были запечатаны тела всех, кто посмел сунуться сюда в прошлом или в настоящем, рассыпалась в прах. Были ли то дети из клана гаошань, похороненные вместе с принцем, или злоумышленники, веками бывшие «экспонатами в витрине». Все те, кому посчастливилось сохранить «идеальную форму», все они оказались в воде.

По неизвестной причине тела выстроились в ряд, и безмолвное морское дно превратилось в многолюдную площадь во время Весеннего фестиваля.

Ловкие руки и быстрые глаза Шэн Линъюаня быстро отыскали среди мертвецов «живую птицу». Он никак не мог понять, зачем принадлежавший к птичьему клану Сюань Цзи последовал за этим черным карпом на морское дно?

Ведь в прошлый раз он показался Шэн Линъюаню довольно находчивым юношей, он не был похож на дурака!

Сюань Цзи понятия не имел, было ли то, что он сделал осознанным, или просто желанием выжить, но стоило только Шэн Линъюаню коснуться его, как Сюань Цзи тут же крепко вцепился в Его Величество. Силы в его руках хватило бы, чтобы добраться до чужих костей.

Изо рта и носа юноши вырвались крупные пузыри. Шэн Линъюань нахмурился и решил, что так он вряд ли доберется до поверхности.

Если последний Хранитель огня Чиюань утонет в море, это будет не самый лучший исход.

Шэн Линъюань тут же вспомнил слова, услышанные им пару дней назад в ресторанчике. Тогда он не понял их значения и ему показалось, что все дело в необычной грамматике. Но теперь он, наконец, осознал, как использовать эту фразу.

«Посмотрим, на что ты способен!»

Он сжал пальцами подбородок Сюань Цзи и с отвращением подумал: «Слишком солено».

Шэн Линъюань хотел силой разжать ему рот, но стоило ему только протянуть руку, как плотно сомкнутые челюсти Сюань Цзи неожиданно расслабились. Заметив почти безоговорочное доверие другой стороны, Шэн Линъюань вдруг почувствовал себя странно. Он подумал: «Я захлебываюсь водой или захлебываюсь от смущения?»

Поделившись с юношей воздухом, Шэн Линъюань обхватил Сюань Цзи одной рукой, мысленно произнося слова на русалочьем языке.

Трупный яд, три тысячи лет томившийся в холоде гробницы, вырвался наружу и взметнулся вверх. Огромный водоворот, словно ураган, взбаламутил морские воды, и все, кто оказался поблизости, будь то люди или мертвые тела, оказались выброшены на поверхность.

К счастью, когда гробница гаошаньского принца впервые дала о себе знать, соответствующие ведомства, расположенные вдоль побережья Юйяна срочно преступили к реализации мер по борьбе с внезапными стихийными бедствиями. Все рабочие лодки отправились в «укрытие». В противном случае, им пришлось бы лицезреть занимательное зрелище в виде дискотеки из трупов. Вряд ли нашелся бы хоть один человек, способный им это объяснить.

Быстроходный катер, ожидавший на поверхности воды, раскачивался взад и вперед. Один из оперативников «Фэншэнь» пошатнулся и рухнул на колени у самого борта, с удивлением уставившись на всплывший труп. Выражение лица трупа, казалось, было точно таким же, как у несчастного оперативника.

Внезапно из воды показалась бледная рука и оперлась на борт лодки, ощутимо наклонив ее. Следом за рукой на палубу рухнул насквозь промокший человек.

На борту послышались нестройные голоса: «Твою мать!»

— Мертвец!

— Еще нет, — Шэн Линъюань выбрался из моря. Его длинные волосы напоминали водоросли. Он слегка наклонил голову, силясь вытряхнуть воду из ушей и тихо зашипел. Сюань Цзи сжимал в руке прядь его волос, цепляясь за нее, как за спасительную соломинку. — Это что, краб? Если вас не затруднит, помогите мне отцепить его клешню.

Ван Цзэ все еще находился в пузыре. Когда случился взрыв, у него не было времени разбираться, где люди, а где трупы. К тому моменту, как он оказался на поверхности, он был полностью вымотан. Чжан Чжао тотчас украл секунду времени, и они вместе с Гу Юэси выловил его.

— Твою мать... — закашлялся Ван Цзэ. — Я едва не... едва не стал первым в мире... утопленником из водного класса! Где командир Янь?... Командир Янь!

Большие и маленькие пузыри Ван Цзэ покачивались на волнах как спасательные капсулы. Он вытер лицо, огляделся по сторонам и, наконец, заметил Янь Цюшаня.

Янь Цюшань находился внутри двуслойного пузыря, из уголка его рта сочилась кровь. Его левая рука неестественно болталась сбоку, и Ван Цзэ никак не мог понять, перелом это или вывих. На море воцарилась тишина.

Глава 57

— У нас с тобой иное происхождение?

Находившийся на расстоянии в несколько метров Ван Цзэ никак не решался подплыть поближе, чтобы хоть мельком взглянуть на Янь Цюшаня. Он даже не шелохнулся, когда Гу Юэси оттолкнула его в сторону и в панике бросилась к бывшему командиру. Успевший замерзнуть ранним утром в холодной морской воде Ван Цзэ боялся, что Янь Цюшань погиб, но тот по-прежнему был жив.

Все это время Ван Цзэ прокручивал в памяти его последнюю улыбку. Ему казалось, что, поменяйся он сейчас с командиром Янем местами, и тому, кто осмелился бы поймать его, в награду достался бы только широко открытый рот.

Гу Юэси, дрожа, выбралась из своего пузыря и наспех вытерла кровавые дорожки под глазами. Словно кролик, она пристально уставилась на Янь Цюшаня. Мгновение спустя она уже держалась за его «защитную капсулу» и вовсю плыла к катеру.

Ван Цзэ услышал ее слова:

— Три перелома и внутреннее кровотечение, нужно срочно ехать в больницу! Командир Ван, почему ты стоишь столбом?!

— Он еще жив... — замерев на мгновение, Ван Цзэ словно очнулся от долгого сна. Невзирая на все достоинства водного класса, плавал он по-собачьи. Море вокруг вспенилось и забурлило. Волны подхватили огромный двухслойный пузырь, позволив Ван Цзэ затащить Янь Цюшаня на борт.

— Возвращаемся на сушу, быстро! — закричал он.

— Притормози. У него сломано правое ребро.

— Найди что-нибудь, чтобы зафиксировать его. На борту есть аптечка!

— А что насчет этих людей? — Чжан Чжао указал на болтавшихся неподалеку куклу и слепого. Змеекожий воспользовался хаосом и сбежал. Слепой потерял сознание, а кукла получила в гробнице ощутимые увечья. Теперь у нее недоставало конечностей, и она не могла нормально передвигаться. Находясь в пузыре, она нервно извивалась, словно большой червяк.

— Свяжи их и уведи. Не беспокойся о них. Здесь есть врач? Кто-нибудь может оказать первую помощь?!

— Он серьезно ранен. Нужно как можно скорее вернуться на берег, но сначала мы должны найти способ убрать из воды все эти трупы, их слишком много, они мешают передвижению…

Стоило только Янь Цюшаню очутиться на борту, как его тут же потревожили чужие голоса, и мужчина бессознательно открыл глаза. Его взгляд был пуст. Он лежал на спине, как угодивший в стакан жук, и с облегчением смотрел на звездное небо. Его товарищи пытались удержать его здесь, но он не слушал и с нетерпением ждал прибытия поезда в другой мир. Билет уже давно был у него на руках, но он опоздал на целых три года.

Теперь ему не терпелось вернуться домой.

Шэн Линъюань не боялся свалиться в воду. Он мягко ступал по бортику катера, будто бы не шел, а попросту парил по воздуху. Морской бриз развевал его длинные мокрые волосы, делая его похожим на водяного демона. Холодно взирая на воцарившийся в рядах «Фэншэнь» хаос, Шэн Линъюань протянул руку, и стекавшая по его коже морская вода превратилась в лед. Затем раздался треск, и льдинки осыпались вниз.

«Слишком шумно, — Шэн Линъюань перевел взгляд на Янь Цюшаня и подумал, — мертвые вот-вот проснутся».

Этот сумасшедший Янь Цюшань вовсе не был глупцом. Похоже, он давно понял, что его меч сломался не без причины. Он изначально не собирался проводить жертвоприношение. Однако он, очевидно, понятия не имел, кто же на самом деле был Бедствием гаошаньцев.

Следовавшие за ним люди, вероятно, усвоили прошлые уроки и решили использовать его в качестве прикрытия, а после призвать настоящее Бедствие...

Шэн Линъюань ни слова не сказал занятым «Фэншэнь». Ему не хотелось разговаривать. Во всяком случае, от этих бесполезных людишек было мало толку. Он незаметно высвободил свое сознание и погрузил его в бурлящее море, намереваясь проверить все самостоятельно.

По какой-то особой причине у демона клана гаошань не было тела, но он все равно покоился в этой гробнице. Сперва Шэн Линъюань подумал, что эти люди явились именно за ним, но в таком случае Янь Цюшань должен был пожертвовать Бедствию собственное тело. Янь Цюшань был вполне здоров, но он не годился на роль вместилища Бедствия. Если бы демон решил вселиться в него, это было бы сродни тому, как пытаться надеть туфли на пару размеров меньше. Это могло бы помешать его рождению. Шэн Линъюань намеревался подождать поблизости, пока они не закончат, а затем выйти на свет и снова погибнуть вместе с призванным Бедствием.

Но кто же знал, что Сюань Цзи притащит с собой людей из подразделения Цинпин. Теперь гробница Вэй Юня была открыта. Однако, похоже, за темное жертвоприношение отвечал кто-то другой. Но кто? И где тогда призванный демон?

Как же надоели эти хлопоты…

В этот момент быстроходный катер сильно покачнулся, налетев на одно из всплывших тел. Сюань Цзи резко сел на месте, словно оживший мертвец. Его разум, казалось, все еще находился во власти кошмара трехтысячелетней давности, и молодой человек взволнованно выпалил:

— Линъюань!

Шэн Линъюань озадаченно обернулся.

Как этот мелкий паршивец смеет быть так непочтителен к старшим?

В лицо юноши ударил холодный ночной ветер, наполненный прогорклым и соленым рыбным запахом, и Сюань Цзи на мгновение замер, с трудом припоминая, где находится. Он посмотрел на свои руки, и увидел, что они были на месте, его глаза могли видеть, и сердце все еще бешено колотилось в груди.

Он был высоким молодым человеком, а вовсе не вырезанным из яйца птенцом.

Сюань Цзи не знал, было ли внезапно всплывшее в его сознании воспоминание сном или чем-то еще, но это был очень долгий сон. У него не было никаких причин становиться очарованным мечтами о бабочке Чжуан Чжоу1. В его голове творился полный беспорядок. Юноша потер лоб.

1 蝶梦 (diémèng) — видеть себя во сне бабочкой; смешивать сон и явь (первоначально о Чжуан-цзы, который увидел себя во сне бабочкой, а проснувшись, задался вопросом: то ли он бабочка, которой снится, что она человек; то ли он человек, которому снилось, что он был бабочкой. Чжуан-цзы — основоположник философии даосизма, жил в 369—286 гг. до н. э.; автор одноимённого даосского трактата).

В тот момент, когда он находился под водой, возможно, всему виной была сильная нехватка кислорода, но ему вдруг показалось, что прямо перед ним появился Шэн Линъюань. И этот человек только что...

Шэн Линъюань долгое время ждал неподалеку, пока, наконец, не услышал, как маленький демон позвал его. Сперва он даже растерялся и нехотя спросил:

— В чем дело?

Сюань Цзи поперхнулся соленым воздухом и закашлялся.

Шэн Линъюань стряхнул с себя воду и лед, но его одежда замерзла, и теперь ему было не по себе. Он задумчиво посмотрел на Сюань Цзи и подумал: «Похоже, этот маленький демон был создан из кости Чжу-Цюэ. Но как он выучил русалочий язык?»

Разумно было полагать, что так называемые «Хранители огня» непременно унаследовали что-то от своих предков. Должно быть, поколение Хранителей появилось из костей Чжу-Цюэ уже после создания печати. К тому времени и русалки, и гаошаньцы превратились в пыль и стали историей. В мире не осталось никого, кто мог бы говорить на русалочьем языке.

Неужели у костей Чжу-Цюэ остались воспоминания о прошлой жизни?

Шэн Линъюаню казалось невероятным, что существо, созданное из лежавших в основе печати останков, смогло обрести жизнь. Но еще более невероятным казалось то, что эти останки смогли сохранить старые воспоминания. Мертвец — это мертвец, а кости — это кости. Они ничем не отличались от оставшихся после еды куриных и рыбьих костей. Более того, чтобы удобнее было вырезать письмена, он выбрал из гробницы Чжу-Цюэ только грудину, то есть, выступающую переднюю часть скелета. Но ведь невозможно отрастить тридцать шесть грудин. Конечно, кости были взяты не у одной птицы, а у целого клана. Допустим, Чжу-Цюэ была божественной птицей, и ее останки действительно могли сохранить в себе частицу памяти, но тогда кому принадлежат эти тридцать шесть воспоминаний?

Кроме того, почему этот маленький демон может нарушить свой собственный запрет?

Шэн Линъюань неторопливо спустился с борта катера, подошел к Сюань Цзи и, опустив глаза, посмотрел на юношу.

Этим он застал Сюань Цзи врасплох. Юноша вздрогнул, как натянутая пружина, но тут же был пригвожден к месту холодным пальцем. Сюань Цзи подсознательно задержал дыхание.

Но Шэн Линъюань лишь приподнял его лицо за подбородок. Глаза старого дьявола были почти прозрачными, а уголки слегка опущены. Когда он смотрел на что-то, он выглядел таким сосредоточенным и меланхоличным. Даже окажись перед Шэн Линъюанем куча экскрементов, до тех пор, пока он не разозлился, он мог заставить себя смотреть на нее с любовью.

— Как, — пальцы Шэн Линъюаня скользнули по подбородку Сюань Цзи к вискам, и молодой человек прищурился, — у нас с тобой иное происхождение?

Едва пальцы Шэн Линъюаня коснулись висков юноши, как Сюань Цзи тут же сжал его руку, и огненные всполохи развеяли черный туман, грозивший вот-вот вторгнуться в голову юноши.  Не ослабляя хватку, он почувствовал себя так, словно коснулся ледяной глыбы. Кожу слегка покалывало. Вдруг, его сердце сжалось, и Сюань Цзи невольно задрожал.

Его взгляд заставил Шэн Линъюаня почувствовать себя немного неуютно. Он резко убрал руку. Речь шла о Чиюань, и Шэн Линъюань не хотел, чтобы последний Хранитель огня играл со смертью, поэтому он лишь смутно произнес:

— В будущем, лучше подумай дважды, прежде чем действовать импульсивно. Если бы сегодня меня не оказалось рядом, что бы ты делал, а? Почему я должен о тебе беспокоиться?

Сюань Цзи ошеломленно молчал.

Шэн Линъюань отчитал его, намеренно наговорив юноше всякой ерунды с видом: «Мой дорогой брат, если с тобой что-то случится, что же я тогда буду делать?».  Это было отвратительно. Он не искал наживы, но его соблазнительные речи способны были растрогать до слез кучку каких-нибудь идиотов и заставить их отдать жизнь за Его Величество. Сюань Цзи прекрасно понимал, что Шэн Линъюань вел себя как «последний подонок», но ничего не мог с собой поделать, у него кровь стыла в жилах.

Его взгляд упал на грудь Шэн Линъюаня, и юноша окончательно растерялся, когда подумал о мальчике и маленькой птичке. Сюань Цзи был совершенно сбит с толку. Его воспоминания были неполными, словно куски огромной головоломки. Он находился в крайне затруднительном положении.

Если он действительно был мечом, созданным из крохотного птенца, то, что насчет его тела?

Почему он появился в Чиюань, начисто лишенный воспоминаний и даже знаний о своем происхождении?

Кроме того, почему... Шэн Линъюань не узнавал его?

— Твою мать, ты наконец-то очнулся! — заслышав какой-то шум, Ван Цзэ, обливаясь холодным потом, тут же подбежал к Янь Цюшаню. Но Янь Цюшань по-прежнему не реагировал на крики. Его дыхание становилось все слабее и слабее. Вдруг, катер снова наткнулся на труп. Никто не ожидал, что им потребуется так много времени, чтобы добраться до берега.  — Директор Сюань, у тебя еще остались силы? Можешь помочь кремировать наших старших братьев, они преграждают нам путь? Только поторопись! Скажи им, что, как только мы вернемся на берег, мы обязательно устроим им достойные проводы и будем жечь ритуальные деньги2!

2 纸钱 (zhǐqián) — ритуальные бумажные деньги (сжигаемые на похоронах).

Сюань Цзи пришел в себя и обнаружил, что катер сильно трясло.  Несчастная лодка то и дело натыкалась на плавающие в воде тела. Юноша поднялся на ноги и пошатнулся.

Шэн Линъюань поддержал его за плечо и произнес:

— Держись крепче.

Но Сюань Цзи стряхнул его руку, как если бы его ударило током, и в смущении отступил на два шага назад, едва не свалившись за борт.

Однако, сейчас рядом находился тяжело раненый человек, и у него не было времени думать об этом. Сюань Цзи вынужден был отбросить все лишние мысли. Не так уж и плохо, что у него вдруг появилось столько воспоминаний. Например, теперь у него в голове обнаружилось великое множество различных знаний.

Монета прокатилась по кончикам его пальцев, и Сюань Цзи щелчком подбросил ее в воздух. Целая цепочка заклинаний тут же слетела с его губ. Он ни секунды не задумывался над ними, хотя и не мог вспомнить, где их выучил.

Монета вспыхнула крохотным изумрудным огоньком и повисла в небе, как светлячок.

Трупы, преграждавшие катеру путь, внезапно пришли к порядку и медленно выстроились в две шеренги, уступая людям дорогу.

Сюань Цзи подал знак Ван Цзэ:

— Полный вперед!

Шэн Линъюань с интересом посмотрел на монету.

— Путеводный свет?

Это заклинание был создано людьми, жившими за пределами Северных земель. Оно сильно отличалось от тех, что использовали монахи Центральных равнин. Когда столица пала, многие жители Центральных равнин бежали в Северные земли по дороге полной страданий. Север был бедным краем. Большинство людей не смогли приспособиться к местным условиям. В первые несколько лет после их прибытия множество людей сгинули в снежных бурях, и даже местные жители не смогли отыскать их тела. Но однажды, верховный жрец Северных земель зажег у подножия горы восемьдесят одну лампу, чтобы затерявшиеся во льдах погибшие последовали за светом к приготовленным для них соломенным циновкам, туда, где голодные дикие звери не смогут отыскать их кости.

Путеводный свет — это сложное заклинание для сбора трупов. Крайне нечестный способ. Даже Шэн Линъюань, какое-то время живший на севере, видел его только один раз. Как этот маленький демон вообще смог такое провернуть?

Катер быстро пролетел сквозь покачивающиеся на волнах тела. Пока он продвигался вперед, сияющая монета оставалась неподвижной. Заполонившие все вокруг мертвецы больше не мешали людям плыть. Все они собрались под светом монеты. Издали они напоминали группу паломников.

Находившийся в полубессознательном состоянии Янь Цюшань с трудом сфокусировал взгляд. Оставшийся позади огонек невольно притягивал его внимание, его сияние отражалось в зрачках мужчины.

Гу Юэси подумала было, что он пришел в себя, и тихо позвала:

— Командир Янь! Командир Янь ты меня слышишь?

— Закрой ему глаза, — сказал Сюань Цзи. — Этот свет должен привлекать только мертвых.

Услышав его слова, Гу Юэси едва не расплакалась и поспешно закрыла Янь Цюшаню глаза ладонью. Сюань Цзи бегло проверил его состояние, и прогноз показался юноше не очень оптимистичным. Они были слишком далеко от суши. Если они надеялись успеть, то Сюань Цзи не видел другого выхода, кроме как перелететь через море или использовать на воде «технику сжатия земли»3. Но Янь Цюшань не переживет ни один из этих способов.

3 缩地经 (suō dì jīng) — техника сокращения расстояний или техника сжатия земли, мифический магический прием, позволяющий быстро перемещаться на большие расстояния.

Кроме того, ему показалось, что у раненого не было никакого желания жить.

Большинство стоявших рядом с ним оперативников «Фэншэнь» были его бывшими подчиненными. Некоторые кричали ему: «Держись, не засыпай!». Некоторые плакали, вспоминая о прошлом, стараясь использовать это как предлог, чтобы призвать его душу обратно. Они метались туда-сюда, как стая уток.

Однако их голоса разбивались о невидимую преграду, не в силах достичь ушей мужчины. Дыхание Янь Цюшаня было похоже на тонкую паутинку, температура его тела стремительно падала. Даже с закрытыми глазами, он все равно непроизвольно поворачивал голову в сторону путеводного света.

В этот самый момент Шэн Линъюань внезапно рассмеялся:

— Этот ваш господин Янь бывалый человек, он не забыл о своем долге. Замечательно, но у меня есть кое-какие сомнения. Зачем тебе было рисковать своей жизнью, чтобы разрушить гробницу Вэй Юня?

Его слова слишком сильно контрастировали с криками «держись». На мгновение вокруг повисла тишина.

Ван Цзэ поднял на него полные слез глаза и спросил:

— Что ты имеешь ввиду?

Шэн Линъюань внимательно посмотрел на оставшийся позади огонек:

— Вэй Юнь был несчастным человеком. За всю свою жизнь он так ничего и не добился. В его могиле нет ничего, кроме пустоты и горечи прошлых лет. Кто тебе сказал, что Вэй Юнь — Бедствие клана гаошань?

Глаза Янь Цюшань были прикрыты ладонью Гу Юэси, но его посиневшие пальцы внезапно слегка сжались. Впервые он откликнулся на голос извне.

Гаошаньский принц Вэй Юнь был приближенным императора У. Император уничтожил весь правящий род клана гаошань, и лишь на юного принца он всегда смотрел иначе. Он не только похоронил его в гробнице правителя, но и собственноручно запечатал ее. Внезапно, воспоминания об этом сами собой вспыхнули в голове Сюань Цзи.

Ван Цзэ тут же заметил реакцию Янь Цюшаня. Он понял, что этот разговор мог бы вернуть его в сознание. Он сразу же спросил Шэн Линъюаня:

— Хорошо, но если не брать в расчет самоубийство этого Бедствия, разве не печально, что вместе с ним в гробнице были похоронены дети?

— Эти дети умерли не от его рук, — медленно произнес Шэн Линъюань, направляясь к Янь Цюшаню. — Гаошаньцы хорошо умели создавать оружие, но не каждому под силу было создавать инструментальных духов. Всеслышащий мастер появлялся на свет раз в столетие. В те времена русалки уже исчезли в лица земли, и древние техники очищения пришли в упадок. Их наследие было утеряно. Вэй Юнь был последней драгоценностью клана гаошань. «Всеслышащим». Он мог сравниться с национальным достоянием и имел огромную ценность. Жаль, что это достояние быстро научилось ходить. Чтобы не дать ему попасть в руки к другому клану, правитель гаошаньцев Вэй Юй взял осиротевшего Вэй Юня к себе и сделал своим приемным сыном... А позже, драгоценный «Всеслышащий» был преподнесен владыке людей в качестве подарка. Номинально он считался принцем, но на деле, был всего лишь инструментом. Все дети в гробнице были сиротами. Чтобы сделать принца послушным, правитель гаошаньцев взял их всех во дворец, желая «вырастить». Позже, между кланами началась смута, и, прежде чем Вэй Юнь успел опомниться, правитель посчитал его предателем. Он запер этих детей в камере, где ранее очищали ядовитую русалочью кровь. Вот почему Вэй Юнь покончил с собой.

И пусть Шэн Линъюань не успел особо привязаться к нему, но он все равно попросил людей собрать тела этих несчастных малышей и похоронить их вместе с Вэй Юнем. Между этими детьми и Вэй Юнем существовала теплая связь.

Шэн Линъюань опустил глаза, стряхнул с рукавов иней и тихо сказал Янь Цюшаню:

— Вэй Юнь не был Бедствием. Он был слаб от природы и никогда не отличался ни способностями, ни происхождением. Ты был на самом дне, разве ты не видел, что на его теле не было печати?

Застряв на грани жизни и смерти, Янь Цюшань вдруг начал этому сопротивляться. От криков собравшейся вокруг толпы он действительно немного пришел в себя, справившись с искушением взглянуть на путеводный свет, и старательно повернул голову в сторону Шэн Линъюаня.

В этот момент браслет на чьей-то руке мягко засветился. Было ровно одиннадцать часов, полночь4.

4 Напоминаем, что по древнему времени, полночь начиналась в 11 часов.

В мгновение ока все бывшие на борту люди с особыми способностями что-то почувствовали. В спокойном море поднялся ветер, и звезды скрылись за густыми облаками. Вихрь налетел на зеленый путеводный свет Сюань Цзи, и тот внезапно изменился. Только сейчас ощущение мира и спокойствия исчезло, и огонек превратился в сгусток призрачного пламени.

Одновременно с этим Гу Юэси и Чжан Чжао схватились за щиты, силясь прикрыть Янь Цюшаня. Поверхность моря начала бурлить. Казалось, что-то двигалось под водой, прямо под плавающими на поверхности трупами. Это было похоже на водоросли. Они то поднимались вверх, то снова исчезали в глубине.

Лишь при помощи своего рентгеновского зрения Гу Юэси смогла рассмотреть, что это такое. Девушка тут же изменилась в лице, на палубе вспыхнул прожектор. Наконец, все увидели, что ползущие по трупам «тени» не были ни водорослями, ни волнами. Это были сплошные жертвенные письмена!

Путеводный свет становился все слабее и слабее, пока, наконец, не превратился в обычную монету. Сюань Цзи отозвал ее обратно, и, стоило только монете коснуться его руки, как она тут же сгорела дотла.

— Как обстоят дела? — Ван Цзэ, как человек, принадлежавший к водному классу, обязан был стоять во главе. — Разве наш командир не взорвал гробницу? Откуда взялись жертвенные письмена? Кроме того, брат дух меча, ты хочешь сказать, что принц гаошаньцев не был Бедствием? Тогда кто же это? Неужели в этой гробнице было запечатано что-то еще?

В другой части катера очнулся слепой, которого Чжан Чжао предусмотрительно сковал наручниками. Едва проснувшись, он ощутил странный опьяняющий аромат. Слепой глубоко вздохнул и рассмеялся.

Заслышав его смех, Чжан Чжао вздрогнул. У него волосы встали дыбом. Молодой человек отступил на шаг.

— Над чем ты смеешься?!

— Понял! — просиял слепой, и его белые глаза становились все более и более пугающими. — Я понял!

— Ты... что ты понял? — кукла тоже была прикована наручниками к борту, но половина ее тела была погружена в воду. В данный момент она была слегка напугана и чувствовала, как что-то движется у нее под ногами. Одно за другим, со дна всплывали тела детей и со странными улыбками проплывали мимо нее.

— Неудивительно, я много раз говорил организации, что Янь Цюшань слишком осторожен, он ни за что бы не согласился открыться нам. Ему нельзя было доверять. Но организация не стала меня слушать. Теперь я понимаю, зачем нам нужен был именно он. Он был просто прикрытием. Нужно было лишь использовать его, чтобы заманить вас, маленьких рыбок, в сеть, — засмеялся слепой, — я такой умный!

Сюань Цзи невольно посмотрел на Шэн Линъюаня.

Если речь шла об Управлении по контролю за аномалиями, то об этом не стоило даже беспокоиться. В Управлении была сильная нехватка данных. Если бы Янь Цюшань намеренно не оставил «Фэншэнь» улики, Управление могло бы так ничего и не узнать, даже проведи оно сотню таких жертвоприношений. Не было никакой необходимости в излишних мерах предосторожности.

Тогда, их целью мог быть лишь…

Шэн Линъюань склонил голову и рассмеялся.

В последний раз в Дунчуане он использовал Алоцзиня в качестве приманки, чтобы удар молнии помог стоявшей за кулисами белой тени проявить себя. Теперь его противник, похоже, вернулся.

— Среди гаошаньцев действительно было Бедствие, — сказал Шэн Линъюань, — некогда он был известен как правитель клана гаошань... Вэй Юй.

Едва это имя слетело с губ Шэн Линъюаня, как в голове Сюань Цзи тут же мелькнуло воспоминание. В его сознании возник соответствующий образ — высокий мужчина в роскошной одежде, с тщательно подстриженными бородой и висками. На первый взгляд он выглядел вполне достойно.

— Что я могу сказать о правителе Вэй Юе? — пока Шэн Линъюань говорил, их катер окружали детские трупы, что покоились в гробнице Вэй Юня. Снова поднялся ветер. Шэн Линъюань сунул руки в карманы, слегка наклонился вперед и посмотрел на тельце, которому почти удалось забраться на борт. — Он слишком многого хотел. Жадный, глупый, безнадежный… К тому же он был старым и уродливым.

В этот момент все покачивающиеся на воде трупы разом открыли глаза!

Ван Цзэ вздрогнул и едва не задохнулся от страха. Полупрозрачная водяная стена поднялась и окружила катер, преградив мертвецам путь.

— Брат дух меча, мы государственные чиновники, давай не будем переходить на личности.

Гу Юэси взволнованно спросила:

— Правитель Вэй Юй тоже был похоронен в этой подводной гробнице? Это что, парная могила?

— Нет, — отозвался Шэн Линъюань, — это мы5...

5 Линъюань вновь использует местоимение 朕 (zhèn) — Мы (император о себе).

Стоявший рядом с ним Сюань Цзи поспешно закашлялся, стараясь намекнуть Шэн Линъюаню. Но Шэн Линъюань, похоже, находил все это крайне интересным. Он улыбнулся юноше, моргнул и тут же добавил:

— Он был убит людьми, подвергся казни тысячи порезов.

— Казнь тысячи порезов? Линчи? Но если это Бедствие вырвется на свободу, куда ему будет деться? Наш командир не сказал… — Ван Цзэ не договорил, внезапно осознав кое-что. — Твою мать!

Глава 58

«Линъюань, я…»

Трупы начали карабкаться вверх по водяной стене. Вдруг, под катером забурлило, и он начал подниматься вверх. Тела скопились под дном, и подняли лодку в воздух!

Когда катер накренился, луч прожектора скользнул по воде и осветил кромешную темноту глубин. Дети вцепились в борт, раскрыли рты, обнажив неровные зубы, и запели в унисон, словно жуткий хор.

— О чем голосят эти чертенята? — осведомился Ван Цзэ.

— Род не прервется, Бедствие не умрет, — пробормотал Сюань Цзи. — Вы… смертные. Ты еще помнишь, на сколько частей разорвал мое тело?

— Я знаю, что ты хорошо понимаешь язык мертвых, но не нужно переводить слово в слово, достаточно объяснить общий смысл! — воскликнул Ван Цзэ.

Слова, что произносили эти дети, не были «языком мертвых», это был древний изящный язык, бывший в ходу три тысячи лет назад. До этого дня Сюань Цзи лишь мельком слышал его. Если описать уровень его знаний, то юноша больше напоминал человека, собиравшегося набрать четыреста двадцать пять баллов на экзамене по английскому языку, глядя одни только американские сериалы без субтитров. Ему вновь нужно было угадывать смысл, исходя из контекста и жестов действующих лиц.

Но вдруг он обнаружил, что изящные слова был ему так же хорошо знакомы, как и его родной диалект. Между ними больше не было такой огромной пропасти.

Он даже вовремя заменил «Шэн Сяо» на «смертные», чтобы избежать разоблачения личности Шэн Линъюаня.

— Помню, — стоявший неподалеку от него Шэн Линъюань, казалось, стремился устроить на борту настоящий хаос. Он спокойно перешел на старое наречие, — сто восемь частей, палач был не слишком искусен.

Дети хором засмеялись. Это был самый раздражающий звук. Они говорили, и их голоса смешивались с шумом волн:

— Здесь сто восемь трупов.

Как только они затихли, один из мальчиков вспыхнул, превратившись в сияющее лезвие, и устремился прямо к Шэн Линъюаню. Все произошло так быстро, что никто из присутствующих и глазом моргнуть не успел.

В мгновение ока Шэн Линъюань отступил на полшага назад, разминувшись с ребенком, но на тыльной стороне его ладони все равно остался порез.

Сюань Цзи подсознательно прикрыл собственную руку. На какой-то миг юноше показалось, что ранили его самого, и его душа затрепетала.

Мальчик рухнул на палубу. Ту часть тела, что коснулась крови Шэн Линъюаня, мгновенно разъело, обнажив обугленную кожу и кости.

— Кровь демона слишком сильна, — оскалившись в улыбке, сказал Вэй Юй, — но Ваше Величество, меч демона небес, способный уничтожить мир, сломан. Хватит ли у вас крови, чтобы окрасить целое море и уничтожить все сто восемь трупов?

Меч демона небес… сломан…

Меч демона небес…

Зрачки Сюань Цзи сузились, и в мгновение ока тысячи лет превратились в кувалду, ударившую юношу прямо в висок. Его душа и тело содрогнулись.

Ему вдруг показалось, что он снова оказался во дворце. Наверное, здесь было очень холодно, иначе почему держащий его человек все время дрожал?

Волосы замерзшего падали прямо на него, как парча в свете раннего зимнего утра. Сюань Цзи почувствовал знакомый аромат благовоний, исходивший от этого человека. У его ног находились ряды опущенных голов. Вид у стоявших на коленях людей был как у мертвецов.

— Ваше Величество, этот меч сломался в битве с королем демонов. Тьма разъедает его. Даже мастерам из клана гаошань не удалось его спасти. Клинок связан с вашим разумом. Если вы сохраните его, это только сильнее навредит вам.

— Вы всегда прислушивались к общественному мнению и сохраняли самообладание. Однако в последнее время вы стали действовать опрометчиво и совершать импульсивные поступки. Эта проклятая вещь принесет вам одни несчастья. Вы должны как можно скорее избавиться от него!

— Ваше Величество, с кланом демонов еще не покончено. В стране только-только начал устанавливаться порядок. Кости несметного множества солдат еще не остыли. Вы несете на своих плечах надежду всего народа…

Сюань Цзи невольно подумал: «Шэн Сяо и правда дрожит».

Дрожавший Шэн Линъюань похоже, больше не мог этого выносить. Юноша прервал шумные голоса и сказал:

— Кости солдат еще не остыли. Канцлер, вы тоже хотите замерзнуть в нищете1?

1 寒一寒 (hán yīhán) — холод, мороз; крайне бедный, нищий.

Впереди всех на коленях стоял старый министр. Он склонил голову и обнажил загривок, его острые лопатки выступали под одеждой, как у старой ожидавшей смерти лошади.

— Ступай вниз и прими тридцать ударов палками, — усмехнулся Шэн Линъюань, сделавшись похожим на тирана из исторических книг. — Слишком много болтунов…

Как только его голос затих, стоявшая неподалеку чашка внезапно лопнула, горячий чай разлился по столу. Юноша рассмеялся, с трудом подавив невыразимую жажду убийства, после чего взмахнул рукавом2, опрокинув стол, и ушел, так и не выпустив из рук меч.

2 拂袖 (fúxiù) — взмахнуть рукавом (обр. в знач.: выражать свою досаду, недовольство).

Видение изменилось, и наблюдавший за происходящим со стороны Сюань Цзи вздрогнул. Боковым зрением он увидел, как люди позади него начали переговариваться, один лишь силуэт в маске все это время спокойно стоял в стороне. В его глазах не было ни печали, ни радости, он больше напоминал статую божества.

Этот взгляд, некогда наблюдавший за уничтожением клана шаманов, теперь был устремлен на него.

В те времена строительство дворца Дулин еще не закончилось, и столица пребывала в полном беспорядке. Император остановился в резиденции в тридцати ли от города. Сюань Цзи уже научился покидать клинок и теперь бродить вокруг, но никто не мог его увидеть. Для Шэн Линъюаня он тоже оставался невидимым, но большую часть времени юноша ощущал мир при помощи шести чувств духа меча. Он мог видеть то, что видел дух и мог слышать его ушами.

Бесцельно бродивший вокруг Сюань Цзи всегда первым узнавал свежие новости. Он мог поймать первый весенний ветерок и мог услышать гулявшие в толпе слухи.

— Это всего лишь жалкий меч. Правый канцлер и слова не успел сказать, как получил тридцать ударов палками. Старик служил обеим династиям, ему уже шестьдесят лет! Если он умрет, как мы объясним это его семье? Его Величество… — губы говорившего дернулись, сложившись в слово «безумец», но, в конце концов, он так и не осмелился произнести это в слух и лишь слегка ударил себя по лицу.

— Я слышал, что это обоюдоострый меч. Причиняя вред другим, он причиняет вред и себе. Это правда. В тот день меч демона небес обезглавил сильнейшего короля демонов, ему не составило бы труда пустить людям пыль в глаза. В последние годы Его Величество становится все мрачнее.

— Т-с-с, следи за словами!

— А что не так? Я говорю об этом только с тобой, здесь больше никого нет. Ты ведь не знаешь. Я слышал, что, когда Его Величество был юн, он больше двух лет скитался по свету, пока его не нашли. Когда он вернулся, меч демона небес был уже при нем. Сдается мне, за долгие годы он успел крепко привязаться к этому клинку.

— Не важно, насколько глубоки его чувства, это всего лишь оружие.

— Мой старший брат служит в личной охране Его Величества. Он рассказал мне, что однажды видел, как Его Величество улыбался мечу, когда был один…

— Ты шутишь!

— Неужели это действительно легендарный клинок? Но, вопреки ожиданиям, в нем нет духа? Но ведь дух меча демона небес… Как же… Ах, это же просто катастрофа!

— Ничего страшного. За все эти годы я ни разу не видел, чтобы он устраивал беспорядки. Но в тот день темная энергия короля демонов попала на лезвие меча, она стала разъедать его. Боюсь, в скором времени…

— В прошлом все, кто доставлял неприятности императорскому двору, были либо мягкотелыми подхалимами, либо злыми девицами. Как это может быть меч? Что все это значит?

— Прошлой ночью император смотрел на звезды и несколько раз вздохнул, сказав только: «Это плохо».

— Беда! Это настоящая катастрофа!

— Хотя король демонов мертв, тень, которую он оставил в сердцах людей, никогда не исчезнет. Говорят, перед смертью он поглотил тысячу духов и разделил свое тело на девять тысяч девятьсот девяносто девять частей. В нем жизни больше, чем ног у сороконожки. Его возвращение снится людям в кошмарах. После более чем двадцати лет хаоса и тьмы — это было бы слишком жестоко. Не имеет значение, люди или кто-либо еще, все мы держимся из последних сил. Как мы сможем пережить еще один бой?

В это время прозвучало тревожное заявление.

Они сказали, что, когда владыка людей обезглавил короля демонов, на его мече появилась небольшая трещина, и одна из девяти тысяч девятисот девяноста девяти его частей проникла внутрь.

Услышав это, верные чиновники и преданные генералы, вечно беспокоившиеся о мире, были так напуганы, что отправились за правдой к правителю клана гаошань. Гаошаньцы из поколения в поколение создавали оружие, и, конечно же, они являлись авторитетными экспертами в таких делах.

Правитель клана гаошань заявил, что долг не позволит ему отказаться, что он должен уделять внимание общей картине, не заботясь о личной безопасности. Даже если в будущем император возненавидит его, он все равно не испугается.

Поэтому, с молчаливого согласия правителя клана гаошань, «герои» и верные министры сговорились и силой захватили дворец.

На банкете в честь празднования Нового года Дань Ли вышел вперед, чтобы почтить императора тремя чашами вина.

Дань Ли был наставником Его Величества. Неудобно было отказываться от предложенного тоста, и Шэн Линъюаню не оставалось ничего другого, кроме как выпить.

Однако в тот день, неуязвимый для всех ядов мира и способный выпить тысячу чарок владыка людей, перестал твердо стоять на ногах еще до того, как догорели благовония.

В сердце Сюань Цзи появилось нехорошее предчувствие. Юноша покачал головой, пытаясь избавиться от наваждения. От празднования Нового года у него волосы вставали дыбом. Он словно подсознательно не желал вспоминать об этом.

Однако страшное воспоминание вторглось в море его сознания и полностью поглотило его.

Снадобье, что Дань Ли подмешал в вино, называлось «Тысяча лет»3. Это означало, что «сон человека продлится тысячу лет». Говорят, что достаточно было уронить в ров с водой одну каплю этого средства, чтобы до беспамятства опоить всех жителей города на три дня.

3 千岁 (qiānsuì) — тысяча лет.

Согласно легенде, в мире осталось лишь три капли снадобья «Тысячи лет». И в тот вечер все они растворились в трех поднесенных императору чашах.

Когда правитель клана гаошань воспользовался своим так называемым «секретным методом», цунь за цунем ломая меч демона небес, Шэн Линъюань находился в ловушке «тысячелетнего» кошмара.

Но это не означало, что юноша ничего не слышал.

В детстве он был накрепко связан с духом меча демона небес. Пять органов и шесть чувств меча были его пятью органами и шестью чувствами. Однако с тех пор, как Шэн Линъюань повзрослел, дух меча, похоже, тоже обзавелся некоторыми способностями и чертами характера. Человек и меч находились рядом день и ночь. Ссоры были неизбежны. Иногда, кто-то из них начинал попросту игнорировать другого. Тогда разгневанная сторона «выключала» свои мысли, чтобы его противник не услышал, о чем он думал.

Однако дух меча был слишком ленив и отказывался совершенствоваться. Ему никогда не удавалось полностью «закрыть» свои чувства от Шэн Линъюаня. До этого дня.

Это был первый раз, когда связь между ними оказалась разорвана. Дух меча не хотел делиться со своим хозяином болью от сломанного клинка.

Однако даже если осязание и чувство боли исчезли, зрение и слух никуда не делись, Шэн Линъюань все еще мог «слышать» и «видеть». Он был похож на заключенного, запертого в громоздком кожаном мешке. Как бы отчаянно он не боролся, он никак не мог найти выход.

Он не мог почувствовать, как меч ломали на части. Однако после того, как молот в последний раз ударил по клинку, связь между ними окончательно оборвалась. Шэн Линъюаню показалось, что у него сломался позвоночник и разорвались внутренности.

«Не слушай, Линъюань… Не смотри… Позволь мне кое-что тебе сказать… еще кое-что… Быть сломанным клинком не обязательно плохо… Зато теперь я могу быть свободным…»

«Я все равно собирался отправиться в путешествие без тебя… Ты ведь каждый день занят своими важными делами…»

«Я тоже хочу повидать мир. Я больше не желаю использовать твой дрянной язык… все такое интересное, а ты, привереда, считаешь это странным… Ты только… Ты только и можешь, что даром есть хлеб… и пить простую воду…»

Когда был создан меч демона небес, пришлось принести в жертву восемьдесят одну жизнь. Все эти люди были «первоклассными мастерами». Только они могли запечатать в клинке ярость Чиюань, пылавшую со времен первой битвы, развязанной императором Пином.

С этого дня, каждую ночь, с полуночи и до рассвета, мальчик и его меч страдали от бесконечных пыток в море огня и боли. Они должны были постоянно бодрствовать и бороться. Они должны были сохранять ясность ума и не дать злым духам поглотить их.

Только тот, кто способен пережить многократную шлифовку и закалку, сможет стать императором, которому под силу подавить демонов.

Шэн Линъюань с детства скитался по свету, он был слаб. Тысячи ночей человек и меч жили, прислушиваясь к голосам и дыханию друг друга.

И это знакомое дыхание должно было вот-вот исчезнуть.

Лезвие меча демона небес треснуло от кончика клинка и до рукояти.

И тогда, в глубине своего сознания, Шэн Линъюань впервые увидел дух меча.

Может быть, все потому, что меч был создан из птицы, у духа за спиной были крылья. Он был буквально обернут в огненные перья. Линъюань не смог рассмотреть его лицо, он видел только силуэт. Юноша был худым и казался очень хрупким. Ему было уже за двадцать. Будь он человеком, он бы уже давно достиг брачного возраста4 и мог бы обзавестись семьей.

4 及冠 (jíguàn) — достигать брачного возраста (о молодом человеке в двадцать лет, когда ему надевают шапку взрослого мужчины).

Шэн Линъюаню отчаянно хотелось обнять этот клубок пламени и посмотреть на его лицо. Но, прежде чем он успел встретиться с ним взглядом, человек перед ним обратился в прах.

В этот момент душа Шэн Линъюаня преодолела оковы тела, и юноша, наконец, вырвался из «тысячелетнего» кошмара. Его конечности не слушались, вокруг толпились бесчисленные слуги.

В его глазах, казалось, горело адское пламя, способное сжечь все живое на своем пути. Юноша выбрался из своей постели.

Дух меча демона небес исчез в глубинах его сознания, но слабый голос все еще звенел у него в ушах невысказанными словами: «Линъюань, я…»

Но они не оставили ему даже этого. Правитель клана гаошань в последний раз ударил по клинку, и голос оборвался.

Тело меча дрожало и ревело. В мгновение ока холодное лезвие стало огненно-красным. Держа в руках молот, Вэй Юй был потрясен. Его рука дрогнула, осколки меча брызнули в разные стороны, обнажая надпись на клинке.

«Тун»5.

5 彤 (tóng) — ярко-красный; багряный.

Имя у меча демона небес, способного уничтожить мир, оказалось совершенно невнушительное.

Все вокруг потемнело. Левый глаз Шэн Линъюаня больше не принадлежал духу. Юноша потянулся к лицу и торопливо сжал руку. Единственным, что он почувствовал, была тянувшаяся по щеке кровавая дорожка.

Сюань Цзи предпринял еще одну отчаянную попытку вырвался из воспоминаний, наконец, вернувшись к реальности, и уставился на Шэн Линъюаня красными глазами.

Шэн Линъюань одарил Вэй Юя усмешкой. Улыбка не исчезла с его лица, а в уголке глаза все еще виднелся маленький каплевидный шрам. Встретившись взглядом с Сюань Цзи, он, казалось, сильно озадачился. Линъюань не понимал, о чем он говорил, но чувствовал, что поведение маленького демона сегодня было крайне странным.

Сюань Цзи ощутил, как его сердце провалилось в пятки и погрузилось в холодное море… Этот человек не помнил его.

Его Величество, проживший рядом с ним столько дней, не ощущал с ним никакой связи.

Сюань Цзи помнил, что, когда сломался меч демона небес, дворец Дулин еще не был достроен. Согласно историческим записям, когда он превратился в металлолом, Его Величеству было всего двадцать с небольшим. Следующие полжизни он провел у власти, упорно следуя по пути самосовершенствования и сражаясь с монстрами. Он убивал врагов, сражался против целого мира, он пользовался небывалой популярностью среди людей и был безгранично счастлив.

Сломанный меч… Для Его Величества он был не больше, чем старое порванное платье. Свидетельство оскорбления императорской власти. Когда он защищал свой трон, в его душе не было места жалким осколкам.

На море сверкали молнии и грохотал гром. Тела детей клана гаошань быстро сменили свое положение, образуя массив. Внезапно, все они превратились в мечи. Они появлялись из воды, бросались на борт катера, лезли из всех щелей, и стреляли в Шэн Линъюаня, словно сто восемь хитроумных ловушек. Шэн Линъюань спокойно смотрел на все эти клинки, тщетно старавшиеся пробиться сквозь окутавший его черный туман, но те лишь со звоном отскакивали назад. Правитель гаошаньцев уничтожил его меч. Он уничтожил всех гаошаньцев. Тогда ему казалось, что они квиты. Теперь же, когда спустя три тысячи лет после своей смерти, он вновь встретил старого друга, его лицо осталось неподвижным, как озерная гладь.

— Меч демона небес не просто кусок железа, — мертвые, что раньше говорили в унисон, разделились. Все они звучали по-разному: один четко, другой тихо, третий хрипло, как подросток, у которого только-только начал ломаться голос. Звук разносился повсюду. — Его пришлось пропитать самой густой русалочьей кровью, а затем стальными сверлами проделать в нем несколько отверстий.

Пока они говорили, семнадцать или восемнадцать трупов одновременно превратились в клинки, почти сплетаясь в сеть и едва не накрыв собой катер.

Чжан Чжао тут же остановил время. Их судно на огромной скорости пронеслось между телами. «Сеть мечей» рухнула в море и разбилась, поднимая волну брызг.

— Ты знаешь, что у самых лучших мечей есть полости, подобные семи отверстиям в теле человека? Эти полости являются ключом к мечу. Это значит, что клинок живой. Но их могут найти только самые опытные оружейники. Если ты хочешь уничтожить меч, ты должен бить именно по этим точкам. Чтобы пробить их, ты должен ударить по клинку молотом весом в тысячу цзинь, сделанным из секретного сплава клана гаошань. Чем лучше меч, тем лучше он звучит. Некоторые звуки кристально чистые, а некоторые низкие. Мне очень понравилось его звучание… Меч демона небес был лучшим из лучших. Когда я ударял по нему… Тц, его звон становился густым и протяжным, похожим на полный печали голос. Ваше Величество, я слышал, вы прекрасно разбираетесь в музыке. Как жаль, что вы этого не слышали, в противном случае, я мог бы спросить ваше мнение.

Шэн Линъюань не тронулся с места и даже выдавил улыбку:

— Мы родились в армии, среди солдат. Мы неотесаны и знаем лишь несколько деревенских песен, услышанных где-то по дороге. Заслышав их, правитель клана гаошань только посмеялся бы.

Один из затаившихся на палубе детей превратился в сияющий клинок. Пока Шэн Линъюань говорил, он подлетел сзади и ударил его в спину.

— Осторожно! — воскликнула Гу Юэси.

Шэн Линъюань даже не повернул головы. Он достал из кармана небрежно вырезанную бамбуковую флейту и блокировал удар. Бамбуковая флейта оказалась разрублена пополам. Сияющий клинок вновь обернулся ребенком и тяжело рухнул на палубу. Не дожидаясь, пока он встанет, Шэн Линъюань развернул руку и вонзил острый обрубок в детскую макушку.

— Мы весьма посредственны, но, если уж вы настаиваете… Мы очень любили слушать простой народ. Они варили баранину и забивали скот, — сказал Шэн Линъюань. Он поднял руку, а затем вновь опустил ее, не суетясь проделав в теле ребенка семь отверстий. — Так было каждый Новый год. Фермерским ножам недоставало скорости. Они не всегда убивали сразу. Зверь еще выл, и в его жилах бурлила горячая кровь. Мы тушили ее прямо в котелке и ели, это означало, что в будущем нас ждет хороший урожай.

Бамбуковая флейта издала щелчок, и детское тело содрогнулось в последний раз, наконец, перестав двигаться. Его маленькие конечности сжались, пока ребенок не превратился в обычный меч, из тех, что успел срезать кукле прядь волос.

— Так это человек или оружие? — воскликнула кукла и от страха еще сильнее втянула голову в плечи.

Рядом послышался чей-то голос:

— Это и человек, и меч… эти тела — духи мечей.

Оглянувшись, кукла увидела, как Сюань Цзи медленно поднялся на ноги. Директор Сюань, казалось, покачивался на волнах вместе с катером. С ним словно что-то произошло. Он долго стоял на борту, не произнося ни слова.

Никто не мог осуждать «птицу» за бездействие во время морской операции. Единственный представитель отдела логистики, наконец, сыграл свою роль посреди этого безудержного шторма, заняв законное место члена команды чирлидеров6.

6 Чирлидинг — вид спорта, сочетающий в себе элементы танца, сложной акробатики, гимнастических упражнений.

Глава 59

Они сражались бок о бок, обреченные на внутреннюю борьбу.

Слова «дух меча» были слабым местом Янь Цюшаня. Он выбился из сил1 и стал легкой добычей путеводного света. В тот момент он отчаянно боролся, пристально глядя на Сюань Цзи, и ужасное сияние отражалось в его глазах.

1 强弩之末 (qiángnǔzhīmò) — обр. в знач.: выдохшийся, ослабевший, утративший силу (досл.: стрела, выпущенная из мощного арбалета на излёте).

Чжан Чжао с подозрением спросил:

— Ты ведь только что сказал, что эти дети были сиротами, усыновленными гаошаньским принцем?

Сюань Цзи перевел на него взгляд. Казалось, его веки были очень тяжелыми. Он с трудом сдерживался, словно избегая смотреть в лицо своему собеседнику.

Люди старели под гнетом памяти. Не было бремени тяжелее, чем это. Сюань Цзи вспомнил лишь несколько деталей из своего прошлого, но не нашел в них ни единой подсказки. И это едва не превратило его из легкомысленного юноши в иссохшую мумию.

Он почти чувствовал витавший вокруг запах затхлости.

Когда меч демона небес был уничтожен, заключенный в него птенец Чжу-Цюэ не умер, он стал духом. Сюань Цзи вспомнил, как оказался в ситуации, где и демоны — не демоны, и призраки — не призраки. Он был словно черепаха без панциря. Ему не доставало сил и знаний. Он ничего не помнил.

Вначале он инстинктивно следовал за Шэн Линъюанем, кружась вокруг него. Кто знает, сколько времени прошло, прежде чем Сюань Цзи хоть немного пришел в себя и понял, кто он такой.

Он обнаружил, что никто в этом мире больше не видел и не чувствовал его. Он застрял между жизнью и смертью, он был в полном смятении.

Немного успокоившись, Сюань Цзи кратко пересказал публике историю, свидетелем которой он стал.

Избавившись от меча демона небес, император оправдал возложенные на него ожидания. Он вновь сделался «нормальным» и к нему вернулась привычная мягкость. Без лишнего шума он выяснил, кто именно сговорился с правителем клана гаошань, но не стал их преследовать. Он даже признался, что ранее пребывал во сне, и его разум был затуманен, поэтому он и вел себя так странно.

Успокоив осужденных за сговор, владыка людей оправдал погибших и выразил их семьям свои глубочайшие соболезнования, а всех выживших, одного за другим, повысил в должностях. В государственных делах Его Величество был крайне прилежен и вскоре дела во дворце пошли на лад. Больше он не казался таким угрюмым, сделавшись похожим на монарха, чья слава останется в памяти народа на века. Но обрадовавшиеся чиновники, к сожалению, не ведали, что за благими делами скрывались неприятности и боль.

Может быть, именно из-за их поддержки правитель клана гаошань Вэй Юй, считавший, что внес невероятно большой вклад в общее дело, слишком возгордился своим «героическим подвигом». А может быть он считал, что без волшебного меча у императора не осталось последователей? Он смело раскрыл свои амбиции и хотел было воспользоваться подвернувшейся возможностью, чтобы укрепить власть клана гаошань. Он неоднократно просил у двора денег и земли. Он стал настолько высокомерным, что возжелал жить вечно. Вэй Юй никого не слушал. Словно зачарованный он бросился изучать печально известные ритуалы своего клана. Каждый день он выпивал по три литра детской крови*. В первый и пятнадцатый день лунного месяца он принимал эликсир из плаценты, а в обычное время питался жизненной силой юношей и девушек… Дети, которых он держал у себя во дворце, отлично подходили для этого.

Но никто не мог сказать, давали ли все эти ритуалы хоть какой-нибудь результат. С утра и до вечера чиновники были заняты сотнями разных дел, у них совершенно не было времени обращать внимание на то, как молод и красив был правитель Вэй Юй. Но возмущение среди них росло. Как могли эти ученые и бюрократы, которые раньше были ему верны, привыкнуть к таким безумствам? Они называли гаошаньского правителя варваром, и все больше отказывались с ним знаться.

Пару лет спустя Шэн Линъюань рассердился и поднял восстание. Он составил целый список его преступлений, в который вошли такие вещи как: «вступление в сговор с кланом демонов», «следование темному пути» и «предательство». Он признал Вэй Юя виновным. Словно гром среди ясного неба, армия тотчас же окружил столицу гаошаньцев. Некогда трон императора У тоже был захвачен демонами, но по сравнению с теми событиями, оборонительные сооружения острова выглядели так, будто были сделаны из папье-маше2. Владыка людей приказал солдатам атаковать город, и менее чем за половину большого часа3 дворец был взят. Те, кто едва стоял на ногах, не успели даже спуститься с городской стены.

2 Папье-маше — легко поддающаяся формовке масса, получаемая из смеси волокнистых материалов (бумаги, картона) с клеящими веществами, крахмалом или гипсом.

3 时辰 (shíchen) — стар. большой час (одна двенадцатая часть суток, был равен 2 часам).

— Причина, по которой сражение закончилось так быстро, заключается в том, что среди солдат Его Величества был надежный проводник. Это был мятежный принц клана гаошань — Вэй Юнь, — сказал Сюань Цзи. — Но он не смог добраться до дворца вовремя и спасти детей. Правитель Вэй Юй ненавидел Вэй Юня. Когда император У вошел в город, он приказал отравить всех живших во дворце сирот. Он запер их в камере, которая ранее использовалась для очищения русалочьей крови и получения особой «отравы». Каждый ребенок получил смертельную дозу. Так совпало, что наполненные ядом тела живых существ были первым ингредиентом в древнем методе создания инструментальных духов.

Дикое колдовство древних глупцов ошеломило всех.

— Конечно же, клан гаошань создавал инструментальных духов из живых существ, — словно из ниоткуда Сюань Цзи достал сигарету, сунул ее в рот и неопределенно улыбнулся. — Что такое, по-вашему, искусственный интеллект? Может быть, в свободное время нам всем стоит читать побольше книг? Три тысячи лет назад гаошаньцы все еще придерживались рабовладельческого строя. Они были немногим лучше первобытных людей. Как вы думаете, смогли бы они пройти тест Тьюринга4? Что скажете? Или может лучше сразу вручить этим людям Филдсовскую премию5?

4 Тест Тьюринга — эмпирический тест, идея которого была предложена Аланом Тьюрингом. Самый известный способ определить, есть ли у машины интеллект.

5 Филдсовская премия (и медаль) являются самой престижной наградой в области математики.

Янь Цюшань задрожал. Едва дотронувшись до раны, он тут же съежился от боли.

А что... насчет Чжичуня?

Он подумал: «А был ли Чжичунь живым человеком?»

Когда-то давно Чжичунь тоже отчаянно боролся за свою жизнь? Барахтаясь в русалочьей крови, отравленный их ядом, он, в конце концов, тоже был убит и заключен в меч?

С чего он вообще взял, что был добр к нему? Ведь даже после того, как его клинок был уничтожен, Янь Цюшань всеми силами пытался восстановить его.

Каковы отношения между духом меча и его хозяином? Похожи ли они на отношения раба и рабовладельца?

Даже кукла, казалось, растерялась. Она повернулась к окружившим их детским трупам и пробормотала:

— Значит, после гибели клана гаошань, последняя созданная ими партия драгоценных мечей, утерянная много лет назад, на самом деле была....

Эти драгоценные мечи были похоронены в гробнице гаошаньского принца? Даже подразделение Цинпин не ведало... Нет, подразделение Цинпин специально держали в неведении. Наконец, кукла опомнилась. Так называемая «карта гробницы гаошаньского принца» оказалась смертельной ловушкой. Она вела их к гибели. Если бы оперативники Управления по контролю за аномалиями не настигли их, они стали бы очередными экспонатами в стене!

— Да, все это время они покоились в гробнице. Карта подразделения Цинпин предназначалась охочим до наживы ворам, — с улыбкой сказал Шэн Линъюань. В своем рассказе Сюань Цзи намеренно опустил ту часть, где говорилось о демоне небес и его мече. Он сказал оперативникам «Фэншэнь» лишь несколько фраз, но Линъюань не услышал в них ничего неверного. — Я не привык сражаться мечом. Кому-нибудь нужен этот клинок?

Нынешний командир «Фэншэнь», Ван Цзэ, никогда раньше не сталкивался с таким «холодным приемом». С одной стороны, он слишком беспокоился за раны Янь Цюшаня, с другой, он был невероятно зол.

— Дай сюда! Мать твою, эти сироты даже начальную школу не закончили, они и языка-то толком не знают! Как ты можешь презирать их?

Сюань Цзи поспешно оборвал его безрассудные речи. Юноша ничего не сказал, лишь поманил меч рукой, и клинок послушно упал ему в ладонь.

— Извини, — с зажатой во рту сигаретой, кивнул он Ван Цзэ, — позволь мне пойти первым, я собираюсь взыскать долг.

Сперва Шэн Линъюань подумал, что Сюань Цзи говорил о своем собственном мече. Поскольку некогда он завладел его клинком, Сюань Цзи лишился своего оружия. Но, что странно, в отличие от безоружных людей вокруг, у юноши в запасе все еще была пригоршня монет. Его Величество великодушно махнул рукой и легко пообещал:

— Да будет так. Если в будущем представится такая возможность, я обязательно отплачу тебе.

Сюань Цзи повернулся к Шэн Линъюаню спиной, прислушиваясь к бессердечным речам этого человека. Он лишь странно усмехнулся, но так ничего и не ответил. На лезвии клинка внезапно проступил сложный огненный узор. Меч зажужжал, и снующие в воде детские трупы застыли на  месте.

Клинок вспыхнул белым пламенем, надвое расколовшим ночь и глубокое море. Это был тот же самый огонь, что дотла выжег барьер темного жертвоприношения. Коснувшись воды, он не только не погас, но и распространился повсюду.

Жертвенные символы словно столкнулись с естественными врагом, они тут же отступили. Духи мечей, лязгая зубами, обогнули катер и отдалились более чем на двадцать метров.

— Идите вперед, нужно как можно скорее доставить раненых в больницу. Я сам здесь приберусь, — Сюань Цзи повернулся к катеру спиной и тут же завис в воздухе, раскинув огромные пылающие крылья. Юноша выпустил из носа колечко дыма. — Не забудьте связаться с директором Сяо. Завтра мой отдел переименуют в «Отдел по прикрытию».

Детские тела, бывшие духами мечей, держались бок о бок друг с другом. Их угрюмые взгляды были обращены на Сюань Цзи, а их шепот напоминал волны в прилив.

— Безумец...

— Бесполезный...

— Безумец... Безумец…

В этот самый момент из глубины моря поднялась огромная темная тень и приняла человеческий облик. Очертания тени колебались вместе с волнами, покрывая собой все пространство вокруг. Оставшиеся на катере оперативники «Фэншэнь» почувствовали невыразимое давление, будто из воздуха разом исчез весь кислород.

При помощи рентгеновского зрения Гу Юэси разглядела в тени знакомую энергию. Тьма внутри нее, казалось, была куда более могущественной, чем то, что она увидела в сердцах безымянного дьявола из Чиюань и Алоцзиня. Сквозь черноту проступало огромное лицо, по виду, принадлежавшее человеку в самом расцвете лет. Это лицо казалось совершенно гладким, если не считать расчертивших его странных черных линий.

Вдруг, Гу Юэси вздрогнула. Его тело было разрублено на куски и сшито вновь!

Однажды, владыка людей подверг Вэй Юя казни тысячи порезов. Правителя клана гаошань разрубили на сто восемь частей...

Лицо внезапно открыло глаза. Они были темными, как два глубоких колодца. Но вскоре глаза исчезли, и черный туман хлынул в его пустые глазницы. На море начался ураган. Бедствие раскрыло рот, и сто восемь детских трупов засмеялись в унисон. Вода тревожно забурлила. Маленький катер бросало на волнах, как беспомощный лист во время тайфуна.

Кто-то крикнул:

— Твою мать, это же настоящее цунами!

Ван Цзэ приложил все усилия, чтобы окружить катер коконом из дюжины защитных пузырей. Его силы были на исходе. Огромная волна превратила лодку в волчок, и все, кто оказался под защитой пузыря, сбились в клубок. Одно за другим вспыхивали все имеющиеся на борту защитные снаряжения, в мгновение ока превратив катер в диско-шар.

В этот самый момент Чжан Чжао инстинктивно нажал на кнопку секундомера, заставив время замереть.

Эта выигранная у жизни секунда дала всем возможность рассмотреть, что творилось вокруг — в воздухе парило больше сотни нетленных трупов, взирая на людей в лодке широко раскрытыми белесыми глазами. В свете яростных молний их лица были бледными, как бумага. Бушующее море напоминало сцену из фильма о конце света. В ужасающем безмолвии огромная, в десятки метров высотой, волна, вот-вот готова была обрушиться вниз, накрыв собой все вокруг!

Доктор Ван из Исследовательского института говорил, что Бедствия сродни катастрофам.

Первое Бедствие, которое увидели Гу Юэси и остальные, было обмануто темным жертвоприношением. Он восстал против того, кто его призвал, и проблема решилась сама собой. Второе, похоже, понятия не имело, что от него хотят. Как говорится, ветер рассеял капли дождя по горам Дунчуаня. Казалось, что все истории об этих существах были обычным преувеличением.

И лишь теперь они увидели, какого дьявола могло породить падение его клана.

Ведь «дьявол» тоже подчинялся законам этого мира.

Вдруг, между бровей Сюань Цзи вспыхнул огненный тотем. Юноша до крови прикусил кончик языка, затем лизнул палец и начертил в воздухе вертикальную линию.

В следующую же секунду время вновь возобновило свой ход. Вокруг Сюань Цзи появился магический круг, огненное кольцо стремительно расширялось. Яркий свет был настолько ослепительным, что никто не мог толком открыть глаза. Над горизонтом зазвучали птичьи голоса. В полночь небо на востоке сделалось белым, как рыбье брюхо6. Сияние огня было подобно лучам рассветного солнца!

6 鱼肚白 (yúdǔbái) — молочный цвет, белёсый; предрассветный цвет неба. Здесь 鱼肚 (yúdǔ) — брюхо рыбы (обр. в знач.: светло-голубой цвет).

Когда на море поднялась огромная волна, Шэн Линъюань покинул катер. Ступив на черный туман, молодой человек спокойно повис над водой. Сильный ветер сорвал с его волос кожаный шнурок, разметав длинные пряди. Шэн Линъюань поднял голову, и его зрачки внезапно сузились. Именно эту силу использовал Хранитель огня, чтобы подавить пламя Чиюань.

Жар обрушился в море, заставляя огромную волну исчезнуть. Противники сцепились между собой. Птица ринулась к земле, силясь схватить ядовитую змею, а змея изо всех сил пыталась сопротивляться, демонстрируя свои клыки.

Море глухо ревело, ветер был подобен острому клинку. Стоило ему только столкнуться со ста восемью трупами, и все вокруг наполнилось звоном железа, как если бы все присутствующие очутились на древнем поле боя!

Но именно тогда, когда яростный огонь почти оттеснил тень обратно под воду, небо внезапно прорезала яркая, похожая на дракона, молния. Но ударила эта молния вовсе не в Вэй Юя, она целилась в Шэн Линъюаня!

Эта сволочь, бог грома, похоже совсем не справлялся со своей работой. Врасплох оказались застигнуты все, кроме самого Его Величества. Казалось, он смутно предчувствовал нечто подобное.

Сюань Цзи был шокирован. Юноша тут же изменился в лице.

В свете молнии черный туман вокруг Шэн Линъюаня взмыл вверх, и окружавшая его морская вода на время превратилась в лед. Своим высокомерием Его Величество навлек на себя гнев небес. Он тут же оттолкнул катер в сторону. Лодка с оперативниками отлетела на десяток метров, и дюжина окружавших ее защитных пузырей сразу же исчезла. Поддерживающий защиту Ван Цзэ первым принял на себя удар. Его ноги подкосились, ужасная сила едва не раздавила его.

Вэй Юй и разбросанные по волнам трупы тоже немало пострадали. Многие из детей угодили под удар молнии, их тела попадали в море и превратились в мечи. А злая тень правителя клана гаошань рассеялась.

Сюань Цзи все еще пребывал в оцепенении. Когда черный туман Шэн Линъюаня вырвался на свободу, у юноши вдруг возникло странное чувство, будто что-то невидимое связало его по рукам и ногам. Огненное кольцо под ним тут же испарилось, и большая часть его сил исчезла!

Когда-то Шэн Линъюань лично запечатал Чиюань, но что же произошло сейчас? Сюань Цзи всегда считал, что в этом мире, где демоническая аура почти иссякла, сила костей Чжу-Цюэ и Хранитель огня были единственным, что может погасить непобедимое пламя. Обе эти вещи взаимно усиливали и сдерживали друг друга. Независимо от того, демон это был или страж демона, законы мира не позволили бы им жить так, как вздумается.

Хранитель огня и пламя Чиюань и были тем самым древним источником энергии. Небеса запрещали Хранителю огня использовать силу богов и демонов за пределами печати.

Если Хранитель огня использовал силу костей Чжу-Цюэ вне долины, влияние печати ослабевало, и небеса немедленно приходили в ярость. В каньоне наверняка разразилась гроза и, возможно, завтра в новостях сообщат о лесных пожарах. Но, по какой-то совершенно неведомой причине, Шэн Линъюань имел то же происхождение, что и Чиюань. Когда небеса гневались, они попросту не могли их различить, поэтому Шэн Линъюань раз за разом становился мишенью для молний.

Другими словами, если Сюань Цзи будет использовать все свои силы, небеса так и будут преследовать Шэн Линъюаня.

Но Шэн Линъюань не собирался становиться громоотводом. Когда он начал сопротивляться, чтобы избежать гнева небес, сила костей Чжу-Цюэ вернулась в печать, и способности Сюань Цзи тут же исчезли.

Раньше Сюань Цзи никогда не задумывался об этом, он просто следовал за кучкой смертных. Юноша не помнил ни одного полезного заклинания. Конечно же, он не мог управлять силой костей Чжу-Цюэ. Но теперь, когда к нему вновь вернулась память, вместе с ней вернулись и оковы.

Они сражались бок о бок, обреченные на внутреннюю борьбу.

Если этот конфликт достигнет апогея, и без того ослабевшая печать может не выдержать. Незачем будет стараться, устраивая тайные жертвоприношения, ведь они сами разожгут пламя Чиюань, и беззаконного Хранителя огня придется кремировать.

Шэн Линъюань сглотнул подступившую к горлу кровь.

Похоже, этот мелкий негодник появился на свет лишь для того, чтобы противостоять ему!

Вэй Юй только что потерпел поражение, и тени снова начали собираться над морем. Сюань Цзи неловко повис на своих крыльях. Шэн Линъюань уже не раз избегал удара молнии. Он уже достаточно поднаторел в этом вопросе и, в какой-то момент, обнаружил, что у гнева небес тоже есть предел. Он использовал энергию, скопившуюся на краю разъяренного грозового облака, и заморозил морскую воду.

Тень никак не могла обрести форму, и Шэн Линъюань не собирался ей в этом помогать. Море омывало лед, и тот постепенно таял, чтобы вскоре замерзнуть вновь. Только это и позволяло поддерживать опасное равновесие. Словно прогулка по натянутому канату. Сюань Цзи, рожденный побеждать демонов и отгонять злых духов, больше не осмеливался использовать настоящую силу Хранителя огня.

Море на мгновение замерло.

Катер «Фэншэнь», до того крутившийся как волчок, внезапно остановился, опасно накренившись. Кто знает, сыграл ли карп из водного класса в случившемся какую-то роль или им просто повезло, но катер не утонул.

В этот самый момент тяжелораненый Янь Цюшань внезапно уставился куда-то вдаль.

Гу Юэси отдала все свое защитное снаряжение раненным. О себе она совершенно не заботилась. Перед глазами у девушки мелькали звезды, ее колени подкосились. Вдруг, она заметила взгляд Янь Цюшаня. Немало удивившись, Гу Юэси тут же посмотрела в том же направлении. Она увидела, как детские тела скрылись в волнах и обратились грудой сломанных кукол в тени правителя клана гаошань. Благодаря силе Сюань Цзи, все жертвенные тексты сжались в одну линию, сконцентрировавшись на одинокой фигуре в стороне. Этот человек выделялся среди всех остальных.

Среди бесчисленных детских тел стоял некто, с таким же безжизненным, как и у остальных, лицом... Вот только он показался Гу Юэси знакомым...

Чжичунь…

*Примечание автора: древний «литр» не равен литру современному.

Напоминаем, что у команды перевода есть телеграм-канал, где мы публикуем разные интересные заметки. Будем рады видеть вас среди наших подписчиков. Присоединяйтесь: t.me/SHENYUANTL

Глава 60

Разве дьявол не может стать героем?

Человек находился по пояс в воде. Внешне он казался совершенно спокойным и ничем не примечательным. Под пристальными взглядами всех присутствующих он напоминал кислицу1, оставленную днем на солнечном балконе.

1 Кислица рожковая — ползучий лесной щавель, также называемый лежачим желтым щавелем или спящей красавицей.

Он словно олицетворял собой слова: «нежный, как яшма». Его отросшие волосы закрывали шею.

Гу Юэси до сих пор помнила тот день, когда с Чжичунем случился несчастный случай. Янь Цюшань говорил, что собирался подстричь его... но не успел.

И теперь этот «Вэй Юй» находился в толпе древних мертвецов, с ног до головы покрытый жертвенными письменами. Вспышка молнии озарила его мертвенно бледное лицо. Сейчас он больше напоминал выкопанный из могилы погребальный предмет2.

2 明器 (míngqì) или 陪葬品 (péizàngpǐn) — регалии (символы добродетелей, даровались императором княжеским родам вместе с наделом), а также погребальный инвентарь; похоронные принадлежности; предметы, погребаемые вместе с покойником.

Но даже так он все равно оставался чистым.

Гу Юэси была ошеломлена. Этот человек показался ей очень знакомым. Таким знакомым, будто бы еще вчера он протягивал ей чашку горячего чая, интересуясь, как дела в команде.

Это было так странно. Все вокруг оказалось ложью.

Словно из ниоткуда, к Янь Цюшаню вдруг вернулись силы. Его тело наполнилось удивительной энергией, расплавив все лежавшие поблизости металлические предметы. Казалось, он совершенно забыл о боли. Расплавленный металл влился в его раны, наглухо закупоривая их, принудительно срастил сломанные кости и укрепил его тело.

Этот маневр лишил Янь Цюшаня последних сил. Его лицо посерело. Вся его жизнь теперь сосредоточилась в глазах, лишь сильнее выдавая его болезненный вид.

Взгляды человека и духа меча миновали тела и тени, чтобы, наконец, встретиться посреди темного страшного моря.

— Это не Чжичунь, — первым подал голос Ван Цзэ. Он категорично возразил, — Чжичунь давно ушел. Это просто чертова подделка! Это подделка. Юэ-эр, покажи этой древней реликвии уровень своего профессионализма. Докажи, что это обычная безделушка!

Гу Юэси открыла было рот, но не смогла произнести ни слова.

И аура и энергетическое поле этого «Чжичуня»... были настоящими. На глаза у девушки навернулись слезы. Но ведь меч сломался, в нем больше не было духа...

Чжан Чжао быстро понял, что что-то не так, и озадаченно уставился на нее:

— Сестрица?

Даже боровшийся с тенью Шэн Линъюань на миг отвлекся. Посмотрев на Чжичуня, он слегка нахмурился, демонстрируя редкое удивление.

— Гу Юэси, почему ты ошиблась именно сейчас? Скажи уже хоть что-нибудь! — закричал Ван Цзэ.

Но вдруг, откуда-то со стороны налетел ледяной ветер, и Ван Цзэ вздрогнул, увидев, как окутанный холодным, как буря, черным туманом Шэн Линъюань, внезапно приземлился на катер.

— Меч... — начал было Шэн Линъюань, но быстро понял, что ошибся и поправился, — между духом меча и его владельцем есть связь. Только господин Янь знает правду.

Услышав эти слова, Сюань Цзи инстинктивно приблизился к нему. В его сердце зародилась слабая надежда.

Однако, даже после его коронного приема, огненный тотем не спешил исчезать со лба юноши. Шэн Линъюань все еще чувствовал присутствие Чжу-Цюэ, ее сила разъедала черный туман, проделав в нем дыру глубиной в три цуня.

Шэн Линъюань тут же отошел в сторону.

Сюань Цзи опешил.

Что еще за ерунда?!

— А что, если он ошибается? Он даже дышать толком не может. При недостатке кислорода человек может не узнать даже собственную мать! Сейчас он совершенно «недееспособен»! Все это просто чушь собачья! — Ван Цзэ никогда не выглядел серьезным. Словно к его лицу намертво прилипла озорная улыбка. Со временем людям начинало казаться, что его эмоции и вовсе не менялись. Но в этот самый момент он был в ярости из-за внезапного появления «Чжичуня».  — Чжичунь спас его от яда, даже несмотря на то, что он всего лишь меч… в конце концов, у него не было выхода… в конце концов он... он настоящий герой! Его фотография до сих пор висит на стене Министерства безопасности Главного управления!

Шэн Линъюань впервые видел такого громкого карпа. Он внимательно посмотрел на этого странного чудака и невольно улыбнулся.

Однако, чем громче голос, тем короче ум. В мире нет ничего вечного, не говоря уже о людях. Разве тот, кто некогда казался хорошим, не мог стать плохим?

Даже оставленные на пару дней фрукты вскоре начинали портиться. Так почему же дьявол не мог стать героем?

— Меч по имени «Чжичунь» был уничтожен. Мы видели это своими собственными глазами! Даже если бы кому-то взбрело в голову украсть его осколки, они все равно не смогли бы создать из них «настоящего живого человека»! «Когда лезвие будет сломано, дух рассеется»! Наши братья проверили всю информацию, которую только смогли найти, но обнаружили лишь это! Командир, после стольких лет ты все еще думаешь о восстановлении Чжичуня? Защиту зоны «W» на шестидесятом подземном этаже не проверяли три года. И все потому, что мы знали, что так ты сможешь тайком навещать его. За это администратор каждый месяц отбирает у меня по три сигареты!

На борту катера повисла мертвая тишина.

Как интересно. Человек, оказавшийся подельником в деле о пропаже Чжичуня, только что явился с повинной.

Шэн Линъюань улыбнулся и сказал:

— И правда... Мир поистине полон странностей. Мне тоже любопытно, как это сломанному мечу удалось «вернуться к жизни»... Если только это не единственный его клинок, верно?

— Что это значит? — спросил Чжан Чжао. — Может ли у духа меча быть два клинка? Разве может у человека быть две головы?

Один из стоявших рядом с ним оперативников прошептал:

— Капитан, на самом деле в истории действительно бывали случаи, когда две головы делили одно тело.

Чжан Чжао замолчал.

Шэн Линъюань взмахнул рукой, и в небо взмыл кусок льда, с застывшим внутри него клинком. Когда вырвавшееся из-под контроля пламя Сюань Цзи поглотило нескольких детей, они тут же обратились в обычные мечи, один из которых упал на борт катера.

Умерев, Вэй Юй навсегда лишился своего тела3. Когда темная жертва призвала его назад, он мог полагаться лишь на свое окружение. Но почему дети, что были похоронены в гробнице принца Вэй Юня, внезапно превратились в оружие?

3 Китайцы всегда ревностно охраняли целостность своей плоти еще при жизни: для преступника не могло быть более тяжкого наказания, чем отсечение частей тела. Даже выпавшие зубы, остриженные ногти и волосы клали в гроб вместе с телом усопшего. Напоминаем, что Вэй Юй подвергся казни тысячи порезов.

Шэн Линъюань коснулся меча рукой, и сковавший его лед исчез, превратившись в черный туман. Меч упал ему на ладонь, и молодой человек мягко погладил клинок пальцами:

— Каких только в мире нет чудес. Этот клинок бесполезен. Обычная заготовка.

Сюань Цзи внезапно почувствовал себя неловко. Он сделал несколько шагов вперед, схватился за рукоять меча и упрямо выхватил оружие из рук Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань поднял на него взгляд. Но этот маленький демон так часто вел себя невежливо, что он не придал этому никакого значения.

Чжан Чжао смутился.

— Босс, подождите минутку. Я запутался. Что значит «заготовка»? В чем разница между обычным мечом и драгоценным?

Шэн Линъюань произнес:

— Обычные мечи сделаны из обычного железа, в то время как «драгоценные мечи» клана гаошань создавались из живых существ. Родившись, дух поглощал окружавший его металл, превращая его в оружие. Когда Вэй Юнь прибыл во дворец, Вэй Юй уже отдал приказ отравить сирот. Они были обречены. Даже если бы ему удалось превратить их в духов, времени ему хватило бы лишь на то, чтобы растопить одну печь.

По мнению Его Величества, в такой ситуации мог выжить только кто-то один. Если бы выбирать пришлось ему самому, вне всяких сомнений он выбрал бы того, кто обладал наибольшим потенциалом.

Однако Вэй Юнь был совсем другим. Он был трусливым и робким, и всегла шел на уступки. В его глазах выбор одного ребенка в качестве инструментального духа не был попыткой спасти одного. Это было предательством ста семи.

— Вэй Юнь был мастером «Всеслышащим», он страстно желал добиться исполнения своей мечты. Он не хотел выбирать, он хотел расплавить все сто восемь духов в одной печи.

— И ему это удалось? — спросил Чжан Чжао.

— Конечно, нет, — равнодушно ответил Шэн Линъюань. — К тому времени знания клана гаошань об очищении инструментальных духов были утеряны. Любой, кто смог дважды ударить по железу, считал себя «мастером».  Вэй Юнь был последним «Всеслышащим». Не знаю, каким великим заблуждением он был, но он и обычный-то меч починить не мог. Как он мог сделать то, что не смогли сделать его предшественники? Однако в тот день он так разволновался, что поклялся принести себя в жертву плавильной печи. Вероятно, Небо поверило в его искренность и ему действительно удалось добиться результата. Он смог создать настоящее сокровище, более ста «драгоценных мечей», о которых говорилось в записях подразделения Цинпин. Но никто не знал, где они на самом деле были спрятаны.

Услышав это, Сюань Цзи опустил глаза и внимательно посмотрел на клинок в своей руке. Вдруг, словно что-то почувствовав, он оглянулся на Чжичуня: «Нет, «драгоценный меч» действительно обладал душой, иначе он не смог бы создать это тело»

— Ты много знаешь о тайном искусстве очищения, — небрежно сказал Шэн Линъюань, обратившись к Сюань Цзи. Вероятно, устав от путунхуа, он вновь перешел на изящный язык. — Откуда? Набрался опыта в Чиюань, пока собирал бесполезное ржавое барахло?

Сюань Цзи опешил. У него даже не было времени подумать о том, откуда Шэн Линъюань узнал, что он собирал инструментальных духов. Эти простые слова разбили Сюань Цзи сердце, окончательно подтвердив его догадку. В мыслях Его Величества сломанный меч был лишь ржавым бесполезным барахлом.

В тот год, когда он уничтожил всю знать клана гаошань и вынудил их правителя подать в отставку, он был зол на Вэй Юя, посмевшего окунуть палец в котел с супом4. К тому клинку это не имело никакого отношения.

4 染指 (rǎnzhǐ) — окунуть палец в котел с супом (обр. в знач.: пристроиться к чужому пирогу, урвать кусочек).

Сюань Цзи казалось, что они с детства зависели друг от друга. Казалось, что... в сердце этого человека всегда было для него место.

Пока в душе юноши бушевала буря, Шэн Линъюань молча повернулся к Чжичуню.

— Да, драгоценные мечи действительно обладают душой. Иначе он не смог бы создать себе тело. В тот год Вэй Юню удалось очистить более ста клинков, но у всех у них был лишь один дух — единственный в мире... дух меча с несколькими телами.

Прибыв в заваленный трупами дворец, Его Величество действительно ощутил «рождение» этого духа. Но, как бы он не искал, он так ничего и не нашел. Тогда ему казалось, что все это было лишь иллюзией, вызванной большим количеством неудач.

Неудивительно, что за тысячи лет существования Чжичуня никто и никогда не слышал об этом удивительном драгоценном мече.

В конце концов, он стал последним творением Вэй Юня.

Вэй Юнь не доверял ему. Даже умирая, он не отдал ему настоящий клинок. Но жизнь поистине непредсказуема. Кто знал, что через три тысячи лет он будет держать этот меч в руках. Судьбу не изменить.

Гу Юэси проследила за взглядом Шэн Линъюаня, ее зрачки превратились в две узкие щелочки. Внимательно осмотрев замерзшие тела, она вновь подняла глаза на Чжичуня. Сама не зная почему, она вдруг резко вскинула голову.

— Это же…

— Так тебя зовут Чжичунь, — мягко сказал Шэн Линъюань тоном, похожим на древнюю русалочью песню. — Это действительно в духе Вэй Юня. Неудивительно, что даже когда твое тело оказалось уничтожено, твой бессмертный дух не исчез.

Красные от усталости глаза Гу Юэси внезапно загорелись странным огнем:

— Ты хочешь сказать, что, даже если его лезвие сломано, Чжичунь все равно может жить в другом теле?

Шэн Линъюань улыбнулся, но ничего не ответил.

— Командир Янь, ты слышишь меня? Командир Янь, ты должен как следует постараться, ты…

— Жертвенные письмена, — стоявший посреди моря Чжичунь внезапно открыл рот. Казалось, он слишком долго молчал. Он запинался даже сильнее, чем Шэн Линъюань, когда впервые пришел в этот мир. — Это я их написал.

Лицо Янь Цюшаня стало таким, словно его ударили мечом.

— Яд призрачного острова разъел мой клинок. Лезвие сломалось, но я внезапно обнаружил, что все еще был жив... Однако, ты больше не мог меня видеть. Никто не мог меня видеть, а я, как не старался, никак не мог вспомнить, кто я такой... Мое сознание помутилось. — Чжичунь печально посмотрел на Янь Цюшаня и с трудом проговорил, — на самом деле… Я все это время следовал за тобой.

Стоило только Сюань Цзи услышать слова: «Никто не мог меня видеть, а я, как не старался, никак не мог вспомнить, кто я такой», — как до ушей всех присутствующих донесся тихий всплеск. Юноша разжал пальцы и случайно выронил холодный клинок в море.

Но все взгляды сейчас были устремлены на Чжичуня, никто и не заметил, как меч выскользнул у него из рук.

— Лишь недавно... я начал постепенно просыпаться и что-то чувствовать.

— Что чувствовать? — спросил Ван Цзэ.

— Мой… клинок. — ответил Чжичунь. — Порой он словно отдалялся от меня, порой приближался… Я последовал за ним... Я последовал за ним и оказался здесь. Однако, у меня не получалось проникнуть ни в один из мечей. Все клинки были запечатаны в стене, удерживаемые внутри каким-то сильным заклинанием. Я не мог больше ни о чем думать. Моя память погрязла в тумане. Я лишь смутно чувствовал, что кто-то ищет меня... Я хотел вернуться домой… Вернуться к нему. Я метался среди этих могил и постоянно кричал. Но не было никого, кто мог бы меня услышать. Холодные стены гробницы не пропускали ни звука.

Чжичунь медленно закрыл глаза.

— Вдруг, в моем сознании возникли жертвенные письмена. Я услышал голос, и голос сказал мне, что в этих стенах запечатано сто восемь клинков. Если бы я согласился пожертвовать ими, я смог бы вновь вернуться в этот мир.

Всеми отвергнутый, он сохранил в своем сердце смутную тень настойчивости. Человек, который не мог его увидеть, стал для Чжичуня самой настоящей костью в горле. Он не был ни живым, ни мертвым. Как все это похоже на него самого... Сюань Цзи даже показалось, что кто-то пересказал его собственную историю.

А что, если бы они поменялись местами? Что бы случилось, будь у меча демона небес такая возможность?

Сюань Цзи спросил себя об этом, прекрасно зная, что ни секунды не колебался бы. Он бы не смог устоять перед таким искушением. Зная, как уязвима человеческая натура, юноша снисходительно относился к чужой трусости. Он сказал:

— Тогда твой разум пребывал в смятении. Ты ведь понятия не имел, что такое темное жертвоприношение, верно?

Чжичунь поджал губы, но не сказал ни слова, опасаясь, что это прозвучит как оправдание.

— Нет ничего удивительного в том, что ты ничего не знал. Кроме того, судя по твоему психическому состоянию, говоря юридическим языком, в тот момент ты был попросту «недееспособен». Я думаю, во всем виноваты те ублюдки, что заставили тебя написать эти слова, — сказал Сюань Цзи. — Когда яд с призрачного острова проник в твое тело, ты сбежал. Ты помнишь это? Тогда эти умники5 приняли решение уничтожить тебя. Но, когда я впервые услышал об этом, я подумал: как эти эксперты из Управления могли быть такими беспечными? Должно быть, все это было кем-то подстроено. Вероятно, они внедрили знания о ритуале в твой разум еще тогда, когда ты находился в беспамятстве. Ты тоже стал жертвой...

5 篓子 (lǒuzi) — буквально бамбуковая плетёная корзина. На старопекинском диалекте так называли людей, отличавшихся особой любовью к какому-либо виду художественной самодеятельности. Например, "книжная корзина" — любитель книг; "шахматная корзина" — заядлый шахматист.

Но прежде, чем он закончил говорить, Шэн Линъюань вдруг грубо прервал его.

— Нет смысла бесконечно повторять одно и то же. Согласившись написать эти строки, ты принес в жертву сотню свои тел, верно?

Чжичуню стало стыдно.

— Да, это я виноват...

— Нет… Ваше… Лин… — в сознании Сюань Цзи реальность смешалась с воспоминаниями. Он никак не мог понять, как должен был к нему обращаться. — Сперва выслушай меня, ты…

Но не успел он договорить, как прямо перед ним мелькнула белая тень. Шэн Линъюань спрыгнул с катера и ринулся вперед. Там, где его ноги касались воды, образовывалась прочная ледяная корка, надежно сковавшая Чжичуня. Шэн Линъюань протянул руку и в мгновение ока схватил Чжичуня за шею.

— Прекрати это!

— Линъюань!

Одновременно закричали Ван Цзэ и Сюань Цзи. Янь Цюшань схватился за бортик лодки.

Чжичунь инстинктивно отшатнулся назад и разом пришел в себя. Вероятно, он чувствовал, что заслужил все это за то, что он сделал. Он поднял голову и молча посмотрел в холодные и ласковые глаза императора, спокойно ожидая своей участи.

Шэн Линъюань встретился с ним взглядом и вдруг ослабил хватку.

— Темное жертвоприношение завершилось успехом. Пролитую воду обратно не соберешь6. Мне незачем убивать тебя, — Шэн Линъюань на мгновение замолчал. Опустив руку, он осторожно приподнял лицо Чжичуня за подбородок. — В конце концов, Вэй Юнь сделал все, что смог, чтобы помочь появиться на свет такому никчемному духу меча, как ты.

6 覆水难收 (fù shuǐ nán shōu) — вылитую воду трудно собрать (обр. в знач.: сделанного не воротишь; прошлому возврата нет).

Чжичунь никогда не слышал таких слов. Он готов был провалиться сквозь холодную воду. Юноша весь дрожал.

— Командир Янь! — со стороны катера послышался голос Гу Юэси. Скрепленное металлом тело Янь Цюшань ударилось о палубу. В его глазах, казалось, загорались и гасли вспышки7. Мужчина упрямо боролся со смертью, но долго он бы не протянул. Янь Цюшань расфокусировано посмотрел на Чжичуня. Чжичунь тут же побледнел. Юноша хотел было броситься к нему, но жертвенные письмена намертво пригвоздили его к месту.

7 回光返照 (huí guāng fǎn zhào) — светить отражённым светом (обр. о временном улучшении перед смертью).

— Лин... — Сюань Цзи вновь обратился к Шэн Линъюаню. — Ваше Величество, ты... вы можете заморозить его?

В отличие от представителей водного класса, чьих способностей хватало лишь на то, чтобы создать чашку дробленного льда8, черный туман Шэн Линъюаня был словно жидкий азот, он мог заморозить даже человека. Но одновременно с этим, его мощная восстанавливающая способность могла предотвратить повреждение клеток в процессе оттаивания. И действие ее длилось до тех пор, пока того желал сам Шэн Линъюань.

8 刨冰 (bàobīng) — дроблёный лёд, строганый лёд (десерт). Своеобразное мороженное из тертого льда с соком.

Но, конечно же, сейчас он не собирался этого делать.

Темная энергия Его Величества проникала в атомы. Он мог как разрушать, так и восстанавливать предметы. Обычно, ему приходилось прибегать к «переносу». Например, чтобы восстановить разгромленный гостиничный номер, ему пришлось пожертвовать цветами и деревьями.

Сюань Цзи добавил:

— Я могу поделиться с тобой своей жизненной силой. Он умирает. Мы не успеем добраться до берега. Ты...

Шэн Линъюань отвел взгляд и с улыбкой спросил:

— Но почему я должен его спасать?

Сказав это, он тут же посмотрел на Янь Цюшаня. В теле этого человека едва теплилась жизнь, он был так слаб, что ее невозможно было даже почувствовать. Металл, который поддерживал его, вышел из-под контроля и начал атаковать хозяина. Из семи отверстий тела Янь Цюшаня хлынула кровь. Его ждала не просто смерть, а мучительная и безобразная смерть.

Шэн Линъюань не делал различий между людьми и демонами. Он лично основал подразделение Цинпин. Кроме того, как древний дьявол, вынужденный вернуться на поле боя после стольких лет, он не испытывал к нынешнему поколению ни симпатии, ни неприязни. Он мог запросто спасти их. А мог убить, стоило только кому-то из них встать у него на пути. Исходя из здравого смысла, пусть Янь Цюшань и был связан с кланом гаошань, он все еще оставался человеком. Человеком, чьи способности встречались один раз из ста.

Поскольку он не предал «подразделение Цинпин», он все еще оставался на их стороне, и это немало способствовало его защите.

Но Шэн Линъюань и пальцем не желал пошевелить.

Неизвестно почему, этот Янь Цюшань пробуждал в нем только злость.

Едва увидев его, Шэн Линъюань проходил в ярость.

Его холодность сильно задела Сюань Цзи. Оперативники «Фэншэнь» не знали древних языков и никак не могли понять, о чем они говорили. Они все еще тщетно пытались спасти Янь Цюшаня. Вдруг, лед, покачивающийся на поверхности воды, тревожно затрещал. Под ним медленно расползлась огромная тень. Детские трупы пробудились и начали постепенно приходить в себя, скрежеща зубами.

Какая-то невиданная сила почти подбросила катер в небо. Темные воды, словно взбесившийся дракон, пробились сквозь лед, и запечатанные под ним демоны вырвались наружу. Черный туман Шэн Линъюаня почти разъел тела марионеток Вэй Юя. Их плоть расплавилась, обнажая кости, но они не обращали на это совершенно никакого внимания.

— Ваше Величество, — внезапно рассмеялась тень, — мы не виделись долгих три тысячи лет. Неужели, ты все-таки состарился и размяк? Тогда почему же у тебя такие мягкие руки?

Глава 61

Больше не было ни жертвенных текстов, ни Чжичуня.

Шэн Линъюань что-то произнес, и море откликнулось, поднимая бушующие волны и заставляя мертвые тела собраться вместе. Тени множества глубоководных рыб сложились в призрак давно умершей русалки, решившей вернуться из мертвых спустя тысячелетия, чтобы самолично почтить память1 чудовища.

1 向水 (xiàngshuǐ) — рит. разбрызгивать воду перед могилой (в знак почитания усопшего).

Вэй Юй расхохотался.

— Русалочий язык! Вот он, грозный владыка людей!

Люди могут слышать и воспроизводить крайне ограниченное количество звуков. Не будучи потомком ни одной из великих родословных, человек может лишь имитировать иностранную речь. Все, что ему оставалось — полагаться на свою удачу. «Морские поиски» и многие другие уловки срабатывали не всегда. Так какой толк от русалочьего языка в серьезном бою?

Это было эквивалентно тому, чтобы, «научившись лаять по-собачьи, пытаться напугать врага злобным рычанием».

Воды собрались воедино, превратившись в фигуру огромной русалки. Существо выглядело грозным и опасным. Более дюжины детских трупов унесло волнами. Все они разом лишились своих тел и вновь стали безжизненными клинками, медленно опускавшимися на морское дно. Однако, на глубине в двадцать или тридцать метров, их вновь настигла тень. В мгновение ока вернув себе форму, клинки повернули назад. Обнажив острые зубы, они выскочили из воды и в ярости бросились на «русалку».

«Русалка» погрязла в телах. Лицо Шэн Линъюаня слегка помрачнело, и под его ногами образовался небольшой водоворот. Холодные воды превратились в древних морских чудовищ. Все они были похожи на стражей, охранявших трон морского бога. Однако их было слишком мало, они ничего не могли сделать с Бедствием.

— Демон небес скован законами этого мира. Ваше Величество, разве ты не видишь, что девять из десяти твоих пальцев связаны? Даже звук твоего дыхания может призвать Небесное Бедствие. Тот человек, что стоит рядом с тобой, пахнет Чжу-Цюэ. Он твой тюремщик? — рассмеялся Вэй Юй, ловко манипулируя детскими телами. — Когда-то владыка людей уничтожил клан шаманов, истребил мой род, уничтожил клан теней и заставил демонов склониться перед ним. Тогда в Поднебесной воцарился мир. Как благородно. Кто бы мог подумать, что на самом деле ты лишь оружие в руках человеческой расы. В конце концов, когда птицы истреблены —  лук прячут2. Ты свил вокруг себя кокон3. Ха! После трех тысяч лет заточения в огненной тюрьме твои приспешники уничтожены, а твое тело все еще служит людям, не щадя живота своего. Ты так к этому привык, что позволил обвести себя вокруг пальца?

2 鸟尽弓藏 (niǎo jìn gōng cáng) — когда птицы истреблены, то лук прячут (обр. в знач.: забывать за ненадобностью после того, как дело сделано).

3 作茧自缚 (zuò jiǎn zì fù) — свить кокон вокруг себя (обр. связать себя по рукам и ногам; запутаться в собственных сетях).

Катер вновь затрясло, и Гу Юэси отбросило в сторону. Но девушка совершенно не заботилась о себе, всеми силами пытаясь защитить Янь Цюшаня. Гу Юэси с размаху ударилась спиной о борт лодки, отчего у нее потемнело в глазах.

Один из оперативников «Фэншэнь» тут же бросился к ней:

— Капитан Гу!

От усталости глаза девушки наполнились кровавыми слезами. Несколько алых дорожек побежали по щекам к подбородку. Холодный морской бриз сбил температуру тела Янь Цюшаня, но Гу Юэси видела, как дыхание смерти поглощало его, сковывая сердце и разум. Сердце билось все медленнее и медленнее, сосуды сужались, и мышцы переставали сокращаться.

Увидев выражение ее лица, оперативник едва не пал духом. Чжан Чжао сжал пальцами секундомер. Он хотел нажать на кнопку, но знал, что это бесполезно.

Ван Цзэ опустил голову, и мускулы на его плечах вздулись, как у большого рассерженного кота.

— «Фэншэнь»... «Фэншэнь», стройся! — с трудом выдавив из себя несколько слов, Ван Цзэ не задумываясь прыгнул в море. Множество маленьких пузырьков в мгновение ока окутали его тело, словно доспех. Ван Цзэ выхватил пистолет и выстрелил мифрилом прямо в лоб одному из мертвых детей. — К черту все! Какая разница тайфун или цунами?! Хрен ему!

Командир Ван был представителем водного класса. Пускай на дне морском от него было мало толку, но на поверхности воздух был полон влаги. Испарившаяся вода тут же собралась вместе. Падая, капли замерзали и превращались в бесчисленные ледяные стрелы и лезвия, беспорядочно атакуя трупы. Под прикрытием «ледяного дождя» мифриловые пули разом устремились к цели. Некоторым телам оторвало голову, а некоторых и вовсе разорвало пополам. Какое-то время спустя «Фэншэнь», наконец, удалось уничтожить окруживших их мертвецов.

— Ничтожества, — холодно усмехнулся Вэй Юй. В этот момент, растерзанные детские тела вдруг превратились в сломанные мечи, сплетаясь в огромную смертоносную сеть. Сеть тут же обернулась вокруг катера, и петля начала затягиваться.

Увидев, что они вот-вот превратятся в фарш, Чжан Чжао на секунду остановил время. Ван Цзэ немедленно обернул катер в несколько слоев водяной пленки, и та мигом застыла. Замерзший катер превратился в самый настоящий «ледяной цветок», временно укрыв людей от опасности.

Вдруг, небо прорезала вспышка яркого света, одним ударом разорвав смертоносную сеть.

Клинок в руках Сюань Цзи начертил в воздухе полную луну. Оружие было телом одного из мертвецов, но этот пустяковый клинок не смел его ослушаться. Юноша сжал в пальцах дымящуюся сигарету и провел ей по лезвию меча. Клинок тут же увеличился в размерах. Прежде, чем огонь достиг кончика меча, удар уже обрушился на трупы.

Это пламя, казалось, обладало душой. Оно могло гореть даже в море. Казалось, Вэй Юй, у которого было более ста тел, «пользовался преимуществом». Но вдруг, он ощутил исходящую от них жгучую боль.

Мертвые дети закричали в унисон, и железные осколки брызнули во все стороны, расцветая как цветы. Пауза длилась всего секунду, но все случившееся, казалось, происходило в режиме «замедленной съемки». На поверхности воды заиграли блики. Это было поистине захватывающее зрелище.

Внешний ледяной покров растаял, и катер снова оказался на волнах.

— Что это за огонь? — потрясенно спросил Чжан Чжао.

— Божественный огонь, изгоняющий злых духов. Когда вернусь домой, нужно будет обязательно его покормить... — Сюань Цзи снова поднес сигарету ко рту. Юноша щурился от дыма, скрывавшего печаль в его потемневших глазах. Он избегал смотреть на Шэн Линъюаня. Сюань Цзи хрустнул запястьем, словно клинок, что тысячи лет был завернут в ткань без возможности размяться. Он горько рассмеялся. — Кажется, он в ударе. Хочешь попробовать? Если не получится, я даже не возьму за это денег.

Крылатые создания, казалось, обладали особой функцией — независимо от того, что было у них во рту, скорость их речи не менялась. Неудивительно, что они так быстро щелкали дынные семечки.

— Нет-нет-нет, я еще слишком молод, меня пока еще рано кремировать, — поспешно сказал Чжан Чжао.

— Осторожно, — произнес Сюань Цзи. — Не дайте трупам сбежать, воспользовавшись хаосом.

Оперативники «Фэншэнь» содрогнулись от страха. Куда ни глянь, с востока на запад и с севера на юг, простиралось бесконечное море. Вокруг не было ни кусочка суши. Если пропадет хоть один труп, Вэй Юй воспользуется случаем и сбежит, скрывшись в толпе!

Шэн Линъюань и Сюань Цзи вынуждены были тщательно контролировать свои силы, пребывая в хрупком равновесии из-за взаимных ограничений. Шэн Линъюань не смел использовать черный туман, а Сюань Цзи в серьез опасался призывать силу Чжу-Цюэ, способную, по слухам, разрушить небо и землю. Чтобы одержать победу, они могли только поддерживать свои способности на более высоком уровне, чем остальные «особенные», полагаясь лишь на боевой опыт и собственную осведомленность.

Сюань Цзи и «Фэншэнь» общались на современном китайском языке, и Вэй Юй не мог понять, о чем они говорили. Но, похоже, ему в голову пришла та же идея.

Дети разделились на две группы. Огромное количество изломанных тел и белых костей внезапно образовали массив. Они окружили и катер, и Сюань Цзи. Несколько уцелевших трупов нырнули в воду и бросились врассыпную!

Бедствия были либо безрассудными дураками, либо безумцами, пойманными в ловушку собственной одержимости. При нормальных обстоятельствах такие люди вызывали лишь жалость, но Вэй Юй был особенным. Его нельзя было назвать «рядовым случаем». Он был самым настоящим дурным семенем.

Если бы в мире существовало божество, отвечавшее за жадность, то Вэй Юй непременно стал бы земным воплощением «Бога жадности».

Печальнее всего было то, что такие люди как он продолжали рождаться на свет даже в смутные времена. Во период войны в Цзючжоу стремления простого народа возросли до небес, и именно тогда на свет появился этот, никому не нужный, «ненавистный морской змей», гаошаньский правитель Вэй Юй.

При жизни Вэй Юй был крайне расточителен. В Восточном море был построен белый нефритовый дворец, также известный как «Сокрытый от непогоды, неподвластный времени». У Вэй Юя была дурная привычка — он никогда не носил обувь, поэтому все, на что ступала его нога, должно было светиться чистотой. Также, над его головой обязательно должен был быть потолок. Чтобы не превращать белый нефритовый дворец в «мрачный дом», Вэй Юй приказал разыскать мастера-ремесленника, чтобы тот построил для него рукотворное «небо», украшенное «лазурными морскими жемчужинами».

«Лазурная морская жемчужина» — была самым настоящим глубоководным сокровищем. Даже будучи владыкой людей Шэн Линъюань видел в своей жизни лишь сто тысяч из них. Одна украшала тиару его праздничного одеяния, доставшуюся ему от предков в день, когда он вступил на престол. Остальные сто тысяч находились в белом нефритовом дворце гаошаньского правителя Вэй Юя.

Хрустальный купол дворца был создан для того, чтобы свет русалочьих фонарей проходил сквозь бесчисленные лазурные жемчужины. Белоснежное сияние отражалось от жемчужин, от чего потолок дворца казался таким синим, что его легко было спутать с настоящими небесами.

Русалочьи фонари никогда не гасли, так что во дворце не было видно разницы между днем и ночью.

По прихоти правителя, для освещения этого дворца было сожжено огромное множество русалок.

Потому что этот человек не желал пачкать ноги, в очередной раз прогуливаясь по дворцу без обуви.

— Вэй Юй, разве мы разрешали тебе уходить? — холодно произнес Шэн Линъюань.

С его губ вновь сорвалась цепочка слов на русалочьем языке.

Кожа Сюань Цзи тут же покрылась мурашками.

Он понимал русалочий язык. Он слышал, что сказал Шэн Линъюань.

«Небо обратится гробом, и море станет твоей могилой. Ведомые лютой ненавистью, миллионы обиженных духов уже выстроились в ряд».

Порой, будучи связанными по рукам и ногам, людям оставалось лишь «лаять, как собака», пытаясь словами уничтожить боевой дух своего врага. Над водой вновь заклубился черный туман, в котором изредка мелькал русалочий силуэт. Из моря облаков то и дело показывались и исчезали то человеческая голова, то рыбий хвост.

В этот миг, неупокоенные души всех, кто стал безвинной жертвой «геноцида», были потревожены владыкой людей. Они больше не могли покоиться с миром, вынуждены заняться делом.

Русалочий язык коварен. Он эхом разносился во все стороны, как если бы Его Величеству отвечали бесчисленные морские жители.

Самый быстрый из мертвых детей, плывущий впереди всех, внезапно выпрыгнул из воды и подлетел на несколько десятков метров вверх. Темное море под ним вновь приняло форму огромной русалки. В небо, словно цунами, взвился черный туман, впившись мертвому ребенку прямо в шею. Труп отчаянно сопротивлялся, но черный туман оказался сильнее, в два счета оторвав ему голову.

Из моря поднималась тьма, за которой следовали все новые и новые русалки. Одна из них поглотила тело мальчика, оставив на его месте лишь ржавую цзи4.

4 戟 (jǐ) — цзи (древнее оружие, соединявшее в себе клевец и пику).

Бушующие волны начали замерзать. Шэн Линъюань находился в самом центре этого водоворота. Вдруг, в том месте, где сошлись климатические пояса, появился самый настоящий айсберг.

Находившийся неподалеку катер тут же налетел на лед и сел на мель.

Наполовину свесившийся за борт слепой моментально «вмерз» в айсберг. Пару мгновений спустя он очнулся и пронзительно закричал.

Все на борту были ошеломлены. Чжан Чжао пробормотал:

— Он… он действительно дух меча?

Русалочий язык оказался поистине странным оружием. Даже без использования темной энергии, гром все равно обрушился на голову Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи не мог этого допустить. Он бросился вперед, намереваясь поймать Шэн Линъюаня, расправил крылья и укрыл его. С его пальцев разом слетели девять пылающих монет и устремились прямо в небо, силясь удержать яростную молнию менее чем в двадцати метрах от земли.

Молния столкнулась с огнем, и ярчайшая вспышка едва не ослепила всех присутствующих.

Огромная сила обрушилась на Сюань Цзи, и юноша рухнул на лед, едва не разбив колени. Отскочив от холодной глыбы, он тут же рухнул в море, полное трупов. Древние клинки разом обратились против него. Сюань Цзи крепче сжал руки, как если бы держал в объятиях собственную жизнь. Его спина выгнулась дугой, но огромные крылья по-прежнему защищали Шэн Линъюаня.

Стоило только Шэн Линъюаню увидеть огненно-красные перья, как у него снова разболелась голова. Молодой человек безжалостно сжал запястье Сюань Цзи и оттолкнул юношу прочь:

— Не лезь не в свое дело!

Вэй Юй взревел, тень обрушилась в море, и черный туман распространился во все стороны. Каждый из присутствующих чувствовал удушающее давление, будто что-то поглощало их жизненные силы.

Один из оперативников «Фэншэнь», охранявший Янь Цюшаня, в ужасе поднял голову.

— Командир Янь не дышит!

Сильный ветер с суровым воем промчался над морем, грозовые тучи неслись между небом и землей, и все окрестные рыбы в панике уплыли вдаль. Беспомощные и неспособные бороться, люди вновь оказались в ловушке.

Их жизни и смерть были столь незначительны, что не стояли ни единого упоминания.

В это время с моря донесся слабый голос:

— Помогите ему!

Шэн Линъюань опустил глаза и обнаружил, что молния ударила неподалеку от Чжичуня. Окутанный жертвенными письменами, дух меча находился на расстоянии в пять или шесть метров от Его Величества и грустно смотрел на него.

— Я не знаю, кто ты, но ты можешь спасти его, верно? Прошу тебя...

Шэн Линъюань внезапно вскинул бровь. Этот дух понимал древний язык?

— Прошу, чего бы ты ни захотел, я отдам тебе все, даже будь это моя собственная жизнь... — произнес Чжичунь.

— Хорошо, —  ответил Шэн Линъюань. Черный туман поднял его над морем, избегая встречи со множеством клинков и трупов. Его длинные мокрые волосы делали его похожим на демона из бесчисленных легенд. — Тогда я заберу твою жизнь.

Чжичунь замер.

Одна половина сердца Сюань Цзи покрылась льдом, в то время как другая полыхала от злости. Огненный тотем у него на лбу, казалось, вот-вот прожжет кожу. Ему казалось, что он провел с этим человеком все свое детство, казалось, они делили одну душу. Но теперь, когда этот чертов сон развеялся, юноша понял, что у этой скотины нет души5.

5 На самом деле в оригинале стоит слово 肝 (gān) — печень (по старым представлениям — вместилище души).

— Шэн! Лин! Юань!

— Ритуал начался из-за тебя. Прежде, чем Бедствие достигнет предела, жертва еще может разорвать контракт, — Шэн Линъюань полностью проигнорировал Сюань Цзи и с интересом посмотрел на Чжичуня. — Осмелишься ли ты восстать и быть разрубленным на куски?

— Чжичунь, не надо! Не слушай этого дьявола...  — закричал Сюань Цзи.

Но его голос оборвался. Прямо у него на глазах тень Вэй Юя вновь нависла над водой, обретая форму.

Чжичунь издали посмотрел на людей на катере, и море вокруг него забурлило. В самом сердце глубокого водоворота рука духа меча превратилась в длинный меч без острия. Сияние клинка осветило бледное лицо Чжичуня. Его взгляд встретился со взглядом Сюань Цзи.

Он вежливо улыбнулся юноше и покачал головой.

В следующее же мгновение меч рассек окутавший его кокон.

Жертва отсекла жертвенные письмена, Чжичунь разорвал контракт!

Сюань Цзи успел лишь порезать палец, начертить кровью защитную решетку и обрушить ее на воду. В этот же момент Чжичунь внезапно вырвался из водоворота и взмыл в воздух. Призванное Шэн Линъюанем Небесное Бедствие поглотило его целиком.

Гнев небес разрушил шесть его человеческих чувств, силуэт Чжичуня бесследно исчез в ослепительном сиянии.

Жертвенные письмена, ползущие по поверхности моря, разлетелись на куски. Электрические разряды пронзали воздух, окружая все живое, не зависимо от того, бог то был или дьявол. Темная энергия загудела и рассеялась. Дрейфующий на волнах айсберг пошел трещинами, и застрявший во льду катер соскользнул на воду, поднимая холодные волны. Одна из них хлынула на борт, окатив находившихся на палубе людей.

Шэн Линъюань рассмеялся. Как рыба, пробивающаяся сквозь толщу воды, черный туман устремился к Янь Цюшаню и тут же заморозил тело умирающего.

Янь Цюшань застыл. Лишь металлические осколки на его груди испустили слабое свечение, образуя тонкий защитный слой, мягко окутавший мужчину.

Как и глупые русалки тысячи лет назад, он держал жемчужину во рту6.

6 明珠 (míngzhū) — чистая жемчужина; драгоценность, сокровище (также обр. о золотом, талантливом человеке, о дорогой вещи).

Ответной реакции темного жертвоприношения удалось превратить в пепел даже воплощение Шэн Линъюаня, не говоря уже о маленьком духе меча.

Когда облака рассеялись, открывая усыпанное звездами небо, на волнах покачивались лишь обломки клинков и побитый катер.

Больше не было ни жертвенных текстов, ни Чжичуня.

Глава 62

Всего лишь меч.

Рискуя жизнью, Ван Цзэ запихнул своих людей и подозреваемых в, готовые вот-вот лопнуть, пузыри, после чего его смыло бурным потоком.

Борьба маленького карпа с огромными волнами напоминала странную игру. Не было даже брызг. У Ван Цзэ кружилась голова, он плыл по течению, понятия не имея, куда его несет. Вдруг, его пузырь на что-то наткнулся, и Ван Цзэ, наконец, остановился, как по щелчку.

Мужчина растерялся и начал постепенно приходить в себя. Перед глазами мелькали звезды, в голове гудело, словно он перенес инсульт. Его взгляд долго блуждал вокруг, пока Ван Цзэ, наконец, не заметил, что пузырь «повис» на одной из льдин.

Густые темные облака рассеялись, позволяя лунному свету озарить море, и Ван Цзэ смог рассмотреть находившихся поблизости Сюань Цзи и Шэн Линъюаня.

Двое мужчин стояли в нескольких шагах друг от друга, один был окутан яростным огнем, а другой непроницаемой темнотой. Сияние крыльев Сюань Цзи разносилось на многие километры вокруг, озаряя безмолвие ночи словно маяк, но оно не могло проникнуть сквозь туман, окружавший Шэн Линъюаня. «Дух меча» парил в трех чжанах над поверхностью воды, что позволяло рассмотреть лишь линию его челюсти и резкую усмешку. Они торопливо переговаривались друг с другом на древнем языке.

— Ты доволен? — выдавил Сюань Цзи.

— Чтобы достичь бессмертия, Вэй Юй обратился к черному колдовству. Он литрами пил детскую кровь, он почти превратился в демона. Когда его подвергли казни тысячи порезов, Вэй Юй затаил обиду. Он не был похож на Алоцзиня. Это то, о чем нельзя говорить в один и тот же день1. Я ограничен Небесами, а тебя держит Чиюань. Если бы я не уговорил жертву нарушить договор, что бы ты сделал? Ты смог бы противостоять Бедствию? — равнодушно ответил Шэн Линъюань.

1 不可同日而语 (bù kě tóng rì ér yǔ) — вещи, о которых нельзя говорить в один и тот же день (обр. в знач.: несовместимый, не имеющий сравнения).

На лбу Сюань Цзи вздулись синие вены.

— Ваше Величество, такие великие деятели как вы привыкли взирать на мир с небес. Вы всегда воспринимали людей как чучело собаки2? Ты...

2 刍狗 (chúgǒu) — соломенная собака, чучело собаки (в древнем Китае использовалась для жертвоприношений, по окончании которых её выбрасывали. Обр. в знач.: ненужная, бесполезная вещь, хлам).

— Я не так высокомерен, — вдруг, Сюань Цзи услышал, как этот бесчеловечный3 владыка людей произнес, — но он всего лишь меч.

3 狼心狗肺 (lángxīn gǒufèi) — волчье сердце и собачьи лёгкие (обр. в знач.: жестокий, бесчеловечный, злодей).

В своей жизни Сюань Цзи успел побывать в заснеженных горах, он видел северное сияние и даже посетил полюс холода.

Но услышав эти слова, он понял, что промерз до костей.

«Всего лишь меч»…

Лишь взмахнув рукавом Его Величество был способен заморозить Тихий океан по обе стороны от экватора. Одной этой фразой он смог превратить Сюань Цзи в ледяную статую.

Ван Цзэ не знал древнего языка, но ему казалось, что атмосфера между этими двумя слишком накалилась. В их руках были обнаженные мечи4, будто они всерьез собирались драться.

4 剑拔弩张 (jiàn bá nǔ zhāng) — меч обнажен и натянута тетива самострела (обр. в состоянии боевой готовности; напряженная обстановка).

Теперь он был на сто процентов уверен, что так называемый «дух меча» Сюань Цзи — самая настоящая подделка. Он никогда не слышал, чтобы чей-то «дух меча» мог превратить океан в огромный айсберг. Даже дух холодильника и дух кондиционера, работая вместе, не смогли бы этого сделать.

Похоже, три тысячи лет назад «братец меч» был очень хорошо знаком с Бедствием клана гаошань. Он знал множество древних тайн, о которых даже Чжичунь никогда не слышал. Он казался поистине удивительным. Если бы не призванный с неба гром, Ван Цзэ мог бы подумать, что Вэй Юй боялся его.

Кроме того, их ауры никогда бы не позволили им стать одной семьей. Эти двое были не просто несовместимы, они полностью исключали друг друга.

Однако…

Ван Цзэ изо всех сил постарался избавиться от защитного пузыря и забрался на льдину. Под его весом от айсберга откололся целый кусок. Плевать на то, кем он там был. Сейчас главное было вернуться на землю живыми.

Треск расколовшегося льда привлек внимание обоих. Спорящие разом повернулись к Ван Цзэ. Мужчина сердито выдохнул и произнес:

— Я... я говорил... это все ваши внутренние противоречия... Может, мы сначала дождемся прибытия скорой, а потом обсудим это? С рассветом администрация города примется за работу, но сначала, помогите же мне!

Юйян всегда был тихим и спокойным городом. Местный филиал Управления здесь называли «домом престарелых». С момента его основания, все работники, начиная от оперативников и заканчивая логистами, жили с десяти утра и до четырех вечера, никогда нигде не отмечаясь5. Никто из них даже не слышал о «сверхурочных».

5 打卡 (dǎkǎ) — отметиться (при приходе на работу и уходе с неё).

Порой они ловили небольшие группы шарлатанов, занимавшихся мошенничеством. Но даже эти случаи здесь уже считались «серьезными» и должны были быть подробно описаны в отчетах. Но сегодня им предстояло встретиться с тем, о чем они раньше только слышали.

Когда раздался сигнал тревоги, свидетельствующий о скачке аномальной энергии, начальник оперативного отдела, Ду Жо, только собиралась ложиться спать. Женщина старательно наносила на лицо питательную маску. Расшумевшуюся тревогу она ошибочно приняла за пожарную сигнализацию, решив, что всему виной ее бесхребетный муж, который снова тайком курил на террасе.

Тут же позабыв про сон, командир Ду, ругаясь, выбежала наружу, готовясь поймать преступника с поличным. Но, к ее удивлению, мужа на террасе не оказалось. Женщина так разозлилась, что маска чуть не сползла с ее лица. Ее дом был «обзорным пунктом с видом на море». По всем прогнозам, сегодня должен был быть отлив, но уровень воды почему-то продолжал подниматься. Яростный ветер пах рыбой, и все окна были мокрыми.

На одном из стекол отчетливо проступало кривое, как арбуз6, человеческое лицо!

6 歪瓜裂枣 (wāi guā liè zǎo) — кривые арбузы и треснутые финики (обр. о непривлекательных людях или вещах).

Находясь в стрессовом состоянии командир Ду грубо выругалась. Она замахнулась, намереваясь ударить по этому лицу, но едва не расколола кирпичную кладку террасы. Придя в себя, женщина грозно воскликнула:

— Вздумал шуметь в моем доме, дьявольское отродье?! Боюсь, ты больше не захочешь перерождаться!

Засучив рукава, она во что бы то ни стало вознамерилась выяснить, что это за штука и откуда она взялась, как вдруг лицо открыло рот и произнесло:

— Это... командир Ду из Юйяна? Я Ван Цзэ из «Фэншэнь». Я не смогу долго удерживать эту форму. Нам нужно подкрепление! Срочно запрашиваем подкрепление!

Маска командира Ду сползла на подбородок.

Кто в молодости не предавался фантазиям? «Фэншэнь» были ее мечтой с тех самых пор, как она пришла в Управление. Она побывала в двух вербовочных лагерях, но там было уже достаточно представителей «силового класса». Конкуренция оказалась слишком жесткой. Ее навыки были довольно посредственными и, к несчастью, ей отказали. В итоге, ей пришлось подчиниться и пойти по распределению, пополнив ряды местных оперативников.

С тех пор все командиры «Фэншэнь» стали для женщины недосягаемыми кумирами. Кумирами, чьи фотографии она устанавливала на рабочий стол своего компьютера, и даже ее муж не смел против этого возразить.

Голос командира Ду повысился на октаву, делая ее похожей на юную девушку. Она мило осведомилась:

— Вот черт! Кто ты, говоришь, такой?

В этот момент, ее кумир обессилел, лицо на стекле «потекло», и капли воды быстро превратились в координаты, за которыми следовали три кривые буквы — SOS.

Уже через четверть часа машина скорой помощи и спасательный катер были в пути.

Командир Ду словно влила себе куриную кровь7. Она тут же стянула маску и понеслась навстречу светлому будущему, успев по дороге нанести «боевой раскрас». Ее девичье сердце готово было вырваться из груди, подпрыгивая в ритме диско. Женщина даже испугалась, что еще чуть-чуть и все закончится инфарктом миокарда.

7 打了鸡血 (dǎ le jīxuè) ссылается на: 打鸡血 (dǎ jīxiě) — букв. сделать вливание петушиной крови (распространенный в период культурной революции способ лечения. Обр.: взбодриться, забегать).

— Мамочки, что...  что это, мать вашу, тут взорвалось?

Когда они прибыли на место, море уже успокоилось, превратившись в сияющее кладбище. От воды поднималась ужасная вонь, а лунный свет то и дело выхватывал из темноты дрейфующие трупы. Они мирно покачивались на волнах, окруженные слоем льда, ограничивающим их передвижения.

На вид, все эти тела казались совершенно разными. Некоторым из них удалось сохранить человеческий облик, в то время как другие были сильно повреждены. Их плоть и мышцы словно растворились. На воде остались лишь чистые, как луна, скелеты.

В этот момент в жуткой тишине послышался мелодичный звук флейты. Командир насторожилась. Сквозь плывущий над волнами густой туман она увидела фигуру молодого человека, похожего на настоящего морского демона. На одной из льдин, скрестив ноги, сидел незнакомец с длинными мокрыми волосами и пытался что-то сыграть.

Это было поистине великолепно.

Все тело Ду Жо покрылось мурашками. Женщина взмахнула рукой, останавливая своих подчиненных, и осторожно сказала:

— Не подходите… Бинокль! Дайте мне бинокль! Мальчики мои8, этот человек...

8 乖乖 (guāiguāi) — дитятко, деточка.

Когда Ду Жо навела бинокль на незнакомца, длинноволосый мужчина вдруг повернулся и посмотрел на нее. Их взгляды встретились. Мужчина дружелюбно улыбнулся и указал флейтой куда-то на запад. Командир Ду прочла по его губам: «Выжившие там».

Затем он снова взял инструмент, и звуки разом превратились в мелодию. Волны закачались ей в такт, и разбросанные по морю трупы, казалось, принялись танцевать. Это было так странно, но так гармонично.

Похоже, что музыка действительно обладала способностью объединять различные виды искусства. Мелодией, которую он играл, была веселая песенка под названием «Счастливый день»9.

9 好日子 (hǎo rìzi) — день свадьбы; день рождения; праздничный (торжественный) день, а также счастливые дни, счастливая жизнь. Это песня из одноименного альбома китайской певицы Сун Цзыинь, вышедшего в свет в 1998 году.

Осторожно обогнув трупы, спасатели двинулись на запад и тут же наткнулись на быстроходный катер «Фэншэнь». На палубе стоял Сюань Цзи. Провозившись полночи им, наконец, удалось подобраться на борт всех оказавшихся в воде людей.

— Скорая! Сюда, здесь есть раненые!

— Помедленнее, помедленнее, у него серьезные травмы! Ему нужен особый уход.

— Это… Там замороженный человек, он один из «особенных»! О Боже, что же делать?! Нужно растопить лед!

— В этом нет необходимости, — сказал Сюань Цзи. — Быстрее, доставьте его туда, где ему смогут помочь. Лед растает сам.

Ду Жо осведомилась:

— Это все товарищи «Фэншэнь»? Что у вас за миссия? Как такое могло произойти?… Командир, вы…

Сюань Цзи помог сотрудникам скорой помощи положить замерзшего Янь Цюшаня на носилки. Услышав слова женщины, он бросил ей свое служебное удостоверение:

— Отдел ликвидации последствий Главного управления. Сперва спасите людей, а потом возвращайтесь. Позже, мы все вам объясним. Братья, вы хорошо потрудились.

— О, так вы логист, — догадалась Ду Жо. «Не даром в спецназе нет места трусам. Пусть они и кажутся жалкими, но оперативники всегда защищают своих коллег в тылу», — подумала она.

— Директор Сюань, одежда у вас на спине сильно обгорела, — сказала командир Ду. — Не торопитесь. Идите сюда, мы позаботимся о ваших ожогах!

Сюань Цзи небрежно завел руку за спину и коснулся кожи.

— Ничего страшного, это не ожог. Просто я люблю носить открытую одежду.

Командир Ду ошеломленно замолчала.

Что не так с этим директором из Главного управления? Он кокетничает больше, чем она.

В этот момент Сюань Цзи вдруг остановился и повернулся на северо-запад. Ду Жо машинально проследила за его взглядом, но не увидела ничего, кроме моря и слабого света маяка.

Командир Ду странно посмотрела на Сюань Цзи. Ей даже показалось, что тот простудился и теперь готовился чихнуть.

— Эй… Кто-нибудь, принесите одеяло директору из Главного управления? Море все еще…

Но прежде, чем она успела договорить, Сюань Цзи, до того казавшийся совершенно невредимым, внезапно упал.

— Твою мать! Кто-нибудь, быстрее сюда… А?

Веселые трели флейты внезапно оборвались. К катеру, словно призрак, подлетел человек и легко подхватил Сюань Цзи. Это был не кто иной, как «морской демон», только что указавший им путь.

Вблизи его «призрачная» натура становилась еще ощутимее. Словно в фильме ужасов, когда, с одной стороны по коже бежали мурашки, а с другой, невозможно было отвести взгляд. Ду Жо резко отшатнулась назад, когда Шэн Линъюань слегка кивнул ей. Взяв из рук санитара одеяло, молодой человек завернул в него Сюань Цзи и понес юношу к катеру скорой помощи.

В центре лба Сюань Цзи все еще светился огненный тотем. Когда он потерял сознание, ограничения спали. Таившийся в его теле огонь вырвался на свободу, распугивая злых духов.

Шэн Линъюань чувствовал себя так, словно прикоснулся к раскаленному паяльнику. Его руки сильно обгорели. Ни слова не говоря, он нашел место, куда можно было бы положить юношу, а затем медленно разжал пальцы. Ладони зудели. Из ожогов тут же хлынул черный туман, и раны зажили. Спустя мгновение на коже не осталось ни следа.

— Чжу-Цюэ... — Шэн Линъюань задумчиво посмотрел на Сюань Цзи, заметив, что юноша сильно хмурился. Казалось, он угодил в ловушку кошмара, из которого не мог вырваться.

Всего за месяц этот маленький демон сумел без чьей-либо помощи разгадать тайну клана гаошань и подчинил себе древнее пламя Чжу-Цюэ... Он даже выучил несколько фраз на русалочьем языке. Казалось, его постигло «внезапное озарение».

Это напомнило Его Величеству о «наследии», присущем некоторым древним расам. Умирая, последнее поколение вкладывало «наследие» в сознание потомков, чтобы обеспечить преемственность семейных традиций.

Хранитель огня — дух, рожденный из костей Чжу-Цюэ. В Чиюань погибло множество Хранителей огня. У них не было шансов встретиться с потомками. Не было ничего удивительного в том, что они решили воспитывать своих детей при помощи «наследия».  Проблема заключалась лишь в том, что процесс этот должен был завершиться еще на рубеже смены двух поколений. Шэн Линъюань никогда не слышал о том, кто родился бы десятилетия назад и все эти годы жил как бестолковый смертный. «Наследие» его клана проявилось слишком поздно.

Может, всему виной были странные обычаи Хранителей огня? Или «наследие» являло себя лишь тогда, когда что-то происходило в Чиюань?

Шэн Линъюань потер пальцами флейту и подумал о тех странных разбитых стелах, которые он видел в долине. Он не знал, показалось ли ему, что на северо-западе вспыхнул огонь…

Ведь в тысячах миль отсюда, к северо-западу от них, простирался Чиюань...

Сокрытый в глубине первобытного леса, Большой каньон не спал. Все инструментальные духи, включая Дао И, попрятались в свои тела. Груды ржавой меди и железа облепили скалы по обе стороны каньона, содрогаясь от ветра. Казалось, что в камни был вставлен ряд магнитов.

Когда Сюань Цзи использовал силу Чжу-Цюэ, по долине заструился черный туман, пробудив яростное пламя. Словно два разъяренных дракона, две силы сцепились вместе, и лишь на рассвете огонь, наконец, затих.

Духи мечей высунулись из тел, но, не успели они вздохнуть с облегчением, как по дну каньона разнесся треск. Одна за другой, оставшиеся у алтаря стелы превратились в пыль. Когда рухнула последняя из них, над алтарем зазвучала печальная птичья песня, а на земле, растянувшись на десятки метров, появилась огромная красная печать. Точно такая же, как та, что была на железных воротах во сне Сюань Цзи.

В воздухе мелькнула яркая вспышка, и все исчезло.

Сюань Цзи смутно слышал треск разрушенных стел и гул печати. Но прежде, чем он успел воспротивиться этому, его снова захлестнули воспоминания.

«Не уходи».

День был чудесным, стояла хорошая погода. Юный Шэн Линъюань лениво сидел под деревом. Он медленно листал сделанные из листьев страницы одной из шаманских книг. Поговаривали, что это была очень древняя книга. Листья были хрупкими, как крылья цикад, поэтому юноша был очень осторожен. Сегодня он делал два полезных дела одновременно: читал и находился в море сознания, обучаяя свой дух меча держать лицо перед посторонними.

«Никто не увидит, тот мальчишка уже ушел!» — подбадривал его дух меча.

Этим «мальчишкой» был не кто иной, как Алоцзинь. В воспоминаниях он был всего лишь беззаботным ребенком. Еще не наступили те времена, когда и он, и клан шаманов зашли в тупик. Алоцзинь любил сушить груши в холодном источнике под алтарем. Когда меч демона небес увидел это, он тут же захотел умыкнуть несколько штук.

На щеках юного Шэн Линъюаня играл румянец, мальчик пользовался немалой популярностью. Но, когда он оставался наедине с духом меча, с которым у него были довольно близкие отношения, он показывал свой истинный характер. И, пусть внешне юноша казался взрослым, но на деле он был самым настоящим дьяволом.

Не поднимая глаз от книги, юноша наотрез отказался: «Благородный муж осторожен и тем избегает несчастья...».

«Я не такой благородный, я хочу есть сушеные груши! — бесновался дух меча. — А как насчет фруктов? Где мои фрукты? Ни фруктов, ни сухофруктов!»

Шэн Линъюань закрыл книгу и глубоко вздохнул: «Ты не успокоишься, не так ли?»

Меч демона небес был особенным. Учитель Дань Ли говорил, что они с Линъюанем одно целое. Когда он только появился на свет, он рос в позвоночнике Линъюаня. Но даже лишившись ножен, он не смог вы избавиться от оков, как это сделал Чжичунь. Дух меча должен был пройти через годы упорных тренировок, чтобы сформировать свое собственное тело. Тот, кто не имел стремлений не смог бы покинуть клинок даже по прошествии сотни лет, даже если его владелец оказался бы в гробу.

Когда он был ребенком, он вкушал радости и печали этого мира через чувства Шэн Линъюаня. Шэн Линъюань был его миром.

Шэн Линъюань не любил еду с ярко выраженным вкусом, но меч, разделявший с ним чувства, был совсем другим. Если дух меча будет совершенствоваться, когда-нибудь ему придется стать благородным человеком. Нельзя допустить, чтобы он превратился в богатенького пьяницу10.

10 花天酒地 (huā tiān jiǔ dì) — красотки — небо, вино — земля (обр. о развратном образе жизни; предаваться безудержному разгулу и пьянству).

Сладкоголосого... развратника, охочего до алкоголя.

Большие грушевые деревья во дворе дома великого мудреца вновь принесли плоды. В это время года было особенно солнечно. Великий мудрец говорил, что груши получились на редкость сладкими, и дух меча уже давно истекал слюной. Шэн Линъюаню было около шестнадцати лет. Он чувствовал себя взрослым человеком, способным противостоять любым соблазнам. Он не желал быть похожим на этого слюнявого проказника. Он так долго сдерживался, что, в результате, первым грушевое дерево обобрал Алоцзинь, и дух меча так разозлился, что грозился оборвать Алоцзиню косички.

Это сильно раздражало Шэн Линъюаня, и юноше ничего не оставалось, кроме как пообещать ему все исправить. В тот момент, когда он собирался забраться на дерево, он обнаружил, что Алоцзинь действительно не упустил шанса как следует поживиться11. Как только Шэн Линъюань потянулся за оставшейся на ветке грушей, кто-то робко позвал его:

11 雁过拔毛 (yànguòbámáo) — вырвать перо у пролетающего гуся (обр. в знач.: своего не упустит, не пропустит случая поживиться; жадный, хваткий).

— Брат Линъюань.

Снизу на него смотрела самая красивая девочка клана шаманов.

Принцу человеческого рода не подобало заикаться в присутствии девчонки, и Шэн Линъюаню не оставалось ничего другого, кроме как уступить ей грушу12. Девочка-шаманка была вне себя от счастья, но дух меча поднял такой шум, что содрогнулись Небеса.

12 让梨 (rànglí) — уступать грушу (обр. в знач.: быть уступчивым, скромным. По притче о некоем Кун Жуне, который, будучи четырёхлетним ребёнком, всегда брал себе самую маленькую грушу, уступая братьям крупные).

Никто не знал, откуда в этом маленьком духе столько энергии. Шэн Линъюань так разозлился, что быстро научился новому навыку: на время закрывать свои мысли. Однако, этот метод работал из рук вон плохо и постоянно пропускал чужие крики.

«Ты ведь обещал мне! Это мое! Кто позволил тебе раздавать мои вещи другим?! Даже если в будущем ты захочешь на ней жениться...» — возмущался дух меча.

«Чепуха!» — возразил Шэн Линъюань.

Но дух меча тут же показал ему, что такое настоящая «чепуха»: «Ты забыл о верности13! Позабавился и бросил! Я хочу сушеных груш!»

13 见色忘义 (jiàn sè wàng yì) — означает отказ от принципов, которых вы придерживаетесь.

«И с кем я только связался... Перестань, тебе не надоело?»

«Надоело! Можешь забыть о своем самосовершенствовании, просто вытащи меня из спины и выбрось!»

Наконец, Шэн Линъюань не выдержал и с криком вскочил на ноги: «Замолчи! Хорошо, я достану их для тебя!»

Однако, он отказался действовать скрытно. Добравшись до холодного источника, он нарочито громко кашлянул, объявляя о своем прибытии.

Дух меча самодовольно произнес: «Я же сказал тебе, что этого мальчишки...»

Он не договорил, в глубине холодной пещеры кто-то ахнул.

Два слившихся воедино силуэта быстро разделились. Один из них еще даже не успел одеться, он только и мог, что прикрыть лицо.

Повисла тишина.

«...здесь нет», — закончил дух меча.

Глава 63

Как мог тот, кто никогда не видел себя в зеркале, понять, что такое «чувства»?

Нравы клана шаманов были свободными… и раскрепощенными.

Юный и невежественный дух меча ошарашенно уставился на прятавшихся в пещере людей. Его громкий голос потряс море сознания Шэн Линъюаня: «Ох, они обнимаются и целуются средь бела дня! Бесстыжие!»

Шэн Линъюаню нечего было ему ответить.

Дух меча принадлежал к расе демонов. Жизнь демонов была долгой, потому и взрослели они тоже долго. Он рос очень медленно и в свои годы был еще совсем ребенком. В те жестокие времена, дети бедняков, которым исполнилось тринадцать или четырнадцать лет, становились опорой семьи. Даже первый озорник клана шаманов, Алоцзинь, уже обзавелся собственными амбициями и целями.

С точки зрения возраста, дух меча должен был походить на Алоцзиня, но на деле он еще мало что понимал и слыл вздорным маленьким дурачком.

Шэн Линъюань густо покраснел, юноше не оставалось ничего другого, кроме как отругать его: «Ни минуты покоя. Закрой глаза, не смотри!»

«Но как я могу «не смотреть», если твои глаза открыты?»  — резонно заметил дух меча.

Шэн Линъюань почувствовал невероятную усталость. Считалось, что большинство инструментальных духов были мрачными созданиями, ведь когда-то им пришлось пройти через ритуал очищения. Но, даже если это было не так, они все равно казались молчаливыми и тихими. Шэн Линъюань понятия не имел, что такого плохого он сотворил в прошлой жизни, чтобы заслужить все это.

Каждый юноша пятнадцати или шестнадцати лет уже понимал, о чем ему следует знать, а о чем нет. Если бы Шэн Линъюань случайно наткнулся на этих двоих в одиночку, он бы не издал ни звука и просто тихо ушел. Но теперь, вынужденный держать лицо «благородного человека», он закашлялся.

У него всегда был прекрасный слух, но сегодня, из-за бесконечной болтовни духа меча, юноша не смог услышать затаившихся шаманов.

Шэн Линъюань склонил голову, стараясь скрыть свое смущение. В пещере повисла тишина. Шаманы тут же сложили руки в знак приветствия.

— Я просто кое-что забыл, не беспокойтесь.

Но даже сказав это, Шэн Линъюань так и не поднял головы. У него под ногами будто горел огонь, он не мог выстоять ни минуты. Собравшись с духом, юноша поспешно развернулся и ушел.

Но застуканные им шаманы догнали его.

— Ваше Высочество! Подождите, Ваше Высочество наследный принц!

Шэн Линъюань был ошеломлен. Оказалось, что те двое в пещере не были мужчиной и женщиной, это были юноши. Но поднимать шум было бы довольно невежливо, потому он тут же скрыл свое удивление, намеренно опустил взгляд и сказал с улыбкой:

— Вы хотели что-то спросить?

Один из подростков подошел к нему и пробормотал:

— Ваше Высочество, мы… мы… сегодняшнее происшествие, можем ли мы попросить вас…

— Конечно же. Я никому ничего не расскажу, — тут же ответил Шэн Линъюань, запоздало подумав, что слишком поторопился. Юноша попытался успокоиться, сделав вид, будто ничего не произошло. Он медленно поправил одежду и снова улыбнулся. — Цветение персика в «персиковом источнике» —  как элегантно и очаровательно1. Я поступил необдуманно, мне нет причин болтать об этом.

1 桃花源 (táohuāyuán) — «персиковый источник» (из поэмы Тао Юаньмина), поэт. земной рай, уединенное место. Цветы персика в Китае считаются символом женщины. Вторая часть фразы — китайская идиома 风流雅事 (fēngliú yǎ shì) является некой аллюзией на 风流佳事 (fēngliú jiā shì), что обозначает романтические отношения между мужчиной и женщиной. Встречается в романе Цао Сюэциня «Сон в красном тереме».

Независимо от того, насколько он был неопытен и растерян, он прекрасно умел пускать пыль в глаза.

Закончив свои красивые речи, Шэн Линъюань поклонился юношам и… убежал.

С выражением невероятного великодушия на лице2, он от души проклинал дух меча.

2 春风 (chūnfēng) — весенний ветер (обр. в знач.: великодушие, гуманность).

Но дух меча оказался на редкость проницательным. Он попросту проигнорировал все его замечания. Когда Его Высочество, наконец, закончил ругаться, маленький дух с интересом спросил: «Линъюань, а Линъюань, ты ведь говорил, что только женщина может родить ребенка?»

Шэн Линъюань раздраженно выдохнул: «Как хорошо ты, оказывается, осведомлен, даже про это уже знаешь».

Однако дух меча не заметил в его словах насмешки и деловито продолжил: «Да, но если у них не может быть детей, то, что они делали?»

Шэн Линъюань потерял дар речи.

Не услышав ответ, дух меча раскапризничался: «Или в этом клане шаманов есть какие-то странные заклинания, способные заставить мужчину стать женщиной? Об этом ты читал в тех книжках из листьев?»

«… Замолчи! Я с тобой и двух лет не проживу!»

Но меч демона небес больше не мог молчать. У него был поистине живой характер, юный дух был полон энтузиазма, как маленькая бродячая собачонка. К сожалению, в целом мире не было места, где он мог бы повеселиться. Еще до своего рождения он был заточен в клинок, он понятия не имел, что такое свобода и не видел во всем этом ничего необычного.

Избыток его энергии просачивался наружу и волной обрушивался на Шэн Линъюаня.

«Они женаты?»

«Нет. Они не отправляли трех писем и не совершали шести обрядов»3.

3 三書六禮 (sān shū liù li) — три письма и шесть обрядов (традиционные брачные ритуалы).

«Ай, Линъюань! Почему ты сперва сказал, что «никому ничего не расскажешь», а потом, что это «элегантно и очаровательно»? Я запутался. Это хорошо или плохо?»

В конечном итоге они поссорились, и у Шэн Линъюаня на лбу вздулись вены. К счастью, у него был особый талант обращаться с этим духом меча. Он нашел книгу с самым мелким шрифтом, раскрыл ее и уставился на вереницу непонятных символов. Не сгорело и половины палочки благовоний, как море его сознания успокоилось. Дух меча смотрел на мир его глазами. Однако, этот маленький невежда тоже обладал некоторыми талантами. Если в книге не было рисунков, он какое-то время смотрел на письмена, а потом засыпал крепко, как пьяный.

Вот и теперь беззаботный дух, живущий в море знаний юного принца, задремал. Когда стемнело, и все звуки вокруг стихли, этот вредитель снова проснулся.

Обнаружив вокруг себя непроглядную темноту, он понял, что Линъюань, должно быть, закрыл глаза и отдыхал. Дух меча чувствовал его ровное и спокойное дыхание, потому не пытался его будить. Он слушал шепот ветра и шелест листьев в лесу Дунчуаня.

В это время весь мир тонул в весне. Цветы и птицы, рыбы и насекомые, даже звери… Все вокруг, казалось, шептало о любви, все было пронизано духом тайных свиданий.

Духу меча вдруг стало скучно. И вовсе не потому, что он был отсталым или невежественным. Он действительно не мог покинуть клинок. С самого рождения это маленькое создание жило в позвоночнике Шэн Линъюаня. Когда Линъюань не обращал на него внимания, духу меча казалось, что его и вовсе никогда не существовало.

Как мог тот, кто никогда не видел себя в зеркале, понять, что такое «чувства»?

У него не было доказательств.

Глубокой ночью, ворочаясь с боку на бок, дух меча коротал время, представляя, сколько груш завтра созреет на большом дереве. И так продолжалось до тех пор, пока ему снова не захотелось есть.

Море знаний Линъюаня оставалось спокойным, в нем время от времени мелькали сновидения. Большинство шаманских книг были трудны для понимания. Порой он бессознательно повторял во сне новые слова. Это привычка была с Линъюанем на протяжении многих лет. Собираясь отдохнуть, юноша старался очистить свой разум, сосредоточившись лишь на том, что узнал за день или на вопросах, на которые не смог найти ответ. Потому, когда он спал, его разрозненные видения полнились всевозможными заумными вещами. С одной стороны, это улучшало его память и помогало привести в порядок мысли… С другой, так ему не снились те, кто всю жизнь следовал за ним в тени с желанием убить.

Его грезы были заполнены скучной поэзией. Даже если это никак не трогало невежественного духа меча, этого, по крайней мере, было достаточно, чтобы тот успокоился и заснул. Линъюань не хотел его пугать.

Дух меча лежал в море знаний и смотрел на шаманскую письменность. Перед ним мелькали страница за страницей. Как и ожидалось, через некоторое время его вновь потянуло в сон, и он пробормотал: «Ты так и не сказал мне, хорошими или плохими были те ребята, которых мы встретили днем».

Шэн Линъюань не проснулся, но море знаний среагировало на эти слова. Образы шаманских книг рассеялись, и сон переменился. Теперь перед глазами духа стояла картина, открывшаяся им днем у холодного источника.

«Да, это они!» — произнес дух меча.

Невесомый туман, поднимавшийся над водой, постепенно рассеялся.

Дух меча прошел сквозь полупрозрачную завесу, желая подойти поближе и как следует все рассмотреть, но образы во сне Линъюаня были крайне расплывчатыми.

Дух меча спросил: «Может ли мужчина жениться на мужчине? Это у всех людей так, или это обычаи клана шаманов?»

Но Шэн Линъюань спал, и некому было ему ответить. Вдруг, неясное видение снова изменилось, оставляя невесомое ощущение иллюзорности происходящего.

Дух меча и не ждал, что ему ответят. Он тщательно смаковал это слово, «жениться», так, будто говорил о «мире» и о «Паньгу» из древних легенд4. Но если те слова были ему понятны, то это новое казалось каким-то неправильным. Неправильным, потому что оно не имело к нему никакого отношения.

4 盘古 (pángǔ) — миф. Паньгу (согласно китайской мифологии — первый человек на земле).

Но оно имело какое-то отношение к Линъюань. Стоило только духу меча подумать об этом, как он неожиданно смутился.

Линъюань хотел жениться. Великий мудрец клана шаманов постоянно шутил об этом, говоря, что, когда Его Высочество унаследует трон, он непременно женится и... произведет на свет наследника.

«Произвести на свет наследника» означало, что он должен был взять в жены незнакомую женщину. Тогда они стали бы одной семьей. Через чувства Шэн Линъюаня маленький дух меча только и мог, что смотреть на всех этих женщин и слушать, как они разговаривают с Его Высочеством. Ему здесь попросту не было места…

Он лишь ненужная вещь…

Дух меча вздрогнул. Его «мир» собирался отвернуться от него, оставив его в этом холодном темном месте.

Эта мысль тут же превратилась в неугасаемый пожар. Невежественный дух меча страдал от нестерпимого желания присвоить этого человека себе.

«Если люди могут делать то же самое, может, тебе вовсе не обязательно жениться на женщине? — невольно выпалил дух меча. — Ты бы... может, тогда тебе бы не пришлось никого искать? Давай, я всегда буду единственным?»

После его слов сон Шэн Линъюаня стал еще туманнее. Холодный источник превратился в, окутанный паром, горячий водоем. Перед глазами духа меча стояла бескрайняя белизна. Даже когда Шэн Линъюань спал, он подсознательно не желал ему ничего показывать.

Воздух вокруг был невероятно сырым, странное, неуловимое ощущение прошло по телу юного духа. Оно онемело и зудело. Духу меча показалось, что дыхание Шэн Линъюаня сделалось слабым и учащенным. Юноша, похоже, почувствовал себя неуютно и поспешно свернулся калачиком. Маленький дух пришел в себя и растерянно спросил: «Линъюань, что с тобой?»

Туман во сне становился все гуще и гуще. Казалось, в нем был кто-то еще. Дух меча на мгновение засомневался, но все же последовал за ним. Неизвестно почему, но сердце его забилось все быстрее и быстрее. В глубине души он начал что-то понимать. Он боялся увидеть того, кто скрывался в тумане, но все же не мог не взглянуть на него.

Впереди показалась фигура юноши с распущенными мокрыми волосами. Это был Линъюань. Обычно, люди не могут видеть себя во сне, но они были связаны морем знаний и, в какой-то степени, влияли друг на друга. В глазах духа меча Шэн Линъюань был похож на молодого человека, отражение которого он обычно видел в зеркале или в воде.

Но на самом деле, юноша неуловимо отличался от того, как он выглядел в реальной жизни. Обнаженный и румяный, он казался таким ярким и совершенно непохожим на себя. Неторопливо приблизившись к стоявшему в воде человеку, он медленно обнял его и, крепко прижав к каменной стене, принялся издеваться над ним.

Их силуэты тонули в белом тумане. Дух меча смутно различил чужую фигуру, но не лицо. Он не знал, что это было, но в глубине его сердца внезапно вспыхнуло пламя и с ревом устремилось вверх. Туман окутал его и вытолкнул наружу. Впервые море знаний Шэн Линъюаня отвергло его.

Дух меча в ярости закричал: «Линъюань!»

Его крик проник в чужой сон и отозвался долгим эхом:

«Линъюань…»

В мгновение ока сильная дрожь Шэн Линъюаня передалась ему, как если бы он наступил на хвост зверя Лэйцзэ. Дух меча охнул, и его душа онемела.

Сон развеялся, Шэн Линъюань проснулся, и угол обзора резко изменился. Казалось, юноша внезапно сел.

Не дожидаясь, пока дух меча придет в себя, Шэн Линъюань тут же закрыл от него все шесть своих чувств. Безо всякой на то причины дух меча демона небес оказался заперт в «маленькой темной комнате».

За всю его жизнь такое случилось впервые. Когда Шэн Линъюань стал старше, он научился лучше контролировать свой разум и обрел способность прятать некоторые свои мысли от духа меча, то есть, научился игнорировать его. Будучи раненым или стоя на поле боя, Шэн Линъюань отсекал боль, запахи и вкусы, чтобы не повредить маленькому духу.

Но он ни разу не отнимал у него зрение и слух, и дух меча наивно полагал, что юноша никогда этого не сделает.

Однако, неожиданно для него самого, это все-таки случилось!

Лишившись способности видеть и слышать, дух меча оказался в ловушке темноты и едва не сошел с ума. Он долго кричал и бился в море знаний Шэн Линъюаня. К счастью, Шэн Линъюань не заставил его долго ждать. Уже через полпалочки благовоний дух меча вновь обрел способность чувствовать. Едва он соприкоснулся с внешним миром, как его тут же пробрал озноб. Дух меча не знал, что произошло, и почему Шэн Линъюаню вдруг понадобилось искупаться среди ночи.

Юноша не стал ждать, пока ему вскипятят ванну и попросту опрокинул на себя ушат холодной колодезной воды!

Наверное, именно из-за этого сердце Линъюаня билось так быстро, будто вот-вот готово было разорваться. В груди болело.

Дух меча подумал: «Вот так! Замерзни насмерть! Сволочь, лучше бы ты закрыл от меня осязание!»

Дух меча был очень зол. Он никак не мог понять, что такого Линъюань решил скрыть, принимая ванну. Будто бы они никогда не мылись вместе. Сначала ему не досталось груш, затем его без причины заперли в маленькой темной комнате, и, в добавок ко всему, он так и не смог рассмотреть того человека во сне... В его голове зародились смутные и тревожные мысли, и дух меча тотчас вспылил, потрясая землю силой своего несносного характера, установив тем самым новый рекорд по продолжительности игнорирования.

Следующие полмесяца Шэн Линъюань должен был каждый день добавлять в свой рис ложку цветочного меда. Юноша едва не отощал. Великий мудрец было подумал, что принц заболел и постоянно беспокоился о нем.

Да, в те времена дух меча... был слишком дерзок с будущим императором. Он ругал его и постоянно ссорился с ним. Он был еще высокомернее, чем Алоцзинь.

Это, должно быть, сильно раздражало Его Высочество? Не удивительно, что позднее, когда он пришел в негодность, его попросту выбросили. Это было даже хуже того, что произошло с шаманами.

Нет... когда клан шаманов уничтожили, Линъюань был ранен в самое сердце. Алоцзинь и его люди были теми, кто проводил с ним рядом дни и ночи.

Но что он такое?

Что он значил для Шэн Линъюаня?

После этого Шэн Линъюань больше не разговаривал с ним. Он слишком быстро повзрослел. В прошлом, Его Высочество закрывал свой разум потому, что вокруг происходило что-то плохое или потому, что ему нужно было сосредоточиться, ну, или просто потому, что они в очередной раз поссорились с духом меча и теперь дулись друг на друга. Но вдруг в море знаний Шэн Линъюаня появилось слишком много пустого пространства. Иногда дух меча просто сидел там в полном одиночестве, отрезанный от всего мира.

Тогда дух меча тоже научился игнорировать его. Сперва он понятия не имел, как закрыть от кого-то свой разум, но со временем немало в этом преуспел. Все это сильно напоминало детскую месть, и Шэн Линъюань никак на него не реагировал. Однако их юность постепенно утекала сквозь пальцы.

Вскоре после этого они покинули Дунчуань. Чтобы не оставлять стаю драконов без головы5, Дань Ли выступил с предложением о том, чтобы едва повзрослевший принц занял трон. Под гнетом скованного из железа и крови венца, его юношеские чувства, тонкие, как крылья цикады, исчезли без следа.

5 群龙无首 (qúnlóng wúshǒu) — стая драконов без главы (обр. в знач.: толпа без лидера).

И надоедливый весенний ветерок больше никогда не проникал в его сны.

Кем был тот человек в тумане, о котором Линъюань думал, забываясь под большой грушей в Дунчуане? Была ли то девушка, прекрасная, как весенний цветок… или юноша?

Эти вопросы, долгое время терзавшие дух меча, так и остались без ответа.

Потому что позже Дунчуань исчез, как и грушевое дерево.

Та мелкая ссора и внезапно вспыхнувшая ревность были так ничтожны, что постепенно сгинули в бурных волнах6.

6 惊涛骇浪 (jīngtāo hàilàng) — страшные валы и яростные волны (обр. о чрезвычайных событиях, опасных потрясениях).

Сюань Цзи пришел в себя в специально оборудованной больничной палате, принадлежавшей юйянскому филиалу Управления. На нем не было ни царапины, но его сердце болело так, словно его пронзили тысячи стрел. Это было настолько невыносимо, что он хотел вырваться из оков плоти и развеяться по ветру.

Он вспомнил долгое безмолвие, в котором даже Его Величество владыка людей, способный разглядеть шерстинку на теле зверя, не заметил и половины тех… темных чувств.

Сюань Цзи всегда ощущал смутную неуверенность, возможно, потому, что он никогда и не был человеком. Он любил новое и не переваривал старое. Он никогда ни к чему не привязывался. Порой он позволял себе плыть по течению и знакомиться с разными людьми.

Но, оказалось, он не был таким с рождения. Всему виной был жар, давным-давно выгоревший дотла.

А этот подлый бессердечный человек попросту позабыл его как ненужную ветошь, сделав вид, что совершенно его не узнает.

Ведь для Его Величества он... всего лишь меч.

Конец третьего тома.

Глава 64

Том 4. Невольник

Свобода для изгнанника — это источник боли и начало страданий.

Сюань Цзи по-прежнему был заперт в ловушке, полной неописуемой скорби и одиночества, оцепенело уставившись в потолок палаты интенсивной терапии. За окном стояла поздняя ночь. Свет в больнице был выключен, и вокруг не было слышно ни звука.

Вдруг из темноты раздался голос:

— Уже проснулся?

Сюань Цзи так перепугался, что едва не закричал. Юноша поспешно вернул свою почти улетевшую душу обратно в тело, и, наконец, увидел стоявшую у окна темную фигуру… Ему это кажется? Или это действительно главный герой его сна?

Ни слова не говоря, Сюань Цзи поднял руку и прижал ладонь к груди, силясь подавить неприятную боль. Он не знал, может ли душевная травма стать основанием для подачи заявления о  травме производственной.

Все специальные палаты в этой больнице были одноместными, со светлыми и чистыми, выходящими на юг окнами. Плотные шторы были задернуты лишь наполовину, и между ними виднелась полоска тонкой тюли. Лунный свет смешивался с сиянием уличных фонарей, но, проникая в палату, предусмотрительно избегал стоявшего у окна человека.

Сюань Цзи смотрел на него так, словно давно утратил душу. Выражение его глаз оставалось странно таинственным. По его радужке, как круги по воде, расходились блики. Казалось, в них смешалось все и сразу: невыразимая обида, дрожь и невысказанное желание.

Шэн Линъюань смерил его взглядом:

— Ты снова голоден?

Сюань Цзи не ответил.

Почему он сказал «снова»?

Осознав, что его самоконтроль дал трещину, и что выражение его лица, должно быть, показалось собеседнику крайне странным, Сюань Цзи поспешно отвернулся от Шэн Линъюаня и изо всех сил попытался справиться с перепадами настроения.

— Янь... — юноша закашлялся. Некоторое время он не мог связать и двух слов, пока, наконец, не выдавил из себя, — командир Янь, что с ним?

— Он жив, я не нарушаю своих слов по пустякам, — лениво ответил Шэн Линъюань. Молодой человек подхватив деревянный стул и сел, — можешь быть уверен.

Что он должен был на это ответить?

Сюань Цзи не оставалось ничего другого, кроме как замолчать. Юноша поднялся с постели и налил себе стакан воды.

Врачи с особыми способностями знали, что представители класса «огня и грома» нуждались в физическом охлаждении. В палате было холодно, как в морге, стоявшая под кондиционером питьевая вода почти замерзла. Когда она скатилась в желудок, Сюань Цзи вздрогнул, выдохнул и, наконец, окончательно проснулся.

Его «воспоминания» были отрывистыми, им недоставало ключевых звеньев. Он никак не мог связать причины со следствием. Пойманный в ловушку своей памяти, Сюань Цзи ощущал себя духом меча демона небес. Он словно кожей чувствовал всю его боль и горечь. Но теперь, когда странная подводная гробница осталась далеко позади, он, наконец, вернулся в привычный мир. Его сбежавшие воспоминания забрались к нему в голову, как черепаха в свой панцирь.

Подумав, Сюань Цзи решил, что все те яростные чувства, которые он испытал к Его Величеству там, в море, были попросту неразумными.

Шэн Линъюань был самым настоящим дьяволом. Пусть изначально он и не понимал разницы между «демоном небес» и «Бедствием», но, судя по личным качествам, Его Величество «демон небес» оказался довольно хорош.

Он не убивал без разбора, уделял большое внимание поддержанию общественной безопасности, соблюдал правила секретности Управления по контролю за аномалиями, которые сам же когда-то и установил. Но лучше всего было то, что, даже не владея в совершенстве современным языком, он не настаивал на использовании изящного языка. Его вполне можно было считать демоном «трех хорошо»1.

1 三好 (sānhǎo) — сокр. лозунг Мао Цзэдуна, выдвинутый в 1953 г. и обращенный к молодежи: иметь хорошее здоровье, хорошо учиться, хорошо работать, позднее слова «хорошо работать» стали интерпретироваться как «иметь хорошую политическую идеологию» (букв. три хорошо).

Он был императором, «владыкой людей», спасение «нелюдя» Чжичуня не входило в его обязанности. Он должен был оставить его умирать. Пока дьявол совершал подвиги, что делала полиция? В тот момент им нечего было противопоставить Вэй Юю. Если они хотели остановить этого коварного монстра и не дать ему вырваться к людям, им оставалось только одно — позволить Чжичуню разорвать контракт. Кто знает, может, виной всему были личные чувства или этические соображения, но, даже задумавшись о чем-то подобном, никто не посмел бы произнести это вслух. Для всех стало облегчением то, что Шэн Линъюань согласился взять на себя роль злодея. Но благодарить его было бы слишком неловко, потому им оставалось лишь упрекать его и обвинять в бесстыдстве.

Живя в мире смертных, Сюань Цзи привык плыть по течению. Он был довольно мирным человеком. Успокоившись, юноша как следует изучил терзавший его гнев и понял, что все это время находился под влиянием духа меча, которому так и «не удалось получить желаемое».

Его жадность породила болезненные ожидания. И эти ожидания стали ножом в его сердце. Утратив их, неизбежно будешь горевать.

Однако «горе» не входило в медицинскую страховку. И никто другой в этом не виноват. Но что за чувства связывали дух меча и Шэн Линъюаня?

Его Величество был жестоким и безжалостным, но в годы своей юности он все свое время посвящал этому никчемному духу. Позже чиновники вынудили его сломать клинок. Его Величество тоже был жертвой. Он никогда не скрывал, что не хотел уничтожать меч демона небес. То ли потому, что дух внутри него был еще слишком слабым, чтобы «прятаться», то ли потому, что это был всего лишь меч, Его Величество не воспринимал его всерьез... Проще говоря, что сделано, то сделано.  Ведь, как говорится: «Не важно, что у тебя на сердце, в этом мире нет ничего совершенного».

Дух меча терзался желаниями, и Его Величество не был в этом виноват. Он не был виноват и ничего ему не должен.

«Наверное, я слишком сильно вжился в роль», — решил Сюань Цзи. Юноша сделал последний глоток, успокоился и снова посмотрел на Шэн Линъюаня.

Он помнил, что в те дни, когда дух меча был еще подростком, самому Линъюаню было около двадцати лет. У него не было ни минуты покоя. А в мире маленького духа не было никого, кроме Шэн Линъюаня. Ничего удивительного, что он помешался на ком-то до такой степени, что потерял контроль. Кто в юности не сходил с ума?

Но если как следует подумать, то, зная о характере Сюань Цзи, он должен был относиться к Его Величеству с уважением и держаться от него на почтительном расстоянии. Хотя с эстетической точки зрения ему всегда нравились волосы Шэн Линъюаня. С другой стороны, каждый день проезжая на автобусе мимо элитных жилых домов, юноша постоянно пускал на них слюни, но он никогда бы не пожертвовал собой во имя несбыточных идей. В конце концов, он даже коммунальные услуги не смог бы оплатить.

Если вы не можете себе чего-то позволить, значит, вы не можете это заполучить. Вам остается только восхищаться. В этом мире так много красивых людей, что дух захватывает. Нет необходимости вести себя словно влюбленный подросток и устраивать переполох.

— Морской бриз, похоже, немного опьянил меня, — вежливо произнес Сюань Цзи. — Мое поведение было неприемлемым. Это моя вина. На самом деле, если бы не вы, вероятно, нам всем пришлось бы остаться там. Спасибо.

Шэн Линъюань склонил голову и с интересом посмотрел на Сюань Цзи.

Расставшись в Дунчуане, теперь он вновь встретил этого маленького демона. Но тот словно переродился. Если бы не аура Хранителя огня, Шэн Линъюань подумал бы, что перед ним совершенно другой человек.

— Наша с духом меча сделка была заключена по обоюдному согласию. Это наше личное дело, — медленно произнес Шэн Линъюань. — Что до этого простолюдина, Вэй Юя, то мы действительно собирались уничтожить его. Кстати, тебе не нужно церемониться.

— Все равно спасибо, — сказал Сюань Цзи. Даже совладав со своими эмоциями, стоило ему только посмотреть на Шэн Линъюаня, как он тут же принялся бездумно тереть ладони о брюки. — Кроме того... я смутно чувствовал, что это вы доставили меня обратно. Это...

Шэн Линъюань поднял на юношу взгляд.

— И как же ты собираешься нас отблагодарить? Собираешься построить для нас храм и воскуривать благовония или ты решил посвятить нам жизнь2?

2 以身相许 (yǐ shēn xiāng xǔ) — букв. выйти замуж или отдаться (добровольно вступить в половую связь с женихом).

Рука Сюань Цзи соскользнула. Еще немного и он стянул бы с себя штаны. Но заметив на лице старого дьявола натянутую улыбку, он резонно предположил, что тот услышал, как бьется его сердце и злобно посмеялся над ним.

Потому, решив экстренно заделать брешь в своей броне, юноша развернул самые настоящие инженерные работы, повторяя знаменитые изречения и крылатые фразы, вроде: «Берегите свою жизнь, держитесь подальше от наркотиков», «Принимая наркотики, ты приносишь вред своей семье» и многое, многое другое. Он повторил их несколько раз, не собираясь так просто сдавать позиции, и игриво усмехнулся:

— Строительство храмов и возжигание благовоний — все это просто суеверия, я не стану этого делать. Что же касается меня самого, я так или иначе не посмею возразить. Но, боюсь, для Вашего Величества я слишком низкосортный товар.

К счастью, Шэн Линъюань лишь дразнил его, он спокойно отступил.

— Нам не сложно было выловить тебя, всегда рады помочь, — спокойно произнес он. — Когда-то давно мы лично отдали приказ запечатать Чиюань, мы лично вырезали печать на костях Чжу-Цюэ. Поскольку ты — дух костей, что охраняет Чиюань, можно сказать, что ты, вроде как, работаешь на нас, а не для того чтобы выслужиться перед своим племенем. Но чтобы сохранить мир и покой в Чиюань, ты не можешь умереть.

Сюань Цзи замер.

— Что?

Что за кости? Какой еще дух?

Разве... он не дух меча демона небес?

Заметив его растерянность, Шэн Линъюань осведомился:

— С утра до ночи ты только и делал, что путался в событиях, пытаясь связать их со своим происхождением, но неужели ты и в самом деле ничего не знаешь?

Сюань Цзи знал пять или шесть ступеней «Наступающего дракона» и расположение парочки «артерий»3, но он понятия не имел, можно ли было считать это «знанием», потому юноша неопределенно ответил:

3 来龙 (láilóng) — высшая точка группы холмов (из языка геомантов); рельеф местности. Горные хребты в Древнем Китае образно называли драконами. Существует четыре разновидности гор-драконов, отличающихся по степени насыщенности ци. На первом месте по благоприятности стоит «Наступающий дракон» – группа гор, окружающая участок, имеющая сложную ступенчатую структуру, постепенно вздымающуюся в небо. 去脉 (qù mài) — досл. артерии; система энергетических каналов Земли, по которым циркулирует энергия ци.

— Может быть...

Тогда Шэн Линъюань вновь спросил его:

— Почему ты называешь себя «Хранителем огня»? Ты знаешь, кто такие «Хранители огня»?

Сюань Цзи промолчал.

Ладно, еще один вопрос, на который он не мог ответить.

«Хранителями огня» называли населявших Чиюань инструментальных духов. Дао И сказал, что он «тридцать шестой Хранитель огня, глава их клана». Но что это значило? Страдавший болезнью Альцгеймера старик Дао И не мог ему об этом рассказать, а сам Сюань Цзи и вовсе понятия не имел.

Видя, что юноша, похоже, совсем потерял дар речи, Шэн Линъюань с улыбкой сказал:

— Я видел, что ты обладаешь очень удобной способностью, ты можешь запечатывать демонов. Я думаю, у вашего клана есть свое наследие. Неужели никто не передал его тебе? Прошло так много лет.

Услышав слово «наследие», Сюань Цзи внезапно задумался.

— Погодите-ка, Ваше Величество, о каком наследии вы говорите?

— Кажется, ты начинаешь понимать. Да, это «Бессловесная книга» вашего клана.

Среди людей с особыми способностями слово «наследие» имело два значения. Одно из них — общее: «культурное наследие», «духовное наследие» и так далее. Оно передавалось следующим поколениям устно или письменно, в процессе обучения и через книги.

Но кроме этого существовало и еще одно, невербальное «наследие». Говорят, что в прошлом, некоторые расы могли передавать свои силы и знания напрямую своим потомкам. Этот способ назывался «Бессловесной книгой». На первый взгляд это звучало как реалистичная версия «хлеба памяти»4. Это было поистине здорово, но, к сожалению, использовать ее можно было не везде. Подобный способ «наследования воспоминаний» мог вызвать множество этических проблем. Кроме человеческого тела, у каждого из них было свое собственное «прошлое», и воспоминания в их сознании принадлежали только им самим. Так что, даже если кто-то покидал этот мир, как быть с душой?

4 Особый хлеб из японской манги и аниме-сериала «Дораэмон». Кусок хлеба, на котором отпечатывались те или иные надписи. Если его съесть, можно было с легкостью запомнить все, что там написано.

Поэтому, воспользоваться подобным «наследием» можно было лишь в случае смерти всей семьи, будучи единственным оставшимся в живых потомком.

Сюань Цзи вспомнил, что еще тогда, когда они останавливались в отеле Дунчуаня, перед его глазами внезапно возникла странная картина. Он не знал, была ли то галлюцинация или что-то вроде того. Он был в Чиюань. Он стоял на коленях посреди алтаря и извинялся перед мечом: «Двести тридцать два года. Без перерывов. Это самый долгий срок. Но я правда больше не могу продолжать».* Вдруг, все его тело прошила острая боль, будто что-то тяжелое раздавило его кости.

*Примечание автора: 35 глава.

В то время он считал, что двести тридцать два года — это продолжительность жизни самого старого из его предков, записанная на одной из каменных стел. Что, если его видение на самом деле было воспоминанием этого долгожителя? Могли ли все эти «воспоминания», которые он так часто видел в своих снах, принадлежать кому-то из его предшественников?

Следовательно, он не мог быть трехтысячелетним духом меча демона небес. Эти странные видения были лишь частью его необычного наследства, оставленного ему предками.

— Если мы правы, то ни одному из поколений Хранителей огня не суждено встретиться со своими потомками. Поэтому все секреты вашего клана должны передаваться через «Бессловесную книгу». Кажется, ты растерян? Боюсь, что твоя «Бессловесная книга» пришла в негодность.

Оказывается, все эти «воспоминания» были переданы ему через книгу.

Сюань Цзи тут же подумал о том, что это могло бы многое объяснить. Во всяком случае, это было бы гораздо более разумно, чем то, что он был трехтысячелетним духом меча.

Тем не менее, узнав, что он вовсе не был духом меча демона небес, на чью долю выпало столько жутких страданий, Сюань Цзи почувствовал облегчение. Будто с него разом спали тяжелые оковы. Однако, у радости быстро испортился привкус.

В его голове промелькнула мысль: «Что ж, похоже, я с самого начала заблуждался на счет себя».

— Обычно «Бессловесная книга» передается из поколения в поколение. Но твой клан особенный, — сказал Шэн Линъюань, привлекая внимание Сюань Цзи. — То, что мы собираемся рассказать тебе дальше, касается не только твоей жизни и смерти. Ты должен слушать внимательно.

Его Величеству, должно быть, слишком много хотелось ему объяснить. Сюань Цзи быстро понял, что на сегодняшнем уроке каждая точка будет иметь особое значение. Он поспешно выбросил из головы все ненужные мысли и приготовился внимать.

— Хранителями огня называют тех, кто охраняет Чиюань. Но прежде всего, мы должны рассказать тебе, что такое Чиюань. Это самый настоящий источник темной энергии. Человеческая раса невосприимчива к ней, семь их отверстий наглухо закрыты, но все остальные кланы так или иначе способны были впитывать эту силу. Во времена «Второй битвы при Пинъюань» человечество победило, но мир был слишком хрупок. Даже не считая тех немногих из расы демонов, кто примкнул к людям, вроде полукровок, гаошаньцев, шаманов и других, если в будущем Чиюань стал бы сильнее, разве упустили бы они такой шанс? Тогда людям пришел бы конец. Если бы мы ничего не сделали, нам пришлось бы повторить ошибки Великой битвы. В конце концов, нам предстояло решить, от чего отказаться и по какому пути идти. Именно поэтому у нас с Дань Ли возникли разногласия.

Голос Шэн Линъюаня был мягким и спокойным. Слушая его, Сюань Цзи словно погружался в транс. Вдруг, он вспомнил тот ночной разговор юноши и духа меча из своего сна. Его сердце тут же пронзило болью, будто в него вставили иглу.

Он поспешно оглянулся и встал, намереваясь включить в палате свет, попутно установив температуру кондиционера на самую низкую. Послышалось жужжание и вспыхнувшая лампа полностью развеяла атмосферу старины. Электроприборы, олицетворявшие мощь современной науки и техники, вернули его к жизни, крепко держа его разум в двадцать первом веке.

Сюань Цзи потер лицо.

— Дань Ли хотел истребить всех ваших союзников, чтобы никогда не получать от них дурных вестей? Думаю, именно так он и поступил с кланом шаманов.

— Сначала шаманы, потом гаошаньцы, — кивнул Шэн Линъюань — Вэй Юй пал до того, как исчез его клан. Мы знаем, что всему виной была его жадность, но, с другой стороны, здесь просто не могло обойтись без помощи Дань Ли.

Внешне Сюань Цзи остался совершенно спокойным, но в его сердце вонзилась еще одна игла.

Оказалось, что Дань Ли специально принес дух меча демона небес в жертву, чтобы разжечь конфликт между людьми императора и правителем клана гаошань.

Шэн Линъюань продолжал:

— В те годы сила демонов иссякла, они рассеялись по всей стране. Трое близких к людям представителей расы: шаманы, гаошаньцы и клан теней были уничтожены. Гаошаньцы давно были обречены на гибель, а клан теней погоды бы не сделал. Дань Ли думал, что это хорошая возможность избавиться от них. Всю свою жизнь мы никак не могли решиться убить своего учителя. Напротив, мы были самым настоящим мечтателем.

— Вы… хотели сохранить видовое разнообразие? — с осторожностью спросил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань, казалось, нашел его слова очень интересными. Он хорошенько обдумал их и, немного помолчав, снова продолжил:

— Мы хотели подавить «кровеносную систему земли»5 и запечатать Чиюань. Мы хотели, чтобы каждый научился жить со своими достоинствами и недостатками, чтобы каждый смог найти свой путь.

5 «Кровеносная система земли» или счастливые знаки (предвестья) в земле, также известны как лей-линии (псевдонаучное понятие). Из лей-линий складываются геометрические формы разных масштабов, которые все вместе образуют единую сеть — предположительно, силовых линий энергетического поля земного шара.

Сюань Цзи хотел было сказать, что дело не только в неверном мировоззрении Дань Ли. Он был самым настоящим безумцем. Но едва он успел открыть рот, как вдруг услышал над ухом странно знакомый мужской голос. Голос был хриплым и звучал невероятно близко, нудно повторяя: «У мира тоже есть своя сила. Природа погрязла в суете. У каждого здесь своя жизнь. Говорят, что в древности случились великие несчастья. Небо рухнуло, земля провалилась, всюду бушевали наводнения. Затем, все покрылось льдом. Кругом было голо и пустынно. В этих бедствиях без следа исчезло великое множество душ, но вскоре, на их место пришли другие...»

Сюань Цзи сжал пальцами точку6 на ладони и принялся давить на нее изо всех сил. Наваждение тут же исчезло. В палате остался лишь голос Шэн Линъюаня.

6 劳宫 (láo gōng) — Лао — «труд»; «гун» — «дворец». Точка расположена в середине ладони — органа труда, поэтому и сравнивается с «дворцом труда». Считается одной из самых важных точек, потому что она отвечает за работу сердца. Массаж точки Лао Гун помогает унять сердечную боль, улучшить настроение, снять приступ истерии.

— ...Период великого упадка перед «Первой битвой при Пинъюань» стал началом расцвета людей и увядания всех остальных народов. Но тысячи лет спустя наступит день, когда человечество падет, потому что такова его судьба. Упадок — это не вопрос одного поколения, это долгий и очень медленный процесс. Но король демонов Цзю Сюнь пошел против законов природы. Он убил божеств, захватил Чиюань, высвободил силу древнего пламени, на время вернув расе демонов былую мощь. Судьбой нескольких поколений было сгореть в этом огне. Ему суждено было уничтожить свой род, — на слове «судьба» Шэн Линъюань слабо улыбнулся, и улыбка его, казалось, была полна презрения. — В этом мире у всего есть два великих начала, свет и тень. Если есть боги, значит, будут и демоны. Дань Ли предупредил нас, чтобы мы держали Чиюань под контролем, как песчаная насыпь или дамба, что строили для предотвращения наводнений. Плотина может быть очень крепкой, но настанет день, когда она рухнет. Мы тщетно пытались использовать для этого совершенствующихся, но Цзю Сюнь пошел другим путем. Это было слишком самонадеянно, в будущем нас ждала неминуемая катастрофа. Но в то время это казалось нам разумным. Нам нечего было возразить.

Сюань Цзи снова посмотрел на него. Он не ожидал, что Шэн Линъюань заговорит о Дань Ли. В своих речах он сделал несколько простых пояснений, словно опасаясь, что Сюань Цзи его не поймет.

В обычной жизни император У обладал целым набором качеств: он слыл неверным, непочтительным и несправедливым. Однако у него до сих пор были поклонники. Иностранцы с трепетом и почтением называли его «владыкой людей». И это было отнюдь не безосновательно: одна лишь способность объективно и беспристрастно доносить мнение о своих политических оппонентах до будущих поколений уже делала его истинным символом неба и земли. Он захватил власть и правил в течение двадцати лет, но по-прежнему прислушивался к другим.

Во всяком случае, в его словах Сюань Цзи действительно слышал правду о Дань Ли.

В мировоззрении современных людей фраза «любая жизнь драгоценна» звучала очень политкорректно. В мире даже существовали специальные защитные организации для животных, призванные бороться за их права. Но что насчет существ, которые были также разумны, как и люди? Глядя на времена Великой битвы, подход Дань Ли кажется вполне понятным. Только что закончилась затяжная война, население сократилось до одной десятой от своего первоначального размера, мир был пронизан сотней дыр и тысячей язв7, человечество висело на волоске между жизнью и смертью.

7 千疮百孔 (qiānchuāng bǎikǒng) — сто дыр и тысяча язв (обр.в знач.: покрытый ранами).

Сила Чиюань могла проникать в тело каждого живого существа, кроме человека. Они залечивали раны, крепли, готовясь вновь поднять головы8. В конце концов, это превратилось в долгую безнадежную гонку, где единственным шансом для человеческой расы стало воспользоваться возможностью истребить других.

8 东山再起 (dōngshān zài qǐ) — Дуншанец (отшельник) вновь объявился (обр. в знач.: возобновить деятельность, карьеру). Ссылается на легенду об отшельнике с горы Дуншань. Бывший крупный чиновник Се Ань вернулся к государственной деятельности).

В конце концов, это жадные демоны были теми, кто уничтожил клан божественных птиц, и благодаря кому пламя Чиюань вышло из-под контроля. В чем же виноваты люди?

— Вам нечего было возразить, и вы прислушались к его совету?

— У нас не было способа опровергнуть его слова, — Шэн Линъюань небрежно отвел от лица упавшую прядь своих длинных темных волос и рассмеялся. Заслышав его смех, Сюань Цзи вздрогнул. — На четвертый год Цичжэн по желанию Дань Ли мы подняли восстание и немедленно отправились на юг сражаться. По пути туда мы поменялись местами с пустой куклой, и подменившая нас марионетка отправилась к клану гаошань, с целью истребить весь их правящий род. Мы же развернулись и отправились обратно в столицу. Объединившись с князем Нином, мы разжаловали императорского наставника. Двор утонул в крови.  Сто тридцать гражданских и военных чиновников были казнены за измену. С тех пор во дворце больше не проводилось никаких дискуссий. На следующий год мы убили Дань Ли и приказали людям собрать тридцать шесть костей Чжу-Цюэ, выжечь на них заклинания, сделать печати. Из костей Чжу-Цюэ родился огромный массив, «кровеносная система» Чиюань оказалась перерезана. На шестой год, в канун празднования Нового года, церемония была завершена. Двадцать пять лет спустя Чиюань исчерпала оставшийся в ней жар и огонь погас.

Сюань Цзи молчал.

Была глубокая ночь. Шэн Линъюань говорил тихо, его голос звучал очень мягко, но каждое сказанное им слово пробирало до костей. Фразы падали на землю, усеянные пятнами старой крови.

— Дело в том, что древний клан Чжу-Цюэ в действительности был кланом божественных птиц. Мы не ожидали, что их кости когда-нибудь оживут. Так называемые «Хранители огня» — это духи, запечатанные тридцатью шестью костями, — мягко сказал Шэн Линъюань и, наконец, поднял глаза на Сюань Цзи. — Разве в далеком детстве ты не рос в земле, как самое настоящее дерево, лишенный возможности двигаться? Стало быть, теперь все изменилось. Печать из костей Чжу-Цюэ была наложена на «кровеносную систему» Чиюань. Печать отвечала за охрану Чиюань. Хранитель огня мог использовать Чжу-Цюэ, чтобы выбраться из пламени. Неудивительно, что Алоцзинь сказал, будто от тебя пахнет Чжу-Цюэ.

Услышав эти слова, Сюань Цзи подумал, что его народным прозвищем могло бы быть «демон белой кости»9.

9 白骨精 (báigǔjīng) — «демон белой кости» (страшный персонаж из романа «Путешествие на запад», который оборачивался миловидной девушкой).

— Когда в Чиюань начнется хаос и возникнет угроза новой войны, кость Чжу-Цюэ будет сломана и запечатана, а привязанный к ней Хранитель огня умрет. Три тысячи лет спустя все тридцать шесть костей Чжу-Цюэ были уничтожены. Ты единственный, кто остался, — Шэн Линъюань перестал улыбаться. — На тебе лежит огромная ответственность. Иногда лучше быть сдержаннее.

Мы думали, что через сотню поколений все остальные расы смешаются с людьми и станут частью расы человеческой. Тогда, исчезни вдруг все кости Чжу-Цюэ, никто бы даже и не заметил. Те из потомков клана демонов, кто все еще находится под влиянием Чиюань, стали бы просто «чудаками». Во всяком случае, это не повлекло бы за собой новую войну. Но мы не ожидали, что костяная печать так быстро сломается. За последние три тысячи лет мир стал слишком нестабилен, это превзошло все наши ожидания. Появились люди, готовые принести темную жертву. Ради сохранения мира в Чиюань мы должны попросить тебя пожить еще несколько лет.

Его слова звучали мягко и тактично. В эпоху Цичжэн те, кто слышал нечто подобное должны были немедленно преклонить колени и признать себя виновными. По сути, Его Величество прямо обвинил Хранителей огня в некомпетентности.

Но Сюань Цзи был тем, кто всегда находил выход из любой ситуации. Однако, даже он не уловил в речах этого никчемного феодала ни намека на традиционное: «Правитель относится к министрам, как отец к сыновьям» или попросту не принял слова императора в отставке всерьез. Сейчас юноша был занят тем, что пытался переварить такое огромное количество информации. В особенности тот факт, что он оказался не просто редкой охраняемой зверушкой, а самым настоящим вымирающим видом... Три тысячи лет спустя он оказался под угрозой исчезновения. Он остался один, и как только смерть настигнет его, это повлечет за собой серьезные последствия.

«Неудивительно, — размышлял Сюань Цзи, — неудивительно, что как только в Управлении по контролю за аномалиями изменились условия приема, старина Сяо тут же связался со мной и я пришел»

Это была не первая встреча Сюань Цзи и Управления по контролю за аномалиями. Много лет до этого он был «внештатным консультантом» и не слишком уважительно относился к этому месту, где было слишком много ограничений и царила жесткая дисциплина.

Сяо Чжэн несколько раз приглашал его от имени организации, но он решительно отказывался.

В последние пару лет его сфера деятельности пришла в упадок, но хорошие продажники никогда не беспокоились о смене карьеры. Ведь они красноречивы и у них уйма полезных контактов. Кроме того, Сюань Цзи не строил больших планов на будущее. Для него не составило бы большого труда найти новую работу. Тогда почему он вдруг «смирился с неудачей»?

Сейчас, оглядываясь назад, юноше казалось, что у него попросту случилось «озарение», и он не раздумывая согласился на эту должность.

Будто что-то потустороннее, будто сама интуиция подтолкнула его.

— Моя судьба связана с Чиюань. Когда в Чиюань начнется хаос, я буду вынужден принять это, ведь иначе я рискую задуть свою свечу и сломать последнюю кость. Тогда с мирной жизнью будет покончено. «Бессловесная книга», верно? — спросил Сюань Цзи. — И правда, меня всегда подсознательно влекло к вещам, связанным с Чиюань. Но почему печать из костей Чжу-Цюэ обрела сущность?

— Мы не знаем, — сказал Шэн Линъюань, — Чжу-Цюэ — единственный оставшийся на дереве плод. Единственное настоящее божество. В древние времена люди поклонялись ей как божественной птице. Человечество мало знало о способностях этого клана, державшего под контролем «кровеносную систему» и жар Чиюань. Не все такие сумасшедшие, как Цзю Сюнь, что осмелился посягнуть на силу богов и демонов.

Сюань Цзи промолчал.

Если так, то откуда взялись воспоминания о духе меча демона небес? Может быть, все это потому, что первоначальное тело духа меча тоже принадлежало Чжу-Цюэ? Его Величество не смог собрать тридцать шесть костей воедино, и его предшественник, сидевший на алтаре с мечом в руках, потратил свою жизнь впустую?

Что такое дух костей? Похоже, с годами проблема подсчета людей и демонов никуда не делась. Возможно ли, что «Хранитель огня» — это самый первый в мире искусственный интеллект?

Если кости Чжу-Цюэ обречены на разрушение, откуда было взяться всем этим знаниям? Как они обрели самосознание? Неужели все это лишь для того, чтобы погибнуть при исполнении, прибавив своим похоронам никому не нужной торжественности? В чем был смысл его существования?

Шэн Линъюань посмотрел на юношу, и слегка сжал пальцы. Он смутно вспомнил о том, как много лет назад, узнав об этом, он тоже растерялся. Теперь же, вопреки ожиданиям, он скорбел о попавшем в беду себе подобном.

На мгновение ему даже захотелось погладить маленького демона по голове.

Однако Сюань Цзи внезапно расслабился, и беспечно сказал:

— Нет смысла жаловаться на судьбу моего клана. Смертные ведь тоже живут всего несколько десятилетий, верно? А век собак и кошек и вовсе насчитывает всего десяток лет, в то время как средняя продолжительность жизни нашего клана составляет не менее сотни. Неужели все те, кто покинул этот мир, ушли безвозвратно?

Бессовестная скотина.

Шэн Линъюань молча отдернул руку.

— Это не сработает. Когда-то, для создания того массива мне пришлось разграбить гробницу Чжу-Цюэ. В конечном счете, ты тоже исчезнешь «безвозвратно». Где тогда мне искать грудину Чжу-Цюэ? — холодно сказал Его Величество. — Ты не можешь сейчас умереть.

— Конечно, я ведь еще так молод. Я хочу вести сытую и веселую жизнь, проводя время в развлечениях. Зачем мне думать о смерти? Даже если все бедствия и войны закончатся, будет слишком обидно покидать этот мир. Я ответственно заявляю, что все последователи школы Истинного Учения теперь являются врагами народа, — закатив глаза, протянул Сюань Цзи. Его сердце снова ожило. — Как говорится, Ваше Величество, враг моего врага — мой друг, так что...

Он хотел было предложить Его Величеству «обмен информацией и дружеское сотрудничество», хотел сказать, что лучше бы им подписать договор о взаимопомощи или что-то в этом роде, чтобы, наконец, заманить это фактор нестабильности на сторону Управления по контролю за аномалиями.

Но Его Величество внезапно произнес:

— Прежде чем ловить тех, кто стоит за темным жертвоприношением, ты должен будешь последовать за мной и как следует поучиться.

Сюань Цзи опешил и прикусил язык.

Глава 65

Увидев реакцию Сюань Цзи, он не знал смеяться ему или плакать. Он не ожидал, что Хранитель огня не только откажется голодать, но и вмиг растеряет всю свою решимость. Он был попросту ослеплен.

Сюань Цзи поперхнулся собственной слюной. Под влиянием его странного наследия мысли юноши поползли в опасную сторону. Едва он услышал слова «следуй за мной» и «поучиться», как сразу же подумал о чем-то неприличном.

— Просто следуй за мной и позволь мне научить тебя нескольким уловкам. В будущем они помогут тебе спасти свою жизнь, — прищурился Шэн Линъюань. — Что ты так разволновался?

— Я не… Я не… Кхе-кхе-кхе… я польщен...

Он постарался успокоиться и снова посмотрел на Шэн Линъюаня. Но вдруг, глаза молодого человека стали черными и бездонными. Душа Сюань Цзи содрогнулась, закачалась, и тут же ушла в пятки. Левое полушарие его мозга изо всех сил старалось заставить юношу остыть и вспомнить о необходимости сохранять спокойствие, в то время как правое полушарие напрочь отказывалось воспринимать что либо, кроме фразы «следуй за мной», заставившей Сюань Цзи покраснеть до корней волос. Потоки информации с обеих сторон оказались неравномерными, быстро превратившись в самый настоящий торнадо, и у несчастного онемела шея, утратив все свои физиологические функции.

Глядя на юношу Шэн Линъюань чувствовал, что все больше и больше сомневается в этом маленьком демоне.

Во-первых, Сюань Цзи знал слишком много того, чего ему не следовало знать. Пламя Чиюань было запечатано костями Чжу-Цюэ в конце пятого года Цичжэн. Клан демонов пришел в упадок, гаошаньцы и клан шаманов перестали существовать, а представителей клана теней невозможно было разыскать. Даже не будь у него «Бессловесной книги», вряд ли он смог бы унаследовать такое множество неизвестных уловок и заклинаний.

Во-вторых, в нем было кое-что еще, кое-что непостижимое для Его Величества. Его останки все это время находились в спине этого маленького демона. Это было «Воскрешение трупа» — древнее искусство представителей клана Хранителей огня. Он должен был использовать собственный «дух жизни» и годами поддерживать мертвое тело. Долгое время спустя его останки превратились в «духовный инструмент». И «духовным инструментом» Сюань Цзи был меч. Но подобного рода вещи могли появиться лишь у тех, чьи способности относились к «золоту».

Но как могли печать из костей Чжу-Цюэ и «кровеносная система» Чиюань породить что-то кроме «огня и грома», что-то принадлежавшее к «золоту»?

Шэн Линъюань склонил голову и встал, делая вид, что его не волнует смущение Сюань Цзи, после чего сразу же направился к двери.

— Сейчас глубокая ночь, так что я не буду мешать твоему выздоровлению.

Но Сюань Цзи не удержался, развернулся и пошел за ним. Едва юноша открыл рот, намереваясь узнать, где тот собирается жить, как Шэн Линъюань вдруг задумался и остановился. Он обернулся и спросил:

— Кстати, ты знаешь, кто такие «тени»?

Сюань Цзи был ошеломлен. Шэн Линъюань только что упомянул, что «клан теней» был одним из трех «подобных людям» кланов демонов. До сих пор Сюань Цзи никогда о них не слышал, должно быть, всему виной было его «наследие». Теперь его разум напоминал поисковую систему. Если ввести в нее ключевые слова, система автоматически выдавала подходящее воспоминание.

Сюань Цзи выпалил:

— Тени... Говорят, что тени не принадлежали ни к одной из рас, у них не было клана, не было родителей, не было имен, не было устоев и правил1. Будучи детьми, они могли спокойно передвигаться по каменному дну водоемов, словно тени, потому их и стали называть «клан теней»... Верно?

1 三纲五常 (sāngāngwǔcháng) — три устоя и пять незыблемых правил (абсолютная власть государя над подданным, отца над сыном, мужа над женой — этические нормы старого Китая) и пять постоянств или пять добродетелей (человеколюбие, справедливость, вежливость, доверие, мудрость).

Шаманы были хороши в колдовстве, а гаошаньцы — в совершенствовании оружия. Что же касается «теней», то можно сказать, что они одновременно преуспели во всем, и не преуспели ни в чем. Они отличались от всей остальной особенности своего происхождения, среди них ни у кого не было «родственных уз». Они никогда не жили вместе. У них практически отсутствовало понятие «родство». Они не были «кланом».

Тени никогда не заботились о своих детях. Сразу после появления на свет новорожденных оставляли в поле. Они росли, как им заблагорассудится, а потом становились старше и умирали. Поэтому и говорят, что у них не было родителей.

Независимо от пола, молодые тени не имели человеческого облика. Зачастую они паразитировали на камнях, и срок их жизни составлял двадцать или тридцать лет. По прошествии этого времени они сами собой распадались, возвращаясь обратно к природе. Они увядали, словно растения, и тихо умирали. У них не было ни имен, ни фамилий.

Когда юность заканчивалась, если тень все еще хотела жить, она должна была найти себе хозяина. Это был их основной инстинкт и единственный способ выжить. Если тени это удавалось, она вырастала, обзаводилась телом и личностью. Но ее характер и внешний вид строго соответствовали предпочтениям хозяина. Как правило, они принимали облик той расы, к которой принадлежал их хозяин, и получали те же силы, что и другие представители этой расы. Тени вырастали в полном соответствии с чужими желаниями. В старину их еще называли «теневыми рабами». Теми, у кого не было «устоев и правил».

Хозяин получал полный контроль над тенью, и та должна была жить и умереть вместе с ним. Если только хозяин не приказывал тени стать его наследием. Тогда она могла прожить тысячи лет и поддерживать клан до тех пор, пока их род не прерывался. После смерти хозяина тень полностью наследовала его память и прах, становясь живым надгробием.

Такой поток информации трудно было уложить в голове, но Сюань Цзи должен был запомнить один ключевой момент: их наследие напоминало «Бессловесную книгу».

Почему Линъюань вдруг упомянул о тенях?

Сюань Цзи едва не потерял голову2, но было уже слишком поздно. Шэн Линъюань в мгновение ока приблизился к нему, и юноша не смог даже увернуться. Он оказался окутан черным туманом. Сюань Цзи так растерялся, что на лбу у него тут же вспыхнул огненный тотем. Его крылья готовы были вот-вот раскрыться, но Шэн Линъюань предусмотрительно прижал их рукой.

2 色令智昏 (shǎi líng zhì hūn) — потерять голову из-за похоти, сексуальное помешательство.

Он успел услышать лишь невнятное бормотание, и жар огненных перьев опалил ему кожу. Сюань Цзи испугался и поспешно убрал огонь. Прямо перед его глазами возникло чужое лицо, и в голове воцарилась полная пустота. Вдруг, к его губам приблизились чьи-то холодные губы, и такая же холодная рука нежно и осторожно разомкнула челюсти Сюань Цзи. Что-то мягкое скользнуло по кончику его языка и остановилось на мгновение, пробуя его на вкус...

Тени ничем не отличались от обычных людей, за исключением того, что язык этих юных паразитов был холодным и неподвижным, а вкус у него был как у песчаника и травы.

Маленький демон не на шутку перепугался. Его язык онемел, но он все еще был горячим... Похоже, он не был тенью.

Он не принадлежал к клану теней.

Шэн Линъюань внезапно разжал руки и отпустил эту «деревянную курицу»3. Состояние Сюань Цзи было таким, как если бы он пережил Небесное Бедствие.

3 木鸡 (mù jī) — используется как метафора для шокового состояния или неловкости.

— Что ты...

Как только он открыл рот, Сюань Цзи тут же пришел в себя, и, собравшись с силами, грубо оттолкнул Шэн Линъюаня.

Директор Сюань, всегда считавший себя волком с большим хвостом4, моментально покраснел. Неуправляемый румянец окрасил его шею, уши и едва не залил глаза.

4 大尾巴狼 (dà wěiba láng, dà yǐba láng) — букв. волк с большим хвостом (обр. кто думает о себе невесть что).

— О? Почему ты сердишься? Удивительно, что дух костей Чжу-Цюэ обладает таким острым умом. Это превзошло все наши ожидания. — издевавшийся над ним дьявол легко улыбнулся и со смехом произнес. — Говорят, что клан теней вышел из долины Наньмин, ныне известной как Чиюань. Неизвестно почему, но однажды клан Чжу-Цюэ изгнал их, и они разбрелись по свету. Никто не знает, правда ли это. Наследие твоего клана, «Бессловесная книга», слишком похоже на наследие клана теней. Мы не могли не принять в расчет такую возможность.

Взгляд горящих огнем глаз Сюань Цзи упал на губы Шэн Линъюаня, и юноша тут же отвернулся, как ошпаренный. Он машинально задержал дыхание и почувствовал, что кровь отлила от его лица, и оно снова стало бледным. Сюань Цзи ощутил себя невероятно несчастным.

Шэн Линъюаня это сначала позабавило, но, понаблюдав немного за чужими словами и действиями, он ощутил, что его сердце слегка дрогнуло. Шэн Линъюань обнаружил, что паника маленького демона могла иметь под собой какой-то другой смысл.

Его величество находился у власти более двадцати лет. Он много раз видел гниль в золотой обертке5. Свежим ветром и светлой луной его было не впечатлить6. Просто, он считал, что все это сущие пустяки и не утруждал себя лишними заботами. Но увидев реакцию Сюань Цзи, он не знал смеяться ему или плакать. Он не ожидал, что Хранитель огня не только откажется голодать7, но и вмиг растеряет всю свою решимость. Он был попросту ослеплен.

5 纸醉金迷 (zhǐ zuì jīnmí) — очаровываться золотом (по рассказу о кладовой, где все вещи были завёрнуты в золотую бумагу. Обр.: роскошный).

6 风月 (fēngyuè) — свежий ветер и светлая луна (обр. прекрасный вечер; красивый пейзаж).

7 辟谷 (bìgǔ) — голодание. Существуют сведения о даосских практиках поста или голодания бигу (буквально «исключающих злаки»), основанных на веровании в то, что таким образом можно достичь бессмертия.

Однако это еще больше рассмешило Шэн Линъюаня. Он вспомнил о том, что этот маленький демон не мог даже погрузиться в медитацию. Не было необходимости очищать все «шесть отверстий»8, но нужно было уметь сохранять ясность ума. В противном случае, даже если он вновь призовет гром с небес, он может угодить в ловушку иллюзий. Другие люди его мало волновали, но печать Чиюань находилась в руках какого-то недоучки.

8 六根清净 (liù gēn qīng jìng) — буддийский термин, означающий освобождение от человеческих страстей.

Из тридцати шести Хранителей огня остался только один — этот ребенок. И этот негодник полагался на свое «наследие», только лишь для того, чтобы хоть как-то перебиваться в этой жизни!

Разум Сюань Цзи снова потерпел поражение. Шэн Линъюань не знал, о чем он думал, потому просто щелкнул перед ним пальцами. Парализованный с головы до ног Сюань Цзи даже не успел среагировать, он не мог увернуться. Он мог лишь смотреть на луч света, направленный ему в лоб.

— Я не прошу тебя о всей Поднебесной, но ради твоего же блага, закуси-ка вот этим, — сердито произнес Шэн Линъюань, после чего открыл дверь и вышел.

Врачам отделения интенсивной терапии часто приходилось иметь дело с «особыми» людьми, и во все стены были установлены специальные защитные решетки. В палатах была настолько хорошая звукоизоляция, что если Сюань Цзи прекратит шуметь, то все, что он услышит, будет лишь гул кондиционера и его собственное сердцебиение. Но его сердце стучало так громко, будто к его груди был подключен микрофон. Сейчас он мог бы с легкостью аккомпанировать танцорам на площади, отбивая барабанную дробь.

Сюань Цзи довольно долго оставался в палате, и его паралич, наконец, прошел. Он закружился по комнате как осел, тянущий жернова, пока у него не потемнело в глазах. Юноша сердито подумал: «Безобразие!»

Мог ли владыка людей вести себя так непозволительно? Это ведь неприлично, слишком неприлично! Он должен был заснять все это на камеру и передать улики в полицию... Нет, он должен был поджарить этого старого дьявола до средней прожарки!

Сюань Цзи с ненавистью уставился на свои руки. Его пальцы все еще дрожали. Казалась, эта пара куриных лапок была всецело заодно с противником. Невзирая на желания хозяина, они позволили Шэн Линъюаню творить все, что ему вздумается. Ну, уж нет, теперь он точно не будет искать другую работу!

Юноша рухнул на больничную койку и закричал. Он лежал распластавшись, как труп, даже при включенном кондиционере его живот продолжал гореть.

Но кондиционер не подвел его ожиданий. Он дул изо всех сил, и вскоре юноша почувствовал, что замерз. Жар внутри него немного успокоился, Сюань Цзи бессознательно потянулся рукой ко лбу.

Но прежде, чем его пальцы коснулись кожи, Сюань Цзи услышал в ушах мягкий голос: «Сконцентрируйся».

— Твою мать! Ты кто?!

Но голос проигнорировал его и продолжил зачитывать, словно автоответчик: «Это «Суть воли небес», состоящая из трех глав. Ты должен научиться видеть море знаний и избавляться от всех отвлекающих мыслей...»

Сюань Цзи какое-то время внимательно прислушивался к словам, и его только-только затихшее сердце вновь вспыхнуло огнем. На этот раз он действительно рассердился. Этот старый дьявол оставил ему отрывок из курса по медитации! Для начального уровня!

Он что, вздумал смотреть на него свысока?

Разозлившись, Сюань Цзи ударил себя кулаком по лбу. Кто бы мог подумать, что он не сможет избавиться от подобной чепухи. Однако на эту штуку его действие не произвело никакого впечатления. Спокойный голос, казалось, читал священные писания.

«Черт возьми, — раздраженно подумал Сюань Цзи, почесывая затылок, — как мне это остановить?»

Но его персональный аудиокурс, похоже, знал, что он задаст этот вопрос. Прочитав предисловие, голос любезно напомнил: «Это наставление находится в море твоего сознания. Все, что тебе нужно сделать — это погрузиться в медитацию, войти в море знаний и избавиться от него».

Сюань Цзи обреченно замолчал.

То есть, если он не научится, эта ерунда так и будет звучать у него в голове.

Сюань Цзи потерял терпение.

— Ты сошел с ума?!

Летевший сквозь ночь Шэн Линъюань услышал голос, что донес ему ветер, и слегка улыбнулся.

Это было похоже на принцип «передачи звука в комнате». Минуя человеческое ухо, звук погружался прямо в море знаний. Этот прием был безвреден для людей и не мог вызвать у маленького демона вспышку силы Чжу-Цюэ. Этот способ лучше всего подходил для общения с таким невежественным ребенком, как он…

Когда-то…

Но как только Шэн Линъюань попытался вспомнить, его мысли разорвала острая боль. Его до того теплый взгляд внезапно застыл. Он нахмурился и погрузился в черный туман. Перед входом в ресторанчик, где он остановился несколько дней назад, его шаги слегка замедлились.

Ресторанчик был закрыт, и сквозь дверную щель виднелось слабое свечение. Должно быть, владелец пересчитывал выручку. Шэн Линъюань долго стоял у входа, держась за уличный фонарь. Пока, наконец, внезапная мигрень не прошла, унося с собой румянец.

Только тогда он подошел к двери и постучал.

Хозяин зевнул и поспешил открыть. Увидев Шэн Линъюаня, мужчина даже не удивился. Он не стал спрашивать, почему его не было двое суток, и заговорил так, словно они были старыми знакомыми:

— А, талантливый братец вернулся. Как закончу считать, налью тебе чаю. Сегодня много осталось.

Ресторанчик был маленьким и теплым. Желтый свет падал на деревянные столы и стулья. Шэн Линъюань вошел внутрь и сел туда, где обычно сидел. Несколько дней назад он также сидел здесь и вырезал для гостей маленькие фигурки. Он не делал этого уже много лет, и его навыки немного ухудшились. Однако посетители были так счастливы, что даже и не думали придираться к нему.

Хозяин ресторанчика был беспечным и рассеянным человеком. Он утверждал, что попросту «влюблен в этот мир». Встретив приятного клиента, он нередко отдавал ему заказ бесплатно, потому в кассе постоянно была недостача. Каждый день, после закрытия ресторанчика, он вынужден был браться за дополнительную работу, чтобы прокормить семью. Вот и в тот раз, встретив незнакомца, он даже не спросил, как его зовут, окрестив его просто «талантливым человеком», «старшим братом» или «красавцем». Большинство посетителей были приезжими путешественниками. Покидая дома, они на время оставляли заботы о пропитании. Вокруг них царила ленивая атмосфера праздника, о которой Шэн Линъюань не имел никакого представления.

Шэн Линъюань сел и сказал:

— Ты никогда не спрашивал меня, откуда я.

— Наша встреча была случайностью, к чему столько вопросов? Я лавочник, а не собиратель историй, — безразлично ответил хозяин ресторанчика, попутно отправляя кому-то голосовое сообщение. Мужчина посмотрел на свой мобильный телефон и произнес, — что хорошего в Юйяне?… Зачем сюда приезжать?… Что я могу для вас сделать? Вы можете ненадолго уехать за границу, съездить в отпуск. Я все оплачу.

Положив телефон, он обнаружил, что Шэн Линъюань внимательно смотрит на него. Повеселев, лавочник рассмеялся, обнажив десны.

— Мои родители, пожилая пара, они думают, что я работаю программистом в большом городе. В прошлом году по стране прокатилась волна увольнений. Мне показалось, что здесь довольно неплохо, потому я обосновался в Юйяне и открыл этот ресторанчик. Но я не могу позволить им поехать сюда в путешествие, иначе произойдет конфуз. В конце концов, мы теперь очень известны в интернете. Спасибо тебе за это, талантливый братец.

Шэн Линъюань улыбнулся и произнес:

— Я ухожу.

Хозяин ресторанчика был ошеломлен.

— Спасибо, что приютил меня. Я пришел попрощаться.

— Ах, все правильно. Все мы здесь бродяги. Мы сходимся и расходимся, плывем по течению, — хозяин ресторанчика потер руки. — Тогда почему бы мне не приготовить тебе ирландский кофе? Только что узнал рецепт из интернета.

— Не стоит беспокоиться, — Шэн Линъюань перевел взгляд на полку перед входом в ресторанчик. — Если не сложно, можешь отдать это мне?

Лавочник проследил за его взглядом и, повернувшись, увидел на полке деревянную фигурку. Фигурка изображала пухлую птицу, гонявшуюся за бабочкой. Птица была чиби-версией9 какого-то мультяшного персонажа. Он купил ее в интернете за десять юаней. Работа была не слишком аккуратной, даже невооружённым глазом было видно, что ее сделал дилетант.

9 Q版 (Тиби, жарг. Чиби) — стиль рисунка аниме-персонажей с маленьким туловищем и большой, практически соразмерной ему, головой.

Вдруг, хозяин ресторанчика вспомнил, что, когда этот молодой человек впервые пришел сюда, его, казалось, сразу привлекла эта безделушка.

Он снял фигурку с полки, достал бумажное полотенце, вытер пыль и протянул ее Шэн Линъюаню.

— Это не антиквариат. Я не думаю, что она так же хороша, как твои импровизации.

— Это судьба, — Шэн Линъюань нежно коснулся пальцами головы птицы. — Я почувствовал себя намного лучше, когда увидел ее.

— Ты также можешь взять с собой сюнь. Никто другой все равно не сможет на ней играть. Уже уходишь? Эй, можно я поставлю твою фотографию вон на ту полку? Возвращайся как-нибудь в Юйян. Если мы не закроемся, ты всегда сможешь поесть здесь!

Шэн Линъюань забрал фигурку, помахал хозяину ресторанчика и направился к берегу.

Посреди ночи над морем пронеслась трель, сливаясь с шумом волн и теряясь где-то в зарослях кокосовой рощи. Птицы слетелись на пляж и расселись неподалеку от игравшего. Бриз разогнал невесомые облака, звезды опустились ниже, и в небе, как шарик, повис полумесяц, разбивая светом поверхность воды.

Это была тихая ночь.

Но директор Сюань все еще страдал в больнице от непрекращающегося онлайн-урока… Нет, этот учебник вызывал у него только желание умереть. Все было тщетно. Он перепробовал все, что только мог придумать, но так и не смог это прекратить.

Этот курс включал в себя только базовые знания, но каким бы невежественным ни был Сюань Цзи, причина определенно крылась в физическом дефекте, а не в незнании техники.

Старый дьявол просто издевался над ним.

Небо за окном начинало светлеть. Сюань Цзи, которого всю ночь преследовал злой голос, чувствовал себя поистине беспомощным. Наконец, он сдался и принял нужную позу.

За всю свою жизнь он успел поставить личный рекорд спокойствия: пять минут. По прошествии пяти минут его накрывала внезапная паника. Сюань Цзи посмотрел на висевшие на стене электронные часы, вздохнул и снова закрыл глаза. Он безуспешно пытался следить за голосом, чтобы избавиться от всех отвлекающих факторов. Его сердцебиение замедлилось, и весь окружавший юношу шум разом затих. Его дух очистился, и остался лишь спокойный звук, как проводник ведущий его сознание вниз.

Сюань Цзи чувствовал себя мертвой лошадью в руках ветеринара, он готов был в любой момент все бросить. Однако на этот раз его сердцебиение не сбилось. Его сознание погрузилось в место, в котором он еще ни разу не был. Будто все сопротивление разом исчезло, и он, наконец, оказался в море знаний.

Достигнув самой глубокой точки, Сюань Цзи увидел железные ворота. Он с удивлением обнаружил, что это были те самые ворота, что являлись ему во снах, но запиравшая их кроваво-красная печать исчезла.

Даже неглубокий след от нее исчез, стоило юноше только поднять на него глаза. Должно быть, это и была кнопка отключения раздражающего «учебника». Конечно же, как только след рассеялся, навязчивый голос затих.

Но Сюань Цзи это мало волновало. Он с осторожностью обошел ворота и подумал: «Раньше что-то всегда мешало мне погрузиться в медитацию. Но что это было? Неужели ворота имеют к этому какое-то отношение?»

Вокруг царило тревожное спокойствие. Там, где когда-то была печать, теперь виднелась лишь узкая щель. Казалось, по ту сторону что-то есть. Увидев эту щель, Сюань Цзи ощутил сразу два желания. Одно уговаривало его развернуться и бежать отсюда как можно дальше, в то время как второе заставляло его держаться поближе к воротам.

Сюань Цзи колебался. Но вдруг, из-за железной преграды, высившейся посреди моря знаний, раздался вздох, и тяжелые створки… открылись.

Глава 66

Вода и пламя нужны осиротевшему народу

«Я понятно объяснил?»

Сознание Сюань Цзи утонуло в белом тумане, в глазах потемнело, и до его ушей донесся детский голос.

Этот голос еще не успел сломаться, но звучал уже совершенно не по-детски. Он показался юноше знакомым. Из-за старых профессиональных привычек Сюань Цзи был очень внимателен к чужим речам. Услышав всего пару предложений, он сразу же понял, что этот ребенок слишком старался подражать взрослым. Мальчик говорил очень четко и в то же время намеренно подавлял финальные звуки, создавая иллюзию не по годам развитого чувства меры.

«Ты меня слушаешь?» — вновь спросил ребенок.

Вдруг, перед глазами Сюань Цзи прояснилось, и юноша увидел Млечный Путь.

Он пару раз моргнул и внезапно встревожился. Обычно моргание не доставляло людям никакого дискомфорта и уж точно не мешало обзору. Но Сюань Цзи сразу понял, что смотрел на звезды чужими глазами.

Затем раздался еще один рассеянный голос: «Слушаю, слушаю».

Мальчик, пытавшийся говорить как взрослый, вздохнул: «Чепуха, ты только что думал о еде. Ты будешь слушать меня или хочешь дождаться, когда Дань Ли применит свою секретную формулу в твоем море знаний? Я об этом не узнаю и никак не смогу ему помешать».

Сюань Цзи молчал.

Дело раскрыто. Инициатором этой странной аномалии, под названием «Суть воли небес», был не кто иной, как Дань Ли.

Стоило только мальчику упомянуть Дань Ли, как Сюань Цзи тут же опомнился. Эти детские голоса действительно были ему знакомы. Это был Его Величество и дух меча демона небес. Должно быть, он угодил в те времена, когда дух меча демона небес прятался у Линъюаня в спине, и они вынуждены были смотреть на мир одними глазами.

Похоже, он вновь оказался втянут в воспоминания духа меча.

Сюань Цзи ощущал себя крайне странно. Даже если это наследие  «Бессловесной книги» Хранителей огня, то чем же занимались остальные тридцать с лишним его предков при жизни? Каждый день протирали штаны на дне долины Чиюань?

Поколения отбросов. Могилы пришли в упадок, за всю жизнь ни единого слова о любви, наследию грош цена, неужели все, что они сделали, было настолько не примечательным? Ах нет, они ведь передали ему древнюю поваренную книгу!

Вот только он ничего не мог поделать с этим бесполезным наследием. Каждый день он проживал воспоминания ребенка, жившего три тысячи лет назад.

Сюань Цзи хотел было развернуться и уйти. Он не желал смотреть на воспоминания духа меча. Во-первых, они казались юноше слишком личными, и ему попросту было стыдно подсматривать за своими предками. Во-вторых, у него не было никакого иммунитета перед Шэн Линъюанем. Всепоглощающая любовь и глубокая ненависть духа меча могли передаться и ему, а это очень повлияло бы на его повседневную жизнь.

Сюань Цзи вновь закрыл глаза и обратился к своему разуму, силясь вспомнить, как он сюда «вошел». Он планировал уйти отсюда тем же путем.

Вошел сюда... но как?

Сюань Цзи на мгновение растерялся. Подождите-ка, разве это не самая глубокая часть его моря знаний?

Ему впервые удалось нырнуть так глубоко, чтобы вновь встретиться с этим таинственным «наследием». Но ведь, в итоге, оно принадлежало не ему. Так откуда в его сознании взялись воспоминания духа меча демона небес?

И эти таинственные железные ворота, что много раз являлись ему во снах...

У Сюань Цзи возникла странная догадка. И железные ворота, и кроваво-красная печать, казалось, были связаны с этими воспоминаниями.

А тем временем, лента чужой памяти двигалась вперед.

«Но я так голоден… Нет, это ты голоден. Ты так голоден, что даже мне плохо», — жалобно бормотал маленький дух меча. Его речь казалась совершенно бессвязной.

Сюань Цзи на время застыл и лишь после понял, что именно сказал этот сорванец. Владелец меча и дух меча все делили поровну. Они еще не научились скрывать свои чувства друг от друга, и голод, похоже, тоже был общим.

Дух меча печально спросил: «Брат Линъюань, тетя Мэн Ся еще не начала готовить?»

Юный Шэн Линъюань приподнялся и огляделся. Угол обзора изменился, и Сюань Цзи обнаружил, что они находились в разрушенной деревне, а место, где лежал Его Высочество, было стогом сена. Вокруг не было слышно ни шума кур, ни лая собак. Поблизости стояло лишь несколько домов с соломенными крышами. Ветхие, они едва не шатались от ветра. Повсюду виднелись следы пожара.

Лишь звездное небо над головой было чистым, как вода.

Юный Шэн Линъюань отвел взгляд от ночного неба и вернулся к окружавшему их миру: стог сена был так высок, что с него открывался отличный вид на ближайшие дворы и соломенные хижины.

Они поселились в самой приличной из крестьянских усадеб. В «самой приличной» означало, что у них над головой хотя бы имелась крыша. И пусть она не могла полностью защитить их от ветра и дождя но, по крайней мере, проснись они среди ночи, и взгляд не упирался прямо в небо.

Императорский наставник Дань Ли, чье лицо всегда было скрыто за маской, стоял во дворе усадьбы и о чем-то настойчиво просил стражника. Рядом с ним стояла девушка-служанка, с ног до головы закутанная в плотную одежду. Ее лица тоже нельзя было разглядеть. Она одолжила у местных печь, чтобы приготовить обед. Должно быть, это и была та самая тетушка Мэн Ся, о которой только что упомянул дух меча. Она всюду следовала за армией и заботилась о ребенке.

В этот момент из-за стога сена послышался чей-то разговор. Юный Шэн Линъюань тут же пришел в себя и тайком оглянулся назад. Казалось, в теле этого ребенка был какой-то переключатель, приводимый в движение чужим голосом. Увидев незнакомца, Линъюань моментально вышел из лениво-лежачего положения и за секунду вошел в «рабочее состояние».

Сюань Цзи видел, как он быстро и бесшумно соскользнул со стога и опустился на корточки. Ни слова не говоря, мальчик поднялся на ноги и принялся отряхиваться, приводя в порядок одежду. После этого он вытащил кинжал, окинул взглядом свое отражение в лезвии клинка, быстро стер с лица золу и вытащил сено из волос. Закончив, мальчик выпрямил спину и вскинул подбородок. Потребовалось меньше минуты, чтобы юный наследный принц привел себя в порядок.

Дух меча насмешливо залепетал: «Старший брат Линъюань смотрится в зеркало и любуется собой, как не стыдно1!»

1 羞羞脸 (xiū xiū liǎn) — часто используется для описания милого выражения лица, когда ребенок чувствует себя застенчивым. Также используется, чтобы играючи поддразнить ребенка.

«Отстань! В Гуань-цзы говорится2: «Твои слова и действия должны вызывать доверие, твои одежды должны быть опрятными, и тогда твои подчиненные будут относиться к тебе с уважением», — маленький наследный принц спрятал кинжал и состроил серьезную мордашку. Он с легкостью пересказал текст книги духу меча, живущему в море его сознания. — Учитель сказал, что вода и пламя нужны осиротевшему народу, мы не можем их подвести».

2 «Гуань-цзы» — название совокупности древнекитайских философских трактатов различных авторов, живших в основном в IV— III веках до н. э. Название дано по имени Гуань Чжуна, главного министра царства Ци.

«Что еще за «контрабанда»?»

«Не «контрабанда», а «вода и пламя». «Вода и пламя» это… — Его Высочество наследный принц запнулся. Вероятно, он попросту забыл слова, а потому с невозмутимым видом продолжил выдумывать, — это значит иметь возможность пить воду и готовить на огне еду».

3 水火 (shuǐhuǒ) — огонь и вода, а 水货 (shuǐhuò) — контрабанда. Словосочетание 水火 (огонь и вода) также является частью фразы 救民于水火 (jiùmín yú shuǐhuǒ) — досл. спасти людей от невыразимых страданий. Кроме того, это же словосочетание имеет значение — жизненно необходимый, нужный как воздух; и в то же время может быть обозначением беды или катастрофы, непримиримой вражды.

— Пф, — фыркнул Сюань Цзи.

Будучи уже взрослым, Сюань Цзи не испытывал ненависти к детям. Он просто недолюбливал тех, кто вечно раскрывал рот в общественных местах и докучал всем своим нытьем. Стоило ему заслышать детский голос, как молодой человек тут же представлял себе сопливый нос, текущие изо рта слюни, неприятный молочный запах и стук ног по спинке автобусного кресла или сидения в поезде.

Это впервые, когда детский голос тронул его сердце.

Но вскоре он вспомнил о взрослой версии Шэн Линъюаня.

Как этот милый маленький мальчик мог вырасти и превратиться в старого дьявола?

Невероятные метаморфозы. Неужели великий педагог Дань Ли составил для него слишком асоциальный учебный курс?

Нарушительницей спокойствия оказалась деревенская женщина с пожелтевшим лицом. В одной руке она держала ребенка, завернутого в грязную пеленку, а другой тащила за собой такую же костлявую, как и она сама, овцу. Женщина о чем-то разговаривала с телохранителем принца. Юный Шэн Линъюань медленно обошел стог сена, негромко кашлянул и спокойно кивнул ей, а после обратился к своему охраннику:

— Маосань, в чем дело?

Стоило только женщине увидеть Шэн Линъюаня, как ее потухшие глаза, казалось, вспыхнули огнем. Она поспешно опустилась на колени и поклонилась до земли.

— Госпожа, пожалуйста, вставайте. Не нужно церемоний, — произнес Шэн Линъюань.

Маосань был усатым молодым человеком с прекрасной белозубой улыбкой. Он тут же наклонился к юному Шэн Линъюаню и сказал:

— Ваше Высочество, эта женщина хочет подарить вам молочную овцу.

«У нас будет молоко, мы сможем напиться вдоволь!» — радостно воскликнул невежественный дух меча.

«Не шуми», — прикрикнул на него Шэн Линъюань, и его взгляд упал на тощее животное. Глаза овцы были влажными, как обсидиан после дождя. Они мягко поблескивали в свете звезд и горящих факелов.

Мальчик снова перевел взгляд на женщину. Старые лохмотья едва прикрывали ее тело, видневшиеся из-под них тонкие запястья были туго обтянуты кожей. Похоже, эта овца — все, что у нее было.

Юный принц произнес:

— Спасибо, госпожа. Но большинство моих генералов — совершенствующиеся, они не нуждаются в пище. У нас достаточно провианта. Разве можем мы позволить себе брать еду у стариков и жителей этой деревни? Кроме того, мы все равно не сможем взять ее с собой в дорогу, нам предстоит очень долгий путь. Госпожа так добросердечна. Пожалуйста, оставьте ее у себя.

Обычно дети его возраста и двух слов связать не могли. Если они здоровались с кем-то по собственной инициативе, это уже считалось чем-то из ряда вон выходящим. Пусть юному Шэн Линъюаню не доставало мягкости, но он говорил четко и слажено. Неизвестно, было ли это следствием обучения у Дань Ли или того, что юному принцу пришлось расти в смутные времена.

Юный наследник не принял дар. Увидев это, женщина так разволновалась, что у нее на глаза навернулись слезы. Она снова повалилась на землю и принялась отчаянно кланяться.

Маосань быстро заслонил собой Шэн Линъюаня.

— Госпожа, не делайте этого.

Глядя на это, Сюань Цзи подумал, что эта женщина просто сумасшедшая. Своими действиями она только сильнее пугала ребенка.

«Братец Линъюань, что с ней? Она меня пугает», — произнес маленький дух меча.

Сюань Цзи явственно почувствовал, как напряглась спина юного Шэн Линъюаня, но мальчик вынужден был сдержать свое желание отшатнуться прочь. Он храбро обошел Маосаня, обнял женщину за плечи и тепло сказал:

— Госпожа, давайте сделаем так. Заберите эту овцу обратно, а молоко отдайте своему малышу, хорошо?

Женщина вскинула голову и уставилась на него горящими глазами, как умирающий от голода на миску с кашей.

Но юный принц не стал убегать. Он наклонился и ласково погладил сверток в ее руках.

— Госпожа, вставайте скорее. Солдаты на ваших глазах проливают кровь, чтобы вернуть в страну мир и дать вашему ребенку возможность вырасти здоровым. Как вы можете отнимать у него еду?

Лицо женщины казалось совершенно высохшим. Она смотрела на мальчика своими огромными глазами, и с ее ресниц сорвалась мутная слеза. Маосань и еще один охранник помогли ей подняться. Женщина стиснула край пеленки и спросила:

— Ваше Высочество… наступит ли этот мир?

— Конечно, госпожа. Прошу вас, наберитесь терпения, — юный Шэн Линъюань с улыбкой посмотрел на нее. — Скажите мне, это мальчик или девочка?

Он на цыпочках подошел к державшей ребенка женщине. Но вдруг, стоявший рядом Маосань словно что-то почувствовал, выражение его лица тут же изменилось.

— Ваше Высочество…

Сюань Цзи тоже почувствовал неладное. Малыш был слишком тихим. Полусумасшедшая мать так долго трясла его, но он все равно молчал. Какой нормальный ребенок будет так себя вести?

Его сердце дрогнуло. Юноша увидел, как губы женщины растянулись в глупой улыбке. Она тут же распахнула пеленки, которые до этого постоянно прижимала в груди. Когда края тряпок разлетелись в стороны, из свертка показалась маленькая фиолетовая ручка. В ушах Сюань Цзи раздался пронзительный крик маленького духа меча. Среди грязных пеленок виднелось крохотное личико мертвого младенца. Малыш весь покрылся трупными пятнами, плоть начала гнить, но его рот до сих пор был открыт, словно он все еще пытался позвать на помощь.

Даже закаленный в боях генерал не захотел бы увидеть во сне это ужасное лицо. Сюань Цзи почти выбросило из воспоминания. На губах юного Шэн Линъюаня застыла улыбка.

Маосань поднял руку, чтобы оттолкнуть женщину, но Шэн Линъюань вовремя схватил его за запястье.

Однако женщина будто и вовсе ничего не заметила. Она произнесла тихим и жутким голосом:

— В будущем, мой мальчик тоже сможет сражаться вместе с Вашим Высочеством.

Она была не в своем уме.

Вдруг, словно из ниоткуда, выскочил старик. Он в спешке оттащил сумасшедшую и рухнул на колени, пытаясь загладить свою вину. Сюань Цзи не хотел слушать его оправдания. Это лишь часть мировой истории, очередная смерть от рук клана демонов. Смутное время полнилось трагедиями, и все они звучали одинаково. Вдруг юноша почувствовал, что сознание юного Шэн Линъюаня исчезло из моря знаний, будто все его мысли теперь были заняты мертвым ребенком.

Дух меча тоже это понял и пробормотал, едва сдерживая рыдания: «...брат Линъюань?»

Дух меча трижды позвал его. Его Высочество потянул Маосаня за руку и внезапно вздрогнул. Затем он выпрямился и вновь посмотрел на женщину. Одной рукой женщина все еще держала овцу, она не сводила с него глаз:

— Ваше Высочество, мир...

Глядя сквозь призму юного принца на весь окружавший его хаос, Сюань Цзи внезапно осознал весь смысл того зловещего пророчества, которым ознаменовалось рождение императора У, а также слова самого Шэн Линъюаня: «Бедствие — надежда осиротевшего народа». Эти слова стали его бременем.

В мире было так много отчаявшихся и сумасшедших, таких, как эта женщина, державшая на руках мертвого младенца. У них не осталось ничего, кроме одной единственной идеи. Тогда Дань Ли создал живое воплощение этой «идеи», возложив на алтарь ребенка.

Но этот алтарь… разве это не жертвенник?

Сюань Цзи содрогнулся при мысли о церемонии, которую видел в море знаний.

Так что же такое, черт возьми, «демон небес»?

Юный Шэн Линъюань оттолкнул руку Маосаня и скрылся за ближайшим углом, где его и вырвало. Но его желудок был пуст, и изо рта на землю хлынула желчь.

Следующие несколько дней его преследовали кошмары. Порой Сюань Цзи видел целую стаю трупов, что гналась за Его Высочеством, словно чудовища из «Обители зла». Они тянули к нему свои гнилые руки, умоляя о мире. Казалось, это продолжалось целую вечность. Вдруг, мертвецы схватили его и подняли высоко к алтарю. Их костлявые челюсти зашевелились, и они заговорили в унисон:

— Ваше Высочество, вы — надежда всего народа.

Неужели в этом гребаном древнем обществе не было закона о защите прав несовершеннолетних?

Сюань Цзи был зол. Он знал, что здесь он всего лишь незваный гость и не в силах изменить историю. Он мог только смотреть, как юный принц раз за разом проваливался в кошмар.

В те времена дух меча и Его Высочество разделяли одно сознание. Днем они без труда узнавали мысли друг друга, а ночью видели одни и те же сны. Но если Шэн Линъюань мог это вынести, то маленький дух меча — нет. Он сильно пугался и тут же начинал плакать, вырывая Шэн Линъюаня из объятий ужаса и требуя немедленно поговорить с ним.

Как странно. Человеческая психика крайне хрупка, порой даже небольшая травма могла надолго сбить несчастного с ног. Но иногда она могла стать для него точкой опоры, и человек, подобно дикой траве, обретал способность раскалывать камни и пускать ростки. Как только рядом появлялось более слабое существо, человек невольно начинал играть роль более сильного.

Таким образом, из-за криков духа меча Шэн Линъюань научился каждый день перед сном зажигать палочку благовоний. Он успокаивался и заставлял себя не думать о фиолетовом детском трупе и изможденной женщине. Мальчик был сам не свой, словно пытался выковать нового себя.

Маосань, молодой усатый телохранитель Шэн Линъюаня, не мог на это смотреть. Он считал, что это его вина. Из-за своей оплошности он позволил Его Высочеству увидеть труп ребенка, поэтому он изо всех сил старался, вырезая из дерева фигурку тигренка, чтобы хотя как-то успокоить мальчика. Маосань хорошо разбирался в механических массивах. И пусть тигр получился не слишком изящным, но он, тем не менее, мог двигаться. Юного Шэн Линъюаня такие безделушки мало интересовали, но маленький дух меча был рад.

Избалованности духа меча не было равных в этом мире, а маленький Шэн Линъюань обладал довольно покладистым характером. В итоге, мальчику пришлось пообещать сделать для него птицу, которая непременно сможет летать. Каждый день перед занятиями он брат у Маосаня уроки резьбы по дереву. Возможно, он был еще слишком молод, и императорский наставник не слишком на него наседал. Пока эти занятия не шли во вред учебе, Дань Ли закрывал на это глаза.

Его Высочество с рождения был талантливым. За несколько дней он научился пользоваться резцом. Маосань был красноречивым человеком, он очень хорошо умел уговаривать детей. Он учил Его Высочество ремеслу и одновременно рассказывал ему историю о себе и своем брате, случившуюся с ними на заснеженной горе. Он рассказывал мальчику об опасной битве с демоном-тигром. История была полна взлетов и падений, а охранник все больше и больше походил на какого-то древнего сказителя. Дети были просто очарованы им.

Через море знаний Сюань Цзи мог слышать все их мысли. Наблюдая со стороны, он вдруг осознал, что именно дух меча демона небес значил для юного Шэн Линъюаня.

Юное Высочество с детства был очень осторожным ребенком, он не мог позволить себе дурачиться. Даже если в глубине души ему очень хотелось поиграть и хоть ненадолго сбросить с себя тяжелую ношу, он все равно не посмел бы этого сделать. Он не мог даже подумать об этом, иначе многочисленные кошмары тут же настигли бы его.

Лишь своенравный дух меча постоянно скучал и заставлял его слушать различные истории. Именно он заставлял юного принца практиковаться в резьбе по дереву, именно его плачь вынуждал того просыпаться среди ночи.

Живущий в сознании Шэн Линъюаня дух меча был его слабостью, которую он никому не осмеливался показать, и его детством, которым он никогда не мог насладиться.

Когда деревянная птица почти обрела форму, история о заснеженной горе и тигре достигла своей кульминации. Даже юное Высочество не смог удержаться, чтобы не остаться еще на некоторое время, пока императорский наставник не поторопил его, потребовав явиться на урок игры на флейте.

Маосань закончил свою поделку и подбоченился, ожидая похвалы. Он сказал со смехом:

— Ваше Высочество, завтра эта маленькая деревянная птичка полетит. Не хотите ли дать ей имя?

«Мое! Назови ее мои именем!» — закричал дух меча.

И юный Шэн Линъюань ответил Маосаню:

— Я назову ее «Сяо Цзи»4.

4 小鸡 (xiǎojī) — цыпленок. Созвучно с именем Сюань Цзи.

Это было прозвище духа меча.

— Ха-ха, — Маосань давно знал Шэн Линъюаня, но это впервые, когда он видел юного принца таким ребячливым. Он поднял мальчика на руки, посадил на свое широкое плечо и приготовился доставить его прямиком к Дань Ли. — С именем, дарованным Его Высочеством, эта птица обязательно обретет душу. Как знать, возможно, ей удастся достичь девяти небес5.

5 九重天(jiǔchóngtiān) — девять небес (в китайской философии девять частей или слоёв, на которые разделена небесная сфера).

Сердце юного принца дрогнуло. Он посмотрел на Маосаня и спросил:

— Ты ведь из рода Бянь, что живет в Северных землях? У тебя есть второе имя?

— Я всего лишь ничтожный подчиненный. Однажды меня призвали следовать за Вашим Высочеством и я вступил в отряд. В семье я третий сын, поэтому меня назвали Маосань, какое уж тут второе имя, — сказал Маосань.

— В таком случае, — ответил Шэн Линъюань, — я придумал. Даруем тебе имя Ичжан...

— Ваше Высочество, — прервал его слегка приглушенный голос.

Шэн Линъюань поднял голову. Перед ним стоял человек в маске. Неизвестно, как давно он пришел сюда, но едва завидев его, Шэн Линъюань тут же расправил плечи и выпрямил спину. Мальчик осторожно спустился с плеч Маосаня и как следует поприветствовал наставника.

— Учитель.

Дань Ли подозвал его к себе и тихо сказал:

— Всем офицерам и солдатам «Небесных столпов»6 присвоены порядковые номера. Ни у кого из них нет ни имени, ни фамилии. Его Высочество даровал имя только Маосаню. Как он будет чувствовать себя среди своих сослуживцев?

6 天干 (tiāngān) — небесный зодиакальный цикл; досл. «небесные столбы» (знаки десятеричного цикла, применявшиеся в Китае для летосчисления).

Маосань был весьма находчивым человеком. Он тут же поддержал слова императорского наставника и пошел на попятный:

— Господин Дань Ли прав. У этого подчиненного нет особых заслуг. Если я приму столь щедрую награду, мои братья станут завидовать мне. Подождите, пока подчиненный принесет вам головы двенадцати демонов и заработает себе звание сотника. Тогда он вновь попросит у Его Высочества даровать ему второе имя.

Юный Шэн Линъюань серьезно принял их возражения и больше ничего не говорил.

Но Сюань Цзи «слышал», как мальчик, заламывая руки, размышлял о словах с наиболее благозвучным значением. Он хотел заранее выбрать имя для Маосаня.

На какое-то мгновение Сюань Цзи даже позабыл о многочисленных бесстыдствах старого дьявола Шэн Линъюаня. Он внимательно прислушивался к подавленным чувствам этого ребенка. Ему хотелось протянуть руки, обнять его, купить ему целый набор радиоуправляемых игрушек, которые могли бы ездить и летать, хотелось освободить его от этого бремени, дать возможность просто радоваться жизни.

Жаль, что ни деревянная птица по имени Сяо Цзи, ни ее прототип, так ни разу по настоящему и не полетели.

На следующий день их отряд угодил в засаду пернатых змей, и деревянная фигурка затерялась в хаосе битвы. Защищавший своего господина Маосань был пойман одной из змей, и тварь перекусила его пополам.

Когда верхняя часть тела молодого телохранителя выпала из ее пасти, он все еще был жив. Располовиненный, он уперся локтями в землю и отчаянно пополз вперед.

— Ваше Высочество... Ваше Превосходительство... Простите, заснеженная гора... История про тигра с заснеженной горы... Это... это хвастовство... — охранник отчаянно пытался договорить. — Мы не... тот демон-тигр забрал у моего брата... он забрал сердце моего брата ... А я спрятался на дереве...

Вдруг, по остаткам тела несчастного прокатилась волна дрожи. Подбежал еще один телохранитель и увел юного наследника. Но глаза Его Высочества по-прежнему были прикованы к Маосаню, он прочел по губам:

— Не следует… Вашему Высочеству не следует давать мне имя… Ваше Высочество… не следует…

Ни человек, ни даже фигурка из дерева, не смогли бы забыть свое имя.

Такие вещи нельзя забывать, иначе в будущем будешь сильно горевать.

Свет в глазах Маосаня померк, но даже после смерти он все еще смотрел на ребенка из пророчества, словно ожидая, что он сможет дать отчаявшимся смертным место для жизни и вернуть в страну потерянный мир.

С тех пор Шэн Линъюань неплохо научился вырезать фигурки из дерева, но он больше никогда не давал им имена, как не давал их и приближенным слугам.

Кого-то он звал Чэньшици7, кого-то Вэй-эр8, кого-то Цзычу9, кого-то Сюйсы10. Они приходили и уходили, но он всегда помнил того располовиненного охранника.

7 辰十七 (chénshíqī) — пятый циклический знак из двенадцати (так же имеет значение день); семнадцать (семнадцатый).

8 未二 (wèièr) — восьмой циклический знак из двенадцати (также время с 1 до 3 часов ночи); два (второй).

9 子初 (zǐchū) — предполночный час (от 23 до 0 ч.)

10 戌四 (xūsì) — одиннадцатый из двенадцати циклических знаков; четыре (четвёртый).

Однако, несмотря на отсутствие имен, они все равно оставили в душе Шэн Линъюаня свой след.

Маосань научил его резьбе по дереву, Чэньшици научил его настраивать флейту, Вэй-эр научил его играть на сюне, а Цзычу научил его народным песням юго-востока... Один за другим, они вырезали из него владыку людей.

Глава 67

Он смеялся и никак не мог остановиться, будто перед ним развернулась самая настоящая комедия, и это зрелище определенно стоило своих денег.

— Ваше высочество… Ваше высочество...

— Ваше Величество!

— Ваше Величество, вы — надежда всего народа...

— Надежда народа...

—Ваше Величество, уведите нас отсюда...

Жестокая картина перед глазами Сюань Цзи рухнула, и, прежде чем юноша успел прийти в себя, он снова оказался на почтовой станции. Однако, с позиции духа меча, его маленький хозяин, в теле которого он жил, словно паразит, должен был немного подрасти. Теперь точка его обзора поднялась на несколько сантиметров.

Дух Сюань Цзи вновь угодил в тело юноши, но не успел он толком осмотреться, как почувствовал, что его ударили линейкой1 по спине. Удар был не настолько сильным, чтобы причинить боль, но мальчик все равно потерял равновесие. Он оказался застигнут врасплох. Все случилось так внезапно, что юный Шэн Линъюань пошатнулся и едва не упал.

1 戒尺 (jièchǐ) — уст. линейка для наказания учеников.

Испугавшись, Сюань Цзи подался вперед и выпалил:

— Твою ма...

— Встань ровно, — неподалеку от него раздался холодный женский голос. Юный Шэн Линъюань встрепенулся и рефлекторно выпрямился.

Позади послышался шорох одежды. От удара у мальчика онемела шея, но его взгляд инстинктивно последовал за звуком. Краем глаза мальчик попытался подсмотреть, что происходило у него за спиной.

Но прежде, чем он успел хоть что-нибудь разглядеть, на него снова обрушилась линейка.

— Ты — государь, а значит, тебе следует вести себя как подобает и не смотреть куда не следует2, — вновь ответил голос. — Если хочешь меня увидеть, просто повернись. Нечего закатывать глаза. Что это за вид?

2 目不斜视 (mùbùxiéshì) — и глазом косо не взглянуть (обр. в знач.: держаться корректно; не отвлекаться, не смотреть, куда не следует).

Владелец голоса медленно подошел к Шэн Линъюаню, и Сюань Цзи наконец-то смог его рассмотреть.

Это была худая высокая женщина. Может быть, не настолько высокая, но его угол обзора был ограничен ростом маленького ребенка. Эта женщина давила на него одним своим видом. Она напоминала гору… пустынную гору.

Но определение «пустынная гора» вовсе не означало, что женщина была стара. У нее была превосходная осанка, чистые, ухоженные волосы и светлая кожа. Даже будь на ней одни только нижние одежды3, она бы все равно лучилась благородством. Она вовсе не казалась старомодной. Но, неизвестно почему, в ней словно не было ни капли жизни. Она напоминала прекрасно сохранившуюся мумию.

3 素衣 (sùyī) — нижнее белое платье, надевавшееся под церемониальную одежду.

Стоило только поднять голову, и перед глазами представало ее суровое вытянутое лицо, скрытое за слоем плотного макияжа. Кончики ее аккуратных бровей стремились к вискам, а один лишь взгляд ее глаз мог заставить любого почувствовать себя неловко. Куда бы она ни посмотрела, она повсюду видела лишь мусор.

Сюань Цзи еще не до конца оправился после трагического бегства, и весь его негатив тут же вырвался наружу. Он подумал: «Твою мать, а она-то здесь откуда взялась? Где этот великий наставник?»

Маленький дух меча, казалось, полностью разделял его мнение. Он тоже проклинал эту женщину: «Старая ведьма!»

Но это был тот редкий случай, когда Шэн Линъюань проигнорировал его. Мальчик почтительно склонил голову и произнес:

— Да, матушка4.

4 母后 (mǔhòu) — мать монарха (особенно при обращении принца или принцессы к матери).

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Подождите-ка, это... это что, легендарная императрица Чэнь? Та, кого император У посадил под домашний арест?

Не удержавшись, он снова посмотрел на женщину. Ее лицо выглядело так, будто его обладательница никогда в жизни не улыбалась. Оно попросту застыло, будто куча одинаковых посмертных фотографий.  Казалось, что у матери и сына не было ничего общего. Черты лица, чувства и характеры. Будто они никогда и не были кровными родственниками. На первый взгляд они были совершенно не похожи друг на друга.

Если она его мать, то насколько же сильными были гены императора Пина?

Не выпуская из рук линейку, императрица Чэнь остановилась прямо перед Шэн Линъюанем:

— Наследный принц, ты осознаешь свою ошибку?

— Сын... — но стоило только мальчику открыть рот, как линейка тут же опустилась на его плечо, едва не задев красивое лицо. Кожа под одеждой моментально покраснела.

— Что у тебя с плечом?! Ты уже забыл, кто ты?! Допустимо ли тебе так себя вести?

Шэн Линъюань поспешно опустил сведенные плечи. Но Сюань Цзи почувствовал, что каждая мышца его тела напряглась еще сильнее. Мальчик находился в состоянии сильного стресса. Он дрожал, словно котенок, готовый быть избитым в любой момент.

Однако даже несмотря на дрожь он заставил свой голос звучать ровно:

— Ваш сын не знал, что старший брат болен и опрометчиво нарушил его покой...

«Чепуха, — громко возразил дух меча, — князь Нин сам сказал, что чувствует себя подавленным сидя взаперти в своей комнате, поэтому мы взяли любо5 и отправились навестить больного!»

5 六博 (lùbó, liùbó) — шестёрка (назв. древней игры в шашки с выбросом счётной бирки).

Однако, лишь зритель Сюань Цзи и сам Шэн Линъюань могли слышать крики духа меча. Юный Шэн Линъюань вновь проигнорировал его и продолжил без всякого выражения:

— Ваш сын пропустил урок, потому что слишком заигрался. Он признает свою ошибку и просит матушку как следует наказать его.

Дух меча еще больше разозлился.

«Но князь Нин сам попросил об этом! Почему это ты должен признавать свои ошибки? Вонючий Линъюань, как же ты меня бесишь!» — кричал он.

— На колени, — властно произнесла императрица.

«Не вздумай!» — не унимался дух меча.

Но Шэн Линъюань не произнес ни слова. Он подобрал полы своих одежд и опустился прямо на холодный пол.

Пристально глядя на мальчика, императрица Чэнь медленно спросила:

— Чья была идея поиграть в любо?

«Князя Нина!» — во весь голос закричал дух меча. Будто бы он мог прорваться сквозь тело юного Шэн Линъюаня и заставить всех себя послушать.

— Вашего сына, — спокойно ответил Шэн Линъюань.

«Это князь Нин! Это князь Нин! — видя, что Шэн Линъюань не обращает на него никакого внимания, дух меча вновь заголосил. — Это был князь Нин!»

Примерно понимая, что здесь происходит, Сюань Цзи чувствовал себя крайне странно. В отличие от старого дьявола, этот ребенок был таким покорным... Как его юная версия могла быть такой?

Выслушав мальчика, императрица Чэнь лишь многозначительно охнула.

— Разве не дух меча подговорил тебя?

Юный Шэн Линъюань потрясенно вздрогнул. Он тут же поднял на женщину глаза.

Прячась внутри его сознания, Сюань Цзи встретился с хмурым взглядом императрицы. Он не знал, чувствовал ли это сам Шэн Линъюань, но, даже будучи взрослым, Сюань Цзи подумал о том, что глаза императрицы были какими-то странными.

Она не была похожа на строгую матушку, досадовавшую на то, что железо не становится сталью6. И она не была похожа на мать, смотревшую на своего симпатичного, но бесполезного ребенка…  Нет, не так. Глядя на него, она больше напоминала мачеху.

6 恨铁不成钢 (hèn tiě bù chéng gāng) — букв. досадовать, что железо не становится сталью (ждать от человека слишком многого).

Ее взгляд был полон ненависти и невыразимой злобы. Она смотрела на Шэн Линъюаня, как змея, поймавшая свою добычу. И особенно это стало заметно, когда она упомянула дух меча.

— Матушка…

— Твой дух меча всего лишь заготовка, кроме того, он демон, а демонов трудно приручить, — прошипела «змея». — Я много раз говорила Дань Ли, что этот проклятый меч необходимо запечатать. Когда ты сможешь поднять этот клинок и освободить его? Не затягивай с этим.

— Матушка, — тихо отозвался Шэн Линъюань. Мальчик с силой сжал спрятанные в длинных рукавах кулаки и постарался сделать вид, будто ничего не произошло. — Ваш сын подумал о том, что глупому духу меча будет скучно играть в любо одному, поэтому он отправился на поиски старшего брата, вместо того, чтобы заниматься делами. Ваш сын готов понести...

Вдруг, его волос мягко коснулась холодная рука. Шэн Линъюань напрягся.

Пальцы медленно пробежались по его голове и опустились на лоб. Внезапно, острые ногти женщины посинели и безжалостно вонзились в нежную кожу, будто пытаясь добраться до прятавшегося в море знаний духа меча.

Избалованный Шэн Линъюанем дух меча тут же пришел в ярость и закричал: «Печать! Ты позволил ей запечатать меня, юный господин! Вот же старая ведьма!»

Испугавшись, юный Шэн Линъюань инстинктивно схватил императрицу Чэнь за руку, но на его пальцы моментально обрушилась линейка.

— Матушка!

Императрица Чэнь опустила линейку и, приподняв ею лицо сына за подбородок, посмотрела на мальчика сверху вниз.

Вдруг, словно из ниоткуда появилось несколько охранников в черном. Ни слова не говоря, они тут же схватили Шэн Линъюаня. В море знаний мальчика появился странный талисман. У Сюань Цзи потемнело в глазах. Внезапно ему показалось, будто он обрел сущность. Но эта сущность была грубо скомкана и засунута в маленькую запечатанную коробочку. Она немедленно лишилась всех чувств и способности двигаться.

Сюань Цзи занервничал. Это напоминало пытку «сенсорной депривацией»7, получившей широкое распространение во времена Второй мировой войны. Но ведь в реальной жизни эта процедура не была такой основательной.

7 Сенсорная депривация — это частичное или полное лишение органов чувств внешнего воздействия. Человек полностью изолирован от каких-либо внешних раздражителей: звуков, запахов, визуальных образов или тактильных ощущений. Это можно сделать при помощи камеры сенсорной депривации. КСД представляет собой бак, внутрь которого не проникают звуки, свет и запахи. Бак заполняется раствором высокой плотности (чаще всего раствором английской соли), температура которого соответствует температуре человеческого тела. Внутри такого бака человек чувствует себя словно в невесомости.

Это было самое настоящее запечатывание божественного сознания. Однако дух меча был всего лишь ребенком с неокрепшей психикой.

Сначала маленький дух страшно ругался, но надолго его не хватило. Он замер и его охватила безмолвная паника. Сюань Цзи хорошо слышал, как он плакал и просил о помощи, а потом принялся бормотать всякие глупости. Воспоминание начало расплываться. Темнота наполнилась образами, тут и там возникали странные видения, и вскоре все вокруг заполонили непонятные звуки. Даже Сюань Цзи, чужак, начал терять чувство времени. Несколько мгновений спустя он уже не мог точно сказать, было ли все происходящее иллюзией или чем-то еще.

К тому моменту, как дух меча вернул себе способность мыслить и позволил Сюань Цзи «прочитать» его воспоминания, прошло полгода. Вновь глядя на мир через призму Шэн Линъюаня, Сюань Цзи решил, что Его маленькое Высочество вырос более, чем на цунь.

Собрав всю необходимую информацию, юноша узнал, что дух меча провел взаперти всего три дня и был освобожден Дань Ли. Дань Ли напоминал спустившееся в мир божество. Он не знал ни радости, ни печали. Его видели в гневе лишь раз, когда он, вместе с группой заклинателей ворвался во дворец с мечом в руке и заставил бывшего императора отречься от престола.

Люди и лошади8 разделились на два лагеря. Около двух часов Дань Ли тайно беседовал с императрицей Чэнь. Никто не знал, о чем они договорились, но в тот день Дань Ли незаметно увел маленького принца. Их с императрицей пути разошлись, отныне, каждый должен был действовать сам по себе. Каждый сосредоточился на том, чтобы отыскать верных помощников из числа людей.

8 人马 (rénmǎ) — люди и кони (обр. о войске, армии).

Проведя в заточении три дня, дух меча замолк на целых полгода. Казалось, он и вовсе умер. Все эти полгода Шэн Линъюань ни разу не сомкнул глаз. Каждую ночь он изо всех сил старался усмирить свое божественное сознание. Но его осторожные попытки в самосовершенствование больше не вызывали у духа меча никакой реакции.

Когда дух меча, наконец, проснулся и ласково назвал его «Линъюань», Шэн Линъюань так растерялся, что даже не успел ему ответить. Услышав слабый голос, юный принц на мгновение остолбенел. Но когда до его ушей снова донеслось «Линъюань», мальчик свалился лошади. Он так туго натянул поводья, что те едва не порвались.

Этот урок научил Шэн Линъюаня скрывать свои эмоции, ни одно из семи чувств не должно было отражаться на его лице. С этого момента он больше никому не показывал своего отношения. Никому, кроме духа меча, связанного с его разумом. И так продолжалось до тех пор, пока он не пришел к власти.

В те годы он был уже больше похож на знакомого Сюань Цзи старого дьявола.

Сюань Цзи проследовал за ним по воспоминаниям от начала и до конца. Его грудь, казалось, была набита ватой, он не мог дышать. Юноше некуда было выплеснуть свой гнев, и он не знал, на кого ему следовало сердиться. Перебирая все эти смутные видения, Сюань Цзи никак не мог понять, куда он должен был смотреть.

Он так хотел увидеть молодого императора, о котором никогда не расскажут исторические книги, но ему было слишком жаль маленького владыку людей.

Если бы сейчас Шэн Линъюань появился перед ним, Сюань Цзи согласился бы забыть все их прошлые разногласия и, совершенно наплевав на осторожность, бросился бы за ним.

Он так разволновался, что схватился за волосы, как вдруг в его голове возникла мысль: что случилось с императрицей Чэнь?

Шэн Линъюань не был похож на ее сына. Он больше напоминал врага, убившего всю ее семью.

Но если она так сильно ненавидела его, почему сговорилась с Дань Ли, чтобы посадить его на трон?

Какой неизведанный вирус вызвал у нее такое помутнение рассудка?

Как только Сюань Цзи подумал об этом у него подкосились ноги. Вдруг, картина перед его глазами изменилась, и юноша увидел совершенно другое воспоминание.

Кожи коснулся прохладный ветерок, и он внезапно осознал, что этот простой в своем великолепии комплекс зданий перед ним, не что иное, как дворец Дулин.

Затем он увидел взрослого Шэн Линъюаня с целым отрядом вооруженных и облаченных в доспехи охранников впереди. Увидев такого Линъюаня, Сюань Цзи не сразу понял, что дух меча теперь находился за его спиной. Казалось, молодой император невольно тащил его за собой.

Дворец Дулин был построен уже после победы над королем демонов и объединения человеческой расы. В те времена меч демона небес был сломан, но дух меча почему-то не погиб. Казалось, его невидимый «призрак» всегда следовал за императором. Он чем-то напоминал Чжичуня… Но, тем не менее, у Чжичуня было несколько клинков, а значит и несколько тел. Но могло ли получиться так, что у духа меча демона небес, «появившегося на свет» таким необычным способом, тоже было несколько тел?

За всеми этими размышлениями Сюань Цзи не сразу заметил, как Шэн Линъюань затащил его следом за собой во дворец.

Рукава одежд Его Величества развевались на ветру, его гнев готов был вот-вот выплеснуться наружу. Пока он шел, никто не осмеливался поднять на него глаза и взглянуть на императорский лик. Даже его тень, казалось, не поспевала за ним.

Сюань Цзи лишь мелком рассмотрел висевшую у входа во дворец табличку. На ней были начертаны три крупных иероглифа: «Дворец Чанмин».

Чанмин… Что это за место?

Пока он тщетно пытался найти ответ среди всех своих бесполезных знаний, к ногам Шэн Линъюаня бросилась старая служанка. Женщина протянула к императору руки, будто пытаясь остановить его:

— Ваше Величество, прошу вас, не входите туда. Вдовствующая императрица переодевается. Будет неудобно...

— Уйди, — не поднимая головы, Шэн Линъюань взмахнул рукой, и старушка тут же отлетела от него на несколько шагов, врезавшись в одну из колонн главного зала.

Под ногами Его Величества заклубился черный туман, и плитка на полу дворца моментально треснула. Не оборачиваясь, он подал короткий жест охранникам.

— Обыскать здесь все.

Упавшая служанка тут же закричала:

— Это покои вдовствующей императрицы! Как вы смеете творить беззаконие! Ваше Величество, вы хотите убить свою семью?

Точно!

Теперь Сюань Цзи вспомнил, что «дворец Чанмин» и был тем самым местом, где лишенная власти вдовствующая императрица Чэнь провела последние годы своей жизни!

Сюань Цзи распахнул глаза. Только здесь он осознал: то, что он собирался сейчас увидеть, вероятно, могло быть правдой о том, почему «Император У истребил своих родственников». Тем, о чем историки спорили тысячи лет.

Сюань Цзи понятия не имел, что хотел найти Шэн Линъюань, но очевидным было то, что мать и сын готовы были разодрать друг другу лица. С императрицей Чэнь обращались как пленницей. По приказу Шэн Линъюаня его охранники, и глазом не моргнув, обыскали внутренние покои.

— Ваше Величество, в боковом зале ничего нет.

— Ваше Величество, внутренние покои пусты.

— В библиотеке тоже ничего.

Лицо Шэн Линъюаня было подобно глубоким водам. Он быстро пробежался глазами по внутренним покоям, пока его взгляд не зацепился за на несколько плиток на полу. Император бросил всего два слова:

— Ледяной зал.

Охранники были ошеломлены. Вдруг, голос старой служанки изменился:

— Шэн Сяо, как ты смеешь!

Шэн Линъюань оглянулся на нее и мрачно улыбнулся.

— Как мы смеем?

— Что ты за животное?! — надрывно кричала старуха. — Неужели в тот день, когда ты появился на свет, в мир действительно сошел демон небес?! У тебя нет сердца! Шэн Сяо! Ледяной зал место для подношений...

— Мы сказали обыскать, — Шэн Линъюань больше не желал тратить на нее свое время. Он поспешно зашагал в сторону Ледяного зала. — Здесь слишком шумно. Пусть она замолчит.

Сюань Цзи не понимал, что он имел в виду, пока не увидел, как один из охранников с кинжалом в руке вышел вперед, закрыл старухе рот и перерезал ей горло.

Сюань Цзи был поражен ловкостью убийцы. Мальчик, из-за которого он так сильно беспокоился, в мгновение ока превратился в самого настоящего дьявола. Легким движением руки он положил начало кровопролитию во дворце Чанмин. В Ледяном зале царил обжигающий холод, здесь было так тихо, что слышно было каждый шорох, и стражники поспешно образовали за спиной императора живую стену.

— Тот, кто встанет у меня на пути, умрет, — произнес Шэн Линъюань, и безмолвные покои вдовствующей императрицы превратились в поле боя9.

9 修罗场 (xiūluóchǎng) — миф. поле битвы асуров с Индрой (обр. в знач.: ужасная картина бойни).

Сюань Цзи содрогнулся, его мировоззрение разлетелось на куски.

Позже он рассмотрел убранство Ледяного зала, здесь было полым-полно траурных атрибутов. В центре зала стоял гроб, над которым возвышалась табличка с именем умершего: «Князь Нин, Шэн Вэй».

Сюань Цзи ошеломленно наблюдал за открывшейся ему картиной.

Что это? Императрица Чэнь поместила гроб своего старшего сына в ледяной погреб под своей спальней!

Его расколовшееся на куски мировоззрение еще не успело собраться воедино, как тут же разбилось вновь, выпав из его дрожащих рук.

Был ли в этом огромном дворце Дулин хоть один нормальный человек?

Перед гробом, согнувшись в поясном поклоне, стояла хорошо одетая старуха. Услышав шаги, она медленно обернулась и спросила:

— Шэн Сяо, что ты здесь делаешь?

Сюань Цзи не узнал ее, но ее продолговатое лицо показалось ему смутно знакомым. Услышав ее слова, Шэн Линъюань улыбнулся и произнес:

— Матушка, просим вас, успокойтесь.

Так это и в самом деле была императрица Чэнь?!

За прошедшие годы императрица Чэнь, казалось, совсем высохла. Она напоминала куклу, способную говорить и двигаться, но в ней больше не было ничего общего с обычным человеком. Лишь злоба и ненависть все еще плескались в ее глазах.

Шэн Линъюань протянул ей руку.

— Мы слышали, что матушка привезла во дворец Чанмин ребенка? Но дети шумные, и ваш сын беспокоится о том, что он может нарушить ваш покой. Мы хотим забрать его, где он?

Вдовствующая императрица, казалось, слишком много времени провела в холодном погребе. Ее лицо застыло, и на нем появилась жесткая усмешка:

— Этот ублюдок? Он мертв.

— Ваше Величество, — прошептал один из подбежавших стражников, — в Ледяном зале никого нет.

Но Шэн Линъюань даже не удостоил его взглядом.

— Так проверьте еще раз. Мы оставили на ребенке каплю своей крови, от нее не так-то легко избавиться.

— Ваше Величество, вдовствующая императрица...

В этот самый момент Сюань Цзи внезапно уловил знакомую ауру. Не дожидаясь, пока юноша как следует прочувствует ее, Шэн Линъюань двинулся прямо к гробу.

— Шэн Сяо, что ты собираешься делать? Это бессмертное тело твоего старшего брата! Как ты смеешь так неуважительно относиться к мертвым?!

— Кто это тут неуважительно относится к мертвым? — не переставая улыбаться, отозвался Шэн Линъюань. — Что, если его дух в загробном мире узнает, кого ты пыталась задушить?

Стоило ему договорить, и стоявшие рядом с ним охранники тотчас схватили вдовствующую императрицу. Но Шэн Линъюань на этом не остановился, он протянул руку и «пригласил» труп князя Нина «выйти» из гроба. Прямо под подушкой находился небольшой механизм. Его Величество крутанул рычаг и дно гроба открылось посередине, демонстрируя скрытый под ним потайной проход. Из прохода тут же хлынула волна жара, смешанная с печальным плачем ребенка.

Шэн Линъюань резко отшатнулся назад, а затем сразу же ринулся внутрь.

Черный туман окутал его тело, словно броня. Огонь жег его, но туман тут же залечивал раны. Пламя было почти белесым, и в самом сердце этой жаровни лежал младенец.

Он был завернут в защитную ткань, но языки пламени почти слизали ее. Шэн Линъюань быстро подхватил его на руки, и стены потайной комнаты многократно усилили крик вдовствующей императрицы:

— Ублюдок! Он такой же ублюдок, как и ты! Вы, оскверняющие кровь рода человеческого! Если вы не умрете, то огонь Чиюань никогда не погаснет!

Сюань Цзи почувствовал, что его голова вот-вот взорвется от количества новой информации. Она что, обругала собственного сына за «осквернение крови рода человеческого»?

Может, она надела на императора Пина зеленую шапку10?

10 绿帽子 (lǜmàozi) — зеленая шапка (обр. о рогах, якобы наставленных обманутому мужу).

Но кто этот ребенок, которого она так яро пыталась сжечь?

— Человеческий род, — Шэн Линъюань слабо улыбнулся, и пламя, пользуясь случаем, бросилось к нему, рассеивая черный туман.

Сюань Цзи так разволновался, что выпалил:

— Осторожнее!

Шэн Линъюань тут же вскинул руку и накрыл ребенка рукавом. Огонь оставил ужасный ожог на тыльной стороне его ладони, но император даже не взглянул на рану. Крышка гроба внезапно распахнулась, и вместе с Его Величеством из потайного хода вылетели искры, опаляя лежавшее внутри тело.

Из горла вдовствующей императрицы вырвался хриплый вопль. Она хотела было броситься к мертвецу, но ее крепко держали охранники.

Шэн Линъюань поспешно погасил занявшуюся одежду и бросил взгляд на сожженный труп.

— Осмелюсь спросить императрицу-мать, где же благородство рода человеческого?

Сюань Цзи был потрясен, юноша машинально оглянулся на охранников, сопровождавших Шэн Линъюаня. Он не знал, сколько их было, но, даже услышав такие дерзкие речи, никто из них не сдвинулся с места.

Подождите… тут определенно что-то не так.

Сюань Цзи не удержался и снова посмотрел на стражу. Только теперь он заметил, что большинство из них, в той или иной степени, не принадлежали к человеческому роду.

— Когда огонь догорит, соберите прах князя Нина и предайте его земле. Нельзя проявлять к нему неуважение, — крик ребенка эхом отозвался от стен странного траурного зала. Шэн Линъюань тут же опустил голову, проверяя, все ли в порядке. Увидев, что малыш не пострадал, император удобнее подхватил его на руки и позволил ребенку душераздирающе вопить.

— Он жил без достоинства и свободы, нельзя допускать, чтобы и в смерти он не смог обрести покой, — обратился он к охранникам.

— Это мой сын! Он мой! — закричала вдовствующая императрица.

— Ты родила его, — Шэн Линъюань бросил на вдовствующую императрицу снисходительный взгляд, — но он тебе не принадлежит.

— Шэн Сяо! Ты…

В Ледяном зале круглый год было темно. Из горящего гроба валил дым, окутывая фигуру императора, делая его лицо бледным, как у мертвеца. Его улыбка лучилась чудовищной жестокостью:

— Матушка, действительно ли князь Нин... был всего лишь вашим сыном?

Вдовствующая императрица пристально посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого. Когда он был жив, вам приходилось вызывать его к себе по нескольку раз на дню. Вы были в ярости, если вам не удавалось увидеться. А теперь, когда он ушел, вы поручили кому-то выкрасть гроб и поставить его здесь, в этом холодном погребе под вашими покоями. Неужели вы боитесь похоронить его вместе с моей невесткой?

— Твоя императорская невестка жива и здорова... вот только... ее сбили с толку остатки этих шаманов...

— Императорская невестка? Вы говорите о той, что осталась в резиденции князя Нина? Ох, я совсем забыл о ней. Матушка, не вините меня, это так странно, но я действительно не могу ее вспомнить. Порой, когда я вижу ее, мне кажется, что она просто марионетка, которую вы создали по своему образу и подобию. — Шэн Линъюань посмотрел ей в глаза также, как когда-то эта жестокая женщина смотрела на беспомощного мальчика. Теперь они поменялись ролями.

Он говорил тихо, слово за словом:

— Я также слышал, что мой брат и бывший император были как две капли воды похожи друг на друга. Вы спрятали его гроб здесь, значит ли это, что, не сумев родить, вы были обречены разделить с ним одну могилу?

Вдовствующая императрица долго размышляла над его словами. Наконец, униженная, она подняла голову и недоверчиво посмотрела на Шэн Линъюаня.

— Что ты такое говоришь? Ты хуже свиньи и собаки, дрянь, ты…

Шэн Линъюань скривил губы, а затем рассмеялся низким нервным смехом.

Он смеялся и никак не мог остановиться, будто перед ним развернулась самая настоящая комедия11, и это зрелище определенно стоило своих денег.

11 人间喜剧 (rénjiān xǐjù) — здесь в значении «комедия жизни», аналогично с «жизненной трагедией».

Его хохот заставил Сюань Цзи содрогнуться.

