Annotation

Главный герой — Дан Сайон, сын простого крестьянина из Деревни Травников у подножия горы Айне — одной из магических школ культивации этого мира, судьба которого изменилась в одну роковую ночь. Встреча с монахом по имени Пучжи становится поворотным моментом не только в жизни мальчика, но и в жизни многих и многих других людей. В руки Дан Сайона попадает самый жуткий и зловещий артефакт в Поднебесной — Сфера Крови, но душа мальчика стремится к свету и справедливости. Какой же путь он в итоге выберет?

- Xiao Ding, 萧鼎

- Легенда о Чусэнь

- Глава 1. Айне

- Глава 2. Наваждение

- Глава 3. Желание

- Глава 4. Неожиданные перемены.

- Глава 5. Приняты.

- Глава 6. Новый ученик.

- Глава 7. Новое начало.

- Глава 8. Обучение искусству.

- Глава 9. Айне и Скайя.

- Глава 10. Лес черного бамбука.

- Глава 11. Странные изменения.

- Глава 12. Встреча друзей.

- Глава 13. Необыкновенный талант.

- Глава 14. Божественная сила.

- Глава 15. Тайный подарок.

- Глава 16. Перемещение объекта.

- Глава 17. Визит.

- Глава 18. Встреча.

- Глава 19. Жребий.

- Глава 20. Следы дьявола.

- Глава 21. Темная ночь.

- Глава 22. Соревнование.

- Глава 23. Божественный меч.

- Глава 24. Неожиданность.

- Глава 25. Удача.

- Глава 26. Самоуважение.

- Глава 27. Упрямство

- Глава 28. Четвертьфинал.

- Глава 29. Высшее искусство.

- Глава 30. Сомнения.

- Глава 31. Тропа Света

- Глава 32. Спуск с гор.

- Глава 33. Десять тысяч летучих мышей.

- Глава 34. Древняя Пещера.

- Глава 35. Слуги Тьмы.

- Глава 36. Волшебный глаз.

- Глава 37. Пучина Покинутых Душ.

- Глава 38. Глубокая бездна.

- Глава 39. Встреча.

- Глава 40. Глубинная Гадюка.

- Глава 41. На волосок от смерти.

- Глава 42. Пещера Кровавых Брызг.

- Глава 43. Либрус.

- Глава 44. Золотые колокольчики.

- Том 5. Глава 1. Грусть.

- Том 5. Глава 2. Выход.

- Том 5. Глава 3. Ученый.

- Том 5. Глава 4. Маленький городок.

- Том 5. Глава 5. Предсказание.

- Том 5. Глава 6. Лисица-оборотень.

- Том 5. Глава 7. Зеркало Инферно.

- Том 5. Глава 8. Пещера Черного Камня.

- Том 5. Глава 9. Огненный Дракон.

- Том 5. Глава 10. Странное чудовище.

- Том 6. Глава 1. Смерть демона.

- Том 6. Глава 2. Мы умрем вместе.

- Том 6. Глава 3. Город Чан Хэ.

- Том 6. Глава 4. Море.

- Том 6. Глава 5. Разбитое сердце.

- Том 6. Глава 6. Злость.

- Том 6. Глава 7. Гроза.

- Том 6. Глава 8. Человек из прошлого.

- Том 6. Глава 9. Малеус.

- Том 6. Глава 10. Мастер Вим.

- Том 7. Глава 1. Подозрения.

- Том 7. Глава 2. Прошлое.

- Том 7. Глава 3. Демон Вампир.

- Том 7. Глава 4. Дух Пламени.

- Том 7. Глава 5. Зеленый Дракон.

- Том 7. Глава 6. Дела минувших дней.

- Том 7. Глава 7. Засада.

- Том 7. Глава 8. Бык Куй.

- Том 7. Глава 9. Заколдованный круг.

- Том 7. Глава 10. Нигири.

- Том 8. Глава 1.

- Том 8. Глава 2.

- Том 8. Глава 3.

- Том 8. Глава 4.

- Том 8. Глава 5.

- Том 8. Глава 6.

- Том 8. Глава 7.

- Том 8. Глава 8.

- Том 8. Глава 9.

