Пролог

С каждым выдохом она чувствовала, что её жизнь приближалась к концу. Бессильно лёжа на кровати, она осмотрелась вокруг: все торжественно кланялись, провожая её в последний путь.

Её муж, который сидел рядом с ней эти несколько дней, так же наблюдал за её мимолётными вдохами. Она не могла сказать, что он был самым нежным мужем, однако, будучи рождённым в семье, производившей целые поколения рыцарей – он был верен ей, и являлся человеком чести. Иногда её трогали его небольшие жесты, такие, как подаренные цветы.

В целом они не были любящей парой, однако они преданно выполняли свои роли в качестве мужа и жены. Поэтому справедливо сказать, что, по крайней мере, они вели достойную супружескую жизнь.

Она слабо улыбнулась супругу, затем напряглась, когда её взгляд переметнулся в сторону мальчика позади него.

Это был её сын. Юноша, чьё лицо начало принимать очертания красивого молодого мужчины.

Его тусклые тёмно-голубые глаза были сосредоточены на матери, но были сухими, лишёнными каких-либо тёплых чувств к ней.

«Это всё моя вина,» – она печально усмехнулась.

Эрселла.

Это было её имя. Являясь младшей дочерью Маркиза Визариде, она вышла замуж за сильнейшего рыцаря королевства и войдя в семью Бернхардтов, стала Герцогиней Бернхардт.

Все смотрели на неё с завистью и восхваляли её красоту. Эрселла вела гламурную жизнь, которая всегда выделяла её в высшем обществе. Она была довольна таким образом жизни.

Однако, когда болезнь привела её к смертному одру, она стала сожалеть о содеянном. Герцогиня никогда не была любящей матерью для своего единственного сына.

Эрселла вышла замуж, как только ей исполнилось шестнадцать, и родила своего сына в возрасте семнадцати лет.

Мысль о том, что она станет матерью в таком раннем возрасте, вместе с ограничениями, которые принесёт воспитание ребёнка, заставили её возненавидеть своего сына. Того, кто изменил её привычную жизнь.

Между матерью и сыном сложились холодные отношения. И к тому времени, когда она поняла свою ошибку, Эрселла уже не могла её исправить.

Всю жизнь её боготворили как юную Леди из дома Визариде – всегда добрую и дружелюбную по отношению к другим. Впрочем, когда дело касалось её чада, она не знала, как подарить ему родительскую ласку, а её гордость не позволяла сделать первый шаг.

– ...время.

«...Я должна сказать ему, что я люблю его.»

Её губы приоткрылись вновь, и она попыталась позвать сына, однако не осмелилась заговорить, столкнувшись с его ледяными глазами, смотрящими на неё. Казалось, что он осудит её, как только она произнесёт пару нежных слов.

«Нет, я не должна винить дитя.»

Он запомнит её как равнодушную мать, и вернётся к своей нормальной жизни сразу после похорон.

Эрселла печально улыбнулась. Видя, что он не проронил и слезинки, она вновь поняла, какой бессердечной матерью была.

Её тело, что едва держалось, лишилось последних сил. Медленно она начала ощущать сонливость.

«Я умираю.»

До самого конца, не найдя в себе сил сказать, что она любит своего сына, Эрселла закрыла глаза.

«Я всегда буду твоей бессердечной матерью.»

Она умерла.

***

– Ах, Маркиза такая красивая!

Всеобщее внимание.

– Она родом из достойной семьи и обладает красотой. В высшем обществе скоро будет шумно.

Любовь людей.

– Леди Визариде, не окажите ли вы мне честь, позволив пригласить вас на первый танец?

– Вы прекрасны. Я просто не мог не заметить вашей красоты.

– Вы мне нравитесь, молодая леди.

Я принимала всё как должное.

– Вам пришло брачное предложение от семьи Бернхардтов.

– Рада за тебя, Эрселла! Разве ты не станешь счастливейшей женщиной?

– Не могу поверить, что ты станешь частью такого могущественного дома!

Глаза людей были полны зависти. Но Эрселла усмехалась над этим, словно была знакома с таким взглядом. Её отец с любовью погладил её по голове. Он смотрел на неё так, будто не сомневался в том, что она станет самой счастливой женщиной в этом мире.

– Я завидую тому, что все любят тебя, Эрселла.

Их голоса были полны лицемерия.

– Будь счастлива, Эрселла.

Люди желают мне, чтобы я была счастлива.

– Благодарю вас всех, – Эрселла радостно улыбнулась.

***

– Мои поздравления, Мадам! Это мальчик!

– Поздравляю, Эрселла! Как ты смогла родить мальчика с первого раза?

– Ты такая везучая. Я уверена, Маркиз будет рад!

– Ты хорошо поработала.

– Мадам, не хотите взять его на руки?

Жизнь, такая крошечная, что могла уместиться на одних руках. Она была взволнована от того, что он был лёгок как пушинка.

– Ах... ты мой сын. Он – мой сын.

Она была горда, что проделала такую хорошую работу.

– Бал? Неужели он важнее твоего собственного ребёнка?

– Но я так долго ждала этого дня. Все мои подруги будут присутствовать, поэтому я не могу пропустить его...

– Они не такие, как ты. Они не замужем. Ты мать. Теперь, когда у тебя есть ребёнок, ты должна больше посвящать себя семье.

– Герсен.

– Давай поговорим об этом после того, как дитя подрастёт.

– В последнее время ты поздно возвращаешься домой.

– ...Я унаследовал титул после смерти отца. Когда ситуация станет стабильнее, ты сможешь отправиться куда захочешь. Ты сможешь чаще посещать банкеты.

– Правда?

– Да.

«Всё в порядке...» Она мысленно посмеялась, говоря, что этого было достаточно. Некоторые мужья совсем не позволяют своим жёнам выходить в свет. Кроме того, он тоже был занят, ведь только унаследовал свой титул.

– Боже мой, Эрселла, ты ли это?

– О господи! Как давно это было? Твоя красота всё так же неизменна!

«Верно, мне всего лишь нужно было быть чуточку терпеливее.»

Таким образом, всё вновь вернулось на круги своя. Эрселла радостно улыбалась.

– Но, разве он не будет возражать, если ты не пойдёшь домой?

– Нет, он сказал, что сегодня я могу вернуться позднее обычного.

– Однако... Я слышала, что у тебя есть сын.

Она промолчала.

– Да, у тебя есть сын. Будет ли хорошо, если ты не пойдёшь? Ему всего пять лет.

– ...Няня позаботится о нём.

– Что? Не слишком ли ты часто появляешься на балах в последнее время? Разве ты не часто оставляешь своего сына на няню?

– Согласна, это противоречит материнской добродетели – пренебрегать своим ребёнком.

– Почему бы тебе не вернуться сейчас?

Эрселла не хотела возвращаться, но стала волноваться о своём сыне.

Она действительно ждала этот бал. Дружеские посиделки при свете дорогих люстр. Болтовня о том, о сём. Задушевная беседа, после которой следует улыбка.

Это было всё, чего Эрселла когда-либо желала.

– Но мне…

«Всего двадцать два года,» – слова не сходили с губ. Она боялась, что люди странно посмотрят на неё, если услышат это.

– Да, я должна идти. До встречи.

Как же горько ей было покидать банкет во время его самого разгара.

– Мама, ты вернулась?

Дитя, которое с улыбкой приветствует её дома.

– ...Мама?

– Я устала. Давай поговорим завтра.

Как же она ненавидела его.

– Мадам, Молодой Господин очень красив, потому что он похож на Герцога.

– Ах, он молод, но зрел не по годам.

– Он не только умён, но также талантлив в искусстве управления мечом, потому что он похож на Герцога. В будущем он станет прекрасным наследником семьи.

– Вы такая везучая, Миледи.

«Мой сын чудесно вырос. Даже без моей помощи.»

– Как давно ты общалась с нашим сыном?

–Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Это... Ничего. Я прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты уделяла ему больше внимания.

–...Хорошо.

– Почему бы вам вдвоём не поужинать сегодня вечером?

«Только мы вдвоём...» Одна лишь мысль об этом заставляла её странно себя чувствовать. Было ли ей некомфортно ужинать со своим собственным сыном? Естественно, когда он был ребёнком, он ел со своими родителями, но почему же теперь она чувствует себя неловко с ним?

– Мадам, Молодой Господин... Он пропустит сегодняшнюю трапезу...

– Позови его снова.

Это было отвратительно, как он открыто отказался поужинать с ней. Она чувствовала ненависть при виде голубых глаз, которые он унаследовал от неё. Глаз, что следовали её зову и глядели на неё равнодушным взглядом.

– Винсент.

«Почему это так неловко? Я назвала его имя всего один раз, но произношение, тон, само слово...

Почему я ничего не чувствую?»

– Вы вызывали меня?

Эрселла была вне себя от ярости. Взгляд, которым сын смотрел на неё, был ужасно раздражающим.

«Я твоя мать, твоя мать!»

– Дворецкий, должно быть, ошибся. Иди и закончи то, чем бы ты там не занимался.

Его вечно пустые и безучастные глаза обратились в её сторону:

– Да, мама.

Эрселла чувствовала себя несчастной до тех пор, пока он не назвал её «мамой».

– М-мадам! Кровь…!

Обоюдная ненависть царила вплоть до момента её смерти.

«Ах, мне жаль! Мне так жаль!»

Эрселла кричала вновь и вновь, но её голос исчезал, как только срывался с губ. Никто не слышал её стенаний.

«Лишь раз... Если бы я могла увидеть тебя ещё один раз...»

Видя, как её жизнь, словно панорама, проходит перед её глазами, она отчаянно молила о втором шансе.

«Если я смогу вернуться назад, я никогда не буду такой жестокой. Я буду нежной, любящей матерью. Винсент, если бы я могла увидеть тебя снова...!»

И, возможно, её безнадёжный плач стал причиной...

По которой она получила ещё один шанс.

Глава 1

«Прости меня, прости меня, мне так жаль…»

– Мадам!

Она почувствовала, как кто-то потряс её тело. Свет тут же бросился ей в глаза. Зрение было затуманено, но искусно изготовленный рисунок на потолке стал постепенно проясняться.

«Узор на потолке?»

Эрселла резко подпрыгнула на месте и быстро осмотрелась. Это была её комната.

«Не так, не так, моя и Герсена… Погодите, это не то, что имеет значение сейчас.»

– Вы проснулись! – девушка с миловидной внешностью и каштановыми волосами с облегчением выдохнула, и вскоре вытерла пот с лица Эрселлы. – Боже, почему Вы так сильно вспотели?

Эрселла озадаченно позвала её по имени:

– Лианн?

Она была горничной, которую Эрселла привела из своего дома. Лианн поспешно встала и взглянула в лицо Эрселле:

– Мадам, вам снился кошмар? Вы много ворочались.

Эрселле было непросто понять, что происходит:

– Я…

Лианн смотрела на неё с серьёзным видом, но Эрселла не могла контролировать своё выражение лица. Ко всему прочему, её побледневший тон кожи начал волновать горничную.

– Вы в порядке? Мне принести вам чай? – служанка, продолжавшая спрашивать о состоянии, словно не существовала для неё.

Эрселла запнулась и приоткрыла губы:

– Я…

– Мадам?

«Я жива?!»

Она безмолвно застыла на месте. Десятки и сотни тысяч мыслей пронеслись у Эрселлы в голове.

«Я точно умирала. Почему я все ещё жива? Каким же образом…? Был ли это сон? Слишком болезненно для простого сна. Было бы не странно, если я умерла прямо сейчас, верно? Как мёртвый мог вернуться к жизни? Может, я не умирала в самом деле? Я думала, что покинула этот мир, но всё-таки пришла в себя…»

Вдруг она осознала:

«Больше не трудно дышать.»

Эрселла была удивлена своим возрождением. Раньше, всякий раз, когда она совершала вдох, в груди сжималось и кололо, будто кто-то пронзал её иглой, однако теперь всё было хорошо. Она осторожно сделала вдох и выдох. Её грудь спокойно вздымалась вверх и вниз. Как и ожидалось, столь привычное чувство боли - исчезло.

«Что происходит? Моя болезнь точно была неизлечима. Но сейчас я жива,» – Эрселла не могла поверить в нынешнюю ситуацию.

«Как болезнь, от которой я страдала, могла пропасть всего за одну ночь?

И моя горничная так небрежно принесла мне чай. Как правило, она со всей серьёзностью расспрашивала меня о самочувствии. С того самого момента, когда я заболела, Лианн постоянно проверяла моё физическое состояние.»

– Мадам…?

Голос Лианн, зовущей её с озадаченным выражением лица, вернул Эрселлу к реальности. Лишь только тогда оно пришло на ум. Имя, которое она отчаянно произносила перед своей смертью.

«Нет… Что же это… Неужели она думает, что утром первым делом я хочу позвать своего сына, чтобы упрекнуть его?!»

Когда Эрселла одарила Лианн осуждающим взглядом, то та внутренне подготовила себя к выговору. Она поняла, что горничная действительно так считала, потому поспешно извинилась, забывая это недоразумение:

– Я не пытаюсь отчитать тебя… Просто у меня есть дело, которое нужно обсудить, – не успев собраться с мыслями, сурово произнесла Герцогиня. – Что насчёт Винсента?

Лианн была застигнута врасплох словами своей госпожи. Она никогда не обращалась к сыну по имени.

«Неужто она плохо себя чувствует? Надеюсь, я не разгневаю её» – думая так, она осторожно начала говорить:

– Если вы говорите о Молодом Господине, то он находится на тренировочном поле. Мадам, Ваше лицо побледнело, не хотите ещё чаю?

Когда Лианн вновь начала беспокоиться о её здоровье, Эрселла покачала головой. Это было не самое подходящее время для того, чтобы наслаждаться чаем:

– Достаточно. Скажи Винсенту, что я ищу его… Нет-нет. Я должна лично проведать его.

– Мадам, неужели Молодой Господин в чём-то провинился?

Эрселла промолчала.

«Что ты имеешь в виду? Винсент доставил неприятностей?» – она не знала, что происходит, потому что не могла понять всей ситуации.

Когда герцогиня растерянно взглянула на горничную, та сделала глубокий вдох и спокойно произнесла:

– Молодой Господин не пренебрегает ни своей учёбой, ни тренировками, и каждый раз показывает только идеальные результаты. Он даже сдал ученический экзамен в раннем возрасте. Его способности были высоко оценены его наставниками, благодаря успехам в различных научных областях, таких как: политика, экономика, география, история и общественность. Так что, даже если он допустил ошибку, он прилагал все усилия. Если он сделал что-то не так, то почему бы вам спокойно не сказать об этом? Молодой Господин очень зрелый, по сравнению с его ровесниками, но он все ещё юн. Пожалуйста, проявите милосердие, Мадам.

Будь это сон или чудо – Эрселла вернулась к своей обычной жизни, но даже так её личность не могла измениться в одночасье. Как и в прошлом, любое проявление привязанности сопровождалось для неё чувством неловкости.

– Первым делом мне необходимо пойти на тренировочное поле, – она решила перестать оправдывать себя и увидеться с тем, по кому скучала больше всего.

Эрселла чувствовала дискомфорт по пути к месту назначения. Её поприветствовал дворецкий, когда она ступила на площадку. Леди, что прожила всю свою жизнь будучи аристократкой, никогда не бывала на тренировочном поле. Обычно это был Винсент, наследник командира рыцарей, кто пользовался этим местом. Эрселла, которая, конечно же, это знала, и шагу не ступала в тренировочное поле.

«Я действительно была ужасной.»

Оглядываясь назад в прошлое, она ощущала, как чувство вины накатывает с головой. Эрселла вновь осознала, какой бессердечной матерью была.

Площадки для тренировок были расположены достаточно далеко. Герцогиня находилась в подвале особняка, но здесь было окошко, так что всё было хорошо освещено. Окно было вполовину меньше того, что находилось этажом выше. И всё же она могла догадаться, что его добротно установили, ведь оно не ухудшало видение.

Они долго шли по коридорам, пока не встретили эмблему из двух мечей на перекрёстке. Это было тренировочное поле. Лианн открыла массивную дверь. Послышался скрип. Дверь открылась довольно легко, учитывая тощее телосложение служанки. Сделав глубокий вдох, Эрселла вошла внутрь.

Вшух! – стоило ей войти, как она услышала звук мечей, рассекающих воздух.

«Винсент.»

Высокий юноша стойко держался и умело управлял мечом. Каждый раз, когда он взмахивал им, капельки пота, отражая падающий свет, блестели в его развевающихся волосах.

Эрселла была восхищена. Даже она, несведущая ничего в искусстве владения мечом, могла понять, что у него идеальная стойка. Он был таким же выдающимся, как о нём и говорят. Эрселла никогда раньше не видела, чтобы Винсент управлял мечом. Сожаления вновь заполнили её сердце.

«Я должна пойти и похвалить его, хотя бы один раз.»

Она долгое время наблюдала за ним, однако он не удостоил её даже мимолётным взглядом. Было не ясно, произошло ли это из-за того, что он был сфокусирован на тренировке, либо потому что он умышленно игнорировал её. По какой-то причине Эрселла подозревала, что это было последнее.

Лианн обратилась к нему и что-то прошептала на ухо. Винсент медленно повернул свою голову по направлению к Эрселле. Она потеряла дар речи, когда взглядом встретилась с его глубокими, загадочными голубыми глазами.

Винсент смотрел на неё, но Эрселла не могла понять, о чём он думал в этот момент. Сильный поток ветра пронёсся между ними, будто только мать и сын находились здесь. Неожиданно юноша посмотрел вниз и поднял меч, что всё это время лежал на земле. Затем, держа его в правой руке, медленно вложил его в ножны. Раздался скрежет лезвия, скользнувшего в футляр. Парень пошёл в сторону Эрселлы, держа его в руках. Несмотря на то, что она не могла увидеть меч, она чувствовала угрозу, и её сердце сжалось. Эрселла сглотнула.

Между тем, Винсент остановился и, соблюдая дистанцию, вежливо поклонился ей:

– Приветствую Вас, матушка.

Это были идеальные манеры, однако женщина чувствовала, как он умышленно проводил черту между ними. Тем не менее, её сердце медленно продолжило биться. Благодаря этому, напряжение, из-за которого она покрывалась ледяным потом, слегка развеялось. Эрселла неторопливо рассматривала лицо Винсента. Голубые глаза, унаследованные от неё, черные волосы и юношеское лицо, приобретающее более зрелые очертания. В целом, он производил холодное впечатление.

Это был её сын, Винсент, который глядел на неё с бесстрастным взглядом, пока она не скончалась.

– Что привело Вас на тренировочное поле? – раздался низкий голос, в котором не было и намёка на эмоции.

Эрселла тщательно подбирала слова, пытаясь не нервничать:

– Я здесь, чтобы проверить, хорошо ли ты справляешься.

«Боже!» – она хотела ударить себя по губам. «Откуда взялся этот незнакомый тон? Я не разговариваю со своим подчинённым. Что же это? Было это во сне или наяву, но это наш первый разговор с момента моего возрождения. Однако я сумела оплошать.»

Герцогиня чувствовала взгляд Лианн с другой стороны. Горничная выглядела обеспокоенной тем, что эти двое могут снова затеять ссору.

Эрселла была слегка расстроена.

«Как я могла быть добра по отношению к другим аристократкам и слугам, но так относиться к своему единственному сыну?» – женщина почувствовала разочарование.

– Тренировки проходят гладко. Я позабочусь о том, чтобы в следующий раз Вы больше не беспокоились об этом. – Винсент отверг её с особой твёрдостью в голосе.

Эрселла чувствовала, будто её сердце разрывалось на части. Он стремился прекратить разговор и намекал на то, чтобы она больше не появлялась здесь.

Как же ей хотелось обнять Винсента, заплакать и извиниться за всё. Но вопреки всем предположениям, глаза женщины не покраснели, а плечи не сжались под грузом вины. Она неизменно прямо смотрела на своего сына, держа грациозную осанку. Он был выше неё, так что ей приходилось задирать голову, но Эрселла не поднимала её ни слишком высоко, ни низко. Она вела себя сдержанно.

«Как и ожидалось, старые привычки не изменишь всего за одну ночь.»

Она думала о том, чтобы расслабить своё тело и слегка приподнять голову, чтобы установить зрительный контакт, но вскоре сдалась. Неловкие движения могли вызвать лишние недопонимания.

К примеру, это могло бы выглядеть так, будто она смеётся над ним или смотрит на него свысока. Уважать личное пространство сына было бы правильной вещью в этот момент.

«Будет замечательно, если мы сблизимся чуть позже, а пока, я должна быть благодарна и за это. Могу ли я уйти прямо вот так?»

Эрселла хотела сказать пару ласковых слов перед уходом, однако она не могла их подобрать. Пока она стояла, Винсент склонил голову. Он выглядел так, будто собирался вернуться.

– Подожди, – Эрселла остановила его на полушаге.

Лицо Винсента выражало недоумение, когда он остановился на месте.

– У Вас есть ко мне ещё какое-либо дело, матушка? – Винсент уже открыто выражал раздражение, но это лишь укрепило её решимость.

«Я смогу сделать это.»

Герцогиня медленно вытянула руку поверх его плеч. Это был крайне суровый жест. Так как он был выше неё, её рука поднялась вверх:

– Продолжай… стараться.

Бам, бух–

Рука Эрселлы мимолётно хлопнула и тут же упала с плеч Винсента. Со стороны это выглядело так, будто командир подбадривал рыцаря перед уходом на войну. Но это было не совсем то, что волновало их в данный момент.

– Это безумие!

– Боже!

– Это правда?

– Мадам…

– Миледи…

– Кажется, Мадам… подбодрила Молодого Господина!

Все потрясённо смотрели на них. Всякий раз, когда мать и сын находились в одном помещении, слуги будто ходили по тонкому льду. Они нервничали насчёт того, что может произойти сегодня, но никак не ожидали этого. Все облегчённо выдохнули в унисон. Выражение лица Винсента ожесточилось от её «недоподдержки». Удивительно, как он умело скрыл свои эмоции.

«Это не то?»

Эрселла также напряглась, думая о том, допустила ли она ошибку.

Глава 2

– О боже, Мадам. Что я увидела… Вы, вы, вы подбодрили…

Игнорируя взволнованную Лианн, которая восхищалась ею, Эрселла вспоминала произошедшее. Сердце сильно забилось, когда она увидела, как напряглось лицо Винсента от её жеста.

«Тебе противны даже мои прикосновения?»

И хотя у неё испортилось настроение, женщина не могла винить Винсента в этом. Эрселла должна была изменить своё отношение к нему. Она боялась снова быть отвергнутой собственным сыном.

«Мне несомненно нужно поменять свои привычки и измениться, чтобы вернуть любовь Винсента.»

Думая об этом, она подозвала свою горничную, которая до сих пор находилась в восторге от недавних событий.

– Да, Мадам, – Лианн ярко улыбнулась.

– Я ещё ни о чём не спросила.

– Что вы собирались спросить? Я честно отвечу.

Лианн – служанка, которая была моложе Эрселлы на шесть лет, однако сопровождавшая её ещё до замужества. Она служила ей и по сей день, настояв на том, чтобы быть рядом даже после её брака.

По этой причине горничная быстро разгадала истинные намерения своей хозяйки. Эрселла нерешительно приоткрыла губы:

– Это…

«Почему я не могу произнести это?»

– Да, пожалуйста, продолжайте.

– Теперь я…

– Да, Мадам, я готова Вас выслушать.

– Я хочу… стать ближе…

«Я хочу стать немного ближе к нему.»

В добавок, она не упомянула, о ком идёт речь. Пока Эрселла что-то непонятно мямлила, пытаясь произнести имя Винсента, Лианн похлопала в ладоши и поддержала:

– О, к Молодому Господину?

«А она сообразительна,» – Леди Бернхардт посмотрела на свою личную горничную без неприязни.

«В любом случае, это удобно для меня.»

– Как ты знаешь, я и Винсент…

– Вы не очень хорошо ладите.

– Да, но если всё будет так продолжаться…

– Ситуация ухудшится.

– Верно, так что…

– Теперь вы хотите сблизиться с ним?

Эрселла дважды кивнула. К счастью, Лианн высказала то, что она хотела сказать.

– Эм… – горничная притворилась взволнованной, придерживая одной рукой свой подбородок, и неожиданно выдала: – Это правда, что Вы вели холодную войну.

«Это уже слишком!» – подумала про себя Эрселла.

– Я думала, что Вы и Молодой Господин никогда не помиритесь, но этот день наконец-то настал! Я чувствую облегчение, – Лианн закрыла глаза и начала ходить взад-вперёд по комнате, словно детектив.

Эрселла торопилась и была расстроена этим, однако сидела неподвижно, ожидая дальнейших слов от горничной. Было очевидно, что если бы она помешала ей, то это заняло бы у Лианн ещё больше времени.

– Выходит, Мадам поняла, какой безжалостной матерью была?

– Да.

– Это произошло довольно поздно, но я рада, что Мадам осознала это.

– Ты должна была сказать мне об этом раньше, – в словах прозвучал намёк на укор и возмущение.

«Ты никогда ничего не говорила мне о том, что я безответственная мать. Но если вдаваться в подробности, главной проблемой являюсь я сама. В чём была вина Лианн?»

Когда она вздохнула, горничная произнесла спокойным тоном:

– Но Мадам, вероятнее всего, тоже была огорчена.

Эрселла промолчала.

– Маркиз так поспешно согласился на Вашу женитьбу, а ведь Вы были в самом расцвете лет. Вас называли «цветок общества» и «самая прекрасная в Грании», – Лианн продолжала, не замечая, что обращалась к ней просто «Леди», вместо «Мадам». – Леди любила знакомиться с людьми, танцевать и посещать балы. Все обожали Леди! Вы лишились всего этого, как только родили Молодого Господина. Я понимаю Ваши чувства.

– Лианн…

– Мадам тоже была молода. Непременно, было много вещей, которые вы хотели сделать. Я уверена, что Вы не желали всего этого, однако он всё равно Ваш сын.

– Полагаю, что не ты одна так думала, – тихо пробормотала Эрселла.

«Множество людей заставляли меня поменяться во имя материнской добродетели. Всякий раз, когда я поступала так, как мне велели, меня всё не покидала мысль о том, что это было несправедливо. Эти воспоминания будто отражаются в глазах Лианн. Маленькое утешение, несмотря на мои грехи.»

– Вы жалеете о том, что вышли замуж? – неожиданно горничная поинтересовалась, сожалеет ли Эрселла о своём браке.

– Я не жалею об этом, – прямо ответила Эрселла. – Я думаю, что Герсен хороший муж. Не так ли?

Это было что-то, с чем Лианн послушно согласилась:

– Господин груб, но искренен. Кроме того, он тоже был очень популярен. Красивый будущий Герцог, а также лучший рыцарь королевства. Он был идеальной кандидатурой в качестве Вашего мужа. Единственное, это была жалость, что Мадам не смогла вдоволь насладиться своей жизнью и рано связала себя брачными узами.

– Это было неизбежно, – женщина сделала паузу. – Ведь отец был болен.

В то время отец Эрселлы, Маркиз Визариде, внезапно заболел. Брат и сестра Эрселлы уже состояли в браке, так что это не являлось проблемой, однако Эрселла не была замужем.

Маркизу были необходимы власть и влияние, чтобы выдать дочь замуж в хорошую семью. Потому Господин Визариде выбрал лучшую семью в королевстве и незамедлительно отдал её замуж. Маркиз умер вскоре после того, как Эрселла родила Винсента, а её брат, Карон, унаследовал титул всего к двадцати годам.

– Прошу прощения. Я сказала лишнее, – видя помрачневшее выражение лица своей хозяйки, Лианн вежливо раскаялась за свой проступок.

Хотя ей было необязательно извиняться за это. Прошло уже много времени с тех пор, и это больше не волновало Эрселлу.

– Нет, это уже в прошлом. Лучше поговорим о будущем. Что я должна сделать?

– Хм, я полагаю, что для начала необходимо поменять Вашу манеру речи, Мадам?

Эрселла кивнула, соглашаясь с её точным замечанием. Несомненно, проблема была и с её неприветливой манерой речи.

– Мадам мила и ласкова по отношению к другим. Она добра к работникам, но Вы слишком сурово разговариваете со своим сыном, Молодым Господином. Если Вы сделаете тон голоса нежнее, то это сможет улучшить Ваши отношения.

– К примеру?

– Совершенно запрещено говорить такие фразы как «сделай это» или «что это такое?» в повелительном тоне.

– Понимаю.

– Вы сможете сделать это.

– Хорошо…

– Что-то вроде: «ты выполнил это?», «конечно», «чем ты занимался?» будет более ласковым способом спросить, чем он занимался, – Лианн находчиво указала на проблему и предложила её решение.

Разумеется, Эрселла собиралась принять этот совет.

– Не важно насколько зрел Молодой Господин по сравнению со своими ровесниками, ему всего пятнадцать лет.

«Погодите-ка!»

– Пятнадцать?

«О боже…» – Эрселла была поражена.

Лианн, видя, что лицо Герцогини тут же побледнело, произнесла мрачным голосом:

– Неужели Мадам не знала даже возраста Молодого Господина?

«Всё-таки это не сон. Я действительно вернулась в прошлое? Когда я умирала, Винсенту было восемнадцать.»

Лианн посмотрела на неё так, будто окончательно убедилась в том, что её хозяйка позабыла возраст своего сына. Но у Эрселлы не было времени, чтобы волноваться об этом.

«Не могу поверить. Ему пятнадцать лет. Это было за три года до моей кончины, что может означать только одно – я действительно вернулась в прошлое. Это не просто плод моего воображения»

У неё побежали мурашки по коже.

«Я неосознанно верила в то, что это затянувшийся сон… Значит ли это, что я регрессировала? Неужели Бог действительно услышал мою искреннюю мольбу?» – Эрселла успокоила своё разбушевавшееся сердце и решила с этого момента верить в бога.

В действительности она никогда не была религиозной, так что происходящее было для неё ещё более удивительным. Было странно думать об этом.

«Винсент, которого я увидела на тренировочном поле, выглядел немного моложе, чем раньше. Я просто не заметила этого, ведь мы нечасто виделись друг с другом. Разве Лианн не говорила о том, что Винсент только сдал ученический экзамен? Восемнадцатилетний Винсент уже официально являлся рыцарем.»

Затем она вспомнила, как висела на волоске от смерти.

«Теперь со мной всё в порядке. У меня такое же здоровое тело, как и в юные годы. Но даже так… Умру ли я спустя три года? Я могу вновь заболеть,» – Эрселла крепко зажмурилась, думая об этом.

Она боялась того колющего ощущения, которое испытывала в своих лёгких всякий раз, когда делала вдох. Герцогиня могла справиться с этим, однако беспомощно ждать дня своей кончины… Даже мысль об этом, после пережитого – и сильный страх сковывал всё её тело.

– Мадам? – напряжение пропало следом за голосом, наполненным беспокойством.

Эрселла моргнула и посмотрела на Лианн. Девушка выглядела взволнованной.

– Вы дрожите, – горничная аккуратно взяла её за руку.

Она смотрела на Леди Бернхардт, как бы спрашивая, в порядке ли она, но, иронично, только Винсент пришёл к Герцогине на ум.

«…Что ты делаешь?» – Эрселла покачала головой и самоуничижительно посмеялась.

«Сейчас не время, чтобы бояться своей гибели.

Что более ужасающе, так это повторить события прошлого. Я могу снова остаться бессердечной матерью в памяти своего сына.

Может, это и правда последняя божья милость. Не имеет значения, каким образом я вернулась или почему. Теперь, когда время повернулось вспять, важнее всего то, что у меня появился ещё один шанс. Я не имею права упустить эту возможность, что могла быть божьей волей.»

– Всё хорошо. Расскажи мне побольше.

«Тогда, осталась лишь одна вещь, которую мне необходимо выполнить. Я должна посвятить эту жизнь тому, чтобы наладить отношения со своим сыном.»

– Что ещё я должна исправить в своём поведении? – когда Эрселла поинтересовалась об этом со зловещим лицом, Лианн мягко улыбнулась.

– О, так Вы действительно собираетесь исправиться? – серьёзный подход Герцогини значительно усилил её мотивацию. – Вы должны проводить больше времени с Молодым Господином.

– Времени?

– Да, Вы всегда стоите особняком. Прогуляйтесь по городу, по магазинам и перекусите вместе за пределами особняка, не в доме… Уп-с, но перед этим Вам необходимо пообедать с ним в домашней обстановке. Вы и Молодой Господин едите раздельно, не считая ужинов с Герцогом.

Безусловно, это было редкостью для обоих, разделить совместную трапезу. Если бы только Герсен, кто всегда был безразличен, посоветовал бы им пообедать вместе.

Они ели отдельно и ужинали вместе лишь в том случае, если Герцог оказывался в особняке. Однако, если его не было, то они предпочитали не проводить времени вместе. Это устраивало их обоих.

– Так, хорошо. Мы должны разделять все трапезы, начиная с завтрашнего дня.

– Вы не хотите пообедать и поужинать с ним сегодня?

– Я бы с радостью, но…

Лианн тут же ответила, будто незамедлительно поняла, что подразумевала Эрселла:

– Верно, будет ещё труднее, если Мадам неожиданно изменится. Тогда давайте потратим ещё немного времени на то, чтобы придумать, как обращаться с Молодым Господином.

Иногда складывалось впечатление, словно Лианн могла читать мысли Эрселлы. Не то, чтобы это было чем-то удивительным. Она была горничной, которая служила ей в качестве близкого помощника больше десятилетия. Девушка тщательно ухаживала за ней, вплоть до самой её смерти. Эрселла заговорила с благодарностью в голосе:

– Да, нам нужно провести время вместе. Почему бы не прогуляться вокруг сада?

– Это прекрасная идея, Мадам! Ваш сад очень красив. Должно быть, цветы уже распустились.

***

– Тогда мы пройдёмся по магазинам… Но разве мальчикам нравится делать покупки?

«Если судить по сыновьям моих подруг, они не выглядят так, будто наслаждаются временем, проведённым за шоппингом.»

Обычно мальчикам нравится играть в карточные игры, либо шахматы. Женщины ходят по магазинам с дочерями, а не с сыновьями.

Даже мальчикам-простолюдинам не нравится подобное занятие, но, чтобы пройтись по магазинам с Винсентом, самим воплощением нетерпимости? Она совершенно не могла представить такой ситуации, так что Эрселла быстро смела эту идею.

– Я так не думаю… Уверена, некоторым парням нравится проводить время за покупками. Однако, Мадам, целью является не сам поход по магазинам, а время, проведённое вместе. Или вы действительно хотели просто отправиться на шоппинг?

Вот почему Эрселла предпочла промолчать.

Глава 3

«Не могу поверить, что Мадам действительно собиралась просто пройтись по магазинам.»

Лианн разочарованно продолжила:

– На шоппинге, о котором я говорю, Мадам не должна просто ходить покупать то, что она хочет. Он для того, чтобы развить отношения между вами, выбирая новые вещи Молодому Господину.

Эрселла молчала.

– Что-то вроде одежды или аксессуаров, которые бы подошли Молодому Господину. Я слышала, что серьги довольно популярны среди мужчин в наши дни. Хотя, не думаю, что Молодому Господину это придётся по душе, потому давайте откажемся от них. Всё равно Вы можете купить ему перчатки или платок для того, чтобы вытирать пот. Вы должны будете лично вышить его. Ах, если подумать, разве это не замечательная идея? Мадам не очень хороша в вышивке, однако Вы можете попрактиковаться. Нам нужно приготовить мягкую, одноцветную ткань и шёлковую нить. Так, что ещё? Существует множество вещей, которые Мадам может купить, такие как: шляпы, нарядные костюмы, повседневные одежды, туфли и так далее. Мадам обязательно должна купить Молодому Господину немного одежды. Также было бы хорошо, если бы вы сделали комплимент по поводу его внешности, пока он примеряет её.

– …

– Не думайте об этом, а убедитесь в том, что сделали ему комплимент. Тогда, в глазах окружающих, это будет выглядеть как тёплые отношения между матерью и сыном, – Лианн ярко улыбнулась, продолжая делиться своим стремительным потоком мыслей, одновременно представляя их в действии.

Эрселла, которой предстояло вышить своему сыну платок, купить ему шляпу, туфли, одежду и осыпать его комплиментами, старалась приподнять уголки своих губ:

– Это замечательно.

– Вы уверены? Во мне столько энергии, что я сгораю от нетерпения. Мадам должна посмотреть пьесу или выступление вместе с ним. Вы можете сходить на балет или, возможно, вам стоит организовать совместную вылазку? Однако, полагаю, что ещё рановато предлагать такое. Что же ещё можно сделать?

– Ну всё, хватит! – Эрселла поспешно оборвала Лианн.

У горничной было полно идей, которые ей хотелось обсудить, но она остановилась с недоуменным выражением лица.

– Давай выполнять всё шаг за шагом. Я не смогу сделать всё за раз, – Эрселла выглядела опечаленной своими логическими выводами, однако Лианн смиренно кивнула головой.

– Тогда, первый шаг – это завтра провести совместный завтрак.

– Хорошо.

Закончив на компромиссе, Эрселла ждала следующего дня.

***

Герцогиня встала на тридцать минут раньше обычного и вошла в столовую. Стол с красной скатертью, а также золотой вышивкой на ней, был предназначен для больших семей, но в основном за ним сидело три человека, не считая редких гостей. И даже так, она ела в одиночестве, либо с Герсеном без Винсента. Эта пустота заставляла Эрселлу чувствовать себя покинутой глубоко в сердце.

– Мадам, Вы рано проснулись. Я сейчас же приготовлю еду.

– Прекрасно. Что насчёт Винсента?

– После трапезы он направился на тренировочное поле, – ответил дворецкий, недоуменно смотря на хозяйку, которая спросила местонахождение Молодого Господина.

Она выглядела разочарованной его ответом.

– Передай ему, что в следующий раз мы поедим вместе.

Дворецкий выглядел изумлённым, в то время как Эрселла – расстроенной.

– Герцог будет против. Если отложить время трапезы Молодого Господина, то его расписание может быть испорчено.

– В таком случае, я начну принимать пищу раньше. Зовите меня во время трапезы Винсента.

– Что насчёт Герцога…

– Скажи ему, чтобы делал как ему угодно.

Обычно она завтракала с Герсеном, кроме тех дней, когда он был занят. Но теперь она не могла позволить себе заботы о муже.

«Мне необходимо как-то улучшить эти натянутые отношения с Винсентом. Так что не имеет значения, если я буду трапезничать вместе или без Герсена.»

– Да?

Эрселла всегда старалась сохранить своё достоинство, потому она была смущена скорее от самой себя, а не от глупого ответа. Герцогиня безразлично ответила:

– С сегодняшнего дня, я собираюсь трапезничать вместе со своим сыном.

– Что же, вы поссорились с Герцогом? Не принимайте это близко к сердцу, Мадам… – это спросила другая служанка, что стояла неподалёку, Бетт.

Она была ещё одной горничной, которая пришла из имения Маркиза. Эрселла пожаловалась в сердцах, что не относилась к ней согласно статусу и мягко улыбнулась:

– Ты хочешь уволиться?

– Н-нет! – Бетт тут же прикрыла свой рот ладошкой.

Её реакция всегда была милой. Эрселла вновь улыбнулась и ласково добавила:

– И ещё, мы не поругались. Так или иначе, когда у Винсента завтрак? В семь утра?

– В пять утра.

– Что?

– Он не ест должным образом. Молодой Господин перекусывает куском хлеба, а после незамедлительно отправляется в учебный полигон.

Впервые Эрселла не могла произнести и слова. Она всегда завтракала около восьми утра. Женщина не была занята, потому пришла пораньше, думая, что её сын завтракает примерно в это время, но была поражена услышать о том, что Винсент едва перекусывает, а затем уходит тренироваться в пять утра.

Очень скоро Эрселла отдала приказ с безжалостным выражением лица:

– Немедля позовите Винсента!

Слова, произнесённые дворецким, просто не укладывались в её голове.

«Не могу поверить, что Винсент выполнял всё это, как и в то, что не имела даже понятия об этом. Я знала, что мой муж был заинтересован в образовании Винсента, но не могла представить себе такого. С моей точки зрения, это слишком жестоко. Прямо сейчас мне хочется пойти и оспорить методы воспитания Герсена. Но… разве я имею права винить его в том, что не знала в каких условиях рос Винсент всё это время? Ведь я даже не обращала на это внимания.»

К несчастью, Эрселла поняла, что не заслужила этого права. Ей было стыдно за то, что она ничего не знала о Винсенте. Она злилась от происходящего. Герцогиня прикусила губу от раздражения:

– Впредь запирай ворота на тренировочную площадку до восьми утра.

– Тогда он не сможет тренироваться.

– Делай, что велено!

«Почему она снова поступает так?» – все, включая дворецкого, опустили головы, узрев злую Эрселлу.

«По её приказу, служанка отправилась, чтобы позвать Молодого Господина, так что он скоро должен подойти, однако если она встретит его в таком состоянии, может произойти нечто плохое,» – слуги занервничали.

– В будущем, держите Винсента вне учебного полигона до восьми часов утра.

– Что я сделал не так, мама?

Как и следовало ожидать, она услышала ледяной голос только вошедшего Винсента.

– Винсент? – когда Эрселла повернулась по направлению к двери, наследник склонил свою голову.

Он был безукоризненно вежлив и обладал безупречными манерами, однако его выражение лица было суровее обычного.

– Мне донесли, что мама искала меня. Но о чём Вы говорите?

– То, что ты услышал. Не могу поверить в то, что ты так рано просыпаешься по утрам для того, чтобы пойти на тренировку. Это же бессмысленно…

– Это не то, о чём мама должна беспокоиться, – Винсент беспощадно отрезал взволнованные слова Эрселлы.

Звучало так, будто она вмешивалась во что-то. Герцогиня, ошеломлённая его холодностью, произнесла, не меняя тона голоса:

– Винсент, что ты имеешь ввиду? Никто в этой стране, и даже Его Величество, не проводит день таким образом.

– Так и проходит обучение рыцарей. Здесь нет ничего странного. Мама, позвольте спросить, зачем Вы делаете всё это…?

– Винсент! – окружающий воздух охладился от гневного крика Эрселлы.

Только после этого она поняла, что была слишком возбуждена. Она глубоко вдохнула, а затем продолжила, говоря мягко тоном, отличным от предыдущего:

– Ты не видишь ничего неправильного в этом? Это… это же жестокое обращение. Ты ребёнок, которому ещё предстоит расти.

Черты лица Винсента слегка искривились от её речи. Он обратился к ней с ещё большей отрешённостью в голосе, чем прежде:

– Если бы кто-нибудь ещё услышал Ваши слова, то они бы превратились в несмываемый позор для нашей семьи. Отец был бы зол.

«Так безразлично.»

Эрселла безучастно пробормотала это в студёном, морозном воздухе:

–…позор для семьи.

Конечно, если бы это достигло чужих ушей – оно превратилось бы в пятно на имени семьи, но это было не важно сейчас. Уголки губ Винсента были слегка искажены, будто он умел читать её мысли.

– Разве это не самое важное для матери? – едва различимо, но его слова содержали скрытую насмешку над ней. – Я притворюсь, что сегодня не слышал этого.

Заканчивая разговор, Винсент отвернулся спиной к Эрселле и вышел на улицу.

***

– Мадам, не расстраивайтесь так сильно. Я уверена, Молодой Господин ещё пожалеет о сказанном.

Эрселла не чувствовала аппетита после произошедшего. Женщина пропустила завтрак и вернулась в свою комнату. Лианн утешала её, но не могла спрятать своего горя.

– Простите меня. Я должна была сказать Вам об этом раньше. Но я забыла… – горничная выразила вину за недолжное выполнение своего долга, но это действительно была не её вина.

Так как Эрселла обычно не общалась со своим сыном, необходимость знать его расписание соответственно выпадала. С самого начала у Герцогини не было намерений винить в этом Лианн, потому она просто вспоминала разговор с сыном:

– Я не могу поверить, что Герсен сделал это.

«Винсент до сих пор растёт, однако он тренируется, даже пропуская приёмы пищи. Он скорее всего и не спит должным образом. Есть ли у него друзья? Он должен наслаждаться общением со своими друзьями.»

И хотя Винсент будущий наследник Герцога, сам факт, что её сын не может радоваться вещам, которые его ровесники принимают за должное, остаётся неизменным.

«Зачем ты поступил так…? Что же теперь мне делать?»

Убитая горем Эрселла была обижена на саму себя. Пусть она знала, что он не заслужил этого, однако вскоре досада достигла и Герсена.

Леди Бернхардт знала, что он был искренен, ведь Винсент был его единственным сыном, но его методы воспитания были слишком жестоки. Он не дал своему сыну никакого времени на отдых.

– Герцог всегда стремится к совершенству.

«Просто немыслимо, что мой муж так давил на Винсента. Я знала, что у него плотный график, но не подозревала, что настолько.»

– Сколько у него репетиторов?

– Молодой Господин изучает географию, историю, общество, искусство дипломатии, экономику, государственное право, философию, литературу, основную культуру, пианино и так далее. У него, как минимум, около десяти репетиторов.

– Так много?

– Верно, Герцог подбирает только профессионалов в своём деле. В основном они профессора из академии.

–…Ты имеешь в виду, что Винсент учит это всё?

– Молодой Господин довольно хорошо справляется с этим.

– Боже мой, – она испустила короткий вздох.

Это громадное расписание, но он справляется и с ним, – Эрселла гордилась его интеллектом, но ощущала духоту от его физически и психологически истощающего распорядка дня.

– Ребёнок.

– Мадам.

Леди Бернхардт пыталась успокоить свои нервы и выпустить свой гнев.

– Никогда не думала, что мы были семьёй, в которой практикуется издевательство над детьми, – слова, вертевшиеся на кончике языка, легко выскочили из её губ.

Лианн нервно посмотрела на Эрселлу. Жестокое обращение? Пока горничная беспокоилась о том, чтобы никто не услышал такие радикальные слова, однако, она сочувствовала своей хозяйке. Лицо Герцогини исказилось:

– Лианн.

– Да, Мадам.

– Доложи дворецкому, чтобы он уволил всех учителей, кроме четырёх.

Вместо того, чтобы поинтересоваться, почему только четырёх, Лианн верно следовала её приказу:

– Какие предметы я должна оставить?

– Географию, историю, общество и государственное право – для начала. Затем он сможет изучить остальное после того, как освоит их. И ещё, ему не нужно учиться, как играть на фортепиано. Также исключи философию. Она преподаёт бесполезные вещи как «зачем я живу», «почему я существую», «откуда я пришёл» и «куда ведёт мой путь»!

– Верно, верно, вы правы… Оно действительно бесполезно.

«Наверняка тебе было тяжко изучать философию,» – подумала Эрселла.

«Я уверена, что Герцог отреагирует на это, однако он не сможет легко справиться с материнскими чувствами,» – Лианн ничего не ответила и выполнила все приказы.

Она ожидала несколько прохладную атмосферу в особняке и пообещала не действовать на некоторое время.

– И сообщи им, чтобы они заперли вход на тренировочную площадку до восьми утра. Если тебе доложат, что Винсент вошёл в учебный полигон до восьми, скажи ему, что я не позволю этого.

– Как скажете, Мадам.

– Передай Винсенту, что мы будем ужинать вместе в семь тридцать. Убедись в том, что он будет присутствовать.

– Разве он не откажет, если вы будете такой напористой?

– Станет ли он меня слушать, если я не сделаю этого?

«Что ж, это правда. Молодой Господин очень упрям. Это немного властно с её стороны, но в этот раз ничего не поделаешь. Кроме того, Мадам была так зла, что мне приходилось соглашаться настолько, насколько я могла.» – думала горничная.

– Я немедля сообщу об этом Молодому Господину. Уверена, Вы оба злитесь друг на друга, поэтому предлагаю Вам пообедать и поужинать сегодня раздельно. Было бы неплохо провести спокойное утро завтра?

– Да. Сегодня… Я не заметила, как увлеклась, – Эрселла задумалась, а затем несколько раз кивнула головой. – Действительно, так будет лучше.

Вместо того, чтобы улучшить их отношения, она всё испортила.

«Я должна была немного потерпеть, но невольно рассердилась на тот факт, что Винсент рос таким образом, а я и понятия не имела об этом,» – Эрселла не собиралась мириться с этим.

– Во сколько сегодня вернётся Герсен?

«Мне необходимо исправить это, даже если придётся вести переговоры с моим мужем.»

Глава 4

Серебристо-голубой луч света проник в тёмную комнату. Слабое свечение мерцало сквозь закрытые веки женщины. Нахмурившись, она повернулась в другую сторону и бессознательно вытянула руку перед собой, пытаясь найти его.

Эрселла некоторое время водила ладонью по кровати, но, когда не смогла почувствовать никакого тепла, медленно раскрыла глаза.

«…Так ты всё-таки приходил?»

Соседнее место пустовало. Вчера Герсена не было дома допоздна, так что ей пришлось спать в одиночестве. Возможность поговорить с ним была упущена. С затуманенным разумом Эрселла по-прежнему смотрела на соседнее место:

– Он спал здесь, – к счастью, Герсен заходил в покои, чтобы вздремнуть.

Заметив помятое постельное бельё, Эрселла слегка повернула голову к окну. Небо постепенно начало приобретать более светлые оттенки. Наступал рассвет. Это означает, что он вернулся домой ближе к рассвету и ушёл примерно в то же время.

Герцогиня знала, что её муж был занят, занимаясь территориальными вопросами с соседним королевством Конрад. Однако не ожидала, что он загружен до такой степени, отчего ему приходится возвращаться за полночь и уходить с восходом солнца.

Мужчина действительно обладал крепким телом и исключительной самодисциплиной. Он никогда не откладывал работу и всегда просыпался раньше неё, приступая к делам в определённое время. У Эрселлы неожиданно пронёсся вопрос в голове:

«Это ли обычная жизнь Герсена?» – она предполагала, что всему виной мог быть образ жизни этой семьи.