— Конечно, мы, люди, благородны, — сказала вдовствующая императрица. Она не могла встать, но даже в такой унизительной позе на ее лице все еще читалось высокомерие. — Мы единственная раса в этом мире, способная выжить, не имея за душой ничего. Все эти демоны полагаются на свою кровь, на врожденную силу, природные ресурсы и древние сокровища, способные помочь им в самосовершенствовании, а трусы шаманы прячутся под защитой гор и рек. Лишь только люди за всю свою жизнь не могут открыть всему сущему семь своих отверстий. Но у нас есть мастера, веками изучающие законы небес. Только у нас есть амулеты, что помогают нам поддерживать естественный ход вещей. Даже сельские жители, что осваивают пустоши и возделывают землю, живут на то, что создали своими собственными руками! Но теперь, когда эта странная сила иссякла, те, кто все это время жил, полагаясь лишь на нее, должны быть уничтожены. Люди избраны богами. Не мы так желали темной энергии Чиюань, и не наш род развязал войну в Цзючжоу!

Будучи в прошлом весьма неплохим политиком, императрица Чэнь, пусть и казалась сумасшедшей, но даже на закате своих лет не утратила таланта произносить вдохновенные речи. Услышав первую половину ее слов, Сюань Цзи так воодушевился, что даже кивнул. Но уже к концу фразы юноша решил, что она несет чушь. Войну в Цзючжоу развязал император Пин. Всем известно, что человечество само это признает. Иначе как он удостоился столь никчемного посмертного имени?

Пускай оно и не такое громкое, как «Ю» и «Ли», но учитывая, что трон унаследовал его сын, а «сын скрывает поступок отца», двусмысленное «Пин» в его посмертном имени стало равняться «Ты знаешь»12.

12 幽 (yōu) — темный, сумрачный и в то же время непостижимый; 厉 (lì) — жесткий, злой и в то же время величественный. Имя императора 平帝 (píngdì) — Пин-ди (император Пин), где 平 (píng) может иметь значения: равный, такой же, ничья или справедливый, беспристрастный, мирный и т.д.

— Твоя подлая мать, оставив обязанности принцессы демонов, прокралась во дворец и разгромила императорский двор. Она обманула государя и стала причиной противоречий между двумя кланами. Именно поэтому клану демонов удалось пересечь Чиюань! — от голоса императрицы Чэнь лед на стенах зала почти треснул. — Отпустите меня! Ублюдки! Почему вы охраняете его? Он ведь тоже ублюдок!

Шэн Линъюань махнул одному из охранников, после чего сунул ребенка ему в руки и сказал:

— Не заставляй его плакать. Это еще не конец.

Подойдя к императрице Чэнь, он подал жест державшим ее стражникам, приказывая тем отступить, и медленно опустился на одно колено, помогая упавшей на землю женщине подняться:

— Разве ты не моя родная мать?

— Вы отлично подходите друг другу! — императрица Чэнь плюнула ему в лицо, но Шэн Линъюань отвернулся.

Императрица свирепо уставилась на него, будто желая разорвать его взглядом.

— Ты — злое семя, которое демоница вложила в мое чрево при помощи колдовства! Когда ты родился, я увидела, что ты как две капли воды похож на нее!

Сюань Цзи ошеломленно молчал.

В этом мире что, были и такого рода манипуляции?!

Глава 68

«Отпечаток пальца получен, соглашение о полной ответственности загружено».

Что еще за принцесса демонов?

Это же не… подождите!

Эта женщина только что сказала, что у ее дрянного мужа, поднявшего восстание в Цзючжоу, был роман с принцессой демонов?

Неужели владыка людей родился от союза человека и нечисти?

Сюань Цзи почти чувствовал, как над его головой замелькали вопросительные знаки. Все его немногочисленные познания в области истории разом обратились в прах. Юноша непонимающе уставился на Шэн Линъюаня.

На лице Шэн Линъюаня застыла неподвижная, словно узор, улыбка. Его тело с ног до головы окутал черный туман, смешавшийся с белесым паром. Молодой император нахмурился. В профиль он все больше и больше напоминал злого духа. Он протянул руку и аккуратно поправил шпильку в волосах вдовствующей императрицы, а после отвел от ее лица пару длинных седых прядей.

— Матушка, что за чушь вы несете?

Оглянувшись на голос, Сюань Цзи вновь вернулся свое рассеянное внимание вдовствующей императрице. Юноша начинал подозревать, что бывшая мать народа потеряла ребенка и потерпела неудачу в борьбе за власть, что и стало причиной когнитивного диссонанса1.

1 Когнитивный диссонанс — состояние психического дискомфорта человека, вызванное столкновением в его сознании конфликтующих представлений: идей, верований, ценностей или эмоциональных реакций.

Сюань Цзи видел, как Шэн Линъюань, словно маленький избалованный мальчик, наклонился к ее уху и что-то прошептал.

Он перешел на шепот, чтобы не дать звуку «проникнуть в помещение», и в зале действительно не раздалось ни звука. Охранники ничего не слышали, было видно лишь, как шевелились его губы.

И только стоявший поблизости Сюань Цзи смог разобрать, что он сказал.

— Матушка, мужчинам в этом мире уготована печальная участь, — начал Шэн Линъюань. — Когда ребенок появляется на свет, у него на лбу не написано, кто его отец. Вероятность обознаться слишком высока. Но женщины — совсем другое дело. Женщины прекрасно знают чей это ребенок и откуда он взялся. Ты говоришь, что была вынуждена выносить меня, но почему же ты тогда так долго молчала? Почему вообще родила меня? Великая императрица, даже если бы твоя страна рухнула, и весь человеческий род оказался уничтожен, ты бы ни за что не опустились до того, чтобы выносить чужое дитя.

Вдовствующая императрица едва заметно дрожала. Рука Шэн Линъюаня, сжимавшая ее плечо, напоминала нерушимые оковы. Сюань Цзи чувствовал, что она пыталась бороться, но не могла сдвинуться с места.

— Потому что этот ребенок не был тебе дан, он был украден тобой, — рассмеялся Шэн Линъюань. Черный туман на кончиках его пальцев коснулся кожи императрицы Чэнь. — У меня тоже есть для тебя история. Хочешь послушать?

Его Величество понизил голос, и черный туман сорвался с его рук, окутав весь дворец. Он окружил «мать и сына», почти полностью отрезав их от стражи. Сюань Цзи оказался весьма проворным и проскользнул внутрь прежде, чем кокон успел закрыться.

— Когда в столице демонов случилось землетрясение, сила покинула их род, и большинство семей должны были спасаться бегством. Король демонов Цзю Сюнь вынужден был смирить свои амбиции. Но у Цзю Сюня была сестра, все называли ее Ваньфэй.

— Ее мать была из клана Чжу-Цюэ. Одна из девушек была изгнана из клана за свою связь с бывшим королем демонов. Но дочь, которую она родила, считалась настоящей полубогиней. Старый король души в ней не чаял. В конце концов, клан Чжу-Цюэ не смог бросить дитя на произвол судьбы. Они часто брали принцессу Ваньфэй к себе, в долину Наньмин. В клане демонов мясо слабого — пища для сильного2, они привыкли воспитывать своих детей, как ядовитых тварей. Но на протяжении сотен поколений эта девочка была единственной, кого клан демонов почитал как настоящую принцессу.

2 弱肉强食 (ruò ròu qiáng shí) — мясо слабого — пища сильного (обр. сильный поедает слабого, выживает сильнейший).

— Избалованная, она была крайне самоуверенной. Кроме того, Ваньфэй была околдована Цзю Сюнем. Сперва она поддерживала его на пути к трону, а затем втерлась в доверие к людям, чтобы разжечь войну между двумя расами. Одновременно с этим она развлекалась в столице, в ее руках была большая часть знати. Отец был так одержим ею, что приказал изгнать всех демонов силой. Он послал в Чиюань войска, и это обернулось настоящей катастрофой.

Вдовствующая императрица неотрывно смотрела в лицо Шэн Линъюаня. Кто знает, чью она видела тень. Внезапно, женщина выдавила сквозь зубы:

— Дешевка.

Но Шэн Линъюаню было все равно. Он заложил руки за спину, медленно прошелся вокруг, а потом продолжил:

— Принцесса прекрасно все продумала. Клан божественных птиц никогда бы не согласился высвободить силу Чиюань, чтобы спасти расу демонов от истощения. Тогда их доброе имя было бы опорочено. Во время войны долина Наньмин застряла между миром людей и миром демонов. Если клан Чжу-Цюэ хотел остановить войну, у них не было другого выбора, кроме как сжечь долину Наньмин.

Именно это они и сделали. Принцесса очень собой гордилась. Она считала, что ничто не сравнится с ее хитроумным планом. Жаль только, что она недооценила Цзю Сюня.

Цзю Сюнь был очень жадным. Он жаждал заполучить не только реки и горы, что лежали за пределами мира демонов, но и силу, запечатанную в Чиюань. Он воспользовался выпавшей ему возможностью и, явившись, чтобы отдать дань уважения, убил божество. Несмотря на гнев небес, он узурпировал Чиюань. Вскоре принцесса осознала, что для нового короля демонов она была всего лишь игрушкой. Тогда она решила принести себя в жертву, но, так как она была наполовину Чжу-Цюэ, она использовала запрещенную технику клана божественных птиц: «Жертвоприношение свету великих светил». Она являла собой гнев Чжу-Цюэ, божественной птицы, которой веками поклонялось человечество. После стольких лет ритуалов и служб одна из статуй божества обрела душу. Она тут же откликнулась на зов великих светил долины Наньмин. Ваньфэй пожелала, чтобы эта душа сошла на землю и исполнила ее волю... Но, к сожалению, что-то пошло не так.

«Жертвоприношение свету великих светил» — самый таинственный ритуал из всех, что встречались в священных писаниях. По сравнению с темной жертвой, требовавшей смерти тысячи живых существ, цена за него была невысока. От человека нужно было лишь одно — принести в жертву себя. Но никто с древних времен не осмеливался использовать этот метод, ведь остальные условия «Жертвоприношения свету великих светил» были поистине суровыми. Служба у статуи божества должна была длиться тысячи лет, кроме того, необходимо было постоянно возжигать благовония. Жертва должна была происходить из клана божественных птиц. И... она должна была быть последней в своем роду.

Люди и демоны не могли заключать союзы. Дети, рожденные в смешанных браках, встречались крайне редко. Принцесса никак не могла ожидать, что во время проведения ритуала она окажется в тягости... Дитя внутри нее забрало всю силу божественной птицы, и жертвоприношение обернулось неудачей. В конце концов, принцесса получила лишь статую без лица, лишенную силы и страшащуюся света, но, кроме того, она и сама превратилась в живой труп. Семь ее отверстий оказались закрыты, ее душа рассеялась. Она утратила все пять чувств, ее плоть сгнила, но она все еще была жива, потому что в ее животе был ребенок, вобравший в себя дух Чжу-Цюэ.

Сюань Цзи почувствовал, как у него волосы встали дыбом, он только и успевал запоминать.

— Кто бы смог вынести такое тяжкое бремя? Словно весь мир был настроен против нее. На свете так много людей, и каждый из них желал причинить ей вред. Основа ее совершенствования рассеялась, а сама она изменилась до неузнаваемости. Как жаль, что нельзя было вырезать этот плод из своего чрева и съесть его. — Шэн Линъюань странно улыбнулся, — это дитя поглотило всю силу Чжу-Цюэ. Разве она могла так легко разбрасываться им? Тогда, вместе с разбитой статуей, они придумали пророчество... позднее превратившееся в спасительную соломинку для множества людей. Находясь уже при смерти, она оставила меня тебе.

Когда погиб отец, императрица-мать была беременна. Может, всему виной возраст, но матушка не смогла вынести дурных вестей. Мой единокровный брат умер. Тогда, услышав о пророчестве, ты придумала хитрый план. При помощи секретной техники «Привить цветок к дереву»3, ты вырезала дитя из чрева Ваньфэй и перенесла еще не родившегося ребенка в свое тело. Ты украла его, а после выдала за своего сына... Восемьдесят один монах-идиот восхищались вашим благородством и самоотверженностью. Тогда они, не щадя своих жизней, обратились к одной из людских святынь, «сосуду мира», и выплавили из меня, не человека и не демона, оружие... Я — самый жестокий меч семьи Шэн.

3 移花接木 (yí huā jiē mù) — привить цветок к дереву (обр. в знач.: подменить, всучить подделку, подставить под удар).

Матушка, вы помните, каким было лицо Ваньфэй, когда вы вспороли ей живот и забрали ребенка? Она улыбалась? — Шэн Линъюань с жалостью посмотрел на женщину. — Потому что вас попросту обманули. Вы никогда не думали, откуда столько совпадений? Ведь то, что случилось с вашим ребенком, было как нельзя кстати.

Почему вы хотели забрать нашу жизнь? Тело короля демонов еще не остыло, как вы поспешили сломать наш меч и довести правителя клана гаошань, Вэй Юя, до одержимости. Вы хотели, чтобы мы сражались против него, и чтобы обе стороны понесли немыслимые потери... Разве не вы с учителем все это придумали? Тц, такие умные люди, как вы, еще и крайне находчивы.

Вдовствующая императрица издала нечеловеческий крик. Окутавший ее черный туман внезапно рассеялся. Выгоревший дотла гроб князя Нина обрушился вниз.

Шэн Линъюань приложил палец к губам и сказал с улыбкой:

— Но ведь чудовище может обратиться против своего хозяина.

Затем он аккуратно поправил рукава:

— Кто-нибудь, подойдите сюда. Вдовствующая императрица недавно потеряла своего старшего сына. Она явно не в себе. Нам больно видеть ее такой. Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Не позволяйте никому ее беспокоить.

Словно безумная, вдовствующая императрица тут же бросилась на него, но ее удержали охранники-полукровки. Ее взгляд затуманился, кровеносные сосуды сделались похожими на тонкую паутину. Она так разозлилась, что ее глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Был ли в этом темном мире хоть кто-то, кто еще не сошел с ума?

Вдовствующая императрица закричала:

— Стой, стой! Шэн Сяо, ты... м-м-м…

Охранники-полукровки не питали к женщине никакого уважения. Один из них бесстрастно зажал ей рот ладонью.

Шэн Линъюань прошел всего несколько шагов, а затем оглянулся. На его лице отчетливо читалось напускное беспокойство.

— Не волнуйтесь, матушка. Мы как можно скорее найдем для вас самого лучшего лекаря, отыщем эффективное лекарство и вернем вам покой, — произнес он.

Поняв, к чему он клонит, императрица Чэнь внезапно замерла.

— Страна только недавно начала вставать с колен. Еще столько всего нужно сделать. Боюсь, это займет какое-то время, — уголки губ Шэн Линъюань поползли вверх. — Матушка, прошу меня простить, наберитесь терпения и положитесь на меня.

Достойные смерти негодяи все еще ходили по свету, их заслонившая небо рука4 все еще висела над головами людей.

4 遮天 (zhētiān) — досл. заслонить небо (обр. об огромном количестве, колоссальной силе, великом деле).

Закончив говорить, Шэн Линъюань вежливо попрощался с вдовствующей императрицей. Все это напоминало идеальную церемонию, настоящее представление... Все детство вдовствующая императрица только и делала, что указывала ему, как следует ходить, сидеть и лежать. Он не имел права на ошибку.

Развернувшись, Его Величество вышел из Ледяного зала. Улыбка исчезла с его лица. Державший ребенка охранник тут же поспешил к нему, но Шэн Линъюань даже не взглянул на спасенное из огня дитя.

— Скажи ему, чтобы он перестал плакать. Почему он никак не прекратит?

— Проклятие, если ты не успокоишься, я сам тебя заставлю!

За пределами Ледяного зала висело белое солнце5. На деревьях уже распустились почки, но снег, укрывший дворец Дулин, казалось, никогда не таял. Сюань Цзи шагнул вперед, попытавшись было поймать в руки холодную, словно иней, тень, но в его ладонях остались лишь сияющие осколки.

5 青天白日 (qīngtiānbáirì) — белое солнце в синем небе (обр. в знач.: ясный, светлый).

Юноша резко открыл глаза, и пробившиеся в окно солнечные лучи едва не ослепили его. Не успел он опомниться, как ночь закончилась. Персонал больницы спокойно сновал туда-сюда. Местные медсестры, похоже, давно привыкли ко всяким странным типам с особыми способностями. Они не знали, что за ритуал он проводил, потому не беспокоили его. Очнувшись, Сюань Цзи обнаружил, что в палате было убрано, занавески раздернуты, а в вазе красовались свежие цветы.

Лепестки цветов до сих пор поблескивали от росы. Окна палаты выходили на юг, и можно было без труда любоваться на то, как сливаются воедино море и небо. И эта синева казалась необъятной.

Сюань Цзи чувствовал себя живым мертвецом. Поднявшись с больничной койки, он собирался было сбежать, но за ночь сидения в одной позе его ноги так онемели, что, едва коснувшись пятками пола, он чуть было не рухнул на колени. Однако Сюань Цзи было все равно. Его дух все еще был там, в событиях трехтысячелетней давности. Он вылетел из палаты, словно хромое торнадо.

Густой туман вокруг Шэн Линъюаня, наконец, рассеялся. Он действительно был наследником рода человеческого, надеждой всего народа. Но почему тогда его пригвоздили к бронзовому треножнику, словно жертву?

Почему его «родная мать» все это время жила спокойно, зная, что юный принц рос, скитаясь по свету со своим наставником?

Почему при живом старшем брате они позволили младшему ребенку стать главным героем пророчества?

Почему чиновники императорского двора вынудили владыку людей, победившего короля демонов и восстановившего в стране мир, войти в недостроенный дворец?

Почему, чтобы уничтожить клан гаошань, Дань Ли пошел окольными путями и намеренно довел Вэй Юя до одержимости? Будто все это было лишь для того, чтобы он мог быть на три шага впереди императора...

Если бы Шэн Линъюань заранее знал свою судьбу, если бы не предательство князя Нина, разве жизнь императора У была бы такой же блестящей и стремительной, как падающая звезда? Завершилась бы она в свой самый яркий момент, когда он изгнал чужаков и вошел во дворец правителя клана гаошань? Взошел бы его племянник на трон, унаследовав престол, и похоронив под тенью героического прошлого грязную тайну храма Чжу-Цюэ?

Неудивительно, что, когда он стал взрослым, никто не настаивал на том, чтобы он женился и обзавелся детьми. Ожесточенная война с кланом демонов закончилась, но ни Дань Ли, ни вдовствующая императрица и не подумали «подстраховаться», и позволить ему продолжить свой род. Оказалось, с самого начала и до конца, он был лишь опасным орудием.

Единственным, что принадлежало ему в этом мире, был сломанный меч.

Что это была за жизнь…?

Сюань Цзи остановился и увидел Шэн Линъюаня. Тот стоял у ворот больницы и спокойно беседовал с оперативниками «Фэншэнь». В тот день выйдя в море, они, похоже, не слышали ту часть разговора, где он вынуждал Чжичуня умереть. Для них этот старый дьявол был благодетелем, спасшим их командира Яня. Оперативники смотрели на него восторженными глазами. Они были так благодарны, что, не задумываясь, отдали бы за него свои жизни.

Возле Шэн Линъюаня высилась куча подарочных коробок. Их было так много, что хватило бы на сувенирный ларек у окраины города.

Наивный ребенок Чжан Чжао и вовсе открыл заднюю крышку своего секундомера, достал оттуда талисман из черепашьего панциря и торжественно вручил его Шэн Линъюаню:

— Брат, это досталась мне в наследство от родителей. Они тоже были из числа людей с особыми способностями, и этот черепаший панцирь перешел к ним от предков. Говорят, он может защитить... Правда, я понятия не имею, как это работает, но, должно быть, эта вещь какая-то особенная. Я будто чувствую, как сила течет внутри нее. Это самое ценное, что у меня есть. Я отдам этот талисман тебе. Сохрани его, и, если с тобой что-то случиться, ты всегда сможешь позвать меня. Я услышу зов, будучи даже на краю земли, и тут же примчусь.

У старого дьявола не было ни стыда, ни совести. Чжан Чжао осмелился отдать ему свое сокровище, и Шэн Линъюань спокойно его принял.

— Премного благодарен, — произнес он.

Шквал негодования Сюань Цзи едва не вырвался наружу.

В этот самый момент Шэн Линъюань, наконец, почувствовал его присутствие и с улыбкой повернулся к юноше. Вот только эта его улыбка ничего не стоила. С самым, что ни на есть, мрачным выражение лица, Сюань Цзи кое-как дохромал до них, держась за стену, вырвал из рук Шэн Линъюаня талисман из черепашьего панциря и бросил его обратно Чжан Чжао.

— В этом нет необходимости.

— Нет, она очень даже есть! — этот глупый ребенок, Чжан Чжао, нахмурился, и с торжественным видом вновь вложил талисман в руку Шэн Линъюаня, сильно сжав в ладони чужие пальцы. — Командир Янь — основа «Фэншэнь». Он спас не просто командира, он спас второго отца6 «Фэншэнь»!

6 再生父母 (zàishēngfùmǔ) — вторые родители (обр. в знач.: спасители, благодетели).

Стоило Сюань Цзи вживую увидеть, как кто-то «продается врагу»7, и у юноши задергался глаз.

7 认贼作父(rènzéizuòfù) — признать злодея своим отцом (обр. в знач.: продаться врагу).

Заметив это странное выражение лица, Чжан Чжао, казалось, что-то осознал. Он поспешно отпустил Шэн Линъюаня и завел руки за спину:

— Я лишь хотел выразить свою благодарность за... за разумное сотрудничество. Ха, директор Сюань, нет-нет-нет... не смотри на меня так... я не трогал твой дух меча.

Сюань Цзи промолчал.

С этими «Фэншэнь» явно что-то не так. Их бывший командир состоял в неправильных отношениях с духом меча, и теперь они коллективно ставили клеймо «неправильных отношений» на всех остальных. Но ведь не все встречаются со своим оружием!

Отложив талисман из черепашьего панциря в сторону, Шэн Линъюань перевел взгляд на Сюань Цзи и сказал:

— Доброе утро. Ты так тяжело работал прошлой ночью. Не думал, что ты сможешь так рано встать.

Стоявшие поблизости оперативники «Фэншэнь» были немало удивлены, услышав столь жестокие слова. Не успев вытереть восторженные слезы, они поспешно закашлялись и разошлись.

— Нет, послушайте, я все объясню... — пробормотал Сюань Цзи.

— Вы говорите… ха-ха, — рассмеялсяЧжан Чжао. — Я не буду вам мешать. Кстати, директор Сюань, Отдел восстановления прислал кое-кого. Старик Ло и остальные сейчас занимаются делами на побережье. Они в курсе, что тебя еще не выписали из больницы. Когда закончат, наверняка будут действовать по обстоятельствам. Я скажу им, чтобы они позже навестили тебя.

Сюань Цзи снова промолчал.

Боже, твою мать, пусть они не торопятся!

Оперативники затерялись в толпе, и деловая улыбка сползла с лица Шэн Линъюаня. Они с Сюань Цзи знали друг друга слишком хорошо и были слишком ленивы, чтобы притворяться.

Шэн Линъюань заметил, что Сюань Цзи уже научился погружаться в созерцание и смог избавился от заклинания-проводника. Теперь он, похоже, пребывал в хорошем настроении. Юноша больше не выглядел так, будто его бросили. Шэн Линъюань знал, что у этого болвана была прекрасная основа в сочетании с уникальной наследственностью. Этот урок смог принести в два раза больше пользы при минимуме усилий. Видимо, он никогда раньше всерьез не занимался самосовершенствованием.

— Твои коллеги допрашивают слепого. Иди и посмотри, — произнес Его Величество, переступив через расставленные повсюду коробки, и зашагал прочь, совершенно не заботясь о чувствах других людей.

Сюань Цзи пришлось собрать их все и передать охраннику.

Некоторые коробки были хорошо упакованы, некоторые казались совсем простыми. В них было все: от сухих продуктов и деликатесов, до модной электроники. Кто-то из оперативников «Фэншэнь» даже прислал пару браслетов с драгоценными камнями. Их цена была выше, чем сумма штрафа за нарушение «красной линии». У Сюань Цзи голова шла кругом. Это не подношения, это тяжкий груз обманутых чувств «Фэншэнь».

— Директор Сюань, взгляните на это... — окликнул его охранник больницы. Он тоже был человеком с особыми способностями, давно вышедшим на пенсию. Когда он пересчитывал подарки, из одной из коробок выпала бумажная карточка. Охранник поднял карточку и направил ее на солнце. Бумага едва заметно поблескивала золотистым светом. На ней был начертан невидимый амулет. — Это бумажный щит.

Сюань Цзи был ошеломлен. Стоило ему только коснуться карточки, как он тут же почувствовал колебания энергии.

— Во времена моей молодости такие вещи были очень популярными, — задумчиво сказал охранник. — Это специальный инструмент, способный пропускать через себя силу особых способностей. Как костный мозг8. В условиях чрезвычайной ситуации амулет разрушится и спасет владельца. Однако, следует помнить, что его возможности ограничены. Если угодите в автомобильную аварию, амулет сможет смягчить удар, но, если вы встретитесь с мифриловой пулей, он будет просто бесполезен. Если подобная вещь попадет в руки плохих людей, разразится скандал. Сейчас никто таких не делает. Важен не дар, а стоящая за ним мысль9, директор Сюань. Можете оставить свои вещи на хранение, но вы должны беречь эти бумажные щиты. Вы ведь не хотите обмануть чужие ожидания?

8 Красный костный мозг — у человека важнейший орган кроветворной системы, осуществляющий гемопоэз (процесс образования, развития и созревание клеток крови), или кроветворение — процесс создания новых клеток крови взамен погибающих и отмирающих.

9 Аналогично «Лёгок подарок, да дорого внимание».

Сюань Цзи опустил глаза и увидел, что почти в каждой подарочной коробке был такой «щит».

Каким же популярным был Янь Цюшань в «Фэншэнь»?

Собрав все карточки вместе, юноша хотел было догнать Шэн Линъюаня. Но оказавшись перед ним, Сюань Цзи выпалил лишь:

— Ваше Величество, подождите, мои коллеги...

Однако Шэн Линъюань и не думал ждать, когда он закончит. Его Величество кинул на юношу быстрый взгляд и снова зашагал вперед.

— Кончик кисти дрожит10, и вся сила вытекает наружу. Эти ничтожные амулеты так плохо нарисованы, что от них нет никакого толку.

10 笔端 (bǐduān) — кончик кисти, кончик пера (обр. в знач.: острое перо, владение пером, умение писать).

Сюань Цзи сжал в ладони один из бумажных щитов и сердито произнес:

— Ты…

Но Шэн Линъюань даже не остановился, оставив юношу позади, наблюдать за его идеально ровной спиной. Чтобы добиться такого силуэта, вдовствующая императрица постоянно хваталась за линейку.

«Я тоже всего лишь заблуждение», — когда Сюань Цзи впервые встретился с ним в Чиюань, этот человек описал себя именно так.

Ваше Величество владыка людей, если вы не такой бессердечный, каким кажетесь, как же вы смогли выжить в то одинокое и безумное время?

Ни с того ни с сего Сюань Цзи достал свой мобильный телефон, вошел в интернет и открыл соглашение о полной ответственности, внимательно перечитав его несколько раз...

— Тот дождевой червь со шрамами на все лицо сбежал, марионетка... едва мы сошли на берег, как она самоуничтожилась. Остался только… Что ты делаешь?

Но Сюань Цзи молчал.

На экране его мобильного телефона появилась надпись: «Отпечаток пальца получен, соглашение о полной ответственности загружено».

Глав 69

С такими способностями, как у Дань Ли, даже собака смогла бы покорить толпу. Так чего же они хотели от меня?

Мобильный телефон Сюань Цзи, похоже, пережил глубокое потрясение. Едва юноша успел подписать «Соглашение о полной ответственности», как его аппарат словно свихнулся и в панике отправил хозяину двадцать восемь сообщений.

В одних были поздравления для духа меча с приобретением правового статуса и обретением «человеческих прав». В других призывы Сюань Цзи не останавливаться на достигнутом и идти дальше, чтобы дать духу меча возможность получить все виды удостоверяющих личность документов. Третьи рассказывали о льготах. И, наконец, четвертые напоминали подписавшему соглашение юноше о том, что теперь он должен был нести ответственность за все деяния духа, включая в том числе и тюремное заключение за совершенные им преступления и убийства. Поэтому все подписавшие «Соглашение о полной ответственности» должны были постоянно следить за поведением своих духов и вливать в их головы тонны консервативного шлака о культуре и знании законов. Ни двойная зарплата, ни льготы, не давались просто так.

Следить за…  поведением…

Прививать... понятия о культуре и верховенстве закона.

Мобильный телефон Сюань Цзи снова завибрировал и юноша, наконец, пришел в себя. Он так сильно вжился в роль, что совсем потерял разум. Он медленно оторвал взгляд от экрана и встретился лицом к лицу с Его Величеством. Молодой человек стоял в нескольких шагах от него.

Шэн Линъюань был озадачен.

— Эта марионетка изначально была всего лишь пустой куклой. Кто-то манипулировал ею из-за кулис, но ее поймали. Что удивительного в том, что она самоуничтожилась?

Однако, едва услышав эту новость, несмышленый птенец Сюань Цзи внезапно позеленел.

У юноши было такое лицо, словно ему только что вырвали все зубы мудрости.

— Нет, ничего...

Память о духе меча демона небес была запечатана в самой глубокой части его моря знаний. Конечно, для него все эти воспоминания не были набором «голографических порнофильмов»1. Сюань Цзи ясно чувствовал, что эмоции, принадлежавшие духу меча, влияли и... даже манипулировали им.

1 小电影 (xiǎodiànyǐng) — порнофильм («маленький фильм», название происходит от того, что изначально из-за невозможности показа в открытом доступе, такие фильмы демонстрировались в маленьких кинотеатрах).

Всего за несколько дней он пережил слишком много всего, но так и не получил ничего взамен. Его сердце разрывалось от горя. Он очень устал и был сильно обижен. Он был сам не свой. Сюань Цзи казалось, что, если это продолжится, то рано или поздно он сольется с духом меча демона небес.

Ассимиляция или отчуждение… Сюань Цзи решил как можно скорее выбросить все это из головы. В конце концов, люди существа переменчивые. Каждый день кто-нибудь из них попадается в ловушку всевозможных социальных идей. Мало кто имеет собственную точку зрения. Сюань Цзи никогда не требовал от себя быть «нерушимой неприступной скалой». Если бы он мог превратиться в злобного генерального директора, чей кошелек разросся бы вместе с его должностью, он бы не только не возражал против этого, он был бы счастлив.

Но он не хотел быть таким, как дух меча демона небес.

Бесконечные невзгоды могли бы сплотить страну, но это, несомненно, повредило бы ее жителям. Всю свою жизнь дух меча был словно «отлитый из стали»,2 он был несчастен. Даже умирая, он все еще метался, пытаясь отыскать этого бессердечного дьявола. Это делало ситуацию еще более трагичной. Одних толь

ко этих немногочисленных воспоминаний хватило, чтобы нанести Сюань Цзи серьезную травму. И теперь, четыре слова «дух меча демона небес» не на шутку пугали его.

2 钢浇铁铸 (gāng jiāo tiě zhù) — метафора настойчивости и упорства.

Так больше не могло продолжаться.

Сюань Цзи глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Юноша медленно опустил взгляд на мобильный телефон. На экране блокировки стояло его собственное селфи. Всевозможные фильтры были выкручены на максимум, и все это великолепие, того и гляди, готово было пролиться через край. Даже его зубы казались белее, чем обычно. Сюань Цзи уставился на свое красивое лицо и, наконец, удостоверился, что он — это он. Он был ярким фейерверком и даже близко не напоминал того злобного и враждебного духа меча... Он так надеялся, что «Соглашение о полной ответственности» можно будет аннулировать.

Немногочисленный технический персонал Управления по контролю за аномалиями сидел на корточках у Отдела ликвидации последствий. Связь была плохой, а местное программное обеспечение переживало не самые лучшие времена, как если бы все здесь присутствующие разом попытались заполучить дефицитные билеты на Весенний фестиваль3. Сюань Цзи потребовалась сила девяти быков и двух тигров4, прежде чем он вновь открыл «Соглашение о полной ответственности». Он весь вспотел. Внимательно изучив условия договора, он с облегчением осознал, что данный документ мог быть отозван в течение двадцати четырех часов.

3 Чуньцзе — праздник Весны, который еще называют Китайским новым годом.

4 九牛二虎之力 (jiǔ niú èr hǔ zhī lì) — сила как у девяти быков и двух тигров (обр. в знач.: нечеловеческая сила, огромные усилия; неимоверный труд).

Амитабха, хвала великим цифровым протоколам!

Он не задумываясь нажал на кнопку и перешел к процедуре отмены. На экране появилось простое диалоговое окно, содержимое которого могло кого угодно заставить умереть от обострения обсессивно-компульсивного расстройства5. В окне светилась неровная надпись: «Вы хотите расторгнуть «Соглашение о полной ответственности»?

5 Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это заболевание, вызывающее мысли, которое могут привести к навязчивым и утомительным действиям.

Но Сюань Цзи был слишком занят, чтобы придираться к положению текста. Юноша не задумываясь нажал «Да».

В след за первым на экране появилось другое, не менее кривое диалоговое окно, со словами: «Для обеспечения общественной безопасности, после отмены «Соглашения о полной ответственности» будет немедленно запущена процедура обязательной проверки. Настоятельно рекомендуем духу меча и подписавшему документ лицу быть готовыми к сотрудничеству. Желаете продолжить?»

Да! Нет… Подождите!

В чем заключается эта проверка?

Сюань Цзи быстро нажал на ссылку «Процедура проверки безопасности» и бегло просмотрел ее содержание.

После запуска процедуры проверки безопасности наиболее человечному инструментальному духу по умолчанию присваивался статус «особо опасен».

Но что значит «особо опасен»? Когда он только пришел на эту работу, в Большом каньоне Чиюань взбунтовались восемь мутировавших деревьев. Но даже они являлись угрозой «второго уровня», а призрачный остров, который едва не убил Янь Цюшаня, всего лишь «первого».

Но если в мире появится «особо опасный объект», Управление тут же примет экстренные меры. Они моментально мобилизуют всех ближайших оперативников, способных произвести принудительный арест и, при необходимости, активируют крупномасштабный массив для блокировки пространства.

То есть, как только Сюань Цзи нажмет на эту кнопку, «Фэншэнь», с щебетом пытавшиеся всучить Его Величеству подарочные коробки, немедленно получат приказ о мобилизации с целью «устранить» Шэн Линъюаня, как «неопознанный особо опасный объект».

В этой ущербной системе, для того, чтобы просто отозвать «Соглашение о полной ответственности», нужно было запустить процедуру проверки безопасности!

Похоже, в такой огромной организации, как Управление, было полно лентяев. Такой строгий контроль над Чжичунем был связан с тем, что он причинил боль невинным людям. Но Управление по контролю за аномалиями должно было разработать положение, благодаря которому все посторонние видели бы лишь то, что «люди не превышают своих полномочий, а значит чиновникам нечего расследовать».

Если бы Сюань Цзи научился делать вид, что Шэн Линъюаня не существует, то, теоретически, он мог бы продолжать в том же духе. Ладить с коллегами, никого не обижать и следить за тем, чтобы никто не донес на него за незаконное содержание духа меча. Тогда все было бы нормально... И вообще, у кого хватило бы смелости на него донести? Во всяком случае, «дух меча» — это просто прикрытие. Его Величество не был настоящим мечом. Но с того самого момента, как он зарегистрировался в системе и подписал «Соглашения о полной ответственности» он самолично себя сдал. Управление четко обозначило, что, как только в мире появляется «особо опасный инструментальный дух», он должен немедленно пройти проверку безопасности. Если только не найдется кто-то, кто согласится взять на себя всю ответственность.

В конечном счете, все это произошло из-за надоедливого…  Нет, все из-за остатков воспоминаний о духе меча демона небес, сокрытых в море его сознания!

Сюань Цзи посмотрел на Шэн Линъюаня, а затем опустил глаза в пол, размышляя о том, что Его Величество не будет просто стоять и ждать окончания проверки. Пусть сейчас он и находился в дружеских отношениях с Управлением по контролю за аномалиями, и, фактически, играл такую же роль, это совершенно не означало, что этот старик не передумает. Ради сохранения «общей картины» этот дьявол мог запросто предать смерти своих временных товарищей. Его ни в коем случае нельзя было оскорблять.

Шэн Линъюань был крайне внимательным. Он поймал украдкой брошенный на него взгляд Сюань Цзи и решил не церемониться:

— Если тебе есть что сказать — говори. Чего смотришь? — лениво произнес Его Величество.

У Сюань Цзи на языке вертелись тысячи слов. Ему хотелось немедленно броситься к Шэн Линъюаню, обнять его за ногу и умолять вспомнить о «круговой поруке».  Юноше хотелось попросить этого дьявола пожалеть его, проявить милосердие к простым людям, начать жить обычной жизнью и держаться подальше от уголовного кодекса.

Шэн Линъюань внезапно оглянулся и посмотрел на Сюань Цзи.

— Хм?

Умом Сюань Цзи понимал, что он должен держаться подальше от «желтой ставки»6, держаться подальше от Шэн Линъюаня. Но этот взгляд спровоцировал его. Сердце юноши сжалось, и у него тут же подскочило давление. Однако он прекрасно понимал, что это «сердце заставляло его тело работать». Сюань Цзи молча заблокировал свой мобильный телефон и сунул его обратно в карман. Он ничего не ответил, опасаясь выдать себя.

6 Желтая ставка — это преступление, связанное с проституцией, торговлей или распространением ложной информации, азартными играми, покупкой или употреблением наркотиков.

— Я хотел бы кое о чем спросить... — пряча смущение, начал было Сюань Цзи. Юноша пытался казаться бесстрастным, старательно подбирая слова, чтобы показать старому дьяволу, что его все это совершенно не заботит. — Я хотел спросить, там, на море, когда мы сражались против Вэй Юя… Мне показалось, или мы действительно сдерживали друг друга... Я заблуждаюсь?

Шэн Линъюань вскинул бровь.

— О, а я думал у тебя проблемы с памятью.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Он почувствовал, что его снова использовали.

— Да, мы с тобой абсолютно несовместимы, — отозвался Шэн Линъюань, в нескольких словах описав принцип взаимоотношения «двух преступников»7. Он чувствовал, что Сюань Цзи, возможно, не поймет его, потому ответил просто и грубо. — Другими словами, это очень тонкая грань. Ничего страшного, если ты этого не понимаешь. Просто запомни, что, если сила Чиюань и сила печати Чжу-Цюэ нарушат равновесие, небеса этого не потерпят. Если когда-нибудь пламя Чиюань разгорится вновь, не используй так бездумно мощь клана Чжу-Цюэ, в попытках запечатать его.

7 犯克 (fàn kè) — китайская идиома, означающая, что люди рождаются с обстоятельствами взаимной сдержанности. Таких людей называют «преступниками».

— А что, если ситуация будет критическая? Что, если я столкнусь с сильным врагом, с которым не смогу справиться?

— Пламя Чиюань было запечатано три тысячи лет назад. Древние божества и демоны давно уже вымерли. В этом мире больше нет достойных противников. Кроме этой печати, клан Чжу-Цюэ больше ничего не связывает. Твое наследие насчитывает три тысячи лет, ты поистине уникален...

Обычно мягкий и нежный голос Шэн Линъюаня не изменился, но, услышав его слова, Сюань Цзи внезапно сострил:

— Но при этом такой уникум как я может умереть. Я просто неудачник, так мне и надо!

— Остроумно, — улыбнулся ему Шэн Линъюань.

Сюань Цзи закрыл рот и некоторое время молчал. А затем вновь произнес:

— Ваше Величество, не знаю, правильно ли я понял, но, выходит, чем больше власти, тем больше правил, и тем больше ограничений, верно?

Шэн Линъюань вновь улыбнулся.

— Хм?

— Я все думал об этих темных жертвоприношениях, — осторожно начал Сюань Цзи. — Первым, кого они призвали, были вы... Вы. Но в долине была похоронена пустая кукла. Ваше Величество запечатали Чиюань, но до недавнего времени я ничего не знал об этом. Правда, не думаю, что брат, руководивший жертвоприношением, был таким же невежественным, как я. В первом же раунде он сразу призвал могущественного врага, чтобы усложнить всем задачу. Это просто невероятно.

Прошлые поколения прожили слишком долго. Согласно древней традиции они должны были или повеситься, или принять лекарство.  Те, кто не знал недостатка в деньгах, могли проглотить золотую пластинку8, а те, кто был посильнее духом, перерезали себе горло. И лишь Его Величество пошел иным путем, открыв новый способ покончить с собой. Он не задумываясь шагнул босиком в жерло вулкана, объединив тем самым смерть с кремацией.

8 吞金 (tūnjīn) — проглотить золотую пластинку (с целью самоубийства).

Тот «оборотень» тоже понимал, что Его Величество не сможет стать одной из темных жертв. Он не мог помешать Шэн Линъюаню разорвать контракт. Не мог помешать забрать с собой тех, кто потревожил его вечный сон.

Если бы Шэн Линъюаня не пробудился, одного только Алоцзиня с его таинственными шаманскими проклятиями хватило бы, чтобы уничтожить Управление, не говоря уже о правителе клана гаошань, и о самом манипуляторе, стоявшем за темным жертвоприношением... Иными словами, зачем эти истинно верующие разбудили старшего брата? Им нечем было заняться, и они решили поискать неприятностей на свою голову?

— Думаю, это вполне возможно. Законы небес похожи на тугой резиновый мяч. Если он столкнется с чем-то мощным, мяч непременно отскочит от него, как молния. Командир Янь считает, что Бедствия также подчиняются законам природы. И если он прав, то и молодой глава клана шаманов, и правитель Вэй Юй, и все остальные, относятся к разряду тех существ, чье присутствие в этом мире нежелательно. Однако, я заметил, что, пока вы здесь, молния не трогает других. Она избегает их, словно вы...  — Сюань Цзи чуть было не выпалил «громоотвод», но, на его счастье, сработал внутренний тормоз, и юноша вовремя прикусил язык. — ...Тот, кто смотрит на бескрайние леса с высоты небес, вы разорвали этот мяч. Именно из-за этого все остальные Бедствия кажутся небесам такими незначительными. Они словно выскользнувшая из сетей рыба. Как там говорят? «Если Шэнь и Шан9 встретятся, дыма и пыли10 не избежать»...

9 参商 (shēnshāng) — звёзды Шэнь и Шан (две звезды, находящиеся на противоположных сторонах неба (обр. в знач.: люди, никогда не встречающиеся друг с другом). Также Шэнь и Шан сыновья мифического императора Гаосина, враждовавшие между собой. Император поселил их в разных созвездиях, чтобы они не могли встретиться (обр. в знач.: враждовать, быть не в ладах, особенно о братьях).

10 烟尘 (yānchén) — дым и пыль (обр. в. знач. тревога в связи с вторжением кочевников или мятежников).

Сказав это, Сюань Цзи внезапно замер. Казалось, эти слова эхом отозвались в его сердце... Когда-то, давным-давно, кто-то так же вздыхал ему на ухо.

Кто же это был?

Но Шэн Линъюань не придал этому никакого значения. В своей жизни Его Величество успел услышать великое множество различных речей. И в этой немалой иерархии высказывания Сюань Цзи сошли бы разве что за «не режущие слух». Он не попал даже в ряды третьесортных льстецов.

— Более того, — вдруг отозвался Шэн Линъюань. Он видел, что маленький демон был далеко не глуп, к тому же, у него было довольно много свободного времени. Его Величество остановился и продолжил, — помимо того, что я могу преградить этим Бедствиям путь на небеса, у нас с Чиюань общее происхождение. Три тысячи лет мы были связаны друг с другом. И причина, по которой я смог ответить на зов темной жертвы, кроется в том, что теперь печать слабеет. Из тридцати шести костей осталась лишь одна...

В его словах сквозила полная безнадежность.

Шэн Линъюань взглянул на Сюань Цзи и цокнул языком:

— Тц, если я буду бесконтрольно использовать темную энергию, чтобы разобраться со старыми друзьями, то Чиюань вообще не нужно будет зажигать.

Другими словами, до тех пор, пока у школы Истинного учения есть возможность постоянно создавать для Шэн Линъюаня новых врагов, тем самым провоцируя его, все это равносильно подливанию масла в огонь.

— Ваше Величество, у меня есть еще один вопрос, — глубоким голосом сказал Сюань Цзи. — Что вы имели в виду, сказав, что у вас с Чиюань общее происхождение?...

Почему ты выбрал плавильный котел земли своим последним пристанищем? Почему у вырезанной из нефрита пустой куклы те же силы, что и у настоящего Бедствия?

Когда-то люди доверили судьбу целой расы демону небес… Почему, черт возьми?

Зима в Юйяне была невероятно красива. Когда юноша закончил говорить, теплый ветер ворвался в большие облака. Они закрыли собой солнце, и на землю опустилась тень. Вся окружающая растительность мгновенно потемнела, и золотой ореол, окутавший фигуру Шэн Линъюаня, исчез без следа. Его длинные стянутые на затылке волосы казались черными, как смоль, а рубашка с длинными рукавами — кипенно-белой.

Больница располагалась в довольно отдаленном месте, и на окруженной кокосовыми пальмами тропинке редко можно было встретить посетителей. На данный момент их было всего двое. И они долгое время не могли найти друг с другом общий язык. Сюань Цзи казалось, что, как только он задал этот вопрос, температура воздуха вокруг него упала на три градуса. Юноша тут же догадался, что перешел границу, и умело выкрутился:

— Я просто спросил, если это так сложно, можете ничего не отвечать. Ах, тайна. Я все равно не пойму...

— Я выражался буквально, — отмахнулся Шэн Линъюань.

Сюань Цзи затаил дыхание и внимательно посмотрел на Его Величество. Он заметил, что тот слишком долго молчал и хмурился. Похоже, Шэн Линъюань боялся показать, как тяжело он переживал из-за «болезни духа меча демона небес»:

— Ваше величество, вам не нужно...

— Нет ничего такого, что я не мог бы рассказать, но я не знаю, с чего начать, — хмурясь, отозвался Шэн Линъюань. — С чего начать так, чтобы ты понял.

Сюань Цзи промолчал.

Ладно, ничего страшного, «болезнь духа меча демона небес» излечилась сама из-за вопиющей дискриминации.

— Ты ведь знаешь историю о том, как Шэн-цзюнь развязал войну? Историю первой битвы при Пинъюань?

Сюань Цзи какое-то время не отвечал, пока вдруг не вспомнил, что «Шэн-цзюнь» — это титул императора Пина.

— Король демонов Цзю Сюнь истребил клан Чжу-Цюэ и захватил Чиюань. Пока долина находилась в его руках, люди не могли сопротивляться. Даже если бы все смертные объединились в одно целое, несметное множество муравьев не смогло бы остановить проливной дождь, — Шэн Линъюань медленно прогуливался по безлюдной тропинке. Солнце золотом сияло на листьях невысоких деревьев. Голос у Его Высочества был крайне ленивым. Будто бы он просто отдыхал в свой выходной, ведя беседу, не имевшую ничего общего с историческими событиями. — Так что люди попросту не могли позволить Цзю Сюню добиться своего. К счастью, пусть Цзю Сюнь и поглотил главу клана божественных птиц, он не мог полностью контролировать Чиюань.

Сюань Цзи осторожно спросил:

— «Поглотил» значит...

— Просто съел, — беспомощно ответил Шэн Линъюань. — Тигры и волки едят овец, шакалы и лисы охотятся на фазанов, в этом нет ничего необычного. Для демонов вполне нормально кого-то есть. Что в этом странного? Ты — дух, рожденный из костей демона. Как ты можешь жить как человек?

Сюань Цзи снова замолчал.

Теперь он думал, что слова «маленький демон» стали его проклятием.

— Король демонов Цзю Сюнь появился на свет после того, как старый король напился и проявил благосклонность к одной из русалочьих женщин. Та девушка была скромна, и, по сравнению со всеми остальными демонами, больше напоминала домашнее животное. Другие наложницы короля задушили ее и утопили в вине. Цзю Сюнь ненавидел свое происхождение. Он испробовал все, чтобы смыть с себя русалочью кровь, он поглотил девятьсот девяносто девять злобных духов, чтобы очистить свое тело. Он съел тысячи голов и тел. И когда он поглотил главу клана божественных птиц, он... — Шэн Линъюань задумался, вспоминая слово, которое услышал в телевизионной рекламе. — Он заработал «несварение желудка»... И до тех пор, пока он полностью не подчинил себе силу Чжу-Цюэ, долина Чиюань отказывалась признавать его своим господином.

— И что потом? — дослушав до слов о «желудке», Сюань Цзи внезапно задумался: «Может, нужно было дать королю демонов хорошее слабительное? Даже в древние времена в поедании сашими11 из диких животных не было ничего хорошего».

11 Сашими — блюдо национальной японской кухни. Сашими готовят из филе разнообразных сортов рыб, других морепродуктов и даже мяса, нарезанного на небольшие кусочки. Все продукты подаются исключительно в сыром виде.

— Чиюань разделился надвое.

— Что? — переспросил Сюань Цзи.

— Легенды гласят, что, с тех самых пор, как истинный бог создал небеса и землю, в мире появилось три демонических инструмента. Им было ведомо все на свете, они могли пожирать блуждающие огни и вскоре превратились в тело демона небес. Что это за три инструмента? Ты наверняка не слышал о том, о чем я тебе только что рассказал.

— Вы говорите о… «теле божества», «призрачной пилюле» и «сосуде мира»?  — засомневался Сюань Цзи. — Я думал, это как те истории, где Нюйва чинила небо. Это ведь просто мифы и легенды*.

*Примечание автора: починка неба богиней Нюйвой действительно существующий миф, остальные три я выдумала.

«Тело божества» было нетленной плотью древнего бога. Говорят, что после смерти истинного божества, его прах возвращается в землю и сливается с природой. Но, если не дать этому случиться и особым образом запечатать тело, разъяренное божество превратится в демонический инструмент.

Что до «призрачной пилюли», то Сюань Цзи недавно видел ее в одной мобильной игре. Говорят, что каждые десять тысяч лет в мире рождается «темное отродье»12. Оно появляется на свет мертвым, и в его глазах горит пламя преисподней. И этой силы вполне достаточно, чтобы утопить все в крови. Это дитя взращено ценой миллионов человеческих жизней. Его предназначение стать великим демоном небес. Как только его сердце будет вырезано, оно превратится в многогранный камень. И в каждой его грани будут заключены страдающие духи.

12 В словосочетании 至阴鬼子 (zhìyīn guǐzi) — 至阴 (zhìyīn) означает не совсем тьму. Это сила инь в своём высшем проявлении. А 鬼子 (guǐzi) буквально переводится как «черти». В более современном китайском языке так пренебрежительно называют иностранцев.

Но «сосуд мира» оказался загадочнее всех. Говорят, что сотни миллионов лет назад произошла великая катастрофа. Бог усмирил огонь, но народы древности оказались выжжены дотла. В пламени исчезло великое множество живых существ. Единственным, что уцелело, были яйца Чжу-Цюэ из долины Наньмин. Несколько яиц были спрятаны в жертвенном треножнике. Все, кто сумел  выжить, стремились спастись от стихийного бедствия. Люди бились о сосуд и умоляли, в надежде найти в нем убежище. Но все, что они сделали, это оставили на треножнике восемь тысяч восемьсот царапин. Поэтому, хоть Чжу-Цюэ и называют первородным божеством, она появилась на свет из демонического инструмента. Она тоже была демоном.

Шэн Линъюань улыбнулся.

— «Тело божества» всего лишь сказка, а вот «призрачная пилюля», вероятно, могла бы существовать. Однако последний из инструментов, «сосуд мира», мы видели собственными глазами. Это святыня императорской семьи.

Сюань Цзи был ошеломлен, но позже он вспомнил о храме Чжу-Цюэ, о бешеной пляске демонов, о мальчике и птенце, пригвожденных к бронзовому треножнику, и восемьдесят один удар молнии. Но, кроме этого, было еще и воспоминание о духе меча, воспоминание об истерике вдовствующей императрицы и безмолвной тоске, пропитавшей стены дворца Дулин. Картина постепенно начала проясняться, и ответ, похоже, ждал лишь зова, чтобы сойти с полотна13.

13 呼之欲出 (hū zhī yù chū) — ждёт лишь зова, чтоб сойти с полотна (обр. в знач.: мысль напрашивается сама собой).

— Это долгая история, моей родной матерью была не императрица Чэнь, а настоящая демоница. Во мне тоже течет кровь Чжу-Цюэ. Она не знала, что была беременна, когда принесла себя в жертву. Это и есть «закон Небесного Дао». Ты ведь понимаешь, что это?

Сюань Цзи имел довольно расплывчатое представление о так называемом «законе Небесного Дао», кроме того, что это был своеобразный свод техник и правил. Заклинания одного и того же уровня могли как сочетаться, так и противостоять друг другу. Например, вода и огонь, земля и дерево. Сильный побеждает слабого. Вода могла погасить огонь, но лесной пожар не потушить из водяного пистолета.

Независимо от того, к какому клану или родословной они принадлежали, они должны были следовать этим правилам. Первый уровень являет собой страдания человеческой жизни: рождение, болезнь, старость и смерть, законы природы и само время.

Второй олицетворяет возможность «разделить судьбу и невзгоды», равноценный обмен. Далее идет учение о взаимопорождении и взаимопреодолении пяти элементов, о судьбе родины и прочем.

Такие вещи как очищение инструментальных духов и темное жертвоприношение относятся к возможности «разделить судьбу и невзгоды» и относятся ко второму уровню. Но если правила противоречат друг другу, они должны подчиняться первому уровню.

То есть мать Шэн Линъюаня хотела принести себя в жертву, но внезапно оказалась беременной. И, так как она не смогла убить ребенка заранее, «жертвоприношение» и «рождение» вступили в конфликт друг с другом. И возможность «разделить судьбу и невзгоды» уступила настоящим рождению и смерти. Из-за этого ее план провалился.

— Из-за беременности она не смогла завершить жертвоприношение и превратилась в живого мертвеца. Так совпало, что именно я стал тем самым темным отродьем, мертворожденным. В ее жилах текла кровь клана Чжу-Цюэ. Превосходный материал для отпугивания демонов. Восемьдесят один человеческий монах принес себя в жертву во благо всего народа. Они поместили меня в сосуд мира, умертвили мою плоть и влили в меня пламя Чиюань. Демон небес, наконец, обрел тело, — беззаботно произнес Шэн Линъюань. — Пусть я и выгляжу как человек, но я не человек. Я часть Чиюань. Цзю Сюнь никогда бы не смог захватить власть. Я был секретом человеческой расы, годами влачившей жалкое существование. Иначе почему ты думаешь, люди принимали меня за знамя? С такими способностями, как у Дань Ли, даже собака смогла бы покорить толпу.  Так чего же они хотели от меня?

Глава 70

Все данные при жизни обещания были выполнены, обиды и ненависть ушли...

Языка Сюань Цзи хватило бы на то, чтобы создать целый симфонический оркестр. Юноша обладал удивительным талантом, он мог бы без труда зачитывать рэп, одновременно щелкая семечки. Но сейчас он внезапно лишился дара речи.

Некоторое время спустя способность говорить вернулась, и Сюань Цзи произнес:

— Это уже слишком… и они не боялись ответной реакции?

— Конечно, боялись. После смерти короля демонов, ради сохранения мира и стабильности в стране, я, демон небес, хотел бы спрятать ставший ненужным лук1. Но если бы Дань Ли не желал получить мою жизнь, разве у меня появился бы шанс уничтожить его? Об этом не напишут в исторических книгах, — тихо сказал Шэн Линъюань. — Но, не мешало бы рассказать тебе еще кое-что.

1 鸟尽弓藏 (niǎo jìn gōng cáng) — когда птицы истреблены, то лук прячут (обр. в знач.: забывать за ненадобностью после того, как дело сделано; мавр сделал свое дело, мавр может уходить).

— Вы, будущие поколения, привыкли жить в спокойствии. Вы никогда ничего в этой жизни не видели, и вы понятия не имеете, насколько могущественными могут быть Бедствия. Тогда, в прошлом, чем они отличались от демона небес? В те годы землю опаляло пламя Чиюань. Кто из переживших войну монахов не умел взлетать к небесам и спускаться под землю? Однажды им удалось создать демона небес и им не составило бы труда вновь пригвоздить меня к бездне.

После смерти Алоцзиня мы с Дань Ли поняли, как сильно отличаемся друг от друга. Между нами возникало все больше и больше разногласий, мы расходились даже в мелочах. Однако военное время еще не закончилось, обстановка в мире была напряженной, и нам приходилось делать вид, что все в порядке. Он был моим учителем. Он научил меня всему, что я знаю. Если бы я оступился, он в мгновение ока протянул бы мне руку, он знал все мои планы. Более того, у этого человека не было ни желаний, ни слабостей, я бы никогда с ним не справился. Он мог бы с легкостью забрать мою жизнь. Я не так силен, как ты думаешь.

«Это правда, — подумал Сюань Цзи, — иначе он бы никогда не потерял свой меч».

Во время войны все кланы оказались в одной лодке2. А когда бои закончились, у каждого из них появились собственные цели. Во времена правления прежней династии Дань Ли мог с легкостью закрыть рукой небо3. Но за спинами своих сородичей стояла вдовствующая императрица Чэнь. Она больше всех желала Его Величеству смерти. А еще у него был старший брат, с которым они делили одно происхождение. Как-то раз Дань Ли сумел опоить его бокалом вина. И дело вовсе не в том, насколько мощным было то средство, а в том, что оно прекрасно отражало всю тяжесть положения молодого императора. Вокруг него не было ни одного надежного человека. Их глаза и уши оставались закрытыми, никто не осмелился бы противостоять Дань Ли.

2 同舟共济 (tóngzhōu gòngjì) — действовать в одном направлении, объединить усилия; сплотиться перед опасностью (букв. плыть в одной лодке).

3 一手遮天 (yīshǒu zhē tiān) — одной рукой закрывать небо (обр.: пользоваться неограниченной властью, единолично распоряжаться).

— Если у Дань Ли не было слабостей, почему он проиграл вам? — спросил Сюань Цзи.

— Не забывай про семью Чэнь, — ответил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи был ошеломлен.

— Вдовствующая императрица Чэнь?

Разве они с Дань Ли не заодно?

Шэн Линъюань улыбнулся и неопределенно произнес:

— В семье Чэнь знали о моем положении. Я должен был быть «мечом» до тех пор, пока страна не будет восстановлена. Все понимали, что когда это произойдет, власть перейдет к старшему сыну вдовствующей императрицы, Шэн Вэю. С ранних лет меня продвигали вперед, оправдываясь тем, что «князь Нин очень слаб». Именно из-за этого многие из членов императорской семьи не воспринимали князя Нина всерьез. Императрица Чэнь знала, как менялось положение на поле боя, и ее разум оживал. И если бы она хоть на мгновение перестала думать об этом, разве я, ее приемный сын, не помог бы ей?

Будучи жителем современного мира, Сюань Цзи никогда не сталкивался со смертельной борьбой за власть. Но он тоже имел пытливый ум и, едва услышав эти слова, юноша сразу все понял.

Вражда была неотъемлемой частью досуга императорской семьи. Но вдовствующая императрица играла на своей территории, и власть Дань Ли, как чиновника, в конце концов ослабла. Кроме того, и сам Шэн Линъюань тайно взбаламутил воду, подлив масла в огонь. Когда во дворце разразилась смута, вдовствующая императрица, должно быть, пела победные песни, в два счета убрав с дороги все препятствия на пути к тому, чтобы в будущем посадить на трон князя Нина.

Сделавшись непобедимой, она случайно нанесла удар и по своему собственному сыну. Независимо от того, какую могилу вырыл «проводивший похороны» Дань Ли для демона небес, у него попросту не осталось другого выбора, кроме как выбрать ключевой фигурой князя Нина. Этого было достаточно, чтобы Шэн Линъюань начал приглядывать за своим сводным братом.

— Когда я возглавил поход на Гаолин, они воспользовались моим отъездом и установили в столице огромный массив, призванный запечатать демона. Все было готово для жертвоприношения. Восемьдесят один мастер без сожаления принес бы себя в жертву... И люди, все эти «посвященные» люди. Долг не позволил им отступить.  Они пролили свою кровь, чтобы запечатать меня, возложили всю вину на убийц гаошаньцев, а затем подтолкнули князя Нина на вершину. Все было готово, не хватало лишь восточного ветра4. Но я никак не ожидал, что князь Нин, без чьего-либо согласия, вдруг женится на шаманке. Девушка забеременела и все разом пошло прахом. Стрела была на тетиве, но их предали. Это было сродни тому, чтобы разом потерять и жену, и войско5.

4 万事俱备，只欠东风(wàn shì jù bèi, zhǐ qiàn dōngfēng) — всё подготовлено, не хватает лишь восточного ветра (Чжоу Юйю о том, чтобы сжечь флот Цао Цао (по роману «Троецарствие») обр. в знач.: отсутствие одного из важнейших условий для выполнения плана).

5 赔了夫人又折兵 (péi le fūren yòu zhébīng) — потерял и жену и войско; двойная потеря; понести двойной ущерб.

Князь Нин был одной из самых важных фигур в этой партии, он знал, что даже если займет трон, то не сможет остановить истребление других кланов. Ради своих жены и ребенка он разорвал силки6. Выпустив демона из ловушки, он сделал свой ход, и двор утонул в крови.

6 天罗地网 (tiānluódìwǎng) — на небе силки и сети на земле (обр. в знач.: сплошное кольцо окружения; сети, из которых не вырваться).

Использовав сосуд мира для создания демона небес, человечество лишилось множества способных мастеров. В дополнение к потерям в двадцатилетней войне, созданная ими печать тоже оказалась уничтожена и ритуал провалился. Разве эти великие таланты могли такое вынести? Неудивительно, что с тех пор во главе всего встало подразделение Цинпин, а Шэн Линъюань получил в свои руки безграничную власть.

Однако...

Сюань Цзи мягко осведомился:

— Были ли глубокие чувства князя Нина настоящими или все это было подстроено заранее?

— Что за дурацкая привычка постоянно повторять одно и то же? Как ребенок. Так ты долго не проживешь, — Шэн Линъюань посмотрел на него с улыбкой, а затем махнул рукой. — Эти времена давно прошли, ты наверняка знаешь эту историю.

Но Сюань Цзи не понял его шутки. Он помолчал с минуту и снова произнес:

— Ваше Величество, если бы король демонов умер на несколько лет позже, ваше положение не было бы таким шатким.

Когда Шэн Линъюань обезглавил короля демонов, ему было всего двадцать с небольшим. Если бы он жил в настоящем, в те годы он бы пытался устроиться на работу или сдавал вступительные экзамены в аспирантуру.

Но он вырос в смутные времена, и каким бы талантливым он ни был, невозможно было всего за несколько лет настолько укрепить свои позиции.

Если бы война растянулась еще на тридцать лет, дав ему шанс повзрослеть и избавиться от всех своих противников, то, оказавшись на троне, он бы не потерял свой меч.

Шэн Линъюань небрежно улыбнулся.

— Можно сказать, в те времена я был молодым и ветреным.

Сюань Цзи пристально посмотрел на него. Все это началось тогда, когда уничтожили клан шаманов. Но Шэн Линъюань был настолько проницательным, что, даже не знай он о том, что является демоном небес, он подумал бы, что его жизнь полна неприятных сюрпризов.

Если уже тогда он предполагал, что их миру с Дань Ли суждено закончиться, разве он не понимал, что чем дольше продлится смута, тем лучше для него самого?

Эту простую истину могло бы понять даже более позднее поколение, не обладавшее никакой политической грамотностью.

Сюань Цзи вдруг вспомнил о том, что, когда они останавливались в одной из гостиниц Дунчуаня, этот человек стоял у окна и, склонив голову, смотрел на ночной город.

Взгляд Его Величества скользил по огням и зданиям, но его глаза оставались спокойными, в них не было ни малейших признаков враждебности.

С самого рождения он оказался частью огромного заговора. Он был ребенком человека и демона. Он был демоном небес. Но что поддерживало его на этом пути? Что помогло ему принести в страну мир и три тысячи лет процветания? Подарить шанс на существование всем оставшимся в одиночестве сиротам?

Вспоминал ли он о той сумасшедшей женщине, потерявшей ребенка, или о безымянных стражниках, что сменяли друг друга, как мигающие фонари7… Или о молочной овце с глазами, похожими на бобы?

7 走马灯 (zǒumǎdēng) — мелькать (букв. фонарь со свечой и маленькой каруселью внутри, которая вращается от движения разогретого воздуха).

Неужели он понимал, что был всего лишь раскрашенной куклой, призванной поддерживать угасающую надежду отчаявшегося народа? Подобно маленькому светлячку… Поэтому он не мог позволить смуте растянуться еще на тридцать лет?

Туман истории рассеялся, и Сюань Цзи, наконец, увидел жуткую тень, нависшую над владыкой людей.

— Ладно… но эта печать из костей Чжу-Цюэ, какое влияние она оказывает на вас?

— Чиюань и демон небес связаны друг с другом. Когда пламя Чиюань будет запечатано, демон небес, вероятно, погибнет вместе с ним, — небрежно ответил Шэн Линъюань. — Разве ты не видел, как были запечатаны два других Бедствия?

— Но ведь с каждым годом пламя постепенно угасало.

— Да, и все пять моих чувств тоже начинали притупляться. Впрочем, все это не имеет никакого значения. Мне было крайне неудобно каждый день выслушивать придворных, так что в последние несколько лет я пользовался пустой куклой. Неожиданно, эта забава обернулась моим проклятием. К счастью, наследный принц оказался очень старательным юношей, — сказал Шэн Линъюань. — Если бы мне пришлось ждать его еще несколько лет, я точно лишился бы рассудка. Но этот мальчик знал, что такое сыновнее благочестие. Он позволил мне вовремя уйти.

Спрятанные в карманы руки Сюань Цзи внезапно задрожали.

Потерять все пять чувств… Больше не будет зрения, слуха, обоняния, не будет осязания и чувства вкуса. Это равносильно тому, чтобы обрубить себе все связи с внешним миром. Тело превратится в траву и камни. Чиюань был источником его силы, основой его жизни. Он запечатал Чиюань с помощью костей Чжу-Цюэ, и год за годом огонь постепенно угасал. Для Шэн Линъюаня это было сродни тому, как если бы в его сердце медленно впрыскивали яд, отсчитывая дни в ожидании того, что оно остынет.

Можно ли считать, что Шэн Линъюань собственноручно выкопал себе могилу и лег в нее?

В конце концов, ты дьявол или Богородица? Ты явился сюда для того, чтобы нанести удар или чтобы спасти все живое?

Сюань Цзи, казалось, погрузился в транс. Вдруг, в море собственного сознания он услышал сердитый голос духа меча демона небес. Будто душа духа меча все еще была жива и паразитировала в его теле. Это было нечто большее, чем просто поблекшее воспоминание.

Сюань Цзи почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он глубоко вздохнул и сильнее сжал руки. Монета в его ладони превратилась в тонкую иглу и слегка уколола кончик его пальца.

Освободившись от эмоций духа меча, Сюань Цзи сосредоточился и болью попытался напомнить себе о том, кто он есть.

— Как вы сейчас себя чувствуете? — осведомился он.

— Терпимо, — Шэн Линъюань опустил руки и ощупал себя. — Благодаря заботе и бережному совершенствованию твоего клана мои чувства восстановились. Кроме того, сейчас печать Чиюань ослабла, ближайшие полтора года с этим не будет никаких проблем. Так что, пока это больше не моя забота, это забота Чиюань.

Держась в метре от Шэн Линъюаня, Сюань Цзи проследовал вместе с ним до юйянского филиала Управления. Он долго молчал, пока не увидел вдали небольшое здание.

— Вы ведь победили всех своих врагов, разве вы не были свободны? Почему вы так торопились… запечатать себя?

— Мы восстановили страну, и люди вернулись в свои дома. Последние пятьдесят лет в Северных землях сохранялся мир. Мы создали подразделение Цинпин, призванное служить всем живым существам, и наше обещание было выполнено. Мы убили Дань Ли и отравили семью Чэнь. Вэй Юя разорвало на сто восемь частей. А все те, кто посмел перечить нам, были казнены. Они и все их родственники до девятого колена. Мы вырастили сироту, оставшегося после смерти князя Нина, мы исполнили свой долг. Что еще нам нужно было сделать?

Все данные при жизни обещания были выполнены, обиды и ненависть ушли...

Сюань Цзи затрясло. Эти слова обернулись морем печали. Волны ударили его в грудь, и юноша едва не задохнулся.

Шэн Линъюань недоуменно посмотрел на маленького демона:

— Ты не должен думать о том, что я сделал. Зачем? В печати Чжу-Цюэ осталась только одна кость. Если не хочешь разбиться вдребезги, сделай одолжение, умерь свой пыл и удели больше внимания самосовершенствованию.

Похоже, Его Величество действительно рассердился, когда Сюань Цзи упомянул об этом. Если бы печать Чжу-Цюэ была неодушевленным предметом, его бы это совершенно не волновало. Он бы сам навел здесь порядок и ни разу бы не пожаловался.

Но в том, что печать оказалась живой, были и свои плюсы. Ведь живые существа могут совершенствоваться, развиваться и восстанавливаться. Выходит, этот юноша был намного прочнее, чем какая-то безжизненная печать. В конце концов, эти бесполезные птицы с огромными крыльями оказались жадными до показной роскоши. Они вели бурную жизнь среди людей, и за весельем совсем позабыли о Шу8. Они не могли вынести ни малейшего дуновения ветра9. Обычно, продолжительность их жизни насчитывала сто или двести лет, и вот, тридцать шесть птичьих костей, взятых Шэн Линъюанем из гробницы Чжу-Цюэ, оказались уничтожены!

8 乐不思蜀 (lèbùsīshǔ) — за весельем не вспоминать о Шу (по истории последнего правителя дома Хань, который, предавшись удовольствиям в Лояне, забыл о своем царстве Шу) (обр. в знач.: забыть о родных местах, забыть о доме; самозабвенно веселиться, забыв обо всем)

9 风吹草动 (fēng chuī cǎo dòng) — дуновение ветра, колыхание травы (обр. малейшие перемены; пустяковое происшествие).

— Русалочий язык, очищение инструментальных духов, расхищение гробниц — все это лишь обходные пути. Тебе это не подходит. Не сдерживай свою энергию, — Шэн Линъюань перешел на менторский тон. — Наследие твоего клана… Наследие твоего клана… Забудь об этом. Твои бесполезные предшественники не оставили тебе ничего полезного. Ты не обязан их слушать. С этого момента я каждый день буду тренировать тебя. Если что-то будет непонятно — спрашивай.

Сюань Цзи все еще беспокоился о чувствах, идущих от духа меча демона небес. Он смог прийти в себя лишь после того, как уколол иглой палец. Юноша усмехнулся.

— Вы можете забрать это наследие? В Новый год я зажгу для вас три палочки благовоний и буду кланяться вам утром и вечером.

— Твое божественное сознание нестабильно, сейчас ты зависим от этого наследия. Во времена великой битвы, любой попавшийся на дороге хулиган был сильнее, чем ты, даже не прилагая для этого никаких особых усилий. Больше ты не будешь спать. Во сне легко потерять душу. Ночью ты должен будешь много работать. Ты ведь не смертный, тебе не нужен сон.

Легко ему было говорить.

Сюань Цзи промолчал.

Пусть сейчас он и был физически невредим, но его душа была расколота пополам. Одну ее половину занял дух меча демона небес, и каждый раз, когда он видел Шэн Линъюаня, он ощущал сильную сердечную боль. Но другая половина хотела разбить этому старому дьяволу голову... Широкими шагами он, наконец, дошел до юйянского филиала.

Местная штаб-квартира находилась под землей. Кто знает, было ли это сделано для того, чтобы защититься от жары, но все вокруг казалось таким мрачным, как в темнице.

Ван Цзэ внимательно наблюдал за процессом допроса, а командир Ду наблюдала за Ван Цзэ. Справившись с работой по уборке трупов, командир Ду должна была восстановить связь и успокоить раненых. Она крутилась как белка в колесе, но на ее лице не было ни следа усталости, лишь аккуратный макияж. Получив возможность следовать за своим идеалом, командир Ду пребывала в крайне приподнятом настроении. Перед тем как зайти в ванную, она взяла с собой термосумку с контейнером для еды, вытряхнула из нее все содержимое и положила внутрь полицейскую дубинку. Создав себе столь модный образ* она была полностью готова фотографироваться с кумиром.

*Примечание автора: опасные предметы, опасные поступки. Люди, лишенные особых способностей, не должны это повторять.

Допрос Иньи проходил не слишком гладко, ведь этот старый слепец тоже принадлежал к классу духовной энергии. Следователи из Управления по очереди бились с ним день и ночь, но так и не смогли преодолеть его ментальный барьер.

— Этого преступника мы разыскивали тридцать лет. Пыль на его досье на полцуня толще, чем на всех остальных... — Ван Цзэ покачал головой, в зубах у него была зажата сигарета. Завидев Сюань Цзи, мужчина помахал ему папкой с досье Иньи. Но стоило ему увидеть вошедшего Шэн Линъюаня, как он тут же подобрался и сел ровно. Все еще держа во рту сигарету, Ван Цзэ почти официально поприветствовал новоприбывших.

— Пришли?

Шэн Линъюань запросто мог бы замаскироваться под обычного человека и ненадолго смешаться с толпой, однако было в нем что-то такое, что невозможно было скрыть. Опытным сотрудникам, таким как Ван Цзэ и Ло Цуйцуй... В прочем, независимо от опыта, они все равно отлынивали от работы. Но, в то же время, они инстинктивно понимали, что с ним следует быть осторожными.  Люди, чьи особые способности были подобны сенсорам, как у Гу Юэси и Ян Чао, не должны были оставаться с Шэн Линъюанем наедине.

Сюань Цзи подозревал, что, в отличие от его глупых младших братьев, готовых жизнями заплатить за спасение командира Яня, Ван Цзэ с самого начала не верил в версию о «духе меча».

Но, хотите верьте, хотите нет, а «Соглашение о полной ответственности» уже подписано.

Сюань Цзи опустил руку к карману брюк и с грустью коснулся своего продажного мобильного телефона, после чего обратился к Ван Цзэ:

— Кто этот слепой? Просто «Иньи»? Что написано в его удостоверении?

Ван Цзэ снова махнул рукой.

— Откуда у него удостоверение? Ты слишком много хочешь. Многие из самых разыскиваемых преступников такие, особенно выходцы из школы Истинного Учения. Они вообще не признают себя людьми. Им не нужна личность. Какая им польза от удостоверения?

— Можно не считать себя частью народа, но я никогда не видел, чтобы кто-то отказывался от народных денег, — отозвался Сюань Цзи. Юноша взял из рук Ван Цзэ папку с делом Иньи, цокнул языком, открыл ее и увидел полный перечень его блистательных подвигов.

Господин Иньи — инвалид с особыми способностями. Начинал как мошенник международного масштаба. Однажды воспользовался своими способностями, чтобы пересечь юго-западную границу, после чего провернул семь или восемь крупных дел. Попал в поле зрения «Фэншэнь», когда решил сменить профессию и превратился из мошенника в убийцу.

Несколько лет назад, будучи представителем класса духовной энергии, Иньи подчинил себе водителя автомобиля. Проезжая по извилистой дороге, водитель внезапно развернулся, устремился к подножию горы и на полной скорости врезался в стоявший неподалеку туристический автобус. Шестнадцать человек, включая его самого, погибли. На снимках, сделанных камерой наблюдения, все выглядело так, будто этот человек угодил под влияние злого духа. В свое время это дело вызвало небывалый резонанс среди общественности.

— И какое отношение ко всему этому имеет мертвый автомобилист? — спросил Сюань Цзи.

— Мы пытаемся это выяснить, но, сдается мне, что никакого, — сказал Ван Цзэ. — Эта антисоциальная банда, школа Истинного Учения, всерьез наставляет головорезов «помогать друг другу». Целью мести, убийства, и всего прочего является решение чужих проблем. Чтобы ни мы, ни полиция, ни общество не смогли поставить под сомнение их веру. Я не думаю, что в то время слепой выполнял чей-то приказ. Его нужно допросить. Проблема лишь в том, что наши молодые коллеги, принадлежащие к классу духовной энергии, не смогли пробиться сквозь его защиту.

Командир Ду тут же опустила голову, размышляя.

— Оборудование нашего филиала никуда не годится.

— Дело не в оборудовании, а в том, что ответственный за все это отдел слишком расслабился, — Ван Цзэ украдкой взглянул на Шэн Линъюаня. — Я не раз говорил, что класс духовной энергии — это сила, которую нельзя игнорировать, и все представители этого класса должны сосредоточиться на обучении. Но меня никто не слушал. А теперь наши младшие коллеги не могут даже носки свои постирать, не говоря уже о том, чтобы промыть чьи-то мозги...

Сюань Цзи заметил этот недобрый взгляд, украдкой брошенный черным карпом на Шэн Линъюаня, и тут же загородил Его Величество собой. Но вдруг он увидел, что Шэн Линъюань опустил глаза и спокойно отступил на шаг. Выражение лица Ван Цзэ слегка переменилось, словно он о чем-то задумался.

Сюань Цзи показалось, что мужчина им попросту не доверяет. Класс духовной энергии был настолько глубок, что так сразу и не скажешь. С минуту помолчав, юноша вдруг осознал, что ему больше ничего не остается, кроме как засучить рукава.

— Давайте я попробую? Доверьтесь мне.

— Что ты сказал? — опешил Ван Цзэ.

— Директор Сюань, вы тоже принадлежите к классу духовной энергии? — осведомилась Ду Жо.

Она тут же вспомнила его удостоверение. Кажется, в нем значилось, что...

— О, нет, я из класса «огня и грома», — честно признался Сюань Цзи.

Командир Ду промолчала.

— Нет, брат, — Ван Цзэ поспешно схватил Сюань Цзи за плечо, — это невозможно. Послушай меня, мы не преступники, у нас есть определенные правила! Выбивать признание пытками строго запрещено. Управление ясно дало понять, что, за исключением «целесообразных и необходимых» методов класса духовной энергии, никакие другие особые способности при допросе использоваться не должны. Подозреваемых запрещено варить на пару, тушить и жарить!

— Я знаю. Не волнуйся, — сказал Сюань Цзи, похлопав одного из следователей по плечу. — Друг, одолжи мне бумагу и ручку.

Ван Цзэ еще сильнее напрягся. Все это напоминало предметы для розжига. Мужчина всерьез опасался, что в будущем его ожидает настоящее барбекю.

— Подожди...

Стоило ему только открыть рот, как он увидел, что Сюань Цзи словно о чем-то задумался, а затем быстро нарисовал на бумаге несколько кругов. В руках у юноши была самая обычная черная ручка, но, едва она коснулась бумаги, как чернила приобрели ярко-красный оттенок. Цвет пламени.

Похоже, он действительно знал один из трюков класса духовной энергии. Почувствовав на себе взгляд Шэн Линъюаня, Сюань Цзи не мог не похвастаться ловкостью рук. Сделав вид, что репетировал это движение множество раз, юноша вытянул бумажку вперед, встряхнул запястьем, и заклинание немедленно обрело форму. Все его жесты казались донельзя естественными.

— Красивый ход... — произнесла Ду Жо.

Но Ван Цзэ не осмеливался соглашаться с этой помешанной фанаткой. В конце концов, он был старшим из «Фэншэнь». На листке бумаги появилась цепочка «больших и малых кругов». Хотя он и не понимал, что за средство от комаров нарисовал директор Сюань, волосы у него на затылке внезапно встали дыбом. Ван Цзэ пригнулся, отступил назад и крепко сжал в ладони висевшее на поясе мифриловое оружие.

Однако Шэн Линъюань был не в том настроении, чтобы любоваться его работой. Молодой человек нахмурился. Это было одно из шаманских заклинаний! Проклятие «обратного течения»!

Когда они был в Дунчуане, Сюань Цзи оказался втянут в «обратное течение», словно рыба, угодившая в шторм. Однако даже употребление в пищу свинины не означало, что он должен был бегать как свинья. Это проклятие было так легко контролировать, что оно не было запечатано в алтаре. Как этот мальчишка посмел им воспользоваться!

Ван Цзэ почувствовал, как мимо него пронесся сквозняк и, обернувшись, увидев, как стоявший в дверях Шэн Линъюань внезапно двинулся к Сюань Цзи. В этот самый момент, нарисованные на бумаге круги сами по себе поползли вверх и, глухо щелкнув, взвились в воздух огненными нитями. Круги причудливо опоясывали комнату… Создание заклинания прошло успешно!

Шэн Линъюань был удивлен. Он с детства рос в Дунчуане и знал, как сложен местный язык. Они с китайским представляли две разные системы. Обычные люди, пишущие с помощью светящихся стеклянных пластин, не смогли бы это повторить. Но Сюань Цзи тоже не знал их языка, и все равно смог написать заклинание одним лишь взмахом руки.

Неужели этот негодник и в самом деле талантлив?

— Ха... — Сюань Цзи тут же начал красоваться, распушив хвост. Вдруг, его взгляд упал на заклинание, и юноша обнаружил, что попросту не может сделать следующий шаг. Он только и мог, что устыдиться и громко произнести, — Мне нужна шпаргалка, я не хочу опозориться перед коллегами. Так что... вы дадите мне пару советов?

Шэн Линъюань промолчал.

Его Величество многое повидал в этом мире и теперь только вздыхал. Он давно подозревал, что жизнь Хранителей огня была столь коротка, потому что они сами искали себе смерти.

Сюань Цзи отвлекся, и витавшая в воздухе огненная нить тут же потянулась к нему, попытавшись проникнуть в его сознание.

— Не отвлекайся! Это заклинание боится сильных, но пользуется слабыми. Оно может обернуться против тебя, — зашипел Шэн Линъюань.

Может, все потому, что круги, начертанные маленьким демоном, оказались слишком яркими, но Шэн Линъюаня сильно раздражал свет огня. Какое совпадение, но его головная боль, от которой он никак не мог избавиться, вновь дала о себе знать. На этот раз боль была такой сильной, что он едва не потерял сознание.

Сюань Цзи показалось, что его голос прозвучал как-то странно. Он тут же оглянулся и посмотрел на Шэн Линъюаня.

— Что за…

— Смотри, что я делаю, не отвлекайся! — на лбу Шэн Линъюаня выступил холодный пот, и он поспешно сделал несколько глубоких вдохов. Одна из вен, казалось, превратилась в шипастую булаву, ударяясь в его висок, как в барабан, грозя обеспечить ему великолепные похороны.

Огненная нить шаманский заклинаний обвилась вокруг Иньи, и слепой, похоже, почувствовал это. Он резко распахнул свои белесые глаза и уставился прямо перед собой, словно призрак висельника. Атмосфера в допросной комнате юйянского филиала внезапно изменилась. Сюань Цзи, оказался застигнут врасплох, он не был готов увидеть столь ужасную картину. Его рука дрогнула, и огненно-золотая нить тут же отпустила слепого.

Когда Сюань Цзи только поступил в университет, он был еще молодым и неопытным. Однажды, он случайно оказался на фильме ужасов. С тех пор у него появилась проблема: он жутко боялся смотреть на чужие дефекты. Когда в море его со всех сторон осаждали сотни трупов, это было не так страшно, как эти кошмарные кинообъективы на уродливом бледном лице Иньи.

Шэн Линъюань решил, что он больше не может контролировать заклинание, и поспешно схватил юношу за запястье.

Сюань Цзи не издал ни звука.

Его запястье словно горело.

Голова Шэн Линъюаня болела так, будто готова была вот-вот расколоться. Кроме того, заклинание оказалось слишком сложным, и у него не хватало сил, чтобы управлять им. Его Величеству пришлось держать Сюань Цзи за руку и таким образом рисовать в воздухе шаманские письмена. Огненная нить и появившийся словно из ниоткуда черный туман слились воедино.

Сюань Цзи понятия не имел, почему, стоило ему только взглянуть на эти письмена, как у него тут же защипало в носу. Человек, державший его за руку и чертивший эти символы, казался частью того, что он долгие годы так старательно подавлял. Его давнее желание вдруг воплотилось в реальность, и его взгляд сразу же затуманился.

— Давай! — едва закончив писать, скомандовал Шэн Линъюань. Направляя руку Сюань Цзи, он резко толкнул заклинание вперед. Однако, сам Сюань Цзи покачнулся и едва не рухнул на бок, но кто-то внезапно поддержал его. Все его тело тут же напряглось, и в допросной вспыхнул яркий свет. Сияние озарило комнату, мгновенно выбелив все вокруг, и с невероятной скоростью вошло в глаза Иньи.

Иньи опрокинулся на спину, и все подключенные к его мозгу электроды разразились оглушительным писком. Экран специального прибора потемнел, а затем на нем внезапно появилась изображение!

Командир Ду была ошеломлена. Она рефлекторно потянулась за телефоном, чтобы сделать снимок, но Ван Цзэ тут же предупредил ее:

— Не вздумай публиковать это в «Моментах»!

— Нет, нет! Командир может быть уверен, я нигде это не опубликую, — сказала Ду Жо, обеими руками вцепившись в телефон и пристально глядя на Шэн Линъюаня. — Старший сказал…

Вдруг Его Величество отвесил Сюань Цзи оплеуху.

Голос Ду Жо понизился на октаву:

— Успокойтесь!

У Шэн Линъюаня невыносимо шумело в ушах. Он смутно понимал, что Сюань Цзи ему что-то говорил, но сам он ничего не слышал. Более того, у него не было никакого желания выяснять, что именно это были за слова. На лбу Его Величества вздулись вены. Шэн Линъюань помнил, что в последние годы своей жизни он каждый вечер прикладывался головой к колонне, чтобы хоть как-то облегчить боль. Но, со временем, боль становилась только сильнее, и весь этот ритуал попросту утратил смысл… Это было равносильно смерти.

Но теперь, вспоминая те дни, Шэн Линъюань как никогда раньше хотел умереть. Он страстно мечтал взять всех тех, кто стоял за темным жертвоприношением, основателей школы Истинного Учения, кучку неудачников из подразделения Цинпин и скормить их собакам.

Сюань Цзи по-прежнему держал его за руку и никак не мог оправиться от затрещины.

В этот самый момент, один из следователей наклонился к экрану и воскликнул:

— Призрачный остров! Смотрите, это похоже на то, с чем столкнулся командир Янь!

Глава 71

Ваше Ве... Лин... Шэн... Это... Предок!

Однако все присутствующие были слишком заняты, чтобы восхищаться чудесами директора Сюаня. Они поспешно собрались у экрана.

Разыскиваемый преступник Иньи действительно мог видеть некоторые вещи, но его возможности ограничивались лишь живыми существами. В его «поле зрения» не было столов, стульев, скамеек и прочего, а проходившие мимо люди, животные и попадавшиеся на пути растения выглядели как нечеткие тени разных форм и размеров. Большинство из них были черного, белого и серого цветов. Какие-то силуэты были темнее, какие-то наоборот ярче, но нигде не было видно лиц.

Изображение, транслируемое из его головы, слегка покачивалось. Из динамика доносился шум волн. Должно быть, он находился на борту круизного лайнера. Время от времени мимо проходили туристы. Поблизости раздавался шелест голосов и треск затвора. Стоявшие рядом люди обсуждали вид на море.

В конце «видения» Иньи внезапно появилась тень огромной горы. В отличие от людских силуэтов, эта «гора» казалась вполне отчетливой, словно была вырезана ножом. Вся ее поверхность была черной. В самом центре горы находилось что-то темно-красное, очень напоминавшее сердце. Вероятно, именно оно поддерживало ее форму.

— Этот человек действительно имеет отношение к инциденту с призрачным островом!

— И после этого он посмел делать вид, будто ничего не произошло! Он использовал Чжичуня, чтобы играть с командиром Янем!

Ван Цзэ тут же напрягся, сильно прикусив внутреннюю сторону щеки. Он повернулся к Сюань Цзи и спокойно спросил:

— Директор, человеческая память сущий хаос. Даже если это ментальный допрос, здесь тоже нужны «наводящие вопросы». Нам удалось сломать его духовный барьер, но как так вышло, что мы сразу же увидели то, что так хотели увидеть? Может, все это обман?

— Нет, он очень долго сопротивлялся и сильно перенервничал. Он знал, о чем ты хочешь его спросить. Должно быть, он специально подавлял воспоминания, связанные с командиром Янем, — Сюань Цзи пришел в себя, сунул отбитую Шэн Линъюанем руку в карман и невозмутимо продолжил. — Это что-то вроде шаманского заклинания, оно называется «обратное течение». Оно способно не только пробить духовный барьер, но и заставить человека блуждать между реальностью и воспоминаниями. Чем больше такой человек пытается подавить свои воспоминания, тем ярче они проявляются.

— Да? Тогда взгляните на него, — сказал один из стоявших перед экраном следователей. — Он не такой, как другие!

Вдруг, находившийся в «обратном течении» Иньи потерял интерес к горе и повернулся к людям на палубе.

Вокруг него толпились тени разной глубины и плотности, но силуэт, стоявший ближе всех, казался самым настоящим прожектором. Его сияние было почти ослепительным. Как и очертания призрачного острова, очертания этого «прожектора» были такими же четкими и ясными. Это был невысокий, лысый и невероятно худой человек.  Пропорции его тела отличались от пропорций обычных людей. В любом случае, что-то в нем определенно было не так.

— Все в порядке? — осведомился Иньи.

— Взгляни на него еще раз. Говоря, призрачные острова трусливы, они могут сбежать, едва столкнувшись с большим скоплением людей. Однако, мы не знаем ни одного подобного случая. Мы можем лишь подойти поближе и ждать, пока он доберется до берега. Не спеши заканчивать миссию, — ответил «прожектор».

У «прожектора» был ужасно хриплый голос. Сложно было понять, кому именно он принадлежал: мужчине или женщине. Но стоило ему только открыть рот, как некоторые из следователей тут же догадались, что именно с ним было не так. Похоже, у этого ярко очерченного человека напрочь отсутствовали какие-либо половые признаки.

Иньи вновь перевел взгляд на призрачный остров и внимательно уставился на темно-красную массу внутри него.

— Что это? — тихо спросил он. — Похоже, он засосал в себя весь мусор на десятки тысяч ли вокруг. Если местные уборщики узнают об этом сокровище1, то, чтобы заполучить его, им придется упасть на колени и умолять?

1 宝贝 (bǎobèi) — прелесть; деточка, сокровище, золотко (обычно о детях) или же просто ценная вещь, сокровище.

— Не называй его так, это не сокровище. Говорят, что когда-то давно, группа иностранных ученых обнаружила на одном из островов Атлантического океана странную раковину. Они решили, что отыскали новый вид, и хотели взять ее с собой для дальнейшего изучения. Но стоило им наткнуться на эту вещицу, как их тут же постигла беда. Все, кто касался раковины, вскоре умерли. Их тела представляли собой жуткое зрелище. Наши предки дали этой вещице загадочное название — «Раковина из драконьего стекла»2. Считается, что внутри нее мог находиться доселе неизвестный биологический токсин, — ответил «прожектор». — Но нам удалось найти кое-какие старые записи. Наши предки также называли эту вещь «уничтожающий сердца»3.

2 龙晶贝 (lóngjīng bèi) — драконье стекло; раковина.

3 诛心 (zhūxīn) — истреблять, уничтожать, губить; сердце.

— Что ты сказал? — переспросил Иньи.

— Не смотри, что эта штука похожа на раковину, это совсем не так. Это плод русалки.

— Что? Какой еще «русалки»?

— Легенды не возникают на пустом месте4, — кивнул «прожектор». — У русалок отсутствуют яйцеклетки, они не могут рожать детей. Это просто большие рыбы. Они могут быть одновременно и самцом, и самкой, у них нет различий между мужчинами и женщинами. Русалки гермафродиты, у них попросту отсутствует такой орган, как матка. По легенде, русалки вынашивали своих детей в сердцах.

4 空穴来风 (kōng xué lái fēng) — ветер из пустой пещеры (обр. необоснованное утверждение, выдумка).

Иньи и все, кто находился в допросной, одновременно прижали ладони к груди. Каждый из присутствующих почувствовал, как забилось его сердце.

— Какого же размера были их сердца? — пробормотала Ду Жо.

Иньи на экране, похоже, полностью разделял ее любопытство. Он задал собеседнику тот же вопрос.

— Русалке не нужно много времени, чтобы забеременеть, — ответил «прожектор». — После зачатия ее сердце начинает уплотняться. Раковина растет в груди своей «матери» три года. Когда процесс завершится, сердце русалки вернется в исходное состояние. В это время скорость кровотока «матери» замедляется, кровоснабжение приостанавливается, и она входит в состояние, близкое к спячке. Первенец русалки обычно достигает полутора цуней в длину.

— Тогда как ребенок появляется на свет? — спросил Иньи.

«Прожектор» засмеялся, и звук его голоса не был похож на человеческий. Услышав его где-нибудь в фильме ужасов, зрители несомненно промотали бы этот момент.

— Как ребенок появляется на свет? Не могут же они просто взять и выплюнуть плод. Конечно же, русалки вырезают ребенка из своей груди. Русалочьи когти похожи на острые лезвия, а их кожа грубая и плотная. Они могут без труда разорвать себе грудь и вынуть ребенка. Если роды проходят гладко, малыш спокойно выбирается из раковины. Сама она остается в теле матери, и, по слухам, может исцелить рану... Во всяком случае, эту штуку вполне можно назвать своеобразным лекарством из последа5.

5 紫河车 (zǐhéchē) — в китайской медицине лекарство из последа (человеческой плаценты) стимулирует половую деятельность.

— А если все пойдет не так, как надо? Бывают ли у русалок сложные роды? Ты сказал, что раковина остается в теле матери, тогда откуда те ученые ее взяли?

— Новорожденные русалки не больше полипа на желчном пузыре. Думаешь, они такие же, как люди? Это упрямые наивные рыбы. Больше всего на свете они не выносят предательства. Говорят, что, если пара русалок поженится, это будет союз двух упрямцев, живущих исключительно друг для друга. Но, поскольку русалки, по слухам, очень красивы, в море часто встречаются охотники за диковинками, которые не прочь их заполучить. Охота за диковинами не что иное, как обычное любопытство. Никто не станет жениться на рыбе. Разумеется, все эти встречи заканчиваются ничем. Если русалку предадут, ребенок в ее сердце превратится в жидкость, что прольется из глаз и, едва коснувшись воды, превратится в жемчужины. Вот почему русалки «плачут жемчугом». Оставшаяся в ее сердце раковина превратится из жемчужно-белой в серо-черную, и сильнейшее лекарство станет высокотоксичным ядом. Так что, льющая слезы русалка, скорее всего, погибает от печали. Однако даже после ее смерти раковина никуда не денется. Когда тела мертвых русалок начинали разлагаться, они оставались в море, загрязняя окружающую среду. Их страдания рождали яд, из-за чего предки и дали ему такое название: «уничтожающий сердца».

Иньи какое-то время молчал. Его «взгляд» следовал за ходом судна. Все, кто следил за монитором, тоже молчали.

— Это правда? Отбросы общества, у них есть хоть капля достоинства? — услышав эту историю, Ван Цзэ, будучи потомком карпа, просто не мог не возмутиться. — Это что значит, русалку можно соблазнить и бросить?! Их же даже за людей не считали... Разве это не ставит их на один уровень с собаками или рыбами? Что за извращение!

— Давайте отложим обсуждение этических вопросов на потом, я хочу кое о чем спросить, — спокойно сказала Ду Жо, поднимая руку с зажатой в ладони ручкой. — Мне кажется, в его словах слишком много противоречий. Если «уничтожающий сердца» настолько ядовит, что способен создать на море призрачный остров, к которому никто из обычных людей не сможет даже приблизиться, не говоря уже о том, чтобы с него спастись, тогда что же случилось с научно-исследовательской группой? Не думаю, что описания этого человека соответствуют действительности.

Шэн Линъюань потер виски и приоткрыл глаза:

— «Уничтожающий сердца» и русалочья жемчужина образуют пару. «Уничтожающий сердца» — это яд, порожденный болью от потери ребенка. Он находит выход в виде слез. В древности люди верили, что русалочьи жемчужины приносят несчастья. Но они не могли отказаться от сияния этих «сокровищ», и тогда гаошаньцы изобрели «искусство очищения жемчуга». В процессе очищения «уничтожающий сердца» «умирал», зло рассеивалось, и оставался лишь остаточный яд. Если не трогать его голыми руками, проблем не будет. Русалочьи жемчужины изящные и яркие, как луна. Их называли «лазурными морскими жемчужинами», каждая из них стоила огромных денег. Дворец Вэй Юя освещало сто тысяч таких жемчужин.

Ду Жо, как опытная, гонявшаяся за мужчинами, женщина, была немало впечатлена образом этих сирен. Едва услышав об этом, она тут же покраснела и прижала руки к лицу, однако уже ближе к середине разговора она, похоже, что-то поняла и заметно помрачнела.

— Подожди, — временно позабыв о своем помешательстве, начала Ду Жо. — Если бы это было правдой, то как люди смогли сотворить такое, пусть даже ради бесценных «лазурных жемчужин»?

— Если сделать все правильно и соблазнить русалку, обманом заманив ее в ловушку эмоций, то, прежде чем умереть от яда, она пожертвует свою кровь в качестве материала для очищения инструментальных духов. Кроме того, лучшим топливом для лампы, которую нельзя ни задуть, ни залить водой, был русалочий жир. Такие лампы могли гореть тысячи лет, — у Шэн Линъюаня жутко болела голова, ему было слишком тяжело говорить, но он давно привык не показывать это на людях. Ему хотелось поскорее взять свои мысли и эмоции под контроль, потому Его Величество говорил довольно быстро.

Протянув руку, он собрал на ладони сгусток черного тумана и в мгновение ока создал еще один круг «обратного течения», грубо направив его в висок Иньи.

Тело Иньи конвульсивно задергалось, и на экране расцвело новое изображение.

Шэн Линъюань открыл глаза и, пристально глядя на Иньи, требовательно спросил:

— Неочищенные русалочьи слезы называли «живыми жемчужинами». Они были тусклыми, ядовитыми и совершенно бесполезными. Никто не желал хранить их у себя. Так откуда ты взял «уничтожающий сердца» и «живую жемчужину»?

Какое-то время изображение на экране слегка подрагивало, а позже сменилось новой сценой. Круизный лайнер прибыл в порт, потому Иньи и «прожектор» должны были сойти на берег. Картинка больше не двигалась.  На фоне послышались отзвуки новостной передачи: «После прилива в некоторых районах Южного моря были обнаружены токсичные вещества, в ходе чего были приняты срочные меры. Двадцать второго марта было решено закрыть близлежащие порты, в настоящее время власти в срочном порядке проводят эвакуацию жителей...»

Зрачки Ван Цзэ сузились.

— Это дата обнаружения призрачного острова. Я помню, что ночью двадцать первого мы получили срочный приказ о мобилизации.

— Готово, — сказал «прожектор» и выключил новости. — В скором времени сюда должны прибыть люди с особыми способностями. Дипломатический визит из другой страны. Лучшие оперативники «Лэйтин» заперты в Юнъани, их первостепенная задача охранять иностранных гостей. Из-за недавнего землетрясения в горах Бицюань было обнаружено крупное захоронение «особенных». Энергетическое излучение этого места распространилось более чем на сто километров. А это значит, что мы избавились от основных сил «Баоюй». Остались только «Фэншэнь». Родной дом Янь Цюшаня находится менее чем в двух часах езды отсюда. Вся информация из достоверного источника. Сейчас он как раз отправился навестить семью. Он непременно явится сюда, чтобы увидеть все своими собственными глазами. Твое дело ждать. Когда все будет готово, я вернусь с докладом.

— Отлично, поприветствуй за меня матушку. — Иньи радостно кивнул головой. — Сколько примерно продержится призрачный остров?

— А сам как думаешь? — сказал «прожектор», — я отдал тебе все «живые жемчужины». Когда все будет кончено, можешь замочить их в концентрированной серной кислоте. Только поторопись и не жадничай. «Уничтожающий сердца» слишком токсичен. Если будешь тянуть, выдашь себя этим обезьянам из «Фэншэнь».

Иньи вздохнул.

— Во всем мире осталась лишь одна пара «живой жемчужины» и «уничтожающего сердца», а ты говоришь мне просто выбросить их. В конце концов, у матушки наверняка есть оригинал... Состояние ее семьи действительно огромно.

— Нет, все они давно исчезли, — «прожектор» снова рассмеялся. Исходя из контекста, это должен был быть горький смех, но он все равно звучал как крякающая утка. Это было слишком странно. — По правде говоря, в прошлом Управление по контролю за аномалиями активно набирало людей. Им казалось, что, чем больше народу будет докладывать хворост в костер, тем ярче будет пламя6. Они смыкали ряды, держа под контролем наших собратьев. Но это еще можно было понять. Однако, сдается мне, то Управление давно превратилось в инструмент в руках простых людей. Инструмент, созданный для того, чтобы притеснять нас. Если так пойдет и дальше, то всего через сотню лет, будет ли для «особенных» место на этой земле? Матушка уже в возрасте, она не может не беспокоиться о судьбе молодых поколений.

6 众人拾柴火焰高 (zhòngrén shí chái huǒyàn gāo) — чем больше людей будет подкладывать хворост в костер, тем ярче будет его пламя; чем больше хвороста, тем выше пламя.

«Матушка» и ее «богатая семья»…

Шэн Линъюань прищурился. Он вспомнил о пустой кукле, которая была в лодке вместе с Иньи и тем, другим. Кроме того, он хорошо знал историю русалочьего народа…

Оперативники «Фэншэнь» разом переглянулись, думая о том, чтобы последовать за Его Величеством. В представительстве «Совета Пэнлай» было пять неизменных мест: одно место занимало Управление по контролю за аномалиями, на северо-востоке находилась матушка Юй, на юго-востоке господин Юэ-дэ. Юго-западную сторону занимал «Союз национальных меньшинств с особыми способностями» (сокращенно: «Объединение особых меньшинств»), а северо-западную «Семинар даосов».

«Объединение» и «семинар» — относительно свободные неправительственные организации, включающие в себя множество небольших «особенных» семей. В их рядах нет таких влиятельных фигур, как господин Юэ-дэ. Но среди всех этих людей, единственной, кто осмеливался называть себя «матушкой», была именно старушка из подразделения Цинпин.

— Я лишь хочу сказать, — произнесла Ду Жо, — посмотрите на сообщника Иньи, он слишком яркий. Он не похож на реально существующего человека.

Этот человек был слишком худой, линии тела были слишком шаблонные, но, кроме того, у него был еще один деликатный нюанс — полное отсутствие каких-либо половых признаков. «Прожектор» больше напоминал марионетку.

— Позвони в Главное управление, найди директора Сяо и расскажи ему все, что нам удалось узнать. Скажи ему не устраивать шумиху и не спускать глаз с матушки Юй. — Ван Цзэ повернулся и обратился к Шэн Линъюаню. — Старший, ты сможешь выяснить, что их связывает? Этих аргументов недостаточно... Что все это значит? Это значит, что у нас не хватает доказательств. Мы не можем позволить себе обидеть матушку Юй. Она живет уже более семисот лет и круг ее знакомств настолько широк, что мы даже представить себе не можем. Она общается со множеством различных экспертов. Если мы хотим встретиться с ней лицом к лицу, у нас должно быть что-то, что поможет убедить общественность.

Когда Шэн Линъюань услышал эти речи, его лица словно коснулся весенний ветерок. Молодой человек улыбнулся. Но интуиция подсказывала Сюань Цзи, что старый дьявол вновь задумал что-то опасное, и юноша немедленно вмешался в разговор.

— Ребята из класса духовной энергии могут задавать вопросы напрямую. Всплывшие на свет воспоминания будут достаточно четкими. Если вы спросите его еще несколько раз, вы сможете выйти... Ваше Ве... Лин... Шэн... Это... Предок! Не забивайте ему голову своими заклинаниями. Таких людей не так-то просто изловить. Нельзя действовать напролом. Мы должны быть осмотрительнее. Смертные очень хрупкие. Так что приберегите ваши силы для Бедствий.

«Предок» тут же перестал улыбаться, безучастно отвернулся к стене и замолчал.

Несколько элитных следователей из класса духовной энергии по очереди брались за дело, используя различные методы дознания. Память пойманного в ловушку «обратного течения» слепца скакала, как мячик для пинг-понга. На экране то и дело появлялись сцены, где он кому-то звонил или посылал голосовые сообщения разным людям, сцены, где он использовал свой телефон для серфинга в интернете, воспоминания о подпольной торговле на черном рынке и многое, многое другое. Сюань Цзи весь вспотел от страха. Он боялся, что Шэн Линъюань потеряет терпение, и его заклинание буквально проломит несчастному череп.

Как раз в тот момент, когда он начал беспокоиться, изображение на экране снова изменилось. Юноша увидел Иньи, одиноко стоящего на коленях в какой-то лачуге. Вокруг него не было ни души, потому «перед глазами» у слепого было темно. Он что-то пел.

Ван Цзэ подошел поближе, долго прислушивался, но так и не смог разобрать ни слова. Ему все время казалось, что бормотания слепого старикашки напоминают кудахтанье.

— Он кого-то проклинает?

Шэн Линъюань, страдавший от нарастающего шума в ушах, вынужден был прислушаться. Внезапно, он осознал, что Иньи говорил на древнем языке. На языке клана демонов.

Ван Цзэ, похоже, принимал Его Величество за поисковую систему, и, если он чего-то не понимал, то сразу же спрашивал об этом Шэн Линъюаня:

— Старший, ты понимаешь, о чем он говорит?

Шэн Линъюань слегка нахмурился. На этот раз он действительно оказался в тупике. Когда клан демонов проиграл войну, никто больше не осмеливался говорить перед ним на их языке. Прошло так много лет, он уже и отвык, к тому же, произношение слепого оставляло желать лучшего. Казалось, будто рассказчик плохо говорил, а слушатель плохо слышал. Из всего того, что он успел сказать, Его Величество смог угадать лишь пару слов.

И в этот самый момент внезапно вмешался Сюань Цзи.

— Он сказал: «Все равно придешь к одному7, мой господин — истинный Бог».

7 九九归一 (jiǔ jiǔ guī yī) — девять на девять и вернулись к единице (как ни крути, всё равно придёшь к тому же). Это сродни игре слов. Иероглиф 九 (jiǔ) такой же как в имени короля демонов: 九驯 (jiǔxùn) Цзю Сюнь.

Ван Цзэ и Ду Жо никак не ожидали, что среди них найдутся такие языковые таланты. Они одновременно уставились на юношу.

— В данном предложении это больше похоже на «многие лета императору»8. Понятия не имею, кого он имел в виду под «господином», — Сюань Цзи прошел сквозь толпу, с сомнением посмотрел на Шэн Линъюаня и принялся объяснять. — О, я из... Моя семья... В общем, я знаю несколько древних фраз, касающихся названий блюд и жертвоприношений, но я не могу вести на этом языке светские беседы. У моей семьи долгая история.

8 Церемониальная фраза поданных в обращении к государю: 万岁万万岁 (wànsuì wànwànsuì) — многие лета, многие, многие лета!

Зрение Шэн Линъюаня слегка затуманилось, но он не обращал на это никакого внимания. Он словно не чувствовал ничего странного. Язык клана демонов отличался от человеческого. Его нельзя было выучить. Это был один из врожденных талантов демонической расы. Сюань Цзи был духом печати Чжу-Цюэ. Он не мог быть демоном, но из-за своей природы вполне мог понимать их язык.  В этом не было ничего необычного.

Его Величество снова сжал пальцами виски.

— Под «господином» он имел в виду короля демонов.

Король демонов Цзю Сюнь?

— Откуда вы знаете? — тихо спросил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань не издал ни звука. Он кивнул на экран, и все присутствующие в допросной увидели, что сразу после того, как Иньи несколько раз повторил эту мантру, в окружавшей его темноте внезапно появилось яркое пятно. Прямо перед ним вырисовывались очертания странного существа с головой дракона, крыльями птицы, телом змеи и хвостом барса. Именно этому ни на что не похожему существу поклонялись в школе Истинного Учения.

Образ этого существа был отчетливым и ярким. В «глазах» слепого он особенно выделялся из толпы всех предыдущих образов. Будто он явился в этот мир, внемля молитвам верующих.

Благоговейно дрожа, Иньи опустился на колени, принявшись отбивать земные поклоны. Было хорошо слышно, как он бился головой о землю. Возможно, он даже заработал небольшое сотрясение. Воспоминания в «обратном течении» все больше и больше накладывались друг на друга, пока не превратились в последовательность чисел.

Все присутствующие в допросной замерли.

Что это?

Король демонов снизошел в мир и даровал верующим числа? Или он хотел прикупить лотерейный билет?

Слепой не мог встать до тех пор, пока король демонов и числа полностью не исчезли. Все еще стоя на коленях, он достал из кармана мобильный телефон и пробежался пальцами по экрану. Наконец, из динамика послышался короткий звон. Иньи остановился на приложении со странным названием «Нирвана» и тут же нажал на него.

Звуковые эффекты в этом приложении сильно напоминали музыку из дрянных азартных игр. Они были слишком громкими. Похоже, телефон Иньи слегка завис, а потом ему было предложено войти в систему. Для входа нужно было ввести «код подтверждения», и слепой просто вбил в нужное поле те самые цифры.

Ду Жо была шокирована. Заикаясь, женщина спросила:

— Это, эти поклоны... Поклониться, чтобы получить код подтверждения? Нет, их культ, что, связан с интернетом? У них даже собственное приложение есть?

Преисполнившись чувством коллективного достоинства, Ван Цзэ бросил:

— У нас тоже есть.

—...Понятия не имею, чем тут гордиться, — сухо сказала Ду Жо. — Кроме нашей внутренней сети это приложение... Эх!

Сюань Цзи тут же вспомнил про «Соглашение о полной ответственности».

— Забудь об этом.

— Ш-ш-ш ... — Ван Цзэ жестом велел всем замолчать и внимательно слушать. Мужчина быстро схватил листок бумаги и ручку.

Иньи не мог видеть экран, он мог использовать лишь режим слепого взаимодействия со смартфоном. Растянувшись на столе, командир Ван выглядел так, будто собирался сдавать «аудирование на восьмой уровень по китайскому языку». Прислушиваясь к голосу из динамика, он под диктовку записал все функциональные разделы приложения.

Судя по «звучанию», эта штука больше напоминала какой-то древний форум. Пользователи могли оставлять на нем различные сообщения. Здесь был «торговый раздел», «раздел с перечнем вознаграждений за убийство», а также разделы с разговорами и сплетнями, посвященные последним новостям, быстро растущему числу людей с особыми способностями и многому другому.

Похоже, Иньи только что завершил какую-то транзакцию и «подтвердил получение средств» через приложение. Когда он закончил считать, его мобильный телефон разразился трелью. Кто-то отправил ему личное сообщение.

Иньи небрежно прикоснулся к экрану, и его мобильный ровным голосом зачитал: «Входящее сообщение от главного администратора».

Иньи остолбенел. У него разом перехватило дыхание. Он приложил телефон к уху и прослушал содержимое сообщения: «Брат Иньи, для проведения одного жизненно важного мероприятия мой учитель приказал мне отобрать людей с десятым уровнем и выше. Ты бы хотел поучаствовать?»

Все собравшиеся в допросной ахнули. Если бы не всеобщий невроз, они бы точно ликовали: они только что нашли контактную информацию школы Истинного Учения!

— Мобильный слепого смыло в море... Но ведь есть еще командир Янь! Если командир Янь тайком пробирался к ним в течение трех лет, он должен что-то знать. Он еще не очнулся? — Ван Цзэ побросал ручку и бумагу и подскочил, будто ему подпалили задницу9.  — Вы продолжайте допрос, а я поеду в больницу. Постарайтесь изо всех сил, братцы, этот враг… От того, как много информации вы сможете вытащить из мозга этого старого слепца, зависит, сможем ли мы отомстить за Чжичуня!

9 火烧屁股 (huǒ shāo pì gǔ) — это метафора, обозначающая «дело срочное и нужно действовать немедленно».

С этими словами Ван Цзэ подхватил пальто и побежал в больницу.

Сюань Цзи на мгновение задумался, но не стал его останавливать. Юноша обернулся и обнаружил, что Шэн Линъюань тоже куда-то исчез.

Глава 72

Будто только в гробу он и мог заснуть.

Янь Цюшань так и не проснулся. Из больницы уже трижды сообщили о его критическом состоянии, потому Гу Юэси и Чжан Чжао по очереди докладывали об этом. Но со временем ситуация немного стабилизировалась, и их бывшего командира перевели в отделение интенсивной терапии. Когда Ван Цзэ прибыл на место, оказалось, что все часы посещения были поделены между старшими членами «Фэншэнь». У него не осталось другого выбора, кроме как устроить переполох и избавиться от столпившихся у входа в палату младших. После чего он просто сел в коридоре и принялся наблюдать.

Звукоизоляция в больнице была сделана на славу, и медицинский персонал отделения интенсивной терапии не бродил по коридорам, разгоняя оперативников. На мгновение Ван Цзэ показалось, что время и пространство здесь попросту застыли. Он мог расслышать даже тихий треск пружины в своих механических часах. Его дыхание и сердцебиение постепенно успокоились, и он мысленно вернулся в прошлое, вспомнив о том, что ему не раз приходилось соваться не в свое дело.

Он думал о воспоминаниях Иньи, о Янь Цюшане. О том, как едва закончив обучение, отправился в Пэнлай, где впервые встретил командира Яня.

Матушка Юй относилась к водному классу. Когда она услышала, что в «Фэншэнь» появился новичок из той же родословной, она тут же изъявила желание познакомиться с ним. Ван Цзэ хорошо помнил, что от старушки веяло чем-то очень теплым: смесью благовоний, мылом, старомодным кремом и выпечкой. Она не была похожа на властного начальника, наоборот, она напомнила ему родную бабушку.

В тот год, в качестве приветственного подарка, матушка Юй поведала ему о маленькой хитрости водного класса... Этой хитростью был тот самый пузырь, который сильно пригодился ему на море. Невероятно практичная вещь. Матушка Юй говорила, что водный класс делится на два типа: морской и сухопутный. Ван Цзэ был представителем сухопутного класса. Оказавшись в море, такой человек как он будет сильно страдать. Чтобы спастись, лучше постоянно иметь пару козырей в рукаве. Она всегда хотела чем-то поделиться с молодым поколением. Она все продумала. Ей даже не нужно было полагаться на служебное положение, у нее и без того было множество трюков, чтобы играть на чужих чувствах.

Она прожила в этом мире целых семьсот лет, наблюдая за тем, как сменялись эпохи. Она работала в подразделении Цинпин, видела его упадок и издали наблюдала за тем, как создавалось Управление по контролю за аномалиями. Неужели все эти годы она ждала, что так называемая «печать» Чиюань ослабеет и даст ей возможность «начать новую жизнь»?

В таком случае, все последующие поколения в ее глазах были лишь жалкими «прихвостнями» смертных, предателями всех, кто обладал особыми способностями?

Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея1. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

1 贼眉鼠眼 (zéi méi shǔ yǎn) — разбойничья бровь, крысиный (разбойничий) взор (обр. о плутоватом виде хитреца).

Ван Цзэ тупо уставился на закрытую дверь палаты интенсивной терапии. Когда они были в море, он пытался докричаться до Янь Цюшаня, взывая к чувству долга. Тогда ситуация была критической, и они отчаянно искали выход из положения, пытаясь остановить друг друга. Но в глубине души он знал, что, если бы он и командир Янь поменялись местами, его несгибаемая воля уже дала бы трещину.

Сам он мог бы в нерешительности плыть по течению, или мог бы открыто возмущаться несправедливостью и, в конце концов, присоединиться к антиобщественным процессиям. Такова человеческая природа. Но Ван Цзэ попросту не мог себе представить, как Янь Цюшаню удавалось годами оставаться непоколебимым, как скала.

Но вновь пережить прощание с Чжичунем и смотреть на то, как тот исчезает без следа… Выдержит ли этот камень такое испытание или разобьется вдребезги?

Ван Цзэ не хотел об этом думать. Вот уже пять лет он исполнял обязанности командира «Фэншэнь». До этого он пять лет был капитаном. После сотни сражений он стал большим человеком, его имя было на слуху. Даже Ду Жо из Юйяна мечтала сфотографироваться с ним и попросить автограф. Но в присутствии Янь Цюшаня он чувствовал себя слабым и полным сомнений наивным маленьким мальчиком.

Ван Цзэ опустил глаза и молча присел на корточки у двери. Он понятия не имел, что там, в закрытой палате, из глухой стены внезапно заструился черный туман. Туман становился все гуще и гуще, до тех пор, пока не превратился в человеческую фигуру.

Укутанный во тьму Шэн Линъюань без труда пробрался внутрь. Его лицо было бледным, как у ледяной скульптуры.

Но защитные амулеты на стенах палаты и множественные датчики оказались слепы. От них не было никакой реакции.

Шэн Линъюань медленно приблизился к лежавшему на кровати Янь Цюшаню.

Он давно привык к боли от ранений, но эта ужасная мигрень накатывала волнами, одна за другой. Шэн Линъюань не мог ни стоять, ни сидеть. Люди в допросной так сильно шумели, что он ушел оттуда, даже не дослушав. Когда он выбрался из этого темного подвала, ему захотелось перевести дух. Вдруг, ему в лицо ударил солнечный цвет. Но его мигрень, похоже, боялась солнца, и Его Величество почувствовал себя так, будто вновь оказался в пламени Чиюань. Боль упругой нитью тянулась от одного виска к другому. Его зрение затуманилось, и в голове замелькали мысли об убийстве.

Преисполнившись дурными намерениями, Шэн Линъюань ни с того ни с сего направился в палату Янь Цюшаня.

Янь Цюшань ни на кого не держал обид. Ни в прошлом, ни в настоящем. Все, что он делал — было безупречно. Шэн Линъюань собственноручно «заморозил» его маленькую жизнь. Но теперь, глядя на этого упрямого человека, Его Величество почему-то вспоминал о былых временах. Одержимый жаждой убийства, Шэн Линъюань думал только о нем. Как настоящий древний тиран он, казалось, совсем позабыл о чести. Ведь всех тех, кто когда-то ему перечил, ждал роскошный пир в братской могиле... К счастью, хоть он и должен был ежедневно одаривать людей улыбками, Его Величество редко присматривался к ним. Он редко замечал упрямцев.

Но в этот момент зрачки Шэн Линъюаня были черны, как бездонная яма, его глаза налились кровью. Черный туман сердитыми волнами клубился вокруг него. Его Величество приблизился к больничной койке, безучастно посмотрел на Янь Цюшаня и медленно протянул руку.

Но едва черный туман коснулся горла Янь Цюшаня, его тело окутал золотой свет. Тонкая защитная пленка обернула мужчину с ног до головы, заставив неприятеля отступить.

— Детский сад2, — холодно усмехнулся Шэн Линъюань.

2 雕虫小技 (diāochóngxiǎojì) — пустяки, детские забавы. Букв. означает низкий уровень мастерства. Некоторые ученые, занимающиеся «чистой теорией» презрительно называют прикладные науки детской забавой.

Это был один из мелких трюков инструментальных духов, превращавший часть их души в защитный слой, покрывавший тело хозяина. Оно называлось «доспехом духа». Таким образом, если хозяин клинка оказывался в опасности, а духа меча по какой-то причине не было рядом, он все равно мог принять часть урона на себя. Но дух меча Чжичунь был мертв. Его некогда превосходная защита давно превратилась в пустышку. Но даже если бы он остался жив, он был всего лишь недоучкой. Даже хуже, чем наивный дух меча, что провел с Его Величеством все детство...

Вдруг, что-то стремительно пронеслось мимо, едва коснувшись руки Шэн Линъюаня.

Его… дух меча?

Шэн Линъюань был ожившим трупом. Его память была подобна разбитому гробу. В гробу лежал только голый скелет, на котором, как «кровеносная система земли», были начертаны великие события его жизни. А следы крови на его костях были именами его врагов. Но что до других его деяний, то все они давно уже сгнили. Он так боялся, что настанет день, когда они тоже увидят свет. Он хотел развеять их по ветру и забыть. Если в мире не останется никого, кто посмел бы напомнить ему об этом, Его Величество не станет добровольно ворошить свое прошлое.

Но в нем все еще оставалась часть жизненной силы, что он позаимствовал у маленького демона. Ему некогда было предаваться воспоминаниям.

Шэн Линъюань стоял у постели раненого Янь Цюшаня. Вдруг, сквозь защитную пленку, оставленную Чжичунем, просочилась одна незначительная деталь и осталась бесцельно плавать на поверхности.

Кажется, это было еще до войны.

Дух меча только-только научился покидать клинок. Он никак не мог насмотреться на окрестные пейзажи и целые дни проводил на воле. Никто не знал, что это был за секретный метод, но уже тогда поговаривали, что дух меча способен отдать часть своей души и создать для хозяина «доспех». Дух меча мог сделать это и тайно, ни слова не говоря владельцу. Но когда-нибудь тайна бы раскрылась. Осознав, как работает эта штука, Шэн Линъюань наложил на клинок запрет, не давая духу меча творить все, что ему вздумается. Этот сорванец не мог его ослушаться. Он был вне себя от ярости и они, в итоге, разругались. Но, неужели даже после этого, он все еще думал о том, как защитить другого человека? Слишком много мыслей. Если у него было столько свободного времени, лучше бы сосредоточился на самосовершенствовании.

Все это казалось забавным, но Шэн Линъюаню было не до смеха. Стоило ему на мгновение задуматься, и его голова, казалось, готова была расколоться на куски, вытряхнув прочь все эти воспоминания.

Его жажда убийства исчезла также внезапно, как и появилась.

Шэн Линъюань убрал руку и задумчиво уставился на сияющую защитную пленку. Клочок черного тумана превратился в тонкую струйку, вытек из его рукава и просочился в ухо Янь Цюшаня.

Этот Янь Цюшань... Неизвестно почему, но от его тела исходила какая-то знакомая аура. Эта аура постоянно напоминала ему о событиях прошлого. Будучи еще совсем молодым, этот человек уже достиг такого необыкновенного уровня совершенствования. Если он от рождения не получал никакого чудодейственного снадобья и не провел пол жизни в уединении, то, вероятно, дело было в каком-то наследии.

Жизнь в теле Янь Цюшаня поддерживалась специальными приборами. Его дыхание полностью зависело от аппарата искусственной вентиляции легких, но его сознательная деятельность не останавливалась ни на секунду. В его памяти мелькали бесчисленные осколки прошлого.

Когда Чжичунь только появился в этом мире, он был невежественным и бестолково блуждал среди людей. Однажды он случайно сел на пульт от телевизора и, испугавшись загоревшегося экрана, запрыгнул на спинку дивана.

Когда они с Янь Цюшанем делали их первое совместное фото, Чжичунь увидел, как другие люди обнимали друг друга за плечи, и ему тоже захотелось протянуть руку. Но, остановившись на полпути, он вдруг решил, что это будет несколько неправильно. Юноша заколебался, его рука так и повисла в воздухе, и именно в этот момент нетерпеливый фотограф нажал кнопку.

Чжичунь был немного старомодным, он никак не мог угнаться за нравами современности. Приходившие в команду новички, не знавшие его прошлого, часто пытались расположить юношу к себе, рассказывая ему шутки. Но они каждый раз терпели неудачу, натыкаясь на его сдержанную и вежливую улыбку. Чжичуню требовалось время, чтобы обдумать все сказанное, прежде чем он начинал понимать смысл шутки. Тогда Чжичунь мог смеяться весь день.

Семь его чувств были довольно сильными. Он испытывал настоящие эмоции даже при просмотре какого-нибудь нелепого спектакля. Будучи в отпуске, Янь Цюшань всегда находил время, чтобы посмотреть с ним какой-нибудь фильм и каждый раз делал вид, что выбрал его случайно. На самом деле он довольно долго изучал отзывы в интернете и каждый раз включал Чжичуню именно тот, что сильнее всех вышибал слезы. Чжичунь считал, что «мужчина не должен плакать», и не хотел показывать эмоции на публике... Но другое дело, если вокруг была кромешная темнота. Тогда он утыкался Янь Цюшаню в плечо и становился очень ласковым.

Когда Янь Цюшаню исполнилось тридцать лет, Чжичунь решил, что вступление в «самостоятельный возраст» поистине великое событие. Кто знает, где он научился всей этой современной ерунде, но юноша украсил торт свечами, а после заставил Янь Цюшаня закрыть глаза, задуть их и загадать желание. Янь Цюшань всегда считал себя взрослым мужчиной, но в тот момент он сам себе казался суеверным ребенком. Это было так нелепо, что он совершенно не желал во всем этом участвовать. Потому, воспользовавшись тем, что Чжичунь отвлекся, он наспех задул все свечи, схватил большой, хорошенько смазанный кремом кусок торта и, сунув его в рот, тут же сбежал. Но услышав за спиной быстрые шаги Чжичуня, он громко рассмеялся, закрыл глаза и мысленно произнес: «Пусть мы будем вместе на секунду дольше, чем вечность».

И еще много... много таких мелочей.

На мгновение бескровные губы Шэн Линъюаня тронула слабая улыбка. Но стоило ему только услышать о «вечности», и его лицо снова застыло.

«Гнилое дерево, — подумал он. — Его глупость не знает границ».

Он больше ничего не хотел выяснять. Он больше не хотел видеть Янь Цюшаня. Шэн Линъюань попросту развернулся и исчез из палаты.

В конце концов он не стал разбивать «доспех», оставленный Чжичунем.

Как только Шэн Линъюань исчез, душа оставшегося в филиале Сюань Цзи тут же покинула его тело. Юноша больше не следил за ходом допроса. Он продолжал сотрудничать со следователями из класса духовной энергии, переворачивая сознание слепого вверх дном, пока преступника не начало тошнить, и процедура не подошла к концу.

Сюань Цзи избавил его от оков «обратного течения» и, не успев даже поприветствовать своих коллег, унесся прочь, гонимый тремя ветрами.

Нет… Сюань Цзи действительно многому научился в воспоминаниях о духе меча демона небес. Но язык демонов сильно отличался от человеческого. Этому его никто не учил, он родился с этим знанием.

Кровь современных «особенных» ослабела. Не было ничего необычного в том, что они не понимали этого языка. Но мать Шэн Линъюаня была принцессой демонов, и в его жилах текла по крайней мере половина демонической крови. В воспоминаниях духа меча Дань Ли учил Его Высочество русалочьему языку, но он никогда не учил его языку клана демонов, потому что Шэн Линъюань уже его знал!

Но ведь тогда он не был для Его Величества чужим? Как так вышло, что он замялся, услышав вопрос Ван Цзэ?

Сюань Цзи обладал хорошей интуицией. Это мимолетное сомнение показалось юноше крайне важным, и он тут же захотел отыскать Шэн Линъюаня, чтобы самолично расспросить его об этом.

Сюань Цзи вернулся в больницу и обнаружил, что все вещи, сданные им ранее на хранение, так и остались нетронутыми. Его божественное сознание охватило всю территорию здания, но он так и не смог обнаружить ни волоска Шэн Линъюаня. Затем он отправился в гостиницу, где филиал разместил невредимых коллег, и выяснил, что Его Величество и вовсе никогда там не появлялся. Он даже навестил ресторанчик, который Шэн Линъюань сделал знаменитым, но и там его тоже не было.

Полагаясь на собственные крылья, Сюань Цзи перевернул с ног на голову весь Юйян. С полудня и до полуночи он искал Шэн Линъюаня, но тот испарился, как роса на ветру. Когда ему нужно было, он был везде, но, если он не хотел показываться на глаза, он мог исчезнуть в любую минуту и его не так-то просто было отыскать.

Сюань Цзи нашел самое высокое здание, опустился на его крышу и сел на ограждение. Юноша вспомнил, каким было лицо Шэн Линъюаня в допросной, и подумал о том, что у него, вероятно, снова разболелась голова. Сюань Цзи даже представить себе не мог, насколько сильной была эта боль, ведь Его Величество никогда не хмурился. Пусть с трудом, но он всегда сохранял свое обычное спокойствие.

Если бы он страдал от невыносимых мук... Сюань Цзи сидел на крыше здания и думал: «Куда бы я тогда направился?»

Если бы ему пришлось залечивать незначительные травмы или справляться с болезнью, он бы вернулся в свою съемную квартиру в Юнъани, заперся бы в комнате и свернулся калачиком в одеяле, окруженный лишь его собственным дыханием. Но если бы рана была серьезной, он бы вернулся домой, на дно долины Чиюань. Дно долины было местом, где он родился. И когда-нибудь оно станет местом, где он умрет. Это его родина и его пристанище. Там он чувствовал себя в безопасности.

Но... куда мог направиться Его Величество, желая скрыться от людей и света?

Сюань Цзи хотел как можно скорее найти выход из сложившейся ситуации. Он включил мобильный телефон, вошел в свою учетную запись и приобрел целую базу данных, состоявшую из научных работ об императоре У, и тут же принялся тщательно их изучать.

Пробежавшись по стопке оплаченных книг, Сюань Цзи быстро понял, что все напрасно: в литературных источниках говорилось, что, после объединения страны, император У никогда не покидал дворца, за исключением ряда срочных проверок. Но настоящий дворец Дулин был разрушен войной, разразившейся две тысячи лет назад. Нынешняя реконструкция была всего лишь туристической достопримечательностью, построенной по представлениям будущих поколений.

Его второй родиной был Дунчуань. Однако, так сложилось, что из-за удара мифриловой пушки курган шаманов скоропостижно утонул.

У Его Величества не было ни потомства, ни родственников.

Внезапно, Сюань Цзи осознал, что в этом мире попросту не было такого места, где Шэн Линъюань мог бы остаться наедине с собой. Кроме Большого каньона Чиюань, готового вспыхнуть в любой момент. В этой жизни Его Величество был всего лишь случайным прохожим.

Душу юноши тут же затопила печаль, и Сюань Цзи почувствовал, что его сердце вот-вот вырвется из груди.

Вдруг, откуда-то издалека донесся глухой раскат грома. Сюань Цзи поднял голову и увидел, как над морем сгущаются грозовые тучи. Он наблюдал за тем, как в свинцовом небе метались молнии, будто сомневаясь, куда им стоит ударить... Похоже, все это происходило ровно над тем местом, где находилась разрушенная гробница гаошаньского принца.

Сюань Цзи тут же схватил свой мобильный телефон и проверил прогноз погоды — следующие три дня в Юйяне должны были быть солнечными.

Такое странное явление могло быть вызвано лишь... Сюань Цзи расправил крылья, взмыл в небо и полетел прямо к морю.

Город находится в прибрежном районе, и в порт постоянно приходили и уходили рыбацкие лодки и грузовые суда. Потому сотрудники юйянского филиала быстро справились со своей работой. Все собранные в море трупы и реликвии следовало запечатать и отправить на хранение. Теперь местные воды были «чисты», и главные силы покинули эти места. Волны покачивались от каждого дуновения ветерка, и ничего вокруг больше не напоминало о случившимся. Кроме собравшихся над головой грозовых облаков. Это было довольно жуткое зрелище.

На этот раз с Сюань Цзи не было представителей водного класса, потому он попросту произнес несколько слов на ломанном русалочьем языке, а после позвал Его Величество по имени, пытаясь отследить его местоположение.

— Шэн Сяо.

Море не реагировало, и шум волн с легкостью заглушал его голос.

Странно.

Сюань Цзи нахмурился. Однажды ему уже удалось отыскать человека при помощи русалочьего языка, и это доказало, что с его произношением все было в порядке. Однако, чтобы найти кого-то, нужно назвать официальное имя цели. Имя, которое цель признает. Но неужели из-за того, что он был императором, его именем стал почетный титул?

— Шэн Сяо... Ваше Величество? Ваше Величество император У? Ваше Величество император Цичжэн?

Ответом ему была тишина.

Слова, произнесенные на русалочьем языке, погрузились в море и отозвались далеким эхом. Сюань Цзи долго всматривался в рябь на воде, но так ничего и не увидел. Похоже, то были лишь призраки огромных рыб, сгинувших в пучине века назад. Их обманывали добрую тысячу раз, но даже в тысячу первый они все еще верили, что в мире есть настоящие чувства, и с радостью отзывались на людские мольбы.

Сюань Цзи подождал еще немного, но ответа так и не последовало. Юноша нахмурился. Он достал свой мобильный телефон и принялся перебирать храмовое имя, посмертное, и всевозможные титулы Его Величества невыносимого императора У... но волны оставались безмолвными.

Ушедшие на глубину русалочьи слова, похоже, ответили ему вздохом сожаления.

Говорят, что русалочий язык взывал к человеческой душе. Только у признанного человеком имени могло быть эхо.

Сюань Цзи на мгновение завис над морем. Внезапно, его осенило, и юноша неуверенно пробормотал:

— Шэн... Линъюань.

Его голос стих, и со дна моря донеслось какое-то жужжание, неспешно формируя маленький водоворот.

Сюань Цзи тут же все понял. Он начисто отбросил «Шэн» и просто закричал:

— Линъюань!

Море вздыбилось волнами, и, словно из ниоткуда, появилась стайка маленьких серебристых рыбок. Косяк тут же собрался в огромный рыбий хвост, указывающий юноше прямо на дно.

Сюань Цзи глубоко вздохнул и последовал за рыбками.

Пусть он и не имел благословения водного класса, но он был демоном, и его возможности сильно отличались от возможностей обычных людей. Если ему не нужно было сражаться с кем-то триста раундов подряд, он мог задержать дыхание на целый час.

Стайка серебристых рыбок шла ровно, ни на миг не разделяясь. Казалось, они очень долго это репетировали. Они двигались плавно, и ни одно их движение не казалось резким или грубым. В эту беззвездную и безлунную ночь, они, словно призрак древней русалки, указывали Сюань Цзи путь.

Говорят, что, когда водолазы ныряют на глубину, они могут видеть различные галлюцинации из-за изменения состава вдыхаемого ими воздуха. Но Сюань Цзи не был человеком, ему не нужно было дышать, поэтому с ним не должно было этого случиться. Но, может быть, морская вода затуманила его зрение, или, может, окружавший его гул русалочьего языка, слишком сильно реверберировал в воде. Но Сюань Цзи вдруг показалось, будто он медленно погружается в транс.

Кто-то прошептал ему на ухо:

— Ты родился клинком, но теперь ты свободен. Не спеши и не забывай о своей цели. Не становись рабом своих увлечений. Если будешь совершенствоваться, то уже через пятьдесят лет сможешь создать себе истинное тело3. Разве не лучше путешествовать по миру самому? Куда ты хочешь пойти? Чем хочешь заняться? Оставь веселые деньки в прошлом. Если хочешь лениться, лучше подумай о своем будущем. Чего ты хочешь добиться?

3 真身 (zhēnshēn) — истинное тело (феномен нетленного тела святых монахов в даосизме и буддизме).

— ... Я хочу быть русалкой? — ответил его собственный голос.

— Кем? — собеседник, казалось, удивился, но вскоре улыбнулся и сказал. — Тогда тебе придется перестать быть птицей и превратиться в рыбу. Думаешь, ты как Кунь или Пэн4? Если хочешь поиграть в море, просто скажи, что хочешь поиграть в море. Какая еще русалка?

4 см. 53 главу.

Дело не в том, что он хотел в море, а в том, что русалки могли испытывать глубокие чувства. Ему казалось, что он просто трус, что он никогда не осмелится рассказать возлюбленному о том, что у него на сердце, поэтому он поспешно прервал собеседника:

— Я просто хочу побывать в море. Я слышал, что там живет огромный краб. Он больше чи в высоту... Ох, ты… Тебе вообще не нужно это понимать. Почему бы тебе не признать, что я просто оговорился и не сделать вид, что ничего не произошло?  Или ты только кажешься таким умным?

Но его собеседник, казалось, что-то почувствовал. Он не стал как всегда ссориться с ним. Он погладил меч тонкой мозолистой рукой и с минуту помолчав, вдруг произнес:

— Твое истинное тело — божественная птица Чжу-Цюэ. В будущем, если будешь совершенствоваться, у тебя на спине вырастут два крыла, и ты сможешь вихрем взмыть в небо. Я надеюсь, что ты будешь свободен от бремени и сможешь улететь за десять тысяч ли отсюда... Русалки приносят несчастья. Нельзя говорить все, что у тебя на уме. Ты уже должен это понимать, Сяо Цзи.

Имя «Сяо Цзи» почти оглушило Сюань Цзи. Он был потрясен. Забывшись, юноша попытался вдохнуть и едва не наглотался воды.

Сюань Цзи использовал все свои конечности, чтобы стабилизировать свое положение, и вновь задержал дыхание. И только теперь он обнаружил, что рыбы вели его к руинам гробницы принца Вэй Юня.

Механизм гробницы был сломан, а основное строение разлетелось на куски, но, в конце концов, его площадь была огромна, чуть поодаль уцелело несколько проходов. Рыбий косяк внезапно распался, и призрак русалки исчез. Сюань Цзи увидел в одном из проходов черный туман.

Некоторое время юноша все также плыл вперед. Он весь замерз, температура воды вокруг резко упала.

Дрожа от холода, Сюань Цзи протянул руку, смахнул повисшие над головой водоросли и увидел, что проход покрылся льдом.

Внутри лежал знакомый человек.

В этом привычном и одновременно чуждом мире ему некуда было идти, потому он собственноручно создал себе ледяной гроб в самом темном и самом недоступном месте подводной гробницы, там, куда не проникал солнечный свет.

Будто только в гробу он и мог заснуть.

Глава 73

Он до сих пор не знал своего происхождения, но в этот момент он услышал голос своей души.

Сюань Цзи осторожно потер пальцы, и в его руке вспыхнул маленький почти белый огонек. Это пламя и в сам деле могло гореть под водой. Его свет разливался во все стороны и мягко рассеивался, освещая спрятанный на дне моря «гроб».

Все тело Шэн Линъюаня было с ног до головы окутано черным туманом. Ему не требовалась ни награда, ни плата, он продолжал распространяться, поддерживая низкую температуру. Море без устали омывало лед, но растаявшие участки вновь и вновь затягивались чернотой. Уцелевшей части гробницы было вполне достаточно, чтобы льдины не всплывали на поверхность. В самом центре холодной глыбы находился большой пузырь. Именно он служил Шэн Линъюаню гробом. Его Величество тихо спал внутри... Нет, он потерял сознание. Сюань Цзи заметил, что стенки пузыря были чем-то измазаны и поспешно подплыл поближе. Присмотревшись, юноша с ужасом обнаружил внутри огромное кровавое пятно.

Длинные волосы Шэн Линъюаня слиплись и спутались, но сила демона небес давно залечила рану. Лишь засохшая кровь у него на лбу подсказывала, откуда взялось это пятно.

Кто знает, как долго он находился под водой. На мгновение Сюань Цзи почувствовал, что ему стало трудно дышать. Недолго думая, юноша выпустил из рук белое пламя и то медленно окутало лед, пытаясь во что бы то ни стало растопить его. Сюань Цзи хотел поскорее избавиться от преграды.

Но вдруг, юноша опомнился и погасил огонь. Он понял, что действовал слишком импульсивно.

Если такой мастер, как Шэн Линъюань, потеряет сознание, у него наверняка сработает механизм самозащиты, и никто другой ничего не сможет с этим поделать. Чиюань и Хранитель огня являли собой две противоположности. Приблизившись к гробнице, Сюань Цзи использовал собственное пламя, чтобы растопить созданный черным туманом лед. Это было равносильно тому, чтобы включить над ухом потерявшего сознание человека очень громкую пожарную сирену. Странно, что этот человек никак не отреагировал на такой стресс.

Сюань Цзи поспешно одернул руки и сжался в комок, готовясь к ответному удару со стороны черного тумана. В этот же момент в его душе зародилась идея. Нарвавшись на хорошую взбучку, он планировал дождаться удобного момента и ускользнуть, тем самым сохранив в легких хоть немного драгоценного воздуха.

Любой, кто принадлежал к классу огня и грома и у кого была хоть крупица мозга в голове, не стал бы в одиночку сражаться под водой.

Юноша настолько разволновался, что даже его волосы завились и встали дыбом, однако ожидаемой «взбучки» не последовало.

Немного поколебавшись, Сюань Цзи выждал какое-то время и вновь потер пальцы друг о друга, вызывая крохотное, размером с горошину, пламя. В его тусклом свете он вновь украдкой посмотрел на Шэн Линъюаня. Только теперь юноша с удивлением обнаружил, что черный туман вовсе и не собирался нападать на него. Вместо этого он медленно вернулся в тело своего хозяина и перестал замораживать все вокруг.

Вечно теплые воды южного моря скользили по поверхности льда, заставляя его таять на глазах. Глыба, защищавшая проход в гробницу, вскоре рухнула, и Сюань Цзи поспешно нырнул следом.

Пловец из него был никудышный, потому, чтобы догнать льдину, юноше ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к специальному смешанному стилю. К плаванию по-собачьи. Некоторое время спустя он, наконец, сумел дотянуться до глыбы. Огромный ледяной пузырь, по форме напоминавший гроб, почти растаял, и Сюань Цзи не составило труда удержать его. Но, не рассчитав силы, Сюань Цзи так сильно стиснул льдину, что та с треском раскололась.

Плохо дело!

Этот старый дьявол был профессиональным игроком со смертью, давно достигшим восьмого уровня. Но сейчас он страдал от головной боли.  Если бы кирпич мог решить эту проблему, он бы точно повторил сцену из «Двадцать тысяч лье под водой»1!

1 海底两万里 (hǎidǐ liǎng wànlǐ) «Двадцать тысяч лье под водой» — классический научно-фантастический роман французского писателя Жюля Верна. Роман повествует о приключениях капитана Немо на построенной им подводной лодке «Наутилус» — технологическом чуде описываемого времени.

Однако у Сюань Цзи не было времени беспокоиться о попавшей в воду крови. Он напряг мозги и, наконец, выудил из памяти несколько странных слов на русалочьем языке. Воспользовавшись уцелевшим воздушным пузырем, юноша поспешно просунул в него голову и, вспомнив обо всех своих талантах, принялся тараторить со скоростью света. Закончив, он тут же зажал Шэн Линъюаню нос и рот.

Из-под ног Сюань Цзи тут же забил фонтан, и их обоих на огромной скорости подбросило вверх.

Сюань Цзи быстро расправил крылья и подхватил Шэн Линъюаня на руки. Он чувствовал себя так, будто превратился в летящую стрелу. Его голова была наконечником, пронзившим морскую гладь. Будь он обычным человеком, он бы уже давно рассыпался на кусочки. Но его тело было создано из костей Чжу-Цюэ. Какое-то время Сюань Цзи никак не мог открыть глаза. Он слышал лишь шум волн, и его кожа онемела от соли. Все его чувства словно отключились. Чувствительным остался только кончик языка...

Сюань Цзи понимал, что это был вынужденный шаг, и ему не стоит слишком много думать об этом. Но чем дальше, тем сложнее было избавиться от мыслей.

Он не знал, как долго Шэн Линъюань мерз на дне моря. Его губы были холодными, как камень, но внутри еще теплился маленький огонек. Он был сам не свой и в таком виде напоминал драгоценное сокровище. Сюань Цзи не мог этого не заметить. Юноша стиснул руки. Словно в бреду ему видилось, будто давняя мечта, преследовавшая его на протяжении тысяч лет, наконец, исполнилась. Даже окажись он сейчас на пороге смерти, Сюань Цзи не о чем было жалеть.

Один вздох казался бесконечным, хотя на деле, он длился всего секунды. В следующий же миг бушующее море взревело, и волны подбросили их обоих в воздух. Сюань Цзи тут же расправил мокрые крылья и неловко замахал ими, восстанавливая равновесие.

Никто не знал, когда рассеялись грозовые тучи, и небо озарилось давно потерянным светом луны и звезд. Из-за соленых морских брызг Сюань Цзи ненадолго ослеп. Юноша запрокинул голову... Это было очень похоже на безумие, охватившее дух меча на рубеже пятого и шестого годов Цичжэн.

Сюань Цзи казалось, что он оглох. Лишь в его груди все еще стучали барабаны.

Юноша поджал губы. Он чувствовал, что его сердце, наконец, перестало сопротивляться и медленно опустилось в темные глубины моря.

Он до сих пор не знал своего происхождения, но в этот момент он услышал голос своей души.

Шэн Линъюань напоминал сильнодействующий яд. Сюань Цзи знал это и постоянно был настороже. Но, в конце концов, он не удержался и попробовал кусочек.

«Твою же мать, — направившись к берегу, подумал Сюань Цзи, прижимая к груди это ядовитое существо, — какого черта?»

Несколько дней назад Сюань Цзи был госпитализирован, но, в виду того, что в больнице так и не удалось установить, что с ним что-то не так, коллеги забронировали для него обычный гостиничный номер. Пока он летел, ночной ветер полностью высушил его. Но юноша думал лишь о том, что, пусть раньше ему уже приходилось мыть волосы Его Величества, теперь у него появилась новая несбыточная мечта.  Сюань Цзи хотел помочь Шэн Линъюаню хорошенько вымыться, и ни дружественные чувства, ни мораль здесь были совершенно ни при чем. Он сделал бы это исходя из своих собственных интересов.

Во всяком случае, древний дьявол вряд ли опасался простуды, потому, едва оказавшись в номере, Сюань Цзи отыскал одеяло, небрежно завернул в него Шэн Линъюаня, и оставил того лежать на кровати, как труп. Отвернувшись, юноша, наконец, выдохнул.

Словно запряженный в жернова осел, он прошелся по комнате, а затем вытащил из шкафа чемодан. Сюань Цзи нужно было чем-то занять руки и успокоиться.

На сей раз у него должна была быть сменная одежда... Сюань Цзи задумался. Потянув вверх край своей белой футболки, юноша вытер ею лицо. Он планировал искупаться чуть позже, но в этот момент Сюань Цзи вдруг заметил, что его одежда испачкана кровью.

На мгновение опешив, юноша быстро припомнил, что именно он был тем, кто разбил «гроб» Шэн Линъюаня. Ситуация была срочной, и у него попросту не было времени раздумывать над этим. На ледяных стенках была кровь... А это значит, что он снова подключился к Шэн Линъюаню через «bluetooth».

Сюань Цзи взял рубашку, в которую собирался переодеться, но так и остался сидеть на корточках на полу с открытым чемоданом у ног. Вдруг, юноша вскинул голову и посмотрел на лежавшего на кровати человека. Из-под одеяла виднелись лишь длинные волосы, и Сюань Цзи решил, что еще легко отделался.

Хорошо, что он обнаружил это первым. Если старый дьявол проснется, последствия будут невообразимыми.

Обливаясь холодным потом, Сюань Цзи напрочь забыл про душ. Отодвинув вещи в сторону, юноша поспешно освободил себе место. Он уселся на пол, скрестил ноги и, вспомнив о недавно выученном уроке, решил проверить море сознания. Убрав из окружения все лишнее и избавившись от навязчивых мыслей, Сюань Цзи заставил себя успокоиться и вскоре заметил, что в море его сознания появился неожиданный гость.

Сюань Цзи какое-то время наблюдал за происходящим, а после облегченно вздохнул. Морские течения слишком быстрые, и большую часть крови смыло водой. Едва установленная связь испарялась со скоростью света и вот-вот должна была оборваться. Старый дьявол досадовал на то, что юноша «не желал ни работать, ни учиться», потому устроил для него урок по погружению в созерцание. И теперь, если Шэн Линъюань внезапно решит проснуться, Сюань Цзи сможет в любой момент закрыть от него свое сознание.

Находясь в море знаний, юноша разминался, ожидая, когда время их связи истечет. Он украдкой поглядывал в сторону «незваного гостя», изучая его, но в глубине души Сюань Цзи чувствовал, что что-то не так.

«Незваный гость» молчал.

Ни там, в море, ни теперь, у Шэн Линъюаня будто и вовсе не было сознания. Не было ни чувств, ни снов... Будто он умер.

Сюань Цзи осторожно приблизился к нему и медленно погрузился в море знаний Шэн Линъюаня. Он опасался влезать глубоко, но едва переступив порог, юноша почувствовал, что провалился в бездну. Вокруг царил первозданный хаос. Там совершенно не было света... Там не было ничего.

Бесконечная тьма — великое испытание для ума. Сюань Цзи испугался и поспешно отступил.

Даже у таких тяжелораненых пациентов как Янь Цюшань сознательная деятельность не прекращалась ни на минуту.

Что это за человек, который не видит снов?

Сюань Цзи с минуту колебался, а затем снова шагнул вперед. Воспользовавшись их связью, он попытался представить себе весенний сад. Он пытался придумать для Шэн Линъюаня сон... Вдруг, у него на сердце стало очень легко. Вспомнив о кровавых разводах на льду, он пытался заставить Его Величество спать как можно крепче.

Но Шэн Линъюань оказался на редкость неблагодарным. Прежде, чем Сюань Цзи закончил устанавливать подставку для цветов, он увидел, что и розарий, и пруд, которые он только что создал, исчезли. Еще до того, как укрытые росой лепестки успели распуститься, их поглотила тьма из моря знаний Шэн Линъюаня.

Что произошло? Ему не понравилось?

Возможно, для такого старомодного человека, как он, все это казалось слишком уж вестернизированным2.

2 Вестернизация — заимствование западноевропейского или англо-американского образа жизни в области экономики, политики, образования и культуры, распространение западных ценностей по всему миру. Наиболее широко распространены либеральная идеология и рыночная экономика.

Хорошо... а что насчет дворца Дулин?

Сюань Цзи изо всех сил попытался припомнить внешний вид дворца. Стоило ему только подумать об этом, как в его сознании возник запорошенный снегом одинокий фонарь. Это был канун Нового года.

Но в этот раз тьма поглотила сон куда быстрее. Словно вырезанный из нефрита дворец Дулин вспыхнул и исчез в небытие. Похоже, Его Величество больше не желал на это смотреть.

Сюань Цзи нахмурился, задумавшись на мгновение, и попытался воссоздать в памяти пейзажи древнего Дунчуаня.

Когда-то Дунчуань был родиной клана шаманов. Сюань Цзи видел его в «обратном течении» и в воспоминаниях о духе меча демона небес. Но все это хранилось в памяти Шэн Линъюаня. Сюань Цзи понятия не имел, правда это или нет. В глазах Шэн Линъюаня было слишком много фильтров.

Из темноты постепенно появлялись холмы и леса, деревянные хижины, медленно, но верно, превращаясь в знакомый пейзаж. На этот раз всепоглощающая тьма из моря знаний Шэн Линъюаня не сдвинулась с места.

Ему все еще нравился Дунчуань…

Сюань Цзи вздохнул, и эта мысль тут же испарилась. Идиллия сельской жизни содрогнулась и разлетелась на куски осколками стекла. Из глубин сознания Шэн Линъюаня вырвался яростный, как лезвие ножа, ветер. Ветер оттолкнул Сюань Цзи прочь и едва не врезался в его море знаний. Зыбкая связь между ними была разрушена, и Сюань Цзи тут же открыл глаза. Шэн Линъюань лежал на боку, и его рука слегка подрагивала.

Мгновение спустя молодой человек медленно поднял ее, коснулся пальцами незнакомого матраса и встретился глазами с белым потолком номера. Его взгляд был тяжелым, а сам он выглядел сердитым. Его Величество сел на кровати, и одеяло, укрывавшее его, упало. Шэн Линъюань поднял голову и увидел сидевшего на ковре маленького демона, который, похоже, до сих пор не усвоил, что такое созерцание.

Маленький демон встретился с ним взглядом и испуганно отвел глаза. Но затем, словно вспомнив о чем-то, он снова посмотрел на Шэн Линъюаня. Юноше показалось, что на его одежде могли остаться перья.

Но Шэн Линъюань не желал играть с ним в гляделки. Осмотревшись, он понял, что маленькому демону, похоже, нечем было заняться и он решил сунуть свой нос куда не следовало. Так чужое любопытство потревожило его и без того редкий сон. К счастью, головная боль уже прошла, и к Его Величеству вернулось здравомыслие. Он был слишком ленив, чтобы возмущаться по мелочам, потому Шэн Линъюань просто потер лоб и сказал:

— Допрос закончился?

— Нет... — неловко кашлянул Сюань Цзи. — Нет. Иньи пробыл в этой организации слишком долго. Если допрос затянется, велик риск нанести заключенному психологическую травму. Но нам удалось сломать его защиту, утром мы на служебном самолете вернемся в Главное управление. Здесь собрались все оперативники «Фэншэнь» в полном составе. Мы просканировали слепого изнутри и снаружи, и увеличили защиту в десять раз. История с внезапными смертями на черном рынке Дунчуаня больше не повторится.

Но Шэн Линъюань был занят тем, что расчесывал пальцами свои спутанные волосы. Он полностью проигнорировал слова Сюань Цзи. Зная, что Управление по контролю за аномалиями было гораздо слабее, чем подразделение Цинпин, Шэн Линъюань не слишком рассчитывал на них. Когда Иньи вытащили из воды, он поселил в его сердце сгусток черного тумана. Если кто-то попытается вызволить его из тюрьмы или убить, Его Величество первым узнает об этом. Даже если Иньи разрубят надвое3, он не позволит ему умереть и сбросить с себя ответственность.

3 腰斩 (yāozhǎn) — разрубание по пояснице (вид казни).

— Ваше Величество, — с невыразимым напряжением начал было Сюань Цзи. — Вы... Вы вернетесь с нами в Юнъань?

Черный туман вытянулся струной, превратившись в тонкую ленту, и перевязал волосы Шэн Линъюаня. Молодой человек поднял на Сюань Цзи глаза и улыбнулся.

— Что, ты не рад приветствовать меня в своем доме?

Сюань Цзи на мгновение показалось, что с ним флиртуют. Во рту тут же пересохло, и юноша бессвязно пробормотал:

— Нет... Я ничего такого не имел ввиду.

Поднявшись с кровати, Шэн Линъюань, шаг за шагом, медленно подошел к нему и склонил голову.

— Что значит «ничего такого»?

Сюань Цзи беззвучно сглотнул.

Он внезапно обнаружил, что старый дьявол, похоже, был мастером в любовных делах. Он видел истинную суть вещей. Его Величеству хватило одного лишь взгляда, чтобы рассмотреть все его тайные желания и сжать в руках его сердце. А сам он потратил впустую десять лет, праздно прожигая жизнь. Он ничего не умел, и у него не было сил, чтобы «ответить ударом на удар».

Но в следующий же момент Шэн Линъюань поддел пальцами его подбородок, заставляя юношу поднять голову:

— Раз уж ты так беспокоился, что среди ночи отправился вытаскивать меня из моря, то я просто не могу тебя подвести. Но тебе придется постараться.

Сюань Цзи лишился дара речи.

Подождите минутку, к чему он клонит?

— До рассвета еще два или три часа. Вполне достаточно, чтобы научить тебя «секретам концентрации». Помни, ты должен оставаться собранным в течение всего дня, — холодно улыбнувшись, сказал Шэн Линъюань. Затем он спокойно достал из чемодана Сюань Цзи брюки и рубашку. — Пойду умоюсь и приведу себя в порядок. Я возьму твои вещи.

Но едва взяв в руки одежду Сюань Цзи, Шэн Линъюань обнаружил, что почти все его вещи были светлыми. Они были чистыми, опрятными, и мягкими на ощупь. Этот человек всегда одевался как чертов жиголо. У него напрочь отсутствовало чувство меры, и он только и делал, то впустую тратил время. Это невероятно раздражало. Неудивительно, что его разум был таким хрупким. Сперва Его Величеству казалось, что этот парень вынужден был прозябать в нищете и постоянно попадал в неприятности из-за своей демонической сущности. Но все, что он увидел сегодня, стало неопровержимым доказательством его невежества. Пришло время дать ему пощечину.

Сюань Цзи выжидающе молчал.

Чушь собачья, а не мастер любовных дел! Кто бы мог подумать, что этот человек оклевещет его и назовет развратником!

Будь он на самом деле таким похотливым, разве он не стал бы самовлюбленно пялиться на себя в зеркало? Это ведь куда лучше экономит энергию? Чушь собачья!

Неудивительно, что старый дьявол властвовал над тысячами ли гор и рек, но его гарем оставался пустым. У него не было ни жены, ни детей. Он был завзятым игроком-одиночкой4!

4 注孤生 (zhù gūshēng) — буквально Forever alone.

У Сюань Цзи попросту не было времени задумываться о том, что «Шэн Линъюань надел его одежду». Он был слишком зол. Казалось, что его отправили в роскошную частную школу.

Так называемые «секреты концентрации» были некогда созданы для юношей, что никак не могли сосредоточиться. Тренировка заключалась в том, чтобы «выстоять перед лицом шести желаний». Находясь в иллюзии, Сюань Цзи должен был использовать свое божественное сознание в попытках продеть нить в иголку. Сложность заключалась в том, что в иллюзии было полно красавиц. Девушки, одна очаровательнее другой, бесстыже липли к нему, пытаясь помешать.

Лишь рано утром, когда на его телефоне, наконец, зазвенел будильник, Сюань Цзи был освобожден. Этот «временный репетитор» не на шутку его измотал, он смертельно устал. Юноше казалось, что он не просто остался ни с чем, но и заработал себе косоглазие. Однако, во всем этом были свои плюсы. За ночь он отточил свои навыки настолько, что порой, даже сталкиваясь с Шэн Линъюанем лицом к лицу, он мог сохранять спокойствие.

Его Величество был вполне доволен результатом. Он считал Сюань Цзи бесполезным куском необработанной древесины. Это безрассудное молодое поколение необходимо было привести в порядок. Разве его методы не были эффективными?

Благодаря его бесчеловечным урокам каждый из них смог добиться желаемого. Именно с таким настроем они оба поднялись на борт летящего в Юнъань самолета.

Перед отъездом Сюань Цзи не забыл забрать из больницы оставленные на хранение вещи. Шэн Линъюань холодно наблюдал за ним. Ему показалось, что маленькому демону, вероятно, не хватало родительской любви. Не было никого, кто позаботился бы о нем. Никто не учил его, как правильно клевать зерно. Словно голодный воробей, клюющий рассыпанный по земле рис, он брал и брал, не желая отказываться от чужой доброты.

Янь Цюшань все еще не мог двигаться, поэтому решено было оставить его в Юйяне. Ван Цзэ поручил Гу Юэси и Чжан Чжао присматривать за ним. Взяв с собой оставшихся оперативников «Фэншэнь», он вместе с начальником Отдела восстановления и его подозрительным духом меча отправился сопровождать Иньи обратно в штаб-квартиру Главного управления.

Служебный самолет был собственностью Управления. В соответствии со всеми стандартами грузовой отсек самолета был преобразован в тюрьму класса А. Он всегда использовался для перевозки важных и опасных подозреваемых. После урока, полученного ими на черном рынке Дунчуаня, никто, кроме начальника оперативного отдела юйянского филиала Ду Жо не был предупрежден. Даже не имевшее отношения к делу люди Ван Цзэ и сотрудники Отдела восстановления, занимавшиеся ликвидацией последствий на побережье Юйяна, ничего не знали.

В прошлый раз, когда Его Величество летал на самолете, у него не было собственного тела, и его душе пришлось вселиться в меч. Это впервые, когда он самолично поднялся на борт. Всю дорогу он с интересом смотрел в окно, ни на миг не опасаясь упасть. Ведь все это время рядом с ним сидела большая птица.

— Раз уж у тебя есть крылья, почему бы тебе не полететь обратно самому? Почему вместо этого ты сел на другую птицу? — с любопытством спросил он Сюань Цзи.

Сюань Цзи лишился дара речи. Казалось, в словах Его Величества было что-то не так. Он словно ругал его. Но юноша никак не мог понять, почему.

Проходивший мимо Ван Цзэ случайно услышал их разговор и рассмеялся, едва не расплескав воду. Он поспешно объяснил Шэн Линъюаню, что такое «управление воздушным движением». Так Его Величество узнал о том, что обычные люди, не имевшие ни власти, ни богатств, и даже не будучи заклинателями, целыми днями летали по небу. Однако, это показалось ему не слишком убедительным. То ли потому, что этот карп был никудышным рассказчиком, то ли потому, что Шэн Линъюаню не хватало знаний. Его Величество промолчал, но остался под впечатлением от того, что насочинял Ван Цзэ.

Командир Ван был самой настоящей сокровищницей. Он никогда не стеснялся бурно проявлять эмоции перед посторонними. Услышав, что старший брат удостоил его вопросом, он принялся размышлять о небе и земле, рассказал о трех поколениях своих предков и, наконец, достал свой мобильный телефон, чтобы поделиться коротким домашним видео... Но из-за того, что часть контента оказалась слишком вульгарной, Сюань Цзи пришлось его прервать.

— А это что такое? — взгляд Шэн Линъюаня упал на экран телефона Сюань Цзи, с открытой на нем страницей онлайн-магазина.

Пришедший из древности Его Величество понятия не имел, что для современных людей их мобильные телефоны были словно нижнее белье. Ему казалось, что в том, что он небрежно посмотрел на экран, не было ничего такого.

Сюань Цзи больше некуда было прятаться. Дрожащей рукой он отправил в корзину для покупок более тридцати мужских вещей, а также кучу предметов первой необходимости... И в один клик оформил заказ.

Глава 74

Сюань Цзи вновь схватил его за руку и произнес:

— Учитель, какова цена за дополнительные занятия? Можете просить все, что пожелаете! Я готов впахивать как конь, продать печень или почку, готов отдать все, что угодно!

Может быть, командир Ван и вправду оказался весьма эффективным работником, а, может, те, кто стоял за темным жертвоприношением, попросту не осмелились ничего предпринять, почувствовав на борту самолета присутствие Шэн Линъюаня. В конце концов, они благополучно вернулись в Юнъань и появились в Главном управлении на четверть часа раньше положенного.

Был уже почти полдень, когда самолет приземлился в Сишань. Откуда-то с севера пришли снеговые тучи, и неприступная гора за ночь побелела. Все местные птицы словно вымерли. Все, кроме редких ворон и шустрых воробьев. По сравнению с жарким Юйяном, полным кокосовых пальм, Сишань казался частью совершенно другого мира.

Всю свою жизнь Шэн Линъюань провел в сражениях. Скитаясь по свету, он прекрасно знал разницу между севером и югом1, и мог спокойно преодолеть этот путь за две партии в ци2. Лицо Его Величества оставалось спокойным, но на деле он был поражен до глубины души.

1 北 (běi) — Север, также имеет значени: потерпеть поражение; потерпеть поражение и бежать; 3. разбитый враг.

2 Китайские шахматы.

Прежде, чем отправиться в дорогу, он спросил Сюань Цзи:

— Почему бы тебе не полететь самому?

И это были слова лягушки из колодца3.

3 井底之蛙 (jǐng dǐ zhī wā) — человек с ограниченными взглядами, узким кругозором, досл. лягушка на дне колодца.

Даже древние рыба Кунь и птица Пэн, будучи самыми настоящими богами, способными за день преодолевать тысячи ли, не могли летать так быстро. Что было говорить о Сюань Цзи?

— Если честно, даже несмотря на то, что это служебный самолет для спецзаданий, когда-то он был обычным гражданским самолетом. Мы модифицировали его. Он не очень тяжело оснащен, — Ван Цзэ оказался на совесть хорошим гидом. Он никогда не замолкал на полуслове, будь то официальная история страны или же какая-нибудь легенда. — Те, кто располагает настоящей техникой, обычно заняты в военной или космической промышленности.

Осознав, что полностью потерпел поражение в борьбе за внимание Его Величества, Сюань Цзи поспешно открыл вторую бутылку минеральной воды. Во-первых, он только недавно устроился на эту работу и, естественно, не был таким осведомленным4, как прожженный хитрец5 Ван Цзэ. Во-вторых, в отличие от представителей водного класса с их неисчерпаемыми запасами влаги, он всегда мог сослаться на то, что из-за слишком долгой болтовни у него пересохло в горле.

4 如数家珍 (rú shǔ jiā zhēn) — будто подсчитывать семейные драгоценности (обр. в знач.: прекрасно разбираться, ориентироваться; с полным знанием дела; знать, как свои пять пальцев).

5 老油条 (lǎoyóutiáo) — старый хитрец; тертый калач; стреляный воробей.

Шэн Линъюань даже растерялся, когда Ван Цзэ внезапно заговорил с ним о «технологиях пилотируемой космонавтики», «космической станции» и «лунном челноке». Лишь из вежливости Его Величество сделал вид, что восхищен этими речами, но в душе он не поверил ни единому слову.

Смертные возносятся на небеса, боги гибнут, свет и тьма сливаются воедино, а жизнь и смерть обращаются вспять... Но разве это не самый настоящий хаос?

Бред какой-то.

Самолет приземлился на специальную посадочную полосу Управления по контролю за аномалиями. Ван Цзэ и Сюань Цзи уже успели изучить все функции этого здания, насчитывавшего более сотни этажей. Снаружи гудел ветер и падал снег, но, стоило им только войти в вестибюль тридцать шестого этажа, как местная система центрального отопления самостоятельно переключилась на комнатную температуру.

Божественное сознание Шэн Линъюаня пребывало в полном покое. Он знал, что тепло исходило от труб с горячей водой, проложенных внутри стен и под землей. И он не мог не думать о том, что это было намного лучше, чем стенные печи дворца Дулин. В сравнении с этим огромным зданием, даже утопавший в роскоши нефритовый дворец Вэй Юя казался убогим захолустьем, попросту не достойным упоминания.

Вдруг, Шэн Линъюань отчетливо понял, почему эти современные носители «особых способностей» казались ему такими «невежественными». Их окружало невероятное множество хитростей, делавших их жизнь в разы проще. Они попросту ничего не умели. Они и не должны были уметь.

Внезапно, оба его проводника прикусили языки. На тридцать шестом этаже их уже ожидал директор Сяо.

— Мать моя... — Ван Цзэ поспешно сглотнул, что-то сдавленно прогудел и обратился к Сюань Цзи. — Как ты считаешь, лицо старины Сяо покрыто свинцовым порошком? По-моему, он как-то почернел.

— Сынок, — сухо произнес Сюань Цзи, — сдается мне, сейчас у него даже макушка черная.

Стоявший перед ними директор Сяо глухо усмехнулся.

— Командир Ван, директор Сюань, ваше триумфальное возвращение случилось быстрее, чем мы ожидали. Ох, мы ведь приготовили для вас букеты красных гибискусов6, вот только упаковать не успели.

6 Красный гибискус или китайская роза. Иногда его называют «цветком смерти». В народе рассказывают, что цветение китайской розы – очень опасный период для обитателей дома. Считается, что одновременно с появлением на растении ярких бутонов кого-то из домочадцев настигает опасное заболевание или даже смерть. Еще одна версия подсказывает, что гибель ожидает домашних в том случае, если китайская роза распустится в неподходящее для этого время года. Например, жарким летом или в самом конце зимы. Обычно цветет гибискус с конца весны до последнего месяца осени. Реже – в начале зимы.

Сюань Цзи и Ван Цзэ разом переглянулись. Похоже, эти «красные гибискусы» были заказаны в магазине погребальных одеяний.

Странная парочка специалистов по неприятностям тут же сжалась, как перепуганные перепелки, и спряталась за спину Шэн Линъюаня. «Дух меча» Шэн Линъюань, недавней ночью напавший на Сяо Чжэна, лишь спокойно улыбнулся ему и, не обращая никакого внимания на юного громового зверя, продолжил восхищаться зданием Управления.

Сяо Чжэн был зол. Его легкие раздувались как кузнечные мехи. Он едва не задохнулся, разжигая это внутренне пламя и, наконец, обернулся настоящим извержением вулкана.

— Подкуп администратора одной из особо опасных зон, искусственное создание брешей в системе охраны, обернувшееся риском снятия печати, «Разыгравшееся на море темное жертвоприношение», едва не потопившее остров Юйчжоу! Ван Цзэ! Это уже не просто халатность, ты понимаешь это?! Ты пренебрег служебными обязанностями! Это должностное преступление! Взяточничество! По правде говоря, ты поступил просто бесчеловечно! Это может грозить тебе лишением свободы на пятнадцать лет! И поверь, этим дело не ограничится.

Прознав о случившемся, директор Хуан тут же поспешил на место встречи. Он подоспел как раз вовремя, успев услышать целую вереницу приговоров, и не на шутку забеспокоился о том, что диспетчер Сяо всерьез приговорил командира «Фэншэнь» к смерти. Он тотчас же принялся уговаривать:

— До этого не дойдет, все еще можно объяснить, все можно объяснить.

— А ты! — теперь Сяо Чжэн нацелился на Сюань Цзи. — Почему ты не сообщил мне сразу, как обнаружил проблему?! Даже не связался со мной лично! Или вы считаете, многоуважаемый коллега, что мы, обычные люди, ваша личная собственность?! Ты до сих пор позволяешь своему оружию разгуливать где попало, не пройдя при этом проверку и не подписав соглашение!

— Я все подписал, — слабо отозвался Сюань Цзи.

Но Сяо Чжэн, похоже, даже не подумал об этом:

— Значит, ты сделал это лишь потому, что снова опустошил свою кредитку и вдруг обнаружил, что твоей зарплаты тебе, оказывается, недостаточно!

Сюань Цзи мог бы с уверенностью опровергнуть его слова, но, вспомнив о том, как недавно в один клик опорожнил корзину, юноша прикусил язык. А встретившись глазами со взглядом Шэн Линъюаня, он и вовсе не знал, куда деться от стыда. Сюань Цзи жутко хотел найти в земле расщелину и закопаться в нее.

Шэн Линъюань слышал, как та маленькая толстушка из Отдела ликвидации последствий, что-то говорила про «Соглашение о полной ответственности». Сначала ему показалось, что маленький демон просто съел что-то не то. Затем он почувствовал, что у Сюань Цзи, похоже, имелись на это свои причины. Они все оказались в одной лодке. С этим «Соглашением о полной ответственности» он получал больше свободы в передвижениях. Как хорошо, что его противник оказался таким искренним. Если он не будет искать неприятностей, то Сюань Цзи, получив персик, без сомнения одарит его сливой7. Но, как бы то ни было, он не желал оставаться в этом мире надолго. Он хотел поскорее решить все проблемы и, наконец, упокоиться. Это «Соглашение о полной ответственности» не сможет связать его на всю жизнь.

7 投桃报李 (tóutáo bàolǐ) — получил персик и отдарил сливой (обр. отдарить; отблагодарить; ответить любезностью на любезность).

Подумав об этом, Шэн Линъюань просто не мог не взглянуть на Сюань Цзи. Пусть они и не испытывали друг к другу глубокой ненависти, но с самой первой встречи их сопровождали одни конфликты. Хотя этот маленький демон любил поиграть и совсем не казался надежным, он прожил среди людей очень много лет. Хитрости ему было не занимать. К тому же, он был крайне заинтересован в этом деле и умел четко расставлять приоритеты... Его Величество привык смотреть на людей с разных сторон. Но он никогда бы не подумал, что влюбленность затуманит Сюань Цзи разум. Теперь он был у него в долгу.

Директор Хуан добродушно ухмыльнулся и мягко посоветовал:

— Ох, поймите же, в таких сложных делах следует действовать по обстоятельствам.

Однако Сяо Чжэн не унимался.

— Неорганизованные, недисциплинированные, абсолютно беспардонные! Таких людей как вы следует...

— Хорошенько похвалить, — директор Хуан похлопал его по плечу и продолжил, — в этот раз, нам следует поблагодарить наших товарищей за молниеносную реакцию. Если бы не они, второе жертвоприношение могло бы обернуться невообразимой катастрофой. Молодцы, ребята! Подумать только, сто восемь воплощений. Слушаю об этом и обливаюсь холодным потом.

Сюань Цзи лишился дара речи.

С этими словами директор Хуан принялся хвалить всех по очереди. Даже «дух меча» Шэн Линъюань не остался в стороне. Они обменялись любезностями, и директор Хуан принялся расспрашивать о здоровье Янь Цюшаня. Похоже, его мало волновало все случившееся, но он действительно беспокоился о Янь Цюшане, о прогнозах, о различных семейных обстоятельствах. В конце концов, он должен был серьезно подумать над тем, как следует поступить с бывшим командиром «Фэншэнь».

— Командир Янь всегда был настоящим героем. В тот год... решение о наказании Чжичуня было поистине бесчеловечным. Чжичунь был ранен при исполнении, но Управление не смогло позаботиться о нем, и он нанес внешнему миру немалый ущерб. Однако, ответственность за это лежит именно на Управлении. Что мы можем с этим сделать? Младший Сяо, не забудь передать службам материально-технического обеспечения, аудиторам и инспекторам, чтобы они прибыли сюда. Мы возобновим расследование по делу об отравлении Чжичуня, пусть даже посмертно, но мы все компенсируем. Его честь должна быть восстановлена! Мы не позволим нашим героям, стоящим на передовой, истекать кровью и проливать слезы.

После таких пламенных речей голос директора Хуана изменился. Он серьезно сказал:

— Я собрал самых квалифицированных оперативников класса духовной энергии из трех элитных подразделений и сформировал из них экспертную комиссию. Мы передадим преступника им. Это дело имеет огромное значение для Управления по контролю за аномалиями, нам нужны любые зацепки. Если есть хоть одна ниточка, мы распутаем этот клубок. Мне все равно, кто за этим стоит, будь то невероятно могущественный человек или древний предок. Будь это хоть небожитель, я обязательно докопаюсь до правды.

Сказав это, директор Хуан слегка сжал плечо Сяо Чжэна. Директор Сяо, совсем недавно лаявший как собака, тут же затих и чопорно поправил очки. Он изо всех сил пытался сохранить видимую холодность, будто все эти дела не имели к нему никакого отношения, но в итоге потерпел неудачу.

Глядя на это, Ван Цзэ остолбенел. Он вдруг вспомнил, что самая первая стажировка Сяо Чжэна проходила в рядах «Фэншэнь»... Неизвестно почему, но, ходят слухи, что все странные типы, страдающие от проблем в общении с людьми, идут именно в «Фэншэнь».

Позднее, из-за своего имиджа, престижного образования и высокого положения его семьи, Сяо Чжэна перевели в «Лэйтин». В отличие от стада дикарей из «Фэншэнь», разъезжавшего по всему свету, «Лэйтин» занимались более крупномасштабными задачами, такими как обеспечение безопасности при проведении международных дипломатических контактов и так далее. В Министерство безопасности Главного управления часто попадали выходцы из «Лэйтин». Но даже несмотря на все свои заслуги, этот парнишка просто взял и отказался от всего. Командир Янь всерьез заботился о его будущем. Он обошел всех и каждого, прося выдать ему приказ о переводе, и самолично подписал его. И после этого Сяо Чжэн, эта запущенная раковая опухоль второй стадии, серьезно поссорился с командиром Янем.

Ван Цзэ вспомнил цепочку сообщений, отправленных командиру Яню стариной Сяо и, наконец, понял, что директор Сяо был в ярости не потому, что они действовали не по уставу и не отчитались перед «начальством»... А потому что они не рассказали ничего ему, своему брату.

Глаза Ван Цзэ внезапно покраснели, и все обиды из-за ситуации с пропажей осколков Чжичуня разом исчезли. Он шагнул к директору Сяо, сгреб его в охапку и похлопал по спине. Сяо Чжэн напоминал разъяренного кота, чей хвост превратился в щетку для пыли. Его лицо разом потемнело. Он тут же оттолкнул Ван Цзэ, но когтей не выпустил, более того, он не сказал ни единого грубого слова.

Шэн Линъюань без особого интереса выслушал лекцию Сюань Цзи о том, кто есть кто и чем они все здесь занимаются. Бросив на собравшихся холодный взгляд, он быстро понял, что этот «директор Хуан» был обычным человеком, каким-то образом затесавшимся в круг «особенных». На первый взгляд все выглядело крайне запутанным, но на самом деле ситуация была еще сложнее. Казалось, что после вступления в должность он так ничего особенного и не сделал, но на деле директор Хуан без труда прибрал к рукам этих высокомерных типов из Министерство безопасности и внедрил в их ряды своего представителя, Сяо Чжэна. Теперь же, ему понадобилось лишь несколько слов, чтобы устранить разрыв между новым главным диспетчером и его равноправными братьями, и, наконец, привлечь «Фэншэнь» на свою сторону.

По сравнению с матушкой Юй, что сотни лет пряталась в сточной канаве и строила козни, кто знает, на что еще он был способен.

«Похоже, для людей нет ничего невозможного, — с легкой насмешкой и некоторым облегчением подумал Шэн Линъюань. — Герои тоже бывают разными».

Вдруг директор Хуан словно что-то почувствовал и повернулся к Шэн Линъюаню. Когда их взгляды встретились, они оба, казалось, не на шутку удивились, но в итоге два старых лиса лишь добродушно улыбнулись друг другу. Один искренне и честно, другой ласково и мягко, обязуясь взаимно уважать и ценить друг друга8.

8 惺惺相惜 (xīngxīng xiāng xī) — взаимно уважать и ценить друг друга (о людях с похожими характерами, способностями или опытами).

— Вы ведь впервые в Главном управлении? Я бы попросил юного Сюаня показать вам, как у нас здесь все устроено, но, к сожалению, сейчас у нас идет ремонт... — вежливо начал директор Хуан.

Здание Управления по контролю за аномалиями поддерживало множество изощренных массивов. Но несколько месяцев назад, во время инцидента с темным жертвоприношением Би Чуньшэн, в старое дерево, стоявшее в вестибюле, ударила молния, нанеся огромный ущерб магическим кругам на других этажах. После генеральной уборки сотрудники Управления работали сверхурочно, трудясь над восстановлением здания: начиная с вестибюля, они успели запечатать более десятка наземных этажей.

Но Шэн Линъюань не произнес ни слова. Тогда Сюань Цзи поспешно ответил:

— Не беспокойтесь, когда все бумаги будут заполнены, мы сразу же вернемся. Теперь мы будем часто сюда приходить.

За передачу заключенных и допрос Иньи отвечал особый персонал, и эти двое могли быть свободны. Воспользовавшись удостоверением, Сюань Цзи позаимствовал машину и, преисполнившись волнительным ожиданием, пригласил Шэн Линъюаня к себе домой.

Как только они въехали в город, атмосфера холодной и мрачной зимы тут же отступила. В преддверии конца года один за другим следовали всевозможные зарубежные праздники, и торговые центры полнились нарастающим грохотом барабанов9. Пешеходов на улицах заметно прибавилось, всюду мелькали яркие рекламные объявления, витрины магазинов были завалены новогодними подарками, а у входа в знаменитый интернет-магазин выстроилась длинная очередь из одетой в пуховики молодежи. На улице было холодно, с губ людей срывались облачка белого пара... пар был горячим, и, чем холоднее становилось вокруг, тем больше в нем ощущалось жизни и стремления бороться с морозами.

9 紧锣密鼓 (jǐn luó mì gǔ) — нарастающие звуки ударов в гонг и барабан (оркестра) перед самым началом представления; первые раскаты увертюры; (обр., часто в негат. знач. интенсивная подготовка общественного мнения перед выходом на арену; шумиха перед открытым выступлением).

— Тот «большой шар» слева — это стадион. На нем проводятся различные соревнования. Если соревнований нет, горожане могут свободно приходить туда. Вход бесплатный. В соседнем здании находится библиотека, там можно почитать книги... Это чем-то напоминает древнее хранилище буддийских канонов, — Сюань Цзи был очень занят, работая одновременно и водителем, и гидом. — Этот парк популярное место для прогулок. Днем сюда приходят старики и старушки, чтобы позаниматься тайцзи10. Людям, достигшим шестидесяти лет, больше не нужно работать, они живут на свою пенсию. Пенсия это...

10 太极拳 (tàijíquán) — тайцзицюань (китайское боевое искусство, один из видов ушу, оздоровительная гимнастика).

С самой первой минуты, как Шэн Линъюань сел в самолет, у него жутко звенело в ушах. В течение многих лет никто не осмеливался столько говорить в его присутствии. Он не привык к такому. В конце концов, он не выдержал и сказал:

— Давай сделаем перерыв? Ты болтаешь всю дорогу, ты не устал?

И почему эти крылатые такие говорливые?

Сюань Цзи посмотрел на него через зеркало заднего вида, поймал равнодушный взгляд Его Величества и замолчал.

«Но я думал, что тебе будет интересно об этом послушать», — подумал он.

Его Величество вернулся в этот мир лишь несколько месяцев назад и совершенно не интересовался тем, что происходило с Великой Ци за все эти годы. Он считал молодое поколение никудышным и никогда не спрашивал, что говорилось о нем в исторических книгах. Он считал: «Когда я уйду, мне будет плевать на наводнение». И жизнь, и смерть казались ему дикостью. Лишней суетой.

Сюань Цзи думал, что если в мире и было что-то, что могло бы его утешить, то только ветер, луна и люди из подразделения Цинпин.

Когда машина въехала в район, где жил Сюань Цзи, юноша почувствовал, как вспотел. Его руки крепче стиснули руль. Когда они оказались в нужном квартале, его сердцебиение участилось, а добравшись до ворот жилого комплекса, он так разнервничался, что едва не перепутал газ с тормозом.

Сюань Цзи ломал голову, пытаясь вспомнить, спрятал ли он, уходя, все нижнее белье, убрал ли разбросанные носки, вымыл ли посуду. Он так задумался, что растерял все свое мастерство и еле-еле въехал на парковку. Ни живой ни мертвый он кое-как добрался до свободного места и, полагаясь лишь на свои особые способности, осторожно припарковался.

Вывалившись из машины, он даже растерялся, но, оглянувшись, увидел, что Его Величество придирчиво рассматривает жилой дом. Сюань Цзи напрягся, как студент, ожидавший результатов Единого государственного экзамена11. Принимая во внимание знания, полученные от других «учеников», и помня, каким огромным и величественным был дворец Дулин, он, скорее всего, провалился.

11 高考 (gāokǎo) — Гаокао, Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения (КНР).

— Вы... Как вы узнали, что это здание впереди — мой дом? Это... он конечно небольшой, но место здесь хорошее.

Шэн Линъюань слегка вскинул брови:

— Я ведь уже был здесь, разве нет?

Только теперь Сюань Цзи вспомнил, что, будучи заключенным в меч, Шэн Линъюань уже «посещал» его обитель.

Юноша запаниковал еще больше, силясь вспомнить, не позволил ли он себе тогда что-то оскорбительное. Например, не бегал ли он голым или не почесывал ли пятку... Но память услужливо напомнила Сюань Цзи о том, что однажды он все же продемонстрировал Его Величеству «убаюкивающий эффект чтения».

Все кончено, теперь этому разгильдяю никогда не отмыться от позора.

К счастью, Его Величество даже не задумывался об этом. Он сказал кое-что еще более душераздирающее.

— Ты говорил, что снимаешь это жилье, — сказал Шэн Линъюань, указав на окрашенный фасад «старой развалюхи»12. — Твой клан всегда гонялся за показной роскошью, забывая о совершенствовании. Но что же случилось теперь? Неужели они бросили тебя в этом мире без средств к существованию?

12 老破小 (lǎo pò xiǎo) — букв. старый, сломанный, маленький. Разновидность крайне бюджетного жилья в Китае. Отличительной чертой таких домов является их возраст, отстутствие лифтов и развитой инфраструктуры. Находятся такие здания в черте города, ближе к центру, площадь квартир здесь около 40-60 кв.м.

Услышав его слова, Сюань Цзи едва не разрыдался. Как бы он хотел сказать, что это не так!

Однако, как это не прискорбно: его бесполезные предки-мусорщики действительно обрекли его на тяжелую жизнь.

Но прежде, чем он успел пожаловаться, Шэн Линъюань вновь заговорил.

— Разве ты не говорил, что прожил среди людей более десяти лет?

Его слова поразили Сюань Цзи в самое сердце. На его потрескавшемся лице появилась натянутая улыбка. Он думал о том, что с радостью сожрал бы этого человека, задушил бы его своими собственными руками. Несколько мгновений спустя, он процедил сквозь зубы:

— Ваше Величество, вы когда-нибудь пробовали пенистый чай13?

13 Чай с шариками (также жемчужный чай, пенистый чай) — пенистый чайный напиток, в который обычно добавлены «жемчужины» (кит. 珍珠) — шарики, сделанные из тапиоки (кит. 粉圓), также известные как «боба́» (кит. 波霸).

Пять минут спустя Его Величество, удостоившись чая с тремя кусочками сахара, во второй раз переступил порог курятника Сюань Цзи.

Когда он был здесь впервые, его душа томилась в мече. Тогда ему показалось, что крыша дома давила на него, но теперь, когда он пришел сюда, будучи молодым и способным человеком, он окончательно убедился в том, что квартира, в которой, пусть и не было балок и колонн, зато были две спальни и одна гостиная, больше напоминала огромный гроб.

— В квартире... здесь небольшой беспорядок, меня давно не было дома, — привыкшая к жару огненных крыльев спина Сюань Цзи еще никогда не потела так сильно, как в этот вечер. Переступив порог, Сюань Цзи поспешно освободил для Шэн Линъюаня место, чтобы тот мог сесть, и огляделся, не зная, что убрать первым.

Сказать по правде, неряхой он не был, но чистота в доме молодых людей, как мужчин, так и женщин, на девяносто процентов зависела от того, состояли ли они в отношениях. Однако, обычная семья вряд ли смогла бы позволить себе нанять для этих целей работника с почасовой оплатой. Конечно, это место не сравнится с дворцом, где каждый день прибиралось великое множество слуг.

Сюань Цзи с грустью осознал, что, пригласив этого человека домой, он выглядел как голодранец, случайно подобравший драгоценный камень и понятия не имеющий, как его хранить. Он похлопывал себя по одежде, чувствуя, что, в какой бы карман он его не положил, это все равно было бы оскорблением для такого сокровища... А само «сокровище» тем временем сидело на диване, с чаем в руках, и, словно древний старик, занималось лишь тем, что презирало его и всю его семью.

— Беспорядок, в конце концов, еще не полный хаос, — Шэн Линъюань наблюдал за тем, как он суетился и крутился по комнате, то и дело спотыкаясь и набивая шишки о робот-пылесос. — Этот дом такой маленький, как ты можешь здесь летать?

— Нормально... и я не летаю в доме, — ответил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань с интересом уставился на него:

— Я хорошо знаю ваш крылатый клан. Если на то нет особой необходимости, вас не заставишь ходить на двух ногах.

Для представителей крылатого клана хождение на двух ногах было равносильно тому, как если бы человека заставили ползать по земле. Не то, чтобы это было невозможно, но это было очень медленно и утомительно. Они не любили ходить.

Но Сюань Цзи больше напоминал человека с парой огромных крыльев за спиной. Он вспоминал о них только по мере необходимости. Шэн Линъюаню казалось, что ему даже нравилось ходить. Демоны, выросшие среди людей, все равно оставались верны своей природе. Но неужели десяти лет оказалось достаточно, чтобы изменить его врожденные повадки до неузнаваемости?

Сюань Цзи был озадачен. Он почувствовал себя еще более странным. Он был диким духом костей, рожденным среди металлолома и ржавого железа. Когда он впервые пришел в этот мир, у него не возникло никаких проблем с интеграцией в общество. Все это было для него «в порядке вещей», никто и никогда не учил его тонкостям «межличностных отношений». Появившись на свет, он сам всему обучился.

— Может... все потому, что я не чистокровный демон? — выбравшись из своего панциря, Сюань Цзи тут же включился в разговор. Он стоял на коленях на полу, стирая грязь с кофейного столика. Сказав это, юноша поднял глаза и посмотрел на Шэн Линъюаня снизу вверх. В таком положении любой человек мог бы показаться слабым и жалким. — Наш клан появился на свет благодаря Вашему Величеству. Мы не хотели становиться демонами.

Шэн Линъюань вновь вскинул брови.

Похоже, Сюань Цзи только что бесстыдно влез на шест, желая высказать мнение тридцати пяти своих родичей.

Их клан оказался безответственным, и Его Величество презирал все тридцать шесть их поколений. Это уже нельзя было изменить. Но, можно было использовать этот недостаток себе во благо.

Сюань Цзи прекрасно понимал страдания «наемных рабов», он знал, как это нелегко и готов был молча заботиться о других по мере своих возможностей. Но перед лицом Шэн Линъюаня он не хотел молчать. Не считая тех дней в долине Чиюань, он прожил среди людей больше десяти лет и это впервые, когда кто-то застал его врасплох настолько, что он не мог сдвинуться с места.

— Ваше Величество, — с усилием начал Сюань Цзи. — Мы — Хранители огня... То, что мы сделали за эти годы, к сожалению, не оправдало ваших чаяний. Но мы появились на свет случайно, никто и никогда не учил нас этому. Я не знал, откуда я пришел, я не знал, что должен делать. Мы все блуждали в потемках, мы были слепы.

В его словах так и сквозило: «Это ваша ответственность». Однако, все это казалось полной бессмыслицей, ведь, судя по фрагментам его наследия, его предки знали, что нужно делать, но он, почему-то, утратил часть этих воспоминаний.

Врать, не моргая было не слишком хорошей идеей, потому Сюань Цзи прикрыл глаза и опустил голову, демонстрируя Его Величеству открытый лоб.

Будь то «поиск ответственных» или «просьбы о руководстве», все это сперва нужно было обсудить, иначе ситуация так и осталась бы безвыходной. Он мог стыдливо преклониться перед наставником, а потом медленно и неторопливо разучить все его приемы. Тогда господин демон небес смог бы с чистой совестью уйти.

— Ты рассчитываешь на меня? — ответил Шэн Линъюань. — Какой самодовольный.

В прочем, он был совершенно не против, если Сюань Цзи решит вытребовать у него компенсацию за причиненный ущерб. Во всяком случае, это лучше, чем если Хранитель огня будет только есть и ждать смерти.

Этот маленький демон явно задумал какую-то хитрость, чтобы получить от него выгоду. Похоже, таким образом он надеялся сделать себе карьеру, а это именно то, чего хотелось Его Величеству.

Сюань Цзи хотел было продолжить свои бесстыдства, но, внезапно, ему на макушку опустилась холодная ладонь. Ладонь скользнула по его волосам и приподняла лицо юноши за подбородок.

— Появились на свет из-за меня? — произнес Шэн Линъюань.

Сюань Цзи пристально смотрел на него, слегка дрожа.

— Ты и правда ведешь себя как ребенок, — засмеялся Шэн Линъюань. — Что ж, когда я впервые посетил твою родину, у меня не было ни гроша за душой. Я должен тебе подарок.

В следующий же момент Сюань Цзи почувствовал, что его куда-то потащили. Шэн Линъюань крепко схватил его за руку и прошептал на ухо:

— Высвободи свою силу... О, вспомни, о чем мы говорили. Сосредоточь ее на...

Голова Сюань Цзи полностью опустела. Он запнулся, и из его ладони вылетел большой огненный шар. Шар ударился об пол, превратив покрытие в кучу углей.

— ... на кончиках пальцев, — закончил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи тут же бросился тушить огонь.

— Не переусердствуй, — рассмеялся Шэн Линъюань. Его голос вливался прямо в уши, и Сюань Цзи сам едва не засмеялся. Его ноги стали ватными. В следующий момент Его Величество вновь взял Сюань Цзи за руку и начертил на полу магический круг.

Сердце Сюань Цзи забилось быстрее. Магический круг под его ногами вспыхнул, и пол квартиры исчез, превратившись в густой и мягкий луг.

— Сконцентрируйся, — сказал Шэн Линъюань.

С этими словами он поднял руку Сюань Цзи и с ее помощью начертил в воздухе ряд огненных линий. Линии без труда сложились в еще один сложный массив. Окружавшие их стены тут же отступили назад, а потолок взлетел прямо к небесам. В мгновение ока небольшая квартирка с двумя спальнями и площадью не больше шестидесяти квадратных метров увеличилась в несколько раз. Гостиная превратилась в настоящее футбольное поле, а потолок — в бескрайнее небо.

Но, вопреки ожиданиям, все это было лишь набором пространственных массивов, еще сложнее тех, что покрывали вертолетную площадку Управления по контролю за аномалиями!

— Если бы ты прилежно занимался, тебе не пришлось бы жить в курятнике, — сказал Шэн Линъюань. Он, наконец, отпустил юношу и почувствовал, что пространство действительно растянулось. — Ты... что ты делаешь?

Но Сюань Цзи вновь схватил его за руку и произнес:

— Учитель, какова цена за дополнительные занятия? Можете просить все, что пожелаете! Я готов впахивать как конь, продать печень или почку, готов отдать все, что угодно!

Глава 75

Старый сукин сын!

До недавнего времени пределом мечтаний нищего Сюань Цзи было то, что однажды он купит лотерейный билет и выиграет целых пять миллионов. Этого хватило бы, чтобы заплатить налоги и уехать на запад, в пригород, купить там «старую развалюху» и спокойно выплачивать оставшиеся кредиты.  Но он никак не мог ожидать того, что произошло сегодня.

Шэн Линъюань невозмутимо стряхнул с себя его руки.

— Тебе придется самому поддерживать этот массив. Если не справишься, например, заснешь, и массив разрушится, твой дом вернется в прежнее состояния.

О каком сне вообще может идти речь? В центре одного из самых оживленных городов «первой линии»1 находился дом размером с замок Уильяма2. Внутри которого буквально можно было летать. Даже если он действительно заснет, то тут же проснется от смеха.

1 一线城市 (yīxiàn chéngshì) — города «первой линии», города первого уровня (самые развитые или крупные города Китая).

2 威廉古堡 (Wēilián gǔ bǎo) или «Замок Уильяма» мистическая композиция тайваньского музыканта Джея Чоу (Чжоу Цзелунь) из его альбома "Фэнтези" 2001 года выпуска.

— Пока я дома, я ни на миг не сомкну глаз, — ответил Сюань Цзи, приглашая Шэн Линъюаня присесть на диван. Это был большой тканевый диван, некогда занимавший добрую половину гостиной. Теперь же он одиноко ютился в углу, словно карликовый бонсай в миниатюре3. Сам же Сюань Цзи поспешно притащил с кухни все свои запасы чая, спиртного и закусок, а после расставил их перед Его Величеством, словно подношения. — Вы уже решили, каким будет сегодняшний урок? Снова будем продевать нить в иголку? Теперь я могу делать это зависнув в воздухе, на лету и даже в повороте на 720 градусов!

3 微缩景观 (wēisuō jǐng-guān) — природный парк, заповедник, где в уменьшенном размере представлены различные ландшафты.

Но Шэн Линъюань больше не собирался заставлять его вдевать нить в иголку, тренируя божественное сознание. Теперь он досадовал на то, что его радар... недостаточно чувствителен.

Сюань Цзи нечего было на это ответить. Если бы Его Величество приказал ему привязать к голове пару антенн, он бы сразу же превратился в роутер.

Шэн Линъюань огляделся, и его взгляд упал на заставленный зелеными растениями подоконник. Выбрав среди них небольшой кустик кислицы, Его Величество слегка взмахнул рукой. По земле тут же разлился черный туман, добавляя к массиву еще одну иллюзию.

Сюань Цзи ошеломленно наблюдал за тем, как некогда плоская земля вздыбилась и забурлила. На поверхности проросли травы и деревья, повсюду слышалось жужжание насекомых, крики птиц и журчание воды. Его гостиная превратилась в великолепный горный лес. Вдруг, юноша почувствовал холод на своем затылке. Он поднял руку, чтобы смахнуть с волос какие-то капли и только теперь обнаружил, что листья над его головой были усыпаны росой.

Это же...

— Это иллюзия. Все, что мы видим и чувствуем здесь на самом деле не существует, — напомнил Шэн Линъюань.

Но Сюань Цзи итак знал, что это подделка. Юноша глубоко вздохнул. В нос ударил запах влажной земли и аромат лесных трав. Он почувствовал, как его легкие расширяются. В какой-то момент в его душе родилась неописуемая тяга к жизни. Ему казалось, что он готов все оставшиеся годы провести здесь, на ладони у Шэн Линъюаня.

Не зря древние верили, что злые духи способны запутать разум.

— Среди всех этих цветов и деревьев есть настоящая кислица, — произнес Шэн Линъюань. — Твое задание на сегодня — отыскать ее.

По сравнению с шитьем и непристойными песенками, сегодняшнее задание показалось Сюань Цзи слишком легким. Он считал, что таких легких заданий просто не существует. С минуту поколебавшись, юноша сделал пару шагов вперед и, оглянувшись, поинтересовался:

— Когда я найду эту траву, все закончится?

— Смотри не ошибись, — с мягкой улыбкой ответил Шэн Линъюань, вертя в руках маленькую чайную чашечку.

Эта улыбка настолько ослепила Сюань Цзи, что юноша пропустил его слова мимо ушей, и, очарованный4, шагнул в иллюзию.

4 五迷三道 (wǔ mí sān dào) — сев.-вост. диал. ничего не соображать, сумбур в голове, полная путаница.

Атмосфера в Юнъани в последние дни оставляла желать лучшего. Количество РМ2.55 в воздухе перевалило за сотню. Но Сюань Цзи стоял посреди целого моря пышной растительности и растерянно оглядывался по сторонам. Всего несколько дней назад он гордился тем, что достиг второй ступени в развитии своего божественного сознания. Сидя в кабинете он мог охватить им все здание Главного управления. Но здесь его словно ударили по голове. Юноша закрыл глаза и попытался рассмотреть всю иллюзию целиком, но, как бы он не старался, он никак не мог отыскать правду, не мог найти границу между явью и вымыслом.

5 Воздушный загрязнитель, в состав которого входят как твердые микрочастицы, так и мельчайшие капельки жидкостей. И те, и другие размером примерно от 10 нм до 2,5 мкм. Другие обозначения и названия частиц РМ2.5: FSP (fine suspended particles), fine particles, fine particulate matter, мелкодисперсные взвешенные частицы, тонкодисперсная пыль.

Похоже, мир грез демона небес не знал недостатков.

В этой иллюзии было по меньшей мере десять тысяч кислиц, как две капли воды похожих на «материнское растение», и одна из них росла прямо у него под ногами. Девять тысяч девятьсот девяносто девять из них были иллюзией. Сюань Цзи решил сорвать растение и внимательно его изучить, надеясь отыскать разницу между магией и настоящей кислицей.

Юноша протянул руку, осторожно коснулся пальцами стебля и, наконец, вырвал кислицу из земли.

Однако даже ее перепачканные в грязи корни казались слишком реалистичными... Но, почему эти корни длиннее, чем обычно?

Присмотревшись, Сюань Цзи заметил, что корни кислицы были опутаны длинной шерстью. На лбу юноши выступил холодный пот. Он тут же расправил крылья и взмыл в воздух. В этот самый момент лес вокруг сотряс громогласный тигриный рык. От этого шума заныло в груди. Земля под ногами юноши раскололась, и из грязи выскочил громадный зверь, намереваясь обрушить свои когти прямо на голову Сюань Цзи. Если бы он вовремя не уклонился, эта штуковина изуродовала бы его!

Это был поистине огромный тигр с мощным хребтом и девятью хвостами за спиной. Вместо морды у него было разъяренное человеческое лицо. Это существо могло прыгать на сотни метров в высоту.

— Что это за штуковина?!

— Это Лу-у6, — спокойно ответил Шэн Линъюань, — один из исчезнувших духов древности. Легенды гласят, что он был стражем девяти небес, отважным и искусным воином. Он превосходный защитник. Если хочешь сорвать что-то, что он охраняет, смотри, не попадись ему, иначе...

6 陆吾 (lùwú) — Лу-у — в китайской мифологии небесный дух, ведавший дворцовым хозяйством в земном жилище небесного владыки Хуан-ди, которое находилось на священной горе Куньлунь. Лу-у был хранителем сокровищ в парке духов, окружавшем великолепный дворец. Присматривать за дворцовой утварью и одеждами Лу-у помогали красные фениксы. И хотя по характеру Лу-у был мягким и добрым, внешность у него была весьма свирепая. Его представляли в виде тигра с девятью хвостами и человеческим лицом.

Сюань Цзи тут же выпустил из ладони пару монет. Словно объятые белым пламенем метеориты, монеты нацелились прямо в морду свирепому тигру, но Лу-у с легкостью отбил их одним ударом мощной лапы. Раскрыв свою огромную пасть, зверь оглушительно зарычал. Сюань Цзи впервые ощутил, насколько смертоносными могут быть звуковые волны. Он был так потрясен, что едва не свалился вниз.

— Ваше Величество! Учитель! Наставник! Мастер! Уважаемый предок! — Сюань Цзи неловко взмахнул крыльями, уворачиваясь от когтей Лу-у. Теперь он чувствовал себя комаром, убегавшим от электрической мухобойки. — Прошу, дайте мне совет7, а-а-а-а!

7 场外指导 (chǎng wài zhǐdǎo) — то же, что и sideline coaching. Досл. внешнее руководство, советы вне поля. Зачастую вредные.

Шэн Линъюань с интересом откупорил бутылку игристого вина, принюхался, и предпочел остаться в стороне.

— Я ведь сказал тебе: «Смотри не ошибись». Лу-у очень древний дух, возможно, если бы глава клана Чжу-Цюэ вернулся, Лу-у не смог бы его победить. Я ничем не могу тебе помочь, лучше поскорее беги отсюда.

Сюань Цзи лишился дара речи.

Старый сукин сын!

Ему-то легко было говорить8.

8 站着说话不腰疼 (zhànzhe shuōhuà bù yāoténg) — букв. от праздной болтовни спина не заболит; обр. болтать без дела; легко сказать, сложно сделать.

— Так как все здесь иллюзия, — продолжал Шэн Линъюань, — Лу-у тоже иллюзия. Разрушишь ее, и все это исчезнет. Ничего сложного.

Прежде, чем Сюань Цзи успел возразить, Лу-у снова взревел. Юноше показалось, что тысяча гонгов своим гулом разрывают его барабанные перепонки. Он на время оглох, и от его ушей по шее потекли кровавые дорожки.

Если он здесь умрет, этому старому дьяволу негде будет взять другие куриные кости. Сюань Цзи догадался, что все раны, полученные им в иллюзии, исчезнут. Но эта боль была самой, что ни на есть, настоящей. Как и кара за совершенный проступок.

Девятихвостый тигр заставил Сюань Цзи попотеть. В конце концов, юноша полностью сосредоточился на сборе кислицы. Однако, даже это не спасло его от ошибок. Сперва его чуть не растерзала стая одноногих сов*, гонявшаяся за ним, как за воздушным змеем, а потом, потянувшись за еще одним пучком, он столкнулся с шестиглазым «суаньюем»9.

* Примечание автора: Одноногая сова (橐蜚) описывается в «Каталоге гор и морей»: Водится   птица, похожая   на сову, но у нее человечье лицо и одна лапа. Называется тофэй. Зимой ее можно видеть, а летом [она] прячется.  Будешь носить на себе ее [перья], перестанешь бояться грома.

9 Суаньюй — мифическая птица с туловищем змеи, четырьмя крыльями, шестью глазами и тремя ногами.

Голова суаньюя была размером с переднюю часть автомобиля. Едва появившись на сцене, существо тут же оказалось лицом к лицу с Сюань Цзи и, похоже, оно ни разу за тысячи лет не чистило зубы. Юноша чуть было не поджарил его на месте... Всю ночь он путешествовал по «Каталогу гор и морей», постоянно ползая и уклоняясь. Огненный тотем ни на миг не сходил с его лба.

Наконец, когда небо начало светлеть, Сюань Цзи уловил едва заметную разницу между реальностью и иллюзией. Точку несоответствия.

Он тут же спикировал вниз, и еще более опасная стая чудовищных сов ринулась за ним. Но юноша понятия не имел, что за зомби-вирус несли в себе эти совы. Одна из птиц случайно клюнула его в плечо. Несколько мгновений спустя половину его руки разъело до костей, но жуткий гнойник не остановился, рана поползла дальше, перебравшись на шею.

Ну и куда это годится? Сюань Цзи предпочел бы умереть, нежели потерять лицо перед Шэн Линъюанем. Он собрал все свои силы на последний рывок.

Его крылья вспыхнули огнем, и жар взвился прямо в небо. Лу-у и суаньюй, ожидавшие его внизу, подпрыгнули, схватив каждый по крылу. Совиная стая устремилась за ними, пригвоздив Сюань Цзи к земле. Огненные крылья забили по траве, алые перья брызнули во все стороны. Они таяли, исчезая под клыками чудовищ, словно оплавленное золото.

Но, внезапно, Лу-у озадаченно поднял уши. Под ворохом пылающих перьев никого не было.

Прямо у него на глазах горящие крылья с громким хлопком обратились в горсть звенящих момент. Воспользовавшись случаем, окутанный светом Сюань Цзи, словно сбросившая панцирь цикада10, извивался в пыли, сумев отползти от духов на четыре или пять метров. Половина его тела уже сгнила.

Недолго думая, юноша вытянул вперед уцелевшую руку, схватил ближайшее к себе растение и одним рывком вырвал его из земли.

10 金蝉脱壳 (jīnchán-tuōqiào) — золотая цикада сбрасывает оболочку (обр. в знач. пустить в ход отвлекающий маневр).

Если он снова ошибся, он сдастся прямо здесь!

Но, в следующий же момент, и тигр и птицы исчезли. Большая часть леса мигом испарилась. Сюань Цзи сжал пальцами увядшую траву и распластался на полу. Гнилые кости медленно обрастали живой плотью, постепенно восстанавливаюсь. Бессвязные лохмотья, в которые превратилась его одежда, вернулись в первоначальный вид. Это был поистине волнующий кошмар.

Из стоявшего неподалеку телевизора доносилась мелодичная тема какого-то документального фильма.

— ... Рис созревает из ярко-зеленых саженцев, чтобы, наконец, взойти и окраситься в золотой цвет. Кулинарные традиции разных областей включают в себя огромное множество способов приготовления риса, позволяющих нам насладиться его богатым вкусом...

Сюань Цзи молчал.

За окном уже почти рассвело, и Шэн Линъюань, древний демон с огромными магическими способностями, не только сам включил телевизор, но и отыскал в коллекции Сюань Цзи целую дюжину документальных фильмов. Пока юношу на земле и в небе преследовали древние монстры, этот старик сидел тут, с удовольствием потягивал вино и смотрел кино.

— А, уже выбрался? — отозвался Его Величество, отвернувшись от экрана и наградив Сюань Цзи мимолетным взглядом. После чего он протянул руку и указал на забытый на журнальном столике мобильный телефон, — этот твой... он звонил три раза.

И все три раза это был будильник. Похоже, его награда за идеальную посещаемость только что отрастила крылья и улетела!

Сюань Цзи выругался и подскочил к журнальному столику. Но, схватив телефон в руки, юноша обнаружил, что «три звонка», о которых говорил Шэн Линъюань, не были сигналами будильника. Это были три пропущенных вызова.

— Хэ Цуйюй пропала, — Сюань Цзи набрал номер и сразу же позвонил в диспетчерскую. Бросив в ответ короткое «утро», Сяо Чжэн тут же перешел к делу. Похоже, он был не единственным, кто не спал всю ночь.

— Кто это? — Сюань Цзи с силой похлопал себя по уху. До самого утра он слушал рык и вой жутких чудовищ, и до сих пор не мог прийти в себя.

— Это матушка Юй, — пробулькал Сяо Чжэн так, будто у него был полный рот слюны. — На последнем «Совете Пэнлай», когда схватили господина Юэ-дэ, они рассорились. В тот день наши люди были заняты другими немаловажными делами. Однако Матушка Юй всегда окружена сильнейшими мастерами, никто из оперативников не осмелился бы приблизиться к ней.  Она вернулась обратно в свой загородный дом в пригороде Бэйлинь. Однако, вчера нашим братьям из «Лэйтин» поступил приказ от директора Хуана. Запросив подкрепление, они отправились в этот дом, но прибыв на место обнаружили, что матушки Юй там нет. В доме была только марионетка. Кроме того, мы кое-что обнаружили в воспоминаниях подозреваемого Иньи. Приходи пораньше, послушаешь.

В здании Главного управления была специальная комната для допросов. Стены и пол в ней были полностью белыми. Даже трещины были замазаны белой краской. Здесь не было ни намека на пестроту. Людям, пробывшим в этой комнате слишком долго, начинало казаться, что они слепнут.

В пол и потолок были вмонтированы шестнадцать ревербационных машин, непрерывно воздействующих на того, кто находился в центре комнаты. Ко всему этому прилагалась команда элитных следователей из класса духовной энергии. Они двадцать четыре часа допрашивали Иньи не делая перерывов на сон и отдых. Даже если бы его череп был отлит из меди, они смогли бы уточнить, на каком руднике она была добыта.

За стенами комнаты для допросов также находился целый ряд аналитических приборов. Они должны были фиксировать изменения в активности мозга подозреваемого, частоту сердечных сокращений, артериальное давление, электрическую активность кожи11 и многое, многое другое. Это нужно было, чтобы гарантировать достоверность результатов допроса.

11 Электрическая активность кожи (ЭАК), ранее именовалась как кожно-гальваническая реакция (КГР) — биоэлектрическая реакция, которая регистрируется с поверхности кожи, показатель активности вегетативной нервной системы, широко применяемый в психофизиологии.

— Как истинные верующий, он часто пользовался приложением для общения под названием «Возвращение в Нирвану», однако, все это сплошной обман, — Сяо Чжэн достал телефон, запустил новомодное приложение, и по экрану с грохотом рассыпались золотые монеты. Это была мини-игра. — Есть два способа войти в систему. Первый — через код подтверждения, а второй — обычная регистрация, например, через почтовый ящик или по телефону. Однако, если воспользоваться вторым способом, то попадешь в подделку под игру «Рыбалка».  Даже если кому-то и удастся войти по ошибке, его тут же удалят. Единственный способ попасть в систему — через код подтверждения. Но этот код нельзя получить через телефон, это возможно лишь через то, что они называют «Тотемом истинного Бога».

Стоявший неподалеку Ван Цзэ произнес:

— Помнится, чтобы получить этот код, наш слепец чуть было не разбил себе голову в поклоне. Он постоянно повторял: «Многие лета, многие лета, многие лета», верно?

Сюань Цзи сухо кашлянул и тихо поправил его:

— Это вольный перевод. Дословно это означало: «Мой господин — истинный Бог».

— Почти одно и то же, кто их поймет, этих духов, — отмахнулся Ван Цзэ.  — Так сколько поклонов нужно сделать за один сеанс?

— Исходя из воспоминаний Иньи, все зависит от вашего уровня в системе. Чем выше уровень, тем легче получить код. Иньи находится на десятом уровне, это довольно высоко, даже администратор приложения находится только на двенадцатом. Чтобы войти в систему ему надо было поклониться десять раз. Они называют это «десятью обрядами». Но новичку первого уровня придется поклониться сто двадцать раз.

— Но как подняться выше? — внезапно спросил Шэн Линъюань.

Сяо Чжэн не мог не обратить на него внимание. Он слышал, что «дух меча» совсем недавно обрел человеческий облик и еще не выучил современный язык. Он понятия не имел, как пользоваться мобильным телефоном, но всегда мог уловить истинную суть проблемы.

— Адепты школы Истинного Учения выполняют задания в обмен на очки. В основном они ищут паству для своих странных божеств, знакомятся с надежными людьми, заманивая их в свою организацию и многое другое, что поручает им администратор. Например, Иньи, накапливая очки, вкладывал их в повышение уровня. Когда он добился своего, школа Истинного Учения прислала к нему своих старших учеников, чтобы они предложили Иньи нечто под названием «пилюля бессмертия». Это то, что мы увидели на записи допроса.

Сяо Чжэн щелкнул пальцами по экрану компьютера, выводя изображение на проектор конференц-зала. На экране появился Иньи. Он стоял, почтительно преклонив колени, и в «поле его зрения» светились две человеческие фигуры, бывшие, вероятно, людьми с особыми способностями.

Одна из фигур сказала с улыбкой:

— Поздравляю, брат. Все уже готово, мы можем начинать. Процесс кровопускания может быть немного болезненным, но ради нашей цели придется потерпеть. В противном случае кровь свернется и придется снова взяться за нож.

У собравшейся в конференц-зале элиты Управления по контролю за аномалиями начался нервный тик. Казалось, что они наблюдали за деятельностью какой-то подпольной клиники, где ежедневно обманывали людей.

Но Иньи с благодарностью поднял руку, и один из стоявших перед ним «прожекторов» шагнул вперед, с уверенностью человека, годами работавшего на бойне. Подойдя, он полоснул ножом по запястью Иньи, и до ушей собравшихся донесся звук падающих капель, сопровождаемый искаженным «видением» слепого. Но на этом странности не закончились. Второй «прожектор» принялся нараспев читать какую-то мантру. Иньи дрожал. Дважды прослушав слова мантры, он, сбиваясь, попытался повторить ее. То, что делали эти люди, напоминало отрывок из учебника «Как разработать сектантский ритуал». Это выглядело ужасно.

Ван Цзэ подсознательно оглянулся на Сюань Цзи, но юноша только покачал головой. Это не было древним языком клана демонов, это была настоящая молитва. Однако юноше казалось, что он уже слышал ее раньше.

Вдруг Шэн Линъюань открыл глаза и его вечно томный взгляд превратился в пару ножей, устремленных на фигуру Иньи.

Никто не знал, сколько раз Иньи произнес эти странные слова. Внезапно, изображение на экране изменилось, и все присутствующие оказались ошеломлены.

— Что это такое?

— Погодите-ка, к нему что, вернулось зрение... или это какая-то галлюцинация?

Зрение Иньи внезапно прояснилось, сделавшись таким же, как у обычного человека. Он смог ясно рассмотреть двух стоявших перед ним людей, окружающую обстановку, и все цвета этого мира, некогда поглощенные его слепотой. Иньи не мог удержаться на ногах, он весь дрожал, но вскоре, его глаза вновь заволокло пеленой и все исчезло. Он снова ослеп, и двое людей с человеческими лицами вновь превратились в сияющие огни.

Иньи тут же начал задыхаться. Его тело билось в конвульсиях из-за сильной кровопотери. Одно из сияющих пятен, похоже, принадлежало к водному классу. Этот человек шагнул вперед и быстро зажал рану Иньи, заставляя кровь вернуться обратно, но Иньи внезапно начал сопротивляться. Как заведенный он продолжал повторять странную мантру, пытаясь разорвать рану и добиться того, чтобы вновь увидеть свет.

— Хватит, брат, хватит, т-ш-ш... Я знаю, что ты чувствуешь, — один из сияющих силуэтов похлопал Иньи по плечу, в попытке успокоить его, — Не спеши. Ты можешь выпустить себе всю кровь и умереть, но что ты тогда увидишь? Скорее, проглоти эту пилюлю.

«Пилюля бессмертия» в видении Иньи была полностью черного цвета. Однако этот черный был куда глубже и темнее, чем обычно. Один из силуэтов схватил его, другой разжал ему зубы и сунул в рот пилюлю. Сознание Иньи помутилось. Голоса стоявших рядом с ним людей становились все более и более неразборчивыми.

— Поспи немного... Один уровень — одно очищение...

— Господин сказал, что твоя слепота вызвана наличием в твоих венах человеческой крови... Подожди, пока сможешь полностью избавиться от нее...

— Смой человеческую кровь...

— Очистись...

В этот момент Иньи, должно быть, потерял сознание. Его воспоминания превратились в разрозненные фрагменты. Сяо Чжэн нажал на паузу, но, стоило ему только поднять глаза, как он увидел на лице Шэн Линъюаня странную улыбку.

— Ты... знаешь что произошло? — осведомился он.

Шэн Линъюань медленно потер костяшку указательного пальца и сказал:

— Много лет назад в мире жил сумасшедший, презиравший часть своей крови. Тогда он создал методики «противные воле небес». Он научился избавляться от этой крови, а затем, поглощая различные артефакты, наверстывал упущенное, восполняя потери. Вы только что стали свидетелями похожей ситуации. Кажется, у этого сумасшедшего есть преемники.

Ван Цзэ внезапно поднял руку и поинтересовался:

— А что это за пилюля бессмертия?

Шэн Линъюань лишь улыбнулся ему. Когда запустили проектор, свет в конференц-зале погас, и теперь, когда Его Величество улыбался, весь его силуэт окутывала крайне странная аура.

— А ты как думаешь?

Ван Цзэ невольно содрогнулся и тут же оглянулся на Сюань Цзи. Ему казалось, что этот «дух меча» на деле был каким-то дешевым светильником.

Однако Сюань Цзи не обратил на это никакого внимания.

— Знаете, я тут кое-что вспомнил, — внезапно начал юноша, — если я прав, то после того, как семьсот лет назад расформировали подразделение Цинпин, продолжительность жизни людей с особыми способностями не слишком превышала продолжительность жизни обычных смертных, верно?

— В прошлом жизнь людей с особыми способностями насчитывала от пятидесяти до ста лет. Это дольше, чем у их смертных современников. Самый старый из сотрудников нашего Управления — это доктор Ван из отдела реставрации древних книг. Говорят, этот старик родился еще при династии Мин. Но на самом деле, это не так. Ему всего двести тридцать шесть лет. Он еще не настолько стар, — директор Хуан поправил свои очки, посмотрев на всех присутствующих поверх стекол. — Теперь он здесь второй по старшинству. Юный Сюань, ты хочешь что-то сказать?

— Матушка Юй родилась в зловещие времена. Мы знаем лишь, что когда-то она была частью подразделения Цинпин, а это значит, что она жила не менее семиста лет назад, — сказал Сюань Цзи. — Не кажется ли вам, что между первым и вторым... слишком большой разрыв?

Глава 76

Он изо всех сил старался сохранить рассудок. Он хотел выполнить свое обещание, чтобы, очнувшись, снова найти и потерять.

Доктор Ван, которому было больше двухсот лет, должно быть, имел весьма странные корни. У него была очень длинная шея. Иногда, когда он дремал на собраниях, его спина напоминала черепаший панцирь. В последние годы все начали замечать, что реакции и движения старика становились все медленнее и медленнее. Он все больше напоминал старые часы, готовые в любой момент потерять свою силу и замереть. Поэтому все в Управлении молча заботились о нем, опасаясь, что однажды он попросту исчезнет.

Однако матушке Юй было уже семьсот или даже восемьсот лет. Но за столько времени она ни капли не изменилась. Как ей удалось сохранить свою молодость?

Всевозможные подтяжки, конечно, метод действенный, но ни одной из трех ведущих клиник страны не удалось бы омолодить ее на восемьсот лет.

— В общем… я тут кое-что вспомнил, — нахмурился Сяо Чжэн. — В прошлом, когда я еще отвечал за безопасность, каждый раз, когда старый директор отправлялся на «Совет Пэнлай», я сопровождал его. И, если честно, я никогда не видел, чтобы матушка Юй демонстрировала какие-либо особые способности.

— Если не брать в расчет твою социофобию, я никогда не видел, чтобы она вообще здоровалась с кем-то, кто обращался к ней, — сказал Ван Цзэ. — За последние годы «Совет Пэнлай» несколько раз выступал организатором молодежных соревнований, верно? Это было сделано в целях воспитания молодежи. Тогда я был одним из капитанов «Фэншэнь». В те годы малышка Гу только-только вступила в наши ряды, а Янь Цюшань всегда просил меня заботиться о новичках. Тогда я думал, что подрастающему поколению не помешало бы набраться опыта, даже если старушка слишком крупная рыба, чтобы суметь с ней подружиться. В результате, мы несколько раз навещали ее, но так ничего и не добились. Она вечно либо принимала гостей, либо отдыхала. Через несколько дней наша команда получила срочное задание, нам нужен был человек с рентгеновским зрением. Как только Юэси покинула Совет, матушка Юй сразу же вызвала меня на разговор... Тогда все это показалось мне очень странным, но я и подумать не мог, что она избегала рентгеновского взгляда Юэси.

Директор Хуан на мгновение задумался и отложил ручку.

— Если матушка Юй дожила до настоящего времени, постоянно глотая так называемую «пилюлю бессмертия», то есть жизненную силу других «особенных», то это вполне может означать, что история школы Истинного Учения куда длиннее, чем мы думаем. У них слишком много общего, возможно, матушка Юй вполне может оказаться инициатором1. А теперь давайте представим, что это действительно так. Тогда в чем истинный смысл всех тех событий, которым она так явно поспособствовала?

1 始作俑者 (shǐzuòyǒngzhě) — зачинщик, инициатор, главный виновник (букв. тот, кто первый сделал статую для погребения вместе с покойником).

Сюань Цзи взглянул на Шэн Линъюаня.

— Это долгая история...

Нехорошо было утаивать от начальства ситуацию с Чиюань, но он до сих пор не мог придумать, как рассказать это так, чтобы не выдать себя.

Шэн Линъюань внезапно поднял руку, прервав его, чем тут же привлек к себе всеобщее внимание. Под взглядами всех присутствующих он спокойно открыл бутылку минеральной воды и выплеснул ее содержимое на стол.

Некоторые из сидевших за столом невольно вздрогнули, но затем они вдруг увидели, что на гладкой деревянной поверхности не было ни капли. Вся выплеснувшаяся из бутылки вода взмыла вверх и превратилась в маленькую рыбку.

Рыбка неторопливо поплыла по воздуху, будто по воде. Вдруг, откуда-то изнутри нее донесся женский голос:

— Записи о Бедствиях сохранились лишь в древних свитках подразделения Цинпин. Раньше я думала, что это просто легенда.

— Это… — пробормотал Сяо Чжэн.

— Когда Янь Цюшань и его спутники погрузились в море, мне удалось подслушать часть их разговора, — ответил Шэн Линъюань, откинувшись на спинку стула. — Это слова самоуничтожившейся марионетки.

Следом за этой фразой последовал диалог, произошедший между Янь Цюшанем и одним из разыскиваемых преступников. В глубинах подводной гробницы вновь зазвучали слова о «возрождении Чиюань». В этом разговоре оказалось так много информации, что все присутствующие в конференц-зале, будь то обычные люди или люди с особыми способностями, были шокированы. В помещении воцарилась полная тишина.

Когда разговор завершился, маленькая рыбка выплюнула изо рта небольшой пузырь. Шэн Линъюань кивнул на него, и рыбка, булькнув, рассыпалась на множество капель, тут же обратившихся в черный туман, не оставив на столе конференц-зала ни следа. И только во влажном воздухе все еще витал едва уловимый запах свежести и благовоний.

Ван Цзэ потребовалось много времени, чтобы найти подходящие слова.

— Я… Я боюсь, как бы все это не оказалось подделкой, созданной кем-то из представителей водного класса, — наконец, пробормотал он.

— Не перебивай, — Сяо Чжэн сердито пнул его под столом. Запись протокола заседания велась кое-как, а речи говоривших были слишком быстрыми. — Другими словами, они думают, что Чиюань — это запечатанный источник аномальной энергии. В последние годы количество людей с особыми способностями заметно возросло. Кроме того, увеличилось количество странных происшествий. Все потому, что наложенная на Чиюань печать начала слабеть? Это... Это слишком…

— Нет, насчет статистики они совершенно правы, — сказал директор Хуан. Среди всех присутствующих он был единственным обычным человеком, но, при этом, он один оставался на редкость спокойным. — Я долго наблюдал за колебаниями уровня рождаемости «особенных» людей, и это действительно связано с частотой аномальных происшествий. Всплеск рождаемость идет бок о бок с природными и техногенными катастрофами, вот почему древние часто говорили, что «хаос порождает зло». Существует множество подробных записей и исторических документов, свидетельствующих о том, что чем больше людей гибло в катастрофах, тем сильнее возрастал уровень рождаемости в последующие пару лет. Когда эта цифра достигала высоких отметок, примерно равных одному на десять тысяч, начинался резкий спад, и все последующие годы показатели оставались на низком уровне. До нового потрясения. С тех пор, как была сделана самая первая запись, ситуация повторялась тридцать пять раз. Это вполне подтверждает их слова.

Среди всех присутствующих было множество любителей поворчать, их сложно было назвать «паиньками». Но никто из них не был глуп настолько, чтобы не понять, когда и что можно было говорить. Их взгляды были сосредоточены на директоре Хуане. Это впервые, когда они услышали тайну о том, как обычный человек «занял» кресло директора.

Сяо Чжэн сжал руки.

— Директор Хуан, это записи из древних свитков, полученных от подразделения Цинпин?

— При основании Управления местные неправительственные организации пожертвовали нам огромное количество ценных документов и книг по искусству создания массивов. Хэ Цуйюй тоже внесла свою лепту. Она передала в наши руки множество древних свитков подразделения Цинпин. Но и этих материалов оказалось недостаточно, — пояснил директор Хуан. — Правители всех династий нашей страны придавали большое значение переписи населения. Как самая древняя из организации, включавшая в себя людей с особыми способностями, подразделение Цинпин не должно было испытывать недостатка в таких важных сведениях. Мы в частном порядке провели небольшое исследование и смогли выдвинуть несколько предположений.

— Мы…

— Посоветовались с министром Чжаном, доктором Ваном из отдела реставрации древних книг и некоторыми из нас, кто раньше отвечал за дела Управление по контролю за аномалиями... А также с моей женой, — рассмеялся директор Хуан. — Кстати, моя жена тоже обладает особыми способностями, правда, она не так сильна. Разве что, ей не нужно носить с собой калькулятор. В повседневной жизни она ведет себя как обычный человек. Когда-то она занималась логистикой, но уже давно не работает в Управлении. Вы с ней не знакомы, потому я и не стал об этом упоминать.

Если они с директором Хуаном были одного возраста, то она, вероятно, давно ушла на пенсию. Покинув ряды Управления, она превратилась в обычного члена семьи. Директор Хуан лишь вскользь упомянул об этом, и Сяо Чжэн не стал его расспрашивать.

— Вы давно знакомы с бывшим директором?

— Старина Сян мой старый друг. Уходя, он заставил меня занять этот пост. Должно быть, он каким-то образом предвидел то, что должно было произойти. Предвидел будущий раскол между обычными людьми и «особенными». Он даже предположил, что причиной тому может быть Чиюань, — вздохнул директор Хуан. — Увы, герои тоже стареют. Время никого не ждет.

Шэн Линъюань удивленно посмотрел на директора Хуана. Прежде чем запечатать Чиюань, он запретил и сжег множество книг. Все записи и свитки, все, что когда-то описывало то, что произошло между людьми, кланом демонов и Чиюань было собрано и предано огню. Это стало причиной небывалой путаницы. До сих пор даже последний потомок Хранителей огня пребывал в неведении. Он не хотел, чтобы они попали в руки горстки смертных, полагающихся только на… статистические данные.

— Господин дух меча, мне очень жаль, что я вынуждаю вас вмешиваться в наши дела тогда, когда вы еще не получили свое удостоверение личности, — мягко произнес директор Хуан, повернувшись к нему. — Вы ведь дух с очень длинной историей, верно? Как вас зовут?

Внезапно, Шэн Линъюань и Сюань Цзи заговорили одновременно.

— Лин... — начал было Сюань Цзи.

— Шэн Сяо, — ответил Шэн Линъюань.

Директор Хуан замолчал.

Это имя показалось ему таким знакомым!

Сюань Цзи не успел даже вздохнуть, а Его Величество, не спеша, добавил:

— Фамилия предыдущего владельца меча была Шэн, а имя «Сяо» было выгравировано на самом клинке. Если оно нарушает закон или созвучно с именем кого-то из прошлого, у меня все равно нет другого выбора, кроме как называть себя так.

Большинство китайских имен состоят из двух или трех иероглифов. Имена, состоящие из четырех иероглифов невероятная редкость. В имени «Сяо» однако, не было ничего необычного, называться так считалось вполне нормальным. Объяснение Шэн Линъюаня звучало вполне правдоподобно, но сердце Сюань Цзи, почему-то, забилось быстрее, стоило ему только услышать слова: «Фамилия предыдущего владельца меча была Шэн». Сюань Цзи совершенно не почувствовал облегчения.

— Шэн... Шэн... — пусть директор Хуан и принял его версию, ему, похоже, было сложно это запомнить. — Господин Шэн, много ли вы знаете о темном жертвоприношении? У нас уже есть подозреваемый. Это Хэ Цуйюй. Но как по-вашему, почему она решила сделать это именно сейчас?

Ее звали «Цуйюй». Она принадлежала к водному классу и была полукровкой, змеей-оборотнем. Она была той, на кого Шэн Линъюань никогда бы не обратил внимание.

Неужели какой-то мелкий демон-полукровка из подразделения Цинпин способен вызвать столь сильный дождь? В этом деле замешано слишком много древних тайн. Даже если эта маленькая змея, имевшая наглость называть себя «старой госпожой», с пользой провела последние семьсот лет, от корки до корки прочитав трехтомник по истории страны, она все равно не могла столько знать.

Однако, даже если на уме у Его Величества было десять слов, он всегда говорил лишь одно. Только находясь рядом с Сюань Цзи, этим невежественным Хранителем огня, он мог позволить себе сказать чуть больше.

Но, так как директор Хуан уже выдвинул свою гипотезу, он не спешил его разубеждать.

—  Печать Чиюань еще действует, и Бедствие, вызванное темным жертвоприношением, не может явиться в этот мир. И потом, я думаю, что ее дни уже сочтены. Она как собака бросается на стены2. Хотя я не понимаю, почему, она ведь не так уж много прожила.

2 狗急跳墙 (gǒu jí tiào qiáng)— букв. в крайности собака бросается на стену (обр. пойти на отчаянный шаг).

— Может ли темная жертва вызвать кого-то, кроме Бедствия? Сколько всего Бедствий существовало в древние времена? Можем ли мы сузить направление поисков? — спросил Сяо Чжэн.

Ван Цзэ задумался.

— Когда мы были в море, командир Янь, кажется, сказал, что Бедствия связаны с «угрозой» и «переменами», они «злой рок», сама «судьба». Он считал, что количество Бедствий, некогда существовавших в мире, было ограничено. Вероятно, их было по одному на каждый клан.

— Да, «злой рок» каждого из кланов — породить Бедствие, но не каждой расе это под силу. Из их имени следует, что они были не просто поколением «перьев, чешуи и плавников»3. Это дар рода людского. Сердце обращается во зло под воздействием трех сильнейших ядов: алчности, гнева и глупости. То есть, до того, как запечатали Чиюань, Бедствиями могли стать лишь люди и им подобные, — кивнул Шэн Линъюань.

3 毛羽鳞鬣 (máoyǔ-línliè) — идиома, буквально означающая: птичьи перья, чешуя и плавники. (обр. в знач.: относиться к чему-то поверхностно).

— Каким-каким поколением? И что значит «им подобные»? — Ван Цзэ подозревал, что старший говорил вовсе не на современном языке. Каждое слово звучало отчетливо и ясно, но он не понимал ни единой фразы.

— Поколением перьев, чешуи и плавников называли тех, кто мог летать в небе, ползать по земле и плавать под водой. Кроме того, они откладывали яйца и не входили в число живородящих.

Поскольку Шэн Линъюань использовал Янь Цюшаня, как пример, чтобы пояснить основную информацию, Сюань Цзи ничего не оставалось, кроме как воспользоваться случаем и перехватить инициативу в разговоре.

— Под «им подобными» имеются ввиду три клана, представители которых были очень похожи на людей: клан шаманов, гаошаньцы и тени. В древности говорили, что три эти расы олицетворяли собой три яда рода людского: алчность, гнев и глупость.

— Люди всегда были слишком высокого мнения о себе, — мягко усмехнулся Шэн Линъюань.

— Дело не в этом, это всего лишь слухи, — поспешно ответил Сюань Цзи, «уводя» Его Величество от края опасных изречений. Порывшись в памяти, он обратился к своему наследию и, не отклоняясь от текста, попытался объяснить всем присутствующим, какие три категории человекоподобных существ населяли древний мир. — Люди и им подобные расы — вместе всего четыре, так что в мире может быть не больше четырех Бедствий. Наши противники уже провалили три жертвоприношения. Одним словом, теперь осталась только  «тень».

— Что еще за «тень»? Разве они не вымерли? Как их уничтожили? — спросил Ван Цзэ.

— Э-э-э ... Теням нелегко было произвести на свет потомство. Несовершеннолетние тени бесплодны, и чтобы стать взрослыми им нужно найти себе хозяина... Отношения между тенью и хозяином... Это похоже на отношения мужа и жены, где тень выступает в роли кроткой любовницы. Но потомство, появившееся на свет от такого союза, будет принадлежать к той же расе, что и хозяин, но никак не к теням. Лишь пара, состоящая из чистокровных представителей расы теней, способна продолжить свой род. Но вряд ли кто-то согласился бы добровольно отдать свою возлюбленную для «воспроизведения потомства», — произнес Сюань Цзи, бесконечно оглядываясь на Шэн Линъюаня. — Они вымерли естественным путем, не так ли?

— Нет, — ответил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи не стал его перебивать.

— Тени ценились как драгоценные сокровища. В те времена существовали торговцы, которые выкупали и воспитывали взрослых теней для дальнейшего разведения. На третий год Цичжэн император издал указ, запрещавший торговлю тенями. За год было убито более ста торговцев. В середине пятого года подразделением Цинпин был создан «Закон о тенях», в котором говорилось, что после гибели хозяина тени должны были непременно последовать за ним на тот свет. Тот, кто укроет у себя тень, будет казнен, а вместе с ним и три поколения его семьи.

Его слова звучали так легкомысленно, но скрывающийся под ними подтекст был настолько жутким, что у всех присутствующих волосы вставали дыбом от страха. Три тысячи лет спустя Шэн Линъюань в красках описал людям давно ушедшую эпоху крови и огня.

— Что касается Бедствия клана теней, — мягко продолжил Шэн Линъюань. Он слегка вскинул брови и через мгновение покачал головой, — простите, я ничего о нем не слышал. Я не знаю.

Сюань Цзи был сбит с толку. После того, как в шестой год Цичжэн Его Величество запечатал Чиюань, пламя не погасло, но этого определенно было недостаточно, чтобы призвать в мир еще одно Бедствие. Следовательно, если в клане теней и появилось Бедствие, то оно должно было родиться еще до наложения печати.

Пленение Бедствия — невероятное событие, способное взбудоражить весь мир. Не имеет значения, кто именно его запечатал, император или же кто-то другой. Шэн Линъюань не мог «ничего о нем не слышать».

Тогда... удалось ли вообще разыскать это Бедствие? Неужели оно стало бы безразлично наблюдать за тем, как запечатывают Чиюань, лишая его единственного источника сил?

Если только этот молчаливый безымянный демон не устал от жизни так же, как Его Величество.

До сих пор людям были известны лишь четыре древних Бедствия. И ни одно из них не было заинтересовано в том, чтобы причинять миру вред. Они заботились только о том, как обрести вечный покой. Вероятность самоубийства достигала пятидесяти процентов. Что это вообще за духи такие? Неужели эти демоны были созданы лишь для защиты мира во всем мире?

В этот момент тишину прервал внезапный звонок. Звонил телефон Ван Цзэ. Он хотел было повесить трубку, но, увидев, что звонившей была Гу Юэси, тут же вскочил со своего места.

— Извините, господа, но на этот звонок нужно ответить... Да, Юэ-эр, командир Янь... В самом деле?!

На лбу Ван Цзэ вздулись вены. Он был так взволнован, что выражение его лица стало свирепым:

— Ты, ты, ты… Что у вас там произошло?! Да, расследование продвигается очень быстро. Пусть как следует позаботится о своих ранах. Не спеши ему помогать. Вы не имеете права давить на него и не говори ему о Чжичуне. Ты меня слышишь? Он все еще… А?

Мгновение спустя Ван Цзэ положил трубку.

— Командир Янь очнулся.

Сюань Цзи тут же пришел в себя.

— Я слышал, как ты просил не говорить ему о Чжичуне? Капитан Гу не настолько нетерпелива.

— Он все знает, — пробормотал Ван Цзэ. — Тогда он был в здравом уме. Он все видел и все помнит. Гу Юэси сообщила, что командир Янь попросил ее рассказать мне о том, что за последние три года ему удалось подобраться достаточно близко к школе Истинного Учения. Вся собранная им информация спрятана в доме, арендованном на вымышленное имя. Он надеялся, что в случае его смерти нам удастся вычислить его фальшивую личность, и тогда мы сможем легко ее найти, — Ван Цзэ откашлялся. — И... Вскоре он вернется сюда, в штаб-квартиру. Он намерен сотрудничать с представителями класса духовной энергии, чтобы дать показания против матушки Юй... Хэ Цуйюй.

Директор Хуан не удержался и спросил:

— А что там с его травмами?

— Люди, принадлежащие к металлическому классу — самый настоящий отряд «крутых парней», у них невероятно сильная регенерация, — сказал Сяо Чжэн. — Пока они еще способны дышать, они могут позаимствовать любые металлические предметы и заменить ими поврежденные органы и ткани. Более того, это не вызовет никакого отторжения. Он...

Он изо всех сил старался сохранить рассудок. Он хотел выполнить свое обещание, чтобы, очнувшись, снова найти и потерять.

Но на этом его история не заканчивалась. Он не желал сдаваться.

Услышав эти слова, Сюань Цзи ошеломленно замолчал. Даже Шэн Линъюань выглядел несколько удивленным. Внезапно он осознал, что отвращение, которое он питал к Янь Цюшаню, заметно уменьшилось.

Глава 77

Мысли о Чжичуне были слишком большой роскошью. Сейчас у Янь Цюшаня попросту не было на это сил. Он планировал сохранить их и подумать об этом перед смертью.

— Помедленнее, помедленнее... Будьте осторожны, — несколько медицинских работников осторожно перенесли Янь Цюшаня из больничной палаты в машину, в которой было все необходимое оборудование на случай, если по дороге что-то пойдет не так.

Два служебных автомобиля, переоборудованные в обычные микроавтобусы, один за другим заполнились оперативниками «Фэншэнь».

Вскоре, из ворот больницы выехали три машины и, сделав крюк, повернули прямо к зданию юйянского филиала, чтобы поприветствовать командира Ду. Сотрудники Отдела восстановления только-только закончили свою работу на побережье и тоже вернулись в филиал. Ло Цуйцуй, привыкший обзаводиться контактами, сразу же узнал машину «Фэншэнь» и с улыбкой поспешил им навстречу.

Ян Чао вытянул шею и тихо спросил Пин Цяньжу:

— Почему они не летят на служебном самолете? Мы могли бы вернуться вместе с ними.

Эта троица срочно прибыла на место происшествия, чтобы возглавить операцию по подтиранию задниц. Закончив собирать трупы и приводить в порядок море, они, наконец, отозвали предупреждение о надвигающемся цунами. Однако, вернувшись в филиал, они обнаружили, что их твердолобый директор, мастерски проявивший себя с темной стороны, уже улетел. И все, что он сделал — это оставил своим сотрудникам записку, попытавшись таким образом подбодрить их.

Теперь все трое больше напоминали маленьких растерянных детей, которых бросили на вокзале безалаберные родители. Согласно правилам, они не могли попасть на борт служебного самолета, им пришлось в спешке покупать билеты  на ночной авиарейс, и это в самый разгар туристического сезона.

— Командир Янь сказал, что летать на служебном самолете слишком дорого. Он не на срочном задании, к тому же, у него больше нет государственной должности. Его следует рассматривать как преступника, сотрудничающего со следствием. Это дело не стоит таких затрат. В любом случае, подводный тоннель Юйчжоу уже открыт. Это недалеко. Сейчас на дорогах намного безопаснее, — тихо сказала Пин Цяньжу.

Пока она говорила, кто-то помог Янь Цюшаню сесть, и мужчина тут же повернулся к окну, поймав на себе взгляды Ян Чао и других, тайно прокравшихся сюда. Возможно, из-за недостатка жизненных сил Янь Цюшань выглядел безжизненным и исхудавшим, под глазами у него залегли темные тени, придавая его виду еще более мрачные черты.

Ян Чао и Пин Цяньжу стояли по стойке смирно, наблюдая за тем, как оперативники поприветствовали командира Ду, а затем сразу же уехали.

Когда их машины проехали мимо, Ян Чао вдруг отшатнулся, охнул и прижал ладонь к груди. На лбу юноши выступил холодный пот.

— Что с тобой? — пораженно спросила Пин Цяньжу. — У тебя болит живот? Болит желудок?

— Грудь... — задыхаясь, пробормотал Ян Чао. Юноша изо всех сил старался сделать вдох, но это оказалось труднее, чем он думал. — Здесь так душно. Я не могу дышать...

Помолчав немного, Пин Цяньжу обменялась взглядами с Ло Цуйцуем и подняла голову, глядя вслед удаляющимся машинам.

Ян Чао был чувствительным юношей и прекрасно умел сопереживать, но не все чувства, будь то радость, гнев или печать вызывали у него такую реакцию. Он мог чувствовать лишь самые сильные из способностей или эмоций. Неужели это только что был командир Янь?

— Командир Янь, ты, должно быть, уже устал сидеть, — Чжан Чжао осторожно подложил под спину Янь Цюшаня подушку. — Теперь тебя не будет укачивать.

Янь Цюшань медленно перевел взгляд на юношу. Три года назад, когда он покинул «Фэншэнь», Чжан Чжао не было и двадцати, его только что приняли в команду. А теперь он был уже сам по себе.

Родители Чжан Чжао тоже были оперативниками «Фэншэнь», они погибли при исполнении, и мальчик с малых лет рос вместе с командой. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он смог поступить в Центр подготовки молодежи. Однако к тому моменту он еще не закончил обучение в обычной школе. С одной стороны, он должен был тренироваться в Центре, а с другой, обязан был таскать за собой рюкзак, чтобы завершить обязательное девятилетнее обучение. В те годы Янь Цюшань и Чжичунь по очереди ходили на родительские собрания. У них было четкое разделение обязанностей. Когда Чжан Чжао получал хорошие отметки, приходил Чжичунь. Ведь тогда прогрессивные родители его одноклассников подходили к ним, чтобы сказать несколько слов, и это было тем, чего Янь Цюшань боялся больше всего. Если Чжан Чжао проваливал экзамен, он неизменно получал нагоняй. Командир Янь лично приходил в школу, однако глядя на его суровое лицо, учителя опасались отчитывать Чжан Чжао и мальчика сразу же отпускали домой.

— Ты вырос, — Янь Цюшань с трудом дышал, отчего его голос звучал отрывисто. — С тех пор, как ты вошел в ряды «Фэншэнь», мне так и не предоставился случай взять тебя с собой.

У Чжан Чжао покраснели глаза. Юноша опустил голову, с трудом сдерживая слезы, и выдавил из себя беспечную улыбку.

— Теперь, когда вы вернулись, вы все еще можете взять меня с собой. Может, меня еще можно бросить в печь для переплавки. Верно, сестрица?

Но Гу Юэси была не так красноречива, как Чжан Чжао. Она больше напоминала немую пузатую тыкву. Чем больше в ее голове крутилось воспоминаний, тем больше она теряла дар речи. Девушка сидела в стороне с выражением глубокой обиды на непроницаемом лице, словно тюремный надзиратель, сопровождавший заключенного.

Янь Цюшань с трудом приподнял уголки рта, и его взгляд скользнул по знакомым лицам вокруг него. Он отчетливо чувствовал, насколько сильно все они изменились.

Дети выросли, и на их лицах проступили следы ветра и инея1. Управление по контролю за аномалиями пережило сильную встряску, и пусть обстановка осталось прежней, но люди — нет.

1 风霜 (fēngshuāng) — ветер и иней (обр. в знач.: трудности, горести жизни).

Даже он сам сильно изменился.

В прошлом Чжичунь всегда говорил ему, что в его квартире слишком тихо, но, на самом деле, это был заброшенный дом. Все попытки Янь Цюшаня вести активную социальную жизнь утонули в бесконечных командировках и большом количестве работы. Путешествия были для него пыткой, и он бы с удовольствием доплатил кому-нибудь, чтобы больше никуда не ездить.

Янь Цюшань мечтал все свое свободное время проводить дома. Его увлечениями были покупка еды и готовка, любимым «спортом» —генеральная уборка в кругу семьи, и он мог помногу раз пересматривать один из своих любимых старых фильмов. Когда Янь Цюшань, выходя на работу, вдруг сталкивался в лифте с незнакомыми людьми, он «внезапно вспоминал, что что-то забыл» и попросту пропускал их. Даже когда курьер доставлял ему посылку, Янь Цюшаня словно приковывало к дивану. Все, что он мог сделать, это написать сидевшему в кабинете Чжичуню сообщение, прося того открыть дверь.

Однако после трех лет подпольной борьбы он научился быть более изворотливым, научился проницательности, научился за улыбкой прятать нож2 и тому, что называлось «говорить с человеком по-человечьи, а с демоном — на его языке»3. Можно сказать, что пусть его навыки и оставляли желать лучшего, но он, хотя бы, больше не «цепенел».

2 笑里藏刀 (xiàolǐcángdāo) — за улыбкой прятать нож; обр. коварный, двуличный; держать камень за пазухой; на устах — мёд, а на сердце — лёд.

3 见人说人话，见鬼说鬼话 (jiàn rén shuō rén huà jiàn guǐ shuō guǐ huà) — говорить с человеком по-человечьи, а с демоном — на его языке (говорить каждому то, что он хочет услышать, подлаживаться к аудитории, лицемерить. Сродни выражению с волками жить — по-волчьи выть).

Служебные автомобили были превосходно амортизированы. Когда они выехали из города, Янь Цюшань, наконец, закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Он думал о самых разных вещах, нарочно избегая мыслей о Чжичуне.

Мысли о Чжичуне были слишком большой роскошью. Сейчас у Янь Цюшаня попросту не было на это сил. Он планировал сохранить их и подумать об этом перед смертью.

Прежде чем колонна выехала на скоростную трассу, они свернули на отдаленную заправку. Вдруг, где-то снаружи послышались торопливые шаги, и Янь Цюшань поспешно открыл глаза, не в силах заснуть. Гу Юэси распахнула дверь, и перед машиной неожиданно возникла командир Ду. Выражения лиц всех присутствующих остались неизменными. Очевидно, они заранее договорились об этом.

С большими солнцезащитными очками на переносице, командир Ду больше напоминала колоритного туриста. Не утруждая себя излишними приветствиями, женщина понизила голос и быстро произнесла:

— Эта заправка принадлежит моему мужу. Здесь больше никого нет. Даже камеры отключены. Сменная машина стоит позади, поторопитесь. Командир Янь, позвольте мне вам помочь...

Но Янь Цюшань лишь отмахнулся от нее и выпрямился.

Металл, поддерживающий его тело, исчез, и лоб мужчины тут же покрылся холодным потом. Цвет окончательно сошел с его лица, и Янь Цюшань, с видом окоченевшего трупа, бойко выбрался из машины.

— Командир Янь, — Ду Жо убрала руку, сняла солнцезащитные очки, и слегка прищелкнула каблуками, торжественно отдавая честь. — Вы — опора «Фэншэнь». Счастливого пути.

Взглянув на Ду Жо, Янь Цюшань молча «отсалютовал» ей в ответ и снова махнул рукой. Старшие оперативники «Фэншэнь» были очень похожи на него: молчаливые, не привыкшие к лишним разговорам. Они разделились на две группы. Первая, в составе изначальной колонны, двинулась вперед по дороге, а вторая последовала за Янь Цюшанем и, пересев в заранее подготовленный командиром Ду служебный автомобиль, медленно поехала к причалу.

По окончании ремонта подводного туннеля Юйчжоу все автомобили, направлявшиеся на север, двигались по скоростной подводной трассе. Лишь те, кто гонялся за дешевизной использовали для грузоперевозок морские суда, идущие проторенной дорожкой через пролив. Вечером у причала пришвартовалось неприметное судно. Мгновение спустя весь покрытый пылью минивэн медленно въехал на борт корабля, державшего курс на материк.

Когда небольшой отряд оказался на борту, Чжан Чжао тут же выбрался из машины и, наконец, почувствовал себя на своей территории. С облегчением вздохнув, он осторожно помог Янь Цюшаню выйти наружу.

— Командир Янь, как глубоко щупальца «Истинного Учения» проникли в Управление? Должны ли мы быть осторожны? — шепотом осведомился молодой человек.

— Ты даже не представляешь себе, насколько, — мягко ответил Янь Цюшань.

— Вы беспокоитесь о тех бездельниках из филиала? Наверное…

Если бы он не беспокоился о бездельниках из филиала, они могли бы улизнуть еще ночью, незачем было заявляться в филиал среди бела дня, чтобы «поприветствовать» командира Ду.

— Вы... Это какая-то проверка?

Янь Цюшань улыбнулся Чжан Чжао и мягко похлопал юношу по затылку, как делал всегда, когда тот был ребенком.

Чжан Чжао тут же сделался похожим на дрессированного щенка, покорно ожидавшего похвалы за правильно выполненное задание. Рядом с Янь Цюшанем он, казалось, вновь превращался в подростка.

И лишь Гу Юэси не могла так же беззаботно улыбаться. С помощью своего рентгеновского зрения она ясно видела, что Янь Цюшань так и не не извлек из тела куски металла, поддерживающие его поврежденные кости и суставы. И даже если он мог «отлить себя из золота», металл в костях точно не добавлял комфорта, не говоря уже о том, что поддержание такой формы требовало огромного количества энергии. Рубашка и пальто мужчины были насквозь пропитаны холодным потом.

Командир Янь ни на секунду не расслаблялся. Его путешествие еще не закончилось.

Гу Юэси обладала поразительной интуицией. Было уже темно, когда они пересекли пролив, и минивэн снова отправился в путь. Следуя инструкциям Янь Цюшаня, они отдалялись от порта все дальше и дальше, а затем снова сменили машину.

Теми, кто помогал им в этот раз, оказались совершенно обычные люди. Никто не знал, где Янь Цюшань познакомился с ними. При первой смене транспорта «Фэншэнь» были об этом осведомлены, но во второй раз даже они были сбиты с толку.

Чжан Чжао рефлекторно выполнял указания Янь Цюшаня, но его разум просто гудел. «Командир Янь не доверяет даже командиру Ду», — думал он.

Вдруг, юношу словно осенило, и его тело охватила странная дрожь. Нет, на этот раз машину сменили не потому, что командир Янь не доверял Ду Жо, а потому, что он не доверял «Фэншэнь»…

В этот момент «Фэншэнь» окончательно перестали что-либо понимать. Легкая и непринужденная атмосфера, сопровождавшая их на море, исчезла без следа. Янь Цюшань не говорил ни слова, его лицо по-прежнему оставалось спокойным. Его темные глаза напоминали замерзшие омуты со стоячей водой. Словно глаза одинокого волка, заточившего зубы и упивавшегося кровью4. Он ни к кому не поворачивался спиной и не желал ничего объяснять своим бывшим братьям. Вобрав в тело побольше металла, он почти превратился в робота.

4 磨牙吮血 (mó yá shǔn xuè) — означает заточить зубы и пить кровь. Идиома, часто использующаяся для описания кровожадного зверя. Из «Трудны дороги в Шу», произведения Ли Бо, поэта династии Тан.

В этот самый момент Гу Юэси вдруг поняла, что Янь Цюшань вероятно… больше никогда не захочет возвращаться в «Фэншэнь».

Но нужно было быть начеку. Кто знает, что за неприятности поджидали их в пути?

Проведя в дороге весь день и всю ночь, кортеж, направлявшийся на север, въехал в горный район, расположенный менее чем в трехстах километрах от Юнъаня. Незадолго до рассвета, когда больше всего хотелось спать, Янь Цюшань, который все это время дремал, опираясь на трость, внезапно открыл глаза.

Но «Фэншэнь» ни на миг не теряли бдительности. Стоило ему пошевелиться, как сидевшие рядом с ним оперативники немедленно проснулись и выпрямились.

— Командир Янь… — позвал Чжан Чжао.

Но Янь Цюшань поднял руку, подавая Гу Юэси знак: «Будьте осторожны».

Недолго думая Гу Юэси схватила рацию, намереваясь отдать приказ охранникам и водителю. Но прежде, чем она успела договорить, водитель резко ударил по тормозам, и девушку с силой бросило вперед. Ремень безопасности натянулся до предела, и до ушей всех присутствующих донесся громкий шум. Зрачки Гу Юэси превратились в две тонкие линии, сквозь кузов машины она увидела огромное мутировавшее дерево, откуда ни возьмись появившееся на дороге.

Дерево стремительно росло, его ветви и листья отчаянно рвались вверх, напоминая клубом извивавшихся змей, а огромные корни взрывали асфальт. Гладкое дорожное полотно вздыбилось и треснуло, датчики аномальной энергии в машине ожили и завизжали, и кортеж был вынужден остановиться.

Янь Цюшань усмехнулся. По выражению его лица было ясно, что мужчина не верил в совпадения. Он думал лишь о том, как сохранить спокойствие. Он в любом случае прибудет в Юнъань.

Как только дверь открылась, он первым выбрался наружу.

Но не успел Чжан Чжао протянуть руку, как Янь Цюшань уже покатился по земле. Огромная лоза с грохотом обрушилась на то место, где он только что стоял, отделяя бывшего командира от машины с оперативниками.

В грудь Чжан Чжао словно вонзили кусок льда, юноша застыл.

Они дважды меняли транспорт. В первый раз об этом знали лишь командир Ду и «Фэншэнь». Во второй раз не знали даже «Фэншэнь». Маршрут от начала и до конца был составлен командиром Янем.

Это значит... Значит ...

— Свяжитесь с Главным управлением! Сообщите наши координаты, — что-то внезапно подтолкнуло Чжан Чжао. Это была Гу Юэси. — Что ты застыл? Беги за командиром Янем!

Чжан Чжао опрометью бросился в погоню. Но прежде, чем он смог твердо встать на ноги, послышался щелчок, от которого заныли зубы. В земле появилась огромная трещина, и в лицо юноше ударил отвратительный смрад. Пахло так, будто кто-то подорвал, по меньшей мере, сотню скотобоен. Из разлома показалась исполинская змея, диаметр ее головы составлял почти метр. Змея щелкнула зубами, едва не укусив Чжан Чжао.

— Осторожно! — один из оперативников взмахнул рукой и, словно повинуясь его воле, с обочины дороги скатился огромный валун и врезался в голову змеи.

Чжан Чжао неуклюже увернулся. Он был жутко смущен. Даже теперь, когда он почти стал героем, он все равно не мог справиться со своим страхом. Юноша огляделся и заметил, что Янь Цюшань исчез.

Когда Янь Цюшань выбрался из машины, из подошв его ботинок показались две пары колес. Эти ролики были изготовлены из специального сплава. Они отлично подходили для людей с особыми способностями, относящимся к металлическому классу. Наибольшая скорость, которую они могли развить, достигала сорока километров в час, это почти то же самое, что и небольшой локомотив.

С обеих сторон трасса сворачивала вниз, в придорожный лес.

Янь Цюшань много лет проработал в этом районе, а после долго бродил среди разыскиваемых преступников и опасных типов, знакомых с различными хитростями.

Чтобы убить его по пути в Юнъань, нужно было сперва устранить его охранников.

Это оказалось совсем не трудно. Нужно было выбрать оживленное место с постоянным потоком людей, и подбросить туда что-то наиболее устрашающее, атакующее всех без разбора. Скоростная автомагистраль напоминала артерию, бесконечную реку, текущую с юга на север. На дороге тут же образовалась пробка, общественный транспорт встал, и у оперативников попросту не было времени, чтобы что-либо предпринять. Змея и мутировавшее дерево были выставлены на всеобщее обозрение.

«Потеря контроля над ситуацией вызовет панику у прохожих», — Янь Цюшань снял со своего пальто металлическую пряжку и потер ее в ладони. Металл расплавился и превратился в тонкий, словно крылья цикады, плоский нож.

Стояло раннее утро, и на трассе было не так много машин, но и их ни в коем случае нельзя было игнорировать. Неподалеку от оперативников остановился пассажирский автобус дальнего следования. Когда автобус затормозил, более дюжины сонных голов высунулись из окон и около десяти секунд пялились друг на друга, пытаясь понять, не снится ли им это.

Вдруг, змея распахнула свою окровавленную пасть, и наблюдавшие за ней люди подсознательно сделали то же самое. Но они и ахнуть не успели, как змея бросилась на автобус. В этот самый момент ошарашенные пассажиры, наконец, проснулись и разразились громогласным воем.

Водитель резко сдал назад, намереваясь развернуться, но в этот момент его нагнал летевший сзади микроавтобус. Не справившись с управлением, микроавтобус с силой врезался ему в зад.

Человеческие голоса, рев мутанта, автомобильные сигнализации…

В спешке Чжан Чжао нажал на кнопку секундомера, несколько оперативников тут же приземлились рядом с автобусом и голыми руками оттолкнули машину в сторону.

Змея укусила воздух и еще больше рассердилась. В этот момент всевидящие глаза Гу Юэси внимательно изучали ее голову. Девушка быстро поняла, что животное ненастоящее. Скелет внутри него был искусственным металлическим каркасом. На нем не было ни плоти, ни крови. Каркас был плотно обтянут перешитой змеиной кожей, а в горле чудовища что-то поблескивало.

— Осторожно!

Вдруг, Гу Юэси увидела, как «металлическая» змея внезапно взвилась вверх и широко раскрыла пасть. Из ее нутра вырвался густой зловонный туман.

Никто не знал, что это был за туман, но свет противотуманных фар не мог пробиться сквозь него, слабо поблескивая вдалеке.

— Позвоните в филиал Транспортного управления, пусть немедленно перекроют трассу!

— Я вас не вижу! Капитан Гу, сколько здесь змей? Похоже, демоны пустились в бешеную пляску!

Мутировавшее дерево становилось все выше и выше, вытягивая свои, похожие на плети, лозы в разные стороны. Несколько ближайших к змее оперативников словно угодили в густой суп. Они только и могли, что уворачиваться, полагаясь на слух. На этот раз, никто, кроме Гу Юэси, обладавшей рентгеновским зрением, не мог видеть происходящее вокруг.

Гу Юэси хотела было броситься за Янь Цюшанем, но оказалась перед дилеммой.

«Этому беспорядку уже не помочь», — подумал Янь Цюшань, ускоряясь и скользя в глубь холодного горного леса. Оперативникам Управления по контролю за аномалиями придется взять на себя ответственность за жертвы среди невинных людей. В таком хаосе первое, что должен сделать каждый — попытаться взять ситуацию под контроль, эвакуировать народ и свести к минимуму потери. В такой момент не имело значение, сколько командиров «Фэншэнь» присутствовали на месте происшествия, ведь все они были сбиты с толку.

К счастью, мишенью был только он. Пока он находится вдали от толпы, его противники не станут тратить силы на убийство прохожих, оперативники могут быть спокойны. Он не желал прятаться за спинами «Фэншэнь». В конце концов, вполне вероятно, что тот, кто сдал врагам их маршрут, сейчас находился среди его бывших «братьев». И Янь Цюшань не собирался стоять между молотом и наковальней5.

5 腹背受敌 (fùbèishòudí) — быть зажатым в тиски (обр. находиться между молотом и наковальней).

Вдруг, среди деревьев раздался рев двигателя, и словно из ниоткуда появились несколько фигур. Фигуры неотвратимо приближались к Янь Цюшаню. Этот участок трассы располагался в горной местности, скрытый в лесах, на пересечении множества горных дорог. Люди, пришедшие забрать его жизнь, все отлично просчитали. В таких условиях вертолету Управления попросту негде было приземлиться.

У подножия ближайшей горы Янь Цюшань сделал плавный разворот и нырнул в густой лес. Сухие ветки до крови расцарапали ему лицо и шею, преграждая преследователям путь.

Но…

В следующее же мгновение земля под его ногами начала трескаться. Наружу с грохотом пробились две искусственные змеи и тут же ринулись следом за мужчиной.

Как только одна из змей догнала его, намереваясь взять в кольцо, тело второй рухнуло вниз, и чудовище взревело от боли. Огромная змеиная голова внезапно изменила форму, и металлический каркас внутри нее превратился в острое лезвие. Лезвие безжалостно рассекло кожу и раскроило существу череп.

Убить его обычным способом оказалось не так-то просто.

Янь Цюшань внезапно повернулся и замер, почувствовав запах крови. Большим пальцем мужчина стер со лба холодный пот. Внезапно, он засмеялся и, запыхавшись, слабо произнес:

— Матушка Юй не научила вас, что представители металлического класса — заклятые враги призрачных марионеток?

Глава 78

— Когда мы отправились сюда, я хотел сказать, что мне не нравится, когда кто-то ходит по моим крыльям. Я чувствую себя летающей лошадью, лишенной всякого достоинства.

Рядом с огромной змеей появилось несколько мотоциклов. Выскочив вперед, они тут же окружили Янь Цюшаня. Испугавшийся грохота воробей поспешно взмахнул крыльями и взмыл вверх. Но вдруг, словно налетев на какую-то невидимую преграду, птица камнем рухнула на землю, превратившись в кровавую лужу.

Нечто неизвестное давило на Янь Цюшаня со всех сторон. Боковым зрением он уловил, как вокруг него распространилось странное свечение. Мужчина тут же понял, что это был созданный противниками массив, призванный поймать черепаху в кувшин1.

1 瓮中捉鳖 (wèng zhōng zhuō biē) — поймать черепаху в кувшин (обр. в знач.: верная добыча, проще простого, успех гарантирован).

— Господин Нянь, — перед глазами Янь Цюшаня «гонщики» одновременно сняли свои шлемы, открывая шесть совершенно одинаковых кукольных лиц. Этими типами можно было запросто пугать людей. У них у всех были красные губы и зеленые глаза. Их вид являл собой поистине «шокирующее зрелище».

— Янь Цюшань, ты мог бы стать лучшим из лучших, но решил остаться собакой. Раз уж тебе так нравится быть псом на поводу у смертных, почему бы тебе не начать лаять прямо сейчас? А мы послушаем. Если нам понравится, мы не тронем твой труп, — хором произнесли они.

Янь Цюшань предпочитал не ввязываться в скучные ссоры с официальными лицами. Не сдвинувшись с места, он обвел марионеток спокойным взглядом и медленно поднял перед собой клинок. В отполированном металлическом лезвии отражалось его точеное лицо:

— Вы пришли, чтобы убить меня? Матушка Юй знает об этом?

— Как ты смеешь упоминать нашу матушку?! — сердито воскликнули марионетки.

Неподалеку снова послышался шорох. Земля задрожала. Казалось, что откуда-то из глубины пробивалось огромное сверло. В горном лесу воцарилась тишина2. Лишь Янь Цюшань все еще стоял на своем месте, словно человек, ни с того ни с сего угодивший в сцену из фильма ужасов.

2 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) — не слышно ни вороны, ни воробья (обр. в знач.: царит мертвая тишина, стоит гробовое молчание).

— Полагаю, она не в курсе, — мужчина прекрасно разбирался в человеческой психологии, в его глазах не было ни капли удивления. — Кроме того, осмелюсь предположить, что матушка Юй внезапно исчезла, не оставив вам никаких указаний. В панике вы тут же превратились в кучу безголовых мух. Потому, едва почуяв дуновение ветра, вы решили, что это к дождю3, вы задумали убить меня, ведь тогда никто бы не узнал о том, что вы натворили. Проблема лишь в том, что Управление отказалось от проведения публичного расследования в отношении Хэ Цуйюй. Так кто же был таким быстрым, что предупредил вас заранее, дав тем самым возможность обвинить во всем меня?