- Том 8. Глава 10.

- Том 9. Глава 1. Десять лет

- Том 9. Глава 2. Дальний путь.

- Том 9. Глава 3. Родная земля.

- Том 9. Глава 4. Деревня Ван.

- Том 9. Глава 5. Гадание.

- Том 9. Глава 6. Смертельные Топи.

- Том 9. Глава 7. Добрый Синистра.

- Том 9. Глава 8. Переоценив свои возможности.

- Том 9. Глава 9. Засада.

- Том 9. Глава 10. Конец пути.

- Том 10. Глава 1. Ядовитая завеса.

- Том 10. Глава 2. Странный цветок.

- Том 10. Глава 3. Ночной разговор.

- Том 10. Глава 4. Чувства минувших лет.

- Том 10. Глава 5. Странный знак.

- Том 10. Глава 6. Гигантское дерево.

- Том 10. Глава 7. Старые друзья.

- Том 10. Глава 8. Глубинная Гадюка.

- Том 10. Глава 9. Золотая Птица.

- Том 10. Глава 10. Маленький Аш.

- Том 11. Глава 1. Рыбий народ.

- Том 11. Глава 2. Вопросы.

- Том 11. Глава 3. Танец с мечом.

- Том 11. Глава 4. Древняя граница.

- Том 11. Глава 5. Темное заклинание.

- Том 11. Глава 6. Прятки.

- Том 11. Глава 7. Пагода Инферно.

- Том 11. Глава 8. Покушение.

- Том 11. Глава 9. Странный зверь.

- Том 11. Глава 10. Небесная лисица.

- Том 12. Глава 1. Белая лиса.

- Том 12. Глава 2. Тюрьма.

- Том 12. Глава 3. Надежда.

- Том 12. Глава 4. Деревня Тяньшуй.

- Том 12. Глава 5. Холодная ночь.

- Том 12. Глава 6. Глубокая рана.

- Том 12. Глава 7. Поиски следов.

- Том 12. Глава 8. Пещера Чили.

- Том 12. Глава 9. Вино.

- Том 12. Глава 10. Алтарь.

- Том 13. Глава 1. Народ Ли.

- Том 13. Глава 2. Черный огонь.

- Том 13. Глава 3. Печаль.

- Том 13. Глава 4. Демон.

- Том 13. Глава 5. Чувства.

- Том 13. Глава 6. Поиски следов.

- Том 13. Глава 7. Легенда.

- Том 13. Глава 8. Темный лес.

- Том 13. Глава 9. Разлука.

- Том 13. Глава 10. Призрак-убийца.

- Том 13. Глава 11. Возрождение.

- Том 14. Глава 1. Злоба.

- Том 14. Глава 2. Искусство.

- Том 14. Глава 3. Возвращение души.

- Том 14. Глава 4. Раненное сердце.

- Том 14. Глава 5. Отчаяние.

- Том 14. Глава 6. Нежданная встреча.

- Том 14. Глава 7. Тень убийцы.

- Том 14. Глава 8. Сбившийся с пути.

- Том 14. Глава 9. Злой рок.

- Том 14. Глава 10. Нет.

- Том 15. Глава 1. Нежданная встреча.

- Том 15. Глава 2. Свидание.

- Том 15. Глава 3. Заговор.

- Том 15. Глава 4. Союз.

- Том 15. Глава 5. Внутренние распри.

- Том 15. Глава 6. Яд.

- Том 15. Глава 7. Безумие.

- Том 15. Глава 8. Ад.

- Том 16. Глава 1. Непослушание.

- Том 16. Глава 2. Ночная встреча.

- Том 16. Глава 3. Родина.

- Том 16. Глава 4. Поклонение.

- Том 16. Глава 5. Ночной визит.

- Том 16. Глава 6. Призрачная магия.

- Том 16. Глава 7. Секрет.

- Том 16. Глава 8. Смятение.

- Том 16. Глава 9. Скука.

- Том 16. Глава 10. Отшельник

- Том 17. Глава 1. Предательство

- Том 17. Глава 2. Лунная Обитель

- Том 17. Глава 3. Битва.

- Том 17. Глава 4. Запретная земля.