«Тогда можно было бы объяснить вчерашнее. Ведя такую жизнь, он наверняка давно привык к такому методу воспитания».

Решив, что Герсен, возможно, вырос так же, как и Винсент, Эрселла утихомирила кипевшую в ней злость и сменила её на милость.

«Всё равно это неправильно. Ничего не поделаешь. Невзирая на то, как тяжело Герсену, недопустимо заставлять собственного сына проходить через подобное. Скорее всего, он даже не подозревает об этом», – им поистине предстоял разговор на этот счёт.

Эрселла поднялась с кровати и решила приготовиться к предстоящему завтраку. Лианн вошла в точно назначенный срок и объявила время. Горничная торопилась, чтобы помочь хозяйке переодеться. Завтрак был раньше обычного, поэтому она быстро выполняла свои обязанности.

Сплетя золотые волосы Герцогини воедино, Лианн подкрутила их и аккуратно зафиксировала. Подготовка закончилась просто тем, что она надела платье, подобранное горничной.

– Всё готово, Мадам.

«Теперь время трапезы с Винсентом. Он придёт, ведь так…?» – волновалась Эрселла.

Лианн улыбнулась, заметив обеспокоенность на лице хозяйки:

– Молодой Господин уже ждёт Вас.

«К счастью то, что произошло вчера – больше не повторится!» – Эрселла облегчённо выдохнула, успокаивая себя.

– Идём.

Войдя в столовую, она заметила юношу, сидевшего с изящной осанкой справа от места, предназначенного для главы семейства. Он держал спину и голову ровно, смотря перед собой, но немного опустив взгляд.

«Пришёл», – уголки губ Эрселлы непроизвольно поднялись.

– Ты здесь.

– Приветствую Вас, Матушка, – с её появлением, Винсент поднялся и почтительно поклонился.

Несмотря на нежный тон, с которым она обращалась к нему, его ответ был таким же суровым, как и прежде. Однако это не причиняло боли. Эрселла не ждала, что толика доброты могла бы растопить ледяную крепость вокруг его сердца, которая строилась целыми годами. Она заслуживает даже большего наказания и обязана выдержать, неважно, как сильно его колкости ранили её.

Но это не значит, что Винсент говорил что-то жестокое. Он просто вёл себя так же отстранённо, как и обычно.

«Мои грехи слишком велики для того, чтобы сдаться попросту из-за его равнодушия», – Эрселла понимала, что это было обоснованно, и двинулась в сторону главного места.

Клифтен бесшумно отодвинул стул. Мягко улыбнувшись, женщина присела:

– Давно не виделись.

– Да, прошло много времени с тех пор, как мы завтракали вместе.

Прошло много времени с тех пор, когда эти двое не просто сталкивались лицом к лицу в одном помещении, но также разделяли совместную трапезу. Из-за непривычной ситуации между ними висело лёгкое напряжение.

Эрселла внимательно следила за Винсентом. Тот все ещё смотрел вниз и избегал её взгляда, что позволило спокойно осмотреть его.

«Я и раньше думала об этом, но он очень красив. Хотя в целом он производит довольно холодное впечатление, каждая черта на его лице, на удивление, изысканная», – промелькнуло у неё в голове.

Его лицо, находившиеся под чёрными, темнее ночи, волосами, было безукоризненно. Ярко блестевшие зрачки и аура, пышущая благородством. Винсент производил впечатление знатного принца. Эрселла молчаливо улыбнулась, ловя себя на мысли, что он очень хорошо вырос без неё…

– Ты знаешь, почему я позвала те…? – слова по привычке чуть не сорвались с её губ, но, по счастливой случайности, тон казался доброжелательным.

Стеклянные глаза Винсента наконец обратили на неё внимание:

– Я не знаю.

– Эм…Я… – монотонный ответ так и звенел в её ушах.

Она изрядно запиналась в своих сознательных усилиях подобрать подходящие слова. Если бы кто-нибудь увидел её сейчас, они наверняка сочли бы её глупой. Высоко ценившая честь Эрселла раньше тоже почувствовала бы смущение от этой ситуации. Однако она приняла решение больше не заботиться о таких тривиальных вопросах:

– С сегодняшнего дня, ты и… С тобой…

«Почему я колеблюсь? Мне нужно избавиться от этой надменной чести, если на кону нечто более ценное», – герцогиня собралась с духом.

– Я хочу есть с тобой.

Наконец-то в ней появились силы выговорить нелёгкое предложение. В первый раз женщина осознала, как было трудно попросить об общих трапезах.

Винсент молчал, по-видимому не зная, что сказать. Эрселла хотела знать о чём он думал, однако его глаза оставались всё такими же глубокими и тёмными. Ей не удалось их прочесть.

Юноша молчал. Очевидно, он думал, что ему более не стоит задерживаться с ответом:

– Прошу Вас, скажите мне, почему Вы приняли такое решение?

Это не было согласием или отказом, но сугубо деловым сухим вопросом. Ему были непонятны резкие перемены в её поведении.

«Почему я решилась на это? Разве я не могу просто сказать, что хочу поесть вместе с тобой?» – Эрселла потеряла дар речи.

Она поняла, что ей и Винсенту была необходима весомая причина для того, чтобы поесть вместе.

«Причина… Я просто хочу поесть со своим сыном», – но у неё не было никакого важного повода.

Герцогиня ненадолго задумалась над тем, чтобы выдумать более убедительное оправдание:

«Но я не хочу лгать. Хочу донести до него свои чувства такими, какие они есть. Я больше не желаю испытывать трагичность смерти, не успев сказать ничего, как в прошлом».

– Нет никакой особой причины. Я просто хочу поесть вместе с тобой, – Эрселла посмотрела прямо в глаза Винсенту.

Он продолжал смотреть на неё взглядом, полным подозрений:

– Может быть…

– Да?

– Вам одиноко, потому что отец занят в последнее время?

«Что это, чёрт возьми, должно означать?» – она приподняла брови, как бы хмурясь на столь нелепое замечание.

«Если подумать, верно, я всегда была нерадивой матерью. С точки зрения Винсента, вполне естественно не понимать моих действий. Именно поэтому я не должна была ожидать простого ответа».

Эрселла убеждала себя сотни, даже тысячи раз, затем сказала:

– Это не так. Ах, сынок…. Это странно, что мы едим вместе?

– … – выражение лица Винсента выглядело немного суровым.

Даже сейчас ей было необходимо придумать удовлетворительную причину, но она имела чёткое представление о том, что означали застывшие мышцы вокруг глаз Винсента. Эрселла посчитала это несправедливым.

– У меня есть к Вам несколько вопросов.

– …Да?

– Я услышал от Клифтена, что Вы сократили количество моих репетиторов. Также велели прислуге держать тренировочный полигон закрытым вплоть до восьми часов утра. Почему Вы сделали это?

Клифтен – дворецкий особняка. Эрселла отдала ему приказ через Лианн, и впоследствии Винсент узнал о распоряжении от него.

Глаза брюнета не выражали тепла, но как это ни прискорбно, Герцогиня давно привыкла к ним.

«Может быть, я никогда не увижу улыбку на лице своего сына», – она вздохнула.

– Я подумала, что ты испытываешь трудности.

– Я не испытываю никаких трудностей, – твёрдо ответил Винсент.

– Нет. Я слышала, что твой сон занимает лишь пять часов в день. Ты занимаешься пять часов на тренировочном поле, затем тратишь шесть часов, изучая различные предметы. Четыре часа для того, чтобы выучить их, два часа, чтобы прочесть книгу с базовыми сведениями. К тому же, до меня донесли, что в свободное время ты рассматриваешь документы, присылаемые в поместье.

– Это…

– Никаких оправданий. Ты берёшь перерыв. Похвально, что ты хочешь узнать больше и искренен в своих намерениях. Однако, если не есть надлежащим образом, можно потерять сознание от истощения. Разве ты не видишь людей, которые будут волноваться, если ты упадёшь в обморок? Я не знаю о других, но я переживаю за тебя. Ты мой сын, а я твоя мать.

Слово «мать» звучало крайне бесстыдно, даже когда она произнесла это мимоходом. Все знали, что Эрселла никогда не показывала и малейшего интереса к своему единственному ребёнку.

Было смехотворно для противоположной стороны использовать слово «мама» перед ним по вопросам, которые она игнорировала до сегодняшнего дня.

Выражение лица Эрселлы внезапно потемнело. Да и сердцу тоже пришлось несладко. Со стороны её поступки казались лицемерными.

«Но я никогда не собиралась прикрываться этим… Как я смогу забыть это чувство вины?»  – твердила женщина себе, однако от слова всё равно кололо в груди.

Была лишь одна причина, по которой она использовала слово «мама», зная, что это может ранить их обоих.

Даже если он не хочет этого слышать, будучи наследником семьи, Винсент до сих пор находится под её защитой.

«Он не станет слушаться меня, если не пойти на такой шаг…»

– Отец дал своё согласие?

– Я расскажу ему сегодня.

Винсент не выглядел убеждённым. Скорее предполагал, что Эрселла делала это, основываясь только на своём импульсивном решении.

Дело в том, что решения герцога перевешивают решения герцогини. Но вопреки его ожиданиям, Эрселла самовольно вела дела, не посовещавшись с Герсеном.

Кроме того, она верила, что её муж не станет останавливать её. Со стороны Герсен выглядит довольно холодным, так что посторонние предполагают, что он патриарх семьи, но к удивлению, мужчина выполняет всё, о чём его попросит жена.

«Тем не менее, в этот раз я не уверена, согласится он или нет, но я не отступлю, даже если он откажет мне. Тогда мне придётся придумать другой план», – подумала герцогиня.

– И не занимайся ничем сегодня, просто отдохни. Ты слишком переусердствовал.

– У меня есть занятия, которые я должен посещать.

– Кажется, я уже говорила тебе вчера отдохнуть.

Винсент слегка приподнял брови. Он не показал многого, но Эрселла чувствовала, что он не был рад сложившейся ситуации.

Вполне естественно отвергать мать, которая никогда не проявляла интереса к собственному ребёнку, однако внезапно начала вмешиваться в его обычную жизнь.

«Наверняка, сейчас ты чувствуешь себя расстроенным, но вскоре ты поймёшь, что это было верным решением. Со временем. Мне жаль, что приходится делать это своим способом. Я знаю, тебе это противно, но прошу, в этот раз закрой на это глаза.» – её губы пошевелились, будто извиняясь, пока Эрселла смотрела на него, не избегая ледяной тьмы в его глазах.

– Или должна ли я уволить их всех? Так тоже можно.

Любящий голос эхом отдавался у Винсента в ушах.

Глава 5

Блюда подали в тот момент, когда Эрселла закончила говорить об увольнении репетиторов, поэтому Винсент не мог продолжить разговор. На столе стояло рагу из тушёного ягнёнка в сливочном соусе, салат «Цезарь», багеты с масляной начинкой, и печёная картошка с плавленым сыром.

Герцогиня взглянула на Винсента, глаза которого рассматривали сальную еду. Поднесённая к столу пища была приготовлена исключительно по её вкусу. Она знала, что обладала специфическими предпочтениями в еде. И хотя Герсен уже привык к этому, женщина не знала, какое изначально отвращение он чувствовал из-за её любви к жирной пище. Эрселла смущённо улыбнулась, понимая, что забыла сказать Клифтену подать блюда, отличающиеся от обычных:

– Я прикажу приготовить другую еду…

– Я съем это, – Винсент без промедлений взял ложку.

Она выглядела смущённой от его решимости. Эрселла попробовала рагу, размышляя о том, чтобы приказать Клифтену подать завтра обычную еду.

«Сливочный суп так же восхитителен, как и всегда,» – думала Герцогиня, тщательно следя за своим сыном, пробующим рагу.

Вдруг он пошёл в свою мать, кто знает? Может ему придётся это по душе.

Однако, у Винсента был обычный вкус. Он попробовал его несколько раз перед тем, как отложить ложку в сторону. Эрселла почувствовала вину, потому что он больше не притронулся к никаким блюдам. Сожаление промелькнуло на её лице.

«Почему у меня такие вкусы…?» – впервые в жизни Эрселла была разочарована в своей диете.

Каждый новый шаг, чтобы помириться с Винсентом, был подобен испытанию.

– Могу ли я узнать, чем ты планируешь заняться после завтрака? – навязанный герцогиней авторитет исчез из-за неожиданно нахлынувшего чувства стыда.

Юноша, казалось, тоже думал о том, как распорядиться пустым расписанием. Он смотрел на свою мать, не прерывая тишины.

– Ну что ж, если тебе нечем заняться, почему бы тебе не присоединиться ко мне и прогуляться со мной по заднему двору? – небрежно произнесла Эрселла в ответ на его взгляд.

Это не входило в её планы, но было бы неплохо провести немного времени вместе.

– …Вы говорите в вашем саду? – немного медленно последовал ответ Винсента.

В данном случае, когда он сказал «в вашем саду?», он скорее подразумевал «с матушкой?!». Прежде всего, в поместье было не много садов. Эрселла бесстыдно кивнула, игнорируя его сопротивление:

– Верно, наверняка, розы уже полностью расцвели, так что будет очень красиво.

«Сейчас май, должно быть полно распустившихся роз. Разве наши холодные, как лёд, отношения слегка не растают, если мы насладимся прекрасно цветущим садом вместе?» – она подумала, что это было замечательной идеей.

Винсент посмотрел на неё, не выказывая ни негативной, ни позитивной реакции. Он неохотно отвечал ей и, кажется, пытался разгадать истинные намерения Эрселлы.

«Разве я прошу о многом?» – женщина проглотила горькую улыбку и покачала рукой.

– Я не заставляю тебя, – плечи Эрселлы поникли, в отличие от её равнодушных слов.

Герцогиня не знала, откуда в ней появилась уверенность в том, что Винсент примет её предложение. В попытке спрятать своё разочарование, Эрселла постаралась как можно естественнее взять вилку для салата.

– Нет, я пойду.

Леди Бернхардт полагала, что её отвергли, однако услышала совершенно неожиданный ответ. Её глаза округлились.

***

Сад был таким же прекрасным, как и всегда. Начиная с везде цветущих маленьких васильков в траве, заканчивая красными розами, что были рассредоточены по земным насаждениям.

Это несомненно был май. У любого наблюдающего за этой природной картиной приподнимутся уголки губ. Эрселла, которой всегда нравились красивые вещицы, также расплылась в улыбке.

Она уже хотела спуститься вниз и погулять в саду.

Через некоторое время подошёл Винсент, готовый сопровождать её. Он был одет в простой, однотонный костюм.

– Может, спустимся? – сказав это, его рука потянулась к ней.

Эрселла безучастно смотрела на неё, пока не поняла, что он хотел сопроводить её.

Она была застигнута врасплох, ведь это была домашняя вылазка, а не светская, но он обратился к ней без каких-либо колебаний. Женщина выглядела удивлённой проявлению его джентльменских манер.

«Если подумать об этом, Лианн говорила, что он очень преуспел на занятиях. Однако, были ли включены уроки этикета?»

– Благодарю, – Эрселла улыбнулась и взяла под локоть руку Винсента.

«Что ж, нет ничего такого в том, чтобы принять его доброту».

Брюнет элегантно повёл её вглубь сада, на секунду остановив свой взор на бледной коже тыльной стороны её ладони.

Розарий был красиво украшен, благодаря большой приверженности Эрселлы. Будь это леди из других семей, они бы непременно были впечатлены, однако Винсент оказался более равнодушным к таким вещам, чем она думала.

Он смотрел только вперёд, будто роскошные цветы совершенно не вдохновляли его.

Они едва ли общались, лишь для формальности обменявшись парой фраз, наподобие: «как ты?» и «я в порядке». Эрселла была слишком стеснительна, чтобы похвастаться садом, так что держала рот на замке.

Глядя исключительно вперёд, после долгой прогулки она неожиданно посмотрела на его профиль.

«Сколько лет прошло…. Гулять бок о бок с моим сыном. Столько времени прошло с тех пор, когда мы находились вместе без видимой на то причины».

До того, как она осознала это, Винсент стал куда выше неё.

«Он скоро официально станет рыцарем. Трудно стать рыцарем в юном возрасте, но в прошлом мой сын, наследник семьи воителей, был посвящён в рыцари всего в пятнадцать лет».

– Теперь я вынужден покинуть Вас, – его низкий голос вернул её из мыслей.

Прошло всего тридцать минут, и он уже просил разрешения уйти. Было жаль, но Эрселла приняла решение быть довольной и этим.

Совместная прогулка по саду, как сегодня, уже само по себе являлось большим достижением. Винсент также многим пожертвовал. Эрселла вспомнила совет Лианн о том, чтобы предпринимать шаги постепенно.

– Хорошо, ты можешь идти.

– Тогда я прощаюсь с Вами.

– Ох, почему мы бы нам завтра не погулять вместе?

«Упс. Нужно произнести ласково и нежно! Нелегко избавиться от старых привычек», – Эрселла ждала ответа от Винсента, одновременно признавая то, что ей необходимо измениться.

– У меня назначен урок политологии, – решительный отказ.

С расписанием Винсента ответ не был удивителен. Но Герцогиня знала, что в его графике больше не было дел после политологии, потому что она уволила большую часть его учителей.

– Что насчёт прогулки после занятий?

– Я собираюсь на тренировки по владению мечом.

«Очередной провал… Подождите, вновь? Не могу поверить, что он снова собирается тренироваться в свободное время. Тогда все мои усилия будут напрасны!»

– В этом и суть… ты должен отдыхать в свободное время.

– Скоро у меня будет рыцарский экзамен. Я не должен пренебрегать своими тренировками.

Эрселла знала, что до экзамена было слишком много времени, чтобы использовать слово «скоро», но её сын совсем не давал себе поблажек.

Ей неожиданно стало любопытно:

«Интересно, он действительно хочет стать рыцарем или вынужден делать то, чем он не хочет заниматься во имя семьи?»

– Тебе не нужно становиться рыцарем.

– Что Вы…

– Если есть нечто, к чему у тебя лежит душа, занимайся этим.

«Я никогда не хотела, чтобы ты стал рыцарем. Чем занимаются рыцари? Разве они не присуждают честь за смерть на поле? Боже мой! Если подумать, это серьёзная проблема», – теперь Эрселла хотела, чтобы Винсент бросил рыцарство.

Это было не только опасно, но она также желала, чтобы он жил своей жизнью.

«Хочу, чтобы он делал то, что хочет. Нет, даже сидеть дома и бездельничать будет нормально. Всё равно мы при деньгах!»

В голове Эрселлы вертелось много мыслей, когда ей ответили с холодной реакцией:

– К чему Вы делаете это?

– …Винсент?

– Вы хотя бы понимаете, о чём говорите? Я единственный ребёнок своего отца, главы семьи Бернхардт, так что я обязан пройти путь правопреемства Бернхардтов. И Вы говорите мне бросить рыцарство – вот так?

– Я просто…

– Отец знает о том, чем занимается мама? Я очень надеюсь, что он не узнает о случившемся. Он был бы в ярости, обнаружив это. Прошу, будьте внимательны к тому, о чём говорите.

– Ты… – слёзы наворачивались на глазах из-за его презрительного взгляда.

У неё не было никаких политических целей. В её защиту, это было сугубо ради Винсента. Только для Винсента.

«Я не хотела, чтобы ты выполнял тяжёлую работу. Я просто хотела, чтобы ты жил мирной жизнью…»

– Я просто не хотела, чтобы ты жил ради семьи. Разве это плохо?

– Мама, – его губы сжались, а затем открылись. – Мама не такой человек.

– …

– И Вам не нужно становиться такой,– произнёс он ледяным тоном.

Он не винил или критиковал за то, что она жила исключительно ради своей семьи… Это просто был очень отрешённый голос, определявший её таким человеком.

«Ради семьи… Верно, я жила ради семьи… Вышла замуж ради семьи…Родила тебя во имя семьи…» – перед глазами Эрселлы начало расплываться.

С мутным зрением она посмотрела на Винсента и сказала:

– Скажи мне тогда. Кто я?

Она хотела знать, кем для него была «Эрселла».

«Я понятия не имею, что значу для тебя. Я твоя мать…Но не знаю, что ты действительно думаешь обо мне».

– Вы – человек чести в поместье Визариде и жена Герцога Бернхардта, королевского меча. Самая благородная дама в стране, – сухие глаза пристально глядели на неё, и ещё более сухой голос донёсся до её ушей.

Сердце женщины колотилось и начало сжиматься. В его взгляде отсутствовали какие-либо тёплые чувства к матери. Это был взгляд, который смотрел в самую суть. Винсент не видел в ней своей мамы…

Закончив говорить, он повернулся к ней спиной и начал возвращаться домой. В его шагах не было никаких колебаний. Вскоре, когда даже тень Винсента полностью пропала из виду, чистая струя из слёз потекла вниз по щеке Эрселлы.

***

[– Эрселла, я думаю, что ты… Ты должна лучше относиться к своему сыну, – Эшахильда, её старшая сестра, грустно улыбнулась. – Ты даже и не подозреваешь… Как сильно я тебе завидую…

Она нежно погладила Эрселлу по голове.

– Я завидую тебе.

Хотя девушка приняла этот жест, думая, что сестра баловала её, та не могла до конца понять Эшахильду.

К тому моменту, когда Эрселла начала понемногу осознавать значение сказанных слов, она была давно мертва.]

Глава 6

Эрселла присела прямо на месте и долго плакала, пока не подошла взволнованная за неё Лианн.

Горничная вытирала слёзы и слегка похлопывала её по спине. Она не задавала никаких вопросов, будто понимала Госпожу без слов.

После того, как рыдания прекратились, Лианн любезно помогла Эрселле подняться. Убитый горем, её организм лишился всяких сил, так что она опиралась к спине личной горничной по дороге в свою комнату.

Герцогиня беспомощно легла на кровать, потрясённо вспоминая произошедшее:

«В каком-то смысле, Винсент был прав. Королева Грания, занимавшая самую высокую позицию в стране, умерла, подарив жизнь принцу Алексису. По этой причине был лишь один принц и ни одной принцессы.

Однако, это был не тот ответ, которого я ждала. Мне хотелось быть мамой для Винсента.

Что я значу для него? В сущности, тут не о чём думать.

Это просто выгодные отношения со своей матерью, родом из престижной семьи.

Будь я из незначительной семьи, ко мне не было бы подобного уважения. Даже слуги не последовали бы моей команде сократить число репетиторов или контролировать вход на тренировочный полигон. Я жила бы жизнью, в которой была неспособна сделать что-либо без разрешения мужа.

Нет, прежде всего, мы бы не поженились.

Я оправдывала себя. Ведь я тоже являюсь дворянкой, и независимо от предоставляемой свободы, мне было необходимо учитывать интересы семьи.

В основном, аристократы ценили честь семьи выше жизни и прожигали её, в попытках поднять статус своей семьи. Традиционно, для женщин, брак являлся способом повышения семейного престижа, вхождения в хорошую семью и укрепления статуса своего дома.

Я, как и прочие аристократы, была верна своим обязанностям. Так что вышла замуж за мужчину из лучшей семьи, среди посланных предложений руки и сердца, которые получила, как и посоветовал мне отец.»

Она поистине не имела сожалений. На самом деле, сама мысль о сожалении была странной. Это была лучшая семья, которую она могла выбрать, тем самым женщина приняла безукоризненное, на тот момент, решение. Ввиду этого Эрселла не знала, было ли здесь что-нибудь, о чём она могла жалеть.

– Мадам, Господин вернулся домой. И он желает видеть Вас… – голос Лианн казался натянутым, когда она открыла дверь.

Женщина выдохнула и поднялась с постели. Её движения выглядели слабыми, потому что она всё ещё не восстановила свои силы.

– Мой муж, должно быть, очень зол.

Она направилась к нему, рассуждая, что нет времени хуже, чтобы встретиться с ним.

***

Эрселла остановилась, войдя в его кабинет. Свет был отключён. Если быть точнее, все светильники, кроме лампы на столе.

Тёмная комната, тускло освещённая лампой, выглядела мрачной. Её владелец сидел на диване с закрытыми глазами. Дрожащий свет падал на лицо мужчины, из-за чего оно неоднократно темнело и светлело.

– Герсен, – сердце Герцогини дрожало, как стебель тростника.

«Прошло много времени с тех пор, как мы противостояли друг другу», – Эрселла немного безучастно взглянула в лицо мужу.

Его чёрные волосы были хаотично разброшены по его лбу.

«Похоже, он только что вернулся».

– Ты здесь, – его закрытые глаза медленно открылись, обнажая тёмные зрачки, направленные на Эрселлу.

Женщина потеряла дар речи от напряжения. Она гадала, сердился ли он, однако на его лице не было никаких признаков, указывавших на это. Чёрные глаза, наблюдавшие только за ней, казались странно нездоровыми.

В конечном счёте, Герцогиня догадалась, почему в комнате не было света:

«Должно быть, он устал, потому что работал при свете целыми днями подряд. Скорее всего, он хотел вздремнуть до моего прихода».

– Я включу свет, – как она и ожидала, Герсен попытался включить люстру.

– Нет, я знаю, ты устал. Мы можем поговорить и так, – Эрселла остановила его.

«Не так уж трудно говорить друг с другом лицом к лицу, так как здесь всё равно была лампа. Для Герсена было бы неплохо расслабить свои утомлённые глаза», – она села напротив него, когда удушающее напряжение немного ослабло.

– Почему ты вмешалась в образование Винсента без моего на то разрешения? – сказал он, закрыв веки.

Мужчина не показывал своей злости открыто, однако указывал на её вмешательство в личные дела сына с соответствующей холодностью. Не услышав ответа, Герцог повторил вопрос:

– Скажи мне, почему ты делала так, как тебе вздумается, не спросив меня? – казалось, что даже с прикрытыми глазами Герсен мог видеть её.

Эрселла сглотнула слюну. Она сделала глубокий вдох и начала говорить:

– Я услышала об уроках Винсента, которые он получал до сих пор.

– Что именно?

Это была не страшная ситуация, но она была напугана. Эрселла вмиг пожалела о том, что не позволила включить свет. Блики все ещё мерцали по его тёмной от тени голове, потому черты лица выглядели острее обычного.

– Что ты имеешь ввиду? Твой метод обучения слишком жесток. Винсент все ещё юн.

– Юн он или нет, это не имеет значения. Самое главное это то, что Винсент наследник семьи. Я только даю лучшее образование для него. Почему ты вовлекаешь себя в это?

– Он может прекрасно со всем справиться, даже если ты не будешь прибегать к такому способу. И я…

– Это не тебе решать.

На её лице отразилось раздражение, когда Герсен безжалостно оборвал её на полуслове.

– Мне жаль, что я делаю это по-своему, но я мать этого ребёнка. Если родители не будут решать, то кто тогда?

– …Хах, – его губы слегка приоткрылись в тени.

Мужчина открыл свои глаза. Свет отразился на его зрачках.

Они показались Эрселле острее ножа. Он неотрывно смотрел на неё. Женщина также глядела на него, не избегая взгляда. Она неожиданно задумалась:

«Как я теперь буду выглядеть в его глазах? О чём он думает, пока смотрит на меня?»

К её удивлению, откуда-то донёсся низкий смешок. Герсен наблюдал за ней со странным выражением лица. Герцогиня знала, почему он так смотрел на неё. Всё это время она не интересовалась своим сыном. Было смехотворно теперь говорить о его образовании.

Не имело значения, как он ни критиковал её, Эрселле было нечего противопоставить.

«Я была готова к этому».

Она была готова услышать грубые слова с того момента, как встретилась с ним.

Напряжение висело в тихой комнате. Герсен медленно приоткрыл свои губы, будто смущённый чем-то.

– Я желаю, чтобы мой ребёнок был идеален. Касаемо продолжения рода, я не говорю, что ему чего-то не хватает. Даже если это может показаться тебе жестоким, мне хочется, чтобы ты знала, что это сделано для его же блага.

«К счастью, он не осуждает мои намерения», – радуясь этому, Эрселла заговорила более спокойно:

– Я не виню тебя, однако, ему всего пятнадцать лет. Просто я беспокоилась, что если слишком надавить на него, то это обернётся неприятными последствиями для нас в будущем.

Герсен остановился на секунду. Женщина предположила, что скорее всего это произошло от удивления. Она, и никто другой, волновалась о Винсенте. По правде говоря, это никак не отражалось на его лице, потому являлось простым предположением.

– …Хорошо.

Её ушей достиг его сонный голос. Он очень устал, так что потирал своё лицо одной рукой.

Эрселла чувствовала себя виноватой.

«Наверняка я добавила ему утомления докладом от дворецкого обо мне, умышленно увольняющей нанятых учителей и контролирующей тренировочный полигон.

То, что я – Герцогиня, не играет никакой роли, ведь настоящим владельцем этого особняка является Герсен. Даже сейчас нет ничего, что я могла бы сделать, если он проигнорировал бы моё мнение и вернул всё на исходные места».

– Эй… О чём ты думаешь? – Герсен смотрел на Эрселлу непонятным взглядом.

Её голубые глаза спокойно пересеклись с его.

«Умерев, я каким-то образом вернулась обратно в прошлое. Прямо перед своей кончиной, я пожалела о том, что пренебрегала своим сыном и не любила его, так что теперь хочу изменить это. Даже если я намеревалась бы рассказать правду, кто поверил бы мне? Более того, мой муж такой реалист, что и он, очевидно, этого не сделает. Вернее, будет удачно, если ко мне не будут относиться, как к слабоумной», – Эрселла небрежно пожала плечами.

– Знаешь, дорогой, иногда ты холоден, но ты тоже неплохо вырос.

Услышав это, мужчина изогнул свои губы в красивой улыбке. Эрселла тоже издала мягкий смешок, когда он расслабился. Напряжение развеялось.

– Делай, что хочешь.

– Герсен!..

Как только он дал своё согласие, Эрселла быстро поднялась и обняла мужа за талию. Он отодвинул её лоб указательным пальцем.

– Я не хочу, чтобы ко мне прикасались, когда твои намерения так очевидны, – даже сказав это таким образом, он не полностью отталкивал её.

Эрселла ярко улыбнулась и сжала его ещё сильнее в своих объятиях.

– Ты был занят в последнее время, как награда…

– Не понимаю, как это может считаться за награду?

«Он снова вредничает», – она задумалась над тем, чтобы тут же разжать руки, однако взглянула на Герсена, не ослабляя хватки.

– Ты сегодня рано, да? Ты закончил со своей работой?

От этих слов мелкая морщинка появилась на лбу у Герцога.

– Ещё нет. Мне нужно вернуться позже. Его Величество в затруднительном положении, потому что королевство Конрад неожиданно выдвинуло право собственности на землю, переданную более сотни лет назад.

Около ста лет назад Конрад проиграл в войне против Грании и был вынужден подписать мирный договор с Гранией в обмен на Азрель.

C течением времени, они пожалели о потере Азреля и потребовали, чтобы мы сердечно вернули его им.

Проблема заключалась в том, что власть Конрада стала больше, чем раньше, потому этот вопрос не мог игнорироваться подолгу. Грания до сих пор доминировала по силе, однако соседнее королевство имело множество развитых коммерческих районов, обусловленных торговлей с приграничными странами, и Грания тоже не имела никакого выбора, кроме как полагаться на Конрад для получения некоторых материалов.

– Ты, должно быть, измучен.

– Здесь нет ничего тяжелого.

– Ты не показываешь, когда тебе тяжело.

Несмотря на то, что они были женаты в течение многих лет, он никогда не открывался ей. Хотя, раскаиваясь, в прошлом она несколько раз просила его положиться на неё, но он не полагался на Эрселлу до самого конца.

Герцогиня внезапно задалась вопросом, в каких условиях рос Герсен? Посмотрев на неё, его глаза резко охладели:

– Что произошло?

– Что?

– У тебя красные глаза, как если бы ты плакала…

Лицо Эрселлы вспыхнуло от смущения.

«Как он догадался? Лианн сказала, что я выглядела нормально», – она громко посмеялась, изо всех сил пытаясь ничего не показывать.

Он чуть нахмурился, услышав неловкий смех.

– Не смейся так.

– Я прочла роман.

– Роман?

– Да. Это была история любви между аристократкой и рыцарем, рождённым вне брака. Сцена расставания была так печальна, видимо, я расплакалась, сама того не осознавая, – Эрселла не могла сказать, что рыдала из-за Винсента, так что использовала сюжет однажды прочтённого ею романа в качестве отговорки.

Она с осторожностью взглянула на Герсена, на случай, если оказалась поймана на лжи, но видя его дрожащие зрачки, Эрселла предположила, что он был взволнован.

– Ты говоришь о популярном романе?

– Верно. Не хочешь тоже прочитать? Это очень интересно. Особенно сцена, в которой воссоединяются главные герои!

– Взгляни на себя. Повтори, сколько тебе лет…?

– Я достаточно взрослая! Все мои подруги сказали, что книга забавна. Ты не знаешь, но она крайне популярна среди леди. Любовь, преодолевающая социальный статус. Разве это не удивительно?!

Герсен издал низкий смешок, глядя на энтузиазм жены. Эрселла внутренне ликовала. Опасная тема, казалось, наконец-то миновала.

Она радостно говорила о том, как глубока была любовь рыцаря и насколько был удивителен отважный характер леди.

Герсен наблюдал за ней со слабой улыбкой. У него было такое выражение лица, будто он смотрел на ребёнка, приговаривая «да, да», что немного задело её чувства.

– Что за взгляд?

– Что?

– Ты будто…

– Что случилось с мужчиной в конце?

– А?

– Он умер? Поскольку осмелился желать любви юной аристократки, – добавил он.

«Погодите, что происходит…»

– Ты что, пытаешься сменить тему?

– …Ни в коем случае.

«Кого ты пытаешься обдурить? Как ты можешь обращаться со мной, как с ребёнком, в таком-то возрасте? Так ко мне относился только мой брат».

Эрселла пристально смотрела на него, затем отвела взгляд. Она подумала:

«Раз уж ты устал, в этот раз я позволю тебе отделаться».

– Он жил. Они жили долго и счастливо, – непринуждённо прошептала Эрселла.

До неё донёсся очередной смешок.

Глава 7

Вскоре после того, как история закончилась, Герсен приготовился отправиться во дворец.

– Я не вернусь домой сегодня вечером, потому можешь смело лечь спать пораньше.

«Похоже, он не будет спать всю ночь во дворце, и остановился только для того, чтобы поговорить о Винсенте».

Они договорились, что Эрселла будет принимать решения по поводу образования Винсента. Она была так обрадована этим, что поспешила принести ему одеяло и немного закусок в дорогу, однако Герцог отказался от них, утверждая, что в этом нет необходимости. Герсен добавил:

– Зачем мне там одеяло?

Герцогиня улыбнулась и вынудила мужа взять его с собой, потому что было холодно по ночам. Он с неохотой передал его своим слугам и сел в карету.

Проводив Герсена, Эрселла вернулась в свою комнату, думая о произошедшем.

«Он не делился со мной никакими историями из детства. Если спросить его, то обычно он меняет тему, объясняя тем, что здесь не о чём говорить. Можно было сделать лишь один вывод: он не мог нормально расти. Прошлый Герцог Бернхардт тоже был строгим человеком».

Эрселла пыталась вспомнить, как он выглядел, однако, старый Герцог умер вскоре после её женитьбы. Было трудно восстановить в памяти его лицо.

– Он был пугающим, – сорвалось с губ женщины.

– Да? Что Вы имеете в виду, Мадам?

«Другими словами, он был крайне харизматичным. Несмотря на преклонный возраст, его подавляющее присутствие заставило меня содрогнуться, когда я впервые ступила за порог этого дома».

Лианн по-прежнему смотрела на неё, так что Эрселла ответила:

– Я подразумеваю его отца.

– Ох, так вы говорите о предыдущем Герцоге?

– Да.

– Он несомненно отличался от Маркиза, но почему Вы неожиданно задумались об этом?

«Но мой отец также был строг».

Пока горничная что-то бормотала, Эрселла продолжила, не обращая на это внимания:

– Просто, порой, я задумываюсь над тем, как жил мой муж.

– Что ж, почему бы Вам просто не предположить, что он жил так же, как и наш Молодой Господин?

«Винсент», - она размышляла.

– Действительно? Тогда он тоже… Он тоже жил, как Винсент?

– Это определённо необычная картина. Маркиз Карон также являлся наследником семьи, но часто посещал банкеты.

Карон не был рыцарем, однако являлся человеком слова. Для него было жизненно важно здесь и там обеспечить себя связями.

«Всё было основано на политических расчётах и нет никакой нужды объяснять это Лианн. Аристократическое общество слишком сложное».

Может быть, Лианн не интересовалась этой темой, потому вскоре сменила её:

– Сработало ли это с Господином? Герцог не был зол?

– Не волнуйся. Мы сошлись на том, что обучение Винсента решаю я. И, конечно же, он не был зол.

«По сути, это была я, кто потерял своё самообладание», - Эрселла уверенно улыбнулась. Лицо горничной сразу расцвело:

– Это замечательно! Я так боялась, что Мадам и Господин поссорятся!

– Я и Герсен? Но мы нечасто ругаемся.

– Всё потому что Господин всегда Вам уступает.

– А ты не слишком переусердствуешь? – Эрселла надула губы.

Она вспомнила взгляд Герсена, смотревшего на неё ранее.

«Я всё ещё твоя жена. Как ты можешь обращаться со мной таким образом?»

Между ними даже не было большой разницы в возрасте. Герцогиня была моложе своего мужа всего на три года.

– Так и есть, Господин щедр к Мадам. Я имею в виду, кто ещё может потворствовать Вашим предпочтениям? Особенно Вашей любви к жирной пище.

– Разве он не сдался, вместо того, чтобы привыкнуть к этому?

– Что ж… Это из-за того, что другой человек…

– Ты наговорила достаточно, Лианн, – Эрселла прервала девушку, потому что она имела примерное представление о том, что та подразумевала.

Горничная имела в виду, насколько она абсурдна. Герцогиня взглянула на Лианн, но она была невосприимчива к этому.

– Более того, Мадам, что произошло? Лицо Молодого Господина выглядело таким серьёзным. Я направилась к Вам, чтобы узнать о случившемся, но застала Вас плачущей… Разговор пошёл не так?

Лишь сейчас Эрселла вспомнила о дне, который позабыла на некоторое время. Её лицо потемнело:

«Что случилось? Случилось нечто серьёзное. Я сделала очень, очень опрометчивое замечание о том, что Винсенту не нужно становиться рыцарем, когда он является наследником семьи военнослужащих.

Это сложно. Всё идет не так, как я предполагала.

Сначала я полагала, что мне просто необходимо быть добрее к нему, даже если меня отвергнут пару раз –  я должна оставаться дружелюбной. Я заблуждалась. Это была моя самонадеянность, не сумевшая понять глубину ран ребёнка, которого сторонились с самого детства. Тогда что я должна делать? Могу ли я решить эту проблему обычной добротой? Это трудно. Это слишком трудно. Чего хочет Винсент?» - внезапно она раскритиковала себя, осознав, что впервые задумалась об этом.

«Как я могла быть такой эгоистичной?»

– Что случилось?

Эрселла кратко рассказала о произошедшем в саду. История быстро завершилась, поскольку их взаимодействия были очень коротки. Выражение лица Лианн становилось всё более и более неопределённым, пока она слушала свою хозяйку. Будучи растерянной, она нахмурила свой лоб:

– Я понимаю, что Вы желаете только лучшего для Молодого Господина…

– Не думаешь, что это немного странно для ребёнка посвящать жизнь тому, чтобы стать рыцарем?

– …Не думаю, что он правильно воспринял это, так как вы не общались некоторое время.

«Как и ожидалось, даже если я разговаривала с ним мягким тоном, Лианн тоже была ошарашена, услышав это», - Эрселла не подумала о том, как её слова могли отразиться на другом человеке.

– Ты права, Лианн.

– Мадам вновь выглядит грустной.

– …

Её плечи опустились. Как ни странно, горничная не увидела в этом ничего плохого. Казалось, Эрселла сделала первый шаг к становлению родителем, как и любой другой человек, который сначала неуклюж, но в дальнейшем продолжает расти, учась на своих ошибках.

«Герцогиня никудышна и глупа в качестве матери. Однако, будет куда лучше видеть её усилия, чем то, как она ведёт жизнь, будто у неё нет сына», - втайне радовалась Лианн.

– Позвольте мне дать Вам совет. Всё зависит от того, хочет ли Мадам в корне изменить свои отношения с ним. Тогда необходимо тяжело работать до тех пор, пока Молодой Господин не простит Вас. Знайте… Никто не станет осуждать Мадам за то, что Вы пренебрегаете гордостью ради своего сына. Какими бы холодными ни были эти взаимоотношения, тот факт, что Госпожа приходится матерью Молодого Господина, остается неизменен. Кровные узы куда сильнее, чем кажется. Мадам должна знать об этом лучше меня. Я верю, что Вы станете любящей матерью. Нужно просто постараться.

Её совет также содержал слова утешения. Горничная поддержала Эрселлу. Наконец-то её угрюмое настроение улучшилось.

«Верно, ещё рано сдаваться. Я смогу сделать это, чтобы ни случилось! Я настроена стать хорошей матерью», -  Герцогиня укрепила свою решительность.

***

– Ты свободен сегодня?

– У меня занятия.

Это был уже третий вопрос, но его мать продолжала улыбаться, несмотря на безжалостные отказы. Окружающие были бы очарованы её красотой, однако Винсента это не заботило.

– А после занятий?

– У меня практика по фехтованию.

И хотя она знала, что он в открытую отклонит её просьбу, улыбка, так или иначе, неосознанно сползла с её лица. Эрселла взяла себя в руки и снова натянула улыбку, ярче прежней, обращаясь к нему:

– Ты уже достаточно потренировался перед занятиями, и теперь ты собираешься снова тренироваться после уроков? Почему бы тебе не взять перерыв на сегодня?

– Как я могу взять перерыв?

– Ты должен понимать важность отдыха. Разумеется, я не пытаюсь встать на твоём пути к вступлению в рыцари. Просто говорю, что мы должны отправиться в город и немного освежиться.

– С чего бы вдруг отправляться в город?

– Почему бы и нет? Было бы прекрасно, спустя столько времени, сходить на совместный шоппинг и полюбоваться уличными пейзажами. Если его хватит, мы можем поужинать вместе.

Равнодушные глаза Винсента неестественно ожесточились. Он смотрел на Эрселлу, будто застал редкое зрелище.

«Верно, не падай духом. Не унывай!» – Эрселла подбадривала себя, чтобы часто улыбаться и говорить в мягкой манере.

Было неловко пытаться совершать новые действия, к которым она не привыкла. Герцогиня притворилась, будто касается своего подбородка, целенаправленно приподнимая уголки губ, чтобы те не дергались.

– Это обременительно, – Винсент больше ничего не произнёс.

«Что насчёт этого?» – она посмотрела на него, но её отчуждённый сынишка не намеревался что-либо говорить.

Эрселла решила не обращать на это внимания и естественно схватила за руку Винсента.

– Что Вы…

– Давненько мы не были на встрече. Верно? Давай же, пойдём.

– …

Прислуга выглядела шокированной, потому что они вели себя как пара, которая дулась и тащила друг друга за руку.

Выглядело как обычные отношения между матерью и сыном, но Эрселла и Винсент не были обычными «матерью и сыном». Не то чтобы она не подозревала об изумлённых лицах слуг, но даже так, Эрселла не отпустила его руки. На самом деле, она даже не заботилась об этом.

«Поскольку я буду продолжать делать так и в будущем».

Но, в конце концов, Винсент заметил их.

– Я сделаю так, как скажет мама.

– Правда?

– Да, потому прошу, отпустите мою руку.

– Ах, прости, – ошеломлённая, Эрселла убрала ладонь с его руки и прикрыла свой рот.

Глаза Винсента дрогнули от нахального жеста, потому что он оставался таким же раздражающе грациозным.

В общем, Эрселла добилась своей цели, так что она вновь улыбнулась. В этот раз улыбка была даже ярче прежней.

– Тогда, увидимся позже, сынок?

***

– Я слышал, у Вас запланированы планы с Герцогиней на сегодня, так что мы закончим на этом.

Занятия закончились на два часа раньше, потому что Клифтен попросил об этом наставника. Было непривычно уходить с занятий, когда стрелка часов указывала на два числа раньше обычного.

Винсент тихо прислонился к спинке стула и закрыл свои глаза. Полуденное солнце было тёплым.

«Расслабься», – мало-помалу он ощутил сонливость.

Напряжение в его теле было снято. Внезапно, юноша понял, что был истощён.

«Я даже не знал, что был утомлён, ведь был занят каждый день. Поскольку недавно получил перерыв, думаю, я всё же был изнурён».

Винсент впервые вздремнул в тот день, когда отправился гулять с матерью по саду.

«На самом деле, я собирался тренироваться или читать книги, но сегодня мне не хочется ничего делать.

Ах, и теперь я её сын» – он слегка улыбнулся.

Улыбка была так искривлена, что на первый взгляд напоминала презрительную усмешку. Винсент вспомнил женщину, которая была ближе, чем кто-либо ещё, и в то же время казалась чужой.

Светлые волосы, подобно расплавленному мёду, голубые глаза, ярче его, напоминавшие сверкающее море. Она, безусловно, являлась выдающейся красавицей. Каждый, кто видел её сияющее лицо, подумает, что при жизни она никогда не испытывала трудностей.

Люди во всём мире восхваляли её за то, что она была мила и дружелюбна. Однако, её сын, Винсент, не мог понять этого. В его памяти Эрселла всегда была невыразительна и почти не улыбалась. Женщина никогда не искала с ним встреч, и конечно, если она не хотела его видеть, означало, что она не была рада и его присутствию. Сначала он не понимал этого, но привык к её прежнему равнодушию, и вскоре перестал чего-либо ожидать от неё.

«Что Вы творите?»

Тем не менее, в последнее время его мать начала проявлять к нему чрезмерную привязанность. Винсент пытался разгадать её намерения, но она лишь улыбалась и не вкладывала в действия никакого смысла.

Одно из его предположений заключалось в том, что, возможно, отец решил развестись с ней, ведь она не выполняла своих материнских обязанностей.

«Нет, она не из тех, кто мог бы сожалеть по этой причине».

В конце концов, Эрселла ни в чём не уступала. Хотя ей было за тридцать, она была достаточно красива, чтобы в любое время вновь выйти замуж за другого мужчину. Из-за её могущественной семьи, даже если она уже однажды была разведена, любой бы мечтал о том, чтобы жениться на ней.

Более того, его мать обладала сомнительными границами чувства долга. И потому, что он никогда не получал любви от неё, Винсент и не знал о том, какова материнская добродетель.

Именно тогда Клифтен открыл дверь и вошёл внутрь.

– Молодой Господин, Герцогиня ждёт Вас, – он вежливо поклонился и объявил расписание Винсента.

Брюнет вспомнил её яркую улыбку.

Его настроение опустилось пуще прежнего.

Глава 8

– Мадам, Вам письмо из дома Лидии.

– От Лидии?

Бетт протянула письмо. Эрселла была озадачена. Она пришла в замешательство, ведь не пребывала в близких отношениях с семейством Лидии.

– Это от Графини Лидии?

– Нет, боюсь, это просто от Миссис Лидии, жены брата Графа Лидии.

«Супруга брата Графа Лидии. В таком случае, они не совсем посторонние».

Эрселла больше ничего не спрашивала у служанки. Она склонила голову и прочла письмо:

[«Дорогая Герцогиня Бернхардт,

Приветствую Вас, я Присцилла из дома Лидии.

Пишу для того, чтобы пригласить Вас на чаепитие, которое состоится в саду нашего особняка в эти выходные.

Я всегда хотела встретиться и познакомиться с Вашей Светлостью. Вы даже не подозреваете, как я счастлива иметь возможность прислать Вам такое приглашение. Также я подготовила чёрный чай «Санше», который любит пить Ваша Светлость.

К слову, Виконтесса Экла и Графиня Зардея тоже будут присутствовать. Не могли бы Вы прийти и оживить моё скромное мероприятие?»]

«Я никогда не получала этого приглашения раньше», – Эрселла никогда не встречалась с Миссис Лидией.

Дело не том, что она не получала схожих приглашений на чаепитие.

Для того, чтобы завязать дружбу между дамами, владельцы таких мероприятий часто приглашали незнакомых леди собраться вместе.

Она упомянула Виконтессу Эклу и Графиню Зардею, потому казалось, Миссис Лидия знала, что они были близки к Эрселле.

«Возможно, она думала, что мне будет неловко на чаепитии. Если это так, то Миссис Лидия очень тактичный человек».

– Это приглашение на чаепитие?

– Да.

– Что вы будете делать, Мадам? Будете присутствовать? Я знаю, что Вы не близки к этой семье.

– Я собираюсь присутствовать. Давно не посещала светских мероприятий. Нет. Забудь, я иду, учти это.

Это было её первое чаепитие с момента регрессии, поэтому с тех пор прошло много времени. Эрселле было сложно передвигаться после того, как болезнь приковала её к постели, так что она не могла посещать чаепития или банкеты.

«Было бы хорошо выйти в свет и поболтать с людьми. Может быть, я заведу новых друзей».

Рассуждая, Герцогиня приблизительно оценила возраст Миссис Лидии:

«Брату Графа тридцать три года, потому она должна быть примерно того же возраста. Это если бы у них двоих был брак по расчёту».

Эрселла немного поразмыслила и кинула письмо в ящик.

«Напишу ответ позже».

Что более важно, она была занята подготовкой к предстоящей прогулке. По комнате разносились суетливые шаги Лианн и Бетт. Это была вылазка Эрселлы и Винсента.

Они часто ругались, потому что хотели подобрать ей безупречный наряд.