3 听风就是雨 (tīng fēng jiù shì yǔ) — почуяв дуновение ветра, считать, что это к дождю (обр. в знач.: верить всем и каждому, делать поспешные выводы из непроверенной информации).

Закончив говорить, Янь Цюшань внезапно воткнул клинок, который до этого крепко сжимал в руке, в землю. Земля под его ногами пришла в движение, раздался крик. Янь Цюшань невозмутимо встряхнул запястьем и снова поднял клинок вверх, вытаскивая из грязи маленькую куклу, прижимавшую к себе карманный мифриловый пистолет. И прежде, чем марионетка успела выстрелить, Янь Цюшань пригвоздил ее к месту. В груди куклы образовалась внушительная дыра.

В следующее же мгновение остальные «гонщики» одновременно пришли в движение, и на Янь Цюшаня нацелилось сразу шесть мифриловых пушек. Со всех сторон громыхнули выстрелы.

Янь Цюшань тут же откатился в сторону. Металл, все это время поддерживающий его тело, вырвался на свободу и обратился в плотный кокон, окутавший летевшую в него пулю. Внутри кокона пуля взорвалась, взрывной волной  Янь Цюшаня отбросило назад на пять или шесть метров. Вдруг, шею мужчины обдал странный холодок. Янь Цюшань привык доверять своей интуиции. Его пальцы внезапно вытянулись, превращаясь в когти, похожие на когти Росомахи4. Пропахав ими землю, мужчина, наконец, остановился и выругался. Подол его длинного пальто коснулся края невидимой границы, и плотную ткань тут же порезало на лоскуты.

4 金刚狼 (jīngāngláng) — Росомаха (англ. Wolverine; вымышленный персонаж, супергерой MarvelComics).

— Тебе не сбежать! — один из мотоциклов с ревом ринулся на Янь Цюшаня. Сидевшая за рулем марионетка громко взвизгнула. — Что, хочешь узнать, кто сдал тебя? Ха! Конечно же это был один из твоих братьев, оперативников «Фэншэнь». Янь Цюшань, ты негодяй, что явился к нашей матушке, чтобы угрозами и посулами выманить у нее карту гробницы правителя клана гаошань. Получив карту, ты обезумел и с помощью древнего колдовства едва не принес себя в жертву ужасному Бедствию. У тебя, командир Янь, глубокое прошлое, для тебя же раз плюнуть бросить в матушку черный котел5.

5 黑锅 (hēiguō) — чёрный котёл (обр. в знач.: несмытая обида; клевета, ложные обвинения).

— Вы действительно думаете, что ваша матушка выжила из ума, и я смог бы так легко ее уговорить? — Янь Цюшань снова увернулся и с позором ретировался в заросли ближайшего кустарника. — Матушке Юй все равно, буду ли я свидетельствовать против нее или нет. Ее связь со школой Истинного Учения гораздо глубже, чем вы себе представляете. Вполне возможно, что она была одним из организаторов темного жертвоприношения. От моих показаний ей ни жарко, ни холодно.

— Чушь! — марионетка выхватила огнемет и направила пламя в сторону кустов, где прятался Янь Цюшань. Зимой на севере было сухо, увядшие ветви и листья тут же вспыхнули. Дым взвился в небо, но не рассеялся, застряв ровно у невидимой границы пространственного массива.

В следующий же момент марионетка-поджигательница издала нечеловеческий крик. Янь Цюшань тут же ринулся к ней и схватился за заднюю раму мотоцикла. Стоило ему только прикоснуться к транспортному средству, как металлический корпус расплавился, превращаясь в длинный клинок. Клинок одним ударом рассек марионетку пополам. В руках представителя металлического класса меч словно ожил, растянувшись на полтора метра в длину. Стряхнув с лезвия останки «гонщика», Янь Цюшань ловко блокировал новую струю огня.

Располовиненная марионетка вспыхнула, и Янь Цюшань воспользовался моментом, чтобы как можно скорее убраться с дороги. Скрывшись за деревьями, мужчина протянул руку, намереваясь вытереть пыль с лица, и сдержанно ахнул. Его взгляд скользнул по некогда невидимой границе, теперь четко очерченной дымом. Его глаза оставались спокойными, как холодный омут. Граница массива двигалась, постепенно уменьшаясь. Марионетками управляли дистанционно. Они были расходным материалом, созданные лишь для того, чтобы умереть вместе с ним. Если так пойдет и дальше, замкнутое пространство очень скоро превратится в духовку.

Он должен был как можно скорее уничтожить массив, но для этого требовалось слишком много энергии. Янь Цюшань сунул руку в карман, но обнаружил там один только одноразовый щит, что дала ему Гу Юэси, и никакого источника энергии.

Источник энергии…

Смертоносные края массива стремительно сжимались. Они почти достигли укрытия Янь Цюшаня. Недолго думая, мужчина ринулся вперед. Глаза марионеток сгорели и превратились в угли, но они все еще могли видеть. Заметив Янь Цюшаня, они тут же похватали свои огнеметы и бросились в погоню. Ревущий огненный дракон устремился к Янь Цюшаню. Но мужчина не увернулся, он понесся прямо к двум брошенным мотоциклам. В этот момент его ничто не могло отвлечь. Его сердце было пустым и чистым, а мир вокруг состоял лишь из металлов и неметаллов.

Стоявшие в метре от него мотоциклы рассыпались на части. Все металлические детали разом превратились в мелкую пыль и поднялись в воздух, оказавшись лицом к лицу с огненным драконом.

Янь Цюшань бросился вперед, скрываясь за импровизированным щитом. Встретившись с огнем, металлическая пыль вспыхнула и сжалась до крошечной точки. Раздался взрыв.

Неподготовленных марионеток раскидало в стороны, смертоносная граница пространственного массива распалась ровно за секунду до того, как «гонщики» достигли Янь Цюшаня. Щит, защищавший его тело, сломался. Янь Цюшань покатился по земле, сбивая охватившее одежду пламя, после чего скрылся в глубине леса.

— В окрестностях Пинчжоу, на пересечении четыреста четвертой скоростной и местной трасс, в трех целых двух десятых километра к юго-западу, — получив от «Фэншэнь» экстренное сообщение, находившийся на дежурстве Сяо Чжэн тут же отправил из штаб-квартиры несколько вертолетов. — Господин, вы слишком обижаете людей. Сообщите в ближайший филиал Пинчжоу и в «Фэншэнь»...

— Директор Сяо, господин Ван из «Фэншэнь» со вчерашнего дня не покидал базу. Едва получив это сообщение, он взял своих людей и немедленно отправился туда!

— Выезжаем!

Поднявшись в небо, огромный вертолет немедленно отправился на юг. Когда они пролетали над Юнъанем, в них словно врезался метеорит. Датчики аномальной энергии тут же разразились воем. Испугавшись, оперативники дружно схватились за пистолеты, но в следующий же момент дверь кабины открылась и знакомый голос произнес:

— Извините… подбросьте и меня…

Сюань Цзи больше напоминал зеленый поезд6 из прошлого века. Когда он распахнул дверь, вертолет едва не накренился. Не желая делать что-то настолько неприличное, Его Величество бесцеремонно встал юноше на плечи и, со всей присущей ему «вежливостью», использовал Сюань Цзи как скамейку, призванную помогать всадникам без труда взбираться на лошадь. Сюань Цзи хотел было по привычке обругать его, но, увидев перед собой красивый профиль Его Величества, юноша так растерялся, что не смог произнести ни слова.

6 绿皮车 (lǜpíchē) — жарг. зелёный поезд, поезд с зелёными вагонами, пассажирский поезд зелёного цвета (устаревший тип, производившийся в СССР и КНР в прошлом веке).

Будь проклято это древнее общество! Ненавистный класс эксплуататоров!

Сяо Чжэн уставился на Сюань Цзи.

— Ты... Откуда ты взялся?

— Я вышел из дома и решил, что удобнее было бы сесть на вертолет. Не волнуйся, я старался избегать камер, — Сюань Цзи широко ухмыльнулся и, стараясь перекричать шум двигателя, добавил — Круто, да?

В сердце Сяо Чжэна вспыхнул гнев. «Да кому, мать твою, интересно, как ты сюда попал? Я спрашиваю тебя, как ты узнал, что что-то произошло!» — подумал он.

Вдруг Сяо Чжэн заметил, что «дух меча» поднялся на борт, и до его слуха донесся знакомый голос: «С помощью бумажного щита, который я дал Янь Цюшаню».

Сяо Чжэну показалось, что у него заложило уши, и мужчина обеспокоенно покачал головой. Приняв это за объяснение, он больше не задавал вопросов.

Краем глаза Сюань Цзи видел, как шевельнулись губы Его Величества. Юноша тут же высвободил свое божественное сознание, успев услышать то, что он сказал, и быстро понял, что стал свидетелем того, как этот старый дьявол врал, не моргая.

Шэн Линъюань ни капли не заботился о Янь Цюшане. Что такое «бумажный щит» он узнал лишь от глупых детишек из «Фэншэнь». Мгновение назад он колебался и было видно, что он попросту забыл, как называлась эта штука. Он наверняка подслушал, куда они направляются. Он вновь использовал «технику марионеток», ту самую, с помощью которой он подслушивал Иньи. Вот только теперь он шпионил за Главным управлением!

Шэн Линъюань бросил на юношу долгий взгляд, и Сюань Цзи тут же отвернулся и уставился на небо, делая вид, будто ничего не произошло.

Все дороги стекались в Пинчжоу. Однако даже когда Янь Цюшань уничтожил массив, марионеток это не остановило. Конечно же, за пределами невидимой границы его уже ждали. Внезапный взрыв застал убийц врасплох. Они были потрясены. Но едва очнувшись от шока, они сразу же ринулись в погоню. К этому моменту Янь Цюшань уже больше часа играл с преследователями в прятки.

Одна из марионеток прямо сказала ему, что в рядах «Фэншэнь» появился предатель. Она словно опасалась, что от полученных ран его сознание затуманится, и он не сможет правильно понять ее слова. С момента их второй пересадки и до настоящего времени у них было слишком много возможностей. Пинчжоу не самое лучшее место. Пусть здесь мало людей и много гор, но не так далеко от трассы расположился местный филиал, находившийся всего в трехстах километрах от Главного управления. Едва новости достигнут штаб-квартиры, им не потребуется много времени, чтобы добраться сюда.

Откуда у этих людей стопроцентная уверенность в том, что они непременно смогут избавиться от него?

Ситуация с матушкой Юй лишь подтверждала то, о чем он уже очень давно догадывался. Сговорившись со школой Истинного Учения матушка Юй преследовала личные цели. Лишь самые способные из ее приближенных могли что-то знать. Но, похоже, она так никому и не раскрыла секрет своего бессмертия. Иначе она бы не смогла оставаться единственным в мире человеком с такой долгой продолжительностью жизни.

Но… почему?

Очевидно, что школа Истинного Учения хотела увеличить свою паству и расширить свое влияние за счет бесконечных молитв и ритуалов. Если тем, кто стоял за школой Истинного Учения была Хэ Цуйюй, и у нее было так много набожных учеников, разве не было бы проще создать общину?

— Директор Сяо, поверхность земли покрыта туманом. С помощью датчиков аномальной энергии мы может примерно зафиксировать их местоположение, но для посадки вертолета здесь слишком неподходящие условия!

Вытянув перед собой руку, директор Сяо собирался было что-то сказать, но стоявший рядом с ним Сюань Цзи бесцеремонно схватил его солнцезащитные очки и, нацепив себе на переносицу, произнес:

— Наш «летный класс» просит разрешение признать его независимой «седьмой из великих родословных». Директор Сяо, вы одобряете?

— Одобряю, одобряю, одобряю, — нетерпеливо отмахнулся Сяо Чжэн. — В будущем к твоей родословной будут принадлежать осы, комары и мухи. Тебе этого достаточно? Тогда поторопись.

Показав ему напоследок средний палец, Сюань Цзи распахнул дверь кабины и спрыгнул вниз. В небе тут же раскрылись два огненных крыла. Его перья были яркими, как утренняя заря, что еще бы чуть-чуть, и несчастный вертолет попросту бы смело.

Шэн Линъюань вскинул руку, отмахнувшись от маленького горящего перышка. Перышко, покачиваясь, взмыло вверх, рассыпаясь фейерверком.

Ему казалось, что маленький демон попросту желал покрасоваться своим оперением.

Шэн Линъюань покачал головой и вмиг превратился в черную тень. Как темная туча, он обрушился на спину Сюань Цзи. Охватившее его бушующее пламя разом погасло, открывая взгляду пару огромных огненно-красных крыльев.

Не дожидаясь, пока Шэн Линъюань как следует устроится, его тут же сбросили вниз. Но не успел Его Величество как следует удивиться, как Сюань Цзи уже поймал его в объятия.

Юноша крепко держал его на руках.

— Когда мы отправились сюда, я хотел сказать, что мне не нравится, когда кто-то ходит по моим крыльям. Я чувствую себя летающей лошадью, лишенной всякого достоинства, — как ни в чем не бывало произнес Сюань Цзи.

— Ты так думаешь? — Шэн Линъюань мягко улыбнулся и, откинув волосы за спину, слегка похлопал Сюань Цзи по щеке. Сделав это, Его Величество почувствовал, как юноша напрягся. Словно маленький зверек, он затих и затаил дыхание.

— Ты летишь медленнее, чем эта ваша машина. Будь ты лошадью, я бы зажарил тебя и съел. Не отставай, — добродушно добавил Шэн Линъюань.

С этими словами, Его Величество обратился в черный туман и исчез, сливаясь с туманом на земле. Руки Сюань Цзи опустели.

Юноша лишился дара речи.

В мгновение ока весь горный район Пинчжоу оказался под властью божественного сознания Шэн Линъюаня. Вскоре ему удалось вычислить местоположение Янь Цюшаня.

Янь Цюшань старался контролировать свое дыхание. Металл в его теле превратился в тонкие нити. Двигаясь по меридианам и кровеносным сосудам, он быстро восстанавливал и фиксировал поврежденные органы и кости. Эти нити, казалось, действовали сами по себе, как если бы его способности и степень родства с металлом вышли на совершенно новый уровень, позволяя им жить и следовать его воле!

Как известно, люди с особыми способностями, будучи представителями металлического класса, могли лишь чувствовать металл. Они могли изменять металлические предметы, находящихся на определенном расстоянии от них, и могли заставить их принимать любые формы. Самые сильные из мастеров металлического класса обычно служили в спецназе. Но с тех пор, как Управление начало вести перепись подопечных, людей, что могли внедрить металл в свое собственное тело, заставив его временно закупорить раны, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Янь Цюшань уже три года как покинул команду, однако его уровень контроля достиг небывалых высот.

Вдруг, над самым ухом мужчины просвистел ветер. Янь Цюшаню некуда было прятаться, и клинок в его руке тут же превратился в щит, призванный спасти его от выстрела. Где-то в глубине его души зародилось нехорошее предчувствие, мужчина без раздумий отбросил щит и прыгнул вперед. В этот самый момент раздался взрыв. Щит вспыхнул, взвился в воздух и едва не накрыл собой Янь Цюшаня.

Грозовой шар!

Это была специальная пуля, что активировалась сразу после попадания в цель. Ее разработали для борьбы с людьми с высокой степенью защиты. То есть, с представителями металлического класса.

Не дожидаясь, пока мужчина встанет на ноги, ветер вновь ринулся на него. Янь Цюшаню ничего не оставалось, кроме как уклоняться, старательно прикрывая ребра.  Вдруг, где-то за спиной раздался грохот, и стоявшее позади него огромное дерево тотчас раскололось надвое. Прямо над ним, приготовившись стрелять, стояла марионетка. Неожиданно, рядом с Янь Цюшанем опустились несколько теней, и его тотчас окружила группа охотников!

Когда прибывший первым Шэн Линъюань приземлился поблизости, охотники уже успели сплести из грозовых шаров огромную сеть и теперь двигались прямо на мужчину. Янь Цюшань не сдавался, но здешний воздух содрогался от напряжения, заставлявшего свободные электроны в металле перемещаться быстрее. Маленькие металлические заплатки, наполнявшие его тело, в миг стали смертельно опасными.

«И ведь правда, молния может расплавить даже золото» — взволнованно подумал Шэн Линъюань. Увидев, что Янь Цюшань вот-вот наэлектризуется, Его Величество заложил руки за спину и спокойно отошел в сторону, тут же превратившись в стороннего наблюдателя, совершенно не желавшего кого-либо спасать.

Но вдруг, он удивленно вскинул брови. Янь Цюшань поднял глаза. В его зрачках плескалось золото. Металл в его теле внезапно превратился в изолятор, и свободные электроны, до того текущие, словно вода, были накрепко прикованы к месту неизвестной силой.

—Это... — с трудом найдя среди своих бесчисленных воспоминаний нужное, пробормотал Шэн Линъюань, — искусство ковки золота?

Этот Янь Цюшань, откуда ему известно об искусстве ковки золота?

Черный туман ворвался в окружение, встав между растерявшимися марионетками и Янь Цюшанем. Изнутри появилась бледная рука и собрала все грозовые шары в ладонь. Пугающие электрические огни разом утонули в темноте. Марионетки не успели среагировать, и темная энергия пронзила их тела насквозь.

Все они оказались пустыми куклами, которыми управляли с большого расстояния. Черный туман впитался в кукольные тела, и марионетки, вздрагивая, бесшумно попадали на землю. Похоже, никто из них даже не понял, что это конец.

Но заносчивость «духа меча» не понравилась небесам. Словно огромная змея, Небесное Бедствие обрушилось вниз, развеяв клубы черного тумана.

Когда грянул гром, Шэн Линъюань переместился к Янь Цюшаню и, взмахнув рукой, рассеял окружавшую их темную энергию. Стоя возле огненной ямы, оставшейся после гнева небес, он выглядел совершенно невредимым. Лишь его длинные волосы слегка топорщились под действием статического электричества. Казалось, будто он позировал, стоя рядом с воздуходувной машиной.

Шэн Линъюань слегка склонил голову и с удивлением посмотрел на Янь Цюшаня. Зрачки Янь Цюшаня внезапно сузились. Он не узнал лица Шэн Линъюаня, но узнал клубившийся вокруг черный туман. Это он был тем самым пугающим мастером, что чуть не убил его в Дунчуане.

Янь Цюшань инстинктивно прижал к груди недавно созданный клинок, но таинственный человек лишь ласково спросил его:

— Кто обучил тебя искусству ковки золота?

Ковка золота — лишь способ совершенствования, отлично подходящий тем, кто был близок к золоту и железу. Нельзя сказать, что она требовала особого мастерства, однако... Когда-то она была создана Шэн Линъюанем, и он никогда и никому о ней не говорил.

Неудивительно, что в прошлый раз, когда они встретились в больничной палате, он почувствовал, что у Янь Цюшаня была очень знакомая аура.  Но в тот день он допустил роковую ошибку. Не желая прикасаться к «доспеху духа», он так и не смог ее распознать.

— Что...? — переспросил Янь Цюшань.

В этот самый момент, изуродованная змеиная голова, погребенная под кучей «мертвых марионеток», внезапно озарилась странным светом. Змея приоткрыла огромную пасть, внутри которой оказалась маленькая, не больше ладони, кукла. Будучи очень близко, кукла прицелилась и выстрелила в Янь Цюшаня.

— Умри!

— Осторожно!

Вдруг, словно из ниоткуда появилась еще одна маленькая тень и отважно встала перед Янь Цюшанем. Одновременно с этим небо озарилось сиянием огненных крыльев, а с другой стороны прилетела водяная стрела. Вода, огонь и грозовые шары столкнулись в воздухе, оказавшись прямо перед лицом маленькой тени.

— Безобразие, — нахмурился Шэн Линъюань.

Змеиная голова и скрывавшаяся в ней марионетка тут же вспыхнули черным пламенем. С душераздирающим криком кукла обратилась в пепел.

Где-то поблизости послышался свист тормозов. Распахнув дверь, Ван Цзэ выпрыгнул наружу, а Сюань Цзи спокойно пролетел над ними.

Одарив друг друга красноречивыми взглядами, они одновременно заорали:

— Что ты вечно дергаешь меня за заднюю лапу?!

Но все внимание Янь Цюшаня сейчас было приковано к тому, что преградило ему путь. Это была старинная… деревянная кукла.

Всего один чи в высоту, тонкая работа. Ее тщательно вырезанные черты лица казались мягкими, как у человека.

Облитая водой кукла словно что-то почувствовала. Не глядя на Янь Цюшаня, она тут же ринулась в сторону ближайших кустов. Шэн Линъюань хотел было протянуть руку, но вдруг увидел, как Янь Цюшань отчаянно бросился вперед и схватил ее за пояс.

Глава 79

— Брат Линъюань!

У Ван Цзэ глаза на лоб полезли. Эта кукла была не такой, как остальные, созданные будто для дома с привидениями. Ее тоже вырезали из дерева, но это была поистине тонкая работа. Все ее суставы были точь-в-точь как человеческие. Ее обсидиановые глаза мерцали, как высококлассное стекло, а цвет лица казался невероятно естественным. Даже ее волосы выглядели как настоящие.

На кукле был простой серебристо-голубоватый халат, а на поясе висела белая нефритовая подвеска. Хотя пропорции ее тела были немного преувеличены по сравнению с реальными людьми, черты кукольного лица были невероятно точными. С первого же взгляда становилось понятно, что эта кукла как две капли воды похожа на Чжичуня.

Но это… что это, черт возьми, такое?

Вдруг, деревянная кукла дернулась, почти выскользнув из рук Янь Цюшаня, но тут же оказалась поймана черным туманом, окутавшим ее тело, словно змея.

— Пустая кукла?

Схваченная черным туманом, кукла нехотя повернулась к Шэн Линъюаню. Похоже, малыш узнал Его Величество. На маленьком, вырезанном из дерева личике тут же отразилась смесь недоверия и страха. Черный туман выхватил куклу из рук Янь Цюшаня и подвесил в воздухе. Шэн Линъюань одарил ее долгим взглядом и осведомился:

— Где твой хозяин?

— Подожди минуту, — Янь Цюшань, шатаясь, встал между Шэн Линъюанем и деревянной куклой. Мужчина задыхался. Прижав ладонь к левому боку, он внимательно всматривался в маленькое личико. — Ты... Кто ты?

Но деревянные губы плотно сомкнулись, не желая говорить. В каменных глазах, казалось, таилась вся тяжесть его души.

И Янь Цюшань неотрывно смотрел в эти глаза. Его спокойные черты заметно исказились, и с лица пропало всякое выражение. Долгое время спустя мужчина, наконец, выдавил из себя слова:

— Кто ты такой, в конце концов? Почему ты спас меня? Ты... Ты и... Ты и...

Он хотел спросить: «Что связывает тебя с Чжичунем?». Но имя «Чжичунь» превратилось в запретное заклинание, которое ни в коем случае нельзя было произносить.

Сюань Цзи сложил крылья, рухнул вниз и, приземлившись, похлопал Янь Цюшаня по плечу, а затем повернулся, чтобы посмотреть на деревянную куклу. Он оказался невероятно отзывчивым и тут же спросил:

— Кто управляет пустой куклой? И что связывает тебя с Чжичунем? Почему ты используешь чужое лицо? Хм…

Сюань Цзи внезапно нахмурился. Он вырос в компании ржавых инструментальных духов, и даже его помощник, Дао И, был одним из них. Юноша не мог определить, кто есть кто, опираясь лишь на внешние данные. Он узнавал их, полагаясь на собственные ощущения и ауру.

И теперь его безошибочный «радар инструментальных духов». сигнализировал о том, что куклой управлял Чжичунь.

Клинок, что являлся его телом, был уничтожен, а ярость темного жертвоприношения завершила начатое. Он своими собственными глазами видел, как Небесное Бедствие… погребло Чжичуня под собой.

Мысли Сюань Цзи метались из стороны в сторону. Наконец, решившись, он тут же приказал Ван Цзэ связаться со своими сослуживцами и, пользуясь тем, что тот отвлекся, а командир Янь заведомо был не в себе, езко вытянул руку и ударил Янь Цюшаня по шее, тем самым оглушив его.

Расплавленный металл, что тек по венам Янь Цюшаня, мог защитить его от людей с особыми способностями, но перед столь внезапными атаками он оказался бессилен. Мужчина рухнул, как подкошенный, не успев произнести ни звука. Сюань Цзи поспешно подхватил его, а после вручит несчастного в руки ошеломленного Ван Цзэ.

— Директор Сюань, ты…

Сюань Цзи отмахнулся от него и наполовину присел на колени. Опустив глаза, он с осторожностью, с которой совсем недавно убегал от древних демонов из «Каталога гор и морей», окутал куклу божественным сознанием:

— Я спрошу тебя кое о чем. Ты ведь Чжичунь, верно?

Глаза деревянной куклы внезапно расширились.

— Что?! — ошеломленно выпалил Ван Цзэ.

Опасаясь, что громкие разговоры могут разбудить Янь Цюшаня, Сюань Цзи погрозил Ван Цзэ пальцем и вновь обратился к кукле:

— В моем доме десятки древних мечей. Все они давно заржавели, но я никогда в них не ошибался. Я думаю, что ты — Чжичунь... Или ты — пустая кукла, которой манипулирует Чжичунь. Где твое истинное тело?

На лице деревянной куклы отразилось удивление.

— Ты…

— Перестань валять дурака, — Шэн Линъюань внезапно вклинился в разговор, перебив юношу. Черный туман тут же обвил куклу за шею и вновь поднял ее в воздух. — Оружие сломалось, и заключенный в него дух исчез. Но «Чжичунь» был особенным мечом. В печи было больше одного клинка, тогда ему просто повезло убежать от смерти. Но неужели он сумел бы выжить и после того, как на него обрушилась ярость темного жертвоприношения? Это всего лишь маленький дух меча, неужели он действительно бессмертен? Похоже, я зря учил тебя использовать божественное сознание.

— Погоди, не надо... Я действительно не узнал в нем тот потерянный инструментальный дух, — Сюань Цзи вскинул руку, попытавшись остановить черный туман. — Чжичунь был посмертной работой Вэй Юня, результатом его последнего, отчаянного усилия. Поскольку у него было много клинков, может быть, существовали и другие способы. Вероятно, эту пустую куклу создал сам Вэй Юнь…

Шэн Линъюань был слишком ленив, чтобы выслушивать его «может быть»:

— Это невозможно. Уйди с дороги.

Ван Цзэ стоял в стороне, переводя взгляд с одного спорщика на другого. Он понятия не имел, кого из них следовало бы послушать. Ван Цзэ колебался, но, в конце концов, чувства взяли над ним верх:

— Э-э-э... Это... Давайте спросим еще раз. Директор Сюань... Твою мать!

Прежде, чем мужчина успел договорить, он увидел, что черный туман в руках «духа меча» превратился в шип. Шип ринулся прямо к Сюань Цзи, силясь остановить его. К счастью, у Сюань Цзи были отменные рефлексы, юноша поспешно отдернул руку, и туман разъел лишь манжету его светло-серого свитера.

На лбу Сюань Цзи вздулись вены.

— Шэн Сяо!

Он понятия не имел, почему Его Величество так верил в то, что, если разрушить клинок, дух внутри обязательно умрет. В прошлом у духа меча демона небес был только один клинок. Но даже несмотря на это, разве он не дожил до шестого года Цичжэн? Упрямство этого могущественного старика переходило все границы!

Шэн Линъюань был слишком ленив, чтобы просто «спокойно спросить». Заклинание пустой куклы родилось из шаманского проклятия. Хоть эти жалкие отбросы и использовали его, но когда-то давно Его Величество собственноручно усовершенствовал эту технику. До того, как угодить в ловушку Вэй Юя, марионетка матушки Юй собственноручно подожгла себя, наплевав на свои выдающиеся способности. Но так как этот человек осмелился красоваться перед ним, не стоило винить Шэн Линъюаня за то, что он вознамерился проникнуть в божественное сознание того, ко управлял куклой. Как только кукла попала в его руки, темная энергия демона небес немедленно просочилась в семь отверстий ее тела.

Сюань Цзи охватило нехорошее предчувствие, но он никак не мог унять злость.

— Проявите же снисхождение!

Видя, что черный туман вот-вот разорвет тело куклы, он вдруг заметил на ее шее золотое сияние. Шэн Линъюаня будто ужалило. Золотое сияние без труда разрезало черный туман. Пользуясь возможностью, деревянная кукла что-то пробормотала себе под нос и, избавившись от тисков, исчезла в золотом свечении.

Убегая, кукла обронила деревянную табличку, и Шэн Линъюань тут же подхватил ее. Но стоило ему только опустить глаза, как лицо Его Величества внезапно застыло.

— Древо пера золотого ворона1…

1 金乌 (jīnwū) — поэт. солнце (букв. золотой ворон).

Древо пера золотого ворона — это священное дерево, которому древние гаошаньцы приносили дары и подношения. Оно было полностью черным, но под солнечными лучами по стволу пробегали золотистые прожилки, похожие на птичьи перья. Именно из-за этого явления древо и получило свое название. Этот вид деревьев отличался невероятной прочностью, они были устойчивы к воде и огню и, говорят, даже имели души. Они могли различать своих хозяев. Это древо могло пережить воздействие таких проклятий, перед которыми не выстоял бы даже металл.

Поговаривали, что эти деревья росли в глубине моря, и русалки должны были ублажать их своими песнями. Тысячи лет уходили на то, чтобы увидеть, как из морского дна прорастает крохотный саженец. После гибели русалок в мире больше не осталось таких сокровищ. Последний кусок древа пера золотого ворона был передан человеческой расе при капитуляции Вэй Юя. Шэн Линъюань использовал его, чтобы создать ножны для меча демона небес. Позже эти ножны были уничтожены вместе с клинком. Из остатков Его Величество сделал амулет, призванный помочь его носителю избежать смерти, и наложил на него собственноручно вырезанное защитное заклинание. Оно было настолько сильным, что могло защитить владельца даже от гнева императора.

Таких амулетов было два. Один из них он отдал наследному принцу, а второй — Вэй Юню.

Прошли тысячи лет, но древо пера золотого ворона не сгнило. На лицевой стороне виднелось слово «помилование», а на обороте начертан сам амулет. Символы, написанные твердой рукой, нисколько не выцвели за прошедшие годы. Однако Шэн Линъюань только что сжег этот амулет, больше он не мог никого защитить. Именно его он когда-то отдал Вэй Юню.

И пусть древо пера золотого ворона могло тысячи лет сохранять свой первозданный вид, Его Величество всегда был немилостивым и скупым. Созданный им амулет оказался недолговечным. Его могли использовать лишь те, кому было пожаловано спасение от смерти, в руках других он превратился бы в обычный кусок дерева. Если владелец амулета покидал этот мир раньше положенного срока, начертанное на нем заклинание могло защитить его потомка. Но этим потомком мог стать лишь ребенок владельца амулета. На приемных детей и племянников его влияние не распространялось, более того, оно не распространялось и на внуков. Амулет можно было использовать лишь раз, для защиты только одного человека.

Но, как только Вэй Юнь повзрослел, гаошаньцы отправили его во дворец Его Величества в качестве заложника. Позже, он пожертвовал собой и погиб в пламени печи. Как он мог жениться и обзавестись потомством?

Но, даже если допустить, что у него могли быть незаконнорожденные дети, разве мог кто-либо из них прожить три тысячи лет?

Так кто же все-таки управлял пустой куклой?

Сюань Цзи заметил, что выражение лица Его Величества изменилось, но только юноша собирался спросить его, в чем дело, как по его коже пробежал холодок. Не дожидаясь его реакции, черный туман в руках Шэн Линъюаня превратился в смертоносные когти.

Стоявший поблизости Ван Цзэ был шокирован подобными переменами.

— Директор Сюань!

Зрачки Сюань Цзи резко сузились, он понятия не имел, что произошло. В следующее же мгновение до его ушей донеслось тихое шипение, и на кожу упало несколько капель теплой крови. Черный туман выволок из ближайшего дупла небольшого воробья.

Тело воробья превратилось в кровавое месиво, но в его маленьких, словно бобовые зернышки, глазах, все еще мерцал белый свет. Вдруг из покалеченного тельца вырвалась еле заметная тень, и, подхваченная порывом ветра, устремилась прямо в небо.

По спине Сюань Цзи пробежал озноб, на лбу внезапно вспыхнул огненный тотем.

— «Техника марионетки»?

Разве эта техника не являлась секретным изобретением Дань Ли? До сих пор, кроме него самого, ей владел только один человек — Его Величество…

Из рукавов Шэн Линъюаня вновь вырвался сгусток черного тумана и тут же бросился за тенью, намереваясь пронзить ее насквозь, словно острый клинок. Заметив, что тьма вот-вот нагонит ее, тень внезапно озарилась ярким, похожим на жаркое пламя, светом, и обратилась в маленькую, не больше ладони, птичку.

— Брат Линъюань! — воскликнула она.

Зрачки Шэн Линъюаня сузились, и черный туман мгновенно рассеялся. «Птичка» собиралась было сбежать, но «темный клинок», чуть было не промахнувшийся мимо цели, непостижимым образом развернулся и разрубил ее надвое.

«Птичка» издала скорбный крик, и тьма полностью поглотила ее.

У Сюань Цзи по коже побежали мурашки. Этот голос принадлежал маленькому духу меча демона небес!

Плач, похожий на самое злое проклятие, достиг ушей Шэн Линъюаня и обрушился в глубины его моря знаний. Его разум кипел. Туман окутал Его Величество, словно разъяренный дракон. На мгновение Сюань Цзи даже показалось, что он непременно уничтожит всех вокруг.

Шэн Линъюань сжал бледными пальцами виски. Черный туман превратился в тонкую иглу, длиной всего в один чи, и с легкостью пронзил кожу. Никто не знал, что он собирался сделать. Хотел ли он избавиться от яда при помощи другого яда? Однако он использовал эту «иглу», чтобы пошевелить ею в собственной голове.

— Нет! — Сюань Цзи показалось, будто с него заживо сорвали скальп. Будто эта длинная игла шевелилась в его собственном мозгу. В спешке он бросился вперед и схватил Шэн Линъюаня за запястье. Расправив крылья, он прижал Его Величество к себе, заслоняя от мира, и прежде, чем тот успел возразить, Сюань Цзи применил к нему какое-то странное заклинание. С крыла прямо к нему на ладонь упало перо. После того, как перо растаяло, превратившись в сгусток яркого света, юноша прижал пальцы ко лбу Шэн Линъюаня, а ладонью закрыл его глаза.

Шэн Линъюань на мгновение опешил. Перед глазами было темно, но ему показалось, будто лицо обдало водой из прозрачного родника. На мгновение Его Величество потерял контакт с внешним миром. Время и пространство спутались в единый клубок. Ему казалось, что он вернулся в «персиковый источник», на древнюю родину клана шаманов. Где-то вдалеке пели птицы, и ветер, шелестя, срывал с грушевых деревьев нежные цветки, а знакомый голос в море знаний неуклюже заучивал детские песенки...

В следующее же мгновение Шэн Линъюань оказался в чьих-то объятиях. Этот человек крепко сжал его изуродованную руку. Мягкий кашемировый шарф терся о его загривок. Из-за тепла чужого тела от шарфа исходил аромат моющего средства и камфорного дерева. И эта свежеть мгновенно избавила Его Величество от сильной головной боли.

Шэн Линъюань был истинным мастером проклятий.  Как только боль немного утихла, он сразу же понял, что это было за заклинание, которое Сюань Цзи опустил ему на лоб. Молодой человек не на шутку удивился.

Он никогда не использовал это заклинание, поскольку оно всегда требовало слишком много сил и, по сути, было бесполезным. Оно не могло ни исцелять, ни атаковать. Оно могло лишь на время заблокировать пять из шести органов чувств. Но тот, кто его использовал, вкладывал в него частичку своей собственной жизни. Это заклинание питало его море знаний самым неуклюжим и расточительным образом, помогая ему расслабиться и успокоить разум.

Это было словно... Будто оно специально было создано лишь для того, чтобы исцелить его головную боль.

Сюань Цзи не помнил, где он этому научился. Но, стоило ему обнять Шэн Линъюаня, как юноша не раздумывая применил это заклинание, как если бы очень давно хотел это сделать.

Шэн Линъюань начал было сопротивляться, но маленький демон лишь крепче сжал его руку. Их пальцы переплелись, и молодой человек почувствовал, что руки Сюань Цзи, обычно напоминавшие ему маленькую печь, сейчас были холодными, как лед, а пульс распространялся от запястья к ладони. Он стучал так сильно, что, казалось, будто Сюань Цзи дрожал от страха.

В сердце старого дьявола что-то шевельнулось, будто порыв ветра, что внезапно смахнул пыль с крышки обветшалого гроба. Однако в следующий же момент Шэн Линъюань безжалостно оттолкнул Сюань Цзи и окинул юношу серьезным взглядом.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты прекратил изучать бесполезную чушь?

Сюань Цзи промолчал.

Однако опомнившись, юноша пришел в ярость. Это странное заклинание едва не выкачало из него всю кровь, понизив температуру его тела на три градуса. Сюань Цзи стиснул зубы, стараясь не допустить утечки тепла.

В руке Шэн Линъюаня был все тот же черный туман, совсем недавно поглотивший маленькую «птичку». Туман обратился в шар, и на его гладкой поверхности замелькали бесчисленные образы, иллюстрирующие те или иные моменты. Вот Янь Цюшань с кортежем въехали в Пинчжоу, вот они во второй раз сменили машину, а вот встреча с командиром Ду на частной заправке и, наконец, сцена, когда вся команда отправилась в путь из юйянского филиала…

Эта марионетка следила за Янь Цюшанем с самого Юйяна!

Ван Цзэ спохватился и тут же включил камеру на телефоне.

Шар продолжал вращаться. Изображения сменяли друг друга, показывая то заснеженный лес, то пустоши, то горные районы... Наконец, все замерло, демонстрируя всем присутствующим фигуру высокого и стройного «человека». Лицо незнакомца скрывалось за маской, в прорезях которой виднелась лишь пара глаз. Его радужки были странного темно-зеленого цвета с желтоватым отливом, а внешние уголки слегка приподняты, как если бы «человек» улыбался.

Вдруг, шар издал громкий хлопок и исчез.

Одновременно с этим послышался шум двигателя и человеческие голоса. Это прибыли «Фэншэнь» и Сяо Чжэн.

Ван Цзэ посмотрел на экран своего телефона и увеличил снимок.

— Этот человек все время следил за командиром Янем...

— Есть ли какой-нибудь способ как можно скорее отыскать его? — отозвался Шэн Линъюань. Его Величество редко говорил так откровенно. — «Техника марионетки» — запретное мастерство, ее секрет был утрачен тысячи лет назад. Этот человек, вероятно, Бедствие клана теней.

— Дай это сюда! — едва прибыв на место, Сяо Чжэн тут же услышал их разговор и, не дожидаясь, когда вертолет окончательно приземлится, поспешно спрыгнул на землю. Взяв мобильный телефон Ван Цзэ, Сяо Чжэн переслал себе последнее видео и тут же задействовал все возможные ресурсы.

Эффективность работы диспетчерского пункта Главного управления поражала. Менее чем за пять минут техники зафиксировали положение «зеленоглазого человека», сравнив рельеф местности и особенности окружающей среды на экране с изображениями, полученными со спутника. Это был городок Цинпин в провинции Цзянчжоу2.

2 江州 (jiāngzhōu) — район Цзянчжоу (в городском округе Чунцзо, Гуанси-Чжуанский автономный район КНР).

Как только местоположение было установлено, «Фэншэнь» и диспетчеры Главного управления немедленно приступили к совместной работе. Все оперативники, что находились неподалеку от Цзянчжоу, даже те, кто отправился на заслуженный отдых, были спешно мобилизованы и отправлены в Цинпин. Сяо Чжэн немедленно сообщил филиалу Цзянчжоу ввести первый уровень тревоги, после чего запросил данные обо всех случаях обнаружения аномальной энергии в течение последних семидесяти двух часов. Одновременно с этим он связался с директором Хуаном, чтобы проверить все крупные транспортные развязки и перекрестки внутри и за пределами городка Цинпин, а после установить за ними контроль.

Едва прибыв в Пинчжоу он, не успев даже перевести дух, немедленно отправился в Цзянчжоу, находившийся в пятистах километрах отсюда.

— Все три жертвоприношения стали причиной выброса аномальной энергии, — начал Сяо Чжэн. — В связи с восстанием мутировавших деревьев мы вынуждены были послать на зачистку целый отряд. Второй инцидент произошел в Дунчуане. И поскольку господин Юэ-дэ и его ученики прибрали к рукам всю местную власть, мы не смогли получить данные вовремя. Позже мы обнаружили, что в ночь темного жертвоприношения индекс аномальной энергии в Дунчуане увеличился на порядок. Несколько дней назад почти все местные филиалы в трех прибрежных районах также сообщили о всплеске аномальной энергии. Третье жертвоприношение было совершено в подводной гробнице на дне Южного моря. Если этот «зеленоглазый» — Бедствие, то в ближайшее время мы засечем новый выброс. Все зависит лишь от расстояния между Цзянчжоу и Главным управлением.

Сюань Цзи некогда было обсуждать со старым дьяволом тот факт, что «собака покусала Люй Дунбиня»3. Позвонив в Отдел ликвидации последствий он поспешно отдал приказ уделить особое внимание народным настроениям, а после принялся копаться в собственном наследии, в поисках дополнительной информации о «тенях»:

3 狗咬吕洞宾 (gǒu yǎo lǚ dòngbīn) — досл. собака покусала Люй Дунбиня; значит: не понять добрых намерений другого человека.

— Как все запутано. Еще три тысячи лет назад тени слыли странной и загадочной расой. Сказать по правде, я и представить себе не могу, как тень может стать Бедствием... Ваше... Предок, если это Бедствие никогда не было запечатано, разве для его пробуждения требуется темная жертва?

Почувствовав внезапное отвращение к слову «предок», Сяо Чжэн с ног до головы покрылся мурашками.

— Ты можешь говорить нормально? Не слишком ли это слащаво?

Сюань Цзи замолчал.

Он всерьез опасался, что, назвав «дух меча» «Шэн Линъюань» или «Ваше Величество» он может напугать коллег. А называть его «Шэн Сяо» он не мог и даже боялся. Это старый дьявол во всем виноват. Он даже не потрудился придумать себе кодовое имя. С ним действительно было слишком сложно.

Шэн Линъюань сжал руку, пряча в ладони сгусток черного тумана, но так ничего и не ответил. Он никак не мог понять, почему клан теней хранил молчание долгих три тысячи лет.

— Кроме того, если я правильно понял, это была «техника марионетки», верно? — когда Сюань Цзи в тайне последовал за Шэн Линъюанем к Южному морю, тот тоже использовал эту технику. Кроме того, только что он коротко упомянул о том, что ее мог использовать еще и Дань Ли. — У Дань Ли когда-нибудь жила тень? Подожди-ка, ты ведь говорил, что у Дань Ли была… «близкая подруга»?

— Может, стоит спросить того аспиранта, что увлекается историей Великой Ци? Почему «близкая подруга» звучит как часть частных исторических записок4? Это правда? — вмешался Ван Цзэ

4 野史 (yěshǐ) — неофициальная история, частные исторические записки (в отличие от официальных правительственных династических историй).

— Был кое-кто, — произнес Шэн Линъюань.

— А?

— Кто?

Шэн Линъюань никак не мог понять, устал ли он после долгого путешествия или попросту не хотел вспоминать об этом. Он потер лоб, но усталость так и не покинула его лица:

— Когда Дань Ли был еще молод... Когда правитель Великой Ци, Император У, скрывался от преследовавших его мятежников, у Дань Ли была служанка по фамилии Мэн. Она всюду следовала за ними и заботилась о них. Со временем поползли слухи, что она была близкой подругой Дань Ли.

В памяти Сюань Цзи внезапно всплыл образ безмолвной «тетушки Мэн Ся», которую он видел в воспоминаниях духа меча демона небес.

Как ни странно, но эта служанка никак не выделялась среди толпы грязных мужчин. Сюань Цзи долго смотрел на нее тогда, но теперь не мог вспомнить даже ее лица.

Казалось, что весь ее образ растворился в воздухе.

— Род Мэн... Они действительно были выходцами из клана теней, —нахмурился Шэн Линъюань.

Глава 80

Сюань Цзи по-прежнему молчал, чувствуя, что этого господина по фамилии Ван уже не спасти. Ему можно было сразу вставать в очередь в крематорий.

Стоило только Сюань Цзи упомянуть о тени Мэн Ся, всюду следовавшей за Дань Ли, как у Шэн Линъюаня вновь разболелась голова.

Дань Ли много раз подавал во дворец прошения, в которых писал, что к лишившимся хозяина теням следует применять особые меры. Кроме того, именно он был тем, кто выдвинул целый ряд планов о том, как лучше их контролировать. Некоторые люди проникались к ним слишком глубокими чувствами и, в итоге, уже не могли вынести того, что теней хоронили вместе с владельцами. Часто последним желанием самого владельца было, чтобы тень жила свободно.

Жаль, но тени появлялись на свет не для того, чтобы становиться вдовцами. Они зависели от своих хозяев и всю жизнь повиновались их желаниям. Как только хозяин умирал, тени теряли свою жизненную силу. Они не старели и не умирали, они не знали, что делать дальше и кем им быть, потому со временем они превращались в живые надгробия, умевшие говорить и двигаться. Они так и не научились приспосабливаться к новым условиям. Навязчивые идеи превращались в безумие, и некоторое время спустя обращались во зло.

Предсказания Дань Ли оказались на удивление точными. Как и ожидалось, на четвертый год Цичжэн в столице империи произошел небывалый инцидент, связанный с тенью, потерявшей владельца. Вся семья начальника охраны дворцовых ворот1, Сунь Чуна, была убита. В день праздника середины осени около сотни трупов оказались вывешены на мосту. Это событие шокировало правительство и общественность и немало встревожило внутренний двор. В те времена Шэн Линъюань лично возглавлял подразделение Цинпин. Вылетев всем гнездом2, уже через полмесяца они смогли выследить и поймать убийцу. Им оказалась тень, оставшаяся после смерти дедушки Суня.

1 郎中令 (lángzhōnglìng) — ист. ланчжунлин (один из 9 цинов, старший из лангуаней, начальник приказа по охране дворцовых ворот).

2 倾巢而出 (qīngcháo ér chū) — букв. вылететь всем гнездом обр. всей толпой, в полном составе.

Последним желанием старика были «мир и счастье для его потомков». Слова, что должны были стать благословением, обернулись для семьи Сунь настоящим проклятием. Из-за тени членам семьи запрещено было покидать дом, и все родственники вынуждены были жить под одной крышей. Что бы ни случилось, они все должны были улыбаться. Если хоть кто-нибудь казался недостаточно веселым, он должен был понести наказание. Вся семья ходила с улыбками на лицах, словно бумажные человечки3. Генерал Сунь не мог больше этого выносить. Вместе с братьями они планировали тайно избавиться от тени, но не успели.

3 纸人 (zhǐrén) — рит. фигурки людей (слуг) из бумаги. (Жертвоприношение покойному).

После этого императорскому двору пришлось проверять владельцев теней по всей стране.

Но, что больше всего злило Шэн Линъюаня, так это то, что сам императорский наставник не последовал за своими убеждениями. Перед тем, как покинуть тюрьму, Дань Ли, вероятно, чувствовал, что его ждет, потому заранее отпустил тень из рода Мэн.

Все заклинания и техники для отслеживания и поимки теней, что применялись в подразделении Цинпин, оказались в руках у тени Дань Ли. Использовать их против нее было сродни тому, чтобы обратить оружие против его же владельца. Четыре года элитные воины преследовали род Мэн. Однако, даже потеряв в этой погоне половину своих братьев, им так и не удалось поймать тень. В конце концов, род Мэн сам нашел свою смерть. Они без дозволения вторглись на территорию Чиюань и были уничтожены окружавшим долину массивом. Останься они в живых и, кто знает, сколько бы еще людей пострадало.

— В те годы, когда Дань Ли вынужден был спасаться бегством, тень всюду следовала за ним. Это весьма романтично, не правда ли? — спросил Сяо Чжэн.

— Безусловно. Однако это всего лишь слухи. Разве после этого Дань Ли не убил всю ее семью? Независимо от того, кто именно следовал за ним: человек или тень, никто не смог бы этого избежать... Кроме того, тот, кого мы видели, был высоким и крупным. Учитывая его рост и телосложение, он мало походил на женщину.

Словно опомнившись, Шэн Линъюань вскинул руку и, не тратя время на лишние разговоры, хлопнул Сюань Цзи по плечу:

— Не перебивай.

Сюань Цзи тут же закрыл рот и холодно посмотрел на него. Этот старый дьявол мог, не задумываясь, убить любого, однако, он всегда был открыт для посторонних. Если в его руках окажется удостоверение личности, он без труда растворится в толпе. В тот момент, когда начался этот разговор, он умело скорректировал свою речь в соответствии с тем, что привыкли слышать окружающие и прекрасно поладил с ними. Сложно поверить, что всего несколько месяцев назад его вызвали в этот мир при помощи «жертвы тысячи жизней», чтобы он уничтожил Управление по контролю за аномалиями.

Лишь оставаясь с ним наедине этот старый дьявол, не стесняясь, демонстрировал свою дурную натуру. Вероятно потому, что все это время он считал юношу своим союзником.

Сюань Цзи с грустью обнаружил, что помимо недовольства он также испытывал какое-то странное удовлетворение от того, что с ним обращались по-особенному. Он решил, что, возможно, перечитал «дешевых бульварных романов Книги песен»4 и тоже подцепил эту подлую заразу.

4 三百篇 (sānbǎipiān) — «Шицзин», «Книга песен». Один из древнейших памятников китайской литературы. Уникальный источник информации о языке, идеологии, этике и традициях различных регионов древнего Китая. Включен в канонический сборник конфуцианских текстов У-цзин.

— У меня есть кое-какие соображения на этот счет, — потирая подбородок, отозвался Ван Цзэ. — Директор Сюань сказал, что «технику марионеток» изобрел Дань Ли. Конечно же, он был не единственным в мире человеком, который умел ею пользоваться? Разве Шэн Сяо не был его учеником?

Сюань Цзи прикусил язык.

Да что не так с этим старшим братом?

Ван Цзэ от всего сердца похлопал Шэн Линъюаня по плечу.

— Эй, речь не о тебе, брат. Говоря «Шэн Сяо», я имею в виду не тебя, а того, другого «Шэн Сяо». Посмотри на себя, у тебя же прямо на клинке написано, что ты несчастливый меч.

Его Величество поднял на него глаза и мягко улыбнулся.

Следуя первому принципу гуманизма, Сюань Цзи тут же попытался спасти этого лысого карпа, слишком много о себе возомнившего:

— Не неси ерунды, у тебя есть какие-нибудь доказательства?

— Да! Целая куча доказательств из исторической литературы! — Ван Цзэ тут же продемонстрировал публике свой мобильный телефон. Первое, что появилось на экране, был портрет императора У, напечатанный на страницах учебника истории. Мужчина на портрете был облачен в доспехи, а его квадратное лицо напоминало облик Небесного царя Вайшравану5. — Взгляните на это. Это правитель Великой Ци, Император У. Поговаривают, что ростом он был в девять чи и весь преисполнен величия! Вот как он выглядел! У него был квадратный подбородок, широкий рот, спина тигра и поясница медведя6! Не может быть, чтобы такой могущественный человек когда-либо терпел неудачи, верно? Однако за всю свою жизнь он так никогда и не женился, даже его единственный сын и тот оказался приемным. Вам не кажется, что это странно?

5 托塔天王 (tuōtǎtiānwáng) — будд. Небесный царь Вайшравана, великий царь Севера, один из хранителей сторон света в индийской мифологии, божество богатства.

6 虎背熊腰 (hǔbèixióngyāo) — спина тигра и поясница медведя (обр. в знач.: богатырское сложение; здоровый, дюжий).

Сюань Цзи продолжал обреченно молчать.

— Правда странно, — с большим интересом посмотрев на могущественного человека с портрета, произнес Шэн Линъюань.

— Таким образом, одному из экспертов удалось сделать кое-какие выводы. Я вам так скажу, это поистине потрясающий человек. Он лично вносил правки в последнюю редакцию учебника по истории для учеников средней школы. Он считал, что Шэн Сяо, вероятно, имел возлюбленного, которому не было места в гареме. Похоже, император был гомосексуалистом. Но, на мой взгляд, пусть этот эксперт и силен в истории, но он всего лишь человек с ограниченным воображением. Тот, кому «не было места в гареме» был не только не того пола, но и не той расы! Например, это могла быть тень. Он не только не человек, но и спутник Шэн Сяо. Это вполне похоже на того «зеленоглазого», не так ли? — продолжал Ван Цзэ.

— Вполне обоснованно, — с улыбкой кивнул Его Величество.

Сюань Цзи по-прежнему молчал, чувствуя, что этого господина по фамилии Ван уже не спасти. Ему можно было сразу вставать в очередь в крематорий.

Ван Цзэ, тем временем, принялся загибать пальцы.

— Смотрите, за последнее время случилось несколько жертвоприношений. Зачинщик первого тут же исчез, мы так и не смогли вычислить его личность так что, пока забудем о нем. Но, кто тогда запечатал Бедствие клана шаманов? Правильно, Шэн Сяо. А кто сделал сашими из гаошаньского правителя? Тоже Шэн Сяо. В прежние времена в мире существовали три человекоподобные расы, почему на свободе осталось лишь Бедствие клана теней?

Сперва всем присутствующим казалось, что Ван Цзэ несет какую-то чушь, но, услышав его последние слова, они, неожиданно, начали проникаться этой историей. Все задумались. Даже Шэн Линъюань на мгновение погрузился в размышления.

— Тогда какова твоя версия событий? — спросил он.

— Я не знаю всех исторических подробностей, — начал Ван Цзэ, — но разве император У не умер, прыгнув в раскаленную лаву? Ведь по нашей версии Чиюань и эти так называемые «Бедствия» давно уже слились в одну непрерывную линию, верно? Осмелюсь предположить, что в тот год его тень, вероятно, последовала за ним. Когда тело императора сгорело в огне Чиюань, произошла физико-химическая реакция, а затем бац! И тень превратилась в настоящего демона!

Оказывается, рождение демона сопровождалось странными звуковыми эффектами! Шэн Линъюань громко рассмеялся.

— Да пошел ты! Неси попкорн! — не выдержал Сюань Цзи.

Сяо Чжэн прекрасно понимал, что этот пес Ван Цзэ никогда не выплюнет слоновую кость7, потому он бесцеремонно отпихнул черного карпа в сторону.

7 Часть идиомы 狗口里吐不出象牙 (gǒu kǒu lǐ tǔbuchū xiàng yá) — из собачьей пасти не жди слоновой кости; (обр. не жди доброго слова от плохого человека).

— А если серьезно, насколько эти тени хороши в бою? У них есть какие-нибудь особенности?

— Нет. Тень может унаследовать все способности своего хозяина. Если хозяин мог летать по небу и ходить под землей, то и его тень могла. Но если хозяин был слаб, тень прекрасно справлялась и сама, — отозвался Шэн Линъюань. — Однако, если она превратилась в Бедствие, то здесь уже трудно о чем-либо говорить.

Услышав его слова, Сяо Чжэн тут же развернулся и связался со всеми инстанциями органов государственной безопасности, потребовав немедленно мобилизовать все доступные силы и урегулировать инцидент. Руководители трех крупнейших спецподразделений должны были быть наготове.

Пока они говорили, сотрудникам Управления удалось собрать и подготовить данные из различных пунктов энергетического мониторинга, расположенных в районе Цинпин в провинции Цзянчжоу. Едва получив отчет, Сяо Чжэн бегло просмотрел его.

— В течение последних семидесяти двух часов в районе Цинпин не зафиксировали ни одной аномальной реакции. Исходя из статистических данных, полученных из разных наблюдательных пунктов, можно сделать вывод о том, что температура воздуха этой зимой несколько ниже, чем обычно. Вероятно, все из-за низкого уровня энергии.

— А что насчет исторических записей? — осведомился Сюань Цзи.

— Пока ничего. — Сяо Чжэн сверился с данными о географическом положении. На это задание была отправлена элита «Фэншэнь». Они славились своей мобильностью и возможностью легко перемещаться с места на место. Всего пара фраз, и они уже покинули Пинчжоу и, как ожидалось, должны были прибыть в Цзянчжоу не более чем через полчаса. Лицо директора Сяо внезапно исказилось странной гримасой. — Филиал Цзянчжоу что, всем коллективом отправился в отпуск? От них требуется лишь проверить исторические сведения, почему так долго?

— Филиал Цзянчжоу… Ох, ты ведь ничего не знаешь. Они такие ленивые. В прошлый раз человек, что отвечал за безопасность, просто взял и без разрешения покинул свой пост. Он решил поучаствовать в конкурсе робототехники, а когда вернулся, его тут же понизили в должности. Это место находилось под контролем матушки Юй, тамошний персонал не привык к работе, — сказал Ван Цзэ.

— Еще один Дунчуань? — нахмурился Сюань Цзи.

— Откровенно говоря, матушка Юй отличается от господина Юэ-дэ. Господин Юэ-дэ был самой обычной сволочью. В мирное время он был главным воротилой Дунчуаня и всеми силами пытался избежать контроля. Он часто жаловался на медленную реакцию наших оперативников и на то, что они, якобы, плохо выполняют свою работу… Он никогда не давал нам измерить уровень аномальной энергии. Неудивительно, что мы так медленно реагировали, — сказал Ван Цзэ и закусил сигаретный фильтр. — Система мониторинга Цзянчжоу еще не готова. С момента создания Управления семья Хэ никогда не вмешивалась в наши дела, и мы все делали то же, что и всегда — исполняли свои служебные обязанности. За последние семьдесят лет в Цзянчжоу не произошло ни одного странного инцидента, и нам даже не пришлось следить за «кровеносной системой земли». Не потому ли матушка Юй столько лет держала первенство в «Совете Пэнлай», что привыкла брать на себя ответственность, не гоняясь за привилегиями?

— Но ее люди убили Чжичуня, — холодно вставила до того молчавшая Гу Юэси. Не дожидаясь, пока Ван Цзэ снова заговорит, она произнесла, — хорошо, пусть у нас недостаточно доказательств о создании призрачного острова, но одна из марионеток, что явились убить командира Яня, сама во всем призналась, не так ли?

— Я тоже этого не понимаю, — вклинился Чжан Чжао. — Этих марионеток подослала матушка Юй? Что ей нужно?

Будучи опытным оперативником, Янь Цюшань сумел проникнуть в школу Истинного Учения, где провел целых три года. Он уже выяснил все, что нужно. Должно быть, у него хранилось множество вещественных доказательств. Но когда Иньи арестовали, лучшие представители класса духовной энергии только и ждали момента, чтобы промыть слепому мозги. По сравнению с этим, показания Янь Цюшаня хоть и имели некоторый вес, но отнюдь не являлись решающими.

На данный момент ни матушке Юй, ни школе Истинного Учения невыгодно было убивать Янь Цюшаня.

— Я только что получил сообщение от наших коллег. После двух пересадок подставной кортеж благополучно прибыл в назначенное место. То есть, никто из юйянского филиала не раскрывал местонахождение командира Яня. Но я не верю, что наши братья из «Фэншэнь» могли предать нас. — Чжан Чжао посмотрел на Шэн Линъюаня. — Если верить словам господина, мы стали мишенью еще в Юйяне. Те куклы, что преследовали командира Яня, вероятно, следили за ним с помощью «техники марионетки», верно? Что за дела у этой тени к командиру Яню? Какие вообще могут быть проблемы, кроме того, что он один из самых выдающихся людей, обладающих особыми способностями?

Шэн Линъюань бросил взгляд на лежавшего неподалеку Янь Цюшаня. «Техника марионетки» непредсказуема. На всякий случай Сяо Чжэн не осмеливался оставлять Янь Цюшаня одного, пока они не вычислят истинное местоположение нового Бедствия.

Оглушенный ударом Сюань Цзи, Янь Цюшань находился в специальном пассажирском отсеке. Цвет его лица стал намного лучше, чем раньше. Должно быть, частицы золота и железа в его теле самостоятельно восстанавливали его меридианы.

Таково истинное искусство ковки золота. Пока человек не утратил желания жить, он может использовать все, что есть вокруг него. Серебро, золото и железо. Может быть, ему помогла та деревянная кукла, так сильно похожая на Чжичуня. Световой индикатор над пассажирским отсеком никогда не гас, и металлические предметы продолжали стекаться все блин и ближе к мужчине. Вскоре Шэн Линъюань почувствовал, что этому человеку жутко не терпелось поправиться и возобновить свою деятельность.

Его Величество никогда особо не задумывался об искусстве ковки золота. Выдумав эту технику, он передал ее в Наньмин в качестве наследия. На дне долины Наньмин, более известной как Чиюань, был камень, цветом сроднившийся с языками пламени, рожденный в огне божественной птицы Чжу-Цюэ. По виду он напоминал агат и был необычайно прочен. Поговаривали, что ни огню, ни воде не под силу было разрушить его. При всем желании избавиться от него было не так-то просто.

Но Шэн Линъюань был демоном. И, так как даже он не мог его полностью уничтожить, он наложил на камень проклятие: если кто-то сумеет заполучить его наследие, камень разобьется на куски.

Это было сделано для того, чтобы никто чужой не посмел прикоснуться к его вещам.

— Янь... Ваш командир когда-нибудь получал серьезные раны? — спросил Шэн Линъюань.

— Это ведь обычное дело, разве нет? — вопросом на вопрос ответил растерявшийся Чжан Чжао.

— Я имею в виду травмы иного рода. Действительно смертельные раны.

Несколько старожилов «Фэншэнь» удивленно переглянулись.

— Господин, ты… откуда ты знаешь? — удивился Чжан Чжао.

Это был несчастный случай? Неужели он угадал?

— Это случилось много лет назад, я тогда еще учился в средней школе, — начал юноша. — В тот год в Синчжоу произошло землетрясение, это сильно напугало муравьев-мутантов, верно, брат Ван?

— Да, — сказал Ван Цзэ, — оперативники местного филиала допустили ошибку. Они решили, что в столь отдаленный район точно никто не сунется и, поленившись, не стали перекрывать дорогу. В результате двигавшийся по горному тоннелю грузовик угодил в смертельную ловушку. Командир Янь первым прибыл на место с подкреплением. Они увидели, что муравьи-мутанты вознамерились обрушить гору. Но хуже всего стало тогда, когда они поняли, что внутри кто-то есть. Представители металлического класса трудились изо всех сил, они использовали все доступные им ресурсы, чтобы расчистить грузовику путь. Это была поистине чрезвычайная ситуация, они с трудом могли ее контролировать. Стояла глубокая ночь. Решив, что столкнулся с чем-то сверхъестественным, водитель грузовика так испугался, что закрыл глаза и ударил по газам. Рванув с места, машина отбросила командира Яня более, чем на десять метров, и он оказался погребен под обрушившимися камнями. Сзади, прямо ему на спину, рухнул странный, оранжево-красный каменный клинок. Некоторые из наших специалистов предположили, что муравьи-мутанты явились именно за этим клинком. Каменный меч мог без труда разрубить железо, словно грязь, и вокруг него вилась знакомая темная энергия. Мы так и не нашли способ избавиться от нее. Клинок до сих пор запечатан на шестидесятом подземном этаже.

— Вот он. Красного цвета, невероятно прочный. Как ни нагревай его, температура камня не изменится. Его можно использовать в качестве кондиционера, — сказал Ван Цзэ и, взяв телефон, вошел во внутреннюю сеть Управления. Открыв страницу «Центрального хранилища опасных грузов», мужчина без труда нашел изображение меча и показал его стоявшему поблизости Шэн Линъюаню.

Лишь мельком взглянув на фото, Шэн Линъюань тут же узнал свое творение. Камень Наньмина. Но он даже не помнил, где его потерял.

Янь Цюшань был представителем металлического класса. По словам Ван Цзэ, в тот день он приложил все свои усилия, чтобы расчистить выход из горного тоннеля. Но проклятие, наложенное на запечатанное в камне Наньмина знание об искусстве ковки золота, ошибочно решило, что кто-то вознамерился заполучить древнее наследие. И камень принял вид меча.

— Как он выжил?

— Ну, он был на волосок от смерти. Но тогда рядом с ним был Чжичунь. Он расплавил свой клинок и закрыл раны командира Яня. В противном случае, командира разрубило бы напополам, — отозвался Ван Цзэ.

Представители металлического класса отличались поразительной живучестью. Получая травмы, они могли временно обойтись без посторонней помощи, поддерживая себя по средствам металлических предметов. Но это не значит, что кусок железа способен спасти их от обезглавливания. Однако Чжичунь всегда был особенным. Будучи духом Янь Цюшаня, его клинок в каком-то смысле был «живым». Его поступок больше напоминал самопожертвование.

Шэн Линъюань сжал руки и едва заметно скривился.

— Как опрометчиво с его стороны, плавить свой клинок ради кого-то другого. Если бы этот человек умер, меч Чжичунь перестал бы существовать.

— Да, медик, принимавший участие в той операции, сказал, что командир Янь, вероятно, выжил лишь благодаря Чжичуню. Его жизнь висела на волоске, врачи были в отчаянии. Но он на самом деле сумел выжить... Почему, ты думаешь, все говорят, что командир Янь был самым крутым человеком в «Фэншэнь»? — вздохнул Ван Цзэ. — После того случая Чжичунь проспал целый год, но его жизненные силы так до конца и не восстановились. До отравления ядом призрачного острова он редко принимал человеческий облик.

Неудивительно, что при столь слабом кровном родстве с кланом гаошань, Янь Цюшань, больше походивший на простого смертного, смог достичь таких невероятных высот в столь раннем возрасте. Оказывается, на то была своя причина.

Таким образом, можно было сказать, что этот молодой человек наполовину был… его, Шэн Линъюаня, учеником?

Шэн Линъюань глубоко задумался. Но этого оказалось недостаточно, чтобы суметь достучаться до Его Величества спустя долгих три тысячи лет. Честно говоря, он давно позабыл об искусстве ковки золота. Создавая его, он не преследовал добрых намерений. Но вдруг ему показалось, будто что-то мягко коснулось его сердца, напоминая о том, что он так долго не хотел вспоминать. И все эти воспоминания промчались мимо, словно яркая вспышка.

Будто он тоже пережил все это.

— Господин, почему ты вдруг спросил об этом? Думаешь, это может быть связано с теми, кто преследовал командира Яня? — осведомился Чжан Чжао, пытаясь прочесть на лице собеседника хоть что-то.

— Нет, это не имеет к ним никакого отношения, — улыбнулся Шэн Линъюань, чем еще больше смутил юношу. — Даже если тот «зеленоглазый» — не Бедствие, а тень, что прожила три тысячи лет и теперь пытается убить тяжелораненого Янь Цюшаня, он бы не пошел такими окольными путями. Более того, он использовал «технику марионетки», чтобы выследить Янь Цюшаня, но, как только вы оказались неподалеку от Юнъаня, подослал ни на что негодных кукол. Он словно боялся, что новости до штаб-квартиры Управления по контролю за аномалиями будут идти слишком медленно.

Не стоило списывать «технику марионеток» со счетов. Когда из Управления по контролю за аномалиями прибыло подкрепление, пыль уже улеглась, и никто больше никого не ждал. Но, находящийся под властью техники воробей не спешил улетать. Словно бы опасался, что никто его не найдет…

Конечно же, никто бы и не смог его найти. В конце концов, не все могли распознать утраченную в веках «технику марионетки».

Воробей ждал его одного.

Похоже, кто-то оказался куда проницательнее, чем Его Величество с его короткой памятью. Увидев в Янь Цюшане следы древнего наследия, он сделал неверные выводы, и именно это недопонимание стало причиной того, что там, в больнице Юйяна, Шэн Линъюань сохранил ему жизнь.

Противник, что преследовал кортеж, хотел позаимствовать эту «железную ласточку»8, чтобы отправить ему приглашение в Цзянчжоу.

8 Иероглиф в фамилии Янь (燕) означает ласточку.

Слушая, как Ван Цзэ сыплет словами, Шэн Линъюань считал все это весьма забавным. Но, неожиданно, этот большой чернолицый карп оказался прав. У него и тени из Цзянчжоу оказалось слишком много общего.

— Директор Сяо, — донеслось с борта вертолета. Один из оперативников стянул с шеи шумопоглощающий амулет и закричал, — мы почти прибыли в Цзянчжоу.

— Я знаю! Цзянчжоу большая провинция. Даже в Цинпин есть городки уездного значения. Скажи точнее, где мы находимся? Отбросы из местного филиала что-нибудь выяснили…? — раздраженно бросил Сяо Чжэн.

Не переставая орать, Сяо Чжэн услышал, как стоявший рядом с ним Ван Цзэ спросил:

— Старший брат, что ты делаешь?

Оглянувшись, Сяо Чжэн увидел, как Шэн Линъюань спокойно прошел мимо него. Не говоря ни слова, он превратился в черный туман, просочился сквозь дверь кабины и исчез.

Оперативники были ошеломлены. Пару долгих мгновений они озадаченно переглядывались друг с другом, а затем повернули головы и дружно посмотрели прямо на Сюань Цзи. Но юноша был шокирован не меньше, чем они сами.

— Сюань... Директор Сюань, что все это значит? — пробормотал Ван Цзэ, указывая на то место, где только что стоял Его Величество. — Прошу, скажи, что он как-то это прокомментировал?

Сюань Цзи открыл было рот, но затем снова его закрыл.

— Боюсь, я не смогу этого сделать. Прошу прощения.

С этими словами он резко распахнул дверь кабины и прежде, чем его коллеги усели отреагировать, спрыгнул вниз.

Глава 81

Он искренне считал, что длиннохвостый фазан самая красивая птица в мире, потому решил похвалить Шэн Линъюаня, сравнив его с фазаном. Но, на удивление, этот «несравненной красоты человек» не оценил его похвалы.

Падая с высоты, можно было увидеть бесконечную пустынную равнину Цзянчжоу. Трещины на мерзлой земле, похожие на ползучие ветви, указывали на то, какие тайны могли скрываться на глубине. Лишь вдалеке, у самого горизонта, смутно виднелись тени безмолвных гор, похожих на обветренные статуи древних богов. Выпрыгнув из вертолета, Сюань Цзи тут же почувствовал, что что-то нет так. Здесь было слишком спокойно. Вой ветра, голоса людей и шорохи зимних животных... На первый взгляд в этом не было ничего необычного, но почему-то все это вызывало у юноши стойкое ощущение иллюзорности происходящего.

Расширив свое божественное сознание до предела Сюань Цзи, наконец, обнаружил проблему. В этих местах пролегала «кровеносная система земли»!

Согласно древним поверьям, «кровеносная система земли» была связана с «фэншуй», чистой и темной энергией, а также злым роком. Управление по контролю за аномалиями считало, что это явление характерно прежде всего для мест, являвшихся источниками аномальной энергии.

Выявление энергетических точек и поддержание показателей на стабильном уровне было одной из повседневных задач филиалов Управления, и называлось «охраной кровеносной системы земли».

Для некоторых сильнейших мастеров, имевших возможность прикоснуться к сути этого мира, «кровеносная система земли» была таким же параметром, как температура и аура. В крупных городах с большой плотностью населения «кровеносную систему» нелегко было отыскать. Но в таком месте, как Цзянчжоу, где было мало людей и много гор, аура «кровеносной системы земли» угадывалась с легкостью.

К своему удивлению, Сюань Цзи обнаружил, что не почувствовал ни ауры земли, ни Шэн Линъюаня, находившегося всего на шаг впереди него. Оглядевшись, юноша внезапно запаниковал. Бескрайняя равнина больше напоминала картину, нежели настоящий живой пейзаж!

Атмосфера этого места была чиста, ветер свеж, и на небе не было видно ни облачка.

По рукам Сюань Цзи пробежали мурашки… Что происходит?

Он не осмелился вот так сразу спускаться на землю. Лежавший в кармане мобильный телефон внезапно ожил и настойчиво завибрировал. Предположив, что это был кто-то из оставшихся в вертолете коллег, Сюань Цзи насторожился. Вытащив телефон, юноша даже не взглянул на экран.

— Сперва выслушайте меня. В Цзянчжоу что-то не так. Должно быть, проблема в данных энергетического мониторинга. Вы должны немедленно убраться...

Из динамика телефона послышался тихий вздох. Это был голос Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи еще больше насторожился. Как Его Величество смог ему позвонить? Даже если бы у него и была такая возможность, подобные вздохи были явно не в стиле старого дьявола.

Однако, стоило Сюань Цзи отвлечься, как его в миг окутал словно из ниоткуда взявшийся туман. В лицо ударил порыв яростного ветра. Юноше показалось, будто гравитация увеличилась в сотню раз, с невероятной силой потянув его к земле. Из тумана послышалась торжественная музыка. Сюань Цзи сжал в ладони монету и обернулся…

Перед ним был Его Величество.

На троне с идеально прямой спиной, облаченный в тиару и императорское одеяние, восседал Шэн Линъюань. Парадные одежды казались слишком громоздкими, что не могло утаить юного лица владыки людей… Юного?

Гражданские и военные чиновники выстроились по обе стороны от трона, а рядом, словно тень, стоял загадочный человек в маске. Церемониймейстер вышел вперед и вежливо объявил о том, что прибыл посланник из клана гаошань. По рядам министров прокатилось легкое волнение, люди принялись перешептываться друг с другом. Встреча посланника требовала соблюдения множества церемоний. Послушав какое-то время, Сюань Цзи предположил, что это был тридцать второй год правления императора Пина.

Именно в этот год Шэн Линъюань унаследовал трон, но в мире все еще не было покоя, и люди до сих пор терпели ненастья. Тогда Его Величество сказал, что эра нового правления начнется лишь тогда, когда они отвоюют обратно столицу, потому он все еще использовал старый календарь.

В этом году, один за другим, из жизни ушли старый глава клана шаманов и великий мудрец. Молодой же глава, полный решимости отомстить, стал железной опорой для правителя. Все человекоподобные расы объединились с Центральными Равнинами. Армия разделилась, и солдаты двинулись в нескольких направлениях. Одна дорога вела на юг. Другая, на северо-запад, в стратегически важный город Нинчжоу. При поддержке Северных земель люди быстро отвоевали у демонов прежние территории, распространив свое влияние до самой горы Бучжоу. С другой стороны действовали шаманы. Объединившись с выходцами с острова Гаолин, они разорвали связь между новой и старой столицами демонов. Демоны, населявшие старую столицу, были настроены менее радикально. Многие из них выступали против этой войны и даже прятали у себя великое множество полукровок, покинутых своими сородичами. Угодив в окружения, многие из демонов сразу же сдались. Это был первый раз, когда чаша весов начала склоняться в сторону людей.

В том же году Вэй Юй, живший на острове Гаолин, вовремя махнул хвостом1 и первым отправил гонцов с подарками.

1 见风使舵 (jiàn fēng shǐ duò) — держать нос по ветру, действовать сообразно с обстановкой, лавировать (досл. править рулём в зависимости от ветра).

В том году… Его Величеству было всего девятнадцать лет.

Шэн Линъюань напоминал рано повзрослевшего юношу. Черты его лица заострились и сделались угловатыми, как у настоящему мужчины. Казалось, этот человек нес на себе невероятно тяжкое бремя, скрывая не успевшее исчезнуть ребячество за завесой жемчужных нитей2. Вероятно, он и сам понимал, что его спина была слишком прямой, что делало его похожим на изящную куклу.

2 旒 (liú) — нити жемчуга (или других драгоценных камней), свисающие с головного убора императора (12 нитей) или высокопоставленного чиновника (в меньшем количестве).

Сюань Цзи постоянно был начеку. Он понятия не имел, что творилось в Цзянчжоу. Потянувшись к карману штанов, он хотел было нащупать иглу, которую использовал для борьбы с иллюзиями наследия, но его пальцы схватили пустоту.

Его игла… Нет, его карман?

Сюань Цзи с изумлением посмотрел вниз и обнаружил, что его футболка и джинсы превратились в халат.

Юноша тут же почувствовал себя совершенно разбитым, и в этот самый момент молодой владыка людей внезапно «взглянул» на него. На его лице застыло выражение крайней беспомощности, его губы остались неподвижными, но в ушах Сюань Цзи вдруг раздался знакомый голос: «Что ты ищешь? Не капризничай».

С кем он говорил?

«Ты меня видишь?» — ошеломленно спросил Сюань Цзи.

«Не говори ерунды. Когда ты перестанешь доставлять мне неприятности? Сядь рядом со мной, гости уже здесь», — вздохнул Шэн Линъюань.

Разговаривая с Шэн Линъюанем, Сюань Цзи чувствовал себя так, будто угодил в какую-то ловушку. Окончательно запутавшись, он совершенно забыл об игле и послушно уселся рядом с троном.

Гаошаньский посланник вошел в зал и быстрыми шагами подошел ближе. Со слезами на глазах он поведал владыке людей о том, как над ним много лет издевались демоны. Словно те жертвы из оккупированных врагом районов, что день и ночь ждали прихода освободительной армии. Будто гаошаньцы никогда и не были представителями другой расы. Но, к счастью зевавшего со скуки Сюань Цзи, вскоре посланник перестал заунывно вопить и принялся хвастаться богатством... Нет, подносить дары.

Вэй Юй был из поколения рабовладельцев, и пусть его идеи невероятно устарели, но он все еще был безумно богат. Кроме того, он великолепно льстил. Кораллы, драгоценные жемчужины и даже нефриты, все это было для него не больше, чем обычные камни3. Не привыкший к такой роскоши Сюань Цзи едва не ослеп от всех этих украшений. Среди всего этого великолепия возвышалась лодка, площадью около двух квадратных метров, целиком украшенная множеством драгоценных камней. Стоило слугам внести ее, как тронный зал озарился ярким светом, и все присутствующие едва не захлебнулись слюной.

3 鼎铛玉石 (dǐngchēng yùshí) — использовать священный треножник в качестве кастрюли для приготовления пищи и нефрит в качестве обычного камня (обр. в знач.: пустая трата драгоценного материала).

Вдруг, у Сюань Цзи родилась идея: «Если я возьму парочку...»

Но стоило ему только подумать об этом, как уголки глаз Шэн Линъюаня едва заметно изогнулись. Посланник решил, что молодому императору понравилась драгоценная лодка, и ту же бросился рассказывать, что за судно для этого использовалось, и сколько драгоценных камней понадобилось для его инкрустации.

Находясь в море знаний, Шэн Линъюань обратился к Сюань Цзи: «Выбери что тебе больше всего хочется?»

В глубине души Сюань Цзи смутно чувствовал, что что-то не так, и в его сердце зародилось сомнение: «Как он узнал, о чем я думаю?»

Но какая-то невиданная сила внезапно подавила его разум. Сомнения исчезли без следа, и он вновь вернулся к своей «роли»: «Я хочу ту кроваво-красную яшму4, что лежит посередине, нефрит с кормы и горку мелких аметистов...»

4 鸡血红 (jixuehong) — букв. «куриная кровь» или «кроваво-красная куриная яшма»; вид камней, добываемых в провинции Гуанси.

«Я подарю тебе их. Прикажу людям тотчас же все принести», — в голосе Шэн Линъюаня слышалась улыбка.

«Как можно играть с такой большой, полной драгоценностей лодкой? Тиран! Нельзя быть таким расточительным. Нам, между прочим, не хватает одной зарплаты», — мысленно ворчал Сюань Цзи.

«Оставь несколько камней для рукояти. В будущем, когда ты вновь обнажишь свой меч, он засияет всеми возможными цветами. Уа! Как большой радужный фазан! Разве не величественно?» — немного подумав, вновь выпалил юноша.

Он искренне считал, что длиннохвостый фазан самая красивая птица в мире, потому решил похвалить Шэн Линъюаня, сравнив его с фазаном. Но, на удивление, этот «несравненной красоты человек» не оценил его похвалы.

«Уйди», — холодно бросил Его Величество.

Сюань Цзи вновь почувствовал неладное.

«Я и Шэн Линъюань… почему мы так хорошо ладим? Будто провели вместе полжизни… И с каких это пор длиннохвостые фазаны стали символом величия? В последние годы на пике популярности ведь были фламинго?»

В этот момент гаошаньский посланник произнес:

— И последнее сокровище. Этот дар наш правитель выбрал специально для Вашего Величества.

Сюань Цзи и Шэн Линъюань одновременно посмотрели на него. Несколько гаошаньцев внесли в зал раковину огромного моллюска, белоснежную, с перламутровым отливом. Это зрелище было больше похоже на сон. Вдруг, двустворчатая раковина медленно открылась. Внутри, переливаясь на свету, лежали драгоценные жемчужины. Каждая была размером с кулак.

«Что это?» — осведомился Сюань Цзи.

Стоило ему произнести эти слова, как из-под вороха жемчужин выплыла прозрачная, изящная тень, и медленно подлетела к Его Величеству владыке людей. Тень опустилась прямо перед ним, благоговейно преклонив колени. Внезапно, полупрозрачный силуэт вспыхнул, и из пламени стали проступать очертания человеческой фигуры.

— Превосходный раб из клана теней! — громко объявил посланник.

Выражение лица Шэн Линъюаня внезапно изменилось. Прежде чем тень успела принять форму, он и Дань Ли почти одновременно ударили по раковине. Дань Ли вскинул руку и быстро произнес несколько заклинаний, прерывая начавшуюся трансформацию. Ни слова не говоря, Шэн Линъюань выхватил меч и одним ударом разрубил моллюска вместе с каменной подставкой. Все содержимое раковины вмиг посыпалось к ногам посланника.

Несчастный так испугался, что намочил штаны.

Кончик клинка Шэн Линъюаня медленно оторвался от земли, издавая долгий протяжный стон. На тыльной стороне ладони Его Величества вздулись синие вены. Руки юного владыки людей слегка дрожали. Молодой человек опустил взгляд и посмотрел на гаошаньского посланца так, словно желал его убить.

В этот самый момент, стоявшие по обе стороны от трона генералы обнажили свои мечи, нацелившись на гаошаньцев.

— Дикари! Как вы посмели?!

Внезапно, посланец вновь обрел дар речи:

— Ва… Ва… Ваше Величество... Помилуйте... Помилуйте... — залепетал он.

Пораженный столь бурной реакцией Сюань Цзи успел заметить, как Шэн Линъюань, заложив руки за спину, едва заметно повернулся к нему.

Сюань Цзи ошеломленно замолчал.

Ах, так он просто притворяется.

— Ваше Величество, прошу вас, успокойтесь, и вы, генералы, проявите терпение. Наши страны все еще находятся в состоянии войны, — произнес Дань Ли, холодно взглянув на гаошаньского посланника. —  Клан гаошань славится своим двусмысленным отношением, как к людям, так и к демонам. Сегодня вы явились сюда и публично унизили нашего государя... О, в таком случае, пожалуйста, возвращайтесь обратно на Гаолин, в белый нефритовый дворец, и передайте правителю Вэй Юю сообщение, что наши войска вскоре войдут в его владения и потребуют ответа. Я надеюсь, посланник поторопится и не опоздает с докладом, иначе окажется, что великая человеческая раса не ведает правил приличия.

Гаошаньцы до сих пор придерживались рабовладельческого строя. Живя вдали от цивилизации, они явно испытывали недостаток в образовании. Поговаривали, что их правитель был крайне неразборчив в связях. В белом нефритовом дворце содержалось бесчисленное множество красавиц. И правда в том, что для гаошаньцев тени были сродни удивительным цветам и драгоценностям, поэтому их легко отдавали в дар. Откуда им было знать о правилах человеческой расы?

Лицо посланника побледнело. Клятвенно ручаясь, он кланялся и заливался кровами слезами. Шэн Линъюань и Дань Ли переглянулись, и юноша, наконец, отвел меч. От начала и до конца отыграв представление «государь в гневе», Шэн Линъюань взмахнул рукавом и покинул зал.

Сюань Цзи поспешно последовал за ним:

«Линъюань, в чем дело? Ты только что...»

Парадная одежда слишком сильно давила на юношу. Вернувшись в свои покои, Шэн Линъюань тут же попросил кого-нибудь переодеть его. Но стоило ему обернуться, как стало ясно, что Его Величество, совсем недавно «злой и дрожавший от гнева», все еще улыбался. Будто он и вовсе никогда не злился. В этот момент он был живым воплощением фразы: «менял лица, словно листал книгу».

«Ничего страшного. Вэй Юй — низкий человек. Его капитуляция не что иное, кроме как прощупывание почвы. Разве ты не заметил? Посланник привез с собой кучу бесполезных сокровищ, но среди них не было ни одного созданного гаошаньцами инструмента. Они считают, что я простофиля и голодранец, никогда раньше не видевший богатства. Это их неизлечимая болезнь. Учитель хотел, чтобы все прошло мирно, но гаошаньцы грубо нарушили правила приличия, подарив мне тень».

Переодевшись в повседневную одежду, Шэн Линъюань с чистой совестью оставил работу по запугиванию посланцев на Дань Ли. Он прятался и ленился. Даже волосы распустил. В таком виде он больше напоминал прогульщика из академии. Обменявшись с Сюань Цзи парой небрежных фраз, он достал лист, один из тех, что обычно использовали шаманы, и начертал на нем заклинание. Взяв со стола чашку чая, молодой император спокойно вылил ее содержимое на лист, и тот моментально застыл.

«Что это?» — спросил Сюань Цзи.

«Снятие печати. Я ведь уже трижды объяснял тебе, почему ты снова спрашиваешь? — отозвался Шэн Линъюань, равнодушно посмотрев на юношу. — Когда мы наедине, незачем соблюдать церемонии».

Вдоволь поиздевавшись над Сюань Цзи, Шэн Линъюань подозвал к себе одного из охранников и приказал тому незаметно прикрепить талисман к повозке гаошаньского посланника.

К тому моменту, как они доберутся до дороги, лед растает, символы, что были начертаны на листе, проявятся, и печать тени можно будет снять. Раковина, в которой жила тень, была разрублена мечом Шэн Линъюаня. Как только печать исчезнет, тень будет свободна и сможет сбежать.

«Она не должна возвращаться на Гаолин, не должна страдать от деяний Вэй Юя. Если она вернется обратно, этот старый развратник ее замучает. — сказал Шэн Линъюань. — Тени тоже обладают душой, пусть они и ограничены природой и не могут самолично выбирать свой путь, но мне жаль, что их отправляют в подарок, словно какую-то вещь. Нет никакой необходимости убивать их».

«О», — отозвался Сюань Цзи. До сих пор он лишь слушал, что говорил Его Величество, вяло размышляя об особенностях теней. Внезапно, его мысли натянулись как струна.

Подождите!

Когда тень признавала хозяина, она принимала желаемый им облик.

Некоторые из людей были падки на любую внешность, а кто-то попросту не знал, что им нравилось. Даже получив признание, тени требовалось время, чтобы преобразиться. Но когда та маленькая тень из раковины увидела Шэн Линъюаня, она без колебаний вознамерилась принять облик взрослого человека. Что все это значило?

Похоже, у Шэн Линъюаня были вполне определенные предпочтения... может быть, у него была возлюбленная из плоти и крови!

Его Величество и этот человек были рядом день и ночь, но он совершенно ничего не знал!

У Сюань Цзи похолодели руки, его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из горла. Он тут же оборвал связь с Шэн Линъюанем.

Шэн Линъюань нахмурился.

«Почему ты вдруг закрылся от меня? О чем ты думаешь?»

«Кто это? — Сюань Цзи смотрел на него не мигая, и в его сердце ни с того ни с сего вспыхнул гнев. — Проклятье, кто это?»

Одна из тех красавиц из клана шаманов, что любили кружить вокруг Его Величества? Ученик верховного жреца Северных земель, что краснел каждый раз, при виде его? Этот бесстыжий и так похожий на девчонку Алоцзинь?

Так много подозреваемых!

Гнев обжег горло и Сюань Цзи выпалил: «Пока учитель наблюдал со стороны, ты в тайне жалел, что не можешь оставить эту тень подле себя?»

«Что? — Шэн Линъюань на мгновение опешил, но тут же почувствовал себя крайне нелепо. Он небрежно произнес. — Зачем мне раб из клана теней? Зачем мне слабое место?»

Значит, «слабое место»!

Сюань Цзи едва не задохнулся.

На мгновение лишившись рассудка, юноша выпалил: «Не думаю, что тебе стоило отдавать то заклинание. Мог бы просто послать кого-нибудь, чтобы перехватить повозку. В любом случае, Вэй Юй не станет жаловаться учителю. Когда тень трансформируется, он уже не сможет отличить ее от человека».

«Да что с тобой?» — осведомился Шэн Линъюань.

«Если ты не хочешь, чтобы она трансформировалась сейчас, я слышал, что у торговцев тенями есть некая печать, она может заставить тень спать в течение многих лет. Торговцы часто используют ее при перевозке товаров, чтобы тени по пути не засматривались на других людей, — пламя в голове Сюань Цзи разгоралось все ярче и ярче, а в груди становилась все теснее. Наконец, потеряв всякое терпение, он развернулся, чтобы уйти. — Если ты занят, я сам найду ее для тебя».

«Ты…»

Они только что одержали победу и одним ударом вернули себе три города. Занимавший это место клан демонов предпочел сжечь себя заживо, отчего внутренние стены выгорели дотла. Поселившись в некогда оккупированном демонами дворце, люди Его Величества постепенно наводили здесь порядок.

Когда-то здесь располагался изящный сад, но, проиграв, демоны спалили и его и большую часть городских стен. Все вокруг лежало в руинах, повсюду царило запустение. Но одна единственная весна напрочь перечеркнула все, что было до этого момента. Вновь пышным цветом распустились травы, птицы строили новые гнезда, и все вокруг просыпалось ото сна. Под окнами, гоняясь друг за другом, сновала пара кроликов, и все это заставляло сердца людей трепетать.

Сюань Цзи выпрыгнул из окна и полетел прочь. Но вспомнив, что Шэн Линъюань мог видеть его глазами, он еще больше рассердился и зажмурился. Ему оставалось лишь опереться на свое божественное сознание, чтобы успешно избегать препятствий.

Но вдруг, среди этой темноты его внимание привлек весенний ветерок, сея в душе юноши семена беспокойства.

Его Величество унаследовал трон, и место императрицы было свободно. Когда-нибудь он женится и у него появятся дети.

Линъюань всегда был хладнокровным и флегматичным человеком. Обычно, он «доверял своим подчиненным» настолько, что в разговоре с ними не стеснялся слез. Но Сюань Цзи знал, что он притворяется. Дань Ли с малых лет учил его тому, что владыка людей должен вести себя так, чтобы на один призыв отзывалась сотня5. Если хочешь завоевать сердца людей, нужно уметь управлять своими «эмоциями». Постоянно и неуклонно привлекать к себе людское внимание — это «умение», которому Его Величество научился еще в детстве. Вероятно, из-за того, что его ранние годы были такими тяжелыми, он попросту никогда не влюблялся. Его чувства напоминали чистую воду: они не казались слишком пылкими, но, стоило дать им волю, и этот поток растянулся бы навечно.

5 一呼百应 (yīhūbǎiyìng) — на один призыв отзывается сотня (обр. в знач.: ответить на призыв; получить массовую поддержку).

Линъюань был настойчивым и внимательным, и каждое его чувство было очень старым. Он заботился о каждой своей привязанности. Даже много лет спустя его мысли оставались чистыми и искренними.

Но если у него есть возлюбленная…

Если у него есть возлюбленная, он непременно станет одним из тех людей, что всю свою жизнь посвящают другим.

Неужели Линъюань очарован кем-то еще?

Едва эта мысль пришла ему в голову, и Сюань Цзи показалось, что в сердце разом вонзился клинок, безжалостно разрубая его на куски.

Как Линъюань может смотреть на других?

Они с Линъюанем всегда делили одни мысли, как кто-то другой смеет вторгаться туда?

Линъюань…

Вдруг, словно повинуясь какому-то странному порыву, Сюань Цзи развернулся и направился к домику, где отдыхал Шэн Линъюань.

«Линъюань, это…»

Вбежав на второй этаж, он увидел, что Шэн Линъюань стоял у окна спиной к нему и с осторожностью держал в руках меч демона небес.

Сюань Цзи забыл закрыть глаза. Как только он приблизился, Шэн Линъюань тут же понял, где он находится. Юное Величество не обернулся и лишь тихо вздохнул:

«Вернулся? Что ты делал?»

«Линъюань — мой».

Сюань Цзи не ответил. Опираясь на столик, стоявший в нескольких чи от Его Величества, он почувствовал, как в его сердце вонзился нож.

Все потаенные желания с ревом прорвались сквозь невидимую стену и вырвались наружу.

Он хотел закрыть двери и окна, хотел спрятать Линъюаня от этого мира, от теней, от людей, от целого света, чтобы никогда не впускать сюда даже весну.

Он хотел создать свое собственное тело и больше никогда не выпускать этого человека из рук. А если ничего не получится, он хотел бы стать облаком, дымом и туманом, и занять собой все семь отверстий и пять чувств, чтобы Линъюань мог видеть только его, слышать только его и прикасаться только к нему.

— Проснись!

Громкий упрек, прозвучавший над самым его ухом, немало шокировал Сюань Цзи. Юноша распахнул глаза и все вокруг: туман, маленький домик и юный император, разом исчезло. Он падал с огромной высоты, и его красивое лицо готово было поприветствовать землю. Разбудивший его старый дьявол сложил руки на груди и холодно наблюдал за его падением. Он не собирался его ловить!

Сюань Цзи выругался и быстро заработал крыльями Это позволило ему скользнуть вперед более чем на десять метров. Свободное падение прекратилось. Приземлившись, юноша прокатился по земле. Ну, по крайней мере, он был цел.

А тем временем, спустившийся вниз черный туман превратился в ступени, мягко поймав приземлившегося следом Шэн Линъюаня.

С отвращением посмотрев на Сюань Цзи, Шэн Линъюань грубо бросил:

— Даже такой недоучка как ты смог бы с легкостью обойти эту темную энергию. Не ты ли несколько дней назад разучивал заклинание очищения души? А теперь так спешишь вернуть его мне? Как вежливо с твоей стороны.

Сюань Цзи стоял на коленях на земле, в его волосах запутались пучки сухой травы. Внезапно, знакомый голос словно пригвоздил его к месту.

Шэн Линъюань странно посмотрел на него, и взгляд маленького демона не на шутку удивил его. В чужих глаза бушевали непередаваемые эмоции.

— Что за тягостные воспоминания вызвала у тебя эта темная энергия?

Но Сюань Цзи продолжал с жадностью смотреть на молодого человека.

— Я… — наконец, хрипло произнес он.

Однако, не дожидаясь, пока юноша выскажется, Шэн Линъюань вновь прервал его:

— Подожди немного, будь хорошим мальчиком, сейчас не время распускать сопли.

Сюань Цзи закрыл рот и мысленно выругался.

«Вот же ублюдок!»

Черный туман в руках Шэн Линъюаня превратился в длинный кинжал, и Его Величество внезапно воткнул его в замерзшую землю, принявшись рыть глубокую ямку. Когда с ямой было закончено, раздался гул, из глубины заструился дым, и на земле появилось одно из шаманских заклинаний.

«Обратное течение»!

Значит то, куда он недавно угодил, было «обратным течением»?

Но «обратное течение»… это заклинание опиралось лишь на личный опыт человека. Оно заставляло его вновь и вновь переживать конкретные события и боль.

Это были не какие-нибудь подслушанные на стороне истории, не радости и печали, увиденные в кино. Более того, это не имело ничего общего с предками… Его наследие здесь было ни при чем.

Другими словами, все то, что он сейчас пережил... Память о том, как он всюду следовал за Шэн Линъюанем, деля с ним пять органов и шесть чувств. Это не было наследием духа меча демона небес.

Это были его собственные воспоминания.

Глава 82

Старый бесстыдник! Как он посмел сказать что-то настолько тошнотворное!

Шэн Линъюань опешил и протянул руку, слегка коснувшись лба Сюань Цзи.

Сюань Цзи показалось, будто ему в череп вонзилась сосулька. Под влиянием чужой силы выступивший на коже холодный пот тут же замерз, превратившись в наледь, а бурлящие в голове мысли успокоились.

Его первой реакцией было схватить Шэн Линъюаня за руку. Шэн Линъюань, что мог с легкостью превратить воду в лед, лишь передавая ей температуру собственного тела. Но этот жест казался слишком двусмысленным. Оба опешили. Однако не успел Его Величество произнести ни слова, как Сюань Цзи резко отбросил его руку.

Шэн Линъюань удивленно молчал.

Это что, побочное действие «обратного течения»?

К счастью, в этот момент у Сюань Цзи зазвонил телефон. Это был звонок от директора Сяо. Схватившись за спасительную соломинку, юноша тут же поспешил ответить.

— Скажи своим людям, чтобы не садились на землю. Они должны покинуть Цзянчжоу, — ловко переключив свое внимание, отозвался Шэн Линъюань. — Боюсь, что здешнюю «кровеносную систему» поглотило Бедствие.

Сюань Цзи включил громкую связь. Выслушав совет, Сяо Чжэн поспешно передал своим коллегам:

— Обстановка неясна, нужно эвакуироваться. А что насчет вас?

— У меня свой транспорт, не беспокойся обо мне, — сложив крылья, отозвался Сюань Цзи, — учти, что данные энергетического мониторинга могут быть неверными.

— То есть, здесь семьдесят лет не было никаких странных инцидентов лишь потому, что данные о проведении соответствующих работ все это время были неверными? Всю аномальную энергию этого места поглотило Бедствие? Какими могут быть последствия? — вздохнул Сяо Чжэн.

— В лучшем случае, это место будет высосано дочиста... Рождаемость «особенных» людей снизилась, и дикие горные существа больше не приходят в этот мир. Во всяком случае, теперь они растут в клетках, что тоже играет немаловажную роль, — несколько ночей подряд Шэн Линъюань только и делал, что смотрел документальные фильмы и, в конце концов, у него сформировалось свое собственное представление о современном обществе. Его Величество огляделся по сторонам, как вдруг, словно из ниоткуда явился порыв холодного северного ветра, и множество мелких пылинок закружилось вокруг него. Шэн Линъюань почувствовал, будто кто-то с плохо скрываемой злобой наблюдал за ним. — Боюсь, оно действительно поглотило «кровеносную систему земли».

Эта фраза напоминала реактивный снаряд. Даже терзавшие Сюань Цзи философские вопросы, такие как: «Кто я?» и «Откуда я взялся?» исчезли без следа, стоило ему только услышать эти слова.

Голос директора Сяо дрогнул.

— Ты имеешь ввиду…

— Оно подчинило себе «кровеносную систему земли»? — от страха у Сюань Цзи волосы встали дыбом. — Это значит, что его щупальца теперь по всему Цзянчжоу. Оно может контролировать горы и реки, делать все, что ему вздумается. Все числа, что фиксировали наши приборы, были подделкой, призванной заманить нас в ловушку... Теперь мы все его заложники? Старина, старина Сяо, сколько людей в Цзянчжоу?

Сяо Чжэн лишился дара речи.

Независимо от того, насколько обширными и малонаселенными были эти территории, в Цзянчжоу все равно проживали десятки миллионов людей.

— Как можно скорее… — начал было Сюань Цзи.

Он хотел сказать: «свяжись с директором Хуаном», но из трубки внезапно раздалось:

— Твою мать!

— Что случилось?

— Директор Сюань, поднимайтесь с земли!

— Осторожно! Уходи скорей!

— Да что произошло? — нетерпеливо выпалил Сюань Цзи.

— Там, внизу, огромная тень! На вид ее длина составляет несколько тысяч метров, а скорость, с которой она распространяется, определенно превышает сто километров в час. Мы понятия не имеем, что это такое. Даже рентгеновское зрение не позволяет рассмотреть всех деталей. Она направляется в вашу сторону! Уходите скорей! — быстро произнес Ван Цзэ.

Но не успел он договорить, как Сюань Цзи и сам что-то почувствовал.

Воздух быстро стал тяжелым и холодным. Стоял солнечный день, но по земле, словно закрывшие светило облака, стелилась тьма. Она «стекала» с горизонта, двигаясь быстрее, чем бурлящий поток. Вороны, воробьи и не успевшие впасть в спячку животные, повыскакивали из своих нор и бросились прочь, сливаясь в огромный осиный рой.

Мимо Сюань Цзи с невероятной скоростью промчался перепуганный воробей, но, стоило птице оказаться рядом с юношей, как она тут же замерла.

В следующий же момент все крылатые создания разом рухнули на землю, а испуганные животные замерли на месте.

Как только тень приблизилась к ним, они медленно повернулись и, склонив головы, посмотрели на Шэн Линъюаня.

Это напоминало абсурдное и жуткое кукольное шоу.

Из динамика телефона раздался скрежет и сигнал оборвался. Сюань Цзи услышал странный голос. Голос лился с неба и из-под земли, он был повсюду, со всех сторон. Эхо непрерывно повторяло:

— Приветствую вас, Ваше Величество... Ваше Величество... Ваше Величество... Этот раб с почтением ждал... с почтением ждал... очень долго ждал...

Из-под земли, сияющая, как капля ртути, появилась серебристо-белая тень. Поднявшись на ноги, она тут же приняла человеческую форму. Однако, очертания ее силуэта постоянно менялись. От мужского к женскому, от высокого к низкому, от острого подбородка к округлому лицу. Казалось, у тени было бесчисленное множество личин, и теперь она в спешке выбирала, какую из них надеть.

Вдруг, силуэт снова изменился и подобно ртути потек в сторону Шэн Линъюаня. В руке Сюань Цзи появились две монеты, тут же превратившись в двух огненных драконов. Монеты ринулись к Шэн Линъюаню, образуя вокруг него огненный круг, заставляя «человека из ртути» остановиться в трех метрах от цели.

Не рискуя приближаться к огню, «человек из ртути» замер и повернулся к Сюань Цзи. С минуту он неловко смотрел на юношу, а после произнес с давно забытым древним акцентом:

— Странно, я никогда раньше тебя не видел, но, мне кажется, я тебя знаю.

— Может это потому, что я слишком красив, — бросил Сюань Цзи, не желая ввязываться в разговор. — Уж извините, но, в отличие от вас, у меня не так много жутких идей.

— Какой назойливый, — с равнодушной улыбкой сказал «человек из ртути». Быстро потеряв к юноше интерес, он повернулся к Шэн Линъюаню. — Ваше Величество, вы помните этого раба?

— Только что вспомнил. Все благодаря «обратному течению», — усмехнулся Шэн Линъюань.

Только что?

Сюань Цзи остолбенел. Несколько минут назад он видел в своих воспоминаниях тень... Неужели это и есть та самая тень, которую гаошаньский правитель Вэй Юй пожаловал Его Величеству?

Несчастная малышка, чье превращение прервали на полпути?

— Этот раб был рожден для вас, но вы не пожелали этого раба и, в конце концов, совсем его позабыли. Рабу было так грустно, что пришлось использовать кое-какие средства, чтобы напомнить вам о прошлом, — обиженно произнесла тень.

— Когда люди стареют, их память ухудшается и начинает все чаще их подводить. Не вини меня за это, — вежливо отозвался Шэн Линъюань.

Сюань Цзи промолчал.

Старый бесстыдник! Как он посмел сказать что-то настолько тошнотворное!

После слов Его Величества, постоянно изменяющийся силуэт тени, в конце концов, обрел определенные черты. Она вытянулась и, наконец, застыла. Лица тени было не рассмотреть, но она оказалась высокой и стройной, привыкшей носить красивые одежды1.

1 鲜衣怒马 (xiānyīnùmǎ) — носить красивую одежду и ездить на норовистой лошади (обр. о богатых, ни в чем не знающих отказа детях).

Даже ее голос изменился, сделавшись по-мальчишески звонким.

— Я жил в жемчужной раковине, ничего не ведая о мире, пока правитель Вэй Юй не избрал меня в качестве подарка Ваше Величеству. — произнесла тень. — Когда я впервые увидел Ваше Величество, я был потрясен. Я не мог дождаться, когда же господин признает меня, но меня прервали на полпути... Не знаю, что я сделал не так.

— Ты ни в чем не виноват, но мы никогда не держали рабов из клана теней. Сразу после этого мы послали людей, чтобы освободить тебя. Ты должен был найти себе другого хозяина, — сказал Шэн Линъюань.

— Тень выбирает хозяина, — тихо произнесла тень. — После встречи с Вашим Величеством, кто еще в этом мире был бы достоин того, чтоб этот раб изменил свою форму?

Но Шэн Линъюань даже не шелохнулся и только лишь опустил глаза:

— Это незаслуженная похвала, мы не заслуживаем твоей доброты.

— Ваше Величество лишь наполовину человек. В вас течет кровь божественной птицы, но тело у вас от демона. Вы не бог, не дьявол, не человек и не чудовище. Вы единственный в своем роде. Я не знаю, что со мной стало бы, если бы мне все же посчастливилось стать вашим рабом и членом вашей семьи. Мне повезло, что в тот день я смог перенять немного вашей силы демона небес. И пусть меня прервали, но я все равно обзавелся кое-какими преимуществами.

Шэн Линъюань вскинул бровь.

— Этот раб теперь не просто тень. Этому рабу больше не нужно полагаться на других, не нужно жить, чтобы соответствовать чужим заблуждениям, не нужно всю жизнь следовать за одним хозяином. Этот раб стал... Единственным свободным представителем клана теней, — рассмеялась тень, — и все это благодаря Вашему Величеству.

Слушая этот рассказ, Сюань Цзи казалось, будто тень вот-вот бросится благодарить своего благодетеля, решив всецело «отдаться» ему. В худшем случае, пришлось бы вручить Его Величеству почетное знамя «спасителя от горя и избавителя от бед». Но, внезапно, в звонком голосе тени Сюань Цзи уловил нотки затаенной злобы и тут же насторожился.

В следующий же момент Шэн Линъюань крепко схватил его за воротник и толкнул в сторону. С земли поднялся свирепый ветер и, закружившись у юноши под ногами, едва не срезал ему кончик носа. Вопреки ожиданиям тень смогла пройти сквозь его огненное кольцо!

Зрачки Сюань Цзи сузились.

— Как он пробрался сюда?

— Эта тень подчинила себе всю «кровеносную систему» Цзянчжоу. Каждый цунь этой земли — его часть, не говоря уже об огне. Даже если ты заключишь его в круг из белого пламени, он все равно сможет выбраться, — Шэн Линъюань протянул руку и мягко провел ладонью по огромному крылу, будто желая подбодрить его. — Взлетай.

— Что ты делаешь? — крылья Сюань Цзи были крайне чувствительными. От одного этого прикосновения у него волосы встали дыбом. Он тут же схватил Шэн Линъюаня за запястье и поднялся с ним в небо.

— Земля находится в собственности государства, вы, безграмотные феодалы! — рассердился Сюань Цзи.

Так тень не могла его достать. Легко улыбнувшись, она растаяла и, превратившись в лужу, впиталась в почву и исчезла.

Сюань Цзи тут же вскинул руку, две горящие монеты, искря, покатились по земле и взорвались, столкнувшись с темной энергией.

— Ты же бывший раб. Почему вместо того, чтобы петь хвалебные оды, ты всеми силами пытаешься навредить своему спасителю?

— Освободить... Отпустить... Да что ты понимаешь? Разве ты не знал, что у этих слов разные значения? Освободить — значит освободить от рабства, а отпустить — значит изгнать в необъятный мир. Я был невиновен. Так почему же меня приговорили к смерти?

— Ты что, больной? — осведомился Сюань Цзи.

— Вскоре я осознал, что мне некуда идти. Я скитался по миру в состоянии незавершенной трансформации. Я отчаянно нуждался в опоре. В те годы я встретился со многими личностями, с демонами и полукровками. Я побывал в руках бесчисленного множества людей, во времена этой долгой войны моя жизнь была подобна траве. Благодаря Вашему Величеству, я больше не мог следовать за своим господином. Каждый раз, когда очередной мой хозяин умирал, я возвращался к своему первоначальному облику.

Каждый раз, оставшись без хозяина, я оказывался в лапах врага. Один день я был им братом и клялся умереть вместе с ними. А на следующий, встретив старых друзей, я должен был скрестить с ними клинки, как если бы мы были смертельными врагами.

Ха, я так хотел следовать за вами, Ваше Величество! Но владыка людей подобен яркой луне. Разве такой ничтожный раб как я мог коснуться его? Тогда я случайно встретил Вэй Юня, бывшего тогда подле Его Величества, и Вэй Юнь согласился приютить меня на несколько лет. Эти несколько лет я жил в мире и покое, — голос тени внезапно изменился. С по-мальчишески звонкого он превратился в нежный женский, и высокий силуэт приобрел очертания девушки в длинной юбке со взбитыми на висках локонами.

— Вэй Юнь — «Всеслышащий». Он мог взаимодействовать с металлом, осторожно! — воскликнул Шэн Линъюань.

Но когда его голос стих, он услышал звон. Две металлические монеты, что Сюань Цзи бросил на землю, превратились в шар. Внезапно, охваченная огнем сфера подпрыгнула вверх и обратилась против своего хозяина. Черный туман демона небес немедленно закрыл их от удара, но горящие монеты напоминали два острых лезвия. Сметая все на своем пути2, они насквозь прошили неприступную завесу, и врезались в ладонь Шэн Линъюаня.

2 势如破竹 (shì rú pò zhú) — подобно тому, как раскалывают бамбук (обр. в знач.: сметать все на своем пути, сокрушить все препятствия).

В его руках монеты тут же расплавились и потекли обратно к Сюань Цзи. Пламя Чжу-Цюэ прожгло ладонь Его Величества до кости. Зрачки Сюань Цзи сузились, и на лбу юноши заалел кроваво-красный тотем.

— Но Его Высочество Вэй Юнь умер. А мой неприкаянный, только-только переродившийся дух, поймали люди из подразделения Цинпин.

Нежный голос тени превратился в звонкий девичий голосок, затем в низкий мужской, а после в глубокий женский. Казалось, будто курица и петух спорят друг с другом…

Пока тень рассказывала свою историю, звук ее голоса, казалось, сотрясал весь Цзянчжоу. В мгновение ока по небу поползли грозовые тучи, сверкнула молния, воспламенив увядшую траву. Поднялся сильный ветер, гром и огонь сговорились друг с другом, и сухой северный воздух наполнился дымом и пылью.

Оставшиеся на зимовку перепуганные животные принялись истошно вопить. Клюв маленького воробья заострился и увеличился, став длиной в три чи, и тело несчастной птицы заметно удлинилось. Птичьи когти превратились в стальные ножи. Прыгавший неподалеку крохотный зайчонок зарычал, сделавшись размером с холм. Его грива встала дыбом, а из пасти показались длинные клыки.

В этот самый момент по всему Цзянчжоу отключилось электричество. Пожар распространялся, но температура воздуха, наоборот, падала.

— Много поколения я провела рядом с этими добрыми и и могущественными людьми из подразделения Цинпин...  Так обычная тень стала демоном. Ваше Величество, вы когда-нибудь слышали о чем-то более возмутительном, чем это? Посмотрите на меня. Я не похожа ни на демона, ни на человека. Это все по вашей милости.

— Не надо церемониться, — в двух метрах от Шэн Линъюаня, обратившаяся в чудовище ворона свалилась замертво, и ее изуродованное тело стало облаком кровавого тумана. Шэн Линъюань продолжал улыбаться. — Небеса милосердны, они заботятся о каждом живом существе. Это то, ради чего ты так упорно трудилась?

— Но я все еще не достигла желаемого результата, — пробормотала тень. Ее голос раздавался со всех сторон. — Я хочу... Избавиться от этого худородного клана теней... Ваше Величество, вы отринули кровные узы, прыгнули в Чиюань, вы никогда не дорожили своей жизнью. Жизнь для вас всегда был бременем. Если вам так противно тело демона небес, вы могли бы возложить эту ношу на меня...

Но не успела тень договорить, как яркий белый свет пронзил черный туман. Тень закричала.

Огромные пылающие крылья Сюань Цзи, казалось, простирались на немыслимое расстояние. Совсем как у легендарной птицы, давно исчезнувшей в волнах истории. Одно из горящих перьев превратилось в длинную тонкую стрелу. Пробив череп огромного зверя, стрела с разлету вонзилась в горло стоявшей на земле тени.

Бесчеловечные тренировки божественное сознания под руководством Шэн Линъюаня, наконец, принесли свои плоды. Юноша завис в воздухе, без труда нащупав слабое место противника. Когда он выпустил «стрелу», на землю пролилась серебристая, словно ртуть, кровь. Испарившись, она тут же смешалась с пылью и дымом.

— Он связан с тобой лишь половиной мао3, что еще за «Ваше Величество»?

3 半毛钱 (bànmáoqián) — половина мао, полкопейки (обр. крайне мало).

Хочешь тело демона небес? Кто ты такой вообще? Этот старший до сих пор стоял в очереди, держа в руках «номерок любви»4!

4 爱的号码牌 (àidehàomǎpái) — «Номерок любви». Песня певицы Sweety из ее второго альбома, вышедшего в 2005 году.

Не дожидаясь, пока Шэн Линъюань остановит его, юноша завел руки за спину. Перьевые стрелы обрушились вниз, намереваясь превратить землю и просочившуюся в нее тень в решето.

Вдруг, всегда спокойный Шэн Линъюань словно что-то почувствовал. Выражение его лица тут же изменилось. Быстро схватив Сюань Цзи за локоть, он отпрыгнул в сторону, приземлившись на вершину ближайшего холма. Он видел, как похожая на ртуть «кровь» вытекала из-под камней. Встретившись с огнем, она испарилась и превратилась в черный туман. Точно такой же, как у демона небес! В то же самое мгновение туман устремился прямо к ним.

— Что еще за нарушение авторских прав? — негодующе спросил Сюань Цзи.

— Вэй Юнь и подразделение Цинпин не были вашими слугами. Ваше Величество наверняка не одобрили бы то, каким шалостям они обучили этого раба. Поэтому сегодня этот раб вернет вам то, что взял у Вашего Величества, — истерически рассмеялась тень.

Сюань Цзи был ошеломлен. Трансформация тени была прервана, но она успела украсть часть темной энергии Шэн Линъюаня и даже могла ее использовать.

Неудивительно, что она владела «техникой марионетки»!

Лицо Шэн Линъюаня заледенело. В воздухе столкнулись два темных потока, как две капли воды похожие друг на друга. Окутанные черным туманом рукава халата Его Величества делали его похожим на дракона. Он словно лавина напирал на трехтысячелетнюю фальшивку, питавшуюся «кровеносной системой земли». Вдруг, затянутое тучами небо прорезала молния, призванная сторожить демона небес. Похоже, законы природы решили им помешать!

Шэн Линъюань мгновенно обернулся, протянул руку и сгреб Сюань Цзи в объятия. Черный туман закружился, словно торнадо, образуя огромный щит и тут же сгустился в громоотвод толщиной несколько десятков метров!

Но Небесное Бедствие без труда разбило туманную завесу. К горлу Шэн Линъюаня подступила кровь. Еще немного и он сжал бы плечо Сюань Цзи так крепло, что раздробил бы юноше кости. Удар Небесного Бедствия напрочь переломил ситуацию. Черный туман поднялся с земли и накрыл их обоих с головой.

Крылья Сюань Цзи исчезли и он, замешкавшись, рухнул вниз. Мысленная брань разом превратилась в шквал ругательств. В следующее же мгновение он почувствовал, как перед глазами все потемнело, и тело с размаху врезалось в холодную воду.

Шэн Линъюань поспешно сотворил заклинание. С кончиков его пальцев сорвалось множество воздушных пузырьков. Расширившись, пузырьки окружили их и вытолкнули на поверхность.

В полной темноте Сюань Цзи вынырнул из воды и закашлялся. Будучи не в силах произнести ни слова, он вскинул руку, показывая небу средний палец, после чего волны выбросили его на берег.

Шэн Линъюань оказался на суше первым. Едва ветер коснулся его мокрых одежд, как они тут же заледенели. Когда его ноги коснулись земли, льдинки начали осыпаться.

— Какого черта?! — выпалил Сюань Цзи, пальцами зачесывая назад свои короткие волосы. — Где здесь справедливость? Злые силы самовольно заняли эти земли и обмакнули «кровеносную систему земли» в соус! В каком месте, мать твою, это не противоречит законам природы?

— Из двух зол выбирают меньшее. По сравнению с «кровеносной системой земли» Цзянчжоу, Чиюань куда важнее, — Шэн Линъюань, похоже, привык к Небесным Бедствия, и его настроение никак не изменилось. — Зажги огонь. Давай осмотримся. Что это за место?

Сюань Цзи щелкнул пальцами, и с них тут же сорвалось скопление маленьких огоньков.

— Божественное сознание использовать запрещено?

— Это мир иллюзий демона небес. В этом месте глаза, уши, нос, язык, тело и ум связаны с шестью желаниями. Все то, что было забыто в год обезьяны и месяц лошади5 может снова вспомниться, — в свете огня Шэн Линъюань огляделся и небрежно объяснил, что вода, в которую они рухнули, была садовым прудом. Везде, куда хватало глаз, тянулись павильоны, украшенные изысканной резьбой. И стиль этой резьбы казался очень... Очень знакомым.

5 猴年马月 (hóu nián mǎ yuè) — в год обезьяны, месяц лошади (обр. неизвестно когда).

— Это...

— Дворец Дулин?

Примечание переводчиков: для тех, кто до сих пор не понимает, что происходит: В 3-м томе, в арке подводной гробницы, Сюань Цзи понял, что в его голове остались воспоминания о далеком прошлом, воспоминания духа меча, но сразу после этого Шэн Линъюань в больнице разубеждает его, говоря, что это не его собственная память, а некоего далекого предка. По словам Его Величества эти воспоминания — лишь часть наследия Хранителей огня. В предыдущей, 81 главе, Сюань Цзи, оказавшись в “обратном течении”, понимает, что Его Величество, похоже, был неправ. Память — никакое не наследие, а его личные воспоминания. Он — дух меча. В этой же главе тень качает права за то, что вместо того, чтобы отпустить раба из объятий крепостного права, Шэн Линъюань просто выслал его на все четыре стороны.

Глава 83

Ох, да ладно, интернет-зависимые недостойны внутренних демонов.

Шэн Линъюань посмотрел на Сюань Цзи.

— Э-э... — Сюань Цзи на секунду растерялся и тут же принялся импровизировать. — В музее истории есть... реконструкция трехмерной карты.

— Ты много знаешь, — к счастью, Его Величество понятия не имел, что такое «реконструкция». Похоже, в этот раз юноше удалось одурачить Шэн Линъюаня. Прошествовав мимо пруда, он вышел на садовую дорожку и снял со стены фонарь. — Похоже, эта тень пришла за мной.

Удобряя «бульоном» почву, мокрый до нитки Сюань Цзи спешно последовал за Его Величеством.  Но стоило ему только услышать эти слова, как глаза юноши вспыхнули странным огнем, и он подумал: «Я уже не уверен».

Поздними ночами во дворце Дулин царила мертвая тишина. В отличие от костюмированных сериалов, с наступлением комендантского часа здешние охранники покидали свои посты. Даже слуги не смели сдвинуться со своих мест. Никто не мог разгуливать без разрешения. Лишь одинокие фонари тускло поблескивали в темноте, освещая величественные дворцовые стены. Царившая здесь давящая атмосфера навевала на мысли о проклятом могильном кургане. От этого зрелища дух захватывало.

— Почему здесь так тихо?

— В фундаменте дворца Дулин заключено множество массивов, потому нет нужды в ночных патрулях. Нет ничего удивительного в том, что, оказавшись здесь среди ночи, ты чувствуешь себя неуютно. — Шэн Линъюань не оглянулся, но, казалось, он почувствовал неловкость Сюань Цзи. Он поднял над головой фонарь и тусклый луч осветил стоявшую неподалеку каменную статую древнего божественного зверя. Зверь выглядел диким и свирепым. Сияние фонаря отразилось в его глазах, и они тут же загорелись. Казалось, будто каменный зверь обрел душу и вознамерился полакомиться человечиной. — Внутри его глаз тоже находится массив. В нем заключены шестьдесят четыре древних духа, что были призваны охранять это место. Ты их не узнаешь? Ведь это именно они забавлялись с тобой последние несколько дней.

Сюань Цзи промолчал.

Должен ли он говорить, что это была большая честь для него?

— Кстати, — упомянув об этом инциденте, Шэн Линъюань, вероятно, хотел намекнуть маленькому демону о том, насколько тот нерадивый ученик, — дай мне свою руку.

Но вместо ответа Сюань Цзи равнодушно уставился на него.

— Просто дай мне руку, хорошо? — повторил Шэн Линъюань.

— Зачем... Ай!

Послушавшись, Сюань Цзи увидел, что Его Величество, совершенно не опасаясь обжечься, окунул пальцы в ламповое масло и начертал на его ладони заклинание «чистых помыслов».

Более современная и улучшенная версия этого заклинания встречалась повсеместно. Ей пользовались все обладатели особых способностей. Эта модная игрушка напоминала лечебный бальзам1. По сути своей, оно неплохо освежало. Чаще всего его использовали перед экзаменами, в самый последний момент2, считалось, что это помогает вспомнить выученный материал. Но, когда заклинанием воспользовался Шэн Линъюань, Сюань Цзи сразу почувствовал, что горячее ламповое масло превратилось в жидкий азот. Его рука стала такой холодной, что, казалось, у него онемели кости. Юноша инстинктивно отшатнулся и сжал кулак.

1 风油精 (fēng yóujīng) — запатентованное в Китае лечебное средство, представляющее собой маслянистую жидкость светло-зеленого цвета. Отлично снимает зуд от укусов комаров.

2 平时不烧香，临时抱佛脚 (píngshí bù shāoxiāng, línshí bào fójiǎo) — букв. обычно не возжигать благовоний, а как потребуется, броситься обнимать ноги Будды.

Однако, стоило ему сделать это, как озноб тут же прошел.

Сюань Цзи несколько раз сжал и разжал пальцы, и вскоре обнаружил, что стоило ему расслабиться, как его ладонь тут же пронизывало холодом. Тогда ему приходилось сильно стараться, чтобы вновь сжать кулак.

— Держи крепче и запомни: независимо от того, что ты здесь увидишь, ты не должен позволять радости, гневу и страху коснуться твоего сердца, — напутствовал Шэн Линъюань. — Ты знаешь, что такое внутренний демон?

Сюань Цзи казалось, что он знает ответ. В конце концов, он прочитал множество фантастических романов, но сейчас он никак не мог обобщить свои знания.

— Кажется… Это навязчивые мысли? — неопределенно произнес юноша.

Но Шэн Линъюань не удостоил его ответом.

Взглянув на мрачное небо над дворцом Дулин, Его Величество вспомнил обыденную жизнь этого маленького демона и не удержался от вздоха.

— Каждого из нас порой преследуют навязчивые мысли, но не всегда это проявление внутреннего демона, — мягко произнес Шэн Линъюань. —Обычные люди либо зарабатывают на жизнь своим трудом, либо предаются развлечениям. Даже сидя в доме, ваши глаза и руки никогда не отрываются от этой маленькой коробочки... «мобильного телефона». Вы так увлечены им, что для внутреннего демона попросту не остается места.

Сюань Цзи снова промолчал.

Ох, да ладно, интернет-зависимые не достойны внутренних демонов.

— Ваши так называемые «носители особых способностей» теперь оттачивают лишь свое «мастерство», и совсем позабыли о моральных качествах. В прошлом совершенствующиеся были совсем другими. Они отправлялись в уединение, где по меньшей мере несколько дней предавались созерцанию. Но зачастую этот срок растягивался на несколько десятков лет. В это время они отрешались от мирской суеты, старались прислушиваться к миру и учились лучше контролировать свои тела. Тогда навязчивые идеи овладевали ими настолько, что порождали внутренних демонов. Семь чувств становились для них почвой, шесть желаний — долгожданным ливнем. Родившись в душе совершенствующегося, внутренний демон рано или поздно восставал против своего хозяина. И те, кто не могли с ним справиться, в конце концов сходили с ума.

Некоторые современные психологи считали, что злоупотребление самоанализом вредит телу и разуму. Многие из симптомов тревоги и депрессии были вызваны утратой связей с внешним миром и отсутствием внимания к себе.

Сюань Цзи примерно понимал, о чем говорил Шэн Линъюань.

— Тогда зачем вообще совершенствоваться?

Чтобы сэкономить энергию и сократить объем выбросов загрязняющих веществ?

След в след они продвигались по необъятному и гнетущему дворцу Дулин, сопровождаемые тихим эхом шагов. Света фонаря хватало лишь на то, чтобы осветить пространство на три чжана вперед. Шэн Линъюань заложил руку за спину и медленно произнес:

— Десять чжан показной роскоши, все это похоже на оранжерею. С востока и на запад тебя окружает райский уголок, защищая от ужасов внутреннего демона и позволяя жить обычной жизнью. Но совершенствующиеся отказывались от этого и покидали суетный мир. Уныло странствуя в одиночестве, они отчаянно стремились найти праведный путь и достичь бессмертия. Глядя на обычных людей, совершенствующиеся считали, что те слишком невежественны и никогда не обретут свободу. Глядя на совершенствующихся, обычные люди, вероятно, никак не могли понять, в чем смысл становиться бессмертными, всю жизнь посвящая кропотливым практикам. Для них все это не имело никакого смысла. На самом деле, все имеет смысл, ведь это личный выбор каждого.

Возможно, потому что он привык все делать самостоятельно, у него никогда не было никаких границ. Как древний предок, появившийся на свет более трех тысяч лет назад, Шэн Линъюань был на удивление просветленным и во многом образованным человеком. Для непосредственного участника тех событий, его мнение о своих врагах и демонах оставалось неизменным.  Казалось, будто он познал истинную суть существования... Неудивительно, что даже в современном обществе он пользовался невероятным доверием.

Совершенствующие смотрели на людей так же, как люди смотрели на теней.

Чистый белый снег приводил к снежной слепоте, а слишком честная дорога к слепоте душевной. Человек должен был обладать непоколебимой волей и решимостью, чтобы пройти этот путь. Лишь пережив огромное количество невзгод он мог возвыситься и нести на себе всю тяжесть истины.

Тень могла бы всю жизнь плыть по течению, но Шэн Линъюань, сам того не ведая, случайно разбудил ее. Три тысячи лет она вынуждена была бороться со своей рабской натурой и бесплотными фантазиями. Неудивительно, что в итоге, она до зубного скрежета возненавидела Его Величество.

Правитель Вэй Юй был одержим, глупые шаманы ненавидели его, а Бедствие клана теней… оказалось, всему виной давно затаенная злоба.

В конце концов, три Бедствия трех человекоподобных рас так или иначе произошли от Шэн Линъюаня, демона небес, пришедшего в этот мир, чтобы противостоять нависшей над ним угрозе. Чтобы начать новую жизнь, человеческая раса использовала треножник демона небес, открыв тем самым шкатулку со злыми духами. Это помогло им избавиться от гнета и похоронить все опасности на дне глубокой бездны. Но в мире важна каждая, даже самая маленькая деталь3. Стоило лишь немного подумать об этом, и змеи в траве становились похожими на серые линии4. Это было поразительно.

3 牵一发而动全身 (qiān yī fà ér dòng quánshēn) — букв. потянешь за волосок — все тело придет в движение; малое сказывается на большом; любая мелочь может отразиться на ситуации в целом; важна каждая деталь.

4 草蛇灰线 (cǎo shé huī xiàn) — досл. змея на траве похожа на серую линию (обр. затаившуюся среди травы змею легко спутать с чем-то другим и тем самым навлечь на себя опасность; обращая внимание на посторонние детали, не видим всей картины).

Сюань Цзи с удивлением смотрел на спину Шэн Линъюаня... Неужели, когда-то Его Величество тоже отрешился от мирской суеты и отправился в уединение, внимать голосу небес?

О чем же он тогда спросил?

— Как правило, внутреннему демону нужно долго совершенствоваться, чтобы иметь место для роста. Мир иллюзии демона небес — это массив, позволяющий быстро вселить демона в твое сердце, — Шэн Линъюань, этот жуткий предок, медленно и доходчиво объяснял непутевому потомку непреложные истины. — Все те чувства, что ты так старался забыть и подавить неизбежно появятся в этой иллюзии. Но даже если ты не совершенствующий и знаешь, что все это ненастоящее, как только семь твоих чувств будут открыты, ты ненамеренно станешь владельцем внутреннего демона.

Другими словами, это иллюзорное пространство на самом деле оказалось ускорителем «вируса внутреннего демона».

— И как тогда уничтожить этот массив? — осведомился Сюань Цзи.

— В этом нет необходимости. Чтобы поддерживать такую иллюзию, требуется слишком много энергии. Даже если тень высушит всю «кровеносную систему земли» Цзянчжоу, иллюзия все равно скоро разрушится. Пока ты держишь заклинание «чистых помыслов», что я дал тебе, не смей поддаваться соблазну. Зарядное устройство, что питает этот мир, скоро истощит себя, — отозвался Шэн Линъюань.

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

Он даже привел в пример зарядное устройство!

Если Его Величество пробудет в современном мире еще несколько дней, сможет ли он ловить молнии и голыми руками заряжать батарейки?

— Нет, здесь что-то не так, — словно очнувшись, пробормотал Сюань Цзи, — Почему только я должен быть начеку? Разве вы не говорили, что эта иллюзия была создана для вас?

Что все это значит? Кое-кто смотрел на него свысока?

Шэн Линъюань улыбнулся, но ничего не ответил.

— Ваше Величество, это дискриминация? Я...

Шэн Линъюань вновь поднял фонарь. Прямо перед ними возвышался знакомый дворец. Но даже несмотря на богатое убранство, обстановка в этом месте по-прежнему была гнетущая. Это были внутренние покои владыки людей. Когда-то, Сюань Цзи видел их в своих снах.

— Это были наши внутренние покои. Мы прожили здесь больше двадцати лет, — тоном экскурсовода произнес Шэн Линъюань. — Пойдем, прогуляемся, я покажу тебе все.

Пока они говорили, к дворцу подошли несколько слуг, и Шэн Линъюань, с фонарем в руках, последовал за ними.

Внутри уже погасили лампы. Все обитатели дворца носили мягкую тканевую обувь и одежду с узкими манжетами. Проходя мимо, они напоминали стайку осторожных карликовых кошек5. Они не издавали ни звука, никто не поднимал глаз и не осмеливался говорить. Подойдя к дверям внутреннего зала, они тихо опустились на колени, ожидая, когда их позовут.

5 狸猫 (límāo) — Бенгальская кошка, или карликовая кошка, или дальневосточный кот — вид кошачьих из подсемейства малых кошек. Также в Китае существует 狸花猫(líhuāmāo) — лихуа (китайская традиционная порода кошек с пятнами).

Сюань Цзи заметил, что каждый из них держал в руках глиняный кувшин.

— Что это?

Но Шэн Линъюань ничего ему не ответил. В этот момент, находившийся за пределами зала глава дворцовых слуг, наконец, заговорил. Его голос был ненамного громче шепота.

— Ваше Величество, новую партию «заклинаний ужаса» уже сожгли. Как вы и приказывали, дозировка была увеличена на треть.

Из-за стен внутреннего зала донесся холодный голос:

— Оставь здесь и убирайся.

Слуги долго не двигались с места. Наконец, сложив кувшины в кучу, они поспешно покинули дворец. В мгновение ока в зале никого не осталось. Даже во внутренних покоях императора У не было ни души, все слуги терпеливо ожидали снаружи. Войти среди ночи в опочивальню Его Величества без приглашения считалось тяжким преступлением.

— «Заклинание ужаса»? — обернулся Сюань Цзи. — Разве это не одно из шаманских проклятий?

Он помнил, что, когда Алоцзинь был ребенком, его отец сильно отлупил сына за то, что тот украл у великого мудреца «заклинание ужаса» и подложил его под подушку Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань шагнул вперед и вошел в покои.

— Именно.

Полог над кроватью был слегка приподнят. Его Величество, живший три тысячи лет назад, протянул руку к одному из глиняных кувшинов. Расстояние между тем и этим Шэн Линъюанем составляло не более двух метров. К счастью, оба они были одеты по-разному и их нетрудно было различить.

Сюань Цзи казалось, что, если два императора окажутся слишком близко друг к другу, случится что-то непредвиденное.

— Подождите, разве вы можете подходить так близко к себе? — сказал юноша, схватив Шэн Линъюаня за рукав ветровки.

— Пустяки, — бросил Его Величество, спокойно глядя на себя прошлого. — Не стоит забывать, что все здесь иллюзия, нельзя ей поддаваться. Иначе можно случайно слиться с собой из воспоминаний.

Сюань Цзи проследил за его взглядом и тоже посмотрел на Его Величество Шэн Линъюаня из воспоминаний. Молодой человек с равнодушным видом откупорил глиняный кувшин. Внутри лежала куча непонятных листьев, на поверхности которых совершенно невообразимым образом были вырезаны округлые шаманские письмена. Его Величество взял один лист, покрутил его в пальцах, силясь рассмотреть, а затем высыпал все содержимое кувшина в курильницу. Поставив курильницу в изголовье кровати, он разделся и, как обычно, лег спать.

Листья, с начертанными на них заклинаниями, медленно свернулись в огне. Испускаемый ими белый дым постепенно окутывал лежавшего на кровати человека.

— Он... Что вы делаете? Вы хотите умереть? — удивленно спросил Сюань Цзи.

— Это всего лишь маленькое заклинание, не больше. Разве я не говорил тебе, что, даже если эта вещь вызывает у людей ночные кошмары, она отлично подходит для тренировки разума...  — как ни в чем ни бывало произнес Шэн Линъюань, все еще державший в руках дворцовый фонарь.

— Какого черта? — нахмурился Сюань Цзи. Он почти физически ощущал усталость от общения со стариком, пристрастившимся к лекарствам. — У этого есть какое-либо научное обоснование? Где это видано, чтобы разум закаляли кошмарами? В таком случае это «тренажер для укрепления мозгов», а не «шаманское проклятие». Сдается мне, эта штука вызывает лишь бессонницу и неврастению. Может быть, в этом и заключается причина вашей мигрени... Кто там снаружи?

За пределами внутренних покоев послышался легкий, но настойчивый топот. Слуга зажег лампу, и в окне тут же замаячил его силуэт. Однако, он не осмеливался войти и покорно ждал на месте.

Как только зажегся свет, белый дым внезапно рассеялся. Лежавший с закрытыми глазами Шэн Линъюань насторожился и слегка недовольно спросил:

— В чем дело?

Опустившись на колени у дверей, слуга тихо прошептал:

— Ваше Величество, Его Высочество Вэй Юнь вернулся.

Шэн Линъюань немедленно поднялся с постели и нехотя убрал курильницу.

— Отведи его в Южный кабинет и жди. Мы сейчас же придем, — поспешно произнес молодой император.

Сказав это, он не стал ждать, пока слуга принесет ему одежду. Небрежно накинув на плечи халат, который он только что снял, Шэн Линъюань поплотнее закутался в него и вышел из покоев. Это было сродни тому, чтобы разгуливать босиком. Его Величество всегда был спокойным и уравновешенным человеком. Он никогда не отличался вспыльчивым нравом. Проведя с ним рядом столько дней, Сюань Цзи никогда не видел, чтобы тот куда-то спешил. Задумавшись на мгновение, юноша уже было заподозрил, что их с Вэй Юнем связывали какие-то неподобающие отношения.

К слову, он ведь лично запечатал гробницу Вэй Юня!

Пока Сюань Цзи метался от одной мысли к другой, они с Шэн Линъюанем проследовали за Его Величеством в Южный кабинет.

Вэй Юнь вернулся слишком внезапно. В Южном кабинете было темно, и слуге пришлось поспешно зажечь свечи. Но в помещении все еще было холодно, тогда мужчина принес Его Высочеству грелку для рук.

Увидев принца Вэй Юня вживую, Сюань Цзи обнаружил, что даже при жизни он олицетворял собой великое горе и глубокую ненависть. В нем не было ни капли радости, совсем как у найденного на дне моря трупа.

— Приветствую вас, Ваше Величество. — Вэй Юнь поклонился, и Сюань Цзи увидел его запыленную одежду. Мужчина, казалось, несколько месяцев не мыл волосы, а низ его штанин был покрыт засохшей грязью. — Ваше Величество, прошу меня простить.  Ваш подданный так спешил, что даже не успел привести себя в порядок.

— Поднимайся. А-Юнь усердно работал, — подтолкнув молчаливого слугу, Шэн Линъюань приказал ему поскорее принести Вэй Юню миску горячего супа.

Пока Вэй Юнь наслаждался супом, прошло всего несколько минут, но у молодого владыки людей, казалось, на стуле были гвозди. Он волновался и ерзал, кое-как дождавшись, пока гаошанец поставит миску. Когда это, наконец, произошло, Шэн Линъюань не сдержался и нетерпеливо спросил:

— Ну что, ты нашел какие-нибудь зацепки?

— Да, Ваше Величество. Ваш подданный посетил клан крылатых. Дух меча, о котором вы говорили, имеет красные перья, счастливую метку на макушке и пятицветные блики на скорлупе. Такого рода духи рождаются лишь в клане Чжу-Цюэ... — почтительно ответил Вэй Юнь.

Шэн Линъюань был ошеломлен, а после глубоко задумался, постукивая пальцами по колену.

— Это невозможно, — глубоким голосом произнес он и медленно покачал головой. — Десятилетия назад король демонов полностью уничтожил клан Чжу-Цюэ. С техниками, которыми владел Цзю Сюнь, ему не составило труда скосить траву и вырвать корни.

— Да, но есть один секрет, — ответил Вэй Юнь. — Вы знали, что чем благороднее клан демонов, тем реже у них бывает потомство? Клан Чжу-Цюэ были древними духами, обладавшими божественной силой, им было невероятно трудно продолжать свой род. За последние сто лет в клане появился лишь один малыш. К сожалению, позже демоны утратили свою силу. Дети многих из них рождались мертвыми. Эта беда не пощадила и божественных птиц. Глава клана и несколько старейшин самоотверженно защищали маленького птенца, но так и не смогли его сохранить. Скорлупа его яйца должна была переливаться пятью цветами, предвестниками счастья. Но она оставалась неподвижной. Дитя внутри было мертво. Во время инцидента в долине Наньмин мертворожденного птенца только-только предали земле.

— Мертворожденного? — переспросил Шэн Линъюань.

— Отвечаю Вашему Величеству, погибшее из-за отсутствия силы потомство клана демонов отличается от мертворожденных детей человеческой расы. Они находятся в состоянии, не относящемся ни к жизни, ни к смерти. Клан демонов называет такое явление «духами небес». Существует множество техник, связанных с этими духами. Их можно освоить.

— Ты имеешь в виду…

— Если ваш поданный правильно понял, боюсь, что истинное тело духа меча демона небес — это дух небес Чжу-Цюэ. Много лет назад люди вырезали его из яйца. Во время Великого жертвоприношения восемьдесят один мастер пожертвовал собой, чтобы превратить птенца в меч демона небес. Ваше величество, вам не кажется, что обычный маленький демон не смог бы справиться с мощью этого клинка? Это должен был быть дух, что с рождения обладал силой богов и демонов. Более того, местом, где создавали меч демона небес, был храм предков Чжу-Цюэ.

Информации было настолько много, что Сюань Цзи остолбенел.

— Ты говорил, что если отыскать истинное тело духа меча, то найдется и способ починить меч. Если ты сказал правду, и он действительно Чжу-Цюэ... — с некоторым нетерпением произнес молодой император.

— Дух небес Чжу-Цюэ, Ваше Величество. Такого рода инструментальный дух имеет свои особенности, поэтому позвольте этому подданному рассказать вам больше.

— Говори, — махнул рукой Шэн Линъюань.

— Обычно, если клинок ломается, заключенный в него дух погибает вместе с ним. Однако, просматривая древние книги нашего клана по искусству создания оружия я наткнулся на один необычный случай. Клинок был изготовлен из тысячелетнего черного железа, этот материал довольно редок. Владелец меча отыскал Всеслышащего нашего клана, чтобы попросить его перековать оружие. Истинным телом духа меча был дух небес демона-кролика, и Всеслышащий смог перековать его. Хозяин клинка привык к своему оружию и хотел восстановить меч как можно скорее. Он нашел духа небес демона-кролика и после того, как мастер Всеслышащий перековал черный клинок, он обнаружил, что заключенный в оружие дух «был мертв и вернулся к жизни».

В глазах молодого императора появился странный блеск. Увидев это, Сюань Цзи лишился дара речи. Три тысячи лет спустя он никогда не видел в глазах Шэн Линъюаня такого света.

— Мои предки считали, что это было характерной особенностью духа небес. Вы ведь знаете, что, следуя «законам Небесного Дао», люди научились создавать сосуды, «находящиеся на грани жизни и смерти». Это второй небесный закон, и он непременно должен уступать первому небесному закону — «страданиям человеческой жизни». Но использовать для совершенствования оружия дух небес — это совсем другое дело. Дух небес изначально ни жив, ни мертв. Превращаясь в инструмент, он обретает разум. Это и делает его «живым». Таким образом, впереди всего идет «дух» инструмента, а потом уже его «тело». Инструментальный дух, вероятно, может покинуть свое тело и жить дальше. Кровь и кости — вот ключ к перековке такого оружия. Кровь — источник духа, а кости — форма духа. Если мы сможем найти останки божественных птиц, то сможем перековать меч демона небес, мы сможем спасти дух меча!

Сюань Цзи был потрясен. Юноша оглянулся, чтобы посмотреть на стоявшего рядом с собой Шэн Линъюаня. Шэн Линъюаня, вернувшегося в этот мир три тысячи лет спустя.

Его Величество был одет в расстегнутую серую ветровку. Он стоял у стены с фонарем в руках и равнодушно смотрел на себя прошлого, будто все это не имело к нему никакого отношения.

— Так все и было, — произнес он, глядя на потрясенное лицо маленького демона. — Мой меч сломали. В те времена Всеслышащий Вэй Юнь был рядом со мной, и я попросил его найти способ починить клинок.

Он говорил так, будто все произошедшее было сущим пустяком. Однако Сюань Цзи заметил, что возвышенное обращение, которое Шэн Линъюань использовал по отношению к себе, изменилось.

Это была иллюзия демона небес. Каждое растение, каждое дерево здесь было создано для того, чтобы пробудить его ото сна. Здесь не могло быть бесполезных вещей.

Сюань Цзи вновь подумал о таинственной деревянной кукле. Шэн Линъюань редко был таким категоричным, так почему же он твердо верил в то, что эта кукла не может быть Чжичунем?

Вдруг ни с того ни с сего, его сердце забилось быстрее, и юноша непроизвольно разжал кулак.

Глава 84

Покрытые пылью воспоминания, словно крошечные пузырьки, наконец, выплыли наружу.

Шэн Линъюань увидел, как Сюань Цзи со вздохом потер ладонь, на которой было начертано заклинание «чистых помыслов». Кожа под символами покрылась толстым слоем инея.

—Тебе ведь было велено не отвлекаться и выбросить из головы всю ненужную ерунду, — небрежно предупредил Шэн Линъюань. Ему показалось, что Сюань Цзи просто по неосторожности расслабился и потерял бдительность. — Заклинание «чистых помыслов» сможет пробудить человека, но ему не победить внутреннего демона. Даже если ты не видишь здесь ничего, что касалось бы непосредственно тебя, все равно нельзя быть таким легкомысленным.

Сюань Цзи снова вздохнул и накрыл свободной рукой свою замерзшую и почти утратившую чувствительность ладонь. Юноше казалось, что ее можно ампутировать, даже если просто по ней постучать. С минуту Сюань Цзи молчал.

Шэн Линъюань бросил на него еще один взгляд и внезапно засомневался. Сегодня они оба оказались в ловушке иллюзии. Кто-то из них определенно был здесь лишним. Точно ли все эти воспоминания были направлены на него?

— Если я правильно помню, ты появился на свет всего десять лет назад, в Чиюань?

Сюань Цзи замерз и крепко стиснул зубы. Все это напоминало ему ситуацию, где две страны находились в состоянии войны и никак не могли остановиться. Ему не оставалось ничего другого, кроме как с дрожью кивнуть.

— Что ты делал с тех пор, как оказался здесь?

— Сразу же по-по-поступил в университет, потом ра-ра-работал, — заикаясь, пробормотал юноша.

— Ты когда-нибудь сталкивался с какими-либо трудностями?

Конечно же, он сталкивался с трудностями. Когда он впервые оказался в этом мире, его тут же придавало иностранным языком и высшей математикой. Он провалил экзамены, и его результаты были отправлены домой, на подпись родителям. А после того, как он устроился на работу, гонка за эффективностью превратила его в загнанную собаку. Каждый день он сталкивался с беспокойными клиентами, а обещанная ежегодная премия больше напоминала премию Шредингера... Прежде, чем он успел хоть что-нибудь понять, Его Величество уже сделал свои выводы:

— Живя среди людей ты совсем позабыл о Шу1. Ты родился в достатке, думаю, у тебя все хорошо. У тебя когда-нибудь крали сердце?

1 乐不思蜀 (lèbùsīshǔ) — за весельем не вспоминать о Шу (по истории последнего царя дома Хань, который, предавшись удовольствиям в Лояне, забыл о своем царстве Шу) (обр. в знач.: забыть о родных местах, забыть о доме; самозабвенно веселиться, наслаждаться, забыв обо всем).

Сюань Цзи с силой скрипнул зубами, из-за чего юноша случайно прикусил язык, и его рот наполнился привкусом крови.

Шэн Линъюань решил, что тот попросту не понял, что означает «кража сердца», потому попытался перефразировать текст из увиденной по телевизору рекламы.

— У тебя когда-нибудь был объект воздыхания?

Сюань Цзи покачал головой.

— Странно, — отозвался Шэн Линъюань.

Но, не стоило забывать, что в мирное время десять лет пролетали, словно по щелчку. Сюань Цзи вырос в Чиюань. Он никогда не беспокоился о жизни, старости и болезнях. Если бы не вся эта ерунда, ничто в этом мире не представляло бы для него опасности. Он был совсем один. За его плечами не было ни тяжелого груза, ни усталости. Он всю свою жизнь посвятил развлечениям... Поразмыслив над этим немного, Шэн Линъюань пришел к выводу, что, кроме нехватки денег у Сюань Цзи не могло быть других проблем.

Может быть, именно из-за этого внутренний демон не смог найти его слабости и попросту отказался от этой затеи?

Тц... Хорошо быть молодым.

Его Величество, вернувшийся в мир три тысячи лет спустя, держал в руке дворцовый фонарь. Теплый, молочно-белый ореол, выхватывал из мрака красивый и изящный профиль молодого человека. Рождение Шэн Линъюаня было тщательно «спланировано», поэтому каждая черточка, каждая линия его лица были продуманы до мелочей.

Однако на него не стоило слишком долго смотреть. Можно было влюбиться.

— Ваше Величество, — внезапно выпалил Сюань Цзи, на мгновение очарованный этим неясным профилем. — Вы и дух меча…

— М? — склонив голову, отозвался Шэн Линъюань.

Сюань Цзи до глубины души поразил его вид. Мужество тут же покинуло его, и юноша замолк.

Вдруг, он услышал, как император из прошлого хрипло спросил:

— Клан Чжу-Цюэ обитал в долине Наньмин на протяжении многих поколений. Они когда-нибудь вступали в браки с представителями других кланов? У них остались потомки?

— Это именно то, что поданный хотел вам сообщить, — сказал Вэй Юнь, слегка прикусив губу. — Я встретил одного мужчину... Нет, представителя клана демонов. Он попросил меня передать вам сообщение. Он сказал, что их семья много лет хранила одну тайну, и теперь они хотят поведать ее вам.

— Кто это был?

— Глава клана бифанов.

Прослушав половину разговора, Шэн Линъюань из настоящего вспомнил, что хотел сказать Сюань Цзи и озадаченно посмотрел на юношу:

— Что ты там хотел сказать?

— Ничего, — взволнованно пробормотал Сюань Цзи и внезапно задал на удивление глупый вопрос, — в этом мире действительно существуют бифаны?

— Ты был рожден в гробнице Чжу-Цюэ. И ты спрашиваешь меня, существуют ли бифаны? — озадаченно произнес Его Величество.

Сюань Цзи промолчал.

— Да, я вырастил одного из них. Но вложить что-то в его голову оказалось труднее, чем двигать горы и моря. Он был таким же глупым, как и большинство представителей крылатых кланов. — сказал Шэн Линъюань.

Сюань Цзи почувствовал, что Его Величество хоть и указывал на тутовник, но все равно продолжал бранить акацию2.

2 指桑骂槐 (zhǐ sāng mà huái) — указывать на тутовник, а бранить акацию (обр. в знач.: говорить обиняками, намёками, не напрямик).

— Чжу-Цюэ была повелительницей всех птиц, после того, как Цзю Сюнь уничтожил ее клан, крылатые, во главе с бифанами, восстали против клана демонов. Жаль только, что эти отбросы оказались настолько глупы, что их сразу же подавили. В смутные времена клан бифанов провел в изгнании больше двадцати лет. Люди ненавидели их, демоны охотились за ними, их истребляли. Пережив падение, они превратились в ощипанных мокрых куриц... Ах, вот и все.

Пока он говорил, внутри иллюзии Вэй Юнь уже привел к Его Величеству главу клана бифанов.

В своем человеческом обличье глава бифанов оказался стариком семидесяти или восьмидесяти лет. Его голова была обернута куском рваной белой ткани, на груди красовалось алое перо, а на лице застыло выражение неизменной печали. Возможно, он все еще оплакивал прежнего хозяина3.

3 披麻戴孝 (pī má dàixiào) — надевать холщовую одежду в знак траура.

Глаза молодого владыки людей скользнули по красному перу. Но, словно ошпаренный, юноша поспешно отвел взгляд. Он трижды призывал старика «подняться и чувствовать себя свободно». Однако глава клана бифанов пропустил его слова мимо ушей и настоял на том, чтобы совершить перед юным правителем церемонию трех коленопреклонений и девяти поклонов4, неустанно повторяя «мой император».

4 三跪九叩 (sānguì jiǔkòu) — ист. коленопреклонение перед троном (обряд включал троекратное коленопреклонение с троекратным же прикосновением лба к полу, а также девять низких поклонов).

— Глава клана, прошу тебя, встань. Мы ведь всего лишь человек. Почему ты нам кланяешься? Тебе не о чем волноваться. Король демонов мертв, двум расам больше незачем воевать. Мы не станем преследовать вас... — беспомощно сказал император.

— Ваше Величество, — глава клана бифанов задрожал, и, стоило ему только открыть рот, как события приняли неожиданный оборот. — В вас течет кровь последнего представителя клана Чжу-Цюэ.

Сюань Цзи выслушал его нудный рассказ о натворившей глупостей принцессе демонов и внимательно посмотрел на Шэн Линъюаня:

— С самого начала... Вы все знали.

— Я никогда не нравился роду Чэнь. У меня и раньше были кое-какие предположения, но я не ожидал, что правда окажется настолько шокирующей, — старый дьявол поднял зажатый в руке фонарь и с большим интересом осветил заплаканное лицо главы клана бифанов. — Крылатые так любят рисоваться, что, кажется, вообще никогда не прекращают это делать. Этот старый хрыч был на редкость уродливым и жадным. Не знаю, может быть, именно поэтому он и стал главой клана бифанов.

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

— Они воспитали меня. Хоть я и пробыл в животе представительницы рода Чэнь несколько дней, я так и не стал чистокровным человеком. Я родился с улыбкой на лице, огненными зрачками и печатью Чжу-Цюэ на груди. Это было подобно пришествию демона из древних легенд. Мое рождение обескуражило род Чэнь. Люди не желали меня видеть, и тогда Дань Ли придумал план: позволить этим глупым птицам «выкрасть» меня и растить в течение двух лет. Через два года печать исчезла, и я стал больше походить на человека. Учитель сделал вид, что, наконец, выяснил, где я нахожусь и поспешно вернул меня обратно к людям.

Шэн Линъюань с легкостью рассказывал об этой истории, но стоило Сюань Цзи услышать его слова, как у него ком застрял в горле. Он и представить себе не мог, что испытал Шэн Линъюань, когда впервые узнал о своем происхождении.

Однако, когда он приблизился к молодому человеку из прошлого, то обнаружил, что юноша лишь на мгновение опешил, а потом, цунь за цунем, начал оживать, словно застывшая глиняная скульптура. Казалось, будто бедняк, век страдавший от голода и холода, вдруг выиграл невероятный приз. Шэн Линъюань выглядел таким удивленным, он никак не мог в это поверить. Сосредоточившись, он нехотя обуздал свои эмоции и спросил:

— Что ты имеешь в виду, говоря, будто в нас течет кровь Чжу-Цюэ?

— Ваше Величество, — старый бифан не ответил, он рухнул на колени, скорбно завывая и кланяясь. — Ваше Величество, позвольте сказать!

— Чжу-Цюэ — мое божество. Волей судьбы их клан много поколений жил в долине Наньмин. Но в последние годы аура демонов иссякла, и даже потомки Чжу-Цюэ стали появляться на свет мертворожденными. Демоны были вынужден бежать, но покойный император неустанно преследовал их. Глава клана божественных птиц больше не мог этого выносить. Сжалившись, он сжег долину Наньмин, чтобы семьи людей и демонов стали равны и могли заботиться друг о друге. Он хотел остановить эту войну. Кто знал, что все это окажется его самой большой ошибкой. Король демонов Цзю Сюнь поступил с точностью до наоборот. Желая узурпировать власть в Чиюань, он воспользовался возможностью и как следует «отблагодарил» бога. Величайшим грехом главы клана стало то, что он сжег долину Наньмин. В конце концов, погиб и он сам и весь его клан. Это обернулось для нас десятилетиями хаоса и кровопролития.

Император нахмурился.

— Я знаю, что собирается сделать Ваше Величество, — воскликнул старый бифан, и мрак Южного кабинета вновь наполнился скорбным воем. — Тогда  все в этом мире, кроме лишенной семи чувств человеческой расы, станут сильнее, воспользовавшись преимуществом темной энергии Чиюань. И много лет спустя разразится еще одна катастрофа. Если вы хотите, чтобы человечество жило в мире, Ваше Величество должен уничтожить остальные подобные вам расы. Но, Ваше Величество, неужели небо настолько слепо? Почему из-за завышенных амбиций кучки людей должен расплачиваться весь мир?

Глаза Вэй Юня блестели от влаги. Подобрав полы своих одежд, он опустился на колени рядом со стариком:

— Ваше Величество, чтобы вновь перековать меч демона небес, нужны кровь и кости Чжу-Цюэ. В жилах Вашего Величества течет кровь их клана, потому этому подданному придется одолжить у вас несколько капель. Но что до костей… Их гробница находится в Чиюань, никто не сможет приблизиться к ней. Однако бифаны всегда были близки с кланом Чжу-Цюэ, кроме того, они тоже огненные птицы. Им доступны особые техники. Вы сможете заполучить кости Чжу-Цюэ... Если все получится, то лучше бы это были кости настоящих родителей духа меча. За последние сто лет в клане Чжу-Цюэ появился лишь один потомок, отыскать их не составит труда…

Владыка людей на мгновение замолчал, и некогда живой Его Величество вновь превратился в замерзшую скульптуру. Он опустил глаза и посмотрел на стоявших перед ним на коленях людей.

— О? Что вы двое хотите в обмен на кости Чжу-Цюэ?

Глава бифанов тяжело опустился на землю и едва не поперхнулся.

— Ваше Величество, прошу вас, просто позвольте нашему клану жить!

Сидевший рядом со стариком Вэй Юнь тоже поклонился и произнес:

— Я тоже прошу Ваше Величество дать нашему клану возможность жить!

В жилах Сюань Цзи закипала кровь. Ему ужасно хотелось поджарить этих двоих. Впервые он осознал, что язык птицам дан лишь для того, чтобы щелкать семечки, а не для того, чтобы говорить.

Мир не должен был расплачиваться за возросшие амбиции кучки людей, зато должен был Шэн Линъюань?

Лишь потому, что он родился в неудачное время и появился из чрева мертвой женщины, он должен был отдать каждую каплю своей крови и каждый цунь души? А затем возложить их на алтарь, чтобы обеспечить этим типам безопасность?

— Этот потомок… Ну… — начал было Сюань Цзи, но тут же подумал: «Твою мать, у меня снова замерзла рука».

— Что, в конце концов, с тобой происходит? — требовательно поинтересовался Шэн Линъюань.

Изначально заклинание «чистых помыслов» было начертано на его ладони маслом из фонаря. Некоторое время спустя, после того как юноша дважды коснулся его, края заклинания смазались, и оно утратило свою силу.

Сюань Цзи потянулся, схватив Шэн Линъюаня за плечо. Оказавшись в крепкой хватке, Шэн Линъюань слегка напрягся. Но внезапно, Сюань Цзи отвернулся от него, будто не осмеливаясь смотреть Его Величеству в лицо и, наконец, заговорил:

— Они принуждали тебя...ты… Почему ты просто не проигнорировал их?

Шэн Линъюань опешил, но, в итоге, не смог удержаться от смеха. Он никак не ожидал, что через тысячи лет после его смерти на свете появится маленький демон, не имевший к нему отношения, и неожиданно разозлится за него.

Бессердечный смех за его спиной сильно задел Сюань Цзи, и юноша оглянулся:

— Ты...

Но старый дьявол не удержался и протянул руку.

— Успокойся и соберись уже. Что я тебе говорил? — отозвался он, ткнув Сюань Цзи в лоб.

Сюань Цзи вздрогнул.

В этот самый момент он услышал, как тогда, три тысячи лет назад, «страдавший от издевательства» император, внезапно усмехнулся и первым нанес удар. Черный туман тут же окутал его силуэт, превращаясь в огромную сеть. В мгновении ока великий демон небес оказался рядом с Вэй Юнем, лишив того возможности сопротивляться, и ловко связал ему руки, попутно заткнув рот.

Сюань Цзи ошеломленно наблюдал за происходящим.

Похоже, истинное развитие событий отличалось от того, что он себе представлял.

«Принуждаемый» владыка людей вертел в руках осколок сломанного меча, на котором было выгравировано едва различимое слово «Тун». Острое5 лезвие скользило меж его ловких пальцев, не оставляя следов. На лице юноши не было ни намека на гнев, он нежно произнес:

5 吹毛 (chuīmáo) — дунуть на волосок, и он будет перерезан (обр. в знач.: очень острый, острый как бритва).

— А-Юнь, ты действительно «выдающийся» Всеслышащий. Возможно, тебя это удивит, но ты не единственный мастер в этом мире. Кто тебе сказал, что ты можешь использовать это, чтобы шантажировать нас?

Сюань Цзи ошеломленно уставился на него. На момент этого разговора с уничтожения меча демона небес прошло не больше года. Молодой Сын Неба, которого все придворные чиновники считали беспомощным, похоже, возродился вновь и сменил кости6. Его юное лицо заметно похудело, на нем больше не было ни следа детской наивности. В уголках его губ застыла улыбка, однако уже тогда в нем можно было рассмотреть тень нынешнего переменчивого дьявола.

6 脱胎换骨 (tuōtāi huàngǔ) — родиться вновь и сменить кости (обр. в знач.: измениться, переродиться).

— Чиюань, — император легко щелкнул пальцами, заставляя старого бифана поднять голову.  — Нам туда не войти, но маленькой птичке это не составит труда, верно? Чжу-цюэ — божество вашего клана, а не моего. Даже раскопай мы могилу этих божественных предков, они ведь не смогут воскреснуть, чтобы клюнуть нас, не так ли? Жалкие ничтожества осмелились ставить нам условия... На это действительно требуется мужество. Войдите!

Стражи императора из подразделения Цинпин появились бесшумно, словно тени.

— Принц гаошаньцев, Вэй Юнь, оскорбил нас, — легко махнув рукой, бросил Его Величество. — Пожалуйста, отведите этих двоих в небесную темницу7, пусть они вздремнут и поразмыслят над случившимся.

7 天牢 (tiānláo) — тюрьма для серьезных преступников или заключенных в камерах смертников. В этой тюрьме не проводили больше одного дня, поэтому ее называли «небесной темницей».

Охранники тут же вывели мужчин.

Владыка людей поднялся на ноги. Одетый в традиционные одежды, он казался безжизненным, как вода, его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Он равнодушно подозвал к себе слугу и произнес:

— Позови князя Нина.

Слуга на мгновение засомневался.

— Ваше Величество, сейчас середина ночи, князь Нин недавно сказался больным и попросил об отдыхе...

Император поднял на несчастного взгляд и натянуто улыбнулся:

— Он что, уже умер?

Слуга низко поклонился, и, не осмеливаясь больше шуметь, попятился назад и поспешно покинул кабинет.

Вскоре в иллюзии появился князь Нин.

Его Императорское Высочество напоминал хилое растение, не имевшее ничего общего с природой вокруг. Год от года он то и дело оказывался при смерти, но все равно сумел дожить до тридцати лет. Он все еще барахтался в этом мире и наотрез отказывался отправляться в последний путь. Остановившись у дверей, князь Нин церемониально раскланялся. Но прежде, чем закончить представление, он закашлялся так, что у любого, кто это слышал, сердце обливалось кровью. Казалось, князь собирался вскоре увидеться с покойным императором:

— Ваше Величество, ваш подданный... — молодой человек вновь закашлялся.

Но владыка людей даже не изменился в лице.

— Вэй Юнь привел сюда главу клана бифанов, — не дав князю договорить, бросил Шэн Линъюань.

Князь Нин подавился кашлем и постучал себя по груди.

— Ты приказал ему это сделать, — перешел к делу молодой император.

Это был не вопрос. На лбу князя выступила испарина, его ноги подкосились, и он рухнул на колени.

— Подданный…

— У меня нет никакого желания возиться с тобой, — снова перебил его Шэн Линъюань. Сюань Цзи заметил, что он совершенно позабыл о вежливости и перестал говорить о себе во множественном числе. — Если тебе есть, что мне рассказать, тогда говори. И в следующий раз не ходи вокруг да около. Разве ты не знаешь, что Вэй Юнь честный кузнец, который совершенно не умеет врать? Он и этот глава бифанов два редких сокровища. Один сказал, что отправится в Чиюань, чтобы достать мне кости Чжу-Цюэ, а другой, что починит мой сломанный меч. Только что они стояли там же, где сейчас стоишь ты, и слезно молили меня оставить их в живых. Князь Нин, скажи же мне, что я должен был ответить?

Князь Нин тут же изменился в лице.

— Этот дурак... — выпалил он.

Владыка людей усмехнулся.

Князь Нин не посмел даже кашлянуть.

— Принц гаошаньцев воспользовался вашей благосклонностью. Какая дерзость! — справедливо заметил молодой человек. — Он осмелился бросить вызов императору. Что за ублюдок! Подданный пойдет к нему вместо Вашего Величества и преподаст ему урок.

Император не произнес ни слова. Князь Нин поспешно поднялся на ноги и направился к дверям.

Но, как раз в тот момент, когда он собирался покинуть кабинет, император внезапно смягчился.

— Брат, как поживает новоиспеченная невестка?

Князь Нин вздохнул.

— Она... Она беременна. У нашей семьи множество глаз, потому я устроил ее в другом дворце.

— Ах, — улыбнулся Его Величество, — какая хорошая новость, поздравляю.

Князь Нин поднял голову. У братьев всегда были странные отношения, но сейчас они смотрели друга на друга, разделенные пространством кабинета. В анфас они не были похожи, но очертания их профилей казались одинаковыми, что неоспоримо свидетельствовало о кровном родстве.

Император взял чашку с чаем.

— Неудивительно, что ты таскаешься повсюду, будучи больным. Оказывается, ты хочешь устроить жизнь своей жены и еще нерожденного ребенка. Старший брат полон любви8 и ласки.

8 情深意重 (qíng shēn yì zhòng) — досл. любовь глубока; означает глубокую привязанность. Из «Сна в красном тереме».

— Ваше Величество смеется над чувствами мужчины и женщины, — спокойно ответил князь Нин.

— Когда ребенок родится, — совершенно не уловив витающих в воздухе настроений, начал владыка людей, — я дарую ему и его матери почетные титулы и статус.

Князь Нин пристально посмотрел на него, а затем развернулся и ушел.

Тьму Южного кабинета внезапно озарил свет. Время в иллюзии неожиданно ускорилось, и Сюань Цзи с Шэн Линъюанем пришлось двигаться вперед.

Три дня спустя, осужденный самим князем Нином, Вэй Юнь раскаялся. Старый бифан также признал превосходство людей над кланом крылатых.

Но император продолжал игнорировать их, несколько раз оставляя чужие слова без должного внимания. Потому Вэй Юню пришлось использовать секретный метод клана гаошань, чтобы вместе с главой бифанов принести кровавую клятву. Клятва обязывала: «Никогда не предавать». Гаошаньцы имели дурную привычку держать рабов. Чтобы контролировать их, особенно чужеземцев, они изобрели некую «кровавую клятву», являвшуюся для рабов односторонним обязательством. Даже став орудиями, эти лживые создания должны были подчиняться хозяину до тех пор, пока тот не освободит их. Но если обещание будет нарушено, клятва обратится против раба, обрушив на него десятикратный гнев. Хватило бы даже мысли о предательстве.

Тогда Шэн Линъюань пощадил их. Он отправился в Чиюань на поиски останков Чжу-Цюэ и передал фрагменты меча демона небес Вэй Юню.

Месяц спустя бифаны честно преподнесли Его Величеству кости Чжу-Цюэ. Император отнес Вэй Юню три капли крови и установил в дальних покоях «печь для меча». К тому моменту кровь и кости уже слились с мечом демона небес. И новый клинок ничуть не отличался от прежнего.

Его Величество лично контролировал процесс.

Сюань Цзи наблюдал за тем, как он восемьдесят один день дежурил у печи. Словно околдованный, юный владыка людей совсем забыл о солнце и луне. Каждый день он, стараясь сохранить хоть каплю энергии, надевал на себя маску и шел разбираться с делами дворца и людей, чьи сердца полнились скрытыми мотивами. Измученный, он вновь возвращался в покои, к печи.

Танцевавший внутри огонь казался ему великолепным, как утреннее солнце, а иногда таким же белым, как пламя Чжу-Цюэ.

Глядя на себя в прошлом, Шэн Линъюань внезапно впал в транс. Ему вдруг показалось, словно в огне мелькнула пара крыльев.

Покрытые пылью воспоминания, словно крошечные пузырьки, наконец, выплыли наружу.

Сюань Цзи отвлекся, его силуэт расплылся, почти слившись с другим «Я».

Сильнейшая головная боль ворвалась в мысли Шэн Линъюаня. Резко очнувшись, он поспешно отступил назад.

Там, в иллюзии, далеко на востоке забрезжил рассвет. В глубине растопленной печи, тихо звеня, что-то ярко вспыхнуло. Меч, наконец, был перекован.

Глава 85

В мире смертных пострадали все

Он знал, что это всего лишь прошлое, что все это были лишь воспоминания, и что меч демона небес в итоге так и не был восстановлен, но, даже несмотря на это, Сюань Цзи все равно находился в подвешенном состоянии. Заклинание «чистых помыслов», выведенное на его ладони, вновь напомнило о себе жутким холодом, и юноша непроизвольно разжал руку. Его взгляд был прикован к плавильной печи. Все это время Сюань Цзи невольно следовал за главным героем воспоминаний, чтобы, наконец, встретиться с ним лицом к лицу.

Вэй Юнь выглядел так, будто разом состарился на десять лет. Халат болтался на нем, как на жерди. Восемьдесят один день спустя гаошаньский принц держал в своих руках перекованный клинок демона небес. Но выражение его лица напоминало лицо врача, вынужденного сообщить взволнованным родственникам, что пациента спасти не удалось.

Однако, у Вэй Юня всегда был такой скорбный вид, потому владыка людей не придал этому особое значение. Шагнув вперед, он ловко подхватил меч. Руки молодого императора безостановочно дрожали.

Он осторожно вытащил меч из ножен. Несколько долгих мгновений Его Величество пытался собраться с духом, чтобы, наконец, коснуться клинка. Но вдруг на молодом лице мелькнула смесь печали и удивления.

— Я... Я чувствую его!

Сюань Цзи оглянулся на Шэн Линъюань.

Старый дьявол, что спокойно стоял в нескольких шагах от него, едва заметно кивнул.

— Клинок ведь перековали, я действительно почувствовал его.

— Это значит...

— Это был просто клинок. Он был пуст. В нем не было духа, — все так же спокойно пояснил старый дьявол. — Мне кажется, я смог почувствовать его лишь потому, что больше десяти лет этот меч был частью моего позвоночника, а затем, в плавильной печи, железо смешалось с моей кровью. Разве тогда, когда мы с тобой обменивались кровью, у тебя не возникало такое же неловкое чувство? Это ощущение было связано с мечом, но не с духом внутри него. Ни другие инструментальные духи, ни их владельцы никогда не слышали о такой связи. Но тогда, в молодости, я был упрямым и часто совершал ошибки.

Шэн Линъюань слегка склонил голову и с интересом взглянул на себя со стороны.

Юный владыка людей быстро осознал, что к чему. В мгновение ока вся живость и румянец исчезли с его лица. Юноша беспомощно уставился на клинок. Он крепко сжал пальцы, и лезвие безжалостно врезалось в его ладонь.

— Ваше Величество! — испуганно воскликнули окружавшие его слуги, а Вэй Юнь, побледнев, рухнул на колени.

От земли поднялось облако черного тумана.

— Его там нет, — отозвался молодой император. Его Величество долго молчал, пока, наконец, не поднял голову и не взглянул на Вэй Юня.

— В нем нет духа меча, — спокойно повторил он.

Колени Вэй Юня дрожали так сильно, что покои Его Величество полнились громким шорохом его одежд.

Владыка людей долго молчал, а после снова заговорил:

— Это не имеет значения... Не имеет значения... А-Юнь, я тебя не виню. Возвращайся к себе и хорошенько отдохни. Подумай о том, что пошло не так, и попробуй еще раз. У нас еще остались кости Чжу-Цюэ. Я готов в любое время предоставить тебе свою кровь. Можешь распоряжаться людьми и печью как тебе заблагорассудится, — тихо произнес молодой император.

Стоило ему договорить, как где-то поблизости послышался крик. Кричал кто-то из слуг. Оказалось, что император слишком сильно стиснул меч. Брызнувшая во все стороны кровь окрасила край его халата в красный цвет. Отрубленные пальцы упали на землю и мгновенно обратились в черный туман. Туман взвился вверх, обернувшись вокруг руки Шэн Линъюаня, и принялся быстро восстанавливать поврежденную конечность.

Но этот человек, похоже, совсем не чувствовал боли. Рана его нисколько не беспокоила. Ему хотелось лишь прижать к себе клинок, который он чуть не выронил, испугавшись чужого крика. В этот момент выражение его лица едва заметно изменилось.

Но, в конце концов, он так этого и не сделал. Быстро заморгав, молодой император вновь вернул себе прежний вид. Опустив голову, Шэн Линъюань мимолетно коснулся пальцами острия клинка. Никто не мог видеть его лица. Вдруг на тыльной стороне его ладони вздулись синие вены. Его Величество сломал меч.

Сердце Сюань Цзи пропустило удар.

Его Величество все еще чувствовал свой клинок. Но, тем не менее, он голыми руками сломал меч, не издав при этом ни звука. Его белоснежный воротничок был мокрым от холодного пота. Аккуратно сложив осколки перед Вэй Юнем, Его Величество легко похлопал последнего Всеслышащего по плечу. Его взгляд казался до безумия спокойным.

— Попробуй еще раз.

На его губах виднелась кровь. Похоже, он прикусил себе язык.

— Попробуй еще раз!

— Сделай это еще раз.

— Это не поражение. Не стоит на этом зацикливаться. Завтра снова растопи печь.

— А-Юнь, попробуй еще раз...

Снова и снова молодой император вырывал из груди сердце, капля за каплей отдавая клинку свою кровь. И он снова и снова разочаровывался, пока окончательно не ожесточился. Однако Его Величество был настолько одержим этой идеей, что напрочь отказывался сдаваться. Каждый восемьдесят один день он собственноручно ломал перекованный клинок, вновь переживая ту боль, которую не смог разделить с духом меча, а затем заставлял Вэй Юня возвращать осколки в печь.

За пределами иллюзии окаменевший Сюань Цзи не отрываясь смотрел на него. Старому дьяволу казалось, что юношу попросту пугали те безумства, которые он совершал, будучи молодым. Наблюдая за ходом времени, он пришел к выводу, что иллюзия почти достигла своей кульминации. Несильно похлопав Сюань Цзи по плечу, Шэн Линъюань произнес:

— Пора идти. Я позволил себе потерять лицо, а ты все еще смотришь на мои неудачи?

Сюань Цзи медленно повернул голову, в центре его лба сиял огненный тотем. Неизвестно, когда именно он появился, но горящий символ слишком контрастировал со скорбным выражением лица.

Сюань Цзи смотрел на Его Величество неописуемым взглядом. Казалось, он провел во льдах тысячи лет и теперь мог с легкостью заглянуть в другой мир.

Этот взгляд заставил Шэн Линъюаня поверить, будто он и вправду родился под несчастливой звездой.

— Не принимай все это близко к сердцу, — отозвался Шэн Линъюань. — Это дела давно минувших дней.

Как только он закончил говорить, небо исказилось, окрасившись в кровавые цвета заката, и иллюзия пошла рябью.  В настоящем тень, что пыталась запереть великого дьявола в массиве внутреннего демона, потерпела поражение.

— Она переоценила свои силы, — усмехнулся Шэн Линъюань. — Иллюзия вот-вот рухнет, маленький демон, нам пора идти.

Но Сюань Цзи не сдвинулся с места.

Почувствовав неладное, Шэн Линъюань оглянулся и увидел, что Сюань Цзи пристально смотрел на него.

— У меня есть имя и фамилия. Я не «маленький демон».

Много лет назад дух меча демона небес впервые покинул ножны. Увидев свой клинок и красовавшуюся на нем надпись, он был разочарован:

«Я не хочу, чтобы меня звали Тун. Это звучит совсем как Сяохун1! Что за жалкая тварь выгравировала это на моем лезвии? В нем нет ничего величественного! Ты не должен так меня называть!»

1 小红 (xiǎohóng) — бледно-красный (светло-красный); оно также может читаться как xiǎogōng — в знач. 14-дневный глубокий траур.

В те времена молодой император был уверенным и сдержанным юношей, но в его взоре всегда сквозил весенний ветерок, неуловимо похожий на улыбку... И никогда не наоборот.

Он погладил пальцами клинок и тихо рассмеялся: «Ты же просто рыжая курица. Какое еще величие? Не хочешь это имя? Хорошо, пусть так, тогда я дарую тебе молочное имя и буду звать тебя цыпленком2».

2 Напоминаем: 小鸡 (xiǎojī) — цыпленок. Звучит буквально как «Сяо Цзи».

«Кто это тут рыжая курица?! Даже если и курица, я — радужный фазан! Тьфу... А ну подойди и скажи, кто тут курица?!»

Дух меча так шумел, что Его Величеству ничего не оставалось, кроме как сменить ему имя. Обреченный делить с ним одно море знаний, Шэн Линъюань едва не оглох. В конце концов, ему пришлось сдаться: «Надпись на мече была сделана, когда ты родился. Как ты собираешься это изменить? Почему бы нам просто не сменить твое прозвище? Например, на «Цзи»3, и тогда ты будешь делить одно имя со звездой Сюаньцзи4? Это достаточно величественно?»

3 玑 (jī) Цзи — третья звезда в созвездии Большой Медведицы; (В Китайской системе третьей звездой (или гаммой) также считается 天玑 (tiānjì) — Фекда. Ее древнее название 禄存 (lù cún) — «Сохранение жалованья».

4 璇玑 (xuánjī) — кит. астр. Сюань и Цзи «Самоцвет» и «Жемчужина» (β и γ Большой Медведицы; иногда — корпус «Ковша», без «Рукоятки», α–δ Большой Медведицы). Другое название: Небесный глобус.

Когда-то ты сказал, что у нас со звездой Сюаньцзи одно имя.

— Ты…

Шэн Линъюань увидел, как на ладони Сюань Цзи вспыхнул огонь, сжигая начертанное маслом заклинание. Его Величество почти испугался, но у него совершенно не было времени думать об этом. Вскинув руку, он крепко схватил Сюань Цзи за воротник, силясь оттащить того в сторону. Но его пальцы без труда прошли сквозь тело юноши, не встретив препятствий. Казалось, будто их отрезало друг от друга невидимой стеной. Шэн Линъюань схватился за воздух!

В следующее же мгновение иллюзия рухнула. Однако когда тьма развеялась, под ногами у Шэн Линъюаня было пусто.

Черный туман избавил его от наваждения, и Шэн Линъюань упал на холодную землю Цзянчжоу. Вокруг не было ничего, ни одной жалкой букашки...

Сюань Цзи исчез!

Тень разразилась смехом. Ее голос раскатами грома разнесся по окрестностям. В иссушенную землю Цзянчжоу просочились черные миазмы, моментально расползаясь во все стороны. Все системы энергетического мониторинга среагировали одновременно. Высоко в небе сгущались грозовые тучи. Рассеявшись, миазмы окутали близлежащие деревни, а затем окружили город.

Перепуганные птицы метались из стороны в сторону. Им негде было спрятаться. Небеса наполнились их горестными криками, а затем вновь воцарилась тишина. Совсем как те несчастные животные, что угодили в ловушку «техники марионетки», они замерли, не в силах сдвинуться с места.

Только после этого очередь дошла до людей…

Миазмы просочились в ухо одинокой домохозяйки, и женщина разразилась безостановочными рыданиями. Старик, идущий в клинику, чтобы узнать диагноз, внезапно бросился с моста. Тьма распространялась по городу: на одном из перекрестков произошла серия крупных аварий, образовалась огромная пробка и началась полная неразбериха. Звуки автомобильных гудков напоминали тревожный хор. Кто-то выскочил на улицу, крича и ругаясь в телефон, кто-то прятался за углом

В мире смертных пострадали все.

Шэн Линъюань отпустил свое божественное сознание и мгновенно оказался в кипящем котле, в котором слились воедино радости и печали миллионов людей.

Гу Юэси была первой, кто обнаружил эти миазмы. В этот самый момент ее команда внезапно потеряла связь с Сюань Цзи. Никто не знал, что именно произошло. Их вертолет совершил вынужденную посадку на границе с Цзянчжоу. К счастью, «Фэншэнь» славились своей потрясающей мобильностью. Вскоре к ним присоединилось подкрепление. Гу Юэси, с детектором аномальной энергии в руках, сидела впереди. Она должна была  оценивать обстановку.

Миазмы распространялись слишком быстро. Когда Гу Юэси увидела их с помощью своего рентгеновского зрения, они уже опутали колеса машины. Девушка тут же предупредила товарищей и водителя, и машина заметно ускорилась. Но миазмы напоминали самую настоящую гангрену. Помимо людей, они имели влияние и на технику. Встроенные датчики загудели, словно пожарная сигнализация.

— Мы подверглись нападению неизвестной силы. Точный уровень аномальной энергии неизвестен, диапазон воздействия неизвестен. Мы попытаемся выяснить это при помощи защитного снаряжение, — сообщила по рации Гу Юэси и спокойно обратилась к «Фэншэнь». — Попробуйте еще раз, не паникуйте.

Похватав защитное снаряжение, «Фэншэнь» тут же вышли из машины.

— Сеть от фитотоксинов дала сбой…

— Нет, эти миазмы произошли не от обычных растений. Проверьте их на причастность к классу воды, классу огня и грома и классу металла.

— Капитан Гу! Проклятие, да что же это такое? Наше защитное снаряжение не реагирует на них, они не относятся ни к одной из родословных!

В голове Гу Юэси внезапно возникла идея.

— Попробуйте класс духовной энергии.

— Кто из представителей духовного класса мог бы организовать такую крупномасштабную атаку?

«Есть кое-кто», — в мыслях Гу Юэси тут же промелькнула тень Шэн Линъюаня. Но девушка так ничего и не сказала, быстро сделав короткий жест бойцам своего отряда. Несколько оперативников «Фэншэнь» тут же установили с четырех сторон от машины ревербераторы.

Просочившиеся в кузов автомобиля миазмы внезапно содрогнулись и рассеялись.

— Есть реакция, — отозвался один из оперативников. — Это действительно класс духовной энергии...

— Будь осторожен! — воскликнула Гу Юэси, увидев высветившееся на детекторе число.

Но стоило ей закричать, как едва рассеявшиеся миазмы обратились в ядовитую змею и с небывалой яростью бросились в атаку. Защитное снаряжение класса духовной энергии треснуло и начало ломаться, миазмы наступали со всех сторон.

Ван Цзэ внимательно следил за новостями, что передавала Гу Юэси. Услышав о том, что противник принадлежал к классу духовной энергии, он испытал невероятное облегчение. Обычно, заступая на дежурство, многие оперативники брали с собой небольшое защитное снаряжение, относящееся к классу духовной энергии, чтобы свести на нет риск нежелательного вмешательства. Даже если в ходе работы оно оказывалось бесполезным, оно все равно могло блокировать ненужные сообщения, представлявшие собой духовный мусор.

Но не успел Ван Цзэ выдохнуть, как из рации донесся странный шум. Мужчина тут же оттолкнул связного и заорал:

— Юэси! Гу Юэси? Доложи обстановку? Ответь! Эй?!

Ответом ему стал резкий скрежет тормозов и неясный гул, а после сигнал потонул в помехах.

— Гу Юэси!

— Командир Ван, по всему Цзянчжоу странные помехи.

— Сними… Свою… — из-за помех эхо голоса Гу Юэси казалось далеким и тихим. — Защиту класса духовной энергии… Сними!

На другом конце послышался грохот.

— Капитан Гу! Сигнал пропал!

— В чем дело? — оглянувшись, осведомился Сяо Чжэн. В этот самый момент он как раз координировал по телефону своих людей. — Сигнал просто взял и оборвался.

Из-за проблем со связью затихла и рация.

— Ш-ш-ш, подожди, сигнал снова появился. Это капитан Гу?

Из рации донесся смешок.

От этого смеха у Ван Цзэ по коже пробежали мурашки.

— Кто ты? — спросил он.

— Кто я? — ответил далекий голос. — Я — это ты... Привет всем. Меня зовут Ван Цзэ. Я из уезда Хуанхуа, провинции Циншань. Я только сегодня перевелся сюда...

Левый наушник взорвался юношеским смехом. В голове у Ван Цзэ загудело. Остатков его здравого смысла хватило лишь на то, чтобы выжать из сухого воздуха Цзянчжоу немного воды, создать из нее тонкую пленку и поместить внутрь Чжан Чжао.

Защита рухнула, и черные миазмы, словно взбесившиеся поветрия, поглотили все вокруг.

Подняв глаза, Ван Цзэ увидел перед собой огромный рот. В уголках губ виднелась белесая пена. Человек без умолку говорил:

— Мама выйдет за дядю Вана. — раздался изо рта женский голос. — Это поможет тебе встать на ноги. Разве это плохо? Дело не только в том, чтобы получить прописку в Юнъани, а в том, чтобы ты мог пойти школу, поступить в университет и стать выдающимся человеком. Как ты можешь быть таким невежественным?

Черты лица говорившей были размыты. Глаза, уши, нос и шея — все это не имело никакого значения. У нее был один только рот. Единственный и самый главный орган. Временами на женщину словно что-то накатывало, и можно было послушать ее чарующее пение5. Казалось, будто она всеми силами старалась превратить слюну в острое лезвие и выстругать из гнилого дерева крепкую балку.

5 绕梁三日 (ràoliángsānrì) — (о пении) досл. «витать в сводах дома три дня», высокое, переливчатое трогательное и чарующее пение. (Складывается впечатление, что даже по прошествии длительного времени все еще слышны отголоски).

Это была его мать. Они не виделись уже очень много лет.

Все говорили, что у старины Вана из «Фэншэнь» под ногами гвозди. Он был местным, но целыми днями пропадал в командировках. Заставить его задержаться в штаб-квартире на несколько дней, было равносильно тому, чтобы посадить его в тюрьму. Когда-то он пытался отказаться от юнъаньской прописки, о которой большинство людей могло только мечтать. Ван Цзэ пытался перенести свои документы в другое место, но потерпел неудачу, ведь это не соответствовало правилам учреждения.

Он ненавидел свой «родной город».

Способности Ван Цзэ достались ему по наследству. По слухам, что его отец был цирковым артистом. Его основным профилем были фокусы, а самым знаменитым трюком тот, в котором он должен был полчаса провести в заполненном водой герметичном резервуаре и при этом не утонуть. В конце концов, Ван Цзэ пришел к выводу, что его отец был человеком с низким уровнем владения особыми способностями.

Его бизнес не приносил никакого дохода. Люди не оценили его стараний, ведь он все равно не мог утонуть. Им интереснее было наблюдать за дракой тропических рыб. Вскоре, ему пришлось найти себе другое занятие, построенное на мошенничестве и обманах. Ван Цзэ стал побочным продуктом одной из его афер.

Мать Ван Цзэ всецело посвятила себя «мастеру» и забеременела, так и не выйдя за него замуж. Скрываясь от полиции, «мастер» вынужден был бежать. Став матерью-одиночкой, женщина не могла больше плыть по течению. Ей пришлось отправиться на север, прихватив с собой «бутылку из-под масла» (6), чтобы иметь возможность хоть как-то зарабатывать на жизнь. Она много страдала. Чтобы укрепить свое положение, она вышла замуж за старика, который был на двадцать восемь лет старше ее. Так ей удалось обеспечить сыну постоянную крышу над головой и дать ему возможность поступить в нормальную школу,

6 拖油瓶 (tuōyóupíng) — презр. притащенная бутылка из-под масла (обр. о пасынке или падчерице, приведенных их матерью в дом второго мужа или о женщине, вторично вышедшей замуж).

С тех пор Ван Цзэ был у нее в долгу.

Ради его «счастливых дней» родная мать принесла себя в жертву. Он должен был три раза в день молиться богам, утром и вечером справляться о ее здоровье и следить за своей осанкой, даже если решил передохнуть.

Но она все равно считала его «безнадежным», ведь он вырос высоким и кривым. Мать считала особые способности Ван Цзэ «генетическим заболеванием». Однажды она решила отправить его в школу-интернат на лечение. Она тайно связалась с руководством интерната, но услышав, что тамошних учеников лечили ударами тока, Ван Цзэ сбежал. В конце концов, люди со способностями класса воды имели низкую сопротивляемость к электричеству.

Вскоре он сошелся с хулиганами, стал главарем банды и часто гостил в полицейском участке... Так продолжалось до тех пор, пока однажды, при ограблении очередного магазина, Ван Цзэ не угодил в автомобильную аварию. Его особые способности дали о себе знать, и юношу тут же засекла служба энергетического мониторинга Управления. Командир Янь взял его под свое крыло.

— Командир Ван, откуда вы?

— Старина Ван, ты говоришь совсем как местные. Из какого ты города?

— Ты что, пристрастился к командировкам? Не собираешься домой на Новый год7?

7 Здесь имеется ввиду 大过年 (dàguònián) — китайский Новый год.

Ван Цзэ казалось, что миазмы превратили его в акулу. Если он хоть на миг остановится, то непременно захлебнется и утонет. В итоге, ему не оставалось ничего другого, кроме как безостановочно бежать…

Когда что-то пошло не так, первой реакцией Сяо Чжэна было защитить Янь Цюшаня, все еще находившегося в коме. Но обернувшись, он с удивлением обнаружил, что Янь Цюшань сидел на скамье, как ни в чем не бывало. На его лице не было ни следа изможденности и усталости. Казалось, что он никогда не терял Чжичуня и никогда не бродил кругами, выслеживая школу Истинного Учения. В руках Янь Цюшань сжимал телефон, но Сяо Чжэн понятия не имел, с кем он разговаривал. На его открытом лице читалась бесконечная наивность, обычно присущая молодым людям. Если он на кого-то сердился, все его эмоции были написаны у него на лбу.

— Директор, я прекрасно понимаю, что это значит. Это значит, что «Фэншэнь» — вооруженная деревенщина, не заслуживающая называться элитой, — спокойно сказал Янь Цюшань человеку по телефону. — Разве нас можно сравнивать с «Лэйтин»? С утра до вечера они выполняют серьезные задачи, сопровождая важных иностранных гостей. Не волнуйтесь, я уверен, что Сяо Чжэн будет отличным работником. Этот молодой человек тверд в своих убеждениях. Он умеет видеть выгоду и ни за что не отвернется от света.

Из динамика послышался хриплый мужской голос. Одной из особенностей представителя громового класса был хороший слух. Сяо Чжэн отчетливо слышал слова Сян Чжана, бывшего директора Управления.

— Что ты говоришь? «Фэншэнь» основа Управления. В этом нет никаких сомнений. Все знают о том, как тяжело вы трудитесь, как жертвуете собой. Вы годами бегаете по стране, никого вокруг не замечая. Это... Но некоторые члены его семьи будут против. Ты ведь понимаешь это?

— Семья? — Янь Цюшань выглядел озадаченным. — Он одинокий юноша, какая еще семья?

— А родители и старшие, что, не являются членами семьи? Не юли! — отозвался старый директор.

Янь Цюшань выглядел еще более растерянным. В этот момент к нему подошел один из оперативников в униформе «Фэншэнь» и, дождавшись, когда командир Янь прикроет ладонью микрофон, заговорил:

— Отец младшего Сяо — президент совета директоров «Хуэйхуан Цзитуань». Недавно они пожертвовали нашему исследовательскому институту целую лабораторию... Кроме того, сеть роскошных туристических отелей «Хуэйхуан» обязуется предоставлять свои услуги сотрудникам нашего Управления. За все это они будут брать лишь пару монет, это практически бесплатно. Я слышал, они только что подписали договор.

Сяо Чжэн почувствовал, как кровь прилила к вискам. Он не мог больше этого выносить. Он тут же развернулся, чтобы уйти.

Кстати говоря... В тот год он хорошо показал себя на службе в «Фэншэнь». Но внезапно получил приказ о переводе в «Лэйтин». Он не хотел покидать «Фэншэнь». Он пришел сюда, чтобы поговорить с командиром Янем наедине, но неожиданно услышал этот разговор. В с детства был сильным. Прирожденная элита. Будучи учеником школы, он не мог заснуть, если нигде не занял первое место. Позднее, в нем пробудилась способность, редкая даже для класса огня и грома. Но больше всего в своей жизни он презирал тех, кто пользовался своими связями, и тех, кто, будучи самой последней посредственностью питал ненависть к талантливым людям.

Его называли гением. Он был самым молодым командиром спецназа в истории. Он был лучшим.

Но как же он ошибался, думая, что был достоин всех этих достижений... Допустим, то, что его продвинули в «Лэйтин» из-за «способности к деньгам» не имело к нему никакого отношения. Он ведь принадлежал к классу огня и грома. Его блестящий послужной список с нулевыми потерями должен был покрыть бесславное начало карьеры.

Но его рекорд по нулевым потерям…

Действительно ли это правда?

Бывший директор, министр безопасности Сун… Их лица, одно за другим, мелькали перед ним.

— Это командир Сяо из «Лэйтин». Он очень талантливый молодой человек. За его плечами множество крупных дел. Более того, за столько лет он не допустил ни одной жертвы. «Красная линия» для него ничто.

— Юный Сяо, такие многообещающие люди, как ты — стержень нашего Управления. Ты должен стремиться к успеху.

— Тебя ждет светлое будущее.

Многообещающий…

Светлое будущее…

Гу Юэси ничего не видела. Девушке казалось, что ей крепко завязали глаза. Совсем как тогда, когда ее держали взаперти, словно дикое животное.

Вдруг что-то с силой ударило ее по лицу. Закрыв руками голосу, она подсознательно свернулась калачиком и прижала локти к телу, чтобы предотвратить дальнейшие травмы. Противник тут же пнул ее ногой. Но заметив, что жертва не издает ни звука, он быстро потерял к ней интерес. Сплюнув, он лишь вздохнул.

— Не прикасайся к ней. Не слышал историю о южных обезьянах? — послышалось откуда-то со стороны.

— Каких еще обезьянах?

— Говорят, что до Великой битвы в Цзючжоу людям не разрешалось вступать в браки с представителями других рас. Полукровок отлавливали и в качестве наказания отправляли в «Южную башню». Их называли «южными обезьянами». В «Южной башне» не было ни света, ни еды. Здесь невозможно было выжить. Оказавшись запертыми в темноте, этим обезьянам ничего не оставалось, кроме как охотиться друг на друга. Вскоре их обычные глаза исчезли, и они обрели «глаза познания». Пусть они и утратили способность видеть вещи, но они могли видеть души людей, «кровеносную систему» своей родины, все, начиная от рассвета и упадка всего сущего. Разве это не то же «рентгеновское зрение»? Во времена Великой битвы Цзючжоу жестокие южные обезьяны оказались на свободе. Говорят, что люди, обладавшие «глазами познания», были лишены привычных шести чувств. Они были физически или умственно неполноценными. Сомнительное везение. Эта малявка такая тощая и выглядит неважно. Осторожнее, не подходи к ней близко, иначе заразишься. Она того не стоит.

— Рентгеновское зрение — это зло, тц…

Услышав шум, Гу Юэси медленно ощупала себя, чувствуя под пальцами выступающие кости.

Она была в замешательстве. Внезапно, вдалеке она увидела слабый свет и инстинктивно последовала за ним. Она помнила, что давным-давно, были времена, когда она вынуждена была в одиночку блуждать в кажущейся бесконечной духовной клетке.

Но… когда это было?

Это…

В этот момент откуда-то издалека донесся низкий голос. Голос мягко произнес:

— Три разумных души очистятся, семь злых душ вернутся на законное место, пробудись!

Гу Юэси вздрогнула. Да, именно тогда старшие из Управления по контролю за аномалиями спасли ее из темницы духа! Проработав оперативником десять лет, она больше не была той слабой маленькой девочкой, которую когда-то держали в клетке.

Гу Юэси открыла глаза, и яркий белый свет рассеял окружившие ее миазмы. Тьма рассыпалась, как пепел, и она увидела Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань пребывал в несвойственном ему замешательстве. Прядь длинных волос, спадавшая с виска на плечо, была мокрой от пота.

— Это сигнал к пробуждению, — Его Величество не хотел судить молодое поколение «подразделения Цинпин», но кроме Гу Юэси, среди них не было никого с достаточным уровнем духовной энергии.

— Старший, в чем дело? — удивилась Гу Юэси.

— Цзянчжоу заполнили миазмы. Это проявление внутреннего демона Бедствия клана теней. Вскоре все живые существа на этой земле станут его пищей. Мы должны найти его как можно скорее... — потирая виски, объяснил Шэн Линъюань. Чем больше он давил, тем сильнее пульсировала под пальцами вена. Казалось, что она вот-вот лопнет. Его мигрень могла начаться в любой момент, у него попросту не осталось времени на церемонии.

Гу Юэси поспешно поддержала его под локоть.

— Ты ранен? Где директор Сюань?

Да кто его знает?!

Шэн Линъюань редко бывал таким пассивным. Он до сих пор не мог понять, как Сюань Цзи угодил в иллюзию демона небес. Лишь те, кто не мог отличить наваждение от реальности, сливались со своим иллюзорным «Я» и пропадали без следа. Но иллюзия была порождением его воспоминаний. Что же случилось с этим маленьким демоном?

Однако сколько бы Его Величество не раздумывал над этим, он никак не мог понять, какую роль во всей этой истории играл Сюань Цзи.

Неужели, когда он пытался перековать меч демона небес, поблизости был кто-то еще? Кто-то из клана крылатых?

Глава 86

Я умоляю вас обоих, просто дайте мне умереть.

Шэн Линъюань нервничал, но на его лице это никак не отразилось. Он слегка склонил голову и без труда «заморозил» находившихся в машине оперативников «Фэншэнь», тем самым защитив их тела от влияния миазмов. Закончив с этим, Шэн Линъюань махнул рукой Гу Юэси и твердо произнес:

— Все в порядке, сперва объясни мне ситуацию.

Как оказалось, Гу Юэси относилась к той категории людей, которых Его Величество ценил больше всего. Она не болтала попусту и умело расставляла приоритеты. В нескольких словах изложив все ключевые моменты, девушка осведомилась:

— Старший, у меня тоже есть вопросы. Так как защитное снаряжение не только не работает, но и помогает Чжоу1, как мне разбудить моих сослуживцев? Как мне защитить их? Насколько эти миазмы «всепроникающие»? Если ты сказал правду и все, к кому они прикоснулись, теперь «пища», продолжат ли они распространяться? Если да, то что нам делать, когда они доберутся до других районов? И еще кое-что, как насчет обычных людей, попавших под влияние этой дряни? Какие могут быть последствия?

1 助纣为虐 (zhù zhòu wéi nüè) — помогать Чжоу (обр. в знач.: помогать злодею творить преступления). Речь идет о полулегендарном последнем императоре династии Шан – Чжоу Сине, прославившемся своей тиранией и жестокостью.

Гу Юэси была первой, кто освободился от миазмов внутреннего демона, ее разум был совершенно чист. Сам того не осознавая, Шэн Линъюань внимательно рассматривал ее.

— Девочка, как тебя зовут? — наконец произнес он.

— Капитан второго отряда «Фэншэнь», Гу Юэси… — едва не поперхнувшись, отрапортовала девушка.

Они не раз уже сотрудничали друг с другом, но он до сих пор не знал ее имени... Но куда страннее было то, что впервые за долгое время она услышала от мужчины это давно забытое обращение «девочка». Однако вопреки ожиданиям Гу Юэси не могла на него рассердиться, более того, она чувствовала себя обиженной. Словно потерявшийся ребенок, наконец, нашедший своего спасителя.

— Принцип защиты класса духовной энергии заключается в том, чтобы блокировать сигналы извне, в то время как демон рождается именно внутри. Если защищаться только от внешнего воздействия, море знаний непременно сосредотачивается в теле, но это лишь сильнее подпитывает миазмы, и защитное снаряжение быстро становится помехой. То же происходит и с людьми, угодившими в ловушку внутреннего демона. Лишь от них самих зависит, проснутся они или нет, — ответил Шэн Линъюань. — Если Бедствие решит распространяться дальше, оно будет делать это бесконечно, если, конечно, его не запечатают раньше... Что до последствий, то все зависит от воли жертв и от того, как долго они пробыли в ловушке. Краткий миг для большинства людей ничто. Им всего лишь снится кошмар. Но если этот миг продлится дольше, то я не могу сказать наверняка, чем все это закончится. Некоторые могут никогда больше не проснуться, в то время как другие, пробудившись, потеряют себя и свою личность. Это нельзя предугадать.

В поисках рации, Гу Юэси пошарила вокруг рукой. Сейчас поблизости не было сильных источников аномальной энергии, и сигнал быстро восстановился до двух делений. Приняв решение, Гу Юэси тут же связалась с центральным диспетчерским пунктом Управления.

Когда Главное управление потеряло связь с Сяо Чжэном, все забеспокоились, но внезапное сообщение от Гу Юэси позволило директору Хуану немного успокоиться и прояснить ситуацию.

— Я только что получил право доступа к сети общественного мониторинга. Теперь мы можем подключиться к ней в любое время, — глубоким голосом произнес директор Хуан. — Первая партия беспилотников прибудет на место через полчаса. Однако сейчас наши люди не могут подобраться ближе, верно? Мне интересно, неужели никто из представителей шести великих родословных, а также армии, полиции и обычных людей не может защититься от миазмов внутреннего демона?

— Это не совсем так, — вмешался Шэн Линъюань, — все те люди, что смогли проснуться, будут в полном порядке. Те, кому повезло, и кто не попал под воздействие миазмов, смогут продержаться еще какое-то время, если обеспечат себе защиту и не станут к ним прикасаться. Например...

— Пузырь, что использует класс воды, и внешняя защита класса металла! — из рации раздался еще один голос. Голос звучал немного глухо. — Это Чжан Чжао из «Фэншэнь»! На нас напал неопознанный энергетический объект, и почти все мои сослуживцы оказались в зоне поражения... Но командир окутал меня водной пленкой, и теперь, теперь…

— Как долго продержится этот пузырь? — тут же осведомился директор Хуан.

— Директор, можете не беспокоиться. Командир Янь очнулся. Он помог мне, — после восстановления связи, наконец, заработало и видео, и на экране появилось лицо Чжан Чжао. Пузырь, что окутывал его тело, был разорван, но сам юноша был покрыт тонкой металлической оболочкой. На его лице виднелась маска, соединенная с кислородным баллоном. Сейчас он больше напоминал позолоченного архата2, питавшего небывалую страсть к нырянию.

2 Архат — в буддизме — человек, достигший полного освобождения от клеш и вышедший из «колеса перерождений».

Чжан Чжао повернул камеру, и все увидели, что остальные оперативники до сих пор находились без сознания. Некоторые из них стояли, другие сидели, застыв каждый на своем месте. Никто ни на что не реагировал. К сожалению, без насилия не обошлось: кто-то до боли бился о стену, кто-то ходил вокруг с угрюмым выражением лица, пытаясь атаковать все живое на своем пути. И лишь один человек всеми силами пытался изолировать этих опасных типов.

Увидев, что камера повернулась к нему, мужчина спокойно кивнул директору Хуану.

— Привет, директор Хуан, это Янь Цюшань.

— В момент атаки командир Янь находился в специальном пассажирском отсеке, — пояснил Чжан Чжао. — Не знаю, может, внутри было что-то, что смогло его защитить…

— Нет.

— Ничего не было.

Янь Цюшань и Шэн Линъюань заговорили одновременно.

Подняв глаза на экран, Янь Цюшань случайно поймал его взгляд.

— Конечно, когда мое тело чувствует опасность, оно автоматически притягивает к себе ближайшие металлические предметы, тем самым пытаясь защититься... Должно быть, это одна из мутировавших способностей металлического класса.

Он понятия не имел, какой подарок преподнес ему камень Наньмина, едва не обезглавив его в тот день. «Одна из мутировавших способностей металлического класса». Это заявление показалось Шэн Линъюаню забавным, и уголки его рта едва заметно поползли вверх.

— Неудивительно, что тень специально нацелилась на тебя! — внезапно осознал Чжан Чжао.

— У класса воды и класса металла схожие способы защиты. И те и другие сосредоточены на особенностях своих родословных, однако нельзя забывать о необходимости брать с собой кислородные баллоны, — глядя на Чжан Чжао, пояснил Янь Цюшань. — Чем ты моложе, тем проще и легче тебе с этим справляться. Однако имей в виду, никогда не отправляйся куда-либо без защитного снаряжение класса духовной энергии. Лучше наглухо запечатать свое транспортное средство, заранее исключив возможность воздействия извне.

Но прежде, чем Янь Цюшань закончил говорить, у него внезапно зазвонил мобильный телефон. Братья из «Фэншэнь» боялись, что бывшему командиру будет скучно в дороге, потому купили ему новый аппарат. Сим-карта в нем была пустой, у Янь Цюшаня не было настроения возиться со всем этим, он даже не снял с телефона защитную пленку. Он не записал ни одного номера. Кроме Гу Юэси и Чжан Чжао, те немногие, кто действительно мог ему позвонить, сейчас лежали без сознания.

Янь Цюшань достал телефон и посмотрел на экран. Внезапно, на его лице появилось выражение крайнего удивления.

В открывшемся окошке висело сообщение от неизвестного номера: «Тень паразитирует на раковине древнего моллюска».

Янь Цюшань немедленно перезвонил по этому номеру, но дозвониться не смог. Тогда он тоже отправил в ответ сообщение: «Кто ты?»

Его неопознанный собеседник среагировал весьма быстро. Он тут же прислал Янь Цюшаню дюжину фотографий.

— Что это? Старинные шелковые книги... — Чжан Чжао поднес камеру к экрану телефона, силясь запечатлеть фотографии крупным планом. — Много непонятных символов… Это не китайские иероглифы, верно?

Зрачки Шэн Линъюаня сузились. Он узнал почерк своего старого друга. Конечно же, это были записи Вэй Юня, сделанные русалочьей вязью.

Когда Вэй Юнь впервые попал к людям, он каждый день практиковался в письме, записывая множество обыденных вещей, чтобы как можно скорее овладеть грамотой. Если он не знал, как пишется то или иное слово, он использовал язык гаошаньцев. Со временем у него сформировался свой собственный, особый стиль письма.

В записях, сделанных русалочьей вязью, рассказывалось о том, как он встретил всеми покинутую тень и превратил ее в живого человека. Дело было в деталях. Вэй Юнь напоминал безрассудного новобрачного, который только что женился на возлюбленной. Будучи заложником в таком опасном месте, как императорский дворец, где люди постоянно меняли свое мнение, он увлекся тенью. Сбившись в пути, Вэй Юнь без памяти влюбился в нее, и тень, в свою очередь, полностью привязалась к нему.

Пропустив череду бесполезных глупостей, Шэн Линъюань сразу перешел к сути.

Вэй Юнь писал, что, трансформировавшись, тени покидали деревья и камни, на которых когда-то паразитировали. Но эта тень, похоже, была ранена. Она появилась на свет очень слабой. В ночь на пятнадцатый день каждого месяца, она должна была возвращаться в свою раковину для восстановления.

Если верить его записям, тень была благородна и «особенно любила вещи, подаренные императором». Каждый раз, завидев Вэй Юня, она выпрашивала у него один из подарков Его Величества и прятала их в своей раковине. «Жалкое и прекрасное зрелище»... Кроме того, в записях говорилось, что все безделушки, приглянувшиеся тени, должны были быть  переданы Его Величеству. Этот недотепа, который только и знал, как ковать железо, считал это проявлениями чувствительной натуры тени. Он очень гордится ее способностью чувствовать «ауру Пурпурного дворца»3 Сына Неба!

3 紫薇 (zǐwēi) — термин, что используется для обозначения Полярной звезды, самой видной звезды на небе. Также называется «Пурпурный дворец» (уст. императорский дворец). Пурпур считался символом духовного устремления императора.

Шэн Линъюань молчал.

Не удивительно, что Вэй Юнь увлекся этим маленьким чудовищем. Тень боялась его и не осмеливалась показываться Его Величеству на глаза, потому овладела Вэй Юнем, чтобы окольными путями подобраться к темной силе демона небес.

— Что все это значит? Кто это прислал? Это друг или враг? — осведомился Чжан Чжао.

Янь Цюшань и Шэн Линъюань одновременно подумали о пустой кукле, как две капли воды похожей на Чжичуня. Подняв головы, они посмотрели друг на друга через экран.

Под холодным взглядом Шэн Линъюаня, Янь Цюшань глубоко вздохнул и на время успокоился. Он очень хотел бы в это поверить, но мужчина прекрасно понимал, что все заблуждения в этом мире рождаются из «интуиции».  А его «интуиция» указывала на обычную куклу с лицом Чжичуня. Все это было весьма сомнительно.

— Не знаю. Можно ли попросить технический отдел отследить источник сообщения? Сможет ли кто-то из отдела реставрации древних книг расшифровать этот текст? Пожалуйста, свяжитесь с доктором Ваном... — осторожно произнес Янь Цюшань.

— Слушайте меня, — прервал его Шэн Линъюань и без лишних слов перевел ключевые моменты бессмысленных заметок Вэй Юня.

Вероятно, тень отыскала для себя новую раковину. Таким образом, она снова и снова могла возвращаться в исходное состояние. Зная ее привычки, она не смогла бы прожить без оболочки, на которой паразитировала.

Неизвестно, сколько темной силы демона небес смогла поглотить эта раковина... Возможно ли, что таким же образом она пыталась опустошить и «кровеносную систему земли» Цзянчжоу?

— Господин, ты что, энциклопедия? Отдел реставрации должен платить тебе зарплату, — произнес потрясенный Чжан Чжао.

Но Янь Цюшань внезапно нахмурился.

— Друг, как ты можешь быть уверен в том, что эта информация получена из надежного источника? Что, если это очередная ловушка?

— Она только что проглотила то, что не должна была. Сейчас у нее нет на это времени.

Очевидно, тень понятия не имела, что Сюань Цзи был Хранителем огня. И пусть энергии, которую миазмы внутреннего демона получали от Сюань Цзи, было достаточно, чтобы «съесть» весь Цзянчжоу, должно быть, пламя Чжу-Цюэ не вызывало у нее приятных ощущений. Но жадная тень и не думала о том, чтобы выплюнуть это горячую курицу. Сейчас была самая, что ни на есть, подходящая возможность опустошить «кровеносную систему земли», вернуться в свою оболочку и попытаться переварить Хранителя огня.

— Десятки миллионов местных жителей не могут ждать. Она держит в заложниках слишком много людей. Даже если это ловушка, неужели господа не прыгнут в нее? Я помню, что у вас было что-то, что называлось «красной линией», — от слов Шэн Линъюаня все собравшиеся в Цзянчжоу оперативники разом позеленели. А сам он, как ни в чем не бывало, обратился к Гу Юэси. — Я не видел ничего, что могло бы заманить меня в ловушку. Девочка, дай мне карту «кровеносной системы» Цзянчжоу, а затем поезжай вперед... Следуй по дороге, которую я тебе укажу.

Гу Юэси немедленно передала ему карту. С минуту поколебавшись, она тихо спросила:

— То, о чем ты говорил... «Проглотила то, что не должна была»… Это ведь директор Сюань?

Шэн Линъюань взглянул на нее и снисходительно произнес:

— Девочка очень умна. Что ты хочешь этим сказать?

Гу Юэси всегда была человеком сдержанным. Она не особо разбиралась в подобных трюках. В мгновение ока Гу Юэси покраснела до кончиков ушей и еще больше замкнулась в себе.

— Что ж... Ну, я знаю, что директор Сюань очень силен и у него так много секретов. Но порой я могу видеть вещи… нас нельзя назвать близкими знакомыми, но я думаю, что он очень жизнерадостный человек. Он не похож на одержимого. По крайней мере, мне так кажется. Старший, разве ты не можешь разбудить его так же, как разбудил меня?

— Не могу, — Шэн Линъюань некоторое время молчал, его лицо, казалось, стало еще бледнее. — Он не такой как ты. Он уже потерял рассудок. Как бы тебе сказать... Источником миазмов, которые сейчас окутывают весь Цзянчжоу, является его внутренний демон.

Гу Юэси лишилась дара речи.

Увидев сумрачное небо5 за окнами машины, она была потрясена. Этого хватило бы, чтобы уничтожать целые семьи, лишить человечество потомков… И без того настрадавшийся народ попросту разорвало бы пятеркой лошадей5!

4 昏天暗地 (hūntiānàndì) — сумрачное небо (обр.в знач.: хаос в обществе) из «Слова, способного разбудить мир» («Юйшиминъянь», сборник Фэн Мэнлуна, 1574—1646, писателя и деятеля китайской культуры).

5 五马分尸 (wǔmǎfēnshī) — разрывать тело пятёркой коней (древний метод казни).

Оставшийся в Главном управлении Директор Хуан тоже был шокирован этими новостями.

— Я сейчас же поищу досье товарища Сюаня.

Раскрыв карту «кровеносной системы земли», Шэн Линъюань принялся рассчитывать нужное направление. Он не думал, что эти люди сумеют что-либо найти. Дело было не в иллюзии. То, что Сюань Цзи оказался под властью миазмов, было как-то связано с тем, что произошло с Чиюань три тысячи лет назад.

Но что именно это было?

Почему Хранители так старались сохранить свои останки? Почему дух, рожденный из костей Чжу-Цюэ, обладал свойствами золота и железа?

Сюань Цзи чувствовал себя так, будто очнулся от прекрасного сна. Там, во сне, он был обычным смертным, блуждавшим среди людей. Он был похож на ветер. Он наслаждался тем, что имел, и нисколько не беспокоился ни о прошлом, ни о будущем.

Но каждый сон это лишь еще одна иллюзия. Проспав мгновение, он открыл глаза, встретившись взглядом с бескрайней ночью.

Очнувшись, он стал духом меча демона небес. Духом, что не имел ничего общего с этим миром. Лишившись своего клинка, он потерял связь и с его владельцем. Он только и мог, что снова и снова наблюдать за человеком, занимавшим важное место в его сердце. Каждый день этот человек засыпал, сжигая «заклинание ужаса», стараясь таким образом закалить свой разум.

Позже Сюань Цзи последовал за князем Нином в подземелье, чтобы послушать, как тот поучал Вэй Юня.

— Ты ведь знаешь, что случившееся в Чиюань сильно повлияло на людей? Если ты ошибешься, это обернется настоящей катастрофой. На мир обрушится многолетнее проклятие. Вы оба просто идиоты... Идиоты! Как вы посмели связать дух меча демона небес с чем-то подобным?! Ты и это плешивое старое чудовище, о чем вы только думали?! Да уж, вы двое действительно коварны. Но Его Величество таков, что никто не смеет коснуться драконьей чешуи. Все его тело — чешуя. А вы взяли и наступили на нее.

После этого разговора дух меча вынужден был смотреть на то, как Шэн Линъюань снова и снова ломает свой меч, отдавая железу свою собственную кровь.

Сюань Цзи пытался оттащить этого сумасшедшего и безмолвно кричал ему в ухо: «Ты хочешь запереть меня в этом клинке?! Ваше Величество, пожалуйста, отпустите меня!»

Он готов был отдать свою жизнь, лишь бы этот человек увидел его и выслушал.

Но его руки всегда проходили насквозь. Они с Его Величеством больше не чувствовали друг друга.

Даже Вэй Юнь едва не сошел с ума от действий Шэн Линъюаня.

— Ты здесь, не так ли? Я знаю, что ты здесь. Я Всеслышащий. Я не могу ошибаться, но почему я тебя не слышу? — взывая к воздуху, нервно бормотал Вэй Юнь.

— Мастер, просто признай, что ты ошибался. Скажи ему об этом, — произнес Сюань Цзи. — Не погружайся в безумие вместе с ним.

Но Вэй Юнь действительно не слышал его и продолжал кусать и без того истерзанные ногти:

— Почему? Почему все так?

Сюань Цзи следовал за ним как призрак. Наконец не выдержав, он измученно произнес:

— Я умоляю вас обоих, просто дайте мне умереть.

Раз за разом, пытаясь перековать меч демона небес, они неизменно терпели неудачу. Множество попыток спустя, Вэй Юнь больше не мог этого выносить. Время от времени он разговаривал с Сюань Цзи, и тот, будучи поблизости, всегда отвечал на его вопросы. К сожалению, они не могли общаться. Стоя лицом к лицу, они разговаривали сами с собой, словно два психопата.

Однажды со стороны плавильной печи раздался голос:

— Почему бы тебе не сказать Его Величеству, что дух меча демона небес мертв?

Сидевшие на земле Вэй Юнь и Сюань Цзи одновременно оглянулись, увидев перед собой высокий и статный силуэт. Незваный гость стоял против света.

Плавильная печь находилась в глубине дворца Дулин, рядом с внутренним Восточным дворцом. Это была запретная зона. Никому, кроме Вэй Юня, не разрешалось приближаться к ней. Но этот человек мог свободно ходить там, где ему вздумается. Его лицо было скрыто, в тени виднелась лишь пара ясных глаз, в глубине которых таилась невыразимая печаль. Этот человек шел очень тихо, и каждый его жест был наполнен небывалым изяществом, словно он ступал по облакам.

Сюань Цзи открыл было рот. Он хотел сказать «учитель», но так и не смог произнести ни звука.

Незваным гостем оказался наставник самого императора, Дань Ли.

Как только Вэй Юнь увидел Дань Ли, у него задрожали колени. Трясясь от страха, он поднялся с земли и с печальным выражением лица произнес:

— Господин Дань Ли, Его Величества сейчас здесь нет...

— Я знаю. Я уже навестил его и дал успокаивающее средство. Он уснул, — Дань Ли протянул руку и со вздохом постучал ладонью по остывшей печи. — Безобразие... Ладно он, он просто дурачится, но вы, люди, не хотите его разубеждать, и вопреки ожиданиям продолжаете следовать за ним.

Вэй Юнь молчал, не осмеливаясь произнести ни слова.

— Его Величество молод и энергичен. Убийство короля демонов и восстановление страны — подвиг, достойный бессмертных. Я боялся, что однажды он зазнается и решит, что весь мир в его руках и что теперь он может делать все, что захочет. Однажды, когда он решил собрать демонов-полукровок и объединить их в тринадцать подразделений, шаманы предали его. Это было предупреждением. Я думал, он запомнил этот урок. Но кто мог знать, что теперь, когда страна еще не оправилась от полученных ран, он решит рискнуть всем и, вопреки всеобщему недовольству, создать «подразделение Цинпин». — Дань Ли говорил очень медленно. Звук его голоса ласкал слух, словно чарующее пение. — Я думал, что вкусив горечь потери он, наконец, придет в себя. После всего этого он так долго мучился. Но это нормально, ведь он сам спровоцировал беспорядки. В любом деле нужно знать меру… Как подданные императора, мы должны выполнять свой долг. Ради его же блага нам приходится льстить ему, убеждать и уговаривать его, верно?

— Я... Я знаю лишь, как ковать железо и мечи. Я ничего не смыслю в делах императорского двора и страны — пробормотал Вэй Юнь

Уголки глаз Дань Ли незаметно поползли вверх, обнажая притаившиеся за улыбкой скрытые намерения.

— Неужели ты действительно ничего не понимаешь, принц Вэй Юнь?

От его тона у Вэй Юня едва не подкосились ноги.

Но Дань Ли продолжал улыбаться. Не удержавшись, он мягко произнес:

— Иди и скажи Его Величеству, что дух меча демона небес мертв. Пусть сдастся. Пора прекратить эти глупости, у него почти не осталось крови. На сегодняшнем утреннем собрании он выглядел больным и с трудом мог сидеть. Неужели он думает, что министры слепы?

Вэй Юнь до смерти боялся Дань Ли, но все равно продолжал настаивать:

— Но... Но такая небрежность равносильна обману. Я принес кровавую клятву и не посмею предать Его Величество. Я действительно...

— Духа меча больше нет. Как это может быть обманом Его Величества? — прервал его Дань Ли. — В тайне от всех ты занимался исследованиями клана демонов, ты должен знать, что он был «духом небес» Чжу-Цюэ. До того, как стать духом меча, птенец не был ни жив, ни мертв.

У Вэй Юня волосы встали дыбом, мужчина опустился на колени.

— Я никогда не занимался такими исследованиями...

Дань Ли снисходительно посмотрел на него. Медленно вскинув руку, он призвал принца подняться:

— Ваше Высочество, этот подданный не заслуживает столь почтительного обращения. Я не терплю коленопреклонений. Тебе и не нужно было этого делать. Дело в самом духе. Это ведь изначально была твоя идея. Ты ведь должен был понимать, что создание клинка подарило жизнь «духу небес» Чжу-Цюэ. Сам он бы никогда не разбил скорлупу, никогда не появился на свет. Даже если тебе удастся полностью повторить процесс создания инструментального духа, ты должен будешь сделать все в точности, как тогда, используя те же ингредиенты. Ты сможешь это сделать? Не будь таким самонадеянным. Как я уже сказал, ты не нарушишь кровавую клятву, Его Величество поверит, что ты говоришь правду.

С этими словами, Дань Ли развернулся и ушел.

Вэй Юнь и невидимый Сюань Цзи сидели бок о бок на земле. Оба были в растерянности, никто из них не мог понять, что именно наставник имел в виду.

Сюань Цзи был потрясен.

Что значит «использовать те же ингредиенты»? Почему ложь Вэй Юня не считалась предательство?

Нахмурившись, Вэй Юнь принялся бродить кругами, как крутящий жернова осел, постоянно повторяя слова «подарило жизнь» и «те же ингредиенты». Мгновение спустя он резко остановился и в ужасе распахнул глаза.

Глава 87

Он… У него нет сердца!

Сюань Цзи показалось, что Вэй Юня поразила молния. Мужчина встал и бросился во внутренние покои, зарывшись в ворох бамбуковых дощечек. Он долго копался в заметках и неустанно бормотал себе под нос.

Расхаживая вокруг, Сюань Цзи слышал, как Вэй Юнь говорил что-то об «общем происхождении» и «жертвенной печи». Юноша ни слова не понял из его речей и с тревогой посмотрел на гаошаньского принца. Множество мерцающих свечей освещали его силуэт. Лицо Вэй Юня было уродливым, как личина мертвеца, не сумевшего купить себе место на кладбище.

Перебрав все имевшиеся у него дощечки, принц, казалось, что-то осознал и в отчаянии рухнул на землю.

— Тун... Ваше Высочество, вы здесь? — сдавленно произнес Вэй Юнь.

Сюань Цзи тут же подался вперед:

— Да, да, да! Ты что-то нашел? Говори!

Но Вэй Юнь смотрел сквозь него, уставившись на неровную тень на стене. Огоньки свечей дрогнули, словно испугавшись чего-то, и тень исказилась, сделавшись похожей на призрака.

— Пожалуйста, брат Вэй Юнь, — нервы Сюань Цзи были на пределе. Еще немного и он бы вспыхнул от нетерпения. — Если тебе есть, что сказать, я...

И в этот самый момент Вэй Юнь едва слышно произнес:

— Я не смогу тебя спасти.

Во внутренних покоях воцарилась тишина.

В душе Сюань Цзи клубилось множество разных чувств: жалость к Его Величеству, сожаления о непрожитой жизни. Но, в конце концов, он все еще был здесь, он все еще оставался в сознании. Слова Вэй Юня застигли его врасплох, Сюань Цзи почувствовал, как сильно забилось сердце.

Но это ощущение длилось всего мгновение. Вскоре юноша снова успокоился.

Сюань Цзи сел перед Вэй Юнем и улыбнулся.

— О... Так вы, старший, все же можете примириться с неудачей.

Вэй Юнь опустил лампу, которую до этого держал в руке, и осветил книгу, лежавшую у своих ног. Страницы книги были полностью исписаны русалочью вязью. Его израненные мозолистые пальцы мягко коснулись надписей, сделанных его предшественниками из клана гаошань.

— Когда старейшине удалось «воскресить» дух меча и перековать черный клинок, оба раза в ритуале использовался «дух небес» демона-кролика. Но мы кое-что упустили: демон-кролик отличается от Чжу-Цюэ, ведь кролики живородящие создания. Похоже, именно из-за этой разницы между птицами и животными нам так и не удалось перековать меч демона небес.

Услышав эти слова, Сюань Цзи был в замешательстве.

— Я никогда раньше не задумывался об этом... Звучит довольно жестоко. Брат, разве те, кто откладывает яйца, хуже других? — пробормотал он.

— Покинув материнскую утробу плод считается мертворожденным, но вовсе не «духом небес». Потому, если использовать его для перековки меча, как в случае с «духом небес» демона-кролика, плод должен находиться в животе матери, и мать должна быть принесена в жертву плавильной печи вместе с ним, — продолжал Вэй Юнь. — Но «подарить жизнь» инструментальному духу не значит помочь ему родиться. Это не имеет ничего общего с настоящим рождением. Чтобы заставить мертворожденного остаться в этом мире, необходим равноценный обмен. Но лишь жизнью можно заплатить за жизнь. Демона-кролика дважды использовали для создания инструментального духа и дважды ему «подарили жизнь». Смысл в том, что в жертву печи нужно было принести живую крольчиху.

Сюань Цзи нахмурился. Он был воспитан как человек и не испытывал недостатка в человечности. Услышав слова «жизнь за жизнь», он почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Первое, о чем он подумал, было то, что «нельзя менять чужую жизнь на свою». Однако сразу после этого в голове Сюань Цзи завертелись и другие мысли... А что, если использовать для этого людей, приговоренных к смертной казни или тех, кто совершил ужасные преступления?

Их все равно рано или поздно обезглавят…

Когда-то люди выплавили из него меч демона небес. Но разве этот обряд не унес восемьдесят одну жизнь?

Вэй Юнь и Сюань Цзи долго молчали, силясь перевалить услышанное.

Некоторое время спустя даже масляный фонарь устал от этой тишины. Пламя колыхнулось, и Сюань Цзи пришел в себя.

«Значит… пришло время расстаться», — подумал он.

Никто не в силах выбирать свое происхождение. В детстве он был невежественным и невинным.

— Теперь я смогу смотреть на эту жертвенную печь без страха. Ну и что... Ну и что, что я выжил, мне все равно не повезло. Боюсь, я больше никогда не осмелюсь прикоснуться к Линъюаню, — сказал Сюань Цзи. С минуту помолчав, он, казалось, собирался посмеяться над собой, но выражение его лица осталось печальным. — Я просто не посмею... Хорошо было бы и дальше охранять его, но однажды я просто исчезну. Однажды, глядя на то, как он переодевается или принимает ванну, я почувствую, что вот-вот умру. Но он никогда об этом не узнает. Брат Вэй Юнь, в своем клане ты всегда был одиночкой. Ты убежал так далеко, добрался до Центральных равнин, чтобы иметь возможность обучаться здесь. Но только представь, что тебе придется оставить все это и вернуться домой... Ладно, я просто пошутил. Я знаю, что ты хороший человек. Думаю, ты должен лично сообщить об этом Линъюаню, чтобы кровавая клятва не тронула тебя. Он... Он должен узнать обо мне...

Сюань Цзи снова замолчал, прислушиваясь к бормотанию сидевшего рядом Вэй Юня:

— Его Величество несказанно богат. Для него не составит труда отыскать жертвенную печь.

— Не говори ерунды. Осторожнее, не забывай о том, что Линъюань действительно может убить тебя.

Но Вэй Юнь не слышал его предостережений. Он тихо прошелестел себе под нос:

— Окрыленный успехом, старейшина попытался починить цитру, внутри которой ранее обитал дух девятихвостой лисы. Но девятихвостые лисы были огромной редкостью. Тогда он попытался заменить ее снежной лисой, но потерпел неудачу.

Услышав его слова, Сюань Цзи опешил. Вдруг, что-то внутри него содрогнулось, и юноша взмыл в воздух.

— Подожди, ты имеешь в виду...

— Дело не в том, что подданный не смог тебя спасти, хотя это действительно так... Но боюсь, что у того, кого приносят в жертву печи, должно быть такое же происхождение, что и у духа, — сказал Вэй Юнь. — Ваше Высочество Тун… Ты появился на свет, когда в жертву принесли демона небес. В тот день жертвой ритуала стал он, а не ты. Для создания «духа небес» Чжу-Цюэ требовалась жизнь маленького принца. Принц был наполовину человеком, наполовину демоном. Ради тебя он пожертвовал собой. Его тело погибло, он стал демоном, и вот тогда появился ты...  Если у Его Величества когда-нибудь появится наследник, если он согласится отдать его жизнь в обмен на твою... Может быть, ты сможешь вернуться в этот мир.

У Сюань Цзи покраснели глаза. Он никак не мог понять, какая из этих двух идей: «убить ребенка, чтобы принести его в жертву» или та, где «у Линъюаня когда-нибудь родится наследник» сильнее выводила его из себя.

— Я бы пожелал вашим мастерам читать побольше книг! О чем ты говоришь...

Но Вэй Юнь понятия не имел, что его отчитывали. Он бездумно рассматривал свою тень.

— Не демон небес подобен Чиюань. Ему не суждено увидеть будущее, — глухо произнес мужчина.

Сюань Цзи остолбенел.

— Когда Его Величество умрет, ты снова будешь жить. Чтобы перековать меч демона небес... Нужно вновь пригвоздить Его Величество к плавильной печи, снова убить его тело. Если это правда... Но мы не узнаем, если не попробуем... Конечно же! Я связан кровавой клятвой. Если я скрою это от Его Величества, то он не умрет...

Вэй Юнь поклялся никогда не предавать Его Величество. Если он обманет императора и его обман раскроется, он погибнет. Если только клятва не решит, что его «ложь» направлена на защиту Линъюаня.

Если кровавая клятва не обернется против него, это станет доказательством того, что его догадка верна.

Когда Вэй Юнь, следуя наставлениям Дань Ли, пришел к Его Величеству с заранее подготовленным оправданием, сообщив тому, что «дух меча демона небес мертв и больше не сможет вернуться к жизни», кровавая клятва не среагировала.

Дань Ли был прав.

Казалось, Дань Ли всегда был прав.

Но Его Величество не желал ничего слышать. Даже несмотря на кровавую клятву, он никак не мог в это поверить. Он попросту не слушал, что говорил ему Вэй Юнь. Его некогда крепкий, как скала, разум, остался там, в плавильной печи, вместе с осколками его клинка.

В конце концов, Вэй Юню пришлось поручить бифанам принести огонь из Чиюань. Во время последней и самой тяжелой попытки он вложил пламя Чиюань в плавильную печь. Но этот огонь осквернил клинок. Тысячи обиженных духов, некогда сраженных мечом демона небес, выли и кричали, получив возможность вновь встретиться со своим врагом. Их гнев породил пламя, бывшее высотой в три чи, и яростный жар поглотил плавильную печь.

Меч разбился. Но у Его Величества больше не было сил переживать об этом. Он был сломлен.

Вэй Юнь стоял на коленях, словно старая поджавшая хвост собака. Его обгоревшие волосы торчали во все стороны.

Шэн Линъюань долгое время молчал. А после, оставив Вэй Юня позади, он в одиночку запечатал плавильную печь и собрал осколки клинка. Каждый кусочек оплавленного железа.

Он собрал все крупные куски и даже счистил с кирпичных стенок окалину.

Он провозился с рассвета и до самого заката.

Его Величество больше не мог видеть это место. Сюань Цзи ни на шаг не отходил от него, невесомо обнимая и нашептывая на ухо: «Хватит».

Сколько раз ты разрывал меня на части?

Я просто... Просто ты мне нравишься. Я так жаждал занять место в твоем сердце, но я не должен был выходить за рамки «человеческих чувств». Не нужно больше наказывать меня.

Если ты сделаешь это снова, я возненавижу тебя.

Сидевший на коленях Шэн Линъюань на мгновение застыл, настороженно озираясь вокруг. Юноше показалось, будто он что-то почувствовал.

Но стоило присмотреться повнимательнее, и он увидел, как по земле скользнул луч заходящего солнца. День клонился к закату, и весь мир погружался во тьму.

Шэн Линъюань запечатал печь, собрал оставшиеся осколки и вышел вон. Невероятно холодный, он больше ни о чем не волновался. Так началось его долгое путешествие в бездну.

Миазмы внутреннего демона были густыми, словно кровь.

— Что происходит? — все четыре филиала Цзянчжоу одновременно потеряли связь друг с другом.

— Взгляните на карты со спутников!

Миазмы росли и ширились, окутывая Цзянчжоу, словно взрывная волна. Они заняли уже половину территории, поглотив один из самых больших городов этого района.

— Дорогу уже перекрыли? Поторопитесь! Данные сети общественного мониторинга не внушают оптимизма!

— После столкновения с миазмами состояние людей тоже оставляет желать лучшего.

Неизвестно почему, но, попав под влияние внутреннего демона, обычные люди оказались куда более жестокими, чем оперативники. Кто-то лег и тут же заснул, кто-то сумел найти себе укромное место и замер там в оцепенении. Но остальные устраивали склоки на обочинах дорог, били стекла и громили машины. Кто-то жег на улице канистры с бензином. Кто-то хватался за нож, желая кого-нибудь зарезать... но самым опасным местом оказалась проезжая часть. Обезумев, люди превратились в смертельное оружие, трассы и мосты погрязли в беспросветном хаосе.

Машина, перевозившая опасные грузы, помчалась в сторону заправки. В самый последний момент водитель потерял управление и резко ударил по тормозам, и массивный грузовик, тащивший за собой переполненный бак, прочертил на земле глубокую борозду.

В этот момент прямо над ним пролетал огромный вертолет. С близлежащей строительной площадки тут же поднялись несколько стальных пластин и окружили машину. Деформировавшись, пластины в три слоя обернули грузовик, изолировав его внутри.

После стольких усилий Янь Цюшань вспотел. Шоколадка, которую он прихватил с собой, дважды выпала у него из рук. Негнущимися пальцами он с трудом разорвал упаковку и, почти не жуя, отправил лакомство в рот.

В этот момент в Цзянчжоу прибыл последний отряд подкрепления. Все оперативники были завернуты в защитные пузыри или тонкую металлическую оболочку. Каждый нес с собой по кислородному баллону. Двое представителей растительного класса взялись за руки, и из-под моста в миг поднялись водоросли. Водоросли сплелись между собой, образуя огромную сеть, в которую тут же угодил вылетевший с трассы автобус. Один из представителей водного класса верхом на мотоцикле патрулировал улицы, стараясь потушить разразившийся в городе пожар. Наконец, он настиг поджигателя, обрушив на несчастного огромный водяной шар.

Там, где проходил Янь Цюшань, опасные металлические предметы, будь то кухонные ножи или стальные прутья, скручивались и теряли свою форму. Но, к сожалению, он не мог позаботиться о людях. О людях, которые бросались друг на друга, рвали противникам волосы. Они все равно не могли никого убить, так пусть себе дерутся на здоровье.

— Так не пойдет, — медленно выдохнув, глухо проговорил Янь Цюшань. — Цзянчжоу слишком велик. У нас не хватает людей. Даже если мы мобилизуем здесь все наши подразделения, мы все равно не сможем ничего сделать. По пути сюда мы видели несколько заправочных станций. Но заправки — это еще полбеды. Сколько в Цзянчжоу химических заводов, складов с легковоспламеняющимися и взрывоопасными веществами, высоковольтных линий... Самые опасные из этих мест нужно немедленно взять под контроль, господин Шэн...

— Подожди, я пытаюсь что-нибудь придумать, — из рации донесся голос Шэн Линъюаня. Казалось, он был совершенно спокоен. Даже если небо внезапно рухнет, этого все равно не хватит, чтобы сбить его ровное дыхание.

Взглянув на Его Величество, Гу Юэси увидела черный туман. Молодой человек плел из него цепочку странных и запутанных заклинаний.

— Старший, это одно из шаманских проклятий?

— Да, — не поднимая головы, бросил Шэн Линъюань. Содержание заклинания постоянно менялось, словно заметки в черновике, — впереди будет перекресток, поверни на запад.

Со страхом наблюдая за его движениями, Гу Юэси послушно вывернула руль.

— Старший, ты... Ты ведь не будешь придумывать новое проклятие, правда?

— Даже великий мудрец клана шаманов не обладал такой силой. Кроме того, я принадлежу к другой расе. Ты слишком высокого мнения обо мне, — медленно объяснил Шэн Линъюань. — Это лишь адаптация уже существующего заклинания «пустой куклы». Ты можешь разослать его также, как это недавно сделал ваш таинственный друг?

Гу Юэси промолчала.

Неужели директор Сюань так и не научил этого древнего духа пользоваться мобильным телефоном? Ему вообще можно доверять?

Краем глаза следя за дорогой, Гу Юэси достала телефон, сфотографировала заклинание и отправила его остальным.

— Не считая темных проклятий, у обычных шаманских заклинаний довольно низкие требования. Чтобы использовать такое заклинание… обычному человеку достаточно просто его скопировать. Это улучшенная версия «пустой куклы». Я никогда раньше не делал ничего подобного. Но это чрезвычайная ситуация, придется действовать грубо. Сперва нам нужно собраться вместе.

Шэн Линъюань подумал о том, что, когда он был у власти, стране определенно не хватало производственных сил. За городскими стенами лежали тысячи миль бесплотных равнин и гор, а каменные дорожки императорского дворца не могли одновременно вместить в себя две повозки. Маневренность воинов зависела от способностей каждого из них. А в домах простых людей и вовсе было лишь несколько тупых ножей и топор для рубки хвороста.

Но кто мог знать, что три тысячи лет спустя, многочисленное население огромной страны будет создавать вещи, способное взорваться в любой момент?

— Заклинанию «пустой куклы» нужны марионетки. Но на изготовление марионеток уходит слишком много времени, уже слишком поздно. Это заклинание распространяется на вещи одного с вами класса. Например, класса воды и класса металла. Так вы сможете создавать временных марионеток. Их количество зависит только от ваших способностей. Куклы получат возможность двигаться и действовать самостоятельно.

— Это прекрасно, господин Шэн! Хочу заметить, что, наши товарищи из растительного класса могут создавать марионеток из растений, а значит, классу воды и классу металла будет намного легче!

Сотрудники Отдела восстановления только что вернулись из Юйяна. Но, не успели они как следует отдохнуть, как их тут же вызвали в конференц-зал и попросили помочь. Прихватив с собой несколько ревербераторов, Ян Чао отправился к директору Хуану.

— Директор, вы можете подписать это заявление задним числом? Мы отправили оборудование на место так быстро, как только смогли.

В конце концов, у Управления давно существовал продуманный механизм реагирования на чрезвычайные ситуации. Застигнутый врасплох персонал Отдела восстановления быстро превратился в элиту. Вскоре в Цзянчжоу прибыло еще одно подкрепление.

Одна за другой, покрытые письменами марионетки изо льда, железа и листьев двигались в направлении густонаселенных районов и деревень. Самые элитные оперативники могли создавать и поддерживать более дюжины марионеток одновременно. Уровень аномальной энергии в Цзянчжоу увеличился в несколько раз, и «Фэншэнь», наконец, удалось взять ситуацию под контроль.

В это время по воздуху доставили первую партию ревербераторов. Контейнеры с ними падали с неба, приземляясь ровно у границы распространения миазмов. Похоже, Управление решило «бить врага той же монетой». Мелодия, что транслировали ревербераторы, должна была очистить разум и сердце, таким образом разбудив людей, угодивших в ловушку внутреннего демона.

У Отдела восстановления было полно работы. Все сотрудники жутко нервничали. Им приходилось отстаивать справедливость и постоянно блокировать пути сообщений, раз уж их временный директор оказался «откомандирован» к оперативникам, а после и вовсе исчез с места происшествия. Чувствуя, что от него требуют невозможного, Ло Цуйцуй всерьез переживал, что может лишиться последних волос.

Гу Юэси наверняка превысила скорость. GPS-навигатор в машине подсказывал, что они въехали в Цинпин. Видимость вокруг настолько снизилась, что девушке приходилось смотреть на дорогу рентгеновским зрением.

Гу Юэси включила фары. Свет прошил темноту, указывая путь ее коллегам на вертолете:

— Это не очень-то похоже на Цинпин. Здесь слишком тихо. Все вокруг такое… А!

Гу Юэси резко ударила по тормозам. От сильного толчка, ремень безопасности едва не разрезал ее пополам. Зрачки девушки тут же сузились в щелки, делая ее похожей на кошку. Гу Юэси видела, как что-то мелькнуло перед лобовым стеклом. С ее зрением она была на сто процентов уверена, что это был человек, но машина ни во что не врезалась.

Повсюду бурлили черные миазмы. В воздухе мелькали силуэты обнаженных женщин, мальчишек с оружием. Тело како-то мужчины вздулось и лопнуло, и изнутри вылез похожий на динозавра монстр. Монстр вскинул голову к небу и протяжно завыл. Его голос напоминал плач.

— Закрой глаза, — скомандовал Шэн Линъюань.

Гу Юэси показалось, что она ослышалась.

— А? — поспешно переспросила капитан.

Шэн Линъюань протянул руку и молча закрыл Гу Юэси глаза. Девушка вынужденно зажмурилась.

— Но я ведь за рулем...

Пальцы Его Величества коснулись ее лба.

— Лазурное небо спокойно, ни облачка нет на нем.

Гу Юэси почувствовал прохладу, будто под кожу вошла длинная тонкая проволока. Она терпеливо ждала, что будет дальше, даже не пытаясь отстраниться. Прислушавшись к тихому голосу мужчины, она думала, что он простирается далеко, окутывая все пространство вокруг.

— Игривый ветер приносит дождь, каплями полон он.

Из середины ее лба заструился свет. Прямо перед собой Гу Юэси смутно «видела» какое-то кольцо. Она тут же поняла, что это был руль.

Девушка была удивлена. Она впервые использовала рентгеновское зрение, чтобы смотреть сквозь собственные веки!

— Певчие птицы возвращаются в гнезда, лишь я один одинок.

— Лишь я один одинок…

— Лишь я один…

На нежный голос Его Величества откликнулось множество других голосов. Казалось, будто его слова разбудили блуждавшие в темноте души умерших, и теперь они безучастно вторили ему.

— В бушующем море бродяги-волны полны русалочьих слез. Кто мне ответит, где я и кто я? Неужто потерян дом? Южная башня дрожит и качается, сомнения в сердце моем…

— Сомнения в сердце…

— Сомнения…

Эта старая печальная песня текла в уши Гу Юэси, в мгновение ока перенося ее обратно в детство, в те времена, когда ей некуда было идти.

— Открой глаза, — сказал Шэн Линъюань, но его рука все еще лежала у Гу Юэси на лбу.

Девушка мелко вздрогнула и тут же пришла в себя. Ее «рентгеновское зрение» было предельно ясным. Ее глаза по-прежнему были закрыты, но дорога, дома и другие препятствия были отчетливо видны. Это едва заметно отличалось от того, что она привыкла видеть. Несколько долгих минут Гу Юэси молчала, не в силах описать это чувство. Ей казалось, будто многие из неодушевленных предметов внезапно ожили и обрели черты.

Тени бесновавшихся в небе демонов исчезли. «Кровеносная система земли» Цзянчжоу виделась Гу Юэси так же четко, как желтые и белые полосы, нарисованные на дороге. У девушки возникло чувство, будто она может проникнуть в «кровеносную систему земли» и рассмотреть ее всю от начала и до конца.

— Это…

— Это глаза твоих предков, — Шэн Линъюань убрал руку и жестом велел ей продолжать движение. — В их жилах течет кровь южных обезьян, потому вы появляетесь на свет с рентгеновским зрением. Но ваша связь слишком слаба. Прошло столько времени. Ты не ослепла, я просто запечатал твое зрение, поэтому ты не можешь открыть глаза. Так ты не попадешь под влияние иллюзий. А теперь не беспокойся и продолжай двигаться вперед.

Гу Юэси вздрогнула. Может из-за того, то она не могла смотреть на все это самостоятельно, ей было очень холодно. Печка в машине работала на максимум, но даже она не могла прогнать озноб.

«Рентгеновское зрение» Гу Юэси было лучше обычных человеческих глаз. Впервые в жизни она так ясно видела мир, но вскоре ее охватило необъяснимое и безграничное одиночество. Эти глаза окончательно разорвали ту тонкую нить, что связывала ее с другими людьми. Лежавшие на руле руки Гу Юэси крепко сжались, ее дыхание стало прерывистым. Во рту вновь появился солоноватый привкус крови, и девушка поняла, что прикусила язык.

Гу Юэси всегда была тихоней, она не слишком-то любила болтать, но сейчас ей не терпелось с кем-нибудь поговорить. Чтобы окончательно не погрязнуть в одиночестве, она обратилась к Шэн Линъюаню:

— Старший, значит, я могу использовать этот метод, чтобы улучшить свои способности? Для этого нужны какие-то тренировки?

— Тренировки чего? «Глаз познания»? — слова девушки явно позабавили Шэн Линъюаня. — Не дай никому тебя услышать. Тысячи лет назад южные обезьяны готовы были отказаться от «глаз познания» в обмен на один единственный шанс получить бумажную бирку1.

1 招子 (zhāozi) — стар. табличка (на спине) с именем преступника и квалификацией его преступления (часто выдавалась осужденным на смерть).

— Но почему?

— Потому что «глаза познания» крайне зловещая вещь, девочка. Нехорошо подсматривать за чужими жизнями. Но сейчас особая ситуация. Я использовал кое-какие секретные методы, чтобы на время пробудить их. — Шэн Линъюань заметил ее нетерпение и спокойно продолжил. — Разве сейчас ты не чувствуешь себя немного странно? Не волнуйся. Это временный эффект. Иначе ты бы попросту сошла с ума.

Гу Юэси инстинктивно повернулась к нему и едва не распахнула глаза от шока. Одновременно с этим девушка слишком сильно нажала на педаль газа, и машина дернулась вперед.

Наконец она увидела то, что не успела рассмотреть тогда, в лесопарке Дунчуаня. Сердце в груди таинственного духа меча было соткано из черного тумана. Формой оно действительно напоминало сердце, но внутри было пусто. Сиявший в темноте «огонь» не был кровеносными сосудами… Это была ужасная рана.

Будто то, что должно было быть там изначально — безжалостно вырвали.

Он… У него нет сердца!

Совершенно точно нет сердца!

— Ну-ну, барышня, чего ты такая вспыльчивая? — Шэн Линъюань протянул руку и погладил Гу Юэси по затылку. — Следи за дорогой, зачем смотреть на меня? Следуй за «кровеносной системой земли».

Гу Юэси повернулась обратно, и машина поспешно двинулась вперед. Капитан Гу славилась своим спокойствием. Сделав несколько глубоких вздохов, она сглотнула, и… чуть было не пропустила звонок от Чжан Чжао. Вместе с Чжан Чжао они сверили данные о местоположении, но, едва положив рацию, Гу Юэси услышала, как сидевший рядом с ней человек медленно произнес:

— Это всего лишь отсутствие сердца, верно? Это ничего не меняет. Тебе нечего бояться.

Примечание переводчиков: Мы честно пытались. Оригинал стиха принадлежит перу и фантазии Прист.

Лазурное небо спокойно, ни облачка нет на нем.

Игривый ветер приносит дождь, каплями полон он.

Певчие птицы возвращаются в гнезда, лишь я один одинок.

В бушующем море бродяги-волны полны русалочьих слез.

Кто мне ответит, где я и кто я? Неужто потерян дом?

Южная башня дрожит и качается, сомнения в сердце моем…

Глава 88

Семь чувств — это основа любого человека.

Будучи элитой «Фэншэнь», Гу Юэси ежедневно сталкивалась со странными монстрами. Вот только монстры, которых она встречала ранее, и рядом не стояли с тем, кто сейчас занимал соседнее сиденье. И этот факт сильно беспокоил Гу Юэси.

И дело даже не в том, что у Шэн Линъюаня не было сердца.

Из-за недостатка образцов и невозможности исследовать это явление, люди мало знали об особенностях инструментальных духов. Гу Юэси не входила в число экспертов и не могла точно сказать, умели ли инструментальные духи жить без сердца. Умом она понимала, что незачем устраивать переполох, но, каждый раз открывая глаза, она чувствовала, что обострилось не только ее зрение, обострились все ее чувства. Она сомневалась и в духах, и в демонах1.

1 疑神疑鬼 (yíshényíguǐ) — сомневаться и в духах, и в демонах (обр. в знач.: сомневаться решительно во всём, подозревать всех и вся; бояться собственной тени).

Раньше ей казалось странным, что имя, которое носил дух меча, было таким же, как у правителя Великой Ци, императора У. Даже несмотря на его теплое отношение и умение легко находить общий язык с окружающими, Гу Юэси всегда чувствовала некую дистанцию. Порой, всего на мгновение, душу девушки охватывал страх, но она старалась не обращать на это никакого внимания. В конце концов, у каждого свои секреты. Люди всегда опасались могущественных существ, о которых ничего не знали. Это древний инстинкт. И в этом нет ничего особенного. Но сейчас, в наглухо изолированной машине, кроме потерявших сознание оперативников, были только она и «дух меча». У Гу Юэси по коже побежали мурашки. Ее охватило внезапное желание открыть дверь и выпрыгнуть на дорогу... Похоже, что сидевший рядом с ней «товарищ по команде» был куда опаснее, чем бушевавшие за окном миазмы внутреннего демона.

К счастью, в юности она пережила немало потрясений и, по сравнению с остальными, была более хладнокровной. Гу Юэси уверенно следовала за «кровеносной системой земли». Несильно прикусив кончик языка, она молча считала удары сердца, заставляя себя успокоиться.

В тот день, когда она впервые вступила в ряды «Фэншэнь», командир Янь научил ее, что страх рождается из неизвестности.  Единственный способ преодолеть препятствие — это встретиться с ним лицом к лицу.

Вспомнив об этом, Гу Юэси, наконец, выдохнула.

— Мог бы ты рассказать мне об этом... О твоем сердце? — прямо спросила девушка.

— Ох… В этом нет ничего особенного. Обычно я на все реагирую медленнее, вероятно, все потому, что мой прошлый «владелец» долгие годы практиковал бережное совершенствование «клинка». Но теперь мне гораздо лучше. Я даже начал чувствовать вкус еды, — мягко постукивая пальцами по колену, ответил Шэн Линъюань. — Что до всего остального, у меня попросту отсутствуют все семь чувств.

Гу Юэси удивилась и внезапно осознала, откуда взялось это чувство «неправильности инструментального духа».

Он постоянно улыбался людям, но эта улыбка была натянутой и пустой, а его взгляд — холодным и беспристрастным. Даже сейчас, когда все вокруг волновались и нервничали, он попросту подстраивался под ситуацию. Он говорил кратко и по делу. Но если внимательно прислушаться, то становилось ясно, что он всего лишь повторял вежливые слова и интонации, чтобы не отличаться от других, хотя на деле темп его речи совершенно не менялся. Он всегда оставался ровным, как у диктора, зачитывавшего на радио новостную сводку.

Отсутствуют семь чувств... Неудивительно, что он так легко избежал ловушки миазмов внутреннего демона директора Сюаня. А ведь тот был веселым и общительным человеком.

У Гу Юэси вспотели ладони. Ее новые глаза мучили ее, но девушка, сама того не ожидая, начала тосковать по пережитым ощущениям.

И в этот самый момент, сидевший рядом с ней человек, который совершенно отличался от всех вокруг, внезапно заговорил первым:

— Семь чувств — это основа любого человека.

Пользуясь «глазами познания», Гу Юэси искоса взглянула на Шэн Линъюаня. Он выглядел как юноша, только-только окончивший университет, но Гу Юэси казалось, что он был очень и очень стар. Он прожил долгую жизнь и теперь мог реально смотреть на свои достижения и потери.

Но разве такие отчаянные рационалисты как он не презирали человеческие слабости?

— В таком случае, в зависимости от степени важности, какое из семи чувств главнее? — не удержавшись, спросила Гу Юэси.

— Во главе всего стоит забота о себе и своих близких, — без колебаний ответил Шэн Линъюань.

Гу Юэси невольно склонила голову набок, но так ничего и не сказала.

— Хочешь спросить меня, почему я избавился от них? — усмехнувшись, медленно произнес Шэн Линъюань. — У меня было слишком много багажа. Настолько много, что я не смог бы поднять и перышка. Тогда мне пришлось избавиться от всего, от чего только можно. Я не жив и не мертв. Но не стоит уподобляться мне. Я появился в этом мире, так как у меня еще остались незавершенные дела. Однако у меня нет никаких дурных намерений по отношению к вам. Веди машину осторожно. Скоро мы прибудем на место, где раньше располагалось подразделение Цинпин.

Похоже, ему было приятно немного посплетничать. Как только Шэн Линъюань замолчал, встроенные в машину датчики аномальной энергии ожили и разразились звоном.

Из рации тут же послышался прерывистый голос Чжан Чжао:

— Мы... Ай... Кажется, тут какой-то массив... Твою мать!

Гу Юэси немедленно перешла в состояние боевой готовности и одной рукой нащупала на поясе пистолет с мифриловыми пулями. В этот самый момент в небе за окном промелькнул ртутно-серебристый свет. Его скорость могла сравниться с самолетом!

Гу Юэси ударила по тормозам. «Ртуть» промчалась мимо лобового стекла и остановилась, быстро принимая очертания человеческой фигуры. Этот странный «человек» стоял всего в пяти метрах от нее.

Гу Юэси хотела продолжить движение, но вдруг ей на плечо опустилась рука.

— Назад, — скомандовал Шэн Линъюань.

Девушка послушно включила заднюю передачу и откатилась подальше. «Ртуть» опустилась на землю, превратившись в изящного молодого человека. Но его глаза, почему-то, были завязаны.

Однако у Гу Юэси не было времени думать об этом, пальцы Шэн Линъюаня с силой сдавили ее плечо. Следуя указаниям старшего, девушка немедленно остановилась. Внезапно из-под земли позади них вырвался ряд похожих на клыки железных шипов. Еще бы немного, и задним колесам машины пришел конец.

— Будь осторожна, — глубоким голосом сказал Шэн Линъюань. — Он был первым главой подразделения Цинпин. Он один из южных обезьян, сумевших выжить в Башне.

Но не успел Шэн Линъюань договорить, как Гу Юэси услышала громкий шум. По рации, запинаясь, сообщили:

— Командир Янь… они... Вертолет разбился...

Лоб девушки покрылся холодным потом.

— Что?!

— Ничего! Не... Твою мать! Мы... Мы прыгнули с парашютом! Господин, что это, черт возьми, такое! — из динамика вновь раздался голос Чжан Чжао. — Капля ртути... Блядь! Она превратилась во владельца гаошаньской гробницы! Той самой, из Южного моря! Ты можешь в это поверить?

Шэн Линъюань слегка нахмурился.

«Вэй Юня вновь «призвали» на службу», — подумал он.

— В пятнадцати километрах к северо-западу от Цинпин на нас напали неизвестные силы... проклятье... там были ребята из первой группы подкрепления.

— Да... Гигантские растения-мутанты. Мы столкнулись с ними на севере Цинпин, на перекрестке скоростной магистрали Цзянъаня...

Шум в рации не прекращался. Вдруг небеса сотряс оглушительный раскат грома, земля содрогнулась и сигнал оборвался.

Тень оказалась живым диктофоном. Одного за другим, она копировала своих «хозяев», за которыми следовала в течение трех тысяч лет.

У Гу Юэси потемнело в глазах. «Глаза познания» сильно мешали ей трезво воспринимать информацию. Девушке казалось, будто ее голову взяли в тиски.

Но в машине все еще находились ее бессознательные сослуживцы. Гу Юэси должна была защищать их. Решившись, девушка резко выкатилась из кабины и, не целясь, сделала два предупреждающих выстрела, пытаясь отвлечь врага.

Одна из мифриловых пуль нацелилась мужчине точно в лоб. Но этот человек, похоже, мог предсказать траекторию ее полета. Он лишь слегка повернул голову, уклонившись от выстрела. Пуля упала на землю, и ее тут же поглотил черный туман, сочившийся из «кровеносной системы земли».

Человек с завязанными глазами засмеялся, и черные клубы миазмов внутреннего демона бросились к Гу Юэси.

Гу Юэси была потомком полукровок. Кто знает, как сильно за тысячи лет смешалась ее кровь. Даже если Шэн Линъюань помог ей обрести «глаза познания», ей не справиться с истинным Королем ночи. Тьма мгновенно ослепила ее. Гу Юэси совершенно ничего не видела. Вдруг до ее ушей донеслись крики, а следом за ними послышался ужасный скрежет, будто стая зверей пережевывала человеческие кости.

Гу Юэси напряглась и выгнула спину, но прежде, чем она успела среагировать, раздался грохот. Галлюцинации разом исчезли, и к ней вновь вернулась способность видеть. В шоке она обнаружила, что летит на острый железный шип. Смертоносная грань уже срезала прядь ее волос.

Гу Юэси моментально очнулась. Ее сердце сжалось в клубок. Обхватив себя руками, она круто развернулась, чудом избежав опасного столкновения. Удар пришелся на основание шипа. Опираясь на локти, девушка с трудом поднялась с земли... Но стоило ей открыть глаза, как она увидела неподалеку дух меча. Он стоял чуть впереди, одной рукой держа «слепого» за шею.

Не удержавшись, Гу Юэси потерла глаза. Человек, который едва не размазал ее по земле, теперь напоминал дохлую дворнягу. Этот странный «дух меча» схватил его голыми руками. Черный туман за его спиной вздыбился и в ярости метнулся вперед, не щадя ничего живого на своем пути.

Настигнув свою жертву, черный туман разъел бледное лицо человека завязанными глазами до костей, обнажая ровные зубы.

Высоко в небе собирались свинцовые тучи.

— Ян Дун, ничтожество. Он никак не желал жить спокойно, одиночество всегда казалось ему невыносимым бременем. Занимая столь высокий пост, он посмел опуститься до союза с тенью. Неудивительно, что со временем он становился все более и более жадным, — прищурившись, Шэн Линъюань внимательно посмотрел на мужчину с завязанными глазами. — Но он всегда раздавал детям красные конверты2. Ты, Бедствие, слишком высокого мнения о себе. На деле же, ты просто разбитый котелок с прогнившей крышкой.

2 压岁钱 (yāsuìqián) — деньги в красном конверте (традиционный подарок детям на китайский Новый год).

Человек с завязанными глазами медленно приоткрыл рот, обнажая зубы, и на его лице заиграла странная улыбка. Он понимал, что смерть уже близка.

В следующее же мгновение Шэн Линъюань сильнее сжал руку, наконец, убив негодяя. Но после смерти двойника, силуэт несчастного вспыхнул и исчез, не оставив ни следа.

Где-то вдали приглушенно гремел гром, не спеша являться за Шэн Линъюанем.

Гу Юэси вздохнула с облегчением, но Шэн Линъюань внезапно вскинул голову. Его лицо было темнее, чем грозовые тучи.

Вокруг миазмов расплылся алый туман, «ртуть» просочилась под землю, и тень вновь заговорила множеством голосов:

— Гнев Вашего Величества так силен, что способен обрушить холмы и горы. Чиюань слабеет, жизни живых существ ничего не стоят. Этот раб напуган до смерти.

Гу Юэси была ошеломлена.

Она понимала каждое слово, но не могла уловить их смысл!

— Пре... Старший, — зажав пальцами точку тин-гун3, Гу Юэси внимательно прислушалась. Девушке показалось, будто у нее что-то не так со слухом. — Что этот преступник сейчас сказал?

3 听宫 (tīnggōng) — дворец слуха. Точка расположена впереди козелка, используется при лечении глухоты и шума в ушах, является важной точкой восстановления слуха, поэтому сравнивается с «дворцом слуха».

Но Шэн Линъюань не ответил, и тень разразилась смехом.

— Раб должен умереть, ха-ха-ха-ха!

Обратившись в ртутное облако, тень вихрем закружилась вокруг них.

— Ваше Величество, ну же, уничтожьте меня... Я скиталась по миру три тысячи лет, я прожила достаточно. Мне никогда не обрести дом. Стать последней искрой для Чиюань не так уж и плохо. Ваше Величество... Вам следует поторопиться. Девять Небесных Бедствий дрожат перед демоном небес.

Шэн Линъюань схватился за запястье. Только что он восстановил тридцать или сорок процентов от силы, которой обладал при жизни. Мощь, идущая против законов природы, вернулась к нему, но Небесное Бедствие все еще не обрушилось на его голову. Это было лучшим доказательством того, что печать Чиюань ослабла!

Чем, мать его, занимается этот бесполезный Хранитель огня?!

Угодив в ловушку кошмаров из прошлого, Хранитель огня лишился рассудка.

— Ваше Величество, — слуга из дворца Дулин поспешно опустился на колени у зала с плавильной печью. Несколько лет печь стояла запечатанной, но не так давно Его Величество вновь начал приходить сюда. Дверь охраняли два свирепых стражника, и ни одному живому существу не разрешалось входить.

Дворцовый слуга был обычным человеком, но, каждый раз приближаясь к плавильной печи, он чувствовал себя крайне неуютно. Возвращаясь к себе, он еще несколько дней терзался ночными кошмарами.

— Ваше Величество, — сглотнув, повторил слуга, и его вдох утонул в глубинах даньтянь4. Несчастный внезапно протяжно завыл. — Вдовствующая императрица... Вдовствующая императрица скончалась!

4 丹田 (dāntián) — даньтянь (часть тела, находящаяся на 3 цуня ниже пупка; половая сфера, место сосредоточения жизненных сил).

Но за тяжелыми дверями по-прежнему царила тишина.

Слуга с минуту прислушивался. Казалось, из-под земли торчали шипы, и он больше не мог стоять на коленях. Он ждал удобного момента, чтобы продолжить причитать, но один из охранников взмахнул рукой, заставляя слугу замолчать. Повернувшись в сторону плавильной печи, охранник закрыл глаза. Он был новичком, никто не знал, кто он такой, но всем было ясно, что охранник не был человеком. Поговаривали, что он мог видеть на тысячи ли5 и всегда держал ухо по ветру6.

5 千里眼 (qiānlǐyǎn) — «Видящий на тысячу ли» (один из демоноподобных спутников Мацзу, богини-покровительницы мореходов).

6 顺风耳 (shùnfēng’ěr) — Держащий ухо по ветру (один из демоноподобных спутников Мацзу, богини мореходов).

Последние пару лет с Его Величеством творилось что-то неладное. Больше всего на свете ему нравилось окружать себя этими монстрами. Они не были ни людьми, ни демонами. Это казалось чем-то из ряда вон выходящим.

Но после  падения императорского наставника не было никого, кто осмелился бы об этом заговорить. В последнее время настроения Его Величества становились все более и более переменчивыми. Все эти годы он действовал решительно и властно, уничтожая людей как коноплю7. Рискуя «письмами подвергнуть себя опасности», в попытках приумножить славу своих предков, старики-министры, охваченные беспокойством о стране и людях, выстраивались в очереди за пределами дворца Дулин и с разбегу ударялись о его колонны. Однако Его Величество и бровью не вел. Он ставил на бумагах свою подпись и уходил прочь. Но разве ошибки и упущения не вели к напрасной растрате светлых умов? В конце концов, люди перестали биться о колонны.

7 杀人如麻 (shārénrúmá) — косить людей, как коноплю (обр. в знач.: поголовно истреблять людей, производить резню, массовые убийства).

Императорской двор погрузился в молчание, словно цикады зимой8. Не было никого, кто осмелился бы перечить императору У. Министрам не оставалось ничего другого, кроме как смириться с возвышением демонов дворца Дулин.

8 噤若寒蝉 (jìnruòhánchán) — молчать как цикада зимой (обр. в знач.: не сметь и слова вымолвить, язык присох к небу).

Слуга в ужасе затаил дыхание. Мгновение спустя охранник вновь обернулся к нему и произнес

— Его Величество сказал действовать в соответствии с правилами Министерства обрядов9.

9 礼部 (lǐbù) — устар. Министерство церемоний (обрядов) — ведало государственным церемониалом и экзаменам.

Слуга промолчал.

Только это и больше ничего?

Но охранник решительно добавил:

— Его Величество также сказал, что, поскольку вдовствующая императрица покинула этот мир, его сердце охватила тоска и он больше не желает никого видеть. Ближайшие несколько дней он проведет в уединении. Впредь не беспокойте его.

Услышав ответ, слуга больше не осмеливался задавать вопросы. Ему пришлось вытереть слезы, пролитые по почившей императрице. Он быстро спустился по лестнице и завернул за угол, но любопытство взяло верх, и слуга попросту не мог не оглянуться на зал с плавильной печью. Словно во сне он увидел, как из-под закрытых дверей струилась кровь.

Слуга опешил. Он с силой протер глаза, но больше ничего не увидел.