- Том 17. Глава 5. Нити судьбы.

- Том 17. Глава 6. Алое пламя.

- Том 17. Глава 7. Решающий бой.

- Том 17. Глава 8. Колдовство.

- Том 17. Глава 9. Оборотень.

- Том 17. Глава 10. Волшебный меч.

- Том 17. Глава 11. Убийца Богов.

- Том 18. Глава 1. Притяжение крови.

- Том 18. Глава 2. Бегство от смерти.

- Том 18. Глава 3. Человек в черном.

- Том 18. Глава 4. Таинственная комната

- Том 18. Глава 5. Храм Будды на земле.

- Том 18. Глава 6. Горечь.

- Том 18. Глава 7. Злой рок

- Том 18. Глава 8. Решение.

- Том 18. Глава 9. Тревожные вести.

- Том 18. Глава 10. Стена Без Слов.

- Том 19. Глава 1. Кара небесная.

- Том 19. Глава 2. Трудный рубеж.

- Том 19. Глава 3. Тайный приказ.

- Том 19. Глава 4. Бешеный пес.

- Том 19. Глава 5. Возвращение души.

- Том 19. Глава 6. Путь Призрачной магии.

- Том 19. Глава 7. Удивительное появление.

- Том 19. Глава 8. Свежая кровь.

- Том 19. Глава 9. Странность.

- Том 19. Глава 10. Секрет раскрыт.

- Том 20. Глава 1. Скрытая рана.

- Том 20. Глава 2. Южные границы. Горы Шиван.

- Том 20. Глава 3. Следы.

- Том 20. Глава 4. Древняя земля.

- Том 20. Глава 5. Разрешение.

- Том 20. Глава 6. Настоящий гнев.

- Том 20. Глава 7. Тайна.

- Том 20. Глава 8. Сердечная рана.

- Том 20. Глава 9. Черный крылан.

- Том 20. Глава 10. Незнакомец.

- Том 21. Глава 1. Темнота.

- Том 21. Глава 2. Таинственный незнакомец.

- Том 21. Глава 3. Встреча.

- Том 21. Глава 4. Сломанный меч.

- Том 21. Глава 5. Замысел.

- Том 21. Глава 6. Демон.

- Том 21. Глава 7. Погоня.

- Том 21. Глава 8. Страх.

- Том 21. Глава 9. Огненный дракон пустошей.

- Том 21. Глава 10. Конец света.

- Том 22. Глава 1. Объятие.

- Том 22. Глава 2. Расставание.

- Том 22. Глава 3. Сломанный меч.

- Том 22. Глава 4.

- Том 22. Глава 5. После боя.

- Том 22. Глава 6. Опасная дорога.

- Том 22. Глава 7.

- Том 22. Глава 8. Священный клан.

- Том 22. Глава 9. Заклинание Крови Двух Зверей.

- Том 22. Глава 10. Тотетсу.

- Том 22. Глава 11.

- Том 22. Глава 12. Боль.

- Том 23. Глава 1. Секрет.

- Том 23. Глава 2. Родина.

- Том 23. Глава 3. Рассчет.

- Том 23. Глава 4. Жертва.

- Том 23. Глава 5. Воссоединение.

- Том 23. Глава 6. Спасение.

- Том 23. Глава 7. Желание.

- Том 23. Глава 8. Воссоединение.

- Том 23. Глава 9. Сердце Убийцы.

- Том 23. Глава 10. Прощание.

- Том 23. Глава 11. Рана.

- Том 23. Глава 12. Возвращение домой.

- Том 23. Глава 13. Родные люди.

- Том 23. Глава 14. Кровавый след.

- Том 23. Глава 14. Отчаяние.

- Том 24. Глава 1. Без сожалений.

- Том 24. Глава 2. Сомнения.

- Том 24. Глава 3. Жажда убийства.

- Том 24. Глава 4. Печаль.

- Том 24. Глава 5. Расставание.

- Том 24. Глава 6. Заговор.

- Том 24. Глава 7. Пу Дэ.

- Том 24. Глава 8. Необычный эспер.

- Том 24. Глава 9. Страх.

- Том 24. Глава 10. Надежда.

