Часть 0. Восемнадцать лет: смерть

Смерть настигла меня в один летний солнечный день.

— Лариет Изабель де Белуа, старшая дочь графа Белуа, приговаривается к смертной казни за расточительность, ужасный пример аристократического поведения, халатность по отношению к земле графа Белуа, а также за присвоение налогов, сокрытие этого факта и покушение на свидетелей, знавших о данном преступлении.

Бам! Бам!

Атмосфера равнодушия в зале суда поразила меня.

Обвинение во всех этих преступлениях, список которых минуту назад огласил своим лживым ртом чертов судья, было несправедливым. Однако больше всего меня возмутило обвинение в расточительности, упоминавшееся в приговоре самым первым.

Что-что? Расточительность? Ты что, настолько туп, что даже не знаешь значения этого слова?! Расточительность – это те деньги, которые ты тратишь на несуразные платья своей дочери!

Пусть компетентность судьи Верховного Суда вызывает сомнения, а судебный процесс невероятно сложен, разве можно сказать, что расточительность имеет со мной хоть что-то общее?

Меня охватил гнев, и я чуть не накинулась на судью.

Из-за скрюченной позы, в которой я сидела перед судом, у меня дрожали руки, а может, они дрожали из-за того, что до этого со мной пытались расправиться ножом, однако на мою слабость судье было наплевать. Он уставился куда-то в пространство, совершенно не глядя на меня. Было видно, как он волнуется.

Ты ведь все знаешь, правда. Обязан знать. Всем известно, что граф Белуа вел очень скромную жизнь. Каждый аристократ был об этом в курсе.

«Экономия, бережливость, умеренность! Ни в коем случае не трать на себя те деньги, что состоят из налогов, взимаемых с людей Белуа!»

Каждый день своего взросления я внимала страстным словам отца. Никогда не цепляли мое внимание платья, расшитые драгоценностями, или шелка, ввозимые с востока.

На балу в мою сторону обязательно подпускали шпильку, ибо негоже было молодой леди не знать, что такое мода. Но несмотря ни на что я все равно ставила благополучие людей Белуа на первое место.

Расточительность и я. Первая же строчка моего длинного смертного приговора полна отвратительной лжи.

В моей груди образовалась пустота. Голос судьи я больше не слушала.

— Лариет Изабель де Белуа, вам предоставляется последний шанс высказаться в свою защиту.

Как великодушно со стороны судьи дать мне последнее слово, верно, он думает, что, если не сделает этого, я буду преследовать его в виде призрака.

Хотя к преступнику, что обвиняется в измене, вполне нормально применить смертную казнь без выяснения причин.

— …в свою защиту?

Я не могла вымолвить ни слова. Защита? То есть от обвинений во всех этих грехах, которые я якобы «совершила», я должна защищаться?

Проблема в том, что для этого нужно быть способным защищаться и иметь стремление выжить.

Но какой смысл жить, когда всех, кого ты любил: отца, мать, младшего брата, других родственников, — забрала гильотина.

С самого падения моей семьи, вызванного кошмарными обвинениями графа Белуа в организации мятежа, я только и могла делать, что плакать, плакать, плакать…

Даже если я останусь жива, ничего не изменится. Целые дни мою грудь будут разрывать рыдания. Останься я в живых, единственное, на что я буду способна, это дышать, так что не нужно мне сохранять жизнь. Я ее не желаю.

Любые сожаления о том, сколько мне осталось, будили во мне нестерпимое чувство вины.

Вместо того, чтобы молить о прощении, я повернулась к Императору, что восседал в дальнем конце зала и с бессердечным видом наблюдал за вынесением мне смертного приговора.

Неоправданный его гнев лишил жизни многих людей, однако лицо правителя выглядело не очень-то счастливым.

Меня поразило то, как спокойно держал себя Император. Посмотришь на него и решишь, что смерть моя была для него простой рутиной.

Но когда он взглянул на меня, то его лицо вмиг исказилось.

Я не пропустила тонкое изменение в облике моего палача, и губы мои растянулись в широкой улыбке. Смотря прямо в его глаза, нежно-зеленый цвет которых явно не соответствовал жестокости характера, я зло выплюнула каждое слово:

— Ты. Чёртов. Ублюдок.

Естественно, я и помыслить не могла, что вновь увижу своего палача.

Часть 1. Двенадцать лет: День рождения. Перерождение

Я открыла глаза.

Все виделось мне необычайно четким. Первым я заприметила окно, заледенелое от холода.

От одного взгляда на него мне становилось зябко. Я чувствовала себя всеми покинутой, будто о моем существовании забыл весь мир. За поросшим льдом стеклом разрастались тени.

Через маленькую щель в наледи на стекле просачивался тоненький лучик света. Хоть луч был и узок, слабым назвать его было никак нельзя.

Зима в Бельферни славилась своими суровыми морозами, однако даже тогда зимнее солнце в ослепительности своей не уступало летнему.

Свет. Я смотрю на чистый и яркий свет.

Немного повернув голову, я заметила еще кое-что. Метель, искрящийся снег. Снег. Зима.

Зима.

Еще мгновение я разглядывала зимний пейзаж, смутно представший передо мной за стеклом. Однако потребовалось время, чтобы я поняла: этот волшебный вид за окном мне знаком.

Не думаю, что только что я очнулась ото сна. Ибо все, что я сейчас вижу перед собой, лишено всякой логики.

Я ведь умерла.

Проклянув Императора, я умерла. До самого своего последнего вздоха я смеялась над ним, видя, как хмурится его лицо в ответ на мое безумство.

Плюс ко всему, смерть моя настала летом, в яркий солнечный день. Но судя по пейзажу за окном на дворе стояла зима.

Внезапно мне показалась знакомой та комната, в которой я очнулась, и в недоумении я приподняла брови. Точно, эту комнату, наполненную зеленоватым светом, я определенно знаю.

— Молодая леди!

Смутные воспоминания промелькнули у меня в голове. Дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина. Голос ее, так привычный мне, быстро вернул меня в реальность.

— Няня?

— Вы уже проснулись?

Няня моего детства, виконтесса Коэн, погибла два года назад в аварии.

Что же это такое? Рай? Для того, чтобы меня приговорили к смертной казни, я согрешила недостаточно, однако для рая жила я не так уж благочестиво.

С широкой улыбкой на губах я ринулась к няне.

— Нянюшка.

— Ну-ну. Что-то сегодня вы проснулись слишком рано, совсем не похоже на вас. Вы, должно быть, радуетесь своему дню рождения.

— Хах? День рождения?

В раю тоже празднуют день рождения? Но умерла-то я летом, а сейчас зима…

Что же, возможно, пока я летела в рай, прошло два сезона. Удивившись этому факту, я вновь переспросила няню, но та лишь вздохнула:

— Одевайтесь побыстрее. Разве ночью вам не было холодно?

— Нет, не было.

— Я сказала Бойту, чтобы он положил побольше дров. Вы ведь так чувствительны к холоду.

— Бойт? Бойт тоже здесь?

Бойт тоже успел умереть от руки Императора. Чем обычный дворецкий, не сделавший ничего плохого, заслужил такую смерть?

Прости меня, Бойт, я не знала, что делать. Няня на мгновение нахмурилась, будто услышала что-то странное.

— Конечно, он тоже здесь. Ох, или вы говорите об отпуске? Боже правый, моя леди. Он ведь давно вернулся к работе.

— Отпуск?

— Он отправлялся в свадебное путешествие вместе со своей женой. В женишки недавно выбился этот чертяка... ох, прошу прощения за грубость.

Бойт женат уже почти семь лет. Какое еще «недавно»? Или на небесах он успел сыграть новую свадьбу? А он-то со своей прежней женой Эмили так щебетал о любви, что никто и подумать не мог об их разрыве.

Я фыркнула.

Нет веры мужчинам.

— Ну да, нельзя ведь отправиться в свадебное путешествие, не будучи молодоженами.

Няня что-то проворчала, застилая постель. Интересно, услышала ли она мой шепот.

— Ох, граф, и вы хороши! Заставили малютку спать в этой старой комнате накануне ее дня рождения.

Нянюшка снова по-своему жаловалась, но это вызвало у меня улыбку. Даже представить себе не могу, насколько сильно мне не хватало этой доброй и заботливой женщины.

Я обняла няню со спины, пытаясь не задеть простыни, которые она сложила. Боже, спасибо тебе. Как хорошо, что на небесах со мной есть няня.

— Я так скучала по тебе, нянюшка.

— Как так выходит, что с каждым днем вы становитесь все милее и милее?

—  Кажется, наоборот, я старею, — с улыбкой ответила я на шутливый нянин вопрос.

Няня немного ослабила мои объятия, чтобы закончить с заправкой постели. Но я не отпускала ее ни на секунду, боясь, что она может исчезнуть. Тогда вместо того, чтобы отнять мои руки от себя, няня обернулась.

—  Вам приснился кошмар?

— Да, это было похоже на кошмар.

— Ну ничего страшного. В такие дни даже мастеру снятся кошмары.

— Мастеру? Кто это?

— Как кто? Конечно же, Лехан, ваш брат.

Часть 2.

Лехан не мог попасть в рай.

Смутные сомнения терзали меня насчет того, что брат мой, встретивший свою смерть раньше меня, умудрился оказаться в раю – а в том, что это был рай, я ни капли не сомневалась.

— И он тут?

— Почему вы все время задаете странные вопросы? Где же еще быть мастеру, как не в поместье графа?

— Но он не мог попасть в рай… — уж было хотела возразить я няне, но поспешно закрыла рот. Что-что она только что сказала?

— Где я?

Голос мой прозвучал грубо. Брови сошлись на переносице.

Няня, разглаживая морщинки на моем лбу, терпеливо ответила:

— Вы в поместье графа Белуа, Империи Бельферни, в чердачной комнате пристройки. Молодая леди, вы все еще не проснулись?

— Поместье графа?

Оно ведь сгорело месяц назад, как раз-таки после ареста отца и Лехана. Я собственными глазами видела, как от имения остался лишь обугленный остов…

Что-то не сходится.

Нерешительно прижав руки к груди, я оглядела комнату.

Да, я знаю эту комнату.

Это была комната покаяния – старая чердачная комнатушка, которую в пору моего детства использовал отец для того, чтобы наказывать меня и Лехана.

Я страх как ненавидела тьму и одиночество, что окутывали меня в этой каморке, однако с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, сюда я не возвращалась.

— Молодая леди?

— А сколько… сколько мне сегодня исполняется?

— Ну, раз ваш день рождения сегодня, то двенадцать лет.

— …Двенадцать?

Когда мертвенная бледность покрыла мое лицо, а сама я от шока застыла на месте, нянюшка бросила на меня обеспокоенный взгляд.

Этого не может быть. Путешествий во времени не существует. Двенадцать лет? Когда я умирала, мне было уже восемнадцать.

Под взволнованным няниным взглядом я бросилась к двери.

Раз это поместье, а это – комната покаяния, то в маленькой спальне по соседству должен был спать Лехан. Маленький мальчик, в детстве бывший мне верным братом, всегда ложился спать в комнате рядом, когда саму меня отправляли каяться. Потому что он знал, как ужасно я боюсь одиночества.

— Лехан, Леха-ан! — прокричала я, чтобы привлечь его внимание.

Дверь, крепко сколоченная из досок павловнии*, была заперта. Трясясь от страха, я начала колотить в нее руками.

[*Павловния (также известна как Адамово дерево) — многолетнее высокорослое и быстрорастущее листопадное растение с очень крупными листьями и красивыми душистыми соцветиями из нежно-фиолетовых (иногда белых) цветов.]

Будь там, будь там. Прошу тебя.

— Леха-ан! Это я, Лариет. Открой дверь! Ты там?

Голос мой, полный отчаяния, чуть не сорвался в рыдания. Я так сильно хотела вновь встретиться с моим братом, настолько сильно, что ради него пошла бы в ад, ибо перед самой его смертью я так и не смогла нормально с ним попрощаться.

— Леха-ан!

— Что случилось? — прозвучало в ответ.

Тяжелая дверь быстро отворилась, и из-за нее выскочил мальчик в наспех застегнутой пижаме.

Хоть он и не был тем крепко сложенным молодым человеком, каким я помнила своего брата, но в мальчишеских чертах определенно угадывался Лехан.

Да, передо мной стоял Лехан.

Каштановые волосы того глубокого цвета, который носили все Белуа, совсем не походили на мои тонкие светлые пряди, и сейчас они, спутанные и взъерошенные, закрывали пол-лица мальчишки.

Я со всей своей сестринской нежностью обняла моего озадаченного брата.

Лехан внимательно посмотрел на меня, стерпев мой неожиданный порыв любви. Его глаза всегда отличались куда большей серьезностью, чем у остальных детей.

— Вам приснился кошмар?

Лехан не позволял себе фамильярничать со мной с моих десяти лет.

Как же я была рада услышать этот раздражающе вежливый тон. Много с Леханом мы спорили, злились, ругались, однако брат ни разу не пренебрег своей привычкой разговаривать со мной сдержанно. До самой смерти.

Не в силах сдержать улыбку и слезы, я поцеловала Лехана в щеку.

— С добрым утром, Лехан.

— С днем рождения, сестра, — скупо бросил мне брат.

Мокрыми от слез руками я оттерла глаза.

♦♦♦

Одежду, которую по правилу должна была приготовить горничная, я разложила на кровати.

Передо мной лежало теплое зимнее платье из бобровой шерсти, темно-зеленое, превосходно сочетающееся со светлой бархатной лентой для волос, которой я обязательно повяжу свои каштановые волосы.

Хоть от волнения я не чувствовала холода, мне достало ума понять, насколько же сейчас я худенькая, особенно когда в руках мне приходилось держать тяжелую, роскошно обшитую золотом одежду. Я-то носилась всюду в одной своей ночной сорочке.

Теперь я понимаю чувства няни, которой приходилось везде следовать за мной в мои двенадцать. Я была очень болезненным ребенком.

Вздрогнув, я притопнула ногой и поспешила надеть платье.

Мелкий аристократ, гордо подняв нос, непременно бы ожидал прихода горничной, чтобы та нарядила его к выходу. У меня же не было даже собственной прислуги, и все из-за бережливости моего отца.

Нянюшка, вернувшись в комнату с водой для умывания, уж было протянула ко мне руки, чтобы помочь одеться, но не успела она сделать и шагу, как я сама нырнула в платье.

— Ох, молодая леди! Где же вы научились самостоятельно одеваться?

— Мне ведь уже двенадцать!

Впервые я оделась без помощи няни в четырнадцать лет, на два года позже, чем сейчас. Конечно, я и до этого знала, как надевать на себя платье, но тогда я стала достаточно взрослой, чтобы обходиться без няниной подмоги.

Я приняла горделивую позу, будто бы с самого начала была такой самостоятельной. Обернувшись к удивленной няне, я лишь пожала плечами.

— Я уже выросла.

— И то правда, моя девочка уже выросла.

Мне казалось, няня будет гордиться моим умением самостоятельно одеваться, однако она почему-то стала выглядеть расстроенной. Лицо ее осветила вымученная улыбка, нет, правильнее сказать, прискорбная.

Подбежав к няне, я раскрыла свои объятия, чтобы эта неуклюже фальшивая улыбка поскорее сбежала с ее лица.

— Обними меня, няня.

— А?

— Здесь холодно. Обними меня.

Голос мой стал донельзя капризным, но няню, похоже, тронула моя избалованность.

Как только няня сжала меня в своих объятиях, я расплела свои волосы.

— Теперь, когда я оделась, причеши меня и надень мне обувь.

— О боже, молодая леди. Вы же только что сказали, что выросли.

— А еще умой мне лицо.

— Ну если только сегодня. Все-таки у вас день рождения.

Беспомощная перед моими капризами, няня усадила меня перед туалетным столиком, однако в выражении ее лица я уловила толику радости.

Мы с Леханом с каждым днем становились все старше и старше, и, видя наше взросление, няня не могла скрыть своих горьких чувств.

Но, как и все дети, мы с братом жаждали поскорее стать взрослыми.

Чем больше наш отец подчеркивал важность быть образцом аристократии и необходимость выполнять свой долг, тем крепче становились мои надежды, что спустя время я стану благородной дамой, способной самой определять собственную судьбу.

В детстве я не особо задумывалась, что рядом со мной няня постоянно быть не сможет.

— Хотите, чтобы я вас заплела?

— Да. Нянины прически всегда красивее тех, что делает Дороти.

Слова я эти сказала специально, чтобы поднять няне настроение, хотя в них не было ни капли лжи. Дороти могла с моими волосами разве что воевать, поэтому иногда результатом борьбы с ними становился бардак на моей голове.

Я улыбнулась, взглянув на няню в зеркало и заприметив, как та довольно усмехнулась. Узнай она, что я услышала ее довольное фырканье, непременно бы смутилась.

— Нянь, даже когда я стану взрослой, а ты возвратишься домой, обязательно навещай меня каждый день.

Нянюшка тихо посмеялась над моими словами. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим нежным смехом. Нянина рука ласково расчесывала мне волосы.

Давно она не касалась моих волос.  С самого моего пятнадцатилетия, когда няня вернулась к себе на родину, в Коэн. А на следующей год она умерла.

Я нахмурилась, думая о том, что даже близко не подпущу няню к повозкам.

— К тому времени вы и сами уедете из поместья, — послышался ответ после непродолжительного молчания.

Мне оставалось только фыркнуть. Я-то знаю, что даже к своему восемнадцатилетию не выйду замуж.

Белуа была уважаемой семьей, но, надо отдать должное, разговоры о браке в ней даже не заводились.

В какой-то степени было даже немного странно, что ни одна из аристократических семей не желала устанавливаться связь с Белуа через свадьбу со мной. Это казалось несколько унизительным, и до сих пор не укладывается у меня в голове.

Лехан, младше меня на целый год, в свои пятнадцать уже вовсю заводил знакомства с девушками и бывал у них на банкетах. Популярность моего брата была настолько большой, что даже провинциальные бароны знали его имя.

Я же казалась самой что ни на есть обычной. Дочь графа Белуа. В высшем обществе пользовалась уважением. Только вот была известна тем, что не имела при себе любовника, пусть даже и тайного.

Да не сказать, чтобы фигура у меня была плоха, с этим все было хорошо. Может, моя раздражительность сыграла в этом роль.

Ну, воспитание моего отца сделало из меня весьма скупого на эмоции человека. Пусть даже я не нравилась мужчинам, не думаю, что в браке по расчету любви предавали столь огромное значение.

Семья Белуа славилась добрым именем графа. Большинство же аристократов, строптивых по натуре, великодушием не отличались.

Часть 3.

Уж понятия не имею, почему я не блистала популярностью на брачном рынке, тогда как все располагало к обратному, но сейчас это беспокоило меня значительно меньше, чем раньше.

С этого момента жизнь моя будет сосредоточена на «выживании».

Не выйду замуж — ну и отлично. Вместо того, чтобы проливать слезы по бездольной своей судьбе, я сделаю все возможное, чтобы защитить Белуа.

Я протянула няне бархатную ленту, чтобы ею она повязала мне волосы, и приняла равнодушное выражение лица, которое едва ли подходило ребенку.

Любящий муж? Он мне не нужен.

Роскошные платья? Их и раньше у меня не было, а сейчас и подавно их не хочу.

Я никогда не интересовалась политикой и не знала, какое положение мой отец занимал в аристократических кругах, что у него за отношения с Императором, потерявшим свои права на наследование и убившим всю мою семью.

Однако теперь этим мне стоило поинтересоваться. Ибо я собираюсь поразить безумца-Императора, свидевшись с ним на дворцовых балах.

Будь ты проклят! Что за жизнь была у отца и почему его обвинили в измене?

Няня моя непременно лишилась бы чувств, услышь она, какие проклятия я крикнула в лицо Императору перед смертью.

Я заскрежетала зубами. Ненавижу, господи, как же я это ненавижу! Но в голове у меня уже сложился неплохой план, благодаря которому я могла бы защитить своего отца.

Пользуясь добрым именем графа, я защищу Белуа с помощью невинной лести, сладкой как мед и приторной как сахар.

Сколько же сейчас Императору?

Я напрягла мысли в попытках вспомнить. Кажется, он был на год-два старше меня.

В один осенний день, когда Императору исполнилось пятнадцать, он предстал перед всем народом империи в качестве кронпринца. Это он уже после коронации начал решать всех направо и налево, а, будучи лишь наследным принцем, он и носа не высовывал.

Если бы этот псих славился своей жестокостью с самого своего становления кронпринцем, может, до него бы дошли слухи о моей незаинтересованности ни в политике, ни в богатстве.

Однако мне все еще двенадцать. Сейчас он еще даже не кронпринц.

— Няня, а сколько сейчас принцу Руперту?

Раньше я никогда особо не интересовалась существованием кронпринца, где бы он ни жил.

Будь я обычной юной аристократкой, я, безусловно, мечтала бы стать принцессой и проводить безмятежную молодость за чтением о сказочных принцах. Однако сейчас мне требовалось досконально изучить все генеалогическое древо императорской семьи, информацию о котором так любезно предоставили мне мои учителя.

Естественно, нет у кронпринца никакой привязанности к собственной семье. Он — псих, и никак не реагирует на критику в свой адрес. Но даже для него несправедливо носить в себе столько ненависти, чтобы предавать смерти людей с непоколебимым спокойствием.

От растущего внутри меня чувства несправедливости я стиснула зубы и стала ждать няниного ответа.

Похоже, мой вопрос ее несколько озадачил. Когда я вновь раскрыла рот, чтобы переспросить, удивление ее прошло чуть быстрее.

— Что вы имеете в виду под «принцем Рупертом»?

— Ну, Руперт Эдгар Распе Бельферни, единственный сын императрицы.

Позже его назовут Расперихом I. Именем императора, который станет самым успешным и почитаемым правителем в истории Бельферни.

Но няня лишь улыбнулась, словно впервые услышав это имя.

— Вы говорите про единственную дочь императрицы, принцессу Лаферт?

О чем ты говоришь, няня?

— … Дочь? — Я нахмурилась. Какая еще дочь?

— Да, ей сейчас тринадцать лет. Я ее ни разу не встречала, но она довольно известна своей красотой.

— Так она – единственная дочь императрицы?

— Насколько я знаю, да.

Только сейчас я вспомнила, почему о Руперте ничего не было не слышно до тех пор, пока он не стал кронпринцем.

Дело в том, что принц Руперт, ставший впоследствии императором Расперихом I, до своего становления кронпринцем жил как принцесса. Все это было задумано императрицей Ардел ради защиты своего сына, лишенного всякой поддержки.

Каюсь в собственной глупости, я совсем забыла о принце Арнульфе, самоуверенно утверждавшем, что он после своего становления кронпринцем подчинит себе всю империю.

Обвинив себя в куриной памяти, я звонко щелкнула себя по лбу, и няня, изумившись, схватила меня за руку.

— Ох! Что вы делаете?

— Я наказываю свою дырявую голову за то, что он даже не помнит единственную принцессу нашей империи.

— Граф не вертится в столичных политических кругах, да и вы только-только начали свои уроки с миссис Крисси. Это логично, что вы не помните принцессу.

Ох, миссис Крисси.

Я мрачно нахмурила лоб при упоминании этого неприятного имени.

Крисси Астин.

Она была моей наставницей, строгой и жестокой, вместе с добродушной няней отвечающей за мое образование. Ее можно было ставить в пример всем аристократкам Бельферни, и вела она себя так, будто ее болезненность, покорность мужу и уважение к императорской семье были одними из главных добродетелей человечества.

Няня, вновь разгладив мне морщины на лбу, с улыбкой сказала:

— Я закончила с вашим переодеванием.

Неосознанно я улыбнулась и, вскочив со своего места, обернулась к няне.

— О, моя леди такая милая!

— Я красивая?

— Да, леди своей красотой не уступит ни одной даме империи.

Голос няни был чересчур важным.

Она стала моей няней после того, как в результате эпидемии потеряла свою полугодовалую дочь. Поэтому няня и заботилась обо мне, как о собственном ребенке.

В ее глазах я вечно буду казаться самой милой и симпатичной девочкой на свете, и защищать она меня будет, как кошка защищает своих котят.

Когда я была ребенком, я искренне верила в нянины слова, хоть и тогда знала, что особо не отличалась красотой. Может, это тоже стало одной из причин, почему я вообще не вышла замуж.

— Ты мне врешь.

— Но ведь это правда. Вы очень красивая. Только посмотрите на себя в зеркало.

Пусть я и в курсе того, что не блещу очарованием, кому не понравится, когда его называют красивым.

Я приподняла уголки губ в ответ на нянино восхищение, и в зеркале появилось мое отражение.

По сравнению с тем, какой я была в восемнадцать, сейчас я выгляжу намного лучше. Пухлые щечки румянились персиковым цветом, прибавляя мне девичей прелести, а карие глаза сияли неповторимым детским блеском.

Хоть облик девочки в зеркале был далек от понятия моды, все же она выглядела по-своему очаровательно в милом платьице с ленточкой в волосах.

Немного неловко говорить такое о самой себе, но я была похожа на куклу.

Расплывшись в улыбке, я пригладила свои волосы.

— Не врешь? Я очень красивая, правда?

— Да-да, вы очень хороша.

Повзрослев, девушкой я стала далеко не красивой, худощавой, производившей впечатление излишне строгого человека, притягательность которого состояла разве что в угрюмом молчании. На лице своем я не носила косметику, и снова это было благодаря бережливости моего отца.

Малышкой я упорно украшала себя лентами, цветами и другими девчачьими безделушками, но, выросши, я начала думать, что мне стоит являть собой идеальный образец дворянки, а потому я носила обычное коричневое платье простого покроя, естественно, лишенное всяких украшений.

Конечно же, молодые дворяне не обращали на меня свое внимание, поскольку я никак не украшала свои волосы, не подчеркивала красоту карих глаз, — словом, была серой мышью.

И тем не менее на первом месте в моем смертном приговоре среди прочих грехов стояло обвинение в расточительности, не имевшей ко мне никакого отношения.

Полагаю, палачи мои взяли это обвинение из головы, если учитывать, насколько сильно я отличалась от других аристократок.

Представить меня эксцентричной женщиной, обожающей блестящие камушки, обманывающейся столь роскошной жизнью, живущей лишь одним днем.

Да все ж очевидно. Стараниями Императора была разрушена репутация Белуа, все силы которых были направлены на мое, как строптивой женщины, усмирение.

Ублюдок.

Вспомнив его искаженное лицо, на моем языке завертелись все ругательства, что приходили мне в голову. Поверить не могу, что в детстве этот человек мог даже казаться нормальным.

К тому же мне следовало учесть и то, что принцесса Руперт могла быть мальчиком в юбке.

Полная амбиций императрица не была бы настолько беспечной.

Она и принц Арнульф потерпели поражение в безмолвной битве дворцового закулисья. Ценой поражения стала смерть.

Официальная причина смерти – несчастный случай при пожаре, но, лично испытав на себе жестокость императорского нрава, я была уверена, что смерть императрицы – не такая уж простая случайность.

После матери Император безжалостно расправился со всеми своими братьями и сестрами, самолично отправив их на гильотину.

Руперт со спокойствием наблюдал за смертью предыдущего императора, даже не пытаясь тому помочь. Он стал человеком, который выжил. Он стал новым Императором.

Сначала он прятался за щитом из женских юбок, а потом явился миру с разящим мечом в руке.

Я фыркнула.

Расточительство? Я покажу вам, что такое расточительство.

Мне захотелось приблизиться к Императору, а затем запустить свои руки в императорскую казну.

Единственной, кто знал, помимо императора, императрицы и переодетого принца, истинную личину принцессы Руперт и будущего кронпринца, была я.

Также в голове моей созрел план, как избавиться от Руперта, слив о нем информацию принцу Арнульфу, а вместе с ним и герцогу Арнбаху, известному своим влиянием в Бельферни.

Никогда прежде я не думала, как затравить мне бешеного зверя, но все изменилось, когда зверь этот стал бешеным Императором.

Если все же он выживет, тогда мне придется прятаться от кровавой расправы, знаменующей чистку среди знати, а от этого тоже хорошего мало.

Что же тогда случилось?

Единственной причиной, по которой, как мне виделось, мой отец мог попасть в поле зрения Императора, могло быть его неоднозначное насчет нового правителя мнение. Отец считал Императора человеком, лишенным совести. Однако даже тогда вместо того, что восстать против монарха, граф Белуа подчинялся каждому слову, вылетавшему из проклятых императорских уст.

Часть 4.

Это был всего лишь день рождения двенадцатилетнего ребенка, а в поместье графа толпилось множество гостей.

Вполне возможно, что императрица или королева подослали сюда своих людей, чтобы завоевать расположение моего отца, который до самого последнего вздоха придерживался нейтралитета в политике.

В детстве я от безудержной радости хлопала в ладоши, поскольку обожала праздновать свой день рождения.

Глупенькая маленькая девочка.

Во мне проснулось чувство вины за то, каким наивным дитем я была в двенадцать лет. Хоть в этом возрасте человек еще считается ребенком, однако мне уже тогда следовало проявлять чуть больше жесткости в характере.

Подозреваю, что у многих пожилых аристократов, чьих лиц я до этого ни разу не видела, будет своя причина посетить Белуа с подарками под подмышкой.

Если бы я хоть немного интересовалась политикой, мне бы не составило труда понять, что Император – псих.

Вместо того, чтобы гордиться упорством моего отца, мне следовало беспокоиться о реакции на прямоту в его речах.

Но я этого не делала.

Я думала, что в обязанности аристократа входит просто забота о земле и явление собой идеального образца поведения, а потому не принимала во внимание положение и обязанности моего отца. Белуа не ввязывались в политику, и я не понимала, почему должна сильно задумываться о других дворянах или об императоре.

Мой отец был великим человеком, но тогда я не осознавала, что не существует в мире человека без недостатков.

Я слепо верила в отца. Хотела, чтобы он защитил семью от опасности. И позабыла, что он тоже всего лишь человек, на плечи которого легло огромное бремя.

Я нашла отца в толчее, заполнившей весь зал. Его лицо приняло суровый вид, будто он раздражен окружавшей его знатью.

Сейчас он казался куда более молодым, чем был перед смертью, и я заставила себя проглотить рыдания, уже подступившие к горлу.

Волосы у отца такие же темно-каштановые, как и у Лехана. Цвет Белуа, теплый и глубокий – мой любимый цвет.

Выжили бы Белуа, прими отец сторону императрицы?

Я покачала головой на этот глупый вопрос. Граф Белуа был представителем старейшего рода, и еще его отец, тоже граф, непоколебимо сохранял нейтралитет в политике, словно от этого зависела его жизнь. Безупречного с самого рождения, моего отца было бы очень сложно переубедить.

Я – единственная, кто вернулся в прошлое, так что только мне под силу это прошлое изменить.

Император – безумец от рождения, поэтому он и сейчас станет чокнутым, а мой отец останется навеки ему преданным, потому что таковым он родился. Но ради собственной безопасности я не буду следовать безумным приказам тирана.

Мне придется стать другой. Ради защиты Белуа.

Я подхватила подол платья и побежала.

— Отец!

Рядом с моим отцом стоял сэр Герман, рыцарь, сопровождающий его. Он похлопал отца по спине, пока тот разговаривал с незнакомым мне мужчиной, и заставил его обернуться.

Я смущенно кивнула сэру Герману и сделала вид, что не замечаю выражения отцовского лица, в котором, казалось, явно виделся упрек за то, что я перебила разговор взрослых.

— Лариет, когда ты встречаешь взрослого человека, ты должна сначала вежливо поздороваться.

— Добрый день, — поспешно поздоровалась я с дворянином, стоявшим позади отца, а потом чмокнула отцовскую щеку.

— Папа, папа! Я так по тебе скучала! Ты заболел? Ты здоров? У тебя синяки под глазами. Возьми душистую траву. Высуши ее, скатай в бумагу, зажги и подыши дымом, чтобы тебе стало легче.

— Повезло ему, — раздалось в стороне.

Я целовала грубую щетину отца, лепеча ему слова привязанности.

Отец, казалось, был немного сбит с толку моим неуклюжим выражением любви. Естественно, обычно так я себя не веду.

— Ты, должно быть, очень взволнована своим днем рождения. — Отец слегка пригладил мне волосы, хотя нет, очень даже сильно их растрепал.

Я закрыла лицо руками и вытерла слезы. Даже кисловатый запах дешевого отцовского одеколона, который я так ненавидела, казался мне ароматным.

— Папочка, живи долго.

— …Похоже, молодая леди очень сильно беспокоится за графа.

Вытянувшийся, как струна, мужчина, стоявший позади нас, с любопытством наблюдал, как мы с отцом нежничали друг с другом, не обращая ни на кого внимание и широко улыбаясь. При взгляде на него я в недоумении приподняла брови. Если присмотреться, этот мужчина кажется мне очень знакомым. Кто же это?

— Поздравляю с днем рождения, графиня Лариет. Меня зовут Луиз Баден.

Только услышав его имя, я поняла, что действительно знаю этого человека.

Луиз Баден.

Верный пес Императора, засадивший в тюрьму Вахана, собственного отца, ничего тому не объяснив. Глава отряда имперских рыцарей, не унаследовавший ни одного титула.

Я ярко улыбнулась, пряча сжатый от злости кулак. «Щенок,» — не забыла я выругаться про себя.

— Ох, спасибо, сэр Баден.

После моих слов Баден вопросительно уставился на меня. Медленно погладив меня по подбородку, он произнес:

— Как вы узнали, что я рыцарь?

Это был вопрос с подвохом. Встречаемся мы впервые, и рядом с ним не было никакого оружия, так что, фактически, я никак не могла узнать, что Баден – рыцарь. Мне определенно нужно вернуться в свою комнату и побиться обо что-нибудь головой. Внутри кляня себя за ошибку, я состроила невинное выражение лица.

— Вы круто выглядите. А раз вы круто выглядите, значит, вы рыцарь.

Когда я так ответила, наивно похлопывая большими детскими глазками, Луиз ухмыльнулся. Похоже, он не обиделся на невинный комплимент ребенка.

— Молодая госпожа тоже очень милая и хорошенькая.

— Знаю.

Я не хотела быть с ним вежливой, а потому надменно приподняла подбородок. Ох, кажется, я снова немного капризничаю. Я обернулась к отцу, опасаясь, что он вновь меня отругает, но с его лица все еще не сходила улыбка. Было ли действие моих поцелуев куда более эффективным, чем я предполагала?

— Папа, я проголодалась.

— Да-да, пойдем поедим.

Отец погладил меня по спине и взглянул на Луиза, прося понимания. Услышав, что его собеседнику придется отойти, Баден, эта беспощадная императорская псина, улыбнулся и посмотрел на меня.

— Ну, я тоже голоден. Молодая госпожа, могу я пойти с вами?

Не думаю, что он ожидает моего отказа. Сейчас Луиз не особо влиятельный человек, с одним лишь рыцарским званием, но позже он станет верным мечом императора Распериха I. Даже на отца, умеющего разбираться в людях, Баден произвел хорошее впечатление, так что, по его мнению, уговорить ребенка – проще простого.

В ответ на предложение Луиза я фыркнула, и достаточно громко, чтобы рыцарь непременно меня услышал. Вспоминая его черное прошлое (а может, это все-таки было будущее), я прокручивала в голове, каким непоколебимым был Баден, когда по доброй воле отказался от своего отца и, следуя дурацким приказам Императора, привел моих папу и брата к смерти.

— Мне это не нравится. — Лицо Луиза немного омрачилось при моем отказе. Довольная тем, что задела его, я добавила: — Я хочу поесть только со своим папой. Надеюсь на ваше понимание.

Я схватилась за воротник отца и отвела глаза, избегая пристального взгляда рыцаря.

Отец ничего не сказал, но, судя по всему, заметил мою неприязнь к Бадену. Он отошел от рыцаря, грубо с ним попрощавшись.

— Папа.

— Тебе он не понравился?

— Да, будь с ним поосторожнее. Он очень и очень плохой!

Отец не станет игнорировать мои слова. Но также он не станет и слушать беспочвенные обвинения.

Я спрыгнула с рук отца возле стола, сплошь уставленного моими любимыми блюдами, попутно решив, что мне надо хорошенько позаботиться о моем отце.

— Вау! Марсель, должно быть, отлично поработал сегодня.

— Марсель? — Брови отца медленно поползли вверх. Ой, сейчас Марсель является только помощником на кухне? Я торопливо покачала головой.

— Ой, нет, я имела в виду шеф-повара Берно. Марсель ведь чистил картошку, верно?

Я слегка прикусила язык, будто оговорившись, и села на ближайший от меня стул у стола.

Я хотела подольше поесть с отцом, но он вскоре ушел, чтобы я смогла пообщаться в кругу друзей. С ним мы побыли вместе совсем немного.

Аристократы, примерно одного возраста, собрались в группку, чтобы поболтать между собой. Увидев меня, они приветственно замахали руками. Я широко улыбнулась девушке, знакомой мне больше всех остальных.

— Давно не виделись, Рич.

— Давно не виделись. Мы и правда давно не встречались.

Рич встала со стула и подошла ко мне. Синие кудряшки девушки, подобно струйкам воды, разливались в воздухе.

Наблюдая за нежного цвета локонами подруги, я вспомнила об ее отце.

Похожий на енота отец Рич являлся маркизом Гортеном. Он не был так уважаем, как мой отец, но тоже пользовался большим влиянием, и несмотря на это он чудом избежал пристального внимания Императора.

Он был старым другом моего отца, и я считала его своим дядей.

И именно он спокойненько бросил собственного друга на произвол судьбы, тем самым обесценив все годы их дружбы.

Часть 5.

Я до сих пор помню безжалостное лицо маркиза Гортена, когда он отбросил руку, что я к нему протянула в надежде на помощь.

「Глупая сука.」

Единственными словами, что он произнес, глядя сверху вниз на меня, всю в слезах, ползающую перед ним на коленях, были бесчувственные ругательства.

Маркиз Гортен долго молчал об этом происшествии, поэтому Рич, такая же обыкновенная девушка, как и я, не могла узнать о таком предательстве со стороны своего отца. И тем не менее я не думаю, что смогу полюбить ее так же сильно, как и раньше.

Мне стало горестно оттого, насколько наша с Рич дружба несовершенна, поэтому я поймала ее руку.

— Что такое?

Руки Рич были такими же нежными, как и мои, но, казалось, они легко бы сломались от любого прикосновения, в отличие от моих пухлых ручек. Если подумать, еще с юных лет Рич была такой худенькой, что казалось, дунь ветер – и ее унесет.

Я тревожно приоткрыла рот, рассматривая запястья подруги, выглядевшие, будто иссушенные ветки деревца.

— Ничего, прости. Ты еще не ела?

— Как мы можем сесть за стол, не дожидаясь виновника торжества?

Рич рассмеялась, приговаривая, что я несу полную чушь.

Я посадила подругу рядом с собой и быстро взяла в руки столовые приборы. Подняв взгляд, я заметила, что многие аристократы уставились на меня, и мне пришлось натянуть улыбку, делая вид, будто их лица я была неимоверно рада видеть.

По лицам девочек, сидящих со мной за одним столом, мне удалось узнать дворян, что сейчас водят дружбу с моим отцом.

Раз они прибыли на торжество в честь моего дня рождения, то, наверняка, им приходится прилагать немало усилий, чтобы сблизиться с графом Белуа, либо же они уже имеют с ним особые отношения.

К числу близких друзей моего отца относятся маркиз Гортен, граф Винсент и виконт Хамель.

Мой отец тесно с ними общался, поэтому я их и знала, однако у отца, должно быть, были еще люди, которым он доверял.

Придется мне этих людей уговаривать. Чтобы они расхвалили моего отца перед будущим Императором.

Рядом со мной сидела Рич, старшая дочь маркиза Гортена, за ней – Марианна, вторая дочь графа Винсента, а напротив Марианны – Саша, происходящая из побочной линии семьи Хамель.

Те же люди, что окружали меня и Рич, сами того не подозревая, в точности совершали те же действия, что были на моей памяти.

Я повнимательнее рассмотрела гостей, чтобы вспомнить мои с ними отношения.

Большая часть этих людей были мне знакомы. И все их семьи закрыли глаза на падение Белуа. Я холодно рассмеялась, почувствовав в душе горечь.

Им так хотелось завести дружбу с моим отцом, что они пришли на день рождения двенадцатилетнего ребенка, потратив свое драгоценное время. Но почему тогда никто не пришел, когда безумный Император обрушил свой гнев на Белуа?

Только когда я перевела взгляд на другой конец стола, я заметила гостью, которую не помнила.

Странная девочка, которую я не знала ни в прошлом, ни в будущем, сжалась где-то на краешке стола.

Я пристально разглядывала робкую гостью, когда мы встретились с нею глазами.

Девочка опустила голову, будто не могла выдержать моего взгляда. У нее было круглое лицо, усыпанное веснушками. Она определенно не высокого статуса.

Кто это?

— Простите, молодая мисс, я вас раньше ни разу не видела… Как вас зовут?

— Ох, я-я п-прислуга… У меня нет дворянского титула, как у молодой леди. Пожалуйста, будьте ко мне снисходительны.

Девочка дрожала, словно боялась, что ее накажут.

За столом заулюлюкали, когда гостья без титула сказала, что она не дворянка. Марианна Винсент недовольно нахмурилась и прикрыла нос указательным пальцем.

— Почему-то здесь пахнет немного неприятно. Как смеет простолюдинка сидеть за столом на дне рождении графини?

На робкую гостью обрушились надменные и пристальные взгляды. Я понимала, какие врожденное высокомерие и дворянскую гордость имели эти аристократки.

Однако я самолично испытала на себе болезненное предательство знати, до этого кричавшей о справедливости и нравственности. И умерла.

Люди, которые больше всех возмущались казнью моего отца, были бессильны, ведь они являлись простыми работягами графства Белуа.

Держа в руках мотыги и вила, они изливали свое недовольство, стоя перед дворцом. И все они были убиты от рук Луиза Бадена, отвечавшего за оборону столицы, либо же от рук его людей.

Император запретил любые связи с народом Белуа.

Если даже обычные люди, которые ничего толком не смыслят в высшем обществе, заявляют о том, что смерть графа Белуа несправедлива, то, может, так оно и есть.

Я знала, что те же холодные взгляды и унижение, что были обращены к этой бедной девочке, когда-то обрушивались и на меня, проливавшей слезы по своему отцу. Я знала, что робкая гостья внутри вся изводилась от страха.

Я посмотрела в глаза дрожащей девочки, свои же глаза, и мягко улыбнулась. Однако улыбка выглядела несколько искаженной, так как внутри меня кипела злость.

— Графиня Винсент, — позвала я Марианну, которая, глядя на трясущуюся простолюдинку, все еще прикрывала свой нос.

Марианна смущенно улыбнулась и обернулась ко мне, гадая, благожелательно ли я отнеслась к ее действиям.

— Да, графиня Белуа. Пожалуйста, говорите.

Манера речи мягка и сдержанна, что, несомненно, добивалось многочисленными уроками этикета. Марианна, ответив таким способом на мое к ней обращение, показала благородство своей персоны.

Однако, зная, что большая часть образования, которую мы получали, была наполнена лишь лицемерием и тщеславием, я захотела расхохотаться.

— Вы сегодня нанесли духи, не умывшись?

Выражение лица Марианны изменилось при моем вопросе.

— …Что? — немного глупо спросила она в ответ.

— Почти всегда юные леди используют духи, чтобы скрыть неприятный запах пота. Но смесь этих ароматов  делается невыносимой…

— ……Что?

— У меня слабый желудок. Мне плохо от вашего неприятного запаха.

— Неприятный запах…

— Он определенно исходит от вас. О, боже, что за аромат? Кха-кха!

Я склонила голову в сторону, изображая рвотные позывы. [Прим. ред.: Какой, однако, прямолинейный способ выгнать нежелательного гостя из-за стола…]

Лицо Марианны охватила краска. Другие аристократки же просто смотрели на меня и не спешили вставать на сторону жертвы моих нападок.

Я – звезда сегодняшнего торжества, и мой отец, должно быть, всех предупредил, что я – любимица Белуа.

Они с самого начала были такими. Люди, которых я считала своими друзьями.

— Лариет! Как грубо!

— Простите мне мою гру-, кха.

Когда я оборвала слова из-за напускного отвращения, Рич улыбнулась и похлопала меня по спине.

Марианна Винсент вскочила, глядя на меня и Рич. Я заметила, что за моей игрой свирепо наблюдают еще две девочки.

Собственно, до того, что Марианна и те двое ушли с торжества, не попрощавшись, мне не было никакого дела.

— Ох, думаю, что теперь буду жить.

Когда я улыбнулась, другие мои гостью за столом неловко засмеялись, пребывая в недоумении из-за случившегося.

— Давайте есть. Я очень голодна.

Сказав это, я быстрым движением отрезала кусочек мяса на тарелке и отправила его себе в рот.

Уж не знаю, подумала ли робкая гостья, что Марианну Винсент я выгнала из-за нее, но выглядела она так, будто вот-вот заплачет, и рука ее даже не прикоснулась к приборам.

Я проглотила тающую на языке говядину и указала на дрожащую девочку.

— Ох, имя! Можете повторить, как вас зовут.

— Тори Пасвендер, молодая леди.

Чрезвычайная вежливость девочки заставила меня нахмуриться

— Ничего страшного, если ты будешь говорить со мной менее формально.

При моих словах глаза гостьи округлились. Интересно, откуда же я слышала ее фамилию. Для простолюдинов иметь фамилию – величайшая редкость.

Пасвендер, Пасвендер…

— Ах! — вырвалось восклицание из моих уст.

Тори Пасвендер. Тори Пасвендер Бельферни.

Она имела благороднейший титул в Империи – Бельферни – и совсем не походила на ту девочку, что сейчас сидела передо мной. Она была женщиной, которую Император сделал Императрицей, не взирая на протесты знати. А потом она была убита Императором сразу на следующий день после свадьбы.

Это действительно она?

Я засомневалась в собственном зрении. Ибо нынешняя Тори Пасвендер представлялась мне слишком скромной и необычной.

Тонкое платье из грубой ткани мешком висело на худеньком теле гостьи, будто она плохо питалась.

Девочка даже подвязала свой наряд ремешком из дешевого атласа, явно не подходящего к платью, из-за опасений, что одежда не по размеру может слететь.

Малютка с напуганным лицом, у которой на лбу так и написано: «трусишка». И вот это собирается стать Императрицей?

Не могу в это поверить. Однако и сделать мне чего-то не дано, ибо я даже не знаю, как Тори выглядела в качестве матери империи.

В праздничный день, когда проводилась церемония бракосочетания, я видела ее лишь издалека, сидящей в карете рука об руку с Императором.

Смазанный образ – вот все, что я помню и знаю об Императрице.

Сейчас же Императрица выглядит так.

Я наблюдала, как Тори глотает мясо, не прожевав его и сжавшись вся, как испуганный олененок.

Светлые ее волосы были похожи на волосы Императора. Из небрежной прически Тори выбивалось несколько тусклых жестких прядок.

Ей сейчас где-то восемь или девять лет.

Поскольку Император женился на ней, когда ему было 18 лет, она, вероятно, умерла в более молодом возрасте.

Как в сказке, она вмиг из простолюдинки стала Императрицей, ни дня не попользовавшись данной ей властью.

Спустя день она умерла от рук своего супруга. Люди, знающие нрав Императора, шептались, что Императрица могла попасться на измене.

А столичная аристократия, ненавидевшая избранницу Императора, раздула этот слух до всеобщего заблуждения, пытающегося прикрыться фасадом правды.

Аристократы говорили, Тори была шпионкой Валлетана да и вообще планировала убийство нового монарха, будучи давней любовницей принца Арнульфа.

И получилось так, что Императрица стала преступницей, и имя ее было вычеркнуто из истории.

Часть 6.

Я тоже немножко верила в слухи об Императрице-изменнице до того, как оказалось, что они совершенно не вязались с действительностью. Мне тоже казались действия Императора чересчур агрессивными, и я тоже в числе многих думала, что правитель не мог беспричинно убить свою новоиспеченную супругу.

Но действительно ли во всем этом крылась вина Тори?

Император самолично настоял на том, чтобы Тори стала его законной женой, и это произошло внезапно. Никто не знал даже происхождения будущей Императрицы, будто бы она свалилась с Луны на землю. Большинство дворян привыкли относиться к простолюдинам, как к скоту, и выходцы из такой аристократической прослойки - наиболее консервативные столичные дворяне - активно противодействовали монарху. Должно быть, между ними и Императором было немало споров по этому поводу.

Мой отец также был против. Однако его возражения строились не на том, что будущая Императрица не имела титула, а на том, что качества ее, как матери империи, были не подтверждены.

Семья Пасвендер в то время управляла довольно-таки большой компанией, но ни о мистере Пасвендере, ни о его дочери Тори ничего не было известно.

Отец сомневался, что Тори сможет стать достойной Императрицей и позаботиться о стране. Но Тори умерла от руки своего венценосного мужа, так и не сделав ничего в качестве матери империи.

Я ничего не знала об ее отношениях с Императором.

А не знала потому, что меня это никогда не интересовало, да и правду о том, что действительно случилось между безумным монархом и умершей Императрицей, узнать было трудно.

Опять по тем же слухам, Императрица являлась скромной женщиной невысокого статуса, шпионила для Валлетана и долгое время состояла в любовных отношениях с принцем Арнульфом, умершим от рук Императора.

Слухов было масса, и в каждом из них Император обязательно играл какую-то роль: либо использовал несчастную девушку, либо любил ее, а то и вовсе был к ней безразличен.

Лично я больше склоняюсь к тому, что правитель ее просто использовал.

Любовь для Императора, которого я знаю, была за гранью его понимания.

Не знаю, как Тори познакомилась с Императором, но могу предположить, что именно с момента их знакомства отношения между монархом и графом Белуа начали ухудшаться.

Мой отец не особо интересовался делами правителя. Стремлением к власти он был обделен, а потому во дворце не казался, пока его не вызовут.

Отцу совершенно не понравилось то, что Император убил принца Арнульфа. По словам монарха, мотивом выступила государственная измена, которую, однако, принц, совершить еще не успел.

А подельницей его якобы оказалась Императрица Тори, начавшая всерьез выступать против супруга.

Казалось, после того, как Тори посадили на трон, она заживет счастливее некуда, однако, не успев испытать все горести и разочарования, она умерла, и смерть нашла ее в собственной спальне в лице Императора.

Не рыцарским мечом, а дробовиком, диковинной своей игрушкой, он убил Императрицу. Убил тем же ружьем, каким убивают животных ради забавы.

Погибель моего отца берет свое начало именно с этой трагедии.

Граф Белуа, до этого избегавший сношений с императорской семьей, впервые обратился к Императору напрямую. Моего отца глубоко уважал народ Бельферни, однако за его спиной аристократы, осуждавшие правителя за его безумные поступки, выдали свою неприязнь за слова графа, и поэтому всю ненависть тирана Белуа приняли на себя.

Дом в столице и все имущество Белуа были захвачены и варварски уничтожены, однако даже тогда отец не замолкал. А после – он умер.

Естественно, Тори не сделала ничего плохого, но я уже была готова броситься на нее, девушку, что стала причиной падения Белуа.

Что же, получается, прежде всего мне нужно предотвратить ее встречу с Императором?

Если бы Император не заставил Тори стать Императрицей, их отношения с отцом не дошли бы до таких крайностей.

Я искренне молилась, чтобы Тори еще не была знакома с будущим монархом. Но истина – встретилась ли она все-таки с ним или нет – мне сейчас неизвестна. Судя по растрепанному виду Тори, «Корпорация Пасвендер» либо вообще сейчас не существует, либо влияние имеет настолько мизерное, что никому неизвестна.

Было бы невероятным совпадением то, что будущая Императрица уже на сегодняшний день знала бы Императора, то есть принцессу Руперт.

Так, стоп. А как Тори попала на мой день рождения?

Мне немножко было жаль прерывать девочку, усердно глотавшую куски мяса, но, поколебавшись, я все-так обратилась к ней:

— Мисс Пасвендер.

— Д-да? — Тори удивленно подняла голову. Я столкнулась взглядом с ясными, нежно-зелеными глазами.

— Как ты попала ко мне на день рождения?

— И-извините.

— Нет, что ты, незачем извиняться. Мне просто очень любопытно.

— Я фрейлина Ее Высочества Лаферт, и Ее Высочество прислала меня…

Дальше Тори начала что-то невнятно бормотать. Зря я надеялась на судьбу. Они уже встретились. Я никак не могла ожидать, что Императрица будет служанкой юного Императора. Этого бы никто не смог вообразить.

— Ее Высочество Лаферт отправила мисс Пасвендер на мой день рождения?

— Да.

Когда в ответ на утверждение Тори я промолчала, девочка нервно вскочила из-за стола, наверняка, беспокоясь, злюсь я на нее или нет. Взгляды остальных моих гостей, которые раньше были прикованы ко мне, сейчас сосредоточились на Тори. Та в свою очередь, изнывая от пронзительности этих взглядов, начал кусать кончики своих тоненьких белых пальцев.

— Простите, простите. Никто не обратил на меня внимание, поэтому я и села здесь, хотя это место было предназначено не для меня.

Я поспешно подняла руку, дабы не дать Тори улизнуть.

— Мисс Пасвендер, прошу, ешь здесь. Я не пытаюсь тебя выгнать. Просто я немного удивилась, что тебя прислала сюда сама Ее Высочество Лаферт.

Это было первое и единственное крупное торжество в моей жизни, и поэтому сюда, должно быть, была приглашена императорская семья, однако с ней удалось познакомиться только моей маме, да и то – с каким-то далеким родственником со стороны императрицы.

Фактически, можно считать, что до падения Белуа мы ни разу не сталкивались с венценосными отпрысками.

А вот перед самой нашей смертью отношения между нами сложились ужаснейшие.

Я абсолютно понятия не имела, что Император Расперих I послал свою служанку на мой двенадцатый день рождения.

Двенадцатилетняя я ни разу бы не посмотрела на съежившуюся в уголке девчонку, а только бы болтала со знакомыми мне аристократами.

Более того, я никогда не встречала Императора, замаскированного под принцессу. Именно после того, как он стал кронпринцем, я узнала о его существовании. Ну а потом мне пришлось лицом к лицу столкнуться с Его Безумным Величеством.

Я припомнила нашу первую встречу.

Это был первый императорский бал, на который меня пригласили. Мне шестнадцать лет. В толпе ярче всех огней, словно охваченный солнечным ореолом, передвигался новый наследный принц Бельферни.

Рич подняла шум и похвалила кронпринца за его эффектную внешность, я тоже не сводила с него глаз, еще не зная оборотней стороны этого яркого человека – жестокости.

Наследный принц поздравил меня с моим дебютом и принял такой вид, будто о моем существовании он узнал только сейчас.

А ведь раз он послал свою служанку на празднование моего двенадцатилетия, значит, он знал меня еще до падения Белуа.

Император.

Он знает обо мне.

Мурашки побежали по моей коже, и я опустила руку. Если он жаждал силы Белуа ради достижения своих целей, естественно, что он знал о моем, знаменитой дочери Белуа, существовании.

Но дело в том, что Император сделал вид, будто меня совсем не знает. Почему же он, знавший меня двенадцатилетнюю, в мои шестнадцать прикинулся незнакомцем?

— Тогда, молодая леди, вы уверены, что не возражаете, если я побуду здесь?

Неосознанно сдвинув брови к переносице из-за проблемы, связанной с Императором, я быстро кивнула в ответ на вопрос растревожившейся Тори. Все взоры гостий вновь обратились ко мне, а руки их замерли в воздухе.

Я попыталась сделать тон свой как можно мягче и заговорила с Тори, которая наклонилась, не решаясь ни сесть, ни встать:

— Да, все хорошо. Моя принцесса заботится о моем дне рождения, поэтому я и смешалась. Не могла бы ты ей передать, что я была очень смущена?

— Да, я передам ей, что вы замешкались.

Я слегка улыбнулась Ториной манере речи, сочетавшей в себе как скудный придворный язык, так и вежливое простонародное наречие.

Было ясно, что девочка только недавно вошла во дворец. Учитывая ее поношенную одежду и неуклюжие манеры, я догадалась, что пока еще Тори была не официальной служанкой.

Каким бы странным ни был Император, он не мог использовать в качестве служанки такое неповоротливое дитя.

— Когда ты начала служить принцессе?

— Неделю назад.

— Не так уж и много.

Я уж было раскрыла рот, чтобы спросить Тори об Императоре, ведь как-никак она стала его служанкой, но вскоре я сомкнула губы, поняв, что вокруг слишком много любопытных ушей. Рич уже начала странно на меня поглядывать из-за того, что я проявляла чрезмерный интерес к своей незваной гостье.

Избежав взгляда подруги, я продолжила есть как ни в чем не бывало. Поскольку еда – это самый очевидный подарок, которого можно ожидать на дне рождения, все блюда были приготовлены на мой двенадцатилетний вкус.

На огромном столе, поверх кружевной скатерти, стояли восхитительные варенья из малины и вишни, клецки из баранины, крем-суп, торт с медовой начинкой и розовые стойки, на которых лежал темный шоколад. [Прим. пер.: Теперь я хочу кушать((]

Сладостей было так много, что я не понимала, где десерт, а где основное блюдо.

В юности я обожала сладкое.

Берно, шеф-повар в графском поместье, редко готовил для меня нечто подобное, так как беспокоился о моем здоровье, но, должно быть, на мой день рождения он дал свое разрешение.

Однако сейчас мне нечего было есть. В период полового созревания мои пищевые привычки изменились, и столь сладкая жизнь стала мне не по вкусу.

В свои двенадцать я бы давилась и пихалась, но сглотала бы весь торт в одно лицо.

Рич, наблюдавшая за мной, протянула ко мне руку. Вскоре ее ладошка опустилась на мой лоб. На бледном личике подруги показалась тревога.

— Ты в порядке? Не заболела?

— Хах? — недоуменно спросила я. Рич вздохнула от такой глупой реакции.

— Ты даже не прикоснулась к Катросике. А ведь ты его так любишь. [Прим. ред.: предполагаю, что это название торта]

— Ох, я просто не сильно голодна. Все в порядке.

Часть 7.

Хоть Рич и встряхнула головой с видом совершенно не обеспокоенным, лицо ее выдавало волнение.

— Ты лжешь. Лари. Уверена, что не болеешь? Помню, когда ты однажды заболела, ты даже ложку супа в рот не взяла, а пудинг весь съела, ни разу не подавившись.

Я неловко рассмеялась в ответ на ворчание Рич. Я настолько любила сладкое? Кажется, именно в это время Берно, наш шеф-повар, жаловался на то, что я стану тучным ребенком.

— Вот когда ты так говоришь, я действительно чувствую дурноту, — вздохнула я и притворилась больной, чтобы подруга не допекала меня расспросами. Хотелось уйти отсюда поскорее - мне нужно было наедине с собой обдумать все о Тори и Императоре.

Рич позвала Бойта, дворецкого. Закончив с обслуживанием гостей, он подбежал к нам и принялся осматривать мне лицо.

— Леди, вы захворали?

— Нет, у меня просто немного разболелась голова.

— О Боже. Вы ведь даже к торту не притронулись, верно?

Как только Бойт заметил, что торт остался нетронутым на моей тарелке, он побледнел и вмиг поднял меня на руки. Нет, ну я же не настолько больной притворилась, чтобы можно было подумать, что ноги меня уже не держат.

— Кажется, вы ужасно больны. Вдруг это какая-нибудь эпидемия. Нужно срочно вызвать доктора Эйли.

— А?

— Я поговорю с графом и уговорю его привезти хорошего врача из Сан-Фанью. Мне тревожно видеть вас настолько больной.

Нет, во мне нет ничего больного.

Я взмахнула руками, чтобы показать, что все со мной в порядке, но Бойт был так сильно занят быстрой ходьбой со мной на руках, что принял мои попытки доказать свою здоровость за конвульсии.

— Ох, леди, ну почему вы заболели в свой день рождения?

— Да мне не так уж и плохо…

— О Боже, Боже! Где же вы, граф?

Для меня стало неожиданностью, что проигнорированный мной кусок торта вызовет у дворецкого столько беспокойства.

Бойт меня совершенно не слушал и в конце коридора успел выхватить Лехана. Вместо того, чтобы спросить, в чем дело, брат начал осматривать меня, сидящую на руках у дворецкого.

— Что случилось?

— Похоже, леди захворала.

— Нет, Лехан, я не…

— Ни разу не прикоснулась к Катросике, медового пирога не пробовала! А ведь вчера леди чуть ли не руками залезла в еду, миссис Крисси на нее крепко ругалась.

— Сестра, вы в порядке? Вам сильно плохо?

Дворецкий не на шутку разволновался, а Лехан стал сама серьезность. Беспокойство, проступившее на лице моего брата, зародило во мне нехорошие чувства.

Неужто они все думают, что я – натуральный поросенок? Лишь только потому, что я отказалась от торта, меня записали в пациенты?

Даже отец был шокирован чересчур приукрашенным рассказом дворецкого о том, как меня затошнило при виде торта.

Я продолжала настаивать на том, что врач мне не нужен, что я лишь слегка приболела, но отец и Лехан с суровыми выражениями лиц твердо стояли на своем.

Они облегченно вздохнули, только когда доктор Эйли, после трехчасового осмотра каждого сантиметра моего тела, подтвердила, что все со мной в порядке. Хотя нет, отец с братом лишь сделали вид, что облегченно вздохнули.

Доктор вежливо поклонилась и вышла из моей комнаты, и тотчас после этого отец вызвал сэра Германа. [Прим. ред.: кто не помнит, это рыцарь, сопровождавший графа Белуа на торжестве]

— Кажется, доктор Эйли не может понять, чем больна Лариет. Ну-ка быстро езжай в столицу и найди самого известного врача.

— Отец! — не выдержала я, не ожидав услышать от отца подобный бред.

Доктор Эйли – талантливейший врач, которую мама наняла нам за огромные деньги. Графу она никогда не нравилась, все из-за своего валлетанского происхождения. Даже сейчас он не намерен был верить диагнозу, постановленному Эйли.

Моя мама могла бы очень сильно разочароваться, узнай она, с каким недоверием граф Белуа относился к доктору Эйли, однако отец, с решительным видом схватив меня за руку, полностью был уверен в своей правоте.

— Потерпи, Лариет, я приведу к тебе настоящего врача, куда лучше этой шарлатанки.

— Мне пойти и сказать матери, что мы ищем нового лекаря? — спросил Лехан. На детском личике, как обычно, печать серьезности.

Брат мой выражением лица слишком походил на бойца на поле боя. Что отцу, что Лехану, похоже, не терпелось получить подтверждение моей болезни.

— Лехан, доктор Эйли — хороший врач.

Но Лехан не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Мой голос, кажется, он даже не слышал, и от этого я обиженно надула щеки.

Отец, который тоже враз оглох, нерешительно кивнул, соглашаясь с Леханом, и тут же начал жаловаться на беспечность моей матери:

— Мама твоя слишком хорошо относится к людям. Я уже устал от этого. Сколько раз я ей говорил не нанимать валлетанцев, полагающихся на магию!

После того, как отец закончил свою тираду о том, насколько беззаботна моя мать, я предприняла еще одну попытку разубедить его:

— Папа, я правда не болею.

— Ну что за мошенница! Как это с нашей Лариет может быть все в порядке, если она не ест торт!

Будто со стеной разговариваю. Я глубоко посочувствовала доктору Эйли, которую мгновенно понизили до уровня шарлатанки.

Простите, доктор Эйли.

Я извинилась перед доктором, которая при любом намеке на мою болезнь тут же бежала ко мне и делала осмотр.

Завидев мою попытку встать с кровати, отец с Леханом заставили меня лечь обратно. Брат, стоявший рядом, с силой пихнул меня назад, схватив за плечо, что я аж упала.

— Ой!

Ну вы только посмотрите на этого мальчишку!

Я резко приподняла бровь, уставившись на Лехана. В ответ он посмотрел на меня с очень смешным выражением лица.

— Пожалуйста, сестра, не вставайте.

— Но я правда здорова!

Молчит.

Пропустив мои слова мимо ушей, Лехан сунул мне в рот градусник. Когда во второй раз прибор показал, что моя температура в норме, брат приказал слуге принести еще один градусник.

Внутри меня разрасталась обида. Мне нужно было просто съесть торт. Если бы я знала, что из-за моего отказа от сладкого поднимется такой гвалт, я бы слопала все блюда на том праздничном столе.

— Лехан, я не больна. Я в порядке! У меня просто немного побаливает голова.

Я захныкала, пытаясь убрать руку брата, прижимавшую меня к кровати. Во сколько Белуа обойдутся услуги столичного доктора?

Всю жизнь я прожила, руководствуясь наставлениями своего бережливого отца, и сейчас я ощущала себя расточительницей, ибо тратиться будут на лечение моей несуществующей болезни.

— Насколько дороги услуги доктора из Сан-Фанью? Разве это не огромные деньги?

— У нас есть проблема с деньгами?

С Лехана не сходила серьезность. Все, я сдаюсь. Зовите, кого хотите. Хоть доктора, хоть священника, хоть делегацию магов из Валлетана.

— Только не рассказывай об этом маме, хорошо?

Может, отец с Леханом не знают, но тревожить свою маму, отличавшуюся особой чувствительностью, мне совсем не хотелось.

Я была болезненной и поэтому в юности очень часто сидела дома. А когда меня угораздило подхватить черную чуму, мама места себе не находила, видя, как мое тело сотрясали конвульсии, как я металась между жизнью и смертью.

Мама всегда очень сильно переживала, когда получала новости о моей болезни. Могло дойти даже до обморока.

Отец вздохнул и погладил меня по голове, недоумевая, из-за чего я разволновалась.

— Понял, я не буду говорить Аманде.

Только после этого я почувствовала облегчение. Ну, собственно, не так уж и плохо одной поваляться в постельке и разложить у себя в голове всю информацию по полочкам в ожидании врача.

С тех пор, как я оказалась в своем двенадцатилетнем тельце, прошло меньше половины дня. Чудо еще то, что я оставалась в здравом уме, но в голове моей происходил полный бардак. Несмотря на беспокойство папы и брата больна я не была, но готова была удариться в панику.

Я отчетливо помнила, как умерла. Это ведь произошло вчера.

Я отчетливо помнила, отчего и как я умерла. Тот факт, что я все еще жива, не мог меня не смущать.

Мне определенно отрубили голову, в жаркий летний день, в мои восемнадцать. Убили, как скотину.

Все преступники-аристократы в Бельферни, вне зависимости от благородности крови, умирали столь жалкой смертью. Я вспомнила боль, которая разорвала горло. Лезвие рассекло шею с противным жутким свистом. Боли больше не было, но, как я и предполагала, смерть наступила не сразу, и я чувствовала, что голова моя, залитая кровью, летит по дуге в подставленную корзину.

Да.

Так я и умерла.

Слишком ясно я помнила свою смерть, и было естественно, что тело, сознание мое, жившее сейчас, не понимало, что происходит. Но когда я открыла глаза, мне снова стало двенадцать. И в мои двенадцать живые папа, мама и Лехан – это то, что само собой разумелось.

Я боялась, что все, что я сейчас вижу, - это иллюзия перед забвением. Я была безумно счастлива вновь оказаться живой, но вдруг я сейчас очнусь и окажусь под палящим солнцем. Может быть, это все моя фантазия. Может быть, где-то вдалеке сидит Император и посмеивается над моим обезглавленным телом.

— Сестра.

Лехан сжал мне руку, когда я сама оцепенела от ужаса. Тепло братских рук начало потихоньку успокаивать меня. Я явственно ощущала свою смерть, но еще явственнее я чувствовала жар от этих маленьких детских ладошек.

Часть 8.

Я со вздохом рассмеялась, заметив на себе обеспокоенный взгляд Лехана. Взрослым мой брат был точно таким же. Возможно, именно из-за ненадежной своей сестры, которая легко всего пугалась и враз заболевала, брату пришлось обрести свою вечную вдумчивость, какой не могли похвастаться большинство взрослых. В результате, в подростковом возрасте Лехан много бунтовал.

— Не переживайте. Не думаю, что вы серьезно заболели, сестра.

Когда я настаивала, что не болею, все всё равно верили в мой ужасный недуг. Лехан был напуган побольше моего, а теперь заявляет, что болезнь моя несерьезна. Такая противоречивость вызвала во мне улыбку.

— Говоришь, это не тяжелая болезнь?

— Так сказала доктор Эйли. Кроме того, сюда скоро приедет врач из столицы. Вы должны скоро поправиться.

Поправиться-то я поправлюсь, мне же не нужны лекарства.

Проворчав это, я взглянула на отца, который точно так же навис над мной, как Лехан.

По левую руку – брат, по правую – отец. Их темно-карие глаза, чрезвычайно друг на друга похожие, обратили ко мне все свое беспокойство. Это показалось бы мне забавным, если бы не руки этих двоих, что прижали меня к кровати и не давали мне сдвинуться с места.

Но на самом деле, я чувствовала себя хорошо. Тепло, которым окутала меня моя семья, дало мне понять, что я вернулась. От этого на глазах навернулись слезы. Утром, после встречи с няней и Леханом, я пролила немало слез, но, по-моему, не все их успела выплакать.

Когда пара слезинок прокатилась по моей щеке, отец с Леханом окликнули сэра Германа, собиравшегося уже уходить за врачом. Тон их голосов стал куда сердитее, чем прежде:

— Господи, ты все еще здесь? Лариет плохо!

— Что ты здесь делаешь? Почему не торопишься? Я скажу твоей жене о том, что ты уехал. Езжай сейчас же.

Последние слова принадлежал Лехану, более жесткому воплощению моего отца. Он даже не дал Герману попрощаться со своей супругой и сразу послал того в путь.

Я приподняла руку, чтобы осадить брата, но Лехан только сильнее впился взглядом в рыцаря.

Сэр Герман, до этого ходивший по спальне в поисках денег, карт и сертификатов Белуа, понурившись, вышел из комнаты. Ни отец, ни Лехан не оценили его стараний.

Простите уж, сэр Герман.

Я дала себе обещание чуть позже поблагодарить доктора Эйли и сэра Германа.

Отец, не умевший справляться со слезами ребенка, в растерянности остался стоять возле меня, и ушел он только после того, как я, закрыв глаза, притворилась спящей. Мне думалось, что и Лехан поспешит вслед за отцом, но этот мальчишка просто присел на кровать рядышком со мной. Интересно, он догадался, что я не сплю?

Я, делая вид, что переворачиваюсь с боку на бок, медленно приоткрыла глаза.

Лехан смотрел на меня, не моргая.

В тусклом свете вечернего солнца зрачки Лехана казались темными, как сама ночь. Цвет наших глаз был похожим, только различался по оттенку. Глубокие, теплые, темно-карие глаза брата были намного красивее моих блекло-ореховых.

Я протянула руку и нежно погладила брата по голове.

Словно находясь в замешательстве от моих действий, Лехан не избежал моего прикосновения и прикрыл глаза. Сколько прошло времени с тех пор, как мы в последний раз так трепетно относились друг к другу? От этой мысли мне захотелось улыбнуться.

— Надеюсь, ты не будешь и в будущем избегать моих прикосновений.

— Я бы и не смог их избежать.

Нет, зря я это сказала.

Мне известно будущее Лехана. Он же его не знал. С грустью на сердце я убрала руку с головы брата.

— Моя сестра будет любить меня, кем бы я ни стал. Именно так она сказала мне этим утром.

— Верно.

Мое спокойное согласие заставило Лехана удивиться. У него было все то же непроницаемое выражение лица, но я чувствовала, в этот момент глаза его улыбались.

— Я тоже, сестра.

— А?

— Не болейте.

Прежде чем я успела окликнуть брата и спросить, что же он имел в виду, он скрылся за дверью спальни.

Я глупо уставилась на эту дверь и тихонько хихикнула. Когда руками я вытерла слезы, которые никак не переставали течь, зрение мое прояснилось.

Комната, в которой я спала в своем двенадцатилетнем возрасте, не очень-то отличалась от комнаты, которую я занимала незадолго до своей смерти. В спальне сгустились тени – уходя, отец задернул шторы из плотного красного бархата.

Разглядывать знакомую комнату, полную мягких очертаний, доставляло мне огромное удовольствие.

Мне нравилось наше поместье, наш старинный дом, полный утонченности. И больше всего мне нравилась моя спальня, лично спроектированная моим дедушкой.

Весну, когда праздновалось день рождения Лехана, лето, которое брат проводил в столице, осень, мамино любимое время года, и зиму, которая Белуа подходила больше всего, - все четыре сезона я проводила в этой комнате. Стены этой спальни видели, как я росла.

На деревянном косяке золотились зарубки, отмечавшие мой рост с восьмилетнего возраста. Только сейчас я поняла, насколько маленьким было мое тело. Для двенадцатилетнего ребенка это нормальный рост, только вот, повзрослев, я выросла только на голову.

Другими словами, перед смертью, в восемнадцать, я была лишь на голову выше двенадцатилетней себя.

Перестала я расти в четырнадцать лет, немного раньше, чем другие мои сверстники. Помню, тогда я чересчур разозлилась, что решила всем отомстить: украла ключ от сейфа и, дотянувшись до замка на своих маленьких ножках, вытащила оттуда все золото.

Лехан своим высоким ростом пошел в мать и поэтому часто насмехался надо мной, периодически получая за это от отца.

Может, если я буду есть побольше еды, что помогает расти, и заниматься спортом, мне удастся вырасти повыше?

Я часто расхаживала по комнате в раздумьях, начать ли мне есть побольше овощей, потому что разница в росте с моими сверстниками меня смущала.

Я не переселялась в новую комнату каждое время года, как это делали большинство аристократов, а все время оставалась здесь. Несколько раз мама пыталась убедить меня переехать в большую спальню, но я упиралась. Одной из причин, почему мне так сильно не хотелось покидать эту комнату, было то, что ее мой дедушка построил специально для бабушки. Эта история казалась мне очень романтичной.

Спальню ни разу не перестраивали, только ремонтировали – то старое окно, то скрипящую половицу. Однако в комнате притаилось кое-что, чего в ней не было, когда пали Белуа. Я внимательно посмотрела на музыкальную шкатулку, стоявшую на тумбочке возле кровати, и улыбнулась.

[Прим. ред.: а теперь включите Танец феи Драже из «Щелкунчика»]

Стряхнув со шкатулки пыль, я открыла ее. Хрустальная мелодия, разлившаяся в комнате, навевала мысли о зимних морозах. Это была оркестровая увертюра* к моей любимой сказке.

[Увертюра* — инструментальное вступление к театральному спектаклю, чаще музыкальному (опере, балету и т.п.)]

Эту музыкальную шкатулку, сделанную из дерева, несколько лет назад мне подарил Лехан.

Я улыбнулась, представив, как серьезный на вид мальчик вошел в девичий магазин. Но затем моя улыбка погасла. Я вспомнила, как похоронила эту шкатулку вместе с остывшим телом брата.

[Прим. ред.: включаем Dissonance - Sophism]

После того, как Лехана с отцом арестовали по обвинению в заговоре, графское имение варварски уничтожили, и в результате чьего-то поджога от него остался только почерневший от копоти остов.

Шкатулка Лехана – это одна из немногих вещей, которые мне удалось прихватить с собой из всей той неразберихи. Когда я хоронила брата, рядом с ним я положила его подарок.

Вспомнив заострившиеся черты безжизненного лица Лехана, я почувствовала, как у меня задрожали руки.

Смерть отца и матери была для меня настоящей трагедией, но потеря брата погрузила в полнейшее отчаяние.

Я никогда не думала, что брат умрет раньше меня.

Я никогда не была готова к его смерти.

Единственной причиной, почему Лехана казнили раньше меня, являлось то, что он был мужчиной. Брат умолял Императора казнить меня первой, чтобы избавить от страданий, но тиран выполнил его просьбу с точностью до наоборот.

Не хочу снова переживать те ужасные дни, когда я находилась в полнейшем бессилье, когда каждый член моей семьи умирал.

Я сделала глубокий вдох, сцепив в замок дрожащие руки.

Все это можно предотвратить.

Я никому из вас не позволю снова пройти через эти страдания.

Пробормотав это, как заклинание, я положила шкатулку на кровать и укрыла ее одеялом, будто она была живым существом. После, уткнувшись лицом в подушку и вытянув под ней руки, я нащупала блокнот, который я прятала в пространстве между периной и изголовьем кровати.

В детстве я вела дневник до тех пор, пока его не нашла мама.

Открыв розовый блокнот с милой принцессой и звездой на обложке, типичный дневник двенадцатилетней девочки, я быстро описала в нем всю нынешнюю ситуацию.

Если кто-нибудь наткнется на этот блокнот, то скорее всего подумает, что в нем я описала свой страшный сон, ибо написанное казалось настоящим абсурдом. Но этот абсурд был когда-то для меня реальностью.

291 г. по имперскому календарю, август – смерть.

285 г., январь – возвращение. Император знает обо мне. Тори Пасвендер – служанка Императора Руперта.

Ручка, которой я быстро записывала все случившиеся события, на мгновение затряслась на слове «Император». Мне снова припомнилась моя встреча с Тори. Девочка выглядела потрепанной и неопрятной, а ведь через несколько лет она станет Императрицей, и это будет отправной точкой противостояния моего отца с Императором.

Мне с самого начала нужно было предотвратить встречу Тори и Руперта. Было бы куда лучше, если бы они вовсе не были знакомы, однако Император и Императрица все еще являлись детьми, так что выход есть. Я размяла шею и обвела имя Тори.

287 г., сентябрь – известие о том, что Руперт – мальчик.

289 г., май – смерть предыдущего Императора.

289 г., июнь – Императором стал Руперт.

289 г., сентябрь – есть вероятность, что имперские войска обступят столицу.

289 г., ноябрь – смерть принца Арнульфа.

290 г., сентябрь – Император убил Тори Пасвендер Бельферни.

290 г., октябрь – объявлено о расстреле графа Гонзаробы. Императором убиты два командира обороны. Эрцгерцог Бентиболд, брат предыдущего Императора, и его семья либо депортированы, либо казнены. Сэр Маволо, двоюродный брат Императора, умер. Три члена Палаты лордов депортированы Рупертом, позже скончались.

Сегодня двенадцатилетняя девочка написала слово «смерть», и весь ее дневник, до этого пестривший записями о повседневных проблемах ребенка – что бы сладкого поесть, во что бы поиграть – исписан был датами будущих трагедий.

Часть 9.

Когда Руперт стал Императором, было уничтожено около трех десятков дворянский семей. Типичная политика страха.

Руперт чувствовал, что власть концентрируется не в его руках, а в руках других людей, пусть даже именно его голову украшала корона. Должно быть, это обстоятельство жутко его раздражало, ведь влиянием в стране должен пользоваться Император, а не дворянские дома.

Однако психология людей такова: чем сильнее подавляешь – тем больше хочется бороться. Само собой разумеющееся, что высшее дворянство имело большее влияние в стране.

Император успевал подавлять самые разные восстания: от мелких, не представляющих серьезной опасности, до массовых, масштабных. Жаль, что всего я вспомнить не смогла, но начни я описывать все грядущие события, это заняло бы у меня слишком много времени.

Даже сейчас я страшилась Императора, который бог знает за сколько миль находился от меня, а потому я поудобнее устроила ручку в руке и принялась за работу.

291 г., март – Белуа пали

В прекрасную весеннюю пору, когда зацветает, возрождается мертвая жизнь, мои Белуа пали.

Сколько сил мне пришлось приложить, чтобы написать последнее слово, состоящее всего лишь из четырех букв. На последнюю строчку я потратила почти десять минут.

Теперь, когда я записала все события на бумаге, в голове у меня немного прояснилось.

Много смертей было описано на нескольких клочках бумаги. Мне стало горько оттого, что дневник мой впитал в себя всю ту боль, что пришлось мне перенести из-за Императора.

Прочтешь все то безумие, что описано в дневнике, — и поймешь, наскольким психом он был.

Эрцгерцог Бентиболд являлся Руперту дядей, хотя не разделял с ним ни капли крови. Не знаю уж, передумал ли он тогда насчет такого родства, ведь Император не пощадил даже принца Арнульфа, своего старшего брата.

Принцессе Найджелл Руперт же сохранил жизнь, хотя она также не состояла с ним в родстве. Этот жест благодушия был последней милостью тирана.

Если бы за Императором значилось хоть одно доброе свойство.

Понятия не имею, через какую жизнь пришлось ему пройти, чтобы стать таким безумцем. Поэтому вряд ли я смогла бы изменить его лишь только потому, что вернулась в прошлое. Люди очень редко меняются.

Не знаю, как мне удалось возродиться, но я не собираюсь тратить свою новообретенную жизнь на бесполезные попытки перевоспитать Императора.

Я бы с удовольствием начала жить как человек, который даже не в курсе о том, что где-то там существует Император, но поступи я так, отец снова помешает планам тирана, и Руперт снова опрокинет Белуа в пучины ада.

Так что мне остается только один выход: установить максимально дружелюбные отношения с Императором и помочь им с отцом наладить контакт.

Я вновь подняла ручку и приписала предложение в конец страницы.

285 г., январь – я стала фрейлиной Императору Руперту

♦♦♦

Больше всех моему желанию войти в императорский дворец в качестве фрейлины для принцессы Руперт воспротивилась моя мать.

Отец и Лехан, казалось, тоже не выказывали признаков довольства, однако мама рассердилась до такой степени, что перебивала всех и вся, никому не давая вставить и слова.

В душе моей поселилось возмущение, когда отец наотрез отказался давать мне свое согласие, но, когда мама начала удерживать меня, я не на шутку разозлилась. Было бы лучше, если бы она просто меня отругала.

На мою попытку небрежно улыбнуться моя мать еще сильнее разгневалась:

—  Ты отца до инфаркта хочешь довести?! Дворец! Какого черта! Императорский дворец! — Голос ее возвысился и окреп, будто мама намеревалась разбить стекла во всех окнах.

До свадьбы с отцом мама пела в церковном хоре. Похоже, даже спустя годы петь она не разучилась, ибо дыхание ее не сбилось, а голос был все таким же сильным.

Если бы не я была причиной маминого гнева, я не так бы сильно испугалась, но сейчас мне стало так страшно, будто я и правда оказалась двенадцатилетним ребенком.

Когда я была малышкой, мама попала в аварию с каретой, и с тех пор у нее отказали ноги. Хоть сейчас мама сидела в инвалидном кресле ниже меня, мне все равно казалось, что она смотрит на меня сверху вниз.

— Фрейлина! Почему ты?! Почему там?!

— Мама, я имею в виду, что…

— Я тебя даже слушать не собираюсь! А ну-ка скажи мне, в чем ты провинилась?

Честно говоря, я не знаю, в чем моя вина. Я недовольно надула губы, решив, что мама слишком бурно отреагировала на мои планы.

— О боже, мама, ты меня даже выслушать не хочешь! Перестань кричать!

— Что ты такое говоришь?! Что за ветер надул тебе в голову мысль о фрейлинах во дворце?

— Рич тоже фрейлина, фрейлина леди Найджелл. А Марианна Винсент и Саша хоть разок да попытались подать заявки на фрейлинство.

— Серьезно? Рич? И ты хочешь пойти с ней во дворец? Она мне с самого начала не нравилась.

«Врешь!» — хотела я рассмеяться в лицо своей матери из-за резкой перемены в ее поведении, ведь она очень даже любила Рич, больше всех выделяла ее среди моих подруг и всегда хвалила.

— Нет, Рич не просила меня пойти вместе с ней.

— Тогда в чем дело? Почему ты не хочешь остаться дома? Лариет, ты ведь совсем не знаешь жизни. Дворец тебе кажется великолепной сказкой.

Ой, все, мне плевать.

Я насупилась, слушая, как моя мать вещает о продажности и опасности дворцового общества, о несчитанном количестве людей, осевших во дворце лишь ради власти, об их поражениях. Я и не пыталась опровергнуть ее слова. Закончив с выговором, мама состроила еще более серьезное лицо и обратилась к изумленному Лехану:

— Твоя сестра меня совсем не слушается! Принеси-ка мне плетку!

— Какую плетку?

С тех пор, как я повзрослела, меня ни разу не били. Я вмиг побледнела, поскольку сейчас-то я как раз была взрослой.

—  Милая, ну и что, что Лариет немного упрямится, я не думаю, что это настолько серьезный проступок. — Отец смутился и схватил маму за плечо, но она подмигнула Лехану, все еще колебавшемуся с нахмурившимся выражением лица.

Лехан переводил взгляд то на меня, то на мать, то снова на меня, а потом нерешительно двинулся.

Предательство брата опечалило меня до слез. Он долго был той еще занозой в одном месте, поскольку всегда исполнял поручения матери.

— Вы только взгляните на нее! Выглядит так, будто она меня совсем не слышит!

— Ну-ну, пожалуйста, успокойся пока.

Я проводила взглядом Лехана, вскоре исчезнувшего в коридоре, и, повернувшись к маме, взяла ее за руку.

Не знаю, что так беспокоит мою мать, но я больше не та двенадцатилетняя девочка, что ничего толком не знает о жизни.

Со временем, когда принцесса станет кронпринцем, а кронпринц — Императором, мне будет лишь труднее сблизиться с ним.

Белуа пользовались уважением как простолюдинов, так и знати, но такой обычный человек, как я, не имевший графского титула, как у отца, и не желавший податься в армию, должен прождать три месяца, чтобы получить аудиенцию у Императора.

Сейчас же принцесса Руперт — относительно легкая добыча для охотников за властью. Однако все желающие стремятся попасть в услужение тем членам императорской семьи, чье будущее видится стабильным. А таких, как Руперт, находящихся в неустойчивом положении и имеющих мизерные шансы на престол, внимание этих людей обходит стороной.

Я, благородная дворянка, желаю стать фрейлиной принцессы Лаферт, чьи шансы на трон равны 0,0001%. [Прим. пер: звучит как любое название новеллы :D]

Семья Белуа занимала в политике умеренный нейтралитет, а потому мне было бы несложно стать фрейлиной принца или принцессы.

Стать фрейлиной принцессы — самый быстрый способ добраться до Императора. Если вы станете девушкой, с которой Император будет делиться о каждом своем шаге, вам не составит труда узнать, чего же он хочет от вашего отца.

Я была чрезвычайно горда своим планом.

Однако возмущение матери оказалось сильнее, чем ожидалось. Мне было так жаль, что я не могу рассказать маме о том, что вернулась из будущего. [Прим. пер.: Здесь все так нелогично, то она говорите будущее, то прошлое, определись, блин] [Прим. ред.: да не, все логично, она вернулась в прошлое из будущего, но для нее ненаступившее будущее - прошлое] [Прим. пер.:⊙.☉]

Я посмотрела на маму, сверлившую меня таким взглядом, что в нем ясно читалось желание поскорее узнать причины моего поступка.

— Первое! У принцессы Лаферт хоть и есть власть, но мало, а поэтому служить ей не так опасно, как принцу Арнульфу. — Разумеется, ремарка о том, что принцесса вскоре станет наследным принцем, была опущена.

—  Второе! Если я буду служить во дворце, я смогу овладеть дисциплиной и вежливостью, на которые мне всегда упорно указывала миссис Крисси.

Рот моей матери слегка искривился, когда я вытянула перед ней два своих пальца, в счет сказанных плюсов фрейлинства. Она-то знала, что я совершенно не принадлежу к тем детям, что рвутся работать.

— Третье! Во дворце много дворян из разных домов. Уверена, там найдется куча аристократов, равных мне по статусу и возрасту.

— …Возрасту?

— Я собираюсь выйти замуж, мама. Мне нужно найти жениха.

— Какое еще «замуж» для двенадцатилетнего ребенка? [Прим. пер.: Ну вот Джилл из моего другого перевода тоже 12 отроду, уже там себе Императора захомутала, правда там скорее уважение нежели любовь, но какая разница] [Прим. ред.: Где вы, мои двенадцать?]

Я не стала слушать отцовское бормотание, а сосредоточила все свое внимание на матери, зрачки которой начали подрагивать.

— Мама, мне уже двенадцать, и я — старшая дочь Белуа. Но знаешь, самое странное, что мне ни разу не присылали предложения руки и сердца.

— Это все потому, что ты еще маленькая…

— Нет! Когда я стану старше, на меня и тогда никто не посмотрит!

Часть 10.

Мои слова, к моему большому сожалению, были правдой. Из-за того, насколько искренним и серьезным выглядело выражение моего лица, мама перестала поджимать губы.

— Девушке уже время подыскивать себе мужа. А лучшего места для этого, чем дворец, нигде не найти.

— Я согласна с этим, но…

Ты согласна! Не дав матери закончить предложение, я закивала головой и добавила:

— Рич все время будет во дворце, так что я всегда смогу попросить у нее помощи. Насчет этого не беспокойся. О, и тетя Амелия ведь в Сан-Фанью, так ведь? Видишь, сколько людей могут мне там помочь.

Что Рич, что тетя, едва знавшая, как я выгляжу, — все это лишь отговорки, но маме я о них рассказывала с чрезвычайно важным видом.

Мама на мгновение задумалась, почему же я, редко позволявшая себе упрямиться, сейчас так сильно настаивала на фрейлинстве. Ненадолго она замолчала.

В моих доводах присутствует логика. В нашем обществе есть куча семей, желающих отдать своих дочерей во дворец. Я медленно перевела взгляд на мамины губы, и спустя время они вымолвили:

— Все верно, но тебе нельзя.

И даже сейчас мама все равно мне противится. Если уж сила логики тут не работает, придется мне использовать последнее оружие в моем арсенале – давление на жалость.

Я широко раскрыла глаза и набрала воздуха в грудь. Как только прохлада воздуха защекотала мне глаза, на них навернулись слезы. [Прим. пер.: Максимально странно] [Прим. ред.: сама только что попробовала широко раскрыть глаза – действительно, воздух начинает их раздражать]

[Прим. ред.: все, можете оставить в покое глаза]

Я просто сказала, что собираюсь работать фрейлиной, а вся семья так разозлилась. Печали моей не было конца, так что слезы побежали по щекам без каких-либо дополнительных усилий с моей стороны.

Топ-топ-топ. [Прим. ред.: кто не понял, это притоптал Лехан]

Отца явно беспокоил тот факт, что в последнее время я слишком много плачу, а потому он тут же бросил куда подальше плетку, принесенную моим братом. Вы что, совсем атмосферу читать не умеете? Отец уже начал отчитывать Лехана.

- Уваааааааааааааа, ваааааааааааааа.

- Лариет, перестань плакать и послушай свою мать.

- Нет, хнык, нет! Нет!

Глядя на меня, отец, находясь в смешанных чувствах, покачал головой и сжал руки в кулаки.

— Аманда, она так сильно хочет…

Вот так, отец, продолжай! Не останавливайся!

Внутри я вся порхала от счастья, видя то, как отец пытается переубедить маму, но от своей игры я не отступала. Рыдала навзрыд.

Однако мамино выражение лица оставалось непроницаемым и холодным, как айсберг. По ее лицу можно было прочесть, что все мои слезы бесполезны.

Всегда строгим по отношению ко мне и Лехану был отец, а не мама, поэтому вся эта ситуация меня немного смутила.

Я никак не могла ожидать, что мама настолько сильно не любит императорскую семью.

— Нет, — ответила она, даже не взглянув на отца.

Достав носовой платок, мама утерла мне слезы. Я немного высморкалась.

— Я не могу пустить тебя в Императорский дворец. И мое мнение не изменится, Лари, так что отступись.

Дружелюбие так и сквозило в ее голосе, но произносила мама слова все те же. Графиня Белуа была известна своим тихим нравом, а потому она никогда не ссорилась с мужем, однако мнение свое меняла редко – все из-за упертости характера.

Я кивнула, озадачившись чрезмерным сопротивлением матери. По крайней мере, я должна сделать вид, что отступилась. Иначе меня будет ждать еще один выговор.

Согласие с матерью я выразила словами:

— Поразмыслив, я вспомнила, Рич говорила, что работа во дворце очень сложная.

Мать, отец и даже Лехан почувствовали облегчение. Они смеялись, а я смеялась вместе с ними, будто нет в моей жизни ничего более прекрасного. А на следующий день я собрала вещи и сбежала из дома.

♦♦♦

[Прим. ред.: крайне советую на этом моменте включить Gargantuan Music – The Voyager. Вообще эта мелодия у меня ассоциируется со всем жизненным путем Лари]

Это было несложно.

Ускользнув из комнаты на рассвете, я с украденным из кухни фонарем тихо и быстренько пробежала по коридору. Благодаря отцу слуги в поместье имели нормальный распорядок дня, и поэтому сейчас никто в имении не бодрствовал.

Белуа находилось в тихой сельской местности, в которой ничего никогда не происходило, поэтому по ночам поместье усиленно не охранялось. Это не значит, что охранников не было вовсе, просто у них был сон-час.

Я стояла, затаив дыхание, в конце коридора, дожидаясь, пока уйдут рыцари. Только после этого мне удастся выбраться из дома именно в то время, в какое я и планировала.

Как только выберусь из особняка, самая сложная часть пути будет позади. Впереди меня поджидала дыра, которую проделал Лехан, испытывавший не самые лучшие чувства к дому.

Пройдя сад, в котором летом пылали красным пламенем любимые мамины бегонии, я нашла взглядом старинную стену, спрятавшуюся за зарослями кустарника.

Отодвинув ветки перед песочного цвета оградой, которую когда-то усердно ремонтировал мой дедушка, я увидела дыру, достаточно большую, чтобы в нее мог пролезть ребенок.

Вот с каким уважением относился Лехан к любимому графству дедушки, вот такое внимание ему оказывал. Собственно, поэтому-то я и не верила (и до сих пор не верю), что мой братец попадет в рай.

Цокнув языком, я воспользовалась отверстием в стене.

Когда первые снежинки коснулись белесых холмов Белуа, я заметила карету, поджидавшую неизвестного ей нанимателя.

Проснувшись утром, я с тоской простилась с отцом и матерью.

Они и представить себе не могли, что их маленькая двенадцатилетняя дочь одна уедет из поместья. Ведь в свои двенадцать я даже не знала цену деньгам. Никогда ничего не покупала сама, а была занята лишь играми.

Конечно, это совершенно не значит, что я жила как дурочка, пока не выросла, просто я считала себя очень спокойным человеком, ненавидевшим разного рода авантюры. Естественно, сейчас это была моя первая поездка в столицу в компании самой себя. [Прим. пер.: Любила игры, но не любила авантюры.... Понимаю, понимаю. Что за супер спокойный ребёнок]

Тайно нанятый кучер удивился, увидев меня. Когда я села в карету, он спросил, нет ли никого со мной. Но я пресекла его любопытство на корню, ответив вознице самым спокойным и властным образом.

Кучер ударил хлыстом, и карета отправилась в путь. Возница никак не отреагировал на мой ответ, кажется, мое высокомерное отношение, присущее всем аристократам, заставило его молча все принять.

Сначала он пытался жаловаться на то, что не знал о моем намерении поехать в Сан-Фанью, но потом смиренно кивнул, как только я упомянула о своем родстве с Белуа.

Земли графа Белуа входили в состав южной части империи Бельферни, наряду с владениями барона Бронина и небольшой частью территории маркиза Гортена.

Озадаченность кучера моими действиями была мне вполне понятна. Для простолюдинов аристократы казались отдельной расой.

— Как и ожидалось, дворяне очень экономны.

Я растягивала губы в неловкой улыбке, слушая кучера. Тот, казалось, силился убедить себя в том, что для аристократов вполне нормально отправить маленького ребенка в столицу в одиночку. И все же спасибо вознице за то, что он больше не задавал мне вопросов.

Если меня изловит отец до того, как я успею выехать за пределы владений Белуа, о побеге из дома можно будет забыть навеки вечные. Везде на землях отца находились его люди, и стоит графу сказать хоть слово, несчетное количество рыцарей кинулись бы на мои поиски.

Поскольку бегала я не настолько хорошо, чтобы убежать от рыцарей, сейчас важным было то, чтобы кучер гнал лошадей настолько быстро, насколько это возможно.

Двойку лошадей я наняла задешево, но сами лошади выглядели сильными на вид, и поэтому карета легко мчалась по ухабистой проселочной дороге. Пейзаж, открывавшийся мне по пути, был великолепен.

Не знаю, смогу ли я стать фрейлиной Руперта, но, если смогу, свою семью я не увижу долгое-долгое время. Если бы не упрямство мамы, мы бы попрощались по-человечески. Мне было больно оттого, что я ничего не смогла для этого сделать.