А в это время Шэн Линъюань сидел в глубине зала и что-то жег на голубоватой плитке. Он терпеливо ждал у огня, глядя на то, как исчезают бамбуковые дощечки с надписью: «Искусство ковки золота». После этого он вытащил откуда-то маленькую коробочку и без сожаления бросил ее в огонь. В коробочке лежала вырезанная из дерева кукла и шелковый свиток, который он так и не потрудился раскрыть... Наконец, в огонь отправился и камень Наньмина, вместе с запечатанным внутри него наследием.

Но он никак не желал гореть.

Задумавшись, Шэн Линъюань направил в камень сгусток черного тумана. Огненно-красное сокровище Наньмина, некогда принадлежавшее клану Чжу-Цюэ, мгновенно потускнело. Тьма зловещего проклятия окутала его, и молодой император резко отшвырнул камень в сторону.

Разобравшись с этим, Его Величество, слой за слоем, снял свою парадную одежду и вышел на середину зала.

На полу был начертан огромный кровавый массив. Постояв немного, Шэн Линъюань уселся на колени в лужу крови.

Все это время Сюань Цзи находился за пределами зала, тщетно сражаясь с невидимой преградой. Ему ужасно хотелось пробиться внутрь и броситься к юноше. Он ненавидел знания, полученные Шэн Линъюанем из книг, но еще больше он ненавидел массивы. Он не мог разрушить созданный Его Величеством барьер.

Сюань Цзи в смятении рухнул на колени. Больше всего на свете он жалел, что не может собственными руками разорвать эту границу. Он никогда так не презирал свое невежество, как сейчас.

— Живо уходи оттуда! Ты, сукин сын. Ты ведь не можешь умереть, правда? Что ты творишь?! Шэн Сяо! Ты…

Внезапно, проклятия закончились. С полными слез глазами Сюань Цзи наблюдал за тем, что происходило в зале, а затем душераздирающе закричал:

— Линъюань!!!

Бесчисленное множество клинков вонзались в тело юноши. На его коже постоянно появлялись раны и порезы, тут же снова исчезая без следа. Внезапно, пространство зала озарилось кроваво-красным сиянием.

Шэн Линъюань вытащил из груди сердце.

Он смотрел на собственное, еще бьющееся сердце так, словно это была лишь горстка подстриженных ногтей или отрезанная прядь волос. Клубившийся вокруг черный туман собрался в шар, закрывая зияющую в груди Его Величества дыру. Шэн Линъюань взмахнул рукой, и забрызгавшая пол кровь пришла в движение, собираясь в огромную алую сеть. Юноша обернул ее вокруг своего сердца, скрутил, затянул, и, наконец, уменьшил до цуня. На ладонь Его Величества упала кроваво-красная жемчужина, и он, не задумываясь, поместил ее в маленькую фарфоровую вазу.

Сидевший внутри массива Шэн Линъюань внезапно разделился на двух совершенно одинаковых людей. Юноши тут же обменялись растерянными взглядами. Выражение лица одного из них было равнодушным и спокойным, как у искусно вырезанной каменной статуи, но другой, напротив, казался невероятно уставшим. В глубине его глаз сквозила бесконечная печаль.

Тот из них, кто был более человечным, посмотрел на Сюань Цзи, да так пристально, будто действительно мог его «видеть». Но сразу после этого его силуэт превратился в легкое, как перышко, облачко голубого дыма. Дым просочился в фарфоровую вазу и исчез.

В зале с плавильной печью остался только «живой мертвец».

Подняв руку, «живой мертвец» прижал ладонь к груди. Смертельная рана тут же затянулась, не оставив на коже ни следа. Подняв свою одежду, юноша небрежно свернул ее и вдруг замер, словно о чем-то задумался. На его застывшем лице мелькнула странная улыбка.

Повернувшись к стоявшему неподалеку бронзовому зеркалу, он принялся тренироваться, терпеливо осматривая себя со всех сторон, пока его улыбка не стала такой же теплой, как и всегда… Будто она была нарисованная.

Вдруг, из-за дверей зала послышался чей-то голос. Голос сказал:

— Ваше Величество, человек, что был заключен в небесной темнице, скоро умрет.

Глава 89

Дань Ли очнулся в море крови. Неся в себе жадность и гнев, он пришел в этот мир, чтобы потушить огонь. У Дань Ли был идеальный план, но смерть все равно настигла его.

— О, — Шэн Линъюань вытянул руку и слегка встряхнул ею. Кровь, покрывавшая все его тело, тут же испарилась. Молодой император напоминал фарфоровую куклу, его кожа была такой чистой и белой, ослепительно белой. — Какое совпадение, мы как раз собирались его навестить.

В голове Сюань Цзи было совершенно пусто, пока он не обнаружил, что не может приблизиться к Шэн Линъюаню на расстояние меньше трех чи. Несколько раз подряд наткнувшись на неприступную стену, Сюань Цзи не на шутку разволновался. Собравшись с силами, он вновь бросился к Шэн Линъюаню, но невидимый барьер отшвырнул его в сторону. Отступив на несколько шагов назад, юноша покачнулся и рухнул на землю у корней османтусового дерева, росшего во дворе зала с плавильной печью. Падая, он зацепил одну из веток, и та беспрепятственно прошла сквозь тело Сюань Цзи. Изумленно вскинув голову, юноша увидел, что едва распустившиеся цветы завяли, стоило только Шэн Линъюаню пройти мимо.

Шэн Линъюань, сукин ты сын, что же ты натворил?

Все то время, что Дань Ли находится в тюрьме, люди искренне верили, что императорского наставника поместили под «домашний арест». С давних времен человечество славилось своим скудным воображением. На самом же деле, владыка людей заточил Дань Ли в темницу, и тот уже больше года томился в кровавом пруду1.

1 血池 (xuèchí) — будд. пруд крови (место для грешников в аду).

С него сорвали маску, обнажив ужасающий облик. На его лице целыми были только глаза, нижняя же часть была полностью обожжена. За год заточения его плоть иссохла, и дряблая кожа обтянула кости, сделав Дань Ли похожим на голодного мертвеца.

Впервые после своей «смерти», Сюань Цзи снова увидел Дань Ли. Когда клинок Его Величества был разбит, отношения между учеником и наставником оказались разрублены на куски2. Позже Сюань Цзи понял, что эти двое сражались не на жизнь, а на смерть. Но оказавшись на шаг позади, Дань Ли не выказал никаких эмоций. Казалось, ему было все равно. Сюань Цзи прекрасно понимал, что он слишком глуп, чтобы беспокоиться о борьбе за власть между этими могущественными людьми. Ему достаточно было посмотреть на Шэн Линъюаня, который с каждым днем становился все более и более жестоким.

2 一刀两断 (yīdāo liǎngduàn) — одним ударом разрубить надвое (обр. в знач.: решительно порвать отношения).

Но он и подумать не мог, что слова «запереть его» означали вовсе не домашний арест...  И вообще не арест.

Когда Сюань Цзи вошел в небесную темницу, в лицо тут же ударил невыносимый запах крови. Отступив назад, юноша с удивлением посмотрел на Шэн Линъюаня, стоявшего всего в нескольких шагах от него. Его душу невольно охватила тревога3.

3 心惊肉跳 (xīnjīng ròutiào) — на душе тревога, плоть трепещет (обр. в знач.: не находить себе места; трепетать в предчувствии беды).

Но это же… Дань Ли!

Учитель, который все эти годы защищал, заботился и наставлял их.

В детстве, во времена скитаний, этот человек играл для Его Величества сразу три роли: отца, матери и личного наставника. Даже его домашнее имя «Линъюань» дал юному принцу именно Дань Ли.

Шэн Линъюань всему научился у него. Даже став старше, в его манере говорить и двигаться можно было рассмотреть влияние Дань Ли.

Но даже если эти отношения между наставником и учеником начались со лжи и закончились разрывом, все те годы, что они провели во взаимной зависимости друг от друга… не были фальшивкой, верно? Сюань Цзи помнил, что в детстве, когда они с Линъюанем ссорились, они всегда думали: «Что бы сказал учитель?». Ведь это же не могло быть ложью?

— Как… Как? Линъюань, ты…

Сюань Цзи ошарашенно смотрел на Шэн Линъюаня, но его взгляд никак не задевал Его Величество. Подняв ногу, Шэн Линъюань непринужденно перешагнул порог небесной темницы. Он держался так, будто тот, кто был заточен в кровавом пруду — был всего-навсего одним из его врагов. Его Величество одержал победу и явился сюда, чтобы лично увидеть падение своего «неприятеля».

У Сюань Цзи сжалось сердце.

В прошлом он всегда боялся, что Шэн Линъюаню будет грустно, но теперь он всерьез опасался того, что Его Величество навсегда позабыл это чувство.

Этот жестокий император казался ему незнакомым и далеким. Его человеческая аура так ослабла, что Сюань Цзи с трудом ощущал ее. Добродушный взгляд и ласковая улыбка, что трогали его сердце бесчисленное множество раз, теперь смутно напоминали усмешку легендарного демона небес. И от этого сходства бросало в дрожь.

Бывшего наставника и его ученика разделяла железная решетка. Казалось, они смотрели в нее как в зеркало. За исключением внешности, у них был одинаковый взгляд, одинаковая манера речи, они одинаково сидели и двигались… Они были похожи как две капли воды.

Дань Ли появился из статуи Чжу-Цюэ. Статуя давно рассыпалась, но его дух никуда не исчез. Тогда император приказал разрушить все святыни. Кроме служения божествам Цайшшэнь4 и Мэньшэнь5, народу настрого запрещалось поклоняться идолам. Особенно тем, что стояли в храмах и были созданы во имя обожествления других людей. Если об этом становилось известно, провинившихся карали как изменников.

4 财神 (cáishén) — миф. Цайшэнь, божество богатства.

5 门神 (ménshén) — миф. Мэньшэнь, боги-хранители входа (изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот. По суевериям они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла).

Это положило начало одной из множества легенд об императоре У. Поговаривали, что семьи тех, кто прятал в своем доме статуи, были казнены вплоть до девятого колена. Тому, кто осмеливался доложить об увиденном, полагалась награда в десять лян. Но тех, кто видел и молчал, признавали сообщниками и казнили на городской площади.

Людей охватила паника, и все разговоры о храмах быстро прекратились.

Это предписание действовало в стране больше года. В конце пятого года Цичжэн был сожжен последний из храмов Чжу-Цюэ. С тех пор, даже если кто-то и промышлял созданием подобных статуй, в попытке обожествить чей-то образ, то все это основывалось лишь на домыслах и догадках более поздних поколений. Настоящих статуй больше не существовало.

Шэн Линъюань бросил на наставника короткий взгляд, решив, что масло скоро закончится и огонь погаснет6, а затем неторопливо сказал:

6 油尽灯枯 (yóu jìn dēng kū) — масло заканчивается и огонь гаснет (обр. жизнь подходит к концу).

— Мы уже закончили с созданием великого массива Чиюань и возведением алтаря. В первый месяц лунного календаря мы сможем полностью запечатать Большой каньон. С этого момента учитель может покоиться с миром. Вам больше не придется беспокоиться о нас, о том, что наши подчиненные из подразделения Цинпин окажутся предателями, о том, что в Поднебесной все еще неспокойно.

Дань Ли с трудом открыл глаза, почти превратившиеся в две окровавленные дыры, и посмотрел на Шэн Линъюаня. Одного лишь взгляда хватило, чтобы понять, аура и жизненная сила молодого императора, привыкшего постоянно скрывать свои мысли, исчезли.

Его взгляд стал пустыми и потерянным. Это был взгляд неприкаянной души.

— Ты… Что ты наделал? — лежавший в кровавом пруду Дань Ли осторожно пошевелился. Его сердце охватило нехорошее предчувствие. — Ты… кровь Чжу-Цюэ внутри тебя…

— Мы сбросили кожу, вытянули жилы и избавились от нее вместе со всеми привязанностями, — равнодушно произнес Шэн Линъюань.

И Сюань Цзи и Дань Ли, словно свет и тень, одновременно повернулись к юноше и недоверчиво уставились на него.

— Что?

— Что?!

— Чжу-Цюэ были теми, кто издревле властвовал над Чиюань. Какой нам прок от их наследия? Печать из костей божественной птицы станет завершающим штрихом, не так ли? — все так же равнодушно продолжил Его Величество.

— Ты сошел с ума... Ты обезумел? — слабо воскликнул Дань Ли, с трудом выдавив из горла хрип. — Лишь кровь Чжу-Цюэ может подавить демона небес и позволить тебе жить в этом мире, не нарушая его законов, а ты хочешь отсечь… — начал было Дань Ли.

— Отсечь что? — император улыбнулся ему спокойной и странной улыбкой. — Эмоции, прикосновения, вкус… Семь чувств и шесть желаний... Радости и печали? Учитель, для чего нам все это?

Дыхание Дань Ли превратилось в тонкую паутинку. Мужчина лишился дара речи.

— В нас больше ничего не осталось. Учитель, глядя на вас, мы видим пять признаков скорой кончины. Выполняя сыновний долг, ваш ученик лично  пришел сюда, чтобы проводить вас в последний путь. Но вы так взволнованы, ваше сердце неспокойно, поэтому мы хотели сообщить вам несколько хороших новостей, — с этими словами Шэн Линъюань укрепил печать за пределами кровавого пруда, а после развернулся и зашагал прочь. Дойдя до ворот небесной темницы, он остановился, словно вспомнив о чем-то и, оглянувшись, произнес, — ах, да, учитель, когда-то вы сказали нам, что даже тень может стать Бедствием. Это было поистине мудрое предостережение. Мы выяснили, где находится тетушка Мэн Ся, и вскоре она прибудет сюда, чтобы составить вам компанию. Что ж, в преддверии Нового года у нас слишком много дел, впредь мы не станем нарушать покой учителя.

— Остановись! Что ты имел в виду, сказав: «эмоции, прикосновения, вкус… Семь чувств и шесть желаний»? — Сюань Цзи словно очнулся ото сна. Его кожа покрылась холодным потом. Он вытянул руку, намереваясь схватить Шэн Линъюаня, но демон небес уже избавился от родства сЧжу-Цюэ. Похоже, этот мир больше не мог его выносить. Он отверг все, включая маленькое существо, с детства жившее в его позвоночнике.

Шэн Линъюань безжалостно отмахнулся от него, и Сюань Цзи едва не свалился в кровавый пруд рядом с Дань Ли.

От ворот темницы послышался громкий шум. Замок закрылся. Сюань Цзи был зол и встревожен, он собирался броситься в погоню, но вдруг, услышал рядом с собой слабый голос. Голос произнес:

— Мой… час уже близок...

В небесной темнице не было ни души. В вязкой алой луже лежал лишь окровавленный труп, отдаленно напоминавший Дань Ли.

Сюань Цзи остановился и подумал: «С кем он разговаривает?»

— Я знаю, что это ты… Я знаю, что ты все еще находишься в этом мире... Дань Ли с трудом дышал, словно порванный кузнечный мех, но он все равно продолжал говорить. Его речь была невнятной, и каждое слово отнимало у несчастного последние силы. — Ты тот, кому «даровали жизнь». Ты не обычный дух меча... Ты последний потомок Чжу-Цюэ... — произнес Дань Ли.

Сюань Цзи был ошеломлен. Юноша несколько раз сжал кулаки, а затем бесшумно опустился на землю в паре шагов от Дань Ли и непонимающим взглядом уставился на уродливого человека в кровавом пруду.

С самого рождения он был связан с Шэн Линъюанем. Глаза Шэн Линъюаня были его глазами. Именно благодаря ему Сюань Цзи мог видеть этот мир. Когда Линъюань был ребенком, он всем сердцем любил своего учителя, делясь этим чувством с маленьким духом меча.

Линъюань помнил все наставления Дань Ли. В отличие от него, дух меча был невежественным учеником, он помнил лишь сладости в руках Дань Ли. Даже в изгнании у их наставника было, чем полакомиться, он всегда знал, как уговорить маленького принца. Иногда это был нектар, который он собрал неизвестно где, а иногда опаленный дикий улей. Когда они бежали с Центральных равнин, преследуемые кланом демонов, Дань Ли прокладывал им путь своим смертоносным мечом. А еще, он срезал для Его Высочества сладкие стебли. Они были шероховатыми, но... действительно сладкими.

Сюань Цзи никогда бы не забыл этого человека. Человека, что вот-вот должен был исчезнуть из этого мира.

— Я знаю, что ты никогда больше мне не поверишь, — закашлялся Дань Ли.

Сюань Цзи осторожно подошел к краю кровавого пруда, сел у самой границы печати и долго молчал. Затем он, наконец, произнес:

— Ты ведь настоящий провидец, тебе удалось придумать такой безупречный план. Так как же ты мог не знать о собственной кончине?

Дань Ли спокойно ответил ему, так, будто действительно мог его слышать:

— Я знал, что этот день придет… Мы все родились в смутные времена. В смуте жили, в смуте умрем. Я и Линъюань… мы не в обиде друг на друга... Я научил его всему, будь то плохое, или хорошее. Я не виню его, он не хотел меня мучить. Будь я смертным, достаточно было бы просто обезглавить меня и дело с концом. Должно быть, он и вправду хотел порадовать меня... Сегодня я исчезну, как пепел, а завтра он сотрет мои кости в порошок и развеет их по ветру7.

7 挫骨扬灰 (cuò gǔ yáng huī) — букв. стереть кости в порошок и развеять прах (обр. совершать тягчайший грех).

Сюань Цзи жутко захотелось упрекнуть мужчину, заставить его почувствовать себя неловко.

— Это ты стер кости в порошок и развеял прах по ветру! — холодно произнес Сюань Цзи.

— Маленький дух меча, ты ругаешь меня? — усмехнулся Дань Ли.

Напряжение Сюань Цзи слегка отступило, и он, наконец, расслабился.

Как и все остальные, Дань Ли не слышал, что он говорил, но он догадывался. Сюань Цзи помнил, как с рождения жил в позвоночнике Шэн Линъюаня. Он не терпел одиночества и постоянно пытался высказать свое мнение. Он говорил устами Линъюаня. Казалось, слушая его речи, Дань Ли с легкостью мог сказать, кто именно их произнес. В детстве Сюань Цзи часто казалось, что кроме Линъюаня, учитель Дань Ли тоже мог его слышать.

— Ты… — Дань Ли вздохнул. — Вы, отпрыски клана демонов, растете очень медленно. Он никогда не заставлял тебя взрослеть, постоянно защищая и оберегая тебя.

Глаза Сюань Цзи покраснели.

— Учитель, почему вы решились на этот шаг?

— В битве за столицу меч демона небес покинул ножны и пробудил тысячи разъяренных духов, отрубив голову королю демонов. Король демонов принес стране множество страданий, и люди бросились восхвалять юного императора, но… Вспоминая прошлое, разве они перестали бояться? Его Величество... Он был слишком молод, он не мог твердо стоять на ногах. Бесхитростный, он не мог усмирить свой народ. Люди готовы были следовать за ним до самой смерти, и тогда он возомнил себя всесильным правителем. Но пламя Чиюань не угасло, и объединенные войной кланы демонов охватила смута. Должно же было быть что-то, способное положить конец этому ужасу...  Меч демона небес был принесен в жертву во имя мира и процветания. Маленький дух, такова судьба любого верного оружия. Когда Линъюань был ребенком, я часто рассказывал ему о прошлом. Но ты ведь не слушал меня, верно?

Сюань Цзи усмехнулся. Ему было невыносимо смотреть на Дань Ли.

— Все сущее рождается в небе и на земле, а умирая, возвращается на небо и в землю. Рыба Кунь и птица Пэн отправляются ввысь, а русалки уходят в море. Времена года сменяют друг друга, вместо холодов приходит весна. Те, кто смог приспособиться — выживают, но беднякам некуда пойти, — медленно произнес Дань Ли. — В древние времена по земле ходило множество невиданных существ. Но теперь настал черед трех человекоподобных рас: жадности, гнева и глупости. Тун, таков закон небес. Он един для всех. Разве люди могут пойти против него? Линъюань... Он такой непостоянный. Он так и не научился действовать по ситуации. Он избавился от крови Чжу-Цюэ, чтобы вместо погибшего клана божественных птиц самостоятельно подчинить Чиюань. Но даже если бы он действительно мог потушить огонь... Он забыл о своем демоническом теле. Лишись он той крохотной доли крови Чжу-Цюэ, способной подавить силу демона небес, и знаешь, что произойдет?

Сюань Цзи яростно зажмурился, желая стереть из памяти воспоминания об окровавленном Линъюане, и беззвучно спросил:

— Что произойдет?

— Он сломается, потеряет себя и, наконец, превратится в безжалостного, беспощадного, ненавидимого всеми и глухого к мольбам монстра. Более того, демон небес бессмертен. Он никогда не состарится. Десяти лет ему будет мало. И что тогда? Сколько это будет продолжаться? Сто, пятьсот, тысячу лет? — сказав это, Дань Ли, казалось, снова ослаб, и его голос стал почти неслышным. — Он не остановится, он станет следующим королем демонов... Тогда в Цзючжоу вспыхнет новое восстание. Как долго кровь Чжу-Цюэ сможет сдерживать Чиюань? Тун... Тун...

Сюань Цзи был в отчаянии. Ему жутко хотелось закричать.

— Ты дух Чжу-Цюэ, последний потомок божественной птицы... Ты ведь сможешь спасти его снова?

С губ Дань Ли сорвались слова на неизвестном языке. Дух меча никогда прежде его не слышал. Слова звучали странно. У любого, заставшего это явление, возникли бы сомнения, что человек способен издавать такие звуки. Однако, неизвестно почему, но Сюань Цзи сразу же понял, о чем говорил Дань Ли. Казалось, эти знания были с ним всегда. Дань Ли трижды повторил сказанное им, и эти речи, слово за словом, отпечатались в сознании Сюань Цзи.

На третьем повторе Дань Ли внезапно задохнулся, и из его горла вырвалось клокочущее бульканье. Его тело замерло и окоченело. Он казался мертвым.

— Учитель!

— Это... Тайный язык клана Чжу-Цюэ... Тун... Ты сирота Чжу-Цюэ, поэтому дух небес еще жив… Только ты можешь... Ты можешь защитить его, защитить Чиюань, я... — голос Дань Ли оборвался, и в его глазах на мгновение вспыхнул свет, прежде чем окончательно погаснуть навсегда.

— Я…

В конце концов, у меня больше ничего не осталось.

Сюань Цзи долго прислушивался к его молчанию. Наконец, осознав случившееся, юноша подошел ближе и ошеломленно замер.

Даже после смерти Дань Ли не мог закрыть глаза8.

8 死不瞑目 (sǐ bù míngmù) — не закрыть глаза после смерти (обр. переворачиваться в могиле, не успокоится пока не...).

— Учитель... — не удержавшись, Сюань Цзи протянул руку, но внезапно до его ушей донесся тихий скрежет. Лежавшее в кровавом пруду тело Дань Ли треснуло, словно гнилое дерево. Процесс было уже не остановить.

Разлетевшись на множество кусков, Дань Ли растаял и окончательно перестал существовать.

Он был богом, которому поклонялось множество людей. Он наслаждался их молитвами и подношениями. С годами он обрел собственную душу и ожил.

Но в мире не было бесплатных благовоний. И в храмах, где раньше чествовали живых божеств, теперь пировали демоны.

Дань Ли очнулся в море крови. Неся в себе жадность и гнев, он пришел в этот мир, чтобы потушить огонь. У Дань Ли был идеальный план, но смерть все равно настигла его.

Сюань Цзи долго смотрел на обломки, плавающие на поверхности кровавого пруда. Подумав немного, юноша опустился на колени и несколько раз поклонился их с Линъюанем учителю, после чего встал и на ватных ногах покинул небесную темницу.

Позже он видел, как Шэн Линъюань приказал своим людям выкопать тридцать шесть костей Чжу-Цюэ, собственноручно вырезал на каждой из них печать и тридцать шесть ночей, одну за другой, вбивал их в землю Чиюань. Наконец, пришел черед маленькой фарфоровой вазы, с заключенной в ней кровью божественной птицы.

В тот момент, когда ставшая жемчужиной кровь покинула руки Шэн Линъюаня, Сюань Цзи бросился вперед, схватил ее и сунул себе в рот. Юноша был потрясен, обнаружив, что может дотронуться до нее, и даже почувствовать через нее биение чужого сердца.

Эта жемчужина показалась ему знакомой.

Когда меч демона небес был сломан, Сюань Цзи долгое время находился в оцепенении. Маленький дух ничего не помнил. Вдруг, что-то привлекло его внимание и он, не раздумывая, погнался за Шэн Линъюанем. Оказалось, это была кровь Чжу-Цюэ.

Жемчужина во рту привела его к алтарю. Но у Сюань Цзи не было времени на раздумья. Остановившись, он принялся в спешке повторять все те тайные слова, что оставил ему Дань Ли.

Кровавая жемчужина была живой. На третий раз Сюань Цзи услышал собственное, давно забытое сердцебиение. Тихий стук слился с жемчужиной, образовав с ней одно целое.

Для этого не нужно было ничему учиться. Сюань Цзи без труда установил с ней связь.

В тот миг он сам стал для жемчужины защитной оболочкой, как ножны для меча, как колчан для стрел.

На исходе шестого года Цичжэн провели церемонию жертвоприношения, призванную завершить создание печати Чиюань. Старый глава бифанов лично присутствовал при этом событии. В тот день Сюань Цзи вернулся во дворец Дулин, чтобы в последний раз увидеть Его Величество.

Может потому, что он «прятал» у себя частицу крови Чжу-Цюэ, некогда принадлежавшую Шэн Линъюаню, тело демона небес приняло Сюань Цзи за часть его самого. На этот раз барьер трех чи больше не отталкивал его... Это был единственный раз в жизни, когда Сюань Цзи нарушил закон.

Он собирался всю жизнь провести в тоске и одиночестве, не видя солнца, пока кости Чжу-Цюэ не разрушатся и печать вновь не ослабеет.

И пусть этот поцелуй не был настоящим, но юноша чувствовал, что этого будет достаточно, чтобы утешать его в огненной тюрьме... Он с нетерпением ждал, что однажды Шэн Линъюань пожалеет о содеянном и вернется в Чиюань, чтобы забрать свое сердце и кровь Чжу-Цюэ обратно. Он ждал, что однажды у него вновь появится шанс увидеть этого человека.

Но чего он ждал?

Чего он ждал...

Миазмы внутреннего демона внезапно изменили цвет с красного на малиновый. Одновременно с этим в Главном управлении Юнъаня раздался сигнал тревоги. Показатели аномальной энергии вблизи Чиюань росли в геометрической прогрессии.

Если крыша протекла, дождь будет лить всю ночь. И директору Хуану это решительно не нравилось.

Шэн Линъюань чувствовал, что ограничения, налагаемые на него небесами, значительно ослабли. Сила девятисот девяносто девяти разъяренных демонов, уничтоженных его клинком, грозила вырваться на свободу. Гу Юэси, что находилась ближе всех к Его Величеству, первой приняла на себя удар. При виде великого демона небес девушка невольно содрогнулась. Даже истощенная Бедствием «кровеносная система земли» пришла в движение.

Разлившаяся «ртуть» превратилась в бесчисленные силуэты.

— Убейте меня…

— Убейте меня и позвольте мне стать спичкой, что разожжет пламя Чиюань!

— Ну же, Ваше Величество...

— Придите и убейте меня...

Каждый из владельцев, за которым все эти столетия следовала тень, один за другим устремились к Шэн Линъюаню.

Они были намного сильнее, чем матушка Юй, бывшая последней представительницей подразделения Цинпин. В глазах современных людей это больше напоминало битву древних богов и демонов.

Шэн Линъюань боялся разжечь пламя Чиюань, поэтому почти не сопротивлялся. Он использовал простейшее заклинание, написанное на бумаге, чтобы иметь возможность перемещаться в пространстве, неподвластном законам физики.

— Ваше Величество, вы презираете меня?! — закричала тень.

От звука этого голоса барабанные перепонки Гу Юэси лопнули, и из ушей девушки потекла кровь. Внезапно силуэты из «ртути» снова собрались вместе и превратились в огромный торнадо. Буря тут же обрушилась на Цзянчжоу.

Поверхность земли треснула, как яичная скорлупа, городские небоскребы дрогнули, а горы начали разрушаться. В этот самый момент сотрудники Отдела восстановления только-только закончили подключать первую партию ревербераторов. Звуковая волна, словно фейерверк, хлынула в сторону Цзянчжоу, и большинство угодивших в кошмар людей, наконец, пробудились ото сна.

Но очнувшись от одного кошмара, пробудившиеся сразу же оказывались в другом.

— Это землетрясение!

— Бегите!

Цзянчжоу не был сейсмически активной зоной. Жители этих областей ничего не знали о геологических катастрофах. Люди были растеряны и сбиты с толку.

— Стоп!

Появившись в самый ответственный момент, Чжан Чжао быстро нажал на кнопку секундомера, на секунду останавливая время.

Воспользовавшись паузой, Шэн Линъюань тут же исчез. Обратившись в облако черного тумана, Его Величество нащупал в кармане красное перо. Видимо, в тот момент, когда Сюань Цзи рухнул на него, статическое электричество приклеило одно из перьев к пальто Шэн Линъюаня. Если бы не исходивший от него жар, Шэн Линъюань так ничего бы и не заметил.

Это могло бы ему пригодиться.

Разбуженное темной энергией двух великих демонов, огненное перо вспыхнуло. Не обращая никакого внимания на пламя, Шэн Линъюань разделили перо на тридцать шесть частей, и выпустил их из рук, планируя заменить ими тридцать шесть костей Чжу-Цюэ.

Чжан Чжао был ошеломлен. Юноша так широко раскрыл рот, что туда запросто поместилось бы утиное яйцо. На мгновение он даже позабыл, зачем он здесь.

— Не стойте столбом, — тень обрушилась на землю, и Шэн Линъюань, наконец, вышел из черного тумана. Его рукава были обожжены, — идите!

Янь Цюшань подхватил Гу Юэси, и все вместе они запрыгнули в служебную машину. Гул ревербераторов разбудил лежавших в машине оперативников. Некоторые из них все еще пребывали в растерянности, ворочаясь и пинаясь. Вдруг, мимо, едва не зацепив их, пролетел потерявший управление автомобиль. Оглушительно завыла сирена.

Чжан Чжао, наконец, вспомнил, что хотел спросить:

— Господин, твоя рука.

Обугленная ладонь Шэн Линъюаня быстро восстанавливалась. Неискушенный таким зрелищем Чжан Чжао тут же прикусил язык.

Янь Цюшань высунулся из машины и коротко осведомился:

— Что это за массив? Как долго продержится печать? Сколько у нас времени?

— Это великий массив Чиюань...  — Шэн Линъюань никак не изменился в лице, казалось, он понятия не имел, что должен чувствовать. Ненадолго замолчав, Его Величество принялся перебирать в памяти малознакомые выражения на современном языке, силясь подобрать нужную формулировку. — Проще говоря, Чиюань — стальное долото, а массив — железная заплатка. Это похоже на… Представь себе бумажный скотч.

Немало повидавший в жизни Янь Цюшань едва не съехал на обочину дороги.

Мозг привыкшей к анализу Гу Юэси превратился в горшок с кашей: откуда дух меча столько знает про великий массив Чиюань? Почему противник называет его «Ваше Величество»?

В этот самый момент на мобильный Янь Цюшаня поступил звонок. Крепко сжимая руками руль, он попросту не мог на него ответить.

— Чжан Чжао, возьми трубку, — скомандовал Янь Цюшань.

Чжан Чжао послушно сунул руку в карман его пальто, доставая телефон:

— Это снова тот таинственный человек. Он говорит...

Внезапно прямо перед лицом юноши, словно молния, мелькнула тень. Как завороженный, Чжан Чжао медленно откинулся назад. С ладони Шэн Линъюаня тут же сорвался черный туман и, подобно змее, ринулся в окно. Крепко обхватив свою добычу, туман потянул ее обратно в машину!

Гу Юэси и сидевшие в салоне оперативники инстинктивно схватились за оружие. Дула мифриловых пистолетов были направлены на то, что Шэн Линъюань вытащил из окна. Этим чем-то оказалась деревянная кукла, сбежавшая от них в окрестностях Пинчжоу.

Эта кроха была куда храбрее, чем можно было предположить. От неминуемой гибели ее спасло лишь перо золотого ворона, но она все равно осмелилась вернуться.

Не дожидаясь, пока другие придут в себя, черный туман, сжимавший тело куклы, вздыбился и просочился в семь ее отверстий.

Глава 90

Он был пустым, блуждавшей по земле тенью. Созерцая огонь с противоположного берега, он наблюдал за радостями и печалями этого мира, пока, наконец, не оказался по ту сторону реки. И тогда Шэн Линъюань почувствовал давно забытые холод и боль.

Так называемый «поиск души» отнюдь не выдумка. Это заклинание позволяло заглянуть в сознание другого человека. Но, если человек испытывал стресс, его разум, в большинстве случаев, оказывался пуст. Это было бессмысленной тратой времени. «Поиск души» был своеобразным анти-заклинанием для пустой куклы. Когда марионетка была создана, и заклинатель обретал над ней контроль, появлялась возможность «отследить» его через пустую куклу.

Шэн Линъюань был злодеем, и чужая болтовня не смогла бы его убить. Окончание фразы так и застряло у Чжан Чжао в горле. Даже рентгеновский взгляд Гу Юэси не сумел уловить, что именно поймал Его Величество. А тот, в свою очередь, уже завершил заклинание «поиска души».

Деревянная кукла фыркнула. Ее маленькое тельце залилось светом, превращаясь в подобие миниатюрного проектора. За ее спиной появился человеческий силуэт.

Послышался натужный скрип. Янь Цюшань резко ударил по тормозам и с трудом вырулил на обочину, едва не врезавшись в придорожный супермаркет.

От столь внезапной остановки, не имевших привычки пристегиваться оперативников тряхнуло так, что они едва не превратились в попкорн.

Однако повсюду вокруг «попкорна» творился такой хаос, что жаловаться было некогда.

— Чжичунь?

— Чжичунь!

— Блядь! — хуже всех отреагировал Чжан Чжао. Выхватив секундомер, он в ужасе завопил: — Командир Янь, на помощь! Эй, посмотрите-ка хорошенько, у меня голова не разбита? Похоже, у меня начались галлюцинации!

Но прежде, чем юноша успел «заморозить» время, Шэн Линъюань схватил его за запястье. Тиски вокруг деревянной куклы заметно ослабли.

Руки Янь Цюшаня, казалось, приросли к рулю. С ног до головы покрытый металлической защитой, сейчас он больше всего напоминал реалистичную бронзовую статую.

Он не смел пошевелиться, не смел оглянуться, и не смел взглянуть в зеркало заднего вида.

В этот самый момент, так же, как и Чжан Чжао, он не мог поверить своим глазам. Янь Цюшаню казалось, что у него самого начались галлюцинации.

И эти галлюцинации могли бы стать для него смертельными. Они могли вонзиться в сердце и прочно соединить его с внутренним демоном.

Бушевавшие за окнами автомобиля миазмы, похоже, почувствовали перемену в настроениях пассажиров, и тотчас же загорелись желанием просочиться внутрь.

Шэн Линъюань нахмурился.

— Безобразие.

Связавший Чжичуня черный туман превратился в разъяренного дракона. Один только взмах его хвоста уже был насмешкой над внутренним демоном. Рокот драконьего рева накрыл всех присутствующих, разбудив оставшихся оперативников. У Гу Юэси, отличавшейся самым острым слухом, потемнело в глазах. Еще немного, и у девушки случилось бы сотрясение мозга.

— Девочка, садись за руль, у нас мало времени, — скомандовал Шэн Линъюань.

Пока он говорил, эффект от «поиска души» рассеялся, тень Чжичуня за спиной куклы исчезла, и в машине осталась лишь безмолвная марионетка.

Бледного, как призрак, Янь Цюшаня, поспешно подменила Гу Юэси. Словно чужак, напуганный внезапным возвращением в родные края, он уселся в самом дальнем углу салона. Подальше от всех, подальше от деревянной куклы. Все до единого оперативники «Фэншэнь», и те, кто давно бодрствовал, и те, кто все это время находился в полубессознательном состоянии, были ошарашены. Сбившись в кучу, они выглядели так, будто подверглись психической атаке «десяти тысяч почему». Они казались еще более растерянными, чем те, кто угодил в ловушку миазмов внутреннего демона.

Его Величество чувствовал, что все это неспроста, поэтому и отправил черный туман поймать куклу. Но он и представить себе не мог, что это может обернуться такой проблемой.

Чжичунь — всего лишь меч. Необычный меч. Кто знает, что за великое горе обрушилось на Вэй Юня, когда он решил создать этот клинок. Меч ломался дважды, но дух внутри него, похоже, был бессмертен. Даже Шэн Линъюань никогда не слышал о подобном.

Сжав пальцами пульсирующие виски, Его Величество бросил взгляд на зажатый в руках Чжан Чжао телефон. Отринув все ненужные мысли, молодой человек, наконец, задал интересующий всех вопрос:

— Это ты отправлял те сообщения?

На лице деревянной куклы промелькнуло странное выражение… Кукла потупила взгляд и медленно кивнула.

— Ты утверждаешь, что Вэй Юнь нашел и укрепил раковину тени. Это действительно так? — осведомился Шэн Линъюань.

Будучи не в силах смотреть в глаза старым друзьям, Чжичунь внимательно выслушал вопрос и уклончиво ответил:

— Он всю жизнь любил эту тень. Он долго ломал голову над тем, как защитить ее. Тогда Вэй Юнь создал из раковины артефакт, который, по слухам, был способен остановить Небесное Бедствие. По моим оценкам, она получилась на редкость прочной. Даже прочнее, чем трёхуровневая защита S-класса.

— Нет, подожди. У меня тоже есть вопрос... — вклинился в разговор Чжан Чжао

— Сейчас не время для этого1. Давайте немного поговорим о прошлом, — перебив юношу, Шэн Линъюань вновь обратился к кукле. — Ты так хорошо осведомлен. Может, ты поможешь нам определить точное местоположение раковины?

1 轻重缓急 (qīngzhòng huǎnjí) — мухи отдельно, котлеты отдельно (обр. в знач.: приоритет).

— Хорошо, — просто кивнул Чжичунь.

— Насколько точны твои сведения?

— Трудно сказать, но это должно быть в пределах видимости рентгеновского зрения Гу Юэси, — ответил Чжичунь.

— Хорошо, — эти двое перекидывались фразами, не замечая никого вокруг. Поддерживая куклу черным туманом, Шэн Линъюань передал ее в руки водителя, — показывай ей дорогу.

В этот момент все посторонние проблемы отошли на второй план. Первоначальной задачей сейчас было: отыскать раковину тени и выбраться из сложившейся ситуации.

Чжичунь не стал тратить время на пустую болтовню. Черный туман поднял его в воздух, кукла вытянула руки, стянула со своей маленькой деревянной шеи небольшой кулон и что-то тихо зашептала.

Шэн Линъюань прищурился: это было «золотое слово»2 клана гаошань.

2 炼金语 (liànjīn yǔ) — досл. Алхимический язык, от 炼金 (liànjīn) — выплавить искусственное золото (об алхимии).

Даже несмотря на то, что в закрытом салоне автомобиля не было сквозняков, кулон покачнулся. Из его центра вырвался луч золотистого света.

— Юэси, следуй за светом, — мягко произнес Чжичунь.

Услышав знакомый голос, Гу Юэси почувствовала, как защипало в глазах.

— Не плачь, — холодно бросил страдавший от головной боли Шэн Линъюань. — Это заденет все семь чувств. Если твои глаза будут застланы слезами, как ты увидишь путь?

Чжичунь молча посмотрел на девушку. Казалось, во взгляде деревянной куклы сквозила невысказанная печаль.

— Чжи... Чжичунь, — улучив момент, Чжан Чжао, наконец, собрался с силами и смог выдавить из себя это имя. Он вел себя осторожнее, чем человек, касавшийся оголенного провода. Будто бы любой звук, малейший брызг слюны могли тотчас же превратиться в шипы. — Ты действительно Чжичунь?

Чжичунь моргнул, оглянулся на юношу и натянуто рассмеялся.

—  Уже такой взрослый, а у тебя до сих пор лицо в прыщах. Все хорошо.

Чжан Чжао тут же окаменел и с силой потер ладонями щеки.

— Почему?... Почему ты стал таким? Где твое настоящее тело? — вновь заговорил юноша. — Почему ты не вернулся к нам? Зачем нужно было отправлять эти анонимные сообщения? Откуда ты так много знаешь? Почему ты...

Чжичунь вздохнул и мягко прервал его:

— Ты задаешь так много вопросов, на какой из них мне нужно ответить?

Чжан Чжао на мгновение прикусил язык.

— Вэй Юнь был моим отцом, — помолчав, ответил Чжичунь. Он долго раздумывал, выбирая самый безопасный из вопросов. — Нет, это не метафора, нас действительно связывает кровное родство, потому я, пусть и немного, но знаю обо всех артефактах, созданных им при жизни. И я могу ими пользоваться.

— Но разве ты не меч? — опешил Чжан Чжао.

Как между мечом и человеком может быть кровное родство? Каким образом им удалось обойти законы природы?

Не выдержав, Шэн Линъюань поднял глаза и тоже посмотрел на Чжичуня.

Кукла по-человечески поджала губы, не желая говорить об этом, и попыталась перевести разговор в другое русло.

— Не важно, сперва я отведу вас к раковине.

— Нет, это важно! — хором загалдели оперативники «Фэншэнь».

Но Чжичунь упрямо хранил молчание.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? Чье тело ты используешь? Можешь ли ты вернуться в свое тело? — вновь затараторил Чжан Чжао.

Чжичунь с минуту колебался, а затем медленно покачал головой:

— У меня нет тела... Точнее сказать, я уже здесь, просто вы не видите меня.

Похоже, его слова задели опасную струну в создании Шэн Линъюаня. Его Величество никак не мог понять, что именно было не так. Каждый раз, стоило ему задуматься об услышанном, как его мысли тут же прерывались сильнейшей головной болью. Руки невольно сжались в кулаки, и его жажда крови стала почти невыносимой.

Гу Юэси тут же почувствовала это. Держа в одной руке руль, а в другой защитное снаряжение, она готова была в любой момент активировать его.

— Что значит: «я уже здесь»?

— Я прямо за тобой... Я только что протянул руку и потряс ею у тебя перед глазами, но ты этого не увидела, — отозвался Чжичунь. — К счастью, у меня есть пустая кукла.

— В каком смысле? — Чжан Чжао напоминал глупую косулю. Он даже не заметил, что с Шэн Линъюанем что-то не так. — Господин, неужели в мире есть вещи, недоступные для взгляда моей сестрицы? Ты можешь помочь ей увидеть?

Шэн Линъюань молчал. Может, все потому, что вокруг него клубился черный туман, но вид молодого человека внушал ужас. Он напоминал живого мертвеца.

— Это бесполезно. Инструментальный дух должен был погибнуть вместе с мечом. Я застрял между жизнью и смертью. Я не умер, потому что я «дух, которому даровали жизнь». Если я не жив и не мертв, меня нельзя увидеть даже сквозь призму рентгеновского зрения.

— Что значит «дух, которому даровали жизнь»?

— Моя мать была одной из ста восьми жертв, ставших в последствии инструментальными духами. Из-за ее красоты гаошаньская знать варварски надругалась над ней. Когда она умирала, я был у нее в утробе, но, по какой-то неизведанной причине, я не последовал за ней. Если бы в тот момент плод оказался достаточно зрелым, я мог бы стать «рожденным в гробу», но у меня не было времени набраться сил. В те дни не существовало «кувезов»3, потому я был не жив и не мертв. Его Высочество Вэй Юнь превратил меня в дух меча, это заменило мне рождение. — Чжичунь спокойно объяснял публике суть «дарованной жизни». — Согласно правилам, «рождение» стоит выше, чем «создание инструмента», потому, будучи духом меча, я смог «пережить» уничтожение клинка. Не знаю, повезло мне, или же я просто проклят... Я все еще в сознании, но я ничего в этом мире не могу коснуться.

3 Кувез (от фр. couveuse «наседка», «инкубатор») — приспособление с автоматической подачей кислорода и с поддержанием оптимальной температуры, в которое помещают недоношенного или заболевшего новорождённого.

— Эта кукла — тоже своего рода клинок, выкованный Его Высочеством Вэй Юнем. Она является миниатюрной копией реального человека. Гаошаньцы были поистине искусными мастерами. Эта деревянная куколка была похоронена с Его Высочеством. Вместе с тайной о моем рождении, он оставил мне записи о том, как наложить заклинание «пустой куклы» на деревянную марионетку. Блуждая в поисках тела, я случайно нашел ее.  В то время я понятия не имел, что это за заклинание. Вновь обретя плоть, я последовал его инструкциям и нанес незнакомые мне символы на куклу. Я и подумать не мог, что последним подарком моего отца окажется способ вернуться в этот мир, — с этими словами, Чжичунь слегка пошевелил деревянными конечностями, словно привыкая к новому телу.

— После того, как я угодил в сети заговорщиков, и темная жертва обратилась против создателя, я вновь потерял себя. Я думал, что это конец. Но, когда я снова открыл глаза, то обнаружил себя в этом крохотном теле. Его Высочество оставил мне послание, где говорилось о том, как люди уничтожили его род. Будучи Всеслышащим, он ковал свои последние мечи, не имея никакой надежды на успех. Но даже сто восемь клинков не смогли бы оставаться целыми вечно. Он сделал все, чтобы, лишившись тела и оказавшись в безвыходном положении, я смог бы использовать эту куклу и снова говорить с людьми.

В его словах было слишком много информации. Машина «Фэншэнь» все еще следовала за «кровеносной системой земли», но в головах оперативников роилось такое количество мыслей, что они, казалось, давно позабыли об этом.

— Что особенного в твоей «дарованной жизни»? — внезапно сказал Шэн Линъюань.

Чжичунь моргнул.

— Должно быть, в процессе твоего создания, когда тебе «даровали жизнь», произошло что-то особенное, — категорично заявил Его Величество. В его памяти тут же всплыла картина: Вэй Юнь стоял у его трона, утверждая, что его дух меча погиб.

Сгоревшие дотла воспоминания о прошлом застигли его врасплох. Море знаний Шэн Линъюаня вздыбилось и забурлило, будто в него обрушился дождь из мифриловых пуль. От боли у Его Величества потемнело в глазах.

Проигнорировав мигрень, которую до этого послушно пытался лечить, Шэн Линъюань продолжил:

— В чем разница между тобой и другими духами?

Что-то было не так. Вэй Юнь знал это, он не посмел бы скрывать от него правду, не посмел бы его обмануть. Кровавая клятва не простила бы ему этого.

— Я… — начал было Чжичунь.

Вдруг в салоне машины воцарилась тишина, и тихий голос произнес:

— Принц действительно покончил с собой?

Чжичунь был потрясен, и кулон, указывающий им путь, едва не сбился с курса.

Янь Цюшань казался незнакомцем, выбивавшимся из толпы. Он в одиночестве съежился на заднем сиденье. Его холодный, как у бронзовой статуи, взгляд, застыл на Чжичуне, который, в свою очередь, не осмеливался оглянуться и посмотреть на мужчину.

— Кто забрал осколки меча из Главного управления? Почему ты прятался?

— Командир Янь… — позвал его Чжан Чжао.

Янь Цюшань бросил на юношу свирепый взгляд, и в памяти Чжан Чжао отчетливо всплыли кошмары, связанные с проваленными в средней школе экзаменами. Чжан Чжао тут же закрыл рот и отступил, «поджав хвост».

— Он... Он не покончил с собой, он погиб из-за меня, — после долгого молчания, наконец, проговорил Чжичунь. — «Дарованная жизнь»… «Дарованная жизнь» — это обмен. При создании инструментального духа, кто-то должен пожертвовать собой.

В этот самый момент, привезенные на границу Цзянчжоу ревербераторы пошли на второй заход. Некогда спокойная мелодия превратилась в боевую песню, сопровождаемую боем походных барабанов. Барабанная дробь с силой ударила по ушам.

Не стоило недооценивать мощь современных науки и техники. Мигрень, что долгое время сводила Шэн Линъюаня с ума, заставляя молодого императора биться о стены, ненадолго отступила. Стиснув зубы и едва сохраняя проблеск сознания, он спросил:

— Что для этого требуется?

Почему «перо золотого ворона» признало дух меча прямым потомком Вэй Юня?

— Общее происхождение, — тихо сказал Чжичунь. — Я был создан из тела ребенка-гаошаньца, поэтому, в обмен на мою жизнь, его высочество Вэй Юнь принес себя в жертву плавильной печи.

Янь Цюшань внезапно расхохотался и отшатнулся к задней двери машины.

— Но почему ты так и не пришел к нам? — непонимающе спросил Чжан Чжао.

— Значит, это ты украл осколки меча из Главного Управления, — тихо пробормотала Гу Юэси.

— А? Это был сам Чжичунь... Но почему? Меч можно починить? — еще больше озадачившись, Чжан Чжао кивнул на Янь Цюшаня. — Тогда тебе точно следовало вернуться к нам. У командира Яня остался еще один кусочек...

С этими словами он внезапно оглянулся и указал на Янь Цюшаня, но его рука так и застыла в воздухе.

Нет, Чжичунь выкрал осколки не для того, чтобы восстановить клинок, он хотел помешать Янь Цюшаню отыскать способ перековать меч.

Вдруг, дорога под ними словно ожила. Земля содрогнулась и вздыбилась.

Небольшой кулон, указывавший им путь, подпрыгнул вверх, сломал деревянные пальцы куклы и вылетел в окно. Даже Гу Юэси не успела понять, что произошло. Казалось, будто перед глазами промелькнул сгусток яркого света. Он с легкостью пробил пуленепробиваемое стекло и ушел под землю. Некогда ровная дорога разом превратилась в топкое болото и жадно проглотила кулон. По поверхности заструились тонкие дорожки «ртути».

Оперативников тут же окружили голоса. Старые и молодые, мужские и женские, они доносились со всех сторон. В темноте казалось, что бесчисленное множество людей одновременно шептали:

— Пустяки…

— Жалкие трюки…

— Ваше Величество…

— Ваше Величество…

— Кости Чжу-Цюэ, что запечатали Чиюань…

— Тридцать шесть костей Чжу-Цюэ…

— Тридцать шесть…

— Вы действительно хотели избавиться от меня при помощи этого ощипанного пера?

В этот раз обращение, что использовала тень, услышала не только Гу Юэси, но и находившиеся рядом оперативники. Не успев оправиться от истории Чжичуня, они в оцепенении воззрились на Шэн Линъюаня.

В действительности захватывающий опыт!

Шэн Линъюань все также сидел на пассажирском сиденье, опершись локтем о боковое стекло машины и невесомо касался пальцами виска.

Он напоминал мираж, что пересек время и пространство, по ошибке оказавшись в чужой эпохе.

Подняв деревянную куклу на руки, он тихо обратился к Чжичуню:

— Если ты, дух меча, цел, твой сломанный клинок можно починить, верно? Нужно лишь собрать воедино все его фрагменты, добавить к ним кровь и кости гаошаньцев... И найти их потомка, что согласится обменять свою жизнь на твою и принести себя в жертву плавильной печи.

— Ты... — Чжичунь с подозрением уставился на Его Величество, — ты...

Шэн Линъюань аккуратно взял его маленькую ручку, и деревянные пальцы, разлетевшиеся по всей машине, вновь вернулись на место. Черный туман поглотил их, надежно прикрепляя к телу куклы.

— Я прав, верно? — почти ласково спросил Шэн Линъюань.

— Теоретически... — нерешительно кивнул Чжичунь.

Сказав это, он увидел, как Шэн Линъюань улыбнулся.

Чжичунь не знал, как описать эту улыбку. Она не была ни счастливой, ни горькой. Казалось, Его Величество не мог удержаться от смеха, вспоминая все абсурдные ситуации, случавшиеся в мире от начала времен и по сей день.

— Я понял, — внезапно произнес Шэн Линъюань и осторожно передал деревянную куклу сидевшему рядом с ним оперативнику.

Понял.

Лишь кровь человека того же происхождения была пригодна для жертвоприношения. В те годы, последние капли крови Чжу-Цюэ были заключены в его сердце. Неудивительно, что Вэй Юнь скрыл это от него, сознательно пойдя на обман. Но кровавая клятва была тиха, как цыпленок... Клятва расценила эту ложь как защиту.

Его сердце и кровь Чжу-Цюэ могли контролировать Чиюань. Великий массив был создан из костей божественных птиц. А шагнув в бездну, он захватил с собой и остатки меча демона небес.

Весь мир превратился в плавильную печь. Кости, кровь и жертва собрались воедино, позволив перековать клинок.

Могли ли мертвые птичьи кости вернуться к жизни?

Почему дух огненной птицы мог управлять золотом и железом?

Что за Хранитель огня?… Хранитель огня…

Три тысячи лет спустя, живые или мертвые, но старые друзья не узнали друг друга.

Оказывается, с самого начала в миазмах внутреннего демона были заключены настоящие воспоминания. И невидимый человек действительно наблюдал за ним.

Вместе с памятью о том, как он собственными руками похоронил в бездне свое сердце, исчез и черный туман. Холодный ветер Цзянчжоу пробрал Его Величество до костей.

Он был пустым, блуждавшей по земле тенью. Созерцая огонь с противоположного берега4, он наблюдал за радостями и печалями этого мира, пока, наконец, не оказался по ту сторону реки. И тогда Шэн Линъюань почувствовал давно забытые холод и боль.

4 隔岸观火 (gé àn guān huǒ) — созерцать огонь с противоположного берега (обр. в знач.: оставаться безучастным к чужому несчастью).

Глава 91

Все живые существа, все души смогут обрести свое пристанище.

— Ты права. Мы действительно хотели использовать перо, — Шэн Линъюань медленно поднял голову и улыбнулся копиям тени. — Что теперь будешь делать?

— Этот раб лишь жалкое отражение, — «ртуть» забурлила, и из земли «выросло» несколько фигур. Последний Всеслышащий, первый глава подразделения Цинпин и полукровка, рожденный от девятихвостой лисицы... Странное существо: наполовину человек наполовину огромный зверь, раскрыло пасть, и в лицо Шэн Линъюаня тут же пахнуло удушливым запахом крови. — Достойны ли эти предки того, чтобы созерцать облик владыки людей?

Тень могла унаследовать от хозяина все. Она напоминала преданный рекордер. Те, кто некогда пытались распоряжаться ее жизнью, после смерти стали отличными образцами. Их силы и способности были украдены.

Окруженный тенями автомобиль «Фэншэнь» напоминал детский сад Наньшаня1, окруженный вооруженными бандитами, но боевая мощь их нынешних противников не шла ни в какое сравнение с обычными людьми. Среди клонов была еще одна полукровка, семисотлетняя зеленая змея — Хэ Цуйюй. Матушка Юй казалась слабее остальных. Взятая в массовку для круглого числа, она стояла в самом дальнем ряду.

1 南山 (nanshān) Наньшань — район городского подчинения городского округа Хэган провинции Хэйлунцзян (КНР).

В отличие от «элитных оперативников» она была скорее «дополнением» к команде древних предков.

— Мать вашу, что это такое? — дрожа, выпалил Чжан Чжао. — Это что, союз смирившихся с судьбой стариков? Кажется, словосочетание «коллекционирование марок» только что обрело новый смысл...

Клоны «смирившихся с судьбой стариков», разразились громким смехом.

Звуковая волна обрушилась на машину, сминая и разрывая металлический корпус.

Под прикрытием висящего в воздухе защитного снаряжения, оперативники «Фэншэнь» выскочили на дорогу и в тот же миг бросились обратно, вытаскивая из обломков несчастных товарищей.

— Господа, — внезапно в их мысли просочился знакомый голос, — я связан с Чиюань. Если мне не удастся сдержать его, находящаяся под угрозой исчезновения печать из костей Чжу-Цюэ будет разрушена. Могу ли я позаимствовать ваши тела?

В головах оперативников всплыл закономерный вопрос: что значит «позаимствовать ваши тела»?

Лишиться тела… звучало поистине ужасающе.

Но дурные привычки Его Величества, как представителя правящей знати, было не искоренить. И пусть он говорил вежливо и учтиво, но он вовсе не просил, он ставил перед фактом.

Прежде, чем голос затих, Чжан Чжао почувствовал, как в его голове появились мысли, ранее ему не принадлежавшие. Миновав кору головного мозга, мысли обратились импульсами и устремились прямиком к верхним конечностям. Не успел юноша и глазом моргнуть, как его рука поднялась вверх и, подчиняясь чужому приказу, зажала кнопку секундомера!

«Не сопротивляйтесь, — черный туман, несущий в себе волю демона небес, просочился в уши оперативников, — расслабьтесь. Просто предоставьте это мне».

Каждый в «Фэншэнь» чувствовал себя компьютером на дистанционном управлении. Они все были в сознании, но какая-то таинственная сила захватила их нервную систему. Эта сила овладела их телами, они не могли сопротивляться. Они пережили не одну сотню сражений, обладали молниеносными реакциями, но в этот самый момент оперативники поняли, что их разум попросту не поспевал за телами.

Прежде, чем кто-либо из них успевал осмыслить свои действия, он обнаруживал, что переместился на десять метров вперед.

Когда секундная пауза закончилась, очнувшиеся оперативники уже стояли на позициях.

— Я и забыла, что вы, Ваше Величество, всю свою жизнь провели на войне, вы блестящий стратег, — рассмеялась тень. — И теперь, даже будучи в невыгодном положении вы смогли использовать этих людей. Как интересно. Но вспомните, кем были ваши прошлые союзники? Хорошо обученные шаманы, демоны-полукровки, люди, что ставили себя выше законов природы и лживые шарлатаны. Молодые души (2), что не имели права лицезреть Сына Неба. И где они теперь? Ха-ха-ха-ха!

2 元婴 (yuán yīng) — букв. состоит из слов «первый» и «младенец». Относится к практикам совершенствования Изначального духа. Чтобы достичь бессмертия необходимо совершенствовать Изначальный дух и воспитывать характер, до тех пор, пока совершенствующийся не станет невидимым и бестелесным, наконец, обретя пилюлю бессмертия.

— Эй, я понял, что она имеет в виду. Что еще за расовая дискриминация... Блядь! — завопил Чжан Чжао.

Висевший у него на поясе детектор внезапно замолк и раскололся на куски. Как только осколки коснулись почвы, земля под ногами юноши превратилась в топкое болото. На поверхность вынырнул монстр, похожий на гигантского крокодила. Чудовище зарычало и раскрыло пасть. В глубине огромной глотки бушевал огонь. Казалось, оно явилось сюда, чтобы проглотить этих самоуверенных людей.

В этот самый момент небо окончательно скрылось за темными тучами, молнии опускались все ниже и ниже, грозя обрушиться на человеческие головы огромный черный котел3.

3 黑锅 (hēiguō) — черный котёл (обр. в знач.: несмытая обида; клевета, ложные обвинения).

Но ноги оперативников продолжали нести их вперед. Толстые подошвы ботинок ступали по горящему болоту. Люли шагали в странном темпе: то ускоряясь, то замедляясь вновь. Но их обувь не плавилась от жара, наоборот, она словно покрылась тонким слоем льда.

— У меня ботинки замерзли! — воскликнул один из оперативников.

Вода, покрывавшая тела оперативников из водного класса, давно испарилась. Янь Цюшань чувствовал, что ионы окружавшего его металла пришли в движение, сталкиваясь с паром, но, как не старался, он не мог уследить за ними. Скорость его реакций теперь сильно уступала скорости его бывших коллег.

Будучи самой чувствительной из всех, Гу Юэси первой ощутила странную вибрацию. Вибрация шла откуда-то из-под земли. Ее коллеги-оперативники принадлежали к разным родословным, но в этот момент девушке показалось, что между ними возникла странная, одновременно сложная и непредсказуемая связь.

Вдруг в небо устремился огромный огненный шар. У Чжан Чжао волосы встали дыбом, но в следующее же мгновение он обнаружил, что огненный шар столкнулся с невидимым энергетическим полем. Рухнув обратно на землю, пламя скользнуло в пасть гигантского зверя, и по округе прокатился ужасающий грохот.

Но даже такая сильная встряска никак не повлияла на планы Шэн Линъюаня. В «Фэншэнь» собрались представители пяти главных элементов. Его Величество с особой точностью «расставлял фигуры на доске». Внезапно на выжженной, усыпанной пеплом земле, пророс первый росток. Оперативники, принадлежавшие к растительному классу, почувствовали, что их силы невероятно возросли. На глазах всех присутствующих молодой росток обратился высоким деревом. Огромная раскидистая крона должна была сдерживать гнев небес, в то время как его корни ловили каждый удар пульса «кровеносной системы земли».

Вновь раздался грохот. Тень, питавшаяся от «кровеносной системы земли» Цзянчжоу навлекла на себя Небесное Бедствие. Удар молнии хорошенько наэлектризовал ее. «Смирившиеся с судьбой старики» в миг утратили свой облик, обнажив миру «ртутное» нутро.

— Чтоб меня. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким крутым! Эй, кто-нибудь, можете заснять это для обучающего видео?! Чжичунь, пожалуйста, включи камеру! — закричал один из оперативников растительного класса.

Чжичунь тактично промолчал.

Шэн Линъюань помахал ему рукой и вынул из-за пазухи сюнь. Тот самый, что он забрал из ресторанчика в Юйяне.

— Иди сюда. Свяжись со своими людьми и спроси их, могут ли они заменить музыку, что транслируют ревербераторы.

— Заменить музыку? — в это самое время Пин Цяньжу как раз выполняла приказ доставить третью партию ревербераторов к границе Цзянчжоу. На девушке был надет противогаз, и ее голос звучал очень глухо. Она с тревогой оглянулась на землю Цзянчжоу, где количество PM2.5 (4) явно превышало норму, и пробормотала: — Но расширение диапазона может нанести жителям района серьезные психологические травмы. Нам не разрешается использовать высокие частоты, способные повлиять на умственные способности. Кроме того, изменение музыки требует личного согласия директора Управления. Это предложение должно рассматриваться сотрудниками научно-исследовательского института совместно с представителями класса духовной энергии…

4 PM2.5 — это твёрдые частицы размером менее 2,5 микрон. Их диаметр в 30 раз меньше, чем диаметр человеческого волоса. К ним относится смесь частиц пыли, золы, сажи, а также сульфатов и нитратов, находящихся во взвешенном состоянии в воздухе.

— Осмелишься ли ты ослушаться приказа своего главы и самостоятельно принять решение? — прервал ее Шэн Линъюань. За время их разговора ему удалось собрать на поле боя более дюжины человек. В какой-то момент все они оказались в тупике, окруженные древними силами. — Думаю, с вашим директором не будет проблем.

Пин Цяньжу окончательно растерялась. Задумавшись, девушка крепче стиснула мобильный телефон.

Окружавшие ее оперативники напоминали безголовых мух.

— Отдел восстановления, давайте быстрее!

— Ранее скорость распространения миазмов не превышала десяти километров в час, но теперь она увеличилась вдвое! Ревербераторы могут не справиться! Пожалуйста, поторопитесь и придумайте что-нибудь!

— Почему их скорость увеличилась... — растерянно произнесла Пин Цяньжу.

— Несколько оперативников были ранены, — ахнул один из коллег. — На них напали. Без защиты они вскоре увязнут в болоте миазмов и станут источником энергии для противника. По-моему... это никуда не годится. У нас нет другого выбора, нам нужно эвакуировать людей.

Большее количество жителей Цзянчжоу оказались в ловушке миазмов внутреннего демона, обладавших невероятной разрушительной силой. Даже с помощью импровизированной «пустой куклы» Шэн Линъюаня людей у Управления все равно было недостаточно. Всех до единого сотрудников соседних филиалов, включая логистов, доставили на место происшествия для поддержания порядка. И пусть некоторые из них никогда ранее не участвовали в сражениях, но они тоже обладали особыми способностями. Правда, с их уровнем они мало чем отличались от обычных людей. Максимум, на что они были способны — занять первое место в соревнованиях по армрестлингу. Когда грохот сражения докатился и до них, «особенные» засуетились.

Переговариваясь, Ян Чао и Ло Цуйцуй вместе с группой младших коллег из Отдела восстановления закончили устанавливать третью партию ревербераторов. По окрестностям Цзянчжоу вновь покатилась привычная мелодия.

Однако нежные звуки музыки больше не поспевали за ростом числа поглощенных миазмами людей.

—  Миазмы замедлились, но у них наметилась заметная тенденция к росту.

— Можно ли увеличить мощность ревербераторов?

— Придумай же что-нибудь!

— Все приборы работают на максимум, брат! — холодный пот заливал Ян Чао глаза, но, находясь в плотном защитном костюме, юноша не мог его вытереть. — Звук такой громкий, что его могут услышать соседние страны по ту сторону пролива. Эффект от реверберации не зависит от мощности самой машины, лишь представители класса духовной энергии... Так вот что это за музыка!

— Тогда смените ее, смените мелодию! — заорал один из оперативников-новичков.

— Обычно, ревербераторами управляют представители класса духовной энергии. Они нужны, чтобы изменить воспоминания людей, ставших случайными свидетелями происшествий. Но на такой высокой мощности и при таком большом диапазоне им будет сложно управлять. Даже если позвать на помощь всех наших коллег из класса духовной энергии, боюсь, у них случится коллективное кровоизлияние в мозг. Никто не сможет это контролировать. Мы не можем менять настройки приборов класса духовной энергии, — сказал Ян Чао. — Приборы класса духовной энергии нужно использовать крайне осторожно. Это как с лекарствами. Нужно принимать лишь те препараты, что были назначены в соответствии с болезнью. Если ошибешься, в лучшем случае сойдешь с ума, а в худшем — отправишься на тот свет. Вот так. Например, в этой ситуации нам необходимы сильнодействующие лекарства. Но если они смогут вылечить одних, то других могут попросту убить. Что ты на это скажешь? Все, что мы можем сделать, это дать им вайду красильную5!

5 板蓝根(bǎnlángēn) — вайда красильная (лат. Ísatistinctória), растение семейства капустные, вид рода вайда, используется как лекарство.

Вдруг, откуда ни возьмись, выскочил Ло Цуйцуй и схватил Ян Чао за руку.

— Не нужно никакой вайды. Отдел восстановления собирается провести совещание, где подготовит план немедленной эвакуации людей! О, боже мой, боже мой! Где нам их расположить? Как мы будем их эвакуировать? Как их всех сосчитать? Где разместить столько людей? Насколько далеко может распространиться эта штука? Как нам связаться с начальством? Как объяснить все это общественности?

Но общественность была не единственной проблемой. При такой скорости распространения катастрофа могла затронуть другие страны. Вокруг слишком много соседей. А представительство людей с особыми способностями и обычное правительство до сих пор стояли по разные стороны баррикад.

Зона поражения миазмами росла, а количество кислорода в принесенных оперативниками баллонах было ограничено. Как распределять ресурсы?

Если говорить об эвакуации, то следует помнить, что миазмы распространялись со скоростью двадцать километров в час. Смогут ли обычные неподготовленные люди эвакуироваться также быстро? Это же полный бред!

К сожалению, Цзянчжоу находился не так далеко от границы Юнъаня. На подземных этажах Главного управления хранилось великое множество опасных предметов. В случае заражения «кровеносной системы» города, Бедствие захватило бы и здание Управления по контролю за аномалиями...

Ло Цуйцую хотелось плакать, но слез не было. Он был так встревожен, что только и мог волчком крутиться на месте.

— Хочу купить парик, мне нужно купить парик!

Обычно Отдел восстановления предпочитал действовать без лишнего шума. В основном, они занимались тем, что составляли пресс-релизы и договаривались о выплате компенсаций. Они никогда не сталкивались со столь масштабными инцидентами, представлявшими угрозу общественной безопасности. Сопровождавшие их оперативники выбились из сил, а логисты были в панике.

Пин Цяньжу на мгновение застыла на месте, ее голова совершенно опустела. Девушка собрала волю в кулак и сказала в телефон:

— Ты все еще здесь?

— Да, я тебя слышу, — голос Шэн Линъюаня, как и всегда, звучал мягко и спокойно. Пин Цяньжу плотнее прижала динамик к уху, в чужих словах сквозила едва уловимая нежность. — Не волнуйся.

Но как и тогда, в Дунчуане, она не могла не волноваться. Пин Цяньжу видела, как Шэн Линъюань в одиночку управлялся с ревербератором, в попытке стереть воспоминания множества людей. Но Дунчуань был всего лишь городом, в это время большинство его жителей уже спали. Это не шло ни в какое сравнение с нынешней ситуацией. Сможет ли он с этим справиться?

А если кто-то умрет, кто за все это ответит?

Если такое случится, ответственность ляжет на ее плечи, тогда она потеряет все, потеряет будущее... Но у нее никогда и не было будущего. Но если она рискнет, что станет с ее жизнью? Да ее жизнь не стоила ни гроша!

От мысли об этом Пин Цяньжу сжалась в комок.

Спустя мгновение она вздрогнула. Ее дыхание участилось, ее губы, казалось, действовали против ее воли.

— Сменить… сменить что? — наконец, пробормотала Пин Цяньжу. —

Точно. Я сменю мелодию.

Три минуты спустя ревербераторам поступил новый сигнал. Из динамиков зазвучали звуки глиняного сюня. Десятки установленных на границе Цзянчжоу машин подхватили их и понесли вдаль, выманивая наружу миазмы внутреннего демона.

Ветер подхватил эти трели, послушно пронося их над старыми черепичными крышами. Глубокая и одинокая, мелодия Шэн Линъюаня была совсем другой. В отзвуках его песни угадывались крики птиц, возвращавшихся домой по весне. Всюду, куда бы они не проникали, слышался едва уловимый мотив старой народной песенки. Теплая и наивная, она, вибрируя, неслась по воздушному потоку, наполняя все вокруг счастьем и легкостью.

Миазмы внутреннего демона внезапно остановились.

Мелодия была отрывистой и неумелой, она то и дело замирала, словно задумавшись. Одно неловкое движение, и звук становился слишком низким. Он затихал, а затем неловко возвращался в первую тональность.

Несмотря на то, что созданный Шэн Линъюанем массив был совершенен, оперативники были людьми, их физических сил уже не хватало. «Фэншэнь» сильно ослабли, их ноги подкашивались, и в его идеальном6 плане быстро появились прорехи7. К счастью, рядом с ним был Янь Цюшань. Именно он, в конце концов, взялся восстанавливать массив.

6 天衣无缝 (tiānyīwúfèng) — у одежды небожителей нет швов (обр. в знач.: совершенный, безупречный, без изъянов, идеальный).

7 露出破绽 (lòuchūpòzhàn) — обнаружились прорехи (обр. в знач.: шито белыми нитками; видна нечистая работа).

Но, похоже, тень тоже видела, кто ослаб. Круг сузился, и новое Бедствие сосредоточилось на нескольких запыхавшихся оперативниках. Границы массива начали истончаться.

Гу Юэси была первой, кто увидел прореху. На лбу девушки выступил пот. Собрав последние силы, она мысленно взывала к Шэн Линъюаню, желая спросить у него, что делать.

Но Шэн Линъюань не обращал на нее никакого внимания. Он закрыл глаза и уселся на корпус разбитой машины, продолжая неловко наигрывать свою мелодию.

Дух меча принадлежал к клану Чжу-Цюэ. Помимо удивительного таланта щелкать орехи, клан крылатых был очень хорош в музыке.

Шэн Линъюань помнил, что, будь то божественные звуки церемониальных мелодий8 или какая-нибудь народная песенка, лишь раз услышав ее, этот мальчишка мог с легкостью повторить восемь или девять, а то и все десять нот. Вот только вкус у него был отвратительный. Ему нравилось менять песни, делать из них нечто, не похожее ни на что. Под конец он обычно начинал голосить как птица. Невыносимо шумно.

8 雅乐 (yǎyuè) — китайская церемониальная музыка, изначально была формой классической музыки и танца, исполнявшихся при императорском дворе и храмах Древнего Китая.

Единственной песней, которую он не переврал, после того как выучил, была песня Северных земель.

В тот год, чтобы заручиться поддержкой жителей севера Шэн Линъюань лично повел людей через заснеженные горы в замерзшие поселения. Там они должны были встретиться с верховным жрецом. Люди были разобщены, каждый был сам по себе. Многие беженцы с Центральных равнин бежали в Северные земли, защищенные естественным барьером в виде снежных хребтов. В конце концов, они привезли с собой некоторые обычаи Центральных равнин. Шэн Линъюань и его люди прибыли как раз вовремя, чтобы успеть на праздник фонарей. Беженцы мастерили на морозе ледяные фонарики, и вскоре все вокруг заполнилось красными цветами и зелеными ивами9. Они хотели создать улицу нефритовых чайников10, как делали это у себя на родине.

9 花红柳绿 (huāhóngliǔlǜ) — цветы ― красны, ива ― зелена (обр. в знач.: пышный (о растительности).

10 玉壶 (yùhú) — нефритовый чайник (для вина).

Дух меча хотел гулять по ярмарке и разгадывать загадки. И у Шэн Линъюаня не осталось другого выбора, кроме как вывести его на прогулку. Быстро шагая мимо прилавков, Шэн Линъюань размышлял о тактике, которую они только что обсуждали с верховным жрецом.

Дух меча чувствовал его рассеянность. Не выдержав, он расстроено воскликнул: «Я был с тобой, когда ты играл в загадки с тем белобородым стариком. Теперь ты можешь немного поиграть и со мной?»

«Ты должен уважать этого белобородого старика. Кроме того, когда это ты был со мной? Стоило верховному жрецу сказать всего два слова, как ты тут же уснул. Не думай, что я этого не заметил», — беспомощно отозвался Шэн Линъюань.

Кроме того, этот дух меча еще и храпел. К счастью, никто кроме маленького принца больше не мог этого слышать.

Дух меча тут же возразил: «Старик тянул слова на восемьсот ли и говорил так, словно призывал души умерших. Как тут прикажешь не заснуть?»

Шэн Линъюань вновь попался на его уловку: «Этот старик — владыка Северных земель и ледника, что тянется на тысячи ли.  Еще у него есть три тысячи волков, на каждом из которых он может ездить верхом. Не говоря уже о том, что даже души умерших слушаются его зова. И вообще, мы говорили о делах, а не о загадках».

«Если тебе нечего мне сказать, просто ходи по кругу и отгадывай загадки. Все равно тут больше нечем заняться. Старик беспокоится, что ты оседлаешь волка, желая заполнить гору мечей11 телами демонов и растопчешь Северные земли, чтобы единолично властвовать над человеческой расой. Но это ведь глупо. Неужели он этого не понимает?»

11 刀山 (dāoshān) — будд. гора мечей (утыканная мечами гора в загробном мире, на которую бросают грешников).

Шэн Линъюань слабо улыбнулся: «Даже если жители Северных земель и люди с Центральных равнин принадлежат к одному клану, они разобщены. В прежние времена у покойного императора часто возникали ссоры с северными соседями. Но теперь Верховному жрецу не о чем беспокоиться».

«Ты не похож на покойного императора, — не задумываясь, выпалил дух меча. — Ты — владыка людей».

«Что ты сказал?» — ошеломленно пробормотал Шэн Линъюань.

«Я сказал, что ты владыка людей, — голос духа меча звучал звонко и чисто. — Ты обещал Алоцзиню, что закроешь глаза всем, кто погиб напрасно и похоронишь их останки. Ты также обещал, что к Цинмину12 страна будет твоей и люди смогут вернуться на родину. Когда я получу свое собственное тело, я с радостью обойду три священные горы13 и шесть рек».

12 清明 (qīngmíng) — Цинмин, что означает «праздник чистого света», — традиционный китайский праздник поминовения усопших, который отмечается на сто четвертый день после зимнего солнцестояния.

13 三山 (sānshān) — три священные горы в Китае (Пэнлай, Фанчжан, Инчжоу).

Желая убежать подальше от всех этих изнурительных интриг, Шэн Линъюань поглубже вдохнул весенний воздух.

Тогда он был еще мал, в Дунчуане зацветали груши, и в мире жил юнец, веривший, что он всемогущ.

«Дай мне, дай мне! Я быстро разгадаю эту загадку. Если отвечу правильно, то получу фонарь! — заважничал дух меча. — В этих краях окна всю зиму завешены черной тканью. У тебя так много забот, но ты не можешь спать, пока не зажжешь свет. Позволь мне выиграть для тебя фонарь, чтобы ты мог спокойно уснуть?»

Шэн Линъюань не знал, смеяться ему или плакать. Он все еще чувствовал себя расстроенным и слабым, но ему пришлось на время забыть о лице и составить компанию духу меча. Рынок фонарей14 был для беженцев лекарством от тоски по дому. Множество написанных на фонарях загадок несли в себе напоминания о доме. Они пришли из разных мест, из разных обычаев. Тот, кто мало и плохо учился, ни за что не смог бы их разгадать. Шэн Линъюань намеренно хранил молчание. Они проследовали из одного конца улицы в другой, но маленький дух меча, до этого настойчиво «уговаривавший его поспать», так ничего и не угадал. Он не на шутку рассердился.

14 灯市 (dēngshì) — стар. базар фонарей (во время праздника фонарей).

Наконец, владелец одной из лавок узнал юного императора. Намеренно поддавшись, он признал поражение и подарил юноше ледяной фонарь, чтобы тот не возвращался в дом с пустыми руками.

Когда пришло время выбирать, из всех фонарей дух меча выбрал тот, что был в форме бабочки, потому что дунчуаньские шаманы поклонялись бабочкам. Каждую весну дети клана шаманов запускали с вершины горы такие же фонари. Маленький дух меча только-только покинул Дунчуань и еще ничего не знал о мире. Увидев фонарь, он, конечно же решил, что тот должен быть в форме бабочки.

Дух меча был уверен, что «выиграл» его сам. Но такой малыш не смог бы этого сделать. Уходя, они взяли фонарь с собой. К сожалению, когда они достигли перевала, уже вовсю царствовала весна, и к моменту, когда они покинули Северные земли, лед окончательно растаял.

Дух меча ничего не говорил, но Шэн Линъюань чувствовал, что его маленький друг, похоже, впервые столкнулся с силами природы. Он долго молчал и наверняка сильно грустил. После этого Шэн Линъюань больше не боялся потерять лицо. Он вырезал из дерева маленькую бабочку и повесил ее на кисть15 на конце эфеса меча.

15 剑穗 (jiàn suì) — кисть на конце эфеса меча (помимо эстетики играла роль противовеса, а также служила для отвлечения внимания противника).

На обратном пути дух меча всю дорогу напевала песенку, услышанную однажды в Северных землях. Это не было песней Северных земель, это была мелодия, объединившая воспоминания беженцев со всех сторон. Все ее части относились к разным стилям, но оказавшись связанными одной мелодией, они гармонично смешались между собой. Мелодия казалась грустной, но закаленный в боях народ севера привнес в нее толику своей живости.

Она была своеобразным символом примирения Центральных равнин и жителей Северных земель.

Шэн Линъюань, наконец, вспомнил, как звучала песня, вернувшая ему воспоминания о жизни, которую он оставил позади.

В те времена он еще не достиг совершеннолетия. Он был глупым ребенком, ненамного опытнее духа меча. Но он очень много читал. Дух меча бесстыдно называл его исключительным, будущим императором У, владыкой людей. Оглядываясь назад, он видел бескрайнюю дорогу через снежные горы, и себя, невежественного и бесстрашного. Возвратившись на родину и едва взойдя на престол, он клятвенно пообещал, что все живые существа, все души смогут обрести свое пристанище.

Он верил, что через тысячи лет, когда дух меча обретет свое свое собственное тело, настанет мир, по которому он сможет беззаботно путешествовать.

Как же самонадеянно...

Глава 92

Шэн Линъюань отлетел на три чжана назад, но не успел он упасть, как его тут же подхватили чьи-то дрожащие руки.

Сюань Цзи не знал, было ли все увиденное им галлюцинацией, вызванной жаром Чиюань. Он был в замешательстве. Вдруг ему показалось, будто он услышал далекие отзвуки песенки, выученной им еще в детстве, в Северных землях.

Почему он так внезапно вспомнил о ней? Сюань Цзи не знал. Может быть потому, что эта мелодия несла в себе желание вернуться домой... Жизнь смертных непостоянна, словно перекати-поле, мирно плывущее с востока на запад. Откуда у них такие душераздирающие мечты?

Никто не мог потревожить пепел, утонувший в огне Чиюань, никто не мог растопить ни цуня арктических льдов.

Словно обезглавленная муха, Сюань Цзи мог лишь примириться с судьбой и, ведомый ложным пророчеством, ждать человека, что спасет его и прекратит непримиримую вражду.

Внезапно он ощутил себя избалованным ребенком.

«Последний потомок Чжу-Цюэ» и «единственный в своем роде меч демона небес». Он так часто это слышал, что, в итоге, возомнил себя особенным. Он думал, что сможет влиять на ход событий, сможет изменить что угодно. Так было до тех пор, пока Шэн Линъюань не спрыгнул с высокой скалы. До этого дня он еще тешил себя мечтами о том, что однажды пламя Чиюань погаснет, в мире наступит покой, и у него снова появится шанс увидеть своего старого друга.

Он не ожидал, что произошедшее застигнет его врасплох. Бесчисленное множество раз он пытался поймать мужчину, но его руки всегда проходили сквозь израненное тело. Пока из пустой обугленной груди не высыпалась горсть металлических осколков, смешанных с костями Чжу-Цюэ. Только после этого Сюань Цзи обрел возможность вернуться в этот мир.

Обеими руками он держал тело того, о ком тосковал день и ночь... Обменяв одну жизнь на другую, этот человек исчез, оставив после себя лишь пепел.

Сюань Цзи тщательно собрал все, что осталось от Шэн Линъюаня, и погрузился в бережное совершенствование. Позже, когда пламя Чиюань угасло, он вернулся. Он ходил по дорогам, по которым они когда-то ходили вместе, мечтая вернуть юному правителю утраченные территории.

Наконец, юноша обрел то, к чему так отчаянно стремился: он познал тепло и холод этого мира, больше не опираясь на чувства другого человека.

Война закончилась, и население Центральных равнин заметно увеличилось. Методично и безжалостно истребляя пороки, Линъюань заложил надежный фундамент для будущих поколений. Поговаривали, что его приемником стал единственный сын князя Нина. И однажды Сюань Цзи действительно посетил дворец Дулин. Он хотел увидеть его... К сожалению, юноша не был похож ни на кого из семьи Шэн. Черты его лица были тонкими и красивыми, что указывало на его родство с шаманами Дунчуаня.

Когда пламя Чиюань погасло, другие человекоподобные расы смешались с людьми. Отныне они жили и работали в мире и довольстве. Среди потомков гаошаньцев было больше всего ремесленников, а шаманы больше всех напоминали жителей Центральных равнин. Будучи знатоками трав, они произвели на свет множество известных лекарей, прекрасно разбиравшихся в лекарственных растениях. Тени же, наоборот, со временем попросту перестали существовать, так как большинство их потомков укоренилось среди других кланов. Что до клана демонов, то его представители прочно засели на дно. Они уходили в уединение или искали пристанища в подразделении Цинпин.

Из печных труб валил дым, по улочкам, словно полноправные хозяева жизни, расхаживали куры и собаки, а крестьяне возвращались с работ в свои дома, намереваясь поесть и отдохнуть. По обе стороны от главной дороги простирались бесконечные поля. Дорогу отремонтировали, и теперь по ней день и ночь тянулся нескончаемый поток путников.

Оставшийся в Дунчуане шаманский курган был надежно запечатан Шэн Линъюанем. Посетив его, Сюань Цзи долго стоял у подножия горы, вспоминая здешние травы и деревья... Постепенно, его воспоминания начали тускнеть.

Вот и старая дорога, а где же старый друг?

Тогда он, наконец, понял, как ошибался. Той ложной близости, украденной в снежную ночь в канун Нового года, оказалось недостаточно, чтобы утешать его в этой долгой… очень долгой жизни.

В его ушах эхом отдавалась песня Северных земель. Песня, вместившая в себя всю тоску по дому. Мелодия повисла в воздухе, заставляя что-то внутри Сюань Цзи отзываться на нее.

Небо и земля так далеки друг от друга, а он бродил по миру, словно ветер.

Ему больше некуда было идти и некуда было возвращаться.

Познав безграничную свободу, Сюань Цзи оказался в тупике. Он почти посочувствовал теням, которых когда-то презирал. Тогда он вспомнил, что Дань Ли завещал ему охранять Чиюань. Решив во что бы то ни стало отыскать реликвии, отобранные у Дань Ли в тот день, когда его приговорили к смерти, юноша пробрался во дворец Дулин, вошел в государственную сокровищницу и нашел там то, что некогда принадлежало умершему. План императорского наставника был безупречен. И теперь Сюань Цзи ничего не оставалось, кроме как последовать этому плану и занять свой пост.

Конечно же, среди всех этих вещей был и «Альманах тысячи демонов», и рецепт создания камня нирваны.

Камень нирваны — это секретный артефакт, позволявший человеку запечатать свое божественное сознание и море знаний. С его помощью можно было взять все воспоминания о прошлом и попросту отдать их камню. Юноша превратил его к надгробие и возложил на алтарь Чиюань. Это позволяло ему притворяться, будто он умирал и каждый раз возрождался вновь. Тот, кто запечатал свои воспоминания, носил с собой кроваво-красный камень, являвшийся своеобразной печатью1.

1 П/п: кольцо, что было на пальце Сюань Цзи в первых главах.

Чтобы не забыть все накопленные знания, Сюань Цзи лично переписал «Альманах тысячи демонов» и поместил его в свой левый глаз. До тех пор, пока Чиюань спит, этого было достаточно, чтобы жить в мире.

Однажды, отправившись в очередное путешествие, Сюань Цзи встретил Дао И. Оружие было испорчено и превратилось в груду бесполезного хлама, но юноша все равно подобрал его. Сначала они почувствовали жалость друг к другу. Эта встреча что-то всколыхнула в душе Сюань Цзи, но позднее он к этому привык. Потеря памяти не помешала ему годами собирать мусор. Со временем вся долина была усыпана ржавыми доспехами и клинками. И пусть они не отличались особым умом, но, по крайней мере, могли бы составить юноше компанию. Он провожал их в последний путь, а они защищали его, когда он создавал новый камень нирваны. Они были нужны друг другу.

А потом оказалось, что печать на железных вратах, что являлись юноше во снах, создал он сам. И пойманный в ловушку зверь с самого начала тоже был он сам.

После стольких лет все его воспоминания, наконец, вернулись к нему. В голове прояснилось. Миазмы внутреннего демона уничтожили последние следы, оставленные в его море знаний камнем нирваны.

Это была тридцать шестая кость…

Камень нирваны был слишком хрупок. Возможно, использовать его было не самым лучшим решением. Странно, что он выбрал именно этот метод.

В прошлом, когда Сюань Цзи посещал знакомые места, пребывание в них неизменно будило в юноше доселе неизвестные чувства. Камень нирваны ломался каждый раз, когда он возвращался в родной город или сталкивался с вещами, оставшимися от его старых знакомых, или, когда его охватывали слишком сильные эмоции. Порой это случалось, когда его начинало тяготить пребывание среди людей. Он никак не мог понять, как в мире смертных могло родиться такое одинокое существо. Ему попросту нечего было делать и тогда, страдая от любопытства, он разыскал секрет камня нирваны.

Время шло, сознание юноши менялось, и дела давно минувших дней, что волновали его прежде, постепенно канули в небытие. Инструментальные духи знали о его проблемах и различными способами старались оградить от них Сюань Цзи. Вскоре, самой большой бедой для жителей долины стали голод и войны. Крупные катастрофы, обрушившиеся на человечество, могли пробудить Чиюань. Лишь только это заставило Сюань Цзи выбраться из скорлупы камня нирваны и подавить надвигавшуюся тьму. Радость лишь краткий миг, но боль копилась в мире поколениями. Не в силах больше этого выносить, юноша вынужден был запечатать Чиюань.

Говорят, что, долго живя у рядов с соленой рыбой2, люди, в конце концов, перестают чувствовать вонь. Будучи несчастным слишком долгое время, человек мало-помалу черствел. Но не было никого, кто ответил бы, правда ли это... Может, все потому, что Сюань Цзи — инструментальный дух. В конце концов, он отличался от других живых существ. Казалось, часть его души так и осталась в позвоночнике Шэн Линъюаня. И когда этого человека не стало, он больше не мог оставаться в одиночестве.

2 鲍鱼之肆 (bàoyúzhīsì) — ряд торговли солёной рыбой (обр. в знач.: сборище подлых, мелких людишек).

— Линъюань, — протянув руку, Сюань Цзи подсознательно коснулся своей спины. — Линъюань...

Но его позвоночник был пуст!

Внезапно на лбу Сюань Цзи вспыхнул огненный тотем. Он был таким ярким и красным, что, казалось, прожигал юноше кожу. В этот самый момент он больше напоминал дракона, с которого безжалостно сорвали чешую. Окруженный миазмами внутреннего демона, он не мог отличить хорошее от плохого.

— Линъюань!

Сюань Цзи был в ярости, его тело тут же охватило белое пламя. Неожиданно его руки что-то нащупали, это что-то было пронизано человеческими голосами.

— Директор Сюань…

— Директор Сюань!

— Сюань…

Директор… чего?

Кто это? И что это там взорвалось?

До того, как они покинули Юйян, Шэн Линъюань обманом заручился поддержкой оперативников «Фэншэнь» и набил его карманы кучей бумажных щитов. Глупая косуля Чжан Чжао тоже внес свой вклад, одарив его защитой, доставшейся ему от предков. Шэн Линъюаню, казалось, было абсолютно все равно, но Сюань Цзи, напротив, не мог остаться равнодушным к чужой доброте и аккуратно сложил все обереги к себе в бумажник. Однако после отъезда из города у него не было ни единой возможности воспользоваться «наличными». Бумажник — это та самая вещь, которую стоит всегда держать при себе, выходя через дальние ворота3. Но даже вернувшись в Юнъань Сюань Цзи так ни разу и не заглянул в него. Он попросту забыл о его содержимом.

3 出远门 (chūyuǎnmén) — выйти через дальние ворота (обр. в знач.: отправиться в дальние края, пуститься в дальний путь).

Бумажный щит был создан людьми из класса духовной энергии. Сам по себе он не нес никакой практической пользы, это лишь вещь, хранившая на себе отпечаток силы своего хозяина. Если носить его с собой, то, как только он порвется, между оберегом и хозяином установится связь.

И эта слабая, едва уловимая связь едва не свела Сюань Цзи с ума. Одно лишь слово «директор» пробило крохотную брешь между его разумом и миазмами.

Мелодия сюня в его ушах, казалось, стала громче, и звуковая волна в миг превратилась в тонкую иглу. Мелодия пробила его барабанные перепонки и просочилась в ухо. Кто-то закричал ему: «Вернись!»

По пустому позвоночнику Сюань Цзи прокатился электрический разряд. Звук знакомого голоса потряс юношу до глубины души.

Кто это?

Чей это голос?!

Миазмы внутреннего демона напоминали бурлящее море облаков. Внезапно «море» приобрело кроваво-красный оттенок. Один за другим оперативники «Фэншэнь» выбивались из сил и вскоре, даже Янь Цюшань не мог спасти представление. Командир Янь был серьезно ранен. Более того, пятиэлементный массив менялся так быстро, что за ним невозможно было уследить. Один представитель металлического класса не мог заменить собой все остальные родословные. Шэн Линъюаню только и оставалось, что постоянно корректировать печать.

В данный момент они испытывали острую нехватку ресурсов.

Вдруг, у одного из оперативников подкосились колени, и строй был нарушен. Защита, что окружала «Фэншэнь», окончательно рассыпалась, и горстка хрупких смертных оказались в когтистых лапах тени.

Она прожила на свете три тысячи лет. Она видела бесчисленное множество мастеров и демонов, что ходили по этой земле с древних времен и до наших дней. Эта тень слишком долго находилась среди бесчувственных и упрямых4 смертных, и теперь ее терпение лопнуло. Она готова была убить любого.

4 软硬不吃 (ruǎnyìngbùchī) — не есть ни мягкого, ни твёрдого (обр. в знач.: не реагировать ни на ласку, ни на угрозы, не поддаваться никакому воздействию, упрямиться).

Яростный ветер приближался к ним. Гу Юэси чувствовала зловоние смерти. В этот самый момент в ее мысли внезапно ворвался голос Шэн Линъюаня:

— Открой «глаза познания» и смотри внимательно.

— Что…

Вдруг из самых глубин миазмов внутреннего демона вырвался луч белого света. Сперва это была лишь тонкая сияющая полоска, но прежде, чем Гу Юэси смогла ее как следует рассмотреть, сияние превратилось в ослепительный взрыв. Это был огонь!

Оказавшаяся поблизости тень издала нечеловеческий крик. Миазмы напоминали легковоспламеняющийся порошок. Взрываясь, они превращались в языки белого пламени.

Вспышка яркого света ослепила всех. Огненная волна пронеслась мимо растерянных оперативников, но, вопреки ожиданиям, она не пыталась сжечь этих людей. Наоборот, огонь казался холодным. Это напоминало невесомый туман, что избирательно воспламенял предметы.

Пламя обрушилось на Шэн Линъюаня. Игравший на сюне Его Величество открыл глаза и спокойно посмотрел на стоявший среди жара крылатый силуэт.

Казалось, он смотрел сквозь три тысячи лет.

Огненное море разлилось по округе, сжигая и тень, и созданных ею клонов. В мире больше не было мглы.

Почувствовав, будто что-то не так, стоявший рядом с ним Чжичунь медленно отступил назад.

Скрипя зубами от боли, Гу Юэси не двигалась с места, стоя среди ослепительного света. Из уголков ее закрытых глаз текли кровавые слезы Она видела, что, когда миазмы воспламенились, тень растеклась «ртутью» и просочилась в «кровеносную систему земли», намереваясь сбежать.

— Она убегает! — воскликнула девушка и не раздумывая бросилась в погоню, но чья-то рука крепко сжала ее плечо. Шэн Линъюань, все это время сидевший на обломках служебного автомобиля, внезапно оказался рядом с ней.

— Одолжи мне свои глаза, — произнес он.

— Как я могу их «одолжить»?… — озадачилась Гу Юэси.

— Просто согласись!

До этого он уже «одалживал» чужие тела, расставляя оперативников как камушки на доске. В этом не было ничего удивительного.

—Хорошо, забирай, — без колебаний согласилась девушка.

Замолчав, она почувствовала, как лба коснулся холодок. На миг Гу Юэси показалось, будто она только что подписала какой-то странный контракт. В следующее мгновение перед глазами внезапно потемнело, и сердце ушло в пятки.

Гу Юэси быстро моргнула и обнаружила, что ее зрение вновь стало обычным, она больше не могла смотреть на мир через «глаза познания».

Переняв способность Гу Юэси, Шэн Линъюань превратился в черный вихрь и в одно мгновение настиг тень, пытавшуюся скрыться через «кровеносную систему земли»... Сильный порыв ветра взъерошил волосы стоявших неподалеку оперативников. Им казалось, будто из этого белого, режущего глаза света, в небо взмыла огромная птица.

У Чжан Чжао на глазах выступили слезы. Юноша с трудом посмотрел наверх, но в облаках виднелась лишь огненно-красная тень.

Сюань Цзи развернулся, подался вперед и принял позу лучника. Белоснежное пламя охватило его руки, превращаясь в огромный пылающий лук. Танцевавшие на пальцах искры обратились стрелой, растянувшейся более чем на два чи. Сорвавшись с тетивы, стрела падающей звездой устремилась к земле.

В этот момент тень больше напоминала разбитый термометр. Ее ртутное тело, словно вода, расползлось по земле. Следом за огненной стрелой на несчастную обрушилось заклинание Шэн Линъюаня. Жухлая трава вокруг быстро пошла в рост. Ее корни, впитавшие в себя темную энергию, нетерпеливо бурлили под землей, сплетаясь в огромную клетку. Тени негде было спрятаться. Вскоре она снова вырвалась на поверхность и взмыла ввысь.

Прежде чем вторая стрела Сюань Цзи легла на тетиву, тень, сама того не зная, подняла в воздух цепочку электрических искр. Шэн Линъюань вскинул голову и обнаружил, что прямо над их головами разворачивалась странная «печать». В отличие от массивов и проклятий, к которым он так привык, энергия внутри этой штуки хоть и циркулировала равномерно, но она не была похожа на что-то, что было создано человеком. Она напоминала машину.

Это был «Высокоэнергетический изолирующий экран» по прозвищу «электромухобойка». Он представлял собой огромных размеров защитное устройство, созданное специально для использования в густонаселенных районах. Его основной целью было изолировать энергетически опасные объекты. У этой штуки, казалось, не было недостатков, кроме высокого энергопотребления! Одновременно с развертыванием экрана к месту происшествия подъехала еще одна машина «Фэншэнь». Кузов автомобиля выглядел таким потрепанным, что сложно было даже представить, какие беды он успел пережить. Всего в машине было четыре оперативника, остальные были клонами, созданными «пустой куклой» Шэн Линъюаня.

За рулем сидел один из представителей растительного класса, в то время как его коллега из класса металла уже выцеливал из пистолета намеревавшегося сбежать противника. Грохнул выстрел, и тень застыла в воздухе. Оперативник опустил пистолет и бодро отсалютовав Шэн Линъюаню, произнес:

— Здравствуй, друг! Мы из филиала Цзянчжоу. Похоже, рыбка ускользнула из сетей... Тьфу! Мы выжившие. Когда включились первые ревербераторы, мы смогли очнуться и немедленно бросились на выручку! Ха-ха-ха, я впервые работаю с орудием массового поражения. Это так круто!

Похоже, работникам местного филиала действительно нечем было заняться. От Юйяна и до Цзянчжоу, оперативники, один за другим, начинали приходить в себя. Похоже, им еще ни разу не выпадало шанса стать участниками такого грандиозного события. Потому, как только что-то пошло не так, местные тут же бросились на передовую, опасаясь пропустить пришествие темных сил.

Шэн Линъюань мирно улыбнулся мужчине.

Никому из оперативников ранее не удавалось увидеть легкую и почти искреннюю улыбку Его Величества. Рука оперативника дрогнула, и изолирующий экран слегка накренился в сторону:

— Брат, я бы с радостью снял с тобой небольшой ролик, в каком из отделов Главного управления мне тебя найти? Зарплаты у нас маленькие, так что половина прибыли будет твоей. Не хочешь подработать?

Шэн Линъюань ничего на это не ответил, лишь произнес:

— Предоставляю это вам, господа. Остановите ее.

С этими словами он попросту растворился в воздухе.

Пусть он и «одолжил» глаза Гу Юэси, но, в конце концов, они принадлежали не ему. Нельзя было пользоваться ими слишком долго. К счастью, он знал, что таинственная раковина, в которой пряталась загнанная в угол тень, была где-то неподалеку.

Его зрение затуманилось, но Шэн Линъюань внезапно почувствовал ауру, исходившую из простиравшегося поблизости леса. Эта аура была такой же, как у него самого.

В лесу, рядом со старым заросшим кладбищем, стоял храм.

Тень в отчаянии билась о защитный экран, силясь прорваться сквозь завесу. Под воздействием жара миазмы внутреннего демона рассеялись, тень заметно ослабла, и не в силах сделать еще одну попытку, решила очаровать противников словами.

— Господа, в ваших венах течет особая кровь. Тысячи лет они держали вас в неведении, обманывали вас. Вам не кажется смешным, что вы все еще прислуживаете людям?

Воздух наполнился жужжанием. Со стороны местных оперативников прогремел еще один выстрел, и из окна машины высунулся вооруженный до зубов водитель в защитном костюме.

— Да я бедняк в восьмом поколении... Пошла ты! — выпалил он.

Похоже, тень по праву считалась древним Бедствием, грозившим опустошить «кровеносную систему» Цзянчжоу. Даже получив серьезную травму, она молча пробила в высокоэнергетическом изолирующем экране дыру.

— Этот демон слишком силен, уходим… Отступаем!

Но тень не обратила никакого внимания на этих смертных муравьев. Тело из ртути просочилось через барьер и из последних сил бросилось к Шэн Линъюаню. До ушей оперативников вновь донеслось жужжание, которому вторило неясное и далекое эхо. Казалось, это было эхо могучих крыльев божественной птицы, явившейся в мир из глубины веков.

Еще одна огненная стрела прошила небеса. Вспоров темноту подобно молнии, она без труда настигла тень.

В этот самый момент Шэн Линъюань, следуя за знакомой аурой, приблизился к одной из древних могил. Надгробная плита была пустой, она одиноко стояла на возвышенности, с которой открывался вид на храм предков. Это место было сокровищницей, в которой сходились четыре «кровеносные системы земли» Цзянчжоу. Черный туман в руках Шэн Линъюаня обратился в меч. Одним ударом Его Величество расколол надгробие, вонзив туманное лезвие на три чжана в землю.

Как и ожидалось, в могиле не было гроба. Внутри покоилась лишь белоснежная раковина. Никто не знал, как давно ее здесь захоронили, но она был безупречно чистой... Усыпанная сияющими драгоценными камнями, она выглядела также, как раковина, которую Шэн Линъюань собственноручно разрубил мечом три тысячи лет назад. Разница лишь в том, что эта была создана Всеслышащим, собиравшим для этого дела одежду и вещи, пропитанные темной энергией демона небес. В течении многих лет она бережно совершенствовалась в «кровеносной системе» Цзянчжоу. Раковина была окутала зловещей аурой демона небес и едва заметно светилась.

Пронзенная огненной стрелой тень издала душераздирающий вопль, и Шэн Линъюань без колебаний опустил меч.

Окутывавшая раковину темная энергия вернулась к своему истинному владельцу, словно уставшая птица, что, наконец, возвратилась домой. Налившись красным, раковина раскололась, и «кровеносная система земли», бывшая в подчинении несколько сотен лет, наконец, освободилась.

С трудом выбравшись из огня, тень рухнула на землю. Преодолев ползком еще пару метров, она протянула к разбитой раковине бесформенную руку.

Все было так же, как и три тысячи лет назад... Вечность блуждая по земле, тень так и не обрела своего лица.

Окутывавшая раковину аура рассеялась, и тень снова охватил огонь, окончательно запечатавший Бедствие. Растекшаяся «ртуть» превратилась в камень.

Где-то в вышине грянул гром, и Шэн Линъюань покорно приготовился исчезнуть.

Когда молния обрушилась на него, Его Величество вздохнул с облегчением. Он чувствовал, что оковы, наложенные на него небесами, снова защелкнулись.

Шэн Линъюань отлетел на три чжана назад, но не успел он упасть, как его тут же подхватили чьи-то дрожащие руки.

Огненные крылья окрасили его вечно холодные глаза в цвет пламени. Свет и тень слились воедино, и Его Величество, казалось, наконец-то ожил.

Сюань Цзи осторожно опустил его на землю. Под прикрытием его раскрытых крыльев, Небесное Бедствие потеряло свою цель и теперь бесконтрольно крушило окрестности.

Блеск молний и сияние огня прекрасно дополняли друг друга, все окружающие звуки потонули в раскатах грома. Никто не произнес ни слова. Лишь Сюань Цзи пристально смотрел на человека перед собой.

Смотрел глазами сумасшедшего… который три тысячи лет колотил в запертую тюремную дверь.

Конец четвертого тома.

Глава 93

Том 5. Чужаки

Параллельные пути*

Редкий зимний гром разбудил опутанных миазмами людей. В небе сгустились темные тучи, и посыпался снег, похожий на гусиные перья.

Далекие горы озарило слабое сияние. Должно быть, израненная «кровеносная система земли» вновь вернулась в норму.

Пламя, окутавшее крылья Сюань Цзи, погасло, но от них все еще чувствовался жар. Снежинки подлетали ближе и таяли, не успевая коснуться алых перьев. Они испарялись, превращаясь в туман, и, казалось, будто силуэт юноши окутывало мягкое свечение. Словно сон, запечатленный крупным планом.

Сон… Во сне время не было таким безжалостным.

Шэн Линъюань выглядел так, будто снова превратился в восставшую из обгоревших обломков нефритовую куклу. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Оставшихся сил хватило лишь на то, чтобы поднять ресницы и посмотреть в нависшее над ним лицо того, с кем он когда-то делил дни и ночи, не имея возможности его рассмотреть.

Представители крылатого клана славились своей красотой. Их зрачки напоминали стекло. На лбу Сюань Цзи сиял тотем его предков, а уголки глаз тянулись к вискам. Он постоянно улыбался, и эта улыбка напрочь стирала ту высокомерную ауру «ничтожных и неотесанных бессмертных», что свободно парили на большой высоте1. Решающим штрихом2 в его образе была уместившаяся в уголке глаза маленькая родинка.

1 高来高去 (gāoláigāoqù) — свободно передвигаться на большой высоте туда и сюда (обр. в знач.: хорошо владеть воздушной гимнастикой).

2 画龙点睛 (huàlóng diǎnjīng) — нарисовав дракона, пририсовать ему зрачки (обр. в знач.: добавить решающий штрих, завершающий штрих; подчёркивать суть; выделять главное).

«Надо же, он стал таким высоким. Его движения и жесты, все в нем пропитано годами жизни среди смертных. Кажется, что он с самого рождения был таким. От прежней наивности не осталось ни следа», — подумал Шэн Линъюань

Это отличалось от того, что он себе представлял ... Если он вообще мог что-то «представлять».

В своей одинокой жизни Шэн Линъюань видел множество существ, его трудно было удивить. Он не раз смотрел на то, как смертные возносились на небеса и ныряли в море, но даже тогда не удивлялся. В конце концов, летая в небесах и плавая в море они все равно были людьми. Испокон веков человеческая натура оставалась неизменной.

И так продолжалось до тех пор, пока он не увидел Сюань Цзи. Только теперь Шэн Линъюань понял, что умер слишком давно. Так давно, что безнадежно отстал от жизни.

Сколько он себя помнил, он всегда играл с чувствами людей, но его собственные чувства давно исчезли.

Что ему теперь делать?

Шэн Линъюань не знал. У него не было выбора, кроме как испуганно улыбнуться Сюань Цзи. Но Его Величество так спешил, что его обычная улыбка, которая, казалось, давно приросла к его лицу, теперь испарилась без следа. Улыбнуться не вышло. Вместо этого Шэн Линъюань неловко и буднично приподнял уголки рта.

Оглушительный гром затих, а вместе с ним закончился и снегопад. Сразу после этого на помощь подоспели оперативники.

Шэн Линъюань первым услышал их голоса. Он открыл рот, желая что-то сказать прежде, чем рядом окажутся посторонние, но из-за спешки, не раздумывая, выпалил:

— Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Едва слова сорвались с его губ, как Шэн Линъюань тут же пожалел об этом. Это было слишком прямолинейно. Он никогда не был таким грубым. Даже брань, звучавшая на передовой, показалась ему не такой резкой. Шэн Линъюань вновь попытался подобрать слова, но его обычно цветастая речь без разрешения покинула свой пост. В его голове смешались воедино неважный современный и безнадежно устаревший изящный языки. Он напряг мозги и на мгновение замолчал.

Сюань Цзи был сбит с толку его вопросом. Юноша замер и медленно убрал крылья. Затем он поднялся, отступил на полшага назад и опустился на одно колено:

— Ваше Величество.

Шэн Линъюань потянулся было к нему, но его кожу будто ошпарило, и он молча убрал руку.

Да, прошло три тысячи лет.

Дело не в превратностях судьбы. Их дружбу и теплые чувства, что были между ними, давно унесло водой. Иначе как они могли встретиться и не узнать друг друга?

Северо-западный ветер Цзянчжоу напоминал холодный нож, остудивший кипящий разум Сюань Цзи. Скрип колес и рев автомобильного двигателя слышался в ста метрах от них. Было бы неудобно, если бы остальные увидели, как директор Сюань стоит на коленях. Не найдя ничего лучше, он схватил растрепавшиеся шнурки Его Величества и, зажав их в пальцах, принялся медленно завязывать.

— Я не хотел вас обманывать... Воспоминания о вас и обо всем, что случилось в прошлом, были запечатаны в камне нирваны, — прошептал Сюань Цзи.

Шэн Линъюань был ошеломлен. Он не был невежественным духом меча. Ему не нужно было объяснять, что такое «нирвана».

— Если с Чиюань все в порядке, камень нирваны остается недвижим. Но некоторое время назад, когда я только пришел в Управление по контролю за аномалиями, камень сломался. Я... Мой разум долгое время был запечатан. Но это оказалось не самое надежное средство. Порой, воспоминания возвращались ко мне. Печать держалась до тех пор, пока я не угодил в миазмы своего внутреннего демона. Все эти дни я говорил и делал что-то неправильно, я часто безобразничал... Ваше Величество, простите меня, — объясняя, Сюань Цзи продолжал зашнуровывать ботинки Его Величества, пока, наконец, не закончил с последним узлом. Однако юноша так и не убрал рук. — Все эти годы я плохо присматривал за Чиюань...

Шэн Линъюань не выдержал и перебил его:

— Хорошо, не… не говори ничего.

Он вспомнил те странные разбитые «надгробия»3, ютившиеся на дне долины Чиюань. Сложив причины и следствия, он больше не мог это слушать.

3 П/п: начало третьего тома, перед отправлением Линъюаня в Юйян.

Если дух меча забыл его, это ничего. Это лишь временные неудобства. В глазах Шэн Линъюаня счастье и горечи были лишь недостойными внимания мелочами4.

4 上不了台面 (shàng bù liǎo tái miàn) — некоторые вещи лучше держать под столом (обр. в знач.: не стоит упоминать вслух).

Но он не мог выбросить из головы то, что дух меча запечатал свои воспоминания в камень нирваны. Каждый раз, когда в Чиюань начинались волнения, камень разбивался. И это повторялось более тридцати раз. Три тысячи лет, снова и снова.

Что это была за жизнь?

Оглядываясь назад, можно было подумать, что Сюань Цзи не мог погрузиться в созерцание, потому что был слишком нетерпелив. Но на самом деле, это было не нетерпение. Это была защита, возведенная в его сознании камнем нирваны... А он принуждал его учиться!

Внезапно, в мыслях Шэн Линъюаня возникла идея.

«Если жизнь Сяо Цзи все это время была связана со мной, это ведь не так плохо, верно?», — подумал он.

Сцепив руки за спиной, Шэн Линъюань, наконец, выдохнул и осторожно стряхнул снег с плеча Сюань Цзи:

— Ладно, эти годы принесли немало горя... Я знаю, чтобы подавить Чиюань, нужно вытерпеть боль, сравнимую с той, что приходит, когда твое тело разрывают на куски. Тридцать раз. Никому не под силу такое выдержать. К счастью, ты знал, как создать камень нирваны.

Никто не смог бы это выдержать?

Сюань Цзи подумал о безумце, снова и снова перековывавшем меч, и его глаза налились кровью. До боли напрягая мышцы, он едва сдержался, чтобы не схватить Шэн Линъюаня за руку. Внезапно Сюань Цзи почувствовал себя нелепо. Его Величество говорил с ним как правитель, выражавший сочувствие простому народу, сетовавшему на то, что тяжелые труды не принесли никаких результатов.

Сюань Цзи стиснул зубы, закрыл глаза, тяжело выдохнул и застыл, как зомби.

К счастью, вскоре поблизости показались люди из Цзянчжоу и оперативники «Фэншэнь». В разговор вмешался шум чужих голосов. Едва прибыв на место, «Фэншэнь» тут же окружили Сюань Цзи. Каждый хотел поговорить с ним, удостовериться, что миазмы исчезли и выяснить, куда делась тень.

Воспользовавшись этой возможностью, Шэн Линъюань тихо отошел в сторону и забрался в служебную машину, желая укрыться от ветра. Усевшись, он сделал вид, что к нему это не имеет никакого отношения.

Все, кто был в машине, высыпали наружу, намереваясь забрать то, что осталось от тени. Даже деревянную куклу Чжичуня Чжан Чжао прихватил с собой, бережно усадив на плечо.

Шэн Линъюань плотно закрыл дверь, бесстрастно опустил глаза и сжал дрожащие руки.

Он и представить себе не мог, что когда-нибудь сможет коснуться плеча этого человека... Даже в те дни, когда он еще не потерял меч демона небес, это казалось ему недосягаемой мечтой.

В те времена, еще будучи человеком, он думал о том, как долго длится человеческая жизнь. Молодым душам часто было триста или пятьсот лет. Шэн Линъюань считал, что ему не суждено дожить до того дня, когда маленький дух меча обретет собственное тело. Сам он очень рано повзрослел и теперь довольствовался ролью старшего брата, призванного указывать младшему путь.

Но... Заслуживает ли он быть этим братом? Заслуживает ли он указывать кому-то путь?

Когда разбился меч демона небес, Сяо Цзи еще не достиг совершеннолетия. Он не сделал ничего плохого. Он был чист, честен, ласков и праведен. Он не знал ни грязи, ни раздора, ни коварства людей. Но если дух меча был таким же, как Чжичунь, и двадцать лет тенью бродил вокруг Его Величества, он видел, как Шэн Линъюань истребил всех национальных героев, видел, как поссорились учитель и ученик, как они противоречили сами себе. Дух меча видел, как Его Величество сбился с праведного пути, пошел вразрез со всем, чему сам же его и учил…

Наблюдая за Сюань Цзи через окно, Шэн Линъюань напоминал зависимого, что был не в силах устоять перед искушением.

Со всех сторон Сюань Цзи окружили коллеги, но он с легкостью справлялся с наплывом вопросов. Огненные крылья сожгли его одежду, и кто-то из оперативников Цзянчжоу выдал ему форму. Вдруг, словно почувствовав что-то, Сюань Цзи повернулся в сторону Шэн Линъюаня. Шэн Линъюань знал, что окна служебных машин были затонированными, и снаружи нельзя было рассмотреть, что происходит внутри. Его ресницы слегка подрагивали, будто кто-то хлестнул его по лицу невидимым кнутом.

Это было сродни самобичеванию. Не в силах отвернуться он смотрел в глаза того, кто заставил его устыдиться.

Сюань Цзи открыл рот и сказал что-то стоявшему поблизости оперативнику «Фэншэнь». Оперативник кивнул, подбежал к машине и с благоговейным трепетом постучал в окно.

Шэн Линъюань медленно опустил стекло и приготовился слушать.

— Это... — начал оперативник. — Старший, мы кое-что нашли. Что-то спрятано в «кровеносной системе земли». Мы не уверены, что это такое. Можем ли мы попросить вас взглянуть?

Приструнив ненужные эмоции, Шэн Линъюань бесстрастно посмотрел на молодого человека и, выбравшись из машины, пошел следом.

— Похоже, здесь есть секретный проход, — заметив его приближение, отчиталась Гу Юэси. Лишившись «глаз познания», она вновь обрела свое обычное зрение. К счастью, миазмы рассеялись, и теперь ее рентгеновского взгляда было вполне достаточно. — Должно быть, внутри установлены защитные барьеры. Я не могу рассмотреть.

— Может, взглянем на это при помощи роботов5? Мы привезли парочку с собой, — к девушке тут же приблизились оперативники из Цзянчжоу. Выгрузив из машины несколько маленьких, оснащенных камерами роботов, оперативники с энтузиазмом продемонстрировали их публике.  — Они полностью автоматические. Зуб даем, у них нет никаких особых способностей. Наш директор фанат техники. Однажды мы с этими ребятами участвовали в технологической выставке, устроенной Главным управлением. Но знаете что?

5 探测机器人 (tàncè jīqìrén) — букв. робот-исследователь или робот-зонд. Обычно о марсоходах (планетоходах).

— Что, заняли первое место? — фыркнул Чжан Чжао.

Но оперативники Цзянчжоу в один голос ответили:

— Нас дисквалифицировали за мошенничество!

Чжан Чжао промолчал.

Неужели в Цзянчжоу все такие идиоты? Юноша понятия не имел, как с ними разговаривать.

Через разлом, оставленный в земле мечом Его Величества, роботы спустились в могилу. В арсенале этих маленьких машин был целый набор инструментов, включая плоскогубцы и лопаты. Роботы с легкостью расчистили проход, сдвинув с пути осколки разбитой раковины.

Эту раковину создал Всеслышащий, когда-то она поглотила слишком много темной энергии, принадлежавшей Шэн Линъюаню. За эти годы она почти превратилась в тело тени. Она могла выпить «кровеносную систему земли» Цзянчжоу и встать на одну ступень с самыми опасными артефактами S-класса. Но у нее отняли все силы, ее аура рассеялась, «тело» разрубили на куски. Она превратилась в груду карбоната кальция, смешанного с редкими металлами. И роботы, созданные энтузиастами-любителями, с легкостью смахнули ее остатки в сторону, словно мусор.

Похоже, в этом мире не было ничего незыблемого.

Выслушал небрежный рассказ коллег о невероятной битве, Сюань Цзи оглянулся на куклу Чжичуня, спокойно сидевшую на плече Чжан Чжао, вежливо кивнул и задумался: «Похоже то, что так пытался скрыть Вэй Юнь, все это время лежало на поверхности».

Чжичунь тоже был духом меча. Инструментальным духом. Он был более чувствителен к переменам, происходящим с Сюань Цзи. Когда они встретились в Пинчжоу, он принял юношу за представителя огненного класса, которого, почему-то, окутывала слабая аура класса металла. Но теперь Чжичуню казалось, что металлическая аура вокруг этого человека стала намного плотнее. Сейчас он бы не осмелился приблизиться к Сюань Цзи.

Если бы его клинок был здесь, он бы, вероятно, весь дрожал.

Один из стоявших неподалеку оперативников «Фэншэнь» с сомнением обратился к Сюань Цзи:

— Есть еще кое-что. Тень назвала ваш дух меча...

Стоило ему произнести эти слова, как Гу Юэси, Чжан Чжао и другие с осторожностью воззрились на юношу.

Сюань Цзи поднял вверх указательный палец, призывая всех к тишине, и едва слышно сказал:

— Я знаю. Не надо слов. Это долгая история. Когда вернемся в Главное управление, я предоставлю официальный отчет.

Оперативники переглянулись и понимающе замолчали.

— Боже мой! — в один голос воскликнули собравшиеся у мониторов люди из Цзянчжоу. — Смотрите, что это?

Эти маленькие роботы напоминали сурков. Пока люди разговаривали, они смогли раскопать проход, о котором говорила Гу Юэси. В конце узкого лаза вниз головой висела странная мумия. Ничем не стесненный, один из роботов поднял камеру, и на экранах появилась надпись: «встречающий мертвец».

Следившие за мониторами оперативники Цзянчжоу так перепугались, что у них едва не развилась аритмия. Они одновременно бросились в стороны.

—  Так вот откуда взялась технология создания мумий! Этот старик так хорошо сохранился!

—Эм… Но его состояние оставляет желать лучшего…

— Мне больше интересно, а был ли он вообще человеком?

Тело действительно напоминало человеческое, но на макушке у мертвеца красовалась пара звериных ушей, а из-под высохших сморщенных губ торчала пара острых клыков. Если присмотреться, можно было заметить за спиной у существа длинный хвост.

Он... Его конечности и шея были скованы железными кольцами. Несчастный болтался вверх ногами, охраняя проход к какой-то двери. Его глаза давно сгнили, и теперь на их месте зияли пустые черные провалы. Звериные уши украшала пара «сережек», с плотно начертанными на них древними рунами.

Сюань Цзи вскинул брови. Он с первого же взгляда установил личность мумии.

Это правда он?

Сюань Цзи помнил, кем было это существо. Никто не знал его настоящего имени... Может быть, его вообще никогда и не было. Когда-то он был рысью-полукровкой. Одним из первых, кто нашел убежище среди людей. Шэн Линъюань дал ему имя «Сянь Де». Позже, люди предали его и выдали клану демонов. После этого Сянь Де исчез. Когда армия людей захватила столицу, и башня короля демонов оказалась разрушена, у ее подножия они нашли тело Сянь Де. Король демонов превратил первого из полукровок в «мертвого стража», а серьги в его ушах были одним из инструментов, позволявшим обрести над несчастным контроль.

Демоны не думали о том, что «мертвые должны покоиться с миром». Они не считали использование останков чем-то оскорбительным. Когда Сянь Де превратили стража, его братья решили сохранить его тело. С помощью особой печали они поймали его душу, а труп подвесили перед сокровищницей подразделения Цинпин, прося его задержаться на службе и составить компанию своим оставшимся в живых товарищам. Проникновение в сокровищницу без ключа считалось изменой. Когда-то Сянь Де был убит предателями, и после своей смерти он жестоко карал всех, кто преступил закон. Полукровки верили, что это принесет его душе утешение.

Но если Сянь Де здесь, то за дверью находилась сокровищница подразделения Цинпин!

В свое время матушка Юй «пожертвовала» Главному управлению множество «драгоценных памятников литературы». Но, похоже, это были лишь старые документы, настоящая сокровищница подразделения Цинпин превратилась в родовое кладбище!

Подразделение Цинпин было создано во времена правления императора У, во времена Великой Ци и просуществовало более двух тысяч лет. Никто не мог сказать, сколько в их сокровищнице таилось уникальных и опасных артефактов. Оно сидело в «кровеносной системе земли» Цзянчжоу, как кривой зуб мудрости, своими корнями пережимавший нерв. Никто из оперативников не осмеливался действовать опрометчиво. Им пришлось моментально перекрыть весь район и доложить обо всем начальству.

После этого оперативники оцепили территорию и разбили за ограждением палаточный лагерь, опасаясь пока покидать заброшенное кладбище.

Пусть волну распространения миазмов и удалось остановить, но они успели посеять хаос в окрестностях.

Миазмы внутреннего демона начались с Сюань Цзи. И теперь он должен был сам разобраться со своими проблемами. Юноша занимал свой пост вот уже несколько месяцев, но, казалось, он только сейчас осознал весь смысл этой работы. Впервые он в красках увидел деятельность Отдела ликвидации последствий. На его плечи тут же обрушилась рутина. Ему приходилось постоянно повторять одно и то же, будто вместо одной у него выросло сразу две головы.

Сюань Цзи присел на корточки на снегу, размышляя над тем, как лучше организовать работу. Была уже половина третьего ночи, оперативники дежурили по очереди. Отправив своих людей отдыхать, Сюань Цзи вздохнул и, наконец, оглянулся на лагерь.

Его коллеги поставили для него палатку... По соседству с палаткой Его Величества.

Это был день, наполненный борьбой и беспорядками. Кто знает, сколько людей в эту ночь так и не сомкнут глаз. Пока весь Цзянчжоу находился в плену миазмов внутреннего демона, Его Величество сражался с древней тенью. Он беспокоился, что Чиюань выйдет из-под контроля, поэтому ему пришлось положиться на силу «Фэншэнь». Должно быть, ему немало помог тот спектакль, что они разыграли ранее, выдав Шэн Линъюаня за духа меча. Но знакомые с историей оперативники наверняка уже догадались, что к чему. Они не стали бы болтать попусту. Но теперь никто из них не осмеливался подходить к Шэн Линъюаню слишком близко, и в ночи одиноко стояли две разбитые в отдалении от лагеря палатки.

У Сюань Цзи пересохло в горле. Зачерпнув пригоршню снега, он принялся растирать им руки. Увлекшись, он закрыл глаза и какое-то время собирался с силами. Оказавшись на земле, он прошел десятки тысяч шагов, он закопал свои мысли так глубоко, чтобы они никогда не просочились наружу. Но теперь, будучи здесь, он поднялся на ноги и медленно побрел к палатке.

Палатка Шэн Линъюаня была плотно застегнута, и снаружи скопился толстый слой инея. Все выглядело так, будто ее хозяин давно уже спал. Сюань Цзи тихо подошел ближе. Пока он сомневался, с замерзших ветвей мертвого дерева спустилась парочка запорошенных снегом ворон. Увидев, что птицы почтенно склонили перед ним головы, Сюань Цзи опешил.  Возможно, они явились сюда, чтобы польстить «повелителю всех птиц».

Звук хлопающих крыльев потревожил тишину ночи, и из закрытой палатки Шэн Линъюаня донесся ласковый голос:

— Снаружи холодно, ты можешь простудиться. Давай поговорим внутри.

Но Сюань Цзи засомневался и нырнул в соседнюю палатку.

Теплые, защищенные от ветра стенки могли скрыть того, кто находился внутри от посторонних глаз, но они не могли скрыть его от божественного сознания. Шэн Линъюань моргнул и почувствовал, как Сюань Цзи осторожно сел на колени в своей палатке. Он был таким неподвижным… будто кто-то собирался проверить его манеры.

Шэн Линъюань вспомнил, что на море, когда они сражались в Вэй Юем, камень нирваны уже начал слабеть. Сяо Цзи был в замешательстве, а он сам, в свою очередь, никак не мог понять, откуда этот юноша так хорошо знает изящный язык. Они говорили также хорошо, как и те, кто жил три тысячи лет назад.

Но теперь тучи рассеялись и, наконец, показалось солнце. Но эти двое, не сговариваясь, перешли на современный китайский язык.

Казалось, они пытались преодолеть время.

* 参商 (shēn-shāng) — звёзды Шэнь и Шан (две звезды, находящиеся на противоположных сторонах неба; обр. в знач.: люди, никогда не встречающиеся друг с другом). Кроме того, Шэнь и Шан (сыновья мифического императора Гаосина, враждовавшие между собой; император поселил их в разных созвездиях, чтобы они не могли встретиться.

Глава 94

Мир огромен, ты можешь идти куда захочешь. Похоже, небеса все-таки услышали меня, и мое самое заветное желание, наконец, исполнилось.

Старое заброшенное кладбище было усыпано камнями, и каждое дуновение ветра здесь отзывалось душераздирающим воем. Все это напоминало те дни, когда в диких горах стоял военный лагерь... Холодный воздух вокруг полнился запахами железа и навоза, материалов не хватало, и походная палатка сильно протекала. В те времена они были не такими прочными, как сейчас. И глубокими ночами никто не осмеливался закрыть глаза.

Двое молчали. Шэн Линъюань ждал, когда Сюань Цзи заговорит, но этот человек, что без умолку болтал, даже сидя за рулем автомобиля, не проронил ни слова. Он демонстративно опустился на колени и склонил голову, всем своим видом выражая покорность. Это не было похоже на дух меча. Дух меча постоянно грубил старшим, спорил, командовал и кричал. Он бы ни за что не остался в стороне.

Точно также вели себя высокопоставленные чиновники Шэн Линъюаня, когда император понял, что стало с его клинком.

Шэн Линъюань знал, что Сюань Цзи ждал его реакции.

По всем канонам человеческих взаимоотношений, они больше напоминали друзей, встретившихся после долгой разлуки. Друзей, что не виделись большую часть своей жизни. И эта встреча застала их врасплох. Вновь увидеть друг друга через столько поколений, где смешались в вечности семья и государство. Человеческие чувства подобны железу. Они кажутся прочными, но их можно разрушить одним ударом. Если с двух концов железо разъела ржавчина, исправить это будет очень нелегко.

Шэн Линъюань не знал, как долго дух меча пробыл рядом с ним. Двадцать лет он наблюдал его смятение и высокомерие, его непоколебимость и жестокость. Кроме того, в миазмах внутреннего демона, он сам сказал, что «не стоит беспокоиться о делах давно минувших дней». Но теперь, когда первый шок прошел, Сяо Цзи понятия не имел, как себя вести.

Так… как он должен был на это реагировать?

Шэн Линъюань все также сидел в своей палатке. Ткань, из которой она была сделана, слегка просвечивала, и было слышно, как падал снег.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что испытывать «основные эмоции» вполне нормально. Когда радость била через край, за ней неизменно следовала грусть. Самым логичным, что можно было сделать в этой ситуации: было схватиться за голову и разрыдаться. А потом, вспоминая прошлое, долго смотреть друг на друга полными слез глазами. О, в этом деле Шэн Линъюань был мастером. В юности он часто проделывал этот трюк — притворялся, что скорбит. Но в те моменты, когда ему действительно было горько, он не мог проронить ни слезинки. Он с детства был таким, и Сяо Цзи это прекрасно знал.

Не было смысла обходиться с Сюань Цзи как с потерянным сокровищем. Он больше не ребенок, которого нужно было уговаривать. Шэн Линъюань знал, что, если будет осторожничать, это только увеличит разрыв между ними. Ему следовало дать волю своим эмоциям, прояснить ситуацию и спросить юношу, почему тот склонился перед ним, как те подданные, что чувствовали грань, отделявшую их от Его Величества. Но не имея возможности подобрать нужных слов, они ранили друг друга острыми ножами... Три тысячи лет назад они были очень близки. И только так они могли преодолеть разрыв во времени и пространстве, могли вернуться в прошлое.

Шэн Линъюань открыл было рот, но так ничего и не сказал. Вместо этого он крепко сжал руки, заставив себя проглотить вертевшиеся на языке слова.

Нет.

Усмехнувшись, Шэн Линъюань молча закрыл глаза, словно старый монах, погрузившийся в созерцание.

А в соседней палатке Сюань Цзи все еще стоял на коленях, ожидая решения. Он и сам не знал, что хотел узнать. Простояв так целую вечность, юноша, наконец, услышал спокойный и приятный голос:

— В этом мире больше нет господ. Нужно уважать нынешние обычаи. Не стоит так послушно соблюдать все эти устаревшие условности.

Стоило Сюань Цзи услышать эти слова, как у него тут же похолодело в груди. Звук этого четкого и ясного голоса только что дал понять, какие между ними отношения. Отношения правителя и подданного.

И пусть в дворцовом этикете больше не было необходимости, но разница между государем и подданными никуда не делась.

Внезапно, Шэн Линъюань умело сменил тон. Он сказал:

— Кроме того, даже будучи детьми мы с тобой никогда не признавали ни законов, ни воли небес. Почему же, став взрослым, ты отделился от нас? Ты винишь нас... Винишь меня в том, что я не защитил тебя?

— Нет, — машинально ответил Сюань Цзи.

Неподалеку от него раздался вздох, легкий, как падавший снаружи снег.

— Тогда не причиняй боли моему сердцу, Сяо Цзи.

Только теперь Сюань Цзи, наконец, понял значение фразы: «Одно слово способно раздавить сердце». Юноша был настолько потрясен, что на мгновение лишился дара речи.

Сидевший в соседней палатке Шэн Линъюань тоже молчал, давая собеседнику достаточно времени, чтобы прийти в себя. И пока Сюань Цзи с трудом переживал нахлынувшую на него волну боли, Его Величество продолжил:

— Похоже, Вэй Юнь многое скрыл от меня. Как долго ты был со мной?

— Я был там... До Нового года. Шестого года Цичжэн.

Ресницы Шэн Линъюаня дрогнули. Канун Нового года… день, когда он завершил создание печати Чжу-Цюэ. Конечно же, он не мог просто так стать «Хранителем огня».

— Ты виделся с Дань Ли?

В прошлом Сюань Цзи на тысячу концов было десять тысяч нитей. Кроме того, все они смешались с его эмоциями и переживаниями. Сначала юноше казалось, что он не знает, с чего начать, но вопросы Шэн Линъюаня неожиданно очень ему помогли. Сам того не осознавая, он все же смог рассказать свою история.

Его сердце постепенно отпускало.

Если, встретившись после долгой разлуки с человеком, вы чувствуете себя спокойно и комфортно, и ваше общение идет гладко, нельзя утверждать, что между вами сохранилась какая-либо «связь». Если вы чувствуете абсолютное «взаимопонимание», вероятнее всего, ваш собеседник придерживается определенного плана, более того, скорее всего, он прирожденный лидер.

Шэн Линъюань не выглядел безразличным. Намеренно или нет, но он вдруг перешел на древний язык. Пока они говорили о прошлом, он не скупился на слова, и один лишь его вздох мог лишить Сюань Цзи рассудка. В эту тихую снежную ночь они спокойно обсуждали произошедшее. Бушевавшие в сердце Сюань Цзи эмоции постепенно утихли. Что это? Разум, наконец, вернулся к нему или этот старый дьявол оказался превосходным оратором? Сюань Цзи быстро заметил, что даже паузы в речи Шэн Линъюаня не были бессмысленными1. Они идеально совпадали с его дыханием и сердцебиением.

1 无的放矢 (wú dì fàng shǐ) — пускать стрелы без мишени (обр. в знач.: бесцельный; бессмысленный, беспредметный).

Только порядок, никакого хаоса.

Внезапно на тыльной стороне ладоней Сюань Цзи вздулись вены. Он чувствовал себя идиотом, который слишком вжился в роль. Ему казалось, что публика считает его неотразимым, пока он не увидел в руках людей брошюры с рецензиями и попкорн.

Это было неловко, слишком неловко.

— Сердце Вашего Величества и кровь Чжу-Цюэ спрятаны в моем теле, — понизив голос, произнес Сюань Цзи. — Они... целы. Эта крохотная капля согревала ваши тело и душу на протяжении многих лет. Ума не приложу, почему вернувшись в этот мир вы не приняли их обратно, если... Если могли...

Если ты заберешь свое сердце обратно, интерес к жизни вернется к тебе?

Шэн Линъюань говорил, что человеческое сердце и кровь Чжу-Цюэ — не чаша с водой. Если отвергнуть их, они тут же сольются воедино. Когда-то он сам от этого отказался. Он хотел избавиться от этого. Демон небес изменился. Он не знал ни радостей, ни печалей, но невысказанные слова Сюань Цзи тронули его. Постукивая пальцами по коленям, Шэн Линъюань вздохнул:

— Сяо Цзи вырос умным и проницательным. Ты не такой бессердечный, каким был в детстве. Но ты до сих пор пытаешься переложить ответственность на других.

Шэн Линъюань не хотел ранить Сюань Цзи. Он хотел держаться от юноши подальше, чтобы ненароком не навредить ему. Слегка понизив голос, Его Величество продолжил:

—После смерти князя Нина я усыновил его ребенка, рожденного от союза с шаманкой, и сделал его принцем.

— Да, я видел его, — бездумно выпалил Сюань Цзи. — Все тридцать шесть лет, что император Вэнь провел на троне, он усердно трудился. На восемнадцатый год его правления, когда я покинул Чиюань, в стране царили мир и процветание...

— Детским именем наследника престола было Тун-эр, — прервал его Шэн Линъюань.

Сюань Цзи шокированно замолчал.

— Я наблюдал, как ты рос, но так и не успел тебя увидеть. Я много раз представлял себе, как бы ты выглядел. В глубине души я хотел, чтобы принц был похож на тебя, — тихим, почти неслышным голосом отозвался Шэн Линъюань. — Я с детства был одинок, ты был моим единственным собеседником... Я всегда относился к тебе как к брату.

Прежде, чем Сюань Цзи успел насладиться этими словами, он внезапно превратился в «брата». Юноша не знал, что на это ответить.

— Говоря, что человеческие чувства хуже воды, но я... —Шэн Линъюань мягко улыбнулся, —что бы я ни думал о других, мое отношение к тебе не успело измениться.

Он сказал «не успело». Похоже, в словах Его Величества крылся более глубокий смысл. У человеческих чувств есть срок годности. Будучи демоном, Шэн Линъюань был намного равнодушнее, чем другие, но говоря все это, он хотел сказать: «Нам повезло, что ты так рано умер, и наши отношения не успели испортиться».

Эти простые и искренние слова были правдой. И эта правда была поистине жестокой. Услышав ее, Сюань Цзи растерялся, не зная, что сказать.

— Не бойся меня, Сяо Цзи. Я не причиню тебе вреда, — мягко позвал Шэн Линъюань, — несмотря на то, что возвращение в этот мир не было моим желанием, я очень рад вновь встретить здесь своего старого друга.

Его слова не были небрежными. Прислушавшись, Сюань Цзи различил в его голосе тень улыбки. Шэн Линъюань безжалостно оттолкнул его. Но заметив, что Сюань Цзи вот-вот упадет, он деликатно подал ему руку, оставил стоять на почтительном расстоянии, а в качестве утешения вручил юноше конфету.

Если так подумать, то он был своеобразной «маленькой радостью» для этого бессердечного социопата.

Сюань Цзи чувствовал себя так, будто его окатили холодной водой. Вода потушила бушевавший в его груди пожар, унеся с собой тоску и горечь. Удушливое чувство стыда сдавило его горло, едва не задушив юношу.

Вдруг, откуда-то издалека донесся тихий, почти неслышный шорох. Это была пустая кукла Чжичунь.

Следом за шорохом послышались торопливые шаги. По звуку казалось, что человеку было очень тяжело идти.

Это был Янь Цюшань.

И пусть три души Сюань Цзи были перевернуты вверх дном, а внутри все кипело, но элементарная вежливость еще не покинула его. С минуту подумав, он включил фонарик, демонстрируя тем, кто был снаружи, что он не спит, чтобы ненароком не услышать то, что он не должен был слышать.

Но его чистосердечный порыв остался без внимания. Два снующих по снегу бывших оперативника и бровью не повели.

— Я не собираюсь убегать, — к голосу Чжичуня примешивался шелест ветра. — Какой смысл мне сбегать и снова заставлять тебя страдать? Мне просто стало скучно сидеть в палатке, и я вышел прогуляться.

У Чжичуня не было человеческого тела. Он не страшился ни ветра, ни мороза, он мог не спать ночами и не боялся облысеть. Он просидел в палатке Чжан Чжао полночи, но так и не смог заснуть. А вот с юношей все было наоборот. Стоило Чжан Чжао прилечь, как он тут же «отключился», захрапев, как многолитражный мотоцикл. Чжичунь был в смятении, его деревянное тело тряслось так, что едва не обросло новыми кольцами2. Увидев, что ветер утих, он поспешно вышел прогуляться.

2 Речь о годичных кольцах на деревьях. Годичные кольца, также годовые кольца, годовые слои — области цикличного прироста тканей у некоторых видов растений, грибов и животных, обусловленных неравномерностью развития организма.

Кто знает, может быть, расположившийся по соседству Янь Цюшань тоже не спал или его разбудило копошение поблизости, но стоило Чжичуню покинуть палатку, как командир Янь тут же бросился за ним.

Увидев перед собой бледное и худое лицо мужчины, Чжичунь почувствовал, как его душу охватила невыразимая тоска.

Янь Цюшань был из тех людей, что предпочитали скрывать свои ранения. Если кто-то хотел проведать его, он хорошенько прибирался, не позволяя никому из гостей увидеть его слабую сторону. Пожалуй, ему давно не было так стыдно.

Однако он продолжал делать вид, будто не обращал никакого внимания на Чжичуня. Не глядя на куклу, Янь Цюшань поднял руки и закрывшись от ветра, закурил сигарету. Лицо мужчины ничего не выражало. Казалось, у него не было других обязанностей, кроме как «присматривать за заключенным».

Но… Настоящий Чжичунь все еще находился рядом с Янь Цюшанем.

Зажав сигарету в пальцах, мужчина прищурился. Пара снежинок, кружась, опустилась ему на брови, а затем, скатилась на ресницы. Чжичунь видел шрамы и мозоли, что покрывали его ладони, и круглый рубец, опасно пересекавший шею. Янь Цюшань был таким худым, будто только что выбрался из лап смерти. Его лицо было лицом незнакомца. Не выдержав, Чжичунь молча протянул руки и крепко обнял мужчину.

Но об этих невесомых объятиях знали лишь небо и земля. Ничего не почувствовав, Янь Цюшань бесцельно уставился вдаль. Мгновение спустя он моргнул, стряхивая с ресниц снег, и следом за ним с сигареты осыпался пепел, бесшумно проходя сквозь тело Чжичуня.

Не выпуская мужчину из объятий, Чжичунь закрыл глаза и позволил пустой кукле заговорить:

— Я хотел вернуться и поговорить с тобой. Но так как я все равно не могу заснуть, можно сделать это и сейчас. Строго говоря, меч был тем, что связывало нас. Своеобразным контрактом. Когда клинок разрушился, контракт был расторгнут. Я вернулся в Управление и принял наказание за причиненный ущерб... Но вся эта история с отравлением, темной жертвой. Я возьму на себя ответственность и стану рабом Управления настолько, насколько потребуется. Это не имеет к тебе никакого отношения.

Янь Цюшань набрал в легкие дым и долго не выдыхал, ожидая продолжения.

— А все остальное, что было между нами… забудь об этом, — произнес Чжичунь.

Дослушав, Янь Цющань, наконец выдохнул, и клубы серого дыма смешались с паром. Он три года учился «говорить с человеком по-человечьи, а с демоном — на его языке», и теперь все зло вернулось обратно к злодею. Казалось, что весь этот бред был лишь для того, чтобы побольнее пнуть его.

— Хорошо, — наконец, отозвался мужчина.

Глаза Чжичуня покраснели, и он с жадностью уткнулся носом в чужую шею. Сидевшая на земле пустая кукла подняла спокойное личико:

— На улице слишком холодно, и ты явно не в лучшей форме. Возвращайся в палатку и отдохни. За последние три года ты так много пережил из-за меня. Если в будущем тебе что-нибудь понадобится, я...

— Управление компенсирует мне это по долгу службы, тебе не нужно ничего возмещать, — упрямо перебил его Янь Цюшань. — Просто верни мне одну вещь и дело с концом.

— Какую…?

— То, что ты забрал с шестидесятого подземного этажа, — мужчина смял сигарету в пальцах, потушил ее и закопал в снег. Его рука прошла сквозь прозрачное тело Чжичуня и потянулась к пустой кукле. — Меч принадлежал мне, и его осколки тоже принадлежат мне. Верни их и покончим с этим.

— Зачем они тебе? Секрет перековки клинков — один из видов колдовства. Кроме того, знания об этом давно утеряны. А еще для этого существует ряд условий...

— Верни мне мои вещи. Не ты ли сказал, что мы должны обо всем забыть? Не твое дело, чем я собираюсь заниматься, — перебил его Янь Цюшань.

Чжичунь едва не поперхнулся и, смягчившись, продолжил:

— Командир Янь, мы можем все обсудить? Давай будем благоразумны. Независимо от того, что ты придумаешь, тебе не преодолеть «законы природы». Чтобы перековать клинок ты должен убить живого человека, потомка гаошаньцев. Ты хочешь, чтобы я вечно жил с этим?

Сидевший в палатке Сюань Цзи вдруг вспомнил, как много лет назад они с Вэй Юнем сидели у плавильной печи и смотрели друга на друга.

Чжичунь снова вздохнул.

— Ты человек, а я... Я всего лишь меч. Меч — это орудие убийства... Орудие убийства, приносящее несчастье. Мы так долго были связаны. Но плохого оказалось больше, чем хорошего. А боли больше, чем счастья... Я... Мне не следовало рассказывать тебе...

Шэн Линъюань медленно поднял глаза.

Похоже, эти слова не на шутку разозлили Янь Цюшаня. Кровь прилила к его бледному лицу, и он вновь с неохотой перебил Чжичуня:

— Верни мне меч.

— Старший Янь, послушай меня…

— Если ты не вернешь мне его, я найду его сам. В любом случае, у меня есть это, — холодно произнес мужчина, сжав в ладони висевший на груди осколок. — Я все еще принадлежу к классу металла. Даже если ты развеешь осколки по ветру, я смогу собрать их все. Один за другим. Даже если ты расплавишь их, я все равно верну свой меч. Если мне придется искать десять лет, я буду искать десять лет. Если двадцать, я буду искать двадцать. Если я не смогу отыскать их и через сто лет, я предпочту умереть в пути.

— Янь Цюшань! — не выдержав, воскликнул Чжичунь.

Люди твердых принципов были надежными и уважаемыми товарищами по команде, но с таким ослиным характером они быстро превращались в бесчувственных чурбанов.

Будь у Чжичуня тело, он бы так разозлился, что у него поднялось бы давление. Он постоянно повторял «ты, ты, ты», но в решающий момент не смог вспомнить ни единого бранного слова. Он хотел было сказать: «Ты желаешь мой смерти?», — но вовремя вспомнил, что он и без того не принадлежал к миру живых. Вряд ли он мог снова умереть. Угрозы пустой куклы были лишь словами, он ничего не мог сделать. Чжичунь чувствовал себя так, будто нес на себе тяжкий грех. Но если уж у него было это «тело», он должен был искупить вину. В его понимании пустая кукла уже давно перешла в категорию «общественной собственности».

Чжичунь оказался загнан в угол. Стоявшая в снегу куколка дрожала от злости, и деревянные суставы издавали тихий треск. Под застывшим взором Янь Цюшаня, он окончательно замолчал.

Эта кукла действительно напоминала Чжичуня. У нее было слишком живое лицо. Один лишь взгляд на него заставил Янь Цюшаня почувствовать резь в глазах. Он сразу же развернулся, чтобы уйти. Но не успел он сделать и шага, как услышал за спиной дрожащий голос. Голос звучал так, будто его обладатель находился при смерти.

— Старший Янь... Я заставил тебя чувствовать себя плохо, поэтому ты хочешь отомстить мне?

Янь Цюшань был потрясен. Мужчина остановился и замер на полпути.

— Ты победил... Считай, что ты выиграл, ясно? Я... Мне правда больно... Своими действиями ты разобьешь множество сердец, но я верну его тебе, — пробормотал Чжичунь. — Мне не следовало возвращаться в этот мир или беспокоить тебя...

Янь Цюшань развернулся и зашагал обратно. Наклонившись, мужчина поднял куклу с земли, и его прямые плечи превратились в обрушившиеся горы. В уголках его глаз стояли слезы.

— Заткнись!

Но эти слезы могли быть лишь растаявшими снежинками.

Любовь моя, войди в мою дверь. Тебе ли не знать, как в мне разлуке грустно.

Понимай они, что человеческие чувства могут подставить им подножку, не лучше ли было никогда не знать друг друга?

Никто не знал, как давно ушли мужчина с куклой, но оперативники, патрулировавшие территорию, уже выбились из сил. Снегопад прекратился, облака рассеялись, луна исчезла, и на небе осталась висеть лишь одна предрассветная звезда. Она одиноко освещала этот мир, пока дни и месяцы сменяли друг друга.

Не выдержав, Сюань Цзи снова заговорил:

— Ваше Величество, я... Я приберег для вас последние слова, но так и не успел их сказать. Вы хотите их услышать?

Шэн Линъюань молчал, как будто спал.

«Линъюань, я...»

Когда Вэй Юй разбил клинок демона небес, он не успел закончить эту фразу. За долгих три тысячи лет у него ни разу не было шанса продолжить.

— Я жил, ни о чем не тревожась, — Сюань Цзи так и не дождался ответа, но ему уже было все равно. Маленькая родинка в уголке его глаза стала ярче, а сиявший в центре лба тотем засиял красным, как проклятая метка. Ни к кому конкретно не обращаясь, юноша продолжил, — но я не мог представить себе лучшей жизни, чем эта, Ваше Величество.

Шэн Линъюань вздрогнул. Его омытые огнем плоть и кости, казалось, истончились, стали легкими и хрупкими. Такими хрупкими, что их могло сломать даже перо.

В этот момент он был несказанно рад, что у него больше не было сердца.

Сюань Цзи прождал целую вечность, прежде чем снова услышал голос:

— Ох, большое тебе спасибо.

И между ними снова все стихло. Похоже, это был поистине счастливый конец для чувств, зародившихся в прошлом.

«Вот и все, — с опозданием подумал Шэн Линъюань, когда за стенками палатки уже занимался рассвет. —Учитель, похоже, мы оба проиграли».

Сначала они с Дань Ли зависели друг от друга, а после долгие годы сражались не на жизнь, а насмерть. Но даже три тысячи лет спустя между ними все равно сохранялось молчаливое взаимопонимание.

Сюань Цзи назвал причину и следствие, и Его Величество все понял.

В тот день, когда он покончил с собой, бросившись в пламя Чиюань, он, сам того не зная, выполнил условия, необходимые для перековки меча демона небес. В огне алой бездны смешались «кровь», «клинок» и «человеческая жизнь», именно это позволило Сюань Цзи восстановить меч.

Но чего Шэн Линъюань никак не мог понять, так это то, каким образом Сюань Цзи оказался связан с великим массивом Чиюань.

По правде говоря, тело духа меча создавалось из золота и железа. «Кровь» и «кости» были лишь частью ритуала. Принесенные в жертву плавильной печи, они становились бесполезными. После перековки от них ничего не оставалось. Однако кости Чжу-Цюэ, что были заложены в великий массив Чиюань, стали частью Сюань Цзи. Это подарило ему силу огненной птицы и способность сдерживать демонов, но в то же время накрепко связало его жизнь с Чиюань.

Конечно, причиной тому было не восстановление клинка. Проблема заключалась в таинственной технике Дань Ли.

На самом деле, Дань Ли не планировал избавляться от духа меча.

В тот год, когда император лишился своего клинка, он оказался застигнут врасплох. Шэн Линъюань не ожидал, что Дань Ли обратит свое внимание на меч демона небес.

В конце концов, Дань Ли был статуей Чжу-Цюэ, а Сяо Цзи последним из ее духов небес. Они прекрасно подходили на роли учителя и ученика. Но Шэн Линъюань всегда чувствовал, что Дань Ли относился к духу меча более предвзято.

Если Дань Ли изначально знал секрет духа меча, почему он сперва уничтожил клинок, а затем не дал Вэй Юню рассказать правду? Вэй Юнь боялся, что, если он умрет, владыка людей не примет гаошаньцев. Но Дань Ли это мало беспокоило. Этот старик опасался лишь, что чудовище осталось в живых.

Кроме того, Дань Ли знал, как создать камень нирваны.

Изучая эту технику, Сюань Цзи никогда не углублялся в ее смысл. Используя камень, он никогда не интересовался его происхождением. Он понятия не имел, что камень нирваны — это не какой-то мелкий трюк, вроде пустой куклы, которому может научиться каждый. Это секрет, что хранился среди божественных птиц клана Чжу-Цюэ.

Древние книги называли камень нирваны «сутью жизни и смерти». По «законам небес» все, что было «связано с жизнью и смертью» стояло на одной ступени и перековкой клинков. В этом и заключалась причина того, что созданные Сюань Цзи камни нирваны были такими хрупкими. Он сам был тем, кому «даровали жизнь», но его тело принадлежало инструментальному духу. Теоретически у него попросту не хватало сил для использования техники такого уровня. Потому все, что он создавал, оказывалось подделкой.

Метод, что использовал Сюань Цзи, был сложным и не совсем верным, но Дань Ли точно знал, что из себя представляет камень нирваны.

Но этот старик перестарался3. В противном случае камень не превратился бы в игрушку в руках Хранителя огня и не пришлось бы тратить кости Чжу-Цюэ. Судя по всему, Дань Ли не собирался уничтожать меч демона небес и освобождать Сюань Цзи. Однако, по случайному стечению обстоятельств, он снова превратился в дух меча.

3 脱裤子放屁 (tuōkùzi fàngpì) — снимать штаны, чтобы пустить ветры (обр. принимать излишние предосторожности, усложнять, перестараться).

Вероятно, Дань Ли надеялся, что Сюань Цзи, будучи последним из духов небес Чжу-Цюэ, когда-нибудь станет ключом к возрождению клана божественных птиц.

Когда птиц истребили, от них оставалось последнее яйцо. Яйцо с незрелым плодом внутри. Никто не смог бы высидеть птенца, потому Дань Ли пришлось пойти обходным путем и «понизить» его до духа небес. Воспользовавшись жертвоприношением, он создал из того, кому «даровали жизнь» клинок, а затем, дождавшись, когда дух подрастет, уничтожил его. Таким образом Дань Ли заменил око массива из костей Чжу-Цюэ на «Хранителя огня».

И пусть Сюань Цзи не был полноценным духом Чжу-Цюэ, он стал единственным хранителем Чиюань, обладавшим властью и способностями Чжу-Цюэ.

С давних времен считалось, что божественные птицы родились в пламени Чиюань. И боги, и демоны имели общее происхождение. Но позже человечество вознесло божественную птицу Чжу-Цюэ слишком высоко, и упоминание о ее происхождении стало неуважительным. Люди больше не говорили об этом, но Дань Ли знал эту тайну.

Сюань Цзи думал, что то, что он хранил, было сердцем Линъюаня. На самом деле, Дань Ли использовал его, чтобы сохранить в этом мире последнюю частицу крови Чжу-Цюэ. Он ждал, что «полуживая бездна» озарится истинным пламенем, и Чиюань вновь проснется. Это случится в тот день, когда «божественная кровь», «демоническое начало» и «душа Чжу-Цюэ» очистятся и вернутся к своему первоначальному состоянию. Тогда Чиюань родится вновь и подарит жизнь новому богу-покровителю.

Тогда камень нирваны поглотит и прошлое, и настоящее. Сюань Цзи не будет помнить ничего, кроме этого имени. И клан Чжу-Цюэ возродится вновь.

Учитель... ваш план был идеален.

Шэн Линъюань вздохнул. Он вдруг вспомнил тот год, когда они с Дань Ли покинули Дунчуань, и недоигранную партию в ци.

Тогда он был юн, невинен и глуп. Они с Дань Ли сидели друг напротив друга перед доской. Переставляя камушки4, он слышал, как Дань Ли рассказывал о восшествии владыки людей на престол. Но на самом деле он не слушал, что говорил учитель. Юноша беспорядочно совершал ходы. Его спина была так напряжена, что боль отдавалась в поясницу.

4 手谈 (shǒután) — беседа руками (обр. об игре, например, в облавные шашки)

Видя, что юноше нездоровится, Дань Ли тут же оставил игру и тепло осведомился:

— В чем дело, Ваше Высочество?

Перед тем, как ответить, Шэн Линъюань внезапно вздохнул с облегчением и прошептал:

— Все прошло... Ох, о чем говорил учитель?

Дань Ли взял со столика чайник и налил ему полчашки воды:

— Кажется, вы чем-то расстроены, Ваше Высочество?

— Нет, ничего такого, — Шэн Линъюань медленно опустил голову и под проницательным взглядом Дань Ли сделал маленький глоток. — Это все Сяо Цзи… Тун. Теперь он может действовать самостоятельно. Ему больше не нужно одалживать мои глаза...— юноша кашлянул. — Это так странно. Он все время смотрит на меня. Я еще не привык к этому.

— Все дело в том, что вы не привыкли к этому? — тихо спросил Дань Ли.

Шэн Линъюань не знал, что на это ответить. Дух меча закрыл от него свои мысли. Он понятия не имел, о чем думал Тун. Юноша лишь чувствовать на себе его взгляд и сидел как на иголках. В тот день дух меча сбежал от Дань Ли. Шэн Линъюань почувствовал, как тот выплыл из окна. На улице было тепло, стояла ранняя осень. В сознании Шэн Линъюаня появился пейзаж, на который смотрел дух меча, и душа юного принца невольно устремилась туда.

— Ваше Высочество, Тун — дух меча, — вздохнул Дань Ли.

Шэн Линъюань пришел в себя и понял, что уголки его рта невольно поползли вверх. Он тут же выпрямился и собирался уже что-то сказать, как из окна внезапно подул легкий ветерок. Почувствовав, что Его Высочество закрыл свои мысли, улизнувший поиграть дух меча несказанно удивился и оглянувшись, посмотрел в дом. Шэн Линъюань снова напрягся, он намеренно не смотрел в окно и только хмурился, будто думал о чем-то серьезном.

Тогда Сяо Цзи облокотился на подоконник и окликнул юношу. Шэн Линъюань тут же сделал вид, что только сейчас заметил его. Он спокойно поднял голову и приветливо осведомился: «В чем дело?»

«Ты что, закрыл от меня свой слух? Зачем ты это сделал? Ты жаловался на меня этому старику?», — недовольно произнес Сяо Цзи.

Шэн Линъюань поднял брови и, как ни в чем не бывало, спросил: «Ты ведь сам убежал, потому что тебе стало скучно, разве нет? Я боялся, что ты вновь будешь возмущаться, потому сделал так, чтобы ты ничего не слышал. Думаешь, у меня так много времени, чтобы каждодневно говорить только о тебе? Скандалист».

«Тогда я тоже хочу послушать!» — недовольно заявил дух меча.

«Тогда сиди и слушай. Не перебивай и не создавай проблем».

С этими словами Шэн Линъюань отвернулся и перестал обращать внимание на дух меча. Им с Дань Ли еще нужно было обсудить «дела». Наблюдая за этой сценой, учитель ничего не сказал, напротив, он пошел юноше навстречу и поспешно увел разговор в другое русло. Они говорил долго, порой в их непонятных речах проскальзывали поистине сложные аргументы. Некоторое время спустя духу меча захотелось спать. От услышанного у него разболелись уши и голова.

Вдруг, Дань Ли заметил, что Шэн Линъюань замолк на середине фразы и уставился на опустевшую чашку в своей руке. Не трудно было догадаться, что дух меча вновь покинул их.

Дань Ли не стал торопить юношу, он просто сидел и со спокойным видом переставлял камушки на доске.

Несколько долгих мгновений спустя Шэн Линъюань снова заговорил:

— Учитель, порой, когда на улице солнечно, меня посещают нелепые мечты. Я надеюсь, что так будет всегда. Не будет ни ветра, ни дождя, ни холодов. Как бы я хотел, чтобы это лето длилось вечно.

— Я много лет хожу по свету, и лишь немногие из них были наполнены радостью. Нет ничего плохо в том, что мы порой слишком увлекаемся, — камушки тихо ударились о деревянный столик. — Но если к осени не приготовить ватных халатов, а к весне холщовых одежд, люди поднимут вас на смех.

В юности Шэн Линъюань часто не соглашался с Дань Ли.

— Но если совершенствоваться и усердно тренироваться, ни холод, ни жара не смогут тебя коснуться. Разве совершенствующим есть дело до ветра и дождя, когда их взоры устремлены в вечность?

Дань Ли выпрямился, засунул руки в рукава и сел. С этой странной маской на лице он больше напоминал равнодушного злого духа.

— Ваше Высочество, — спокойно начал Дань Ли, — снежные бури смертельны для бродяг, простой народ слаб. Что до совершенствующихся, пусть их и не страшит ни холод, ни жара, но им все еще следует опасаться грозы. У всех свои бедствия и свои неудачи. Единственная постоянная вещь в этом мире — это непостоянство.

Шэн Линъюань долго молчал, мрачно глядя перед собой. Наконец, собравшись с духом, он спросил:

—Учитель, в Дунчуане рассказывают множество разных легенд. Говорят, чувства нельзя изменить, они останутся с тобой до самой смерти. Вы в это верите?

— Эти легенды передаются из поколения в поколения, у них свои корни, своя основа, они заслуживают доверия, — отозвался Дань Ли. — Но, Ваше Высочество, шаманы живут не более ста лет, для неба и земли это всего лишь мгновение. Разве не смешно сравнивать себя с муравьями и цикадами? Шаманы говорят «до самой смерти», потому что конец их жизней не за горами. Но что, если они не могут умереть? Что, если Чиюань действительно источник долголетия, и они будут жить вечно?

В те времена Шэн Линъюань был слишком молод, чтобы понять скрытый смысл его слов, он не знал, что может прожить более сотни лет. Он услышал лишь, что «жизнь коротка, дух меча проживет тысячу лет и, когда-нибудь, им придется пойти разными дорогами». Наследник престола был обескуражен. Насилу погасив в себе юношеские чувства, он раздраженно сказал:

— Это вряд ли. В любом случае, ни мне, ни учителю столько не прожить.

Услышав его слова, Дань Ли на мгновение растерялся, а позже со смехом сказал:

— Так и есть.

Собрав с доски все камушки, Дань Ли сбросил их в корзину.

— Ваше Высочество сегодня особенно рассеяны. Не думаю, что есть смысл продолжать игру, давайте прервемся. Как вы смотрите на то, чтобы заключить со мной пари?

Шэн Линъюань был ошеломлен.

— Это всего лишь сплетни. Как учитель может относиться к этому серьезно...

Но Дань Ли взмахнул рукой и прервал его.

— Я уже говорил Вашему Высочеству, что вам не удастся охватить все. Будь то заговор или обман, мир переменчив, а мы лишь жалкие глупцы. В этом мире мы слепы, наши знания поверхностны. Нам ли судить о том, что верно, а что нет? Все это считается нормой сегодня, но пройдет тридцать или пятьдесят лет, а может триста или пятьсот лет, и все это станет шуткой, над которой посмеются даже нищие. Все, что вам нужно, это оставаться в стороне и позволить небесам судить, что правильно, а что неправильно. Но верить в постоянство и верить в то, что в мире существует единственная верная истина, все равно что своим копьем пробить свой же щит5.

5 自相矛盾 (zìxiāng máodùn) — своим копьем пробить свой щит (обр. противоречить самому себе, впасть в противоречие). Дань Ли имеет в виду, что верить в то, что мир меняется и при этом не допускать мысли о том, что что-то может измениться кардинально — нелогично.

Бесчувственные речи Дань Ли привели шестнадцатилетнего Шэн Линъюаня в замешательство. Юноша доверял этому старику и попросту не мог скрыть от учителя то, что было у него на уме. Но внезапно учитель превратился в дряхлого, словно вырезанного из вяза, монаха. Надев маску «человека, давно живущего на свете», он тихо усмехнулся, а затем прочитал принцу Священные Писания.

Столкнувшись с этой стороной Дань Ли, юный Шэн Линъюань почувствовал отвращение к учебе.

Все юноши такие. Их души заняты их собственными мыслями. Они уверены, что, если они чего-то не понимают, другие тоже этого не поймут. Когда Шэн Линъюань чувствовал, что ему нечем заняться, он отправлялся на поиски Дань Ли, самого бесчувственного человека, чтобы поговорить с ним о лирике. Лишь много лет спустя, оглядываясь назад, он понял, насколько многозначительными были слова, что сказал ему Дань Ли в тот день за партией в ци.

Они так и не закончили ту игру, и у них больше никогда не будет шанса продолжить.

Дань Ли так и не сказал ему, на что они спорили.

Позже Шэн Линъюань стал хозяином Поднебесной и превзошел своего учителя.

Но теперь ему казалось, что он действительно переоценил свои возможности.

С самого рождения он, шаг за шагом, следовал идеальному плану Дань Ли. Этот человек знал о каждом его движении, о каждой попытке проявить непокорность. Три его души и те были тщательно расписаны кистью Дань Ли.

Не удивительно, что, обладая столь посредственными способностями, он так и не освоил «технику марионетки», созданную этим человеком.

К сожалению, ни богам, ни демонам не дано знать всего. Никто не ожидал, что Шэн Линъюань спрыгнет в Чиюань и заберет с собой обломки меча демона небес. Он вырезал из груди сердце, отказался от своего происхождения и самолично избавился от семи чувств. Пришло время забыть об этой юношеской привязанности. Кроме того, реши он сохранить клинок в качестве сувенира, пришлось бы носить на шее подвеску с обломком. Даже без ножен, одна лишь рукоять меча демона небес весила восемьдесят один цзинь. Кто стал бы постоянно таскать на себе несколько десятков цзиней ломаного железа?

Но в то время Шэн Линъюань не задумывался об этом. Когда он вырвал себе сердце, в его груди образовалась зияющая пустота. Ему нужно было бросить туда что-то тяжелое. Но в этом мире у него не было ничего, кроме тех обломков. Одним словом, он не хотел избавляться от них. Обернув осколки меча в черный туман, Его Величество спрятал их в своей груди.

Без этой важной детали пламя Чиюань не смогло оживить божественную птицу. И Сюань Цзи снова вернулся в клинок.

Все труды Дань Ли пошли прахом6, начался хаос.

6 功亏一篑 (gōng kuī yī kuì) — для завершения холма недостало одной корзинки земли (обр. в знач.: все труды пошли прахом; бросить большое дело на пороге его завершения).

Теперь Шэн Линъюань вернулся, чтобы закончить ту игру. Он не смеялся и не плакал. Он был даже благодарен этим негодяям, что строили козни за его спиной. Если бы не они, у него не было бы шанса все исправить.

«Что ж, — подумал Его Величество. Его мысли еще никогда не были такими ясным. — Я буду сопровождать тебя, я помогу тебе. Мир огромен, ты можешь идти куда захочешь. Похоже, небеса все-таки услышали меня, и мое самое заветное желание, наконец, исполнилось».

П/п для тех, кто ничего не понял: у Дань Ли изначально был план, использовать птенца Чжу-Цюэ и вырастить из него нового бога, возродить клан божественных птиц. Но плод внутри яйца был мертворожденным, никто не смог бы его высидеть, потому Дань Ли придумал еще один хитрый план - создать из птенца меч демона небес, тем самым понизив его характеристики, а потом уничтожить клинок и при помощи костей возродить птицу. Но, как это обычно бывает... что могло пойти ТАК? Линъюнь, прыгая в бездну, сам того не зная, выполнил условия перековки, вот только осколки меча были в его теле, а значит, не соприкасались с огнем Чиаюнь напрямую. Ритуал сработал, но не в полную силу. Сюань Цзи привязался к костям Чжу-Цюэ, привязался к печати Чиюань, но божеством не стал.

Для тех, кто не понял про «все, что было «связано с жизнью и смертью» стояло на одной ступени и перековкой клинков»: создание камня нирваны было равносильно созданию меча с духом внутри. У Сюань Цзи просто не было сил, чтобы повторить такую мощную магию, и камушки получались тяп-ляп.

Для тех, кто не знаком с понятием «око массива» и не читал Лю Яо: Око массива — некий предмет или место силы, центр печати. Это может быть что угодно, звезда на небе, камень, гора или, как тут, Хранитель огня. Если сломать око, рухнет и сам массив. Если убить Хранителя огня — Чиюань освободится.

Глава 95

Что, если он потребует восстановления монархии?

На следующий день перед рассветом директор Хуан лично прибыл на место с подкреплением.

Его сопровождали оперативники «Лэйтин», а вместе с ними: медицинская бригада, сотрудники отдела реставрации древних книг и «Центрального хранилища опасных грузов», сотрудники научно-исследовательского института и архивов... Вскоре заброшенное кладбище неподалеку от Цинпин заполонили толпы народа.

Жители близлежащих районов понятия не имели, что здесь произошло. Они наблюдали за боями издалека и теперь были уверены, что эти люди явились за тем, чтобы снести могилы их предков. Местные, будь то молодые или старики, собрались группой, взяли веревки, надели траурные одежды и приготовились к битве с темными силами.

Измученный миазмами внутреннего демона Сюань Цзи всю ночь не смыкал глаз. Но будучи директором Отдела восстановления, он заставил себя встать и отправиться на «передовую», чтобы лично встретиться с воинственной группировкой. Однако увидев незваных гостей, он искренне задумался о том, чтобы присоединиться к ним.

— Специалисты по связям общественностью еще не определили направление деятельности! — встревожено вопил Ло Цуйцуй. Он так разволновался, что местами слегка «пророс». — Обсуждение решено было отложить до утра, почему они так рано проснулись...

— Это не требует обсуждений, — ответила запыхавшаяся Пин Цяньжу. Она только что бегала отправлять отчет. — Директор уже принял решение.

— И что он решил? — поспешно переспросил Ло Цуйцуй.

— Он сказал, что на этом месте был вражеский арсенал, оставшийся еще со времен войны. Внизу находятся отравляющие вещества, взрывчатка и биохимическое оружие. Из-за вчерашнего землетрясения часть из них могла просочиться наружу... Брат Ло, брат Ло, не волнуйся! Сейчас же зима!

Но Ло Цуйцуй не дослушал ее. Его покрытые листьями ветви поползли в стороны, и несчастный быстро превратился в цветущий куст. Мужчина схватился за сердце и дрожащим голосом произнес:

— Он что, один из авторов желтой прессы? Неужели слухи о конце света в две тысячи двенадцатом году тоже принадлежат перу нашего молодого господина? Он же пошутил про землетрясение?! Откуда мы его возьмем…

— Я разберусь с этим.

Услышав этот голос, Ло Цуйцуй заволновался еще сильнее. Зеленый стебель соскользнул с его лба и спустился к носу. Мужчина тотчас же откинул его назад и вежливо улыбнулся Его Величеству. При виде «духа меча» он, казалось, изменился до неузнаваемости.

— Это, видите ли... Чем мы можем вам помочь?

— Одолжите мне один из ваших ревербераторов. — Шэн Линъюань подтянул рукава и выжидающе посмотрел на Ло Цуйцуя. Миазмы не затронули сотрудников Отдела восстановления, и Ло Цуйцуй не знал, что Его Величество не был «духом меча». Более того, и эта юная барышня... и даже тот юноша, что был крайне чувствителен к эмоциям других людей, оставались в неведении. Но этот цветущий сциндапсус выглядел так, будто что-то заподозрил.

— Люди только что очнулись от миазмов внутреннего демона, нельзя быть до конца уверенными в том, что они полностью оправились. Я лишь сыграю им одну мелодию, вот и все, — улыбнулся Шэн Линъюань.

— Да, да, я тоже подумал об этом, мне тоже кажется, что версия с «землетрясением» звучит правдоподобно. Это вполне оправдывает разрушенные дороги и поврежденные дома. Что до людей… Если находиться далеко от эпицентра, можно и вовсе не почувствовать толчков. Это не должно вызвать подозрений. Наш директор поистине неординарный человек, — с энтузиазмом отозвался Ло Цуйцуй. Он хлопнул в ладоши и бездумно закивал. Сейчас он больше напоминал мима, изображавшего «Высокие горы и текущие воды»1. — Я немедленно все организую.

1 高山流水 (gāoshānliúshuǐ) —«Высокие горы и текущие воды» (одна из знаменитых мелодий древности, по легенде сочиненная великим мастером игры на цине Боя. Когда Боя, играя на цине уносился мыслями в высокие горы, его друг Чжун Цзыци говорил: «О как прекрасны звуки циня, величественные словно гора Тайшань». Когда Боя видел внутренним взором стремительный поток, Чжун Цзыци говорил: «О как прекрасны звуки циня, бурные словно стремительный поток». После смерти Чжун Цзыци Боя разбил свой цинь и никогда больше не играл, потому что некому стало понимать его музыку).

Сказав это, он, с видом законченного трудоголика, развернулся и убежал. Проходя мимо директора Хуана, Ло Цуйцуй воспользовался моментом и заявил:

— Все-таки, директор прогрессивный человек и даже в чрезвычайной ситуации позволяет нам действовать по обстоятельствам. Вы как волшебная игла, повелевающая морем2!

2 定海神针 (dìnghǎi shénzhēn) — букв. волшебная игла, повелевающая морем (одно из названий волшебного посоха Сунь Укуна из романа «Путешествие на Запад» обр.в знач.: стабилизирующая сила).

Стоявшая поблизости Пин Цяньжу деликатно промолчала.

Девушке казалось, что она тоже подверглась воздействию ревербераторов. События прошлого тонули в тумане. На мгновение Пин Цяньжу засомневалась. Она нарушила правила из страха? Или ей действительно поступило особое распоряжение, даровавшее обычной служащей полномочия переломить ситуацию?

Позавчера директор Хуан получил от «Фэншэнь» краткую сводку событий и теперь ожидал к себе мертвенно бледных Сяо Чжэна и Гу Юэси. Ван Цзэ же, напротив, отказывался появляться. Не так давно старина Ван позволил себе вольности перед «Шэн Сяо», и теперь этот толстокожий тип мысленно молил о снисхождении, желая провалиться под землю от стыда.

Глядя на «Шэн Сяо» директор Хуан чувствовал легкое головокружение.

Он не знал о происхождении этой таинственной и могущественной фигуры, но где-то в глубине души смутно догадывался о связи этого человека с самими Небесами. Эта огромная статуя Будды попросту не могла поместиться в их маленьком мире.

Но, похоже, сейчас этот великий человек был на их стороне. Но, чем это в итоге обернется? Каковы будут риски?

Стоит ли сообщать об этом кому-то еще или нет? Каков уровень секретности? Должно ли Управление проинформировать о случившемся международное сообщество людей с особыми способностями?

Кроме того, если этот человек действительно «Его Величество», какие права ему должно предоставить Управление?

Что, если он потребует восстановления монархии?

Всю свою жизнь директор Хуан танцевал в одеянии с длинными рукавами3. Он думал, что многое повидал, но еще никогда не сталкивался с «ожившей проблемой прошлого». Всю дорогу до места происшествия директор Хуан думал о том, что успел узнать, но встретившись с Шэн Линъюанем лично, он оказался совершенно не готов.

3 长袖善舞 (chángxiù shànwǔ) — в одеянии с длинными рукавами хорошо танцевать (обр. с большим капиталом легко торговать; имея поддержку, легче добиться успеха).

Он не знал даже, как его поприветствовать. Падать ниц и кланяться до земли казалось пережитком феодального общества. Для руководителя вроде него это никуда не годилось.

Может, им стоило пожать друг другу руки? Кивнуть? Сжать ладонью кулак и поклониться... Тогда, какая рука должна быть сверху?

Не так давно никто из сотрудников Управления не знал о личности «духа меча». Но теперь, когда это стало «известно», не будет ли их бесцеремонность считаться оскорблением императора?

Но в современном китайском языке не было места понятию «оскорбление императора». От всех этих размышлений у директора Хуана заныли зубы, и его шаги замедлились.

Завидев мужчину издалека, Шэн Линъюань улыбнулся. Он взял инициативу в свои руки и произнес:

— Я был тем, кто собрал кости Чжу-Цюэ и запечатал Чиюань. И теперь я явился сюда без приглашения... для проведения технического обслуживания.

Директор Хуан опешил.

Что это за странные речи?

Бедный старик Хуан. Он готовился выйти на пенсию, но внезапно стал свидетелем «великой битвы Гуань Юя4 с Цинь Шубао5». Его мировоззрение пошатнулось и едва не рухнуло.

4 关羽 (guānyǔ) — Гуань Юй (военачальник царства Шу эпохи Троецарствия и один из главных героев средневекового романа «Троецарствие»).

5 秦叔宝 (qín shú bǎo) — Цинь Шубао, один из двадцати четырех героев, которые участвовали в основании династии Тан. Весь парадокс фразы в том, что оба этих военачальника жили в разные эпохи и никак не могли встретиться.

— Что? Я что-то не так сказал? Я услышал эти слова по телевизору, — вежливо пояснил Его Величество.

— О… Нет-нет, все в порядке.

— Ведите себя так, как велят ваши обычаи, — спокойно продолжил Шэн Линъюань. — Господа могут называть меня так, как им удобно. Когда-то давно правитель гаошаньцев, Вэй Юй, называл меня исключительно «Ваше Величество», что не мешало ему рассыпаться в непристойностях у меня за спиной. Так что, это не то, на что следовало бы обращать внимание.

Но директор Хуан по-прежнему молчал.

И в этом не было ничего удивительного, ведь когда-то непристойные речи Вэй Юя привели к тому, что его тело превратили в лапшу, а останки сбросили в море, где они пролежали три тысячи лет.

Пока они говорили, Ло Цуйцуй закончил с настройкой ревербератора. Шэн Линъюань оглянулся на Сюань Цзи, но тот полностью растворился в толпе. Тогда Его Величество мягко сказал директору Хуану:

— Я не человек, я не останусь в этом мире надолго. Меня интересует лишь Чиюань, я не стану вмешиваться в ваши дела. Можете воспринимать меня как антикварную вещицу... Боюсь только, с выставками ничего не получится, но во всем остальном, разницы никакой. Делайте так, как сочтете нужным, хорошо?

Директор Хуан выглядел потрясенным. Он так и не произнес ни слова, но этот человек, одно за другим, развеял все его сомнения.

Стоявший перед ним господин Шэн казался ровесником его сына. Старик часто хвалился тем, что даже несмотря на позднюю женитьбу, они с женой смогли родить ребенка. Но общаясь с Шэн Линъюанем, директор Хуан не видел в нем молодого человека. Более того, в его обществе старику казалось, что он вот-вот утратит способность чувствовать.

Сюань Цзи потратил пятнадцать минут, чтобы в красках описать собравшимся произошедшее. Это была настоящая сенсация. Позади него строем шли оперативники, одетые в защитные костюмы. Они выглядели так, будто готовились в любой момент встретиться с врагом. Зрелище было таким внушительным, что один лишь взгляд в их сторону заставил скептически настроенных людей, наконец, уверовать.

Вот так Сюань Цзи из «приспешника капитализма» превратился в добросовестного государственного служащего, «слугу народа, готового в любую секунду отравиться на передовую».

Когда Ян Чао подошел, чтобы вернуть ему пульт от ревербератора, то обнаружил Сюань Цзи сидящим на большом камне. Он скрестил ноги, зажав в ладони подаренную кем-то горсть лесных орехов, и с энтузиазмом обсуждал со стариками героев местных баек.

В это время Шэн Линъюань с сюнем в руках прятался в лесу. Издали наблюдая за шумным Сюань Цзи, он тихо заиграл какую-то мелодию.

Ревербератор тут же включился в работу, посылая волны, недоступные для человеческого уха, распространяя по округе облаченную в звуки информацию. Всюду, куда доносилось эхо, воля обычных людей оказывалась во власти «музыканта». Конечно же, они без возражений приняли версию с «землетрясением», воспринимая ее как объяснение всем странностям, произошедшим накануне.

Три тысячи лет божественное сознание Сюань Цзи боролось с «камнем нирваны», и теперь ревербератор казался юноше плеером, не имевшим на него никакого влияния. Ему не требовалась защита. Но услышав эту мелодию, он внезапно остолбенел. Казалось, что в звуках музыки таилась не только информация о землетрясении, но и легкий, едва уловимый страх.

До этого мирно болтавшая толпа на мгновение притихла, взгляды собравшихся стали рассеянными. За это время оперативники «Лэйтин» совместно с сотрудниками «Центрального хранилища опасных грузов» сняли с двери мертвое тело Сянь Де. Как только труп коснулся земли, оставшаяся на нем аура проклятия встревожила местных ворон. С громким карканьем птицы взмыли ввысь, и всех присутствующих обдало гнилостным смрадом.

Лица людей исказили гримасы ужаса, но наваждение быстро рассеялось.

Лидер собравшихся сглотнул слюну и обратился к Сюань Цзи:

— Изнутри точно ничего не просочится? Что там такое? Отравляющие вещества... Это радиация или что-то в этом роде?

Сюань Цзи сунул орех под язык и торжественно произнес:

— Трудно сказать. Все зависит от ущерба, причиненного землетрясением. Пока что я не могу дать вам никаких гарантий.

— А в случае утечки...

— Мы организуем эвакуацию и надеемся, что вы будете сотрудничать с нами. Когда вернетесь, скажите соседям, что дорога перекрыта. Пусть едут в объезд. И следите за официальными новостями, — наставлял Сюань Цзи. — Мы будем сообщать вам о любых изменениях. Но, в любом случае, в целях безопасности, сюда лучше пока не ездить. Особенно пожилым, детям и тем, у кого слабое здоровье.

Звуки сюня стали резкими, ноты высокими. Казалось, даже музыка досадовала на собравшихся зевак. Кто знает, почудилось ли Сюань Цзи, но когда мелодия пронеслась мимо, толпа заметно поредела. Песня еще не закончилась, а пришедшие протестовать люди уже разбрелись кто куда, обсуждая, как бы поскорее вернуться домой и закупиться солью.

Когда все разошлись, мелодия заметно смягчилась, будто все те колоратуры, что 6так напугали толпу, были лишь ничего не значащими иллюзиями.

6 Колоратура (итал. coloratura — украшение) — совокупность орнаментальных приёмов в вокальной музыке, прежде всего в классической опере.

Внезапно все стихло. Лишившись объекта внимания, Сюань Цзи тут же переключился на Шэн Линъюаня, словно железные опилки, притянутые к магниту.

Стоя за линией заграждения, он вытащил сигарету, закурил и задумался. Неужели… Линъюань намеренно разогнал толпу, потому что ненавидел, когда вокруг него собиралось много народу?

От этой мимолетной идеи у Сюань Цзи вспотели ладони. Он поспешно вдохнул дым, и нехватка кислорода выбила из его головы последние мысли. Юноша заставил себя собраться: «О чем я только думаю? Должно быть он недоволен тем, как я веду дела?».

Перестав тешить себя иллюзиями, Сюань Цзи поймал себя на том, что он попросту не мог не думать о звуках сюня. Раз за разом прокручивая в голове услышанную мелодию, он смаковал ее, пытаясь найти в музыке скрытый смысл. В ней было все: радости и печали. В результате ревербератор промыл мозги и ему. Он готов был поверить в землетрясение, лишь бы снова услышать игру Шэн Линъюаня. Вот только в этот раз Его Величество исполнял не какую-нибудь народную песенку, это была торжественная музыка, звучавшая на церемониях жертвоприношения небу и земле. Любого, кто слышал ее, клонило в сон.

«Жертвоприношение небу и земле» одна из национальных церемоний. Но сюнь, на котором играл Его Величество, был сделан на скорую руку. С этой игрушкой даже легендарный император не смог бы предать величие ситуации. В исполнении Шэн Линъюаня мелодия больше напоминала похоронную. Единственное, что можно было понять, услышав ее, так это то, что игравший на сюне человек не уважал ни небо, ни землю. Казалось, он стремился высмеять богов. Это был великий, бессердечный, хитрый и безжалостный дьявол.

Сюань Цзи отпустил свое божественное сознание. Сигарета в его руках догорела, и музыка прекратилась. Юноша горько усмехнулся и повернулся в сторону кладбища.

Миазмы вызвали у людей проблемы с памятью. Их нужно было лишь слегка подтолкнуть, это бы не заняло много времени. Как только в общество просочилась информация об утечке с подземного арсенала ядовитых газов, местные службы тут же перекрыли дороги и установили запрещающие знаки, ожидая, пока Отдел восстановления не сделает официальное заявление. Это стало для них спасением, избавив от необходимости иметь дело с Главным управлением.

Закончив играть, Шэн Линъюань спокойно убрал сюнь и отправился к гробнице, ожидая Сюань Цзи. Почувствовал исходящий от юноши удушливый запах табака, Его Величество хотел было промолчать, но в итоге не сдержался и мягко посоветовал:

— Это яд. Тебе следует поменьше курить.

Сюань Цзи немедленно достал из кармана едва начатую пачку сигарет и сунул ее Ло Цуйцую.

Всюду следуя за своим боссом, Ло Цуйцуй только и ждал возможности покрасоваться. Но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, ему в руки сунули сигареты. Какой смысл делиться табаком с представителем растительного класса? Но Ло Цуйцуй давно перестал быть стажером, он сражу же все понял. Это был намек на то, чтобы он ушел.

Презираемый всеми старик Ло был ранен в самое сердце. Держа в руках злосчастную пачку сигарет марки «Сяосе»7, он понуро опустил глаза и отошел в сторону, оставшись стоять в одиночестве.

7 小鞋 (xiǎoxié) — обр. ставить в затруднительное положение.

Сделав несколько шагов, Сюань Цзи замер. Его мысли резко изменили направление. Осознав, что натворил, юноша оглянулся на Ло Цуйцуя, но так никого и не увидел.

— Следуй за мной, — идущий впереди Шэн Линъюань махнул ему рукой и, не оглядываясь, с интересом произнес: — Только посмотри на эту раковину. Все это время она жила у меня под боком, в подразделении Цинпин. Какие богатства она скопила за эти годы.

Сюань Цзи молча последовал за ним. Его хаотично бившееся сердце внезапно сковало льдом. Юноша забеспокоился. Его тело было выковано в огне Чиюань, даже будь здесь ядовитый газ, какое ему было дело? Даже крысиный яд был для него чем-то вроде живительного супа*.

*Автору есть что сказать: так что не курите, если у вас нет особых способностей.

«Беспокойство» Его Величества было излишним, это больше напоминало показную вежливость.

Когда разбился «камень нирваны», в голове Сюань Цзи воцарился настоящий хаос. Он постоянно курил. Даже его коллеги это заметили, но Его Величество не стал бы тратить время на такие глупости. Так к чему все эти «светские беседы»? Сюань Цзи казалось, что после всего произошедшего Шэн Линъюань стал более осторожным и отчужденным... Он, наконец, дал волю своему деспотичному характеру, обернулся настоящим демоном и подобрал брошенную на краю Чиюань корону. Перед ним снова был владыка людей.

Сотрудники Управления по контролю за аномалиями и сотрудники отдела реставрации древних книг собрались под землей и усердно орудовали щетками. Процессом руководил доктор Ван. На носу старика красовались неизменные очки, делавшие его похожим на стрекозу. При помощи защитного снаряжения и множество детекторов им, в конце концов, удалось ликвидировать установленную у входа ловушку.

Подняв с земли ветку, один из оперативников, облаченный в защитный костюм, сорвал с двери последнюю печать.

— Диагностика инфракрасным излучением не выявила никаких проблем.

— Колебания аномальной энергии держатся в пределах нормы.

— Оборудование для очистки воздуха готово...

После длительного использования рентгеновского зрения зрачки Гу Юэси, наконец, вернулись в нормальное состояние. Повернувшись к доктору Вану, девушка показала ему большой палец. Стоявший неподалеку директор Хуан, заметил этот жест и кивнул.

— Начинаю обратный отсчет. Четыре, три, два, один…

От двери послышалось шипение, и створки медленно распахнулись. Все присутствующие выдохнули. Все, кроме Гу Юэси, раньше других рассмотревшей то, что таилось в темноте.

— Что ж…  Я знал, на что иду. Ну как, неплохо было бы перейти на сторону матушки Юй? — понизив голос, прошептал Чжан Чжао, и Ван Цзэ тут же отвесил ему подзатыльник.

Внутри сокровищница оказалась намного больше, чем они могли себе представить. Стены были выложены позолоченными кирпичами, а у подножия валялись золотые слитки. Когда луч фонаря осветил помещение, отразившийся от драгоценностей свет едва не ослепил всех присутствующих.

Кроме сокровищ за дверью находились большие деревянные ящики высотой более половины человеческого роста. На вид им было больше ста лет. За столь долгий срок древесина прогнила, и часть драгоценностей, — кораллы, красные нефриты и изумруды, — высыпалась наружу. Они лежали на полу небрежной кучей, словно дешевые подделки, продававшиеся по пять юаней за цзинь. Повсюду был разбросан «кошачий глаз».

— Неудивительно, — протянул Ван Цзэ, следуя за расчищавшими дорогу оперативниками. — Господин Юэ-дэ был настолько беден, что решил взять дело в свои руки. Он сделал себе имя на мошенничестве и вымогательствах. Члены подчинявшихся ему организаций были по уши в долгах, они жили на полном самообеспечении. Ни о каком сотрудничестве и взаимопомощи не могло быть и речи. Но ведь, помимо этого, у него было множество учеников и последователей. Он не знал недостатка в драгоценных безделушках и относился к расходам пренебрежительно. В средствах он был словно вольное облако и дикий журавль8.

8 闲云野鹤 (xiányúnyěhè) — вольное облако и дикий (одинокий) журавль (обр. в знач.: не связанный никакими обстоятельствами, вольный; полная свобода).

— У матушки Юй есть счета в нескольких крупных банках страны и за рубежом, кроме того, в ее руках находятся два траста9. Я думал, это общеизвестная информация, — горько улыбнулся Сяо Чжэн. — Да уж, деньги и впрямь хорошая вещь... Что это такое?

9 Доверительная собственность, или траст в общем праве — система отношений, при которой имущество, первоначально принадлежащее учредителю, передается в распоряжение доверительного собственника, но доход с него получают выгодоприобретатели.

За грудой золотых и серебряных украшений находился небольшой алтарь, в центре которого возвышался черный как смоль камень. Камень напоминал тот, на котором были выгравированы Законы Хаммурапи10. Завидев алтарь, все оперативники, как по команде, остановились в десяти шагах от него. Никто не осмеливался подойти ближе.

10 汉谟拉比法典 (hànmúlābǐ fǎdiǎn) — Законы Хаммурапи (аккад. Inu Anum sîrum, «Когда высочайший Ану…» — заглавие, данное поздневавилонскими переписчиками по первым словам текста), также Кодекс Хаммурапи — законодательный свод старовавилонского периода, созданный при царе Хаммурапи в 1750-х годах до н. э. Один из древнейших правовых памятников в мире.

Успокоившись, Сяо Чжэн первым шагнул вперед. Он действовал осторожно, но, едва сдвинувшись с места почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Одновременно с этим детектор аномальной энергии, висевший у него на ремне, оглушительно завопил, напоминая мужчине о неизвестной опасности.

— Это «камень запретов»! — воскликнул доктор Ван. Опираясь на плечи парочки исследователь, старик сделал несколько шагов, но в итоге тоже не смог приблизиться к алтарю. С жадностью вытаращив глаза, он изо всех сил всматривался в находку. — Записи в древних книгах свидетельствуют о том, что этот камень наделен особой силой, ни одно живое существо не должно подходить к нему ближе, чем на десять шагов. Еще в них говорится, что он попал в наш мир из самой преисподней. Когда все вокруг поглотит огонь, камень станет вместилищем воли небес. А нарушителей постигнет неминуемая кара... Это правда, это все правда...

— Что на нем выгравировано? — осведомился Сяо Чжэн.

— Подразделению Цинпин не разрешалось вмешиваться в политику, — Шэн Линъюань вышел из толпы и, не обращая никакого внимания на запрет, спокойно обошел вокруг алтаря. Позади находилось несколько мемориальных табличек, а перед табличками стояли погасшие русалочьи лампы. Эти лампы символизировали жизни каждого из глав подразделения Цинпин. Однако за последней из них не было таблички, лишь деревяшка с приставшей к ней чешуей зеленой змеи, на которой были написаны имя Хэ Цуйюй и день ее рождения. Стоявшая рядом лампа давно погасла, и в наполовину заполненной русалочьим жиром миске плавал посеревший фитиль. — Похоже, Хэ Цуйюй мертва. Теперь ясно, почему Бедствие клана теней смогло использовать ее облик.

Директор Хуан последовал за ним, в задумчивости посмотрел на черный камень и спросил:

— Преисподняя, небесная кара… они правда существуют?

Но хитрый лис Шэн Линъюань лишь скосил на директора Хуана глаза, а после улыбнулся и сказал:

— Вы ведь только прикидываетесь незнающим.

— Если верить историческим документам, после «смерти» императора У, один из первых глав подразделения Цинпин, Ян Дун, был казнен по указу нового императора. Тогда трое его приспешников взбунтовались. Обвиненный в шести преступлениях, Ян Дун был обезглавлен, и подразделение Цинпин возглавили трое стражей, — торжественно произнес директор Хуан. — Человек, установивший здесь «камень запретов», внес неоспоримый вклад в будущее.

Изначально подразделение Цинпин было личной охраной императора У. Не имея никаких ограничений, со временем, они потянули бы свои руки к политике. Их вмешательство в политический хаос вызвало бы беспорядки, и это непременно ослабило бы наложенную на Чиюань печать. Даже будучи полукровками, они не стали бы отсиживаться в тени, как это делали их предки. Забравшись высоко, они не смогли бы удержаться на вершине и, рано или поздно, их бы просто уничтожили.

Более того, они больше не могли оставаться рядом с императорской семьей, как тайные стражи, ведь жизнь полудемона была длиннее, чем жизнь человека, и императорская власть, со временем, попросту исчерпала бы себя. Будучи слишком лояльными к правящей семье, со сменой власти они пришли бы в упадок. Именно поэтому были созданы эти таинственные законы. Люди верили в них и боялись. Но долгое время спустя, «ученые мужи» распробовали их «на вкус» и начали использовать в свое оправдание.

Неудивительно, что подразделение Цинпин просуществовало столько лет, благополучно пережив смену нескольких династий, пока количество людей, появлявшихся на свет с особыми способностями, не снизилось до неприемлемых отметок.

— Им повезло, — покачав головой, отозвался Шэн Линъюань и, схватив фонарь, передал его в руки Сюань Цзи. — Всем людям оставаться на своих местах, «особенные» пойдут со мной. Ничего здесь не трогайте.

В сокровищнице подразделения Цинпин хранилась целая коллекция редких реликвий. Если его догадка верна, то темное жертвоприношение зародилось именно здесь.

Глава 96

Сюань Цзи растерялся и вдруг почувствовал, как его заключили в крепкие объятия.

Когда снаружи снова пошел снег, под землей началось движение. В сокровищнице стоял неприятный запах, и слышалось эхо, источник которого никто не мог определить. Что-то беспрерывно жужжало и, казалось, будто кто-то перешептывался в темноте, обсуждая, как было бы хорошо вломиться сюда и пировать1 на костях.

1 打牙祭 (dǎ yájì) — диал. кушать по особому случаю, кушать вкусную еду, устроить пир на весь мир (букв. жертвоприношение зубам).

Сюань Цзи поднял руку и щелкнул пальцами. Сгусток белого пламени охватил его ладонь, и свет озарил ближайшую стену. Со всех сторон послышалась брань. Пришедшие с ним сотрудники увидели, как из глины проступило множество призрачных лиц. Лица медленно ползли к потолку. Некоторые из них обрели форму, и из сомкнутых губ полилась кровь.

У стоявшего близко к стене Чжан Чжао по коже побежали мурашки:

— Директор Сюань, что это за...

Держа огонь, Сюань Цзи поднял свободную руку и приложил палец к губам, жестом приказав юноше замолчать.

В темноте раздался звон металла о металл, и все присутствующие увидели перед собой несколько «карманов»2. В «карманах» плотными рядами стояли доспехи. Путь преграждали стражи, вооруженные блестящими чжаньмадао3. Холодно лязгнув, острые клинки открыли людям проход.

2 耳室 (ěrshì) — театр. «карман» (подсобные помещения по бокам сцены).

3 斩马刀 (zhǎnmǎdāo) — чжаньмадао (меч, рассекающий лошадь).

Шлем первого из стражей повернулся к незваным гостям, и датчики аномальной энергии, что были у оперативников, словно обезумели.

Нащупав в кармане мобильный телефон, Сюань Цзи быстро набрал сообщение:

«Задержите дыхание. Они уже тысячи лет не пробовали человечины. Их внутренности заржавели, но они все еще голодны».

Сопровождавшие делегацию люди из «Центрального хранилища опасных грузов» обливались холодным потом. Кто знает, что стало с оставшимися позади сотрудниками Управления? Не настигло ли их то, что скрывается в стенах древней гробницы?

Дальше подземный ход начал сужаться пока, наконец, не превратился в узкую тропу, по которой могли идти только два человека. Никто не знал, сколько времени прошло и что ждало их впереди.

Вдруг Гу Юэси остановилась и поспешно отправила в только что созданный диалог новое сообщение: «Я ничего не вижу».

Ее рентгеновское зрение могло охватить лишь первые десять метров тропы. Она видела впереди нечто большое, но все, что было дальше отведенной им дороги, тонуло в непроглядном тумане. Интуиция подсказывала Гу Юэси, что что-то не так. Ее лоб покрылся испариной.

Шэн Линъюань бросил взгляд на экран телефона Сюань Цзи, махнул идущим позади людям и шагнул вперед.

— Ничего страшного, — сказал он. — Впереди нет жизни, поэтому ты ничего не видишь. Сами Небеса запрещают тебе смотреть.

Похоже, населявшие подземелье опасности считали демона небес несъедобным. Шэн Линъюань выдохнул и произнес во тьму пару фраз, но реакции не последовало. Оперативники не решались повторять за ним и не осмеливались ни о чем спрашивать, им некогда было даже опустить глаза и написать сообщение в WeChat. Пришлось набить вопросами животы и всю дорогу внимательно идти по следам Шэн Линъюаня. Никто не желал касаться окружавших их кирпичей и глиняных стен.

По мере их продвижения, запах сырой земли внезапно сменился чем-то другим, и к лицам всех присутствующих прилила кровь. Если медленно вдыхать окружавших их воздух, в нем слышалась едва заметная сладость. От этого запаха начинало тошнить, и под языком скапливалась слюна. У позабывших о завтраке оперативников забурлило в желудках. Чем дальше они шли, тем слаще становился запах. Кто-то непроизвольно сглотнул. У всех собравшихся разом «включилась» вегетативная система, а ощущение сухости и духоты лишь сильнее возбуждало нервные клетки.

Взгляд Сюань Цзи упал на спину Шэн Линъюаня. Весь путь они держались в метре друг от друга, но теперь это расстояние заметно сократилось. К тому моменту, как они окончательно поравнялись, нервы Сюань Цзи обострились до предела. Замешкавшись, он едва не оступился, и Шэн Линъюань тут же это заметил.

Стоило Сюань Цзи ошибиться, как Его Величество, не оглядываясь, произнес:

— Не нервничай. Этот запах здесь уже давно. Сейчас он безвреден.

— Это…

Прежде, чем Сюань Цзи успел договорить, пламя на его ладони сильно задрожало. И слабая искра желания, что таилась в сердце, испарилась без следа.

Помещение, в которое они пришли, оказалось размером с футбольное поле. Потолок, пол и стены в нем покрывали жертвенные письмена. Вошедшие следом оперативники увидели бесчисленное множество человеческих и нечеловеческих тел. И это была лишь малая часть того, что скрывалось под землей. Мысли людей тут же наполнились всевозможными кровавыми сценами, не раз встречавшимися в фильмах ужасов. Некоторым даже показалось, что все это нереально, что они попали на огромную съемочную площадку, построенную за очень большие деньги.

Перевесив детектор на запястье, Сяо Чжэн натянул перчатки и подобрал валявшуюся в углу ветошь. Шагавший рядом Ван Цзэ подошел к нему, и они с полминуты стояли во мраке, изучая странный предмет. Вдруг, Ван Цзэ заметно изменился в лице и отступил на несколько шагов:

— Это...

— Что там? — нетерпеливо спросил Чжан Чжао.

Сяо Чжан застыл. Он выглядел растерянным. Медленно, словно робот, он взял находку двумя руками и аккуратно положил на место.

Грудь Ван Цзэ яростно вздымалась, казалось, что он задыхался. Мужчина понизил голос и сказал:

— Это... Человеческая кожа! Детская кожа!

Отрезок кожи напоминал воротник от шубы, но в нем до сих пор можно было различить черты детского лица: маленькие нос и рот. Стрелка на детекторе аномальной энергии пришла в движение... Это указывало на то, что несчастный ребенок обладал особыми способностями.

Оперативники зашумели.

— Так, так значит... Значит, все это правда... — с трудом произнес Чжан Чжао.

Но прежде, чем юноша успел договорить, он закашлялся, и его чуть было не вырвало в противогаз.

Шэн Линъюань проигнорировал их возню и спокойно попросил фонарик. Слово за словом, он принялся внимательно изучать начертанные на стенах письмена.

— Ваше Величество... Неужели все это следы темного жертвоприношения? — прошептала Гу Юэси.

— Это жертвоприношение, но не темное, — сказал Шэн Линъюань. — Темное жертвоприношение всего лишь «ритуал». Можете считать это своеобразным контрактом.

— Это и есть контракт, — отозвался Сюань Цзи. — Темная жертва используется для призыва демонов, что действительно похоже на заключение договора. Различие лишь в том, что для темного жертвоприношения нужны жертвенные письмена и другие жертвенные атрибуты, чтобы обмен между посредником и Бедствием прошел гладко. Этот ритуал относится к основной категории жертвоприношений, но есть и другие, для которых тоже требуется написание определенных символов...

Кроме него существовали также: «Жертвоприношение свету великих светил» и «Жертвоприношение демона небес». Они пришли в этот мир из тех времен, когда принцесса клана Чжу-Цюэ пожертвовала собой, чтобы подарить жизнь Дань Ли, а восемьдесят один монах создали демона небес.

Но оба этих примера сюда не подходили. Мельком взглянув на Шэн Линъюаня, Сюань Цзи продолжил:

— Их слишком много, и некоторые из них весьма необычны. Я не знаю, к какому именно ритуалу относится начертанное здесь. Должно быть это... как вам сказать… первые жертвенные письмена?

— Тебе не обязательно знать об этой мерзости, — внезапно произнес Шэн Линъюань. Он поднял руку, и от стены отслоился один из окровавленных символов. Когда символ уже почти коснулся ладони Его Величества, всегда послушный черный туман, казалось, обрел собственное сознание. Закружившись ураганом, он тотчас же подхватил жертвенный символ. Наблюдая за этой картиной, Шэн Линъюань медленно склонил голову. На его спокойном лице не было никакого выражения. Сцепившись, черный туман и кровавый символ разлетелись на куски. — Проще говоря, это работает по принципу магнита. Магнит вытягивает зло из всего, чем вы пользуетесь. Если у вас достаточно злобы, вы можете обменять ее на все, что пожелаете.

Сяо Чжэн давно возглавлял оперативников и обладал острым профессиональным чутьем. Услышав эти слова, он тут же позабыл о неприятном впечатлении от сорванной детской кожи и с трудом осведомился:

— Кого обычно приносят в жертву? Существуют ли ритуалы с высоким риском для общества?

— Нет, таких ритуалов не существует, — свет от фонарика Шэн Линъюаня упал на угол стены. Там, во мраке, высилась целая гора человеческой кожи, достигавшая половины роста взрослого мужчины. Всюду на стенах виднелись пятна крови, а рядом валялись обрубки конечностей и ошметки каких-то органов. — Эти дураки уговаривали тигра отдать шкуру4. Темное жертвоприношение направлено на Бедствие, в написании жертвенных символов нельзя спешить. Но у этого «необычного» ритуала были свои собственные условия. И выполнить их должен был тот, кто написал на стенах все эти слова. Когда жертвенные письмена начертаны, пути назад уже нет. Но в смутные времена жертвовать своими женами и детьми было обычным делом.

4 与虎谋皮 (yǔ hǔ móu pí) — букв. уговорить тигра отдать шкуру (в знач.: не имеет шансов на успех, безнадежное дело).

— Так что такое на самом деле это «зло»? Негативные эмоции? — осторожно осведомился Ван Цзэ. Ему казалось, что его руки в чем-то испачканы, и он несколько раз потер их через перчатки. — Нет, старший, у всего в этом мире есть две стороны. Нам ли судить о том, что такое «зло»?

Глядя на Ван Цзэ, Шэн  Линъюань невольно подумал о том, что и он и потомок зверя Лэйцзэ были довольно интересными. Они оба были командирами групп. Один казался горячим снаружи, но был холоден внутри. У другого было холодное выражение лица, но горячее сердце. Один не обращал внимания на людей, но всегда относился к ним с особой искренностью.  Другой казался невозмутимым, спокойным и хладнокровным... но в решающий момент ему, порой, не доставало находчивости.

— Загустевшие дурные намерения, — ответил Сюань Цзи.

Ван Цзэ замер, но уже через мгновение кое-что осознал.

— Что с тобой не так в последнее время? Разучился разговаривать с людьми? Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Сяо Чжэн.

Но Сюань Цзи промолчал.

С недавних пор ему многое приходилось скрывать. Когда они были на море, он использовал пламя Чжу-Цюэ, чтобы сжечь Вэй Юя, а позже встал на одну доску5 с Шэн Линъюанем. И пусть оперативники так и не поняли, кто он такой, но за их подчеркнутой вежливостью скрывалась осторожность. Даже Ван Цзэ, давно знакомый с криминальным миром, не желал связываться с ним. Не изменилось только отношение сварливого старины Сяо. Он оставался верен себе и своему недовольству Сюань Цзи.

5 混在一起 (hùn zài yī qǐ) — ставить на одну доску (что-либо с чем-либо); валить в одну кучу (разные вещи, понятия).

Так даже лучше. Это помогало Сюань Цзи чувствовать себя обычным человеком.

— Я хочу сказать, что в каждом чувстве, независимо от того, хорошее оно или плохое, есть толика зла. Хорошо, допустим, даже если ты мне нравишься, и концентрация любви в этом чувстве достигнет девяноста девяти процентов, в конце концов оно превратится в яд... Вечное противостояние любви и ненависти. Понимаешь? Ладно, забудь об этом. Просто отметь этот момент «галочкой» и сделай соответствующие выводы. В любом случае, тебе эти знания ни к чему. Можно подумать, кому-то нечем больше заняться, кроме как влюбляться в тебя, — неохотно ответил юноша.

В присутствии Сяо Чжэна он просто не мог держать рот на замке и выбалтывал все, что в голову взбрело. Но Сюань Цзи не заметил, что стоило ему произнести слова «ты мне нравишься», как Шэн Линъюань слегка сжал челюсти.

Гу Юэси вышла вперед и, вовремя вклинившись в мужской разговор, вернулась к первоначальной теме:

— Может ли это «зло» накапливаться? Если взять немного от каждого человека, а после соединить все вместе, разве этого будет не слишком много?

Сюань Цзи горько улыбнулся и сказал:

— Да, иначе как, по-твоему, было придумано «жертвоприношение тысячи жизней»?

— Хорошо... Но, похоже, некоторые следы крови здесь совсем свежие, — в этот раз в разговор вмешалась Пин Цяньжу. Когда их директор пошел вперед, этот льстец, Ло Цуйцуй, тут же увязался следом и потащил ее с собой. Помещение было переполнено. В нем собрались все: логисты, сотрудники научно-исследовательского института и «Центрального хранилища опасных грузов». Ло Цуйцуй всеми силами пытался казаться более значимым в глазах вышестоящих. Кто бы мог подумать, что такое великое событие, как проникновение в сокровищницу подразделения Цинпин, произведет на него столь сильное впечатление. Все его ростки разом осыпались на землю. Ло Цуйцуй все еще держался на ногах лишь потому, что его поддерживала Пин Цяньжу.

— Директор, что, если убийца не успел уйти далеко? Следует ли нам быть более осторожными? — осведомилась Пин Цяньжу.

— Логистам следует вернуться назад и ждать нас у двери, — не оглядываясь, бросил Сяо Чжэн. —  Неужели все эти письмена дело рук Хэ Цуйюй? Она лишилась рассудка? Вы что-нибудь понимаете в этих письменах?

Но не успел Сюань Цзи ответить, как послышался вскрик. Ноги Ло Цуйцуя стали мягкими, как лапша, а перчатки Пин Цяньжу оказались слишком скользкими. Девушка не смогла удержать Ло Цуйцуя, и тот рухнул на пол посреди жертвенных надписей. Стоявшие поблизости логисты тут же бросились к нему. Сам не понимая, что увидел, Ло Цуйцуй открыл рот и закричал, показывая пальцем перед собой. Продолжая безумно вопить, мужчина пополз назад, едва не стерев себе задницу о землю. Еще чуть-чуть, и он бы вытряхнул себя из защитного костюма.

Лучи сразу нескольких фонарей одновременно устремились туда, куда указывал Ло Цуйцуй, и все присутствующие увидели впереди груду трупов.

Мертвые были повсюду. Смерть большинства из них нельзя было назвать достойной, и всем собравшимся под землей это зрелище показалось крайне неприятным. Однако там, куда указывал Ло Цуйцуй, торчала знакомая голова.

Ван Цзэ и Сяо Чжэн тут же узнали ее и в один голос заявили:

— Хэ Цуйюй?!

При жизни матушка Юй казалась достойным человеком. Незаурядной личностью. Кто бы мог подумать, что после смерти она окажется в общей спальне6, погребенная под горой трупов. Вытянув перед собой датчики аномальной энергии, оперативники закружились вокруг нее как саперы вокруг взрывчатки. Убедившись, что все показатели в норме, они разобрали трупы и вытащили из-под них тело Хэ Цуйюй.

6 大通铺 (dàtōngpù) — общая спальня (широкая кровать на кот. могут поместиться сразу несколько человек, например на стройках или в бедных школах).

Остальные тела были еще свежими. Судя по царящей под землей температуре, все они умерли не больше недели назад, а некоторые и вовсе успели поучаствовать в темном жертвоприношении. Похоже, что Хэ Цуйюй умерла в середине всего этого действа, и трупы тех, кого позже принесли в жертву, складировали поверх нее... Кто знает, может, она попросту задохнулась под этой горой.

Добравшись до подножия кучи мертвецов, один из оперативников сильно удивился. Увидев Хэ Цуйюй, он резко отшатнулся на полметра назад и едва на рухнул на пол. У женщины не доставало ног. Все ее тело ниже пояса превратилось в змеиное.

Когда сваленные на нее тела убрали прочь, голова Хэ Цуйюй плавно опустилась на грудь. Ее шею покрывала зеленая чешуя, а из-под сморщенных губ, отражая холодный свет фонарей, выглядывали два змеиных клыка.

— Не нервничай так. Все в порядке. Она мертва.

— Убедитесь, что ее тело не подает никаких признаков жизни и что уровень аномальной энергии в норме.

— Боже... Это... Что это за темная версия новой легенды о белой госпоже7...

7 白娘子 (báiniángzǐ) — «Белая госпожа» (персонаж из пьесы «Легенда о Белой Змее»).

— Это какой-то атавизм8? Но ведь люди относятся в млекопитающим, разве нет? Как она превратилась в рептилию?

8 Атавизм (от лат. atavus «отдалённый предок») — появление у данной особи признаков, свойственных отдалённым предкам, но отсутствующих у ближайших (обычно о явлениях вырождения, уродства).

Взгляд Шэн Линъюаня внезапно застыл.

Сюань Цзи тоже был потрясен. Он неуверенно посмотрел на Его Величество.

— Она действительно использовала...

— «Метод, противный воле небес», тот, что оставил король демонов Цзю Сюнь, — Шэн Линъюань неотрывно смотрел на Хэ Цуйюй. Полузмея, получеловек, она лежала в нескольких шагах от него. — Цзю Сюнь был чистокровным демоном. Он никогда никому не отказывал, кто бы к нему ни пришел. Похоже, она хорошо усвоила его уроки. Хэ Цуйюй пожирала своих сородичей, желая тоже стать чистокровным демоном.

— Значит, тогда, в Пэнлай, когда она помогала молодняку из водного класса, она искала для себя запасы продовольствия? — по телу Ван Цзэ волнами побежали мурашки. — Блядь! Она касалась моей руки... И хлопала меня по спине! Я думал, она делала это потому, что была радушной, а не потому, что желала оторвать от меня кусочек свежего мяса... Поверить не могу, что она действительно хотела съесть меня! Она воспринимала меня как галету9!

9 压缩饼干 (yāsuō bǐnggān) — галета. Сухое печенье наподобие крекеров, часто используются для моряков и военных. Также это собирательное название бретонских и вообще французских лепешек.

— Успокойся, брат Ван, ты не один из ее сородичей, — Сюань Цзи вышел вперед и посмотрел на тело матушки Юй. — Здесь не так много представителей водного класса. Однако за последние семьсот или восемьсот лет она съела почти всех «особенных», имевших общее с ней происхождение. Но Чиюань запечатан. Даже стань она чистокровным демоном, продолжительность ее жизни составляла бы те же семьсот или восемьсот лет. Вот почему она подговорила безумцев из школы Истинного Учения вновь зажечь пламя.

— Ради бессмертия она стала каннибалом. Значит, она сожрала всю свою родню? Я думал, что после «Путешествия на Запад» злодеи такого рода уже вышли из моды. Неужели ей было мало? Сколько она прожила? Восемьсот лет? Неужели та тень была такой харизматичной? — пробормотал Чжан Чжао.

Насколько же харизматичной была тень?

Говорят, стоило тени познакомиться с хозяином поближе, и она узнавала все его желания. Хозяин жил как во сне, со всех сторон окруженный нежностью и лаской. История знает немало случаев, когда мужчины из-за теней разводились со своими женами. Порой люди, умирая, настолько хотели остаться у своих слуг единственными господами, что запрещали теням жить дальше в одиночестве. Но у их окружения не часто хватало духу похоронить несчастную тень вместе с почившим хозяином, и они возлагали эту проблему на плечи будущих поколений. Порой хозяева, состарившись, сходили с ума. Она прятались, скрывая от тени свое уродство. Самые безвредные из них предпочитали уходить из жизни в расцвете сил. Но те, кто утратил всякий моральный облик, обращались ко злу и еретическим практикам, в попытке сохранить вечную жизнь.

Хэ Цуйюй не первая, кто так поступил.

Ей просто повезло родиться в последние дни существования подразделения Цинпин. Она присвоила себе знания и артефакты, столетиями копившиеся в сокровищнице подразделения, заполучила омытый кровью короля демонов «Метод, противный воле небес» и инициировала жертвоприношение тысячи жизней, которое едва не завершилось успехом.

«Она и сама не знала, какой харизматичной была та тень», — Сюань Цзи так глубоко задумался, что, если бы кто-то захотел его окликнуть, юноша наверняка бы разозлился.

— Все эти жертвы тоже были ради бессмертия? — внезапно спросил Чжан Чжао.

— Не знаю, я не очень хорошо разбираюсь в жертвоприношениях, — опомнившись, Сюань Цзи быстро привел в порядок мысли и вопросительно посмотрел на Шэн Линъюаня. — Но, сдается мне, в мире не существует ритуала, способного подарить кому-либо долголетие?

Шэн Линъюань покачал головой. Жертвенные письмена, начертанные на полу и стенах, были в полном беспорядке. И все они были созданы матушкой Юй. Она так долго пыталась, но у нее ничего не вышло. Даже будучи живой энциклопедией древних и не только проклятий, Его Величество понятия не имел, что было в этой куче непонятных «черновиков». Он лишь приблизительно понимал, что сделка, которую Хэ Цуйюй хотела совершить, похоже, была как-то связана со временем.

Однако подземная сокровищница была не тем местом, где хотелось бы оставаться, и Сяо Чжэн решил, что сперва им нужно вынести отсюда трупы.

Некоторые из жертв умерли недавно, наверняка с помощью технологии анализа ДНК они смогут установить их личности. На этом их решено было оставить в покое. По крайней мере, теперь Управление могло отчитаться перед семьями погибших.

Что до матушки Юй, то она всегда была значимой фигурой в обществе людей с особыми способностями. Топни она ногой, и весь мир содрогнулся бы. Ее нельзя было просто засыпать землей. Оперативники и сотрудники «Центрального хранилища опасных грузов» пару раз тщательно осмотрели тело огромной змеи, определив, что на нем не осталось ни следа аномальной энергии. Только после этого они осмелились созвать людей, чтобы поднять труп Хэ Цуйюй на поверхность.

— Раз, два, три... Взяли! Будьте осторожны. Не давайте ее хвосту волочиться по полу и смотрите ничего не поцарапайте.

В это время Сюань Цзи пытался запомнить расположение жертвенных символов. Этот магический след нельзя было так оставлять, нужно было запомнить его хотя бы частями. Если с письменами что-то случится, он сможет увидеть это, сравнив их с образами в своем море знаний.

Вдруг, он краем глаза заметил, как что-то скатилось с тела матушки Юй. Это была крохотная чешуйка.

Но она не была частью ее чешуи. Чешуя матушки Юй была темно-зеленого цвета, почти черная, а эта чешуйка была полупрозрачной. Она мягко мерцала во мраке и, казалось, что все стоявшие вокруг источники света были направлены только на нее.

Очевидно, Сюань Цзи был не единственным, кто это увидел. Сидевший неподалеку от него Ло Цуйцуй внезапно спросил:

— Что это?

Чжан Чжао тут же наклонился, намереваясь поднять чешуйку.

— Не знаю… Какое-то украшение? Датчик аномальной энергии молчит...

Спина Сюань Цзи покрылась холодным потом. Не успел он среагировать, как его интуиция уже забила тревогу, и юноша бросился вперед, оттолкнув Чжан Чжао в сторону.

— Не трогай!

Столкнувшись с Сюань Цзи, Чжан Чжао споткнулся и громко фыркнул. Его карманные часы, умевшие «останавливать время», внезапно сильно нагрелись. Лежавшая на земле чешуйка вспыхнула, и яркое пламя окутало Сюань Цзи.

В тот момент, когда юноша прикоснулся к свету, он будто бы куда-то провалился. Словно из ниоткуда послышался рокот далеких волн. Его движения стали плавными и вязкими, море знаний на мгновение опустело, и поток мыслей тут же замедлились в несколько раз. Казалось, он застрял в промежутке, где время застыло. Сюань Цзи больше не чувствовал его ход. Кто знает, сколько он так провисел, секунду или целую вечность, но шум волн внезапно заглушил раскат грома. Сюань Цзи растерялся и вдруг почувствовал, как его заключили в крепкие объятия.

Глава 97

Как это может быть больно, избалованный ты дух

Все случилось слишком быстро. Чешуйка взорвалась, не потревожив ни приборов, ни датчиков. Сияющая волна хлынула во все стороны, и никто из тех, кто находился поблизости, не успел среагировать.

Никто, кроме Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань точно знал, сколько времени его взор был обращен на Сюань Цзи. В два раза дольше, чем на других. И хотя долго смотреть на кого-либо было невежливо, они все еще считались «старыми друзьями». Поэтому поступи он иначе, это, наоборот, показалось бы странным.

Однако они до сих пор были связаны божественным сознанием. Шэн Линъюань и огненная бездна делили одно происхождение. Даже если он пытался скрыть свое присутствие, его аура была такой же, как и у Чиаюнь. Сюань Цзи был связан с Чиюань. Но за три тысячи лет существования этой связи, он привык к ней и больше не обращал на нее никакого внимания. Потому Шэн Линъюань мог «подглядывать» за ним сколько угодно, и никто не смог бы его заметить.

Шэн Линъюань сорвался с места почти одновременно со вспышкой, и его рука оказалась между сиянием и Сюань Цзи.

Коснувшись пламени, он испытал сильное потрясение. Демон небес был частью этого мира и подчинялся его правилам. И, пусть мир постоянно пытался избавиться от него, но Его Величество всегда был ближе всех к пониманию его «законов». Их мощь смешалась с огнем, едва не втянув Шэн Линъюаня в самое сердце бури. Этого оказалось достаточно, чтобы он в полной мере осознал силу самого безжалостного и неумолимого явления из всех... Течения времени.

Время вокруг него понеслось по кругу. В попытке защитить Сюань Цзи, Шэн Линъюань, не колеблясь, стиснул его в объятиях. Демон небес сдавленно вздохнул, и «вторая половина Чиюань» провалилась в бесконечный водоворот. Казалось, что плоть и кровь Шэн Линъюаня рассыпались в прах, обратились в крошечные частицы. Пурпурный дворец рухнул1. Высоко в облаках послышался гул, и небо расчертившая огромная молния. Молния угодила в разрытую могилу, и землю сотряс оглушительный гул. Все, что находилось внизу, будь то охранявшие сокровищницу древние доспехи, державшие в руках тяжелое оружие, или покрывавшие стены жертвенные письмена, испарилось без следа.

1 紫府 (zǐfǔ) — пурпурный дворец (обр. в знач.: обитель бессмертных, небеса). Кроме того, так называют точку, расположенную в верхнем даньтяне (жизненно важной области организма, местом сосредоточения Ци), т. е. над переносицей, между бровями.

Стоявший у входа Янь Цюшань внезапно вздрогнул. Подхватив Чжичуня на руки, мужчина спрятал его в своих объятиях. Сразу после этого он шагнул вперед и, наплевав на субординацию, схватил директора Хуана и толкнул его в руки коллег:

— Прочь отсюда, сейчас же! Скажите всем отступить!

Командир Янь среагировал мгновенно. Стоило им эвакуироваться, как гробницу площадью в треть му2 осветила чудовищная вспышка. Ослепительное сияние золотых звезд3 потрясло всех присутствующих, от благоговейного страха их волосы встали дыбом.

2 亩 (mǔ) — му (мера земельной площади, равная 60 квадратным чжан, что соответствует 667 кв. метров).

3 满眼金星 (mǎnyǎnjīnxīng) — поэтичное описание головокружения и замешательства.

Люди из класса металла больше всего на свете боялись грозы, но Янь Цюшань самоотверженно прикрывал отступление. Маленькая деревянная куколка в его руках заметно дрожала. Чжичунь изо всех сил старался выбраться из чужой хватки.

— Что ты делаешь... — сердито произнес Янь Цюшань.

Чжичунь поспешно протянул ему детектор аномальной энергии. Увидев показатели на экране, Янь Цюшань тут же изменился в лице. Он едва не задохнулся от изумления. Прибор молчал. Все указывало на то, что аномальная активность в окружавшей их области резко снизилась.

Гроза продолжалась несколько минут, и зимний воздух наполнился запахом озона. Янь Цюшань в спешке увел людей на пятьдесят метров от входа, с ним остались лишь несколько оперативников «Фэншэнь». Никто не осмеливался действовать опрометчиво. После того, как гроза утихла, оперативникам потребовалось двадцать минут, чтобы покинуть подземный проход.

Ван Цзэ, пошатываясь, выбрался на поверхность. Он выглядел так, будто увидел призрака. Никто не мог сказать, что на самом деле произошло. Таинственный старший, некогда пригвоздивший Бедствие к раковине, неожиданно для всех пришел на помощь Сюань Цзи.

— Хорошо, сперва запечатайте вход, — бессвязно пробормотал Сяо Чжэн. — Уходим отсюда... Отступаем...

— Все уже закончилось, — отозвался Янь Цюшань, крепко сжав его плечо. Но Сяо Чжэн дрожал, как опавший лист, и его взгляд беспорядочно блуждал по сторонам.

— Что с тобой? — потрясенно спросил командир Янь.

Сяо Чжэн открыл было рот, но его мышцы свело судорогой, и он едва не прикусил язык. Стук его зубов был слышен в пределах нескольких метров.

Янь Цюшань обернулся и крикнул:

— Где медицинская бригада?!

Медики были наготове. Подскочив к оперативникам, они принялись грузить людей в машины скорой помощи. Они проверили всех по нескольку раз, но, в конце концов, так ничего и не нашли.

— Испуг? — снисходительно осведомился Янь Цюшань, его лицо по-прежнему ничего не выражало. Но стоило ему услышать диагноз, и его брови чуть не уползли на затылок. Мужчина растерянно посмотрела на врача, а затем перевел взгляд на стоявших неподалеку коллег. Среди них были Сяо Чжэн, Ван Цзэ и целая толпа оперативников, что каждый день прикалывали головы к поясам4, не говоря уже о директоре Сюане и том жутком таинственном человеке.

4 Сокращение от идиомы 脑袋液在裤腰带上 (nǎodai yè zài kù yāodài shàng), что буквально означает готовность пожертвовать собой в любой момент.

— Невозможно. Что их так напугало?

Врач медицинской бригады покачал головой.

— Люди из класса духовной энергии проверяли их на наличие ментальных травм? — спросил Янь Цюшань. — Может быть, виной всему их оборудование? Среди этих всех этих приборов немало тех, что напрямую воздействуют на психику, порождая страх...

Но сказав это, он тут же почувствовал, что был неправ. Ведь Гу Юэси, выросшая в духовной темнице, не утратив при этом рассудка, была невосприимчива к разного рода психологическим атакам и ни за что бы не угодила в подобную ловушку. Но если под землей таилось что-то похуже миазмов внутреннего демона, почему тень не воспользовалась этим?

— Командир! Командир Янь! — крепко сжимая что-то в руках, один из врачей в спешке подбежал к Янь Цюшаню. — Взгляните на это. Это было у капитана Чжао.

Стоило Янь Цюшаню увидеть этот предмет, как его зрачки сузились. В ладонях  врача лежал секундомер Чжан Чжао. Его металлический корпус сильно деформировался. Казалось, что он расплавился, а потом что-то с силой растянуло его в стороны.

Этот «секундомер» всегда был особенным. Даже сотрудники научно-исследовательского института не смогли изучить его. Внешнее кольцо было сделано из неизвестного металла. Долгие годы сильнейшие из представителей металлического класса пытались установить с ним контакт, но никто из них, включая самого Янь Цюшаня, так и не смог этого сделать. Секундомер нельзя было потерять или одолжить. Чжан Чжао был единственный, кто мог его использовать. Казалось, эта штука была частью его тела.

— Кроме того, только что капитан Гу кое-что сказала мне и моим коллегам, но никто из нас не смог ее понять. Когда мы спросили ее, что это значит, она больше не проронила ни слова, — понизив голос, продолжил врач.

— Что она сказала?

— Кажется… там было что-то про «время».

Сюань Цзи перенес Шэн Линъюаня в машину скорой помощи и, покачав головой, отказался от осмотра и лекарств. Когда один из врачей подошел к нему, намереваясь забрать Шэн Линъюаня, Сюань Цзи выставил вперед руку и процедил сквозь зубы только одно слово:

— Нет.

— Но ведь его нужно осмотреть? Мы должны исключить наличие ментальных травм или чего-то подобного, — пояснил врач.

Сюань Цзи открыл рот и замер. За пять юаней он мог заговорить кого угодно, но сейчас он выглядел так, будто напрочь позабыл все слова. После долгого замешательства он, наконец, выпалил еще одно короткое «нет». Нелегко было, оставаясь вежливым, донести до окружающих то, что он «хотел бы немного помолчать».

— Будь по-вашему, пейджер лежит слева от вас. Если почувствуете себя плохо, сообщите нам, — врачи переглянулись, заподозрив, что директор Сюань, вероятно, повредил центр Брока*, и, оставив рядом с ним лечебные наушники, созданными специалистами из класса духовной энергии, тихо удалились.

*Примечание автора: Речевой центр Брока — обеспечивает моторную организацию речи и речедвигательных органов. Проще говоря, центр Брока ответственен за воспроизведение речи, при его повреждении возникает так называемая афазия Брока (анартрический синдром), характеризующаяся невозможностью объединения отдельных речевых движений в единый акт. Т.е. нарушением речи, как высшей психической функции, вызванным поражением коры головного мозга. Будьте осторожны и берегите себя.

Когда голоса, наконец, отдалились, Сюань Цзи глубоко вздохнул. Расслабившись, юноша почувствовал легкую дрожь в мышцах.

В той странной чешуйке оказался заключен небольшой отрезок времени. Конечно, это было не само «время». Если бы его можно было визуализировать, то, не только богам, демонам и духам, но даже Вселенной, вероятно, пришлось бы пережить еще один Большой взрыв.

Однако несмотря на это, все присутствующие, похоже, заработали коллективную афазию.

Наблюдение с близкого расстояния за миниатюрной копией Большого взрыва для смертных было сродни коллапсу. Сила его воздействия во многом превышала предел человеческих возможностей. Как если бы сознание крохотного насекомого внезапно расширилось до размеров вечности. Трудно было описать тот страх, что испытывал человек, ощущая, как его душа растворяется в «бесконечности».

В тот момент даже Шэн Линъюань почувствовал себя неважно. Со стороны он казался невредимым, но на деле его тело было разорвано на части и вновь собрано воедино. Вот только скорость, с которой все это произошло, была слишком высока, чтобы другие могли хоть что-нибудь заметить. На нем не было ни царапины, но разрушенное море знаний восстанавливалось очень медленно. Шэн Линъюань был нем, конечности не слушались его, и он почти ничего не чувствовал. К счастью, нить божественного сознания, связывавшая его с Сюань Цзи, не оборвалась. Зная, что юноша в целости и сохранности, Его Величество спокойно погрузился в созерцание и стал ждать, когда кипевшая внутри него темная энергия восстановит море знаний. Угодив под влияние того, что было заключено в чешуйке, он смог уловить момент столкновения времени и пространства. Но все это было так стремительно. Теперь он должен был подождать, пока море знаний не восстановится, и тогда можно было бы вновь пережить этот момент.

— Лин… Линъюань.

Похоже, Сюань Цзи звал его. Лежавший с закрытыми глазами Шэн Линъюань внезапно вздрогнул. Не в силах произнести ни слова, он сосредоточился и прислушался. Он различил, как Сюань Цзи, запинаясь, пробормотал несколько слов... но так ничего и не понял.

Шэн Линъюань нахмурился.

Но Сюань Цзи, похоже, не желал ждать. Будучи на редкость нетерпеливым, он постоянно запинался. Казалось, в его речи смешались северный и южный диалекты. Будто студент, изучавший иностранный язык, он постоянно сбивался и вынужден был повторять все то же самое, но гораздо медленнее. Однако уже через пять-шесть минут Сюань Цзи внезапно заговорил на изящном языке. Шэн Линъюань слышал, как он читал «Спрашивать о сокровенном» — первую главу из книги практик, которым обучал его Дань Ли, когда они были детьми.

Зачитывая знакомые строчки, Сюань Цзи сам задавал вопросы и сам же на них отвечал, полностью копируя диалог, произошедший когда-то между Его Высочеством и Дань Ли.

Шэн Линъюань чувствовал, словно кто-то с осторожностью потянул за ниточку, так легко и мягко, что он едва не поверил, будто к нему вернулось сердце.

Вдруг, выговор Сюань Цзи изменился, отдаленно напоминая смесь множества малоизвестных наречий. Прислушавшись, Шэн Линъюань, наконец, понял, что происходит. Сюань Цзи  был тем, кто прожил на свете тысячи лет, тем, кто собственноручно подавил тьму. Законы времени и пространства никак не повлияли на его разум. Он не только помнил о том, как менялся китайский язык, но и знал несколько слов из диалектов других кланов и регионов. Но окунувшись в творившийся вокруг хаос, он, похоже, позабыл все, что узнал за столько лет.

Краем уха слушая его болтовню, Шэн Линъюань вновь сосредоточился на море знаний. Теперь оно казалось ему таким же, как в детстве. Пока он самоотверженно занимался самосовершенствованием, Сяо Цзи ошивался рядом и постоянно болтал, пытаясь привлечь его внимание призывами поиграть.

Три тысячи лет спустя его сокровенная мечта, о которой он так долго боялся вспоминать, наконец, исполнилась.

Охваченное темной энергией море знаний постепенно успокаивалось, повинуясь голосу Сюань Цзи. Его речи были ласковыми, и процесс пошел намного быстрее. Рассыпавшаяся на части память о том, что Шэн Линъюань успел увидеть, прикоснувшись к чешуйке, наконец, собралась воедино.

Он удивленно вскинул брови. Рев, раздававшийся среди хаоса времени и пространства, на самом деле оказался шумом волн. И среди всего этого рокота звучала песня.

Русалочья песня?

Всецело сосредоточившись на этой мелодии, Шэн Линъюань с трудом различия слова.

Что?... «Хвала»?... Тогда что такое «водная гладь»? В русалочьем языке «небо» и «водная гладь» — одно и то же.

«Драгоценный камень»... «Белый»... «Белый драгоценный камень»? Похоже на нефрит.

Затем было что-то про «великолепие», но слова песни звучали слишком неразборчиво, чтобы он мог их разобрать.

Раз за разом прокручивая в памяти мелодию, услышанную в шуме волн, Шэн Линъюань внезапно набрел на мысль. Подождите-ка! «Небо», «белый драгоценный камень» и «великолепный». Все это, будто части древней легенды…

— Линъюань, ты делаешь мне больно, — Сюань Цзи наконец-то перешел на современный китайский язык. Эти слова прозвучали так внезапно, что Шэн Линъюань отвлекся. Он обнаружил, что крепко сжал пальцами правую руку Сюань Цзи. Должно быть, он не рассчитал силы, когда пытался оттащить этого глупца, а после потерял сознание и так и не отпустил его.

Этот мальчишка… На виду у всех он притворялся порядочным молодым человеком, обращаясь к владыке людей исключительно «Ваше Величество», а за спиной бормотал «Линъюань». Словно обиженный ребенок.

«Тебе придется немного потерпеть, — мысленно улыбнувшись, ответил Шэн Линъюань, обращаясь в море знаний, — как это может быть больно, избалованный ты дух».

Разумеется, Сюань Цзи не слышал его слов и продолжал бороться.

Надежда подобна ядовитому семени. Стоит ей найти брешь, как она тут же погрузится в нее, пустит корни и прорастет.

Сюань Цзи изо всех сил старался собраться с мыслями, но раз за разом терпел неудачу. Злобный внутренний голос шептал ему: «Это реакция на стресс. Она не может врать. Видишь, он пытался защитить тебя несмотря ни на что».

Сюань Цзи с силой ущипнул себя на бедро и как заядлый спорщик, принялся препираться сам с собой: «Нет, я тут совершенно не при чем. Во мне последняя кость Чжу-Цюэ. Меня ведь невозможно заменить, верно? Все это только ради... Ради общего блага».

Голос, что соблазнял его, раздался вновь: «Он стоял в трех шагах от тебя. Почему другие не отреагировали? Почему только он подоспел первым? Должно быть, он все это время наблюдал за тобой».

Сюань Цзи оскалился и разжал пальцы, потерев грозящий стать фиолетовым синяк на ноге: «Чушь, Его Величество знает законы небес, он на редкость проницателен. За всю свою жизнь он вырезал больше людей, чем спасли наши оперативники. Что странного в том, что он среагировал быстрее остальных?»

«Если все это только ради общего блага, почему же он тогда потерял сознание, но до сих пор не отпустил твою руку? По-моему, он наблюдал за тобой, и ты сам позволил ему схватить себя».

«Он мог просто забыть отпустить меня. Или виной всему мышечный спазм. Су… судороги?»

«Ох... когда-то давно он истязал свое сердце, жертвуя кровь плавильной печи. Он столько раз ломал свой клинок, и все это было только ради тебя».

Кто не учился во втором классе средней школы? Один из учеников сбежал из дома, потому что мать порвала его плакат... В те времена Его Величеству было очень тяжело справиться с собой, должно быть, дворцовые чиновники вынудили его.

«Но он никогда в жизни не был женат!»

Внезапно, Сюань Цзи вновь обрел способность дышать.

«Когда сломался меч демона небес, он был еще молод. Но в тот год, когда он прыгнул в Чиюань, его молодость уже прошла. Ты помнишь тот день? Он снял с себя корону и нефритовый кулон, а императорскую печать бросил оставшемуся рядом слуге. Он был совсем один... У него не было ничего, кроме проржавевших осколков клинка».

Сюань Цзи не мог пошевелиться. Дрожа как лист на ветру, он с трудом приподнял веки, словно они весили несколько тонн. Его взгляд упал на лицо Шэн Линъюаня, и в горле тут же пересохло.

Внутренний демон в его голове продолжал настаивать: «Хочешь попробовать?»

Попробуй.

Неужели ты не осмелишься? Неужели ты никогда не делал этого раньше? Тогда, на шестой год Цичжэн, что ты сделал?

Знать осталась в прошлом, но даже теперь, в эту эпоху, ты все еще боишься оскорбить их?

Что произойдет, если ты сделаешь это?

В любом случае, это последняя из куриных костей... Ой, то есть, костей Чжу-Цюэ. Расколов ее, ты увидишь, почему он обменял их на Чиюань.

Помнишь, что случилось в подводной гробнице?

Стоило Сюань Цзи вспомнить то, что произошло в гробнице Вэй Юя, как у него тут же перехватило дыхание, и сердце бешено забилось в груди.

Там, в подводных руинах, Его Величество сотворил себе ледяной гроб, оставшись один на один с морем. Тогда Сюань Цзи ворвался к нему и разбил лед. Он думал, что получит удар, сравнимый с ударом меча, но к его удивлению, скованная холодом кровожадная темная энергия рассеялась без следа. Казалось, эта тьма узнала его.

Словно зачарованный, Сюань Цзи склонил голову и, шаг за шагом, приблизился к Шэн Линъюаню. Но стоило ему коснуться этих холодных и мягких губ, как в его голове завертелись мысли:

«Проснись и ударь меня, — взмолился юноша. — Ударь меня, пронзи меня своим взглядом…»

Это позволило ему избавиться от внутреннего демона.

Но в этот раз «удача» покинула Сюань Цзи. Шэн Линъюань не «просыпался», как бы ему не хотелось. Углубив поцелуй, Сюань Цзи разжал челюсти Его Величества, и напряженные мышцы Шэн Линъюаня немного расслабились. Сила, с которой он сжимал чужую руку, исчезла.

Но он все равно не отпустил Сюань Цзи.

Заключенный в клетку своего неподвижного тела, Его Величество, все это время изучавший русалочий язык, был ошеломлен. Поднявшееся в море знаний цунами почти сразу же успокоилось.

Глава 98

Как долго может продержаться союз меча и человека?

До того, как Шэн Линъюань избавился от сердца, он изо всех сил старался справиться с охватившей его тоской, каждый раз придумывая для этого все новые и новые способы.

Он хотел оттолкнуть от себя это чувство, стать холодным, как лед, но, в конце концов, вынужден был сдаться. Ведь дух меча не был обычным человеком. Кто знает, сколько лет потребовалось бы ему на то, чтобы обрести собственное тело. А до того момента он оставался единственным живым существом в мире, с которым Сяо Цзи мог бы поговорить. Если бы Его Величество пошел на поводу у собственного эгоизма и намеренно отдалился от него, что тогда было бы с Сяо Цзи?

Каждый день ему приходилось «закалять свой разум», ограждая духа меча от ненужных мыслей. Но стоило ему успокоиться, как он вновь выстраивал вокруг себя множество иллюзий.

Его Величество всегда любил духа меча, и лишь в этих иллюзиях он мог быть счастливым. Но за счастьем всегда следовала печаль. У Сяо Цзи была поистине дурная репутация, как у тех соблазнительных красавиц1, что покоряли целые государства. Тысячи людей указывали на него пальцем2, но, в конце концов Шэн Линъюань ослабел и умер, лишившись всех своих чувств. В другой иллюзии дух меча обрел собственное тело. Это был изящный и талантливый юноша, но, к сожалению, к тому моменту Его Величество уже состарился3, как и любой смертный. Его юношеская любовь грозилась сгнить вместе с его дряхлым телом. В глазах духа меча он видел лишь отвращение. Следующая иллюзия показала Его Величеству, что дух меча навсегда остался в его сердце. Он прожил рядом с императором всю жизнь. Но как долго может продержаться союз меча и человека? В конце концов, смерть разделила их, и хорошие деньки прошлого превратились в острый клинок, соскребающий плоть с костей.

1 妖姬 (yāojī) — красавица (особенно об обольстительной служанке или наложнице).

2 千夫所指 (qiānfūsuǒzhǐ) — букв. тысячи людей тычут пальцем (объект всеобщего осуждения).

3 鹤发鸡皮 (hèfàjīpí) — куриная кожа и журавлиные волосы (обр. в знач.: престарелый, древний, в глубокой старости).

Одним словом, в своих мыслях он прошел великое множество развилок, и ни одна из них не закончилась хорошо.

Еще в юности Шэн Линъюань заточил себя в темницу, раз за разом разбивая свое сердце на куски. А спустя тысячи дней и ночей, дух меча, наконец, покинул его позвоночник и с радостью отправился исследовать мир. Это чувство было для него в новинку, он никак не мог насытиться им. Заняв позицию «отца и брата», Шэн Линъюань собственноручно выкопал себе могилу глубиной в три тысячи чи. У него попросту не было другого выхода.

Некоторое время спустя он уже с легкостью обсуждал с Дань Ли возможность политического брака, не опасаясь, что Сяо Цзи может их услышать. Или же в шутку просил Вэй Юня разыскать для него дух медного молота и сделать из него невесту для меча демона небес. Шэн Линъюань искренне надеялся когда-нибудь избавиться от привязанности к духу меча.

Духу меча никогда не нравилось имя «Тун», выгравированное на его лезвии. Оно не казалось ему внушительным. И именно поэтому Шэн Линъюань планировал даровать его своему первенцу, чтобы навсегда остаться отцом человека по имени «Тун».

Но…

Но…

Поднявшийся вверх черный туман прошел сквозь пустую грудь Шэн Линъюаня, так и не найдя себе пристанища. Ему только и оставалось, что бесцельно блуждать по телу Его Величества. Тумана становилось все больше и больше, пока этот сгусток не превратился в невыносимое бремя и едва не хлынул из семи отверстий. Шэн Линъюаню показалось, что он прослезился.

К счастью, это было не так.

В ту ночь даже принявшим успокоительное оперативника снились кошмары. Взяв наушники, созданные представителями класса духовной энергии, Сюань Цзи включил расслабляющую музыку и выкрутил громкость на максимум. Но растущее в груди беспокойство не исчезло, и юноше пришлось сдаться.

Мимолетное возбуждение прошло, и теперь в его голове воцарилась абсолютная пустота. Он чувствовал себя отъявленным негодяем.

Даже если демон небес пожелал остаться безжалостным, его сердце все еще жило в теле Сюань Цзи... Причем, буквально. И пусть в этой жизни им не суждено было засыпать в одной постели, они все еще могли разделить одну на двоих могилу. Один из них был «Хранителем огня», а другой «ожившей бездной». Шэн Линъюань в любом случае окажется у него в руках. Чего ему бояться? Стоит только пожелать, а шанс обязательно появится.

Но стоило Его Величеству открыть глаза, как чистота сердечных сокращений этого целеустремленного юноши взлетела до ста восьмидесяти ударов в минуту. Спина Сюань Цзи тут же покрылась холодным потом, а сердце испуганно замерло в груди. Он не смел произнести ни слова, но их и без того окружала многообещающая тишина.

К счастью, открыв глаза, Шэн Линъюань «ничего не заподозрил».

— Почему у тебя на лбу горит тотем? — сказал он. — Мы видели лишь крохотный отрезок времени, ничего серьезного.

Разум Сюань Цзи окончательно отключился, предоставив всю власть языку.

— Я пытаюсь отогнать зло своей красотой. Не мешай мне, — выпалил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань послушно замолчал.

В машине скорой помощи вновь повисла странная тишина. Очнувшись, Сюань Цзи, наконец, понял, с кем разговаривает и опустил взгляд в пол, не желая лезть на рожон.

Но так уж повелось, что в период ухаживаний все птицы стремились продемонстрировать партнеру свое оперение. Сюань Цзи так разнервничался, что у него вспотела шея, а горящий в центре лба тотем постепенно становился все ярче и ярче. Его сверхъестественная красота оттеняла лицо юноши. Это было поистине впечатляющее зрелище.

Какое-то время Шэн Линъюань молча смотрел на Сюань Цзи. Сказать по правде, человек перед ним казался ослепительнее, чем десять тысяч образов, которые он когда-то себе представлял... Юный император никогда не отличался богатым воображением, однако, внешность не имела для него никакого значения. Каким бы прекрасным не виделся ему Сяо Цзи, он все равно ему нравился. И каким бы уродливым он ни оказался, он был единственным, кого Его Величество хотел держать в своем сердце.

Ему на грудь обрушилась вся тяжесть горы Тайшань, но на губах, похоже, покачивалось лишь легкое перышко. Шэн Линъюань небрежно произнес:

— О, а ты4 весьма красив. Один твой вид может успокоить пламя Чиюань. Но не стоит опускаться до того, чтобы подбирать рассыпавшуюся чешую. Пойдем, позволь мне снова спуститься под землю, может, на этот раз мне улыбнется удача.

4 卿 (qīng) — ты; дорогой (фамильярное обращение в разговоре, напр. между мужем и женой).

У Сюань Цзи не было времени спрашивать об этой «удаче». Услышав шум, следивший за покоем директор Хуан немедленно собрал вокруг себя толпу людей.

— Их будет вполне достаточно, — отозвался Шэн Линъюань, кивнув в сторону директора Хуана. — В любом случае, внизу сейчас безопасно.

Директор Хуан поспешно спросил:

— Что ты имеешь в виду? Уровень аномальной энергии вокруг заметно снизился. Это как-то связано с гробницей?

— Многие создания, состоявшие в подразделении Цинпин, были долгожителями. Но у всего есть как светлая, так и темная сторона. Некоторые из них питаются плотью и кровью. Если потревожишь их, они непременно нападут. Однако прокатившийся по гробнице взрыв уничтожил все, что пряталось под землей. Сейчас в сокровищнице спокойно. Вы можете забрать и спрятать то, что необходимо запечатать, чтобы в будущем не тратить силы на долгие объяснения.

— Что произошло внизу? —  вновь спросил директор Хуан.

— Вы когда-нибудь слышали о «Небесном нефритовом дворце»? — осведомился Шэн Линъюань.

Всем известно, что гаошаньский дворец называли «Белым нефритовым дворцом». Когда-то он стоял на острове Гаолин, в самом сердце Восточного моря. Ныне это место принадлежало провинции Ючжоу. Когда Вэй Юй был запечатан, дворец разрушили войны Его Величества. А тысячи лет спустя, из-за сдвигов титанических плит, это место погрузилось на дно, и память о нем превратилась в прах.

Но что за «Небесный нефритовый дворец»? Название звучало в лучших традициях телефонных мошенников.

Даже Сюань Цзи был сбит с толку.

— Это имеет какое-то отношение к Вэй Юю?

— Нет, к Вэй Юю это не имеет никакого отношения, но это связано с происхождением клана гаошань. Это долгая история, — отозвался Шэн Линъюань. — Гаошаньцы больше всего походили на людей. Продолжительности их жизни, привычки и рацион ничем не отличались от человеческих, кроме того, их клан славился своими ремесленниками. И пусть раньше между населявшими этот мир расами часто возникали споры, гаошаньцы никогда ни с кем открыто не враждовали. Более того, они все были очень красивыми…

Осознав, что словом «красивый» Шэн Линъюань описывал всех подряд, Сюань Цзи изменился в лице. Только что услышав это в свой адрес, он решил, что «красота» была скорее оскорблением, нежели комплиментом, и всерьез задумался о расовой дискриминации гаошаньцев.

— Тысячи лет гаошаньцы жили бок о бок с людьми, но редко когда люди вступали в браки с представителями их клана, — говоря это, Шэн Линъюань выглядел так, будто вел за собой толпу невежественных зевак. — До того, как страну захлестнуло пламя Великой битвы, десятки тысяч беженцев нашли убежище на юге. На Гаолине они вынуждены были зарабатывать на жизнь черным трудом, и гаошаньцы воздавали каждому по потребностям. Двадцать долгих лет я ничего о них не слышал. Но, говорят, в те дни доля полукровок, рожденных от союза человека и гаошаньца была намного ниже, чем от союза человека и демона.

— Это из-за религиозных убеждений? — спросил директор Хуан.

Но Шэн Линъюань покачал головой.

— Гаошаньцы всегда были корыстолюбивы. Они держали рабов за домашний скот, убивали их и создавали инструментальных духов. Разве могли такие как они верить в духов и богов?

— Тогда почему? — продолжал допытываться директор Хуан.

В мире, где различные кланы и расы не ограничивали себя рамками репродуктивной изоляции и религиозных убеждений, «соседи», до того никак не мешавшие друг другу5, быстро смешивались между собой. Особенно в сельскохозяйственную эпоху, когда у ремесленников было намного больше шансов выжить.

5 井水不犯河水 (jǐngshuǐbùfànhéshuǐ) — колодезная вода речной не помеха (обр. в знач.: один другому не помеха, не мешать друг другу, не касаться друг друга, жить отдельной жизнью).

— Потому что в древности ходили слухи, что гаошаньцы были грешниками.

Так, за разговорами, они снова подошли ко входу в сокровищницу. Кто-то из оперативников по неосторожности задел груду золотых слитков, и теперь земля была усыпана золотом вперемежку с битыми кирпичами. Это выглядело поистине шокирующе.

Жужжание, преследовавшее их ранее, наконец, прекратилось. Янь Цюшань взглянул на детектор и почувствовал, что энергетическая активность здесь была слабее, чем на станции по сбору отходов.

— Боюсь, никто не сможет сказать наверняка, правда ли это. Сведений о тех временах не сохранилось. Все, что я успел услышать, было лишь отзвуками народной молвы.

Голос Шэн Линъюаня эхом отозвался от стен подземной гробницы.

— Говорят, гаошаньцы не принадлежали этому миру. Многие поколения их предков жили в заоблачном пределе, называемом «Небесным нефритовым дворцом». Кроме того, они водили дружбу с русалками. Первые из методов создания инструментальных духов были придуманы не для того, чтобы губить жизни и приносить жертвы железу. Это был особый способ совершенствования, веками практиковавшийся среди гаошаньцев. Состарившись, они приносили себя в жертву, сплавляя свою плоть с русалочьей кровью, отданной им добровольно. С этого момента они больше не употребляли в пищу пять приправ6, строго соблюдали заповеди, превращали свои тела в оружие и усердно практиковались, чтобы совершенствоваться и набираться мудрости. Свою долгую жизнь в качестве инструментальных духов они посвящали защите будущих поколений.

6 五味 (wǔwèi) — пять приправ (уксус, вино, мёд, имбирь, соль).

Но позднее, кто-то случайно обнаружил проход, связывавший «Небесный нефритовый дворец» с внешним миром, и многие гаошаньцы с радостью отправились путешествовать.

Все гаошаньцы — прирожденные ремесленники. До Великой битвы они успели выковать множество сабель и мечей. Я и представить себе не могу, насколько популярными они были, когда только появились среди нас. Говорят, что в те времена любой инструмент, сделанный руками гаошаньцев, стоил нескольких городов7. Когда представители богатых знатных семей и крупных школ слышали о гаошаньцах, они принимали их как почетных гостей. Их бесценные клинки, с закованными в железо инструментальными духами, покорили всю страну. Придя в этот мир, гаошаньцы в миг обрели славу. Купцы готовы были поклоняться им как богам и строить для них храмы.

7 价值连城 (jiàzhíliánchéng) — стоить нескольких городов (обр. драгоценный, дороже золота).

Чжичунь был последней работой Всеслышащего Вэй Юня. Будучи тесно связанным с кланом гаошань, он поспешно выглянул из-за пазухи Янь Цюшаня. Внимательно прислушавшись к разговору, кукла не удержалась и с дрожью произнесла:

—  И это обернулось для них катастрофой.

Шэн Линъюань спокойно оглянулся на него.

Чжичунь был нежным и сентиментальным юношей, но если дело касалось каких-то важных вещей, его разум оставался предельно ясным.

Все эти почести лишь подливали масла в огонь. Вскоре, это действительно ознаменовало начало катастрофы.

— Инструментальные духи клана гаошань были созданы из их предков. Никто чужой не смог бы пользоваться этим оружием. Но искушение росло и, однажды, один «умный человек» нашел новый способ создавать клинки.

— Ты имеешь в виду «убийство, во имя создания инструментальных духов»?

— Да, ведь закаляя себя, закаляешь и других.

Первыми пострадали дети, появившиеся на свет слабоумными или с другими ярко выраженными дефектами. Но вскоре гаошаньцы обнаружили, что на создание инструментальных духов во многом влияет наличие у детей врожденных способностей. Они нацелились на отпрысков бедняков и полукровок, которым негде было спрятаться. Своими действиями они нарушили равновесие этого мира, и русалки яростно тому воспротивились. Они отвернулись от людей, и создание клинков стало невозможным. Тогда гаошаньцы начали убивать русалок, силой забирая их кровь.

— На самом деле, в начале многие гаошаньцы выступали против «убийства, во имя создания инструментальных духов». Они считали все это темным колдовством. Ведь жертва, принесенная плавильной печи, больше не была добровольной. Духи гневались. Люди, приобретавшие выкованное гаошаньцами оружие, долго совершенствовались, чтобы подчинить его себе. Но стоило им один раз оступиться, и оружие тут же обращалось против них. Но однажды, напав на одну из русалок, люди обнаружили, что перед смертью в крови этих несчастных созданий появлялась особая «отрава». Вещество, способное успокоить инструментального духа и защитить владельца от опасности. — прохладно улыбнулся Шэн Линъюань. — С тех пор все меньше и меньше людей выступало против убийства русалок и создания клинков. Кузнечное ремесло гаошаньцев вновь стало пользоваться огромным спросом.

Убийство ради создания инструментального духа больше не считались темным колдовством, ведь «колдовство» причиняло вред и другим людям, и создателю. Но если вредить только другим, это уже совсем другое дело.

Новый метод помог начать массовое производство некогда драгоценных инструментальных духов. Кроме того, в зависимости от того, какими были настоящие тела будущих инструментальных духов, они могли бы наделить оружие совершенно новыми свойствами.

Что до мертвых русалок, то помимо вышеупомянутой «отравы», содержавшейся в их телах, в дело шел еще и их жир. Из него получалось неплохое масло. Пара флаконов русалочьего масла стоила сто лян золота, а русалочьи жемчужины и того больше.

Хорошо, что эта драгоценная рыбина в изобилии водилась на родине гаошаньцев. Разве щедрые блага родных краев не принесли бы пользу стране и народу?

Директор Хуан тихо кашлянул:

— Я, конечно, не эксперт и, если мне что-то не понятно, я обычно переспрашиваю... Но где мы найдем этих «русалок»? Доживи они до наших дней, кем бы они были? Дикими животными? Я вовсе не пытаюсь никого оскорбить, я не считаю, что животных можно убивать, когда вздумается.

Янь Цюшань, Чжичунь и Сюань Цзи заговорили почти одновременно:

— Они не животные! — горестно возмутился Чжичунь

— У них должны быть те же права, что и у людей, — серьезно заявил Янь Цюшань.

— Это разумные существа, — выпалил Сюань Цзи.

Директор Хуан поспешно замолчал.

Он так и не понял, какое место в обществе занимали русалки, но понял, что его окружали люди, желавшие равноправия.

Лишь Шэн Линъюань знал, о чем он пытался сказать.

— Русалок истребили еще до Великой битвы, — спокойно отозвался он. — Я никогда не видел ни одной из них. Но если кто-то смог унаследовать их кровь, должно быть, именно это и стало причиной появления у таких людей «особых способностей».

Директор Хуан на мгновение задумался и спросил:

— А что случилось потом?

— Говорят, гаошаньцы прогневали богов и были изгнаны из «Небесного нефритового дворца». Однако оказавшись на земле, гаошаньские правители пожелали построить себе такой же дворец. Кроме этого, они каждый год отправляли людей в море, в попытках отыскать утраченную родину, но так ничего и не добились, — Шэн Линъюань на мгновение замолчал, а затем продолжил, — в древности люди считали гаошаньцев зловещим народом, но мне никогда так не казалось. Если это правда, то почему тогда их жертвы, русалки, оказались изгнаны вместе с ними? Какой в этом смысл?

Янь Цюшань на мгновение задумался:

— В самом деле, называть их «изгнанниками» как-то странно. Если в мире существовали боги, способные «изгнать» целую расу, и, если предки гаошаньцев действительно жили в «заоблачном пределе», а после понесли суровое наказание, не может быть, чтобы они ничего не боялись и ни во что не верили.

— Есть еще одна легенда. Обратившись против гаошаньцев, русалки, с помощью какого-то запретного искусства, разрушили «Небесный нефритовый дворец», — продолжил Шэн Линъюань. — Однако по чистой случайности, внутри чешуйки, оброненной почившей Хэ Цуйюй, я услышал рокот волн и песню об этом дворце. Русалочью песню…

За разговорами они и сами не заметили, как миновали узкий каменный тоннель и оказались в усыпанном трупами зале.

Жертвенные письмена, покрывавшие пол и стены зала, полностью исчезли, но тела полулюдей-полузмей и ужасные следы прошлых «жертвоприношений» заставили впервые оказавшегося здесь директора Хуана нервно содрогнуться.

Странная чешуйка лежала рядом с чьим-то хвостом. Шэн Линъюань шагнул вперед, намереваясь подойти ближе, но Сюань Цзи вовремя схватил его за руку.

— Все в порядке, — Его Величество похлопал юношу по ладони и сделал вид, что не заметил, как Сюань Цзи вздрогнул, когда пальцы Шэн Линъюаня коснулись его кожи. — Я знаю меру.

Держа в руках фонарик, Янь Цюшань окинул взглядом подземелье и охрипшим голосом произнес:

— Я видел эти жертвенные письмена в телефоне моего коллеги...

— Но из-за произошедшего здесь взрыва они теперь потеряны. Большинство из них были как-то связаны со временем, — покачал головой Шэн Линъюань.

Внезапно Янь Цюшаня словно осенило. Вспомнив про деформированный секундомер Чжан Чжао, он аккуратно вытащил его из кармана.

— Это принадлежит моему коллеге. Вы знакомы. Юноша, умеющий останавливать время. Когда он выбрался на поверхность, его секундомер превратился в это. Теперь никто не сможет им воспользоваться. Я хотел выяснить, кто это сделал, но след от присутствия особых способностей на этой вещице такой слабый, что его едва можно уловить. Это тоже как-то связано со временем?

Чжан Чжао с рождения относился к «особому классу». Тех, кто не подходил ни к одной из крупных родословных часто относили к этой категории. Ядром его способностей был этот старый секундомер. Но, так как он считался личной вещью Чжан Чжао, никто из присутствующих никогда раньше его так пристально не рассматривал. Воспользовавшись возможностью, Сюань Цзи оглядел покореженный корпус и быстро понял, что что-то не так.

— Он унаследовал эту штуку от предков?

Эту безделушку с простеньким экраном?

— Раньше секундомер принадлежал его матери. Она была моей предшественницей, до того, как пожертвовала жизнью на передовой. Моим долгом было передать эту вещь ее сыну, — сказал Янь Цюшань. — Но его форма… похоже, она может меняться. В руках его матери эта штука была обычными старыми механическими часами. После гибели предыдущего владельца часы внезапно встали, а через сорок восемь часов и вовсе превратились в камень. Когда я передал их мальчишке, камень «растаял» прямо у него на ладони, а несколько лет спустя, когда у Чжан Чжао проявились особые способности, появился этот секундомер.

Шэн Линъюань и Сюань Цзи переглянулись.

Предметы никогда не меняются сами по себе. Но они могут выбрать себе хозяина и принять тот вид, который соответствовал бы его предпочтениям.

— Позволь мне взглянуть, — внезапно сказал Шэн Линъюань.

Но стоило ему коснуться секундомера, как все вокруг залилось ослепительным светом. Сияние в миг поглотило черный туман. Шэн Линъюань крепче сжал ладонь, силясь удержать секундомер, едва не выскользнувший у него из рук.

— Зачем ты убегаешь?

По металлическому корпусу прокатилась волна дрожи. Деформированный, сейчас он казался таким жалким.

Шэн Линъюань поднял вторую руку, и мягко накрыл ладонью дрожавший секундомер:

— Я не собираюсь тебя есть. Дай мне посмотреть, что ты такое.

Стоило ему договорить, и окутавший его пальцы черный туман сделался похожим на ластик. Первыми исчезли новомодный электронный экран, а затем циферблат и металлическая оболочка... Лицо Янь Цюшаня застыло, превратившись в непроницаемую маску. Неудивительно, что ни один из представителей класса металла не смог «прощупать» корпус этого секундомера. Оказывается, это был вовсе не металл!

Но что это, черт возьми, такое? Неужели эта штука мимикрировала8 и сумела обмануть представителей металлического класса?

8 Мимикрия — способность приспосабливаться к окружающей среде, существующим условиям, меняя внешний вид, окраску, форму и т.д.

Черный туман окутал секундомер и закружил его, словно барабан стиральной машины. С каждым новым оборотом он все больше и больше уменьшался, и чем сильнее туман «омывал» его корпус, тем меньше он становился, пока, наконец, не превратился в крохотный, размером с ноготь, осколок.

Нет, в голубоватую чешуйку.

— Что это такое?!

Однажды Сюань Цзи уже имел возможность наблюдать за взрывом времени и пространства. От увиденного этот незадачливый рэпер едва не онемел, а маленькая чешуйка чуть было не одарила его посттравматическим расстройством. Увидев ее вновь, Сюань Цзи схватил Его Величество за локоть, приготовившись в любой момент перенести его в безопасное место.

Глава 99

— Они были чужаками, за что их следовало любить?

Шэн Линъюань внезапно замер. Оказавшись в лапах Сюань Цзи, он почувствовал, как парализовало половину тела. Чешуйка скатилась с его ладони и вновь попыталась убежать, но демон небес тут же пришел в себя, отправив в погоню за «беглянкой» черный туман.

К счастью, Его Величество был весьма умен, чтобы не поддаться влиянию момента. На миг потеряв контроль, он быстро успокоился и осторожно высвободился из хватки Сюань Цзи, а после взмахнул рукой, и окутанная черным туманом чешуйка повисла в воздухе. Туман был не слишком плотным, похоже, Шэн Линъюань хотел, чтобы каждый из присутствующих смог рассмотреть то, во что превратился «секундомер».

Крохотная чешуйка слабо поблескивала в полумраке, это делало ее похожей на блуждающий огонек. Не трудно было догадаться, что и эта чешуйка и та, которую нашли первой, имели одинаковую текстуру. Должно быть, они обе принадлежали одному существу.

Но Сюань Цзи не сразу это заметил. Глядя на чешуйку, он внезапно вспомнил легенду, которую слышал еще в детстве. Вынув из кармана монету, Сюань Цзи не раздумывая подбросил ее вверх. Монета ударилась о то, что раньше было секундомером, и по подземной сокровищнице прокатился звон, напоминавший звук удара металла о металл. Монета завертелась в воздухе, постепенно разгораясь, и прежде, чем Янь Цюшань успел ее остановить, пламя окутало чешуйку, но запаха гари так и не последовало. Похоже, она не боялась огня. Ее цвет изменился, сделавшись насыщенно-синим. В сиянии пламени чешуйка сверкала, как драгоценный камень.

— Она словно бесценная драгоценность. Ни огонь, ни вода не могут ее разрушить. Кажется, что в огне можно увидеть Млечный Путь. Похоже, это действительно русалочья чешуя, — произнес Сюань Цзи. С минуту подумав, он поймал монету и обратился к Шэн Линъюаню, — но ведь легенда гласит, что после смерти русалки, ее чешуя обращается в камень? Почему же эти чешуйки не изменились?

Шэн Линъюань покачал головой. Даже в его времена русалки были лишь частью древних легенд. Взяв чешуйку, он повернулся к Янь Цюшаню и сказал:

— Я не знаю, почему с ними ничего не произошло, но правители редко замечают других правителей. Возможно, это существо столкнулось с более сильным противником и растратило все свои силы.

Русалочья чешуя все еще излучала яркое голубое свечение, от которого ощутимо тянуло холодом. Она напоминала ледяное пламя. Не снимая перчаток, Янь Цюшань взял чешуйку и, вытащив из кармана металлическую шкатулку для хранения различных артефактов, осторожно поместил ее внутрь:

— Можно ли починить секундомер? Он очень важен для мальчика.

— Если я возьму ее в руки, эта штука снова попытается убежать. В прочем, это не важно. Думаю, в этом нет ничего сложного, — отозвался Шэн Линъюань. — Когда вернешься, передай своему коллеге, чтобы набрал куда-нибудь немного морской воды. Пусть каждый день капает на чешуйку несколько капель своей крови, смешанной с этой водой. Со временем, все вернется на круги своя.

— Значит, предками Чжан Чжао были русалки? Но ведь он не из водного класса, — изумился Янь Цюшань.

— Да, помнится, во время физической подготовки, когда подсчитывали очки за норматив по плаванью, Ван Цзэ пытался помочь ему сжульничать, — отозвался Чжичунь.

— Чжан Чжао не умеет плавать, он всегда полагался лишь на свои особые способности. Я несколько раз пытался научить его, но ты постоянно его баловал…

Командир Янь опустил глаза и встретился с серьезным взглядом деревянной куклы. Высотой куколка была менее двух чи, но мужчина все равно не мог ей противиться. Слова комом застряли в горле, а залегшие меж бровей морщинки так и не разгладились... Янь Цюшань выглядел растерянным.

Никому не дано вернуться в прошлое, также, как нельзя вернуть вкус заново разогретому обеду.

Сюань Цзи чувствовал то же самое. Не в силах больше смотреть на эту парочку, он попытался сменить тему и, как ни в чем не бывало, произнес:

— Капитан Чжао еще молод, не удивительно, что командир Янь заботится о его репутации. Но ты сказал, что оба его родителя обладали особыми способностями, может быть, происхождение его отца сыграло ведущую роль в определении класса? Взять, например, нас, тех, кто принадлежит к классу огня и грома, мы можем плавать, но нас очень легко утянуть на дно.