– Лианн, ты действительно думаешь, что это ожерелье подойдёт к платью?

– Ты только что усомнилась в моём вкусе? Эй, бриллианты для важных дней!

– Думаешь, бриллианты хороши? У Мадам светлая кожа, поэтому рубин будет смотреться на ней лучше всего.

– Рубин?! Ты безвкусная девчонка. Каким же образом рубин лучше?

Эрселла рассмеялась вслух, глядя на ссорящихся горничных. Улыбка возникла естественным образом, когда она увидела девушек, которые заботились об этом больше, чем она сама.

Лианн и Бетт столкнулись лбами и одновременно повернули голову в сторону Эрселлы. Её лицо окаменело, когда их взгляды неожиданно обратились к ней.

Держа перед Герцогиней бриллианты и рубины, обе произнесли в унисон:

– Что думает Мадам? Разве бриллианты не вульгарны с этим платьем?

– Вы тоже думаете, что рубины давно вышли из моды?

Женщина посмотрела на колье, которые были перед ней, растерянным взглядом. Хорошо быть полным мотивации, но она больше не могла откладывать это:

– Ни одна из вас не права. Выберем изумруд.

– …

– …Да, ч-что?

«Я думала, что у Мадам будет вкус получше, чем у нас, скромных горничных», – ворчала Лианн, надув губы.

Она надела на шею Эрселле сверкающий изумруд, обвитый золотой цепочкой. Девушка поднесла свои руки к волосам госпожи, решив, что локоны совпадали по цвету с жёлтым платьем, выглядевшим как солнце, залитое золотом.

– Вы хотели бы заплести волосы или распустить их?

– Заплети их.

– Мадам, я думаю, будет лучше распустить их сегодня. Вы будете выглядеть как юная девушка. Ну… Может, скорее, как взрослая девушка?

– Пфф… О, нет. Я имею в виду, ты с ума сошла, Лианн? Как ты смеешь беззаботно говорить такую вещь?

– Но я думаю, лучше распустить их, как и сказала Лианн. Мадам будет выглядеть больше как сестра, нежели юная девушка… – добавила Бетт.

– Я слышу смех. Делай что хочешь с моими волосами. Как я могу остановить тебя?

Их глаза засверкали, подобно звёздам, когда Эрселла произнесла это и неохотно кивнула головой. Как только было получено разрешение, они начали взволнованно работать над её волосами.

Взгляд Герцогини был слабо сосредоточен на волосах, которые расчёсывали гладким гребнем. У женщины в зеркале мягко свисали вниз локоны.

«Прошло много времени с тех пор, как я распускала волосы и выходила на улицу. После замужества я часто укладывала свои волосы вверх и не сильно задумывалась над этим в течение многих лет.

Однако по мере того, как шли мои годы в качестве жены, для меня стало естественным заплетать волосы, даже если никто не говорил этого делать. Лианн порой спрашивала меня, может ли она распустить их, однако я каждый раз отказывалась.

Я думала, что это будет выглядеть неуместно.

Знатные дамы редко распускали свои волосы, поэтому я тоже привыкла к этому. Это было странно.

Никто никогда не заставлял меня собирать волосы. Просто чувствовала, что должна. Почему я считала так?» – впервые Эрселла позволила себе усомниться в этом.

«Все замужние аристократки делали высокие прически.

Мне казалось, что если я распущу волосы, люди подумают, будто Герцогиня пытается казаться юной девушкой. Я опасалась потерять своё достоинство.

Это не являлось аморальным, однако старые обычаи прочно укоренились в обществе.

Вероятно, из-за строгих традиций существовал страх оказаться отвергнутым и выставленным на посмешище. Видимо, это и есть причина, по которой люди сопротивлялись подобному.

Лианн – простолюдинка, так что она не следует этим негласным правилам. Поэтому она часто спрашивала меня, собираюсь ли я распустить волосы, несмотря на то, что уже знала мой ответ», – Эрселла посмотрела вперёд.

Её внешний вид в зеркале был очень неловким. Герцогиня была одета в уличную одежду, а не в повседневное платье, и волосы мягко спускались до груди. Она завороженно уставилась на себя.

«…Я выгляжу мило».

Не будет преувеличением назвать её великолепной. Женщина, отраженная в зеркале, странным образом выглядела более безупречно, чем раньше. Она источала яркую энергию.

Её сердце медленно начало биться, как если бы она вновь стала Юной Леди из дома Маркиза.

«Это из-за макияжа? Мои щёки, как и губы, румяней обычного», – губы Эрселлы мягко изогнулись, рисуя морщинки.

Почему–то это было приятно. Лианн и Бетт убрали руки с её головы, когда прическа была готова. Лианн озорно улыбнулась:

– Вы всегда были так красивы, Мадам?

– Ты не можешь высмеивать свою хозяйку.

– Сегодня особенный день, так что Мадам закроет на это глаза, да?

– …Не могу отрицать этого, – застенчиво ответила Эрселла, взглянув на проворство горничной.

«Похоже, сегодня я могу простить обеих горничных. Нет, всех слуг поместья, что бы они ни сделали».

Сердце Герцогини было очень взволновано перед её первой прогулкой с сыном.

«Моё сердце прямо щекочет от предвкушения. Как я могу быть так взволнована, когда мы просто собираемся на прогулку?»

– Самое время, когда у Молодого Господина заканчиваются занятия. Не хотите ли подождать его первой?

– Да, – Эрселла вскочила и вышла из комнаты.

Доносились её лёгкие шаги по лестнице и улыбались слуги, следовавшие за ней. Они все были очень счастливы и тихо перешёптывались между собой.

– Я приведу Молодого Господина, – Клифтен, ожидавший внизу, тоже слегка улыбнулся.

Когда губы дворецкого изогнулись, его редкая седая борода поднялась вверх.

Эрселла утвердительно кивнула, дожидаясь прихода Винсента.

«Но я больше не могу ждать», – неосознанно она качала ногами.

Это было то, что сделал бы только ребёнок. Дворецкий, который обычно сохранял своё самообладание, тихо улыбнулся и направился за ним.

Через некоторое время Герцогиня услышала шаги сверху. Винсент, одетый в простую одежду, спускался по ступенькам, но остановился посередине.

– Здравствуй?

Пока он всё еще стоял на лестнице, Эрселла повернула свою голову. Она застенчиво поприветствовала его.

Винсент молча смотрел на неё и вскоре медленно продолжил идти вниз по ступенькам. Эрселле казалось, что каждый шаг был странно долгим. Всё же, он, наконец, подошёл к ней:

– Мне жаль, что я заставил Вас ждать, мама.

– А? Нет. Мне было приятно ждать тебя.

– …Это так?

Герцогиня тоже была удивлена словами, хотя сама же их и произнесла. Очевидно, она была более взволнована, чем обычно. Эрселла попыталась немного успокоиться и сделала шаг вперёд, думая, что Винсент присоединится к ней, однако он не сдвинулся с места. Его взгляд был обращён куда-то ещё.

Эрселла проследила за его глазами и заметила, что сын смотрел на её волосы. Она неловко улыбнулась, взъерошив локоны, доходившие до талии. Глаза Винсента были сосредоточены на волосах, даже когда она трогала их.

– Я распустила волосы. Выглядит странно?

Герсен и Лианн привыкли к этому, потому что она распускала их, когда ложилась спать, но Винсент – нет. Ни единая прядь волос не выбивалась перед тем, как она покидала свою спальню. Голубые глаза медленно скользнули по расплетённым светлым волосам Эрселлы. Её плечи немного опустились. Она смущалась этого пристального взгляда.

«Видимо, я была взволнована безо всякой на то причины. Должно быть, я перестаралась».

От предвкушения Эрселла сделала нечто, чего никогда не пробовала. Герцогиня не знала, о чём думал Винсент, но догадывалась. Она избегала его глаз, попытавшись равнодушно улыбнуться.

– Всё в порядке, – краткий ответ донёсся до её ушей.

К счастью, монотонный голос не содержал в себе ни критики, ни презрения. Наконец–то она спокойно выдохнула. Винсент не назвал причёску «хорошей», но и не «плохой».

На мгновение она почувствовала прилив энергии. Это был собственный сын Эрселлы, сказавший, что это нормально, но всё же, её уверенность возросла. Её разум стал умиротворённее, как если бы и другие одобряли эти действия.

– Какое облегчение.

Винсент больше ничего не произнёс, однако время от времени поглядывал на Герцогиню. Она невольно чувствовала давление всякий раз, когда он делал так, поэтому пыталась широко улыбаться.

Вскоре, после поездки в карете, мать и сын прибыли к центру города. Винсент спустился первым и подал свою руку. Эрселла колебалась, но взяла его за ладонь и тоже сошла с кареты. Она чувствовала себя как юная леди, которую сопровождал джентльмен.

Но что-то отличалось. Радость ощущалась по-другому и нет так, как когда она была Юной Леди из дома Маркиза. Нечто незнакомое наполнило её сердце, чем в те времена, когда она наслаждалась музыкой и банкетами.

– Могу ли я узнать, почему мы здесь?

Если бы не вопрос Винсента, она бы не вырвалась из-под контроля собственных мыслей. Заглушая непонятные эмоции, что были в её сердце, Эрселла спокойно ответила:

– Я собираюсь прикупить несколько нарядов.

– Вы будете покупать только наряды?

– Нет, я собираюсь купить и шляпу тоже.

– И?

– Я хочу также купить платок.

– И?

– И обувь.

– Это так?

– Я надеюсь, у них найдётся что-нибудь, что тебе подойдёт…

Он замёрз на месте.

Винсент остановился, чувствуя нечто странное. Его голова слегка наклонилась. Теперь, когда правда раскрыта, Эрселла хитро подмигнула ему:

– Ты не знал? Сегодня я здесь для того, чтобы купить тебе одежду.

Глава 9

Эрселла решила приобрести одежду для Винсента в связи с предстоящей церемонией совершеннолетия Принцессы Гартен. Она думала, что это было бы неплохо для его дебюта, ведь ему необходимо участвовать в социальном мире.

Банкет мог проводиться в имении Бернхардт когда угодно, но в последнее время Герсен был занят, и больше всего он ненавидел, когда незнакомцы посещали Герцогство. Казалось, ему надоедало общение с людьми.

На самом деле Клифтен приготовил бы одежду и без Герцогини. Обычно Герсен не был заинтересован в подобных вещах, а так как Эрселлу это тоже не заботило, тривиальная работа переходила в руки дворецкому или придворной даме.

Женщина сожалела об этом, потому первой направилась в галантерейный магазин.

– Добро пожаловать, Мадам. Вы что-нибудь ищете? – Госпожа Розалин поприветствовала их с яркой улыбкой.

– Я подумывала о примерке одежды для моего сына.

– Ах, правда? Какой именно дизайн Вам нужен?

Эрселла впервые покупала мужскую одежду и не была в курсе модных тенденций. Герсен был слишком ленив, чтобы лично посетить бутик, так что часто вызывал портных, либо надоедал этим Клифтену. Со взглядом эксперта Розалин принялась рассказывать о последних тенденциях:

– Обычно знатные дамы более заинтересованы в этих костюмах, а не в других. Они нравятся всем. Никого не волнует чужая одежда больше, чем своя собственная. Таковы все леди, поэтому сильно не беспокойтесь об этом.

– Правда? – мягко улыбнулась Эрселла.

– Разумеется. Теперь, должна ли я объяснить всё по порядку?

– Да, пожалуйста.

– Во-первых, данный стиль самый распространённый в Грании. Конрадский стиль в эти дни на пике популярности, однако костюмы Грании в любом случае изысканные и стильные. Не хотите взглянуть на эту модель? Откинутый воротник перед лацканом пиджака, гладкий и на двух пуговицах. Самыми модными цветами считаются чёрный и серый… Это подойдёт Вашему сыну?

«Сыну», – сердце Герцогини билось подобно волнам в спокойном озере.

«Видимо, в глазах людей мы выглядим прямо как мать и сын».

– Да, в самый раз, – ответила она с улыбкой.

Госпожа Розалин также ярко улыбнулась и продолжила:

– Тогда Молодому Господину больше подойдёт чёрный. Честно говоря, не думаю, что серый будет плох, но… Мне кажется, тёмно-синий будет хорошо смотреться на Вас. Почему бы не примерить его? Как Вы понимаете, чтобы узнать – нужно попробовать.

– Я думаю, это замечательная идея… А ты? – произнесла Эрселла, тайком глядя на Винсента.

«Тебе нужно примерить одежду. Если б я могла, мне бы хотелось одеть тебя в то и это, однако…

Я больше не могу заставлять его», – вместо этого она обратилась к нему с искренней просьбой в глазах.

Винсент неохотно кивнул, увидев выражение лица своей матери.

Его взгляд выражал столь явный дискомфорт, что Эрселла могла почувствовать его нежелание примерять фраки. И всё же, она продолжала наряжать его в один костюм за другим.

– Ах, этот тоже выглядит прекрасно. Что Вы думаете, Мадам? – Розалин грациозно коснулась пальцами своих губ.

Раздался звук лёгкого вдоха. Винсент надел чёрный костюм с дизайном, отличающимся от предыдущего. Он обладал превосходным качеством и сидел на юноше как влитой. Создавалось впечатление, будто смокинг был заранее сшит по его меркам. Эрселла думала, что этот костюм шёл ему больше всего. Улыбнувшись, она согласилась с владелицей магазина:

– Оно чудесно смотрится на тебе.

Винсент казался несколько омрачённым её похвалой. Нынешняя ситуация была обременительна для него. Герцогиня поняла, что это был первый раз, когда она посещала галантерейный магазин, как и для Винсента.

«Это впервые для нас обоих», – Эрселла расплылась в улыбке, думая об этом.

– В чёрном ты выглядишь прекрасно.

«У него такой красивый профиль, что ему подходит всё. Винсент высокий для своего возраста и наделён длинными ногами, так что выглядит замечательно в любой одежде», - Эрселла наслаждалась подборкой одежды, потому что её сын выглядел красиво, что бы ни примерял, но решила, наконец, остановиться, ведь ей стало жаль его.

Причиной этому послужило то, что она больше не могла игнорировать его настойчивый взгляд.

– Второй, третий и шестой. Мы возьмём эти три.

– Да, Мадам. Прошу, подождите минуту.

Герцогине было недостаточно купить один, поэтому она выбрала ещё несколько, однако бросила на середине и это дело, заметив суровые глаза сына. Розалин сияюще улыбнулась и зашла в комнату за прилавком. Дожидаясь хозяйку, Эрселла задавалась вопросом, что можно докупить:

«Почему бы нам просто не найти нечто подходящее к имеющейся одежде?

Будет неплохо позвать дизайнера-портного в следующий раз. Винсент сможет изучать каталог и более спокойно выбирать наряды.

Или ему бы понравилось, если бы я купила меч?»

В этот раз её заботили желания Винсента, а не то, что она хотела приобрести. Герцогиня предполагала, что меч – это хороший подарок для ребёнка, который хотел стать рыцарем, однако издала тяжелый вздох, подумав, что Герсен самостоятельно уже приготовил хороший меч.

«Думаю, больше всего он хотел бы получить оружие… Я хотела принести меч, который был дарован Маркизу самим королём, но, очевидно, мой братец Карон выгнал бы меня, назвав предательницей семьи.

Тогда, что он хочет, чтобы я купила ему?» – пока её мучали одна мысль за другой, она неожиданно почувствовала на себе чей-то взор.

Винсент вновь смотрел на Эрселлу. Они пересеклись взглядами, и женщина дружелюбно улыбнулась:

– Что?

– Ничего. – бесполезный ответ.

«Хмм, ему определённо есть, что сказать».

Чему она научилась из общения со своим сыном, так это тому, что он не очень хорошо выражал свои мысли. Винсент никогда не позволяет себе бездумно говорить и не забегает вперёд. Юноша всегда сдержан, вежлив и не переступает черту.

Это может быть просто из-за его неспособности доверять своей матери или осторожности к ней, но, похоже, будущий Герцог сам по себе являлся таким человеком. Эрселла на секунду рассмеялась, ведь сын выглядел в точь, как Герсен.

– Почему Вы так сильно смеётесь?

Её смех, должно быть, раздражал Винсента. Герцогиня произнесла это с измученным видом:

– Ты сильно похож на своего отца, Герсена.

– Вам это не нравится?

– Ни в коем случае.

«Ты не напоминаешь меня», – Эрселла не смогла произнести этих слов.

Несмотря на то, что он унаследовал её голубые глаза, женщину расстраивал контраст между их цветами. Его очи не были похожи на её.

В этом не было вины Винсента. Она сама родила его таким. К счастью, больше ничего не сказав, юноша двинулся дальше. Казалось, брюнет знал, что мать не даст ответа, даже если попросить.

– Всё готово, Мадам. Вы подождёте ещё минутку?

– Хорошо.

По её зову Эрселла подошла к кассе, оставляя Винсента позади. Розалин представила перед ней аккуратно упакованные костюмы.

– Как бы Вы хотели расплатиться? Должна ли я записать счёт на семью?

– Да, так будет лучше. – сказав это, женщина подписала бумагу на столе и поставила печать семьи.

Розалин тщательно проверяла документ, постепенно расширяя глаза:

– Вы из Бернхардта! Неужели Вы Герцогиня?

– Верно.

– Боже мой! На самом деле, я слегка сомневалась в этом, впервые увидев Вас. Лучше называть вас сестрой и братом, а не матерью и сыном! Должно быть, я старею. Вы так же красивы, как говорят слухи.

– Вы слишком щедры на похвалу.

– Совсем нет!

Пока Розалин пребывала в восторге, Эрселла неловко приподняла уголки губ.

«Я невольно смущаюсь, когда меня называют красивой, однако, если это произнесено вежливо, то я не против».

Розалин осторожно посмотрела на Эрселлу и многозначительно улыбнулась:

– Вы выглядите моложе с распущенными волосами.

– Ох… – щёки Герцогини покраснели.

Ей не нужно было заострять внимание на поведении Госпожи Розалин, но она перенервничала.

– Вскоре множество аристократок столицы начнут распускать свои волосы, – маленькие губы Розалин плавно приподнялись, рисуя кривую.

Это была слабая улыбка, жаждущая чего-то, а не деловая, как предыдущая.

– Прошу прощения, но могу ли я прикоснуться к ним один раз?

– Конечно.

С разрешения Эрселлы, она начала медленно гладить, поправляя волосы. Нежные прикосновения напомнили Герцогине материнское тепло. Любящая Маркиза расчёсывала ей волосы, когда она была мала. Эрселла смутно понимала, каким взглядом смотрела на неё Розалин. Хозяйка магазина вяло улыбнулась:

– …У меня была дочь. Хотя сейчас она мертва. Это дитя было крайне взбалмошным, однако замкнулась в себе после свадьбы. Ребёнок, который стал чьей-то женой, собирал волосы и хохотал над рассказами людей, был слишком незнаком мне. В моих глазах она всегда оставалась малышкой.

– …

Это были не глаза, хвалившие Эрселлу, а ласковый и искренний материнский взгляд, обращённый к своему ребёнку. Это было странно. Неожиданно она разглядела морщины на лице Розалин, которое ещё недавно казалось молодым из-за тяжелого макияжа.

Теперь пожилая дама выглядела на свой возраст. Герцогиня подсознательно подумала, что она выглядела лучше, чем раньше. Эта мысль противоречила её прежней идее стремления к молодости и красоте, но факт остался незамеченным.

Лишь затем Розалин улыбнулась, даже сильнее приподняв уголки губ.

– Вам идёт.

Это был простой комплимент, без каких–либо преувеличений, однако из-за него у Эрселлы защекотало в груди, словно прохладный бриз дул из глубин долины в реку.

***

Она оставила приобретённую одежду Лианн и отправилась купить аксессуары. Герцогиня выбрала перчатки, сшитые из лёгкого материала, шерстяную шляпу и обувь, подходящую к костюмам. Большинство вещей были подобраны по её вкусу.

– Должна ли я купить это?

– Хорошо.

– Что насчёт этого?

– Подойдёт.

– Какой предпочитаешь, чёрный или зелёный?

– Мне всё равно, – его жёсткие ответы охладили её пыл.

Несмотря на то, что Винсент не отказал Эрселле в чрезмерном обилии подарков, казалось, у него не было намерений использовать их.

Герцогиня обиделась, но попыталась купить ему серьги, которые он смог бы постоянно надевать, как и советовала Лианн. Однако, это был первый раз, когда Винсент отклонил предложение.

Сегодня его учебное расписание закончилось раньше, но солнце уже село за горизонт, хотя Эрселла лишь немного пробежалась по бутикам. Закат окрашивал вечернее небо в желтый и алый цвета.

Тёмные локоны Винсента, всегда казавшиеся чёрными, на мгновение приобрели теплый оттенок. Она расхохоталась, когда его выражение лица слегка смягчилось.

«Сегодня я здорово насмеялась».

Глава 10

Эрселла не знала мнения Винсента на этот счёт, но она замечательно провела время.

«Теперь идеальным завершением вечера стал бы совместный ужин перед отъездом домой. Не ожидала, что он продержится со мной до самого конца».

Эрселла схватила сына за руку и вошла в уже знакомый роскошный ресторан. Это был популярный ресторан морской еды региона Мерде, граничащего с морем к юго-западу от Грании. Заведение было заполнено людьми, возможно, из-за недавнего роста популярности региональной кухни.

Так как Винсент не был знаком с этим местом, Герцогиня сделала заказ за двоих. Юноша смотрел только на неё. Женщина снова улыбнулась, а её губы пропускали смех всякий раз, когда они пересекались взглядами.

– У тебя есть какие-то вопросы?

– Вы часто приходите сюда?

Эрселла думала, что сын снова ответит «нет», однако он задал вопрос. Другими словами, Винсент наконец-то наградил её своим вниманием.

– Да, вместе со знатными дамами, поскольку твоему отцу не нравится есть за пределами особняка. Раньше я приходила сюда со своими подругами, которые сейчас все замужем.

– Вы часто встречаетесь с ними?

– Верно, я часто выбираюсь с подругами, когда вспоминаю о них, сидящих в четырёх стенах после свадьбы, ибо мне тоже не нравится надолго находиться в имении… – женщина остановилась и посмотрела сыну в глаза.

«Я не это имела в виду. Кажется, из-за волнения я ввела его в заблуждение».

– Извини, я использовала неверные слова. Это не то, что ты думаешь.

– Нет, всё в порядке, – Винсент не выказывал никаких знаков дискомфорта.

Эрселла была ранена его равнодушным ответом.

Раньше, увидев его нынешнее отношение, то она даже не удосужилась бы извиниться. Герцогиня просто продолжила бы жить своей жизнью.

«Но теперь у меня много вопросов. Действительно ли эти холодные глаза совсем ничего не чувствуют? Держит ли он скрытую обиду глубоко внутри себя?

Эти слова не могут быть правдой.

Не могут. Сколько боли мне пришлось пережить в своей жизни? После кончины отца, матери и сестры, я не могла показывать грусти, хотя нескончаемо страдала. Сама знала, что не в порядке, но почему… почему я считала, что с моим сыном всё будет иначе?»

Она медленно подняла свою руку и потянулась к Винсенту, но её кончики пальцев трясущиеся, как шуршащие листья, упали, будто не могли дотянуться до него.

***

Глаза женщины жалостливо дрожали. На первый взгляд, они выглядели опечаленными.

«Всегда ли они были такими?» – юноша никогда не обращал на неё внимания.

«Никогда не считал её своей матерью.

Мне ни разу не приходило в голову, что она моя мать, хотя я унаследовал её глаза, а не отцовские».

Несмотря на то, что люди хвалили Эрселлу за красоту, Винсент придерживался своего отрешённого поведения. Он не чувствовал за неё никакой гордости или радости.

«Она просто человек, живущий со мной под одной крышей. Иными словами, женщина отца. Когда-то подобные мысли укоренились в моей голове, и я стал даже сомневаться, была ли она действительно моей настоящей матерью. Для меня это не являлось необоснованным сомнением».

Женщина выглядела на пять лет моложе своего возраста, так что могла соблазнить его отца своим юным лицом, для того, чтобы занять место рядом с ним.

«Со временем я понял, что был смешон», – дама, сидящая перед ним, точно была его биологической матерью.

Рука Герцогини замерла перед ним и упала вниз.

«Вы хотели коснуться меня?» – он внутренне усмехнулся, – «Это совершенно нелепо. Я не могу думать иначе».

Между ними царила мрачная атмосфера. Лязг посуды и поданных блюд прервал тишину. Испечённые багеты с креветками, мидии под соусом из белого вина и сыром сверху, крем на крабовом мясе… Всё это было в новинку для него.

«В целом, еда слегка жирновата, но неплоха.

Если подумать, похоже, Герцогине нравилась такая еда», – Винсент был ошеломлен, увидев разложенную еду, когда они впервые завтракали вместе.

«Лишь по одному виду можно было догадаться, насколько масляной была пища, однако существуют люди, не брезгующие начинать с неё день.

И моя мать одна из них.

Она ещё говорила, что если я буду безостановочно тренироваться, то могу заработать расстройство желудка. К счастью, на следующий день эта женщина осознала, что у неё была ненормальная диета, и приказала подать обычные блюда. Только затем я мог спокойно поесть».

В эти дни она казалась совершенно другим человеком, неожиданно прося его разделить с ней трапезу или прогуляться.

«Я хотел знать, о чём думала Герцогиня, поэтому сегодня выполнял то, что она мне говорила, однако до самого конца ничего не нашёл».

Даже сейчас было так. Сколько он бы ни смотрел на неё, было трудно понять истинные намерения его матери, потому что всё, чем она занималась, так это улыбалась и смеялась. Почему-то Винсент почувствовал лёгкое колебание, что вызвало у него недовольство. Он решил отбросить чувства, доставлявшие неудовольствие.

– О чём Вы думаете?

«Довольно этих игр».

***

Колкий голос эхом раздавался у неё в ушах. Эрселла машинально подняла свою голову.

– Я много думал, почему матушка делала всё это, но просто не смог прийти к выводу. Расскажите мне, чего Вы действительно хотите. Это облегчит задачу для нас обоих, – она увидела, как он уже положил свой столовый прибор.

Этот жест означал, что Винсент больше не хотел проводить с ней время. Герцогиня поднесла платок и аккуратно вытерла им рот. Ситуация была предсказуема, хотя и затруднительна. Даже она считала своё нынешнее поведение бессмысленным для чужих глаз.

– Тебе не нужно об этом думать.

– Прошу, ответьте на мой вопрос.

– Я всего лишь хочу ладить с тобой.

– После всего этого времени… Вы имеете в виду… – от его взгляда веяло равнодушием.

Похоже, он решил прекратить подыгрывать Эрселле. Она также не собиралась скрывать прошлое и притворяться ласковой к Винсенту:

– Я знаю, о чём ты думаешь.

– …

– Я была бессердечной матерью. Пренебрегала тобой, своим собственным сыном. Не буду произносить слов оправдания, говоря, что была юна в то время. Это правда, что я совершила несмываемый грех против тебя. Однако мне не хочется продолжать делать это лишь потому, что я так обращалась с тобой до настоящего времени. Теперь мне просто хочется ладить с тобой.

– …

– Да… Несмотря на то, что уже поздно. Я знаю, что сделанного не воротишь, но…

– Но?

– Если тебе не нравится так, я поменяю свой подход. Буду пытаться усерднее. Я даже и не думала о том, чтобы ты относился ко мне как к своей матери. Всё в порядке, даже если мой сын не станет считать меня своей мамой. Однако, я буду относиться к тебе, как к своему сыну, и собираюсь осуществить всё, что не успела сделать для тебя.

– …

– Прости меня.

– …

– За то, что я не была для тебя матерью.

– …

– …Можешь ли дать мне ещё один шанс? – Эрселла смотрела на Винсента глазами, полными отчаяния.

После речей, голубые глаза Винсента оставались отрешёнными, в них не промелькнуло и минуты волнения. Его взгляд напоминал пустынную дикую местность. Настолько опустелую, что было невозможно сказать, насколько ужасающей она была.

– Вы ведёте себя так из-за меня?

«Любой мог понять, не спрашивая об этом. Это всё было из-за меня. Как он может быть так наивен?»

– Я… Я совершила огромный грех против тебя.

«Как я могла совершенно не допускать мысли о том, чтобы полюбить этого ребёнка? Как долго считала, что накопленные проступки будут легки, словно перья? Теперь грех покрыл моё тело, став невыносимо тяжелым…»

У неё не было никакого права проливать слёзы, поэтому она тщетно проглатывала их. Эрселла не хотела плакать. Её посещало чувство, что в ту же секунду, когда она начнёт давить на жалость, тогда станет трусихой.

«Простит или нет – зависит только от Винсента. Я не могу заставить его».

Ледяной взгляд больше не ранил. Эрселла бесстыдно перестала ощущать боль. Нарушив тишину, Винсент заговорил сам с собой:

– Не понимаю, – тёмно-голубые глаза смотрели на неё так, будто она противоречила самой себе.

Они источали суровость, словно юноша не мог вынести того, что мать вторглась в его мир действиями, выходящими за рамки его понимания.

– Вам не нужно этого делать.

– …

– Даже если матушка будет относиться ко мне ровно так же, как и раньше, я не трону Вас. И не собирался делать этого, унаследовав герцогство. Если по-прежнему будет угодно, чтобы к Вам относились как к Герцогине, то я с радостью подсоблю. Вы, в любом случае, моя матушка.

– …

– Кроме того, коли Вы хотите сделать всё возможное, как матушка для меня… Матушка не обязана делать этого.

– Винсент…

– Я говорю это, потому что мне кажется, что произошла ошибка.

Они были пусты…

– Я не виню Вас.

Его голос, его глаза, всё в нём.

– У меня нет к Вам никаких чувств.

Прямо как он и сказал, глаза Винсента были лишены эмоций, таких как обида и ненависть. Верно, их никогда не было. С самого начала во взгляде её сына не было ничего. Сердце Эрселлы болело от опустошённости:

– То, что Вы делаете сейчас, лишь ставит меня в неловкое положение.

В такой момент он разорвал всякую связь с ней. Герцогиня опустила голову, ведь думала, что тут же расплачется, если позволит себе моргнуть.

«Винсент не винил меня. Он совсем не испытывал ко мне никаких чувств. Нет наказания более жестокого, чем это», – груз вины из-за прошлого вновь пал ей на плечи.

[Эрселла…]

Женщине показалось, что откуда-то донёсся нежный голос. Он принадлежал Эшахильде, всегда завидовавшей младшей сестре за то, что у неё есть сын.

[Я хочу иметь детей, прямо как ты…]

«Какая жалость. Я завидовала ей, потому что у неё не было детей…»

[Если я снова провалюсь, я…]

«Если попыталась бы я немного понять старшую сестру, то оглянулась бы в сторону своего сына? Исправила бы ошибку, если б знала, насколько болезненно это будет?

Теперь уже не узнать. В прошлом я не смогла понять Эшахильду и просто страдала от жалости к себе, потому что потеряла всё из-за ребёнка.

Я должна была родить позже или, возможно, вообще не должна была рожать», – женщина выливала сожаления и возмущения, которые в конечном счёте лишь ранят её.

«Мне больше не узнать ответа.

Даже сейчас…

Как я могла не знать, что в конце концов полюблю этого ребёнка?»

Эрселла медленно подняла голову с горьким выражением лица. Винсент всё ещё равнодушно смотрел на неё. Сын, которого она боялась и отвернулась. Но в этот раз Герцогиня не стала бежать и взглянула прямо ему в глаза.

Медленно, как собранный по песчинкам песочный замок, она силой расслабила мышцы вокруг рта, казавшиеся слишком жёсткими…

Эрселла мягко улыбнулась.

Взгляд Винсента на секунду ожесточился от улыбки, похожей на стену, что могла тотчас разрушиться. Ласковый голос достиг его ушей:

– Ты сказал, тебе было интересно, что у меня на уме? – она улыбалась так, будто вот-вот развалится перед ним. – Тогда, давай сделаем вот что.

Перед глазами Винсента сидела женщина, из последних сил притворявшаяся, что всё хорошо.

– Если ты уделишь мне время, я дам тебе всё, что хочешь.

«Почему…»

– Всё, что угодно. Будь это ответы, предметы или нечто нематериальное.

«Почему я…»

– Прошу, не отказывайся хотя бы от этого.

«Эта улыбка снова. Она даже не осознает, как странно это выглядит».

Дрожащие уголки рта Эрселлы выглядели причудливо. Однако, Винсент совсем не мог улыбнуться. Он посмотрел на треснувшее выражение лица матери.

«…По какой-то причине это беспокоит меня».

Глава 11

– Хорошо…

Эрселла отказалась от своей гордости ради навязчивой просьбы. Наконец Винсент дал своё согласие.

«Он не человек, на которого можно повлиять отчаянием. Возможно, это было из-за тошнотворной жалости ко мне».

– …но я предупреждаю, чтобы Вы больше не делали этого передо мной, – вот, пожалуй, и всё.

«Не могу не чувствовать печали, думая об этом, однако у меня нет сожалений. Благодаря просьбе, я смогу проводить больше времени с Винсентом», – всякий раз, когда юноша уделял своё время Эрселле, она интересовалась, чем он хотел заниматься.

Винсент просил открыть тренировочное поле, которое закрыла Герцогиня или обратно нанять уволенных учителей. Конечно, это не нравилось Эрселле. Тем не менее, она слушалась его и не жаловалась.

«Потому что обещание – это обещание».

К счастью, её сын не хотел возвращаться к прошлому образу жизни, так что она рассмотрела трёх преподавателей и увеличила время занятий. Эрселла втайне посмеивалась над этим.

«Винсент не показывает этого, но думаю, он действительно устал».

– Вам весело, Мадам? У Вас здоровый цвет лица.

Герцогиня витала в облаках, когда чей-то голос вырвал её из сладких мыслей. Он принадлежал одной из знатных дам, с которыми женщина наслаждалась чаепитием. Эрселла грациозно улыбнулась и кивнула:

– Разумеется. Как я могу не наслаждаться мероприятием с такой замечательной компанией в солнечный денёк?

– Боже мой, взаимно, – Миссис Лидия прикрыла свои губы и посмеялась.

Затем, осторожно тряхнув рукой, она раскрыла веер и перевела взгляд на женщину напротив Герцогини Бернхардт.

Элегантная дама, что выглядела моложе своего возраста, была женой Герцога Гартен. Её острые глаза напоминали кошачьи.

Несмотря на свою темпераментную внешность, Герцогиня обладала изящной улыбкой. Между ними не было особых взаимодействий, так как она и Эрселла обладали несовместимыми характерами.

– Я говорю, что Герцогиня Гартен, должно быть, счастлива.

«А? Что? Кажется, я упустила детали разговора, потому что была слишком сосредоточена на произошедшем с Винсентом».

Она попыталась скрыть своё смущение, принявшись слушать и изучать атмосферу диалога:

– Я слышала, что Леди Гартен очень мудра и красива, не правда ли?

К большому счастью, она не интересовалась этим.

«Насколько мне известно, в этом году Принцессе Гартен исполняется шестнадцать лет. Скорее всего, они обсуждали церемонию совершеннолетия, которая должна состояться в этом году или планы на замужество».

– Уйдут дни и ночи лишь для того, чтобы разобраться со списком претендентов!

Как и следовало ожидать, предположение Миссис Лидии было верным. Эрселла отпила чёрного чая и без раздумий произнесла:

– Верно.

Это был её любимый чай. Герцогиня Гартен также промочила горло, улыбнулась и махнула рукой.

– На самом деле не так много. Хотя она мой ребёнок, девочка очень хороша собой. Я всегда волновалась, что, возможно, ей могло чего-то не доставать, ведь Принцесса – наша единственная дочь. К счастью, она выросла прелестной девушкой. Теперь всё, чего я желаю, так это найти хорошего мужа и увидеть их счастливую совместную жизнь, – произнеся это, женщина взглянула на Эрселлу.

Герцогиня Бернхардт незаметно избежала взгляда, взяв печенье «Мадлен» на серебряной тарелке.

«Мой сын не кандидатура.

Печально известный нрав Принцессы Гартен – это одно, однако её отец, Герцог Гартен, намного хуже. Лишь одна мысль о том, как он изо дня в день вставляет палки в колёса Карону... Мне незачем иметь связи с подобной семьёй».

– Если подумать, Молодой Господин Бернхардт весьма примечателен.

Эрселла неожиданно покосилась на Миссис Лидию, которая затянула Винсента в эту тему. Она была корнем всего этого.

Герцогиня Бернхардт предполагала, что хозяйке чаепития около тридцати, но ей было едва за двадцать, так что она оказалась порядком озадачена её поведением.

«Почему она пытается сблизиться со мной? Между ней и мной разница в десять лет.

Я невольно задавалась вопросом, почему она хотела пригласить меня, однако теперь, услышав разговор, знаю почему. Не подозревала, что Миссис Лидия окажется сторонницей Герцогини Гартен.

Должно быть, всё было спланировано вместе с ней. Это моя вина, ведь я пробудила интерес Мадам к своему сыну».

Она одарила всех аналогичной мягкой улыбкой, потому как не могла избежать ситуации, в которой было открыто сделано такое заявление:

– Если бы примечателен. Он прямо как и любой мальчик в его возрасте.

– Божечки, Герцогиня! Вы так скромны! Красота Молодого Господина Бернхардта очень известна в высшем обществе!

«Это правда, но ты-то откуда знаешь? Ребёнок вечно сидит под замком в поместье».

– Определённо! Люди говорят, что с его превосходными навыками во владении мечом он вскоре унаследует за Его Светлостью, Герцогом, став кавалером Королевского ордена.

– Также он хорош в науках. Я слышала, что в таком юном возрасте Молодой Господин Бернхардт уже сдал вступительные экзамены в Грачиванскую Королевскую Академию, причём с первого раза!

Тело Эрселлы, которое раньше даже не двигалось с места, слегка вздрогнуло. Она посмотрела на Леди, чей голос заметно дрожал. Её лицо ясно выдавало, что произнесённое – это чистая правда.

«Грачиванская Королевская Академия? Впервые слышу об этом».

Ей было стыдно.

– Но мне до сих пор не верится, что он не вступил туда и остался в столице. Конечно, Её Светлости было бы одиноко без своего дитя.

– Ах, все осведомлены, что Молодой Господин очень вежлив и тактичен, однако я даже не подозревала, что он ещё и преданный сын. Завидую Вам.

«Прошу прощения, но каким образом могла я, мать ребёнка, не знать об этом?»

– Вы, должно быть, очень счастливы, – произнесли все в унисон.

Эрселла не понимала, плакать или смеяться из-за нескончаемых комплиментов в адрес Винсента. Между собой знатные дамы обсуждали истории, о которых Герцогиня слышала впервые, так что внутренне она была крайне поражена.

«Как вы все так хорошо знаете о Винсенте, который живёт так, словно он заперт в четырёх стенах. И почему же Вы знаете об этом лучше меня?»

Эрселла была рассержена безо всякой причины, поэтому скривила губу.

– Если вдуматься, разве Молодому Господину Бернхардту тоже не пятнадцать лет? – Миссис Лидия вновь подняла эту тему.

Это было ожидаемо. Эрселла также догадывалась, что она пыталась сделать, расхваливая Винсента.

Было немного грустно видеть, как страдала дама от рук Герцогини Гартен в столь юном возрасте. Имея мужа без титула, ей была необходима помощь Мадам, чтобы войти в высшее общество. Однако, учитывая все обстоятельства, подобное поведение было непростительным.

– Значит, он всего на год старше Юной Леди Гартен. Герцогиня Гартен, думаю, у Вас под рукой имеется отличный претендент. Как насчёт разговора друг с другом?

Эрселле было глубоко жаль свою дорогую подругу, Виконтессу Эклу, которая угодила в хитрые схемы Миссис Лидии.

«Сиерра…»

С малых лет она была хорошей подругой Герцогини, но, порой, Виконтесса медленно замечала недобрые намерения, и, в конечном счете, оставалась у разбитого корыта.

– Было бы идеально, если моим зятем являлся Молодой Господин Бернхардт. Однако, я не уверена, будет ли Герцогиня довольна моим ребёнком? – Мадам Гартен натужно улыбнулась.

Она была на десять лет старше Эрселлы. Следовательно, устроить сегодняшнее чаепитие чисто в угоду себе для неё являлось парой пустяков.

«Я не должна была приходить», – Герцогине надоело это утомительное времяпровождение, полное светских уловок.

Ей нравилось строить связи с помощью искренних разговоров.

Эрселла пришла сюда, ведь услышала, что прибудут Графиня Зардея и Сиерра. Женщина не ожидала такого приёма.

Намерения Миссис Лидии были очевидны, чего нельзя было сказать о Мадам Гартен. Герцогиня Гартен не отклонила приглашение, узнав о том, что Эрселла будет присутствовать.

Последняя неторопливо попивала чай, привлекая внимание нескольких сидевших рядом с ней дам. Благородная улыбка, которую она тренировала долгое время, естественным образом отразилась на её губах.

– Это замечательная идея. Если это кто-то, как Юная Леди Гартен, мне нет никакой причины отказывать.

– Вы действительно так считаете?

«Будет неплохо разок предупредить её».

– Само собой. Я с нетерпением жду возможности обучать Принцессу и сблизиться с ней.

Только Эрселла закончила свою речь, изящная улыбка на лице Герцогини Гартен начала распадаться на части, как если бы ломалась внешняя оболочка маски. Уголок её рта был слегка искривлён.

– О-обучать, Вы имеете в виду… – голос, выдавливающий буквы, оставался на удивление спокойным.

В отличие от Эрселлы, глаза Мадам Гартен потемнели от гнева. Герцогиня расплылась в улыбке, не отводя взгляда от собеседницы.

– Верно. Принцесса умна, потому я убеждена, что она быстро освоит обычаи семьи Бернхардт. Гениальные люди всегда приветствуются в нашем имении.

Женщина замерла, не в силах опустить губы, будто поняла, что Эрселла подразумевала под «образованием». Наконец, Графиня Зардея подала голос:

– Ах, так как Герцогиня сильно любит свою дочь, я не уверена, можно ли решать свадебные вопросы в таком месте. Должна ли я заранее поздравить Вас?

В этой прохладной атмосфере Миссис Лидия украдкой посмотрела на Эрселлу. В свою очередь, Герцогиня Бернхардт улыбнулась, сохраняя зрительный контакт.

Дама прикусила губу, потому как не знала, что означал этот взгляд. Её взгляд нервно блуждал по поверхности стола.

«Едва двадцать один год. Я слышала, что вы поженились совсем недавно, так что тебе будет трудновато понять эту обстановку».

Эрселла догадалась, что к нынешнему моменту девушка должна была сообразить о положении дел, поэтому ласково заговорила с ней:

– Чай действительно хорош.

– …Я рада, что он пришёлся Вам по вкусу, – Миссис Лидия неловко улыбнулась, дав ответ, не укладывавшийся в действующую атмосферу.

Она оказалась неожиданно невинной.

Владелица чаепития жалостно уставилась на Герцогиню, которая была раздражена этим. Независимо от того, насколько искусно Герцогиня Гартен умела управлять собственным выражением лица, она казалась чувствительной к вещам, связанным со своей дочерью. Прежде чем ещё больше усилилась едкость воздуха, донёсся её неловкий голос:

– Как я могу прямо здесь самостоятельно решать её замужество? Мне нужно посоветоваться по этим вопросам с моим мужем.

– Безусловно! – Эрселла сухо улыбнулась, увидев, как ускользнула от темы Мадам Гартен.

– К-к слову, мы все сердечно ждем возможности увидеть, как великолепно Ваша дочь будет смотреться на балу по поводу совершеннолетия!

Выражение лица Эрселлы намекало о смене темы, потому разговор вернулся к обсуждению церемонии совершеннолетия Леди Гартен.

Молодая Миссис Лидия, похоже, пыталась сосредоточить внимание Герцогини Гартен на чаепитии. С целью растопить лёд, Эрселла также добавила несколько слов.

«Лучше снять напряжение, повисшее в воздухе, раз уж я столкнулась с Герцогиней Гартен. Со своим статусом, мне не нужно опасаться других, однако было бы глупо полностью разрывать отношения с дамами», – ей было некомфортно прощаться с Герцогиней на такой плохой ноте.

Эрселла любезно заговорила с Мадам Гартен:

– Я слышала, что Его Светлость, Герцог, очень дорожит Леди Гартен. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как выросла Принцесса, ведь она так любима Вами.

К счастью, Герцогиня наконец-то подавила свою ярость и неторопливо улыбнулась, пытаясь взять себя в руки.

– Всё потому что она его ребёнок. Для родителей естественно любить своих детей.

– …

– Мадам Гартен…

Слишком очевидно, на кого были направлены колкие слова Герцогини. Даже Сиерра, которая всегда полна жизни, помрачнела и тайком попыталась остановить супругу Герцога.

Мадам Гартен с ненавистью смотрела на Эрселлу. А она, в свою очередь, была не так проста, что не могла разглядеть враждебности в её умело сощуренных глазах.

Герцогиня Бернхардт коротко улыбнулась и спокойно оценила обстановку. Женщина медленно отпила чай.

«Я могу быть неправа, но она говорит так, будто знает обо всём».

В конце концов тишину прервала Графиня Зардея:

– Герцогиня – образец подражания для матерей. Она настолько души не чает в своей дочери, что все остальные женщины этой страны подражают её любви к своему ребёнку. Нам не нужно заходить так далеко. Мы все можем поучиться на её примере. Принцесса, должно быть, счастлива, что у неё есть такая мать.

Графиня вызвала озноб, переводя комментарии Герцогини ко всем находящимся здесь.

Её Светлость Гартен все ещё улыбалась, глядя на Эрселлу. Выражение лица Графини застыло, при осознании произнесённых ею слов. Наконец, Мадам Бернхардт заговорила с яркой улыбкой:

– Герцогиня права.

– …

– Я могу понять эту историю, как родитель, что любит своего ребёнка.

– …

– Если это ради моего драгоценного ребёнка…

Под конец в её голосе прозвучала лёгкая дрожь.

– На свете нет ничего, чего я не могла бы сделать.

Глава 12

– Что не так с Миссис Лидией? Как она могла тайно сговориться с Герцогиней Гартен?! Я не позволю ей оставаться в высшем обществе! – Сиерра была в гневе.

Виконтесса Экла запоздало поняла, в чём заключалась цель этого чаепития. Она колебалась, жалобно глядя на Эрселлу. Последняя покачала головой, говоря, что всё хорошо и смотрела на неё с сочувствием, ведь подруге тоже пришлось пройти через многие трудности.

– Тебе не нужно этого делать. В любом случае, какой силой она обладает? Я в порядке, Сиерра. Герцогиня не ошиблась.

– Но Эрселла! Это по-прежнему оскорбление в твой адрес. Ты не злишься? Зачем придираться к чужому ребёнку?

– Виконтесса Экла права, Ваша Светлость. Я никогда не посещала столь некультурного чаепития, – сочувственно кивнула Графиня Зардея.

«Что ж, её слова действительно были грубыми», – мысленно согласилась Эрселла.

«Так или иначе, это пустяки. Сама по себе, Мадам Гартен не причинила мне вреда, потому лучше всего просто отпустить произошедшее».

– Со мной действительно всё в порядке. Не хочу раздувать из мухи слона. – Герцогиня Бернхардт улыбнулась, понимая, что совершенное было необратимо.

Главной виновницей инцидента являлась Герцогиня Гартен, однако Эрселла первой спровоцировала её, так что всё было справедливо. Кроме того, Мадам Гартен сказала лишь правду.

– Не волнуйся, Эрселла. Близким людям уже известно, что ты ладишь со своим сыном в последнее время. Вскоре они забудут, какой бессердечной матерью ты слыла!

– …Твои слова ранят сильнее, чем замечания Герцогини, Сиерра.

– Ах, правда? – Виконтесса Экла поспешно прикрыла свой рот ладонью.

С нежной улыбкой Графиня добавила:

– Как бы то ни было, тебе необходимо приглядывать за своим драгоценным сыном. Ходят слухи, что за ним гонится не только семья Гартен, но также Пантезе, Мэйнс и Лапейн.

«В прошлом эта история активно циркулировала в обществе. Переговоры с семьей Пантезе, наверное, получили известность. Однако, мы так и не пришли к соглашению». – Эрселла вздохнула.

«Как вы можете столько знать о ребёнке, который всегда сидит дома? Это превращается во вторжение в наши семейные дела. Даже если в данный момент Винсент является самым выгодным женихом после Принца Алексиса».

– Удивительно, как много людей осведомлены о жизни моего сына. Думаю, в нашем поместье таких минимум трое, – полушутя произнесла Эрселла с ноткой встревоженности в голосе.

– Разве ты не щедро платила учителю Винсента? Порой люди преувеличивают увиденные ими вещи. Не переживай, Эрселла. Слухи зачастую приукрашены, – успокаивала подругу Сиерра.

Внезапно Герцогиня посмотрела на неё с серьёзным взглядом:

– Это не просто слухи. Мой сын действительно красив.

– …

– Сиерра? Что не так? – склонила голову Эрселла.

– Ух, это… Мне интересно, всегда ли у тебя была такая неблагоразумная сторона.

Виконтесса и Графиня выглядели огорчёнными. Эрселла не могла не надуть губы, поскольку дамы в чём-то были правы.

***

Герцогиня Бернхардт вернулась домой, размышляя о бале в честь совершеннолетия Леди Гартен. Ранее женщина планировала посетить приём вместе с Винсентом, теперь же это казалось плохой идеей. Мадам Гартен, вероятнее всего, снова поднимет тему брака, когда заметит его. Затем Эрселла неожиданно задумалась над церемонией совершеннолетия своего сына:

«Если подумать, Винсент официально станет взрослым через три года».

Девочка становится девушкой в шестнадцать лет, а мальчики в восемнадцать. Герцогиня не знала, каким образом Винсент встретил совершеннолетие, ведь была больна в тот период времени.