- Том 25. Глава 1. Оковы Неба и Земли.

- Том 25. Глава 2. Наказание.

- Том 25. Глава 3. Звездный компас.

- Том 25. Глава 4. Ожидание.

- Том 25. Глава 5. Скрытая борьба.

- Том 25. Глава 6. Разгневанная обезьяна.

Xiao Ding, 萧鼎

Легенда о Чусэнь

Легенда о Чусэнь

Автор: Xiao Ding, 萧鼎

Главный герой — Дан Сайон, сын простого крестьянина из Деревни Травников у подножия горы Айне — одной из магических школ культивации этого мира, судьба которого изменилась в одну роковую ночь. Встреча с монахом по имени Пучжи становится поворотным моментом не только в жизни мальчика, но и в жизни многих и многих других людей. В руки Дан Сайона попадает самый жуткий и зловещий артефакт в Поднебесной — Сфера Крови, но душа мальчика стремится к свету и справедливости. Какой же путь он в итоге выберет?

Новые главы искать там: https://ranobe.me/ranobe300

Глава 1. Айне

Гора Айне — высочайшая из гор, что находятся в Центральной Равнине. К западу от горы протекает река Красная лодка, к востоку лежит город Хэян. Её географическое положение имеет очень большое значение.

Гора Айне простирается на сотни миль и имеет семь вершин, каждая из которых уходит прямо в облака. Леса, залежи редких руд, животные, водопады и многие другие её особенности известны во всем мире.

Тем не менее, больше всего гора Айне славится магической школой, проживающей здесь — Айне.

У Айне очень долгая история, школа была основана более двух тысяч лет назад. Сейчас Айне — сильнейшая школа Света. Говорят, что основателем школы был монах, путешествующий по миру. В возрасте сорока пяти лет он проходил мимо Горы и видел огромную силу, исходящую от неё, и сразу же начал подъем на гору. Там, в секретной пещере он нашел древний фолиант. В этом фолианте содержался целый ряд различных видов магии, и все они были очень мощными.

За двадцать лет жизни в пещере монах выучил часть фолианта. Таким образом, он немного добился постижения знаний, содержащихся в нем. После этого он покинул Айне. Он, конечно, не мог быть самым сильным в мире, но был одним из сильнейших. Позже он вернулся на гору и обнаружил там школу, носящую то же имя: Айне. Фолиант состоял из святых даосских идей и выглядел надлежащим образом. С тех пор монах стал называть себя Мастер Айне, и позже люди признали его таковым.

Мастер погиб в возрасте трехсот шестидесяти семи лет и оставил десять своих послушников. Перед смертью он сказал им: «Насколько мне известно, Гора Айне является редким духовным местом. Нам, Айне, принадлежит и будет принадлежать эта гора. Мы станем сильнейшей школой, но никогда, помните, никогда не смейте отказываться от этой горы! Помните это!»

Все десять послушников поверили в слова Мастера и согласились с ним. Через десять лет или богам вновь вздумалось подшутить над людьми, или Мастер Айне допустил ошибку, Айне не стала сильнейшей школой. Вместо этого её сила наоборот пошла на убыль.

Из десяти оставшихся послушников многие приняли ужасную смерть: двое умерли в раннем возрасте, четверо погибли во время дуэлей, один впал в кому, другой же исчез. Осталось лишь двое, и, спустя пятьдесят лет, один из них погиб во время землетрясения, лишь один из десяти остался жив. В связи с высоким положением мастера Айне возникали многие конфликты, и если бы он не оставил после себя мощной защиты, от Айне бы уже ничего не осталось.

На протяжении четырехсот с лишним лет школа Айне по-прежнему не проявляла себя. Все шесть пиков Горы были полностью разграблены и взяты под контроль, независимым оставался лишь Пик Вдовы. Многие думали, что за всем этим стоит школа Айне, однако как бы ни старались послушники изгнать бандитов с их земель, все было бесполезно.

И лишь спустя тринадцать столетий ситуация изменилась.

То ли предсказания Мастера начали сбываться, то ли боги слишком устали обманывать людей. В то время в одиннадцатом поколении возник одаренный ученик, кто в будущем стал всеобщим лидером — Мастер Нефритового Листа.