После всех этих слов, Чжичунь внезапно устыдился черноты своего сердца и поспешно пошел на попятную:

— Эта чешуйка, в которую обратился секундомер Чжан Чжао, умеет останавливать время, — сказал он. — А в чешуйке матушки Юй оказались сокрыты доселе невиданные законы природы. Другими словами, те, кто произошел от русалок, как-то связаны со временем... Кроме того, что русалки были правителями морских глубин, они также обладали знаниями о таких секретных техниках? Это слишком...

Слишком хитро.

«Время» всегда было частью «небесных сфер», в записях, оставленных различными кланами все, что имело к нему какое-либо отношение, считалось запрещенным искусством. Даже обезумевший король демонов Цзю Сюнь не смел посягать на эти знания.

Если подумать, умение Чжан Чжао «останавливать время» казалась незначительным, но на самом деле это была поистине ужасная способность. Пусть всего на секунду, но последствия, тянувшиеся за этой «паузой», были такими, что каждый, будь то демон небес, Бедствие или злой дух, были вынуждены подчиняться законам времени и пространства. Эта уникальная способность позволила Чжан Чжао победить бесчисленное множество великих мастеров и стать самым молодым капитаном спецназа в истории Управления по контролю за аномалиями.

«Одна секунда» — это очень много. Если русалки действительно овладели тайнами времени, то какими бы слабыми и глупыми они ни были, разве гаошаньцы смогли бы охотиться на них?

— Не думаю, что законы времени можно использовать по своему желанию, к тому же, на такой большой территории. Это повергло бы мир в хаос. Наверняка для этого существуют строгие правила... Чего Хэ Цуйюй хотела добиться? Хотела разгадать тайну мироздания и продлить себе жизнь? — Директор Хуан огляделся, окинув взглядом свидетельства чужого безумия, и опустил глаза на лежавшее на земле тело огромной змеи. Похоже, ему было неуютно здесь находиться.

Страх людей перед крупными рептилиями был высечен в их генах. При мысли о том, что совсем недавно он сидел рядом с этой хвостатой женщиной на «Совете Пэнлай», его бросало в дрожь... Притворяясь благочестивой, она с легкостью улаживала дела, раздавая всем высочайшие указы. Даже несмотря на то, что директор Хуан был стар и многое в жизни успел повидать, у него по коже до сих пор бегали мурашки.

К счастью, все эти годы матушка Юй упорно работала. Все ее богатства и полная коллекция запретных артефактов были собраны здесь.

В конце концов, сотрудники «Центрального хранилища опасных грузов» запросили партию сверхпрочных ящиков, чтобы надежно упаковать в них все подозрительные находки, включая русалочью чешуйку, и подготовить все это к транспортировке обратно в Управление для немедленного изучения.

Следом за ними на место происшествия явились оперативники из трех элитных подразделений «Лэйтин», «Баоюй» и «Фэншэнь». Отдохнувший за несколько дней директор Сяо теперь казался намного спокойнее. Он лично руководил транспортировкой, чтобы ни один, даже самый способный муравей, не смог подобраться к грузам ближе, чем на три километра.

Шэн Линъюань сидел в служебной машине, принадлежавшей Отделу восстановления. Держась подальше от суетящихся снаружи людей, он краем глаза наблюдал за ними, не отрываясь изучая копии жертвенных надписей, сделанных Хэ Цуйюй.

Сюань Цзи скромно сидел рядом, внимательно вчитываясь в новости Цзянчжоу. Он хотел убедиться, что происшествие с миазмами не стало причиной других катаклизмов. Но на самом деле, Сюань Цзи каждые две-три минуты украдкой поглядывал на Шэн Линъюаня.

Его Величество давно привык к диванам и мягким креслам и теперь удобно устроился у окна. Пережив сильный снегопад и зимнюю грозу, небо над Цзянчжоу, наконец, прояснилось. Солнечные лучи проникали в салон автомобиля, бросая на лицо Шэн Линъюаня рассеянные тени. Его полуопущенные ресницы напоминали крылья бабочек, а пальцы, держащие бумаги, казались почти прозрачными... Сюань Цзи мельком взглянул на экран мобильного телефона, но так и не смог прочесть ни один заголовок. Сдавшись, он сосредоточился на новостях, изо всех сил пытаясь вспомнить чувство, которое испытывал, касаясь пальцами некогда принадлежавшему ему клинка.

Это можно было бы назвать идиллией... Если бы не куча помех1 из Отдела восстановления.

1 电灯泡 (diàndēngpào) — электрическая лампочка (жарг. третий лишний; человек, который мешает паре остаться наедине).

Никто не знал, кто додумался выдать Ян Чао права, но этот человек явно рассчитывал на то, что юноша никогда не сядет за руль. Он вел машину так, что, казалось, будто он родился с занозой в заднице. В салоне ужасно трясло, все жутко скрипело и дребезжало.

Сюань Цзи был в смятении. Ему даже показалось, что перед тем, как выехать на дорогу, Ян Чао принял какой-то допинг. Юноша никак не мог усидеть на месте и легонько притоптывал ногой.

— Аспирант, у тебя что, запоздалый СДВГ2? — не выдержав, осведомился Сюань Цзи.

2 多动症 (duōdòngzhèng) — Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Психическое, поведенческое расстройство, начинающееся в детском возрасте. Проявляется такими симптомами, как трудности концентрации внимания, гиперактивность и плохо управляемая импульсивность.

— Я просто волнуюсь, директор. Впервые вижу, чтобы сразу три элитных отряда собрались вместе, — Ян Чао вытер руки об руль, не задумываясь о том, что подумают о нем сидевшие в машине коллеги. — Вы только посмотрите на них. Как думаете, этого достаточно для встречи конца света?

— Какой красноречивый. Ты действительно достоин называться деятелем культуры, — беспомощно вздохнул Сюань Цзи.

— Тьфу-тьфу-тьфу, нельзя винить ребенка за его слова. Малыш Ян, быстро сплюнь, — поспешно затараторил Ло Цуйцуй.

Шэн Линъюань на мгновение отвлекся от изучения жертвенных символов и перевел взгляд на Ян Чао. Никто не знал, о чем он думал, но уголки его глаз слегка изогнулись.

Вдруг Сюань Цзи вспомнил, что одной из способностей Ян Чао было незаметное чтение мыслей. Будучи открытым человеком, он неосознанно «заражался» эмоциями других людей. Подняв голову, Сюань Цзи вновь посмотрел на юношу. Его лицо покраснело и он постоянно ерзал, не находя себе места. Это не было похоже на беспокойство о «конце света», это больше напоминало влюбленность.

Стоило задуматься, с какой же стороны дул этот весенний ветерок. В машине было всего несколько человек: Пин Цяньжу предпочитала держаться подальше от остальных и не осмеливалась много болтать, опасаясь отвлечь водителя. Брат Ло... Похоже, эта буйно цветущая «ива»3 у него перед глазами, заставила его давно позабыть о весеннем ветерке. Стоило ли говорить, кто еще это мог быть?

3 细柳 (xìliǔ) ссылается на 细柳营 (xìliǔyíng) — ист. укреплённый лагерь в Силю (дин. Хань; также обр. в знач.: образцовое военное укрепление; образцовая воинская часть).

Нечистая совесть Сюань Цзи не давала ему покоя, и он поспешно забился в дальний угол сиденья. Таким образом, он пытался отгородиться от Ян Чао, избавив юношу от воздействия своего настроения.

Похоже, для подтиравшего всем задницы Отдела восстановления настали насыщенные времена. Готовясь к собеседованию по вступительным экзаменам в аспирантуру, Ян Чао очень хотел раздвоиться. Не обращая никакого внимания на своего безответственного «временного начальника», Ян Чао обратился к Шэн Линъюаню, которого до сих пор по глупости считал духом меча:

— Господин Шэн, как вы думаете, сможет ли история русалочьего народа в будущем стать одной из академических дисциплин? Мне кажется, это была бы отличная идея! К сожалению, все это касается лишь людей с особыми способностями. Было бы лучше, если бы я смог поступить в обычный университет... Но, знаете, когда я впервые услышал об этой истории, я тут же придумал для себя несколько интересных тем.

В своей жизни Шэн Линъюань имел дело с самыми разными людьми, например с такими, как директор Сяо, у которого «мозги не поворачивались». Но он крайне редко встречал таких искренних дурачков, потому с охотой уделил юноше немного своего внимания.

— Я слышал, как один из моих коллег пересказывал другим вашу историю о русалочьем народе и гаошаньцах. Похоже, вы любите размышлять над фактами и искать доказательства, — продолжил Ян Чао, внезапно проникшись к Его Величеству доверием. — Из дошедших до нас старинных записей можно сделать вывод, что русалки относились к рыбам. Хоть они и походили на людей, но уровень развития их интеллекта не дотягивал даже до уровня приматов. И ведь верно... Мозг рыб устроен так, что они постоянно забывают, «кто они и где они». Разве могли они испытывать к гаошаньцам столь сложные чувства? Разве знали они что такое любовь и что такое ненависть? Мне кажется, что гаошаньцы намеренно очерняли образ русалок в силу существования между русалками и людьми языкового барьера. Но есть еще одна причина: у них не было собственной письменности. Это была сделка между людьми, демонами и другими человекоподобными расами. Они хотели, чтобы гаошаньцы продолжили создавать инструментальных духов. Им нужно было обоснование для появления такого оружия.

Уклонившись от ответа, Шэн Линъюань спокойно перевернул страницу с жертвенными письменами.

Но Ян Чао, похоже, было все равно, ответят ему или нет.

— Поэтому я думаю, что мы должны отнести русалок к еще одной, четвертой из человекоподобных рас. Нам нужно подробно изучить их обычаи и историю... Ведь море такое глубокое! Другими словами, если демонами становились представители таких рас, возможно ли, что и среди русалок когда-то существовало Бедствие? — взволнованно выпалил Ян Чао.

Его глаза загорелись. Он представлял себе, как станет знаменитым, напишет множество статей, и индекс его влияния в отделе стремительно «поползет» вверх. Возможно, в будущем он мог бы занять пост директора Научно-исследовательского института Управления по контролю за аномалиями.

— Русалки не были похожи на людей, — с улыбкой отозвался Шэн Линъюань, опрокинув на юношу таз холодной воды. — Для создания инструментальных духов не нужна причина. С давних времен это ремесло приравнивали к колдовству, лишь такие варвары как гаошаньцы, что до сих пор держали при себе рабов, промышляли чем-то подобным. Как ты думаешь, почему в древности люди презирали гаошаньцев?

Ян Чао молчал.

— Что до тех, кто использовал инструментальных духов… Сами они никогда не отнимали жизни. Конечно же, они были безгрешны. Эти люди считали, что «благородный муж должен держаться подальше от бойни и кухни4, — Шэн Линъюань вновь опустил глаза, впившись взглядом в бумаги. — Это правда, что у русалок не было ни души, ни большого ума. Здесь нечего очернять.

4 君子远庖厨 (jūnzǐyuànpáochú) — благородный муж держится подальше от бойни и кухни (т.е. обладает仁 (rén) жэнь — человеколюбием и милосердием.Фраза из «Мэн-цзы» 孟子 (mèngzǐ) трактата, входящего в конфуцианский канон).

— Но ведь русалки придавали огромное значение чувствам... — возразил Ян Чао.

— Как этому мешает «отсутствие души и ума»? — вскинул брови Шэн Линъюань.

У Ян Чао не нашлось возражений.

Эти высказывания были крайне неполиткорректны.

— Не имеет значения, влюблялись ли русалки в своих сородичей или испытывали другие мимолетные чувства, у уток-мандаринок и журавлей разные повадки. Одна из причин, по которой эти глупые рыбы собственноручно уничтожили свой род, заключалась в том, что они накрепко привязывались к представителям других кланов и умирали от разбитого сердца. Вторая же причина, это то, что гаошаньцы отлавливали их ради крови и жира, из которого готовили масло. Сдается мне, они были рождены, чтобы умереть за эту неземную любовь. Если это не отсутствие души и ума, то что? — небрежно сказал Шэн Линъюань. — Они были чужаками, за что их следовало любить?

Его Величество говорил тихо, но его слова напоминали звонкую пощечину, едва не оглушившую Сюань Цзи.

Последние пару дней он задавался вопросом, был ли Шэн Линъюань для него кем-то особенным. Однако, только Сюань Цзи собрался вытрясти из своей головы эти бесплотные фантазии, как речи Его Величества застигли юношу врасплох.

«Внезапная» радость Ян Чао тотчас же улетучилась. Шэн Линъюань замолчал, и в груди молодого аспиранта вспыхнула странная боль. Сперва она была острой и колющей, а затем превратилась в тягучую и тупую.

Первая едва не согнула его пополам, в то время как вторая заставила почувствовать себя так, будто он увяз в непроходимом болоте. Будто теплившаяся в сердце надежда умерла, и все мечты рухнули.

— Господин, нельзя так говорить, — почувствовав внезапные перемены в настроениях окружающих, Ло Цуйцуй, похоже, решил попытать удачу и все исправить. — Например... Например, наш командир Янь и дух меча Чжичунь всегда были близкими друзьями. Ваша точка зрения... слишком «расистская».

Воспитание Его Величество не позволяло ему обсуждать личные дела людей у них за спиной. Поэтому, услышав эти слова, Шэн Линъюань только улыбнулся и больше ничего не сказал.

Эта недобрая улыбка едва не пронзила Сюань Цзи насквозь. Не выдержав, он, наконец, заговорил:

— Что случилось с командиром Янем и Чжичунем?

— Что ж, замечательно, — не поднимая головы, небрежно бросил Шэн Линъюань.

Остудив вспыхнувший в душе огонь, Сюань Цзи собрался с мыслями и, стараясь быть «объективным», продолжил:

— Командир Янь слишком много потерял в этой истории со школой Истинного Учения. Мы должны найти способ как-то разрешить эту ситуацию.

Ло Цуйцуй оказался на редкость проницательным человеком, он сразу же поддержал своего босса:

— Совершенно верно!

— Наш отдел заведует ревербераторами. Сказать по правде, Чжичунь искал меня, чтобы поговорить наедине... — с легкостью солгал Сюань Цзи.

Побледнев от страха, Ло Цуйцуй оглянулся на него и выпалил:

— Нельзя! Директор, использовать ревербераторы в личных целях и тем более стирать людям память незаконно. Мы не можем пользоваться собственностью Управления как нам вздумается!

— Это не для личных целей, — оправдался Сюань Цзи, со вздохом откидываясь на спинку сиденья. Пока он болтал со своими подчиненными, его спрятанные в карманах руки с силой сжались в кулаки. — Все это лишь формальности. Я, глава Центрального диспетчерского пункта и директор Хуан одобрили бы это. Если таково желание Чжичуня... никто не будет возражать. Ваше Величество, могу ли я спросить? Возможно ли когда-нибудь вернуть Чжичуню тело?

— Да, и ты сам прекрасно знаешь, что для этого нужно. Вот только, вы не сможете воспользоваться этим методом, — сказал Шэн Линъюань. — Думаю, нет ничего плохого в том, что Янь Цюшань останется в здравом уме. Даже если Чжичунь восстановит свое тело... Человек и меч. О, это же просто смешно. Пожалуй, лучше им будет покончить со всем как можно скорее, чтобы не сойти с ума и уберечь вашу компанию от потери двух выдающихся сотрудников.

Сюань Цзи до боли впился ногтями в ладони и спросил:

— Что в этом смешного?

Шэн Линъюань перевернул один из листов, что держал в руках, и тихо произнес:

— Это неподобающе.

Чужаков, что были очарованы людьми, называли «сентиментальными». Теми, кто «предпочел красавицу трону»5.

5 不爱江山爱美人 (bù ài jiāngshān ài měirén) — досл. предпочитать красавицу трону (Любить трон (страну), но еще больше любить красавицу). Буквально о тех, кто готов родину продать за влюбленность.

Если кто-то решит все отдать за какой-то клинок, люди попросту сочтут его сумасшедшим.

Шэн Линъюань взял лежавший неподалеку маркер, с трудом открыл его и неловко написал на одном из листов: «Бесчестный».

Даже если им удастся всю жизнь провести вместе, что это будет? И как быть с упрямством инструментальных духов?

В конце пути каждого живого человека ждет могила. Когда придет время, согласится ли клинок вечность провести в одиночестве?

И что делать, если им не суждено состариться вместе?

Маркер засох. Шэн Линъюань подсознательно поискал чернила, но так и не смог их найти. Решив, что с этой штукой слишком много хлопот, Его Величество цокнул языком и приказал черному туману проникнуть в бумагу. На глазах всех присутствующих на пустом листе проступили ряды иероглифов. Процесс занимал меньше времени, чем печать на принтере.

Одновременно с этим он безжалостно всадил в Сюань Цзи еще один нож: «Никакой сдержанности».

Инструментальных духов насильно заключали в оружие. Это было поистине страшно. Ни разу не испытав боли от «создания меча», люди и представить себе не могли, что чувствовал клинок, превращаясь в «инструментального духа». В прошлом дух меча иногда являлся Его Величеству во снах. «Отпусти меня», —  холодно говорил он. Но каждый раз видя его, Шэн Линъюань чувствовал себя счастливым. Ему казалось, что дух меча все еще жив. Просто он, наконец, оторвался от клинка и стал свободным. Неудивительно, что он больше не хотел возвращаться к нему. Думая об этом, молодой император понимал, почему этот бессердечный дух меча никогда его не навещал. Всю свою жизнь он лгал самому себе, находя в этом хоть какое-то утешение. И лишь успокоившись, он снова мог заснуть, благодаря витавшему в воздухе аромату благовоний.

Закончив писать, Шэн Линъюань, наконец, поднял глаза на Сюань Цзи. Он был спокоен, будто никогда в жизни не испытывал ни печали, ни радости.

Он ловил каждый лучик света, отражавшийся в глазах Сюань Цзи, желая сохранить их у себя настолько, насколько это возможно... Его Величеству казалось, что вскоре Сяо Цзи больше не захочет обращать на него внимание.

«Как постыдно, — Шэн Линъюань ничего не знал о человеческих чувствах и продолжал безжалостно комментировать, — что в этом достойного?»

Теперь у Сяо Цзи были крылья, и Шэн Линъюаню больше не о чем было волноваться. Они больше не подростки. Он обманывал себя, пытаясь сохранить дистанцию и самообладание. Но теперь, пусть Сюань Цзи улетит... улетит подальше.

«Человек и меч. Каждому из них уготованы разные дороги. Разве это не абсурд? Тебе ведь не жалко Янь Цюшаня. А мне слишком нравится мое уникальное искусство ковки золота. Нет нужды терять такие хорошие материалы. Я отыщу смысл в жертвенных письменах этой маленькой змеи. Не стоит со мной ссориться, лучше будь послушным».

С этой мыслью Шэн Линъюань опустил голову, отложил в сторону дюжину листов с жертвенными надписями, закрыл глаза и погрузился в созерцание, оборвав все связи с внешним миром... Наконец, избавив Сяо Цзи от необходимости притворяться и сдерживать себя.

Глава 100

— Хорошо быть долгожителем. Если живя восемьсот лет, каждый день получать по медяку, любой дурак сможет накопить несметные... Нет, несметнейшие богатства!

Собрав ревербераторы, Отдел восстановления устремился за колонной служебных машин, а следом за ними, в самом конце шеренги, поплелись и остальные логисты.

Сотрудники отдела реставрации древних книг погрузили свои вещи в отдельный автомобиль и уже собирались тронуться с места, как вдруг мимо проехал белый минивэн. Директор Хуан опустил стекло и высунулся наружу:

— Доктор Ван, вы слишком стары для всего этого, пересядьте ко мне, побеседуем.

Доктор Ван был не из тех, кто делил со своими солдатами и горести, и радости. Он без раздумий принял предложение и, вытянув свою тонкую длинную шею, мелкими шажками выбрался из машины, чтобы тут же пересесть в другую. Усевшись, он поднял стекло и, широко улыбнувшись, демонстрируя коллегам ряд крупных зубов, помахал им на прощание рукой.

— Вам что, не предоставили отдельный транспорт? — вежливо осведомился директор Хуан, вежливо придерживая трость старого доктора. — Почему вы оказались в самом хвосте, почему теснитесь с молодежью?

В этот раз доктор Ван отреагировал быстрее, чем обычно. В последние пару дней старик был так увлечен работой, что это, казалось, только усугубило его тугоухость. Под шум автомобильного двигателя он придвинулся ближе к директору Хуану и, повысив голос, сказал:

— Какой-какой бисквит? Нет, я сыт, я хорошо позавтракал!

Директор Хуан сконфуженно замолчал.

— С возрастом, чтобы наесться, приходится делить прием пищи на семь частей, — сказал доктор Ван. Обрисовав в воздухе семерку, он указал на округлый живот директора Хуана и протяжно вздохнул.

— Этот человек уже стар, он больше не может бездумно набивать брюхо, нужно следить за своим здоровьем!

— Ох... ладно, — беспомощно произнес директор Хуан. — Впереди долгий путь. Вы можете отдохнуть, я помогу откинуть сиденье.

— А? Что ты сказал? — переспросил доктор Ван.

Стараясь успокоиться, директор Хуан принялся вспоминать основы медитации.

— Я сказал вам отдыхать! — не выдержав, прорычал он. — А когда вы проснетесь, мы уже прибудем в Главное управление… кхе-кхе!

Директор Хуан закашлялся, едва не охрипнув от крика.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, водитель посмотрел на двух стариков, вразнобой исполнявших старые песни, и закатил глаза.

Водитель директора Хуана тоже был обычным человеком. Все звали его «младший Сунь». Он поступил на службу одновременно со своим начальником. Ему было слегка за тридцать, и каждый раз, когда он улыбался, можно было заметить пару небольших клыков. Младший Сунь почти не разговаривал, многим он казался немым, но при этом обладал неплохими психологическими качествами. Не важно, что за хвостатые твари рассекали небеса и ползали под землей, он всегда оставался невозмутимым. Но каждый раз, когда директор Хуан собирался в Управление, младший Сунь начинал вести себя странно. Ему нужно было срочно помыть машину, заправиться или съездить на техобслуживание. У него всегда находились какие-то дела и он никогда не задерживался на территории Главного управления. Но если директору Хуану нужен был транспорт, его водитель был тут как тут.

Мельком глянув назад, младший Сунь медленно перестроился в соседний ряд. Теперь он полностью сосредоточился на дороге, изредка поглядывая налево, в боковое зеркало. Стоило ему отвернуться, как лежавший в полудреме доктор Ван открыл глаза и, приподнявшись, выплюнул изо рта странный пузырек. Пузырек тут же разросся до невероятных размеров, превратившись в полупрозрачную водяную завесу и, менее чем за секунду, окутал директора Хуана. Но на этом завеса не остановилась. Просочившись наружу, она аккуратно обернула собой весь автомобиль, отделив сидевших внутри пассажиров от внешнего мира.

Директор Хуан прошептал:

— Младший Сунь давно работает на меня, ему можно доверять.

— Дело не в том, что я ему не доверяю, а в том, что я ничего о нем не знаю. — прищурился доктор Ван. Две сотни лет эти мутные, словно кислые яблоки, глаза наблюдали за людьми. От этого взгляда окружавшая его аура слабоумного старика рассеялась без следа. — У людей, принадлежащих к классу духовной энергии, в запасе слишком много трюков. Ты и представить себе не можешь, насколько много. Даже побывав на стольких допросах, тебе никогда не разгадать их. Допрос должен быть быстрым и эффективным, получив одобрение, они тут же переходят к решительным действиям. Но реальная опасность этого класса заключается в том, что они могут вторгнуться в повседневную жизнь любого человека, постепенно разрушая ее изнутри. Как ты думаешь, почему оперативники носят защитное снаряжение класса духовной энергии? Если рядом с тобой есть кто-то из представителей класса духовной энергии, и, если его совесть не чиста, ни в коем случае не показывай ему свой страх. В противном случае, ты даже не поймешь, что с тобой произошло, изменился ли твой характер или кто-то полностью подчинил твою волю. Не знаю, как все остальные, но младший Сян и младший Сун… Если бы катастрофа, произошедшая в те годы, никак их не коснулась, они никогда не согласились бы на использование призрачных бабочек.

Бывший директор Управления по контролю за аномалиями и министр Сун из Министерства безопасности использовали призрачных бабочек, чтобы скрыть число погибших при крушении поезда. Когда все доказательства были собраны, дело закрыли. Министр Сун тут же во всем сознался, чем собственноручно забил в крышку гроба последний гвоздь. Но доктор Ван не желал признавать, что они пошли на это из благих побуждений. Он был уверен, что они оба находились под «давлением» класса духовной энергии.

Но все убеждения старика основывались лишь на его собственных убеждениях. Никто не мог сказать наверняка. Директор Хуан не стал с ним спорить и попытался сменить тему:

— Учитель, как по-вашему, этот Шэн Сяо...

— Не вздумай пригласить его на работу, — доктор Ван отвернулся от директора Хуана и махнул рукой. — Ты можешь спросить у него совета, можешь обсудить с ним произошедшее. Если мы хотим о чем-то узнать, мы должны подождать, пока человек сам нам об этом не расскажет. Если он не захочет о чем-то говорить, ни в коем случае не расспрашивай его о прошлом. Ты понятия не имеешь как с ним следует обращаться, чтобы ненароком не оскорбить его.

— Так он действительно «тот самый»? — поспешно осведомился директор Хуан. — Неужели в этом мире есть кто-то, кто способен воскреснуть из мертвых?

— Я никогда не видел, чтобы кто-то возвращался с того света, — неопределенно отозвался доктор Ван. — Но недавно я встретил нескольких бессмертных.

Директор Хуан был ошеломлен. По словам старого доктора, «Шэн Сяо» ничем не отличался от тех ужасных Бедствий.

— Ты ведь видел тот ролик? Чтобы справиться с Бедствием теней, он подчинил себе «Фэншэнь»? Кто-то из оперативников забыл выключить авторегистратор и, как итог, у нас есть полная запись того инцидента, посмотри на досуге.

— Что вы сказали? — опешил директор Хуан.

— В тот раз этим детям крупно повезло. После всего случившегося, их непременно ждет блестящее будущее, независимо от их способностей. То «Бедствие» превосходно умело адаптироваться. Оно могло бы стать «великим человеком», топни такой ногой, и мир захлестнуло бы землетрясение амплитудой в восемь баллов. А наши дети... Ну, ты ведь знаешь, что большинство из них выросли в обычных семьях. Все свои знания они получили на вводных курсах.  — с этими словами доктор Ван слабо вздохнул. — Это сродни тому… Как бы тебе объяснить? Представь себе, что «кто-то» схватил кучку бумажных человечков и пытался с их помощью поймать динозавра. Кто еще смог бы это сделать? Лишь тот, кто явился из «того же времени».

Пока на земле свирепствовал монстр, тысячи смертных сражались спиной к реке1. Яростно сопротивляясь, они побороли демона и, словно герои эпической поэмы, вернулись на базу.

1 背水一战 (bèishuǐyīzhàn) — сражаться спиной к реке (обр. в знач. биться не на жизнь, а на смерть; победа или смерть).

Директора Хуана прошиб легкий озноб.

— А как насчет младшего Сюаня?

— Не такой уж он и «младший». Он что, показал тебе свое удостоверение, и ты вот так просто поверил ему? Глупый мальчишка, — улыбнулся доктор Ван. — Директор Сюань всегда держался особняком и почти ничего о себе не рассказывал, но его крылья показались мне знакомыми. Когда-то мне посчастливилось увидеть такие же яркие перья. Это было сокровище, хранившееся в моей школе на горе Чжэньшань.

— Что?

— Это были перья Чжу-Цюэ.

— Чжу... Но ведь ее существование миф, разве нет? — потрясенно выпалил директор Хуан.

— Это-то ты и должен будешь выяснить, — снова прервал его доктор Ван. — Они оба связаны печатью Чиюань. Эти воды слишком глубоки. А что до тебя, как по-твоему, глядя на все эти навыки, которым они успели обучиться, кто-нибудь осмелится задавать им вопросы? Ты веришь всему, что говорят другие? Неудивительно, что тебя надули. В свободное время ты только бездельничаешь, тебе лень даже подразнить копошащихся в земле муравьев, верно? Но ты не можешь забыть о… как это называется? «Пониженном чувстве ответственности»? Тц, каких только слов не придумают. Современная молодежь не знает недостатка в воде и пище, но все равно вечно чем-то недовольна!

Под пристальным взглядом доктора Вана, директор Хуан не смел произнести ни слова.

— Не забывай, как ты попал в Управление по контролю за аномалиями, — произнес старик.

Директор Хуан опустил глаза, его лежавшие на коленях руки медленно сжались в кулаки, и на тыльной стороне ладоней выступили синие вены.

Переведя дух, он понизил голос и, наконец, произнес, чеканя каждое слово:

— Я никогда в жизни этого не забуду.

— Чжихэн, — с чувством воскликнул доктор Ван, неожиданно обратившись к директору Хуану по имени, — тебе еще жить и жить, пойми это. Почему, почему ты должен уходить? Если через несколько лет у тебя снова появится спутница жизни, я думаю, госпожа Го поняла бы тебя и поддержала. Люди не должны соревноваться с самими собой, не так ли? Как говорится: «Чувства глубоки, да жизнь коротка». Ты не можешь вечно загонять себя в ловушку прошлого и влачить жалкое существование живого мертвеца, верно?

Директор Хуан смущенно помахал рукой.

— О чем вы говорите… какие чувства, что за сопливые разговоры? Сколько по-вашему мне лет?!

Директор Хуан замолчал, и оживление тут же сползло с его лица, сменяясь выражением холодного упрямства. Он весь застыл, сделавшись похожим на гипсовую маску.

— Я знаю, в чем заключается истина, — наконец, прошептал директор Хуан. — Учитель, мы обычные люди. Наша жизнь длится всего несколько десятилетий. Со временем все наши родственники и друзья неизбежно покинут нас. Даже если вы только поженились, рано или поздно настанет день, когда кто-то из вас уйдет. И что тогда делать? Как дальше жить? Если в одну из зим мою жену заберет болезнь, я провожу ее в последний путь, а по весне последую за ней в могилу. Новое всегда сменяет старое. Не имеет значения, в каком возрасте умирать. Даже если удача отвернется от нее, и она погибнет в аварии или от разрушительной силы стихии, такова жизнь. С этим ничего не поделаешь. Она не гонится за подвигами, да и я, признаться, не герой. Мы обычные смертные, внесшие свой вклад в развитие этого общества. Если другие могут принять свою судьбу, то и мы сможем.

Губы директора Хуана задрожали.

— Но им ни за что не сломить ее... не раздавить ее, ведь она не гриб и не сорняк. Вы видели Хэ Цуйюй? А остальных? Она была нашим «предком», последней из подразделения Цинпин. Ее власть была безгранична. Наша семья тоже немного «особенная». Правда, ей не хватает сил даже на то, чтобы взять в руки бутылку воды. Кроме хождения за покупками и ведения счетов, она больше ни на что не способна. Но, разве не это делает нас людьми? Вот она истина! Учитель, мы с ней… мы будем сражаться до конца!

Но доктор Ван даже не взглянул на него. Он лишь молча похлопал директора Хуана по руке.

Ладони старика были сухими и теплыми, но его прикосновения были грубыми. После такого любой бы почувствовал себя обиженным.

— Мне очень жаль, — вздохнул доктор Ван. — Зря я тогда затронул эту тему, про пламя Чиюань, про рождение «особенных». Я был эгоистом, мне хотелось узнать, что за тайна кроется за появлением особых способностей... Будто мне больше нечем заняться, кроме как заниматься подобной ерундой? Я обсуждал это со своим лучшим учеником... с Гун Чэнгуном. Но, увы, его больше нет. На закате лет младший Сян и младший Сун лишились своей репутации. Шань Линь уехала далеко на границу и не вернется до Нового года. А малышка Го... малышке Го не долго осталось.

Директор Хуан тут же пришел в себя и покачал головой.

— Она занималась мониторингом аномальной энергии. В тот год ваша исследовательская группа обнаружила проблему, и она сама вызвалась добровольцем. Не говорите так.

— В Главном управлении небезопасно. Лишь здесь я могу перекинуться с тобой парой слов. Есть «мнение», что Бедствиями становятся только люди или представители человекоподобных рас. Но все они уже запечатаны. Боюсь, что теперь наш враг перестанет ходить вокруг да около. Тебе следует быть осторожным. Призрачная бабочка  —  это гвоздь. И если он уже забит, думаю, Бедствия нужны были лишь для того, чтобы подобраться к древу, что растет в здании Главного управления, — прошептал доктор Ван.

Пока он говорил, по водной завесе прошла едва заметная рябь. Несколько пузырьков поднялись вверх, задержавшись на груди, висках и других частях тела директора Хуана.

Директор Хуан был ошеломлен. Он поспешно сказал:

— Учитель, у нас достаточно защитного снаряжения. Вам не обязательно...

— Возьми это с собой, — отрезал доктор Ван. — Я пережил войну, лишения и благословения. Я давно не молод, теперь я лишь расточительный старый дурак. Я не могу вернуть тебе то, что ты потерял. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Кто мог знать, что случайно оброненные доктором Ваном вскоре станут пророческими.

Путь из Цзянчжоу в Сишань занимал четыре-пять часов, при условии, что состояние дороги было хорошее. Объединившись, три элитных подразделения казались такими сильными, что представители класса духовной энергии предпочитали держаться от них на расстоянии в три чи. Вскоре, они благополучно прибыли в Главное управление, привезя с собой десятки запечатанных ящиков.

Встречавшие их сотрудники Научно-исследовательского института выстроились в очередь у ворот. Похоже, они давно ждали случая поработать сверхурочно. Едва завидев приближающуюся колонну, люди с горящими глазами бросились вперед.

— Я никогда в жизни не видел столько артефактов!

— Директор сказал, что их нужно доставить на задний склон горы для досмотра, а после провести соответствующую обработку, все хорошенько опечатать и зарегистрировать. Ха, товарищи, придется как следует поработать!

— Говорят, в ящиках полно древних реликвий. Это правда?

— Дайте посмотреть, дайте посмотреть! Можно мне сфотографировать их? Клянусь, я никому не покажу эти фото!

Спор логистов разбудил Шэн Линъюаня. Но стоило Его Величеству открыть глаза, как его едва не ослепило солнце. Он поднял руку, намереваясь закрыться от света, и встретился со взглядом бездонных глаз. «Бездна» застала его врасплох. По ней пробежала легкая рябь, а затем веки спокойно опустились, и «бездна» отвела взгляд.

— Что думаешь? — спокойно спросил Сюань Цзи. — У тебя есть ключ к разгадке?

— Возможно, — сказал Шэн Линъюань, — почему здесь так шумно?

— Это новички-логисты, зеленые и неопытные… — отозвался Сюань Цзи.

Прежде, чем он успел договорить, со стороны послышалось чье-то оханье. Разгрузив ящики с артефактами, исследователи наткнулись на груду золотых слитков и украшений. Чтобы оценить предметы, лежавшие в запечатанных ящиках, требовались определенные знания и смелось, но, чтобы оценить красоту золота и серебра, никаких знаний не нужно. Это сияние способно ослепить любого, у кого есть глаза.

— Ну и ну, ущипните меня кто-нибудь? Это шоколад, завернутый в золотую фольгу!

— Мои глаза. Это стоило того. Теперь я видел в этой жизни все.

— Хорошо быть долгожителем. Если, живя восемьсот лет, каждый день получать по медяку, любой дурак сможет накопить несметные... Нет, несметнейшие богатства!

Сюань Цзи промолчал.

Чушь! Вот возьми и попробуй!

В глазах Шэн Линъюань мелькнула тень улыбки. Он с легкостью открыл дверь и ловко выбрался из машины.

— Пойдем.

Его Величество не нанимался в казначеи. Того, что он сопровождал их всю дорогу, было вполне достаточно, чтобы проникнуться к нему глубоким уважением. У Управления не было причин заставлять его заниматься инвентаризацией.

Главное управление скрывалось под тщательно охраняемым массивом. Без специального удостоверения, даже муравей не сможет проникнуть на его территорию. И если что-то пойдет не так, никто им не поможет.

Директор Хуан повел себя очень учтиво. Он не мог допустить, чтобы Его Величество самостоятельно спускался с горы, а потом жался в городском автобусе или ехал на метро. Потому, вскоре ко входу в Управление подъехала служебная машина. Взяв у водителя ключи, Сяо Чжэн попросту перебросил их Сюань Цзи. Но вдруг, опомнившись, он оглянулся и с подозрением посмотрел на юношу.

— Твое удостоверение оказалось подделкой, надеюсь, хотя бы водительские права у тебя настоящие?

Сюань Цзи и без того чувствовал себя «брошенным любовником», а потом какой-то прощелыга из Научно-исследовательского института посчитал его «идиотом». И теперь, в добавок ко всему, только благодаря Его Величеству, ему выпала честь прокатиться на служебном автомобиле. Сюань Цзи был вне себя от гнева.

— Конечно, я же сам их напечатал. У меня дома восемь тысяч головок редиса, которые я использую для подделки печатей2. Пять юаней за штуку и десять юаней за три. Брачные договоры, свидетельства о разводах и даже сертификаты о готовности к рождению ребенка. Все, что только пожелаете. Тебе что-нибудь нужно? Так и быть, сделаю тебе скидку в двадцать процентов. По старой дружбе.

2 萝卜章 (luóbo zhāng) — буквально головка редиса. Порой редис используют в качестве материала для изготовления поддельных печатей, так как это быстрый и очень доступный способ.

Сяо Чжэн опешил.

— Ты совсем рехнулся?

Сюань Цзи закрыл рот, надулся, как рыба-фугу, и с силой нажал на кнопку сигнализации.

Выслушав его монолог, Шэн Линъюань принялся в шутку утешать юношу:

— Отрешись от мирской суеты, все сущее подобно ветру в твоих ушах. Жизнь ничего не дает, а смерть ничего не отнимает. Мирские желания слишком тяжелы, чтобы с легкостью от них отказаться. Прежде ты всегда был свободен и безмятежен. Пусть и не каждый день… Эй, может попробуешь поискать монетки на земле?

Сяо Чжэн ни слова не понял из речей Его Величества, но услышав эти слова, он немедленно запротестовал:

— Так не пойдет! Он не может быть свободным и безмятежным. Он еще не выплатил кредит. Если он действительно обретет свободу, то потеряет всякое доверие.

В этот момент Сюань Цзи окончательно вышел из себя. Аккуратно потеснив Его Величество, он уселся на водительское кресло и, словно участник Формулы-1, что было сил вдавил педаль газа в пол. Выхлопная труба фыркнула, обдавая Сяо Чжэна облаком дыма, и машина унеслась прочь.

Когда Сюань Цзи выехал из Сишань, глава исследовательской группы, ответственный за выгрузку и регистрацию прибывших грузов, широко зевнул. Внезапно, до его ушей донесся странный звук. Рокот в миг добрался до слухового нерва.

Это не было похоже на то, что мог бы воспроизвести человек. Докатившись до барабанных перепонок, звук превратился в рев множества животных.

Глава группы так и застыл. Его зрачки расширились, и сердце бешено забилось в груди. Но в следующее же мгновение он, как ни в чем не бывало, прикрыл глаза, потер их и выпрямился. Все его окружение было полностью погружено в работу. Перешептываясь между собой, исследователи вели прямую трансляцию, демонстрируя все свои действия коллегам из соседних филиалов... В этом не было ничего особенного.

Он был единственным, кто слышал этот звук... Голос «Провидения».

Когда он впервые попал в организацию, его предшественники рассказали, что однажды, когда мир будет нуждаться в нем, он услышит голос. К этому не нужно было готовиться, не нужно было ничему учиться. Услышав этот странный звук, он сразу же понял, что это такое. Этот рокот отозвался в его костях зовом древней крови его предков.

Голос «Провидения» вещал просто и прагматично, но в этом и заключалась его эффективность. Стоит человеку его услышать, и он тут же почувствует себя важнее и сильнее других. Это не было похоже на классические молитвы.  Голос сказал главе исследователей лишь одно: «Ящик 3S*001. Заполучи его любой ценой»

Одновременно с этим в здании Главного управления несколько человек из бесконечного потока людей получили такие же «голосовые сообщения».

Солнце сошло с небес и опустилось за гору Сишань. Тени удлинились и стали тоньше. Великое множество глаз было приковано к одиноко стоявшему в стороне ящику с маркировкой «3S*001».

Половина седьмого вечера.

Стоя на кухне, Сюань Цзи с треском расколол два сырых яйца, вылив их содержимое в кипящее масло.

В этот самый момент, на заднем склоне горы Сишань, один из исследователей с наушниками на голове, переносивший ящик с маркировкой «3S*001», издал звук, похожий на тот, что издают пловцы, прыгая с вышки в воду. Казалось, будто его ударило током. Парализованный, он завалился на бок, но кто-то вовремя подхватил его под руки.

Яичный белок набух, раскрываясь, словно цветок, и во все стороны полетели масляные брызги. Несколько из них попали на кожу Сюань Цзи, но тот и бровью не повел, спокойно вытерев их полотенцем. Одной рукой он помешивал соус, а другой снимал с огня обжаренные яйца. Сразу после этого Сюань Цзи схватил нарезанные кубиками ветчину и овощи, и высыпал в кастрюлю с кипящим рисовым маслом. Он проделывал все это обеими руками, ни на секунду не останавливаясь. Он был спокоен и собран, демонстрируя свое мастерство Его Величеству. Не зря же он прожил три тысячи лет, сумев сохранить несколько уникальных навыков.

На заднем склоне горы, глава исследовательской группы послал за помощью. Передав пострадавшего дежурному оперативнику, он приказал немедленно отправить несчастного к врачу. И, пока всеобщее внимание было приковано к пациенту, мужчина завел руки за спину, вытащил из кармана странный зеленый лист и опустил его на запечатанный ящик. В мгновение ока и лист, и ящик растворились в воздухе.

Глава 101

Он что, сделал это нарочно?!

Шэн Линъюань медленно поднял голову. Вдруг из неприметного дупла, выдолбленного в стволе дерева, растущего на заднем склоне горы Сишань, высунулась крохотная птичья головка. Прячась в тени мертвых ветвей, воробей быстро осмотрелся, а затем снова скрылся в темноте.

Видевший мир его глазами Шэн Линъюань с видом старого хозяина восседал на диване ожидая, что ему подадут еду, и досматривал документальный фильм. Удивительно, но он мог делать оба этих дела одновременно.

Фургон, перевозивший ящик с маркировкой «3S*001», наконец, опустел. Внутри больше ничего не осталось. Вручив содержимое салона сотрудникам научно-исследовательского института, водитель развернул машину и послушно встал в очередь на последнюю проверку. Краем глаза оглядев окруживших машину оперативников, он, не решаясь превышать скорость, медленно направился к пункту досмотра, для измерения уровня аномальной энергии.

Добравшись до места, водитель встретился взглядом со стоявшим на въезде оперативником, и они оба удовлетворительно кивнули друг другу. Фургон медленно проследовал вперед. Когда он проезжал через рамки, детектор внезапно обнаружил в пустой машине какой-то ящик. Как только луч сканера коснулся его, на экране тут же высветилось предупреждение, но прежде, чем всех присутствующих оглушил сигнал тревоги, проверяющий собственноручно нажал на кнопку «ошибка операции», и фургон спокойно поехал дальше.

Проходя мимо водительской кабины, проверяющий издал странный, ни на что не похожий звук. И водитель тут же ответил ему тем же.

Услышав эти перешептывания, даже тот, кто хорошо знал язык демонов, вряд ли бы понял, что эти двое имели в виду. Они оба были людьми, их языки не могли воспроизводить подобные звуки, но им все равно пришлось выучить нечеловеческую речь. И, что самое удивительное, эти квакающие лягушки пусть с трудом, но все же поняли друг друга.

Сперва все шло гладко, но потом, на горизонте внезапно появился сотрудник Центрального диспетчерского пункта. Он сообщил:

— Прошу прощения, коллеги-исследователи, но директор попросил меня лично передать вам, чтобы вы ни в коем случае не открывали ящик с грузом «3S*001». Мы должны обеспечить его безопасность.

Один из исследователей выпрямился и ответил:

— Ты как раз вовремя, мы только что выгрузили ящик со «звездой»… Но, была ли на нем маркировка 3S? И почему я его раньше не видел?...

Проклятие!

Водитель и проверяющий в спешке обменялись взглядами. Одним рывком водитель вдавил педаль газа в пол. Выхватив из кармана блокнот, проверяющий небрежно набросал на листке бумаги автомобильный номер и ловко приклеил его на кузов фургона. Как только бумага коснулась фургона, цифры на номере изменились.

Сразу после этого сотрудники научно-исследовательского института подтвердили, что в ходе тщательной проверки ящика с соответствующей маркировкой среди грузов обнаружено не было. Задний склон горы содрогнулся от сигнала тревоги!

Как только это произошло, бригада патрульных сорвалась с места и ураганом влетела на пункт досмотра.

— Фургон, что промчался мимо, перевозил коробку со «звездой»?

Но проверяющий лишь бездумно покачал головой.

— Я ничего такого не заметил, сканер молчал, — отозвался он.

Патрульные тут же бросились проверять номера стоявших поблизости грузовиков.

— Проклятие, здесь его нет. Но мы ведь только что видели, как он приближался к пункту досмотра.

Вдруг из рации послышался голос командира патрульных:

— Опасный груз утерян. Внимание всем подразделениям. Оцепить задний склон горы. Личный состав в полную боевую готовность, никого не впускать и не выпускать. Повторяю, всем подразделениям быть в полной боевой готовности! Проверить все автомобили, всех людей, прочесать каждый угол на этой горе! Утерянное относилось к классу «3S», мы надеемся на ваше сотрудничество.

Проверяющий заметно побледнел, и невольно поискал глазами фургон, который только что собственноручно пропустил.

Оправдываться было уже поздно. Оперативники получили приказ и готовы были броситься на его исполнение. Ему ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону.

Вытерев со лба холодный пот, проверяющий спокойно сунул руки в карманы.

Сюань Цзи старался изо всех сил, чтобы приготовить обед из четырех блюд и миски супа1, но, несмотря на отсутствие зрителей, он нервничал больше, чем если бы принимал участие в телевизионном конкурсе на звание шеф-повара. Выложившись на все сто, он вспомнил, что где-то дома лежал набор хорошей посуды. Сюань Цзи купил его давно, но не хотел использовать. Решив, что в его «обсессивно-компульсивном расстройстве»2 нет ничего плохого, юноша напустил на себя самый, что ни на есть, безразличный вид, и принялся расставлять блюда на столе. Теперь он выглядел так, будто все это время споласкивал в теплой воде лапшу быстрого приготовления.

1 По легенде, трапезу из четырех блюд и миски супа учредил Чжу Юаньчжан, первый император династии Мин. Таким образом он хотел проучить высокопоставленных лиц за излишнюю расточительность.

2 Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это заболевание, вызывающее навязчивые мысли, которое могут привести к компульсивным (навязчивым и утомительным) действиям.

— Я не очень хорош в готовке, у меня сертификат повара только четвертого разряда. Мне никогда не сравниться с искусными мастерами дворца Дулин, — легкомысленно отозвался Сюань Цзи. — Ваше Величество, попробуйте. Если не понравится, закажем еду на вынос. Это лучше есть, пока горячее. Голодание ведь не приносит никакого удовольствия, верно?

Сюань Цзи хвастался, пытаясь приуменьшить свои достоинства, но увидев, что Шэн Линъюань взял палочки для еды, юноша невольно затаил дыхание.

Было видно, что Его Величество давно отвык от подобного. Сюань Цзи следил за каждым его движением, пытаясь скрыть сквозящее на лице нетерпение, но взгляд все равно его выдавал. Его глаза были такими острыми, что твердый, как скала, рассудок Шэн Линъюаня едва не потерпел сокрушительное поражение.

Опустив глаза, Его Величество, наконец, совладал с дрожащими руками и с улыбкой произнес:

— Это не важно, я никогда не пробовал изысков дворцовой кухни. Не мне судить, кто из вас лучше, а кто хуже.

Сюань Цзи опешил. Только теперь он понял, что все странности Его Величества не были игрой. Он действительно много лет не держал в руках палочки для еды.

Даже в юности Шэн Линъюань не отличался особым аппетитом… Не то, чтобы он был жадным, у него просто не было такой возможности.

По правде говоря, тогда он был не только обнищавшим наследным принцем, но и маленьким ребенком. Будучи в бегах, он тоже хотел есть, и кто-то должен был отправиться на поиски пропитания. Но что, если этот кто-то не вернется живым? Тогда приходилось бы послать за ним кого-то еще. Его прожорливость могла бы сгубить множество жизней. Не желая такого исхода, Его Высочество вынужден был отказался от благ и стать образцом сдержанности.

В детстве он ел только для того, чтобы выжить. Позже, когда он стал старше и поднялся на новый уровень самосовершенствования, чувство вкуса окончательно покинуло его. А в тот год, когда была создана печать из костей Чжу-Цюэ, Шэн Линъюань и вовсе распрощался с радостями и горестями этой жизни и больше никогда не притрагивался к еде.

«Дворцовая кухня» Дулин теперь обслуживала только банкеты и праздники, а приготовленные на огне блюда полагались лишь слугам.

За всю свою жизнь он так и не попробовал ничего хорошего.

— Ты довольно искусен, — соврал Шэн Линъюань. Не чувствуя вкуса, он, конечно же, не смог бы сказать правду. Потому теперь ему не оставалось ничего другого, кроме как деловито нахваливать Сюань Цзи. — Похоже, у тебя была очень насыщенная жизнь.

Он очень старался уважить Сюань Цзи. Одно за другим, пробуя предложенные ему блюда, Шэн Линъюань не скупился на добрые слова и пустую вежливость. Он напоминал бегущую строку, время от времени появлявшуюся на экране телевизора… или работника, которому задержали зарплаты, и делавшего свою работу спустя рукава. Его лицо ничего не выражало. На нем не было ни тени удовольствия или отвращения. Казалось, Шэн Линъюань сидел за столом и хватал палочками воздух, притворяясь взрослым, показывающим детям как надо есть.

Вот только актер из него был неважный.

Вскоре Сюань Цзи это наскучило.

Ему казалось, что было бы лучше им и дальше не узнавать друг друга. В те дни Его Величество с ним не церемонился. Шэн Линъюань ругался на него, издевался и насмехался над ним, постоянно подшучивал. Он занимал все мысли Сюань Цзи… Даже если бы он разбил голову в кровь, Шэн Линъюань собственноручно вырыл бы для него яму.

Но теперь, между ними, казалось, воцарилась какая-то странная пустота, не дававшая им приблизиться друг к другу.

Сюань Цзи внезапно осенило. Пустота?

Погодите-ка… он что, сделал это нарочно?!

Но прежде, чем Сюань Цзи успел как следует обдумать это предположение, его телефон ожил и разразился оглушительным ревом. Грохот рок-н-ролла и шум барабанов заставили Сюань Цзи прийти в себя. Его мысли тут же опустели.

Не обращая никакого внимания на душевные метания, Сюань Цзи, наконец, ответил на звонок:

— Алло…

— Д.. ди…директор, это я… старина Ло!

Ло Цуйцуй говорил так тихо, что Сюань Цзи пришлось напрячь слух, чтобы его услышать.

— А? Что случилось?

Пусть Ло Цуйцуй и прослыл тем еще льстецом, но он также был довольно скромен и редко контактировал с Сюань Цзи в нерабочее время.

Голос старика Ло звучал глухо, как у жертвы из фильма ужасов, вынужденной прятаться от призрака в темном углу, опасаясь лишний раз вздохнуть.

— Ящик с маркировкой «3S*100»… тот самый, в котором находилась русалочья чешуйка. Он исчез, — дрожа, пробормотал Ло Цуйцуй. — Весь задний склон горы оцеплен… Командир Ли из «Лэйтин» и директор Сяо лично прибыли на место.

— Говори помедленнее, не волнуйся. И прошу тебя, почетче немного, я ничего не слышу, — нахмурился Сюань Цзи. — Директор Сяо с вами? Если за дело взялся директор Сяо, чего ты так боишься?

И пусть директор Сяо был молодым господином, не знавшим цены хвороста и риса3, он также был одним из самых молодых оперативников «Фэншэнь» и «Лэйтин», проработавшим в команде более десяти лет.  Сражаясь на своей территории, в Главном управлении, будь его противниками хоть «старые друзья», хоть фальшивый труп Хэ Цуйюй, разве было что-то, с чем бы он не справился?

3 柴米 (cháimǐ) — хворост (топливо) и рис (обр. в знач.: предметы первой необходимости).

Из динамика раздавались непрерывные щелчки. Это был звук стучавших зубов Ло Цуйцуя.

— Старина Ло? — позвал Сюань Цзи.

— Я… я заперт на заднем склоне горы… — пробормотал Ло Цуйцуй. —  Здесь… здесь несколько наших коллег, а еще… еще с нами Цяньжу.

— Ты ведь был занят, как ты там оказался?

— Когда мы вернулись из Цзянчжоу, мы ведь привезли с собой некоторые ценности, верно? Их нужно было доставить на задний склон горы и опечатать. Я думал, что это отличная работа для нашего отдела… А так как вы уехали, я… я взял на себя инициативу и позвал на помощь нескольких молодых коллег… Кроме того, директор Хуан ведь тоже ушел…

Ло Цуйцуй говорил путанно и бессвязно, но прекрасно знакомый с офисной политикой Сюань Цзи быстро понял, что он имел в виду. Этот старый лис собирался на покой, и теперь, чтобы заработать побольше льгот, готов был землю рыть, чтобы выслужиться перед начальством.

В последнее время он исполнял обязанности «временного начальница технического отделения», и вынужден был весь день сотрудничать с оперативниками. Он не задумывался о последствиях и не выглядел как человек, много лет проработавший в Отделе ликвидации последствий. Став «заместителем начальника отдела», он изо всех сил ухватился за эту возможность возвыситься и заявить о себе.

Но Сюань Цзи не разделял его энтузиазма.

— В чем дело? Ты что-то видел?

В этот момент Ло Цуйцуй вместе с сотрудниками Отдела восстановления прятался в служебной машине. Несчастные, съежившись, сидели на корточках на полу, прячась за высокими креслами. Все окна и двери были заклеены бумажными амулетами, чтобы не дать никому снаружи увидеть то, что происходило внутри. Никто не осмеливался подняться и выглянуть в окно.

— Среди сотрудников научно-исследовательского института есть представитель растительного класса. — начал Ло Цуйцуй. — Он специально скрыл запечатанный ящик за «слепым листом»… Слепой лист — это…

— Я знаю, что это такое, — перебил его Сюань Цзи. — Можешь рассказать, что все-таки произошло?

Создание слепых листьев было частью способностей растительного класса. Их использовали для сокрытия различных предметов. Но эта техника способна лишь на то, чтобы создавать оптические иллюзии. Спрятанные таким образом вещи на самом деле никуда не исчезают. Им не укрыться от инфракрасных сканеров и от представителей растительного класса, обладающих той же особенностью.

Едва не плача, Ло Цуйцуй продолжил:

— Честно говоря, я тоже умею создавать слепые листья, я никому об этом не рассказывал. Но они такие маленькие, меньше сантиметра, что сгодятся лишь на что, чтобы скрыть от посторонних глаз грибок на ногтях и дырку от иголки. Простите, что не рассказывал вам раньше, мне было слишком стыдно… Единственная польза от этого в том, что я могу видеть, кто еще пользуется слепыми листьями. Когда сотрудники научно-исследовательского института обнаружили пропажу ящика, директор Сяо немедленно оцепил задний склон горы. Теперь они хватают и проверяют каждого… однако ящик так и не нашли. Я… я боялся, что сделаю только хуже.  Тогда я собрал всю нашу молодежь, и мы отправились к припаркованной неподалеку служебной машине.

Едва завидев дым, Ло Цуйцуй тут же сворачивался в клубок, словно трусливый кролик. Он всегда беспокоился только о себе и ни за что бы не стал оберегать других.

— Мы отъехали довольно далеко, но машина внезапно заглохла. Похоже, только я один… видел… Я видел, как кто-то нес этот злополучный ящик. Ящик, накрытый слепым листом. Этот человек направлялся в лес, что растет на заднем склоне горы!

— Кто это был? — поспешно спросил Сюань Цзи.

— Я не знаю, я не могу знать всех оперативников в лицо, к тому же, на нем не было формы.

В словах Ло Цуйцуя было достаточно информации. Все оперативники и патрульные Управления обязаны были носить форму, исключения составляли лишь выходцы из спецназа.

Управление по контролю за аномалиями отвечало за строгий контроль и инвентаризацию попавших в их ведение опасных грузов. Никто, кроме сотрудников научно-исследовательского института не смел прикасаться к этому ящику. Кроме того, повсюду стояли детекторы аномальной энергии и различные сканеры. Если бы что-то пошло не так, патрульные тут же оцепили бы территорию и задержали всех присутствующих во имя обеспечения всеобщей безопасности. Как они могли такое допустить? Их обвели вокруг пальца при помощи фокуса с листьями, который распознал даже Ло Цуйцуй.

В итоге, злоумышленникам удалось увести груз «3S*001» прямо из-под носа у Сяо Чжэна. Это говорило лишь о том, что сотрудники научно-исследовательского института, оперативники, патрульные и даже «Лэйтин» с Центральным диспетчерским пунктом, все были нечисты. У всех были свои скелеты в шкафу. Неудивительно, что Ло Цуйцуй, этот скользкий пройдоха, так испугался, что был вынужден спрятаться в служебной машине, опасаясь выходить наружу.

— Директор, что мне делать? К кому мне обратиться? Прошу, дайте мне какие-нибудь указания, я действительно не знаю, как быть, — зашептал Ло Цуйцуй. — Я сижу на полу в машине, полной детей, мы не можем даже выпрямиться, опасаясь, что кто-то снаружи увидит наши силуэты. Мы обклеили все двери амулетами и затаились. Но эти штуки… они были созданы в прошлом году, не знаю, действуют ли они еще… Эй, погодите-ка. Цяньжу, что случилось? Ты хочешь что-то сказать директору?

Но Пин Цяньжу отчаянно покачала головой и испуганная, уставилась прямо перед собой.

С минуту глядя в ее огромные глаза, Ло Цуйцуй быстро понял, что что-то пошло не так. Он медленно оглянулся…

В окне машины виднелось чье-то лицо. Этот человек стоял снаружи и снисходительно смотрел на прятавшихся в салоне людей.

— Старина Ло? Алло?! Старик?! — Сюань Цзи услышал лишь крик, а потом связь оборвалась и больше ему никто не отвечал.

— Сидеть, — не поднимая глаз, скомандовал Шэн Линъюань. — У твоего «цветущего» подчиненного в запасе больше сотни трюков, этот старый пройдоха так легко не умрет.

Сюань Цзи знал, что у этого «ленивого и хитрого» Ло Цуйцуя в рукаве припрятаны пять ядов, но люди вокруг него были безоружны. Независимо от того, были они знакомы или нет, он не мог не беспокоиться о них. Сюань Цзи нахмурился:

— Ваше Величество, у вас есть план? — осторожно спросил он.

Но Шэн Линъюань жевал, потому не смог сразу ему ответить.  Он выглядел так, будто ничего не произошло. Тарелки на столе были расставлены по кругу, и блюда располагались против часовой стрелки. Сунув в рот один кусок, не зависимо от того, мягким он был или твердым, Его Величество мог пережевывать его порядка двадцати раз. Что-то удавалось прожевать до конца, что-то только наполовину, во всяком случае, так и не почувствовав вкуса, он попросту глотал еду.

Наконец, после двадцатого раза, Шэн Линъюань медленно произнес:

— Нужная им вещь лежала в куче других таких же вещей, а те, кто вечно говорит, что «ничего не умеет», часто совершают ошибки. Считается, что люди, стоящие за школой Истинного Учения, должны смотреть на мир ясными глазами. Неплохая сделка, чтобы выявить всех их последователей, скрывающихся в вашем Управлении.

— Так вы знали, что им нужна русалочья чешуя? — осведомился Сюань Цзи.

— Использовать законы времени и пространства, чтобы продлить себе жизнь, так глупо. Время — это время, а жизнь — это жизнь. Это разные вещи. Если я правильно понимаю, Хэ Цуйюй искала вход в «Небесный нефритовый дворец».

— Что?

Неужели в мире и правда существовал «Небесный нефритовый дворец»?

Разве это не легенда, как «Южные небесные врата»4 или «загробный мир»?

4 南天门 (nán tiānmén) — Нань Тяньмэнь, Южные небесные ворота (последние ворота на пути к вершине горы Тайшань).

— Эти никчемные кузнецы не заслужили даже того, чтобы о них писать. Перед началом сражения они сдались и покорно выстроились в две шеренги, не решаясь дать отпор, — Шэн Линъюань отложил палочки для еды в сторону и продолжил, — они только и могли, что ломать кости и высасывать костный мозг5, в них не было ни капли благородства. Они извели всех русалок. В тот год, когда мы захватили фальшивый дворец Вэй Юя, нам удалось конфисковать около трехсот двадцати свитков с секретными техниками гаошаньцев, среди них триста шесть были посвящены приготовлению снадобий из русалок. Почему они так ненавидели этих созданий?

5 敲骨榨髓 (qiāo gǔ zhà suǐ) — досл. ломать кости и высасывать костный мозг (обр. крайне жестоко эксплуатировать кого-то).

— Похоже, это очень давняя вражда… Значит, это русалки виноваты в их вечном изгнании?

— Современные люди научились строить корабли, способные погружаться под воду на «двадцать тысяч лье», — отозвался Шэн Линъюань. — Если бы руины «Небесного нефритового дворца» действительно существовали в этом мире, их бы давным-давно обнаружили. Возможно, это место попросту исчезло без следа… или же оно спрятано там, куда никогда не попасть человеку.

— А что, если это место скрывается где-то подо льдом? — выпалил Сюань Цзи, но тут же замолчал, почувствовав себя глупо. Он не хотел донимать Шэн Линъюаня вопросами, но, не удержавшись, мягко продолжил, — но… это ведь просто предположение, верно?

Очень безумное предположение.

— Это не так, — улыбнулся Шэн Линъюань. Его зрачки слегка изменили форму. Это случилось потому, что он использовал «технику марионетки». Вновь глядя на мир глазами маленького воробья, он произнес, — я ясно помню, что на государственной печати гаошаньского правителя было начертано двести восемьдесят девять кровавых надписей.

Сюань Цзи лишился дара речи.

Кто бы мог подумать, что он пропустил такую драму… невероятно! Если Его Величество знал об этом раньше, то почему не сказал там, на кладбище в Цзянчжоу? Вместо этого он сделал вид, что так же, как и все остальные, сбит с толку.

— Печать гаошаньского правителя должна была храниться в подразделении Цинпин. Но однажды она случайно угодила в руки Хэ Цуйюй. Эта маленькая змея хотела присвоить себе «Небесный нефритовый дворец», но, в итоге, случайно уничтожила печать. Однако она не слишком хорошо замела следы. Кто-то определенно знал, что за чешуйку она хранила при себе.

Сюань Цзи тут же понял, что произошло. Шэн Линъюань специально скрыл от оперативников столь важную деталь, позволив им кинуть чешуйку в кучу других таких же находок, и отправить все это в Управление по контролю за аномалиями. Он сделал это специально, точно зная, что те, кто осведомлен об истинной природе этой находки, не упустят такую возможность!

Внезапно, Шэн Линъюань поднял руку и совершил кое-что очень страшное. Он не задумываясь запустил пальцы себе в грудь.

Сюань Цзи едва не подскочил от шока.

— Ты…

Прямо у него на глазах Его Величество, с видом бизнесмена, достающего визитку из внутреннего кармана пальто, вытащил из груди крохотную русалочью чешуйку.

Чешуйка блестела и переливалась множеством цветов.

— Разве можно ловить крупную рыбу без подходящей наживки?

В этот самый момент, в Управлении по контролю за аномалиями, Сяо Чжэн осматривал взятый в оцепление задний склон горы. Глядя на собравшуюся поблизости элиту «Лэйтин», он почувствовал, как заныло в висках.

Никто и ничто не может просто взять и испариться без следа. Управление постоянно получает в свои руки множество опасных артефактов, это строгий и выверенный процесс, он никогда не давал сбоев. А теперь еще и «Лэйтин»… «Лэйтин»…

Сяо Чжэн знал, что его нервы на пределе, пульс и давление повысились, но эмоционально он оставался холоден и попросту отказывался верить в происходящее.

Вдруг рядом с ним появилось несколько фигур. Одна из них держала на руках маленькую деревянную куклу.

— Янь… — опешил Сяо Чжэн.

Янь Цюшань спокойно помахал ему и указал на идущую позади Гу Юэси.

Зрачки Гу Юэси стали вертикальными, и стоявшие неподалеку оперативники «Лэйтин» поспешили отойти подальше, чтобы сберечь от девушки тайну цвета своего нижнего белья.

Нового командира «Лэйтин», сменившего на посту Сяо Чжэна, звали Ли Чэнь. Он нахмурился и произнес:

— Командир Янь, что все это значит? По официальным данным сейчас в Главном управлении объявлено чрезвычайное положение, и ответственными за разрешение этой ситуации назначены «Лэйтин». «Фэншэнь» командированная бригада, при чем здесь вы? Кроме того, вы больше не исполняете обязанности командира.

— К счастью, вы совершенно правы, — вежливо кивнул Янь Цюшань.

Стоило ему договорить, как рентгеновское зрение Гу Юэси что-то засекло, и оперативники второго отряда «Фэншэнь» тут же бросились к указанному месту. Ли Чэнь хотел было последовать за ними, но вдруг, словно из ниоткуда появилась крепкая рука и бесцеремонно схватила его за плечо. Ван Цзэ широко улыбнулся и громко заявил:

— Эй, брат, если ты что-то потерял, рентгеновское зрение моей Юэ-юэ будет как раз кстати. Я могу одолжить вам ее на время. Совершенно безвозмездно.

— Ван Цзэ, ты…

— Брось, мы с радостью поможем вам, нам не нужны ваши заслуги. Чего ты так разволновался? Я ведь уже сказал тебе, старина Ли, ты несправедлив. Сдается мне, ты недоволен тем, что стал командиром этого «модельного отряда»? — наигранно протянул Ван Цзэ, крепче стиснув шею командира Ли. Незаметно подмигнув Сяо Чжэну, он продолжил, — неужели директору Сяо опять придется уступить тебе свое место?

Услышав о своем положении, Ли Чэнь покраснел от гнева. Не желая мириться с нахальством этого негодяя, от открыл было рот, собираясь уже накричать на Ван Цзэ, но вдруг услышал громкий «хлопок». Пока они спорили, Гу Юэси мастерски взорвала защитный барьер. Оказывается, на заднем склоне горы тоже стоял массив!

Когда все стихло, на свет показались несколько человек. Первым из них был Ло Цуйцуй, у которого на макушке проросли листья.

Все они были с ног до головы усыпаны пылью, словно старые забытые декорации. На шее Пин Цяньжу виднелась кровоточащая царапина, рана выглядела опасной. Но девушка была так напугана, что попросту не могла подняться, так и оставшись сидеть на земле. Лицо стоявшего рядом с ней Ло Цуйцуя было серым. Измученный, он завалился на бок, словно мертвая рыбина, рассыпая вокруг себя целую дюжину талисманов и частей защитного снаряжения.

Вдруг в барьере показались двое оперативников «Лэйтин». Взрыв застиг их врасплох, но, быстро придя в себя, мужчины бросились бежать. Не дожидаясь приказа, Гу Юэси устремилась в погоню, со всех сторон засвистели мифриловые пули. Янь Цюшань крепко держал Чжичуня одной рукой, в то время как во второй сжимал металлическое ядро. Ядро вытянулось, превращаясь в тонкую пластину, и словно невесомый полог, накрыло сидевших на земле сотрудников Отдела восстановления.

Увидев это, Ян Чао не удержался и воскликнул:

— Вау! Командир Янь… Вы как раз вовремя, у меня только-только закончились письменные экзамены… Если я здесь умру, все мои усилия пропадут впустую!

Ли Чэнь был бледным, как смерть. Неужели кто-то из его сослуживцев, кто-то из «Лэйтин» напал на логистов? Похоже, эти люди были на шаг впереди других.

— Что здесь произошло?! — заорал Ли Чэнь.

— Это у вас нужно спросить, — коротко бросил ему Янь Цюшань.

— Прекратите, сначала нужно позаботиться о раненых, — перебил их Чжичунь. Вырвавшись из хватки Янь Цюшаня, он спрыгнул на землю и достал из кармана своей одежки маленький ломтик шоколада. — Ох… студент, не плач… Я желаю тебе, чтобы на следующей неделе ты хорошо постарался и сдал все свои экзамены. Старший Ло, помоги мне, накорми его. Он совсем ослаб.

— Да, теперь старина Ло Цуйцуй может с гордостью заявлять, что видел в жизни все, — протянул Ван Цзэ. Достав из кармана телефон, он открыл короткое видео, чтобы показать его Сяо Чжэну.  — Похоже, весь наш местный огород был пересажен в Отдел восстановления…

Зеленые стебли сциндапсуса внезапно зашевелились, и из-под вороха листьев раздался истеричный крик:

— Помогите!

Все это напоминало какой-то розыгрыш. Вскочив на ноги, несчастный тут же поскользнулся и едва не сел на шпагат. В хаосе из стеблей и листьев послышалась возня и вновь раздался вопль:

— Это я, Ло Цуйцуй! Кто-то из «Лэйтин» предал нас, мы оказались в ловушке на оцепленном склоне горы, примерно в тридцати метрах к западу от небольшого леса. На помощь…

Когда видео закончилось, Сяо Чжэн был таким же бледным, как и Ли Чэнь.

Поддерживаемый Ян Чао, Ло Цуйцуй, наконец, перестал вопить, перевел дух и вытянув вперед дрожащую руку, указал прямо на лес.

— Ящик… запечатанный ящик…

— Твою мать, догнать их! — заорал Ли Чэнь.

Но внезапно Сяо Чжэн с силой сжал его плечо.

— Старший Ли, а где твой верный заместитель?

Глава 102

— Ты знаешь, как сильно я скучал по тебе все эти годы?

Ни в «Фэншэнь», ни в «Лэйтин» не было такого понятия, как «заместитель». Все десять капитанов «Фэншэнь» под командованием Ван Цзэ, обычно колесили по стране, занимаясь каждый своими делами. Все, кроме Чжан Чжао, много времени проводившего в Главном управлении, и Гу Юэси, отвечавшей за восточный район, до которого никому не было дела.

«Баоюй» же специализировались на оказании помощи при стихийных бедствиях. Их командир, Шань Линь, почти никогда не появлялась в Главном управлении. Бойцы ее отряда рассредоточились по всей стране, заняв несколько основных точек дислокации. Они всегда были начеку, готовые в любой момент мужественно броситься на помощь, спасая людей от катаклизмов, вызванных аномальными происшествиями. Элитные отряды никогда не встречались между собой, за исключением дней, когда все возвращались домой для празднования Нового года. Но в это утро «Баоюй» действовали совместно со всеми остальными. Это было что-то из рук вон выходящее.

И только работа «Лэйтин» больше носила показательный характер. У них было не так много возможностей оказаться на передовой, как у двух других подразделений. В основном они занимались обеспечением безопасности и прочими пустяками. И пусть Ли Чэнь был довольно сообразительным командиром, он не мог уследить за всем, потому Управление назначило ему заместителя.

Этот человек носил фамилию Юй. Он был миловиден и тонко образован, стоял на третьем месте в рейтинге бойцов «Лэйтин», а прописанные в его резюме заслуги казались такими выдающимися, что господин Юй в любой момент мог бы стать вторым Сяо Чжэном. Более того, будучи помощником Ли Чэня, он мало говорил и много делал. Он был очень скромен и вежлив, что делало господина Юя в разы популярнее вечно мрачного молодого господина Сяо, и в десять раз популярнее Ван Цзэ.

Ли Чэня прошиб холодный пот. Около трех или четырех долгих лет они с его заместителем были хорошими партнерами. Этот человек знал обо всех его делах. Ли Чэнь привык полагался на своего вдумчивого и ответственного помощника.  Но если… если даже у такого человека как он возникли проблемы, то «Лэйтин», похоже, превратились в бесполезное решето.

Вдруг кто-то из научных сотрудников ахнул и указал на руку рядом стоявшего коллеги:

— Почему у тебя почернели ногти?

Второй научный сотрудник опустил глаза и в изумлении уставился на свои пальцы. Он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но его губы внезапно застыли. Мужчина в ужасе округлил глаза, и в его мыслях водоворотом закрутились воспоминания обо всем, что недавно произошло. Услышав в своей голове голос «Провидения», он каким-то образом смешался с командой научно-исследовательского института, подобрался к ящику и положил на него слепой лист…

Кто-то… кто-то забрался в его голову!

Но когда это произошло?

Нет… он был с ног до головы обвешан защитными амулетами, более дюжины амулетов. Почему ни один из них не сработал?

— Что ж, директор, это ваше молодое поколение целые дни проводит в тренировках, — покачал головой Шэн Линъюань. Его пальцы окутали нити черного тумана. Сейчас он больше всего напоминал кукловода, дергавшего за ниточки своей марионетки. Даже будучи так далеко, он внимательно всматривался в «море знаний» несчастного научного сотрудника. На запечатанном ящике с маркировкой «3S*001» остался след силы демона небес. Она может разъесть все, что так или иначе прикоснется к ящику.

Ни одно из защитных средств класса духовной энергии не сработало, потому что у каждой защиты есть свой «порог». Например, если кто-то решит отругать вас, это будет одна из разновидностей психологической атаки, но защитное снаряжение никак на это не отреагирует. Также и темная энергия, оставленная Шэн Линъюанем на поверхности запечатанного ящика. Словно мелкая пыль, она покрывала ящик тонким слоем, но этого было недостаточно, чтобы дотянуться до «порога». Но если темная энергия коснется человеческого тела, она впитает в себя всю жадность, гнев и безумие, запертое в море знаний.

Чем беспокойнее будет человек, тем быстрее это произойдет.

Но то, куда смотрел Шэн Линъюань, сложно было назвать «морем знаний». В нем царил полнейший беспорядок. Неудивительно, ведь его хозяин не имел привычки медитировать, его сознание никогда не опускалось в такие глубины.

Шэн Линъюань в два счета пересек чужое море знаний, больше похожее на свалку, пока не наткнулся на тень присутствия чудовищного зверя. Этот образ был выжжен внутри, словно яркое клеймо.

— Нашел.

Клубы черного тумана окутали звериный лик и, поспешно приняв его форму, превратились в искусную подделку. Легким движение пальцев стерев из моря знаний несчастного чудовищный образ, Шэн Линъюань протянул окутанную туманом руку к Сюань Цзи и произнес:

— Ты, одолжи мне свой язык, мне нужно кое-что сказать клану демонов.

Полный темной энергии, туман скользнул к Сюань Цзи, безжалостно «отравляя» непобедимого «Хранителя огня». Везде, где касалась тьма, кожа немела и слегка покалывала. Волосы на голове Сюань Цзи встали дыбом. Он оказался парализован.

Едва не прикусив язык, Сюань Цзи откашлялся и, наконец, заговорил:

— Сказал… что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Пока они стоят прямо, они неотличимы друг от друга, — отозвался Шэн Линъюань. — Пусть преклонят колени.

Пока задний склон горы находился в оцеплении, из Сишань был только один выход. Заметив издалека нескольких человек, в числе которых был и заместитель Юй, помощник командира «Лэйтин», охранники тут же выпрямились и «отсалютовали»:

— Заместитель Юй!

Проходя мимо, заместитель Юй одарил их вежливой улыбкой, словно натурщик, позировавший художнику. Как и всегда, он редко выглядел серьезным. Похоже, он очень спешил. Подняв руку, он опустил ладонь на плечо старшего охранника, и тихо произнес:

— Это дело чрезвычайной важности, командир Ли попросил меня встретиться с директором Хуаном. Вы все, будьте осторожны!

В миг изменившись в лице, старший охранник сдержанно кивнул.

Заместитель Юй задал ему еще несколько вопросов, таких как: «На всех ли надето защитное снаряжение?» и «В норме ли показатели датчиков аномальной энергии?» Со всей серьезностью подойдя к проверке, старший охранник чинно ответил на каждый из них, а после похлопал себя по груди и сказал:

— Не беспокойтесь, мы здесь, чтобы охранять, мимо нас и муха не проскочит.

Однако никто не мог сказать, слушал ли его заместитель Юй. Молча похлопав мужчину по плечу, он спокойно направился к выходу.

— Все слышали? — потуже затянув пояс, старший охранник выпрямился, расправил плечи и принялся бранить подчиненных. — Живо просыпайтесь!

Один из младших оперативников открыл было рот и слабо пошевелил губами. «Те люди только что прошли через контрольный пункт…», — хотел было сказать он, но решив, что ситуация чрезвычайная, почувствовал себя крайне неловко. Он боялся, что может навлечь на себя беду, потому спешно проглотил эти слова.

Но вдруг оперативники «Лэйтин», только что пересекшие контрольный пункт и еще не успевшие уйти далеко, попадали на колени и склонились к земле. Никто из присутствующих даже не понял, что произошло.

Охранники растерялись и в спешке выхватили мифриловые пистолеты.

Один из оперативников «Лэйтин» вскинул руку и потянулся куда-то в пустоту. Прежде, чем охранники успели на это отреагировать, из воздуха появился запечатанный ящик. Ящик рухнул на землю, демонстрируя всем присутствующим маркировку «3S*001»,

По заднему склону горы прокатился резкий свист. Надрывный, он казался почти бесконечным, а потом все также внезапно стихло.

Едва переступив порог Главного управления, Чжан Чжао и сопровождавшие его оперативники «Фэншэнь» услышали странный звук. Бросившись к его источнику, юноша увидел, что стоявшие у входа охранники превратились в ледяные скульптуры. Это совершенно точно была работа одного из представителей водного класса.

— Что за чертовщина? Что с этими охранниками, неужели они ничего не заметили? Да они просто оглохли! — выпалил Чжан Чжао. Последствия, вызванные столкновением с законами времени и пространства, все еще давали о себе знать. Юноша не мог спать без снотворного, он плохо себя чувствовал, и его лоб усыпали прыщи. Чжан Чжао со злостью махнул рукой и сказал:

— Оставьте их здесь, пошлите кого-нибудь за врачом и сообщите командиру Яню. Все остальные, за мной! Блядь, ну что за бардак!

Сяо Чжэн и остальные подоспели позже. Не потому, что странный звук оглушил их, все из-за сотрудников научно-исследовательского института, нескольких логистов, патрульных, «Лэйтин»… и даже людей из «Центрального диспетчерского пункта». У некоторых из них почернели ногти и, едва заслышав свист, они тут же попадали на колени, словно одержимые. Целых двадцать процентов от числа всех присутствующих.

На заднем склоне горы воцарилась гнетущая тишина. Некоторые из людей были в шоке, другие же сидели на земле с мертвенно бледными лицами. Вся эта сцена напоминала аллюзию на какую-нибудь древнюю религиозную фреску. И в этой тишине было слышно, как стоявшие на коленях в один голос произносили слова на «демоническом языке». Они вели себя так, будто не осознавали, что их разумом манипулировала какая-то странная сила.

Откуда-то со склона подул вечерний ветерок, и всегда сдержанный Сяо Чжэн почувствовал себя так, будто попал на настоящее поле боя.

А в это время заместитель Юй, помощник командира «Лэйтин», словно бездомная собака несся по сосновому лесу, покрывавшему задний склон горы заповедника Сишань. В руках он держал запечатанный ящик.

Он знал, что его раскрыли, как знал и то, что все это добром не кончится. Десять лет он упорно трудился, и теперь все его усилия пошли прахом. Теперь у него не было другого выбора. Он должен был рискнуть всем, но вынести с горы то, что его хозяин жаждал получить «любой ценой». Если они преуспеют, если пламя Чиюань разгорится вновь, они, наконец, вернут себе власть, которая изначально принадлежала только им. Даже если этим смертным удастся арестовать его сегодня, он все равно окажется на свободе. Скоро он положит начало Новому Миру, и войдет в него в сиянии своей славы.

Крепкие засохшие ветки с полу опавшими листьями хлестали заместителя Юя по лицу, словно острые ножи. Холодный северо-западный ветер свистел в кронах. Сегодня ветер пел свою песню лишь ему одному. Здесь не было ни ворон, ни воробьев, лишь круги защитных массивов, погребенные глубоко под слоем перегноя. Даже обычные оперативники не осмеливались вторгаться в этот лес без особого на то разрешения, даже директор Сяо, прежде чем приступить к работе, соблюдал осторожность и сверялся с картой, в поисках тайного прохода.

Так делали все, кроме «Лэйтин».

Здание Главного управления окружали пятьдесят три тысячи шестьсот двадцать четыре массива. Оперативники «Лэйтин» каждый день ремонтировали и обслуживали их. Все говорили, что заместитель Юй всецело предан своей работе. Говорили, что он способен с закрытыми глазами определить местонахождение как минимум пятидесяти тысяч массивов, его называли «вторым Сяо Чжэном». Но кто такой этот Сяо Чжэн? Он всегда полагался лишь на то, что был выходцем из богатой семьи, представителем класса огня и грома во втором поколении. Он попросту «купил» себе место главного диспетчера. Мог ли он знать, сколько секретных ходов пронизывали задний склон горы? Мог ли он знать, какие из массивов боятся дождя, каким нужна защита от молний, а какие требуется ограждать от воздействия огня?

С ловкостью и грацией оленя, заместитель Юй пробивался сквозь бесчисленные уровни защиты.

Наконец, он добрался до пересохшего колодца, точно такого же, как тот, что служил входом на территорию Управление. Не раздумывая, заместитель Юй нырнул в колодец, зажав во рту ледяную жемчужину.

В следующую же секунду его кожа покрылась тонкой ледяной коркой. Льдинки зацепились за камни, и устье полностью замерзло, будто снаружи стояла лютая зима. Кожа заместителя Юя приобрела тот же вид, что и окружавшие его каменные стены. Словно хамелеон, он полностью слился с ними, став их частью.

Ни датчики инфракрасного излучения, ни датчики аномальной энергии не смогли его засечь. Преследовавшие его «Фэншэнь» попросту пронеслись мимо.

Даже когда голоса оперативников стихли вдали, заместитель Юй не стал делать поспешных выводов. Он задержал дыхание и, прислушиваясь к ударам сердца, терпеливо сосчитал до ста, а после, лишь убедившись, что погони больше нет, выдохнул и опустился на колени. Низко поклонившись, он пробормотал на родном языке клана демонов:

— Все равно придешь к одному, мой господин — истинный Бог1.

1 Эти же слова встречались в 71 главе. 九九归 一 (jiǔ jiǔ guī yī) — девять на девять и вернулись к единице (как ни крути, всё равно придёшь к тому же). Это сродни игре слов. Иероглиф 九 (jiǔ) такой же как в имени короля демонов: 九驯 (jiǔxùn) Цзю Сюнь.

Замолчав, заместитель Юй ударился лбом о землю. Он повторил это сотню раз, пока у него не закружилась голова, зрение не помутилось, а мох, покрывавший стены пересохшего колодца, не начал извиваться, принимая причудливые формы. Вдруг, из каменной кладки показалась высокая фигура. Выйдя из стены, фигура остановилась и снисходительно посмотрела на коленопреклоненного мужчину.

В тот же миг полный зависти и ненависти взгляд талантливейшего человека в «Лэйтин» изменился до неузнаваемости. Заместитель Юй весь дрожал, в его глазах стояли фанатичные слезы.

«Истинный Бог! — подумал он. — Я действительно вижу истинного Бога!»

Заместитель Юй, словно верующий, державший в ладонях свою жизнь, смиренно поднял руки над головой.

— Владыка… владыка, я наконец-то встретился с вами, — бессвязно пробормотал он. — Это то, чего вы так сильно желали.

Но вышедшая из камня фигура не ответила. Она наклонилась и посмотрела прямо на мужчину.

— Твое тело осквернено печатью демона.

Заместитель Юй был шокирован. Оцепенев, он рухнул на землю и в замешательстве уставился на говорившего. Его покрытый мхом «Бог» вновь подошел к каменной кладке и с сочувствием посмотрел на бывшего оперативника.

— Жаль…

Но что именно «жаль» он так и не договорил. Фигура вошла в камень и исчезла, и стены высохшего колодца вновь обрели свой первоначальный вид. Казалось, будто его никогда и не существовало.

— Постойте! — встревоженно выпалил заместитель Юй. Он в недоумении подался вперед и стал шарить руками по стене, но под пальцами были лишь грязь и мох. — Владыка, я ведь все принес, взгляните же на меня!

От отчаяния он схватился за запечатанный ящик, больше не опасаясь того, что кто-то может его обнаружить. Тонкий, словно бритвенные лезвия, лед, покрыл его ногти, сломав защищавшую ящик невидимую печать и замок.

Заместитель Юй попытался открыть его, но прежде, чем он увидел, что находилось внутри, ему в лицо ударил луч белого света. Под ничего не понимающим взглядом несчастного, содержимое ящика взмыло в воздух и взорвалось, раскрываясь ярким цветком.

Стоило этому случиться, как все, кто находился поблизости, включая оперативников «Фэншэнь» и оставшихся на склоне горы сотрудников Управления, увидели этот свет. В Юнъани не первый год стоял запрет на фейерверки и петарды, и любой незапланированный шум, если это, конечно, не было в рамках какого-либо фестиваля, мог сильно встревожить жителей центральной части города.

Ли Чэнь, наконец, очнулся ото сна. Выругавшись, он тут же бросился следом за остальными. Ван Цзэ хотел было отправиться за ним, но Янь Цюшань перехватил его.

— Сначала нам нужно поместить этих… поместить подозреваемых под стражу.

— Босс, тебе не кажется это слишком странным? Что, в конце концов, происходит? — отозвался Ван Цзэ.

Янь Цюшань открыл было рот, но вдруг почувствовал что-то неладное. Он оглянулся, встретившись взглядом с сидевшим на дереве воробьем.

Кто знает, показалось ли ему, но воробей держался очень грациозно. Птица сдержанно кивнула Янь Цюшаню, а после расправила крылья и улетела.

Шэн Линъюань щелкнул пальцами и разорвал связь с марионеткой.

Он все еще чувствовал себя гостем Сюань Цзи, потому не собирался помогать ему с уборкой и мытьем посуды. Вытерев губы, Его Величество поднялся из-за стола.

— Похоже, скоро ты снова сможешь пойти в отпуск…

Но вдруг, ни с того ни с сего, стоило ему только встать, как Сюань Цзи крепко схватил его за руку.

Может, Сюань Цзи это только показалось, но как только его пальцы коснулись Его Величества, тот вздрогнул и медленно потянул руку назад.

Атмосфера между ними в миг стала какой-то странной.

Его Величество не был убежденным консерватором. Он мог с уверенностью приказать незнакомому человеку вымыть его волосы. Почему же теперь его заботили такие ненавязчивые касания?

Но Шэн Линъюань быстро пришел в себя и не обращая никакого внимания на зудящее запястье, улыбнулся:

— Что случилось?

Сюань Цзи внимательно посмотрел в его глаза и, наконец, набравшись храбрости, мягко произнес на языке клана демонов:

— Ты знаешь, как сильно я скучал по тебе все эти годы?

Шэн Линъюань долго смотрел на него без какого-либо выражения. Из-за отсутствия у него сердца его пульс, поддерживаемый бегущей по венам темной энергией, всегда оставался неизменным. Сюань Цзи не чувствовал ни малейших колебаний.

И лишь спустя три тысячи лет тишины, когда Сюань Цзи, наконец, увидел его внезапную улыбку, Шэн Линъюань поднял свободную руку и погрозил юноше пальцем.

— Перестань, верни как было. Думаешь, зачем я позаимствовал твой язык? Хочешь разыграть меня, потому что я лишился текущей в моих венах демонической крови?

Он так ничего и не понял.

Сюань Цзи почувствовал, как Шэн Линъюань с осторожностью высвободился из его хватки и, наконец, разжал пальцы, чинно сложив руки на коленях. Подумав немного, он сел на стул и посмотрел на Его Величество неописуемым взглядом.

— Дай мне немного привыкнуть к этому.  В тот день, из-за всей этой истории со временем, я почти онемел. Вероятно, это последствия.

Но Шэн Линъюань лишь безразлично похлопал его по макушке и направился к небольшому диванчику в углу гостиной.

— Хэ Цуйюй ждала этого момента целых восемьсот лет. Она уже нашла, где находится вход в белый нефритовый дворец. Пока сотрудники вашего Управления заперлись у себя на горе и занимаются расчисткой территории, я выясню, куда ведет ее «кратчайший путь».

Повинуясь его желанию, Сюань Цзи «заботливо» передал Шэн Линъюаню планшет со стилусом, в котором точно никогда не закончатся чернила.

Деньги, еда, транспорт и современные письменные принадлежности — вот то, что пробуждало в Его Величестве интерес. Увидев стилус, Шэн Линъюань тут же отвлекся на него. На какое-то время он даже позабыл о жертвенных письменах, принявшись с радостью возиться с новыми игрушками.

Сюань Цзи же молча удалился на кухню мыть посуду.

Прислушиваясь к шуму воды, он поднес одну из тарелок под струю, тщательно вымыл ее от остатков еды и замер. Спустя пять минут в кухне раздался щелчок. Фарфоровая тарелка треснула, расколотая на части голыми руками.

Он утратил свою кровь, потому не в состоянии ничего понять? Что за чушь!

Отказ от собственной крови лишь меняет восприятие языка. Язык клана демонов в миг станет для такого человека «иностранным», только и всего. Но он не превратится в глухого!

В прошлом, во дворце жил маленький мальчик из клана бифанов, оставленный Его Величеству в качестве заложника… это была глупая и невежественная птица. Даже спустя несколько лет он все еще с трудом говорил на человеческом языке. Но сложнее всего ему давались доклады. Он изъяснялся на смеси человеческого языка и языка клана демонов. Зачастую, когда он торопился, он сбивался и его речи превращались в птичий щебет. Шэн Линъюань с трудом понимал, что он говорил.

Но даже тогда Его Величество мог с легкостью произнести такие слова как: «Убирайся вон!»

Однако после двадцати лет разлуки ему уже не под силу было различить наречия клана демонов. Он не смог бы произнести даже такую простую фразу.

А что насчет тех, кто сдает CET-4 и CET-62? На то, чтобы в совершенстве выучить иностранный язык со всеми его наречиями даже преподавателю потребовалось бы больше двадцати лет. Но и после этого он не смог бы смотреть фильмы в оригинальной озвучке, не подсматривая при этом в субтитры. Все, что он сумел бы разобрать, это слова: «Привет», «Спасибо» и «Я тебя люблю»?

2 College English Test — многоуровневый тест на знание английского языка для жителей КНР.

К счастью, Его Величество просто притворялся!

Сюань Цзи с силой стиснул в ладони осколок тарелки. На тыльной стороне его руки выступили синие вены. Юноша до боли заскрипел зубами, он выглядел так, будто хотел сожрать этого человека.

Глава 103

Сюань Цзи ловко перехватил потянувшуюся к тарелке руку. Это не было похоже на случайное прикосновение, его пальцы сжались в тиски. Похоже все, чего он хотел, это с жадностью стиснуть ладонь Шэн Линъюаня в своей.

Сяо Чжэн и представить себе не мог, что меньше чем через полгода после его назначения в Центральный диспетчерский пункт, ему придется провести две крупные внутренние зачистки. Всю ночь он работал, не жалея сил, и к утру едва держался на ногах. До рассвета он так ни разу и не присел. Сяо Чжэн был шокирован. Он уже начал подумывать о том, чтобы разыскать опытного мастера и выяснить, все ли в порядке с его бацзы1... Может, ему вообще не следовало продвигаться по службе?

1 八字 (bāzì) — восемь циклических знаков, служащих для обозначения года, месяца, дня и часа рождения человека. Основные данные о рождении человека.

Если прошлый инцидент с призрачной бабочкой был следствием проблем с правилами и дисциплиной, то в этот раз дела обстояли намного хуже.

Директора Хуана, доктора Вана и всех, кто не принимал участия в оперативной работе, отослали подальше от места происшествия, а вход в здание Главного управления опечатали. Приказано было никого не впускать и не выпускать, весь персонал досматривали на месте, а погребенные под слоями защитных массивов электронные двери подземного хранилища оказались наглухо закрыты. Конечно же, новоприбывшие артефакты, не успевшие пройти инвентаризацию, не были отправлены вниз. Все, что оставалось сделать, это упаковать их обратно в ящики и, в сопровождении ни в чем не повинных исследователей, перевезти с заднего склона горы в дом отдыха, расположенный в десяти километрах от Главного управления. Строительство коттеджа завершилось более полугода назад. Он был полностью оснащен и готов к постояльцам, была запущена рекламная кампания, но официального открытия так и не произошло. Строительство финансировал отец директора Сяо, пока эти старые прохиндеи из Управления жаловались на нищету.

Семья Сяо Чжэна очень ценила своего молодого господина. Один его звонок, и коттедж тут же перешел в общественное пользование.

Директор Хуан объявил чрезвычайное положение. Первой на территорию коттеджа прибыла вооруженная группа, призванная обеспечить безопасность всех присутствующих. Но даже после долгой возни ситуация не улучшилась. Вскоре исследователи с ужасом обнаружили, что запечатанный ящик с маркировкой «3S*001» оказался пуст, и эта новость вновь повергла персонал Управления в хаос.

— Все в порядке! Нам только что поступил видеозвонок от директора Сюаня. Груз из ящика «3S*001» находится у него... Ерунда какая, я уж было испугался.

Ван Цзэ вытер со лба холодный пот и сел, чтобы в общих чертах объяснить остальным план Шэн Линъюаня. Когда он закончил, его беспокойный дух, наконец, вернулся на свое место. Ван Цзэ пришел в себя, но на душе все еще оставался неприятный осадок.

— Остальным я сказал то же самое, — он грубо сунул сигарету в рот, сжал в ладони зажигалку и стиснул зубы. — Как умно, сделать один правильный шаг, чтобы увидеть еще десять… Эй!

Никому бы не понравилось, что его подозревают в связях с какой-то сектой.

Но количество предателей, выбравшихся на свет из-за этой запечатанной коробки, поистине поражало. Даже Ван Цзэ теперь опасался смотреть в глаза своим сослуживцам. Он никак не мог понять, кем на самом деле был тот, кто вторгся в Главное управление: «человеком» или «демоном»? Ван Цзэ невольно задавался вопросом, если это была внезапная атака, мог ли их противник быть настолько глуп?

Кто выпустил отравленного ядами призрачного острова Чжичуня в город?

Каким образом приспешники господина Юэ-дэ заполучили в свои руки мифриловые пушки еще до того, как Научно-исследовательский институт ввел их в эксплуатацию?

Кем был сделан тот таинственный телефонный звонок из «диспетчерской», когда они с командой катались по лесопарку Дунчуаня, пытаясь во что бы то ни стало поймать и обезвредить Алоцзиня? Этот случай мог бы привести к ужасным последствиям.

Почему на самом деле погибли подозреваемые, пойманные в ходе тайной облавы на черном рынке?

Слишком много вопросов. Нужно было тщательно все обдумать.

Но сейчас их штаб-квартира находилась в плачевном состоянии… а как обстояли дела в филиалах?

Даже «многоуважаемая» матушка Юй не гнушалась убийствами и жертвоприношениями, в попытках вернуть себе молодость. А «Совет Пэнлай»... Что насчет остальных признанных мастеров? У них ведь наверняка были свои планы.

Ван Цзэ вздрогнул и яростно затянулся сигаретой. Сейчас все это казалось ему донельзя абсурдным.

— Похоже, я слишком долго скитался по миру и немного отстал от жизни? Сдается мне, это единственный верный способ «отойти от своего происхождения» и провести четкую границу между нами и обычными людьми. Неужели таких как мы меньшинство, и все считаются предателями?

Сяо Чжэн раздраженно вздохнул:

— Ты можешь держать себя в руках и поменьше болтать об этом, а?

— Для начала прекратите шуметь, — директор Хуан спокойно махнул рукой, и кто-то из рядом стоявших людей наполнил его чашку свежеприготовленным горячим кофе. — Послушайте меня, хорошо?

Все присутствовавшие послушно закрыли рты и посмотрели на единственного обычного человека в их окружении.

— Послушайте, что сказал мне старший Ван. «Тот человек» говорил, что… что в сознании всех последователей школы Истинного Учения присутствует некий след, он выжжен в них, словно клеймо, — пояснил директор Хуан. — Могу ли я назвать это особым видом духовного вторжения? Должно быть, это результат их поклонения королю демонов и длительной промывки мозгов. С другой стороны, именно из-за этой особенности эффект от промывки мозгов был таким сильным. Даже те, кто вначале скептически относился к школе Истинного Учения, постепенно, участвуя в ритуалах и церемониях, проникались доверием к ней.

С этими словами директор Хуан повернулся к сидевшему в отдалении доктору Вану. Доктор Ван медленно поднял веки, которые, того и гляди, грозились сползти ему на щеки, и многозначительно посмотрел на коллегу, как бы вопрошая: «Я такое говорил?»

Не удержавшись, директор Хуан вздохнул, а затем оглянулся и поискал глазами Янь Цюшаня.

— Ах, Цюшань, выдающийся человек, — искренне похвалил он.

Вероятно, у него было каменное сердце, если он сумел сохранить рассудок, проведя в школе Истинного Учения целых три года?

Янь Цюшань так и не избавился от металла, временно закупорившего его раны. Ему было неудобно сидеть, так что он просто стоял у окна, скрестив руки на груди. Его спина казалось прямой, словно гробовая доска. Вдруг, кто-то позвал его по имени и даже похвалил, но мужчина и бровью не повел, лишь холодно ответил:

— В школе Истинного Учения давно ходила легенда о «Провидении». Легенда гласила: «Если вы искренни в своих намерениях и усердно практикуетесь, придет день, и вы услышите голос «Провидения». Голос этот не говорит ни на одном из известных человеческих языков, но тот, кто его услышит, поймет каждое слово». Тогда это показалось мне типичными проповедями секты, в тайне проворачивающей свои грязные делишки, и я не обратил на эти слова никакого внимания. Но теперь я думаю, что речь шла об этом странном клейме, оставленном в глубине человеческого сознании.

— Другими словами, даже последователи школы Истинного Учения ничего не знали об этом клейме. Но сегодня, ради русалочьей чешуйки матушки Юй, наш противник без колебаний разоблачил всех, кто столько лет скрывался в стенах Управления. Так что же такого в этом «Небесном нефритовом дворце», что они готовы заплатить такую цену? — спросил Ван Цзэ

— Или, может быть, нашему противнику совершенно нет дела до всех этих последователей. С самого начала… по данным, извлеченным из памяти заместителя Юя, таинственная фигура, появившаяся из стены колодца, сразу же оставила его, едва почуяв неладное, — сказал Чжичунь. — Они питаются «пилюлями бессмертия» талантливых людей одного с ними класса, и все эти последователи могут быть лишь пищей для находящихся в тени манипуляторов...

Пока они говорили, директор Хуан методично перемешивал кофе. Но стоило ему услышать эти слова, как ложка со звоном ударилась о стенку чашки, и напиток выплеснулся на накрахмаленный рукав его белоснежной рубашки.

Чжичунь тут же решил, будто сказал что-то, чего не должен был говорить. Он тотчас же прикусил язык и тихо позвал:

— Директор Хуан?

Янь Цюшань пристально смотрел на директора Хуана.

— Нет, ничего. Просто, когда ты упомянул об этом, я кое-что вспомнил. В сознании Хэ Цуйюй совершенно точно не было никаких следов. — изменившись в лице, произнес директор Хуан. Он взял салфетку и спокойно вытер руки. — Другими словами, те, у кого в сознании есть клеймо, несомненно принадлежат к школе Истинного Учения, но, если у кого-то его нет, это не значит, что они чисты. Напротив, вероятно, у них слишком большой ранг и они лучше умеют скрываться.

Одна эта фраза заставила всех присутствующих замолчать.

В это время в комнату вошел поникший Ли Чэнь:

— Я только что получил отчет. Под подозрение попали сто шестьдесят восемь человек из «Лэйтин», от обычных сотрудников до моего заместителя... Я...

«Лэйтин» редко покидали Главное управление, в их рядах насчитывалось, в общей сложности, четыреста человек. Они служили «фасадом» для всей оперативной службы. Ярким и красивым фасадом. Но, когда доски подняли, оказалось, что они наполовину сгнили. Ли Чэнь выглядел так, будто проглотил три цзиня живых личинок. Когда он садился или вставал, он горбился и с отвращением прижимал руки к животу, будто они все еще шевелились внутри.

— Директор Хуан, с таким же успехом вы могли бы уже отстранить меня!

— Отстранить тебя?— отозвался директор Хуан, скомкав салфетку, которой только что вытер руки, в шарик. — Если я отстраню тебя, кто возглавит «Лэйтин» в этой разрухе? И после всего случившегося ты смеешь вести себя как избалованный ребенок? Не неси ерунду, ты должен искупить свою вину!

Скомканная салфетка тотчас же полетела в Ли Чэня. Он прилетевшего в него «снаряда» командир «Лэйтин» едва не разрыдался.

— Ли Чэнь не виноват. В конце концов, «Лэйтин» — «его семья», — встал на защиту товарища Сяо Чжэн. — В «Лэйтин» входит больше всего людей, рожденных в «семьях с особыми способностями». В таком закрытом сообществе имеются свои сложности. Когда я служил в «Лэйтин», члены команды часто ссорились со своими семьями, потому что влюблялись в обычных людей. В других командах все намного проще. В конце концов, обычные люди до сих пор составляют большинство...

— О чем вы только думаете, молодой господин? — откуда-то со стороны послышался хриплый голос. Сяо Чжэн оглянулся и увидел в дверях худую женщину. Она стояла там и жаловалась на «слишком сильное отопление». Войдя, она расстегнула теплую зимнюю куртку и сбросила с головы капюшон. Упав, капюшон открыл взглядам всех присутствующих ее смуглое постаревшее лицо.

На вид женщина, казалось, была того же возраста, что и директор Хуан. Персикового оттенка куртка делала цвет ее лица еще более землистым. Она походила на неряшливую2 старушку-чернорабочую.

2 不修边幅 (bùxiū biānfú) — не заделать как следует край одежды (обр. одеваться небрежно, не обращать внимания на внешний вид).

Но, как только она вошла, все находившиеся в комнате встали. Все, кроме доктора Вана, которому было уже больше двухсот лет. Даже «приклеившийся» к стене Янь Цюшань больше не выглядел таким заносчивым. Мужчина выпрямился и вежливо поприветствовал вошедшую:

— Сестра Шань.

— Командир Шань.

— Командир Шань вернулась.

Сонное морщинистое лицо доктора Вана в миг разгладилось.

— Малышка Линь вернулась? — пробормотал старик.

Командиру «Баоюй» Шань Линь в этом году исполнялось пятьдесят девять лет, но она все еще оставалась на передовой. Долгое время все считали ее пропавшей без вести.

В отличие от Ван Цзэ, который был волен в любой момент отправиться куда угодно, Шань Линь должна была круглый год отслеживать изменения в динамике «кровеносной системы земли». В этом и заключалась главная особенность «Баоюй». Они выстраивали «инфраструктуру» в таких местах, где даже птицы не гадили3, в безлюдных районах, в Большой Песчаной пустыне и на заснеженных плато, постоянно следя за перепадами мощности в различных точках планеты. Она не появилась даже на церемонии назначения нового директора, и Управление по контролю за аномалиями попросту решило, что такого человека никогда не существовало. Однако, если бы не «Баоюй», державшие на себе огромную мониторинговую сеть, все информационное поле Управления в миг парализовало бы.

3 鸟不拉屎 (niǎo bù lā shǐ) — досл. место, где даже птицы не гадят (обр. захолустный, богом забытый, глушь).

Первым делом Шань Линь поклонилась доктору Вану, а затем, одного за другим, поприветствовала все молодое поколение. Обменявшись любезностями с Янь Цюшанем, она заметила куклу, в которой поселилась душа Чжичуня, и невольно вздохнула. Должно быть, она уже слышала об этой истории. В конце концов, она сказала ему:

— Возвращайся поскорее, хорошо?

Хоть Сяо Чжэн и был выше Шань Линь по положению, но по возрасту он был намного младше, потому честно встал со своего места, чтобы поприветствовать женщину.

Но Шань Линь не стала с ним церемониться.

— Молодой господин, как ты можешь так спокойно говорить о подобных вещах? — прямо спросила она. — Такому как ты никогда не понять, что такое настоящие страдания. С чего ты взял, что те, кто рожден в семьях с особыми способностями, встанут на сторону обычных людей?

— Юный Сяо совсем молод, ему еще многому нужно научиться. Ведь это именно то, что так приглянулось в нем бывшему директору? Он хладнокровен и силен духом, — с улыбкой сказал директор Хуан. — Мы звонили тебе десятки раз, но ты так и не взяла трубку. В этот раз мы были вынуждены переехать и перевезти штаб-квартиру в другое место. Можешь считать это приглашением и просьбой вернуться.

Сяо Чжэн с сомнением посмотрел на Янь Цюшаня, будто хотел спросить у него: «Директор Хуан обычный человек, откуда он может знать командира Шань? И как это он звонил ей?»

Янь Цюшань тоже заметно прищурился.

— Чем это ты там занимаешься? Строишь глазки? — не оглядываясь, бросила Шань Линь. Казалось, у нее были глаза на затылке. Продолжая ругать Сяо Чжэна, она ответила, — жена директора Хуана — моя младшая сестра4. Я навещаю их каждый раз, когда возвращаюсь в Управление с отчетом о проделанной работе. А знаете, какое у нашего старины Хуана фирменное блюдо? Отварная говядина в остром соусе. Он готовит ее всегда, когда кто-то наведывается к ним в гости, и никто не может его остановить. Стоит нам встретиться, как я сразу же вспоминаю этот запах.

4 Здесь речь идет не о родной сестре, а о соученице.

Директор Хуан продолжал улыбаться, однако он ни на минуту не терял нить разговора.

— Как дела у «Баоюй»?

— С «Баоюй» все в порядке. Кроме тех, кто остался в штаб-квартире, остальные отряды рассредоточились по горам и лесам, защищая мир от стихийных бедствий. Наши оперативники мало контактируют с людьми, у них не так много возможностей поддаться моральному разложению. — Шань Линь посмотрела на Сяо Чжэна и вздохнула. — Тебе очень повезло, твоя семья никогда не относилась к тебе предвзято. Но знаешь, что творится у других? «Особенные» дети, рожденные у обычных людей, считаются уродами и больными. Их истории полны крови и слез.

Услышав ее слова, Ван Цзэ непроизвольно стиснул зубы.

Но Шань Линь не обратила на него никакого внимания.

— По-моему, все дело в этом правиле о строжайшей секретности, —  продолжила она. — Что плохого в том, чтобы отправить Отдел восстановления поездить по миру с ревербератором? Так или иначе, мы не часто работаем в людных местах. Порой в отдаленных деревеньках находится парочка случайных свидетелей, которых мы настоятельно просим не болтать об увиденном на улицах. Но отдай ребятам приказ отправиться в дальние края и все будет кончено.

— Но командир Шань, обычные люди... Это нарушение закона! — шокировано произнес Ли Чэнь.

— А почему бы и нет? Я нарушаю правила по семьдесят, восемьдесят или даже девяносто раз в год, — морщинки в уголках глаз Шань Линь оставались неподвижными. — В любом случае, когда-нибудь я уйду на пенсию, а до тех пор, старина Хуан, не наказывай меня, ладно?

Директор Хуан лишь горько улыбнулся и поспешно сказал:

— Не буду.

— В давние времена подразделение Цинпин держалось подальше от людей, из страха, что их поймают и сожгут на костре, как чудовищ. А теперь, такая огромная организация, как наша, до сих пор придерживается традиций старого календаря5, которому уже тысячи, сотни тысяч лет, красиво именуя все это «боязнью посеять панику». Почему плоды наших трудов не должны увидеть свет? Или вы все тут люди высокой морали, что должны совершать добрые дела, не гоняясь за славой? Разве не вы каждый день привязываете свои головы к поясам6 и связываете себя «красной линией пятнадцати человек»? Разве вам не обидно? Во всяком случае, мне обидно. Но это негодование может быть развеяно кем-то, кто соизволит написать мне благодарственное письмо, сопроводив его несколькими местными деликатесами. Все это дело обойдется всего в восемь юаней. Разве не дешево? Вам это не по нраву, но вы вынуждены использовать ревербераторы, чтобы держать под контролем свои обиды и страхи, — Шань Линь достала из кармана пачку сигарет, закурила и прошипела, — в такой огромной организации, как Управление по контролю за аномалиями, почти тридцать процентов «особенных» оперативников ненавидят обычных людей. Они, мать вашу, не хотят быть врагами народа. Они хотят вернуться к своим предкам и стать дикими животными!

5 老黄历(lǎo huánglì) — старый календарь (обр. прошлое, устаревшие взгляды и правила).

6 脑袋别在腰带上 (nǎodai bié zài yāodài shàng) сокращение от идиомы 脑袋液在裤腰带上 (nǎodai yè zài kùyāodài shàng) — досл. Носить голову на поясе (что буквально означает готовность пожертвовать собой в любой момент).

Янь Цюшань послушно опустил голову:

— Мне стыдно.

— Это больше не твое дело. На этот раз «Фэншэнь» оказались некомпетентны, а все потому, что вы слишком хорошо относитесь к обычным людям. Кучка дураков из «Фэншэнь» связалась со школой Истинного Учения. Когда стало известно, что Чжичуня погубили именно они, многие из ваших переметнулись на сторону врага, — Шань Линь стряхнула пепел с сигареты. — Ладно, теперь нет смысла говорить об этом. Даже если мы взорвем школу Истинного Учения, толку от этого не будет. Хэ Цуйюй и Юэ-дэ покончили с собой, и теперь нам, по крайней мере, открыта дорога в Цзянчжоу и Дунчуань. Теперь, когда они мертвы, наша информационная сеть может распространиться по всей стране. Если мы отыщем точку энергетического разрыва и сумеем справиться с ним, нам больше не придется рисковать жизнями наших братьев и тревожить обычных людей.

— Да продлится работа сестры Шань тысячи лет, — искренне пожелал директор Хуан.

— Перестань. Я не питаю симпатии к свежему мясу. И, в отличие от Хэ Цуйюй, не собираюсь жить вечно. Мне хватит и того, что я смогу получать пенсию в течение пятнадцати лет своей жизни, даже если в нее не будет входить страховка, — Шань Линь покачала головой и решительно продолжила, — могу я увидеть «того человека», о котором говорил учитель Ван? Я вернулась только ради этого.

«Тем человеком» был не кто иной, как Шэн Линъюань. И с самого утра он только и делал, что хмурился из-за своей одежды.

На самом деле, Его Величество не нуждался в том, чтобы о нем заботились. Если никто не готовил для него, он мог и не есть. Кроме всего прочего, ему не нужно было расстилать постель, он все равно не спал. Если некому было постирать его одежду, он мог ее не носить. Для такого мастера иллюзий, как Шэн Линъюань, одеждой были увядшие ветви и листья. Он мог «надеть» все, что угодно, и небеса не покарали бы его за то, что он разгуливает голым.

Сюань Цзи готов был обращаться с ним как с императором. Но в те годы, когда Шэн Линъюань восседал на троне, им постоянно пытались манипулировать другие, и теперь Его Величество неблагодарно отказывался от заботы, вел себя крайне безразлично и предпочитал держаться от всех на безопасном расстоянии.

Шэн Линъюань вышел из ванной и пригладил руками мокрые волосы. Там, где касались его пальцы, пар и капли воды смешивались с черным туманом. Вскоре, его длинные локоны вновь были сухими и пушистыми. Но вдруг, Его Величество замер.

Его Величество заметил, что подававший завтрак Сюань Цзи был одет в то же, во что и он.

В древности у людей существовала целая система, по которой им приходилось одеваться. Они не могли носить все, что вздумается и когда вздумается. Конечно же, в голове человека с такими устаревшими взглядами на жизнь не существовало понятия «одежда для парочек». Но благодаря путешествию по миру людей у Шэн Линъюаня сформировались базовые представления об индустриальном обществе. Он знал, что современная одежда изготавливалась машинами, ее шили целыми партиями, и не было ничего удивительного в том, что люди носили одинаковые вещи.

Умом он понимал, что Сюань Цзи попросту удобно покупать больше одной вещи за раз, но... Они обязательно должны быть одинаковыми?

Его Величеству это казалось странным.

— Доброе утро, — Сюань Цзи поднял голову, внезапно улыбнулся и самовольно назвал его иначе, нежели обычно. — Линъюань.

Почему он вдруг решил отказаться от вежливого обращения?

Имя «Линъюань» заставило Шэн Линъюаня затрепетать. Но он все равно сказал:

— Не стоит. Я от него отвык.

Он умер тысячи лет назад, Великая Ци исчезла, и было неудобно придавать значение таким пустякам7, как имя. У него не осталось другого выхода, кроме как всегда и во всех отношениях вести себя отчужденно. Притворившись, что ничего не произошло, Шэн Линъюань со спокойным видом подошел ближе.

7 斤斤计较 (jīnjīn jìjiào) — быть мелочным, придавать значение пустякам (досл. считать каждый цзинь).

Как и Его Величество, Сюань Цзи тоже вел себя так, словно ничего не случилось. Расставляя на столе тарелки и палочки для еды, он произнес:

— Кстати, только что звонил Янь Цюшань. Он сказал, что штаб-квартира временно переехала. Позже он заедет сюда с коллегой из «Баоюй».

— Что ж, — отозвался Шэн Линъюань, — мы уже получили некоторые подсказки о том жертвоприношении, так что в этом нет необходимости...

Вдруг Сюань Цзи ловко перехватил потянувшуюся к тарелке руку. Это не было похоже на случайное прикосновение, его пальцы сжались в тиски. Похоже все, чего он хотел, это с жадностью стиснуть ладонь Шэн Линъюаня в своей.

— Только что из пароварки, — одной рукой Сюань Цзи сжимал ладонь Его Величества, а в другой держал миску с горячим супом. — Будь осторожен, не обожгись.

Если уж он решил «отказаться от желаний и стремлений» и «отрешиться от мирского», то он всенепременно должен следовать философской идее о том, что «все на этом свете иллюзорно, и любое явление — это проявление пустоты»8.

8 色即是空空即是色 (sèjíshìkōng kōngjíshìsè) — буддийское изречение. Первая часть 色即是空 (sèjíshìkōng) — означает: всё на этом свете призрачно (иллюзорно) (обр. Пустота знает все. Пустота разрушает все. Пустота — и есть все), а вторая 空即是色 (kōngjíshìsè) — Цвет — это пустота, пустота — это цвет. (обр. нематериальное — материально).

В мире смертных каждый шаг был тщетным. Разве можно обижаться на то, что кто-то решит воспользоваться этим ради собственной выгоды?

В конце концов, «выгода» тоже иллюзорна. Что изменится, если утратить эту «ложь»? В любом случае, он не понесет потерь и не будет обманут. Его Величество слишком высокомерен, чтобы беспокоиться о таких пустяках.

Безрассудно согревая в ладони холодную руку Шэн Линъюаня, Сюань Цзи сказал:

— Теперь, даже если решу прикоснуться к тебе, я не буду спрашивать разрешения.

Глава 104

Этот невежественный ублюдок захотел умереть?

Вскоре Сюань Цзи пришлось отлучиться, чтобы спуститься вниз и встретить гостей. Старые здания в этом районе постепенно разрушались, и их планировка все еще оставалась для всех загадкой. Поскольку планы домов были давно утеряны, посторонние легко терялись в этих лабиринтах.

Шэн Линъюань остался в одиночестве сидеть у камина. Сегодня маленькая гостиная больше напоминала залы старинного европейского замка. Шэн Линъюань не двигался и просто смотрел на свои руки. Казалось, будто он погрузился в медитацию.

Он понятия не имел, что случилось с Сюань Цзи. С самого утра он то и дело создавал проблемы или устраивал мелкие пакости. Все выглядело так, будто юноша прощупывал границы. Во-первых, он внезапно отказался от вежливого обращения. А заметив, что Линъюань никак на это не отреагировал, дерзко схватил его за руку. Во-вторых, получив цунь, Сюань Цзи решил продвинуться на чи1. Однажды он приобнял Его Величество за талию и еще два раза заговаривал с ним, шепча прямо на ухо... Этот непонятный «птичий щебет» Шэн Линъюань быстро позабыл, но вот его ухо, обожженное дыханием птицы из клана Чжу-Цюэ, температура тела которой была выше, чем у обычных людей, до сих пор гудело.

1 得寸进尺 (dé cùn jìn chǐ) — получив цунь, продвинуться на чи (обр. в знач.: ненасытный, алчный, жадный. Сродни выражению: дай ему палец — всю руку отхватит).

И что он должен был с этим делать? Шэн Линъюань не знал ответа на этот вопрос.

Потому что «нормальный» Шэн Линъюань ничего не чувствовал.

Его тело сгорело в пламени Чиюань, пережило восемьдесят одно Небесное Бедствие, а темное жертвоприношение обернулось для него казнью тысячи порезов. Ни боль, ни зуд больше не имели для него никакого значения. Большую часть времени Его Величество напоминал самодовольного льва. Будучи сытым, он только и делал, что ленился. И если бы какой-то ничтожный человечишка решил пересечь его границы, он бы и бровью не повел.

В этом мире у него была аллергия только на Сюань Цзи.

Сюань Цзи не был «нормальным». Он был его кошмарным сном.

Эмоции, что Шэн Линъюань испытывал, его внезапная чувствительность и робость, должны были оставаться тайной.

Если забыть о том, что взбрело в голову Сюань Цзи, Шэн Линъюань мог бы убедить себя, что эта глупая птица действует неумышленно. Он мог бы заставить себя закрыть на это глаза. Однако он не только понимал, что на самом деле происходит, но и должен был соблюдать осторожность, чтобы ненароком не выдать себя. Нельзя было давать Сюань Цзи повод для «недопонимания», как нельзя было позволять ему скакать по своим нервам.

Шэн Линъюань на мгновение задумался и даже растерялся. Прошло всего несколько дней, как все дошло до такого? Поначалу он был также строг к Сяо Цзи, как к некогда жившему во дворце бифану. Но, может быть, Шэн Линъюань был недостаточно строг? Он в тайне и открыто лил между ними холодную воду из озера Дунтинху2... Кто знает, может быть, именно это оказало на юношу настолько противоположный эффект. Сюань Цзи не сдался3, напротив, это его только раззадорило.

2 洞庭湖 (dòngtínghú) — крупное неглубокое озеро в северо-восточной части китайской провинции Хунань. Озеро Дунтинху известно в китайской культуре как место возникновения праздника драконьих лодок. Район озера Дунтинху часто упоминается в истории и литературе Китая. Утверждается, что гонки на лодках-драконах зародились на восточном берегу озера как праздник в честь памяти поэта Цюй Юаня (340—278 до н. э.), покончившего жизнь самоубийством в одном из притоков озера.

3 偃旗息鼓 (yǎnqí xīgǔ) — свернуть знамёна и перестать бить в барабаны (обр. в знач.: прекратить, отступиться).

Под небольшим деревянным столом, превращенным в чайный столик, лежала дюжина старых журналов. Шэн Линъюань случайно скользнул по ним взглядом, и его внимание привлекла цитата на одной из обложек: «Есть три вещи, которые ты не можешь скрыть: кашель, бедность и любовь. Чем больше ты это прячешь, тем сильнее оно привлекает внимание. Набоков»4.

4 На самом деле цитата принадлежит югославскому писателю и нобелевскому лауреату Иво Андричу. Она встречается в книге «Мост на Дрине» и звучит так: «Три вещи в мире невозможно скрыть, — говорили турки, — любовь, кашель и бедность».

Незнакомые упрощенные иероглифы выстроились в его глазах в поистине шокирующую фразу. Шэн Линъюань взял полный рекламы журнал, провел пальцами по холодной мелованной бумаге и еще долго всматривался в странную строчку. «Лучше бы мне поскорее покончить с этим», — думал он.

Его Величество поднял голову и заметил висевшую в воздухе  русалочью чешую, окутанную клубами черного тумана.

«Небесный нефритовый дворец» был родиной для русалок и гаошаньцев. Кто знает, может быть именно там хранилась тайна создания инструментальных духов. Даже если это был последний лучик надежды, он должен был туда отправиться. Возможно…

Когда заветные мечты Сюань Цзи исполнятся, он, как и хотел Дань Ли, вернется в Чиюань и, наконец, успокоится, осев пеплом на дне долины. На смену всему придет пустота и безмятежность. Ему не придется стареть и страдать из-за трудностей в сердечных делах... Вот же бардак!

Когда Шань Линь, Янь Цюшань, Чжичунь и Ван Цзэ зашли в квартиру следом за Сюань Цзи, то первым, что они увидели, была вовсе не созданная массивом гостиная из старинного замка. Это был листавший старый журнал Шэн Линъюань. Никто не знал, что такого непозволительного он там увидел, но от Его Величества исходили волны злобы. Его длинные свежевымытые волосы в беспорядке рассыпались по спине, сделавшись похожими на затвердевший черный туман.

Шань Линь относилась к классу духовной энергии. Конечно же, она лучше прочих ощущала душевное состояние других людей. Стоило ей переступить порог квартиры, как волосы на ее голове встали дыбом. В этом похожем на замок пространстве царила неописуемо мрачная атмосфера. Это напомнило Шань Линь случай с восстанием снеговиков в горах, которое ей довелось наблюдать еще в молодости. Тысячи белых монстров заполонили собой все пространство вокруг. Они медленно приближались к ней, как вдруг, со склона сошла огромная лавина. В тот день она чудом осталась жива5. Это был поистине травмирующий опыт, она была напугала, ей было трудно дышать. Пожалуй, сколько бы лет ни прошло, Шань Линь никогда этого не забудет.

5 九死一生 (jiǔsǐyīshēng) — на девять шансов умереть лишь один ― остаться в живых (обр. в знач.: подвергаться смертельной опасности; почти верная гибель; чудом остаться в живых).

И вот, в старом домишке, в одном из жилых районов столицы, она вновь испытывала это чувство.

Повинуясь инстинктам, Шань Линь схватила Ван Цзэ за рукав и потащила его за собой, попутно вытерев о его одежду выступивший на ладонях пот.

Их голоса заставили Шэн Линъюаня прийти в себя. Как только он поднял глаза, мрачное выражение исчезло с его лица, и окутавшая его тьма исчезла. В комнату тут же вернулось тепло, сгустившиеся тени развеялись, и лучи утреннего солнца упали на множество искусно выполненных антикварных украшений. Казалось, все они были просто иллюзиями.

— Проходите? — не вставая, отозвался Шэн Линъюань. Он учтиво протянул руку и кивнул на стоявший неподалеку диван. — Присаживайтесь.

Шань Линь почувствовала, как заныли ноги. Только теперь она заметила, как сильно напряжена, и что ее мышцы попросту свело судорогой.

От директора Хуана она узнала об участии в инциденте с Цзянчжоу некоего мистического персонажа, но все еще сомневалась, стоит ли верить его словам. Обычно доктор Ван не ошибался в своих выводах, но это действительно выглядело неправдоподобно. Даже проработав полжизни в мире людей с особыми способностями, она чувствовала себя слишком предвзятой. Она вернулась в Управление лишь после того, как завершила исследования «кровеносной системы земли» на северо-западе страны, и только для того, чтобы лично взглянуть на этого таинственного человека.

К этому моменту она успела поверить в восемь пунктов из девяти. Будучи представителем класса духовный энергии, она отпустила свое сознание и погрузила его в «кровеносную систему земли». Когда-то давно, в юности, когда она была еще неопытной девочкой, она пару раз по незнанию нарушила правила, и уже через пару дней осознала, как высоко небо и огромна земля.

— Вы из класса духовной энергии? Простите, что заранее не разузнал о вашей родословной. Этот массив здесь, чтобы расширить пространство квартиры. Дом слишком маленький и мы, увы, ничего не можем с этим поделать. Должно быть, представителю класса духовной энергии тяжело находиться в таком месте... Не разувайтесь, — едва открыв рот, Сюань Цзи тут же разрядил обстановку. Ведя за собой гостей, он по-домашнему спросил, — не желаете ли чего-нибудь выпить? Недавно я купил превосходный кофе6. Хотите попробовать?

6 瑰夏 (guī xià) — гуйся или гейша, сильно сладкий эфиопский кофе с ярко выраженными цветочными и фруктовыми нотами.

Ван Цзэ быстро догадался, что Сюань Цзи пытался сделать, и тут же подхватил:

— Ну, уж нет, зачем нам просто «лучшее»? Мы будем пить только самое дорогое! Директор Сюань, я уже говорил тебе, какой ты продажный? Эта технология может принести пользу тысячам семей, так почему ты до сих пор не рассказал о ней в Управлении? Это бессовестно! В наши дни мы вынуждены ютиться в каморках и быть ипотечными рабами! Этот Ван так зол, что съел бы луну!

— Прекрати мечтать, — упрекнула его Шань Линь. Женщина едва заметно вздохнула и, не подавая виду, попыталась пошевелить затекшими ногами. — Для обслуживания каждого пространственного массива, что возведен в Управлении, нужна целая команда. И у каждой такой команды в ведении шесть или семь подобных массивов. Любой из них может с легкостью превратить тебя в мумию. Если хочешь поскорее расквитаться с кредитами, лучше найди себе подработку.

Взгляд Шань Линь упал на подвешенную в воздухе чешуйку, и женщина, заметно успокоившись, наконец, подошла к Шэн Линъюаню:

— Старший, я...

— Ты связана с «кровеносной системе земли», — взглянув на нее, произнес Шэн Линъюань. — Почему, после наблюдений за погодой, вы планировали перекрыть ее?

Шань Линь была шокирована тем, что он так легко разгадал истинную суть ее работы. Внезапно она улыбнулась и без стеснения села на место:

— Да, меня зовут Шань Линь, я отвечаю за «Баоюй». Откуда вы все это знаете?

— От тебя тянет «землей», — сказал Шэн Линъюань. — На второй год после окончания Великой битвы императорский наставник Дань Ли предложил привести в порядок «кровеносную систему земли». Его план состоял в том, чтобы составить карту мест, где пересекаются подземные жилы, и назначить ответственных, которые будут дежурить и охранять эти места. Каждый раз, когда в них происходили какие-то изменения, поблизости замечали повышенную активность клана демонов. Наблюдатели могли бы заметить это, вовремя предупредить людей, и тогда армия тотчас же окружила бы врага. В те времена тех, кто был связан с «кровеносной системы земли» называли «земными стражами». Они знали, что море знаний вступало в резонанс с «кровеносной системой земли» и постоянно совершенствовались. К сожалению, их смертные тела были слишком слабы, и они быстро погибали, не выдерживая и нескольких лет.

— Подождите, но разве вы не восстановили «кровеносную систему земли»? — выпрямилась Шань Линь.

— Это дело так и не было завершено. «Кровеносная система земли» — это яма, которую необходимо было заполнить человеческими жизнями. Но одних людей для этого мало, нужны были жизни совершенствующихся. А кто из совершенствующихся согласился бы на такое? Опасаясь за свою репутацию, императорский наставник больше никогда не поднимал этот вопрос.

Услышав его слова, Чжичунь тут же забеспокоился:

— Но командир Шань десятилетиями занималась восстановительными работами, значит она...

Шэн Линъюань опустил глаза и внимательно посмотрел на Чжичуня. Он находил этого духа меча весьма интересным. Дважды этот юноша едва не погиб от его руки, но в его душе не было ни тени страха. Он по-прежнему был полон добродетели и постоянно беспокоился о других. Чжичунь неуловимо походил на Вэй Юня, но был куда умнее, чем фальшивый принц.

— Все в порядке, эти методы давно устарели. Теперь, когда Чиюань запечатан, «кровеносная система земли» находится в лучшем состоянии. Кроме того, если я правильно понял, теперь у вас на службе множество различных механизмов. Вам следует больше заботиться о себе и не взваливать все дела на свои плечи, тогда все будет хорошо, — отозвался Шэн Линъюань. Как раз в этот момент Сюань Цзи поставил перед ним чашку ароматного кофе, и Его Величество, не глядя, выпил предложенный юношей напиток. Но стоило ему сделать глоток, как рот наполнился горько-кислым вкусом «лечебного отвара». Кофе оказался таким горьким, что Шэн Линъюаню с трудом удалось сохранить лицо сдержанного и воспитанного человека.

Шэн Линъюань не любил блюда с ярко выраженными вкусами. Он ненавидел сладости и избегал острой пищи. Но больше всего он боялся горького, и ужасно смущался этого. Лишь Сюань Цзи знал, что, почувствовав хоть толику горечи, Шэн Линъюань поджимал язык, а после медленно глотал. И теперь Сюань Цзи принес ему этот кофе. Он хотел добавить туда сахар, и даже взял со столика небольшие кухонные щипцы, но, подняв глаза, заметил что тот, кто все это время прикидывался духом меча, смотрел на него как волк с огромным хвостом7… Видя это, Сюань Цзи решил продемонстрировать Его Величеству всю оригинальность своей заботы.

7 大尾巴狼 (dà wěiba láng, dà yǐba láng) — букв. волк с большим хвостом; (обр. кто думает о себе невесть что, кто считает себя пупом земли).

Внешне Шэн Линъюань никак не изменился, но, стоило ему вспомнить о стоявшем перед ним напитке, как его ресницы едва заметно дрогнули. Однако, никто из присутствующих этого, похоже, не заметил.

Сюань Цзи склонил голову и с улыбкой потянулся за чашкой.

— Я забыл положить сахар, — лукаво прошептал он.

Поудобнее перехватив щипцы, он положил в чашку Шэн Линъюаня кубик сахара и столовую ложку сгущенного молока, тщательно перемешал черное «лекарство» до появления кофейного оттенка и сделал небольшой глоток. А после «небрежно» вернул чашку туда, откуда ее взял и произнес:

— Теперь не горько.

Шэн Линъюань молчал.

Этот невежественный ублюдок захотел умереть?

В тот момент, как Ван Цзэ переступил порог квартиры, он оказался поражен парной одеждой этих двоих, а потом и слишком близким расстоянием между ними. В конце концов, он был «убит» дважды. Ему хотелось расплакаться. Совсем недавно он заявлял, что готов съесть луну, но на самом деле он бы ее даже не разжевал. По какой-то неведомой причине он чувствовал себя преступником! В присутствии «Шэн Сяо», этого таинственного и великого человека, восставшего из мертвых императора У, он не смел ошибаться. Поэтому он понуро сидел на диване, скрестив ноги, и отчаянно излучал волны негодования. Всем своим видом он напоминал одинокую старую собаку, совсем недавно пережившую процедуру стерилизации.

Но Шань Линь не обращала на печали Ван Цзэ никакого внимания. Она жадно вникала в суть разговора.

— Старший, позвольте узнать, каким был ваш план по сохранению «кровеносной системы земли»?

С трудом вытерпев вязкую горечь во рту, Шэн Линъюань больше не притрагивался к кофе. Положив ладонь на деревянный стол, он тут же покрыл его черным туманом, бегло набросав на столешнице древнюю карту. На карте отчетливо виднелись тридцать шесть небольших воронок, представлявших собой тридцать шесть сторожевых застав. В глазах Шань Линь вспыхнули искры. Женщина достала телефон и сделала несколько снимков.

— В те времена карты не были так точны, как сейчас. Кроме того, за прошедшие годы рельеф местности сильно изменился, все эти данные теперь условны и могут быть использованы только как вспомогательный материал. Их нужно пересмотреть.

С этими словами Шэн Линъюань неслышно вздохнул. Кто бы мог подумать, что с делом, с которым не смог справиться Дань Ли, три тысячи лет спустя смогут совладать обычные смертные?

Все верно... на смену старому поколению всегда приходит новое. Древние боги и мудрецы, где они теперь?

Выбросив из головы всю эту ерунду, Шэн Линъюань протянул руку, и висевшая в воздухе русалочья чешуйка упала ему на ладонь.

— Должно быть, Сюань Цзи уже рассказал вам, что эта чешуя вполне может оказаться «ключом» к «Небесному нефритовому дворцу».

Услышав это, Янь Цюшань молча поднял голову.

— Русалки одни из немногих, кому удалось пережить хаос и голод древних времен. Они были современниками давно исчезнувших духов и свидетелями того, как Нюйва починила небосвод и создала море, — поведал Шэн Линъюань. Окутанная черным туманом чешуйка на его ладони переливалась бледно-голубым светом. У людей, которые смотрели на нее, начинала кружиться голова. Чешуйка казалась им живой. — Мне удалось разобрать жертвенные письмена Хэ Цуйюй. Несмотря на то, что это не обычное жертвоприношение, у него есть определенная структура, поделенная на три части. Первая часть посвящена подготовке к жертвоприношению, в ней перечисляются все необходимые условия. Вторая часть включает в себя проверку всего необходимого, что равносильно проверке самого жертвоприношения. Если на этом этапе что-то пойдет не так, все будет кончено, и в третьей части просто не будет необходимости. Но если дело увенчается успехом, условия будут выполнены, а ритуал завершен. Мне казалось, что все ее попытки завершились неудачей, но я и представить себе не мог, что в трех случаях ей все-таки повезло.

—То есть, три жертвоприношения Хэ Цуйюй были успешными? — глубоким голосом спросил Янь Цюшань.

Шэн Линъюань взял в руки три распечатанных листа, испещренных различными пометками.

— В первом жертвоприношении использовался яд ревности. Для его создания в жертву были принесены сердца тридцати восемнадцатилетних красавиц. Но Хэ Цуйюй боялась, что за столько веков «критерии оценки красоты» могли сильно измениться. Поэтому она подготовила сто пятьдесят шесть сердец. Для ритуала потребовалось тридцать семь из них. Жертвоприношение завершилось успехом и подарило ей «Десять белых жеребят».

— Десять чего? — переспросил Янь Цюшань.

— «Белый жеребенок, пересекающий пропасть» — одна из запрещенных техник древности. А техника «Десяти белых жеребят» в десять раз замедляет время в пределах определенного диапазона. Если у других останется только минута, у вас будет целых десять, — пояснил слова Его Величества Сюань Цзи. Сейчас он больше всего напоминал послушного молодого помощника… который до сих пор не научился держать лицо. — Это самое последнее средство, и оно очень дорого стоит. Как правило, его не используют до тех пор, пока рыба не умрет или сеть не порвется8.

8 鱼死网破 (yú sǐ wǎng pò) — либо рыба умрет, либо сеть порвется (обр. в знач. смертельная борьба, схватка; не на жизнь, а на смерть).

Однако Шэн Линъюань не удостоил его и взглядом.

— Для второго успешного жертвоприношения ей понадобилась кожа девяти младенцев. Теперь она могла останавливать время на три «щелчка»9... — продолжил он.

9 弹指 (tánzhǐ) — щелкнуть пальцами (обр. в знач.: быстро, мгновенно).

— То есть она научилась делать паузы... по двадцать-тридцать секунд, — перевел Сюань Цзи.

— Как и в случае с секундомером вашего юного коллеги, только чуть дольше. Но трех щелчков ей оказалось недостаточно. Вскоре она совершила третье жертвоприношение. Не знаю, что именно она сделала, но я думаю, это как-то связано с тенью. Должно быть, она предчувствовала успех, поэтому хотела поменяться на что-то более «качественное», потому обратилась к жертвенным письменам, предназначенным для Бедствий. Это была поистине интересная сделка. Тень пообещала даровать ей возможность останавливать время. Она смогла бы замораживать его настолько, насколько сама желала, и темная жертва не стала бы требовать ничего взамен.

Здесь комментарии Сюань Цзи закончились. Три тысячи лет он скитался по свету, но всегда соблюдал закон и мало что знал о многообразии темного колдовства. Но, оказалось, что он был не так хорош, как восьмисотлетний дух змеи-полукровки. Юноша повернулся и спросил:

— Не потребовала бы ничего взамен? Это что еще за безвалютный чек10?

10 Безвалютный чек — чек, который кредитное учреждение не может оплатить из-за отсутствия денег на счете чекодателя. Безвалютным чек признается как в том случае, когда чекодатель, выписывая его, заведомо знал, что на его счете нет средств для его оплаты, так и в том случае, когда к моменту его предъявления в банк на счете чекодателя по каким бы то ни было причинам не оказалось.

— Я слышал о таком жертвоприношении, но впервые вижу, чтобы кто-то действительно его проводил, — сказал Шэн Линъюань и покачал головой. — На самом деле, любой, у кого есть хоть толика здравого смысла, уже остановился бы.

— Почему?

— Думаешь, легко справиться с темным колдовством? Никогда не знаешь, чего оно потребует взамен. Как только ритуал будет завершен, ты должен будешь сделать все, что от тебя потребуется, иначе тебя постигнет казнь тысячи порезов.

Слушавший все это Чжичунь внезапно поморщился. Он вдруг отчетливо вспомнил пытку, которую пережил на море. Находившийся рядом Янь Цюшань не смотрел на него, но поспешно протянул руку, чтобы поддержать куколку.

Шань Линь же выглядела так, будто ее только что осенило.

— Так вот что было нужно для последнего жертвоприношения…

— Оставшиеся годы жизни Хэ Цуйюй. В тот момент, когда она принесла себя в жертву, ее время остановилось навсегда. Если я правильно понимаю, тело Хэ Цуйюй не истлеет до тех пор, пока не опустеет небо и не состарится земля11. Можете подыскать для нее прозрачный резервуар и вскоре сами все увидите, — Шэн Линъюань внезапно улыбнулся и холодно добавил, — вот почему я решил, что она стала жертвой тени. Кроме тени, кто еще желал ей смерти? В этом смысла столько же, сколько в безответных чувствах.

11 地老天荒 (dì lǎo tiān huāng) ссылается на 天荒地老 (tiān huāng dì lǎo) — до тех пор, пока не опустеет небо и не состарится земля (обр. в знач.: на веки вечные, во веки веков; вечно).

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

Он был уверен, что этот ублюдок все прекрасно осознавал. Его Величество не просто притворялся, что не понимает языка демонов, Линъюань попросту хотел добить его!

«Другими словами, пробудить эту чешуйку можно лишь остановив время. Но этого времени должно быть намного больше, чем тридцать секунд. Даже с Чжан Чжао мы выиграем максимум одну... Мы ведь не можем пойти на убийства и жертвоприношения, как все эти сумасшедшие. Неужели нам никогда не разгадать эту загадку?» — подумала Шань Линь

— Мы пойдем другим путем, — зная дурной характер Шэн Линъюаня, Сюань Цзи не на шутку разволновался. Его нервы были натянуты до предела, а реакции обострены. — Воспользуемся чужим успехом... Тело Хэ Цуйюй ведь еще не кремировали?

Секундомер Чжан Чжао работал по принципу нарисованной окружности. Он мог отделить время одного человека от времени других людей, создать границу, а затем аккуратно вбить гвоздь во временную канву. Но его возможности были сильно ограничены, одного нажатия на кнопку хватало лишь на то, чтобы выиграть всего одну секунду. Но сразу после этого время отскакивало и било, как туго натянутая резинка.

Но что, если этот «гвоздь» прибит к «бессмертному» телу Хэ Цуйюй?

Капитан первого оперативного отряда Чжан, похоже, тоже создал себе «камень нирваны». Трижды директор Сюань объяснял ему то, что они успели узнать. Он говорил живо и понятно, расписывая все до мельчайших подробностей, но юноша все равно не понимал, что такое «море знаний». Наконец, отчаявшись, Сюань Цзи вышел в интернет, и отыскал в «Байду» схему человеческого мозга в разрезе, пытаясь на ней определить, где именно находится море знаний. Так продолжалось до тех пор, пока у Шэн Линъюаня не кончилось терпение. Клубы черного тумана вытянулись в тонкую нить и прошили висок Чжан Чжао, проникая юноше в голову и превращая его в сознательную марионетку на веревочках.

Чжан Чжао чувствовал, что утратил контроль над телом, его личность оказалась заперта внутри, в то время как его глаза все еще оставались открытыми. Теперь он видел все в мельчайших подробностях, даже то, чего раньше не замечал. Его чешуйчатый «секундомер» удлинился и превратился в миниатюрный кинжал. Кинжал покинул руки Чжан Чжао и вонзился прямо в лоб Хэ Цуйюй.

— Всем уйти с дороги! — внезапно крикнул Шэн Линъюань.

Но стоило словам сорваться с его губ, как стоявший ближе всех Янь Цюшань шагнул вперед и внезапно исчез. Чжичунь ловко ухватился за подол его ветровки и в миг отправился следом за мужчиной. За ним устремились Шань Линь, Сяо Чжэн, Ван Цзэ... Всю свою жизнь Шэн Линъюань действовал смело и напористо, он привык, что его приказы строго выполнялись. Это впервые, когда его слова возымели обратный эффект.

Но, даже если бы он захотел избить этих людей, было уже слишком поздно. В тот момент, когда кинжал коснулся Хэ Цуйюй, он без следа растворился в ее теле. Хэ Цуйюй окутало голубоватым свечением, в миг затопившим всех присутствующих.

Они угодили во временной разлом. Оказалось, что таинственный ключ к «Небесному нефритовому дворцу» находился прямо в голове Хэ Цуйюй. Кто знает, сколько они там пробыли, пока луч света не расширился и не расползся в стороны ярким пятном.

Словно из ниоткуда появился странный проход, в котором, как казалось на первый взгляд, совершенно ничего не было.

Глава 105

Так близко. Стремлюсь, но не могу достичь

Издалека казалось, что высота разлома не превышала высоты человеческого роста, но на самом деле эта «дверь» была такой огромной, что могла дотянуться до небес. Раскинувшаяся перед вошедшими тропа повисла в пустоте и, возникало чувство, будто бы у нее не было ни конца, ни края.

Сияющий синевой проход внезапно исказился, и словно изменил свою форму, погрузившись в бесконечную неизвестность.

Тело Хэ Цуйюй лежало у входа в разлом. Она выглядела спокойной, а в самом центре ее лба торчала маленькая, размером с ноготь большого пальца, русалочья чешуйка Чжан Чжао. В долгой жизни Хэ Цуйюй было слишком много зла, и теперь, умерев, она оказалась здесь, в месте без времени. Но, вопреки ожиданиям, на ее лице навсегда застыло выражение умиротворенности и какой-то необыкновенной святости.

Здесь не было неба, земли, звезд, солнца и луны. Нельзя было ни осмотреться, ни отыскать источники света. В этом месте ни люди, ни вещи не отбрасывали тени. Здесь прошлое исчезало без следа, а будущее тонуло в тумане1. Казалось, что во всем мире существует лишь это единственное мгновение, но и его невозможно было как следует рассмотреть.

1 雾里看花 (wùlǐ kànhuā) — в тумане смотреть на цветы (обр. неясно видеть, неверно представлять, быть как в тумане).

Даже Шэн Линъюань успел позабыть о непокорных смертных, посмевших ослушаться его приказа. Он угодил в вечное «сейчас» и превратился в настоящее божество.

Вдруг непроницаемую тишину нарушили шум волн и несущаяся по ним русалочья песня. Мелодия казалась далекой и одновременно такой близкой. Почти неразличимой…  Шэн Линъюань резко пришел в себя, его кожа покрылась холодным потом... И только его правая ладонь была непривычно горячей. Сюань Цзи и сам не знал, когда именно схватил Его Величество за руку и крепко сжал пальцы. Казалось, даже легкое дуновение ветерка способно было вновь разделить их по разным берегам.

Шэн Линъюань попытался вырваться. Почувствовав это, Сюань Цзи вздрогнул, он будто спал и видел сон, где учитель, стоя у доски, безжалостно стирал тряпкой его глупые фантазии. Юноша растерянно посмотрел на Шэн Линъюаня. Он выглядел невинным и слегка обиженным.

Выражение его лица оказало на древнего дьявола куда большее влияния, чем жар пламени Чжу-Цюэ. Шэн Линъюань лишь раз взглянул на него, и тут же отступил, но юноша больше не осмеливался сопротивляться.

Кое-как отстранившись, Его Величество с трудом вырвался из железной хватки Сюань Цзи, вынул из-за пазухи сюнь и медленно подул в него. Звук, полившийся из инструмента, был таким, будто старый сюнь расплакался в голос. Шэн Линъюань желал во что бы то ни стало разобраться в том, что это за место и поскорее отыскать провалившихся в разлом оперативников.

Но на самом деле, он был слишком ленив, чтобы всерьез заботиться о других. Увидев, что все в сборе, он взмахнул рукой и процедил сквозь зубы:

— Не отставайте.

За ним почти невозможно было угнаться. Впрочем, тем, кто ослушался императорского приказа, оставалось надеяться только на себя. Не стоило рассчитывать на то, что Его Величество решит протянуть кому-то руку помощи.

Однако все, и Чжан Чжао, и устремившиеся за ним оперативники, были опытными людьми. Услышав странный звук, они тут же догадались о его значении и моментально насторожились. Все воодушевление как рукой сняло, никто не желал следовать за Шэн Линъюанем.

— Как долго нам идти? — осторожно опустив в карман русалочью чешуйку, пробормотал  Чжан Чжао. — Неудивительно, что матушка Юй, сумевшая выиграть у времени лишь тридцать секунд, опасалась сюда входить.

— Понятия не имею, — не раздумывая, отозвался Сюань Цзи, не сводя глаз с Его Величества. — Это место находится внутри временного разлома, кто знает, что там впереди. Если мы сумели войти сюда, возможно, вскоре мы просто выйдем с другого конца. А, может быть, мы останемся здесь на сотни тысяч лет. Может, мы вообще идем в обратном направлении и, как только выберемся, окажемся в Юрском периоде. Доисторический тираннозавр рекс ждет не дождется, чтобы пожать тебе руку.

Услышав его слова, Чжан Чжао поспешно сунул ладонь в карман пальто и нащупал мифриловый пистолет.

— Какое гостеприимство. Пожалуй, в этом нет необходимости.

«Если это действительно временной разлом, — размышлял Сюань Цзи, сверля взглядом спину Шэн Линъюаня, — то, что именно здесь заперто? День, когда были изгнаны гаошаньцы? А как насчет русалок? Здесь будут живые русалки?»

Говорят, что любовь короля морей была так сильна, что могла дотянуться до небес, а ненависть так глубока, что доставала до самого дна. Однажды он так опечалился, что жизнь оставила его, и его слезы превратились в жемчужины. Будучи ребенком, Сюань Цзи слышал множество историй об этих огромных рыбах. Его всегда непреодолимо тянуло к ним. Он злился на себя за то, что появился на свет слишком поздно и не имел возможности собственными глазами увидеть, как лазурный рыбий хвост рассекает волны.

Он никогда не изучал русалочий язык, а те слова, что довелось запомнить, произносил с ужасным акцентом. Но он постоянно фантазировал о том, что кто-нибудь когда-нибудь примет его за русалку.

Он до сих пор помнил, как однажды, пытаясь подражать молодым красавицам, нехотя поделился с Линъюанем своими тайными фантазиями. Но выслушав всю эту чушь, Линъюань не оценил его идей. Он даже заподозрил, что в роду у этой глупой птицы затесался кто-то лишний. Например, его родственниками вполне могли быть пеликаны, иначе как еще объяснить тот факт, что у представителя крылатого клана проснулся такой неприкрытый интерес к рыбам?

Но Шэн Линъюань всегда считал себя заботливым старшим и, в конце концов, позволил Сюань Цзи завести себе белого амура2. Это была довольно толстая рыба со стеклянным взглядом.

2 Белый амур — вид лучеперых рыб семейства карповых, единственный вид рода Ctenopharyngodon. Максимальная длина тела сто пятьдесят сантиметров. Пресноводная растительноядная рыба.

Но белый амур Сюань Цзи решительно не нравился. Когда рыба подросла, ее съели.

В конце концов, дух меча смирился, что в мире больше не было морского народа, а все эти величественные истории были написаны людьми и не имели ничего общего с реальностью.

Но он все равно хотел стать русалкой. Они проживали свои жизни словно одержимые и, в итоге, умирали от тоски.

Однако он понятия не имел, что такое одержимость, не умел тосковать, а значит, не смог бы от этого умереть. Это было невозможно. Он всегда был слишком далек от русалок и до сих пор умел плавать только по-собачьи.

Сюань Цзи так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как Шэн Линъюань остановился. Придя в себя, юноша понял, что бесконечная дорога, по которой они шли, внезапно закончилась. Прямо перед ними возвышалась стена яркого белого света. Оглянувшись, Сюань Цзи увидел, что проход позади него исчез, и идущие следом оперативники попросту повисли в воздухе, словно призраки.

Но в следующий же момент сияющая стена взорвалась, разлетевшись во все стороны разноцветными бликами, будто огромный калейдоскоп.

Все присутствующие тут же сбились в кружок, в ужасе наблюдая за тем, как за завесой расходились горы и клокотал океан. Вдруг, откуда-то издалека послышался крик. Кунь и Пэн рванулись к небесам, и на земле появились первые четвероногие существа. Цан-Лун3 взмыл над облаками, священная черепаха4 погрузилась в море, и из огня, взмахнув огромными крыльями, явилась Чжу-Цюэ. Все живое принялось плодиться и размножаться.

3 苍龙 (cānglóng) — миф. Цан-Лун (зеленый дракон) дух-покровитель востока.

4 神龟 (shénguī) — миф. священная черепаха, царь черепах.

Но внезапно все изменилось. Небо опрокинулось и растеклось, обрушив на землю град огненных шаров. Леса горели, духи бегали повсюду и звали на помощь, и даже море, казалось, было объято пламенем.

— Это что… прошлое? — затаив дыхание, пробормотал Сюань Цзи.

Шэн Линъюань шикнул на него, неотрывно глядя на сияющую завесу. На их глазах разворачивалась картина сотворения мира, его расцвет и упадок.

Никто не знал, как долго бушевал пожар, уничтоживший небо и землю. Это продолжалось до тех пор, пока не исчезли последние травы, и не наступила мертвая тишина. А после начался сильный снегопад. Будто пепел погибшего в огне мира5, он устилал собой ужасные ожоги.

5 劫灰 (jiéhuī) — будд. пепел погибшего в огне мира в конце кальпы (единица измерения времени в индуизме, «день Брахмы», продолжающийся 4,32 миллиарда лет).

Десять лет, сто... После тысячелетнего молчания вечные льды, наконец, отошли на север, и воздух потеплел. На переродившейся земле медленно таял снег, и семена, однажды оброненные в почву, проросли.

Тай-Суй* повернулся, и надгробные плиты рассыпались в пыль.

Все живые существа, от рыб до мелких насекомых, начали постепенно выходить на свет.

И лишь в долине Наньмин до сих пор бушевало оскверненное пламя, касаясь алыми языками небес.

Страшная рана на теле земли.

В самой глубокой части долины стоял огромный медный треножник. Из его недр послышался тихий птичий крик. Так родился последний сирота клана Чжу-Цюэ, и с тех самых пор он был неразрывно связан с Чиюань.

В те годы высоко в горах, среди быстрых ручьев, процветали демоны. А люди бродили по дикой земле, невежественные и голые, с любопытством и тревогой взирая на огромный мир. Где-то в море лазурный русалочий хвост бил по волнам, и русалки улыбались, оглядываясь на далекий берег.

Священные горы Дунчуаня сами избрали своих детей. А те, кто остался в море, получили покровительство русалок, и научились строить большие корабли. Яростное пламя навсегда заперло тени предков на дне долины Наньмин, и годы спустя на свет появился новый клан. Клан теней. Они во всем подрожали Чжу-Цюэ, с их длинными изогнутыми шеями и огромными крыльями. А сами Чжу-Цюэ, спустившись с небес, превратились в божеств.

Все рождалось, размножалось, процветало и, наконец, приходило в упадок.

И этот упадок начался с теней.

Разразившееся в долине Наньмин землетрясение разрушило каменные стены, и тени, издревле паразитировавшие на скалах, разбежались кто куда. Те из них, кто оказался выброшен за пределы долины, лишились средств к существованию. Однако им повезло. Демоны одного из маленьких пограничных племен приняли их за горных духов и помогли вернуться обратно. Но одна из теней влюбился в старейшину демонов и приняла облик его жены. Чтобы помочь ей обрести счастье, остальные тени сговорились между собой и убили жену старейшины. В конце концов, о злодеянии стало известно6. Услышав об этом, глава клана Чжу-Цюэ очень разозлился и навсегда изгнал клан теней из долины Наньмин.

6 东窗事发 (dōng chuāng shì fā) — дело, задуманное у восточного окна, обнаружилось; обр. тайное злодейство стало явным, злое дело обнаружилось, история вышла наружу (по легенде о том, как Цинь Гуй, сговорившись с женой у восточного окна своего дома, погубил Юэ Фэя. И, хотя он тщательно скрывал это, его злодеяние стало всем известно).

С тех самых пор тени могли существовать только полагаясь на других. Они жили и умирали вместе со своими хозяевами.

Они были самыми избалованными домашними животными клана демонов и быстро приобрели популярность в Цзючжоу. Это положило начало бесконечной череде трагичных и отвратительных событий.

Всю свою жизнь тени мечтали о том, чтобы вернуться в долину Наньмин. Поговаривали, что лишь те из них, кого приютит клан Чжу-Цюэ, смогут выжить даже после смерти своего хозяина. Однако вплоть до исчезновения клана теней это так и осталось для них недостижимой мечтой.

Все эти происшествия сильно изменили «кровеносную систему земли». Когда население увеличилось, люди и демоны начали конфликтовать между собой.

Со временем, силы этого мира истощились, что послужило искрой для пожара Великой битвы.

В будущем Шэн Линъюань испытал все это на собственной шкуре. Задумавшись, он поспешно опустил глаза. Никто не знал, что было у него на уме. Внезапно Его Величество нахмурился и осторожно протянул руку к сияющей завесе.

Стоявшие позади оперативники затаили дыхание, и Шэн Линъюань на секунду замер. Кожи коснулось что-то теплое. Это был пар.

Не выдержав, Сюань Цзи нервно шагнул вперед.

— Что там? — осведомился он.

— Я не знаю. Там очень сыро, как на море, — задумавшись на мгновение, отозвался Шэн Линъюань. — Представителям огненного класса следует быть осторожнее, смотрите, куда наступаете... А?

Сюань Цзи резко схватил его за локоть и дернул назад.

— А это что такое?

В ладони Шэн Линъюаня было зажато что-то зеленое.

— Что это? Водоросль? Или ламинария? — озадаченно спросил Ван Цзэ. — Откуда оно взялось?

— Это... — Сюань Цзи был удивлен. Он осторожно взял растение в руки и принюхался. На «водоросли» поблескивали капли морской воды, но никакого рыбного запаха не чувствовалось. Вместо него Сюань Цзи ощутил слабый аромат. — Это что, «трава лунного света»? Как на легендарной родине русалок?

Здесь и в самом деле кто-то был?

Его Величество всегда шел туда, куда хотел. В мире не существовало такого места, куда бы он не осмелился войти. С минуту помолчав, он, никому ничего не говоря, шагнул за сияющую завесу. Сюань Цзи ничего не успел сделать. Схватившись руками за воздух, он, сломя голову, бросился следом.

Едва переступив черту, Сюань Цзи почувствовал, как свет поглотил его. Ослепительная белизна залила семь его отверстий, блокируя все пять чувств. Он плыл вперед, не находя пристанища7. Казалось, он даже не чувствовал своего тела.

7 前不巴村，后不着店 (qián bù bā cūn, hòu bù zhāo diàn) часть идиомы 前不巴村，后不巴店 (qián bù bā cūn, hòu bù bā diàn) — досл. впереди не маячит селение, и пристанища нет позади (обр. находиться в богом забытом месте или в затруднительном положении).

Сюань Цзи ощущал себя частью пустоты. Но обнаружив, что больше не слышит дыхания Шэн Линъюаня, юноша не на шутку забеспокоился.

Сюань Цзи не знал, откуда в нем столько силы. В отчаянии он попытался расправить свои крылья и, кажется, что-то сломал. В ушах раздался громкий треск, сменившийся оглушительным журчанием. Он что, свалился в море?

В следующий же момент его рот наполнился соленой и горькой морской водой. Сюань Цзи едва не захлебнулся, на глазах выступили слезы.

Он тут же задержал дыхание и принялся изо всех сил пробиваться к поверхности. В море его огненные крылья сделались темно-красными. Пару мгновений спустя, промокший до нитки Сюань Цзи вынырнул из воды и взмыл в небо. Соленые брызги хлынули во все стороны, словно рассыпавшиеся бусины. Прижав ладони к груди, Сюань Цзи натужно закашлялся... Но то, что он увидел дальше, шокировало его до глубины души.

Перед ним возвышался огромный... белоснежный коралловый риф.

Словно бобовая лоза, из западной сказки про «Джека и бобовое дерево», риф «рос» из морских глубин. Пробившись сквозь толщу воды, он дерзко устремился в облака. Словно огромный остров, такой большой, что осмотреть его целиком не хватило бы взгляда. Поверхность рифа напоминала белый нефрит, тут и там торчали беседки и павильоны. Крытые коридоры соединялись друг с другом, образуя величественный дворцовый комплекс. Брызги, поднятые взмывшим над водой Сюань Цзи, превратились в радугу. Радуга повисла над дворцом и окутала его целиком.

Поразительная работа! В мире не было ничего, что могло бы с этим сравниться!

Это и был легендарный «Небесный нефритовый дворец».

По сравнению с ним дворец, построенный Вэй Юем, казался жалкой подделкой. Будто кошка... Нет, это как рисовать тигра, взяв за образец хомяка8!

8 Часть выражения 比着猫画虎 (bǐzhe māo huà hǔ) — досл. рисовать тигра, взяв за образец кошку (обр. слепо копировать что-то)

Черный туман вовремя подхватил Шэн Линъюаня, и теперь Его Величество парил рядом с «Небесным нефритовым дворцом». Услышав шум, он оглянулся и посмотрел на Сюань Цзи. Похоже, Его Величество не волновался о том, что Хранитель огня может утонуть. Вместо этого Шэн Линъюань отчитал его:

— Какое безрассудство.

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

Он желал только одного: столкнуть Его Величество в холодную воду и хорошенько прополоскать.

Внезапно, позади послышался еще один всплеск, и ряд созданных Ван Цзэ пузырей поднялся из моря, неся в себе спасенных оперативников.

За всю свою жизнь эти люди никогда ничего подобного не видели. Над волнами пронесся вздох удивления. Казалось, у всех присутствующих перехватило дыхание. Ван Цзэ первым пришел в себя, нащупал мобильный телефон и включил камеру.

— Это... иллюзия?

— Мы можем туда войти? — осведомилась Шань Линь, щелкнув по висевшему на запястье датчику аномальной энергии. Ее техника была такой же чувствительной, как и сама Шань Линь, но, стоило им оказаться здесь, как прибор «заглох». Цифры на мертвом экране оставались неподвижными. — Датчик не реагирует. И я тоже ничего не чувствую. Как нам узнать, что ждет нас впереди? Мне нужна Гу Юэси.

Шэн Линъюань не обращал на них никакого внимания. Подняв руку, он молча щелкнул пальцами, призывая на помощь черный туман. Темная энергия демона небес с ревом устремилась к дворцу. Это заставило всех присутствующих немедленно позабыть о своем положении и с любопытством уставиться на риф.

— Господин, мои подчиненные останутся…Ого! — выпалил Чжан Чжао.

Приблизившись к «Небесному нефритовому дворцу», черный туман остановился, наткнувшись на невидимую стену. Над островом прокатился грохот, а потом все стихло. Но прежде, чем оперативники успели перевести дух, они увидели, что «Небесный нефритовый дворец» озарился холодным светом, а некогда спокойное море вздыбилось и забурлило. По украшенной колоннами галерее поползли бесчисленные письмена и непонятные заклинания, и в небе начали собираться зловещие тучи.

Увидев тучи, Сюань Цзи понял, что дело плохо:

— Все вы, немедленно выходите из воды!

Шань Линь сразу же поняла, что к чему. Нащупав в кармане запечатанное в пластик заклинание, женщина поспешно подбросила его в воздух:

— Директор Сюань, огоньку не найдется?!

Реакция Сюань Цзи не заставила себя ждать. Пламя охватило заклинание, и из него тут же потянулись первые ростки, быстро превращаясь в крепкие виноградные лозы. Лозы рухнули в море, обвились вокруг растерявшихся оперативников, тем самым подарив Сюань Цзи возможность вытащить людей из воды. Едва все они оказались на суше, как на землю тут же обрушилась гроза. Будучи представителем класса огня и грома, Сяо Чжэн метался из стороны в сторону, заставляя всех вытираться, пока море не превратилось в огромную батарею.

Восемьдесят один раскат грома… Гнев небес едва не оглушил их. Оперативники чувствовали себя так, будто их с силой ударили по голове. И лишь Шэн Линъюань, тот, из-за кого все это началось, воспринимал грозу как небольшое, но очень увлекательное шоу. Он немало преуспел в спасении от Небесных Бедствий. Дожидаясь окончания бури, он спокойно пояснил:

— Восемьдесят один удар — признак Великого Небесного Бедствия. Но оно куда слабее, чем обычно. Похоже, это предупреждение? Но что, если я проигнорирую его и все равно войду во дворец?

Силясь понять, что имел в виду Шэн Линъюань, Сяо Чжэн отвлекся и едва не свалился обратно в море.

Сюань Цзи поспешно обвил его лозой и произнес:

— Предок, пожалуйста, прояви снисхождение!

Шэн Линъюань обернулся и окинул заставших на берегу оперативников таким взглядом, будто рассматривал пригнанных на убой свиней. Но, стоило ему вскинуть руку, как у Янь Цюшаня перехватило дыхание, а стоявший поблизости Чжан Чжао громко закричал. Черный туман превратился в тонкую иглу, в мгновение ока вонзившись в палец юноши. На его коже тут же выступила крохотная капля крови.

— У твоих предков давняя связь с этим местом. Одолжи мне немного своей крови, чтобы открыть эти двери, — бросил Шэн Линъюань. Тьма без спросу окутала каплю и вернулась к хозяину, позволив Его Величеству нанести кровь Чжан Чжао на невидимый барьер, окружавший «Небесный нефритовый дворец». Но, вопреки ожиданиям, ничего не произошло.

Шэн Линъюань с сожалением вздохнул. Похоже, русалочья кровь, текущая в жилах капитана Чжана, была слишком слаба. Неудивительно, что он не умел плавать.

С минуту поколебавшись, он решил попробовать повторить этот трюк с кровью Янь Цюшаня.

— Подождите, подождите! — прервал его Ван Цзэ. — Старший, притормозите-ка. Чжан Чжао, отойди. Согласно вашей же теории, далекие предки командира Яня были гаошаньцами? И… вы уверены, что после всех злодеяний, сотворенных этими несчастными, кровь командира Яня можно использовать для того, чтобы пройти во дворец? Вы не думаете, что это только сильнее разозлит тех, кто внутри?

— В злости нет ничего плохого, — парировал Шэн Линъюань, и подтолкнул заключенную в черный туман каплю крови Янь Цюшаня поближе к барьеру «Небесного нефритового дворца». — Когда кто-то злится, ты можешь увидеть его слабые места. Больше не нужно будет кружить вокруг скорлупы этих ублюдков, не нужно будет ничего объяснять.

Впервые Ван Цзэ осознал, что причиной их грядущих бед может оказаться характер этого старшего. Мужчина с сомнение посмотрел на Шэн Линъюаня.

— Мы ведь играем со смертью, разве нет? Разве это не провокация? Я сказал...

Но Шэн Линъюань не привык слушать других. Прежде, чем Ван Цзэ успел договорить, кровь Янь Цюшаня уже коснулась барьера «Небесного нефритового дворца». Все присутствующие тут же напряглись и приготовились к удару. Кто знает, что могло произойти. Но алая капля скатилась по воздуху, как по гладкой доске, и, словно слеза, упала в море.

Вдруг море вздыбилось и закипело, толщи воды бушевали на дне, и откуда-то из глубины послышалась оглушительная песня. Словно цунами, к небу поднялась огромная волна и в миг обрушилась на «Небесный нефритовый дворец». Падая, волна превратилась в силуэт человекоподобного существа с длинным рыбьим хвостом. Хвост ударился о дворец, и из воды появился полупрозрачный «человек».

— Рыба! — закричал Чжан Чжао. — Нет… это русалка9!

9 В оригинале оба слова обозначают «русалку», но отличаются иероглифами. В первом случае используются иероглифы 美人鱼 (měirényú) — русалка в классическом понимании этого слова. Мифическое существо с рыбьим хвостом, живущее в море, а во втором 鲛人 (jiāorén) — миф. подводные жители, русалочье племя (иногда живут с людьми, торгуют полотном, плачут жемчугом).

Вышедший из моря «человек» был полностью обнажен, лишь длинные волосы прикрывали его наготу. У русалки была белая кожа и очень красивое лицо. Вместо ног, ниже пояса у нее начинался двухметровый рыбий хвост, чешуйки в котором переливались от серо-голубого, до бирюзового, аквамаринового, синего и до цвета павлиньего пера. Покачиваясь на волнах, хвост ослепительно сиял. И это неописуемое зрелище наводило на людей странную тоску. Им непреодолимо хотелось плакать.

Все присутствующие невольно затаили дыхание... Все, кроме Шэн Линъюаня.

Большую часть своей жизни Шэн Линъюань был слеп. Он считал, что «симпатичным» может быть любое живое существо с носом и глазами. Его слова о чужой «красоте» ничего не стоили, они были мусором.  В какой-то степени, красота для него была не лучше грязи. Даже оказавшись лицом к лицу с такой невиданной редкостью, он оставался прежним, его сердце билось ровно и размеренно. В конце концов Его Величество, словно издеваясь, послал темную энергию демона небес заморозить выбравшуюся из воды русалку.

На прекрасном лице русалки застыло удивление. В мгновение ока из мифического существа она превратилась в замороженную рыбину.

В следующую же секунду глыба льда озарилась сотнями крохотных вспышек, а затем исчезла, не оставив на берегу ни следа. Из глубины донесся протяжный вздох, и ветер понес его по коридорам белого нефритового дворца.

— Хочешь обмануть меня? — Шэн Линъюань цокнул языком и заговорил на древнем языке клана гаошань, — Ваше превосходительство, почему бы вам не выйти сюда и не встретиться со мной лично?

Неофициальная литература и сказки рассказывали о том, что гаошаньцы предали заветы своих предков, за что были изгнаны из «Небесного нефритового дворца». Но в них ни слова не было о том, что стало с теми, кто превратил себя в инструментальных духов. Неужели все эти годы они скитались среди людей? Тогда почему о них ничего не было слышно?

Никто из присутствующих не говорил на древнем языке. Даже Сюань Цзи, успевший выучить лишь несколько слов, стоял с ничего не понимающим видом.

Вдруг из стен «Небесного нефритового дворца» раздался странный и неподдающийся описанию голос. И голос этот без запинки говорил на современном китайском:

— Ваше Величество владыка людей, прошу простить меня за то, что не вышел встретить вас лично.

— Этот звук… он говорит на нашем языке? — спросил Чжан Чжао.

Как только все стихло, из дворца послышался еще один голос:

— Четыре тысячи лет двери «Небесного нефритового дворца» оставались закрытыми. Все эти годы мы следили за миром людей и за тем, как перемещалась по нему священная русалочья чешуйка. Нам повезло стать свидетелями расцвета и упадка человеческой расы.

— Значит, вы можете говорить по-английски, по-французски, по-немецки, по-итальянски и даже по-японски? Вы что, живая энциклопедия? —шокированно спросил Чжан Чжао.

А что, если взять эту чешуйку с собой на экзамен...

Голоса из «Небесного нефритового дворца» разразились смехом. Казалось, что во всех этих павильонах и залах было полно людей.

— Мы те, кто оказался заперт внутри временного разлома. Мы давно уже умерли. Время — непреодолимая река, но теперь оно не имеет для нас никакого значения. Мы больше не считаемся живыми, — произнес кто-то старческим голосом. — Господа, по правилам приличия мы должны пригласить вас войти и продолжить беседу, но... Увы, в тот год нашему клану не повезло. Непутевые наследники позабыли о своих обязанностях, жадность застлала им глаза. Русалки пытались сопротивляться, но были убиты. Их мертвые тела сбросили обратно в море. «Небесный нефритовый дворец» лишился своего главного сокровища. Волны прибили останки русалок к берегу, и русалочий яд проник в риф. Двери «Небесного нефритового дворца» закрылись. Теперь же войти сюда могут лишь те, кого он сам согласится принять.

— Эта штука живая? — удивленно выпалил Сюань Цзи.

Со дна моря послышался приглушенный рев. Похоже, «дворцу» не понравилась его грубость.

Когда волны подкатили ближе, Сюань Цзи поспешно взмыл в воздух. Он терпеть не мог прилив. Его крылья пылали огнем, а морская вода обжигала их. Вдруг во дворце снова воцарилась тишина. Кто знает, показалось ли ему, но Сюань Цзи внезапно испытал сочувствие, исходящее со стороны огромного рифа.

Кто-то в «Небесном нефритом дворце» вздохнул:

— Так и есть... Значит, в тот год в огне Наньмина родилась еще одна птица. Увы, правитель крылатых истлел вместе с прошлым миром.

— О, — нетерпеливо отозвался Сюань Цзи, — история длинная, сколькие кланы рождались и умирали, уничтожая друг друга? Если вашу родину уничтожат, вы тоже погибнете, вы попросту перебьете друг друга. Мой клан мало чем отличается от вашего10. Может, не будем дарить друг другу похоронные красные конверты? Значит, после того, как гаошаньцы покинули это место, они никогда больше сюда не возвращались?

10 半斤八两 (bànjīn bāliǎng) — досл. половина цзиня — восемь лян (обр. одно и то же; одного поля ягода).

— Да, — прошелестели духи «Небесного нефритового дворца», — король морей пошел на крайние меры и запечатал это место в безвременье. Те из нашего клана, кто не соответствовал его требованиям, были вынуждены бежать в мир людей. С тех пор проход в «Небесный нефритовый дворец» исчез. Никто не мог его найти. Никто, кроме тех, кто родился от союза человека и русалки, унаследовав способность останавливать время. Только тот, кто обладал русалочьей чешуйкой, мог открыть разлом и отыскать дорогу домой... Но прошло четыре тысячи лет, а никто так и не вернулся.

Возможно, немногим русалкам посчастливилось обрести настоящую, искреннюю любовь. А потом они все вымерли. Какое-то время на глубине еще встречались слепые черепахи, способные испытывать что-то отдаленно напоминающее чувства. К счастью, они покинули этот мир до того, как началась смута, оставив после себя лишь несколько редких чешуек. Они растратили всю свою удачу, но так и не смогли отыскать ключ к «Небесному нефритовому дворцу».

Годы спустя, и без того редкая русалочья кровь окончательно растворилась в людях. И все, на что она теперь была способна — это останавливать время на секунду. До этого дня потомок исчезнувших русалок понятия не имел, кем были его предки.

Сюань Цзи моргнул и, активно жестикулируя, ударился в объяснения:

— Можно мне войти во дворец и осмотреться? Я понимаю, что сильно далек от ваших русалок, но во мне есть кое-что от гаошаньцев...  К слову, я все-таки закоренелый сирота.

Ван Цзэ в изумлении оглянулся на него и показал юноше большой палец.

— Так унижаться ради благого дела. Директор Сюань, я уважаю тебя как мужчину!

Как только Сюань Цзи замолчал, под его ногами тут же расплылась радуга. В воздухе мелькнула и исчезла тень русалки, а после, словно мираж, в небе появился давно утраченный путь к «Небесному нефритовому дворцу».

Сюань Цзи моментально прикусил язык, а Шэн Линъюань нахмурился.

Ван Цзэ ошеломленно моргнул и поспешно произнес:

— Что, это сработало?! Тогда я тоже сирота. Фактически-то я, конечно, не сирота, но психологически я больше, чем сирота. Посмотрите же на меня! Я тоже хочу взглянуть на «Небесный нефритовый дворец»!

Но его не удостоили даже взглядом. Вторая радужная дорога сложилась под ногами Янь Цюшаня.

Заметив это, Сяо Чжэн тут же схватился за подпрыгивающего Ван Цзэ.

— Так все дело в крови? Это касается только гаошаньцев?

— А русалки подойдут? — поднял руку Чжан Чжао. — Это я был тем, кто открыл разлом. Вероятно, у моей матери было что-то от русалок. Посмотрите на меня, я здесь!

Однако и третья радужная дорога предназначалась не ему. Она приземлилась рядом с Янь Цюшанем... Вот только, там ведь никого не было.

Все присутствующие оглянулись и посмотрели на мужчину. Вдруг Янь Цюшаня словно осенило. Он медленно протянул дрожащую руку и осторожно пошарил ей в воздухе.

— Чжичунь, ты здесь? — тихо спросила за него Шань Линь.

Пустая кукла в руках Янь Цюшаня мягко ответила:

— Да.

Янь Цюшань резко обернулся и встал лицом к возвышавшемуся до небес белоснежному дворцу:

— Ты видишь его? У тебя ведь есть способ вернуть его обратно?

Но «Небесный нефритовый дворец» молчал, утопая в шуме морских волн и тихом пении невидимых русалок.

У Янь Цюшаня покраснели глаза, и мужчина повернулся к Сюань Цзи:

— Директор Сюань, в этой песне ведь есть какой-то смысл, верно? О чем они поют?

Он не ошибся, в русалочьей песне действительно был смысл.

Сюань Цзи не был знатоком русалочьего языка, но с трудом понимал некоторые выражения. Вот только, морской народ пел о том… о чем неудобно было разглагольствовать на публике.

Это была песня о любви и боли, песня о вечной разлуке с любимым человеком. Они пели про Янь Цюшаня и Чжичуня. Пели про него самого…

Память о великой любви русалочьего племени осталась здесь, в стенах «Небесного нефритового дворца», превращая древний коралловый риф в памятник былым чувствам. Дворец выбрал гостей, глядя вовсе не на происхождение или силу. Он выбрал тех, кто больше всех страдал.

Невероятно.

Почувствовав, как заныли зубы, Сюань Цзи покачал головой и произнес:

— Понятия не имею. Я не говорю на русалочьем языке, кроме того, у нас тут расовое неравенство.

С этими словами он принялся мысленно оценивать людей рядом с собой. Чжан Чжао был ребенком, и главной его проблемой оставались прыщи. Ван Цзэ и Сяо Чжэн — две одинокие старые собаки. В их жизнях существовала только работа, им не было дела до глупых мелодрам. Однако был еще кое-кто... Тот, у которого нет сердца. Но о нем нечего было и говорить.

Раз риф решил не приглашать их во дворец, Сюань Цзи придется идти на разведку в компании Янь Цюшаня.

— Что ж, пойдем осмотримся. Не волнуйтесь, если там будет опасно, я вытащу командира Яня за хвост, — Сюань Цзи махнул коллегам рукой, а затем повернулся и прошептал Шэн Линъюаню на ухо, — Линъюань, я найду способ, ты только... Стой!

Черный туман собрался в руках Шэн Линъюаня, приняв форму большого меча. Похоже, этот старый дьявол рассчитывал на то, что это место находилось вне времени и пространства. Небеса больше не сдерживали его, и бывший владыка людей ударился в безрассудство, демонстрируя всем вокруг свои клыки.

— О? — зловеще протянул Шэн Линъюань, вскидывая брови. — Но что, если я сам хочу посмотреть? Мне нужно заслужить приглашение? Уйди с дороги.

Шэн Линъюань безжалостно оттолкнул Сюань Цзи в сторону, и черный туман озарился холодным блеском. Казалось, Его Величество вознамерился разрубить этот «Небесный нефритовый дворец» надвое.

— Подожди! — вновь окликнул его Сюань Цзи.

Но прежде, чем он успел что-то предпринять, от стен дворца протянулась бледная радуга. Четвертая дорога покорно упала у ног Шэн Линъюаня.

Сюань Цзи опешил. Казалось, он лишился дара речи.

Вот же бесхребетная!

В очередной раз победила сила. Его Величество поджал губы, и черный туман в его руках рассеялся. Мгновение спустя он, с гордо поднятой головой, поднялся по радуге ко входу в «Небесный нефритовый дворец».

В этот момент к русалочьей песне добавился еще один голос. Шэн Линъюань замер, идущий неподалеку Сюань Цзи распахнул глаза, и в центре его лба вспыхнул огненный тотем.

В песне появились новые слова. И эти строчки предназначались только для них двоих:

«Так близко. Стремлюсь, но не могу достичь».

*Тай-Суй — в китайской мифологии великое божество времени, великий год, покровитель Юпитера (планеты времени). Считалось, что противодействие божеству, как и поиск его покровительства, приводят к несчастьям. Кроме всего прочего, Тай-Суй еще называют Антиюпитер. В китайской астрологии это гипотетическая планета, движущаяся по небосклону в противоположном Юпитеру направлении. Один оборот Тай-Суй равен двенадцати годам. По фэн-шуй области господства Тай-Суй считаются неблагоприятными, и их не рекомендуется тревожить.

Глава 106

Это действительно то, о чем он подумал?

Возвышавшийся над волнами коралловый риф издали напоминал гору. Это было поистине внушительное зрелище. Но, кто бы мог подумать, что такая махина окажется любителем поиграть со смертью. Стоило русалкам открыть рты, как их слова тут же нащупали слабое место Его Величества.

Прямо в яблочко!

Прежде, чем Сюань Цзи успел рассмотреть выражение лица Шэн Линъюаня, его окутал непроницаемый черный туман.

Похоже, Его Величество был зол. Зол так же, как в тот день, когда он приговорил Вэй Юя к казни. Вырвавшаяся на свободу темная энергия поглотила половину «Небесного нефритового дворца», и огромный риф на время исчез из виду. Русалочья песня, так сильно прогневавшая Его Величество, резко оборвалась. Температура воздуха заметно снизилась, и клокочущее внизу море замерзло, покрывшись льдом, словно холодные воды Северного полюса. Никто не знал, какой толщины был этот лед, но оставшиеся на берегу оперативники могли ходить по нему, как по земле!

Впервые в жизни элитные бойцы Управления стали свидетелями схватки богов и демонов. Клубившийся у дворца черный туман окутал их с ног до головы, наполненная жаждой крови тьма проникала в каждую пору. Если бы хоть кто-то из них пошевелился, его бы немедленно обезглавило1!

1 身首分离 (shēn shоu fēn lí) — разделение тела и головы (обезглавливание). Из «Чжаньгоцэ», «Планы сражающихся царств» (книга по истории др. Китая периода Чжаньго (V―III вв. до н. э.).

И лишь Сюань Цзи было совершенно наплевать на черный туман. Он опрометью бросился сквозь завесу. Его объятые белым пламенем крылья внезапно погасли, обнажив сияющие перья. Перья с шелестом окутали Шэн Линъюаня, и их владелец уверенно шагнул вперед, заслонив собой Его Величество.

«Так близко. Стремлюсь, но не могу достичь»… Это ведь… это действительно то, о чем он подумал?

Сердце Сюань Цзи билось так быстро, что вот-вот сломало бы ребра.

Он прекрасно знал, как люди проецировали свои желания на других. Когда человек был кем-то увлечен, он часто представлял себе, что они одинаковые, что тот, другой, такой же как он. И эта мысль с лихвой оправдывала все, начиная от слов и заканчивая поступками партнера.

Сюань Цзи постоянно приходилось напоминать себе сдерживать свои фантазии. В противном случае, он представлял собой неописуемо жалкое зрелище.

Он видел, что Шэн Линъюань нарочно избегал его. Но всегда считал это следствием излишней проницательности Его Величества. Каким-то образом разгадав этот секрет, Сюань Цзи попросту сделал вид, что ничего не произошло.

Много лет Шэн Линъюань был императором и, похоже, успел заработать профессиональную деформацию. Он не мог открыться кому попало. Он мало говорил, предпочитая словам намеки, и никакие ветры2 не касались его. Больше всего на свете Его Величество ценил свободу и, в конце концов, Сюань Цзи оказался сыт по горло его лицемерием. Все его проделки являлись порождениями его же эгоистичных желаний. Целью юноши было заставить Его Величество снизойти с трона и поговорить по душам... Даже если всем, что Шэн Линъюань сказал бы ему, было: «Прекрати мечтать и убирайся вон».

2 八风 (bāfēng) — досл. ветры с восьми направлений (обр. силы, которые влияют на людей и движут ими (похвала, насмешка, честь, позор, выгода, потеря, удовольствие и страдание).

Но он никогда не думал об чем-то подобном… Нет, он и представить себе не мог…

Сюань Цзи никогда не обжигался. Он мог с легкостью сунуть руку в кипящее масло, чтобы проверить его температуру, мог таскать из огня каштаны. Все это было для него обычным делом. Со временем Сюань Цзи осмелел и принялся хватать все, до чего дотягивался. И теперь, стоя за спиной разъяренного демона, он обнимал его этими же руками.

Шэн Линъюань напрягся, его призрачный клинок взлетел в воздух и безжалостно обрушился на юношу.

— Как ты смеешь?!

Даже король демонов, носивший на плечах девятьсот девяносто девять голов, струсил бы от такой враждебности. И пусть у Сюань Цзи всего одна голова, в критический момент он оказался намного смелее Цзю Сюня.

Он даже не увернулся. Вместо этого Сюань Цзи нагло прижал Шэн Линъюаня к груди и с силой схватил Его Величество за подбородок!

«Твою мать, думаешь, я хочу умереть? — решительно подумал Сюань Цзи, стоя в эпицентре бури. Его разум был совершенно чист. — Ну и ладно! Если так, то я умру».

Окутанное черным туманом лезвие со свистом пронеслось рядом, полоснув по краю его крыла. Но Сюань Цзи не шелохнулся. Осмелев, он горячо прижался к губам Его Величества, оставив нотации Шэн Линъюаня на потом.

Стоило Сюань Цзи коснуться его, как от всепоглощающей жажды крови не осталось и следа. Юноша был цел, но в его душе вспыхивали фейерверки.

Шэн Линъюань невольно сжал челюсти. Но прежде, чем он успел укусить Сюань Цзи, тот дерзко провел языком по его зубам. Рот Шэн Линъюаня тут же наполнился привкусом крови. Это внезапное ощущение застигло Его Величество врасплох. Он так растерялся, что даже забыл возмутиться, как забыл о том, что между ними теперь возникла особая связь.

Давно запертая дверь в его море знаний внезапно распахнулась, и все эти эмоции: мучительное ожидание, страсть, восхищение, осторожность и желание убежать... даже нить божественного сознания, погребенного на глубине, теперь всплыли на поверхность. Им больше негде было прятаться.

Радужная дорога, ведущая к «Небесному нефритовому дворцу», едва не исчезла, свернувшись калачиком под их ногами. Испугавшись, Его Величество попытался избавиться от «непрошенных гостей», и клубившийся вокруг черный туман рассеялся. Окончательно придя в себя, Шэн Линъюань вывернулся из хватки Сюань Цзи, схватил юношу за запястье и с силой ударил его локтем.

От удара Сюань Цзи отшатнулся назад и поплыл, словно в невесомости. Его огромные крылья раскрылись и распростерлись в воздухе. Неуклюже приземлившись на белоснежный коралловый риф, он поднял руку, стирая выступившую в уголках рта кровь. Сияющий тотем у него на лбу и алые перья сияли ослепительным огнем. Поистине великолепное зрелище.

Шэн Линъюаня сильно трясло. Долгое время он никак не мог понять, что с ним произошло. Был ли он на самом деле зол, или все это следствие того, что его внезапно захлестнули эмоции? С ног до головы его окутывал вездесущий птичий запах. Шэн Линъюань не мог произнести ни слова, боясь ненароком вдохнуть лишнего... Ведь это был самый настоящий яд, опасный, как анчар3.

3 见血封喉 (jiànxiěfēnghóu) — анчар ядовитый или «дерево отравленных стрел». Дерево из семейства тутовых, одно из самых ядовитых растений в мире.

Когда его подавленные шоком воспоминания вернулись, Его Величество осознал, что вездесущая мигрень уже долгое время не давала о себе знать. Но в этот самый момент его разум не выдержал, и у Шэн Линъюаня начался нервный тик. Он изо всех сил пытался собраться с мыслями, как вдруг «услышал» в своей голове голос Сюань Цзи: «Я все видел».

Вдруг, где-то поблизости послышался шум. Это был Янь Цюшань. Их с Чжичунем тоже пригласили в «Небесный нефритовый дворец».

Янь Цюшань не знал русалочьего языка. С самого начала он никак не мог понять, что здесь происходит. Он знал лишь, что эти несчастные русалки понятия не имели, о чем галдели. Им удалось разозлить древнего дьявола, да так, что простоявший четыре тысячи лет «Небесный нефритовый дворец» едва не превратился в старую, подлежащую сносу развалюху. Но вскоре Шэн Линъюань все уже успокоился, черный туман исчез, и молодой человек шагнул в коралловый риф.

Когда все оказались внутри, первой реакцией Янь Цюшаня было вовсе не любопытство. Он сразу же опустил глаза, уставившись на деревянную куклу в своих руках. В этот момент у него едва не остановилось сердце. Кукла казалась «мертвой». Она молча склонила голову, и ее расслабленные конечности безжизненно повисли в воздухе.

— Чжичунь! Чжичунь…

Внезапно прямо перед лицом Янь Цюшаня появилась знакомая чья-то знакомая ладонь. Ладонь медленно помахала ему.

Затаив дыхание, Янь Цюшань поднял руку, попытавшись схватить ее, но пальцы сжали пустоту.

Ладонь перед его лицом напоминала реалистичную 3D-проекцию. Он видел ее, но не мог коснуться.

Взгляд Янь Цюшаня скользнул дальше, от пальцев к запястью и вверх, пока мужчина, наконец, не увидел хозяина руки.

Чжичунь... Давно потерянный Чжичунь стоял на коленях рядом с ним. Так близко и так далеко.

Это точно был он, его мягкие волосы и плавные линии бровей. В глазах Янь Цюшаня он видел свое отражение. Чжичунь неотрывно смотрел на мужчину. Вскоре он больше не мог этого выносить, и по его щекам покатились слезы.

Находясь рядом с людьми, Сюань Цзи обычно прятал свои крылья, но сейчас юноша лишь незаметно сложил их и прижал к лопаткам. Сзади на его пальто зияла дыра. Ткань вокруг обгорела, ощутимо тянуло гарью. Если бы он сейчас спрятал крылья и обнажил спину, это вполне сошло бы за необычный перфоманс.

Но Сюань Цзи не сделал этого не потому, что ему было стыдно. В глазах Линъюаня он хотел выглядеть грациозным, а не смешным.

«Я понимаю, что он сейчас чувствует, — глядя на Чжичуня, произнес юноша, безоговорочно впуская Шэн Линъюаня в свой разум. — Обычно люди мечтают о повышении, мечтают однажды разбогатеть, подняться на вершину мира и увековечить свои имена, оставить след в истории. А такие как мы... Даже у таких странных «существ» есть мечты».

«Я тоже мечтаю однажды увидеть свое отражение в твоих глазах. Один лишь твой взгляд, и я сделаю все, что захочешь. Даже если для этого мне придется разбиться на куски...»

«Заткнись! — Шэн Линъюань больше не мог этого выносить. Даже имея чувства, он никогда в жизни не краснел, но в этот раз Его Величество едва не задохнулся. Его грудь быстро вздымалась, он был так зол, что позабыл все возможные слова. Оставалось только ругаться. — Это же полный бред!»

Разъярившись, он попытался вытеснить эти мысли из своей головы, заняв свой разум священными писаниями. Шэн Линъюань удалился, взмахнув рукавом, давая понять, что он больше не желает никого видеть и слышать.

Его фальшивая доброжелательность исчезла без следа. Но даже избитый и обруганный, Сюань Цзи не успокоился. Ему казалось, что дорога4 в десять тысяч ли лежит прямо у него под ногами. Он чувствовал себя так, будто все эти годы прожил напрасно, не оставив после себя ничего, кроме мирской суеты. Он поспешно привел себя в порядок, сделавшись похожим на того безудержного подростка, каким был когда-то.

4 征途 (zhēngtú) — маршрут путешествия (также обр. в знач.: жизненный путь).

— Командир Янь, нам нужно спешить, — предельно вежливо поприветствовав Янь Цюшаня, произнес Сюань Цзи. — Это место — родина инструментальных духов. Здесь веками создавали оружие. Если обитатели дворца не обратились во зло и не сбились с пути, последовав примеру своих потомком, жалких рабовладельцев, возможно, мы сумеем отыскать способ помочь Чжичуню вернуть его тело. Тогда ты сможешь любоваться им столько, сколько пожелаешь! Не отставай!

Миновав длинный узкий коридор, они увидели дверь с остовом из белого нефрита. Дверь украшали кораллы и жемчуга, и на белоснежных створках виднелась надпись на древнем языке клана гаошань: «Небесный нефритовый дворец».

Шэн Линъюань остановился и медленно очистил свое сознание. Едва во дворце узнали о его присутствии, как белые стены содрогнулись. Нельзя было допустить, чтобы Его Величество лично постучался к ним. Шэн Линъюань поднял глаза и прежде, чем он успел дочитать выгравированную на нефрите надпись, тяжелые створки заскрипели и сдвинулись с места. Будто оснащенная автоматическим датчиком, дверь открылась, вежливо приглашая гостей войти.

Обычно в коралловых рифах было множество лазеек и щелей, но «Небесный нефритовый дворец» не был похож ни на один из них. Снаружи он казался угловатым и грубым, но чем дальше они заходили, тем меньше в рифе становилось зазоров. Он был крепким и мало чем отличался от обычных человеческих построек. А войдя в главный зал, становилось сложно определить, было ли это место создано кем-то или появилось само. Дворец представлял собой единое целое. Пол и стены сливались воедино, и их цвет напоминал нечто среднее между белым нефритом и белой раковиной тридакны5. Все вокруг отражало свет.

5 Гигантская тридакна, или гигантская треуголка (лат. Tridacnagigas) — крупный вид морских двустворчатых моллюсков, обитающий в рифах Тихого и Индийского океанов. Длина раковины может превышать метр, а масса крупных экземпляров может превышать двести килограмм. Продолжительность жизни часто превышает сто лет. Раковину тридакны используют как материал для ювелирных поделок.

Висевший над головой купол был украшен барельефами с изображением русалок, и на их белоснежных лицах можно было увидеть весь спектр человеческих эмоций: от гнева до счастья. Русалки казались живыми. Но все это выглядело таким реалистичным, что возникал вопрос: было ли это следствием непревзойденного мастерства резчика или древние жители этих мест превратили несчастных в статуи при помощи какого-то странного колдовства? В любом случае, здесь было жутковато.

В сознании обычных людей главный зал дворца был чем-то вроде храма предков. Храма предков, в котором не было погребальных табличек. В стенах зала виднелось множество углублений, каждое высотой со взрослого человека, и в этих углублениях покоились молчаливые «орудия». На первый взгляд это напоминало музейную экспозицию.

Кроме обычного оружия здесь находились гуцинь, бронзовое зеркало, нефритовый веер и множество других вещей. Все они являлись образцами изысканности и красоты.

Древние гаошаньцы родились в стенах «Небесного нефритового дворца», они с детства смотрели на русалок свысока. Среди них было множество талантливых мастеров, создававших настоящие сокровища. Шэн Линъюань огляделся и почувствовал, что в большинстве этих «орудий» не было духов.

— Ваше Величество, молодой господин Чжу-Цюэ, и их маленькие друзья, — послышался откуда-то старческий голос. В следующий же момент все присутствующие увидели призрак старика, паривший над огромными часами. Его борода и волосы были белыми, а нижняя часть тела тонула в корпусе часов. Старик приветливо кивнул гостям. — Прошу простить меня за то, что я стар и немощен. К сожалению, я не могу выйти и поприветствовать вас как полагается. Я двенадцатый глава клана грешников. Я прожил в этом теле пять тысяч лет, мои ноги больше не слушаются меня.

Чжичунь тоже был инструментальным духом, потому особенно остро чувствовал ауру своих собратьев. В отличие от Сюань Цзи, пришедшего в этот мир в качестве меча демона небес, старик вызывал у Чжичуня только теплые чувства.

— Твои ноги… — мягко начал юноша.

— О, ничего страшного, — добродушно улыбнулся старик из часов, — долгие годы мы проводим внутри вещей, ни разу не покидая их. Со временем мы забываем, что значит иметь тело, и ненужные конечности попросту исчезают.  За прошедшие годы одиннадцать моих предшественников вернулись в море, и теперь моя очередь принимать гостей.

Его слова, похоже, тронули всех.

Что за странная смерть? Ведь инструментальные духи погибают только тогда, когда ломаются их тела? Почему эти духи исчезли, если предметы, в которые они были заключены, остались целыми?

Существовала ли еще та грань, отделявшая правду от вымысла?

— Люди нашего клана издревле создавали инструментальных духов. Это стало возможным при содействии русалок, что добровольно жертвовали для дела свою кровь. Русалочьи сердца считались бессмертными. Они могли оставаться живыми столько, сколько существует этот мир. Потому орудия, созданные из них, не ржавели и не теряли яркости, они оставались неизменными в течение множества тысяч лет, — медленно объяснил двенадцатый глава. — В нашем роду существовала одна традиция. Когда наши тела начинали дряхлеть, мы шли к нашим друзьям русалкам, чтобы попросить у них немного крови. С ее помощи мы создавали орудия и инструменты. Когда все приготовления были завершены, мы добровольно отправлялись в печь, чтобы погибнуть в огне, но наши души все равно оставались в этом мире. Так создавались инструментальные духи. После этого мы отправлялись в зал Священных Писаний. Обычно мы читали детям книги или помогали потомкам с домашними делами. Но, если бы с кланом что-то случилось, мы стали бы последней линией обороны.

Чжичунь оглянулся и посмотрел на покоившиеся в стенах предметы:

— Но ведь не каждый мог стать инструментальным духом?

— На самом деле, — отозвался двенадцатый глава, — чтобы стать духом, вы должны были избавить свой разум от боли и сожалений. Не хочу хвастаться, но это уникальное умение нашего клана. Однако все зависит от того, как старательно вы совершенствовались. Если ваш уровень недостаточен, дух не приживется. Но если все получится, вы обретете покой и будете веками охранять будущие поколения вашего клана. Некоторые из моих предшественников становились свидетелями того, как их родственники старели и умирали, они наблюдали, как, один за другим, взрослеют их дети. Когда все представители будущих поколений, будь то знакомые или не знакомые, умирали, инструментальные духи больше не выходили из своих тел и окончательно отрешались от мира. Это и есть конец.

Умри, воскресни, добровольно терпи боль и защищай покой будущих поколений, пока все, что было хоть как-то связано с тобой, не исчезнет без следа. А затем, с чувством выполненного долга, покинь этот мир, оставив после себя невероятной красоты инструмент.

Чжичунь был ошеломлен.

Но Янь Цюшаня, похоже, беспокоили более насущные проблемы.

— Глава, если у инструментального духа сломался клинок, можно ли его починить?

Старик, назвавшийся двенадцатым главой клана, медленно скользнул взглядом от него к Чжичуню. Весь его вид говорил о том, что он сразу все понял.

— Дух меча, которому «даровали жизнь»... Увы, его клинок безвозвратно утрачен. Как можно быть таким расточительным?! Дубина! Тупица! Хорошо, что дух, которому «даровали жизнь», не так сильно привязан к своему телу. Оружие, созданное при помощи древнего колдовства, слишком легко сломать. Будь он обычным инструментальным духом, он бы исчез вместе с клинком.

Услышав это, Янь Цюшань нервно поджал губы, и даже стоявший в стороне Шэн Линъюань слегка приподнял голову.

Двенадцатый глава на мгновение задумался и продолжил:

— Скованному законами небес инструментальному духу нелегко снова стать живым существом, но... Это не невозможно.

— Я готов отдать за это все, что угодно. Даже собственную жизнь... — произнес Янь Цюшань.

— Чушь собачья! Не смей! — забеспокоился Чжичунь.

Двенадцатый глава клана взволнованно наблюдал за ними.

— Не ожидал, что у клана грешников остались такие потомки... Сожалею, молодой человек, но законы неба нерушимы. Однако, есть кое-что. Как говорится: «Небеса не оставят человека в отчаянии» (6). Если уж правильная дорога способна открыть сети (7), то что говорить о других? Правда, я не очень хорошо разбираюсь в обходных путях. Если не слишком торопишься, можешь пойти и полистать священные книги нашего клана.

6 天不绝人 (tiān bù jué rén) — Небеса не оставляют человека в отчаянии (обр в знач.: найти выход из тупика. Относится к эмоциям после выхода от безвыходной ситуации).

7 网开一面 (wǎngkāiyīmiàn) — открыть сети с одной стороны (обр. в знач.: допускать послабление законов, относиться снисходительно).

— Пожалуйста, покажите мне дорогу! — воскликнул Янь Цюшань.

— Видишь над собой короля морей? — спросил двенадцатый глава. Все присутствующие подняли головы, посмотрев в указанном стариком направлении. Под куполом виднелся белоснежный барельеф, изображавший русалку в окружении сородичей.

— Подождите, что случилось с... с его ногами? — у Сюань Цзи оказалось самое острое зрение. Он первым заметил, что с сидевшей на рифе «русалкой» что-то не так. Верхняя часть ее тела была такой же, как у других. Она была прекрасна, словно фея из сказки, но ниже пояса вместо рыбьего хвоста болтались две человеческие ноги. Причина, по которой это не сразу бросалось в глаза, заключалась в том, что эти «ноги» были покрыты чешуей.

Ресницы короля морей были опущены, а руки прижаты к груди ладонями вверх. В них покоилась драгоценная жемчужина размером с кулак.

Двенадцатый глава поднял глаза и внимательно посмотрел на барельеф. Никто не знал, что за выражение застыло на его лице. Внезапно он прошептал, слегка волнуясь:

— Книги находятся там, в жемчужине, что держит в руках король морей.

Янь Цюшань не сказал ни слова, однако в руке мужчина уже зажал амулет, способный отправить его наверх. Но прежде, чем он успел воспользоваться им, истинные «добродетели» в лице Шэн Линъюаня и Сюань Цзи схватили его за плечи и заставили задержаться на земле.

— Старший, я... — тихо произнес Янь Цюшань.

Защита, созданная при помощи искусства ковки золота, вероятно, узнала своего создателя. Прислушавшись к воле Шэн Линъюаня, она покорно пригвоздила Янь Цюшаня к месту.

Прокручивая в памяти Священные Писания, Его Величество холодно усмехнулся, но так ничего и не ответил.

— Ваше превосходительство, вам жить надоело? Если так, могли бы сказать об этом прямо, мне не составит труда сопроводить вас на тот свет. Можешь пудрить мозги молодежи, но я-то знаю, что ты попросту боишься умереть слишком легко.

Глава 107

Что важнее, мгновение или вечность?

— Что есть время? Каждый, в ком присутствует хоть капля русалочьей крови может поставить его на паузу. С давних пор русалки господствовали в этом мире, так каким же образом все дошло до того, что потомки людей и демонов обошли их и обрели такую власть? — Сюань Цзи сжимал в ладони несколько монет, которые, то и дело, перекатывались промеж его пальцев. — Почтенный господин, по-моему, вы что-то недоговариваете.

Внезапно в главном зале воцарилась тишина, и, в стоявшем неподалеку от юноши медном зеркале, отразилась неясная тень. Над старинным гуцинем появилась чья-то голова, и вскоре над бесчисленными орудиями повисли истинные обличья инструментальных духов. Духи выглядели так, будто слишком много времени провели в плену своих драгоценных оболочек, где их, в конце концов, и настигла смерть. Их взгляды были тяжелыми, как чугун и сталь, они холодно смотрели на собравшихся в зале гостей.

На лице двенадцатого главы мелькнула вымученная улыбка:

— Конечно, это не каждому под силу, но остановить время при помощи русалочьей чешуи действительно возможно. Иначе, как бы вы оказались здесь? Мы, грешники, знали мало русалочьих секретов, о некоторых из них трудно...

В следующее же мгновение Сюань Цзи, играючи, подбросил в воздух несколько монет. Звон от столкновения металла о металл эхом отозвался от стен, прервав речь двенадцатого главы:

—  Что еще расскажете? Когда уходят последние потомки, инструментальные духи остаются не удел и со временем исчезают. Однако могилы ваших детей и их детей давно превратились в пляжи для отдыха. Так почему вы все еще здесь? Неужто у вас остались незавершенные дела?

Янь Цюшань всегда был жестким и хладнокровным человеком. В этой жизни он тепло относился только к Чжичуню. Когда последние крупицы железа исчезли из его крови, он пришел в себя и заметил, что в инструментальных духах было кое-что противоречивое. Дух-старик сказал, что после смерти их души привязывались к орудиям и в таком виде веками защищали свой клан. А после, всех их потомков разом выслали из «Небесного нефритового дворца». Тогда почему эти хваленые защитники ничего не сделали?

По словам двенадцатого главы становилось ясно, что они не только не обвиняли русалок в своей участи, но и сами называли себя «грешниками».

Итак, минута самоанализа.

Многие века два клана были соседями, но, однажды, между ними вспыхнула война, они сражались не на жизнь, а на смерть. Но разве преступления кучки ведомых юнцов могли быть тому причиной? Если бы они захотели, они смогли бы договориться с русалками.

Все эти старики, что после смерти превратились в инструментальных духов, были лучшими среди гаошаньцев. Став духами, они обрели долгую, почти вечную жизнь. С их статусом и дарованной властью, именно они должны были править гаошаньцами. Если они так боялись, что будущие поколения ослепит жадность, почему они не остановили их?

— Сдается мне, вы ведете очень грязную игру, — внезапно произнес Сюань Цзи. Монеты в его руках превратились в горящие цепи, пламя озарило белые стены дворца, и все увидели, как исказились лица инструментальных духов. — Вы безучастно наблюдали за тем, как ваши потомки рассорились1 с русалками. Вы не хотели, чтобы в будущем здесь появились новые «инструментальные духи», способные побороться с вами за власть и могущество. Единственное, что вас на самом деле интересовало — это личная выгода. Эта ваша «Вечная страна» существовала лишь для того, чтобы вынудить потомков покинуть свой дом и отправиться на поиски богатства. Что ж, я поражен. Послушайте, Ваше Величество, ваша политика никуда не годится. Почему за годы вашего правления вам так и не пришла в голову столь блестящая идея о том, как пудрить людям мозги?

1 撕破脸 (sīpòliǎn) — букв. разорвать лицо (в знач. публично разорвать отношения; рассориться).

Сюань Цзи оглянулся, бросив на Шэн Линъюаня короткий взгляд и, сам того не ведая, угодил прямо в цель. Недовольный, Его Величество поспешил закрыть от юноши двери в свое сознание, но Сюань Цзи не мог упустить возможность поддразнить его. Он хотел, чтобы как можно больше чужих мыслей просочилось во внутренний дворец.

Но сознание Шэн Линъюаня оставалось пустым, Сюань Цзи ничего не слышал.

— Мы хотели как лучше, — серьезно произнес двенадцатый глава и внезапно повернулся к Янь Цюшаню. — Позвольте мне рассказать вам правду. Орудия хрупки, они имеют свойство ломаться. Нет другого способа восстановить клинок, чтобы перековать его, нужно принести кого-то в жертву. Но для создания инструментального духа нужна русалочья кровь. В те годы король морей отличался крайне вспыльчивым характером. Желая отомстить нашему клану, он отбросил свой хвост, сошел на берег и обратился к запретному колдовству, чтобы создать временной разлом. Когда это произошло, он сам и семь великих старейшин превратились в камень. И пусть оставшиеся в живых русалки сбежали в человеческий мир, их наследие было безвозвратно утрачено. Они погибли в течение пяти последующих поколений, так и не сумев сохранить чистоту своей крови. Русалочья чешуйка, благодаря которой вы попали сюда, была самой маленькой чешуйкой в хвосте короля морей. Когда-то самый младший из его сыновей взял ее с собой в человеческий мир. Кто знает, что за мастер усовершенствовал ее и передал потомкам. В мире осталось хоть что-то от русалок? Сомневаются. Вряд ли сейчас у вас есть возможность отыскать хоть каплю русалочьей крови. Если только вы не знаете, как повернуть время вспять.

Пригвожденный к земле Янь Цюшань заметно побледнел.

— Но это возможно, — появившаяся в зеркале тень становилась все яснее и яснее, пока, наконец, окончательно не выбралась из своего укрытия. Это была очень красивая женщина из клана гаошань. У женщины был невероятно мягкий голос, его чарующее звучание напоминало шелест упавшей на струны ткани. — Да, мы ненавидели русалок, ну и что с того? И гаошаньцы, и русалки, все мы уже давно вымерли. Четыре тысячи лет мы томились здесь, как в ловушке, не зная, как нам быть. Мы не можем вернуться в землю и не можем стать прахом, как наши предшественники. Неужели ни у кого из вас нет сожалений? Разве вы не хотели бы вернуться в прошлое и начать все с начала?

— Запретное русалочье колдовство, знание, что позволяет управлять временем, заключено в жемчужине в руках короля морей. Именно она заперла нас в «Небесном нефритовом дворце», но вы… вы здесь чужие, — с безумным огнем в глазах двенадцатый глава повернулся к Шэн Линъюаню. — Ваше Величество, вы слышали, как говорят: «Шэнь и Шан никогда не встретятся, дым и пыль начало начал»2? Вы пришли в этот мир, чтобы нести эту ношу и принять на себя удар. Вы — часть Чиюань. Вся ваша жизнь словно Шэнь и Шан, вам ни за что не сбежать от своей судьбы. И лишь способность властвовать над временем поможет вам что-то изменить. Ваше Величество владыка людей, прошло четыре тысячи лет. Все эти годы мы смиренно ждали вас. Просим, окажите нам такую милость...

2 参商有轨，烟尘无极 (shēn shāng yǒu guǐ, yānchén wújí) — досл. звезды Шэнь и Шан никогда не встретятся, дым и пыль начало начал. Шэнь и Шан две звезды, находящиеся на противоположных сторонах неба (обр. люди, никогда не встречающиеся друг с другом, враждовать, быть не в ладах), дым и пыль (обр. тревога в связи с вторжением кочевников или мятежников). Слова про звезды Шэнь и Шан являются открывающей фразой 5-го тома новеллы (здесь: Параллельные пути).

Но не успел он договорить, как огромные часы под ним зажужжали, и женщина, вышедшая из бронзового зеркала, пронзительно закричала. Прямо на ее глазах вечный инструмент пошел трещинами. Лицо двенадцатого главы застыло. Из трещин хлынула темная энергия, ее потоки становились все сильнее и сильнее. Так продолжалось до тех пор, пока часы не разлетелись на куски.

Шэн Линъюань повернулся и бросил взгляд на стоявшего поблизости Янь Цюшаня. Мужчина все еще пребывал в оцепенении. Сюань Цзи чувствовал, что его божественное сознание оставалось неподвижным, а сердце словно обратилось в камень.

— Тот, кто совращает людей лукавыми речами, заслуживает смерти.

Чудом избежав разлетевшихся в стороны осколков, Янь Цюшань внезапно пришел в себя и поспешно посмотрел на Сюань Цзи.

— Ты всего лишь человек, — вздохнув, трезво и холодно произнес Его Величество, обращаясь к своему жалкому недоученику. — Время бесконечно, и только русалки с их бессмертными сердцами осмеливались ступать за его границы. Но превратности судьбы когда-нибудь закончатся. Кто ты такой? Кто я такой? Что это за сборище металлолома? Здесь больше не на что смотреть. Уходим.

Стоило ему договорить, и Янь Цюшань, будучи представителем металлического класса, остро ощутил произошедшие во дворце перемены.

— Осторожно!

Внезапно, из белоснежных нефритовых стен вырвался шквал тонких игл. Железные цепи в руках Сюань Цзи рассыпались, пламя хлынуло во все стороны. Коснувшись жара, иглы вспыхнули и взорвались, превращаясь в пыль. Везде, куда хватало глаз, виднелись огненные деревья и серебряные цветы3. И все оставшиеся в зале духи устремились к ним, как мотыльки.

3 火树银花 (huǒshùyínhuā) — огненные деревья и серебряные цветы (обр. в знач.: море огней; ослепительная иллюминация).

Смерть настигала их в считанные секунды, но они все летели и летели на огонь, словно смертники.

Духи, что провели во временном разломе тысячи лет, наконец-то избавились от оков милосердной иллюзии. Осознав, что их надежды рухнули, они быстро показали людям свои настоящие лица. Лица мертвецов.

Вдруг, в огонь влетели парные мечи. Сжигавшее все на своем пути пламя Чжу-Цюэ в миг поглотило инструментального духа. Вырвавшись из расплавленного оружия, дух обернулся человеком и, объятый жаром, врезался в одну из стен «Небесного нефритового дворца».

Дворец содрогнулся, и Сюань Цзи показалось, что он слышит его предсмертный вой.

Внезапно, стоявшего в море огня Шэн Линъюаня словно осенило. Позабыв о запертом море знаний, он мысленно обратился к Сюань Цзи: «Остановись!»

Но было уже слишком поздно.

В отличие от внешнего мира, где все подчинялось законам небес, здесь, во временном разломе они не имели веса. Не было смысла беспокоиться о том, что их действия как-то повлияют на Чиюань. Можно было выпустить пламя на свободу и дать ему уничтожить тьму.

«Небесный нефритовый дворец» всего лишь красивый коралловый риф. Разве он может сопротивляться разрушительной силе этих двоих?

Обезумевшие духи один за другим бросались в огонь, не желая спасаться. Словно мученики они бились об пол и стены «Небесного нефритового дворца». Они бесстрашно наносили удары, стараясь уничтожить свой бывший дом и, по совместительству, многовековую клетку. И это было поистине ужасное зрелище.

Вдруг, откуда-то послышался треск, и «Небесный нефритовый дворец» пошел рябью.

Все это время Сяо Чжэн сидел в лодке, сотканной из виноградных лоз. Услышав странный звук, мужчина поднялся на ноги и достал из кармана небольшой бинокль:

— Что там произошло?

Ван Цзэ поднял глаза и увидел, что вершина дворца, упиравшаяся прямо в облака, накренилась, и ее вот-вот снесет ветром. Коралловый риф содрогнулся, по морю прокатился зловещий скрежет. Затем, откуда-то из-за волн хлынули клубы непроглядного тумана, и «Небесный нефритовый дворец» окружил мираж. Мираж представлял собой город на берегу. Песок был залит кровью от множества русалочьих хвостов, а рядом стояли некогда величественные и прекрасные гаошаньцы. Словно одержимые, гаошаньцы подняли мясницкие ножи, их свирепость и жадность готовы были в любой момент выплеснуться наружу4.

4 呼之欲出 (hū zhī yù chū) — ждёт лишь зова, чтоб сойти с полотна (обр. в знач.:  скоро появится).

— Дело плохо, нам больше нельзя здесь оставаться. Дворец скоро рухнет, —пробормотал Ван Цзэ.

— Командир Янь! Янь… — закричал Чжан Чжао.

— Не янькай*. Командир Янь намного опытней такого юнца, как ты. Лучше позаботься о себе! — Ван Цзэ схватил его за воротник. — Прыгай в море!

*П/п: в оригинале эта фраза звучит как 别燕了 (biéyànle), где 别 (bié) означает отрицание, а 燕 – иероглиф фамилии Янь . Мы решили, что это очень в стиле Ван Цзэ и не стали ничего менять.

От увиденного Чжан Чжао лишился дара речи, он не мог даже «угукнуть», поэтому Ван Цзэ поднял его за шкирку и безжалостно сбросил в воду. Сяо Чжэн и Шань Линь тут же последовали его примеру. За ними следом устремились созданные Ван Цзэ пузыри. Оказавшись в море, Шань Линь сжала пальцами висевший на запястье датчик аномальной энергии, циферблат открылся, и оттуда вылетела тонкая серебряная стрелка с нитью на конце.  Стрелка никак не могла определиться, и несчастные оперативники какое-то время беспорядочно кружили по волнам. Лишь несколько минут спустя, нить внезапно натянулась, и женщина поспешно ухватилась за нее.

— Не отставайте! — махнув рукой коллегам, выкрикнула Шань Линь.

Оперативники тут же поплыли в указанном направлении, как вдруг, позади раздался оглушительный грохот. «Небесный нефритовый дворец» раскололся надвое, словно Вавилонская башня.

В окружившем дворец мираже из воды на берег выбралась большая и красивая русалка. Ее длинный хвост разделился и превратился в две «ноги». Русалка встала и медленно поднялась по белоснежным каменным ступеням, одной рукой указывая на небо.

Кружившие над ее головой облака слились воедино, образуя огромный водоворот. Стоявшие на берегу гаошаньцы, наконец, запаниковали. Бесчисленные тела погибших русалок покачивались на волнах и, словно металлические осколки, притянутые мощным магнитом, сбивались у подножия «Небесного нефритового дворца». Они вращались вокруг него, словно клубившиеся над водой облака. Из моря послышался скорбный вой, дворец ответил ему стоном, и нависшие над ним темные тучи разорвал гром. Солнце и Луна покинули небосвод, звезды покатились вниз, словно гонимый ветром песок, и последний луч света скользнул к земле, опускаясь на ладонь обретшей «ноги» русалки.

Время обернулось вспять, и подводные жители хлынули на берег.

Жестокое зрелище.

Гаошаньцы бросились бежать. Обезумев, они прыгнули на огромный корабль и устремились к горизонту.

Но было уже слишком поздно. Из ладони стоявшей на берегу русалки вырвался столб ослепительного света, сияние затопило весь мираж. «Небесный нефритовый дворец» оказался отрезан от мира. С тех пор ни русалки, не дрейфующие по волнам гаошаньцы, больше никогда не видели дома.

Оставшиеся в «Небесном нефритовом дворце» орудия вспыхнули, сгорая вместе с заключенными в них духами. Огромный купол, украшенный изображениями русалок, начал рушиться. Крупный кусок откололся от барельефа и полетел прямо на Сюань Цзи, едва не отдавив юноше ноги.  Сюань Цзи внимательно посмотрел на осколок и его едва не стошнило от ударившего в нос запаха. Покрытый пылью «барельеф» на деле оказался окаменевшим панцирем. Рухнув на землю, панцирь раскололся на мелкие кусочки, и внутри обнаружилось нетронутое тленом тело русалки.

Под тяжестью дворца купол стремительно разрушался, и рука двуногого короля морей превратилась в падающую звезду.

Пол треснул, и под ноги всем присутствующим хлынула морская вода. Пламя поглотило «Небесный нефритовый дворец»...  Все исчезло: причины и следствия, правда и вымысел. Все, что когда-то казалось вечным, в миг погрузилось в хаос.

И лишь сорвавшаяся с купола «звезда» продолжала медленно парить в невесомости. Нужно было лишь протянуть руку, и тогда любой мог бы схватить ее и изменить ход истории.

Если бы тысячи лет назад сердца гаошаньцев не поглотила жадность, они бы до сих пор жили в мирном соседстве с русалками, время от времени покидали бы дом, промышляя торговлей и зарабатывая на жизнь. И так продолжалось бы до тех пор, пока тысячи лет спустя древние духи не покинули бы этот мир. Один за другим5 кланы сменяли бы друг друга, словно бесконечная карусель6. Менялись бы династии, множились поколения. Но в глубинах моря до сих пор звучала бы русалочья песня.

5 你方唱罢我登场 (nǐ fāng chàng bà wǒ dēngchǎng) — ты только закончил петь, и я поднялся на сцену (обр. в знач. сменяться один за другим).

6 走马灯 (zǒumǎdēng) — букв. фонарь скачущих лошадей. Фонарь со свечой и маленькой каруселью внутри, которая вращается от движения разогретого воздуха (обр. в знач.: мелькать, сменять друг друга, калейдоскоп меняющихся событий).

Янь Цюшань вновь видел перед собой призрачный остров. Если бы тогда они сумели изловить этого преступника, Иньи, и сопровождавшую его марионетку, они бы уничтожили жемчужины и разрушили остров. А после пригласили бы людей из комитета по охране окружающей среды для очистки прибрежных вод от токсичных отходов. Они связались бы с Отделом восстановления и нашли бы опытного специалиста, чтобы тот прочитал людям убедительную лекцию о вреде подводного мусора. А потом, «Фэншэнь» с чистой совестью отправились бы на заслуженный отдых.

И Чжичунь до сих пор был бы его Чжичунем. Он возился бы с оперативниками и время от времени возвращался к клинку, чтобы восстановить силы. Большую часть времени он бы выглядел как обычный человек, они бы спорили о способах приготовления яиц, и Чжичунь то и дело защищал бы от Янь Цюшаня своих непутевых воспитанников.

В Управлении никогда бы не появилось это абсурдное «Соглашение о полной ответственности».

«Звезда» пронеслась прямо у него перед глазами, и Янь Цюшань крепче обнял пустую куклу Чжичуня. Металл, что до этого закрывал его раны, покинул тело и превратился в пару наручников, крепко сковавших мужчине руки. Лишившись опоры, его сломанное предплечье тут же деформировалось, не успевшие зажить раны снова открылись, принеся с собой нестерпимую боль.

Но Янь Цюшань не боялся боли. Она отрезвляла, заставляя его помнить то, что сказал ему Шэн Линъюань.

Перед глазами самого Шэн Линъюаня мелькали многочисленные картины и образы, бурный временной поток подхватил его и мгновенно отбросил обратно в прошлое.

Его Величество чувствовал себя так, будто вернулся в дни своей юности. Только в этот раз он больше не питал иллюзий по отношению к «матери императрице» и не испытывал слепого восхищения «учителем».

Глава клана шаманов был жив, и Дунчуань не уничтожили. Алоцзинь всюду следовал за ним, напрочь позабыв о своих героических мечтах. В нем больше не было ненависти, и им не суждено было скрестить клинки... Старый глава хотел, чтобы у его народа было больше возможностей для развития, потому без возражений отпустил своего отважного сына в путь. Он готов был закрыть на это глаза и будь, что будет. Но каждый Новый год мятежный молодой господин возвращался в Дунчуань, получал от отца плетей и отправлялся домой ужинать.

А потом, Шэн Линъюань снес Южную башню, и сделал это за много лет до того, как создал подразделение Цинпин. И не было никого, кто захотел бы сговориться с таким посмешищем, как Вэй Юй. Он отдал императору свою печать и преклонил колени, приняв должность верного министра. Дань Ли, в конце концов, тихо ушел в отставку. А его дух меча остался целым и невредимым. Он много лет бесцельно скитался по свету, совершенствуя человеческое тело.

Сяо Цзи больше не был одинок, он не страдал, и никогда не знал ответственности. Он появился на свет бездомным, крылатым и с маленькой родинкой в уголке глаза... удивительно красивый невежда.

Шэн Линъюань терпеливо ждал, когда дух меча вырастет и поумнеет. Он смирился бы, если бы Сяо Цзи не принял его чувства. В любом случае, но мог сопровождать его вечно. Он сделал бы все возможное, чтобы прожить жизнь рядом с этим маленьким сиротой из клана Чжу-Цюэ.

Вдруг, в море знаний Шэн Линъюаня раздался странный шум, оборвав порожденные хаосом грезы: «Вам что, нравятся бесполезные инфантилы? Ваше Величество, у вас поистине странные вкусы».

Шэн Линъюань тут же пришел в себя. Дрейфуя в потоке времени, он не видел, где именно находился Сюань Цзи. Однако, по удачному стечению обстоятельств, сотворенная кровью связь до сих пор не разрушилась.

«Неужели эта штука и вправду может повернуть время вспять и перекроить прошлое?» — мысленно спросил его Сюань Цзи.

«Не двигайся, — предупредил Шэн Линъюань, — это не шутки. Я постараюсь вытащить нас отсюда... Сюань Цзи!»

Они были связаны, и Шэн Линъюань быстро догадался, что собрался сделать Сюань Цзи. В следующее же мгновение из пустоты протянулась знакомая рука и сжала в ладони «падающую звезду». От увиденного у Шэн Линъюаня едва не лопнула голова и он, не раздумывая, схватил Сюань Цзи за запястье.

Благодаря общему морю знаний Шэн Линъюань ясно ощутил, как Сюань Цзи застыл, и поток времени поглотил его.

«Отпусти! У тебя не хватит сил!» — закричал Его Величество.

Но Сюань Цзи напрочь проигнорировал эти слова. В мыслях Шэн Линъюаня вновь зазвучал его мягкий и слегка кокетливый голос: «Линъюань, я ведь всегда в твоем сердце, правда?»

«Еще раз тебе говорю, разожми кулак», — в голосе Шэн Линъюаня зазвучали ледяные нотки.

Теперь Его Величество жалел о своих недавних мечтах. Как же он был наивен. Эта глупая птица прожила три тысячи лет. О превосходно танцевал в одеянии с длинными рукавами7, изображая из себя порядочного человека, но в глубине души он до сих пор оставался тем маленьким смутьяном.

7 长袖善舞 (chángxiù shànwǔ) — в одеянии с длинными рукавами хорошо танцевать (обр. с большим капиталом легко торговать; имея поддержку, легче добиться успеха. Ловкий, оборотистый (по изречению из «Хань Фэй-цзы», продолжение которого 多钱善贾 (duōqiánshàngǔ) — с большими деньгами хорошо торговать).

Шэн Линъюань больше не скрывал своего беспокойства. Сюань Цзи, наконец, разбил его раковину и попробовал содержимое на вкус. И стоило ему это сделать, как юноша замер. Вкус был так хорош, что он больше не мог остановиться.

Одиночество, что веками сопровождало его в Чиюань и боль от ломающихся костей в миг исчезли без следа. Сюань Цзи больше не было до них дела. Он больше не утруждал себя мыслями о будущем. Его невероятно долгая жизнь сжалась до одной единственной секунды. Он чувствовал себя так, будто его силой вытащили из раковины. Сюань Цзи казалось, что он появился на свет только ради этого момента.

Он парил высоко в небесах, пока в море плавали русалки.

Русалочье сердце подобно бриллианнту, сколько бы лет не прошло, оно всегда будет неизменным, а он — легковерный8 представитель клана крылатых, только и мог, что гоняться за изменчивой модой.

8 听风就是雨 (tīng fēng jiù shì yǔ) — почуяв дуновение ветра, считать, что это к дождю (обр. в знач.: всему верить, верить всем и каждому).

Но, что важнее, мгновение или вечность?

Это древний философский вопрос, на который ни один из знатоков не смог дать верного ответа.

Во всяком случае, Сюань Цзи, наконец, пришел в себя, вырвавшись из оцепенения, принесенного ему потоком времени. Недолго думая, он высвободился из рук Шэн Линъюаня. Он уже добился, чего хотел, заставил Шэн Линъюаня поволноваться, и связь, что выстроилась между ними, теперь разрушилась.

«Звезда», содержавшая в себе знания о законах времени, вела его вверх по течению, в прошлое, до Великой битвы, до его рождения, до дня, когда между гаошаньцами и русалками произошел раскол, и король морей не решился умереть вместе со своим народом.

Гаошаньцы в панике бежали, повсюду были мертвые русалки, а верный своему слову король морей стоял на берегу и плакал кровавыми слезами. Вдруг, свинцовые небеса пронзил луч белого света, и в темноте раскинулись огромные огненные крылья. Сжимая в руках «звезду», над рифом появился Сюань Цзи.

Король морей распахнул глаза и в изумлении уставился на странного юношу. Изящные черты делали его похожим на произведение искусства, созданное руками умелого творца, даже лучшие мастера клана гаошань не сумели бы повторить такое в камне... Даже с лицом, перепачканным в крови, король морей оставался прекрасным.

— Я не буду спускаться к вам. Вы, что, решили устроить здесь цунами? Мои перья слишком густые, если они промокнут, их нелегко будет высушить. — зависнув в воздухе, произнес Сюань Цзи. Похоже, он совершенно не заботился о том, понимал ли его кто-нибудь или нет. — Эй, глава, верни собственность ее законному владельцу. Прошло четыре тысячи лет, я нашел твое «время», давай заключим мир!

С этими словами Сюань Цзи разжал пальцы, позволив «звезде» упасть в руки короля морей.

И пусть Его Величество был никчемным человеком, он был прав, когда говорил, что «время» не должно принадлежать обычным людям. Лишь русалки, чьи чувства могли оставаться неизменными целую вечность, поистине заслуживали этого.

Король морей протянул к Сюань Цзи руки, что-то маленькое отделилось от его ладони и направилось прямо к юноше. Но у Сюань Цзи не было возможности рассмотреть, что это такое. Время вновь вернулось на круги своя. И петля, что была создана четыре тысячи лет назад, наконец, замкнулась, а все, кто ей не принадлежал, оказались изгнаны прочь.

Когда ждавшие снаружи Ли Чэнь и Гу Юэси ворвались во временную штаб-квартиру Управления, они увидели, что мертвая Хэ Цуйюй лежала на полу, чешуйка, торчавшая из ее лба, исчезла, и змеиное тело начало стремительно разлагаться. В следующее же мгновение словно из ниоткуда вывалилась группа «исчезнувших» оперативников.

Ключ к «Небесному нефритовому дворцу», который так старалась заполучить школа Истинного Учения, утратил свой блеск и превратился в пепел.

Глава 108

Ваше Величество все же простили этот мир

Секундная стрелка щелкнула, пришла в движение и земное время продолжило свой неумолимый бег. День сменился ночью. Шань Линь взглянула на часы и остолбенела. Вопреки ожиданиям, цифры на них остались неизменными, а «Небесный нефритовый дворец» превратился в странный и удивительный сон.

— Как мы выбрались? — Чжан Чжао оторопело огляделся по сторонам и вдруг заметил Янь Цюшаня. — Командир Янь! Ты меня до смерти напугал. Все в порядке? Почему тот огромный дворец так внезапно разрушился?

— Какой еще дворец? И почему вы все мокрые... почему от вас пахнет рыбой? Не хотите переодеться? — удивленно осведомился Ли Чэнь.

Отыскав глазами целого и невредимого Сюань Цзи, Шэн Линъюань перевел взгляд на лежавшую поблизости русалочью чешуйку. Миг, и чешуйка растворилась в воздухе, будто ее и не было.

По правде говоря, ему давно стоило уйти. Он всегда был чужим в толпе беспомощных смертных, и ни за что бы не стал возиться с ними, если бы не этот «умирающий Хранитель огня». Ему не пришлось бы напрасно тратить свое время на тех, кто всегда славился способностью раздувать из мухи слона. Он был демоном, созданным, чтобы предотвратить катастрофу. Его насильно привязали к человеческой расе. За свою долгую жизнь Шэн Линъюань имел дело с разными людьми и, в конце концов, ему это порядком надоело.

Теперь он знал, кем был этот так называемый «Хранитель огня». Камень нирваны разбился и Сюань Цзи вспомнил все, что ему следовало помнить. Шэн Линъюаню не стоило здесь оставаться. И пусть Сюань Цзи порой сбивался с пути, но он не был бездельником все эти три тысячи лет1. Он был надежным человеком и больше не нуждался в чьей-либо защите.

1 活到狗肚子 (huó dào gǒu dǔzi) — жить в собачьем желудке (обр. в знач.: потратить жизнь зря).

Но, в конце концов, Его Величество так и не смог уйти. Он был тем еще эгоистом и пакостником, он просто не хотел уходить.

В юности Дань Ли учил его без колебаний принимать решения.

Именно так Шэн Линъюань и поступал. Лишь два раза в жизни он допустил ошибку: в первый раз виной всему стало глубокое чувство привязанности. Он был слишком мягок с Алоцзинем, а тот, в свою очередь, все больше и больше переходил черту, пока его деяния не обернулись для юноши бедой. Второй раз причиной была его доброта по отношению к учителю. После уничтожения клана шаманов пропасть между ним и Дань Ли только увеличилась. Вскоре она стала такой огромной, что никто и ничто не смогло бы ее преодолеть, но Шэн Линъюань не мог поступить с учителем жестоко. В конце концов, чтобы избавиться от гнета Дань Ли, ему пришлось вырвать собственное сердце.

Но кто мог знать, что спустя столько лет после того, как он избавился от сердца, его постигнет «рецидив», и это обернется для Его Величества еще большими хлопотами.

Шэн Линъюань оглянулся и увидел, что Сюань Цзи последовал за ним, с тревогой озираясь по сторонам. Недолго думая, Его Величество растворился в воздухе, слился с западным ветром, пролетел над Сишань, проскользнул мимо ряда уличный фонарей и сквозь бурный поток машин понесся к центру города.

Миг, и божественное сознание Сюань Цзи накрыло всю гору. Почувствовав на себе взгляд прямого потомка их древнейших предков, все птицы, что населяли заповедник Сишань, тут же спустились на землю, накрыв крыльями головы. А все «особенные»… и даже некоторые смертные, обладавшими обостренной интуицией, содрогнулись.

Но Сюань Цзи так никого и не нашел.

Если бы Его Величество не боялся Небесного Бедствия, он мог бы применить свой самый продвинутый трюк, способный ослепить даже «глаза познания» южных обезьян. Но несмотря на то, что в этом мире он вынужден был подчиняться законам небес, если Шэн Линъюань не хотел показываться кому-либо на глаза, то у него в запасе было еще много способов скрыться из виду и не дать никому себя найти.

Сюань Цзи нахмурился и вспомнил слова, сказанные Шэн Линъюанем на обратном пути из Цзянчжоу.

Бессовестные, несправедливые, грубые и неимоверно постыдные слова.

Человек и меч. Каждому из них уготованы разные дороги… Разве это не абсурд?

В тот день Сюань Цзи решил, что Его Величество сказал такое «неспециально». Он был ослаблен и ранен. Но теперь он понял, что все было совершенно не так. Шэн Линъюань сказал это уже после того, как все тщательно обдумал!

Что в прошлом, что теперь, все раны и травмы быстро превращались в гнев. Сюань Цзи десятилетиями предавался отчаянию. Всю жизнь его мучило видение того, как чья-то тень, очертя голову, прыгает в раскаленную магму.

«Я ждал тебя три тысячи лет, и ты смеешь говорить, что у нас разные дороги?» — подумал Сюань Цзи.

Оказавшись в городе, Шэн Линъюань заметил, что количество машин на улицах заметно сократилось, многие из магазинчиков уже готовились закрыться. Подняв глаза, он посмотрел на огромный рекламный щит и увидел надпись: «Счастливого Нового года!». Он был ошеломлен. Задумавшись, Шэн Линъюань попытался прикинуть, сколько времени прошло, но так разволновался, что решил, будто приближался канун лунного Нового года.

Он не понимал, в чем разница между «григорианским календарем» и «лунным календарем». По его расчетам, они отличались на один или два месяца. Шэн Линъюань размышлял о том, что современные люди, вероятно, сильно из-за этого путались. Если праздник значился в григорианском календаре, его праздновали. Если в лунном — тоже. Люди пользовались возможностью отдохнуть и отмечали Новый год дважды.

Новый год, Рождество или День холостяка2 для Шэн Линъюаня ничего не значили. Но канун лунного Нового года был для него особенным днем.

2 双十一 (shuāng shíyī) — китайский современный праздник, который отмечается одиннадцатого ноября. Посвящен людям, не состоящим в браке.

Шэн Линъюань остановился на незнакомом пешеходном мосту. Он понятия не имел, в каком именно районе оказался. По обе стороны от моста располагались два торговых центра, прямо напротив друг друга. Они выглядели так, будто ругались или мерились силами. Внизу, у дороги, стоял старик. Одет он был в плотный ватник и всюду таскал с собой громоздкую и очень громкую стереосистему. Ткнув пальцем куда-то в мост, старик пропел отрывок из песни «Мое сердце никогда не перестанет биться»3. Рядом с ним стояла табличка с QR-кодом для оплаты.

3 Судя по названию 我心依旧, это знаменитая песня «My heart will go on» от Селин Дион.

Шэн Линъюань не понимал иностранных слов, но музыка не имеет границ. В незнакомой мелодии чувствовался намек на одиночество, невесомый, словно морской бриз.

Подождите-ка, морской бриз?

В Юнъане не было моря. Город находился на северо-западе страны, и снег, что выпадал здесь зимой, образовывался из влаги, скопившейся в атмосфере за лето. Нужно было хорошенько постараться, чтобы почувствовать что-либо. Но Шэн Линъюань отчетливо услышал ни на что не похожий запах моря.

Накативший откуда ни возьмись туман сковал его с ног до головы, и темная энергия, окутывавшая его тело, превратилась в тонкую ледяную корку.

Кто-то пытался отыскать его здесь, на суше, используя при этом русалочий язык. А стоявшая в городе влажность служила неплохим проводником.

Однажды побывав на родине русалок, кое-кто значительно улучшил свои способности!

Стараясь не обращать на происходящее никакого внимания, Шэн Линъюань развернулся и зашагал прочь. Спустившись с моста, он закрыл глаза и снова растворился в воздухе. Невидимый, Его Величество поспешно свернул в переулок рядом с мостом. Но туман, что следовал за ним по пятам, не желал исчезать. Казалось, он просачивался под кожу и впитывался в кровь.

Вдруг с неба опустилась огромная тень. В узком переулке послышался шелест хлопающих крыльев. Стая пролетавших мимо голубей испугалась и, развернувшись, припустила в обратном направлении. Как бы Шэн Линъюань не старался, он так и не смог избавиться от вездесущего тумана, въедавшегося в тело как нарыв. Наконец, Его Величество увидел, что пяти шагах от него стояла «огромная птица». «Птица» молча смотрела на Шэн Линъюаня, но тот совершенно не желал ее видеть.

Сюань Цзи спустился на землю, но крылья не сложил. Его напряженные плечи выдавали, как сильно он нервничал.

Шэн Линъюань вновь развернулся, чтобы уйти, и Сюань Цзи немедленно последовал за ним.

Шэн Линъюань не хотел говорить с ним и целеустремленно шагал вперед, потому Сюань Цзи взлетел и повис перед ним вниз головой.

Но Его Величество не произнес ни слова.

Наконец он вздохнул и покорно сдался, подняв глаза на висевшего в воздухе Сюань Цзи. Но бросив на юношу короткий взгляд, Шэн Линъюань тут же опустил голову. Крылья Сюань Цзи горели ярче солнца. Даже повернись Шэн Линъюань спиной, он все равно бы видел этот свет. Сияние ослепляло его, и Его Величество чувствовал, как начинается мигрень.

Заложив руки за спину, он задумчиво постучал костяшками пальцев по ладони. На десятый раз он открыл рот и произнес самым, что ни на есть, будничным тоном:

— Думаю, тебе следует немного успокоиться.

Но Сюань Цзи продолжал сверлить его взглядом. Мгновение спустя, юноша спустился на землю и приблизился, в его глазах читался неприкрытый голод. Он выглядел как рабочий, которому долгие годы не платили зарплату. Он знал, что сегодня они с Линъюанем должны поговорить.

— Что ж, — вновь вздохнул Шэн Линъюань и махнул рукой, — если хочешь поговорить, подыщи для этого более подходящее место.

Лучше им было все обсудить и, наконец, покончить с этим.

Но вдруг Сюань Цзи протянул руку и схватил его за запястье.

— Ваше Величество, могу я поцеловать вашу руку? — тихо и серьезно спросил юноша.

— Довольно, — нахмурившись, бросил Шэн Линъюань, и попытался как можно скорее высвободиться из хватки. — Тебя что, околдовали?

Сюань Цзи послушно отпустил его и молча улыбнулся.

В детстве, если Линъюань говорил ему «нет», это всегда означало «да», а «точно нет» означало «я соглашусь, если ты перестанешь вести себя как избалованный ребенок». Но по-настоящему он злился лишь тогда, когда спокойно говорил: «довольно». После этого Шэн Линъюань больше не поддавался ни на какие уговоры, что бы Сюань Цзи не делал. А если он игнорировал предупреждение и лез на рожон, в большинстве случаев все заканчивалось ссорой.

С малых лет Линъюаня учили, что «Сын Неба должен проявлять терпимость», но Сын Неба рос бок о бок с маленьким сорванцом. В те времена он был юн и у него не хватало знаний, чтобы погасить огонь своевольного духа меча. Общаясь через море знаний, они часто ссорились, и маленький Шэн Линъюань после этого долго злился на Сяо Цзи. Однажды он так рассердился, что выхватил меч и дюжину раз написал на земле: «Дух меча — тупица».

Тогда перепалки между ними были обычным делом. Они были детьми и еще не научились скрывать свои мысли. Каждый говорил другому все, что думал. Ссориться в море знаний было намного эффективнее, чем бесполезно кричать и ругаться в обычной жизни. Но большая часть этих потасовок ничего не значила. Вскоре наступили смутные времена, и опасности внешнего мира едва не сломили их. Теперь они все больше и больше боялись друг за друга. Позже, когда они повзрослели, все стало куда сложнее, и уже «зрелые» юноши узнали о холодной войне. Инициатором таких «войн» каждый раз становился Шэн Линъюань, потому что Сюань Цзи был бессилен против него и не мог ему противостоять.

Когда же Сюань Цзи, наконец, научился блокировать свои мысли, Шэн Линъюань был уже слишком взрослым, чтобы спорить с ним. Позже, когда они покинули Дунчуань, корона владыки людей превратила его сердце в необъятный океан, и повседневные хлопоты превратились в рябь на воде. В море знаний больше не было волн.

Это было так давно... очень, очень, очень давно.

Сюань Цзи уже и забыл, как долго он не слышал этого «довольно».

Юноша тут же шагнул вперед. Ставшее почти нестерпимым сияние его крыльев заставило Шэн Линъюаня закрыть глаза. Внезапно, чужие руки подхватили его и подняли в воздух. И чем выше они поднимались, тем сильнее становился несущийся навстречу северо-западный ветер.

Земля под ногами «сжалась до размеров цуня», Сюань Цзи поднял их на высоту в десять тысяч метров. Когда Шэн Линъюань, наконец, открыл глаза, они уже покинули мир людей. Они пересекли весь Юнъань. Здесь, на высоте, жестокий ветер оглушительно ревел в ушах. Единственным, что спасало от его натиска, были огромные крылья Сюань Цзи. Температура тела представителей крылатого клана была выше, чем у людей. Как у больного при сильной лихорадке. Шэн Линъюань чувствовал это даже сквозь одежду. Именно этот жар растопил лед, сковавший его тело.

Когда они, наконец, прилетели, Сюань Цзи тихо опустил Его Величество на балкон своей квартиры. Горячие губы коснулись виска Шэн Линъюаня, и прежде, чем он успел хоть как-то на это отреагировать, Сюань Цзи закрыл глаза и приготовился к удару.

— Что ж, я действительно околдован, — произнес юноша.

Шэн Линъюань оказался в ловушке в этом насквозь пропахшем птицами болоте. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее застревал. Оказавшись в невыгодном положении, он понял, что устал и, подняв руку, легко щелкнул Сюань Цзи по лбу. Это означало, что он добровольно поднял белый флаг.

— Прекрати. У меня болит голова. Не будь таким ужасным, лучше составь мне компанию, проводим вместе уходящий год.

Сегодня квартира была такой же, как и всегда. Это был привычный курятник Сюань Цзи: с двумя комнатами и одной гостиной. Ведь созданный для ее расширения пространственный массив должен был кто-то поддерживать. И пусть создатель массива имел право устанавливать в нем свои правила, это все равно напоминало возведение личных границ. В прошлом Его Величество мало волновало происходящее, и он пользовался этим приемом, когда вздумается, но теперь ситуация между ним и Сюань Цзи изменилась, стала более щекотливой, и такие трюки казались ему неуместными... Хотя сам Сюань Цзи искренне мечтал запереть Шэн Линъюаня в пределах массива.

Пускать фейерверки на улицах было запрещено. И даже самые крупные города4 часто пустовали во время праздников. Теперь люди могли покупать себе вещи и надевать новую одежду в любое время, не дожидаясь празднования Нового года. И никого больше не удивляли новогодние деликатесы5. Они часто подавались на стол и в обычное время. В это время фальшивый привкус массовых благословений становился все сильнее. Многие пользователи интернета ратовали за то, чтобы запретить эту бесполезную трату трафика.

4 一线城市 (yīxiàn chéngshì) — города «первой линии», города первого уровня (самые развитые или крупные города Китая).

5 年夜饭 (niányè fàn) — новогодний стол (блюда, подаваемые в канун китайского Нового года).

Директор Хуан сидел по временной штаб-квартире и просматривал список подозреваемых, предоставленный различными отделами Управления. Все подозреваемые были задержаны и закованы в особые наручники.

— Этих людей нужно изолировать, до тех пор в Главном управлении будет введено военное положение, — произнес директор Хуан, надевая очки для чтения. — Самая большая опасность уже позади, об остальном можете не беспокоиться. Думаю, все уже давно отправились домой, встречать Новый год, не считая тех, кто остался на дежурстве.

Ответом ему стала тишина. Директор Хуан поднял глаза и вдруг осознал, чтобы поехать на праздники домой, у человека должен был быть дом, но многие в Управлении были лишены такой возможности.

Оставшийся в коттедже Сяо Чжэн попросил работников кухни потрудиться сверхурочно и приготовить приличный новогодний ужин, чтобы оставшиеся во временной штаб-квартире сотрудники могли как следует поесть, когда закончат разбирать рабочую почту. По крайней мере, так будет намного гуманнее.

Однако от новогоднего настроения не осталось ни следа.

Но для Шэн Линъюаня это был самый запоминающийся Новый год.

Сюань Цзи не стал устраивать грандиозный фуршет. У него не было на это времени, и он очень боялся, что Его Величеству может не понравится. Он приготовил несколько простых блюд, поджарил овощи и слепил немного цзяоцзы6.

6 饺子 (jiǎozi) — блюдо китайской (изначально), а также японской и корейской кухни, одна из разновидностей пельменных изделий этого региона. Цзяоцзы означает смену чего-то, чередование, смену одного другим. Поэтому на рубеже («цзяо») старого и нового года тридцатого числа последнего месяца по лунному календарю, на рубеже («цзяо») между осенью и зимой в «лидун», наступает время есть «цзяоцзы».

Приготовление цзяоцзы относилось к одной из давних новогодних традиций, но для такой древней реликвии как Шэн Линъюань это тоже было в новинку. Он с интересом рассматривал угощение. Но прежде, чем он успел понять из чего состоят эти маленькие круглые штуки, Сюань Цзи открыл бутылку вина и поставил ее на стол.

Шэн Линъюань опешил и подсознательно протянул руку, чтобы накрыть свой бокал.

После трех капель снадобья «Тысячи лет» он больше никогда не притрагивался к вину и даже не чувствовал его запаха. А после того, как во дворце случился переворот и Дань Ли был взят под стражу, Его Величество и вовсе ввел запрет на алкоголь. Людям пришлось с этим смириться. Любой, кто осмеливался прикоснуться к вину, был сурово наказан. Эта участь не обошла даже чиновников и их родственников.

— Я налью, — протянул Сюань Цзи, искоса поглядывая на Шэн Линъюаня. В уголке глаза Его Величества белел крохотный каплевидный шрам. В обычное время его почти не было видно. Шрам становился заметным, только когда Шэн Линъюань улыбался. Каждый раз, когда это случалось, Сюань Цзи понимал, почему он так увлекся этим человеком. — Ты выпьешь?

Шэн Линъюань бросил на юношу короткий взгляд и медленно убрал руку. Он выпил бы, даже если бы Сяо Цзи налил ему мышьяк, что уж говорить о вине.

Вино было хорошим. Будучи дипломированным поваром-любителем, Сюань Цзи не стал бы обижать свой язык дешевым алкоголем, но Шэн Линъюань не ощущал вкуса. Он чувствовал лишь, что пить не так страшно, как ему казалось. Но когда знакомый и странный аромат вина ударил ему в голову, его мигрень усилилась.

Шэн Линъюань старался не подавать виду, но его лицо становилось все белее и белее. Осушив первый бокал, он снова потянулся за бутылкой, чтобы налить себе еще, не дожидаясь, когда это сделает Сюань Цзи. После третьего бокала Шэн Линъюань снова выглядел живым.

— Тогда, в прошлом, когда тебе было двадцать лет, если бы тогда ты вел себя также самонадеянно, как сейчас, — не отрываясь от вина, пробормотал Шэн Линъюань. Он так и не осмелился посмотреть на Сюань Цзи. — Я бы никогда не выпустил тебя из рук.

Сюань Цзи вздрогнул и едва не пролил содержимое своего бокала.

Одной лишь этой фразой Шэн Линъюаня превратили его железные кости в мягкий тофу. Он чувствовал себя так, словно любое, даже самое легкое дуновение ветерка способно было опрокинуть его к ногам Его Величества.

— Я не смел, — пробормотал Сюань Цзи себе под нос, — в те времена я не мог себе такого позволить. Если бы я знал... Но теперь все иначе. Ваше Величество, вы не даете мне никаких подсказок. Как мне понять, что у вас на уме? Или я должен догадываться обо всем сам? Вам не кажется, что это уже чересчур?

Шэн Линъюань не ответил. Он поднял голову и спокойно посмотрел на Сюань Цзи.

Шэн Линъюань никогда не смотрел на людей «во все глаза», но он и не щурился. Он наблюдал из-под полуопущенных век и, казалось, что одного этого взгляда было достаточно, чтобы полностью захватить чье-то внимание. Его длинные ресницы оставались неподвижными. А его глаза всегда лучились теплотой. Это заставляло людей верить в то, что независимо от их слов или деяний, независимо от их положения в обществе, каждый из них мог получить от Его Величества безоговорочную поддержку и всепрощение.

И эта прекрасная иллюзия могла длиться до тех пор, пока в развернутой карте не обнаруживался кинжал7.

7 图穷匕见 (túqióngbǐxiàn) — карта развернулась, в ней обнаружился кинжал (при неудачном покушении на Циньского вана в III в. до н. э. Обр. в знач.: карты были раскрыты, преступный замысел полностью обнаружился).

Множество людей теряли сон, они готовы были плыть через кипяток, ступать по огню8 ради одного лишь взгляда этого человека.

8 赴汤蹈火 (fùtāng dǎohuǒ) — плыть через кипяток, ступать по огню (обр. в знач.: идти на любые жертвы; вынести любые страдания, не останавливаться ни перед чем).

— Ты не хотел, чтобы я обо всем узнал, — внезапно осознал Сюань Цзи. И пламя, томящееся в его сердце, разгорелось вновь. — Что постыдного в том, что я нравлюсь тебе?

— Это очень постыдно, — спокойно сказал Шэн Линъюань. — Бесконтрольные чувства всегда постыдны. Они порождают заблуждения. Неужели ты не видишь, что несдержанность лишает их значимости?

Выслушав его высокопарные объяснения, Сюань Цзи заподозрил, что признание, которое от столько лет бережно хранил, по ошибке услышал какой-то сумасшедший. Это едва не вывело юношу из себя.

— Эй, гуру, сколько тебе лет? Ты еще не обрил голову, но уже покорно соблюдаешь все законы и запреты.

— Сядь и не ерзай. Я знаю, что в глубинах Чиюань ты приютил множество древних инструментальных духов. Сдается мне, ты лучше меня знаешь об их многолетнем совершенствовании. Тогда, знай я об этом больше, ты мог бы избавиться от участи духа меча. Нужно было лишь отнести твой клинок в Чиюань, понимаешь?

Сюань Цзи глухо скрипнул зубами.

— Но законы небес нерушимы. Дань Ли связал тебя с Чиюань, и ты стал Хранителем. Он сделал это, избавив тебя от тягот земной жизни, — продолжил Шэн Линъюань. — Если бы он тогда преуспел, в Чиюань появилось бы больше потомков Чжу-Цюэ. Они бы разделили твою ношу. Но если человек предполагает, небеса располагают. Его труды пошли прахом, печать, созданная из костей Чжу-Цюэ почти разрушилась. Скоро Чиюань вновь выйдет из-под контроля. Что ты на это скажешь?

Сюань Цзи смотрел на него без всякого выражения. Казалось, он не услышал ни слова. Он хотел лишь одного, чтобы Шэн Линъюань сказал: «Все мои мысли были только о тебе». Хотел рассказать ему о любовной тоске, что терзала его на протяжении многих лет. Но за Его Величеством было не угнаться.

— Ты осмелился прикоснуться к законам времени, но ты все равно вернул ту жемчужину обратно, туда, где она и должна была быть. Ты намного решительнее меня, но ты должен правильно расставлять приоритеты, — произнес Шэн Линъюань, слегка откинувшись на спинку кресла. — Я вернулся, потому что Чиюань вот-вот выйдет из-под контроля. В общих чертах, массив вокруг каньона нужно укрепить, огненная бездна должна оставаться запечатанной. Я не могу долго находиться в этом мире.

— Я не желаю знать об «общих чертах» или о том, чего ты «не можешь», я хочу знать о... — не выдержал Сюань Цзи.

— Брат Линъюань стар и немощен. Я устал, я не могу обещать тебе вечность, — мягко прервал его Шэн Линъюань, а после и сам ненадолго замолчал. Внезапно он снова улыбнулся, и в уголке его глаза появился тот самый, едва заметный каплевидный шрам. — Хорошо, принеси мне записи Дань Ли по технике создания камня нирваны? Я постараюсь создать для тебя новый, полноценный камень.

Услышав это, Сюань Цзи, ни слова не говоря, схватил со стола вино. Вино насчитывало более пятидесяти градусов, но несмотря на то, что его оставалось еще полбутылки, Сюань Цзи прищурился и осушил ее за пару глотков. Крепкий алкоголь скользнул в горло и сгустком пламени опустился к груди, огненными потоками разливаясь по венам. Сюань Цзи знал, что не потеряет от этого голову, но вино могло прибавить ему смелости. Этого было вполне достаточно. Его лицо горело, как если бы на лбу полыхал тотем.

Осушив бутылку, юноша гулко поставил ее на место. Казалось, накопленной храбрости ему хватило бы на три года вперед. Сюань Цзи встал, с легкостью отодвинул стол в сторону и подошел прямо к Шэн Линъюаню. Опустив ладони на подлокотники кресла, в котором сидел Его Величество, юноша фактически заключил его в ловушку.

— А я и не говорил, что мне нужна вечность.

В лицо ударил терпкий запах вина, и Шэн Линъюань непроизвольно сглотнул.

— Ваше Величество, — произнес Сюань Цзи, пристально глядя ему в глаза, — дело не в вечности. Я хочу тебя... разве это преступление?

Шэн Линъюань с силой сжал кулаки, вездесущая мигрень разыгралась на столько, что боль едва его не поглотила. Сейчас он больше всего походил на зверя, вынужденного долгие годы жить вегетарианцем. Он редко проявлял сострадание и редко сдерживал себя. Но сейчас он действительно хотел отпустить этого ублюдка. Но этот неблагодарный глупец снова и снова напарывался на его клыки.

Сюань Цзи оставался в здравом уме, но его тело не могло так быстро усвоить алкоголь, и у юноши слегка кружилась голова. Он покачнулся, споткнулся о длинные ноги Шэн Линъюаня и плюхнулся на колени.

— Если это имеет хоть какое-то значение, то я прошу у Вашего Величества прощения... Я… Я не хочу тебя обманывать. Я просто хочу тебя, — не вставая, пробормотал Сюань Цзи.

Сказав это, он качнулся вперед и едва не растянулся в ногах у Шэн Линъюаня. Полулежа на коленях Его Величества, он продолжал бормотать себе под нос:

— Хотя бы на день... Хотя бы на час, просто...

Но что именно «просто» он так и не договорил. Перед глазами Сюань Цзи заплясали искры. Его маленькая гостиная расширилась, потолок пополз вверх и ничем не примечательная лампа растворилась в сиянии звезд. Иллюзия стремительно росла, пол под ногами превратился в зеленый луг со свежей мягкой травой, а диван и обеденный стол в огромное грушевое дерево... То самое дерево, что росло во дворе дома великого мудреца из клана шаманов.

Шэн Линъюань схватил Сюань Цзи за грудки и с силой прижал к стволу. Его длинные растрепанные волосы рассыпались по спине.

Бездонные, как старый колодец, глаза Его Величества налились кровью, его руки дрожали, и он чувствовал себя так, будто действительно сходит с ума.

— Ты специально дразнишь меня?

Сюань Цзи не проронил ни слова. Перехватив чужую руку, он сжал ее, а затем наклонился, опустил глаза и нежно коснулся губами пальцев Шэн Линъюаня.

Там, где проходили ладони Шэн Линъюаня, пуговицы рубашки Сюань Цзи сразу же расстегивались. Меж их губ смешались ароматы вина и цветущей груши.

«Ах, — подумал Сюань Цзи, — Ваше Величество все же простили этот мир».

Он мягко обнял Шэн Линъюаня, опустил руки на спину, в то место, где должно было быть сердце, и что-то прошептал ему на ухо на русалочьем языке.

Это была банальная, не особо сложная фраза. Конечно же, произношение этого крылатого недоучки оставляло желать лучшего. Даже знающий язык Линъюань не сразу разобрал то, что Сюань Цзи имел в виду. Но услышав эти слова, Его Величество опешил. Он тут же почувствовал, что что-то не так. Из кончиков пальцев Сюань Цзи появились десятки тысяч кроваво-красных «шелковых нитей» и тут же пронзили его грудь!

Шэн Линъюань не был к такому готов. Силы быстро иссякли и он, покачнувшись, упал в объятия Сюань Цзи.

Глава 109

— Убирайся вон! — закричал Шэн Линъюань.

«Шелковые нити» вышли из груди Шэн Линъюаня и вернулись к Сюань Цзи. Они связали этих двоих так крепко, что от этой близости немело в затылке.

Но у Шэн Линъюаня не было времени думать об это. Нити оказались на редкость прочными и больше напоминали паучий шелк. Они были тоньше, чем стежки сучжоуской вышивки, тоньше, чем тоска. Кокон из плотной темной энергии, все это время покоившийся в груди Его Величества, в миг рассеялся, но «сердцебиение» не прекратилось. Кроваво-красный шелк заскользил по меридианам, влился в вены и заставил содрогнуться все тело. Холодная застоявшаяся кровь демона небес вскипела и прилила к конечностям. Шэн Линъюаню хотелось лечь и свернуться в клубок, в этот момент он чувствовал себя так, будто по его меридианам ползали тысячи муравьев.

— Потерпи, потерпи еще немного, я с тобой, — ласково прошептал Сюань Цзи и потерся кончиком носа о его щеку, а после с силой сжал в ладони сведенные судорогой пальцы Шэн Линъюаня. — Ведь эта боль не сравнится с той, которую ты испытал, когда вырвал его, верно?

Шэн Линъюань мгновенно понял, что билось в его груди.

— Ты...

— Тебе неинтересно, как я смог отыскать тебя у того моста? Неинтересно, как я разгадал твой ловкий трюк? — продолжал Сюань Цзи. Он бережно приподнял пальцами прядь длинных темных волос и нежно поцеловал ее, после чего вновь наклонился к уху Шэн Линъюаня. Его дыхание было отрывистым, как у опасного зверя, выпрашивающего ласку. — Ваше Величество, неужели вы забыли, что ваше сердце до сих пор принадлежит мне?

Шэн Линъюаню ничего не оставалось, кроме как смириться с этими двусмысленными речами. Внезапно он почувствовал себя странно. Не имело значения, была ли то грубая физическая сила, или духовная сила меридиан, ничто из этого не могло одновременно сконцентрироваться в одной точке. Каждый процесс подчинялся определенной «схеме». Как и сокращение мышц, которое происходит при сгибании и разгибании конечностей в суставах, у меридианов и темной энергии есть собственный цикл работы. Но таинственные «шелковые нити» прочно крепились к основным узлам и точкам силы. Они вмиг превратили Шэн Линъюаня в безвольную марионетку с проржавевшими шарнирами.

— Три тысячи лет я бережно хранил у себя твое сердце и кровь Чжу-Цюэ, что некогда текла по твоим венам. А теперь ты не только не желаешь платить за мои услуги, но и отказываешься забирать свои вещи обратно. Ну, вот и что мне с тобой делать? — вздохнул Сюань Цзи. — Я так зол.

Шэн Линъюань не проронил ни слова, ему нечего было на это ответить.

В ушах жутко шумело. Когда по пересохшим венам хлынула кровь, у Его Величества поднялось давление. Казалось, что его голова вот-вот лопнет, взорвется, как паровой двигатель. Но, вопреки ожиданиям, свежая кровь продолжала свой бег по его телу. Он чувствовал себя мертвецом, которого насильно выкопали из могилы, отогрели, сделали массаж, а после отправили в сауну. Это была его собственная кровь, но он так давно отрекся от нее, что теперь она казалась Шэн Линъюаню чем-то инородным. Его будто сварили заживо.

А после настала очередь сердца.

Тонкие кроваво-красные нити опутали все его тело, и наконец, собрались в  груди. Что-то с треском выпало из зияющей дыры и покатилось в фальшивую траву... Это была та самая фигурка, изображавшая птичку, гоняющуюся за бабочкой. Фигурка, которую Шэн Линъюань забрал из витрины маленького ресторанчика в Юйяне.

Шэн Линъюань проводил безделушку затуманенным взглядом, и Сюань Цзи тут же протянул руку, чтобы поднять ее.

Сразу после этого Его Величество вновь ощутил на спине чужие руки, ровно в том месте, где под ребрами билось сердце:

— На что ты смотришь? В прошлом ты использовал дыру в груди как кладовку и хранил там десятки цзиней сломанного железа, а теперь носишь с собой эту кривую деревянную фигурку? Они продаются в магазинах по десять юаней за штуку. Ваше Величество, почему в вашем сердце есть место для всякого хлама, а для меня нет?

Шэн Линъюань открыл было рот, но так и не смог произнести ни слова. Он тяжело дышал, казалось, вся его кровь разом прилила к груди. Давно потерянное сердце вернулось на свое место, и теперь стучало так сильно, что грозилось сломать ему ребра.

А где-то снаружи непрерывно звенели новогодние колокола, на бесчисленных городских экранах взрывались экологически чистые электронные фейерверки. Чувства Шэн Линъюаня ожили и обострились в сотни раз.

Радостные голоса людей, шум ветра и бормотание тысячи телевизоров в чужих квартирах, гул сотен звонящих телефонов... Все эти звуки разом достигли его ушей, и Его Величество, наконец, сдался.

Три тысячи лет назад, в канун Нового года, невидимой тенью Сюань Цзи пришел во дворец, забрал его вырванное сердце и надолго попрощался с владыкой людей.

Три тысячи лет спустя, в канун Нового года, Шэн Линъюань упал в объятия Сюань Цзи.

Кроваво-красные «шелковые нити» вновь вернулись в руки Сюань Цзи, а сияющий в центре его лба тотем выцвел и из алого сделался золотым... Бледно-золотым. «Шелковые нити» оставили на его ладонях несколько быстрозаживающих царапин. Бережно собрав оставшиеся капли крови, Сюань Цзи начертил на спине Шэн Линъюаня печать и беззвучно произнес что-то на самом романтичном в мире русалочьем языке.

Это был один из заветов, полученных им при встрече с королем морей. Тайна русалочьего народа.

В мире «тайну русалочьего народа» называли «Драгоценной любовной книгой». На первый взгляд в ней не было ничего выдающегося, сплошная неразборчивая ересь. Взять, к примеру, технику «отсечения мыслей». Находясь на пороге смерти, нужно было собрать весь накопленный за годы совершенствования опыт, создать из него камень и повесить этот камень на шею возлюбленному.

Сюань Цзи никогда раньше о таком не слышал. Во всяком случае, Дань Ли их этому не учил.

То ли дело было в том, что Дань Ли происходил из клана Чжу-Цюэ, веками жившего в изоляции, и кладезь знаний морского народа не имела для него никакой ценности. То ли наделенному огромной властью1 императорскому наставнику попросту не нравились влюбчивые русалки... Но неужели даже такой последователь равноправия, как Его Величество, считал, что русалочий язык годился лишь для поиска пропавших в море людей?

1 经天纬地 (jīngtiānwěidì) — небо служит основой, земля — утком (обр. в знач.: управлять миром, горы ворочать, обладать огромными способностями, мощный). (Уток — поперечные нити ткани, расположенные обычно перпендикулярно к продольным нитям основы и переплетающиеся с ними).

Эти великие умы считали, что ветер и луна также невидимы, как невидимы их амбиции и козни, что они строят друг против друга.

Сюань Цзи осторожно поднял обмякшего Шэн Линъюаня на руки и неловко покачнулся. Три тысячи лет он хранил в себе чужое сердце и кровь Чжу-Цюэ, пока сегодня они, наконец, не вернулись к своему законному владельцу. И теперь Сюань Цзи никак не мог к этому привыкнуть. К счастью, ему не надо было далеко идти. Окружавшие их холмы и грушевые деревья исчезли. Пространственный массив создал Шэн Линъюань, но, так как создатель потерял сознание, массив разрушился. Преобразившаяся гостиная вновь обрела свой прежний вид. Чтобы дойти до спальни, юноше достаточно было пары шагов.

Сюань Цзи положил Его Величество на односпальную кровать, а сам уселся на пол на колени. С минуту он неотрывно смотрел на Шэн Линъюаня. Наконец, не выдержав, Сюань Цзи схватил молодого человека за запястье и принялся прощупывать пульс.

Сердца тех, кто принадлежал к клану крылатых, бились быстрее, чем у обычных людей. Сердце Шэн Линъюаня долгие годы было с ним и со временем переняло его «горячность». Возможно, истинному владельцу понадобится время, чтобы адаптироваться и вернуться к привычному ритму.

Его Величество всегда был спокойным и рассудительным человеком. Вероятно, в его теле никогда не было таких шумных «деталей». Казалось, они были попросту несовместимы. Но, даже несмотря на это, Шэн Линъюань все равно продолжал хмуриться, совсем как в детстве, когда его изводил маленький дух меча.

А Сюань Цзи все это время сидел рядом и держал его за руку. В конце концов он не выдержал, достал из кармана телефон, сделал снимок и разместил его в своем микроблоге.

Его полный кулинарных рецептов, путешествий и восторгов от женских групп микроблог неожиданно привлек к себе слишком много внимания. Привыкшие к праздным развлечениям подписчики, похоже, не заметили подвоха. Никто не спал и все активно поздравляли друг друга с Новым годом. Увидев новый пост, подписчики оживились и принялись оставлять в комментариях цепочки одинаковых иероглифов2. Это выглядело так, будто его поздравлял отряд собаководов.

2 汪 (wāng) — необъятный; безбрежный, а также звукоподражание лаю собаки. Вероятно, речь идет о поздравлении, которое часто пишут на год собаки 喜迎汪汪年 (xǐyíng wāngwāng nián).

Когда Шэн Линъюань пришел в себя, старый год уже закончился, и золотой ворон3 вновь направился на запад.

3 金乌 (jīnwū) — поэт. солнце (букв. золотой ворон).