Лицо Эрселлы помрачнело.

«Мне был дарован ещё один шанс, однако нет никакой гарантии, что я не встречу такого же конца.

И, хотя я стараюсь успокаивать себя, я всё ещё боюсь и впадаю в депрессию при мысли об этом. Бывают времена, когда я не могу даже полноценно дышать, в страхе, что один-единственный кашель может привести меня к болезни.

Не могу поверить, что мне суждено снова умереть через три года. Если подхвачу недуг, то могу даже и не мечтать о присутствии на банкете в честь совершеннолетия Винсента. Мне придётся лежать на кровати, подобно живому трупу. Столько вещей, которые я хочу сделать для него, но моё время на исходе».

Герцогиня была расстроена этим.

«Нет! В этот раз я подготовлюсь!» – она восстановила сбившееся дыхание и тряхнула головой.

Эрселла намеревалась приложить все усилия, а не беспокоиться о туманном будущем, которое могло и не произойти. Женщина старалась придерживаться оптимистичного настроя.

«Итак, что можно устроить?

Если проводить бал совершеннолетия Винсента, то я хочу не только вложить в него большие деньги, но также украсить поместье всем, что считается драгоценным. Я покажу им настоящую роскошь.

Будет идеально пригласить не только столичных и крупных дворян со всех уголков страны, а ещё и аристократов Людельсии».

– Верно, организуем его как можно более экстравагантно! – в голове Герцогини уже сложился образ идеального банкета.

Она почувствовала себя гораздо лучше, представив какой блестящий успех ждёт это торжество.

Эрселла обдумала свой план и была полна предвкушения. Лианн вошла в тот момент, когда Герцогиня представляла лицо своего сына, слушающего её грандиозную задумку. Горничная удивилась, увидев хозяйку сидящей на диване.

– Мадам, Вы уже вернулись? Насладились чаепитием? – спросила девушка, попутно расстилая одеяло в руках по кровати.

Эрселла угрюмо покачала головой. Она выглядела неуверенной:

– Отчего же? Ведь вы были взволнованы, желая поскорее повидаться с Графиней Зардеей и Виконтессой Эклой сегодня.

– Меня загнали в угол.

– Что?

– Я изо всех сил пыталась защитить своего сына.

Лианн попросила Эрселлу в деталях описать контекст этих слов. В следствии, она рассказала, что сделали Герцогиня Гартен и Миссис Лидия на чаепитие. Тихо слушая рассказ, горничная пробормотала:

– Мадам Гартен чуть не доставила неприятностей, однако Вы проделали отличную работу. Бьюсь об заклад, будь я там, то сделала бы то же самое.

– Несомненно.

– Леди Гартен в самом деле так ужасна? Мадам недолюбливает её, не так ли?

– Скорее… – Эрселла пыталась сформулировать чёткий ответ.

«Характер Принцессы Гартен не такая большая проблема, в сравнение с её происхождением. Есть ли на свете дети, что росли, не подвергаясь влиянию родителей? Тем не менее, Леди Гартен всё ещё аристократка, которой необходимо поддерживать собственное достоинство. Поэтому, насколько высоко она не задирала бы нос, ей не положено грубо обращаться со свекровью и своим супругом. Однако причина, по которой я против, кроется в том, что…»

– Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

«Не хочу, чтобы Винсент, выросший без родительской ласки, заключил политический брак без любви.

Не хочу обсуждать, какой семье мне следует продать его, подобно товару. У меня одно желание – чтобы мой сын встретил любимого человека, независимо от статуса семьи, и жил счастливо».

Эрселла не была наивна. По натуре она, скорее, расчётливый человек. Но в этот раз право выбора было целиком за Винсентом.

– Где Винсент? – Герцогиня встала с места, не подозревая о зреющих переменах в себе.

***

– Что случилось?

– Я скучала по тебе.

Когда Эрселле донесли, что Молодой Господин находится в кабинете, она без замедления пошагала в его сторону.

«Было бы удивительно, если бы мой чудесный сын не держал книгу в руках», – подумала женщина, войдя в комнату.

Винсент нахмурился из-за неожиданного визита матери. Он задал ей вопрос, на который получил невинный ответ, вроде «я скучала по тебе». Юноша одарил свою мать циничным взглядом:

– Мне уделить Вам немного времени?

– Отнюдь, заканчивай то, чем занимался. Я просто понаблюдаю отсюда.

– Это ещё более обременительно.

Герцогиня узнала несколько новых вещей из общения с Винсентом, одна из которых заключалась в том, что он удивительно честен.

Разумеется, дело ограничивалось только язвительными замечаниями. Даже тогда брюнет, казалось, хотел, чтобы она покинула его.

К его большому сожалению, Эрселла стала невосприимчива к холодному характеру своего сына. Женщина оставалась спокойной перед Винсентом, даже вздернула подбородок. Юноша продолжал игнорировать мать и читал книгу, хотя сказал, что чувствует себя обременённым.

– Я слышала, что ты был принят в Грачиванскую Королевскую Академию.

– Да, думаю, около года назад.

«Год назад? Почему я узнаю об этом лишь сейчас?» – Эрселла была не проинформирована, несмотря на то, что активно участвовала в высшем обществе.

«Мне было любопытно, не ошиблись ли дамы, поэтому я спросила лично у Винсента. Оказывается, это являлось правдой», –  этот факт слегка смутил её.

Герцогиня взглянула на своего сына, всё ещё погруженного в книгу:

– Что я имею в виду, так это… – глаза женщины сверкали, ведь она недавно задалась этим вопросом. – Почему ты не вступил в Академию?

Взгляд Эрселлы был полон искр и надежд, пока она задавала вопрос. В голове уже зародился ожидаемый ответ.

[Он, наверняка, волновался, что его матери будет одиноко без него].

«Неужели это так?»

Винсент не подозревал о предвкушении в глазах своей матушки, потому что с головой ушёл в книгу. Он произнёс:

– Отец сказал не идти.

Быстрорастущие надежды Эрселлы рассеялись в одно мгновение.

«Причина была очевидна. Разумеется, это не могло быть правдой», – Герцогиня досадливо прищурилась, припоминая Леди, что присутствовала на чаепитии и заставила её с нетерпением рассчитывать на такой ответ.

– Кхм, почему Герсен сказал тебе не идти?

– Отец объяснил, что учебная программа Академии слишком медленная.

«Чего?»

– Он хотел, чтобы я приступил к исполнению своих семейных обязанностей и разубедил поступать в Королевскую Академию, потому что я мог окончить их учебную программу за два года.

«Герсен просто поразителен. У Грачивана высочайший уровень образования среди Академий, находящихся рядом со столицей. Поскольку это учебное заведение, созданное непосредственно государством, то и качество преподавания является соответственным.

Однако он имеет наглость жаловаться, что учебный план слишком медленный. Это действительно спартанские нагрузки».

Женщина печалилась из-за аскетизма Винсента, но брюнет продолжал умело игнорировать её присутствие, не отрывая глаз со страниц учебника.

«Какую книгу мне следует почитать?» – Эрселла своими тонкими пальцами провела по названию романа на обложке.

Она неосознанно пробормотала строчки:

– Истина притаилась у небесного светила. Ответь же, кто станет её искать?

Винсент высунул голову и посмотрел на свою мать, услышав причудливый язык, доносившийся с её уст. Эрселла будто приклеилась к алой книжке.

– Тебе известно, «истина» обратится в пепел прежде, чем ты её достигнешь, – Герцогиня глядела на красную переплётную обложку, однако произнесённые слова являлись не названием, а скорее содержанием книги.

Мадам Бернхардт было немного скучно.

– Это книга Бермана «Через лес в поисках истины», философа, родом из Людельсии. Она была в тягость, когда преподаватель впервые ознакомил меня с ней. Мне не нравятся мудрёные игры слов. Этот человек определённо относился к тем людям, что чувствуют собственное превосходство и снисходительно обращаются к окружающим. Мне пришлось нелегко, ведь я писала замысловатый текст на другом языке.

Она нескромно пролепетала:

– Так что я опустила руки на полпути.

– Вам знаком новый Людельский язык? – неожиданно поинтересовался Винсент.

Голос юноши выражал чрезвычайное любопытство. Эрселла удивленно посмотрела на сына, чьи глаза слегка расширились.

«Тебе это интересно?»

– Разумеется. Когда я была маленькой, то изучала его в качестве основ культуры и искусства.

– Основ, говорите? – несколько неуверенно ответил Винсент.

– Д-да? Возможно, у них было много учебников о философии и религии? Мы изучали Людельский как основу культур и искусства.

– На скольких языках Вы говорите?

«Я думала, ты более заинтересован в философии, но похоже это не так».

Герцогиня склонила голову набок и ответила:

– Я знаю язык Грании, Людельсии, Конрада и официальный язык континента Гелиос. Ты тоже знаешь эти четыре языка, верно? Но, порой, я забываю Конрадский, ведь почти не пользуюсь им… Все знаменитые книги переведены на эти официальные языки, – добавила Мадам и вернулась к своему скучающему виду.

В комнате царила полная тишина. Женщина склонила голову к Винсенту, не услышав от юноши ни звука.

Его выражение лица помрачнело пуще прежнего. Эрселла заметила, что её сын паниковал. Она мягко улыбнулась.

– Удивлён?

– …Да, немного.

– Ты думал, что я была избалованной Юной Леди, что наслаждалась комфортной жизнью, проводя время за играми и едой?

Винсент не отрицал этого.

«Думаю, он действительно так и считал», – брюнет не слишком-то и ошибся, однако Эрселла громко рассмеялась.

Это было похоже на оглушительный хохот. Юноша взглянул на мать уголком глаз и сказал в своё оправдание:

– Любой был бы удивлён, если сравнивать с жизнью других знатных дам.

– Ты прав.

– Вы думали стать учёным?

– Учёный, ах, если бы! Это утомительно.

– Тогда по какой причине Вы изучали четыре языка?

– Потому что я Визариде.

– Это и есть причина?

Было трудно разобрать выражение лица Винсента. Если присмотреться, то он казался несколько смущённым. Герцогиня беспечно пробормотала, касаясь указательным пальцем своей щеки:

– Лишь ты сам вправе доказать свою ценность.

– …

– Это девиз моей семьи.

– Вы имеете в виду, семьи Визариде?

– Верно. Тебе интересно? – спросила Эрселла загадочным голосом.

Юноша без колебаний кивнул. Она широко раскрыла глаза, будто была удивлена его поведением.

– Не думала, что ты будешь заинтересован в этом.

– Вокруг семьи Визариде ходит множество слухов.

– О, да. Безусловно, – Герцогиня пару раз покачала головой в знак согласия.

Любопытство было небезосновательным.

«До меня доходили самые абсурдные слухи из-за скрытной натуры моей семьи, ведь в светском обществе о ней известно мало информации. В прошлом, Графа Дермана политически изгнали, поскольку он оказался пойман за внедрением шпиона в наше поместье. С тех пор никто не осмеливался отправлять своих лазутчиков на территорию Маркиза. Благодаря этому, носится молва, что моя семья обладает множеством секретов».

– Итак, что же тебе любопытно узнать?

Глава 13

– Вы расскажете, если мне любопытно?

– Само собой! Ведь ты мой сын.

«Слова, наполненные слепым доверием».

Винсент не мог понять, почему Эрселла так верила в него. Чем больше они общались, тем досаднее он себя чувствовал.

Юноша давно выпустил книгу из рук.

«Меня долгое время кое-что интересовало».

– Я хочу знать, как жила матушка.

Палец Эрселлы, стучавший по подлокотнику кресла, повис в воздухе. Вопрос был совершенно неожиданным.

«Я считала, что, в лучшем случае, он спросит о моей семье, однако Винсенту была любопытна моя жизнь в качестве Молодой Леди, дочери Маркиза Визариде?» – и, хотя это не входило в намерения юноши, Герцогиня была очень довольна проявленным интересом.

Женщина заговорила в немного взволнованном настроении:

– Я была самой младшей. У меня были старшие сестра и брат.

Прозвучал ласковый голос. Винсент подумал, что она выглядит так, словно читает сказку.

– Мои родители были замечательными людьми. Они очень любили меня. До такой степени, что души не чаяли во мне… Не было ничего, о чём я не могла бы попросить их. Когда я говорила, что хочу отправиться на путешествие, отец брал отпуск, даже если был занят. Он не сердился и утешал меня всякий раз, когда я врывалась в их комнату из-за ночных кошмаров. Порой, я в страхе просила его остаться со мной, тогда отец читал мне сказки, пока меня не клонило ко сну перед самым рассветом. Изредка казался пугающим, но всё же являлся очень добрым человеком. Сестра и брат глубоко уважали и любили отца и мать. Мне хотелось быть достойным ребёнком для таких почтенных людей. Любым детям хочется оправдать ожидания своих родителей. Моему братцу пришлось изрядно постараться, поскольку он был тем, кому придётся идти по тернистому пути наследника семьи… Правда, не так сильно, как тебе. Мне и моей сестре было проще, чем брату. Она изучала политику и теологию. Я же выбрала различные языки и дипломатию. На самом деле, моя сестра может говорить на местном и официальном языках. Даже мой брат знает язык Конрада.

– У Вас была возможность использовать один из них?

– Нет. Независимо от того, сколько времени женщина посвящает учёбе, она редко использует полученные знания, если не становится учёным. Мои родители говорили, что это не имеет значения. Важно лишь просвещение и овладение этими знаниями, чтобы доказать, что я заслуживаю сидеть на своём месте. Перечисленное уже является весомой причиной учиться.

Прошлое Эрселлы было довольно шокирующим.

По словам Герцогини, Маркиз обучал своих детей независимо от пола, не ограничиваясь гуманитарными науками и также ставил главной задачей для них доказать собственную ценность.

Теперь Винсент мог понять причину, по которой его мать была так горда своей семьёй. Между тем, женщина продолжала свой рассказ:

– Всё же я любила балы куда больше, чем учёбу. Обожала модные и многолюдные места, где не нужны были формальности или грандиозные истории. Вполне достаточно говорить о мирской жизни. Наши беседы состояли из обсуждения незамысловатых тем: от впечатлений после путешествий, отношений с родными, причинами ссор с подругой до сплетен о том, в каких семьях самые симпатичные сыновья, амурных похождений и фантазий о браке. Порой, мы переходили черту, однако между друзьями не обязательно сохранять своё достоинство. И хотя важно вести себя надлежащим образом перед другими, постоянная самодисциплина делает жизнь утомительной. Я предпочитала проводить время со своими друзьями, в чьей компании могла говорить о чём угодно, чем участвовать в наигранном шоу, в котором мне нужно оценивать степень образованности окружающих.

Это тоже было неожиданно, поэтому Винсент не мог сидеть с прямой головой. Чем больше рассказывала Эрселла, тем больше юноша узнавал о ранее неизвестной ему стороне матери. Она продолжала говорить. Прежде чем Герцогиня осознала это, уголки её рта слегка приподнялась. Естественное выражение лица было куда лучше, чем натянутая улыбка, которую носила женщина несколько дней назад.

– Моим друзьям, как и мне, нравилось наше поместье. Входя в зал, можно было увидеть прелестную люстру, выполненную в стиле старой Империи Леонес, в форме канделябра, располагающейся на золотой пластине. Её приобрели благодаря хорошему вкусу матушки. Эм… также в особняке находилась дверь прямо под лестницей, что вела на первый этаж и, распахнув которую, ты мог лицезреть широкий бальный зал. Пол в комнате был покрыт золотыми плитками, потому создавалось впечатление, словно она уткана зеркалами. Ночью, когда лунный свет заливал весь зал, кафель магически блестел и сиял. Мне казалось, что стоя на нём, я будто хожу по тёмному звёздному небу. Этот момент не мог быть волшебнее. Я танцевала там каждую ночь. Однако кружиться одной совершенно невесело, верно? Поэтому приходилось заставлять моего занятого брата вальсировать со мной в качестве партнёра.

«Интерьер Маркизовского имения словно вырисовывается прямо перед моими глазами», – Винсент представлял Эрселлу кружащейся в сумрачном бальном зале и аккуратно приподнимающей одной рукой платье.

Вдобавок золотые волосы, развевающиеся подобно шёлку. Разумеется, юноше никогда не доводилось видеть свою мать такой. Вся картина являлась плодом воображения мальчика.

Герцогиня хихикнула с мечтательным выражением лица. У Винсента были смешанные чувства, ведь так она выглядела как юная леди.

– Несмотря на то, каким ужасным характером обладал мой братец, не проходило и ночи без моих просьб потанцевать с ним. Он прогонял меня, однако я упрямо стояла на своём. «Если буду танцевать с кем-нибудь другим, то непременно наступлю ему на ногу» – оправдывалась я тем, что не училась танцам должным образом. Тогда брат протягивал мне руку, недовольно ворча: «вскоре эта девчонка опозорит семью». Он танцевал со мной до тех пор, пока я не оставалась довольной. Теперь же, вспоминая прошлое, мой братец хоть и чуточку, но тоже наслаждался танцами. Иногда, со слезами на глазах, я благодарила его за то, что он составлял мне компанию.

Веки Эрселлы начали тяжелеть, прежде чем она успела это осознать.

– В те дни я была действительно счастлива, – ресницы Герцогини дрожали, взмывая то вверх, то вниз.

Винсент продолжал смотреть, стараясь не упустить ничего из виду.

«Странно, однако я не могу оторвать от неё взгляда».

– Затем… – голос женщины начал постепенно слабеть, пока совсем не притих.

«Тогда жалеете ли Вы о том, что родили меня?»

Юноша проглотил вопрос, что вертелся на кончике языка.

По какой-то причине у него не нашлось сил произнести эти слова. Он опасался, что ответ окажется таким, каким он не хотел бы его слышать.

«Я боюсь? Чего именно?» – Винсент был ошеломлён внезапным открытием.

В это время глаза Эрселлы полностью закрылись, и женщина медленно оперлась о стол.

Юноша неосознанно выставил свою руку. Ладонь мальчика прошла через пустой промежуток, чтобы предостеречь мать от удара о стол.

Голова Герцогини мягко легла на ладонь Винсента, чьё лицо посуровело из-за проникавшего сквозь кожу тепла.

«Тепло».

Он неосознанно затаил дыхание.

«Не думал, что матушка окажется такой тёплой, учитывая хладнокровный взгляд, которым она всегда смотрела на меня. Странное ощущение», – голубые глаза спокойно осмотрели обстановку.

«Она всегда была столь сердечной? Этот человек?»

Винсент медленно вытащил свою руку и взглянул на Эрселлу с растерянным видом.

Как ни странно, женщина заснула тихо, бесшумно дыша.

Светлые реснички Герцогини трепетали. Она хмурилась, словно ей снился кошмар. Заметив это, он вытянул указательный палец и осторожно надавил на морщинку между бровями матери.

Выражение юноши помрачнело пуще прежнего, по сравнению со сдвинутыми бровями Эрселлы. Только затем мальчик несколько раз перевёл взгляд с её лица на свою ладонь, будто осознавая, что он натворил.

– …

Винсент испустил короткий вздох и схватился за подбородок.

«Не представлял, что она может заснуть, рассказывая о себе».

Невероятно длинные волосы Герцогини небрежно рассыпались по столу. Мальчик нахмурился, когда заметил пару золотых прядей, протянувшихся над обложкой книги. Винсент пошевелил кончиком указательного пальца и бережно отодвинул их с поверхности учебника.

Шло время, солнце поменяло своё положение, комната наполнилась теплом и мягким светом. Лучи, прошедшие сквозь окно, легли прямо на лоб Эрселлы.

Распущенные локоны, что смотрелись как расплавленное чистое золото, ярко сияли. Пряди, сверкающие под лучами солнца, опускались под стол. Каждый волос был подобен нитям, выполненным из солнца. Юноша безотчётно продолжал наблюдать за матерью.

– Мм…

Как только голова Эрселлы слегка сдвинулась, он резко отвернулся, как воришка, пойманный на месте преступления.

«Чем ты занимаешься?»

Мальчик неожиданно засмеялся над собой.

«Всё бесполезно».

Придерживаясь этого мнения, Винсент отпустил подбородок, встал со своего места и направился к противоположной стороне.

«Каким образом я…»

На секунду юношу овладели сомнения, однако он медленно поднял Эрселлу. В это же время рука Герцогини обвилась вокруг шеи сына. Почувствовав некоторую тяжесть над шеей, мальчик остановился и посмотрел вниз. Она всё ещё спала.

«Видимо, неосознанно положила свою руку на мою шею», – испустил сквозь губы тяжёлый вздох.

Юноша впервые понял, что довольно трудно переносить спящего человека. По какой-то причине Винсент был раздражён видом беззаботно спящей матери.

Он поднял ногу и тихо постучал по двери, слегка напрягши своё выражение лица. Служанка, ожидавшая снаружи, услышала стук и отворила дверь.

– Чем могу помочь… Мадам?!

– Она заснула. Веди меня к комнате Матушки.

Проверив состояние Герцогини, Джейн послушно кивнула и направилась в сторону хозяйских покоев.

***

– Мадам. Мадам!

Эрселла медленно приоткрыла веки, услышав чей-то зов. Сощурившись из-за яркого света, что туманило её зрение, женщина полностью раскрыла глаза.

– Лианн?

Горничная выглядела несколько смущённой.

– Мадам, наступило время ужина. Его Светлость сегодня вернулся раньше обычного, потому Вы можете поесть вместе с ним. Боже мой, как Вы могли так долго спать?

Услышав слова Лианн, Герцогиня повернула голову и увидела тёмно-синее небо, которое появлялось перед началом ночи. Эрселла недоумённо моргнула:

«Что произошло? Я уверена, что разговаривала с Винсентом в кабинете…»

– П-почему я здесь?

– Я слышала, что Вы отправились к Молодому Господину, но в итоге заснули в кабинете.

«О Господи! Похоже, я уснула, пока говорила».

Шокированная Эрселла потеряла дар речи.

«Даже сама мысль об этом возмутительна. Представляете, насколько ошеломлён был Винсент, увидев меня такой? Мне жаль. Всё-таки я для него обуза».

Герцогине также было жаль Лианн.

«Должно быть, ей было трудно уложить меня в постель», – женщина поблагодарила горничную.

– Ты справилась со множеством неприятностей.

– А? Я? – Лианн удивилась, указывая на себя пальцем.

– Ты прошла весь путь, чтобы принести меня сюда. Молодец.

Эрселла просто похвалила усилия служанки, однако Лианн удивилась тому, что говорит хозяйка.

– Как может такая слабачка, как я, перенести Вас? Молодой Господин лично принёс Мадам сюда.

«Что?!» – глаза женщины полезли на лоб, когда с губ горничной сорвалось неожиданное имя.

– М-молодой Господин? Винсент?

– Да.

«Этот ребёнок принёс меня сюда? Кроме того…»

Эрселла в шоке вскрикнула:

– О-он принёс меня?!

– Да, – Лианн решительно кивнула.

Герцогиня сжала губы. Ей было крайне стыдно.

«Удивительно, что Винсент не просто привёл, а перенёс меня сюда! Боже мой, сколько же проблем я доставила?» – зрачки Эрселлы постоянно дрожали, как у испуганного кролика.

Она схватила горничную за одежду, принуждая её дать ответ:

– Неужели это действительно правда?

– Да, правда. У меня не нашлось бы сил перенести мою драгоценную Мадам сюда…

В отличие от своей трясущейся хозяйки, Лианн ответила спокойно, однако внутренне обеспокоилась. Сцена, увиденная ею ранее, казалась довольно смущающей.

«Я была удивлена его неожиданным визитом, но что было ещё более неожиданным, так это увидеть Молодого Господина, несущего на руках Мадам. Забудем про прикосновения, господа едва ли удостаивали друг друга взглядом раньше».

Горничная попросила у Джейн, стоящей рядом с ней, объяснений, ведь Винсент казался совершенно другим человеком. Однако служанка просто пожала плечами и надула губы.

[– Ты понимаешь меня?]

Пока Лианн расспрашивала о произошедшем, юноша уложил Эрселлу на кровать и без колебаний развернулся. Он оставил предостережение:

[– Будь осторожна, не разбуди её.]

Горничная задрожала от низкого голоса юноши.

«Он говорил так, будто не простил бы мне такую оплошность».

Согласно приказу Винсента, у Лианн не было никакого выбора, кроме как не будить Эрселлу до самого заката.

Горничной выпала возможность разбудить Герцогиню только после известия о возвращении Герцога. Девушка аккуратно ухватилась за руку Мадам, считая, что Эрселле необходимо присоединиться к Его Светлости.

– Вам нужно сейчас спуститься. Господин уже ждёт Вас внизу. Перед этим я должна поправить волосы Мадам. Они в полном беспорядке.

Под руководством Лианн Эрселла поднялась с постели и привычно села перед туалетным столиком.

– …Хм? Да, пожалуйста.

Женщина доверила свои волосы умелым рукам горничной, попутно стараясь успокоить своё дрожащее тело. Она почувствовала небольшое облегчение, увидев аккуратно причёсанные пряди. Эрселла использовала образовавшуюся тишину и спросила:

– Он был очень расстроен?

– Молодой Господин? Н-нет? Вёл себя как обычно… То же лицо без всякого выражения. Однако не выглядел грустным.

Слова Лианн помогли Герцогине расслабить напряжение в плечах.

«К счастью, ничего, о чём я беспокоилась, не приключилось».

– Винсент присоединится к нам за ужином?

– Разумеется. Вы всегда ужинаете втроём, когда Его Светлость приходит домой. Не волнуйтесь за Молодого Господина. Он действительно не был зол.

«Хотя и угрожал мне.

Лучше опущу сказанные им слова. Будет хуже, если Мадам узнает об этом».

– Готово.

Волосы Эрселлы были скромно собраны в высокую причёску. Она выглядела более ухоженно после того, как горничная завершила приготовления. Женщина внимательно посмотрела на себя в зеркале, слегка потёрла глаза, чтобы избавиться от сонности, и последовала в сторону первого этажа.

Глава 14

Герсен и Винсент уже находились в обеденном зале. Герцог сидел по центру, а юноша справа от него. Эрселла ускорила шаг.

– Ты упадёшь, – до её ушей донёсся монотонный голос.

Мужчина слегка хмурился. Она ответила извиняющимся тоном:

– Я заставила вас долго ждать?

– Не особо.

Войдя в комнату, Герцогиня попутно велела Винсенту не вставать в качестве приветствия. Юноша вежливо кивнул матери со своего места.

– Приветствую Вас.

– Мне жаль, что я опоздала. Долго ждали?

– Нет.

Лишь тогда взгляд Герсена немного изменился, однако Эрселла не смогла разглядеть перемен, поскольку смотрела на Винсента.

Внешне юноша был так же спокоен, как и обычно.

«Подобно тому, что и сказала Лианн, он не выглядит рассерженным», –  женщина почувствовала внутренне облегчение.

– Что задержало тебя? Ты опоздала на ужин.

Герцогиня тайком взглянула на сына, когда был озвучен вопрос. Винсент по-прежнему вёл себя так, будто это не имело к нему ни малейшего отношения. Смущённо улыбнувшись, Эрселла присела:

– Днём я была на чаепитии вместе с дамами. Думаю, это и является причиной моей усталости.

– Похоже на тебя, – раздалось сухое одобрение. – Кто устраивал чаепитие в этот раз?

– Госпожа Лидия.

– Не думаю, что ты знакома с ней.

– Я слышала, что Сиерра и Графиня Зардея будут присутствовать, так что посетила его разок. Было не так уж и весело.

Герцог понимающе кивнул, услышав знакомые имена. Ему часто приходилось слышать их, когда Эрселла посещала чаепития.

Вспоминая события того дня, женщина почти бесшумно цокнула языком. Никто не заметил этого жеста.

«Кто мог подумать, что Герцогиня Гартен тоже посетит чаепитие? Как и то, что она положит глаз на Винсента в качестве своего потенциального зятя.

Я хочу поговорить о произошедшем, но будет лучше скрыть это от Герсена. Предпочтительнее совсем не упоминать о предложении, ведь новость создаст лишний беспорядок».

– Ах, верно! Похоже, церемония совершеннолетия Принцессы Гартен обещает быть грандиозной. Все с нетерпением ожидают бала.

– Не думал, что Герцог так любит свою дочь.

– Это объяснимо, поскольку она его единственная дочь.

– Вот оно что.

Разговор оборвался прямо здесь, и Герцогиня решила поднять тривиальную историю, вероятно потому, что эта тема была интересна для Герсена. Эрселла ела буйабес (Прим. пер.: суп, сваренный из нескольких видов морской рыбы.), когда мужчина неожиданно произнёс:

– Если подумать, Винсент официально станет взрослым через три года.

– Знаю! –  взволнованно ответила женщина, едва муж закончил говорить слова.

Её голос был немного выше обычного.

Герсен и Винсент замерли от неожиданного возгласа и посмотрели на Эрселлу. Независимо от того, была ли Герцогиня осведомлена об их застывшем выражении лиц, она сцепила свои руки и сказала:

– Я вот думала, почему бы нам не переделать интерьер поместья до церемонии совершеннолетия? Через три года рентуанская архитектура обретёт большую популярность. До меня дошли слухи, что для убранства характерны старинные купольные потолки. Они придают зданию мягкую ауру, вместо привычного величия. Не важно, насколько чванлива герцогская семья, неужели тебе действительно необходимо быть таким жёстким касательно банкета, посвященного совершеннолетию твоего единственного сына?

– Постой…

– Будет замечательной идеей приготовить еду, характерную для каждого региона Грании, верно? Кухня Грании определённо вкуснее других стран. Не думаю, что стоит заготавливать иностранные блюда.

– Что…

– Ах, но так или иначе, я собираюсь закупиться коктейлями и шампанским из Конрада. В конце концов, их напитки крайне хороши.

– …

– Если возможно, хотелось бы пригласить иностранных дворян, однако я понятия не имею, смогу ли разместить их всех здесь. Всё же, я постараюсь извлечь из этого максимум пользы. Сомневаюсь, что стану приглашать аристократов, с которыми мы не знакомы, хотя, вероятно, позову своего близкого друга, дворянина из Людельсии. Бал станет даже изумительнее, если на нём будут присутствовать гости из других стран!

– …

Кха– кха–! – до Эрселлы донёсся сдавленный звук, словно кто-то поперхнулся.

– М-молодой Господин!

Повернувшись к источнику звука, она увидела Винсента, кашлявшего и прикрывающего рот.

– Ты в порядке?! –  поспешно спросила Герцогиня.

Кха– кха–! – кашель становился громче.

Дворецкий немедленно передал стакан воды. Юноша едва смог раскрыть свои губы после того, как выпил воду. В его глазах отражалось недовольство.

– Моя церемония совершеннолетия… Вы собираетесь устроить всё это?

Лицо Винсента застыло от шока. Не подозревая о причине подобного поведения, Эрселла склонила голову ближе к сыну.

– А что? Есть какая-то проблема?

– …

– Винсент?

Не найдя, что сказать, юноша старательно избегал взгляда матери. Тогда Эрселла принялась расспрашивать Герсена.

«По-моему, этот план идеален. Что с ним может быть не так?»

– Герсен?

Мужчина посмотрел на неё и, несколько помедлив, ответил:

– …Это перебор.

Герсен, несомненно, отверг грандиозные планы жены.

«Слишком много? Ты так говоришь, только потому что не знаешь, как надо веселиться».

Женщина была недовольна безразличным отношением Герсена к событию, которое случается раз в жизни.

– В действительности, предложенное не чересчур. Это празднование в честь взросления нашего сына, а не кого-либо ещё, –  резко проворчала Герцогиня.

Мужчина посмотрел на неё с задумчивым выражением лица. Эрселла не могла понять значение взгляда. В отместку она всем видом настойчиво требовала от Герсена ответа. Наконец, он произнёс:

– Я подумаю об этом.

– Тогда, как ты собирался всё устроить?

– …

Вопрос Герцогини застал его врасплох. Эрселла сузила глаза.

«Так он и не собирался ничем заниматься. Даже если удосужился, то едва бы вмешивался, оставив всё на попечение слугам».

Герсен ничего не произнёс, однако мысленно Эрселла уже пришла к этому выводу. Женщина заговорила более решительным тоном:

– Ты ничего не собираешься делать ради бала в честь совершеннолетия своего единственного сына? В таком случае, я обещаю, что займусь подготовкой вместе с тобой.

– …Хорошо.

Она удовлетворённо улыбнулась, когда, наконец, получила утвердительный ответ от мужа.

Винсент становился более смятённым, наблюдая за диалогом между родителями. Сцена, только что развернувшаяся перед ним, была слишком незнакомой, чтобы легко её воспринять.

– К слову, ты упомянула, что рентуанская архитектура обретёт популярность через три года. Это уже распространяется среди дам?

«Ой…»

Движения Герцогини одеревенели, пока та подбирала креветки из буйабеса.

«Я не заметила, как заговорила о будущем. Герсен не выглядел заинтересованным, однако, думаю, внимательно слушал меня».

Из-за сообразительности мужа Эрселла расплылась в неловкой улыбке, подавляя мурашки на коже.

– Ч-что ж…

Взгляд женщины метался во все стороны.

«По правде, рентуанский архитектурный стиль войдёт в моду через два года, а примерно через три обретёт популярность в Грании».

Проблема в том, что лишь Эрселле было известно об этом.

«Мне нужно следить за своим языком».

– Я могу понять это по смене обстановки.

В настоящее время не было тенденций, указывающих на то, что рентуанская архитектура получит известность в Грании, но Герцогиня солгала об этом без задней мысли.

«Я так спокойно соврала», –  она чувствовала себя немного виноватой.

Герсен приподнял уголки губ и улыбнулся, едва явно выражая своё восхищение:

– Это поразительно. Я не знал.

«Верно. Если даже я нахожу это смехотворным, интересно, о чём подумает другой человек».

Глава 15

– Если найдётся время на следующей неделе, пойдём вместе на спектакль, – безразличным тоном предложил Герсен под конец ужина.

В отличие от его безучастного голоса, произнесённые слова не оставили никого равнодушным. Глаза Эрселлы расширились от удивления. Винсент казался не менее растерянным, и его лицо приобрело более напряжённый вид.

– Посмотреть спектакль? Втроём?

«Он когда-либо говорил это раньше? Сколько не напрягаю голову, уверена, такого никогда не происходило».

Не подозревая об озадаченном взгляде своей жены, Герсен добавил:

– Оно рано завершится в этот день.

Это был не тот ответ, которого ждала Эрселла.

«Мне хочется узнать причину, по которой Герсен предложил нам посетить пьесу. Однако будет лучше промолчать, ведь атмосфера охладеет из-за моих уточнений. Во всяком случае, нам не помешает хоть разок выглядеть как дружная семья».

– Мне нравится эта идея.

Винсент ещё не был осведомлён, но Герцогиня изначально планировала посетить театр вместе с ним, поэтому она была благодарна, когда Герсен взял на себя инициативу. Три лучше, чем два.

– Винсент?

– Я тоже согласен, – юноша незамедлительно ответил на зов Герцога.

Фактически, он не имел права голоса в этом вопросе. В отличие от Эрселлы, Винсенту требовалось соглашаться со всем, что говорил ему отец.

– Клифтен, забронируй три билета на вечер.

– Слушаюсь, Ваша Светлость.

Клифтен, долгое время проработавший дворецким, был глубоко тронут произошедшим, и едва сдерживал эмоции.

***

– Что только что произошло? Какая муха тебя укусила? – увлечённо расспрашивала Эрселла, вернувшись в спальню после ужина.

Герсен скользнул взглядом по улыбающемуся лицу жены и кратко ответил, застегивая сменную рубашку:

– Просто так.

«Он ни за что не даст ответа с первого раза. Герсен уж точно не из тех, кто делает подобное без причины,. – прищурилась Герцогиня.

– Ты был очень занят в последнее время.

– Это лишь временно. Скоро всё разрешится.

– Думаешь, Конрад так легко отступит?

– Герцог Гартен решил отправиться туда.

«Мне не послышалось?» – на лбу женщины появились складки, когда прозвучало непрошенное имя, а широкая улыбка исчезла.

– Герцог Гартен не подходит для такой работы, – с мрачным видом возразила Эрселла.

Герцогиня Гартен обладала спокойным характером, однако из-за своего вспыльчивого нрава Герцог не подходил на должность дипломата, разрешающего конфликт между двумя странами.

«С какой проблемой сможет управиться такой человек? Интересно, умеет ли он вообще говорить на конрадском языке».

Хитрый, как лиса, дворянин обладал расчётливым мышлением, однако Эрселла на дух не переносила его.

В прошлом Герцог Гартен часто задирал Карона, насмешливо называя «Маркизик». Карон не показывал дискомфорта, несмотря на то, что ему приходилось нелегко.

Со временем такие подколы стали неуместны, однако, когда он планировал что-то, Герцог всё равно переходил черту, споря о каждой детали.

– Я бы хотела, чтобы мой брат поехал туда. – пробормотала Эрселла, застегивая пуговицы Герсену.

– Маркиз? – мужчина прищурил глаза.

– Он более тактичный, чем Герцог Гартен. Карон знает, как говорить на конрадском языке. Знает ли его Герцог?

– Не думаю, что он владеет им.

– Хм…

«Неудивительно. Я малость обеспокоена…»

– Присутствие переводчика не вызовет никаких проблем. Мы не в той позиции, чтобы вмешиваться в дела с Конрадом.

– Отправить в чужую страну посла, говорящего на их языке – это проявление искренних намерений. Такой подход показывает внимательность по отношению к Конраду.

Герсен вздохнул в ответ на возражение Эрселлы:

– Его Величество сделал неразумный выбор. Он должен был отправить туда тебя, а не Герцога.

Когда мужчина начал дразнить её, Герцогиня спокойно ответила:

– Не смейся надо мной.

– Я просто шучу. Правда.

Сказав это, на губах Герсена появилась лёгкая улыбка, и Эрселле ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ.

– Давай закончим на этом. Только вот, неужели Его Величество лично послал Герцога Гартена? Довольно неожиданно.

– На самом деле, Герцог вызвался добровольцем.

– Герцог?

«Выходит, он отправляется в Конрад по своей воле? Герцог совсем не такой человек, чтобы поступать так».

Мужчина никогда не занимался неопределёнными вопросами, и предпринимал решения лишь тогда, когда был уверен в исходе. Одни хвалили подобную методику, называя мудрой тактикой, но другие считали трусостью менять отношение в соответствии с течением обстоятельств. Эрселла, которая недолюбливала Герцога Гартена, придерживалась позиции второй стороны.

– Во всяком случае, условия переговоров уже утверждены, так что не имеет значения, кто идёт.

– Справедливо.

«Поскольку Герцог Гартен в политике уже долгое время, то постарается добиться успеха. Он не посмеет разрушить план Его Величества».

Внезапно женщина почувствовала взгляд Герсена на своём лице. Эрселла посмотрела на него с недоумённым видом:

– Тебе есть что сказать?

– Ничего. Я просто был слегка удивлён сегодня.

– Сегодня?

– Видеть, как ты ладишь с Винсентом… Это было немного непривычно.

– Ох.

«Теперь я понимаю, почему он смотрел на меня немного иначе, чем раньше».

Герсен был поражён, увидев, как Герцогиня ласково обращается с Винсентом. Мужчина, почти не реагировавший на большинство вещей, выглядел весьма растерянным.

Если бы кто-нибудь застал ту сцену, то отреагировал бы резче, чем Герсен. Его реакция, скорее, оказалась довольно скучной. Увидев Эрселлу такой, Сиерра сошла бы с ума.

На деле, Винсент всегда раздражался из-за попыток Герцогини поладить с ним, но, вероятно, в глазах окружающих они имели теплые отношения.

Юноша недолюбливал свою мать и всё же послушно следовал её словам. Эрселла чувствовала себя хорошо, однако её взгляд неожиданно посуровел.

«Винсент знаком с правилами в иерархии».

Женщина вспомнила разговор, состоявшийся между Герсеном и Винсентом, тогда-то всё встало на свои места. Юноша беспрекословно следовал указам отца, не показывая никаких сомнений.

«Это не хорошо», – Герцогиня поклялась в будущем научить Винсента выражать своё мнение.

Она вздохнула:

– Наши отношения становятся лучше, чем раньше.

– Всё началось с того дня, когда мы завели разговор об его образовании?

Эрселла молча присела на кровать и посмотрела на Герсена. Она встретилась с лицом мужчины, смотревшим на неё сверху вниз, и заговорила со слегка застенчивым видом:

– Теперь я хочу стать для него образцовой матерью.

Эрселла распрямила ноги к полу, медленно раскачиваясь то взад, то вперёд. Герцогиня выглядела как девчушка, что вот-вот собирается открыть своё сердце.

– Как тебе уже известно, я была не самой лучшей мамой. Родив его, сбросила с себя родительские обязательства. Тогда я была юна и обвиняла Винсента во всех грехах. Он не просил появляться на свет. Но однажды… Я пожалела обо всём. Знаю, что уже слишком поздно, однако мне хочется измениться. Конечно, я всё еще неопытна и неуклюжа. Порой, во мне появляется страх, что мои необдуманные действия могут ранить его.

«Как на днях, когда я оговорилась перед Винсентом в ресторане.

Я привыкла к своему новому, мягкому тону голоса, но пока что не научилась контролировать навязчивые мысли. Это тоже привычка, которую мне нужно изменить в будущем».

– Но я не сдамся.

«Если работать, работать и работать над собой, смогу ли я однажды стать настоящей мамой для него?»

– Хочу поладить с Винсентом.

Эрселла представляла радостных себя и Винсента.

«Одна только мысль об этом наполняет меня небывалым счастьем глубоко в сердце».

– Я должна стараться.

Герцогине было немного неловко, потому что впервые заговорила об этом перед Герсеном.

Она смущённо почесала затылок, не зная куда смотреть. Мужчина всё ещё ничего не произнёс, что только усилило смущение.

Эрселла дотронулась до ноги Герсена, призывая дать ответ. Он продолжал молчать, пока не заметил помрачневшую женщину, готовую спрятаться под одеялом.

Герцог положил свою руку на плечо жены. Голова Эрселлы медленно приподнималась по мере того, как холод касался её обнаженной кожи. Герсен смотрел в одну точку.

Его глаза были темнее ночи. Как и обычно, Герцогине не удалось прочесть тот взгляд, которым муж смотрел на неё. Словно их окружал глубокий сумрак.

«Лучше, если бы он слабо улыбнулся, как обычно, но на это нет и намека».

Эрселла глубоко вздохнула:

– Герсен?

Мужчина с трудом приоткрыл губы, будто его тревожила какая-то мысль. Герцогиня могла ошибаться, однако глаза Герсена слегка дрожали.

– …вда?

Правда?

Низкий голос звенел в её ушах.

Эрселла задавалась вопросом, почему Герсен вёл себя иначе, но, не найдя сил спросить, просто сомкнула губы.

В ту ночь небо казалось особенно тёмным.

***

– Давай сегодня отправимся в магазин.

Герцогиня направилась к Винсенту, как только узнала о том, что редкий голубой сапфир, который можно найти только на руднике Арки, был выставлен на продажу в ювелирном магазине «Рэйлих».

– Вы можете вызвать торговца в особняк, – послышался монотонный ответ на её возбуждённый голос.

Винсент подумал, что Эрселла сейчас вела себя как обычная аристократка.

У неё всегда была особая любовь к балам и аксессуарам.

«Так или иначе, не пойму, почему она хочет поехать в центр ради одного драгоценного камня. Проще вызвать продавца в особняк».

– В-верно, но…

– Но?

Эрселла немного помедлила с ответом:

– Тогда у меня не будет оправдания, чтобы провести время с тобой.

– …

Юноша неподвижно смотрел на мать. Он уже давно не удивлялся тому, как легко женщина произносила столь смущающие слова.

Винсент не придал этому большого значения, поскольку стал невосприимчив к её беззастенчивости после нескольких подобных инцидентов. Прямо, как и Эрселла, которая также привыкла к его холодности. Юноша продолжил говорить в своей обычной манере:

– Что, если кто-то уже купил его?

– Всё в порядке. Мы можем приобрести что-нибудь другое.

«Вы слишком взволнованы, чтобы говорить так», – Винсент не стал утруждаться произносить это.

Неожиданно его посетили мысли о предстоящем рыцарском экзамене. Юноша не отставал от графика, однако в последнее время часто ходил куда-то, потому чувствовал, что сдаёт позиции.

Но из-за обещания, данного матери, у него не было другого выбора, кроме как отправиться в ювелирный магазин вместе с ней. Винсент беспомощно кивнул:

– В таком случае, я пойду готовиться.

– Это займет много времени?

– Лишь пару минут.

– Тогда я буду ждать в карете. Приходи быстрей.

Её шаги казались очень лёгкими после разговора. Присмотревшись, он заметил, что Эрселла уже была в верхней одежде.

«Вы были уверены, что я пойду с вами?» – это застало его врасплох и вызвало смех.

«Совместные прогулки стали обычным делом. Мне казалось, что отец будет возражать, но, что удивительно, он оставил её в покое.

Я был сильно удивлён вчера за ужином.

Это было поистине невероятное зрелище. Я даже засомневался в своём зрении, потому что отец выглядел как совершенно другой человек рядом с ней».

Сначала он пытался докопаться до истинных намерений отца, но вскоре отказался от этой затеи. В первую очередь, было трудно понять замыслы Герцога. Винсент решил сделать простой вывод:

«Он слаб к ней.

Если слишком много думать об увиденном, то можно только спровоцировать головную боль».

Глава 16

Эрселла тут же пожалела о сегодняшнем выходе, поскольку хорошее настроение было безнадёжно испорчено внезапным столкновением.

– Какая удивительная встреча!

Пока она подходила к витрине магазина, до неё донёсся изящный голос. Герцогиня Бернхардт повернула голову в сторону зловещего звука, чтобы увидеть эту непрошенную особу.

Несмотря на обстоятельства, на лице Эрселлы отразилась улыбка. Женщина сделала вид, будто эта случайная встреча оказалась приятным сюрпризом.

– Рада видеть Вас, Герцогиня Гартен. Вот так совпадение!

Она не ожидала встретиться с Герцогиней Гартен в таком месте. Последняя даже успела попросить колье, которое Эрселла хотела приобрести. Мадам Бернхардт тут же упрекнула себя за то, что не заметила взволнованного тона Госпожи Джении.

– Боже мой! Вы ведь наследник семьи Бернхардт? – Мадам Гартен посмотрела на Винсента, не скрывая своего восхищения.

Она не притворялась, а действительно была удивлена. Вместо того, чтобы почувствовать гордость, Эрселла вздохнула. Женщина волновалась, что усилия, которые она приложила, дабы заставить даму потерять интерес к Винсенту, станут напрасны.

Однако Мадам Гартен уже увидела его, потому Эрселла была вынуждена представить своего сына:

– Верно. Он мой сын. Винсент, поприветствуй Герцогиню Гартен.

– Приветствую Герцогиню Гартен. Я Винсент Бернхардт.

Пока юноша вежливо здоровался, Мадам Гартен рассматривала его с головы до пят. Эрселла чувствовала себя ужасно. Сцена напоминала оценку товара покупателем.

– Не могу поверить, что встретила знаменитого Молодого Господина в таком месте. Мне крайне повезло.

– Вы слишком преувеличиваете.

Это был короткий ответ, но Мадам Гартен, казалось, посветлела лицом, словно была довольна чем-то. Её не слишком устроил его сдержанный ответ, однако, похоже, понравилась внешность Винсента.

– Молодой Господин выглядит прямо как Герцог.

– Я слышал, что очень похож на него.

– Поверите ли, что я чуть не приняла Вас за самого Герцога?

Винсент очень похож на Герсена. Начиная с внешности, заканчивая характером. Однако, Герцогиня нарочно указывала на то, что он не имел ни единой схожести с матерью. Эрселла улыбнулась ярче прежнего и приняла беззаботный вид:

– В конце концов, он его сын.

– Да, разумеется, дети похожи на своих родителей.

Затем Мадам слегка ахнула, словно забыла что-то и жестом указала девочке рядом с ней выйти вперёд.

– Я всегда хотела познакомить вас двоих. Вы как раз вовремя. Иди сюда.

Грациозной походкой к ним подошла девушка с кружевной цветочной лентой.

– Представься, Оливия. Это Герцогиня Бернхардт.

Герцогиня Гартен пришла вместе со своей дочерью Оливией. Шестнадцатилетняя дворянка, выглядевшая чуть меньше, чем обычные девушки в её возрасте, подхватила оборки своего платья и сделала реверанс. Со склонённой головой она казалась даже ещё меньше.

– Приятно познакомиться с Вами, Герцогиня Бернхардт. Я Оливия Гартен. Мне всегда хотелось встретиться с Её Светлостью. Для меня это невероятная честь.

Эрселла не общалась с ней, но порой видела девушку на общественных мероприятиях.

«Так ей сейчас шестнадцать. Леди Оливия зрела не по годам и более воспитана, чем я думала», – женщина заметила триумфальную ухмылку на лице Мадам Гартен.

[– Она хорошо образована.]

«Обучение, которое я упомянула на чаепитии в последний раз, должно быть, сильно беспокоило Герцогиню Гартен»,– подумала Эрселла и щедро улыбнулась.

– Скорее, это честь для меня. Рада познакомиться с Юной Леди. Должно быть, Вы последовали сюда за матерью?

Эрселла задумалась над дружелюбным тоном голоса, которым обращалась к другим. Неожиданно ей стало неловко перед Винсентом.

«Жаль, что я раньше так не разговаривала с Винсентом».

– Да, мама решила купить мне ожерелье из голубого сапфира в качестве подарка к совершеннолетию. А что же привело сюда Герцогиню?