Травянистый запах хлынул в окно кареты, которое я нарочно оставила открытым.

Графство Белуа, расположенное в юго-западной части империи, известно своим теплым климатом, тогда как остальная территория Бельферни — засушливым.

Специально оставленные на зиму желтые цветки хризантем смешали с полынью и рассыпали по полям. Лепестки цветов в утреннем свете разлетались на ветру, словно провожая меня. [Прим. ред.: интересный факт, что желтая хризантема на востоке считалась некоторое время «вдовьим цветком», потому что ею украшали кладбища. А еще это символ императорской власти в Японии.] [Прим. пер.: Надо бы запомнить.]

Прощай, Белуа. Я покидаю тебя, чтобы защитить.

И я обязательно тебя защищу. Всходило зимнее солнце. Я сложила руки в молитвенном жесте, глядя, как светило разбросало свои рассветные лучи по землям Белуа.

♦♦♦

Спустя день я расхаживала возле величественного особняка на Пятой авеню, дорогу к которому еле отрыла в закоулках своей памяти.

Хоть этот дом не был таким же большим, как наш, в Белуа, на Пятой авеню, сплошь установленной особняками, он больше всех выделялся своей величиной и красочностью. Плющ украшал выкрашенную зеленым деревянную ограду.

Сделав еще несколько шагов, я оказалась перед огромными воротами, верха которых я не увидела бы, даже встав на носочки.

Хоть моя тетушка сейчас не имела ничего общего с Белуа, на воротах ее особняка виднелась эмблема, украшенная елью, — символ нашего графства. Красиво, конечно, но это уже перебор.

Я ухмыльнулась, подумав, что этот поддельный особнячок идеально подходит тете Амелии.

В отличие от моего скромного отца тетушка славилась своим тщеславием. Она всегда предпочитала украшать свои густые волосы пучком странных перьев, и, стремясь к высокому положению, она согласилась стать пятой наложницей эрцгерцога Бентиболда.

Наши с тетей встречи можно было пересчитать по пальцам. Пару раз в далеком детстве, разок в день моего дебюта, еще раз – во время ее великолепной свадьбы на Желтом море, ну и на казни, все на том же Желтом море. [Прим. пер.: Хочу на море, или просто хоть куда-то попутешествовать.] [Прим. ред.: а на море тоже на свадьбу? Или на казнь?)][Прим. пер.: Можно и то, и другое если на море будет казнь арбузов, но если чего-нибудь другого, тогда лучше в горы.]

Тетушка Амелия хоть и являлась единственной сестрой моего отца, мы ее ни разу не навещали, даже когда приезжали в Сан-Фанью.

Должно быть, для молодой и красивой девушки из рода Белуа было довольно унизительно стать всего лишь пятой наложницей, причем в семье, хоть и имевшей старые кровные связи с императорской династией, но давно лишенной всякой власти.

Тетя бросила вызов своему отцу, моему дедушке, который сильно противился ее выбору. Ее также не смущало презрение людей, осуждавших ее решение стать любовницей эрцгерцога Бентиболда.

По только известной ей причине тетя верила, что эрцгерцог станет следующим Императором, как только его старший брат, нынешний Император, уйдет на покой. И в обмен на свою веру она разделила участь вместе со своим титулованным любовником – ее казнили.

Если бы не тетино высокомерное поведение, происходящее из ее глубокого убеждения в том, что вскоре она станет Императрицей, она, возможно, избежала бы той участи, которая ожидала Белуа.

Но я знаю, тетушку нельзя было назвать плохим человеком. Она просто была обычной аристократкой, верившей в свою любовь.

Часть 11.

Я позвонила в колокольчик, висевший возле ворот в особняк, в надежде, что тетя все-таки вспомнит лицо своей племянницы и пустит меня к себе.

Ух, черт!

Из-за колокольчика по всей Пятой авеню пронесся тяжелый гул, будто где-то ударил гром, однако из особняка никто не вышел. Гостеприимство у них на высоте! Может, все отправились на летнюю виллу?

Я обиженно надула щеки и поставила на землю свой багаж, довольно-таки тяжелый. Удивительно, как много может вместиться в маленькую холщовую сумочку.

- Это плохо…

Поездка далась мне с трудом. Конечно, до побега я тоже не раз приезжала в столицу, однако тогда рядом со мной была моя семья. А тут я проделала весь этот путь одна, и естественно, подобное путешествие утомило меня.

Когда по дороге в Сан-Фанью мы, я и кучер, останавливались в гостиницах, люди кидали на меня недоверчивые взгляды и перешептывались: «Она и правда дворянка? Что она тут делает?» или «Почему она одна?». Дабы пресечь эти шепотки, я вытаскивала ожерелье с выгравированным на нем символом Белуа и давала всем неверующим взглянуть на него поближе.

Удивительно, но подозрения сразу же отпадали. Предрассудки об аристократах а-ля иноземных существах среди простого люда были весьма странны, но всегда срабатывали безотказно, и это сильно пугало меня, поэтому я старалась как можно меньше выходить из комнаты, что мне предоставляли.  Честно говоря, я уже думала, что мне не удастся даже помыться, но разок все-таки вырвалась в банную – и что есть мочи вычищала каждый дюйм своего тела. [Прим. пер.: Если кто не понял, здесь имеется в виду, что люди так просто верят в то, что маленькие дети-дворяне могут абсолютно гулять одни, где хотят]

Чтобы отблагодарить кучера, который благополучно смог вывезти меня с территории Белуа без последствий, и возместить все дорожные расходы, я заплатила ему немалую сумму денег, оставив себе сущие гроши.

Однако, будучи уже в столице, я не могла просто так ворваться во дворец и, стуча в грудь, заявить: «Прошу, возьмите меня во фрейлины!» С таким фарсом проблем потом не оберешься.

Оставалось мне одно – идти к Рич. Проблема только в том, что я не знала, где она сейчас находится.

Рич не просто служанка, а фрейлина принцессы Найджелл, и потому жила она не при дворце, а добиралась до него из собственного особняка. Я примерно помнила, где располагался дом, в котором жила Рич в свои восемнадцать, однако была ли она там сейчас, я понятия не имела.

- Ух, ну и что делать? – почесав затылок, пробормотала я себе под нос.

Тетя Амелия чересчур любила свое поместье в столице и редко посещала родной городок в Белуа, но я однозначно сплоховала, не учтя возможность ее отсутствия.

Тут мой живот заурчал.

Хоть на улице было безлюдно, я от стыда покраснела и мигом подняла с земли свой багаж. Еще бы, мой желудок решил спеть китовью серенаду в квартале, где жили одни богачи.

Я настолько спешила поскорее добраться до Сан-Фанью, что за целый день в рот не взяла ни крошки.

Хорошо, сначала поем.

Поправив ленты на своих розовых атласных туфлях, я ушла с Пятой авеню.

Некоторые переулки в столице были мне знакомы, так как в прошлой жизни я иногда навещала отца, приезжавшего в Сан-Фанью по работе, либо Лехана, учившегося в военной академии. Но, конечно, передвигаться на своих двоих вместо того, чтобы с комфортом разъезжать в карете, было куда труднее.

На углу одного из переулков я присела на скамью, чтобы перевести дыхание. К счастью, моего запыхавшегося лица никто не видел, ибо ни один из аристократов, живущих в этом районе, не решился бы на пешую прогулку. А к счастью это потому, что на вид я явно выглядела, как потерявшийся ребенок, одетый только в мятое красненькое платьице и кожух*, накинутый мной еще по пути в столицу.

[Кожух* - кафтан, подбитый мехом, сшитый из овечьих и телячьих шкур.]

Может, сперва это особо и не заметно, но станет довольно проблематично, если кто-нибудь из сердобольных горожан решит потащить меня к гвардейцам, чтобы найти моих родителей.

Так что мне пришлось, охая и ахая, вновь продолжить свой путь.

Когда я разъезжала по столице в карете, мне казалось, что дорога до рынка была коротка, но на деле – ничего подобного. На своих двоих я дотуда доберусь только к закрытию большинства магазинов. И в бар мне не попасть, ибо молодую двенадцатилетнюю девчушку туда никто не пустит.

Придется идти еще быстрее.

Так как у меня осталось немного денег, я решила поискать уличного торговца. К счастью, я тут же заметила прилавок в конце улицы, за которым стоял продавец, кричащий во все горло:

- Последний пельмень! Кто купит последний пельмень? Отдам за полцены!

Вот что значит настоящая удача!

Широко заулыбавшись, я вытянула из кармана кошелек.

Теперь я не помру от голода!

Подбежав к голосящему торговцу, я, будто маленький ребенок, протянула ему открытый кошель. Торговец, увидев меня, улыбнулся и кивнул.

Мы поняли друг друга с одного взгляда: я положила деньги на прилавок и потянулась к пельменю.

Но вместо того, чтобы схватить кушанье, я наткнулась на чью-то белоснежную руку. И сия воровка-рука утащила мою еду прямо у меня из-под носа.

Возмутившись, я, голодная и уставшая, с мрачным видом развернулась, чтобы посмотреть, кто посмел украсть мой пельмень.

Преступником оказалась девочка, ростом пониже меня. Лицо ее я разглядеть не сумела, так как на незнакомке была надета широкополая шляпа, совершенно не соответствовавшая погоде.

Из-под несуразной шляпы выбивались длинные волосы. Имели они самый распространенный в империи цвет – каштановый, только уж больно они были тусклые – тусклее моих – отчего девочку мне стало капельку жаль.

Я ведь знаю, как аристократки пекутся о красоте своих волос.

Но каким бы глубоким сочувствием я ни проникалась к девочке, она не имела права воровать мою еду.

Крепко схватив незнакомку за руку, я гневно взглянула ей в глаза.

- Это я купила этот пельмень.

Все разрешилось бы мирно, убери воровка руку от пельменя сразу после моего предупредительного тона, только вот не сдвинулась она ни на шаг. Напротив, девочка просто взглянула на меня.

Я немного отступила, встретившись с ее глазами. В них не читались ни раскаяние, ни раздражение. Одно лишь спокойствие излучали эти стеклянные зеленые глаза, и взгляд их был расфокусированным.

Лицо незнакомки не выражало никаких эмоций, будто оно было сделано из фарфора. Девочку вообще не волновало, насколько сильно я сжимала ей руку. Нет, казалось, она даже не замечала, что я держу ее.

Испугавшись, я отпустила хватку.

- Эй.

Я махнула рукой прямо перед глазами воровки, заподозрив что-то неладное в ее странном взгляде. Та тут же нахмурила брови. За секунду ее лицо из бесстрастного превратилось в злое.

Злое?

Я была шокирована невероятно быстрой смене ее эмоций. Бог с ней, со злостью, но скорость перемены была ошеломляющей…

Да и нет причин злиться, это она ведь украла чужой пельмень, не испытывая даже угрызений совести. Ну, можно смутиться или раздражиться – одно из двух, но никак не злиться. А девочка смотрела на меня чуть ли не с ненавистью. И гнев этих пустых глаз настолько поставил меня в тупик, что, фыркнув, я немного отстранилась от воровки.

Стоп, а почему это я должна отступать?

Меня вывело из себя по-глупому сердитое выражение лица девочки.  Это у меня украли пельмень, это я должна злиться.

Я вновь сократила дистанцию между нами и схватила незнакомку за запястье. Тогда ее лицо исказилось, и в ответ она тоже сжала мою руку.

Я переживала насчет того, что пельмешка моя, пока мы за нее деремся, в руках воровки развалится, однако девочка даже не могла вырвать свою руку – настолько слабой она была.

- Пусти, - приказным тоном сказала воровка, переводя взгляд с моего лица на мертвую хватку, которой я вцепилась в ее запястье.

Этот рынок располагался довольно близко к Пятой авеню, так что неудивительно, что здесь можно было встретить детей-аристократов. Но наверняка редким зрелищем было то, как двое мелковозрастных дворян дрались за один-единственный пельмень, который не стоил даже серебряной монеты.

- Убрала руки от моей еды.

Учтивого тона с моей стороны ждать не стоило. Кроме того, я чувствовала глубокую обиду на то, что со мной так несправедливо обошлась какая-то мелочь пузатая.

Никто из аристократов моего возраста не сдался бы в подобной ситуации.

Интересно, считала ли так же и моя соперница? В ее широко раскрытых глазах ясно читался протест. Было видно, как под шарфом, прикрывающим лицо девочки, от недовольства сморщился носик.

Я тоже всем своим видом показала возмущение и повернулась к торговцу.

- Мистер, это ведь я первая заплатила за пельмень, не так ли?

Продавец, озадаченно наблюдавший за нашей дракой, кивнул в ответ на мой вопрос.

Девочка выглядела так, будто у нее не было ни денег, ни сопровождающего, что мог заплатить торговцу за еду.

Да как ты посмела таскать чужие пельмени, не заплатив за них?

Глупая аристократка, ничего не знающая о том, как работает внешний мир. Прямо как я в прошлом. Показав девочке язык, я откинула ее руку. Незнакомка посмотрела на меня странным взглядом. [Прим. ред.: чувствую, на этом момент кое-кто знатно ох.ел]

- Ты должна заплатить за пельмень. Или ты считаешь, что находишься у себя дома?

Голос мой не отличался от учительского. С умным видом я приподняла голову, читая девочке лекцию. Может, она до этого не знала, что за еду надо платить. Больно даже представить, что будет с этой малюткой, если в ее семье настанут худшие времена.

Погрузившись в прошлое, я совершенно позабыла, в какой ситуации нахожусь.

- Ты что, дура?

- Кто дура?

- Ты.

Девочка грациозно приподняла руку и грубо тыкнула пальцем мне в лицо.

- Эй, ты потерялась?

Мне не очень-то нравилось, что эта мелюзга относилась ко мне, как к своей служанке, но, проигнорировав ее палец, я задала девочке беспокоящий меня вопрос. Дело в том, что взгляд ее меня немного волновал.

Выглядела воровка грязно, кроме того, ниже она была меня на целую голову. Похоже, лет ей еще меньше, чем Лехану. Около нее не виднелось прислуги, да и одежда на ней была явно не лучшего качества.

Сейчас, думаю, я вполне могу определить, из какой примерно семьи происходит эта девочка.

Большая вероятность того, что она происходила не из семьи столичного аристократа-помещика, а из семьи служилого дворянина.

Столичные помещики имели в Сан-Фанью свои собственные земли, и покидали они их, оставляя управление на родственников, только чтобы сходить в ресторан, обновить одежду или выполнить приказы по государственной службе.

Служилые же дворяне в столице территорий не имели, поэтому им приходилось снимать жилье, чтобы успешно выполнять свою работу.

Список последних был не так уж и велик, так что не составит большого труда найти дом девочки.

Я дружелюбно похлопала по спине малютку, которая, видимо, из-за того, что заблудилась, и стала чересчур эмоциональной.

- Как только я съем свой пельмень, помогу тебе найти твой дом. Не переживай.

- Сдохнуть захотела?

Часть 12.

- Сдохнуть захотела?

Не обратив внимания на мою теплую заботу о ней, девочка позволила своему языку произнести подобные ужасные слова.

Естественно, сдыхать я не хочу. Собственно, именно поэтому я и решилась на отчаянный поступок – сбежала из дома. Но ведь это всего лишь пустая угроза, не так ли?

Мне оставалось только рассмеяться над жестокими словами малышки. Да что она вообще может знать о смерти в таком-то возрасте, а тем более ею угрожать?

Я сделала вид, что задумалась, а затем вздохнула:

- Сдохнуть? Я? Хм.

Вначале я немного испугалась… нет, даже не так – удивилась такому обращению к себе со стороны малолетки, которой на вид явно было меньше лет, чем Лехану.

Лицо девочки, бывшее и так хмурым, еще сильнее помрачнело.

- У тебя так морщины появятся, - грубо заявила я ей.

Чертовская усталость не оставляла меня, так что я была не в настроении терпеть наглость этой девчонки, да еще и помогать ей. К тому же, детей я не особо любила.

Девочка будто язык проглотила, видимо, не нашлась, что мне ответить.

В этот момент, когда мы чуть было не подрались, продавец решил вмешаться в нашу перепалку:

- Ох, не надо ссориться. Я просто приготовлю еще одну порцию.

- Правда? – восторженно откликнулась я, отбросив руку грубиянки, тем самым уступив ей старый пельмень, к тому же, совсем остывший. Коль есть возможность, лучше взять свежеприготовленное, чем измаранное чьими-то чужими руками.

Я с улыбкой приблизилась к прилавку, но тут уже девчонка схватила меня за запястье. Я мгновенно повернула голову и заставила себя храбро посмотреть в безжизненные зеленые глаза.

- Ты…

- Что? – тут же ответила я, заставив нахалку нахмуриться.

- Не перебивай меня.

Может, эта мелюзга и является дворянкой, только вот речь ее опозорит все аристократическое общество. Такое ощущение, будто в наше время детям не дают никакого нравственного воспитания. Мне оставалось только пожать плечами – ну и какое будущее ждет Империю? Действительно… что ждет Империю, когда во главе ее встанет Руперт?

- Имя мне сказала.

- Мое имя?

- Да. Быстро говори.

Напористость девчушки не могла не вызвать у меня улыбку. Мне пришлось стряхнуть руку грубиянки, ибо я уже успела взять новый пельмень, переданный мне торговцем.

У меня и так слишком мало времени, чтобы тратить его на какую-то грубую, избалованную и вспыльчивую аристократишку ростом с два горшка. До захода солнца я должна найти Рич.

- Так тебе и сказала.

Конечно, мне было немного совестно бросать посреди улицы потерявшегося ребенка, но у меня и своих дел по горло. Надо вот отыскать, где находится дом Рич.

Я пошла прочь от девочки, не перестававшей прожигать меня смертоносным взглядом. Ощущение, будто эта особа захотела проделать дырку в моем затылке.

Надеюсь, что больше никогда ее не встречу. Не надо мне таких избалованных, повышающих голос на взрослых.

Впрочем, я что-то и сама подзабыла, что выгляжу, как дитя.

К счастью, оказалось, что Рич жила в том же особняке, что и в свои восемнадцать лет. Дойдя до него пешком, ибо у меня не было денег даже на карету, я чуть ли не подпрыгнула от радости, увидев перед знакомым домом из красного кирпича подругу, рывшуюся в сумке.

- Рич!

Оторвав взгляд от сумки, Рич тихонько вскрикнула.

Ну, это неудивительно.

Я ухмыльнулась, заметив, как подруга, пошатнувшись, ухватилась за клош*, чуть не слетевшийся с ее головы.

[Клош* - дамская шляпка в форме колокольчика]

- Давно не виделись.

С нашей последней встречи на торжестве по случаю моего дня рождения прошло не так уж много времени, однако я ужасно соскучилась по всех, кого знала в прошлой жизни, и поэтому всем им дарила теплое приветствие.

Услышав наш привычный обмен приветами, Рич раскраснелась. От изумления она не могла издать ни звука, и потому молча потащила меня за руку к особняку.

В одно мгновение я оказалась перед входной дверью, миновав ступени крыльца.

- Давненько, ты права!

- Удивилась?

- Как ты сюда попала?

- Долго рассказывать.

- Мне все равно нужны объяснения! Почему ты так легко одета? – повысила голос Рич, снимая свое пальто и набрасывая его на мои плечи.

Меня тронула эта сестринская нежность подруги.

- В Белуа не особо холодно, поэтому у меня не оказалось теплой одежды. В общем, я сюда приехала, чтобы подать заявку на фрейлинство во дворец.

- И граф дал на это разрешение? Нет, вряд ли, иначе бы ты так не выглядела…

- А что со мной не так? – буркнула я, вызывающе посмотрев на Рич.

Ну, подол немного порвался, обувь чуток износилась, - а в остальном, все хорошо! Уж по сравнению с тем, какой я была, когда отсиживала свои последние дни в тюрьме, будто в какой-то сточной канаве, когда у меня не было возможности даже помыться, я выглядела просто прекрасно.

Но, естественно, Рич видела все по-иному. От отвращения она скривилась, высунув язык.

- Ты будто какая-то нищенка! Господи, я даже не сразу тебя узнала. Словно невесть какая беднячка осмелилась окликнуть меня по имени, чтобы попросить милостыню.

- Где ты видела беднячек, расхаживающих в платьях с бисером?

- Так платье у тебя один в один как у нищенки. Выбрось его немедленно.

- Зачем мне выбрасывать хорошую одежду?

«Зачем выбрасывать, если вещь добротная?» - вот так привык говорить граф Белуа.

Я с укоризной покачала головой, не осознавая того, что в точности повторяю слова моего отца:

- Между прочим, маркиз Гортена слишком расточителен. [Прим. пер.: Женщина, ты что, хочешь, чтобы тебе пинком под зад из этого дома выгнали? Чего ты на ее батю налетела?][Прим. ред.: Поддерживаю, а то решила, будучи гостей, покритиковать хозяев.]

- Не говори, как свой отец. Нет, серьезно, почему ты одна?

- Ты тоже живешь одна.

- Ты хоть знаешь, сколько у меня стражей? Четыре, четыре! Даже у отца в Гортене не так много, как у меня. Столица полна опасностей.

Мой рот растянулся в улыбке, когда я слушала, как меня, будто дите малое, отчитывала Рич. Логично, ведь в ее глазах я и была тем самым дитем.

Рич и ростом-то вышла выше всех наших сверстников, в то время как я - вышла разве что в минус. Поэтому и вела она себя, словно старшая сестра.

Но так чувствовалось, только когда мне и вправду было двенадцать. А сейчас я просто умилялась, глядя на недовольное личико подруги.

- Разве ответ кроется не в том, что мне очень захотелось с тобою встретиться?

Рич резко вздохнула, будто изумилась моим словам. Затем она приблизилась к входной двери, по-видимому, найдя ключ, который искала в сумке.

Оставив позади крыльцо, отделанное дорогим мрамором и зайдя в особняк, я увидела незамысловатый, но явно не дешевый интерьер.

Рич тем временем одним-единственным жестом отдала приказ – и тут же в ее фигуре проступила взрослость.

- Думаю, ты немного изменилась.

Слова подруги, ставшие для меня неожиданностью, вызвали на моем лице нарочно глупое выражение. Не хотелось, конечно, думать, что раньше я была той еще дурочкой, но Рич по уму до этих пор превосходила меня. Неудивительно, что моя внезапно появившаяся умственная зрелость показалась ей странной.

- А?

-   Разве раньше ты бы принялась защищать незнакомую тебе простолюдинку, на своем же празднике, выгнав при этом дочь графа Винсента. Нет, я полностью с тобой согласна, сама не люблю свинство, но ты бы так не поступила, слишком ты пассивна.

- Ох, ну, это…

Я пыталась найти хоть какое-то оправдание своему прошлому поступку, но в голове было пусто. Поэтому я просто замолчала.

- И ты прошла весь этот путь одна? Ни с того ни с сего?

- Не ни с того ни с сего. Я подготовилась. – Мне еще пришла на ум мысль попросить прощения, но слова извинения застряли в горле. – Я думала об этом еще с тех пор, как ты рассказала, что собираешься работать фрейлиной в императорском дворце.

-  Даже если так, Белуа известны тем, что сторонятся связей с правящей династией. Ты бы не стала делать то, что идет вразрез с волей твоего отца…

Синие волосы, завязанные в высокий хвост, растрепались. Рич бросила на меня подозрительный взгляд.

Извини меня, Рич, но я не могу тебе все рассказать. Подруга моя слишком проницательна и умна, но она сама еще ребенок, поэтому обмануть ее не составит труда.

- У меня подростковый возраст.

- Эм-м-м? – Глаза Рич сделались круглыми, словно блюдце.

Ведя с ней давнюю дружбу, я лучше всех знала, что пубертат застал Рич куда раньше, чем остальных сверстников. Я даже решилась процитировать ее же слова:

- Это время, когда меня охватывает тоска по весне, сердце мое болит, когда взор мой падает на колыхающиеся цветы. В эти дни я временами чувствую тяжесть в душе. – Рич нахмурилась, будто поняла, что я имею в виду. – От одного лишь прикосновения к цветам я чувствую боль в сердце. Но большую боль, Рич, мне причиняет Белуа.

- …

- Наше будущее ведь предрешено с самого начала? Я должна буду выйти замуж за человека, чей статус будет подходить моей семье, рожу ему ребенка и на этом все? Такова наша жизнь? Если да, то я не могу не завидовать простолюдинам, свободным в отношениях.

Именно об этом плакалась мне Рич в свои тринадцать лет.

Для пущего драматического эффекта я опустилась на пол и всплакнула, показывая подруге всю свою вселенскую грусть. Рич посмотрела на меня дрожащими глазами.

Несмотря на угрызения совести, я оттолкнула протянутые ко мне руки подруги.

- И-и ты тоже.

- Что?

- Ты тоже это чувствуешь? Что наш статус – это наши оковы.

Я неопределенно кивнула в ответ на полные трагедии слова Рич.

На самом деле, никакого особенно бурного пубертата у меня отродясь не было. Я редко на что жаловалась и просто наслаждалась спокойной жизнью, как этому меня учили отец с матерью. По мнению Рич, пассивно существовала.

Я родилась в Белуа, поэтому вела себя так же, как и все Белуа. И подобное поведение я считала правильным. Рич же совершенно другая. Она, будучи старшей дочерью маркиза Гортена, не желала жить, как все Гортены до этого.

После того, как маркиз насильно заставил Рич стать фрейлиной при императорском дворце, она начала искать пути побега из собственной семьи. Но в этом, увы, потерпела неудачу.

Мне вспомнились рыдания Рич, когда ее обручили с бароном Морганом, чьи политические связи запонадобились маркизу.

Пусть имя так и осталось неизвестным, но я знала, что Рич уже в кого-то была влюблена.

Часть 13.

Реакцию Рич легко было предвидеть. Присев рядом со мной, она с печалью в глазах посмотрела на меня.

- Так вот почему ты убежала из Белуа? Неужели даже с графом не объяснилась?

- Я оставила семье письмо перед побегом.

Должно быть, родители его уже прочитали.

Легкая улыбка заиграла у меня на губах, и Рич рассмеялась так, как никогда до этого. Прислуга сразу же обернулась на этот безумный смех. Я похлопала по спине содрогавшуюся от хохота подругу.

- Ты чего?

- Пха-ха-ха-ха-ха.

- Из-за чего смеешься?

- Ты неповторима. Я не знала, что в тебе есть и такая сторона, - разом все выпалила Рич, в знак одобрения подняв вверх большой палец.

В ответ на этот комплимент я лишь горько усмехнулась. Не думала, что наша взрослая Рич может настолько широко улыбаться.

- Ладно уж, сохраню твой секретик от графа, - просияла подруга лучезарной улыбкой и поднялась с колен, потянув меня за собой. Мои брови сами взметнулись вверх, когда я поняла, что Рич не побрезговала прикоснуться к моей «нищенской» одежде. – Но в таком виде тебя никто во дворец не пустит: сразу же вышвырнут, как нашкодившего котенка. Вот кто, посмотрев на тебя, поверит, что ты Лариет Изабель де Белуа?

Хоть Рич убеждала меня в своем нежелании быть дворянкой, от наряда моего она с отвращением прикрыла носик. Более того, моя привередливая подруга отступила от меня на несколько шагов и, пряча глаза, произнесла:

- Ты взяла с собой удостоверение личности? Или печать Белуа?

- Да, я стащила ее из кабинета отца. И еще прихватила с собой ожерелье, фамильную ценность нашей семьи, но не думаю, что по нему меня узнают.

- Ты даже не представляешь, насколько императорский дворец заинтересован в южных аристократах. Кстати, неужто ты действительно пробралась в кабинет графа? – Рич снова залилась смехом. – Какая ты хулиганка. Так, сперва иди прими ванну, поговорим после. От тебя жутко пахнет.

Рич ухватила меня за руку и потащила в ванную.

Тут же ко мне подбежали две суетливые служанки. Обыкновенно от их помощи я отказывалась, но сейчас, растерянно улыбаясь, я лишь последовала за ними. Своей привычке я изменила потому, что уставшее мое тело просило мытья, а ведь когда тебя моют чужими руками, – это такое наслаждение.

Я прикрыла глаза и кинула взгляд в окошечко ванной на заходящее солнце. Наконец-то я в Сан-Фанью. И где-то здесь, в столице, со мной одним воздухом дышал Руперт.

***

На следующий день Рич вызвала из дворца свою гувернантку, чтобы та оценила, подходит ли мой уровень образования и знания этикета для фрейлинства.

Гувернантки, занимавшиеся обучением юных аристократок, зачастую обладали очень строгим характером, и именно этим наставница моей подруги напомнила мне миссис Крисси, мою собственную гувернантку. Поправив монокль, миссис Крисси №2 задала мне несколько вопросов.

Ответила я на все вопросы без единой запиночки, показала отточенные до безупречности манеры на прогулке, чаепитии, при обращении к различным королевским персонам, будь то Император или принц. В конце этого мини-экзамена гувернантка с печальным вздохом произнесла:

- Превосходно.

Каково же было удивление Рич, когда ее наставница не нашла ни одной ошибки в моей фрейлинской подготовке. Впрочем, этого и следовало ожидать: семь долгих лет мои манеры упорно отшлифовывала миссис Крисси, самая упрямая гувернантка во всем Белуа.

Мое тело уже само впитало в себя все политесы, которые только могли существовать в дворянском обществе. Пожелай я посетить салоны для самых благовоспитанных леди в столице, с этим бы не возникло никаких проблем.

В восемнадцать лет вызубренный мной этикет являлся предметом моей гордости.

В день, когда миссис Крисси ни разу не придралась к моей походке, я была вне себя от счастья.

Но сейчас-то я знаю, что все эти манерные ужимки просто бессмысленны.

Благочиние, воспитанность, нравы – то, чем хвалилась знать во все времена, - в миг, когда мир катится в тартарары, не стоят ничего. Ни честь отца, ни гордость аристократки, над которой я тряслась, как скупец над кошельком, не представляют никакой ценности.

Не в манерности нуждались Белуа, когда рука тирана опрокинула их в ад, а в силе и авторитете.

Если мне придется нищенствовать, дабы не умереть смертью моего благородного отца, то так тому и быть. Выживи отец во всей этой неразберихе, возможно, дальнейшая его жизнь была бы хоть и скромной, но безбедной.

Я готова даже плясать под дудочку Императора, что уничтожил мою семью. Для того, чтобы с тобой считались, нужно быть богатым и иметь связи. Ради того, чтобы папа, мама и Лехан выжили, я пойду на все что угодно.

Выученный на зубок придворный этикет только подкрепил эту мою решимость.

Гувернантка в замешательстве поаплодировала мне.

- Этого достаточно?

- Да, мне нечему вас учить. Скажите, когда вы начали свое обучение?

- С одиннадцати лет.

И до восемнадцати.

Лицо наставницы вытянулось. Бровки ее красиво изогнулись, будто она только что услышала какую-то чепуху.

- Получается, на все обучение у вас ушел год? Прошу прощения за вопрос, но кто вас учил?

- Миссис Крисси Астин.

- Крисси Астин! Мне знакомо это имя. Если память мне не изменяет, она была лучшей выпускницей университета Агенгрит.

Вот уж подумать не могла, что моя грозная наставница лучше всех закончила какой-то там университет, поэтому я решила кивнуть головой, высказав свое молчаливое согласие.

Задержав на мне взгляд на несколько секунд, гувернантка повернулась к замершей в одной позе Рич и положила ей руку на плечо. Подруга моя не оправилась от изумления: тонкие губы ее слегка подрагивали.

- Мисс Беатриче! Мне всегда казалось, что преподавание мое безупречно, однако я глубоко ошибалась! Находясь в столице, я не могу достичь того уровня образования, который дает гувернантка с юга! Этого издевательства мне не вынести.

- Да нет, что вы такое говорите…

- Ох, это отставание нужно преодолевать. Увеличим число наших занятий до четырех-пяти в неделю.

Когда наставница обратила к Рич свой горящий от нетерпения взгляд, подруга зло покосилась на меня, всем своим видом говоря: «Ты серьезно?!»

Я коварно улыбнулась и лишь пожала плечами в ответ на ее искаженное гримасой отчаяния лицо. Ну откуда мне было знать, что в твоей гувернантке настолько силен дух соперничества?

Каким-то неведомым образом Рич удалось выпроводить распалившуюся преподавательницу из особняка под предлогом того, что меня надо подготовить к вхождению во дворец. Бедная наставница, которая все никак не могла успокоиться, перед выходом вручила своей ученице толстенную книгу по этикету.

Надувшись, Рич швырнула книгу на диван, - подруге моей в скором времени придется несладко, такая гора домашней работы ее ожидает…

- Ох! Как только представлю, сколько всего мне нужно будет делать, аж умереть охота!

- Прости.

- Почему ты извиняешься? Ты же не виновата в том, что настолько хорошо знаешь этикет.

- Не настолько и хорошо.

- Я видела, как ужасна манера преподавания миссис Крисси. Ты что, ночи напролет училась?

Я решила ответить на это легким кивком. Не могу же я заявить, что знание этикета мне передалось из прошлой жизни.

Рич, со всей присущей ей изящностью, заключила меня в свои объятья.

- Какая ты стойкая. Неужели ты так сильно хотела сбежать из Белуа?

Заставить людей видеть то, что они действительно хотят видеть, оказалось весьма просто. Рич так легко отнеслась к значительным изменениям в моей личности лишь только потому, что сама же себя и убедила: «Она – подросток, желающий отречься от традиций Белуа».

После ухода гувернантки Рич тотчас потащила меня в гардеробную, где принялась подбирать мне наряд, соответствующий нынешним модным тенденциям. В руках служанок оказалось по горе платьев, и Рич приказала мне мерить каждое.

Прислуга послушно переодевала меня, будто куклу. Рич, усевшись на диван, а-ля судья на модном приговоре, тут же забраковывала платья, не давая мне даже взглянуть на себя в зеркало, и ловкие руки служанок сию минуту уволакивали меня наряжаться. [Прим. пер.: Бедная Лари, постоянно ее таскают в этой главе.]

Наконец, после девятой смены наряда, Рич одобрительно улыбнулась. Строжайший отбор прошло самое неудобное из платьев, в котором я еле дышала из-за корсета, стискивавшего мне ребра.

- Великолепно! Боже, оно тебе так идет!

Рич хорошо судить, она тонкая, как деревце. Не то что я, кровь с молоком. Как вообще можно носит такие тугие корсеты, чтобы втискиваться в эти платья? Дышать же невозможно.

Сделав глубокий вдох, я, улыбаясь, ответила подруге:

- Не думаю. Платье мне мало.

- Это сейчас такая мода. Императорская семья от этого в восторге.

- Ух ты, так сейчас в моде умирать от удушья? Какие, однако, странные тенденции…

- Сюзанна! Скажи кучеру, чтобы готовил карету! Мы отправляемся во дворец!

Не дав мне времени на жалобы, Рич, убедившись в прелести выбранного ею платья, тут же закончила с выбором наряда.

Я старалась передвигаться как можно аккуратнее, чтобы платье мое не треснуло по швам. Жители столицы определенно сошли с ума, если считают такое модным.

Ринувшись со скоростью света в гардеробную, Рич подобрала себе наряд, по фасону схожий с моим, и нацепила зеленую шляпку, идеально подходившую к ее голубым волосам, а на меня набросила мятного цвета чепец.

Шикарно, себе ты выбрала стильную шляпу, от вида которой все аристократки помрут от зависти, а на меня нахлобучила детский чепчик?

Уже приготовившись высказать все свои претензии вслух, я открыла рот, как вдруг Рич нежно улыбнулась:

- Тебе идет. Ты выглядишь, как миленькая булочка.

Внутри-то мне восемнадцать, а вот выглядеть, как «миленькая булочка», я ненавидела еще в двенадцать. Рука моя потянулась, чтобы сорвать с головы проклятый чепчик, однако, поняв, что так я могу порвать платье, я остановилась.

Рич, потешаясь над моими душевными терзаниями, быстро забралась в карету. [Прим. пер.: Настоящая дружба.]

Часть 14.

Нам для поездки во дворец подготовили не простую карету, а магическую; двигалась она без помощи лошадей. Как-никак, новейшее изобретение башни Виллетана.

Империя Бельферни весьма консервативно настроена по отношению к магии и алхимии, однако столица в этом плане куда более терпима.

Я осторожно коснулась отделки чудной кареты. В предыдущей жизни мне ни разу не доводилось кататься на таком виде транспорта. Поверхность коляски наощупь была гладкой и будто бы медной – не отличишь от обычных карет – но вот на месте лошадей перед повозкой располагался огромный мешок.

Когда я, южанка до мозга костей, недоверчиво посмотрела на сие изобретение волшебных умов, Рич, недолго думая, затолкнула меня в карету.

- Прекращай вести себя, как старая бабка, залезай давай.

- А как эта карета двигается?

- Видишь вон тот мешок перед повозкой, там находится жаба Прао.

Вау, подруга, я сейчас ни единого слова из твоих объяснений не поняла.

- Ты хочешь сказать, что внутри того огромного мешка находится жаба?

Разве эту карету не создали специально для того, чтобы отказаться от эксплуатации животных? Тем более, вряд ли зеленая жабка, обитающая на озерах, сможет передвигать своими лапками так же быстро, как лошадь.

Рич расплылась в довольной улыбке.

-  Прао не будет передвигать карету. Экипаж катится за счет энергии, которая выделяет при сжигании жабы.

- А почему используют именно Прао?

- Ну, однажды Император привез ее из-за границы и сделал своим домашним питомцем, а так как знать любит все повторять за коронованными особами, домашних Прао в столице стало слишком много, вот и утилизируют, как могут, - объяснила Рич, тем временем вдавив ногой в пол экипажа специальную педаль. Когда же подруга повернула румпель*, закрепленный в карете, чуть в сторону, колеса повозки повернулись и мы двинулись в путь.

[*Румпель - специальный рычаг, укреплённый на верхней части оси руля; служит для перекладывания (поворота) руля.]

Я находилась в таком изумлении от непривычного мне способа передвижения, что совершенно позабыла, куда мы с Рич направляемся.

- Будешь и дальше вести себя, как деревенщина, тебя во фрейлины не возьмут.

- Еще как возьмут, я из Белуа.

Рич только цокнула в ответ на мою нагловатую самоуверенность.

Императорская семья достаточно благосклонно относилась к Белуа, по крайней мере, до тех пор, пока на трон не воссел Руперт. А получали мы милость правящей династии потому, что ей требовалась наша, южан, поддержка.

Рич остановила повозку на одной из улиц, с которой открывался прекрасный вид на дворец. Подруга аккуратно припарковала карету.

- А почему мы выходим здесь, а не около дворца?

- Дворяне без титула не могут войти через Красные Врата. Я попрошу старшего лакея провести тебя.

- А ты куда пойдешь?

- Спрашиваешь тоже. Естественно, я пойду к Ее Высочеству принцессе Найджелл.

Рич быстренько взглянула на себя в карманное зеркальце, всегда лежавшее в ее сумочке, и, приблизившись ко мне, начала расстегивать пуговицы на моем пальто. В силу своего возраста принимать от подруги такую заботу мне было неловко, а потому я отодвинулась от Рич и помотала головой:

- Все хорошо, не волнуйся, я сама.

Рич проигнорировала мои возражения и продолжила делать то, что делала. Солнечный блик освещал ее взволнованное личико.

- Ты неуклюжая и своевольная, так что, прошу тебя, будь осторожнее.

- Я что, по-твоему, ребенок?

- Вспомни, сколько тебе лет. Если уж я считаюсь ребенком, то и ты – подавно.

Ну конечно. В глазах Рич я ведь дитё малолетнее, поэтому мне и слова своего вставить нельзя. Похвали я подругу сейчас за ее сестринскую заботу, она вновь начнет меня подозревать в слишком резкой перемене моей личности.

Я поспешила вслед за Рич, уже направлявшейся к крохотным воротцам, что приютились возле громадных Красных Врат – парадного входа во дворец.

Вскоре возле ворот я заприметила средних лет мужчину опрятной внешности. Похоже, это был тот самый старший лакей, о котором упоминала Рич. Мужчина оглядел меня с ног до головы и развернул рекомендательное письмо, доставшееся мне от моей подруги.

- Мисс Беатриче, принцесса Найджелл уже вас ждет, вы можете пройти.

- Хорошо. До встречи, Лариет.

Я махнула Рич рукой на прощание, и та скрылась за красной створкой. Меня немного нервировал цвет, в который были выкрашены эти ворота, - будто не краска то была, а кровь. А ведь я прекрасно знаю, сколько на этом месте умерло людей и сколько умрет в будущем.

- Лариет Изабель де Белуа, вы старшая дочь графа Белуа?

- Да, именно так.

- На рекомендации старшей дочери маркиза Гортена, мисс Беатриче, можно положиться, однако все же это Императорский дворец, так что, пожалуйста, предоставьте свое удостоверение личности.

Я вытащила из своей сумки ожерелье с гравировкой Белуа и заодно подала лакею справку о здоровье.

На юге мало какие вещи могли бы сойти за удостоверение личности. У нас-то и перепись населения проводилась бог знает когда. Впрочем, столь искусное украшение, с выточенным на нем символом графской семьи, уж точно не попало бы в руки какой-нибудь крестьяночке.

Лакей внимательно проверил ожерелье на подлинность, дотошно изучил гравировку, измерил массу украшения и, удостоверившись в моей честности, вернул мне ожерелье обратно.

- Символ подлинный. Прошу проследовать за мной, графиня Белуа.

Лакей передвигался бесшумно, как кошка, но очень и очень шустро. Рич тоже не отличалась вальяжной походкой. Значит, во дворце выживают лишь быстроногие?

Я почти что бежала, чтобы не отстать от своего сопровождающего, но делала это буквально на цыпочках, не издавая ни шороха. С того момента, как моя нога ступила за ворота дворца, меня будут только и делать, что оценивать.

Местом, куда меня сопроводил лакей, оказалась комната отдыха. Уставлена она была изысканной деревянной мебелью, а тут и там виднелись золотые декорации, так что сразу было понятно, что комната эта использовалась не обычной прислугой, а фрейлинами, горничными и гвардейцами.

Человек, находившийся в этой комнате и занимавший небольшой бардовый диванчик, указал мне на точно такой же диванчик напротив и приказал слуге принести чаю. Похоже, это был управляющий.

Усевшись, я от нервов начала мять в руках подол своего платья. Управляющий вопросил:

- Вам нехорошо?

- Нет, что вы! Я абсолютно здорова, вот справка о здоровье.

- Хм, в детстве вы переболели чумой, у вас должен быть иммунитет.

- Да, он есть.

- Вы когда-нибудь пробовали яд?

- Нет.

- Тогда работа на кухне для вас не подходит. – Управляющий что-то черканул в своих бумагах. – Чем вы хотите заниматься?

- Я хочу быть фрейлиной. Но сойдет и камеристка.

- Ни в коем случае. Как графиня Белуа может быть камеристкой? Я не позволю вам таким заниматься.

Лицо управляющего исказилось в беспокойстве. Взгляд его сделался столь же тяжелым, как и весь моего платья, и, медленно открыв рот, управляющий произнес:

- Без сомнений, вы - дочь Белуа, вас порекомендовала мисс Беатриче, но… Сейчас так много желающих стать фрейлинами принцессы Найджелл.

- Ее фрейлиной я становиться не хочу.

- Принц Арнульф не принимает к себе столь юную прислугу, как вы.

- И ему я не хочу прислуживать. Я желаю быть фрейлиной Ее Высочества принцессы Лаферт*. [Прим. пер.: в прошлых главах была ошибка, в обличие принцессы Руперт именуется Лаферт]

От моих слов управляющий раскрыл рот от удивления, но тут же в замешательстве прикрыл его рукой.

Вообще мне показалось странным, что в стране, имеющей такое огромное количество дворянских титулов, предполагаемой принцессе прислуживают простолюдинки… Как Тори, например.

- Вы хотите быть фрейлиной принцессы Лаферт? – Голос управляющего соскочил на высокие нотки.

Пусть конкуренток у меня нет, но все же она… кхем, он – принцесса… Вполне возможно, что мне придется пройти какое-нибудь сложное испытание для фрейлинства. Я сглотнула и попыталась успокоиться.

- Да.

- Что же, тогда мы вас сразу нанимаем. Сейчас старший лакей покажет здание, где вам предстоит работать.

Управляющий с такой молниеносной скоростью принял меня на работу, что мне даже стало его немного жаль из-за пустых его переживаний. Судя по тому, насколько легко я стала фрейлиной, положение у Руперта было незавидное.

Мне аж не верилось, что я так быстро осуществила задуманное. А вдруг я предатель какой-нибудь, шпион, планирующий покушение на императорскую особу, а мою личность проверили лишь по ожерелью.

Безумие какое-то, но так для меня только лучше. Собственно, из-за моментального своего успеха на моем лице, когда я вошла на территорию дворца Руперта, красовалась победная улыбка.

Будущий тиран жил в изолированном постройке, находившейся в отдалении от Красного Дворца, основного здания императорского двора.

Я уж думала, что после стольких пробежек во мне пробудится хоть какая-нибудь выносливость, но ничего подобного – я как побитая плелась позади бодро вышагивающего лакея, на котором не выступило ни капельки пота. Остановившись возле входа в Рупертов дворец, лакей заозирался, ища, где же я потерялась. Найдя меня взглядом и с улыбкой утерев мне лицо, он коснулся моего чепчика и мягко проговорил:

- Вам очень идет этот чепчик. В нем вы выглядите прелестным ребенком.

Должно быть, «прелестный ребенок» - это комплемент, но вот я его совершенно не оценила, а потому даже не улыбнулась. Доброжелательность лакея мигом угасла.

С еле заметной улыбкой на губах старший лакей вошел во дворец.

Размером дворец Руперта был явно больше особняка Белуа, однако эффектностью он не отличался. Что, кстати, весьма удивительно, это ведь место, где живет принцесса.

А атмосфера здесь, мягко говоря, гнетущая. Может, это из-за чащи, теснившейся неподалеку и бросавшей на дворец тень? Центральное здание императорского двора, как муравейник, кишело людьми, а тут в округе не было видно ни одного человека.

Следуя за лакеем, я то и дело испуганно оборачивалась, будто бы из-за угла на меня должно было напасть привидение.

- Неужели здесь никого нет?

- Сейчас утро, поэтому мало кого тут можно встретить.

А разве утром не начинается самая суета?

Я в недоумении приподняла брови, на что мой сопровождающий ласково улыбнулся и неуклюже пробормотал:

-  Возможно, вас еще не раз удивит уклад жизни этого дворца. У нас здесь вся работа выполняется спозаранку, а потом остаются прислуживать лишь несколько слуг.

Как же это мерзко.

Хотя в какой-то степени подобное отношение к Руперту было ожидаемо. Эх, жаль, посмеяться вслух мне с этого нельзя.

Раз сейчас утро, тогда получается, Руперт находится в своей спальне. И к двери этой спальни мы с лакеем неуклонно приближались. Чем четче мне виделись очертания покоев будущего тирана, тем большая паника меня охватывала.

Мучительная тревога зародилась в моем сердце. Встреча с Рупертом вселяла в меня такой ужас, который мог бы сравниться разве что со страхом смерти.

Руперт убил всю мою семью. И отца, и брата – все были отправлены на гильотину по его приказу.

Понятное дело, что без страха я не могла войти в спальню моего палача.

Часть 15.

Коль я являлась обычным человеком, нормальным в своих чувствах, логично, что питающую меня ненависть на миг пересилил страх. Глубоко вздохнув перед дверями Рупертовой спальни, я задавила свою трусость на корню.

Меня еще не убили.

У меня еще есть возможность что-то предпринять.

- Ваше Высочество, это я, Монэт. Я пришел представить вам вашу новую фрейлину.

Ответа не последовало, но старшего лакея это не остановило: он повернул ручку двери, чтобы проверить, действительно ли в спальне никого нет.

Щелк.

Дверь медленно открылась. На мгновение я забыла, что недавно вся тряслась от ужаса.

А все потому, что передо мной развернулась поистине завораживающая картина.

Первыми в глаза бросились золотистого цвета волосы, напоминавшие собой жидкое солнце. Они фантастично контрастировали с белым аристократическим лицом, выточенным будто из мрамора.

Прекраснейшая из девушек, словно вышедшая из-под кисти влюбленного художника, медленно повернула голову в нашу с лакеем сторону.

То был не человек – шедевр, иначе не объяснишь, как столь великолепные черты лица могли самым естественным образом сочетаться с аурой величия и изящности.

Эта девушка настолько полно воплощала в себе все имеющиеся представления об идеальности, что меня от этого аж выворачивало.

Очевидно, что все эти кукольно прелестные черты принадлежали живому человеку. Честно сказать, лишь только увидев его, я тут же позабыла обо всем на свете и зачарованным взглядом уставилась на открывшуюся мне красоту.  Эта девушка настолько притягивала к себе внимание, что, кроме нее, больше ни на что не хотелось смотреть.

Единственным, что немного портило впечатление от ангелоподобной внешности, были глаза, проницательные и острые, как бритва, однако травянистый их цвет сглаживал эффект инородности.

Глядя на живое доказательство истинного великолепия, я внезапно ощутила в душе горькое чувство одиночества. Будто в этом мире не существовало ни меня, ни лакея, ни Рич – никого, кроме этой богини.

Тьфу, она так прекрасна, что больше я не могу на нее смотреть. Я почувствовала, как к горлу подбирается тошнота, а потому тут же схватилась за живот.

Однако лишь одна я испытывала дурноту при взгляде на эту красавицу.

Ведь передо мной сидела не девушка. Этот ангел в скором времени станет самым жестоким Императором в истории страны.

Да уж, насколько сложна человеческая натура. Сначала я восхищалась, насколько очаровательна представшая моим глазам принцесса, но как только сознание мое поняло, кем эта принцесса была и будет, я вновь встретилась со своими страхами. И совершенно эта девушка не прекрасна.

Ужас родился из-за того, что сидевший в спальне человек подходил лишь под одно описание: «нечеловеческий». А неземная красота его только еще раз подтверждала это.

- Это ваша новая фрейлина. Я привел ее к вам, поскольку она пожелала вас сопровождать, принцесса.

- Огромная честь встретиться с вами, Ваше Высочество.

Руперт даже не взглянул на меня, хоть я и силилась как можно вежливее его поприветствовать.

- На черта мне фрейлина? – вдруг вопросил Руперт у старшего лакея. Этикетом тут даже и не пахло. Такие грубые слова явно не соответствовали изящному девичьему образу.

Я подсуетилась и быстренько ответила вместо лакея:

- Меня зовут Лариет Изабель де Белуа, Ваше Высочество. Я – старшая дочь графа Белуа.

- Я не тебя спрашива-

Внезапно нахмурившись, Руперт не договорил фразу, поскольку наконец удосужился посмотреть мне в лицо. Было такое чувство, будто своим взглядом он хотел просверлить дырку у меня во лбу. Я тотчас опустила голову, растерявшись от неожиданности.

- Ты.

Голос Руперта стал походить на рычание. По спине моей пробежал табун мурашек, ведь этот рык ничем не отличался от звериного.

Лакей заметил, что я испугалась, и решил вмешаться:

- Ваше Высочество, в вашем дворце слишком мало прислуги. Даже если вы не хотите, прошу, примите ее.

- Отошел.

- Ваше Высочество, Белуа не только высокоуважаемая семья, но и одна из влиятельнейших в империи…

- Ты что, оглох, Монэт?

От властного голоса слуга в замешательстве отступил.

Руперт быстро приблизился ко мне. Он был куда ниже меня, притом что я опустила голову в поклоне.

Какой же он маленький.

Но даже несмотря на крохотный рост, Руперт все равно меня пугал. Сейчас – дитя, но в будущем он станет настоящим чудовищем.

Я храбро подняла голову, пытаясь подавить страх, жёгший мне все нутро.

- Мне приходилось слышать слухи о вашей красоте. Тогда мне казалось, что они весьма преувеличены, но сейчас я удостоверилась, что они и половины правды не описывают.

Любого человека – будь то мужчина или женщина – лестные слова о его внешности непременно задобрят.

Я заставила свои губы растянуться в добренькой улыбочке, в то время как лицо Руперта сделалось еще жестче. Он поднял руку и грубо схватил меня за подбородок. Лента, благодаря которой чепчик держался на моей голове, развязалась, и чепец упал на пол. Руперт бесцеремонно оттолкнул мое лицо.

- Отказываюсь, - сообщил он старшему лакею, не отрывая от меня взгляда. Взор ярко-зеленых глаз казался мне еще не таким взрослым, как при первой нашей встрече. Естественно, в Руперте я видела не принцессу, а будущего тирана, однако мне почудилось, будто мы не виделись лет сто.

Я затерялась в своих мыслях, пытаясь отыскать причину нового для меня чувства, но слова Руперта быстро вернули меня в реальность:

- Ты должна заплатить за пельмень.

Пельмень?

Я начала жутко волноваться под этим жгучим угрюмым взглядом.

Я ведь даже представить себе не могла, что та девчонка с отвратительнейшим цветом волос и с отвратительнейшими манерами была Рупертом. Он ведь тогда и лицо свое прикрыл, и огромную шляпу напялил, и волосы чем-то измазал.

Я никогда раньше не встречала Руперта ребенком. В отличие от того образа Императора, который навсегда запечатлелся в моей памяти, нынешний Руперт выглядел прелестной девочкой.

Тот Руперт, которого я знаю, - не худенькая малышка с красивым личиком, а кошмарный монстр, вселявший страх во всех и всякого. Тогда его лицо являло миру всю скрытую внутри него жестокость.

- О каких пельменях вы говорите? – недоуменно спросил лакей.

Я пыталась не кривить лицо, заняв себя мыслью, как красиво переливаются на свету тонкие золотые волосы моего убийцы. Вот черт, весь план коту под хвост.

Во рту у меня пересохло.

- Она – воровка пельменей, - сухо ответил Руперт, вновь сдвинув брови к переносице.

Лакею стало страшно неловко из-за того, что Руперт оказался настолько враждебно настроен к впервые, казалось бы, увиденной им фрейлине.

- О чем вы? Кто-то украл пельмень?

- Да. Она.

В воцарившейся вокруг нас тишине я наблюдала, как будущий тиран, а по совместительству еще и лгун-оговорщик, ткнул пальцем мне в лицо.

- Какие пельмени, Ваше Высочество? Я на дух не переношу эту гадость.

- … Что?

- После того, как я ими отравилась в детстве, я даже запаха их перенести не могу. Быть может, вы меня с кем-то спутали?

Я широко раскрыла глаза и придала своему лицу недоуменный вид.

Скривившееся же лицо Руперта постепенно начало разглаживаться. Вмиг он нацепил на себя невыразительную маску восковой куклы и отвернулся.

- На дух не переносишь?

- Да, Ваше Высочество.

- Я ошиблась?

- Да, Ваше Высочество, - все так же спокойно ответила я и быстро добавила: - У меня самая обычная внешность, так что меня часто путают с другими людьми. А у вас, Ваше Высочество, очень хорошее зрение.

Лакей утешительно похлопал меня по плечу, как бы выражая надежду, что я не обижусь на столь необычное поведение принцессы.

- Ну разве эта девочка не прекрасная фрейлина? Судя по рекомендациям, тренироваться ей нужно немного.

Значит, какую-никакую фрейлинскую подготовку я все же пройду. Это меня на мгновение расстроило, ибо учиться я особо не любила.

Руперт, не меняя равнодушности своего взгляда, махнул рукой, отдавая приказ старшему лакею выйти за дверь. Когда и я начала задумываться, уйти мне следом за лакеем или нет, Руперт, расположившись на кровати, сухо ко мне обратился:

- Ты из Белуа?

На лице его вновь отразилось удивление.

- Да, Ваше Высочество.

- Ты – дочь графа Белуа, южного аристократа?

- Да, Ваше Высочество, - вежливым тоном подтвердила я, склонив голову. С самого начала, как только я вошла в спальню принцессы, спина моя не разгиналась. Все для того, чтобы показать, насколько я послушная и удобная.

Но Руперт даже не обращал внимания на мои старания.

- Я знаю, что у графа Белуа есть дочь, но вот как мне прикажешь узнать, что той дочерью являешься именно ты?

- Я могу вам предоставить ожерелье Белуа, а также справочку о здоровье. Пусть мой отец находится далеко на юге, я могу подтвердить свою личность, если обращусь к баронессе Хамель или графине Винсент, что на данный момент живут в столице.

- Ты думаешь, я буду их вызывать к себе ради идентификации личности какой-то служанки? – Голос Руперта был полон злости.

Еще мою личность могла бы подтвердить принцесса Найджелл, но этого я говорить не стала. Судя по положению Руперта, о его хороших отношениях с дочерью императрицы, своей единокровной сестрой, можно было только мечтать. Поэтому я и упомянула Хамелей и Винсентов, а также имена еще нескольких аристократов. Выслушав перечисленный мной список дворянских семей, Руперт больше вопросов не задавал.

Да и вообще, какой идиот возьмется выдавать меня за себя? Как только становится ясно, что тот или иной ребенок имеет в своих венах благородную кровь, в Императорский дворец тут же приходит его детальный портрет.

- И почему столь благородная особа опустилась до воровства пельменей?

Часть 16.

- И почему столь благородная особа опустилась до воровства пельменей?

Так, здравствуйте, это ты у меня пытался украсть пельмень.

Несправедливость предъявленного обвинения очень сильно меня задела, однако я сделала глаза покруглее, всем видом показывая, что ни слова не поняла из того, что мне только что сказал Руперт.

Я не очень любила лгать, но в затруднительной ситуации можно и поступиться своими принципами. Мой удивленный взгляд тотчас устремился к развалившемуся в кровати Руперту.

- Простите, но я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

Руперт ухмыльнулся, мгновенно раскусив мою игру, однако тему разговора все же сменил.

- Ты стала фрейлиной по желанию графа Белуа, своего отца?

- Нет, я сама этого захотела.

- Ты сама захотела стать фрейлиной и при этом выбрала меня?

Руперт и так был слишком мал и худощав, да еще и говорил в подушку – голос его я еле слышала. Мне даже пришлось задержать дыхание, чтобы различить шепот, раздававшийся из-под одеяла:

- Почему?

Что же, вполне ожидаемый вопрос. Сейчас-то Руперт на публике не появляется. Он, хоть и императорской крови, прав на наследование престола не имеет. На данный момент единственным выходом к власти для него могло бы стать положение императрицы, да и то – без поддержки дворян.

Я прокашлялась и выдала заранее подготовленный ответ:

- Отец прекрасно отзывался о вас. Именно благодаря его рассказам я возжелала стать вашей фрейлиной.

- … Граф Белуа отзывался обо мне?

Изумившись, Руперт приподнял голову с подушки. Одеяло сползло, и солнце принялось играться золотистыми паутинками волос. Лицо Руперта сделалось недоуменным.

Меня поразило то, насколько удивленный Руперт походил на маленького ребенка. Раньше он либо вообще не выказывал никаких эмоций, либо сверлил меня убийственным взглядом. Но сейчас… сейчас его не отличить было от ровесника Лехана.

Я улыбнулась, почувствовав, как страх мой начал отступать.

- Да, Ваше Высочество, мой отец рассказывал мне о вашей красоте и не свойственном принцессе уме. [Прим. пер.: Эм, ты чего контору палишь?]

Естественно, отец ни разу не упоминал имя принцессы Лаферт и никогда ее не расхваливал.

Но будто я признаюсь, что все это ложь. Мне же нужно создать впечатление, что Белуа целиком и полностью находятся на стороне изгнанной принцессы.

На несколько мгновений в спальне воцарилась гробовая тишина, но вскоре Руперт вновь уткнулся в подушку. Голос его опять стал приглушенным.

- Не помню, чтобы хоть раз встречала графа Белуа.

- То, что вы его не знаете, не означает, что он не знает вас.

- Я знаю графа Белуа, только вот не думала, что он тот еще безумец.

Грубиян, хотела я сказать, но конечно же промолчала. Пусть будет по-твоему: скажешь, что мой отец – безумный, значит, он безумный; скажешь, что мой отец – надежный, значит, он надежный.

Я старалась не издавать ни звука, лишь бы не портить настроение моего будущего убийцы.

Рука Руперта свисала с кровати. Она была такой крохотной, даже меньше моей. Да, собственно, и ростом лжепринцесса тоже не вышел.

Эти ладошки, они ведь такие мягонькие и беленькие. Поверить не могу, что когда-то этими маленькими ладошками был отдан приказ казнить весь род Белуа.

Логично, что я ощущала нечто вроде внутреннего диссонанса. Неужто жестокий убийца в детстве имел такие малюсенькие ручки?

Как только я поняла, что будущий тиран в настоящее время являлся просто малолетним ребенком, меня захлестнула холодная ненависть.

А что, если я сейчас подбегу к этой милой девочке и задушу ее подушкой?

На миг меня охватила нестерпимая жажда убийства. Я сама поразилась своей жестокости. Убей я Руперта, Белуа вновь падут, правда, уже совершенно по другой причине. Ведь убийство члена императорской семьи приравнивается к государственной измене, пусть даже самой семьей этот член и отвергнут.

- Эй, - пробормотал Руперт, даже не подозревая, что я думала на его счет. А ведь единственной преградой к воплощению в жизнь моего свирепого порыва послужили не идеи морали, а отсутствие возможности.

- Да, Ваше Высочество? – ответила я, посмотрев на белоснежное одеяло, под которым прятался мальчик.

- Я слышала, ты помогла Тори.

Мимолетная улыбка появилась у меня на губах. Когда это я успела помочь Тори? Однако тотчас мне припомнился случай с Марианной Винсент. Неужели та ссора с Марианной и правда чем-то выручила испуганную крошку?

Голос Руперта сделался тише при упоминании имени своей фрейлины. Я нахмурилась.

- Не думаю, что мне посчастливилось оказать ей помощь, однако с ней я действительно встречалась.

- Я так и поняла.

- Что вы хотите этим сказать?

- Я прощаю тебе воровство пельменей.

Да это ты тырил у меня пельмени, гад!

Я ничего не ответила и молча поклонилась. Думаю, сейчас все мысли Руперта занимала Тори.

Вот уж не рассчитывала увидеть, как будущий тиран печется о других людях.

- Не знаю, о чем вы говорите, но спасибо вам за это.

Увидев мое недоумевающее лицо, Руперт не удержался от смешка. А я тщательно подходила к делу – на максимум отыгрывала роль простушки.

- Я знаю, что ты здесь надолго не задержишься, поэтому не буду противиться твоему желанию стать моей фрейлиной.

Ну, долго или недолго, – все покажет время.

Размышляя над сказанными Рупертом словами, я еще раз ему поклонилась.

Покинув спальню принцессы, я столкнулась со ждущим меня около двери старшим лакеем. Он препроводил меня в другую комнату и провел короткое обучение, в надобности которого я, как оказалось, не нуждалась. Мне вновь напомнили о необходимости соблюдать обычные правила этикета при дворе.

Лакей не мог не восхититься тем, насколько хорошо я знала все придворные политесы:

- Просто идеально. Даже жаль, что столь редкостный талант весь растратится на прислуживание принцессе Лаферт. Побудешь ее фрейлиной с полгода – и мы сразу переведем тебя на другое место, как только оно освободится.

Понятно, выходит, что желающие стать фрейлинами лишь временно попадали к Руперту, а затем уходили либо к принцессе Найджелл, либо к принцу Арнульфу.

Дабы не показаться в глазах лакея сумасшедшей, я не стала ему перечить.

Вскоре пришло время мне знакомиться с новым моим жилищем. Сев на кровать, я начала осматривать милую комнатку, в которую меня поселили.

Отделка из оливкового дерева на стенах напомнила мне комнату покаяния, в которой я когда-то тряслась от страха, но то уже было в прошлом. Сейчас меня пугал разве что старый мрачный чердак в особняке Белуа.

Фрейлина при императорском дворе. Удивительно, насколько же спонтанно все получилось. Раз я получила собственную комнату во дворце, то семья моя больше ничего не сможет мне сделать.

Я потянулась к своей сумке, раздумывая, как же среагируют отец и мама при нашей следующей встрече.

Разбирая вещи, я наткнулась на бланк со змеевидной эмблемой Императорского дворца. С помощью этого бланка можно было беспрепятственно входить на территорию дворца, и доставался сей важный документ только обладателям придворных званий.

Не проходя сложного обучения, без испытательного срока, я меньше чем за полдня смогла заполучить подобный пропуск. Стать фрейлиной принцессы – задача не каждому по силам, так что можно считать, мне крупно повезло.

Поглаживая бланк, я вздрогнула от внезапного стука в дверь и тут же припрятала доказательство моего успеха под кровать.

На бланке было указано, что его нельзя никому показывать. Да уж, и эта важная бумажка находилась в руках двенадцатилетней девочки.

- Да, входите.

Скр-р-р-р.

Дверь приоткрылась с робким скрипом. Спросите, как скрип может быть робким? Я и сама не знаю, но другого описания этому звуку у меня не нашлось.

Вскоре в проеме показалась голова с копной ярко-золотых волос.

- Тори.

Узнав нежданную гостью, я улыбнулась.

Девочка была одета куда лучше, чем в праздник моего дня рождения. Волосы ее все еще торчали в разные стороны, однако наряд Тори, черная форма фрейлины, уже не висела на ней мешком. В руках малышка держала точно такую же форму, аккуратно сложенную.

- Прив-, ой, то есть здравствуйте, графиня Белуа.

Речевой этикет Тори по-прежнему хромал.

Девочка вошла в мою комнату после моего на то разрешения. Передвигалась она урывками, будто диковатый кролик.

Интересно, какие же отношения связывали ее с Рупертом?

На торжестве в честь дня рождения Тори сказала, что прислуживала «принцессе» всего неделю. Но ведь между «прислуживанием» и «первой встречей» существовала огромная разница.

С моей стороны странно было бы относиться к этой крошке на равных, всего-то после недели работы последней, однако не думаю, что Тори заметит абсурдной несостыковки.

- Можешь называть меня просто Лариет.

В любом случае, выгодно показать себя Тори – неплохая идея. Я улыбнулась и, взяв напуганную девочку за руку, отвела ее к одному из кресел, что стояли в моей комнате.

- Эта форма – мне?

- Да. К сожалению, у Ее Высочества, кроме меня, нет ни одной фрейлины, так что я очень рада, что графи-, ой, то есть ты пришла к нам.

- Спасибо, что принесла мне одежду.

- Ох, не за что.

В ответ на мою благодарность (которая, кстати, выразилась в поклоне) Тори беспомощно замахала руками. Мне тоже не особо улыбалось кланяться простолюдинке.

Я-то знаю, как простые люди смотрели на аристократов. А смотрели они с лютой завистью, ибо низшее сословие, представлявшее собой большую часть населения, все равно должно было кормить нас, единичных «нахлебников».

Часть 17.

Что же, могу согласиться с тем, что такое положение дел весьма несправедливо. А потому, чтобы аристократы смогли показать себя в выгодном свете перед тружениками, им просто нужно вести себя к последним более уважительно.

Однако в большинстве случаев дворяне не чувствовали в подобных изысканиях особой нужды. Пользы от этого никакой.

Пока Руперт мне не откроется, я буду подмазываться к нему через Тори.

Хорошо это или плохо, - нет смысла обсуждать. Мир вообще по своей сути несправедлив.

Даже я, дочь одного из пяти графов нашей многонациональной Империи, встретила бесчестную смерть, лишившись возможности хоть как-то защитить себя.

И сейчас после той собачей смерти я вижу единственный путь к нормальной жизни – заискивание перед Рупертом.

Угрызений совести я не чувствую, да и Тори ничего не будет, если я попользуюсь ею в своих целях.

Мне уже известно будущее Рупертовой Императрицы. Смотреть на то, как это маленькая девочка все больше станет погружаться в кошмар, мучительно больно, но от своего плана я не отступлю.

Конечно, будет на моей душе грешок, однако цель оправдывает средства.

Если я спасу Белуа, то уж как-нибудь переживу трагедию, что случится с и так малознакомой мне Императрицей.

Пока я все это обдумывала, Тори расправила наряд фрейлины. Да уж, цветовая гамма тут как на похороны: все черное, кроме белого передника и такого же цвета кружев на рукавах и воротнике. Идеально подходит к мрачному дворцу Руперта.

Я взглянула на Тори, и малышка сообразила, что ей надо бы выйти, чтобы я смогла переодеться.

- Наденешь наряд завтра. Ее Высочество ждет тебя.

Ух, как не вовремя.

Я встала с кресла, приподняв подол неудобного платья, что вручила мне Рич. Фрейлинская форма мне не нравилась, но попробуй скажи об этом Руперту.

Во дворцах работает множество людей, и в большинстве своем эти люди проживают в комнатах, что выделили им работодатели.

Моя комнатка находилась на том же этаже, что и Рупертова спальня, в самом конце коридора, так что путь до покоев принцессы не занял у меня много времени. Императорская семья, по обыкновению, требует от фрейлин лишь хорошего знания придворного этикета, не загружая лишней работой.

- Ваше Высочество, это Лариет. Вы меня вызывали?

А в ответ – тишина.

Как и в первую нашу встречу, Руперт вообще никак не реагировал на мои слова. Я вопрошающе посмотрела на Тори, стоявшую позади меня. Девочка пробормотала, что мне можно войти. Глубоко вздохнув, я повернула ручку двери.

Руперт сидел прямо перед окном. Окно было громадное, размером с дверь, что я только что открыла. Длинные золотые волосы принцессы развевались от легкого дуновения ветра.

Благородство императорской крови нужно видеть воочию, словами описать великолепие Руперта просто невозможно. Я помотала головой, стряхивая наваждение, и нацепив маску любезности на лицо, вошла в спальню.

Руперт медленно приподнялся, не отрывая глаз от развернувшегося за окном пейзажа.

- Тори.

Тори быстрыми шагами заспешила к Руперту. Только после того, как крошка встала слева от тирана, тот соизволил одарить взглядом и меня.

Это ты мне так подойти приказываешь?

А словами через рот никак? Я тебе не телепат, чтобы мысли читать. Мне что, в гадалки поддаться, чтобы научиться угадывать приказы по глазам?

Внутри меня кипело негодование, но на лице цвела спокойная улыбка.

- Теперь ты будешь дегустировать мою еду.

Ага, с этого момента я могу помереть от яда, спасибо.

Я вскинула голову и посмотрела Руперту прямо в глаза. Тот даже на меня не взглянул. Я-то думала, что раз он позволил мне до поры до времени быть его фрейлиной, то и заданий никаких давать не будет. [Прим. ред.: Хах, наивная.]

- Ваше Высочество, это работа служанок на кухне, или вы и правда хотите, чтобы графская дочь возилась с вашей едой?

Слова эти принадлежали Тори, не мне. Руперт недовольно сдвинул брови.

- Больше о таком не говори. Она такая же фрейлина, как и ты.

Вот же ублюдок.

Как мне хотелось схватить его за волосы да тряхнуть хорошенько, но я держала себя в руках, давя что есть силы улыбку.

- Как прикажете, Ваше Высочество.

Поразившись моему ответу, Руперт повернул ко мне голову. Зеленые его глаза напрочь были лишены живого блеска. Как от осколков бутылочного стекла, веяло от них какой-то сумрачностью.

- Что ты сказала?

Естественно, я понимала, что жизнь моя, согласись я исполнять приказ Руперта, будет в опасности. Однако я уже с этим смирилась.

Почтительным тоном я ответила на вопрос:

-  Я согласна дегустировать вашу еду.

- Неужто у дочери графа Белуа совершенно нет гордости?

- Чем еще я могу вам служить, Ваше Высочество?

Пунцовые губы Руперта раздвинулись в усмешке. Тиран закатился странноватым смехом и, протянув руку, схватил меня за подбородок.

В Рупертовом лице абсолютно не читалось злости. Скорее уж присутствовало любопытство, которое появляется, когда смотришь на полнейшего идиота.

- Ты ничего не унаследовала от своего отца.

- Мой отец хорошо отзывался о ваших красоте и уме.

- Не мели чепуху, граф бы ни за что такое не сказал. Если ты явилась сюда, чтобы потом перебежать к Найджелл, то сиди тихо и не отсвечивай.

Я помрачнела от слов Руперта. То он говорит, что никогда не встречал моего отца, то уверенно разбрасывается подобными заявлениями.

Но сейчас не время допрашивать этого упрямца об его отношениях с графом Белуа. Для начала нужно втереться к нему в доверие.

- Ни мой отец, ни принцесса Найджелл не имеют никакого отношения к моему желанию быть вашей фрейлиной. Я буду стараться выполнять все указания в меру своих возможностей.

Здесь я говорила искренне.

Внезапно, когда я поклонилась Руперту, снова решившему меня игнорировать, в тишине комнаты раздался ужасающий треск.

Паника охватила меня, но все становилось только хуже. Платье мое начало рваться.

С легким треском пуговицы начали отлетать от наряда, целясь прямо в Руперта. Я, конечно, пыталась придержать возомнившие себя снарядами застежки, но обстрел остановить мне не удалось.

Руперт приложил руку ко лбу и отлепил от себя пуговицу. Терпеливо он закрыл глаза.

Я была настолько ошеломлена, что не могла даже толком извиниться, и просто открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

- Странные у тебя представления о стараниях.

- В-в-в-ваше Высочество… Я… Я не хотела…

Не выслушав меня, Руперт покинул спальню.

После ухода Руперта я решила оглядеть его покои и обнаружила, что на дальней стене комнаты было развешано всевозможное оружие. У меня челюсть отвисла от изумления.

Оружие в спальне тринадцатилетнего мальчишки.

От вида длинноствольных ружей, часто используемых в охоте, и пистолетов, только-только начавших выпускаться, по спине у меня пробежали мурашки. А развешаны-то они как аккуратно, еще и отполированы со всем тщанием.

Где же Руперт собрался использовать все это оружие? Да вообще, откуда он его достал?

Я нахмурилась и принялась собирать предавшие меня пуговицы с пола. Рядом тут же появилась Тори, решившая мне помочь.

Лучше не морочить себе голову этими ружьями. Ответа все равно не найду.

- Спасибо.

- Ох, что ты, не благодари. Я еще раз скажу Ее Высочеству, что ты – графиня Белуа. Так что не волнуйся насчет дегустации.

Если так подумать, мы ведь с Тори не чужие друг другу люди. Она даже на моем дне рождения была.

Насчет ядов я и так не особо беспокоилась, но девочку за ее заботу отблагодарила. Щеки Тори, усыпанные веснушками, залились краской.

Интересно, а чего это она не за Рупертом пошла, а в его спальне осталась? Мне казалось, что в ее обязанности входило сопровождение принцессы.

- А нормально, что Ее Высочество ходит без эскорта?

- Ее сопровождает сэр Баден.

Луиз Баден.

Именно он арестовал моего отца с братом, даже не объяснив причины. Зубы мои заскрежетали, когда я вспомнила, кем приходился этот сукин сын.

Заметив злость на моем лице, Тори решила сгладить ситуацию. Верно, она решила, что я так рассердилась на Руперта.

- Ее Высочество бывает грубой с незнакомцами. Пожалуйста, пойми ее.

О, так это у нас называется грубостью? Я чуть улыбнулась, как бы показывая, что отношение Руперта ко мне было далеко не грубостью.

- Ну, не то чтобы я об этом не догадывалась… - произнесла я.

Тори замолкла, раздумывая над моими словами. Горошинки ее глаз стали круглее, и малышка кивнула головой.

Если присмотреться, Руперт и Тори были чем-то похожи.

Конечно же, точеные черты лица первого, его отливающие золотым волосы и пронзительные зеленые глаза даже сравнивать было не нужно с тусклыми светлыми завитушками Тори и невнятным оттенком ее глаз.

Нередко можно было встретить просто златоволосых людей или просто зеленоглазых, однако сочетание этих двух видов внешности попадалось нечасто.

- Тори, ты очень похожа на Ее Высочество.

- Т-тебе просто показалось…

Больше никаких комментариев от Тори не последовало, да и я, погрузившись в свои мысли, замолчала.

Показалось? А как же одинаковый цвет волос и глаз?

- Как меня можно сравнивать с Ее Высочеством? Она же такая красивая.

- Тори тоже очень милая.

Уж куда милее, чем этот невоспитанный грубиян. В Тори была своя прелесть, отличная от совершенной красоты Руперта. С Рупертом вообще мало кто мог сравниться.

Я закивала головой в подтверждение собственным мыслям, ибо по сравнению с Рупертом даже я выглядела не краше табуретки.

Часть 18.

- Тори тоже очень милая.

Уж куда милее, чем этот невоспитанный грубиян. В Тори была своя прелесть, отличная от совершенной красоты Руперта. С Рупертом вообще мало кто мог сравниться.

Я закивала головой в подтверждение собственным мыслям, ибо по сравнению с Рупертом даже я выглядела не краше табуретки.

Тори замерла на месте и вскоре спрятала в ладонях лицо, оно у нее все стало пунцовым. Девочка что есть силы замотала головой, чтобы скрыть стыдливую красноту на ушах, но припрятать застенчивый румянец ей не удалось.

У меня возникло ощущение, будто я подначивала свою милую сестренку, которой, к сожалению, у меня никогда не было. На губах моих расцвела ласковая улыбка.

- Раз уж мы теперь в одной лодке, позаботься обо мне, пожалуйста.

- Н-не надо так говорить! У такой, как я, ничего просить не нужно.

- О чем ты? Ее Высочество же сказала, что мы обе фрейлины, значит, мы равны.

- Но ты же графиня Белуа…

Руперт проявлял куда большую заботу к Тори, чем ко мне, так что логично, что ее статус во дворце принцессы выше моего.

Я скользнула взглядом по разрумянившимся щекам малышки и открыла рот. Возможно, сейчас самое время задать один вопрос:

- Ты ведь говорила, что пришла на торжество в честь моего дня рождения вместо принцессы, верно?

- Д-да.

- Но я не помню, чтобы приглашала Ее Высочество. Как ты ко мне попала?

- Н-на самом деле… письмо с приглашением пришло принцессе Найджелл… А потом я секретно… потом я отдала это письмо Ее Высочеству.

Получается, Тори выкрала приглашение. Сказать, что это меня шокировало, - ничего не сказать. Провинившаяся крошка тоже не спешила продолжать рассказ.

- П-прости.

- Незачем извиняться. На мой день рождения вход был свободный. Но можно узнать, зачем ты это сделала?

- К-кажется… Ее Высочество хотела кое-что сказать графу Белуа…

- Моему отцу?

- На последнем дворянском собрании граф Белуа не присутствовал.

Зачем Руперт искал встречи с моим отцом? Вроде еще не раскрылось, что изгнанная «принцесса Лаферт» является принцем. К чему все эти ухищрения?

Чем больше я расспрашивала Тори, тем больше путались мои мысли. Я бы и дальше продолжила свой допрос, только вот по лицу малышки было ясно, что ответов она не знает.

- Вот оно что. А ты знаешь, почему ты пошла вместо Ее Высочества?

- Ее Высочество в тот день заболела.

- У нее такое слабое здоровье?

- Н-нет, не совсем так… Просто иногда болеет.

Чепуха какая-то получается. То Руперт, оказывается, крепок здоровьем, то, наоборот, часто хворает. Что за путаница?

Так как Тори на все мои вопросы отвечала честно, я не могла не поддаться искушению полюбопытствовать еще немного:

- И все же почему ты пришла на мой день рождения? Явно не праздновать, так ведь?

- Кое-кто хотел узнать, что происходит в особняке Белуа.

- И кто же это?

- Прости, не могу тебе сказать.

У Тори глаза были на мокром месте. Еще чуть-чуть, и малышка расплачется, не иначе.

Думаю, продолжи я расспросы, Тори бы раскололась, что за человек решил вынюхать про дела моей семьи. Однако я предпочла на время утихомирить свою пытливость. Девочка сейчас испытывала ко мне симпатию, но не настолько большую, чтобы безоговорочно мне доверять.

- Все в порядке, не волнуйся. Давай пойдем отсюда.

Когда мы вместе с Тори вышли из Рупертовой спальни, тирана и след простыл. Поскольку никого из прислуги рядом не было, Тори сама решила провести меня к моей комнате.

Добравшись до фрейлинских покоев, я повернулась к малышке и поблагодарила ее, как бы намекая, что дальше управлюсь самостоятельно.

После того, как Тори ушла, я вынула спрятанный у изголовья кровати дневник и записала в нем все события, что произошли сегодня.

Первое: Тори и Руперт находятся в куда лучших отношениях, чем я думала. Тори ведет себя робко, но не из-за крутого нрава принцессы. Кажется, Тори Руперта не боится.

Второе: любви между ними явно нет. Можно говорить только о дружеской или семейной привязанности. Поэтому к свадьбе Тори и Руперта привело какое-то непредвиденное обстоятельство.

Третье: Руперт зачем-то интересуется Белуа. Пока непонятно, что и как, но ясно одно: тиран уже сейчас вынашивает план, как подобраться к моей семье.

Отец никогда не упоминал о принцессе Лаферт.

Что Руперт хотел сказать графу? Встречались ли они раньше? Вдруг именно с их знакомства судьба Белуа оказалась предрешена?

Время пролетело незаметно. Уже несколько месяцев я являлась фрейлиной принцессы Лаферт.

Руперт нечасто вызывал меня к себе, а о ситуации с пуговицами и думать забыл. Практически каждый день у меня проходил без каких-либо происшествий.

Минула зима, а на смену ей пришла цветущая весна. Мне исполнилось уже тринадцать лет, а убийце моему – четырнадцать.

Вопреки моим ожиданиям Руперт вел себя весьма тихо. Большую часть времени он витал в облаках и не показывал прислуге свой тяжелый характер.

Я думала, Руперт будет, как ненормальный, заниматься охотой или фехтованием, а он, как примерная барышня, ходил на прогулки и читал библиотечные книги.

Если охотой он не интересовался, но зачем ему столько оружия? Все деньги, выделяемые на содержание принцессы, Руперт тратил на свою коллекцию, оставляя себе лишь сущие гроши, чтобы не помереть от голода. Вот и спрашивается, для какой цели?

И Руперт не подпускал к себе никого, кроме Тори.

Поэтому обязанности свои я выполняла, только когда дегустировала еду тирана. Яд ни разу не попадался, даже серебро* использовать не пришлось.

[* - Раньше в средневековой Европе яды были весьма распространены, и знать ошибочно полагала, что отравляющее воздействие яда можно было нейтрализовать серебром.]

Своей этой проверкой на яды Руперт меня просто доконал. Всякий раз, когда я с тщанием пыталась распробовать еду принцессы, тиран буравил меня своим испытывающим взглядом. Верно, ждал, когда же я концы отдам.

- Чего ты на меня уставилась?

- Что вы, Ваше Высочество, никуда я не уставилась, – замотала я головой на внезапный вопрос Руперта.

Подумаешь, украдкой посмотрела.

- Ты похудела? На тебе одежда мешком висит.

«Да потому что ты дал мне такую форму,» - мысленно огрызнулась я, натянув на лицо лучезарную улыбку.

Фрейлинская форма, привнесённая, была мне не по размеру, но я своего возмущения не высказала.

Как же унизительно, сил моих нет.

- Нет, я не похудела.

- Правильно, хомячишь все время мою еду, где ты могла похудеть?

Я уж было хотела вспылить, только что мне сказать? По сути дела, Руперт прав.

На столах титулованных особ всегда находилось много еды, - перебор для одного человека. Таким способом богатеи кичились своим достатком. А то, что в одну глотку столько не влезет, - да кого это волнует?

Руперт был бы просто душкой, давай он мне на пробу только те блюда, что сам потом будет есть. Но нет, я дегустировала и первое, и второе, и салаты, и десерты, и закуски…

Пусть по ложечке, но испробовав каждое кушанье, что было на столе, можно наесться на неделю вперед. Однако нет пути лучшего, чем присутствие на совместной трапезе, если до жути хочется узнать о дворцовых слухах.

Я, конечно, переживала, что могу потолстеть, однако во мне теплилась уверенность, что сброшу вес я быстро. Да и быть такой же тощей, как в прошлой жизни, мне не улыбалось.

- Ваше Высочество, вам нравится обед?

- О, ты уже успела пельмени надкусить. Хочешь, дам еще один?

Эта сволочь обращается со мной, как со свиньей. Порой он делал вид, что забывал мое имя, и называл меня просто – Пельмешка.

- Нет, не надо пельменей. Главное, чтобы вам было вкусно.

- А что, ты уже наелась?

Ну каков грубиян…

Я спрятала дрожащий кулак в складка формы и посмотрела на Тори, что хихикала над словами Руперта.

- Хорошо, что вы так сблизились.

Тори, милая, может, тебе стоит надеть очки? В каком месте мы сблизились?

Обида встала у меня поперек горла.

По средам, после полудня, к Руперту обычно приходил его учитель музыки, Альберт. Поскольку речь Тори еще была далека от идеала, при встрече с другими людьми сопровождением принцессы занималась я.

- Сейчас я приведу сэра Альберта.

Часть 19.

- Сейчас я приведу сэра Альберта.

На самом деле, Альберта нельзя было называть сэром. Он не имел рыцарского звания, да и титула у него, ввиду отсутствия наследственных прав, не было никакого.

Руперт считал, что, зовя своего учителя музыки пренебрежительным «сэр», он сможет оскорбить его, однако самого Альберта все устраивало.

Руперт, ссутулившись, сидел на стуле, а затем поднял голову. От окутавшего его фигуру солнечного света он выглядел, словно ожившая чудом мраморная скульптура. Но именно что скульптура – не человек.

- Ты…

- Да? – мгновенно отреагировала я.

- Черт, я же говорила тебе меня не перебивать.

Руперт сердито приподнял брови, когда я оборвала его фразу. Да, дворцовой службе я отдала несколько месяцев своей жизни, только вот из них в компании Руперта я провела самую малость, потому и натуру его плохо знаю.

Хотя одно я поняла точно: Руперт страх как не любит, когда его перебивают. Злость сразу же искажает его прекрасное личико.

- Прошу прощения.

Это не первое мое предупреждение, так что слова извинения вылетели неосознанно. Я сжала руки в кулаки и приготовилась к выговору.

- Ты умеешь играть на музыкальных инструментах?

- Да. Немного на фортепиано.

- А петь?

- Моя мама пела в церковном хоре.

Мне настолько сильно нравились мамины песни, что я даже несколько раз посещала оперный театр «Арбелла», где мама и выступала. Естественно, туда мне доводилось ходить нечасто. Отец берег деньги Белуа.

- То, что твоя мама умеет петь, не значит, что и ты в пении хороша, - хмыкнул Руперт. Ну очевидно, он решил со мной поразвлечься, пока дожидался учителя.

- Не могу утверждать, что у меня нет голоса, - кротко ответила я, в душе не удержавшись от надменного смешка.

Уж кто бы говорил, сам, наверное, поешь, как несмазанная калитка.

- Побудешь со мной.

- Во время ваших уроков музыки?

- Я буду играть, а ты – петь. Раз уж решила мне прислуживать, то развлеки меня, а то скучно стало.

Все прекрасно, я наконец могу собрать о Руперте информацию, но, черт возьми, быть шутом гороховым по указке четырнадцатилетнего мальчишки… За что мне этот позор?

Я почувствовала, что состроила недовольную гримасу. Руперт, заметив ее, переменил позу и наклонил голову.

- Отказываешься?

- Нет-нет, Ваше Высочество. Я все сделаю, - сверкнула я фирменной своей улыбочкой.

Руперту не очень-то нравилось, когда я давила перед ним лыбу. Но другого способа спрятать свои настоящие эмоции я не знала.

Признаюсь, порой у меня получалась не улыбка, а какое-то неуклюжее на нее подобие.

Тори, отстранённая от сопровождения принцессы ввиду недостатка манер, торопливо глотала еду, недоеденную Рупертом. Я немного понаблюдала за этим действом, а затем пошла на голос горничной, что сообщила о прибытии сэра Альберта.

Взаимодействие Тори и Руперта представляло собой странное зрелище.

Губы тирана часто расплывались в нежной улыбке, когда он проводил время с Тори. Ощущение, будто между ними нет и не было никакой разницы в положениях. Даже забавно было видеть, как закутанный в девичьи одежды принц гладил по спине свою любимую фрейлину, словно предупреждая: не спеши, ешь спокойно.

С какой стороны ни глянь, самый обычный мальчик.

- Лариет.

Голос мужчины, рост которого в полной уверенности можно было назвать исполинским, вернул меня к реальности.

Я элегантным движением приподняла подол фрейлинской формы и сделала реверанс.

- Здравствуйте, сэр.

- Давно не виделись.

Альберт являлся абардским пианистом. Лично я его не знала, однако он тесно был знаком с моей матерью, так что ему позволительно было относится ко мне по-дружески.

- Я недавно виделся с твоей мамой. Она сильно о тебе волнуется, Лариет. Не хочешь послать ей письмо?

Хочу, конечно, только страшно мне его писать. Даже представить не могу, что за отговорку своему поступку я должна придумать.

Заметив, что лицо мое помрачнело, Альберт мягко улыбнулся:

- Ну, когда я был в твоем возрасте, я тоже частенько пускался в путешествия.

Сочувственное понимание Альберта настолько меня разнервировало, что я решила избежать неприятного разговора, ускорив шаг.

- Ее Высочество ждет вас.

- О, и ты пойдешь с нами? Обычно принцесса Лаферт никого, кроме той девчонки, рядом с собой не держит. Тори ее, что ли, зовут…

При упоминании о Тори рот пианиста скривился. Похоже, сам факт того, что ближайшей фрейлиной члена императорской семьи являлась какая-то простолюдинка, сильно коробил Альберта.

Я, уловив изменения в выражении лица учителя, тут же отвернулась.

- Да, сегодня я сопровождаю принцессу.

- Ее Высочество очень одинока. Это можно понять по ее музыке. Прошу, утешь песней ее раненое сердце, Лариет.

Чье-чье раненое сердце, простите?

О каком одиночестве вообще речь? Да я по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько эмоций живет в Руперте: злоба, раздражительность, невежество и другие малоприятные вещи. И среди всего этого списка такое простое человеческое чувство, как одиночество, явно отсутствует.

Просьба Альберта меня порядком разозлила, и я зашагала еще быстрее. Благо, дверь в музыкальный класс была открыта. Сейчас я быстренько сбагрю этого сердобольного нашей принцесске.

- Ваше Высочество, сэр Альберт прибыл.

Руперт уже сидел за инструментом. Увидев учителя, тиран тотчас повернулся к фортепиано и положил руки на клавиши. Альберт уселся на банкетку и начал настраивать скрипку.

Тори, боявшейся как огня оскорбленного ее существованием пианиста, поблизости не было.

Я, под тоскливое завывание скрипки, тихонечко присела на диванчик. Как только Альберт закончил настраивать инструмент, рука его взметнулась вверх.

Образ Руперта, сидевшего за черно-белым фортепиано, был невероятен.

В ясный солнечный день, в комнате, переполненной светом, раздалось пронзительное пение скрипки. Оно не могло меня не завораживать.

А еще вся эта чудесная картина не могла меня не смешить.

- Пффф!

Я прикрыла рот рукой, чтобы фырканья моего было не слышно, однако любой, кто взглянет на меня, сразу же поймет, что я смеюсь.

Ее Высочество очень одинока?

Поразительно, как Альберт вообще смог подобрать такие слова.

Нет, правда, это невероятно. Слушать мелодию, что выходила из-под пальцев Руперта, и думать об одиночестве. Либо у Альберта сентиментальность головного мозга, либо он исключительно глух.

Руперт играл ужаснейше. Даже не так, он просто тарабанил по клавишам, как будто комаров на них шлепал. Единственное, что можно было понять по Рупертовой игре, так это то, что он находился в очень, очень плохом настроении.

От мальчика так и исходило раздражение, это ни красивым образом, ни нарядным платьем не спрятать. А ведь, выслушав это «выступление», мне нужно будет рассыпаться в комплиментах, будто в мире лучшей музыки просто нет.

Ох, ну что за морока…

После этого прекрасного (в кавычках) исполнения я непроизвольно начала хлопать в ладоши. Руперт зыркнул на меня презрительным взглядом.

Злобный зырк этот меня несколько испугал, поэтому я прекратила хлопать. Как же сильно Альберту медведь на ухо наступил, раз он посчитал это насилие над фортепиано музыкой?

- Что думаешь?

- … Так себе.

В тот момент, когда я поняла, что за слова вырвались из моих уст, сердце у меня чуть не остановилось. Неуклюжая улыбка искривила мои губы, когда Руперт в недоумении приподнял брови.

- Что?

- Так себе… и инфаркт можно заработать, Ваше Высочество. Мое сердце еле выдержало печальности вашей мелодии. Еще чуть-чуть, и я бы расплакалась. Великолепное выступление, просто браво, брависсимо!

Уверена на все сто, что Руперту было слышно, как оглушительно колотилось мое сердце, но виду я не подала, держала улыбку, как приклеенную.

- Пой.

- Ваше Высочество, простите меня, но, думаю, мое пение только испортит столь прекрасное выступление.

Услышав отказ, Руперт воззрился на меня уничтожающим взглядом. К моей неумелой лести он всегда относился безразлично. Даже всерьез ее не воспринимал. Ни разу он не посчитал мои слова искренними.

И был в своем решении прав. Но мне плевать, Руперт все равно не узнает, лицемерю я или нет. Все эти похвалы были показухой, враньем. А он их игнорировал.

Мое дело – донести до этого истукана «правду» о Белуа.

- Браво! - В отличие от меня, Альберт, похоже, совершенно по-иному интерпретировал игру принцессы.

Пожав мне руку, пианист вышел из класса и вместо прощания начал говорить несусветную ерунду:

- Лариет тоже это почувствовала! Этот бунт, эту непокорность! О боженьки! Что за одинокий творец заключен в принцессе!

О чем болтает этот безумец?

Я прикрыла уши, лишь бы не слышать учительский бред.

- Сэр, я проведу вас.

- Нет, не стоит…. Я немного погощу во дворце.

- Ох, тогда до встречи.

Я последовала за Рупертом, оставив Альберта позади.

Несмотря на крохотный рост, мальчик ходил очень быстро. Когда я только-только развернулась, чтобы пойти за ним, он уже находился на парадном крыльце дворца.

И подумать не могла, что этот захудалый мальчишка передвигался так шустро. Интересно, как его ноги выдерживают подобную нагрузку?

- Ваше Высочество!

Руперт даже не замедлился, когда я его окликнула. Нагнать мальчика я смогла только после того, как зашагала в два раза быстрее.

- Почему вы идете без сопровождения? С вами должна находиться хоть одна фрейлина.

- Ты что, учебник по этикету задом-наперед читала? Кто тебе позволил здесь бегать?

Ну, дорогой, ты и сам особо этикета не придерживаешься. Наверное, именно из-за невежества Руперта вокруг него было так мало людей. Тори, естественно, не в счет. Порой наша принцесса может сказать такое – уши в трубочку сворачиваются.

Как всегда, все свои возражения я держала при себе, а на лицо нацепила улыбку.

- Не улыбайся.

- Вы ко мне еще не привыкли?

- Бесит, ты и так уродина, - выплюнул Руперт и, отвернувшись от меня, пошел дальше.

Грубость мальчика совсем не тронула мое сердце. Любая девушка по сравнению с Рупертом будет выглядеть дурнушкой.

Часть 20.

- Куда это вы, Ваше Высочество? Давайте я вас сопровожу.

Руперт промолчал. Следовать за ним я не перестала, ибо уже знала: его молчание означало согласие.

Оказалось, Руперт направлялся в дворцовый сад. Деревья в нем выглядели не слишком ухоженными, но мальчика это не смущало.

Болтать тиран не любил, а вот прогулки ему очень нравились. Собственно, именно поэтому он в сопровождении Тори каждый день выходил на улицу.

На календаре значилась весна, однако в столице тепла ее было не дождаться. То тут, то там лежали сугробы нерастаявшего снега. Когда я проходила по этой кашице, под сапогами раздавалось такое радостное «хлюп». Ух, до чего весело! Меня забавляло смешное хлюпанье снежно-грязной жижицы, и я старалась посильнее топать ногами.

В саду первым, что бросилось в глаза, были иссохшие ветви деревьев, с заиндевелыми листьями на них. Трава все никак не могла пробиться сквозь землю – недавний снегопад, обрушившийся на Сан-Фанью, хорошо проморозил почву. Да и время цветов еще не наступило.

Однако вид сада все равно завораживал. Особенно притягивали взгляд эти одинокие листья с серебристо-синими прожилками – печатью прошлых холодов.