В маленькой спальне Сюань Цзи стояла односпальная кровать и большой шкаф. Комната напоминала клетку, но, тем не менее, была очень чистой. Солнечные лучи скользили по лицу Его Величества. Ему так сильно хотелось спать, что он на мгновение забыл, где находится. Шэн Линъюань сел и, бросив случайный взгляд в зеркало, увидел в нем свое отражение. Его длинные локоны пушились от воздействия статического электричества, и несколько волосков парили в воздухе, делая молодого человека похожим на призрака. Глаза Его Величества были полуприкрыты, взгляд затуманен, а на щеках сиял непривычный румянец. Первое, что понял Шэн Линъюань, так это то, что ему было очень тепло.

Не сразу сориентировавшись, Его Величество долго смотрел на «незнакомца» в зеркале, пока его застывшие воспоминания, наконец, не дали о себе знать.

Он и его отражение одновременно подняли руки и прижали ладони к груди, туда, где соединенное с плотью и кровью билось сердце. Оно еще не успело вернуться в «норму», и теперь гулко колотилось под ребрами. В свете солнечных лучей на тыльной стороне его ладони проступали синие вены и кровеносные сосуды. С кровью Чжу-Цюэ температура его тела заметно повысилась, но, не успевшему привыкнуть Шэн Линъюаню казалось, что у него начался жар.

Кровь, курсировавшая по его телу, не обжигала, но из-за нее он постоянно ощущал легкий зуд. Он чувствовал себя как человек, который после долгого пребывания на морозе внезапно погрузился в теплую воду... Но было и еще кое-что. Шэн Линъюань протянул руку, коснулся пальцами затылка и внезапно нащупал перо. Перо застряло у него в волосах и ощутимо царапало шею.

Его Величество с интересом уставился на находку, как вдруг его охватило странное чувство. Вены на его руках вздулись от злости. Шэн Линъюань с силой смял перо, оставив от него лишь сияющий след.

Уничтожение находки послужило своеобразным заклинание призыва. Стоило перу исчезнуть, как на горизонте тут же появился его обладатель.

Сюань Цзи аккуратно опустился на кровать и бережно протянул Шэн Линъюаню стакан холодного чая с молоком:

— Это чай без сахара. Я только что купил его... Эй, Ваше Величество, успокойтесь!

Шэн Линъюань взмахнул рукой, наотмашь ударив по воздуху хлыстом из черного тумана, и Сюань Цзи тут же вскочил на ноги, намертво вцепившись в стакан. Без огромных крыльев за спиной он был намного легче других людей. Слегка приподнявшись на цыпочки, Сюань Цзи коснулся пальцами потолка, и в комнате тут же развернулся пространственный массив. Прикроватный столик со стоявшей на нем лампой вытянулся, превращаясь в огромное грушевое дерево. Сюань Цзи быстро вскочил на ветку, и похожие на снег лепестки посыпались вниз, почти похоронив под собой Шэн Линъюаня.

— Извини, переборщил со спецэффектами, — похлопав по стволу, протянул Сюань Цзи. Мелкие, словно перхоть, лепестки тут же перестали падать, и юноша развернулся, водрузив стакан на ближайшую ветку. — Ваше Величество, лучше уж сдуйте меня. Чайные начинают работу с первого дня Нового года, потому не стоит портить напиток, даже если он тебе не нужен.

Шэн Линъюань проигнорировал его слова и отвернулся, глядя куда-то в сторону. Лившиеся в окно солнечные лучи окрашивали все в золото. В воздухе плавали пылинки и мелкий огненно-красный пух. Им некуда было деться... Солнце осветило висевшую в пустоте тонкую нить, отдаленно похожую на паутину.

Нить соединяла его с Сюань Цзи. Но стоило только протянуть руку и схватить ее, как она исчезала, словно отражение в воде. Нити нельзя было коснуться, но, мгновение спустя, она снова повисла в воздухе.

Сюань Цзи на секунду опешил. Улыбка сползла с его губ, и лицо юноши приобрело на редкость сдержанное выражение. Он неохотно прижал ладонь ко лбу:

— Уже заметил? Похоже, мне еще далеко до мастерства короля морей.

С дрожащими руками Шэн Линъюань пристально смотрел на казавшуюся призрачной «паутину».

— Что ты наделал... Что это такое?

— Король морей решил, что я неплохо выполнил свой долг и наградил меня «тайной русалочьего народа», в ней говорилось о множестве непристойностей. Однако было там и кое-что еще. Эта техника называлась «Клятва вечной любви», она показалась мне очень интересной, — Сюань Цзи спрыгнул с дерева, схватил Шэн Линъюаня за руку и, бережно придерживая за запястье, оставил на его пальце едва заметный порез. Сразу после этого юноша раскрыл ладонь, демонстрируя Его Величеству точно такой же след.

Маленькая ранка на пальце Шэн Линъюаня тут же зажила, а вместе с ней зажил и порез Сюань Цзи.

— Если тебе будет больно, я разделю эту боль с тобой. Если ты погибнешь в Чиюань, я погибну вместе с тобой, — торжественно заявил Сюань Цзи, распушив свой несуществующий хвост. — Теперь ты мой.

Недолго думая, Шэн Линъюань схватил юношу за воротник. Его руки дрожали, но он все равно замахнулся, чтобы ударить Сюань Цзи.

Но Сюань Цзи не уклонился. Он лишь покорно склонил голову на бок и улыбнулся:

— Это первый раз в твоей жизни, когда ты ударил человека?

Шэн Линъюань не только впервые ударил кого-то кулаком, но и впервые понял, что значит злиться до звона в ушах. До этого момента, что бы ни произошло, его сердцебиение оставалось неизменным. Но теперь это измученное сердце билось все быстрее и быстрее. Шэн Линъюань почувствовал, как к нему возвращается мигрень и, что есть мочи, сжал руки в кулаки.

— Ты... — сдавленно бормотал он. — Ты меня бесишь, тебе больше незачем беспокоиться об этом живописном месте.

Сюань Цзи понятия не имел, что задумал Его Величество. Удивленный тем, что до смерти его рассердил, юноша удивленно ответил:

— Что не так? Тебя злит, что в мире существует техника, позволяющая разделить с кем-то жизнь и смерть? Если ты так зол на меня, я могу уйти. Но, когда придет время, больше некому будет охранять Чиюань, — произнес Сюань Цзи.

— Убирайся… — сдавленно пробормотал Шэн Линъюань.

Но юноша только потянулся, поднял с пола упавшее пальто Шэн Линъюаня, отряхнул и аккуратно опустил на чужие плечи:

— Я ведь сказал тебе, где научился таким трюкам, можешь не пытаться. Это «тайна русалочьего народа», знания, что хранились в ней, давно утрачены. Теперь лишь я умею этим пользоваться. Никто кроме меня не сможет прочесть письмена четырехтысячелетней давности, никто не сможет использовать эту технику.

— Убирайся вон! — закричал Шэн Линъюань.

— Ладно, ладно, — согласился Сюань Цзи, — я ухожу.

С этими словами он встал и направился к выходу из спальни. Сжав пальцами ручку двери, он не удержался и снова оглянулся. В комнате было тепло, и румянец, совсем недавно красовавшийся на лице Шэн Линъюаня, уже исчез, но его глаза до сих пор пылали от гнева. В расстегнутом вороте рубашки виднелась часто вздымавшаяся грудь.

В мыслях Сюань Цзи тут же всплыл ряд неудобных сцен. Он уже добился того, чего хотел, и теперь, ничем не обремененный, чувствовал себя свободным, словно птица, потому, пользуясь возникшей между ними связью, очень дотошно передал свои идеи Шэн Линъюаню.

В воздух тут же взвился черный туман и безжалостно вытолкнул Сюань Цзи в гостиную. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.

Сюань Цзи был более, чем доволен результатом. Казалось, будто он сорвал самый вкусный плод с грушевого дерева в Дунчуане. Оказавшись в гостиной, юноша закашлялся, подавившись смехом, и еще долгое время хохотал там в одиночестве.

Можно было захлопнуть любую дверь, но от звука чужого голоса так просто не избавишься. Кровь, что связала их друг с другом, тут же дала о себе знать, и Шэн Линъюань отчетливо ощутил радость, охватившую Сюань Цзи.

Вскоре связь между ними ослабла и исчезла, и шум в ушах Его Величества почти прекратился. Стоя лицом к раскидистому грушевому дереву, он услышал из гостиной веселый свист.

Сюань Цзи вернул ему давно утраченную любовь, и окружавшая его аура смерти, наконец, развеялась. Его память вернулась, и Шэн Линъюань отчетливо осознал, что дух меча злился на него целых двадцать лет.

Этот маленький ублюдок пережил множество взлетов и падений и, в конце концов, кое-чего достиг. Он совершенствовался и обучился множеству хитростей.

Шэн Линъюань прижал руку к груди и попытался успокоить свое не в меру живое сердце.

Но прежде, чем ему это удалось, что-то коснулось его рассеянного божественного сознания.

Облако черного тумана вырвалось на свободу, закрывая собой солнечные лучи. В «кровеносной системе земли» Юнъаня что-то неуловимо изменилось. Если бы Шэн Линъюань не вернул себе кровь Чжу-Цюэ, его чувства не обострились бы, и он бы наверняка ничего не заметил.

Глава 110

Пусть тело мое превратится в дрова, пусть яростным будет небесный огонь. Все в этом мире придет к одному.

В ночь новолуния, когда с неба исчезает тонкий серп луны, аура этого мира истончается, и «кровеносная система земли» замирает.

Горы и реки погружаются в сон. И до тех пор, пока они не проснутся, цветы и птицы останутся безмолвными, а небо и земля далекими друг от друга.

В такие ночи лучше разговаривать шепотом.

В связи с военным положением, все, кто остался в здании Главного управления, были начеку. Из десяти собравшихся в Юнъане патрульных групп первая половина относилась к «Баоюй», а вторая включала в себя оперативников из первого отряда «Фэншэнь». «Лэйтин» в патрулировании не участвовали, они тщательно проверяли информацию о предателях, примкнувших к школе Истинного Учения. Обе группы сотрудничали и защищали друг друга. Любые контакты между ними строго контролировались. От атмосферы праздника не осталось ни следа. С первого по шестой подземный этажи были заняты подозреваемыми, а ведь еще утром все они были коллегами.

Ремонт главного зала и техническое обслуживание установленных в нем массивов были временно прекращены. Вокруг корней огромного дерева возвели изоляционный экран с яркой надписью: «Ведутся работы». Вокруг царил сплошной беспорядок.

Когда патрульные «Фэншэнь» проходили мимо главного зала, один из идущих в хвосте оперативников внезапно остановился, схватил шагавшего рядом коллегу и произнес:

— Как думаешь, что это такое?

Оперативник поднял глаза и посмотрел в указанном направлении. Из щели в изоляционном экране пробивалась полная жизни, нежно-зеленая почка. Весна еще не началась, а древнее дерево, похоже, уже готовилось расцвести.

Но Управление по контролю за аномалиями — не ботанический сад. Если местная растительность зеленела без причины, это не считалось признаком весны. Это означало, что что-то здесь не так.

Оперативники тут же отшатнулись назад и схватились за оружие.

Лидер группы поспешно прошептал:

— Сообщите об этом остальным и доложите капитану Чжану! Немедленно!

Получив приказ, один из оперативников тут же схватился за рацию. Но не успел он открыть рот, как на связь вышел ответственный за следственный изолятор отряд «Баоюй».

— Это следственный изолятор зоны «А», что на первом подземном этаже. Что-то не так с задержанными. Продолжаем наблюдение и запрашиваем подкрепление...

Внезапно все стихло, а потом из рации вновь послышалось глухое:

— Следственный изолятор второго подземного этажа запрашивает подкрепление!

Следственный изолятор делился на одноместные камеры, наглухо отрезанные от любых контактов с внешним миром. Даже представители класса духовной энергии не могли пробиться сквозь барьер. Стены камер были сделаны из одностороннего стекла, и проходившие мимо патрули могли наблюдать за поведением задержанных снаружи. Но те, кто находился внутри, видеть их не могли. В какой-то момент все задержанные поднялись со своих мест, подошли к дверям и замерли в одинаковых позах. На их лицах застыли странные улыбки.

— Похоже, они получили какие-то указания.

— Но каким образом?

— Кто знает? С ними никто не контактировал, и система энергетического мониторинга не зафиксировала никаких колебаний аномальной энергии.

— Подождите. Ш-ш-ш, послушайте.

Из рации донеслось странное шуршание, а потом, внезапно, зазвучала песня.

С первого по шестой подземные этажи Главного управления заполонили последователи школы Истинного Учения. Большинство из них до недавнего времени были оперативниками. Кроме них в рядах задержанных было несколько сотрудников из отдела материально-технического обеспечения. Оперативники до сих пор носили униформу, и если бы не надетые на них наручники, они бы ничем не отличались от шагавших снаружи патрулей.

Все эти люди стояли у дверей и оцепенело таращились на столпившихся за стеклом коллег. Вдруг все они раскрыли рты, и от стен изолятора отразилось глухое эхо.

Кто-то тихо произнес:

— Кажется, это... памятная песня. Она была написана на годовщину Управления.

В прошлую годовщину, до того, как оставить свой пост, бывший директор пригласил в Управление одного очень известного музыканта и попросил его написать песню, что получила название «По праву рождения». Композитор, взявшийся за эту задачу, был обычным человеком. Главной идеей было то, что, «пусть мы и рождены разными, но мы очень похожи». Услышав об этом, музыкант решил, что речь идет об организации по защите прав инвалидов и на несколько месяцев погрузился в работу. В конце концов, он создал шедевр, восхваляющий красоту жизни и тягу к самосовершенствованию.

Текст песни был простым и ненавязчивым, а мелодия задорной и торжественной. Все в ней было идеально, за исключением нескольких странно звучащих фраз. Некоторые недалекие люди, вроде оперативников «Фэншэнь» и им подобных, выезжая на задания, часто использовали ее в качестве фоновой музыки.

Но в первый день лунного Нового года связь оборвалась, и во мраке подземной темницы настроение песни изменилось. Теперь она несла в себе ярость и обиду... Звуковая волна столкнулась с системой безопасности изолятора и едва не выплеснулась наружу.

В расположившейся неподалеку от Главного управления временной штаб-квартире раздался телефонный звонок. Резкие трели прервали доклад Шань Линь о сети предварительного мониторинга «кровеносной системы земли».

— Поют? — удивился Сяо Чжэн. — Они... просто поют?

Шань Линь нахмурилась.

— Эта песня — одна из ментальных атак класса духовной энергии? — тут же предположила женщина.

— Нет. В прошлом году мы усовершенствовали систему безопасности, теперь даже люди из класса духовной энергии не могут пробиться сквозь барьер...

— Проблема в том, что мы понятия не имеем, каким образом они получают информацию. В изоляторе нет часов, такое невозможно спланировать заранее, — отозвался Ван Цзэ, поднимаясь с места. — Разве след, оставленный противником в их головах, не уничтожили? Это очень странно. Я вернусь в Главное управление за подкреплением...

— Подожди, — вдруг вмешался Янь Цюшань. После возвращения из «Небесного нефритового дворца» он стал намного молчаливее. Кроме него во временной штаб-квартире собралось множество людей, но он почти не участвовал в разговорах. Будто изгой, Янь Цюшань все время сидел у окна с Чжичунем на руках, и ни на кого не обращал внимания.

Но теперь он отвернулся ото всех и посмотрел в окно. Внезапно, Янь Цюшань прищурился и задал, казалось бы, не самый уместный вопрос:

— Директор Сяо, в вашем дворе растет махровый миндаль1. Откуда он взялся?

1 榆叶梅 (yúyèméi) — миндаль махровый. Кустарник высотой до 3-5 м.

— А? — растерянно переспросил Сяо Чжэн.

Янь Цюшань медленно повернулся к нему и сказал:

— Почему он зацвел именно сейчас? Ведь до весны еще далеко.

Миндаль — одно из самых популярных на севере декоративных растений. Обычно он цветет в самый разгар весны. Недолго думая, Янь Цюшань протянул руку и распахнул окно. Холодный зимний ветер ворвался в конференц-зал и всколыхнул лежавшие на столе бумаги. Лишенные верхней одежды люди тут же почувствовали озноб.

А там, снаружи, раскинулся сад, полный цветущего миндаля. На западе догорал закат, и на мир медленно опускалась тьма.

В этот момент старый телефон Шань Линь принялся дико вибрировать, и на почту хлынули десятки экстренных сообщений. Память быстро переполнилась, и телефон едва не завис. Сообщения поступали со всей страны от людей, ответственных за пункты мониторинга «кровеносной системы земли».

Все они свидетельствовали о резком подъеме уровня аномальной энергии!

Вечером того же дня, когда на тускнеющем небосводе зажглись первые звезды, у далекой северной границы оперативники Управления заручились поддержкой пограничников, чтобы выследить еще одну группу подозреваемых. Подозреваемые оказались недобитыми последователями Хэ Цуйюй. Похоже, эта старая ведьма, мечтавшая жить вечно, не успела их предупредить. В итоге она превратилась в огромную змею и испустила дух под могилами предков подразделения Цинпин, а ее растерянных последователей прибрала к рукам и обманула тень, пытавшаяся с их помощью убить Янь Цюшаня. Но покушение провалилось, тень уничтожили, и бывшие последователи Хэ Цуйюй превратились в осиротевших собак. Их окружили при попытке незаметно пересечь границу и сбежать из страны.

Ответственный за захват оперативник позаимствовал у коллег рупор и гулко произнес:

— Внимание всем, кто находится в машине! Если попробуете оказать сопротивление, с вами будут обращаться как с «преступниками, злоупотреблявшими особыми способностями». Вы будете наказаны по всей строгости закона. Этот проступок посчитают правонарушением и добавят в список ваших преступлений, вы получите пожизненный срок! Подозреваемые...

Но не успел он договорить, как дверь машины распахнулась и оттуда, спотыкаясь, выбрался человек.

Этим человеком оказался длинноволосый мужчина, его «шевелюра» стояла вертикально, напоминая замерзшую швабру. Но оперативники, похоже, не оценили его любовь к панковскому стилю. На несчастного тут же нацелилось несколько мифриловых пистолетов.

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову и живо на колени... Что?

Подозреваемый внезапно задрожал и скривил губы. Никто не знал, ругался он или проклинал их, но мужчина вдруг послушно рухнул на колени.

Обратившийся к нему оперативник был удивлен. Он никак не ожидал, что преступник окажется таким сговорчивым. Собравшись с духом, оперативник медленно пошел к подозреваемому, но, стоило ему приблизиться, как он тут же отскочил от «ирокеза».

— Какого черта?!

На глазах всех присутствующих правая половина тела подозреваемого начала расплываться. Вдруг, несчастный открыл рот и выплюнул сгусток вонючей черной крови. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что все его внутренности «вытекли» вместе с этой кровью, а на земле, прямо под ногами оперативника, лежало еще бьющееся сердце! Но не прошло и минуты, как подозреваемого снова вырвало. Окончательно превратившись в пустой кожаный мешок, он рухнул замертво. Все вокруг было залито кровью, и среди всего этого месива виднелась яркая темно-красная жемчужина.

Участвовавшие в аресте оперативники, похоже, никогда такого не видели. Они разом лишились способности мыслить.

И лишь несколько долгих минут спустя, кто-то все же решился приблизиться к жемчужине:

— Это...

Но прежде, чем он смог хоть что-то рассмотреть, по поверхности жемчужины потянулась цепочка черных иероглифов, и странная находка тут же взмыла вверх.

Любой предмет, найденный на месте преступления, становился важной уликой. Стоявший над жемчужиной оперативник сразу же протянул руки и аккуратно схватил ее, несложным заклинанием преграждая находке путь. Лежавшая в его ладонях жемчужина казалась живой. Она несколько раз дернулась и, наконец, затихла.

Выдохнув, оперативник вновь повернулся к коллегам.

— Дайте сюда энергетический щит...

— Осторожно!

Из жемчужины вырвался столб черного дыма. Дым тут же разъел установленный заклинанием барьер и, словно пуля устремился вверх, пробив лоб оперативника и выйдя и затылка. Под аккомпанемент воцарившегося вокруг хаоса и криков, жемчужина взмыла в небо и исчезла.

Это случилось в самой дальней точнее северной границы, где температура воздуха опускалась более чем на тридцать градусов ниже нуля.

Какое совпадение.

Незадолго до этого неподалеку от берегов Юго-Восточной Азии, в небольшом островном порту пришвартовалось контрабандистское судно. Человеческая вонь смешалась с запахом рыбы, словно рассол в банке с соленьями. Моряки, много дней пробывшие на борту, пахли ничуть не лучше. Сперва они ничего не замечали, но среди ночи вонь усилилась, перебудив контрабандистов.

Моряки долго терпели, но в итоге вонь стала невыносимой. Тогда они решили последовать за запахом, в попытках отыскать его источник. Они обыскали весь корабль и, наконец, нашли в одном из углов каюты покрытого шрамами человека.

Этого человека звали «Змеекожим». По слухам он был преступником, и морская полиция Юйчжоу долго разыскивала его, но ему удалось сбежать на рыбацкой лодке. Змеекожий часто рассказывал небылицы, и моряки верили ему, хотя и знали, что он хвастается.

Один из контрабандистов с силой пнул его.

— Эй, Змеекожий, что это ты тут делаешь... Ай!

От удара Змеекожий завалился на бок, и стоявшие рядом моряки, наконец, смогли его рассмотреть. В следующий же момент люди с воплями отпрянули назад, и в маленькой каюте образовалась пустота. Верхняя часть тела несчастного «растаяла», в то время как нижняя превратилась в длинный рыбий хвост. Стоило контрабандисту коснуться его, как хвост лопнул, и на пол хлынула кровь вперемежку с органами, но Змеекожий все еще смотрел перед собой. В его огромных зрачках не было ничего. Несчастный был мертв.

Некоторое время спустя кто-то нашел в каюте длинную палку и ударил по нему. Там, куда пришелся удар, кожа погибшего издала тихий треск и лопнула. Казалось, она давно утратила свою эластичность и теперь отваливалась, как высохшая чесночная шелуха.

На корабле воцарилась тишина. Корпус судна был снизу доверху покрыт мхом, делавшим прозрачную морскую воду изумрудно-зеленой.

Телефоны Главного управления разрывались от звонков. Сигналы поступали со всей страны.

— Докладываю. В заповеднике Шаньбэй досрочно зацвели несколько деревьев, поблизости были обнаружены неопознанные тела. Уровень аномальный энергии поднялся до отметки R. Ждем указаний от Главного управления.

— В Дунчуане одновременно загорелись три арендованных дома. На месте происшествия найдены обугленные трупы. Есть подозрение, что останки принадлежат последователям господина Юэ-дэ. Причину смерти выяснить не удалось... Э-э, сколько человек? Погодите, сколько… Минуту, давайте еще раз все проверим. Количество найденных на месте пожара рук и ног не совпадает с количеством голов!

— В последние дни мы выслеживали группу подозреваемых, уличенных в связях со школой Истинного Учения. Мы только-только получили ордер на их арест. Но прежде, чем мы успели их схватить, они просто взяли и взорвались. Уровень аномальной энергии превысил все разумные пределы... О, кстати говоря, старая вишня, что росла у ворот и много лет прикидывалась мертвой, внезапно зацвела.

В первую ночь Нового года по всему миру расцвели цветы. И все вокруг замерло в тревожном ожидании.

Сорок пять минут спустя Сяо Чжэн стоял у входа в усыпанное лепестками Управление по контролю за аномалиями и ждал, когда Сюань Цзи спустится с неба. Снизившись, юноша пролетел прямо над ним. Оказавшись на земле, он едва не задохнулся от рассыпавшейся повсюду пыльцы и, дважды чихнув, едва не снес крыльями директора Сяо.

— Почему, апчхи…почему здесь так много растительности… апчхи!

Туристы в Сишань были довольно редкими, но служба охраны окружающей среды продолжала делать свою работу. На горе росло множество деревьев и цветов, и каждый сезон здесь можно было любоваться новым пейзажем. Весной цвели магнолии и розы, осенью — хризантемы, а зимой — сливы. Круглый год здесь царило великолепное разнотравье. Но даже это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас. Казалось, все сезоны смешались в один и перепутались в беспорядке. У людей с ринитом волосы вставали дыбом.

— Понятия не имею. Почему ты один? — оглядевшись, осведомился Сяо Чжэн. — Этот... э-э...

Директор Сяо опомниться не успел, как Шэн Линъюань оказался у него за спиной. Словно порождение тьмы он стоял на каменных ступенях Главного управления. Он был вездесущим, как ночь. Заложив руки за спину, Шэн Линъюань нахмурился.

Кто знает, может, Сяо Чжэну это только показалось, но на щеках Его Величества виднелся едва заметный румянец. Казалось, он стал больше походить на человека... Но весь его вид по-прежнему говорил: «Не лезь ко мне»2.

2 老子 (lǎozi, lǎozǐ) — порой используется как местоимение «Я», в значении «самопровозглашенный старик». Т.е. фразу можно перевести как «не приставай к старику».

Сяо Чжэн тут же отвернулся от него и посмотрел на небо, силясь рассмотреть в вышине какой-нибудь знак. Но на небе не было ни звезд, ни луны. Было пасмурно.

— Новолуние, — прошептал Шэн Линъюань, а затем повернулся и беспрепятственно вошел в здание Главного управления.

Сюань Цзи рванулся было за ним, но Сяо Чжэн ловко перехватил юношу.

— Что все это значит?

— Ты не заметил, что все прошлые жертвоприношения произошли в такие же безлунные ночи? Ваше Величество, подождите меня... Ох!

Управление сотряс сигнал тревоги. На висевшем в главном зале экране высветилась карта, похожая на спутниковую карту облаков. Ко всеобщему удивлению, тут и там, по всей стране, вспыхивали красные круги.

— Пускай отключат эту сигнализацию, здание вот-вот взорвется, — от блестящей головы папочки Сяо отражались беспорядочные красные блики. Словно яркий закат, на который невозможно было смотреть. — Мы до сих пор не знаем в чем причина такой сильной энергетической реакции. Что вы все тут делаете? Пообедать пришли?! Ты…

Сюань Цзи тут же вскинул руку, прерывая громкие речи директора Сяо, и принюхался.

— Неужели вы этого не чувствуете? Такой тяжелый запах.

— Запах? — удивленно переспросил Сяо Чжэн.

— Демоническая аура, — тихо выдохнул Сюань Цзи. Ему показалось, что он вернулся на три тысячи лет назад, в столицу клана демонов. Мощь демонической ауры была так велика, что она без труда проникала в море знаний. Несколько долгих минут Сюань Цзи пытался отыскать ее источник. С тех пор как Его Величество использовал кости Чжу-Цюэ, чтобы запечатать Чиюань, в мире не было ничего подобного.

Вдруг к ним навстречу выскочил один из оперативников «Фэншэнь». Он выглядел так, будто увидел призрака. Через несколько шагов он споткнулся и рухнул на колени, едва не прихватив с собой Сяо Чжэна.

— Директор Сяо, — задыхаясь, выпалил, казалось бы, привыкший ко всему оперативник, — подземный… подземный следственный изолятор...

Из-под земли тянуло кровью, как из канавы у скотобойни.

Когда двери лифта открылись, Сяо Чжэн едва не задохнулся от вони. В данный момент все пять чувств стоявшего рядом с ним Шэн Линъюаня были обострены до предела. Его Величество нахмурился и прикрыл рукой нос. Внезапно он вспомнил, как кровавые шелковые нити пронизывали все его тело. Тогда Шэн Линъюань никак не мог отделаться от мысли, что от него воняет птицей.

Вот же ублюдок!

Сюань Цзи бросил на него короткий взгляд и льстиво произнес:

— Я сам все сделаю, я сам схожу туда и посмотрю! Ваше Величество, здесь так воняет, вам лучше подождать…

Услышав эти слова, Шэн Линъюань не на шутку разозлился. Отмахнувшись, он проигнорировал слова Сюань Цзи и смело шагнул вперед.

Внезапно к лифтам подбежал еще один оперативник. Не успев поприветствовать начальство, он схватил стоявший поблизости мусорный бак и опорожнил в него содержимое желудка. В этот момент троица заметила остальных. Оперативники толпились у входа в коридор. Кто-то еще стоял, кто-то сидел на коленях на полу. Никто не осмеливался войти. Сяо Чжэн бесцеремонно растолкал толпу и шагнул внутрь. Но не прошло и минуты, как он выскочил обратно, зажимая ладонью рот. Шэн Линъюань заметно помрачнел.

Больше некому было сторожить следственный изолятор.

— Смотрите... Посмотрите на экран... — наконец, подал голос первый оперативник. Несчастный дрожал так, что дрожали и его форменные штаны.

На экране виднелась фигура слепого Иньи, запертого в самой дальней одиночной камере. Но теперь на макушке Иньи выросли рога. Все присутствующие увидели, как бельма, закрывавшие его глаза, рассеялись, открывая взору вертикальные зрачки. Глаза Иньи превратились в медные монеты, а веки поползли на лоб. Странно улыбнувшись, Иньи уставился прямо в камеру, со смесью страха и волнения на лице. Его всего трясло, и с каждым мгновением дрожь только усиливалась.

— Что с ним такое? Кажется, будто он сейчас взорвется... — пробормотал Сюань Цзи.

— Твою мать!

Не успел он договорить, как кожа вокруг длинных рогов Иньи начала трескаться. Внезапно от его тела отслоился кусок и, словно плохо подобранная одежда, свалился на пол.

В один момент слепец перестал походить на человека и зарычал, словно дикая собака. Он согнулся, приземлился на четвереньки и в отчаянии забегал по камере. Но слабые и короткие человеческие руки не шли ни в какое сравнение со звериными лапами. Иньи споткнулся, развернулся и влетел в запертую дверь. От удара он открыл рот и его тут же чем-то вырвало. Это «что-то» разбило дверь изолятора вдребезги и беспрепятственно выкатилось наружу.

Шэн Линъюань взмахнул рукой, и странную находку окутал черный туман. Находкой оказалась пропахшая кровью темно-красная жемчужина, испещренная черными линиями.

Услышав о произошедшем, вернувшийся за «Фэншэнь» Ван Цзэ тоже решил полюбоваться на находку. Но увидев жемчужину, мужчина с силой зажал нос и отшатнулся:

— Этот слепой, что, дерьма объелся? Почему от этой штуки так несет?!

— Хм? — Шэн Линъюань посмотрел на жемчужину и нахмурился. — Почему она похожа на пилюлю демона?

Пилюли демона действительно напоминали жемчужины. Независимо от цвета, их поверхность переливалась перламутром. Если демона ранили или он слабел, жемчужина тускнела. Пилюля демона представляла собой кристаллизованную Ци. И она точно не должна была так вонять.

Но не каждое ничтожество могло заполучить такое сокровище. Лишь великие демоны, чья сила была сравнима с силой совершенствующихся, могли сформировать ее. Но что это такое? Что именно выплюнул жалкий полукровка, успевший прожить лишь несколько десятков лет?

Камень?

В этот момент что-то внезапно просочилось на поверхность жемчужины. Реакция Шэн Линъюаня не заставила себя ждать. Обернув «пилюлю» тремя слоями черного тумана, Его Величество тут же отшвырнул находку подальше от людей.

Не долетев до земли, пилюля демона раскололась, и из нее показалась морда человекоподобной лошади. Нечто забилось в черном тумане, тщетно пытаясь вырваться, а вместе с ним дергался и слепой, запертый в одиночной камере. Наконец, силы покинули его, и он повалился на пол, а то, что угодило в ловушку тумана, замерло и исчезло без следа.

Внезапно все, кто был связан со школой Истинного Учения вновь повернулись к дверям. Их тела лопались, как воздушные шары, и ошметки кожи оставались висеть на окровавленных костяк. Оголенная деформировалась, и на стекла хлынули брызги кровавого тумана. Оставшись без тела, все их внутренности посыпались на пол...  А люди улыбались, также странно, как улыбался Иньи, и из их глоток вырывалось жуткое бульканье. У многих из них повредились голосовые связки, но вместо них появились новые, больше похожие на звериные.  Пожалуй, непроизносимый язык клана демонов еще никогда не был таким общедоступным.

Вернув себе кровь Чжу-Цюэ, Шэн Линъюань вновь обрел способность понимать их речь.

Он слышал, как они говорили: «Пусть тело мое превратится в дрова, пусть яростным будет небесный огонь. Все в этом мире придет к одному».

Сюань Цзи внезапно распахнул глаза и обернулся к Шэн Линъюаню.

— Подожди, кажется, это...

Лицо Шэн Линъюаня было темным, как мутная вода.

— Ничтожные рабы склонились перед первородным проклятием.

Глава 111

— Нет, ты мой далекий предок.

Сяо Чжэн и Ван Цзэ вытянули шеи, открыли рты и в один голос произнесли:

— Чего?!

Неудивительно, что оба оперативника вели себя как черепахи. Название проклятия казалось слишком длинным и труднопроизносимым. Это не было похоже ни на один человеческий язык.

— Это прямой перевод с языка демонов. В прошлом люди, знавшие его, были уверены, что обсуждать подобное неприлично, и никто никогда не задумывался над складностью этих слов. Им явно недостает изящества. Просто примите это как должное, — сказал Сюань Цзи. — Чтобы очистить свою кровь, король демонов Цзю Сюнь пошел против законов природы. Но каков начальник, таковы и подчиненные1. Демонические кланы последовали его примеру, они отринули праведный путь и осмелились убить божество. Они взяли за основу «метод, «противный воле небес» и сделали его отдаленную копию. А потом создали «человеческие пашни» и начали охотиться на смертных. Все, кто попадал туда, по нескольку раз на дню повторяли слова: «Ничтожные рабы преклоняются перед первородным проклятием». Когда-то я читал, что таким образом проклятие пожирало их жизненную силу, отдавая ее духам и демонам. Люди были для них животными в зоопарке... Но за всю свою жизнь я никогда не видел, чтобы кто-то произносил это по собственной воле.

1 上梁不正下梁歪 (shàngliáng bùzhèng xiàliáng wāi) — когда верхняя балка согнута, нижние тоже искривляются (обр. каков начальник, таковы и подчиненные; каков отец, таков и сын; ср. рыба гниет с головы).

Мало того, что эти несчастные действовали самостоятельно, их мимика и темп речи были идеальными. Похоже, кто-то организовал для них специальные обучающие курсы. Эти люди потрудились на славу.

— Значит, это тоже своего рода жертвоприношение? И что это за жемчужина? — озадаченно спросил Сяо Чжэн.

Шэн Линъюань слегка нахмурился. Он смотрел на изолятор, и в его глазах это место выглядело адом на земле.

Никто не знал, что творилось внизу, но те, кого заперли на первом подземном этаже, были мертвы. Погибая, они превращались в кровавое месиво, и лишь немногие, такие, как Иньи, порождали на свет «пилюли демонов».

— По-моему, это похоже на пилюлю демона, — на мгновение задумался Сюань Цзи. — Но, если Иньи был человеком, у него не должно было быть ничего подобного… Мне кажется, это как-то связано с тем, что он проглотил «Пилюлю бессмертия». «Пилюля бессмертия» школы Истинного Учения создавалась «особенными» людьми, она питалась от их крови. Каждый раз, проглатывая ее, они делали свою кровь чище. А потом, произнося слова первородного проклятия, возвращались к своим корням...  Вот так мы и разоблачили всех тайных агентов школы Истинного Учения. Похоже, ради секретов временного разлома они поставили на карту все, что имели. И вот, в конце года, эти фанатики решили забить весь свой скот и избавиться от мусора? Эй, Линъюань…

Но Шэн Линъюань ничего не ответил. Вместо этого он развернулся и зашагал прочь. Несколько оперативников тут же последовали за ним.

— Что это сейчас было? — прошептал сбитый с толку Ван Цзэ. — Похоже, он сегодня не в настроении... Директор Сюань, ты что-то не так сказал?

Сюань Цзи цокнул языком. Похоже, Линъюань не собирался обращать на него внимание.

— Думаю, он просто решил не спорить со мной и молча согласился.

— Что ты натворил? Старший не похож на сварливого человека, — удивился Ван Цзэ.

Но вместо ответа Сюань Цзи посмотрел на него с видом: «Вы все слишком глупы, чтобы это понять». Казалось, он гордился тем, что его могли отчитать в любой момент.

Ван Цзэ понятия не имел, что с ним не так, потому отложил этот разговор до лучших времен и снова прошептал:

— Значит, эта таинственная школа Истинного Ученика завела столько последователей только чтобы «есть»? Но Хэ Цуйюй не отличалась такими аппетитами. Кто создал эту «человеческую пашню»?

Сюань Цзи протянул руку и поводил ею по воздуху. Демоническая аура казалась такой плотной, что вот-вот должна была пролиться дождем.

— Может быть, это король демонов восстал из мертвых...

— Чушь, — не дав юноше договорить, бросил Шэн Линъюань.

Одним своим словом Его Величество вмиг отчитал Сюань Цзи. Но с ног до головы покрытый перьями Сюань Цзи чувствовал себя на редкость комфортно. Он с удовлетворением помахал Ван Цзэ рукой: «Видишь? Что я говорил?»

По правде говоря, Сюань Цзи намеренно дразнил Шэн Линъюаня, в попытках обратить на себя внимание. Он не верил, что король демонов может вернуться в этот мир.

В прошлом человечество заплатило огромную цену, чтобы создать демона небес и его верный клинок. После Великой битвы из недр Чиюань десятки лет доносились крики миллионов замученных душ.

Сюань Цзи до сих пор помнил, что испытал в тот день, когда Линъюань отрубил королю демонов голову.

В тот момент ему казалось, что его тело и дух смяло и скомкало, а сила, бурлившая в нем, обрела собственную волю. И дело было не в том, что они, наконец, сокрушили врага, а в том, что при помощи его клинка разгневанные небеса покарали Цзю Сюня. И владыка людей, и потомок Чжу-Цюэ были пешками в руках небес. Их расставили на доске, напрочь лишив права выбора.

Этот клинок не только отрубил голову короля демонов, он разрушил судьбы целого клана.

Оглядываясь назад, Сюань Цзи не мог представить себе никого, кто сумел бы сбежать от его меча.

Однако, как бы плохо Цзю Сюнь ни выглядел, он всегда был крайне «разборчив в еде». Ему нравились лишь «прирожденные таланты». Ни потомки Паньгу, ни кто-либо из «Каталога гор и морей» не удостоился чести попасть к нему на тарелку. Всю жизнь он из кожи вон лез, чтобы стать величайшим из демонов. И он не желал пробовать все подряд, не говоря уже о полукровках и смертных... Даже если это ни на что не похожие существа, даже если заклятый враг обрушил бы на него небеса, заставив влачить жалкое существование, он не стал бы тащить в рот что попало.

— Старший, — Сяо Чжэн не мог обращаться к Шэн Линъюаню «Ваше Величество», монархия вызывала у него стойкое отвращение. Потому он лишь вежливо называл владыку людей «старшим».

Нагнав Шэн Линъюаня, Сяо Чжэн спросил:

— Что нам теперь...

— Уведите посторонних, — отозвался Шэн Линъюань. — И покажите мне, где в этом здании есть ровное открытое пространство. Чем больше оно будет, тем лучше.

— В здании? Что вы собираетесь сделать? Может, лучше пойти на задний склон горы? Там гораздо просторнее, — ответил Сяо Чжэн.

— Печать, — в той же манере бросил Шэн Линъюань.

— А?

Вдруг словно из ниоткуда появилась рука. Сюань Цзи схватил шагавшего рядом с Шэн Линъюанем Сяо Чжэна за воротник и бесцеремонно оттащил назад:

— Это «Печать казненных рабов», кто-то решил использовать ее и собрать богатый урожай. Все эти фальшивые пилюли похожи на огромный магнит, они питаются плотью и кровью своих жертв. Но мы попытаемся обмануть проклятие и создадим новую печать, способную нейтрализовать это «магнитное поле». Хочешь знать, почему мы решили делать это именно в здании?... Все потому, что Главное управление окружено мощным защитным массивом и оснащено чувствительной системой внутреннего мониторинга. Таким образом, мы выясним, где именно находится зачинщик. Верно, Линъюань?

Но Линъюань вновь прикинулся глухим, напрочь игнорируя его слова.

Сяо Чжэн понятия не имел, как создать эту печать, но, услышав от Его Величества похвалу в адрес инфраструктуры Главного управления, он заметно воодушевился:

— Можете использовать вертолетную площадку.

Шэн Линъюань тут же обрел слух:

— Показывай дорогу.

Вертолетная площадка находилась на тридцать шестом этаже. Там же, где располагался Отдел восстановления.

Холодный ветер носился по открытой террасе, и густые свинцовые облака закрывали ночное небо. Казалось, будто на землю в любой момент могла обрушиться гроза. Шэн Линъюань пристально всматривался в пронизанные вспышками тучи, и его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

Система внутреннего мониторинга ни на что не годилась, а Сюань Цзи только и делал, что болтал.

Всю свою жизнь Его Величество командовал войсками. Но что, если теперь в его распоряжении были лишь куры да собаки? Он не мог использовать свои силы, ведь ему постоянно угрожало Небесное Бедствие. Однако он мог воспользоваться молниезащитой здания, чтобы выиграть себе немного времени. Ведь если он не успеет спрятаться, он рискует получить несколько разрядов подряд. В любом случае, небесам все равно не удастся его убить. И, сказать по правде, Шэн Линъюаня это мало волновало, если бы не «Клятва вечной любви»…

Бремя, возложенное на его плечи этим бесстыжим мерзким отродьем!

Пока он злился, «бесстыжее мерзкое отродье» подошло ближе и тихо осведомилось:

— Я сейчас чихну, ты что, снова ругаешься на меня?

Шэн Линъюань стоически молчал.

Сюань Цзи улыбнулся, и в центре его лба вспыхнул тотем. Юноша шагнул вперед и, сложив пальцы «кольцом», мягко сжал запястье Шэн Линъюаня:

— Не бойтесь, Ваше Величество, я буду защищать вас.

Стоило Сюань Цзи произнести эти слова, как у него под ногами заалело пламя. Огонь хлынул в стороны, и вертолетная площадка озарилась ярким светом. Ночь разом превратилась в белый день. Но, кроме этого, из-за принесенной накануне клятвы, между ним и Шэн Линъюанем установилась прочная связь.

Сюань Цзи едва слышно прошептал ему на ухо:

— Я твой меч, господин.

Но Шэн Линъюань не попался на его уловку. Холодно усмехнувшись, он произнес:

— Нет, ты мой далекий предок.

В его словах слышалась насмешка, но он не стал стоять, сложа руки. Похожий на паутину черный туман хлынул из его ладоней и смешался с огненными волнами.

Они пришли в этот мир, чтобы противостоять друг другу. Но в какой-то момент Его Величество ясно ощутил чувство невыразимой привязанности. Так была создана новая печать.

«Печать казненных рабов»

От печати исходила аура порочности и зла, ненасытной, неудержимой жестокости, но огненное кольцо вокруг наполняло ее жизнью.

Слой за слоем печать ложилась на вертолетную площадку. И, когда она, наконец, сформировалась, в небе повисли свинцовые тучи.

Грянул гром, и площадка вспыхнула. Молния встретилась с яростным огнем. Во все стороны брызнули искры, и объятый пламенем черный туман устремился прямо в облака, тут же расползаясь во всех направлениях.

Один из стоявших поблизости оперативников оказался слабее, чем его товарищи. Сияние печати влекло его к себе, затягивая глубоко в бездну. Но стоило оперативнику сделать шаг, как он услышал звон. Словно из ниоткуда появилась медная монета и с размаху ударила его в лоб.

Околдованный оперативник тут же пришел в себя и отшатнулся назад. Сюань Цзи повернулся, потянулся за монетой и вздохнул:

— Ваше Величество, перестаньте красоваться, все знают, что вы можете «подчинить себе шесть желаний». Ты способен очаровать кого удобно, и меня это не слишком радует.

Шэн Линъюань сделал вид, что не услышал его и внимательно посмотрел на горизонт.

В этот момент все «особенные», находившиеся за пределами вертолетной площадки, почувствовали озноб... Что-то приближалось!

Истинные агнцы2, добровольно решившиеся на жертву, ощутили на себе влияние новой печати. Они растерялись. Переполненные жизненной силой пилюли сбились с пути и повисли в воздухе.

2 羔羊 (gāoyáng) — ягненок как жертвенное животное.

Сильный ветер трепал длинные волосы Шэн Линъюаня, и сияющие кольца под его ногами становились все больше и больше, пока не заполнили собой всю вертолетную площадку.

Сила демона небес создала высококлассную подделку. Возведенная им «Печать казненных рабов» оказалась намного сильнее оригинала. Фальшивые пилюли разделились на потоки, и часть из них потянулась к окутанной тьмой вертолетной площадке.

Словно по проводам, они проникли в печать и устроили в ней короткое замыкание, заставив оба магических круга проявиться друг напротив друга.

Над землей нависла огромная тень, скрывавшая под собой другую, настоящую печать. В самом ее центре находилось древнее дерево, от кроны до спутанных корней увитое высохшими лозами. Диаметр его ствола составлял сотню метров,

—  О, вот она и показала свое истинное лицо, — присвистнул Сюань Цзи. — Папочка Сяо...

В руках одного из оперативников щелкнул фотоаппарат. Сяо Чжэн повернулся к стоявшим за спиной сотрудникам и сказал:

— Идите и выясните, что это такое. Наверняка где-то есть записи об этом дереве…

Но находившийся рядом Ван Цзэ потянул его за собой.

— В этом нет необходимости, — сухо произнес он. — Неужели оно не кажется тебе знакомым? Сдается мне, что оно даже слишком знакомо.

Свист Сюань Цзи внезапно изменил тональность. Древнее, увитое мертвыми лозами древо было сердцем Управления по контролю за аномалиями.

Значит, «Печать казненных рабов» находилась в самом здании!

Но… Как такое возможно?

Главной задачей Управления было следить за колебаниями аномальной энергии. Датчики были встроены в каждую трещину, в каждую плитку на полу Главного управления. Обнаружив такую громадину, система внутреннего мониторинга могла бы сыграть «Мотив судьбы»3. Как это удалось скрыть?

3 命运交响曲 (mìngyùn jiāoxiǎngqǔ) — Симфония № 5 Людвига ван Бетховена, Мотив судьбы. (п/п: популярная драматично-зловещая музыка из фильмов).

Если с деревом было что-то не так, почему никто этого не заметил? Почему Шэн Линъюань не обнаружил присутствие печати, когда приходил в Управление?

Но не успел Сюань Цзи подумать об этом, как по зданию прокатился странный гул. Казалось, будто все этажи заполнились бурлящей водой.

— Что это за звук? — посмотрев на небо, осведомился Ван Цзэ. — Это гром? У облаков расстройство желудка?

— Нет… Это не гром, — пробормотал Сяо Чжэн.

Все присутствующие опустили головы, глядя на то, как затряслись каменные плиты на полу вертолетной площадки. Во все стороны побежали маленькие трещины, словно струйки воды, пробивавшиеся сквозь лед. Этот странный гул доносился прямо из-под ног!

А над огромным зданием две мощные печати притягивались и снова отталкивались друг от друга, создавая разрушительное гравитационное поле.

Каждая фальшивая пилюля несла в себе человеческую жизнь. Они стекались со всех сторон, закрывая собой чернеющее небо. У подножия горы Сишань начались перебои электроэнергии, и искусственный свет, затмевавший сияние ночных светил, начал угасать.

В этот самый момент защищавший дерево изоляционный экран треснул и раскололся. Огромный энергетический поток устремился вверх, пронизывая собой все здание Главного управления!

Вертолетная площадка находится на тридцать шестом этаже. Она представляла собой огромную висящую в воздухе террасу. В центре стояли вертолеты, а у самого края располагалась взлетно-посадочная полоса для самолетов. Этот громадный подвесной аэропорт нарушал целый ряд архитектурных принципов. Конечно же, такое невозможно было построить из железа. По периметру Главного управления было установлено бесчисленное множество различных массивов, в том числе укрепляющих, теплоизоляционных, невидимых и даже пространственных. Обычно они располагались на стенах и незаметно поддерживали здание. Все выглядело так, будто их и вовсе не существует. Однако теперь они начинали проявляться и, один за другим взрывались, как залитая водой макетная плата4.

4 Макетная плата — универсальная печатная плата (пластина из диэлектрика, на поверхности и/или в объёме которой сформированы электропроводящие цепи электронной схемы) для сборки и моделирования прототипов электронных устройств.

Маленькие трещинки в полу площадки быстро разрослись, и огромное здание содрогнулось.

Сяо Чжэн обернулся.

— Живо! Все садитесь в вертолет!

И все, кто был на террасе, послушно бросились к ближайшему вертолету.

Как вдруг почва с грохотом ушла из-под ног.

В воздухе закружились пыль и битые кирпичи. Из центра разрушенной вертолетной площадки повалил дым. Созданная Шэн Линъюанем печать тут же разлетелась на куски.

Под ногами образовалась пустота, и две фигуры одновременно сорвались с места.

Все случилось так внезапно, что у них попросту не было времени договориться. Между этими двумя, с детства делившими одни кости, давно повисло глухое недопонимание. Первым делом Сюань Цзи собирался взять всех этих людей и помочь им спуститься с тридцать шестого этажа. И пусть часть из них была элитными оперативниками, Сюань Цзи не мог позволить им превратиться в элитную хурму (5). Шэн Линъюань же, напротив, хотел изловить разбойников (6), и без раздумий устремился к центру второй печати.

5 柿饼 (shìbǐng) — сушеная хурма (популярное лакомство на севере Китая).

6 擒贼擒王 (qínzéi qínwáng) — ловля разбойников. Нужно сначала поймать главаря (обр. в знач.: в каждом деле надо начинать с главного).

Сюань Цзи и Шэн Линъюань смотрели в разные сторон и, как только начался хаос, бросились в противоположных направлениях. Минуту назад эти двое стояли рядом, а теперь неожиданно разошлись.

Отскочив друг от друга на расстояние нескольких метров, они оглянулись и в один голос произнесли:

— Что ты делаешь?

Похоже, даже с отсутствием взаимопонимания между ними не было места тишине.

— Я… — начал было Сюань Цзи.

Но стоило ему открыть рот, как ночь прорезал душераздирающий крик. Юноша увидел, как один из оперативников оступился, и поддерживающий террасу массив исчез. Несчастный попросту повис на высоте тридцать шестого этажа!

У Сюань Цзи не осталось времени на разговоры. Расправив крылья, он устремился к разлому и подхватил висевшего над пропастью человека. Но стоило ему обернуться, как Шэн Линъюань уже исчез.

— Уведомите все отделы, — крикнул Сяо Чжэн рядом стоявшему сотруднику. — Пусть весь персонал немедленно покинет здание! Люди с нижних этажей пусть идут к аварийным выходам. Тем, кто находится выше тридцать шестого этажа, уже не успеют спуститься. Скажите им собраться на вертолетной площадке. Выполняйте!

После уничтожения массивов вертолетная площадка начала разрушаться. Стоявшие у края взлетной полосы самолеты покатились вниз, как вареные цзяозцы. Времени больше не было, в их распоряжении остался только один вертолет. Вертолет взмыл в воздух и, зависнув над террасой, сбросил лестницу.

К счастью, им удалось избежать паники. После закрытия Главного управления в здании осталось лишь несколько логистов. Большинство из дежуривших на территории людей были оперативниками. Они не нуждались в указаниях командира и привыкли действовать самостоятельно.

— Все, кто принадлежит к классу льда и воды немедленно сюда! — кричал Ван Цзэ. — Следуйте за мной!

Сложив руки перед грудью, он принялся формировать сферу. Вся вытянутая из воздуха влага тут же превращалась в пар и собиралась в его ладонях. Рукава его куртки треснули и порвались, обнажая вздувшиеся вены. Внезапно, мужчина разжал руки и обрушил шар вниз. Сжатый в комок водяной пар проник в растрескавшиеся плиты террасы и был немедленно заморожен одним из оперативников.

— Терпеть не могу возвращаться в Юнъань! Что за дурацкое место?! Зимой воздух здесь сухой, как в пустыне!

Со всех сторон неслись заклинания и амулеты, мелькали представители того или иного класса. За несколько минут каждый из оперативников успел проявить себя, сделав в полу разваливающейся вертолетной площадки кучу «заплаток». Но вскоре площадка треснула пополам и опасно повисла в воздухе.

К этому моменту весь персонал здания знал о начале срочной эвакуации. Люди, спустившиеся сверху на тридцать шестой этаж разделились на две группы. Первыми на борт вертолета поднялись «труженики тыла», а оставшиеся оперативники присоединились к товарищам, прикрывавшим отступление.

Темные тучи взрезал свет вертолетного прожектора. Луч упал на террасу, осветив тусклые потоки энергии, волнами находившие друг на друга. Это были древние силы, пришедшие в мир из минувших времен. Несовместимые, они сливались воедино и вновь отталкивались друг от друга. В прошлом все они были заклятыми врагами. Но теперь они вновь стали единым целым, гармония и хаос, совсем как тогда, когда в мире не было ни света, ни тьмы, ни хорошего, ни плохого.

Сюань Цзи парил в воздухе, помогая остальным, как вдруг почувствовал странное беспокойство.

В этот самый момент до него, наконец, донеслось едкое зловоние. Казалось, что вокруг Главного управления кружил яростный вихрь, диаметром в сотню метров, и жадно всасывал в себя все вокруг. Воздух быстро стал каким-то липким. В нем отчетливо угадывался запах крови. Некоторым даже показалось, что кровь течет у них из носа. Грязно-серое небо приобрело отвратительно ржавый оттенок. Один его вид навевал неописуемую тоску. Внезапно из-за туч послышался угрожающий треск. Это было последнее предупреждение.

— Еще один! — там внизу, на террасе, Ван Цзэ крепко держал за ремень провалившуюся в разлом логистку. Поудобнее перехватив женщину за край униформы, командир Ван потянул ее на себя и подбросил вверх. Оценив вес, он сообщил, — ловите, директор Сюань! Сто цзиней7!

7 Примерно 50 кг.

Женщина, утверждавшая, что ей девяносто пять лет, слезно закричала:

— Сто один!

Сюань Цзи очнулся, поймал логистку, поднялся выше и запихнул ее в открытую дверь вертолета. Краем глаза он заметил какую-то тень — это была упавшая с крыши жуткая каменная статуя. Статуя стремительно летела вниз, грозясь врезаться в вертолет.

Под перепуганные крики находившихся на борту людей, Сюань Цзи вскинул руку и с силой оттолкнул машину на несколько метров в сторону, а после сразу же выбросил цепь и сбил каменную скульптуру. Валун разлетелся на куски и осколки посыпались вниз. Сиявшее множеством огней Главное управление давно уже погрузилось во тьму. Вдруг, в небе сверкнула молния, открывая взору ужасную трещину, уходившую прямо в облака. Никто не знал, что творилось сейчас наверху.

«Это здание… сможет такое выдержать?» — неожиданно подумал Сюань Цзи.

Кроме хранившихся в архивах записей, в Управлении находилось более сотни сотрудников, а кроме них, множество запечатанных под землей артефактов, ядовитых веществ и оружия, созданного Научно-исследовательским институтом. Если здание рухнет…

В ухе раздался резкий щелчок. Что-то треснуло, и Сюань Цзи не на шутку испугался. Прямо у него на глазах из пронизывающих здание трещин пробились ветви давно умершего дерева. Стены дрогнули, собирались обрушиться в любой момент. Но ведь Сяо Чжэн и остальные до сих пор находились внизу!

Сюань Цзи быстро сложил печать, и на одной из стен вспыхнуло заклинание.

Что-то внутри нее взревело, словно раненый зверь, и здание окутала паутина новых трещин. Управление было изъедено до дыр, остался только слой наружной обшивки. Рвущиеся изнутри ветви поняли, что с этим человеком шутки плохи, и поспешно отступили назад. Но стоило им исчезнуть, как поврежденные стены окончательно лишились опоры.

Сюань Цзи поспешно спикировал вниз, оставив за собой длинный пылающий след.

— Быстро, выходите оттуда!

Но не успел он договорить, как опоры треснули и вертолетная площадка рухнула на землю. Сюань Цзи расправил крылья и подпер плечом огромный кусок арматуры. Одновременно с этим он подбросил в воздух горсть монет. На самом деле эти «монеты» были частью его меча. Повинуясь воле своего хозяина, они деформировались, изменили форму и разлетелись в разные стороны. Врезавшись в полуразрушенное здание, «монеты» обратились в цепи разной толщины и, взвившись вверх, «вцепились» в сухие ветви. Дотянувшись до дерева, цепи замерли, поддерживая стену.

Проклятая печать и древнее дерево, наконец, дождались Небесного Бедствия. С неба обрушилась первая молния, озарив сиянием все вокруг.

Несмотря на всю свою занятость, Ван Цзэ не удержался и присвистнул:

— Потрясающе!

А истинный носитель «совершенной молнии» Сяо Чжэн страшно взревел:

— Второго дядюшку! Твоя цепь из изоляционного материала? Как нам теперь отсюда выбраться?!

Сюань Цзи не нашел, что на это ответить.

Замечания этого сурового человека вечно попадали точно в цель.

Не успел Сюань Цзи и слова сказать, как началась гроза. Венчавший крышу громоотвод и система молниезащиты здания почти вышли из строя. Если молния угодит в ветви, а затем поднимется вверх по натянутым цепям, они моментально превратятся в катушку Теслы8, вызвав эффект «Клинка фиолетовых молний»9.

8 Устройство, изобретённое Николой Теслой и носящее его имя. Является резонансным трансформатором, производящим высокое напряжение высокой частоты.

9 紫电青霜 (zǐdiàn qīngshuāng) — досл. «Клинок фиолетовых молний», легендарное оружие, быстрое и острое как молния. Часто встречается в качестве мощного артефакта в играх и литературе. Существует книга с одноименным названием, опубликованная в 1959 году, ее автором является один из самых знаменитых писателей жанра уся Чжугэ Цинъюнь (1929-1996). Кроме того, 紫电青霜 имя легендарного меча, принадлежавшего перу Ван Бо (поэта династии Тан). Это клинок из арсенала генерала Вана в предисловии к стихам «Во дворце пути следования князя».

В этот момент трудно было понять, был ли Сюань Цзи рукой помощи для своих друзей, или же подливал масла в огонь.

Глава 112

— Ваше Величество владыка людей, — послышалось из разрушающегося здания. — Давно не виделись.

— Проклятие! Это действительно впечатляет! — воскликнул Ван Цзэ. — Если бы я не боялся умереть, я бы это сфотографировал. Уверен, что смог бы прославиться в «Моментах»... Но что, мать твою, нам теперь делать?

— Это все твои идиотские выходки! — не выдержав, заорал директор Сяо.

Падающая стена снова толкнула Сюань Цзи вниз, и он выпалил на одном дыхании:

— Старина Сяо, не ты ли принадлежишь к громовому классу? Вот и придумай что-нибудь!

— Посмотри на мою голову! Ты правда считаешь, что твои необоснованные требования разумны? — ревел Сяо Чжэн.

Если бы представители громового класса умели защищать себя от молний, был бы этот красивый, воспитанный и утонченный мужчина сейчас лысым?

Вдруг поблизости послышался голос:

— Уйди с дороги.

Обернувшись, Ван Цзэ узнал в говорившем Янь Цюшаня. Он тут же почувствовал себя несчастным, избитым хулиганами ребенком, который, наконец-то, дождался своего отца. Мужчина едва не расплакался.

— Командир Янь!

— Сестра Шань и остальные уже внизу. Прибыло подкрепление из «Баоюй», теперь можно не беспокоиться о подземных этажах. Сперва вам стоит позаботиться о себе. — Лифты давно вышли из строя, а аварийным выходом служила крутая длинная лестница. У Янь Цюшаня не было крыльев и, похоже, он поднялся наверх на своих двоих. Но его раны до сих пор не зажили. Тяжело дыша, мужчина грубо отмахнулся от Ван Цзэ, напоминавшего зарывшегося под землю страуса. — Заканчивай с глупостями. Быстрее, все соберитесь здесь! Директор Сюань, мне нужно что-нибудь металлическое. Не могли бы вы одолжить мне несколько монет?

Но не успел он договорить, как здание жутко заскрипело.

Сюань Цзи моментально разгадал замыслы Янь Цюшаня. Но возможно, он опасался, что монет может не хватить, потому поспешно высвободил одну руку, и на его ладони появилась половина меча. Зависнув в воздухе, Сюань Цзи без раздумий перебросил ее Янь Цюшаню. Лишившись большей части клинка, тело Сюань Цзи сделалось слегка прозрачным.

Если бы не критичность ситуации, все столпившиеся на террасе оперативники немедленно бросились бы врассыпную. Меч пролетел над их головами, заставив людей невольно зажмурились. Клинок был украшен древними письменами, холодное сияние обоюдоострого лезвия пробирало до мозга костей. И пусть то была лишь половина меча, но ее мощная и тяжелая смертоносная аура заставила содрогнуться весь мир. Даже пилюля демона, и застилавший небо кровавый туман лишились своих сил.

Зрачки Чжичуня внезапно сузились. Все металлические предметы, клинки и украшения, что находились в здании, загудели и принялись дрожать.

Это был легендарный меч демона небес, обладавший властью казнить богов.

Свирепый клинок замер прямо перед Янь Цюшанем, и холодный блеск яркого лезвия едва не заморозил его дыхание.

И в этот самый момент, заключенное в его сознании «искусство ковки золота» дало о себе знать. Через дарованное предками наследие, Янь Цюшань обратился к древнему мечу на никому не известном языке. Мужчина понятия не имел, показалось ли ему, но свирепая аура, охватившая клинок, внезапно рассеялась, и меч тут же стал намного сговорчивее.

Янь Цюшань неуверенно протянул руку. Но стоило ему прикоснуться к мечу, как тот, повинуясь его воле, расплавился и превратился в тонкую металлическую пленку. Окутав собой всех присутствующих, пленка превратилась в глухую непроницаемую сферу.

— Это что еще за фокусы? — ошеломленно воскликнул Ван Цзэ.

Но стоило ему открыть рот, как висевший в воздухе Сюань Цзи помахал ему рукой. Металлическая сфера родилась из части клинка демона небес. Все равно, что из части его собственного тела. Повинуясь воле хозяина, она могла двигаться и видоизменяться. Сюань Цзи мягко поманил сферу к себе, и та, неся в себе целую толпу людей, взлетела в воздух и тут же врезалась в линию электропередач.

— Все ясно, вы решили завязать нам глаза и отправить на верную смерть? Как гуманно с вашей стороны! — охнул Ван Цзэ, и его слова без труда нашли свою цель в лице директора Сяо.

Облысев, Сяо Чжэн стал намного чувствительнее к шуму. Его мозг чуть было не вытек из ушей.

— Металлический шар — эквипотенциальное тело1. Пока ты внутри, электричество не может тебя убить. Чем ты занимался в средней школе?!

1 Поверхность, во всех точках которой потенциал электрического поля имеет одинаковые значения, называется эквипотенциальной поверхностью. Эквипотенциальные поверхности однородного электрического поля представляют собой плоскости, перпендикулярные линиям напряженности.

— Повышал квалификацию чтением фантастических романов!— крикнул Ван Цзэ. — Мой единственный талант — это умение рано вставать. Кто же знал, что, когда я стану старше, ничто не поможет мне избежать вступительных экзаменов в университет и небесной кары! Ах! Бодхисаттва Гуаньинь2, Нефритовый владыка3, Татхагата Будда4, Великий Мастер5...

2 观音 (Guānyīn) — Гуаньинь. Персонаж китайской мифологии, бодхисаттва или божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий. Подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома.

3 玉皇大帝 (yùhuángdàdì) — Верховный владыка Нефритовый государь (верховное божество у даосов, почтенное имя Нефритового императора).

4 如来佛祖 (rúláifózǔ) — Татхагата. Букв. «так ушедший» или «тот, кто вышел за пределы» — пояснительно-разъяснительный эпитет, использующийся в буддийской мифологии хинаяны и махаяны для Будды Шакьямуни и для других Будд. По взглядам тех, кто следует «учению большинства», у всех татхагат нет пределов (границ) тела (форм, проявлений).

5 太上老君 (tàishànglǎojūn) — даос. Верховный достопочтенный Владыка Лао (образ Лао Цзы в религиозном даосизме).

Но сотрясший воздух раскат грома прервал длинный список богов и Будд. Сфера вновь врезалась в линию электропередач. Непроницаемая металлическая оболочка не заглушала посторонние звуки. Оперативники тут же распрощались со своими предсмертными занятиями и, прислушиваясь к грохоту извне, завыли в голос.

Вдруг словно не выдержав их криков, сфера лопнула и, откуда ни возьмись, налетел кровавый вихрь. Вопли несчастных оперативников разносились на расстояние свыше трехсот метров. Но внезапно несчастные смолкли, переглянулись и в растерянности обнаружили, что без ущерба миновали высоковольтную сеть.

Однако, прежде чем Ван Цзэ уверовал в науку и технику6, он почувствовал, что что-то не так. Мужчина опустил глаза и, наконец, заметил, что они давно покинули пределы здания и теперь висели в воздухе на высоте тридцать шестого этажа!

6 科学技术是第一生产力 (kēxué jìshù shì dìyī shēngchǎnlì) — наука и техника является первой производящей силой (изречение Дэн Сяопина (китайский государственный, политический и партийный деятель. Никогда не занимал пост руководителя страны, но был фактическим руководителем Китая с конца 1970-х до начала 1990-х гг) по политики модернизации в четырех областях в 1978).

— Довольно, — Сяо Чжэн первым пришел в себя и, оглушенный криком, закрыл уши. — Не ори, мы никуда не падаем!

Вдруг откуда-то из-под ног послышался чей-то голос:

— Не... двигайтесь!

Оперативники опустили головы и с удивлением обнаружили, что каменные плиты, на которых они стояли, лежали на распростертых крыльях Сюань Цзи.

— Директор Сюань, какова твоя максимальная грузоподъемность? — испуганно глядя вниз, осведомился Ван Цзэ.

Вернув себе часть древнего клинка, Сюань Цзи процедил сквозь зубы:

— Спасибо, конечно, но я не лифт!

В этот самый момент сверху раздался шум огромных лопастей. Это был вертолет. Он вернулся, рискуя в любой момент угодить под удар молнии.

— Приготовьтесь! — тут же закричал Сюань Цзи.

Оставшиеся на разрушенной террасе оперативники были лучшими из лучших. В тот момент, когда Сюань Цзи поравнялся с вертолетной лестницей, они быстро и организованно поднялись на борт.

Янь Цюшань шел самым последним. Стоило ему только протянуть руку, как небо прорезала ярчайшая вспышка. За исключением некоторых облысевших товарищей, у всех остальных волос встали дыбом. Сюань Цзи и вертолет разлетелись в разные стороны, и молния угодила в падающие камни.

Среди непрекращающегося грохота кто-то закричал:

— Здание сейчас рухнет!

Над оперативниками нависла тень. Главное управление, насчитывавшее свыше тридцати шести этажей, наконец, достигло своего предела и рухнуло вниз, как сломанный карандаш.

Попавшая в эпицентр бури вершина обуглилась, так как венчавший ее температурный массив повредился и замерз!

Вертолет изо всех сил рванулся вверх. Болтавшиеся снаружи оперативники не смели открыть глаза, мертвой хваткой вцепившись в лестницу. Как вдруг, бывший под защитой Янь Цюшаня Чжичунь очнулся и сказал:

— Постойте, директор Сюань... Что он собирается делать?

Янь Цюшань с трудом разомкнул веки и увидел Сюань Цзи, летящего к полуразрушенному зданию на верную смерть!

Шэн Линъюань превратился в тень и быстро пронесся по аварийному проходу. Сверху сыпались осколки камней и, ударяясь об окружавший Его Величество черный туман отскакивали прочь. Шэн Линъюань не обращал на них никакого внимания до тех пор, пока в его сторону не прилетел кусок стальной пластины с надписью: «Ведутся строительные работы. Защитим деревянные памятники культуры».

Шэн Линъюань выставил вперед руки и поймал летевшую в него часть изоляционного экрана. Первой его мыслью было выбросить осколок, но вдруг, Его Величество что-то почувствовал. Его взгляд застыл... Стальная пластина источала хорошо знакомую ауру!

Эта штука защищала стоявшее в главном зале дерево. Говорят, что во время первого жертвоприношения, когда Би Чуньшэн призвала в этот мир его пустую куклу, высохшее древо навлекло на себя гнев Небесного Бедствия. Удар молнии уничтожил возведенный в зале массив. Массив до сих пор восстанавливали, потому каждому, кто посещал Управление, приходилось входить в здание либо с вертолетной площадки, либо с подземной парковки. В итоге Шэн Линъюаню так и не удалось попасть в главный зал.

На осколке изоляционного экрана Его Величество почувствовал следы шести или семи массивов. Но лишь один из них показался ему знакомым… Массивы располагались крайне продуманным способом, почти полностью сливаясь друг с другом, не пропуская ни капли сокрытой в них ауры.

Кто бы мог подумать, что такая огромная печать все это время находилась прямо у него под носом.

Шэн Линъюань понятия не имел, остались ли в этом мире подобные таланты, но, стоило ему подумать об этом, как на ум пришел только один человек…

Дань Ли.

И это странное высохшее дерево.

Здание Управления по контролю за аномалиями было построено вокруг огромного древа. Никто не знал, откуда оно взялось. Кто его посадил? Или оно выросло здесь само? На окружавшем ствол изоляционном экране висела табличка, сообщавшая, что это было самое большое из ныне существующих растений. Из-за его умопомрачительной высоты в древо много раз ударяла молния. Климат Юнъаня был сухой, и грозы часто вызывали пожары. Попав под Небесное Бедствие, все окрестные холмы оказались выжжены, но это дерево почему-то уцелело.

В те дни его сухие ветви покрывали живые листья, и в воздухе стоял освежающий аромат зелени. Дерево продолжало расти и вскоре, все окружавшие его растения и цветы превратились в пыль.

Стоило цветам коснуться раскидистых ветвей, как они тут же высыхали и превращались в солому, в то время как на дереве расцветали новые побеги.

Шэн Линъюань вскинул руку, закрываясь от ветки, норовившей хлестнуть его по лицу. На ветке росло сразу четыре разных цветка: камелия, жасмин, антуриум и кливия. Но едва это разноцветие коснулось черного тумана, как некогда свежие цветы тут же превратились в дымку и исчезли. Воздух наполнился густой демонической аурой, и Шэн Линъюань, наконец, добрался до главного зала.

Каждый день главный зал посещали десятки тысяч человек, но он никогда не казался переполненным. Теперь тут царил полнейший беспорядок. Среди ужасных корней валялись остатки изоляционного экрана, испещренные следами неизвестного массива. Ноге негде было ступить.

Шэн Линъюань шагнул на облако черного тумана и завис в воздухе, как вдруг, до его ушей донесся знакомый низкий смех.

— Ваше Величество владыка людей, — послышалось из разрушающегося здания. — Давно не виделись.

Шэн Линъюань почувствовал, как кровь стынет в жилах.

Когда-то давно он уже слышал этот голос. Это было три тысячи лет назад, в год, когда закончилась кровопролитная война людей и демонов... Этот голос принадлежал королю демонов Цзю Сюню!

— Как быстро летит время, — едва слышно произнес Цзю Сюнь. Казалось, он был сразу со всех сторон, одно слово доносилось с востока, другое с запада. Его голос был похож на человеческий, но слова звучали в разнобой, наслаиваясь друг на друга. — Каким величественным был владыка людей, решившийся призвать мир к ответу? Ты был вождем всех человеческих кланов и тех, кто им подобен... И даже некоторых демонов, что переметнулись на сторону врага. Все они следовали за тобой. Твои прихвостни провозглашали: «Долгая лета императору». Но теперь, Твое Величество, ты так же жалок, как и я... Тц, Шэн Сяо, человеческое море подхватило тебя, чтобы однажды сбросить вниз. Больно было падать в Чиюань?

Здание разрывалось от воя сигналов тревоги, повсюду слышался неугасающий гул голосов, сопровождаемый разрывающим уши грохотом разрушающихся конструкций... Весь этот шум сильно мешал Его Величеству. Шэн Линъюань слегка прикусил кончик языка, усилием воли заставив себя успокоиться и сосредоточиться на том, что услышал.

Мимо него тут же промелькнула белая тень. На первый взгляд она напоминала блуждавшую по стене точку лазерной указки. Белесое пятно в беспорядке металось по залу, иногда приближаясь, иногда удаляясь вновь. Оно ни на секунду не останавливалось. За ним невозможно было уследить.

Шэн Линъюань интуитивно чувствовал панику противника. Висков коснулся слабый ветерок, и Его Величество ощутил, как вокруг заструилась чья-то слабая аура. Белая тень повторяла форму какого-то массива. Ее движения были едва заметными, но казались смутно знакомым.

Это действительно массив?

Но что это за массив?

— Кто ты такой? — спокойно спросил Шэн Линъюань.

Белая тень сказала с улыбкой в голосе:

— Ты так долго пролежал в лаве, что выжил из ума и не узнаешь своих старых друзей?

Шэн Линъюань медленно вскинул брови, всматриваясь в оставленные тенью следы:

— Как странно. Три тысячи лет мы были одиноки. Но в последнее время в этом мире неожиданно появилось слишком много старых знакомых. И теперь кто ни попадя пытается наладить контакт… Зачем ты здесь? — осведомился Шэн Линъюань, и темная энергия в его руках внезапно вспыхнула. — Пришел за красным конвертом?

Но белая тень оказалась слишком быстрой. Черный туман не сумел ее достичь. Вместо этого он с размаху снес несущую стену.

— «Башни полумесяца»7 нет уже три тысячи лет, — вздохнула белая тень. — Ваше Величество владыка людей, неужели ты действительно ничего не помнишь? Тогда советую тебе хорошенько присмотреться.

7 钩月 (gōu yuè) — досл. серп луны. Используется для обозначения изогнутой части клинка.

От упоминания «Башни полумесяца» у Шэн Линъюаня дернулся глаз. Но сейчас у него не было времени думать об этом. Его Величество инстинктивно отскочил на десять метров. Вдруг, в том месте, где он стоял, словно из ниоткуда образовался невероятной силы вихрь, тут же обратившись в острые клинки. Один из клинков срезал прядь длинных волос Шэн Линъюаня, после чего они разом растворились в воздухе, будто их никогда и не было.

Но дальше произошло кое-что очень странное. Распустившиеся на дереве цветы и листья не испугались темной энергии. Напротив, они приняли черный туман как пищу и проглотили его без остатка. Корни наполнились жизнью и взмыли вверх на несколько чи.

Ошеломленный Шэн Линъюань увидел начертанную на земле печать, и его с головой захлестнули воспоминания.

Это было... три тысячи лет назад, прямо перед тем, как армия людей вошла во дворец демонов.

В преддверии великой битвы в Цзючжоу король демонов вырвался из Чиюань и, круша все на своем пути8, двинулся на север. Весь мир превратился в его царство. Его новая столица получила название «Священный город». Она располагалась примерно в ста пятидесяти километрах к югу от Юнъаня. В столице находился «Парящий храм» — так называли дворец короля демонов.

8 势如破竹 (shìrúpòzhú) — подобно тому, как раскалывают бамбук (обр. в знач.: сметать все на своем пути, сокрушить все препятствия, одержать стремительную победу; победоносный, непобедимый, неодолимый).

В отличие от огромных и надежных человеческих дворцов, дворец короля демонов располагался в густом лесу, где его окружали триста шестьдесят массивов. В центре массивов находилось высокое здание. Здание царапало облака своими острыми и изогнутыми, как крюки, краями крыши. Если в одну из лунных ночей выйти за пределы массивов и посмотреть наверх, можно было увидеть, как крыша цепляет полумесяц, поэтому дворец и называли «Башней полумесяца».

Массивы, возведенные вокруг башни, представляли смертельную опасность. С каждым новым шагом человеческая армия теряла несметное количество жизней, но в те далекие времена люди больше напоминали бессознательных насекомых. Они не боялись умереть, они могли лишь двигаться вперед, накатывая на врага как волны в прилив.

Их всех гнала вперед горячая кровь. Всех, включая самого Шэн Линъюаня.

В трехдневном сражении у стен «Башни полумесяца» погибло сто тысяч воинов. В пределах огромного Священного города их тела не разлагались, и трупы попросту скидывали друг на друга. Битва пришлась на Праздник драконьих лодок9. Жара усиливалась, змеи и насекомые выползали из своих нор, но в радиусе ста километров от Священного города стояла тишина, не было даже птиц. Столицу окутывала непроницаемая аура смерти, а свирепый меч демона небес до сих пор искал своего врага.

9 端午 (duānwǔ) — праздник начала лета (5-го числа 5-го месяца по старому календарю).

Меч напоминал марионетку, и человек, державший клинок, ни в чем ему не уступал.

За спиной остались двадцать страшных лет. Все последователи владыки людей, рядовые солдаты, что шли впереди него… Никто из них не знал, как им удалось выжить.

Армии людей потребовалось три дня, чтобы разрушить массивы, окружавшие «Башню полумесяца» и вступить в бой с сопротивлявшейся охраной клана демонов.

Шэн Линъюань до сих пор помнил последние минуты за пределами башни.

Ступив в один из массивов, люди угодили в бесконечную ловушку. Со всех сторон их окружали полчища древних духов. Огромные Кунь и Пэн, свирепый небесный волк, Таоу — тигр с человеческим лицом, дракон — владыка грозовых облаков и одетая в огонь Чжу-Цюэ... Все они — истинные божества, проглоченные королем демонов Цзю Сюнем. Их плоть была мертва, но их гнев и сила оказались заперты в массивах, чтобы король демонов в любой момент мог ими воспользоваться.

Это был «Единый массив»10, создателем которого являлся сам король демонов.

10 Название происходит от словосочетания 归一 (guīyī) — приходить к одному; сливаться воедино. То самое словосочетание, которое используется в молитве фанатиков школы Истинного Учения: «Все равно придешь к одному, мой господин — истинный Бог».

Он был единственным существом в мире, способным сотворить такое, потому что не было никого, кто смог бы похвастаться таким же необъятным аппетитом!

Впитав в себя темную энергию демона небес, он взмыл вверх, затерявшись в верхних этажах Главного управления. Там, откуда уже нельзя было рассмотреть, что происходило внизу.

Влетев в здание, Сюань Цзи обнаружил, что золотой дракон забрался на одиннадцатый этаж, и теперь свернулся там как геккон, ожидая смерти. Вдруг знакомая и плотная кровавая аура пронзила его лоб, словно острый шип, Сюань Цзи ничего не мог рассмотреть.

— Это «Единый массив»? — шептало зло, рожденное коллективным бессознательным. — Но ведь Почтеннейший государь мертв?

Ведомый «клятвой вечной любви», Сюань Цзи тут же устремился вниз. Шепот настиг его, когда юноша врезался в границы печати.

Его сердце едва не выпрыгнуло из груди: «Единый массив»?

Глава 113

Неужели этой зимой уровень загрязнения воздуха превысит РМ2,5?

Главный зал заполонили миазмы. Сюань Цзи чувствовал, что Шэн Линъюань где-то рядом, но не мог ни найти его, ни услышать. Юноша влетел в «Единый массив», но прежде, чем он успел добраться до конца, массив среагировал на присутствие чужака. В тот же миг в воздухе появилось более сотни мечей, и все они немедленно устремились к нему!

— У нас гости... Шэн Сяо, пришел твой страж. Почему ты прячешься? — смеясь, произнес создатель массива.

С ладони Сюань Цзи сорвалось несколько монет. Монеты превратились в непробиваемый щит, и клинки попросту отскочили от него.

Первостепенной задачей Шэн Линъюаня было сломать печать. Из-за отсутствия способностей, люди совершенствовались в области заклинаний и в искусстве создания массивов. Таким образом они могли сражаться против других рас. Человечество заметно преуспело в этих двух аспектах. Владыка людей обладал наиболее глубокими познаниями о массивах, и Сюань Цзи пришлось взять на себя роль громилы. Не теряя бдительности1, он принялся без умолку болтать2:

1 眼观六路耳听八方 (yǎn guān liù lù ěr tīng bā fāng) — глаза следят за шестью дорогами, а уши слушают во всех направлениях (обр.в знач.: быть наблюдательным и бдительным).

2 嘴炮 (zuǐpào) — тот, кто только грозится, а на самом деле ничего не может сделать (трепло).

— Копируешь «Единый массив»? Ты что, решил притвориться королем демонов? Гнилая деревяшка, не слишком ли много ты о себе возомнил? Почему бы тебе не заняться телефонным мошенничеством?

С этими словами Сюань Цзи приземлился на торчащий из земли корень огромного дерева.

Он был потомком огненных птиц. Если враг использовал это дерево, чтобы подчинить себе разум других людей, почему бы его не сжечь? Сюань Цзи напоминал искру. Большую и яркую. Всюду, куда ступала его нога, вспыхивал огонь. Огонь разогнал заполонившие массив миазмы и вскоре охватил весь ствол. Главный зал Управления превратился в пылающее море. Совсем как в те времена, когда в мире еще существовало пламя Чиюань.

— Твою мать! — с видом человека, наступившего в собачье дерьмо, внезапно выпалил Сюань Цзи.

Он резко оглянулся, чувствуя, что пространство вокруг начало меняться. Он полностью погрузился в огненное море. Сюань Цзи стоял посреди главного зала Управления, но вокруг бушевал Чиюань. Тот самый Чиюань, жар которого невозможно было погасить.

Проклятие! Он снова угодил в миазмы внутреннего демона?!

Первая из десяти самых дешевых уловок этом мире — оценка способностей Хранителей огня.

Вдруг откуда ни возьмись, послышался пронзительный птичий крик. Сюань Цзи вскинул голову и едва не ослеп от яркого света. Его зрачки резко сузились.

Он видел перед собой фигуру, шагнувшую с высокой скалы.

Три тысячи раз за три тысячи лет он пытался забыть этот кошмар. Он не желал думать о нем, не желал смотреть. Одно лишь упоминание о том дне до смерти пугало Сюань Цзи.

Спрыгнув со скалы, человек быстро превратился в огненный шар. Словно падающая звезда, он врезался в твердую корку на поверхности магмы, и «Хранителя огня» Чиюань захлестнула знакомая аура.

В мгновение ока разум Сюань Цзи выгорел дотла. Секунду назад он отчетливо понимал, что это иллюзия, но теперь без раздумий бросился к горящему человеку.

Три тысячи лет назад Сюань Цзи не имел физической оболочки. Даже когда он был рядом, его руки проходили сквозь тело Шэн Линъюаня. Ему оставалось только смотреть, как Его Величество покачивается на раскаленных волнах.

Но в этот раз Сюань Цзи, наконец, поймал его.

Пламя Чиюань обожгло и изуродовало его измученное лицо. Тело лишилось костей, а кожа и мышцы обуглились и намертво прилипли к изломанному скелету. Оказавшись в объятиях Сюань Цзи, Шэн Линъюань с трудом открыл рот. Казалось, он хотел что-то сказать.

Сюань Цзи прижал Шэн Линъюаня к себе. Рук не хватало, и юноше пришлось использовать крылья. Больше всего на свете он хотел расшибиться в лепешку, превратиться в непроницаемый кокон…

Вдруг он услышал, как человек в его объятиях тихо сказал:

— Ты уже пробовал груши клана шаманов? А их мед?... Знаешь ли ты, что у них есть заклинание, способное убивать во сне?

Сюань Цзи опешил. В следующее же мгновение у него внутри все похолодело. «Руки», которыми этот «человек» обнимал его, скользнули между раскинутых крыльев и врезались в спину, выходя из груди.

Превратившись в лозы, «руки» принялись шарить у него в животе, а потом опутали позвоночник.

— Ах, — выдохнул предполагаемый король демонов, — кости настоящей Чжу-Цюэ такие горячие.

Силы покинули Сюань Цзи. Окружавшая его иллюзия в миг рассеялась, и тело безвольно повисло в воздухе. Лозы врезались в его спину, пронзили грудь, а затем даньтянь и горло, крепко сшив их вместе.

С огромных крыльев, как снег, посыпались ярко-красные перья. Взгляд Сюань Цзи стал совершенно пустым.

Все случилось так быстро, что он даже не успел среагировать.

Вдруг словно из ниоткуда появилась фигура, закутанная в черный туман.  Фигура, как сумасшедшая, взмыла вверх и вцепилась в «прошившую» Сюань Цзи лозу.

Наблюдавшая за ними белая тень охнула и, в конце концов, показала свое истинное лицо.

— Наконец вы соизволили появиться, Ваше Величество владыка людей, — произнесла она.

Не успела тень договорить, как от корней высохшего древа потянулись бесчисленные веточки и ростки. Словно змеи, они приближались к Шэн Линъюаню. Но вдруг, под ногами противника вспыхнуло огненное кольцо.

— Готов к чистосердечному признанию, гнилая деревяшка? Может, тебя даже помилуют.

В следующее же мгновение за спиной тени возник еще один Сюань Цзи. Одновременно с этим тело «прошитого» лозами «Сюань Цзи» превратилось в металлический шар. Шар рухнул вниз и вытянулся в длинную цепь, моментально сковав окруженную тень.

Черный туман, окутавший фигуру отчаянно рвущего лозу «Шэн Линъюаня», в миг рассеялся. За завесой никого не было. Все, что увидела тень, оказалось сотканной из тьмы иллюзией.

— Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, — чеканя каждое слово, произнес Сюань Цзи, медленно натягивая цепь. — Ради вас, достопочтенные, я «умирал» тридцать пять раз и никогда... никогда не терял ни одного пера!

В этот самый момент до ушей Сюань Цзи донесся голос:

— Разрушен!

Когда тень угодила в ловушку, исчезнувший без следа Шэн Линъюань, наконец, отыскал око массива. Черный туман в его руке превратился в длинный шип и безжалостно пронзил находку.

В «Едином массиве» начался хаос. Корни огромного дерева взмыли вверх, и каменные стены, из которых состояло здание Главного управления, начали рассыпаться. Заполонившие все вокруг миазмы рассеялись, открывая взору сокрытую под корнями «Печать казненных рабов».

Но меч в руке Шэн Линъюаня не остановился. Сквозь обвалившуюся крышу полуразрушенного здания грянуло Небесное Бедствие. Угодив в дерево, молния расколола массивный ствол, и из свинцовых туч хлынул дождь.

— Вот она, молчаливая солидарность! — присвистнул Сюань Цзи, ощущая под ногами сильную дрожь. Повысив голос, он вновь обратился к Шэн Линъюаню, — значит, ты принимаешь мою «клятву вечной любви»?

Они и правда прекрасно понимали друг друга, ведь Его Величество произнес только одно слово:

— Катись.

— Могу ли я воспользоваться этой двусмысленной ситуацией3, чтобы сделать тебе предложение? — вновь отозвался Сюань Цзи. Стоявший кругом грохот разрывал барабанные перепонки. Желая быть услышанным, юноша снова повысил голос и заорал, не щадя голосовых связок, — неужели ты вернулся ко мне только для того, чтобы сказать «убирайся»? Ваше Величество, какой же вы подонок…

3 П/п: Сюань Цзи говорит о «двусмысленной фразе», даже о некоем «каламбуре». Все дело в том, что слово 滚 (gǔn) — катись отсюда, убирайся вон; также идет в связке со словом 婚 (hūn) — брак. В китайском языке есть выражение 滚婚 (gǔn hūn) — досл. скользящий брак. Вот только, такой брак скорее «катится под откос».

Но не успел Сюань Цзи договорить, как Шэн Линъюань бросился к нему и резко вцепился плечо. Сюань Цзи отшатнулся, но Шэн Линъюань дернул его за собой и оттащил более чем на десять метров в сторону.

Из образовавшейся в полу трещины вырвались гибкие листья хлорофитума и едва не схватили Сюань Цзи за ноги.

Когда-то оно было обычным декоративным растением. Осколки цветочного горшка все еще валялись неподалеку, в то время как растение вовсю жило своей жизнью. Крепкий, словно сверло, стебель вонзился в лежавшую под ногами плитку. Длинные, семь или восемь метров в длину, пурпурные, словно напившаяся кровью пиявка, корни насквозь прошивали мрамор.

— Какого черта? — больше всего на свете Сюань Цзи ненавидел пиявок. Он тут же взмахнул крыльями, взмыл в воздух и потянул за собой Его Величество. — Что происходит?

— Не знаю... — склонив голову, отозвался Шэн Линъюань. — Отпусти меня и говори потише, я не глухой.

Сюань Цзи потер пальцами заложенное ухо. Только теперь он заметил, что бушевавшая снаружи гроза прекратилась, и бивший в глаза свет заметно потускнел. Сюань Цзи смотрел на то, в какое жалкое зрелище превратился главный зал: под влиянием «Печати казненных рабов», некогда мертвое древо продолжало разрастаться, вгрызаясь корнями в здание и поглощая все, что встречалось у него на пути. Но клинок Его Величества расколол массив, и дереву пришлось выплюнуть то, что оно успело засосать. Все проглоченные древним гигантом растения тут же «вернулись к жизни», и все стало только хуже.

Окна заволокло разросшимися лианами, со всех сторон ползли зеленые лозы опрокинутого на пол сциндапсуса, образуя под ногами своеобразный ковер. Вдруг до обоняния Сюань Цзи донесся сладкий, почти приторный аромат. Это был огромный цветущий жасмин. Растение достигало высоты целого этажа, а каждый цветок был размером с бумажный фонарь. Цветы скорбно склонили свои белые головки.

Внезапно Сюань Цзи что-то почувствовал и быстро посмотрел на часы. Часы показывали ровно одиннадцать вечера.

Проклятие, уже полночь!

Сразу за этой мыслью последовал сильный подземный толчок... Нет, это было не землетрясение, это был гром.

Но гром гремел всего полминуты. Это больше напоминало глубокий вдох, плавно погрузившийся в даньтянь. А потом раздался голос. Он был высоким и очень раздраженным. Таким же, как у пустой куклы, — воплощения Шэн Линъюаня, — в тот день, когда его призвали темным жертвоприношением, и он, отказавшись от условий контракта, разрушил половину здания. С каждым раскатом грома древо все больше и больше обугливалось, но окружавшая его растительность почему-то продолжала цвести.

Молнии сотрясали дерево, и энергия, которую оно поглотило при помощи «Печати казненных рабов», больше не скапливалась в одном места, а рассеивалась во все стороны.

Но вдруг из цветущих растений вырвались бесчисленные белые тени. Самые крупные из них были ростом с человека, а самые маленькие напоминали сказочных цветочных фей. Каждая из них обладала странной божественной аурой. По отдельности они казались интересными, но собравшись вместе, утратили всякий шарм, сделавшись похожими на тополиный пух, носившийся по Юнъаню поздней весной.

Фальшивые пилюли, привлеченные «Печатью казненных рабов», устремилась к зданию, но вдруг застыли и неподвижно повисли в воздухе.

После испепеляющей грозы, наконец, хлынул холодный дождь, и пилюли попросту смыло водой. Коснувшись их, капли дождя превратились в кровь, и все вокруг сделалось похожим на арену кровавой бойни. Предчувствуя беду, выбравшиеся из здания сотрудники бросились на поиски укрытия.

Чудом избежавший крушения вертолет медленно садился на укрытый дождем задний склон горы. Сидевшие на борту люди приготовились к крушению.

Но вопреки ожиданиям дождь не принес с собой никаких разрушения. Разразившаяся буря смыла кровавые следы, и некогда неприступная гора Сишань вновь наполнилась свежестью. Кровавые капли напоминали какое-то особое удобрение. В самый разгар зимы задний склон горы укрыл цветущий ковер, и аромат оживших растений заглушил стоявшее в воздухе зловоние.

В висевшем на волоске Главном управлении Сюань Цзи наблюдал за «тополиным пухом». На деле, это оказались различные жертвенные письмена.

— А я-то думал, что это Хэ Цуйюй преуспела в жертвоприношениях, — Шэн Линъюань поправил порванный Сюань Цзи воротник, и на два метра отодвинулся от того, кто утверждал, что «никогда не терял перья». Увидев на полу превратившегося в бурлящий котел зала одну единственную целую плитку, Его Величество спокойно встал на нее. — Не ожидал, что за всем этим стоит настоящий мастер. Обычные люди используют ритуалы для общения с демонами, но ты особый случай. Только Цзю Сюнь решился бы принести в жертву Бедствий, только он мог бы пойти против воли небес и уничтожить богов.

Из-за истории своего рождения Сюань Цзи испытывал отвращение к жертвоприношениям и жертвенным письменам. Даже спустя три тысячи лет он мало что о них знал и потому испугался, услышав слова Шэн Линъюаня.

— Что... Принести в жертву Бедствий? Ты имеешь в виду Алоцзиня и Вэй Юя?

Сюань Цзи вдруг вспомнил, что, когда он ворвался в главный зал, его встретили клинки, некогда использованные против них Вэй Юем. А миазмы внутреннего демона, созданные при помощи энергии демона небес, украденной у Его Величества, использовала тень. Их противник создал себя из ста восьми заплат и даже попытался прикоснуться к его костям. Этот трюк, очевидно, был в характере клана шаманов.…

Три тысячи лет назад Цзю Сюнь поглотил бесчисленное множество древних духов. Три тысячи лет спустя он же поглотил трех Бедствий!

Почему это чудовище до сих пор поглощало все подряд?!

Похожие на тополиный пух жертвенные письмена постепенно собирались вместе, формируя человеческую фигуру. «Человек» усмехнулся и медленно выдохнул. Почувствовав свободу, он начал стремительно меняться. Он рос, становился все больше и больше. Два метра, три... вскоре его силуэт горой возвышался над полуразрушенным зданием. Очертания его фигуры были сотканы из белоснежных текстов. Жертвенные письмена стекались со всех сторон, их становилось все больше и больше, пока гигант не превратился в огромного туманного человека.

Мгновение спустя в центре туманного человека появилась еще одна фигура, облаченная в повседневный зеленый халат. Таинственный незнакомец выглядел совсем как небожитель.

Подобно падающей Вавилонской башне, здание Главного управления переломилось надвое, и во все стороны, цунь за цунем, начали расползаться все новые и новые трещины. С высоты птичьего полета казалось, что раскиданные повсюду массивы представляли собой выжженное пепелище. В Сишань царил самый настоящий хаос. Кое-как взлетев с тридцать шестого этажа, вертолет совершил вынужденную посадку на заднем склоне горы. Ван Цзэ выбрался наружу и ошеломленно уставился на руины Управления.

Лишь мутировавшие растения продолжали героически сражаться4 с огнем. Потомок Чжу-Цюэ принес их в жертву, и в небо взвились клубы густого едкого дыма. Среди них можно было рассмотреть огромную и свирепую белую тень. Окруженная бушующим пламенем, под рокот громовых раскатов, тень рычала и размахивала горящей лозой.

4 前仆后继 (qiánpūhòujì) — передние падают — задние встают им на смену (обр. о преемственности в героическом деле, борьбе).

— Что это... — пробормотал Ван Цзэ, — неужели этой зимой уровень загрязнения воздуха превысит РМ2,55?

5 Частицы PM2.5 — взвешенные твердые микрочастицы и мельчайшие капельки жидкости (10 нм - 2,5 мкм в диаметре), содержащиеся в воздухе.

— Папа Сяо! — Оперативники «Фэншэнь» тут же бросились помогать людям, находившимся на борту вертолета. К Сяо Чжэну подбежал Чжан Чжао. — Внешний массив, возведенный за пределами горы Сишань, сильно поврежден. Отправившиеся домой коллеги сообщают, что здание Управление можно увидеть невооруженным глазом. Нельзя, чтобы нас видели обычные люди! Директор Хуан думает, как перекрыть дорогу. Он хочет знать, как долго это продлится…

— Да какая разница? Просто перекройте ее! — перебил его Сяо Чжэн. — Думаешь, самая важная проблема Управления — это риск разоблачения? Нет, проблема в том, что хранится под землей! Система защиты здания скоро рухнет, и знаешь, что случится, если повредить то, что запечатано внизу? Почему вы здесь? Командир Янь говорил, что на выручку явится «Баоюй». Где Шань Линь?

— О, командир Шань сказала, что все запечатанное под землей представляет огромную опасность. Она отправилась вниз, чтобы оценить обстановку, — тут же отчитался Чжан Чжао. — Сестрица Юэси пошла вместе с ней, они спустились с парковки. Пока мы их ждем, можем немного поболтать.

— Что?! — хором воскликнули Ван Цзэ, Сяо Чжэн и Янь Цюшань.

Вдруг в землю с грохотом ударила молния, обрушившись с неба, как самый настоящий дракон. Ударная волна захлестнула обломки здания и прокатилась по заднему склону горы. Все присутствующие на мгновение оглохли и ослепли, а по разбитой земле поползли уродливые шрамы.

Все электронные устройства, имевшие доступ к интернету, тут же оповестили оперативников о повышении риска утечки из «Хранилища опасных грузов».

Глава 114

— Несносное дитя, — двусмысленно произнес Шэн Линъюань, ругая и друга, и врага. — Да что ты знаешь?

Из-за грозы нагрузка на здание увеличилась во множество раз, превысив все допустимые пределы. Подземные этажи оказались обесточены. Везде, куда хватало глаз, стояла кромешная темнота. Но в глубине нескольких запечатанных контейнеров что-то поблескивало. Странные существа стреляли взглядами из всех углов и недоброжелательно поглядывали на непрошеных гостей.

Чувствуя, что защитный массив ослаб, заключенные в Хранилище объекты тут же устроили переполох. Они издавая звуки, недоступные для человеческого слуха. Шань Линь остановилась и прислушалась:

— С десятого по тринадцатый запечатаны живые существа. Если мы хотим запустить аварийную заморозку, сперва мы должны пересчитать их и перенести в безопасное место. Нам придется рисовать двумя кистями сразу1. Силовики останутся здесь, а остальные пойдут со мной вниз!

1 双管齐下 (shuāng guǎn qí xià) — рисовать одновременно двумя кистями (обр. в знач.: двигаться одновременно двумя путями, преследуя свою цель; действовать параллельно).

В подземной части Главного управления располагался механизм аварийной заморозки. Пульт управления, запускавший его, находился на минус двадцать девятом этаже. В случае необратимых повреждений здания, можно было включить предельный режим — режим сверхнизких температур, тем самым предотвратив утечку особо опасных веществ.

На двадцать девятом подземном этаже хранилось семя снежного лотоса. Невероятно холодный артефакт. Это ископаемое обнаружили на горном плато после схода лавины. Говорят, что снежный лотос родом из тех далеких времен, когда по небу летали цзулун2 и цилинь3. Он мог превратить зеленые тропические горы в заснеженные холмы, изменив климат целого региона. Но, к сожалению, по прошествии стольких лет, пережив глобальное потепление, семя снежного лотоса впало в спячку. Предполагается, что это произошло сразу после четвертого ледникового периода4.

2 祖龙 (zǔlóng) — цзулун, старейший дракон в древнекитайской мифологии и легендах.

3 麒麟 (qílín) — цилинь, единорог (сказочный зверь, изображаемый в виде однорогого оленя, покрытого чешуей. Согласно легендам, является предвестником счастливых событий, дарует детей бездетным супругам. Когда показывается людям, то этим предвещает появление гениального исторического деятеля).

4 小冰期 (xiǎobīngqī) — Малый ледниковый период (МЛП). Период глобального относительного похолодания, происходивший в течение 1550—1850 годов. Самый холодный период по среднегодовым температурам за последние две тысячи лет.

Ученые из исследовательского института потратили двадцать лет на то, чтобы изучить природу низкотемпературных свойств семени снежного лотоса и сделать их основой для системы защиты подземных этажей. После запуска режима сверхнизких температур нижние этажи будут изолированы от поверхности земли. И в течение следующих двадцати минут все здесь превратится в лед. Без специального размораживающего препарата режим сверхнизких температур может длиться до конца времен. Во всяком случае до тех пор, пока Сюань Цзи не перейдет на сторону врага и не выжжет все вокруг пламенем Чжу-Цюэ.

— По предварительным данным, когда запустится режим сверхнизких температур, более половины хранящихся здесь объектов получат непоправимый ущерб, — прошептал один из оперативников «Баоюй». —Командир Шань, это несоизмеримые потери.

— Приказы здесь отдаю я, — не оглядываясь, бросила Шань Линь. — Поторопитесь, не отставайте от «Фэншэнь».

После отключения электричества остановились все лифты, перестали функционировать электронные замки, вышли из строя пульты дистанционного управления. Оперативникам пришлось спускаться по лестнице, открывая двери обычными ключами.

В узком аварийном проходе было темно. Идущие под землю оперативники чувствовали, как содрогалось огромное здание, как на их головы сыпались камни и песок. Им казалось, что внизу нечем дышать. Они были напуганы. В любой момент их могло похоронить заживо. Вдруг где-то впереди раздался глухой хлопок. Мифриловая пуля разрезала темноту, вспыхнув, словно зажженная спичка. Это была Гу Юэси, выстрелом проложившая команде путь.

— На шестнадцатом подземном этаже зафиксирована утечка опасных веществ, — сухо отрапортовала Гу Юэси.

На самом деле, девушка ужасно нервничала. Окружавшие их массивы были повреждены. Стоило кому-то из оперативников включить датчики аномальной энергии, как они тут же выходили из строя, часть объектов не попадала под инфракрасное излучение. Спокойно передвигаться в таких условиях мог лишь человек с рентгеновским зрением. При помощи своих глаз Гу Юэси следила за тем, чтобы все было в порядке, она не могла допустить ни единой ошибки, иначе те, кто шел позади нее — могли умереть.

Они прошли лишь шестнадцать этажей. Чем ниже они спускались, тем опаснее и смертоноснее становились запечатанные в Хранилище объекты.

— Не беспокойтесь о малышке Гу. Обходите ее стороной. Не прикасайтесь к ней. У нас нет ни времени, ни людей. Мы идем прямо на двадцать девятый этаж.

— Держитесь подальше от правой стены, — понизив голос, скомандовала Гу Юэси, крепче сжав мифриловый пистолет. — Там что-то есть...

Но прежде, чем она успела договорить, из стены аварийного прохода вылетел огромный топор. Если бы оперативники «Баоюй» не прислушались к ее словам, Небесная секира отрубила бы им головы.

Но рентгеновское зрение Гу Юэси сумело засечь инструментального духа.  От удара часть стены рухнула, и «барьерная печать» дала сбой. Освободившись, дух закружился в узком пространстве, словно взбесившийся призрак. На его бледном лице читалось лишь желание убивать.

Гу Юэси опустила глаза, окинув взглядом спиральную лестницу, и у нее закололо в затылке. Аварийный проход кишел смертоносными орудиями.

— Командир Шань, почему мы храним здесь столько опасных вещей? — осведомилась Гу Юэси.

— Сейчас, когда активность Чиюань снизилась, мутанты, с которыми нам приходится сталкиваться, делятся лишь на два или три вида. Большинство из них — артефакты, — сказала Шань Линь. — Они напоминают мины, забытые в земле после войны. Наша задача состоит в том, чтобы бережно хранить эти объекты и заботиться о них.

— Тогда почему бы нам не уничтожать их сразу при обнаружении? — спросил оперативник второго отряда «Фэншэнь».

— Они нужны для исследований. У нас слишком мало данных, современное общество невежественно. И… — отозвалась Шань Линь.

— И что?

Женщина на мгновение замолчала, но так и не решилась продолжить.

— Массив, установленный на двадцать третьем этаже, сильно поврежден. Я чувствую его даже стоя здесь. Будьте осторожны. Если у кого-то из вас есть связь, позвоните тем, кто остался наверху.

И… не стоит забывать.

До того, как мир стал принадлежать людям, на земле существовало бесчисленное множество духов и божеств. Эти духи могли повелевать стихиями, но однажды, все они исчезли без следа. Веками они враждовали с людьми и, в конце концов, проиграли в той жестокой войне. Но их смерть не была напрасной. Выжившие смешались друг с другом, объединили родословные, они жили и размножались, перерождаясь поколение за поколением. Границы добра и зла истончились, приобрели совершенно другой оттенок. Словно опавшие листья, по весне превратившиеся в грязь.

Это след, оставленный ими в истории.

В кармане Сюань Цзи вибрировал телефон, но ему было все равно. Перья на его крыльях встали дыбом, тело словно парализовало. Тот, кто появился из жертвенных надписей, отличался тонкими чертами и хрупким телосложением. Его лицо, усеянное следами множества бед и несчастий, украшали изогнутые брови. Он напоминал бедного и больного чахоткой ученого, только что провалившего последний экзамен.

Появившись на руинах Управления в самый разгар грозы, этот человек выглядел как заблудившийся сюцай5. Убегая от лисьих духов из «Записок о странном»6, он по ошибке забрел на съемочную площадку «Годзиллы». Все это казалось странным... Особенно странно было Сюань Цзи, однажды лично отрубившему «сюцаю» голову и наблюдавшему за тем, как она прокатилась восемь метров по земле.

5 聊斋志异 (liáozhāi zhìyì) — «Повести о странном из кабинета Ляо» (сборник новелл 17 века, автор — Пу Сунлин (1640–1715). Знаменитый китайский писатель, известный также под псевдонимом Ляо Чжай).

6 秀才 (xiùcái) — сюцай (ученая степень или звание при различных системах государственной аттестации учёных или чиновников до дин. Мин).

—  Цзю Сюнь…

— Хоть Цзю Сюнь и был редкостным мерзавцем, его кости давно остыли, — прервал его Шэн Линъюань. — Ты не должен насмехаться над ним.

Человек в простых одеждах, заподозренный в бытности «королем демонов», произнес:

— Мы так давно не виделись, Ваше Величество. Неудивительно, что самой большой помехой для людей стали не миазмы внутреннего демона, а самообман. Предки не врали. Ты узнал «Единый массив», но, сдается мне, ты не собираешься узнавать меня. Даже если Почтенный государь стоит прямо перед тобой, ты смеешь, глядя ему в лицо, называть его самозванцем?

— О? — черный туман в руке Шэн Линъюаня превратился в длинный меч, голос Его Величества стал тише. — А почему это я не смею?

— Но ведь ты — лишь фигура на доске, ты инструмент в руках людей, единственное, что принадлежало тебе в этом мире — это твой клинок. Люди подняли тебя на «Башню полумесяца», ты добрался до самой вершины, но потерял меч демона небес. В глубине души ты знал, что он никогда к тебе не вернется. И что ты сделал? Ты прикрылся высокопарными речами о «долге», ставшими венцом на твоей могиле. Ведь тот, кто «больше всего на свете ценит общие интересы», «кормит простой народ» и «несмотря на унижения, жертвует собой ради целого мира»… внушает благоговейный трепет!— произнес мужчина в простых одеждах. — Шэн Сяо! А теперь, стоя перед лицом Почтенного государя, осмелишься ли ты сказать, что готов еще раз пожертвовать собой ради людей?

Шэн Линъюань задумчиво посмотрел на говорившего. С минуту помолчав, он многозначительно улыбнулся, но так ничего и не сказал.

Явившийся из жертвенных надписей человек улыбнулся ему в ответ:

— Ты не можешь этого сказать. Так зачем ты откликнулся на темное жертвоприношение?

Сюань Цзи почувствовал, как по спине заструился холодный пот.

Он и раньше пытался анализировать ситуацию. Технически, первое жертвоприношение пробудило лишь пустую куклу. Но настоящий демон небес напоминал громоотвод. Пока он отдувался за других, три великих Бедствия: жадность, гнев и безумие бесчинствовали на земле. Кроме того, Шэн Линъюань боялся пробудить Чиюань. Он мог использовать лишь одну или две десятых от своей силы. Желавший свободы демон небес теперь был связан по рукам и ногам. Он больше напоминал монаха.

Но... Сюань Цзи заметил, что, намеренно или нет, упустил из виду одну деталь: почему Линъюань отозвался на жертву Би Чуньшэн?

Если темное жертвоприношение совершалось смертным, великие духи продолжали спать. Если им это надоедало, они могли разозлиться и восстать против заклинателя. Если бы Шэн Линъюань действительно хотел уснуть вечным сном, он бы закопал плясавшую на его могиле Би Чуньшэн в землю.

Когда они поймали Алоцзиня в лесопарке Дунчуаня, юноша произнес странную фразу. Она звучала как истинное откровение. В переводе с языка шаманов это означало: «Брат Линъюань, на самом деле ты такой же, как я».

Но сейчас, вспоминая эти слова, можно было сделать некоторые выводы. Неужели причина, по которой темная жертва пробудила Шэн Линъюаня носила сугубо «технический характер»?

Первая половина его жизни была наполнена ложью, которую упорно выдавали за правду, а вторая — самообманом7. Когда он, будучи живым, вспоминал все, что с ним произошло, когда он еще не надел на себя корону владыки людей, был ли взгляд белой, как нефрит, пустой куклы таким же добрым?

7 掩耳盗铃 (yǎn’ ěr dào líng) — заткнув уши, воровать колокольчик (обр. в знач.: не признавать очевидного, обманывать себя).

Сюань Цзи поспешно оглянулся и посмотрел на Шэн Линъюаня.

— Что за лицо? — усмехнувшись, отозвался Шэн Линъюань. Меч в его руках был соткан из темной энергии демона небес, но его лезвие сияло ярче молнии. Клинок пронзил фигуру, витавшую в белом тумане.

— Цзю Сюнь — последний король демонов, сын морской змеи. Тот, кому суждено было стать причиной мучений всех демонических кланов. Из-за того, что он отказался повиноваться и решил силой захватить Чиюань, я превратился в демона небес. Я должен был усмирить его племя, уничтожить их, навести порядок и подавить мятежи, вспыхнувшие среди людей. Все мы — фигуры на доске. Едва появившись на свет, мы уже записаны в книгу небес. И все эти красивые слова про «встречу звезд Шэнь и Шан» просто чушь!

Конец фразы утонул в звоне клинка. Человеку из белого тумана, выдававшему себя за того, кто поглотил трех Бедствий, было трудно противостоять остроте меча. Он поспешно отступил. Но клинок Его Величества едва не разорвал белое марево, составлявшее его тело.

— Я не обычный человек, вынужденный работать за жалованье. Я — владыка людей. Я заслужил свою жизнь, а не сторговался за нее. Если звезды Шэнь и Шан соединятся, мы разобьем эту астролябию и проложим новый путь к небесам. Только скупой станет считать победы и поражения на шахматной доске. Даже если Цзю Сюнь пал от моей руки, даже если это было достойное поражение, кто посмеет болтать такое перед ним?!

И все же, почему он откликнулся на жертвоприношение сумасшедшей Би Чуньшэн?

Дело вовсе не в болване, хвалившемся своими перьями. А в том, что люди отняли его собственные крылья. Там, в Чиюань, Его Величество пробудил птичий пух. Шэн Линъюань не помнил, кто он такой, но из гроба его вытащил птичий запах... Ведь Би Чуньшэн не сказала ни слова на изящном языке, как бы этот дьявол понял, что она имела в виду?!

— Несносное дитя, — двусмысленно произнес Шэн Линъюань, ругая и друга, и врага. — Да что ты знаешь?

Грянул гром. Может потому, что человек из белого тумана поглотил трех Бедствий, он мог с легкостью конкурировать с Шэн Линъюанем за гнев небес. Небо озарилось молнией, и в центре лба Сюань Цзи вспыхнул тотем.

Сюань Цзи напрягал извилины, силясь понять, что именно говорил и делал старый дьявол. Больше всего на свете он хотел услышать в его речах и тяжелом дыхании хоть толику искренности, но владыка людей привык скрывать свои чувства, а «после смерти» и вовсе стал делать это тщательнее. Расставания и встречи, жизнь и смерть, все зависело от воли Его Величества, все было под его контролем. И вот его способ расположить к себе других, сказать кому-то: «это для твоего же блага» и «да что ты знаешь».

Этот, мать его, «возлюбленный» предпочел бы провести свое время в компании злейшего врага. Когда-то они мечтали порубить друг друга на куски, а встретившись через три тысячи лет внезапно стали добрыми друзьями!

— Конечно, я ничего не знаю, никто мне ничего не говорил, — холодно усмехнулся Сюань Цзи. Пламя в его руках превратилось в длинный лук. Во все стороны разлетались искры, окутывая лук плотным кольцом. Сюань Цзи собрал их, превратил в стрелу и положил на тетиву. — Кто я такой, в конце концов? Домашняя хохлатая майна. Можете погладить меня или дать мне тыквенных семечек. Мои перья всегда будут гладкими и яркими, а еще я буду вам петь!

Объединившись против общего врага, эти двое постоянно ссорились, в то время как их единственный противник ни на мгновение не мог открыть рот, не мог вставить ни слова.

Сотканная из «тополиного пуха» тень больше не могла сохранять человеческий облик. Белесая дымка, словно белый шелк, окутала тело того, кто называл себя королем демонов, и его дьявольская сила внезапно возросла. Три ауры: шамана, гаошаньца и тени слились воедино.

В этот момент здание сотряс гул, смешанный с раскатами грома. Он шума закладывало уши. Никто не знал, где Ван Цзэ нашел этот громкоговоритель, но эта штука ревела так, что его было слышно по всей стране:

— Директор Сюань!

Рука Сюань Цзи дрогнула, и летящая стрела едва не угодила мимо цели.

— Ты больной?! Эй, карп, на чьей ты стороне?

Но Ван Цзэ не слышал его претензий, он продолжал орать:

— Держи себя в руках! У тебя шнурки развязались!

Сюань Цзи предпочитал ботинки. Шнурки служили украшением и завязывались мертвым узлом. Он никогда их не развязывал. Несмотря на всю свою занятость, он опустил глаза и, наконец, понял, что к чему. На подземных этажах Главного управления находились склады ядовитых и взрывчатых веществ.

Глава 115

Их преступление заключалось в том, что они появились на свет.

Сюань Цзи разжал пальцы и выстрелил. Стрела устремилась к человеку в простых одеждах, едва не сжигая жаром белоснежные жертвенные письмена, и мгновение спустя прошила его грудь. Превратив халат ученого в кардиган, стрела описала дугу и вонзилась в землю. Пол треснул, и зрачки Сюань Цзи сузились. Выжженные до углей корни древнего дерева не погибли. Они тянулись вниз на неизвестную глубину и полностью опутывали собой все здание!

Божественное сознание Сюань Цзи последовало за ними, и юноша обнаружил, что тысячи насытившихся силой Бедствий корней проникли в главный защитный массив, призванный охранять подземные этажи. Десятки оперативников «Баоюй», несших запечатанные ящики, до сих пор находились в узком аварийном проходе!

«Сюцаю», выдававшему себя за короля демонов, обожгло лицо. Он дико усмехнулся, обнажив длинные клыки, и его вид стал намного свирепее. Щеки впали, подбородок заострился, делая его похожим на обезьяну.

— Здесь нет… трехсот лянов серебра1… Ха-ха-ха! — веселился он.

1 此地无银三百两（cǐ dì wú yín sānbǎi liǎng） — досл. здесь не зарыты триста лянов серебра. Китайская идиома, вышедшая из рассказа о человеке, который зарыл в землю деньги, а сверху на всякий случай написал «здесь не зарыты 300 лянов серебра». Сосед, прочтя записку, деньги вырыл и приписал: «Сосед Ли Сы деньги не крал». (обр. выдать себя с головой).

Его смех утонул в глухом рокоте. Из-под земли взвился толстый, похожий на питона, корень. Украшавшая пол белая мраморная плитка теперь казалась мягкой и ломкой, как жаренная лепешка, только-только поднятая со сковородки. Мелкие осколки сталкивались друг с другом и разлетались во все стороны.

Корни пронизывали все подземные этажи. Казалось, здание вот-вот рухнет, похоронив заживо второго капитана «Фэншэнь» и командира «Баоюй»!

В следующее же мгновение крылья Сюань Цзи растворились в воздухе. Перья осыпались вниз, превращаясь в ворох светящихся пятен. Коснувшись земли, они вытянулись, обратившись тонкими стальными иглами, и безжалостно врезались в корни древнего дерева. Каждое перо напоминало дюбель-гвоздь, изо всех сил поддерживающий шаткую конструкцию.

После отключения электричества, сияющие стальные иглы вновь наполнили светом подземные этажи. Из перьев, минуя земную твердь, раздался голос Сюань Цзи:

— Здание вот-вот рухнет! Скорее, выбирайтесь оттуда!

«Баоюй» с запечатанными ящиками в руках остановились на минус десятом этаже. Услышав голос, они оставили свою ношу и бросились бежать.

Внезапно бушевавший снаружи ветер согнул торчавшую из обломков арматуру, превратив железные прутья в длинные мечи. Теперь они больше напоминали воздушные лезвия Алоцзиня. Сишань захлестнула непреодолимая жажда убийства. Смертоносная аура направилось прямо к Шэн Линъюаню.

Три запечатанных демона возродились в «бедном сюцае», заставив Шэн Линъюаня выпустить свою силу. На Управление, подобно оптической сетке2, обрушились Небесные Бедствия, и два призрака, черный и белый, стремительно ринулись сквозь них. Сюань Цзи показалось, что он услышал шепот Чиюань, и печать из костей Чжу-Цюэ стала намного сильнее.

2 Дифракционная решётка или оптическая сеть — оптический прибор, действие которого основано на использовании явления дифракции света. Представляет собой совокупность большого числа регулярно расположенных штрихов (щелей, выступов), нанесённых на некоторую поверхность.

«Баоюй» сбежали, но Шань Линь и остальные с успехом добрались до двадцать девятого этажа.

Услышав предупреждение Сюань Цзи, Шань Линь шагнула вперед, держа в руках мифриловый пистолет, и мягко сжала плечо Гу Юэси:

— Дальше я пойду одна. Немедленно поднимайся наверх и уходи...

Но Гу Юэси не произнесла ни слова. До того, как Шань Линь закончила говорить, девушка с размаху пнула дверь аварийного выхода. На этаже стояла непроглядная темнота. Один из оперативников поднял фонарь, и электрический луч устремился в коридор, как в черную дыру, после чего попросту исчез в чернеющем проходе. Но больше всего пугал висевший на двери знак, предупреждавший визитеров об опасности.

Шань Линь лишилась дара речи.

— Вероятно, с хранившихся здесь артефактов слетели печати, — сказала Гу Юэси. — Командир Шань, забудь про благородство. Тебе не справиться с этим в одиночку.

— Что хранится на минус двадцать девятом этаже? Почему здесь так тихо? — спросила Шань Линь.— Здесь находится «камера сенсорной депривации», — отозвался один из оперативников «Фэншэнь», поспешно запросив информацию во внутренней сети. — Попав в радиус его действия, люди лишаются всех своих чувств... Они полностью теряют чувствительность к физическим ощущениям.

Человек мог бы прожить без обоняния и вкуса. Не имея зрения и слуха, люди обходились осязанием. Но утратив все телесные ощущения, они бы попросту погибли. Когда-то давно, желая избавиться от «осязания», Шэн Линъюань вырвал сердце из груди. Это вызвало паралич расположенных на коже нервных окончаний. Его Величество знал, что прежде, чем он сгорит дотла, ему разорвет внутренности.

Потеря всех телесных ощущений означает, что человек не будет чувствовать ни ударов, ни вибраций, если он споткнется, его тело не сумеет удержать равновесие. В случае, если за дверью больше одного поврежденного контейнера, или если кого-то из оперативников внезапно убьют, никто этого так и не заметит. До самой последней секунды никто из них не узнает, какой именно орган был поврежден.

— Командир Шань, — подал голос кто-то из оперативников «Баоюй». Он хотел было сказать: «Давайте немедленно уйдем отсюда», но Гу Юэси деликатно отвела Шань Линь в сторону.

Девушка уставилась на распахнутую дверь аварийного выхода, и волосы на ее затылке встали дыбом. Дверь почти исчезла, теперь из темноты виднелся лишь край предупреждающего знака.

То, что находилось по ту сторону проема, медленно расширяло свои владения.

Здание снова затряслось, и на головы оперативников «Фэншэнь» и «Баоюй» посыпались пыль и каменная крошка. Откуда-то сверху вновь раздался голос Сюань Цзи:

— Командир Шань! Капитан Гу! Вы меня слышите? Старшие, прошу вас, не задерживайтесь!

Шань Линь прошиб холодный пот.

— Какой у этой штуки радиус поражения?

— Неизвестно. Данные об экспериментах отсутствуют, — нервно ответил оперативник «Фэншэнь». — Но ученые из института измерили уровень аномальной энергии и пришли к кое-какому выводу: радиус воздействия подобных артефактов может составлять до нескольких сотен километров.

Сотни километров вокруг... Что ж, этого хватит, чтобы поглотить всю столицу.

Шань Линь взглянула на висевшую в коридоре карту двадцать девятого этажа и тотчас же воспроизвела ее в своей голове. Женщина стиснула зубы: «Иди. Даже если сегодня тебя здесь похоронят, ты должна пойти».

Способности класса духовной энергии выходили за рамки пяти чувств. Будучи представителем данного класса, Шань Линь тоже использовала кое-какие трюки. Она могла создать «поле духовного восприятия». Проще говоря, все люди, находившиеся на некотором расстоянии от нее, могли чувствовать присутствие друг друга и таким образом обмениваться информацией. Информация передавалась словами, а «ощущалась» непосредственно мозгом. Вот только, это было не слишком эффективно. Ведь один и тот же материал разные люди воспринимали по-разному. Даже в беседах лицом к лицу нередко возникало недопонимание, а уж без такого средства связи, как речь, абстрактные сообщения представляли собой лишь очень упрощенные сигналы.

Шань Линь и представить себе не могла, что ее бесполезная способность однажды сослужит ей добрую службу. Связывать оперативников вместе не было никакого смысла, но здесь, в этом темном глухом пространстве, где каждый чувствовал себя брошенным и одиноким, это могло бы развеять их страхи... Если кто-то из них неожиданно погибнет, его товарищи будут в курсе.

Гу Юэси держала перед собой длинную палку и бессознательно водила ей по полу, обшаривая пространство под ногами. Она понятия не имела, от чего приходилось расчищать путь. Коснись она того, чего не следовало касаться, и, кто знает, к чему бы это привело. Потому Гу Юэси делала все, чтобы по максимуму устранить все возможные препятствия. Иначе люди, что следовали за ней, могли упасть и даже не заметить этого.

Все оперативники прошли строгую военную подготовку и могли двигаться в одинаковом темпе. Но оказавшись в кромешной темноте, им только и оставалось, что подсчитывать шаги и кое-как обозначать свое положение. В конце концов, теперь все зависело от удачи.

Продвигаясь вперед, Гу Юэси внезапно вспомнила о «Южной башне»*, о которой рассказывал Его Величество.

*П/п: Южная башня упоминается в 87 главе.

Тысячи лет назад предки, что одарили ее рентгеновским зрением... были заперты в таком же месте?

Их преступление заключалось в том, что они появились на свет.

Гу Юэси закрыла свои бесполезные глаза и продолжила механически двигать рукой, сметая с пути невидимые препятствия. Она вспомнила чувство, что охватило ее в тот день, когда она впервые смотрела сквозь миазмы внутреннего демона.

Говорят, в природе существуют птицы, способные летать на высоте почти десять тысяч метров. Они не боятся гор и разряженного воздуха, не боятся пятидесяти или даже шестидесятиградусных морозов. А еще есть такая маленькая древесная лягушка, температура тела которой никогда не бывает постоянной. С наступлением зимы лягушка полностью замерзает, а потом, как ни в чем не бывало, оттаивает весной. Есть в этом мире даже крохи-тихоходки3, сумевшие пережить кембрийский период4. Они пришли к нам из очень древних времен, и следы их жизнедеятельности до сих пор находят в самых жарких и самых холодных местах планеты.

3 水熊 (shuǐxióng) тихоходка — тип микроскопических беспозвоночных, близкий к членистоногим.

4 Кембрийский период — геологический период, с которого начались палеозойская эра и весь фанерозойский эон. Начался 541,0 ± 1,0 млн лет назад, закончился 485,4 ± 1,9 млн лет назад. Продолжался, таким образом, примерно 56 млн лет.

И те невинные грешники, некогда приговоренные к изгнанию, отказались послушно умереть. Они породили на свет глаза, свободные от уз плоти и тьмы.

Значит… Если умирая, человек откажется верить в безвыходность своего положения5, перед ним вновь забрезжит свет надежды?

5 山穷水尽 (shān qióng shuǐ jìn) — истощились горы и воды иссякли (обр. в знач.: дойти до крайности; находиться в безвыходном положении).

Лоб внезапно обожгло острой пронизывающей болью. Стоя среди непроглядной темноты, Гу Юэси, наконец, распахнула свои глаза. Крупицы древней родословной, за миллионы лет почти растворившиеся в ее крови, услышали беззвучные мольбы своего юного потомка.

«Глаза познания» тут же передались всем, кто находился в «поле духовного восприятия» Шань Линь, и оперативники «увидели» пульт управления, ожидавший их на минус двадцать девятом этаже.

Но не успели они порадоваться, как Гу Юэси поняла, что мир перед ее глазами ощутимо накренился в сторону. Не успевшие привыкнуть к такой «точке зрения» оперативники решили, что дело в «неправильной фокусировке объектива». Но вскоре все они поняли, что ошиблись.

Скатившийся сверху валун ударил Гу Юэси в плечо. Девушка упала, и огромный камень безжалостно придавил ее к земле. Боли не было. Гу Юэси все еще могла дышать. Она тут же принялась осматриваться, оценивая положение.

Трещины в потолке и стенах становились все больше и больше. Никто не знал, что творилось наверху, но тем, кто был под землей, казалось, что своды этажей вот-вот рухнут.

Огромный древесный корень, прибитый к стене иглами Сюань Цзи, ожил и забился, словно умирающий питон. Но недаром перья Чжу-Цюэ обладали способностью противостоять демонам и отпугивать злых духов. С каждым новым движением корень становился слабее, пока, наконец, окончательно не засох.

Огненные перья убили его!

Когда корни высыхали, поглощенная ими энергия рассеивалась. Их диаметр стремительно уменьшался. Полностью истощив себя, они гибли и начинали гнить.

Пронизанные корнями подземные этажи почти полностью лишились опоры. Но спустившиеся на двадцать девятый этаж оперативники понятия не имели о том, что творилось наверху. Они все еще боролись за жизнь, но не могли ни крикнуть, ни сообщить об этом. Казалось, будто их заманили в ловушку, они не могли произнести ни слова.

У Сюань Цзи не осталось выбора, кроме как разделить остатки меча демона небес между своими перьями. Ранее, когда он одолжил половину клинка Янь Цюшаню, его тело стало полупрозрачным. А теперь он и вовсе исчез!

Каждое перо наполнилось металлом.

Меч демона небес был перекован в огне Чиюань. Его лезвие было невероятно прочным. Клинок распался, превращаясь в огромную сеть, тонкую, как крыло цикады. Сюань Цзи не мог уследить за всем. Все, на что он был способен, это поддерживать стены аварийного прохода, давая оперативникам шанс эвакуироваться с двадцать девятого этажа.

Он держал на своих плечах и земную, и подземную части Главного управления. Казалось, что он пришел в этот мир только для того, чтобы противостоять этому зданию. Пожалуй, в следующий раз он подыщет себе работу в одноэтажном доме!

Вид того, как Сюань Цзи растворился в воздухе, сильно травмировал Шэн Линъюаня. Боковым зрением юноша видел, что глаза Его Величества покраснели:

— Сяо Цзи!

Воздух со свистом рассекло воздушное лезвие, срезав длинную прядь рассыпавшихся волос Шэн Линъюаня, и Сюань Цзи с трудом выдавил из себя:

— Ваше Величество... Стрижка принцессы должна быть симметричной. А твоя новая прическа... вызывает у меня обсессивно-компульсивное расстройство.

Шэн Линъюань не нашелся, что ответить.

Что за долбанную чушь он там прощебетал?

— Твой меч появился из золотой статуэтки, брошенной в пламя Чиюань, и за три тысячи лет научился нескольким новым трюкам... Я пережил множество великих изменений и, наконец, стал настоящим человеком... Проклятие, я больше не могу этого выносить... Разве это не чудесно — быть живым? — Сюань Цзи чувствовал себя ростком, который вот-вот посадят в землю. В буквальном смысле этого слова... Тысячи запертых внизу существ узнали ауру потомка Чжу-Цюэ и зашевелились, ожидая случая, наконец, вырваться из сломанного массива. Сюань Цзи запыхался, но продолжал безостановочно болтать. — Знаешь… а я ведь не хотел связывать тебя. Потому взял и исчез, чтобы не ставить Ваше Величество в затруднительное положение, заставляя раздумывать над тем, как бы со мной расстаться.

Черный клинок в руках Шэн Линъюаня превратился в длинный хлыст и со свистом рассек воздух. Ударная волна уничтожила десятки воздушных лезвий и множество железных мечей, преградив путь Небесному Бедствию:

— Катись!

Человек в простых одеждах вновь превратился в белую тень. Он собирался сбежать, но хлыст отшвырнул его назад, едва не развеяв по ветру.

А на минус двадцать девятом этаже в «поле духовного восприятия» Гу Юэси со всех сторон хлынули тревожные вопросы. Шань Линь, принадлежавшая к  классу духовной энергии, передавала послания четче, чем другие. Гу Юэси не составило труда понять, что она имела в виду. Шань Линь просила ее оглядеться вокруг, чтобы дать остальным понять, как ее придавило. Они хотели спасти ее.

Но Гу Юэси категорически отказалась и упорно уставилась «глазами познания» на пульт управления.

«Нет, сначала пульт управления!»

«Дай хоть посмотреть, куда тебя ранило!», — в ярости подумала Шань Линь.

Гу Юэси заслуживала быть спасенной Янь Цюшанем. Она понятия не имела о своей ценности. Девушка в точности переняла упрямство бывшего командира, ее взгляд остался неподвижен.

«Не тратьте время»

Даже потеряв все чувства, Шань Линь ощутила нестерпимый жар в груди. В сердцах она решила, что «Фэншэнь» стоило переименовать в «Сборище тупоголовых идиотов».

Не медля ни секунды, она бросилась к пульту управления, ведомая «глазами познания» Гу Юэси.

В этот момент, в погрузившемся под землю сознании Сюань Цзи, наконец, сложилась картина происходящего на минус двадцать девятом этаже.

— Старший, рядом с пультом управления случилась беда. Виной всему камень из основания Южной башни. Кто вообще приволок сюда эту штуку? Сурок? Ваше Величество...

Но Его Величество был занят ненасытным «королем демонов», сумевшим поглотить сразу трех Бедствий. К несчастью, в прошлом эти трое не слишком хорошо ладили. О взаимопонимании не могло быть и речи. Все, что они делали — это мешали друг другу. Цзю Сюнь слишком быстро ел и вскоре заработал несварение. Воспользовавшись случаем, Шэн Линъюань тут же превратил его в волчок.

Застывшие в нерешительности грозовые облака, наконец, поняли, кто из них сильней, и изо всех сил обрушились на Шэн Линъюаня.

Небесное Бедствие разрушило черный хлыст, и с затянутых тучами высот спустилась сияющая молния. Краем уха услышав слова Сюань Цзи, Шэн Линъюань замешкался, выбирая, бежать ему или нет... И дело не в том, что он бы не смог этого пережить, дело в клятве союза6... Тьфу, этот болван, Сюань Цзи, постоянно обращался к какой-нибудь ереси, и теперь они с ним были связаны «системой круговой поруки». Если он увернется, молния обрушится на пол. Здание Главного управления находилось в аварийном состоянии, и Его Величество не мог этого допустить. На подземных этажах ползали напуганные мухи, они должны были остаться в живых.

6 山盟 (shān méng) — клятва союза (метафора). В основном относится к глубокой и непоколебимой любви между мужчиной и женщиной.

Будучи демоном, появившимся на свет в феодальную эпоху, Шэн Линъюань считал, что убийство нескольких человек не такое уж большое дело. Тем более, если это делалось для всеобщего блага. Но он знал, что Сюань Цзи бы с ним не согласился. Если он не убежит — это сделает больно телу Сюань Цзи. А если убежит — сердцу.

И почему этот крылатый засранец такой надоедливый?! Он появился на свет, чтобы прикончить его!

Вдруг откуда-то раздался грохот. Шань Линь вошла в пультовую и с успехом запустила последний рубеж защиты. Из-под земли поднялась огромная невидимая сеть и, словно пленка теплицы, укрыла пол разрушенного зала.

Оказавшись в критическом положении, Шэн Линъюань поспешно переместился на несколько чжан в сторону. В следующую секунду яростный гром и земная твердь сошлись в неравном бою. Небесное Бедствие угодило в «сеть» и с ревом испарилось.

Температура на подземных этажах резко снизилась. У оперативников оставалось всего десять минут на побег. Шань Линь, наконец, «увидела» Гу Юэси. Но вспыхнувшая перед ней картина тут же исчезла. Рукав Гу Юэси был пропитан кровью. Растратив последние силы, девушка потеряла сознание. Стоило ей упасть в обморок, и смотревшие на мир «глазами познания» оперативники разом «ослепли».

При помощи ее особой способности они успели запомнить расстояние друг от друга. Быстро отыскав соратников в «поле духовного восприятия», они на ощупь определили местоположение Гу Юэси.

Одновременно с этим активировался режим сверхнизких температур, и холодный воздух просочился через барьер сенсорной депривации. Почувствовав боль, оперативники удивились и даже обрадовались. Это означало, что они, наконец, смогут поднять Гу Юэси. Лишившись чувствительности, они вряд ли бы преуспели в подобном.

Но в то же время холод, распространявшийся по двадцать девятому этажу, был смертелен для людей.

Воспользовавшись этим драгоценным чувством опасности и боли, несколько оперативников поспешно вытащили Гу Юэси, и все вместе бросились прочь с двадцать девятого этажа. Когда они вновь ворвались в узкий аварийный проход, до их ушей донесся голос Сюань Цзи:

— Слишком поздно, хватайтесь!

Со всем сторон слетелись металлические перья, собираясь в длинную прочную цепь. Горячая, она пронеслась мимо остолбеневших оперативников. Сбившись в кучу, несчастные схватились за протянутую им цепь, и их тут же вытащили на поверхность.

Оставшаяся позади лестница продолжала разрушаться. Вновь обретшие слух оперативники громко кричали, сотрясая воплями небо и коллег, пока их снова не оглушило...

Небесное Бедствие.

Когда цепь вырвалась на поверхность, прихватив с собой перепуганных оперативников, на подземных этажах воцарилась тишина. После запуска режима сверхнизких температур все опасные вещества, артефакты и создания, вырвавшиеся из своих темниц, оказались заморожены. Кучке оперативников, находившихся под защитой духа меча Чжу-Цюэ, несказанно повезло, что они не превратились во фруктовое мороженое. Лишь кто-то из «Фэншэнь» вздрогнул, чихнул, и ко всеобщему удивлению выплюнул сломанный коренной зуб.

Железная цепь закружилась в воздухе, и на глазах у всех присутствующих в небе появились огромные огненные крылья. Никто не знал, откуда взялся Сюань Цзи, освещая перьями все вокруг.

Видя, что произошло, самопровозглашенный «король демонов» вновь бросился бежать. Шэн Линъюань вскинул руку, сплел из черного тумана огромную сеть и, в промежутке между ударами молний и раскатами грома, сжал пальцы, наконец поймав белую тень.

Но внезапно что-то изменилось!

Раздался скрежет, похожий на треск идущего по реке льда. Сюань Цзи в изумлении посмотрел вниз. Несмотря на режим сверхнизких температур, покрытая инеем земля поспешно нагревалась. Изнутри прорывался огонь, но лед не таял, а сразу же превращался в пар!

Но ведь он действовал осторожно, под землей не осталось ни искры.

Шань Линь резко изменилась в лице:

— Размораживающий препарат!

— Что? — опешил Сюань Цзи.

— Размораживающий препарат... кто-то воспользовался им, чтобы нарушить режим сверхнизких температур. Но ведь это невозможно. Размораживающий препарат находится под грифом секретности первого уровня!

Однако у них не было времени выяснять, кто и как пронес препарат на пульт управления.

— Как долго длится процесс разморозки? — поспешно осведомился Сюань Цзи.

Но не успел он договорить, и ответ не заставил себя ждать.

Режим сверхнизких температур не был похож на обычную заморозку. В основе процесса лежал особый вид энергии. И заморозить, и вновь разморозить что-либо можно было за секунду. Массив, защищавший подземные этажи, был сильно поврежден, и все, что таилось внизу, вновь вернулось к жизни, желая разорвать земную твердь и вырваться на свободу, чтобы отомстить.

Там, на подземных этажах, покоилась глыба из основания Южной башни, лишавшая всех, кто к ней приблизится, любых чувств. И кровососущий камень, поглощавший существ из плоти и крови. Был там и подземный дракон, пытавшийся разрушить фундамент здания. Ему хватило бы пяти минут, чтобы стереть с лица земли весь город... Эти твари воспользовались возможностью, чтобы вырваться на свободу.

У Сюань Цзи не осталось времени на разговоры. У него попросту не было выбора.

Решение пришло само. Сцепив руки, Сюань Цзи призвал на помощь силу Чжу-Цюэ, явив миру… истинный огонь, способный разрушить все.

Белое, словно снег, пламя, могло бы уничтожить весь мир, но охватило лишь хранившиеся под землей артефакты.

Будучи связанным с Чиюань, Шэн Линъюань оказался подавлен пробудившимся «стражем» и, в конце концов, лишился сил. Почуяв свободу, самопровозглашенный «король демонов», наконец, вырвался из сети и сбежал. Черный туман вернулся назад и, восстав против своего хозяина, кинулся на Шэн Линъюаня. Сюань Цзи, не задумываясь, бросился к нему.

Рискуя жизнью, Чжан Чжао вовремя пришел им на помощь и, не обращая ни на что внимания, зажал кнопку секундомера.

Мгновение спустя Сюань Цзи откатился с Шэн Линъюанем в сторону.

Сразу после этого небо заполонили ракетницы. Путаясь в черном тумане, они падали вниз, как солнечные лучи, падающие в море Бэймин. Тонкие золотые нити взлетали над безмолвной поверхностью воды.

Сюань Цзи зашипел.

Шэн Линъюань был ошеломлен, выражение его лица стало еще мрачнее. Их связывала клятва союза, разве они не должны были пострадать одинаково?

Тогда почему этот дурак его защитил?

Его Величество медленно опустил глаза, и его взгляд упал на локоть Сюань Цзи.

Приземлившись, Сюань Цзи разорвал рукав и оцарапал руку. Это была маленькая, незначительная травма, которая тут же зажила. Тут не о чем было говорить. Однако... на теле Шэн Линъюаня не было ни царапины.

Глава 116

Эта партия длилась тысячи лет, на кону стоял весь мир, а Бедствия были пешками.

Яростное пламя поглотило все: хорошее и плохое, мирное и кровожадное. И даже «древо основания».

Копившееся десятилетиями наследие сотен поколений в миг оказалось сожжено.

Сбежавшиеся на пожар оперативники застыли, как вкопанные. Некоторые падали на колени. Странно, но они не чувствовали всепоглощающего жара великого огня, с остервенением сжигавшего гору. Белоснежное пламя казалось холодным. Когда огонь погас, все окружавшие здания цветы и растения превратились в пепел, словно части стертого ластиком рисунка... Наконец, все стихло.

Пожар закончился. Не смолкавшие всю ночь треск и рокот огня затихли, и гора Сишань превратилась в выжженную пустошь.

Легендарное Управления по контролю за аномалиями перестало существовать, и окружавший здание охранный массив исчез без следа. Казалось, будто в мире никогда не было ни «особенных» людей, ни самого Управления.

Никто не знал, как долго это продолжалось, пока у одного из оперативников на зазвонил будильник. Только тогда все присутствующие обнаружили, что на часах было уже пять утра.

Северо-западный ветер рассеял нависшие над горой тучи, и на небосводе появились редкие предрассветные звезды. Без башни Главного управления небо над горой Сишань опустело. Над дымящимися руинами витал ни с чем не сравнимый запах гари.

Пламя Чжу-Цюэ погасло, и закованный в тяжелые кандалы Шэн Линъюань вновь обрел свободу. Вернув себе способность двигаться, Его Величество первым делом оттолкнул Сюань Цзи, а после развернулся и молча зашагал прочь.

Но Сюань Цзи этого даже не заметил. В голове царила полная неразбериха. Наконец, очнувшись, он вскочил и бросился за Шэн Линъюанем.

— Да, я не посоветовался с тобой, отпустил тебя, но только потому, что хотел лично ответить за свой проступок. Но разве ты не видишь, что у меня попросту не было времени это обсуждать? Там, под землей, запечатана целая куча взбесившихся артефактов. Я выбрал меньшее из двух зол... — тихо объяснил Сюань Цзи.

Однако Его Величество мало волновали хранившиеся под землей артефакты. Он старательно делал вид, что Сюань Цзи не существует. Шэн Линъюань медленно подошел к Гу Юэси. Из-за сильной кровопотери девушка потеряла сознание. Его Величество наклонился, прощупал ее пульс и мягко успокоил встревоженных оперативников:

— Ее жизни ничего не угрожает. Она упрямо смотрела на мир «глазами познания» и, в конце концов, растратила все силы.

Раны Гу Юэси выглядели серьезными, но на деле большинство повреждений оказались поверхностными. У нее был молодой и сильный организм. Кровотечение давно остановилось, но из-за пониженного давления ее руки и ноги было очень холодными.

— У меня есть сахар, — Шань Линь поспешно выудила из кармана две смятые шоколадки и протянула их оперативникам. — Быстрее, покормите ее.

— Носилки! Носилки! Скорее, вызовите врача! — внезапно закричал Чжан Чжао.

Шэн Линъюань поднял голову и окинул взглядом толпу. Наконец, выцепив из множества людей самую старшую, Шань Линь, он спросил:

— Пойдешь со мной? Я хочу осмотреть руины вашего Управления.

Наспех вытерев руки от крови, Шань Линь, не задумываясь, согласилась.

Шэн Линъюань вежливо кивнул Сяо Чжэну и пришедшим с ним оперативникам, а после направился к месту, где раньше располагалось Управление. Непредсказуемый, но производил впечатление культурного и очень воспитанного молодого человека. Он не выглядел сердитым… И только Сюань Цзи ощущал на себе, каково это, когда тебя принимают за пустое место.

Лишь старый пройдоха Ван Цзэ заметил, что что-то было не так. Он огляделся по сторонам и тихо обратился к Сюань Цзи:

— Вы что, поссорились? Что случилось на этот раз?

Сюань Цзи встрепенулся и обиженно ответил:

— А мне, мать твою, откуда знать?

Ван Цзэ снова посмотрел на Сюань Цзи и с чувством сказал:

— Летать, конечно, удобно, но на это уходит слишком много одежды. Ты постоянно разгуливаешь в лохмотьях. Директор Сюань, может, одолжить тебе пальто? Я только вчера его надел, оно еще не успело мной пропахнуть.

Весь этот разговор напоминал хорошо замаскированный допрос. Сюань Цзи, похоже, почувствовал запах рыбы и тактично отказался. Но стоило ему поднять руку, как он заметил, что его рукав был полностью разорван, а из разбитого локтя сочилась кровь.

Когда он успел порвать одежду?

Сюань Цзи опешил, а затем обернулся и застыл.

Все пропало! Точно пропало!

— Твой старший только что посмотрел на тебя, — прошептал подошедший к нему Ван Цзэ.

Сюань Цзи поднял голову.

— А?

— О, он снова обернулся... Ох, у него такой странный взгляд. Сдается мне, ему не терпится обмазать тебя глиной и запечь в земле*, — произнес Ван Цзэ.

*П/п: Речь о способе приготовления 叫花鸡 (iào huā jī) — курицы нищего. Тушку курицы маринуют в традиционных китайских специях и приправах, затем заворачивают в лист лотоса, обмазывают глиной и запекают. С готовой курицы снимают глиняную оболочку и подают блюдо на стол.

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

Неужели разные расы так и не научились относиться друг к другу с уважением? Он ведь не болтал с утра до ночи о «сашими» и «карпе в кисло-сладком соусе».

«Клятва вечной любви» с трудом продержалась одну ночь. Это было одностороннее решение, и теперь вся суть «секретного соглашения» вылилась наружу.

И почему ему так везет?

Сюань Цзи держался в хвосте, тайком поглядывая на Его Величество. Он медлил. Пока вдруг, он, словно человек, у которого внезапно разболелся зуб, вынудив несчастного в спешке бежать к любому врачу, шепотом не обратился к Ван Цзэ:

—  Эм… могу я спросить тебя кое о чем?

Будучи ярым любителем сплетен, Ван Цзэ сразу же ответил:

— Спрашивай.

— Это... Э-э-э... Не знаю, с чего начать, но, это очень серьезный вопрос. Что, если причиной семейного конфликта становятся двойные стандарты? — расплывчато объяснил Сюань Цзи. — Посоветуй, что мне тогда делать?

— Какие еще за «двойные стандарты»? — спросил Ван Цзэ. — Вроде: «Ты отвечаешь за заработок, а я за расходы, и любое посягательство на финансы считается тяжким преступлением. Я опустошу твою кредитку, и тебе не видать ни плошки риса», так что ли?

— Дело не в финансах.

«У меня вообще нет никаких «финансов», откуда тут взяться «проблемам»?» — мысленно посетовал Сюань Цзи.

Ван Цзэ озадаченно уставился на собеседника.

— А кроме финансов, о чем еще ругаться? У вас нет детей, вам не нужно помогать им с домашней работой... Неужели кто-то из вас изменил?

— Да пошел ты, — выругался Сюань Цзи. С минуту помолчав, он все же оглянулся и продолжил, — ладно, это почти... Это почти то же самое. Просто... Он никогда не обсуждал со мной свои планы, предпочитая действовать самостоятельно. Но я узнал о них, разразился скандал, и я решил ему «отомстить». Теперь это выплыло наружу...

Выслушав Сюань Цзи, Ван Цзэ сердито вздохнул и сказал:

— О, я понимаю. Думаю, ты не этого хотел.

— Ну, спасибо… — отозвался Сюань Цзи.

— Не в силах разрешить конфликт, ты только сильнее усугубил ситуацию. Ты и правда уникум. Почему даже у такого придурка как ты, есть возлюбленный, а я до сих пор одинок? — взвыл Ван Цзэ. — Директор Сюань, может, лучше ты дашь мне совет? Как думаешь, это из-за моего черного лица? Но у меня чистая душа!

Сюань Цзи поспешно опустил глаза, изо всех сил пытаясь оправдаться:

— Все потому, что он… он непредсказуемый. Его недостаток в том, что он любит играть по-крупному. И, к сожалению, это происходит постоянно.

Ван Цзэ ненадолго задумался и важно произнес:

— Сдается мне, если у вас ничего не получается, лучше покончить с этим.

Сюань Цзи снова замолчал.

— Знаешь, жизненные неурядицы — это нормально, — произнес Ван Цзэ с видом специалиста, ведущего тематическую колонку в журнале. — Но если вы друг другу на доверяете, то зачем все это? С утра до ночи вы только и делаете, что упражняетесь в остроумии. Вам самим не надоело?

— Передохните, уважаемый1, — бессильно выдохнул Сюань Цзи, отмахнувшись от старины Вана. — Всегда знал, что самые лучшие специалисты в области человеческих отношений это холостяки и матери-одиночки.

1 В оригинале фраза звучит как 跪安吧 (guì ān ba) — досл. преклоните колени. Выражение пришло из маньчжурского языка времен династии Цин, и означало «сделайте перерыв». Таким образом император обращался к высокопоставленным чиновникам, в попытке вежливо прервать нежелательную дискуссию.

Сюань Цзи достал из пачки сигарету и долго держал ее в руке, не решаясь закурить. Когда он, наконец, пришел в себя, от сигареты остался истлевший окурок.

Он обнаружил, что, когда Ван Цзэ сказал ему «покончить с этим», Сюань Цзи не знал, смеяться ему или плакать. Ведь Шэн Линъюань никогда и не… не собирался ничего «начинать».

Руины Управления покоились под слоем пепла, а некогда красивый золотой дракон теперь превратился в черного геккона. Мертвый, он ничком лежал на каменной плите, напоминая неподвижный рисунок. Больше он никогда не сдвинется с места.

Росшее в главном зале «древо основания» превратилось в угли. Сгорев дотла, оно, наконец, погибло, без шанса снова возродиться. Никто не знал, как глубоко его корни вонзились в землю, ведь подземные этажи обрушились и, чтобы раскопать их, потребуется немало времени.

Шэн Линъюань обошел выгоревший ствол, вычисляя приблизительное местоположение «кровеносной системы земли» и обратился к Шань Линь:

— Это дерево росло в самом центре ока «кровеносной системы земли»... Ты знаешь, откуда оно взялось?

— Боюсь, я мало чем могу помочь. Это древо — единственное в целом мире, множество экспертов приезжало в Управление, в надежде изучить его. Должно быть, это какой-то мутировавший вид. К сожалению, мы ничего не знаем ни о его происхождении, ни о характере его мутаций. Некоторые исследователи пытались вырастить такое же дерево, но не смогли. Его возраст... В региональных хрониках встречаются упоминания, уходящие корнями во времена заката Великой Ци... — сказав это, Шань Линь внезапно вспомнила о правителе Великой Ци, императоре У, предположительно стоявшем прямо перед ней, и слова о «закате» показались ей крайне неуместными. Женщина закашлялась и смущенно прикрыла ладонью рот.

— Великая Ци, — похоже, внимание Его Величество привлекла не фраза о «закате». Помолчав немного, он продолжил, — почему об этом дереве писали в региональных хрониках?

— В древние времена Сишань также называли горой Бедствий. Говорят, все из-за того, что сюда часто попадали молнии. Возможно, причиной тому око «кровеносной системы земли». В период роста аномальной энергии на горе часто появлялись мутанты, что и привлекало к этому месту Небесные Бедствия. Издревле местный климат был очень сухим, и на склонах горы произрастало множество растений. Попадавшие в гору молнии вызывали пожары, все росшие здесь цветы и деревья сгорали дотла, одно лишь это древо оставалось невредимым. В здешних краях давно существует легенда о «божественном дереве». Во многих сказках говорится о том, что «божественное древо обладает невероятной силой». Некогда местные жители даже построили в честь него храм.

Слово «храм» задело Шэн Линъюаня за живое. Его Величество нахмурился:

— Что это за храм? Здесь действительно проводили обряды или местные невежды просто приносили сюда таблички с именами предков?

— По правде говоря, это очень известное место. В народе верили, что фэн-шуй храма на горе Бедствий соответствует фэн-шую императорского дворца. Это был один из четырех храмов на севере, где постоянно воскуривали благовония. Сюда приходили просить обо всем на свете, — вставил коренной житель Юнъаня Сяо Чжэн. — Однако в военные годы храмовый комплекс сильно пострадал. А после образования Китайской Народной Республики с суевериями было покончено, и храм снесли. Но даже после этого на его месте осталось стоять пугающе огромное дерево. Никто не осмелился его трогать. Позже на гору Сишань прибыли наши предшественники, они исследовали око «кровеносной системы земли» и предложили построить здесь здание Главного управления. К тому моменту древо уже не подавало никаких признаков жизни, это было обычное сухое дерево, торчавшее из ока «кровеносной системы земли».  Вскоре оно превратилось в усилитель для поддерживавшего фундамент массива.

Шэн Линъюань без труда уловил ключевую мысль.

— Кто выступал за то, чтобы построить здание на горе Сишань?

— Основатели нашего Управления… — сказав это, Шань Линь заметно изменилась в лице.

Шэн Линъюань тут же поднял глаза и посмотрел на женщину.

— Подождите! Кажется, отец Гун Чэнгуна тоже был одним из основателей. Он создал Отдела восстановления, — произнес Сяо Чжэн.

Предшественник Сюань Цзи, Гун Чэнгун, бывший директор Отдела восстановления, бравший взятки и осмелившийся скрыть число погибших с помощью призрачной бабочки, был обычным человеком без каких-либо способностей. Будучи на посту, он слыл крайне изворотливым типом и с легкостью добивался успеха в любых начинаниях. Он знал каждого сотрудника в Управлении. Похоже, дело было не столько в нем самом, сколько во влиянии его родителей.

— У вас остался протокол того заседания? — поспешно осведомился Сюань Цзи.

— Да... Но вы сожгли все бумаги. Архив находился на минус двадцать пятом этаже, — сказала Шань Линь. — Возможно, у доктора Вана остался электронный вариант... ведь прошлой ночью... Что вообще произошло?

Шэн Линъюань не ответил. Он протянул руку и осторожно коснулся обгоревшего участка «древа основания», а после задумчиво потер пальцы.

— Я нанесу визит вашему доктору Вану.

Чтобы добраться от здания Главного управления до коттеджа, где располагалась временная штаб-квартира, требовалось время. Служебной машины было бы вполне достаточно. Шэн Линъюань поднял глаза на подъехавший к руинам автомобиль, как вдруг кто-то протянул руку и открыл ему дверь.

У двери, словно скромная служанка, стоял Сюань Цзи... Внезапно невоспитанная горничная тайком подняла глаза, пристально глядя на молодого господина. Похоже, Сюань Цзи изо всех сил стремился стать духом лисы.

«Молодой господин» поймал его кокетливый взгляд, неохотно «прожевал», и, «наевшись», развернулся, передумав садиться машину. Превратившись в облако черного тумана, Шэн Линъюань самолично отправился в коттедж.

Пятнадцать минут спустя директор Хуан собрал всех в конференц-зале. Сяо Чжэн и другие поспешно заняли свои места. Новости о «грозе в западном пригороде Юнъаня», «сезонных аномалиях и раннем цветении растений», а также «странных телах, обнаруженных в разных уголках страны» возглавили списки популярных поисковых запросов.

В дни Весеннего фестиваля множеству людей нечем было заняться. И интернет вскоре заполонили те, кто пытался подтвердить или опровергнуть курсировавшие по сети слухи.

У директора Хуана не было времени на мобилизацию Отдела восстановления. Если кто-то из них оказывался поблизости, он тут же спрашивал:

— Вы уверены, что справились со всеми опасностями? Если хоть что-то из этого просочится наружу, мы станем величайшими преступниками в истории! Что стало с древом из Главного управления? Оно погибло? Насколько велик социальный ущерб? В конце концов, это...

Прогуливаясь вдоль сверкающего озера в окружении живописных гор, Шэн Линъюань, наконец, перестал вспоминать кокетливый взгляд Сюань Цзи и немного успокоился. Проигнорировав дверь, он прошел сквозь стену конференц-зала и услышал целый ряд вопросов, озвученных директором Хуаном.

— Это «дерево» называет себя королем демонов. Должно быть, это он стоит за школой Истинного Учения... Вот только, это не его настоящее тело. В прошлом в «Башне полумесяца» короля демонов Цзю Сюня проживало около сотни теней. После его смерти от них сразу же избавились. Но сдается мне, кто-то пробрался в их могилу, собрал бессознательные тела и, проведя обряд очищения души, создал этого монстра. Независимо от того, кем он был раньше, накануне вечером он использовал «Печать казненных рабов» и поглотил всех своих последователей, которых так тщательно воспитывал. Все они стали его пищей. После, на рубеже полуночи, он принес в жертву трех Бедствий, отделился от древа и, наконец, обрел сущность. А теперь он действительно сбежал.

Первая половина монолога прошла мимо Ван Цзэ, но зато он прекрасно понял вторую.

— Подождите, старший, вы хотите сказать, что вчерашняя сущность, из-за которой показатель PM2.5 превысил все допустимые пределы — является совокупностью огромной дунчуаньской бабочки, ста восьми цзунцзы из Южного моря и тени, что умеет виртуозно перевоплощаться? — охнул Ван Цзэ.

— Должно быть, он направляется в Чиюань. Тогда мы... — начал было Сяо Чжэн.

Но Шэн Линъюань вскинул руку, призывая его замолчать. Не давая всем присутствующим впасть в панику, Его Величество продолжил:

— Этот монстр неразумен. Он не ведает, что творит. Вам не стоит его бояться. Это лишь прикрытие. Щит. Нужно выяснить, кто за этим стоит.

— Того, кто за этим стоит? — у директора Хуана задрожали руки.

Шань Линь тут же поведала остальным о том, как они запустили режим сверхнизких температур, но в последний момент кто-то воспользовался размораживающим препаратом.

— В конференц-зале безопасно? — опешил директор Хуан и подсознательно понизил голос. Будучи совершенно обычным человеком, он неизбежно испытывал страх перед «особыми» людьми, бросавшими вызов его воображению. — Юный Сяо, это место отличается от Главного управления. Есть ли в коттедже защита от прослушки?...

— В этом нет необходимости.

Ведь им все равно не скрыться.

Шэн Линъюань молчал. Похоже, он понял принцип действия «размораживающего препарата». Для его использования не нужно было обладать какими-либо выдающимися способностями. Им мог воспользоваться любой человек. Но разве не это зовется «предательством»? Для Управления по контролю за аномалиями это было не ново.

Новым было кое-что другое…

— Когда вы начали ремонтировать поврежденные массивы, вы установили вокруг дерева изоляционный экран. На одной из стальных пластин было начертано древнее заклинание, призванное скрывать заключенную в него ауру, — сказал Шэн Линъюань. — Я посещал Управление несколько раз, но не заметил никаких аномалий, ведь дерево постоянно окружал барьер.

— Вы знаете источник этого массива? — поспешно спросил Сяо Чжэн.

— Я знаю один из них, — Шэн Линъюань прикрыл глаза, пряча блеснувшую холодом радужку. — Три тысячи лет назад, во времена Великой битвы, люди обратились к человеческой святыне: треножнику неба и земли, чтобы создать великого демона небес. Платой за это стали жизни восемьдесят одного монаха. Дань Ли начертал это заклинание на спине демона небес, чтобы запечатать силу злого духа. Оно продержалось очень много лет, до самой смерти Дань Ли.

Сюань Цзи распахнул глаза.

Но Шэн Линъюань не обратил на это никакого внимания. Он продолжил:

— Прошлой ночью я видел это заклинание на фрагменте стальной пластины. Я коснулся его и почувствовал запечатанную внутри ауру. Это говорит о том, что создавший его человек не только жив, но и очень силен. Понятия не имею, кто этот старик, но он знает, что такое Чиюань, как знает и множество древних заклинаний, исчезнувших вместе с кланом Чжу-Цюэ. Три тысячи лет он ждал, считая дни, когда ослабнет печать из костей Чжу-Цюэ.

Управление по контролю за аномалиями было построено в мирные дни, после окончания войны. Его история насчитывала всего несколько лет, и оно еще не успело создать свое собственное «наследие». Все книги, что хранились в архивах, были пожертвованы Управлению представителями древних давно исчезнувших кланов. Обратившись к посредникам, они нашли множество известных мастеров, желающих присоединиться к организации, и создали первое поколение «особых» чиновников. Но происхождение этих людей так и не было исследовано, ведь в мире особых способностей не существовало понятия «общественной истины». Им оставалось только вновь развязать войну и десятилетиями сражаться с представителями различных кланов, как это было во времена Великой битвы. И даже будучи таким же осведомленным, как доктор Ван, невозможно было угадать, какие способности и секреты таят в себе «особенные» люди.

Когда стихли дискуссии по выбору места для строительства Главного управления, те, кто за этим стоял, вероятно, тут же приступили к расстановке сил.

С тех пор, как Шэн Линъюань вернулся в этот мир, он постоянно наблюдал за жизнью нынешних поколений. Лишившись своего наследия, они выглядели растерянными. Порой, пребывая в приподнятом настроении, Шэн Линъюань делился с ними кое-какими знаниями. Но если требовалось много говорить, он неизменно начинал злиться.  Однако теперь, оказавшись среди непроглядного тумана, Его Величество и сам не мог понять, что происходит.

Эта партия длилась тысячи лет, на кону стоял весь мир, а Бедствия были пешками.

Кто, в конце концов, приложил к этому руку?... И ради чего? Ради Чиюань?

Если три тысячи лет назад на земле действительно жил такой могущественный человек, они должны были быть кровными врагами. Так почему он стоял и смотрел, как Его Величество запечатывает Чиюань?

Вдруг в конференц-зале раздался звонок. Директор Хуан поднял трубку и успел сказать только: «Алло». Больше мужчина не проронил ни слова. Его лицо заметно помрачнело.

Мгновение спустя директор Хуан повернулся к собравшимся и произнес:

— Господа, плохие новости. Гун Чэнгун, все это время находившийся в коме, исчез.

Конец пятого тома.

Вот и закончился пятый том! Осталась финишная прямая… последний том и несколько экстр. Вы можете в это поверить? Мы — нет.

В связи с этим у нас есть парочка объявлений! Во-первых, 117 глава (1 глава 6 тома) выйдет во вторник 9.11.2021. В связи с возросшей нагрузкой от маньхуа и дунхуа мы решили сделать небольшой перерыв и взять выходной. Во-вторых, с 6-м томом нас ждут небольшие перемены в расписании. А именно: из-за большой нагрузки глава переедет с понедельника на вторник, глава четверга пока без изменений.

Спасибо за то, что вы с нами и поддерживаете нас! С любовью, команда SHENYUAN

Глава 117

Том 6. Миряне

Вечность дыма и пыли

Катастрофы словно неприученные к горшку дети. Стоит таким пойти в школу, и все вокруг погружается в хаос.

За прошедшую ночь Сяо Чжэн успел спрыгнуть с огромного здания и чудом избежать удара молнии. В его жизни хватало дыма и огня. После всего сказанного у несчастного потемнело в глазах, а в ушах заквакали лягушки. Раньше Сяо Чжэн считал себя уникумом, выдающимся талантом, избранником небес. Он мог быть кем угодно. Мог быть главным диспетчером, мог сыграть главную мужскую роль в каком-нибудь айдол-сериале и даже стать директором Управления.

Но с тех пор, как он вступил в эту должность, у него на лбу словно появилась надпись: «неквалифицированный». После пятидесяти с лишним лет существования, на Управление по контролю за аномалиями обрушилась буря, показав всему миру, что за безупречной репутацией скрывался несчастный Чжао Ко1.

1 赵括(zhào kuò) — Чжао Ко (260 г. до н. э.)  злополучный полководец царства Чжао, поведший четырехсоттысячное войско на верную гибель в битве при Чанпине. Однако люди все равно почитают его. Из-за неумения воевать его армия была разбита, но Чжао Ко не сдался и погиб в бою.

— Как это «исчез»? Это ведь невозможно! Подле него неустанно дежурило около двадцати оперативников, за ним следили двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, внутри палаты, в коридорах, всюду в радиусе километра стояли камеры. Гун Чэнгун — обычный человек, больше полугода пролежавший в постели…

Янь Цюшань поднял руку и с силой сжал плечо крутившегося как волчок Сяо Чжэна.

— Хватит.

Его лицо казалось черно-белым, собранным из разных фрагментов мозаики, но глаза… глаза были серыми, как сталь. Не разжимая пальцев, Янь Цюшань неотрывно смотрел на директора Хуана.

— Директор, могу ли я задать вам несколько вопросов? Меня трудно назвать красноречивым человеком, потому, прошу, не вините меня, если я случайно скажу что-то лишнее.

— Я не посмею, — улыбнулся директор Хуан, — боюсь, я недостаточно компетентен, когда речь идет о людях с особыми способностями. Командир Янь намного опытнее меня. Если есть что-то, что мне не под силу, прошу вас, направьте меня.

Янь Цюшань отпустил Сяо Чжэна и медленно подошел к директору Хуану.

— С момента создания Управления вы единственный обычный человек, назначенный на должность генерального директора. Это немного странно, верно? Мне стало любопытно, и я заглянул в ваше досье.

Улыбка директора Хуана слегка померкла.

— О, и что же вы там увидели?

Чжичунь осторожно потянул Янь Цюшаня за рукав, но мужчина не обратил на него никакого внимания, лишь слегка ущипнув куколку за деревянное запястье.

— Вы безупречны. Раньше вы выступали посредником между «особенными» и обычными людьми. У вас блестящая репутация, вы прекрасно ладите с коллегами. Ваша жена, госпожа Хань Го, мутант, наделенный особыми способностями. Она родилась в обычной семье, принадлежит к классу духовной энергии и имеет докторскую степень по математике. Когда госпоже Хань исполнилось двадцать пять лет, ее способности, наконец, пробудились, и Управление по контролю за аномалиями пригласило ее на работу в качестве специалиста. Пока она проходила обучение, инструктором класса духовной энергии была командир Шань. Она как раз вернулась в штаб-квартиру, чтобы оправиться от полученных травм. Закончив с подготовкой Хань Го присоединилась к отделу реставрации древних книг и, в последствии, возглавила экспедицию в Чиюань.

Стоило директору Хуану услышать имя «Хань Го», и его ресницы слегка дрогнули.

— Но в Чиюань с исследовательской группой произошел несчастный случай. Во ходе расследования выяснилось, что их лидер, Хань Го, исчезла. Три дня спустя ее тело было найдено в древнем лесу. По официальным данным Хань Го была «убита неизвестным существом», — взгляд Янь Цюшань был острым как нож. Мужчина холодно посмотрел на директора Хуана. — Но я нашел протокол вскрытия. Не похоже, что ее загрызло дикое животное. По описанию, ее смерть была такой же, что настигла наших людей в следственном изоляторе Главного управления. Ее кожа слезла, плоть словно растворилась... Директор Хуан, вам не кажется, что здесь слишком много совпадения?

Шань Линь и Чжичунь одновременно окликнули его.

— Цюшань! — упрекнула Шань Линь.

— К смерти нужно относиться с уважением! Прояви снисхождение! — воскликнул Чжичунь.

— Прошу прощения, — искренне извинился Янь Цюшань и с холодной вежливостью продолжил, — но мы знаем, что зачинщиком темного жертвоприношения стала школа Истинного Учения. И так вышло, что как только вы вступили в должность, госпожа Хань трагически погибла, и ее смерть была такой же, как смерть истинно верующих, принесших себя в жертву. Все началось с Чиюань. Сперва Управление потеряло контейнер с яйцами призрачной бабочки, потом в руки врага попала мифриловая пушка, не успевшая поступить в массовое производство. Мы не знаем, кто начертил заклинание на изоляционном экране «древа основания», не знаем, кто ввел размораживающий препарат, из-за которого мы все едва не погибли... Слишком много совпадений. Люди беспокоятся, директор Хуан. Вы были членом семьи покойной Хань Го, и я бы очень хотел дать вам время оплакать эту потерю, однако причины ее смерти слишком размыты. Как и ваша позиция в этом вопросе. Не могли бы вы объясниться?

В конференц-зале воцарилась тишина, взгляды всех присутствующих обратились к директору Хуана.

Вдруг откуда-то со стороны послышался тихий старческий голос:

— Хань Го не связана со школой Истинного Учения. Позвольте мне все объяснить... Я могу за нее поручиться.

Это был доктор Ван из отдела реставрации древних книг. Опираясь на трость, старик вошел в конференц-зал, и дверь за его спиной закрылась, отрезав первые лучи восходящего солнца. Его дряблая кожа была зеленой, словно замшелый камень, а по лицу, словно тотемы, рассыпались пигментные пятна. Доктор Ван медленно поднял руку, прижал ладонь к груди, и выражение его лица сделалось торжественным, как у мифического зверя, охранявшего вход в древнюю гробницу.

Трость со стуком упала на пол, и доктор Ван, дрожа, двинулся вперед.

— Учитель Ван…

— Что вас так встревожило?

— Хань Го была хорошей девочкой. Она всюду следовала за мной. Половину своей жизни она посвящала работе в отделе, часами сидела на корточках в архиве, восстанавливая древние книги, или ездила за ними по захолустью... У нее не было кредитов, ей не нужно было столько работать. Порой, мы часами бездельничали. Никто в Управлении не помнил о нашем существовании. Мы были лишь…не самой надежной поисковой системой... Не надо мне помогать! Мне не нужна ваша помощь, мне всего двести тридцать семь лет, я еще очень даже молод!

С несчастным видом доктор Ван помахал Шань Линь, а после повернулся и обратился к директору Хуану:

— Думаете, истинно верующие вступают в браки с обычными людьми? Эта пара усыновила троих детей. «Особенных» детей, чьи родители бросили их, посчитав ненормальными. Именно поэтому у них никогда не было своих малышей. Стали бы психопаты из школы Истинного Учения совершать такие неблагодарные поступки? Младший Янь, ты три года провел под прикрытием и что, присоединился к школе Истинного Учения?

Янь Цюшань остался невозмутимым:

— Я ничего об этом не знал. Еще раз прощу прощения. Но именно поэтому я пришел за ответами к директору Хуану. Кроме того, доктор, если бы я хотел, сейчас я был бы не здесь, а в лагере противника.

— Ты!

— Давление! Следите за вашим давлением! — выпалил директор Хуан, видя, что шея старого доктора стала на два цуня длиннее. Испугавшись, что это воспрепятствует притоку крови к его мозгу, директор Хуан поспешно пододвинул к старику маленький диванчик и пригласил того сесть. — Мое прошлое вызывает много подозрений, и мои товарищи имеют право задавать вопросы... Все в порядке, учитель.

Слушая все это, Ван Цзэ скривил губы и вовремя вклинился в разговор, желая разрядить обстановку:

— Директор, вы правда усыновили детей? — осведомился он. — Сколько им лет? Они уже закончили школу? В каком они отделе?

— Они не работают в Управлении, — сочувственно улыбнулся ему директор Хуан. — У моих детей не самые выдающиеся способности, когда они выросли и научились их контролировать, они вернулись к жизни обычных людей. Старший работает учителем в провинции, средний женился и теперь живет на юге, а младший попросил разрешение учиться за границей. И это к лучшему. Я... после приказа о переводе в Юнъань я продал дом, сменил номер телефона и перевел все свои сбережения на счет третьего сына. Я разорвал контакты со всеми своими родственниками и бывшими друзьями.

Услышав это, Ван Цзэ был ошеломлен. В словах директора Хуана читалось отчаяние того, кто давно уже все решил.

Директор Хуан был добрым и честным человеком, его седые волосы постепенно начинали редеть, но он до сих пор укладывал их в строгую прическу. Его одежда была поношенной, но всегда выглядела опрятно. Он не был толстяком и никогда не был красавцем, директор Хуан был чем-то средним между образами типичного «наставника» и «дедушки».

— Хань Го — моя жена. И все, что нашел Цюшань — правда. Помнится, когда-то я рассказывал вам, что моя жена работала в Управлении, но ей не хватало навыков, чтобы стать оперативником. Поэтому она помогала доктору Вану в отделе реставрации древних книг. Мы регулярно проводим перепись «особенных» людей, но порой данные превышают все возможные показатели. Собрать их весьма непросто. Многие годы они усердно трудились над решением этой проблемы и, наконец, достигли кое-каких результатов, — мягко и спокойно сказал директор Хуан.

Взгляд мужчины невольно упал на мраморный пол. На гладкой поверхности камня виднелись смутные отражения людей и предметов. И этот вид вдруг вытолкнул на поверхность воспоминание, которое, как он считал, давно уже поблекло.

Директор Хуан закрыл глаза, и перед его мысленным взором появилось смеющееся лицо Хань Го. Она улыбалась ему, будто ничего и не произошло.

Дома она никогда не обращала внимания на свой внешний вид. В холодные дни она куталась во флисовую пижаму приятного кораллового цвета и щелкала всех вокруг статическим электричеством. Она считала, что отросшая челка мешала обзору и играючи зачесывала ее на макушку. Директор Хуан никогда этого не понимал. Ему казалось, что так ее волосы превращались в липкую ленту от мух.

Он вспомнил, как однажды сидел в гостиной и наливал себе чай, как вдруг услышал из кабинета безумный крик:

— А-а-а, статистические показатели верны! А-а-а... Ой!

Победный клич быстро сменился грохотом. Директор Хуан тут же бросил чайник и побежал на шум. Но ворвавшись в кабинет, он увидел на полу Хань Го, а рядом «сидевший на шпагате» вращающийся стул.

— Доктор Хань, ты практикуешь новый вид кунг-фу? — ошеломленно спросил мужчина.

— Ага, и тебя этому научу... Что ты смотришь?! Быстро, дай мне руку. Давай-давай... Ох… Похоже, я сломала копчик…

— Можешь встать? Эй, пройдись чуть-чуть, дай мне на тебя посмотреть... Все в порядке, ходить будешь. Твой копчик цел. Это кресло может выдержать весь нескольких сотен цзиней. Что ты с ним сделала?

— Я так разволновалась, что вскочила на него и дважды подпрыгнула...

— Быть не может… Уважаемая госпожа, сколько вам лет? Тебе уже сорок, мне что, отправить тебя обратно в детский сад? Там-то тебя научат сидеть.

— Нет уж, не выйдет... Чтобы собрать эти данные нам всем пришлось потратить восемнадцать лет... Восемнадцать лет мы словно Ван Баочуань охраняли холодный очаг2... Ой-ей, мамочки, моя поясница...

2 Ван Баочуань и ее супруг Сюэ Пингуй главные герои пьесы «Императорский дворец».  История повествует о том, как герой встретился с женой после восемнадцатилетней разлуки и впоследствии стал императором.

— Хорошо, я вас поздравляю. Но ты заплатишь за мой стул!

— Да заплачу, заплачу. С зарплаты куплю тебе новый... Ты слышишь, о чем я тебе говорю? Наши предположения оказались верными! Между активностью Чиюань и появлением на свет детей с особыми способностями действительно есть связь! Это хорошо видно на графике энергетических скачков. Но в Чиюань есть некий «предохранитель». Если в какой-то год показатели энергии достигают определенного порога, то в следующем году они падают до нуля. Это не похоже на естественный процесс, в Чиюань наверняка скрывается какая-то неизвестная сила. Именно она, просыпаясь раз в сотни лет, контролирует уровень энергии... Да послушай же меня! Перестань возиться со своим сломанным стулом! Нашей следующей целью станет изучение Чиюань. Это настоящее сокровище...

Странно, но раньше директор Хуан редко думал о Хань Го. Да и зачем?

Они познакомились на свидании вслепую и провели вместе несколько десятков лет. Спокойных и тихих лет. Пожилые супруги напоминали соседей по комнате. Между ними никогда не было того всепоглощающего чувства, что способно было жить, «пока горы не исчезнут, а небо и земля не сольются воедино». В этом просто не было необходимости. У Хань Го хватало недостатков, да и не в этом было дело. Ради такого человека не стоило проклинать всю Землю. О чем тут было вспоминать?

Но теперь, в самый неподходящий момент, она вновь ворвалась в мысли директора Хуана и теперь вовсю резвилась в его голове.

Пока она была жива, директор Хуан с нетерпением ждал ее командировок. Тогда он мог пойти в магазин, купить вонючее пряное мясо и приготовить себе любимый обед. А ночью он в одиночку занимал огромную кровать, жутко храпел, и не было никого, кто пнул бы его за эту какофонию. Но уж если заняться было совсем нечем, директор Хуан сокрушался, что слишком рано женился.

Но однажды она не вернулась, и, будучи уже стариком, директор Хуан впал в глубокую тоску.

С тех пор не было никого, кто пожаловался бы на радости и печали.

Спокойно изложив часть рассказа, директор Хуан внезапно поперхнулся. Он сам не понял почему, но по какой-то неизведанной причине ему сложно было говорить.

— Ваша супруга занималась вопросами демографии и прошла такой долгий путь до Чиюань, — тихо произнес Шэн Линъюань, глядя на незначительные перемены в выражении лица директора Хуана. — Эти данные секретны?

Директор Хуан бросил на Его Величество непонимающий взгляд, и доктор Ван поспешил ответить за него:

— Исследовательскую группу возглавил я, а одобрил Сян Чжан, бывший директор Управления. Но источник силы «особенных» людей тема деликатная, опубликуй мы промежуточные данные без тщательного исследования, и это вызвало бы слишком много проблем. Потому в те годы, кроме участников группы, об этом знали лишь генеральный директор, начальник Министерства безопасности, начальник Отдела восстановления и другие люди, с которыми мы сотрудничали.

Из их числа бывший директор скончался, министр безопасности арестован по подозрению в сокрытии количества жертв, а бывший директор Отдела восстановления, говорят, был тем, кто предложил использовать для этого яйца призрачной бабочки. До недавнего времени он находился в коме, а теперь таинственным образом исчез.

— Что обнаружила исследовательская группа? — спросил Шэн Линъюань.

— Хань Го возглавила экспедицию в Чиюань. Им нужно было уехать из Управления, и они отказались взять меня с собой, сочли слишком старым, — сказал доктор Ван. — Хань Го выдвинула гипотезу, что проводником для аномальной энергии Чиюань служит «кровеносная система земли». По ее словам, око «кровеносной системы земли» являлось промежуточным пунктом. Если вокруг наблюдались явные колебания энергии, то и сверхъестественные события в том месте происходили намного чаще. Теоретически, коэффициент рождаемости людей с особыми способностями в тех краях должен быть выше, чем в других регионах.

Услышав эти слова, Сюань Цзи, наконец, отвлекся от Шэн Линъюаня и кивнул. Предположение было верным.

— Мы получили наиболее полные данные о населении. Если эта гипотеза подтвердилась бы, в будущем мы смогли бы исследовать и нанести на карту око «кровеносной системы земли». Го-Го говорила, что это позволит быстрее отслеживать происходящие в ней изменения, и сестре Шань больше не придется терпеть лишения и ездить по богом забытым местам.

Шань Линь больше не могла этого выносить, женщина с силой поджала губы.

— Но почему вы не возобновили исследования? — спросил Сюань Цзи.

— Возобновили, но эту гипотезу опровергли.

— А? Вы... как это могло произойти? — опешил Сюань Цзи.

Если бы не Шань Линь, Сюань Цзи непременно сказал бы, что они ошиблись в расчетах.

— Это и значит «не полностью соответствует гипотезе»? — осведомился Шэн Линъюань.

— Нет, происходящее вокруг ока соответствовало гипотезе. В тех краях часто происходили сверхъестественные события, и показатели рождаемости людей с особыми способностями были крайне высокими. Но в других местах ничего подобного не наблюдалось. Некоторые «кровеносные системы» и вовсе казались слишком странными. Например, как здесь, в Сишань, предместье императорского дворца. Энергетическая активность горы всегда была чрезмерно высокой, что привлекало бесконечные грозы. Но по данным, которые нам удалось найти, уровень рождаемости «особенных» детей здесь крайне низок. Он почти равен нулю.

— Вы выявили какую-нибудь закономерность? — прищурившись, осведомился Шэн Линъюань.

— Мы так и не пришли к конечному выводу, но после множества проверок сошлись на том, что всему виной зона сейсмической активности. Чем выше активность земной коры, тем выше уровень рождаемости людей с особыми способностями. По историческим данным здесь, в Юнъане, расположенном на великой равнине, в месте, где стояла древняя столица Шести династий, происходило мало крупных землетрясений. И око «кровеносной системы земли» превратилось в черную дыру. Вокруг него нет ни травинки, — вздохнул доктор Ван. — Так что же связывает активность земной коры и «кровеносную систему земли»? Способствует ли это или препятствует рождению людей с особыми способностями? У нас не было времени изучить этот вопрос, но малышка Го…— произнес он дрожащим голосом.

Сюань Цзи коротко взглянул на Шэн Линъюаня. На этот раз между ними действительно царило молчаливое взаимопонимание. Они одновременно подумали: «К сожалению, землетрясения — всего лишь ширма. В местах с наивысшей активностью земной коры око «кровеносной системы земли» может менять свое местоположение. Чем сильнее меняются геологические условия окружающей среды, тем дальше смещается око».

Другими словами, «нормальным» являлось только новое око «кровеносной системы земли». Чем старше и стабильнее оно становилось, тем больше становилась «черная дыра» вокруг него.

Итак... в чей хитроумный план входило захватить старое око?

— Управление расследовало причины ее смерти? — тихо спросил Ван Цзэ.

— Глубины каньона Чиюань похожи на минное поле после войны. Никогда не знаешь, на что наступишь, не знаешь, когда ошибешься. Она была ученой, а не оперативником, попав в беду, они ничем не отличалась от обычного человека. Тогда мы верили, что она поторопилась, что она слишком далеко зашла, исследуя Чиюань, и прикоснулась к тому, чего касаться не следовало... Младший Сун из Министерства безопасности лично привел кого-то, чтобы осмотреть ее тело, и не было никого, кто усомнился бы в его словах.

— Позже Министерство безопасности свернуло проект, объяснив свое решение тем, что «в Чиюань слишком много неизведанных рисков, и на данном этапе нецелесообразно так сильно углубляться в каньон». И ни у кого не было вопросов… Ни у кого, кроме меня, — бесстрастно сказал директор Хуан. — Я знал ее. Она всегда казалась веселой и общительной женщиной, но ей очень недоставало мужества. Оказываясь в незнакомом месте, она проверяла все, что находилось вокруг нее. Заселяясь в отель, она могла забыть бумажник, но ни за что бы не забыла запереть дверь. Я не верю, что такой человек, как она, оказавшись в Чиюань, без причины покинул бы команду.

— Тогда старина Хуан пришел ко мне и к старшему Сяну, — сказала Шань Линь. — Но старший Сян не поверил ему. Он сказал, что в такой ситуации директору Хуану трудно принять случившееся, и все, что ему остается — найти того, кого можно было бы ненавидеть. Найти воображаемого врага.  А я... я боялась оскорбить его чувства. Решив, что это заставит его почувствовать себя лучше, я не стала его отговаривать. Я собрала для него информацию о подобных случаях и, выяснилось, что Хань Го была не первой.

—  Школа Истинного Учения помогает людям совершенствовать «пилюлю бессмертия» в качестве награды за их веру. Должно быть, они сгубили немало жизней? Неужели никто и никогда не слышал об этом? — спросил Сяо Чжэн.

— В «особенном» мире «особенных» людей спрятать труп не так уж трудно, — сказал Янь Цюшань. — В школе Истинного Учения есть те, кто специализируется на решении подобных вопросов. Если тело найдут до того, как его удастся привести в порядок, выдав все за несчастный случай, найдется тот, кто «возьмет ответственность на себя».

— Подожди, что ты имеешь в виду? — ошеломленно переспросил Сяо Чжэн.

Янь Цюшань бросил на него холодный взгляд и продолжил:

— Именно то, о чем ты думаешь.

— До того, как школа Истинного Учения раскрыла себя, подобные случаи происходили по всему миру, но власти регионов не обращали на них никакого внимание. Более того, у всех без исключения погибших причиной смерти значилось «нападение неизвестного существ», то есть «смерть в результате несчастного случая». Ни подозреваемых, ни расследования... Удивительно похоже на то, что произошло после гибели Го-Го, — вздохнула Шань Линь, — директор Сяо, ты все правильно понял. В этом заключается проникающая способность школы Истинного Учения... Жаль, что в те годы нам не хватило ума этого понять. Мы думали, что противники используют какие-то неизвестные нам методы. Но кто мог знать, что все это время за ними стояла крупная шишка. Мы свернули расследование и потратили годы впустую.

— Не думаю, что дело в отсутствии ума, — безжалостно бросил Янь Цюшань. — Сдается мне, на Гун Чэнгуна донесли еще до того, как умер старый директор?

Выражение лиц Шань Линь и директора Хуана изменилось. Они одновременно замолчали.

Старый директор совершил непоправимую ошибку. И целой жизни не хватит, чтобы смыть позор от использования призрачной бабочки. На одной чаше весов стояли справедливость и товарищи, а на другой — репутация. Когда он понял, что между смертью доктора Хань, школой Истинного Учения и Гун Чэнгуном, знавшем все его тайны, есть связь, первой реакцией старого директора было молчать и продолжать обманывать себя и других.

После возвращения из «Белого нефритового дворца» поступки и слова Янь Цюшаня становились все более и более безрассудными. Даже Чжичунь не мог его слушать.

— Замолчи! — наконец возмутилась куколка.

— Я сожалею о своих необоснованных предположениях, — сказал Янь Цюшань, по-деловому кивнув директору Хуану. — Но одно мне кажется странным: в древнем лесу Чиюань нет людей. Не составит труда спрятать там труп. Так почему же убийца просто взял и бросил тело?

— Можете ли вы сказать мне дату смерти госпожи Хань? — внезапно прервал его Сюань Цзи.

— Ее не стало шестого сентября... — начал было директор Хуан.

— Какого года?

— Две тысячи десятого года.

Сюань Цзи вскинул брови, и маленькая родинка в уголке его глаза поползла вверх. В тот день он починил камень нирваны, забыл все, что не должен был помнить, и в тридцать шестой раз «впервые» вышел в этот мир.

Глава 118

Сюань Цзи действительно дал имена каждому куску металлолома.

— Что? — опешил Янь Цюшань.

— Нет, по-моему, это просто совпадение, — Сюань Цзи на секунду замолчал. — Так вышло, что мне нужно было уехать из дома, и проводить меня собралась вся семья…

Для Сюань Цзи, как для истинного властелина хлама, внешний вид его подопечных не имел никакого значения. Они редко покидали свое убежище, но порой это было необходимо. В тот день весь собранный в Чиюань металлолом оставил алтарь, превратив каньон в обиталище древних призраков.

— Тогда в Чиюань было очень оживленно. Может, именно поэтому у убийцы не вышло заставить доктора Хань «бесследно исчезнуть»…

— Ты хочешь сказать... — директор Хуан в шоке распахнул глаза и медленно шагнул вперед, но, не рассчитав, случайно налетел бедром на стоявший рядом каменный стол. Последовал глухой удар, и по телу разлилась тянущая боль.

— Старина Хуан, притормози...

— Директор Хуан, осторожнее!

Мужчина, шатаясь, накренился в сторону и отчаянно вцепился в рукав Сюань Цзи:

— Ты хочешь сказать, что кто-то… кто-то мог видеть их? Да? Ты это имеешь в виду?

— Для начала успокойтесь, — вклинился в разговор Сяо Чжэн. Помогая директору Хуану, он внимательно уставился на Сюань Цзи, всем своим видом вопрошая: «Что это за чушь?!»

Большой каньон Чиюань огромен, чтобы осмотреть все его окраины и достопримечательности придется ехать на автомобиле. Каждый день туда стекаются тысячи туристов, можно сутками бродить по округе, так и не встретившись друг с другом. Как мог кто-то случайно набрести на место убийства?

Когда это древний лес превратился в парковую рощицу?

— Не неси чепухи. Ты знаешь, где ее убили? Это случилось далеко от туристической зоны. Исследовательская группа тайком проникла в реликтовый лес, расположенный в сотнях ли от живописных маршрутов. У них не было на это разрешения. Говоришь, семья устроила тебе проводы? А почему именно там? Там что, дорога в мир живых?

Каковы шансы, что коллеги примут его, если прямо сейчас рассказать им всю правду? Думая об этом, Сюань Цзи мельком взглянул на Шэн Линъюаня. Главное, чтобы Его Величество мог его принять, остальное юношу мало волновало.

— Я не солгал. Говоря об этом, я имел в виду свой настоящий «дом». Это место действительно не из мира живых... Тьфу, точнее, здесь у него другое воплощение... Мой дом находится в Чиюань. Вы ведь исследовали энергетическую активность каньона? Заметили, что в полученных вами данных есть дыра площадью в пару квадратных километров?

— Откуда ты знаешь? — внезапно выпалила Шань Линь.

У доктора Вана задрожали губы, старик резко вскочил со своего места.

— У каждого дома есть «забор». Вот где я на самом деле живу. Это место сокрыто под древним массивом. Ну и... внутри находится печать из костей Чжу-Цюэ.

Сюань Цзи попросту не мог быть человеком. Все в Управлении были с этим согласны. В конце концов, не каждый осмелится назвать «мечом» великого императора.

Но до сих пор никто из них и понятия не имел о его истинном происхождении. Данных об этом попросту не было, их невозможно было найти.

Сюань Цзи производил впечатление дружелюбного молодого человека. С ним легко было подружиться, и он запросто мог пригласить нового знакомого пропустить по стаканчику. Когда они напивались, Сюань Цзи быстро превращался из незнакомца в «брата». Но проснувшись утром, новоявленный друг понимал, что попросту не помнил имя того, с кем провел предыдущий вечер.

Но Сяо Чжэн знал его много лет. Когда-то давно Сюань Цзи спас его. Каждый раз, уезжая за границу, Сяо Чжэн покупал юноше оригинальные фигурки, а в свободное время они развлекались тем, что «зависали» в «Моментах», обсуждая девчонок из популярной группы, или целый день перебрасывались историями о прелестях сверхурочной работы. За столько лет они так и не добавили друг друга в черный список, что, безусловно, служило доказательством их крепкой дружбы.

Сюань Цзи знал, что бабушка и дедушка Сяо Чжэна несколько раз разводились, как знал и то, когда у Вана, старого пса семейства Сяо, день рождения. Но теперь, задумавшись об этом, Сяо Чжэн внезапно обнаружил, что его «старый друг» никогда не рассказывал о себе. Все, что он получил от Сюань Цзи, когда тот устроился в Управление — это лист А4 с напечатанным на нем резюме.

Но, кто знает, вдруг и этот лист оказался подделкой?!

Сяо Чжэн непонимающе посмотрел на Сюань Цзи.

— Значит, ты не человек. Тогда кто ты такой?

— Ладно, ладно, не ворчи. Я... — Сюань Цзи на мгновение запнулся. — Я...

Кто он такой на самом деле? Тайна, покрытая мраком.

Если он скажет, что является Чжу-Цюэ, это прозвучит крайне неубедительно. К тому же, может показаться, что он нахально набивается в родственники к древнему божеству.

Будучи птенцом, он появился на свет мертвым, а после стал духом меча, но клинок уничтожили. Тысячи лет спустя он проснулся в мире людей, чувствуя себя разбитым, словно очнувшийся от похмелья пьяница. Он был в полном замешательстве, ему не к кому было обратиться, некуда пойти.

И лишь у Шэн Линъюаня имелась охапка замерзших голых ветвей, способных стать для него единственным пристанищем. Но и те год от года были покрыты инеем.

Сюань Цзи напряг мозги и не удержался от горького смешка.

— Я нечто абстрактное. Это трудно объяснить. Я что-то вроде бога очага, только в Чиюань. Моя должность — «Хранитель огня». Это как… как если бы я был сущностью печати из костей Чжу-Цюэ, созданной, чтобы успокоить пламя Чиюань.

Шань Линь лишилась дара речи, Сяо Чжэн выглядел озадаченным.

У несчастного доктора Вана подкосили колени, и старик повалился обратно на низкий диван.

Видя реакцию старика, Сюань Цзи почувствовал неловкость. Он вспомнил, что, когда учился в университете, один из старшекурсников экономического факультета прославился своим колоссальным невезением. Для своей дипломной работы несчастный исследовал деятельность одной компании. Он методично собирал данные, делал модели, трудолюбиво что-то подсчитывал. За три года похожая на прерии макушка его головы превратилась в пустыню Сахара.

Но когда до завершения работы оставалось совсем чуть-чуть, компания обанкротилась, и в прессу хлынула информация о финансовых махинациях и липовых счетах.

— Да... возможно, что целью ваших многолетних исследований был я, — потирая переносицу, отозвался Сюань Цзи. — Ладно вам, доктор, я понятия не имел, что кто-то захочет изучать меня целых восемнадцать лет. Если бы я знал, я бы лично вышел к вам навстречу и передал в руки подробный отчет.

Директор Хуан первым пришел в себя, и его губы задрожали от волнения.

— Не волнуйтесь, директор. «Семья», о которой я говорю, не люди, это... Особый вид существ. Их привлекает злоба и кровь. Если в тот день доктор Хань стала невольным свидетелем создания «пилюли бессмертия», это могло привлечь их внимание. Я могу спросить у них... Но многого не ждите. Их интеллект настолько низок, что даже столкнувшись с чем-то подобным, они бы вряд ли осознали произошедшее…

Сердце директора Хуан колотилось так быстро, что он едва ли мог говорить. Он в нетерпении уставился на Сюань Цзи, вспоминая все, что случилось за прошедшие десять лет. Он никак не мог понять, ждал он этого или боялся, стоило ли ему плакать или смеяться.

Сюань Цзи попросил большую фарфоровую чашу и палочку благовония. Взяв палочку в руки, он легко потер ее пальцами, и вспыхнувший на коже лепесток белого пламени тут же поджог нанесенную на бамбук смесь ароматических масел.

Обычно, сразу после того, как в небо устремлялся дым, пламя гасло. Чтобы заставить его гореть, следовало использовать свечу. Но холодный огонек дрожал, не желая затухать. Взяв со стола бутылку минеральной воды, Сюань Цзи вылил ее содержимое в чашу и недолго думая окунул туда палочку. Она встала в воде ровно, словно караульный в дозоре. Казалось, на дне чаши лежал магнит, удерживающий благовоние в одном положении.

Дым направился на юго-запад, наткнулся на стену и беспрепятственно прошел сквозь нее.

— Они увидят дым и ответят, — сказал Сюань Цзи директору Хуану. — Чиюань слишком далеко. Придется немного подождать.

Но директор Хуан уже успокоился.

— Я ждал десять лет, какое мне дело до нескольких минут? — неохотно улыбнулся он.

— Ничего подобного, — внезапно серьезно отозвался Сюань Цзи.

Директор Хуан опешил.

— Неважно, выиграл ли человек в лотерею или потерял родителей, после великого горя и невиданной радости он, рано или поздно, вернется к своему привычному состоянию. Он привыкнет жить на вилле, оторванный от целого мира, привыкнет быть сиротой и поймет, что жизнь продолжается, — мягко добавил Сюань Цзи. — Но есть одна вещь, к которой невозможно привыкнуть. Это «ожидание». Когда каждая секунда превращается в пытку. Ожидание автобуса, ожидание своей очереди, ожидание правды, или ожидание другого человека... все это части одного и того же.

С этими словами Сюань Цзи посмотрел поверх головы директора Хуана, и его взгляд устремился к стоявшему у стены Шэн Линъюаню.

— Чем дольше ты ждешь, тем невыносимее каждый проблеск надежды.

Шэн Линъюань безразлично стоял в тени, не обращая на юношу никакого внимания. Казалось, что между ним и вырезанной из камня пустой куклой не было никаких различий.

Сюань Цзи улыбнулся сам себе и опустил глаза.

— В последние годы наши товарищи из школы Истинного Учения заметно оживились. Они желают превратить меня в дрова для растопки Чиюань. Между нами нет ни вражды, ни ненависти, но эти типы все равно преследуют меня. Они обидели меня, и теперь я должен с ними разобраться. И раз уж все мы сегодня здесь, я признаюсь во всем, в чем должен признаться. Если у вас появятся вопросы, можете их задать.

После этого он сухо и кратко описал все ключевые моменты из истории Великой битвы и упадка Чиюань.

Стоявший поодаль Шэн Линъюань напоминал каменную статую. Казалось, даже его дыхание было тише, чем у других. Он слушал речи Сюань Цзи, но мысли его были далеко отсюда.

Он вспомнил, что дух меча с детства был шумным и разговорчивым. Он ничего не мог с собой поделать. Это было частью его природы, природы птичьего клана: демонстрировать всем свои перья и красноречие. О чем бы ни рассказывал дух меча, он всегда любил приукрасить факты.

Когда Шэн Линъюань был ребенком, наставник учил его грамоте и этикету, часами читал ему Священные писания и различные истории. Но он был мал и не понимал множества вещей, потому Дань Ли, в рамках просвещения, рассказывал ему о людях древности и о выдающихся современниках. Эти короткие рассказы являлись частью его обучения, их нельзя было назвать развлекательными. В первый день историю зачитывал Дань Ли, а во второй пересказывал сам Шэн Линъюань. После мальчик должен был сделать выводы об услышанном. Так Дань Ли учил его говорить и подводить итоги, а кроме того, незаметно прививал ему так называемый «Путь государя».

На серьезных уроках маленький дух меча засыпал, не высидев и трех предложений. Лишь интересные истории могли его разбудить. Послушав очередной рассказ, дух меча долго не мог его забыть и, когда на следующий день Дань Ли принимал у Его Высочества задание, дух меча возбужденно носился по морю знаний Шэн Линъюаня, в надежде, что мальчик забудет свои слова и позволит ему говорить.

К несчастью, Шэн Линъюань ничего не забывал, не оставляя духу меча простора для игр. Страдая от скуки и одиночества, он давал волю своей фантазии и начинал сам сочинять истории. Дань Ли вливал в уши Шэн Линъюаня имена императоров и генералов, в то время как его мысли были забиты байками о талантливых юношах и прекрасных девушках. С легкой руки духа меча у юного правителя часто складывалось обо всем неправильное впечатление.

Но еще удивительнее было то, что, когда меч демона небес покидал ножны, дух меча обретал способность бродить вокруг. В своей жизни Его Величество слышал немало ложных слухов, и большинство из них были придуманы духом меча.

Но он никогда не слышал, чтобы голос Сюань Цзи звучал так сухо. Будто каждое сказанное им слово было заточено, словно опасный нож. Рассказывая о прошлом, Сюань Цзи был крайне скуп в выражениях.

Несмотря на то, что юноша изо всех сил старался сократить объемы информации, ее все равно оказалось слишком много. Когда он закончил, все присутствующие разом почувствовали недомогание.

— Направление ваших исследований было верным. За столько лет Чиюань пережил множество скачков аномальной энергии. Каждый раз, когда она достигала предельных значений, я подавлял ее. В последний раз такое случилось семьдесят лет назад.

— Я… Могу я задать вопрос? — с осторожностью начал Ван Цзэ. Сейчас он понятия не имел, как относиться к Сюань Цзи. В глазах командира «Фэншэнь» юноша был похож на очень красноречивого динозавра.

— Спрашивай, старина Ван, — отозвался Сюань Цзи, — я тебя не укушу.

— Если все, что ты говоришь — правда, то почему подобного не случалось раньше? Ведь… в мире всегда были и будут бесчеловечные твари, желающие растопить Чиюань и захватить власть. Как же давно существует школа Истинного Учения? — спросил Ван Цзэ.

Доктор Ван не удержался и поправил:

— Чиюань — не очаг, его нельзя растопить. Он всегда проявлял активность. В основном эти вспышки приходились на времена голода и войны, аномальной картина стала лишь в последнее десятилетие.

— Я не знаю, как давно существует школа Истинного Учения, — отозвался Сюань Цзи, — но все эти демоны действительно объявились недавно. Ведь каждый раз, когда я запечатываю Чиюань, я ломаю одну из костей Чжу-Цюэ. По понятным причинам, кости Чжу-Цюэ невозобновляемый ресурс. За прошедшие годы я сломал тридцать пять из них. Теперь в печати осталась только одна, и, если я сломаю ее, печать исчезнет. Кроме того, из-за ослабления печати Бедствия пробудились ото сна и были принесены в жертву. Темное жертвоприношение увенчалось успехом... Жаль, что все эти напасти выпали на долю вашего поколения.

Сюань Цзи замолчал, и из чаши с благовонием послышался гул. Палочка истлела, а танцевавший на ней огонек свалился в воду. Но, вопреки ожиданиям, он все еще горел. Вода вскипела, обращаясь в плотное облако пара, и вот, над большим каменным столом развернулась белоснежная завеса.

А потом, словно кто-то включил прожектор, на белесой дымке появилась странная фигура.

Паровое облако колыхалось, стабилизируя сигнал, пока изображение не обрело четкость. В толпу уставилось полуразложившееся, но на удивление счастливое лицо Дао И.

Ван Цзэ с любопытством вытянул шею и встретился взглядом со старым призраком. К чести не в меру любознательного карпа, он остался невозмутим, старательно делая вид, что это не его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ван Цзэ медленно вернулся на свое место, почти превратившись в деревянную рыбу1, и чуть было не прочитал себе заупокойную сутру.

1 木鱼 (mùyú) — будд. деревянная рыба (деревянное било в форме рыбы или безногого краба, на котором отбивается такт при чтении молитв).

Стоявший поблизости Сяо Чжэн ощутимо напрягся, в его ладони вспыхнула молния, а предусмотрительная Шань Линь отступила назад, потянув за собой директора Хуана.

И лишь Янь Цюшань казался слегка напуганным. Он оглянулся и обратился к Сюань Цзи:

— Это... Инструментальный дух?

— Ну, изначально телом Дао И был меч, но его клинок слишком сильно поврежден.

После этого короткого диалога в «облаках» за спиной Дао И начали проявляться все новые и новые силуэты. Похоже, остальные духи тоже услышали голос своего старейшины и один за другим потянулись к его источнику. Несколько мгновений спустя паровое облако заполонили скелеты. Некоторые из них держали в руках свои наполовину оторванные головы. Скелеты не дрались, не суетились, ведь у многих не было ни рук, ни ног… глядя на них, трудно было разобрать, что они такое.

По сравнению с ними, жуткое лицо Дао И, делавшее его идеальным кандидатом на эпизодическую роль в фильме «Поезд в Пусан», было очень даже красивым!

Это было поистине впечатляющее зрелище. Инструментальные духи толпились в белом мареве, с трудом протискиваясь вперед. Глядя на них Сяо Чжэн вспомнил собак, что жили в родительском доме. Каждый раз, когда хозяин подходил к порогу, они уже суетились в дверях.

Но вскоре он понял, что уровень интеллекта этих духов был ненамного выше собачьего. Лишь их тела сильно уступали животным, ведь у многих недоставало костей.

Если Дао И мог выдавить из себя пару неразборчивых слов, то другие не могли и этого. С трудом ворочая языком, Дао И сказал, что не заметил в тот день ничего странного, и что он должен спросить об этом у своих товарищей.

Не обращая внимание на глупость потенциальных свидетелей, директор Хуан поспешно отыскал у себя фото Хань Го и несколько сделанных ранее видеозаписей. Одно за другим он показывал их живым призракам. Он даже раздобыл папку со старым делом, нашел карту того места, где было найдено тело, и даже снимки со спутника... Наконец, от надежды он пришел к разочарованию и, в конце концов, окончательно отчаялся.

Сюань Цзи вздохнул.

— Когда я нашел их, они уже были сломаны, разбиты и не способны выжить в одиночку. После стольких лет проведенных в Чиюань они утратили представление о времени. Их мысли и воспоминания спутались. Все то, что случилось десять лет назад, вполне может оказаться...

— Отойди.

Сквозь собравшуюся толпу протиснулся Шэн Линъюань. Духи могли забыть, что произошло десять лет назад, но они до сих пор помнили того, кто недавно ворвался к ним с кулаками. Увидев Шэн Линъюаня, они тут же обратились в гонимую ветром пыль. Они были напуганы, и бесцельно метались в густом белесом тумане. Их металлические тела сталкивались друг с другом, издавая гулкий лязг.

— Тише, — спокойно сказал Шэн Линъюань, — не шумите.

Ван Цзэ не удержался и протер глаза. Казалось, что голос старшего стал ниже, и водяная завеса содрогнулась. Свирепые инструментальные духи замерли, не смея даже вздрогнуть.

Шэн Линъюань огляделся и сказал:

— Люди из класса духовной энергии не страшатся смерти, но лучше вам унять свое любопытство и заткнуть уши.

Из всех собравшихся в конференц-зале Шань Линь была единственным представителем духовного класса. Женщина многое повидала в жизни, и прекрасно знала, когда нужно было упрямиться, а когда стоило прислушаться к чужим советам. Она молча вытащила из кармана защитное снаряжение и заткнула им уши.

Шэн Линъюань заговорил на языке демонов. Может, все дело в смешанной крови, но его речь казалась очень странной, это сильно напоминало изящный язык. Голос Его Величества был мелодичным, как у иностранца, и его слова не казались «нечеловеческими», как тогда, когда на этом языке говорили демоны. Его голос околдовывал. Никто из присутствующих не понимал, что происходит, но им хотелось слушать его, внимать ему. Люди замерли и сосредоточились. Постепенно все окружавшие их звуки растворились, и сотрудники Управления погрузились в транс.

Чжан Чжао раскрыл рот и внимательно слушал, что говорил Его Величество, как вдруг что-то коснулось его лба. Юноша резко отшатнулся и тут же пришел в себя. Холодный пот прошиб его до костей. Зажав в ладонях брошенную Сюань Цзи монету, он тихо спросил:

— Что это такое?

— Те самые слова: «ничтожные рабы склонились перед первородным проклятием». Недавно великий демон заставлял своих марионеток из «человеческой пашни» зачитывать их, — одними губами, почти неслышно ответил Сюань Цзи. — Приставучая штука. Если заслушаешься, выучишь текст наизусть и не сможешь остановиться, пока не превратишься в высохшую мумию.

Сотрудники Управления по контролю за аномалиями были настроены очень решительно, однако и они с трудом сдерживались. Но инструментальные духи по другую сторону водяной завесы покорились голосу Шэн Линъюаня и, запинаясь, принялись повторять проклятие вместе с ним.

— А как же они? — спросил Чжан Чжао.

— Все в порядке. Они не люди, — отозвался Сюань Цзи. — Если они сломаются, из их тел не вытечет ни капли крови. Даже прочти они слова первородного проклятия тысячу раз, в худшем случае, им несколько ночей будут сниться кошмары...

Но прежде, чем Сюань Цзи успел договорить, один из духов закричал, прервав неровный строй голосов.

Этот «маленький» инструментальный дух, возможно, когда-то был частью доспеха или щитом. Он был закован в черную как смоль железную броню и всем своим видом напоминал солдата легендарного призрачного войска, бороздящего опустевшие ночные улицы. Большая часть его тела проржавела, и лишь уцелевшая половина шлема еще болталась на макушке, придавая духу необыкновенно комичный вид.

Инструментальный дух внезапно сдулся, как воздушный шарик, и принялся скакать по водяной завесе. Его истошный крик разбудил расслабившихся людей.

Шэн Линъюань щелкнул пальцами, и на его ладони образовался сгусток черного тумана. Словно мифический змей туман скользнул к фарфоровой чаше, подхватил плавающий в воде огонек и швырнул белоснежное пламя в водяную завесу, опутав несчастного духа.

— Так вот кто попал под воздействие проклятия, — улыбнулся Его Величество. — Итак, десять лет назад, шестого сентября, ты услышал эти слова у себя дома, в Чиюань. Кто их произнес? Дай-ка мне посмотреть. Вот так, хороший мальчик. Не двигайся...

Дух поднял голову, и проржавевший шлем слетел с него, обнажая женское лицо с отслоившейся кожей. Сквозь болтавшуюся на костях плоть смутно проглядывали черты Хань Го. Сюань Цзи тут же вскинул руку и взмахнул пером, заслоняя директору Хуану обзор. Он не хотел, чтобы старик вновь пережил это горе, увидев смерть своей жены.

— Это не она, Цзя Сяоу! — заорал Сюань Цзи железному леденцу на палочке. — Это кто-то другой!

Цзя Сяоу…

Услышав эти слова, Шэн Линъюань опешил. Сюань Цзи действительно дал имена каждому куску металлолома.

Как же ему было одиноко?

Инструментальный дух затрясся. Казалось, он не слышал слов своего старейшины. Но в тот самый момент, когда Сюань Цзи решил вмешаться и перефразировать вопрос, словно из ниоткуда появилась тонкая и полная жизни зеленая лоза. Вокруг женской головы медленно обвился стебель сциндапсуса.

Глава 119

Шэн Линъюань последовал за ним на улицу и помахал Сюань Цзи: — Пойдем со мной.

Управление рухнуло, «древо основания» превратилось в пепел, а виновник в спешке сбежал. Ничтожные рабы склонились перед первородным проклятием, и повсюду прежде времени распустились цветы.

Крепкие стебли плюща плотно обвивали высокое здание, и в окна воровато заглядывали набухшие почки. Когда подул прохладный утренний ветер, яркие лепестки вишни и миндаля опали на снег, выпавший несколько дней назад, и слепящая белизна окрасилась в алый. До сегодняшнего дня в коттедже обитало несколько декоративных растений, но с началом всеобщей паники их поспешно вынесли наружу. Их длинные стебли тянулись вверх и упорно ползли в направлении конференц-зала... Казалось, они стремились захватить коттедж изнутри.

«Печать казненных рабов» превратилась в «источник загрязнения», ее «демоническая энергия» заразила все, что обитало поблизости. Всех животных и все растения. Зараженные куры и утки обрастали разноцветными, похожими на ядовитые цветы, перьями, а их крылья увеличивались в размерах, даруя им способность парить в небесах наравне с орлами и соколами. У коров и лошадей вырастали острые зубы, а верная сторожевая собака в любой момент могла превратиться в бесчувственного дикого волка, однако…

— Итак, к нам когда-либо поступали жалобы о нападении «странных существ»? — оглянувшись, спросил Сюань Цзи.

— Нет! — взволнованно отозвался Сяо Чжэн.

— Проще говоря, лишь растения обладают подобными талантами. Если не брать в расчет зарегистрированных в Главном управлении представителей растительного класса, у скольких людей в мире любимым цветочком является золотистый сциндапсус? — продолжил Сюань Цзи.

— Растительный класс не самый редкий из классов, в нем встречается огромное разнообразие видов... Но появление двух одинаковых способностей практически невозможно, если только их носители не близкие родственники, — у Сяо Чжэна пересохло в горле и он с трудом произнес. — Сциндапсус... Сциндапсус... Я знаю только одного.

— Такой способностью обладает лишь один знакомый мне человек, — поникла Шань Линь. — Прежде чем углубляться в запретную зону, Хань Го и ее сотрудники должны были составить отчет. Их сопровождали люди из других отделов. Перед тем как отправиться в каньон, нужно было заручиться поддержкой лиц, ответственных за сохранность этой живописной достопримечательности. Это было поручено Отделу восстановления... Кто в тот год отвечал за сотрудничество с представителями Большого каньона?

Сюань Цзи достал телефон и без труда вошел во внутреннюю сеть. Директор имел право запрашивать данные не только о посещаемости, но и обо всех поездах своих работников.

Бегло пролистав списки, он, наконец, нашел дату убийства госпожи Хань. В журнале командировок Отдела ликвидации последствий значилось: Ло Цуйцуй, находясь в командировке в Чиюань, сотрудничал с отделом реставрации древних книг и напрямую общался с администрацией Большого каньона. Командировка длилась два дня, командировочные расходы в размере трехсот двадцати юаней полностью возмещены.

— Нет, подождите минуту... — отозвался Чжан Чжао и перевел взгляд с Сюань Цзи на Шань Линь. — Я ведь правильно понял, да? Я не ослышался?... Вы говорите про «старика Ло»? Но ведь несколько дней назад, когда на заднем склоне горы произошел тот жуткий инцидент, старик Ло и ребята из Отдела восстановления тоже были там. И у него не было клейма...  школы Истинного Учения. Это ведь он тогда предупредил нас! Если бы он не сообщил нам вовремя...

Не успев договорить, Чжан Чжао тут же подавился воздухом.

Казалось, что, если бы не своевременное сообщение Ло Цуйцуя… ничего этого бы не произошло.

Шэн Линъюань давно забрал настоящую чешуйку, и теперь запечатанный ящик служил просто приманкой. Если бы тогда на заднем склоне горы не было Ло Цуйцуя и кучки логистов, никто бы не путался у оперативников под ногами, и они смогли бы быстрее поймать подозреваемого... Нет, нет! Даже мысль о том, что «У Ло Цуйцуя не было клейма школы Истинного Учения» казалась предвзятой, ведь он сделал все, чтобы «защитить своих коллег». Он так настрадался, что попросту свалился без сил, и его, как раненого, отправили в больницу!

Ло Цуйцуй привык работать тихо и эффективно. Он умел брать ноги в руки и мчаться быстрее всех. Но учет запечатанных грузов — обязанность оперативников и Научно-исследовательского института. Что такому человеку как Ло Цуйцуй понадобилось на заднем склоне горы? К тому же, без прямого приказа начальства.

Он правда так хотел помочь?

Кроме того, все местные оперативники во главе с «Фэншэнь» стайками вились вокруг Шэн Линъюаня, заваливая его вопросами. Казалось, этот старший был для них «влиятельным покровителем». Отдел восстановления не участвовал в недавних трагедиях, вроде «Истребления морских демонов» и «Охоты за тенью из Цзянчжоу». Они понятия не имели, насколько опасен этот человек. Древний демон выглядел приятнейшим собеседником, ровно до тех пор, пока окружающим не становились ясны его скрытые намерения. Юные тихони, вроде Ян Чао и Пин Цяньжу, отлично ладили с ним, но Ло Цуйцуй, старый пройдоха, привыкший прятаться за спинами влиятельных людей, так и не нашел, как к нему подступиться. Если так подумать, он никогда не общался с Шэн Линъюанем наедине.

— Можно сказать, что… каждый раз, когда с нами приключалось что-то странное... Ло Цуйцуй, по той или иной причине, всегда присутствовал на месте происшествия, — пробормотал Ван Цзэ.

Но его образ льстеца и подхалима оказался так хорош, что коллеги привыкли видеть в нем клоуна и никогда не воспринимали старину Ло всерьез!

Сюань Цзи вздохнул, неопределенно посмотрел на Чжичуня и подумал: «Не каждый раз».

Когда инструментальный дух лишился своего тела, он выжил, но получил «травму головы» и потерял часть своих воспоминаний. Он мало что тогда понимал. Преследуемый одной лишь мыслью: «восстановить клинок», он только и мог, что виться вокруг самого дорогого человека. Но Чжичунь — особый случай. Еще до свершения темного жертвоприношения у него в запасе имелось множество «симбиотических тел», потому-то его и не отрезало от мира. Последователи школы Истинного Учения воспользовались спрятанными в гробнице правителя Вэй Юя сокровищами, чтобы заманить его в ловушку и заставить согласиться на жертвоприношения. Чжичунь думал, что это поможет ему восстановить «тело», поэтому в ночь перед ритуалом он отправился в древнюю гробницу, отыскал клинки, а после ворвался на шестидесятый подземный этаж Главного управления и выкрал из хранилища собственные осколки.

В тот день в штаб-квартире произошла первая крупная зачистка. Досматривали всех, кто был причастен к делу о призрачной бабочке. Сюань Цзи тоже был там, во избежание эксцессов, помогал молодому директору Сяо. Именно тогда он лишился камня нирваны. Его память и способности медленно восстанавливались, пока пробудившееся ото сна божественное сознание не окутало все Управление. Если бы Чжичунь в тот момент оказался в здании, этот дух меча не захотел бы ехать на остров Юйчжоу.

Но так вышло, что они разминулись.

Всему виной Ло Цуйцуй, так спешивший отослать Сюань Цзи подальше.*

*Примечание автора: подробности в 52 главе

— Похоже, наше неофициальное название «Клуб предателей»? Неудивительно, что никто не хотел возглавлять этот сучий отдел. Он обманул этих простаков, отметился и быстро смылся, — Сюань Цзи вздохнул и позвонил Пин Цяньжу. — Сообщи всему персоналу Отдела ликвидации последствий: неважно, чем вы сейчас заняты, все должны немедленно собраться в конференц-зале. С этого момента вы подчиняетесь непосредственно главному диспетчеру.

Сяо Чжэн внезапно вскочил с места.

— Больница…

— Я позвонила в приемный покой, — отозвалась Шань Линь. — Врач сказал, что Ло Цуйцуй был совершенно здоров и вчера вечером самостоятельно покинул палату.

— Живо, найдите мне его досье! И арестуйте Ло Цуйцуя! — Сяо Чжэн стоял словно в воду опущенный. — Если не сможете отследить его текущее местоположение, ищите свежие следы! Разошлите всем его портрет, объявите его в розыск. Мы перероем весь город, но отыщем этого негодяя!

— Дао И, в Чиюань отныне неспокойно, — сказал Сюань Цзи духу из водяной завесы. — Пожалуйста, позаботься о нашем доме. Собери всех и выведи на возвышенность. Если увидишь что-то странное, сразу же сообщи мне.

— Отряд «Баоюй» в окрестностях Чиюань всегда в режиме боевой готовности, — сказала Шань Линь. — После того, что случилось с Хань Го, реликтовый лес находится под нашим неустанным контролем.  Мои люди полностью экипированы, они смогут справиться с любой непредвиденной ситуацией.

— Я свяжусь со своим информатором. На черном рынке немало разношерстных компаний. Если Ло Цуйцуй контактировал с кем-то из них, он мог оставить след, — поднявшись с места, отозвался Ван Цзэ.

Шэн Линъюань повернулся к доктору Вану.

— Покажите мне, что вы обнаружили за годы изучения ока «кровеносной системы земли»?

— Ах, да, конечно. Все данные из наших архивов у меня с собой, — поспешно отозвался Доктор Ван.

Шэн Линъюань последовал за ним на улицу и помахал Сюань Цзи:

— Пойдем со мной.

Сюань Цзи на мгновение опешил. Он был приятно удивлен.

Шэн Линъюань говорил спокойно и даже ласково, будто ничего и не произошло. Сюань Цзи слишком хорошо знал этот тон. В детстве, если они из-за чего-то ссорились, Шэн Линъюань всегда его успокаивал. Но вместо того, чтобы уговаривать его, Линъюань предпочитал иной способ решения конфликта. Он обращался к духу меча с самым, что ни на есть серьезным выражением, а когда Сяо Цзи был готов поговорить, Его Высочество постепенно возвращался к проблеме.

Сюань Цзи не ожидал, что односторонняя «клятва вечной любви» поможет ему добиться такого обращения. Он, не раздумывая, последовал за Линъюанем.

Доктор Ван привел их к засекреченным архивам отдела реставрации древних книг.

— В настоящее время «Баоюй» изучили пятьдесят одно око «кровеносной системы» по всей земле, включая континентальный шельф. Но данные по Цзянчжоу, Дунчуаню и другим районам неполные, — поведал доктор Ван, разворачивая на столе огромную карту. — Здесь отмечено каждое око, но обратите внимание, как различаются цвета. Это долгая работа, и некоторые из изученных объектов изменили свое местоположение из-за произошедших поблизости землетрясений. После этого на карту не раз вносились поправки.

Места на карте казались Шэн Линъюаню незнакомыми. Во-первых, из-за отсутствия необходимых технологий карты, созданные в древние времена, не отличались особой точностью. Во-вторых, рельеф местности изменился, и лишь немногие объекты сохранили свои древние названия.

Дань Ли сумел обнаружить и отметить лишь тридцать шесть очей «кровеносной системы земли», но теперь от меток не осталось и половины. Большинство из них и вовсе отсутствовали. Нетрудно было догадаться, как сильно изменился ландшафт.

— Дайте угадаю, — Шэн Линъюань взял со стола маркер и обвел только те места, где старые и новые отметки совпадали. Закончив, он вновь обратился к доктору Вану, — если верить вашим словам, именно в этих точках «рождаемость людей с особыми способностями» аномально низка?

Один из исследователей придвинул к себе ноутбук и сверился с картой. Опешив, он поспешно поправил сползающие очки.

— Откуда вы знаете?

Сюань Цзи посмотрел на Его Величество:

— Хочешь сказать, что наш «старый знакомый» сжульничал с оком «кровеносной системы земли»? Но ведь его же туда не припаяли.

«Кровеносная системы земли» похожа на реку. Пересыхая, она меняет свое русло. Шань Линь и ее коллеги подсчитали, что око «кровеносной системы земли» меняет местоположение раз в двадцать или тридцать лет. Если бы кто-то решил использовать его в своих целях, результат не оправдал бы ожиданий. С таким же успехом можно было выйти в поле и расчертить его вилкой. Было бы крайне неразумно этого не учесть1.

1 刻舟求剑 (kè zhōu qiú jiàn) — сделать на борту лодки зарубку, чтобы потом найти оброненный в воду с этого места меч (обр. поступать неразумно; не учитывать изменение ситуации).

Никто не знает, что станет с картой «кровеносных систем земли» тысячи лет спустя. Даже метеорологи не могут сказать, как изменится климат за ближайшие десять или двадцать лет, что уж говорить про движение земной коры. Тот, у кого есть хоть капля здравого смысла, не стал бы этого делать.

Шэн Линъюань постучал пальцами по карте, но так ничего и не ответил. Поразмыслив немного, он поднял глаза и обратился к научным сотрудникам:

— Прошу вас, помогите мне найти исторические хроники всех этих мест, начиная с древнейших времен и до наших дней.

В этом отделу реставрации древних книг не было равных. Когда дело касалось проверки данных, особенно, если нужно было перерыть кучу старых бумаг, эти люди превращались в упорных сурков, копающих быстро и точно. Менее чем через полчаса объявления о розыске пропавших Ло Цуйцуя и Гун Чэнгуна поступили во все подразделения Управления. К тому моменту плешивые мастера перерыли половину информации о местах, указанных Шэн Линъюанем. Со времен Великой битвы страна пережила множество этапов исторического развития. Сменился политический строй, разразилось несколько войн и целый ряд крупных катаклизмов, изменилось местное население и даже клановая принадлежность, сменилась система верований и многое, многое другое.

Собрав предоставленную стариками информацию, Шэн Линъюань отправился в тихое место на вершине искусственного холма, возвышавшегося сразу за временной штаб-квартирой отдела реставрации древних книг. Здесь располагалась небольшая, прилегающая к коттеджу, смотровая площадка. Наверху находился маленький чайный домик, со всех сторон окруженный бамбуковым лесом. Из него открывался прекрасный вид на курорт и гору Сишань. Говорят, что это место построили для богатых VIP-клиентов.

Шэн Линъюань едва различимой тенью опустился на вершину холма. Но стоило ему переступить порог чайного домика, как вокруг разлился непроницаемый черный туман, иссушив холм настолько, что на замерзшей земле не осталось ни травинки.

Безжалостный пестицид с человеческим лицом шагнул внутрь. «Насытившись», черный туман последовал за ним, накрывая собой стелившуюся под ногами пыль и следы прошедшего ремонта. Добравшись до домика, Сюань Цзи обнаружил, что внутри царила такая чистота, будто здесь недавно убирались.

Подойдя ближе, Сюань Цзи взволнованно замер в дверях.

После прошлой ночи между ним и Шэн Линъюанем началась холодная война. Они больше не разговаривали. Чем старше они становились, тем длиннее были ссоры. Когда они были детьми, Линъюаню, чтобы успокоиться, хватало нескольких глубоких вдохов. Он был терпелив и первым предлагал помириться. Слово за словом он рассказывал духу меча о своей позиции… до тех пор, пока не подводил того к сути проблемы.

Могло ли так случиться, что сутью проблемы стала односторонняя «клятва вечной любви»?

Сюань Цзи не был в этом уверен. Но внезапно он вспомнил слова: «При жизни мы никогда не жаловали оковы». Те самые, что сказал Его Величество Би Чуньшэн во время первого жертвоприношения.

— Чего ты там застыл? — не поднимая глаз от стола, бросил Шэн Линъюань. — Входи.

Сюань Цзи потянул сведенную судорогой ногу и тихо проскользнул внутрь, тут же прислонившись к стене.

Шэн Линъюань постучал пальцами по стопке бумаг. Сотрудники отдела реставрации древних книг опасались, что Его Величество не справится с электронной версией. Они отыскали целую дюжину принтеров, чтобы распечатать для него все эти документы.

— Отыщи мне все записи, связанные с горными духами, водными призраками и известными в народе суевериями, после чего раздели их по регионам.

Сюань Цзи нечего было возразить, он послушно подошел к столу и принялся исполнять роль секретаря Его Величества.

Все народные легенды, в сущности, были одинаковыми. В них говорилось о поклонении духам, богам и Буддам. Не беря в расчет верования регионов и отдельных этнических групп, чаще всего встречались записки из храмов «Трех великих учений». Все остальные заметки повторялись. В них то и дело мелькали «Храм Бога города», «храм некой богини», «храм какого-то мастера». Но встречались и совсем странные, такие, как «храм Небесного Бедствия», построенный на горе.

Места, выделенные Шэн Линъюанем, располагались в относительно тихих районах, с низкой вероятностью стихийных бедствий. Люди населяли эти края тысячи лет, конечно же, им нужно было во что-то верить. Просмотрев бумаги от начала и до конца, Сюань Цзи так и не увидел проблемы. Ведь в том, как люди отвешивали поклоны, изначально не было никакой логики.

— В Юнъане на горе Сишань построили храм дереву, в Линьяне есть знаменитый храм «Бога города», а в северном пригороде Суинь одной из туристических достопримечательностей является храм Богини плодородия… Кроме этого в стране существует храм денег, «Башня восьми бессмертных»... и гора Бицюань... Люди, живущие у подножия Бицюань ни о каких странностях не слышали. Может, они вообще не суеверны? Это не туристический город, там ничего нет, — Сюань Цзи на мгновение замолчал. — Что ты ищешь?

— Гора Бицюань? Совсем недавно никто не упоминал это место? — спросил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи на мгновение задумался:

— Ну, разве что находившийся под следствием Иньи. Тот слепой, сговорившийся с марионеткой Хэ Цуйюй с целью обмануть Янь Цюшаня. Из-за сильного землетрясения в горах Бицюань на свет всплыло крупное захоронение «особенных». «Баоюй» тут же отправились к нему, пропустив появление у берегов Южного моря призрачного острова.... Да, здесь также есть записи о древних гробницах. Одна из них принадлежала какому-то демону-аристократу*.

*Примечание автора: подробности см. в главе 71

Шэн Линъюань ничего не ответил. Выслушав Сюань Цзи, он лишь спокойно кивнул.

Сюань Цзи нервно раскачивался из стороны в сторону, будто сидел на гвоздях. Наконец, он не выдержал и спросил:

— Ты… Почему ты заинтересовался всеми этими суевериями? Потому что «храмы» напоминают тебе о Дань Ли?

— Потому что тот, кому поклоняются, обретает душу, — коротко объяснил Шэн Линъюань.

— Я знаю, — увидев, что Шэн Линъюань обратил на него внимание, Сюань Цзи не преминул воспользоваться этой возможностью и принялся без остановки болтать. — У всего на этой земле есть душа, и способность живых существ годами относиться к чему-либо с трепетом и уважением может изменить мир. Например, Чжу-Цюэ. Чжу-Цюэ поклонялись как люди, так и демоны. Ей строили храмы, молились на нее многие поколения и, в конце концов, ее клан превратился в полубогов. Когда их уничтожили, последний выживший из ее рода обратился к «Жертвоприношению свету великих светил», чтобы оживить статую Чжу-Цюэ в обмен на пришествие Дань Ли.

Поэтому, чтобы убить Дань Ли, нужно было уничтожить все статуи Чжу-Цюэ. Первые годы правления императора У ознаменовались жестокими разрушениями.

Сюань Цзи ненадолго замолчал, а после тактично добавил:

— Но... не во всё ведь можно вложить «душу», иначе создатели популярных интернет-мемов жили бы вечно, верно?

— Да, самый жестокий из духов тот, кто тысячи лет наслаждался молитвами и подношениями. Именно ему вверяли свои судьбы множества поколений, — Шэн Линъюань небрежно пролистал стопку свеженапечатанных листов. — Все остальные просто глиняные статуи. Сырец. Все, на что они годятся — стать кормом для древесных паразитов.

Шэн Линъюань был спокоен, будто и не было никогда той «клятвы вечной любви». Сюань Цзи понятия не имел, что именно Его Величество хочет найти и какое это имеет к нему отношение, отчего еще больше волновался. Сменив семь или восемь поз, он так и не успокоился. Покрутившись на месте, Сюань Цзи устал быть частью белого шума и тихо кашлянул, привлекая к себе внимание.

Но кашель оказался слишком выразительным. Это не было похоже ни на простуду, ни на пневмонию. Шэн Линъюань отвлекся, поднял глаза и с улыбкой посмотрел на Сюань Цзи:

— Что?

Сюань Цзи внезапно занервничал и поджал губы.

Не дождавшись ответа, Шэн Линъюань бросил бумаги на стол.

— Ты ведь понимаешь, что виноват?

Такой способ решения конфликтов был Сюань Цзи знаком. Юноша с минуту колебался, а после с осторожностью потянулся и мягко накрыл ладонь Шэн Линъюаня своей.

Но вопреки ожиданиям, Его Величество не собирался его отталкивать. Выдохнув, Сюань Цзи сильнее сжал пальцы, крепче стиснув чужую руку.

Глава 120

Жена и дети… четыре поколения, в довольстве и благополучии живущие под одной крышей.

В маленьком чайном домике на вершине холма было очень тихо. Все окружавшие его растения исчезли, а спящие под землей насекомые еще не успели пробудиться ото сна, ожидая дуновения весеннего ветра. Даже привыкшие к морозу птицы, похоже, знали про это подозрительное место и, во избежание, облетали домик стороной. Этим суровым зимним утром лишь редкие предрассветные лучи проникали сквозь двери и окна из искусственного бамбука и падали на Шэн Линъюаня. Каждое его движение, каждый жест выделялись танцем теней и света, а его длинные ресницы, словно птичьи крылья, заслоняли половину лица.

— Я... у меня правда не было выбора, — казалось, вместе с выдохом Сюань Цзи растерял все свое красноречие. Если изначально он рвался высказать Его Величеству все, что накипело, то теперь в горле стоял ком, мешавший ему связно говорить.

Шэн Линъюань спокойно посмотрел на их переплетенные пальцы и глухо хмыкнул:

— Я так и подумал. Похоже, в «тайне русалочьего народа» описывалась лишь одна связующая техника. Но почему она односторонняя?

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

В детстве он слыл тем еще лентяем. Три тысячи лет он оставался на второй год, но так и не смог изменить количество экзаменационных вопросов! Время идет, люди меняются, так почему бы не посмотреть на мир другими глазами и, наконец, избавиться от устаревших стереотипов?

Шэн Линъюань рассмеялся.

Услышав это, Сюань Цзи остолбенел. Как давно он не слышал его смеха? Он чувствовал себя счастливчиком, которому в лоб угодила падающая звезда1. Но несколько секунд путаницы, наконец, закончились, и Сюань Цзи понял, что Шэн Линъюань попросту дразнил его.

1 流星 (liúxīng) — дословно падающая звезда. Кроме этого, люсин — древнее оружие в виде цепи с железными гирями на одном или двух концах.

Брошенная для разогрева шутка показалась юноше крайне обидной, и в глубине его зрачков вспыхнули искры.

— После смерти Дань Ли никто в мире не смел мной командовать. Ты — первый, кто это сделал, — Шэн Линъюань говорил медленно и спокойно. Слушая его, Сюань Цзи никак не мог понять, веселится он или наоборот злится? — Ты не только своевольничал, но и посмел обмануть меня. Похоже, ты не понимаешь всю опасность Чиюань. Забыл, что печать из костей Чжу-Цюэ вот-вот разрушится?

— Я… — начал было Сюань Цзи.

— Доктору Вану далеко за двести и этот старик до сих пор считает себя молодым. А тебе больше трех тысяч лет, ты не настолько «молод», чтобы не знать о значимости некоторых вещей. Если что-то случится в Чиюань, мне вновь придется смотреть на то, как ты разбиваешься вдребезги, чтобы потом обнаружить себя в полном неведении? — произнес Шэн Линъюань.

Сюань Цзи нервничал. На тыльной стороне его ладоней вздулись синие вены. Казалось, еще чуть-чуть, и они вырвутся наружу, разорвав кожу.

— Ты винишь меня в том, что я снова и снова отталкиваю тебя? Ты чувствуешь себя несчастным и поэтому хочешь мне отомстить? — тихо вздохнул Шэн Линъюань.

И не дожидаясь ответа от побледневшего Сюань Цзи, он мягко махнул рукой.

— Я не хотел злиться на тебя… но я слышал, о чем вы с директором говорили. Если бы мы поменялись местами, я, наверное...

Шэн Линъюань замолчал и слегка прикрыл глаза, пряча колышущуюся в глубине зрачков темноту. Он — демон, победивший в тысяче битв. Он попрал узы учителя и ученика, бросил вызов законам небес. Он безрассуден и беспринципен. И, в отличие от духа меча, у него не настолько покладистый характер. Он никогда не питал бесполезных иллюзий и не собирался тратить годы на то, чтобы заниматься бережным совершенствованием в попытках вернуть мертвого к жизни.

— Похоже, я так сильно тебя берег, что самолично разорвал на куски и съел, — улыбнулся Шэн Линъюань.

Услышав его слова, Сюань Цзи сжался в комок.

— Ваше Величество, проявите милосердие. Не говорите так.

Шэн Линъюань запустил руку в волосы, пропуская сквозь пальцы тысячи шелковых нитей. Сидевший рядом с ним Сюань Цзи застыл. Кровь прилила к лицу, и его щеки заалели. Шэн Линъюань поднял глаза, понял, что произошло и поспешно закрыл рот. Забыв о долгих разговорах, он медленно склонил голову и невесомо коснулся губ Сюань Цзи. Почувствовав на коже сбившееся дыхание собеседника, Его Величество молча улыбнулся, намеренно затягивая поцелуй и изводя им человека напротив.

Документы, что держал в руках Сюань Цзи, посыпались на пол чайного домика. Все его внимание теперь было приковано к волосам и губам Шэн Линъюаня. В какой-то момент Сюань Цзи оказался парализован и едва не свалился с бамбукового табурета, но Шэн Линъюань притянул его обратно к себе.

Эта «маленькая шалость» заставила Сюань Цзи чувствовать себя как во сне. Сердце забилось чаще, и он растерянно подумал: «Почему у него так хорошо получается?»

У него, у Его Величества, представителя древнего консервативного общества, привыкшего отрицать существование пяти чувств?

Все, что творилось у Сюань Цзи в голове, отражалось на его лице. Шэн Линъюань быстро понял, о чем он думает, и с улыбкой отвесил юноше легкую затрещину.

Сказать по правде, ни тогда, ни сейчас, его нельзя было назвать консервативным. Старые порядки рухнули во время войны, это случилось задолго до того, как Его Величество успел повзрослеть, а новые обряды и правила еще не вошли в обиход. Для кого-то такая жизнь казалась невыносимой, а кто-то, напротив, вел себя слишком безрассудно. И люди, и демоны жили в суматохе затянувшегося судного дня, и, как правило, не слишком серьезно подходили к решению некоторых вопросов. Многие, наплевав на законы, наслаждались дикостью, вседозволенностью и бесконтрольным влечением к женщинам. Все это привело общество к духовному упадку. Лишь много лет спустя после того, как Шэн Линъюань пришел к власти, и ситуация в стране стабилизировалась, он ввел целый ряд запретов, направленных на сохранения общественного порядка.

У Дань Ли не было понятия «не годится для детей». Будучи подростком, Его Величество познал и «ненасытность» и «желание»... Но все это происходило лишь тогда, когда Сяо Цзи спал, отрезанный от чувств Шэн Линъюаня. Он не мог позволить маленькому духу меча узнать о том, в чем тот не нуждался. Похоже, они единогласно решили, что, когда поздно созревший дух Чжу-Цюэ сможет самостоятельно путешествовать по миру, его встретит эпоха мира и чистоты.

— В своих снах я часто поступал опрометчиво. Прости меня.

Сюань Цзи ошеломленно молчал.

Как мог этот человек, глядя ему в глаза, сказать подобную чушь? Если бы он не проник в «сон» Шэн Линъюаня, он бы никогда не поверил сладким речам этого умаодана2!

2 五毛党 (wǔmáodǎng) —50-центовая партия (неофициальное название китайских проправительственных блогеров и участников интернет-форумов, высказывающих положительное мнение о правительстве КНР, Коммунистической партии Китая и проводимой государственной политике).

— В моих кошмарах, — улыбнулся Шэн Линъюань, — порожденных «заклинанием ужаса». Там не было никого. Только ты.

Но сны, вызванные «заклинанием ужаса», были скорее трагичными. Сначала они были сладкие, а потом горькие, и никогда не заканчивались хорошо. Каждый день у него болела душа. Его Величество напоминал человека, утолявшего жажду отравленным вином. Но даже в этих жутких видениях Сюань Цзи появлялся все реже и реже, пока не превратился в размытый силуэт.

В последние годы пять чувств и семь желаний оставили его, и теплившийся в душе интерес к жизни окончательно угас. Шэн Линъюань не помнил, почему он так тянулся к страху. Это напоминало зависимость. Если хоть на одну ночь он не зажигал благовония, приступы головной боли становились такими сильными, что без труда затмили бы боль от темного жертвоприношения.

Сюань Цзи в растерянности смотрел на Шэн Линъюаня. Наконец он не выдержал и прошептал:

— Я... Лишь несколько лет спустя, когда пламя Чиюань, наконец, погасло, я смог ненадолго выйти в мир. Первое, что я сделал после того, как покинул каньон, ограбил императорскую библиотеку, принадлежавшую твоему племяннику. Сдается мне, Дань Ли все просчитал. А раз он мог предсказать что угодно, может, он оставил что-то и для меня? Но ворвавшись в библиотеку я нашел лишь Альманах тысячи демонов и камень нирваны.

Не желая мириться с поражением, я пробрался в подразделение Цинпин. В те годы подразделение Цинпин сильно отличалось от того, что мы имеем сейчас. В его рядах встречалось множество прославленных мастеров. Даже росшие там цветы были намного сильнее меня. Если бы тогда я не убрался подальше от огня, то, в конце концов, свалился бы в него... Но мне повезло. В конце концов я все-таки нашел способ «взрастить душу мертвеца».

В те годы твоему племяннику было больше тридцати лет, он считался опытным и талантливым правителем. Пейзажи столицы изменились до неузнаваемости, но я был не в настроении рассматривать их. Я хотел только одного: вернуться в Чиюань и навсегда запереть себя там. Но прошло пятьдесят лет… а ты так и не откликнулся на мой зов.

Создание второго клинка далось Сюань Цзи нелегко. С одной стороны, это был честный обмен, жизнь за жизнь. С другой, Шэн Линъюань был частью Чиюань, а сам Сюань Цзи — его печатью. Они сплетались друг с другом, образуя одно целое, и, в то же время, были полными противоположностями.

Словно соперники, которым строго запрещено встречаться друг с другом.

Что такое пятьдесят лет? Пятьсот лет, пять тысяч лет… Пока в мире существует печать из костей Чжу-Цюэ, в этих цифрах нет никакого смысла.

Выслушав речи Сюань Цзи, Шэн Линъюань тихо вздохнул.

Клан крылатых всегда был шумным. Они ни минуты не могли просидеть спокойно. Чем бы они ни занимались, спустя всего три дня крылатые находили себе новое увлечение. Сюань Цзи с детства привык безобразничать. Он не раз пытался сосредоточиться и вести себя тихо, но его не хватало даже на полпалочки благовония.

Пятьдесят лет… сколько же благовоний он сжег?

— Создав первый камень, я решил, что наконец свободен. По крайней мере, так и было, пока я мог забыть о тебе. Это было прекрасное время. Я мог являться в мир живых и покидать его, когда вздумается... Но позже я понял, что камень нирваны несовершенен. Он оказался пустышкой, расходником. Много лет наш учитель искал обходные пути, но я не мог раскопать его могилу и задать все интересующие меня вопросы... Ведь у него не было могилы. Ты не построил ее... Я... Понятия не имею, что я несу. Ты ведь и сам понимаешь, что я пытаюсь сказать…

Шэн Линъюань не знал, смеяться ему или плакать. Его губы дрогнули и он, не перебивая, тихо хмыкнул. Он взял руку Сюань Цзи, почти сросшуюся с его ладонью, и сжал сведенные судорогой пальцы. Затем поднес их к своим губам и нежно поцеловал.

— Таким образом, я получил еще один урок. Я подумал, если срок действия камня нирваны составляет всего сто или двести лет, что ненамного больше, жизни обычного смертного, я мог бы вести себя как смертный. Мог бы создать семью...  Не сумей я зачать ребенка, я бы просто усыновил сироту. А через сотню лет я превратился бы в дряхлого старика и лежа на смертном одре попрощался бы со своими внуками, разделил наследство и после «смерти» вернулся бы в Чиюань, любоваться результатами проделанной работы.

Я бы веселился, жил в цивилизованном мире, и кошмары, что преследовали меня с детства, в конце концов, закончились бы. Я мог бы переродиться и тогда, возможно, перестал бы нуждаться в камне нирваны. Перестал бы так сильно тосковать по тебе.

Создав второй камень, я построил могилу для своего первого «воплощения» и притворился, что это могила моего отца. Я даже написал завещание: «Когда мой род войдет в этот мир, пусть мои жена и дети будут счастливы. Пусть все четыре поколения в довольстве и благополучии живут под одной крышей».

Жена и дети… четыре поколения, в довольстве и благополучии живущие под одной крышей.

Эти слова взволновали сердце Шэн Линъюаня, он долго не мог успокоиться.

— Я превратился в безумца, помешанного на браке. Чем сильнее я хотел обрести счастье, тем дольше не мог его найти. В конце концов, эта одержимость едва не породила внутреннего демона. Если бы не разбившийся камень нирваны, последняя из костей Чжу-Цюэ давно была бы уничтожена. Я не посмел насмехаться над этим, и мне пришлось свалить все на непредсказуемость свободной любви.

За всю мою жизнь меня посещало множество странных идей... Придя в этот мир, я создал себе фальшивую личность и стал ждать, что общество устроит мне брак по договоренности. Но там, на алтаре в Чиюань, я хранил твой неразборчивый портрет, желая следовать за тобой, даже если найду замену…

Все люди совершают ошибки… каждый человек…

Образ Шэн Линъюаня был выжженным клеймом на его душе. Если оно исчезнет, то больше никогда не сможет возродиться.

— Больше десяти лет я прожил в твоей спине. Сколько возьмете за аренду, Ваше Величество?

Шэн Линъюань медленно закрыл глаза.

— Когда пыль уляжется, я все тебе объясню, — почти неслышно произнес он. — Хорошо? Я... сейчас не время для шуток.

Сюань Цзи оцепенело посмотрел ему в глаза. Было видно, что он многое хотел сказать.

— Я не прошу у тебя объяснений. В конце концов, все это давно осталось в прошлом. Я хочу, чтобы ты перестал делать все это «ради моего же блага». Человек не властен над своим сердцем. Но вы, высокомерные великие деятели, почему-то уверены, что вам дозволено играть с чувствами других людей? Думаешь, я не хотел от тебя избавиться? Если бы у меня только был этот чертов способ…

Шэн Линъюань специально или случайно сжал пальцы, и между ними вспыхнула полоса света, очертив едва заметные золотые линии «клятвы вечной любви».

Сюань Цзи был ослеплен и невольно отвел взгляд. Но Шэн Линъюань, напротив, распахнул глаза. Его зрачки напоминали два бездонных колодца, впитавших в себя множество человеческих душ:

— Мы с тобой делим одно на двоих происхождения, в наших жилах течет кровь Чжу-Цюэ. Я дважды приносил твой клинок в жертву. Сяо Цзи, ты когда-нибудь думал о том, что причина, по которой ты не можешь избавиться от меня, вовсе не в глубокой привязанности? Все дело в наших запутанных отношениях. Все эти бесполезные трюки, которым ты научился из «тайны русалочьего народа», сработали, верно? Может, все дело в этом?

Выслушав первую половину предложения, Сюань Цзи вдруг почувствовал, что что-то не так, но отвечать было уже поздно.

Из рукавов Шэн Линъюаня вырвался черный туман. Превратившись в клинок, туман обрушился вниз, рассекая его ладонь до самого запястья. Под действием «клятвы вечной любви» такой же порез немедленно появился на ладони Сюань Цзи. Шэн Линъюань не раздумывая схватил его за руку, смешав сочащуюся из ран кровь.

Между ними вновь образовалась связь.

В мыслях Сюань Цзи всплыли тексты «тайны русалочьего народа», но прежде, чем он смог избавиться от них, он почувствовал, как что-то грубо вторглось в его море знаний.

Глава 121

Тот, кому вернули сердце, тот, кто получил обратно свою кровь…

Человеческая память — сложный механизм, в ней творится самый настоящий хаос. В памяти хранится все: события, что пережил человек, книги, которые он прочитал, и слова, которые он услышал. Это напоминает огромную библиотеку.

То, что лежит на поверхности сознания и то, что можно почувствовать лишь при помощи особой связи — лишь сиюминутные идеи, похожие на объявления, что висят при входе в эту самую «библиотеку».

Если посетитель решит пройти дальше, ему нужно будет «получить доступ». Это первая и самая главная проблема, с которой сталкиваются все представители духовного класса при проведении допросов.

Эти двое понятия не имели, что такое «личная жизнь», с самого детства они делили свои мысли с «соседом по комнате». Скрывать чувства для них стало так же естественно, как есть и пить. И опыта в этом им было не занимать. Когда Сюань Цзи начеку, получить «доступ» к его сознанию крайне сложно. Но если вдруг случится так, что их связь «включится» в самый неожиданный момент, тогда даже боги не помогут ему скрыть то, что накопилось у него на душе.

Когда они отправились в «Небесный нефритовый дворец», огромный коралловый риф застиг Шэн Линъюаня врасплох. Его Величество оказался в невыгодном положении.

Теперь он предпочитал отвечать противнику его же оружием.

Разволновавшись, Сюань Цзи вспомнил «тайну русалочьего народа». Это произошло необдуманно, инстинктивно, и Шэн Линъюань, наконец, смог заглянуть за завесу тайны.

Но увидев то, что скрывалось в глубинах чужого сознания, он застыл от удивления.

Его Величество знал, что, будучи, по сути своей, всего лишь рыбами, русалки не умели писать. В отличие от множества священных книг, в «тайне русалочьего народа» не было слов. Вероятно, она состояла из русалочьих песен или устных преданий, передаваемых из поколения в поколение.

Однако это больше напоминало «телевизор», что стоял в гостиной Сюань Цзи. В сознании юноши вспыхивали реалистичные картины... а главным героем был он сам!

Кроме того, в «тайне русалочьего народа» не было «клятвы вечной любви», это было другое, ни с чем не сравнимое «колдовство». Перед глазами Его Величества мелькали сцены, вульгарностью сравнимые с гаошаньским дворцом, чей владелец славился своей тягой к «непристойностям».

Но вдруг Сюань Цзи хмыкнул и оттолкнул руку Шэн Линъюаня.

Нанесенная туманом рана тут же зажила, и на коже осталось лишь несколько алых капель. Никто из них не знал, кому именно они принадлежат... Сюань Цзи усмехнулся и слизнул размазанную по ладони кровь:

— Прошу меня простить, но это и есть «тайна русалочьего народа». Если Ваше Величество так хотели это увидеть, можно было просто попросить, я бы с радостью вам показал.

Весна, царившая в чайном домике, в мгновение ока обратилась стужей.

Сюань Цзи нечего было скрывать, он с радостью позволил сидевшему напротив человеку увидеть все, что было у него на уме.

— «Тайна русалочьего народа» — это самое прекрасное, самое грязное, самое зловещее и самое бескорыстное колдовство, которое я когда-либо видел. В ней нет слов, ее нельзя прочесть, никто не знает ее настоящего содержания. Она открывается лишь тем, кто слушает свое сердце. Но то, что ждет этих дураков внутри, будет зависеть от их собственных желаний. В прошлый раз я так хотел удержать тебя, что это невероятное сокровище подарило мне «клятву вечной любви». Теперь я думаю… Каким же жестоким может быть человек? Неужели у тебя под кожей камень? Холодный камень.

— Наглец! — возмутился Шэн Линъюань.

— О да, я наглец, — фальшиво улыбнувшись, ответил Сюань Цзи. —  Так давай же, накажи меня за преступные мысли! Накажи по всей строгости закона, убей меня, и «клятва вечной любви» исчезнет сама собой.

— Странно, в детстве мы не заставляли тебя читать книги, и ты не умел так складно говорить. Какие-то безумцы сговорились и назвали это «клятвой вечной любви», а тебе хватает наглости называть так свой эгоизм, — слова Шэн Линъюаня были острыми, как нож. — Какое совпадение, не правда ли?

— Хорошо, Ваше Величество, я действительно эгоист. Но ты можешь это прекратить.

— Мы избаловали тебя!

— Неужели? Вы так добры ко мне, Ваше Величество. Потому-то вы обманом влезли в мою голову, чтобы увидеть «тайну русалочьего народа»?! Но ничего, я сделаю все сам. Если я умру, хуже уже не будет. Смирите свой гнев, вам даже не придется убивать девять поколений моей семьи. К счастью для вас, они давно вымерли. Как динозавры. В нашем домашнем реестре один единственный холостяк и гнилые кости. Так что, можете делать со мной все, что захотите. Можете содрать с меня шкуру, сварить на пару или обжарить в соевом соусе...

В руках Шэн Линъюаня собрался черный туман. Он взвился вверх, намереваясь отвесить наглецу пощечину.

Сюань Цзи знал, что Его Величество собирался сделать, связь между ними еще не разрушилась. Однако он не спрятался и не увернулся. Юноша встал ровно и с самым безразличным1 видом закончил свою речь:

1 死猪不怕开水烫 (sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) — букв. мертвая свинья ошпариться не боится (обр. все равно, быть безразличным к чему-либо).

— Мне без разницы, что ты сделаешь, «клятва вечной любви» односторонняя, даже если разорвешь меня на куски, тебе все равно не будет больно.

Сгусток черного тумана рванулся вперед и рассеялся без следа у кончика его носа.

Они находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, но в чайном домике царила мертвая тишина.

Шэн Линъюань был злее, чем три разъяренных демона. В ответ на его недовольство, к Его Величеству снова вернулась мигрень. В конце концов, он зашатался и впился пальцами в столешницу.

Но связь никуда не делась. Сюань Цзи вздохнул, и весь его гнев тут же улетучился. Он протянул руку, желая помочь, но внезапно остановился на полпути. Усмешка сползла с его лица, и юноша заметно помрачнел.

Дождавшись, когда боль отступит, и Шэн Линъюань снова сможет дышать, Сюань Цзи сказал:

— Линъюань, ты настолько привык к роли императора и деспота, что ничье мнение больше не имеет для тебя значения. Перед тобой нет никого… и меня нет, верно? Кто я для тебя? Домашнее животное? Линъюань, иногда я думаю...

Неужели все, что между нами было, осталось в прошлом? Неужели у нас нет будущего?

Но не успел он договорить, как со стороны Шэн Линъюаня до него донеслось странное чувство. Сюань Цзи резко вскинул голову:

— Что ты делаешь?!

— Что ты там говорил? — ахнул Шэн Линъюань, его ресницы задрожали, и капли холодного пота скатились вниз, почти заливая ему глаза, — что я могу… это прекратить?

Темная энергия демона небес медленно стекалась к его груди, обволакивая сердце и сосуды. Сердце, которое так и не успело полностью прижиться. Однажды он уже избавился от него, во второй раз все должно быть намного проще.

Шэн Линъюань с трудом оперся на стол. Его кожа казалась почти прозрачной.

— Я считаю, что так будет правильней. Ведь эта твоя «клятва вечной любви»… держится на том, что в наших жилах течет кровь Чжу-Цюэ?

«Клятва вечной любви» породила нити, что «сшили» их вместе. Эти нити брали свое начало в сердце Сюань Цзи, и кровь Чжу-Цюэ служила им посредником. Без этого условия, с кем еще демон мог заключить такую «сделку»?

Сюань Цзи с ужасом почувствовал, как тонкие нити внутри Шэн Линъюаня натянулись, рискуя быть вырванными с корнем. Он не блефовал.

Это дьявол говорил, что «к словам императора стоит относиться серьезно». Но это ведь чушь! Он редко сдерживал свои обещания, но никогда не сыпал пустыми угрозами.

Сюань Цзи резко изменился в лице, безразличие сменилось ужасом.

— Стой! Остановись! — сорвавшимся голосом закричал он.

Сюань Цзи протянул руки и схватил повисшие в воздухе нити. Невидимый шелк тут же окрасил алым его ладони.

Вот она, истинная суть «клятвы вечной любви». Перепачканный кровью, он тщетно пытался вернуть их Шэн Линъюаню. Но Его Величество отверг собственное сердце. Стоя среди бурного потока, Сюань Цзи только и мог, что хвататься за мелькающий в волнах плавник. Но все его усилия оказались напрасными.

Когда-то у них было одно на двоих тело, но теперь они могли делиться друг с другом лишь некоторыми, весьма поверхностными мыслями, например о том, как тяжела чужая ноша или о собственном самочувствии. Но что до настоящей боли… теперь один мог узнать о ней лишь основываясь на реакции другого. Больше они не могли ее разделить. Кроме того, построенная на крови связь почти исчерпала себя.

Сюань Цзи понятия не имел, что чувствовал Шэн Линъюань. Он видел лишь, как тот стоял на одном колене, держась рукой за стену чайного домика. Но его лицо ничего не выражало. Оно было таким же, как в тот день, когда Его Величество шагнул в огненную бездну Чиюань.

Это сумасшедший все еще смеялся. Он ответил Сюань Цзи его же словами:

— Если можешь… то… сшей этим мое тело… тело демона небес…

Сюань Цзи схватился за грудь.

— Шэн Линъюань, какой же ты ублюдок!

Дыхание Шэн Линъюаня стало поверхностным. Без воздуха он с трудом мог говорить, его голос был очень тихим, но слова, что срывались с его губ, казались пугающе четкими:

— Мы что, первый день знакомы?

— Прошу, не делай этого... Не делай этого, остановись!

У Шэн Линъюаня больше не было сил говорить, он усмехнулся.

— Если ты так этого хочешь, я освобожу тебя! Ты ведь разрешишь мне это сделать, правда? Потерпи...  Просто дай мне немного времени! — Сюань Цзи в спешке схватился за спутанные нити, но «обрывков» оказалось больше, чем он ожидал. Они с легкостью завязывались в узлы, и их невозможно было распутать. Но упрямству Сюань Цзи позавидовали бы даже русалки. Однако чем больше он спешил, тем дольше возился!

Сердце бешено колотилось в его ушах, что несказанно раздражало юношу. Раны, оставленные темной энергией, быстро затягивались, разорванные сосуды из красных превратились в черные, а сияющие шелковые нити, созданные «тайной русалочьего народа», истончились и исчезли, отравленные черным туманом. Увидев это, Сюань Цзи засуетился еще больше.

В конце концов, он почти отчаялся. Шелк в его руках путался и рвался.

— Я умоляю тебя... Линъюань, не делай этого... Пожалуйста...

Что-то теплое упало на тыльную сторону ладони Шэн Линъюаня. Его Величество сжал пальцы и почувствовал… нечто мокрое.

Он опешил. На мертвенно бледном лице отразилось недоумение. Шэн Линъюань замер, затем медленно протянул руку и коснулся лица Сюань Цзи. Но что-то заставило его отшатнуться.

Сюань Цзи… плакал.

Его глаза были красными, и дело не в том, что юноша был превосходным актером. Они были такими же, как в детстве, когда он заходился в оглушительных рыданиях.

Но сейчас он тихо сидел перед Шэн Линъюанем и старательно сдерживал слезы. Его напряженные плечи казались железными горами, и только руки продолжали мелко дрожать.

Эти слезы, казалось, весили сто цзюней. Безжалостный черный туман Шэн Линъюаня в ужасе остановился.

«Неужели я разбил ему сердце?» — подумал Шэн Линъюань.

Повсюду на полу валялись алые шелковые нити, почти похоронив под собой этих двоих. Никто не произнес ни слова. Сюань Цзи протянул руку и схватил нити в охапку. Его губы шевельнулись, но он не издал ни звука. Слова русалочьего языка медленно, но верно уничтожили повисший между ними шелк.

Лицо Сюань Цзи ничего не выражало, лишь на дрожащих ресницах покачивались соленые капли.

Шэн Линъюань в ужасе уставился на них, и темная энергия постепенно покинула его меридианы. Его измученное сердце рухнуло обратно в грудь, и черная тень, плескавшаяся на дне его глубоких, как бездна, глаз, наконец, рассеялась. Сюань Цзи опустил голову, и слезы упали с его ресниц. Шэн Линъюань инстинктивно потянулся к нему и вдруг ощутил небывалую легкость. Его тело освободилось он невидимых оков.

Разбросанные повсюду обрывки нитей вспыхнули и вновь вернулись к Сюань Цзи.

Запретное колдовство... «Клятва вечной любви» возвратилась к своему создателю и исчезла без следа.

Тот, кому вернули сердце, тот, кто получил обратно свою кровь… Их некогда нерушимая2 связь разрушилась. Теперь каждый сам за себя.

2 藕断丝连 (ǒuduànsīlián) — корневище лотоса переломлено, но волокна тянутся (обр. ещё не все связи порваны; внешне разошлись, но по-прежнему связаны друг с другом (о любовных отношениях).

Все, что было между ними, исчезло без следа.

Сюань Цзи встал, и Шэн Линъюань не раздумывая схватил его за руку.

— Нити разорваны, — не поворачиваясь, сдавленно бросил Сюань Цзи. — Ваш подданный повел себя бестактно и просит разрешения откланяться. Ваше Величество, пожалуйста, найдите себе другого секретаря.

Шэн Линъюань на мгновение задумался и разжал пальцы.

Сюань Цзи устал. Он не хотел больше видеть этого сумасшедшего. Ни слова не говоря, юноша вышел из чайного домика и зашагал прочь.

Но на полпути с холма Сюань Цзи вдруг развернулся и со скоростью ветра бросился назад.

Шэн Линъюань даже не успел подняться. Он сидел на коленях среди разбросанных бумаг и в изумлении смотрел на того, кто только что ушел.

В лучах восходящего солнца маленький домик на вершине холма казался мрачным и одиноким.

Сюань Цзи стоял против света, его лицо невозможно было рассмотреть, но убийственная аура волнами накатывала на Шэн Линъюаня. Отринув вежливость, он тут же потребовал объяснений:

— Ваше Величество, я давно хотел вас спросить. Неужели огромные рыбы из «Небесного нефритового дворца» ошибались на мой счет? Если в вашем сердце и найдется место для кого-то, то точно не для меня. Ты любишь не меня, а того маленького глупого дурачка, который во всем полагался на тебя! Ничтожество, о котором ты мечтал во временном разломе! Без мыслей, без идей. Если дать ему сладость, он рассмеется. Но неважно, сколько времени пройдет, тебе лучше забыть о нем!

Шэн Линъюань не мог больше выносить это яркое свечение. Его Величество поднял руку, силясь закрыться от утренних лучей, и с трудом прищурился.

Прождав полминуты, Сюань Цзи так и не услышал ответа, и с грустью обнаружил, что знатно опозорился. Шэн Линъюань, вероятно, хотел забыть все, что случилось в «Небесном нефритовом дворце», и торопливо согласился с его словами. Старый ублюдок, это было на него похоже.

Но, к изумлению Сюань Цзи, Шэн Линъюань тихо произнес:

— Нет.

Сюань Цзи замер.

— Я думал не о духе меча, — Его Величество отодвинулся назад и расслаблено прислонился к стене. Он выглядел отстраненным и спокойным, отчего глаза Сюань Цзи покраснели еще больше.

— Я надеялся, что, когда война закончится и в стране воцарится мир, на трон взойдет мой брат, князь Нин. Он был дотошным и вдумчивым, заботливым и послушным. Он во всем был лучше меня. Я мог лишь сражаться и бороться за власть. Меня раздражала экономика и мало занимала жизнь простого народа. В то время я понятия не имел, кто я такой, и постоянно предавался бесплотным мечтам. Я думал о том, что будет, если я исчезну? Станет ли «матушка» скучать по мне? Я хотел вернуться с тобой в Дунчуань… Когда-то, Дунчуань был разрушен из-за меня. Я хотел высадить на пепелище персики, собрать остатки клана шаманов... Князь Нин благоволил клану шаманов, он мог бы мне помочь. В те годы в моей жизни были только две цели: одна — восстановить Дунчуань, а вторая — дождаться, когда ты вырастешь.

Сюань Цзи замер и затаил дыхание. Он чувствовал, что своими неосторожными выходками разбил раковину тысячелетнего моллюска. Если он упустит этот шанс, другой возможности узнать о прошлом у него уже не будет.

Обезумев от счастья, он опрометчиво выпалил:

— Брат Линъюань!

— Если бы к тому моменту я не умер от старости, у меня, вероятно, была бы борода и тронутые сединой виски, — слабо улыбнулся Шэн Линъюань. — Но в юности меня это мало беспокоило. А потом наши пути разошлись. Это был просто весенний сон. Пустяки.

Оказывается, он с нетерпением ждал будущего.

Его маленькая мечта... незадолго до смерти увидеть, как расцветает цветок, о котором он заботился всю свою жизнь.

Вот и все.

— Дурные, дурные мысли, — едва слышно произнес Шэн Линъюань. — Я этого недостоин.

Глава 122

— Потрясающе… — кашляя, отозвался Его Величество.

Вожаки звериных стай, таких как орангутанги или волки, никогда не показывают своих слабостей, ведь за ними постоянно наблюдают другие самцы. Уязвимость для них страшнее смерти.

Сюань Цзи опустился на колени, оказавшись прямо напротив Шэн Линъюаня. Его Величество прищурился, и Сюань Цзи медленно протянул руку, коснувшись маленького шрама у внешнего уголка его глаза. Прямо на нижнем веке. Юноша мягко погладил шрам пальцем, и Шэн Линъюань невольно моргнул.

Но не отстранился.

Он выглядел так, будто давно сложил оружие, снял доспехи и покинул свой пост. Исходящая извне «опасность» его больше не волновала.

— Я был рожден для тебя, — недолго думая, выпалил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань прикрыл глаза и несколько мгновений спустя негромко вздохнул.

— Перестань. По-моему, ты был рожден, чтобы злиться на меня.

— И злить тебя, — согласилось его «наказание».

Люди боялись его, держались от него подальше. Они преклонялись и ненавидели, строили козни и желали причинить молодому императору как можно больше вреда...  А этот негодяй был единственным, кто позволял себе нести всякую чепуху, единственным, кто скучал и устраивал скандалы из-за пустяков. Только он постоянно выводил Его Величество из себя, да настолько, что один Будда являлся в мир, другой отходил в нирвану1, а третий с легкостью мог бы вознестись. И молодой правитель, злясь, закипал так, что превращался в живой вулкан.

1 一佛出世，二佛涅盘 (yīfóchūshì, èrfónièpán) — один Будда приходит в мир, а другой отходит в нирвану (обр. в знач.: до потери сознания).

— Мне ничего от тебя не нужно, кроме тебя самого. Поэтому я сержусь на тебя, но все равно пытаюсь рассмешить и вызвать твою улыбку. Ты делал мне больно десятки тысяч раз, но я снова и снова открываю тебе свое сердце. Вот оно, хочешь — бей, — начал Сюань Цзи, и в его словах сквозила вся пережитая несправедливость. — Но то, как ты ко мне относишься… С другими ты терпеливо возишься, а меня можно и не спрашивать, верно? Своевольный владыка людей, Великая Ци рухнула три тысячи лет назад!

Не удержавшись, Сюань Цзи пнул Шэн Линъюаня по голени.

— Так на каком основании ты так себя ведешь?!

Шэн Линъюань был ошеломлен. С древних времен и по сей день любой, кто осмелился поднять на него руку, должен был умереть. Никто не имел права касаться императора.

На мгновение Шэн Линъюань замер и замолчал, внутренне не желая мириться с подобным поведением.

— Наглец! — в конце концов, выпалил он.