Невинный вопрос Оливии связал Эрселлу по рукам. Она не могла сказать, что пришла за тем самым подарком, который девушка собиралась получить. Гордость Герцогини Бернхардт никогда не позволила бы этого. Женщина сделала вид, словно никогда не была заинтересована в голубом сапфире:

– Я пришла для того, чтобы присмотреть себе колье. Не верится, что Вы выбрали украшение из голубого сапфира. Любовь Герцогини Гартен к Юной Леди и правда безгранична.

– Хмм, – Мадам Гартен издала двусмысленный звук.

Сообразительная Герцогиня, казалось, заметила притворство Эрселлы.

«Зачем бы ей останавливаться около ювелирного магазина средь бела дня?»

Мадам Гартен уже поймала Эрселлу, но решила продолжить эту игру.

– Да, я только что заметила ожерелье. Оно было таким ярким и красивым. Мне очень повезло.

«Говоря о колье, мне интересно, как оно выглядит вживую», – думала женщина, стараясь игнорировать таинственную улыбку Герцогини Гартен.

«Смех - дело полезное, но не тогда, когда ты смеешься в одиночку», – внутренне ворчала Эрселла.

– Боже мой, Оливия. Оно так тебе понравилось?

– Разумеется, мама. Мне очень нравится! – хихикала Леди Гартен как маленькая девочка.

У неё была милая улыбка.

«Очевидно, что всё это притворство, смешанное с крайне личными чувствами к своей матери».

Лишь затем Оливия обратила внимание и поприветствовала Винсента:

– Боже! Похоже мое приветствие затянулось. Было приятно познакомиться с Вами, Молодой Господин. Это ведь наша первая встреча, верно?

Красивое личико и сладкий голос. Оливия произвела такое хорошее первое впечатление, что если бы до Эрселлы не дошли слухи о ней, то женщине она пришлась бы по душе.

Герцогиня Бернхардт взглянула на Винсента. Несмотря на нежную улыбку девушки, Винсент оставался по-прежнему холоден:

– Вы правы, Юная Леди.

Улыбка на лице Оливии тут же исчезла. Она самолично втянула его в разговор, однако оказалась смущена сухой реакцией Винсента.

Эрселла заметила смятение девушки и подумала о том, что ей нужно научить Винсента, как относиться к леди.

«У Винсента могут появиться проблемы, если он будет так обращаться с дамами на социальных мероприятиях».

Женщина весело заговорила:

– Юная Леди, должно быть, взволнована. Совсем скоро Вы официально станете взрослой. Что думаете на этот счёт?

Выражение лица Оливии вновь воспряло духом, когда Эрселла, тайно державшаяся на расстоянии, выказала к ней интерес.

– Я в предвкушении, Мадам! Отец пообещал устроить для меня большую церемонию. Я так рада, что столько людей придёт на празднование моего совершеннолетия.

«Верно. Возможно она и выглядит зрелой не по годам, но Оливия всё ещё ребёнок. В этом возрасте я тоже была полна ожиданий о предстоящем тогда балу в честь моего взросления.

В своё время отец оправдал мои юношеские ожидания и устроил огромнейший праздник. Он пригласил важных аристократов из каждого региона, и даже дворян Людельсии, родины моей матери.

Оно обладало огромными масштабами для бала в честь празднования шестнадцатилетия девушки, учитывая то, что банкет длился два дня подряд из-за количества гостей».

«Если подумать, не было ли это чересчур?»

Эрселла начала понимать резкую реакцию Герсена и Винсента во время ужина. Женщина вспомнила, что не смогла повеселиться на своём банкете, поскольку должна была остаться и приветствовать почётных гостей.

«В то время меня все устраивало, но совершенно очевидно, что это станет бременем для Винсента. Бессмысленно устраивать грандиозный праздник, если ему не понравится», – Герцогиня Бернхардт решила пересмотреть вопрос о приглашении знати из других стран на бал сына.

– Конечно, уверена, Вас поздравит множество людей. Я также жду церемонии совершеннолетия Юной Леди.

– Спасибо, Ваша Светлость.

Вскоре Госпожа Джения спустилась по лестнице, завернув ожерелье, которое купила Мадам Гартен. Герцогиня взяла футляр и обратилась к Эрселле:

– Боюсь, нам уже пора идти. У меня плотное расписание.

«Буду рада, если ты покинешь нас».

– Хорошо.

– В таком случае, прощаюсь.

Незамедлительно отправив мать и её дочь восвояси, к Эрселле, наконец, вернулась улыбка. Она облегченно выдохнула, однако почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, женщина увидела Винсента, смотревшего на неё:

– Хочешь что-то сказать?

***

Герцогиня Гартен сморщила лоб. Её дочь схватилась за каёмку юбки и встряхнула её. Мадам погладила Оливию по голове.

– Тебе понравилось?

– Вы имеете в виду колье? – девушка загадочно улыбнулась.

– Ты знаешь о чём я говорю, не меняй тему. Он должно быть тебе не нравится. О чём только думает твой отец? Хмпф!

– Он мне нравится. В этот раз мне по душе решение отца.

– Но…

– Может быть, слова Герцогини Бернхардт, сказанные на днях, так повлияли на Вас? Вы знаете, что я не боюсь того образования, которое готовит эта женщина для меня. Она даже не выглядит столь образованной вживую. В конце концов, я твоя дочь. И, похоже, маме тоже понравился Молодой Господин Бернхардт, не так ли?

Мадам Гартен раскрыла веер и прикрыла им губы. Она вспоминала предыдущую встречу. Женщина была определённо согласна с дочерью.

Юноша был спокоен, красив, да и к тому же родом из хорошей семьи. В нём не было ни единого изъяна.

«Раздражает то, что у юноши дерзкий характер, но с этим ничего не поделаешь, ведь он единственный сын. К тому же, как и сказала Оливия, что может сделать женщина, зависимая от поддержки общественности? Скорее всего, это будет просто жалкое предостережение. И даже так, моя дочь не даст этому ускользнуть. В таком случае, решение моего мужа не было столь плохим», – Герцогиня ухмыльнулась.

– Я, пожалуй, тоже довольна его кандидатурой.

Лицо Оливии просветлело:

– Тогда…

– Вне сомнения, твой отец позаботится обо всём. Не волнуйся, доченька.

– Могу ли я считать Молодого Господина моим подарком в честь совершеннолетия?

– Разумеется.

– Я вне себя от радости, мама! – девушка ярко улыбнулась.

***

Госпожа Джения подошла к Эрселле, как только та собралась позвать Винсента. Она сдвинула брови, выдавая своё смущение:

– Если Вы, случайно, оказались здесь, чтобы увидеть колье с голубым сапфиром…

– Вовсе нет.

Герцогиня улыбнулась и пожала руку владелице магазина. Госпожа Джения все ещё выглядела колеблющейся, однако больше не упоминала название драгоценного камня. Она знала, что если продолжит говорить о проданном предмете, то лишь ранит покупательницу.

– На что бы Вам хотелось взглянуть?

– Покажи нам украшения из лазурита.

Совесть начала медленно угнетать Герцогиню, упомянувшую камень, в котором она не была заинтересована.

Даже если Госпожа Джения имела колье, изготовленное из лазурита, Эрселла, обладавшая всевозможными украшениями, не была бы ими впечатлена.

Женщина решила закончить со своей пустой похвалой. Госпожа Джения, в свою очередь, тихонько убрала шкатулку с драгоценностями, будто знала, что Герцогиню не интересуют предлагаемые украшения.

– Пожалуйста, дайте нам знать, если Вы заинтересованы в чём-то из нашего ассортимента, Мадам. Вы можете сделать заказ.

– Так и поступлю.

– Ах, Вы слышали новости?

– О чём вы?

Эрселла внимательно слушала, пока Госпожа Джения тайно нашёптывала вести:

– Я слышала, что в последнее время начали пропадать люди из столицы, – выражение лица Госпожи Джении поменялось, соответствуя серьёзному голосу.

Эрселла почувствовала, как холодок пробежал по её спине.

– Столица – это место с высокой безопасностью. Неужели это правда?

– Не знаю точно, пропали они или убежали из дому, однако…

– …

– Пропало уже три или четыре человека. Мадам тоже должна быть осторожна, поскольку большинство пропавших – это женщины.

Герцогиня сглотнула.

«Люди, пропадающие из столицы. Как можно похитить человека средь бела дня, когда вокруг ходят рыцари? Мне не верится, но искренний голос Госпожи Джении звучал так правдоподобно».

Заметив напряжённое лицо Эрселлы, владелица магазина мягко улыбнулась:

– Это может быть просто слух.

«И всё же, узнав об этом, не могу не чувствовать себя некомфортно».

– Пожалуй, я пойду, – женщина без колебаний вывела Винсента из ювелирного магазина.

После долгой ходьбы она осознала, что всё это время держала сына за руку. Эрселла была удивлена.

– Извини! Я не заметила.

Герцогиня спешно отдернула руку и попросила прощения.

«Я знала о нелюбви Винсента к моим прикосновениям, но, видимо, бессознательно схватила его ладонь, торопясь выйти из помещения».

Женщина аккуратно задала вопрос, попутно успокаивая свою нервозность:

– Я доставила тебе неудобство?

– Всё в порядке, – Винсент выглядел неожиданно бодро.

– Хм.

Однако, следуя из опыта, юноша всегда говорил, что всё в порядке, даже если это не так, так что подозрения не покидали её. Винсент повторил слова, словно мог читать мысли матери:

– Я действительно в порядке. Скорее, хорошо ли всё с матушкой?

Наоборот, он даже волновался за неё. Хотя Эрселла не знала, что именно волновало юношу. Винсент продолжил:

– Вы не смогли купить то, что хотели.

«Ах. Я-то думала, почему он смотрел на меня. Видимо, Винсент волновался, что я не смогла купить колье.

Ты обратил внимание на это? Что ж, это приятно. Если мой сын так обо мне печётся, то не жалко лишиться ещё пары-тройки украшений», – испорченное настроение Герцогини начало подниматься.

– Всё хорошо. Я могу приобрести ожерелье позже! Думаю, слишком рано возвращаться домой с пустыми руками. Может, посетим книжный магазин?

Эрселла не собиралась покупать книги, однако Винсенту было бы скучно в её любимых местах.

«Мне нравится читать книги, так что книжный магазин будет идеальным местом, чтобы спокойно провести немного времени».

– Обязательно, – ответил Винсент, вспоминая произошедшее.

«Поведение матери по отношению к Леди Гартен было очень дружелюбным. Я мог бы поверить, если бы мне сказали, что она её настоящая дочь».

У Винсента сложилось представление, почему окружающие люди называли Эрселлу дружелюбной. Начиная от тона и заканчивая выражением лица – всё кардинально отличалось от того, как она относилась к Винсенту.

Однако это оказалось не таким странным, как он думал. Конечно, его мать была ласковее и добрее, общаясь с Леди, чем в разговорах с ним, однако Винсент почувствовал отчётливую разницу. Почему-то казалось, что Эрселла относилась к нему более искренне. Всё же он не смог понять, как пришёл к такому выводу.

Глава 17

Войдя в книжный магазин, Эрселла почувствовала привычный запах бумаги. Она часто использовала домашнюю библиотеку, однако этот аромат несколько отличался.

– Если есть какая-нибудь книга, которую ты хочешь прочесть, то я куплю её. Выбирай столько, сколько пожелаешь.

«Книги, связанные с учёбой, тоже подойдут».

Винсент кивнул и направился в противоположную сторону. Эрселла тоже начала медленно осматриваться. Знакомое название промелькнуло перед её глазами.

[Образование королевства Людельсия, мифы для детей.]

Это была книга сказок, описывающая то, как Людельсия стала святым королевством. Краткое содержание гласило:

[Давным-давно существовала богиня по имени Людельсия, которая очень любила людей. Из-за своей безграничной любви она основала для них страну. Народ решил служить женщине, как своему правителю, и прозвал эти края в честь неё, «Людельсия».

Однако, она была божеством, что не могло долго находиться на землях простых смертных. Перед тем как покинуть страну, Людельсия подарила Камень Желаний, наполненный духовной силой.

В дальнейшем, когда богиня покинула эти края, её потомки унаследовали трон и правили Людельсией. Камень Желаний, известный как «Престол Богини», защищал созданную страну.]

«Так как книга предназначалась для детей, в ней должны присутствовать элементы фантастики».

Эрселла достала и раскрыла книгу. Герцогиня вспомнила неподдельный интерес, с которым раньше читала её.

– Похоже, Вы знаете, как читать на новом людельском языке, – раздался мягкий и глубокий голос.

Подняв глаза, она увидела улыбающегося мужчину с таким же безмятежным, как и его голос, лицом.

– Всего нескольким людям известен новый язык, Вы поразительны.

Внешне он выглядел между двадцатью пятью и тридцатью годами. Глаза мужчины были слегка изогнуты. Незнакомец обладал непринуждённой мимикой. Эрселла улыбнулась кончиками губ, не заметив плохих намерений за его поведением.

– Всё потому что моя мать была родом из Людельсии.

В настоящее время Людельсия использует официальный язык континента Гелиос, так что очень редко кто-либо учил новый язык. Большинство королевских особ Людельсии, равно как и священники, имели широкие познания о нём, но в Грании не было такой необходимости. Всё же, ситуация Эрселлы была несколько особенной.

Её мать – восьмая принцесса Священного Королевства Людельсия и сводная сестра действующего короля. Герцогиня знала его благодаря матери.

– Ах, вот оно как, – мужчина неспешно кивнул головой.

Это элегантное движение создавало иллюзию замедления времени.

– Похоже, Вы довольно заинтересованы в теологии.

– Слегка, – Эрселла не питала интереса к подобным учениям, однако не сочла нужным сообщать правду и просто согласилась с ним.

«Отвергнув его догадки, я должна объяснить, почему держала книгу, иначе рискую оказаться в неловком положении».

– Вы, случайно, не посещаете Академию Теологии Лаферн?

Академия Теологии Лаферн расположена на северо-восточной окраине Грании. Когда-то идуриты напали на Людельсию и разразилась война. Святое королевство поблагодарило Гранию за поддержку и победу над вражескими войсками, взамен подарив небольшое поместье на окраине территории.

В честь ознаменования данного события Грания основала Академию Теологии Лаферн, преподающую людельскую религию. Это учебное заведение было открыто для студентов самых разных возрастов.

– Нет, это не так. Я выучила его, поскольку немного интересовалась им.

– То есть, Вам нравится неологизм? Это удивительно! Юная Леди, кажется, крайне увлечена своими исследованиями.

Эрселла неожиданно замерла, услышав титул, которым к ней давно не обращались. Звание «Леди» использовалось в качестве обращения к незамужней даме. Теперь же ей тридцать два года и подобное обращение было уже давно неуместно.

«Неужто он предположил, что я женщина, никогда не выходившая замуж?»

– Ах, так Вы замужем? Я совершил ошибку.

– Нет, всё в порядке. Не берите в голову… Сэр? – Эрселла обдумывала, как обратиться к нему, потому решила использовать общераспространённый титул.

Малосущественно, даже если он не посвящён в рыцари, поскольку данное звание могло использоваться по отношению к любому дворянину.

Мужчина принял этот титул без каких-либо возражений. Незнакомец продолжал смотреть на Герцогиню с улыбкой. Она была красивее всех дам, которых ему доводилось встретить.

– Дело отнюдь не в том, что я посчитал Мадам незамужней женщиной, – слова мужчины звучали как отговорка, однако его расслабленная манера речи не выставляла их за оправдание.

– Правда?

– Да, и, по существу, я не смотрю свысока на одиноких девушек, перешедших за рамки брачного возраста. В этом нет ничего плохого.

После слов мужчины разум Эрселлы опустел, словно её кто-то ударил по голове. Герцогиня удивлённо взглянула на мужчину, пока тот продолжал говорить:

– Нет закона, гласящего, что все люди должны иметь семью. Желание прожить беззаботной жизнью вполне естественно.

– …

– Вот почему я не оказался бы изумлён, узнав, что Вы одиноки. Я подошёл к Мадам, поскольку Вы выглядели столь впечатляюще, читая на людельском языке, невзирая на то, что Вы женщина. Эм, полагаю, что учитывать пол – это предрассудки. Поправлю свои слова. Прошу прощения, если я задел Ваши чувства.

– …Нет, всё хорошо, – немного помедлив, ответила Эрселла.

Фактически слова незнакомца не могли в полной мере расцениваться как предубеждение, ведь мужчины занимались науками чаще женщин. Он, скорее, относился к непредвзятой стороне.

Герцогиня задумалась над недовольством, которое испытала, предполагая, что мужчина видел в ней старую деву.

«Не знала, что я настолько ограничена».

Щеки Эрселлы полыхали алым. Внезапно женщине стало стыдно за себя.

– Сэр довольно просвещённый человек.

– Так оно и есть на самом деле, – незамедлительно подтвердил собеседник.

По какой-то причине Герцогиня не испытывала к нему неприязни. В высшем обществе она инстинктивно держала дистанцию от улыбчивых людей. Однако улыбка этого мужчины была столь естественна, что это не доставляло дискомфорта.

– Похоже, я вынужден покинуть Вас. Проведённое время было коротким, но приятным. Благодарю, Мадам.

– Взаимно.

Это было простой формальной беседой, однако Герцогиня чувствовала себя налегке. Мужчина нисколько не грубил, даже затрагивая деликатные темы.

«Мне понравилась тонкая линия, которую он нарисовал».

Незнакомец остановился, направляясь в сторону дверей, и обернулся к Эрселле, словно забыл что-то.

– Если это не бестактно с моей стороны, позволите узнать Ваше имя?

«Очевидно, он будет смущён, если произнести фамилию Бернхардт», – Герцогиня раздумывала, как много информации стоит раскрыть.

Слегка колеблясь, она решила назвать только своё имя:

– Эрселла.

– Это имя очень подходит Вам, Мадам.

Он также являлся человеком, знавшим во всём меру. Было бы утомительно вновь услышать скучный и банальный комплимент, вроде: «оно столь же красиво, как и ваше лицо».

– И как же зовут Вас, Сэр?

Небрежно спросила Эрселла, на что мужчина ответил с улыбкой:

– Джуан, – он повторил: – Меня зовут Джуан, Мадам.

Его глаза были красиво изогнуты.

Произнеся это, Джуан развернулся и вышел на улицу.

Герцогиня осознала, что мужчина упомянул только своё имя, опустив фамилию.

«Джуан не дворянин? Однако если присмотреться к одежде, что он носил, та была настолько роскошной и дорогой, что даже немногие аристократы могли себе её позволить», – Эрселла без тени сомнения приняла его за дворянина, учитывая его изысканный тон и манеры.

«Должно быть, он сын богатого Графа».

Мужчина мог быть родом из купеческой семьи, но даже так, что-то здесь было нечисто. У богатого графа обязательно имелась бы фамилия.

«Или, возможно, эту фамилию нельзя раскрыть».

Окажись это правдой, было возможно лишь два исхода. Эта семья либо вовлечена в подозрительный бизнес, либо обладает слишком высоким статусом, чтобы разгласить его. Если последний вариант верен, то мужчина не смог бы остаться незамеченным в высшем обществе. Будь в высокопоставленной семье такой человек, это стало бы горячей темой для обсуждения среди юных дворянок.

«Джуан».

Эрселла впервые слышала такое имя.

Глава 18

Эрселла неожиданно вспомнила слова Джуана.

[– Вы выглядели столь впечатляюще.]

«Мне никогда не говорили ничего подобного».

Герцогиня немного удивилась, поскольку не разделяла того же мнения. Она мысленно повторила эту фразу.

«Впечатляюще? Множество людей звали меня милой, красивой, мудрой и элегантной. Это были широко распространённые комплименты, которые мужчины говорили женщинам», – Эрселла продолжала размышлять о произошедшем.

«Если подумать, то мне редко доводилось вести беседу о науках с другими мужчинами, не считая отца и брата. Во-первых, мне не представлялось подобной возможности и во-вторых, традиционно, это неуместная тема для разговора между женщиной и мужчиной», – Герцогиню всё ещё преследовали странные чувства от слова, использованного, чтобы описать её.

Погруженная в мысли, она шагала вдоль полок, параллельно проводя пальцами по выставленным книгам.

«Время словно остановилось, когда появился этот мужчина», – было очевидно, что медленные и расслабленные жесты Джуана расположили Эрселлу.

Заключив, что он был уникальным мужчиной, каких ей не приходилось встречать, пальцы Герцогини задержались на знакомой обложке. Она остановилась.

[Истории войн Грании]

Учебник источал военную помпезность. Эрселла читала его однажды, когда была юна. Вследствие этого, леди осознала, сколько жертв потребовалось для возникновения Грании.

Грания принадлежала к странам, образовавшимся из остатков павшей Империи Леонес. Король-основатель Гебеус I во главе с Визариде одержали победу над противоборствующими силами и создали новое королевство. Это событие положило начало Грании.

«Когда я была молода, то чувствовала огромную гордость при виде нашей фамилии в учебниках. Однако, став достаточно взрослой, чтобы делать выводы, стала задаваться вопросом: сколько крови пролилось, прежде чем мы дослужились до этого положения?» – чем больше Эрселла думала об этом, тем несчастнее она становилась.

Это заставило Герцогиню возненавидеть войны, хотя ей не случалось участвовать в подобном.

«Если вспыхнет война, Винсенту, как рыцарю, придётся отправиться на поле боя. Что, если он погибнет?» – на ум пришла ужасная мысль.

В голове женщины возник образ сына, участвующего в войне в качестве рыцаря. Эрселла положила книгу на место, пытаясь избавиться от негативных мыслей.

Тап–

В мгновение ока чья-то рука сзади слегка надавила на учебник.

– Вы интересуетесь такими вещами? – донёсся низкий голос.

Когда Эрселла оглянулась, то обнаружила, что Винсент смотрел на неё сверху вниз. Юноша преградил свет благодаря своему высокому росту, отчего тень легла ему на лицо. Холодные, голубые глаза Винсента больше всего выделялись на фоне затененного силуэта.

– Я удивлён тем, что вы читаете такую книгу.

Это было объяснимо. Женщина, читающая учебники о войнах. Довольно неожиданное зрелище. Однако, Эрселлу интересовала не сколько сама война, сколько тот факт, что Винсенту, возможно, придется участвовать в ней в будущем.

– Я волновалась за тебя.

Во взгляде юноши отразилось удивление от непривычных слов. Темнота, окружавшая его лицо, исчезла и, как ни странно, Эрселла на секунду приняла его яркие светлые глаза за свои собственные.

– Если ты станешь рыцарем, то тебе придётся стоять на поле боя… – это была не самая приятная тема, потому она не смогла закончить предложение.

«Лучше бы он испугался и убежал. Я бы защитила его, несмотря ни на что, однако Винсент не станет этого делать».

Как Герцогиня и считала, юноша был равнодушен к таким заботам:

– Само собой.

– Ты не боишься?

– Не боюсь.

– Несмотря на то, что ты можешь потерять свою жизнь?

– Это долг, который я полон решимости исполнить, – глаза Винсента ничуть не дрогнули.

В нём не было и тени страха. Женщина почувствовала неприятный привкус во рту.

– Можешь обещать мне одну вещь? – произнесла Эрселла с горькой улыбкой.

– Что именно…?

– На случай, если наступит день, когда тебе придется отправиться на войну.

– …

– Обещай мне, что вернешься живым, несмотря ни на что.

Вытянутая рука Винсента замерла в воздухе. Его голубые глаза, казалось, слабо дрожали. Эрселла моргнула и удивлённо раскрыла глаза. Когда она посмотрела вновь, взгляд юноши оставался неизменным.

«Возможно, мне просто показалось».

– Обещаю, – Винсент говорил своим обычным тоном.

– Спасибо за эти слова.

Эрселла ярко улыбнулась его равнодушному ответу. Винсент снова посмотрел на мать неясным взглядом:

– Вы так рады этому?

– Разумеется.

– Никто не знает, что может произойти в будущем. Это может стать лишь пустым обещанием.

«Как и сказал Винсент, никто не знает, что может произойти на войне.

Жизнь и смерть крайне непредсказуемы.

Если ты стал рыцарем, то не можешь не поднять своего меча и, коль наступит война, ему придётся выйти на кровавое поле битвы. Так что, даже если это пустое обещание, оно сейчас очень утешает».

– Я уверена, что ты вернешься живым, ведь ты станешь превосходным рыцарем.

Винсент наклонил голову в бок над безосновательным замечанием:

– Как вы можете быть так уверены?

– Ведь ты мой сын, не так ли?

– Лишь по этой причине?

– Это не только… – Герцогиня хотела выразить своё разочарование.

«Я верю в него не из-за исключительного таланта или того факта, что Винсент наследник рыцарской семьи.

Просто потому что это мой сын. Вот почему я так уверена в нём, но, чтобы назвать такую причину…» – брови Эрселлы опустились.

Внезапно до её ушей донёсся тихий смешок. Удивлённо подняв голову, женщина заметила слегка скривленные уголки губ Винсента. Он заговорил вполголоса:

– Говорить подобное, просто потому что я ваш сын…

– …

– Матушка даже не умеет орудовать мечом.

Эрселла была ошеломлена.

«…Ты что, шутишь?»

Глаза Герцогини расширились, прямо как у удивлённого кролика. Если обратить внимание на слова, можно понять, что он шутит. Однако тон голоса, который Винсент использовал, был настолько серьёзным, что не заметь этого, она не знала бы, как отреагировать.

Между тем, губы Винсента, изогнувшиеся в улыбке, быстро вернулись в свое первоначальное положение. Редкая картина исчезла в одно мгновение.

«Было бы хорошо, если бы ты чаще смеялся».

Когда на Эрселлу накатило чувство сожаления, низкий голос прервал её мысли:

– Тогда я постараюсь не погибнуть.

«Постараюсь? Не погибнуть?»

Лицо женщины побледнело, а разум опустел.

– Неужели… Т-ты собирался…?

«Или у тебя изначально не было желания жить?!»

–Собирался что…? – Винсент нахмурился, затем коротко произнёс, словно вздохнул. – Это просто обещание.

Тон его голоса показал, насколько абсурдной он посчитал эту мысль. Сердце Эрселлы наконец обрело покой.

«Прямо как и его отец, он настолько серьёзен, что я часто неверно истолковываю его намерения».

Лишь тогда она пожелала, чтобы Герцог Гартен, отправившийся в Конрад, хорошо справился со своей задачей. Несомненно, герцогская чета будет пребывать в хорошем настроении, если он преуспеет в дипломатии, однако у Эрселлы не было выбора, кроме как надеяться, что Герцог благополучно выполнит своё задание, ведь безопасность была превыше всего.

– В чем проблема? – спросил Винсент, будто заметил её дискомфорт.

Эрселла собиралась заговорить, однако покачала головой.

– Во всяком случае, ты выбрал книгу? Я ничего не взяла.

– Мне ничего не понравилось. Если мне что-то понадобится, то я могу легко отдать приказ Клифтену.

– Хорошо.

«Что ж, это не имеет значения, поскольку это была просто книга. К слову, чем мы теперь займемся?»

Солнце все ещё высоко стояло в небе. Оставалось много времени, и погода была солнечной, потому было досадно уехать вот так.

По счастливой случайности, у Винсента не было уроков в этот день.

«Верно! Похоже на вариант. Кажется, единственное, что интересует Винсента, это «та вещь», – Эрселла схватила сына за рукав и с серьёзным лицом повела его за собой.

Глава 19

– Зачем мы пришли сюда?

Местом, в которое его привела Эрселла, оказалась площадка для стрельбы из лука. В действительности, было стыдно назвать это даже площадкой. Они вошли в подвал здания, обустроенного наподобие тренировочного полигона. Оно служило не местом для обучения, а скорее для того, чтобы насладиться стрельбой по мишеням. Чем ближе к центру попадала стрела, тем больше балл. Герцогиня слышала, если общий счёт превысит определённое число, то победителю выдадут приз.

– Значит, мы можем поиграть вместе? – сказав это, Эрселла огляделась.

Все посетители, кроме них, являлись простолюдинами.

«Должно быть, это место, которое простолюдины посещают чаще дворян».

Она всегда знала, что здесь есть такое заведение, однако впервые пришла сюда лично. Витала неприятная атмосфера, поскольку в здании было много пьяных мужчин.

Сама того не заметив, Эрселла передернула плечами. Определённо, это была непривычная для неё обстановка.

– Ах, Мадам! Вы здесь, чтобы пострелять из лука?

Лишь затем мужчина, выглядевший как владелец заведения, поспешил к ним, затаив дыхание. Он сомневался в том, зачем благородные господа посетили это убогое место. Хозяин нервно поприветствовал их, гадая, что пошло не так.

– Верно, – ответила аристократка.

Мужчина с первого взгляда подметил её красоту, так что не мог отвести от незнакомки глаз. За всю свою жизнь он никогда не встречал столь прекрасной женщины. В тот момент, когда хозяин раскрыл рот, оценивая лицо дворянки, его тело внезапно задрожало из-за убийственной ауры, которую источал незнакомец рядом с ней.

Юноша подле женщины смотрел на него. Мальчишка лишь наблюдал, однако его холодный взгляд ошеломил владельца этого места. У юноши был хорошо знакомый властный вид, когда он приказал:

– Веди нас.

– Хм? О, д-да!

Мужчина попытался успокоить свои трясущиеся колени и повел их к полосе под номером три.

– Лианн, сходи заплати ему.

– Да, Мадам.

«Девушка обратилась к ней «мадам». Она точно дворянка», – подумал хозяин площадки.

Горничная по имени Лианн заплатила ему. К счастью, она дала ему разумное количество монет.

«Порой, беспечные аристократы платят столько, что у меня не хватает денег для сдачи», – сетовал мужчина.

– Эм… Если вы постреляете десять раз и соберете хотя бы семьдесят очков, тогда я дам вам приз… Что ж, тогда, желаю вам хорошо провести время!

Владелец поспешил уйти, словно нечто могло случиться, если бы он остался.

– Хм… Так мне нужно семьдесят очков.

– Вы знаете как пользоваться луком?

– Разумеется. Я научилась этому у моего братца.

Хотя Герцогиня ответила так, это было очень давно, и из-за отсутствия таланта, она вскоре бросила занятия. Эрселла просто блефовала, чтобы подразнить Винсента.

Она достала стрелу из колчана, затем расставила ноги и поместила стрелу в лук. Выпрямив спину, Эрселла туго натянула тетиву.

Винсент, наблюдавший за происходящим со стороны, был поражён её правильной осанкой. Жесты Эрселлы демонстрировали опыт в стрельбе из лука. Вид женщины, одетой в платье, параллельно натягивающей тетиву, был странным, однако подходил ей.

Герцогиня отпустила стрелу. Она полетела к цели, и одновременно с этим раздался короткий крик:

– Ах!

Эрселла неожиданно выронила свой лук из-за боли, что распространялась по её руке. Винсент мгновенно схватил ладонь матери, проверяя её состояние:

– Вы в порядке?

– Рука немного болит.

– Будет лучше вернуться назад. Для начала мы должны показать Вас доктору.

– А? Нет, всё не так плохо… Это вправду мелочь… – рана была не такой тяжелой, чтобы показывать её лекарю, так что Эрселла быстро отвергла предложение.

– Боже мой… – Лианн вскрикнула. – Вы попали в десятку!

Как она и сказала, стрела, выпущенная Эрселлой, застряла в самом центре мишени.

– Не знала, что Мадам так хороша в стрельбе!

– М-м… – утвердительный тон Герцогини был несколько странным.

Она собиралась подразнить сына, притворяясь опытной в этом деле, однако действительно отлично справилась. Когда Эрселла взглянула на Винсента, то увидела, что он был немного смущён.

«Прошло почти двадцать лет с того момента, как я держала лук. Я сдалась, потому что мне не доставало таланта, но он всё-таки был?

Я и вправду сделала это?

Насколько помню, сомневаюсь, что действительно была настолько талантлива. Но как мне объяснить такой уровень мастерства спустя двадцать лет?»

– Мадам, мадам! Попробуйте выстрелить снова! – подбадривала Лианн.

Эрселла уже давно позабыла о боли и хотела вновь пострелять из лука. Один удачный выстрел привёл её в восторг. Второй причиной было то, что Винсент смотрел на неё свысока, прямо как тогда, когда она не смогла использовать меч.

Зная, что Эрселла не отступится, юноша подобрал лук с земли и потянул тетиву без стрелы. Винсент отпустил натянутую верёвку, и та начала вибрировать.

«Возможно, он хотел проверить что-то».

– Лучше поменять лук. Он новый, так что Вы можете снова пораниться.

Оружие, которое дали Эрселле, оказалось новым. Неудивительно, что она почувствовала боль, ведь тетива была жёсткой.

– Я поменяю его.

Лианн быстро сходила и вернулась. В этот раз она принесла более поношенный лук. Герцогиня взяла его и вновь потянула тетиву. Как и сказал Винсент, управлять им было куда проще, чем предыдущим. Стрела вылетела из лука и, рассекая воздух, попала прямо в мишень.

– Ах, в этот раз вы попали в девятку!

– Бог мой…

Горничная задрожала от волнения, а Эрселла коротко вскрикнула.

«У меня внезапно проявился к этому талант? Думаю, я должна всерьёз задуматься над изучением стрельбы из лука. Возможно, однажды я тоже смогу использовать тренировочный полигон», – женщина считала хорошей идеей тренироваться вместе с Винсентом, дабы укрепить отношения между ними.

Но со временем её планы начали медленно рушиться. Хотя Эрселла начала с десяти очков, баллы постепенно уменьшались, и стрела попадала в восьмёрку, семёрку, шестёрку, пятёрку, четвёрку, тройку и, наконец, достигла одного очка.

«Как мои очки могут поочерёдно опускаться? Ну вот, пожалуй, и всё. Я никак не могла бы совершить то, чего не добилась даже с практикой. Почему люди так усердно тренируются? Потому что без боли не добиться результатов, однако я увлеклась всего из-за парочки удачных выстрелов».

С разочарованным выражением лица Эрселла протянула лук Винсенту.

«Вряд ли Винсент тоже хорош в этом, ведь он занимается только фехтованием».

– Вау! Мадам, Молодой Господин снова набрал десять очков!

«Нет, как, чёрт возьми…»

– Господи, снова!

«Что?»

– Боже мой, все стрелы попали в десятку!

«Почему он так хорош во всём?»

– В сумме сто баллов, Мадам!

Словно издеваясь над Эрселлой, Винсент набрал идеальный счёт, попав в центр все десять раз. Герцогиня посмотрела на него с недовольным видом:

– …Когда ты научился стрелять из лука?

– Пока учился владению мечом.

«Раз уж ты изучал это наряду с фехтованием, значит занимаешься уже долгое время», – женщина подозревала, что Винсент изучал искусство стрельбы из лука, однако не ожидала, что так давно.

«Должно быть, его навыки во владении мечом затмили талант в стрельбе. Довольно трудно научиться управлять холодным оружием, но он к тому же прекрасно владеет луком».

– Вау, это сто очков, сто очков! – Лианн вела себя, словно маленькая девочка.

Эрселла дала горничной лук, чтобы та попробовала. Лианн, любившая подобные игры, заплатила больше денег и взяла ещё парочку стрел. Затем, в довольно неуклюжей позе, выстрелила из лука.

– Ах, Мадам! Восемь очков!

– …

– Ого, в этот раз девять!

– …

– Боже, снова восемь очков!

– …

В общем Лианн собрала семьдесят два очка. Эрселла почувствовала, как внутри закипало смущение. Насколько ей было известно, горничная никогда прежде не держала лук.

– Я подражала Мадам, когда была маленькой, однако, думаю, мне просто повезло!

«Она лично взяла лук и выстрелила…»

– Мои поздравления, Лианн, – Герцогиня громко рассмеялась.

Выражение лица горничной напряглось из-за натянутого смеха Эрселлы. Лишь тогда девушке пришло в голову, что только Винсент и она получат приз. Приз сам по себе не имел никакой ценности, однако её госпожа могла почувствовать себя обделённой.

– …Вы хотите приз, Мадам?

– Всё в порядке.

Когда Эрселла тихо улыбнулась, горничная внутренне задрожала от страха.

«Пожалуйста, только не говорите, что уволите меня…» – подумала Лианн.

К счастью, Герцогиня не произнесла ничего из того, что обычно говорила. Испытав облегчение, девушка направилась к владельцу заведения.

Когда хозяину донесли, что все десять стрел попали прямо в центр мишени, то он не мог прикрыть своего рта и отправился лично удостовериться в этом. Мужчина дал три маленьких клочка бумаги, будто спустя долгое время кому-то наконец удалось впечатлить его своими навыками.

– Отправляйтесь по этому адресу и обменяйте бумажки. Три талона только для вас.

Лианн обратилась к Эрселле, чувствуя себя везучей:

– Мадам, владелец заведения дал три талона специально для нас. Я думаю, он был впечатлён навыками Молодого Господина! Я волновалась, что Мадам может расстроиться, потому что не смогла выиграть себе такой, но, думаю, всё выйдет и вот так!

– Не думала, что ты беспокоилась о том, расстроилась ли я, однако это очень заботливо с твоей стороны. Я напишу о случившемся в рекомендационном письме для сотрудников.

Зрачки Лианн яростно задрожали при этих словах.

– У одного из них другой цвет.

Один из трёх талонов, переданных хозяином этого места, был голубым, в то время как остальные два – красными. Пока Герцогиня размышляла над причиной подобной разницы, горничная ответила:

– Он сказал, что красный для женщин, а голубой для мужчин. Но что за приз?

Эрселла кивнула и заговорила:

– Для начала отправимся в место, указанное здесь.

[Хеллинг 145 салон с красной крышей, улица Пелбурн 136]

Женщина никогда не посещала эту улицу. Ей не было нужды идти туда, где жили простолюдины столицы. На самом деле, Эрселла не хотела отправляться в это место, ведь не питала больших надежд, однако почувствовала слабость при виде взволнованной Лианн.

«И все же, почему цвета отличаются?»

Пока Эрселла рассматривала голубую бумажку, Винсент выхватил её у неё. Герцогиня взглянула на юношу, недоумевая, почему он сделал это, и увидела то, как Винсент держит цветной клочок бумаги, пребывая в глубоких раздумьях.

– Что-то не так?

– Будет лучше, если Вы сейчас вернётесь.

– На улице ещё светло.

– Прошу, вернитесь назад.

Эрселла шокировано раскрыла глаза, услышав его едва различимый пугающий тон.

– Возможно, тебе не было весело?

– Да.

Герцогиня немного смутилась, когда он без малейших колебаний дал решительный ответ.

«Ты использовал все стрелы и говоришь, что было невесело?» – она решила привести Винсента в это место после долгих раздумий.

– Так что впредь не посещайте такие места.

Эрселла не задумываясь кивнула. К ним были прикованы любопытные взгляды простолюдинов, как только они вошли в здание, ведь их отличала одежда.

«Я больше никогда не приду сюда», – думала она.

Герцогиня обратилась к Винсенту:

– Славно, раз такое дело, давайте вернёмся в поместье.

– Мне нужно заняться кое-чем. Это займёт некоторое время. Я вернусь, после того как закончу, так что отправляйтесь первой.

– Чем-то заняться?

– Да.

– Чем?

– Матушку не должно это заботить.

«Как может его грубая манера речи так походить на замашки своего отца? Мне интересно, но Винсент уж точно не расскажет, куда направляется», – Эрселла щелкнула языком.

Она вернулась в имение, думая, что теперь никогда не узнает, куда он пошёл в тот день.

Глава 20

– Сэр Верон, – тихо позвал Винсент, когда мать окончательно исчезла из поля зрения.

Появившийся из ниоткуда мужчина слегка склонил голову:

– Слушаю, Молодой Господин.

Он был давным-давно посвящён в рыцари, но повиновался Винсенту, простому ученику. Отчасти причина заключалась в том, что тот являлся единственным наследником Герцогства Бернхардт и имел достаточно опыта, чтобы стать рыцарем.

Однако Винсент был учеником до настоящего времени только из-за закона, требовавшего, чтобы ему исполнилось, по крайней мере, пятнадцать лет для вступления в рыцари.

«Возможно, Молодой Господин будет посвящён в рыцари в этом году».

– Немедленно вызови столичную стражу.

– Да, Молодой Господин.

Винсент передал бумажку Верону. Последний не стал подвергать сомнению приказы юноши и направился прямиком к штабу столичной стражи.

***

Гюнтер, владелец площадки для стрельбы, ринулся в неизвестное направление. Он почти споткнулся о камень в центре, но в спешке проигнорировал это.

С широкой ухмылкой на лице мужчина ускорил шаг. Наконец Гюнтер остановился перед зданием с красной крышей. В предвкушении он открыл дверь.

Лязг!–

Резкий звук разорвал его барабанные перепонки. Дрожа, Гюнтер сделал шаг назад. Он по привычке вздрогнул, наблюдая за глазами присутствующих. Простолюдин выглядел так нелепо, что голоса, полные насмешек, ополчились на него.

– Конченный урод! Что бы ты делал, окажись девкой?

– Я всё думал, кто же этот бездельник, оказалось это Гюнтер.

– Чёрт, Гюнтер! Ты сумасшедший ублюдок! Кем ты себя возомнил, чтобы приползти обратно?! Проваливай отсюда!

Гюнтер боялся, что если не уйдет, то бандит может тотчас взмахнуть бичом, который находился у него в правой руке. Однако сейчас было не время, чтобы беспокоиться об этом. Он самоотверженно крикнул:

– Э-это не проблема сейчас!

– Что, чёрт дери, ты делаешь, похотливая тварь?! Такая жизнь стоит того? Думаешь, твой босс тряпка? Хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку? А?!

– П-п, при…

– Не мямли, ублюдок.

Злобно выглядевший мужчина с длинным шрамом на левой стороне лица сжал кнут, который держал. Гюнтер испугано закричал, полагая, что если снова запнётся, то его подвергнут жестоким побоям:

– Лучший приз!

Лицо мужчины сморщилось, словно лист бумаги, от услышанного. Он как раз собирался взмахнуть кнутом.

– П-приз! Это лучший приз! Они дворяне!

Незнакомец неожиданно остановился.

– Дворяне?

Гюнтер, наконец, испытал облегчение, услышав легкий интерес в его хриплом голосе.

Один из уголков губ мужчины чуть приподнялся:

– Ты уверен?

– Д-да! Поверьте мне. Вы упоминали, что вам нужна парочка аристократов!

– Хм. Правда?

– И одна из них была красавицей!

– Красавицей? – в глазах мужчины блеснула жестокость.

«Он заинтересован!»

Лицо Гюнтера тут же посветлело. Владелец площадки начал выкладывать всё, что знал:

– Клянусь тебе. Я в жизни никогда не встречал такой женщины!

– Ты поймал крупный улов при помощи своего бизнеса. Если они не окажутся аристократами, ты сам знаешь, что произойдет, верно?

– К-конечно, я знаю. Картер… Так что, эм, мои долги списаны?

Мужчина по имени Картер приподнял бровь:

– Чего? Разве этого достаточно, чтобы списать все твои должки?

– Да!

– Какого черта ты так расшумелся?!

Кнут бандита полетел в сторону Гюнтера. Оно задело его плечо, причиняя мучительную и острую боль. Пронзительный вопль Гюнтера раздался почти мгновенно.

Пока жгучая боль распространялась по всему телу, владелец площадки скрючился и раболепно попросил прощения:

– И-и-извините. Я п-погорячился.

– Впрочем, мне кое-что любопытно. Ты убедился в том, что они не из влиятельной семьи? В противном случае, мы окажемся теми, кого поимеют. Верхушка, словно ящерица, просто отбросит хвост и сбежит.

– Такие важные фигуры, в первую очередь, ни за что не пошли бы туда. Все аристократы, которые когда-либо приходили в это место, не имели и гроша в кармане.

Разумеется, высокородные аристократы и шагу не ступили бы в подобное грязное и тесное место. Дворяне, приходившие время от времени, обычно были почти покинуты семьёй или уже являлись простолюдинами. По этой причине, бандитам не грозило крупной угрозы, даже если они не старались скрываться.

Как они избегали надзора стражников?

Последние не могли и представить, что это похищение, поскольку жертвы пропадали одна за другой спустя долгий период времени.

«Прошёл уже год с того момента, как я был здесь», – подумал Гюнтер.

Количество похищенных за длительный период времени оказалось крайне мало. Всё из-за их заказчика, который боялся разворошить столицу. Было невозможно разгадать истинные намерения такого высокопоставленного человека. Однако предложенная им сумма была довольно велика, поэтому лидер согласился на это предложение.

Во всяком случае, их жизни были в безопасности. Бандитам заплатили кучу денег и время от времени присылали пьяных женщин. В целом, всё было замечательно.

Услышав слова Гюнтера, слегка убеждённый Картер кивнул:

– Ты прав. Всё равно, босс будет в восторге. Предыдущая игрушка умерла так быстро, что это было скучно.

Гюнтер удивился, глядя, как Картер небрежно поделился жестокой историей. Лидер головорезов, Дрион, являлся извращенцем, который относился к женщинам, как к игрушкам, и получал удовольствие, избивая их.

Мужчина представил сцену, в которой ослепительная красавица, увиденная им ранее, была жестоко избита Дрионом. Однако у Гюнтера не было другого выбора, кроме как проигнорировать это.

Его не заботило, убьют ту даму или изнасилуют, если удастся избавиться от прежних долгов. У Гюнтера были свои проблемы, с которыми нужно разобраться.

– Кроме того, я тоже взволнован, – Картер зловеще усмехнулся.

Если Дриону нравилась игрушка, то он передавал её своим подчинённым, чтобы те тоже могли насладиться игрой с ней. В случаях, когда жертвы выживают после пыток Дриона, их отдают работорговцам.

Разумеется, их продавали в Конрад, чтобы никто не смог прознать.

– Хе-хе.

Картер расплылся в улыбке и облизнулся, затем внезапно напряг лицо:

– Ты, что у тебя там?

– О чём ты… Г-ха! – Гюнтер неожиданно задержал дыхание.

К шее мужчины было приставлено острое лезвие. Всё его тело напряглось, словно камень, из-за ощущения холодного металла на коже.

– Выглядишь, как аристократ. Что ты здесь делаешь?

Пусть ворчание Картера и было проигнорировано, Гюнтер медленно повернул голову, услышав слово «аристократ». Это было медленное, почти механическое движение.

– Ик!

Гюнтер едва дышал, встретившись взглядом с мальчишкой, поскольку мог увидеть собственную жизнь, отражавшуюся в его голубых глазах. Это был юноша, который сопровождал красивую дворянку ранее.

«Почему он здесь? Мальчишка должен был зайти в салон с голубой крышей».

Гюнтеру ничего не приходило на ум. В тот момент, когда он встретился взглядом с юношей, у мужчины остановились все мыслительные процессы. Гюнтер даже не мог отвести глаза. Лезвие, приставленное к горлу, вот-вот должно было перерезать ему шею.

– Где ваш лидер? Веди меня к нему.

– Хей, Молодой Господин! Нет смысла геройствовать. Как может щенок, вроде тебя, убить его?

– Это не место для такого ублюдка, как ты… Погодите-ка минутку… – Картер поднялся со своего места с сияющими глазами. – А его личико чего-то да стоит.

В глазах бандита промелькнули грязные мысли. Он облизал губы. Липкая слюна спуталась во рту, словно паучья паутина. Незнакомец около Картера начал коварно хихикать:

–  Хе-хе-хе. Тебе нравятся и мужчины?

– У этого мальчишки милое личико. Я перевоспитаю из этого сопляка личную шлюху.

– Ох, звучит прекрасно!

Несмотря на оскорбительные комментарии Картера, на лице мальчика не было и намека на то, что он испытывал унижение. Винсент лишь молча наблюдал за ситуацией.

Его меч все ещё находился у шеи Гюнтера, которое не кровоточило, поскольку лезвие не рассекло горло.

«Он колеблется убить меня? Если так, то мальчишка, очевидно, просто избалованный аристократ», – уголки губ Гюнтера поднялись вверх. – «Тогда всё проще простого. Я сбегу, как только ударю и лишу его равновесия».

Мужчина медленно подвинул руки так, чтобы юноша не заметил. Нет, он просто попытался пошевелиться. Это было просто лёгкое движение. Прямо так, как двигается тело, чтобы пошевелить пальцем.

Лязг–

Ледяное лезвие безжалостно рассекло шею Гюнтера. Кровь хлестнула фонтаном, и крупное тело ровной линией упало замертво. Алая жидкость, вытекавшая из его горла, залила весь пол.

Мужчина, что кричал и дрожал, превратился в холодный труп. Складывалось ощущение, будто он никогда не был живым. Затаив дыхание, присутствующие следили за юношей пред ними.

Они не могли отвести от него глаз, словно кто-то силой держал их за головы. Но затем…

– Тц, – мальчишка досадно цокнул языком.

Винсент заранее отступил назад, дабы избежать брызг крови с шеи Гюнтера, но, похоже, пара капель попала на его одежду.

Юноша смотрел на пятна крови, впитавшиеся в рукава, словно те являлись чем-то грязным и мерзким. Всё же, это не имело значения для остальных. Он был мальчишкой, который выглядел так, словно едва достиг подросткового возраста, и, тем не менее, с лёгкостью перерезал Гюнтеру горло. Без намека на раскаяние за убийство человека.

Для него прикончить Гюнтера было всё равно, что зарезать свинью. Его пустые глаза казались почти нечеловеческими.

– Ты… Что ты, чёрт возьми, такое?

Картер, застывший, как и его приближённые, заикаясь, наконец, подал голос. Он не мог поверить сцене, развернувшейся перед ним.

Мужчина сжал кнут, намереваясь взмахнуть им. Равнодушные глаза юноши внимательно следили за движениями противника.

– Приведи меня к своему лидеру.

Картер освирепел из-за того, что Винсент откровенно игнорировал его, разыскивая их босса.

– Иди к чёрту, подонок! – крикнул бандит и тут же взмахнул своим хлыстом.