Увидев, что с деревьев падают остатки инея, я тут же сняла с себя пальто.

- Ваше Высочество, прошу, наденьте.

Поскольку я родилась в Белуа, кожа моя была весьма чувствительна к холоду. Пусть даже без снятого пальто я была одета, как капустка, мороз все равно пробирал меня до дрожи.

Однако здоровье Руперта важнее.

Мальчишка с недоумением уставился на пальто.

Тебя что, надо одеть? Ты же вроде не безрукий.

Но, конечно, я хорошо была осведомлена о лени и избалованности благородных особ, и поэтому без возражений подошла и накинула на Руперта одежду.

По росту я обгоняла Руперта, так что мое пальто оказалось ему великовато. Я подвязала одежду поясом, чтобы она не так откровенно свисала с мальчика.

А когда я по привычке стряхнула с Рупертова плеча снег, как часто делала это с Леханом, лицо тирана вмиг исказилось. Выглядел он от моей искренней заботы не особо счастливым.

Руперт закашлялся нелепым смехом. Посмотрев на него, я спросила:

- Почему вы смеетесь?

- Смешно видеть, как ты носишься со мной, как с ребенком.

- Ваше Высочество, вспомните, сколько вам лет. Если уж я считаюсь ребенком, то и вы – подавно, - один-в-один повторила я слова Рич и обхватила себя руками. Зубы мои стучали от холода.

Зима в Белуа не настолько суровая, как в столице, поэтому к здешней погоде приспособиться мне было крайне сложно. Трястись я не переставала, сколько бы себя ни грела. Руперт, шедший впереди меня, остановился и обернулся.

- Иди во дворец, если тебе холодно.

- Я не могу вас оставить одну.

- Тогда переставай дрожать.

Неблагодарность паршивца разозлила меня, но, внемлив желанию Руперта, я вся напряглась, пытаясь остановить озноб.

И все же наш сегодняшний разговор получился куда длиннее, чем обычно. Сколько там предложений вышло? Поразительно, но Руперт даже не захотел меня отослать.

Слава богу, что наши отношения хоть немного продвинулись с мертвой точки, однако мне этого было недостаточно. Меньше, чем через два года, Руперт станет кронпринцем.

Поскольку Руперт ходил быстро, а я что есть силы пыталась от него не отставать, постепенно зябнуть я перестала.

Вся наша прогулка происходила так: тиран бесцельно прогуливался по саду, а я, прерывисто дыша, плелась позади него.

- Тори.

Как только Руперт окликнул свою фрейлину, чья-то крохотная голова показалась из-за кустов. Принадлежала она, как можно было догадаться, Тори. Девочка шустро выскочила из кустарника и поспешила к нам. В рука у нее находился странный зверек, огромный, ростом с саму фрейлину.

- Так ты была здесь?

Впервые в жизни я видела такое несуразное животное. Лапки у него были похожи на человечьи, а глаза очень смешно закатывались. Забавно!

Зверек потер лапками глаза, будто протирал ими очки, и, спрыгнув с рук Тори, принялся ластиться к Руперту.

- А кто это? – спросила я у Тори, гладившей зверушку по голове.

Девочка, опечаленная тем, что зверек предал ее любовь, слабо улыбнулась:

- Это Енот, питомец Ее Высочества.

А, так это енот.

Вообще еноты считались дикими животными, их даже на фермах животноводческих не выращивали, так что вполне логично, что представителя енотообразных я видела впервые.

Собаки, лошади, лягушки, а теперь еще и еноты. Целый зоопарк собрала.

Я сильно удивилась, заметив, как нежно Руперт поглаживает зверька по голове.

- Вы держите в качестве домашнего животного енота?

- Да, еноты непопулярны у знати, но одомашнить их можно. Енот Ее высочества очень добрый и милый…

- Тори, а что это у тебя на руке? Укус?

Когда я указала на кровь, выступившую на пальце Тори, девочка неестественно улыбнулась.

Я схватила глупышку за руку и прижала к ранке подол платья. Рана была неглубокой, но шрам могла оставить. Я сердито нахмурила брови.

- Ну и что в этом животном милого? Он же тебя укусил.

- Енот милый, только когда рядом Ее Высочество. Со мной все в порядке, ты испачкаешь форму.

- И ничего не в порядке. Пойдем во дворец, я позабочусь о твоем пальце.

- Н-не нужно.

- Пойдем, иначе у тебя останется шрам.

Я подтолкнула сопротивляющуюся Тори в сторону дворца. Девочка повернулась к Руперту, будто спрашивая у того разрешение. Мальчик лишь кивнул головой. Тогда Тори все же поплелась во дворец, всем своим видом показывая, как ей не хочется возвращаться.

- Будьте осторожны, Ваше Высочество. С виду эти животные добрые и милые, но помните о том, что они дикие.

- Енот добрый и милый.

- Вам руку Тори показать?

- Он добрый и милый только ко мне, - грубовато ответил Руперт, обняв своего питомца.

Сперва показалось, что енот расслабился в руках мальчика, однако зверек быстро сориентировался и залез на плечо хозяина, обхватив шею того лапками.

- Что же, раз я ваша фрейлина, я останусь с вами, - не преминула я случаем еще раз высказать свою преданность.

Мне думалось, что, поскольку Руперт всегда игнорировал мою лесть, он и сейчас промолчит. Однако мальчик развернулся ко мне и вперил в меня безразличные ко всему глаза, взор которых был мне жутко неприятен.

- Нет. Ты мне не принадлежишь.

- Почему? Я ведь ваша фрейлина.

- Это не имеет значения. Ты мне не принадлежишь. Мне вообще мало что принадлежит.

Слова мальчика больше отдавали резкостью, чем дерзостью. Я, в общем-то, и не ожидала, что за каких-то пару месяцев Руперт начнет мне доверять, так что просто пожала плечами.

Руперт, не отворачиваясь от меня, подошел ближе. За его шею все так же цеплялся енот. Под сапожками принцессы отчетливо слышался хруст снега.

Неспеша тиран приблизился ко мне. Я никуда не могла деть свои глаза, ибо прямо в них и смотрел Руперт. Меня жутко пугал его остекленевший взгляд, будто он и вовсе был не человечий.

- А потому не мешайся у меня под ногами, - вкрадчиво проговорил Руперт и замолчал, словно прислушиваясь, есть ли кто еще в саду. Дыхание его касалось моей шеи.

Губы тирана изогнулись в красивой улыбке, когда он прошелся взглядом по моему побледневшему лицу.

- Пусть даже я – слабенькая принцесса, у меня хватит сил тебя убить без лишних вопросов.

Последние «приятности» Рупертом были сказаны в дружелюбном тоне.

Сейчас этот грубый мальчишка меня не пугал. Куда больший страх охватывал мое сердце при мысли о том, что может произойти в будущем.

Я боялась не нагловатого коротышку, а безумца-Императора, в которого этот коротышка в скором времени должен превратиться. На данный момент Руперт являлся лишь ребенком, хоть и с жуткими глазами.

Да эту малявку я могу прикончить в два счета, дайте только шарахнуть его по голове камнем.

- Я не хотела вас обидеть, Ваше Высочество. Простите мне мою дерзость.

Я могу тебя убить. Ты же всего-навсего человечишка.

Спокойное извинение далось мне только тогда, когда я в красках вообразила смерть Руперта. Нет, вовсе я не злилась. Мои поступки по сути своей не были искренними.

Да, можете обвинять меня в трусости, что я не задумывалась о мести своему убийце. В оправдание скажу, что убийцу своего я ни на час не переставала ненавидеть.

Похоже, Руперту мой ответ пришелся по душе. Мальчик уселся возле какого-то старого дерева и ничего не ответил. А хамоватый енот забрался на Рупертовы колени и высунул язык, точно насмехаясь надо мной.

Я встала около принцессы, не обращая внимание на грохочущее в груди сердце. Что Руперт, что его енот тут же воззрились на меня удивленным взглядом, не ожидав от меня такого поступка. Со стороны это было забавное зрелище, но я даже не улыбнулась.

- Почему ты осталась здесь?

Наверное, Руперт думал, что я испугаюсь и брошусь от него прочь. Недовольство отразилось на моем лице, когда я поняла, что за глупость сморозил мальчик.

- А зачем мне уходить? Здесь же находится Ваше Высочество.

- Ты либо тупая, либо сумасшедшая, - вынес неутешительный вердикт Руперт и почесал еноту подбородок.

Я покачала головой, удерживаясь от смеха, который был вызван видом вырывающегося, как кошка, енота.

- Ни одно из двух.

- Ты издеваешься надо мной?

- Нет.

Часть 21.

- А зачем мне уходить? Здесь же находится Ваше Высочество.

- Ты либо тупая, либо сумасшедшая, - вынес неутешительный вердикт Руперт и почесал еноту подбородок.

Я покачала головой, удерживаясь от смеха, который был вызван видом вырывающегося, как кошка, енота.

- Ни одно из двух.

- Ты издеваешься надо мной?

- Нет.

Как я могу над тобой издеваться?

Попробуй я хоть раз поизмываться над Рупертом – тут же вылетела бы из его дворца.

Спокойным тоном ответив на все вопросы, я села рядом с мальчиком.

Пока что все идет, как надо. Ясное дело, Руперт, выросший в змеином клубке интриг, так просто не начнет мне доверять.

Однако почему он думает, что я хочу ему навредить? [Прим. ред.: Хм, потому что ты действительно хочешь ему навредить?]

- Ваше Высочество, я расстроена.

- А?

- Что я сделала не так?

В ожидании ответа я начала рисовать какую-то белиберду на снегу. Палец замерз, однако бессмысленное мое занятие меня увлекло.

Белибердой оказался енот. Взглянув на творчество, вышедшее из-под моей руки, Руперт вздохнул:

- Будто ты не знаешь.

- Не знаю, поэтому и спрашиваю.

Руперт ненадолго замолчал, будто подыскивая слова, а затем пробормотал:

- Не будь такой доброй с Тори. Аристократы по отношению к простолюдинам так не поступают.

- Почему мне нельзя быть доброй с Тори?

- Я знаю, как дворянские дети ее осмеивают. Кончай прикидываться.

Ты ведь за помощь Тори решил простить мне инцидент с пельменями. Куда пошел на попятную?

Если уж, по словам Руперта, я, дочь дворянина, осмеиваю Тори, дочь торговца, то сам Руперт, происходящий из императорской семьи, вообще должен видеть в ней козявку. А как показала практика, он о Тори всегда заботился и всюду ее с собой брал.

Это правда, что моя доброта к Тори шла не от чистого сердца, однако ни капли презрения я не испытывала к робкой и неуклюжей крошке.

Я надулась. Руперт, впившись в меня взглядом, продолжил раздавать указы:

- И прекращай бегать за мной, как собака.

- Но я же ваша фрейлина. Это входит в мои обязанности.

- Ты все равно уйдешь к Найджелл или Арнульфу, так что не надо ко мне подлизываться.

- Почему я должна к ним уйти?

Услышав мои слова, Руперт всем корпусом развернулся ко мне. На лице его явно читалось непонимание.

Я невольно улыбнулась, припомнив, что точно такая же физиономия была и у меня, когда я ходила на занятия по этикету к миссис Крисси.

- Зачем тебе это?

- Что вы имеете в виду?

- Зачем тебе оставаться со мной? Или твои мозги так же тупы, как и твое лицо?

Горестный вздох вырвался у меня из груди от этих жестоких слов.

- Я вам уже говорила. Отец часто мне рассказывал о вас, вот я и захотела быть вашей фрейлиной.

- И ты думаешь, я поверю в то, что граф Белуа меня расхваливал?

- Можете мне не верить. Я все равно продолжу вам служить.

- Зачем?

Ну вот, мы опять вернулись в то, с чего начали. Ощущение, будто я со стенкой общаюсь.

Я двинулась, и из-за внезапности моих действий енот вздыбил шерсть и приготовился к атаке. Руперт принялся успокаивать разнервничавшегося зверька.

Сколько бы я ни наблюдала, меня до сих пор поражала доброта, которую Руперт проявлял к этому дикому существу. Ну что за чудной Император.

Каждый раз заботливая сторона Руперта вводила меня в недоумение.

Этот мальчишка считал, что умеет играть на фортепиано, игрался с енотом, присматривал за Тори. Нет, для ребенка его возраста это нормально, только вот я чувствовала себя крайне странно. Никогда бы не подумала, что убивший меня безумец-Император был когда-то обычным мальчиком, ласково обращавшимся со своей фрейлиной.

Ненавижу это чувство. Ненавижу. Мне не нравится, что мой убийца умеет выражать такие эмоции. Император должен быть с самого рождения монстром, выродком. И я не хочу видеть в этом выродке человека.

Если отбросить тот факт, что я всеми фибрами души ненавидела Руперта, то получалось, упрятанный в женское платье принц являлся лишь невоспитанным и малообщительным ребенком. Плюс еще надменным, все же не в простой семье он вырос.

Разница между нынешним Рупертом и Императором Расперихом была столь велика, что это не могло меня не поражать.

Сейчас Руперту четырнадцать, и всего через каких-то четыре года он устроит кровавую резню среди аристократов.

Что произошло с ним за эти четыре года? Что заставило стать убийцей? Почему Руперт, так обожавший Тори, застрелил ее в собственной спальне?

Аж зубы сводит от злости. Да какого черта я должна думать, почему убийца всей моей семьи стал таким безжалостным?!

Монстра-то в лёгкую можно было обратить в тирана, но почему же обыкновенный мальчик таким сделался?

Неважно, был ли он чудовищем с самого начала или стал таковым по причине какой-нибудь трагедии, ненависти моей к нему это не убавит. Так что пусть Руперт мне не доверяет, пусть сердится, мне станет легче принять свои кровавые фантазии.

Я проговорила, стараясь не избегать Рупертова взгляда:

- Я хочу быть для вас полезной. А если у меня не получится – можете меня убить.

- Говоришь так, будто я действительно собираюсь тебя прикончить.

Сейчас, может, и не собираешься, а вот в будущем – вполне возможно.

Я стряхнула снег с сапог и прокашлялась. Без понятий, что мне сделать такого, чтобы Руперт признал во мне, наконец, свою фрейлину.

- Вы только что сказали, что при случае меня убьете.

- Ну… - Руперт умолк.

Я-то знаю, что в нынешней ситуации этот коротышка ничего мне и Белуа не сделает. Не в качестве принцессы. Но вот в качестве Императора…

- Меня не волнуют ваши домыслы по поводу того, почему я вам служу. Я просто хочу быть вашей фрейлиной. Разве этого недостаточно? Нельзя же иметь причины для всего. Иногда ответа просто нет. – В конце своей речи я неловко улыбнулась.

Может, подыскать репетитора по лжи? Я и Тори-то не могу обвести вокруг пальца, куда уж мне с Рупертом тягаться…

- И вот поэтому ты пришла ко мне служить?

- Да.

Я пришла к тебе, потому что я боюсь тебя. Боюсь и до ужаса ненавижу. Поэтому мне надо, чтобы ты думал, будто я - на твоей стороне.

Руперт сощурился, словно пытаясь прочесть мои сокровенные мысли, но, слава богу, этого он не умел.

Возвращались мы в полной тишине. Говорить нам было не о чем, вот мы и молчали. Я – не Тори, а потому у меня не получалось пробиться сквозь стену отрешенности, коей окружил себя Руперт.

Возле выхода из сада кто-то стоял. Я сразу же узнала незваного гостя. Последний удивленно поднял бровь; с этим человеком я давно не сталкивалась.

На деле, с нашей последней встречи прошло около трех лет. Хотя в этой жизни мы не виделись где-то полгода.

Принц Арнульф выглядел все таким же красавцем, каким я его и запомнила. Я чуть вслух не выпалила это комплимент, однако вовремя спохватилась и поприветствовала гостя должным образом.

Рассеянный взгляд юноши тут же упал на меня.

- Давно не виделись, Лариет.

Дружелюбное приветствие Арнульфа заставило меня нахмуриться. Между нами не было столь близких отношений, чтобы так фамильярно здороваться друг с другом.

Но разве я могу сказать такое в лицо принцу? Да и вообще, к чему это его притворная благожелательность?

Ох, я поняла. Все стало очевидно, как только я заметила, куда устремились блестящие от возбуждения глаза Арнульфа. А устремились они прямиком на Руперта.

Руперт брата не поприветствовал, он даже в его сторону не посмотрел, так что весь разговор я взяла на себя:

- Ваша правда, Ваше Высочество. Как у вас дела?

- Не знал, что ты, Лариет, устроилась работать фрейлиной. Сказала бы мне или Найджелл, мы бы с радостью тебя приняли.

Арнульф, изображая из себя заботливого друга, положил руку мне на плечо. Какая же мерзость.

Принц, видимо, хотел показать, что все Рупертовы фрейлины рано или поздно перебегут к нему. Детский сад, штаны на лямках, называется.

Арнульф являлся старшим сыном Императора, так что сейчас ему должно было быть двадцать четыре года. Ну и не совестно издеваться над братом, который младше тебя на десять лет?

Меня от такого поведения принца покоробило, однако я встряхнула головой и, чтобы не выставить себя дурой, произнесла:

- Благодарю вас за заботу, но не стоит.

- Найджелл сильно расстроится, когда узнает о твоем отказе. Леди Белуа, вы ей очень нравитесь.

Принц блеснул соблазнительной улыбкой и запустил пятерню в свои длинные и красные, как кровь, волосы.

По телу моему пробежали мурашки. Алло, мне тринадцать, какого черта ты, двадцатичетырехлетний детина, со мной флиртуешь?

Образ Арнульфа, что жил в моей память, сильно отличался от того, что я наблюдала сейчас. Мне стало тошно, когда я поняла, что в обожаемом мною принце всегда присутствовала такая двуличная сторона.

Дабы выставить себя в выгодном свете перед Рупертом, я пробормотала:

- Мне правда не хочется расстраивать Ее Высочество принцессу Найджелл, но я хочу быть фрейлиной Ее Высочества принцессы Лаферт.

Руперт, игнорировавший до этого весь наш разговор с Арнульфом, резко повернул голову в мою сторону. Забавнейшая реакция, но, увы, сейчас смеяться мне нельзя. Думаю, даже после сказанных мною слов этот коротышка ни на грамм мне не поверил.

- Что? – переспросил Арнульф.

Я посмотрела прямо в ошеломленную физиономию принца.

- Я хочу быть фрейлиной Ее Высочества принцессы Лаферт.

- … Так вот каков выбор Белуа. Неужто граф настолько глуп?

- Ваше Высочество, мне всего тринадцать лет. Как мое желание может означать волю всех Белуа?

Часть 22.

Белуа считались высокопочитаемой семьей, а так как в нынешних реалиях статус играл большую роль, то априори подразумевалось, что каждое решение моей семьи имело под собой политическую основу. Я чуть склонила голову, избегая пронизывающего взгляда Арнульфа.

До фрейлинства я проявляла симпатию к действующей Императрице, ибо она сама благоволила Белуа.

Но на мои поступки не должно обращаться пристальное внимание: я не являюсь главой рода либо же его преемником.

Хоть мой разум и твердил это, я все равно боялась. Боялась, потому что на моих плечах находился тяжелый груз ответственности, потому что от выбранного мною пути зависело будущее Белуа. Сейчас именно на мне лежала обязанность защищать семью, а не на отце.

Я постаралась спрятать за спину дрожащие руки, и в этот момент за запястье меня схватил Руперт.

Я вскинула голову и удивленно уставилась на мальчика. Пышные юбки принцессы встали между мной и Арнульфом.

Именно сейчас я поняла, что не зря последние несколько месяцев сближалась с Рупертом.

Коротышка, бывший ниже меня на целую голову, ростом уже почти доставал до моей макушки. Да и голос стал жестче и грубее – вскоре трудно будет скрыть, что принцесса являлась вовсе не принцессой.

Должно быть, поэтому Руперт и проживал все свои дни в отдалении от Красного Дворца*.

[*Красный дворец – основное здание императорского дворца (напоминание для забывчивых).]

- А под силу ли вам увести мою фрейлину? - вопросил Руперт, что мгновенно стерло самоуверенное улыбку с лица Арнульфа.

Теперь братья состроили гримасы, выражавшие обоюдную ненависть. Поразительно, лица их были непохожи, а вот физиономии – один-в-один.

Симпатичное личико Арнульфа скривилось. Принц процедил Руперту:

- Ты игнорировала все мои письма. Мне пришлось самому в эту дыру топать.

- Каждое письмо я прочла. И тщательно соблюдала правило: не попадаться вам на глаза, Ваше Высочество.

- Тогда с какой это стати я тебя здесь наблюдаю?

- Вы пришли в мой дворец, очевидно.

Руперт замолчал. Арнульф в раздражении потер шею и рванул на себя руку брата, что есть силы сжав ее. Не проронив ни слова, оскорбленный принц, ощерившись, отвесил мальчику пощечину.

Отпечаток ладони тут же проявился на нежной коже Руперта. Взрослый парень ударил ребенка… Они все тут ненормальные.

Однако Арнульф совершенно не чувствовал раскаяния, притом что его лапища была куда больше Рупертова лица. Сам Руперт никак не отреагировал. А это значит, что подобные побои случались не в первый раз.

- Ты стала слишком дерзкой. Кажется, я был к тебе чересчур мягок.

- Мне вообще не хотелось тебя видеть.

- Что ты там вякнула?! Да еще с таким опухшим лицом!

Не могу поверить в то, что разворачивалось у меня на глазах. Руперта открыто ненавидели – и его отец, и другие члены семьи. Я, конечно, знала, что будущий Император был недолюблен, но… Не до такой же степени.

Удовлетворившись покорностью принцессы, Арнульф раздвинул губы в довольной улыбке.

- Лучше скажи спасибо, что мы приняли тебя к себе, хоть и непонятно, действительно ли ты наша сестра или простолюдинское отродье. Позорище! Матерь Империи ничем не отличается от базарной шлюхи.

Я вмиг побледнела, услышав, как отзывается о нынешней Императрице старший сын Императора. Подумать не могла, что у Матери Империи так мало власти и авторитета. Кажется, положение Руперта в семье я начала понимать еще лучше.

Против влияния герцога Арнбаха, отца нынешней Императрицы и по совместительству самого уважаемого аристократа в Бельферни, Арнульф ничего выставить не мог, а вот на беззащитного брата с легкостью поднимал руку.

Неприязнь принца была мне непонятна. Сейчас Руперт являлся принцессой, пусть не чистой крови, но претензий на трон он не имел. Из-за чего тогда такая озлобленность?

- А ты знала, что Императрица Бельферни пришла из борделя «Ардел»*? Что она является не приемной дочерью герцога Арнбаха, а обычной проституткой, когда-то обслуживавшей его? – обратился ко мне Арнульф, устав от Рупертова молчания.

[* - напоминаем, нынешнюю Императрицу зовут Ардел. То есть намек, что Матерь Империи носит вместо имени название борделя.]

Откуда я такое могла знать? Проститутка стала Императрицей – страна не смогла бы смыть своего позора. Но почему же, когда Тори, будучи простолюдинкой, заняла место Матери Бельферни, из-за этого поднялась шумиха?

Может быть, Арнульф врал, однако принцу не дозволено было поливать грязью правящую семью.

Мне сделалось дурно от услышанного. Я настолько ослабела, что рука моя выскользнула из хватки Руперта. Впрочем, мне бы и так хотелось вернуть свое запястье на родину.

- Естественно, ты ничего не знала. Граф Белуа хорошо держит язык за зубами.

- … Что?

Так получается, отцу все было известно? Это меня ошеломило.

- Ну раз теперь ты в курсе всего, я передам управляющему, чтобы он перевел тебя к Найджелл.

Арнульф развернулся и вышел вон из сада, будто вовсе и не нуждался в моем согласии. Я шагнула вперед, чтобы догнать мерзавца, но внезапно Руперт уцепился за меня.

Красный след на запястье от прежней хватки мальчика неприятно ныл. Конечно же, мой ушиб был ничем по сравнению с тем увечьем, что причинил слабоумный принц своему брату.

- Ты говорила, что не уйдешь от меня, - вырвался из груди Руперта рык. Неужто он почувствовал боль предательства, притом что ни разу мне не доверял?

Я стряхнула руку мальчика, и, на удивление, Руперт легко расцепил пальцы. Я внимательно вгляделась в его травянисто-зеленые глаза, пытаясь уловить в них хоть что-то, и медленно произнесла:

- Я – не – уйду.

- … А?

- Я хотела догнать Его Высочество принца Арнульфа, чтобы выразить свое несогласие с его предложением, но сейчас вряд ли уже успею это сделать. Поэтому просто сообщу об этому управляющему.

«Почему?» - повис в воздухе невысказанный вопрос.

Руперт молча уставился на мое запястье. Лишь спустя несколько долгих секунд мальчик, наконец, отвел взгляд. Да уж, не самое приятное ощущение, когда тебя буквально препарируют глазами.

Рука моя покраснела донельзя, но еще жутче выглядела Рупертова щека. Серьезно, посторонний человек бы подумал, что мы обляпались краской.

- Ваша щека болит?

- Дай мне его.

- Прошу прощения, его?

- Запястье.

Не дождавшись моего одобрения, мальчик осторожно поднес к себе мою руку, дабы не навредить ей еще больше.

Я наблюдала, как Руперт с унылым видом вытащил из кармана какую-то маленькую баночку и протянул мне.

Я в замешательстве взяла эту банку.

- Что это?

- Ты что, не знаешь? – раздраженно проговорил мальчик.

Если уж решил мне что-то дать, дай это по-нормальному. Зря я вообще вопрос задала – только воздух истратила.

Упаковка банки показалась мне знакомой. Кажется, ее содержимым Лехан, после начала учебы в военной академии, обмазывался весь с ног до головы.

Руперт дал мне мазь – между прочим, продукт, производящийся исключительно Шампанг Фармацептикал. В народе ее называли тигровой мазью. В ее состав входила святая вода из церкви святого Волгорвада, всего пару капелек, но эти капельки оказывали мощное заживляющее действие на любые виды ран.

Лехан, в прошлом разжившийся небольшим количеством карманных денег, носил с собой банку с зеленым тигром, а на той, что вручил мне Руперт, красовался красный тигр.

Может, подделка? Хотя вряд ли, императорская семья фальшивками пользоваться не станет. Но предлагать сильный медикамент, за который солдаты готовы глотки друг другу порвать, для того, чтобы исцелить дамское запястье?

Ах да, я ведь хотела запустить руки в государственную казну. Что же, начнем с мази, дорогущей, как моя почка. Молодец, Лариет, держишься плана.

Поскольку Руперт вручил мне в качестве извинения ценное лекарство, я не буду скромно отказываться от подарка, чтобы лишний раз не лицемерить. [Прим. ред.: Да-да, все ради искренности, все во имя нее.]

- Оу, вы хотите, чтобы я воспользовалась мазью. Благодарю.

Руперт усмехнулся, наверное, никак не ожидая, что я тотчас утащу его драгоценную банку. Но смех его оборвался, как только мальчик увидел, сколько отвратительной вонючей мази, цветом с мочу, я нанесла на свое запястье.

- Она дорогая.

Я неохотно ответила:

- Знаю. Сотня золотых за банку, правильно?

- Ты ею уже пользовалась?

- Конечно, мое тело мне всего дороже, так что на такую цену можно закрыть глаза. А вы, Ваше Высочество, несмотря на худобу довольно крепко выглядите. Ай, щиплется! Ух ты, ушиб прошел.

Я не просто так в конце упомянула про ушиб. Поняв, на что я намекаю, Руперт скривился. Это что у нас такое на лице, раскаяние? А мне казалось, наша принцесса не умеет чувствовать вину. Поздно пить боржоми, ты меня уже успел разок казнить, теперь моя очередь.

Нет, правда, Руперт способен испытывать подобные эмоции? Сейчас он точь-в-точь походил на обычного человека, огорченного тем, что из-за потери контроля поранил запястье другого.

- Вы сожалеете?

- Глупости, просто плохо, что ты такая тонкокожая. И почему я вообще должна сожалеть?

Какое быстрое отрицание. Со стороны посмотришь - обыкновенный ребенок. Не сдержав своих чувств, я цыкнула. Похоже, Руперт чересчур разнервничался.

Часть 23.

- Вы тоже намажьтесь, Ваше Высочество.

- Мне и так нормально.

- А вдруг синяк на лице останется? Нужно заботиться о своем здоровье.

- Хватит, пошла вон отсюда… пожалуйста. [Прим. пер.: Человек-неопределенность, то пошла отсюда, то пожалуйста.][Прим. ред.: Когда хотел огрызнуться, но вовремя вспомнил, что человек из-за тебя пострадал.]

Руперт развернулся и пошел от меня прочь. Наверное, ему не понравилось, что я махала баночкой с мазью прямо перед его носом.

Я двинулась вслед за мальчиком, но тут же остановилась, увидев, как быстро Руперт от меня отдалялся. А он все шел и шел, будто не замечал, что я отстала, либо не придал этому значения.

Только после того, как юбки принцессы скрылись из виду, я глубоко вздохнула и зажмурилась, чтобы избавиться от лишних мыслей.

Если быть честной, я чувствовала себя растерянной. Императрица целой страны – проститутка герцога Арнбаха… Какое позорное прошлое.

В Бельферни больше ценилась отцовская кровь, но и материнская играла немаловажную роль.

Обычно на место Матери Империи приходила девушка из знатной семьи, например, из герцогской. Порой женами Императора становились и иностранные принцессы.

Будь Императрица дочерью герцога Арнбаха, к ней бы не было никаких претензий, но девушка для сексуальных утех... От такого бы даже простой работяга схватился за сердце, а аристократы не преминули случаем поднять восстание. Ибо проститутка во главе страны - далеко не личное дело правящей семьи.

<- А ты знала, что Императрица Бельферни пришла из борделя «Ардел»? Что она является не приемной дочерью герцога Арнбаха, а обычной проституткой, когда-то обслуживавшей его?>

Я прикусила губу, вспомнив слова принца Арнульфа.

Наверное, именно поэтому Руперта раздражала фраза, что я хочу быть его фрейлиной. Думаю, он считал, что я все прекрасно знала о происхождении Императрицы.

Но больше всего вопросов у меня возникло к отцу. Почему благородный граф Белуа, так сопротивлявшийся становлению Тори Матерью Империи, не выступил против нынешней Императрицы?

Еще один момент: почему Императрица никак не реагировала на издевательства Арнульфа над ее сыном? Может, ей этого не позволял сделать Император? Но почему?

Я практически ничего не знала о настоящем правителе Бельферни, отце Руперта. Да и Императрица показывалась только на балах, устраиваемых во дворце, - ее лица я тоже не видела.

Неужто Император испытывал настолько сильную любовь к Императрице, что сделал ее, проститутку, своей законной супругой?

Ну, не буду отрицать возможность такого развития событий. История знает немало примеров, когда целые семьи разваливались из-за одной лишь женщины. Императорская семья – не исключение.

Благодаря власти правитель вполне мог превратить проститутку в дворянку.

Однако, если правда всплывет наружу, случится катастрофа. И последнее слово будет за Императором, ибо центром всех слухов станет его женщина.

Нынешний монарх имел хорошую поддержку. Дабы привлечь на свою сторону больше аристократов, правители обыкновенно женились на девушках из влиятельных дворянских домов. Отец Руперта нарушил установленный обычай.

Хотя, приведи Император в свою семью знатную даму, она могла бы воспользоваться собственным авторитетом и начать манипулировать супругом. Проститутке такие рычаги давления недоступны.

Я сильно сомневалась в том, что правитель до безумия влюбился в нынешнюю Императрицу, ибо их совместный ребенок, Руперт, оказался всеми покинут. Данное обстоятельство только множило вопросы. Почему Руперта бросили? Ведь ради его матери Император наплевал на все правила приличия. В чем причина?

Арнульф мог заблуждаться, верить ему на слово нельзя, так что для того, чтобы узнать правду, мне нужно встретиться с отцом. Впервые мы с ним увидимся после моего побега. Но лучше я перенесу позор выговора и аккуратненько расспрошу отца насчет Императрицы, чем оставлю все как есть. Опасно это – закрывать глаза на беспричинную ненависть старшего принца к младшему.

Ох, вспомнила, примерно в это время Лехан должен поступить в военную академию. Произойдет это через несколько месяцев.

В прошлой жизни мне было очень горько оттого, что я не смогла прийти на церемонию поступления моего брата в академию. Я тогда заболела, и Лехану пришлось одному простоять все торжество.

В военную академию поступить не так уж и просто, даже если ты – сын аристократа. Я все время хворала, и брат уехал из Белуа без родителей, что остались меня лечить. Если и в этой жизни Лехан поступит в академию, отец все равно не явится на церемонию ввиду огромного количества работы. [Прим. пер.: Ну а мама, у нее-то какое оправдание?][Прим. ред.: Она ведь на коляске, видимо, не уезжает из родового поместья.]

Лехан, я обязательно придут тебя поздравить.

Как только я прекратила грузить голову мыслями об императорской семье и вспомнила брата, на душе у меня стало спокойнее.

Во время учебы Лехан обоснуется в столице. А если я получу повышение, то смогу жить за пределами дворца, неся службу, как это сейчас делает Рич. В таком случае я могла бы поселиться рядом с Леханом.

Наверное, именно поэтому брат меня сторонился. Наши отношения складывались не очень, все время ощущалась неловкость.

Когда мы играли детьми, ничего подобного не было, но как только Лехан поступил в академию, наши встречи сократились до одного раза в год. Этого можно избежать, если начать жить вместе.

Для меня нет ничего важнее семьи: ни дворянская честь, ни верность стране. Ради спокойной жизни родителей и брата я пойду на все.

Мой умный братец поймет, почему я хочу защитить Белуа. У отца слишком много скелетов в шкафу, так что переманить Лехана на свою сторону – дело первостепенной важности.

Оглядев сугробы снега с решительным видом, я кивнула. Терпение и только терпение. Время еще есть.

После моего становления фрейлиной не все пошло по плану, однако обнаружилась странная связь между Рупертом и моим отцом.

Разложив все по полочкам, я уверенно вскинула голову.

◇◆◇

Арнульф ушел из дворца принцессы Лаферт в ужаснейшем настроении. Мой отказ прислуживать кому-либо другому, кроме Руперта, сильно разозлил принца.

Руперт же по-прежнему не видел во мне свою фрейлину, но и не ворчал, когда я, цитирую, «бегала за ним, как собака».

Вместе с Тори мы следовали за принцессой попятам, и вскоре это превратилось в привычку.

В Рупертовом дворце всегда было тихо, за исключением ночи и раннего утра, когда вредный хозяин наш спал. Все потому, что Руперт не любил большие скопления людей. Поэтому в самом лучшем случае во дворце оставались лишь пара слуг и гвардейцев.

И, естественно, мы с Тори.

Быть фрейлиной этого противного мальчишки – то еще испытание. Мне хотелось кричать на всю округу: «Вы знаете, как трудно прислуживать этой вредной малявке?!»

Руперт мне все еще не доверял, но наши отношения немного улучшились после произошедшего с принцем Арнульфом. Тогда я показала, что целиком и полностью нахожусь на стороне Руперта.

Обидевшись на мой протест, старший принц приказал своим горничным издеваться надо мной. Руперт в ответ на это никаких действий не предпринимал, да и я, собственно, тоже, хотя на деле осадить обидчиц для меня легче легкого.

А терпела я, дабы показать Руперту, что достойна его доверия. Благо, он не знал, зачем оно мне понадобилось.

Мне нужен был только Руперт. Неважно, кто его мать, какое положение он занимает – пройдет полтора года, и нежная принцесса обратится в кронпринца, а потом и в Императора.

Так что мне необязательно влезать в конфликт между братьями. Будущее все расставит по своим местам. Арнульфа убьют, как и всех аристократов, унижавших Руперта.

Я закрыла глаза и вздохнула, припомнив число дворян, казненных безумным Расперихом.

Поцелуи легкого ветерка щекотали лицо, а тепло весеннего солнышка навевало дремоту. Если бы не мои мысли о страшном, это утро показалось бы мне одним из мирных.

- Лариет.

Меня окликнула Тори. Я повернулась на ее голос. Девочка протянула мне енота.

Никогда в жизни мне не приходилось видеть такого отвращения на морде животного. Енот всем своим видом показывал, как не хочет, чтобы я брала его на руки.

Мне самой не очень-то нравились животные, поэтому я полностью была согласна с енотом, махавшим лапками в знак протеста: не подсовывайте мне это маленькое чудовище!

- Да, Тори?

- Пожалуйста, поухаживай за енотом.

- Почему я…

- Ее Высочество сейчас спит.

Часть 24.

- Ее Высочество сейчас спит.

Я обернулась к Руперту. Раскинув руки, он валялся в тени дерева и тихо посапывал.

Мне не удалось сдержать вздоха при взгляде на расслабившегося мальчишку. Ты что, совсем не боишься Арнульфа? Хотя, может, Руперт верит, что на его территории старший принц его не тронет.

- Опять?

- В последние дни Ее Высочество плохо спит. Наверное, из-за жары.

- Вот как?

Через несколько минут Тори решила меня обрадовать: объявила, что хочет в уборную, и всучила мне енота.

Питомец Руперта жил не во дворце, а в саду, так что аромат от него был не из приятнейших. Я зажала нос, а другую руку, с енотом, отвела как можно дальше от себя.

- Эй, Енот, хватит дергаться.

Брык! Брык!

Вы посмотрите, как сопротивляется. Знаешь, приятель, мне тоже не доставляет удовольствие тебя держать, а что поделать? Такова жизнь. Да и вообще, кто придумал дать еноту кличку Енот? Какая-то банальщина. Нужно поразмыслить над именем пооригинальнее.

- Какой же ты вонючка.

Швах!

- Да и шумный какой.

Енот свирепо глянул на меня, будто понял каждое мое слово. Когда я успела заслужить и твою ненависть, животное?

Я придвинулась к Руперту на случай, если вдруг этот шерстяной мерзавец надумает меня укусить. У меня не было цели будить мальчика, однако, когда он проснется, я обязательно покажу ему рану, что оставит мне в подарок его питомец.

Как я выяснила ранее, Руперт умеет раскаиваться. Не знаю, когда у него закончится лимит этого чувства, но пусть он почаще испытывает муки совести – тогда они не дадут ему уничтожить Белуа. Неважно, сожаление ли, покаяние ли – главное, чтобы оно смогло сдержать Руперта.

- Енот, твоя хозяйка спит. Можешь посидеть тихо?

Вжух! Вжух!

Глупый зверек, не понявши моей просьбы, продолжил отбиваться. Я старалась игнорировать брыкание енота и ухватила его покрепче.

- Ах ты, мелкий засранец!..

Черные коготки животного оставили царапины на моей щеке. Да, я когда-то призналась себе, что не хочу выходить замуж, но мне стало крайне обидно: все же я хочу сохранить свое красивое лицо.

Я выпустила енота из рук; на моих глазах появились слезы.

Енот, ударившись о землю, тут же подпрыгнул и кинулся от меня прочь, как от страшилища, а затем уселся на грудь Руперта, спавшего как убитый.

- …А?

Мальчик медленно приподнялся – еще бы, вес енота был немаленький.

Хоть Руперт и притворялся принцессой, в его гардеробе находилось не так уж много платьев. Золотистые волосы спутались и упали заспанному мальчишке на лицо, точно дамская вуаль. Руперта давно никто не подстригал.

Мальчик раздраженно откинул волосы назад и повернулся ко мне.

- Сдохнуть захотела?

- Что?

- Кто позволил тебе меня будить?

Здрасьте, виноват енот, а наехали на меня. Я обиженно надула губы.

- Ваше Высочество, благодаря вашему еноту я теперь не выйду замуж.

Я, собственно, туда и не собиралась, но как мне не поднять эту тему. Заметив увечье, что причинил мне енот, Руперт улыбнулся.

- Тебе нельзя ходить с такими царапинами.

- … П-п-почему это?

- Выглядишь пожеванной пельмешкой.

Вот же сволочь!

Руперт, только что очнувшийся ото сна, выглядел божественно. А раз этому божеству я ничего не могла высказать вслух, мне оставалось только ругаться про себя.

Прелестнейшая принцесса и ее фрейлина, похожая на пельмень, - и в этом были виноваты мои щеки!

Однако по сценарию я вскоре начну терять вес и стану худощавой, как спичка. Вот Лехана всегда хвалили за его красоту, а меня? Меня как вообще оценивали?

- Подойди сюда.

Я тяжело вздохнула, но не осмелилась протестовать. Руперт поманил меня пальцем, точно собаку, и я, взрослая восемнадцатилетняя девушка, послушно к нему подошла, сияя улыбкой.

- Я же говорила тебе не улыбаться.

Вначале Руперт рассердился, а затем снова приподнял уголки губ. Какой же жалкой я сейчас себя чувствую.

Закусив губу, мальчик порылся в складках платья и выудил оттуда тигровую мазь.

Пусть царапины неглубокие, заботиться о своем теле нужно. Слава богу, что Руперт все время таскал с собой лекарство. Не проронив ни слова, мальчик протянул мне банку с тигром, а я, также не нарушая молчания, приняла ее.

- И даже не поблагодаришь? – усмехнулся тиран, будто посчитал мое малодушие нелепым.

Меня твой енот оцарапал, за что я должна тебя благодарить?

Но, естественно, вслух возмущаться я не стала и лишь кротко пролепетала:

- Ох, прошу прощения, Ваше Высочество.

- Неужели я слышу сарказм?

- Ни в коем случае. Большое спасибо вам, Ваше Высочество.

- Мажь побольше, а то вдруг ты, Пельмешка, взорвешься.

Я тщательно втирала мазь в щеку, стараясь не обращать внимание на оскорбления. Исцеляющее действие святой воды сразу почувствовалось – ранка начала заживать.

Довольная результатом, я протянула банку обратно Руперту.

- Ты хочешь, чтобы я пользовалась мазью после тебя?

- Но я же чистая.

Я честно умывалась дважды в день, как и большинство дворян в Бельферни. Да и кроме того, Руперт явно сейчас был грязнее меня, на земле ведь спал.

Мальчик недовольно покачал головой. Мне сделалось жутко обидно: я всегда строго соблюдала гигиену.

- Да, очень чистая, аж сияешь. Мазь твоя.

Лучше бы ты снова дал мне ту банку, с красным тигром, она подороже. Но делать нечего – я приняла неожиданный подарок. Уклад прошлой жизни мне твердил: нужно продать мазь или оставить ее на черный день, но я все же решила, что отдать лекарство Лехану или использовать на себе будет практичнее.

Хватит с тебя экономности, Лариет! Трать! Шикуй! Оправдай преступление, что стояло первым в твоем смертном приговоре!

Заткнув своего внутреннего скупца, я посмотрела на Руперта. Мальчик усадил енота себе на колени, а тот, почувствовав присутствие любимого хозяина, разлегся, как мог, и довольно запищал.

Не сказала бы, что Руперт сильно печется о своем питомце, однако зверек здорово к нему привязался.

Мы с Тори его кормим, поим, моем, заботимся о его жилище, а это неблагодарное животное только перед Рупертом и выслуживалось.

Енот щерил рот, так что казалось, словно его мордочка расплывалась в довольной улыбке. Удивительно, как животное вообще могло улыбаться?

Енот морщил нос, черный, как пуговка, и ласково игрался с мальчиком лапками.

Ты тот еще плут, приятель, определенно. Что снаружи пахнешь, мягко говоря, гнильцой, что внутри у тебя гнильца.

Руперт с равнодушным выражением лица погладил питомца. Кажется, игры енота пришлись мальчику по душе. Зверек снова радостно запищал.

- Вы очень нравитесь Еноту.

- Потому что он – мой, - с уверенностью произнес Руперт.

Надо же, а кто-то у нас собственник. Похоже, Руперту нравилось, что зверек обращал внимание только на него.

Мысленно я выстроила список тех, к кому когда-либо проявлял любовь тиран. На первом месте стояла Тори, его обожаемая фрейлина, а на втором – вот этот вот пройдоха-енот.

Может, Руперт и меня полюбит, если я начну себя вести так же? Ну… начну там ласкаться к нему и улыбаться…

Я всерьез начала обдумывать эту возможность, вперившись взглядом в черные ободки вокруг енотовых глаз.

«Как ты стал питомцем этого чудовища?» - мысленно спросила я у зверька, а тот, словно почуяв мои намерения, злобно зыркнул на меня.

- Что с Тори?

- Кажется, у нее заболел живот.

Тори редко покидала Руперта, и меня расстроило то, что тиран, не успев толком проснуться, тут же начал ее искать.

Я ведь тоже была его фрейлиной, почему ко мне такой заботы проявляли?

- Вы очень любите Тори.

Брови Руперта взметнулись вверх после того, как он услышал мои слова. Нахмурившись, мальчик посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то чушь.

- Да не очень.

Мне тоже неприятно это признавать, но к чему скрытности, когда и так все понятно. Хотя… может, Руперт просто смущается?

Стоит сказать, что тиран рос весьма быстро, однако на лицо все равно выглядел ребенком. А ему, между прочим, уже четырнадцать. Именно в этом возрасте Лехан решил взбунтоваться.

Волнительное и мучительное время, когда в душе цветет весна и революция, - подростковые годы.

Возраст, когда хочется любить, особенно противоположный пол. Между Тори и Рупертом подобных чувств не было, но присутствовало нечто иное – то, чего я никак не могла понять.

Может, я не заметила их влюбленности, потому что сама плохо разбиралась в таких вещах? Мне трудно было представить, чтобы Руперт вообще проявлял симпатию к людям, что уж говорить о любви.

- Тори вам нравится.

Я села рядом с Рупертом в ожидании ответа.

- Почему ты так думаешь?

Часть 25.

Руперт, обмотав енотом шею, точно воротником, поднялся, подошел к одному из деревьев и уселся под ним, подперев голову рукой.

Я отвела взгляд, ибо эта поза резко выдавала в нем  юношу.

- Если будете так сидеть, я увижу ваше нижнее белье.

- Как-нибудь переживу.

А я – нет! Даже если мне заплатят, я ни за что не взгляну на исподнее четырнадцатилетнего мальчишки, которое, не дай бог, еще окажется и женским.

Я передернула плечами и вздохнула. Верно, после стольких занятий с миссис Крисси правила этикета накрепко въелись мне в голову.

- Вам не стоит так сидеть.

- Что, в мире уже запретили сидеть на земле, а я не знала?

Ладно-ладно, сиди, на твое место не претендую. Решив закончить с темой благопристойности, я перешла к другой:

- И все же Тори вы дорожите.

- Ты всегда дорожишь тем, о чем заботишься?

-  Разве не наоборот? Сначала я дорожу, а потом уже – забочусь.

Кажется, мои объяснения встревожили Руперта. Мальчик в задумчивости замолчал, но всю ауру серьезности вокруг него разрушил енот, развалившийся на плечах хозяина.

- Если я чем-то дорожу, это не означает, что я буду об этом заботиться.

- Если дорожите, забота просто необходима.

- И ты именно так и поступаешь?

- В большинстве случаев – да.

Я не понимала, что за допрос устроил мне Руперт. Как можно не знать такой простой истины: дорогие тебе вещи ты хочешь защитить.

- Похоже, мне этого не понять.

- Почему, Ваше Высочество?

Разговор выходил очень неоднозначный, однако ценность его заключалась в том, что он мог определить дальнейший вектор наших с Рупертом отношений. Поэтому я так старательно ловила каждое слово, что вылетало из уст мальчика.

- Я забочусь лишь о том, что принадлежит мне.

«То, что принадлежит мне».

Руперт часто делал на этом акцент. Он весь мир делил на две части – то, что у него есть, и то, что у него нет. И эти миры никак между собой не пересекались.

- Мои чувства не имеют значения.

Только то, что находится в твоих руках, достойно заботы.

Я приподнялась со своего места и вплотную подошла к Руперту, успевшему убрать енота с плеч.

- Ваше Высочество, Тори принадлежит вам?

Ответ мне был уже известен. Тори и Енот – оба они принадлежали Руперту. Поэтому он ими и дорожил.

Чем дольше я продолжала свои расспросы, тем больше заходила в тупик, ибо понятие собственничества у этого мальчишки резко отличалось от обычного.

Логика выходила такая: вещь является твоей – ты о ней заботишься – ты ею дорожишь.

- Угу, - вымолвил Руперт.

- А я вам принадлежу?

Когда-то я получала ответ на этот вопрос. Однако прошло время, весна растопила снежные заносы, так может, смогла растопить и стену, воздвигнутую Рупертом между нами.

Тиран захохотал, видимо, насмехаясь надо мной. Ненавижу, как же я тебя ненавижу, но… почему-то все равно пытаюсь понять.

Я покорно ждала ответа, сама в то же время стараясь сдержать истерический смех.

- Ты, - медленно проговорил Руперт. Уголки его губ приподнялись в издевательской улыбке. – Ты – нет.

- Ваше Высочество, я ваша фрейлина.

- Ты фрейлина из Красного Дворца.

- А если я скажу, что желаю стать именно вашей фрейлиной?

- Ни в жизнь не поверю.

Естественно, из-за подобного обращения со мной я расстроилась. Заметив, как помрачнело мое лицо, Руперт равнодушно отвернулся от меня и пошел прочь.

Между нами – громадная пропасть. Даже если я буду бежать что есть силы, я никогда не догоню Руперта.

Но вскоре я выбросила эти мысли из головы. Я сделаю все, нужно, лишь бы сблизиться со своим палачом, даже если мне придется лизоблюдничать.

◇◆◇

- …ет, Лариет!

- Ух…

Из-за своей чувствительности я никогда крепко не засыпала, однако последние две ночи нормально поспать мне не удавалось, и я до ужаса не хотела просыпаться.

Проигнорировав человека, звавшего меня, я снова провалилась в сон, уютный и безмятежный.

В том сне мне снова было восемнадцать. Императором Бельферни все так же являлся Расперих I, но в этот раз ненависть его не тронула Белуа.

Стоял обычный безоблачный день. Ни разу за свои восемнадцать лет я не была так рада простому солнцу. Со слезами на глазах я гуляла по чарующим полям Белуа, держа за руку мужчину, чье лицо истер сон.

Стоп…

Кажется, руку мне действительно кто-то держал.

Меня безжалостно тормошили, не давая насладиться прекрасной прогулкой. Я так давно не гуляла в компании мужчины. Перестав осознавать, где сон, а где явь, я тяжело разлепила глаза.

Черт, мне это все только приснилось.

Мне стало жаль, что я возвратилась в реальность.

- Лариет! Лариет!

Чей-то испуганный голос окончательно меня разбудил. Проглотив досаду, я повернулась к нежданному гостю. Последний, втиснувшись в узкое пространство между стеной и постелью, навис надо мной и в отчаянии кусал губы.

Вот уж не думала, что с этой стороны кровати меня будет поджидать чье-то лицо, поэтому вначале я не на шутку испугалась.

- … Тори? – узнала я, наконец, пришельца.

Сквозь окно пробивался белый свет, что загадочно переливался на волосах девочки. Лунный блик осветил Торины веснушки, - сразу было видно, как много времени крошка проводила на солнце. По щекам девочки текли слезы.

Я этому так удивилась, что даже забыла убрать от себя руки Тори.

- Ч-что такое? Что случилось?

- Л-лариет… прошу…

Я постаралась успокоить девочку, как могла. Тори, не переставая всхлипывать, вцепилась в меня мертвой хваткой и куда-то потащила. А я ведь еще толком не проснулась.

- Ее Высочество… с ней что-то не так… Кажется, ей снится кошмар… хнык… но она задыхается…

Милая, успокойся, ты сейчас тоже задыхаешься. Ощущение, будто именно тебе приснился плохой сон.

Я сдвинула брови и утешительно погладила малышку по плечу.

Тори как-то говорила, что Руперт не мог уснуть вот уже несколько дней подряд, неужто из-за этого?

- Ты позвала придворного доктора?

- Я не могла… хнык!.. Ее высочество… не может проснуться и… хнык… у нее температура… Высокая, очень высокая!

- Тогда погоди, я возьму жаропонижающее и снотворное.

Я бросилась к аптечке и взяла все необходимые лекарства, а Тори все никак не хотела успокаиваться.

Благодаря тому, что в прошлой жизни я часто болела, сложностей с выбором медикаментов у меня не возникло. На всякий пожарный, с собой во дворец я взяла как можно больше лекарств.

Тори летела вперед сломя голову, и я еле поспевала за ней. Внезапно меня озарила мысль: я ведь потрачу драгоценные таблетки на этого противного мальчишку!

Доктор Эйли, семейный врач Белуа, выписывала мне только те лекарства, что производились Шампанг Фармацептикал. Все они содержали в себе сильнодействующие вещества, и поэтому принимала я их только в случае крайней необходимости.

Я бы с радостью понаблюдала за страданиями Руперта, может быть, он из них что-нибудь да вынес, но… сейчас этот подлец не так уж плохо ко мне относился. Совесть обязывала меня ему помочь.

Надо потом напомнить о том, как я просадила на Руперта ценное лекарство. Компенсации, так сказать, попросить.

Закончив с меркантильными размышлениями, я поглядела на Тори: та вся извелась от волнения. Наконец, мы вошли в спальню принцессы, и я оказалась над хрипящим Рупертом.

- Ваше Высочество?

Руперт и так отличался болезненной бледностью, а сейчас аж вообще посинел. Ноги и руки его сводило судорогой, а тело все стало липким от пота. Бедолага не мог двинуться с места, будто его всего охватил сонный паралич. Мальчик часто и тяжело дышал. [Прим. пер.: Сонный паралич такой неприятный, ух, по себе знаю.]

Ни капли жалости не зародилось в моем сердце при виде больного Руперта. Нормальный человек бы начал беспокоиться, застигнув хрупкую принцессу в горячке, но я почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Мучайся, мой убийца, мучайся!

Неправильно смеяться над слабостью других, но мне так хотелось! Болезни другого человека я была бы не рада. Но вот этот мальчишка… Это он сделал меня такой бездушной.

Я ненавидела Руперта, но еще больше я его боялась. Я боялась чудовища, что засело глубоко внутри этого уязвимого тельца. Я боялась будущей его кровожадности.

Да, знаю, Руперт пока не казнил Белуа, но это только пока. Именно поэтому я находилась подле него – мне нужно было предотвратить трагедию. Но я – трусиха, серая мышь, просто пугливая девчонка, я страшилась менять маленького монстра внутри Руперта и просто надеялась, что моя вовлеченность в его детство поможет семье миновать кровавую расправу.

Возможно, в этой жизни Руперт вообще не тронет Белуа. Однако это не искоренит ненависти в моем сердце.

И никогда не сможет искоренить. Для меня Руперт навеки вечные останется мерзавцем. Пусть сейчас он ничего плохого не сделал, может, и не сделает вовсе. Обвиняйте меня в предубежденности, но когда-то именно этот коротышка отрубил мне ни за что голову. Уверена, моя ненависть к тирану была ему до фонаря.

И почему так получилось, что мой палач одновременно оказался и моим возможным избавителем? Совсем несмешная шутка.

Было бы прекрасно, умри Руперт прямо сейчас, но даже без моего вмешательства он выживет. Увы, таков сценарий жизни.

Внутри меня охватило негодование, однако мне пришлось смириться.

Часть 26.

Будь моя воля, мне бы хотелось умереть своей смертью, от старости, без вмешательства сторонних факторов.

Страшные мысли проворачивались у меня в голове, когда я, как ангел отомщения, нависла над дрожащим телом Руперта. Тори с испуганным выражением лица схватила мою руку, приведя меня в замешательство.

- Л-лариет…

- Ох, прости, я немного испугалась. Как долго Ее Высочество находится в таком состоянии?

- Кошмары мучают ее часто, а вот жар и удушье - впервые.

Я прикоснулась к Рупертовым щекам. Они были горячими, как кипяток. Растерев в ладонях часть принесенных мною трав, я осторожно положила их на лоб мальчику.

Зрачки Руперта сузились и начали фокусироваться на протянутой к нему руке. Когда больной стал видеть чуть лучше, он перевел взгляд на мое лицо.

Глаза мальчика расширились от удивления, когда до него дошло, что лечила его вовсе не Тори. Похоже, мои ухаживания Руперту не понравились, но в заслугу ему можно поставить то, что он все недовольства оставил при себе.

По-видимому, тиран не хотел выглядеть передо мной слабым. Я сделала недоуменный вид и взволнованно спросила:

- Ваше Высочество, это Лариет. Что у вас болит? Мне позвать доктора?

- Ис… чезни…

Я не знала, в бреду ли находился мальчик или нет, со мной он говорил или не со мной, но меня это мало беспокоило. Сейчас мне нужно прикинуться заботливой фрейлиной, тревожившейся о здоровье хозяйки.

Лихорадка была достаточно сильной, только Руперт от нее вряд ли умрет. Подобный пустяк этого монстра не скосит. Я вновь намазала лоб мальчика растиркой из трав; осталось теперь придумать, как скормить лекарство зловредному пациенту.

- Ваше Высочество, эти травы - жаропонижающее, мне их дала мама. Я не очень знаю, как их правильно использовать, извините.

На самом деле, вины в моей неосведомленности не было: все мы чего-то не знаем. Руперт тряхнул головой, и ему удалось скинуть мою руку со своего лица. Я, не обратив внимание на сопротивления больного, открыла мешочек с травами и вынула оттуда инструкцию.

Так, жаропонижающее надо проглотить. Я соскребла лекарство со лба мальчишки и сунула его в пациентов рот. Ладно, ранее я покривила душой: мне прекрасно было известно, как применять эти травы. Просто захотелось хоть немножко помучить нахального коротышку.

- Ваше Высочество, травы нужно съесть.

Но Руперт в ответ на мои наставления лишь выплюнул драгоценное лекарство.

Мерзавец, ты хоть знаешь, сколько оно стоит!

Однако я не потеряла спокойствия и, терпеливо собрав травы с подушки, затолкала их обратно в Рупертову глотку.

Лицо мальчика исказила недовольная гримаса. Мда, мы с тобой долго будем возиться.

- Ты… черт…

- Что же у вас за кошмары такие, раз вы так вспотели и расклеились?

- Я же… приказал… исчезни… Тори!

Хрип разорвал глотку тирана, когда тот начал звать свою верную фрейлину. Я взмахом руки велела Тори принести воду. Девочка заколебалась и нервно переводила взгляд с Руперта на меня и обратно. В конце концов, она вышла из спальни.

- Думаете, я захотела вас отравить? – выдохнула я, видя, как Руперт старательно выталкивал языком лекарство изо рта. Дабы убедить паршивца в чистоте своих намерений, я взяла часть травы из мешочка и проглотила ее. – Видите, нет яда.

Руперт, наконец, начал медленно пережевывать снадобье. Ну что за противный мальчишка! Бесит, что он ни капли мне не верит.

Я улыбнулась, осознав, что тиран, будучи в горячке, даже не в силах был еще раз стряхнуть мою руку со лба.

- Не нужно стыдиться своей слабости. Я же ваша фрейлина.

- …

- Такое бывает со всеми. Мне тоже часто снятся кошмары.

Да, несмотря на то, что в душе мне восемнадцать, меня часто одолевали плохие сны. Сны о том, как истребляют Белуа.

Надеюсь, Руперт будет мне признателен за то, что я избавила его от кошмаров. Ведь от этого зависит, исчезнут ли кошмары мои.

Поскольку мы говорим о лекарствах марки Шампанг Фармацептикал, не нужно быть гением, чтобы понять, что Руперт быстро пошел на поправку.

Приняв снотворное и запив его водой, что принесла Тори, мальчик обессиленно откинулся на кровать. Я старательно обтерла его лоб мокрой тряпкой.

Насколько же прелестны были длинные ресницы Руперта. Трудно поверить, что они принадлежали вовсе не девушке. Наверное, именно благодаря утонченной внешности будущий Император смог скрывать свой пол вплоть до пятнадцатилетия.

- Как вы себя чувствуете?

- …

- Эти травы очень дорогие. Их производит Шампанг Фармацептикал.

Руперт ничего мне не ответил, а лишь, нахмурившись, разлепил один глаз.

- Ну как дорогие, так, слегка, - робко пробормотала я, делая вид, что не заметила направленного на меня свирепого взгляда. Поразительно, как лицо, созданное словно руками божества, сочеталось с глазами отъявленного бандюгана.

Вскоре Руперт уснул; на этот раз дыхание его было спокойно. Впереди мальчика ожидал долгий целебный сон.

Я наблюдала за тем, как тихо посапывал мой убийца.

- Тори, иди ложись спать. Я послежу за Ее Высочеством.

- Нет, я не могу все оставить на тебя.

- О чем ты говоришь? Это моя обязанность – заботиться о Ее Высочестве. Я ее фрейлина.

- Но Ее Высочество не оставляет прислугу на ночь подле себя.

- Значит, сегодня она сделает исключение.

Несмотря на убедительность моих доводов, Тори все равно гнула свое. Однако было видно, как девочка утомилась, поэтому я взяла ее за руку и ласково проговорила:

- Я же вижу, что ты хочешь спать. Иди отдохни.

- Хорошо, но утром я обязательно тебя подменю.

Тори широко зевнула – видимо, и правда устала. По привычке поклонившись Руперту, находившемуся в глубоком сне, малышка выскользнула из комнаты. Хоть госпожа ее спала, да и вообще Тори тяжело давались правила приличия, она безукоризненно соблюдала этикет приветствия и прощания.

Как только крошка-фрейлина вышла из спальни принцессы, воцарилась гробовая тишина. Нарушало ее лишь размеренное дыхание Руперта.

Я равнодушно поглядела на жалкую физиономию тирана. Вновь меня окатила ненависть, холодная, пронзительная. Благо, никто этого не видел.

Руперт мне не доверял. Даже если бы в мире остались только мы вдвоем, он бы все равно отвернулся от меня. Столько месяцев лести и внимания – и все впустую.

Этот негодяй, будучи в сильной горячке, отказывался принимать лекарство у меня из рук. Пусть поведение его и не присуще было членам императорской семьи, однако заложенное в крови недоверие явно свидетельствовало о схожести Руперта с коронованными особами.

Почему этот мальчишка мне не верит?

Собственно, ответ нашелся сразу. Все из-за графа Белуа. Честно говоря, я уже сама сомневалась в своем отце. Наверняка, он хотел как-то использовать шаткое положение Руперта.

У отца, похоже, имелись собственные рычаги давления, которые при случае помогли бы выбить опору из-под ног прячущегося принца.

Не могу поверить в то, что граф Белуа, так редко выезжавший в столицу, на деле знал позорные тайны правящей семьи. Но располагал ли он хоть какими-то полезными сведениями?

Кроме того, отец не мастер плести интриги, вполне возможно, подобный секрет стал для него только бременем. Обладай эта информация ценностью, Арнульф времени бы зря не терял.

Интересно, а тетушка Амелия тоже знает о происхождении Императрицы? Возможно, поэтому она и стала любовницей эрцгерцога Бентиболда, ведь у того были неплохие шансы стать Императором.

Я тяжело опустила голову на подушку рядом с Рупертом. Последний даже не пошевелился.

Нужно встретиться с отцом. Нет, плохая идея, он будет держать рот на замке. Нужно сначала встретиться с тетей.

Мне, восемнадцатилетней девушке, росшей в отдалении от всех этих политических дел, довольно трудно было выстроить четкий план. Я никогда ничем таким не увлекалась, даже не помогала управлять землями Белуа. [Прим. пер.: У меня такой вопрос, деточка, что, собственно, ты все 18 лет жизни делала? С территорией не помогала, на всякие вечеринки не ездила, с друзьями тоже что-то редко виделась. А чем ты 24 часа в сутки занималась??][Прим. ред.: Этикетом…]

Единственно, что мне оставалось, - находиться рядом с Рупертом. Но вот незадача: все мои старания возблагодарены были одним лишь недоверием. Совершенно не понимаю, в чем проблема.

Почему ты мне не веришь, ну почему? Осталось так мало времени… Умоляю, перестань противиться, просто поверь мне… Прошу…

Моя нетерпеливость могла только все испортить, но мне казалось, что, если Руперт так и продолжит меня отталкивать, я просто сойду с ума.

Он ни в какую не хотел мне доверять, а другого плана по спасению Белуа у меня не было. Если ничего не изменится, в мое горло вновь вонзится сталь гильотины.

- Поверьте мне, Ваше Высочество.

Ответа не последовало. Естественно, Руперт же спал.

- Я вас не предам.

Не предам до тех пор, пока ты можешь защищать мою семью.

Часть 27.

- Поверьте мне, Ваше Высочество.

Ответа не последовало. Естественно, Руперт же спал.

- Я вас не предам.

«Не предам до тех пор, пока ты можешь защищать мою семью,» - тихо пробормотала я.

Последние слова Руперту не надо было услышать.

Веки у меня будто налились свинцом, наверное, все потому, что ночь я практически не спала.

Из приоткрытого окна дул слабый ветерок. «Надо бы закрыть окно,» - закралась в мою голову мысль, и я, сама того не подозревая, уснула.

Я вновь очутилась в Белуа. Рядом стоял мой безликий спутник. Неизвестный мужчина, лучащий белым светом, был выше меня на целую голову. Хоть внешность его видеть я не могла, почему-то все равно казалось, что сопровождающий мой был очень красив.

Весна цвела на прекрасных полях Белуа; в воздухе витал аромат фиалок*.

[* - В Корее на языке цветов «фиалка» означает «любовь».]

Хоть в реальности мы с этим мужчиной никогда не сталкивались, во сне нам было очень весело вместе взбираться на холм позади моего семейного особняка. Любой, кто с этого холма увидит закат, разливающийся рубиновым светом на крыши близстоящих домов, мгновенно влюбится в мои Белуа.

Цветочный аромат переплетался с аппетитным запахом только что приготовленного ужина. Прикрыв глаза, я услышала, как вдалеке играли в догонялки дети.

Как же я по этому скучала.

- Я люблю Белуа.

Мужчина чуть улыбнулся, и я крепче схватилась за его руку.

Стойте. Почему мужские руки такие маленькие? Я удивленно взглянула на пальцы моего спутника. Странно, ладонь такая мягонькая.

Все мои мысли теперь были только об этом.

Что-то здесь не так. Я ведь сплю, верно? Тогда как я вообще могу чувствовать тепло выдуманных мною рук?

- … Эй.

Хм?

А чего это у мужчины голос такой высокий? В юношестве не поломался? Совсем как у ребенка.

Вдвойне изумившись, я распахнула глаза. С добрым утром, Лариет.

Лучи восходящего солнца окрасили спальню в нежно-розовый цвет. Чтобы окончательно прийти в себя, я несколько раз моргнула. Понемногу сонливость начала отступать. Вроде только прилегла, а уже ночь прошла.

Взглядом я осмотрела комнату. Отделанные красным стены, добротная мебель, опасная коллекция ружей.

Вскоре глаза мои уставились в чей-то лоб, на который аккуратно ниспадали мягкие золотистые локоны. Вау, какая красота…

- Пошла вон.

- … Э?

- Я сказала, пошла вон.

Безупречно гладкий лоб тотчас нахмурился. Я оторвала взгляд от сдвинутых бровей и опустила голову, чтобы проверить, чью же крохотную руку сейчас сжимала.

Владельцем руки оказался Руперт.

Я забыла, как дышать. Отшатнувшись от руки, как от огня, я отползла назад. Кровать неожиданно подо мной кончилась, и я рухнула на пол, но из-за шока боли совсем не почувствовала.

Лариет, ты совсем с катушек съехала?!

- Ух.

- …

- Мне очень жаль, простите!

Черт, прохлада ночного ветерка действительно меня усыпляла, но я и подумать не могла, что мне в голову взбредет спать на кровати с Рупертом!

Один плюс: я прекрасно выспалась.

Мальчик прошелся по мне презрительным взглядом, сжав руки в кулаки.

Так, похоже, мне повезло. Руперт не особо разозлился на то, что я залезла в его постель. Он ведь все равно сейчас прикидывается принцессой.

- Идиотина.

Как всегда, в Руперте ничего не было от леди. Слава богу! Я низко склонила голову, надеясь, что тиран не рассердится.

- Ваше Высочество, умоляю, простите меня! Я была очень сонной и…

- Достаточно. Позови Тори.

Я не могла поверить в доброту мальчика. Наверное, это все из-за трав. Надо их ему почаще скармливать. Нет, правда, я думала, что меня сейчас на месте пристрелят за подобную наглость.

- Д-да!

Я тотчас подскочила с пола и кое-как успела сдержать стон: ушибленный копчик дал о себе знать. Вот если бы Руперт не притворялся принцессой, а был, как полагается, принцем, меня бы ждало сто-о-олько проблем. Ни в этой, ни в следующей, ни в какой жизни бы я не вышла замуж.

Спасибо, Господи, что Руперт носил женские платья!

Когда Тори вошла в спальню, мальчишка вперился в меня сердитым взглядом, словно спрашивая, чего я тут забыла. Да уж, и эта вся благодарность! Я тебе ценное лекарство дала, ночью выхаживала, и так ты меня решил наградить?

Подавив в себе раздражение, я улыбнулась:

- Ваше Высочество, вы хорошо себя чувствуете?

- Предупреждаю: в следующий раз, что бы ни случилось, даже не смей ночью входить в мою спальню.

Проигнорировав мою заботливость, Руперт погладил Тори по голове, словно послушного зверька.

Бесит, бесит, бесит!!!

Я приняла покорное выражение лица и склонила голову, однако в неудовольствии все равно скривилась. Тори, заметив это, проговорила:

- Ваше Высочество, в таких случаях положено говорить «спасибо».

- Что? – Руперт ошеломленно приподнял брови.

Мелкий нахал! Неблагодарный мальчишка!

Я чихвостила Руперта, как только могла. Надо было оставить тебя болеть. Лишь травы на тебя перевела.

- Благодаря лекарству, что принесла Лариет, ваша температура спала.

- … А?

Судя по дурацкой физиономии, мальчик вообще не помнил, что происходило прошлой ночью. Самое время подать голос.

- У меня на всякий случай есть с собой жаропонижающее, так как я сама часто болею. Если вы плохо себя почувствуете, но не захотите звать доктора, всегда можете обратиться ко мне.

- И почему я должна принимать то, что ты мне даешь?

- Но вы ведь болели, а жаропонижающее вас вылечило, я права?

А я была права, признайся уже в этом, малявка.

Тьфу ты, так и остался злюкой, сколько тебе ни помогай.

Похоже, Руперту нечего было возразить. Он недовольно умолк. Встав рядом с Тори, я продолжила:

- Ваше Высочество.

- Чего тебе?

Чем шире становилась моя улыбка, тем больше омрачалось лицо Руперта. Он же терпеть не может, когда я улыбаюсь.

- Чего лыбишься? Что тебе от меня надо?

- Ваше Высочество, я очень рада, что с вами все в порядке.

- Да отплачу я тебе за лекарство, не надо тут думать, что я у тебя в долгу.

- Ваше Высочество, неужто вы действительно столь благородны!

- Кончай придуриваться.

Упс, перебор. Со зверской физиономией Руперт вскочил с кровати, будто все же надумал меня застрелить. А вероятность такого развития событий была весьма высока: вон, сколько ружей за спиной, выбирай любое.

- Шутка, Ваше Высочество, это просто шутка. Ничего мне не нужно. Я ведь ваша фрейлина.

- Не неси чушь. Чего ты хочешь?

- О чем вы? Я – ваша фрейлина…

- О Господи, ты меня за идиотку принимаешь? Думаешь, я не вижу, что моей фрейлине что-то нужно? Что тебе надо?

А вот перебивать меня не надо, мистер. [Прим. пер.: Ммм, месть, сладкая месть. Я про то, что Лари часто Руперта перебивала, а теперь с ней сделали то же самое.]

Стойте, «моей фрейлине»? Он сказал «моей фрейлине»?

Впервые за столько месяцев Руперт, наконец, признал во мне свою фрейлину, пусть и произошло это в перебранке. Я растрогалась до глубины души. Все не зря, все не зря! Будь я одна, непременно бы запрыгала от счастья. Однако мне оставалось лишь внимательно вглядеться в Рупертовы глаза.

- Ну, если вы настаиваете… Можно мне отлучиться пятнадцатого числа?

- Для чего?

- Ваше Высочество, лекарство было очень дорогим.

Бух! – в нос мне прилетела подушка. Вы посмотрите, какой вредина!

- Я тебя о ценах на лекарство спрашивала?

- Мой брат идет в военную академию, и мне бы хотелось прийти на церемонию его поступления.

- Дорожишь братом, значит? – зло усмехнулся Руперт, но я ничего не ответила и продолжила ждать его разрешения.

Если мне запретят идти на церемонию, тайком я ее посещать не буду. Нельзя выглядеть подозрительной. Но я очень хотела пойти, очень! Прошло всего несколько месяцев, а я успела так соскучиться по брату!

- Иди, - равнодушно бросил Руперт.

Я поклонилась, и на лице у меня расцвела радостная улыбка.

- Только пельмени не воруй, - издевательски добавил негодный мальчишка, но на его слова я не обратила внимание. Наконец-то я увижу Лехана!

◇◆◇

Фрейлины членов императорской семьи могли покидать дворец без одобрения управляющего.

Поскольку я ни разу не выходила за пределы дворца и не видела вживую свою зарплату, я зашла в Министерство финансов, чтобы проверить, сколько денег было у меня на счету.

Впервые в жизни я что-то заработала самостоятельно. Хотелось просто плакать от гордости за себя.

Молодчинка, Лариет!

Отец бы меня похвалил, увидев количество ноликов на моем счету. Думаю, после спасения Белуа я смогу финансово их поддерживать.

С такими мыслями я ушла из Министерства.

Академия находилась довольно далеко от дворца, поэтому мне нужно было нанять экипаж. Размышляя о том, какая из повозок обойдется мне дешевле всего, я остановилась возле магазинчика с цветами.

Часть 28.

Интересно, а на вступительную церемонию дарят цветы? Вроде бы обычно их дарят на выпускной, а вот на поступление…

Рассудив, что цветы, в общем-то, не помешают, я вошла в магазинчик. Если Лехан один-единственный среди поступающих будет стоять без букета, думаю, он расстроится.

Стены магазинчика были сложены из желтого кирпича, а сам он был обставлен со вкусом, - скорее всего, в этом сыграла роль столичная мода. Из магазинчика доносился очень сладкий и нежный аромат. Только я приступила к выбору букета, как тут же увидела нарциссы, любимые цветы Лехана. Счастья моему не было предела.

- Мисс, вы идете на какое-то торжество, верно?

- Да, я иду на церемонию поступления своего брата! Он стал кадетом военной академии.

- Ого, ваш брат невероятно талантлив. В эту академию очень сложно поступить.

- Братец у меня сильный, он с самого детства умело обращался с мечом.

Я нахваливала Лехана точь-в-точь, как гордая мать нахваливает своего сынишку. Брат всегда отличался спокойным и рассудительным нравом, не то, что я, заводящаяся с полпинка.

Может, в скором времени ему, подростку, снесет крышу, и Лехан пойдет по наклонной, однако талант все равно останется при нем.

Беседа с дружелюбной продавщицей развлекла меня, и дополнительно к букету я купила еще и горшок, чтобы Лехан мог выращивать нарциссы в общежитии.

Впервые в жизни я позволила себе сделать импульсивную покупку. Меня это так вдохновило, что я твердо решила: с этого момента буду вести себя, как сумасбродка. Стану роскошной Лариет, мастерицей тратить деньги впустую. Ну как, звучит? Мне кажется, очень.

- Ох, ваш брат не только умный и сильный, но еще и красивый?

- Как вы догадались? Он и правда красивый, первый красавец в столице!

Хоть Лехану сейчас только двенадцать, и говорить о его красоте было рано, он определенно вырастет самым обаятельным мужчиной в Белуа, нет, даже в Сан-Фанью!

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от образа повзрослевшего Лехана.

- Это благодаря вашей внешности я подумала, что брат ваш очень красив. Обладай моя дочка хоть половиной очарования, что имеется у вас, у нее никогда бы в жизни не возникло проблем с замужеством.

Продавщица оказалась хорошей женщиной. Я вся раскраснелась от похвалы. Раньше меня называли очаровательной только слуги в особняке Белуа.

В тринадцать лет обычно можно услышать комплимент, наподобие «миленькой булочки», но сейчас в моей внешности действительно отметили красоту.

А я по глупости придавала значение насмешкам Руперта, который все время дразнил меня Пельмешкой.

- Спасибо, - скромно пробормотала я.

- А за то, что вы такая красивая, я подарю вам еще три цветка. Какую ленточку вам повязать на букет?

Я выбрала темно-коричневую ленту, в цвет Лехановых волос да и вообще всех Белуа.

- Может, вам стоит взять ленточку посветлее?

- У моего брата карие глаза, поэтому я решила выбрать такой цвет.

- Какая же вы хорошая сестра, - улыбнулась продавщица.

Как потом выяснилось, нести в одной руке букет нарциссов, а в другой – горшок было очень неудобно.

Я спросила у продавщицы, где можно найти экипаж подешевле. На этой улице располагалось много цветочных магазинов, так что сюда частенько должны были доставлять товары.

- Дешевый экипаж? Тогда вам нужно поехать на карете с Прао. [Прим. ред.: Бедный лягушки…]

- А кто сможет меня отвезти?

- Вы никогда не ездили на Прао-экипажах?

- Ездила, но вот водить мне не доводилось.

- Я сама на Прао-каретах не каталась, но мой сын – знаток в их управлении. Он говорит, это похоже на велосипедную езду.

Я кивнула головой, поблагодарив продавщицу. И что мне делать? Вспомнив маневры, что вытворяла с экипажем Рич, я решила, что и сама так смогу. Вскоре моим глазам предстал магазин с надписью: «Кареты с прао напрокат».

Ну не знак ли божий? Я бесстрашно вошла в одну из карет, что теснились возле пункта проката. Пока я располагалась в коляске, ко мне подбежал прокатчик.

- Я арендую эту повозку!

- С вас тридцать серебряных.

- Боже, вы хотели сказать, медяков?

Видимо, из-за того, что я выглядела, как простушка, - в летнем платьице с кружевами да в большой шляпе на голове, - прокатчик жутко завысил цену.

Если бы не добрая продавщица цветов, я бы купилась на эту маркетинговую уловку.

Ладно, звание мастерицы тратить деньги впустую может подождать.

Я картинно закатила глаза и фыркнула. Не пытайся меня обмануть, мошенник. Улыбка на лице прокатчика стала жестче.

- Но, мисс, столько людей хотят арендовать кареты.

- Так ведь это же Прао-кареты. Откуда такая цена, если нет кучера?

- Экипажи сейчас очень сложно забронировать.

- Вот как? Ну что же, тогда я пойду.

Отчеканив каждое слово, я подхватила букет с горшком. Прокатчик, поняв, что клиент попался ему крепкий орешек, сунул мне в руки ключ.

- Сорок медяков, не ниже.

Можно было еще поторговаться, но я и этой ценой осталась довольна. На языке так и вертелись слова: «Господи, ваша Прао что, золотая?»

Кинув монеты в ладонь прокатчика, я расположилась в экипаже и сунула ключ в отверстие с выгравированной пометкой: «Прао». Карета завелась.

- Правая педаль – газ, левая – тормоз?

- Нет. Вы что, раньше ни разу не водили?

- Нет, не водила.

- Тогда вам будет сложновато. И кроме того, это небезопас-

Экипаж тронулся, и из-за гула я не расслышала последние слова прокатчика.

Управлять Прао-повозкой оказалось легко. Когда я поворачивала румпель, вслед за ним поворачивался и весь корпус кареты. Так можно и Прао-водителем подрабатывать!

В прошлой жизни я пару раз уже посещала академию, так что путь к ней найти было несложно.

Лучи жаркого летнего солнца не могли пробиться сквозь кожаный навес, а ветерок, гулявший по коляске по время езды, приятно щекотал кожу.

Каждый раз, когда карета вздрагивала, по ней разливался пьянящий аромат нарциссов. Взяв в руку букет и уткнувшись в него носом, я звонко рассмеялась и еще сильнее вдавила в пол экипажа педаль газа.

Это же так просто! Почему мне говорили «сложновато, сложновато…»?

Я расхохоталась пуще прежнего… и чуть не врезалась в другую карету.

Подъехав к академии, я подумала, что практически идеально освоила езду на Прао-экипажах. Можно было идти получать права.

Я серьезно. Да, случались казусы, пять или шесть раз я едва-едва успевала избежать столкновения, но! Это ведь моя первая поездка! Все вышло просто шикарно!

Да и вообще, главное – что я доехала до академии живой. [Прим. ред.: Руперт, Лари за руль в жизни не пускай.]

***

Единственная в Бельферни военная академия славилась своим жестким отбором курсантов, однако именно через нее можно было быстро стать высокопоставленным офицером.

Не сказать, чтобы эта школа совсем не подвергалась влиянию со стороны аристократов, но вот со стороны Белуа – точно нет. Отец – не военный, а потому у него не было в академии связей.

Другими словами, в Лехане таился настолько большой талант, что он смог самостоятельно пройти отбор в одно из престижнейших учебных заведений.

Какой же у меня замечательный братик.

Я задумалась над тем, как выглядел двенадцатилетний Лехан в военной форме. Взрослым его я в форме видела, а вот маленьким – никогда.

Наверное, брат будет смотреться очень мило.

В первые года обучения академию покидать было запрещено, поэтому в Белуа Лехан вернулся только на старших курсах.

Чтобы пройти на территорию академию, надо было отстоять очередь. К счастью, та двигалась довольно быстро. Когда я подъехала к огромным стальным воротам, меня остановил мужчина в мундире. Он был явно не кадет, так что в моих глазах вмиг стал выглядеть восхитительно.

Как известно, военная форма, пусть жесткая на ощупь, подогнанная точно под фигуру, любого владельца сделает красавцем.

Несмотря на свой возраст, я, заметив, как пробивались сквозь ткань мундира мышцы привратника, быстро от него отвернулась.

Я не особо гналась за мужским вниманием, но последние дни из моей головы никак не хотел выходить образ моего безликого спутника из сна.

- Прошу прощения, можно ваше удостоверение личности?

Я вынула из кармана платья ожерелье Белуа и бланк-пропуск во дворец.

Мужчина глянул на мое лицо и осторожно осмотрел ожерелье.

Подделать символ Белуа – ель – задача весьма сложная, однако в глазах привратника все равно читалось подозрение. Хоть я действительно происходила из семьи Белуа, нервозность все же меня охватила.

Не привыкла я к расспросам.

Отец берег каждую копейку, но это не лишало его аристократичности. Граф Белуа придавал значение дворянской гордости и точно придерживался столетних негласных обычаев. Поэтому всякий раз, когда мы с мамой выезжали в город, ехали мы в экипаже с выгравированным на нем нашим родовым знаком.

Привратник вернул мне украшение и бланк и с любопытством спросил:

- Вы - член семьи Дитриха Белуа?

- Вы знакомы с Леханом?

- Да, я был его наставником на первой тренировке. Говорили, что на церемонию поступления от семьи Белуа никто не придет.

- Я – сестра Лехана, прибыла на церемонию вместо отца и матери.

Часть 29.

- Вы - член семьи Дитриха Белуа?

- Вы знакомы с Леханом?

- Да, я был его наставником на первой тренировке. Говорили, что на церемонию поступления от семьи Белуа никто не придет.

- Я – сестра Лехана, прибыла на церемонию вместо отца и матери.

С этими словами я указала на свои волосы.

Отличить людей Белуа можно было только по темно-каштановым, практически черным волосам, но привратник этого знать не мог.

- Вот как. Понятно. Тогда мы позаботимся о вашей карете.

Убедившись в том, что я не самозванка, привратник проводил меня за ворота. Оказавшись в огромной толпе людей, я отчего-то начала чувствовать себя уставшей.

Интересно, все ли семьи поступающих здесь присутствовали? Все же это грандиозное событие.

И как мне в этой толчее найти Лехана?

Привратник передал меня проводнику, и, когда я вошла в зал, где сидели члены семей первокурсников, меня охватило беспокойство.

Пару раз я как-то навещала брата в академии, так что в ней бы я вряд ли потерялась.

Благодаря финансированию императорского дворца сама академия блистала невиданной роскошью. Особенно бросался в глаза голубокрылый орел, чей узор украшал старинные стены училища. Он присутствовал и на трибуне, за которой стоял то ли декан, то ли старшекурсник-кадет.

Голубокрылый орел являлся гербовым животным Виллетана, королевства, покоренного Бельферни. Эта хищная птица считалась воплощением божества - покровителя виллетанских подданных.

Бельфернские захватчики сломали крылья грозному богу, тем самым пригвоздив его к земле. Дабы еще раз подчеркнуть свой триумф, Император сделал голубокрылого орла символом военной академии империи. Виллетанский защитник теперь должен был оберегать земли вражеской страны.

Виллетанцы попытались взбунтоваться, однако их недовольства проигнорировали, а сами восстания жестоко подавили. Это снова показало то, как высокомерно себя вел нынешний Император, хотя сыновья его: что Руперт, что Арнульф, - тоже не обделены были надменностью. Видимо, у них вся семейка такая.

Я чуть склонила голову, жалея в душе виллетанцев, чей бог был привязан невидимыми цепями к их завоевателям.

Раскрыв зонт, чтобы спрятаться под ним от палящего солнца, я едва душу богу не отдала, когда на всю академию раздался протяжный звук рога.

- Спасибо вам, дамы и господа, что посетили вступительную церемонию Имперской Военной Академии Бельферни. Сегодня поистине замечательный день. Первокурсники, прошедшие долгий и тяжелый отбор, наконец могут гордо называть себя кадетами Военной Академии! Мои поздравления! С сегодняшнего дня вы – ученики академии, а также будущая опора нашей Империи! Аплодисменты!

Мужчина, лицо которого пересекал огромный шрам, выстроил в ряд первокурсников.

Пламенная речь выступавшего вселяла в меня скуку, и я изо всех сил старалась не зевать. А вот шеренга из поступающих смогла меня заинтересовать: в ней я принялась выглядывать знакомое лицо.

Кадеты быстро разбились на колонны, они были самых разных возрастов, самой разной внешности, но всех их объединяло одно – взволнованное выражение лица.

Я силилась найти в этом темно-синем столпотворении брата, но тщетно.

Неужели ты не пришел на собственную церемонию поступления из-за того, что твоя семья не смогла приехать?

Возможно, брат расстроился, что в важный для него день ни отец, ни мать не пришли его поздравить? Однако подобная безответственность не присуща была Лехану.

Я нахмурилась: вдруг у брата неприятности? Мне уже захотелось уйти с церемонии, как оратор, стоявший за трибуной, громко объявил:

- А теперь приглашаем на сцену произнести речь представителя первокурсников Лехана Дитриха де Белуа!

Голос достиг самых последних рядов зала. Вероятнее всего, использовалась усиливающая громкость магия.

Я удивленно воззрилась на сцену. На нее поднялся Лехан: весь в военной форме, лицо не отражало ни капли волнения. Его спокойности позавидовал бы каждый кадет на этой церемонии.

Слабая улыбка заиграла у меня на губах: вот он, мой братик.

- Меня зовут Лехан Дитрих де Белуа. Кадеты, мы все, прожившие разные жизни, собрались здесь, и теперь с гордостью несем имя курсантов Имперской Военной…

Я и не думала, что Лехан был представителем первокурсников. Почему он мне этого не рассказывал?

Нет, наверное, это я просто все прослушала. Встав со своего места, я начала пробираться ближе к сцене, чтобы лучше слышать голос брата. Кое-как растолкав людей локтями, я приблизилась, насколько могла, к трибуне.

Жаль, дальше не пройти, ограда, защищавшая зрителей от падения с балкона, преграждала мне путь, но главное, что лицо Лехана было видно. Широко улыбнувшись, я начала размахивать одновременно и букетом, и горшком.

- Мой братец самый лучший!

Крик мой утонул в толпе, гудевшей, как переполненный улей. Как я могла сдержать гордость за брата? Его ведь выбрали представителем первокурсников, представляете, моего маленького братишку!

Внезапно Лехан умолк и начал быстро вертеть головой по сторонам, словно кого-то ища… Может, меня?

Сложно поверить, но брат смог отыскать мое лицо среди тысячи других лиц, и глаза его сделались большими, как блюдца.

- Мы будем… верой и правдой служить Империи… И хорошо проведем время. На этом все.

Люди недовольно зашумели, недоумевая, почему речь от представителя первокурсников оказалась настолько короткой. Даже для меня, ничего не знавшей о правилах академии, это спич слишком быстро закончился.

Предыдущий оратор встал около Лехана с удивленным выражением лица, однако брат не обратил на него никакого внимания и, быстро спустившись со сцены, направился в мою сторону. Пристальный взгляд его ни на секунду от меня не отрывался.

За время нашей разлуки Лехан успел сильно подрасти. Хоть он и был на два года младше Руперта, последнего он явно перегнал в росте.

Отчего-то в душе я почувствовала грусть, поняв, что братик мой вырос и возмужал.

Мужчина со сцены, что наблюдал за всем этим действом, попытался уладить ситуацию. Вдруг раздались аплодисменты, но, кажется, Лехан их даже не услышал.

Вытянув вперед руку и разбежавшись, брат уперся ногами в балкон и вскочил на ограду, за которой я и стояла. Ух, зря я позвала Лехана, вдруг он сейчас сорвется?!

- Лехан! Ты что, мартышка? Что это ты творишь?

Брат бессмысленным взглядом уставился на меня. Я сердито насупила брови: неужто он даже мысли не допускал, что я могу прийти к нему на церемонию поступления?

Всмотревшись в темно-карие Лехановы глаза, я раскрыла объятия.

- Давно не виделись, братец.

Лехан ни на миллиметр не шелохнулся. Ежик на его голове – так стригли всех кадетов - выглядел довольно мило, а кожа загорела от многочисленных тренировок на солнце. Какой же ты стал взрослый.

Я, широко улыбаясь, обняла брата. Мой хороший, ты действительно вырос.

- Поздравляю с поступлением в академию.

- … Сестра? – тихо проговорил Лехан.

- Удивился?

- Это правда вы, сестра?

- Неужели я так изменилась? – рассмеялась я.

- Как вы можете смеяться?!

Я удивленно затихла. Лехан никогда не позволял себе грубить мне, даже в подростковые годы.

- Ты злишься?

- Я – нет… а вот мама… – сбивчиво забормотал брат. Я ласково погладила его по спине, чтобы успокоить. Лехан склонил голову и уткнулся лицом мне в плечо. – Вы хоть знаете, сестра, как мы волновались?

- Вы не прочитали письмо?

- Да это разве письмо…?! - Брат отодвинулся от меня и вскинул голову. Никогда я не видела на его лице столько гнева. – Вы покинули дом и все, что осталось после вас, это жалкая записка! Вы хоть понимаете, насколько опасна столица?!

- Значит, ты все-таки злишься.

- А дворец, дворец вдвойне опаснее! Вы знаете, сколько в нем плетется интриг?

- Л-лехан.

- Что такого вам не понравилось в Белуа? Почему вы решили сбежать? Почему даже мне не сказали? Ладно отцу с матерью, но мне! – разом все выпалил брат. Впервые в жизни он повысил на меня голос. Пытаясь успокоиться, Лехан кусал себе губы, а я все никак не могла оправиться от изумления. - … Вы должны были просто мне сказать! [Прим. пер.: Ух-ух, блин, мне жаль Лехана.]

Я поняла, что неправильно повела себя с Леханом. Вероятно, его и правда шокировал мой побег. Отец с матерью могли списать это на мой подростковый возраст, а вот брат до самого конца оставался в неведении. Я осторожно взяла Лехана за руки, чувствуя вину.

- Прости…

- …

Брат ничего не ответил на мои извинения. Я что есть силы сжала его в своих объятиях.

- Прости, я правда очень сожалею. Я шла к своей цели, а о важных вещах совершенно не поволновалась. Я теперь тебе все-все буду рассказывать, только прости меня, пожалуйста.

- И меня прости, что накричал.

Господи, спасибо тебе за такого чудесного братика.

Меня позабавило, как быстро сердитое лицо Лехана сделалось спокойным. Сейчас брат стал невозмутимее стены, по которой недавно взобрался ко мне.

В ту же секунду я поняла, что действительно жизнь моя повернулась вспять. Церемония поступления, на которую в прошлом я не смогла пойти, и чувства Лехана, увиденные мною впервые, напомнили мне, для чего я решила защитить Белуа.

Брат был единственным, кто во всем меня поддерживал. Тревога, засевшая в моем сердце, вмиг улетучилась.

Часть 30.

В ту же секунду я поняла, что действительно жизнь моя повернулась вспять. Церемония поступления, на которую в прошлом я не смогла пойти, и чувства Лехана, увиденные мною впервые, напомнили мне, для чего я решила защитить Белуа.

Брат был единственным, кто во всем меня поддерживал. Тревога, засевшая в моем сердце, вмиг улетучилась.

Руперт все еще отказывался мне доверять, что бы я ни делала, но осознание важности моей миссии укрепило отчаянную мою решимость.

Спасение Белуа оказалось задачей не из легких, однако отступать было некуда. Если важные мне люди погибнут, моя собственная жизнь потеряет всякую ценность.

Так как на нас, благодаря выходке Лехана, все вытаращили глаза, брат схватил меня за руку и потащил из зала несмотря на то, что церемония поступления еще не окончилась.

Я еле поспевала за Леханом.

Хоть в моем распоряжении был весь день, брат не захотел возвращаться обратно на торжество.

- Лехан!

Давно я не вела себя, как старшая сестра. Приподняв брови, я сбавила темп. Забавно: первокурсник пропускает собственную вступительную церемонию. Насколько я помню, только в четырнадцать лет Лехан начал нарушать порядки академии, однако задатки были видны уже сейчас. Будучи подростком, брат не подчинился ни одному приказу. Мне ничего не оставалось, кроме как цокнуть.

Пока Лехан меня дотошно расспрашивал, как мне живется во дворце, каково мое самочувствие, церемония поступления подошла к концу. Заключительной ее частью был некий ритуал, где старшекурсники одевали на поступающих форменные картузы.

Брат неохотно оставил меня, чтобы поучаствовать в этом традиционном мероприятии. Брови мои сами собой нахмурились, когда к Лехану подошел один из старших кадетов. Последний отличался широкими плечами и опрятной внешностью, - можно сказать, вполне в моем вкусе, но, думаю, это все из-за военной формы. [Прим. пер.: Боже, Лари, завязывай, пожалуйста.][Прим. ред.: А что, мужчины в форме – это отдельный вид эстетики, пусть любуется :D]

Кадет тыкнул пальцем в Лехана, будто бы ругая его. В ответ Лехан не растерялся и сломал обидчику палец. [Прим. пер.: Комедия в стиле Гинтамы, когда Цуки и Гин-чан играли в камень-ножницы-бумага.]

Я слышала, что между старшими и младшими курсами существовали четко определенные правила общения, однако увиденное заставило меня усомниться в этом слухе.

Кадет, возомнивший себя воспитателем, с удивлением воззрился на свой палец. Ставлю на все цветы в Лехановом букете, старшекурснику сейчас было до жути больно. Я начала волноваться, вдруг это не первая стычка между братом и другими учащимися.

Может, именно из-за таких вот «наставников» Лехан сбежал с церемонии?

Пока я от тревоги не могла найти себе место, красно-фиолетовая рука кадета взметнулась вверх.

Не знаю, о чем говорили братец со старшекурсником, но внезапно до меня долетел глухой звук. Лехану влепили затрещину.

Эта мразь посмела ударить моего братика! Кулаком размером со свиной окорок – и ударить первокурсника! В одно мгновение обаятельный мужчина превратился в паршивую свинью. Ох, если бы мой взгляд умел прожигать, я бы ему все достоинство…

Внезапно кадет повернулся в мою сторону и, встретившись со мной глазами, неловко засмеялся.

Эй, подонок, ты только что над моим братом насмехался?

Я еще упорнее начала пронзать драчуна разгневанным взглядом. Кадет взъерошил Лехану волосы и нахлобучил ему на голову картуз.

Брат, на лоб которому так и норовил скатится козырек картуза, с недоуменным видом обернулся ко мне, а затем, улыбнувшись, махнул рукой.

Кажется, ситуация разрешилась, однако я не расслаблялась. Раз это военная академия, то и дедовщина тут процветает будь здоров. Не нравится мне такой подход обучения.

Лехан сжимал в руках букет нарциссов, что я ему вручила. Похоже, никому из первокурсников больше не подарили цветы, но, к счастью, брата это никак не волновало.