После вступления его на гору ему понадобился всего год для обучения у Мастера У Фен Джи, который должен был обучить его всему. На второй год Мастеру Нефритового Листа почти удалось победить своего наставника. Тот был так счастлив, что отпустил домой своего ученика. Нефритовый Лист отправился в Лунную Обитель, где провел в одиночестве тринадцать лет.

Однажды ночью он покинул Лунную Обитель. Было полнолуние, и весь Пик Вдовы был освещен, будто на рассвете. Поднялся сильный ветер, оглушающий рев дракона раздался в горах, фиолетовый свет ударил в небо и озарил Пик Вдовы. Яркий свет окружал Мастера Нефритового Листа, и все думали, что он обрел бессмертие.

Он лишь улыбнулся и сказал своему наставнику: «Постойте, Мастер, у Вашего ученика есть незавершенное дело. Я вернусь завтра».

Никто не понял, что он имел в виду, а на следующий день Мастер вернулся, расправившись со всеми бандитами на шести других вершинах, внезапно став самым известным человеком.

Прошел год. У Фен Джи передал лидерство Айне Мастеру Нефритового Листа. За полвека Айне заметно окрепла и стала одной из ведущих школ, а по прошествии ещё двух веков стала лидером сил Света.

Мастер Нефритового Листа умер в возрасте семисот пятидесяти лет, но оставил после себя лишь семь послушников. Те разделили между собой семь пиков Горы. Главным пиком стал Пик Вдовы, где и умер Мастер.

Сейчас Айне насчитывает около тысячи учеников. Эта была сильнейшая школа вместе со Скайей и Огненными Магами, а глава Айне, мастер Шен Доул, был сильнейшим в мире.

※※※

У подножия Айне, в пятидесяти милях на северо-западе от города Хэян была деревня, носившая названия Деревня Травников. Деревня насчитывала около сорока домов и семей. Они продавали Айне дрова, чтобы заработать на хлеб. Обитатели деревни каждый день видели полеты послушников Айне и считали их богами, а те в свою очередь всегда заботились о жителях.

Но однажды случилось несчастье.

Темные тучи устрашающе нависли над горой Айне.

Местные жители наблюдали за подобным не впервые, поэтому никого это не взволновало, да и дети не особо беспокоились.

— Брат, куда ты? — усмехнувшись, крикнул ребёнок, лет десяти, который был лидером среди остальных ребят. Другие дети бегали друг за другом, но этот мальчик, лет восьми, продолжал убегать с улыбкой на лице, и даже умудрился развернуться на бегу и состроить гримасу.

— Дан Сайон, да как ты смеешь продолжать убегать?! — снова закричал Старший.

— Думаешь, я идиот? — ответил он, а затем снова рванул вперед.

Гоняясь друг за другом, они приблизились к разрушенному храму на востоке деревни. Дан Сайон забежал туда, но споткнулся о порог. Его преследователь подскочил, сел на него и засмеялся. «Поймал!» закричал он.

Дан Сайон лишь закатил глаза:

— Не считается, ты ведь обманул меня.

— Когда это? — удивленно спросил его мальчишка.

— Не притворяйся, Бэй, или скажешь, что не ты подложил здесь эту доску?

— Это не правда! — ответил Бэй и снова засмеялся.

Дан Сайон попытался вырваться, но тем самым лишь разозлил Бэя. Тот схватил его за шею и сердито сказал:

— Если я поймал тебя, значит ты проиграл. Ясно? — но Дан Сайон уже не слушал. Бэй крепче схватил его.

— Сдаешься? — повторил он снова. Лицо Сайона покраснело, но он не сказал ни слова. Бэй стал злее и продолжал давить на него, повторяя одно и то же снова и снова. Другие дети начали отступать, оставив дерущихся в одиночестве. Вдруг из храма вышел один из буддистов.

— Амитабха, останови его! — приказал он. Костлявая рука схватила Бэя. Тот был шокирован, но хватку ослабил. Дан Сайон сделал глубокий вдох, они смотрели друг на друга, спрашивая о том, что произошло.

— Сяо Фань, прости, я не хотел... — промямлил Бэй, но Дан Сайон закачал головой в ответ.