Однако кнут ударил только по порогу, поскольку юноша сделал шаг назад. Он отскочил и поразил других головорезов.

– Аргх! – сообщники кричали в агонии.

Картер взревел не из-за своих товарищей, которые были ранены им, а из-за гордости, которую задел мальчишка, так легко избежав удара его кнута.

– Чем вы занимаетесь, ребята? Быстро поймайте его!

– Д-да, босс!

Вопреки тому, что сказал Картер, бандиты не спешили бежать за ним. Давление, исходившее от юноши, приковало их ноги к земле. Головорезы боялись, что тоже могут стать холодными трупами, как Гюнтер, валявшийся на полу.

В ту секунду, когда Картер собирался рявкнуть из-за их бездействия, мальчишка, только наблюдавший до нынешнего момента, быстро метнулся и ударил его в живот.

Не в силах защитить себя, мужчина принял удар. Он оперся на стол и упал назад. Ужасная боль распространилась по его животу. Не допуская промаха, Винсент сверху донизу молниеносно провел мечом.

– А-а-а-аргх! – по всему зданию раздался отчаянный крик.

Кончик меча перестал пронизывать тыльную сторону ладони Картера. Холодные голубые глаза смотрели свысока, не выказывая пощады. До него донёсся спокойный, не подходящий для ситуации голос:

– Ты хочешь, чтобы я повторил во второй раз?

– Н-не важно, сколько голубой крови в тебе течёт. Ты не можешь убивать людей, как угод… А-а-а-аргх! О-остановись! Остановись, чокнутый ублюдок!

Лезвие проникало все глубже и глубже в тыльную строну его ладони. Мучительная боль пронеслась по телу Картера. Мужчине казалось, что юноша раздробил ему кость. Дрожа, Картер произнес сдавленным голосом:

– Г-Гешрель.

– …

– Он… здесь.

Как только Картер сказал это, юноша вытащил меч. Бандит задыхался, словно его дыхание остановилось, но затем замер из-за нарастающего чувства страха. К его шее было приставлено острое лезвие.

«Только не говорите мне… Он собирается убить меня?»

Зрачки Картера сильно дрожали. Мужчина собирал свои мысли, дабы произнести хоть что-то, но затем почувствовал движение позади мальчика.

Как это ни странно, Картер скорее испытал облегчение, нежели потрясение, когда увидел человека, стоявшего в центре комнаты.

– Не могу поверить, что вижу эту собачью морду здесь. Рад тебя видеть, Картер.

Голос принадлежал Сэру Эрнхардту, капитану столичной стражи.

Глава 21

Внезапно ворвавшаяся столичная стража окружила всех присутствующих в комнате. Эрнхардт связал и нанёс Картеру удар по голове.

– Как ты смеешь…

Бам!

– Вытворять подобное…

Бам!

– В столице?!

Бам!

Голова бандита начала кровоточить из-за ударов Эрнхардта. Картер посмотрел на него, словно зверь, и крикнул:

– Да кто он, чёрт возьми, такой?!

– Замолчи.

Капитан стражи врезал Картеру в живот. Последний издал крик. Он все ещё протестовал, продолжая неизменно указывать на Винсента.

– Этот ублюдок убил человека!

– …

– Не думаю, что он рыцарь. Разве может обычный человек убить кого-то в столице?! Схватите и этого ублюдка!

– Столько шума, – взгляд Эрнхардта похолодел. – Я сказал тебе заткнуться.

Он тут же занёс руку и врезал в заднюю сторону шеи Картера. Бандит потерял сознание, не успев даже вскрикнуть. Мужчина отряхнул ладонь, что касалась преступника, и подал сигнал своим подчинённым:

– Уведите его.

– Да, Сэр.

Следуя приказам капитана, все стражники вышли на улицу. Теперь внутри остались только Сэр Эрнхардт, Винсент и Верон.

Повисла короткая тишина. Капитан смотрел на юношу перед собой. Окровавленная одежда, кровь, стекавшая с меча в его руке, тело мужчины с перерезанным горлом и показания Картера.

Стало очевидно, что лежащий труп являлся делом рук мальчишки. Губы Эрнхардта изогнулись во вздохе:

– …Вы Молодой Господин из дома Бернхардт?

– Меня зовут Винсент Бернхардт. Я приветствую капитана столичной стражи, Сэра Эрнхардта, – юноша вежливо поздоровался.

У него был крайне спокойный голос, не соответствовавший тому, что он недавно содеял.

«Сначала я не поверил словам, услышанным от Господина Верона. Возможно, мальчик заранее пришёл сюда».

Наследник семейства Бернхардт, который ещё не был официально признан рыцарем, отправляет Верона, действующего рыцаря, к капитану столичной стражи и подвергает себя опасности. Эрнхардт считал, что это был безрассудный поступок.

Всего полчаса назад он смеялся над глупостью Верона, который передал свой меч Молодому Господину Бернхардту и оставил его позади. Мужчина считал, что юноша всё ещё был ребёнком, который понятия не имел, насколько жесток этот мир.

Сэр Эрнхардт бежал со всех ног, дабы любым способом избежать трагичной смерти Винсента. Но к его удивлению, ситуация оказалась чётко улажена одним пятнадцатилетним мальчишкой. Капитан до сих пор не мог поверить, что Винсент так легко управился с Картером.

– Как ты узнал, что это их штаб? Гюнтер… точно не проговорился бы.

«Хозяина площадки для стрельбы звали Гюнтер?» – промелькнуло у юноши в голове.

– От него пахло кровью, – прошептал Винсент.

«Запах крови? Ты почувствовал смрад крови в многолюдном месте и пришел сюда?» – Эрнхардт нахмурил лоб.

Винсент принялся объяснять, заметив сомнительный взгляд командира:

– Я взглянул на заднюю часть мишени и увидел пятно крови, казавшееся относительно свежим. Затем мои подозрения подтвердились, когда я заметил, что адрес, написанный на бумаге, отличался для мужчин и женщин.

«Не могу поверить, что он был настолько уверен, обладая лишь этой информацией».

Стиснув зубы от слов Винсента, взгляд капитана на миг приобрел странный вид.

«Он все ещё не бросил свою мерзкую привычку стрелять в людей из лука? Не могу поверить, что я, командир столичной стражи, не заметил убийств, происходящих в столице. Это явно моя ошибка».

– До меня дошли слухи, что в последнее время из столицы пропадают люди. Они правдивы?

– …Думаю, так. Ты не знаешь, где может находиться их лидер Дрион?

– Он в Гешреле.

«Гешрель. Это очень далеко», – Сэр Эрнхардт стиснул зубы. – «Не знаю, по какой причине человеку, который до недавнего пасся в сельских местностях, неожиданно понадобилось прийти в столицу. Однако в этот раз я его не упущу».

Выразив бесконечное презрение к лидеру головорезов, мужчина снова посмотрел на Винсента. Лицо юноши оставалось бесстрастным, словно он привык к подобному. Вид капитана стал серьёзным:

– ...Я благодарен Молодому Господину, – он задержал паузу и продолжил. – Однако, вы убили человека в столице, не имея на то полномочий.

– Убили человека?! Это уж слишком! Послушайте, Сэр Эрнхардт, Молодой Господин может и не является официальным рыцарем, однако он ученик. Следовательно, у него достаточно полномочий для того, чтобы расправляться с преступниками. Кроме того, Молодого Господина окружало пятеро бандитов. Вы должны правильно оценить ситуацию, – закричал Верон.

Слова рыцаря имели смысл. Убийство человека необязательно влекло за собой наказание. Была велика вероятность, что подсудимого оправдают при определенных обстоятельствах, например, если он занимался с жестокими преступниками, вроде Картера.

Да и слабый закон был куда более благосклонен к дворянам. Особенно, если те происходили из влиятельных семей таких, как Бернхардт.

«Но как они угрожали этому мальчишке? Глупая шпана Картера не посмела бы поднять руку на него. Картер уже догадался бы, какого статуса дворянин и то, что он без колебаний может убить его».

– Или давайте просто скажем, что это я убил его! Я рыцарь, потому у меня есть необходимые полномочия, чтобы разобраться с преступниками.

В этом случае, даже преданный подчинённый Сэра Эрнхардта защищал своего Молодого Господина, утверждая, что он совершил убийство. Однако, если рыцарь, не связанный с районом, совершит кровопролитие, то он будет приговорён к наказанию.

«Шансы малы, но, если что-нибудь пойдёт не так, Верон может лишиться рыцарского звания. Неужто ты настолько верен ему?»

Капитан столичной стражи наблюдал за юношей, который, несмотря на ситуацию, продолжал хранить молчание.

«Этот зловещий блеск во взгляде выглядит в точности, как отцовский».

Мужчина вспомнил Герцога Бернхардта, командующего королевскими рыцарями. То, с каким надменным взглядом оба глядели на людей, было идентично.

Коли кто-то становится рыцарем, ему даруется право убивать. В ту секунду, когда человек лишает жизни другого, он неизбежно ощущает вину и неважно, насколько нечестивым являлся убитый. Однако в мальчишке отсутствовало подобное чувство.

– Сэр Верон, сейчас неподходящее время, чтобы вмешиваться.

– Сэр Эрнхардт!

– Остановись. Я позабочусь об этом, – юноша слегка приподнял руку, дабы остановить Верона.

Рыцарь проглотил недовольство, ясно выражавшееся в его взгляде. Эрнхардт посмотрел на Верона, который мгновенно притих.

«Он даже не желал слушать, когда я говорил, хмпф».

Пока мужчина мысленно жаловался, Винсент произнёс:

– Я говорю это, поскольку вы, кажется, заблуждаетесь в чём-то. Сначала у меня не было намерений вмешиваться в это, несмотря на слухи, ходившие вокруг. Зачем мне ввязываться в нечто надоедливое, вроде такого, когда я даже не являюсь официальным рыцарем…

– …

– Почему я вмешался?

Сэр Эрнхардт нахмурился, услышав голос, полный высокомерия:

– Если это так, зачем вы впутались в дело?

– Потому что они нацелились на мою мать, Герцогиню Бернхардт.

«Герцогиню?» – капитан стражи молчал. – «Если это правда, и им удалось бы заполучить Герцогиню…»

Винсент словно знал, о чём думал Эрнхардт, но равнодушно продолжил беседу. В отличие от его невозмутимого голоса, слушатель не мог оставаться спокоен.

– Теперь, позвольте мне спросить: если бы моя мать исчезла из столицы под вашей юрисдикцией…

– …

– Как бы вы поступили?

Ледяные голубые глаза, сиявшие в тишине, говорили сами за себя. Это было предупреждение. Тонкое напоминание ему, командиру, который не смог поймать мелкую сошку. Эрнхардт безжалостно прикусил губы. Возник противный запах крови, однако, если он не сделал бы этого, то не смог бы подавить свой гнев.

Как и сказал Винсент, если бы Герцогиню похитили и убили, то все, отвечавшие за безопасность в столице, не сумели бы избежать наказания. При крупном везении их ждало увольнение. Однако, если не повезёт, то головы рыцарей слетели бы с плеч от рук самого ужасного и высокомерного человека, Герцога Бернхардта.

– Учитывая обстоятельства, я признаю это… в качестве самообороны.

Сэр Эрнхардт делал акцент на каждой букве, пережевывая их между зубами.

«Бандитов в любом случае собирались убить, так что не имеет значения, были ли они убиты в процессе».

Неловко и всё же было невозможно отрицать, что мальчишка, стоявший перед ним, предотвратил кошмарные события, которые могли произойти в будущем. Кроме того, поскольку Герцогиня оказалась частично вовлечена, Винсенту пришлось злоупотребить полномочиями Эрнхардта.

– Я позабочусь об остальном. Молодой Господин больше не должен ввязываться в это.

– Я сделаю, как вы скажете.

Винсент вежливо поклонился. Лоб Сэра Эрнхардта сморщился, словно тот был оскорблён этим жестом.

Глава 22

– Хм? Почему вы вернулись в одиночку? – Кент почесал затылок с озадаченным видом. – Разве тот паренёк не убил кого-то? По-видимому, он всего лишь ученик-рыцарь, однако вы даже не привлечёте его к суду? Что ж, в любом случае, мальчишка будет признан невиновным. И всё же, вы не должны поступать так. Похоже, даже командир склоняется пред властью. Очень жаль, ведь я восхищался вами.

С голосом, полным раздражения, Эрнхардт кратко рассказал, почему он постановил произошедшее за самооборону. Выслушав детали, Кент широко раскрыл глаза и крикнул:

– Герцогиня Бернхардт?! Нет. Это безумие! Если бы мальчишка не заметил, мы бы все закончили, как тот труп, верно? Так? – рыцарь горизонтально провел пальцем, рассекая себе горло.

Лицо Кента помрачнело, когда капитан резко кивнул.

– Этот юноша спас наши жизни… Разве я не должен быть ему благодарен за это?

– Не говори глупостей.

– Всё же, вам необходимо представить его перед лицом суда. По мне, это похоже на самооборону, но, кажется, командир другого мнения. Боюсь, вы проведёте следующие несколько дней ворча об этом и вымещая свою злость на нас, ни в чём неповинных людей.

Эрнхардт положил свою руку на плечо Кента, который беспокоился о том, что в ближайшее время станет мишенью для гнева капитана. Парень усмехнулся и пожал плечами, однако командир даже не шелохнулся. С сомнением в глазах рыцарь спросил:

– Что вы пытаетесь…?

– Есть три причины.

– Что вы имеете в виду? – Кент посмотрел на командира, нёсшего чепуху.

– Причины, по которым мне пришлось отпустить мальца, – уголки губ Эрнхардта приподнялись. – Во-первых, как ты и сказал, хотя он не официальный рыцарь, мальчишка является учеником. Существует шанс, что его привлекут к суду, однако у него есть оправдание за убийство шайки Картера. Иными словами, велика вероятность, что мальцу не будет предъявлено обвинение в убийстве.

– …

– Во-вторых, ты хоть знаешь, кем является мать этого мальчишки?

– Герцогиня Бернхардт? Откуда человек, вроде меня, может знать? Я занят, зарабатывая на жизнь.

– Она из дома Визариде.

– Под Визариде вы имеете в виду… Семью Е-е-её Высочества, покойной Королевы Эшахильды? Род, что произвёл одиннадцать королев… – испугавшись, Кент поднял свою голову.

– Верно, всё-таки ты не так глуп.

– Да кто не знает этого? Всем известно, что если женщина родится в этой семье, то ей суждено стать королевой, – заговорил рыцарь с мрачным видом. – …А в чём третья причина?

– Третья… – командир с потерянным взглядом смочил губы. – Брат Герцогини, Маркиз Визариде был назначен камергером. Система судебных органов уже находится под властью Визариде.

– О, Господи…

– Разумеется. О, Господи. К тому же, его назначили на эту должность в возрасте тридцати пяти лет.

– …

– Посему, будет лучше не вмешиваться настолько, насколько это возможно.

«Если тебе хочется долго жить».

Слушая Сэра Эрнхардта, Кент был поражён аристократическим миром, в котором он мало что смыслил.

– Капитан… Я не мог…

– Кент, на востоке есть поговорка.

– …

– Нет цветка, что оставался бы алым десять дней, – мужчина бросил тень. – Так существует ли власть, которая длится вечно?

***

Сэр Эрнхардт ушёл, и Верон наконец смог расслабиться.

«К счастью, всё закончилось благополучно. Разумеется, дело должно было завершиться успешно. Что может сделать рыцарь из скромной семьи? Командир, казалось, не решался покрывать подобные вещи».

Рыцарь неожиданно задумался:

«Понимает ли командир, что Винсент проявил доброту, убивая одного Гюнтера, который попытался передать Герцогиню в лапы прихвостней Дриона?

Будь это Герцог Бернхардт, все бандиты были бы мертвы. Король не имеет права вмешиваться в дела герцогства. На этой территории лишь один правитель, и им является Герцог Бернхардт».

– Твоя одежда грязная.

«После произошедшего милорд упорно рассматривал пятна крови на своей одежде, словно ему это противно».

– Вам что-то причиняет дискомфорт? Поспешим, давайте вернёмся домой.

Винсент не ответил на слова рыцаря и положил меч в ножны. Раздался резкий звук скользящего в чехол лезвия. Затем Винсент тихо произнёс:

– Перед этим я хочу поменять одежду.

– Вы не можете переодеться в особняке?

Бесстрастный взгляд был направлен к лицу Верона.

– Матушке придётся нелегко, если она увидит меня таким.

Внезапно глаза рыцаря расширились.

***

Капли дождя, одна за другой, образовывались на окнах и вскоре начали падать вниз. Это был тихий, безветренный день, и только мягко звучал звук дождя, падающего да ударяющегося об пол.

Эрселла безучастно смотрела в окошко, думая о новостях, которые сообщила Лианн прошлой ночью.

Горничная сказала, что управление городской стражи недавно поймало сеть торговцев людьми, действовавшую в столице. Было неизвестно, где поймали группировку, однако Эрселла была очень удивлена тем, что день поимки совпал с днём их совместной прогулки с Винсентом.

«Если бы я столкнулась с ними, то оказалась бы в беде».

В худшем случае Эрселла подверглась бы сексуальному насилию и оказалась бы убита, либо же передана работорговцу.

Когда эта сцена нарисовалась в голове, по предплечьям Герцогини пробежала дрожь. Внезапно похолодало. Эрселла успокаивала своё сердце, растирая мурашки на руках.

Затем  неожиданно она вспомнила голос Винсента, который пытался отослать её пораньше в тот день.

«Знал ли он что-то? Винсент сказал, что у него есть дела и попросил меня поехать первой. Потом выходит, что группировку торговцев людьми поймали сразу после произошедшего.

Только не говорите мне».

– Неужели Винсент…? – сама того не осознавая, пробормотала Эрселла.

Однако, она тут же отбросила собственные подозрения и выбросила мысли из головы.

Было трудно поверить, что юноша являлся тем, кто разоблачил сеть по торговле людьми.

«В тот день Винсент вернулся домой с огромным количеством книг. В его руках было сложено больше десяти учебников».

Когда Эрселла удивлённо обратилась к нему, Винсент пояснил, что на самом деле у него была книга, которую юноша хотел приобрести и резко прервал разговор, чтобы она не обращала внимания. То, как он проболтался, выдало его сокровенные мысли.

«Очевидно, что не он стоял за этим инцидентом».

Тип тап. Тип тап.

Приятный звук падающего дождя начал нарастать.

«Должно быть, начался ливень. Сегодня я планирую остаться дома, дабы насладиться мелодией дождя».

Эрселла решила очистить свой запутанный разум.

«Накопилось множество вещей, о которых я не позаботилась, потому что ставила Винсента в качестве своего главного приоритета».

Герцогиня вытащила бумагу и ручку из ящика в конце комнаты и села на стул перед столом. Затем она взмахнула ручкой, нарисовав вопросительный знак на листке. Было слышен звук пера, черкавшего по бумаге.

[Герцог Гартен решил посетить Конрад.]

«Если подумать, в словах Герсена было нечто странное. Разве не Граф Пантец отправился туда?»

Перед её возвращением во времени Графа Пантец назначили дипломатом для переговоров с Конрадом, однако в этот раз на должность избрали Герцога Гартен.

Эрселла осознала, что события после регрессии не являлись такими же, как и в прошлом. Она беспокоилась об этом. Граф Пантец, который обладал мягким нравом, был куда искуснее в дипломатии, нежели Герцог Гартен.

Тем не менее, Графу тоже не удалось погасить все конфликты, возникшие между двумя странами. В конечном счёте, три года спустя, столкновения между Гранией и Конрадом достигли своего пика.

«Психологическая война с Конрадом всегда являлась проблемой. Если же они тайком провоцировали на столкновение, то Грания в любой момент, без раздумий подняла бы мечи».

Время шло, а тихие голоса постепенно становились громче, но в конце никто не ожидал, что Конрад выкинет подобное. Эрселла тоже была довольно смущена, когда услышала новости.

«Была ли война позднее?»

Герцогиня хотела знать, началась ли война после её смерти. Однако, если столкновение произошло после кончины Эрселлы, даже она, что уже однажды испытала будущее, не могла предугадать.

«Я никогда не узнаю».

______________________________

Здесь присутствует корейская идиома, которая гласит:

«Нет цветка, что остается алым десять дней, и нет власти, что длится десять лет».

Глава 23

Эрселла глубоко вздохнула.

«Я могла бы предположить, что никакой войны не произошло, если бы хотела просто расслабить свой разум. Однако, я совершенно не могу быть оптимистична, когда вспоминаю о Винсенте, которому предстоит стать рыцарем. Если его провозгласят, то Винсенту непременно придётся сражаться на войне».

Герцогиня внезапно почувствовала несправедливость из-за происходящего. Если бы Король Тамеус не захватил Азрель, ей не пришлось бы волноваться об этом. Нет никакого оправдания краже чужих земель посредством войны. По этой причине политики по всему миру по сей день критикуют действия Тамеуса.

«Этот чёртов Тамеус! Благодаря ему, моему сыну придётся отправиться на войну. Как мне отплатить ему той же монетой? Что мне делать…?»

Международные отношения были вне её компетенции. Лицо Эрселлы помрачнело. Затем раздался стук в дверь.

– Это я, Мадам.

Голос принадлежал Лианн.

– Входи.

С позволения госпожи горничная открыла дверь и вошла в комнату. Она держала серебряный поднос с чайным сервизом. Указав на поднос, Герцогиня смущённо спросила:

– К чему это?

– В дождливые дни Мадам часто любит есть в своей комнате, поэтому я заранее приготовила всё, – без раздумий ответила Лианн.

Один за другим горничная разложила сервиз с подноса на стол. Это были чашка и чайник с парочкой закусок.

– Ох, и правда…

«Если подумать, я и позабыла, что любила пить чай в дождливые дни».

– Если вы не желаете чаю, принести ли мне его позже? – глядя на Эрселлу, Лианн заволновалась, что могла совершить ошибку.

– Нет, оставь это здесь.

К счастью, Герцогиня остановила горничную и отодвинула бумагу с пером в сторону. Ароматный запах прошелся по кончику её носа, когда Лианн принялась наливать чай в чашку. Это был любимый чай Эрселлы. Довольствуясь теплом, что поднималось от него, Герцогиня уже собиралась поднести чашку к губам.

– Мадам?

– Эти чайные листья… Где они были выращены?

– Что? – Лианн выглядела так, словно ей задали странный вопрос.

– Ни-ничего.

Герцогиня махнула рукой и оставила этот вопрос. Она забеспокоилась только на мгновение, поскольку подозревала, что Лианн слышала об отравлениях чаем, однако Эрселле был известен источник листьев, которые она пила долгое время.

«Я опробовала кровопускание, сомневаюсь, что это яд».

Более того, доктора, пытавшиеся диагностировать её болезнь, пришли к выводу, что это был совсем не яд.

«Тогда почему?» – Эрселла всё ещё не могла разузнать причину своей смерти.

Из-за рвоты с кровью она становилась слабее день ото дня, и в конечном счёте погибла в возрасте тридцати пяти лет. Несмотря на свой безумно напряжённый график, Герсен приглашал докторов со всех уголков страны, чтобы вылечить её. Однако ни один из них не смог распознать болезнь.

– Если вам всё же не по вкусу, не хотите что-нибудь ещё? – спросила Лианн, поскольку Эрселла не показала и знака того, что собирается пить чай.

Герцогиня покачала головой и сказала:

– Пожалуй, сегодня я откажусь. Просто убери всё.

– …Слушаюсь, Мадам.

Горничная была озадачена, но, тем не менее, Лианн без лишних вопросов последовала словам своей госпожи.

– Хм. И… Это горничная отвечает за чай?

– Да, шеф-повар ответственен за ингредиенты, но, как мне известно, горничная в ответе за чайные листья.

– Сообщи им, чтобы они пока использовали чайные листья только из Санше.

– Принадлежащие к территории Визариде?

– Да.

Чай не был отравлен, однако Эрселла чувствовала себя немного тревожно.

«На всякий случай не повредит и перестраховаться», – решила Герцогиня, теряясь во множестве мыслей.

– И знай, что я собираюсь нанести визит Маркизу через два дня.

«Думаю, мне необходимо наведаться к Карону».

– Да, Мадам… Молодой Господин тоже идёт с вами? Сколько посетителей я должна указать…?

Обычно, если аристократ планировал посетить чужое поместье, считалось вежливым заранее прислать об этом письмо.

Дворецкий Клифтон отвечал за подобные вещи, потому что лишь несколько работников особняка умели писать. Лианн, казалось, размышляла, стоит ли ей попросить дворецкого вписать и имя Винсента.

Эрселла не смогла тотчас дать ответа. Это произошло, потому что слова горничной застали её врасплох. Раздумывая о том, как поступить, Герцогиня вспомнила неподдельный интерес Винсента к её семье, который он проявил на днях.

– Мне нужно спросить его.

«Посетить особняк вместе, чтобы представить Карона и Винсента друг другу – это неплохая идея».

***

Вших!

Лист бумаги медленно упал на землю. Это был документ, привезённый из Герцогства Бернхардт.

Винсент плотно прикрыл глаза, когда чернила принялись вытекать из его перьевой ручки. Внезапно ваза на столе привлекла его внимание. Юноша нахмурил брови, как только увидел в ней белые цветы.

[– Это лилии. Их аромат расслабит твой разум.]

Винсент вспомнил, как Эрселла посетила его офис прошлым утром. Ещё более нелепым в ситуации было то, что она лично принесла горсть цветов.

[– Я подумала, это может помочь тебе, потому принесла парочку… Мне поставить их здесь?]

Винсент отправил бы цветы обратно, если б Герцогиня передала их через горничную. Так что теперь, когда она принесла их лично, у него не было выбора, кроме как принять её искренний жест. Юноша бросил быстрый взгляд на свежие лилии, стоявшие в вазе.

«Я могу просто выкинуть цветы, как только они увянут», – подумал Винсент и вернулся к документам.

И тогда…

Тук, тук!

Раздался стук.

– Это Верон. Извините, я на минуту.

– Входи.

С разрешения юноши Верон открыл дверь и вошёл в кабинет. Рыцарь торжественно отдал честь. Винсент поприветствовал его, не отрывая глаз от бумаг.

– У меня новости. Их главарь, Дрион, был пойман в Гешреле.

– Всего за одну неделю?

– Да.

Это было быстро, учитывая то, как далеко расположен Гешрель и шанс побега Дриона.

«Возможно, они спешно старались поймать крысу, беспокоясь о том, что я могу сделать, если они затянут с этим».

– От него быстро избавились.

«Для такого порочного преступника, вроде него, не существует человеческих прав».

Пока Винсент размышлял об этом, Верон внезапно воскликнул, словно нечто произошло с ним.

– В результате, команда Эрнхардта была понижена в звании и распределена по всем частям страны, включая его самого.

– Понижена?

Лишь тогда Винсент оторвался от бумаг и посмотрел на Верона. Утвердительно кивнув, рыцарь продолжил:

– Да, я думаю, причиной этому стало то, что они поймали преступника, однако он уже был мёртв.

Было объявлено, что Картер и его шайка были пойманы составом Эрнхардта. Таково было условие сделки, заключенной с ним. Гордость Эрнхардта была задета, когда стража присвоила себе заслуги Винсента, однако юноша не был заинтересован в достижениях, равно как и не желал раздувать произошедшее.

Кроме того, не было исхода хуже, если бы его отцу стало обо всём известно.

«Несколько человек погибло и команда Эрнхардта, которая задержала преступника, была понижена во званиях. Ничего из перечисленного не имеет смысла», – Винсент неожиданно нахмурился из-за этой мысли.

Верон пожал плечами, прочитав выражение лица Молодого Господина.

– Было бы странно, если бы Его Светлость не узнал об этом. Вся столичная стража находится под его юрисдикцией.

«Как и ожидалось», – юноша щёлкнул языком.

– С его-то нравом, он и сам приложил руку к его убийству?

– Его Светлость не убивал его, однако капитан взял на себя ответственность за это.

– Под капитаном ты имеешь в виду…

– Верно, капитана столичной стражи.

«Это нечто…» – Винсент расхохотался. – «Капитан столичной стражи – один из высочайших чинов, однако отец разом разжаловал его до рыцаря из окраины».

Он был немного ошеломлён. Верон опустил брови, словно чувствовал то же самое.

– Сегодня я отправляюсь в Селир вместе с Лордом Эрнхардтом.

«Он даже назначил его в одно и то же имение?» – Винсент подумал, что его отец несправедливо обошёлся с мужчиной.

Очевидно, капитан был в ярости, что его разжаловали лишь потому что ему попался не тот подчинённый.

– Ему придётся нелегко.

– Да, капитан довольно зол. Это может не ограничиться одними лишь злостью и возмущением, учитывая его натуру, – рыцарь грустно улыбнулся. – Я слышал, что он уже хромает на одну ногу.

Глава 24

«Он возложил вину на капитана столичной стражи. Это не совсем то, за что его можно было бы привлечь к ответственности. К счастью, матушка не пострадала. Однако сместить капитана лишь из-за этого… Я не могу понять намерений отца», – Винсент пришёл в ещё большее замешательство, поскольку Герцог не злоупотреблял своей властью.

Герсен был строгим, однако справедливым человеком. Внезапно юноша услышал вздох облегчения.

– Но я рад, что Герцогиня в безопасности. Случись с ней что-нибудь, не только Герцог, но и Визариде подняли бы шумиху.

– Несомненно.

– Безусловно. Ведь всем известно, что Маркиз Визариде души не чает в своей сестре.

Промолчав, Винсент приподнял подбородок. Как и сказал Верон, любовь Маркиза Визариде к его матери, Эрселле, так прославилась, что даже юноше было известно об этом.

Его привязанность была так велика, что, унаследовав титул, Карон подарил своей сестре поместье «Саннар», высокодоходное владение в Маркизете.

Фактически, имение продолжало принадлежать семье Визариде. Следовательно, это была неполная передача имущества. Тем не менее, возможность в полной мере пользоваться богатствами земель «Саннар» до самой смерти являлась огромным преимуществом. Верон содрогнулся, словно подумал о том же, о чем подумал Винсент:

– Герцогиня очень богата.

Винсент внезапно задумался над тем, каким человеком являлся Маркиз Визариде. Хотя Карон приходился братом его матери, они почти не общались.

Не учитывая редких воспоминаний из детства, Винсент не знал, как выглядел Маркиз Визариде, ведь с тех пор Эрселла больше никогда не брала его с собой.

«Ходят слухи, что он надменный человек. Однако, есть ли у него жажда к власти или нет, Маркиз стал камергером в возрасте тридцати пяти лет», – Винсент не мог не признать, что это было большое достижение.

В отличие от военнослужащих, возраст играл немалую значимость в продвижении в государственной службе.

«Кто знает, что сделал бы Маркиз, если бы что-нибудь произошло с матушкой».

Спустя некоторое время Верон достал подготовленные документы.

– В дополнение, я последовал вашим указаниям. В происходящем есть нечто странное. Я всё думал, как могли такие преступники устроиться в столице и, похоже, они также связаны с недавними исчезновениями в провинциях. Последними словами Дриона было то, что он попросту выполнял чужие приказы. После чего его обезглавили.

– Среди исчезнувших есть аристократы?

– Да, пропало несколько дворян. Глория Пантец, Юная Леди из дома Пантец, также числится пропавшей. Леди Глория приходится сестрёнкой действующему Графу Пантец, – Верон завершал свою речь с серьёзным выражением лица. – Вскоре среди аристократов состоится неофициальная встреча касаемо этого дела.

«Я догадался, какова была цель встречи, но, думаю, за происходящим кроется нечто большее».

– Кровавое противостояние между королевской семьёй и церковью вот-вот начнётся. Это собрание среди высокопоставленных аристократов, вроде отца. Мне не стоит ввязываться.

– Тогда я оставлю вас, – Верон склонил голову и покинул комнату.

Винсент откинулся назад и закрыл глаза.

[– Но я рад, что Герцогиня в безопасности.]

От слов Верона юноше вспомнился тот день…

***

Никто в этой стране не рассматривал Герцогиню в качестве сексуального объекта.

Всё из-за её благородного происхождения, семьи и статуса.

Но как только они вошли на стрельбовую площадку, Винсент насмехнулся над похотливыми взглядами, разглядывавшими Эрселлу.

«Как они смеют выставлять напоказ свои скверные мысли?» – Винсент хотел сразу же отправить мать обратно, но, поскольку она ждала эту вылазку, он мог лишь внутренне вздохнуть.

Юноша взвешивал плюсы и минусы ухода из подобного места. Внезапно он почувствовал слабый запах крови, который было бы сложно заметить, не сосредоточившись.

Винсент притворился, что проверяет количество очков и заглянул за мишень. Земля была покрыта соломой. На первый взгляд казалось, что она выложена для того, чтобы стрелы не застревали на полу. Ногой Винсент отодвинул солому с пола.

«Кровь».

Там оказались светлые пятна крови.

«Похоже, они пытались оттереть их, но не смогли. Всё-таки это не место для простого отдыха».

Винсент следил за поведением владельца, который вручал приз Лианн. Хотя казалось, что он восхищается её превосходной меткостью, глаза мужчины разглядывали Эрселлу и отражали похоть. Это было отвратительно. Винсент неосознанно выдал пугающую улыбку.

«Написано небрежно», – подумал он, глядя на адрес, указанный на бумаге.

Предполагая, что они, вероятно, неорганизованная группа, Винсент приказал Верону вызвать столичную стражу.

Столица являлась территорией короля. Юноша не был официально посвящён в рыцари, так что не мог разобраться с этим самостоятельно. Он мог лишь поймать их. Решившись на это, Винсент отправился в место, указанное на бумаге.

Спустя некоторое время он заметил владельца площадки для стрельбы, когда добрался по здания с красной крышей. Винсент бесшумно оголил меч.

«Я не буду убивать», – думал он, пока не услышал их разговор.

– Лучший приз!

Скрип–

– Это высококлассный приз!

Винсент словно услышал, как треснул его рассудок. Противный голос простолюдина смешивался со словами, что объективизировали его мать.

Юноша без колебаний направил свой меч и полоснул по шее Гюнтера. Это был опрометчивый поступок, однако он даже не взглянул на тело мужчины, свалившееся на пол.

«Такая смерть слишком милосердна для этого подонка».

Затем Винсент увидел мужчину, которого звали Картер.

«Поскольку его назвали «боссом», у них должен быть лидер, командующий ими».

Юноша пронзил ладонь бандита мечом, думая принудить его выдать имя своего руководителя. Не в силах терпеть боль, Картер покорно сдал Дриона. Теперь, когда Винсент выудил, что хотел, он был готов прикончить его. Юноша вытащил меч, застрявший в ладони бандита, и навёл лезвие к его шее.

Но вскоре прибыл капитан столичной стражи, Сэр Эрнхардт.

Винсент мысленно прищелкнул языком. Он не мог убить человека на глазах у капитана. Юноше было тревожно при передаче Картера страже, поскольку поимка не входила ни в его полномочия, ни в полномочия герцогства.

Он следил за Сэром Эрнхардтом с недовольным лицом. К счастью, его действия признали в качестве самозащиты. Винсент испытал облегчение от того, что ему не придётся отвечать перед судом. Он с силой сжал меч.

«Почему? Почему я так рад?» – юноша был смущён этой мыслью. – «Закон непременно оправдал бы меня. Так было устроено скверное классовое общество. То же самое произошло бы и на суде. Я презирал этот закон. Не могу поверить, что сейчас испытываю облегчение от того, что мне не придётся представать перед судом».

Винсенту на ум пришёл человек, который теперь всегда рад видеть его.

«Я не хочу, чтобы она узнала об этом».

Он насмехался над самим собой.

«Никогда не думал, что наступит день, когда я буду надеяться, как бы матушка не узнала, что я не боюсь испачкать руки в крови», – Винсент прикусил свою губу.

Теперь, когда юноша думал об этом, его не отпускало странное чувство.

«Что это? Я веду себя как собака, виляющая хвостом и кивающая головой, потому что хозяин проявил доброту к нему», – лицо Винсента заметно исказилось от этой мысли.

Его охватило недовольство, поднимавшееся изнутри.

– По крайней мере… – неосознанно произнёс Винсент. – По крайней мере, когда она улыбается, мне становится чуть лучше.

«Неудивительно, что я сильно злился на эту женщину. Мне ясно помнится её бездушные глаза. Равнодушный голос. Умение искусно обходиться с окружающими, по-настоящему не заботясь о них. Её взгляд был так безжалостен, что мне казалось, матушка и глазом не моргнёт, даже если я погибну».

Герцогиня всегда отворачивалась от него, и Винсенту не понадобилось много времени, чтобы осознать это. Так что юноша решил соответствовать жестоким реалиям. С того самого дня, как Винсент отказался от всяких ожиданий, мать стала для него ничем иным, кроме как полезным инструментом. Вернее, одним из инструментов, которые украсят его титул в будущем.

«Даже если эта женщина умрёт или разведётся, а отец приведёт новую жену, которая сможет родить ему сына, величие моей материнской семьи, Визариде, укрепит мою позицию. Чудесно иметь хорошую родословную. Матушка не совсем бесполезна», – примерно так Винсент представлял, как использует Эрселлу.

«Но почему? Её нежная улыбка, мягкий тон, ласковые прикосновения и глаза, дрожащие от страха оказаться отвергнутой… Почему я начинаю колебаться из-за них?»

Острое чувство презрения глубоко пропитало его сердце.

«Это презрение к самому себе, а не к той женщине», – юноша корил себя за то, что размяк, на мгновение ощутив материнскую ласку, после того как им пренебрегали всю его жизнь.

Глаза Винсента потеряли фокус. До него донёсся доклад Верона:

– Они работорговцы, которые залегли на дно год назад. Похоже, что они тайком обосновались в столице. Поскольку бандиты обладали большой физической силой, эти негодяи нападали на женщин, детей и юношей. Герцогиня оказалась бы в затруднительном положении, окажись Её Светлость там.

Юноша согласился со словами рыцаря. Лишь мысль об этом вызывала у него головокружение. Однако Винсент не мог сказать, было ли это из-за недовольства, либо же инстинктивного страха потерять нечто дорогое.

Он не хотел думать об этом. Для Винсента было важно, чтобы Эрселла оставалась полностью пригодным для использования активом.

– Ваша одежда испачкалась.

Но, что странно, Винсент продолжал смотреть на свои окровавленные рукава. Верон обеспокоенно произнёс:

– Вам некомфортно? Почему бы нам не поспешить в особняк?

Юноша пытался кивнуть, как и обычно. Однако, по какой-то причине, пятна крови, пропитавшие его рукава, продолжали лезть ему в глаза. Алая жидкость, которая текла по мечу Винсента, сегодня ощущалась иначе.

– Перед этим мне необходимо переодеться.

Ему не нужно было произносить этого. Эрселла была обыкновенной женщиной, а не рыцарем. Она могла потерять сознание при виде крови, да и возвращение домой в таком состоянии, как правило, неуважение по отношению к матери.

«Я не хочу, чтобы матушка увидела меня таким. Это просто проявление учтивости по отношению к женщине, которая дала мне жизнь. Не более. Здесь нет другой причины».

– Также я собираюсь зайти в книжный магазин.

«Будет достаточно обыкновенного мелкого трюка, чтобы убедить её. Может выглядеть странно, если я вернусь домой в сменной одежде, так что надо купить пару книг».

Винсент считал себя жалким из-за того, что рационализировал свои действия под теми или иными предлогами. Он желал избавиться от этого чувства.

В тот день дул ветер. Душный ветер, предрекавший наступление лета.

Глава 25

Винсент открыл глаза, приподнимая своё прислонившееся тело. Дождь прекратился некоторое время назад. Стол и документы сияли алым светом, словно были выжжены под лучами предзакатного солнца.

Он вспомнил светлые локоны, рассыпанные по столу в библиотеке.

«Как изменился бы их оттенок под лучами закатного солнца, а не дневного?» – Винсент беспокойно взъерошил волосы при мысли о матери.

Аккуратные, чёрные пряди рассыпались по его лбу. Пробормотав, что это бесполезно, Винсент собирался проверить документы, но внезапно услышал стук.

– Это Клифтен. Могу ли я зайти на минуту?

– Входи.

После разрешения дверной проём медленно расширился. Дворецкий бесшумно вошёл в комнату. Он приложил руку к животу и низко склонил голову:

– Мадам хотела сообщить, что через два дня вы отправляетесь навестить Маркиза.

– Говоря о Маркизе, ты подразумеваешь семью матушки?

– Да, всё верно.

Винсент наморщил лоб. Выпала отличная возможность увидеть Маркиза Визариде, которым он интересовался. Юноше было трудно отказаться от такого заманчивого предложения.

Внезапно у него в голове возник образ ярко улыбающейся Эрселлы, что просила его пойти вместе.

«Эта женщина смеётся надо мной. Она словно завладела моим разумом», – Винсент запутался пуще прежнего, поскольку не мог выкинуть эти мысли из головы.

Он чувствовал себя ужасно из-за этого.

– Сообщи ей, что я иду.

Винсента раздражало, что в нём начали пробуждаться охладевшие чувства к матери. Однако юноша не отвергал её стараний.

«С какой стати я не делаю этого?» – вопрос всякий раз бил Винсента под дых.

Хотя, правильнее будет сказать, что он сознательно отказывался знать причину.

***

Поместье Маркиза находилось чуть вдали от городской площади. Эрселла чувствовала себя немного неловко с Винсентом, поскольку это была их первая длительная совместная поездка.

Юноша смотрел в окно, но, похоже, был удивлён при виде незнакомых окрестностей. Возможно, причина крылась в том, что обычно он находился только дома. Разумеется, Винсент раньше бывал за пределами особняка. Он регулярно осматривал территорию вместе с Герсеном.

«Тем не менее, должно быть, прошло много времени с тех пор, как он посещал другое имение», – Эрселла нервничала, ведь когда-то это был её дом.

«Был ли Карон заинтересован в должном поддержании особняка? Я надеюсь, у нас остался чай из региона Санше».

Винсента всё бы устроило, но Эрселла начала волноваться по мелочам. Мальчик повернул голову и взглянул на мать, видимо, заметив её выражение лица.

– Что-то не так?

– Что? Нет…

– Вы выглядите обеспокоенной.

Винсент продолжал смотреть в окно, однако заметил. Эрселла честно призналась, в чём была проблема:

– На самом деле, я переживала, что тебе может не понравиться поместье Визариде. Надеюсь, оно придётся тебе по душе, ведь это дом моей семьи.

– Не знал, что вас волнует моё мнение.

– Конечно волнует. Я почти лишилась твоей благосклонности, что, если я потеряю ещё?

– …

– Что такое?

– Я не ожидал, что вы скажете это вслух… – Винсент выглядел растерянным от внезапного откровения матери.

Горькая улыбка скользнула по губам Эрселлы:

– Не хочу делать вид, будто ничего не произошло. Как я могу беззастенчиво притворятся, что нахожусь в неведении? Никогда этого не забуду и каждый день буду жить с чувством вины перед тобой.

– …

– Я пойму, если ты не простишь меня. Честно говоря, тебе не нужно делать этого. Однако… Я не желаю останавливаться на достигнутом. Мне очень хочется, чтобы мы ладили, как любая другая обыкновенная семья. Дабы в момент моей смерти… Верно, я не хочу, чтобы ты страдал, думая обо мне после моей кончины. С твоей точки зрения я могу казаться эгоисткой, ведь пытаюсь остаться светлым воспоминанием для тебя… Мне жаль. Я вновь причинила тебе неудобства.

Эрселла размышляла о том, что сказала:

«Снова я была беспечна со своими словами. Я хочу остаться для него хорошим воспоминанием. Это чистый эгоизм. Что мне делать, если Винсент совсем отвернётся от меня…? Надо было думать, прежде чем говорить!»

Она часто использовала неподходящие слова перед сыном. Эрселла мысленно корила себя. Винсент, посмотрел на мать и мрачно вздохнул:

– Поступайте, как вам угодно.

Глаза Герцогини расширились при его словах.

– Вы уже делаете более, чем достаточно.

– Винсент…

– В любом случае, я вижу матушку чаще других в последнее время, – он нахмурился, словно что-то беспокоило его.

Эрселла удивлённо взглянула на лицо Винсента.

«Этот хмурый взгляд отличается от обычного».

Стены, которыми он окружил себя, впервые рухнули. Неважно, было ли это изменение к лучшему или к худшему, ведь сам сдвиг принёс Эрселле огромную радость. Винсент сильнее сморщил лицо. Возможно, ему не понравилось, что мать смотрела на него с таким взволнованным видом.

– Почему вы так смотрите на меня?

«Потому что славно видеть, как ты жалуешься. Он разозлится, если я произнесу это вслух, верно?» – Эрселла скрыла свои потаённые мысли и просто ухмыльнулась.

Смирившись, Винсент сказал:

– Каким человеком является Маркиз?

«Похоже, он пытается сменить тему разговора. Даже это прелестно!» – если бы Винсент знал, о чём сейчас думала Эрселла, то тут же выпрыгнул бы из кареты.

Герцогиня успокоила свой взволнованный разум и принялась с осторожностью подбирать слова о Кароне.

«Как мне объяснить это?»

– Он немножко отличается от твоего отца.

«По правде, Карон сильно отличался от Герсена».

– И как же?

– Во-первых, у него совершенно другая внешность. У моего братца платиновые белые волосы и зелёные глаза, в то время как у твоего отца чёрные волосы и тёмные глаза. Короче говоря, Карон обладает нежными чертами лица. Брат очень спокойный. Я не знаю, как он ведёт себя во дворце, но, по крайней мере, таким Карон бывал дома. Ох, не пойми меня неправильно. Твой отец нравится мне больше. Он красивый.

– Я не думал, что вы цените внешность, – Винсент был обеспокоен Эрселлой, которая честно выразила свои мысли.

Услышав это, Герцогиня странно взглянула на него:

– Посмотрите на него! Скажи мне, есть ли на свете кто-нибудь, кому не нравятся красивые люди?

– …

– Хотя в обществе ты не можешь придираться к аристократам.

Так было заведено. Дворяне никогда не говорили о внешности на публике, дабы сохранить свою честь, однако обсуждали это за кулисами.

Тем не менее, Эрселла сохраняла своё достоинство и сдерживалась от комментариев, что могли подорвать репутацию мужчины. Подобное поведение противоречило принятому этикету. Дамы просто обменивались информацией, рассказывая о внешности юношей из других семей.

«Некоторым людям это может показаться несколько неприятным, но что я могу поделать? Первая вещь, которую ты замечаешь при встрече с кем-то, это лицо», – Эрселла и её подруги считали, что это было вполне естественно.

Однако Винсент смотрел на мать с таким выражением лица, которое ей никогда не доводилось видеть. Словно то, что она сказала, было возмутительным. Герцогиня хотела произнести хоть что-то, но умышленно проглотила свои слова.

Она почувствовала обиду безо всякой на то причины.

«Всё потому, что ты ещё не дебютировал в высшем обществе», – Эрселле очень хотелось открыть ответный огонь.

– Хм. В любом случае, ты увидишь, когда встретишь его лично.

– Они отличаются только внешностью…

– Нет.

«Серьёзно, вы только взгляните на него! Люди могут подумать, что я помешана на красоте», – Эрселла смотрела на сына.

– Ко всему прочему, у них разный характер. Твой отец суров, поэтому производит впечатление серьёзного и устрашающего человека, но мой братец политик. Карон осторожно выполняет свою работу за кулисами.

– …За кулисами.

Винсент задумался над словами матери. Это заставило её вновь испытать душевные переживания.

«Мне хотелось создать хорошее впечатление о Кароне. Я плохо подобрала слова? Однако это были идеальные выражения, чтобы описать его. Мне необходимо дать объяснение, иначе такими темпами это полностью испортит первое впечатление Винсента о Кароне».

Эрселла добавила ещё пару фактов, поскольку не хотела, чтобы такое произошло:

– Мой братец унаследовал титул, когда ему было двадцать лет. В прошлом, и даже настоящем, в Визариде скрывается множество врагов, поэтому там нелегко оставаться наивным. Если бы Карон по-прежнему сохранял беспечное отношение, то наша семья пострадала бы от завистников.

– Понимаю.

– Мой братец – человек, который дорожит своей семьёй. Он сделает всё, что угодно, дабы защитить Визариде, – лицо Эрселлы, произносившей это, выглядело несколько опечаленным.

– Это то, на что похожа ноша наследника?

Герцогиня отвела взгляд от окна и продолжила:

– В будущем тебя могут вовлечь в политический спор.

– Даже так, я не стану винить матушку.

Хотя Герцогство Бернхардт придерживалось политически нейтральной позиции, оно заключило союз с семьёй Визариде посредством брака и негласно поддерживало действующего монарха.

По правде говоря, Эрселла до сих пор не имела понятия, почему предыдущий Герцог Бернхардт прислал предложение в её семью. Такие семьи, как правило, создавали альянсы с другими нейтральными домами, даже если те были менее могущественными. Однако Герцог решил объединиться с семьёй Визариде.

Привлечь внимание семьи Бернхардт являлось огромной удачей, так что, разумеется, отец Эрселлы дал своё согласие на брак.

Если Винсент в будущем окажется втянутым в политику, высоки шансы, что причиной тому послужило влияние Визариде.

«Думаю, мы должны подготовиться к этому. Например, устроить брак с другой политически нейтральной семьёй…»

Если Винсент женится и унаследует титул, то его отношения с Визариде ослабнут в какой-то степени. Связь между супружеской парой крепче родственной.

Однако нечто в сердце Эрселлы сжималось при мысли о том, что Винсенту придётся заключить политический брак.

«Я хочу, чтобы Винсент женился на той, которую полюбит, несмотря на её статус. Но всё задаюсь вопросом: появится ли такой человек в жизни Винсента? Мне хочется, чтобы он был счастлив и жил в браке, не основанном на расчётах, как у меня и Герсена, а в том, что построен на настоящей любви. Брак по любви…»

Она вспоминала свою ситуацию. Герсен и Эрселла явно не были влюблены. Несмотря на это, Герцогиня была довольна браком, ведь они оставались верны друг другу.