Как только все торжественные речи закончились, братец тут же подбежал ко мне. Я гневно спросила:

- Что это за скот к тебе подошел? Зачем он тебя ударил?

- Он – старший кадет, в академии это обычное дело, не волнуйтесь, сестра.

- Такая жестокость – обычное дело? Как мне не волноваться?

- Да это я первый начал драку.

- Ой, да что ты говоришь! – всхлестнула я руками. Лехан не удержался от смешка. По многолетней привычке он вместо рта прикрыл ладонью глаза, чтобы скрыть искрящиеся в них смешинки.

Однажды мама наругала меня за то, что я очень громко смеялась, а я отпиралась, говоря, что это хохотал Лехан, просто он за руками прятал улыбку. Восприняв мои жалобы всерьез, братец с того времени перестал прикрывать рот во время смеха.

Увы, осознание этого пришло ко мне слишком поздно, а именно в день ареста графа Белуа, когда брат натянул на себя фальшиво-утешающую улыбку. Тогда губы его дрожали, ибо Лехан по привычке не скрыл их.

Мой младший брат умер в семнадцать лет. Мне ничего не приходило в голову насчет того, как же связаны меж собой императорская семья и Белуа, более того, как во все это оказался вмешан Лехан. Возможно, его убили первым только потому, что он являлся сыном «предателей». Брат тогда даже не достиг совершеннолетия.

Я совершу то, что должна. Ради того, чтобы Лехан смог стать взрослым.

- Пожалуйста, сестра, давай я понесу.

Братец потянулся к цветочному горшку и сумке, что я несла в руках.

- Не надо, мне нетяжело.

- А выглядит совсем наоборот.

Естественно, неблагородно со стороны мужчины гулять вместе с женщиной и заставлять ее носить тяжести. Причем больше на этом были зациклены именно мужчины – в подобных поступках они видели рыцарскую подоплеку.

А вообще весь багаж женщины таскали за собой слуги. В большинстве случаев.

Однако для такого рода джентльменства Лехан был еще слишком юн. Я улыбнулась в ответ на вежливое предложение брата:

- А когда ты, братец, успел заделаться рыцарем?

- С этого самого дня я – ваш верный рыцарь, сестра.

- Хорошо у тебя язык подвешен, хоть ты и кадет всего один день.

Интересно, а когда Лехан в прошлой жизни начал ко мне так уважительно относиться. Хотя… он всегда таким был.

- Расскажи, как у тебя дела. Все хорошо?

- Да.

Сухой ответ брата заставил меня призадуматься. О чем еще его можно спросить?

Лехан был из тех людей, которые отвечали на вопросы кратко и по делу, а я – из тех, кто вообще не умел поддерживать разговор.

И вновь я почувствовала неловкость в общении с братом. На самом деле, я мало что знала о Лехане после того, как тот поступил в академию: в прошлой жизни мы увиделись с ним только спустя два года. К тому же брат тогда начал меня избегать.

- Ты хорошо питаешься?

- Да. - Лехан фыркнул, удивившись моему вопросу.

- Тренировки сложные были?

- Да, но они того стоили.

- У тебя много друзей?

- Нет, я редко выбираюсь из общежития.

Я хихикнула, услышав честный ответ брата. Взглянув на меня, Лехан подошел к ближайшей скамье и расстелил на ней китель.

- Присаживайтесь, сестра.

- Надень китель, ты простынешь.

- Но сейчас же середина лета.

Если подумать, в этой военной форме и правда должно быть жарко. Я заметила капельки пота на лбу у Лехана и решила сесть на скамью.

Все-таки мне по нраву аристократическая галантность.

- Отец с матерью сильно за меня переживали?

- Да, - мгновенно ответил брат и тяжело вздохнул. Я насупилась, увидев, каким укоряющим взглядом меня смерили. Ощущение, будто это я – младший ребенок в семье, а не Лехан.

- У меня была мысль, что…

- Что безрассудно вот так сбегать из дома? – закончил за меня Лехан, не скрывая своего раздражения.

И вовсе не безрассудно. Избегая встречи с глазами брата, я проговорила:

- У меня были на это свои причины, но сказать их тебе я не могу.

- Знаю.

-… Э?

- Ты не из тех людей, кто совершает такие поступки просто так.

Признание моей выходки оправданной тронуло меня в самое сердце: я широко улыбнулась и взяла брата за руку. Как и ожидалось, юный Лехан куда лучше, чем Лехан взрослый. Ибо поддержка его была безоговорочной.

От безграничного доверия брата после стольких месяцев подозрений со стороны Руперта у меня потеплело на душе.

- Ну… еще вопрос: отец говорил что-нибудь об отношениях с императорской семьей?

- Зачем вы спрашиваете, сестра?

- Нужно.

Раз Лехан мне верит, почему бы не извлечь из этого выгоду. Уверена, под моим жаждущим взглядом братец чувствовал себя максимально неловко.

- Не особо много.

- Значит, все-таки что-то говорил.

- Почему бы вам самой у отца не спросить?

- Если я сейчас уеду в Белуа, обратно в столицу меня не отпустят.

Брат прикусил губу, будто размышляя над моими словами, но я нанесла последний удар: доверительно ухватилась за Леханов рукав.

- … Я слышал, отец говорил, что в нашей стране нет никого достойного, чтобы стать Императором. Говорил маме, не мне.

- Когда?

- Года два тому назад.

Нет никого достойного, чтобы стать Императором.

Получается, отец ни на стороне Руперта, ни на стороне Арнульфа. Целых два кандидата на престол – почему никто из них «недостоин»? Совсем не походило на мнение скромного графа Белуа.

- Ты слышал что-нибудь еще.

- Нет. Это все.

Часть 31.

Больше Лехан не касался темы императорской семьи, хотя явно было видно, что он чего-то недоговаривал.

Я не стала допытываться до истины, ведь допросы не входили в мои изначальные планы.

- Ясно. Спасибо, что рассказал.

- … У вас есть какие-то проблемы, сестра?

- Я тебе попозже все расскажу. Так или иначе, поздравляю с поступлением. Отец с матерью наверняка гордятся тем, что ты стал представителем первокурсников. Пожалуйста, не забывай писать мне о своей учебе.

- Да ладно, не хвалите меня, все это пустяки. – Лехан даже замахал руками, отпираясь от похвалы. Мне захотелось еще немного поддразнить братца, ибо я знала, как он стесняется комплиментов, однако красные отсветы на небосклоне быстро привели меня в чувство.

Скоро заход. Лехану нужно было торопиться на вечерние тренировки, а мне – во дворец.

- Как выпадет возможность, я еще раз тебя навещу, Лехан. Только обязательно пиши.

- Вы уже уходите?

- Тебе нужно быть на тренировке.

- Мне необязательно на нее идти.

Я в недоумении подняла брови.

- Ты ведь всего один день кадет. Проблем захотелось?

- Нет.

Я с подозрением взглянула на брата, на что тот прерывисто засмеялся. Лехан вовсе не боялся выговора, лицо его выражало даже некую суровость. Я не удержалась от улыбки.

Последние солнечные лучи розоватым бликом легли на прекрасные Лехановы волосы. Я погладила брата по голове и проговорила:

- Я защищу тебя.

Брат на мои слова никак не отреагировал. Скинув с себя мою ладонь, он схватил меня за запястье.

- Уже уходите, сестра?

- Я должна.

- Хорошо…

- Пусти меня, Лехан.

- Ага, - последовал кроткий ответ, однако хватка брата была крепка. Я посмотрела на свою руку, в которую вцепился Лехан, а затем перевела взгляд на его лицо.

Вечно серьезные глаза брата смягчились. Негодник даже не думал отпускать мое запястье.

Что он вытворяет?

- Почему же вы не идете, сестра?

Вот отпустишь – и пойду.

Внезапно меня разорвал смех. Сначала мне захотелось пристыдить проказника – решил, видите ли, поиздеваться над старшей сестрой, - однако его грустное выражение лица поумерило мой пыл. Лехан ведь только-только покинул Белуа. Уверена, ему очень одиноко без семьи.

Сердце мое затрепетало при взгляде на брата, окутанного закатным светом. Какой же он маленький, Господи, совсем еще крошка.

Я ласково провела ладонью по обхватившей меня руке Лехана.

- Пусти сестру.

- Сейчас.

- Обманешь – придется тебе мириться с моим гневом.

Брат ничего не ответил, но затем медленно расцепил пальцы. Теперь моя очередь хватать его за руку. Из груди вырвался тяжелый вздох.

- Божечки, и как мне уйти, если ты такое устраиваешь?

- Простите меня, сестра. – Тон, которым были сказаны извинения, показался мне очень забавным.

Я улыбнулась, не отпуская Леханову ладонь, минуту назад обхватывавшую мне запястье.

- Я обязательно приду к тебе в гости.

Только после того, как брат вытянул из меня обещание несколько раз в месяц его навещать, он, наконец, решился меня покинуть. Походка его была жестка и размеренна – ровно как у солдата. В сторону академии Лехан шел очень медленно, тени скрадывали его силуэт, однако даже с этим я видела, как брат несколько раз оборачивался мне вслед.

По итогу, я первая оставила Лехана, поскольку стало ясно, что он не уйдет, пока я буду в поле его зрения.

Стоянка, на которой припарковывались карет, была окутана тишиной: люди давно разъехались по домам.

Свет закатного солнца неторопливо заполнял улицы города, и зрелище это представилось мне столь прекрасным, что я чуть ли не с черепашьей скоростью продвигалась по проезжей части. По вечерам Белуа пахло деревней; в столице же витал какой-то особенно свежий аромат.

Последние солнечные зайчики игрались на красной черепице крыш. В Бельферни небо быстро застилается ночью – вскоре будут виднеться звездочки.

Свет от фонарей, искусственных звезд, созданных человеческими руками, освещал дорогу, однако опасность наткнуться в темноте на повозку или человека все равно сохранялась.

Я выехала на рынок, находившийся недалеко от Пятой авеню. Именно здесь мы с Рупертом впервые повстречались.

Найти место, где из-за одного пельменя я чуть не устроила кровавую бойню, оказалось легко, только вот доброго торговца, разрешившего спор двух оголодавших детей, нигде не было видно.

Если купить пельмени у другого повара, вряд ли они по вкусу будут напоминать те, из-за которых я едва не подралась. Рецептура-то разная. Хотя уличных продавцов сейчас пруд пруди.

Отыскав прилавок почище, я купила три пельменя. И чего этот пролетарский перекус так полюбился принцу целой империи? Будь у меня много денег, я бы точно предпочла что-то более изысканное.

Впрочем, десять медяков – небольшая цена за расположение Руперта.

Я понаблюдала, как торговец, бородка которого напоминала козлиную, аккуратно завернул пельмени в бумажный пакет. Многие лавочки были уже закрыты – время-то позднее. Интересно, сколько из этих продавцов переживут дворцовый переворот?

Расперих I, помимо аристократов, уничтожил немало представителей торгового ремесла.  Будущее предстало перед моими глазами: улицы Сан-Фанью вновь утонут в красном, только вот это будут уже не закатные лучи. А кровь.

Безумец-Император разительно отличался от того Руперта, что вел неприметную жизнь, и страх мой перед грядущим кошмаром стал еще больше.

Вид пустого рынка, где не раздавалось ни звука, - точно все умерли, - встревожил меня, и я поспешно укрылась в прао-карете.

Уверенным движением повернув румпель, я завернула за угол и оказалась на Пятой авеню.

Оставив экипаж у знакомого кирпичного здания, я вышла из кареты и крикнула:

- Рич.

Несколько раз я дернула веревку колокольчика, однако ответа не последовало. Перед возвращением во дворец мне захотелось увидеть лицо подруги, но, кажется, желанию моему не суждено было сбыться.

Разочаровавшись, я начала спускаться с крыльца, как вдруг на него выскочила горничная, которую я прежде уже видела.

- Леди Белуа.

- Ох, наконец вы открыли. Рич дома?

- Нет, леди еще не вернулась… но скоро придет. Не желаете войти?

Я согласилась на предложение горничной. На улице, несмотря на вечерний сумрак, стояла страшная духота, и, войдя в особняк Гортенов, я почувствовала прохладу. Сразу понятно – использовался магический предмет. В Белуа подобные штуки не любили.

Хоть Гортены считались южными аристократами, к удобствам столицы они, по-видимому, быстро привыкли.

Я заметила возле одной из люстр странный прибор. Именно от него исходил холод.

- Как работает это устройство?

- За счет горения прао, леди.

В душе моей проснулась жалость к несчастным лягушкам, над которыми издевались все, кому не лень. Кареты, охладители, другие инструменты – все это было в обиходе благодаря прао и их жареным лапкам.

По слухам, с десяток лет назад Император привез этих животных к себе во дворец, и они заполонили всю округу, портя фекалиями столицу, – слишком быстро размножались. Похоже, по этой причине бельфернцы и обозлились на прао.

Я сняла пелерину, укрывавшую мне плечи, и вместе со шляпкой положила их на диванчик. Горничная поставила передо мной яичный пирог, и лишь на третьем его куске, погибшем смертью храбрых в моем желудке, Рич, наконец, соизволила вернуться домой.

Подруга пару секунд сверлила меня недоуменным взглядом, пока я спокойненько пережидала момент ее изумления, сидя на диванчике.

- Лари.

- Давно не виделись.

Прошло столько месяцев, а Рич все так же одевалась с иголочки, что, не отрицаю, ей шло.

Подруга сняла свою прекрасную шляпку, всю украшенную цветными перьями, передала ее горничной, а затем подошла ко мне. Талия Рич была необычайно тонка. Вроде подруга старше меня была всего на год, а от нее так и веяло аурой зрелости.

Голубые глаза Рич сузились. Я смиренно снесла подозрительный взгляд, и подруга, вздохнув, уселась напротив меня.

- Тебя отпустили?

- Да, я ходила на церемонию поступления в военную академию. Кстати, Лехан стал…

- Знаю, - оборвала меня Рич. Хм, откуда же ей было известно, что Лехан сделался кадетом?

Пока я размышляла над этим вопросом, подруга промокнула лоб носовым платком. Я почувствовала укол совести: не стоило мне без причины заявляться к Рич, вон она как устала.

- Я тебя видела.

- А?

- Я тоже была на церемонии поступления.

- Тоже? Но зачем?

Рич замешкалась и чуть слышно пробормотала:

- …никто не должен был к нему прийти, вот я и…

Тонкие пальчики подруги застучали по столешнице. Не окончив фразу, Рич умолкла.

- Так что ты от меня хотела?

- Я давно не выходила за пределы дворца, и под предлогом того, что мне хочется увидеться с братом, меня отпустили. Я просто захотела с тобой повидаться.

Похоже, Рич вовсе не пришелся по душе мой внезапный визит – она выглядела рассерженной. Раньше подруга относилась ко мне куда доброжелательнее, а теперь обжигающе холодный взор ее глаз меня нервировал.

Если так подумать, Рич ни разу не навещала меня, хоть мы и были фрейлинами в одном и том же дворце. Я-то занималась тем, что подстраивалась под требования Руперта, а вот она давно устроилась в столице. Что же пошло не так в нашей дружбе?

Часть 32.

- Я давно не выходила за пределы дворца, и под предлогом того, что мне хочется увидеться с братом, меня отпустили. Я просто захотела с тобой повидаться.

Похоже, Рич вовсе не пришелся по душе мой внезапный визит – она не выглядела радостной. Раньше подруга относилась ко мне куда доброжелательнее, а теперь обжигающе холодный взор ее глаз меня нервировал.

Если так подумать, Рич ни разу не навещала меня, хоть мы и были фрейлинами в одном и том же дворце. Я-то занималась тем, что подстраивалась под требования Руперта, а вот она давно устроилась в столице. Что пошло не так в нашей дружбе?

- Вот как? Прости, я немного устала.

Рич встала со своего места, избегая смотреть мне в глаза. Посчитав это за знак, я быстро схватила свою шляпу.

- Извини, я не принесла чепчик, который ты мне одолжила.

- Ничего, можешь оставить его себе, - выдавила из себя подруга. Слова внешне полнились заботой, но от них почему-то сделалось тошно.

Внезапно меня осенило. В прошлой жизни Рич тоже на какое-то время начала относиться ко мне с прохладцей без видимой на то причины. Однако тогда я даже не подумала об этом заговорить, ибо спустя пару месяцев подруга вновь стала прежней.

Загвоздка состояла в том, что подобный разлад в наших отношениях должен был состояться только через год. Мне не хотелось делать вид, будто я не замечаю состояния Рич, а потому спросила:

- Что-то не так?

- Все в порядке.

- Это все из-за того, что я фрейлина принцессы Лаферт, а не принцессы Найджелл? Ты считаешь принцессу Лаферт грубиянкой?

Подруга медленно подняла на меня взгляд. Подбородок ее дернулся.

Происхождение Императрицы являлось сокровенной тайной правящей семьи, однако Рич была приближена к принцессе Найджелл. Пусть она и не знает всей правды, какие-то слухи ей все равно известны.

- Лари, - ласково окликнула меня Рич и дотронулась до моего плеча, когда я уже готова была покинуть особняк. Тяжелый вздох достиг моего слуха. – Мне все равно, чья ты фрейлина.

- Тогда почему ты выглядишь так, будто рассердилась на меня?

- Я не рассердилась, просто… немного растерялась…

- Растерялась?

- Лехан ведь и правда… Нет, ничего. Тебя это не касается.

Как это может меня не касаться, если ты только что произнесла имя моего брата? Я схватила Рич за руку, но она тут же отвернулась, будто не желала больше со мной разговаривать.

В смешанных чувствах я покинула особняк подруги. Рич даже не проводила меня.

Я хочу вернуть нашу дружбу. И обязательно добьюсь правды.

Прошел еще один год моей суровой службы во дворце. Вновь зимние морозы охватили столицу.

После нашего недолгого разговора Рич пару раз пришла меня навестить, но отношения между нами так и оставались натянутыми. Понятное дело, сейчас я веду себя не так, как в прошлой жизни, что-то могло поменяться, однако отстранённость близкой подруги причиняла мне немало боли.

Я шла по коридору, в котором гулял сквозняк, и планировала новый визит к Рич.

Новогодние праздники уже закончились. Мне стукнуло четырнадцать лет, тогда как Руперту – пятнадцать. Вскоре его признают кронпринцем.

Честно говоря, я уже притерлась к этому вредному мальчишке. Руперт больше не злился, когда слышал мою неумелую лесть. После того, как язва-тиран начал игнорировать заискивание с моей стороны, мы стали более мирно уживаться друг с другом.

Я шла по коридору, а в руках у меня находились разогретые пельмешки – лакомство для Руперта.

Кажется, принц оценил подношение в виде пельменей, которые я купила после встречи с Леханом. С тех пор каждый раз, когда я отпрашивалась к брату, обратный путь во дворец у меня обязательно пролегал через рынок, а именно через пельменные ларьки.

Стоило угощение для Руперта удивительно дешево. Нужно запатентовать эту гениальную идею: прикорм для тирана.

Но отвлечемся от пельменей. Прямо сейчас я находилась в жутком замешательстве. Нет, я была поражена, шокирована! Как подобное могло со мной случиться?

Судьба ненавидит меня, я поняла это давно. Небом клянусь, то, что открылось моим глазам, я увидела нечаянно. Банальная случайность, оплошность, поверьте мне!!!

В данный момент жизнь моя висела на волоске. Все зависело от того, простит ли Руперт мне мою ошибку или нет.

Меня всю колотило, и я пыталась унять дрожь, крепко вцепившись в поднос с пельменями. Мне было страшно оторвать взгляд от пола.

Скажи же хоть что-нибудь!

Гробовая тишина, воцарившаяся в спальне принцессы, пугала меня до смерти. По телу пробежали мурашки. Я чувствовала, как разгневанный взор Руперта сверлил мой затылок.

Руперт взрослел, и ужас перед ним становился все больше и больше.

- Подними голову.

Беру свои слова назад, молчи, просто молчи!

Голос тирана разрезал воздух, и в комнате повисло чудовищное напряжение. Не понять очевидное невозможно: приказ был отдан баритоном, который мог принадлежать только юноше.

Собственно, именно поэтому я редко заговаривала с Рупертом на улице. Столь низкие интонации в голосе не вязались с утонченным образом принцессы.

Кто бы поверил, что эта красавица по щелчку пальцев способна лишить человека жизни. Меня осмеяли бы даже крысы.

- Ты что, не слышала, что я тебе приказал?

Умоляю, дайте мне просто исчезнуть! Страшно, как же страшно!

Плечи тирана подрагивали от гнева, а при каждом повороте головы раздавался пугающий хруст.

Медленно я подняла голову. Взгляд мой остановился на голом торсе принцессы. Не нужно быть доктором, чтобы понять: в пятнадцатилетнем возрасте девушки не могут иметь такой недоразвитой груди. Наконец, я осмелилась посмотреть в лицо своей госпоже.

Суровый взор бутылочного цвета глаз обжег меня, и я вновь опустила голову.

- Твою мать, я тебе уже трижды приказал поднять голову.

В словах Руперта послышались нотки раздражения.

Я находилась в панике, в ужасе.

Мало того, мне даже не удавалось справиться с собственным голосом: слова не шли из горла. Разве я виновата в том, что узрела раздетого принца? Нет! Это Руперт во всем виноват! Он так легко попался!

Черт, черт, черт, как же мне выкрутиться?!

И почему это я должна выкручиваться?!

Меня захлестнуло возмущение: небрежность тирана – вот причина всей этой неразберихи.

Когда одна из горничных сообщила мне, что меня ищет Руперт, я, как верная дворняжка, бросилась в покои к своей госпоже. Как раз и пельмени с собой прихватила.

Трижды я постучалась в дверь, трижды (!), но ответа так и не услышала, что было в порядке вещей. Руперт никогда не откликался на стук. Молчание – знак согласия!

Сия истина не подводила меня в течение года. Поэтому я без сомнений вошла в спальню. И наткнулась на переодевавшегося принца.

Вначале я нахмурилась, не поняв, в какую передрягу попала.

Красивое лицо, поджарое юношеское тело, болезненная худоба уже не бросалась в глаза.

Я-то знала, что Руперт не принцесса, а потому плоская грудь без намека на округлости меня вовсе не удивила.

Но паника тут же схватила мое сердце в тиски. Я стала свидетельницей кошмарной сцены.

Я никогда не помогала Руперту переодеваться. Другие члены императорской семьи не могли на себя и носок надеть без посторонней помощи.

Руперт был другим. Он всегда мылся и одевался самостоятельно, лишь изредка Тори приходила ему на подмогу.

Остальная прислуга жаловалась, что какая-то простолюдинка оказалась приближенной к принцессе, но мне была известна истинная причина привилегированного положения Тори. С ней Руперт мог не притворяться девушкой.

Тиран умудрялся скрывать свой пол в течение пятнадцати лет от прихвостней правящей семьи, а я раскусила его за какой-то год с небольшим. Будь это так легко, все в империи бы уже знали, что младший принц носит женское платье.

Я чувствовала себя подавленной, молясь, чтобы подо мной разверзлась пропасть и поглотила меня. Я хочу убить этого ублюдка, задушить его собственными шнурками, но какого черта!

Осторожно вскинув голову, я увидела, как Руперт неспешно прохаживался возле коллекции своих ружей.

Скрип.

Тиран аккуратно взял в руки дробовик, который каждый день надраивал до блеска. Кровь отлила от моего лица.

- В-ваше Высочество, п-пожалуйста, давайте у-успокоимся! [Прим. ред.: Да он само спокойствие.]

На деле, успокоиться нужно было явно мне. Руперт воплощал в себе вселенскую невозмутимость, тогда как я вся тряслась, как осиновый лист.

Ни один мускул не дрогнул на лице принца: ни во время ужасного разоблачения, ни во время того, как ствол дробовика уперся мне в лоб.

Будто все шло по плану, все было естественным. Только отсвет раздражения промелькнул в глазах тирана.

Ни тревоги, ни растерянности – вообще ничего. Лишь угрюмое недовольство.

Это ведь Руперта застали голым, а не меня, почему тогда одна я испугана?

Тори. Где же Тори?

Я огляделась по сторонам. Малышки-фрейлины нигде не было.

Куда она подевалась?

Нет уж, я в этом мрачном дворце столько времени проторчала, не умру я так легко!

Главное - без паники.

Прикрыв лицо дрожащими руками, я выпалила:

- В-ваше Высочество! Подождите! Давайте поговорим! Просто поговорим!

- Увы, разговорами тут ничего не решить.

- Я – ваша верная фрейлина, р-разве моя смерть не будет потерей?

- Что же, рано или поздно умирают все. [Прим. ред.: Утешил…]

Тиран криво усмехнулся. Руки его уверенно держали оружие, будто у него было в порядке вещей каждый день расстреливать по фрейлине.

Часть 33.

Хоть Руперт и притворялся девушкой, зрение его было острым, как у ястреба, что не раз доказывалось на императорской охоте, устраиваемой правителем. В меткости с «принцессой Лаферт» никто не мог сравниться.

Если тиран решит нажать на спусковой крючок, я умру сиюминутно. Смерть от гильотины –так себе удовольствие, но быть застреленной, словно бешеная собака…

Я уткнулась лбом в пол и вскрикнула:

- Почему? Ну почему же? Почему вы не закрыли дверь?!

Руперт на мгновение замер, обдумывая мои слова.

- … Я звал Тори, а заявилась почему-то ты.

- Я пришла, потому мне сказали, что вы меня ищете!

- М-м. – Тиран неопределенно кивнул головой. – Я приказал новой горничной позвать ко мне малявку, что вечно таскается за мной.

Ну вот, ошиблась какая-то левая горничная, а умру я?

Меня било крупной дрожью, а лицо все было измазано слезами, лившимися ручьем по щекам.

Палач мой закатился отрывистым смехом.

- Как думаешь, я попаду в тебя дробью?

- В-вы меня при-пристрелите?

- А что мне еще остается? Или хочешь, чтобы я сохранил тебе жизнь?

Как можно говорить о смерти столь обыденным тоном?

Руперт набил дробью оружие. Лицо его выражало беспощадность, точно он собирался убить не фрейлину, прослужившую ему больше года, а давнишнего врага.

Заикаясь, я пролепетала:

- В-ваше Высочество… я-я из Б-Белуа.

- Знаю. И это очень бесит.

- Мой отец этого так просто не забудет.

- Скажем, что произошел несчастный случай.

Меня поразило такое грубое оправдание. Псих…

- Разве это не бессмыслица?

- Ты прослужила мне год с небольшим.

Перестав что-либо понимать, я захлебнулась рыданиями.

- П-почему вы хотите меня убить? Я же на вашей стороне! Я никому не расскажу!

- Я уже устал от тебя. Сколько раз мне повторять: я тебе не верю.

Руперт недовольно цокнул. Вряд ли этот безумец пристрелит меня на середине разговора, так что я продолжила через силу выдавливать из себя слова, хоть горло мне и сжимал леденящий ужас.

Граф Белуа точно что-то заподозрит, если его обожаемая дочь, не приезжавшая ни разу домой, погибнет в императорском дворце.

Руперт плевать хотел на все те последствия, что могла принести моя смерть.

- Это вы виноваты! Так бы я не узнала про ваш секрет!!!

- Тебе и раньше он был известен.

- Ч-ч-ч-что в-вы имеете в виду?

- Ты совсем не удивилась, когда увидела, что я – мужчина.

- Я-я очень удивилась, просто впала в ступор.

Сглотнув комок в горле, я еще сильнее зарылась лицом в руки, которые все еще судорожно вцеплялись в поднос.

Меня и правда убьют?

Я чувствовала себя мелким зверем, угодившим в хитроумную ловушку охотника. Здесь ведь нет моей вины! Единственная моя ошибка состояла в том, что я доверилась новой горничной!

Ублюдок, я тебе даже пельмени купила! Ты не можешь со мной так обойтись!

Все зря, столько месяцев лжи и лести, лизоблюдства и заискиваний, - и все зря! Пальцы мои ослабли, и поднос с пельменями накренился.

- Ты чего едой разбрасываешься?

Круглое лакомство покатилось по полу и ударилось прямо в мысок Рупертовой туфли. Тиран недоуменно приподнял бровь.

Будь у меня возможность, я бы тут же его задушила, эту чертову мразь, эту неблагодарную скотину. Тебе пельмени важнее меня, фрейлины, целый год носившейся с твоими заскоками?

- Что перед смертью я могу сделать?

- Ты помирать собралась?

- Н-но у вас в руках оружие..!

- Я еще не решил, как с тобой поступить, так что захлопнись.

Руперт опустил ствол дробовика, перестав целиться мне в голову. Под туфлей его развалился пельмень.

Я вздрогнула, ибо представшая моим глазам картина напомнила мне о моей казни.

- Ты знала?

- Ч-что знала?

- То, что я мужчина.

Тиран двинулся ко мне, волоча оружие по полу. Раздался пронзительный скрежет, от которого у меня заложило уши.

Я заставила себя ответить, а сама начала думать над путями бегства.

- Я подозревала… Допускала такой вариант.

- Почему?

- Интуиция подсказала.

- Думаешь, я куплюсь на эту дерьмовую отмазку?

Ты все равно ни капли мне не веришь, на черта тогда спрашиваешь? Лицо мое на миг исказила злая гримаса. Руперт нагнулся, и глаза его встали на один уровень с моими.

- Я мало убежден в том, что смогу унаследовать трон, а вот ты, кажется, глубоко в этом уверена. Иных причин, почему ты вертишься рядом со мной, я не вижу. – Шепот тирана был вкрадчив и нетороплив, словно он хотел меня успокоить. Рупертовы губы изогнулись в улыбке, только глаза его совершенно не улыбались.

Я отшатнулась от безумца, на что тот среагировал, как кобра: схватил мне за шею и притянул к себе. Лицо Руперта находилось в паре сантиметров от моего, наши носы едва не соприкасались.

- Ты могла бы принести пользу, но я тебе не верю. Знаешь почему?

Травянистые глаза подёрнулись мутной пеленой. Солнце зашло за облака – и на Руперта легла глубокая тень.

Я была словно кроткий ягненок, забредший в логово волка.

- Вы же не думаете, что я шпион королевы? Я верна только вам, Ваше Высочество! А еще я – единственная дочь Белуа. Если со мной что-то случится, отец…

- Да-да…

Тиран перебил меня и в задумчивости склонил голову. Затем он медленно поднялся и устроил в руках дробовик.

Панический страх охватил меня. Что я сказала не так?!

- Думаю, убить тебя проще всего.

Прикрыв глаз, Руперт прицелился мне в голову. Вот так я и умру, да? Так по-глупому?

Если этот псих сейчас меня пристрелит, Белуа снова войдет в открытый конфликт с императорской семьей.

Что делать, господи, что же делать? Думай, Лариет, думай!

Умереть мне тихо от рук своего же палача или попытать самой его умертвить?

Смогу ли я сбежать?

Пока я пыталась найти у себя хоть что-нибудь для самозащиты, дверь в спальню резко распахнулась. В покои принцессы вбежала Тори и встала между мной и моим убийцей.

Обвив меня руками, малышка обернулась и грозным взором смерила Руперта. Прежде Тори никому не показывала столь яростного негодования, тем более своей госпоже.

Метнув взгляд от тирана ко мне и обратно, девочка быстро оценила ситуацию. Недопринцесса с голым торсом целится в меня дробовиком, чтобы размозжить мою голову, - даже тупой догадается, что тут происходит?!

- Не позволю!

- Тори, уйди с дороги!

- Нет, я вам не позволю, Ваше Высочество! Лариет – моя подруга!

Крепко сжав меня в объятиях, Тори тяжело засопела, а затем залилась слезами.

Я почувствовала легкую растерянность оттого, что любимая фрейлина Руперта считала наши отношения дружбой. Похоже, простых приветствий да пары историй из детства хватило, чтобы начать числиться в стане Ториных подруг.

Шок взволновал меня еще больше, и я зарыдала вдвое сильнее.

- Не мешай мне. – Руперт в смятении прикусил губу. Тори, не переставая плакать, завертела головой.

- Н-не делайте… хнык… этого.

- Т-Тори, ва-а-а-а-а-а.

- Ла-Ларие-е-ет… Если вы… хнык… хотите ее убить, т-то… хнык… убейте сначала… м-меня.

Из-за плача слова Тори сложно было разобрать, но я сразу все поняла. «Если вы хотите ее убить, убейте сначала меня». Какая горячая дружба!

Я корила себя за то, что не увидела в маленькой фрейлине столь верной подруги.

Застрелить эту прелестную крошку в первую брачную ночь… Руперт – такая мразь, хуже не найдешь.

- Т-Тори… хнык… у-у-у-у.

- П-пожалуй… ста… н-не плачь…

Мы с Тори крепко сжимали в объятиях друг друга и рыдали навзрыд, как тут прибежал Енот и втиснулся между нами.

Глупое животное. Даже не понимало, что тут творится, но, наверно, соскучилось по нам.

Тупой Енот. Неблагодарный Енот. Вонючий Енот.

Этот зверь все еще ненавидел находиться у меня на руках, однако хоть кусаться перестал – целый год я выступала в роли его повара.

И вот зачем я вообще кормила этот несуразный меховой шар?

Я вновь преисполнилась жалостью к самой себе, ибо Руперт ставил мою жизнь даже ниже жизни вшивого Енота.

- Ува-а-а-а-а-а.

Слезы не прекращали литься из глаз.

Руперт посмотрел на наши опухшие с Тори лица, перевел взгляд на енота, закатившего глаза, затем с раздражением сплюнул и опустил ствол дробовика.

- Бл*, да к черту.

Развернувшись, тиран подошел к дальней стене и повесил оружие на свое законное место.

Ты передумал меня убивать? Передумал из-за Тори?

Пусть я и знала, насколько Руперт добр к своей драгоценной фрейлине, однако расслабляться не собиралась. Ибо этот чокнутый может пристрелить даже самого дорогого ему человека.

- У-у-у-у.

- Не убью я тебя, не реви.

- В-вы… хнык… не б-будете меня… у-убивать? – Судорожно всхлипнув, я продолжила: - Я н-не хочу уме… рать, Ваше Высоч-чество.

- От тебя много шума. Заткнись.

- Ва-а-а.

- Я не буду тебя убивать. Ты такая идиотка, что на тебя дробь тратить жалко.

- Я… н-не иди… отка…

Руперт лишь тяжело вздохнул.

Я не была из тех девиц, что по любому поводу льют слезы, однако если я начинаю плакать, то не остановлюсь, пока не выплачу все глаза. Меня немного смущало то, что несмотря на обретенное мной спокойствие рыдания из горла вырываться не прекращали.

Заметив это, тиран схватил рядом лежавшую книгу и кинул ее в стену. В меня он не целился, но я все равно вся сжалась в комок, когда послышался оглушающий грохот.

- Твою мать, ты прекратишь реветь или нет?

- М-мне жаль… п-простите…

Не в силах удержать слезы я высморкалась в платок, врученный мне Тори. Спрятавшись за спиной новой подруги, я поглядела на злого Руперта. Крошка-фрейлина была меня раза в два меньше, но ее защите я доверяла.

Будто в ответ на мою веру в нее, Тори поднялась на ноги и заслонила меня от тирана.

Часть 34.

Не в силах удержать слезы, я высморкалась в платок, врученный мне Тори. Спрятавшись за спиной новой подруги, я поглядела на злого Руперта. Крошка-фрейлина была меня раза в два меньше, но ее защите я доверяла.

Будто в ответ на мою веру в нее, Тори поднялась на ноги и заслонила меня от тирана.

Руперт явно удивился поступку девочки, однако глаза его, искрящиеся возмущением, не отрывались от моего лица. Пусть в понимании тирана я являлась единственной виновницей всего этого безобразия, на душе у меня стало легче. Этот псих мне сейчас не навредит, а злобных взглядов его я не боялась.

- Ваше Высочество!

- Что? – В ответ на повышенный тон Тори Руперт нахмурился.

Несмотря на свою красоту тиран умел источать жуткую ауру. Вечное напряжение, витавшее вокруг принца, обычно мешало Тори говорить уверенно.

Я не вмешивалась в перепалку, боясь вновь обратить на себя Рупертов гнев. Крошка-фрейлина с кислым выражением лица все еще не давала меня в обиду.

- Х-хватит ссориться!

- Я с тобой ни разу не ссорился.

- Я говорю про Лариет.

Тиран озадаченно взглянул на Тори и подпер рукой подбородок. Мне кажется, или в непроницаемых темно-зеленых глазах его проскользнуло волнение?

- От нее много шума.

- Это Ваше Высочество заставили ее плакать.

- … Закрыли тему.

Заметив, как Руперт посмотрел на книгу, брошенную им в стену, я метнулась к объекту его интереса. Подняв книгу, я медленно поднесла ее к тирану. Губы того приподнялись в усмешке.

От развернувшейся перед ней сцены Тори застыла от шока.

- Вы… уронили книгу, - пробормотала я нелепую отговорку. Как только я подошла ближе, Руперт схватил меня за волосы и подволок к себе.

Больно не было, однако само небрежное обращение со мной – будто с провинившейся дворняжкой – вынудило меня скривиться.

- Улыбайся.

По команде Руперта я натянула на лицо корявую улыбку. Тиран развернул мою голову в сторону Тори.

- Видишь? Она улыбается. С ней все в порядке.

Нет! Мне плохо, очень и очень плохо!

Я напряглась, пытаясь вырваться из крепкой хватки принца, но рука тирана даже не дрогнула.

Схватив ртом воздух, я почувствовала, что слезы снова намочили мне щеки.

Со мной никогда так не обращались. Я – графиня Белуа, и я привыкла к соответствующему отношению. Да, перед казнью мне тоже пришлось вытерпеть немало, но, по крайней мере, со мной не обходились, как с безродной шавкой.

Я знала, Руперт по-другому с людьми и не общался, я заранее смирилась с его загонами, однако унижать меня перед Тори… Негодование и обида, засевшие в моем сердце, опять нашли выход в слезах.

Я ведь старалась изо всех сил. Чем я заслужила подобное к себе отношение?

Мы провели бок о бок больше года, Руперт даже получил капельку моего признания, но, по-видимому, он так и остался бесчеловечным монстром.

Несправедливо, как же это несправедливо! Сил моих нет!

- Л-лариет.

Когда одна слезинка сорвалась с моих ресниц, Тори бессознательно двинулась ко мне.

Руперт развернулся и уставился на мои мокрые щеки.

- Почему ты снова ревешь?

- У-у-у.

- … Тебе больно?

Чем-то разочаровавшись, тиран разжал пальцы.

- Ваше Высочество! Нельзя так хватать человека!

- Да я даже силы не приложил.

- Ы-ы-ы.

Пока я заливалась рыданиями, Енот, прятавшийся все это время под столом, подбежал ко мне и ткнул в меня лапкой. Ты и твой хозяин, - те еще выродки.

Я легонько отпихнула зверька подальше от себя, пока Руперт на меня не смотрел.

- Эй, кончай голосить. Я так оглохну от твоего скулежа.

- Прекратите ругать Лариет!

- Не убивай ее, не ругай ее! Давно ли ты стала мне указывать?

Так меня пристрелят или нет?

Я скуксилась и высморкалась в платок, делая вид, что не замечаю ссору.

- Что я такого сделал? Я ведь только что сказал, что сохраню ей жизнь, верно?

- …

- Отвечай. Не Тори – ты.

- … Можете ругать меня, сколько пожелаете. И бить.

На деле мне этого вовсе не хотелось, но я готова была терпеть насмешки и издевательства Руперта, пока моим Белуа ничего не угрожает.

Не так страшно насилие, если оно направлено лишь на одного тебя.

Истинная причина моего страха перед Рупертом – то, что он уничтожил мою семью. И в этой жизни все может повториться.

- Ну и какая же мне польза оттого, что я буду тебя бить?

Голос Руперта сделался грубым. Мне думалось, тиран только обрадуется еще одной возможности выместить свою внутреннюю злобу, так что на заданный вопрос ответа у меня не нашлось.

- Не плачь, бить я тебя не собираюсь. Вдруг еще развалишься, Пельмешка.

Парочка добрых слов меня совершенно не успокоила. А последняя фраза так вообще была обидной.

Я громко шмыгнула носом и, подойдя к Тори, прикоснулась к рукаву ее формы.

- Лариет, не надо плакать. Ох, ты так совсем сознание потеряешь.

Руперт поочередно смерил взглядом то меня, то Тори и закашлялся в неприятном смехе.

- Ты сказала, что верна мне, не так ли?

- … Д-да.

- И с каких это пор?

Нелегкий вопрос. Тиран чересчур подозрительно ко мне относился. Но вряд ли это можно поставить ему в вину. Просто он такой человек.

- Если ты от меня что-то хочешь, то вперед, говори. Всем будет легче.

Какой дотошный, черт возьми.

На мгновение мне почудилось, что мы с Рупертом даже в чем-то похожи. Мы оба нуждались друг в друге и по капле расточали собственное доверие.

Тиран видел во мне лишь инструмент, что не могло меня не расстроить.

Ясно одно: сколько бы я ни уверяла Руперта в моей преданности ему, пока не найдется действительно важной причины, ничего я не добьюсь.

В итоге, замолкнув на несколько секунд, я произнесла:

- Ваше Высочество.

- …

- Я буду с вами до тех пор, пока вы не придете к власти.

Зеленые глаза – темная глубинная пропасть – с подозрением сузились. Я не дрогнула под этим сомневающимся взглядом.

- Я и власть – понятия несовместимые. - Тон был спокоен, словно положение Руперта в императорской семье абсолютно его не волновало. – Ты что, забыла, как меня ударил Арнульф? Вот какая у меня власть. Умри я, и обо мне даже никто не вспомнит. Я жив лишь потому, что королева не посчитала нужным пачкать руки моей кровью.

Я подняла чайник, чуть ранее скатившийся у меня с подноса, и налила в чашку чай. Сколько невозмутимости, однако, в будущем безумном Императоре. Руперт пробежался глазами по книге, которую я ему поднесла, но больше не произнес ни слова.

- В этом и состоит ошибка королевы.

- Что?

- Я уверена, что вы, Ваше Высочество, станете Императором.

Тиран замер, перестав бездумно переворачивать страницы книги. Тори же задержала дыхание.

Принц медленно перевел взгляд на меня. В его зрачках на секунду заискрилось любопытство.

Вновь солнце зашло за облака, и спальня погрузилась во полумрак. Как древний идол, Руперт возвышался надо мной.

- Интересно. Если ты такое скажешь нынешнему Императору, он сдерет с тебя шкуру.

- Сейчас я, естественно, держала бы язык за зубами.

- Допустим, твои надежды сбудутся, однако мой вопрос заключался в другом: чего ты хочешь.

Руперт, взяв чашку у меня из рук, сделал небольшой глоток. Я терпеливо дождалась, пока тиран закончит пить, и ответила:

- Прошу, защитите Белуа.

- От чего?

От себя.

Увы, подобное вслух мне говорить было нельзя. Даже смешно, сколько тайн мне приходилось в себе носить.

- От всего.

- Получается, находясь у власти, я должен буду защищать Белуа?

- Да.

- И что я буду с этого иметь?

Руперт задумчиво постучал по краю чашки.

Разнервничавшись, я зажмурилась и вымолвила:

- Меня.

- А?

- Вы получите меня.

Лицо тирана сделалось до боли забавным. Он наверняка не ожидал такого ответа.

Тори, стоявшая за мной, схватила меня за плечи. Я не обратила на ее действие никакого внимания.

- Я – Лариет Изабель де Белуа. Вы можете распоряжаться моей жизнью, использовать меня в политических целях. Я вся буду вашей.

- Значит, я даже могу тебя продать, например, графу Гончарову, старому извращенцу?

Часть 35.

- Я – Лариет Изабель де Белуа. Вы можете распоряжаться моей жизнью, использовать меня в политических целях. Я вся буду вашей.

- Значит, я даже могу тебя продать, например, графу Гончарову, старому извращенцу?

Граф Гончаров, солидного возраста аристократ, был известен в кругах высшего общества своими развратническими вкусами.

Я, ни секунды не думая, тотчас закивала головой.

Руперт скривился в отвращении.

Дворяне подобный политический ход воспринимали как должное. Брак по расчету вполне мог служить средством защиты Белуа.

- Идиотка.

- Я последую любому вашему приказу.

- С чего я должен верить твоим словам?

- Я не прошу у вас сиюминутного доверия.

Сколько бы я ни спорила с Рупертом на эту тему, все заканчивалось одинаково: ноль результата и полное отчуждение.

Но раз все секреты раскрыты, я не могу больше оставаться в стороне.

Скрипнув зубами, я сжала руку Тори, что лежала на моем плече. Даже свою любимую фрейлину, свою новоиспеченную супругу, этот мерзавец безжалостно застрелил. Не преданностью нужно было брать воздвигнутые вокруг Руперта стены.

- Вы можете владеть мною, но не доверять. Это часто практикуется у аристократов.

Мне необходимо было добиться того, чтобы Руперт стал во мне нуждаться. Не время отказываться от борьбы.

- Мне… - Поглядев на Тори, стоявшую за моей спиной, тиран проговорил: - Мне ничего не надо.

Врешь.

Расперих I не гнушался ничем, чтобы удержать в своих руках власть. Такой человек не станет довольствоваться жалким положением козла отпущения.

- Я принесу вам много пользы.

В ответ на мои слова Руперт сдвинул брови.

- Мне достаточно того, что у меня есть.

- Не нужно меня жалеть.

- Я забочусь только о том, что принадлежит мне. - Тон тирана не допускал возражений. Приняв это за отказ, я уж было открыла рот, чтобы возмутиться, но Руперт быстро добавил: - Ты могла бы стать предметом моей заботы.

Мальчишка расплылся в неясной улыбке. Прорвавшийся сквозь плотные тучи солнечный луч осветил лицо тирана. Только сейчас я поняла, что голос свой Руперт больше не скрывал.

- Докажи мне, что достойна этой чести.

Древний идол поставил передо мной испытание. И на поражение у меня нет права.

◇◆◇

- …тра.

- …

- Сестра.

Голос Лехана вернул меня в настоящее.

Брат с обеспокоенным выражением лица нагнулся ко мне. Похоже, на его зов я не отзывалась довольно долго. Уголки моих губ потянулись вверх.

Я запустила руку в Лехановы волосы.

- М?

- Что-то не так, сестра?

- Нет, ничего.

- Я слышал, у принцессы Лаферт скверный характер. У вас все хорошо с фрейлинством?

Я затрясла головой, скрывая изумление. Лехан развалился на кровати позади меня и недоверчиво нахмурился.

- Если у вас есть проблемы, вы можете вернуться в Белуа. Мама будет очень рада.

- Я ни за что не вернусь.

- Почему? Кстати, вы мне так и не рассказали, зачем вам понадобилась работа во дворце.

- Ну…

Да уж, поймали меня на слове, только что мне ответить?

「Докажи」

В голове моей пронеслись слова Руперта. Как же этому негодяю доказать, что я ему нужна? Ответ являлся для меня ключом к выживанию, но найти его мне никак не удавалось,

Если не знать всех деталей, можно было бы подумать, что использование меня означало бы использование Белуа. Однако мой отец не станет рисковать нашим родом даже ради собственной дочери.

Отец и ради себя не рисковал Белуа. Иначе бы в прошлой жизни он давно стал ищейкой Руперта.

Граф до конца отстаивал свои убеждения, хотя порой это доходило до маразма.

Но все мои ухищрения сводились к одной цели: защита семьи.

Отец не вмешивался в политику и не возражал насчет Императрицы–проститутки, хотя подобное ставило клеймо позора на правящей династии. Впрочем, сторону Арнульфа, по всем правилам законного наследника, граф Белуа тоже не принимал.

Белуа не чествовали ни Императрицу, ни королеву, что вызывало у обеих большие подозрения.

Но почему императорская семья не предпринимала никаких попыток подчинить наш род себе?

Мозг явно перегревался от такого количества мыслей – мне сделалось трудно дышать. На лоб мой опустилась чья-то рука.

- Вы уверены, что у вас все в порядке? – вопросил Лехан.

Когда у меня что-то случалось, я имела привычку приходить к брату. Несмотря на юный возраст, в характере Лехана чувствовалась зрелость. Одно только это служило для меня большим утешением. Прости, солнце, что я не могу тебе ничего рассказать.

Я раскрыла объятия для брата, не перестававшего беспокоиться обо мне. Лехан на секунду задумался, отвечать ему на мой порыв нежности или нет, и в конце концов обнял меня. А в детстве мы часто обнимались, куда это все делось?

Божечки. Обвив руками брата, я поняла, насколько же он вырос. От внезапной обиды – стесняется он свою сестру, вы посмотрите - я посильнее сжала в объятиях Лехана. Тот от неожиданности вздрогнул.

- Лехан.

- … Да.

- Если со мной что-то случится и я прикажу отцу бежать, он послушается?

- Нет, - незамедлительно ответил брат. Я засмеялась, ибо заранее знала, как поступил бы отец.

- Ну а если мы в таком случае умрем?

- … Что вы такого во дворце натворили, сестра? – взволнованно произнес Лехан.

Вот уж не ожидала, что в твоих глазах, братец, я предстану такой бестолочью. Насколько же ты мне не доверяешь?

Я заворчала, бранясь на излишне подозрительное младшее поколение, и начала щипать брата за щеки.

- Ничего я не натворила!

- И слава богу.

- А ты сбежишь?

На несколько мгновений Лехан замолк. Солнечный луч коснулся ежика на его голове.

Этому мальцу всего тринадцать лет, а выглядит он, как настоящий военный. Вроде недавно в академию поступил, а уже имеет соответствующую, как у солдат, мимику, жесты и речь.

Если трагедия из прошлой жизни повторится вновь, брат до своей первой битвы попросту не доживет.

- Нет, я не сбегу. – Лехан решительно покачал головой.

Как я и думала. Вот стопроцентно знала, что брат так ответит.

- Если сестра совершит преступление, наказание за него понесу и я. А наш отец и слово «побег» - это два непересекающихся понятия.

В голосе Лехана слышалась гордость, и я не смогла сдержать улыбку.

Яблоко от яблоньки недалеко падает. Лехан был жутко похож на отца. Оба они отличались сильным духом и ни за что не стали бы прятаться за чужими спинами.

Брат никогда не избегал выговора за свои проступки. Неудивительно, что в подростковый возраст он стал тем еще бунтарем.

Никогда не убегай. Никогда не останавливайся на полпути. Самый честный баламут, который тут же признает собственные ошибки, - это наш Лехан.

Брат по натуре был противоречивым человеком: мог устроить драку с однокурсниками или пропустить урок, но ни разу не лгал и не переводил стрелки на другого.

Истинный Белуа, еще благороднее отца. Лехан всегда решал свои проблемы в одиночку.

Чертово их врожденное чувство ответственности!

Когда Руперт обозлился на Белуа, ни отец, ни брат даже мысли о побеге не допускали. Решили, видите ли, выдержать данное им испытание!

Просто невероятно.

Сколько жизней ты загубил, отец? Это и есть твоя пресловутая ответственность? Гнев неистово бурлил во мне. [Прим. пер.: Хорошо, что она понимает, что батя тоже вполне себе виноват.]

Слезы защипали в глазах, но я попыталась успокоиться и посмотрела на Лехана.

- Ты сделаешь то же, что и отец?

- Да.

- А если… если из-за тебя падут Белуа… ты сбежишь? Или примешь весь удар на себя?

Брат потемнел лицом – то ли оттого, что пытался понять вопрос, то ли от моего гневного взгляда.

Откинувшись на кровать, я с тревогой ожидала его ответа.

Курсанты военной академии имеют различные классы и должности, определяющие удобство занимаемых ими комнат.

Лехан пока занимал низший класс, поэтому у него даже собственной комнаты не было. Вдобавок, в общежитие строго-настрого запрещен вход для посторонних, в том числе для членов семей учащихся. Но вот я тут, развалилась на Лехановой койке.

В нос бился аромат древесины. Он идеально подходил Лехану. Я задумалась над тем, что работа с документами брату подходит больше, чем военное дело.

Брат с самого рождения проявлял способности к фехтованию, однако в душе он был самым хорошим мальчиком на свете.

Мозг отказывался представлять картины, где Лехан, будучи солдатом, станет безжалостно убивать людей, и за это ему положена будет еще награда.

Но брат сам выбрал свое будущее: он, не оповестив родителей, сдал вступительный экзамен в академию и укатил в столицу.

Лехан не знал, почему я занялась фрейлинством. Я не знала, почему он поступил в академию. Возможно, не так уж мы и дружны друг с другом.

Хотя стоит отбросить эти мысли. Я ведь даже не в курсе, почему брат в свое время начал конфликтовать с отцом.

Часть 36.

Повторения прошлой своей судьбы мне совершенно не хотелось, и, ухватившись за единственный шанс все изменить, я терпела постоянные унижения от Руперта. Естественно, мне приходилось тяжело.

Докажи собственную ценность, иначе – умри.

Я передернула плечами. Лехан, приняв мой жест за проявление нетерпеливости, тут же ответил:

- Да, я приму весь удар на себя.

- Если ты не сбежишь, умрут твои близкие, друзья, - все.

- … К чему эти вопросы? – вымолвил брат, и в голосе его послышались нотки упрека. Я улыбнулась и зарылась лицом в подушку.

Вмиг безупречная белизна наволочки превратилась для меня в сплошную темень. Перед моими глазами поплыли темные волны - слишком сильно я вдавилась в подушку.

Память услужливо нарисовала мне смущенное лицо Лехана: брови сведены к переносице, по привычке прикрыты ладонью. Вообразить брата было легче легкого, недаром я столько лет провела с ним в одном особняке.

После того, как по приказу Руперта арестовали всех причастных к восстанию, в том числе Лехана, я часто приходила в его комнату. Сидя там, я вспоминала братское лицо. Сейчас я вновь попыталась представить взрослого Лехана, однако теперь его облик истерся в воспоминаниях.

В ужаснейших воспоминаниях, которые мне навеки хотелось бы забыть.

Я быстро распахнула глаза, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Фух, брат жив, слава богу.

Со дня вступительной церемонии Лехан успел немного возмужать.

Ну каков красавец. И чей же этот красавец брат? Моя улыбка сама собой растянулась до ушей.

- И вы тоже умрете?

- … Ага.

- Тогда я сбегу, - мгновенно переобулся Лехан.

Наверное, ему трудно представить весь масштаб надвигающейся катастрофы. В прошлой жизни я бы сама до такого не додумалась. Судьба решила восполнить этот пробел.

Ответ брата меня порадовал.

- Ты лучше отца.

Отец бы так не поступил. Он предпочел бы сам нести свой крест. Зачем он ему был нужен, я до сих пор не понимаю и, думаю, не пойму.

До перерождения я старалась стать примером истинной аристократки, тщательно выполняя все обязанности перед жителями Белуа. В управлении землями участия я не принимала, однако чем-то все же умудрялась помогать. Увы, из-за отсутствия руководительских навыков много пользы Белуа я не принесла.

Не стоит забывать, что по законам Бельферни женщина так и так обделена была правами во многих сферах. Все же больше здесь ценились сыновья в качестве наследников.

Единственный способ для женщины заполучить власть – тайно манипулировать мужчинами.

Но мой отец не хотел, чтобы я становилась любовницей какого-нибудь богатого человека, у которого ценой всех благ являлись сексуальные утехи.

Я гордилась тем, что жила правильной жизнью – жизнью, указанной мне отцом. И сомнений у меня не возникало в верности своего решения.

Ничего я не знала об отношениях между Белуа и императорской семьей, а раскрыть правду мне не дала моя же собственная казнь.

Я совершила главную ошибку – полностью доверилась отцу. Это меня и погубило. С другой стороны, если бы я сомневалась в дарованной мне защите, в чью защиту бы я вообще верила? Кто, если не отец, должен оберегать своих детей?

Убеждения графа Белуа оказались настолько сильны, что он предпочел бросить семью на произвол судьбы? Он хоть что-нибудь предпринял, чтобы нас спасти?

Не догадываясь о том, чего пытался достичь отец, я не имела ни малейшего понятия о его намерениях.

Белуа долгое время отстаивала достоинство правящей династии. Без разницы, кто займет трон, - важно, чтобы в крови правителя текла кровь Бельферни.

Не нейтралитета Белуа требовал от меня Руперт. Иначе бы он не оказывал сопротивление отцу, отстаивавшему политику невмешательства.

Тиран явно хочет, чтобы я привлекла Белуа на его сторону. Однако сделать это было не в моих силах.

Да уж, испытание хуже некуда, и тяжелые мысли не оставляли меня ни на секунду.

Я прижалась лбом к лежавшей рядом руке Лехана. Ладонь брата сделалась мозолистой от постоянных тренировок.

Лехан дернулся, но руки не убрал. Наклонившись, он всмотрелся в часть моего лица, видневшуюся над подушкой.

- Прошу, сестра, если у вас есть какие-то трудности, сразу мне о них сообщайте.

- Даже если сообщу, трудности не разрешатся.

- Неужели я в ваших глазах такой ребенок, что моя помощь вам не пригодится?

- Ты – ребенок, и я – ребенок. Да и дело вообще не в этом.

Я строго покачала головой и взглянула на брата. Тот вновь посерьезнел, отчего стал вдвойне милее. От осознания этого меня пробило на смех.

- Может, отец согласится сбежать, если мы притворимся милашками?

- …Что?

- Тогда он сделает все, что мы захотим. Попросим его так: «Папуля, ну позязя».

- … [Прим. пер.: Лехан: «не понял…»]

Лехан, совершенно очерствев среди всех этих служак, никак не хотел мне подыгрывать.

Отдёрнув руку от моего лица, брат, состроив суровую гримасу, тут же от меня отпрянул и быстренько перебежал к столу.

Я громко фыркнула.

- Ну что, попытаемся?

- Я пас.

Я еще раз попробовала уговорить Лехана на авантюру, но тот лишь холодно бросил, что встревать в наши с отцом отношения не собирается.

Вот же упертый! Насупившись, я приподнялась с кровати.

- Отцу понравится.

- Понравится, только если это сделаете вы. А мне будет крышка.

Никогда не видела, чтобы отец поднимал руку на брата. Ругал – было дело, но не более.

У Лехана только-только закончились занятия, и он еще не успел снять кадетскую форму. Хм, вроде бы ресторанчики близ академии дают скидку курсантам.

- Слушай, ты не проголодался?

- Мы ведь уже ели, разве нет?

Да, придя к брату в гости, я заставила его отужинать большим стейком. Уверения Лехана в собственной сытости меня не особо заботили. [Прим. ред.: Лари станет образцовой бабушкой.]

Мне сделалось стыдно.

- Да тот стейк и едой назвать нельзя.

- То есть вы проголодались?

- Я? Ни чуточки.

- Недалеко отсюда есть закусочная. Она работает допоздна. Там подают лапшу.

Лапша - идеальное блюдо в холодный зимний день. Мой живот мгновенно заурчал, соглашаясь с этой идеей.

Вместо того, чтобы исключить из рациона все сладкое, мучное и жирное, на вкусности я набрасывалась, как оголодавший волк. Меня терзали переживания насчет того, точно ли я похудею к своему пятнадцатилетию. Вдруг весь наеденный жирок останется со мной?

- Ну что, ты хочешь есть? – спросила я у Лехана, украдкой вытирая слюнки. В глазах брата промелькнули смешинки.

Сначала я подумала, что мне это только привиделось, однако губы Лехана начали подрагивать. Он сдвинулся с места и нежно провел пальцами по моему лбу.

- Хочу.

- Тогда, дорогой мой брат, я не могу морить тебя голодом! Старшая сестра я или кто?

Лехан проходит период активного роста, поэтому, должно быть, он вечно хочет есть. Ради брата и лишь ради него я согласилась пойти в закусочную, в эту обитель чревоугоднического греха. [Прим. пер.: Как я люблю такие моменты.]

Зима в Сан-Фанью пахла кирпичными мостовыми.

Бельферни – страна пустошей, и травы в ней росли плохо. Деревца от нехватки воды делались хрупкими, а листья, выжженные солнцем, - болезненно желтыми. Даже камни, с виду твердые, легко крошились мысками туфель.

Когда мы с Леханом прошли несколько кварталов, улицы которых выложены были красным кирпичом, потрескавшимся в некоторых местах, перед нами возникла закусочная с той самой лапшой.

Ютилось заведеньице в затемненном переулке, и выглядело оно явно убого по сравнению с фешенебельными ресторанами на Пятой авеню.

Лапшичная соответствовала вкусам курсантов, не заботящихся о собственном статусе, но абсолютно не подходила Лехану, родившемуся в благороднейшей из семей. Я озадаченно посмотрела на брата.

Хоть граф Белуа и заботится о деньгах, в такие места он и шагу не ступит. Что отец, что Лехан являли собой пример образцовых дворян: вежливых и обходительных.

Почувствовав на себе мой взгляд, брат смущенно почесал нос.

- И вам не нравится?

- Э? Нет, все нормально. Просто я удивилась, что ты ходишь в подобные заведения.

- Я здесь редкий гость, но зимой идеальнее места не сыскать, - пробормотал Лехан и зашел в закусочную. Кажется, насчет частоты визитов брат приврал, ибо ориентировался он в лапшичной прекрасно.

На дворе стоял поздний вечер, и найти свободные места в ресторанчике оказалось задачей непростой. Похоже, лапша, подаваемая здесь, пользовалась спросом.

Внутри закусочной было тепло, и мои замерзшие пальцы сразу отогрелись.

Брат принялся вертеть головой по сторонам, ища столик без посетителей. О наличии швейцара не стоит заводить и речи. Как только столик нашелся, юноша, находившийся до этого за стойкой, подошел поприветствовать нас. Похоже, Лехана он знал.

- Кадет Дитрих! Рад тебя видеть!

Реакция брата была диаметрально противоположной. В ответ на радушную улыбку Лехан посуровел в лице. Даже не поздоровавшись, он уткнулся в меню.

- Мясо, морепродукты. Все теплое.

- Ты что, помрешь, если хоть раз поприветствуешь меня, как положено? Колись, я разгадал твою тайну, а, кадет Дитрих? Или мне лучше сказать «Лехан»?

- Я не разрешал тебе использовать мое личное имя.

- Угу, ни разу не разрешал.

Часть 37.

- Ты что, помрешь, если хоть раз поприветствуешь меня, как положено? Колись, я разгадал твою тайну, а, кадет Дитрих? Или мне лучше сказать «Лехан»?

- Я не разрешал тебе использовать мое личное имя.

- Угу, ни разу не разрешал.

Жесткий ответ заставил юношу-официанта надуться, но тот несмотря на обиду все равно записал заказ Лехана. Брат даже не изменился в лице.

Тут официантишка заметил меня и широко разинул рот:

- Ого, новая девчонка?

- Ты чего несешь?

- Ну то есть? В прошлый раз ты приходил сюда с какой-то голубовласой красоткой.

Я быстро смекнула, о ком шла речь.

Голубой цвет волос довольно редок, и единственной в столице, кто им обладал, была Рич.

- Лучше займись работой.

Не стерпев намеков на донжуанство, Лехан зарядил ногой в колено болтуна, а потом, нахмурившись, добавил еще пару ударов. Когда стычка закончилась и официант отошел от нашего стола, я осторожно спросила:

- Лехан, ты встречался с Рич?

Со стороны могли бы подумать, что я веду себя, как ревнивая старшая сестра.

Я прокашлялась и попыталась сделать свой голос более дружелюбным. Наши с Рич недомолвки не означали того, что брату теперь было запрещено с ней общаться. Возможно, Лехан даже не догадывался о том, что подруга меня избегает.

- А Рич вам не говорила об этом?

- Я давно с нею не виделась.

- Не знал, что работа фрейлиной забирает столько времени.

Похоже, брат вообще ничего о моих с Рич взаимоотношениях не знал. После минуты самокритики я взяла в руки палочки, лежавшие на столе.

- И часто вы с ней проводите время вместе?

- Ее Сиятельство интересуется военной академией. Думаю, она часто наносит мне визиты, чтобы побольше узнать о жизни кадетов.

- Вот как?

Я в упор посмотрела на Лехана. Казалось, он совершенно не понимал, о чем шла речь.

Собственно, я и сама мало что понимала. Вот уж не думала, что Рич станет искать моего брата в академии. Она ведь являлась моей подругой. Моей, а не Лехана. Хотя вполне возможно, что она и с братом успела крепко сдружиться.

Но почему тогда Рич скрывала от меня свои отношения с Леханом? Я ведь совершенно не против того, чтобы они с ним сблизились. Мне припомнились ледяной взгляд и фальшивая улыбка подруги, - ее попытки скрыть разлад в нашей дружбе.

Рич хотела спросить меня что-то насчет Лехана, но затем заявила, что это не моего ума дело. Но как же не моего, если я Леханова сестра? Даже при всем желании я не могла исключить себя из жизни брата.

Пока я с тревогой размышляла над этим вопросом, юноша, принявший заказ, поставил на наш стол две огромные миски.

Рот мой наполнился слюной: золотистый суп, полный тонкой лапши, выглядел невероятно аппетитно. Сверху блюдо украшали жареные ломтики мяса, и аромат их моментально заставил меня позабыть о своей диете.

Официант подмигнул мне и улыбнулся.

- Вы, леди, такая милая, что я добавил вам побольше мяса.

- Оу, благодарю.

Лехан схватил паренька за шкирку, не дав ему дослушать слова моей признательности, но мальчишка не заткнулся и продолжил:

- Дитрих тот еще ловелас, а вот я…

- В нос захотел получить? – прошипел брат. Официантишка ничего не ответил и побыстрее унес ноги от нашего стола.

Я хихикнула, увидев, насколько помятым стал выглядеть паренек после взбучки.

- Милашка. Как его зовут? [Прим. пер.: Поддерживаю.]

- … Милашка?

- Да, такой дуралей.

- Этого глупца вышвырнули из академии еще на первом семестре. Не обращайте на него внимания.

- Нельзя так говорить о своих друзьях.

- Он мне не друг, - буркнул Лехан, тут же скривившись, делая вид, что ему противна сама мысль о приятельских отношениях с тем официантом. Взяв палочки, брат начал перемешивать лапшу в своей тарелке.

Я и сама готова была приступить к еде, только вот не знала, как заменить палочками нормальную вилку. Эти столовые приборы пришли в Бельферни с запада, и, как правило, использовались рабочим классом. Миссис Крисси ничего мне о палочках не рассказывала.

Заметив мой напряженный взгляд, брат хихикнул и протянул мне свою миску с уже готовой к употреблению лапшой.

- Можете съесть мою порцию.

- Я к-как раз хотела начать перемешивать!

- Конечно.

Вместо того, чтобы вновь уткнуться в свою тарелку, я обменялась с братом мисками.

- О чем вы с Рич разговаривали?

- О всяком-разном.

- А обо мне говорили?

- Я иногда спрашиваю, как у вас дела.

- Переформулирую вопрос. Рич знает о тебе какие-нибудь секреты, о которых я не в курсе?

- Что вы имеете в виду?

Похоже, Лехана расспрашивать бесполезно. В таком случае нужно поскорее встретиться с Рич.

Брат поднял голову и непонимающе на меня уставился. Действительно, чего я к одной теме привязалась? Кроме того, грустный взгляд Лехана был направлен на мою борьбу с ненавистными палочками.

- … Мне попросить вилку?

- Нет! Я и так поем!

Вон как брат легко ими управляется. Почему у меня одной ничего не выходит?!

Я воткнула палочки прямо в гору лапши. Проворачивая их, я заметила, как лапша, словно сахарная вата, начала наматываться на деревянное основание.

Кажется, с техникой применения палочек я прогадала, но, согласно одной известной поговорке, цель оправдывает средства.

- Видишь, у меня все прекрасно получается.

Правда, ела я чересчур медленно. Лехан добрался уже до навара, а я все возилась с лапшой. Однако в запасе у меня была куча времени, ведь никто во дворце не устанавливал комендантский час. Я полностью сосредоточилась на еде и отключила свое внимание от окружающих. Внезапно передо мной кто-то рассмеялся.

Нос брата дернулся, когда он склонил голову. Почувствовав обиду, я отложила палочки в сторону.

- Чего смеешься?

- Нет-нет… Просто вы едите очень необычным способом.

- Ух, будто сам с палочками в руках родился!

- Рад, что вам понравилась лапша, сестра.

Лехан, не скрывая улыбки, потянулся к моей миске. Он ведь уже съел свою порцию, но все еще остался голодным? Я нахмурилась, а брат, вместо того, чтобы умыкнуть мою лапшу, собрал остатки с края тарелки и поднес их к моему рту.

Царила уютная атмосфера, как вдруг вид Лехана, пытавшегося меня накормить, вызвал у меня чувство дежавю.

Точно! Так же Енот принимает пищу из рук Тори!

Я моментально схватила палочки и принялась доедать последки. Нечего со мной обращаться, как с животным!

- А в вас, сестра, влезет столько?

- Влезет, у меня большой рот, - гордо произнесла я и затолкала в себя лапшу. Брат понаблюдал за моими потугами, а затем взял миску и за раз выпил навар.

- Будете так есть, вас отругает миссис Крисси.

- Ну ты не раскрывай меня, хорошо? – азартно подмигнула я.

Бац! – и пустая миска грохнулась о стол.

За весь заказ заплатил один Лехан. Сначала я хотела возразить против такой несправедливости, но потом, прикинув, что цена оказалась не очень-то высокой, оставила все как есть.

Досыта наевшись лапши, я подумывала над тем, чтобы довольной и счастливой вернуться во дворец, как вдруг в одном из переулков заметила мелькнувшие в темноте до боли знакомые светлые волосы.

Блондины в столице встречались часто, но только не с такой сверкающей, подобно солнцу, шевелюрой.

Я бессознательно отстранилась от Лехана. Может, глаза решили сыграть со мной в злую шутку… Но будь я проклята, если тот мальчишка в переулке был мне незнаком.

Ну конечно. Спутать эту фигуру просто невозможно. Вдалеке, спрятавшись в тени дома, разговаривали друг с другом какой-то мужчина и Руперт. Несмотря на пристальный мой взгляд принц меня не замечал.

На мгновение мне подумалось, что тиран все же узнал, что я за ним наблюдаю, ибо лицо его сделалось донельзя раздраженным. Но, хвала небесам, недовольство Руперта было направлено на его собеседника.

Принц тут же натянул на себя маску равнодушия, так что неопытному зрителю могло показаться, что все это ему только почудилось.

В этой жизни я впервые видела Руперта в мужской одежде. У меня захватило дыхание: я поняла, что ни разу эта сторона тирана мне не открывалась.

Не знаю, в действительности ли облик будущего Императора отражал его истинную сущность, однако впечатления от Руперта-юноши были совершенно иными. Показная элегантность исчезла, а ее место заняла неясная усталость.

Лицо тирана и сейчас воплощало в себе все идеалы красоты, но оно единственное не носило на себе отпечаток внутренней утомленности. Коричневый плащ только добавлял унылых красок к образу принца.

Руперт ничем не отличался от человека, что вот-вот свалится без чувств от изнеможения. [Прим. пер.: Понимаю, мы тут, наверное, с редакторкой точно такие же лица на постоянке имеем.]

Странно, что простой подросток довел себя до такого состояния.

От лебединой утонченности не осталось и следа. Никто бы, кроме меня, не узнал Руперта в таком виде. [Прим. пер.: Самоуверенности тебе не занимать, да?]

Я буквально благодаря чутью разглядела в истрёпанном пареньке свою «госпожу».

Немногие люди могут так быстро раскусить маскировку тирана. Я посвящала Руперту большую часть собственных мыслей, ведь каждое его действия влияло на будущее Белуа.

Я даже не догадывалась, что Руперт тайком бродит по всяким закоулкам. Глубокое потрясение охватило меня.

Нельзя упускать этот шанс. Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала безумного Распериха. Я боялась его, я ненавидела его, и в присутствии тирана мне не удавалось сдержать нетерпения.

Часть 38.

Я сделала шаг навстречу Руперту, не осознавая этого.

- Сестра.

Голос Лехана привел меня в чувство. Увидев бурю эмоций на моем лице, брат вопросил:

- Что вы увидели?

Я быстро повернулась к Лехану. Нельзя дать ему увидеть Руперта.

- Ничего такого. Показалось, что там стоял один мой знакомый.

Схватив брата за плечи, я развернула его в другую сторону. На улице похолодало, и слова мои вырвались из уст вместе с облачком пара.

Лехан хмуро уставился на меня. Я пыталась сдвинуть его с места, от усердия притопывая ногами, но упрямец даже не шелохнулся.

Понятное дело, мне с ним не совладать. В военную академию принимают не за красивые глазки.

Попробуй тут с моими силенками побороться с тринадцатилетним кадетом.

Осознав, что затея моя не удалась, я опустила руки, но Лехан тут же схватился за них.

- Кто это?

- А?

Я украдкой посмотрела на Руперта. Того ни капли не волновало, что его мог кто-то узнать. Собеседник тирана, широкоплечий мужчина, все еще крутился рядом с ним.

- Кто он?

Я обратила взор к Лехану. В глазах брата мелькнуло любопытство, но я решила, что лучше мне его проигнорировать.

Я должна пойти за Рупертом. Облик его меня будто заколдовал, и я без стеснения сбросила Леханову руку.

- Появились кое-какие дела. Я уйду первой, хорошо?

К счастью, брат остался на месте. Я прибавила шагу, чтобы догнать принца. Правда, до того, как я его настигла, за шкирку меня успел схватить тот самый здоровяк, который недавно получал нагоняй от тирана.

- В-ваше Высочество.

Оглядевшись по сторонам, Руперт медленно перевел взгляд на меня. Брови его сдвинулись, да так сильно, что, казалось, темно-зеленые глаза вот-вот исчезнут под надбровными дугами. [Прим. пер.: Ничего себе недовольный какой.]

- Ты чего здесь забыла?

Эй, это я хотела спросить!

Впрочем, ответ последовал незамедлительно:

- Я навещала своего брата.

- Снова брат? Сильно же ты о семье печешься.

- Все потому, что она мне дорога.

- Кто дорога? Семья? – Я заметила странные интонации в голосе принца. Видимо, мои слова показались ему чересчур сложными для понимания.

- Ваше Высочество, вы заботитесь о том, что принадлежит вам. А я забочусь о своей семье, потому что я ее люблю.

- Отпусти эту прилипалу, - приказал Руперт своему охраннику. Тиран больше не писклявил, подражая девочке. Здоровяк поставил меня на землю.

Я приблизилась к принцу и заглянула ему в лицо. Вступив в фазу быстрого роста, Руперт успел на полголовы меня обогнать.

Непривычно было видеть тирана без платья. Не просто знать, что где-то там, за слоями юбок, скрывается юношеское тело, а именно видеть. Хотя, честно говоря, Руперт не особо поменялся.

Мужская одежда сидела на нем идеально, нигде не топорщась, а роскошные золотые волосы были завязаны в конский хвост.

Руперту очень шел такой повседневный образ.

- Куда вы идете?

- А зачем тебе знать? Если расскажу, увяжешься следом?

- В мире не существует места, куда бы я не могла пойти за вами, Ваше Высочество.

- Не нужна ты мне, идиотка. – Тиран тревожно оглядывал глазами улицы. Я передернула плечами. – Макс, когда должен прибыть Пасвендер?

- Скоро.

- Все организовано? Я слышал, появилась оппозиция.

- Они все состоят из людей Гортена, но это просто фикция. У них нет достаточного влияния, чтобы нам помешать.

Несмотря на ужасающий вид здоровяк мастерски владел словом. Но расслабляться рядом с ним не стоило.

Упоминание о Пасвендерах поразило меня. Что-то знакомое… Ах да! Тори ведь носит фамилию Пасвендер!

- Все равно избавься от них. Только Пасвендеры должны иметь в своих руках силу. Понял? [Прим. пер.: Что тут за вода мутится??]

Руперт занервничал и пожевал щеку. Макс покорно склонил голову.

- О, точно, ты ведь знаешь Гортенов.

Тиран отступил на шаг и задержал на мне взгляд. Лгать нет смысла, принцу и так было известно о взаимоотношениях между Белуа и Гортенами.

- Да, Ваше Высочество, мой отец давно знаком с маркизом Гортеном.

- Ты говорила, что последуешь любому моему приказу, я прав?

Губы тирана раздвинулись в усмешке. А ведь чуть раньше ты говорил, что я тебе не нужна. Семь пятниц на неделе.

- А еще ты клялась, что отдашь мне себя.

- Да, от своих слов я не отказываюсь.

- Тогда вот тебе задание. Узнай все о людях Гортена. Какие у них цели, намерения, - в общем, все.

- Ч-что конкретно вы от меня хотите?

Услышав беспокойство в моем голосе, Руперт как всегда ядовито ухмыльнулся. Дойдя до конца переулка, он несколько раз постучал пальцем по кирпичной стене.

Вначале никаких изменений не произошло, но затем стена покрылась рябью, и из нее показалась дверь.

Макс из-за своих размеров пролезть в проем не смог бы. Судорожно глотнув ртом воздух, я попятилась.

- Это же алхимия! Ваше Высочество, она запрещена в Бельферни! На вас наложат проклятие!

Магия и алхимия – две науки, сотни лет предаваемые анафеме в империи.

Хоть начало свое алхимия брала от химии, ее последователей называли колдунами и бесами, обвиняя в использовании демонических сил, тогда как весь секрет состоял в банальнейших знаниях.

Алхимики отличались жутким высокомерием и ни во что не ставили человеческую жизнь. [Прим. пер.: Вспомнила Шу Такера из «Стального Алхимика», стала злой.]

Организация «Крунарука», более известная как «Черная рука», производила на свет пугающих существ, не имевших собственной воли и подчинявшихся императорской семье.

Император Гримоальд III, с помощью алхимии создавший подобное чудовище, обмолвился, что такие гомункулы – творения рук человеческих – после смерти метаются между адом и раем, и нет их душам покоя.

Все это, конечно, детские страшилки. Я сама была против запрета алхимии. Полезная же наука.

Руперт подавился смешком.

- Ты веришь в проклятия?

- Нет.

- А я верю, тем более жизнь моя – одно сплошное проклятие. Поэтому мне уже ничего не страшно.

Скрип.

Принц, ни секунды не колебавшись, открыл подозрительную дверь. Мрак тут же поглотил его. Я понадеялась, что это проклятие проголодалось и сожрало ненавистного мне тирана.

- Ваше Высочество, я вам нужен? – подал голос Макс.

- Нет.

- Тогда мне уйти?

- Нет.

Руперт затянул здоровяка в проем - бедняге пришлось ужаться, чтобы не удариться головой о косяк – а потом схватил и меня.

- Иди за мной.

Мы оказались на вымощенной камнем дороге. По бокам висели фонари, тускло освещавшие посетителям путь. Я с удивлением рассматривала огромный проход, в котором очутилась, совершенно позабыв, что тиран держал мою руку.

Когда Макс скрылся из виду, Руперт резко развернулся и прижал меня к стене.

Внутренне я вся сжалась от страха. Золотистые волосы водопадом ниспадали мне на плечи. Я попыталась улыбнуться.

- Что такое, Ваше Высочество?

- Почему ты не удивилась, заметив меня в переулке.

- А должна была?

Мой глупый ответ заставил тирана прищуриться. Принц сильнее придавил меня к стенке; между нашими лицами расстояние оказалось столь малым, что я могла бы даже посчитать количество Рупертовых ресниц.

Чистая кожа, блестящие волосы, - все свидетельствовало о том, что Руперт живет припеваючи. Все, кроме дьявольской усталости в глазах.

- Кто еще знает, что я – мужчина? Твой брат?

- Никто, Ваше Высочество.

- Снова начнешь рассказывать о своей хваленой интуиции?

- Но ведь это правда. В мире существуют магия, алхимия, проклятия, порох и меч, а вы отрицаете наличие человеческой интуиции?

Принц словно не думал от меня отстраняться. Еще чуть-чуть, и мы точно стукнемся лбами. Тиран нахмурился, словно пытаясь прочесть мои мысли, а затем отступил на шаг.

- Я не верю ни во что человеческое.

- Не верьте. Я сделаю это за вас.

- Заткнись и следуй за мной. Будешь мешаться под ногами, тут же вышвырну.

Похоже, в тотальном недоверии Руперта появилась первая трещинка. Я порадовалась своему успеху и двинулась вслед за принцем.

Мимо проскальзывали неясные тени, блеклые очертания людей. Тоннель все не кончался; казалось, мы пересекли уже полстолицы.

Пока я шла, мысли мои лихорадочно соображали, с какой целью был создан этот тайный проход. Тиран обернулся ко мне, и в глазах его на миг отразилась жалость.

Часть 39.

Пока я шла, мысли мои лихорадочно соображали, с какой целью был создан этот тайный проход. Тиран обернулся ко мне, и в глазах его на миг отразилась жалость.

- Коминтернин.

- Ась?

- Мы в Коминтернине.

То, о чем говорил Руперт, - Коминтернин – являлся громадной каменной стеной, отделявшей территорию Красного дворца от остальной части столицы. Но что это за туннель буравил неприступную стену, к концу притом делясь на четыре ответвления?

Теперь понятно, почему мимо нас то и дело проходили люди. То были стражи, патрулировавшие Коминтернин.

Откуда Руперт узнал об этом проходе? Похоже, лишь малое количество солдат знавало о том, что первый оплот безопасности императорского дворца пронизан многочисленными коридорчиками, словно венами.

- Ваше Высочество, вы знаете, куда идти?

- Естественно.

- Откуда?

- Этот тоннель сделал я, - сообщил мне Руперт таким тоном, будто уведомлял о содержимом своего завтрака. Вдруг принц остановился и прошелся пальцами по каменной кладке. – Подойди сюда.

- Все проходы сделали вы? Алхимией?

- Твою мать, не заставляй меня повторяться.

Господи, какие проблемы просто ответить «да», я не понимаю.

Я приблизилась к Руперту и рукой коснулась влажной стены. В то же время тиран сдвинулся с места, избрав, наконец, дорогу. Когда он нащупал в темноте незажжённую лампу, в ней тотчас возник огонек, хотя я могу поклясться, что ни спичек, ни свечи рядом не было.

Чудеса алхимии не могли меня не поражать, ибо впервые за две жизни я видела ее проявления собственными глазами.

Упавший на Руперта свет сделал его фигуру четче, и из-за завязанных в высокий хвост волос я на миг признала в нем безумного Императора.

Эта мысль привела к другой: тиран открылся мне, что является алхимиком. Значит, какие-то подвижки в наших отношениях все же есть.

Несмотря на то, что всюду в Сан-Фанью можно было встретить продукты магии, последователей алхимии в столице не чествовали. Ибо отсутствовало в них благородство мага, положившего всю жизнь на волшбу и чары, и изобретательность ученого, полагавшегося на силу технического прогресса.

Все еще оставалось тайной, как те, кто рождался с нулевой тягой к магии, могли творить похожие на колдовство вещи.

Я ранее упоминала, что выступаю против запрета алхимии, но даже мне наука эта виделась коварной. Золото в ней не добывалось, а делалось. Казалось бы, в чем разница? А как отличить искусственное золото от настоящего? Ведь на то этот металл и дорог, что встречается редко.

На секунду принц кинул на меня испытующий взгляд, будто пытаясь догадаться, в каком направлении скачут мои мысли. Стоя во мраке холодной галереи перед перекрестком, он сухо бросил:

- Смеешься надо мной?

Не дав мне времени на размышления, тиран развернулся и зашагал дальше. Повернув следом за ним в левый проход, я затараторила:

- С чего вы это взяли, Ваше Высочество?

- Вечно такие, как ты, целуете ноги лицемерам и послушно глотаете ложь. Дворяне ценят только магов и изобретателей.

Я сдержала смешок. Уж не тебе дворян порицать. Видимо, Руперт забыл, что сам происходит из императорской семьи. Услышав мое хихиканье, принц обернулся. И чуть не стукнулся затылком о низкий потолок. Мы подходили к выходу.

- Ты когда-нибудь сталкивалась с Императо… то есть, с отцом?

- Если только в детстве. Ничего о нашей встрече не помню.

- Я совсем на него не похож. -  Я с удивлением отметила, что Рупертов голос отчего-то полон был странного высокомерия. Таким что, надо гордиться? Ведь сомнения в родственной связи сулят столько проблем!

Пока я гадала, что же этими словами хотел сказать Руперт, коридор окончился тупиком. Тиран пробарабанил пальцами по стене и вытащил из кармана кинжал. Сделав небольшой надрез на мизинце, он, даже не поморщась, выдавил немного крови. Пара алых капель окропила каменный пол, и из него выступила еще одна дверь.

Принц нагнулся и повернул ручку двери. Никого ничего не смущает, а? Не успела я моргнуть и глазом, как Руперт юркнул в открывшуюся под дверным полотном бездну.

Неуверенно посмотрев в дыру, в которой только что исчез тиран, я подхватила подол платья и прыгнула следом за ним.

- Кья! [Прим. пер.: Ух, все манги мира с этими «кья» вспомнились.]

К моему стыду падение оказалось недолгим. Мгновенье спустя я уже твердо стояла на ногах. Мы очутились в небольшой комнатке, напоминавшей чей-то кабинет, не к чести владельца обставленный старомодной мебелью.

Руперт смерил взором высившуюся на столе стопку бумаг и испустил тихий вздох.

Немного поколебавшись, я вытащила из-за пазухи носовой платок. Подойдя к принцу, я обмотала платком его раненый мизинец. Уголки губ тирана приподнялись.

- Что ты делаешь?

- Перевязываю рану.

- Вместо этого ты могла использовать тигровую мазь.

- Нет у меня денег на подобную роскошь.

- Я лично вручал ее тебе.

Нелепое мое оправдание насчет того, что мазь я отдала брату, по-видимому, обидело Руперта. Он, не переставая улыбаться, сдвинул брови и вырвал палец из моих рук.

- Кто тебе разрешал отдавать мазь каким-то чужакам?

- Мне очень жаль. Простите.

Если ты не знал, дорогой, то своими подарками я могу распоряжаться, как захочу. К счастью, мне достало ума не начинать спор.

Проигнорировав мои бездушные извинения, тиран отвернулся от меня. Тут в комнату вошел – через нормальную дверь, конечно же, -  преклонного возраста мужчина в сопровождении Макса.

Этот мужчина, можно даже назвать его стариком, имел презабавнейший вид: светлые жиденькие волосики топорщились на его голове, а под одеждой явно виднелся округлый живот.

Всё подмечающие глаза выдали в вошедшем торговца. Моя догадка подтвердилась: Руперт назвал старика Пасвендером. Передо мной стоял отец Тори, и я с изумлением обнаружила, что между ним и крошкой-фрейлиной было лишь одно сходство – небольшой рост.

- Докладывай.

- Почти вся Пятая авеню перешла под контроль Вашего Высочества. Более половины столичных владельцев бизнеса готовы вас поддержать. Ардел не контактирует ни с одним из них, так что подозрительных действий с ее стороны обнаружено не было… - Мистер Пасвендер прервал доклад и ошарашенным взглядом посмотрел на меня. Алло, я тут вообще-то давно стою.

Руперт, оттолкнув меня, кивнул старику:

- Не обращай на нее внимания, продолжай.

- Кхем… Часть предпринимателей под покровительством семьи Гортен не хотят с нами сотрудничать. Из-за этого невозможно вести торговлю с южными странами, ибо препятствием выступают сосредоточенные на юге империи аристократы.

- Значит, нужно уничтожить Гортенов. Ты узнал их намерения?

- Еще нет, Ваше Высочество. Прошу прощения.

А чего этого старика не отчитываем? Или я одна удостаиваюсь столь счастливой участи?

Из отчета Пасвендера я мало что вынесла. Получается, Тори специально растили для того, чтобы в дальнейшем сделать из нее Императрицу, а Пасвендеры помогали Руперту наращивать силу. Что же, это объясняет, почему при Расперихе I «Корпорация Пасвендер» вдруг за такой короткий промежуток времени сделалась влиятельнейшей компанией в Бельферни.

А еще, похоже, младший принц находился в неприятельских отношениях с Гортенами.

Только вот от мстительного меча пали не они, Белуа. Предателем объявили моего отца, далекого от политических хитросплетений, а не маркиза, мутившего воду в столице.

Сжав от злости руки в кулаки и спрятав их в складках платья, я сделала вид, что меня вовсе не интересует разговор Руперта с Пасвендером. Шпионство за Гортенами тиран доверил мне. Что в полной мере соответствовало моим вкусам. Гортен – тварь, кинувшая отца, своего близкого друга, которого волоком тащили к гильотине. Плюс ко всему, он явно как-то был связан с Рупертом.

Припомнив дружбу между Гортенами и Белуа, я задалась массой всевозможных вопросов, несколько даже саркастичных, но, увы, мне пришлось сдержать все в себе. На прямой вопрос в лоб все равно ответа не дождешься.

Закончив с докладом, Пасвендер уселся за стол, чтобы начать перебирать документы, а Руперт засобирался, видимо, намереваясь покинуть кабинет. Тиран шлепнул меня по спине, будто бы подгоняя. Хоть мне и было больно, никаких признаков обиды я не подала. Медленно обернувшись, изувер мой буркнул:

- Что?

- А?

- Спрашивай, что хотела. А то твой взгляд начинает меня раздражать. [Прим. ред.: Намажься кремом от раздражения.]

- С-сколько вопросов я могу задать?

Руперт в голос захохотал. Пока я прислушивалась к его смеху, обстановка комнаты вмиг сменилась новым ландшафтом: улицей со множеством лавочек. Вдалеке высилась военная академия.

- Один.

- Мамочки, как это мы сюда попали?!

- С помощью алхимии. Вопросы исчерпаны.

- Стоп, нет! Отмена! Отмена! Я не это хотела спросить!

В ответ тиран лишь фыркнул. Схватив меня за плечо, он приблизил свое лицо к моему.

- Отмена невозможна. Шанс упущен, Пельмешка.

Мерзавец ущипнул меня за нос, а затем схватил с близстоявшего прилавка пельмень и закинул мне его в рот. Несмотря на явные признаки воровства торговец предложил Руперту, ко всему прочему, напиток.

Часть 40.

- Отмена невозможна. Шанс упущен, Пельмешка.

Мерзавец ущипнул меня за нос, а затем схватил с близстоявшего прилавка пельмень и закинул мне его в рот. Несмотря на явные признаки воровства торговец предложил Руперту, ко всему прочему, напиток.

Только теперь я поняла, кто являлся владельцем улицы, уставленной различными ларьками. И как у меня с этим владельцем прошла первая встреча.

Тогда я посчитала Руперта «глупой аристократкой, ничего не знающей о том, как работает внешний мир». Но единственной, кто совершенно ничего не знал, была я. По сути, обвинив меня в краже пельменей, принц был прав: он содержал все пельменные лавки на этой улице.

Не справившись с шокирующей новостью, я приоткрыла рот, а Руперт с суровым выражением лица продефилировал мимо меня.

Тиран бродил по рынку, словно по собственному дому: входил в отдельные ларьки, заглядывал в бухгалтерские книги.

Торговцы по-всякому реагировали на появление Руперта: одни притворялись, будто его не видят, другие трепали по голове, третьи пугались донельзя.

Реагировали-то по-всякому, но никто не пытался выгнать хозяина рынка, точно незваного гостя, или спрятать от него учетные записи. Даже если и хотели, все равно не смогли бы так сделать.

Узник императорского дворца – и в то же время владелец базарной улицы.

Взглянув на столбцы цифр, что вручил ему один из продавцов, Руперт подал знак Максу, все время следовавшему за нами. Здоровяк явно внушал страх большинству дельцов на этом рынке.

Макс вошел в ларек, где стоял тиран, и уверенными шагами направился к сжавшемуся в комок торговцу. Похоже, без насилия здесь не обойдется. Здоровяк неосторожно затронул плечом сервиз, и пара фарфоровых тарелочек, грохнувшись на пол, разбилась вдребезги.

Продавец, побледнев, что есть силы вцепился в Руперта. Дальше я не смотрела. Не желала видеть, как уродуют старческое лицо непрошеные слезы.

Облик тирана, холодного взиравшего на бедного продавца, вызвал во мне новую волну ненависти.  Как могла так быстро произойти перемена от вредного мальчишки, дразнившего меня пельменем, до повергающего в ужас Императора? Неужели, несмотря на мои старания, будущее так и осталось прежним?

Вздох отчаяния вырвался из моей груди.

Мгновенье спустя лицо Распериха I, моего убийцы, моего палача, приблизилось ко мне. Холодно прекрасные глаза, жесткие, беспощадные, - те, что я наблюдала в зале суда, - в упор смотрели на меня.

Зажмурившись, я попятилась и ненароком запнулась. К счастью, кто-то успел спасти мою пятую точку от неудачного приземления.

- Что ты творишь?

Открыв глаза, я поняла, что спасителем моим оказался Руперт. Он отсутствующим взглядом прожигал мне руку, которую сам же и схватил. Личина безумного Императора растворилась в юношеских чертах.

Я прогнала наваждение и вернулась к настоящему. Принц ни на миг не отрывал от меня глаз, совершенно не замечая измазанного соплями торговца в метре от себя.

- Я-я п-просто оступилась, - услышала я со стороны свой собственный голос.

- Да у тебя талант.

- Талант?

- Оступиться на абсолютно ровной поверхности надо еще уметь, - усмехнулся Руперт и потянул меня вперед, помогая встать, чтобы затем вернуться к провинившемуся продавцу.

Последний отчего-то принялся ползти ко мне, но путь его быстро преградил начисто лишенный всякого сочувствия тиран.

- Тащи немедленно.

- Ч-что такое? Неужели… что-то не так с бухгалтерской книгой?

В ответ на всхлипывания торговца Руперт лишь вздохнул. В этом вздохе отчетливо слышалось раздражение, и принц решил сменить тактику: сжав старому продавцу горло, он толкнул его на прилавок.

- Тащи их немедленно.

- О-о чем вы?

- О документах, подтверждающих покровительство семьи Пасвендер, право на свободную торговлю, и весь тот хлам, что ты получил от Гортена.

Нынешний Руперт ничего из себя не представлял: хрупкий юноша, затерявшаяся на задворках дворца принцесса. Однако продавец боялся и пальцем пошевельнуть.

- Я ничего не получал! Не знаю, кто вам такое сказал, я…

Брови принца взметнулись вверх, но старика он больше не тронул. Вместо этого со всем разбираться тиран приказал Максу. Торговец весь позеленел и ринулся защищать свое имущество.

- Не жалей силы. Я пойду отдохну.

Сейчас я заметила, каким усталым выглядел Руперт. Утерев ладонью пот, юноша двинулся дальше.

Я побрела за ним, удаляясь от полуразрушенного ларька, а за моей спиной слышался раскатистый хохот Макса, наслаждавшегося учиненным беспорядком, и отчаянный плач продавца.

Такова моя судьба: всюду следовать за Рупертом.

Принц не упрекал меня в том, что я увязалась за ним. Сначала между нами царило молчание, но, не выдержав напряженной тишины, я спросила:

- Как вы узнали?

- О чем ты?

- Как вы узнали, виновен тот продавец или нет? Вдруг он не совершал преступления?

- Кажется, я предупреждал тебя, что вопросы исчерпаны.

- Ваше Высочество, вдруг этот старик не сделал ничего плохого?

Как и мой отец.

Что, если несчастный торговец ни в чем не виноват? Почему в тебе нет ни капли жалости? Эти слезы, они ведь могли растрогать кого угодно, но все же…

- Ваше Высочество, если вины торговца нет…

- А отчего этот торговец, по твоим словам, ни в чем не виноватый, стал подделывать бухгалтерские счета?

- Бухгалтерские счета? Они были поддельными?

- Да, и поэтому ты сейчас заткнешься и молча пойдешь за мной, а если ослушаешься – вали на все четыре стороны.

Вновь предупреждение. Но дальше них Руперт никогда не заходил. Азарт захватил меня, и я нарушила запрет:

- А вы уверены?

- Черт, как же ты заколебала.

- А вы уверены, что счета поддельные? [Прим. пер.: Ух, нарывается.]

Наказания я не боялась.

Принц остановился у стены, укусил мизинец, открывая рану, и приложил его к кирпичной кладке.

Ровная стена, без единой трещинки, ввалилась внутрь, растаяв, как бесплотное облако, и обнажила черную пасть. Схватив меня за руку и отвлекши от зрелища, Руперт медленно произнес:

- Не был я в этом уверен. Но торговец включил дурака.

- Ваше Высочество! Если существует малю-ю-юсенькая возможность, что торговец невиновен, разве вы не наказали его напрасно?