— Монархия мертва, Ваше Величество. Может, пора отречься от престола? — всю прошлую ночь Сюань Цзи бродил по развалинам Управления, у него не было времени переобуться, потому на брючине Шэн Линъюаня остался четкий след. — Я должен терпеть все твои выходки, должен с благодарностью кланяться тебе за все, что ты творишь, но, знаешь, что? Пошел ты!

Шэн Линъюань шокировано молчал.

— Тысячи лет в Чиюань тлеют древние угли, пламя может вспыхнуть в любой момент! Чжу-Цюэ погибли в самом начале Великой битвы, но я, будучи последним представителем клана, не жалея сил охранял каньон. Разве я не достоин Вашего Величества? Мне не нужны твои подачки, мне не нужны ни признательность, ни жалость. Господин Одиночка, пожалуйста, перестань уже смотреть на всех свысока и обрати свой взор на меня. Я не твоя наложница, я твой мужчина!

Последние слова казались полным бредом. Шэн Линъюань, наконец, пришел в себя и отшатнулся к стене.

Но Сюань Цзи равнодушно продолжил:

— Может я и наглец, но я никуда не уйду!

Запас ругательств Его Величества состоял всего из нескольких слов, но и их он уже использовал. В конечном счете, Шэн Линъюань выдохся и прикусил язык.

На двоих им выходила не одна тысяча лет, но, несмотря на солидный возраст, они продолжали нести чепуху или ругаться из-за ерунды. Однако проблему нужно было решать, и спорщики быстро забыли, из-за чего поссорились. За это время один из них успел потерять лицо, расплакаться и оставить на собеседнике отпечаток подошвы.

В какой-то момент они оба беспомощно уставились друг на друга. Шэн Линъюань не выдержал и схватился за голову.

— Ладно, это никогда не кончится. Вот сколько тебе лет?

— Я не знаю, может тринадцать, а может три. Но в любом случае меньше четырнадцати. Подростки ограничены в правах, им постоянно приходится ждать, что кто-то другой решит их проблемы, — бесстрастно отозвался Сюань Цзи.

Шэн Линъюань снова замолчал.

Так не могло продолжаться вечно. Только он собирался насладиться моментом, как жизнь била его кирпичом по голове.

— Чего ты хочешь? — устало спросил Его Величество.

— С этого момента больше никогда не лги мне, ничего от меня не утаивай и не пытайся найти причину, чтобы избавиться от меня. Хватит все делать в одиночку, — произнес Сюань Цзи.

— Ты спелся с этими рыбами, воспользовался их фокусами, чтобы обмануть меня, а я должен... — начал было Шэн Линъюань.

Но Сюань Цзи поднял с пола листок со статьей из местной газеты и бросил ему в руки.

— В жизни не поверю, что ты ничего не нашел! Иначе, зачем ты так спешил  обманом выведать у меня «тайну русалочьего народа»?

В привычки старого дьявола не входило заключать перемирие сразу после того, как он ударил в грязь лицом. Он не злился, но долго молчал, оценивая ситуацию, оставляя собеседника метаться между тревогой и беспокойством. Недальновидный противник мог важничать, но, чем дольше тянулось ожидание, тем проще было вывести его из себя. В любом случае, Его Величество не привык тратить впустую ни капли своей слюны.

Шэн Линъюань продолжал тянуть время.

— Если печать из костей Чжу-Цюэ уцелеет, и ты решишь вернуться в Чиюань, ты возьмешь меня с собой. Похорони меня и запечатай. И не говори мне, что великий император, владеющий секретами всех кланов, не способен запечатать «инструментальный дух». А как все сделаешь, не зови меня, пока сам не очнешься. Я по горло сыт этим миром. Если Чиюань и в этот раз не сдержит тьму, я снова стану «блуждающим духом». Мне-то не привыкать. Но вот ты лишился пустой куклы, а значит, пока все не закончится, я не позволю тебе умереть.

Шэн Линъюань с трудом улыбнулся.

— Даже если не сможешь ни увидеть меня, ни потрогать?

— Напротив, — холодно бросил Сюань Цзи. Выудив из кармана сигарету, он привычным жестом сунул ее в рот и закурил, — это ты не сможешь ничего ни увидеть, ни потрогать. А я могу.

Услышав эти слова, Шэн Линъюань вновь лишился дара речи.

Подумав, он протянул руку и забрал у Сюань Цзи источник «ядовитого дыма». Но попробовав никотин на вкус, Шэн Линъюань закашлялся, как вскипевший чайник.

Сюань Цзи тут же отнял у него сигарету, обхватил губами и выдохнул дым:

— И как тебе?

— Потрясающе… — кашляя, отозвался Его Величество.

Сюань Цзи облизнулся, смакуя оставшееся на языке послевкусие. Это была поистине двусмысленная ситуация, но именно она, почему-то, утешила его. Юноша опустил налитые кровью глаза и произнес:

— Мне кажется, я разгадал замыслы Дань Ли, — дождавшись, когда кашель Шэн Линъюаня немного утих, Сюань Цзи медленно собрал разбросанные по полу бумаги. — Быть инструментальным духом не так уж плохо. По крайней мере, мы с тобой обрели неразрывную связь. Что такое настоящее тело Чжу-Цюэ? У меня есть руки и ноги, я могу есть, пить и даже пойти веселиться, если заработаю немного денег. Меня не заботит ни состояние национального фонда, ни находящиеся под угрозой исчезновения животные. Три тысячи лет назад, когда я был молодым и невежественным, старик постоянно издевался надо мной. Но теперь мои крылья окрепли. Почему я должен следовать его плану? Кто он такой? Даже ты больше не можешь меня контролировать.

Едва откашлявшись, Шэн Линъюань почувствовал, как снова запершило в горле.

— Ваше Величество, вы можете мне кое-что пообещать?

— Я…

Начал было Шэн Линъюань, но Сюань Цзи внезапно прервал его.

— Забудь об этом, ничего не обещай. Ты все равно не сдержишь своего слова.

— К словам правителя следует относиться серьезно…

Сюань Цзи небрежно и холодно усмехнулся:

— Завязывай с этим. Или ты думаешь, что честный человек станет каждый день писать у себя на лбу: «я не лгу»?

Шэн Линъюань стиснул зубы, еще бы чуть-чуть, и на их штанах появились бы симметричные следы. Он был так зол, что у него разболелось сердце... Но ноющая голова необъяснимым образом прошла.

На этот раз он молчал дольше обычного. Наконец, Шэн Линъюань вздохнул и продемонстрировал сидевшему рядом Сюань Цзи свои самые «искренние помыслы».

Подняв руку, он постучал пальцами по лежавшей неподалеку карте. Карта зашелестела, превратилась в трехмерную проекцию и раскинулась по полу.

— Помнишь, когда Дань Ли оказался в тюрьме, его доверенное лицо, тень Мэн Ся, сбежала? — произнес Шэн Линъюань.

— Что-то припоминаю, — выпрямился Сюань Цзи.

— На десятый год Цичжэн Мэн Ся арестовали. Это случилось в Чиюань, — продолжил Шэн Линъюань. — Ты, вероятно, ничего не слышал об этом. Я и люди из подразделения Цинпин тайно расследовали это дело. После смерти Дань Ли Мэн Ся исчезла. Ни в официальных хрониках, ни в подразделении Цинпин не было ни одной записи. Но Дань Ли оставил способ отследить ее, используя кровь в качестве проводника... Как вы теперь говорите, «немного таланта» и мы сможем выяснить ее местоположение. Четыре года я следил за ней. За это время техника Дань Ли реагировала несколько раз, но Мэн Ся слишком хорошо знала его приемы.  Она всегда была на шаг впереди. Но мы заметили, что каждый раз она появлялась вблизи ока «кровеносной системы земли».

— Что она там делала?

Шэн Линъюань покачал головой.

— Даже тайная стража не смогла это выяснить. Всем известно, что око «кровеносной системы земли» переменчиво. Потому, когда сегодня речь зашла о возникшей в нем аномалии, я сразу же подумал о Мэн Ся.

— Как вам удалось ее поймать?

— Она сама загнала себя в ловушку. Неудачники из Цинпин ей не ровня. Она сознательно искала смерти и потому ворвалась в Чиюань, в противном случае, тайная стража ни за что бы не смогла ее схватить.

— Что она делала в Чиюань? — вновь спросил Сюань Цзи.

— Я не знаю, — отозвался Шэн Линъюань. — В те дни Чиюань находился под защитой мощного массива. Стоило ей перешагнуть черту, и массив уничтожил ее. Не осталось даже костей. Она не успела ничего сделать.

— То есть, на самом деле вы ее так и не поймали. Ты уверен, что она погибла?

— Конечно. Кроме того, даже если бы она тогда выжила, ей не хватило бы сил дожить до сегодняшних дней, — ответил Шэн Линъюань. — В каждом клане существует только одно Бедствие. Мы уже видели Бедствие клана теней, а это значит, что теперь мы имеем дело с чем-то другим. Сами тени так долго не живут. Особенно после смерти своего хозяина. Оставшись в одиночестве, рабы часто сходили с ума и погибали. Такие ситуации влекли за собой не самые приятные последствия, но, тем не менее, они не так опасны, как хорошо продуманные планы.

Сюань Цзи внимательно рассматривал нанесенные на карту метки.

— То есть, здесь указаны все места, где рождаемость детей с особыми способностями достигла аномально низких пределов? И в каждом из них она успела «побывать»? Неужели она согнала в эти районы всех бездетных полукровок?

— Почти во всех, кроме одного, — Шэн Линъюань указал на гору Бицюань. — Здесь ее не было.

«Бицюань» — городской округ, расположенный на стыке обширной северной равнины и горного хребта, с трех сторон окруженный естественным барьером. Такое положение делало его слегка оторванным от всего остального мира. Сюань Цзи ничего не знал об этом месте, ведь там не было ни знаменитостей, ни живописных достопримечательностей. В прошлом, когда междугородний транспорт оставлял желать лучшего, а экономика еще не развилась, люди не слишком любили путешествовать. В округе Бицюань не было ничего, что могло бы прославить эту местность, не было даже национальной кухни. Типичный маленький ничем не примечательный райончик2. Чужаки постоянно терялись здесь, ведь не зная географии, слишком легко заблудиться.

2 小透明 (xiǎo tòumíng) — букв. маленький и прозрачный, популярное в интернете слово, пришедшее в Китай из японского веб-комикса «Хеталия», а именно от одного из героев – Мэтью Уильямса (Канада). Обычно относится к людям с крайне низким чувством собственной важности. Такие предпочитают отмалчиваться и тихо сидеть в стороне.

— Но Бицюань... — Сюань Цзи порылся в бумагах и вскоре выудил из стопки еще один лист. — Там же пусто. Негде даже благовония зажечь, совершенно непримечательный маршрут.

— Непримечательный? А что с курганом клана демонов?

— С курганом? — Сюань Цзи был озадачен. — Раньше все было иначе. Обычно умерших сжигали, но демоны предавали огромное значение фэн-шуй. И самым благоприятным фэн-шуй обладала местность вблизи ока «кровеносной системы земли». Вполне сносно. Что плохого в том, чтобы устроить там кладбище? Вокруг ока повсюду разбросаны древние курганы.

Шэн Линъюань промолчал.

— В чем дело? — осведомился Сюань Цзи.

И Его Величество беспомощно вздохнул:

— Ты сам-то кто? Человек или демон?

— У людей и демонов разные обычаи и взгляды, но это ведь основа основ, это все знают, разве нет? Обе расы ответственно относятся к фэн-шуй… — сказал Сюань Цзи.

— Звучит не слишком уважительно, но смысл в этом есть, — Шэн Линъюань снова ткнул пальцем в одну из выделенных областей. — После смерти человека место на кладбище и вправду выбирали в соответствии с фэн-шуй, ведь считалось, что чем «благоприятнее земля», тем удобнее умершему будет покоиться с миром и принимать почести от потомков. Люди с уважением относятся к покойникам, и расхитительство могил с давних времен приравнивалось к уголовным преступлениям. О расхитителях не говорили.  Они считались низшими членами общества. Но для клана демонов было естественным пожирать павших сородичей. Если тело погибшего попадало к ним в руки, они высасывали из него все соки. Поговаривали, что те, кому посчастливилось побывать на таких похоронах тщательно скрывали местоположение могил. У ока «кровеносной системы земли» хороший фэн-шуй, но там правят как божественный дух, так и темная энергия. Вблизи часто собираются демоны. Так какая разница, похоронить ли себя рядом с оком или позволить другим сварить и съесть свои останки? Что было в той могиле?

Сюань Цзи опешил и принялся искать нужную информацию.

— Нет… похоже, что там ничего не было. Останки ее владельца полностью истлели. Все, что удалось найти — обычные предметы обихода тех лет. На некоторых были начертаны символы, характерные для языка демонов. Сотрудники отдела реставрации древних книг еще не успели перебрать этот хлам... Но, сдается мне, большинство из этих вещей использовались на похоронах. В них нет ничего необычного.

— Если я правильно помню, тот привлеченный к суду слепой сказал, что это было «крупное захоронение», к которому направилась большая часть основных сил «Баоюй». Как это в них нет «ничего необычного»? Что такого было в том захоронении, что туда перекинули всю элиту вашего Управления? — осведомился Шэн Линъюань.

Сюань Цзи внезапно нахмурился.

— Подожди! Кроме «Баоюй» при вскрытии гробницы присутствовали логисты. И именно Гун Чэнгун тогда возглавлял отдел!

В своих переговорах Иньи и матушка Юй упоминали «крупное захоронение». Судя по их тону, они давно знали о нем и специально ждали удобного случая!

— Судя по карте, это место находится недалеко отсюда. Сколько времени потребуется, чтобы добраться туда? — немного поразмыслив, спросил Шэн Линъюань.

У горы Бицюань не было аэропортов, а поездка на поезде занимала не менее двух часов. Удобнее всего было добираться туда на машине. Недавно там построили скоростную трассу, они могли с легкостью обернуться одним днем. Если ехать достаточно быстро, можно было успеть вернуться к ужину.

Выслушав объяснения Сюань Цзи, Шэн Линъюань в который раз восхитился современной транспортной системой. Его Величество тут же принял решение. Если тот, кто все это время держался в тени — сбежал, стоило воспользоваться этой возможностью. Шэн Линъюань еще не разобрался в ситуации и понятия не имел, каким будет следующий шаг противника. Он хотел увидеть все своими собственными глазами.

Одолжив у Сяо Чжэна машину, они вкратце объяснили ситуацию и немедленно уехали. Сюань Цзи был опытным водителем. Едва взглянув на карту, он тут же спланировал наилучший маршрут.

Выехав из Сишань, они почти сразу оказались на скоростной трассе.

Глядя на пролетавшие за окном ограждения, Шэн Линъюань вдруг вспомнил, что не планировал такой исход. Да, ему удалось избавиться от их несчастливой связи, но он все равно ехал в странное и неизведанное место, прихватив с собой Сюань Цзи.

— Теперь уже поздно жалеть об этом, — произнес Сюань Цзи, не отрывая взгляда от дороги.

Шэн Линъюань тут же пришел в себя.

— Не ищи неприятностей.

— Прекрати смотреть в окно, там нет ничего интересного. Снаружи все точно такое же, как и здесь, на трассе. Ты пялишься туда целую вечность, лучше посмотри на меня, — убрав одну руку с руля, неугомонный Сюань Цзи тут же сжал пальцами ладонь Шэн Линъюаня. — Я…

Но вдруг салон автомобиля наполнился диким воем мобильного телефона, на корню зарубив флирт трехтысячелетнего водителя.

Глава 123

Шэн Линъюань сосредоточился и некоторое время внимательно прислушивался к нему: — Похоже, у нас проблемы.

— О чем ты говоришь? — едва подняв трубку, осведомился Сюань Цзи. Он не ожидал, что Сяо Чжэн так скоро свяжется с ним, но стоило ему покинуть Сишань, как в Отделе восстановления начались неприятности. — Что-что выложили в интернет?

— Должно быть это Ло Цуйцуй. Кто-то распространяет в сети странные видео, искусно смешивая факты с откровенной ложью, — пояснил Сяо Чжэн. — Ранним утром на форумах разгорелись дискуссии о преждевременном цветении деревьев, а потом к ним примешались новости о таинственной гибели группы сектантов. К счастью, новости о последних не привлекли особого внимания, слишком уж они странные. Никто попросту не воспринял это всерьез. Наши люди перекрыли поток информации, но вот аномальный рост растений сдержать пока не удалось. Любому, у кого есть глаза, понятно, что что-то здесь не так. Поначалу люди просто делились друг с другом фотографиями мутировавших деревьев, это казалось забавным, словно они составляли иллюстрированный справочник, но позже дело стало принимать серьезный оборот. Включи камеру.

Сюань Цзи закрепил телефон в держателе и нажал на кнопку видеосвязи.

В конференц-зале хлопотали сотрудники Отдела восстановления.

— Директор, только посмотрите на это! — раздался голос Пин Цяньжу. — Это отрывок из видео. Похоже на правду.

Это был один из коротких вирусных роликов. Его снял на свой телефон кто-то из прохожих. Камера сильно дрожала. В районе десятого этажа какого-то высотного здания прогремел взрыв, огненный шар выбил окна и языки пламени вырвались наружу.

Но хуже всего было то, что здание сверху донизу опоясывал разросшийся плющ. Изначально плющ рос в зеленой зоне у входа, но накануне вечером растение внезапно ожило и поползло вверх, полностью застилая собой окна нижних этажей. Столкнувшись с огнем, лозы вспыхнули, и небо окрасилось золотисто-алым заревом пожара.

На заднем фоне творился самый настоящий хаос. Среди непрерывных криков: «Позвоните 119!» и «Твою мать!», кто-то внезапно воскликнул: «Человек! Оттуда спрыгнул человек!»

Услышав эти слова, прохожий передвинул камеру, запечатлев фигуру, выпавшую из окна десятого этажа. С ног до головы объятый пламенем, несчастный ринулся к земле, словно падающий метеорит.

— Стоп, останови запись! — скомандовал Сяо Чжэн, и Пин Цяньжу немедленно нажала на паузу.

На стоп-кадре было отчетливо видно, что выпрыгнувший из окна человек на самом деле человеком не был. У охваченной огнем фигуры были длинные конечности, звериные уши и три очень заметных хвоста.

Допустим, метаморфозы тела легко можно было списать на угол обзора, но что насчет ушей и хвостов?

Сяо Чжэн не отрываясь смотрел на странное существо, а вместе с ним и несметное количество зрителей, щелкнувших по видео.

Среди людей всегда находились особо внимательные. Через пару минут кто-то предположил, что пламя по цвету отличается от обычного огня. И видео со странным прыгуном разлетелось между бесчисленными пользователями. Брошенный в воду камень обернулся тысячью волн.

«Видно же, что это монтаж. Кто это сделал?»

«Нет, посмотри на гифки. У меня где-то было еще одно фото, сделанное с другого ракурса, там лучше видно»

«Что это за животное? Хвосты как у моего кота»

«Это точно не тоторо1. У тоторо не было трех хвостов!»

1 龙猫 (lóngmāo) — в Китае так называют тоторо, персонажа одноименного аниме. Кроме того, также называют и обычную шиншиллу.

«По запросу “три хвоста” поиск выдал мне “Каталог гор и морей”. Там сказано, что это существо называется “хуань”2, у него три хвоста и один глаз...»

2 讙 (huān) — миф. хуань (существо с телом дикой кошки, но с одним глазом на лбу и тремя хвостами).

«“Каталог гор и морей”? Да это же просто смешно!»

Ответ на предыдущее сообщение: «В нашей школе сегодня расцвели зимоцвет3 и лотосы! Но наш пруд похож на грязную лужу с грудой сухих веток, мы моем в нем швабры. Все лотосы давно увяли. Зимой здесь минус десять градусов. И вот как это понимать?! Что за чушь с “Каталогом гор и морей”? А что не “Возвышение в ранг духов”? Я почти поверил!»

3 腊梅 (làméi) — химонант или зимоцвет. Зимнецветущий листопадный кустарник до двух метров высотой. В Китае зацветает в декабре.

Мнения разделились, и в комментарии хлынули орды шутников. Некоторые писали для развлечения, а некоторые оказывались довольно близко к правде. За последние несколько десятилетий, даже существуя в атмосфере строжайшей секретности, такая крупная организация, как Управление по контролю за аномалиями, не могла не оставить следов. Не говоря уже о таких вещах, как чрезмерно активная деятельность народных сект и деяния школы Истинного Учения, любившей рыбачить в мутной воде…

Обычно с подобными ситуациями справлялись проверенными методами: информация передавалась в руки специалистов Отдела ликвидации последствий. Они смешивались с толпой, выдвигали предположения и публично друг с другом спорили, чтобы взбаламутить воду. Видя столь сложные умозаключения, народные ученые предпочитали отмалчиваться в стороне. Но заприметив назревающий конфликт, они охотно вступали в дискуссию. А в это время вокруг собиралась толпа зевак. Сбитые с толку туманными объяснениями и царящим вокруг хаосом, люди, в конце концов, выбирали того, чьи слова казались наиболее понятными и безропотно принимали его точку зрения.

И кто, как не Ло Цуйцуй, был хорошо знаком с методами работы Отдела ликвидации последствий?

Каждый специалист заведовал какой-то конкретной областью, у каждого из них был свой собственный подход к решению проблем. Гипотезы, что они выдвигали, полностью соответствовали их обычному образу мыслей. Но тот, кто продолжал чинить им препятствия, похоже, был слишком хорошо с ними знаком. В сети появлялось все больше и больше видеороликов. У зрителей разбегались глаза. Среди всего этого многообразия невозможно было выделить что-то действительно важное. Специалистам Отдела восстановления, годами действовавшим по определенной схеме, попросту перекрыли кислород.

Они лишились права голоса и утратили контроль над ситуацией.

— Временный работник есть временный работник. Даже в подтирании задниц свои тонкости, — вздохнул Сюань Цзи.

— Остановись, — внезапно попросил Шэн Линъюань.

— Но на трассе парковаться запрещено...

— Ш-ш-ш, — Шэн Линъюань опустил окно, — ты что, ничего не слышишь?

В тот же самый момент во временной штаб-квартире в Юнъане Ян Чао, мирно занимавшийся своими делами за спиной Пин Цяньжу, вдруг покачнулся и рухнул без сознания.

Оказавшийся поблизости Ван Цзэ отреагировал первым. Крикнув врача, командир Ван выхватил из кармана защитное снаряжение класса духовной энергии и, недолго думая, надел его на Ян Чао.

— Это ментальная атака? Но откуда? Для чего? Командир Шань! Командир Шань, скорее, подойди сюда!

В воцарившейся вокруг неразберихе, застывший с телефоном Сяо Чжэн даже сделать ничего не успел. Будучи на видеосвязи, Сюань Цзи увидел, как в помещение влетел запыхавшийся сотрудник диспетчерской.

— Директор Сяо!

— В чем дело? — осведомился Сяо Чжэн.

— Из шестнадцати филиалов одновременно поступил сигнал тревоги! Они сообщают о странных скачках аномальной энергии, в разных областях страны зафиксировали звуковые волны, по частоте схожие с волнами ревербераторов!

— Что? — опешил Сяо Чжэн.

Игнорируя правила дорожного движения, Сюань Цзи тут же ударил по тормозам.

—Что?!

Шум машин исчез, и до ушей юноши докатился слабый жужжащий звук. Он лился со всех сторон.

Шэн Линъюань сосредоточился и некоторое время внимательно прислушивался к нему:

— Похоже, у нас проблемы.

И очень большие проблемы.

Двадцать минут спустя сотрудникам филиалов, наконец, удалось определить источник сигнала. Им оказались растения.

Дикорастущие деревья, распустившиеся раньше времени цветы, овощи в теплицах и даже вездесущие сорняки... все они разом превратились в громкоговорители.

У Сяо Чжэна подкосились ноги.

— Что все это значит...

Оторвавшись от анализатора звуковых волн, Пин Цяньжу медленно подняла голову и, дрожа, произнесла:

— Ты что-то забыл... Подумай об этом… вспомни об этом…

Аномалии возникали нечасто, но, если радиус воздействия распространялся на всю страну, а время воздействия растягивалось на десятилетия, количество вовлеченных в происшествие обычных людей неизбежно превышало критические отметки. Обычно, свидетелей обрабатывали сотрудники Управления, и после успешной коррекции воспоминаний они возвращались к своей привычной жизни.

Но сегодня все юноши и девушки, валявшиеся с телефонами в своих кроватях, бредущие через дорогу пешеходы и даже старики, вышедшие погреться на солнышке, пока позволяет погода... Все они почувствовали, как их сердца забились быстрее.

Их родственники и друзья застывали в оцепенении, а затем, словно ведомые кукловодом марионетки, подходили к ближайшим растениям и послушно наклонялись к ним.

Тихое жужжание пробуждало в них давно забытые воспоминания.

Вы что-то забыли? Подумайте об этом... Вы когда-нибудь слышали этот звук?

Растения-мутанты, ужасные монстры, снующие туда-сюда оперативники Управления по контролю за аномалиями... Все то, что было стерто из памяти этим жужжанием, теперь постепенно возвращалось к ним.

Годами скрывавшееся на горе Управление рухнуло, защитный массив исчез, редчайшие создания и древние артефакты оказались предоставлены сами себе.

«Я сошел с ума? Мне кажется, я видел человека, летящего по небу на костяной бабочке... Этот образ вдруг взял и появился в моей голове!»

«Мох на одной из стен моего дома отличается от того, что растет на других стенах. Мне всегда казалось, что я слишком много об этом думаю! Но сегодня я вспомнил, что стена-то рухнула!»

«Я думаю, кто-то влез в мои воспоминания!»

Память — это фундамент, связывающий прошлое и будущее. В каком-то смысле именно память определяет, какой ты человек.

Если влезть в чужие воспоминания, это может нанести сокрушительный удар по внутреннему миру жертвы.

Поначалу аномалии климата и преждевременный рост растений не сильно волновали умы людей, большинство из них не обращали на происходящее никакого внимания. Они продолжали веселиться и спорить о глобальном потеплении. Но когда в сеть хлынули бесчисленные ролики, общественное мнение вышло из-под контроля. Людей захлестнуло беспокойство, они постепенно осознавали произошедшее. Однако врожденное познание слишком глубоко пустило свои корни, и поверить в «сверхъестественное» было не так-то просто.

Но с теми, кто лично столкнулся со странными событиями, все было иначе. Под воздействием хлынувшей на них информации, барьер, насильно возведенный в их памяти ревербератором, истончился и стал таким же хрупким, как камень нирваны Сюань Цзи. Стоило бывшей жертве столкнуться с достаточным количеством раздражителей, и подавленные воспоминания тут же оказывались на свободе.

Но не так пугало существование мира, населенного призраками и духами, как то, что они в любой момент могли ворваться в чужую жизнь и беспрепятственно изменить чье-то прошлое.

Страну охватила паника. Телефон конференц-зала и личный мобильный директора Хуана буквально разрывались от количества звонков.

— Директор Хуан! Директор! — внезапно воскликнула Пин Цяньжу. Девушка была бледной, будто увидела что-то ужасное.

На одном из онлайн-каналов транслировали анонимное телефонное интервью.

Человек, чей голос был сильно изменен, медленно произнес:

— Это произошло более тридцати лет назад. В те годы я был еще школьником. Мы с родителями отправились навестить родственников, а на обратном пути поезд сошел с рельсов...

— Кажется, об этом даже говорилось в новостях? По их словам это была железнодорожная авария, — ответил ведущий.

— Нет... это была не авария и не несчастный случай. Поезд не сходил с рельсов, его столкнули. Это была огромная змея, диаметром в несколько метров… Чудовище врезалось в нас, все вокруг наполнилось вонью сырого мяса, и состав обрушился вниз. Я... У меня потемнело в глазах, я понятия не имел, что происходит. А потом этот случай почему-то стерся из моей памяти…

— Вы считаете, что ваши воспоминания подменили? — спросил ведущий.

— Не только воспоминания… не только... — нервно повторял неизвестный на другом конце телефона, как вдруг из динамика раздался резкий крик.

— Я помню... Мама крепко держала меня на руках. Мама... Она лежала у разбитого окна, и кровь из ее шеи заливала мне лицо... Ей перерезало горло... Конечно же...

— Подождите, если я правильно понял, вы утверждаете, что ваша мать погибла в той аварии?

— Нет! Последующие тридцать лет она чувствовала себя просто прекрасно! Она умерла от инсульта менее двух месяцев назад... Но ведь я все помню… Не может человек с перерезанным горлом прожить еще тридцать лет!

Задача Отдела ликвидации последствий: собирать трупы, возмещать убытки, опровергать слухи и пропагандировать научные ценности.

Долгие годы оперативники переступали «красную линию пятнадцати человек». Каждый день они бросались в эпицентр бури, охваченные страхом за свою команду, а люди из Отдела восстановления тенями следовали за ними. Совсем как в кино: убив злодея, главный герой не оглядываясь покидал горящие руины. Его имя совершенно точно было в титрах. Но что насчет съемочной группы? Что насчет тех, кто отважно справлялся с последствиями взрывов? Кто возмещал убытки за разбитые машины? Сколько травм могла покрыть медицинская страховка? Бросались ли врачи на помощь, увидев их измученные лица? Кого волнуют такие мелочи?

Но эти «невидимки» виртуозно управлялись с ревербераторами. Так почему стертые десятилетия назад воспоминания вернулись именно сейчас?

Из-за этой маленькой детали все заслуги оперативников, днями напролет рисковавших своими жизнями, обратились в прах.

Шань Линь всегда говорила, что от ревербераторов не стоит ждать ничего хорошего. И ее ворчание, в конце концов, стало пророческим.

— Но ведь есть же блокиратор? — воскликнул директор Хуан и случайно зацепил болтавшийся на ухе «гаджет». Стоявший рядом секретарь поспешно шагнул вперед, желая поправить его, но директор Хуан только рукой махнул. — Не беспокойся обо мне. Мои воспоминания при мне. Найдите способ обеспечить людей блокираторами!

Ревербераторы всегда были опорой Управления. Конечно же, их оснастили блокираторами.

«Блокиратор» — гаджет, крепившийся на ухо. По форме он больше напоминал беспроводную гарнитуру. Блокираторы одноразовые и стоят совсем недорого. Управление в любой момент могло запустить их массовое производство, чтобы быстро устранить проблемы, связанные с неполадками в работе ревербераторов. Разрабатывая их, сотрудники Научно-исследовательского института часто хвалились своими успехами. Они утверждали, будто случись что-то в замкнутом и полном людьми пространстве, таком как привокзальный зал ожидания в дни Весеннего фестиваля, они смогут в первую очередь защитить человеческий мозг, не позволив ситуации выйти из-под контроля.

Но теперь вся гордость Научно-исследовательского института лопнула, как мыльный пузырь.

Можно было выдать людям салфетки, чтобы заткнуть уши, но что, если людей окажется слишком много? Тогда решение этого вопроса займет несколько дней. В сложившейся ситуации понадобится несметное количество салфеток, не говоря уже об одноразовых блокираторах. И все это именно тогда, когда Главное управление парализовало, а замену еще не построили!

— Директор Хуан, сперва наденьте свой блокиратор, — начала Шань Линь. — То, что никто не вторгался в вашу память не гарантирует, что звуковые волны ревербераторов не повлияют на ваш мозг. В конце концов ревербераторы относятся к классу духовной энергии. Сейчас этот звук лишь пробуждает воспоминания, но…

Давление директора Хуана подскочило до ста восьмидесяти, волосы на его затылке встали дыбом:

— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что эти штуки способны внушить что-то людям?

Шань Линь горько улыбнулась:

— Именно для этого они и создавались. Юный Сяо, ты можешь придумать, как избавиться от источника звука?

— Предлагаете сжечь все растения? — ошарашенно спросил Сяо Чжэн.

Сжечь все цветы, сорняки и декоративные насаждения, зачистить обочины дорог... В крайнем случае, их можно будет высадить вновь… но что насчет сельскохозяйственных угодий?

Что будет с защитными лесонасаждениями и ценными древесными породами? А как насчет природных заповедников и реликтовых пущ?

— Сяо… директор Сяо…

Сяо Чжэн ошеломленно оглянулся. Его имя, произнесенное кем-то из сотрудников Управление, звучало как самое настоящее проклятие.

— Кто-то... Кто-то повсеместно сливает в сеть данные о призрачных бабочках и... и протоколы наших внутренних расследований!

Оригиналы протоколов по делу призрачных бабочек превратились в пепел вместе с архивами Главного управления. Но так как дело еще не было закрыто, их электронные копии не загружались во внутреннюю сеть.

Однако несмотря на это сканы документов все равно оказались в интернете. И на каждом из них алела официальная печаль Управления по контролю за аномалиями.

Глава 124

— Твое настоящее тело ничего не соображало, пустая кукла ничего не помнила, но тебя разбудило мое перо!

— Старина Сяо... Старина Сяо! — последние слова Сюань Цзи напоминали удары палкой. Сяо Чжэн пребывал в крайней растерянности, но услышав его голос по видеосвязи, моментально пришел в себя. — Молодой господин, не забывай, что ты все еще главный диспетчер. Ты что, решил бросить свою работу?

По спине Сяо Чжэна заструился холодный пот.

— Соблюдение конфиденциальности было обычной практикой для подразделения Цинпин и других подобных им формирований. Все единодушно соглашались с общепринятыми правилами, за исключением некоторых стран, не признающих легитимность людей с особыми способностями. Теперь уже поздно искать недостатки, — спокойно произнес директор Хуан, обращаясь к сотрудникам центральной диспетчерской. — Ли Чэнь, свяжись с международной организацией «особенных», сообщи им о произошедшем. Отныне всем местным филиалам запрещается действовать самостоятельно. Все они переходят под руководство Центрального диспетчерского пункта. Сяо Чжэн!

Сяо Чжэн, талантливейший мастер из класса огня и грома, способный повелевать стихией, смирно стоял в стороне, словно провинившийся ребенок, безучастно ожидая приказа от обычного человека.

— Не бойся, рано или поздно старики покинут свои посты. Для каждого из нас наступает день, когда приходит пора оставить все и заняться домашними делами. Но то, что происходит сейчас, не сравнится с Великой битвой, верно, Ваше Величество? — тепло продолжил директор Хуан, обращаясь к Шэн Линъюаню.

Шэн Линъюань отвернулся от окна и посмотрел на экран телефона.

У каждого человека свои радости и свои печали, ведь время идет, обстоятельства меняются. Кто-то пережил цунами, а кто-то столкнулся с внутренним конфликтом. Жизнь — долгое путешествие, где неизменно будут старость, болезнь и смерть, встречи и расставания. Но для целого мира это лишь капля в море.

— Верно, — отозвался Его Величество, кивнув искаженному помехами директору Хуану, — как никак, три тысячи лет прошло.

— Отдел восстановления… А где та толстушка? — внезапно спросил Сюань Цзи.

— Я здесь, директор! — на экране появилась запыхавшаяся Пин Цяньжу.

Когда Сюань Цзи принял на себя командование Отделом восстановление, его тут же отправили на задание. У него так и не нашлось времени пригласить своих младших братьев и сестер на ужин, и он до сих пор не запомнил большую часть сотрудников. Бегло введя его в курс дела, Сяо Чжэн выдал новоиспеченному директору четырех помощников и отправил всю компанию в командировку. В итоге с двумя возникли проблемы, а третий и вовсе исчез.

— Похоже, ты последний представитель элиты1 нашего отдела, — вздохнул Сюань Цзи. — Пока я не вернусь, руководство временно переходит к тебе.

1 根正苗红 (gēnzhēngmiáohóng) — досл. «хорошее происхождение», ныне забытый термин, относящийся к детям рабочих, крестьян, героев войны, всем тем, кто «родился в Новом Китае и вырос под красным флагом», тем, кто мало подвержен влиянию старых идей.

Пин Цяньжу опешила и не нашлась, что ответить.

Это должно быть шутка!

Она? Руководитель? Нет, она привыкла работать изо всех сил, справляться с огромным объемом работы, вот только было во всем этом одно «но». Пин Цяньжу страдала социофобией. Но даже так она продолжала трудиться в отделе, основной деятельностью которого были контакты с людьми. В Отделе ликвидации последствий. У такого сотрудника, как она, не было никаких перспектив. Всю свою жизнь она держалась позади других, возилась с техникой, и никак не могла ожидать, что однажды в самую трудную минуту получит подобный приказ. У Пин Цяньжу дрожали колени. Еще чуть-чуть и она рухнула бы на пол. Ей очень хотелось расплакаться, но слез не было.

— Директор, я...

— Не стоит благодарности. На тебя возложена почетная и сложная задача. То есть… организация верит в тебя. Продолжайте наблюдение за общественным мнением, не вмешивайтесь, не вступайте в конфликты, и не дайте людям узнать тайну ревербераторов. Прошу тебя, будь сильной. Похоже, все только начинается, — Сюань Цзи говорил быстро и четко. — А теперь, что касается последователей школы Истинного Учения. Не все из них стали «пилюлями бессмертия». В их рядах есть те, кто до сих пор скрывается в толпе. Они будут действовать незамедлительно. Свяжитесь с другими филиалами, передайте им, чтобы сидели тихо. Если последователи школы шатаются по улицам и дурят зевак, не представляя при этом угрозы для общественной безопасности, пусть шатаются. Если решат раздавать листовки или что-то в этом роде, пусть раздают. Это ведь макулатура, простая трата бумаги, верно? В качестве компенсации можно будет срубить внезапно разросшиеся деревья. И еще, старина Сяо...

Сяо Чжэн подсознательно выпрямился:

— Что?

— Непримиримая вражда закончилась, многие поколения кровь демонов и людей смешивалась между собой. Управление не просто так охраняло свои тайны. Соблюдение конфиденциальности защищало как простых смертных, так и нас самих. Не спеши ставить телегу впереди лошади. Его Величество прав. Времена изменились. Этот мир научился усваивать вливаемую в него энергию. Понимаешь, что я имею в виду? Обладатели особых способностей тоже люди, — произнес Сюань Цзи, краем глаза заметив возвышавшийся у обочины дорожный знак. Они почти добрались до небольшой стоянки, следующей была станция техобслуживания, чуть дальше не север, у горы Бицюань. Весь путь занял не больше двадцати минут. — Мы приближаемся к горе Бицюань. Доберемся, осмотрим местность и, если рядом с горой не обнаружится никаких аномалий, тут же повернем назад.

Сюань Цзи продолжал раздавать указания, как вдруг начались помехи со связью, и видеозвонок оборвался.

Экран телефона почернел. Шэн Линъюань и Сюань Цзи одновременно протянули руки, и их пальцы столкнулись у онемевшего аппарата. Вдруг они оба ощутили странный резонанс. Шэн Линъюань прижал ладонь к груди, у Сюань Цзи загудело в ушах. Он почувствовал сильную боль в голове, глазах, горле, даньтяне и крыльях. Ощущения были такими же, как в тот день, когда его вырезали из скорлупы и гвоздями прибили к Шэн Линъюаню.

Сюань Цзи с трудом въехал на станцию техобслуживания, случайно зацепив бампером поребрик, и машина чуть было не съехала на газон.

— Нет-нет... все в порядке, — Сюань Цзи опустил стекло и помахал выбежавшим на шум сотрудникам станции. — Извините, давно не садился за руль, руки вспотели.

Один из сотрудников встретился с Сюань Цзи взглядом. Понимая, что из салона не пахнет алкоголем, а молодой человек слегка бледноват, но сохраняет ясность сознания, мужчина с беспокойством сообщил:

— Я решил, что с вами что-то случилось. Если нужна помощь, просто попросите. Понятия не имеем, что здесь сегодня творится. Вон, даже связь пропала.

— И как долго нет связи? — осведомился Сюань Цзи.

— Только что была, и вот уже нет. Перед вами тут проезжал междугородний автобус, пассажиры пожаловались, что всего минуту назад они спокойно общались по телефону, а потом сигнал пропал. Это случилось сразу же после приветственной надписи: «Добро пожаловать на гору Бицюань». Но нам неизвестно, почему это произошло, — поведал сотрудник.

— Неполадки на вышке?

— У всех операторов сразу?

Кроме них на станции техобслуживания были и другие люди. Они что-то бормотали и повыше поднимая свои телефоны в поисках сигнала.

Шэн Линъюань высунул руку из окна. С ближайшего дерева слетела ворона и послушно опустилась к нему на палец. Птица медленно склонила голову, и в глубине ее глаз мелькнула тьма. Глупый взгляд вороны сразу же стал осмысленным. Птица расправила крылья и взмыла вверх, устремившись в сторону Юнъаня.

Конечно же, вороны уступали по скорости машинам, но Его Величество все равно воспользовался «техникой марионетки», чтобы отправить сообщение. По всей видимости, он знал, что им не удастся так быстро вернуться.

Сюань Цзи схватил его за запястье и почувствовал, как под кожей бьется пульс.

— Что это было? Ты в порядке?

Шэн Линъюань перехватил его руку и крепко сжал пальцы. Сюань Цзи ощутил исходивший от Его Величества жар, но молодой человек не отрывал взгляда от окна. Только теперь Сюань Цзи заметил, что на улице стоял теплый солнечный день. Золотые нити очерчивали гору Бицюань, и несколько облаков неторопливо плыли по ясному голубому небу... Но несмотря на всю эту благодать, душу сковывала невероятная тоска.

Казалось, все вокруг накрыло невидимым колпаком, лишив людей возможности дышать.

— Ты помнишь... треножник неба и земли? — внезапно прошептал Шэн Линъюань.

Треножник неба и земли — огромный бронзовый сосуд, некогда стоявший на дне долины Чиюань. В древние времена в нем хранились яйца Чжу-Цюэ.

Когда-то в забытом храме Чжу-Цюэ в нем смешалась воедино кровь человеческого принца и последнего духа небес божественной птицы.

Стоило Его Величеству вспомнить о нем, как Сюань Цзи стало не по себе. Его лицо исказилось от боли, и он резко распахнул глаза. Боль вспыхивала там, куда создатели меча демона небес вбивали стальные гвозди!

— Поезжай, — ресницы Шэн Линъюаня едва заметно дрогнули, — я покажу тебе дорогу. Поезжай вперед.

И Сюань Цзи послушно выехал со станции.

— После пожара в храме Чжу-Цюэ, куда исчез треножник неба и земли и мой... Мои останки?

Слово «останки» резануло слух Шэн Линъюаня, и Его Величество заметно переменился в лице.

— Что за вздор? Язык без костей! Тебе что, неведомы запреты?

— Да у тебя слишком много запретов, ты, феодал-консерватор, — беспомощно парировал Сюань Цзи. — Хорошо, кто забрал и осквернил мое детское тело?

Шэн Линъюань замолчал.

— У нашего брата грубая кожа и толстое мясо2, мы легко переносим высокие температуры. На открытом огне меня не потушить. Да и вяленым съесть тоже не удастся. Если ты, конечно, не король демонов. Человеку со слабым здоровьем такой деликатес на пользу не пойдет, — не унимался Сюань Цзи.

2 皮糙肉厚 (pícāoròuhòu) — железное здоровье, богатырское здоровье (досл. кожа — грубая, мясо — толстое).

— Когда на землю обрушилось Небесное Бедствие, в десяти ли от храма выгорела вся трава. Но даже несмотря на это, неподалеку от того места ждали люди семьи Чэнь. Кто-то ведь должен был подсчитывать молнии. Когда Небесное Бедствие прекратилось, они немедленно бросились к храму, опасаясь, что кто-то другой позарится на их создание, — Шэн Линъюань слегка прищурился, вспоминая слова, что он вырвал из уст своей достопочтенной матери, вдовствующей императрицы Чэнь. — Когда люди Чэнь ворвались внутрь, все вокруг было разрушено. Я лежал на каменном алтаре, меч демона небес вошел в мой позвоночник, а прямо под алтарем, преклонив колени, стоял восемьдесят один обожженный труп. Возвышавшаяся в центре храма статуя Чжу-Цюэ обратилась в пепел, а треножник и дух небес... исчезли…

— Их украли? — осведомился Сюань Цзи.

Шэн Линъюань рассеянно покачал головой. Кто станет красть у Небесного Бедствия?

Неизвестный не взял с собой беспомощного демона небес, не взял едва созданный клинок, но… забрал тело мертвого птенца?

Какая глупость. Вдовствующая императрица Чэнь, будучи зачинщицей страшного ритуала, считала само собой разумеющимся, что треножник и дух небес Чжу-Цюэ исчезли, когда родился демон небес.

— Впереди будет перекресток. Поверни на запад... — отозвался Шэн Линъюань. Он следовал за знакомой аурой, попутно полагаясь на интуицию Сюань Цзи.

— У тебя когда-нибудь выпадали перья? — внезапно спросил он.

Сюань Цзи решил, что слово «выпадали» звучит странно и тут же принялся защищаться:

— Мои перья — вещь абстрактная. Освободившись от клинка, я принял этот вид лишь потому, что так выглядели мои предполагаемые предки. Они ненастоящие, это воплощение моей силы и моего самосознания... В общем, нет, я вовсе не линяю!

Шэн Линъюань на мгновение замолчал, а после медленно кивнул:

— О…

Похоже те перья, что он находил на своей одежде или в волосах, были частью процесса… «обретения самосознания».

Столь односложный ответ дал Сюань Цзи понять, что он сболтнул лишнего. С минуту юноша молчал, не решаясь ни признать это, ни оспорить. В конце концов он кашлянул и поспешно вернулся к вопросу, силясь загладить свою вину, как и подобает благородному господину:

— Это... Вот что. Порой я вижу, как над кем-то из моих товарищей сгущается тьма. Если ничего не сделать, этого человека постигнет неудача. Тогда я даю ему перо в качестве амулета. Если что-то случится, мое перо будет защищать его до тех пор, пока я не приду на помощь.

— То есть, перья у тебя не выпадают, ты сам их выдергиваешь, — медленно заключил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи поспешно поправил волосы.

— Ты закончил? Тебя я перьями не засыпал!

Шэн Линъюань улыбнулся, но его взгляд остался таким же непроницаемым.

Сюань Цзи посмотрел на него через зеркало заднего вида.

— Что ты хочешь сказать? Ты находил мои перья в каком-нибудь странном месте?

Шэн Линъюань привык, что каждое его слово было на вес золота. Он лишь хмыкнул и больше ничего не сказал.

Сюань Цзи окончательно растерялся. В последние дни его перья действительно волновали Шэн Линъюаня… И, вопреки ожиданиям, он ничего не мог с этим поделать. Но Сюань Цзи точно знал, что ни в ванной, ни в других местах, куда ему не следовало заходить, он ничего не оставлял!

— Где? С чего ты вдруг решил, что я ничего об этом не знаю? — осведомился Сюань Цзи.

— В Чиюань, — коротко сказал Шэн Линъюань, — в пустой могиле.

— Это невозможно, — отозвался Сюань Цзи. — Меня ведь там не было. Думаешь, мне мало горя от того, что твое настоящее тело все эти годы было во мне? Я сбежал так далеко, как только мог... Подожди-ка, я помню, что твой племянник устроил тебе достойные похороны... Кажется, твой гроб находился в родовой гробнице семьи Шэн? Вовсе не в Чиюань.

— Я не об этом, — бросил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи опешил, а затем внезапно предположил:

— Ты о месте, где мальчишка из клана бифанов похоронил пустую куклу?

Услышав эти слова, Шэн Линъюань тут же сменил тему:

— Я думал, что кто-то мог украсть их у тебя, но, если только ты можешь придать им такую форму, то это действительно невозможно. Значит то, что я увидел, не было твоими перьями. Либо тело духа меча тебе не принадлежит.

— Так… — произнес Сюань Цзи.

Но Шэн Линъюань не дал ему договорить:

— Сам подумай. Это был пучок маленьких птичьих перышек, больше похожих на пух. Наверняка это принадлежало птенцу.

Сюань Цзи безуспешно пытался переключиться на что-то другое, но так и не смог успокоиться. В конце концов, он не удержался и выпалил:

— Значит, тебя вернуло не темное жертвоприношение? Это была не Би Чуньшэн, это был я!

Теперь понятно, почему другие Бедствия появлялись после темной жертвы, а пустая кукла, похороненная в Чиюань, снизошла в этот мир еще до свершения ритуала!

Шэн Линъюань отвернулся обратно к окну, он отказывался в этом признаваться.

— Я долго думал об этом. Почему мое настоящее тело не откликнулось на зов? Пустые куклы действуют инстинктивно, они лишь призраки, а призраки не помнят, кто они есть.

— Твое настоящее тело ничего не соображало, пустая кукла ничего не помнила, но тебя разбудило мое перо! — догадался Сюань Цзи.

Шэн Линъюань снова замолчал.

— Я ведь серьезно, — наконец, вздохнул Его Величество. — Если все это правда, то треножник и твое истинное тело, вероятно, находятся в руках врага...

Сердце Сюань Цзи забилось быстрее. В таком состоянии он не мог вести серьезные разговоры. Уголки его рта неудержимо поползли вверх, и Сюань Цзи почувствовал, что вот-вот лопнет.

Как раз в этот момент машина выехала с трассы и проехала через туннель. Пейзаж изменился, после долгой темноты в глаза снова ударил свет. На навигаторе высветилось предупреждение: «Вы въехали в горный район Бицюань».

Сердце пропустило удар.

На этот раз Сюань Цзи отчетливо ощутил тяжесть знакомой ауры. Жар треножника неба и земли.

В самые холодные зимние дни в горных широтах недалеко от Юнъаня не было снега, и температура за окном быстро повышалась.

Она почти достигла сорока градусов.

Одновременно с этим из-под земли стали появляться различные чудовища.

Жуткие пустые куклы расхаживали по улицам, распространяя листовки, они появлялись в городских центрах и спокойно разгуливали в толпе, пугая зевак. Обычное оружие, бывшее на вооружении у полиции, на них не действовало.

Командир Ду, глава юйянского филиала, лично привела оперативников на центральную площадь.

Площадь была большой и светлой, со всех сторон окруженная декоративными насаждениями. Растения бесконтрольно росли, лианы тянулись к установленным посередине столбам, пожирая национальные флаги и формируя огромный зеленый занавес. Похожие на призраков марионетки висели на ветвях и выкрикивали странные слова. Листовки, что они держали в руках, разлетелись во все стороны, но ни одна из них не упала на землю.

Казалось, в них была встроена система самонаведения. Ветра не было, но листовки, как ни в чем не бывало, парили над землей. Одни приставали к витринам торговых павильонов, другие — к окнам жилых домов, а третьи липли к лицам прохожих.

Зевак становилось все больше и больше. Встревоженные люди доставали свои телефоны, чтобы заснять происходящее.

— Сбить их! — приказала командир Ду. Оперативники мигом высыпали из служебной машины и схватились за мифриловые пистолеты.

Вдруг на мобильный телефон командира Ду поступил звонок.

— Алло... Подождите… Что-что вы говорите? Вы хотите нас предупредить? Это Директор Сяо? Из Центрального диспетчерского пункта? Я хочу доложить о сложившейся…

Голос в трубке что-то произнес, и командир Ду на мгновение застыла, а после внезапно толкнула своего заместителя.

— Прекратить!

Мифриловая пуля остановилась прежде, чем оперативник успел нажать на спусковой крючок.

Пустые куклы выглядели взволнованными. Они ползали по ветвям, а в воздухе, подобно снежной буре, кружились листовки.

— Бегите! Управление по контролю за аномалиями уничтожает свидетелей!  — захихикала одна из кукол. — Водный класс призывает цунами, а класс огня и грома способен спалить вас дотла! Погибшие станут вместилищем паразита, призрачной бабочки. Никто ничего не узнает, никто не заметит, что они подменили вас! Эти палачи больше всего на свете боятся разглашения своих секретов!

Кукла вскинула голову и внезапно закричала на собравшуюся толпу. Встревоженные доселе невиданным происшествием, особо впечатлительные люди бросились врассыпную.

Толпа была такой огромной, что воцарившийся на площади хаос грозил обернуться трагедией. Мутировавшие растения коварно тянули свои лозы к перепуганным горожанам. Лианы вились под ногами, и люди падали на землю. Еще чуть-чуть и всеобщая паника превратилась бы в масштабную давку.

В этот самый момент собравшиеся на площади зеваки обнаружили, что «попались в ловушку». Часть из них висела в воздухе, часть не могла встать.

«Замороженные» принялись кричать. Мгновение спустя некогда тихая площадь утонула в невыносимой какофонии, но люди продолжали выть, словно загнанные на бойню животные. Никто из них не мог сдвинуться с места. Все это напоминало странную человекоподобную стереосистему.

Они кричали на одном дыхании, и это, в конце концов, привело к массовой гипоксии. Все смолкло. Оглушительный вой продлился с полминуты, а после уровень шума ощутимо снизился. И в этот момент отчаявшиеся горожане обнаружили, что «замороженная» толпа зашевелилась. Те, кто находился ближе к выходу с площади, оттаяли первыми, и так называемые «палачи из Управления по контролю за аномалиями» поспешно эвакуировали их с места происшествия.

Тех, кто остались позади, освобождали организованными группами. Находившийся в толпе перепуганный ребенок покачнулся и повалился вниз, но не успел он коснуться земли, как что-то невидимое ловко подхватило его и поставило на ноги. Один из оперативников остановился и осторожно погладил ребенка по голове.

Вскоре люди заметили, что сотрудники Управления не предпринимали против них никаких действий. Они молча окружили периметр, превратившись в подобие живых щитов, отделявших простых граждан от жутких марионеток. Им было плевать на кружащиеся в воздухе листовки, их волновала лишь безопасность мирного населения.

Огромная площадь погрузилась в тишину, изредка нарушаемую резкими и пронзительными голосами пустых кукол.

Ко всеобщему удивлению, даже застигнутые врасплох оперативники Управления по контролю за аномалиями сумели удержать свои позиции. Нигде не прогремело ни единого выстрела.

Глава 125

— У ревербераторов изменилась тональность!

В коттедже, принадлежавшем отцу Сяо Чжэна, висела табличка: «В саду принято отдыхать душой». Каждая травинка и каждое деревце здесь служило для умиротворения гостей.

Но вместо этого в коттедже весь день царила напряженная атмосфера.

Загородный курорт временно превратился в офис директора Хуана, а спа-салон с горячими источниками в базу Центрального диспетчерского пункта. Ни днем, ни ночью, на поле боя или в тылу, сотрудники не смыкали глаз, опасаясь, что ситуация в любой момент может окончательно выйти из-под контроля.

— Мы проинструктировали руководство филиалов, — отчитался Сяо Чжэн. На закате он лично отправился с докладом к директору Хуану. Его волосы так и не отросли, но зато отросла щетина, толстым слоем покрывавшая щеки и подбородок. — Оперативникам запрещено применять силу, мы не можем допустить появления жертв среди обычных людей.  В сложившейся ситуации все наши ресурсы направлены на создание блокираторов. Я приказал оперативникам сперва позаботиться о горных районах и сельской местности, о тех местах, где много растительности. «Баоюй» же поспешили туда, где эффект от реверберации ощущается сильнее всего: вблизи лесов и крупных древонасаждений.

Директор Хуан сделал глоток крепкого чая:

— А что с теми двумя? Ты так и не смог с ними связаться?

Сяо Чжэн покачал головой:

— Мы договорились, что они вернутся до темноты, но больше от них не было никаких вестей. Впрочем, не только от них. Потеряна связь с филиалом горы Бицюань. Похоже, что-то блокирует сигнал, все операторы заняты ремонтом. Я запросил помощи у ближайшего к ним филиала.

— Думай о хорошем, — утешил директор Хуан, — если только в Бицюань потеряли связь, мы с вами сейчас вне досягаемости. Пока рано волноваться. Теперь, когда мы знаем, что эти двое там, мы можем хоть немного успокоиться… Так внезапно сорваться в путь… Должно быть, они что-то нашли.

Сяо Чжэн хотел было ответить, но случайно задел свежую ссадину на губе. Резкая боль заставила его открыть рот, чтобы вдохнуть немного прохладного воздуха, и из глаз мужчины едва не брызнули слезы.

— Директор Хуан, когда я стану таким же как вы, чтобы думать только о хорошем?

— Когда состаришься.

Лишь в старости люди понимали, что время не остановить, прошлое ушло, потерянного не вернуть, и весь их путь усыпан осколками тягостных воспоминаний.

Но что еще им оставалось делать, кроме как не глядя идти вперед с поднятой головой?

— Принимать решения нелегко, мой юный друг, — отозвался директор Хуан. Старик потянулся и достал из стоявшего рядом холодильника бутылку травяного чая, а после бросил ее Сяо Чжэну. — Мы должны тщательно хранить свои секреты, ведь если что-то просочится в массы, нам уже не удастся это скрыть. У нас всегда должен быть запасной план. История с призрачными бабочками обернулась громким скандалом, и теперь мы должны нести ответственность за свои дела. Все, что нам остается, всеми силами пытаться исправить эту ситуацию.

Сяо Чжэн с трудом сделал глоток и сразу же почувствовал, что содержимое бутылки было разбавлено настоем многоколосника1. Его горький вяжущий вкус наталкивал на мысли об оружии массового поражения. Сяо Чжэн сдавленно вздохнул:

1 藿香正气水 (Huoxiang Zhengqi Shui) — вода многоколосника для нормализации Ци. Китайское запатентованное лекарство.

— Что ж, мы взяли под контроль все населенные пункты. У школы Истинного Учения не настолько много последователей. Кроме демонических заклинаний, призванных запутать доверчивых зевак, у них нет других способов повлиять на происходящее. Хуже уже не станет...

Но двери зала распахнулись, и в помещение влетела запыхавшаяся Пин Цяньжу.

— Директор Хуан! Директор Сяо! У нас ЧП!

—Замечательно…, — простонал Сяо Чжэн.

Глядя на растерянного Сяо Чжэна, директор Хуан достал из кармана флакон с быстродействующими сердечными таблетками и обратился к взволнованной девушке:

— В чем дело? Что случилось? Говори спокойно.

—У ревербераторов изменилась тональность, — выпалила Пин Цяньжу.

Где-то в Чиюань.

Глядя на склоны Большого каньона, можно было заметить зеленые лозы, опутывавшие высохшие деревья. Листья сциндапсуса протянули свои щупальца всюду, куда хватало глаз.

Через это густое зеленое море кто-то тщательно «сканировал» местность.

Раньше у Ло Цуйцуя прорастали лишь ногти и волосы, но теперь он сам стал наполовину растением. И трудно было сказать, росли ли эти лианы прямо из тела или просто оплетали его.

Из-за поникших стеблей лицо старины Ло изменило форму, знакомые черты оплыли, как у вдовца, долгое время находившегося в глубоком трауре.

— Теперь они объявили меня в розыск по всей стране? — пробормотал Ло Цуйцуй, словно разговаривал сам с собой. — Ты сказал, что у меня есть способности, и дело не в зеленых листьях, годных лишь на то, чтобы оттенить свадебный букет. Я должен оставить для них энергетический след, так они смогут меня отследить. Эх, лучше бы у вас вообще ничего не было.

Пара кожаных туфель на мягкой подошве прошуршала по покрытой растительностью земле. Некто направлялся в его сторону.

Но Ло Цуйцуй, не оглядываясь, узнал визитера:

— Верно, директор Гун?

Названный «директором Гуном» раздернул зеленый полог и вышел из леса.

На вид ему было около шестидесяти лет, на вытянутом лице красовались очки. Мужчина был высоким, худым и изящным. Весь его образ говорил о том, что в молодости он обладал довольно приятной наружностью, но теперь его кожу расчертили глубокие, словно вырезанные ножом, носогубные складки. Они тянулись до самого подбородка, четко разделяя нижнюю и верхнюю половины его лица, добавляя выражению некоторую резкость и холодность. Этим человеком был Гун Чэнгун, легендарный глава Отдела ликвидации последствий, полгода пролежавший в коме.

Гун Чэнгун был одновременно и участником, и «жертвой» инцидента с призрачными бабочками. До тех пор, пока он не исчез из-под носа у дюжины элитных оперативников, в Управлении верили, что он ни в чем не виноват. На преступление его подбили высокопоставленные товарищи, а после несчастный и вовсе впал в кому, так как некоторые всерьез опасались, что он может раскрыть их секреты.

Все в Управлении знали, что директор Гун не был святым, но никто не видел в нем настоящего злодея.

В конце концов, он лишь обычный человек. Насколько сильным может быть обычный человек?

Он всегда был жадным. Воспользовавшись возможностью, он решил подзаработать и с радостью помог оперативникам скрыть количество смертей. Все в этом деле указывало на то, что Гун Чэнгун действовал не один. Над головами логистов не было «красной линии пятнадцати человек». Так зачем ему все это?

— А толку? Старина Ло, с твоими нынешними способностями, не думаю, что они смогут отыскать тебя по старым следам, — сказал Гун Чэнгун, глядя вниз на свои вытянутые руки. Под кожей «обычного человека» поблескивала едва заметная молния. Гун Чэнгун опустил голову, уткнулся лицом в ладони и глубоко вдохнул. — Когда Чиюань проснется, я перестану быть «обычным человеком».

Скалы вокруг Большого каньона опутывали мутировавшие лианы, пристально глядя со всех сторон в глубины Чиюань. Когда на реликтовый лес опустилась ночь, вечерние звезды окрасились в алый, и из непроходимой чащи поднялся пар, подозрительно напоминавший ядовитые миазмы.

Вокруг было подозрительно тихо. Весь мир охватило буйство растений, и только здесь все сохраняло свой первоначальный вид. Безмолвие, царившее в самом сердце тайфуна. Солнце окончательно сползло за горизонт, и по темному небу рассыпались бесчисленные звезды, озарив каньон кроваво-красным сиянием. Но печать, таившую в себе силу божественных птиц, все еще охранял Хранитель огня, призванный сдержать надвигавшийся на землю пожар.

Из тумана вышла белая тень. Это была та самая тень, что недавно сбежала из разрушенного Управления. Та, что называла себя «королем демонов Цзю Сюнем».

«Цзю Сюнь» издали кивнул Ло Цуйцую и Гун Чэнгуну. Он поднял руку и ловко схватил пустоту, густой туман вихрем закружился на его ладони. Но, прежде чем он исчез, Чиюань охватило пламя, рассеявшее воздушный поток.

— Печати из костей Чжу-Цюэ три тысячи лет. Она на последнем издыхании, но ее мощь до сих пор внушает благоговейный трепет, — «Цзю Сюнь» опустил руку, лизнул появившийся на ладони ожог, и с улыбкой повернулся к Ло Цуйцую. — Может ли «владыка изумрудных волн» прибавить жару?

На позеленевшем лице Ло Цуйцуя появилась привычная заискивающая улыбка.

— Это мой долг.

Кто бы мог подумать, что он умел куда больше, чем подхалимничать и отлынивать от работы. Еще до того, как его перевели в Отдел восстановления, старшей в нем числилась Би Чуньшэн. Будучи представительницей класса духовной энергии, именно она отвечала за работу ревербераторов. Неподготовленным звук ревербератора казался простым и грубым, но на самом деле это было довольно техничное устройство. Вот только, никто из сотрудников Управления не обладал такой поразительной духовной силой, какая была у демона небес.

Чтобы эффективно подменить человеческие воспоминания, нужно было обладать множество навыков. Приходилось действовать не силой, а умением. Порой на достижение цели уходило больше десяти дней, в течение которых оператор многократно подкреплял свое влияние и осторожно корректировал изменения, чтобы жертва могла как можно скорее вернуться к нормальной жизни, свободной от затаенных угроз.

Это требовало больших усилий.

Но в Главном управлении никогда не считались с логистами. В конце концов, они были «мусорщиками», убиравшими поле боя после оперативников.

Грудная клетка Ло Цуйцуя была вскрыта, но вопреки ожиданиям, внутри оказался миниатюрный ревербератор. С одной стороны он соединялся с кровеносными сосудами, а с другой — с бесчисленными лозами сциндапсуса. Словно профессиональный дирижер перед оркестром, Ло Цуйцуй закрыл глаза и осторожно отрегулировал колесико. Звуковая волна хлынула по зеленым лозам, и ее тут же подхватили другие растения.

Мелодия распространилась повсюду, вторгаясь в умы незащищенных людей, заражая их сознания мрачными и тяжелыми мыслями.

«Особенные» боялись не меньше обычных людей. Все они на время оказались сбиты с толку.

Создаваемые ревербератором волны умело играли на струнах человеческой души. Даже Ло Цуйцуй, будучи его оператором, подвергся их влиянию и погрузился в воспоминания о прошлом.

Он родился в глухом пригороде. В девять лет пробудились его особые способности. В те годы Управление только построили, и система обнаружения работала с перебоями. Не было никого, кто мог бы обнаружить этот маленький зеленый бутон, и не было никого, кто отвез бы его в больницу.

Ни в детстве, ни в юности, рядом с Ло Цуйцуем не было человека, способного объяснить ему, что такое «особые способности» и как жить с таким странным телом. В школе он был белой вороной. Стоило ему пробежать чуть больше пары ли, как его кожа тут же покрывалась листьями. Он считал себя уродом и боялся рассказывать об этом людям. Он носил свободную мешковатую одежду, постоянно сутулился и не смел поднять головы. Когда листья вновь давали о себе знать, Ло Цуйцуй запирался в туалете и безжалостно срезал их. Он был так напуган, что выскабливал вездесущие ростки ножом. Оставленные после этого раны часто воспалялись и гноились, запах листьев смешивался с запахом крови. От него постоянно пахло мертвечиной.

В жизни изгоя не было ничего хорошего. Ло Цуйцуй с тревогой оберегал свои тайны, вынужденный терпеть издевательства других.

Однажды, когда Ло Цуйцуй работал за границей, на него напал пьяный бандит. Злоумышленник ограбил его и пырнул ножом. В тот день он мог бы умереть, если бы не додумался перевязать рану собственными листьями. В таком виде Ло Цуйцуй добрался до больницы, а после этого началась его новая жизнь. Не было бы счастья, да несчастье помогло. В больнице его обнаружили люди Управления.

Ло Цуйцуй верил, что ему, наконец, улыбнулась удача. Он надеялся, что сможет найти свое место в этой жизни, стать выдающейся личностью. Но он не ожидал, что даже здесь, среди себе подобным, он все равно останется изгоем.

Людей, принадлежавших к растительному классу, было довольно много. Среди них невозможно было выделиться без выдающихся талантов или признаков, присущих другим великим родословным. Ло Цуйцуй хотел работать в Министерстве безопасности, но с таким низким уровнем способностей путь туда ему был заказан. Никто из сотрудников Управления не воспринимал его всерьез. Однажды, при плановой замене удостоверений, его ошибочно записали как обычного человека.

Как нелепо! Если бы он действительно был обычным человеком, пришлось бы ему столько страдать?

Ревербераторы выступали в качестве посредников. Особо чуткие представители класса духовной энергии могли почувствовать производимые ими волны, но всем, что они ощущали — был лишь жужжащий шум. Никто не мог узнать содержание передаваемых сообщений. Ревербераторы воздействовали непосредственно на мозг, проникая в человеческое бессознательное, потому все внушаемые ими идеи казались жертвам спонтанными.

Лишь у Отдела восстановления было оборудование, способное анализировать содержание передаваемых сигналов.

— Не паникуй. Сперва поведай мне, непрофессионалу, что такое реверберация. Что значит «изменилась тональность»? Что она из себя представляет? — спросил директор Хуан.

— Мелодия, что они транслируют, вызывает у людей страх и беспокойство. Проще говоря, все те, кто попал под влияние ревербераторов, будут подсознательно искать любую информацию об Управлении, — Пин Цяньжу смахнула с переносицы капли пота и, взяв в руки планшет, вывела на экран несколько вкладок с популярными поисковыми запросами. — Через поиск по ключевым словам мы по очереди проверили все популярные запросы. Наиболее часто повторяемый вопрос формирует «точку резонанса». Точкой резонанса может быть любая, казалось бы, самая посредственная информация, предоставленная оператором ревербератора. Если задеть точку резонанса, человек, услышавший мелодию, инстинктивно поверит зашифрованному в ней сообщению и примет его как данность, списав все на собственные мысли.

Отдел восстановления сумел отсеять две таких «точки». Одна несла в себе идею о том, что три тысячи лет назад человечество запечатало Чиюань лишь для того, чтобы лишить людей с особыми способностями их сил и превратить в послушных рабов. Другая транслировала, что «особенные» вовсе не герои. Не стоит обманываться, глядя на их победы. Неужели они станут сражаться против своих, ради защиты обычных людей? Именно «особенные» руководят происходящим, выставляя часть своих собратьев врагами, а после «побеждая» их, тем самым зарабатывая славу.

— Плохо дело… история с господином Юэ-дэ… — сразу же сообразил директор Хуан. — Вы можете связаться с владельцами сайтов и попросить их удалить компрометирующую информацию?

— Я уже удаляла, — ответила Пин Цяньжу. — Но даже если я найду точку резонанса, враг создаст еще одну. Удалишь одну, и на ее месте появится другая. К тому же, проверка каждой из них занимает много времени. Даже если мы отключим везде электричество, они установят на улицах рекламные щиты или заставят людей передать сообщения из уст в уста...

— Директор Хуан, — оторвавшись от мобильного телефона, пробормотал Сяо Чжэн. Он был бледным, как смерть. — Возможно, уже слишком поздно.

В погоне за наживой господин Юэ-дэ и его последователи сами проклинали людей, а затем прикидывались великими мастерами, способными «решить» все их проблемы. Они были арестованы на «Совете Пэнлай». Сяо Чжэн проделал колоссальную работу. Перед арестом он тщательно проверил все улики. Господину Юэ-дэ нечего было возразить. Потому распространение в сети столь веских доказательств и секретных документов стало для сотрудников Управления настоящим шоком.

— Господин Юэ-дэ нарушил закон, он совершил преступление. Разве это имеет к нам хоть какое-то отношение? — продолжил Сяо Чжэн. — Он понес наказание. «Фэншэнь» потребовалось немало сил, чтобы поймать его. Почему теперь мы должны отвечать за его грехи?

— Может, нам стоит сделать официальное заявление? — тихо произнесла Пин Цяньжу. — Ведь все уже случилось, и вместо того, чтобы скрывать что-то и заставлять людей додумывать детали, мы могли бы объясниться и рассказать им о последствиях инцидента с господином Юэ-дэ…

— Объясниться? — директор Хуан бросил на девушку долгий взгляд. — Девочка, не забывай, почему рухнуло Главное управление.

Ответом ему стала тишина. Факт в том, что «Печать казненных рабов» находилась в самом центре здания Управления по контролю за аномалиями. Это была настолько запутанная ситуация, что они сами были в растерянности, как они могли объяснить что-то целому миру? И ужасающая доля истинно верующих в «Лэйтин»... Не стоило посторонним знать, как они, играя в «битву добра со злом», сами все и разрушили.

Как раз в этот момент с террасы донесся грохот. И без того взволнованный Сяо Чжэн немедленно схватил висевший на поясе мифриловый пистолет. Но оглянувшись, он увидел большую красноглазую ворону, гордо восседавшую на перилах. Казалось, птица совершенно не боялась людей. Ей потребовалось время, чтобы привести в порядок свои перья. Закончив, ворона хлопнула крыльями, задев цепочку ветряных колокольчиков, и «постучалась» в дверь, смиренно ожидая, когда ее пригласят войти.

— Эта ворона… Чего она такая вежливая? — спросила Пин Цяньжу.

Сяо Чжэн пораженно застыл и вдруг вспомнил таинственную «технику марионетки», используемую Шэн Линъюанем. Мужчина в спешке распахнул стеклянную дверь террасы, впускаю птицу внутрь.

Ворона медленно влетела в помещение, спикировала к столу директора Хуана и огляделась. Вдруг из-под когтистых лап взвился черный туман, волны темноты накатывали друг на друга, пока среди них, слой за слоем, не проступили вертикальные надписи: «Эта птица умирает. Принесите ей немного воды и еды».

Послание было написано от руки упрощенными иероглифами. Это никак не мешало чтению, но у некоторых символов виднелись лишние черты.

Однако никто из присутствующих даже не заметил, что ворона почему-то называла себя «эта птица». Поев, явившийся издалека гонец, наконец, оживился.

Сяо Чжэн с благоговением посмотрел на стоявшую на возвышении ворону.

— Вы... Старший Шэн?

Ворона кивнула, но ее движения казались слишком медленными для птицы. Тем временем в тумане проступили новые слова: «Гору Бицюань захлестнула странная аура, сообщение прервалось».

Несколько мгновений спустя отправитель понял, что что-то не так, и поспешил перефразировать последнюю часть предложения: «Сигнал пропал».

Сяо Чжэн вкратце описал ему текущую ситуацию.

Ворона внимательно выслушала доклад, и в тумане появилось еще одно послание: «Не паникуйте. Чтобы от ревербераторов был какой-то толк требуется время, иначе нашему противнику не пришлось бы прилагать столько усилий».

— Это значит, что мелодия ревербератора может натолкнуть человека на какие-то мысли, но она не способна сию же секунду промыть ему мозги. Если только оператором не является один из сильнейших представителей класса духовной энергии. Но даже у сильнейшего человека из всех, кого я знаю, был определенный диапазон воздействия. Никто не сможет одновременно повлиять на всю страну, и тем более на весь мир, — обстоятельно пояснила Пин Цяньжу.

Однажды оказавшись в Дунчуане, Шэн Линъюань был вынужден использовать свои способности, чтобы стереть воспоминания людей, находящихся в зоне действия ревербератора. Чтобы заставить горожан забыть о произошедшем понадобилось несколько минут. Дело в том, что «демон знает шесть желаний», а значит его способности делятся между шестью великими родословными. Сам же демон небес был сильнейшим представителем класса духовной энергии. Но еще одним немаловажным фактором послужило то, что во время инцидента на улице стояла глубокая ночь. Мало кто из жителей города действительно видел в небе человека, летящего на огромном скелете. Но даже увидь это большее количество людей, они решили бы, что им просто показалось, и вся эта история вскоре забылась бы.

Но в этот раз ревербератор был в руках более слабого человека. Ему ни за что не хватило бы сил промыть мозги миллиардам жителей страны. А превращение земли в большую стиральную машину казалось не самым лучшим вариантом. Потому враг решил сперва взбудоражить общественность, явив миру секретные документы Управления по контролю за аномалиями. Нужно было посеять в их сердцах сомнения, а потом приправить все это пробуждающим воспоминания гулом ревербераторов. Этот трюк незаметно отделил обычных людей от обладателей особых способностей.

«Успокойтесь», — окруживший ворону черный туман вновь сложился в надпись. — «Возможно, мы нашли того, кто за этим стоит».

Глава 126

— Если это правда, то эта парочка должна быть «у всех на устах». Вот только они слишком пластмассовые. Как я могу всерьез восхищаться девчонкой, отдавшейся Дань Ли?

— Ты сказал им успокоиться, но я сейчас здесь высохну. — У подножия горы Бицюань мелькнули два силуэта. Кто бы мог подумать, что даже Сюань Цзи, огненной птице, способной купаться в лаве, станет жарко. И дело не в том, что при местной температуре можно было плавить железо, а в том, что он, похоже, стал обычным человеком, потеющим и бесконечно страдающим от теплового удара. Сюань Цзи заметно нервничал. — Теперь я понимаю, почему многие считают кондиционер величайшим изобретением человечества.

— Там впереди массив? — сделав шаг, произнес Шэн Линъюань.

— Защита, выставленная оперативниками «Баоюй». В древних захоронениях часто встречаются опасные артефакты... Чтобы в эти края не забредали обычные люди, вокруг горы был возведен защитный массив. Тц, он намного примитивнее, чем тот, что защищает алтарь Чиюань.

Сюань Цзи вытянул руку и раскрыл ладонь, на которой тут же возник пучок огненно-красных перьев, сложенных в небольшой веер. Взяв веер, Сюань Цзи принялся обмахиваться им как сумасшедший.

— Как они нашли это место?

— Все из-за землетрясения, — отозвался Сюань Цзи. — Подземные толчки вызвали колебания аномальной энергии. Говорят, что в те дни, вся сеть мониторинга просто разрывалась от сообщений о появлении людей с особыми способностями. На раскопки этой гробницы собирались как на бой с опасным врагом. Но после многих месяцев изучения здесь обнаружили лишь гору кирпичей. После землетрясения всплеск аномальной энергии пошел на спад. В своих отчетах «Баоюй» списывали это на особенности местных геологических условий. Возможно, землетрясение задело «кровеносную систему земли». Думаю, нет смысла напоминать о том, что в тот год главой Отдела восстановления был Гун Чэнгун. Да, у моего предшественника был хороший стаж и богатый опыт оперативной работы. Он отвечал за проведение действительно крупных мероприятий, но гробница на горе Бицюань оказалась пуста. Это подтвердила сама Шань Линь, командир «Баоюй». Находясь среди такой толпы оперативников даже Гун Чэнгун не смог бы ничего натворить.

Массивы, что создавались современными людьми, были лишь копиями древних техник. Шэн Линъюань считал, что в них слишком много брешей. Как он и предполагал, закончив свой рассказ, Сюань Цзи без труда сломал охранную печать. В этот самый момент окружавший их лес исчез, и взгляду открылся искусственно созданный пустырь.

Только теперь они увидели разрытый вход в древнюю гробницу.

Шэн Линъюань прищурился и двинулся прямо туда.

— Может, он и не собирался ничего делать. Вдруг он что-то отсюда «забрал»? Пойдем, посмотрим.

— Что ты там говорил про одержимость? — нагнав его, начал Сюань Цзи. —  Я долго думал об этом, но так и не смог понять, зачем кому-то понадобилось мое детское тело?

— Замолчи, — резко бросил Его Величество.

— Останки последней в мире Чжу-Цюэ, — тут же поправился Сюань Цзи. — Кто их забрал? Инициаторами ритуала были вдовствующая императрица Чэнь и Дань Ли. Допустим, вдовствующая императрица не могла знать о всех его тонкостях, но зато знал Дань Ли. Но зачем ему это? Зачем ему прятать чей-то скелет? Это же странно.

Шэн Линъюань поднял на него глаза и медленно произнес:

— Я бы тоже хотел это знать.

Сюань Цзи замолчал.

Ах да, он ведь тоже имел отношение к этому странному делу.

— Если бы я не питал твое тело кровью Чжу-Цюэ, вернувшись в этот мир ты бы превратился в беспамятную машину для убийства. Ваше Величество, из-за кого вы думаете, вы сейчас стоите здесь, благоухающий и опрятно одетый? Но ты можешь сделать вид, что все было совсем не так, — с полной уверенностью произнес Сюань Цзи. Но в следующий же момент усмешка в его глазах померкла, и он снова нахмурился. — Но чего на самом деле хотел Дань Ли? Если он мог использовать тело недоношенного птенца, зачем было растить меня в мече? Кроме того, если у него действительно был способ возродить клан божественных птиц, почему он не вернул мне мои останки?

Шэн Линъюань улыбнулся и на мгновение замолчал. Он тщательно обдумал ответ и, наконец, произнес:

— На самом деле есть еще кое-кто.

— Кто?

— Мэн Ся.

— Служанка Дань Ли? Но ведь она почти как сам Дань Ли. Разве та свободная тень, что мы встретили в Цзянжоу, была не единственной в своем роде? — опешил Сюань Цзи.

За разговорами они вошли в наспех запечатанную гробницу. От жары под землей стояла невыносимая влажность, здесь нечем было дышать.

Шэн Линъюань перевел дух и снова заговорил:

— Знаешь, у меня всегда были сомнения... действительно ли она тень Дань Ли? Ты помнишь, как она выглядела?

Сюань Цзи нахмурился. Линъюань правда хотел это знать?

Мэн Ся была личной служанкой Дань Ли, но императорский наставник мог и сам о себе позаботиться. По сути, она играла роль няни маленького наследника. Особенно в годы их бесконечных скитаний. Тогда его постоянно окружали вонючие, грязные и покрытые шрамами охранники. Лишь Мэн Ся всегда была опрятной и доброй, могла «наколдовать» еду и сменную одежду. В те тяжелые времена она стала для Его Высочества почти что матерью. «Почти», потому что, казалось, будто над ней всегда висела печать обособленности. Тень могла общаться с людьми, она говорила мало, но ее речи были четкими и понятными, однако собеседники никогда к ней не «привязывались».

Сюань Цзи не питал к тени ни положительных, ни отрицательных чувств. Он почти ничего о ней не помнил, кроме того, что она всегда была осторожной и внимательной. Он даже не помнил ее лица.

— Почему Дань Ли забрал себе чужую тень? Он что, сошел с ума, а я и не заметил? Кроме того... потерявшие хозяина тени опасны, у них явные проблемы с головой. Ни разу не видел, чтобы они снова сходились с людьми спустя десятилетия после смерти владельца. Но если я правильно помню, она долго находилась в здравом уме. До тех пор, пока ты не отвернулся от Дань Ли.

«Может, у Дань Ли были особые предпочтения? Например, ему нравились люди-невидимки, начисто лишенные чувства собственной значимости. А у Мэн Ся как раз был особый талант — все, кто когда-либо общался с ней, ее даже не помнили», — подумал Сюань Цзи.

— Нет, — внезапно выпалил Шэн Линъюань.

— А?

Его Величество искоса посмотрел на Сюань Цзи.

С самого детства Дань Ли лепил из юного принца свою точную копию. Шэн Линъюань боялся и ненавидел своего учителя, но все больше и больше походил на него... Это проявлялось во всем, даже в мелочах. В привычках, в предпочтениях. Шэн Линъюаню казалось, что если Дань Ли не чужды мирские чувства, то ему наверняка нравились бойкие и энергичные люди, такие же, как он сам, но никак не тихая, похожая на мрачное приведение, тень.

— Ты помнишь историю, которую мы увидели в сияющей завесе на подходе к «Небесному нефритовому дворцу»? — резко сменил тему Шэн Линъюань.

— М-м? Ты про историю теней из долины Наньмин?

— Да, глава клана Чжу-Цюэ изгнал их, они утратили свободу и могли обрести ее лишь тогда, когда их вновь примет под свою защиту клан божественных птиц. К счастью для них, именно тесная связь с представителями клана Чжу-Цюэ позволила теням так долго продержаться. Неважно, кому принадлежала тень из рода Мэн, но, вероятно, после смерти Дань Ли она вошла в око «кровеносной системе земли», — медленно произнес Шэн Линъюань.

— Погоди-ка. Недавно ты говорил, что Мэн Ся была поймана в Чиюань! — услышав слова Его Величества, Сюань Цзи внезапно охнул. — В те годы я неотступно следовал за тобой, словно призрак я всегда был за твоей спиной. И мне казалось, что Дань Ли не принимал участие в создании великого массива.

Шэн Линъюань вскинул брови.

Императорский наставник Дань Ли был непревзойденным мастером в создании печатей. Никто из людей не мог его превзойти. После войны на его плечи была возложена задача по созданию охранного массива, но Дань Ли отказался от нее, сославшись на старость и немощь.

— Дань Ли предложил созвать в столицу сотни монахов со всех сторон света. Он лично отбирал кандидатов. Из всех присутствующих отличились лишь двадцать пять мастеров, родом из числа людей. Объединившись, они смогли поймать Дань Ли в ловушку. Признав поражение, он подал официальное прошение даровать этим людям титулы и передать им защиту Чиюань.

— В столь преклонном возрасте необязательно все делать самому. — бросил Сюань Цзи. — Можно ведь просто курировать работу. Дань Ли неустанно трудился и заслужил право просить обо всем, о чем только можно пожелать. Но почему он пустил такое важное дело на самотек? В конце концов, разве вы не из-за этого поссорились?

Легкие шаги Шэн Линъюаня эхом раздавались под сводами гробницы. Никаких слов не хватит, чтобы описать то, что на самом деле случилось в стенах императорского дворца. Разлад между ним и Дань Ли начался с клана шаманов, но окончательно они рассорились уже после вина «Тысячи лет». К моменту, когда в Чиюань появился великий массив, в стране давно воцарился мир.

Бывшие учитель и ученик напоминали хищников, круживших по арене Колизея. Они мерялись силами, с осторожностью испытывая друг друга. Конечно же, Дань Ли никогда бы не отдал кому-то право на возведение в Чиюань великого массива. Это Линъюань отнял его.

Просто… Дань Ли изящно проиграл этот бой. Впоследствии он не написал об этом ни единого сочинения, чтобы позлить Его Величество.

Сюань Цзи только-только лишился своего клинка, он пребывал в смятении. Будучи лишь растерянным зрителем, он смог взглянуть на ситуацию с другой, совершенно абстрактной точки зрения.

— Если подумать, Мэн Ся смогла ускользнуть от тайной стражи подразделения Цинпин, потому что прекрасно знала о методах Дань Ли. Но в Чиюань она, наконец, попалась. Ведь ее хозяин не участвовал в создании великого массива. Как ты думаешь, мог ли Дань Ли оставить ей ключи от «черного хода»?

Четыре года тень Мэн Ся скрывалась от погони, пока, наконец, не угодила в массив, способный заманить в ловушку даже Дань Ли. Простое совпадение или же… эти двое на самом деле не были союзниками?

— Если это правда, то эта парочка должна быть «у всех на устах». Вот только они слишком пластмассовые. Как я могу всерьез восхищаться девчонкой, отдавшейся Дань Ли? — вздохнул Сюань Цзи.

Шэн Линъюань пришел в себя, улыбнулся и шутливо отругал его:

— А что в этом такого? Зато ты у нас самый добродетельный!

— Хорошо, но, если уж Ваше Величество в чем-то сомневается, тому должна быть причина, верно? Если она не была тенью Дань Ли, то чья же она? — осведомился Сюань Цзи.

— Дань Ли прекрасно знал, чем опасны тени. Нельзя забрать себе чужого раба. Если только... единственная, кто приходит мне на ум, это принцесса Ваньфэй, полукровка из клана Чжу-Цюэ, — отозвался Шэн Линъюань.

— Твоя… — Сюань Цзи вовремя проглотил слово «мать», едва не скатившееся с его языка. — Что?

Но Шэн Линъюань не обратил на это никакого внимания. Он с детства не питал никаких ожиданий по отношению к своим родственникам. Все чаяния, что он возлагал на свою мать, вдовствующая императрица Чэнь задушила еще в младенчестве. Упоминание его родной матушки ничем не отличалось от упоминания исторической личности из глубокой древности.

— В прошлом почти все знатные демоны держали при себе теней. У многих из них было больше одной тени, но некоторые заходили еще дальше, они заводили сотни. Дань Ли даровали жизнь принцесса Ваньфэй и ее «Жертвоприношение свету великих светил». Между ожившей статуей и тем, кто совершил ритуал, должно быть, существовал некий договор. Если это так, то тень, оставленная принцессой, вероятно... как бы так выразиться… играла роль надзирателя?

— Если это так, то нападение Дань Ли на Мэн Ся можно считать нарушением их договора? — протянул Сюань Цзи.

— Да, — осторожно кивнул Шэн Линъюань, — потому даже будучи тенью, она могла сохранить рассудок после смерти хозяина. Возможно, это также связано с «Жертвоприношением свету великих светил»... Но это лишь мои предположения, не факт, что они окажутся верными. Среди всех подобных ритуалов «Жертвоприношение свету великих светил» занимает особое место. Насколько мне известно, никто в этом мире, ни до, ни после принцессы Ваньфэй, больше не пытался его повторить. Это случилось лишь однажды, и кроме его непосредственных участников ни один человек на земле не осмелился бы сказать, что знает об этом колдовстве.

Наконец, они достигли конца узкой тропинки. Гробница оказалась небольшой, а все ее содержимое давно извлекли и запечатали, выдав за культурное наследие. Гроба внутри не было. Похороны в гробу были прерогативой человеческой расы, не удивительно, что демоны не утруждали себя подобными вещами. В конце тропы их ждал пустой восьмиугольный алтарь. И никаких трупов.

В отсутствии тела тоже не было ничего удивительного. Если великий демон находился при смерти, восемьсот пар глаз в ожидании смотрели на него. Без мощных охранных механизмов и нерушимых массивов внутри гробницы, такому трупу долго не протянуть. Особенно, если его похоронили в самом сердце ока «кровеносной системы земли». Кто знает, сколько раз раскапывали эту гробницу?

Древние своды были хорошо укреплены, а в углу, у стены, виднелся рабочий датчик аномальной энергии... Цифры на экране датчика плавно сменяли друг друга, намекая на то, что здесь уже много лет не случалось ничего интересного.

— Это что, какой-то фокус? — неуверенно спросил Сюань Цзи и протянул руку, коснувшись пальцами алтаря.

Он никогда не увлекался некромантией и не любил закусывать мертвыми, потому мало что понимал во всех этих запрещенных практиках.

Шэн Линъюань дважды обошел восьмиугольный алтарь и голыми руками начертил на нем сложную печать. Его темная аура тут же подняла в воздух всю вековую пыль. Шэн Линъюань отряхнул камень, и перед незваными гостями появились очертания древнего массива. Его Величество опустился на одно колено, внимательно рассматривая письмена. Но темная энергия демона небес привлекла внимание массива, и по пальцам Шэн Линъюаня побежали искры. Знакомые линии, очень в стиле Дань Ли.

Вот только почерк не его.

Дань Ли был педантичным человеком. Он имел привычку выравнивать по линейке все столовые приборы. Никто в императорском дворце, ни правитель, ни подчиненные, не могли сравниться с ним в аккуратности. Но границы массива казались слишком неопрятными, почерк неровным, а в некоторых местах надписи и вовсе выглядели так, будто их вырезали ножом.

— Но если Мэн Ся была тенью... принцессы, почему она стала женщиной? Если не считать предпочтений обрезанных рукавов, тени, в основном, были противоположного хозяину пола. Что-то я не слышал, чтобы она жаловала и тех и этих, — Сюань Цзи присел на корточки рядом с Шэн Линъюанем и тоже уставился на камень.

— Что удивительного в том, что она была женщиной? — странно улыбнувшись, отозвался Шэн Линъюань. — Может, она была точной копией принцессы... Но тени, потерявшие хозяина, теряли свои лица. И никому не было до этого дела.

— Ты хочешь сказать... что она была настолько самовлюбленной? —ошеломленно спросил Сюань Цзи.

О вкусах не спорят. Кому-то нравились те, кто дополнял их, кому-то те, кто был на них похож, а кто-то и вовсе не любил никого, кроме себя. История знала множество рабов из клана теней, бывших точной копией своих хозяев.

— Ладно… допустим, тень, которую она оставила Дань Ли, была сродни ее воплощению в этом мире, — глядя на неразборчивые письмена, Сюань Цзи озадаченно почесывал в затылке. — Тогда... можно ли назвать это попыткой позаботиться о тебе?

— Мечи и доспехи тоже нужно чистить и смазывать, не говоря уже о созданном такой ценой демоне небес. Я был ей нужен, но, так как я не мог за себя постоять, ей пришлось присматривать за мной самостоятельно, — небрежно ответил Шэн Линъюань.

— Нет. Помнишь, когда мы были детьми, я был тем еще трусом? Твои кошмары будили меня, и я поднимал вой. Тогда ты пел мне песенки, чтобы я успокоился и уснул, — произнес Сюань Цзи.

Но Шэн Линъюань давно позабыл о таких пустяках.

— Чушь какая! Когда это я…

Не дав ему договорить, Сюань Цзи принялся напевать какую-то мелодию.

У него был низкий и приятный голос, все пернатые обладали хорошими вокальными данными. Его песни, словно нежные трели, возвращали людям давно забытые воспоминания.

— Где ты это услышал? — тихо cпросил Сюань Цзи. — Напившись, ее всегда пели охранники. Пели и плакали. Но эта мелодия не кажется тоскливой, если ее, конечно, не мычит Дань Ли.

Шэн Линъюань равнодушно рубанул по массиву рукой и ловко сломал сотканную из надписей границу. Из трещины вырвалась тонкая струйка белесого дыма, но Его Величество не проронил ни слова.

— Еще ребенком тебя разлучили с вдовствующей императрицей, ты не видел ее все детство, но, когда вы впервые встретились, ты принял ее как родную мать. Откуда ты узнал, какой должна быть «мать»? — вдруг спросил Сюань Цзи.

Шэн Линъюань был не по годам развитым, но очень замкнутым и отстраненным ребенком. С ранних лет он научился скрывать от других свои истинные чувства. Лишь когда мальчик ссорился с духом меча, он мог позволить себе несколько драгоценных мгновений ребячества. Он никогда ни с кем так не сближался. Даже со своим родным братом, князем Нином. Но Линъюань часто тайком наблюдал за вдовствующей императрицей. Однажды, когда они шли куда-то вместе, Сюань Цзи заметил, как Линъюань намеренно споткнулся, чтобы схватить ее за руку.

Это был единственный раз в жизни, когда Шэн Линъюань так неловко попытался сблизиться с кем-то.

Однако императрица Чэнь лишь снисходительно объяснила ему, что «государь должен быть сдержанным», и равнодушно отмахнулась от мальчика.

С тех пор Шэн Линъюань больше никогда не поступал так «опрометчиво».

— Линъюань, — мягко позвал Сюань Цзи.

Но в этот самый момент, испещренный надписями алтарь разрушился, каменная плита со скрипом отодвинулась в сторону, и прямо под ней открылся проход.

— Эта липовая гробница и впрямь строилась как попало... И Сяо Цзи, — Шэн Линъюань заложил руки за спину и шагнул в темноту туннеля.

— Мы с тобой пришли к выводу, что Мэн Ся была тенью принцессы клана демонов.  Но мы понятия не имеем, правда ли это. Так почему ты вдруг запел о «чувствах матери и сына»? — слегка поддразнивая, спросил Его Величество.

Глава 127

Какое-то время взгляд Сюань Цзи был всецело прикован к спине Шэн Линъюаня.

Туннель был таким узким, что мог вместить только одного человека. Он казался бесконечным, и от этой мысли внутренности завязывались узлом1.

1 九曲回肠 (jiǔqū huícháng) — изгибающиеся узлами кишки (обр. в знач: тоска, удрученное состояние).

Какое-то время взгляд Сюань Цзи был всецело прикован к спине Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань никогда не скупился в выражениях. При необходимости он мог и преувеличить, и многих в его окружении поражала такая открытость.

Но все, кому он был симпатичен, ломали головы, в попытках понять его. Ведь никто из них не знал, какой ослепительной могла быть искренняя улыбка Его Величества.

И лишь Сюань Цзи помнил, что были вещи, о которых Шэн Линъюань никогда не говорил.

В детстве он не любил разговоры о чувствах матери и сына, в молодости — об искусстве владения мечом. А еще, после сожжения Дунчуаня он больше никогда не говорил слово «брат»… даже по отношению к князю Нину.

Если дело касалось семьи, в частности «матери-императрицы», Шэн Линъюань всегда ограничивался одними и теми же фразами: сперва, при помощи целой кучи пафосных выражений и параллелизмов, он восхвалял добродетели и достижения семьи Чэнь, а после завершал речь словами о том, что «за доброту его матери невозможно отплатить»... Но он никогда не задумывался над их смыслом, черновик его речей не менялся десятки лет.

Он никогда не отзывался плохо о семье Чэнь, точно также как он никогда не говорил ничего хорошего о мече демона небес. Стоило кому-либо упомянуть о клинке, и витиеватые похвалы Его Величества тут же сходили на нет. Он не мог сказать ничего, кроме банального: «этот меч сопровождал меня в течение многих лет» и «он был верным и надежным». В какой-то момент Сюань Цзи начало казаться, что кроме Дань Ли и князя Нина, годами наблюдавших за его взрослением, многие были уверены, что Его Величество являл собой образец честного и искреннего человека.

Что до Дунчуаня... Когда Алоцзинь был жив, Шэн Линъюань всегда с беспокойством рассказывал людям об этом негоднике. Этот оболтус был главной причиной его головной боли, он отличался от кротких девушек клана шаманов и славился своим ужасным характером, он всюду искал себе проблемы. Шэн Линъюань ждал, когда же он, наконец, вырастет, но, к сожалению, клан шаманов исчез до того, как это произошло. С тех пор Линъюаню больше не приходилось беспокоиться об этом проказнике. Его Величество никогда не скрывал достоинств и недостатков Алоцзиня. По его словам, Алоцзинь всегда был союзником людей и достойным сожаления молодым главой. Его предательство и безумие — огромная трагедия для человеческой расы... Но он никогда не упоминал о том, чем обернулась для него потеря Алоцзиня и гибель более сорока тысяч шаманов.

— Линъюань, — то ли из-за долгого хождения по туннелю, то ли еще по какой-то причине, вдруг произнес Сюань Цзи. — Если бы я мог, я бы пожелал, чтобы мы с тобой были обычными людьми.

Как хорошо было бы родиться в современном мире, быть самой обычной парой и счастливо жить вместе.

Один слыл бы первым проказником, срывавшим с крыш черепицу, а другой был бы его умным и рассудительным старшим братиком. С самого детства его старший братик слыл бы «сыном маминой подруги»2. И каждый раз доводя своих родителей до белого каления, несносный проказник слышал бы: «Только посмотри на Линъюаня». Со временем между ними накопилось бы немало «давних обид». Они бы с детства недолюбливали друг друга и постоянно ссорились.

2 别人家的孩子 (biéren jiāde háizi) — досл. ребенок из чужой семьи; которого никогда не удастся превзойти в достижениях. Китайский сленговый аналог нашего «сын маминой подруги».

Пока однажды, откуда ни возьмись, не налетел бы порыв весеннего ветра. И кто знает, что за струны души он задел, но стоило этому случиться, и трели уже было не остановить.

Шэн Линъюань наверняка не желал бы трагичного камин-аута. У него на все в этой жизни был бы план, и совсем не обязательно включавший в себя Сюань Цзи. Директор Сяо наверняка назначил бы его на официальную должность, и трудно сказать, принесло бы это дело больше пользы или вреда, ведь планы Шэн Линъюаня не поспевали бы за такими «переменами». В конце концов, все закончилось бы полной неразберихой.

Так что же им тогда делать? Вероятно, спустя очень... очень долгое время пришлось бы постепенно помириться с непонимающей семьей. Это можно было бы считать перипетиями обычной повседневной жизни, со всеми ее взлетами и падениями.

Состарившись, они бы приходили в парк, играли в шахматы и ссорились из-за того, что кто-то сжульничал. Они ложились бы спать спина к спине, а проснувшись утром ничего не могли бы понять. Пара старых дураков, помнивших лишь о том, что бой закончился, но так и не сумевших вспомнить причину ссоры. В конце концов, они бы неизбежно мирились.

Шэн Линъюань не на шутку удивился. Сейчас их ничего не связывало, но ему все равно казалось, что в речах Сюань Цзи была вся его жизнь.

Но прежде, чем он успел что-либо сказать, узкий туннель внезапно расширился. Через несколько шагов перед незваными гостями предстала еще одна гробница.

— Это правда... — очнувшись, Сюань Цзи изумленно посмотрел наверх, словно что-то подсчитывая. — Сдается мне, что расстояние отсюда до фальшивой гробницы около сотни метров. Там много, что это место вот-вот догонит «Небесный нефритовый дворец»!

Своды подземной гробницы уходили на десятки метров вверх, внутри было светло, как в озаренных солнцем залах дворца. Со всех четырех сторон виднелись мощные массивы, защищавшие это место от обрушения.

Гробница была пуста, внутри осталась лишь «красивая упаковка». Когда-то здесь находились восемь благих символов, девять артефактов3 и прочие безделушки. И пусть сокровища исчезли, на земле все еще виднелись частицы золота и осколки драгоценных камней. Даже у воров были свои правила: им запрещалось подчистую опустошать гробницы, даже если в них было совсем немного драгоценностей. Нужно было оставить после себя хоть что-то.

3 Восемь сокровищ (восемь символов бодхисатв; восемь символов частей человеческого тела, приносимых в жертву) и девять артефактов, в которых, по легенде, боги запечатали силу демона.

Похоже, до того, как это место обнаружило Управление по контролю за аномалиями, здесь успело побывать немало расхитителей могил. Но наспех созданный массив внутри фальшивой гробницы сумел обмануть смертных.

По стенам с обеих сторон тянулись фрески, нарисованные порошком из костей морского змея. Эти фрески не тускнели даже спустя тысячи лет. Когда сияние померкло, у незваных гостей зарябило в глазах. Вот только деталей было не разобрать. Художества клана демонов и без того были трудны для понимания, а здесь многие фрагменты и вовсе соскоблили.

— Воры, случайно наткнувшиеся на настоящую гробницу, должно быть слюной захлебывались, — цокнул языком Сюань Цзи. — Даже краску со стен соскоблили. Пойду, прогуляюсь! А это что за динозавр?

Сюань Цзи прошелся вдоль фрески и, завернув за угол, наткнулся на еще один восьмиугольный алтарь.

Алтарь был огромный, размером с площадь, и на нем возлежал внушительных размеров белоснежный скелет.

Он напоминал свирепого зверя с крыльями за спиной, грозно смотрящего на юго-запад. Его рост превышал десять метров, а клыкастая пасть придавала существу такой вид, будто оно только и ждало момента, чтобы попробовать человечину на вкус.

Едва увидев древний скелет, Сюань Цзи почувствовал исходившую от него опасность. На лбу юноши тут же вспыхнул огненный тотем. Сюань Цзи расправил крылья и, недолго думая, закрыл ими Шэн Линъюаня... Но Его Величество с отвращением отстранился.

— Тебе самому не жарко? — увернувшись от пылающих перьев, бросил Шэн Линъюань. Бесстрашно шагнув к подножию алтаря, он принялся внимательно осматривать кости. — Что это за демон? Гробницу разграбили, но никто не тронул этот скелет…

— Осторожно! — Сюань Цзи нахмурился и инстинктивно оттащил Шэн Линъюаня подальше.

Но стоило ему приблизиться к алтарю, как огромные кости вспыхнули, и охватившее их пламя столкнулось с жаром огненных крыльев. Похоже, скелет принадлежал чистокровному демону, появившемуся на свет еще до начала Великой войны. Даже тысячи лет спустя его останки внушали благоговейный трепет, оставаясь неприкосновенными. Сюань Цзи чувствовал непреодолимое давление. Что-то с силой ударило его в грудь, заставив пошатнуться и отступить на несколько шагов.

Сюань Цзи в ужасе поднял глаза, но, к его удивлению, Шэн Линъюань, как ни в чем не бывало, стоял у алтаря и в изумлении смотрел на него.

Юноша прижал ладонь к груди, закашлялся кровью и на мгновение лишился дара речи.

Когда удивление прошло, Его Величество, похоже, начал что-то понимать. Бросив взгляд на останки великого демона, он слегка усмехнулся:

— Все ясно.

— Ясно… Что ясно? — сквозь кашель пробормотал Сюань Цзи.

Он изо всех сил старался выровнять дыхание. Но увидев, что Шэн Линъюань снова потянулся к скелету, выпалил:

— Не трогай! Ты...

Шэн Линъюань коснулся костей, но великий демон остался спокойным и безмятежным. Ничего не произошло.

— Значит, легендарная «аура совершенного государя и деспота» не выдумка современных писателей? Ваше Величество... Неужели вы способны взглядом покорить весь парк Юрского периода? Простите мое неуважение... — с убеждением произнес Сюань Цзи.

— Не неси чушь, — тихо отозвался Шэн Линъюань. — Сила демонов давно иссякла, даже самым великим из них нелегко было произвести на свет и воспитать потомство. Чем чище и благороднее кровь, тем сложнее приходится потомкам. Это уже инстинкт, эти кости не причинят вреда кровным родственникам.

— Что? — ошеломленно спросил Сюань Цзи.

Сполна осознав смысл слов Его Величества, юноша уставился на останки свирепого крылатого чудовища.

— Так вот оно что... Это...

— Скелет полукровки из клана Чжу-Цюэ. Должно быть, это кости принцессы Ваньфэй, — Шэн Линъюань сжал пальцы и без всякого уважения постучал костяшками по белому черепу, а после зашагал вокруг алтаря. — Здесь тоже есть массив, держись от него подальше.

Сюань Цзи решил, что сейчас не время бравировать своими способностями, послушно отошел на десять метров назад, и внимательно уставился на расхаживающего вокруг алтаря Шэн Линъюаня.

— Нашел что-нибудь? Проше говоря, под фальшивой гробницей скрывалась настоящая, а что скрывается под настоящей?

Шэн Линъюань не отрываясь рассматривал выгравированные на камне надписи.

— Если они не хотели, чтобы люди тревожили эти кости, неужели нельзя было построить гробницу в другом месте? Зачем было прятать ее в оке «кровеносной системы земли»?

Фальшивая гробница обманула множество людей. Даже элитные оперативники Управления, что пришли сюда со всевозможной аппаратурой, так и не смогли отыскать «настоящую». И даже если бы кому-то из великих мастеров внезапно повезло, ослепленный обилием золота и драгоценностей, он бы все равно не смог продолжить исследования. Кости принцессы демонов ценны, но не каждому под силу их сдвинуть. И пусть полукровка из клана Чжу-Цюэ так и не смогла приручить короля демонов Цзю Сюня, не говоря уже о том, чтобы поглотить его, но, если бы хоть кто-то попытался к ней приблизиться, ее сила могла бы снесли незваному гостю полголовы.

Впрочем, это касалось всех, кроме Шэн Линъюаня, который, будучи кровным родственником принцессы, имел при себе ключи от черного хода. Кроме него никто больше не мог подойти к костям и открыть спрятанный под алтарем проход.

— Линъюань, нет, сперва ты...  — начал было Сюань Цзи...

Но не успел он договорить, как из-под восьмиугольного алтаря донесся тяжелый вздох, земля содрогнулась, и начертанный на камне массив разрушился.

— Конечно, эта дверь создана специально для меня, — глубоким голосом произнес Шэн Линъюань. — Кто-то ждет меня там внизу, он неспроста меня зовет. Похоже, одного перышка было недостаточно. Нужно было добавить к этому трех великих Бедствий. Если я откажусь туда спускаться, то наверняка разочарую нашего врага?

Из трещины в земле тянуло испепеляющим жаром бронзового треножника. Воздух вокруг моментально наполнился запахом крови. Даже доносившийся из глубины шум ветра звучал как-то не так. Казалось, будто под ногами незваных гостей раскинулась необъятная пустота.

Скелет принцессы разлетелся на куски. Под алтарем действительно оказалась бездонная пропасть. Сюань Цзи вырвал из крыла перо, намереваясь осветить им пространство. Перо полетело вниз, постепенно превратившись в крохотную сияющую точку. Свет становился все слабее и слабее, пока, наконец, не растворился в темноте.

Казалось, будто сияющее перышко сгинуло в море черноты.

— Я... должен сказать тебе кое-что, — Сюань Цзи сглотнул. — Некоторые крылатые боятся высоты.

Его слова эхом покатились вниз и, словно вторя им, из глубин бездны раздался гул. Со всех сторон послышался шорох осыпающихся песка и камней, и у Сюань Цзи едва не закружилась голова.

— Давай спустимся туда и все осмотрим, — внезапно произнес Шэн Линъюань.

Сюань Цзи согласился, обхватил Его Величество за талию, расправил крылья и ринулся в пропасть.

Оба со свистом устремились вниз. У Сюань Цзи были поистине великолепные крылья, сильные и широкие, стоило им появиться, и бездна озарилась ярким светом.

Но будь наверху кто-то еще, он бы заметил, что этот свет, как и сияние сгинувшего во тьме пера, становился все бледнее и бледнее. Вскоре безмолвная бездна полностью поглотила и его.

Шэн Линъюань первым почувствовал, что что-то не так. Он внезапно утратил контроль над «техникой марионетки». Голос Сяо Чжэна, который он «слышал» через посланную в Управление птицу, оборвался.

Сидя во временной штаб-квартире, Сяо Чжэн видел, как ворона вскинула голову, и черный туман, окружавший тело птицы поплыл вверх. Но прежде, чем потоки тьмы сложились в еще одно слово, туман исчез.

— Директор Сяо, — сказала, стоявшая рядом с ним, Пин Цяньжу, — похоже, у этой птицы что-то с «лицом»…

К удивлению всех присутствующих, недавно сдержанная и не в меру вежливая ворона вдруг покачнулась, и свет в ее глазах померк. Птица в ужасе уставилась на людей, а клубившийся вокруг нее черный туман собрался в шар.

«У этой штуки что, тоже перебои сигнала?» — подумал Сяо Чжэн.

Но стоило ему приблизиться, как ворона заметно напряглась, и тьма вокруг нее окончательно рассеялась. Птица захлопала крыльями, закаркала и едва не бросилась на Сяо Чжэна.

Директор Сяо предпочел не комментировать произошедшее.

Зрачки Шэн Линъюаня сузились. Связь между ним и птицей оборвалась.

Он управлял вороной при помощи темной энергии. С тех пор как Шэн Линъюань повзрослел и научился полностью контролировать силу демона небес, ни разу не случалось так, чтобы темная энергия вышла из-под контроля. Его Величество опустил глаза и посмотрел на свои руки. На коже виднелись мозоли, оставленные кистью и мечом. Это была пара крепких... рук.

— Сяо Цзи, — медленно начал Шэн Линъюань, не отрывая взгляда от своих ладоней, — сейчас я кое-что тебе скажу. Только не паникуй. Я не чувствую свою силу.

— Я тоже кое-что тебе скажу, ты только не паникуй… — улыбнулся Сюань Цзи.

И прежде, чем он успел договорить, юноша ринулся к торчавшему в темноте обрыву и ловко подбросил Шэн Линъюаня вверх. В этот самый момент огромные крылья за его спиной вспыхнули и исчезли.

Шэн Линъюань среагировал моментально. Одной рукой он схватился за каменный выступ, а другой сорвал с плеч длинное пальто, щелкнул им, как хлыстом, и поймал падающего Сюань Цзи. Они одновременно врезались в скалу. Удерживая вес двоих взрослых, Шэн Линъюань охнул. Плечо и локоть пронзила острая боль, на тыльной стороне ладони вздулись синие вены.

— …я не чувствую своих крыльев, — закончил Сюань Цзи.

Но дело было не только в крыльях, Сюань Цзи казалось, будто его тело стало намного тяжелее, чем раньше. Огонь, бегущий по его жилам, совсем его не слушался.

— Я говорил, что хотел бы родиться «обычным человеком»? Да, хотел бы, но это, мать вашу, не значит, что надо исполнять мои желания на полпути в бездонную яму! Как знал, что этот внезапный страх высоты был зловещим предзнаменованием! — возмущался юноша.

— Чего ты там поназагадывал?! — сквозь зубы процедил Шэн Линъюань.

Вот же рыжая ворона!

Он висел над пропастью на одной руке, под пальцами крошился камень, и вскоре Шэн Линъюань больше не мог держаться. Повзрослев, он стал слишком сильно полагаться на силу демона небес. Он больше не считал себя обычным человеком и потому прекратил заниматься боевыми искусствами. Но теперь сила демона небес оставила его, и Шэн Линъюаню казалось, что теперь ему даже курицу не изловить.

Однако Сюань Цзи чувствовал себя еще страннее.

— Мне интересно, как люди живут на планете с такой сильной гравитацией? Как они это выдерживают? И вообще, сколько стоило это пальто? Им же можно связать…

Но стоило ему произнести эти слова, как пальто Шэн Линъюаня треснуло и порвалось, словно тонкая веревка.

Что за длинный язык!

— Замолчи! — крикнул Его Величество.

— Я буду жаловаться производителю! Отвратительное качество! Я не страдаю от лишнего веса... — пока Сюань Цзи вопил, от рукава пальто оторвалась и полетела вниз декоративная металлическая запонка.

Сюань Цзи тут же замолчал, и оба молодых человека одновременно прислушались к звону.

Судя по звуку, запонка упала на что-то мягкое.

— Похоже, мы почти достигли дна... Звук был такой, будто падать не слишком долго. Но, мне показалось, или она подпрыгнула? Что там под ней? Дно мягкое? — осведомился Сюань Цзи.

Шэн Линъюань внезапно потянул пальто вверх, вместе с висевшим на нем Сюань Цзи.

— Подожди…

Ткань, сотканная обычными людьми, использовалась для создания одежды, а не для спасения чьей-то жизни. Она попросту не могла выдержать такой вес и окончательно порвалась.

Прежде чем Сюань Цзи успел заорать, Шэн Линъюань обнял его, разжал пальцы, и они вдвоем покатились вниз, повторяя маршрут упавшей запонки.

От удара о дно пропасти Шэн Линъюань едва не выплюнул все внутренности. На мгновение он почувствовал онемение в груди. Его Величество не мог ни пошевелиться, ни подняться, он едва не потерял сознание, но, вопреки ожиданиям… на нем не было ни царапины.

Тем временем из кармана Сюань Цзи выпал ставший бесполезным мобильный телефон. Телефон пролетел с десяток метров и остановился, сияя включившимся экраном.

Слабый свет разлился по дну пропасти, озаряя похожие на одеяло густые листья. Зеленые лозы, словно кровеносные сосуды, росли прямо из… человеческого тела.

«Человек» висел над бронзовым треножником. Его конечности превратились в лианы и бесконечным ковром протянулись во все стороны.

Сюань Цзи встал, поднял телефон, и, подсвечивая путь фонариком, аккуратно убрал из-под ног зеленую поросль.

Конец еще одной зеленой лозы был гвоздями прибит к скелету, и эти кости были намного больше, чем кости полукровки из клана Чжу-Цюэ.

Скелет занимал половину горы, но его голова также смотрела на юго-запад. В направлении Чиюань.

В отличие от полукровки, найденной в древней гробнице, останки этого существа были очень легкими, с выступающей грудиной и без ужасных клыков, а крылья за его спиной казались невероятно широкими... Существо больше походило на чистокровного представителя клана крылатых.

Сюань Цзи долго смотрел на него, как вдруг словно что-то почувствовал. Все тело охватила дрожь, и юноша протянул руку, намереваясь коснуться скелета.

— В чем дело? — осведомился Шэн Линъюань.

— Кажется, я.. сам вырыл себе могилу, — медленно выдохнул Сюань Цзи. — Потрясающее ощущение.

Юноша замолчал и поднял телефон повыше, силясь осветить фонариком тело над бронзовым треножником.

«Человек» давно высох и превратился в мумию, лишь в его осунувшемся лице можно было смутно разглядеть знакомые черты.

Этим «человеком» был Ло Цуйцуй.

Глава 128

Если это случится, новой сущностью короля демонов станет золотистый сциндапсус?

— Директор Сяо!

Усыпанный перьями Сяо Чжэн прыгал по временной штаб-квартире, пытаясь изловить перепуганную ворону:

— Чего тебе?! Что опять стряслось?

— Директор, мы обнаружили, что перед разрушением Главного управления Ло Цуйцуй воспользовался своим пропуском и поднялся на восьмидесятый этаж. Но так как здание в руинах, мы не можем установить пропало ли что-нибудь.

На восьмидесятом этаже Главного управления находился арсенал.

В нем хранилось огромное количество мифриловых пуль.

Сяо Чжэн насторожился. Мифриловые пули создавались специально для оперативников, как способ уйти от «красной линии пятнадцати человек». Разработки нового поколения могли уклоняться от обычных людей с точностью до пяти сантиметров. Иными словами, пока расстояние от дула до цели больше или равно пяти сантиметрам, мифриловая пуля успешно миновала эту цель, тем самым гарантируя безопасность гражданских.

Это позволяло свести к минимуму давление, что ощущали оперативники, выезжая на задания. Ведь речь шла не только о безопасности простых граждан, но и о защите скованных правилами оперативников.

Мифриловые пули — одно из величайших изобретений Научно-исследовательского института, созданных за последние десятилетия.

Но... даже оно просочилось в широкие массы. На кого теперь направят дуло пистолета?

Реликтовый лес Чиюань заполонили густые миазмы. Все насекомые и птицы попрятались кто куда и, если не считать шелеста ветра в кронах, в каньоне воцарилась мертвая тишина.

Гун Чэнгун положил трубку и повернулся к «Цзю Сюню».

— Первая партия оружия уже роздана, — сказал он, нащупав в кармане полупрозрачный мешочек с серебристо-белым шариком внутри. По виду шарик напоминал дрожащее, свежезастывшее молочное желе.

— Брату Ло достаточно было лишь войти, рассыпать повсюду семена, а затем выйти, как ни в чем не бывало и, вуаля, в его руках несколько тонн мифрилового оружия. Кто сказал, что растительный класс годится только для логистики? Сотрудники Управления по контролю за аномалиями просто слепы.

«Цзю Сюнь» взмахнул рукой, и мифриловая пуля опустилась к нему на ладонь.

— Этого хватит?

— Не беспокойтесь, нам удалось заполучить технологию производства. Пусть господина Юэ-дэ арестовали, но они все же сумели скопировать мифриловую пушку. На этот раз проблем с подделками не будет. Все производственные линии уже готовы. Новые пули изготовят за пару недель. После смерти Хэ Цуйюй ее никчемные подчиненные с радостью перешли на нашу сторону. Но вот господину Юэ-дэ повезло меньше. Он сам и его последователи… Управление поймало их и отправило под замок, а все, кто сумел уйти, разбежались. Кроме вас, Ваше Величество, в этом мире не осталось никого, у кого стоит искать покровительства. Я связался с другими неправительственными организациями, менее успешными, чем Главное управление. Большинство из них трусы, способные лишь наблюдать из тени. Но не волнуйтесь, есть еще всевозможные школы, они горой стоят за свои традиции. Они-то знают, на чьей они стороне.

— Она бьет только по представителям моего клана, но не трогает обычных людей, — усмехнулся «Цзю Сюнь», покрутив пальцами маленькую мифриловую пулю. — Шэн Сяо говорил, что «у каждого живого существа должна быть опора», а у тебя какая опора, раб из клана теней?

— Никакой, потому наш клан бесконечно благодарен вам. С вами мы смогли почувствовать величие, достоинство и правоту. Для обеспечения точности позиционирования смертоносность мифриловых пуль была уменьшена, но когда печать Чиюань падет, мы вернем себе свою силу, — уважительно улыбнулся Гун Чэнгун.

«Цзю Сюнь» с силой сжал в ладони полупрозрачный мешочек. Находившаяся внутри пуля неизбежно взрывалась, столкнувшись с аномальной энергией. «Цзю Сюнь» небрежно сомкнул пальцы, и пуля лопнула, оставив на коже лишь небольшую рану. Сила трех проглоченных Бедствий тут же залечила его плоть, и серебристая жидкость потекла вниз, в землю Чиюань.

— Ты проделал отличную работу. Это было нелегко, — произнес «Цзю Сюнь», мельком глянув на Гун Чэнгуна.

Гун Чэнгун был лишь «потомком носителя особых способностей». За тысячи лет его кровь утратила свою чистоту, и он не мог проявить себя до тех пор, пока Чиюань оставался под защитой печати. Будучи амбициозным человеком, он не желал быть для Управления «второсортным сотрудником». Гун Чэнгун жаждал власти, жаждал силы и уже давно работал на школу Истинного Учения.

Но почему-то именно рядом с ним «Цзю Сюню» было крайне неспокойно.

Ло Цуйцуй хотел освободиться от гнета всех изгоев, Хэ Цуйюй так боялась состариться, что ее, в конце концов, провела тень, Чжичунь хотел жить, Би Чуньшэн умоляла о смерти... Все их слабости были как на ладони. Они лежали на поверхности, ожидая, что он увидит их. Но Гун Чэнгун оказался совсем другим. В отличие от тех, кто был околдован школой Истинного Учениея, Гун Чэнгун пришел к ним добровольно.

Он был обычным человеком без способностей, но даже несмотря на это стал директором Отдела ликвидации последствий. Он никогда не был изгоем. Он сумел устроиться в Управлении, и даже бывший директор охотно сотрудничал с ним. За эти годы Гун Чэнгун скопил несметные богатства. На «Совете Пэнлай» он втерся в доверие к нескольким мастерам и вступил с ними в сговор. Порой «Цзю Сюню» казалось, что господин Юэ-дэ угодил в ловушку именно из-за него.

Директор Гун был талантливой сволочью, самое настоящее дурное семя.

— Но это пустяки, по сравнению с жертвой брата Ло. Брат Ло больше не желает существовать в своем теле, — смиренно сказал Гун Чэнгун.

Тело Ло Цуйцуя растворилось в лианах. Трудно было сказать, где начиналась растительность и заканчивалась человеческая плоть. Казалось, что его конечности превратились в ветви под воздействием особых способностей, но, приглядевшись, становилось ясно, что даже кровеносные сосуды стали прожилками на листьях. Ло Цуйцуй давно перестал быть человеком.

— Бред, — холодно произнес Ло Цуйцуй, сосредоточившись на звуке ревербератора, — пожертвовать свое тело треножнику неба и земли, отказаться от него во имя настоящего — это мой выбор. Я не считаю себя жертвой. Директор Гун, если вы боитесь или не можете сделать этого сами, не судите других.

В глазах Ло Цуйцуя виднелись зеленые прожилки, оттеняя радужку и делая ее заметно темнее.

— Что такое дух меча демона небес? Неважно, кем он когда-то был, это лишь яйцо, которое так и не смогло вылупиться. Если бы не жертвоприношение демона небес, превратившее его в клинок, он бы никогда не увидел этот мир. Став духом меча, он лишился своего слабого тела и стал бессмертным... Он прекрасно освоился в мире людей. Ах да, он даже занял пост директора Гуна. Думаете, он жертва? Что до меня, то я всегда относился к растительному классу. К мусору. Но теперь я избавлюсь от этой бесполезной плоти и тоже стану духом. Я заполучу силу Чжу-Цюэ, кроме того, тысячи лоз, что опутывают этот мир — все это тоже я. И, если это моя повинность, так почему бы не сбросить ее с себя? И что значит «не желает существовать в своем теле»? Директор Гун, в чем разница между вашей ограниченностью и представлениями древних о том, что «тело принадлежит родителям»?

Треножник неба и земли, казалось, услышал его слова. Откуда ни возьмись налетел сильный ветер, и огромный бронзовый котел загудел. Тело Ло Цуйцуя превратилось в кусок сушеного бекона. Он поник, а его проросшие лозами руки и ноги ушли глубоко под землю, во тьму.

— Он висит здесь уже давно, — констатировал Сюань Цзи, коснувшись Ло Цуйцуя рукавом пальто. — Это началось до того, как я пришел в Отдел восстановления. Он не мог так измениться прямо у меня под носом. Если дело касается треножника неба и земли, такое не увидеть рентгеновским зрением... Тц, вот уж правильно говорят, в этом году ты бьешь гусей, а в следующем они выклюют тебе глаза1.

1 Вольная интерпретация идиомы 终日打雁，叫雁啄了眼 (zhōngrì dǎ yàn, jiào yàn zhuóle yǎn) — досл. дни напролет избивает гусей, пока гуси не выклюют ему глаза (обр. о человеке, который всю свою жизнь подчинял себе какие-либо вещи или других людей, но на деле находился под их контролем).

Сюань Цзи замолчал, и ответом ему стала тишина. Оглянувшись, он увидел Шэн Линъюаня, стоявшего на коленях среди зеленых листьев. Его Величество медленно гладил исцарапанными пальцами кости, сокрытые под пышной растительностью. По его лицу нельзя было понять, о чем он думал.

— Линъюань, посмотри сюда, — Сюань Цзи подошел ближе и уверенно ткнул себя пальцем в грудь. — Может, лучше погладишь это? Я теплый, гибкий, и приятный на ощупь, хотя я... Эта священная птица тоже считает, что «посмертный рост» явление невероятное... Этот скелет вырос таким большим… но это ведь просто тело...

Шэн Линъюань пришел в себя и не смог удержаться от смеха. Люди, державшие дома птиц, утверждали, что эти маленькие крылатые существа очень ревнивы. Чем умнее птица, тем она осторожнее. Их почти невозможно  игнорировать. Если птица чувствовала, что кто-то другой отнимает положенное ей внимание, она начинала хлопать крыльями и громко петь, чтобы снова вернуть к себе интерес.

— Будь это «просто тело», они не стали бы его прятать. Мертвые не растут, они могут только разлагаться. Обычные кости не смогли бы развиться из крохотного малыша до такого гиганта, — произнес Шэн Линъюань.

— Но ведь это нельзя назвать жизнью, — горько улыбнулся Сюань Цзи. —Даже обглоданные куриные кости не так чисты, как эти.

Шэн Линъюаню нечего было на это ответить.

Ну что за болтун…

— Ты знаешь, что за ритуал? Похоже этот сциндапсус, проросший сквозь треножник неба и земли и пригвоздивший меня к Ло Цуйцую... То есть, мои древние останки, что продолжили расти даже после смерти… Все это очень похоже на то, как они пригвоздили меня к тебе во время жертвоприношения демона небес, — Сюань Цзи с осторожностью обыскал тело Ло Цуйцуя. — Даже поза та же самая, вот только, что-то я не вижу вокруг жертвенных надписей...

Шэн Линъюань на мгновение задумался.

— Я слышал... Не знаю, правда ли это, но говорят, что в треножнике неба и земли царит хаос. Небо и земля, инь и ян, боги и демоны, вода и огонь… здесь все взаимосвязано. Треножник может объединить в себе весь мир.

— А? — непонимающе протянул Сюань Цзи.

Шэн Линъюань нервно сжал кулак, но ощутил лишь слабость в мышцах. Он только слегка поцарапал ладонь, но она все продолжала кровоточить... Человеческие руки такие нежные.

— Существуют массивы, способные подавлять силу заклинателей и демонов. Мне знакомы некоторые из них, но эти массивы были созданы людьми. Нельзя превзойти «законы небес», как нельзя без последствий подавить темную энергию. Если только это не... — начал было Шэн Линъюань

— Значит что-то здесь обладает истинной силой Чиюань, — взгляд Сюань Цзи упал на огромный птичий скелет. — Постой-ка, то есть после гибели клана Чжу-Цюэ, власть над Чиюань перешла к этому... этому... на это?!

Теперь понятно, почему его останки не сгнили после смерти. Более того, они еще и выросли!

Клан Чжу-Цюэ были истинными Хранителями огня Чиюань, потому все, кто оказывался здесь, будь то демон, считавшийся «частью Чиюань», или фальшивый и ни на что не годный Хранитель огня, становились обычными смертными.

Вероятно, Цзю Сюнь не ожидал, что после гибели весь клан Чжу-Цюэ окажется у него в желудке. Он так усердно ел, но все же не смог преодолеть «законы небес». Сила Чиюань скорее обрушилась бы на полумертвого «духа», чем перешла к нему.

— Это слишком…

Странно!

Сюань Цзи вздохнул и внезапно кое-что вспомнил:

— В этом скелете вся сила Чиюань, а треножник неба и земли способен объединить все сущее. То есть… твою мать, теперь Ло Цуйцуй косвенно получил контроль над Чиюань! То, что Цзю Сюнь пытался сделать в прошлом, теперь может завершиться успехом! Но, если это случится, новой сущностью короля демонов станет золотистый сциндапсус?

Это уже слишком, длиннолицый!

— Ты... Этот глупец пригвоздил себя к треножнику неба и земли, — ошеломленно выдохнул Шэн Линъюань, и тут же усмехнулся столь искренним и добрым мыслям. — Он родился со способностью к неудержимому, словно у дерева, росту, конечно же, ему хотелось поскорее избавиться от нее. И тот, кто называет себя «Цзю Сюнем» обманул этого простака, заставив его пожертвовать своей жизнью. Когда печать Чиюань падет, он поглотит этот сциндапсус. Ведь именно это он однажды и сделал? Поглотил божественную птицу Чжу-Цюэ, чтобы обрести власть над Чиюань.

— Ваше Величество, не могли бы вы перестать звать его «глупцом»? Как бессердечно ругать мертвого, — неловко осведомился Сюань Цзи.

И почему все эти заговорщики такие ужасные!

— Печать из костей Чжу-Цюэ еще не сломана, — уверенно отозвался Шэн Линъюань.  — Маленький демон полукровка, он мало на что способен. Даже если бы он пожертвовал своей жизнью, чтобы слиться с костями Чжу-Цюэ, у него все равно не хватило бы сил, чтобы поделиться ими. Потому, сначала им нужно было найти способ сломать печать. Ты когда-нибудь пытался сделать это самостоятельно? Случалось ли такое, что кости Чжу-Цюэ ломались кем-то извне?

— Да, но не особо часто. Для этого должны совпасть три обстоятельства: война, стихийное бедствие и гибель половины населения страны, — ответил Сюань Цзи. — Чиюань — мощный источник темной энергии, ведь так? Если в мире будет неспокойно, Чиюань будет резонировать с ним через печать. Это и станет причиной ее разрушения.

Из тридцати шести костей осталась лишь одна, печать сильно ослабла, и демоны приготовились к решительным действиям. Вот только, маловероятно, что в ближайшее время разразится катастрофа, способная убить миллионы человек. Если только на землю не рухнет огромный метеорит.

Та гнилая деревяшка, называвшая себя «Цзю Сюнем», изо всех сил старался поглотить трех Бедствий, да так переусердствовал, что едва не поглотил сам себя. Вряд ли он хотел стать дровами для пробуждения Чиюань.

Но… что, если найдется способ излить в Чиюань людское недовольство?

Ло Цуйцуй использовал ревербератор, чтобы поссорить обычных людей с «особенными». При обострении конфликта, страх перед неизвестным обратится в ненависть. Все больше и больше человек будут соглашаться с бессмыслицей, распространяемой ревербераторами, со временем к ним присоединится весь оставшийся народ, и с каждой минутой резонанс будет становиться все сильнее и сильнее, пока…

Глава 129

Превратившись в объект всеобщего порицания, они, наконец, поняли, цену горькой усмешки сильного, способной в миг свести с ума перепуганного слабого.

Помимо борьбы с беспорядками, учиненными пустыми куклами, оперативники Управления вели самую настоящую гонку со временем, пытаясь снабдить всех средствами защиты от сигналов ревербераторов.

Даже телевидение и интернет-порталы прекратили вещание развлекательных программ и непрерывно транслировали сообщения о важности защитных устройств.

Но что до людей… даже слабые носители особых способностей не слышали сигналов ревербераторов. По мнению большинства, попытки снабдить всех «блокираторами» выглядели крайне странно. Особенно сейчас, когда многие наперебой рассказывали об измененных воспоминаниях.

Поначалу в рассказчиках действительно были те, кому подправили память. Но ситуация стала набирать обороты, и появились желающие порыбачить в мутной воде. Одни сочиняли истории из развлечения, другие делали это ради -собственной выгоды, надеясь на групповой эффект... Все они, абсолютно каждый, были настроены серьезно. Но очевидно, что лишь некоторые из них действительно являлись участниками аномальных событий. Вероятность сорвать куш стремительно падала. В самый разгар шумихи начало казаться, что все вокруг параноики со стертой памятью. Каждого переполняло великое множество чувств, мыслей и страхов.

— Не знаю, что думают об этом другие, но я эту штуку на себя не надену. В любом случае, не могу не предупредить вас: тот, кто будет это носить, рискует заработать церебральный паралич.

Это было первое, что услышал Янь Цюшань, примчавшись на пункт выдачи «блокираторов». Он никогда не был мастером по улаживанию конфликтов и ему не хотелось нарываться на неприятности, потому попросту придержал рукой дверь.

— Посмотри туда, — внезапно произнес сидевший рядом Чжичунь.

С этими словами он указал на ближайший жилой квартал. На улице давно стемнело, и в городе зажглись фонари, но в этом квартале, почему-то, царила темнота. Похоже, местные жители остались без электричества.

Янь Цюшань медленно опустил окно, попутно отправив сообщение Ван Цзэ, и вдруг услышал чей-то сердитый крик:

— Вы что, думаете, простой народ ни о чем не знает? Думаете, мы как в древности, ничего не понимаем? По-вашему, это не просочилось в интернет? Вы создали эти штуки лишь для того, чтобы подменить наши воспоминания! А теперь, когда тайное стало явным, вы снова пытаетесь промыть нам мозги! И если мы откажемся с вами сотрудничать, вы пойдете на все. Вы отключили нам воду, отключили электричество, только для того, чтобы заставить нас выйти к вам навстречу. Потом вы соберете всех, кто хоть что-то да знает, и посадите их под замок. Прямо как в средневековье! Ну, что вы сделаете? Просверлите в моей голове дыру, чтобы заткнуть меня?

— Что это за монстры? Откуда у них столько власти?

— Я все равно это не надену!

— Я тоже не надену. Сегодня такой замечательный вечер, а какой чистый воздух! Не думаю, что в этой вашей «защите» есть необходимость.

— Они ведь придумали все это, чтобы блокировать наши мысли, верно?

Получив сообщение, Ван Цзэ вынырнул из расшумевшейся толпы, как шахтер из недр шахты, и поспешно подошел к Янь Цюшаню:

— Командир Янь, идем, обойдем с другой стороны, здесь нам не пройти.

— Что случилось? — нахмурился Янь Цюшань. — Вам что, больше нечем заняться, кроме как отключать этим людям воду и электричество? И вы еще удивляетесь, что они готовы с вами подраться?

— Это были не мы! Боже, вы зря на нас наговариваете1, — с тревогой сказал Ван Цзэ, почесывая короткий ежик на голове. — Воду им никто не отключал, но подача электричества действительно прекратилась. Сегодня во многих районах нет света, всему виной взбунтовавшиеся растения, и ремонтники не торопятся исправлять ситуацию. Подвергшись воздействию ревербераторов, они все на взводе и отказываются принимать у нас «блокираторы»! Командир Янь, пожалуйста, отправь меня на передовую сражаться с монстрами? Пусть кто-то другой подменит меня здесь?

1 冤死 (yuānsǐ) — умереть бесславно, пропасть ни за понюшку табака; (обр. быть приговоренным к смерти незаслуженно).

Но прежде, чем он успел договорить, позади послышался громкий хлопок. Кто-то из толпы опрокинул стол, за которым раздавали «блокираторы».

Ван Цзэ несдержанно выругался. Времени на разговоры не осталось, он поспешно бросился назад.

Подавляющее большинство цивилизованных граждан, разозлившись, начинало кричать и браниться. Но если подобное происходило в «обществе», значит, в умах людей накопилось столько противоречий, что они разрушили все психологические барьеры.

Причиной обострения конфликта стала мелодия, издаваемая ревербераторами. Именно она так сильно взволновала толпу. Взгляд человека, устроившего свару, погас, его движения стали скованными, будто он находился не в своем уме. Но оставшиеся позади невежды все еще продолжали кричать.

Ван Цзэ пробился сквозь назревающую потасовку, схватил мегафон, указал на свое ухо и сказал:

— Господа, господа! Смотрите, мы тоже их носим. Если «блокираторы» действительно опасны, стали бы мы так рисковать?

— Кто знает, может, это что-то другое?

— А какая у тебя модель?!

Ван Цзэ снял свой «блокиратор» и отдал его в руки протестующих, а сам взял со стола новый:

— Если не верите мне, я прямо сейчас возьму другой, идет?

Стоявший неподалеку доктор Ван хранил молчание. С таким громким голосом, Ван Цзэ был для этой толпы и драконом, и фениксом2. С мегафоном в руках он кричал так, что его было слышно на расстоянии в двадцать ли. И этот крик внезапно оглушил собравшихся. Может, шум сумел очистить их сердца или, хотя бы, заглушить опасный гул ревербераторов? Но, ко всеобщему удивлению, протестующие действительно успокоились.

2 人中龙凤 (rénzhōnglóngfèng) — дракон и феникс среди людей (обр. в знач.: герой).

Ван Цзэ глубоко вздохнул, уселся прямо на стол и закинул ногу на ногу.

— Да, мы с вами отличаемся друг от друга. У меня и впрямь есть кое-какие способности. Я могу управлять водой, а под Новый год превращаюсь в карпа. Но моя семья: мама, тетя, отчим — все они обычные люди! То же касается и моего командира. Восемнадцать поколений его предков были обычными людьми, но он все равно родился особенным. Зачем нам притеснять обычных людей? Что в этом хорошего? Или вы считаете, что своих родителей и родственников мы тоже притесняем? Это дискриминация. Кто знает, может, завтра у кого-нибудь из вас родится особенный ребенок? Хотите — верьте, хотите — нет! На дворе восемь тысяч сто второй год3, а мы до сих пор поддерживаем дискриминацию?

3 «8102 год» — это модное интернет-выражение, обозначающее «перевернутый» 2018 год. Используется, для преувеличения долговечности чего-либо, зачастую для жалоб на что-то старомодное. (Ранние вариации «7102 год», т. е. «перевернутый» 2017 и т.д.)

Мало кто мог соревноваться с ним в громкости, и рокот толпы постепенно превратился в едва различимый шепот.

Янь Цюшань тихо стоял среди людей.

Его кости почти срослись. Чтобы ускорить процесс заживления, он вытащил из тела весь металл, и теперь его движения были немного скованными. Заметив, что ему тяжело стоять, кто-то любезно помог ему сесть. Янь Цюшань тут же воспользовался этой возможностью и обратился к своему благодетелю:

— Почему бы нам не послушать его? Мозги промыть легко, но я научу вас одной хитрости. На вашем телефоне есть заметки? Просто записывайте в них все, что с вами происходит. Если почувствуете, что что-то не так, сможете заглянуть в свои записи и сравнить. Ведь эту штуку всегда можно снять, верно?

Случайный благодетель выглядел ошеломленным:

— Это...

Но, похоже, все прошло хорошо.

К беседе подключился еще один человек.

— А что, если они правы и в воздухе действительно есть что-то опасное?

Янь Цюшань поднял глаза на говорившего и тут же узнал в нем одного из оперативников «Фэншэнь». Переодевшись в штатское, оперативник без труда смешался с толпой. Казалось, он был знаком с окружающими его людьми, вероятно, он жил в этом районе. Молодой человек и командир Янь обменялись понимающими взглядами и моментально отстранились друг от друга, делая вид, что не знакомы.

Янь Цюшань быстро все понял. Похоже, Управление не спешило сдавать свои позиции. Многие «особенные» находились среди обычных людей, не раскрывая своей настоящей личности. Оставаясь незаметными, они помогали сглаживать конфликты.

Сидевший на его руках Чжичунь внезапно похлопал Янь Цюшаня по груди. Его Величество был прав. В конце концов, вот уже три тысячи лет все существа на этой земле жили в мире.

Бродивший среди протестующих оперативник заметил нерешительность своих соседей и улыбнулся. Его план удался, и теперь он мог перейти к более решительным действиям.

Но вдруг, откуда ни возьмись, появилась серебристо-белая вспышка и моментально пронзила его затылок.

Случившееся оказалось полной неожиданностью. Зрачки Янь Цюшаня сузились, кровь несчастного забрызгала его лицо...

Это была мифриловая пуля!

Белесое сияние медленно поглотило тело оперативника, и перепуганная толпа разразилась истерическими воплями.

Мифриловый пистолет всегда был другом и соратником Янь Цюшаня. Помимо Чжичуня, именно с ним бывший командир делил постель.

Оказавшись в теле носителя аномальной энергии, мифриловые пули взрывались белой вспышкой, образовывая вокруг цели ртутный кокон. Кокон полностью проглатывал цель, а затем растворялась вместе с ней в воздухе. В этот момент жертва больше напоминала фотографию, навечно запечатлевшую ее последнюю эмоцию.

В глазах погибшего оперативника Янь Цюшань увидел пустоту.

После секундного замешательства застывшее лицо его сослуживца разрушилось вместе с телом, а аномальная энергия, питавшая его способности, слилась в рассыпающийся шар и рухнула на землю.

Одно дело разводить панику, и совсем другое — собственными глазами видеть, как на улице убивают людей.

Толпа, которая еще минуту назад яро выражала свое недовольство, превратилась в стаю испуганных птиц. Начался хаос и толкотня.

Погибший оперативник жил в этом квартале, многие из собравшихся знали его. Среди них были его родственники и друзья, кто-то замер от шока, кто-то громко рыдал. Отчаявшаяся людская волна толкала Янь Цюшаня вперед, словно мешок с песком. Вдруг мужчина запнулся и врезался в кого-то, но, вопреки ожиданиям, неизвестный поддержал его и потянул следом.

— Идем! Еще немного и тебя задавят!

— Он мертв! Его убили!

— Мама!

— Перестань толкаться!

От шума у Янь Цюшаня заложило уши, в голове нестерпимо гудело. Зимы в Юнъане всегда были холодными, безжалостный северо-западный ветер проникал сквозь одежду, превращая все тело в ледышку. Его конечности онемели, внутренности свернулись в клубок.

Несколько часов назад, когда «пустые куклы» устроили переполох на городской площади, оперативники Управления возвели «барьеры», способные «сдерживать» толпу. С их помощью они могли выпускать людей небольшими группами, позволяя избежать несчастных случаев. Снаружи всем выбравшимся раздавали «блокираторы». Барьер был крепким, но мифриловая пуля, убившая их коллегу, оказалась сильней. Собравшиеся на площади носители особых способностей оказались бессильными перед ней.

Оперативники получили четкий приказ: им запрещалось применять силу, во избежание жертв среди мирного населения. Они должны были во что бы то ни стало завоевать доверие простых людей. И, если все пройдет гладко, у них появятся благодарные слушатели.

Они действительно старались, пока первая мифриловая пуля не покинула дуло пистолета. Много лет на них давила «красная линия пятнадцати человек». Они привыкли к этому, привыкли к определенному стандарту действий. Но были тому и другие причины: в глубине души оперативники чувствовали свое превосходство.

Они чувствовали себя в безопасности перед лицом обычных людей. Это напоминало столкновение двухметрового силача с непослушным ребенком. Разница в силе была настолько велика, что им попросту ничего не угрожало. Оперативники ничего не боялись, они были уверены в себе и, в большинстве случаев, оставались совершенно спокойными. И, даже если между ними и обычными людьми возникало недопонимание или кто-то нарочно пытался задеть их, оперативники с готовностью4 и присущим им хладнокровием продолжали выполнять свою работу.

4 成竹在胸 (chéngzhúzàixiōng) — держать готовый бамбук в уме [прежде, чем начать рисовать его] (обр. в знач.: иметь готовый план в голове, быть в полной готовности).

Но этот выстрел изменил все.

В этот самый момент включилась система экстренного оповещения, и под ярко-красными символами тревоги появилась шокирующая мелкая строчка: «Из Главного управления украдена партия мифриловых пуль. В данный момент местоположение пропажи неизвестно. Внимание всем подразделениям! Пожалуйста, соблюдайте осторожность!»

Никто не желал думать о том, в кого именно угодила пуля и какова была ее истинная цель. Носители особых способностей одновременно осознали горькую правду: мифриловые пули обходили обычных людей и напрямую атаковать цели с повышенным уровнем аномальной энергии. То есть, их самих. Чтобы стрелять, особых умений не требовалось. Нужно лишь нажать на спусковой крючок... А вот обычным людям не о чем было беспокоиться.

«Особенные» в миг утратили свою неприкосновенность и превратились в дрожащее от страха меньшинство. Среди недобрых взглядов мелькнуло смертоносное лезвие ножа.

Превратившись в объект всеобщего порицания, они, наконец, поняли, цену горькой усмешки сильного, способной в миг свести с ума перепуганного слабого.

— Ван Цзэ! — Чжичунь первым пришел в себя, выудил из внутреннего кармана пальто Янь Цюшаня мини-рацию и, не обращая внимание на то, что может выдать себя, заорал, — да что за идиоты! Если они продолжат нестись, куда глаза глядят, дело кончится трагедией!

— Точно… ребята, снимите «барьер»…

Но прежде, чем он успел договорить, небо озарила еще одна вспышка. Перепуганные оперативники защищались всеми доступными средствами, включая огонь, воду и молнии. Ван Цзэ спрыгнул со стола, чудом увернувшись от второго выстрела. Пуля слегка оцарапала ему затылок и влетела в гору сложенного позади снаряжения. Раздался взрыв, и пункт выдачи с грохотом обрушился.

Повсюду валялись разбитые «блокираторы» и осколки оборудования, а окружавший квартал «барьер», наконец, исчез.

Человек, по доброте душевной решивший помочь Янь Цюшаню, услышал голос, опустил глаза и, увидев Чжичуня, в ужасе оттолкнул мужчину прочь. Во множестве городских легенд куклы не предвещали ничего хорошего. Они часто становились инструментами проклятий или главными героями баек о привидениях.

Потеряв равновесие, Янь Цюшань рухнул под ноги бегущей толпы. Понимая, что его вот-вот растопчут, он, не глядя, выставил перед собой металлическую трость. Трость тут же превратилась в полукруглый щит.

Человек, сбивший Янь Цюшаня с ног, подсознательно потянулся к нему. Он не хотел губить невинного и искренне сожалел о случившемся, он хотел помочь Янь Цюшаню. Но став свидетелем превращения трости в щит, неизвестный в шоке отступил назад. Одновременно с этим воздух сотряс третий выстрел. Привлеченная силой Янь Цюшаня, пуля изменила свою траекторию.

Ван Цзэ взревел. Он хотел было броситься вперед, но толпа преградила ему путь. Металлический щит закрывал Янь Цюшаню обзор, он не мог видеть, что произошло.

Глаза Ван Цзэ расширились от ужаса.

— Командир Янь!!!

Пуля пробила металл, и все вокруг озарилось ослепительным светом…

В этот самый момент над Чиюань грянул гром. Большой каньон озарила яркая молния. Бредущие в глубине инструментальные духи встревоженно вздрогнули. Старый Дао И, словно преданный делу пастуший пес, гнал их на более высокое место.

На полпути он вдруг остановился, беспокойно оглянулся и увидел, как треснула земля, извергая на поверхность раскаленную магму.

ВНИМАНИЕ: В связи с некоторыми обстоятельствами, главы до конца года будут выходить по графику: "одна глава в неделю". Следующая глава выйдет 28.12.2021 года!

Глава 130

— Директор Сяо! — заключил директор Хуан и с силой хлопнул его по спине, после чего направился к дверям.

В недрах горы Бицюань Шэн Линъюань внезапно ощутил удар. Невидимая сила толкнула его назад, и на теле, от ключицы до груди, появилась длинная рана, из которой тут же хлынула кровь, забрызгав находившегося поблизости Сюань Цзи.

— Линъюань! — напрочь забыв о последствиях, Сюань Цзи ринулся вперед и подхватил Его Величество. Только теперь он заметил, что рана Шэн Линъюаня сияла до боли знакомым серебристым светом. — Мифрил?

Откуда в такой дыре взялась мифриловая пуля?

Шэн Линъюань нахмурился, коснулся пальцами кожи и попробовал кровь на вкус:

— Это Янь Цюшань.

— А? Янь Цюшань?

— Искусство ковки золота. Я совсем о нем забыл.

Искусство ковки золота увидело свет тысячи лет назад. Если бы не случайная находка Янь Цюшаня, Шэн Линъюань ни за что бы о нем не вспомнил. В тот год, когда он отказался от этой техники, в его душе не было ничего, кроме ненависти и отчаяния. А чтобы никто другой не смог воспользоваться этим знанием, Шэн Линъюань наложил на него смертельное проклятие... Однако изначально искусства ковки золота было его наследием. Наследием, созданным для защиты людей.

Когда-то он боялся, что настанет день, и он больше не сможет защищать дух меча. Тогда он всецело посвятил себя искусству ковки золота и постоянному самосовершенствованию, чтобы однажды создать «доспехи», что будут оберегать дух меча до конца времен. Суть в том, что, если тот, кто завладеет его наследием, будет смертельно ранен, Шэн Линъюань, как «защитник», примет весь удар на себя... Но в прошлом, искусство ковки золота подчинялось «законам небес» и не могло навредить своему создателю.

Лишь теперь, когда темная энергия Шэн Линъюаня ослабла и Его Величество приблизился к смертным, искусство ковки золота, наконец, выполнило свою задачу.

Вместе с пролитой кровью вернулась и ментальная связь. Не тратя время на разговоры, Сюань Цзи решил самостоятельно разобраться в происходящем. Это было странное и очень непростое чувство. Он не испытывал неприязни, напротив, это было нечто... похожее на любовное письмо. Прошли годы, и оба, адресат и отправитель, совсем позабыли о нем, и каждый испытывал неловкость при мысли о том, чтобы забрать это письмо себе. Со временем оно превратилось в своеобразную, но очень дорогую реликвию, и было бы неудобно теперь возвращать его.

Одновременно с этим он чувствовал вину Янь Цюшаня, ведь тот, кому было адресовано это «любовное письмо», был единственным, кто встал между ним и смертельным оружием. Это несчастный клочок бумаги теперь казался ядовитым, как анчар. Если бы не везение Янь Цюшаня, этот случай обернулся бы непредумышленным убийством, но вот его «заместитель», Шэн Линъюань, определенно заслужил мифриловую пулю!

Сюань Цзи не мигая смотрел на рану Шэн Линъюаня. Его сердце разрывалось от боли, терзаемое ревностью, обидой и угрызениями совести. Мысли спутались, он никак не мог понять, что именно чувствует и каковы эти эмоции на вкус, но сейчас Сюань Цзи нестерпимо хотелось кое-кого укусить.

Казалось, у него не осталось ни стыда, ни совести. Как глубоко он прятался раньше, и каким прямолинейным стал сейчас.

— Это... — наконец, отозвался Шэн Линъюань. Его Величество недоуменно посмотрел на Сюань Цзи и зажал рану рукой, — этот «мифрил», разве он не ваше оружие? Кто мог выстрелить им в Янь Цюшаня?

Сюань Цзи тут же пришел в себя и начал смутно догадываться о произошедшем.

Ревербераторы создавали «резонанс», способный превратить все людские обиды в камни, падающие на печать Чиюань. Но оперативников Управления непросто вывести из себя, да и людей, ставших свидетелями аномальных событий, не так уж и много.

Этот мир принадлежит обычным смертным, и пусть носители особых способностей редки, как перо феникса и рог единорога, они способны постоять за себя. Им не о чем беспокоиться. Если обе стороны равны, никто не станет действовать опрометчиво. И, несмотря на все сомнения и предубеждения, их в лучшем случае ждет словесная война, которой, однако, недостаточно для крупного конфликта. Со временем, когда все утихнет, и люди и «особенные» смогут отыскать способ безопасного сосуществования. Но как же тогда запоют те, кто за всем этим стоит?

Для разжигания настоящего конфликта необходимо разрушить этот «шаткий» баланс. Дать обычным людям понять, что даже с «особенными» можно справиться, отнять у «особенных» покой, заставить их паниковать.

— Плохо дело, — нахмурился Сюань Цзи. — Кто-то «слил» людям секрет мифрила, реагирующего на особые способности. Не обернется ли это еще большими ограничениями?

Например, мифриловые технологии станут частью «проверки безопасности», чтобы запретить «особенным» вход в общественные места. Это приведет к дискриминации, преследованию, сопротивлению и обострению конфликтов. Порочный круг.

Это накинет петлю и на обычных людей, и на носителей особых способностей.

Если только Управление по контролю за аномалиями не найдет способ вырваться из нее. У них есть час и только два возможных варианта: либо они принудительно надевают на всех людей защиту, либо находят Ло Цуйцуя и избавляются от тех, кто за всем этим стоит.

Два параллельных пути, у которых нет ни шанса на сближение. Поистине невыполнимая задача.

Ло Цуйцуй пропал без вести, фальшивый король демонов поглотил трех Бедствий, а единственные, кто еще способен сражаться, застряли в какой-то дыре!

— Похоже, они использовали кости Чжу-Цюэ, чтобы заманить нас в ловушку. Нам нужно... — начал было Сюань Цзи.

Но не успел он сказать «убираться отсюда как можно скорее», как в его голове раздался голос Шэн Линъюаня, и оба тут же отшатнулись назад. Прямо на их глазах кровь Его Величества заструилась сквозь заросли золотистого сциндапсуса, заливая похороненные под ним белые кости.

И правда, у врагов, что ни путь — то узкая дорожка.

Будучи обладателем части сил Чиюань, великий демон небес, сам того не ведая, «спровоцировал» последнего адского стража из клана Чжу-Цюэ.

Древние кости «затрепетали от гнева». Обвитая вокруг них толстая лоза пошла волнами, взвилась вверх и, минуя Сюань Цзи, устремилась к Шэн Линъюаню. Подняв «добычу» в воздух, лоза натянулась, словно пружина, и приготовилась к удару. Шэн Линъюаню негде было прятаться. Он вырвался, отскочил в сторону и поспешно вскарабкался на бронзовый треножник.

Земля содрогнулась, осколки камней водопадами покатились вниз, и из зияющей пропасти послышался рокот. Казалось, в нем смешались и рев зверей, и крики гигантских птиц.

Сюань Цзи больше не мог управлять огнем, но он мог стать мечом. Превратившись в огромный клинок, он упал рядом с Шэн Линъюанем. Шэн Линъюань тут же подхватил его и с размаху разрубил назойливую лозу.

Однако ко всеобщему разочарованию, на месте старой тут же появилась новая.

Благодаря восстановившейся ментальной связи, Сюань Цзи услышал, как Его Величество пожаловался: «Почему ты такой тяжелый?»

Но ему нечего было на это ответить.

Убив Дань Ли, Шэн Линъюань почувствовал, что сковывавшие его оковы пали, и, вероятно, полностью сосредоточился на бытие демоном. Он вырвал свое сердце и навсегда позабыл о тренировках. В юности Его Величество постоянно упражнялся с мечом, он рано вставал и полжизни провел в суете и спешке. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда его силу запечатают, и меч превратится в неподъемную ношу!

Он был живым примером того, как прилежный ученик деградировал вместе со своим окружением.

С другой стороны, Сюань Цзи почувствовал облегчение, ведь это означало, что у Его Величества больше никогда не было других мечей.

Клинок ощутимо тянул вниз. Шэн Линъюань только-только обрел сердце и еще не научился взаимодействовать со своим организмом. После нескольких ударов он немного запыхался.

Радовало лишь то, что ему не нужно было шевелить губами, чтобы поговорить с Сюань Цзи.

«Есть у меня одна мысль, — меч доставлял ему немало трудностей, но в душе Шэн Линъюань оставался таким же спокойным, — о жене вашего директора... О том, почему как она погибла».

«И почему?» — тут же подумал Сюань Цзи.

Доктор Хань была специалистом из класса духовной энергии. Она обучалась у Шань Линь и являлась ее преемницей. Наблюдая за Чиюань, она хотела изучить связь между ним и «кровеносной системой земли», отыскать око, обезвредить его и, тем самым, сэкономить кучу времени «Баоюй». А значит, она была хорошо знакома с Шань Лин и ее методами работы с «кровеносной системой земли».

«Алтарь Чиюань, — отозвался Сюань Цзи. — когда я ушел, алтарь ненадолго открыл свои «двери», и «кровеносные системы земли», должно быть, среагировали на это. Наверное, она что-то обнаружила. Кстати, ты случайно не знаешь, что такое использовал Ло Цуйцуй, чтобы объединить все растения в мире и превратить их в средства массового вещания?»

Растения тоже произрастают из земли. С древних времен цветочные демоны и духи трав были тесно связаны с «кровеносной системой земли». Неужели те, кто стоит за школой Истинного Учения, избрали Ло Цуйцуя именно из-за этого?

«Я хочу кое-что попробовать, — в море знаний Сюань Цзи вновь раздался голос Шэн Линъюаня. — Цинпин... В этом вашем Управлении полно смертных, почти утративших свои корни. Как думаешь, на них можно положиться?»

Сюань Цзи уже знал, что он задумал:

«Нет, ты не хочешь! Подожди...»

Но к превеликому сожалению, в критический момент Его Величество предпочитал действовать самостоятельно.

Не успел Сюань Цзи договорить, как Шэн Линъюань поднял меч и приставил лезвие к запястью.

Как безжалостно он рубил этим клинком зеленые лозы, также безжалостно он резанул и себя. Сюань Цзи увидел белые кости, меч рухнул на зеленый ковер, и кровь из поврежденной артерии хлынула во все стороны.

«Шэн Линъюань!»

«Не кричи. У меня не было выхода»

Шэн Линъюань, казалось, моментально забыл о ране, которую сам же себе нанес. Даже несмотря на связь, Сюань Цзи «слышал» только свои «ощущения». Он ничего больше не чувствовал.

Будто это просто игра воображения.

Кровь стекала по стенкам бронзового треножника, и он, казалось, откликался на доносившийся из пропасти гул, излучая слабый холодный свет. Кости Чжу-Цюэ заскрипели, огонь осветил непроглядную тьму, и в пещере на мгновение стало светло, как днем.

Откуда ни возьмись, донеслась мелодия ревербератора, и звуки, неслышимые для обычных людей, слились воедино, горным потоком захлестнув мысли и чувства.

В этот самый момент яростный крик Сюань Цзи сотрясал море сознания Шэн Линъюаня: «Я с тобой развожусь!»

«Не спеши», — спокойно бросил Шэн Линъюань. Обмакнув пальцы в рану, он обозначил на треножнике восемь разных точек, ровно в тех местах, где некогда были отверстия от длинных гвоздей, которыми прибили юного принца. Накормленный кровью демона небес, жертвенный треножник тут же окрасился в черный. Сквозь зеленые лозы сциндапсуса кровь достигла костей последней Чжу-Цюэ.

Гора снова содрогнулась, и труп несчастного смертного, подвешенный над жертвенным треножником, обратился в пыль.

«Мы пока не уведомляли богов о том, что выходим за тебя замуж», — заключил Его Величество.

Где-то наверху, небо над горой Бицюань раскололось, и густые облака окрасились в огненно-красный цвет. Цвет раскаленной магмы. Вся взбунтовавшаяся растительность моментально высохла и завяла.

Казалось, в этом мире появился еще один «Чиюань». Один здесь, в треножнике неба и земли, а другой в самом центре Цзючжоу.

«Ты ведь помнишь меня? — прошептал Шэн Линъюань, поглаживая пальцами бронзовый треножник. — Моя “родина”».

Все «кровеносные системы» континента разом обезумели. Ло Цуйцуй насторожился. Его созданное из сциндапсуса тело внезапно разделилось надвое. Левую половину тянули к земле прочные лозы, а правую, казалось, волокло куда-то вверх.

Обе части разлетелись в разные стороны. Но прежде, чем Ло Цуйцуй осознал произошедшее, он в отчаянии воззрился на свою оторванную половину. Теперь он был единственным в мире человеком с самыми далеко посаженными глазами!

Звучавшая отовсюду мелодия сбилась с ритма, и сотрудники Управления, наконец, смогли отследить аномальный сигнал.

— Директор Сяо!

Сяо Чжэну только что сообщили о том, что в Янь Цюшаня попала мифриловая пуля. Но не успел он дослушать до конца, как в конференц-зал влетела Пин Цяньжу. Сяо Чжэн махнул девушке рукой и произнес:

— Подожди, дай мне сперва...

— Растения перестали подавать сигналы! — выпалила запыхавшаяся Пин Цяньжу.

— Что? Реверберация прекратилась? — ошеломленно переспросил директор Сяо.

— Не совсем, но растения действительно почему-то «замолкли». В настоящий момент сигнал перестал распространяться по «всей земле» и теперь фиксируется лишь в нескольких конкретных точках, — сообщила идущая следом Шань Линь. Женщина остановилась и посмотрел на директора Хуана. — И все они находятся в центрах «кровеносных систем земли», открытых когда-то Хань Го.

Директора Хуана охватила дрожь.

— Это последовательность, — продолжила Шань Линь, развернув на доске карту. — Большой каньон Чиюань, гора Сишань в Юнъане и Линьян... Все те места, которыми недавно интересовался старший. Юный Сяо, свяжись со всеми подразделениями страны. В этот раз копать придется очень глубоко. Нам нужно выяснить, что они задумали. Даже если придется разбить око каждой «кровеносной системы». И подготовьте самолет, я возьму с собой людей и отправлюсь в Чиюань.

Сяо Чжэн вскочил из-за стола и едва не налетел на показавшегося в дверях Ли Чэня. Но командир «Лэйтин» не обратил на него никакого внимания.

— Директор, нам только что сообщили, что здание Главного управление ныне непригодно для хранения опасных грузов. Высшее руководство просит нас составить опись и передать им все, включая оружие и снаряжение... даже мифрил.

Сяо Чжэн резко вскинул голову:

— О чем это ты? Отдадим им мифрил и позволим устроить на нас облаву? Ты, наверное, не в курсе, но мне позвонил Ван Цзэ и сообщил, что кто-то открыл пальбу в пункте выдачи блокираторов! Мы понятия не имеем, что там с командиром Янем, а ты говоришь мне… что подумают наши братья на передовой?!

Ли Чэнь горько усмехнулся:

— Ох, дорогой мой директор Сяо, если мы сейчас же не откупимся от них мифрилом, то и государство, и народные массы решат, будто... Или ты хочешь, чтобы нас заклеймили как «опасных элементов»?

— Пропусти… — сердито процедил Сяо Чжэн.

Но кто-то снисходительно похлопал его по плечу.

— Юный Сяо, ты отправишься в Чиюань с сестрицей Шань, будете ловить перебежчиков. Негоже представителям класса огня и грома протирать штаны в офисе, отвечая на бесконечные звонки, — произнес директор Хуан, пристально глядя на молодого человека. — Дитя мое, оставь это мне и ни о чем не беспокойся.

— Но мифрил… — начал было Сяо Чжэн.

— Раз о мифриле узнали те, кто не должен был знать, то какой смысл теперь молчать? Лучше уж отдать им все без остатка.

— Я знаю, я не из тех, кто держится за старую метлу1! — у Сяо Чжэна покраснели глаза. — У нас есть мифриловое оружие, но подобное есть и в других странах. Это не редкость. Технологии постоянно развиваются. Прошлые поколения долго держали это в секрете, но тогда «верхам» не нужны были эти игрушки. Они выбрали не лучшее время, чтобы требовать у нас отдать их! За кого они нас принимают? За потенциальных террористов!

1 敝帚自珍 (bìzhǒuzìzhēn) — беречь старую метлу, поскольку она своя (обр. в знач.: беречь, хранить, сокровище, которым нужно дорожить), обозначает сентиментальные привязанности.

— Юный Сяо, — прервал его директор Хуан. — Мифрил — гордость Управления, а не позор.

Из глаз Сяо Чжэна едва не хлынули слезы.

— Предоставь это мне, — сняв висевшее на вешалке пальто, директор Хуан опустил его на плечи Сяо Чжэна. — Обычные люди не могут управлять стихиями, но могут превратить их в благо... Иди скорее.

Директор Сяо заметно изменился в лице, он казался таким несчастным.

— Директор Хуан, позвольте мне задать вам один вопрос? Неужели вы и директор Сян… назначили меня главным диспетчером лишь потому, что я из обычной семьи, а люди довольно глупые?

Директор Хуан опешил.

— Я дожил до этого дня только потому, что принадлежу к редкому классу огня и грома, и потому что мой отец... спонсирует Управление?

Директор Хуан и рта не успел открыть, как Сяо Чжэн развернулся, схватил птичью клетку и зашагал прочь. Казалось, он очень боялся услышать ответ.

— Что ты такое говоришь? — но слова директора Хуана пригвоздили его к месту.

Сяо Чжэн оглянулся и увидел, как мужчина средних лет аккуратно завязывал свой шарф.

— А даже если и так, что с того? — продолжил директор Хуан, подходя ближе. — Теперь ты стоишь здесь, перед нами, и каждый готов выслушать тебя, юный Сяо…

Сяо Чжэн машинально встал по стойке смирно.

— Директор Сяо! — заключил директор Хуан и с силой хлопнул его по спине, после чего направился к дверям.

Сяо Чжэн застыл, но тут же пришел в себя и ринулся следом, быстро переставляя длинные ноги.

Перед самой посадкой в вертолет его нагнала Пин Цяньжу.

— Директор Сяо, наш отдел... У нас… у нас есть план...

Слово «план» застряло у нее в горле, словно что-то постыдное.

Сяо Чжэн остановился.

Пин Цяньжу сглотнула. Мужество, которого она так долго набиралась, почти иссякло, а ноги и вовсе объявили забастовку и незаметно дрожали под штанинами брюк. Больше всего на свете Пин Цяньжу боялась связываться с такими людьми, как Сяо Чжэн. Под его пытливым взглядом девушке начинало казаться, будто она все делает не так. Ей очень хотелось отыскать темный уголок и забиться в него так глубоко, чтобы никто ее не нашел.

Однако их ненадежный директор Сюань перекинул горячую картошку с надписью «Отдел ликвидации последствий» прямо ей в руки. С одной стороны это была тяжелая ноша и большая ответственность, а с другой… он был ужасным начальником. Под давлением неминуемого разговора Пин Цяньжу, казалось, уменьшилась на пять сантиметров, но она все равно собиралась сказать Сяо Чжэну то, что должна была. Стиснув зубы, она выпалила, словно признание:

—  Я знаю, что из-за старины... из-за подозреваемого Ло Цуйцуя оперативники думают о нас... Да, он из нашего отдела, поэтому мы тоже хотим...

— Не говори глупостей, — прервал ее Сяо Чжэн.

Получив такой ответ, Пин Цяньжу еще больше напряглась, но тут же продолжила:

— Растения перестали передавать сигналы, и диапазон поиска сузился до нескольких источников. Хорошенько все обдумав и обсудив, мы пришли к выводу, что установка в этих местах наших ревербераторов может дать нужный резонанс... Да, это действительно может возыметь определенный эффект…

Сяо Чжэн вскинул бровь, и в этот самый момент от мужества Пин Цяньжу не осталось и следа.

— Просто... Это всего лишь предложение. Может, ничего и не получится, но и хуже уже не будет... Когда создавались ревербераторы, Управление предложило музыканту из класса духовной энергии написать для них дюжину композиций. Это существенно облегчило оперативникам работу, но теперь все избегают представителей класса духовной энергии. Никто не станет нам помогать. Директор Сяо, тогда, в Цзянчжоу, когда господин Шэн при помощи музыки проник в самое сердце миазмов... Я… мы вдохновлялись именно им.

Сяо Чжэн вздохнул. И правда, все избегают представителей класса духовной энергии. Теперь он и сам начал понимать опасения обычных людей. Оказывается, носители особых способностей и сами недолюбливали ревербераторы.

Услышав его вздох, Пин Цяньжу не почувствовала воодушевления. Она чувствовала себя так, будто сказала какую-то глупость. Девушка едва не плакала.

Она понятия не имела, почему этот несносный директор Сюань оставил ее за главную. Может, все потому, что когда-то ей хватило смелости нарезать для Его Величества стейк? Но тогда она его совсем не знала.

— Пин Цяньжу, — внезапно окликнул Сяо Чжэн.

От испуга Пин Цяньжу втянула голову в плечи.

— За последние пять лет ты успела поучаствовать в девяти из десяти операций Отдела восстановления, — продолжил директор Сяо. — Среди всех претендентов на работу с ревербераторами ты подошла на целых семьдесят процентов. Ваш директор не самый лучший руководитель, но он не глуп. Думаешь, он просто так выбрал тебя своим заместителем?

Пин Цяньжу ошеломленно замерла.

— «Твои мысли» — это «твои мысли». Если ты считаешь, что так будет правильно, просто скажи, что я должен сделать. И не надо всей этой чуши про «мы обсудили», «может быть» и «так делал старший». Может, пора высказать свое мнение?

— Я…

Сяо Чжэн вытащил из кармана телефон, вошел во внутреннюю сеть и, найдя лицензию на пользование ревербератором, поставил на бланке свою электронную подпись.

— Ну же!

Четверть часа спустя сотрудники загрузили ревербераторы в самолеты, и те, взмыв в небо, отправились во все концы страны.

Сгущались сумерки.

Последняя глава уходящего года, дорогие друзья!

Спасибо, что провели с нами столько времени, поддерживали нас, благодарили и давали стимул двигаться вперед. Нам осталось совсем чуть-чуть, новелла на финишной прямой, до конца основного сюжета всего 6 глав…

Однако спешим сообщить, что группа уходит на новогодние каникулы! Раньше мы себе такого не позволяли, но выход всего и сразу выбил нас из колеи, нужно перевести дух. После новогодних празднеств мы будем стараться вернуться в режим и график, на рельсы встанет маньхуа, в группу вернутся арт-посты~ Потому, не скучайте, берегите себя и хорошо проведите выходные!

Глава 131

Обычные люди ничего не крадут и никого не грабят. Они работают, чтобы заработать себе на жизнь. Так что же в этом позорного?!

В глубинах Чиюань несчастный Ло Цуйцуй вдруг разделился надвое. «Цзю Сюнь» не ожидал такого исхода и тут же бросился к нему, однако Ло Цуйцуя, казалось, тянуло каким-то магнитом, и образовавшееся вокруг разделенных половин поле отталкивало любого, кто пытался приблизиться. Чем старательнее «Цзю Сюань» пытался его поймать, тем быстрее Ло Цуйцуй улетал от него.

Словно кто-то отрезал кусок от торта, который он так долго берег для себя. «Цзю Сюнь» был в ярости.

— Что произошло?!

Гун Чэнгун равнодушно наблюдал за потугами «короля демонов», и в его взгляде читалась неприкрытая насмешка. Но прежде, чем «Цзю Сюнь» оглянулся, его выражение лица сменилось неподдельной растерянностью. Так быстро, будто кто-то перелистнул страницу книги.

— Я не знаю, может, кто-то отыскал скелет Чжу-Цюэ…

— Он посвятил себя треножнику неба и земли, — сердито перебил «Цзю Сюань». — Он давно должен был обрести силу Чжу-Цюэ, разве нет? Иначе, что проку от этих древних гнилых костей?

— Это... Мы обычные люди, родившись утром — к вечеру уже умрем. Нам не понять великих законов небес, — тихо произнес Гун Чэнгун, стоя под цветущими ветвями персика. — Если мы получим Чиюань, зачем нам эта птица? Неужели с тех пор, как последний дух небес клана Чжу-Цюэ обратился в клинок, его настоящее тело истлело, но не умерло? В таком случае, Ваше Величество, почему вы так уверены, что брат Ло смог бы обрести силу божественных птиц? Может быть, будучи полукровкой, он не заслуживает властвовать над Чиюань? В конце концов, три тысячи лет назад, кроме божественных птиц, Чиюань покорился лишь вам, Ваше Величество. Даже владыка людей не рискнул сюда соваться.

Сказав это, Гун Чэнгун, казалось, наконец признал в том, кто называл себя «Цзю Сюнем», истинную реинкарнацию короля демонов.

«Цзю Сюнь» опешил.

Гун Чэнгун опустил глаза и с жалостью посмотрел на разорванного надвое Ло Цуйцуя.

— Сколько людей в этом мире имеют такие же неподъемные амбиции?

— В чем-то ты прав, — «Цзю Сюнь» на мгновение замолчал, спустился на землю и медленно приблизился к Ло Цуйцую. — С древних времен останки Чжу-Цюэ покоятся в недрах горы Бицюань. Никто не смеет приближаться к ним, кроме почтенного государя и тех, чья кровь способна подавить ярость почившей Ваньфэй. Но Шэн Сяо...

— С его нынешним телом… — улыбнулся Гун Чэнгун. — Даже если он спустится в недра горы, кто знает, что случится, когда он доберется до костей Чжу-Цюэ? Мы могли бы воспользоваться этой возможностью, чтобы избавиться от него.

— Тоже верно. Шагом раньше, шагом позже, — задумавшись, произнес «Цзю Сюнь» и опустил руку на единственное уцелевшее плечо Ло Цуйцуя.

Хоть старину Ло и разорвало надвое, но он все еще был в сознании. Он в нетерпении уставился на «короля демонов», надеясь, что у того найдутся силы спасти его. Печать Чиюань до сих пор цела. Он еще может пригодиться...

И «король» улыбнулся Ло Цуйцую:

— Ни о чем не беспокойся.

Уголки рта Ло Цуйцуя поползли вверх:

— Ваше Величество, помогите…

Но прежде, чем он успел договорить, его окутало кровавое марево. Ло Цуйцуй опешил, он никогда такого раньше не видел. В следующее же мгновение рот несчастного застыл в немом крике. Кровавый туман просочился в его поры, проник в оставшиеся органы, разъел его плоть. На листьях и коже появились ужасные дыры.

Он выл и кричал, но смерть все не приходила. Кошмарная пытка продлилась около часа, прежде чем тело Ло Цуйцуя превратилось в багровую кашу, и «король демонов», наконец, поглотил его.

Ночное небо окрасилось в красный. Гун Чэнгун неслышно отступил в тень, наблюдая за тем, как основатель школы Истинного Учения, называвший себя «королем демонов», удовлетворенно выдохнул и закрыл глаза.

«Цзю Сюнь» чувствовал, как его существо уносится все выше и выше. Его тело наполнила сила, и мир вокруг изменился до неузнаваемости. Ему казалось, будто все вернулось на три тысячи лет назад, в те далекие времена, когда он попирал законы небес, убивал богов и поглотил божественную птицу Чжу-Цюэ. Он обрел несравненную мощь, совершил множество великих дел и собирался править миром.

Все живые существа дрожали перед ним, и никто не смел бросать ему в лицо: «Его Величество распутник и пьянчуга, что и ожидалось от сына морской змеи!».

Звезды погасли, и в опустевшем небе забрезжил рассвет.

За эту невероятно долгую ночь все распустившиеся не по сезону цветы, растения и деревья увяли, их обессилевшие корни блестели от крови.

Внезапно со всех сторон послышался гул вертолетов.

Когда Ло Цуйцуя разделило надвое, ревербератор, вживленный в его тело, продолжил работать. Гун Чэнгун не стал его выключать!

«Цзю Сюнь» встревожился, вышел из транса и зло уставился на Гун Чэнгуна, который даже в такой ситуации умудрялся не обращать на незваных гостей никакого внимания.

— Явились на смерть... — начал было «Цзю Сюнь», но не успел он договорить, как его одухотворенное лицо превратилось в застывшую маску. «Король демонов» согнулся от боли, у него начались колики.

В этот же момент мир потрясли срочные новости, сумевшие на время заглушить царивший повсюду хаос. Управление по контролю за аномалиями объявило, что из-за разрушения штаб-квартиры они вынуждены передать все свои наработки, в том числе и мифрил, на хранение в соответствующие органы. Кроме того, общественности, наконец, станет известен секрет данного вещества, а также технология его производства и способы использования.

Впервые таинственная организация, десятилетиями скрывавшаяся в тени, вышла на свет.

Когда связь установилась, на экране появились директор Хуан и доктор Ван.

— Когда я присоединился к Управлению по контролю за аномалиями, я и подумать не мог, что у меня когда-нибудь появится шанс попасть на телевидение, — спокойно глядя в камеру, произнес директор Хуан. — Ведь все мы знаем, что независимо от того, как хорошо мы делаем свою работу, наши имена не появятся в благодарственных списках. Ни на Новый год, ни в какие-либо другие праздники. И если с нами что-то случится, если кто-то погибнет, мы не посмеем назвать себя жертвами, ведь нам попросту не хватит слов, чтобы объяснить причину произошедшего. Устраиваясь на эту работу, мы подписали договор о неразглашении. Это сделано для того, чтобы защитить обычных людей и предотвратить «несчастные случаи», связанные с нашим Управлением.

Установленные на площади светодиодные экраны одновременно транслировали официальные и неофициальные каналы. Это было одним из условий, выдвинутых директором Хуаном при передаче мифрила.

Привыкшие скрываться сотрудники Управления никогда в жизни не привлекали к себе столько внимания.

— Вы оба обладаете особыми способностями? — спросил ведущий.

— Директор — нет, а я... — медленно отозвался доктор Ван. — Вероятнее всего, я принадлежу к водному классу. Мне, право, неловко об этом говорить, но мои способности совершенно бесполезны. Все, что я получил — это невероятно долгая жизнь. Боюсь, даже самый захудалый фильтр для воды намного полезнее меня.

— Это отличается от того, что я себе представлял, — рассмеялся ведущий.

— Думаете, мы всемогущие? Мы также как и вы путешествуем по миру самолетом и поездом. Так как большинство наших офисов находится в пригородах, организация ежедневно отправляет за сотрудниками рейсовые автобусы. Сказать по правде, почти все, кроме элитных оперативников, вынужденных сражаться на передовой, такие же, как я. Мелкая бытовая техника в разы полезнее нас. Лишь одна треть «особенных» соответствует статусу «человек с особыми способностями». Мы мало чем отличаемся от обычных людей. Но именно из-за этого у нас намного меньше смелости.

Пин Цяньжу чихнула и еле слышно пробормотала себе под нос:

— Я не волнуюсь, я не трус.

У нее никогда не было особых способностей. Однажды ее случайно засекли сети мониторинга аномальной энергии, так девушка и получила эту работу. Больше всего на свете она мечтала стать хорошим сотрудником, прожить достойную жизнь и со спокойной душой уйти на пенсию. Пин Цяньжу была осторожной, молчаливой и преданной. Но в трудные времена мужества ей было не занимать. Она, бывало, плакала, но еще ни разу не бросила своих товарищей... Однако ей никогда не приходилось принимать решения.

Кто она вообще такая? Откуда у нее такие идеи?

Кто бы мог подумать, что стоит ей только встать во главе отдела, как ее тут же перебросят с «легкого режима» на «смертельный». От нее требовали невозможного.

Сяо Чжэн подписал приказ, и Управление в кратчайшие сроки мобилизовало все уцелевшие ревербераторы. Сотрудники Отдела восстановления должны были доставить на точки более дюжины машин. Они должны были побывать везде, кроме горы Бицюань и Большого каньона. Связь с районом Бицюань была потеряна, кроме того, они понятия не имели о местонахождении двух старших. Никто не знал, что там творилось на данный момент. А Чиюань, похоже, захватили злоумышленники. Сяо Чжэн и командир «Баоюй» Шань Линь лично отправились туда. Обе этих точки считались особо опасными, и «бойцам тыла» в них лучше не соваться, их полем боя стали районы, ожидавшие прибытия ревербераторов.

— Товарищи, позвольте мне прояснить ситуацию. Мы только что получили вести с передовой, — вперед протиснулся один из сотрудников Отдела восстановления. — Наши доблестные оперативники добрались до ближайшего ока «кровеносной системы земли» и заблокировали источник вредоносного сигнала. Они взяли с собой мифриловую пушку и попытались выстрелить из нее в око, в результате чего в земле образовался огромный кратер, диаметром в несколько десятков метров. Око взорвалось, но источник сигнала уцелел! Вместо этого из кратера появилось осьминогоподобное мутировавшее-дерево. Тварь оказалась такой свирепой, что едва не сбила их вертолет.

Пин Цяньжу продолжала есть. Будучи взволнованной, она никак не могла перестать жевать. Девушка в спешке проглотила большую часть маффина и поперхнулась.

Стоявший поблизости коллега мягко похлопал ее по спине.

— Что с ребятами? С ними все в порядке?

— Не знаю. Говорят, среди них много раненых. Сестрица Пин, если уж оперативники не смогли приблизиться к оку, то что же делать нам?

— Мы должны доставить оборудование. А что потом? Как его подключить? Что нам делать дальше?

— И кто вообще будет этим заниматься? Среди нас нет представителей класса духовной энергии.

— Как думаете, страховка это покроет?

—Пин-Пин, что сказал директор Сюань?

Пин Цяньжу прижала руки к груди. Ей было так больно, что не хотелось жить. Она не могла вымолвить ни слова. Директор Сюань ничего ей не говорил, она действовала по собственному усмотрению.

Вокруг бушевало бескрайнее море голосов. Люди открывали рты, что-то бормотали, ожидая, когда она накормит их «верными решениями», готовые связать с ней все свои заслуги и промахи. Теперь она как никогда раньше понимала Сяо Чжэна и остальных. В ее глазах они были богами. Как, черт возьми, они умудрялись расслышать каждого говорившего и ответить всем, правильно расставляя приоритеты?

Пин Цяньжу поймала себя на мысли, что хочет оказаться среди этих говорящих ртов. Несколько мгновений спустя она с трудом произнесла:

— Мы можем… Мы можем использовать энергию «кровеносной системы земли». Итак… когда оперативники прибегают к крупногабаритному оборудованию, часто возникают трудности с электроснабжением, потому сотрудники исследовательского института создали «преобразователь аномальной энергии». Мы можем использовать этот преобразователь, чтобы подключить ревербераторы к оку «кровеносной системы земли»...

Стоявший поблизости сотрудник поспешно достал из кармана записную книжку и принялся конспектировать озвученную идею.

Чем больше Пин Цяньжу говорила, тем сильнее волновалась. Казалось, будто все, что она сейчас скажет, будет использовано как доказательство в суде.

— Что ты говоришь, сестрица Пин? — голос Пин Цяньжу становился все тише и тише, пока коллеги не перестали ее слышать. — И как нам это сделать? Предлагаешь вставить преобразователь в ствол мутировавшего дерева? Но эта тварь агрессивна, никто не может к ней приблизиться. Кроме того, у преобразователя аномальной энергии тоже есть предел мощности. Око «кровеносной системы земли» взбунтовалось, сможем ли мы хоть что-то сделать? А главное как?

Пин Цяньжу лишилась дара речи. Спрашивать ее о чем-либо было бесполезной тратой времени. Если с ней не соглашались, девушка начинала сомневаться в своих словах. Ее знания казались Пин Цяньжу незначительными. В данный момент она окончательно растерялась.

— Сестрица Пин, мы достигли первого ока «кровеносной системы земли». Все готовы? Идем на посадку...

— Но… — опешила Пин Цяньжу.

Она не готова!

— Коллеги, прошу вас обратить внимание, — произнес пилот. — В настоящее время сигнал сосредоточен в оке «кровеносной системы земли» и распространяется по растениям со скоростью около тридцати километров в час, что не исключает возможности последующего ускорения. Если так пойдет и дальше, через пять минут сигнал достигнет ближайшего населенного пункта...

В мыслях Пин Цяньжу звенела пустота. Вертолет снизился. Но прежде, чем он успел заглушить двигатель, к ним бросилась группа поверженных оперативников. Оперативники тут же уставились на ревербераторы в руках дрожащих от страха сотрудников Отдела восстановления.

Пережившие стычку с оком «кровеносной системы земли» чувствовали себя опозоренными. Они использовали все возможные уловки, но так и не смогли остановить распространение сигнала. Но увидев сотрудников Отдела восстановления, оперативники ухватились за них, как за спасительную соломинку, решив с их помощью вылечить мертвую лошадь. Неважно, каким был результат, они должны были попробовать еще раз.

Из ока «кровеносной системы земли» произрастало мутировавшее дерево, его прочная кора окрасилась в цвет ржавчины. Дерево было очень высоким, в воздухе висел удушающий запах крови. Издалека оно напоминало огромного осьминога, чьи щупальца тянулись до самых небес.

Привыкший держаться в стороне Отдел восстановления никогда в жизни не видел ничего подобного. Испугавшись, они превратились в стайку неповоротливых хомяков. Они так рвались в бой, но оказавшись на поле, растеряли всю свою смелость. Желание «очистить доброе имя» испарилось без следа.

— У этой твари случился припадок и теперь ей нужно отдохнуть. У нее перерыв. Давайте же, нужно действовать, пока она не очнулась! Вы же Отдел ликвидации последствий! Кто-нибудь, объясните мне, как пользоваться этими штуками? Нет, вы, конечно, можете поглазеть на дерево. Не хотите сфотографироваться? Нет, товарищи? Не тратьте время зря!

Пин Цяньжу так разволновалась, что машинально подчинилась приказу и подошла ближе. Но вдруг древо словно что-то почувствовало. Оно проснулось, издало низкий рев, и его огромные смертоносные щупальца пришли в движение.

— Опять началось? Отступаем!

Логистам не место на передовой. В случае опасности они реагировали также, как обычные люди — замирали, как вкопанные. К счастью, стоявший поблизости оперативник вовремя оттолкнул Пин Цяньжу в сторону, и «ржавая» лоза прошла мимо, едва не зацепив шею.

Пин Цяньжу показалось, будто ей отвесили крепкую оплеуху. Ухо обожгло болью, и девушка поспешила проверить, на месте ли оно. Пальцы тут же запачкало кровью, и она поняла, что лоза сбила с нее блокиратор.

— Вставай! Не стой, беги! — в ужасе кричал ей тот самый оперативник.

Пин Цяньжу тут же пришла в себя и, стойко пережив ментальную атаку, без оглядки бросилась прочь от смертоносных лоз.

Гул ревербератора бил в ее барабанные перепонки, словно в колокол.

«Ты тоже этого достойна! Ты заслужила зваться человеком с особыми способностями!»

«И чем ты лучше обычных людей?»

«Боже, ты что, явилась сюда, чтобы путаться под ногами?»

Пин Цяньжу захлестнули обида и страх, она чувствовала себя униженной... Но ведь она обычный человек! В чем же дело?

Она родилась такой.

Обычные люди ничего не крадут и никого не грабят. Они работают, чтобы заработать себе на жизнь. Так что же в этом позорного?!

Но вдруг среди всего этого шума и оскорблений послышался странный звук.

Это были слова на незнакомом языке, Пин Цяньжу никогда его раньше не слышала. Но голос, что произносил их, почему-то выделялся среди других голосов, он лился ей прямо в уши.

«Кровь клана шаманов… Кровь клана шаманов…»

— Что? — пробормотала Пин Цяньжу.

Голос журчал, словно река, и окружал ее, как во сне: «Но ведь шаманский род давно прервался… Там, во тьме древнего кургана…»

В недрах горы Бицюань Шэн Линъюань потерял слишком много крови. Он был бледным, как мертвец. Но вдруг в его сердце родилось странное чувство.

— Алоцзинь, — мягко произнес Его Величество.

Чиюань вечен, демоны бессмертны. Основатель школы Истинного Учения, называвший себя «королем демонов», поглотил трех великих Бедствий: «жадность», «гнев» и «безумие». А потом пожадничал и поглотил оставшуюся половину Ло Цуйцуя.

Тем самым заработав несварение желудка.

«Цзю Сюню» казалось, будто его меридианы рушились цунь за цунем. Аура Чжу-Цюэ пробудила дремавших в нем Бедствий, и теперь они ощутимо докучали ему. Одно из Бедствий принадлежало к клану шаманов. Никто не знал, что именно он почувствовал в «кровеносной системе земли», но «Цзю Сюнь» понимал, что вот-вот потеряет контроль.

Среди всепоглощающего гула послышался странный шум.

— Что это? — осведомился Сюань Цзи.

— Слушай, — ответил Шэн Линъюань.

Сквозь шквал гневных оскорблений пробивался чей-то голос. Он снова и снова говорил о «крови клана шаманов». Навязчивая идея молодого главы, родом из Дунчуаня. Он никогда не забывал о ней и никогда от нее не отказывался. Он был ею одержим.

— Неужели кто-то из шаманов сумел выжить? — искренне удивился Сюань Цзи.

— Да, — тихо отозвался Шэн Линъюань, — моя императорская невестка. Она была сиротой из клана шаманов. Когда ее сородичи разбрелись по свету, она продолжила помогать им. Я лично занимался их устройством... Шаманы очень похожи на людей. Полукровок и вовсе не отличить от обычных смертных. Та юная барышня под твоим началом — тоже шаманка.

— Та... молоденькая толстушка из моего отдела? — переспросил Сюань Цзи.

Шаманское поселение Дунчуаня было окружено горами. В этих краях почти не было равнин. Если кто-то хотел сходить в гости к соседу, ему приходилось спускаться и подниматься по склонам. Кроме того, их рацион больше напоминал вегетарианское меню. Шаманам негде было разводить скот. Единственным доступным мясом были куры и рыба, пища с высоким содержанием белка и низким содержанием жиров. Именно поэтому все шаманы были очень стройными.

Сюань Цзи на мгновение опешил, но тут же расхохотался:

— Этот коротышка Алоцзинь любил потешаться над тем, какие демоны грубые, а люди неотесанные. Ведь только шаманы славились своей «красотой» и «элегантностью». Тьфу! Тоже мне, образец элегантности! Его клан ел мякину и жевал траву1, потому-то они и были такими тощими. Если бы они эмигрировали и получили возможность ежедневно питаться свининой, посмотрел бы я, что стало бы с их хваленой «элегантностью». Переродись этот прожорливый призрак Алоцзинь в наше время, ему и двухсот пятидесяти цзиней было бы мало!

1 吃糠咽菜 (chīkāngyàncài) — есть мякину и глотать траву (обр. в знач.: питаться скудно, есть грубую пищу).

Ладонь Шэн Линъюаня покоилась на жертвенном треножнике, из страшной раны все еще сочилась кровь, но взгляд Его Величества заметно смягчился.

Алоцзинь знал о духе меча демона небес и всегда проявлял к нему особый интерес. Он часто говорил, что хочет прожить сто восемьдесят лет и «однажды поиграть с малышом Туном».

Но молодой глава клана шаманов сильно заблуждался на свой счет. Духу меча он никогда не нравился, маленький Тун не хотел с ним играть.

Эти двое были примерно одного возраста, и уровень их умственного развития был во многом одинаковым. Одинаково «никчемным». Со временем, возомнив себя взрослым мужчиной и научившись спорить, дух меча больше не желал называть будущего императора «брат Линъюань». Но он боялся, что этот титул подхватит Алоцзинь. Маленький дух меча не желал этого и не давал такой возможности другим. Из-за этого он много лет злился на Алоцзиня.

В детстве общаться с Алоцзинем было ужасно скучно, он постоянно лепетал о чем-то в присутствии Шэн Линъюаня. В те годы он был невыносимо шумным. Шэн Линъюань почти не слушал его криков, но всегда улыбался «крайне заинтересованной» улыбкой. Алоцзинь считал себя остроумным. Но он понятия не имел, что все это время невидимый дух меча препирался с ним. Он говорил слово, и дух меча сразу же отвечал ему в голове Шэн Линъюаня. Эти двое — один внутри, другой снаружи — напоминали пару неоперившихся цыплят. Их тихое кукареканье прогоняло тоску и усталость.

Сюань Цзи быстро пришел в себя. Склонившись над бронзовым треножником, он громко закричал, и жертвенный сосуд отозвался гулким эхом:

— Эй, ты, коротышка Алоцзинь? Ты что, до сих пор барахтаешься в брюхе у тени? Не желаешь выбраться и устроить переполох в Небесных чертогах2? Знаешь, что я хочу тебе сказать? Это я украл все твои сушеные груши! А твой потомок теперь работает на меня и должен во всем меня слушаться. Одно мое слово, и она отдаст мне все закуски, что рассованы по ее карманам! Как тебе такое, а?

2 大闹天宫 (dànàotiāngōng) — Сунь Укун: Переполох в Небесных чертогах (первая часть трилогии мультфильма, снятого по роману «Путешествие на Запад». По сюжету Сунь Укун, обидевшись на дарованную свыше должность конюха, устраивает переполох в конюшнях Небесного Императора. Конфликт перерастает в сражение героя с придворными и охраной, которые терпят позорное поражение, а Сунь Укун, развалив на прощание конюшню, возвращается на Гору Цветов и Плодов, объявляет себя царём и начинает готовиться к военному походу на Небо.

Он хохотал и улыбался, но к кончикам его бровей и уголкам губ будто бы привязали грузила. Как бы Сюань Цзи не старался, они все равно опускались вниз…

Дни, когда каждый смог наесться до отвала, наступили слишком поздно. Алоцзинь не дожил до средних лет и не располнел до двухсот пятидесяти цзиней, чтобы над ним можно было посмеяться.

В последнюю их встречу один был ожившим мертвецом, а второй ничего не помнил о прошлом. И прежде, чем у них появилась возможность наверстать упущенное, они снова разминулись.

Неужели такова судьба?

Пин Цяньжу чувствовала, что голос, звучавший в ее ушах, принадлежал блуждающему духу, погибшему тысячи лет назад. Он давно потерял себя и оказался в ловушке между жизнью и смертью. Слушать его было невыносимо грустно. Пин Цяньжу свернула на тропу и увидела, что на земле остались капли ее крови.

Туда, куда упали капли, лозы взбесившегося дерева не совались, а из замерзшей земли пробивалась первая трава.

Трава потянулась вверх и превратилась в длинные тонкие ленты, мягко обвившие лодыжки девушки.

Пин Цяньжу не была представителем класса духовной энергии, однако она смутно чувствовала ауру, окутывавшую эти странные растения. Но она не знала, как правильно описать свои чувства... Казалось, что она случайно свернула в переулок, ведущий на улочки ее детства, и вдруг услышала крик торговца. Словно околдованная, девушка закрыла глаза, вновь ощутив себя маленьким ребенком. Она юна, а ее давно умершие родственники смотрят на нее из окон. Это похоже на то, как после многолетнего отсутствия, наконец, вернуться в родной город. Вы снова дома, но здесь больше нет ни знакомых людей, ни привычных вещей. Улицы и здания изменились. Пин Цяньжу окончательно растерялась и подняла глаза. Прямо перед ней возвышалась крепкая софора, на которую она когда-то любила забираться.

Она понятия не имела, что это был за голос и откуда он исходил. Но где-то в глубине души девушка безоговорочно доверяла ему.

Только теперь Пин Цяньжу ощутила на лице странную прохладу. Она и сама не поняла, когда расплакалась.

Слова, звучавшие на чужом языке, на мгновение стали понятными. Невидимый собеседник зашептал ей на ухо, и Пин Цяньжу прищурилась, силясь рассмотреть хоть что-то сквозь застлавшую глаза пелену. Вдруг девушка повернулась и окликнула своего коллегу, бежавшего к ней на помощь:

— Кажется, я знаю, как подключить ревербераторы! Давай один сюда!

Громоздкий ревербератор сгрузили на землю, и подключенный к нему преобразователь тут же нацелился на траву, опутавшую лодыжки Пин Цяньжу. Но трава, похоже, знала, что от нее требовалось. Зеленые ленты вытянулись в длинные полоски, а затем превратились в пышный пучок. Травинки сами потянулись к преобразователю и крепко обвились вокруг него.

Ведущий вновь обратился к доктору Вану:

— Может, поведаете нам, откуда взялись особые способности?

— Появились естественным путем. Носители особых способностей не какая-нибудь отдельная раса, ведь родители и родственники большинства из них —обычные люди. Доподлинно неизвестно, как они возникают, но мы не можем отказаться от этого «дара». Показатели рождаемости «особенных» людей сильно варьируются. Бывают периоды, когда такие как мы и вовсе не рождаются, а бывают внезапные всплески. Повышение рождаемости зачастую сопровождается крупными природными или техногенными катастрофами, потому нас издревле считают приносящими несчастья. С давних лет те, кто хоть как-то отличался от других, были обречены. Наличие у кого-то особых способностей может вызвать подозрение или зависть. Поэтому большинство из нас либо скрывается, не смея выдать себя, либо собирается в группы и держится вместе, чтобы не дать вам, обычным людям, поймать нас и отправить на костер, словно каких-нибудь монстров, — ответил доктор Ван.

— Да, среди «особенных» тоже существуют негодяи, злодеи и те, кто использует свои способности во вред, — подхватил директор Хуан. — Лишь контролируя этих паршивых овец и не давая им тащить всех нас на дно, мы можем позволить себе жить в мире. В последние десятилетия рождаемость «особенных» людей снова начала расти, потому мы и решили создать для их контроля официальную организацию. Создать Управление по контролю за аномалиями. Файл с нашими правилами и постулатами загружен на официальный веб-сайт. Сегодня доступ к нему открыт для всех, и каждый из вас может зайти туда и все прочитать. С момента создания Управления прошло менее сотни лет, за это время мы пять раз переписывали устав. Последний пересмотр состоялся около четырех лет назад, и последняя версия намного строже, чем предыдущие. В ней также появились пункты о том, что «особенным» запрещено, скрыв свою личность, участвовать в международных и отечественных спортивных мероприятиях, в противном случае нарушители будут наказаны. А для участия в Едином государственном экзамене носителям особых способностей требуется заранее подать заявку на регистрацию и, в дальнейшем, пройти в специально оборудованную экзаменационную комнату. В противном случае их действия будут расцениваться как мошенничество. Если деятельность выехавших на задание оперативников повлечет за собой гибель обычных людей — это будет считаться вопиющим проступком. Если общее число жертв среди обычных людей превысит пятнадцать человек, независимо от причин, все ответственные лица должны будут пройти строгую проверку...

— Скольких из нас не глядя принесли в жертву «красной линии пятнадцати человек»? Боюсь, никто не сможет назвать вам точную цифру. Их невозможно сосчитать. Но мы не жалуемся, ведь это необходимо. Созданием мифриловых пуль руководил декан нашего Научно-исследовательского института. Ему потребовалось десять лет, чтобы создать оружие первого поколения, способное избегать обычных людей. Так что нашим оперативникам больше не требовались наручники.

В день, когда эксперимент, наконец, завершился успехом, я выбежал из лаборатории и побежал сообщить об этом оперативникам Министерства безопасности. Младший научный сотрудник, я бежал и плакал в голос, и это заставило расплакаться остальных. Ведь мифрил — наше спасение. Наш шанс на жизнь. Вам не о чем беспокоиться. Мифриловые пули нацелены лишь на носителей особых способностей. Они «запрограммированы» игнорировать присутствие обычных людей. Единственное, что вам действительно угрожает — это напуганная толпа и давка... Мы и представить себе не могли, что мифрил из «спасения» превратится в клинок, вонзившийся в наши спины.

Глава 132

Алоцзинь, иди сюда, мы все тебе расскажем

В пункте выдачи блокираторов царил беспорядок.

Оперативники, наконец, отыскали «пульт управления барьером». Сеть открылась, и беснующаяся толпа замерла. На какое-то время над площадью воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом радиопомех и тяжелым дыханием Янь Цюшаня.

У Ван Цзэ подогнулись колени. Едва не рухнув на землю, он наклонился и потянул бывшего командира за руку, отнимая его ладонь от груди. На коже Янь Цюшаня зияла открытая рана.  Было ли все это совпадением ли или всему виной чудо, сотворенное искусством ковки золота, но в тот момент, когда над площадью грянул выстрел, металл, поддерживавший кости Янь Цюшаня, собрался воедино и остановил пулю, не дав ей взорваться.

Завернутая в металлический кокон пуля с лязгом упала на землю. Потеряв опору, края раны начали расползаться в стороны. Янь Цюшань охнул и попытался собраться с силами, но находившийся в его объятиях Чжичунь, все равно выпал из его рук.

Когда злоумышленник спустил курок, у Янь Цюшаня не было времени искать укрытие. Единственное, что он успел сделать — это крепко прижать к себе Чжичуня, отчаянно пытавшегося его защитить.

На этот раз Чжичунь не пострадал.

Оказавшись на земле, куколка тут же вскочила на ноги и гневно закричала:

— Ты умереть готов, чтобы вывести меня из себя! Ты ненормальный?!

— Все обошлось, перестань... — с облегчением выдохнул Ван Цзэ. Подняв протестующего Чжичуня, он аккуратно сунул его обратно в руки Янь Цюшаня. Но прежде, чем Ван Цзэ успел его успокоить, враг почувствовал их слабость, и шквал мифриловых пуль обрушился со всех сторон.

Желая защитить Янь Цюшаня, Ван Цзэ рванулся в сторону, но удерживавший толпу «барьер» внезапно рухнул, не выдержав натиска бесконечных выстрелов.

Ван Цзэ прошиб холодный пот. На площади находилось несколько сотен человек, и все они возбужденно спорили с оперативниками. Теперь, когда «барьер» пал, толпе ничего не стоило растоптать их в лепешку.

— Твою мать… — обреченно пробормотал Ван Цзэ.

Однако, по странному стечению обстоятельств, сигнал ревербератора, тревоживший умы людей, на время прекратился. А может, горячая кровь всех собравшихся охладила северо-западный ветер? Бушующее человеческое море внезапно успокоилось, лишь изредка подрагивая от набегающих волн. Крики стихли, и некоторые собственными глазами увидели крайне необычную картину. Страшные мифриловые пули спокойно обходили стоявших на площади «болванов», целясь только в «особенных» людей.

— Похоже, нам ничего не угрожает... — послышалось из толпы.

— Если не собираетесь больше воевать, то валите отсюда! Кто знает, может, со временем враг придумает что-то еще! — очнувшись, взревел Ван Цзэ. —Внимание всем отрядам! Два снайпера на три часа, на восемь... Твою мать! Снова!

Чем сильнее способность, тем больше пуль привлекала цель. Оба, нынешний и бывший командиры «Фэншэнь», стояли в непосредственной близости друг от друга, превратившись в огромную мишень. Мифриловые пули тут же перекрыли им пути к отступлению, и на троицу обрушился серебряный дождь.

Ван Цзэ и Янь Цюшань резко отшатнулись друг от друга, разлетаясь в разные стороны. Обессилевший командир Янь едва держался на ногах, его сломанные кости трещали от напряжения. Потеряв равновесие, мужчина с размаху рухнул на колени, упираясь локтями в землю. Даже начинающие бойцы, постигшие самые основы боя, знали, как правильно падать, но Янь Цюшань, похоже, позабыл все, чему его учили. Он крепко обнял Чжичуня, подкатился к чьим-то ногам и, втянув голову в плечи, свернулся калачиком. Его волновало лишь спасение Чжичуня, на остальное мужчине было наплевать.

Но именно в этот момент преследовавшее их серебристое сияние вдруг исчезло.

Янь Цюшань приготовился стать решетом, но вместо этого услышал лишь звук падения мифриловых пуль на асфальт. Помедлив, Янь Цюшань поднял голову и к собственному удивлению увидел над собой старика. Старик снял с себя толстое стеганое пальто и встал с распростертыми руками, словно пугало. Пальто превратилось в своеобразный шит, прикрывавший лежавшего на земле Янь Цюшаня.

Преследовавший жертву мифрил, как обычно, уклонился от обычного человека.

Янь Цюшань посмотрел на незнакомца, и на его обычно непроницаемом лице отразилось удивление. Старика едва ли можно было назвать опрятным. Морщинистое лицо, потертый воротник и края манжетов, длинная нитка, торчащая из-под пуговицы — все это говорило о том, что это человек не был богат.

В его обрамленных глубокими, тянувшимися до висков морщинами глазах стояли слезы. И даже эти слезы казалось, были гуще, чем у других. Он постоянно повторял:

— Малыш Чжан был хорошим человеком…

Янь Цюшань опешил, но вдруг вспомнил об оперативнике в штатском, убитом мифриловой пулей прямо у него на глазах... Кажется, его фамилия была Чжан.

— Мы были соседями... Я знал его с самого детства, видел, как он рос, —голос старика потонул в общем шуме. Лишь благодаря острому слуху Янь Цюшань слышал его тихие причитания. — Я живу на пособие, мне совестно за то, что я такой бесполезный... Я состарился, но еще не умер. В нашем ветхом домишке нет лифта. Кто же теперь будет носить мне рис?... Зачем они его убили?

Старик походил на дряхлую неуклюжую курицу. Он бормотал и бормотал, защищая Янь Цюшаня от пуль:

— Какие страшные времена!

Сквозь шум до них донесся крик спешившего на выручку Ван Цзэ:

— Командир Янь! Командир Янь, ты в порядке?

— Мы должны найти этих людей... — отказавшись от помощи, Янь Цюшань оперся рукой о землю и сел. Собравшись с силами, он стянул с униформы Ван Цзэ все металлические пуговицы, превратив их в опору для своей сломанной ноги. И, наконец, выпрямился, словно острое копье. — Не дадим этим ублюдкам сбежать.

С этими словами он грубо запихнул Чжичуня в карман пальто.

— А ты сиди там и помалкивай.

— Думаешь, я просто марионетка?! Кукла?! — сердито огрызнулся Чжичунь. — Знаешь что, я прямо перед тобой и собираюсь хорошенько тебе врезать! Ублюдок, ты...

— Ты сможешь сражаться? — прервал его Янь Цюшань. — Что от тебя осталось, кроме этой куклы? Будучи командиром «Фэншэнь», я велел тебе убираться с призрачного острова. Почему ты не послушал? Кто дал тебе право делать все, что заблагорассудится? Считаешь, если ты древний меч, то тебе все можно?

Одолжив у окружавших его коллег все металлические предметы, Янь Цюшань создал себе непроницаемый доспех и бесстрашно направился туда, откуда летели мифриловые пули.

— Почему я должен прятаться за твоей спиной? Я что, такой бесполезный?

Заполонившая площадь толпа ошеломленно замерла, страшная давка прекратилась. Все указывали на старика в стеганом пальто и шептались о живом щите, а также о мифриловых пулях, летавших вокруг него.

Оперативники тут же пришли в себя и последовали за Янь Цюшанем. «Фэншэнь» отлично обращались с мифриловым оружием, и за столько лет работы научились понимать друг друга без слов. В бою каждый из них придерживался определенного сценария, они никогда не причинили бы вреда своим товарищам. Когда толпа утихла, помехи исчезли, и несколько пуль без труда нашли свои цели.

В этот самый момент замигал световой индикатор на блокираторе Ван Цзэ.

— Командир Янь, надень блокиратор. Может, оставим здесь парочку ребят, пусть продолжают раздачу? Сигнал ревербератора возобновился.

Прежде, чем Янь Цюшань успел открыть рот, он и сам услышал странный шум.

В этот раз рассеянная мелодия ревербераторов смешивалась с музыкой, доступной для слуха обычных людей. Музыка казалась легкой и знакомой, тихой и убаюкивающей. Словно теплый поток, она разбавила собой тревожный сигнал и теперь незаметно подавляла его.

— Это... направляющая мелодия класса духовной энергии, — гнев, охвативший Чжичуня внезапно стих. — Она успокаивает и помогает в лечении психологических травм... Ее создали во благо, но этим благом никто так и не воспользовался.

Когда-то давно, когда он страдал от яда призрачного острова, Главное управление прислало к нему специалиста, владеющего секретом этой мелодии. Каждый раз слыша ее, Чжичунь выбирался из беспросветного хаоса нескончаемых кошмаров и постепенно обретал себя... Свою жизнь, свою личность.

И его разум надолго успокаивался.

Большинству людей не хватило времени надеть блокираторы, и они тут же превратились в невольных слушателей необычной мелодии.

Машинально прислушиваясь к вплетенному в нее шепоту.

Музыка успокаивала толпу, но она была лишь фоном к негативному сигналу ревербераторов. Сквозь нее все еще пробивались раздражающее жужжание и злобные подстрекательства.

Никто не знал, откуда они взялись, но на пункт выдачи молча вернулись несколько человек, забрали оборудование и быстро покинули площадь.

После этого толпа небольшими группами разошлась в разные стороны.

Диапазон распространения звука становился все шире и шире. Все больше и больше ревербераторов подключалось к оку древней «кровеносной системы земли».

Вскоре ревербераторы стояли в каждом уголке трехтысячелетней печати Чжу-Цюэ, и тихая мелодия постепенно становилась сильнее.

Даже если в мире одни только муравьи, ни один гигант не способен устоять перед целой волной.

Никто, ни разрушивший Цзючжоу король демонов, ни победивший демонов владыка людей, не могли этого сделать... Тогда кто это был? Что это за маленький дух, сумевший остаться незамеченным?

Над Большим каньоном Чиюань сверкнула молния, и на землю градом посыпался шквал мифриловых пуль. Казалось, Управление по контролю за аномалиями намеревалось оставить здесь весь свой арсенал.

«Цзю Сюнь» не ожидал, что съеденная им половина Ло Цуйцуя проделает в его животе дыру. Поглощенная сила вышла из-под контроля, и Управлению, наконец, удалось его поймать.

С зависшего в небе вертолета упала энергетическая сеть, и на просчитавшегося «короля демонов» нацелилась мифриловая пушка. «Цзю Сюнь» яростно взревел, разделился на бесчисленных копий и просочился в щели между корнями «заржавленных» растений. В конце концов, он явил миру свою истинную сущность. «Цзю Сюнь» оказался тенью.

Он не был тем королем демонов, который даже на смертном одре оставался до крайности высокомерным.

Сброшенная с вертолета сеть не просто ограничивала его движения, но и притягивала молнии. А в это время проглоченное «Цзю Сюнем» Бедствие из клана шаманов все больше и больше обретало себя, грозя ответным ударом. Покрытая «ржавчиной» лоза покачнулась, и не разбираясь кто друг, а кто враг, едва не уничтожила одного из клонов.

Тело «короля демонов» больше не могло удерживать в себе трех великих Бедствий и силу Чжу-Цюэ. Разбежавшиеся копии были вынуждены вернуться и вновь стать единым целом. Грудь и живот «Цзю Сюня» были усыпаны зияющими ранами, из которых вырывалось белоснежное пламя.

Однажды незнакомый голос пробудил его ото сна. Открыв глаза, он обнаружил себя в стволе высохшего дерева. Тысячи лет терпя бесчисленные удары молний, он постепенно осознал себя, вспомнив о том, что когда-то был королем демонов. Он мнил себя героем и искренне верил, что на закате жизни оказался в безвыходном положении. Сотни лет назад он даровал сны всем, кто поклонялся «священному древу горы Бедствий». Так появились первые истинно верующие.

Но пламя Чиюань погасло, и сознание короля демонов вновь помутилось.

А десять лет назад…

Когда печать из костей Чжу-Цюэ ослабла, на свет появился последний Хранитель огня. И «Цзю Сюнь» почувствовал небывалую легкость. Снова открыв глаза, он обнаружил, что мир вокруг него изменился, и вместо покинутой деревни он увидел... Управление по контролю за аномалиями.

Гун Чэнгун был первым, кто нашел его. Этот смертный, утративший свою кровь, мечтал стать демоном и с радостью переметнулся к нему. Его подарками стали жертвенный треножник с горы Бицюань и останки Чжу-Цюэ. Должность директора Отдела ликвидации последствий казалась незначительной, но ей было очень легко пользоваться.

Ло Цуйцуй был просто дураком, а Гун Чэнгун — его настоящим орудием.

Но это «смертное орудие» теперь держало зонтик и наблюдало за «Цзю Сюнем» с расстояния нескольких десятков метров.

На миг губы Гун Чэнгуна тронула сдержанная улыбка, хитрая и странная, после чего вновь исчезла без следа.

Теперь «Цзю Сюнь» наконец понял, что все это было ложью от начала и до конца.

На его шее вздулись вены, готовые в любой момент лопнуть и порвать кожу.

— Как ты посмел обмануть меня?

Но у «короля демонов» совсем не осталось времени на гневные тирады. Тело не выдержало напора и рассыпалось на части. Он не успел даже подхватить свое упавшее сердце. Обрушившаяся, словно снег на голову, сеть Управления по контролю за аномалиями превратилась в захлопнувшийся капкан.

Силуэт Гун Чэнгуна почти скрылся за ближайшей скалой. Он остановился, поднял руки и сделал вид, будто стрелял из лука, целясь в грудь своего бывшего «мастера».

На борту вертолета облегченно выдохнул Сяо Чжэн. Он повернулся к Шань Линь и произнес:

— К счастью, с оборудованием «Баоюй»…

Но не успел он договорить, как Шань Линь изменилась в лице. Установленный на вертолете датчик аномальной энергии принялся дико звенеть, и машину сильно затрясло.

— Прыгай! — вдруг закричала командир Шань.

В одной руке женщина держала бумажного змея, другой подтащила к себе Сяо Чжэна. Оказавшись в небе, воздушный змей резко увеличился в размерах и, словно ковер-самолет, подхватил прыгунов. В этот самый момент странная сила захлестнула вертолет, без труда смяв его!

Потерявшее тело Бедствие охватил огонь, и оно рухнуло прямо в Чиюань.

Словно летящий с неба метеорит, явившийся разжечь древнее пламя.

Во имя главной мечты его прошлого хозяина.

В недрах горы Бицюань Шэн Линъюань внезапно открыл свое море знаний, и бесчисленные голоса бурным потоком обрушились на него, гулом отражаясь в голове Сюань Цзи.

— Род клана шаманов не оборвался. Алоцзинь, иди сюда, мы все тебе расскажем…

А между тем в эфире международного телевидения, директор Хуан продолжал:

— Мы никогда не смели называть себя «служителями человечества». Мы работаем не для того, чтобы защищать кого-то или «приносить жертвы» ради кого-то. Мы стараемся быть полезны этому миру, чтобы найти для себя точку опоры. Доказать, что мы не помеха, что от нас тоже есть прок... Что мы тоже достойны ходить по этой земле.

Прекрасные перспективы.

У всех живых существ должна быть точка опоры.

На горный массив обрушилась буря. Ветер рвал и гудел, желая, во что бы то ни стало, оторвать одну из вершин. Раздался треск, поднимая в воздух сноп искр, и в горах начался оползень.

Запертый в недрах Бицюань Сюань Цзи и кости Чжу-Цюэ под ногами Шэн Линъюаня одновременно вздрогнули. С окружавших их скал посыпались камни, и Шэн Линъюань окончательно утратил связь с внешним миром. Он понятия не имел, что произошло, но его сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди.

— Алоцзинь!

Весь клан шаманов, сорок тысяч человек, был похоронен в древнем кургане… Но кроме них, по свету разбрелось более тысячи ваших потомков. В основном это были женщины и дети. По дороге мы узнали, что Дунчуань осажден. Меня охватило дурное предчувствие, и я приказал князю Нину под покровом ночи вывезти из страны всех выживших. Более двухсот юношей и девушек отправились в Северные земли. Верховный жрец Северных земель был моим давним другом. Если бы все вышло из-под контроля, я бы смог защитить их, смог бы сохранить последних шаманов. Все остальные: старики, больные и раненые, те, кто не вынес бы такого долгого путешествия, сменили имена, и князь Нин тайно разместил их в Сичжоу. На родине вдовствующей императрицы Чэнь. Именно там она скрывалась, спасаясь от клана демонов. Все в мире знали, что вдовствующая императрица ненавидела другие кланы. Но в  Сичжоу их некому было искать. Только князь Нин мог прятаться ото всех в саду дома вдовствующей императрицы.

Твоя кузина Юньчжу присматривала за ними. Та маленькая смущенная девочка, что когда-то просила у меня грушу, выросла настоящей красавицей. Она обладала всеми чертами, присущими клану шаманов, и была невероятно сильной. Ее отец и брат умерли, но даже оставшись одна, она продолжала усердно работать во имя будущего клана шаманов. Позже она вышла замуж за моего брата, князя Нина, и родила сына, который впоследствии унаследовал трон. Принц знал свою судьбу. Клан шаманов был кланом его матери, и он продолжил защищать их. Когда он пришел к власти, пламя Чиюань погасло, и все народы, наконец, объединились. Так началась эпоха мира и процветания... Он был хорошим ребенком. Небеса благоволили ему. Он был намного лучше нас.

— Мы скрыли правду о пожаре в шаманском кургане. Мы стерли из истории все упоминания о вас. Все это только наша вина, — голос Шэн Линъюаня был очень тихим. Его лицо оставалось светлым и ясным, а виски так и не были тронуты инеем, но говоря все это, он напоминал древнего старца. — Выжившие члены клана всю жизнь считали себя предателями и грешниками, они всегда были осторожны в своих словах и поступках. Они заставили себя забыть Дунчуань и жить как обычные люди.

Шаманы четкое разделяли любовь и ненависть. Больше всего на свете они ненавидели вероломство. Выжившие верили, что дезертирство Алоцзиня принесло им одни несчастья. Они отказывались признавать его главой клана.

Лишь дураки поклоняются призракам и злым богам, и последний глава клана шаманов был прибит гвоздями к собственному гробу. Тысячи лет он страдал от одиночества в кургане шаманов, и не было никого, кто возжег бы для него благовония.

Если бы не это, остатки клана шаманов непременно решили бы отомстить, начав с людьми кровопролитную войну. В те годы Его Величество находился на самом краю пропасти. Как еще он мог сохранить этот росток?

Шэн Линъюань больше не хотел об этом говорить. В конце истории он произнес тоном истинного владыки людей:

— Мы виноваты перед Дунчуанем, мы виноваты перед тобой. Если у нас останется хоть немного времени, мы добьемся справедливости для сорока тысяч героев из клана шаманов.

Алоцзинь молчал, а кости Чжу-Цюэ под его ногами дрожали все сильнее и сильнее, словно могли сломаться в любой момент.

— Ваше Величество, позвольте мне вас прервать? Три тысячи лет прошло, а вы двое до сих пор не желаете забывать обиды прошлого? Вы дружили с самого детства, не могли бы вы снять свою корону, сесть и поговорить по-человечески? Линъюань, что для тебя значил Дунчуань? — произнес тысячелетиями молчавший Сюань Цзи.

Шэн Линъюань посмотрел на него сквозь темноту и слегка смутился.

Что для него значил Дунчуань?

Когда ему было десять лет, он был на волосок от смерти, но его подобрал старый глава. С тех пор его скитания закончились. У него появился дом, где можно было спать, зная, что никто не разбудит тебя среди ночи, заставляя снова куда-то бежать. От его подушки всегда пахло грушевыми цветами. Шаманы называли его «маленьким Высочеством», как ребенка. Но едва заслышав это прозвище, он становился по-детски высокомерным. В Дунчуане он, наконец, познал все радости и печали, свойственные молодым людям.

Дунчуань... Его единственная родина.

Более сорока тысяч голов, что он собственноручно отрубил, холодной горой лежали у него на сердце, оберегая Дунчуань. У Шэн Линъюаня осталась лишь «общая ситуация», требовавшая своевременного решения.

Но теперь гора рухнула, и белые черепа один за другим скатились на землю, вновь превращаясь в людей, способных разговаривать и смеяться.

«Маленькое Высочество, поиграйте же с нами. Всех книг все равно не перечитаешь. Взойдешь на трон, и учись сколько влезет».

«Маленькое Высочество, как тебе Дунчуань? Оставайся, мы выберем тебе в жены самую красивую девушку. Ты станешь одним из нас».

«Маленькое Высочество, бери пример с Алоцзиня. Каждый раз, когда отец наказывает его, от воя сотрясается земля. Если в твоем сердце живет обида, расскажи об этом. Ты ведь еще дитя».

«Маленькое Высочество, в будущем тебя ждет очень трудный путь, береги себя. Если кто-то тебя обидит, ты всегда можешь вернуться сюда, в Дунчуань. Никому не разрешают жить в доме великого мудреца, но его двери всегда открыты для тебя...»

На тыльную сторону ладони Сюань Цзи упала горячая капля, и его сердце пропустило удар.

Глава 133

В этот момент Шэн Линъюань, наконец, собрался с духом.

К транслируемому ревербераторами сигналу внезапно примешался странный рев. Из густого дыма, окутавшего Чиюань, вылетели стаи призрачных бабочек, каждая из которых несла на себе искру. Бабочки взмыли вверх и подхватили летящий в недра каньона «метеорит». И мощь двух оставшихся Бедствий, вместе с сигналом ревербератора, понеслась дальше, мимо древнего ока «кровеносной системы земли», к горе Бицюань.

Оказалось, что у каждого ока, куда доставили ревербераторы, находились наследники клана шаманов. Шаманы всегда стояли ближе всего к людям, но даже считаясь «особенными», их потомки почти не проявляли никаких способностей. Лишившись своего наследия, большинство из них поступили на работу в службы логистики. Например, в Отдел ликвидации последствий.

Один из сотрудников что-то почувствовал. Он оглянулся, но за спиной никого не оказалось, лишь тихо шелестел в траве ветер.

Пин Цяньжу же ощутила, как кто-то коснулся ее волос. Девушка обернулась и краем глаза заметила, как поблизости промелькнул и тут же исчез силуэт стройного юноши.

А в это время сила, способная возродить Чиюань, бурным потоком стекалась к горе Бицюань, сравняв с землей большую ее часть.

Своды древней гробницы треснули, и лучи восходящего солнца просочились внутрь. Тяжелое чувство, что давило на Сюань Цзи, внезапно исчезло. И его угасшие крылья вновь расправились!

Но прежде, чем он успел взлететь, сверху хлынул водопад темной энергии. Все, чего она касалась, будь то скалы или камни, плавилось, превращаясь в раскаленную магму. Шэн Линъюань первым пришел в себя. Схватив Сюань Цзи, он тут же потянул его к жертвенному треножнику, резким движением перевернул бронзовый сосуд, и они оба спрятались под ним, словно под упавшим колоколом.

Рев тысячи цунами обрушился на их головы. На мгновение Сюань Цзи показалось, что он непременно оглохнет. Но даже под натиском раскаленной магмы бронзовый купол оставался цел... Совсем как в древние времена, когда землю выжег легендарный небесный огонь, обративший духов в бегство. В той катастрофе уцелели лишь яйца божественной птицы Чжу-Цюэ, что покоились на дне жертвенного треножника. С того самого дня они были навечно связаны с Чиюань.

С Чиюань, в котором без следа исчез призрак короля демонов.

— Тц, еще бы чуть-чуть, — среди пылающего древнего леса мелькнула и вновь исчезла тень Гун Чэнгуна. Он поднял руку и изящно, словно скромная барышня, поправил волосы на висках. Но пальцы нащупали пустоту. Его волосы были не длиннее полуцуня. Гун Чэнгун помрачнел и опустил глаза, с отвращением глядя на свое старческое тело, после чего вскинул голову и обратил свой взор в сторону горы Бицюань. — Уже скоро я вернусь...

В близлежащих от горы Бицюань районах всю ночь не было связи, но наутро сигнал, наконец, восстановился. На местных жителей тут же обрушились сообщения о возможном извержении вулкана. Началась массовая эвакуация.

На руках у кого-то из взрослых сидела маленькая девочка. Ребенок что-то заметил и, с любопытством подняв голову, указал на небо:

— Падающая звезда.

Но у всех вокруг головы горели1 от напряжения, никто из присутствующих не обратил на девочку никакого внимания.

1 焦头烂额 (jiāo tóu làn é) — обожженная голова и разбитый лоб (обр. в знач.: быть чрезмерно занятым или загруженным).

— Падающая звезда? Ой, детка, это наверняка комета, — пробормотал дежурный полицейский. С этими словами он взял девочку на руки и аккуратно усадил в машину. Проводив взглядом удаляющийся транспорт, насквозь пропотевший полицейский снял с головы фуражку и, обмахиваясь ей, как веером, отправился помогать другим.

Оказавшись в машине, девочка тут же прильнула к окну, не отрывая взгляда от крошечной сияющей точки в небе. Этой точкой оказалась вторая половина Ло Цуйцуя, долетевшая до горы Бицюань из недр Большого каньона. Скорость полета была настолько высока, а сопротивление воздуха таким сильным, что останки несчастного превратились в угли и с размаху рухнули в раскаленную магму.

Под перевернутым треножником было тесно. Места внутри оказалось не больше, чем за столиком ресторана, а в высоту и того меньше. Примерно полтора метра. Взрослому человеку сложно было выпрямиться в полный рост, приходилось постоянно пригибаться.

Сюань Цзи обнял Шэн Линъюаня и, заполнив все пространство своими крыльями, прижался спиной к стенке треножника, играя роль теплозащитного экрана.

Но пару мгновений спустя он с удивлением обнаружил, что бронзовые стенки оставались холодными.

Из разлома, высотой в десять тысяч чжан, водопадом лилась раскаленная магма, сопровождаемая всполохами яростного пламени, способного расплавить и золото, и нефрит. Но внутри треножника неба и земли стояла странная прохлада. Если бы не принадлежность к огненному классу, Сюань Цзи ни за что бы не поверил, что снаружи бушевал пожар. Казалось, что за бронзовыми стенками моросит дождь.

Ни слова не говоря, Сюань Цзи крепче прижал к себе Шэн Линъюаня, зарываясь лицом в его длинные, перепачканные кровью волосы.

Его Величеству ничего не оставалось, кроме как обратиться к общему морю знаний: «Эй… я все еще тут»

Но Сюань Цзи продолжал молчать.

Тц, что толку беспокоиться о ментальной связи, если под бронзовым колпаком не было ни цуня личного пространства?

Но Шэн Линъюань не спешил отталкивать Сюань Цзи.

Его Величество ужасно устал. Под треножником негде было сесть, потому ему пришлось опереться на распластавшиеся по стенкам огненные крылья. Он вытянул ноги и зажал рану, силясь остановить кровотечение. В сиянии своих перьев Сюань Цзи отчетливо видел бледное лицо Шэн Линъюаня. На сухой коже не осталось ни следа от недавних слез.

Грохот, накрывший бронзовый треножник, казался невыносимым, но некоторое время спустя все успокоилось. Должно быть, их полностью погребло под магмой.

— Кто знает, как долго нам придется здесь сидеть, — начал Сюань Цзи. —Этот коротышка, Алоцзинь, хотел нам помочь или же похоронить?

С этими словами он вытащил из кармана пачку влажных салфеток, попутно удивляясь, что не выронил ее, и, бережно подхватив прядь волос Шэн Линъюаня, принялся стирать с нее кровь.

Шэн Линъюань не возражал, но его мимолетная улыбка быстро погасла.

В последнюю минуту Алоцзиню удалось схватить оставшиеся Бедствия, оттащить их на гору Бицюань и бросить к Шэн Линъюаню, чтобы Его Величество с ними разобрался. Именно он был тем, кто не позволил вновь возжечь пламя Чиюань.

Ведь Алоцзинь знал, что многие из его потомков, наконец, обрели мир и покой.

На одной чаше весов лежало прошлое, на другой — будущее. Три тысячи лет спустя все то, о чем так мечтал молодой глава, наконец, осуществилось. Пусть и без его участия... Это подтолкнуло его навсегда отказаться от навязчивой идеи возродить древнее пламя. Он больше не хотел возвращать тот старый Дунчуань.

Когда-то именно эта одержимость превратила Алоцзиня в Бедствие. Теперь она исчезла, и Бедствие клана шаманов превратилось в весенний ветерок, ведомый мечтами о покинутой родине.

Шэн Линъюань очнулся и ощутил на коже легкий холодок. Это оказалась салфетка, которую Сюань Цзи бережно прижал к его щеке.

— М? — Шэн Линъюань несильно сжал его запястье.

Сюань Цзи прочистил горло и тихо произнес:

— Неудобно ведь. Если хочешь, можешь опереться на мое плечо?

Но Шэн Линъюань ничего не ответил. Он лишь склонил голову на бок, прячась от резкого запаха влажных салфеток.

— Это ни к чему.

— Да ты только посмотри, широкое, крепкое, чего еще желать? — не унимался Сюань Цзи, наклонившись к Его Величеству. — Обопрись на меня, брат Линъюань, иначе быстро устанешь стоять в одном положении.

Под бронзовым треножником было слишком тесно. Кроме того, от Сюань Цзи тянуло невероятным жаром. Шэн Линъюаню ничего не оставалось, кроме как ухватиться за эту возможность. Кровотечение давно остановилось, но телу было так холодно, что немели пальцы. Его Величество едва сдерживался, чтобы не свернуться калачиком на плече живого представителя клана крылатых.

— Помнится, когда мы впервые прибыли в Дунчуань, ты вдруг наотрез отказался звать меня «братом». Почему? — рассеяно спросил Шэн Линъюань.

Сюань Цзи на секунду растерялся.

Потому что… в те годы он ничем не мог помочь юному принцу.

Они были в отчаянии. Демоны гнались за ними попятам, они едва не погибли. Шэн Линъюань сильно ослаб, но продолжал утешать маленького духа меча, разговаривать с ним и смеяться, будто ничего не произошло. Когда старый глава клана шаманов нашел их, обессилевший мальчик без чувств рухнул в его объятия. В тот момент Сюань Цзи показалось, что он вот-вот потеряет Линъюаня. С тех пор он больше не желал слышать от юного принца его вечное: «Все в порядке».

Сюань Цзи считал слово «брат» очень личным обращением. Каждый раз, когда он называл мальчика «брат Линъюань», Шэн Линъюань готов был дать ему все, что угодно. Но если они обращались друг к другу по именам, Линъюань нередко проявлял характер. Все потому, что они делали так лишь тогда, когда ссорились. Но в те годы дух меча был еще слишком мал, чтобы это понять.

Сюань Цзи помнил, что Линъюань едва дышал, но каждый раз останавливался, чтобы ответить на его зов, и каждый раз его голос звучал все тише и тише. Он чувствовал себя ужасно. Словно это «брат» душило его, точно так же как слова «Ваше Высочество» заставляли его расправлять плечи.

С тех пор маленький дух меча отчаянно желал вырасти. Он больше не хотел называть юного принца «брат Линъюань».

Связь между ними до сих пор не разрушилась. Сюань Цзи боялся, что Его Величество увидит эти печальные мысли, потому, стоило ему подумать о прошлом, как он тут же переключился на обсуждение всякой ерунды.

— Потому что ты был очень красивым. С самого детства ты был настоящим красавчиком. Такой мудрый человек, как я, который сделав один ход, видит вперед на все десять, должен был заранее подготовиться себе почву. Если бы я продолжил называть тебя братом, я бы так и остался стоять на ступеньку ниже тебя. Разве смог бы я тогда привлечь твое внимание?

Шэн Линъюаню нечего было на это ответить.

Разнообразие мусора, которым была забита голова Сюань Цзи, поистине поражало.

— Что еще за «пятьдесят вещей, которые нужно сделать со своим возлюбленным»? — внезапно осведомился Его Величество.

— Да так, ничего, — также быстро ответил Сюань Цзи.

Похоже, «ментальная плотина» дала течь.

Сюань Цзи попытался отодвинуться, но Шэн Линъюань не дал ему этого сделать. Внутренний карман куртки тут же опустел, и мобильный телефон юноши скользнул в ладонь Его Величества.

— Это бесполезно. Он запаролен... — начал было Сюань Цзи.

Но не успел он договорить, как Шэн Линъюань разблокировал экран. Его Величество знал, что для того, чтобы «пробудить» эту штуку, нужно было нарисовать на экране небольшой знак. И он тысячу раз видел, как это делал Сюань Цзи. Хотя он понятия не имел, зачем это нужно, научиться оказалось нетрудно.

Сюань Цзи тут же подался вперед, пытаясь забрать телефон обратно.

— Ты нарываешься на семейную ссору! Верни его мне...

Шэн Линъюань вскинул руку, вывернулся и прижал Сюань Цзи к стенке бронзового треножника, случайно придавив грудью сияющие перья. Свет померк, и треножник погрузился во тьму. В нос ударил до боли знакомый запах. Сюань Цзи даже вздохнуть не успел, как разлившийся по телу холод напрочь лишил его возможности говорить.

— Как же холодно, — пожаловался Сюань Цзи, тщетно пытаясь оценить температуру. Как вдруг заметил краем глаза яркий свет экрана телефона. Услышав, как бьется в темноте сердце Шэн Линъюаня, юноша не смог сдержать улыбки.

— Как это мило... Первое: «в канун Нового года посетить юнъаньское чертово колесо»... Колесо? Тягловое колесо2?

2 В оригинале используется игра слов: 摩天轮 (mótiānlún) — колесо обозрения или чертово колесо; Шэн Линъюань разделил незнакомое понятие надвое, получив просто 天轮 (tiān lún) — подъемный шкив или тягловое колесо.

Сюань Цзи промолчал.

Какой позор! Этот болван снова перепутал понятия!

Он попытался сбросить с себя Шэн Линъюаня, но тот увернулся и с улыбкой продолжил:

— Второе: «вместе завести домашнее животное (не бифана и не человека)»... Пощади, мне и тебя вполне достаточно. Куда нам еще одно домашнее животное? Третье: «вместе создать семью, купить маленькую квартирку в Юнъане и съездить в отпуск в Дунчуань».

Шэн Линъюань ненадолго замолчал. Похоже, этому пункту плана удалось его растрогать.

— Даже не мечтай. В отличие от Юнъаня, в Дунчуане слишком много народу, там невозможно купить жилье! Даже если продашь меня, мы все равно не сможем себе этого позволить, — вспылил Сюань Цзи. — В моем распоряжении кусок земли на дне Чиюань. Я могу построить там дом, когда захочу, и никто мне ничего не скажет. Не желает ли Ваше Величество наведаться туда?

— Если ты будешь со мной, то нет ничего страшного в том, чтобы всю жизнь провести здесь, под крошечным бронзовым треножником, — внезапно отозвался Шэн Линъюань, ущипнув юношу за запястье.

Они сидели в темноте, погребенные под залитым магмой жертвенным сосудом. Шум снаружи давно утих. Казалось, будто мир за пределами холодных стенок давно рухнул. Остались только они.

В этот момент Шэн Линъюань, наконец, собрался с духом.

— Не смей! — Сюань Цзи успел уловить мысль, промелькнувшую в его голове, и руки, покоившиеся у юноши на спине, невольно сжались плотным кольцом. — Я пойду. Проклятие, как же я хочу родиться человеком! Без всех этих обязанностей, без кучи ритуальных табличек. Если ослушаешься, после смерти мой призрак будет преследовать тебя до недр Земли!

Шэн Линъюань пришел в себя и тихо рассмеялся:

— Вперед. Марионетка мертва, преступный замысел раскрыт. Но это еще не конец.

Его Величество взмахнул рукой и без труда вернул себе контроль над вороной, ранее отправленной к Сяо Чжэну. Сяо Чжэн взял птицу с собой в вертолет, но когда тот взорвался, кто-то из оперативников успел открыть клетку и выпустить ее. И пусть несчастное создание лишилось половины перьев, ее маленькая жизнь была в безопасности.

Сяо Чжэн и остальные, наконец, достигли места высадки. Шань Линь опрашивала коллег, пытаясь определить уровень аномальной энергии Большого каньона. Другая часть группы искала Ло Цуйцуя и основателя школы Истинного Учения.

— Уровень аномальной энергии постепенно падает.

— Что случилось? Почему? — осведомился Сяо Чжэн.

— Директор, нам удалось восстановить связь с филиалом горы Бицюань. Они сообщают, что на вершине, на которой находилась древняя гробница, началось извержение... Да, я знаю, что Бицюань не вулкан. Но похоже, вся та мощь, что должна была обрушиться в Чиюань, преодолела полстраны и осела именно там.

— Сюань Цзи, они… — удивленно пробормотал директор Сяо.

В этот самый момент за спиной послышался шелест хлопающих крыльев, и на стоявшее поблизости мертвое дерево приземлилась та самая ворона.

Наполовину лысая, птица казалась странно спокойной, а в глубине ее обсидиановых глаз плескалась пустота. Раскрыв клюв, ворона без лишних слов описала Сяо Чжэну ситуацию.

— Что, вас погребло под магмой? —  услышав, что Сюань Цзи и Шэн Линъюань укрылись от лавовой реки под бронзовым треножником, Сяо Чжэн почувствовал, как в жилах стынет кровь. Как так вышло, что они до сих пор не превратились в «курицу нищего»? — Вам хватит воздуха? У вас есть еда и вода? Чем я могу помочь? Я немедленно пришлю к вам кого-нибудь…

Но не успел он договорить, как ворона внезапно забилась в конвульсиях. Птица дважды подпрыгнула на ветке и вдруг уткнулась в нее клювом, словно дятел.

Его Величеству так и не удалось придать вороне свой величественный вид.

— Похоже, мы вновь потеряли с ними связь, — заключил Сяо Чжэн.

«Не беспокойся, не потеряли, — вокруг птичьего тельца заклубился черный туман, и из темноты выплыли следующие строчки: — Ого, эта черная чирикалка такая толстая, вот это пузо... Тц, как она вообще может летать?»

Сяо Чжэн лишился дара речи.

И пусть он понятия не имел, что это было за заклинание, он без труда догадался, кому именно принадлежали эти слова.

Похоже, «мобильный телефон марки “ворона”» работал исключительно на громкой связи. Сюань Цзи и сам умел управлять птицами, ему не надо было просить об этом Шэн Линъюаня.

«Мне нужно кое-что сообщить, — продолжил Сюань Цзи. — Эй, Ваше Величество, позже я обязательно преклоню перед вами колени! Ты все равно не умеешь писать современные иероглифы! Старина Сяо, ты и твои ребята молодцы, но этого вам точно не разобрать. Какой позор. Неграмотный император».

Сяо Чжэн не нашелся, что ответить.

В части иероглифов, написанных Его Величеством, отсутствовали некоторые черты, но это никак не влияло на понимание. Более того, он всегда изъяснялся лаконично и по делу.

Но когда Шэн Линъюаня заменил это дурень, из черного тумана посыпалась куча ненужных слов со множеством ошибок, необъяснимых аббревиатур и глупых смайликов. Будто кто-то случайно открыл комментарии под видео. Одна единственная птица шумела как целая стая ворон. Сяо Чжэн чувствовал себя стариком, по ошибке заглянувшим на молодежный форум. Его голова пухла от потоков информации.

«Все в порядке, — наконец, сообщил Сюань Цзи. — Не нужно никого спасать. Гора Бицюань превратилась в огромный хого3, не стоит подкидывать в него овощи. Когда станет попрохладнее, мы сами отыщем выход. Не волнуйтесь, директор Сяо. Мы, скромные бессмертные, не столь требовательны к благам цивилизации. Мы сможем прожить без еды и питья, можем даже не дышать».

3 火锅 (huǒguō) — хого, китайский самовар (для приготовления горячих блюд из овощей, мяса и др.)

— Серьезно? Так вот кто тут бережет энергию и защищает окружающую среду. Раз уж ты у нас бессмертный, может, мне больше не нужно платить тебе зарплату? — сухо сказал Сяо Чжэн.

«Нет! Вот этого не надо! — «Сюань Цзи» спикировал вниз и принялся порхать вокруг директора Сяо, после чего храбро опустился на его макушку и посмотрел вниз. — И не ищите Ло Цуйцуя. Его съели... С вами еще не связывались ребята с Бицюань? Как там сейчас обстоят дела?»

Гора Бицюань вновь и вновь содрогалась от подземных толчков.

К счастью, местный рельеф был непригоден для проживания и поблизости не было населенных пунктов.

Разве что, на одном из склонов начался оползень, и прибывшим на место пожарным и спасателям пришлось отступить.

Ожидавший на борту вертолета наблюдатель опустил бинокль и с сомнением произнес:

— Похоже, на этой горе что-то есть.

— Бицюань превратилась в кипящий котел, конечно же, там что-то есть! Разве ты не видишь языки пламени?

— Нет, там внизу какой-то камень. Похоже на статую…

Земля и растения горы Бицюань обратились в пепел, песок и осколки валунов опасными реками катились со склонов вниз. А дальше, у подножия, действительно виднелся голубовато-серый камень…

— Господи…

Древняя гора внезапно оказалась огромной статуей богини.

Это была поистине искусная работа, мастер проработал каждый волосок. Каменная женщина казалась живой, но не совсем настоящей.

Никто не знал, что за голубоватый камень, но статуя, похоже, не боялась огня. Чем жарче было вокруг, тем яснее становился ее облик. Во лбу богини вспыхнула искра, ровно в том месте, куда рухнула прилетевшая из Чиюань половина тела Ло Цуйцуя.

В это время на другом конце страны ревербераторы продолжали транслировать свой сигнал, а Отдел восстановления занимался тем, что пытался успокоить людей. Без дела не остались и оперативники. Они отважно боролись с мутировавшими растениями, заполонившими весь каньон. У растения не было своего сознания, но они не прекращали атаковать. Но даже несмотря на их силу, оперативники быстро раскусили их тактику.

Придя в себя, Пин Цяньжу услышала поблизости радостные крики, за которыми последовал громкий шум. Группа оперативников с корнем выкорчевала из земли одно из деревьев.

Увидев, что к ним кто-то идет, один из них стянул с головы шлем и крикнул:

— Сестрица, мы малы, но уда…

Радостные крики резко прекратились. Довольный собой оперативник тут же замолчал и оглянулся на своих коллег…

На месте упавшего дерева зияла глубокая яма. А на дне ямы виднелся круг, сотканный из жертвенных текстов.

Письмена вились вокруг статуи неизвестной древней богини.

Она пролежала в земле тысячи лет, но на ней не было ни пылинки. Внезапно статуя шевельнулась и многозначительно улыбнулась оперативникам.

Глава 134

В уголке глаза Шэн Линъюаня появился каплевидный шрам, и Его Величество молча улыбнулся.

На руинах горы Бицюань, на горе Сишань и во множестве других «кровеносных систем земли», словно побеги бамбука после теплого ночного ветерка… выросли статуи. Некоторые из них были вырезаны из дерева, другие вылеплены из глины, третьи выточены из камня.

Казалось, статуи долго прихорашивались, тщательно отряхиваясь от пыли, прежде чем выйти на сцену финального акта и показать миру свое истинное лицо.

Глазами захваченной вороны Сюань Цзи рассматривал фотографии, сделанные оперативниками Управления у горы Бицюань. Он был ошеломлен. Лицо каменной женщины казалось ему знакомым. С минуту подумав, Сюань Цзи внезапно повернул голову.

— Похоже, это действительно она. Вернувшись из «Небесного нефритового дворца» я пришел к выводу, что возможных инициаторов можно по пальцам пересчитать. Но кто, кроме нее, пошел бы на такое? Люди вечно судачили о том, что я мало чем похож на своего отца. Неудивительно, что императрица Чэнь не желала меня видеть... Не в моих силах долго прятаться от неприятностей, — вздохнул Шэн Линъюань.

Чертами лица каменная богиня сильно напоминала Шэн Линъюаня. Они были словно близнецы.

И пусть Сюань Цзи видел ее впервые, вывод напрашивался сам собой. Статуя принадлежала принцессе Ваньфэй, доставившей немало проблем императорскому двору.

Ведь именно она была родной матерью Шэн Линъюаня.

— У меня в глазах рябит? — прошептала Шань Линь, — но... Лица этих статуй. Они меняются?

Выросшие из земли статуи улыбались все шире и шире. Сперва их улыбки казались сдержанными и кроткими, словно у принцессы, свободной от мирских забот. Но окончательно выбравшись на поверхность, статуи принялись демонстрировать свой истинный облик. Уголки их резных ртов поползли вверх, словно цветочные лепестки, безжалостно стирая следы прежнего достоинства. И темная аура плотной вуалью окутала выразительные лица.

— Постойте-ка, когда их изготовили? И почему все они сделаны из разных материалов? И нет, у меня не приступ ОКР, я просто пытаюсь понять, это вышло случайно или было сделано намерено? — сказал Сяо Чжэн.

Сами по себе статуи, не важно, из камня они или из дерева, были творением человека. Но если кто-то начинал поклоняться им, желая создать «духа» из ничего, нужно было соблюсти определенные условия.

Во-первых, таким статуям нужен был статусный прототип. Цинлун или Чжу-Цюэ отлично подходили на эту роль, а вот воробей, ворона и им подобные, нет. В противном случае, столь популярные в интернете кошки давно захватили бы мир. Во-вторых, прототип должен был обладать огромными возможностями и, в идеале, пережить Небесное Бедствие. А еще он должен был быть невероятно упрямым. Таким, чтобы этого упрямства хватило на уничтожение целого народа.

И последнее, но не менее важное условие: такой статуе требовал немалого количества верующих.

И эти верующие должны поклоняться своему идолу тысячи лет. Как некогда поклонялись великой Чжу-Цюэ, перед которой падали ниц и люди, и демоны. Для мероприятия таких масштабов не хватит членов малоизвестной организации, о которой никто и никогда не слышал.

Пять тысяч лет человечество поклонялось богам, но только Дань Ли был единственным в своем роде.

Принцесса демонов была полукровкой из клана Чжу-Цюэ, но ее предки не считались стражами Чиюань. Она влачила жалкое существование и всюду сеяла раздоры. За всю свою жизнь она не сделала ничего хорошего. У такой, как она, не было права на последователей. Долгие годы принцесса Ваньфэй была одержима этой идеей, но, в конце концов, скончалась. А теперь, тысячи лет спустя, откуда ни возьмись, появилось столько людей, поклонявшихся ее статуям?

Кто это устроил?

— Вот оно что, — пробормотал Шэн Линъюань.

— Что? — осведомился Сюань Цзи.

— Теперь я понимаю, чем занималась Мэн Ся все четыре года после своего побега. Она и впрямь была тенью принцессы. Если я прав, то она заменила ее статуями статуи Чжу-Цюэ. Взгляни-ка вон на ту, на деревянную. Она столько лет пролежала в земле, но на ней ни пылинки. Кроме того, у нее опаленные края… Должно быть, ее сделали в те времена, когда я приказал сжечь все храмы Чжу-Цюэ.

Дань Ли — живое воплощение статуи Чжу-Цюэ, призванное в этот мир жертвоприношением принцессы Ваньфэй. Тот древний идол был источником егожизненной силы. Позднее, императорский наставник Дань Ли объединился со своим учеником, Шэн Сяо, но многолетний альянс закончился ссорой. Оба сильно пострадали. Тогда принцесса приказала своей тени, Мэн Ся, тайно переделать статую Чжу-Цюэ, вырезав на ней ее лицо... Таким образом принцесса Ваньфэй «поглотила» статую Чжу-Цюэ.

— Постой, она переделала статую? Сама. Голыми руками, — ошеломленно произнес Сюань Цзи. — Но как ей это удалось? Что за фокусы такие?

— Она пробралась в императорскую столицу, устроила там переполох и спровоцировала войну между людьми и демонами. Принцесса всегда использовала одни и те же трюки. Как в тридцати шести стратагемах1, она убивала взятым взаймы ножом, пока не достигла в этом деле небывалых высот, — вздохнул Шэн Линъюань.

1 «Тридцать шесть стратагем» — древнекитайский военный трактат. В более широком смысле, собрание неявных стратегических приёмов и система непрямых тактических ходов, используемая для достижения скрытой цели, получения преимущества и перехвата инициативы.

Ведь если убить короля демонов, и император, и Дань Ли, будут обречены.

Дань Ли не мог допустить, чтобы демоны остались без правителя, а Его Величество не желал подчиняться статуе-параноику. Этих двоих даже подталкивать не нужно было. Они и сами могли перевернуть этот мир с ног на голову.

В итоге, Шэн Линъюань лишился рассудка и принялся громить храмы Чжу-Цюэ. Мэн Ся не составило труда забрать статую и присвоить накопленную в ней силу. А после, свершив темное жертвоприношение, тень призвала обратно принцессу. Когда Великая битва закончилась, Мэн Ся с лихвой вернула принцессе Ваньфэй всю утраченную мощь, ничего при этом не потеряв.

— Линъюань, скажи честно, у вас в семье все такие «умные»? — горько усмехнулся Сюань Цзи.

Это было давнее и искреннее желание. Успокоив Чиюань, Его Величество принес в страну мир и процветание, но воткнутые в спину ножи заставили его потерять себя.

Что если сердце каждого человека сокрыто под тремя слоями защиты? В таком случае бесчувственным глупцам остается только умереть.

Шэн Линъюань отодвинулся подальше и потер лоб.

— Ты мне льстишь. Среди всех крылатых не найдется никого, кто рискнул бы посоревноваться с тобой в знаниях.

— Тогда почему тень украла мое тело? — спросил Сюань Цзи.

Кружившая вокруг Сяо Чжэна ворона продолжала послушно передавать их разговор. Услышав, о чем именно шла речь, директор Сяо почувствовал, как покрылся гусиной кожей.

— Эй, ребята, может хватит нагнетать?!

— Вот и спроси ее, — ответил Шэн Линъюань.

— Кого…

— Что?

Сюань Цзи замолчал, и из бронзового треножника послышался мягкий женский голос. Он казался волшебным, его журчание проникало в уши, устремляясь прямо к сердцу. Каждый, кто слышал этот голос, дрожа падал на землю и горько сожалел о том, что не может отдать ей свою жизнь и все свое имущество.

— Бедняжка Тун, несчастное дитя. Он никогда не видел своих сородичей и ничего о них не знает.

Похоже, эти слова звучали не только в треножнике неба и земли. Их слышали везде, где появились статуи.

— Что? Медь2?

2 П/п в оригинале детское имя Сюань Цзи — Тун (彤 tóng), созвучно со словом медь (铜 tóng).

Сюань Цзи молчал.

Эта старая ведьма назвала его детским именем! И перед кем? Перед всеми его коллегами!

— Сила Чиюань — великий дар. Клан Чжу-Цюэ родился в Чиюань и всегда был его частью, — тихо произнес голос. — Начиная с маленького морского змея Цзю Сюня, все безумцы прошлого считали их необыкновенными. Забавно. Ведь если хочешь получить Чиюань, придется поглотить весь клан Чжу-Цюэ.

Шэн Линъюань встряхнул невидимыми рукавами и выпрямился.

— Безумцы прошлого слишком много о себе мнили. Но вы-то, Ваше Высочество, и впрямь личность выдающаяся?

Голос на мгновение стих. Казалось, его обладательница внимательно наблюдала за Шэн Линъюанем из стенок жертвенного треножника. А снаружи медленно текла раскаленная магма, издавая едва уловимый шелест.

— Твое детское имя «Линъюань»... Ах, этот негодяй Дань Ли дал его тебе? Ты так похож на меня, — произнесла женщина.

Услышав ее слова, Сюань Цзи не на шутку разозлился, но Шэн Линъюань поднял руку и мягко остановил его. Его Величество казался равнодушным. Будучи чужим для собственной семьи, он привык игнорировать все, что ему не нравилось.

Слушая речи «родной матери», Шэн Линъюань и бровью не повел.

— Премного благодарен, но, боюсь, я не заслуживаю такой чести. Простите меня за столь скудные познания о восставших мертвецах, но я хотел бы спросить Ваше Высочество, как вам удалось поменять местами два мира?

— Матери и сыну не суждено быть вместе. Когда мы впервые встретились, нам тут же пришлось разлучиться. В отчаянии я обратилась к «Жертвоприношению свету великих светил». Я была последней представительницей своего рода и хотела пожертвовать собой, чтобы исправить ошибку, произошедшую с кланом Чжу-Цюэ. Но я никак не могла ожидать, что ты окажешься у меня в животе, — почти пропел голос.

— Простите, что доставил вам неудобства, — вежливо, но совершенно неискренне произнес Шэн Линъюань.

— Согласно законам небес «Жертвоприношение свету великих светил» на полступени ниже, чем «суть жизни и смерти». Так что ты не только забрал у статуи силу, превратив ее в безликого человека, но и оставил мне крохотный лучик надежды, — Сюань Цзи не знал, показалось ему или нет, но когда голос произнес слово «надежда», женщина особенно сильно заскрежетала зубами. — Семь отверстий оказались запечатаны, я утратила пять чувств и оказалась на пороге смерти. Моя плоть сгнила, но вот неожиданность, я все еще была жива.

Сюань Цзи на мгновение задумался, прежде чем понять, что для демонов «запечатывание семи отверстий» означало лишь остановку обмена веществ.

Принцесса Ваньфэй умерла, но ее сознание осталось жить. Когда ее внутренности сгнили, она лишилась пяти чувств. Когда сгнили мышцы, она утратила контроль над телом, от которого остался один скелет.

Она навсегда застряла в этих костях.

— Я — живой мертвец. Останки этой Чжу-Цюэ — тоже живой мертвец. Как ты думаешь, много ли в этом мире подобных совпадений? — спросила принцесса. — Его дух превратился в оружие, а его кости до сих пор впитывают силу Чиюань. Он поистине бессмертен... Эта тайна известна лишь тем, кто видел его останки. Вы должны поблагодарить меня. Если бы не Мэн Ся, которая рисковала своей жизнью, пытаясь выкрасть скелет Чжу-Цюэ и жертвенный треножник, жадные людишки гонялись бы за этими костями десятки тысяч лет.

— А Дань Ли об этом не знал?

— Какая разница, знал он об этом или нет? —рассмеялась женщина звоном тысячи серебряных колокольчиков. — Эти кости были в наших руках. Он понятия не имел, где они находятся и не решился будоражить общественность поисками.

Сюань Цзи долго молчал. Даже если Дань Ли не рискнул разыскивать его… Почему он предпочел умереть, так и не раскрыв Шэн Линъюаню настоящую личность Мэн Ся и местонахождение этих костей? Тогда, в тот момент, когда Мэн Ся впервые явила себя, Шэн Линъюань ни за что бы не пренебрег скелетом, спрятанным в недрах горы Бицюань.

Три тысячи лет спустя он уже не был таким ведомым.

Услышав мысли Сюань Цзи сквозь общее море знаний, Шэн Линъюань окликнул его: «О чем ты думаешь? Он хотел защитить их от меня. Дань Ли скорее покончился бы с собой, чем позволил останкам Чжу-Цюэ попасть в мои руки».

«Но ведь он стремился возродить клан Чжу-Цюэ? Создание инструментального духа необратимый процесс, я бы все равно не вернулся в свое тело. Но при помощи этого скелета можно контролировать Чиюань, постепенно мы могли бы...»

Почему он так сильно хотел сломать меч демона небес? Почему потомкам других кланов пришлось скитаться по миру? Почему он загнал Линъюаня в тупик?

Сюань Цзи заскрипел зубами и, не удержавшись, схватил Шэн Линъюаня за руку.

Шэн Линъюань удивленно оглянулся на него и не удержался от смешка:

— Что еще за «мы»?

— А что ты смеешься...

— Меч демона небес, что они создали, был обоюдоострым. Когда дело было сделано, необходимость в нем отпала, — спокойно ответил Шэн Линъюань, — никто их них не хотел делать из меня вечного императора.

Демон небес бессмертен. Завладей он останками Чжу-Цюэ, и чем владыка людей отличался бы от короля демонов? Темная энергия демона небес вышла из Чиюань. Но разве власть над Чиюань не превратила бы его в мышь, упавшую в чан с рисом? Смог бы он и через сотню лет оставаться верным своей цели? А через двести лет? А через триста? Смог бы он пообещать, что сможет управлять Чиюань? Кто бы поручился, что его чувства к мечу были искренними?

Кто бы поверил в эту «искренность»?

Ах да, Сяо Цзи, тот, кто слишком рано покинул этот мир, так и не успев повзрослеть.

Поэтому Дань Ли ничего ему не сказал. Потому что сказать ему об этом все равно, что пересказывать Шэн Линъюаню детский лепет маленького духа меча.

Шэн Линъюань вновь оглянулся на Сюань Цзи. Столько времени прошло, а он так и остался неисправимым тугодумом. Неудивительно, что клан Чжу-Цюэ уничтожили в самом начале Великой битвы.

— Мы с Дань Ли сражались до последнего вздоха. Никто не верил в успех, но он все равно дал тебе шанс. Чтобы расставить свои статуи в каждой «кровеносной системе земли», Ее Высочество использовала хаос, наполнявший жертвенный треножник. С Чиюань в качестве сердца и «кровеносной системой земли» в качестве меридианов, она питалась энергией Цзючжоу, и воспользовалась духом небес Чжу-Цюэ чтобы вновь вернуться в этот мир. Хороший был план.

— Где уж там, — усмехнулась женщина, — это все Дань Ли и его расчетливость. Мэн Ся не справилась. Когда этот негодяй нашел и прикончил ее, все наши труды пошли прахом.

— Если бы Мэн Ся была терпеливее и на несколько лет залегла на дно, после моей смерти о ней никто бы и не вспомнил. Что она собиралась сделать? — тихо произнес Шэн Линъюань. — Почему она так спешила показаться нам на глаза?

Женщина улыбнулась, но уклонилась от ответа.

— Кажется, я понял. Все из-за Чиюань, верно? — улыбнулся Шэн Линъюань. — После смерти Дань Ли я запечатал Чиюань, и с тех самых пор древнее пламя стало слабеть. Мэн Ся не могла больше ждать.

— Нет, тетушка, три тысячи лет назад вы проиграли эту битву, но теперь половина «кровеносных систем земли» изменили своей природе. И пусть печать из костей ослабла, сколько еще статуй у вас осталось? — холодно спросил Сюань Цзи.

— Бедняжка, демоны совсем распоясались. Ты правда думаешь, что Чиюань можно полностью запечатать? — произнесла принцесса Ваньфэй.

— Давайте-ка проверим, что вспыхнет первым: Чиюань или ваши статуи? —огрызнулся Сюань Цзи. — Старина Сяо...

Но не успел Сяо Чжэн ответить, как гора Бицюань содрогнулась от мощного толчка. В это же время, от всех отрядов, находившихся вблизи «кровеносных систем земли», начали поступать сигналы тревоги. Опоясавшие каждую статую жертвенные письмена пришли в движение!

— Назад! Назад!

Рванувшийся вверх воздушный поток сбил находившихся поблизости оперативников. Ревербераторы отключились, лишившись источника энергии. Шквалистый ветер обрушился на вертолеты, отбросив их в стороны. Земля треснула. Внутри древнего ока вспыхнула печать Чжу-Цюэ, и пламя стеной ринулось в небо, потоками устремившись к горе Бицюань.

Сяо Чжэн услышал, как кто-то закричал:

— Это же Гун Чэнгун!

Он тут же схватил бинокль и увидел висевшую в воздухе фигуру. Фигура сияла так ярко, что к ней не могло приблизиться ни одно живое существо. Это зрелище попирало все законы магнитной левитации3.

3 Магнитная левитация — технология, метод подъема объекта с помощью одного только магнитного поля.

Гун Чэнгун поднял глаза и воззрился на разбросанных по земле оперативников. Ни слова не говоря, он развел руки в стороны, и из его макушки вырвался столб голубого дыма. Дым расплылся по воздуху, превращаясь в лицо, как две капли воды похожее на то, что было вырезано на статуях. Все, кто был на борту вертолета, увидели его улыбку. Но в следующий же момент улыбающееся лицо ринулось вниз и растворилось в огромной трещине.

Тело «Гун Чэнгуна» осталось висеть в воздухе, пока окончательно не иссохло и не превратилось в мумию.

Сяо Чжэн выдохнул, и сидевшая на его голове ворона опустила свои крылья ему на лоб.

«Поддержите-ка меня, братья! Скоро я его задую!» — сообщил Сюань Цзи.

— Линъюань, сын мой, ты такой умный мальчик. Да, суть ока «кровеносной системы земли» сильно изменилась. Я захватила их все лишь для того, чтобы подчинить себе Чиюань. Но ведь «Чиюань» когда-то появился из моего чрева? — рассмеялась статуя нежным грудным голосом.

Внезапно смех оборвался, и бронзовый треножник загудел, словно огромный колокол.

Сюань Цзи втянул голову в плечи. Ему жутко хотелось выругаться, как вдруг он увидел Шэн Линъюаня, опиравшегося на бронзовые стенки. Шэн Линъюань пошатнулся и, потеряв равновесие, рухнул на Сюань Цзи. Казалось, кто-то с силой дернул его назад. Но прежде, чем Сюань Цзи подхватил его, Шэн Линъюань удержал его за плечо и жестом приказал остановиться. Повезло, в этот раз он не забрызгал юношу своей кровью.

Сюань Цзи почувствовал нестерпимый жар, это прикосновение обжигало так сильно, что он чуть не подскочил.

— Линъюань!

В какой-то момент ему показалось, что Шэн Линъюань окоченел, его кровообращение остановилось. С регенерацией демона небес он давно должен был восстановиться, но его лицо становилось все белее и белее, температура продолжала падать. Казалось, на теле Его Величества осталось множество невидимых ран, каждая из которых продолжала кровоточить.

Жертвенный треножник запер его в оке «кровеносной системы земли», а статуя богини непрерывно выжимала из него силы, образовав с останками Чжу-Цюэ замкнутую петлю.

Она держала своего сына за топливо, чтобы тот помог ей стать единым целым с Чжу-Цюэ!

А в это время Сяо Чжэн летел над Чиюань, наблюдая за датчиками аномальной энергии. Показатели зашкаливали. Ворона-почтальон завалилась на бок. Одна сторона ее тела оказалась парализована, словно у больного гемиплегией4, в то время как другая в отчаянии хлопала крылом.

4 Гемиплегия — полная потеря возможности произвольных движений (паралич) в ноге и руке с одной стороны тела.

Но почему темная жертва сперва призвала в этот мир Шэн Линъюаня?

Опасаясь, что ни ритуал, ни полуразрушенная печать из костей Чжу-Цюэ не смогут вернуть его к жизни, принцесса Ваньфэй взяла с истинного тела Сюань Цзи перо и положила его в гроб с пустой куклой.

Фальшивый «король демонов», созданный из полумертвой тени, фарс в виде школы Истинного Учения, три темных жертвоприношения и три Бедствия — все это было лишь началом.

В конце концов, она мечтала поймать демона небес.

— Ваше Высочество, — с усмешкой произнес Шэн Линъюань, — ваш план был идеален, так как же Цзю Сюню удалось вас обмануть?

Ваньфэй тихо вздохнула.

— Цзю Сюнь был одним из моих верных псов. Но я была слишком высокого мнения о себе и совсем забыла об осторожности. Какая жалость… Линъюань, ты так и не усвоил уроков своей матери. Вернувшись к жизни, ты увидел, что кровь потомков стала жидкой, как вода, что от них нет никакого толку. Неужели ты не понял, что в этом мире тебе нет равных? Почему ты так легкомысленно к этому отнесся?

— Ваше Высочество преподали нам хороший урок, — почти неслышно ответил Шэн Линъюань. Бронзовый треножник дрожал все сильнее и сильнее, казалось, он готов был лопнуть в любой момент. По внутренним стенкам поползли трещины, и покрывавший их тонкий слой инея стремительно превращался в лед. Холод старательно заделывал все новые и новые пробоины, неосознанно сопротивляясь разрушительной воле статуи.

— Не упрямься, дитя мое. Не знаю, кому я в жизни задолжала, но то были поистине плохие времена. Линъюань, я так виновата перед тобой. Тебе не следовало появляться на свет. Если бы ты не родился, тебе не пришлось бы так сильно страдать. Три тысячи долгих лет, что Чиюань был запечатан, мать и сын провели в разлуке. Но Небеса дали мне еще один шанс. Позволь маме загладить свою вину? Откажись от этого грязного тела демона небес и позволь своим костям вернуться ко мне. В будущем ты возродишься вновь, и твоя матушка будет любить тебя всю свою жизнь, — тихо шептала статуя.

Шэн Линъюань глухо рассмеялся, и невысказанные слова комом застряли у него в горле. Он пошатнулся, рухнул в объятия Сюань Цзи и закашлялся. Сюань Цзи тут же расправил крылья, силясь защитить его, и, не раздумывая, прижал Его Величество к груди, пытаясь восполнить потерянную энергию.

Шэн Линъюань сжал его запястье, задыхаясь от кашля.

— Не трать силы... — с трудом произнес он. — Ох, что за бессовестная женщина. Я не могу с ней разговаривать. Не желаешь мне помочь?

У Сюань Цзи так болело сердце, что его глаза стали краснее тотема у него на лбу.

— Я способен лишь болтать ерунду, мои нападки не толще крыла цикады. Прекрати это, тебе ведь плохо?

Вдруг, что-то громко хрустнуло. Бронзовый треножник треснул, и жар хлынул внутрь. Лед, покрывавший внутренние стенки, тут же обратился в пар, не успев растаять.

Шэн Линъюань прищурился, взглянул на трещины, но ни капли не испугался. Божествам не свойственно переживать, даже если рухнет гора Тайшань. Потому, даже стоя на пороге смерти, ему все равно приходилось сдерживать себя.

С малых лет привыкший держать лицо, он лишь однажды утратил над собой контроль. В тот день, когда сломался меч демона небес.

— Ваше Высочество, все, чего я добился за эти годы — научился не рассчитывать на многое. Никто не застрахован от ошибок. Перемены неизбежны и их всегда больше, чем хотелось бы. Лучше уж позволить всему идти своим чередом. Я сказал, что ваш план был идеален… почти... Вы ведь не ожидали, что я приду сюда не один, а с истинным потомком клана Чжу-Цюэ? — тихо произнес Шэн Линъюань.