В отличие от большинства дворян, Герсен не имел ни интрижки, ни внебрачного ребёнка. Эрселла, в свою очередь, никогда не изменяла ему и жила, глядя только на своего мужа. Даже если в их отношениях не было любви.

Неожиданно ей стало любопытно:

«Каково было бы, если бы мы поженились, потому что влюбились друг в друга? Я никогда не думала об этом раньше. Что ж, теперь бесполезно размышлять об этом», – осознав это, она вскоре покачала головой.

– Вас что-то беспокоит? – Винсент взглянул прямо на Эрселлу.

Она почувствовала себя виноватой без видимой на то причины. Покачав головой, Герцогиня посмотрела в окно. Её губы неосознанно приоткрылись при виде знакомого пейзажа:

– Мы прибыли.

Издалека стало показываться поместье Маркиза, в котором Эрселла родилась и выросла.

Глава 26

Сквозь напряжённую тишину мужчина, всё время наблюдавший за ситуацией, произнёс:

– …Вы просите ослабить ограничение на количество личных солдат под началом одного аристократа, верно?

– Личных солдат, да нет же! Я лишь предлагаю увеличить количество патрулей.

– Разве вы не подразумеваете, что патруль на территории вашего поместья это личные солдаты, Граф Пантец?

Лицо Графа Пантец сморщилось от терпеливых речей мужчины, но вскоре он восстановил своё самообладание и приоткрыл рот с немощным выражением лица:

– Пропала моя племянница.

– Да, в ваших владениях.

– Ваша Светлость…

Губы Карона нежно изогнулись, пока Граф тихо говорил.

– У меня тоже есть племянник. Вы думаете, я не могу понять вашей печали? Но всё же, требования Графа чрезмерно поспешны. Кроме того, вы желаете увеличить число солдат для подобного дела. Как же разочаруется Его Величество, когда узнает об этом?

Граф Пантец плотно сжал губы из-за тона говорящего, который звучал так, словно наказывал ребёнка. Мужчине было сорок пять лет, поэтому ему было нелегко терпеть подобное отношение со стороны более молодого человека.

– Кроме того, что, если это вызовет недопонимание, якобы вы вынашиваете предательский замысел? Как вы станете действовать в подобной ситуации?

– Мысли об измене?! Какой абсурд! Как я смею?

– Я знаю. Вот почему говорю это, – Карон снова спокойно улыбнулся, будто желая успокоить Графа.

Граф Пантец ничего не мог сделать, кроме как отступить, когда на лице Маркиза появился тёплый взгляд.

– …Я был опрометчив из-за горя от потери моей племянницы.

– Я прекрасно понимаю, как чувствует себя Граф.

Несколько аристократов, что собрались здесь, единодушно сомкнули рты. Глядя на каждого из них, Карон заговорил:

– Можете быть уверены, что этот разговор не достигнет ушей Его Величества.

– …Да.

– Тогда закончим на этом?

– …Как вам угодно, Ваша Милость.

Когда Граф произнёс слова, Карон немедленно поднялся со своего места. Некоторые дворяне нахмурились от его действий. Их глаза словно верещали в унисон:

«Дерзкий ублюдок», – но, разумеется, они не могли произнести этого вслух.

Теперь Маркиз являлся единственным родственником королевской семьи и самым близким советником короля.

Карон улыбнулся им в ответ и удалился. Его нежная улыбка тут же исчезла из-за мужчины, появившегося перед ним. Маркиз медленно склонил голову.

– Я приветствую Вашу Светлость, Герцога…

– Это тебе не к лицу, брось эти формальности.

Холодный голос поразил Карона.

– Тогда перейдём сразу к делу, – он поднял голову и вновь улыбнулся. – У меня есть вопрос к Вашей Светлости.

Маркиз спрашивал без энтузиазма, а Герсен молчал. Его глубокие чёрные глаза были мрачными, однако Карона это мало заботило. Он заговорил первым:

– Вы можете поверить, что Граф провернул маленький хитрый трюк? С таким-то милым личиком.

– Пантец держат нейтралитет. Не стоит волноваться по пустякам. Тебе нужно лишь немного смягчиться.

– Этот человек может продать даже собственную племянницу, чтобы потребовать больше личных рыцарей.

– Если не можешь говорить это с полной уверенностью, то лучше следить за языком.

– Как скажете, Ваша Светлость.

Карон замолчал. Он больше не улыбался. Опустелые глаза Герсена всё глядели на Маркиза.

Внешне равнодушные, но явно осведомленные друг о друге, их взгляды встретились. В этот раз Герсен заговорил первым:

– Ты понапрасну наживаешь себе врагов. Однажды это погубит тебя.

– Это не напрасно. На самом деле, аргумент Графа был необоснованным. Вы прекрасно осведомлены о том, что даже если не официально, по-прежнему возмутительно созывать собрание аристократов из-за этого, – Карон криво указал на брешь в доводах Графа.

Он намекал на то, что Граф Пантец планировал медленно свергнуть корону, поскольку та подавляла церковь.

Всё начинается с незначительных собраний между дворянами. Наглядный пример – созыв встречи для того, чтобы расследовать жалкий случай пропавшего человека.

Герсен прошел мимо Карона, словно ему было больше нечего сказать.

– И не потому ли всё это, что я доверяю Вашей Светлости?

Шаги мужчины остановились из-за серьёзного голоса, доносившегося из-за спины.

– Я знаю, что Лорд Бернхардт дорожит моей сестрой.

– …

– Так что у меня нет иного выбора, кроме как довериться Его Светлости, – Карон медленно повернулся.

Оба встретились взглядами. Губы Герсена скривились, вскоре выдавая холодный и равнодушный смешок:

– Как все и говорят, похоже, вы очень дорожите своей младшей сестрой.

– …

– Я уверен, вам известно, в какой позиции вы сейчас находитесь.

– Не отрицаю этого, – Карон усмехнулся, затем вздрогнул и пожал плечами – Ох, вы знали, что Эрселла собирается навестить меня сегодня?

– …

– Похоже, вы не знали.

– Мне нет нужды знать.

– Почему? Разве ты не дорожишь ею?

Герсен ушёл, не дав ответа. Зелёные глаза Карона, мягко сиявшие, следили за спиной Герцога, не выказывая никаких эмоций.

– …Думаю, он знал.

***

Карета остановилась и позолоченные железные ворота отворились, сопровождаясь скрипом от петель. Экипаж спокойно пересек ворота и ещё долго ехал.

«Полагаю, они получают защиту от королевской семьи», – Винсент понял, почему поместье Маркиза находилось вдалеке от центра столицы.

Это была огромная территория, по сравнению с другими семьями из города. Юноша увидел приятную гармонию из растительности и очаровательных анемон. Щебечущие птички, летящие в небе, дополняли прекрасную картину.

Неудивительно, что Винсент чувствовал спокойствие, продолжая вслушиваться и вглядываться в окружение. Он посмотрел на мать, сидевшую напротив. Обе руки Эрселлы располагались на раме, а её глаза были прикованы к окну. Уста Герцогини растянулись в освежающей улыбке. Прежде чем увлечься странной атмосферой, Эрселла перевела взгляд на Винсента и ласково заговорила с ним:

– Должны ли мы сойти?

Прежде чем они это поняли, карета остановилась. Дверца медленно открылась и за ней показался крепкий пожилой мужчина. Седовласый старик вежливо поприветствовал их:

– Это большая честь, что Герцогиня Бернхардт и Молодой Господин решили озарить нашу семью своим присутствием. Я прихожусь главным дворецким Маркиза Визариде…

– Калл!

Эрселла прервала его приветствие. Пожилой мужчина, который ещё не завершил своих слов, глубоко вздохнул, словно давно привык к этому.

– Мадам Эрселла, пожалуйста, обращайтесь ко мне по полному имени. Не Калл, а Каллон.

– Это твоё прозвище.

– Если Лорд узнает, взлетит моя шея, а не шея Мадам. К тому же, Молодой Господин смотрит. Нехорошо быть слишком дружелюбным по отношению к своим подчинённым. Теперь Мадам Эрселла замужем…

– Каллон.

– Слушаюсь, Герцогиня.

Эрселла запаниковала и тут же поправила обращение, когда началось ворчание дворецкого. Упрёки Каллона никогда не заканчивались, если начинались. Разумеется, при просьбе замолчать, он был достаточно искусен, что мог сразу же прекратить.

Ко всему прочему, Эрселла была слишком уставшей, чтобы разбираться с этим, так что она остановила дворецкого. Каллон элегантно потянулся к Герцогине. Эрселла положила свою ладонь на его руку и вышла из экипажа. Винсент спустился, после того как убедился в том, что ноги Герцогини полностью коснулись земли. Неожиданно, ему была протянута бледная рука. Его мать игриво улыбалась:

– Возьмись за руку, сынок.

– Нет, благодарю, – Винсент нахмурился и сразу отказал.

Выслушав резкий отказ, Эрселла недовольно посмотрела на юношу и сказала:

– А где брат?

– Он всё ещё не вернулся. Маркиз скоро прибудет, а пока, почему бы вам не осмотреть поместье вместе с Молодым Господином?

Эрселла собиралась показать Винсенту дом. Изначально, она планировала сделать экскурсию после встречи с Кароном, но не имело значения, если бы порядок слегка изменился.

– Хорошо. Не мог бы ты показать нам окрестности?

– С удовольствием.

Винсент и Эрселла, сопровождаемые несколькими слугами, шли, пока их вёл Каллон. По пути они временами слушали новости от Каллона:

– Мадам с нетерпением ожидала вашего визита. Однако она повременила с этим, поскольку Герцогиня пожелала сначала встретиться с Лордом Кароном. Я полагаю, что она готовится к чаепитию. Молодой Господин и Леди вернутся после своих занятий, так как насчёт того, чтобы побеседовать и выпить чашечку чая с Мадам?

– Маркиза уже подготовилась к чаепитию, как я могу отказать?

– Это…

Каллон смущённо улыбнулся, избегая зрительного контакта от хитрого ответа Эрселлы. Герцогиня, что некоторое время смеялась над дворецким, спросила у Винсента:

– Как насчёт тебя? Хочешь вместе выпить чаю? Твои кузены тоже будут присутствовать.

– Я не против.

Винсент ответил как обычно и задумался:

«Кузены. Если подумать, я слышал, что у Маркиза Визариде есть два ребёнка».

Юноша заинтересовался, какими они были людьми, поскольку он никогда не встречал их ранее.

За углом Каллон указал на картину, висевшую на стене. Подобное произошло в пятый раз.

– Эта картина выполнена придворным художником Тионе Кристианом из Людельсии. Картина была лично подарена королём Людельсии восьмой принцессе, Беатрис Аветрина Кристи Визариде, матери Герцогини, когда та вышла замуж за Маркиза.

Эрселла втайне зевнула. Она слушала это с самого детства.

«Ты не собираешься объяснять каждое произведение искусства в этом доме, не так ли?» – Герцогиня с подозрением взглянула на Каллона, но, к сожалению, он действительно намеревался это сделать.

«О боже!»

Глаза дворецкого сверкали какой-то гордостью. Эрселла не хотела терять время, так что решила отослать Каллона.

– Я объясню всё сама, так что ты можешь идти, Каллон.

– …Д-да, Мадам.

Ответ дворецкого немного запоздал. Возможно, он чувствовал сожаление от того, что не мог рассказать благородную историю Визариде.

Эрселла чувствовала себя виноватой, однако никогда больше не желала проходить через это снова. Детских страданий было достаточно.

Во всяком случае, как и хотела Эрселла, дворецкий ушёл вместе с прислугой, оставляя Винсента и её одних.

– Тебе скучно? Каллон много болтает, несмотря на свой внешний вид.

– Нисколько.

Покачав головой, Винсент вспомнил Каллона. Он походил на Клифтена. Гордость за семью, которой дворецкий служил, оказалась высока, а его верность приказам вышестоящих была достойна восхищения.

Разница заключалась лишь в обращении Эрселлы к ним. Ей было комфортнее с Каллоном, нежели с Клифтеном, возможно, потому что она выросла здесь. Также неловкость Герцогини с Винсентом незаметно испарилась.

«Маркиз тоже дружелюбен? Я ощущал это и раньше, но она больше человек Визариде, а не Бернхардт. Матушка словно человек, который может уйти в любой момент».

Винсент посмотрел на Эрселлу. Она широко ухмылялась из-за чего-то, что нашла приятным.

– Тогда мне сопроводить тебя?

– Прекратите, – на лбу юноши появилась мелкая морщинка из-за неподобающего шутливого тона матери.

«Какой же непоседливый человек!»

Разница между новым поведением и тем, какой Винсент её запомнил, доставляла ему головную боль.

– Есть ли что-нибудь, что ты хочешь рассмотреть?

– …Не совсем.

– Хм…

Винсент помассировал свои виски и посмотрел на интерьер поместья. Атмосфера может варьироваться от семьи к семье, но её можно прочувствовать. Она показывала обширную историю семьи, как родословную, ценные художественные произведения и портреты предыдущих владельцев, а также их жён.

Винсент не был заинтересован в особняке, потому что его настоящей целью было узнать, каким действительно являлся Маркиз Визариде собственными глазами.

Эрселла тоже размышляла о том, что делать. К ним торопливо подошёл один из служащих:

– Я приветствую Герцогиню Бернхардт.

– Да. В чём дело?

– Маркиз только что вернулся. Я проведу вас в приёмную.

Лицо Эрселлы оживилось.

«Карон вернулся».

– Правда? Это замечательно. Идём, Винсент.

Герцогиня позвала сына. Винсент последовал зову Эрселлы, однако в какой-то момент остановился. Она наклонила голову из-за его внезапной задержки.

– Сынок?

– …Прошу, идите вперёд. Я быстро осмотрюсь.

«Был ли он всё-таки заинтересован в поместье? Он обычно бесстрастен, отчего трудно уловить его мысли, прямо как и размышления Герсена».

Эрселла согласилась и направилась в гостевую комнату в сопровождении прислуги. Винсент принялся идти вниз по коридору.

Его шаги остановились в конце холла. Портрет был повешен на белой стене. Юноша смотрел на женщину со светлыми волосами и зелёными глазами, запечатлённую на картине. И хотя это была просто картина, от женщины исходила неподдельная элегантность. Винсент знал, кем она являлась.

[– Ты выглядишь прямо как Эрселла.]

«Единственный человек, который говорил, что я выгляжу как матушка, в то время как остальные утверждали, что я похож на отца. Женщина, смотревшая на меня с тоскливым взглядом в глазах».

– Эшахильде, – сзади донёсся баритон.

Винсент повернул голову по направлению к звуку. Как и женщина на картине, мужчина с зелёными глазами слегка улыбнулся с тоскливым выражением лица:

– Моя сестра.

Незнакомец шаг за шагом сокращал дистанцию между ними.

– А ты, должно быть… – его голос звучал несколько загадочно. – Винсент.

Вскоре мужчина остановился на коротком расстоянии от Винсента. Юноша никогда не встречал его, однако имел примерное представление, кем он являлся. Винсент тут же склонил голову:

– Приветствую Его Милость Маркиза.

Уголки губ мужчины плавно поднялись, словно ответ Винсента оказался верным.

– Тебе не нужно быть таким формальным со мной. Можешь спокойно называть меня дядюшкой.

– …Да, дядя.

– Это звучит нудно. Я не хочу, чтобы сын моей сестры оказывал мне такую высокую честь.

– Тогда я сделаю как вы сказали.

– Рад, что это не заняло много времени.

Его поведение было необыкновенно естественным. Очевидно, Маркиз никогда раньше не видел Винсента, но относился к нему столь обыденно.

– Матушка отправилась в приёмную первой.

– Ты, должно быть, потерялся. Почему мой племянник не с ней?

– …Меня привлекло знакомое лицо.

– А-ах, – Карон потёр свой подбородок, словно всё понял. – Моя старшая сестра очень любила тебя.

– …

– Если бы могла, то она приняла бы тебя в качестве своего собственного ребёнка.

Винсент не ответил. Это широко распространённая история о том, как сильно Королева Эшахильде хотела иметь детей. После трёх выкидышей она наконец сумела забеременеть в четвертый раз, но умерла после того, как родила принца. Королева оставила ребёнка, которого так горячо желала.

Порой Винсент не мог точно понять, что означал грустный взгляд в её глазах, но, вероятно, это имело отношение к той ситуации.

– Сколько тебе лет в этом году?

– Пятнадцать.

– Пятнадцать. Верно, прошло много времени. Время летит, – пробормотал Карон, потирая собственный подбородок. – Как поживает Герцог?

Вопросы Маркиза сыпались безостановочно. Однако, поскольку он занимал высокий пост, допрос Карона был столь же естественен, как и текущая вода. Винсент даже не осознал, что ему задали много вопросов.

Юноша чувствовал себя странно, слыша об отце из уст Маркиза. Герсен никогда не упоминал его перед Винсентом.

Герцог полагал, что они не были так близки, однако тон Карона, спрашивающего об его отце, мог ввести других в заблуждение.

Более того, раз уж сегодня проходила встреча дворян, было весьма вероятно, что эти двое сталкивались друг с другом. Считая, что истинных намерений Маркиза нелегко понять, Винсент тактично ответил:

– Как обычно.

– Боже мой! – Маркиз слабо цокнул языком, словно это была жалость. – Он, должно быть, сейчас обеспокоен.

Винсенту было трудно понять бессвязное замечание Карона.

– Обеспокоен? Отец? Не знаю, о чём он говорит, однако это полная чушь, – тихо пробормотал юноша.

Он подумал, что его дядя был таким же загадочным, как и мать.

Глава 27

Эрселла подошла к приёмной, но Карон всё ещё отсутствовал. Слуга ждал, держа чай. Затем, со скрипом открывающейся двери, кто-то вошёл в комнату. Герцогиня неосознанно вскочила с места.

– …Брат!

Это был Карон. Старший брат, который не отпускал её руку, молча глотая свои слёзы. Эрселла внезапно вспомнила, как в прошлом он с тревогой смотрел на её болезненное лицо.

«Не верится, что я жива и имею возможность вновь увидеться с ним…» – Эрселла мгновенно почувствовала, как затуманилось зрение.

– Какая честь, что ты встала и поприветствовала меня. Станешь видеть мир шире, когда достигнешь моего возраста. Ещё совсем недавно ты отказывалась унижать своё достоинство подобными формальностями.

Герцогиня никогда бы не подумала, что будет рада вновь услышать его саркастичные шутки. Она взволнованно подошла к брату и заметила Винсента, стоявшего позади него. Эрселла не думала, что они встретятся по дороге, потому удивилась их необычному появлению.

– …Винсент? Почему вы пришли вдвоём?

– И это ты хотела сказать мне после долгой разлуки? А я-то думал, что появился прогресс. Если ты спрашиваешь, почему я с ним, могу лишь сказать, что встретил Винсента по пути сюда, – слегка вежливый тон Карона выставлял его даже более высокомерным.

Обычно Эрселла бы посмеялась и принялась откровенничать с ним, однако спокойное поведение Карона охладило её энтузиазм.

«Ещё недавно он умолял меня выжить».

Герцогиня чувствовала обиду за то, что была единственной, кто помнил о событиях будущего.

«…Что можно сказать?» – в отличие от сдержанного вида, она ощущала внутреннее беспокойство.

Пытаясь сохранить своё самообладание, Эрселла вскользь произнесла:

– Братец совершенно не изменился.

– Я видел тебя всего две недели назад, а ты ведёшь себя так, словно прошли годы с момента нашей последней встречи, – тихо сказал Карон.

Эрселла, скрывавшая душевную боль, сменила тему разговора:

– …Тебе не жарко?

Карон не снял своё пальто. Несмотря на то, что на улице царила жара, он был по-прежнему безукоризненно одет. Маркиз сознательно приобрёл эту привычку для того, чтобы не быть недооценённым старшими дворянами.

«Теперь, когда Карон утвердился на посту, я бы хотела, чтобы он чувствовал себя более непринуждённо».

– Благодарю за внимание, но всё в порядке. Для начала давай присядем.

– Что ж, тогда… – с позволения брата Эрселла села обратно и посмотрела на Винсента. – Ох, подходи и присаживайся.

Герцогиня похлопала по месту около неё. Юноша сел, не произнося ни слова. Карон с интересом наблюдал за происходящим и присел напротив сестры.

Эрселла шутливо сказала:

– Как же вышло, что ты выглядишь старше?

– Хотя и выросла, но ты все ещё умеешь действовать мне на нервы.

– Жить в одном спокойствии совсем не весело.

– Да, без тебя было бы очень спокойно. Какая жалость.

«Тц! Карону просто необходимо оставить за собой последнее слово», – Эрселла с досадой выпятила нижнюю губу.

Карон проигнорировал её, не став обращать внимания на недовольство сестры и взглянул на Винсента. Губы Маркиза образовали двусмысленную улыбку. Наконец он произнёс:

– Ты похож на Герцога.

– Но его глаза выглядят как мои! – Эрселла выстрелила в ответ.

Она знала, что подразумевал Карон, даже без контекста. Герцогине надоело слышать, что Винсент похож на Герсена больше, чем на неё.

«Не хватало слышать это и от моего брата».

– Верно? – обратившись взглядом, Эрселла спросила сына.

Нежные, сверкающие голубые глаза, казалось, жаждали подтверждения этих слов. Юноша не чувствовал неприязни, так что улыбнулся и кивнул головой.

– Да.

Карон, следивший за этим взаимодействием, издал тихий смешок, прежде чем продолжить свои озорные проделки. Было похоже на то, что он ещё не использовал всех шуток из своего арсенала.

– Моя сестра хорошо к тебе относится?

Эрселла свирепо взглянула на Карона, услышав его оскорбительный и наглый вопрос.

«Он серьёзно?» – Герцогиня подумывала над тем, чтобы покончить с этим дурачеством раз и навсегда.

– Разумеется, – прямо ответил Винсент.

«Не могу сказать, действительно ли он так считает, либо же всего-навсего проявляет учтивость. Скорее всего, второе».

Пусть даже так, слова Винсента заставили её сердце биться чаще.

Секундой позже Карон весело рассмеялся.

– Ясно. Похоже, в отличие от тебя, Винсент вырос весьма вежливым. Какое облегчение.

Маркиз улыбнулся, словно находил это забавным. Эрселла смотрела на его улыбку, которой остальные бы восхищались.

«Меня раздражает, что он умеет привлекать внимание, даже когда просто стоит на месте».

Карон зашёл настолько далеко, что добавил:

– У меня было бы меньше забот, будь ты как он…

– Что со мной не так?

– Ты всегда делаешь то, что хочешь. Моя голова всё ещё пульсирует, когда я вспоминаю о том, как настрадался из-за тебя в детстве.

– …Достаточно, брат. Я не хочу вести себя недостойно перед моим сыном.

В конечном счёте, Эрселла смилостивилась.

«Нет смысла ссориться с братом перед Винсентом. Это лишь сильнее испортит мой имидж».

– Конечно. Моя дорогая сестра пришла сюда не для того, чтобы спорить со мной на глазах у своего сына. Переберёмся в мой кабинет неподалёку. Эм, Винсент, ты…

– Я останусь ждать здесь.

– Хорошо, что он смышлёный. В отличие от тебя, Эрселла.

– Я тоже сообразительна. Теперь-то уж вы встанете, Маркиз?

– Не думаю, – мелочился мужчина.

Эрселла потянула его за руку, добавляя, что больше не может терпеть выходки Карона.

– Не торопись. Я даже вернулся пораньше из-за тебя.

– Да, разумеется, – вяло ответив, Эрселла толкнула Карона в спину и одновременно кивнула Винсенту, попросив его подождать.

Вместо ответа юноша отхлебнул чай, стоявший перед ним.

***

Герцогиня осмотрелась вокруг, понимая, что ничего не изменилось. Выцветшая мебель из красного дерева украшала комнату, как и прежде.

Помимо старого убранства, в помещении находились только необходимые предметы. Она выглядела слишком скромно, чтобы называться личным кабинетом Маркиза. Внезапно, Эрселла заметила гору документов, сложенных на столе.

– Что это? Что-то случилось с поместьем?

– Такова работа. Теперь, когда меня повысили по службе, у меня стало ещё больше дел.

– Ах.

Лишь затем Эрселла вспомнила, что примерно в этот период времени Карон стал лордом-камергером. Он произвёл настоящий фурор, когда сменил на посту Графа Мэйнса, предыдущего лорда-камергера, в возрасте каких-то тридцати шести лет, учитывая то, насколько нелепой эта идея слыла в высшем обществе.

Быть мишенью для людской зависти, восхищения и ревности стало частью его повседневной рутины.

«Это всё замечательно и так далее, но учитывая трудности, которые Карону пришлось пережить, пока он управлялся с государственными делами в молодом возрасте, это была также немалая ноша».

– И так, что происходит? – спросил Карон, садясь на рабочее кресло.

Эрселла присела напротив него и решила сразу перейти к делу.

«Я хотела спросить, как ты поживаешь, однако будет лучше опустить формальности. Это не похоже на то, что я обычно говорю».

– Я слышала, что Герцог Гартен отправился в Конрад по поводу территориальных разногласий.

Глаза Карона расширились, возможно, из-за шока.

– Верно, Герцог вызвался по собственной инициативе. Я тоже немного удивился.

– Есть предположения, почему он это сделал?

Маркиз пожал плечами. Эрселла сузила глаза.

– Есть нечто, о чём брату неизвестно? Не может быть. Ты избавился от своего скверного увлечения по внедрению шпионов в другие семьи?

– К сожалению, это не тот случай. Герцог Гартен заменил всех слуг, которые сопровождают его.

Уверенность во взгляде Карона, пока тот объяснялся, на пару секунд лишила Эрселлу дара речи.

«Не могу поверить, что он действительно внедрял шпионов среди людей Герцога Гартена. В каком-то смысле, этот человек не менее опасен самого Герцога».

Неожиданно Эрселла почувствовала, как её волосы встали дыбом.

«Он ведь не внедрял своих людей в поместье Герсена, не так ли?»

Герцогиня посмотрела на него с подозрением, однако Карон выглядел так, словно его оклеветали.

– Твоё выражение лица, оно крайне странное. К твоему сведению, я никого не внедрял в имение Бернхардт.

– …Правда?

– Да, правда. Кроме того, мне и не нужно…

– Хм… – пробормотала Эрселла, глядя на брата.

«Это должно быть правдой, ведь он выглядит крайне неловко».

Герцогиня решила поверить словам Маркиза и вернулась к прежней теме разговора.

– О чём только думает Герцог?

– Не уверен, однако мне тоже любопытно. Изначально должен был отправиться Граф Пантец, но видимо, в его имении произошёл инцидент. Мне пришлось искать замену для этой работы, но ни один из кандидатов, подходивших к участию в делегации, не находился в хорошем состоянии. Герцог Гартен вызвался добровольцем в разгар всех неприятностей.

Эрселла насторожилась, когда Карон упомянул Графа Пантец.

«Согласно событиям прошлого, Граф должен был отправиться в Конрад, если бы не внезапный казус, произошедший в его поместье», – Эрселла была сбита с толку, потому что не могла понять причины этого незначительного изменения событий.

– С какой стороны не гляди, было бы лучше, если бы отправился Граф Пантец…

– Безусловно. Однако это не сыграет большой роли, если туда отправится Герцог Гартен. В любом случае, это не более чем уловка по усмирению недовольства Конрада. Война с Ленардтом закончилась всего несколько лет назад, посему Его Величество не желает конфликтов с Конрадом, дабы смягчить общественное мнение. Цель отправки делегации не в том, чтобы что-то получить, а для укрепления дипломатических отношений. Так или иначе, Грания обладает явным преимуществом и на этих переговорах нет необходимости в словесных играх.

Всё же, выражение лица Эрселлы оставалось обеспокоенным, отчего Карон слегка вздохнул.

– Я знаю, что тебя тревожит. Герцог Гартен коварный старик, которого легко вывести из себя. Однако, он уже давно в политике и не из тех, кто вмешивается в государственные дела. По этой причине Его Величество уже принял решение и назначил Герцога, так что лучше пожелать ему удачи, нежели беспокоиться.

– В таком случае, желаю ему удачи…

– Но мне любопытно, почему сестра так заинтересована во всём этом?

– …Я хочу знать, наступит ли когда-нибудь война.

– Война? С Конрадом? – Карон сузил свои глаза. – Возможны разногласия, но чтобы волноваться о наступлении войны… Почему ты так считаешь?

Эрселла мучалась над тем, сколько стоит рассказать ему.

«Прямо перед моей смертью отношения с Конрадом были хуже некуда. Солдат набирали со всех уголков Грании, а Герсен и Винсент зачастую поздно возвращались домой. Однако, если я неуверенно отвечу, то не смогу убедить Карона».

В конечном счёте, Эрселла решила рассказать историю, в которую он мог бы поверить.

– По сей день Конрад неоднократно просил Гранию вернуть Азрель. Город имеет большое значение для Конрада. Помимо того, что он обладает плодородной землёй, Конрад возник из Азреля. После расширения территории столица была перенесена, однако он по-прежнему имеет огромное значение, как место происхождения страны, поэтому они настойчиво требуют её у Грании вот уже сто лет.

– Они не представляют для нас никакой угрозы.

– В Конраде быстро развивается торговая отрасль. Также они часто торгуют с другими странами. Конрад придерживается более широких взглядов, нежели доктринёрская Грания. Я не уверена, но произойдут какие-то изменения. Мы не можем продолжать недооценивать государственную мощь Конрада.

– Поэтому ты посчитала, что может вспыхнуть война?

– Это слабое предположение, однако не думаю, что оно беспочвенное.

Словно потерявшись в мыслях, Карон легко смахнул волосы, спадавшие на его лоб. Хотя он по-прежнему противился, ведь не желал показаться тронутым словами сестры.

– Я обдумаю это в частном порядке. Мне также нужно рассмотреть возможность разработки нового оружия. Однако, я никогда не ожидал услышать о войне из твоих уст… Дело в Винсенте?

Эрселла без колебаний приподняла голову.

– Да. Если разгорится война, то мой муж и сын станут первыми, кто возьмёт на себя руководство. В отличие от брата, который способен обеспечить себе защиту.

– …Забери-ка слова, которые только что сказала своему брату.

Карон вздохнул и протёр своё измождённое лицо. Маркизу стало грустно от того, что его младшая сестра снова грубила. Разумеется, Эрселлу это совершенно не заботило.

– Что, если Его Величество вернёт Азрель…

– …

– Я говорю чушь. Это ведь невозможно, верно, брат?

Это был лучший способ предотвратить возможность возникновения войны в будущем, однако Эрселла съёжилась от холодного взгляда Карона. Внезапно она почувствовала себя так, будто совершила измену.

– Притворимся, что я никогда не слышал этого. Не расхаживай, рассказывая всем, что ты моя сестра. Ты позоришь меня, – Карон нервно затрясся от слов Эрселлы о возвращении Азреля.

Подобное определённо разозлило бы народ Грании, если бы эти слова получили известность. На самом деле, будь это кто-нибудь другой, то его обвинили бы в государственной измене.

В любом случае, было необходимо соблюдать осторожность, поскольку даже замечания инфантильной и незрелой Герцогини о возвращении земель являлись изменой правящему монарху. Разумеется, Эрселла не была столь бестактна, чтобы поднять такую тему перед другими. Это произошло лишь потому, что её собеседником являлся Карон.

– Что ты думаешь, брат?

В глубине души Герцогиня не считала, что была неправа.

«Грания не имела уважительной причины, однако жаждала этот маленький кусок земли, так что вторглась туда в одностороннем порядке и, наконец, подписала договор». – хотя Грания являлась её родиной, Эрселла не могла отрицать её варварские методы.

Карон, на мгновение потерявший дар речи, приоткрыл губы:

– …Ты знаешь, не бог правит Гранией.

Карон подразумевал, что король тоже являлся обыкновенным человеком, а значит не был способен принимать абсолютно верные решения.

Его ответа было достаточно, так что Эрселла решила замолкнуть без дальнейших вопросов.

«Я не хочу беспокоить Карона событиями прошлого».

Вместо этого Герцогиня попросила об одолжении, о котором долго раздумывала:

– И мне нужен человек.

– Человек?

– Мне нужно разыскать кое-что, если возможно… Мне необходим тот, кто способен путешествовать по другим странам. Разумеется, он должен быть надёжным человеком.

– …Что происходит? – Карон поморщился.

Эрселла не собиралась рассказывать.

«Если я скажу, что хочу разыскать информацию о неизлечимой болезни, мой недоверчивый братец станет настаивать на подробностях», – она никак не могла этого объяснить.

Герцогиня не проронила ни слова и Карон вздохнул, понимая, что сестра ничего не расскажет ему. Её упрямство одержало победу.

– Скоро я отправлю кого-то к резиденции Герцога.

– Спасибо! – Эрселла вся просияла.

Маркиз оставался бесстрастным и невосприимчивым к этим трюкам, ведь в его запавших зелёных глазах горел более серьёзный огонёк.

– Не делай ничего опасного.

– Конечно, – Эрселла также стёрла улыбку и дала серьёзный ответ.

«Мне известно, насколько я дорога для него».

– Не забывай, почему я здесь.

– Знаю.

«Я не забывала. Ему пришлось унаследовать свой титул в раннем возрасте и идти по натянутому канату, балансируя между королём, контролировавшим его, и завистью подчинённых. Не могу не знать, почему Карон терпел всё это».

– Я живу, дабы защитить лишь одно, – он вздохнул и продолжил: – Визариде.

Она прекрасна знала, что это включало в себя и «Эрселлу».

Глава 28

Винсент решил, что их беседа может затянуться. В конечном счёте, у него закончился чай. Юноша без интереса рассматривал интерьер. Он понял, что слуга, который сопровождал Эрселлу к кабинету Маркиза, выглядел очень молодо.

Винсент вспомнил фрейлину матери.

«Она примерно на шесть лет моложе матушки. Тогда, ей было около десяти лет, когда та прибыла в герцогство… Их обычно нанимают в столь юном возрасте?»

Такое не являлось чем-то беспрецедентным, однако Винсента преследовало странное чувство.

«Я давно ощущал, что в Визариде совершенно иная атмосфера. Спросить у матушки? Но как много она расскажет мне…»

Ему пришло в голову, что Эрселла, возможно, и сама мало о чём знала. Винсент бесцельно изучал чайную чашку указательным пальцем, когда…

Скрип–

Он услышал, как открылась дверь. Юноша быстро повернулся к ней, но внезапно замер. Девочка высовывала голову через дверную щель.

Её зелёные глаза беспрестанно моргали, пристально глядя на Винсента. Скоро девочка пробормотала своими маленькими губами:

– Это ты братец Винсент?

– …

Винсент не привык иметь дело с противоположным полом.

– Почему не отвечаешь? Разве ты не братик Винсент?

Юноша растерялся из-за неожиданного появления маленькой девочки. К тому же, он был смущён её неформальным обращением, которое никогда раньше не слышал. Молчаливость Винсента показалась ей странной, поэтому девочка наклонила свою голову и спросила:

– Ты не можешь говорить?

Вопрос девочки казался столь невинным, что Винсент ничуть не нашёл его грубым.

«Я просто не знаком с малышкой, стоящей передо мной».

Юноша медленно нарушил молчание, которое поддерживал мрачным выражением на своём лице.

– Кто…

– …

– Кто ты? – низкий голос донёсся в тишине.

Девочка подбежала к Винсенту. Он задавался вопросом была ли она так счастлива, что человек перед ней мог говорить.

– Я Ровена. А ты сын тётушки Эрселлы?

– Да…

Выражение лица Ровены просветлело после его подтверждения. Рука, подобная веточке, потрясла Винсента за ногу, удерживая её. Юноша даже не сдвинулся из-за такого слабого действия.

Тем временем он заметил, что улыбающаяся девочка назвала его мать «тётушкой». В дополнение, Винсент вспомнил, как Эрселла говорила, что он сможет увидеть своих кузенов, если выйдет на улицу.

«Значит, эта девочка дочь Маркиза».

Винсент был погружен в свои мысли, когда его лицо мгновенно напряглось.

«Дочь Маркиза? Не может быть. Но учитывая её внешность…»

К большому удивлению юноши, девочка действительно оказалась его кузиной. Ровена вытянула свои руки к нему, так и не заметив замешательства Винсента. Он нахмурился из-за её странного действия.

– Подними меня! Я так давно хотела увидеть братика! Ты даже не представляешь, сколько раз я умоляла своего учителя завершить занятия сегодня пораньше.

– Что… – Винсент засомневался в собственных ушах.

«Она просит меня подержать её? Мы ведь едва знакомы».

Винсент пытался оставаться неподвижным, однако девочка не опустила своих рук. Он не знал, что делать.

– Ровена! Я же говорил тебе не входить в кабинет отца!

Чуть приоткрытая дверь распахнулась с громким стуком. Через неё зашел мальчик. Ровена сильнее прижалась к Винсенту и огрызнулась на мальчишку:

– Какая тебе разница?

– Эта соплячка! – мальчик некрепко сжал волосы Ровены кулаком.

Девочка крикнула в ответ:

– Почему именно ты мой брат? Я ненавижу тебя…

– Не говори мне… Ты! Ты снова побежишь к маме, да? Хитрюшка…

– Ува-а-ах!

Ровена неожиданно разрыдалась, отчего мальчик начал ёрзать и паниковать. Винсент впервые оказался в подобной ситуации.

– Эй… не плачь.

Ровена прижалась к Винсенту, избегая руки мальчишки, который пытался успокоить её.

– Ува-а-а! Братик!

«Братик? С каких пор я стал её братом?» – он находил эту ситуацию совершенно нелепой.

Винсент посмотрел на мальчишку со взволнованным лицом, не имея понятия что делать с Ровеной, которая схватила его за штаны. Мальчик, вытиравший пот со своего лба, выглядел удивлённым, когда наконец заметил присутствие Винсента.

– Вы сын тётушки Эрселлы?

Винсент почувствовал облегчение от его вежливого приветствия, непохожего на выходки девочки, и более спокойно ответил:

– Верно.

Глаза мальчика засияли, затем он приложил руку к груди.

– Приятно познакомиться. Я Раселлион, старший сын семьи Визариде. Мы встречались на последней…

– Ва-а-а!

– Не можешь замолчать?!

– И-ик!

Раселлион посмотрел на младшую сестру и вздохнул, предлагая Винсенту:

– Прежде всего, мы должны уйти отсюда. Брат, прошу, следуйте за нами.

– …

– Ох, и к слову, мне четырнадцать лет. Чувствуйте себя как дома.

«Раселлион сказал так, но почему он выглядит неловко?»

Винсент поочерёдно взглянул на своих кузенов. Девочка, едва переставшая рыдать и мальчик, который с серьёзным выражением лица зовёт его «братом».

Для Винсента, что жил размеренной жизнью, эта неожиданная шумиха казалась вызовом. Его представление о «кузенах» давно пошатнулось.

***

После разговора с Кароном, Эрселла вернулась в комнату для гостей, однако не обнаружила Винсента. Слуга, стороживший приёмную, подошёл к ней и доложил:

– Молодой Господин и Леди заходили в комнату, затем забрали Юного Лорда.

Эрселла ощутила мурашки на своих руках.

«Кого ты подразумеваешь под Молодым Господином и Леди?»

– Ты имеешь в виду Раселлиона и… Ровену?

– Да, Мадам. Молодой Господин сказал мне, что они направляются к открытой террасе, где проходит чаепитие.

– …Хорошо.

«Не ожидала, что он сразу же столкнётся с Раселлионом и Ровеной. Это произошло, потому что меня не было. Детишки и Винсент несовместимы», – Эрселла начала волноваться.

Всё, о чём она могла думать, так это поторопиться к ним.

– Отведи меня туда.

– Слушаюсь, Мадам.

Эрселла увидела серебряный чайный столик посреди сада, куда её привел слуга. Маркиза, Раселлион, Ровена и Винсент уже сидели за столом. Женщина среднего возраста заметила Эрселлу и радостно помахала ей рукой.

– Здравствуй, Эрселла!

Это была Маркиза. Как и Карон, его жена была также полна энергии. Её гостеприимство заставило Эрселлу хихикнуть. Герцогиня поспешила и заняла место.

– Давно не виделись, сестра.

– Матушка, вы прибыли, – поздоровался усаженный около неё Винсент.

Она удивилась, ведь голос юноши был необычно приветлив. Эрселла заметила серебряную посуду перед ним и поняла причину.

«Боже мой! Кто положил эту крошащуюся гору пирожных перед ним?!»

– Мы ждали тебя.

Как и предполагала Герцогиня, Ровена добавляла свежие печеньки на тарелку Винсента. По этой причине десерты, сложенные в башню, начали слегка трястись. Мышцы лица Винсента напряглись пуще прежнего. Не обращая на него внимания, Ровена просияла и подошла к Эрселле.

– Тётушка!

Эрселла нежно погладила девочку по голове. Тонкие кудряшки были аккуратно взъерошены её рукой.

«Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала это».

– Давно не виделись, Ровена. Раселлион, с тобой тоже.

– Я хотел увидеться с вами и рад, что вы навестили нас, – Раселлион приложил руку к груди, как его учили, опустил свои глаза и поприветствовал её.

Эрселла хихикнула, глядя на то, как он подражал джентльменам.

Между тем, Маркиза элегантно улыбалась и беседовала с Винсентом. Видимо, они разговаривали ещё до прибытия Эрселлы.

– Я очень хотела познакомиться с Юным Лордом. Для меня честь принимать таких гостей.

– Вы можете непринуждённо общаться со мной.

– Ох, могу ли я? – Маркиза без промедления расслабилась.

Винсент был несколько смущён, но не показывал этого. Он посмотрел на Эрселлу, однако неловко избегал зрительного контакта. Вскоре Герцогиня догадалась почему.

«Он почти достиг своего предела».

– Братик, съешь это и это, выпей это.

Глядя на действия Ровены, Маркиза наконец сказала:

– Ровена, почему бы тебе не передать вон то пирожное? Это гордость нашего дома.

– Но я не могу достать его.

– Не стоит.

– Я дам его тебе, братик.

– Всё в по… – предложение пропало в его горле, так и не завершившись.

Винсенту никогда не нравились сладости, так что он с безразличием наблюдал за разрушающейся башней из пирожных.

«Оно не уменьшается в размерах, даже если я ем их один за другим, потому что она добавляет их снова и снова», – по этой причине юноша решил вообще отказаться от еды.

Винсент давно перестал есть. Эрселла, которая больше не могла смотреть на эту сцену, решила отвергнуть одностороннюю доброту Ровены.

– Ровена, прекрати. Ты беспокоишь брата.

– Как я могу его беспокоить? Я делаю это, потому что люблю его.

Ровена состроила очень невинный взгляд, а Винсент неосознанно ахнул.

– Что ж, почему бы тебе не дать это Раселлиону?

– Но это пустая трата давать их ему.

– Эта мелк… – разозлился Раселлион.

– Погляди. Его тарелка уже переполнена, верно? Будь лапочкой и дай ему спокойно поесть.

– Ум… Хорошо.

Ровена положила печенье «мадлен», которое собиралась добавить на тарелку Винсента, обратно к себе. Юноша тихо вздохнул от увиденного.

«Слава Богу!» – подумал он.

Затем Ровена обратилась к Эрселле:

– Тётушка, можно я буду жить в вашем доме? Брата и папы там не будет. Папа велел мне заниматься, чтобы увидеться с ним, но я не хочу!

Раселлион самым радостным голосом ответил на ворчание Ровены:

– Это самая похвальная вещь, которую ты сказала за год. Тётушка, заберите её, пожалуйста.

Эрселла хихикнула.

«Реакция Ровены будет очевидна, когда та прибудет в Бернхардт. Да, там нет Карона, но зато есть Герсен. Ровена наверняка сбежит меньше чем через день».

Маркиза усмехнулась, по-видимому, думая о том же самом. Она наругала Ровену:

– Ровена, прекращай грубить. Ты беспокоишь свою тётю.

– Да, мама.

К счастью, Ровена не стала перечить. Она улыбнулась и положила печеньки себе в рот. Маркиза, остановившая свою дочь, немедленно заговорила об отсутствующем госте.

– Я бы хотела, чтобы Герцог пришёл вместе с тобой.

Дрог–

Эрселла тотчас перестала пить чай. Она вяло приподняла голову и посмотрела на Маркизу, которая глядела на неё с большой искренностью в глазах.

«Боже! Герсен и чаепитие? Не могу даже представить себе этого».

Герцогиня пыталась выглядеть невозмутимой, небрежно произнося следующие слова:

– Он занят.

– Понимаю. Карон тоже дни напролёт проводит в своём кабинете. Почему же они так заняты в эти дни?

– У брата появилось больше обязанностей из-за своей новой должности. Он будет занят некоторое время.

– Ничего не поделаешь. Однако, если бы они вдвоём сидели здесь, то смотрелись бы просто идеально, не правда ли?

– …Безусловно.

«Ах, я забыла».

Маркиза, сидевшая перед ней, была женщиной, которая влюбилась во внешность Карона и умоляла своего отца, Графа Гладиема, обручить её с ним и, в конце концов, вышла замуж за него. Поскольку она на пять лет старше Карона, Маркиза даже дождалась его совершеннолетия.

«Сестра падка на красивых людей».

– Какая жалость. Ты приведёшь Герцога в следующий раз? Будет лучше, если ты сообщишь мне об этом заранее, чтобы я могла пригласить художника…

– …

«Может быть, я услышала что-то не так? Я только что почувствовала, как холодок пробежал по моему позвоночнику», – Эрселла взглянула на Маркизу, слегка напрягая лицевые мышцы.

Та не обратила внимания на дрожащие зрачки Эрселлы, однако засмеялась как юная девушка и небрежно произнесла то, что напрягло бы Герсена, если бы он когда-нибудь услышал это.

– Не считаешь, что будет жалко не запечатлеть человека, чье лицо подобно национальному сокровищу?

Эрселла могла представить, как Герсен морщит своё лицо от этих слов. Винсент же посмотрел на мать холодным взглядом.

Очевидно, его представление о тёте полностью разрушилось из-за двух следующих причин: во-первых, хаотичное чаепитие, а во-вторых, то, что она сказала.

«Говорила тебе, нет никого, кому не нравятся красивые лица. Пожалуйста, сынок, не отказывайся от своих аристократических достоинств и не оправдывай ожиданий Маркизы», – искренне молилась Эрселла.

– У нас дома есть его портрет. Не волнуйся.

Разумеется, она знала, что Ирен хотела повесить портрет в поместье Маркиза, а не передать в Герцогство, однако притворилась, словно не поняла этого. К счастью, Маркиза ответила лишь улыбкой, зная, что настаивать было бы грубо. Она отхлебнула чай и заговорила игривым тоном:

– Твой сын вырос замечательным.

«…Что? Ты имеешь в виду лицо?»

Она ответила бы также естественно, как делала это перед своими подругами, но поскольку Винсент был вместе с ней, Эрселла вспотела, подбирая слова.

С юношеской энергичностью, которую она не потеряла даже с возрастом, Маркиза произнесла:

– Не хотите присоединиться к нам за ужином? Это будет первый совместный ужин, спустя вечность. Ты не станешь отвергать моих благих намерений, не так ли?

– …Сочтём за честь.

– Замечательно! Так вышло, что я купила немного отменного ликёра из Конрада.

– Из Конрада? – Эрселла не пила много, однако испытала соблазн попробовать качественный ликёр.

– Ты можешь выпить здесь, а затем забрать несколько домой, если хочешь, – тайком прошептала Маркиза. – В нём невысокое содержание алкоголя, так что твой сын тоже может попробовать.

Маркиза подмигнула и у Эрселлы теперь не осталось никакого выбора, кроме как смиренно улыбнуться.

Глава 29

Карета мчалась в полной тишине. Солнце уже село и экипаж окружала ночная тьма. В их ушах раздавались звуки стрекотания кузнечиков. Эрселла, сидевшая напротив Винсента, прилегла, борясь с сонливостью.

– Вы устали?

– …Самую малость, – её губы медленно приоткрылись.

Винсент вспоминал о произошедшем.

«Матушке, должно быть, понравился ликёр, который предложила Маркиза, поскольку она довольного много выпила».

– Вы пьяны?

– Едва ли, – Эрселла ухмыльнулась и покачала головой.

Её щеки были ярко-красными даже в полной темноте, но так как голос казался нормальным, Винсент решил проигнорировать это. Глаза Эрселлы, выглядывавшие из-под раскосых век, медленно устремились к сыну.

– Ты даже не прикоснулся к ликёру.

– Мне не нравится чувство опьянения.

– Ты бы не опьянел от столь слабого напитка.

– На всякий случай.

Маркиза предлагала ему, однако Винсент отказался.

«Я уже пробовал ликёр и мне не понравилось».

Небольшое количество было безвредно, но Винсент всё равно решил отказаться.

– Сегодня… Был утомительный день, да? – нежный голос Эрселлы звенел у него в ушах.

Юноша размышлял над вопросом матери.

«Именно. День был изнурительным. Я впервые испытал нечто подобное. Он оказался шумным, муторным и хаотичным. Сегодняшнее времяпровождение было не самым лучшим, но не плохим. Только, малость странным».

– Я в порядке.

Эрселла прикрыла глаза. Она едва боролась с сонливостью, обдумывая слова сына.

«Не пойму, в порядке ли Винсент или же притворяется, ведь он всегда так отвечает».

Герцогиня начала волноваться, вспомнив, как Винсент говорил, что всё хорошо всякий раз, когда она расспрашивала его.

«Я хотела бы, чтобы ты был честен со мной, но это будет слишком алчно с моей стороны», – хотя Эрселла кусала губы, дабы остановить навязчивые мысли, те продолжали выскакивать без всякого разбора из-за спиртного.