- А если он намеревался меня убить? – терпеливым тоном шепнул Руперт. Слова эти будто въелись мне в кожу.

Принц отпустил меня и принялся рисовать алхимический круг. Дрожь пробежала по моему телу: вдруг вместо Руперта проклятие падет на меня?

- Я жду ответа. Что, если торговец планировал мое убийство? И бесполезная дотошность свела бы меня в могилу?

Лицо тирана сделалось бледным. Наверное, к алхимии он обращался часто. Сверкавшие под солнцем волосы прядками упали на аккуратный лоб, а зеленые глаза были чисты как никогда.

Что, если тебя убьют?

Да я бы прыгала от радости.

Жаль, такой ответ дать нельзя.

Что, если кто-то более сильный, не уследив за кем-то менее сильным, погибнет от его рук?

Нестандартная история. Хотя, по моим наблюдениям, люди, имевшие власть, почему-то опасались тех, кто слабее их. Руперт избегал нынешнего Императора, а маркиз Гортен – лжепринцессу Лаферт. Лишь мой отец, граф Белуа, был исключением.

Кажется, я поняла, что пытался донести до меня Руперт.

Отец погиб из-за собственной недальновидности. Нужно бояться слабых.

- Сильные мира сего должны быть аккуратны, Ваше Высочество.

Мне не хотелось упрекать отца.

Принц тихо рассмеялся, будто услышал шутку.

- Я к таковым не отношусь.

- …

- Только если вдруг ты не заделалась провидицей.

Спокойный голос, которым Руперт произнес последние слова, заставил меня вздрогнуть, и я поспешила отстраниться от тирана. В кругу мелькнула Пятая авеню. Я начала переживать, как бы мы не наткнулись на Рич.

- Скажи, в твоем будущем я обрел власть? Ибо в своем я вижу себя лишь трупом. [Прим. пер.: Жизнерадостно.]

Солнце скрылось за горизонтом, и, когда мы шагнули на Пятую авеню, холодный воздух обжег мне легкие.

Вначале я подумала, что белые облачка, вырывавшееся из уст Руперта, были его дыханием, однако, приглядевшись я поняла: принц курит.

Я тут же узнала это запах!

Паеа – табак, распространившийся в Бельферни сразу после того, как Руперт воссел на трон. Права на продажу принадлежали «Корпорации Пасвендер», что, естественно, сейчас вполне объяснялось.

Принц отвел от меня взгляд, прислонившись спиной к ограждению, за которым высился изящный особняк. Я кротко проговорила:

- Да, Ваше Высочество. В моем будущем вы стали Императором Бельферни.

Заметив, что ответ мой пришел Руперту по душе, я успокоилась. Правда, разглядеть получше выражение его лица мешал табачный дым.

Ветер подул в мою сторону, и запах курева ударил мне в нос. Я зачихала. Руперт тотчас выбросил сигару.

- Беатриче Гортен.

- А-а-апчхи!

- Ты же ее знаешь? Она вроде твоя подруга.

- Да, все верно.

- Встреться с ней и выуди из нее как можно больше информации.

- А-а-апчхи!

Часть 41.

- А-а-апчхи!

Табачный дым развеялся, но щекотка в носу не утихла. Я осознала, что оделась вовсе не по погоде. Похоже, это заметил и Руперт, раз ему вздумалось тут же снять с себя плащ.

Я начала отпираться:

- Не надо! Я же ваша фрейлина! Апчхи!

Громкий чих прервал мои протесты. Лицо принца сделалось раздраженным.

- Моя задача, как господина, - заботиться о своих фрейлинах.

С этими словами Руперт накинул плащ мне на плечи. Запаниковав, я сдернула с себя накидку.

- Апчхи! Вам не стоит!

- Захлопнись. Чихнешь еще раз – чихалку перережу.

Угроза мигом заставила мои губы сомкнуться. Довольный воцарившимся молчанием тиран снова укутал меня в плащ. Тот повис на мне тяжелым занавесом. Спасибо, Ваше Высочество, за неудобства!

К тем, кто слабее его, Руперт с давних пор отличался беспощадностью. Он хорошо знал, что я не посмею и пикнуть против его приказаний. Ум, жестокость и харизма – все это таилось под обманчиво хрупкой внешностью.

Кусачий ветер трепал легкую рубашку, в которой остался стоять принц. На его месте я была бы готова убить за лишний кусок ткани, способный меня согреть.

Теперь я поняла истинную природу своих противоречивых чувств. Человеком Руперт являлся весьма трудным. Его отношения с Тори и с другими людьми кардинально различались, и именно это рождало во мне спектр самых беспорядочных эмоций. Однако командовала сим парадом ненависть, и только ненависть.

Образ безжалостного Императора, Руперта-чудовища, вспарывал личину верной фрейлины, обнажая упрятанную в глубинах души ярость. Но куда сильнее злила меня и обескураживала изредка проявлявшаяся человечность тирана.

Живот скрутило, в груди грохотало сердце, - нет, не может быть! Руперт – не человек. Не такой, как я!

Уверенность в ошибочности этих убеждений окатила меня словно ледяной водой.

Расперих I – монстр. Убийца, преступник, палач. Нет в нем ничего хорошего. Он думает только о себе, он, на все закрыв глаза, казнил мою семью! Отрубил мне голову!

Он – мерзавец, Лариет. Вспомни, что он с тобой делал.

Фух.

Отчего-то внутри разлилось внезапное облегчение. Несмотря на то, что я кручусь рядом с жалким принцем и явно не с благими намерениями: ради мести, все мои поступки оправданны. Руперта нельзя сравнивать с обычным мальчишкой.

Да, порой он способен был на доброту, но она будто возникала сама собой, отдельно от тирана, вечно язвительного и замкнутого. Осознанную ласковость принц дарил только Тори.

Однако…

Неужто теперь и обо мне он начал заботиться?

В любом случае, конец неизбежен: Рупертовы руки будут по локоть в крови. Даже Тори падет жертвой его гнева. Начать видеть в чудовище человека – себе дороже.

Наверное, поэтому обычные люди не принимали алхимиков, взращивающих одомашненных монстров.

На самом деле, во мне теплилась надежда, что трансформация принца в конченного ублюдка все же произойдет. [Прим. пер.: Страшные слова.]

Будь у меня возможность, сила, власть, я бы без раздумий убила Руперта. Пусть нынешний он ничего плохого не сделал. Чего бы мне это ни стоило, ни секунды не сомневаясь, не томясь чувством вины, - я бы его убила.

Я люто ненавидела своего палача – плевать, что сейчас он являлся болезненным юнцом.

Я люто ненавидела саму себя, ибо этот никому, в сущности, не нужный юнец не тронул меня и пальцем.

Всем, чем угодно, я пыталась оправдать животное свое естество.

А оправданий было масса.

Разница между злостью беспричинной и злостью обоснованной несоизмерима. А потому стоило принимать во внимание истоки этого отравляющего жизнь чувства.

Обратись Руперт в чудовище без влияния сторонних факторов, будь он изначально психом, я бы не ощущала внутреннего противоречия.

Откуда тогда взялась неискоренимая жестокость Императора Распериха?

Нет. Опасно искать в монстре человеколюбие и еще опаснее – находить его.

Я постаралась очистить голову от этих мыслей.

Жалость жалостью, а мою шкуру никто другой, кроме меня, не спасет. Коричневый плащ Руперта хранил под собой тепло, и оттого на душе сделалось тошно.

Удерживаясь от новых чихов, я проговорила:

- Спасибо, Ваше Высочество.

Не знаю, услышал ли тиран слова благодарности, однако головы он ко мне не повернул. Сумерки, поглощавшие небо, уронили тень на фигуру Руперта, явственно очертив на спине лопатки. Бессознательно я уставилась на них.

Порыв ветра встопорщил чуть прозрачную рубашку. Я схватилась за нее; принц тут же замедлил шаг, чтобы стряхнуть мою руку.

- Что такое?

- Плащ очень теплый. Вы дали мне его, потому что видели, что я замерзла?

- Если и так все знаешь, нахрен меня спрашиваешь?

- Я просто хотела поблагодарить вас.

Рупертовы глаза округлились, точно я вдруг заговорила на валлетанском языке. Притянув меня к себе, мальчишка что есть силы ущипнул мою щеку. Мотая головой, я пыталась освободиться из его цепкой хватки.

- П-пустите!

- … Ну вылитая Пельмешка.

С секунду принц вглядывался мне в лицо, а затем отпихнул его, как младенец – разонравившуюся игрушку.

Не дожидаясь, пока я вновь обрету равновесие после неожиданного толчка, тиран зашагал прочь. И остановился он только возле одного из особняков. Возле дома Рич.

Узнав краснокирпичную кладку элегантного здания, я поняла, чего хотел Руперт.

Беатриче Гортен.

Тиран вздумал извлечь выгоду из нашей с Рич дружбы, на время потерявшей свою трогательность. Припомнив облик подруги с ниспадающими истинным водопадом волнистыми волосами, я запротестовала:

- Ваше Высочество, я знаю, что у вас вражда с маркизом Гортеном, но его дочь тут совершенно не при чем. Она еще слишком юна, чтобы влезать в экономические распри.

Я, конечно, последовала бы любому приказу Руперта, однако не переживать за Рич я не могла.

Готова поклясться, подруга даже не в курсе, что творит ее отец. Что в точности повторяло мою собственную ситуацию. Рич сама признавалась, что думает о побеге из семьи.

Руперт глубоко вздохнул и, обернувшись ко мне, забрал свой плащ. Холод ночи словно этого и ждал: вмиг я продрогла до костей, оставшись без благодатного тепла.

- Ты такая наивная. Как это вообще возможно для дочери графа?

- Что вы…

- Думаешь, проныра Гортен просто так отправил собственное чадо в императорский дворец?

- Маркиз Гортен не имеет к этому никакого отношения. Рич сама решила стать фрейлиной. Так же, как и я.

- Вау, так ты сама решила прилипнуть ко мне, как банный лист, и вынюхать все мои слабости? Восторгаюсь твоей предприимчивостью.

Саркастические нотки в голосе принца заставили меня умолкнуть. Рич клялась мне, что отречется от рода, но так до самой моей смерти и осталась под защитой Гортенов.

Без понятия, что за игру затеял Руперт. Но наивной в этой ситуации меня точно назвать было нельзя.

Тиран пошарился по карманам и, вытащив небольшой, с ноготь, камешек черного цвета, грубо запихнул мне его в рот. Я растерялась от такой наглости.

- Глотай.

- Ч-что это такое?

- Не бойся, не помрешь. Глотай.

Вот уж спасибо, ничего мне не хочется есть с твоих рук. Однако протестовать у меня нет права.

Удостоверившись, что я послушно проглотила камешек, Руперт что-то невнятно зашептал и дотронулся до моего лба. В тот же миг горло мое обожгло огнем, а голова пошла кругом.

- Что… это? Яд?

- И зачем мне тебя убивать?

Принц продолжил бормотать непонятные слова, слившиеся в один беспрерывный звериный вой. Глаза горели, будто раскаленные угольки. Я вся скривилась, чтобы не заплакать от боли, а Руперт, прикрыв мне веки, медленно прошелся по ним холодными пальцами. Жар от глаз перешел к ушам.

Я отшатнулась от принца, когда тот принялся что-то искать в карманах брюк. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Больно!

- Прошу прощения.

Часть 42.

- Больно!

- Прошу прощения.

Руперт пожал плечами. Извинения вышли сухими и неискренними. Лучше бы молчал, честное слово.

Я ощупала свое лицо.

- Что это было?

- Ты стала моими глазами и ушами.

- Чего? Глазами и ушами?

- Да. Все, что ты видишь и слышишь, будет передаваться мне.

Рот мой открылся сам собой. Безумец! Не собираюсь я тебе ничего показывать!

- Я-я отказываюсь! Выньте из меня тот камешек, прошу вас!!!

- Не могу.

- Ну пожалуйста!!!

- Другого пути нет, мне нужна информация о Гортенах.

- Я все вам расскажу! Ни слова не солгу!

- Ты еще не заслужила такого доверия.

- Н-н-н-но я не хочу!

Брови принца взметнулись вверх, а во взгляде проскользнуло подозрение.

- Почему? Ты что-то от меня скрываешь?

- Нет…

- Тогда в чем проблема?

Не сдержав раздражения, я выпалила:

- А как мне в уборную ходить?!

На мгновение Руперт умолк. Тягостное смущение повисло в воздухе.

Ожидание ответа окончательно вогнало меня в краску. Не перенеся жалость в глазах тирана, я отвернулась.

Принц, повернув мое лицо к себе, пробурчал:

- Я не буду смотреть.

- А?

- Ты хоть знаешь, насколько большой концентрации требует от меня проглоченная тобой дрянь?

- И-и какой же?

- Если я не сосредоточусь, то ничего не увижу. Так что на тебя в уборной тратить силы я не собираюсь.

Голос Руперта ни в коей мере не выражал беспокойства за мое девичье достоинство, однако я все равно почувствовала облегчение. Главное, что меня не застанут мочащейся, - хотя большой вопрос, заставит ли это вообще тирана испытать стыд.

- Все, иди.

- Что, прямо сейчас? Я еще не готова…

- Дважды повторять не стану.

Мысли перемешались в голове - что такого сказать Рич, чтобы она сочла убедительным мой внезапный визит? Мне нужно было подготовиться, продумать сценарий, но под хмурым взглядом принца я поплелась в сторону дома.

Остановившись перед крыльцом, я нерешительно обернулась, но Руперт уже скрылся в темноте наступающей ночи. Бесчувственный чурбан. Выругавшись про себя, я начала подниматься по ступеням.

Каждый шаг давался с трудом. Возвратившись в прошлое, я готова была практически ко всему, но только не к предательству единственной подруги, притом с моей стороны. Рич ведь так заботилась обо мне. Она, словно фея воды, лучилась спокойной элегантностью. Все платья, всегда самые модные, самые изысканные, выгодно подчеркивали достоинства ее тонкой фигурки.

Подруга часто бранила меня за то, что я слишком привязана к своей семье. Но это ни коим образом не связано с Рупертом, ведь так? Прошу, скажите мне, что я права.

Мне не хотелось очернять прекрасные воспоминания о наших летних прогулках по розовым садам Белуа.

Если Гортен соперничал с младшим принцем Империи, почему тогда не предупредил об этом моего отца? Если Рич все знала, по какой причине решила утаить от меня правду?

Ветер подхватил вырвавшийся из моих губ шепот, имя подруги. Я отважилась позвонить в колокольчик. В отличие от прошлого раза дверь открыли быстро. Горничная тут же признала во мне графиню Белуа и поклонилась в знак приветствия.

- Рич дома? Простите за поздний визит, я давно не выходила в город, вот и потерялась.

- Да-да, она дома. Я сообщу ей о вашем прибытии.

- Благодарю.

Меня ощутимо потряхивало, когда я вошла в наполненную теплом гостиную. Дворецкий, заметив мое состояние, отдал распоряжение принести мне чай. Глазами я поблагодарила его и обеими ладонями обхватила поднесенную горничной чашку.

Медленно я начала согреваться, словно горячий напиток распространился по моим венам вместо крови. Мельтешащие в голове мысли стали чуть более организованными. Мне было неизвестно, что за отношения связывали Руперта и Гортенов. Мне было неизвестно, впутана ли во все это Рич.

Так или иначе…

- Лари?

…Ответы на эти вопросы я должна найти сама.

- Рич, извини, что так поздно заявилась к тебе.

- Боже! Да ты вся дрожишь! Анна, принеси сейчас же грелку!

Анна бросилась выполнять приказание госпожи. Рич села напротив меня.

К счастью, холодность исчезла из ее взгляда. Подруга искренне поинтересовалась, как я себя чувствую, будто и не было между нами размолвок.

Я не смогла сдержать горькой улыбки, когда поняла, что Рич лицемерит. Давно ли она стала прятать от меня свои истинные чувства? Лицо ее, холеное, гладенькое, светилось фальшивым участием. Неужели я раньше была настолько слепой, что не замечала этого?

- Рич.

- Анна, подожди!

- Беатриче Гортен.

Только после того, как я позвала ее полным именем, подруга обернулась ко мне. Увидев отражающуюся в моих глазах серьезность, Рич тяжело вздохнула и опустила голову. Я не двинулась с места, даже когда Анна подложила под мои ноги грелку и выскользнула из гостиной. Спустя несколько долгих секунд я произнесла:

- Что происходит?

- А?

- Что, черт побери, происходит?

Рич начала нервничать. Похоже, она прекрасно понимала, о чем я говорю. Ни разу мне не приходилось допрашивать свою любимую подругу.

Последняя упрямо хранила молчание.

В горле пересохло. Вспомнив, что у меня в руках находилась чашка чая, я незамедлительно прихлебнула из нее, создавая побольше звуков. Глаза Рич расширились от удивления.

- Ты что, совсем этикет позабыла?

- А это сейчас так важно?

- Лари, я не знаю, какой ответ ты хочешь от меня услышать.

Подруга мягко покачала головой. Воззвав к себе оставшиеся крупицы самообладания, чтобы не вскочить и не разораться на весь особняк, я строго спросила:

- Когда ты начала наносить визиты моему брату?

- Кадет Дитрих…

- Мой. Брат.

Когда я исправила Рич, та слегка нахмурилась.

- Отец очень заинтересовался военной академией, а раз твой брат – кадет, он решил мне помочь в сборе информации.

- Мой вопрос не об этом. Почему ваши встречи ты хранила в секрете? Каждый раз, когда тема заходила о Лехане, ты отстранялась от меня.

- Прости, что сбила с толку. Я и сама тогда запуталась, вот и творила бессмыслицу.

- Почему?

- Не могу сказать причины.

Решительный отпор Рич заставил меня сжать губы. Точившее сердце отчаяние разрослось в груди. Если я не ошибалась, то прямо сейчас, в эти самые минуту, моя драгоценная подруга, названная моя сестренка, разрывала нашу дружбу. Даже не объяснив почему.

Мне стало тошно оттого, что я всю жизнь получала заботу от кого-то столь двуличного.

Нет, возможно, беспокойство Рич было искренним.

Подозрения Руперта зародили во мне семена сомнения, так что под их тлетворным влиянием я могла неправильно понять доброту подруги. Надеюсь, все так и есть.

- Рич, я сделала что-то не так?

- Нет.

- Ты стала относиться ко мне враждебно.

- Я ведь сказала, что тогда просто запуталась.

- А в чем конкретно обстояло дело, не сообщишь?

- Лари, это произошло не из-за тебя. Ты ни в чем не виновата, – ласково проговорила Рич. – Поверь мне, пожалуйста, один-единственный раз. Прошу тебя, Лари, ты – моя лучшая подруга.

Мой отец тоже поверил своему лучшему другу, и где он, в конце концов, оказался?

Я приготовилась возразить, как тут раскрыла рот от удивления. По лицу Рич медленно скатывались слезы.

Лживые крокодильи слезы. Ха. Маркиз заинтересовался военной академией, только вот насчет нее явно не к Лехану нужно было обращаться. Я ни в чем не виновата, но почему-то именно от меня пытаются поскорее избавиться.

Я хотела верить Рич. И сама смеялась с собственной слабости.

Нет, милая, ты лишилась моего доверия. Я не настолько тупа, чтобы, как простушка, удовлетвориться твоими мольбами. Плавали, знаем, как Гортены ценят дружбу. Мало ли, чего я хочу, наступать на старые грабли я не собираюсь. Даже если Рич окажется не причем.

Я растянула губы в точно такой же улыбке, что сияла на лице подруги.

- Хорошо, я верю тебе.

Нацепив маску дружелюбия, я поднялась со своего места и обняла Рич. Раз отказываешься говорить, я сама все выясню. Тем более Руперт на моей стороне.

- Спасибо, Лари.

Бывшая моя подруга рассмеялась и обняла меня в ответ. Когда я соприкоснулась с ее бархатной кожей, в моих висках на секунду возникла острая боль. К нам незримо присоединился Руперт.

Прижавшись к Рич, я посмотрела на себя в настенное зеркало, висевшее напротив.

Часть 43.

- Спасибо, Лари.

Бывшая моя подруга рассмеялась и обняла меня в ответ. Когда я соприкоснулась с ее бархатной кожей, в моих висках на секунду возникла острая боль. К нам незримо присоединился Руперт.

Прижавшись к Рич, я посмотрела на себя в настенное зеркало, висевшее напротив.

Какими же дружными мы выглядели со стороны. Улыбка на моем лице дрогнула и превратилась в ледяную усмешку. Я отстранилась от подруги и поцеловала ее в лоб, а затем, обойдя кресло, приблизилась к увеличивающемуся в амальгаме зеркала отражению.

- Красивое зеркало.

- Спасибо. Время уже позднее, ты будешь спать?

- Да. Знаешь, на самом деле нигде я не заблудилась, просто у меня отпуск… А в Белуа возвращаться не хочется.

Я неловко засмеялась, ибо отпуск мой начался ровно с той секунды, как я о нем упомянула.

Рич аккуратно перевязала волосы лентой и что-то мне пролепетала. Да уж, нам бы каждой по награде «Заслуженная актриса Бельферни».

- Оставайся у меня.

- Спасибо.

Я вновь уставилась в зеркало.

Этой милой девчушке в отражении было четырнадцать лет. Пухлые щечки ее так и бросались в глаза.

«Доволен?» - беззвучно спросила я Руперта. Я сделаю все, лишь бы Белуа спаслись: стану безвольной марионеткой, предам единственную подругу. Главное, чтобы мой убийца был счастлив.

Я делила с принцем слух и зрение и отчетливо чувствовала, когда бесплотный дух Руперта возникал у меня за спиной, однако почему-то это работало только в его сторону. Хотя, если теоретически такая возможность и существовала, мне о ней все равно бы не сказали.

Всю ночь я ворочалась в постели, стараясь узреть мир глазами тирана. Выходило, мягко говоря, не очень.

Из-за подобной несправедливости на утро, в каком-то ресторанчике, куда привела меня Рич, я крайне зверски расправилась с бисквитом в форме птички. Подруга, улыбнувшись, подлила мне чая. Давно мы с ней так мирно не сидели, поэтому я старалась не сильно злобствовать.

С какими намерениями относилась ко мне Рич, вопрос той еще сложности, однако ее присутствие успокаивало меня, словно я и не уезжала из Белуа. Я пыталась лишний раз не расслабляться, ибо это никак не соответствовало цели моего визита.

- Вкусный бисквит?

- Угу.

Почему-то после перерождения я перестала любить сладости, однако на виду у подруги я ела их с особым усердием, чтобы избежать досадных недоразумений.

- Эту чайную, в которой мы сейчас сидим, порекомендовал мне кадет Ди… ой, то есть Лехан.

Я удивленно воззрилась на жидкость у себя в чашке. Да, недалеко от академии располагались заведения для чаеманов, но к ним Лехан явно не причислялся… А может, я чего-то о брате не знаю?

- Вот как?

- Ага. Я могу посоветовать тебе и другие места. Мы много чего посещали вместе.

Нотки едкого самодовольства послышались в голосе Рич. Стоп, она что, хвастается дружбой с моим братом? Передо мной? Я же его сестра!

- Должно быть, ты часто наносишь визиты Лехану.

- Все из-за моего отца. Ты ведь знаешь, он бывает таким упертым, не переубедишь.

Я решила ничего не отвечать, тщательно взвешивая каждое слово подруги на чаше доверия. Не дождавшись от меня никакой реакции, Рич смущенно опустила глаза в пол, а затем задержала взор на колокольчике, висевшем возле входа в чайную.

Я и сама посмотрела в ту сторону. Внезапно дверь распахнулась, и в ресторанчик шагнул посетитель, внешность которого была мне уж очень знакомой.

- Лехан!

Рич обогнала меня в приветствии. Медленно бра повернул голову, ища того, кто его позвал. Когда наши взгляды столкнулись, я расплылась в улыбке.

- …Сестра? - Несмотря на старания подруги в первые же секунды завладеть вниманием Лехана, сначала он обратился ко мне.

Заметив, как от лица Рич отлила кровь, я быстро перевела глаза на брата.

- Вот уж не думал, что застану вас здесь.

Лехан, неловко улыбаясь, приблизился к нам. Тут же вскочив, подруга протянула к нему свои руки; брат слегка приобнял Рич, а затем вопросительно взглянул на меня.

- Похоже, все наладилось.

- Что?

- Я переживал из-за вашей с Рич ссоры, сестра.

Неосознанно я кивнула и обратила взор к излишне довольному лицу подруги, жавшейся, как кошка, к Лехану. Давно ли вы стали так близки?

- Да, мы.. эм… помирились, хотя самой ссоры толком-то и не было.

- Я рад.

Все еще испытывая растерянность, брат опустился на стул рядом с Рич. Меня напрягла витавшая в воздухе амурная атмосфера.

Только слепец не увидит, какими глазами моя «дражайшая» подруга смотрела на Лехана. Между ними был год разницы. В их возрасте на юге вполне разрешалось венчаться, только вот я все равно ощущала себя не в своей тарелке, ибо кандидатом в женихи являлся как-никак мой брат.

- А вы отлично ладите, я погляжу. – Произнесенные мною слова на удивление получились резкими. Вот что-что, а отпугивать своей грубостью возможных невесток мне не хотелось.

- Да не особо, - замахала руками Рич и спрятала в ладонях раскрасневшееся от стыда лицо. Лехан же сделал вид сущего олуха, не понимавшего, о чем идет речь.

Стоит ли мне воспротивиться этим проклёвывавшимся отношениям? На деле, брата я никогда не думала ограничивать в выборе партнера, только вот Гортены… Они – не самая лучшая партия.

- Мне надо кое-что купить. Скоро вернусь.

Лехан встал из-за стола и поспешил к официанту. Я не взялась останавливать его, так как занята была тем, что пристально наблюдала за подругой. Последняя, обнаружив мое замешательство, заметно повеселела, что не предвещало ничего хорошего.

- Ты не хочешь, чтобы я сближалась с твоим братом?

- С чего ты это взяла?

- Лари, я знаю куда больше, чем тебе может показаться. Скажи, какие отношения связывают тебя и Лехана?

Вальяжная улыбка Рич разозлила меня. Естественно, если ты будешь говорить такими загадками, я мало что пойму. Молчание здесь – единственно верный выход. Мне нужно позволить раззадоренной глупышке выговориться.

- Хм, и вправду не можешь ответить.

Глаза Рич сделались холоднее льда. Она видела во мне незнакомку, чужую девушку, самозванку. На меня нахлынуло чувство дежавю.

Ровно такой же взгляд я встретила у маркиза Гортена, когда ползала перед ним на коленях, моля о помощи.

- Ты прикидываешься аристократкой, - вслух пробормотала Рич, явно позабыв о том, что я сижу рядом. Шепот ее меня не интересовал. Дураку понятно, пассия моего брата осторожничает и вряд ли снизойдет до того, чтобы подать мне объяснения на блюдечке.

Я уж было хотела спросить, какого черта эта лицемерка задает мне такие провокационные вопросы, однако, встретившись глазами с Леханом, наблюдавшим за нами со стороны стойки заказов, я передумала. Наверное, брат расстроится, узнав, что его возлюбленная охаивала меня.

- Лехан, когда тебе нужно будет уходить?

- Нескоро, так как нашего тренера вызвали во дворец.

- Ого, а кто он?

- Луиз Баден. В представлениях, думаю, он не нуждается. Уверен, вы о нем слышали.

О, как мне не знать имя вернейшей псинки безумного Императора! Предполагаю, сейчас он вертится рядом с Рупертом; возможно, даже знает об истинном обличии принцессы Лаферт.

Вздох сорвался с моих губ, но я по-быстрому прикрыла рот, чтобы не беспокоить брата, как раз вернувшегося за стол.

- Давай тогда прогуляемся.

Я встала со своего места, пытаясь игнорировать нескрываемое удивление на лице подруги.

Одним грациозным движением надев чепчик, – миссис Крисси была бы в восторге – я поспешила осадить Рич, решившую, что предложение о прогулке относится и к ней:

- Рич, милая, я хотела бы провести время с братом наедине. Мы так давно не виделись. Прошу, пойми.

- … Я вам помешаю?

- Не обижайся. Ты ведь сама знаешь, братья и сестры бывают такими дружными, не разлей вода. [Прим. ред.: Ответочка.]

Без понятия, на что намекала подруга, затрагивая тему о наших с Леханом отношениях, но мои слова задели ее основательно.

Рич закусила губу и обожгла меня взглядом, полыхающим праведным гневом. Внутри я почувствовала разливающуюся в груди бодрость. А вместе с тем и мучительную горечь.

- Что же, увидимся в следующий раз.

- А-ага. Приходи в любое время.

Брат нахлобучил себе на голову военный картуз и, распрощавшись с Рич, вышел из чайной следом за мной. Несмотря на то, что Лехана я опережала всего на полтора шага, между нами повисло гробовое молчание.

Не выдержав напряжения, я обернулась и схватила брата за руку. Темно-карие глаза, словно оплавленные на свету камешки яшмы, с изумлением уставились на меня.

- Ты встречаешься с Рич?

- …Простите?

- Я спрашиваю, хочешь ли ты на ней жениться?

- …Чего?

Из-за злости на братское тугоумие я невольно повысила голос. Лехан медленно положил руку мне на плечо и беззвучно разинул рот, не в силах отыскать приемлемый ответ. Вскоре, однако, силы нашлись:

- Не думаете, что рановато об этом заговаривать?

- Мне уже четырнадцать, и нет, не думаю.

- Я не вижу в Ее Светлости будущую супругу, - решительно произнес брат, а затем улыбнулся и прикрыл глаза.

Ветер взволновал ткань на Лехановом картузе. Заметив, что и мой чепчик не избежал яростных атак ветра, а потому решил спастись бегством, я наклонила голову.

- А что тогда Рич? Кого она в тебе видит?

- Не знаю.

- Брат, Рич… Она, возможно, не та, за кого себя выдает.

Часть 44.

- Брат, Рич… Она, возможно, не та, за кого себя выдает.

Лехан заметно встревожился, подыскивая слова на мое признание. Лицо его омрачилось. Надеюсь, он не понял меня превратно. Откинув беспокойство, я с уверенностью сжала братскую ладонь.

- Что думаешь, Лехан?

- А что насчет вас, сестра? – Брат высвободился из моей хватки. Я в растерянности уставилась на то, как естественно он опустил руку вдоль тела. – Невозможно полностью знать суть другого человека.

- Это не то, о чем я…

- А если я тоже не тот, за кого себя выдаю? А? Что скажете, сестра?

Сначала мне подумалось, что Лехан меня просто дразнит, но ни в лице, ни в голосе его не было и намека на шутку. Тут я и сама посерьезнела.

Что, если брат не тот, за кого себя выдает? Ну, воспоминания о прошлой жизни только подтвердят, что самого родного мне человека я совершенно не знала. Не знала, почему он убежал из дома и пустился во все тяжкие, почему начал пререкаться с отцом. Но разве для семейных уз это имеет значение? Главное, что я Лехана люблю, а остальное – так, придаток.

- Ты все равно останешься моим братом.

Кажется, эти слова не пришлись Лехану по душе. Он вымученно улыбнулся и вновь коснулся моей руки.

- Не думаю, что на вашем месте я дал бы подобный ответ, сестра.

Руперт, ссутулившись, уселся за стол и начал раскладывать перед собой ружья. Блестящие стволы, отполированные приклады захватили все его внимание, и чем дольше любитель огнестрельный прелестей сосредотачивался на своей коллекции, тем злее становились его глаза. Издалека за «принцессой» наблюдал Луиз Баден, не сдерживая при этом горестных вздохов.

Леди, что плевать хотела на задранную юбку, забавлявшаяся, вдобавок, с такими ужасными игрушками. Несмотря на отсутствие титула Луиз все же занимал положение рыцаря, а потому наблюдать сюсюканье хрупкой девушки с опасным оружием ему не слишком-то хотелось. Ладно, никаких «хрупких девушек». Руперт, вертевший в руках пистолет, всем своим видом показывал, что к женскому полу не относится.

Не меняясь в лице, жутковатый коллекционер осторожно поднял винтовку и принялся протирать ее платком. Носовой платочек, с вышитыми на нем одуванчиками, - классический аксессуар, которым сердобольные девицы утирали слезы во время опер, - немилосердно был скомкан в руках тирана. Ствол нарезного оружия быстро лишил платок его девственно невинной цели.

Зрителю непосвященному привиделось бы, что винтовку начищают до блеска; на деле, отрезок ткани касался стали лишь слегка. Руперта в особенности привлекали огнестрелы, способные разить мишень с дальнего расстояния.

- Думаете, чем сильнее надраиваешь ствол, тем скорее будут лететь пули?

- Заткнись.

Луиз затыкаться не спешил. Планы горели, сроки поджимали, - в общем, куча дел, а тут, видите ли, кто-то решил помедитировать за чисткой ружей. Наконец, ворчание рыцаря возымело эффект: Руперт прекратил полировать винтовку и поднялся из-за стола.

Когда принц повесил оружие на кронштейны*, да повыше, в висках у него раздалась острая боль.

[*Кронштейн - конструкция, служащая для крепления на вертикальной плоскости (например, стене) в горизонтальном направлении различных частей/предметов.]

Внезапная резь выбила у тирана почву из-под ног, и тот рухнул на пол. Луиз бросаться на подмогу не спешил – Руперт страсть как не любит, когда его пытаются в чем-то выручить.

Такой уж был нрав у дрянного мальчишки: никогда не признает, что ему нужна помощь. Собственно, поэтому Луиз и выбрал его в качестве господина. Ничтожность Рупертова положения ни в коем случае не означала рабскую покорность.

- Твою мать, - пробормотал принц, поднимаясь с колен. Иметь две пары глаз и ушей на одного – утомительное занятие.

Тирану приходилось волноваться о массе других вещей, не только о похождениях Лариет. Ум Руперта работал в усиленном ритме, как у солдата во время битвы.

Луиз прищелкнул языком и подумал: «Теперь его точно никто за девушку не примет».

Винтовка сорвалась со стены и чуть не разбила принцу голову. Бедняга впился гневным взглядом в рыцаря и процедил:

- Если собираешься тут ерундой маяться, проваливай отсюда. Я и без тебя занят.

- Вы разбиваете мне сердце, - с притворной грустью проговорил Луиз и положил руку себе на грудь. Лицо же его, напротив, выражало ленивое равнодушие.

Руперт, рассвирепев, наставил на рыцаря винтовку. Щелк. Ничего не произошло – оружие не было заряжено.

- Вы хотели меня убить? О боже. Как страшно. Прошу, помилуйте.

- Да чтоб тебя, захлопни варежку.

Не смущаясь собственного наряда, пышного платья со множеством юбок, принц вытащил из-за пазухи потайную коробочку с пулями и кинул ее на стол.

Боль накрывала Руперта волнами, и голова его переставала нормально соображать. Луиз всегда позволял себе вольности в общении, однако сегодня это особенно выводило тирана из себя.

Руперт расстегнул пару пуговиц на плотном воротнике и распустил волосы. Вмиг золотые локоны рассыпались по плечам – яркое солнце, заточенное в тонких блестящих нитях. Именно великолепие густой шевелюры позволяло принцу прятать собственный пол.

Увы, портили картину злющие, как у отъявленного головореза, глаза, становившиеся такими при любом удобном и неудобном случае.

- Вы совсем утратили девичью прелесть. Никакой в вас нежности.

- Если разнежничаюсь – перестанешь приеб*ваться?

- Какие грубости!

Дабы выказать омерзение, Луиз высунул язык, а в душе ненароком подумал: «Жеребец с каждым днем становится все строптивее и строптивее».

Руперт решил вовсе игнорировать ехидство рыцаря. Принц вытянул из коробочки пулю, - такие пачками расходовались в военной академии. Но при тщательном рассмотрении на ее хвостовой части можно было заметить невесомую серебряную нить.

Тиран, найдя обмотку, перекусил ее зубами. Обычный человек тотчас взорвался бы, однако Руперт, собственно, создатель нити, наложил на нее коварное проклятие. К несчастью, алхимия требовала плату за свое использование - кровь хлынула изо рта принца, когда тот коснулся волшебных пут пули.

Юноша повторял это действие с десятки раз, не обращая внимание на многочисленные раны. Таинство колдовства продолжалось ровно до той поры, пока в ногах Руперта не сгрудились дюжины использованных пуль, да и то – остановил тирана Луиз, схватив того за руку.

- Вам плохо? [Прим. пер.: У меня тот же вопрос. Ты что делаешь?? Я не понимаю.][Прим. ред.: Волшбу творит.]

Закусывал принц заговоренными нитями часто, и обычно в такие моменты кровь ему утирала Тори. Этот раз не отличался от остальных: горе-едок сидел на полу с зажмуренными глазами, царапая зубами пули, а крошка-фрейлина подсовывала к его рту полотенце.

Изгрызенные губы пылали огнем, но Руперта это не беспокоило. Тиран настолько свыкся с болью, что попросту ее не замечал, вызывая тем самым ужас у Тори.

Вскоре к потолку спальни завихрилась струя дыма. Скрутить в сигарету растолченные листья паеа – гениальнейшая из задумок Пасвендера, а если туда положить еще и снотворное – ценность ее возрастет вдвое.

Естественно, Руперта не взять одной щепоткой усыпительного порошка, однако ее как раз хватало, чтобы снять напряжение. Каждая затяжка принца была как первая: дыма он глотал немерено. Послышался тихий вздох.

- Я в норме, - прохрипел тиран и погладил Тори по голове - диковинная заботливость, резко констатировавшая с вечным цинизмом.

- Это-

Тук-тук.

Внезапный стук в дверь оборвал недовольный возглас Луиза и вместе с тем лишил спокойствия Руперта.

Принц засунул самокрутку в рот рыцарю. Последний никак не отреагировал, будто подобное являлось рядовым случаем. Тиран же, приняв элегантную позу, уселся на стул. Подбежав к двери, Тори впустила в комнату принцессу Найджелл, грациозно стучащую каблучками. Руперт, стараясь контролировать выражение своего лица, поднялся с места и склонил голову.

- Ох, не надо этих политесов.

Найджелл ласково улыбнулась и подарила тирану теплое объятие. Носик ее недовольно сморщился, почуяв в воздухе аромат паеа, но, заметив сигарету в зубах Луиза, принцесса расслабилась. [Прим. пер.: А ведь только ее из императорской семьи Руперт не убил.]

- Божечки, Баден. Я знала, что листья паеа стали жутко популярными, но можно хотя бы в помещении не курить. Лаферт еще совсем слаба.

- Прошу прощения.

- Лаферт, золотце, ты как?

- Благодаря тебе я в порядке.

Отчасти Руперт не солгал. Найджелл поспособствовала тому, чтобы Арнульф перестал так сильно доставать брата. Ощущение, будто поистине рыцарское благородство принцесса впитала вместе с молоком матери. Ее пугало то, что над ее бедной сводной сестренкой издеваются, а потому несколько раз Арнульф получал по щам от своей добропорядочной сестрицы. [Прим. пер.: Она мне уже нравится… Автор, только не делай ее плохой, пожалуйста. Смилуйся.]

Однако тиран все равно считал, что драки императорских детей не имеют к нему никакого отношения. Он избегал общества Найджелл куда больше, чем Арнульфа. Пробуждавшееся к ней дружелюбие вызывало у Руперта непримиримую ненависть.

- Если братец вновь посмеет тебя тронуть…

- Спасибо, - резко перебил принцессу Руперт и растянул губы в милой улыбке.

Найджелл помимо благородства отличалась еще и умом. Она прекрасно понимала, что младшая сестренка хитрее и очаровательнее ее. А потому напускным участием пыталась подчинить затравленную малютку себе. [Прим. пер.: Черт, автор, чего же ты меня не слушаешь.]

- Чем же ты занималась?

- Так, маленьким хобби, - ответил тиран, перехватив взгляд принцессы, устремившийся к стене с оружием. Что за надоедливая девчонка.

- О господи! Твои губы! Тебе больно?

Часть 45.

- О господи! Твои губы! Тебе больно?

Найджелл не на шутку всполошилась, будто бы ей действительно было дело до Рупертовых увечий.

Тиран, не особо слушая сестру, с неопределенным выражением лица потрогал губы. Тут принцесса сподобилась обратить внимание и на помятый вид Руперта; потушенная сигарета в руке Луиза добавляла картине еще больше изысков. [Прим. ред.: Редактор начинает ржать.]

Девушке сделалось нехорошо.

- Лаферт! Только не говори мне, что вы тут с сэром Баденом делали что-то странное.

- О чем ты, сестра? – невинно пробормотал Руперт и вместо того, чтобы, как обычно, зло ухмыльнуться, начал прятать расстегнутый воротник.

У Луиза, свидетеля всего этого действа, отвисла челюсть. Принц, оказывается, был тем еще актером.

- Прошу, сохрани это в секрете, - робко шепнул тиран и приставил палец к губам. – Сэр Баден еще не стал моим рыцарем.

Сам же рыцарь ошалело наблюдал за тем, как какой-то переодетый пацан нагло втягивал его в чистой воды уголовщину.

- Божечки! Лаферт! Это, конечно, неправильно, но я буду нема как рыба!

Найджелл покраснела до корней волос, вообразив себе страстные отношения между Рупертом и его слугой. Как только сестра дала слово молчать, тиран изогнул губы в легкой улыбке и раскрыл объятия.

- Спасибо, но, прошу, можешь зайти ко мне в следующий раз. У меня остались незавершенные дела.

- Да-да, я все понимаю.

Принцесса пулей вылетела из спальни, чуть не запутавшись в оборках собственного платья.

Спустя неделю весь дворец сотрясут слухи о том, что потаскушка-дочь недалеко ушла от своей потаскушки-матери. Это Руперту будет только на руку: никто за обмусоливанием сплетен не заметит резкой прибавки в его росте.

Довольный, как слон, принц повернулся к столу. Луиз возопил:

- Да вы обезумели!

Тиран не посчитал нужным отвечать на восклицание рыцаря; забрав самокрутку, махинатор принялся ее докуривать. Горестный вздох вырвался из груди Луиза, готового вот-вот разрыдаться от отчаяния.

Тори подошла к рыцарю и сочувственно погладила его по руке. Жест этот, трогательный, как утешение кролика, не возымел должного успеха.

Луиз заплакал.

Безутешные слезы взрослого мужчины поразили Руперта. Тренер военное академии, внушительный на вид, способный на каждом из плеч носить по пятилетнему ребенку, разводил сырость, как сопливая девчонка. Зрелище одновременно и странное, и нелепое.

- У-у-у, на мне теперь никто не женится! Господи, зачем я пошел на эту работу!

- Не скули.

- Теперь все будут думать, что я – педофил! За что мне такое? В чем я провинился?!

- Умолкни.

- Даже если в мире не останется ни одной девушки, я ни за что к вам не приближусь!! [Прим. пер.: Мне так жаль Луиза, бедняга.]

Рыдания Луиза вынудили Руперта кинуть на него негодующий взгляд. Тиран пришел к выводу, что лучше убитого горем рыцаря игнорировать.

- Я… встречаюсь с одной… и если поползут слухи…

- Твоя девушка что, очаровательнее меня? [Прим. пер.: Руперт, да по сравнению с тобой все очаровательные.]

Луизу сделалось не по себе от наезда, в котором так и слышался нотки ревности. Рыцарь, подавив отвращение, решительно ответил:

- Р-р-разумеется!

- За языком следи.

В этот раз предупреждениями все не окончилось. Руперт подхватил блестящий черным серебром пистолет.

- Не надо, люди услышат!

И выстрелил.

Бах!

Пуля задела ухо. К чести Луиза, он даже не шелохнулся, несмотря на то, что воротник его окропила кровь.

Теперь тиран действительно начал беспокоиться.

- Больно же!

- Ага-ага, так и поверил.

- Твою ж дивизию! Да Маргарет в сто, нет, в тысячу раз вас красивее!!!

- Я тоже вполне привлекательный.

- Такой привлекательный, что от одного вашего взгляда люди готовы в землю зарыться!

Вслух признавать красоту Руперта рыцарь отказывался: гордость не позволяла. Сам же тиран плевать хотел на подобного рода комплименты. Он никогда не воспринимал их всерьез. Напади кто-нибудь на принца и выжги ему все лицо, Руперт бы ни капли не расстроился. Да, убил бы злоумышленника на месте, но не расстроился.

- … Вы собираетесь оставить леди Белуа с собой?

Оторвавшись от документов, тиран медленно поднял голову.

Белуа… Ужасно раздражающая фамилия.

В памяти всплыл образ девочки с пухлыми румяными щечками.

- Ага.

- Это может быть опасно.

- И?

- От нее вообще есть толк? Выглядит она не очень смышленой, хотя ум ей ни к чему… К тому же, настрой ее мне не нравится: вас слишком опасается, Ваше Высочество.

- Ну и что мне прикажешь делать? – буркнул Руперт и вновь уткнулся в бумаги. Рыцарь ворчанием своим напоминал ему старую бабку. Благо, что преданную.

- Я просто советую вам быть осторожнее.

- А?

- Я о леди Белуа. Вы совершенно не знаете, что творится в ее голове.

- Предлагаешь шарахаться от глупой девчонки?

Сама Лариет не представляла большой угрозы, а вот семейка ее может наломать дров. Ровно как и принести пользу.

Тиран взглянул на Луиза и вспомнил, как его вторая фрейлина, пиявка по призванию, вся в соплях и слезах предлагала воспользоваться ею.

Руперт не испытывал вину: ненависть и страх сопровождали его всю жизнь. Однако смехотворное обещание бестолковой прислужки, за которым, очевидно, скрывалось желание спасти собственную шкуру, показалось принцу забавным.

Может, Лари и не догадывалась, но ее обеты смогли убедить Руперта.

Тиран злился: неодолимое желание всецелой власти бередило его чувства. Власти над чем-то. Или над кем-то. [Прим. пер.: Мне страшно…]

- Только вот отец этой девчонки не так-то глуп. Ваше Высочество, вы же знаете, что граф Белуа имел некие связи с предыдущим Императором. Сейчас все поутихло, но кто знает, какие планы он строит. Поэтому я и предупреждаю.

- Эта дурында ничего не знает.

- Откуда такая уверенность?

Действительно, у графа Белуа не было явных причин ни симпатизировать Руперту, ни конфликтовать с ним. Потому посылать собственную дочь во дворец ему не имело смысла.

Принц с самого первого дня наблюдал за новенькой фрейлиной, но ни разу не видел, чтобы та связывалась с семьей. Быть может, что-то кроется в ее визитах к брату?

- Нет у меня никакой уверенности.

- Тогда почему вы позволили ей остаться с вами? Странно…

- Да чтоб тебя, ты заткнешься или нет? – Руперт встал из-за стола и взял в руки длинноствольное ружье, прижимавшее прежде стопку бумаги. Дуло направилось точно в лоб рыцарю. – Мои слова для тебя пустой звук?

- Как вы можете ни с того ни с сего застрелить своего возлюбленного? [Прим. пер.: Ха, а он мне все больше и больше нравится!]

- Придурок.

Луиз, вечно дразнивший тирана, состроил обиженную гримасу. Руперт презрительно взглянул на слугу и методичным жестом сменил ружье на крохотный, с ладонь, арбалет. В желоб его принц устроил две тонкие иглы.

Тетива опустилась, и иглы словно растворились в воздухе. Секунду спустя Луиз почувствовал, как его что-то укололо.

- Ай-яй-яй!

- Больно?

- Конечно! Конечно, мне больно!

- Ну-ну, не реви, - без тени сочувствия фыркнул тиран и вернулся к документам.

Рыцарь начал извиваться от боли. Глаза принца изнутри слабо засветились.

- Ох, извиняюсь, напутал состав.

- В-в-в-в-вы шутите?! Ай!

Небольшие ожоги покрыли кожу Луиза. Бедолага носился по спальне, как петух перед рубкой, а Тори хвостиком следовала за ним.

- Луиз! Ты как светлячок!

Тиран осклабился, словно наслаждаясь видом рыцаревых мучений, однако общая суматоха ему вскоре надоела. Прищелкнув языком, Руперт перезарядил арбалет.

- Стой спокойно. Если Тори к тебе прикоснется, проблем не оберешься.

- Вас только Тори и волнует!

- Не вертись.

- Ваше Высочество! Я же обычный человек!

Луиз покорно замер. Целясь в грудь рыцаря, принц насмешливо понаблюдал за тем, как его слугу изнутри разрывало огнем.

- Уменьшу концентрацию азотной кислоты.

- Я что вам, крыса лабораторная?!

Чужие причитания не волновали тирана, он куда больше был озабочен разработкой собственного оружия, близившейся к успешному завершению.

Создание других двух видов вооружения было окончено, осталось только спроектировать боеприпасы для армии.

Немногие знали, кем на деле являлась хрупкая принцесса, заточенная в заброшенной части императорского дворца. В круг посвященных входили лишь Тори, Луиз и Император.

Руперт был Барбароссом, алхимиком, отвечающим за военное оснащение.

Часть 46.

Множество людей не верило в существование Барбаросса, поскольку никто не видел воочию, как создавалось новейшее бельфернское оружие. Раскрыть тайну не удавалось даже самым пронырливым шпионам: анонимность военного алхимика обеспечивал Император, гарант всего государства. Ко всему прочему, Рупертовы разработки были настолько новаторскими, что в промкомплекс обороны страны вкладывались аж иноземные инвесторы.

Используя только бомбардировщики, сконструированные принцем, имперская армия одержала победу в битве при Лансбурге и в осаде Витгена. Один-единственный батальон численностью в десять тысяч человек смог уничтожить десятки народностей и оккупировать Виллетан. Не все завоевания прошли успешно благодаря Рупертовым изобретениям, но многие из них. [Прим. ред.: А теперь вспомните, что вы делали в 15 лет.]

Храм Волгорвада проповедовал, что защитником Императора может выступать лишь бог. Поэтому гениальность алхимика Барбаросса называлась как великим благословением, так и страшным грехом.

И что с того?

Руперту плевать на наставление церкви. Тирана уже давно ожидал котел в аду, какой вред могут принести эти жалкие угрозы? Даже если он остаток жизни проведет в молениях – святой Волгорвад его не примет. Существуй Сатана на самом деле, принц сидел бы не в девичьей спальне, а управлял преисподней.

Творения Барбаросса сами по себе являлись проклятием. Люди ходили к иконам, ставили свечи, - все, лишь бы небо покарало крамольника. Но разве решение божества что-то изменит?

Руперт опустил ручку.

Луиз решил, что господин его покончил с документами, и, отшелушивая омертвелую кожу с рук, проворчал:

- Черт возьми, вы ведь знали, какая последует у меня реакция. Что я вам такого сделал?

- Ничего, захотелось посмотреть на твои испуганные глаза. Лучше один раз увидеть, чем сто раз представить.

- Почему я жертва? Вон Тори рядом с вами каждый день, ставь опыты - не хочу. И ведет иногда себя просто мерзопакостно!

- С ней бы эксперимент получился плохо, - отрезал Руперт и схватил Тори. – Куда пошла? Никуда не уходи. – И обратился к рыцарю: - Знаешь, чтобы добраться до правды, сначала нужно хорошенько припугнуть.

- Ну а та девчонка, Белуа?! Отличный подопытный кролик!

- Не подходит.

- Почему?!

- Потому что она пострадает.

- А меня, значит, не жалко?!

Луиз задохнулся от возмущения. Такого предательства он никак не ожидал.

- Эта дуреха принадлежит мне.

Негодование сменилось шоком. Рыцарь будто онемел. Показав принцу покрытую волдырями ладонь, он обиженно воскликнул:

- А я? Я кто вам? [Прим. ред.: Любовник на час.]

- Ты просто попавшаяся под руку армейская собачонка.

- Вот это уже слишком! Сколько времени вы вообще знаете эту Белуа?

Не обращая больше внимание на распаленного (во всех смыслах этого слова) Луиза, Руперт откинулся на спинку стула и, вытащив из стопки бумаги один лист, провел по нему линию.

На листе значились имена всех аристократов и аристократок – ровесников тирана, в том числе и тех, от кого принц планировал избавиться.

·       Беатриче Гортен

·       Лариет Изабель де Белуа

·       Лехан Дитрих де Белуа

Эти люди тоже входили в список. Однако, когда конец ручки оказался над именем «Лариет», рука Руперта на миг замерла. И прошла мимо. В любом случае, внести прочерк попозже никогда не составит труда.

Несмотря на принадлежность Лари принцу тот выдавать ей кредит доверия не собирался. Собственно, сама фрейлина говорила о том же. Положиться на нее? Да Руперт для начала должен спятить.

Преданность и положение собственности наличие друг друга не обязывают. Даже наоборот: тиран держит в своих руках лишь то, чему не может верить, поскольку надежность человека исключает владение им. А как Руперт привык говорить, он ни в чем и ни в ком не уверен.

Перед его глазами имелся пример того, кто погубил душу, только бы обладать всем. Однако же… принцу хотелось владеть хоть чем-то, ведь на деле у него не было ничего.

«Одна маленькая собственность – это же хорошо?» - порой убеждал себя Руперт.

Зрение застлал темный туман, который, постепенно рассеиваясь, открыл тирану картину оживленной улицы. Принц стал глазами Лариет. Мало-помалу и голос фрейлины начал прорезаться сквозь невнятный шум. Собственный слух Руперт практически утратил.

Тон девочки, когда та разговаривала с братом, отчего-то разозлил тирана.

Хрусть!

Чернильная клякса расползлась по бумагам, сорвавшись с обломка корпуса ручки.

Чем дольше принц пользовался зрением Лариет, тем больше он понимал, что многого в мире не замечал, хотя день ото дня этот мир абсолютно не менялся.

Дикие цветы, обвивавшие углы переулков. Босые ноги девиц, торгующих растрепанными букетами. Ряд многоцветных ларьков на базарной улице.

Руперт не мог взять в толк, почему Пельмешка обращала внимание на такие бесполезнейшие, в сущности, вещи. Секунда – Лариет посмотрела на Лехана, вторая – перевела взгляд на руку, умудрившуюся хватануть полу ее пальто. Тирана раздражало то, что глаза фрейлины перебегали от одного к другому с сумасшедшей скоростью.

«Не способная сконцентрироваться дурында,» - пробурчал Руперт себе под нос, но поскольку Лариет алхимиком не была, упрека тирана она не услышала. Однако принца от ворчания это не останавливало:

- Не трать время на всякую хрень.

Бестолочь-фрейлина стиснула ладонь ребенка, что-то возражая ему.

Руперт нахмурился и помассировал лоб. Лехан как раз упомянул в своих словах имена Гортена и графа Белуа. Господь Всемогущий, эта растяпа даже к собственному брату не прислушивается, одни помехи на связи.

΄Что такое?΄

΄К-купите цветочки. Они очень красивые, так что прекрасно подойдут такой милой леди, как вы΄

- Ага, красивые, как рожа дьявола.

Луиз и Тори тем временем болтали в уголке, то и дело поглядывая на уставившегося в пространство тирана и шушукаясь между собой.

- Господин, должно быть, сошел с ума.

- Вот как?

Шепотки двух сплетников казались им очень тихими, но акустика комнаты позволяла расслышать все до мелочей.

Рыцарь и фрейлина одновременно прикрыли рты. С противоположной стороны спальни их сверлил злобный взгляд Руперта.

- Ну-ка повтори.

- Э-э-это не я, это все Тори, Ваше Высочество.

- А когда я вообще… эм… что-то говорила?

Глаза Тори удивленно распахнулись, и Луизу ничего не оставалось, как стыдливо отвернуться. Малютка-фрейлина пользовалась великодушием принца, однако тот все равно тыкнул в нее пальцем, подзывая к себе. Месяц за месяцем Руперт рос, руки у него становились больше, а пальцы – длиннее, сохраняя, правда, присущую им худобу.

С обреченным видом Тори поплелась к своему господину.

- Подойди.

После этих слов вокруг фрейлины будто обмоталась нить, которая и потащила ее, как безвольную куклу, к тирану. Остановившись рядом с принцем, девочка заметила, насколько тот прибавил в росте.

Прошло больше двух лет с момента поступления Лариет на дворцовую службу. Руперт заметно возмужал. Одна Тори ничуть не изменилась. Съедай она за раз хоть порцию на четверых, тельце ее все равно бы не стало выше или пухлее.

Крошка вздохнула, когда тиран сжал ее руку.

- Ваше Высочество, вы когда-нибудь перестанете расти?

В ответ на этот бестактный вопрос Руперт громко хохотнул. Луиз, оставшийся наблюдать за принцем из своего укрытия, оскорбленно надулся, ибо понял, что Тори подозвали не для выговора. Сущая несправедливость!

- Зачем мне переставать расти?

- Чтобы вы не были выше меня.

- Я уже выше тебя.

- Не хочу, что вы становились таким же, как другие бестолковые парни.

Несмотря на беспощадные слова девочка не возражала против того, чтобы усесться на коленях у Руперта.

Блеклые горошинки ее глаз встретилась с насыщенной зеленью его. Принц, опустив взгляд, дотронулся до крохотной ладони Тори. Девочка совершенно не поменялась – ни на грамм с самой их первой встречи. И не поменяется. Никогда.

- Не заставляй меня делать невозможное. Я и так исполняю слишком много твоих прихотей.

Каково это – знать, что ты ни за что не станешь взрослым?

Даже Руперт, затаившийся, как мышь в псарне, каждый час волновавшийся о том, что его вот-вот раскроют, не желал подобной участи.

- Хочешь, я сделаю так, чтобы ты выросла?

- А вы такое можете?

- Ты слишком недооцениваешь своего господина, - расстроенно выдохнул принц, изображая уязвленность.

Тори хулиганисто хихикнула и приложила руку к Рупертову лбу. Фрейлина прекрасно понимала, что ее желание неосуществимо.

- Со мной все будет в порядке, пока вы меня не оставите, Ваше Высочество. Слышите, только не бросайте меня!

- Я своего никогда не бросаю.

Губы тирана сжались в бескровную линию. Для него забота о собственности являлась руководящим принципом жизни.

Потерять, чем обладаешь – такое Руперту не представится и в страшном кошмаре. Ибо для ребенка, не имевшего ничего, его владение становится центром всего.

Поэтому принцу бросить Тори было сродни лишиться собственного мира.

- Я никогда тебя не оставлю.

- Знаю, Ваше Высочество. Это навсегда.

Поняв, что имела в виду крошка-фрейлина, Руперт рассмеялся. Честно говоря, терять ему было практически нечего.

Золото и драгоценности, подаренные Императором, – в куда меньшем размере, чем той же Найджелл или Арнульфу, - принадлежали не принцу, а несуществующей принцессе. Эта самозванка имела все: дворец, одежду, статус, даже имя.

Финансы и армия, полученные благодаря содейству Пасвендера, являлись лишь временной поддержкой. А что касается Луиза, так он вообще был ставленником Императрицы, матери Руперта.

Изначально рыцарь входил в состав эскорта Ее Императорского Величества Ардел Бонти Бельферни.

Часть 47.

Императрица Ардел. Тиран мгновенно представил лицо своей матери – вечно хмурое, вселяющее панический страх.

Все, что было у Руперта, - это Тори. А все, что было у Тори, - это Руперт.

Принц не мог сказать, что когда-либо в жизни чувствовал материнскую ласку. И все же мать он не покинул. Ибо каждый ребенок тянется к своим родителям, кем бы они ни являлись.

Семья в понимании Руперта приобрела странное значение: юноша не считал мать кем-то важным для себя, но и бросить ее просто так не мог.

Внезапно тирану пришла на ум фраза, невзначай брошенная Лариет: «Я дорожу своей семьей». И ради своей семьи эта дурочка даже готова была собой пожертвовать.

Она заверила, что отдаст себя всю и без остатка в Рупертовы руки, не имея ни малейшего понятия, кем он являлся, что задумал и как собирался завоевать Бельферни. Наивная фрейлина выглядела напуганной до глубины души, но ни словом не солгала. Пока принц не придет к трону, пока у него есть сила, - она в его власти.

Тиран посчитал, что сделка эта весьма неплоха, если учесть, что верховодить империей он будет до конца своей жизни. Абсолютное владение, целиком и полностью – сладчайшее из искушений в этой лишенной святости жизни.

‘Какие красивые цветы.’

Лариет разглядывала пестрые лепестки, уткнувшись носом в букет.

Занятый документами, Руперт закрыл глаза и глянул, что же такого красивого купила Пельмешка у уличной торгашки. Тори тем временем неподвижно сидела на коленях у принца.

То ли благоуханный ворох цветов чересчур понравился фрейлине, то ли заход солнца ее очаровал, - в голове тирана раздавался звонкий смех Лариет.

И что замечательного в букете, который назавтра уже увянет? Возможно, Руперту не дано этого понять.

Пельмешка замерла и, переведя взгляд на закатное небо, будто окрашенное алой кровью, назвала его прекрасным. В подобное принц тоже не способен был вникнуть.

Лариет слишком нормальна. Настолько нормальна, что принадлежность ее Руперту лишалась смысла. Эту глупышку не интересовало ничто, кроме заката, а потому…

- Ваше Высочество, вам они нравятся?

- О чем ты говоришь?

- Вам нравятся цветы?

- Ты же знаешь, я и цветы – вещи несовместимые.

Душа тирана была истерзана, уничтожена, разъедена, и поэтому никакие цветочки не могли пробудить в нем тягу к прекрасному.

В голосе Тори слышались нотки грусти. Руперт отложил бумаги и уткнулся головой в девочкино плечо.

- Винишь меня?

- Я никого не виню, Ваше Высочество.

- Твоя жизнь могла бы быть нормальной.

Крошка-фрейлина ничего не ответила и лишь изогнула губы в улыбке, вымученной и бессмысленной. Руперт сделал еще более равнодушный вид.

- Ты завидуешь той девчонке.

- Вы о Лариет? Да, я ей завидую, очень и очень. Она так боится умереть, боится вас, Ваше Высочество, но стремление защитить дорогих сердцу людей делает ее невероятно милой.

Тори повернулась к принцу и заскользила худенькими руками по его лицу.

- Мне вышвырнуть ее?

- Не говорите об этом так просто.

- Хорошо, раз тебе не нравится.

Руперт был искренен в своей покорности Тори. Его слабость к девочке объяснялась одним – острым чувством вины.

Фрейлина посчитала оставить Лариет рядом с собой; все из-за яркости и обаятельности последней.

По сравнению с Тори, не совсем человеком, тиран многим казался ужасно бесчувственным. На деле, жизнь принца пропитана была отчаянием – с того самого дня, когда собственная мать оставила его.

Таково сосуществование одиночек: Руперт сочувствовал Тори, а та сочувствовала ему.

- Мне нравится Лариет.

- Почему?

- О чем она сейчас говорит?

- О том, насколько прекрасно закатное небо.

Тиран недоуменно приподнял брови, явно удивляясь, что прекрасного можно было найти в сгустке атмосферы. Ни Пельмешка, ни Тори не поняли бы его замешательства. Малютка-фрейлина рассмеялась.

- Лариет и в черной точке на стене найдет красоту.

- Так тебя это в ней привлекает? Бестолковость?

- Ваше Высочество, будьте честны, вы сами ей завидуете.

Руперт проигнорировал упрек и, прикрыв веки, взглянул на испещренное мелкими звёздами ночное полотно, пришедшее на смену угасшему солнцу.

Сан-Фанью. Сердце страны, которую принц собирался завоевать. Столица империи, известная своими ночными красотами.

Говорят, основатель Бельферни и маг Белима I чем-то разгневал богов, и те в отместку лишили его детища покровительства созвездий. Тогда Белима выкрал звезды и украсил ими, словно самоцветами, столичное небо, и теперь бесчисленное количество людей едет в Сан-Фанью, чтобы полюбоваться его ночным преображением.

‘Красиво, не так ли?’ – тихо шепнула Лариет. Вопрос предназначался именно Руперту, ибо ни брата фрейлины, ни ее подруги поблизости не было.

Порой Пельмешка так делала: обращалась к тирану, зная, что не получит ответ. Подобным образом она пыталась доказать свою полезность; правда, полученные ею сведения о Гортенах принц уже знал, а расхваливание молодца-брата-кадета вообще задолбало Руперта. Иногда он подумывал разорвать с горе-шпионкой связь, лишь бы не слышать ее трескотни.

- Не особо.

‘Ваше Высочество, Сан-Фанью прекрасен.’

- Черт возьми, не понимаю я тебя, идиотина.

‘Это ваша столица. Любите ее.’

- Еще не моя, - ответил принц, хотя и понимал, что слова его Лариет не достигнут.

Вдруг Руперт заметил, как в конце улицы от стены отделилась чья-то тень. За фрейлиной следил скрытый под черной маской человек.

Тиран положил ручку и усмехнулся:

- Тут я тебе не помощник, Пельмешка.

Естественно, Лариет ничего не услышала.

◇◆◇

Лехан, толковавший мне о скрытой человеческой сути, выглядел очень несчастным, а потому вместо возражений я решила смотреть брату прямо в глаза.

В скором времени у него начнется тот самый бунтарский возраст, и следовало осторожнее выбирать выражения. Мне не хотелось отдаляться от Лехана, но и становиться сестрой, ошибки которой могут привести к казни, тоже.

- Я останусь у Рич еще на несколько дней. Если у тебя будет время, давай снова встретимся.

- Так точно, - по-солдатски отчеканил брат и склонил голову.

Мои губы тронула улыбка, и я ткнула Лехана в плечо.

- Перестань. Я же твоя сестра, а не командир.

- Знаю.

- Раз знаешь, значит, не смей мне больше кланяться. Я хочу перед прощанием смотреть на твое лицо, а не на макушку.

Лишь теперь брат, смягчившись, решил улыбнуться.

Забавно. Я никогда не замечала у Лехана такого выпуклого лба. Наверное, все из-за короткой стрижки. Я потянулась и погладила брата по голове; ежик волос кололся под ладонью. Стоп, потянулась?.. Эх, как летит время. Только недавно я нагибалась, чтобы поласкать братишку.

Лехан рос не по дням, а по часам. Что же, я рада, значит, он хорошо питается и спит в академии.

- Перестаньте. Я же ваш брат, а не питомец.

- А мне и не надо таких больших питомцев. Мороки от них много.

- … От меня много мороки?

- В случае с братьями это не работает. Они-то всегда выше своих сестер.

- Вот как?

Серьезность Лехана показалась мне до жути милой. Я кивнула головой:

- Угу.

- А вот вы совсем не выросли.

Губы брата дрогнули – он сам от себя таких слов не ожидал. Однако спокойствие на его лице трещину не дало.

Я обиженно насупилась.

- А что, это плохо? Ну стану я высокой и никому не буду нравиться.

- Ничего страшного. Даже если вы никому не будете нравиться, это ерунда.

Лехану легко говорить: ему можно было не ломать голову на тем, кого же затащить под венец, - поклонниц море. Представив брата под ручку с красивой невестой, я невольно улыбнулась.

- Тебе пора уходить.

- Вы идите первая, я еще погуляю.

Я пожала плечами и вошла в дом Рич. Порой Лехан бывает до странности упрямым.

Подруга встретила меня обворожительной улыбкой, будто случившееся в чайной она успела позабыть. Глядя на то, как ужимается эта притворщица, я подумала о Руперте. Он меня такой же видит?

Внезапно меня осенило: принц, должно быть, потому и считает мои поступки во имя «преданности» лицемерными, ибо ему все понятно.

Детство тирана прошло в императорском дворце – месте втрое кошмарном, чем трущобы. Десять лет этот человек умудрял всех обводить вокруг пальца. Мою нелепую ложь он наверняка раскусил мгновенно. Так отчего же тогда оставил меня рядом?

На вопрос Рич о том, куда направился Лехан, я что-то невнятно пробормотала, а затем попросила подругу рассказать мне о делах Гортена. [Прим. ред.: Дорогая, шпионка из тебя никудышная.]

- Про бизнес хочешь узнать? К сожалению, я ничего не знаю. Пять лет уже в это не ввязываюсь.

- Я слышала, тебе все же поручают кое-какую работу.

- Ой, да какая там работа, так, переговоры с парочкой людей во дворце, - отмахнувшись, бросила подруга. Мда, информации кот наплакал, надеюсь, хоть что-то из этого Руперту будет полезно.

- Но переговоры – это ведь не все? Ты же не одна этим занимаешься?

- На самом деле, бизнесом занимаются перекупщики, пользуясь именем Гортенов. Как, например, виконт Хамель.

- А ты?

- А я не при делах. Это южане любят пообсуждать всякие коммерческие штучки. Хотя тот же Хамель, он ведь совсем не аристократ.

Я знала о неприязни Рич к Джагеру Хамелю, поскольку предки последнего происходили из купцов, простых людей. Несмотря на то, что Хамели уже как третье поколение удерживали виконтство, каждый дворянин считал своим долгом напомнить им о купленном статусе.

Лично я думаю, что покупка дворянства – это не повод для ненависти.

Часть 48.

Я знала о неприязни Рич к Джагеру Хамелю, поскольку предки последнего происходили из купцов, простых людей. Несмотря на то, что Хамели уже как третье поколение удерживали виконтство, каждый дворянин считал своим долгом напомнить им о купленном статусе.

Лично я думаю, что покупка дворянства – это не повод для ненависти.

- Рич, Хамель все еще аристократ.

- Я и не возмущаюсь. Однако это не отменяет того, что его истинная личина – торгаш.

- Но дворянство тебе тоже не по душе из-за всех этих ограничений на жизнь и свободную любовь.

- Поэтому Хамелей я недолюбливаю вдвойне. Пользуются привилегиями титула, а ответственности за него не несут. Ненавижу фальшь. Суть у Хамелей одна – перекупщики.

Я порядком удивилась, услышав из уст Рич фразу о фальши. Подруга, ты сама себе противоречишь. [Прим. пер.: Лари, ты прям как я. Я тоже об этом подумала.]

Ни Руперт, ни я, ни Рич – никто из нас не обходился без лжи.

Милая, разве это не твой отец, лукавя и притворствуя, пытается пробраться к правящей верхушке?

Вопрос сей прямо-таки вертелся у меня на языке, но я решила его не задавать, чтобы не вызвать лишних подозрений и не напирать на подругу.

- Лари, высока вероятность того, что мы не выйдем замуж за того, кого любим. Наш долг – укрепить посредством брака положение собственных семей, а потом – исправно выполнять обязанности хозяйки. Мы будем показывать своим примером, как должно вести себя замужней дворянке, а ей должно руководить штатом прислуги, заниматься просветительской деятельностью. Ужасно, я знаю. Но от обязанностей этих я не сбегу, ибо я самая что ни на есть аристократка. Наше бремя оправдывает наш титул.

О, Рич, если бы все дворяне выполняли свой долг! Расперих I бы не перебил столько народу - простолюдины горой вставали бы за господ. Однако случилось то, что случилось: представителей старинных фамилий истребили, а в сердцах крестьян посеяли страх.

- Кто угодно может выполнять подобного рода обязанности, - не согласилась я с подругой. - Была бы возможность. Дело не в том, что рабочее сословие состоит из сплошь безнравственных созданий, а мы, аристократы, - нет. Просто у нас есть ресурсы выступать добродетелями, мы не озадачены выживанием. В конечном итоге, все люди одинаковы. [Прим. пер.: Знаешь, Лари, будь хитрее, ибо сейчас ты ее только провоцируешь на то, чтобы тебя выгнали ссаной тряпкой.]

Когда-то именно об этом говорил мне Лехан. Пришло время согласиться с его словами.

Человек меняется в зависимости от окружения. Сия истина заставила меня подумать о моих запутанных отношениях с Рупертом.

Нужно принять одно: безумный Император сделался чудовищем, а не родился им.

- Я устала. Пойду спать.

Понимание истоков Рупертовой жестокости опечалило меня.

Сейчас младший принц ничем не отличался от обычного человека, однако ненависти моей меньше не стало. Тиран еще не успел причинить мне вред, а я уже мечтаю о том, чтобы он помер поскорее в какой-нибудь подворотне. Я не сужу себя за гнев, но иногда и от язвительной улыбки удержаться не могу: слепая ярость по отношению к бездушному монстру порой делает монстра из самой меня.

Чтобы заглушить в себе эти уродливые чувства, я старалась отвлечься на что-то радующее глаз. Восхищение небом, усыпанным бриллиантами звезд, закатом, пролившим малиновый свет на облака, и хрупкими цветами излечивало мою душу.

◇◆◇

‘Тут я тебе не помощник, Пельмешка.’

Едва слышимый шепот, сотканный из шороха листвы и свиста ветра, прорезался сквозь молчание ночи. Сдвинув брови, я заозиралась по сторонам в поисках Руперта: окликнувший меня голос точно принадлежал ему.

- … Прошу прощения? – пробормотала я.

- Тц, спалила, - внезапно прозвучал ответ. Падавшая на фасад дома тень обрела более четкие очертания: навстречу мне шагнул человек.

- Кто вы такой?

- Когда ты меня заметила?

Честно говоря, никогда. Я вообще не смотрела в тот угол, где ты прятался. Давай ты по-хорошему снова туда умыкнешь?

Ночь – время темное, да и опасное, а потому я поспешила разрешить недоразумение.

Незнакомец стоял в монашеского вида робе, скрадывавшей его фигуру, а на лицо нацепил маску, поэтому его легко в темноте можно было перепутать с тем же деревом. Не нравятся мне собеседники с таким чувством вкуса. Опасностью от них за километр тянет.

- Должно быть, вы что-то напутали, я говорила не с вами.

- То есть перепутал? Ты только что обратилась ко мне!

- Божечки, как поздно! Вы тоже пришли полюбоваться ночным пейзажем? Не буду вас отвлекать, до свидания.

Как я ни храбрилась, дрожащий голос выдал мой страх. Выходец из мрака ухмыльнулся и что есть силы стиснул мне запястье.

- Куда поперла?!

- Ай! Если вам нужны деньги, у меня их нет!

Я обомлела от ужаса, заметив, как чужак начал доставать из складок одежды нож. Откуда около Пятой авеню грабители? Их тут быть не должно!!!

Знай я, что произойдет нечто подобное, взяла бы с собой на прогулку Рич, пусть она и действует мне на нервы своим напускным дружелюбием. Нас бы тогда обязательно сопроводил эскорт из двух-трех охранников.

- Можете забрать это.

Я протянула бандиту кошель, перевязанный розовой лентой. Поблескивавшие в лунном свете глаза слегка прищурились. Ну же, забирай, там парочка золотых монет да осталась. Надеюсь, этот ублюдок на них отвлечется.

- У меня больше ничего нет. Правда.

- … Ты суешь мне деньги?

Съежившись, я кивнула. А в уме успела поблагодарить бога, надоумившего меня одеться в простенькое платье без всяких побрякушек. Догадаться о том, что я дворянка, можно было бы разве что по сопровождающим рыцарям. Которых, к великому сожалению, сейчас рядом нет.

-  Нахер мне они? Прикалываешься?

- Я знаю, денег мало, но я бедная дворянка…

- Ты - Лариет Изабель де Белуа.

Я замолкла, когда преступник без запинок назвал мое имя. Без паники, Лариет. Успокойся…

- А? Кто это?

- Не надо строить из себя тупицу. Давай-ка с тобой вспомним, кто такая же Лариет Изабель де Белуа.

- Я не Лариет, я Пель…

- Пель?

- Пель… мешка?

Черт меня дернул за язык так назваться, однако отступать было некуда. Я состроила невинную гримасу, будто действительно уродилась Пельмешкой.

- Так тебя пельменем звать?

По аллее разнесся громогласный мужской хохот, полный глумливости. От нервов я вспылила и совершенно позабыла о ситуации.

Руперт, сволочь, это ты виноват!!! Пельмешка, сделай то, Пельмешка, принеси се. Вот и въелось в голову! И теперь надо мной ржет какой-то осел из подворотни!

- Не смейте сравнивать мое имя с этой забегаловской едой!

- Да-да, мисс Пельмешка, которая чересчур похожа на графиню Белуа. Нам с тобой нужно кое-куда пойти.

- Я занята.

- Какие мы непослушные, - оскалился злодей, и из-за его спины вышли еще две тени.

Никогда не слышала, чтобы ради кошелька грабители проворачивали такие схемы. Здесь явно был не сговор парочки жуликов. И кроме того, им известно мое имя. Страх склизким комом перевернулся в животе.

- Э-э-эй!!! Кто-нибудь!!! – вскрикнула я, пытаясь вывернуться из железной хватки разбойников. Ни разу в жизни я не думала, что попаду в подобную передрягу! Правильно Рич говорила, столица небезопасна! – Ваше Высочество!!! Помогите!!!

Должно быть, Руперт присоединился ко мне – в висках неприятно кольнуло. [Прим. пер.: А Руперт там чисто с попкорном сидит, киношку смотрит от первого лица.]

Самолично спасать меня принц навряд ли придет, но, надеюсь, он хотя бы сообщит кому-нибудь о том, в какой опасности я оказалась.

Сейчас главное – не попасться похитителям в руки. Я, увернувшись от замаха, пробежала мимо злодеев и бросилась в самый конец аллеи, надеясь там укрыться.

- А!

Все мои надежды об убежище пошли прахом: с того конца улицы на меня надвигалась четвертая тень.

Целая банда, чтобы поймать одну-единственную девчонку. Заказчик моего похищения – ужасный человек.

Чьи-то руки обхватили мое тело и забросили на спину, точно мешок. Я брыкалась и орала, как безумная. Мерзавец, первым заговоривший со мной из треклятого переулка, протянул ко мне свои пальцы с изгрызенными ногтями.

- Эй!!! Похищают!!! Помогите кто-нибудь!!!

- Спи.

Суровый приказ словно обухом огрел меня по голове: разум затуманился, и я впала в беспамятство.

Мяу.

Настойчивое мяуканье просочилось в мое подсознание и заставило приоткрыть веки. Поначалу я подумала, что ослепла, однако постепенно во мраке начали вырисовываться очертания предметов. Я находилась в каком-то помещении, напоминавшим собой кабинет.

В углу валялась куча влажного белья – от нее исходил тошнотворный запах.

Вдруг с этой провонявшей мочой груды на пол спрыгнул толстый кот, держа в зубах какую-то тряпку.

Мя-я-я-яу.

Переваливаясь на лапах, как моряк во время качки, котяра приблизился ко мне и, жестко толкнув в бок, залез под стол.

Да уж, животные категорически отказываются меня любить. Енот Руперта мне вообще лицо оцарапал, скотина.

Я несколько долгих секунд смотрела туда, где исчез разжиревший кот, а затем принялась оглядывать комнату.

Где я?

В помещение пробивался лишь слабый лунный свет, так что досконально изучить обстановку у меня не получилось. Разумеется, места этого я не знала. Если по столице шныряют похитители, быть может, и работорговцы тоже. Хотя меблировка комнаты не подходила для содержания рабов, но я, конечно, не специалист в таких вопросах.

Главарь банды знал мое имя. Значит, планировал схватить именно меня, а не любую другую девочку.

Поскольку чужого присутствия рядом с собой я не ощущала, то предприняла попытку медленно подняться на ноги. Ага, флаг тебе в руки, Лариет: конечности мои были туго перевязаны.

- Ай!

Я грохнулась на пол, ударившись лбом. Спустя мгновение дверь в комнату с надсадным скрипом распахнулась. Мне захотелось забиться вместе с котом под стол – не имея возможности никак себя защитить, я зажмурилась и сделала вид, что сплю.

Невыносимая боль огнем вспыхнула в затылке: кто-то рванул меня за волосы и заставил открыть глаза.

Часть 49.

Когда я пересеклась взглядом со своим похитителем, то невольно забыла, как дышать: под взлохмаченными кустистыми бровями прятались остекленевшие, как у трупа, глаза.

Мучитель мой тихо пробормотал какое-то ругательство и что есть силы швырнул меня на пол. Голова ударилась о деревянный настил – из горла вырвался стон. Как я ни пыталась, подняться мне не удалось; в кожу впивалась тугая веревка.

- Хм… Ну, жива – и ладно.

Изверг повернулся к своему приятелю, чтобы сказать тому пару слов, однако последний подлетел ко мне и саданул ногой в живот.

Внутренности разорвались болью, слезы брызнули из глаз. Никто не позволял себе так обращаться со мной, графиней Белуа. Даже когда меня обвинили в измене. Впервые я переживала подобные избиения.

Темнота беспамятства вновь начала колыхаться на периферии зрения. Глухие стоны булькали в глотке. Мне было так плохо, что сил не оставалось на крик. Я конвульсивно попыталась отползти от насильника, но тот придавил меня к полу и врезал ножищей по лодыжкам: одна из них неестественно изогнулась.

- А-А-А-А-А!!!

- Почему ты еще в сознании?

Садист хихикнул и недоуменно покачал головой. А затем руками навалился на меня, впечатывая в настил.

Больно, больно, больно, больно, больно, СУКА, КАК ЖЕ БОЛЬНО!!! Единственная, всеобъемлющая мысль заполонила весь рассудок, когда на голову мою посыпались безжалостные удары. Мир расплывался, таял в глазах, а разум уступил место животному страху, верещавшему в каждой клеточке моего существа.

Несмотря на слезы я понимала, что мучитель улыбается, измывается надо мной. Бл*дское отродье. Не выдержав довольства ухмылявшегося ублюдка, радовавшегося возможности избить маленькую девочку, я позволила себе провалиться в забытье.

Когда я снова пришла в сознание, до меня донесся шелест голосов.

В обмороке я пробыла долго – за окном уже встала луна. В комнате находились двое мужчин: первый, выглядевший, как рыцарь, - мой насильник, и второй, внешностью походивший на иностранца. Оба они, просматривая книги, писали какие-то бумаги.

- Бл*дь, почэму них*я нэ выходит? – пожаловался иностранец.

- Потому что маркиз опять поменял кодовую книгу. Да не на этой странице. Ищи тридцатую, - спокойно объяснил садист и взял другой том.

Похоже, эти двое пытались прочесть какой-то код. Заметив, как голова одного из мужчин начала поворачиваться в мою сторону, я тут же закрыла глаза.

- Что это вообщэ за дэвка?

- Дочь графа Белуа.

- Дочь графа Бэлуа? А нам ничэго не будэт за эё кражу?

- Я словил ее в переулке. Не кипишуй.

Слова вопрошающего отчетливо искажал акцент, бельфернский не был ему родным языком.

Я зажмурилась, стараясь притвориться полумертвой, лишь бы меня больше не били. В ноздри внезапно забилась вонючая шерсть.

Это толстый кот решил разлечься на моем лице. Вылез, падла, из укрытия.

Пшел вон, предатель!

Как я ни кривилась, котяра никак не желал от меня отодвигаться. Не в силах вынести щекотку я сморщила нос. Спустя секунду ко мне, пошатываясь, подошел похититель-иностранец.

- Просыпайтэсь, лэди. Я знаю, что вы нэ спитэ.

- Угх…

- Солнышко проснулось, новый дэнь на дворэ, хэ-хэ.

Медленно я приоткрыла веки, нарочно делая вид, будто только-только проснулась. На меня в упор смотрел мужчина с черными космами. Лицо его выражало идиотское тупоумие.

Иностранец своими размерами напоминал здоровяка Макса, телохранителя Руперта, однако кофейный цвет кожи и разрез глаз явственно выдавали в нем небельфернские корни.

Подобной внешностью отличался народ Дунанбарда, куда мы с отцом как-то ездили. Дунанбардцы, иначе турбаки, в империи до сих пор считались варварами.

- Раз ты проснулась, давай поговорим?

Я зло зыркнула на чужеземца, на что тот ехидно улыбнулся.

- Подъём, дэвка. Ты соображаэшь, в какой ситуации оказалась?

- Кто вы такой?

- Тэбэ интэрэсно моё имя?

- Я спрашиваю не об этом!

- Развэ ты нэ хочэшь узнать имя своэго убийцы?

Я поджала губы, не собираясь давать ответ на провокационный вопрос турбака. Изнутри меня всю изнуряла паника, но я не позволила ей отразиться на моем лице. Реагировать на подстрекательство себе дороже – здесь, увы, не плюшками угощают, а тумаками.

С минуту варвар рассматривал меня недоброжелательным взглядом.

- Шутка. Зачэм мнэ тэбя убивать?

- …

- Но пару косточэк пэрэломать могу.

- Шивалик, перестань нести чушь.

Второй похититель встал, подошел к своему напарнику и, опершись об его плечо, всадил мыском ботинка мне в живот. Видимо, в понимании садиста я слишком хорошо выглядела для похищенной.

Тело мое сотряслось от ужаса, но я усилием воли заставила себя не дрожать. Они не дождутся моих слез.

Вдруг лицо насильника показалось мне отчего-то знакомым.

Где же мы виделись?

Я прищурилась, дабы получше рассмотреть своего мучителя, и тут меня осенило. Перед глазами пронеслись десятки людей, чью внешность я не забуду никогда. Как-никак, праздновать двенадцатилетие дважды выпадает не всякому.

- Я знаю, кто ты.

- Чё?

- Э-экскорт Марианны Винсент, верно? Я помню тебя.

Изверг явно удивился. Не ожидал, что я его узнаю. Почему рыцарь Винсентов якшается с турбаком?

Изумление сменилось оскалом.

- Давненько это было. Я вот нашей встречи не припоминаю.

- Зачем вы меня похитили? Граф Винсент приказал?

- Кто знает.

- Говори прямо. Это ведь он, я права?

- Дорогуша, а ты берега не попутала ли?

Резкие слова хлестнули, точно плетью; страх полностью завладел мной. Уголки губ похитителя поползли вверх.

- Бесстрашная дворяночка. Никто не видел, как мы тебя украли. Ни свидетелей, ни улик. Выставим на продажу, как рабыню, и дело с концом.

- Покупатели рабов по большей части аристократы. Меня сразу же узнают!

- Ну-ну, узнают и спасут, как завещает благородство их крови. Сказочница. Работорговцы могут продать кого угодно.

Тут насильник принялся в красках описывать, как просто и легко человек попадает в неволье. Как ставят раскаленным железом клеймо на тело. Какие ожидают раба тренировки, долгие и мучительные, заставляющие позабыть, кто он есть на самом деле.

Чем дольше похититель разглагольствовал, тем сильнее кровь отливала от моего лица. Челюсть ходила ходуном, и я еле выдавила:

- Т-ты хочешь меня с-сломать? Ка-какого черта вам это н-нужно?

- Сломаться-то ты сломаешься, для этого времечко должно пройти. Попробуешь сбежать – и тебе несдобровать. Не волнуйся. Нам просто надо тебя обесчестить.

- … О-обесчестить?

- А потом убить. Труп молодой графини найдут в столице, поползут неблагоприятные слухи, и граф Белуа вместо расследования притаится в своей норе, откуда, собственно, его запросто можно будет выкурить.

- Да о чем ты…

Меня пробрал озноб от той страшной картины, которую обрисовывал мне садист. Возможно, будь мне действительно четырнадцать лет, я бы, глупышка, ничего не поняла, однако красноречивый взгляд похитителя говорил яснее некуда: обычным насилием тут все не обойдется.

И все-таки я терялась в сомнениях. К чему графу Винсенту прибегать к таким радикальным мерам? Он же был близким другом моего отца.

- Получается, это граф Винсент приказал вам творить весь этот беспредел?

- Беспредел?

- Запугиваете тут меня. Что вы хотите?

- Ну если из-за смерти юной леди разразится война между Винсентами и Белуа… Хм, чего же мы хотим?

Садист наклонился к самому моему лицу, и его горячее дыхание обожгло мне лоб. Я еле сдержала рвотные позывы.

- Открою тебе секрет. Ты – не графиня. А теперь подумай-ка, что это значит.

- Вы ничего не добьетесь.

Я рывком поднялась с пола и оперлась о стену. Все будет хорошо, все будет хорошо… Но самоубеждение мало помогало, и подбородок мой неистово дрожал. Благо, что только он.

Стерев лишние эмоции с лица, я впилась взглядом в насильника.

- Я ничего вам не скажу.

- А?

- Делайте, что угодно, - я ни тайны не выдам.

- А ты, вижу, шуточки любишь. Забавно. Припаси одну для папули. Господи, кажись, кое-кто уже со всех ног мчится на юг, утирая слезки.

Кое-кто?

Хотела бы я знать, в чей адрес съязвил похититель, но ответа от него я точно не дождусь. Последний, устав от болтовни, двинулся ко мне. Я беспристрастно наблюдала за ним.

Часть 50.

- Вы и пальцем не посмеете меня тронуть, если хотите, чтобы я выдала хоть один секрет отца.

Естественно, слова мои не возымели эффекта. Коль цель похитителей заключалась в разрыве отношений между Винсентами и Белуа, то она уже практически была достигнута. Двум громилам обесчестить меня ничего не стоило. Они сами признались в собственных злодеяниях.  И сами подчеркнули, что никто не сможет их найти.

- Верно, - коротко ответил садист и засмеялся. Движения его, несмотря на внешнюю упитанность, были по-змеиному плавны. Шаг за шагом злодей приближался ко мне; рука, темный силуэт ее, на миг замерла в воздухе, а затем метнулась к моему горлу.

- Но можно тебя и потрогать.

Разум отказывался верить в происходящее. Ногти насильника оцарапали мне кожу. Похоже, спастись не удастся…

- Знаешь, люблю игры с девочками помладше.

Пальцы что есть силы сдавили горло. Стон отчаяния вырвался из моей груди. Я бросила умоляющий взгляд на иностранца, надеясь, что хотя бы у него взыграет совесть, но тот с безразличным видом принялся складывать в стопки вонючее белье.

Существование в мире педофилов вовсе не показалось мне удивительным, но личная встреча с представителем таких сексуальных пристрастий заставляла цепенеть от ужаса.

Вжимая меня в стену одной рукой, другой садист принялся шарить в области моих бедер.

- Ваше Высочество!

- Ты же понимаешь, что игры эти совсем недетские.

Да срать я хотела на твое «понимаешь»!!! Чтоб тебя кастрировали за подобные игрища!!!

Я попыталась сбросить лапу насильника, укусив его за ладонь, и проползти к двери.

- Ваше Высочество, вы же обещали меня защитить!!! – вырвался из горла истошный крик.

Гудящая от боли голова на миг прояснилась. Несколько долгих секунд я молчала - Руперт разорвал со мной связь.

Тупая безысходность свинцом налилась в конечности. Да, изначально я не особо надеялась на помощь тирана, но подтверждение того, что эта сволочь даже не попытается спасти собственную фрейлину, обессилило меня.

Педофил, намотав на руку мои волосы, словно веревку, рванул их вверх. Улыбка исчезла с его лица. Я боялась смотреть на то, что насильник будет со мной творить. Страх, обреченность, смятение притупили чувства.

Я не была готова к такому.

Я не хочу проходить через такое.

Мясистые пальцы коснулись моей груди. Колючая дрожь отвращения пробежала по телу.

Зачем я пошла во дворец? Зачем я покинула Белуа? Надо было слушаться маму. Тогда бы со мной ничего не произошло.

Руперт меня оставил. За что я опять страдаю? Что я сделала не так? Почему я? Почему? Почему?

Руперту плевать. Сколько бы я ни просила о помощи, он не придет.

Удивительно, но глаза оставались сухими. Пару раз я ударила садиста в грудь, но тот даже не шелохнулся. Взгляд его полнился глубоким омерзением.

Обветшалая дверь то и дело дребезжала, когда в моей с насильником борьбе кто-то из нас падал на пол. Похититель вцепился пальцами мне в воротник и норовился его разорвать. Внезапно свет, проникший в комнату, ослепил меня.

Садист приподнялся. Иностранец, занятый в уголке своим смрадным бельем, вернулся к реальности и положил руку на меч, висящий у него на бедре.

- Кто?

Я оттолкнула насильника, на миг позабывшего обо мне, и вжалась спиной в стену. Взгляд мой метнулся к дверному проему – в нем стоял укрывшийся под коричневым плащом человек.

Из-под плаща виднелось белое кружево. Благодаря этому куску материи любой бы подумал, что в комнату вошла женщина. Ее подбородок проступил через тень капюшона.

Его подбородок…

Это был Руперт.

Дыхание перехватило. Однако переодетый принц не удостоил меня и взора, сосредоточив все свое внимание на иностранце-турбаке, быстрым шагом приближавшемся ко мне.

На лице тирана медленно расцвела изумительнейшая улыбка, не предвещавшая похитителям ничего хорошего.

- Что за прачечную вы устроили на чердаке? – прозвучал неожиданный вопрос.

Женский голос, чистый, как соловьиная трель, раздался в комнате. У турбака явно отлегло от сердца.

- Посэтитэльница? Прошу прощэния, но мы сэйчас закрыты.

- Я спрашиваю вас, что за прачечную вы устроили на чердаке, - вкрадчивым тоном повторил Руперт и откинул капюшон. Локоны его рассыпались по плечам, точно золотой шелк. Иностранец, задержав дыхание, отступил на шаг, - по-видимому, никак не ожидал напора подобной ослепляющей красоты.

Принц вальяжно проследовал внутрь полутемной подсобки. Настигнув дунанбардца, он по слову выплюнул:

- Я все дома обыскал, а вы, ублюдки, на чердаке зашкерились.

Мягкость исчезла из голоса Руперта, на место ее пришел искренний гнев, сочетавшийся притом с мужским баритоном.

Турбак, смущенный разительной переменой в вошедшей, сдвинул к переносице брови.

- Ч-чэго?

- Вы что, бомжи? Что за деятельность вы тут развернули?

- Чё ты нэсёшь, пацан?!

Иностранец не успел подкрепить слова действием. Руперт пришел с ружьем. Правда, в турбака он решил не стрелять, просто огрел того стволом по голове.

Любимое оружие тиран оставил в спальне, однако я хорошо помнила, как принц хвастался, что вся его коллекция была вылита из прочнейшей железной руды, добытой на руднике Ромбелл. Удар таким ружьем заменял удар кузнецким молотом.

Иностранец остановился и недоуменно приложил руку к кровоточащей на лбу ране. А затем поспешил шлепнуться в обморок.

Ликвидировав одного похитителя, Руперт повернулся ко второму.

- П-подожди!

- Съеб*лся.

- Да кто ты..?!

Садист вмиг заткнулся, как только дуло ружья нацелилось ему в рот.

- Съеб*лся. Еще раз повторять не стану.

В словах тирана послышалось знакомое мне раздражение. Насильник с пронзительным криком упал навзничь. Вместо уха у него показалось кровавое месиво.

Безразлично понаблюдав за истекавшим кровью и соплями похитителем, Руперт перевел взгляд, наконец, на меня: оценивающие глаза его смерили мой убогий вид.

Я тут же почувствовала себя жалкой; знала, что выгляжу оборванкой. В уголках Рупертовой ухмылки притаилась горечь. Принц оттянул ворот своего плаща.

Несмотря на улыбку лицо тирана недобро нахмурилось. Осторожно Руперт приблизился ко мне.

- Уникальный вкус.

- В-Ваше Высочество.

- Макс, займись этим выбл*дком, - приказал принц своему телохранителю и ткнул ногой в развалившегося передо мной турбака.

Иностранец застонал и попытался увернуться от острого каблука. Руперт от образа принцессы не отступал даже в подобной ситуации.

- Подойди сюда.

Выражение лица и голос тирана выражали невозмутимое спокойствие. Пусть я и знала, что все страшное осталось позади, ужас никак не хотел меня отпускать.

Я приподняла руки, дабы показать, что они связаны, ровно как и ноги. Руперт нервным жестом прикрыл ладонью глаза, а затем придвинулся поближе.

- Ты совсем безмозглая?

- …А?

- Требуешь от меня помощи? В таком случае держи хотя бы глаза открытыми и смотри, куда тебя затаскивают! – со злостью воскликнул принц.

- Н-но я же потеряла сознание!

- Господь всемогущий, я такого наивняка давно не встречал. Ты идиотка или да? Тебя же по-хи-ща-ли! Не будешь сопротивляться, не будут и бить. Наверное. – Руперт не на шутку разгорячился, но в конце лишь устало выдохнул.

- Я-я-я-я и-и-испугалась. - Вместо оправданий из моего рта вырвалось невнятное бормотание.

- Почему даже с такой простой задачей, как узнать свое местоположение, ты не справляешься?! Ты представляешь, сколько улиц я обыскал ради тебя одной?!

- Я не думала, что вы вообще станете меня искать!

- Почему?!

Взвинтившись, тиран крепко саданул по голове начавшего приходить в сознание безухого садиста. Насильник глухо ударился о настил и развернулся в сторону обидчика, наткнувшись, к вящему своему сожалению, на ружье.

- Не рыпайся.