— Остановись, — произнес Сюань Цзи.

Шэн Линъюань поднес палец к губам и, не открывая рта, мысленно произнес: «Не кричи, разговоры о совместной жизни — это личное. Можешь хоть раз забыть о дурной привычке вашего клана выставлять все напоказ?»

Сюань Цзи так обиделся, что прикуси язык.

«Это же расовая дискриминация… я сообщу о тебе властям», — подумал он.

Шэн Линъюань поднял на него глаза и внезапно улыбнулся.

Разбросанные по всей стране оперативники, наконец, начали приходить в себя.

Прогремела мифриловая пушка, но выросшая из земли статуя даже не шелохнулась. Казалось, вокруг нее высился невидимый барьер, отбивавший любые снаряды.

— А еще вы не ожидали, что проглоченный тенью Алоцзинь вырвется на свободу и обратится против вас... В противном случае, за смертью «короля демонов» последовало бы немедленное пробуждение Чиюань, — сказал Шэн Линъюань.

— Уверен? Даже если печать из тридцати шести костей Чжу-Цюэ разрушена, Чиюань не вспыхнет за одну ночь. Я ждала три тысячи лет, неужели не подожду еще немного? С тобой, живым воплощением Чиюань, мне не придется рисковать собой, как Мэн Ся. Я все равно получу истинную силу древнего пламени, — усмехнулась принцесса Ваньфэй.

Но тут ее голос дрогнул, будто кто-то невежливо перебил ее. Статуи, выросшие из «кровеносных систем земли», подвергались беспорядочной бомбардировке. Одному из мифриловых снарядов удалось пробить барьер, и он угодил прямо в око «кровеносной системы земли»… пусть и не задев свою основную цель.

Оперативники остолбенели. Внезапно в небе над ними появился военный вертолет, сильно выделявшийся на фоне вертолетов Управления.

Ван Цзэ, державший в руках ракетную установку, присвистнул:

— Директор Хуан позаимствовал эту красотку у армии? Расправимся с преступниками и можно будет лететь освобождать военный округ Юнъаня. Я ведь говорил, что все мы братья, мы не должны сражаться друг с другом, мы должны сражаться с чужаками! Дайте этим пристрастившимся к массивам узколобым старикам увидеть мощь современных военных технологий!

Янь Цюшань резко схватил его сзади за шею.

— Живо скройся с глаз! Ты даже прицелиться толком не можешь, тут нужен профессионал.

Жертвенный треножник под горой Бицюань почти достиг своего предела.

Шэн Линъюань едва слышно произнес:

— Если ты с самого начала решила использовать меня для завершения своего жертвоприношения, зачем было прилагать столько усилий, чтобы фальшивый «король демонов» подобрался к Большому каньону?

Спрятанные в разных концах страны статуи, одна за другой, продолжали разрушаться. Принцесса злилась, и гул, наполнявший бронзовый треножник, становился все сильнее.

Если дело не в Чиюань... Не сложно было догадаться, что ее истинной целью было таким образом избавиться от Хранителя огня.

Но если уж она хотела устранить корень проблемы, ей нужно было сперва воскреснуть самой, а потом уже избавляться от Сюань Цзи.

Сюань Цзи — великий трехтысячелетний демон, способный уничтожить всех духов в мире. Если кто-то хотел убить его, ему не стоило возрождать Чиюань и ломать древние кости. В противном случае, даже вернувшийся к жизни демон небес ничего не сможет с ним сделать… разве что соблазнить.

Но воскрешение принцессы Ваньфэй в качестве «нового бога» Чиюань совсем другое дело. В конце концов, Хранитель огня — лишь дух меча, привязанный к костям Чжу-Цюэ. Сюань Цзи не может контролировать Чиюань, даже если связан с ним. Если она захватит власть над пылающей бездной, кости Чжу-Цюэ Сюань Цзи окажутся в ее руках. Она сможет сломать их, когда захочет.

Чтобы не грызть твердую хурму, ее следует слегка сжать в руке.

Кроме того, в прошлом источниками жизненной силы принцессы были ее статуи. Они же были ее слабостью, ведь их было мало и созданы они были из осколков других, более древних статуй. Вернувшись в мир людей, она должна «возродиться» как можно скорее. Иначе люди не выдержат и взорвут все ее «воплощения». В таком случае, ей придется признать свое поражение.

Чтобы полакомиться хурмой, нужно избавиться от твердых костей.

Весь ее план с самого начала казался неразумным. Она намеревалась заманить Шэн Линъюаня на гору Бицюань и использовать его в качестве топлива. И пусть это оказалось довольно сложной задачей, всемирная паника и взрыв Чиюань в ее замысел не входили.

Чем сложнее план, тем больше вероятность того, что все пойдет не так, как было задумано. С этим соглашались все заговорщики.

Так... почему она решила отказаться от синицы в руках, продолжая гоняться за журавлем?

Этому есть только одно объяснение. У нее попросту нет другого выхода, процесс уже не остановить. Другими словами, преступный замысел принцессы раскрылся и ей пришлось показать свое истинное лицо. У нее наверняка есть веская причина избавляться от Хранителя огня.

Она тщательно все проверила, нанизав одно на другое, да так, чтобы не было зазоров, но система все равно дала сбой.

Алоцзинь даже после смерти остался отъявленным хулиганом. Чиюань, как назло, не загорелся. Сюань Цзи не только был жив и здоров, но и этот несчастный донжуан Шэн Линъюань внезапно изменил своей природе. Прекрасно зная об опасности, он держал Сюань Цзи рядом с собой. А теперь они вместе закрылись в треножнике под горой Бицюань.

Обнаружив, что ее план по возжиганию пламени Чиюань не увенчался успехом, принцесса, не колеблясь, явила миру все свои «слабые места» —статуи, с которыми боролось Управление.

И пусть голос ее звучал спокойно, на деле она очень торопилась. Время играло против нее.  Она должна была возродиться из останков духа небес Чжу-Цюэ прежде, чем люди Управления уничтожат источники ее силы.

И все же... почему она так спешила?

В уголке глаза Шэн Линъюаня появился каплевидный шрам, и Его Величество молча улыбнулся. Больше всего на свете принцесса Ваньфэй боялась, что Сюань Цзи прикоснется к останкам духа небес Чжу-Цюэ.

«Ты боишься, и я чувствую облегчение».

Вторая половина его слов потонула в оглушительном реве. Лавовое озеро, разлившееся у подножия горы Бицюань, всколыхнулось, и сосредоточилось вокруг жертвенного треножника. А наверху, прямо над бронзовым сосудом, возвышались огромные птичьи кости.

Густой всепроникающий дым накрыл близлежащие районы.

Последняя группа эвакуированных столпилась перед окнами автобуса, издали наблюдая за танцующими в дыму искрами.

С нескольких военных баз в небо поднялись вертолеты и, следуя за Управлением по контролю за аномалиями, устремились к оку древнего массива, таившему в себе последнюю статую. Когда атака мифриловым оружием провалилась, на помощь «особенным» пришли обычные люди.

Ракеты пробили нерушимый барьер, сравняв статую с землей, но жертвенные письмена вокруг нее остались нетронутыми.

— Директор Сяо, оружие военных способно пробиться через барьер, но ему не под силу уничтожить жертвенные письмена! Им все ни по чем. Есть еще идеи, кроме ядерного оружия? — выпалил Ван Цзэ.

— Директор Сяо, — начал оперативник с Бицюань, — у нас здесь ЧП.

Земля содрогнулась, и огромная каменная богиня медленно поднялась над горой. Казалось, будто ее лоб сочился кровью. Выражение ее лица было свирепым, а меж бровей расползались темные круги.

Просматривая запись, Сяо Чжэн чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Будь я проклят, что это такое?

Один из оперативников схватился за бинокль, и все увидели, как по лицу богини расплывались жертвенные письмена!

Сяо Чжэн чувствовал, что должен их остановить. Он тут же отдал приказ, и ракета с ревом устремилась к горе, но ответом стало лишь жужжание. Словно голоса тысяч паломников, преклонивших колени в молитвах к божеству.

Вокруг статуи богини клубился густой туман, снаряды застревали в нем, как в непроходимом болоте.

Сяо Чжэн не на шутку испугался. Как вдруг, лежавшая на боку ворона очнулась, вскочила на ноги и сделала пару неуверенных шагов.

Сяо Чжэн тут же подхватил несчастную птицу на руки и, игнорируя вежливость, перехватил за крылья, сильно встряхнув:

— Старший! Ваше Величество! Мифриловое оружие не может пробить барьер, а огнестрельное не способно уничтожить жертвенные письмена. У вас есть...

Но не успел он договорить, как черный туман, окутывавший ворону, рассеялся. Птица тут же пришла в себя, завопила и бросилась наутек.

В этот момент жертвенные письмена выплыли из магмы, опутали бронзовый треножник и устремились к скелету Чжу-Цюэ.

Температура вокруг взлетела до небывалых отметок.

Шэн Линъюань немедля сомкнул руки, и по бронзовым стенкам заструились сложные заклинания, связанные восемью кровавыми отпечатками ладоней, которые он оставил на внешней стороне треножника и костях духа небес Чжу-Цюэ. Совсем как тогда, когда он использовал себя в качестве маяка для призванных в мир Бедствий.

Истекая кровью, Шэн Линъюань воспользовался суматохой и переделал текст жертвоприношения демона небес, начертанный на внешней стороне треножника. Попросту говоря, при помощи темной энергии он вновь пригвоздил себя к останкам духа небес.

А Алоцзинь перенаправил силу, убившую фальшивого «короля демонов», на гору Бицюань, чтобы освободить Шэн Линъюаня из ловушки. Таким образом, «непереваренная» половина тела Ло Цуйцуя угодила в руки Шэн Линъюаня.

— Ха, — в мягком голосе принцессы Ваньфэй зазвучали резкие нотки, — Линъюань, сын мой, ты ранил материнское сердце. Как жестоко. Решил во тьме пробраться в Чэньцан5?

5 暗度陈仓 (àn dù chéncāng) — букв. в темноте пробраться в Чэньцан (в знач.: осуществить обманный маневр).

Даже рассказывая о тоске по Дунчуаню, он не упустил возможности насолить ей.

— Ты — демон. Неужто решил урвать кусок от силы клана Чжу-Цюэ?

Шэн Линъюань почувствовал нестерпимый жар. Его тело, словно ледяную скульптуру, поглотил огонь, и сердце сжалось от боли.

Пламя Чжу-Цюэ обожгло ему горло, лишая способности говорить, но выражение лица Его Величества осталось неизменным. Заклинание, словно бесчисленные шелковые нити, тянулось от рук и длинных волос Шэн Линъюаня, крепко держась за останки Чжу-Цюэ. Оно преградило путь жертвенным письменам, не позволяя им распространиться.

Половину горы, словно волны в прилив, накрыли жертвенные письмена, в то время как вторая была опутала силами демона небес. Обе стороны оказались в тупике.

— Ты всего лишь демон, созданный руками людей. Неужели ты правда думаешь, что сможешь соперничать с силой тысяч поколений?

Бронзовый треножник, наконец, треснул, и раскаленная магма хлынула внутрь.

Жар тут же устремился к Шэн Линъюаню. Сюань Цзи не мешкая сомкнул крылья, укутав в них Его Величество. Его сияющие перья превратились в жидкий металл, способный выдерживать самые высокие температуры. Это было истинное тело меча демона небес.

Божественная сила клинка починила жертвенный треножник, остановив лавовое море. Но чем дольше продолжалась эта борьба, тем прозрачнее становились крылья Сюань Цзи, а за ними и он сам.

Он «таял» на глазах, сперва исчезли ноги, затем туловище. В конце концов у него остались только голова, половина плеча и одна рука.

Единственной уцелевшей рукой Сюань Цзи стер кровь, застывшую в уголках губ Шэн Линъюаня, и пристально посмотрел в его глаза. Времени на разговоры не было, все, что ему оставалось, лишь наклониться и подарить Его Величеству легкий поцелуй.

В момент, когда их губы соприкоснулись, Сюань Цзи полностью превратился в меч. Клинок тут же расплавился, прочным коконом обернувшись вокруг Шэн Линъюаня. Испещренная печатями и заклинаниями кость Чжу-Цюэ упала в ладонь Его Величества.

В это время в воздух поднялись ракеты и снаряды, покрытые проклятиями клана шаманов.

Каменную богиню охватил огонь.

— Не переоценивайте себя!

Огромное изваяние, выросшее из горы Бицюань, захлестнуло темное жертвоприношение, сумевшее пробиться сквозь барьер демона небес. Бронзовый треножник распался, и из глубин лавового моря донесся протяжный птичий крик. Останки Чжу-Цюэ притягивали к себе две яростные силы.

Шэн Линъюань, меч демона небес... Их обоих, вместе с последней, тридцать шестой костью, поглотила магма.

Древний лес содрогнулся от гула, и Чиюань, наконец, освободился от своей печати. Земля растрескалась, и воздух наполнился резким запахом серы.

— Все назад! — скомандовал Сяо Чжэн.

Глава 135

Все это напоминало очень странный сон.

Шэн Линъюань не знал, как долго он качался на волнах огненного моря. Казалось, что окружающий его жар исчез, вместе с рухнувшими сводами гробницы. Он долго куда-то летел, прежде чем оказаться в старой библиотеке, в которой царил густой аромат весны.

Вокруг было тихо, лишь маленькие камушки мягко постукивали по доске для игры в ци.

Шэн Линъюань поднял глаза и увидел, что партия близилась к завершению.

Напротив сидел Дань Ли. Его учитель, с которым они не виделись целую вечность.

Очертания его фигуры были расплывчатыми. Казалось, Дань Ли вновь превратился в статую, которой был когда-то. А у самого Его Величества были мозолистые руки и каменное сердце, да и на вид ему уже давно не шестнадцать лет.

— Ваше Величество, — почтительно поклонился Дань Ли, — столько лет прошло.

Невыносимая жгучая боль, пронизывающая горло Шэн Линъюаня, постепенно утихала. Выждав немного, он приподнял полы одежд и сел напротив Дань Ли.

— В юности Ваше Величество часто играли со своим подданным в вэйци. Но заметив нерешительность Вашего Величества, этот подданный вынужден был прервать партию на полпути. Мы оказались в безвыходной ситуации. Не желаете ли продолжить нашу игру? — произнес Дань Ли.

Шэн Линъюань махнул рукой и с улыбкой сказал:

—Я просто не силен в вэйци.

Больше Дань Ли ничего не предлагал. Собрав оставшиеся камушки, он разложил их в эндшпиль.

— Учитель, ты научил меня, что «мир изменчив и нельзя продумать все», — опустив глаза, тихо начал Шэн Линъюань. — Лишь боги могут судить о том, что верно, а что нет. Ты уничтожил Дунчуань, уничтожил гаошаньцев, истребил клан теней, разбил клинок Туна и вынудил меня шагнуть в огненную бездну. Какая это, по-твоему, ситуация?

— Та, в которой ты не самый лучший пример, — раздался в воздухе голос Сюань Цзи.

Похоже, они оба вернулись в свое детство. Сюань Цзи был рядом с Шэн Линъюанем, но никто не мог его увидеть. Но если Линъюань общался с кем-то слишком долго, он чувствовал себя брошенным и начинал хулиганить. Он бесцеремонно вмешивался в разговор, перебивая Его Величество, пытаясь доказать, что его слова тоже имеют вес.

Эта картина казалась такой привычной, что Шэн Линъюань и Дань Ли рассмеялись.

— А ты все смеешься. Между прочим, и ты, и твоя мать подаете такой же дурной пример, вот только она в разы высокомернее тебя. Посмотри, что эта женщина сделала со своей жизнью, — не унимался Сюань Цзи.

Принцесса Ваньфэй всю жизнь скрывалась за занавесками, ведя лишь ей известную игру. Разрушая восточную стену, она старательно латала западную1.

1 拆东墙补西墙 (chāi dōngqiáng bǔ xīqiáng) — разобрать восточную стену, чтобы отремонтировать западную (обр. взять в долг у одного, чтобы заплатить другому; создать новую проблему, пытаясь найти решение старой).

Она желала власти над Чиюань, но не осмеливалась противостоять клану Чжу-Цюэ, потому вступила в сговор с императором Пином, тем самым спровоцировав войну. Позже она возжелала мести, но в попытках убить короля демонов растеряла все свои козыри. В конце концов, ей оставалось лишь принести себя в жертву статуе Чжу-Цюэ. Той самой, из которой появился Дань Ли.

Конечно же, она не могла позволить статуе жить свободно. Использовав Дань Ли, она пересекла реку и разрушила мост2. Именно она выдумала «пророчество», обманом заставила императрицу Чэнь дать жизнь демону небес, а потом дождалась, пока владыка людей вырастет и сразится с Дань Ли, чтобы обе стороны оказались в проигрыше.

2 过河拆桥 (guòhéchāiqiáo) — перейдя реку, разрушить мост (обр. в знач.: отвернуться от благодетеля, когда пройдет в нем надобность, проявить неблагодарность).

И вот, три тысячи лет спустя, она продолжала делать то же самое. Она собиралась сделать из тени нового «короля демонов» и заставить его сражаться за нее. Она перевернула вверх дном Управление по контролю за аномалиями, поймала Шэн Линъюаня и хотела избавилась от Хранителя огня. Покончив с ними, она собиралась стереть с лица остатки грима и выйти на финальный поклон3.

3 坐收渔利 (zuòshōuyúlì) — букв. ничего не делая, получить выгоду; извлечь выгоду из чужого конфликта (намек на притчу из «Стратегии сражающихся царств»: цапля попыталась склюнуть устрицу, но устрица захлопнула створки, и цапля не могла высвободиться. Пришел рыбак и схватил обеих).

Но, к сожалению, вся ее жизнь была олицетворением слов Дань Ли «нельзя продумать все». Ей постоянно не везло.

Послушный и понятливый Цзю Сюань объедался за ее спиной, до тех пор, пока не сорвался с поводка.

Дань Ли был растоптан и зарыт заживо владыкой людей. В конце концов, у нее осталась лишь Мэн Ся. Но тени от природы считались донельзя твердолобыми. Через четыре года после смерти принцессы Мэн Ся бежала в Чиюань, где и была поймана.

После этого Чиюань запечатали, сверхъестественная аура, наполнявшая этот мир, стала тонкой, как бумага, а духи и демоны превратились в погасшие лампы. Лишившись сил, они покинули земли людей, оставив после себя лишь «одинокого и отчаявшегося» Хранителя огня.

Каких трудов принцессе стоило дождаться, когда печать ослабнет, и демоны вновь обретут желание сражаться. Но она понятия не имела, во что превратился внешний мир. За столько лет одна часть «кровеносных систем земли» изменилась до неузнаваемости, другая — исчезла без следа. После пробуждения принцесса Ваньфэй еще сто лет провела в забвении, продумывая свой план. В прочем, она считала эти изменения благоприятным стечением обстоятельств, ведь к ней неожиданно присоединилась кучка смертных... Точнее, «люди с особыми способностями», которые мало чем отличались от смертных.

— В любом случае, печать из тридцати шести костей разрушена. Я хочу бросить эту работу, — сказал Сюань Цзи.

— В те дни Чиюань действительно нужно было уничтожить. После десятилетий кровопролитной войны кланы демонов не утратили свою силу, между ними царила неистребимая ненависть. А клан Чжу-Цюэ, веками стоявший на страже Чиюань, исчез. Если бы пламя не угасло, человечество не смогло бы победить, — отозвался Дань Ли. — Но... древний огонь опалял Чиюань с начала времен. Если в мире есть боги, должны быть и демоны. Если есть тень, должен быть и свет. Погасить этот огонь, значило пойти против законов небес. Потому, когда Ваше Величество шагнул в пылающую бездну, меч демона небес оказался перекован. Планы вашего подданного долгое время оставались нереализованными, но теперь, когда все кланы объединились, а печать Чиюань разрушена, может быть, пришло время исправить эту ошибку?...  Ошибку, что допустил ваш подданный.

Сюань Цзи и Шэн Линъюань на мгновение замолчали.

Какой смысл теперь рассуждать о том, что правильно, а что нет?

Мертвых не воскресить, а прошлое давно стало историей.

— Извиняться полезно, — первым нарушил тишину Сюань Цзи. — Для чего, вы думаете, существует полиция? Ладно, забудь об этом, ты все равно уже умер... Но, кстати говоря, где это мы? Чья это иллюзия? Чтобы великий Дань Ли извинялся? Это точно сон.

Не обратив никакого внимания на его непочтительность, Дань Ли повернулся к Шэн Линъюаню:

— Ваше Величество, вы помните, что в последний раз, когда мы с вами играли в эту игру, ваш подданный заключил с вами пари?

Шэн Линъюань медленно поднял глаза и встретился взглядом с Дань Ли, спрятанным под маской:

— Неудивительно, что ты позволил Мэн Ся заполучить жертвенный треножник и останки духа небес.

— Какое еще пари? — тут же насторожился Сюань Цзи. — Вы двое, что вы там удумали за моей спиной?

— Если он выиграет, моя душа рассеется. А если выиграю я... — протянул Шэн Линъюань.

Но Сюань Цзи вышел из себя до того, как Его Величество успел договорить:

— Шэн Линъюань! Что я тебе говорил? Ты снова врешь. Я уже говорил старине Вану, что такому подонку как ты стоит играть в азартные игры, тебя никто не раскусит! Ты...

Шэн Линъюань поднял руку, желая успокоить невидимого крикуна.

— Если я выиграю, — сказал он, — старейшине клана Чжу-Цюэ придется со мной обручиться.

Бум!

Снаряд достиг вершины горы Бицюань и угодил прямо в лицо огромной статуи, но каменная богиня осталась неподвижной. Жертвенные письмена полностью поглотили останки Чжу-Цюэ, и Ваньфэй громко рассмеялась:

— Слишком поздно!

Костяная птица взмыла в воздух, а следом длинным шлейфом потянулись жертвенные письмена, темная энергия, одержимость и негодование... Казалось, все навязчивые мысли, веками терзавшие умы людей, разом обратились в топливо, и в самой глубине бездны вспыхнул белоснежный огонь.

Небо потускнело, скелет заслонил собой облака и там, где пламя касалось голых костей, появлялись плоть и перья.

Жар, бурливший в глубинах Чиюань, ликовал, радуясь вновь обретенной свободе и новому божеству.

Принцесса Ваньфэй чувствовала, как сила наполняла ее тело. Словно цзянши, тысячи лет пролежавший в земле, она была счастлива вновь обрести пять чувств.

Ее переполняла гордость. Гордость дочери клана демонов. Она была наполовину Чжу-Цюэ. Прекрасная и единственная в своем роде. Все, от птиц и зверей до почтенных предков, должны были пасть перед ней на колени.

Развязав Великую битву в Цзючжоу, принцесса верила, что этот поступок станет отправной точкой в ее блестящей судьбе, но, в итоге, сама оказалась в тупике.

«Жертвоприношение свету великих светил» обернулось настоящим кошмаром. Печать поглотила ее, заперла в себе, и каждая клеточка тела принцессы, казалось, покрылась льдом. Холод проник в даньтянь и полился по телу. Она испытала невероятную боль и страх быть похороненной заживо... Дважды.

В первый раз ее поглотило «Жертвоприношение свету великих светил».

А во второй раз императрица Чэнь клюнула на приманку и вытащила из ее живота эту «злокачественную опухоль».

Какое-то время принцесса блуждала на границе миров, будучи ни живой, ни мертвой, и с трудом могла разобрать, была ли первая половина ее жизни сном или явью.

Она должна была вернуться в мир людей. Любой ценой.

И теперь, наконец-то…

Она была свободна.

Принцесса Ваньфэй чувствовала небывалую легкость. Она могла в любой момент оторваться от земли и взмыть к облакам, ее кости наполнились давно утраченной силой.

Но именно в этот момент принцесса услышала вздох. Казалось, будто внутри ее тела жила еще одна душа.

Тепло от ощущения обретенной власти внезапно сменилось жгучей болью. Принцесса почувствовала себя пороховой бочкой. Внутренности вспыхнули, она даже не смогла закричать. У нее не было времени думать над тем, что пошло не так. Принцессе хотелось убежать, но она понимала, что тело Чжу-Цюэ вышло из-под контроля.

Только теперь она осознала, что не чувствует жертвенные письмена, все это время поддерживавшие в ней жизнь.

А тем временем зависший в воздухе вертолет готовился дать еще один залп по каменной статуе. Сидевший на борту наблюдатель поднял бинокль и произнес:

— Помедленнее... Постойте-ка. У меня что, в глазах рябит?

Наблюдатель видел, как статую богини охватило пламя, и несокрушимый камень начал плавиться, словно мягкий воск. Нетронутые снарядом черты лица расплылись, превращаясь в чистое полотно без носа и глаз. Казалось, будто голова огромной женщины стала в два раза больше!

Для принцессы Ваньфей не было проклятия ужаснее, чем лишиться своего облика.

В конце концов, каменная статуя «отрастила» себе новое лицо. Но в отличие от изысканной работы предыдущего «мастера», в этот раз все выглядело намного проще. Однако черты ее все равно были правильными, и от них словно исходил слабый божественный свет.

Именно так тысячи лет назад древние предки представляли себе великую Чжу-Цюэ.

Статуя распахнула глаза и равнодушно воззрилась на бьющуюся в огне птицу.

— Нет... это невозможно...! — обезумев, закричала Ваньфэй. — Этого не может быть! Ты мертв! В мире больше не осталось твоих статуй! Дань Ли! Дощечку с твоим именем уничтожил демон небес...

Но статуя неотрывно смотрела на нее, и принцессе начинало казаться, будто она видит перед собой дух давно почившего императорского наставника.

— А ведь ты сделала все, чтобы сила твоего жертвоприношения дотла сожгла новое божество Наньмина, — сквозь всепоглощающий рев огня произнес Дань Ли.

— Ты…

— Статуя Чжу-Цюэ, которой поклонялись предки, предназначалась для подношений богам, для просьб о защите, здоровье и мире. А ты украла ее и хитростью присвоила их мольбы, все эти годы поддерживавшие в тебе жизнь. Твои желания сбылись: останки птенца исчезли, а статуи уничтожил демон небес. В мире не осталось никого, кто был способен тебя контролировать. Но ты не хотела быть похожей на меня. Не хотела всю жизнь зависеть от этой статуи. Быть безликой и бессильной, словно тень. Однако ты и демоном становиться не хотела, ведь источником их сил является Чиюань, а от него зависит и демон небес, и великие Бедствия, верно? Ваше Высочество, вы слишком самонадеянны. Хочешь делать все, что заблагорассудится, и чтобы никто тебе не указ?

Принцессе казалось, что огонь пожирает ее изнутри. Будто она сама превратилась в угли для растопки костра.

— Ты знал... Ты всегда знал, что это я приказала Мэн Ся выкрасть остатки духа небес. Ты...

Но не успела она договорить, как ее тело поглотил сияющий луч. И давно исчезнувшая кровь возродилась в бушующем пламени.

Такая жадная и донельзя совершенная.

— Но как же ты забыла, что сила человеческих молитв — величайшая тайна неба и земли? Неужто смертным удалось тебя одурачить?.. Ах, да, ты же никогда не признаешься, что ты всего лишь обычный дух.

Статуя посмотрела на охваченную огнем птицу, и на каменных губах, казалось, промелькнула улыбка.

— Небесные сети необъятны4... Я не так хорош в «технике марионетки», как мой учитель, — вздохнул Шэн Линъюань.

4 疏而不漏 (shū ér bù lòu) ссылается на 天网恢恢 (tiānwǎng huīhuī) — небесные сети необъятны (обр. у правосудия длинные руки).

— Вздор. Ваше Величество это развлекает, и ваших поверхностных знаний вполне достаточно. Зачем вам этому учиться? — сидевший перед доской Дань Ли передал Шэн Линъюаню последний камушек, который держал в руке. — Благодаря благословению Ее Высочества Ваньфэй ваш подданный смог вернуться в этот мир. Теперь я собственными глазами вижу, что мечта Вашего Величество об объединении всех кланов, наконец, исполнилась, и ваш учитель может спать без сожалений. Тун…

— Я Сюань Цзи, господин Дань Ли. У меня и удостоверение есть, — поправил учителя юноша.

Дань Ли опешил. Затем немного поразмыслил и сказал с улыбкой:

— Его Величество позаботится о тебе. Что ж... Старейшина Сюань Цзи, Чиюань…отныне я вверяю Наньмин тебе.

Дань Ли расправил широкие рукава, торжественно поклонился и исчез.

То, что осталось после него на доске, не было таинственной партией чжэньлун5. Черно-белые камушки складывались в нелепую пухлую птичку.

5 珍珑 (zhēnlóng) — чжэньлун. Термин вэйци, также имеющий название «линлун» (玲珑 línglóng). Обозначает глобальное гениальное творение, характеризующееся изобретательностью замысла.

Но в следующий же момент странная иллюзия разрушилась. Сюань Цзи почувствовал, что темная энергия заструилась вокруг, окутав его, словно лепестки цветка.

Реальность плавно перетекла в еще одну иллюзию... Человек, создавший ее, не скрывался, отчего Сюань Цзи не мог не поддаться искушению.

Он увидел длинные волосы Шэн Линъюаня, небрежно собранные в корону с жемчужными нитями, по двенадцать спереди и сзади. Его Величество был облачен в тяжелое и громоздкое императорское одеяние, с обеих сторон украшенное аккуратными подвесками, всем своим видом излучая торжественность. Но Сюань Цзи чувствовал, что Линъюань нарядил и его. Из-за тяжелых одежд крылья пришлось спрятать.

Однако у юноши не было времени рассматривать свой наряд. Осознав что-то, он внутренне содрогнулся.

В нос ударил мягкий аромат древнего дворца, и перед ним со скрипом распахнулись бесчисленные двери.

Настенные фонари горели так ярко, что Сюань Цзи не мог открыть глаза. Это несомненно были коридоры дворца Дулин, по которым он бродил бесчисленное количество дней.

Шэн Линъюань подошел ближе, взял Сюань Цзи за руку и, прикрыв ладонь широким рукавом, повел прочь. Разум тут же опустел. Спотыкаясь, словно паралитик, Сюань Цзи вошел в пустую императорскую опочивальню.

Внутренние покои заливал свет множества красных свечей. Их было столько, что это казалось излишним. Даже бледные щеки Шэн Линъюаня озарились легким румянцем.

— Мы ведь говорили, что уведомим богов о желании выйти за тебя замуж, — произнес Шэн Линъюань на изящном языке. В каждом углу спальни стояли благовония. Его Величество взмахнул рукой, и благовония вспыхнули. Их дым устремился вверх, силясь достичь обители бессмертных. — Само существование демона противоречит законам небес. Ему нет места ни среди людей, ни среди богов. Потому, нет никакой необходимости созывать их всех сюда. Каждое из этих благовоний выражает мои истинные чувства. Извещаю вас, что отныне и впредь, нынешний глава клана Чжу-Цюэ из Наньмина будет моим...

Но прежде, чем он закончил нести весь этот «вздор», Сюань Цзи внезапно втолкнул его под полог. Белые нефритовые подвески зазвенели, словно растрескавшиеся льдинки, и тяжелые широкие рукава рассыпались по постели.

— Как высокомерно, Ваше Величество... Как самонадеянно, — дрожащим голосом произнес Сюань Цзи, — не боишься прогневать небеса?

— Однажды я уже был наказан, и в мире нет «кары» страшнее той, — вздохнул Шэн Линъюань.

Он замолчал, и свечи, наконец, погасли…

В этот раз во дворце Дулин не было ледяных ветров, а парящие в воздухе снежинки напоминали мягкий хлопок.

Сюань Цзи медленно прошел от опочивальни Его Величества до внутренних покоев, где годами стояла печь для отливки мечей. Она была такой же горячей, как затмевавшие небеса крылья божественной птицы долины Наньмин.

Вдруг, снег под ногами потемнел.

Сюань Цзи окутал черный туман, полностью стерев воспоминания о том, как он долгих три тысячи лет, снова и снова создавал камень нирваны.

По округе неслись хвалебные песни, грохотали хлопушки, повозки спешили вернуть путников домой, а веселые дома, проводив гостей, давно стояли пустыми. Лишь всеми покинутый Хранитель огня потирал руки, стараясь согреться теплым вином. Вдруг, Шэн Линъюань ураганом ворвался в его воспоминания, бесцеремонно присвоил себе оставшиеся полбутылки вина и громко расхохотался.

В чайном домике постукивала колотушка. Сюань Цзи так заслушался, что позабыл обо всем, как вдруг кто-то слегка потянул его за мочку уха. Оглянувшись, юноша увидел коварную улыбку Его Величества. Предчувствуя беду, Сюань Цзи поспешно заткнул уши, но так и не смог помешать этому ублюдку договорить:

— В конце концов ученый умер, а юная госпожа снова вышла замуж.

Наведя порядок в холодных глубинах Чиюань, Шэн Линъюань построил неподалеку маленькую хижину. В ее стенах постоянно блуждал ветер, пришедший из леса стел, больше напоминавшего древнее кладбище. У печи, с книгой в руках, сидел изящный человек, а на крыше маленького домика угнездился негодник, постоянно лузгающий семечки. Он съел целый му семян, но его язык так и не покрылся волдырями. Вдруг, Сяо Цзи нечаянно уронил шелуху в печку, и вспыхнувшее пламя едва не спалило волосы Его Величества. Негодник попытался сбежать, но его догнали, повалили на землю, а из вырванных перьев сделали метелку для пыли, ставшую символом его позора…

Но самым главным было то, что каждый раз, когда ломалась очередная кость Чжу-Цюэ, кто-то крепко держал его за руку, разделяя боль и страдания. А потом он, очнувшись, восстанавливал сгоревшую хижину.

Шэн Линъюань отыскал в памяти Сюань Цзи «Альманах тысячи демонов», оставшийся от Дань Ли. Книгу, что не сгорела в огне Чиюань. Судя по ее главам, этот неуч страница за страницей наверстывал уроки, которые проспал, будучи маленьким…

Сюань Цзи казалось, будто все это происходило на самом деле.

Будто Его Величество действительно был с ним все три тысячи лет.

Все было так хорошо, что Сюань Цзи испугался.

— Шэн Линъюань!

Бах! Иллюзия пошатнулась, и аура демона небес почти развеялась.

Осколки каменной статуи горы Бицюань с грохотом обрушились в бурлящую магму. Сила тысячелетних молитв обратилась в дым, парящий над бушующим пламенем.

Все коммуникационное оборудование разом вышло из строя, звуки замерли и повисли в воздухе. Мир погрузился в тишину.

И в этой тишине раздался шелест крыльев божественной птицы. Птица взмыла вверх и закричала. Ее крик распространился по «кровеносным системам земли», достигнув ушей каждого человека.

Белоснежное пламя поглотило огромный силуэт, а затем погасло, явив миру истинный облик древнего божества. Перья птицы были огненно-красными, словно зарево.

Грянул гром, но ни одна из молний не коснулась земли. Какое-то время издали доносились раскаты, а затем повалил снег.

На глубине лавового озера свернулся калачиком Шэн Линъюань. Жар выжег его энергию, высушил кровь. Неподвижный, он напоминал нефритовую статуэтку. Клинок, осколки которого он сотни лет назад спрятал в своей груди, превратился в металлический кокон. И пусть в нем больше не было духа меча, но древнее оружие до сих пор защищало своего хозяина.

Силуэт божественной птицы вспыхнул и исчез, словно мимолетная иллюзия. Сюань Цзи опустился рядом с Шэн Линъюанем. На лбу юноши до сих пор сиял кроваво-красный тотем, Сюань Цзи в панике протянул к Шэн Линъюаню руки.

Непроницаемый кокон, созданный клинком демона небес, разрушился, стоило ему только прикоснуться, и находившийся внутри человек рухнул в теплые объятия. Тело Его Величества было таким холодным, будто его только что вынули из морозилки. Шэн Линъюань выглядел мертвым и безмолвным, словно пустая оболочка, нетронутая пламенем Чиюань.

Сюань Цзи мгновенно рухнул на колени. Его руки, наполненные силой древнего пламени, дрожали так сильно, что он с трудом удерживал Шэн Линъюаня.

— Ты... Ты лжец.

Над горой послышался оглушительный рев вертолетов, Сюань Цзи даже показалось, что он оглох.

— Ты хоть раз говорил мне правду? Хоть одно правдивое слово за всю свою гребанную жизнь? Шэн Линъюань... Шэн Линъюань!

Сладкоголосый ублюдок! Плюясь красивыми речами, он ловко прятал за спиной нож. Его россказни способны были вытрясти из человека душу.

Он с лихвой оправдывал звание древнего демона. Любой, кто с ним свяжется, плохо кончит.

В это время бесчувственный Шэн Линъюань скатился вниз и ударился о плечо Сюань Цзи. Из его ладони выпали белые камушки для игры в вэйци, и на них тут же приземлилась первая слеза божественной птицы Чжу-Цюэ.

Жар, исходивший от его слез, невозможно было терпеть.

Сюань Цзи тупо уставился на расплавленный камушек, и в следующий же момент на Шэн Линъюаня обрушилась россыпь искр.

Горячие руки Хранителя огня беспрестанно дрожали.

Белые камушки быстро превратились в пепел. Одна из искр пролетела в опасной близости от кожи Сюань Цзи, но тот и не подумал увернуться. Чтобы избежать столкновения с ним, искра изменила траекторию полета и понеслась под неестественным углом, игнорируя все законы земного притяжения.

Тлеющие угли... Кажется, от них веяло Чиюань.

Но это был незнакомый Чиюань. От него тянуло затхлостью и старостью. То был запах земли, на которой когда-то бушевала Великая битва. Он смешивался с запахами железа и крови, словно памятник, впитавший в себя былую жестокость.

Заключенная в игральных камушках темная энергия, наконец, исчезла. Столкнувшись со слезами своего заклятого врага, божественной птицы Чжу-Цюэ, она взорвалась скоплением маленьких искр и вскоре перестала существовать.

Сюань Цзи был оглушен, но вдруг, что-то словно толкнуло его вперед. Он вздрогнул и уткнулся в шею Шэн Линъюаня.

Под кожей едва-едва билась слабая ниточка пульса. Словно последняя капля воды в пересохшем ручье, она вселяла надежду.

Вертолет снизился, и оперативники, ставшие невольными свидетелями возрождения божественной птицы, высыпали наружу. Они образовали круг в ста метрах от Сюань Цзи, не решаясь приблизиться к нему.

А Сюань Цзи продолжал сидеть на заснеженном пепелище, крепко прижимая к себе Шэн Линъюаня. Столпившиеся поодаль оперативники не знали, радоваться им или опасаться. Но вдруг, спина Сюань Цзи обмякла, крылья повисли плетьми, и свежевыпавший снег растаял, обратившись в белый пар.

Все это напоминало очень странный сон.

Дорогие ребята, это уже не просто финишная прямая… это финиш. Следующая глава — последняя глава основного сюжета! (Дальше только экстры).

Спешим предупредить вас, что выйдет она несколько позже, вероятно, в пятницу-субботу следующей недели, так как размеры ее огромны, как глубины Чиюань… но мы попытаемся ускорить процесс всеми силами!

Глава 136

Землетрясения, сотрясавшие Чиюань, стихли, будто по щелчку. От разлившейся по каньону раскаленной магмы тянуло жаром, но пожар так и не начался. Лавовые реки превратились в ручьи, стекавшие с вершин на самую глубину, в пылающее озеро.

Температура этого озера была запредельно высокой, но на поверхности, казалось, образовался защитный массив. Верхушки деревьев, что росли на ближайших скалах, были покрыты снегом, но тепло раскаленной магмы не могло его растопить.

Сяо Чжэн первым пришел в себя и сердито посмотрел на стоявшего рядом оперативника, беззаботно снимавшего все происходящее на телефон.

— Я запрещаю тебе публиковать это в «Моментах»!

Оперативник вздрогнул и поспешно убрал мобильный.

— Дело не в этом, директор Сяо… просто мне показалось, что форма этого озера напоминает татуировку на лбу директора Сюаня.

Сяо Чжэну нечего было на это ответить.

А эта «татуировка», оказывается, весьма приметная.

— Спасибо, конечно, но это называется «тотем»!

В этот самый момент, жертвенные письмена, сковавшие око «кровеносной системы земли», наконец, исчезли, взбесившиеся растения прекратили цвести, а лозы, кружившиеся в диком танце с вертолетом, обмякли и рухнули на землю зеленым одеялом.

Ван Цзэ взмахнул рукой, прижал к уху наушник и внимательно прислушался к голосу главного диспетчера, после чего обернулся и произнес:

— Ребята, срочные новости. На фото, полученных со спутника, больше нет печати Чжу-Цюэ.

— Перезапустить детектор аномальной энергии! — немедленно скомандовал Янь Цюшань.

— Детектор перезапущен. Все работает нормально.

— Уровень аномальной энергии продолжает снижаться.

— Показатели достигли критически низких отметок.

— В пределах досягаемости аномальной угрозы не обнаружено!

Все, кто находился на борту вертолета, вздохнули с облегчением. Один из молодых солдат опустил гранатомет. Впервые «особенные» и обычные люди оказались в одной лодке, но теперь, когда кризис миновал, они растерянно переглядывались друг с другом.

Ван Цзэ кашлянул.

— Сядем на безопасном расстоянии, в километре от места происшествия, и поможем нашим братьям на пути к отступлению. Можете взять наше защитное снаряжение. Все за мной! Сегодня вы отлично потрудились.

В наушниках послышался голос пилота:

— Боже мой... Мы словно в фантастическом фильме! Чувствую себя актером! Вы, эти... Эм...

Во время усиленной бомбардировки это не так бросалось в глаза, но теперь, когда все успокоилось, находиться лицом к лицу с теми, кто мог сотворить все, что угодно, стало как-то неловко. Пилот замешкался, не зная, как обратиться к их «особенным» друзьям, и неопределенно пробормотал:

— Товарищи, неужели вы видите такое каждый день?

— Случается, — произнес Ван Цзэ.

Но испугавшись, что после таких слов ему больше никогда не дадут в руки гранатомет, поспешно пояснил:

— То есть, нет, не беспокойтесь, в обычное время нам не приходится так геройствовать. Мы истребляем мелких монстров, ловим нарушителей, использующих свои способности, чтобы дурить на праздниках народ, проще говоря, работаем на эффективность предприятия.

Янь Цюшань расслабился, вытянул перед собой перевязанную ногу и облокотился на спинку сиденья, вслушиваясь в бредни Ван Цзэ, а после, не удержавшись, небрежно отругал его, совсем как в старые добрые времена.

— Ван Цзэ, ты снова несешь какую-то чушь!

Пилот улыбнулся, но улыбка вышла слишком натянутой. Прикинувшемуся паинькой Ван Цзэ не удалось растопить этот лед.

— Вас тоже зовут Ван Цзэ? — внезапно спросил пилот, ставший невольным свидетелем неловкого разговора сослуживцев. — Когда я учился в средней школе, парня из параллельного класса звали точно так же. Какое совпадение.

Привыкший подхалимничать Ван Цзэ развел руками:

— Мои родители люди деревенские. Они дали мне самое простое имя, по всей стране ходят толпы моих тезок. А что это была за школа?

— О, средняя школа номер три, в Юнъане — вежливо ответил пилот, высматривая место для посадки. — Возможно, вы о и ней не слышали. Наверное, люди с особыми способностями не ходят в обычные школы.

Средняя школа номер три, да еще и в Юнъане… Какое знакомое место.

Ван Цзэ показалось, будто он вновь услышал истерический вопль женщины, совсем недавно вышедшей замуж во второй раз: «Я столько сил потратила, чтобы добиться прописки в Юнъане и дать тебе возможность посещать хорошую школу! А ты что? Только и делаешь, что получаешь плохие оценки! Ты вырос просто... ты вырос ужасным человеком!»

Однако он не только вырос «ужасным человеком», но и стал известен среди них.

Хотя, в школе он и правда не отличался хорошей успеваемостью.

Ван Цзэ на мгновение застыл и, не удержавшись, рассмеялся:

— Какое совпадение, я как раз из этой школы, — казалось, будто он протянул руку и… примирительно пожал узкую ладонь того мальчика, который много лет назад покинул родной дом. — Но я никогда не мог похвастаться хорошими оценками, в итоге я сдался на полпути, так и не получив аттестат. Я тогда учился в первом классе, а ты...

Вертолет покачнулся, и все члены экипажа услышали в наушниках голос:

— Вы тот самый легендарный Ван Цзэ, третьеклассник, который написал все контрольные по физике на четыре балла1?!

1 П/п: в Китае используется процентная система оценки. Соответственно, 100% или 100 баллов — лучший результат.

Ван Цзэ тут же прикусил язык.

В этот самый момент Янь Цюшань, наконец, дозвонился до Сяо Чжэна, но услышав вопли моментально забыл, что хотел сказать. В глубине души он сгорал от стыда, ведь этот невезучий карп только что уронил последнее достоинство Управления.

Остальные сотрудники Управления, не имевшие возможности пообщаться с простыми людьми, не желали, чтобы их представителем был кто-то вроде Ван Цзэ. Один за другим они включали свои микрофоны и вклинивались в разговор.

— Эй, послушайте меня, я все объясню! Управление по контролю за аномалиями серьезная организация. В нашем Министерстве безопасности не так много представителей водного класса. Разве глупец смог бы сдать Единый государственный экзамен? Я набрал двести восемь баллов и закончил обучение в восемьдесят пятом году!

— Я узнал, что «особенный», на полпути к завершению своей докторской диссертации. Так как я больше не мог продолжать работу, мое будущее повисло на волоске, и когда мне выпала возможность получить должность в Управлении, я не раздумывая воспользовался ей.

— Я-то постарше вас буду. Когда я был ребенком, семья не могла обеспечить мне достойное образование, и я пошел работать, не окончив и половины классов. Все дело было в деньгах, а не в плохих отметках. Но ведь теперь у меня есть эти деньги, верно? Если подготовлюсь, смогу сдать экзамены и получить ученую степень. А как состарюсь и больше не смогу работать оперативником, подам в отставку, уйду из Управления и стану бухгалтером.

Пришедший с гор ветер обдувал место, где раньше располагалась ныне исчезнувшая печать Чжу-Цюэ. Встретив по пути праздно болтавшую компанию, Сюань Цзи замедлил шаг, неохотно вливаясь в царящую вокруг атмосферу беззаботности и веселья. Но пройдя всего несколько метров, он слился с лесом и растворился в нем, словно дым.

Кризис миновал. Жизнь постепенно возвращалась на круги своя. Люди спорили, устраивали демонстрации, жаловались на быт и сомневались во всем подряд.

Когда человечество узнало об «особенных», в обществе стали появляться новые организации, такие как «Организация по борьбе с особенностями» и «Равноправное общество». Они росли, пока не обзавелись собственными логотипами и конституцией. Обе этих партии были злейшими врагами. Большинство людей, оказавшись в самом сердце разразившегося шторма, предпочли просто плыть по течению, то и дело принимая то одну сторону, то другую.

За последнюю неделю в мире вспыхнул ряд конфликтов, в центре которых оказались носители особых способностей. Во множестве общественных мест появились группировки, вооруженные мифриловым или похожим на него оружием. Людей охватила паника. Но на улицах было не так много «особенных», даже если такие находились, обычные люди, сами того не зная, защищали их от мифриловых пуль.

Однако вызванная инцидентами паника обернулась массовыми давками и несколькими авариями, приведшими к жертвам среди гражданских. В какой-то момент члены «Организации по борьбе с особенностями» превратились в «идиотов» и «террористов». Тем не менее, несмотря на все случившееся, общество сочувствовало носителям особых способностей, ведь крайне неполиткорректно было подвергать кого-то дискриминации из-за его пола, расы или ориентации, а уж тем более из-за того, что этот кто-то таким родился.

Несколько дней спустя Управление по контролю за аномалиями опубликовало список лиц, причастных к инциденту с призрачной бабочкой, и публично призналось в том, что люди, подвергшиеся заражению паразитом, впоследствии умерли естественной смертью. Таким образом Управление хотело успокоить общественность, показав, что среди людей нет безвольных «марионеток», но заявление вызвало сильный резонанс, обернувшийся волной проклятий из-за несоблюдения этических норм.

То ли виной всему стала многолетняя ложь, то ли тихая смерть множества людей, но разгневанные члены семей покойных, а также их родственники и друзья отказались с этим мириться. Недавно созданному отделу по связям с общественностью пришлось принести публичные извинения с объявлением плана по предоставлению льгот и компенсаций для всех причастных... Но это оказалось бесполезной тратой времени, и общество снова их раскритиковало.

Одни обвиняли Управление в полном безразличии, другие в играх с человеческими чувствами. Все больше и больше людей писали доносы, призывая правительство распустить эту прогнившую организацию. Другие говорили, что отказываются жить в одном мире с «особенными». Они были в таком отчаянии, что грозились покончить с собой, если полиция немедленно не переловит всех «инакомыслящих».

Первые полосы пестрели заголовками: «Человеческая жизнь стоит всего ХХХ, и они утверждают, что это для вашего же блага?!».

Проще говоря, либо ты, либо тебя. Мировоззрение людей перевернулось с ног на голову, и мир превратился в кипящий котел. Движения «за» и «против» носителей особых способностей напоминали капли раскаленного масла, летевшие прямо в лицо.

Но «особенных» и тех, кто стал жертвами аномальных событий, было не так уж много. Большинство из пылало от гнева, как взорвавшаяся пароварка. Почему, почему им до сих пор приходилось это терпеть?

В конце концов, любое взаимодействие с обычными людьми превратилось в огромную проблему, требующую своевременного решения. Все остальное ненадолго отошло на второй план, уступив место «неотложной задаче». Но вскоре в учебных заведениях начались занятия, коэффициенты эффективности заметно возросли, и нерадивые боссы занялись бесполезным тимбилдингом. Кроме того, пришли результаты экзаменов в аспирантуру, Центробанк объявил о повышении процентной ставки, за ней последовала арендная плата, и «наемные рабы», рыдая, бросились вычислять темпы роста ипотечных кредитов.

Пока человечество предавалось панике, в мире наступила весна.

Все старое постепенно сменялось новым. Зараженные аномальной энергией растения пришли в норму, звезды экрана повально увлеклись гаданиями, а пятидесятиминутный блок новостей незаметно вернулся к обсуждению актуальных поисковых запросов.

Что касается Сюань Цзи…

— Тридцать пять и девять, — в который раз измерив температуру тела Шэн Линъюаня, заключил он. — На три десятых градуса выше, чем вчера.

За это время сердце Шэн Линъюаня начало биться больше десяти минут в день и постепенно набирало до сорока ударов в минуту. Температура медленно повышалась, и все свидетельствовало о том, что Его Величество начинал оттаивать.

Записав показатели, Сюань Цзи внимательно осмотрел Шэн Линъюаня, после чего вздохнул, наклонился и прижался к кончику носа Его Величества, силясь почувствовать чужое дыхание.

Дыхание появилось лишь в прошлые выходные. Сначала оно было прерывистым, словно легкий сквозняк. Казалось, его могла остановить любая пылинка. Но Сюань Цзи знал — пока Чиюань свободен от своей печати, демон небес будет жить. Рано или поздно Шэн Линъюань придет в себя, но пока Сюань Цзи со страхом следил за каждым его вдохом. Через три дня его состояние, наконец, стабилизировалось.

Это тихое дыхание, похоже, притягивало Сюань Цзи. В конце концов, он не удержался, склонил голову и прижался к губам Его Величества.

Они были холодными и мягкими. Удивительно, что у такого бессердечного человека такие нежные губы.

Стоило Сюань Цзи сделать это, как его разум превратился в разноцветный калейдоскоп. Вспоминая все, что с ними произошло, он понял, что цветы утратили цвет, а луна давно перестала быть круглой. Везде, куда хватало взгляда, царили лишь тоска и грусть. И чем больше он вспоминал, тем больше злился. Сюань Цзи поднял руки, аккуратно взбил подушку и вознамерился укусить Шэн Линъюаня... Но в итоге, скрежеща зубами, отказался от этой идеи.

Ведь эти губы были такими мягкими.

Сдавшись, он неохотно потянул Шэн Линъюаня к себе, перевернув с одного бока на другой, и нацелился на правое плечо. Сюань Цзи слышал, что это место отличалось пониженной чувствительностью. Закатав широкий рукав Его Величества, юноша все же укусил его за руку. Он был так зол, что желал искусать Шэн Линъюаня до крови, но, когда на коже появился бледный след, челюсти Сюань Цзи разжались сами собой. «Мы не примем указ государя!», — словно говорили они своему хозяину.

Сюань Цзи нехотя отстранился, и мощная регенерация демона небес сделала свое дело, стерев с бледной кожи и без того незаметный след. На руке Шэн Линъюаня не осталось ничего, кроме слюны.

Но это только сильнее разозлило Сюань Цзи.

Обстановку разрядил вибрирующий телефон. Сюань Цзи посмотрел на экран и прочел отправленное Сяо Чжэном сообщение: «Ты не занят? Кое-кто желает встретиться с тобой»

И уже десять минут спустя старейшина Наньмина притворялся радушным хозяином, приветствуя собравшихся в гостиной людей.

Он так и не перевез Шэн Линъюаня обратно в Юнъань, в свою маленькую квартирку, ведь каждый день его навещало огромное количество народа, и он бы сильно докучал этим своим соседям.

Они временно поселились в коттедже на окраине города. Территория коттеджа вплотную прилегала к горе Сишань и занимала площадь больше тысячи му, к тому же, поблизости располагалось искусственное озеро. Вокруг не было ни души, кроме них двоих и кучки охранников, предпочитавших держаться подальше от временных хозяев.

Гостиная была светлой и просторной, больше напоминавшей конференц-зал. Ни одна из квартир, в которых голодранец Сюань Цзи жил в последние десять лет, и в подметки ей не годилась. Но стоило всем его «гостям» набиться в помещение, как стало казаться, будто временный хозяин коттеджа крайне ограничен в финансах.

С гостями впустили только переводчицу, всем остальным сопровождающим полагалось ждать снаружи. Директору Хуану не хватило места, а Сяо Чжэн ютился в самом дальнем углу, у стены, и молча наблюдал за происходящим.

— Без паники. Похоже, нам пора перебраться в местечко попросторнее, — вздохнул Сюань Цзи.

Он медленно поднял руку, убедившись, что все присутствующие смотрят на него, и из его ладони тут же заструились алые нити. Нити кружились в воздухе, натягивая от пола до потолка, сплетая паутину странного массива.

Повинуясь его воле, стены гостиной разъехались в стороны, и помещение увеличилось в три раза.

Сюань Цзи снова вздохнул, щелкнул пальцами, и стоявшие в вазе перья взмыли вверх, превращаясь в человеческую фигуру. Фигура обошла всю гостиную, поставив перед каждым из гостей чашку горячего чая.

Гости пораженно переглянулись. Несколько дней назад в недрах горы Бицюань возродилась божественная птица, раскинув над миром пылающие крылья. Хватило всего пары фотографий, чтобы повергнуть общественность в шок. В конце концов, даже носители особых способностей все еще считались людьми, многие годы они подчинялись своей собственной, пусть и не слишком зрелой системе. Но что насчет него? Что он такое?

Редкое доисторическое существо?

Годзилла?

Неизвестное порождение природы?

Или… самое настоящее божество?

Стоявший перед гостями человек казался вежливым и дружелюбным, словно самый обычный гражданин. Но что, если он внезапно потеряет контроль? А если и не потеряет, станет ли он вмешиваться в процесс развития человеческого общества? А в международные отношения? Что насчет его политических убеждений?

Сюань Цзи с пониманием посмотрел на выражение лиц всех присутствующих и улыбнулся:

— Господа, сказать по правде, я прожил в этом мире больше трех тысяч лет. Я не в прошлом месяце родился.

— В тот день что-то вылетело из недр горы Бицюань... — кашлянул директор Хуан.

— Это была птица, — закончил за него Сюань Цзи, — мое истинное воплощение. Чиюань всегда был источником мощной аномальной энергии и причиной вражды между различными кланами. Тысячи лет назад мы решили «отключить» его, и я… стал «печатью». Но теперь, когда люди смешались с представителями других рас, больше нет нужды беспокоиться о кланах. Печать исчерпала себя, и я перешел в должность администратора, чтобы хоть немного облегчить себе работу.

Постепенно Сюань Цзи в общих чертах рассказал о злодеях, что жаждали захватить Чиюань, но потерпели поражение. А после поведал о том, что на самом деле случилось три тысячи лет назад и к чему это в итоге привело.

— Из-за того, что в последние десятилетия моя «печать» заметно ослабла, в мир просочилось зло, стремившееся навредить людям. Та «Ассоциация взаимопомощи» была группой верующих, околдованных одним из древних демонов, стремившимся захватить власть над Чиюань.

— Позвольте мне объяснить, — добавил Сяо Чжэн. — Древо, что изначально росла на месте нашего Управления, появилось из ока «кровеносной системы земли». Его корни оплетали каменную статую, которая, впоследствии, стала частью ствола. Как мы знаем, рядом с тем местом раньше располагался храм. Именно в нем в военные годы нашел убежище отец Гун Чэнгуна, бывшего начальника Отдела ликвидации последствий. Скрываясь от преследователей, он поднялся на гору Сишань и случайно окропил своей кровью древнее дерево. Древо впитало кровь, и косвенно превратилось в защитника господина Гуна. Чудом избежав беды, господин Гун стал поклоняться древу, а вместе с ним и статуе. Когда правительство приняло решение создать Управление по контролю за аномалиями, он внес немалый вклад в выборе места для строительства штаб-квартиры, проголосовав за гору Сишань. Находясь под влиянием отца, Гун Чэнгун с детства посещал древо основания, где каменная богиня, используя «кровеносную систему земли» отдавала им приказы. В ходе вскрытия тела Гун Чэнгуна было обнаружено, что он скончался еще десять лет назад, когда раскопали гробницу горы Бицюань. А это значит, что все эти годы он был ходячим трупом,

— Божество Наньмина... — начала было переводчица, но Сюань Цзи моментально прервал ее.

— Помилуйте. Я всего лишь администратор.

— Хорошо, господин администратор...  После исчезновения вашего клана, власть перешла к безвольным человеческим останкам, но святыня, впитавшая в себя чаяния тысяч верующих, даровала им жизнь посредствам «жертвоприношения»…

— Такая трагедия, — отозвался Сюань Цзи. — Всю свою жизнь эта женщина была привязана к каменной статуе, без возможности что-либо изменить. Не будучи частью этого мира, она лишь выполняла свою миссию, именно поэтому ей нужна была особая жертва.

Владыка людей… Пламя Чиюань…

Чиюань и Чжу-Цюэ были частью одного целого. Даже если в клане божественных птиц не останется никого, кроме жалкого духа небес, Чиюань никогда не признает хозяином кого-то другого. Но если взять и принести в жертву «живое воплощение Чиюань», а после влить всю полученную мощь в кости Чжу-Цюэ, каменная богиня смогла бы избавиться от своего плена и возродиться вновь.

Но... даже если ей удастся обмануть бездушные останки, мир не примет фальшивое божество.

Сюань Цзи с минуту помолчал, а затем принялся объяснять, не особо вдаваясь в подробности. Он намеренно скрыл от присутствующих, какую роль во всей этой истории сыграл Шэн Линъюань, заставив их поверить, что нетленные кости божественной птицы и были тем самым «пожертвованием».

Но ведь все, кто сегодня пришел сюда, не были глупцами. Шэн Линъюань был важным звеном этого плана, иначе зачем врагу было рисковать всем, чтобы призвать его в этот мир?... Но пусть эти люди сами догадываются обо всем, Сюань Цзи ни за что этого не подтвердит.

В этом он был неисправимым эгоистом. Он не желал, чтобы на Его Величество смотрели сотни задумчивых глаз.

— Всему виной ее неуемная жадность, — заключил Сюань Цзи и развел руками. — Причина, по которой воплощение статуи Чжу-Цюэ «погибло», заключалась не только в том, что статуя была уничтожена, но и в том, что клан Чжу-Цюэ уничтожили, и оно лишилось своих корней. Поняв, что продешевила, принцесса приняла решение создать новую Чжу-Цюэ. Вот только все ее деяния в итоге обернулись против нее. Она заперла меня в бронзовом котле, а тело, в котором мой дух обрел пристанище, погибло по ее вине. Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти на сделку.

С минуту помолчав, он снова улыбнулся:

— В конце концов, я родился неполноценным и в не самое подходящее время. У меня не всегда был такой высокий статус.

Он был «уродом», еще до рождения низведенным до жалкого воплощения духа. Его кровь покоилась в сердце Шэн Линъюаня, а кости в недрах древней гробницы. За его спиной простирались крылья, но он не мог летать. Всю свою жизнь Сюань Цзи ощущал себя маленьким духом меча, не осмеливаясь называться потомком великой Чжу-Цюэ.

Инструментальный дух — низкоуровневое существо. Так как такому как он превратиться обратно в божественную птицу?

На самом деле, поначалу Сюань Цзи никак не мог понять, почему же принцесса так боялась его и не желала подпускать к его же останкам, ведь в них не было ничего, кроме «праха». Даже столкнувшись с ними лицом к лицу, он ничего особенного не почувствовал. Сюань Цзи не видел в себе конкурента принцессы Ваньфэй. Но когда он вернул себе настоящее тело Чжу-Цюэ и ощутил знакомую пульсацию Чиюань, веками связанного с его родом, он понял, что именно охранял долгих три тысячи лет. И пусть у него не было тела божественной птицы, он продолжал выполнять свой долг.

Каждый раз, когда ломалась очередная кость, он начинал сначала. Но в те дни Сюань Цзи еще не знал, что именно связывало его с Чиюань. И насколько особенной была эта связь.

Три тысячи лет Чиюань мучил его, потому, когда пришло время родиться новой божественной птице, Небеса сделали выбор в его пользу.

«Моими предками были Чжу-Цюэ, потому меня и взяли на роль охранника Чиюань, пообещав пять видов страхования и один фонд2. Только сторожа пылающую бездну, я смог стать настоящим представителем клана божественных птиц. И как же это называется? Не слишком ли жестокий способ перевести временного работника на постоянную должность?» — с горечью думал Сюань Цзи, втайне сокрушаясь о своей собачьей жизни. Но вскоре он отринул эти мысли. Три тысячи лет он работал задарма, без зарплаты и льгот, но Чиюань выплатил ему все без остатка, одарив самой ценной наградой.

2  五险一金 (wǔxiǎn yìjīn) — пять видов страхования и один фонд (пенсионное страхование, медицинская страховка, страхование от безработицы, страхование от производственного травматизма, страхование беременности и родов; жилищный фонд) оплачиваемые работодателем.

А значит, все не так уж плохо.

Вот только его «награда» слишком долго валяется в постели.

Директор Хуан кашлянул, привлекая внимание Сюань Цзи. Как представитель Управления по контролю за аномалиями, он первым решился задать волнующий всех вопрос:

— Когда вы, наконец, вернули свое истинное тело, что будет с пламенем Чиюань? Продолжит ли оно гореть? И какое влияние это окажет на нашу повседневную жизнь?

— Эй, директор Хуан, не принимайте все так близко к сердцу. И оставьте эти церемонии для кого-нибудь другого. Или я решу, что вы больше не хотите платить мне зарплату, — отмахнулся Сюань Цзи. — Три тысячи лет назад Чиюань нужно было запечатать. Но лучше уж отвести поток воды, чем перегораживать его. Так как я вернулся на свое законное место, я буду поддерживать баланс и сделаю все возможное, чтобы бушующий в Чиюань пожар не вырвался на свободу. В будущем рождаемость людей с особыми способностями стабилизируется, не будет ни внезапных вспышек, ни многолетнего затишья. Что до всего остального...

— Директор Хуан, во время нашей последней операции моя команда находилась ближе всех к Чиюань. По возвращении в Управление мы все прошли медицинский осмотр. У некоторых наших товарищей слегка повысилась скорость реакций, но, кроме этого, ничего существенного не произошло... Это больше напоминает разницу между выспавшимся и сонным человеком. Не слишком-то похоже на радужные мечты тех культистов, следовавших за тенью «короля демонов», — вмешался Сяо Чжэн.

— Конечно, — улыбнулся Сюань Цзи, — а ты как думал? За три тысячи лет численность демонических кланов существенно сократилась. Сейчас они составляют меньше половины от населения Юнъаня. Множество людей в мире являются потомками древних родов. Возможно, каждый из здесь присутствующих несет в себе кучу спящих генов. Энергетические изменения, произошедшие в Чиюань, без сомнения, повлияют на весь мир. Вот только это все равно, что опрокинуть таз воды в огромное озеро. Я что, не рассказывал об этом? Этот мир отлично научился адаптироваться.

Кто-то из присутствующих пожелал задать вопрос, и переводчица обратилась к Сюань Цзи:

— Вы останетесь в человеческом обществе? Если да, то какую позицию вы намерены занять?

Сюань Цзи повернулся к девушке, и та вздрогнула, пораженная его игривой улыбкой. Переводчица тут же спряталась за своего босса, давая понять, что она всего лишь посредник, и все это не имеет к ней никакого отношения.

Но это был очень важный вопрос: к какой стране, фракции и региону он будет принадлежать?

Какой власти жаждет?

— Когда-то клан Чжу-Цюэ безраздельно верил в свою правоту. Они без разрешения присвоили себе Чиюань, нарушив хрупкое равновесие, связывающее остальные кланы. В конце концов, все закончилось их полным уничтожением, — Сюань Цзи опустил глаза, и свет в гостиной заметно померк. Утонувшие в тени черты его лица заострились, брови приподнялись, напомнив всем присутствующим о величии и отчужденности древних. Все, кто приехал на эту встречу, разом ощутили на себе невидимое давление чистокровного демона. В гостиной воцарилась тишина.

— Что до тех, кто мечтал подчинить себе Чиюань, неважно, демоны то были или святые, их желания исполнились, и все они были стерты с лица земли. Я надеюсь, что мы с вами лучше усвоим уроки прошлого. Потому прошу вас, ради всеобщего блага, как все закончится, не переступайте эту черту.

Задавшая вопрос переводчица не смела поднять глаза. Лежавший рядом с ней диктофон глухо щелкнул. Вдруг, стоявший на столе ноутбук соскользнул на пол, но тут же замер и повис в воздухе, не успев коснуться земли, после чего медленно вернулся в руки владельца.

— Осторожнее, — предупредил Сюань Цзи, — что до меня...

Не прошло и минуты, как к нему вновь вернулись добродушие и живость обычного человека. Ужасное давление, царившее в гостиной, рассеялось.

— Чиюань только-только разгорелся. По миру и до этого встречались необезвреженные «мины», вроде проклятий из шаманского кургана, или зачарованных безделушек, потерянных кем-то из нерадивых предков. Возможно, с ними еще будут случаться казусы, но я помогу Управлению навести порядок. Считайте это своеобразной гарантией от Отдела ликвидации последствий. Но, директор Хуан, за эту работенку полагается отдельная плата.

Директор Хуан тут же подобрался и заявил, что, даже погрязнув в долгах за ремонт и постройку новой штаб-квартиры, он не посмеет задерживать зарплату великому божеству.

Изначально, все эти люди шли сюда не в лучшем расположении духа, и вот, спустя два часа, они, пусть и не совсем расслабились, но были настроены намного оптимистичнее.

В любом случае, даже недолгий период «стабильности» был в разы лучше, чем ничего.

А уж что говорить о долгом…

Что ж, пусть мир справится с этим сам.

В любом случае, к тому моменту все они отправятся к праотцам, а будущие поколения устремятся на покорение космоса. Кого тогда будет волновать, сгорит этот полумертвый шар или нет?

Сяо Чжэн собрал гостей и распорядился, чтобы всех проводили на выход. Теперь все было в порядке, и на гору Сишань медленно сползал закат. Директор Сяо выдохнул с облегчением. Он чувствовал, будто что-то забыл, но в его истощенном разуме царила пустота. Управление по контролю за аномалиями переживало настоящий шторм. Все это время Сяо Чжэн носился, решая новые и новые проблемы. Он так исхудал, да и волосы на его голове до сих пор не отросли. Сяо Чжэн понятия не имел, с кого взыскать за моральный ущерб и долгое время мучился вопросом: почему же он не вернулся домой и не унаследовал семейное дело?

Вдруг до его ушей донесся мелодичный свист. Кто знает, из какого времени взялась эта мелодия, но от нее на душе становилось спокойнее.

Следом за свистом послышался трепет множества крыльев, и на перила в два ряда умостились птицы. Казалось, будто они появились прямо из воздуха.

Сяо Чжэн на мгновение растерялся, но, оглянувшись, увидел выходившего из коттеджа Сюань Цзи. Молодой человек заложил руки за спину, лучи закатного солнца падали на его лицо, высвечивая маленькую родинку в уголке глаза. Это поистине завораживало... Сейчас Сюань Цзи мало походил на того интернет-зависимого юношу, что постоянно щелкал семечки и на полной громкости слушал хеви-метал.

Именно таким должен был быть божественный хранитель долины Наньмин.

«Божественный хранитель» подошел ближе и, прищурившись, посмотрел на Сяо Чжэна сверху вниз.

— Старина Сяо, тебя галстук не душит? Я вчера смотрел один ужастик, так вот, шарф, на котором повесилась ведьма, был куда свободнее... Йо, ты что, накрасился? У тебя лицо с затылком по цвету не сочетается, — рассмеялся Сюань Цзи.

Сяо Чжэн заскрипел зубами от злости.

Ох уж эта божественная птица!

— У тебя такой представительный вид, что я нервничаю, — отозвался Сюань Цзи, потирая руки, и вдруг, словно из ниоткуда, выудил сигарету. Закурив, «божественный хранитель» выдохнул дым и, заметив на перилах птичьих «паломников», незамедлительно цыкнул на них. Птицы встрепенулись и, одна за другой, взмыли в небо. Возвратившись в свои гнезда, они тут же разнесли повсюду весть о том, что глава клана крылатых, посвятивший себя работенке в долине Наньмин, оказался жутко невоспитанным типом. Похоже, в будущем от него не стоит ждать ничего хорошего.

Сяо Чжэн откашлялся и неестественным голосом спросил:

— Как Его Величество?

— Все еще прикован к постели. Похоже, он боится, что я решу свести с ним счеты, — пробормотал Сюань Цзи. Он перегнулся через перила, выпустил изо рта дым и довольно усмехнулся. — Через несколько дней, когда он проснется, я вернусь в Отдел восстановления. Наверняка братья по мне соскучились.

— Ах, да, — произнес Сяо Чжэн, — все хотел тебе сказать. Ты знал, что Ян Чао из твоего отдела уже прошел первый тур и теперь готовится к устному экзамену? Когда тесты закончатся, он тут же подаст в отставку. Похоже, он уверен в себе на все восемьдесят, нет, даже на девяносто процентов.

Сюань Цзи ничего не ответил.

Даже будучи старейшиной клана Чжу-Цюэ он так и не стал популярным среди коллег и вот, самый младший из команды покидает их.

— Он сказал, что никогда не считал себя «особенным». Будет лучше, если он вернется к обычной жизни, — добавил Сяо Чжэн.

Выражение лица Сюань Цзи отражало все, что было у него на душе.

— Но ведь пламя Чиюань разгорелось вновь, неужели ничего не изменилось?

— О, он сказал, что, после возвращения из Чиюань его способность к эмпатии заметно усилилась.

— Но может, это никак не связано между собой, все дело в его утраченной родословной…

Сяо Чжэн слегка улыбнулся и продолжил:

— Стали известны результаты расследования по делу доктора Хань.

— И что там?

— Мы нашли учетную запись Ло Цуйцуя в мобильном приложении школы Истинного Учения и доказательства его связи с Гун Чэнгуном. Старина Ло пошел по стопам своего начальника, но теперь, когда они оба мертвы, мы уже не сможем их допросить. Сдается мне, они боялись, что отправленная в каньон исследовательская группа действительно что-то обнаружит, — сказал Сяо Чжэн.

К сожалению, в тот день открылся алтарь.

Доктор Хань, будучи представителем класса духовной энергии, занималась исследованиями «кровеносной системы земли». Она не могла не заметить то, что скрывалось в глубине древнего ока, особенно в момент, когда активность Чиюань внезапно возросла.

— Гун Чэнгун приказал Ло Цуйцую уничтожить свидетеля, — заключил Сяо Чжэн. — Но никто не знает, зачем именно он это сделал. Доктор Хань и представить себе не могла, что кто-то из коллег предаст ее, потому Ло Цуйцую не составило труда заманить ее в глубь каньона, используя сигналы ревербератора. Эм... У директора Хуана никогда не было возможности поболтать с тобой наедине, потому он просил меня поблагодарить тебя.

— Не стоит, — ошарашено пробормотал Сюань Цзи. — Мне слегка неловко, ведь не реши я в тот день покинуть алтарь, она бы…

— Если кто-то умирает за правду, винить следует не правду, а того, кто желал ее скрыть, — торжественно заявил Сяо Чжэн. — Ты же древний демон, как ты можешь так легкомысленно разбрасываться словами?

Сюань Цзи снова не ответил.

— Слишком много людей погибло от рук школы Истинного Учения, в половине таких дел нет ни улик, ни следов. Теперь мы пытаемся расследовать каждый случай. Директор Хуан благодарен тебе за того свидетеля, который... ну… за тот старый шлем.

— Не стоит благодарности… — отозвался Сюань Цзи.

Сам ты шлем!

— Мы возобновили расследование по всем случаям внезапной смерти среди носителей особых способностей, включая несовершеннолетних и незарегистрированных граждан. Что до наших прав и свобод, а также прав разумных инструментальных духов, таких как духи мечей, в будущем, правительству разных стран, вероятно, придется пересмотреть законодательство. Я надеюсь, что к тому времени…

— Эй, кстати об этом, — перебил Сюань Цзи, — как поживает командир Янь?

— Врачи не дадут ему вернуться к работе, пока не выведут из организма все металлические части. Кроме того, нет смысла заваливать его сообщениями, он все равно отвечает лишь пару раз в день, — вздохнул Сяо Чжэн. — Все свое время он проводит в отделе реставрации древних книг, ищет хоть какие-то сведения о русалках. Но русалочий род истребили, у них не осталось потомков.

Однако не успел он договорить, как Сюань Цзи сунул ему в руки хрустальный флакончик величиной с цунь.

— То есть, я хочу сказать... Это что еще такое? Раствор сульфата меди?

Во флакончике плескалась голубоватая жидкость.

— В тот день, когда я вернулся во времени на четыре тысячи лет назад, глава русалочьего народа дал мне это. Тогда я понятия не имел, что это за штука. Но в последние дни мне нечем было заняться, и я попытался расшифровать надписи на флаконе. Слова, начертанные на нем, из древнегаошаньского языка, — сообщил Сюань Цзи.

Сяо Чжэн быстро догадался, чем это могло бы быть. Маленький флакончик, зажатый между его пальцами, казалось, разом потяжелел на целый килограмм. У богатого молодого господина задрожали руки. Крепко обхватив флакончик, Сяо Чжэн пробормотал:

— Да, она же… такая древняя...

— Должно быть, они изъяснялись на этом языке во времена жизни в «Небесном нефритовом дворце». Похожие надписи встречались и в самом дворце. Здесь написано «мост между жизнью и смертью», я думаю...

— Так это русалочья кровь? — голос Сяо Чжэна дрогнул. — Помоги-ка мне... Позвони им! У меня заняты руки...

— Кому позвонить? — осведомился Сюань Цзи.

— Ребятам из Центрального диспетчерского пункта! — Сяо Чжэн выглядел так, будто держал в руках настоящую молнию. — Пусть доставят сюда сейф-термостат! Я готов преклонить перед тобой колени, откуда в твоих карманах такие сокровища?!

Сюань Цзи нечего было на это ответить.

До недавнего времени он и сам понятия не имел, что это такое!

Король морей выудил этот флакон из-за пазухи и сквозь яростную бурю швырнул ему. Не поймай его Сюань Цзи, и последние капли русалочьей крови сгинули бы в пучине.

Но эта находка залатала дыру, образовавшуюся между Сяо Чжэном и его старым другом, внезапно обернувшимся божественной птицей Чжу-Цюэ. Теперь богатый молодой господин беспокойно кричал, прося Сюань Цзи связаться с братьями из Центрального диспетчерского пункта. Прибывшая в коттедж группа поместила флакон в сейф, словно внутри находилась не русалочья кровь, а самая настоящая вакцина от зомби-вируса из «Обители зла».

В прошлый раз у этих ребят не было возможности как следует «рассмотреть» воскресшую Чжу-Цюэ, потому теперь в их рядах царило небывалое оживление.

Сюань Цзи, смеясь, отослал их прочь. Но не успел силуэт Сяо Чжэна раствориться вдали, как сердце божественного хранителя екнуло. Он оглянулся и внимательно посмотрел на окно спальни на втором этаже коттеджа.

Забыв обо всем, Сюань Цзи расправил крылья и, взлетев, шагнул в раскрытое окно. В глубине души он чувствовал, что его «Чиюань», наконец, пробудился!

Но ворвавшийся в комнату сквозняк лишь разметал лежавшие на подушке волосы Шэн Линъюаня. Спавший на кровати человек так и остался неподвижен.

Неужели ему это только показалось?

Сюань Цзи присел на корточки, и вспыхнувшие в его глазах искры снова погасли. Просидев так довольно долго, он снова вскочил на ноги, легким движением закрыл окно и, переместившись на край кровати, взял Шэн Линъюаня за руку.

— Знаешь, я сам придумал тебе оправдание, — пробормотал Сюань Цзи, прижимая ладонь Шэн Линъюаня к груди, и с силой сжал зубы. — Просто скажи, что всегда знал о дарованной Дань Ли темной энергии, потому и позволил своей матери захватить себя... Мы зашли так далеко, без тебя я стану настоящим социопатом. Дань Ли ведь не настолько беспечный... Верно? Ты с детства обманывал меня, и в этом не было ничего плохого… Проклятие. А я ведь к этому привык. Линъюань, я больше не злюсь на тебя. Когда ты уже проснешься и посмотришь на меня?

Но Шэн Линъюань молчал. Напротив, он послушно склонил голову к ладони Сюань Цзи, не желая быть обманутым.

Он никогда в жизни не был таким покорным.

Сюань Цзи зажмурился и, не удержавшись, впился зубами в белую кожу запястья Шэн Линъюаня, силясь выплеснуть весь скопившийся в душе гнев. Не в силах больше видеть Его Величество, он поднялся и вышел из комнаты.

Интерьеры коттеджа не отличались новизной, прямо на двери висело большое зеркало. Выходя, Сюань Цзи с силой толкнул дверь, и зеркало заметно накренилось. Юноша поспешил придержать его и ненароком бросил взгляд на отражение. От увиденного сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ему показалось, будто Его Величество пошевелил рукой.

Сюань Цзи моргнул и замер, не смея оглянуться. Больше всего на свете он боялся, что ему это только привиделось.

Но потом он вновь посмотрел в зеркало и увидел, что это был не просто бессознательный импульс спящего человека. Рука Шэн Линъюаня двигалась, более того, Его Величество вытирал ее о простыни.

Вот же ничтожество! Этот негодяй что, держит его за идиота?!

Сюань Цзи несколько раз изменился в лице, остановившись на мрачной ухмылке, а после медленно повернул назад.

— Шэн Линъюань!!!

Конец.

Вот и все, дорогие друзья! Это был еще один долгий путь… Но не спешите уходить, он еще не окончен, впереди нас ждут увлекательные экстры! И пусть в этом году реал все больше диктует свои правила, мы постараемся выдержать привычный темп!

Спасибо, что вы с нами, что поддерживаете нас, читаете и терпите ожидание~

Экстра 1

Шэн Линъюаню снился долгий сон.

Обычно, не будь у Его Величества серьезных травм, он никогда не засыпал так глубоко, но в этот раз, то ли он был не самым лучшим сновидцем, то ли всему виной стала нехватка темной энергии, потерянной в бронзовом треножнике. В тот день Шэн Линъюань едва не лишился души, и вся его без того запутанная жизнь перевернулась с ног на голову.

Во снах не было никакого смысла. Шэн Линъюань чувствовал себя пойманным в ловушку, ему было так холодно, что казалось, будто его отбросило назад, в прошлое, в последнее десятилетие его правления. Холод пробирал до костей, в нос ударил запах серы, исходящий из недр Чиюань. Шэн Линъюань ничего не мог с собой поделать, руки и ноги онемели, словно у деревянной куклы, и что-то упорно подталкивало его к краю, где плескалась раскаленная магма. Он снова шагнул вниз…

Очнувшись, Шэн Линъюань уставился в потолок пугающе красными глазами. Томившаяся в его теле темная энергия вышла из-под контроля и хлынула во все стороны, разбив стоявшую поблизости лампу, чашку с водой, покоившуюся на прикроватной тумбочке, висевшее на двери зеркало и даже окно, впустив в комнату холодный весенний ветер.

Но не успел Его Величество прийти в себя, как поблизости послышалось шипение, и кто-то ощутимо потянул его за волосы. Сюань Цзи плохо спалось. Он улегся на Шэн Линъюаня, нагло спихнув одеяло в изножье кровати.

Даже такой большой постели этому непоседе оказалось мало, потому он то и дело прижимался к Шэн Линъюаню. Навалившись сверху, Сюань Цзи придавил Его Величество собой, напрочь запутавшись в длинных волосах... Отходя ко сну, Шэн Линъюань вел себя намного аккуратнее, потому не сразу сообразил, что именно ему так мешало. Неудивительно, что сквозь сон он чувствовал холод и онемение в теле.

Порыв холодного ветра разбудил Сюань Цзи. Очнувшись, он первым делом попытался сбросить с себя длинные пряди, после чего бессознательно вскинул руку, и рассыпавшиеся по полу осколки закружились в воздухе, возвращаясь обратно в оконную раму. Но после такой починки окно стало напоминать калейдоскоп. Наконец, Сюань Цзи поднялся, отпихнул ногами тяжелое одеяло и сел, стянув с шеи прядь чужих волос.

Черный шелк потоком скользнул вниз, забравшись под ворот пижамы Сюань Цзи, и мягко коснулся голой груди. Сюань Цзи вздрогнул, по спине побежали мурашки, заставив его окончательно проснуться.

На горизонте забрезжил рассвет, но на улицах до сих пор горели фонари. Станции и дороги заполонили люди, стремящиеся избежать утреннего столпотворения. Сквозь щель в потревоженных ветром занавесках в комнату проникал свет. В отличие от фонарей и свечей, до сих пор живущих в памяти Шэн Линъюаня, здешнее освещение было совсем другим: горизонтальные и вертикальные, эти лампы не боялись холодных сквозняков. Несмотря на свою непривычную яркость, они оттеняли этот наполненный до краев человеческий мир.

Шэн Линъюань на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя и вспомнил, где и когда именно он находится.

Да, сейчас он был…дома.

Когда температура и дыхание пришли в норму, Шэн Линъюань начал постепенно просыпаться. Порой он бодрствовал, порой снова засыпал, но, очнувшись, Его Величество напрочь отказался жить в коттедже.

В коттедже было тихо, как в склепе. Даже тени и те появлялись здесь неохотно. Это напоминало Шэн Линъюаню пустой и безжизненный дворец Дулин. Его Величество был сдержанным человеком, мало на что обращавшим свое внимание, но, если ему казалось, будто что-то не имело смысла или ему не хотелось это терпеть, он проявлял своеволие, характерное для распущенной аристократии.

Едва очнувшись, он тут же заявил о своем беспричинном желании уехать, чем заставил понервничать всех, включая директора Хуана.

В отличие от Сюань Цзи, Шэн Линъюань пришел в этот мир лишь в прошлом году. У большинства сотрудников Управления попросту не было времени познакомиться с ним поближе. Это был первый раз, когда они на собственной шкуре познали смысл выражения «сердце государя непостижимо». Люди пытались выведать у Шэн Линъюаня, что не так, спрашивали, нужно ли что-то улучшить, но на все вопросы Его Величество отвечал лишь «нет». Все было хорошо, и не было смысла ничего менять, он просто не хотел здесь жить.

Не имея сил встать, Шэн Линъюань постоянно сидеть в инвалидной коляске.

Наконец, Сюань Цзи взял инициативу в свои руки и объявил о том, что Его Величество попросту не желает оставаться должником. После этого, под тревожными взглядами коллег, он перевез Шэн Линъюаня обратно в Юнъань, в свою маленькую квартирку.

В конце концов, состояние Чиюань оставалось стабильным, важных встреч больше не намечалось, и Сюань Цзи мог в любой момент примчаться в коттедж, если возникнут какие-то вопросы.

Его крохотная квартирка действительно напоминала птичью клетку. В маленькую спальню не влезала большая кровать, а открыв окно, можно было почувствовать запах уличной еды. На верхнем этаже жила жутко склочная пара. Каждый день они только и делали, что ругались. Шэн Линъюаню казалось, что из-за своего чуткого слуха он знал все нюансы неудачного брака этих двоих.

Но ему нравилось это место. Настолько, что он запретил Сюань Цзи устанавливать в квартире расширяющий пространство массив.

Шэн Линъюаню нравилось все, что отличалось от холодного дворца Дулин. Даже если в его новом доме было тесно, многолюдно и шумно.

Каждый раз, проснувшись среди ночи, Шэн Линъюань видел над собой потрескавшийся потолок. Это давало ему понять, что прошлое осталось в прошлом.

Сюань Цзи показалось, будто дыхание Шэн Линъюаня стало прерывистым. Он потянулся и мягко коснулся вспотевшей ладони Его Величества.

— В чем дело? Что не так? Снова мигрень?

Шэн Линъюань поднял свободную руку, закрывшись от льющегося в окно света, и прищурился, с минуту глядя на Сюань Цзи как на незнакомца.

— Ничего… все хорошо, — наконец, медленно произнес Его Величество. — Я просто удивился, увидев посреди ночи незваного гостя.

— Кого? Где? — тут же всполошился Сюань Цзи и мысленно добавил: «Твою же мать!»

Но вместо ответа Шэн Линъюань мягко притянул Сюань Цзи к себе и спросил с улыбкой:

— Когда это ты успел ко мне подкрасться?

Причиной такого вопроса стала ссора, произошедшая между ними накануне вечером.

Точнее сказать, Сюань Цзи поссорился сам с собой. Его Величество предпочел не спорить, дабы сохранить семейную идиллию. В какой-то момент старейшина клана Чжу-Цюэ воспылал негодованием, заперся в своем кабинете и объявил о расставании... Пусть и хватило его только на полночи.

А виной всему стал инцидент, произошедший в недрах горы Бицюань.

Вытерев о простыни обслюнявленную Сюань Цзи руку, Шэн Линъюань выдал себя и притворяться мертвым больше не было никакого смысла. Но его слабое сердцебиение, низкая температура и едва различимое дыхание были реальными. Он напоминал сломанный аккумулятор: двадцать четыре часа заряжаться, чтобы проработать лишь пару минут. Он неоднократно «появлялся в сети», но тут же снова отправлялся в «оффлайн». Это обстоятельство быстро остудило гнев Сюань Цзи.

Частично покорившись обстоятельствам, частично благодаря самообману, Сюань Цзи все же заставил себя принять ту версию событий, в которой Шэн Линъюань знал, что Дань Ли оставил ему луч надежды. Но это только сильнее его запутало.

Накануне вечером, приготовив ужин из трех блюд, Сюань Цзи заглянул в гостиную. По телевизору крутили новости, а Шэн Линъюань сидел в своей коляске и играл в мобильный телефон.

Телефон был новым, и Его Величество питал к игрушке неподдельный интерес. Он не выпускал аппарат из рук с тех самых пор, как в телефон установили SIM-карту. Возможно, Сюань Цзи это только показалось, но, играясь с гаджетом, Шэн Линъюань выглядел намного энергичнее.

Увиденное слегка встревожило Сюань Цзи. Клан шаманов издревле славился своей изящностью и стройностью, чего не скажешь об их потомках, живущих в эпоху изобилия. Неужели «усердие» и «самодисциплина» Его Величества тоже проиграют благам современного интернета?

В конце концов, он больше никогда не будет практиковать боевые искусства.

Порой Сюань Цзи казалось, что, если бы не вынужденная беспомощность, Шэн Линъюань ни за что не был бы таким прилежным.

Интернет-зависимый демон... Боже, это даже звучало мило.

— Прекрати, у тебя глаза заболят. Лучше побереги их и обрати свой взор на меня, — Сюань Цзи щелкнул пальцами, и тарелки с супом сами собой полетели на стол. Одновременно с этим телефон выскользнул из рук Шэн Линъюаня и в мгновение ока оказался у Сюань Цзи. — Во что ты там играешь? Поиграй-ка лучше в…

Но Шэн Линъюаня не интересовали ни игры, ни социальные сети. Телефон нужен был лишь для того, чтобы практиковаться в наборе текста.

А «учебником» стали идущие по телевизору новости.

Скорость, с которой подавалась информация, была невысокой. Большинство ведущих изъяснялось на путунхуа, а внизу экрана всегда располагались субтитры. Шэн Линъюань еще не выучил пиньинь, потому использовал метод рукописного ввода, записывая нужные слова.

Так как он не был знаком ни с символами, ни с технологией ввода, большую часть написанного было не разобрать. Но после нескольких попыток, неразборчивые каракули, наконец, превратились во вполне понятные упрощенные иероглифы. Вот только из-за огромного количества опечаток, смысл текста терялся. Но к тому моменту, как Сюань Цзи забрал у Шэн Линъюаня телефон, тот научился набирать целые предложения. Бегло пробежавшись взглядом по строчкам, Сюань Цзи узнал в них ключевые фразы из новостей. Вся заметка напоминала точную и обобщенную стенограмму.  Люди, пропустившие последний выпуск, без труда смогли бы понять, о чем в нем говорилось.

Сюань Цзи лишился дара речи.

Неверно. Живо на колени.

Допустим, легенды врут, и Его Величество не был таким уж прилежным учеником, как о нем говорили, но ему все равно стоило не лениться и учиться усерднее.

— Тебе не нравятся игры?

Шэн Линъюань повел плечом и ответил словами престарелого ветерана:

— Они ужасно шумные, от них рябит в глазах и там вечно кого-то убивают.

— Можешь поиграть в тетрис, расставлять предметы тоже довольно весело, — произнес Сюань Цзи.

Шэн Линъюань оглянулся, с подозрением глядя на него, и Сюань Цзи тут же понял значение этого взгляда: «Кто бы говорил, не ты ли тысячу лет занимался захламлением своего курятника? И что же такого интересного в расстановке вещей?»

— Ладно, ладно, Ваше Величество, давайте ужинать.

Раскладывая палочки, Сюань Цзи краем уха услышал из новостей о том, что оборудование парка развлечений вышло из строя. Из-за сильной перегрузки несколько туристов оказались заперты на колесе обозрения. Шэн Линъюань вновь отвлекся на телевизор, и на его лице отразилось неподдельное изумление, при виде многолюдной очереди.

— После новогодних каникул этот парк всегда превращается в одну большую очередь. Хочешь, я как-нибудь свожу тебя туда? — сказал Сюань Цзи, вспомнив о том, как в недрах горы Бицюань Его Величество создал для него иллюзию длинной в три тысячи лет. И там тоже был парк развлечений. — В парке, который ты создал для нас, не было очередей. Это ведь неправда, такого просто не бывает, — небрежно продолжил он.

— Ну, уж нет… Большое спасибо, — отозвался Шэн Линъюань, погрузившись в чтение мелькавших на экране субтитров, обращая особое внимание на написание упрощенных иероглифов и произношение диктора.

— Я боялся, что ты будешь сожалеть о произошедшем. Я не собирался тебя обманывать... — после непродолжительного молчания внезапно обронил Его Величество.

Но сказав это, Шэн Линъюань задумался и прикусил язык.

«Плохо дело», — мелькнуло у него в голове.

За столом воцарилась тишина.

Пару мгновений спустя зависшие в воздухе палочки с громким стуком рухнули в чашку.

Сюань Цзи поднял на Шэн Линъюаня мрачный взгляд.

— О, скажите-ка мне, Ваше Величество, о чем именно я должен сожалеть?

Шэн Линъюань не ответил.

Он так долго спал, что, если верить рекламе… у него понизилось мозговое кровоснабжение.

— Ни о чем... Ох, гуаньхуа1 так сильно изменился за прошедшие годы, что теперь он кажется сложнее, чем язык клана шаманов... — Шэн Линъюань делано кашлянул и на мгновение снова замолчал. — Я не это имел в виду. Не принимай мои слова слишком близко к сердцу. Я хотел сказать, что стоило быть готовым к любому развитию событий, ведь, по чистой случайности, у тебя мог остаться неприятный осадок...

1 官话 (guānhuà) — уст. гуаньхуа, мандаринское наречие (старое название китайского общегосударственного языка).

Как назло, жившая наверху парочка только усугубила ситуацию. Недовольные своим ужином, они снова начали ссориться, и по всей квартире эхом разнеслась фраза: «Зато ты отлично подготовился!»

Только этого не хватало. Шэн Линъюань не желал, чтобы какой-то фоновый шум подливал еще больше масла в огонь. Его Величество вскинул руку, намереваясь при помощи темной энергии создать звукоизолирующую печать.

Но Сюань Цзи тут же прижал Шэн Линъюаня к себе, не дав остаткам демонической силы покинуть его тело.

— Жить надоело?!

— Я ведь говорил тебе, вражда между мной и Дань Ли началась много лет назад. За это время мы научились понимать друг друга без слов, мы не нуждались в пояснениях. Ты... — терпеливо уговаривал Шэн Линъюань.

Однако Сюань Цзи решительно прижал его руки к столу.

— Что ж, а вы со стариком и в самом деле родственные души. Сдается мне, что между вами вообще не должно было быть противоречий!

Шэн Линъюаню нечего было на это ответить.

Верно. Единственный раз выступив против Дань Ли, он тут же пожелал умереть. До тех пор их отношения можно было назвать образцовым союзом учителя и ученика.

В конце концов, Сюань Цзи впервые оказался в ситуации, когда он мог высказать Его Величеству все, что думает.

— А я-то все гадал, почему ты вдруг стал так внимателен ко мне. Потому что это изначально не несло в себе ничего хорошего. Я прошел с тобой путь от «духа меча» до «мертвого духа меча», я был рядом с тобой в общей сложности тридцать лет. И за все это время я ни разу не видел, чтобы ты погружал кого-то в иллюзию. Не реши ты поставить на карту все и отрезать себе пути к отступлению, стал бы ты тратить так много сил на все эти трюки? Похоже, ты и не собирался покидать Бицюань! — ругался Сюань Цзи.

Шэн Линъюань продолжал хранить молчание.

Вопреки ожиданиям, это были вполне разумные упреки.

Он был демоном небес, но его воспитывали как потомка знатного рода. К тому моменту, как он узнал свою судьбу и сломал воздвигнутую Дань Ли печать, он уже стал императором. Демону небес не нужны были иллюзии. В те годы император только и делал, что занимался своими важными делами, не обращая никакого внимания на смену дня и ночи. У него попросту не было возможности научиться всем этим трюкам. То, что он продемонстрировал в бронзовом треножнике, было вершиной его возможностей.

Решив прекратить этот бессмысленный спор, Шэн Линъюань попытался отвлечь Сюань Цзи. Он медленно переплел их с Сюань Цзи пальцы и притянул новоявленного старейшину клана Чжу-Цюэ к себе.

— Сяо Цзи… Ты правда считаешь, что раньше я плохо к тебе относился? В будущем брат Линъюань обязательно исправит это, хорошо?

Его голос становился все ниже и ниже, слова звучали все неразборчивее. Его Величество намерено мешал собеседнику расслышать то, что он говорил. Все, чего он на самом деле хотел — это привлечь внимание Сюань Цзи к своим губам. И стоило Сюань Цзи опустить глаза, как Шэн Линъюань медленно облизнулся.

Взгляд Сюань Цзи затуманился, у него тут же перехватило дыхание.

— Позволь прошлому исчезнуть. Посмотри на меня. Неужели ты намерен и дальше обсуждать эти неприятные дела? — мягко поинтересовался Шэн Линъюань и осторожно поднял ресницы. В глубине его зрачков клубился черный туман, всем своим видом предупреждая о смертельной ловушке. — Сяо Цзи...

Как раз в этот момент живущая наверху склочная парочка превратилась в его невольных «переводчиков».

«Еще одно слово, и ты доиграешься, ты понял?!», — донеслось откуда-то с потолка.

Шэн Линъюань обижено затих.

Вот уж спасибо вам, дорогие соседи!

Сюань Цзи резко очнулся и осознал, что почти купился на эти речи. Вдруг, некоторые части его тела начали вести себя крайне странно. Еще больше разозлившись, Сюань Цзи в смущении оттолкнул Шэн Линъюаня.

— Да у тебя просто талант все портить. Не можешь даже на ноги встать, но до сих пор практикуешь на мне свои иллюзии. Ты ненормальный!

Осознав, что его план провалился, Шэн Линъюань не проронил ни слова.

Недолго думая, Сюань Цзи выскочил из-за стола и быстро зашагал прочь. Пылая от гнева, он ворвался в свой кабинет и с силой захлопнул за собой дверь. Но не успел Шэн Линъюань и глазом моргнуть, как Сюань Цзи вылетел оттуда, словно цунами.

— Сяо Цзи, я действительно не хотел… — потерев переносицу, начал было Шэн Линъюань.

Не дожидаясь, пока он договорит, Сюань Цзи схватил с тарелки жареную рыбу, вынул из нее все кости, сунул угощение под нос Шэн Линъюаню и снова исчез.

— Прибегать к иллюзиям… — закончил Его Величество.

Шэн Линъюань редко чувствовал себя «несправедливо обиженным». Но новый жизненный опыт оставлял за собой странное послевкусие. Опустив взгляд в тарелку с рисом и хрустящей жареной рыбой, Его Величество не спеша съел половину и, подняв глаза на закрытую дверь кабинета, не смог удержаться от улыбки.

После этого «слишком слабый, чтобы вставать» Его Величество поднялся на ноги, наспех убрал посуду, протер стол и начертил рядом с едой заклинание, позволявшее продуктам дольше оставаться свежими. Во время этого процесса он ни разу не остановился. Оглянувшись на проделанную работу, Шэн Линъюань задумался и добавил к заклинанию несколько небрежных штрихов, чтобы оно выглядело так, будто создавалось с большим трудом. Затем он взял свой мобильный телефон и вернулся в гостиную, чтобы немного отдохнуть, готовясь завтра снова дурачить Сюань Цзи.

Шэн Линъюаню казалось, что у него впереди еще уйма времени и нет никакой необходимости торопить события... Он и представить себе не мог, что гнев божественной птицы продлится добрую половину ночи.

Выключив свет, Сюань Цзи вышел попить воды и обнаружил, что Шэн Линъюань так и не воспользовался стоявшим в полуметре от него холодильником. Вместо этого он впустую потратил силы, стараясь начертить на столешнице заклинание.

Сюань Цзи нехотя рассматривал заклинание и вдруг осознал, что Линъюань был совершенно не знаком с особенностями здешней жизни. Его Величество привык демонстрировать всем свое превосходство, от чего казалось, будто он с легкостью адаптировался к любым условиям. Но на деле никто бы не смог так быстро адаптироваться.

Охваченное гневом сердце Сюань Цзи моментально оттаяло. Вместо этого его охватили печаль и беспокойство. Не удержавшись, Сюань Цзи тихо прокрался в спальню, намереваясь взглянуть на Шэн Линъюаня. И действительно, Шэн Линъюань занимал лишь половину кровати. Сюань Цзи всеми силами старался его не тревожить. Когда он вошел, Его Величество лишь слегка нахмурился, но не проснулся. Однако выражение лица Шэн Линъюаня не было похоже на выражение лица сладко спящего человека... оно было таким же, как и бесчисленное множество ночей до этого.

Когда Его Величество хмурился, Сюань Цзи ужасно хотелось его обнять, и теперь он, наконец, сделал это…

Забравшись в постель, Сюань Цзи ощутил, как жар скользну по его спине, проделав путь от поясницы к шее и ушам. Он поднялся и вознамерился уйти, но Шэн Линъюань внезапно поймал его.

— Сяо Цзи, — улучив момент, пробормотал Его Величество, — ту иллюзию у горы Бицюань я придумал спонтанно.

Сюань Цзи изо всех сил пытался сохранить каменное выражение лица.

— Как и это объяснение?

— Я много читал о них в юности, — продолжил Шэн Линъюань.

— Ха! — усмехнулся Сюань Цзи, но вдруг заметил, что Его Величество был слишком сонным, чтобы сочинять убедительную ложь. В детстве Шэн Линъюань понятия не имел, что в действительности являлся демоном. Он был прямодушным ребенком со светлыми мыслями. Так с чего бы ему интересоваться подобной ересью?

— Ваше Величество, я ведь уже говорил, вы действительно...

— Тогда я считал себя обычным человеком. Смертным человеком. Я думал, а что же станет с Туном через сотню лет? Я был молод, беспомощен и одинок. Что мне было делать? Мне было очень страшно.

Сюань Цзи был ошеломлен.

— Тогда  я понял, что должен что-нибудь тебе оставить. Например, заклинание, способное изменять кошмары. Я хотел отдать его тебе перед своей смертью. Оно должно было покоиться в море знаний. Ты бы продолжил жить, познавая новое и видя сны, а «Я» мог бы приходить к тебе ночами... так продолжалось бы до тех пор, пока ты не перестал бы во мне нуждаться и не позабыл брата Линъюаня, — пробормотал Шэн Линъюань, раскрыв Сюань Цзи свои объятия. — Мне так холодно, согрей меня?

Не удержавшись, Сюань Цзи притянул Шэн Линъюаня к себе, и Его Величество покорно подчинился его порыву. Сюань Цзи лежал молча, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Медленному, но ровному, гораздо более сильному, чем раньше.

— Линъюань… — тихо позвал он.

— Ш-ш-ш… — протянул Шэн Линъюань, приложив палец к губам Сюань Цзи. — Помолчи. Позволь мне обнять тебя, Сяо Цзи...

Его рука незаметно скользнула под край пижамы Сюань Цзи. На улице что-то сверкнуло и снова погасло. Шэн Линъюань открыл глаза и пользуясь тем, что Сюань Цзи ничего не заметил, прищурился, лукаво улыбаясь.

Будучи в иллюзии этот проказник совсем обнаглел, и если он сегодня же не наверстает упущенное, значит, Его Величество зря так долго притворялся больным.

— Линъюань, — лежавший в его объятиях Сюань Цзи первым нарушил тишину. — Позволь мне кое о чем тебя спросить?

Шэн Линъюань угукнул, зарылся носом в волосы Сюань Цзи и незаметно, но ощутимо, сжал его руку.

—Ты правда так ослаб, что не можешь стоять на ногах? Тогда как ты умудрился переломать половину нашей мебели, едва придя в себя? — осведомился Сюань Цзи.

Шэн Линъюань молчал.

Сюань Цзи схватил его за запястье, и в лицо пахнуло яростным жаром огненной ауры. И пусть Его Величество не был таким уж больным, каким хотел казаться, процесс выздоровления тянулся очень медленно. Шэн Линъюань едва дышал, но на кончиках его пальцев заклубился слабый поток темной энергии. Сюань Цзи тут же перехватил его руку, сильнее вжимая Его Величество в подушку.

— Ты притворялся мертвым... — стиснув зубы, мрачно усмехнулся Сюань Цзи. — Притворялся больным, хромым, ты солгал мне... К счастью, всего несколько раз. Ваше Величество, сдается мне, вы довольно быстро идете на поправку. И раз уж сегодня мы оба не можем уснуть, почему бы тебе не расплатиться по счетам?

Экстра 2

Странная ночь в парке развлечений. Часть 1

В полумраке комнаты вспыхнул экран мобильного телефона. Но не успел телефон зазвонить, как его бесцеремонно выключили. Однако, этого оказалось недостаточно, Шэн Линъюань все равно проснулся, потревоженный ярким светом.

Его Величество нехотя повернулся и прикрыл глаза ладонью, как вдруг веки его обожгло теплом, исходившим от пальцев Сюань Цзи.

— Ш-ш-ш, еще рано, — произнес он.

Шэн Линъюань не ответил.

Стояло раннее утро, и с улицы доносился шум магазинчиков, работавших только до полудня.

Шэн Линъюань потянулся, схватил Сюань Цзи за запястье и, мягко улыбнувшись, лениво спросил:

— Теперь-то ты доволен? Больше не будешь скандалить?

Изначально Его Величество вынашивал множество дурных планов, но, потерпев поражение, состроил лицо, будто говорящее Сюань Цзи: «Смотри, к чему ты меня приучил?». Рот Сюань Цзи тут же наполнился ругательствами, но не успел он и слова сказать, как поднял взгляд от телефона и увидел перед собой покрасневшие глаза Шэн Линъюаня. Это зрелище заставило его проглотить все то, что он собирался произнести.

Когда Шэн Линъюаню стало лучше, он продолжил притворяться больным и все свое время проводил в инвалидном кресле. Но теперь, когда с ним действительно было что-то не так, Его Величество упорно делал вид, что все в порядке. Он сел, протянул руку и погладил Сюань Цзи по переносице:

— Улыбнись.

Но Сюань Цзи никак на это не отреагировал.

— Это не улыбка. Старейшина, вы такой скупердяй, — вздохнул Шэн Линъюань и, откинув в сторону тяжелое одеяло, скомандовал, — пойди и принеси мне одежду… Ай!

Сюань Цзи резко подался вперед и повалил Шэн Линъюаня на кровать, придавив собой сверху.

— Если я улыбнусь, ты позволишь мне повторить?

Лежа на кровати, Шэн Линъюань почти забыл, как дышать. Он почувствовал, как ненавязчиво кольнуло в пояснице, а после Сюань Цзи наклонился ниже и прихватил зубами мочку его уха и, ощутимо понизив голос, прошептал:

— Брат Линъюань...

Шэн Линъюань почувствовал, как онемела кожа головы. Не выдержав, он резко поднялся и завернул Сюань Цзи в одеяло.

— Ах ты маленький подлец! Какой же ты корыстный!

Оказавшись в одеяле, Сюань Цзи не стал сопротивляться и покорно принял позу сдавшего без боя солдата. Из образовавшейся в мягком коконе щелки выглядывали только его глаза. Шторы на окнах были плотно задернуты и скреплены одним из его перьев, отчего в комнате царил полумрак, но в глазах Сюань Цзи, казалось, горел огонь, обжигавший Шэн Линъюаня.

— Это другое, — произнес Сюань Цзи.

— Хм? — вскинул бровь Шэн Линъюань.

— Это отличается от того, что было в иллюзии, — пробормотал Сюань Цзи. — Да и иллюзионист из тебя никудышный, твоим выдумкам недостает реалистичности.

Тот, кто сопровождал его в мире грез, был подобен сладкой росе. Если выпить ее, можно было почувствовали чистоту и свежесть, и на сердце сразу становилось спокойнее. Сюань Цзи казалось, что, даже если бы его жизнь закончилась здесь, ему больше не о чем было сожалеть. Возможно, все потому, что тот, кто придумал для него этот сладкий сон, оказался «старым» распутником. И его жажда ограничивалась малым.

Но человек, которого Сюань Цзи сейчас видел перед собой, которого мог коснуться, оказался совсем другим. Настоящий Шэн Линъюань напоминал соленую воду. Чем больше Сюань Цзи пил, тем сильнее хотелось еще. Отголоски его голоса и прикосновений таяли в воздухе. Шэн Линъюань, словно проклятие, пронизывал до костей и отказывался уходить.

Сюань Цзи задумчиво уставился на Его Величество. Кто знает, что творилось у него в голове, но его взгляд внезапно потемнел.

— Линъюань...

Но прежде, чем он успел сказать хоть какую-нибудь пошлость, в комнате раздался телефонный звонок.

—Тц, — проворчал Сюань Цзи, нехотя поднимая трубку. Половина его лица все еще скрывалась под одеялом, отчего голос звучал немного глухо. — Ох, старина Сяо… Я случайно нажал. Что случилось?

Пока он говорил, Шэн Линъюань уже оделся и наблюдал за ним.

— Кто-кто туда отправился? — сев на кровати, осведомился Сюань Цзи. — Ван Цзэ? Он уже вернулся... Еще нет?

Быстро пробормотав что-то, Сюань Цзи положил трубку, поднял глаза и обратился к Шэн Линъюаню:

— Помнишь, вчера в новостях говорили об инциденте, произошедшем в парке развлечений? С ним что-то не так.

К тому моменту, как Сюань Цзи и Шэн Линъюань прибыли на место происшествия, ворота парка развлечений уже закрылись. Приблизившись, они увидели лишь плотный белый туман.

У туманной границы выстроились оперативники Управления, и некоторые из них, рискуя собой, пытались убедить зевак не фотографировать ничего вокруг. С недавних пор Управление перестало скрываться от общественности, и теперь обычным людям и «особенным» приходилось быть честными друг с другом. Но странные явление до сих пор пугали гражданских. И если кому-то из толпы удавалось сфотографировать аномалию с близкого расстояния, эти фото неизбежно появлялись в «горячем».

Из-за спин оцепления вышел Сяо Чжэн и тут же пораженно застыл, увидев Шэн Линъюаня.

— Старший, — невольно выпрямившись, поприветствовал он.

Шэн Линъюань хмыкнул, слегка кивнул в ответ и, заложив руки за спину, направился к барьеру.

Стоило ему приблизиться, и границы барьера вспыхнули серебристым светом, позволяя гостю беспрепятственно проникнуть внутрь. Стелющийся вокруг туман почти полностью сливался с бледной кожей Шэн Линъюаня, резко контрастируя с элегантным черным пальто. Лишь покачивавшийся за спиной хвост, украшенный огненно-красным пером, навевал воспоминания о зимней сливе, растущей среди заснеженных сухостоев. Внезапно холодная фигура Его Величества наполнилась невероятной жизненной силой.

Сяо Чжэн застыл, неотрывно глядя на спину Шэн Линъюаня, пока не услышал над ухом щелканье пальцев Сюань Цзи.

— Эй, хватит. Будешь пялиться, и я тебя оштрафую.

Сяо Чжэн тут же пришел в себя. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но промолчал.

— Ты… э…

— А?

— До межсезонья еще далеко, не рано ли ты начал линять?

Сюань Цзи оскорбленно замолчал.

Одинокий старый пес! Да что он вообще понимал?!

— Вчера, когда сломалось колесо обозрения, детекторы аномальной энергии кое-что засекли. Но в парке было полной людей, потому, во избежание эксцессов, Управление передало дело в руки «Фэншэнь», надеясь, что они с этим разберутся. Предполагалось, что оперативники пойдут одни, но неожиданно в штаб-квартире появился Ван Цзэ, прибывший, чтобы отчитаться о прошлом задании. А ты и сам знаешь, как этот лентяй любит путаться под ногами. Он решил во что бы то ни стало отправиться в парк и самолично все проверить. Утром парк закрыли, и старина Ван, прихватив с собой ребят, отправился на миссию. Но стоило им войти в ворота, как все вокруг заволокло туманом. Мы понятия не имеем, откуда он взялся. Управление направило сюда две поисково-спасательные группы, но ни одна из них не вернулась. Прошло без малого восемнадцать часов, однако ни они, ни Ван Цзэ так и не вышли на связь, — сказал Сяо Чжэн

— Массив кошмаров, — стоя в опасной близости от туманной границы, произнес Шэн Линъюань.

— Что-что? — поспешно переспросил Сяо Чжэн.

— В последние дни в парке не проводились строительные работы? — осведомился Сюань Цзи.

— Ах, да, — робко заметил стоявший поблизости инженер, — в южной части строят площадку под «квест живого действия». И в последние несколько дней здесь постоянно что-то горит… Но какое отношение все это имеет к нашему новому проекту? Неужто здесь строить запрещено?

С тех пор как секреты Управления стали достоянием общественности, среди людей распространилась мода на «тайные учения». Книги, в названиях которых встречались такие слова как «фэншуй», «таинственный» или «загадочный» быстро стали бестселлерами. В погоне за модой, властные президенты компаний и двуличные принцы, господствовавшие на страницах большинства современных романов, поспешно сменили амплуа, став «мастерами фэншуй» и экспертами по метафизике.

— В этом мире много что запрещено, но все это не больше, чем суеверия, — произнес Сюань Цзи, отвечавший за воспитание великого демона. — Ваши работники просто переусердствовали. Возможно, при закладке фундамента одного из зданий, они случайно потревожили что-то, что веками покоилось в земле.

— Но… в этом месте ведь не было древних гробниц? — задрожал управляющий.

— Ребята, вы просто очаровательны, — развеселился Сюань Цзи.

Пусть в окрестностях парка и не было древних гробниц, зато были остатки древнего поля битвы.

Много столетий назад среди демонов существовал клан кошмарных зверей. Именно они лучше всех разбирались в боевых массивах. До того, как человечество объединилось с кланом шаманов, в попытке создать «ветрозащитный камень», никто не желал встретиться с ними на поле боя. Массивы клана кошмаров способны были заманить в ловушку лучшую армию. И даже, если кому-то удавалось вырваться, следы от их воздействия оставались на долгие годы. Словно забытые с войны мины они покоились в земле и ждали, когда придет день, и на свете появятся мастера, способные обезвредить их.

И вот, тысячи лет спустя, то ли из-за движения тектонических плит, то ли из-за невежества потомков, но люди, ведущие в парке строительные работы, случайно сломали печать, при попытке вскопать землю экскаватором. Возможно, именно это оказалась тем следом, что остался от искусства клана кошмаров. Пламя Чиюань разгорелось вновь, и многие из призраков прошлого, в том числе и древние массивы, обрели надежду на возрождение.

— Неужели какой-то маленький древний массив действительно способен просуществовать тысячи лет? — ошеломленно спросил Сяо Чжэн.

— Это не просто массив, это творение клана кошмаров, — сказал Шэн Линъюань и больше ни слова не говоря, шагнул дальше за туманную границу. Фигура Его Величества тут же утонула в непроглядном мареве, и лишь свет вплетенного в волосы пера выдавал его местоположение. И этот тусклый огонек, казалось, мог проникнуть куда угодно. Он с легкостью рассекал туман, подобно автомобильным фарам.  — Если я правильно помню...

Сюань Цзи тут же последовал за ним.

— Эй, подожди! Помедленнее!

Глядя на это, Сяо Чжэн призвал на помощь еще одну поисково-спасательную группу.

— За ними, не отставайте! И возьмите с собой карту парка.

За воротами парка было шумно, там толпились оперативники и зеваки, но, стоило пересечь туман, как все звуки разом прекратились. Стало так тихо, что волосы от страха вставали дыбом.

Кто-то из членов поисково-спасательной группы сразу же принялся проверять оборудование.

— Здесь нет связи, да и детектор аномальной энергии молчит.

— Странно, но я могу позвонить старине Вану, — отозвался Сяо Чжэн. — У меня есть связь. Мы даже можем определить его местонахождение. Вот только он не отвечает ни на звонки, ни на сигналы коммуникатора. Видимо ребята, отправившиеся на их поиски, так и угодили в ловушку.

— Массив кошмаров это вам не класс, где проходят вступительные экзамены. Здесь нет глушилок, — тут же пояснил Сюань Цзи. — Но если пересечешь барьер, чувства перестанут вас слушаться. Заметили? Здесь не слышно звуков снаружи. К слову, Линъюань, остаточная аура этого массива кажется мне весьма знакомой.

Шэн Линъюань беспомощно оглянулся на него.

— Неужто я когда-то уже бывал здесь? Это юг Юнъаня, что же тут раньше было… — попытался вспомнить Сюань Цзи.

— К северу от стен Цзяояна, мост Шуйюнь, забыл?

Сюань Цзи на мгновение растерялся и внезапно припомнил:

— Точно же! Тогда мы только вернулись из Северных земель, верно?

В тот год владыка людей только взошел на трон, и дух меча демона небес начал постепенно выбираться из ножен. Для маленького духа меча все было в новинку. Но в те времена он еще не привык к этому огромному красочному миру и не научился читать карты. Сюань Цзи ходил туда, куда шел Шэн Линъюань, но он понятия не имел ни об их местоположении, ни о пройденных маршрутах. Кроме того, из-за изменений ландшафта и колоссальных различий между древностью и современностью, он не сразу узнал это место.

— Битва на мосту Шуйюнь? — с сомнением спросил Сяо Чжэн.

— О, ты знаешь эту историю? — слегка изумился Сюань Цзи. — Помнится мне, что историки относятся к этому эпизоду довольно предвзято. Молодой господин, ты действительно достоин звания настоящего мужчины, который не любит «зависать» в телефоне, а за ужином читает книги!

«Битва на мосту Шуйюнь» упоминалась в учебниках истории, и к ней действительно относились предвзято. В куче скучных хроник ей было посвящено лишь несколько предложений. Повстанцы собрались на мосту Шуйюнь, чтобы нанести удар императору У. Противостояние продлилось больше трех дней, но с прибытием подкрепления повстанцы потерпели поражение.

Масштабы этой битвы были невелики, но в исторических книгах нет сведений о том, что этими «повстанцами» был клан демонов, а подоспевшим «подкреплением» — клан шаманов. Долгие годы никто и понятия не имел о важности этого сражения.

В тот день клан шаманов впервые ввязался в войну. Они убили главу и двух старейшин клана кошмаров, поставив под удар целый род. После битвы шаманы объединились с людьми и совместными усилиями создали «ветрозащитный камень». С его появлением демоны утратили боевое преимущество. После этого, пусть разница в способностях между людьми и демонами никуда не делать, но с помощью массивов и заклинаний человечество перестало быть беспомощной жертвой. Люди получили возможность сражаться, и среди тьмы этой безнадежной войны забрезжил луч надежды.

В том же году пропавший много лет назад наследный принц человеческой расы, наконец, вернулся, чтобы объявить себя императором. Клан шаманов Дунчуаня тут же обозначил свои позиции и принял его сторону. Мир содрогнулся. Скитавшиеся по стране люди вновь обрели путеводный свет и, один за другим, устремились к нему. Даже жители Северных земель, много лет скрывавшиеся за ледником, вывели войска на Центральные равнины. Пораженные таким развитием событий демоны решили устроить юному императору засаду, подкараулив его на обратном пути из Северных земель. К мосту Шуйюнь прибыли старейшины и сам глава клана кошмаров, которого в итоге пришлось убить.

Шэн Линъюаня угодил в расставленную ловушку. Он провел внутри массива три дня.

Вспомнив об этом, Сюань Цзи на мгновение оцепенел. Это был первый раз, когда он... когда меч демона небес участвовал в войне в прямом смысле этого слова.

— Все в порядке, — сказал Шэн Линъюань. — Та древняя достопримечательность, где меня когда-то хотели убить, давно исчезла. Возможно, печать ослабла, и кто-то случайно повредил ее. Когда найду брешь, смогу восстановить печать. Где вы говорили идет стройка?

— Южная часть парка, — поспешно пояснил Сяо Чжэн. — Думаю, старина Ван где-то неподалеку от строительной площадки.

Шэн Линъюань что-то прошептал, и из его ладони вырвался вихрь, без труда проделавший в тумане тоннель. Впереди показалась парковая аллея.

— Не бойся, показывай дорогу, — Его Величество указал подбородком на Сяо Чжэна, а затем небрежно спросил. — Кстати, что такое «квест живого действия»?

Когда дело коснулось игр, до того растерянный Сюань Цзи вновь превратился в эксперта и принялся громко рассказывать обо всех квестах, в которых ему довелось поучаствовать.

— Когда строительство закончится, я возьму тебя с собой. Во что бы тебе хотелось сыграть?

— Нам еще не сообщали, — подал голос идущий поблизости работник парка, — но, похоже, это будет ужастик.

— Что?

— Ага, в рекламных брошюрах нашего парка говорится о том, что на юге строят «лучшую в Азии площадку для криков», — произнес кто-то из его коллег. — Говорят, для этого парк закупил огромное количество классических книг от признанных мастеров саспенса. Здесь будет огромный дом с привидениями. Я был в нем в октябре, проверяли готовность к запуску в эксплуатацию.

Сломанный массив клана кошмаров в доме с привидениями.

— Осталось еще пятьдесят метров, — шедший впереди Янь Цюшань, казалось, что-то услышал. — Хм... что это за звук?

Мимо пронесся сквозняк, обдав шедших следом оперативников лоскутами белесого тумана. Ветер принес с собой отзвуки чьего-то смеха.

— Не знаю, как насчет «лучшей в Азии площадки для криков», — сухо сказал Сюань Цзи, — но самый невезучий карп в Азии без сомнения Ван Цзэ!

Экстра 3

Странная ночь в парке развлечений. Часть 2

Шэн Линъюань проделал в тумане брешь шириной около трех или четырех метров. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы пройти. Повинуясь движению руки Его Величества, туман заклубился и отступил, но вскоре вновь вернулся в прежнее положение. Силы оказались равны. Белесая завеса не желала сдаваться, и идущие по образовавшемуся тоннелю оперативники оказались зажаты меж двух высоких стен.

Когда они добрались до южной части парка, где предположительно пропали Ван Цзэ и его группа, туман стал еще гуще. Сперва по бокам еще виднелись очертания аттракционов и палаток, но вскоре белое марево стало твердым, как камень. Несколько оперативников, не удержавшись, потянули в туман руки, желая удостовериться в его плотности.

В какой-то момент Шэн Линъюаню начало казаться, будто чего-то не хватает. Идущих сквозь туман людей окружала поистине странная атмосфера, но не это так поразило Его Величество. Сюань Цзи, чревовещатель десятого уровня, который мог одновременно болтать и лузгать семечки, за последние пять минут ни разу даже не пискнул.

Шэн Линъюань не выдержал и посмотрел на него. Обычно Сюань Цзи шел бок о бок с ним, привычно отставая на полшага, но теперь почему-то вышел вперед. Его Величество не сразу это заметил. Сюань Цзи шагал, спрятав руки в карманы, и лишь прямая спина выдавала его напряжение.

Идущий чуть поодаль Сяо Чжэн тоже молчал, отзываясь только если к нему кто-то обращался. Другие члены спасательной бригады вели себя крайне осторожно. Пройдя еще несколько шагов, Сюань Цзи остановился, и весь мир, казалось, погрузился в тишину, нарушаемую лишь пугающими шорохами, доносившимися из тумана.

Вдруг Шэн Линъюаня словно осенило. Он шагнул вперед и, понизив голос, прошептал на ухо Сюань Цзи:

— Ты...

Но не успел он договорить, как Сюань Цзи, недолго думая, вскинул руку и толкнул Шэн Линъюаня себе за спину. Одновременно с этим из его рукава вылетел огненный шар и, словно пылающий метеор, ушел куда-то влево.

Огонь проделал в тумане брешь, и оперативники увидели скользнувшую мимо тень!

Члены спасательной бригады бросились было за ней, как тут же развернулись обратно. Большинство оперативников успели уйти, но один из спасателей оказался зажат «туманной стеной». Не успел он прийти в себя, как затылка коснулся прохладный ветерок. Спасатель резко обернулся, и в ту же секунду что-то холодное и скользкое обвилось вокруг его шеи. Это был язык!

— Твою мать!

— Что это такое?!

— Успокойтесь, это иллюзия, — невозмутимо произнес молодой господин Сяо.

— Нет, это не иллюзия, директор Сяо! Он слюнявый!

— Тогда поторопись и подними воротник!

Страх включился словно по щелчку, члены поисково-спасательной группы не на шутку всполошились. И лишь Шэн Линъюань оставался невозмутимым, словно посох Сунь Укуна. Когда Сюань Цзи толкнул его за спину, Шэн Линъюань невольно коснулся его мокрой от пота ладони.

Его Величество так обрадовался этому факту, что потянул Сюань Цзи за ухо, и, наконец, закончил фразу:

— ...боишься?

Сюань Цзи много путешествовал, он объездил всю страну, и, казалось, в мире не осталось ничего, что могло бы его напугать. Ни монстров, ни демонов, никого… кроме призраков.

Подумать только, повелитель пламени, обладатель самого большого запаса энергии ян и гроза всех злых духов этого мира до смерти боялся призраков... прекрасно зная, что их не существует.

Во времена учебы в университете, первым клубом, к которому примкнул Сюань Цзи, была «Группа исследователей мистики и фольклора». В те годы он только-только покинул Чиюань, мир вокруг казался чужим, и юноша понятия не имел, чем увлекались и о чем говорили современные люди. Пока однажды ему на глаза не попалось заклинание, красовавшееся на плакате с надписью «Группа исследователей мистики и фольклора». И пусть у иероглифов на плакате и настоящего заклинания общего было столько же, сколько у ослиной головы с лошадиным телом, некоторые черты показались Сюань Цзи весьма знакомыми. В тот момент он решил во что бы то ни стало обучить молодое поколение рисовать амулеты. Но вступив в клуб, Сюань Цзи обнаружил, что все его участники были обычными любителями ужастиков. Эти негодники только и делали, что ночами напролет смотрели фильмы, или посещали известные дома с привидениями, чтобы пощекотать себе нервишки. Каждый три или пять дней они устраивали игры с «диском бессмертных»1 или «кистью бессмертных»2, но администрации университета было на это совершенно наплевать!

1 碟仙 (diéxiān) — гадание, аналогичное доске Уиджи, в которой участники пальцами толкают маленькое блюдце по листу бумаги, исписанному многочисленными иероглифами.

2 笔仙 (bǐxiān) — форма автоматического письма. Двое или более участников держат одну ручку над листом бумаги и приглашают духа написать ответы на их вопросы.

Сюань Цзи был тем, кто сразил короля демонов и победил великих Бедствий. Он считал, что ему доступны все три сферы бытия. Но кто бы мог подумать, что он проиграет детищу человеческих фантазий. То есть, «призракам». Истину говорят, что людское воображение шире неба и глубже океана.

После ухода из Чиюань, психика Сюань Цзи еще не успела окрепнуть. Он дважды посетил собрание «Группы исследователей мистики и фольклора», и это напугало его настолько, что он едва не стал первым в мире Чжу-Цюэ, страдающим неврастенией. С тех пор у Сюань Цзи появилась новая проблема: чем сильнее он чего-то боялся, тем больше его к этому тянуло.

Но представители клана крылатых были неисправимыми хвастунами. Сюань Цзи не мог позволить себе потерять лицо перед возлюбленным.

— Это я-то боюсь? Чего мне бояться? — наиграно возмутился Сюань Цзи, аккуратно высвободив руку. — Все эти пугалки одинаковые. Сперва кто-то резко кричит тебе в ухо, потом из темноты появляются руки, хватают тебя за ноги и так далее. Это интересно только первые пару раз, со временем приедается и становится скучно… Ай!

Голос незадачливого «эксперта по домам с привидениями» сделался на три тона громче. В этот самый момент из-под земли вырвались десятки костяных когтей и принялись хватать оперативников за лодыжки! Тишину парка, как гром среди ясного неба, прорезал истошный крик.

Сюань Цзи подскочил от страха, в центре его лба тут же вспыхнул тотем, и великий хранитель Наньмина, не раздумывая, вцепился в Шэн Линъюаня. Сейчас он больше напоминал зверька, который, едва почуяв опасность, бросился прятать все уязвимые места.

«Уязвимое место» склонил голову и случайно наступил на костяную лапу. Хруст растрескавшихся костей поднял ему настроение, и на побледневших губах заиграла недобрая улыбка.

— Оказавшись в массиве кошмаров, лучше воздержаться от нежеланных фантазий. Здесь все, чего ты боишься, становится явью, — произнес Шэн Линъюань.

Но лучше бы он вообще ничего не говорил. Стоило Его Величеству замолчать, и температура воздуха резко упала на пять или шесть градусов.

В нос пахнуло гнилью и дезинфицирующим средством, и из густого тумана послышалось шуршание, похожее на шорох множества змей или шелест изношенной одежды. Со всех сторон донесся нестройный топот приближающихся шагов, а сразу после этого замерцали фонари!

Сколько же фильмов ужасов пересмотрели товарищи из поисково-спасательной группы?

И только Сюань Цзи не разделял их увлечений.

— Хватит думать о всякой ерунде! — вспылил он.

Чем больше его коллеги думали о «всякой ерунде», тем сильнее становились окружившие их иллюзии.

Сяо Чжэн ловко развернулся и с силой пнул зомби, пытавшегося укусить одного из оперативников за ногу. В какой-то миг ему начало казаться, что Его Величество сказал это нарочно.

Вдруг на кожу приземлилось несколько холодных капель, и Сяо Чжэн машинально одернул руку. Но не успел он рассмотреть, чем именно были эти капли, как один из стоявших поблизости спасателей указал на него пальцем и закричал:

— Кровь! Это кровь!

Оперативники тут же подняли глаза и увидели, как в небе над ними медленно проплыла чья-то голова. Она парила в воздухе, словно воздушный шар, а из перерубленной шеи тянулась цепочка дымящихся внутренностей. Это была знаменитая «летающая голова», классический представитель легенд Юго-Восточной Азии.

— Вы что, все с ума посходили?! Стоит вам подумать о чем-то, и этот тут же появится!

— Сейчас ведь еще зима, неужели ему не холодно? — осведомился Шэн Линъюань, в изумлении глядя на призрака. Не важно, что в двенадцатый лунный месяц Его Величество и сам ходил по улицам в легкой одежде, но, в отличие от него, у этого существа даже не было кожи. Какое кунг-фу оно практиковало, чтобы выработать такую устойчивость к холоду?

Один из спасателей вздрогнул и, чуть не плача, пролепетал:

— Оно же из Юго-Восточной Азии! Там не холодно!

Летающая голова рассмеялась, обнажив полный рот торчащих во все стороны желтых зубов, и камнем спикировала вниз.

— Живо прекратите об этом думать! — закричал Сюань Цзи.

Спасаясь от лобового столкновения, члены поисково-спасательной группы бросились врассыпную. В поисках укрытия, они случайно покинули выставленный Шэн Линъюанем защитный круг и опрометью кинулись в густой туман. Будучи окруженными белесым маревом, несчастные оказались отрезаны от товарищей и тут же провалились в пучины своего богатого на ужасы воображения.

Сюань Цзи пригнулся, и длинный шлейф дымящихся внутренностей коснулся его плеча. Недолго думая, он резко вскинул руку, чтобы схватить их. Внутренности казались настоящими, они были склизкими и теплыми, от чего Сюань Цзи едва не потерял сознание. Его пальцы вспыхнули, объятые сгустком белоснежного пламени, огонь метнулся вверх, и летающая голова взорвалась, сделавшись похожей на фейерверк. Брызнувшие во все стороны искры едва не опалили волосы Шэн Линъюаня.

Но даже несмотря на это, Шэн Линъюань ловко уклонился от огня и примирительно погладил Сюань Цзи по спине:

— Конечно-конечно, я тебе верю.

Сюань Цзи услышал в его голосе насмешку и возмутился:

— К твоему сведению, я еще не оглох!

Шэн Линъюань даже пожалел, что, проведя с Сяо Цзи целых двадцать лет, никогда не видел эту сторону своего «маленького хвостика».

Но несколько мгновений спустя эта мысль растворилась без следа.

Его Величество угодил в калейдоскоп детально воссозданных сцен из самых знаменитых фильмов ужасов. Но то, что действительно заставило его изумиться, так это способность современных людей к систематизации: здесь слились в одну картину и девушка, что карабкалась по лестнице вверх ногами, и старик с «панцирем» на спине, женщина без нижней челюсти и неуклюжий злодей в черном костюме.

Без ложной скромности, сам бы он никогда до такого не додумался!

Особенно до того увальня, из черных одежд которого торчала безликая бледная голова. Среди окружавшего их тумана эта голова напоминала странный раздувшийся гриб.

Но только Шэн Линъюань собрался его рассмотреть, как Сюань Цзи уже утащил его за собой.

— Подожди, почему мы убегаем? — озадачился Шэн Линъюань.

— Это же Слендермен! Любого, кого он коснется, ждет смерть! Не смотри на него! — выпалил Сюань Цзи.

— Но почему? – не унимался Шэн Линъюань.

Любой, к кому он прикоснется — умрет. Даже демон небес не был настолько высокомерен.

— Потому что так устроено. Откуда мне знать?

Похоже, массив кошмаров значительно расширил южную часть парка, создав бесчисленные ответвления и лабиринты. Сейчас главной его целью было разделить оперативников, а затем, одного за другим, заманить их всех в смертельную ловушку.

Но эта пустышка и в подметки не годилась древним массивам. Они были признанными мастерами своего дела, настоящими машинами для убийства. Кроме того, око таких массивов то и дело меняло свое местоположения. Если бы тот холодный «язык» случайно лизнул кого-то в одном из них, то этот несчастный с большой вероятностью замерз бы насмерть.

По сравнению с ними эта никудышная подделка казалась «мертвой».

Однако в глубине души Шэн Линъюань знал, что этот массив умел приносить «неожиданную пользу». Подумав об этом, он почувствовал легкое смущение, но так ничего и не сказал. Пока Сюань Цзи бесцельно тащил его за собой, внеплановая активность немало поспособствовала улучшению кровообращения, и его ноющая поясница почти прошла.

Вне себя от гнева, Сюань Цзи налетел на стоявшее в тумане зеркало. Зеркало разбилось, перепугав метавшихся внутри призраков. В этот самый момент Сюань Цзи мельком заметил улыбку в уголках глаз Его Величества.

— Заимел себе дурную привычку, да? Кончай прикидываться!

Если бы они не оказались заперты в этом массиве, и Сюань Цзи не опасался случайно ранить своих коллег, он бы уже выжег все дотла.

Этот подлец, Шэн Линъюань, будучи еще подростком умудрился противостоять массиву под носом у его создателя. С возрастом, основываясь на умениях клана кошмаров, он научился придумывать и создавать похожие иллюзии. Расправиться с подобной ловушкой для него было делом нескольких минут, но Шэн Линъюань не спешил этого делать. Похоже, Его Величеству нравилось саботировать работу.

— Кстати, почему бы тебе не позвать на помощь старшего брата? — с улыбкой спросил Шэн Линъюань, взяв Сюань Цзи за руку.

Сюань Цзи не ответил.

Шэн Линъюань снова улыбнулся и мягко толкнул его в грудь. Сюань Цзи показалось, будто он взлетел и тут же рухнул обратно, скатившись с мягкого облака. Яркая вспышка рассеяла густой туман. Он подсознательно расправил крылья, но, приземлившись, обнаружил себя на строительной площадке. Должно быть, именно здесь все и началось, когда незадачливые рабочие случайно потревожили массив кошмаров.

— Ну как? Это здесь? — Шэн Линъюань опустился рядом и похлопал Сюань Цзи по крылу. — Учти, это не я. Я ничего такого не делал.

Встрепанный, Сюань Цзи собрался было выругаться, но прикосновение заставило его вздрогнуть. Оцепенев, он напрочь позабыл, что хотел сказать.

— Подожди, я думаю, это похоже на... — Сюань Цзи задумался, ощутив едва знакомую ауру, и с усилием попытался вспомнить. — Око массива? Эти невезучие ублюдки раскопали око массива?

Когда-то глава клана кошмаров считался лучшим в создании массивов. Шэн Линъюань и, пришедший к нему на помощь Алоцзинь, объединились, чтобы найти и уничтожить око массива, а тело главы клана прибили гвоздями в самом его центре.

Сюань Цзи щелкнул пальцами и выудил из воздуха монету. Монета была частью клинка демона небес, некогда перекованного в пламени Чиюань. И пусть он смог вернуть себе истинное тело, за три тысячи лет холодный металл стал неотъемлемой его частью. Сюань Цзи так и не утратил способность им управлять. Монета дернулась, сорвалась с ладони и сразу же покатилась в нужном направлении. Казалось, кусок железа не забыл о том, как когда-то, в древние времена, меч демона небес разрубил око массива кошмаров.

— Что ж, — вздохнул Шэн Линъюань. — А я умею выбирать места, в противном случае, здесь было бы не так оживленно.

Око массива напоминало око бури. Внутри стояла звенящая тишина. Снующие повсюду призраки исчезли, снаружи доносились лишь отзвуки их шагов.

Но стоило Сюань Цзи приблизиться, как он почувствовал онемение в коже головы. В отличие от банальных страшилок, сфабрикованных из воспоминаний о фильмах ужасов, на тихой строительной площадке было что-то, что пробирало до костей.

— Я помню, что тело главы клана покоилось здесь. — начал Сюань Цзи. — Но что с ним сделали потом? Сожгли?

— Нет. После смерти кошмарные звери превращаются в камни, уничтожить которые под силу лишь божественному огню. Ты был мал, а Дань Ли находился далеко на юге, нам неоткуда было взять огонь. После смерти главы клана кошмаров, мы похоронили его прямо здесь. Ты что, не помнишь? — отозвался Шэн Линъюань и тут же замолчал, словно о чем-то задумавшись. — Ах… ну, да.

Шэн Линъюань, которому в тот момент не было и двадцати лет, продержался в массиве кошмаров целых три дня не только потому, что его переполняла решимость, но и потому, что с ним был меч демона небес, способный разделить с ним единое море знаний.

Неважно, насколько глубок был страх и насколько велики демоны, все они являлись порождениями сознания только одного человека. Но стоило поблизости появиться кому-то еще, и люди объединялись, чтобы выбраться из ловушки и освободить разум из-под контроля. Вот почему массив кошмаров пытался разделить оперативников.

Однако сами кошмарные звери не отличались особой боевой мощью, потому, создавая массивы, мастера окружал себя опасными барьерами. Стоило человеку перейти черту, и его ждала неминуемая смерть. Поэтому древнее око массива, как безумное, пожирало все, что оказывалось поблизости.

Сбивавший с толку туман мог проникнуть куда угодно, даже в море знаний. Юный Шэн Линъюань до боли вцепился в клинок, но они никак не могли почувствовать присутствие друг друга, никто не знал, что видел другой.

Если бы не Алоцзинь и не секретные техники клана шаманов, развеявшие давящую тишину массива, Его Величество ни за что бы не выбрался.

Впервые меч демона небес вышел из-под его контроля, и всецело перешел под командование маленького духа меча. Клинок отлетел от Его Величества на пять чи и с размаху ударил создателя массива. Но, стоило им вырваться из ловушки, как перепуганный дух меча затих и перестал отвечать. Той же ночью Шэн Линъюань отправился на юг, чтобы разыскать Дань Ли. А три дня спустя дух очнулся, но позабыл все, что случилось с ними в массиве кошмаров.

— Что ты тогда увидел? — мягко осведомился Шэн Линъюань.

Экстра 4

Странная ночь в парке развлечений. Часть 3

Шэн Линъюань все же решился задать интересующий его вопрос. По правде говоря, стоило ему вспомнить эту старую историю и он, как бы между делом, решил спросить, что же тогда произошло. Он не ждал от Сюань Цзи серьезного ответа. Это было так давно, и случившееся никак его не трогало, не говоря уже о Сюань Цзи, проживавшем в этом мире вот уже три тысячи лет.

В бытность свою мечом демона небес, Сюань Цзи еще считался подростком. То, что напугало его тогда, в юности, сейчас, много лет спустя, вызывало лишь легкую улыбку.

Кроме того, в те годы Шэн Линъюань слишком баловал маленького духа меча. Сяо Цзи не боялся никого и ничего, кроме ненависти и обид, заключенных в Чиюань.

Шэн Линъюань хорошенько задумался, но так и не смог припомнить у него ни одного серьезного страха, за исключением боязни призраков и темноты.

Его Величество с интересом огляделся и пришел к выводу, что страшилки его эпохи были не такими захватывающими, как в нынешние времена.

Но кто бы мог подумать, что, услышав вопрос, Сюань Цзи резко замолчит.

— Что? Я не помню, — после недолгой паузы, беззаботно ответил он.

Заминка была почти незаметной, но Шэн Линъюань все равно уловил заложенный в нее смысл.

Одновременно с этим Сюань Цзи не удержался и бросил на Его Величество беглый взгляд. Стоило ему сложить крылья, как вокруг расползлась непроглядная темнота. Сюань Цзи решил, что Шэн Линъюань всецело отдался прогулке и не обращал на него никакого внимания. Он украдкой оглядел идеальный профиль и поспешно опустил глаза.

— Похоже, я нашел, где они копали...

У Шэн Линъюаня дрогнуло сердце.

— Постой, — произнес он и схватил Сюань Цзи за запястье.

Шэн Линъюань вспомнил, что именно после этого случая Сюань Цзи начал  скрывать от него свои мысли.

Он быстро научился прерывать их связь, решив таким образом отомстить Шэн Линъюаню за односторонний «замок».

Кто знает, может, во всем виновата привычка, но мысленно они больше не общались. Им стало в разы сложнее доверять друг другу также безгранично, как в детстве. В душе Шэн Линъюаня таилось что-то невыразимое, и он намеренно прикидывался немым, избегая любых разговоров об этом. В итоге они с Сюань Цзи начали сторониться друг друга. Теперь они делились лишь частью своих чувств и перестали сосуществовать в одном море знаний. Исключение составляли лишь чрезвычайные ситуации и особые случаи.

В те годы Шэн Линъюань даже подумать не смел, что маленький дух меча когда-то станет для него кем-то большим, нежели братом.

Но повстречавшись вновь три тысячи лет спустя, они сразу же поругались. Они решали проблемы, разбирались с врагами и чуть было не расстались навек. Все невысказанные когда-то слова превратились в тонкие ветви бамбука1. А потом они с Сяо Цзи стали парой... Когда это произошло?

1 细枝末节 (xì zhī mò jié) — тонкая веточка и конечное коленце бамбука (обр. в знач.: мелочь, пустяк).

Глаза Шэн Линъюаня ярко вспыхнули в темноте, уголки рта слегка приподнялись:

— Неужели это имеет какое-то отношение ко мне?

Неудивительно, что, придя в себя, Сюань Цзи ничего не вспомнил.

Его Величество задумался: дух меча демона небес был выкован кровью и огнем. Придя в этот мир неполноценным, он вел себя по-детски наивно, но не мог же дух в действительности оказаться таким хрупким? В те годы Шэн Линъюань и сам был слишком юн, чувства часто путали его разум, поэтому Сяо Цзи удалось его одурачить. Линъюань так боялся за него, что не позволял Дань Ли задавать слишком много вопросов.

— Я же сказал, я не помню, — отозвался Сюань Цзи.

— Я тебе не верю, — вкрадчиво произнес Шэн Линъюань.

— Не создавай проблем. Нужно засыпать эту яму. Старина Ван с ребятами просидели в ловушке всю ночь, — обернувшись, парировал Сюань Цзи.

С этими словами он высвободился из чужой хватки и поспешно отошел на несколько шагов вперед, силясь убежать от нежеланного разговора. Оглянувшись, Сюань Цзи встретился взглядом с Шэн Линъюанем. Его Величество стоял, спрятав одну руку в карман, а вторую поднес к лицу, будто принюхиваясь. Здесь, где демоническая аура была особенно сильной, перо в его волосах светилось неимоверно ярко, рассеиваясь в тумане мягким ореолом. Казалось, будто черты Его Величества покрыты тонким слоем золота.

Сюань Цзи не мог разглядеть выражение его лица, но чувствовал, что улыбка в глазах Шэн Линъюаня была мягче, чем все, что он до этого видел.

— Старейшина. Всю жизнь я скрупулезно придерживался правил и никогда не говорил тебе ничего, что им бы противоречило. Так что именно ты принял за проявление недолжных желаний? — осведомился Шэн Линъюань.

Сюань Цзи невольно вспомнил тот день, когда меч демона небес впервые извлекли из ножен. Это был первый раз, когда он увидел Шэн Линъюаня. В прошлом дух меча смотрел на мир глазами Шэн Линъюаня. Тогда не существовало зеркал, дающих такое четкое отражение, да и Его Высочество не был одним из тех, кто часами любовался на свое отражение. Он лишь изредка заглядывал в мутное медное зеркало.

Сюань Цзи казалось, что он слишком хорошо знает этого человека и ему попросту подвернулась возможность взглянуть на него под другим углом. Но стоило духу меча открыть глаза, как он тут же провалился в омуты глаз Шэн Линъюаня, безвозвратно утратив возможность выплыть. Первое, что он сделал, так это закрыл от юного владыки людей свои мысли и опустошил море знаний.

— Это была любовь с первого взгляда, — процедил Сюань Цзи. Сквозь сжатые зубы его слова больше напоминали стоны боли.

Но то ли Шэн Линъюань действительно его не услышал, то ли специально переспросил:

— Что-что?

— Я сказал, что я… — Сюань Цзи закашлялся, прочистил горло и снова повернулся к яме. — Я... Просто... Мне просто было интересно взглянуть на твое лицо.

Даже без всех этих красивых речей Шэн Линъюань сразу понял смысл его слов. С минуту помолчав, Его Величество улыбнулся и добродушно отругал:

— Наглец.

— В те годы все было иначе. Обстановка в мире была нестабильной. Люди голодали, ходили бледные, как смерть, и чаще страдали дисплазией. За свою короткую жизнь я досыта насмотрелся на груды кривых арбузов и треснувших фиников2. Но однажды я увидел перед собой невероятно красивого человека. Я был ослеплен. А кроме того…

2 歪瓜裂枣 (wāi guā liè zǎo) — досл. кривые арбузы и треснутые финики, (обр. о непривлекательных людях или вещах; ни кожи, ни рожи).

Кроме того, учитывая их отношения в детстве и то, что Шэн Линъюань говорил о правилах, такие вещи казались Сюань Цзи противоестественными.

Как-то раз, когда Шэн Линъюань принимал ванну, маленький дух вырвался из ножен, дабы поторопить его. Они с детства делили одно сознание, им нечего было скрывать, и к тому же, что он там не видел? В тот день Шэн Линъюань, пусть и с трудом, но все-таки сделал вид, что в поступке духа меча не было ничего страшного. Но Сюань Цзи не унимался, и у Шэн Линъюаня не осталось выбора, кроме как вылезти из воды и, повернувшись к духу спиной, начать одеваться. Даже будучи некоронованным принцем, будущий владыка людей уже неплохо умел держать лицо.

Сюань Цзи действительно пришел поторопить Шэн Линъюаня. Дух меча хотел, чтобы Линъюань поиграл с ним, а все остальное его мало волновало. Но в какой-то момент все его внимание поглотила спина, быстро скрывшаяся под одеждой... Шэн Линъюань так торопился, что не успел как следует вытереться. Наспех накинутые одежды слой за слоем пропитались водой, и на спине юного принца расцвели цветы. С расплывшимися по ткани мокрыми пятнами и длинными волосами Шэн Линъюань казался совсем другим.

Но зачем же Сюань Цзи понадобился Шэн Линъюань? Юноша не помнил, куда они ходили, в тот день его разум был занят лишь мыслями о силуэте Линъюаня.

— Что «кроме»? — переспросил Шэн Линъюань.

— ...кроме того, я не был слепым, — с горечью ответил Сюань Цзи. — Я видел, как люди и представители побежденных кланов бросали на тебя хищные взгляды. Каждый из них мечтал заиметь тебя в зятья.

Услышав эти слова, отставной император, некогда прославившийся «объединением людей», нисколько не расстроился. Напротив, его улыбка стала еще шире.

— Я ведь уже говорил: в те годы меня беспокоил только ты.

На пути из Северных земель, они угодили в смертельную ловушку. Причиной тому стало объединение людей.

В те годы место императрицы пустовало. Любой, будь то юноша в самом расцвете сил или калека без рук и ног, все хотели вступить в брак. Всякий раз, когда в каком-то из кланов заключался священный союз, вставала необходимость представиться будущему супругу. И, поскольку у каждого народа были свои обычаи, для достижения этой цели они обращались к различным, порой совершенно невероятным методам.

Шэн Линъюань, которому на тот момент не было и двадцати лет, еще не достиг брачного возраста. Кроме того, он еще не научился держать лицо и постоянно смущался.

Каждый раз, когда юный император сталкивался с подобным, он испытывал неловкость, а живший в его море знаний маленький дух меча и вовсе начинал бунтовать. Любая странность заканчивалась скандалом.

— В самом деле, не делай вид, что ничего не понимаешь. Если уж ты ничего не понимаешь, то я тем более, — пробормотал Сюань Цзи. Тем временем монета докатилась до оставленной строителями ямы и рухнула вниз. Разнесшийся по округе лязг оборвал невысказанные Сюань Цзи колкости.

Из-за перемен в Чиюань слабая аура клана кошмаров на время вновь вырвалась на свободу, пока ее не подавил истинный дух Чжу-Цюэ. Сюань Цзи остановился, слегка притопнул ногой и крикнул:

— Покажись!

Шэн Линъюань медленно подошел ближе, огляделся, но помогать не стал.

— Я никогда об этом не задумывался. Мне казалось, что ты слишком привык к моему обществу и попросту не любишь незнакомцев, — медленно произнес Шэн Линъюань.

Сюань Цзи не стал опровергать его слова. Это была правда. И пусть сейчас он с легкостью называет всех вокруг братьями и сестрами, но в юности Сюань Цзи действительно недолюбливал незнакомцев. Никто этого не видел, но стоило на горизонте появиться кому-то постороннему, и Шэн Линъюань больше не мог уделять Сюань Цзи все свое внимание. Именно «нехватка внимания» становилась причиной восьми из десяти ссор. К тому моменту, как он достиг переходного возраста, Шэн Линъюань уже привык к этому.

На пустой строительной площадке раздалось жужжание, и из земли вырвался маленький огонек. Сюань Цзи тут же начертил в воздухе амулет и пробормотал:

— Я был наивен. Добрые или злые, вокруг тебя каждый день вились люди, а у меня был только ты...

— Я знаю, — тепло произнес Шэн Линъюань и медленно добавил, — ты был словно ребенок, который боялся, что отец найдет ему мачеху.

Сюань Цзи вздрогнул, и начертанный в воздухе амулет исчез, сделавшись абсолютно бесполезным.

— Ты просто пользуешься мной в своих интересах!

Шэн Линъюань рассмеялся.

— Отойди-ка в сторонку и не вмешивайся, не создавай проблем, ты…

Но не успел Сюань Цзи договорить, как краем глаза заметил прошмыгнувшую мимо тень. Шэн Линъюань тут же перестал смеяться. Он метнулся вперед, словно призрак, и из его руки, будто ядовитая змея, вырвался черный туман, моментально пригвоздив тень к земле. Слабая темная аура существа взвилась вверх, но черный туман поглотил ее прежде, чем она успела распространиться.

— Что там? — осведомился Сюань Цзи и, на время отложив «судебное разбирательство», спрыгнул в яму. Существо, которое поймал Шэн Линъюань, напоминало странное насекомое, с двумя головами и покрытым седыми волосками тельцем. — Это что, жук-чемпион? Разве они не вымерли?

Жуки-чемпионы на деле были кем-то вроде мусорщиков. Но тела других рас их мало волновали. Этих созданий привлекали пилюли демонов, потому питались они только телами павших демонов. Во времена ожесточенных битв, люди, пылавшие ненавистью к врагу, считали этих насекомых невероятно полезными. Именно они окрестили этих существ «жуки-чемпионы». Но на деле оказалось, что жуки-чемпионы мерзкие создания с невероятной волей к жизни. Проглатывая пилюли демонов, жуки обретали похожую силу.

Но у них не было мозгов, чтобы контролировать такую мощь, потому они разбегались кто куда и безостановочно пакостили.

К счастью, после гибели клана демонов, питавшиеся их телами жуки-чемпионы вымерли.

— Пилюля демона, проглоченная жуком-чемпионом, способна оставаться в состоянии покоя в течение тысяч лет, — начал Шэн Линъюань. — Сдается мне, когда пламя Чиюань погасло, это существо просто заснуло. А я-то думал, как этот бесхозный массив смог наделать столько шума? Теперь ясно как.

— А разве кошмарные звери, умирая, не превращались в ископаемые? —  осведомился Сюань Цзи, легко пнув носком ботинка труп насекомого. — Как их можно есть? У этой мелочи что, железные зубы?

Шэн Линъюань вздохнул. У этого лентяя с детства наблюдались огромные пробелы в образовании.

— Кошмарные звери прекрасно ориентировались в массивах и часто перемещались под землей. Они были грязными и неотесанными варварами, на их коже частенько оседали яйца насекомых. Должно быть, этот жук паразитировал на создателе массива до самой его смерти... — заключил Шэн Линъюань.

— Перестань, это отвратительно, — не дожидаясь, пока Шэн Линъюань закончит, пожаловался Сюань Цзи. По спине тут же побежали мурашки. — Я спалю его и очищу это место.

— Подожди… — начал было Шэн Линъюань, но его слова не поспевали за руками Сюань Цзи. Из ладони Сюань Цзи вырвался огромный огненный шар и со свистом рухнул в яму. Раздался взрыв, за которым последовало жужжание, и из-под земли заструился густой дым.

— Эй, с каких пор после кострища остается ядерный гриб?

Но не успел Сюань Цзи рассмотреть, что осталось на месте взрыва, как темная энергия демона небес заклубилась вокруг них, образовав хрупкий защитный барьер.

— Какой же ты безрассудный! — бросил Шэн Линъюань, хлопнув Сюань Цзи по спине.

Конечно же, вряд ли на останках кошмарного зверя паразитировало только одно насекомое. Под землей находилось целое гнездо. Неизвестно, скольких из них выжег божественный огонь. Один жук не представлял особой угрозы, но, когда пламя Чжу-Цюэ поглотило целую колонию, это обернулось на редкость потрясающим зрелищем.

Густой дым просачивался сквозь черный туман, стуча о барьер, словно градины о стекло. То были остатки темной энергии, запертые в пилюле демона, некогда принадлежавшей главе клана кошмаров. Почуяв присутствие живых, темная энергия попыталась добраться до них. Вдруг, за пределами черного тумана, словно фильм, транслируемый в кинотеатре под открытым небом, возникла иллюзия.

Шэн Линъюань почти позволил черному туману поглотить «реликтовую энергию», но случившееся застигло его врасплох.

Он отчетливо видел, как сквозь дым и черноту проступали видения.

Шэн Линъюань смотрел на свою коронацию, и на ряды чиновников, преклонивших перед ним колени. Он стоял у жертвенника. Возвышавшийся рядом с императором алтарь являл собой великолепное и совершенно уникальное сооружение. В нем смешалось множество архитектурных стилей, словно в рисунке, созданном безграничной детской фантазией. Сопровождавшие его чиновники отбивали земные поклоны и неустанно скандировали какие-то слова. Они запечатывали меч демона небес.

После победы над врагами, меч демона небес отошел от дел. Завершив ритуал, император повел всех чиновников за собой, вниз по каменным ступеням, намереваясь привнести в мир порядок. А верный клинок так и остался лежать на алтаре.

Возможно потому что оружие запечатали, чувство, что соединяло дух меча и его хозяина, исчезло. Тот, другой Шэн Линъюань, похоже, понятия не имел, что дух меча вышел из алтаря и последовал за ним. Его Величество продолжил жить своей жизнью: он вернулся во дворец, занялся политикой... Женился.

Шэн Линъюань видел, как выбрал себе в жены девушку-шаманку. Алоцзинь, будучи полноправным членом его семьи, вовсю веселился на свадьбе. Но все это казалось вполне логичным.

Однако то, что началось дальше, выглядело крайне возмутительно. Дань Ли стал главным церемониймейстером, а вдовствующая императрица Чэнь заняла величественные покои.

Но несмотря на все это, детские страхи Сюань Цзи показались Шэн Линъюаню забавными.

— Так вот что ты увидел в массиве кошмаров? — наконец, произнес Его Величество.

Кончики пальцев Сюань Цзи вспыхнули. Он хотел разрушить иллюзию, но Шэн Линъюань неожиданно схватил его за руку.

Пламя Чжу-Цюэ было заклятым врагом демона небес. Испугавшись, Сюань Цзи тут же погасил огонь.

— Все нормально? Ты не обжегся?

— Позволь мне посмотреть подольше? — Шэн Линъюань крепче сжал его пальцы. — Редко когда увидишь такое... кхм.

Чтобы еще больше не злить Сюань Цзи, он предусмотрительно проглотил слова «очаровательное зрелище». Шэн Линъюань с большим интересом наблюдал за иллюзией. Одной жены ему оказалось недостаточно. Постепенно он завел себе гарем и каждый день проводил в компании красавиц. Он смотрел на то, как прелестницы борются за его внимание, н никак не мог решить, какая нравилась ему больше.

Маленькому духу меча явно не хватало воображения. Может, все потому, что за свою короткую жизнь он видел слишком мало людей, но все красавицы гарема, которых он себе напредставлял, были созданы по одному шаблону. Все они были похожи на Шэн Линъюаня.

В конце концов, наблюдавший за чужим «кошмаром» Шэн Линъюань безнадежно запутался в этих разодетых особах. Они жили, любили и ненавидели. Время шло, дворец наполнился детьми и внуками. А так как все его наложницы казались родными сестрами, Его Величество различал их только по нарядам и прическам. Однако за все время наблюдения за девушками, Шэн Линъюань так и не смог сосчитать, сколько же их всего.

Наконец, Сюань Цзи не выдержал и вырвался из хватки:

— Ну, давай, смейся надо мной! Это же такая чушь!

Ночь озарилась яркой вспышкой, бушующее пламя метнулось вверх, сжигая барьер из черного тумана и иллюзию, таившую в себе детские страхи мальчишки. Почувствовав свободу, снаружи тут же хлынул белый туман.

Шэн Линъюань внезапно рассмеялся, да так громко, что на глаза навернулись слезы.

— Правильно, убери это, убери. Я терпеть не могу всех этих красавиц... Краса... Тьфу... Аха-ха-ха-ха...

Сюань Цзи обиженно замолк.

Хлынувший во все стороны жар развеял густой туман и, пойманные в ловушку оперативники, наконец, оказались на свободе. Издалека донесся плачущий голос Ван Цзэ:

— Я не буду встречаться с зомби! У нее весь рот в зубных камнях! Твою мать, они у тебя что, со времен империи Тан? Один поцелуй и я отправлюсь к праотцам! Помогите!

Экстра 5

— Извините, мне правда очень неловко.

Сидевший в комнате Шэн Линъюань перелистнул страницу и прислушался к звукам из коридора. Сюань Цзи разговаривал с соседом. Тот, похоже, пришел о чем-то попросить, потому вел себя крайне учтиво.

— Мне правда больше не к кому обратиться. Сейчас Новый год, коллеги и друзья разъехались по родным краям, — оправдывался сосед. — Если бы не запрет на вывоз домашних животных заграницу, мы бы взяли ее с собой... Проклятие, моя дорогая так некстати заболела, а ведь она там совсем одна. Мы тут же бросились покупать билеты, но так трудно найти ответственного человека, который мог бы присмотреть за питомцем. Ох, пожалуйста, помогите нам, приглядите за ней?

Шэн Линъюань знал, что у их соседа есть питомец, но Его Величество почти никогда его не видел. Зверек так его боялся, что, когда Шэн Линъюань возвращался домой, тот не решался издать ни звука.

Сюань Цзи же, напротив, любил поболтать и поддерживал хорошие отношения с соседями. Кроме того, вручить кому-то ключи от собственной квартиры считалось признаком особого доверия. Да и это было лишь маленькое одолжение. Шэн Линъюань слышал, как Сюань Цзи без колебаний согласился.

— С тетушкой что-то случилось? Надеюсь, ничего серьезного? — небрежно спросил Его Величество.

— Пока непонятно. По телефону сказали, что у нее лихорадка и слуховые галлюцинации, — с грустью отозвался сосед. — Чем-то похоже на «пробуждение особых способностей». В последнее время такое часто происходит. В обычной больнице об этом ничего не известно, и врач посоветовал нам обратиться в специализированную.

— В таком-то преклонном возрасте? — изумился Сюань Цзи.

— Что поделать, — вздохнул сосед. — Не знаю, хорошо это или плохо, и что нас теперь ждет... Но я беспокоюсь о нашей семье. Я слышал, что подобные вещи передаются по наследству.

«Лучше бы о себе побеспокоился», — отложив ручку, подумал Шэн Линъюань.

Он чувствовал ауру демона-рыси даже через крепкую металлическую дверь. Этот парень такой небрежный, неужели он на заметил, что в последние дни вокруг него крутился еще один зверь?

После того впечатляющего взрыва, сотрясшего Чиюань, прошел еще один год.

Сюань Цзи прекрасно все рассчитал. Конфликты между обычными людьми и носителями особых способностей относились к делам людей. И ему, Чжу-Цюэ, не следовало вмешиваться. Он собирался найти уединенное местечко и жить, время от времени помогая старым друзьям из Управления по контролю за аномалиями решать технические вопросы и разбираться с проблемами, оставшимися от предыдущих поколений. А в те дни, когда у Шэн Линъюаня было бы хорошее настроение, они бы вместе отправлялись любоваться красотами природы и исполнять то, что было в его списке.

Но к несчастью, его мечтам не суждено было сбыться.

За пару лет противоборствующих лагеря, обычных людей и носителей особых способностей, беспрестанно ведущих словесные баталии, прекратили свое существование.

Это случилось потому, что грань, разделявшая две враждующие фракции, окончательно стерлась.

За последний год количество новорожденных, успевших пережить пробуждение особых способностей, возросло на двадцать восемь процентов, и еще тридцать процентов проявляли признаки принадлежности к определенным родословным.

Прежде даже среди оперативников «Фэншэнь», бойцов, чьи способности пробудились с самого рождения, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И все они без исключения становились элитой.

Увидев эти цифры, сотрудники Научно-исследовательского института были шокированы. Они решили, что идиоты, занимавшиеся статистикой, попросту допустили ошибку. Было решено запустить локальное тестирование со случайной выборкой. У входа в метро в пригороде Сишань установили мощный детектор аномальной энергии, и семьдесят два часа спустя стало ясно, что детектор среагировал на более чем шестьдесят процентов прохожих! Это значит, что у каждого из них проявились признаки особых способностей!

И пусть подавляющее большинство из них были такими же, как Пин Цяньжу, то есть, не почувствовали особой разницы, что уж говорить о какой-то там «родословной», но, заяви они, что до сих пор являются «обычными людьми», и мифрил мог бы с ними не согласиться.

Похоже, «обычные люди» вдруг перестали быть обычными.

Плоды трехтысячелетнего молчания Чиюань, наконец, взошли. Кровь давно исчезнувших кланов, в той или иной степени, проявилась в каждом человеке.

Многие из тех, кто стал носителем особых способностей, жаловались на странное самочувствие. Их было так много, что они не помещались в приемных ни обычных, ни специализированных больниц. Между тем, во второй половине года, повсеместно начали происходить мощные энергетические выбросы. Поговаривали, что командир оперативников знаменитого «дома престарелых» из Цзянчжоу так переутомился, что отправился в больницу для проведения коронарного шунтирования.

А ведь с возрождения Чиюань прошел всего лишь год.

Человечество, наконец, перестало спорить о том, «как сильно изменится общество» и «нужно ли пересматривать шесть великих родословных». На первом месте теперь стоял вопрос нехватки ресурсов в специализированных больницах.

И планы Сюань Цзи «уйти на покой» окончательно рухнули.

Когда Сюань Цзи пришел в этот мир, чтобы предаваться одиночеству, Чиюань уже давно остыл. Великий демон исчез, и все вокруг погрузилось в тишину. Хранителю огня предстояло охранять пепел. Одинокая жизнь была трудна, но с печать из костей Чжу-Цюэ сложность его работы не шла ни в какое сравнение с тем, чем занимались его предки.

Теперь же мир ожил, печать разрушилась, не оставив после себя никаких инструкций.

Старый революционер столкнулся с новыми проблемами. Три тысячи лет в Чиюань не ступала нога демона, пока не пришел Сюань Цзи и с удивлением не обнаружил, что вновь превратился в новичка, понятия не имеющего, что именно должна делать... птица.

Его Величество же, напротив, больше интересовали проблемы древности. После возрождения Чиюань Сюань Цзи предстояло вновь выучить все то, что он изучал когда-то в детстве.

И все эти знания он, три тысячи лет спустя, с процентами вернул Дань Ли.

Можно было с уверенностью сказать, что теперь они с Дань Ли были «квиты».

Шэн Линъюань мог консультировать Сюань Цзи лишь в технических вопросах. Взгляды великого демона на жизнь не совпадали со взглядами современного общества. Если у Сюань Цзи что-то не получалось, он расстраивался. Но он не мог вечно полагаться на Его Величество.

Так что Сюань Цзи по-прежнему приходилось работать каждый день, и эта работа становилась все сложнее.

План по восстановлению Управления еще не был выполнен, и Сюань Цзи не спешили снимать с временной должности. Он до сих пор состоял в Отделе ликвидации последствий, и оперативники из других филиалов каждый день «брали его в арену».

Но кое-что все-таки изменилось. Управление оснастило своего штатного Чжу-Цюэ машиной. Даже дронам нельзя было свободно летать в городской черте, что уж говорить о Сюань Цзи.

Но, похоже, его ценили больше, чем краснокнижное животное... Такое ископаемое, как он, стало настоящим национальным сокровищем. Все расходы на жизнь покрывались государством, и о кредитной карте можно было забыть.

Но радость Сюань Цзи продлилась всего два дня. Он понял, что даже у законченного праведника нескончаемые благословения в какой-то момент начинали вызывать несварение желудка.

С тех пор, как был построен дворец Дулин, а меч демона небес оказался разбит, он утратил свои привилегии. Годами он жил в бедности, свободный он всякого бремени. Зачем было разрешать ему бездумно тратить деньги налогоплательщиков? Лишь недавно Сюань Цзи понял, что высокая платежеспособность ничто по сравнению с возможностью тратить свои собственные, честно заработанные деньги.

Потому он потребовал от организации, чтобы ему платили за нагрузку, а то, как он живет и чем расплачивается вне рабочего времени, никого не касается. Так всем было бы намного удобнее.

Скрепя сердце, сосед пригласил Сюань Цзи к себе, чтобы показать, где лежит корм, а после пошел его проводить:

— Собаке не обязательно гулять. Она может пользоваться собачьим туалетом. Я знаю, что вы сильно заняты на работе, она не доставит вам хлопот.

— Не беспокойтесь, мы все равно ходим на прогулки и можем взять ее с собой, — сказал Сюань Цзи. — У нас семья затворников, лишь бы полжизни из дома не выходить. Все равно сейчас все можно купить онлайн. Но я так от скуки умру. Если не буду вытаскивать его развеяться, он в пол врастет.

Шэн Линъюань ничего на это не ответил.

Что там принесло эхо? Кажется, кого-то давно не наказывали.

Не успел Сюань Цзи войти в квартиру и бросить ключи в прихожей, как его тут же окутал черный туман.

— Я верну... Эй, я еще не разулся!

Невиданная сила подхватила его, словно нечистые духи из священных писаний. Туман занес Сюань Цзи в кабинет и бросил в объятия Шэн Линъюаня.

Шэн Линъюань отложил свои рукописи на стол и поднял руки, чтобы поймать связанного. Черный туман, окутавший пальцы Его Величества, прошел сквозь воротник Сюань Цзи, заставляя того наклонить голову, и губы Сюань Цзи оказались в полуцуне он губ Шэн Линъюаня... Но продолжения не последовало. Его Величество остановился и с улыбкой вскинул брови:

— Что ты там говорил? Ну-ка повтори.

Сюань Цзи открыл было рот, намереваясь сообщить, что готов рассказывать о вредных привычках Его Величества хоть целый день, но стоило ему вдохнуть исходящий от Шэн Линъюаня аромат чая, как его разум опустел, словно вымытая тарелка. Он не смог вспомнить ни слова.

Мысли превратились в кашу, но в следующий же миг Сюань Цзи ойкнул и едва не подскочил.

Этот дьявол засунул свои холодные руки ему под одежду.

— Шэн Линъюань! — в ярости заорал Сюань Цзи.

Черный туман рассеялся, и Шэн Линъюань рассмеялся.

Сюань Цзи нахмурился и попытался перехватить его руки, но, опустив глаза, заметил лежавшую на столе рукопись. Его Величество восстанавливал «Книгу шаманов Дунчуаня».

Когда-то ученики господина Юэ-дэ уничтожили шаманский курган, и все хранившиеся в нем реликвии были утрачены. Все, что осталось от их культуры — лишь несколько фрагментов, спасенных Сюань Цзи... и воспоминания Шэн Линъюаня.

За последние месяцы Шэн Линъюань привык писать стилусом и гелевой ручкой, да и ошибок при наборе текста на клавиатуре становилось все меньше и меньше. Шэн Линъюань начал немного понимать пиньинь, современную пунктуацию и уже неплохо разбирался в ряде распространенных аббревиатур. В кабинете Сюань Цзи хранилась целая куча вульгарной беллетристики, и Его Величество перевернул ее всю, включая множество популярных зарубежных текстов.

Его усердие принесло свои плоды, но, похоже, дела все равно обстояли не слишком хорошо.

Когда Шэн Линъюань начал восстанавливать книгу шаманов, процесс пошел слишком медленно.

Сюань Цзи пробежался глазами по рукописи и обнаружил, что за день Его Величество продвинулся всего на несколько строк.

Чашка чая, что стояла на столе, была той же, что Сюань Цзи заварил утром перед выходом на работу. Птичье перо, украшавшее длинные волосы Шэн Линъюаня, не сдвинулось на ни цунь, а температура в кабинете была по меньшей мере на пять градусов ниже, чем в гостиной. Шэн Линъюань уединился здесь и целый день неподвижно сидел над книгой.

— У тебя снова болит голова? — спросил Сюань Цзи.

— Нет, — лениво и небрежно ответил Шэн Линъюань. После этого он поднялся, взял из стоявшего рядом холодильника бутылку диетической колы, и попытался сменить тему. — Почему ты так поздно?

— Вчера в канун Нового года удалось изловить более двадцати «полуночников». Никто не знал, что с ними делать, потому их всех отправили в штаб-квартиру, — взяв в руки уличные ботинки, Сюань Цзи «вышел» из кабинета, не касаясь ногами земли. — Клетку поставили в саду, но они так громко кричали, что у меня до сих пор шумит в ушах. Я предложил ребятам вложиться в строительство специализированного зоопарка, сдать туда всю эту экзотику, и таким образом зарабатывать...

С этими словами, он вернулся в кабинет, налил полбутылки диетической колы в стакан и отдал его Шэн Линъюаню.

Когда Его Величество впервые купил диетическую колу, Сюань Цзи решил, что у него закружилась голова и он попросту перепутал этикетки. Сюань Цзи потратил много времени на то, чтобы объяснить Шэн Линъюаню историю развития подсластителей.

Шэн Линъюань молча выслушал его и, наконец, спросил:

— Но тебе ведь нравится это пить?

— Не совсем. Мне просто все равно, — ответил Сюань Цзи.

После Сюань Цзи заметил, что каждый раз, когда они отправлялись в магазин, Шэн Линъюань подходил к холодильникам и доставал оттуда именно диетическую колу.

В личном словаре Его Величества не было слов «мне нравится» и «я люблю». Как-то раз он с любопытством изучал какое-то приложение и, когда на экране появилась страница рекомендаций с надписью «вам может понравиться», Сюань Цзи увидел, как Шэн Линъюань нахмурился. Его Величество посерьезнел, осведомился о принципе передачи данных и больше никогда не открывал это приложение.

Такой уж он человек. О его симпатиях и антипатиях можно было только догадываться. Например, если открыть бутылку диететической колы, он выпьет чашку, но, если открыть бутылку обычной кока-колы он, вероятнее всего, полушутя и заигрывая вернет ее обратно.

Понять все это можно было лишь молча наблюдая за тем, как Его Величество вел себя в обычной жизни, не требуя ответов и доказательств. Все равно спрашивать его было бесполезно, он бы ни за что не признался.

Цветистые речи были врожденной способностью «господина отрицание», казалось, он задохнется, если скажет хоть слово правды. Шэн Линъюань отлично умел водить людей за нос, каждый день он обманом заставлял своих жертв заискивать перед ним. К счастью, Сюань Цзи вырос подле него и знал всю подноготную Его Величества. Шэн Линъюань никогда в этом не признавался, но каждая крупная перепалка становилась для него тяжелым ударом, приносившим почти физический дискомфорт. Он заметно смягчался и просто молчал, если не хотел ничего говорить, или отделывался от расспросов коротким «нет». По крайней мере, дома он предпочитал не лгать.

Стоило Сюань Цзи услышать это «нет», и он сразу все понял, поспешно сменив тему. Однако весь оставшийся вечер Его Величество больше не возвращался в кабинет, а на следующий день его потащили гулять с собакой.

На улице стояли сильные холода, выл морозный северо-западный ветер. Кому понравится в такую погоду бродить туда-сюда? Шэн Линъюань не мог этого понять. Но Сюань Цзи сказал, что никогда раньше не выгуливал собак и не испытывал радости быть владельцем домашнего животного, характерной для большинства представителей мелкой городской буржуазии.

Шэн Линъюань не разделял его идеи о том, что, если ты в жизни чего-то не пробовал, надо обязательно попробовать. Люди ведь не стремились попробовать дерьмо… хотя, собачьего дерьма в этих прогулках было предостаточно.

К счастью, терпение Его Величества по отношению к Сюань Цзи было почти безграничным. Они вернулись домой лишь тогда, когда холодный ветер остудил перья Чжу-Цюэ, украшавшие его длинные волосы. Но не успели они переступить порог, как позвонили из Центрального диспетчерского пункта, и Сюань Цзи снова вызвали в Управление.

Сюань Цзи вложил поводок в руку Его Величества и пообещал:

— Когда вернусь, составлю тебе компанию и помогу с восстановлением «Книги шаманов Дунчуаня». Тебе не кажется, что мои красные рукава1 добавят шарма в любое занятие? Даже в реставрацию древних книг.

1 红袖添香 (hóng xiù tiān xiāng) — использовалось для описания красивых девушек, которые обычно сопровождали юношу на учебе.

— Твои «что»? — растерялся Шэн Линъюань.

Сюань Цзи закатал рукав, и на его предплечье вспыхнули и тут же исчезли огненные перья.

— Красные рукава. Видишь, я не вру?

А в детстве он устраивал истерики, когда его называли «малыш Хун».

— Уйди, бесстыдник. Ты, вроде, куда-то спешишь? — бросил Шэн Линъюань, не зная, смеяться ему или плакать.

— Дождись меня, ничего не трогай! Я помню, на чем ты остановился!

Но вместо ответа Шэн Линъюань внезапно о чем-то задумался и придержал Сюань Цзи:

— Кстати, оставь мне «Альманах тысячи демонов». Пока есть время, я восстановлю поврежденные фрагменты.

Это можно было считать своеобразным согласием.

Сюань Цзи так обрадовался, что едва не лишился рассудка. Оглядевшись вокруг и убедившись, что поблизости никого нет, он склонил голову, вытащил из левого виска клубок пылающих золотистых нитей и, перебросив его Шэн Линъюаню, поспешно удалился.

Оказавшись в чужих руках, «Альманах тысячи демонов» попытался было последовать за хозяином. Конец золотой нити растянулся на добрых полметра, но Шэн Линъюань перехватил ее и смотал обратно. «Альманах» мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как его хозяин, чье сердце было необъятным, как небеса, не оглядываясь побежал на парковку.

Брошенный «Альманах» так перепугался, попав в руки древнего демона, что поумерил свое сияние. Он умело прикинулся мертвым и превратился в обычную книгу.

Во время празднования Нового года общественный транспорт ходил редко, и колесить по полупустым дорогам было одно удовольствие. Насвистывая что-то себе под нос, Сюань Цзи остановился на светофоре и опустил стекло, чтобы поболтать с промоутером, раздававшим на улице листовки.

— Отдай мне все, что осталось, я раздам их коллегам. Сейчас Новый год, лучше иди домой пораньше, — сказал Сюань Цзи и протянул промоутеру сигарету. — Нечего торчать посреди дороги. В эти дни машин хоть и мало, но носятся они быстрее, чем обычно. Движение сейчас куда опаснее.

Промоутер хлюпнул носом, взял сигарету, радостно сунул листовки в руки Сюань Цзи и убежал.

Паренек вполне мог оказаться студентом колледжа, решившим подработать на зимних каникулах. Кто знает, на скольких работах он трудился. Среди листовок были объявления о продаже домов, о детских обучающих курсах, автошколах и многом другом.

Сюань Цзи зацепился взглядом за флаер художественного класса, рекламирующий программу на праздничные выходные. На флаере был нарисован чей-то портрет.

Стоило Сюань Цзи увидеть этот портрет, как в его голове промелькнула мысль: «Кажется, я что-то забыл...»

В этот момент на светофоре загорелся нужный цвет, и Сюань Цзи медленно нажал на педаль газа. Но, не удержавшись, он еще раз взглянул на листовку.

Что же он забыл?

Пока его не было, Шэн Линъюань отвел дрожащую собаку домой, вымыл руки, убрал со стола «Книгу шаманов Дунчуаня» и открыл потрепанный «Альманах тысячи демонов».

Когда-то этот «Альманах» создал сам Дань Ли. Но за три тысячи лет большая часть страниц поистрепалась. Сюань Цзи собственноручно переписал его и поместил в свой левый глаз. Он использовал «Альманах» вместе с камнем нирваны, так как боялся, что после очередной чистки памяти все его знания исчезнут без следа, и он превратится в беспомощного идиота. Сюань Цзи обновлял записи, опираясь на опыт каждой прожитой «жизни», но все они включали в себя лишь описания малочисленных видов, оставшихся после запечатывания Чиюань. В нынешние времена этого было недостаточно.

И пусть этого было мало, но... можно было увидеть, чем он занимался все эти годы.

Шэн Линъюань постепенно восстанавливал поврежденные страницы, одновременно изучая оставленные Сюань Цзи заметки.

Стиль письма, которым пользовался Сюань Цзи, со временем менялся, как и его почерк.

Поначалу он делал записи в спешке, и его почерк напоминали почерк умирающего старика, с трудом державшего кисть. Даже оставленные им комментарии были короткими и обстоятельными. Если что-то можно было сократить, он сокращал.

Но за несколько последних десятилетий, Сюань Цзи, вероятно, привык к повторению цикла с камнем нирваны, и дальнейшие записи делал намного спокойнее.

В какой-то период времени он явно страдал от безделия, его почерк стал четче, на страницах появились иллюстрации. Одна из таких иллюстраций изображала муравья-сердцееда, с которым Сюань Цзи повстречался в мире людей. Насекомое было точь-в-точь как настоящее, каждый штрих был выполнен с особой точностью. Вот только описание было не совсем правильным, и Шэн Линъюань аккуратно его подправил.

С тех пор, как Сюань Цзи научился развлекать себя самостоятельно, его заметки стали куда интереснее.

В «Альманахе» появлялось все больше и больше рисунков, от черно-белых набросков до полноценных цветных иллюстраций. По слухам, в глазах клана крылатых мир отличался о того, каким он был в глазах людей. Крылатые видели все ярче, чем на самом деле. И у Сюань Цзи был к этому особый талант. Он проиллюстрировал весь «Альманах». Записанное на его страницах больше не ограничивалось одними только «демонами». Редкие артефакты, удивительные происшествия, местные красоты... Все это тоже вносилось в книгу.

Сюань Цзи превратил «Альманах тысячи демонов» в «Путевые заметки о мире».

Оглядываясь назад, было заметно, что со временем он научился рисовать полноростовые портреты.

Если разложить «Альманах тысячи демонов» на столе и медленно листать страницы, можно было любоваться прекрасными картинами.

Похоже, Сюань Цзи побывал у многих исторических личностей, некоторые из которых были весьма знамениты в прошлом. Кто-то из них казался случайным прохожим, но много лет спустя обнаруживалось, что этот человек сделал что-то настолько важное, что оказало сильное влияние на историю. И Сюань Цзи не мог это не зафиксировать.

Среди этих личностей были как верные своему делу люди, так и предатели. Как добрые, так и злые. Рядом с реалистичными портретами он помещал выдержки из различных редакций учебников истории, а затем записывал свои собственные ощущение от встречи с этими людьми...

Как же это называлось?

Ох, точно, «эксклюзивное интервью».

Эта часть книги не затрагивала «демонические явления», и не было необходимости что-либо исправлять. Шэн Линъюань медленно листал страницу за страницей, с интересом рассматривая их содержимое.

Увидь все это старый доктор-черепаха из отдела реставрации древних книг, и эта находка могла бы осчастливить множество людей.

Но все это нарисовал Сяо Цзи, и Его Величество решил оставить рисунки себе, он не хотел показывать книгу другим.

Наконец, Шэн Линъюань добрался до последнего разворота.

На первой странице тянулась вереница людских портретов. Их лица казались такими реалистичными, что, если бы можно было вернуться в прошлое и взглянуть на этих людей собственными глазами, узнать их всех не составило бы никакого труда. А на последней странице был лишь грубый набросок человеческой фигуры. Должно быть, это был черновик.

От «наброска» сильно тянуло аурой Сюань Цзи. Он оставил на странице одну из своих огненных нитей. Нить опутала фигуру и завязалась в узел, который невозможно было развязать.

Глядя на эту картину, Шэн Линъюань вдруг вспомнил про «клятву вечной любви».

Опешив, он слегка коснулся рисунка, но «Альманах» не выдал никаких заметок. Страница была пуста.

Его Величество долго изучал набросок, пока не заметил, что на груди человеческой фигуры было написано какое-то слово. Но не успел он хорошенько его рассмотреть, как перед глазами вспыхнул огромный огненный шар. Шар молнией влетел в окно и схватил «Альманах тысячи демонов».

Сюань Цзи несся так быстро, что не сумел вовремя затормозить и с размаху влетел в стол. Огромные крылья смели все, что было на столе, а из кармана его пальто высыпалась дюжина рекламных листовок.

Шэн Линъюань ошеломленно наблюдал за тем, как Сюань Цзи, минуя мебель, врезался в несущую стену, сотрясая весь дом.

— Ты что творишь?

— Я... Я вдруг вспомнил, что сегодня мне позарез нужна эта книга, — ухмыльнулся Сюань Цзи и поднялся на ноги. Его щеки были красными, будто ему надавали пощечин. — Ты ее дочитал?

Шэн Линъюань мягко сжал пальцы, и, не моргая, посмотрел на Сюань Цзи:

— Еще нет...

Услышав ответ, Сюань Цзи немедленно вернул «Альманах тысячи демонов» в висок, будто опасаясь, что кто-то может его увидеть.

— Вот и хорошо... То есть, какая жалость! Ха-ха-ха, сегодня он нужен мне... Я опаздываю, мне пора бежать!

С этими словами он пулей подлетел к Шэн Линъюаню, схватил Его Величество за руку, поцеловал ее, вышагнул в окно и унесся прочь.

Капли чая, опрокинувшегося на его крылья, испарились, и в воздухе появилась маленькая радуга.

Шэн Линъюань поднял чашку, которую Сюань Цзи сбросил на ковер, и под его ногами заклубился черный туман. Туман собрал чаинки, впитал разлитую воду и вернул на место разбросанные рукописи. Затем настала очередь листовок, выпавших из кармана Сюань Цзи. Несколько мгновений спустя от беспорядка не осталось и следа.

Шэн Линъюань поднялся с места и пошел на кухню, чтобы вымыть чашку. Но проходя мимо высокого зеркала он вдруг остановился.

В зеркале вспыхнул огненный круг, сотканный из тонких сияющих нитей, и на груди отражения появилось слово.

Оказывается... на том наброске было написано «вор».

Похоже, когда он в следующий раз откроет «Альманах тысячи демонов», в книге будет не хватать одной страницы.

К счастью, он уже успел на нее посмотреть.

Шэн Линъюань рассмеялся и поднял руку, потянувшись за словом в отражении, а схватив, спрятал его в ладони.

Экстра 6

В баре стоял приторно-сладкий аромат цветов, и силуэты людей, снующих под приглушенными огнями, покачивались, как стадо бормочущих животных.

Подвыпившая девушка, пошатываясь, направилась к сидящему в углу мужчине. Она долго наблюдала за ним. Широкие плечи и прямую спину мужчины скрывала темная куртка спецназовца, а его сдержанность и холодность плохо сочетались с расслабляющей атмосферой бара. А исходящая от него аура сильного и независимого человека всегда привлекала женщин.

Девушка несла в руке две бутылки пива, улыбаясь сквозь плотный макияж. С грохотом поставив бутылки на стол, она попыталась изобразить на лице глубокую гамму любовных чувств:

— Братец, это для тебя…

Но не успела она договорить, как встретилась с пронзительным взглядом холодных глаз. Девушке показалось, будто на нее вылили ушат холодной воды. Она даже немного протрезвела.

— Сколько тебе лет? — нахмурился мужчина. — Дай-ка взглянуть на твое удостоверение.

Девушка тут же прикусила язык.

Да что не так с этим парнем?

Мужчина хотел еще что-то сказать, но внезапно замолчал, будто к чему-то прислушиваясь, а после повернулся и обратился к пустому месту рядом с собой:

— Да ты только посмотри на эту негодницу.

Девушка испугалась и отшатнулась назад. Но вдруг заметила, что место рядом с мужчиной вовсе не пустовало. На нем сидела изящная деревянная куколка. Куколка подняла на девушку глаза и вежливо улыбнулась.

Девушка вздрогнула, и оставшийся хмель испарился вместе с холодным потом. Холод сковал ее запястья, и стоявшие на столе металлические украшения превратились в наручники. Наручники крепко приковали ее к ножке стола, а сидевший напротив мужчина внезапно куда-то исчез!

— Не бойся, лучше присядь, — мягко сказала кукла. — Я бы пригласил тебя поесть мороженого, но здесь лучше вообще ничего не есть.

— Что…

Откуда-то со стороны послышался тихий звон, будто где-то разбилась чашка.

Томная атмосфера бара моментально развеялась, стихли джазовые напевы, и разноцветные полосы света в миг погасли. Только в углу остался гореть маленький тусклый светильник. На секунду воцарилась тишина, а после все посетители, что не успели напиться до потери пульса, дружно закричали.

В тусклом свете лампы на стене появилась огромная тень, похожая на свирепого паука!

Девушка услышала, как что-то просвистело мимо ее уха. Ее ноги ослабли, и она машинально рухнула между столиками.

Круживший голову цветочный аромат исчез, и плохо проветриваемый бар наполнился сильной вонью.

Огромный паук, поняв, что его обнаружили, тут же перепрыгнул на потолок. Его истинное тело было около метра в диаметре, а мохнатые лапы двигались так быстро, что обычный человек не мог за ними уследить. Но стоило пауку коснуться потолка, как сверху упала огромная золотая сеть. Сеть обожгла чудовищу лапы, и паук взревел.

Кто бы мог подумать, что эта тварь умеет кричать!

Паук боролся изо всех сил, но так и не смог вырваться на свободу! Однако сеть оказалась не самого лучшего качества, нити вскоре начали рваться. Барахтающийся паук выпутался из ловушки, рухнул вниз и приземлился девушке на голову.

Девчонка оказалась настолько глупа, что застыла на месте, даже не попытавшись спрятаться. Внезапно наручники, сковывающие ее запястья, превратились в металлический щит, прикрывший ее голову. Кукла, все это время скромно сидевшая напротив, внезапно вскочила на ноги и с невероятной быстротой оказалась прямо перед девушкой.

Деревянные ручки поспешно сложили печать, и из маленький ладоней вылетела вереница острых лезвий. Даже если клинок был уничтожен, его лезвие по-прежнему было остро. Одна из лап паука уже потянулась к девушке, но острые лезвия в миг отсекли ее, и отрубленная конечность с грохотом упала на стол.

Сразу после этого откуда ни возьмись выскочила группа людей в черном и поспешно закрыла чудовище в специальной клетке.

— Попался!

— Остерегайтесь его яда и отрегулируйте замок!

— Эй, ребята, забудьте о пауке! Обратите внимание на людей!

Кукла вздохнула и на ее маленьком личике мелькнуло такое человечное выражение беспомощности.

Силы паука были невысоки, но из-за этого хромого чудовища они попали в действительно опасную ситуацию. Чтобы остановить его потребовалась целая команда.

Девушка, вероятно, лидер группы, сдвинула козырек, обнажая по-детски округлое лицо, усыпанное юношескими прыщами. Смахнув со лба пот, девушка с сердитым видом двинулась на куклу.

— Инструктор Чжичунь, — жужжа, как комар, произнесла она.

Чжичунь невозмутимо вытянул руку и молча указал на парализованную пострадавшую.

Молодые люди, минуту назад ловившие паука, тут же осознали свою ошибку и выстроились в ряд, словно официанты, случайно пролившие на гостя вино. Они поклонились девушке и четко, как по команде, произнесли:

— Простите, что напугали вас! Желаете, чтобы мы отвезли вас в больницу?

Но несчастная девица, укрытая металлическим щитом, еще сильнее задрожала и съежилась под сиденьем.

— Нет-нет... все в порядке, в порядке.

Лидер группы выпрямилась и с опаской посмотрела на Чжичуня:

— Инструктор, теперь вы снизите нам балл?

Чжичунь какое-то время равнодушно смотрел на нее, пока, наконец, не сдался под жалостливым взглядом собеседника:

— У меня нет никакого желания снимать с вас баллы, это делается для того, чтобы вы усвоили урок. Если в будущем вы оплошаете на задании, рядом не будет никакого инструктора. Кто тогда понесет ответственность за ваши ошибки?

Эти ребята были стажерами Центра подготовки молодежи, принадлежавшего Управлению по контролю за аномалиями. В связи с сильным скачком активности особых способностей, случившимся после возрождения Чиюань, новому поколению «особенных» подростков несказанно повезло, ведь они получили множество возможностей для тренировок. В конце четырехгодичного курса им предстояло научиться работать в команде, стать с группой единым целым, а после выбрать себе задание по силам и выполнить его под руководством инструктора.

Обучение считалось законченным только после сдачи экзамена.

Но в этот раз группа провалилась, и стажеры заметно поникли.

Чжичуню было жаль этих ребят, и он попытался разрядить обстановку:

— Ладно, на сегодня все. Но когда вернетесь на базу, каждый из вас должен будет подумать о своих действиях и написать отчет. Срок сдачи до конца недели...

Но не успел он договорить, как из-за барной стойки выскочил мужчина средних лет и рухнул прямо перед клеткой.

— Это же господин Сун! — крикнул кто-то из стажеров.

Мужчина беспомощно распластался на полу, его зрачки сузились до точки, а из открытого рта торчала пара длинных клыков. Чжичунь прищурился и уже собирался что-то предпринять, как вдруг металлическая застежка на воротнике мужчины вытянулась, превратившись в кусок фольги, и запечатала ему рот.

Почуяв, что запахло жареным, клыкастый сделался прозрачным, словно тень, с легкостью просочился сквозь столы и стулья, а после бросился к двери. Следом за ним из-за стойки неспеша вышел мужчина в темной куртке. Одной рукой он прикурил сигарету, а второй поймал пытавшуюся улизнуть тень.

Фольга, запечатывавшая рот клыкастого, отклеилась, превратилась в тонкую паутину и перекрыла выход. В свете уличных фонарей блеснули металлические нити. Если бы кто-то осмелился вырваться из бара, его бы разорвало на части!

Но клыкастый оказался весьма проворным типом. Он вовремя затормозил и опрометью метнулся к окну.

Как вдруг все: и метавшаяся в панике толпа, и мерцание уличных огней, и даже чашка, сбитая кем-то из стажеров... замерли на своих местах.

Время остановилось.

Одетый в серое молодой человек с секундомером в руках выбил окно и ворвался внутрь в сопровождении оперативников «Фэншэнь». Ударив клыкастого по голове, юноша мастерски надел на него наручники.

Ни один мускул не дрогнул на лице человека с секундомером.

— В «Фэншэнь» поступила информацию, будто кто-то из класса духовной энергии злоупотребляет своими способностями, продавая посетителям этого бара «психоделики». Эта отрава вызывает жуткое привыкание. Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде... Эй, куда ты меня тащишь? Я еще не договорил!

— Капитан Чжан… — позвал кто-то из сослуживцев, прервав этот глупый монолог.

Человеком с секундомером оказался Чжан Чжао, капитан первого отряда «Фэншэнь». Проследив за взглядом товарища, Чжан Чжао машинально встал по стойке «смирно».

— Командир Янь!

Мужчиной в темной куртке был Янь Цюшань. Он прищурился и медленно выдохнул дым:

— Я оповестил тебя десять минут назад. Почему вы такие медленные?

Увидев его, Чжан Чжао почувствовал себя так, словно увидел родного отца. Ноги свело судорогой, и юноша натянуто улыбнулся:

— Ну, это... там на дороге небольшая пробка...

Стоявший рядом сослуживец снова потянул его за рукав.

Чжан Чжао тут же замолчал, закрыл глаза и вновь встал по стойке смирно, вытянув шею.

— Чтобы прибыть на место у «Фэншэнь» есть ровно семь минут. Опоздания непростительны! Это наша вина! Когда вернемся, я немедленно предоставлю вам рапорт!

Янь Цюшань внимательно посмотрел на Чжан Чжао:

— Эвакуируйте людей и приберитесь здесь.

Помилованный Чжан Чжао выдохнул, и ворвавшиеся в бар оперативники немедленно приступили к работе.

Янь Цюшань поднял Чжичуня на руки и посмотрел на группу стажеров, окруживших его, словно стайка перепелок.

— Просто взять и отпустить их не самая лучшая идея.

Чжичунь промолчал.

— Вторая группа, позвольте спросить, как проводилась предварительная оценка ситуации? В баре прятался огромный паук, и вы считаете, что вы одни такие бдительные? Каждый день сюда приходят и уходят сотни гостей, и что же, среди них не было ни одного представителя класса духовной энергии? Думаете, никто больше этого не заметил? Вы посчитали зверушку злоумышленника за дикое животное. Минус три балла! Владелец этого бара когда-то числился в списках самых разыскиваемых преступников Управления, он представитель класса духовной энергии одиннадцатого уровня, ему под силу одолеть большинство оперативников. Думали, сможете с ним справиться? Когда идете на задание надо тщательнее проверять информацию! Ошибка в оценке — минус пять баллов! Он проворачивал свои делишки, не выходя из бара, а ваша оплошность едва не подвергла опасности гражданских. Минус пятнадцать баллов.

Стажеры дружно вздохнули.

Чжичунь тихонько, чтобы никто не увидел, ущипнул Янь Цюшаня за нежную кожу на внутренней стороне запястья.

Янь Цюшань по праву заслужил звание самого принципиального человека в «Фэншэнь». Он и бровью не повел, никак не изменившись в лице.

— Считайте, что ваша группа завалила семестр, все зачеты обнулены. Остаетесь на второй год, — холодно произнес Янь Цюшань, а после развернулся и зашагал прочь.

Чжичуню показалось, что оставшиеся позади детишки вот-вот заплачут. Он не мог этого вынести. Тенью следуя за Янь Цюшанем, он заставил куколку высунуться из-за плеча мужчины и попытался успокоить ребят, прошептав одними губами: «Вы не останетесь на второй год, обещаю, что…»

Но не успел он договорить, как кукла оказалась обездвижена. Янь Цюшань накрыл ее лицо ладонью и без лишних разговоров сунул куклу за пазуху.

Когда они вышли на перекресток, куколка вырвалась из рук Янь Цюшаня и сердито уставилась на мужчину!

Янь Цюшань и Чжичунь смотрели друг на друга. Во взгляде Янь Цюшаня читался немой укор, казалось, он был недоволен тем, что Чжичунь ущипнул его.

Чжичунь постоянно проигрывал ему в гляделки. На сотни поражений ни одной победы. Сидя на руках Янь Цюшаня, он протянул свою маленькую ручку и погладил мужчину по запястью.

— Я не должен был тебя щипать, но и ты не должен так пугать детей. Мы не можем оставить их на второй год. Ты ведь не был так строг с Чжан Чжао и малышкой Гу. Все закончится тем, что ты станешь самым непопулярным инструктором Центра. Чем старше ты становишься, тем больше игнорируешь их попытки сблизиться с тобой!

— А какой толк от этой популярности? Если на задании что-то пойдет не так, кого это будет волновать? Я просто недостаточно хорош, при чем тут их попытки сблизиться, — тихо произнес Янь Цюшань.

Чжичунь был ошеломлен.

Но вместо продолжения Янь Цюшань показал Чжичуню свое запястье.

— Смотри, кожа покраснела.

Чжичуню нечего было на это ответить.

Некоторые представители металлического класса, обладавшие железным здоровьем, были неисправимыми бесстыдниками!

Янь Цюшань вновь протянул ему запястье, остановившись всего в сантиметре он губ куколки.

У Чжичуня не осталось выбора. Капризы Янь Цюшаня обладали поистине убийственным действием, потому куколке все же пришлось поцеловать его запястье.

— Лучше?

— А истинное тело? — осведомился Янь Цюшань.

«И почему пустая кукла не умеет закатывать глаза?» — подумал Чжичунь, а   вслух ответил, — истинное тело тоже поцеловало.

Даже в темноте было видно, как Янь Цюшань прищурился.

— Обманываешь меня?

— Ты ведь не можешь это почувствовать!

— Но я чувствую.

Стоявший рядом «настоящий» Чжичунь поднял голову и посмотрел на мужчину. Мимо по дороге пронеслась машина, и свет фар отразился в глазах Янь Цюшаня. Свет растекся по радужке до уголков его глаз, придав лицу невероятную мягкость.

Чжичунь тут же шагнул вперед, преградив Янь Цюшаню путь. Но Янь Цюшань об этом даже не догадывался. Он продолжал идти вперед, держа на руках пустую куклу. Не удержавшись, Чжичунь обнял его. И в тот миг, когда человек и дух соприкоснулись, губ мужчины коснулся легкий поцелуй... К счастью, именно в этот момент Янь Цюшань моргнул.

Будто действительно что-то почувствовал и специально закрыл глаза.

— Вот теперь… — произнес Чжичунь.

Но не успел он сказать «точно», как сзади послышались чьи-то торопливые шаги.

К ним подбежал запыхавшийся Чжан Чжао:

— Командир Янь! Брат Чжичунь!

Шел пятый год с возрождения Чиюань, и человечество начинало привыкать к новому витку эволюции. Пустая кукла была плодом древнего искусства. И пусть говорящие предметы до сих пор казались чем-то странным, люди привыкли встречать и более неописуемые вещи. Еще одна диковинка, ничего удивительного.

За прошедшие годы Чжан Чжао заметно повзрослел... Даже несмотря на то, что «Фэншэнь» всем своим видом олицетворяли поговорку: «Каков начальник, таковы и подчиненные», и самым ближайшим примером того был Ван Цзэ, Чжан Чжао не мог не вырасти.

У Чжан Чжао появились скулы, обозначилась линия нижней челюсти. Детская полнота ушла, сменилась острыми углами. И пусть он уже не был похож на ребенка, в глазах Янь Цюшаня он до сил пор выглядел стеснительным мальчиком.

— Командир Ван вернулся в штаб-квартиру, чтобы отчитаться о проделанной работе. Большинство командиров других отрядов тоже там. Это... завтра разве не выходной? Почему-то они решили заняться тимбилдингом именно сегодня вечером. Сестрица Гу сказала, что вы никогда не отвечаете на сообщения, мне несказанно повезло столкнуться с вами. Может… пойдете с нами? Отведем подозреваемого в Управление?

Но услышав предложение Чжан Чжао, Янь Цюшань не задумываясь отказался.

— Нет, дела «Фэншэнь» меня не касаются... Можешь ущипнуть меня еще раз. Стажеры еще дети, вот ты их и балуешь, а этому сколько лет? У него уже борода растет!

Чжан Чжао обиженно потер подбородок:

— Она начала расти с четырнадцати лет.

— Сегодня мы не сможем прийти, у нас назначена встреча. Повеселитесь там, а как освободишься, пришли видео. И передай малышке Юэси, что, если ей что-то понадобиться, она может заходить в любое время. Кстати, что еще за сообщения? Некоторые ослы не делают различий между обычной вежливостью и сыновней непочтительностью, не стоит принимать это близко к сердцу, — с улыбкой сказал Чжичунь.

Янь Цюшань промолчал.

Кому-то, похоже, жить надоело.

— О, — разочарованно протянул Чжан Чжао. Он ощущал себя пасынком, явившимся осветить годовщину свадьбы родителей. Навязчивым и не желавшим отлипать. Чжан Чжао не отходил от Янь Цюшаня всю дорогу до метро.

— Чего ты меня преследуешь? — не без удивления спросил Янь Цюшань.

Даже если Чжичунь сказал ему, что не стоит принимать отношение других людей близко к сердцу, Чжан Чжао, наконец, собрался с духом и бесстыдно спросил:

— Не хотите сходить к директору Сюаню? Я могу пойти с вами! Старший брат много знает…

— Нет, — с улыбкой ответил Чжичунь, — уже слишком поздно, мы не станем беспокоить директора Сюаня, даже если он не против. А если ты продолжишь спекулировать его статьей, я тебя отругаю.

В научно-популярной статье, написанной Сюань Цзи для служебного издания, был описан ряд случаев. В восьмидесяти процентах из них, злодеем выступал некий Сяо из класса огня и грома. У этого Сяо постепенно отрастали волосы, и он просто обожал названивать коллегам рано утром или глубокой ночью. В оставшихся двадцати процентах роль антиобщественного деятеля исполняла приглашенная звезда по фамилии Шэн. Он был выходцем из класса духовной энергии.

Клавиатура директора Сюаня была такой же длинной, как и его язык. Чжан Чжао решил, что ему еще рано становиться «неким покойным Чжаном» и с опаской втянул голову в плечи.

— У нас встреча с учителем Цянем, — мягко сменил тему Чжичунь.

Услышав эти слова, Чжан Чжао опешил.

Когда клинок Чжичуня подвергся воздействию яда, заключенный в мече дух лишился рассудка, и Янь Цюшаню пришлось его запереть. Управление направило к ним две группы оперативников, призванных по очереди охранять дом. Но даже такие строгие меры не спасли клинок от вмешательства школы Истинного Учения. Воспользовавшись отсутствием Янь Цюшаня, кто-то незаметно проскользнул мимо патрульных и выпустил отравленного Чжичуня. Добравшись до центра города, обезумевший Чжичунь ранил шесть человек. Не будь он изначально милосердным клинком, каждый нанесенный им удар был бы смертельным, и никто из шести невинных прохожих, бывших в те времена обычными людьми, не смог бы это пережить.

Скандал так и не удалось замять. После этого Управление по контролю за аномалиями решило уничтожить Чжичуня.

«Учитель Цянь» был одним из шести пострадавших.

После возрождения Чиюань Янь Цюшань и Чжичунь не вернулись в «Фэншэнь». Теперь они работали в Научно-исследовательском институте, в отделе социальной реконструкции.

Их отдел занимался решением проблем, возникших после возрождения Чиюань. Например, у некоторых «особенных» заметно обострились зрение и слух. В связи с чем нужно было как-то переоборудовать здания, чтобы защитить частную жизнь. В большинстве случаев это касалось мест для проведения государственных экзаменов или олимпийских стадионов. Как остановить мошенников, обнаруживших в себе особые способности? И как перераспределить спортсменов, опираясь на их силы и родословную? Как защитить права и интересы обычных людей или граждан с низким уровнем особых способностей?

Кроме того, они работали на полставки инструкторами в Центре подготовки молодежи.

Эти двое занимали четыре рабочих места, но получали лишь часть своей зарплаты. Деньги за работу в Научно-исследовательском институте уходили на оплату счетов, а все остальное: зарплата Чжичуня, различные премии и преподавательские субсидии, большая их часть неизменно поступала на счета некоторых пострадавших от рук Чжичуня.

Большинство из них все прекрасно понимали. Чжичунь не сделал ничего непоправимого, и жертвы инцидента приняли его искренние извинения. В конце концов, ненависть изматывала больше, чем повышенное содержание холестерина в крови. Пятеро из шести жертв, узнав правду, проявили снисхождение и, получив денежную компенсацию больше к этой теме не возвращались. Каждый Новый год они получали подарки и даже отправляли что-то в ответ. Например, открытки.

Но господин Цянь — особый случай. После инцидента его доставили в больницу, от пережитого шока он сутки провел в коме. И пусть госпитализация длилась недолго, но за это время у его пожилой матери случился инфаркт. Женщина была дома одна, и когда ее обнаружили, было уже слишком поздно.

Нельзя винить небеса в человеческих страданиях. А раз так, остается винить кого-то еще.

После случившегося господин Цянь превратился в ярого противника носителей особых способностей. Когда-то он был преподавателем технологического колледжа, но его уволили. Он отказался принять компенсацию Чжичуня, отказался от примирения. Чтобы прокормить семью он брался за любой работу, а в свободное время устраивал перфомансы. Он пачкал краской машины, принадлежавшие людям с особыми способностями, прилюдно сжигал фотографии «особенных» знаменитостей и даже пытаться незаконно приобрести мифриловый пистолет... Из-за всех этих выходок он постоянно попадал в поле зрения службы общественной безопасности.

Кто знает, сколько раз Янь Цюшань и Чжичунь ловили его.

Стоило Чжан Чжао услышать это имя, как у него тут же заныли зубы.

— О, нет, что с ним опять случилось?

— Не знаю, он не сказал, — ответил Чжичунь. — Мы договорились о встрече по телефону. Нам стоит поторопиться, мы итак сильно задержались, помогая детишкам. Тебе тоже уже пора.

— Но зачем? — каждый раз сталкиваясь с этими двумя, Чжан Чжао вновь превращался в подростка. — С какой стати вы должны присматривать за ним? Вы столько для него сделали, а он все нос воротит. Братец Чжичунь, твой клинок сломан, что еще ему нужно? Почему ты должен вечно ему платить? В тот год… тебя подставили! И даже если ты взял всю вину на себя, на деле виноваты охранники. Это они не справились... — выпалил юноша.

— Чжан Чжао, — прервал его Чжичунь.

Чжан Чжао поднял глаза и посмотрел на куклу, сидевшую на руках Янь Цюшаня. Деревянное личико оставалось неподвижным, но в обсидиановых глазах, которыми Чжичунь сверлил юношу, теплилась душа.

— Человек всегда найдет повод сбежать, это естественно. К этому не нужно подталкивать, этому не нужно учить, — глядя на Чжан Чжао, продолжил Чжичунь. — Он некоторых обещаний можно откреститься, ведь такова человеческая природа...  Но нельзя слепо следовать инстинктам, понимаешь? Никогда больше так не говори.

Услышав это, Чжан Чжао был так шокирован, что лишился дара речи.

— Словно Шэнь и Шан... Ох, старший братец перегнул палку, — помахал рукой Чжичунь. — Эти глупости тебя не касаются. Я знаю, что ты желаешь мне добра. Не принимай мои слова близко к сердцу, лучше как-нибудь заходи на ужин.

В поисках закусочной, о которой говорил господин Цянь, они восемь раз сверялись с навигатором.

Со временем господин Цянь сильно сдал и больше не казался злобным демоном. Кроме того, он заметно прибавил в весе. Его лицо расплылось, а маленькие заплывшие глазки теперь казались какими-то выпученными. Мужчина выглядел встревоженным. Но, вопреки ожиданиям, он подстригся и привел себя в порядок, теперь господин Цянь больше напоминал обычного человека средних лет.

В прошлый раз Янь Цюшань внес за него залог. Они с Чжичунем тратили деньги и силы, а в ответ получали лишь плевки. Это впервые, когда господин Цянь проявил инициативу и пригласил их на встречу.

Завидев этих двоих, он скривился, словно у него разболелся зуб, но все равно поднялся поприветствовать их.

— Вы пришли... Садитесь, садитесь.

В разговоре с Янь Цюшанем господин Цянь сказал, что в благодарность за их заботу он хотел бы пригласить их с Чжичунем на ужин.

За три года работы под прикрытием в школе Истинного Учения, Янь Цюшань более-менее научился общаться с людьми, но у него все еще не слишком хорошо получалось. У Чжичуня с этим проблем не было, но каждый раз, когда господин Цянь видел говорящую куклу, его лицо искажала болезненная гримаса. Ужин вышел скомканным и неловким, всем было не по себе, и они быстро разошлись.

Пришла пора прощаться, но господин Цянь так и не сказал, зачем пригласил их.

В конце концов, Чжичунь не выдержал и спросил:

— У вас что-то случилось?

— О, нет-нет.

Чжичунь подождал, но увидев, что собеседник не собирается говорить, продолжил:

— Что ж… тогда, мы откланяемся первыми? Если вам понадобится помощь, пожалуйста, не стесняйтесь обратиться к нам.

— О… ох, хорошо, — произнес господин Цянь.

Отойдя от мужчины на пять или шесть метров, Янь Цюшань и Чжичунь услышали, как господин Цянь пробормотал себе под нос:

— У меня родился сын.

Янь Цюшань остановился и оглянулся, крепко держа Чжичуня на руках:

— Такой... такой большой, — продолжил господин Цянь, обрисовав в воздухе силуэт крупного младенца. — Когда он родился, у него на спине были плавники. Но через неделю они исчезли. Спецврач сказал… что это совершенно точно признак особых способностей.

— Водный класс? — осведомился Янь Цюшань.

Господин Цянь молча кивнул.

Если ребенок появился на свет с явными отличиями, характерными для водного класса, значит, в дальнейшем его ждет светлое будущее. Будь на месте господина Цяня кто-то другой, Янь Цюшань бы не раздумывая поздравил его.

Но посмотрев на растерянное лицо несчастного, Янь Цюшань предусмотрительно проглотил свои слова.

— Думаю, я до сих пор ненавижу вас, — растерянно произнес господин Цянь. — Но он такой маленький... Как я... Что мне теперь делать?

Янь Цюшань сделал вид, будто не понял, о чем тот говорит. Он выудил из кармана карточку и протянул господину Цяню:

— Вы стали отцом. Должно быть, в жизни теперь прибавится проблем? Мы не забыли об обещанной компенсации, ваши деньги здесь. Пароль — шесть нулей. Это многолетний вклад, накопленной суммы хватит на какое-то время…

— Мне не нужны деньги, — покраснел господин Цянь, но жизнь вынудила его изменить свое решение. Янь Цюшань продолжил настаивать, и господин Цянь, в конце концов, сдался и пробормотал, — я действительно пришел не за деньгами.

— Эти деньги всегда были вашими, мы не примем их обратно, — произнес Янь Цюшань. Он не привык общаться с людьми и теперь, отправив подарок, который ждал своего часа много лет, наконец, вздохнул с облегчением. — Если что-то понадобится, свяжитесь с нами.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

Господин Цянь в замешательстве сжал банковскую карту и подняв глаза, уставился ему в спину.

— Не стоило отдавать ему это сейчас, лучше бы отправили почтой… Не думаю, что он пришел просить денег, — прошептал Чжичунь, прижавшись к плечу Янь Цюшаня.

— Хм? — вскинул брови Янь Цюшань.

— Даже если… — помедлил Чжичунь.

— Он столько лет жил ненавистью. Он ненавидел нас так сильно, что это стало его опорой. Но однажды ненависть ушла, и опираться стало не на что. Боишься, что он хлопнется в обморок? — легко улыбнувшись, сказал Янь Цюшань. — О чем ты думаешь? Люди не такие хрупкие. Если так долго собирался, значит, нашел себе новую поддержку. Сдается мне, что нехватка денег на сухое молоко проблема посерьезнее.

Чжичунь поднял голову, и маленькая куколка повторила за ним, сосредоточив все свое внимание на профиле Янь Цюшаня. Не удержавшись, дух меча протянул руку и взял мужчину за палец.

Янь Цюшань тут же остановился и резко распахнул глаза.

— Что…? — прошептал Чжичунь.

— Ты слева от меня? Ты только что взял меня за руку? — пробормотал Янь Цюшань, так и оставшийся стоять с видом истукана.

— Как ты узнал? — удивился Чжичунь.

— А теперь отпустил… отпустил и снова взял, — взволнованно произнес Янь Цюшань.

Чжичунь невольно затаил дыхание и снова разжал пальцы. И в этот самый момент Янь Цюшань подсознательно сжал кулак, силясь удержать его.

Чжичунь тут же схватил его снова, касаясь покрытой шрамами и мозолями кожи.

Янь Цюшань осторожно стиснул его пальцы, чувствуя прикосновение холодной… металлической ладони.

Пять лет назад, когда Сюань Цзи подарил ему драгоценный флакон с русалочьей кровью, он был на седьмом небе от счастья. Но потом сам собой возник вопрос: что делать с этой кровью?

Как его древние предки восстанавливали клинки?

Они с Чжичунем вновь оказались в тупике. Им пришлось перерыть множество старинных книг, оставшихся от подразделения Цинпин.

А когда Шэн Линъюань, наконец, проснулся, он пригласил их к себе. Убедившись, что искусство ковки золота не покинуло Янь Цюшаня, Его Величество подал мужчине идею.

Он должен был создать печь.

Когда Янь Цюшань впервые столкнулся с силой искусства ковки золота, его едва не разрубило пополам. Чжичунь расплавил часть своего клинка, чтобы залатать рану, и это совпало с первоначальными замыслами императора. Янь Цюшань выжил и унаследовал древнее знание.

Вернувшись в мир людей, Шэн Линъюань поддался своему упрямству и чуть было не убил этих двоих. Теперь же карма настигла его. Немного придя в себя, он решил включиться в отношения «учителя и ученика». В прошлом он не успел доработать искусство ковки золота, и теперь, Шэн Линъюань вынужден был принять Янь Цюшаня под свое крыло и вести его по пути самосовершенствования. Он научил его, как заставить русалочью кровь слиться с костями. Искусство ковки золота постепенно очищало осколки Чжичуня, сокрытые в теле Янь Цюшаня, пота тот усердно совершенствовался, питая энергией сломанный клинок.

Это был долгий и трудоемкий процесс, осколки приходилось очищать постепенно, один за другим, и Янь Цюшаню следовало запастить терпением. Его Величество говорил, что процесс самосовершенствование не любит спешки. Поспешишь — не достигнешь цели.

Однажды Шэн Линъюаню в голову пришла идея. Задуманное могло сработать в теории, но не сработать на практике. Никто и никогда такого не делал, и не с кого было спросить о результатах.

Последние пять лет Янь Цюшань трудился и днем, и ночью, ему удалось очистить около четверти всех осколков.

Но ничего не произошло.

Янь Цюшань не сдавался. Со временем он привык, что рядом всегда была маленькая деревянная кукла.

Но все это было лишь для его успокоения. На деле же, Янь Цюшань практически опустил руки. Однако ему все же удалось убедить себя продолжить самосовершенствоваться.

Но порой... он просыпался среди ночи и больше не мог заснуть. Он сильно тосковал по спокойному дыханию у своей подушки.

А сегодня он впервые прикоснулся к своей мечте.

На миг Чжичуню показалось, что в глазах Янь Цюшаня заблестели слезы.

— Идем! — крепче сжав в ладони пальцы своего невидимого возлюбленного, Янь Цюшань понесся сквозь ночь, — скорее, идем домой!

— Куда ты несешься, помедленнее…! Командир Янь, успокойся!

Но Янь Цюшань был слишком взволнован, чтобы сохранять спокойствие. Ему хотелось сократить расстояние до цуня и больше не медлить ни секунды. Он желал одним махом перескочить десять, а то и сто лет.

Сегодня это лишь расплывчатые очертания ладони, а завтра он сможет коснуться каждого пальца, запястья, тела, ног и, наконец, лица…

Его Величество говорил, что путь самосовершенствования труден и долог. Тот, кто идет по нему, идет против законов небес. И то, как далеко он сможет зайти, зависит только от его решимости.

Янь Цюшань не надеялся прожить тысячи лет, но он чувствовал, что, если проведет остаток своей жизни в ожидании чуда, то обязательно станет бессмертным.

Не это ли называют счастьем?

Экстра 7

Сюань Цзи никогда не пользовался стулом по назначению. Если сиденье было достаточно широким, он обязательно забирался на него с ногами, иногда поджимая их под себя, иногда скрещивая. Похоже, Сюань Цзи опасался, что, если у него вдруг где-нибудь зачешется, он просто не достанет до нужного места.

Но раньше он вел себя куда возмутительнее и не стыдился закидывать ноги прямо на стол.

Шэн Линъюань дважды предупреждал его об этом, действуя крайне деликатно, чтобы ненароком не обидеть этого невежу, но оба раза Сюань Цзи пропустил его слова мимо ушей. На третий раз Шэн Линъюань не выдержал и обездвижил его, подвергнув одной из десяти жесточайших пыток: щекотке ступней. Сюань Цзи вопил и восемь раз назвал Шэн Линъюаня братом, прежде чем тот, наконец, смилостивился.

После этого Сюань Цзи отказался от своей вредной привычки. А у Шэн Линъюаня в Управлении появилось новое прозвище: «Гроза преступников Шэн».

— Тц, — фыркнул Сюань Цзи. Он забрался на сиденье с ногами и стер половину начертанного на планшете заклинания. После чего, коварно ухмыльнувшись, потянулся и лениво распластался на столе. Немного подумав, он пальцами «прошагал» к сидевшему на другом конце стола Шэн Линъюаню, и нагло отодвинул его вещи, требуя внимания.

— Почему я должен разбираться с этими шаманскими проклятиями? Это так скучно!

Шэн Линъюань увлеченно возился с новым фотоаппаратом, он ловко перехватил пальцы Сюань Цзи, спасая инструкцию, которую тот едва не сбросил на пол.

— Оставь, я сам займусь проклятиями.

Но Сюань Цзи, как зомбированный, бросился вперед, сгребая в охапку лежавшие на столе бамбуковые дощечки.

— Нет, это сделаю я!

Сюань Цзи не хотел, чтобы Шэн Линъюань возвращался к «Книге шаманов Дунчуаня», потому он вызвался помогать Его Величеству, записывая тексты под диктовку.

Оглядываясь назад, Сюань Цзи понимал, что за годы жизни в Дунчуане не сделал ничего полезного. Он только ел и ворчал на Алоцзиня, и почти ничего не знал о жизни клана шаманов. Будучи ребенком, он успел выучить несколько случайных заклинаний, и теперь встречающиеся на древних табличках символы казались Сюань Цзи знакомыми. Но столкнувшись с парой тройкой затруднений, он побоялся прослыть дураком и пытался при случае восполнять пробелы.

Когда дело касалось обычных заклинаний, Сюань Цзи еще справлялся, но, когда наступал черед проклятий и запрещенных искусств, работа стопорилась. Сюань Цзи обладал особым талантом: он мог с легкостью разгадать принцип любого колдовства, лишь раз столкнувшись с ним. Однако, если умом он все прекрасно понимал, руки с этим не соглашались.

Дань Ли не успел обучить его в бытность свою многоуважаемым наставником. Когда Сюань Цзи обрел тело, некому было направлять его. Он двигался наощупь, часто прибегая к нестандартным решениям, из-за чего в его знаниях возникло множество пробелов. Трехтысячелетний демон — не малое дитя, впервые столкнувшееся с изучением проклятий. От старых привычек нелегко избавиться.

Сюань Цзи пытался начать с хорошо знакомого ему «обратного течения», но Его Величество раз за разом заставлял его все переделывать.

— Я же использовал это заклинание в прошлом, на допросе того слепца. Почему оно не подходит?

— То, что ты можешь его использовать еще не значит, что сможет и кто-то другой. Чем проще заклинание, тем выше требования к заклинателю. С твоим уровнем совершенствования для «обратного течения» хватит и пары штрихов. Но попади оно в руки обычного человека... Чтобы использовать его, потребуется недюжинный талант.

Шэн Линъюань вскинул руку и демонстративно начертил в воздухе дугу.

— Простые заклинания не требуют четких линий.

Сказав этом, Шэн Линъюань щелкнул пальцами и из нарисованной дуги «выросла» цветочная гирлянда. Гирлянда медленно подплыла к Сюань Цзи и взорвалась, словно снегом осыпав его золотыми хлопьями. Казалось, Сюань Цзи с ног до головы покрывали блестки.

Прежде чем блестки исчезли, Шэн Линъюань схватил фотоаппарат и сфотографировал Сюань Цзи.

Это было одно из простейших заклинаний, часто используемых на праздниках. Оно было в разы интереснее фейерверков и не загрязняло окружающую среду. Дети Горного бога по праву считались передовиками в вопросах защиты окружающей среды.

— В «обратном течении» три уровня, и каждый уровень изменчив. Это не так просто, как ты думаешь. По-моему, тебе лучше начать с самого простого.

— О, — протянул Сюань Цзи, открывая новый документ. — И какое же заклинание самое простое?

Шэн Линъюань отложил фотоаппарат, поднялся, встал за спиной Сюань Цзи и мягко придержал его за руку, с зажатым в пальцах стилусом.

Длинные волосы Его Величества скользнули за воротник Сюань Цзи, заставив того подсознательно напрячься. Свободной рукой Шэн Линъюань крепко обнял Сюань Цзи поперек груди.

— Не ерзай, ты загораживаешь мне обзор.

Сюань Цзи не ответил.

Куда это он руки потянул?! Безобразие!

Не дожидаясь, пока Сюань Цзи опомнится, Его Величество крепче сжал пальцы и начертил на экране планшета до боли знакомое заклинание.

Сюань Цзи опешил:

— «Заклинание ужаса»?

— «Заклинание ужаса» — самая простая из запрещенных шаманских техник. Его можно сотворить одним взмахом руки. В юности я не понимал, почему оно считалось запрещенным, — сказал Шэн Линъюань.

На деле же «заклинание ужаса» просто насылало на людей кошмары. Эффект от него был схож с эффектом от просмотра фильмов ужасов перед сном. Конечно, независимо от опасности или сложности, его трудно было назвать «запрещенным колдовством».

Как-то раз Шэн Линъюань спросил об этом старого главу и великого мудреца, но так и не добился ответа.

Старый глава все время запинался и нес какую-то чепуху, вроде того, что «детей нельзя пугать, они легко подвержены влиянию темных сил», тем самым показывая свое незнание. А великий мудрец прямо заявил ему, что «предки допустили ошибку, причислив «заклинание ужаса» к запрещенному колдовству». Но эта ошибка была так стара, что давно превратилась в почитаемую традицию.

Шэн Линъюань ничего не понял, но принял объяснение великого мудреца. Он понятия не имел о силе этого колдовства, пока не начал злоупотреблять «заклинанием ужаса».

Тело демона небес не сжечь в пламени Чиюань, не испепелить грозой, не обезглавить, не сломать кости и не разорвать плоть на части. До тех пор, пока энергия демона небес не иссякнет и не вернется в Чиюань, он так и будет восстанавливаться.

Лишь «заклинание ужаса» могло нанести ему непоправимый ущерб.

— Это заклинание только кажется простым. По законам небес оно должно быть сильнейшим из шаманских проклятий.

Сюань Цзи отбросил стилус:

— Так вот почему ты не можешь спокойно спать по ночам!

До того, как к Сюань Цзи вернулись воспоминание, Шэн Линъюань «подрабатывал» его репетитором. Однажды он бессердечно заставил Сюань Цзи заниматься всю ночь. Оказывается, он сделал это не потому, что был сущим дьяволом. Учитель не был строг с другими и снисходителен к себе, он действительно не мог спать. Оправившись от полученных травм, Шэн Линъюань оставался ночами в постели с Сюань Цзи, дожидался, пока тот уснет, а после занимался своими делами.

Проснувшись среди ночи Сюань Цзи шарил рукой подле себя, но пальцы находили лишь холодные простыни.

С их уровнем совершенствования хватало недолгой медитации, чтобы восстановить силы. Сон давно перестал быть чем-то необходимым, превратившись в атрибут ленивого отдыха. Но хороший сон под теплым одеялом был в разы приятнее медитации, от него не было никакого вреда, кроме бесполезной траты времени.

Сюань Цзи всегда считал, что медитация не может заменить сон, ведь сон отправлял его в царство грез, наполненное лаской и нежностью. Вся накопленная за день информация и проглоченные эмоции обретали свободу, и в разрозненных мыслях наступал порядок. Отходя ко сну, люди часто прокручивали в голове прожитый день. И пусть медитация также способствовала отдыху, эмоции и переживания никуда не исчезали.

Сюань Цзи верил, что монахи древности так часто сходили с ума из-за тяжелой работы и отсутствия сна.

В народе существовала поговорка: «Если все время только учиться, забывая про забавы, даже самый смышленый ребенок станет глупцом». Ее стоило принимать за аксиому.

Услышав эту «аксиому», Шэн Линъюань со смеху повалился на диван. Современные лодыри из кожи вон лезли, чтобы посильнее опозориться. Они всеми силами пропагандировали «разумность лени», даже писали об этом научные труды. Их бесстыдство поражало воображение предков.

— Я знаю, что последствиями «заклинания ужаса» являются недостаток сна и постоянные кошмары. Но ты можешь приходить в мои сны, — настаивал Сюань Цзи.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Шэн Линъюань, но продолжения так и не последовало. Разговор плавно перетек в другое, более поверхностное русло.

Но, к сожалению, Сюань Цзи было трудно обмануть. Он не поверил словам Его Величества и тем же вечером подстроил ему ловушку. Перед сном он попросил «сладенького» и чисто «случайно» укусил Шэн Линъюаня за шею. От укуса между ними вновь появилась таинственная ментальная связь. Сюань Цзи тут же превратился в осьминога и укутал Шэн Линъюаня в свои крылья.

Его объятия были крепкими, как тиски. Его Величество склонил голову и тут же заснул, но его сон продлился всего полминуты. Не заметив этого, Сюань Цзи облегченно вздохнул.

Шэн Линъюань, насильно «подключенный» к ментальной связи, лишился возможности сопротивляться. Он хотел выпутаться из объятий Сюань Цзи, но счастье, которым лучился возлюбленный, удерживало его.

В повседневной жизни они редко прибегали к ментальной связи. Они были парой, некогда делившей одно тело, но, чтобы жить в мире, нужно было установить границы. Сюань Цзи неплохо разбирался в человеческих отношениях и прекрасно понимал эту необходимость. Шэн Линъюань терпеть не мог, когда за ним шпионили.

Каждый раз, когда они «подключались» к ментальной связи, это случалось либо потому, что кто-то из них получал травму и истекал кровью, либо потому, что ссорился с начальством и был не в лучшем расположении духа.

Впервые Шэн Линъюань почувствовал обычное настроение Сюань Цзи.

Темнота нисколько не мешала обзору, Шэн Линъюань повернул голову и уставился на лежавшего рядом молодого человека.

Сюань Цзи спал. Его разум опустел, но в сердце разливалась всеобъемлющая теплота. И этой теплоте явно было тесно, она пролилась через край и захлестнула лицо, заставив Сюань Цзи беспричинно улыбаться во сне.

Сейчас он больше всего напоминал юного феникса, что после стольких лет скитаний, наконец, нашел свой утун1.

1 梧桐 (wútóng) — миф. дерево утун (на котором живет феникс).

Его спокойствие и отстраненность удивляли Шэн Линъюаня, с детства привыкшего скрывать свои эмоции.

Возможно, все дело было в их связи, но Сюань Цзи почувствовал его взгляд. Стоило Шэн Линъюаню посмотреть на него, как Сюань Цзи склонил голову и уткнулся лбом в его плечо, показав Его Величеству растрепанную макушку. Весь его вид словно говорил: «Хватит смотреть на меня, иди спать».

Шэн Линъюань невольно улыбнулся, поддавшись витавшим между ними чувствам, и закрыв глаза погрузился в созерцание.

Но совсем скоро он обнаружил, что это было не лучшее решение.

Обычно, погружаясь в медитацию, Шэн Линъюань знал, что за границей его моря знаний существовали только его собственные мысли. Его сердце оставалось спокойным. Всего за несколько вдохов он мог очистить разум и погрузиться в созерцание, игнорируя все окружающие звуки.

Но этой ночью в его мыслях царило небывалое оживление. Из-за их с Сюань Цзи связи в море знаний Его Величества появился незваный гость.

Шэн Линъюань умел контролировать свой разум, но был бессилен против чужого. Он только и мог, что запереться в глубинах моря знаний и заткнуть уши.

Но этого оказалось недостаточно.

Незваный гость не заметил «защитного барьера». Стоило Шэн Линъюаню «закрыться» как кто-то принялся стучаться к нему с другой стороны.

Гость что-то насвистывал себе под нос, не переставая тарабанить в «дверь», словно птица, клювом стучавшая в окно, а после и вовсе принялся скрестись… То одно, то другое, ни минуты покоя!

Шэн Линъюань вздохнул.

Что за надоедливый мальчишка.

В конце концов, Его Величество сдался и убрал барьер. Когда-то в его море знаний царила тишина, но из-за вторжения этого крылатого оно превратилось в гору Хуаго2.

2 花果山 (huāguǒshān) — гора Хуаго или Гора цветов и фруктов, располагается в провинции Цзянсу и является знаменитой туристической достопримечательностью класса 5А. Снискала славу из-за одноименной горы, описанной в классическом китайском романе «Путешествие на Запад».

На самом деле у Чжу-Цюэ не было причин так себя вести, ведь дело было не в уничтожении камня нирваны или чего-то в этом роде. В большинстве его снов не было никакой логики, лишь набор беспорядочных фрагментов, о которых он забывал едва проснувшись.

Сняв барьер, Шэн Линъюань увидел семь или восемь Сюань Цзи, беспорядочно снующих туда-сюда и занимавшихся своими делами.

Кто-то летел спиной вперед, сопровождая компанию стариков, прогуливавшихся по маленькому парку. Кто-то набезобразничал, подпалив крылья бифану, пока два вертолета кружили в небе, посыпая их тмином. А кто-то дирижировал птичьим оркестром. Дирижер Сюань выглядел особенно увлеченным, а его манера дирижирования отличалась небывалой страстью.  Сидящие перед ним птицы играли на различных инструментах, и у каждой из них была своя собственная роль: одни исполняли народную музыку, другие — траурную, третьи — западную, а все остальные — известные поп-хиты.

Шэн Линъюань больше не мог этого выносить и сотворил зонтик, силясь спасти от этого балагана свои воспаленные глаза.

Оглядевшись по сторонам, Его Величество, наконец, обнаружил спокойного Сюань Цзи. Этот Сюань Цзи сидел в самом дальнем углу и копался в земле.

Шэн Линъюань присел рядом с ним и принялся наблюдать, как молодой человек на полном серьезе обрабатывал землю и выщипывал собственные перья, намереваясь соорудить из них теплицу... Неизвестно почему, но во сне его перья были нежно-зеленого цвета.

Вскоре Сюань Цзи засуетился, бросившись поливать импровизированный огород. Присмотревшись, Его Величество заметил, что тот орошал землю молочным чаем. Чтобы не ходить туда-сюда несколько раз, эта глупая птица притащила с собой две огромные чашки.

Цвет перьев, которыми была устлана теплица, постепенно менялся с нежно-зеленого на темно-зеленый, пока, наконец, не сделался желтым. Шэн Линъюань догадался, что эти изменения символизировали смену времен года.

Когда теплица стала золотистой, наступила осень. Будучи связанным с Сюань Цзи, Шэн Линъюань почувствовал легкую усталость и зевнул. Теперь он наблюдал за тем, как опытный земледелец Сюань Цзи притащил на плече лопату и принялся самозабвенно что-то копать.

Шэн Линъюань протер глаза, силясь рассмотреть, что он там посадил, но, когда Сюань Цзи почти полностью погрузился под землю, Его Величество едва не подавился зевком — этот недоагроном выкопал человека... и этим человеком оказался сам Шэн Линъюань.

Вслед за одним последовало целое поле. Закончив, Сюань Цзи встал у кучи выкопанных «Линъюаней» и захихикал, закинув лопату на плечо.

Шэн Линъюань лишился дара речи.

Что ж, теперь он знал, что именно «посадил» этот маленький ублюдок!

Пока Шэн Линъюань недоумевал, небо заслонила какая-то тень. Его Величество поднял голову и увидел проплывавшие мимо фрагменты шаманских проклятий.

Недавно на глаза Шэн Линъюаня попалась одна теория. В ней говорилось, что людям часто снятся отрывки из воспоминаний, потому, чтобы легче запомнить прочитанный материал, следует учиться перед сном.

Но некоторым вещам во снах не было места.

Шэн Линъюань беспомощно наблюдал за собирающимися воедино фрагментами «заклинания ужаса».

Три тысячи лет назад, когда в мире и знать не знали о научных теориях, люди серьезно относились к запретам. Например, после использования темных практик, связанных со снами, человеку часто снились кошмары.  Потому, самым лучшим решением было временно отказаться от сна или, хотя бы, не засыпать слишком крепко.

Шэн Линъюань видел, как агроном Сюань Цзи радовался собранному урожаю, и слышал, как заливался где-то в стороне нестройный птичий хор. Его Величество не мог допустить, чтобы что-то потревожило покой этого сладостного царства грез. Он взмахнул рукавом и рассеял появившееся в небе заклинание.

Но кто бы мог подумать, что сердце учащегося Сюань Цзи горело «жаждой знаний». Когда небо раскололось, Его Величество опустил глаза и обнаружил, что фрагменты заклинания проявились и на земле.

Шэн Линъюань вздохнул. Он не мог запретить Сюань Цзи думать, ведь разум спящего человека хаотичен и лишен всякой логики. Что бы кто ни говорил, неважно, помогало ли оно спящему или мешало, эффект был всегда один. Чем больше человек пытался выкинуть что-то из головы, тем чаще к этой мысли возвращался.

В грезы Сюань Цзи просочились лишь фрагменты заклинания, но Шэн Линъюань понимал, что, скажи он ему «не вспоминать о “заклинании ужаса”», и сон наполнился бы только им.

Но чем же отвлечь его внимание?

— Сяо Цзи, — позвал Шэн Линъюань, обращаясь к чужому морю знаний, — зачем ты пригласил меня в свой сон?

Звуки его голоса действовали на Сюань Цзи по-особенному. Стоило Шэн Линъюаню заговорить, как сон изменился. Вселенная сжалась до сингулярности и снова взорвалась.

И птичий хор, и теплица из перьев Чжу-Цюэ... все это в мгновение ока вспыхнуло, слившиеся в пульсирующем хаосе образы тут же съежились и застыли.

Шэн Линъюань всего лишь хотел развеять заклинание. Он и представить себе не мог, что реакция Сюань Цзи окажется такой бурной. Шокированный, Его Величество наблюдал за тем, как хозяин сновидений создавал новый мир.

Когда Сюань Цзи закончил, Шэн Линъюань растерянно огляделся по сторонам.

В обычной жизни некоторые люди привыкли прятать свое истинное лицо. Но, засыпая, они отбрасывали всякий стыд.

Стоило Его Величеству увидеть, что главным героем нового сна является он сам, как у него тут же разболелись глаза.

— Бесстыдник…

Конечно же, любое «нет» во сне превращалось в «да». Стоило спящему Сюань Цзи услышать слово «бесстыдник», и его необузданная фантазия стала еще разнузданней.

Но как бы там ни было, весенние сны лучше ночных кошмаров.

Шэн Линъюань не мог его остановить. Он решил вернуться за барьер, а поутру окунуть кое-чью голову в ледяную воду.

Как раз в тот момент, когда он собирался «закрыться», кто-то схватился за подол его одежд.

Шэн Линъюань оглянулся и с удивлением обнаружил, что Сюань Цзи «усох» и снова стал подростком. Мальчишка стоял рядом и улыбался, заложив руки за спину. Его смеющиеся, похожие на полумесяцы глаза, сверкали так ярко, как только возможно.

Но Шэн Линъюань безжалостно схватил мальчишку за подбородок и развернув юного Сюань Цзи в сторону происходящего бесчинства.

— Ты за этим меня позвал? А теперь прикидываешься невинным? — указывая на происходящее, произнес Его Величество.

Юный Сюань Цзи с подозрением проследил за его рукой, и в его ясных глазах не появилось ни единого выражения.

— В чем дело, Линъюань?

Шэн Линъюань опешил и инстинктивно разжал пальцы.

Однако Юный Сюань Цзи не обратил на это никакого внимания и ловко выудил из-за спины маленькую деревянную маску.

— Алоцзинь сказал, что скоро праздник «избавления от скверны», потому я вырезал заклинание на внутренней стороне маски. Как думаешь, у меня хорошо получилось?

Шэн Линъюань взял маску в руки и увидел внутри расплывчатые черты «заклинания ужаса».

Что ж, сладкие грезы превратились в весенний сон, а этот негодник все равно нашел время «поупражняться» в шаманских проклятиях. Что мешало ему так же усердствовать в юности?

Шэн Линъюань вздохнул и легким движением руки стер начавшее формироваться заклинание.

— Кто вырезает проклятия на праздничной маске? Дай мне нож.

В этом сне, казалось, было все. Если Его Величество просил нож, он тут же его получал.

Шэн Линъюань махнул рукой и превратил свой «недостроенный барьер» в маленькие деревянные столбики. Усевшись на один из них, он принялся тщательно вырезать что-то на внутренней стороне маски.

Похоже, это занятие вернуло его во времена юности.

— Что ты там вырезаешь? Я никогда прежде не видел такого заклинания.

— Это не заклинание, это молитва клана шаманов. Здесь вырезаны слова «здоровье и благополучие», — тихо отозвался Шэн Линъюань.

— Эй, а мне? Брат Линъюань, я тоже такую хочу!

У Шэн Линъюаня задрожали руки. Еще бы чуть-чуть и лезвие соскользнуло. Его Величество удивленно поднял глаза и увидел перед собой шестнадцатилетнего Алоцзиня. Они с Сюань Цзи были одного возраста, но Алоцзинь был немного ниже. Мальчишка вскочил из-за спины Сюань Цзи и хлопнул товарища по плечу. Но Сюань Цзи с отвращением сбросил его руку, не обращая на Алоцзиня никакого внимания. Сын главы клана кружил около Шэн Линъюаня, требуя вырезать для него маску.

Молитва, что вырезал Его Величество, гласила: «Сто лет без забот».

Но вдруг края надписей вспыхнули, и от деревянной маски осталась лишь половина.

— Брат, в ночь праздника «избавления от скверны», все дети, во главе с отцами и старшими братьями, идут петь песни и купаться в лунном свете. Вот только отец слишком занят. Отведи меня!

В этом сне старый глава все еще был жив.

— Зачем ты ему сдался? — отмахнулся юный Сюань Цзи. — Он пойдет со мной. У тебя что, нет других братьев? Не отбирай моего Линъюаня.

— Он не твой брат. Зачем ему идти с тобой? — фыркнул Алоцзинь.

— Он мой… мой... — замычал Сюань Цзи, но так и не смог выдавить из себя слово «брат». — Он мой!

— Это я зову его «брат Линъюань». А ты как? — недовольно осведомился Алоцзинь.

— Даже если я его так не зову, он все равно мой! Более того, я называл его братом раньше, чем это начал делать ты! Только мне такое позволено, если хочешь, вставай в очередь!

— Он мой!

— Нет, мой!

— Вы, оба, прочь отсюда… — пробормотал Шэн Линъюань.

Мальчишки тут же откатились в сторону, завывая и ругая друг друга.

Похоже, каждый из них собирался расплатиться за три тысячи лет.

Когда на горизонте забрезжил рассвет, Шэн Линъюань, наконец, закончил вырезать маски.

На одной красовалась надпись «здоровье и благополучие», а на другой — «сто лет без забот».

Шэн Линъюань открыл глаза, смахнул с себя алые перья, вытащил свои волосы изо рта Сюань Цзи и испустил долгий вздох облегчения. Он чувствовал, что в словах Сюань Цзи действительно был смысл.

Сны успокаивали разум.

Экстра 8

Шань Линь полностью поседела. Седина распределилась равномерно, но теперь женщина выглядела намного энергичнее, чем в те времена, когда в ее черных волосах встречались лишь редкие вкрапления седых волос.

Шел шестой год с тех пор, как она покинула «Баоюй» и вновь вернулась на прежнюю должность. Огромная сеть мониторинга аномальной энергии, охватившая все «кровеносные системы земли» была, наконец, завершена и получила имя «Титин»1.

1 谛听 (dìtīng) — досл. вслушиваться; прислушиваться. Также Титин — мифическое животное похожее на льва, на котором едет бодхисатва Кшитигарбха. На лбу у титина находится рог, с помощью которого он может получать информацию из любого уголка Вселенной.

Со временем система научится запрашивать доступ к любому мобильному устройству. Каждый раз, когда люди будут брать в руки свои телефоны, «Титин» будет считывать энергетические показатели. При превышении безопасных значений, на экране телефона появится предупреждение о том, что опасность находится в радиусе километра.

К тому моменту Шань Линь окончательно выйдет на пенсию и отправится доживать старость на малую родину. В преддверии этого события, она передала руководство своему преемнику и вернулась в Управление для оформления всех необходимых документов.

— Командир Шань!

— Командир Шань, как всегда, на высоте.

— Учитель Шань, — собравшись с духом, выпалил один из выпускников класса духовной энергии, — вы не дадите мне автограф..?

Но не успел он договорить, как позади послышались знакомые шаги. Выпускник оглянулся и встал по стойке смирно:

— Учитель Янь… ректор.

Янь Цюшань бросил на него короткий взгляд, и выпускник поспешно убрал блокнот и отошел к стене.

— О, ректор Янь, — улыбнулась Шань Линь.

— Сестра Шань, — острый взгляд Янь Цюшаня заметно смягчился.

За последние три месяца число подростков с особыми способностями заметно возросло, и система образования официально заявила о завершении реструктуризации.

В обычных начальных и средних школах начались занятия по энергетической безопасности, направленные на популяризацию знаний о том, как совладать со своими способностями и какие ограничения необходимы людям с высоким уровнем аномальной энергии. Эти уроки помогали школьникам понять, как защищать свои права, интересы и прочее.

По достижении совершеннолетия «особенные» из разных городов и провинций могли поступить на обучение в ближайший кампус «Специализированной тренировочной базы». Самые выдающиеся из них позднее пополняли ряды оперативников Управления по контролю за аномалиями или даже резервы элитных спецслужб.

Вся учебная система перешла в ведении «Департамента специального образования».

«Департамент специального образования» — совершенно новое учреждение, образовавшееся в результате слияния Научно-исследовательского института и Центра подготовки молодежи, а Янь Цюшань стал его первым ректором.

Пустая кукла Чжичунь, сидевшая на руках Янь Цюшаня, помахала Шань Линь, и женщине показалось, будто что-то мелькнуло позади него. Она присмотрелась и увидела рядом с Янь Цюшанем смутно различимую тень руки. Тень в точности повторила движение куклы, а после исчезла, заставив усомниться в своем существовании.

Шань Линь опешила. Женщина пошарила рукой в воздухе, внезапно ощутив под пальцами холод чужой ладони.

— Это… Чжичунь?

— Именно, — ладонь была холодной, но ее прикосновения казались очень мягкими. Несильно сжав пальцы Шань Линь, Чжичунь произнес голосом пустой куклы. — Давно не виделись, сестра Шань.

— Десять лет… целых десять лет, — стиснув его руку, пробормотала Шань Линь, — поторопись-ка и восстанови свое тело, идет? Сестрица Шань хочет еще раз взглянуть на тебя.

Поприветствовав Янь Цюшаня и остальных, Шань Линь двинулась дальше. Дойдя до лифтов, она столкнулась с Сюань Цзи и тихоней Пин Цяньжу. Те двое, похоже, только что вышли с собеседования.

— Что думаешь о тех ребятах, что пришли в Отдел ликвидации последствий? — держа в руках дюжину резюме, осведомился Сюань Цзи.

— Все они молодцы, но последнее слово остается за вами, — ровно ответила Пин Цяньжу.

— Эти люди — твои будущие подчиненные, есть ли смысл прислушиваться ко мне? — отозвался Сюань Цзи. — Я запросто могу нанять в отдел кучу народу, похожего на Его Величество, но сможешь ли ты с ними сработаться?

Пин Цяньжу не нашлась, что на это ответить.

С одной стороны, в этом не было ничего плохого, ведь Шэн Линъюань всегда относился к ней хорошо.

После инцидента с призрачными бабочками господин Сун из Министерства безопасности подал в отставку и отдел остался без руководителя. Так вышло, что Сюань Цзи круглый год носился по свету вместе с оперативниками, и директор Хуан принял решение отделить Отдел ликвидации последствий, вместе со всем его оборудованием и служебными самолетами, от службы логистики и присоединить к Министерству безопасности. Этот шаг сделал Сюань Цзи главой Министерства безопасности.

В любом случае, его основной обязанностью все равно была охрана Чиюань.

Что до Отдела восстановления, то сначала он был передан под ответственность одного из старших коллег, но проработав несколько лег, новый начальник подал в отставку, и руководство перешло в руки самого ответственного из работников — Пин Цяньжу.

А сегодня было ее первое собеседование с новичками. Сюань Цзи так беспокоился, что отправился вместе с ней.

— Министр Сюань, — поприветствовала Шань Линь, — малышка Цяньжу довольно опытный работник.

— Командир Шань! — выпалила Пин Цяньжу.

Едва завидев Шань Линь, Сюань Цзи развеселился и в его глазах засияла улыбка:

— Сестрица Шань, вы вернулись.

У пожилой Шань Линь едва не подкосились ноги:

— Нет-нет, не зовите меня так, я простая смертная, у меня жизни не хватит расплатиться за вашу доброту.

— К чему все эти сложности? — небрежно бросил министр Сюань, — посмотрите на директора Сяо, я ему в отцы гожусь, но он никогда со мной не церемонится.

Шань Линь тут же замолчала.

Что она могла на это ответить?

Вместо этого она сдержанно кашлянула и, крепко задумавшись, наконец, выдавила:

— Директор Сяо… он… занимает довольно высокое положение.

Даже после возрождения Чиюань, директор Хуан так и не открыл в себе никаких особых способностей, даже скрытых. Он принадлежал к той редкой категории людей, представители которой не унаследовали ни капли демонической крови. Будучи обычным стариком, он с трудом удерживал контроль над Управлением, вступившим в период великих изменений. Когда на руинах было построено новое здание, он подал в отставку следом за доктором Ваном из отдела реставрации древних книг, и передал Управление в руки повзрослевшего Сяо Чжэна.

С тех самых пор на смену старой гвардии пришло новое поколение.

Но новости среди людей разлетались быстро. Шань Линь тяжело вздохнула, как вдруг в кармане министра Сюаня зазвонил телефон. Это был директор Сяо.

— Ублюдок, да что б ты облысел! И вся твоя семья пусть облысеет! Ты так и не разобрался с той проблемой, верно?!

Сюань Цзи выдохнул и отодвинул телефон подальше от уха:

— Прекрасно, мы сердечно благодарим вас за добрые пожелания. На «всю мою семью» уходит столько шампуня, что я понятия не имею, как с этим жить.

— Да пошел ты! — взревел Сяо Чжэн.

Кто знает, насколько сильнее стал Сяо Чжэн за прошедшие годы, но его голос точно стал в разы громче. Шань Линь казалось, что из-за преклонного возраста ее слух заметно ухудшился, но услышав доносившуюся из динамика ругань, она в шоке отшатнулась назад, пораженная такой мощью.

Сяо Чжэн появился на свет с золотой ложкой во рту. Все его окружение души не чаяло в юном господине, он должен был быть центром их мира, почитаемым и бесстрашным. И неважно, кто входил в это окружение, древняя Чжу-Цюэ из долины Наньмин, с парой огромных пылающих крыльев за спиной, или великий демон, три тысячи лет пролежавший под землей. Вопреки ожиданиям, молодой господин Сяо считал их чем-то обыденным.

«Считал чем-то обыденным» значит, что Сяо Чжэн придерживался в общении с ними определенных принципов: если бы тот же Сюань Цзи решил, что положение Чжу-Цюэ из долины Наньмин слишком велико, чтобы водить дружбу с простыми смертными, он мог бы катиться на все четыре стороны. Но если он до сих пор считал Сяо Чжэна своим другом, то в их отношениях ничего не менялось. Они продолжали ежедневно ругаться и орать друг на друга, ведь не было никакого смысла вести себя словно незнакомцы.

Однако Сюань Цзи уже не был таким как раньше.

Вернув свое истинное тело, он вернул и свою настоящую личность.

Он больше не прикидывался «общительным» и не старался походить на «обычных людей». Он больше не гонялся за модными веяниями, ничем особо не интересовался и не пытался заполнить свой лексикон сленговыми словечками, непонятными для большинства людей старше двадцати лет.  Он по-прежнему был дружелюбным и приветливым, но начал больше проявлять свои чувства по отношению к тем, кто его окружает. Пару лет назад Шань Линь видела, как он пугает новичков. Сюань Цзи залил воду в чайник, дождался, пока тот вскипит, а после залпом выпил кипяток.

Когда долгожданный лифт, наконец, приехал, к ним подбежала девушка из «Департамента специального образования»:

— Министр Сюань…

Сюань Цзи поспешно придержал дверь и обратился к ученице:

— Эй, сестренка, не торопись. Куда ты так летишь?

В поисках Сюань Цзи девушка-стажер оббежала весь этаж. Наверняка она суетилась из-за какого-то пустяка.

— Я… наш староста попросил меня узнать… — запыхавшись, пробормотала она, — не мог бы учитель Шэн открыть в этом семестре факультатив? Просто… он читает лекции только по понедельникам, а его прошлогодний курс был таким популярным, что теперь каждый хотел бы…

— О, у тебя нет его номера телефона, да? — взглянув на девушку, Сюань Цзи догадался, что та была новичком, и небрежно продиктовал набор цифр, — по этому номеру его можно найти в WeChat, только позвони, прежде чем добавляться в контакты, иначе он проигнорирует тебя.

Девушка-стажер растерялась и не мигая уставилась на него.

— Что? Не запомнила? — осведомился Сюань Цзи. — Тогда я повторю еще раз.

— А, нет-нет, не стоит… — девушка так разволновалась, что посильнее стиснула папки, которые несла в руках, и пропищала как комар, — просто… это… было бы слишком нагло с моей стороны, вы… не могли бы вы передать учителю нашу просьбу? Я… я просто… прошу прощения, что беспокою вас…

Девушка боялась, и сама не понимала, чего именно. Все говорили, что учитель Шэн был привлекательным и мягким человеком. Недавно, когда он появился в учебном центре, ей тоже стало интересно посмотреть на него. Но после того, как она встретилась с ним взглядом, ей целую ночь снились кошмары.

Сюань Цзи задумался и внимательно посмотрел на девушку:

— Ты из класса духовной энергии?

— Эм… ну, да…

Сюань Цзи и Шань Линь молча переглянулись.

— Кажется, я знаю, почему класс духовной энергии самый многочисленный, — улыбнулся Сюань Цзи.

Шэн Линъюань время от времени читал лекции будущим сотрудникам Управления. Он пришел в этот мир много столетий назад, но из-за невероятных способностей к обучению, Его Величество с легкостью наверстал последние несколько лет и теперь мог говорить на любую тему. Он был самым популярным лектором среди студентов. До тех пор, пока Шэн Линъюань не впадал в неистовство, он с легкостью располагал к себе людей, даже самые социофобные стажеры готовы были платить деньги, чтобы пообщаться с ним.

Лишь самые чувствительные представители класса духовной энергии смутно понимали, кто он такой, и подсознательно опасались его.

Считалось, что родословная класса духовной энергии была самой многочисленной из всех, так как его представители лучше других умели находить выгоду и избегать опасностей.

«Не в меру чувствительный» класс духовной энергии и «бесполезный» растительный класс с легкостью дожили до наших дней, в то время как потомки популярного класса «огня и грома» в мире почти не встречались. Пятитысячелетняя история страны доказала, что в этой битве победят те, кто лучше умеет выживать.

— Что ж, эта ситуация наглядный пример того, что нам еще есть куда расти. Нельзя быть такими легкомысленными, — вздохнул Сюань Цзи. — Ладно, я передам ему твою просьбу, когда приеду домой. Девочка, учись хорошо, сдается мне, тебя ждет блестящее будущее.

— Какое тут «блестящее будущее», если она боится позвонить по телефону? — не удержалась Пин Цяньжу. — Знаешь, когда-то я была такой же, как ты. Я боялась разговаривать с незнакомцами, боялась звонить по телефону и не решалась высказывать свое мнение. Но это ничего, со временем я всему научилась. Ведь это как… как езда на велосипеде. Сперва это кажется таким сложным, а потом понимаешь, что крутить педали легко. У учителя Шэна спокойный нрав, он хороший человек. Ты можешь начать с малого.

«Спокойный нрав? Хороший человек?», — опешил Сюань Цзи.

Шань Линь не удержалась от смеха, подталкивая невежественную и бесстрашную Пин Цяньжу к лифту:

— Хорошо-хорошо, вот только лифт нас уже заждался, пора отправляться наверх.

— Ну уж нет, этому научил меня директор Сяо, — с энтузиазмом выпалила унаследовавшая его дух Пин Цяньжу. — Если ты боишься отстаивать свои мысли, не важно, как упорно ты работаешь, этого все равно никто не заметит. Эй, малышка, в следующий раз, когда захочешь о чем-то попросить учителя Шэна, я пойду с тобой. Попробуешь однажды и страх уйдет, удачи!

Девушка-стажер «Департамента специального образования» крепче прижала к груди папку и безучастно наблюдала за тем, как закрываются двери лифта.

Будучи потомком клана шаманов, Пин Цяньжу действительно пользовалась расположением и любезностью Шэн Линъюаня. Каждый раз посещая Управление, Его Величество приносил ей угощения, будто извиняясь за ее предков-вегетарианцев, застрявших в уединенных горах. Еда, которую он приносил, каждый раз была разной. Пин Цяньжу понятия не имела, где он ее брал, но вкус был просто восхитительным. Однажды попробовав, Пин Цяньжу не удержалась и принялась искать рецепты в интернете, окончательно отказавшись от идеи похудеть.

Старший братец был умным, воспитанным, знал ответы на все вопросы и с радостью подкармливал ее. Был ли на этом свете хоть кто-то лучше него?

Пин Цяньжу считала, что нет.

Войдя в лифт, она продолжила восхвалять Его Величество. Это продолжалось вплоть до тридцать шестого этажа, пока веселая улыбка Сюань Цзи не превратилась в кислую гримасу.

Когда пришло время выходить, Шань Линь услышала, как Сюань Цзи невозмутимо пожаловался Пин Цяньжу:

— Боже, что? Он только претворяется всемогущим, но на деле это совсем не так. Несколько дней назад я попросил его купить орешки, но, похоже, он как-то не так меня понял. Вместо «горстки» он притащил целый кубометр. Потом он принялся открывать пакет за пакетом и пробовать по одному ореху… после этого мы уже не могли вернуть товар в магазин. В тот день стояла жара, оставь я все как есть, и орехи пропали бы! Мне пришлось съесть их все. По-моему, за те несколько дней я поправился на десять килограмм!

Но Пин Цяньжу не поняла сути его жалобы, кое-что в его словах явно не сходилось. Девушка в шоке уставилась на своего босса — если человек говорил, что прибавил десять килограмм, он должен был стать больше на десять килограмм, но вес директора Сюаня, похоже, ушел в никуда!

Почему так?

Все из-за его высокого роста? Или потому, что он может прикончить десяток килограмм орехов не рискуя остаться без языка?

— А, дело не в том, что я съел десяток килограмм, — прочитав ее эмоции, помахал рукой Сюань Цзи, — а в том, что мое истинное тело действительно потяжелело на эти самые килограммы.

Пин Цяньжу нечего было на это ответить.

Не значит ли это, что одному воробью стоит укоротить когти? Какой смысл врать о том, что твое истинное тело прибавило жиру?!

Шань Линь слушала их забавный разговор, пока двери лифта не закрылись.

Кто бы мог подумать, что директор Сюань, о котором говорят, что он «не ест риса, не пьет вина и скрывает от всех свои истинные чувства», на деле охотно делится с коллегами семейными историями.

Когда Шань Линь шла по коридору, кто-то поприветствовал ее. «Баоюй» месяцами не возвращались в Управление, и большинство новичков никогда не видели командира Шань, но это не останавливало молодых людей от желания поглазеть на главного инженера «Титина».

Процедура оформления документов прошла легко, работники отдела кадров побросали все свои дела и принялись кружить вокруг нее, но не успели они сказать и пары слов, как все уже закончилось.

От их шума у Шань Линь потемнело в глазах и когда она, наконец, выбралась из отдела кадров, то увидела, как кто-то издалека помахал ей рукой.

Этим кем-то оказалась Гу Юэси и ребята из «Фэншэнь», только-только вернувшиеся из командировки.

Гу Юэси со вторым отрядом «Фэншэнь» отправилась на юго-восточное побережье, чтобы очистить от угроз отмель у окраин материка. Вернувшись, чтобы доложить об успешном выполнении задания, девушка не успела даже распаковать вещи, когда с удивлением обнаружила, во что превратилось ее новое жилье.

В последние годы в стране прошла жилищная реформа. Новые дома строились из материалов, не позволяющих носителям особых способностей шпионить за жизнью их жильцов, а также вторгаться в их духовное пространство. В старых же районах и зданиях были установлены специальные системы энергетической безопасности. В рамках данной программы был построен жилой квартал для старших сотрудников Управления.

Так как земля, на которой построили квартал, принадлежала Управлению, сотрудники получили огромную скидку на покупку домов, но за них все равно приходилось платить.

И самыми платежеспособными из всех сотрудников оказались оперативники «Фэншэнь» — состоятельные, но не имевшие собственного жилья. Когда пост генерального директора Управления занимал господин Хуан, он говорил, что героев вроде Янь Цюшаня нужно поощрять и, сменив его, Сяо Чжэн немедленно договорился о предоставлении командиру Яню целой резиденции.

Когда ветераны «Фэншэнь», во главе с Ван Цзэ, услышали об этом, они тут же бросились занимать одно из многоэтажных зданий. В конце концов, даже отшельница Гу Юэси не устояла против трех искушений и парочки афер своих сослуживцев.  Чувство общности с «Фэншэнь» пересилило природу южной обезьяны, и Гу Юэси потратила половину своих сбережений, чтобы купить квартиру этажом выше Ван Цзэ.

А сразу после сделки она уехала в командировку. Гу Юэси мало пожила на свете и не предавала подобным вещам особого значения.

Но в «Фэншэнь» хватало суетливых людей, таких как Чжан Чжао и Ван Цзэ, особенно Чжан Чжао, который проводил в городе круглый год.

Это двое знали, что у Гу Юэси не было никаких предпочтений в убранстве дома, потому они каждый день собирались и наводили уют в ее новом жилище. Даже Янь Цюшань выкраивал время, чтобы прийти и присмотреть за ними… он опасался, что непредсказуемый Чжан Чжао обставит все в стиле дэт-панк.

Проведя в командировке больше года, Гу Юэси, наконец, вернулась домой и с удивлением обнаружила, что в ее «пустой» квартире, о которой девушка уже успела забыть, теперь вполне себе можно жить.

— Сестра Шань, постойте! Пойдете с нами на новоселье малышки Юэси? — улыбнулся Ван Цзэ, демонстрируя ряд ровных зубов. — Только подарок не забудьте. Эй, Юэ-эр, какой техники тебе не хватает? Так-так, самое большое и необходимое мы уже купили.

Но Гу Юэси так и осталась стоять молча.

Зачем людям вообще нужна мелкая бытовая техника?

Ван Цзэ и не ждал, что она ответит, потому принялся считать, загибая пальцы:

— Наш местный нувориш папочка Сяо, хоть и ворчал, но приволок все самое необходимое, учитель Шэн писал, что принесет тебе какой-то фонарь, необходимый для тренировки рентгеновского зрения; а директор Сюань пусть купит тебе фен, он в них лучше разбирается… Эй, ты же можешь стрясти с него целый набор, у него, вроде, и плойка для завивки имеется. Сдается мне, что, если ему когда-нибудь надоест работать на Управление, он с легкостью сможет стать «фэшн-мастером».

Близилось лето и, чтобы охладиться, Гу Юэси подстриглась очень коротко.

— Плойка для завивки чего? Волос на теле? — осведомилась она.

— Ай, ну это же не навсегда, оставь на будущее, — произнес Ван Цзэ. — В твою-то макушку молния не попадала. Кстати, я купил тебе электрическую жаровню, чтобы мы могли проводить «совещания» не выходя из дома.

— Потому что ты хочешь лакомиться хого, но не желаешь чистить котел? — вздохнула Гу Юэси и смущенно обратилась к Шань Линь, — командир Шань, не слушайте его. Просто приходите в гости, поужинаем вместе. Приносить ничего не нужно, не тратьте деньги.

— Сестра Шань, вы обязательно должны прийти! Я напишу вам номер дома!

— Я обязательно приду и принесу подарки, — с улыбкой кивнула Шань Линь. — Обставлять жилище весело, как это может быть пустой тратой денег? Я как раз собиралась в торговый центр.

Услышав эти слова, «Фэншэнь», весело смеясь, скрылись из виду.

— Эй, сестрица, я положил в твою кладовку свои лучшие постеры. Я сам хотел их развесить, но командир Янь не позволил, чтобы ты могла вернуться и развесить их сама.

— Катись-ка отсюда, кому сдалась твоя нечисть? Капитан Гу, дизайн квартиры выбирал я, Чжан Чжао только волю дай, и он любой дом превратит в Паутинную пещеру2.

2 盘丝洞 (pánsīdòng) — Паутинная пещера (По роману «Путешествие на Запад»: грот оборотней пауков-красавиц).

— Когда старший Чжао был студентом и жил в общежитии Центра, чванливый комендант каждый день отчитывал его по громкоговорителю, а командир Янь жутко злился, выгребая из-под его подушки горы носков.

— Бред все это! Это у тебя под подушкой гора носков!

Покинув шумный вестибюль Управления, Шань Линь вызвала такси и отправилась в ближайший торговый центр. Она слышала, как молодняк «Баоюй» нахваливал робот-пылесос и собиралась прикупить такой же.

К слову, Управление по контролю за аномалиями перестало быть тайной организацией. Защитный барьер, окружавший здание, никуда не делся, но оно больше не было скрыто от людей.

Теперь, когда такси можно было вызвать прямо ко входу, вокруг штаб-квартиры появилось множество разных предприятий и лавчонок, каждый день ожидавших идущих на обед сотрудников.

За последние годы мир перевернулся с ног на голову, все изменилось до неузнаваемости.

Но суета, как волны, приходит и уходит, а жизнь катится вперед.

За три тысячи лет ни минуты не было потрачено в пустую, и жизни тех, кто обрел здесь покой, не пропали даром.

Люди оставили свой след в каждом уголке земного шара, и тень Чиюань, наконец, стала историей.

Но огонь его горит. До сих пор горит.

*Примечание автора: Спасибо всем, вот и конец!

Вот и последняя экстра! Дорогие читатели, мы проделали с вами огромный путь! От всей души хотим поблагодарить вас за вашу поддержку, за лайки и комментарии! Спасибо всем, кто с нами с самого начала и тем, кто только что пришел - без вас этого бы не случилось! Отдельное спасибо нашим друзьям: Логову Псоя и Сысоя, а также группе Younet Translate! Но мы с вами не прощаемся! Нас ждет еще второй сезон дунхуа, а также полная редактура текста! Мы постараемся сделать его лучше и понятнее, но это уже совсем другая история~

Table of Contents

Топить в вине бушующее пламя печали 2.0