– Правда? Мне приятна твоя вежливость, но порой я хочу, чтобы ты был более искренним. Как Ровена.

Винсент нахмурился, услышав имя девочки.

– Вы хотите, чтобы я вёл себя как дочь Маркиза?

Эрселла улыбнулась и кивнула. Юноша заметил, что её щеки покраснели сильнее прежнего, поэтому смиренно вздохнул.

– Ну уж нет.

«Как мило».

Эрселла расслабилась и прикрыла глаза. Как следствие, лицо Винсента исказилось гримасой недовольства.

– Прошу, не смотрите на меня так.

Юноша оказался как никогда серьёзен, однако её губы были всё ещё растянуты в улыбке. Эрселла ответила:

– Тогда как я должна смотреть на тебя?

– Брехня…

«Брехня?» – её изнеможённое тело внезапно напряглось.

Холодный пот стекал вниз по спине Эрселлы. Она подумала:

«Не может быть… Он только что выругался…? Должно быть, так оно и есть. Увы, подобное отношение вполне обоснованно».

Герцогиня почувствовала, как холодок пробрал её до мозга костей, однако попыталась утешить себя.

«Верно, было бы лучше, если б он проклял меня. Лучше выпустить сдерживаемое недовольство», – с этими мыслями Эрселла стала спокойна как удав.

«Я должна простить ему любые проступки. Обязана смириться, даже если Винсент будет выплёвывать ругательства… Даже если станет проклинать меня».

– Продолжай.

Тем не менее, то, чего она боялась, так и не произошло, ведь Винсент надулся и замолчал.

– …Нет нужды.

– …Хорошо, больше не буду спрашивать. Не хочу знать причины… – пробормотала Эрселла, напряжённо глядя в окно.

В то же время она зевнула из-за накатившей сонливости.

– Вы должны немного поспать.

– …Да, наверное, должна.

Напряжённость пропала и на её месте появилась усталость. Эрселла ненадолго заснула.

Она умолкла, и в экипаже вновь воцарилась тишина. Винсент положил подбородок на руку, что опиралась об оконную раму, и искоса взглянул на мать. Глаза юноши были прикованы к её золотистым локонам, достигавшим самых плеч. Затем Винсент вспомнил Маркиза со схожим светлым оттенком волос в том живописном поместье.

«Она выросла так?

Она выросла в столь тёплом и чуть шумном доме? Ответ очевиден. Я могу определить это, даже просто глядя на неё. Думаю, да. Скорее всего.

Шестнадцать.

Матушка говорила, что вышла замуж, когда ей было шестнадцать, и затем родила меня, когда ей исполнилось семнадцать. Должно быть, она растерялась из-за полной смены обстановки. Вероятно, матушке было трудно завоевать расположение членов семьи, будучи женщиной из другой партийной линии, Визариде, что перешла в семейство Бернхардт. Хотя ни отец, ни дедушка не такие.

В том величественном имении есть всего лишь два человека, которых она может по праву назвать своими людьми. Кроме того, горничные были намного моложе матушки, когда та выходила замуж, так что у неё не оказалось особого выбора.

Шестнадцать.

И вновь, это маленькое число тяжелит моё сердце. Через год… Нет, спустя пару месяцев мне исполнится шестнадцать лет. В этом возрасте матушке пришлось выйти замуж, родить ребёнка и отказаться от всего, что у неё было.

По женским меркам, матушка являлась совершеннолетней, однако это не умаляет того факта, что она была юна. На протяжении столетий возраст достижения совершеннолетия не менялся, но традиции ранних браков постепенно исчезли.

Справедливости ради, в таком возрасте помолвка оказалась бы куда уместнее женитьбы. Ей было бы достаточно обыкновенной помолвки. Так произошло бы, если отец матушки, предыдущий Маркиз, не заболел и будущее семьи не было неопределённым.

Должно быть, он боялся того, что помолвку могли расторгнуть в любой момент. Семья Бернхардт могла неожиданно поменять своё мнение. Получить предложение от такой уважаемой семьи являлось редкой возможностью, так что Маркиз из эгоизма сразу же настоял на проведении свадьбы.

Возможно, он действительно любил свою дочь, но к несчастью, так и не отбросил типичный дворянский менталитет. Тем не менее, я не виню предыдущего Маркиза», – Винсент считал, что его решение было крайне разумным в условиях аристократического общества.

Юноша заметил, как дрожит худое тело Эрселлы.

«Она такая миниатюрная и вероятно была ещё меньше в то время… Ох».

Винсент оторопел на секунду.

«Что ты творишь? Теперь жалеешь её? Эту женщину…»

Он презрительно усмехнулся.

«Когда это началось? В груди давит, если я обращаюсь к матушке как к незнакомке. Нет. Что же делать?»

Винсент вновь перестал думать.

***

Эрселла распустила свой заплетённый пучок. Шелковистые волосы ниспадали до её талии. Герцогиня наконец могла расслабиться.

Она недоумевала, было ли хорошей идеей продолжать пить из-за низкого содержания алкоголя в напитке. Всё же ликёр был достаточно неплох, дабы Маркиза могла с гордостью предложить его. Эрселла посчитала, что можно принести немного и домой.

«Я никогда не пробовала ликёр в прошлом, так что оно никак не связано с моей болезнью. Ах, я устала».

Герцогиня переоделась в свою ночную сорочку с помощью Лианн и решила лечь спать, когда вдруг вскочила, вспомнив о Герсене.

«Если подумать, я не предупредила его, что сегодня буду гостить в резиденции Маркиза. Должно быть, он услышал об этом от Клифтена, однако из-за слишком долгого пребывания я вернулась очень поздно.

Ещё не время для сна, уверена, что он сейчас в кабинете. Ничего страшного, если бы я просто легла спать, но думаю, будет лучше лично донести ему о моём возвращении».

Эрселла медленно пошагала в сторону кабинета мужа. Она всё ещё была навеселе, однако радовалась тому, что смогла сохранить рассудок, поскольку боялась выставить себя дурочкой перед Герсеном.

«Кажется, я окончательно опьянела, но всё обойдётся».

По пути она начала испытывать необычайный восторг. Эрселла ощущала, словно шаги становились легче и легче.

Герцогиня медленно открыла дверь кабинета. Герсен просматривал какие-то документы.

«Ох, похоже, он занят работой. Помню, Герсен был так занят в этом году, что даже не смог посетить герцогство».

Мужчина обернулся на звук открываемой двери и увидел Эрселлу. Он казался немного удивлённым:

– Что привело сюда мою жену?

Эрселла ярко улыбнулась и быстро зашагала к нему. Как ни странно, она чувствовала, словно её тело стало лёгким, как пёрышко. Несмотря на это, у Эрселлы было прекрасное настроение, она взволнованно сказала:

– Я прибыла!

Лицо Герсена слегка напряглось от этого. Неосознанно сев на ноги мужа, Эрселла вытянула руки и потянула его за шею. Невзирая на её внезапный поступок, Герцогиня ощутила крепкую хватку вокруг своей талии, на случай, если бы она упала. Герсен произнёс низким голосом:

– …Ты пила?

– Чуть-чуть?

Затем, когда Эрселла прижалась к нему ещё сильнее, откуда-то донёсся вздох.

– Похоже, твой брат предпочитает заниматься лишь тем, что мне не нравится.

– Почему же? Ликёр был очень вкусным. Я принесла парочку домой, так что ты тоже сможешь попробовать.

Эрселла подняла голову с плеча мужа и схватила его лицо двумя руками. На её лице вновь появился тусклый румянец.

Она слабо улыбнулась, гладя лицо Герсена кончиками пальцев. Он усмехнулся:

– Щекотно.

Однако Эрселла не услышала. Она как бы проигнорировала мужа и смутно припоминала слова Маркизы, проверяя его черты лица, одну за другой. Эрселла издала восторженный вздох.

«Я всегда знала, но он очень красив».

Герсен нежно схватил её пальцы. Его улыбка давно пропала.

– Ты пьяна. Отправляйся в свою комнату.

Уголки губ Эрселлы опустились. Глаза Герсена слегка дрогнули при виде её соблазнительных красных губ. Словно наслаждаясь этим взглядом, Эрселла дразнила мужа, сильнее выгибая их.

– По-твоему я выгляжу пьяной?

– Эрселла, – полуоткрытые глаза явно выдавали её состояние, так что Герсен придерживал лицо жены одной рукой.

Герцогиня подозрительно улыбнулась и положила руку ему на плечо. Затем, хихикая, осторожно погладила лицо Герсена другой ладонью.

– Почему ты смеёшься?

– Потому что это забавно.

– Это не так.

Эрселла поёрзала с немного угрюмым видом, но вскоре с восторженным взглядом принялась возиться с волосами Герсена. В отличие от её локонов, они были того же цвета, что и ночная мгла.

Внезапно Эрселла взглянула на свои светлые волосы, разбросанные по его плечу. Как только она нашла это странным, то вздрогнула и покачнулась, но не упала, ведь Герсен надёжно придержал её за талию. В то же время Эрселла услышала глубокий вздох:

– …Будь осторожна.

– Хорошо, – нерешительно ответила Эрселла и сильнее прильнула к нему.

Затем она потёрла своё лицо о плечо Герсена.

– …Ты сводишь меня с ума.

Эрселла ощущала, как холод распространился по её телу. Тем не менее, оно не остыло, а вместо этого нагрелось. Герцогиня подняла голову и сузила глаза, изучая лицо мужа. Их взгляды встретились на долю секунды. Неожиданно она проговорила печальным голосом:

– Прости меня.

– За что?

– Я не сказала тебе, что собиралась навестись брата. Как я могла забыть? – извинялась Эрселла в пьяном угаре.

Герцогине было незачем извиняться, поскольку она не впервые уходила куда-то, не предупредив мужа, однако ей внезапно захотелось объясниться.

– Но было очень приятно увидеться с ним, спустя столько времени.

– Думаю, ты посещаешь их слишком часто, чтобы так говорить.

– А я так не считаю… Это и правда было давно…

– Хорошо. Как скажешь, – смирившись, Герсен медленно похлопывал её по спине.

Казалось, он намеревался усыпить её. Охваченная слабостью, Эрселла на секунду улыбнулась Герсену и медленно закрыла глаза. Герцог с напряжённым выражением лица пристально наблюдал за своей женой. Однако, она беззаботно произнесла совершенно неожиданные слова:

– Ну разве ты не красавчик?

– Что? – мужчина снова засмеялся.

Эрселла вновь проигнорировала вопрос и медленно прикоснулась губами к его. На мгновение Герсен затаил дыхание. В то же время она отстранилась от мужа.

– Что ты… – слова Герсена были остановлены действиями Эрселлы.

Тонкие губы скользнули по краю носа, случайно касаясь его правого глаза. Она почувствовала, как вздрогнули ресницы Герсена, однако пронеслась мимо них и приложила уста к его лбу. Прерывистое дыхание то и дело касалось затылка Эрселлы.

«Как странно. Его тело обычно холодное, но сейчас оно необычайно горячее», – ставя под сомнение контраст, она с тихим звуком упала на Герсена.

Мужчина не понимал её. Тем не менее, Эрселла нежно улыбнулась в ответ.

– Поскорее заканчивай с работой и отдохни. Ты должен заботиться о своём здоровье.

Для кого-то, кто не в своём уме, это было вполне обычной фразой. Она, должно быть, не желала отвлекать Герсена, даже обладая неясным разумом. Эрселла собиралась уйти после того, как сказала, что хотела.

– …Герсен?

Рука Герсена плавно провела по волосам Эрселлы, когда тот схватил её за талию.

Герцогиня повернулась назад, почувствовав руку на затылке, и прежде чем она успела осознать произошедшее, до неё донеслось:

– Я слаб.

Герсен опустил голову и накрыл её губы своими. Чужие уста принялись нежно целовать Эрселлу, однако постепенно становились грубее и напористее.

Женщину настигло неизвестное желание, когда до неё достиг низкий стон Герсена. Он целовал Эрселлу крепко и настойчиво до тех пор, пока та больше не могла выдержать.

Глава 30

Эрселла почувствовала, как участилось его дыхание. Она испытывала странные ощущения. Собственные стоны казались ей чужими. Дрожь пробегала по всему телу даже из-за малейших касаний. Грудь Герсена вздымалась всё чаще, а дыхание стало прерывистым. Он на мгновение склонился над шеей Эрселлы, пытаясь отдышаться.

– Хах…

В этот короткий миг, пока Герсен восстанавливал дыхание, его грудная клетка продолжала подниматься и опускаться. Он поцеловал её вновь, когда успокоился. Эрселла внезапно оттолкнула Герсена.

– Это…

Герцогиня удивилась своему слабому голосу. Нервничая, она отвела взгляд, но затем почувствовала прикосновение на щеке.

Герсен повернул её голову и встретился с Эрселлой взглядами. В его тёмных, загадочных глазах она видела лишь своё отражение. Щеки женщины вспыхнули красным из-за странного чувства.

Видя это, Герсен усмехнулся, и опустив голову, принялся ласкать заднюю часть её шеи. Тело Эрселлы задрожало, когда горячее дыхание опалило оголённый участок её кожи.

Она схватилась за Герсена обеими руками, не в силах вынести этих ощущений. Герцог же нежно поглаживал её спину, будто успокаивая дрожь.

Эрселла приблизилась к Герсену, обернув руки вокруг его шеи.

– …Герсен.

Голос, называвший его имя, отличался от обычного, словно разум Эрселлы постепенно угасал, оставляя только первобытные инстинкты. Промолчав, мужчина ещё раз провёл своими мягкими губами по её шее.

Несколько задержавшись на одном месте, он медленно спустился к зоне декольте, упиваясь нежной кожей Эрселлы. Её ключицы горели.

– О-остановись… Прекрати.

Мольбы Эрселлы остались без внимания, поскольку Герсен начал кусать и царапать губами её округлости. В глубинах её живота покалывало, и она застонала. Жар, образовавшийся из сочетания алкоголя и дразнящих прикосновений мужчины, сделал её тело невыносимо горячим. Эрселла вздрогнула и едва набрала сил в руке, чтобы оттолкнуть Герсена.

– Это утомительно…

Он немедленно остановился из-за её уставшего голоса с видом, будто мог возобновить ласки в любую секунду. Оторвавшись от женского тела, Герцог аккуратно вытер пот со лба Эрселлы.

Она ничего не смогла сделать, кроме как рассеяно смотреть на его красивую улыбку, будучи охваченной последовавшей усталостью. В истощенном состоянии Эрселла закрыла глаза и прошептала:

– Так устала…

– Идём. Я отнесу тебя в твою комнату, – произнёс Герсен с нотками веселья в голосе, нежно поглаживая её по спине.

«Он всегда был так мил?»

Эрселла уже знала ответ на этот вопрос.

«Этот человек был рядом со мной во время болезни. Он не бросал меня до самого конца, хотя я стала бы бесполезна, если умерла. Герсен хороший человек», – думала она, постепенно погружаясь в сон.

Его прикосновения к спине были такими тёплыми, что это вынудило её уснуть.

***

Тихое дыхание Эрселлы эхом отзывалось в его ушах. Мужчина со слабой улыбкой провёл по волосам супруги, словно имел дело с чем-то драгоценным. После пары поглаживаний он нахмурился от запаха, исходившего от неё. Раздражающий запах, смешанный с её сладким ароматом.

«…Это алкоголь?»

Запах настиг его даже в темноте. Он на секунду прикрыл глаза, на случай, если потеряет рассудок из-за возбуждающего ощущения.

Герсен погладил её спину, словно пытаясь успокоить себя. Разгорячившееся от спиртного тело Эрселлы дрожало везде, где бы ни проходила его рука.

«Неплохо».

Мужчина усмехнулся.

«Завтра она будет нервно размышлять над сегодняшними событиями. Как обычно».

Обернув свою руку вокруг её талии, Герсен вздохнул тяжелее прежнего, глядя на худое тело. Эрселла всегда располагала миниатюрной комплекцией, так что сколько он не откармливал жену, фигура той оставалась неизменна.

«Хотел бы я исправить её странный вкус в еде, но она упрямится и никогда не слушает».

Повисла тишина. Герсен подержал женщину в своих объятиях чуть дольше и на секунду взглянул на бумаги на столе. Он опустил тёмные, как смола, глаза.

«Ты. Что же мне делать с тобой?»

В конечном счёте, Герцог остановился, чтобы немного подумать. Он вновь вздохнул и поднял Эрселлу. Её белая юбка развевалась в воздухе.

Неожиданно Герсен заметил, что Эрселла пришла сюда в одной сорочке.

«Очевидно, она была слишком пьяна, чтобы заметить, что носила, когда пришла в мой кабинет».

Герцогиня была женщиной, которая дорожила своим достоинством больше всего, так что Герсен мог догадаться, какова будет её реакция завтра из-за слуг, увидевших хозяйку по пути в его офис. Он приказал страже, ждавшей снаружи, отпустить всю прислугу в холле и на втором этаже.

«Будет нехорошо, если её увидят у меня на руках».

Герсен осторожно поднял жену, на случай, если та проснётся, и отнёс в их комнату. Блестящие светлые волосы Эрселлы развевались в темноте, пока он укладывал её в кровать. Взгляд Герцога на какое-то время задержался на её лице. Герсен не знал, чем она занималась, чтобы так устать.

Он молча наблюдал за Эрселлой и не мог отвести от неё глаз. Герсен не слышал ничего, кроме её тихих вдохов. Он наклонился к ней с бесстрастным видом и поправил неудобное положение тела. Маленькая рука Эрселлы держала его за запястье, не желая расставаться с теплом. Мужчина собирался вырвать своё запястье и уйти.

– …Герсен.

Он застыл на месте от звука её дрожащего голоса, которое произносило его имя. Герсен глумился над собой.

«Я знаю, что этот грустный голос – ложь, поскольку ты пьяна. Это твоя старая привычка».

Как всегда, женщина вытянула руки и отдалась ему. Герсен находился в затруднительном положении, потому что у него скопилось много работы, но оттолкнуть её было куда сложнее, так что в ту ночь он остался в покоях.

***

«Хочу пить», – подумала Эрселла, как только открыла глаза.

Она позвонила в звоночек около постели. Лианн незамедлительно вошла в комнату, словно ждала снаружи.

– Вы звали меня, Мадам?

– Да, можешь принести мне немного воды?

– Ох... Разумеется.

Выражение лица Лианн слегка исказилось. Эрселла вопросительно наклонила голову, однако горничная отвернулась, изобразив неведение.

– Лианн?

– Ох, прошу прощения. Сейчас принесу, – закончив, она поторопилась выйти, почти выбегая из комнаты.

«Что это с ней?»

Эрселла была озадачена, однако не смогла понять причины. Она приподняла своё тяжелое тело. У неё тут же зазвенело в голове.

«О, я выпила… До этого всё было в порядке, но затем стало тяжелее сохранять рассудок. Словно мой разум слегка запаздывает…»

Герцогиня несколько раз помассировала пульсирующие виски. Она поднялась с кровати и по обыкновению встала перед зеркалом.

– …

Эрселла замерла, увидев своё отражение.

– …Что это?

Алые «цветы» распустились на её шее и вокруг ключиц.

Она наконец-то поняла, почему Лианн была на редкость неловкой. Зрачки Эрселлы безумно затряслись.

Герцогиня приложила руку к красным отметинам и тут же отдёрнула из-за внезапной боли. Лишь затем в её памяти вспылили смутные, незнакомые воспоминания с прошлой ночи.

[– По-твоему я выгляжу пьяной?

– Ах…

– О-остановись. Прекрати.

– Так устала…]

«Голос, будто не принадлежащий мне и…»

[– …Герсен.]

«Столь тоскливо зовущий его по имени…»

Сцены, слишком смущающие, чтобы упоминать, то и дело крутились у неё в голове. Эрселла безучастно моргнула и сглотнула слюну. Она перебирала каждое воспоминание, одно за другим.

«Я отправилась в его кабинет, дабы объявить о своем возвращении домой…»

Это всё, о чем она могла вспомнить. Эрселла плотно закрыла глаза.

«Выйдя в сорочке… Герцогиня, направившаяся в офис мужа в одной сорочке. Не может быть, чтобы никто не видел!»

Её лицо побледнело, ведь она была уверена, что об этом вскоре распространятся слухи.

«Я думала, что со мной всё в порядке, но нет. Выйти в ночной рубашке, будучи пьяной…» – пальцы Герцогини дрожали.

Фрагменты её воспоминаний постепенно складывались воедино.

«Поцелуи… Герсен, ласкавший мою кожу… В кабинете и в одной сорочке, я соблазнила его, сев к нему на колени. Ах, я допустила очередную ошибку».

Больше всего Эрселлу беспокоили место и одежда. Раньше, когда она выпивала и отдавалась Герсену – всё происходило в их спальне, а не в кабинете, потому это никогда не было проблемой.

«Как я могла так опозорить отца и себя? Абсолютно неприемлемый инцидент действительно произошёл вчера».

– Прикажу Клифтену скрыть это…

«Погодите, но как мне обратиться к нему?»

Эрселла расплакалась пуще прежнего.

«К счастью, ничего больше не произошло, однако, что насчёт этих отметин? Вероятно, Герсен забыл. Сегодня мы должны были отправиться смотреть спектакль с Винсентом. Как я покажусь на улице…? Если бы я могла избавиться от них слезами, то так бы и сделала, но это невозможно».

Она была опустошена.

«И как мне теперь смотреть ему в глаза?»

Эрселле не хватало уверенности, чтобы встретиться с Герсеном. Она всегда была такой. Обычно Герцогиня избегала своего мужа на следующий день после того, как выпивала, потому что её охватывало чувство стыда.

Лианн открыла дверь и вошла в комнату, паникуя всё сильнее. Горничная притворилась спокойной, но её взгляд оказывался на красных отметинах.

– Я принесла воду, Мадам.

– Да… Спасибо.

Эрселла выпила воду, которую принесла Лианн. Теперь, когда она смочила пересохшее горло, то почувствовала себя освеженной. Горничная взглянула на неё и тихо сказала:

– Сегодня… Вы же не забыли об утреннем визите к Графине Зардее?

«Ох…» – слезы заполнили глаза Эрселлы.

Она вспомнила, что сегодня был день, в который Графиня пригласила её в свою резиденцию, дабы обсудить что-то.

«Я в полном беспорядке. Не хочу объявить всем о своей невежественности. Что же делать?» – Эрселла хотела остаться, похоронив себя под грудой одеял.

– …Не желаете надеть шарф?

Герцогиня взглянула на Лианн с плаксивым лицом в ответ на её осторожный вопрос.

– Это… Думаю, Мадам будет жарко, но вы можете надеть платье, которое полностью закроет верхнюю часть тела, – сказала горничная, глядя на отметины на ключицах Эрселлы.

«Платье, что покрывает шею или шарф. Даже если я прикрою их, одевшись не по моде, все присутствующие это поймут».

Однако у Герцогини не было другого выбора, так что она кивнула.

– …Тогда я принесу подходящее платье.

– Да, пожалуйста.

Дав короткий ответ, Эрселла вернулась и плюхнулась на кровать. Внезапно она принялась обвинять Маркизу.

«Почему она вчера предложила выпить? Нет. Прежде всего, мне стоит винить саму себя. Я была слишком легкомысленна, посчитав, что будет в порядке насладиться ликёром впервые спустя долгое время».

– Что ты творишь?

Она размышляла и размышляла, пока не начала винить Герсена.

«Я знаю, что он отшутится и проигнорирует это», – Эрселла не могла обижаться, поскольку сама начала это.

Ещё большим преступлением являлось то, что она вошла в его кабинет в одной сорочке. Ничего не выходило, так что Эрселла надула губы.

Она принялась обвинять Герсена. Снова.

«Если ты знал, что я была пьяна, то должен был вежливо отослать меня обратно. Довольно жаловаться! Пора отправляться в имение Графа».

Глава 31

Эрселла склонила голову, глядя на встревоженную Графиню Зардею. Она прибыла в имение по приглашению подруги, однако та лишь вздохнула и даже не притронулась к своему любимому чаю «горный санше».

– Что-то не так, Графиня?

Дворянка снова вздохнула и положила сложенный лист бумаги перед Эрселлой. На первый взгляд, оно выглядело как письмо.

Эрселла без колебаний взяла его из рук Графини. Раскрыв бумагу, она приметила аккуратный почерк. Герцогиня посмотрела на подругу и начала читать.

[«Дорогая Графиня Зардея,

Как вы поживали, мама? Вас приветствует ваша дочь, Адора. Есть лишь одна причина, по которой я лично пишу письмо.

Помните день, когда вы сообщили, что я и второй сын Маркиза Дартнера поженимся?

Настоящим сообщаю вам, что не собираюсь выходить за него замуж. Нет, я вообще не желаю выходить замуж.

Как вы могли так поступить со мной, мама? Вы полагали, что я поступила в Теологическую Академию Лаферн шутки ради?

Я намерена сбежать в Людельсию и стать теологом, чтобы избежать этого ужасного брака!

Так что прошу, больше не вмешивайтесь в мою жизнь.

Как это ни прискорбно, я собираюсь разорвать все связи с Графством Зардея. Пожалуйста, пребывайте в здравии.»]

Эрселла была поражена шокирующим содержанием письма.

«Разорвать связи со своей семьёй?»

Графиня Зардея сделала глубокий вдох, дожидаясь реакции подруги.

Эрселла осторожно спросила:

– Графиня… Адора дочь Графа Зардея, верно?

– Да, и наш единственный ребёнок.

«Если она единственный ребёнок… Разве Адора не единственная наследница семьи?»

Как женщине, ей было необходимо привести мужа и унаследовать семейное имя. Порой женщинам давали титулы напрямую, однако даже тогда он часто передавался их мужьям, либо сыновьям, когда они выходили замуж.

«Но… почему?» – Эрселла лишилась дара речи.

Она совершенно не могла представить себя подобного.

«Не понимаю, зачем Адоре уходить, когда Граф так обожает свою дочь. Просто потому что она не хочет выходить замуж? Но разве Адора не единственная наследница?»

Эрселла вновь посмотрела на письмо, потрясённая этой самоуверенной девочкой. Позже Графиня принялась всё объяснять:

– Как вам известно… Хотя наша семья проживает в столице, мы не располагаем… влиянием.

– Не говорите так, – Эрселла махнула рукой, однако Графиня была права.

Поскольку Граф Зардея относительно недавно переехал в столицу, им было нелегко смешаться с местной знатью.

Он сумел переехать в столицу благодаря женитьбе на Графине, что была дочерью Виконта Истона, столичного дворянина. Хотя Виконт не обладал влиянием, он смог поселиться в столице ввиду успешного морского бизнеса и накопил огромное состояние.

– Это правда. По этой причине Адора не может поладить со своими сверстниками.

– Что?

– Не могу сказать вам кто, однако… Похоже, она подвергалась остракизму со стороны нескольких юных леди.

– Небеса!

«Как всегда, эти скверные детишки! Они уже изгоняют и сговариваются против одного человека», – Эрселла нахмурилась, находя это возмутительным.

Графиня Зардея опустила взгляд, потирая свой лоб. Её глаза были наполнены горем.

– И несколько юных лордов… Э-это моё предположение, но…

– Прошу, продолжай.

– …Думаю, они изводили её.

«…Боже мой!»

Эрселла разинула рот.

«Травля?! Не важно, насколько бессильна её семья, Адора всё ещё является аристократкой. Нет, прежде всего, она человек. Как они могли совершить столь постыдный поступок?

Лично я думаю, что такие люди – отбросы. Как женщина, я понимаю, какой стыд и несчастье чувствовала Адора за то, что была не в силах постоять за себя.

Она оказалась полностью изолирована от общества. Юная Леди Зардея, должно быть, напугана, пройдя через подобное».

Герцогиня сочувствовала Адоре.

– К сожалению, нашей семье пришлось хранить молчание. Во-первых, мы не имеем убедительных доказательств и эти ублюд… Я имею в виду, они все родом из влиятельных семей. Да, я уязвлена и зла, однако ничего не могу поделать. Проклятье! Ох, прошу прощения…

– Не утруждайтесь из-за меня, Графиня.

– Что ж, с вашего позволения. Как смеют эти чертовы ублюдки поступать так с моей дочерью! Моей дочерью! Даже облить нечистотами этих плутов будет недостаточно! Я хочу разорвать им конечности и убить их! Как только мы найдем доказательство, я спущу все деньги семьи Истон на суде лишь для того, чтобы привлечь их к ответственности! Нет, лучше я найму убийцу, дабы втайне прикончить их! Единственная хорошая вещь в таких мерзавцах, что хуже уличных нищих, это их чёртов статус!

Эрселла искренне жалела подругу, которой пришлось отказаться своего достоинства в порыве гнева.

Графиня Зардея была всего на пять лет старше Эрселлы, но морщинки вокруг её глаз в последнее время казались глубже.

«Как, должно быть, она была зла, узнав, что её дочь прошла через подобное».

– После того дня Адора… Она сказала, что собирается поступить в Теологическую Академию Лаферн, хочет обрести мир и покой среди тех, кто прислуживает богу. Разумеется, мы дали согласие. Там не было бы никого, кто относился бы с презрением к такой благородной леди, как Адора. Она настояла на том, чтобы не проводить церемонию совершеннолетия, так что мой муж и я дали разрешение. Возможно, Адора не желала видеть лица тех столичных дворян на своем праздновании. Я понимала это, но ей уже семнадцать. Она не слишком стара, однако ей пора задуматься над тем, чтобы заключить помолвку или выйти замуж. Адора должна начать видеться с юношами, но та никогда не покидает стен академии… Я настояла на браке, в страхе, что она никогда не вернётся, однако не ожидала такого исхода… – Графиня расплакалась, не сумев продолжить.

Эрселла похлопала подругу по плечу и утешала её. Теперь она понимала настоящие намерения Графини.

– Поэтому вы устроили брак между Адорой и вторым сыном Маркиза Дартнера.

Маркиз Дартнер был могущественным аристократом столицы и пользовался большим авторитетом. Если бы Юная Леди Зардея вышла замуж за его сына, то никогда бы не столкнулась с такими унижениями в будущем.

«Разумеется, это неплохая сделка и для Юного Лорда Дартнера, поскольку он получил бы титул Графа и имел влияние, как глава семьи. Любой мог подтвердить, что это дельное соглашение».

– Да, я думала, что ей никогда не придётся проходить через это… Однако Адора отказалась.

– Неужто он слишком стар?

– Нет, ему исполняется двадцать в этом году.

– Тогда, он уродлив?

– Думаю, у него неплохая внешность.

– Возможно, Юный Лорд обладает плохим характером?

– Он кажется вполне приличным… Не знаю.

– Извините, но вы можете объяснить мне, почему Юная Леди отказалась выходить за него замуж?

Теперь Эрселле стала любопытна ситуация Адоры.

«Это хороший брак, но что заставляет её хотеть прожить остаток жизни теологом, никогда не выходя замуж? Возможно, Адора разочаровалась в обществе, пострадав от несправедливого отношения. Я могу понять это».

Герцогиня тоже не избежала насмешек, хотя никто не смел публично высмеивать её.

Карон строго наказывал любого, кто смотрел на неё косым взглядом. Никто не мог пренебречь Эрселлой, когда та обладала поддержкой Маркиза и Королевы.

В тот момент она поняла, насколько удобна была её позиция. Неожиданно, Эрселла возмутилась иерархической системой.

«Человеческие права важнее статуса. Как могут эти глупцы столь невежественно вести себя?»

Лицо Герцогини помрачнело, и Графиня произнесла:

– Думаю, Адора напугана.

– Чего?

– Того, что она может провести жизнь, в которой её не будет уважать даже собственный муж.

– …

– Есть много мужей, которые не уважают своих жён. Их невозможно заметить с одного раза. Полагаю, Адора боится, что превратится в игрушку для своего супруга.

Эрселла ничего не ответила.

Это являлось проблемой для любой женщины. Множество дам и даже те, что были родом из состоятельных семей, страдали, застряв в браке без любви или с мужьями, приводящими домой новых любовниц.

В качестве мести некоторые женщины тоже заводили любовников.

Однако в случае несправедливого политического брака, жена не могла противостоять выходкам мужа.

«Юная Леди Зардея не была уверена в своём будущем, несмотря на то, что Юный Лорд Дартнер женился бы на ней в обмен на титул».

– Думаю, Адора отречётся от своего положения наследницы и станет теологом. Но как вы знаете, у нас лишь один ребёнок… Я уважаю мнение Адоры, однако нам уже поздно заводить или усыновлять детей…

– Должно быть, вам нелегко.

Положения для усыновления были довольно сложными. Ребёнок обязан обладать благородной кровью и приходиться восьмым двоюродным братом семье, чтобы быть усыновлённым.

«Даже если они усыновят дитя, им потребуется одобрение Королевского суда, поскольку Графская чета уже имеет ребёнка. Также он определяет, является ли ребёнок внебрачным. Условия для вступления в аристократию были столь строги, что королевские чиновники непосредственно контролировали процесс усыновления. Даже если им удастся усыновить дитя, то ему будет трудно адаптироваться в обществе из-за клейма внебрачного ребёнка».

– Я полностью понимаю ваши чувства. Должно быть, вы очень волнуетесь, – искренне сказала Эрселла, нахмурив брови.

«Как страдала до сих пор беспомощная Графиня… Должно быть, это причина, по которой она плохо выглядела на чаепитии Миссис Лидии».

– Вот почему… Я пригласила Герцогиню сегодня. С моим недостатком знаний, даже не представляю, что делать. Могу ли я узнать мнение Вашей Светлости? – Графиня пылко посмотрела на Эрселлу.

Было невежливо вмешиваться в дела других семей, однако она не могла увиливать, когда Графиня спрашивала её напрямую.

К тому же обстоятельства Юной Леди Зардеи были чересчур жалостливы. Впрочем, проблема оказалась слишком сложна, чтобы Эрселла небрежно отнеслась к ней. Если что-нибудь пошло не так, то это ранило бы Адору.

В голове Герцогини промелькнула идея. Она схватила Графиню за руку.

– Не волнуйтесь, Графиня, у меня есть идея.

Слова Эрселлы взбодрили её.

– О! Правда?

– Да, сильно не тревожьтесь и пока позовите Юную Леди домой.

– Ох… Д-да. Я правда, действительно благодарна вам! – Графиня выглядела расслабленной, ведь её тревоги разрешились.

Затем она сказала невинным голосом без скрытого умысла:

– К слову, вижу, Ваша Светлость всё ещё поддерживает хорошие отношения с Герцогом.

Эрселла сухо сглотнула. Услышать вопрос о ношении шарфа в столь жаркий день было ожидаемо, однако она не думала, что её разоблачат сразу, как закончится разговор.

Неохотно Герцогиня дала подготовленный ответ:

– Я приболела. Не представляла, что летняя простуда может быть такой ужасной.

Графиня поняла, что оговорилась, услышав слова подруги.

«Сразу и не скажешь, но я знаю, Эрселла скрытный человек.

Некоторые жёны гордо демонстрируют любовные знаки своих мужей, но не Эрселла. Хотя она выглядит молодо и нежно, её волнует мнение окружающих. Возможно, так произошло, потому что Эрселла была из состоятельной семьи.

К удивлению, у неё есть милая сторона, которая втайне ослабляет охрану других», – вот почему Графине нравилась Эрселла.

Однако существовал вопрос, в котором Герцогине не удалось сохранить лицо: её сын.

«Насколько она пренебрегает им, что не говорит о сыне даже в его отсутствии? Вот почему никто не может грубить и говорить о своих детях перед Эрселлой. Никто не смеет провоцировать её, потому что она сложный человек, которого не стоит превращать во врага.

Возможно, неосведомлённость Эрселлы о том, что её сын учится в Грачиване, не являлось случайностью. Видимо, окружающие умолчали об этом».

– Будьте осторожны, дабы не простудиться, Графиня.

Эрселла хотела закрыть тему, однако Графиня Зардея не могла проигнорировать увиденного. Она посоветовала:

– Лучше назвать это аллергией, а не простудой. Либо жаром, вызванным болезнью.

Герцогиня притронулась к шее. Она могла чувствовать пот на своей оголённой коже. Эрселла взглянула вниз и обнаружила, что шарф развязался.

«Боже мой!»

Она выглядела потрясённой и заикалась.

– Это… Полагаю…

«Мило – видеть её такой взволнованной», – Графиня мягко улыбнулась.

***

Эрселлу, вернувшуюся после встречи с Графиней, поприветствовал дворецкий и доложил:

– Господин попросил передать о том, что не сможет присутствовать на сегодняшнем выходе.

От слов Клифтена лицо Эрселлы на мгновение засияло, но она быстро скрыла это.

– Правда?

– …Он сказал, что вы вдвоём можете спокойно следовать по плану. Мне жаль.

– Тебе не должно быть жаль. Ничего не поделаешь.

Почему-то Эрселла почувствовала облегчение от того, что смогла избежать столкновения с Герсеном. После она задумалась, почему он не мог присоединиться к ним.

– Но почему?

– Господин не пояснил.

– Понятно.

Всё же, они впервые собирались втроём посмотреть спектакль. Эрселла ощущала грусть, потому что они не могли поехать вместе.

«Он так занят? Но ведь Герсен сам предложил это».

Её глаза задрожали от внезапной мысли о том, что он был очень зол из-за вчерашних событий.

«Всё из-за меня?»

Скорее всего это произошло, потому что Эрселла была пьяна и соблазнила Герсена, остановив его от выполнения своей работы.

«Я помешала исполнению государственных дел. Работа слишком важна, чтобы относиться к ней легкомысленно».

Ей стало более неловко видеться с Герсеном.

«Если подумать, прошло много времени с тех пор, как я предавалась ему вот так. Когда я была больна, то не могла даже притронуться к алкоголю и избегала любого физического контакта, даже поцелуев. Постоянно бояться смерти, которая может никогда не наступить, очень утомительно. Это было так давно».

По какой-то причине события того дня не исчезали из головы Эрселлы.

Глава 32

Винсент повернул голову набок и взглянул на Эрселлу, находившуюся около него. Зрители хохотали, но она даже не улыбнулась из вежливости, будто не слышала голоса актёров.

Лоб юноши сморщился при виде бездушной фигуры, которая выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Винсент пропустил завтрак и не видел Эрселлу до полудня, однако она была потрясена встретить его.

«Матушка даже болтала о том, чего я не спрашивал, говоря, что у неё появилась сыпь из-за вчерашнего ликёра. Однако это не могло сделать её такой рассеянной», – Винсент подозревал, что здесь крылась другая причина.

– В чём дело?

Юноша остановил её после пьесы. Эрселла внезапно осмотрелась вокруг, словно только поняла, что они уже вышли из театра.

– Снимите это, если вам жарко.

Она какое-то время возилась с шарфом на шее, но затем у неё покраснело лицо. Герцогиня заикалась:

– Н-нет. На это будет неприглядно смотреть…

– Тогда я не буду настаивать.

– …

– Вы заболели?

Сначала Эрселла покачала головой, но будто осознав свои действия, утвердительно закивала. Её противоречивое поведение расстраивало Винсента.

– Неужели я вела себя так всё это время? – спросила она.

– Да…

– …Ясно.

Обычно Эрселла бы улыбнулась и извинилась, однако сейчас она даже не могла взглянуть сыну в глаза. Поскольку та выглядела растерянной, Винсент предложил:

– Вы выглядите уставшей. Давайте вернёмся домой.

– …Д-домой?

– Вы не хотите пойти домой?

Эрселла промолчала.

– Я не знаю, в чём причина, но как только вы отдохнёте…

– …назад.

– Что?

– Я не хочу возвращаться назад, – почти хныкала Эрселла.

Винсент усмехнулся. Ему казалось непривычным видеть как мать, которая постоянно держит холодное выражение лица при встречах с ним, ведёт себя так.

– Тогда отправимся к Маркизу.

– …Почему туда?

– В таком случае, хотите снять комнату?

– Нет, не хочу.

– Вы предпочтёте спать на улице?

– …Как грубо!

«Тогда чем же вы желаете заняться?»

Обычно он был бы раздражён, однако Винсент просто рассмеялся.

«Как нелепо», – думал юноша.

Эрселла завороженно глядела на лицо сына.

– Почему вы смотрите на меня так?

– Ты засмеялся.

– …

– Потому что ты засмеялся.

– …Я просто был удивлён, – на этот раз Винсент оставался неподвижным, словно это задело его гордость.

– Понятно, – Эрселла ласково улыбнулась.

Юноша слабо нахмурился от её вида.

«Почему огни театра сияют и освещают его окрестности даже ночью?» – он был несколько расстроен, потому что продолжал видеть эту картину.

– Не улыбайтесь так.

– Ты тоже не смейся так.

– Я не смеялся.

– Смейся изящнее.

Винсент приподнял брови от ответа Эрселлы и посмотрел на её лицо.

«Щеки не красные, так что алкоголь не мог являться тому причиной. Вдобавок, от неё не пахнет, значит это не было какое-нибудь странное лекарство. Похоже, её хобби – дразнить меня».

– Вы что, заставляете меня так смеяться?

– …Не принуждаю. Как я должна заставить тебя? Скажи-ка.

«Какого чёрта она бормочет?» – думал он.

Герцогиня внезапно расхохоталась. Винсент мрачно улыбнулся её невинному смешку.

– Вы сегодня очень странная.

– Ты сегодня очень красивый.

– Не дразните меня.

– Почему? Это весело.

– Совсем нет, – процедил юноша сквозь сжатые зубы, выделяя каждое слово, однако Эрселла ничего не услышала.

«Кажется, будто этому нет конца. Похоже, у неё нет никаких намерений возвращаться домой».

Винсент молча взглянул на ноги матери, обутые в туфли на высоком каблуке. Он схватил её за запястье и усадил на ближайшую скамью. Эрселла приняла маленькую любезность от сына.

Он встал перед ней и посмотрел вниз. Винсент внезапно поймал себя на мысли, что не ненавидел то, как улыбалась Эрселла, глядя на него.

– Итак.

– А?

– Вы планируете оставаться здесь целый день?

– Почему бы тебе не составить мне компанию?

– Я не хочу. Ночью становится довольно прохладно.

– Как жестоко.

– Скажите, почему вы не хотите пойти домой?

– Это… – женщина замолчала, сжала и затем надула губы.

До неё донёсся смешок. Она подняла голову. Винсент смотрел на мать так, будто глядел на ребёнка. Неожиданно Эрселла вспомнила о Герсене, который тоже относился к ней, как к дитю.

– Ты выглядишь прямо как твой отец.

– Знаю, – юноша совершенно не имел понятия, какой аспект она имела в виду, однако послушно согласился.

«Сейчас мне не хочется начинать этот спор».

– Ты разговариваешь в точности, как Герсен.

Винсент ошеломлённо рассмеялся и покорно вздохнул. Затем потёр виски с постоянно меняющимся выражением лица. Юноша осмотрелся вокруг. Все ушли и только мать с сыном остались перед пустым театром.

Становилось всё темнее и темнее. Они тоже должны были вернуться, однако Эрселла по-прежнему отказывалась. Винсент схватил её за руку.

Она малость протестовала, но поскольку изначально обладала слабой комплекцией, жест даже не показался юноше сопротивлением. Со своей силой он легко приподнял её тело со скамьи.

– Мне больно.

– Я не хватал вас так сильно.

– …Но я болею.

– В таком случае, прошу прощения, однако уже поздно. Отец, должно быть, уже вернулся.

Неожиданно её тело стало невероятно напряжённым. Эрселла инстинктивно отдёрнула запястье, приложив все имеющиеся силы. Выражение лица Винсента помрачнело.

– У вас ещё где-то болит?

Герцогиня улыбнулась, медленно покачав головой. Её расширенные зрачки вернулись в норму, и она немного пришла в себя.

– Нет. Давай. Давай вернёмся.

Эрселла продолжала повторять свои слова, словно не осознавала с кем разговаривала. Юноша собирался помочь ей сесть в карету, думая, что ему необходимо немедленно вызвать врача, когда они доберутся до имения.

– Давно не виделись, Герцогиня, Юный Лорд!

Две женщины весело пошагали в их сторону. Винсент склонил голову и сухо поприветствовал дам.

– Давно не виделись, Герцогиня Гартен.

Эрселла пришла в чувства при внезапном появлении Герцогини Гартен и Оливии. Последняя сделала реверанс и тоже поздоровалась с ними.

– Приветствую Герцогиню и Юного Лорда. Меня зовут Оливия.

– …Приятно познакомиться. Что привело вас сюда?

Хотя Эрселла говорила безо всякого энтузиазма, девушка ответила с нежной улыбкой:

– Я пришла посмотреть пьесу с мамой.

– Ах, понятно.

Эрселла коротко прикрыла и открыла глаза. Она не могла собраться с мыслями, опешив из-за неожиданной встречи.

– Надеюсь, вы обе хорошо провели время.

Герцогиня Гартен улыбнулась и ответила:

– Да. Надеюсь и вы замечательно провели время вместе со своим сыном. На самом деле, мы беспокоились, что упустим вас из виду, но к счастью, этого не произошло. Кстати, а где же Его Светлость?

– Он занят. Почему вы спрашиваете?

– Как странно… Я думала, Герцог тоже придёт, – женщина склонила голову, раскрывая свой шёлковый веер.

«Она говорит так, будто Герсен пообещал ей, что явится сюда».

Эрселла незаметно напряглась, усомнившись в словах Герцогини Гартен.

– Что вы…?

Дама скрыла своё лицо веером и притворилась крайне удивлённой:

– Ох, разве вы не знали? Мы собирались ненадолго встретиться и побеседовать с Герцогом.

– Простите? «Побеседовать» о чём?

Глаза Мадам Гартен сузились в полумесяцы от замешательства Эрселлы. Последняя лишилась дара речи, увидев её блестящую и изящную улыбку, однако заметила тонкую насмешку в последующих замечаниях:

– Похоже, Его Светлость всё ещё не известил вас о помолвке Оливии и Юного Лорда Бернхардта.

Взгляд Эрселлы посуровел. Не взирая на то, что она хотела ответить, Герцогиня Гартен продолжила:

– Давайте ладить в будущем.

«Герсен!» – Эрселла проглотила имя, которое не могла произнести здесь вслух.

– Скорее, отправляемся!

Она бросилась в карету, подгоняя кучера, и затем закричала от боли, когда подвернула ногу. Винсент в спешке поддержал её.

– Осторожно!

– Мне всё равно. Поторапливайся и садись.

Поскольку Эрселла спешно говорила, он подчинился и залез в экипаж. Кучер убедился, что они оба сели в салон, и повёл карету на большой скорости.

Цок цок–

Сильная вибрация, исходящая от лошадиных подков, сотрясала тела пассажиров. Винсент вздохнул и открыл окно.

– Остановись! – Герцогиня резко помешала ему приказать возчику замедлить экипаж.

Аккуратно проигнорировав мать, юноша велел кучеру снизить скорость. В конце концов, звук подков стих, а сильная вибрация спала.

Эрселла смотрела на Винсента. Он же не стал избегать её взгляда и спокойно заговорил:

– Вы ведь больны.

– Разве это имеет значение сейчас?

– Прошу, успокойтесь.

– Винсент…

– Вы собираетесь встретиться с отцом в своём нынешнем состоянии?

Герцогиня гневно прикусила губу, однако в глазах сына всё ещё горело непоколебимое упрямство. Тут она услышала бесстрастный голос:

– Мне всё равно.

– Винсент! – вскрикнула Эрселла, однако взгляд юноши, остававшийся крайне равнодушным, разозлил её пуще прежнего. – Речь о твоём браке!

– Принято, что в браках между аристократами учувствуют их родители.

– Ты ведь не давал согласия на этот союз.

– Знаю, но отец – глава семьи. В конечном счёте, решение всегда за ним.

– Ты не можешь вот так принять брак, который он навязал. Я хочу… Я хочу, чтобы ты был более…

– Меня это правда не волнует.

Винсент схватил плечо Эрселлы, которое дрожало от переполнявшей её ярости. Благодаря этому дрожь слегка утихла.

Женщина безучастно смотрела на сына. Его глаза, которые обычно были холодного голубого оттенка, казалось, источали тепло.

– Так что, пожалуйста, не спорьте об этом с отцом.

Герцогиня молчала.

– Матушка, вы сами должны понимать, как он щедр к вам.

– …Я его жена.

– Помимо матушки, лишь королевская семья может не повиноваться его воле.

– …

– Вам и не стоит так переживать об этом.

Эрселле стало душно в несущейся карете. Она притворилась, что не слышит Винсента, и открыла окно, дабы поторопить кучера, но юноша остановил её.

– Пусти.

– Вы подвернули лодыжку.

Винсент согнул колено и потянулся к ноге матери. Он осторожно снял туфельку.

– Секунду.

Его рука прикоснулась к лодыжке Эрселлы. Она вздрогнула, когда Винсент притронулся к опухшей ноге, наконец осознав, как сильно растянула её. Юноша аккуратно повернул лодыжку, отчего раздался треск перестраивающихся костей. С губ Эрселлы сорвался тихий вскрик.

– Я закончил.

– Было больно.

– Мне казалось, вы перестали жаловаться? – ухмыльнулся Винсент.

Когда она увидела его улыбку, то тихо пробормотала:

– Не смейся.

– До этого вы велели мне смеяться.

– Ты издеваешься надо мной?

– Это то, что я должен был сказать ранее.

Эрселла мысленно бросала в сына кинжалы. На экипаж обрушилась тишина.

Юноша продолжал следить за ней, словно был готов в любой момент помешать матери снова торопить кучера. Однако Герцогиня повернула свою голову и лишь смотрела в окно, игнорируя его взгляд.

По прошествии времени перед глазами предстал знакомый пейзаж. Звонкий цокот лошадиных подков казался особенно громким по пути к особняку, в который Эрселла не желала возвращаться.

Страница книги Танец цветов и песнь ветра в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

О книге