Советую тебе, бандит, слушаться Руперта, если жизнь дорога.

Турбак, которым Макс занялся настолько основательно, что его бы и мать родная не узнала, валялся в углу самодельной прачечной без сознания. Второй похититель все еще зажимал рукой место, где ранее у него находилось ухо. Казалось, злодеи не выдержали Рупертова натиска. Но мне только так показалось. Садист схватился за ствол ружья и дернул его на себя.

- Ваше Высочество!

Неважно, насколько хорош принц в драках, взрослого мужчину ему не победить. Насильник, увидев, что трюк его удался, загоготал, как чайка, и обхватил руками тирана, отрывая того от пола.

Макс бросился к своему господину на выручку, однако его задержал турбак, к которому внезапно вернулся рассудок. Не до конца, правда, ибо избитый до нельзя дунанбардец решил преградить путь собственному же истязателю.

- Эй, я поймал этого мелкого транса!

- …

Брови Руперта взметнулись так высоко, словно вообще намеревались покинуть его лицо. Тиран выглядел до глубины души оскорбленным. Несмотря на то, что его ребра чуть не ломались под крепкими объятиями насильника, он ядовито хохотнул:

- От педофила слышу.

Садист совершил большую ошибку, оставив ноги Руперта свободно висеть в воздухе.

Бух!

Принц что есть силы пихнул пятками похитителя в живот и, освободившись от хватки, сунул руку за пазуху и вынул оттуда пистолет. Оружие хоть и меньшего размера, чем прошлое, но отнюдь не безобидное. Глаза насильника вновь встретились с металлическим дулом.

Не ожидав от Руперта подобной подготовленности, садист задрожал всем телом и бросился ко мне, вытянув вперед руку.

- Стреляй! Я прикроюсь твоей сукой!

Типичное поведение для трусливого злодея. Я и испугаться-то особо не успела. Более того, я посчитала, что принц не выстрелит в человека в такой непосредственной от меня близос…

Ба-бах!

Часть 51.

Ба-бах!

Руперт, к моему удивлению, без промедления нажал на спусковой крючок. Дуло пистолета осветилось синим пламенем, и спустя секунду насильник ошеломленно схватился за плечо.

Меня и злодея разделяло всего несколько сантиметров. От внезапного выстрела я отшатнулась в сторону.

В том месте, куда угодила пуля, кожа похитителя начала покрываться ледяной коркой: бело-серая порча быстро пожирала уготованную ей жертву. Я тут же обшарила взглядом себя: не перекинулась ли зараза и на мое тело?

- А если бы вы в меня попали?!

- Не попал бы.

Принц сдвинул брови, разобидевшись, что я засомневалась в его меткости. Злость тиран держать не стал – еще раза с два пальнул в коченеющего беднягу. Убедившись, что вся нижняя половина насильника покрылась льдистым струпом, Руперт повернулся ко мне и развязал веревку, стискивавшую мои запястья. Бесстрастно посмотрев на красные рубцы, кольцами змеившиеся на моих кистях, юноша поднял пистолет и вновь навел его на полумороженого садиста.

- Совершенно забыл о руках.

- Угх!

Руки похитителя, пробитые еще одной пулей, начали приобретать голубоватый оттенок. Сие колдовство меня немало заинтересовало. Понятное дело, пистолет стрелял не обычными пульками, но и не типично волшебными: начального слова для активации магии Руперт не произносил. В любом случае, оружие есть оружие.

Насильник, не теряя сознания, разрыдался, как белуга, чувствуя, как с каждой секундой тело его обращается в мерзлую глыбу. Так тебе и надо, мразь.

Принц оторвал взгляд от голосившего похитителя и воззрился на меня. В густой зелени его глаз таился жгучий холод: ни облегчения, ни жалости, ни гнева. Пустое, ничего не значащее равнодушие.

По щекам моим покатились слезы.

- Ну и чего опять ревем?

- У-у-у.

Мне стало стыдно своего заплаканного лица, и я прикусила губу, стараясь задавить в груди рыдания, но вышло только хуже.

- Почему ты плачешь?

- Хнык… я не… у-у-у… плачу!

- … Да что ты говоришь.

Ненавижу всю эту ситуацию, ненавижу! Радуюсь, как верная собачонка, появлению Руперта, цепляюсь за его способности, силу, хотя, на деле, никакой помощи от него получать не желаю. Все из-за того, что я жалкая, бестолковая… неудачница. Даже имя Белуа меня не спасло. Собственно, оно же и послужило причиной моего похищения.

В тот момент, когда тиран явился мне на подмогу, я осознала, насколько по сути бесполезна. И своей никчемности я застыдилась. Мне хотелось со всей силы ударить Руперта и в то же время спрятаться за его спину.

Лариет, какая же ты дура… Даже выяснить не смогла, отчего этим бандитам понадобилось разрывать отношения между Винсентами и моей семьей. Один этикет только и вызубрила… Плюс, сама же спровоцировала преступление, решив прогуляться черт знает где одна без эскорта.

Боги слепы. Возвращать во времени нужно было не меня, а Лехана или отца. Чем я помогу родным, если даже саму себя обезопасить не в силах?

Руперт однозначно видит во мне ничтожество.

- Можешь хотя бы минуту не реветь?

- У-у-у.

То еще стыдобище – слышать собственный плач, но по чьей-то указке остановить слезы, увы, невозможно. Хорошо, что Руперт не издевался надо мной, а просто примирился с моими всхлипами.

- Где-то болит?

- Ы-ы-ы.

- Да чего же ты от меня хочешь?! Дурдом какой-то.

Присев на корточки, принц начал рыться в карманах платья и выудил оттуда носовой платок. Да уж, предлагать мне милейший платочек, расшитый тонкой золотой нитью, с видом закоренелого гопника… Встретишь такого в темном переулке – Богу душу отдашь! Пф-ф-ф!

Услышав сдавленные смешки, Руперт ошарашенно покосился на меня.

- Я просил тебя перестать плакать, а не начать смеяться.

- Пф… просто ваша поза, Ваше Высочество… хе… очень забавная.

- На, утрись, нюня.

- А?

- Ха… ну что за бестолочь.

Белая ткань платка упала мне на голову, перегородив весь обзор. Принц по-хозяйски стиснул мой нос, точно заботливая мамочка. Нет, я все понимаю, в четырнадцать, может, кому-то и надо еще сопли подтирать, но не мне-то, восемнадцатилетней благородной даме! Однако рука Руперта настойчиво предлагала моему носу сделать в платок свое грязное дело. Я уж было приготовилось к издевкам, но тиран лишь выбросил испачканную ткань куда подальше и никак не прокомментировал произошедшее.

- Почему ты думала, что я не стану тебя искать?

Вопрос заставил меня еще сильнее сжать губы. Не могу же я ответить: «Потому что ты бессердечный убийца!»

Руперт осторожно приподнял мою ногу, разглядывая опухшую щиколотку. Лицо принца болезненно исказилось. Юноша невнятно пробормотал:

- Я же сказал, что позабочусь о тебе.

Неожиданное признание отняло у меня речь. Наконец, я справилась с шоком и выдавила:

- Вы так сказали… Но отметили, что, если я не принесу вам пользы, помогать мне вы не станете.

- Глупости какие. В этом мерзком месте слышать подобный бред вдвойне отвратно.

- …

- Еще эти каблуки, знаешь, как в них ходить больно? А мне ради тебя пришлось побегать.

- Вы же могли просто кому-то сообщить о похищении…

В ответ на мое малодушное предложение Руперт лишь хмыкнул.

- И кто тебе вбил в голову, что ты не приносишь пользы?

Тиран ослабил узлы на моих лодыжках, а затем поднялся и подошел к столу, заваленному бумагами. Именно в них оба похитителя что-то отчаянно искали.

- Ч-что это такое?

- Кодовая книга, которую использует Гортен при общении с торговцами. Правда, в попытках разобраться с этой чехней даже дьявол мозги сломит, не то что проныра-маркиз.

- Получается, от меня до сих пор никакого толку?

Лицо мое просияло улыбкой, тогда как Рупертово – сморщилось, как сухофрукт.

- Можем устроить еще одно похищение.

- Н-не надо…

В глазах вновь помутнело, бисеринки слез смочили щеки. Кошмарные воспоминания сами собой вызвали ком в горле. И все же разводить сырость перед принцем совершенно не хотелось, а потому я решила задержать дыхание. Руперт, не выказав недовольства, просто развернулся и вышел из комнаты, давая мне время прийти в себя.

Обратно на чердак тиран возвратился, когда солнце малиновой полосой разлилось по горизонту. Сортировка ненужного барахла от действительно важных доказательств заняла порядочное количество времени: сумерки начали потихоньку перетягивать небесное полотно на свою сторону.

- Фух…

Лицо мое стало опухшим – после Рупертова ухода успокоилась я далеко не с первого раза. Голова успела разболеться от рыданий. Порой я забывала, а отчего я вообще плакала, однако в момент сомнений непомерное чувство грусти оглушало меня, и я снова прижимала руки к глазам.

Я злилась. Злилась на то, что не могу преодолеть опасность в одиночку, на то, что полагаюсь на Руперта. Это неимоверно меня раздражало. Но в итоге, я признала, что подобное рано или поздно бы произошло. Я примирилась с собственным бессилием и с тем, что доверилась своему убийце.

В конце концов, я ведь именно за этим и шла во дворец! Затесаться на стороне Руперта и действовать исподтишка – вот моя цель! Полдела тогда выполнено! Однако почему-то удовлетворения это не приносило. В душе надеяться, что тебя спасет твой самый злейший враг, - какая уж тут радость?

- Шумно.

Тиран нервно огляделся. Очевидно, его терпение находилось на исходе. Луна высветила бледные призраки домой на одной из безмолвных улиц, а вместе с тем и искаженное тревогой юношеское лицо. Легкий ветерок тронул Рупертовы локоны, взметнув кверху золотые паутинки волос, и выхолодил мне щеку поцелуем.

Я опустила голову в извинительном поклоне, глядя из-под ресниц на то, как принц раздраженно взъерошил себе волосы.

- Простите, мне очень жаль.

- Заколебало твое хныканье.

Резкий тон Руперта дал мне понять, что если я тотчас же не умолкну, то мигом перееду жить в ту вонючую каморку. Раздражение тирана оказалось заразительно: я сердито возвела глаза к небу. К счастью, принц на меня не смотрел, окидывая взглядом канал, над которым мы сейчас проходили.

Серебристое течение тут и там пересекали тени мостов. Уличные фонари, располагавшиеся вдоль набережной, бликами отражались в воде, точно чешуя русалочьего хвоста.

Хвост этот утыкался в пологий холм – именно туда мы с Рупертом и направлялись. Жители Красного дворца знали толк в ландшафтном дизайне – с высоты дворцовых башен столица была видна, как на ладони.

Принц не отрывал глаз от воды, темная глубина которой смешивалась с лунными отблесками. Переливы света и тени придавали красоте Руперта мистический шарм, так что мне на мгновение показалось, что я иду рядом с таинственным героем из сказки. Правда, попаданию в такую сказку я совершенно не радовалась.

Внешностью, может, принц и напоминал былинного царевича, но характер у него явно был гоблинский. И нет, во мне говорила вовсе не ненависть. Просто это факт: столь острые глаза, не знавшие ни любви, ни сострадания, не обратили бы взор на несчастную в плену принцессу.

Кто бы дал совет, как ужиться вместе с гоблином…

Столкнувшись с зелеными осколками Рупертовых глаз, я отчаянно захотела встретиться с таким советчиком.

- Ты.

Тиран облизнул губы, колеблясь, словно собираясь с силами. Волнение принца наблюдать удавалось нечасто, потому я с заинтригованным видом следила за потугами Руперта. Интерес возрос донельзя, но тут же испарился, когда, не справившись с голосом, юноша развернулся и ногой запустил в воду несколько булыжников.

Плюх.

Камешек исчез в глубине канала, оставив после себя рябь многократно расходящихся кругов. Как только сребристая зыбь выгладилась прозрачной поверхностью, принц все же заговорил:

- Тебя ранили?

- … Что?

Внезапная заинтересованность в моем здоровье вызвала у меня глупое недоумение. Руперт, рассердившись, ослабил повязки воротника, обнажив кадык. В тиране явно угадывался юноша несмотря на обличье принцессы. Обличье принцессы, которую откровенно помотала жизнь, - подол платья весь изгваздан был в пыли.

В ответ на мою слабую улыбку тиран нахмурился.

- Я спросил, не ранил ли тебя тот ублюдок.

Ах… В памяти мгновенно воскрес образ мерзкого с маслянистыми пальцами садиста, задумавшего со мной «поиграть». Благодаря Руперту я успела забыть о том, что хотели сотворить с моим телом. Печальный тот опыт повторять мне вовсе не хотелось, однако переживания по поводу несостоявшегося обесчестивания не трогали мое сердце. Страха больше не было. Все это уже находилось в прошлом.

Часть 52.

Прошлое есть прошлое, и незачем в нем копаться. Моя собственная смерть оказалась прекрасным учителем, заставившим меня усвоить этот урок.

Естественно, сам факт трагедии, случившейся с Белуа, я не забывала ни на минуту, однако подробностям в виде скользящей вдоль шейных позвонков стали, синюшного цвета лица брата… Бр-р-р-р, в общем, этим подробностям я разрешила выветриться из моей головы. Подобные воспоминания пользы все равно не принесут.

Рупертово неравнодушие смутило меня. Рот раскрылся сам собой; со стороны я наверняка казалась принцу ополоумевшей. Лента, державшая воротник Руперта, слетела, - тиран не обратил на нее никакого внимания.

Я протянула руку, ловя на ветру проворную ткань. Принц же отреагировал на мое действие с впечатлительностью истукана.

- Ваше Высочество.

- Что?

- Не стоит терять ленту, она довольна дорогая.

Мне едва удалось ухватить изящную повязку, дабы та не испачкалась в грязи. Ткань послушно легла в ладони. Я испытала огромное облегчение, когда Руперт оторвал взгляд от моего лица и перевел его на ленту-беглянку. Странное дело: я изо всех сил старалась завоевать доверие тирана, но в то же время мне комфортнее было ощущать на себе его безразличие, чем заботу.

- Так Белуа, оказывается, нищенствуют?

- Мы не нищенствуем.

- Тогда почему ты ведешь себя, как побирушка?

Упрек неприятно уколол сердце, однако я не показала раздражения.

- Мне не успели ощутимо навредить, если вы спрашиваете о… не свершившемся изнасиловании.

- В таком случае зачем, черт побери, столько реветь?

- Я оплакивала свою ничтожность.

- Как будто для тебя это открытие.

- Звучит обнадеживающе. Вы умеете утешать.

Руперт, промолчав, пошел прочь, определенно не оценив моей язвительности. За темпом его ходьбы оставалось только поспевать: хочешь – не хочешь, а разговор закончишь.

Держа расстояние между нами в пару метров, я пробормотала себе под нос:

- … Спасибо, что пришли за мной. Я немного удивилась.

Принц прищелкнул языком, точно услышал мой лепет:

- Голова уже раскалывается от твоей чуши.

- А почему мне нельзя вслух сказать эту чушь?

- Почему, спрашиваешь? Разве ты не чувствуешь подавленность?

Резкий тон вынудил меня встрепенуться. Что-то в словах Руперта было неправильным. Я замотала головой, давая ответ на сложный вопрос. Тиран даже не обернулся.

- Ваше Высочество, я никогда не оказывалась… в подобного рода ситуациях. Очевидно, она стала для меня шоком.

- …

- Но я не ощущаю себя подавленной или несчастной. Вы пришли мне на помощь, спасли, так что все в порядке…

- Ничего не в порядке.

Принц решительно развернулся, звонко стукнув каблуками о мостовую. Худощавый палец указал на мою лодыжку.

Негодяй, знал же о том, что я ранена, а скорости не сбавлял. Я прочистила горло, и, избегая испытующих глаз, проговорила:

- Ну и что? Несчастнее от этого я не сделалась.

- Почему же?

- Потому что случившееся – одна из неприятностей жизни. Ни вы, ни я огорчаться по поводу нее не должны.

Руперту явно не пришлись по душе мои рассуждения. А меня вся эта философская беседа немного смущала: вот уж не думала, что собственному палачу буду втолковывать, отчего я отказываюсь печалиться.

- Тогда скажи на милость, что, по-твоему, делает людей несчастными?

- Другие несчастные люди.

- Пустая софистика.

Уж извините, ответа получше придумать не успела. Хотелось бы, дорогой, задать и тебе вопрос, каково это - каждый день возиться со своим убийцей и находиться под его опекой?

Отповедь подготовлена заранее: плохо. Плохо и неприятно. Совесть грызет изнутри, заставляя опускаться до самоуничижения, - вот цена заботы ненавистнейшего из врагов. Однако маячивший на горизонте риск вновь лишиться головы сговаривался на «ура» с моральными принципами.

Никогда я не чувствовала безнадежности – ни разу до казни. Кому-то размеренная жизнь покажется рутинным существованием. Для меня она была дарованием неба – по-своему прекрасной.

- Я считаю, что, если начнешь думать, какой ты бедный и несчастный, таковым и станешь.

- Ты. – Руперт повысил тон, готовый вот-вот ввязаться со мной в спор. Глаза принца устремились в землю. Между нами воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым журчанием воды. – Ты хочешь сказать, если несчастный человек начнет отрицать свою боль, она резко куда-то исчезнет?

- Ваше Высочество, вы несчастны?

В уголках Рупертовой улыбки затаился холод. Запрятанный в женские юбки принц, какие страдания он испытывал… Несмотря на мою предвзятость даже я считала, что сложностей на долю тирана выпало немало.

- Не знаю.

- … А?

- Я не улавливаю разницы между счастьем и несчастьем.

По лицу Руперта было видно, что он хотел добавить что-то еще, однако больше ни слова не сорвалось с его уст. Беседа прервалась окончательно: юноша повернулся ко мне спиной и устремился ко дворцу.

За секунду откровения расплачиваешься часом отчужденности. Я чуть ли не физически ощущала, как между мной и принцем разверзлась устрашающих размеров пропасть. Быстро засеменив ногами, я принялась догонять нелюдимого молчуна.

Луна кругом разбрасывала свои фальшивые лучи, только сильнее подчеркивая чернильную темноту неба. Кошмарный день – день, когда спасителем моим выступил мой палач, - его я буду ненавидеть всю жизнь. Мы с Рупертом отчаянно друг друга не понимали и не пытались понять. И все-таки нас объединял один путь и спины нам ласкал один и тот же прохладный ветер.

◇◆◇

Поскольку сведения, полученные в ходе моей спасательной операции, оказались неожиданно полезными, Руперт стал на постоянной основе отсылать меня к подозрительным торгашам.

Самое интересное, никто никогда не видел во мне шпионку. Представляешься графиней Белуа – и любые двери гостеприимно открывались. Принц считал, все из-за того, что я выглядела, как дурочка.

‘Посмотри вперед.’

Я послушно выполнила приказ тирана, голос которого грохотом отозвался у меня в голове. Быть куклой на управлении надоедливого мальчишки – та еще морока. Взор мой скользнул по отполированной поверхности стола и зацепился за шкафы с многочисленными бумагами.

Инструкция проста до смеха:

「Просто держи глаза открытыми. 」

Подобное занятие несмотря на кажущуюся легкость требовало немало усилий. Я должна была тщательно пройтись взглядом по каждому столбцу в книгах, не упустив ни одной детали.

Хорошо, что за выбор толстенных томов, походивших на сборники кодов*, ответственен был Руперт.

[Сборники кодов* - книги, в которых указывались разные коды и их значения.]

В промежутках между степенными беседами с купцами мне прекрасно удавалось просматривать страницы нужных книг.

- Леди?

- Ох, прошу прощения. О чем вы говорили?

- Для нас честь, что сам граф Белуа обратил внимание на нашу парфюмерную лавку.

- На самом деле, заинтересованность проявила моя матушка. Уж очень ее заинтриговали духи «Слезы Русалочки», вышедшие в этом месяце.

- Леди Аманда! – восторженно воскликнул торговец, отвлекаясь от своих склянок. Имя мамы, произнесенное столь взбудораженным тоном, вызвало у меня растерянность.

- Вы знакомы с графиней Белуа?

- Нет-нет, лично я с ней не сталкивался. Просто я держу парфюмерную лавку вот как уже тридцать лет и хорошо помню времена, когда леди Аманда была оперной певицей.

В речи купца не угадывалась ложь, так что я позволила себе легкую улыбку. Руперт не преминул бы случаем назвать выражение моего лица глупым. Я же предпочитала название «располагающим». Приподнять уголки губ, рассмеяться к месту – и вот уже разговор уходил в более задушевное русло.

Старческие морщины на лбу парфюмера заметно разгладились.

- Мне очень нравился голос леди Аманды. Да и не мне одному. Бывшая Императрица присутствовала на каждом выступлении графини.

- Бывшая Императрица?

- Ага. Вы знали, она в молодости тоже увлекалась пением. Пару раз ее можно было услышать в «Арделе».

Новость об этом оказалась для меня шокирующей. Не думала, что моя мать и почившая Императрица имели столь трогательные отношения. Нынешний Император совершил государственный переворот, дабы воссесть на трон, ранее принадлежавший его отцу. Полагаю, последние годы несчастная правительница провела в скорби.

Что предыдущий государь, что теперешний – правление обоих было недолгим. Это что, их фамильное проклятье? Губы мои дрогнули при мысли о том, что каждый новый Император окроплял престол кровью своего предшественника. Руперт здесь не стал исключением.

- Матушка никогда мне о таком не рассказывала.

- Знамо дело, лучше помалкивать о связях с предыдущими правителями. Нынешние могут не оценить.  - Купец резво заделался адвокатом моей матери. - Ха-ха, но это так, старческая болтовня, не берите в голову.

Я понятия не имела, зачем торговец мне все это выложил, явно осознавая, что подобные разговоры несут с собой опасность. Или уже не несут?

Парфюмер ласково улыбнулся, заметив мое недоумение.

- Юная леди не из тех, кто любит разбалтывать секреты, я прав?

- Как быстро я завоевала ваше доверие. Отчего же?

- Есть одна старая поговорка: «Коль Белуа утратит твою веру, ты ни во что в стране этой не веруй».

- ... Поговорка – она и есть поговорка.

В глазах пожилого купца плескалась благосклонность, которой я никак не заслуживала. В душе я надеялась, что Руперт не станет наказывать торговца за его неосторожные слова, бывшие всего лишь кусочком давних воспоминаний.

- Так мне отправить пару флаконов «Слез Русалочки» в Белуа?

- Да, благодарю вас.

- Это я вас благодарю.

Часть 53.

- Это я вас благодарю.

Парфюмер встал со своего места и учтиво проводил меня к выходу. С каждым новым вздохом я словно вбирала в грудь тысячи осколков; страх за нового знакомого сделался невыносимым. Я покинула лавку и тут же обратилась к Руперту:

- Ваше Высочество!

Наше совместное с принцем пользование моим телом принесло некоторые плоды: я мастерски научилась разговаривать с тираном, не изображая из себя блаженную.

Естественно, Руперт не был бы Рупертом, если не проигнорирует мой зов пару раз. Здесь главное - как следует настоять. Услышишь в свой адрес много нового, но и желанный ответ получишь.

- Ваше Высочество. Ваше Высочество. Ваше Высочество. Ваше Высочество. Ваше Высочество. Ваше Высочество…

‘…’

- Я знаю, вы меня слышите, поскольку мне осталось переговорить еще с несколькими купцами. Продолжите молчать – я не угомонюсь.

‘Либо заткнись, либо убейся об стенку.’

Человек – такая скотина, которая привыкнет ко всему. Предупреждений Руперта я больше не боялась, пропускаешь их мимо ушей и лопочешь о своем. Вот она, закалка фрейлинская.

- У вас есть подозрения насчет того парфюмера?

‘Пока нет.’

- Тогда не натравляйте на него Макса.

‘Это что, приказ?’

Ух, какие мы резкие. Умей принц убивать одним голосом, я бы сто раз на дню попрощалась с жизнью. Пусть тиран этого и не видел, я отрицательно покачала головой:

- Какие могут быть приказы, Ваше Высочество? Просто малюсенький вопросик.

‘Не желаю больше с тобой разговаривать.’

- Раз так, то я не куплю вам пельмени. [Прим. пер.: Самая страшная угроза в мире.]

‘Нашла, чем пугать. Я прикажу Луизу их купить.’

- А я съем все пельмени в столице. Сама. ЛИЧНО.

‘…Ты не фрейлина, ты свинья. Не общайся со мной.’

Ну, если учитывать, что Руперт меня обругал, но связи не прервал, к просьбе моей он соизволил прислушаться. Расплывшись в довольной улыбке, я села в экипаж.

Принц со мной явно выучился терпению. Конечно, до положения Тори мне как пешком до Луны, однако и это достижение. Моей радости не было предела.

Управляя прао-каретой одной рукой, я подъехала к третьему переходу Комитернина. Свежий ветерок защекотал ноздри. Время летит так быстро - уже весна на пороге.

Оставались считанные дни до того, как Руперта прилюдно объявят кронпринцем.

Взгляд мой притянули скромные цветы, обвивавшие каменное тело последней цитадели дворца. В памяти всплыли картины родных лугов, усыпанных сухоцветами.

Сан-Фанью красив, не спорю, но с моими Белуа ничто не сравнится.

Мысли проскользнули дальше и услужливо подбросили воспоминание: вчера пришло письмо от отца. Беспокойный почерк, тучи чернильных клякс - все говорило о том, что дома обо мне волнуются.

Похититель-садист невзначай сказал: «Кое-кто уже со всех ног мчится на юг, утирая слезки». Как ни странно, «кое-кем» оказалась Рич. Это она рванула в Белуа, дабы предупредить графа о моем бедственном положении. Руперт, видимо, решил умолчать о поступке подруги, но я не пятилетний ребенок, голова работает прекрасно. Отчетливее показать, чьего именно гнева опасаются Гортены, просто невозможно.

Со стороны может подуматься, что я стоически приняла предательство. Увы и ах, но нет. Внутри все смешалось: чувства, страхи, желания. Меня ненавидит Рич. Ненавидит единственная в жизни подруга.

О, а как она заливалась слезами, обнимая мои колени!

- Как же я рада, что с тобой все в порядке!

К счастью или несчастью, я не позволила себе обмануться ее фальшивыми рыданиями. Рич навсегда утратила мое доверие. Откуда эта притворщица узнала, что меня похитили? В ночном переулке, кроме нас с бандитами, никого не было.

Наемник-рыцарь и турбак перебрасывались непростыми фразами. Проанализировав их, я заключила, что «подруга» моя точно замешана в этом грязном дельце.

Рич изменилась до неузнаваемости. Раньше она блистала умом, благородностью, строгими манерами. Куда все исчезло? Я бы ни за что не подкинула своего друга насильникам из подворотни.

Возможно, я сама нафантазировала нашу трогательную близость. Или Рич действительно стала мне чужой. Оба варианта имеют место быть.

Ха, эта лицемерка втиснулась между мной и Леханом, когда я пыталась успокоить разнервничавшегося брата. Почему-то подобное даже не удивляет.

Забавный спектакль. Еще чуть-чуть, и я бы его сорвала – рука так и чесалась залепить Рич пощечину. Она меня за дуру принимает? Верно, презирает, думает, как я покорно ловлю крохи ее привязанности. Наверняка в душе со смеху надрывается над моей глупой физиономией.

- Должно быть, я и правда идиотка.

Бормотание вырвалось само собой. Подтвердить мою догадку было некому. Однако, когда я проплелась мимо витрины одного из магазинов, в голове прозвучал спокойный вопрос:

‘Почему?’

- Рядом со мной нет никого, кому я могла бы довериться.

‘А таких людей и не существует.’

Ответ в стиле Руперта. Принц, вероятно, возится сейчас с оружием, в полуха слушая мои причитания. Вон, вздохнул. Как всегда, с раздражением. Я невольно изогнула губы в улыбке. Бьюсь об заклад, меж бровями тирана пролегла озабоченная морщинка.

- Не хмурьтесь.

‘Опять приказы раздаешь.’

- Вы будете выглядеть, как старый дед.

‘Плевать.’

- О, а можно вас попросить? Пожалуйста, никогда не лгите мне, Ваше Высочество. Меня очень легко обвести вокруг пальца. Но быть обманутой я не хочу.

Намекать на искренность, тогда как сама ни слова правды не сказала… Стыд, да и только. Руперт определенно отвергнет мою просьбу.

Узнав в одном из торговцев знакомое лицо, я повеселела. Тиран усмехнулся:

‘Хорошо.’

Я замерла на месте, позабыв о том, что только что хотела сделать. Радость промелькнула на губах, но тут же растаяла миражом.  Руперт не разбрасывался попусту подобными обещаниями. Похоже, он не притворялся.

‘Двигай колготками, дурында.’

Жизнь – та еще шутница: друг, в чьей преданности я не сомневалась даже на пороге смерти, мне врет, а собственный палач клянется в чистосердечии.

- Здравствуй, Лариет! Ты снова за цветами?

Меня окликнул полный живости голос. Принадлежал он Борису, владельцу цветочной лавки; цены в ней были выше, чем у той же Марты, хозяйки цветочного бизнеса на Пятой авеню, однако ассортимент продавца отличался куда более высоким качеством. [Прим. пер.: Ммм, тетя Марта и Борис, автор явно залипает на славянские имена.]

Прогуливаясь по базарным улицам и заговаривая с торговцами, я быстро сблизилась с некоторыми из них.

Борис осклабился, всем видом выражая приветливость. Я воспрянула духом и тоже улыбнулась в ответ.

- Можно и за цветами!

- А в прошлый раз ты прошла мимо.

- Если буду тратить деньги только на цветы, вскоре обанкрочусь. Сколько, по-вашему, получают горничные?

Поправочка: фрейлины зарабатывают много. Очень много. Можно скупить целый цветочный павильон и жить в нем до скончания веков. Только вот Борис думает, что работаю я горничной на службе у обычного аристократа. Что же… за вычетом пары слов, так оно и есть.

Продавец закачал головой:

- Вот как? Значит, ты трудишься в поте лица, а твой господин жирует на богатстве?

- … А?

- Говно он, а не господин. Представляю, сколько на тебя взвалили хлопот.

- Да немного… вроде…

- Э-э-э? Ты же мне говорила, что в прошлом месяце работала, как лошадь ломовая, а получила копейки.

- …

- Самодур какой, а! Подозрительные вещи с тобой творят, милая! Аж злость берет! Хотя ты отказываешься рассказывать, в каком доме прислуживаешь.

Обиженная физиономия Бориса заставила меня неловко рассмеяться. Да-да, вы правы, во всем правы, вот вам моя растерянная улыбочка.

Занятая игрой в несчастную прислужку, я совершенно не заметила, как ко мне со спины подкрался Руперт. То, что это был именно он, я догадалась по колючему взгляду, пронзавшему меня из-под тени капюшона с волчьей пристальностью.

Ты как сюда попал? Опять с алхимией чудил? Почему ты вообще здесь?!

- …Еще и исхудала так, дорогуша. Тебя хозяин мучает, да? – не прекращал тарахтеть Борис, подставляя меня еще больше.

На лице моего хозяина расцвела обворожительная улыбка. Я в дерьме.

С вопросами еще можно было как-то разобраться, выкрутиться, но упоминание про прошлый месяц и ломовых лошадей… Не то чтобы я соврала…

По спине моей пробежали мурашки.

- Ха-ха, память девичья, совсем не помню, чтобы я вам такое рассказывала.

- Ну-ну, а что еще ты не помнишь? – соловьем пропел Руперт, не отрывая глаз от распалившегося Бориса. Жесткая усмешка играла у принца на губах. А вот глаза его горели холодным пламенем.

Очевидно, если я сию минуту не оборву ораторство торговца, тиран крепко обидится. Какого черта он тут шляется? Сидел бы во дворце и полировал свои ружья! Всю дипломатию мне срывает!

Я поспешила встать между Рупертом и продавцом.

- Ой, кажется, нам пора идти.

- Тебе надо, ты и иди.

Отпихнув меня в сторону, принц приблизился к Борису, старательно изучая его лицо. Боже, а Борис-то не знает, кто перед ним…

- А? Тебе что-то нужно, парень?

- Что она еще говорила про своего господина?

- М? Да так, всякого маленько. О! Точно! Лариет сказала, что господин ее красив, как бог, но сквернословит, как черт.

- Борис!

Возмущение мое достигло адресата. Продавец смекнул, что беседа уходит в странное русло, и, рассмеявшись, добавил:

- Кстати, а кто ты такой, парень? Тебе не жарко в плаще? Вон какое солнце.

- …

- Милочка, это твой кавалер?

Часть 54.

- Кстати, а кто ты такой, парень? Тебе не жарко в плаще? Вон какое солнце.

- …

- Милочка, это твой кавалер?

Я, ошарашенно уставившись на Бориса, что есть силы замотала головой.

Губы Руперта – единственная часть лица, видневшаяся из-под капюшона – искривились в изумлении. Принц зло выплюнул:

- Ну и чушь.

- К чему такая серьезность? – неловко пробормотал торговец, ломая пальцы. Под жгучим взглядом тирана он чувствовал себя некомфортно.

Руперт, ни слова не сказав, пошел прочь.

Сама я оказалась в щекотливой ситуации: и негодного юношу не оставишь, и Бориса бросать было как-то нехорошо. В конце концов, я, посылая продавцу извиняющиеся взгляды, двинулась вслед за принцем. В следующий раз куплю у торговца самый дорогой букет цветов, что у него есть.

- Ваше Вы… ой, кхем… Господин!

Руперт усиленно делал вид, будто меня не знает. Я поразилась тому, как мне быстро удалось его нагнать. Покинув Пятую Авеню, тиран направился куда-то дальше. Даже когда я ухватила его за полу плаща, он никак не отреагировал.

- Господин!

- Что? – послышался сухой ответ.

Обиделся, что ли? Догадка ошеломила меня, и я притихла.

- Ничего… Просто я подумала, что вы разозлились.

- Не разозлился.

- Тогда почему несетесь сломя голову?

- «Господин ее красив, как бог, но сквернословит, как черт», - передразнил принц Бориса и горько усмехнулся. В свое оправдание сказать мне было нечего; поджав губы, я повесила голову. Ну что за день-то такой?!

Спустившись ниже по улице, Руперт скинул плащ. Я едва успела подхватить накидку, чтобы та не испачкалась в пыли, и скромно улыбнулась тирану:

- Я сделала вам комплимент. Похвалила вашу внешность.

- Ну раз ты привыкла оценивать человека по наружности, держи мой комплимент: ты очень мила, Пельмешка.

Рупертовы слова сочились ядом. Ха, словно я поверю, что в надоедливой фрейлине принц вдруг углядит привлекательную девушку. Хотя он, к счастью, никогда не придавал значение красоте окружающих.

А вот к несчастью, накричать на Руперта (а мне очень этого хотелось, очень!) я не могла, поэтому прибегла к одной из успокаивающих методик, выработанных собственно мной: представила, как пинаю тирана в коленку.

Поганец. Надеюсь, от мысленных моих пинков ты ногу подвернешь.

Увы, Руперт подворачивать ноги не спешил. Он дошел до поворота и ткнул в меня пальцем. Мол, пошевеливайся, дурында.

Отрастил себе лапы, так еще и ходит быстро, чтобы я еле за ним поспевала. Мне приходилось чуть ли не бежать, иначе совсем не угнаться было за этим бешеным принцем.

- Ползешь, как черепаха, Пельмешка.

- Это вы гоните зверем, господин.

- Со многими купцами знакома?

- На Пятой Авеню – да. Часто по ней хожу, вот и перебрасываюсь с торговцами фразами.

- Наверно, со многими перешучиваешься? – пробормотал тиран и сам наморщился. Я что-то не поняла, ему не нравится, что я с людьми общаюсь?

Я бросила на Руперта глуповатый взгляд, а он тем временем решил проверить мою осязаемость и уткнулся пальцем мне в лоб. Я тотчас сдвинула брови. По-видимому, раздражительность принца – заразная вещь.

- Улыбайся.

Я послушно приподняла уголки губ. Меня тошнило от такой покорности, но ничего не поделаешь: нужно было терпеть.

- Не улыбайся.

Вот не надо смотреть на меня, как на идиотку. Ты сказал мне улыбнуться – я улыбнулась. Вслед за очередным приказом я нахмурилась так сильно, что слезы брызнули из глаз. Черт знает что взбрело в голову этому подлецу. Обыкновенно он не любил видеть, как я дуюсь. Говорил, щеки могут лопнуть.

- Вы сами только что велели мне улыбнуться!

- Пельмешка – она и есть Пельмешка. Не улыбайся.

Не став дожидаться моей реакции, Руперт выглянул из-за угла. Казалось, он кого-то поджидал.

Я хотела вежливо поинтересоваться, что на этот раз задумал устроить принц, однако тот внезапно вжался в стену спиной. Осознав, что мне как-то неуютно стоять одной посреди улицы, я присела рядом с тираном. На лице последнего отразилась изумленная ухмылка.

- Кто тебе разрешил околачиваться рядом со мной?

- А вы разве не прячетесь?

- Если ты закончила с работой, можешь возвраща…

Юноша замолк на полуслове и притих. Тотчас в поле моего зрения попал пробиравшийся в тени переулка мужчина. Амбал, каких надо еще поискать…

Руперта это не остановило, и он стремительно нырнул в переулок, вооружившись эффектом неожиданности. Скрутив детину и подставив ему подножку, принц заставил противника рухнуть на землю, а затем, выхватив из неоткуда ружье, наставил на злодея ствол. Мужчина попытался подняться, но лишь булькающе застонал – тиран наступил ему на горло.

Я застыла на месте от шока и не могла ни подойти к Руперту, ни уйти от него. Почему этот самоуверенный идиот не взял с собой Макса?!

- Гони, что дали.

- Кто ты такой?

- Тебе знать необязательно. Отдавай, кому сказал.

Принц спустил курок, и пуля в миллиметре пролетела от головы амбала. Тот сделался бледным, как смерть.

- Ты – шпион Марвана Тарганга, протеже Гортена.

- …

- Бл*дь, я в курсе, что у тебя с собой ключ от склада или типа того. Гони его сюда.

- Я… не понимаю, что вы имеете…

Руперт вновь нажал на спусковой крючок, не давая мужчине договорить. На этот раз из ружья вылился поток загадочного света.

Мне подумалось, принц собрался прикончить беднягу, поэтому я прикрыла рукой рот, силясь не закричать. Если мы привлечем лишнее внимание, проблем потом не оберешься.

Мужчина, против моих ожиданий, оказался живее всех живых. Ибо только живые могут так корчиться от боли. Руперт же, с печатью равнодушия на лице, вернулся ко мне и оперся рукой о стену.

Торопливым движением тиран рубанул себя ножом по запястью, и с кисти его принялась капать густая темно-красная кровь. Я судорожно переводила взгляд то на окровавленную руку, то на шпиона в конвульсиях. Принц, утратив всякие эмоции, начал рисовать на кирпичной кладке пентаграмму.

- К-кто этот мужчина?

- Слуга Марвана Тарганга.

Тарганг, значит? Знакомая фамилия.

Пока я пыталась вспомнить внешность этого Марвана, Руперт закончил алхимический круг и двинулся в сторону исстрадавшегося пленника.

- Вы про Таргангских наемников?

Принц ничего не ответил, но в его случае молчание означало согласие. Меня немало поразил тот факт, что Гортены якшаются с наемниками.

Маркиз всегда являл собой пример высокородного аристократа, репутация которого ни разу не ставилась под сомнение. Но наемники… Похоже, отцовский друг что-то сильно торопился сделать, раз воспользовался помощью головорезов, а не собственных солдат.

Южанам нет дела до охотников за головами, поскольку южная часть Бельферни славилась миролюбивостью… Зачем там устраивать конфликты? Если только… если только не планируется переворот.

Руперт смерил разволновавшуюся меня странным взором и, подтащив к кругу мужчину, кинул его в образовавшуюся на пентаграмме дверь.

Передвигать столь крупного узника было тяжело. На лбу у юноши выступил пот. Дождавшись, когда иллюзорная дверь врастет обратно в кирпичи, я втоптала в землю темно-красные пятна и подошла к принцу.

- Вы бы не усердствовали так с рисованием кругов. Ваша рана не перестает кровоточить.

Только после моих слов Руперт обратил внимание на свою уж было посиневшую руку.

- Больно? Хотя чего я спрашиваю, конечно больно, вы же порезались. Так до гангрены недалеко. Еще и питаетесь, как птичка.

- И что, что мне больно?

- А?

- И что, что мне больно? Как ты поступишь?

Как я поступлю? Эх… В идеале, можно было бы сделать тебе еще больнее…

Я коротко вздохнула и стиснула в ладони рубашку принца.

Руперт тут же развернулся, и ткань рубашки затрещала. Отрешенное от всего мирского лицо тирана удивленно исказилось. Непроизвольно я почувствовала прилив бодрости и просияла улыбкой. Льняную материю так легко порвать.

- Ты с ума сошла?! [Прим. ред.: Нет, в кои-то веки тебя раздевают. Молодцом, Лари.]

Принц не на шутку рассердился, оставшись стоять в продуваемой с одного бока одежде. Непредвиденный вырез юноша пытался прикрыть руками.

- Да там и смотреть-то не на что.

Невнятное мое бормотание Руперт расслышал прекрасно и обозлился еще больше. Сейчас он точно мне голову откусит…

- Нужно перевязать вашу рану, а бинтов нет. Даже платка.

- Если у тебя страсть к рванью, порть свою одежду.

- Ох, хотите, чтобы я ходила голая?

Тиран заскрежетал зубами, оставляя мой вопрос без ответа. Логично, любое возражение мигом окрестит его извращенцем.

Я с осторожностью взяла Рупертово запястье и обернула вокруг раны неровную полоску ткани. Через светлую материю тут же проступили алые пятна. Рука была худощавой, болезненно бледной… Принц ничего не ел, старался голодовкой замедлить рост, сохранить девичий облик.

За день и крошки в рот не кладет, лезвиями в себя тычет. Если так все продолжится, Руперт умрет. Он умрет, а я окажусь в опасности.

- Не смейте умирать.

- Я в могилу еще не собираюсь.

- Будете дальше вести подобную жизнь, она сама до вас доберется.

- Звучит как проклятье.

А что, если оно и есть?

Часть 55.

Вопреки моим ожиданиям Руперт совершенно не стеснялся огромной прорехи на рубашке. Прохожие то и дело бросали на него недоуменные взгляды, но принцу от их любопытного внимания было ни горячо ни холодно.

Вместо тирана заливалась краской стыда я. Мой совет накинуть на себя плащ негодник проигнорировал. Даже лица, засранец, не прикрывал, за исключением, правда, тех случаев, когда мы пересекали улочки, где могли бы узнать внешность принцессы Лаферт.

- Ваше Высочество, вас ничего не смущает?

- Абсолютно.

- Может, накинете все же плащ…

В ответ Руперт лишь усмехнулся. Возвратился он во дворец в прекрасном расположении духа, я же сгорала от смущения. Пройдя через запущенный сад, мы выбрались к черному входу и поднялись в кабинет тирана.

- … Ваше Высочество! – удивленно воскликнула Тори. Девочка сжимала в руках Енота, который как обычно не терпел телячьих нежностей и норовил кого-нибудь куснуть.

Луиз, рыцарь Руперта, по-хозяйски развалился на диване и, не сдержав ехидства, хихикнул:

- Мой господин, вы решили сменить род деятельности? Теперь попрошайничаете?

- Заткнись.

- Пха-ха-ха-ха-ха, ваша одежда, ха-ха, ну точно стащили с бродяги…

Ба-бах!

Из ружейного ствола вылетела пуля и с ужасным скрежетом, пробив диванные подушки, врезалась в пол. Луиза чуть не пристрелили, однако тот все равно хохотал, как сумасшедший. У него явно не все дома.

К своему рыцарю Руперт проявлял искреннюю жестокость. Было за что – болтливый язык Луиза мастерски умел найти в человеке его слабое место и ударить по нему.

- Вы поранили руку?

Тори, отпустив Енота, подбежала к принцу и, оглядев его с головы до пят, заприметила перевязанную кисть. Крошка-фрейлина тотчас посерьезнела, вызвав у Руперта слабую улыбку. Ласковым тоном юноша попросил девочку не беспокоиться о нем. Разительная перемена. И редкостная мягкость.

Напряжение оставило тирана. Взгляд его сделался расслабленным.

Луиз, который чуть было не лишился жизни за свою колкость, и Тори, награжденная добрым словом за волнение… Какой же Руперт бывает разным.

Понятное дело, ни я, ни рыцарь никогда не смогли бы добиться от принца схожего обращения. Руперт любил Тори. Только ее одну. Нельзя от человека требовать то, чего он дать не в силах.

Луиз, тоже осознав разницу между его положением и фрейлины, обиженно насупился.

- Что произошло? Почему вы пострадали? Расскажите, интересно же.

- Лучше озаботься тем, чтобы тебя не раскрыли. Императрица начала сомневаться в личности Барбаросса.

- Чтобы эта глупая женщина да узнала в вас военного алхимика? Мне и так тяжко, я ведь обычный бельфернец, а таскаться за юбкой Императрицы и вынюхивать ее слабости – дело не из легких. Еще принцесса Найджелл на меня странно поглядывает. Когда вы развеете слухи, черт возьми?! Все видят во мне педофила!

- А какое мне дело до этих слухов?

- Из-за вас девушки меня избегают!

- Ой ли, будто раньше такого не случалось.

Беспощадные Рупертовы слова заставили рыцаря умолкнуть. Он находился на грани истерики. Я не удержалась от смешка, и Луиз, мгновенно среагировав, повернул ко мне голову.

- Давно не виделись, мисс Белуа.

- И вам добрый день.

Рыцарь резко встал и придвинулся ближе. Я попятилась назад; хоть морально я была готова к частым встречам с Луизом, он все равно меня немного пугал.

В памяти всплыла картина ареста отца с Леханом. Именно Луиз заключил их под стражу. Да, верный пес Императора выполнял приказ Руперта, однако со страхом к последнему я уже свыклась, а вот сумасшедшинка Бадена была для меня в новинку.

- Вы совершенно не изменились. Все еще боитесь незнакомцев?

За простыми фразами таилась очевидная опасность. Засунув смятение куда подальше, я приподняла губы в улыбке. Ничего он мне не сделает, щенок.

- Мы уже сталкивались пару раз. Вам незачем беспокоиться.

- Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.

Луиз, откровенно веселясь, протянул руку в мою сторону; я оцепенело наблюдала за его движущейся ладонью. Внезапно между нами вклинился Руперт.

- Не тронь дитя, педофил.

Довольство тут же истерлось с лица Бадена. Оскорбившись до глубины души, рыцарь опустил руку.

- Не вводите людей в заблуждение! Кто теперь…! Черт, так вот почему мисс Белуа побледнела! Мисс, вы правда думаете, что я развращаю малолетних?!

- Заколебал.

- Лариет! Не верьте в эти слухи! Я не педофил! Клянусь! Мне нравятся зрелые девушки, с широкими бедрами, с грудью, вот такой грудью! Не дети!

Настойчивость, с которой Луиз пытался передо мной оправдаться, только еще больше опустила его в моих глазах. Я взглянула на страдальца-рыцаря с презрением.

Баден отшатнулся и уж было приготовился выдать новую порцию отмазок, однако Руперт схватил его за шкирку и потащил в сад, подальше от меня.

- Не разглядывай так пошло четырнадцатилетнюю девушку.

- Да когда я разглядывал мисс Белуа?!

- Прямо сейчас.

- Неправда!

- Закрыли тему. Подчиненный Тарганга уже у нас, устрой ему допрос. Выбей из него все, что можно: наличку, информацию – неважно.

- Опять, господин, вы меня работой заваливаете.

- Перестань нести чушь и делай, что приказали.

- Иду-иду…

Было видно, как каждой клеточкой своего тела Луиз ощущал жестокую обиду. Руперт же абсолютно никакой вины не чувствовал.

Может, принц выгнал рыцаря из-за меня? А допрос – просто предлог? Так или иначе, я благодарно кивнула:

- Спасибо, Ваше Высочество.

- Что?

А не, похоже, это меня использовали в качестве предлога. Я неопределенно пожала плечами на вопрос Руперта; если примусь объяснять, к чему были благодарности, лишь его разозлю.

Сопроводив Луиза из кабинета, к нам вернулась Тори, которая тотчас бросилась к принцу и распустила кровавую повязку.

- Вы слишком сильно порезали руку. Может остаться шрам.

- Мне было нечем обработать рану.

- Но вы же решили не использовать алхимию.

- Обстоятельства вынудили.

Усталость проступила на Рупертовом лице, и тиран, ополоснув себя водой, сел за стол.

Принц настолько был худощав, что над впалым животом у него явственно выпирали ребра. Логично, что Тори так распереживалась. Руперт каждый день ходит по краю пропасти, и любая ошибка может привести его к падению.

Но я-то знаю, куда ведет будущее. Руперт не умрет. Он станет Императором.

- Лариет, ты в порядке? Лариет?

- А, да, не волнуйся, Тори.

Я прониклась глубокой симпатией к девочке, которая беспокоилась обо мне точно так же, как и о принце. Крошка-фрейлина подошла ближе, намереваясь меня обнять, однако этому ей помешал Енот.

Звереныш весь вымазан был в траве, словно недавно возвратился с прогулки в саду. Когда я принялась гладить кусачий комок шерсти по голове, тот от удовольствия замурлыкал, ластясь еще больше.

Уж определись, дружок, нравлюсь я тебе или нет. Слишком противоречивы твои чувства для животного. Хотя не мне Енота осуждать. Я сама нечто подобное ощущала по отношению к Руперту.

- Ваше Высочество.

Принц, занятый переодеванием, обернулся ко мне. Лучи вечернего солнца шаловливо путались в его волосах.

В темное время суток Руперт умело мог слиться со стеной; встретишь его в лесу – в лёгкую спутаешь с чудовищем. Однако свет придавал юноше простоту. Сейчас тиран представлялся мне обычным мальчишкой, подобных которому тьма тьмущая шастала на улице.

- Что?

Ни раздражения, ни злости не прослеживалось в голосе принца. Мягкий его облик придал мне храбрости.

- Я хочу завтра покинуть дворец.

Руперт изумленно изогнул брови. Не давая ему возразить, я поспешно добавила:

- Я давно не встречалась со своей тетей Амелией.

- … Амелией де Белуа? Любовницей Бэна Бентиболда?

Неосторожно так высказываться о человеке перед его собственной племянницей. Но поскольку особых чувств к тетушке я не питала, но пропустила слова тирана мимо ушей.

- Да, думаю, подобным образом ее тоже можно назвать.

- Можешь идти.

Я потрясенно уставилась на Руперта, уж было приготовившись к тяжелой схватке за право покинуть дворец. Разве эрцгерцог Бентиболд – не опасная личность? Разве его не стоит опасаться?

Я задала еще вопрос, который со стороны мог бы посчитаться за издевательский:

- А мне надо глотать тот темный камешек?

- Нет. Ты все сама сможешь запомнить.

- Вот как?

А если я совру или утаю часть информации? Откуда такое доверие?

Мне стало интересно, как отреагирует Руперт на мое искреннее недоумение.

Принц начал злиться.

Часть 56.

- А мне надо глотать тот темный камешек?

- Нет. Ты все сама сможешь запомнить.

- Вот как?

А если я совру или утаю часть информации? Откуда такое доверие?

Мне стало интересно, как отреагирует Руперт на мое искреннее недоумение.

Принц начал злиться.

- Чего уставилась?

- Я просто удивилась. Внезапно пришла на ум мысль, что вы начали мне доверять.

- У тебя крыша поехала? Кому это я здесь начал доверять?

- И все-таки я уверена в своей правоте. Вы ведь только что сказали, мои слух и зрение вам больше ни к чему.

- Да я не хочу, чтобы у меня голова кружилась из-за этого камня, вот и все, - немедля опроверг мои доводы тиран, но переубедить меня ему не удалось. Улыбнувшись, я подмигнула принцу.

- Нет-нет, Ваше Высочество, вы мне доверились.

- Что за хрень ты несешь?

Жестокие Рупертовы слова вызвали у меня еще большую улыбку. Не успев до конца переодеться, тиран приблизился ко мне и ущипнул за щеку. Спасибо, что только ущипнул, а не ударил, но хорошего все равно было мало – на лице мог остаться синяк.

- Ай!

- Говорил же тебе, не улыбайся.

- Не. Хо. Чу.

- Грубиянка.

Такой худенький – и такой сильный. Словно намеревался отщипнуть от моей щеки кусочек, и немаленький. Однако боль с негодованием ушли на второй план, ибо я вся находилась в нетерпении от скорой встречи с тетушкой Амелией. Без Руперта в голове.

◇◆◇

Выстроенный элегантной архитекторской рукой особняк с темно-зеленым фасадом стоял на этот раз с распахнутыми воротами.

Ухоженный сад, раскинувшийся перед поместьем, весь заполнен был цветущими гортензиями. С ними тетушкин особняк приобрел совершенно иной вид. Как рассказывал отец, тетя Амелия обожала гламур и пышность, но так как надолго ее взгляд они не приковывали, то со скорость света сменяли одно другое. Лишь символ Белуа, незыблемая ель, оставался на своем месте.

Когда я дернула веревку колокольчика, меня вышла поприветствовать прислуга, точно приезда моего все живущие здесь давно ждали.

- Леди Лариет, рад вас видеть. Госпожа ожидает вас.

Странное чувство дежавю охватило меня при взгляде на этого хорошо вышколенного дворецкого. Не хочу кидать камень в огород своей семьи, но тетя Амелия никогда не горела желанием продолжать общение с моим отцом. Со мной-то – тем более. Тогда отчего такое гостеприимство?

- Госпожа… Тетя Амелия ожидает меня?

- Да, Лариет. Прошу прощение за фамильярность, но я не могу вас называть леди Белуа, поскольку в этом особняке данным титулом пользуется госпожа.

- Все нормально. Можете звать меня, как вам угодно.

Если говорить напрямую, тетя давно уже перестала быть частью нашего аристократического рода, однако заводить собственные порядки в чужом доме – затея не из лучших.

Дворецкий отвел меня в громадную комнату. Это, видимо, была самая большая гостиная в тетушкином поместье. Стены переливались розовыми пятнами, точно неуклюжий маляр разлил повсюду глянцевые краски. Везде красовался цветочный орнамент, перемежаясь со вставками из красного дуба. Даже ручка, обычная дверная ручка, и та вылита была из розового золота.

Гостиная давила на меня своей помпезностью. Я быстро почувствовала себя уставшей.

- Боженьки, тебе не пришелся декор по вкусу? – вымолвила тетушка, не бросив и взгляда в мою сторону. Передо мной стоял пурпурного цвета диван, на спинке которого расположились чьи-то голые ноги. Я направилась к ним.

- Думаю, с декором все же перебор.

- Странно. Я точно помню, что тебе нравился розовый. Я ведь помогала Аманде с украшением твоей комнаты. Дай тебе зеленую и розовую ниточку – ты всегда брала последнюю.

- Конечно, почти все маленькие девочки выберут такой цвет.

Тетя Амелия звонко рассмеялась и приподнялась на локтях. Дойдя до середины огромной гостиной, я наконец увидела ее лицо.

Смутные воспоминания вдруг сделались четче и ярче – словно мелкие части паззла собрались воедино.

Чуть опущенные уголки тетушкиных глаз придавали ей вид послушной девы, однако темный макияж и излишне экстравагантная одежда мигом ломали первое впечатление. Тетя Амелия абсолютно не вписывалась в образ благородной и высоконравственной представительницы Белуа.

«Понятное дело, почему отец ее не любит,» - первым пришло мне на ум.

- Забавные вещи ты говоришь. По возрасту ты еще совсем ребенок.

- Соглашусь с этим. Могу я присесть?

- Естественно. Эта гостиная была приготовлена для тебя.

Тетушка расплылась в чарующей улыбке. Невероятно, как самый обычный человек мог выглядеть изумительнее пышной розы. Позабыв о манерах, я начала всматриваться в лицо тети Амелии, на что та, опустив глаза, никак не отреагировала.

- Давно мы не виделись.

- Действительно, столько лет прошло.

- И ты по-прежнему меня помнишь? Невероятно.

Увы, память моя хранила облик не той женщины, которая когда-то видела меня младенцем, а той, которая, будучи любовницей эрцгерцога, была казнена вместе с ним и с еще одной своей знакомой с хондалского дебюта в камере смертников.

Подобное сказать я не могла, а потому отделалась от тетушкиного вопроса кивком головы.

- У тебя что-то произошло? После возвращения в столицу я первым делом узнала, что ты меня искала.

- Я хотела с вами повидаться.

- Не стоит пудрить мне мозги, деточка, мы не настолько близки. Ты бы ко мне не пришла, если бы приехала в Сан-Фанью просто так.

- … Если я честно спрошу то, что меня интересует, вы не солжете?

Тетя сложила веер, находившийся у нее в руке, и концом его приподняла мне подбородок. Затем пластины веера поменяли положение и заставили мою голову опуститься. Тетушка откровенно забавлялась, то вздергивая мое лицо кверху, то наклоняя его вниз. Я прикрыла глаза, дожидаясь, когда этот фарс закончится.

- Все зависит от того, что именно тебя интересует. Но я не солгу. В отличие от своего брата я не обманщица.

- Отец – обманщик?

- Никогда не видела другого человека, изо рта которого так хорошо лилась бы ложь.

- Но отец же само воплощение честности!

- Что же, очевидно, из нас двоих кто-то врет. Одновременно быть врунами мы не можем, - небрежно произнесла тетя, чуть наклонившись вперед. Несколько розовых, в тон гостиной, перьев, густым покровом украшавших тетину прическу, затрепетали в такт движениям их хозяйки. Тетя Амелия взяла в рот печенье, заблаговременно оставленное горничной, и поудобнее расположилась на диване.

- Хотя сейчас это неважно. Так какой вопрос ты хочешь мне задать? О, интересуешься, как можно соблазнить принца? Место Императрицы тебя тоже привлекает? Прости, Лари, но насколько я знаю, Арнульф больше по мужчинам.

Я приложила все усилия, чтобы не дать своему рту открыться от изумления. По-видимому, тете доставляло невиданное наслаждение наблюдать, как выражение моего лица меняется от серьезности к ступору.

- А ты не знала? Каждая дворцовая служанка в курсе, что Арнульф голубее ясного неба. Парочку его любовников я даже видела в лицо. Принц слишком глуп и неосторожен, вот и оставляет неопровержимые улики.

- Я-я н-не знала…

- Тогда прими это к сведению. Бельферни скоро сильно изменится. Не успеешь спрятаться – попадешь под горячую руку. Найджелл, конечно, умная девочка, только трусости ей не занимать. Спасительницы империи из нее не выйдет. Ну а Лаферт… - Тетя понизила голос до шепота, точно собиралась рассказать мне какой-то секрет. На мгновенье в ее лице отразилось змеиное коварство, так что по моей спине пробежал холодок. – Лаферт… В ее венах нет ни капли крови Бельферни, поэтому было бы безумием думать, что она взойдет на трон.

- О чем вы говорите? Что значит «нет ни капли крови Бельферни»?

- Ты наверняка слышала все эти слухи. Включи головку и подумай сама.

Тетя, не стерпев моей глупости, нахмурилась и ткнула веером мне в щеку.

Повезло, что Руперт отказался от идеи присутствовать у меня в голове. Слова тетушки Амелии могли стоить ей жизни.

- Вы имеете в виду сплетни о том, что Император – не биологический отец принцессы Лаферт? Или о происхождении Императрицы?

- Не стала бы я правду называть сплетнями.

- Как вы можете быть уверены в их истинности?

- Спроси у моего потрясающего братца.

Насмешливо фыркнув, тетя поднялась с дивана. Тусклый свет очертил ее осиную талию, на первый взгляд казавшуюся невозможно тонкой.

Я взволнованно двинулась вслед за тетей и ухватила ее за увешанный кружевами рукав.

- Тетушка.

- Ох, прошу, не называй меня так. Сразу возникает чувство, что я – древняя старуха. Раздражает немного.

Тетя, осторожно расцепив мне пальцы, просияла вежливой улыбкой. Очередная издевка заставила мое тело напрячься:

- Ты меня боишься?

- Нет.

- Странно. Даже догадаться не могу, зачем ты пришла ко мне. Не жди с моей стороны помощи. Эх, Лари, бедное, бедное дитя. Опека Аманды сделала тебя такой невеждой.

- Невеждой? Меня?

- Не надо было тебе идти во дворец. Мы с братом оба пытаемся защитить Белуа, только пути для этого избрали разные. И ты не вписываешься ни в один из них. Совершенно. Несчастная девочка. А ведь брат позабыл даже о том, что у него кроме графства есть еще и сын. Белуа – единственное, что ему дорого.

- Белуа и мне дорого.

- …

- Я не хочу, чтобы вы меня защищали.

Тетушка изучающе склонила голову и коснулась ладонью моего лица. Ее бескровные губы слегка приоткрылись.

- Я сама защищу Белуа и отца в том числе. Не он меня. Я.

- Бедняжка. Ладно, если Бентиболд станет Императором, я замолвлю за тебя словечко, пощажу твою жизнь, ибо к просьбе твоей я готова прислушаться. Трясти телесами, как последняя проститутка, совсем несложно. Даже весело.

Не станет эрцгерцог Бентиболд Императором. И это я буду умолять Руперта сохранить жизнь тете. Хотя послушает ли он меня – большой вопрос.

Но тетушка говорила о судьбе бельфернского престола с такой легкостью и уверенностью, что вряд ли бы приняла во внимание мое абсолютно отличное от ее мнение.

Часть 57.

Не станет эрцгерцог Бентиболд Императором. И это я буду умолять Руперта сохранить жизнь тете. Хотя послушает ли он меня – большой вопрос.

Но тетушка говорила о судьбе бельфернского престола с такой легкостью и уверенностью, что вряд ли бы приняла во внимание мое абсолютно отличное от ее мнение.

Интересно, тетя Амелия прекратила следить за словами, потому что доверилась мне или же просто не стала брать меня в расчет? В любом случае, в ответ на речи, полные опасного неуважения к Руперту, я решила отмалчиваться.

- Ну, хватит говорить обо мне. Что тебя конкретно интересует?

- Мое любопытство может показаться грубым, но я все же рискну спросить. Почему вы стали любовницей эрцгерцога? Откуда такая уверенность, что он наденет корону?

- Ужасно бестактный вопрос.

Хоть лицо тетушки и освещала ласковая улыбка, изящные брови ее слегка нахмурились.

- Откуда такая уверенность? Вот тебе ответ – спроси у моего милого братца.

- Отец что, все-все знает?

- Ага. Мой братишка хитер, как змея: множество секретов таится за его душой. И среди них не только обыденные знания.

- Не только знания?

- Прости, Лари. Деталей я тебе не расскажу. Раз уж брат ничего не говорит, то и я не буду.

- Я в курсе, что многое мне неизвестно, но именно затем, чтобы восполнить пробелы, я к вам и пришла.

- Ох, дорогуша, не делай такое лицо. Я искренне тебе сочувствую, - прощебетала тетя, коснувшись рукой моего испещренного мрачными морщинами лба. Голос ее стих до шепота, ни слова было не разобрать… Кажется, тетушка сказала, что я на кого-то похожа? Или показалось? Никак не услышать…

- Наверное, ты выросла невеждой, потому что тебя избаловал своей любовью мой брат.

- …А?

- Ты хочешь защитить Белуа, так как любишь их, я правильно тебя поняла?

- Да, люблю. Я люблю свою семью. Мама, папа, Лехан, - они все мне очень дороги. Поэтому я хочу уберечь их от опасностей.

- Какая трагедия.

- Пожалуйста, перестаньте говорить загадками.

- Прости, солнце, я покинула родню, а потому не заслуживаю чести открыть тебе всю правду. Однако послушай мой совет: не привязывайся сильно к принцессе Лаферт.

- Почему это?

- Потому что она скоро умрет.

Тетя, с самого начала державшая на своем лице фальшиво приветливую улыбочку, позволила себе, наконец, расслабиться. Жестокость и холод проступили в ее чертах.

Оброненная тетушкой фраза была не предостережением, а фактом. Весь тетин облик точно говорил: она самолично убьет Руперта.

Я абсолютно не помнила дорогу обратно во дворец. В одну из проезжающих мимо повозок я едва не врезалась. Лишь после того, как кучер обругал меня на чем белый свет стоит, мне удалось прийти в себя.

Боже.

Не оправившись от изумления, я сжала посильнее пальцы, дабы открыть дверцу прао-кареты. Экипаж полз медленно, как черепаха, а салон весь насквозь пропах удушливым запахом горящих лягушиных туш.

「Потому что она скоро умрет.」

Бесстрастный тетушкин голос все еще отдавался эхом в моих ушах. Скупая фраза звучала, словно проклятие. Помимо этого, тетя Амелия успела поинтересоваться, много ли власти я имею во дворце, на что я отрицательно помотала головой.

Тетя призналась мне, могущество ей по вкусу. Тайком она поведала, что обожает смотреть на то, как маленькие милые людишки прогибаются под властолюбивой рукой эрцгерцога. Именно стремление тетушки к всесилию стало причиной отречения ее от Белуа.

Отец, как огня, боялся власти, тетя Амелия же, наоборот, страстно власти желала.

Согласно всему тому, что я помнила, тетушка хотела занять место Императрицы. И, очевидно, ей в этом помогал эрцгерцог Бентиболд.

Однако воплотить в жизнь столь ужасное желание в нынешних реалиях никак не представлялось возможным. Пусть Руперт не станет кронпринцем, у Императора-то кроме него имеется еще трое предполагаемых наследников. Да и Императрица с королевой живы и здоровы, смогут одного-двух детей выносить.

Даже сам правитель, по общепринятым меркам, находился в самом расцвете сил. Это только я знаю, благодаря перерождению, что через пару лет он трагически скончается.

Если тетя решит прийти к трону через убийство монарха, всегда будет существовать возможность, что корона перейдет к кому-нибудь другому, не к эрцгерцогу. У Найджелл может появиться супруг, способный заявить права на престол, да и Арнульфа сбрасывать со счетов не стоит.

Другое дело – государственная измена. Ежели Бентиболд рискнет ее совершить…

Возможно, эрцгерцог не противостоял преступнику Распериху, а прорубал себе путь к трону? Тогда, имей его альянс с Гортеном место быть, все начинает приобретать смысл. Связь маркиза с наемниками…

- Хватит.

Голова уже раскалывалась от всех этих мыслей. Закончив с рассуждениями, я глубоко вздохнула и вошла на территорию дворца.

Похоже, мне придется поехать в Белуа и поговорить с отцом начистоту, раз тетя отказывается давать какие-либо ответы. Пусть возвращение блудной дочери сулит огромные неприятности, я должна узнать, что за тайны хранит в себе отец.

Ох, нет, глупости я думаю, сплошные глупости. Как мне верить отцу, скрывающему столько секретов?

Уверенность моя в том, что к грядущим событиям Белуа никак непричастны, впервые пошатнулась. Лариет, а ну живо соберись! Ты не имеешь права ставить под сомнение честность собственного отца. Ты ведь его всю жизнь знаешь!

Будь у меня выбор – встать около лгущей тети или около лицемерящего папы, – я без колебаний ринулась бы к последнему. Нельзя подозревать отца. Но, к сожалению, беспокойство не утихало.

Маленький червячок сомнения зашевелился на периферии сознания, принялся грызть изнутри душу. Невольная дрожь охватила меня: точно спокойную водную гладь разволновал, встревожил крохотный камешек, уроненный злой рукой.

Отец – невиновен. Просто у него много секретов.

В памяти воскресли насмехающийся взгляд Рич и полные сочувствия тетины глаза. Дыхание резко перехватило.

Я отдаленно начала понимать, что именно они хотели мне сказать. Зажмурившись, я почувствовала, как в груди у меня разверзлась бездонная пропасть, ужасающая беспросветная мгла.

Трусиха.

В ушах грохотало сердце, но само точно обратилось в тяжелую ледяную глыбу.

Меня пробил озноб. Я невольно обняла себя, пытаясь подарить тепло, но внутренний холод никуда не делся. Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

Что мне делать?

Глаза оставались сухими несмотря на то, что лицо мое исказилось в гримасе боли. Я сидела на полу, силясь выровнять сбившееся дыхание, как внезапно чья-то рука схватила меня за холку.

- Что, монеты рассыпала?

Передо мной появилось невыразительное Рупертово лицо. Я постаралась выдавить из себя улыбку. Наверняка, нездоровая бледность проступила на моих щеках, но так как я никогда не отличалась загорелой кожей, принц скорее всего не увидит…

- Что случилось?

Руперт отнял руку от моего загривка и вплотную приблизился ко мне. Я, под прицельным взглядом острых зеленых глаз, мотнула головой. Юноша вновь схватил меня, только в этот раз – за подбородок.

- Говори.

- Ч-что?

Засмущавшись, я попыталась оттолкнуть принца, но с тем же успехом можно было бы подвинуть каменную стену. Худой как щепка Руперт обладал удивительной силой. Помнится, когда мы только встретились, я могла налету остановить взмах его руки, а теперь… Ощущение, что с нашего знакомства прошли десятилетия.

Руперт раздраженно буркнул:

- Что у тебя с лицом?

- Ничего такого, я просто уродина.

- Я не об этом спрашиваю. Не заставляй меня повторяться.

Едва слышимая ярость в словах тирана заставила меня помедлить. Что мне ответить?

Я не сумею ловко обойти щекотливые темы, связанные с моим отцом и грубыми замечаниями тетушки.

- Мне нужно кое-что осмыслить.

- А?

- Я боюсь, что не смогу доверять больше человеку, в надежности которого была уверена крепче всего.

- Твоему отцу?

- С вами это я обсуждать не собираюсь. Наши семейные дрязги вас не касаются.

Я улыбнулась Руперту, начавшему было улавливать ход моих мыслей. Пальцы его разжались – тиран отпустил мой подбородок.

- Что сказала Амелия де Белуа?

В невозмутимых глазах принца мир отражался, словно в бутылочном стекле. Я испуганно уставилась на свое крохотное отражение, страшась, что, как бы я ни приукрасила ложь, Руперт все равно ее почует.

- Она сказала, что… что аристократия ведет себя странно и вам лучше быть настороже, ибо ваша жизнь окажется в опасности.

- Моя жизнь окажется в опасности?

- Нет, то было сказано куда ужаснее… - Я тут же смолкла. Руперт кивнул головой. – Тетя обмолвилась… что вы… можете умереть.

Вопреки устрашающему смыслу моих слов принц не повел и бровью. На лице его нарисовалась неожиданная усмешка, а из разомкнутых губ вырвался странный смех:

- Верно.

- … Э?

Руперт долгим взглядом вперился в мое лицо и с равнодушной физиономией притянул меня к себе. Сухие губы его коснулись моего лба. Коснулись всего на мгновение, на полумиг, но я пришла в изумление настолько большое, что едва не обронила челюсть на пол.

Когда я, наконец, обрела над собой контроль и собралась было оттолкнуть мерзавца, принц сам от меня отстранился. Он дотронулся до рта, и меж его зубами показалась округлость темного камешка.

- Ч-что? Откуда во мне эта штука?!

- Я не убрал последний камень.

- Врун! Ваше Высочество, вы – наглый, бессовестный врун!

Не слушая возмущений, Руперт медленно всунул мне в ладонь волшебный камешек. Затем принц что-то тихо пробормотал, и камешек этот, ставший причиной моего негодования, обратился в пепел. Я глупо уставилась на серую золу, оставшуюся у меня в руках.

- Вы же говорили, что не будете пользоваться моими глазами! Не станете подсматривать!!!

- Этого больше не повторится.

- А все, вы мое доверие утратили!

- Хорошо. Правда, в тебе остался еще камень, - кротко проговорил Руперт. Я вытаращила глаза на негодного мальчишку, провернувшего со мной весь этот спектакль. И ни слова извинений не сказал, подлец! Ух, рука чешется влепить пощечину этому миловидному личику. Представься мне такая возможность, я была бы на седьмом небе от счастья.

Часть 58.

- Я соврал тебе в первый и последний раз. Если даже так ты мне не веришь, я могу дать клятву алхимика.

- Что это?

- Все просто: если я солгу тебе, то умру.

- Не надо давать мне такой страшной клятвы!

Пораженная чепухой, так обыденно вылетевшей изо рта принца, я быстро замотала головой и хлопнула Руперта по руке. Действие это было рефлекторным и изумило меня до такой степени, что я перестала дышать. Юноша сделал круглые глаза; похоже, он сам опешил оттого, что я посмела его ударить.

- … Ты… только что меня шлепнула?

- Э-эм… Н-нет!

- Сбрендила?

- В-в-в-ваше Высочество, вы первый начали!

Заикаясь, я подскочила с пола и стрелой метнулась из комнаты.

- Тори!

Мне срочно нужна Тори! От гнева Руперта меня спасет только она!

Увы, малютки-фрейлины в ее покоях не было. Точно, она в саду! Я резко развернулась, чтобы выбежать на улицу, но в этот момент принц, следовавший за мной по пятам, перегородил мне путь к отступлению и криво усмехнулся.

Обомлев от ужаса, я прижалась к стене.

- Иди сюда.

- Ваше В-высочество, я вас не била… Э-это… это новомодное приветствие!

- Заканчивай спектакль и подойди ко мне.

- Вы хотите дать сдачи? Я взорвусь, Ваше Высочество. Пельмешка взорвется!

- Да не побью я тебя.

Лишь после того, как тиран пообещал меня не трогать, я осторожно двинулась к нему навстречу. Должна признать, несоблюдение этикета этот негодяй прощал мне довольно часто. Прекрасная привычка, я думаю.

Однако, как только я приблизилась к Руперту, он отвесил мне небольшой щелбан. Удивлению моему не было предела. Место, куда прилетел щелчок, тут же начало печь.

Вскинув голову, я со слезами на глазах уставилась на тирана. Тот хмыкнул и уперся пальцем в мой лоб.

- Не взорвалась.

- Свол…

- Свол?

- Свол… С воли вашей разрешите посадить семена. Тори попросила. Они же в саду, да?

Каким бы отвратительным Руперт ни был, его смех над моими дурацкими оправданиям заставлял меня забывать обо всех тревогах, связанных с отцом.

- Говорят, граф Белуа прибыл в столицу.

Тихий шепот вынудил Руперта поднять голову. Принц и отчитывающийся перед ним мужчина обменялись невыразительными взглядами. Единственным, что придавало глазам шпиона жизни, была плескавшаяся в них преданность.

Любители старых сказок наверняка окрестили бы подобный сорт людей крунаруками.

Хотя человек, бестолково стоящий перед тираном, являлся вовсе не сказочным существом, а обычным торговцем, которому принц напихал по самые гланды наркотиков.

Крунарука.

Когда-то монархи вырезали из людей сочившиеся кровью сердца, дабы вести за собой до смерти напуганных поданных.

Именно таковыми представлялись покровители Бельферни. Руперт не возражал. Императора, беспощаднее его, никогда не было и никогда не будет. Идеальное место для идеального тирана.

Скомкав в руке листок бумаги, юноша кинул его в огонь. Страшным взглядом понаблюдав, как языки пламени ласкали бумажную плоть, принц перевел глаза на мужчину, покорно стоящего в углу в ожидании приказа.

- Понятно. Уходи.

Торговец почтительно поклонился и удалился из комнаты.

Как только фигура доносчика скрылась за дверью, на пороге покоев показалась Лариет, будто специально караулившая, когда же ее господин освободится. Руперт сделал вид, что не заметил высовывающегося из-за угла девичьего личика.

Тиран опустил взор и нахмурился. Фрейлина, пребывая в раздумьях, входить ей или нет, наконец, приняла решение и шагнула вперед.

- Добрый день.

Руперт даже не шелохнулся. Он прекрасно знал, что граф Белуа находится в столице. Этой дурынде, прилипшей, как банный лист, не терпелось чего-то попросить, а она все мялась и мялась.

Принц откровенно забавлялся тем, как Лариет, бормотавшая что-то себе под нос, чуть он хмурился, сразу умолкала и пятилась. Руперт дураком не был и понимал, зачем к нему явились, однако предпочитал хранить молчание.

Лариет хотела встретиться с отцом. Возможностей незаметно ускользнуть из дворца у нее было море, но она почему-то все равно притащилась к Руперту.

Странная девушка. Порой - невероятно сильная и упрямая, а порой – шугающаяся, как мышь, любого шороху.

Эх, знала бы фрейлина, что ее только что сравнили с грызуном.

Лариет отодвинулась к дверям и улыбнулась. Смерив взглядом сияющее лицо девушки, Руперт подпер рукой подбородок.

Получив добро, фрейлина шустро подобралась ближе. Не переставая думать обо всех срочных делах, требовавших его вмешательства, принц оторвался от документов и посмотрел на Лариет.

- Что?

- М-м… Ваше Высочество…

- У меня мало времени. Говори вкратце.

- Мой отец приехал в Сан-Фанью. Могу я отпроситься? Мне очень хочется его навестить, два года не виделись. Я соскучилась по папе, да и вопросов к нему накопилось. Я не прошу отгул на целый день, хватит и на полдня. А я за это отдам вам все свои сладости. И в саду уберусь вместе с Тори. О, а еще я посадила одуванчики, которые вам нравятся, - судорожно хватая ртом воздух, тараторила и тараторила Пельмешка.

Выпалив все разом, фрейлина принялась лихорадочно переводить дыхание. Дождавшись окончания заранее отрепетированной речи, Руперт поднял голову и окинул взором Лариет.

В этот момент принц вспомнил о сгоревшем в камине листке бумаги. Там были перечислены имена. Пельмешка знать не знала, попал ли ее отец в расстрельный список или нет. Собственно, поэтому глупая наложница Бентиболда отказала своей племяннице в помощи.

Интересно, Лариет обиделась на тетю? Руперт видел, что фрейлина, возвратившись от родственницы, старалась что-то выяснить. По-видимому, любовница эрцгерцога была в курсе того, что от Пельмешки пытались скрыть.

- Какие-такие вопросы у тебя накопились?

- … Я сама еще не до конца определилась. Просто хочется выслушать все то, что скажет мне отец.

- То, о чем осведомлен граф, знаю и я.

Уверенность Руперта ошарашила Лариет; слова принца не особо походили на блеф. Хоть юноша, по сути, предложил стоящую вещь, девушка все равно покачала головой.

- Ваше Высочество, и вы чего-то можете не знать… Я имею в виду… Дело касается только меня, не вас.

- А вдруг граф тебе солжет?

- Не думаю, что отец станет так поступать, но я в любом случае его выслушаю.

Лариет искала доказательства. Доказательства того, что ее семья ни в чем не замешана.

Почему же Руперт, ведавший обо всех секретах императорской семьи, затаился в непримечательной пристройке на окраине дворца? Удивительно, но даже сам принц не знал ответа на этот вопрос. Чего нельзя было сказать о Лариет.

- Не хочу давать разрешение на твою просьбу.

- Ваше Высочество, прошу вас. Я сделаю все-все, что вы прикажете.

Подчас Пельмешка отличалась невероятным упорством. Пусть слегка, но Руперт сдвинул брови, точно энтузиазм фрейлины начал действовать ему на нервы. Девушка от неожиданности отшатнулась.

Губы принца дернулись в нервной улыбке. Лариет выглядела так, словно ее несколько часов жестоко избивали.

Время от времени, когда поведение фрейлины начинало тирана раздражать, он отвешивал ей щелбан, но это и близко не стояло с его понятиями о насилии и расправах.

Щелбан – и больно? Сам того не осознавая, Руперт уставился на свою ладонь, которую вполне можно было назвать крупной. Юноша ничего не смыслил в боли, ибо сроду ее не ощущал.

- А ты не думала, что будет лучше, не знай ты того, что знает граф? – сердито пробурчал принц.

Пельмешка не способна была даже заполучить нужные ей сведения. Руперт открыто насмехался над ее беспомощностью.

Тиран рассудил, что от таких слов Лариет точно бы разрыдалась. Для себя он решил, что его вторая фрейлина – невообразимая плакса. Хоть девушка по-настоящему плакала всего пару раз, Руперт питал глубокую уверенность, что и в остальных случаях она предпочитала сразу разводить сырость.

Принц не помнил, чтобы перед ним когда-либо так захлебывались слезами. Сам он плакал только при рождении, но никогда – из-за переполнявших его чувств. Да и Тори ни разу не рыдала. Собственно, поэтому-то встреча с нюней стала для Руперта такой неожиданностью.

Юноше было любопытно, отчего люди вообще плакали. Сначала ему казалось, что от грусти, но ведь и он порой испытывал печаль…

- Нет, не будет.

Неудержимый поток Рупертовых мыслей неожиданно прервал спокойный ответ Лариет. Мягкая улыбка заиграла у нее на губах. Яркое летнее солнце проникало сквозь окно и косыми лучами падало на лицо фрейлины. Редко она делала такой вид, задумчивый, отрешенный от всего мира. Принц почувствовал раздражение. Он ненавидел то, чего не понимал.

- Порой незнание желаннее знания, Ваше Высочество.

Часть 59.

Казалось, Лариет воплощала в себе все то, чего ум Руперта никак не мог постичь.

При взгляде на эту раздражающую девчонку принц сразу же начинал сердиться, сам себя не понимая. Не понимая того, на кой черт вообще оставил ее рядом с собой.

Возможно, Пельмешка интересовала Руперта, как интересует энтомолога занятная букашка. Юноша не ведал, отчего в нем пробудился настолько жгучий интерес к обычной фрейлине, отчего он желал понять ее мысли, поступки. Понять, что ею движет, когда она улыбается цветам или сжимает в объятьях замарашку Тори.

Руперт не знал и половины ответов на все эти вопросы, однако очень хотел узнать. Поэтому он даже снизошел до совета – впервые в своей жизни!

Неважно, какой информацией касательно Лариет и правящей семьи обладала графиня Амелия де Белуа. Принц и сам не обо всем был в курсе. Однако запас знаний любовницы эрцгерцога глупой Пельмешке никак не поможет.

Юноша вожделел познать Лариет так же, как познал самого себя. Вожделел владеть ею. О, Руперт прекрасно понимал, что значит владеть человеческой жизнью, втаптывать ее в грязь. Но хочет ли Пельмешка такой участи?

Ах да, она ведь самолично заявила о своем намерении.

- Ты.

- А?

- Ты сказала, что принадлежишь мне, верно?

Ясно как день: эта по-дурацки улыбающаяся девчушка абсолютно не поняла, к чему был задан Рупертов вопрос. И все-таки решимость Лариет, вопреки здравому смыслу, подпитывала глубинные желания тирана. Детские прихоти, рвущие наружу, - червоточины его эстетства.

Юноша чувствовал себя людоедом, пытающимся заполнить пустоту в собственной душе. Цвела надежда, что, поглотив другого человека, он сможет перенять его воззрение, стать тем, кого в себя вобрал.

Как все скатилось до такого? Когда Руперт начал мечтать о том, чтобы пожрать чужую личность? Принцу безумно хотелось научиться читать мысли Лариет; чувства ее отгадать было легко. От подобных дум сердце тирана холодело от страха, покрывалось иглами ненависти.

Руперт не знал, что являлось причиной его влечения. Как, как все до этого дошло? Лаферт, безусловно, должна быть беззащитной принцессой. Но даже если бы юноша не ведал о своем настоящем поле, его роль в этом гнусном спектакле не поменялась бы. Ничего не поменялось бы. Принц в любой из вычиток останется слабым измученным ребенком, чья жизнь не стоила и гроша. И несмотря ни на что, почему, почему, почему?

Рупертовы губы чуть приоткрылись, однако спустя мгновение вновь сжались в бескровную линию. Сейчас это неважно.

- Твое сердце когда-нибудь претерпевало перемены?

- Ваше Высочество, вы не найдете ни одной вещи, которой были бы чужды изменения.

Резкий ответ вызвал у юноши немалое удивление. Лариет улыбнулась и продолжила:

- Однако перемены происходят нелегко.

Принц, не отрывая глаз от лучезарной улыбки фрейлины, по слову протянул:

- Приходи ко мне. Если отец не поделится с тобой своими знаниями, это сделаю я.

Чтобы владеть Лариет, надо дать ей узнать все. Руперт не имел представления, чего именно ищет его фрейлина. Вероятность того, что он ответит на ее вопросы, уверенно стремилась к нулю, поскольку юноша ничем не обладал.

Пельмешка определенно пожалеет, как только столкнется с пустотой Рупертовой души. Прокрутив в голове эту мысль, принц произнес:

- Но…

- …

- Это означает конец.

Подчеркнутое равнодушие юноши вновь встретилось со светлой улыбкой Лариет.

Девушка понимала, это ее последний шанс. Как только она вытрясет из графа всю правду, от Рупертова взора ей будет не укрыться. Пельмешка больше не сможет вести жизнь обычной дворянки. Последствия приказов, что отдал принц своими собственными губами, играя роль ближайшего помощника Императора, неизменно оставят отпечаток на Лариет.

- Помните, вы говорили, что дорожите тем, что является вашей собственностью.

- Да.

- Тогда возьмите у меня все, что я имею, и позаботьтесь о нем, Ваше Высочество.

Все, что она имеет. Ее обожаемые Белуа, семья, дикие сухоцветы…

Несколько долгих секунд Руперт всматривался в глаза Лариет. Порой ему чудилось, что в отражениях ее зрачков проскальзывают его мысли.

Если Пельмешка встретится с отцом и пустится с ним в бега, принц, вероятней всего, не станет ее искать. Однако реши она вернуться…

- Возвратить все назад у тебя не получится.

- Ничто не случается без последствий. Любой поступок априори непоправим.

Поэтому-то в сожалениях не было никакого смысла. Лариет не сокрушается насчет безызвестности прошлого и не станет оплакивать будущее, готовое вот-вот измениться под напором невысказанных тайн. Что ж, если это означает конец, с ним надо просто смириться, ведь так?

- Я вернусь. Прошу, дождитесь меня.

Фрейлина вежливо поклонилась молчаливому Руперту, развернулась и покинула комнату. Светло-зеленая ленточка в каштановых девичьих прядях отчего-то напоминала длиннокрылую бабочку, заплутавшую по дороге в лес.

Принц по привычке смерил взглядом свою коллекцию ружей. В глубине души он надеялся, что ему уготован будет иной путь.

Тягостные минуты последовали за уходом Лариет, и лишь спустя время Руперт поднялся со своего места. У юноши остался один-единственный камешек – черное зернышко, способное даровать слух и зрение другого человека. В дальнейшем разделять с Пельмешкой ее ощущения было опасно; слишком много сил это отнимало.

В самый последний раз принц решил проследить за Лариет. В самый последний раз задумал увидеть мир «ее глазами». В самый последний раз собрался продемонстрировать ее принадлежность ему.

Руперт обязан был предупредить фрейлину. Ему не следовало так думать о ней. Возникающий перед юношей образ Тори каждый раз бередил его чувства. Чувства сожаления, досады, горечи, - плоды поспешного решения. Он не смог позаботиться о малышке. Ему не надо было совершать тот грех.

- Ваше Высочество, вас ищет Император.

Точно фортуна сверилась с часами жизни и подкинула Руперту именно того человека, в котором он больше всего нуждался. Возвещая о том, что сильнее всего ему требовалось. Принц усмехнулся, готовый к тому, что произойдет после.

Длиннокрылая бабочка заплутала в дремучем лесу. Деревья слились воедино, цветы попрятали головы, - их предупредили заранее, вот они и скрылись.

Место, где жила бабочка, откуда она прилетела… Не было оно злой чащобой, покойницей чахлого леса.

Самый убогий из адов, самая черная из бездн, самый проклятый из спектаклей – ничего из этого не закончится. Боги, побывать бы Руперту, хоть раз побывать средь цветущих лугов.

Все вокруг него умирают, все исчезают. Получается, это действительно предупреждение, знак: убегайте, скорее, скорее!

Приблизившись ко дворцу, принц почувствовал, как начал задыхаться. На дворе стояло лето, однако солнце не желало делиться своим теплом. Небо затянуло облачной пеленой. Руперт нахмурился. В подобные дни левый глаз юноши саднил так, словно в него врезали со всей силы.

По правде говоря, Рупертово тело даже сейчас покрывали рубцы от вчерашних побоев, только вот его глаз никто не трогал.

Фантомная боль. Считается, что те, кому отрезало руку, все равно могут ощущать отдаваемый в ней зуд. Принц тоже страдал от такого. В подобные дни всегда… Всегда ноет так, будто напоминает о ничтожности его положения.

『Уничтожь,』 - шептали нежные губы. - 『Уничтожь его.』

«Заткнись».

Ему бы восстать, отринуть все то, что он натворил при жизни владелицы этого шепота. Но в то время легче было пойти у нее на поводу. Ведь для ребенка сия женщина представлялась богом. Абсолютным существом.

Руперт поднял руку и приложил ее к саднившему глазу. Заметив бледность юноши, Тори бросилась к нему и схватила за свободную ладонь.

- Вам плохо? Вы можете сегодня не приходить. Я обо всем сообщу.

- Нет необходимости, я в порядке.

От спокойных ноток в голосе Руперта Тори сдвинула брови. Принц выучился терпеть, хотя крошка-фрейлина не раз пыталась избавить его от этой привычки. Порой юноша исполнял ее наставления. Когда-то ведь должен наступить тот день, в котором Руперту не нужно будет терпеть. Не нужно будет затаивать дыхание, точно трусливому червяку.

Рядиться в юбки – идея весьма хорошая. И маскировка, и щит в одном флаконе. Принца не особо радовал тот факт, что его внешность идеально подпадала под женские стандарты, но она помогала избежать лишних подозрений. И все же течение времени не остановить.

Голос становился ниже и грубее, кадык выступал все сильнее, сколько бы его ни прятали, а рост давно перестал соответствовать девичьим нормам, притом что юноша даже не ел, морил себя голодом. Еще немного и принцесса своими размерами начнет привлекать внимание.

На физиологию никак не повлияешь. Императрица не могла похвастаться ногами от ушей, и вся надежда оставалась на Императора. Однако и тот отличался мелким росточком.

Подозрения не были беспочвенными. Попроси Руперта отыскать сходством меж ним и отцом, он сам бы по итогу начал сомневаться в их родстве.

Принц перенял от матери фантастичную внешность: златые кудри и изумрудные глаза. В этом-то и состояла причина бесчисленных шепотков и слухов.

Силу сплетен Руперт познал на себе еще в глубоком детстве. Маленький принц тогда сильно удивился, возмутился эдакой несправедливости.

Теперь уже юноша не возмущался. Все эти слухи – не слухи вовсе. Из бесконечного потока материнской лжи Руперту удалось выхватить крупицы правды.

Это нормально, что люди недоумевают. Младший принц никоим образом не походил на своего коронованного отца. Единственное сходство между ними состояло в одной лишь дикости и злости, посредством которых они достигали цели.

Люди – те же животные, однако они способны учиться. Вот и Руперт выучил все повадки монарха. Вдобавок, мать юноши обладала взрывным характером, так что эта черта могла перейти по наследству.

Как только принц с Тори приблизились к двустворчатой двери одной из комнат, в ней раздался душераздирающий женский вопль. Крик этот обнажал нервы, зарождал в нутре леденящий ужас. В болезненном завывании слышался неприкрытый, громадный страх – первородный страх смерти.

От вопля мутило, выворачивало наизнанку, тянуло блевать. Однако ни одна душа не посмела бы сотворить подобное, ибо звуками этой агонии наслаждался сам владелец Красного дворца. Никто ничего не предпримет, ни сейчас, ни в будущем. Все делали вид, будто не слышали доносившихся из-за двустворчатой двери жутких верещаний.

Часть 60.

Горничные, нарочито делая вид, будто они внезапно потеряли слух, с написанным на лице страхом усиленно протирали каждый миллиметр коридора. Чью же кровь они пытались смыть? Жертвы охотника, сидящего в императорской опочивальне? Верно. Охотника. Это было не что иное, как охота. Травля, устраиваемая монархом –  самым настоящим монстром, жестокость которого способна исчезнуть только с ним самим.

Майордом, отвечающий за управление дворцом, заметив появление Руперта, тут же метнулся к нему и, вцепившись тому в руку, потащил его к покоям правителя. Отношение слуги к принцу не выбивалось из общепринятых в монаршей среде правил, однако юноша все равно с отвращением отдернул ладонь.

- Не смей прикасаться ко мне.

- Ох, прошу прощения. Его Величество просил немедля привести вас… - монотонно отчеканил майордом, в голосе которого не слышалось ни капли сожаления.

Сановник быстро распахнул двери спальни. Несмотря на то, что на дворе стоял день, в государевой опочивальне сгустилась кромешная тьма.

В дальнем углу комнаты, притаившись в тени, рыдало и выло какое-то омерзительное существо. Майордом прикрыл веки и с лицом совершенно беспристрастным, точно увиденное им было простой галлюцинацией, сообщил:

- Ваше Величество, Ее Высочество принцесса Лаферт прибыла. Прошу меня простить, что оставляю вас.

- Хорошо, хе-хе-хе.

Из мрака проступили очертания мужской фигуры. По спальне пронесся гадкий смех, похожий на скрип несмазанной калитки. Но не владельцу этого смеха принадлежали пронзительные вопли, раздававшиеся ранее в глубинах императорских покоев.

Майордом покинул опочивальню монарха. Все это время чудище из угла ни на секунду не прекращало голосить и захлебываться слезами.

- Сломалось, как видишь.

- …

- Эй, быстро почини ее! - Чвак-чвак-чвак. – У меня мало терпения, предупреждаю.

В блестящих глазах Императора сверкнуло безумие. Руперт не мог отыскать в себе силы смотреть отцу прямо в лицо, а потому поглядывал на него исподлобья.

Полоумный правитель взметнул руку вверх, выражая недовольство поведением принца. Далее же последовало, по мнению Руперта, самое мягкое из наказаний, которое он получал, и тем не менее отличавшееся беспощадностью.

Секунду спустя из раны на Рупертовом лбу хлынула горячая кровь, залив юноше глаза. Однако боли принц не чувствовал.

Император, разгневанный тем, что Руперт не проявил никакой реакции, ощерился, но тому было уже плевать. Подвергнутый безжалостному избиению юноша уставился во все глаза на графа.

«Точно… мы ведь когда-то встречались».

Свернувшись калачиком на полу, принц перенял зрение своей беззаботной фрейлины и всматривался теперь в лицо отца Лариет. На первый взгляд, дочь и ее хитроумный папаша действительно походили друг на друга. Больше даже не внешностью, а характером, окружавшей их аурой.

Некоторое время назад Руперт взаправду повстречал на одном из дворцовых балов графа Белуа, и последний произвел на юношу впечатление мужчины мягкосердечного, находившегося уже в годах.

Этот мужчина протянул руки к своей беглой дочери и стиснул ее в объятиях. Целуя нежную девичью щеку и что есть силы прижимая к себе Лариет, граф улыбался так, словно ощущал внутри непередаваемое счастье.

‘С тобой ничего не приключилось, слава богу.’

‘Папуля, как ты? У тебя было все хорошо?’

‘Неважно, доченька, это сейчас неважно. Давай вернемся в Белуа.’

- Не… не уходи, - пробормотал Руперт, почувствовав, как внутри у него разрывалось сердце. - Белуа…

- Что?

- Что знает обо мне граф Белуа?

- Граф Белуа?

При упоминании одного из глав южной аристократии беспричинный гнев Императора в одно мгновение испарился. Глаза, с проблеском безумия, вызванного наверняка одурманивающими травами, тотчас вспыхнули.

- К чему тебе эта хитрая шваль? Он снова обращается к делам прошлого?... Нет... нет….

Руперт, пристально наблюдая за впавшим в оцепенение монархом, медленно поднялся с пола. Хрусть. Вывихнутая Императором кость встала на место. Утерев с лица кровь, дабы лучше видеть, юноша приготовился к ответу.

- Он бы не стал так поступать… Зачем ты у меня это спрашиваешь? Ты раньше встречался с Белуа?

- С графом я никогда не сталкивался, так что о его делах прошлого я не осведомлен. Он в курсе о ситуации со мной?

- Не знаю, не знаю, не знаю… Ничего не знаю.

Внезапно помотав головой из стороны в сторону, правитель попятился. Сидевшее в углу чудище не переставало издавать визгливые вопли.

Император взобрался на кровать. Попавшее под тяжелую монаршую руку существо, бывшее когда-то женщиной, принялось ластиться к безумцу, раззявив пасть.

Гра-а-а-а. Гра-а-а-а.

Крики, издаваемые этим монстром, леденили душу, однако Руперт страха не ощущал. Картину, представшую перед его глазами, невозможно было описать словами. Следовало просто запечатлеть ее в памяти и убраться отсюда подальше.

Зажмурившись, монарх абсолютно не замечал извивавшейся перед ним женщины с причудливо искривленными конечностями.

Руперт внутренне сжался. Странно, почему же…

‘Папа, пожалуйста, расскажи мне все.’

‘Лариет.’

‘Ну прошу тебя, папа. Бегство в Белуа ничего не исправит. Я знаю, тебе приходится что-то скрывать. Пожалуйста, расскажи, ты должен.’

‘…Лари. Положись на меня, доченька. Ничье другое доверие мне не нужно, только твое.’

Поразительный человек. Неужто он думает, что обыкновенными просьбами можно так просто получить чью-то преданность. Попросишь – и тут же все кинутся верить, ага.

Вскоре Руперт, наблюдавший за воссоединением родственничков, издал лающий смешок. Лариет немедля заявила, что доверяет своему нерадивому папаше.

Сначала принц подумал, фрейлина врет, вешает лапшу на уши графу. Ложь – это не ее конек, хотя порой Пельмешка все же старалась заговаривать зубы Руперту, делая это чересчур неуклюже.

Юноша, пользуясь глазами девушки, оглядел комнату, в которой происходила встреча, и заметил в оконном стекле отражавшееся лицо Лариет. Губы ее расплылись в ласковой улыбке. Она верила графу. Действительно верила. Нет никакой лжи, обманного маневра…

«Идиотка. Круглая идиотка».

Руперт приложил все усилия, дабы ругань его не облеклась в слова.

Она верила тому, в чем даже бы пятилетний начал сомневаться. А возможно, фрейлина внутри так маленькой девочкой и осталась?

‘Папа, успокойся. Я правда доверяю тебе. Мне ведь прекрасно известно, что ты не станешь делать ничего плохого.’

‘Лариет…’

‘На кого я должна положиться, если не на собственного отца? Но дело совершенно не в этом. Мне нужно знать, в чем состоит твой план. Пап, я на самом деле…’

Бух!

Принц резко повернул голову в сторону грохота, раздавшегося внутри монаршего ложа. Женщину, рыдавшую в углу минуту назад, стали затаскивать в постель.

Облик несчастной совсем не выдавал в ней человека, лишь цвет шкуры напоминал об ее истинном происхождении. Руперт помнил на месте этого жуткого существа прекрасную обладательницу снежно-белой кожи. Темно-русые волосы, сотканные будто из солнца, превратились в жесткую солому. Единственным, что выдавало в вопящем монстре былую красавицу, была тонкая изящная талия.

- Гру-у-у-у.

- Хе-хе-хе.

Пальцы женщины, стискиваемые Императором, пошевелились. Казалось, они дернулись в сторону Руперта.

Юноша скривился еще сильнее, а глухие удары сердца начали отзываться у него в ушах. «Не зови меня». Принцу подумалось, существо хотело именно этого.

- Черт. Не работает нормально, починить нужно… Немедленно исправь ее! – возмущенно рявкнул правитель и выпнул женщину с кровати, точно мешок картошки.

Решись Руперт подбежать к бедному чудовищу и помочь, он показал бы собственную глупость. Юноша всерьез полагал, что он и так являлся здесь самым непроходимым глупцом, поскольку ему приходилось становиться свидетелем столь нелепого фарса.

- Подождите. Рано. Не сломалось еще…

Принц выказывал полную невозмутимость, однако губы его предательски дрожали. Несколько долгих секунд Руперт всматривался в женщину пустым взглядом, а затем отвернулся.

Тут даже Император был вынужден отступить. В конце концов, исправить поломку мог только его ручной алхимик.

Периоды бесперебойной работы становились все короче и короче. При мысли о том, что следующую неисправность будет никак не починить, у монарха кровь стыла в жилах.

- Можно же отремонтировать, да?

Руперт рассмеялся в ответ на этот непростой вопрос, поскольку Император состроил невыносимо болезненную гримасу. Раз боишься, что очередная поломка может стать последней, почему бы просто не уничтожить сам носитель изъяна?

По вине кого эта женщина умерла в первый раз?

- Можно.

Монарх осклабился и, обняв изуродованное тело существа, прошептал:

- Я люблю тебя.

Одно и то же. Сколько раз Руперт слышал эти слова из уст Императора? Что в прошлом, когда мать юноши действительно была жива, что сейчас, - в обоих случаях признание это звучало страшнее проклятия.

◇◆◇

Граф не мог сдвинуться с места.

Столичный особняк, - а такой имеет каждый уважающий себя аристократ, претендующий на положение выше провинциального, - выстроен был в старомодном стиле, присущем всему роду Белуа. Кабинет, куда не смела войти прислуга, находился в полном беспорядке, ибо хозяин его, непосредственно глава семьи, редко сюда заходил.

Делаешь шаг – и в воздух сразу взметается облако пыли.

Всегда опрятный и аккуратный граф происходившего в кабинете хаоса не замечал. На письменном столе, изготовленном из дуба, лежало ответное послание от Лариет. Нечаянно помяв бумагу, граф Белуа вновь изумленно пробежался глазами по строчкам.

Несколько дней назад он прибыл в столицу и известил об этом дочь. Однако та откликнулась на зов родителя неясным обещанием: мол, как выпадет возможность, обязательно навестит.

Изначально безутешный отец хотел направиться прямиком в Красный Дворец, чтобы добиться встречи с Лариет. И все-таки подобное он совершить не решился. Кто знает, как его слабостью воспользуется Император.

Граф, изнывая от беспокойства, прикусил губу. Обойти вниманием упрямство дочери было ошибкой. В глазах его потемнело. Несложно предотвратить бегство двенадцатилетней девчушки. Только вот, вне зависимости от просьб Лариет, отцу так или иначе пришлось бы делать вид, что он ничего не знает.

Часть 61.

Доводы о том, что Лариет во дворце будет безопаснее, оказались ошибочными. Возможно, стоило тогда прислушаться к Аманде.

«Жена говорила все верно: не только Император может воткнуть нож в спину».

Голова графа сделалась тяжелой, сожаления грузом легли на сердце. Мало кто способен представить отчаяние, исказившее тогда лицо Гортеновской дочери, когда она, вся в слезах, рассказывала о приключившейся с Лариет бедой.

Если бы не Лехан, успевший послать молнию*, разгневанный отец однозначно бы отправил войска в столицу. А узнав, кто являлся истинным заказчиком похищения его дочери, граф даже не удивился.

[*Молния - телеграмма, пересылаемая адресату очень быстро, вне всякой очереди.]

Вдруг Император передумает?

Нет… нет…

Граф тряхнул головой. Правитель Бельферни своего мнения так просто не изменит. Верить в его человечность бесполезно, а вот полагаться на безумие – более чем надежно.

Полоумный государь ни за что не освободит Императрицу, даже если за ней придет сама смерть. Приходилось закрывать глаза на это помешательство, потому что только так граф мог сохранить себе жизнь.

Жизнь в обмен на молчание, сохранение секрета о подноготной монаршей четы. Мать Империи – шпионка Виллетана, гарант Империи – носитель бесплодия. Тайна, не известная никому более, истина, скрытая под вымыслом. Даже Аманда не ведает всей правды.

Тогда граф не обратил внимания на отчаянные крики женщины, сделал вид, будто их никогда и не было. Однако кошмары настигали его если не днем, то ночью: лишившись сна, предатель вспоминал, как его подругу утащил к себе Император.

Он чувствовал, как снежно-белая рука тянулась к его шее, норовя вот-вот задушить.

С того дня прошло больше десяти лет, а мученическая гримаса Императрицы все еще живо воскресала в памяти графа. Увы, верный своим принципам аристократ не мог превозмочь ее негодование, поскольку кредо его было таково: живи честно и следуй совести.

А потому хрупкая рука, протянутая в беззвучной мольбе о помощи, осталась безвольно висеть в воздухе. Граф пренебрег ею. Ради собственного спасения рассказав правителю тайну его супруги, глава Белуа таким образом заключил с короной сделку.

Никчемное оправдание – «мне есть, что защищать» - Императрица бы никогда не поняла. Граф готов был покорно принять на душу ее проклятие, ибо стороннее наблюдение не избавляет от греха. [Прим. пер.: Охох, это что еще отсылка на Дом Иллюзий со всеми этими проклятиями душ и вечными страданиями?]

Смотреть сквозь пальцы на насилие равно потворствовать ему, дважды ранить жертву. А граф ведь… ведь еще и воспользовался императорским безумием. Никакое оправдание не обелит его.

- … Отец?

Знакомый голос вернул графа Белуа к реальности. Мужчина быстро обернулся. Окликнувшая его девушка тихо проскользнула в рабочий кабинет и стояла сейчас на пороге.

- Лари.

К счастью, его милая дочурка светилась здоровьем. Отец нежно прижал ладони к румяным щекам Лариет и улыбнулся, глядя ей в глаза.

Казалось, они не виделись тысячу лет. Его капризная девочка выросла в утонченную аристократку. Граф не смог подавить вздоха, осознав, как быстро пролетело время.

- Наконец-то я тебя увидел.

- Простите, что ушла из дома без вашего с мамой позволения.

- Не слишком ли поздно для извинений?

Ласковая улыбка тронула губы Лариет. Отец, всмотревшись в лицо дочери, отлично понял, что на побег у нее были свои причины.

Прежде чем начать задавать вопросы, Лари протянула графу кипу исписанных страниц. Отдав письма, девушка прикрыла глаза.

Когда Руперт поощрял ее своим незримым обществом, виски фрейлины пульсировали болью. Конечно, причина рези могла быть и иной, однако осторожность не помешала бы.

Лариет не теряла бдительности и осторожно, точно пугливый зверек, избегала любых опасностей, пусть даже и мнимых.

- Отец, пожалуйста, прочитайте эти бумаги. В силу обстоятельств у меня нет возможности словами объяснить ситуацию.

Обычным способом отправить свои послания в Белуа девушка не могла. В моменты грусти и неизбывной тоски по дому, во времена сомнений и потаенного страха, Лариет писала письма, адресом отправки которых служили улицы самых разных названий.

Выцветшая бумага хранила в себе знания о прошлом, настоящем и будущем. Рассматривая вероятность того, что отец ей не поверит, Лари на последней странице раскрыла тайну Рупертова пола, чтобы затем в день объявления тирана кронцпринцем граф еще раз переосмыслил слова дочери.

В конце концов, до изобличения истинного образа лже-принцессы Лаферт осталось меньше трех месяцев.

Граф быстро пробежался глазами по бумагам, в которых объяснялись настоящие причины спонтанного побега и изощренной лжи. С каждой секундой лицо его становилось все серьезнее и серьезнее. Лариет отступила на шаг и, взглянув на ожесточившегося отца, не смогла сдержать горькой улыбки. Неужто следовало все рассказать в самый первый день перерождения?

Однако тогда девушка посчитала бегство оправданным, поскольку верила в невиновность своей семьи. Верила в то, что Император Расперих – жестокий убийца, а ее отец – жертва обстоятельств. Тираны ведь имеют привычку просто так лишать жизни подданных.

С течением же времени Лари начала колебаться. Было ясно как день: отец что-то от нее скрывал.

- … Это все правда?

Голос графа отчетливо дрожал. Сначала мужчина подумал, что дочь разыгрывает его, дурачится, однако подозрения одержали верх: не в характере Лариет потешаться над родителями. Кроме того, лицо она сделала столь строгое, столь взрослое, что в искренности ее не было сомнений. Осознав серьезность положения, граф мгновенно побледнел.

От отцовской реакции Лариет сделалось не по себе. Девушка ожидала лицезреть удивление, но никак не искаженную тревогой гримасу. Лишь один-единственный раз в жизни она видела графа таким бледным. Когда Луиз Баден, глава императорской армии, ворвался в особняк Белуа. В тот день белым, как лист, был и Лехан, которого утаскивали прочь из объятий плачущей сестры.

- Вы в порядке? – закусив губы, спросила Лариет и обвила отца руками. Граф окинул дочь грустным взглядом и опустил голову.

- Т-тебя похитили.

- Бросьте, отец, я ведь говорила, это просто недоразумение. Рич все не так поняла.

- Нет, маркиз бы не допустил такой оплошности. Лари, милая, в Сан-Фанью у меня есть и свои уши. Врать не имеет смысла. Я знаю, Гортен начал сомневаться во мне.

- Что вы хотите этим сказать? Что значит «Гортен начал сомневаться во мне»?

- …

Глаза Лариет стали что блюдца. Ответа не последовало - граф не мог найти в себе силы все разъяснить. Целая жизнь пронеслась у него перед глазами, а ужасные воспоминания ранили самое сердце.

- Ха-а, - вздохнул он и спрятал лицо в ладонях. Совершил такой тяжкий грех – и все равно потянул семью в пучину ада. - Все, что ты написала… правда? Лари, ты действительно…

- Да. И поэтому, отец, вы должны мне все рассказать. Вы всерьез готовили восстание? Что вам известно?

- Нет, Лари, поверь, я никогда не думал о восстании.

- Верю, отец, верю. Я же вас знаю. Знаю, что вы – не охотник до богатства.

- …

- … а ты мне тоже веришь, папа?

«А как иначе, доченька?»

Граф нежно прикоснулся к мягкой щеке Лариет, так напоминавшей младенческую. Это были щечки маленькой девочки, что любила бегать по полям Белуа, излюбленному своему месту.

Что за милое дитя. Она всегда отличалась храбростью, не давала трусости завладеть собой, подавляла детское упрямство.  Как ребячливо это выглядело.

- Я верю тебе.

Граф не мог усомниться в истории собственной дочери, которая без раздумий положилась на своего глупого отца, что сам всегда и внушал ей безоговорочную веру в себя. Он обязан был принять за истину абсурд насчет возвращения из будущего и падения Белуа. Отринув скептицизм, граф почувствовал укол в сердце.

Лариет умерла, толком не начав жить, видела обезглавленные тела родителей, брата. И кто же виновник всего этого? Он сам.

Граф благосклонно посмотрел на дочь и, мягко улыбнувшись, стиснул ее в объятиях.

- Прости.

- …Что?

- Я – ужасный отец, раз не смог тебя защитить.

- Но это не так. [Прим. ред.: Так.]

- А насчет мятежа… боже правый. Нет, Лариет, измены я не замышлял. Не настолько я жажду короны.

Белуа никогда не планировали ввязаться в восстание. Потому что глава Белуа никогда не желал Императору смерти. Трусость мешала графу возмутиться захвату престола. Даже та безутешная женщина, утянутая в опочивальню монарха, по причине страха перед чадом безумства предпочла не замечать свершившегося переворота.

- Папа, я знаю, что ты не такой.

«Прости, Лари. Я хуже, чем ты думаешь».

Смутившись, граф не смог пересилить себя и взглянуть в глаза дочери.

- Но тогда почему нас неправильно поняли?

- …

- Прошу, расскажи, папочка. Мне нужно знать, что ты собираешься предпринять.

- Как только ты узнаешь все подробности, вряд ли станешь относиться ко мне, как раньше.

- Может быть, однако это не изменит того факта, что я являюсь твоей дочерью.

- Ты…

- …

- Ты такая хорошая, не то что я. Пусть даже я тебя и вырастил.

Вымученная улыбка появилась на губах у графа, и он начал свой рассказ. Рассказ о свершениях прошлого, гнетущих его всю жизнь. Больше исповедь, чем историю.

Трусливейший из мужчин кинул в пропасть несчастнейшую из женщин.

- И звали эту женщину Ева.

Часть 62.

Жила когда-то себе женщина по имени Ева. Да что там женщина – девушка, цветущая, красивая, абсолютно уверенная в том, что каждый ее день будет наполнен счастьем.

Будучи сироткой, родители которой погибли во время войны, Ева тем не менее не ощущала тягот своего положения, поскольку природный ум и привлекательность открывали ей множество дорог. Благодаря всем этим качествам девушка стала лучшей танцовщицей Ардела, вызывая у злопыхателей черную зависть.

- Почему ты любишь меня?

Клод, возлюбленный Евы, часто вопрошал это. Он никак не мог взять в толк, что же нашла в нем самая прекрасная из женщин. В нем – таком немужественном, мягкосердечном.

Слушая нелепицы своего избранника, Ева только улыбалась.

Ее любимый застенчивый принц не верил в то, что она выбрала его. Даже королевское происхождение не вселяло в Клода уверенность.

На деле Ева питала к юноше искренние чувства.

- А вы почему?

Ответ вопросом на вопрос выбивал принца из колеи.

Потому что она неземная красавица?

В Арделе, мире музыки и танцев, обворожительные лица сменялись одно на другое. Да, отрицать не имело смысла, Ева была прелестна, однако не в этом заключался ее шарм.

Еву обожали куда больше остальных танцовщиц. Ее любили не из-за очаровательности. Это очаровательность появилась из любви.

Несмотря на собственную известность девушка обладала застенчивым нравом и могла залиться краской по любому пустяку. Ее теплая улыбка умела согреть даже самое черствое сердце.

Ева – Прекрасная Дева.

Псевдоним полностью соответствовал действительности. Ослепительные волосы, точно сотканные из золотого шелка, и ярко-зеленые глаза стали ее визитной карточкой.

В Арделе, второй столице Виллетана, имя Евы было известно всякому, и хоть слухов вокруг нее крутилось множество, это казалось мелочью по сравнению с количеством похвалы.

Наряды, прически, что она носила, быстро становились писками моды в первом городе величественных волшебников – в Бахе. На низкий статус танцовщицы никто не обращал внимание. Еву обожали повсеместно. Обожали больше, чем принца.

- Ева.

- Да, Ваше Высочество.

Как бы это парадоксально ни звучало, но из всех поклонников больше всех любил девушку именно Клод, тот самый благородный, но всеми забытый принц.

А забытый он всеми потому, что не хватало ему навыков в лести. Клод отличался острым умом, однако к власти его никогда не влекло. Его желания ограничивались скромным деревенским домиком и дружным браком с любимой женщиной.

Мощь титула пугала Клода, а обязанности принца ложились на плечи тяжким грузом.

Мечтавшего о маленьком счастье юношу затащили как-то в ардельский бар, и там он встретил невероятной красоты девушку – Прекрасную Еву, которой на тот момент было всего двадцать лет. Встретил - и полюбил всей душой.

- Зови меня по имени, - помрачнел Клод. Ему не нравилось, как Ева к нему обращалась.

Ужас какой: из-за разницы в статусах бояться оставить официальный тон с любимым.

Спустя столько веков как много по-настоящему королевской крови текло в венах Клода? И эти драгоценные капли налагали запрет на его любовь.

Не приняла бы Еву правящая семья. Девушка все детство прослужила в баре, а когда подросла, присоединилась к танцовщицам. Король не одобрит подобную кандидатуру на роль принцессы.

Различие в происхождениях ощущалось острее некуда. Ева никогда не проводила много времени в обществе дворян.

Закон, цель принятия которого не до конца все понимали, черным по белому запрещал брак между отпрыском королевских кровей и простолюдином.

Однако в стране, где царил беспорядок, вознестись по сословной лестнице от крестьянина к аристократу было проще некуда.

Мечта Клода сбылась.

Благодаря своему возлюбленному Ева стала дворянкой. Клод сумел выкупить титул у графа Ардела, отказавшись взамен от прав на престол, шахт, четверки военных кораблей и парочки дворцов.

Горе-принц выбрался из-под крыла величественного виллетанского орла – символа королевской семьи. Более монарший дворец не считался его домом; дабы посетить государя, юноше требовалось получить разрешение.

По сути, Клод поменял сапоги на лапти. Но ему этого было достаточно.

Ева тоже не возмущалась. Ей, безразличной к титулу, нужен был только ее герой.

- И как мне теперь к тебе обращаться? Мисс Ардел?

- Перестаньте шутить, - нежно улыбаясь, ответствовала Ева.

Она верила, так будет всегда. Взволнованный ее любовник питал те же надежды. Чувства, пронизывающие их до самых кончиков пальцев, тепло сплетенных друг с другом рук согревали сердце, но вместе с тем не давали увидеть тьму, начавшую обволакивать жизнь голубков.

Несчастье настигло их, как волна, - внезапно и без предупреждения.

***

- Зено Ева Ардел!

Несчастье настигло их, нагло позвав по имени, спрятавшись в глубине черных зрачков.

Та ночь вся испещрена была звездами, колыхавшимися огнями, пытавшимися сорваться с неба.

Рыцари герцога Мирамонте без разрешения вошли в дом к Еве, отдыхавшей от свадебных хлопот. Торжество было назначено на завтра.

Напугавшись, девушка отпрянула от воинов, мгновенно заполнивших гостиную. На побледневшее лицо невесты никто не обратил внимание – рыцари похитили Еву и привезли ее в герцогство.

Именно там бывшая танцовщица впервые услышала историю о своих родителях. Синеволосый герцог, совсем еще юноша, поведал девушке, что та являлась последним «синим орлом» Виллетана. Якобы ее родители едва успели спасти младенца, волей судьбы попавшего в головокружительный Ардел и затерявшегося в нем на года.

Ева оказалась единственным оставшимся «орленком», которого чуть не проглядели, обманувшись рвением фантазера-принца жениться на простолюдинке.

Девушка, за неимением знаний, совершенно не понимала, что есть «синий орел». Тут-то глаза герцога жадно загорелись.

Не только королевский род находился на грани исчезновения. Фундамент виллетанской династии, верный помощник короны – герцогство Мирамонте – тоже постепенно рушилось.

Представители Мирамонте, гордившиеся величием своей страны, были сбиты с толку, встретившись с окрепшей Бельферни. Замешательство стоило им влияния.

Герцогство, являвшееся клинком, предназначенным для защиты королевства, не исполнило своего долга, а потому начало ржаветь.

Юный глава Мирамонте боялся, как бы его место, благословленное веками, не исчезло.

А боязливые люди становятся… слегка чокнутыми.

Движимый лишь собственными интересами, высокомерный Мирамонте отыскал иголку в стоге сена и готовился воткнуть ее во врага. Он нашел Еву.

«Синий орел», хранитель королевской семьи, в действительности использовался герцогством как секретное оружие. Давным-давно так называли группу гвардейцев, подчинявшуюся Мирамонте, только вот этого было недостаточно для борьбы с бельфернскими крунаруками.

Чтобы противостоять не имеющим страха существам, предки Мирамонте принялись искать способ, как преобразовать свое войско.

И после долгих изысканий удалось, наконец, найти то, что нужно, - магию по управлению людьми.

Бельферни по глупости собственного правителя утратили секрет создания крунарук. Идеальное время, чтобы нанести ответный удар.

Обретя «синего орла», герцог Мирамонте решил отомстить треклятой империи.

Холодный клинок цвета червленого золота омыли горячие капли Евиной крови. Древняя магия, передающаяся по наследству.

Бесполезный скот. Ее родители посмели сдохнуть на войне, едва не угробив великую силу.

О, герцог был преисполнен благодарности к глупому принцу, неисправимому мечтателю. Прекрасная находка – чудовище, веками охраняемое короной, и кто его явил миру? Правильно, Мирамонте!

Но как использовать Еву в качестве оружия? Она же танцовщица, весьма посредственная личность – ни силы, ни выносливости. Еще и эмоциональная чересчур. С такими истеричками иметь дело ох как трудно.

«А вот ставку на ее красоту сделать стоит».

Герцог невероятно гордился собой, придумав, как ему подкинуть Императору Бельферни боевого орленка. Банально донельзя – подложить в постель! А тут и жертвенный принц подсуетился, дворянский статус подарил, - ну не прелесть ли?

Король, не желавший мезальянса, способного осквернить честь династии, по-быстрому удовлетворил просьбу герцога. Клод и возразить ничего не успел.

Бедный принц потерял любовь всей жизни, а монарх, граф Ардел и герцог Мирамонте в ответ на обвинения лишь отговаривались.

- Вы же разрешили мне жениться на Еве?!

- Да, разрешил. Но ты все тянул и тянул со свадьбой. Раньше надо было.

- А вы обещали сделать ее своей дочерью!

- Все верно, она от моего имени и поехала к Императору. Разве не так?

- Прошу, верните Еву… Она потеряла родителей, пожалейте ее…

- Ваше Высочество, это еще одна причина, по которой ей нужно проникнуть в Бельферни. Пусть отомстит.

Герцог Мирамонте хохотал, наблюдая за страданиями бездарного нытика. Ха, наложница. Берите выше – шпион!

Ева подчинилась приказу червленого клинка, не разумея то, что может случиться в будущем. Увы, встреча с Мирамонте была лишь началом черной полосы.

Клод.

Единственное слово, оставшееся в ее ошеломленном уме, состояло всего из четырех букв.

Клод.

Клод.

Часть 63.

С губ Евы вновь и вновь срывалось имя, владельца которого она не помнила. Увы, нет в этой истории спасителя. Необъяснимое чувство опасности сделало девушку чересчур подозрительной. Изредка безумие покидало ее, однако в остальном мысли ее заняты были лишь одним – долгом: нужно соблазнить Императора.

Нога бывшей танцовщицы ступила на палубу корабля, и тот увез несчастную далеко-далеко на север.

Не властитель холодных земель встретил Еву; на берегу стоял младший брат Императора. Он улыбкой подал знак горничным, и те подхватили под руки прекрасную гостью.

Хуже волчьего оскала была эта вежливая улыбочка. Ева нахмурилась, глядя в глаза, сияющие беспощадным блеском. Тут же в памяти ее воскрес до боли знакомый образ.

Клод.

Четыре буквы, имя, милое сердцу, сами собой завертелись на языке под тяжелым взором пронзительных глаз. Солнечная улыбка. По-мальчишески застенчивый смех. Принц.

Прежде чем Ева хоть что-то смогла понять, к ней вплотную подошел ее опасный проводник в бельфернские земли. Девушка закрыла глаза и начала молиться. Евина же рука, по приказу герцога, коснулась жесткой мужской щеки.

- Как тебя зовут?

- Зено Ева Ардел.

- Это твоя рука лежит на моей щеке?

- Да.

- Но глаза свои ты старательно отводишь.

- …

Выбор брата Императора пал на Еву. Никто не знал истинной причины его поступка. Сделать собственной избранницей девушку без прошлого – чрезвычайная редкость. Именно из-за Евы бельфернский принц положил начало вражде с братом, именно из-за нее пошел на измену. Личность виновника переворота стала известна свергнутому Императору слишком поздно.

Будучи управляемой Мирамонте, Ева разделила постель с нелюбимым мужчиной. Если бы ее партнер отошел в сторону, девушка непременно бы засомневалась в правильности своих действий. Но, к сожалению, разум ее был полностью сломлен.

Единственное чувство, испытываемое Евой, стало обидой по отношению к новоявленному правителю Бельферни, и даже здесь девушка не знала, ее собственные это ощущения или внушение герцога. Порой она задумывалась, изменилась ли ее любовь к Клоду. Трезвость ума настигала Еву только при мысли об уничтожении империи.

«Как мне ее разрушить? Что для этого нужно сделать?»

Девушка думала о падении Бельферни, когда полоумный монарх выворачивал ей лодыжку. Она в красках представляла смерть своего супруга, когда его смрадное дыхание касалось ее оголенных плеч. Именно отсюда и берет начало история мести Императрицы, вознамерившейся расквитаться со всеми через собственное дитя – Руперта.

Принц Бельферни – ребенок Евы – никогда не плакал, даже в младенчестве. Все из-за того, что Императрица, первая взяв на руки малыша, отчетливо показала, как ненавистен ей детский плач. Хотя кроху наделили славным именем, в честь одного из предков, мальчик не смог войти в правящую семью, а потому рос на окраине дворцовой территории, в обособленной пристройке.

Одного взгляда на сына Еве хватило, чтобы понять – Руперт не имел ни капли императорской крови. Мир ее разделился на до и после. В ночь, когда Императрице открылся секрет бесплодия правителя, она поклялась осуществить свою месть через ребенка.

Это дитя должно стать Императором. Несчастная крошка, незаконнорожденный принц, займет бельфернский трон и уничтожит страну.

Кому как не Еве известна была сила, заключенная в крови. Простое происхождение отнимало возможность выйти замуж за принца. Подчинение родителей герцогу Мирамонте делало слугу из их дочери. Это ли не подарок судьбы: отмщение через родословную?

Как ничтожно будет выглядеть монарх, когда отдаст трон якобы родному сыну, рожденному от союза с любимой женщиной? В конце концов, смерть от рук собственного ребенка кажется не такой уж и трагичной.

Вообразив худший из возможных финалов, Ева впервые обняла Руперта, одарив малыша улыбкой. Мальчик пораженно охнул, не ожидав от матери подобной ласки. Непривыкший к объятьям, он начал задыхаться, но, когда Ева попыталась отнять руки, крошка судорожно схватился за мать.

Ощутив на запястье тонкие пальчики, родительница почувствовала небольшую привязанность к собственному сыну. Она не способна была полюбить малыша, пусть и лишенного отвратительной крови. Круглое детское личико напоминало Еве о том, кто действительно мог быть отцом ее ребенка, и печаль больно сжимала девушке сердце.

Каждую ночь Императрица мучилась от боли, не утихавшей с годами. В хорошие дни, когда монарх одаривал девушку свои отсутствием, она с упоением предавалась мечтам о Клоде. В плохие дни, коих было много, несчастная опять ощущала на шее горячее дыхание. Невозможно дарить любовь, ежели сам находишься в пучине горя.

Каким-то невообразимым образом Руперт смог полюбить свою мать, не смущаясь тем, что та с ненавистью отзывалась о его родине. Будь мальчик немного внимательнее, он понял бы, что никогда не видел любви, никогда не чувствовал заботу. Поэтому-то принц слишком поздно осознал, какую ненависть к нему питали.

Приглашение от матери прогуляться по саду в солнечный день, красноречивые улыбки при гостях, - все это делало малыша невероятно счастливым. Пусть крохи нежности Руперт ловил лишь в присутствии других людей, пусть! Он все равно неистово продолжал любить Еву.

Поскольку свое детство мальчик провел в одиночестве, и у него не было никого, кроме матери, он мог излить всю любовь только на нее. Принц покорно слушался родительницу и делал все, что бы они ни попросила. К счастью, малыш отличался острым умом и быстро всему обучался. Любая проблема была ему по плечу. Все он выполнял, все, - лишь бы заполучить материнскую улыбку.

Вместо игр Руперт обучался способу выживания рядом с полоумным Императором. Ева не переставала отравлять нежный разум ребенка, заставляя его слушаться ее наказов, и все равно мало чем оставалась довольна.

Мать с сыном, возможно, сочувствовали друг другу. Императрица жалела глупое дитя, хватавшееся за иллюзию любви, а Руперт убивался, когда Еву насильно тащили в императорскую опочивальню.

«Не забирайте маму! Оставьте ее!»

Сколько раз рыдающего крошку жестко отпинывали ногой. Сколько раз что ему, что Еве делали вещи похуже…

Все их дни были омрачены страданиями, болью и горем. Никто во дворце не обращал внимание на творившееся безумие. Весь мир отвернулся от несчастного ребенка и его матери.

Год сменялся другим, еще более мрачным, однако даже черная полоса в конечном счете заканчивается. Ева взрастила собственное дитя на почве ненависти.  Говорят, ребенок - это заклинание любви и времени. Руперт же стал заклинанием безжалостности.

Ева покинула этот мир, а сын ее вдруг понял, насколько неправильными были их отношения. Мальчик утратил покой, осознав лицемерие материнской любви. После ухода родительницы у Руперта остались только злость на распутного отца, который и помнить забыл о существовании сына, враждебность к людям, жаждавшим его титул, и ненависть к матери.

Сам не догадываясь об этом, принц возжелал исполнить сокровенную мечту Евы. Пускай сей путь ведет к саморазрушению. Руперт не остановится.

Такова была история рождения принцессы Лаферт. Такова была история Императрицы.

◇◆◇

Император стискивал на постели Еву, а Руперт тем временем старался концентрироваться на Лариет. Принцу не особо нравился тот факт, что граф Белуа был обо всем в курсе. Не прибавляло радости и то, насколько осведомленным оказался сам Руперт. Он знал о бесплодии Императора. Он знал о шпионском прошлом собственной матери.

Все эти секреты были юноше давно известны. Чего не скажешь о Лариет. Девушка пошатнулась от шока, в неверии опустив голову. Цыкнув, Руперт принялся наблюдать за выражением лица графа. Глаза последнего были полны печали. Вина, сожаление, глубокая привязанность, - все смешалось в них. Тут отец Лариет отвел взгляд.

Вечная усталость преследовала принца по пятам. Но сегодняшний день был утомительнее некуда. Рупертов висок горел настолько сильно, что юноше захотелось пырнуть его ножом - лишь бы не болел.

- Черт.

Тиран посмотрел на свои мокрые от крови руки и вытер их о подол. Платье, сшитое из дорогостоящего атласа, сделалось в нескольких местах буро-красным, однако полностью очистить кожу от кровавых пятен было невозможно. На мгновение Руперт испугался, что теперь он будет всю жизнь ходить по локоть в крови. Станет сосредоточением ужаса. Осознание собственной ничтожности так крепко овладело юношей, что он не мог даже посмеяться над собой.

«Ты все еще умудряешься чего-то бояться?  Это же просто кровь. Да и тот, кому эта кровь принадлежит, давно не чувствует боли».

Хотя кукла чрезвычайно походила на Еву, это была не она. Безумный Император отказался помнить про смерть супруги, а вот Руперт не забыл ничего. На самом деле, эта марионетка, закатывая глаза и по хрипу выталкивая воздух из груди, умирала в точности, как Императрица. Удобнее некуда. Принц горько усмехнулся.

- Быстро почини ее!

Ева больше не реагировала. Руперт, понаблюдав за блеском беспощадных императорских глаз, поднял, наконец, женскую руку, валявшуюся вдалеке от самого тела. Осторожно убрав волосы со лба и прикрыв несчастной лишенные зрачков глаза, юноша снял пальто и накинул его на бесчувственное тело. Помнится, при жизни Евы Руперт боялся даже приблизиться к ней.

Смотря, как по капле смерть наполняла бездыханный сосуд перед ним, принц чувствовал странное тепло на щеках. Он не верил в существование души, но порой задавался вопросом, хотела бы Ева видеть, что сотворили с ее телом?

Для Руперта не было секретом, что его мать давно умерла, а от нее осталась лишь изуродованная плоть. Он и Император – единственные, кто знали о смерти Матери Бельферни.

Теперь мало кто разглядит в искривленной марионетке бывшую танцовщицу Ардела. Зачем монарху сдалось это подобие женщины – никому неизвестно. Ключом к одиночеству Императора стала смерть его супруги. По мнению Руперта, в жестокости бельфернского правителя превосходил только один человек. И это была Ева.

Часть 64.

Интересно, есть на свете хоть еще одна такая мать, которая бы обошлась с своим дитем столь же гнусно? При мысли о родительнице Руперта охватывала злость. Жесткое, бескровное лицо Евы то и дело преследовало принца в ночных кошмарах.

Но о мертвых не принято говорить плохо. В конечном итоге, юноша решил воплотить в реальность грандиозный план Императрицы. Он собрал воедино истлевшие останки материнской плоти и заставил их отчасти возродиться.

Издревле, даже в пору единения человечества с магией, запрещалось накладывать заклятия на трупы. Однако только Ева, ее бездыханное тело, могли послужить рычагом давления на Императора.

Руперт полагал, что иного способа отомстить вместо матери не существует. Этими словами он старался оправдаться перед собственной совестью. И все-таки едкая горечь порой ощущалась во рту; каждый раз, становясь свидетелем страшным издевательств, принц чувствовал, как его сердце сковывала боль.

Надо ли и дальше жить в этой обители тьмы?

День ото дня становится лишь труднее, так может, все послать к чертям?

- Относитесь к ней с осторожностью. В следующий раз, вероятно, ее не удастся почин…

Предупреждение Руперта Императору не понравилось. Не успел юноша до конца завязать узел на шее куклы, как ему в живот прилетел удар.

Принц почувствовал, как под ребрами у него запульсировал тугой комок боли.  Кажется, не обошлось без переломов. Тем не менее, не издав ни звука, Руперт поднялся на ноги.

- Не строй из себя царя. Хоть это и ненадолго, трон пока не твой.

В ответ на брошенные ледяным тоном слова юноша, качнув головой, усмехнулся. Оскал этот вызвал у Императора вялое любопытство:

- Хочешь заполучить корону?

- …

- В обмен на собственную мать?

Действительно. Скоро наступит знаменательный день. И после него бездействовать Руперт не станет.

Прокусив палец и капнув кровью на куклу, принц завершил починку. Коли это не воскрешение, тогда что же?

Ева скончалась три года назад, а тело ее пребывало в прекрасной для давнего мертвеца форме.

Она прорубила для Руперта путь, которому он был вынужден следовать всю свою жизнь. Она сломала, подчинила себе волю сына, повесившись перед ним. Она избрала самый жестокий из способов, чтобы показать, насколько ей было плевать на родное дитя.

Та редкая, исполненная любезности улыбка оказалась фальшивой.

Все это и вылилось в озлобленность Руперта на Еву. И тем не менее юноша не решался сбежать, оставить свою мать на растерзание психу, а потому испытывал ненависть к собственному бессилию.

- Ах… Ух… Руп…

Алхимический свет погас, и тело женщины начало двигаться. Единственное слово помнили иссохшие губы, но произносили лишь половину от оного.

Вот что-что, а слышать, как безвольная марионетка произносит его имя, Руперту не хотелось. Сдвинув брови к переносице, принц встал с колен.

- Мне пора уходить, - почтительно поклонился он, однако Император, ослепнув от страсти, более ничего не замечал.

Безумие, сплошное безумие. Отец всея Империи совокуплялся с трупом. Секрет этот знали от силы пару человек, но все до одного предпочитали игнорировать явное помешательство монарха.

Руперт не имел права судить их. Он сам привык держать язык за зубами.

В действительности только принц понимал, насколько невменяемым был бельфернский правитель. Мир населяют столько людей, и у каждого по дюжине скелетов в шкафу, так почему именно ему, ни в чем не повинному мальчишке, достался шкаф с самым грязным и отвратительным содержимым? Поделиться потаенными чувствами юноша не мог даже с Тори.

Внезапно к горлу подкатил кислый ком. Руперт прикусил язык.

- Не смотри.

Появившаяся из неоткуда боль означала, что теперь картину всеобщего сумасшествия наблюдала и Лариет.

Душевная усталость накладывалась на физическую, и становилось все труднее контролировать магию, соединявшую два разрозненных зрения в одно. Обычно принцу не требовалось много усилий для выполнения столь простой техники, однако сейчас способности подвели его. В раздражении Руперт закрыл лицо руками.

- Бл*дь.

Выплюнув ругательство, юноша вышел из покоев монарха. В отражении стекол Красного дворца, только что протертых горничными, он увидел собственное лицо, бледное, как мел. Впившись взглядом в двойника, Руперт шагнул вперед.

- Ты видела это, да? – вопросил он вслух. Ответа не последовало. Несмотря на все усилия, приложенные для того, чтобы уловить связь с Лариет, принц не мог до нее достучаться.

Насколько же ослабло его тело, коль он не способен был обуздать примитивную магию?

Рупертово сердце вспыхнуло яростью от осознания того, что мать, будучи уже пустой оболочкой, все еще имела над ним крепкую власть.

Как многое Пельмешка видела? Да без разницы. Граф и так выболтал ей все что можно.

Тем не менее юноша не желал показывать Лариет то жуткое зрелище. Наивный девичий ум мог не выдержать чудовищности видения. У Руперта язык чесался сморозить какую-нибудь несусветицу, ложь, отвратительную ложь, только бы напугать глупую фрейлину, оттолкнуть ее, заставить сбежать.

Поступки людей зачастую соответствовали ожиданиям принца. И все же… ему не хотелось, чтобы от него бросались наутек.

Лариет вела себя так, будто искренне верила, что рядом с Рупертом обретет свое счастье. Однако это не более чем мираж. Юноша нередко становился причиной катастрофы, но никогда – чьего-нибудь блаженства.

Он с самого начала знал, оставлять Пельмешку возле себя было плохой идеей. Но почему его охватило странное предвкушение, что еще чуть-чуть – и простодушная фрейлина, словно мелкий зверек, угодит в хитроумную ловушку?

Слова о невозможности в скором времени починить Еву не несли в себе пустой угрозы. Возможности ее тела достигли критической точки. Сегодня-завтра кукла перестанет двигаться, а вместе с ней перестанет двигаться и Император.

До новой перестановки сил осталось всего-ничего.

Руперт не был настолько безмозглым, чтобы дарить престол своим жадным родственничкам: принцу Арнульфу и эрцгерцогу Бентиболду.

Вобрав в грудь побольше воздуха, юноша двинулся дальше. Спокойствие. Все скоро закончится. Эти слова тиран успел повторить в уме уже несколько раз. Слишком утомительным получился день.

◇◆◇

Перед глазами поблек свет, и меня окутал странный морок. По крайней мере, хотелось бы так думать. Однако я твердо была уверена – мне «посчастливилось» стать свидетельницей реального события. Исповедь отца до крайности ошеломила мой разум, а внезапно проступившее сквозь воздух лицо Императора совершенно повергло в шок.

Я очутилась в настоящем ночном кошмаре. Нет, такое даже во снах не привидится.

Прямо перед моим носом покачнулась искривленная женская рука. Оставив отца, я выбежала из кабинета, лишь бы исторгнуть из себя непереваренный завтрак, желчным комком подступивший к самому горлу.

Что это было? Что я только что увидела?

Обхватив руками голову, я опустилась на пол и постепенно начала догадываться, что открывшаяся мне картина являлась не чем иным, как чувствами Руперта, его восприятием действительности. На секунду глаза тирана стали моими собственными. Это подтверждала и знакомая резь в висках.

- Лариет.

Отец поведал, что его папа, мой дедушка, занимал должность непосредственно заместителя Императора Акана I, правившего Бельферни до государственного переворота, устроенного его братом – нынешним узурпатором трона.

Честно говоря, легенда, пересказываемая друг другу бельфернцами, не так уж и далека была от истины. [Прим. ред.: Вероятней всего, здесь имеются в виду слова парфюмера из 52 главы.]

Словом, Ева, прибывшая из Ардела танцовщица, никогда не любила Императора, а по совместительству еще и шпионкой Виллетана подрабатывала.

Кроме того, ни Арнульф, ни Найджелл, ни Руперт не приходились монарху родными детьми. Правитель страдал бесплодием, и в эту тайну посвящены были только доверенные лица.

Однако то видение…

- Лариет, ты в порядке?

Думаю, все эти политические интриги окончательно подкосили меня, и я повалилась на пол. Отец, нервно вглядываясь в мое перепуганное лицо, помог мне подняться. Да, история Императрицы оказалась просто обескураживающей, но не она выбила меня из колеи. Папа подозревал об одержимости правителя своей супругой, но это… Это была только одна сторона медали.

- Ух.

Помню, как Император набросился на обездвиженную женщину. Минута-две – и вот, сжимая в ладонях чужую конечность, показался Руперт.

Голову несчастной наполовину оторвали от тела, однако крови, на удивление, не было. Потом к изувеченной женщине приложили вырванную руку, и бедняжка вновь начала двигаться.

- О-отец. Кажется, мне нужно вернуться во дворец.

- Нет, дочь, я не для того решил поведать тебе историю с Императрицей. Давай пока ты отложишь свои обязанности фрейлины.

- Отец!

- Я закрывал глаза на твое пребывание во дворце только потому, что, как мне казалось, все было кончено! Акан I погиб, Император сошел с ума. Я не видел способа воскресить прежнюю Бельферни. Но...

Но?

Папа умолк на полуслове и больше не издал ни звука. Устав ждать продолжения фразы, я поднялась.

- Продолжим наш разговор в следующий раз.

- Лари!

- Отец, вы мне не верите?

- Что?

-  Я уже говорила: в мои восемнадцать лет жизнь всех нас забрала гильотина. Белуа уничтожили. Я своими собственными глазами видела ваш труп, отец!

- Лариет, дело не в доверии… Как я могу сомневаться в тебе? Просто… вдруг то будущее, которое ты узрела… не наступит…

Сердце мое бешено заколотилось. Ослабив ленту вокруг шеи, я приготовилась к первому в своей жизни восстанию. Мне еще ни разу не приходилось повышать голос на отца, ни разу, но, видимо, возмущение внутри меня требовало выхода.

- Я не «узрела будущее»! Я из него вернулась! А поскольку часть истории пришлось сократить, вы, отец, теперь отказываетесь мне верить. Думаете, отсутствие доказательств является доказательством их отсутствия? Вы малыш, что ли, который считает, что, спрятав голову под штору, его никто не видит? Будем игнорировать проблему, и она сама по себе пропадет? Ошибаетесь!

- …

- Почему, отец, почему?! Я выгляжу сумасшедшей? Да разве я бы покинула Белуа, имейся у меня иной способ все исправить?! Вы меня знаете, как облупленную! Я всегда послушно выполняла ваши наказы, ни разу не прекословила! Авантюры, трудности? Да я терпеть все это не могу! Я была просто беспомощным ребенком, который никогда ничего не понимал!!!

Часть 65.

- Почему, отец, почему?! Я выгляжу сумасшедшей? Да разве я бы покинула Белуа, имейся у меня иной способ все исправить?! Вы меня знаете, как облупленную! Я всегда послушно выполняла ваши наказы, ни разу не прекословила! Авантюры, трудности? Да я терпеть все это не могу! Я была просто беспомощным ребенком, который никогда ничего не понимал!!!

Слова эти выставляли меня в невыгодном свете, но что поделать, если это была правда. Приложи я чуть больше усилий в прошлой жизни, мне не составило бы труда заметить противостояние между Белуа и Рупертом. По крайней мере, причина, по которой моя шея встретилась с гильотиной, не осталась бы для меня загадкой.

- Не начни я действовать, прошлое повторилось бы вновь. Отец, хоть раз я обманывала вас, хоть раз вам перечила?

Папа смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Видимо, не мог поверить, что я повысила на него тон.

Времени на объяснения не было. Я со скоростью света выбежала из кабинета.

Руперт.

Отец все знал. Знал о безумии Императора. Горечь, вызванная предательством самого родного мне человека, разъедала душу. Наверное, отец побоялся восставать против нынешнего правителя. Но почему тогда Руперт его не испугал?

- Угх!

Я прикоснулась к дверце кареты и затряслась. Глаза мои переняли Рупертово зрение; передо мной возникли костлявые руки. Содрогаясь всем телом, принц сжимал в ладонях оторванную конечность. Плоть эта принадлежала его матери…

Как, подскажите, КАК можно додуматься до таких зверств?

Более того, меня пугала безропотность Руперта. Вряд ли монарх решил подобным образом вразумить нерадивого сына. Принца швыряли на пол, впечатывали в камень, как жалкого слугу, как бесправного раба.

Прохлада мрамора, осязаемая Рупертом, чувствовалась и на моей коже. Император, положив ладонь на затылок принца, сдавил ему голову. Хрясть! – череп юноши проломил пол, и тотчас вслед за этим последовал пинок в живот. Не прошло и секунды, как на Руперта посыпался град ударов – ножищи Императора крепко врезались в худое тело принца.

С силой стукнувшись об стену, Руперт повалился на пол. Я не могла чувствовать его боль, но тем не менее меня охватила крупная дрожь. Мне никогда не приходилось подвергаться такой жестокости. Император – безумец, псих, маньяк. А его улыбка, сверкавшая в темноте, только доказывала это.

«Смотри,» - раздался скрежещущий голос, и Руперт поднял голову. Глаза мои застлала красная пелена – лицо принца заливало кровью.

«Да, Ваше Величество».

Ответ юноши был на удивление спокойным – ни намека на страх. Я, конечно, знала, что люди привыкают ко всему… Но привыкнуть к столь чудовищному насилию? Как оставаться после этого человеком?

Монарх вздернул юбку Императрицы. Белые ноги несчастной женщины были вывернуты наизнанку. Ни царапинки на них не виднелось, ни синячка, но даже тупой бы понял, что двигать такими обрубками было невозможно.

Я вспомнила, с какой кукольной элегантностью сидела на троне Мать Империи рядом со своим супругом. Кроме того, ни разу она не поднималась на ноги, ни разу не делила танец с мужем и детьми. А после коронации Руперта и вовсе исчезла с мероприятий.

Остекленевшие глаза Императрицы были широко раскрыты. Жизнь практически вытекла из нее. Губы куклы разомкнулись, и оттуда вылетел душераздирающий крик. Желудок мой отреагировал сразу – к горлу подступила рвота.

Император насел на женщину, навалился на нее своим весом. Начавшееся действо никак нельзя было назвать исполнением супружеского долга. Совокуплению этому прибавляло мерзости и то, что происходило оно с безвольным телом. Я внутренне молилась, чтобы Руперт отвернулся от этого варварства, однако принц следил за ним, не отрываясь.

Наконец Императрица закрыла глаза, точно потеряла сознание. Монарх, с красным от усердия лицом, повернулся к Руперту.

«Хочешь заполучить корону?»

Несколько секунд юноша смотрел на выглядывавшую из-под одеяла ногу матери. Жаль, я не способна была разделять его мысли.

Долгое молчание начало выводить Императора из себя, и он поднялся. Крупная рука потянулась прямо к Руперту, отчего меня, невидимую для всех, передернуло.

«В обмен на собственную мать?»

Безумец разразился истеричным смехом. Руперт же не издал ни звука. Император принял это за положительный ответ.

«Хорошо. Трон твой. Все равно ни в ком из вас нет моей крови».

Пальцы бледных ног, свисавших с кровати, слегка поддергивались. Страдания мертвой матери, истязания, умопомрачение монарха… Вот как Руперт вознесся на трон.

Юноша уставился на свое отражение в окне, вынудив меня отвернуться. Я не желала быть сторонним наблюдателем. Отец мой совершил страшное преступление, позволив себе не вмешиваться в творившийся хаос.

Осознание того, чего я сильно боялась, обрушилось на меня с десятикратной силой. Руперт – не чудовище, в обычном понимании этого слова. Его жестокость происходила из еще большей жестокости, вершившейся над ним.

Сердце мое переполняли самые низменные чувства, только вот нечем их было уже питать. Утратив причину, ненависть, в конце концов, обернулась против меня, своей хозяйки. Руперт настолько крепко засел в моих мыслях, что я перестала понимать, что к нему испытываю.

- Ваше Высочество.

Ну вот что мне с вами делать?

***

Не знаю, что за сила тянула меня к принцу. На полпути ко дворцу карета сломалась, и я, позабыв об образе благородной леди, выскочила из экипажа и помчалась пешком.

Грудь мою разрывало огнем от долгого бега. Я ринулась прямо в пристройку, где жил Руперт. Внутри здания царила тишина; похоже, принц выгнал всех слуг. Дворец тирана и до того не отличался шумливостью, а сейчас вообще казался заброшенным.

Очутившись на месте, я вдруг растеряла всю смелость, чтобы встретиться с Рупертом лицом к лицу. У меня не было права, да, если честно, и желания его утешать. Кто я ему такая, чтобы исцелять душевные раны?

Мой отец не проявил сочувствие к принцу и плохого в этом ничего не видел. Но я - другая. Я не должна расплачиваться за его грехи.

Знаю, такова реальность: печальная, грубая. Люди предпочитают не обращать внимание на страдания других.

О чем Руперт думал, когда его били? Как, черт возьми, он все это выдерживал?!

Ноги налились свинцом, но я твердо шагнула во дворец, намереваясь найти Тори. Руперт часто улыбается, наблюдая за играми малютки-фрейлины с енотом. Одно присутствие девочки может его утешить, поэтому мне сейчас жизненно необходимо ее отыскать.

Однако вместо Тори отыскала я Руперта, тихо сидевшего в уголке одной из комнат. Услышав скрип двери, юноша тут же вскинул голову. Лицо его не выражало ничего, - гримаса хорошо сделанной куклы, которую я вижу каждый день.

Принц молчал. Молчала и я.

В этой мрачной глубине дворцовой пристройки Руперт, казалось, умирал. Погибал один-одинешенек, в месте, где о нем никто и не вспомнит. От возникшей в голове картины губы мои скривились.

Убедившись, что в комнату вошла именно я, юноша отвернулся от меня и, закрыв глаза, перестал замечать мое присутствие. Он не говорил, а мне сложно было подобрать слова, отчего в воздухе повисла напряженная тишина.

Всматриваясь в изнуренное лицо принца, я потихоньку подобралась к нему. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Руперт еще не успел сменить одежду. Его мятое, испачканное кровью платье больше походило на лохмотья нищенки.

В конце концов, я произнесла:

- Ваше Высочество.

- Что?

- Вам нужно переодеться… Платье грязное.

- Потом.

Руперт раздраженно прикрылся ладонью, и рукав соскользнул с его запястья, обнажив огромный черный синяк. Там же, на синяке, находилась сочившаяся кровью рана, от одного вида которой я до боли прокусила губу.

Ненависть моя превратила меня в слепца. Уж постоянно закрытые одежды принца я должна была заметить. Естественно, подобные зверства не могли не оставить на болезненном теле следы.

Руперт был не просто принцессой, которую лишили права на трон. Он был самым настоящим рабом.

Как это существо без стыда и совести, смевшее называть себя «Императором», вообще могло родиться человеком?

А я ведь не все время перенимала зрение Руперта… Сколько еще издевательств он пережил?

Меня всю трясло от возбуждения и страха. Отвращение к Императору комком встало в горле. Безумие монарха было за гранью моего понимания.

- Ваше Высочество.

Руперт, не переставая жмурить глаз, молча повернулся ко мне. Не в силах смотреть на его лицо, я уставилась в пол.

- Что?

- Ваше Высочество.

- Да говори уже.

Я присела рядом с принцем. Конечно, столь бесцеремонно поступать было крайне невежливо, но Руперт отреагировал не больше обычного – брови его нахмурились.

Глава 66

- Я присяду.

- Много себе позволяешь.

- Так вы же и позволили.

Моя наглость вызвала у Руперта изумленную улыбку. Порывшись в складках платья, я вытащила мазь.

- Покажите ваше запястье.

- Отвали от меня.

- Не болит разве?

Я попыталась схватить принца за руку, но тот ее спрятал, упрямец.

- Не болит.

- Лжете.

- Не лгу.

- Знаете, есть такое поверье: будешь много врать, рога на попе вырастут. Я бы на вашем месте поосторожничала.

- …Неправда.

И в кого у нашего тирана такое ослиное упрямство?

Улучив момент, когда Руперт замешкался, я поймала его запястье и начала наносить мазь на ушиб. На удивление, принц меня не оттолкнул.

- Что за ваксой ты меня натираешь? Где та мазь, что я тебе давал?

- Не волнуйтесь, эта тоже мне влетела в копеечку.

- Даже не думай мазать меня дешевкой.

- Ох, прекращайте уже припоминать мне, как я отдала ту мазь брату.

- …Дура ты.

Оскорбление заставило меня поднять голову и скривить недовольную гримасу. Руперт же сохранял бесстрастный вид.

- Зачем пришла?

- Зачем пришла? Ну, уволиться я еще не успела, вот прогуляться решила, рано или поздно все равно бы вернулась.

Руперт неопределенно качнул головой, слабо понимая, о чем я веду речь.

- …Ты не видела?... – тихо произнес он.

Мне пришлось изобразить недоумение. Облегчение, отразившееся на лице принца, болью отозвалось у меня в сердце. Сейчас я больше всего сердилась не на Руперта, моего убийцу, и не на отца. А на себя.

Нет смысла избегать того, что и так ясно. Я знаю, как жил и живет принц, как на все это смотрит сквозь пальцы папа… Но внутри меня осталась…

- Ваше Высочество.

Как же я тебя ненавижу.

Ненавижу, даже когда понимаю, что уничтожение Белуа было обычной самозащитой.

- Мне очень жаль.

У меня не выйдет тебя простить.

- За что?

- …За то, что опоздала.

Я ужасна. Будучи взрослой женщиной, я продолжаю злиться на несчастное дитя, которое никогда не знало родительской ласки. Я - не кто иная, как эгоистка, думающая только о своей боли.

- Я больше не буду уходить далеко от вас.

Избегая взгляда Руперта, я поднялась с пола. Зеленые глаза юноши округлились от шока. Эх, вот уверена, у него под одеждой есть раны и похуже, но, если я кинусь их лечить, по-любому покажусь странной.

- Вам нужно принять ванну. А я пойду разыщу Тори.

- Почему не интересуешься, из-за чего я так выгляжу?

- А если спрошу, вы расскажите?

Мой встречный вопрос заставил Руперта закрыть рот. Озадаченное его лицо было таким забавным, что я не смогла сдержать улыбки, однако минута дурачества быстро закончилась – принц схватил меня за руку.

- Да?

- …

- Если вы хотите что-то сказать – говорите.

- Ты не опоздала.

В кромешной темноте, скрадывавшей очертания всего, только бездонные глаза Руперта горели изумрудным пламенем. Царапины, порезы не способны были умерить его волнующей красоты.

- … ты пришла вовремя.

- …

Низкие нотки в голосе принца лишили меня всяких слов.

Наша реальность состоит из фактов, но порой эти факты выбиваются из общей картины мира.

Руперт привлекателен и умен. Его ждет поистине королевское будущее. Он станет владыкой целой империи, от имени Распериха I устроит жесткую чистку, которая будет упоминаться во всех учебниках по истории. Все это – реальность, факты.

Но фактом служит и то, что где-то в глубинах императорского логова страдает и подвергается избиениям маленький мальчик, не смеющий и пискнуть от боли.

Какой же я была самонадеянной. Думала, что выучила Распериха на зубок, хотя видела в нем только деспотичного монарха. Верила собственному отцу, чью честность возвела в абсолют.

Самая ужасная ошибка, которую я совершила, – это доверила свою жизнь родителям, чтобы не озадачиваться о проблемах самой. Мне даже в голову не приходило взглянуть на другую сторону медали.

***

Руперт искупался, и теперь нужно было высушить ему волосы. Честь этой удостоилась, разумеется, я.

- Боже, и куда подевалась Тори?

Пока принц отдыхал в ванной, я побегала по дворцу в поисках малютки-фрейлины, но по пути повстречала лишь умывающегося Енота.

Протерев глаза, Руперт наклонился, чтобы затем одарить меня испытующим взглядом.

- Поручение.

- А когда она вернется?

- Зачем тебе Тори?

- Боюсь, Ваше Высочество, без нее вы заскучаете.

Руперт в изумлении поднял брови, но решил не отвечать, видимо, посчитал это пустой тратой воздуха. Закончив с сушкой, я принялась расчесывать локоны принца, сухие, как солома.

- Вы сегодня хоть что-нибудь ели?

- Нет.

- И вам не голодно?

- Не голодно.

Юноша, оттеснив меня в сторону, завязал на голове высокий хвост. Золотые его волосы доходили аж до пояса. Новая прическа значительно подчеркнула Рупертову худобу; тонкая шея и хрупкие ключицы стали более заметными.

Тут на ум мне пришел образ шестнадцатилетнего Лехана. Каждый раз, становясь рядом с братом, я чувствовала себя карликом. [Прим. ред.: Жиза.]

Лехан ел вдвое больше моего и ростом был с Руперта, но, если принц и он схлестнутся в схватке, брат выйдет однозначным победителем.

К тому же, Расперих I из моей прошлой жизни не отличался худощавым телосложением. Получается, Руперт такой хлюпик только из-за кошмарного питания.

- Вы вчера всего раз ели.

Насколько я помню, тиран редко когда принимал больше одного приема пищи. И морил себя голодом он нарочно.

- Вы специально так делаете, чтобы замедлить свой рост? По мне, это перебор.

Делая вид, что меня не существует, Руперт принялся рассматривать документы. Интересно, так и живут принцессы, которые даже о троне мечтать не смеют?

Подобное игнорирование вызвало во мне желание дернуть негодника за волосы, но, ограничившись одним тычком, я отскочила подальше.

-  Шеф-повара нет? Все разбежались, что ли?

- Не устраивай шум, если хочешь здесь остаться.

- …Даже спросить нельзя?

- Пошла вон.

Бессердечный тон Руперта заставил меня проглотить недовольство. Похоже, он будет устраивать голодовки до тех пор, пока правда о его поле не раскроется всему миру.

Понятное дело, принц боится, что станет расти слишком быстро, однако для его возраста это нормально. Одним подножным кормом сыт не будешь, вот он и тощий такой, как спичка.

Руперт уже успел перегнать меня, а руки его были худее Ториных. Поставив телу тирана по шкале от одного до десяти оценку «три», я сделала несколько шагов назад. Принц, секунду назад приказавший мне пойти вон, резко среагировал и вопросил:

- Куда?

- На кухню я, на кухню.

- Набить щеки побежала? Смотри, не катайся потом колобком по коридору.

- Да не есть я пошла.

Вот спасибо так спасибо за комплимент. Ну есть маленько веса, это ведь детское, вытянусь… Сжав руки в кулаки, я с беспокойством подумала о том, что пухлые щечки мои почему-то никуда не уходили, хотя им самое время было исчезнуть.

- Ваше Высочество, я готовить иду!

- Чего?

Видимо, Руперт не ожидал от меня подобного ответа – вон как брови взметнулись вверх. Даже ручку отставил в сторону.

- И как я буду есть твою стряпню?

- А что такого? Боитесь, отравлю вас?

Принц ехидно ухмыльнулся.

- А готовить-то ты умеешь?

Нет.

Раньше благородные леди изучали кулинарное искусство, однако со временем, когда нишу гастрономии заняли представители рабочего класса, потребность в самостоятельном приготовлении пищи отпала, и сей предмет убрали из списка дисциплин по этикету.

Но что я там не знаю, пф. Вообще-то мне приходилось слышать парочку секретов от хозяек, поэтому я могу твердо заявить, что уверена в своих кулинарных способностях.

Мой гордый кивок головы вызвал у Руперта лишь недоверие. [Прим. пер.: Вау, я уже чую запах гари и дыма из кухни.]

- Прекращай глупить и возвращайся сюда. Я все равно не буду есть то, что ты там сварганишь.

- Вам не нравится моя идея? Ваше Высочество, уверяю, вы не пожалеете. Я приготовлю для вас самый настоящий гастрономический шедевр!

Оставив без внимания подзывающий меня жест, я стремглав выбежала из спальни и понеслась на кухню, размеры которой, по стандартам дворца, были уж чересчур малы.

Возле печей не нашлось ни кухарок, ни повара, так что, после пары минут поиска, я обнаружила на кухне несколько знакомых продуктов. Так-с, мука, мясо, овощи… А это что? Ну, кажись, тоже овощ.

Пока я бродила вдоль буфетов, уверенность моя только крепла, но, когда дело дошло до готовки, я поняла, что, возможно, далеко мне было до гастрономических шедевров. Кто бы что ни говорил, а кухмейстер – самый талантливый человек в империи. От всех блюд, приготовленных при императорском дворе, меня было за уши не оттащить.

Я принялась вспоминать, какое лакомство больше всего любит Руперт. Осознав, что выбора у меня особо нет, я скрестила руки. Есть только одно решение.

Глава 67

Я принялась вспоминать, какое лакомство больше всего любит Руперт. Осознав, что выбора у меня особо нет, я скрестила руки. Есть только одно решение.

Пельмени.

Не то чтобы Руперт был в еде привереда, но вот к пельменям он питал особый интерес. Я попыталась вспомнить рецепт любимого кушанья принца.

Обжариваем мясо с овощами, заворачиваем смесь в тесто и готовим на пару. Проще простого... Однако последний пункт рецепта оказался с подвохом. Уличные торговцы имели при себе специальную пароварку для пельменей, а вот кухня императорского дворца была такой утварью обделена.

- Получается, надо их просто сварить?

Проверить готовность мясной начинки не представлялось возможным, поэтому, погрузив полуготовые пельмени в воду, я пропустила тот момент, когда их надо было вытаскивать.

Минутой раньше в бульоне плавали аккуратные комочки теста, но потом, видимо, они предпочли развариться в настоящие кулебяки.

- Блин…

Ну и что с этим делать?

После того, как я выудила пельмени из кастрюли, они треснули и стали похожи на что угодно, но только не на то, что нужно. Красивая раскладка на блюде делу не помогла – развалившиеся комки теста хоть так, хоть эдак выглядели кошмарно.

Обеспокоившись вставшей передо мной проблемой, я пребывала в смятении, как тут позади меня раздался голос:

- Ты их переварила.

- Неправда! – вскрикнула я и тотчас развернулась к собеседнику.

Знаю, вышло так себе, но это мой первый опыт в готовке!

- Ну…

Прямо у входа на кухню стоял Руперт и окидывал меня жалостливый взором, не забывая при этом злорадно цокать языком.

Поразившись неожиданному приходу принца, я попыталась прикрыть спиной свою гастрономическую оплошность. С какой-такой радости этот ехидный засранец за мной поплелся?

- Не мешайся под ногами.

- Н-н-нет.

- Почему?

- Эти пельмени настолько хороши, что я сама хочу их съесть.

- Бесишь.

Оттолкнув меня в сторону, Руперт взял блюдо с растерзанным тестом и молча осмотрел результат моей кровавой расправы над продуктами.

- Что это?

- Пельмени.

- …Ты их ногами месила, что ли?

- Нет. Они так и должны выглядеть. Это… это особенный рецепт из Белуа.

Ужасная-ужасная ложь. На самом деле, пельмени пользовались популярностью на севере, поэтому в Белуа, на юге Империи, их ели нечасто.

- Вы настолько бедны?

- …не хотите – не ешьте.

Расстроенно протянув эти слова, я потянулась к тарелке с пельменями. Однако Руперт оказался проворнее и отшатнулся от меня, не давая приблизиться к блюду. Подняв пельмени над головой, юноша проворчал:

- Да съем я их, съем.

- Правда?

Не обращая внимания на мое радостное лицо, Руперт отыскал на кухне вилку и собрал по тарелке кусочки теста, которые тут же исчезли у него во рту. Я немало удивилась тому, что принц отведал мою стряпню, даже не проверив ее на яд.

- И к-как вам?

- До жути безвкусно.

Поглотив два пельменя за раз, Руперт вытер губы и нахмурился. Я, как повар собственной персоной, питала огромные сомнения в пригодности моего блюда для человеческого желудка, поэтому неодобрительный отзыв принца вполне зашел за лестный.

Заметив, как Руперт уплел все пельмени, я отчего-то почувствовала внутри счастье, перешедшее в довольную улыбку.

- Хе-хе.

- Не смейся. Уродиной становишься.

- Хе-хе-хе. Но вы до последней крошки все съели.

Несмотря на бурчания Руперт оставил после себя идеально чистую тарелку. Гордости моей не было предела.

Может, мои пельмени получились очень даже вкусными, просто на вид не удались? Вау, похоже, я открыла в себе новый талант.

Занятая мытьем посуды, я заметила краем глаза, что принц так и остался стоять на кухне, а потому осторожно проговорила:

- Ваше Высочество, хорошо питайтесь. Для того, чтобы быть сильным, нужно много есть.

Всего несколько месяцев осталось до признания Руперта кронпринцем. Вероятно, он осторожничал, поскольку не знал, когда именно ему позволено будет раскрыть тайну своего пола. Но я не думаю, что из-за роста у него возникнут какие-нибудь проблемы.

- Не бойтесь, если ваш секрет станет известен. Надо будет, я публично солгу о вашей болезни и подкреплю свои слова именем Белуа. Используйте меня, как вам угодно!

Всем известно, что я – единственная дочь Белуа, а также фрейлина одной из принцесс, поэтому подозрений мое заявление вызвать не должно. Нет ведь никаких причин врать насчет здоровья члена правящей семьи.

Руперт какое-то время молча пронзал меня взглядом, а затем кивнул головой.

◇◆◇

Отец закидывал меня множеством писем, однако ни на одно из них я не давала ответ.

Я не виню отца, не упрекаю его. Мне просто требовалось время, чтобы привести мысли в порядок. Единственное, на что я была согласна, так это на встречу с Леханом.

После исповеди папы ничего не изменилось. Я все еще люблю его всем сердцем, все еще не желаю допустить уничтожения Белуа, да и Руперту по-прежнему предначертано занять трон. Однако это покаяние усилило и без того болезненное чувство вины.

Какой же жалкой я была, раз понадеялась воспользоваться дитем, каждый день которого походил на нескончаемый круг ада.

Но даже зная, что мой собственный отец допустил подобные зверства, что он тоже косвенно приложил руку к издевательствам над принцем, самого Руперта простить у меня не получалось. Снова и снова сердце грохотало в груди, как плохо слаженный механизм. Внутри душу разъедала необъяснимая тревога.

Во дворце, как обычно, не было ни звука. День ото дня воздух становился все холоднее, а листья на деревьях меняли зеленые наряды на золотистые. Взглянув на мертвенно-черное небо, я принялась вспоминать свою прошлую жизнь.

Как оказалось, я никогда не уделяла особого внимания императорской семье, так, слышала пару рассказов от отца и горничных. О принцессе Лаферт, жившей где-то там, на задворках дворца, не ходило никаких слухов, поэтому известие о Руперте стало для всех полной неожиданностью.

Когда я впервые услышала имя кронпринца, то поняла, что ничего о нем не знаю. Народу Руперт с самого начала явился в качестве наследного принца. Не наследник Императора, но преемник короны.

Тогда-то выяснилось, что полковником Барбароссом, сыгравшим огромную роль в завоевании Виллетана, также был Руперт, и именно этот факт помог ему быстро завоевать сердца людей. Вдобавок, обворожительная внешность кронпринца возымела успех.

Среди простолюдинов была широко известна трогательная история о бедном принце, прятавшемся под женскими юбками, который, используя ум, хитрость и сноровку, победил алчную королеву вкупе с принцем Арнульфом и занял трон.

- Ха.

А я ведь верила в эти сказочки. Вот взяла бы на себя труд поразмыслить пару секунд - сразу обнаружила бы множество несостыковок.

Будь Руперт действительно законным принцем, разве Император не объявил бы о нем сразу же, не опекал бы до совершеннолетия? И пусть Императрица не обладала большой поддержкой, неужели она бы взаправду скрыла собственное дитя от людских глаз, являясь законной правительницей страны?

Вскоре простые эти мысли превратились в сплошное самобичевание. Голова начала раскалываться от невозможности найти верный ответ, а потому, стиснув виски, я встала с кровати.

Коридоры, лишенные света, купались в зловещем мраке. Все из-за того, что я позабыла зажечь на ночь светильники. Однако от полного погружения в темень меня спасала прихваченная для прогулки в сад лампа.

- Енот.

На мой тихий шепот ко мне из неоткуда подбежал маленький комок шерсти, наверняка считавший, что ему принесли лакомства.

Приподняв к груди маленькие черные лапки, Енот начал выпрашивать еду, но я решила прикинуться дурочкой и сжала зверька в объятиях. Сейчас он меня уже не кусал и не царапал.

- Ты не спишь? Или я тебя разбудила?

Гу-у-у-у.

Енот понял, что я с собой ничего не принесла, и, тотчас ожесточившись, принялся сверлить меня злобным взглядом. Хех, такого я больше не испугаюсь.

Положив лампу на лавочку, я стала чесать Еноту спинку.

- Прости, что пришла с пустыми руками, не хотелось заворачивать на кухню.

Гу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.

- Ох, ну ты смотри. Ругаешься на меня, значит? Вот мелкий негодник, завтра тогда дам тебе половину порции.

Гуи.

Сев рядом с деревом с Енотом на руках, я почувствовала, как у меня замлели ноги. В близстоящих кустах стрекотали насекомые, но звук их пения был на удивление приятен уху. Клёкот этот постепенно скрадывался в ночной мгле.

Мысли успокоились.

Сейчас вот думаю, а почему я вообще виню своего отца? Не Руперт, не Императрица, а я?

У меня не было права его винить. Это же не я пострадала от бездействия графа Белуа. Кроме того, отец еще не объяснил причин собственной пассивности.

Плюс ко всему, он…

- Он ведь мой папа.

Гу?

- Неважно, сколько ошибок папа допустил, от этого наше с ним родство никуда не исчезнет. Выбора у меня нет, я в любом случае буду папу любить. С этим ничего не поделаешь.

Енот вряд ли что-либо понял в моей речи, однако, будто чувствуя настроение моих мыслей, он положил теплую голову мне на плечо и тяжело вздохнул.

Дыхание зверька странным образом успокаивало. Интересно, это поэтому Руперт любил енотов?

Вот так, держа на руках пушистого малыша, я продолжила ворчать.

Как много вещей мне еще неизвестно. Будучи дочерью графа Белуа, я почему-то продолжаю закрывать глаза на истинные намерения отца, почему-то не перестаю ненавидеть Руперта, хотя осведомлена о причине становления его тираном… Хоть бы кто-нибудь ответил, отчего каждый уголок моего сердца становится холоднее айсберга, когда я смотрю на него, этого несчастного мальчика?

- И чего твой хозяин такой худой? Не зря говорят, люди со скверным характером тощие как спички, в этом, наверное, и кроется ответ. [Прим. пер.: Вау, так вот почему я такая худая, а я все на метаболизм грешила.][Прим. ред.: Не понял, где моя худая фигура подевалась?]

Умри я прямо на глазах у Руперта, он бы и бровью не повел, однако я по какой-то причине не могу перестать за него волноваться.

Мне все еще хотелось видеть, как моего ненавистного врага средь бела дня поражает молния, но вот от вида худощавых Рупертовых рук душе становилось больно.

Глава 68

Мне все еще хотелось видеть, как моего ненавистного врага средь бела дня поражает молния, но вот от вида худощавых Рупертовых рук душе становилось больно.

Я желала будущему тирану смерти, но не помышляла о его страданиях. Вот такой вот противоречивый клубок чувств.

Откинув прочь раздражающие мысли и покрепче стиснув Енота, я поднялась на ноги.

- Ох.

Миссия оказалась провалена – не успев по-человечески встать, я повалилась обратно. А произошло это из-за одного златоголового засранца, сидевшего прямиком под тем же деревом, что и я, и в упор рассматривавшего мое удрученное лицо. Енот тотчас вырвался из моих объятий и ринулся к Руперту. Принц цокнул:

- Видимо, для того, чтобы стоять, тебе уже двух ног недостаточно.

- Все мне достаточно! И вообще, сколько времени вы тут сидите? Напугали!

Не обращая внимание на возмущенные возгласы с моей стороны, Руперт приблизился ко мне и, схватив за руку, помог подняться. Я отряхнула подол платья и принялась внимательно изучать лицо юноши. Кажется, его снова мучили кошмары, так как вид у принца был весьма бледным.

- Что вы здесь делаете?

- Хочу задать тебе тот же вопрос.

- Я заснуть не могу.

- Отчего? – удивленно наклонил голову Руперт. Он что, считает меня беззаботной растяпой, у которой только ветер в голове и гуляет?

- Много мыслей обдумать надо.

- Мыслей насчет того, что завтра за щеку положить?

- Нет, не об этом. Я беспокоюсь о том, что в будущем может статься со мной и моей семьей!

Выйдя из себя, я повысила голос, в ответ на что Руперт нахмурился и прикрыл рукой ухо.

- Уши болят. Не кричи.

- Так вы мои слова постоянно мимо ушей пропускаете!

- Прекращай волноваться по пустякам и иди спать.

- А вы вот тоже переживаете и не спите, да, Ваше Высочество?

- Я о таких глупостях, о каких ты, бестолочь, думаешь, не беспокоюсь.

Взглянув на меня сверху вниз, как на самую бесправную букашку, Руперт сжал мое запястье и потащил в темноту, в сторону дворца. Хватка принца была далека от крепкой, однако сбросить его руку мне почему-то не удавалось.

Собственно, вот таким образом Руперт привел меня за ручку в гостиную.

- И зачем мы сюда пришли?

- Не ворчи снаружи – делай это здесь.

- … Я ваши слова вам еще припомню.

- Ты – единственная, кто верит в мое становление Императором.

- Да, и от этого своего убеждения я не отказываюсь.

На лице у Руперта отразилась тревога. Похоже, теперь его по-настоящему охватило беспокойство. Я же внутри чувствовала необыкновенное спокойствие.

- Почему?

- А потому, Ваше Высочество. Раскрывать причину я вам боюсь, мало ли какие последствия будут.

- Из-за чего боишься?

Да из-за того, что ты способен слететь с катушек и начать крушить Империю налево и направо, попутно разделавшись со мной и Белуа.

- Просто будущее изменчиво, вот и опасаюсь.

- …Все изменчиво. Всегда. – Голос принца вдруг сделался низким. Окинув меня взглядом, Руперт скупо бросил: - Будущее явно лучше настоящего будет.

Как это неправильно: для принца предстоящие события казались отрадней нынешних, наполненных первобытными зверствами. Руперт никак не мог знать предначертанной ему судьбы, а я решила промолчать. Язык у меня не поворачивался сказать, что страданий в жизни несчастного юноши только прибавится.

- Да, Ваше Высочество. Вас точно в будущем ожидает счастье.

Когда я с улыбкой произнесла эти слова, морщинки на Рупертовом лице разгладились. Сначала мне показалось, что принц разозлился, но в голосе его, вот неожиданность, послышались нотки удивления:

- Что?

- Вас точно в будущем ожидает счастье, Ваше Высочество.

Губы юноши сложились в привычную усмешку. Оскорбившись такой реакцией принца, я сделала шаг из гостиной.

- Ты что, в сказке живешь? – пробурчал Руперт, заодно добавив, как некрасиво это - уходить не попрощавшись.

Я обернулась к принцу, не сдержав при этом зевка.

- Но счастье-то не только в сказках бывает.

- А ты из них, видимо, даже не вылезаешь.

- Ваше Высочество тоже в моей «сказке» присутствует.

- …

- Уверена, вы будете счастливы.

Иначе не сыскать в нашем мире справедливости.

***

Не прошло и недели с моей встречи с отцом, как на пороге дворца объявился Лехан. По внешнему виду брата можно было с легкостью определить, что мчался он сюда со всех ног, как только получил шанс меня навестить. Раскрасневшееся лицо и бисеринки пота на лбу служили тому отличным доказательством.

Не знаю, что же такого нашептал Лехану отец, однако брат пришел весь взвинченный. Хотя лукавлю. Я догадываюсь, о чем они могли побеседовать. Скорее всего, Лехан тоже что-то от меня скрывал. Иначе стал бы он раз за разом откладывать встречу?

- Лехан.

Брат ожидал меня на диване в гостиной, приняв непринужденную позу, точно это не он сломя голову бросился в императорский дворец, пытаясь прорваться сквозь главные ворота без предъявления удостоверения. В ответ на свое имя Лехан сжал спокойно лежавшие на коленях руки.

- Давно не виделись.

Во дворец не пускали с оружием, так что пояс, к которому брат всегда крепил меч, сейчас пустовал.

Возможно, именно поэтому нервозность сковывала Лехановы движения. Его темно-карие глаза сначала смотрели в никуда, а затем принялись любоваться неземной красотой напольной плитки. Мне даже удалось разглядеть сеточку вен, вздувшихся на кулаке брата.

Стараясь не замечать тревожных звоночков, я проговорила:

- Чаю?

- …

Небольших размеров гостиная, в которой мы сейчас находились, редко использовалась по назначению, поскольку из слуг во дворце остались только Тори да я. Малютка-фрейлина предпочитала оставаться с Рупертом, а мне прекрасно отдыхалось и в саду.

По этой причине поиски подходящей для Лехана чашки заняли чересчур много времени. Пришлось продираться сквозь уйму пыльного фарфора под тяжелым взглядом брата. Однако я продолжала играть роль радушной хозяйки, якобы не видя того, что гость мой ни слова не проронил с самого своего прихода.

- Черный сойдет?... Хотя не уверена, что он еще остался.

Лехана сложно было назвать любителем чая, кроме того, вряд ли он станет совать в рот незнакомые ему вещи. К счастью, я смогла отыскать среди всего многообразия сортов именно тот, который брат обычно пил.

- Нашла!

Возликовав, я схватила баночку с чайными листьями, от которым исходил крепкий аромат. Как только заварочный чайник опустился на стол, Лехан, старательно сверливший взглядом пол, поднял, наконец, голову.

Глаза брата вперились мне в лицо. Стрижку он не поменял, все с тем же ёжиком ходил, плюс ко всему, даже форму не снял, - наверное, сбежал прямиком из академии.

Улыбнувшись, я произнесла:

- Прости. У нас нет закусок.

- …Ничего.

- У тебя все в порядке?

- Да.

- Ответь мне, ты сюда весь этот путь проделал, чтобы сидеть тут, как истукан? [Прим. ред.: Строй его, строй, Лари.]

- Нет.

Лехан затряс головой из стороны в сторону. Я села напротив брата и стала ждать, когда он решится на разговор.

- …Скажите, как много вам поведал отец?

- Похоже, тебе все известно.

- Неправда.

- Ну что же, ладно. От отца я услышала следующее: Ее Высочество была в прошлом ардельской танцовщицей, затем она связалась с герцогом Мирамонте и утратила власть над телом; после соблазнила Императора, обратилась за помощью к нашему отцу, на что получила отказ. А Лаферт… Ее Высочество принцесса Лаферт, возможно, не связана с Его Императорским Величеством кровными узами.

Лехан молчаливо слушал пересказ отцовских слов в моем исполнении. Пока он делал круглые глаза, я еще раз мысленно пробежалась по основной канве событий.

Меня по-любому посвятили не во все подробности. Хотя была вероятность, что я, находясь в полуобмороке от происходившей в спальне монарха сцены, пропустила часть объяснений.

- Это все?

- Ты можешь поделиться большим?

Брат безмолвствовал. От переизбытка чувств я откинулась на спинку диванчика.

- Что еще мне неизвестно? Почему, к примеру, отец отвернулся от правящей семьи…

- Сестра.

Голос мой креп вместе с моей злостью. Еще чуть-чуть – и, думаю, от меня повалит пар. Что отец, что Лехан – оба все время скрытничают! Черт, да даже Руперт честнее этих двоих будет!!!

- Ты! Да, ты! Почему из тебя всегда объяснения тисками вытаскивать приходится?! Неужели я не заслужила твоего доверия?!

- Это не так, сестра.

- Мы же семья. Мы друг другу должны верить.

- А кто для вас семья?

Я нахмурила брови, заподозрив, что брат решил таким образом увильнуть от разговора. Сначала мне подумалось, что это была попытка меня успокоить, но затем я сообразила: Лехан серьезен. Прочистив горло, я ответила:

- Семья – это люди, с которыми я связана неразрывными узами, которые всегда мне будут дороги.

- И вы никогда не поставите под сомнение верность вашего определения?

- Лехан, ты боишься, что я возненавижу вас с отцом, когда разузнаю ваши секреты?

- …

- Такого не произойдет. Как бы тяжко ни провинился отец, он навсегда останется моим папой. Тебя это тоже касается. Ты всегда будешь моим братом.

Лехан с силой прикусил губу, точно сдерживая в себе огромный поток слов. Просидев некоторое время в тишине, брат собрался с духом и промолвил:

- Я против.

- Против чего?

- Возвращайтесь в Белуа.

- Что?

- Здесь слишком опасно, я согласен с отцом.

- Нет, я отказываюсь возвращаться.

Глава 69

- Возвращайтесь в Белуа.

- Что?

- Здесь слишком опасно, я согласен с отцом.

- Нет, я отказываюсь возвращаться, - решительно покачала я головой. Брат в замешательстве принялся тереть виски. – Лехан, я всем сердцем желаю служить Ее Высочеству.

- Принцесса вам нравиться не должна.

- Отнюдь, она все-таки спасла мне жизнь.

- Знаете, почему я пошел учиться в военную академию?

Лехан опрокинул в себя разом весь чай и с грохотом поставил чашку на стол. Я понятия не имела, что же так разозлило брата, а потому вопросов задавать не спешила.

- Я пошел учиться в академию, чтобы обезопасить себя от императорской семьи. Военные имеют особый статус, позволяющий им действовать в стороне от монарха.

- О чем ты говоришь? – охнула я. Вероятно, в этот момент нас подслушивал Руперт. – Отчего бояться императорской семьи? Они нам не враги, Лехан.

- Не сказал бы так про нынешних владельцев трона.

- Понимаю, брат, что ты переживаешь подростковые годы, когда непокорность хлещет через край, но следи, пожалуйста, за языком.

- …Считаете, мои слова идут из простого баловства? – Лехан сдвинул брови и закрыл руками лицо. – Отец боится, что вы, сестра, из обиды возненавидите его.

- Передай отцу, что это пустые волнения.

- Я бы предпочел, чтобы вы действительно на него обиделись.

Сузив глаза, я попыталась прочесть между строк завуалированное послание брата. Объяснений не последовало, и Лехан поднялся с дивана.

- Вижу, ваши принципы непоколебимы, сестра, оттого задерживать вас больше не смею.

- Прошу, растолкуй мне смысл той фразы про обиду на отца.

- Смысл там самый что ни на есть прямой.

- То есть ты хочешь, чтобы я начала питать к отцу ненависть?

- Да.

Этот резкий ответ настолько поразил меня, что я даже не окликнула Лехана, молча вышедшего за дверь. Ничего не поменялось. Мой младший брат снова и снова оставлял меня в неведении.

Выйдя из гостиной, я посмотрела Лехану в спину. Чем больше крепло мое желание разобраться в ситуации, тем сильнее она запутывалась, не давая ни единой подсказки.

Руперт по-прежнему избегал настоящего, Лехан, как и в прошлом, неистовствовал. Единственным человеком, кто хоть немного изменился, была я. И только я.

В тихом коридоре, как обычно, поддувал прохладный ветерок, нежно взъерошивший мне волосы.

Возле открытого окна всюду были разметаны красно-оранжевые листья. Цвет их мне приглянулся, и я подобрала парочку. Подарю по листку Руперту и Тори. Решив таким образом, я направилась в кабинет принца.

- Ваше Высочество, я вхожу.

Конечно же, человеческим ответом меня не удостоили, и, наученная опытом, что в отношении Руперта действует правило «молчание – знак согласия», я без всякой задней мысли толкнула дверь.

Над рабочим столом принца витал густой дым, а чуть ниже его полулежал на столешнице курящий Руперт. Тори же сидела на диване, занявшись туалетом Енота. Вот кто-кто, а Луиз оказался для меня неожиданным гостем. Он наматывал круги по кабинету, крутя на пальце пистолет.

Приноровившись смотреть сквозь туман, я двинулась в сторону принца.

- Я принесла вам подарок.

Вместо ответа Руперт изогнул бровь. Это означало: «давай сюда, что притащила». Я незамедлительно вложила лист в протянутую ладонь.

- И это ты называешь подарком? – склонил голову принц, глядя на мой скромный презент. Я невозмутимо взяла с Рупертова стола книгу и вложила туда листок.

- Да. Если сделать так, как я сделала, к зиме у вас появятся симпатичные закладки для чтения.

- …Пожухлая листва без тени жизни - в подарок?

Принц раздраженно вздохнул. Собственно, иной реакции я и не ожидала.

- А вы разве не видите? Очень даже красивые листья.

- Вытяни-ка свою руку.

Я выполнила приказ. Руперт вынул изо рта самокрутку и сунул ее мне в ладонь.

- Ай, горячо!

- Дарю.

- Да кто же такое дарит?!

- Сухой лист, ничем не отличается от твоего, ну?

- Боже.

Завидев мое угрюмое лицо, Руперт довольно усмехнулся. Вот злюка. Вместо того, чтобы ссориться с этим поганцем, я зашагала прямиком к Тори, намереваясь вручить ей оставшийся гербарий. Тут ко мне приблизился Луиз и завел разговор:

- Прошу, поймите, Его Высочество совершенно ничего не смыслит в романтике.

- Вы абсолютно правы.

- Засушенные листья потрясающе красивы. Его Высочество просто этого не знает.

- Ага, и я о том же.

- Раз Его Высочеству листья не пришлись по душе, их заберу я.

Все то время, что мы с Луизом шептались, Руперт внимательно изучал документы, как вдруг он резко вскинул голову и так злобно посмотрел на рыцаря, что тот поспешил спрятаться у меня за спиной. Я быстро перевела глаза на Тори, избегая сверлящего взгляда принца.

- Твою мать, какого черта ты снова здесь ошиваешься?

- Ну вот опять на меня одного всех собак спускают…

- Ты уже закончил с поручением?

- Ваше Высочество, вы в который раз заставляете меня страдать. Что за дискриминация?

- Я задал тебе вопрос.

Луиз, видимо, привыкший к издевательствам со стороны Руперта, храбро подошел к принцу. Тори, наблюдавшая за всем этим издалека, картинно закатила глаза.

- Закончил я, закончил!

- Тогда брысь домой. Нечего тут без дела околачиваться.

- Да я и собираюсь домой. Сейчас только листья возьму…

- Ох, у меня еще один есть…

Рыцарь потянулся к книге, где я оставила листок, но схватить ее не успел, - его опередил Руперт.

- Ась? Что с вами? Вам же листья ни к чему.

- Грабли убрал.

- А, так вы книгу прочесть хотите? Без вопросов, мне бы листочек…

- Либо убираешь руки от книги, либо остаешься без них.

- …

Обидевшись, Луиз оставил попытки забрать листок. Быть может, из-за того, что ссоры между ним и Рупертом происходили слишком часто, мне сделалось жалко рыцаря. Тори приблизилась к расстроившемуся Луизу и начала сочувственно гладить его по спине.

- Дурашка, ты все еще плохо разбираешься в Его Высочестве.

- А? Да что я вам всем сделал?

- Ой дурашка.

Уж не знаю, что Тори хотела сделать: утешить Луиза или насыпать ему соль на рану, однако вскоре она повернулась ко мне. Я шагнула к ней навстречу и вручила оставшиеся листья.

- Это тебе, Тори.

- Оу, спасибо, Лариет, - улыбнулась малютка-фрейлина и выхватила подарок из моей руки. Покачнувшись на носках, девочка засунула листочки за ухо.

Я расплылась в улыбке, заметив, как Тори преобразилась в миниатюрную вестницу осени.

- А для меня ничего нет, - раздался обиженный возглас. Я сделала вид, будто не услышала голос Луиза.

Часть 7: Гоблинский лес

Несмотря на то, что Енот принадлежал Руперту, больше всего времени он проводил с Тори. Мне всегда казалось, малютка-фрейлина чересчур опекает этого пушистого засранца, обаяние которого надо еще постараться увидеть.

Поэтому, когда Тори обхватила енота размером с себя и поднесла его к пруду, у меня и подозрений никаких не возникло. Мне подумалось, малышка вознамерилась показать этому сосредоточению ужаса водоем.

Даже после того, как девочка взяла за шкирку дрожащего енота и сунула его мордой в пруд, я не придала происходящему большого значения. У меня даже и мысли не возникло, что Тори пыталась навредить Рупертову питомцу.

Минута следовала за минутой. День был полон умиротворенности – принц с Луизом отправились куда-то по делам. Устав после уборки во дворце, я решила вздремнуть, но, к сожалению, сон отказывался ко мне идти. По этой причине я вышла в сад прогуляться.

Поскольку Тори нигде не было видно, мне пришло в голову, что она, как обычно, игралась с енотом. И верно, енот действительно проводил время с ней. Только вот… они вовсе не играли.

- …Тори?

Ветра не было. По глади пруда пробегала рябь. Это Енот, отчаянно бивший лапками по воде, изо всех сил старался не захлебнуться.

Как только я окликнула фрейлину, та медленно подняла голову и обернулась. Лицо Тори, лишенное всяких эмоций, настолько шокировало меня, что я неосознанно отступила на шаг.

- Тори, что ты делаешь?

Вместо ответа девочка разжала пальцы, крепко сжимавшие шкурку енота. Я метнулась к испуганному зверьку и взяла его на руки.

От быстрого бега ноги мои подвернулись, и я упала в воду. Пруд был неглубоким, однако платье на мне промокло все насквозь. Тори, глядя на мои попытки вылезти из водоема, залилась нежным, привычным ей смехом.

- Лари, ты же так простудишься.

Енот судорожно двигал лапками. Тори же плевать на него хотела. От этой картины меня пробрал озноб. Я скорее приложила ухо к мохнатой груди зверька. Бум, бум. Биение сердце было едва заметным. Кажется, Енот впал в беспамятство.

Глава 70

Енот судорожно двигал лапками. Тори же плевать на него хотела. От этой картины меня пробрал озноб. Я скорее приложила ухо к мохнатой груди зверька. Бум, бум. Биение сердце было едва заметным. Кажется, Енот впал в беспамятство.

- Он жив?

- Что это было… Зачем ты так поступила?

- Злишься на меня?

- Тори!

В ответ на мой крик фрейлина неслышно вздохнула.

- Лари, ты ничего не понимаешь.

- Конечно, не понимаю! Поэтому будь добра объясниться. Ты что, пыталась утопить Енота?!

- …

- Он же питомец Его Высочества. В чем причина?!

- Лариет, у господина в собственности не должно быть много вещей, - пробормотала Тори, по-хозяйски вытирая руки о подол.

Окончательно запутавшись в происходящем, я издала нервный смешок:

- Что?!

- Утрата всего разом причинит больше боли, чем постепенные лишения.

- Тори, да о чем ты…

Из голоса девочки исчезла былая ребячливость. Пройдя мимо меня, Тори приподняла губы в смущенной улыбке. Бесчисленное количество раз я видела ее смешливое выражение лица, но такое – впервые.

Прижав к себе покрепче енота, я резко приблизилась к фрейлине. Она перестала походить на саму себя. Несмотря на то, что мне удалось схватить Тори за руку, она даже не остановилась.

- Что это значит? Почему Его Высочество должен чего-то лишаться?

- Подле него надобно остаться лишь мне. Вот что я имею в виду, - пролепетала Тори, взлохматив себе волосы. Ее из неоткуда взявшаяся кокетливость выбивала меня из колеи. – Лариет, мы с тобой познакомились два года назад, зимой. Помнишь, как я тогда выглядела?

Разумеется, помню. Мне никогда не удастся забыть свой двенадцатый день рождения, начала моего второго шанса.

Не дождавшись ответа, Тори продолжила:

- Ты, Лари, сильно изменилась: вытянулась, телом стала походить практически на взрослую.

- …

- А что насчет меня? Разве не странно, Лари, что я совершенно не поменялась?

Девочка приблизилась ко мне, раздвинув губы в торжествующей улыбке. А ведь правда, он ничуть не изменилась с нашей первой встречи.

В этот момент я дошла умом, что такое положение дел и вправду сложно объяснить. Будто Тори застряла во времени. Мне всегда думалось, что ее тело попросту медленно развивается…

- Лари, енот, Его Высочество, – все растут. Только для меня одной время остановилось. Значит, одна я и останусь подле господина. Ибо во мне никогда ничего не изменится.

- Тори, ты говоришь какие-то нелепицы. Мы меняемся, но это не мешает нам держаться вместе.

Фрейлина залилась звонким смехом. Протянув свою маленькую ладошку, она погладила меня по щеке.

- О, моя добрая-добрая Лари. Ты ведь тоже покинешь Его Высочество.

- Неправда.

- Рядом с Его Высочеством не должно происходить перемен. Перемены ломают, заставляют бросаться наутек и так далее, и так далее. Исход один. Господин – это монстр, который поглотит абсолютно все.

На лице у Тори появилась горькая улыбка, точно девочка отчего-то сочувствовала Руперту. Продолжая следовать за ней, я едва справлялась с шоком.

Пришел в себя енот, который тут же что есть силы в меня вцепился, явно не оправившись от внезапного покушения.

- Тори, пожалуйста, объясни мне…

- Ваше Высочество! Когда вы успели вернуться?

У меня не получилось задержать Тори, поскольку та стремглав бросилась к выбиравшемуся из кареты Руперту. Принц поднял на руки свою любимицу. Объятья их выглядели по-детски милыми.

- А с тобой-то что? – посуровев, спросил Руперт, смерив меня с головы до ног презрительным взглядом.

Я сильнее обхватила зверька, и взор мой заметался между Тори и принцем.

- Енот…

- Хм?

- Енот начал тонуть в пруду, пришлось его вытаскивать.

- Он до воды не охотник.

Видимо, Руперт своим молчанием требовал объяснений, но дальше продолжать рассказ я не стала. Мне не оказывали такого же доверия, как Тори.

- Понятия не имею, как енот оказался в пруду. Этого я не видела.

Похоже, моим ответом принц не удовлетворился. Придвинувшись поближе, он задрал мне подбородок. Ярко-зеленые глаза принялись тщательно рыскать по моему лицу.

Не найдя никаких зацепок, Руперт отпустил меня.

- Ты…

- Лари, лучше сходи прими ванну. А то простуду можешь подхватить, - перебила юношу Тори, а затем, вцепившись в него руками, повернула к себе. – Ваше Высочество, ваш вид тоже оставляет желать лучшего.

-  Ладно. Иди, куда надо.

Получив разрешение Руперта, я отвесила поклон и ушла во дворец. Всю дорогу на спине моей ощущался чей-то взгляд, только вот узнать обладателя его я побоялась.

Да. Побоялась. Меня сковал жуткий страх.

Именно сейчас я осознала случившееся. Руперт вновь станет кронпринцем, затем займет императорский трон, женится на Тори… и застрелит ее.

В прошлом мне казалось, что причина Ториного убийства состояла в безумстве Распериха, а сама потерпевшая была непричастна. Это сказочное перевоплощение из простолюдинки в Мать Империи и ее смерть на следующий день после свадьбы объяснялось одним – сумасшествием Руперта.

А теперь что?

Я видела, как принц заботился о Тори. Очевидное отрицать не было смысла. При взгляде на любимицу в безжизненных глазах Руперта зарождались веселые искорки.

Может, мне просто не хотелось принимать тот факт, что он – способный на чувства человек, а не кровожадное чудовище. Я не способна была на такое признание после трагедии, произошедшей с Белуа.

Однако на деле Руперт оказался обычным мальчишкой, чересчур нервным, подозрительным и терпящим всяческие лишения. Он был вовсе не маньяком, питавшим страсть к жестокости. Хоть слуги Арнульфа пытались очернить репутацию Руперта, сам он никогда их не трогал и пальцем. А Тори…

- Ха…

Получается, ее невинная внешность также была вписана в единый трагический сценарий, героем которого являлся непосредственно Руперт.

Наивной была моя голова, считавшая, что Тори совершенно бессильна.

Ощущение, будто я попала в вечно меняющийся лабиринт. Нет, в нем я находилась и до этого, просто не знала о его существовании. Сей лабиринт полон тьмы, и нет рядом со мной всеведущего проводника, способного оказать помощь.

Значит, рассчитывать я могу только на себя. Мне нужно отыскать выход. Отчего-то мне думалось, что там, на другом конце этой путаной ловушки, меня ожидает Руперт. Болезненная тревога засела в моем сердце. Надеюсь, время еще есть.

***

Ночью мне приснился сон. Я бежала по зеленым коридорам, из которых складывался похожий на лабиринт сад. Бежала настолько быстро, что ноги мои налились свинцом, а легким отчаянно не хватало воздуха. Однако я не останавливалась и гнала себя вперед, - все сильнее охватывала меня паника от невозможности найти выход.

На земле шевелились тени гигантских кустов, создавая атмосферу безмятежности.

Во время бега я не переставала озираться по сторонам, взглядом наталкиваясь на укрытые зеленью стены.

- Ваше Высочество! – вырвался крик из моего горла, и я поняла, что ищу отнюдь не выход, а Руперта.

Ответа не было. Сердце с чудовищной силой билось о грудную клетку, нагоняя ужас.

- Ваше Высочество! Руперт!

Позови я в действительности принца по имени, он бы не преминул случаем упрекнуть меня за фривольность. Руперт же во сне оказался более беспритязательным.

Тут я услышала чей-то плач. Так свистит умирающий птенец, так погибает под снежным гнетом трава, так хрупкая жизнь возвещает о своем конце.

- Фух… Боже…

Я ринулась к тому месту, откуда раздавались рыдания.

Это лил слезы Руперт, запертый в хитросплетениях сада. Лил слезы настолько горькие, что я позабыла, кто находился передо мной, и мгновенно очутилась над убивавшимся малышом.

- Ну же, не плачь, маленький, - нежно прошептала я.

Мальчик кивнул:

- Ух.

- Все хорошо, Ваше Высочество. Нет нужды так сокрушаться.

Забавно. Я ни разу не видела, чтобы Руперт плакал в три ручья, но в моем сне он буквально трясся от рыданий.

Слезы его, касавшиеся моей кожи, были холодны, как лед. Тельце принца походило на щепку, настолько оно было истощенным, как в те времена, когда мы впервые встретились. Руперт на глазах коченел, остывал, словно труп.

Я стиснула мальчишку, обнимавшего себя за плечи.

- Ваше Высочество, вы умираете? Руперт!

- …Ты ведь именно этого хочешь? – вопросил принц своим бесстрастным тоном, без тени укора.

- Ваше Высочество?

- Ты ведь именно этого хочешь? Моей смерти?

- Нет-нет.

- Не умеешь ты лгать.

Руперт рассмеялся, и дорожки от слез заблестели у него на щеках. Тьма лабиринта начала расползаться, отрывать от тела юноши по кусочку. Мне требовалось срочно придумать какое-то оправдание, но губы мои не шевелились, и я так и продолжила молчать до самого исчезновения принца.

- Мне плевать.

Руперт растворился в тенях лабиринта, а я по-дурацки уставилась на то место, где он только что был.

Глава 71

- Апчхи.

Боже, какой кошмар.

Из носа текло, как из трубы. Никакие шаманские танцы с платком не спасали от жуткого насморка. Разумеется, та освежающая ванна в пруду привела к тому, что я, счастливая обладательница слабого иммунитета, заболела.

Тори, явно беспокоясь обо мне, угостила меня куриным бульоном и чаем с имбирем, однако я не взяла в рот ни крошки. Во-первых, глотать было больно, а во-вторых, не доверяла я малютке-фрейлине. Пришлось притвориться, что наелась ее подношением.

Девочка вела себя невозмутимо, будто никогда в жизни не пыталась утопить енота. Мне же не доставало актерских способностей для этого. Я знала, у меня не выйдет больше относиться к Тори, как раньше.

Угрюмо смерив взглядом фрейлину, занятую вязанием за Рупертовым столом, я вновь начала чихать.

- А-а-а-апчхи.

- …

- Шмыг.

- Слишком шумно.

Руперт был мрачнее тучи. Поразительно, он так долго терпел мои беспрестанные попытки сразиться с насморком. Очевидно, его раздражало мое хлюпанье носом, но что с этим поделать. Не могу же я по щелчку пальцев выздороветь.

И вообще, простудилась я по весьма благородной причине – спасала кое-чью шкурку из пруда.

Из вредности мне не хотелось покидать кабинет принца.

- Кха… Думаете, я… апчхи!... желала заболеть?

- Болеешь – уходи. Зачем сюда заявилась?

- Апчхи! Помогать вам пришла… шмыг…. Ваше Высочество.

- Помощи от тебя, как от козла молока.

- Уши заложило, не слышу вас.

- …Господь всемогущий.

Я резко повернула голову. От неожиданности брови принца взметнулись вверх, точно пытались слететь с лица.

Руперт вечно грубил мне, но до членовредительства не доходил, так что в его опасных передвижениях, подозрительно быстро сокращавших между нами дистанцию, я не видела ничего страшного.

- Ч-что вы делаете?

Проигнорировав мой вопрос, принц просунул руки подо мной и поднял меня с кресла. Неужели ему надоело, что я сижу в углу кабинета и разношу заражу?

- Простите, пожалуйста, только не вышвыривайте меня отсюда.

- Вышвыривать тебя? Да ты тяжела для таких маневров.

- Шмыг.

- Не шмыгай на меня.

- Шмы-ы-ы-ыг… Что-что вы сказали?

Восхитительно, я теперь могу пропускать слова Руперта мимо ушей. Жаль только, что подобная хитрость действует лишь во время простуды.

Наградив меня страшным взглядом, принц сгрузил меня на диван.

- Лежи тут.

- Апчхи! Вам бы документики свои в порядок привести.

- Не хочешь уходить – болей здесь, но не смей пачкать документы.

Кажется, угрозы Руперта стали серьезнее, и я, кивнув головой, уткнулась в диван. От стоявшего возле стены камина шел теплый воздух, нежно лизавший мне ноги. Без понятия, избрал ли принц для меня такое место из-за моей болезни, однако я решила ему улыбнуться. Уже хорошо, что не выставили за дверь.

- Здесь тепло… Шмыг… Спасибо, Ваше Высочество.

- Енот вот жив-здоров, а ты-то чего болячку подхватила?

- Людей с животными, по-вашему, под одну гребенку грести нужно?

- Да, только животные все равно лучше окажутся.

- Ваше Высочество… апчхи!... Я вытащила из воды вашего енота… Шмыг… Будьте со мной ласковее.

Руперт, вернувшись на свое место, повернул ко мне голову. Точно кое-что вспомнив, он спросил:

- Зачем ты его спасла?

Я ожидала вовсе не такого вопроса. Желание узнать причину, по которой енот угодил в пруд, несомненно, оправданно, но вот заинтересованность в мотивах моего поведения… Это сбило меня с толку. Сначала мне подумалось, Руперт злится, видит в моих действиях злые намерения, однако невыразительное его лицо доказывало обратное.

В глазах сквозила обычная холодность. Посмотрев на принца, я нерешительно ответила:

- Потому что он ваш питомец.

- Это да, но зачем ты кинулась за моим питомцем в воду, заранее зная, что навредишь себе?

- Я посчитала, вы расстроитесь, если енот умрет.

- Я? Расстроюсь?

- Он же вам дорог. Питомцы, когда к ним привязываешься, становятся частью семьи.

Лицо Руперта исказилось. Принц выглядел так, будто не знал, какую эмоцию на себя нацепить. Я продолжила, подсказывая ему:

- Ну, помните, я говорила. Для меня семья – это самое важное. Если она пострадает, мне будет грустно.

То же касалось и Белуа. Если Руперт начнет заботиться о моем благополучии, ему придется оберегать и моих родных.

- Я буду чувствовать себя кошмарно, земля уйдет из-под ног. Мир для меня остановится, и сердце наполнится невыносимой болью. Я стану погружаться во тьму, лишившись возможности вести нормальную жизнь.

Это были не просто догадки. Подобное со мной однажды уже случалось. По правде говоря, когда мою голову положили на гильотину, я ощутила прилив облегчения. Ведь все наконец-то закончилось. Без своей семьи мне не было смысла жить.

- …Ну и? А от меня-то ты чего хочешь?

- Я к тому и веду, Ваше Высочество, что вы, потеряв енота, загрустили бы.

Руперт, сделав вид, что не услышал меня, поднял со стола ручку.

Скрип-скрип-скрип, - зацарапал бумагу наконечник.

По-видимому, принцу надоело со мной разговаривать, поэтому я улеглась поудобнее и взяла один из документов. Работенка досталась мне непыльная. Сиди и отслеживай имена торговцев и дворян, которые контактировали с Гортенами.

- Каково это, когда тебе грустно?

Занятая просматриванием бухгалтерской книги, я с запозданием услышала Рупертов вопрос. Мне не сразу удалось подобрать слова, поскольку незнание такого угнетающего чувства, как грусть, меня удивило. В кабинете воцарилась звенящая тишина. Руперт не переставал водить ручкой, давая мне время на обдумывание, однако в его красноречивом молчании чуялась потребность в ответе.

- Когда мне грустно, сердце утопает в непроглядной тьме.

- Это больно?

- Угу, слез не сдержать. Лицо у меня тотчас покрывается красными пятнами… В общем, сложно объяснить. Вы поймете, когда сами затоскуете.

- А если мне не о чем тосковать?

- Тогда радуйтесь. Грустить – занятие плохое, лучше им не заниматься. Я уверена, в будущем вы никогда не будете печалиться.

- Чушь полнейшая.

Ругань Руперта насмешила меня. Действительно, моим глупым надеждам не суждено было исполниться.

Тори закончила вязать и подлетела ко мне с только что вышедшим из-под спиц зеленым шарфом.

- Лари! Ну как?

- Ты уже закончила? Красиво вышло.

- Это мой тебе подарок.

- Ох, не нужно, Тори. Лучше отдай Его Высочеству.

- Но для него я другой цвет выбрала, - пролепетала фрейлина и обернула шарфом мне шею.

Я начала переживать, как бы ее маленькие ручки не сдавили мое горло.

- Не болей, Лари.

- …Благодарю. Шарф очень теплый.

- Значит, и горло твое меньше болит, да?

Укутанная в небрежно связанное полотно пряжи, я выдавила из себя вымученную улыбку. Тори расцвела в лице и повернулась к Руперту.

- Ваше Высочество, Лари сказала, что больше не больна.

Ничего подобного я не говорила.

- Вам же известно, что у эрцгерцога Бентиболда есть секретные документы. Думаю, Лари сможет их принести.

- Что?

- Поскольку она благородная аристократка, у эрцгерцога не возникнет никаких подозрений.

«Ведь так, Лари?» - явственно намекала улыбка Тори. Нежный смех вылетел из уст фрейлины, оголяя ее белоснежные зубки.

Наклонившись, девочка прижалась своим лбом к моему. Остального моего тела она не касалась, но почему-то я и без этого ощущала на коже зуд от чужого прикосновения. У меня перехватило дыхание.

- Лариет, ты обещала служить Его Высочеству верой и правдой, - еле слышно шепнула Тори. – Это очень важные документы. Кроме тебя, никто не справится с их доставкой. Хочешь отказаться? Притворяешься послушной фрейлиной?

Я с силой оторвала от себя девочку и встала. Меня шатало от жара, но нельзя позволять Тори и дальше вести такие речи. Не дай Бог они долетят до ушей Руперта.

- Я пойду.

- Прямо сейчас? – озадаченно вопросил принц.

Я слегка кивнула.

- Да, я пошла бы и без вашего приказа, потому что так мне удастся навестить тетю Амелию.

- Ты жаловалась, что болеешь.

- Соврать пришлось, работать не хотелось.

- …

- Можно мне пойти одной?

- Можно.

- Тогда не идите за мной следом.

- Да когда такое было?

Дерзкий ответ Руперт привел меня в шок. Нет, вы посмотрите на него. Я уже за порог дворца вышла, а он все не отстает. Увязался, точно кот за мышью.

- В таком случае, чего вы тут забыли?

- Прогуливаюсь просто.

- …Не знала, что маршруты ваших прогулок пролегают и вне дворца.

- Иди, куда шла.

Глава 72

- Иди, куда шла.

Обогнав меня, Руперт зашагал впереди, точно это не он секунду назад огрызался в ответ на мои язвительные комментарии.

Развевавшееся на ветру платье оголяло щиколотки принца; по одному этому признаку можно было определить, что Руперт вырос.

Я развернулась спиной к юноше и направилась в противоположную от него сторону.

Мне пришла на ум идея немного пройтись возле особняка эрцгерцога. Не хотелось провалить поручение, выполнить которое «могла только я». И без Рупертовой помощи обойдусь. Слишком меня задевало, что мне не доверяли.

- Эй.

Раз Руперт, по его словам, вышел на прогулку, вряд ли он, оскорбившись моим наглым поступком, решит сменить планы и повернуть за мной. Как бы не так. Принц прицепился ко мне, как колючка. Я прибавила шагу, прикинувшись глухой.

- Эй!

Болезнь не повлияла на остроту моего ума, а вот зрения успела коснуться. Из-за жара в глазах все расплывалось.

На секунду я остановилась, чтобы передохнуть, и в это мгновенье мой преследователь, преодолев расстояние между нами, схватил меня за плечи.

- Почему вы продолжаете идти за мной по пятам?

- А ты путь хоть знаешь? Зачем назад повернула?

- Это потому что вы от меня все никак не отстанете.

- Повторяю еще раз: я прогуливаюсь.

- Я в другую сторону пошла, а вы вновь следом увязались.

Не зная, что ответить, Руперт закрыл рот. Я посмотрела на его пресное лицо и вздохнула:

- Вы же мне совершенно не доверяете, я права?

- Ага, - тотчас согласился принц.

Конечно, я понимала, каким будет его ответ, однако все равно надеялась услышать иные слова.

- Почему? Я ни одного поручения не провалила.

- Ну…

- Что?

Я терпеливо ждала продолжения фразы, но Руперт больше ничего не произнес. Кража секретных документов эрцгерцога отличалась невиданной сложностью. Это вам не простых купцов за нос водить. Не настолько глупой я была, чтобы ставить торгашей и самого могущественного в стране человека на одну доску.

Поэтому-то я и хотела выложиться на полную. Мне не терпелось утереть нос Тори и доказать, чего я стою.

Я не желала делать вид, что нахожусь на стороне Руперта. Пудрить ему мозги - удовольствие сомнительное. Однако, чтобы он выручил меня в будущем, нужно сейчас послужить для него подспорьем.

- Я справлюсь… Апчхи!... Даю слово. Так что возвращайтесь во дворец.

Клятвенные заверения в том, что я надежная шпионка, не возымели успеха. Мой нос устроил подлянку, вызвав у меня чих в самый неподходящий момент.

Недоумевая, Руперт нервным движением взлохматил себе волосы.

- Апчхи.

- Слушай, если дело плохо кончится, спасти я тебя не сумею.

- А-а-а-апчхи.

- И помочь не смогу, обвини тебя эрцгерцог во всех смертных грехах.

- Не беспокойтесь. Меня не поймают, - улыбнулась я.

Мотнув головой, принц в ответ прищелкнул языком, однако сердитости на его лице не было.

- …Ну ты и бестолочь.

- Думаю, это мне даже на руку.

Тут Руперт ослабил хватку и выпустил меня. Я тотчас от него отстранилась.

- Я вернусь.

Подбадриваний от принца не дождешься – он скупо кивнул мне напоследок. Такое напутствие не могло не радовать. По крайней мере, меня не грозили вышвырнуть вон в случае неудачи.

Пока я пререкалась с Рупертом, жар мой немного спал. Вероятно, так подействовала долгая прогулка на свежем воздухе, во время которой я бегала от принца.

Приблизившись к резиденции эрцгерцога, я поразилась величию его поместья. По сравнению с ним столичный особняк моей тетушки выглядел совсем крошечным.

Разумеется, член императорской семьи должен жить в роскоши, доступной не всякому дворянину. На башне из красного кирпича вздымался к небу тонкий шпиль. Даже остроконечные купола Красного дворца не были настолько высокими.

Я раскрыла карту с планом резиденции Бентиболда, врученную мне Тори.

Согласно сведениям, предоставленным шпионами Руперта, секретные документы эрцгерцога хранились в той самой башне с золоченым шпилем. Забавная вещь: именно там хозяин резиденции приказал обустроить гостиную, куда может войти любой желающий. Наверняка, в выборе тайника виновато высокомерие Бентиболда. В общем, в башню я попаду без труда. Главное - заручиться приглашением от тети Амелии.

Хм, какую бы причину выдумать для визита?

Меня осенило. Я отвесила себе увесистую пощечину.

- Ай, больно.

Похоже, я весьма недооценивала свои силы. Не думала, что первый удар выйдет таким крепким. Не обращая внимания на металлический вкус крови во рту, я продолжила хлестать себя по щекам.

К счастью, сцены моего самобичевания никто не видел. Сторонний наблюдатель несомненно посчитал бы меня сумасшедшей.

На лице я не остановилась и принялась колотить себя по рукам и ногам. На чувствительной моей коже тотчас проступили синяки.

- Ух.

Я с разбегу впечаталась в стену, затем превратила платье в рванье и растрепала себе прическу. Вуаля, прошу любить и жаловать, перед вами - самая настоящая нищенка.

Проверить свою внешность мне не удалось, зеркальце не захватила, но всем остальным я была более чем довольна. Сжав посильнее губы, я дернула шнур колокола.

Так, Лариет, прими грустный вид! Тебя избила госпожа, которой ты преданно служила. Улыбаться нельзя, а то еще за умалишенную примут.

Думаю, постаралась я на славу. Вон даже швейцар головы не поднял. Надо было, наверное, взять карету, на которой разъезжала прислуга.

На второй мой звонок в колокол привратник, наконец, обратил на меня внимание.

- Причина визита.

- Я гостья Амелии де Белуа.

- Ваше удостоверение личности.

Я вытащила колье – фамильную ценность моей семьи. Оно чудесно переливалось на свету, резко контрастируя с уродливыми прорехами на платье. Заметив на металле герб в виде елки, швейцар стал белее воска.

Отвесив мне поклон, слуга сопроводил меня на территорию резиденции. Похоже, с попаданием в образ я перестаралась. Ушибленная нога ныла и мешала передвигаться по саду эрцгерцога. Громадному саду, к слову. Начнешь с таким сравнивать и поймешь, что Рупертов сад не лучше огорода окажется.

- …Лари?

Я уж было начала волноваться, что тетю придется разыскивать по всему особняку, но по счастливой случайности она проводила время в пышном цветнике Бентиболда. Судя по огромным ножницам в руках, тетя присматривала за растениями. Видимо, эрцгерцог сильно привязался к своей любовнице, раз разрешил ей заниматься садоводством.

Состроив страдальческую гримасу, я кинулась тете в ноги.

- Тетушка Амелия, умоляю, помогите мне!

- Что случилось? Кто с тобой такое сделал?

- Лаферт будто с катушек слетела! И Его Величество тоже! Они там все с ума посходили!

- Давай для начала войдем внутрь. Здесь много лишних ушей, - понимающе кивнула тетя. Кажется, она ожидала, что я рано или поздно к ней прибегу.

В ее отношении ко мне чувствовалась холодность, но насчет этого я не волновалась. Недаром же я дочь Белуа. Горничная отвела меня в гостиную. Поймав на себе острый взгляд тетушкиных глаз, я продолжила:

- Я ненавижу Его Величество. Он, он… Тетя, он…

- Безумен. Знаю-знаю.

Как и ожидалось, тетушка Амелия полностью была осведомлена о том, что произошло между Евой и Императором, а потому без зазрения совести перебила меня.

- Ну и? Что случилось?

- Я увидела то, чего не должна. Узнала, куда ходит принцесса Лаферт. Я клялась, что буду держать рот на замке, но…

- Ясненько-ясненько. Эта незаконнорожденная девица на стенку полезла, оттого что одна прислужка раскрыла ее секрет.

Тетушка раздвинула губы в улыбке и подозвала веером горничную.

- Это моя племянница. Дайте ей принять ванну, предоставьте комнату и ни в чем не отказывайте. Насчёт эрцгерцога не беспокойтесь, обо всем я доложу ему сама.

- Есть, леди Белуа.

- А ты, деточка, можешь до своего выздоровления гостить у меня, а затем возвращайся домой. Но если ненависть в тебе ищет выхода, предлагаю совместными усилиями направить ее в правильное русло. Помнишь, я говорила, что Лаферт долго не протянет?

В ответ на бесстрастные слова тети я судорожно повела подбородком, для пущей убедительности рыдая в три ручья. Откуда ей пришло в голову, что Руперту осталось жить всего-ничего?

- Но следи за языком. Эрцгерцог еще не закончил приготовления, - игриво подмигнула тетушка.

В курсе я этих приготовлений. Бентибольд собирает армию для восстания. Нелепое зрелище: еще ничего не случилось, а тетя уже воображает, как тяжелое золото короны опускается на ее голову.

Такая глупая самоуверенность вызывала у меня смех. А ведь когда-то и я слепо полагалась на других, благо, прошло то время. Наивная-наивная Амелия, верит, что могущество эрцгерцога защитит ее. Напоминает меня до отцовской исповеди.

- Вот как?

Потешаясь в душе над столь детской доверчивостью, я поддакнула тете. Истина была проста: оберегать меня никто не станет. Нечего тогда ждать спасителя.

◇◆◇

Руперт не остановил Лариет. Он ясно видел по ее бледному лицу, что девушка соврала насчет притворной болезни, однако заботливые слова - «не иди, тебе же плохо» - застряли комом в горле.

Принц чувствовал себя странно. Ему казалось, отпусти он Лари сейчас, потеряет то, что обещал защищать.

Но зачем Руперту мешать Пельмешке? Тори права, Лариет – единственная, кто способен украсть документы у эрцгерцога. Остальные шпионы лишь ограничивались докладами о расположении тайника.

Нельзя принцу терять такую возможность. Подавляя свербевшее в груди чувство тревоги, холодный рассудок твердил одно: «Только Пельмешке это под силу».

- Зачем ты вынудила ее уйти к эрцгерцогу? – грубо вопросил Руперт, сам того не желая.

Тори медленно повернулась к юноше, так медленно, что из уст последнего вылетел усталый вздох. Впервые она решилась на подобный шаг. Раньше Руперт не замечал за любимицей интереса к политике. Совершенно излишнего интереса.

Глава 73

- Зачем ты вынудила ее уйти к эрцгерцогу?

Руперт терпеливо ожидал ответа, однако Тори оправдываться не собиралась. Решив не отступать, принц сердито сдвинул брови, требуя объяснений, на что фрейлина обиженно скуксилась и отвернулась.

Не сдержав вздоха, Руперт окликнул упрямицу:

- Тори.

- Не зовите меня по имени.

- Что случилось?

- Что случилось, спрашиваете? Глупость у вас случилась, Ваше Высочество.

Эти жестокие слова вызвали у юноши улыбку. О злости не могло идти и речи. Никакой поступок Тори не способен был привести принца в бешенство. [Прим. ред.: Звучит как вызов.]

- Глупость?

- Именно.

- Ясно, но это лично мои проблемы. А она-то в чем провинилась?

- Ни в чем. Просто Лари задание с эрцгерцогом нужнее будет.

- Вот значит как?

На секунду лицо фрейлины утратило всякие эмоции, но затем на нем проступили следы усталости. Рот девочки капризно исказился, точно еще чуть-чуть – и она забьется в истерике.

- Неужто вы мне не верите? – зло топнула ногой Тори, приблизившись к Руперту. На ее маленьком, с ладонь, лице ярко блестели зеленые глаза, живо напоминавшие принцу о собственной внешности. Прикоснувшись к румяной щечке девочки, он ответил:

- Верю.

Фрейлина немного расслабилась.

Заметив в волосах Тори алую ленточку, юноша на миг утратил дар речи. Его любимица прежде никогда не интересовалась девичьими украшениями.

Единственным человеком, кто мог научить малютку наряжаться, была Лариет. Только она имела привычку вплетать в свои мягкие, как шелк, волосы всякие безделушки.

При мысли об этом на Руперта накатила усталость.

Тори завидовала?

Порой фрейлина напоминала ему собственное отражение. Возьмись он с ней за руки и встань напротив, не каждый нашел бы в них и пяти отличий. Однако юноша рос, вытягивался со временем, а Тори… Ее тело остановилось в развитии. Казалось бы, незначительный пустяк, но на деле выяснилось, что даже он мог глубоко ранить.

Лариет не обращала внимания на рост Тори, а для последней это стало трагедией.

Руперт сожалел, что принял Пельмешку к себе. Слишком поздно он все осознал. Оставить ее рядом было ошибкой.

После пары минут молчания принц заговорил:

- Хочешь, я ее выгоню?

- Нет, Ваше Высочество, в этом нет нужды, - к удивлению Руперта, холодно отрезала Тори.

В этом нет нужды. Юноша и сам признавал правоту фрейлины.

Лариет – обычная девушка, неумелая, глуповатая, абсолютно не подкованная в политических делах. Если ее не поймают за шпионством, значит, родилась она в рубашке, а может, даже в кольчуге.

- Ты ее ненавидишь?

- Ага.

- Почему?

- Лари заставляет меня осознавать, что я – другая.

Что я – другая. Отличаюсь ото всех.

Жизнь Тори была далека от обычной. То же относилось и к Руперту. Поэтому эти двое не догадывались, как сильно они выбивались из общей картины мира. Но пришла Лариет и принесла с собой частицу света – света неведомой жизни.

Выросшая в любви, пухлощекая, улыбчивая, она умела отыскать красоту там, где ее и в помине не было. Например, в полевых цветах. Вероятно, именно нормальность Лари, простота ее существования бередила Тори душу. Несчастье любимой фрейлины помогло Руперту осмыслить, что неправильными были именно они, а не Пельмешка.

Он понимал чувства Тори, но не разделял их. К Лариет Руперт не испытывал никакой ненависти. Ее дурацкая улыбка не задевала его. Наоборот, девушкой принц интересовался. В сугубо научных целях, конечно же. Согласно каким законам лицо Лари излучало беззаботное счастье?

Руперт знал в превосходстве, что нужно делать, чтобы манипулировать людьми. Это как повесить морковку перед ослом; правь, куда тебе надо, а ушастый сам потянется за лакомством.

Но Лариет – другая. Принц не мог понять ее потаенных желаний. Нет… Он не мог понять, отчего она так сильно стремится остаться на его стороне.

И поэтому Руперт боялся вбирать в себя эту странную девушку, вкусную, бесподобную Лари. Вдруг она – яд, отравленный эликсир. И тем не менее интерес к ней не угасал.

Неожиданно юноша подумал, что беззаботная его фрейлина могла разгадать тайну, над которой уже много веков бились алхимики, возложив на алтарь науки собственные жизни. Тайна эта открывала истину мира, природу вещей. Почему люди к одному и тому же испытывают разные чувства?

Лариет видела в неопрятной охапке цветов нечто чарующее, так отчего он, Руперт, слеп был к этому чуду?

Прокручивая раз за разом сей вопрос у себя в голове, принц по привычке заглянул в мир глазами Пельмешки.

Да, он многое не понимал, но как только поймет, выяснит нутро этой глупой девицы, тут же вышвырнет ее вон, как ненужную вещь.

Наверное, Тори права. Лучше все закончить здесь и сейчас.

Пельмешка разузнает секреты эрцгерцога, а потом пойдет на все четыре стороны.

Мотнув головой, Руперт усмехнулся. Они с Тори преследовали разные цели. Девочка отчаянно желала походить на Лариет. Принц же просто жаждал ею владеть. Он хотел понять свою фрейлину, хотел оставить ее в качестве подопытного кролика и наблюдать, наблюдать, наблюдать…

Почему она смеется? Почему она злится? Нет-нет, это не станет заточением, какое устроил Еве Император, Руперт будет лишь рассматривать Лари издалека.

Вспомнив об опасном поручении Пельмешки, принц влил магию в оставшийся внутри нее волшебный камешек.

Лариет находилась в обставленной розовым комнате, роскошь убранства которой могла посоперничать с отделкой императорских покоев. Фрейлина уцепилась взглядом за диван, увешанный драгоценностями настолько яркими, что на глазах аж выступали слезы.

Девушка, нервно щурясь, суетливо прохаживалась вдоль дивана. Усевшись, наконец, она обернулась – дверь в комнату приоткрылась.

◇◆◇

Тетя обожала шумные торжества и, если устраивала банкеты, то обязательно с размахом. Собственно, поэтому меня так поразила тишина в башне для гостей.

Похоже, я одна заявилась сюда с визитом, что тоже неплохо, ведь мне досталась лучшая из пяти гостевых комнат. Только после того, как все горничные до одной оставили меня наедине с собой, я смогла вздохнуть с облегчением.

Не нервничай, Лариет. Все будет в порядке.

Я все шептала и шептала эти слова, как мантру, но толку было мало. Почему мое сердце колотится в груди, точно заячье? Это сулило превратиться в проблему похлеще, чем простая температура. Думай, думай, куда мог эрцгерцог засунуть свои документы?

Мысли мельтешили в голове, как рыбки в пруду, соединяясь в беззвучный крик: «ОНИ ДОГАДАЮТСЯ! ОНИ ДОГАДАЮТСЯ! ОНИ ДОГАДАЮТСЯ!»

Шпионство и правда не для всех.

Тут с моих губ слетел смешок. По факту, уже несколько лет кряду я обманываю Руперта. А он, кстати, даже сопроводил меня до самой резиденции. Неужто беспокоился? Быть может, действительно обо мне переживал… Слишком больно о таком думать.

Покачав головой, я уткнулась лицом в набитую пушистыми перьями подушку и принялась вспоминать выученный на зубок план башни. Я слету могла ответить, сколько в ней комнат, как они расположены, однако местонахождение тайника мне было неизвестно. Агенты Руперта предоставили чересчур мало сведений.

Обычно секретные документы прячут в самой охраняемой комнате, но поступи эрцгерцог именно так, это стало бы камнем в огород его изобретательности. Я решила переключиться на нечто более приземленное, то бишь на расписание караулов. Внезапно в дверь тихо постучали.

- Леди Белуа желает с вами отужинать.

- Ох, благодарю, уже спускаюсь.

Интересно, а эрцгерцог будет присутствовать? Почему-то его внешность я никак не могла припомнить. Он был для меня просто исторической личностью, лицом из учебника, набором букв.

Общее впечатление о Бентиболде мне удалось составить со слов немногочисленных знакомых, куда входила и тетушка. Какого человека из себя представляет хозяин этой резиденции, я не понимала. Не дай Бог он будет похож на своего коронованного братца. А иначе – мне крышка.

Найдя по подсказкам слуг трапезную, я заметила, что тетя сидит не одна. Рядом с ней находился Бентиболд – кладезь ответов на все мои невысказанные вопросы.

Честно говоря, эффектностью эрцгерцог не обладал. Сложно в нем было увидеть будущего инициатора переворота. Богатейший человек в Бельферни оказался щуплым, нескладным, с козлиной бородкой мужичком, полной противоположностью Императора.

Тетя Амелия, обвив руками своего любовника, поприветствовала меня улыбкой и сказала:

- Ты уже пришла? Это эрцгерцог Бентиболд, поздоровайся с ним.

Кокетливость тетушки выдавала в ней похотливые наклонности. Смутившись глубоким вырезом, открывавшим пикантный вид, я оторвала глаза от родственницы и, глядя в пол, присела в реверансе.

- Позвольте представиться, Лариет Изабель де Белуа. Благодарю, что гостеприимно приняли меня, заявившуюся с неожиданным визитом.

- …Рад знакомству, - визгливым голосом ответил Бентиболд.

Я старалась двигаться как можно осторожнее, чтобы не оскорбить хозяина резиденции.

Эрцгерцог скоро возглавит государственный переворот, поэтому мне думалось, что в глазах его будет мелькать жадный блеск. Вопреки моим ожиданиям, Бентиболд держался собранно и равнодушно. Ничего в нем не было от монарха.

На протяжении всего ужина эрцгерцог угрюмо молчал, я тоже боялась сказать хоть слово. Одна тетушка щебетала, как радостный соловей:

- Бен, попробуй. Я приказала приложить все усилия, чтобы это блюдо получилось отменным.

Тетя Амелия раскраснелась, точно опьяненная вином, и по-детски чмокнула любовника в щеку. Грубый поступок по отношению ко мне, их гостье, но я не расстроилась.

Тетушка вся светилась от счастья. В ней виделась влюбленная всем сердцем женщина. Ни толики лжи, ни капли лицемерия. Лишь искренняя, всепоглощающая любовь.

Эрцгерцог был куда более сдержанным, однако ухаживаний своей пассии не избегал. На моменте, когда он обхватил тетю за талию, мои опасения по поводу неразделенных чувств родственницы закончились. Они оба так походили на обычных возлюбленных. Ничто не выдавало в них изменщиков.

Избегая сияющих тетушкиных глаз, я потупила голову.

Тетя залилась смехом. Ее великолепная улыбка – свидетельство греховности, по мнению Белуа, - оказалась неожиданно скромной.

В Амелии проглядывала чистота, некая непорочность, выделявшаяся на фоне откровенного платья. Эта праведность чересчур взволновала меня, мешая в поисках заветных документов.

Ощущение, будто я брожу в молочной пелене тумана: ищу непонятно что и непонятно где.

Однако удача была на моей стороне. На четвертый день моего пребывания в башне я отыскала тайник.

Глава 74

На четвертый день моего пребывания в башне я отыскала тайник.

Как и предполагалось, он находился в комнате на самом верхнем этаже. Разве что слепой не нашел бы его.

Губы мои подрагивали в улыбке лишь при мысли о громадном сейфе с секретной документацией.

Эрцгерцог меня за дуру держит?

В тайнике, не слишком-то прочном на вид, я с легкостью могла бы уместиться. Не хранят там ничего ценного, так, безделушек всяких напихали.

Проведя пальцем по гладкому листу железа, я решила оставить сейф в покое. Нужно подумать, как его открыть. Очень сильно сомневаюсь, что в нем лежат документы, однако на их существование мне, честно говоря, было плевать.

Прошпионь за Бентиболдом и вынеси из его особняка засекреченные бумаги – вот такое испытание подготовила для меня Тори. Я тотчас вспомнила, какими злыми были ее глаза. Не кроткими, как у ягненка, а жестокими, с холодным блеском. Один-в-один глаза Руперта. Ледяные осколки, готовые вонзиться тебе в сердце. Казалось, я к подобным взглядам давно привыкла, но нет. Душа все равно уходила в пятки.

- Ваше Высочество, прошу, не бросайте меня, - пробормотала я в подушку.

«Не бросайте меня». До нелепого смешно звучит.

Как же холодно…

Мне захотелось зарыться в объятья брата.

Непонятные планы отца пугали меня, как пугали ужасное будущее, тетя, эрцгерцог, Руперт. Но больше всего я страшилась себя. Своей слабости. Перемещение в прошлое не дало мне ничего: ни ума, ни силы, ни хитрости.

«Прошу, не бросайте меня».

Разве это не худшие слова, которые только можно сказать своему палачу?

Я все шептала и шептала. Если ты не отвернешься от меня, я не отвернусь от тебя. Сколько раз эта фраза слетала с моих губ? А сколько раз Руперт ее не слышал?

С помощью ключа тайник не откроешь. Нужен пароль.

Может, просто утащить с собой сейф? Нет, не вариант, тут и три гвардейца бы с трудом управились. Да и я с железным ящиком на спине буду выделяться.

Ох, точно, ружье! Выстрелом в замок открыть тайник будет проще простого. Надо одолжить один ствол у Руперта.

Тоже не подойдет. Тетушка обязательно сунет нос в мои посылки.

И что тогда делать?

Паника подкатила к горлу, но я старалась почаще глотать ртом воздух.

Замок округлой формы со столбцом цифр. Три из них составляют пароль. Как бы мне закодировать свои догадки? Хм, по-моему, когда Руперт только-только взошел на престол, один виллетанский офицер придумал имперский шифр. Такой вполне сгодится.

Я покопалась в воспоминаниях. Средь бессчётного количества событий будущего история с Бентиболдом по удачному стечению обстоятельств затерялась.

Почему же эрцгерцог стал предателем?

Доказательства… Должны быть хоть какие-то доказательства.

Даже гильотина не могла сосчитать голов, слетевших с ее перекладин. Людей массово осуждали за измену, где наказание одно – казнь.

У эрцгерцога была возможность избежать правосудия. Близость к трону и родство с Императором делали свое дело. Это превращало Бентиболда в опасного для Руперта противника, от которого не избавишься без веских причин.

- Ха…

Я глаза не сомкнула, целую ночь продолжая думать над тяжелой задачкой. Может, образ тетушки натолкнет меня на верную мысль? Дождавшись, когда солнце тронет зарею горизонт, я выскользнула из комнаты.

Надо призвать на помощь все свое дружелюбие. Тетя, хоть и выглядела разнежившейся, ослаблять защиту не собиралась.

В саду кто-то гулял. Тетушка Амелия – та еще поклонница ранних прогулок. Я отметила у нее схожесть во вкусах с моей матерью - тетя совершала променад в элегантнейшем платье. Прямо сейчас она, уткнувшись носом в розу, вдыхала ее аромат; кусты с пунцово-красными бутонами служили для того прекрасным фоном.

- Тетушка.

- А ты у нас ранняя пташка, кукушонок.

- Спалось плохо. Вы тоже ни свет ни заря проснулись.

- Запах роз лучше всего раскрывается на восходе. Не чувствуя его, я не достану в себе силы пережить и дня.

Краем уха слушая тетушку, я приблизилась к цветам. Бисеринки росы сверкали на влажных лепестках. Розы источали дивное благоухание, совсем не кружившее голову. Вот оно, еще одно чудо природы.

Постепенно сердце мое успокоилось.

- Вы правы. Запах просто чарующий, - улыбнулась я.

Тетя наклонилась к трости, оставленной возле кустов.

- Вы не против вместе прогуляться?

- …Не против…?

Лицо тетушки помрачнело, однако в моей просьбе отказывать она не стала. Всю дорогу рот ее ни на секунду не замолкал. Видимо, тишина действовала тете на нервы.

За легкой беседой мы добрались до середины сада, где располагался фонтан, удивительно похожий на тот, что находился у меня дома.

Выказав изумления, я спросила:

- Его привезли с юга?

- Не буду лукавить. Конструкция фонтана точь-в-точь повторяет фонтан в особняке Белуа.

- А зачем он эрцгерцогу?

- Затем, что эрцгерцог любит меня, а я люблю Белуа. – Голос тетушки не допускал возражений. Она ведь так давно убежала из дома, а все продолжает твердить, как дорожит родиной.

Мне хотелось заявить о нашей с тетей схожести. Я тоже решилась на побег ради близких сердцу земель.

- Вы любите Белуа?

- Не веришь?

- Нет-нет, что вы…

- Мы с братом защищаем одно и то же, только в способах разошлись.

Я закусила губу. Тете, как и отцу, все известно? Поэтому Руперт изначально говорил, что дело безнадежное?

- Ну как, сходила на верхний этаж, нашла сейф?

Этот внезапный вопрос поставил меня в тупик. Нужно срочно что-нибудь ответить. Поскольку я сама попросила экскурсию по особняку, слова о том, что тайника я не видела, вызвали бы подозрения.

- Да, нечто похожее попадалось мне на глаза, но тот ящик чересчур большой для сейфа.

- А ты попробуй.

- …Что?

- Попробуй его открыть.

- Я не понимаю, о чем вы.

Ужас накрыл меня с головой, впившись иголками в горло. Тетя знала, что я намеревалась взломать тайник?

Не в силах больше выносить мой хмурый вид, тетушка ярко улыбнулась, красотой своей затмевая пышущие розы.

- Кукушонок, ты сейчас выглядишь совсем как мой непутевый братец.

- …

- Лгуньи из тебя не выйдет.

Кукушонок. Тетя частенько любила меня так называть.

- Что вы…

- Хочешь, дам подсказку? Пароль – это имя самого дорогого эрцгерцогу человека.

- То есть ваше?

- Ну, кто знает, я ни в какие сейфы не лезла. Мне их содержимое ни к чему. А тебе следует пройти боевое крещение: докажешь, что не глупа, эрцгерцог тебя примет.

- Как-то не хочется мне ходить по тонкому льду.

- Ох, Лариет, несчастная девочка.

Опустив глаза, тетушка обняла ладонями мое лицо, точно действительно сочувствовала мне.

Угадай я пароль, Бентиболд взаправду меня признает?

Откровенная чушь. Ни через какой тайник путь к сердцу эрцгерцога не лежит.

- А если у меня не получится?

- Тогда за неимением пользы тебя выгонят.

Да не сдался мне ваш Бентиболд!

Так, а Руперт слышит наш с тетей разговор? Нет, солнце только встало, он, наверное, спит.

Отчаяние навалилось на меня тяжким грузом. Похоже, принцу я тоже была не нужна.

Узнать, работает ли магический камешек, соединяющий мое с Рупертом зрение, не представлялось возможным. Глазами и ушами со мной ни разу не делились.

Слышал ли он те слова? Слова, что сказала тетя?

***

Вновь черное полотно ночи устелило небо. В душе поселилась тревога, беспрестанно твердившая, что я должна поторопиться. И почему шпионы передвигаются лишь в темноте? Подобная маскировка чересчур меня нервировала.

Башня, днем и так лишенная шумности, ночью вообще превращалась в сонное царство. Правильно говорят, жилище полностью отражает своего хозяина. Как Руперта олицетворял заброшенный всеми дворец, так и под эрцгерцога подстраивался полный спокойствия особняк.

Младший брат Императора был подобен неподвижному озеру, но кто знает, что скрывалось за этим фасадом. В родство Бентиболда с монархом верилось с трудом. Мог эрцгерцог знать о безумии короны?

Он пошел на измену, поскольку видел помешательство правителя на супруге. Известно ли Бентиболду, откуда приехала Ева, каково ее предназначение? А самый дорогой человек для него кто?

Амелия.

Я написала имя тети на бумаге - первый шажок к разгадке.

Амелия, Белуа.

Имперский шифр представлял собой символьно-числовую замену посредством многократного пропуска шестой, четвертой и второй букв. Проблема в том, что я понятия не имела, существовал ли сейчас такой способ кодировки либо же он был создан после чистки дворянских сословий. А может, эрцгерцог придумал собственный шифр?

Ну, другого пути все равно нет. Тетя быстро смекнула что к чему, а Руперт отказывался выходить на связь.

Внезапно меня озарило. А ведь позволить мне войти в резиденцию Бентиболда и бросить меня на произвол судьбы – это отличный шанс избавиться от ненужной фрейлины, чего Тори, собственно, и добивалась.

- Глупость какая.

Бранные слова вертелись на языке. В груди разгорался пожар злобы. Черт возьми, да не знаю я, что делать, не знаю, хоть убейте! Открою сейф – из особняка уже не сбегу, а не открою – Тори выиграет!

Мне вспомнилось, как девочка с написанным на лице спокойствием топила енота. Видимо, теперь место зверька заняла я.

Почему Тори видела во мне угрозу?

Глава 75

- Ваше Высочество.

Принц не отвечал. Очевидно, завести разговор я пыталась не с чем иным как с потолком.

- Эй, идиотина.

Мне хотелось услышать хоть что-нибудь. Пусть даже Рупертову коронную фразу с пожеланием убиться об стенку. Но моим надеждам не суждено было сбыться. От этого неприятно засосало под ложечкой.

Ну и ради кого я старалась? Ради кого бросилась в это логово тигра?

Хотя, по правде говоря, убежищем хищника правильней было бы назвать дворец тирана.

- Как грубо. Желаю, чтоб ваше лицо треснуло, точно раздавленная пельмешка.

Окончательно убедившись, что Руперт за мной не наблюдает, я тяжко вздохнула.

Ну, была не была! Да начнется ограбление века! В любом случае, тете уже все известно.

По пути к тайнику я не встретила ни одного гвардейца. Ясное дело, меня заманивали в хитроумную ловушку. Еще бы красным ковром дорогу устелили. Лампы я с собой не взяла – звездного света было вполне достаточно.

А-М-Е-L-I-A

1-14-5-12-9-1

1, 12, 1

Число 12 в код не вписывалось, и его следовало заменить.

Странно, разве Бентиболд не использовал тетушкино имя, чтобы запереть сейф?

Увы, у меня не доставало времени, чтобы перебрать все числа. Несмотря на явную безалаберность охраны я не переставала осматриваться по сторонам. Простое дуновение ветра и то наводило панический ужас.

Отыскав неприметный угол прямиком за дверью, я укрылась там, чтобы совладать со страхом.

Может, самым дорогим человеком эрцгерцогу была не тетя? Или он понятия не имел об имперском шифре? Если хоть на один из этих вопросов ответ «да» - пиши пропало.

Черт возьми, как же я устала!

Протерев глаза, я вновь предприняла попытку перевести «Белуа» на язык шифра. Пропади оно все пропадом! Ощущение, что ни на шаг к разгадке ближе не становлюсь!

Закончив расчеты еще одним провалом, я зло уставилась на клятый металлический замок сейфа. Разумеется, сейф не отреагировал, ему было все равно на мои страдания.

- Ха-а-а.

Перебор всех возможных вариантов тоже успеха не принес. Тогда я начала вводить вообще любые цифры, что только взбредут в голову. Ну же, открывайся, поганая ты коробка! Крепкие удары по корпусу сейфа не помогали - лишь руку отбила об железо.

А у тети есть второе имя? Я едва не пришла в отчаяние, умоляя себя вспомнить ее девичью фамилию.

О, наверное, эрцгерцог использовал милое тетино прозвище, которое он ей дал.

Что насчет «леди Белуа»? Нет, тоже мимо.

Так, нужно вернуться мыслями к прошлому. Каким именем тетушку нарекли в истории?

Розовая леди.

Именно это первым пришло мне на ум - тетино клеймо.

Розовая южанка. Потаскушка эрцгерцога. Шлюха.

Последнее я и набрала в кодовый замок.

Щёлк! Механизм лязгнул, и большая дверь сейфа приоткрылась.

На лице моем появилась кривая улыбка. Я была полностью растерянна.

Кажется, самое время отправить Бентиболда к специалистам, раз он злонамеренно использовал в качестве пароля прозвище, порочившее честь его любимой.

Узрев внутренность сейфа, я прикинула, что в него вполне могли уместиться бы трое карликов. Если не брать в расчет коричневый конверт на полу, тайник был абсолютно пуст.

Длины моих рук не хватало, чтобы достать конверт, поэтому мне требовалось забраться в сейф целиком. Единственное его содержимое меня настораживало. Так мышь на сыр приманивают, чтобы поймать в ловушку. Ни сокровищ тебе, ни ценных бумаг. Лишь измятый грязный конвертишко.

Делать было нечего. Либо я сбегу, поджав хвост, и опозорюсь перед Тори, либо…

Переведя дух, я проникла в тайник. Хоть мне и пришлось согнуться, железный потолок все равно касался моей головы, однако в целом – пролезть в сейф не составило труда.

Я сделала два неуверенных шага и достигла того места, откуда можно было достать конверт. Тревога посоветовала в последний раз кинуть предупреждающие взоры в темноту. Я обернулась, готовая заприметить любую опасность, и… осела на пол.

Лунный свет вычерчивал на ночном холсте изящную женскую фигуру. Мне не требовалось подсказки, чтобы понять, кто передо мной был.

Тетя Амелия.

Уверена, она сейчас улыбалась.

- Бедняжка.

Едва я поняла смысл тетиных слов, как дверь сейфа с грохотом захлопнулась. Вмиг темнота обхватила меня цепкими лапами. Ее коготки выцарапали мне глаза, лишили зрения, и я, ощутив пробежавший по спине холодок, со всех ног кинулась к выходу.

Бах!

Я кричала, кричала, умоляла тетю вернуться, но в ответ лишь слышала собственное эхо. Вероятней всего, тонкое на вид железо скрадывало все звуки.

Тишина душила, давила на уши. Каждый глоток казался оглушающим всплеском. Я ожидала всего, что угодно: преследования, ареста, но никак не заточения в сейфе.

Меня станут использовать в качестве заложницы? Только вот откуда тете знать, что Руперту не плевать на мою безопасность?

Я попыталась выбить дверь, но, разумеется, лишь изувечила пальцы. В тайнике стоял спертый воздух, и вскоре меня охватило удушье.

Закрыв глаза, я зарылась лицом в ладони.

- …Ваше Высочество.

Руперт не издавал ни звука.

С каждой минутой становилось все труднее дышать. Я сползла на пол и уткнулась носом в колени. Глаза отчаянно искали свет, а тьма стискивала меня, не давая сделать и вдоха. Страшно, страшно, страшно.

Эта тьма пугала до одури, напоминая мне о тюрьме, где я провела остаток своих дней. Лишенная света, звуков, надежды, - всего!

Из Белуа я погибла последней. Так услужил мне мой титул наследницы.

Уж лучше бы меня убили первой.

- Ха-ха-ха-ха, - вырвался из горла истерический смех.

Сейчас-то я все поняла. Ничего не изменится, скольким бы людям я ни доверилась. Отец так и останется трусом, тетя – интриганкой, а Руперт – тираном.

Умри я в этот же самый момент, было бы просто замечательно. Все равно я не сумею поменять будущее.

Выдержит ли мой разум еще одно расставание с семьей, еще одну казнь брата?

СТРАШНО, СТРАШНО, СТРАШНО, СТРАШНО, СТРАШНО.

Я не боялась умирать. Со смертью мы уже знакомы. А вот боль, невыносимая, ошеломляющая боль. Достанет ли у меня сил вновь ее пережить?

А вдруг… все начнется сначала?

Ужас накрыл меня с головой, вытеснив боязнь темноты.

Что если все начнется сначала? Я проснусь, и мне опять будет двенадцать?

Одна лишь мысль об этом сводила с ума. Тело заколотило крупной, заставляющей сжаться в комок дрожью.

Сколько раз я должна узреть погибель собственной семьи, чтобы все, наконец, закончилось? Нет, прошу, только не казнь, только не гильотина. Я не хочу вновь умирать.

Умоляю.

- …Руперт.

Умоляю.

- Спасите меня.

СПАСИ, СПАСИ, СПАСИ, СПАСИ, СПАСИ! СПАСИ ИЗ ЭТОГО КОШМАРА! НЕ МУЧАЙ МЕНЯ. УМОЛЯЮ!

- Я ведь… вам принадлежу.

Я ведь твоя.

Надеюсь, мне удалось затронуть в Рупертовой душе хоть какие-то струны.

Руперт – дитя, ставящее во главу угла то, чем владеет. Лишить его всего означало бы обречь на несчастное будущее.

Подле принца останется лишь Тори. В их союзе, странном, порочном, мне не было места. Руперт тянулся к людям, я видела это. Конечно, он будет отрицать, огрызаться, спорить, но влечение к обществу не перестанет быть его слабостью.

Что уж говорить обо мне. Будь у меня в два раза больше времени, я все равно не найду иного выхода. Не перестану быть слабачкой.

Действительно ли Руперт меня признал?

Даже в его власти я чувствую себя жалкой. Моя собственная совесть не дает мне покоя. День ото дня беспокойство нарастает, облекаясь в тревожные сны, полные слез несчастного принца…

Руперт слишком скуп на эмоции.

Мне вспомнилось, как он не мог оторвать взгляд от тонких ног своей матери. В тот момент каждую крупицу его боли я пронесла через себя.

Было непонятно, ушла ли тетя или продолжала стоять возле сейфа; по ту сторону двери не раздавалось ни звука.

Мне оставалось только сидеть и ждать. Воздух с трудом проталкивался в легкие. Как живо это место напоминало тюрьму, в которую меня кинули. О нет, там высокопочтенные дворяне свои наряды не пачкали. Туда ссылали самых отъявленных преступников: убийц, каннибалов, насильников.

Для меня, лишенной семьи, те ржавые решетки стали новым домом.

Редко когда мне перепадала возможность испить каплю воды, но вот слез было предостаточно. Они текли и текли, текли и текли, будто сотворяясь из воздуха. А потом меня отвели к гильотине.

Враждебная тьма воскресила в памяти тот страшный день и враз поглотила чувство вины.

Я молила Руперта вызволить меня из плена. Я готова была валяться у него в ногах, хватать за платье, просить освободить.

Если представлю его образ, быть может, он и вправду придет на выручку?

Сдвинув брови, я протянула руку к воображаемому подолу.

- Я же принадлежу тебе, так спаси меня! – сорвался крик с моих губ.

Вначале эти слова были просьбой, но с каждым повторением они все больше обращались в приказ, грозный и категорический.

Это ты виноват, что отправил меня сюда! Ты!!! Бери на себя ответственность! Хватит прятаться за юбки, или будущий император Бельферни – последний трус?!

Я едва сдерживала слезы, не переставая колотить в дверь сейфа. Уже никакая темнота не пугала меня. Хочет эрцгерцог, пусть приставляет нож к горлу, пусть убивает, но я все сделаю, чтобы принц видел мою смерть.

- Руперт!!!

Злость заполнила меня до краев. Он уничтожил последний камешек! Уничтожил и послал к Бентиболду!

Специально хотел бросить? Уж наверняка! Толкнул в яму, а сам обхохатывался в кустах!

- Мразь! Урод! Ублюдок! Если я здесь помру, то буду преследовать тебя в кошмарах до конца твоей жизни!

Когда отчаяние полностью поглотило меня, я увидела под дверью сейфа тонкую полоску света.

С непривычки из глаз брызнули слезы. Бивший в лицо свет был ярок, но явно не исходил от солнца.

Откуда-то потянуло сыростью. В глазах начал распускаться фейерверк. Свечение, исходящее извне, паутинкой расползалось по сейфу.

Я почувствовала, как висках застучала кровь.

Глава 76

- Мразь! Урод! Ублюдок! Если я здесь помру, то буду преследовать тебя в кошмарах до конца твоей жизни!

Когда отчаяние полностью поглотило меня, я увидела под дверью сейфа тонкую полоску света.

С непривычки из глаз брызнули слезы. Бивший в лицо свет был ярок, но явно не исходил от солнца.

Откуда-то потянуло сыростью. В глазах начал распускаться фейерверк. Свечение, исходящее извне, паутинкой расползлось по сейфу.

Я почувствовала, как в висках застучала кровь.

В помещение вливался лунный свет. Ночной холод пробирал до дрожи. Возле открытого окна стоял, облокотившись на раму, человек, чей силуэт показался мне чересчур знакомым.

Серебряный ореол придавал гостю призрачное очарование. Руки его налились юношеской силой, хорошо развитые мышцы уже вряд ли можно было скрыть пышным платьем.

Лицо пришельца скрадывала темнота, но язвительный изгиб улыбки я все же различила.

Руперт.

Принц, осклабившись, заметил:

- Пугающая угроза.

Он приблизился ко мне, не скрывая собственного присутствия. Я не нашла в себе силы подняться на ноги, так что моему спасителю пришлось опуститься, чтобы взглянуть мне в глаза.

Вроде бы мы с Рупертом виделись совсем недавно, но что-то в его чертах изменилось до неузнаваемости.

- Кто учил тебя так много языком молоть? Как, черт побери, ты предлагаешь себя использовать, бестолочь?

Речь эта, полная раздражающих фраз, заставила меня нахмуриться, и я в порыве эмоций вцепилась в руку принца. Невозможно передать, насколько я успела соскучиться по равнодушному Рупертовому голосу. Накатившая волна облегчения вновь напомнила о моем жалком положении.

Внезапное прикосновение, казалось, смутило принца.

- Не виси на мне.

- …Вы опоздали.

- А ты не особо поисками заморачивалась.

Руперт осторожно дотронулся пальцами до моей макушки, точно боялся спугнуть, а затем, схватив за шкирку, заставил подняться.

Как только я встала, то тут же вручила принцу конверт, что был у меня в руках. Все проведенное в сейфе время я не отнимала его от груди. Руперт, даже не взглянув на результат моего шпионства, грубо сунул концерт в карман брюк, словно заранее знал, что документы в нем окажутся фальшивкой.

Внезапно в голове моей промелькнула мысль. Юноша предо мной не носил более женских одежд. Это открытие привело меня в замешательство. Волосы у Руперта остались той же длины, руки чуть окрепли - хотя предполагаю, что я просто не замечала сей мужественной черты принца – а вот глаза…

Левый глаз скрывала тень, но слабый блеск позволял различить на нем нечто похожее на кровь… Стоп, так это и есть кровь!

Я в ужасе бросилась к Руперту. Он в ответ на мое беспокойство раздраженно меня отпихнул.

Бух!

Сверху раздался оглушительный грохот. Именно тогда-то меня осенило: здесь же куча пыли! Но комната, где изначально стоял сейф, была безукоризненно чистой!

- Ваше Высочество!

- Пригнись.

Бух!

Дробовик Руперта, как обычно находившийся при нем, дал очередь. Пули, врезавшись в пол, высекли зеленые искры, осветившие алхимический круг.

Нас окутал магический свет, создавая настолько слабый щит, что мне, ничего не смыслящей в алхимии, стало понятно, что долго мы под такой броней не протянем. И верно, тучи стрел, влетевших в окно, быстро расправились с хлипким заслоном.

Руперт, издав болезненный стон, схватил меня за руку и утащил за угол. Прислонившись к стене, чтобы на мгновение отдышаться, он сел на корточки и вынул карманный нож, ничего, конечно же, мне не объяснив. Острое лезвие коснулось Рупертового запястье и вычертило на нем длинный крест. Темно-красные пятна запачкали пол.

Самым опасным, но вместе с тем и сокрушительным элементом, к которому мог прибегнуть алхимик, была кровь. Чем могущественнее использовалась техника, тем больше требовалась жертва.

Алхимический круг, бывший и так внушительных размеров, чересчур много всасывал крови, поэтому я, не справившись с тревогой, остановила принца.

- Ваше Высочество!

- Не разговаривай со мной, идиотка.

- Это опасно. Прекратите!

- Заткнись. Не заставляй меня повторяться.

Предупреждение подействовало: я замолчала.

С каждой потерянной каплей крови лицо Руперта становилось все бледнее, а круг все сильнее разгорался багряным светом. Мне казалось, магия выпивала из принца жизнь, и это внушало ужас.

Не в силах больше смотреть на чужие страдания, я кинулась к брошенному в стороне ножу и рассекла ладонь. Новая жертва вкупе с жалкой струйкой Рупертовой крови влила в прожорливый круг силы, и тот покрыл непонятными узорами весь пол.

Принц, завидев результат моей выходки, мертвой хваткой вцепился мне в руку.

- Не страдай чушью.

- Так ведь без разницы, чью кровь использовать. Разве реакция пойдет неправильно?

- Я не отдавал тебе приказ себя калечить.

- А вдруг вы сознание потеряете, Ваше Высочество.

Руперт медленно изогнул бровь. С его болезненно красных губ сорвалось:

- Не режь себя без моего приказа.

В это мгновение нас поглотил яркий свет, враз заполнивший комнату. Мы оказались в саду эрцгерцога.

Последние слова принца поразили меня настолько сильно, что я совершенно не ожидала резкой смены обстановки. О технике телепортации мне было мало что известно, поэтому к накрывшему меня до этого удивлению присоединился еще и шок от внезапного перемещения.

Насколько я знаю, при правлении Руперта изобрели паровой двигатель, способный передвигать карету без помощи животного. Возникает закономерный вопрос: а зачем вообще нужен этот двигатель, если существует целая магия, игнорирующая пространственные рамки?

Руперту не понравилось ошеломленное выражение моего лица, и он, наградив меня злобным взглядом, притопнул ногой.

- Я мало крови отдал, поэтому круг переместил нас только сюда.

- Ого! А как вы это сделали?

- Пригнись. Погоня продолжается.

Словно подтверждая слова Руперта, со стороны особняка раздались шаги.

Наша драгоценная принцесса Лаферт, а по совместительству, без пяти минут кронпринц без раздумий кинулся на землю и принялся по-пластунски ползти на животе. Я последовала его примеру. К роскошному бархатному платью липли клочья грязи и листья, однако мне было все равно. Не моя ведь одежка, а тетушкина, и ее наказ побережнее относиться к дареному в нынешней ситуации можно было проигнорировать.

Ночной ветер был полон освежающей прохлады. Мы с Рупертом затаили дыхание, смешавшись с зеленью. Аккуратно подстриженная трава – следствие тетиных экспериментов с садом – слегка покачивалась в такт моим движениям. [Прим. пер.: Ля, а эта трава зачетная, такая красивая.][Прим. ред.: Правильно, а на что еще глядеть?]

Главное сейчас – выбраться из резиденции эрцгерцога. Вне своих владений руки у Бентиболда будут связаны.

Впереди показалась серая стена, ограждавшая территорию особняка. Руперт заторопился к выходу.

- Стоять! Вышли из кустов! – раздавались над нами басовитые крики рыцарей.

Мы практически достигли конца сада. Еще чуть-чуть – и все закончится. Один громила голосил позади меня, а другой рыскал справа. Эрцгерцогские рыцари быстро к нам приближались.

Внезапно Руперт повалился на землю. Земля под ним сделалась влажной.

Кап. Кап. Кап.

Удары о траву срывавшейся с моей ладони крови заставили мое сердце похолодеть.

- Ваше Высочество, вы в порядке?

- Угх…

- Ваше Высочество, не смейте терять сознание.

- Бл*ть. Не неси чепухи.

Ответ в стиле Руперта, сердитый и лаконичный. Неужто он подумал, что я умалила его достоинство?

В обычной ситуации я прыснула бы со смеху, настолько меня забавило упрямство этого мальчишки, но оставим шутки на потом. Для начала нужно унести ноги.

- Ваше Высочество, обопритесь на меня, осталось пройти совсем немного.

- Подними голову и пошевели мозгами.

- А?

- Мне не сбежать. Слишком сильный привкус крови.

Логично, ты же ею и истекаешь. Хотелось бы так ответить, но мне стало жаль Руперта, не способного даже по-человечески осмотреться из-за раненого глаза, и я решила промолчать.

Принц, сдвинув брови, вытащил из кармана пистолет, без которого никогда не выходил из дворца. Они с Рупертом стали уже как приятели.

- Разуй глаза и посчитай, сколько за нами хвостов.

- Ох, ничего не вижу…

Посетовав на мою глупость, Руперт обмакнул палец в кровь и прижал его к моим векам.

- Aspisio Luv.

Как только заклинание было произнесено, голова моя начала раскалываться, будто внутрь нее затолкнули раскаленное сверло.

Вопреки нестерпимой боли я открыла глаза. Поразительно, но сквозь темноту мне удалось разглядеть прятавшихся в кустах и за стенами рыцарей. Их фигуры источали едва заметный желтый свет.

- Сколько их там?

- Их… их шестеро. За кустарником, за деревьями, несколько стоят у ограждения, и еще один - перед входными воротами.

Руперт кивнул и принялся заряжать пистолет. Каждое его движение усиливало кровотечение; я боялась, как бы принц не лишился чувств.

Но, видимо, свежий воздух сделал свое дело: с лицом куда менее осунувшимся Руперт положил палец на спусковой крючок.

- Нарисуй на земле угол выстрела. В радианах.

Обычно дворянки не изучали математику. Ее вообще мало кто понимал, кроме военных и алхимиков. Однако Руперту это было невдомек. Похоже, он целиком и полностью был уверен, что я понимаю ту чепуху, о которой ведется речь. И не ошибался.

Миссис Крисси, моя гувернантка, использовала в преподавании самые скучные методы, так что от тоски приходилось спасаться книгами по другим дисциплинам. Кто бы знал, что когда-нибудь эти полученные от нечего делать знания мне действительно пригодятся.

Я сообщила Руперту, на каких позициях находятся рыцари, и он тотчас выстрелил. Пули бесшумно вылетели из ствола, не оставляя за собой запаха пороха. Да и прицелился принц вовсе не в преследователей, а в начерченную мною на земле схему.

Не успела я подумать, каким образом мои каракули помогут пробраться к выходу, как до моих ушей донеслись вопли рыцарей.

Глава 77

Я сообщила Руперту, на каких позициях находятся рыцари, и он тотчас выстрелил. Пули бесшумно вылетели из ствола, не оставляя за собой запаха пороха. Да и прицелился принц вовсе не в преследователей, а в начерченную мной на земле схему.

Не успела я подумать, каким образом мои каракули помогут пробраться к выходу, как до моих ушей донеслись вопли рыцарей.

В саду воцарилась мертвая тишина. Руперт, вцепившись мне в руку, ринулся вперед.

Подойдя к стене, опоясывавшей особняк эрцгерцога, принц обмакнул пальцы в крови, залившей ему глаза, намереваясь снова обратиться к алхимии. Такими темпами песенка Руперта скоро будет спета.

Я прижала к каменной кладке свою раненую ладонь.

- Что ты…

- Не время сейчас бурчать.

Проглотив язык, Руперт взялся за мое запястье и принялся чертить на стене малюсенький алхимический круг. Подозрительно. Почему он скупится на мою кровь?

- Ваше Высочество, этого точно будет достаточно?

- Я понапрасну принадлежащее мне не растрачиваю.

И вновь с губ принца сорвалась фраза, похожая на ту, что я услышала от него во время погони.

Все окончательно стало ясно.

Принадлежащее мне.

Ясно, кого Руперт будет защищать.

- Я Вам принадле…

Мой вопрос утонул в грохоте рушащейся от магии стены. Принц ступил в открывшийся проем. Каждый шаг взметал в воздух облако пыли, евшей глаза, но Руперт не останавливался.

Он редко когда колебался. Однажды приняв решение, от своего он уже не отступит.

После смерти матери у Руперта была возможность сбежать, однако безумный Император подчинил его себе, не позволяя вырваться даже с помощью алхимии.

Что бы произошло, вернись принц в Ардел, родной город своей матушки? Навряд ли Арнульф кинулся бы на поиски пропавшей сестры, которую он считал за отродье.

Сбеги Руперт с Тори, его, наверное, ждало бы какое-никакое счастье. Но почему-то принц не пошел на такой шаг. Он выжил в аду, и его желание занять трон вот-вот воплотится в реальность. Он выбрал тернистый путь, дорогу, мощенную раскаленным камнем. И с нее уже не свернет.

Своей бараньей упертостью Руперт напоминал мне отца. Эти двое будто не знали слово «сдаться». Человеческий век короток, и ради успеха в нем стоит побороться.

Сначала принц держался молодцом, но, пройдя немного вперед, он издал болезненный стон и рухнул наземь. Я стремглав бросилась к нему. Боже, Руперт ведь сейчас на волоске от смерти. Его пальцы были такими холодными…

Я стала осматриваться по сторонам, и в этот момент принц схватил меня за руку.

- Сбежишь – помрешь.

- Я что, по-вашему, совсем спятила? Куда мне бежать, если Вы тут посреди дороги валяетесь?

Удовлетворившись моим ответом, Руперт выдал едва слышный смешок. Бледность немного сошла с его щек. Пусть юноша истекал кровью, он нашел в себе силы улыбнуться. От несуразности всей ситуации я и сама не смогла сдержать смеха.

- Не хихикай, тебе не к лицу.

Нам удалось, наконец, покинуть особняк эрцгерцога. На улице начало светать. Белокурые волосы Руперта переливались ослепительным золотом. Принц вдруг сделался таким нежным, ласковым, точно апрельское солнце.

Руперт готов был пожертвовать собой ради меня. Может, он даже начнет относиться ко мне, как к Тори, с заботой в той мере высокомерной и трогательной, которую никогда прежде не испытывал сам.

Но мне было этого мало. Я пока не могу использовать Руперта.

Осознав, что принц признал меня своей, я едва не расплакалась.

◇◆◇

Возвращение во дворец далось мне с трудом. Я чувствовала себя будто во сне; сознание вот-вот обещало меня покинуть.

Понятное дело. Я тащила на себе Руперта, лишившегося чувств. Лишь благодаря случаю мне удалось связаться с Луизом. Наш с ним разговора я слышала словно сквозь вату; ощущение нереальности происходящего не покидало меня.

Я отправила Луизу сообщение, воспользовавшись связями одного из торговцев, лавка которого находилась под покровительством семьи Пасвендеров.

Серое лицо Руперта, готового с минуты на минуты отдать Богу душу, сбило с толку пожилого торговца, но я не обратила внимание на его замешательство. Положив на спину принца, я тихо спросила в пустоту: «Почему вы меня спасли?»

У Руперта не было причин поступать так, как он поступил. Это просто не вписывалось в образ его мышления.

Я пошла на уловку, попытавшись выпытать ответ у человека, практически впавшего в беспамятство, однако Руперт спокойным тоном мне сказал: «Потому что ты принадлежишь мне».

Я в свою очередь поведала ему историю своей семьи. Другого выбора у меня не было. Мое перерождение не объяснялось ничем иным, кроме как потребностью спасти родных.

- Ваше Высочество, я – Белуа.

- …Зна…ю

- Я имею в виду, Белуа принадлежало мне, а теперь - Вам.

Руперт тяжело сомкнул веки. Не уверена, услышал ли он мое откровение.

- Ваше Высочество, у меня ничего нет, кроме семьи.

Все, что тебе надо, так это защитить Белуа. Взамен же я буду служить тебе до самой смерти.

Я сумею изобразить любовь, коль потребуется. Ты даже не заметишь подвоха. Любой твой каприз я тут же брошусь выполнять беспрекословно.

- Если вы примете мою семью, я отдам вам все, что имею.

Человеческое тепло, ласку. Все извлеку из сердца и возложу в ваши руки.

Я все шептала и шептала, пытаясь, точно ведьма, заговорить Руперта. Он только слабо мотал головой. В конце концов, я взяла его за руку и тихо прилегла рядом.

***

Во сне я вновь оказалась в Белуа. На холме, моем излюбленном месте для прогулок, напротив меня стоял мужчина, чье лицо я узнала без труда.

Это был Руперт: уже не юный принц, но полноправный монарх. Император.

Я могла различить каждую его ресничку. Его - своего давнишнего врага.

Руперт лениво облокотился о дерево. Несмотря на то, что он был облачен в роскошный бархат, вид его был пренесчастнейшим. Утонченная обворожительность гасла на фоне сверкавших диким блеском глаз.

Повстречавшись с Рупертом взглядом, я вспомнила лицо своего палача и быстро поняла, кто передо мной стоял.

Расперих I, самый жестокий за последнее тысячелетие правитель Бельферни.

Признав Императора, я тотчас преклонила голову. Сердце мое испугано ухало в груди. Монарх даже не обратил на меня внимание.

- Ваше Величество, я молю вас о помощи.

- …

- Ваше Величество, не убивайте меня.

- …

- Ваше Величество, если вы лишите меня жизни, то прошу, защитите Белуа.

Только после этой фразы тиран повернулся ко мне. Единственное, что было видно в его глазах, так это пустоту. Страшную, бездонную, - такую, когда заглядываешь в старый колодец.

Император лишен всего, поэтому в его желании завладеть хоть чем-то сомневаться не приходилось. Я кинулась ему в ноги и принялась рыдать, моля Распериха о милости.

- Ваше Величество, я люблю Белуа.

Тут тиран, казавшийся ранее бесчувственным, скривился. Губы его сложились в тонкую линию. Плечи Императора начали сутулиться, становясь все уже и уже, и вскоре передо мной оказался знакомый до боли мальчишка.

Яркая улыбка осветила Рупертово лицо.

Вот такой сон мне привиделся в день, когда принц окончательно признал меня своей.

◇◆◇

Руперт болел долго. Я и сама неважно себя чувствовала, однако обращаться к доктору не спешила. Совесть не позволяла. Принц переносил ранения тяжело, а к нему даже санитарку вызвать было нельзя. Вдруг ненароком разузнает тайну о поле принцессы-отшельницы.

Покидать территорию дворца Руперт отказался наотрез, но в скором времени болезнь вынудила его отправиться к Пасвендеру.

Будущий правитель Империи выскользнул в город глубокой ночью, закутавшись в хлипкий плащ. Волосы свои он спрятал под капюшоном.

Пусть тьма и стерла Рупертово лицо, боли его вытянуть она не могла.

Положа руку на грудь, я тяжело вздохнула. Не обернись время вспять, принц вряд ли бы так прихворал.

На мгновенье меня охватило беспокойство: «Вдруг Руперт не станет императором? Что тогда произойдет?» Испуг сменился сухой иронией. А ведь именно этой концовки мне больше всего хотелось.

Я знаю о своих слабостях и страхах. Когда-нибудь мои противоречивые чувства во что-то да выльются, создав мне кучу проблем, но я предпочту подумать об этом после. Сейчас у меня дел непочатый край. А там, пока все переделаю, смотришь – и забуду о тревогах.

В конце концов, я же волнуюсь за Руперта. Лучше бы он не болел.

- Пусти.

- Ну-ну, не растрачивайте зря силы на болтовню. Мне и так тяжело.

- Пус…ти…

Рупертовы приказы вообще не казались мне хоть сколько-нибудь пугающими. С лицом белым, как полотно, принц едва говорил. Я вежливо проигнорировала слова юноши и двинулась вперед.

Руперт на целую голову обогнал меня в росте, однако в весе нисколько не прибавил. Да и куда уж тут прибавлять? Этот упрямец ел ровно столько, чтобы не помереть с голоду, затормаживая развитие тела. Поразительно, как еще у него хватало сил расти такими бешеными темпами.

- Ваше Высочество, вам следует больше на меня полагаться.

Глава 78

В дорогу Руперт взял с собой только меня и Тори. Луиза оставили на домашнее хозяйство, дабы он не привлекал к себе внимание.

Принцу, в его плачевном состоянии, без алхимии пришлось постараться, чтобы незаметно покинуть дворец.

Тори же, наш третий компаньон, упрямо хранила молчание. Если так подумать, она ни слова не проронила с момента моего возвращения из особняка эрцгерцога.

[Трусиха, лицемерка.]

Мне припомнилось напутствие фрейлины, которым она одарила меня перед вылазкой к Бентиболду. Никогда не забуду выражение ее лица – холодное и беспощадное.

Я терялась в догадках, пытаясь понять, чем заслужила такую ненависть. Предавать Руперта я не собиралась, а об истинных причинах моего фрейлинства не знал никто. Тем не менее меня пугало, что Тори распознала в моих действиях лицемерные мотивы.

Да, я – трусиха. Да, притворщица.

Торины глаза словно видели меня насквозь. Бр-р-р, от этого взгляда сразу бросало в дрожь, даже вспоминать его не хочется.

Сейчас фрейлина вышагивала впереди нас, держа в руках крохотный, с ладонь, светильник. Мне же достался Руперт, которого я тащила буквально на себе.

Казалось, принц и дальше будет ворчать, как старый дед, однако мои ожидания не оправдались. Он как-то подозрительно замолчал. Я обеспокоенно посмотрела на него, боясь, что бедняга вновь потерял сознание. Страх придал мне силы, и я быстрее прежнего засеменила за Тори.

- Тори, Его Высочеству плохо. Нужно поторопиться.

- …

- Здесь где-то рядом есть доктор? Луиз сказал, до места назначения идти долго…

- С чего это ты волнуешься о Его Высочестве?

Вопрос девочки был грубым и неуместным; эта бестактность меня возмутила, но я постаралась ответить как можно добродушнее:

- С того, что я ему служу. Было бы странно, если бы фрейлина не проявляла беспокойство о своем господине.

- …Лжешь. Лжешь! Лариет, ты лжешь!!!

Внезапный крик Тори поразил меня настолько, что я аж выпрямилась. Малютка находилась на грани слез. Глаза ее, обрамленные светлыми ресницами, увлажнились. На пару мгновений я лишилась дара речи, не способная хоть как-то отреагировать на увиденное.

В эту же секунду я заметила, какой маленькой была Тори. Руперт небольшими темпами, но рос, а вот девочка так и осталась крохой. Мне представилось, как она, раскинув врозь ноги, рыдает на полу, точно ребенок.

- Я не лгу. Тори, я правда о нем волнуюсь.

- Лари, пожалуйста, не меняй больше ничего в Его Высочестве.

Тори расплакалась. Мне сделалось больно от вида слез, катящихся из ее зеленых глаз, и, преисполнившись сочувствием, я спросила:

- Что ты имеешь в виду?

- …

- Тори, если ты мне ничего не скажешь, я не смогу понять твои слова.

- Мне так одиноко…

Странные слова фрейлины поставили меня в тупик. Каким образом я изменила Руперта? И почему Тори из-за этого чувствует себя одиноко?

Девочка, не переставая плакать, ускорила шаг. Она свернула на другую дорогу, объясняя это тем, что знает, куда можно обратиться за медицинской помощью.

Тут мне вспомнились тонкие Торины пальцы, крепко сжимавшие шкурку енота, захлебывавшегося в пруду. Тори боится одного: что Руперт найдет кого-то еще, кто будет иметь для него значение. Но почему? Не в этой ли абсурдной ревности кроется причина ее убийства в будущем? Как зародились отношения между ней и принцем?

Эти вопросы вертелись у меня на языке, но Тори вряд ли ответит хоть на один из них. Девочка даже не пыталась успокоиться, позволяя горячим слезам срываться с ресниц.

Я боялась, как бы затянувшаяся истерика фрейлины не разбудила спавших в округе людей, ибо Тори не ограничивала себя тихим плачем и ревела в три ручья. Свет лампы искоса падал на ее раскрасневшееся от непрерывных рыданий лицо. За сокрушавшейся девочкой тянулась дорожка из соленых капель.

Тори привела нас к ветхому домику, весь вид которого доказывал, что один чих – и этот зародыш архитектуры тотчас развалится. Если эта хибара – действительно дом врача, то я – Император Бельфернский собственной персоной. Почему я ожидала увидеть что-то получше избушки? Потому что обыкновенно врачи жили в особняках.

Мы стояли прямо перед парадной дверью, поскольку сие чудо архитектурной мысли лишено было даже мало-мальски приличного сада.  Дом выглядел настолько старым и обшарпанным, что, казалось, последний раз он видел жильцов еще при предыдущем Императоре.

На настойчивый стук Тори в дверь из дома вышел мужчина преклонных лет - язык никак не поворачивался назвать его старым. Пригладив седые волосы, он раздраженно выплюнул:

- Что вам надо? Время вообще видели?

- Его Высочеству плохо.

- Тоже мне, Его Высочество. В нем ничего нет от Императора, - усмехнувшись, отрезал старик. Колкое его замечание поразило меня. Скрыть озадаченность, отразившуюся на моем лице, не получилось, и я опустила голову.

Мужчина пристально посмотрел на меня.

- А ты кто такая?

- Приятно познакомиться, Лариет Изабель де Белуа, фрейлина Его Высочества.

- Избавь меня от этих формальностей. Бесит, - проворчал старик и впустил нас внутрь. По правде сказать, мне не хотелось заходить в это негостеприимное жилище. Оно и понятно. Как может врач быть настолько бездушным, глядя на худого и едва живого мальчика?

«Мы не нуждаемся в вашей помощи». Эти слова застряли у меня в горле, но я бы все равно их не высказала. Тори утверждала, что только этот мужчина способен спасти Руперта, причем в короткие сроки.

- Тц. Снова он переборщил с алхимией.

Старик бесцеремонно сгрузил Руперта на старую обветшалую кровать, которая больше походила на тюремную койку. Под весом принца койка протяжно скрипнула.

Ха-а-а. В те ли руки мы отдали Руперта? Этот врач точно сможет его излечить?

Медицина – прогрессивная наука, и танцы с бубном над пациентом в нее не вписываются. Аристократов, обладающих финансами, временем и честью и обучающихся искусству врачевания, можно было пересчитать по пальцам. Лечение у грамотных специалистов стоило ого-го сколько, а потому врачи никогда не имели проблем с деньгами. Святая вода из Волгорвада порой обходилась дешевле.

Честное слово, ни разу в жизни не видела бедного доктора.

На подозрительный мой взгляд врач-старик отвечал взглядом вдвое злым и раздраженным. Его густые брови, казалось, приросли к переносице. Он и Руперт – одного поля ягоды. [Пер.: Лари прям мои мысли читает.]

- Чего ты смотришь на меня, точно мышь обкакавшаяся? А ну сдрыснула отсюда, все равно под ногами мешаешься.

- …Не уйду.

Наглость и недружелюбность старика буквально обволакивали его темной аурой, поэтому я боялась оставлять Руперта один на один с этим докторишкой.

- Чего?

- Я желаю видеть, как вы будете лечить Его Высочество.

- Ждешь, что я сейчас буду выплясывать перед тобой?

Поднятая кверху рука мужчины заставила меня сжаться, - казалось, тот хотел меня ударить, - но, сцепив пальцы, я не сдвинулась ни на шаг. Спихнуть Руперта на Тори – затея не из лучших. Кроха-фрейлина сама сейчас может навредить принцу.

На деле, именно я больше всего жаждала причинить Руперту боль, однако это не оправдывает подозрительности доктора.

- Прошу прощения, если мое присутствие Вам мешает. Но по долгу службы я обязана увериться, что Его Высочество будет в безопасности.

- Зачем ты притащила эту придурошную? – спросил врач у Тори, прыснув от смеха.

Тори, смущенная моей дерзостью, все же встала на мою сторону:

- Отец Филипп, позвольте Лари присутствовать.

Фрейлина, сжав руки, подняла на доктора полные невинности глаза. То ли вежливая просьба, то ли щенячий взгляд, - в общем, что-то из этого сработало, и старик, пожав плечами, принялся за работу.

- Чтобы даже не дышали. Обеих касается.

Доктор приложил ладонь к груди Руперта, отчего тот начал задыхаться, словно терпя адскую боль. После осмотру подвергся и израненный глаз принца.

- Он потерял слишком много крови.

Пробормотав что-то про себя, старик выдернул из-под Руперта льняное покрывало. Юноша чуть не рухнул на пол, но врач придержал его коленом.

Покрывало скрывало деревянный каркас кровати. Мужчина, прокусив палец, пролил на бруски несколько капель крови. Место, где лежал Руперт, тотчас объял ядовито-зеленый свет.

Старик коснулся тела принца, и опасный свет двинулся к Руперту. С ног до головы юношу начали покрывать странные символы.

Неосознанно я попятилась. Чересчур страшным выглядел сотворенный руками доктора ритуал. Понятия не имею, что означали эти руны на коже принца, но они были опасны, как пить дать.

Тори тоже почуяла угрозу и спряталась в углу. Я быстро подошла к ней.

- Что этот старик делает? Разве он не врач?

- …Он – алхимик.

- Алхимик? Как алхимик вообще поможет Его Высочеству?

Тори усмехнулась.

- Лари, в мире нет ничего, чего бы не смогла сделать алхимия. Она способна спасти человека.

- Нелепица какая-то.

- Ты же видела Ее Величество Императрицу.

Я опешила. Откуда Тори знает, кого я видела, если в тот момент времени я была в кабинете у отца? Даже Руперт, самолично присутствовав в покоях Императора, о моих видениях не догадывался.

Тут на меня нахлынули воспоминания о том кошмарном дне.

Алхимия способна спасти человека? Наглая ложь. Человеком ту женщину, ползавшую в ногах Императора, назвать было сложно. «Руп... Руп…» - звала она принца своим ломаным голосом. Императрица давно уже умерла. Ее больше не существовало. Иначе не был бы Руперт в таком глубоком отчаянии.

Глава 79

Алхимия способна спасти человека? Наглая ложь. Человеком ту женщину, ползавшую в ногах Императора, назвать было сложно. «Руп... Руп…» - звала она принца своим ломаным голосом. Императрица давно уже умерла. Ее больше не существовало. Иначе не был бы Руперт в таком глубоком отчаянии.

– Тори, в Императрице ничего живого не осталось.

– …Ничего по-человечески живого.

На лице у фрейлины показалась горькая усмешка. Задрожав, малышка уткнулась носом в колени. Она то и дело поворачивалась к деревянной кровати, где лежал объятый рунами Руперт. Должно быть, Тори предчувствовала начало чего-то страшного. Я с удивлением положила руку ей на плечо.

– Что с тобой, Тори? Тебе нехорошо?

– Нет, Лари. Прошу, подержи Его Высочество за руку. Он, наверное, сейчас мучается.

Согласившись с фрейлиной, я встала со своего места. Вокруг принца витал блекло-зеленый туман, и когда он рассеялся, мне открылось искаженное от боли лицо Руперта.

Тори тихо бросила мне в спину:

– Лари, по-твоему, Императрица мертва, да?

Вопрос фрейлины поставил меня в тупик. Говорить что-то о состоянии Императрицы не имело смысла, поскольку твердо заявить, жива она или нет, невозможно. Хотя факт ее смерти неоспорим.

– …Честно говоря, та женщина – вовсе не Императрица.

– А кто тогда?

– Существо, рожденное из сожалений.

Одержимость монарха и горечь Руперта, - сии мучительные чувства произвели на свет то создание.

По-видимому, Тори устроил мой ответ, поскольку больше она ко мне не обращалась, и я сосредоточила все свое внимание на принце. На мое намерение взять Руперта за руку старик-алхимик никак не отреагировал. Он облокотился об стену, посасывая прикус дымовой трубки, всем своим видом показывая, что сделал все, что в его силах. Как только мужчина обхватил чашку трубки, в ней разгорелся огонь. Этот фокус кучу раз проделывал Руперт. Алхимия, однозначно.

– Ваше Высочество, вы как? Сильно болит?

Само собой, Его Высочество не ответил. Я промокнула рукавом лоб принца.

Пусть именно по вине Руперта я оказалась в ловушке эрцгерцога, мне было досадно видеть, как он мучается, тем более после моего-то спасения. Осмотревшись по сторонам и не найдя собеседника получше, я решила начать разговор со старым алхимиком:

– Его Высочеству хоть немного стало лучше?

– Хрен знает, я же не врач, - грубо ответил тот и сбил пепел с трубки прямо над головой у Руперта. Ошарашенная тем, как так по-скотски можно обращаться с больным человеком, я прикрыла лицо юноши ладонью, защищая его от выгоревшего табака.

– Ч-ч-что вы такое творите?

– Уже и в собственном доме покурить нельзя? Сколько шуму от одной бабы. Ёпт! – Алхимик нетвердой походкой приблизился ко мне, врезавшись в плечо.

Несмотря на все мои усилия удержаться на ногах, я все равно упала. Старик стариком, а сил в нем вон сколько. Даже странно как-то.

– Подъем, Руп. От этой девчонки уже голова кругом идет, нехер ей в моем доме шляться.

– …

– Если сейчас же не очнешься, мне придется подрезать язык твоей бабенке.

Слова старика заставили меня напрячься. Что-что он со мной сделает? М-да уж, они с Рупертом явно из одного теста слеплены. Обоим нужно срочно промыть рот с мылом.

Цокнув языком, точно раздражившись отсутствием ответа со стороны принца, мужчина резким движением вздернул с последнего сорочку – единственную ткань, прикрывавшую наготу юношеской груди.

Наверняка, алхимик этот давно уже знал о секрете Руперта, однако я все же насторожилась.

– П-п-п-почему вы раздеваете Его Высочество?

– Говоришь так, словно я извращенец какой-нибудь. – Старик повернул ко мне голову и ощерился в страшной улыбке, только глаза продолжали блестеть по-звериному. Ощущение, что одних их взгляд способен разорвать на части, но забываться нельзя: настоящая опасность таилась не в нем. А в Руперте.

Я стиснула в руках сорочку принца и зло уставилась на алхимика. Старый развратник! Не спорю, по красоте Руперт превосходит каждого в этой комнате. Быть может, извращенцу плевать на пол объекта страсти?

Позабыв о том, что в дом этот мы пришли по совету Тори – на минуточку, человека, которым больше всего дорожил принц, - я встала на пути у мужчины, преграждая ему путь к Руперту.

– Сколько воплей из-за какого-то куска ткани. И вообще, вон с дороги.

Алхимик наклонился над юношей, полностью игнорирую мое существование, и приложил ладонь к Рупертовой груди. Прежде, чем я успела как-либо отреагировать, с губ старика сорвалось непонятное заклинание.

Раздался хлопок, а вслед за ним полыхнуло пламя. Его языки с секунду исполняли гибельный танец, чтобы затем, утихнув, возвратить больного к жизни. Руперт медленно приподнялся на локтях.

– Ха? А ну отошел от меня.

Не хватит и всех слов мира, чтобы описать, как я была рада слышать этот ворчливый, исполненный резкости голос.

– Раз проснулся, то проваливай отсюда, пиздюк малолетний, - буркнул алхимик.

Вопреки моим ожиданиям, Руперт молча встал. Потеряв много крови, он едва держался на ногах. Я подставила принцу плечо, чтобы тот не упал, и кинула испепеляющий взгляд в сторону старика.

– Его Высочеству все еще плохо.

– И?

– Если уж взялись помогать, то помогайте до конца.

– А я хочу? - И алхимик, дразнясь, высунул язык. В Бельферни, конечно, пожилым всегда отдавали дань уважения, но будь я происхождением попроще, не из дворянства, точно не удержалась бы от того, чтобы дать этому наглецу затрещину.

Спрятав сжатые в кулак руки, я улыбнулась.

– Прошу Вас.

– Пожалуйста, отец Филипп, - умоляюще подхватила Тори.

Руперт равнодушно наблюдал за нами, пока мы обе увещевали алхимика продолжить лечение. Принцу словно было плевать на собственную болезнь и возможность снова лишиться чувств по пути во дворец. Зачем тогда я вообще взываю к совести этого противного старикашки?

– Ваше Высочество, у Вас головокружение?

Я легонько толкнула юношу, начавшего было приподниматься с кровати. С громким вскриком он рухнул обратно в постель. И не надо одарять меня убийственным взглядом, Вы, Ваше Высочество, упали на мягкую подушку, в которую я Вами и целилась. Эх, не понимает Руперт моей заботы о нем.

– Сдохнуть захотела?

– Ваше Высочество, прошу, не говорите ни слова. Поберегите силы.

Вот так, вежливо и с укоризной, я попросила принца держать рот на замке. Руперт устало прикрыл глаза. С его молчаливого согласия я решила, что всем покажу, каково это – связываться со мной. Ни шагу от больного не сделаю!

Раскинув руки в стороны, я загородила Руперта, чем вызвала раздражение на лице у алхимика. Встопорщив усы, он бросил:

– Чего тебе от меня нужно?

– Я прошу Вас поправить физическое здоровье Его Высочество, только и всего. Вдруг он снова примется бродить по ночам и потеряет сознание? – В довершении своей речи я указала пальцем на Руперта; с каждым вздохом ко лбу юноши прилипала новая прядка волос.

Старик не спускал глаз с кудрей принца.

– Вот поэтому я и ненавижу детей.

Крякнув, алхимик опустился подле кровати на небольшой стул и весь как-то скрючился, став выглядеть на свои лета и даже больше. Измученное его лицо заставило меня колебаться.

– Спасибо… эм… мистер Алхимик?

– Мистер Алхимик на кровати издыхает. А я – не алхимик.

Последние слова старика утонули в неожиданно громком хлопке – это Руперт решил отблагодарить меня за заботу, кинув в лицо подушкой. Разве это не жестоко? Чем я заслужила подобное отношение? И в то же время сердиться на принца, перетерпевшего столько боли, было невозможно, - вот так глупо я рассуждала. Руки сжали наволочку затертой подушки, едва ли причинившей мне хоть какой-нибудь вред.

– Ваше Высочество, будете шевелиться, выздоравливать придется долго.

– Мне и так сойдет.

– Врете.

– …Черт, ни слова больше в мою сторону.

Руперт с трудом останавливал на мне взгляд. В чистой зелени его глаз спряталась тень нестерпимой боли – так мутная роса поблескивает на сочных ивовых листьях.

Раздвинув губы в улыбке, я стиснула ладонь принца.

– Ваше Высочество, большое спасибо за то, что спасли меня.

И вновь юноша прикрыл глаза, оставив мою благодарность без ответа. Видимо, не хватало у него сил высвободиться из моей хватки. Лицо Руперта выглядело умиротворенно – может, уснул? Я взмахом руки прервала старика, собиравшегося, было, что-то сказать.

– Вам нужно поспать, Ваше Высочество.

Намек мой мужчина уловил и, медленно встав со стула, побрел в сторону кухни. Тори, молчавшая до сих пор, последовала за ним. А я осталась рядом с Рупертом, поскольку сердце мое требовало побыть с ним еще немного.

– Ваше Высочество.

Никакой реакции. Но под легкому подрагиванию ресниц стало ясно, что принц не спит.

– Должен же быть способ, чтобы каждому из нас достался кусочек блага.

Теплый свет лампы выхватил из полумрака юношеское лицо. И я, наконец, поняла, какой путь мне избрать в этом безотрадном лесу идолов.

При мысли о мальчике, в одиночку бредущем по темной, как ночь, чаще, душа рвалась на части.

Ах.

Впервые мне захотелось, чтобы судьба Руперта была писана чернилами счастья.

Я тихо наблюдала, как принц погружается в сон. Он принял меня, доверился, он, как никто знающий, что одна ошибка может стоить жизни.

Устыдившись собственной ненависти, которой не было ни конца ни края, я легонько коснулась переносицы юноши.

Страница книги Ваше Величество, пожалуйста, не убивайте меня снова в интернете

Table of Contents

Часть 0. Восемнадцать лет: смерть

Часть 1. Двенадцать лет: День рождения. Перерождение

Часть 2.

Часть 3.

Часть 4.

Часть 5.

Часть 6.

Часть 7.

Часть 8.

Часть 9.

Часть 10.

Часть 11.

Часть 12.

Часть 13.

Часть 14.

Часть 15.

Часть 16.

Часть 17.

Часть 18.

Часть 19.

Часть 20.

Часть 21.

Часть 22.

Часть 23.

Часть 24.

Часть 25.

Часть 26.

Часть 27.

Часть 28.

Часть 29.

Часть 30.

Часть 31.

Часть 32.

Часть 33.

Часть 34.

Часть 35.

Часть 36.

Часть 37.

Часть 38.

Часть 39.

Часть 40.

Часть 41.

Часть 42.

Часть 43.

Часть 44.

Часть 45.

Часть 46.

Часть 47.

Часть 48.

Часть 49.

Часть 50.

Часть 51.

Часть 52.

Часть 53.

Часть 54.

Часть 55.

Часть 56.

Часть 57.

Часть 58.

Часть 59.

Часть 60.

Часть 61.

Часть 62.

Часть 63.

Часть 64.

Часть 65.

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

О книге