— Я в порядке. Эй, а ты кто?

Они посмотрели на храм и увидели старого монаха, одетого в потрепанную и пыльную рясу. Его ручные четки из нефрита светились зеленым сиянием. Среди нефритовых бусин четок был еще темно-фиолетовый шар.

Глава 2. Наваждение

Старый монах не сказал ни слова, он лишь посмотрел на мальчика по имени Бэй и подумал: «Очень хороший потенциал, но отчего такая вспыльчивость?»

— Эй, кто ты? Почему я никогда не видел тебя здесь? — снова спросил Дан Сайон. Ему было так интересно оттого, что его деревня находилась около горы Айне, и жители здесь были в основном даосы (Айне), а буддисты (Скайя) встречались довольно редко.

— Твоя жизнь, малыш, была под угрозой. Все, что от тебя требовалось — сдаться. Если бы я не вмешался, возможно, ты был бы уже мертв, — ответил монах, улыбаясь.

Дан Сайон стоял и думал о словах старого монаха, но не смог сказать ничего в ответ. Бэй посмотрел на монаха, схватил Дан Сайона за руку и сказал:

— Этот монах очень странный, — затем он потащил друга из храма, и другие дети последовали за ними.

Дан Сайон оглянулся. Было довольно темно, он все ещё мог видеть силуэт старца в храме, но тот постепенно растворялся во мраке.

Полночь.

Гремит гром. Дует сильный ветер. Темные тучи прибывают отовсюду.

Начался сильный ливень, жаждущий крови.

Старый монах все ещё оставался в храме, медитируя, он поднял глаза. Гору Айне заволокло туманом, не было слышно привычного гомона людей, лишь завывания ветра и гром.

Сильнейший ливень!

Дважды сверкнула молния, осветив храм, старый монах уже стоял в дверях и хмуро глядел на небо.

На западном конце деревни появилась черная дымка. Старец, стоя в храме, разглядывал её. Вдруг дымка закрутилась, как смерч, и двинулась к храму на огромной скорости. Монах увидел, что смерч затянул Бэя. Он без раздумий прыгнул в черную воронку, чтобы спасти мальчика. Вдруг из тишины он услышал странный звук.

Через несколько мгновений смерч остановился и начал кружить над храмом. Старый монах вытащил мальчишку из смерча, его ряса была изорвана.

Освещение было слабым, и глаза Бэя были закрытыми, а дыхание ровным. Трудно было сказать, спит он или потерял сознание.

— Господин, у Вас должны быть глубочайшие основания, почему Вы напали на ребенка? Какой позор, — сказал он, держа в руках мальчика и глядя в черный смерч.

— Кто ты такой, что осмелился помешать мне? — ответил ему голос из темноты.

— Мы рядом с горой Айне, Господин, если они узнают о том, что Вы убиваете здесь людей… Я боюсь за Вас, Господин, наступают темные времена.

— Кто такие эти Айне? Всего лишь толпа людей, а ты — старый лысый монах, сейчас же отдай мне мальчишку, — с презрением ответил голос из темноты.

— Монахи милосердны, Амитабха, — ответил старец, сложив руки, — Я не обязан отдавать тебе ребенка».

— Глупая лысая башка, ты хочешь смерти?

Пока он говорил, красный свет начал заполняться энергией Инь и призрачный дух мгновенно заполонил храм

— Сфера ядовитой крови! — монах был рассержен, — Животное! Ты практикуешь зло, ты идешь против природы и вредишь людям! Я не дам тебе уйти!

Человек из темноты не ответил и лишь засмеялся в ответ. Внезапно небо стало красным, воздух пропитался запахом крови, две сферы появились во дворе, призрачные крики становились все громче и громче, стук костей заполнил воздух.

— Умри, лысый старик! — крикнул человек из тумана. Из сферы стал проявляться силуэт. Сначала появилось призрачное лицо. У него было три рога, четыре глаза, невероятно острые зубы и длинные клыки. Глаза открылись и существо зарычало, оно стало материальным и понеслось навстречу монаху с жуткой кровавой аурой.

Старец разозлился ещё больше. Сила Сферы Ядовитой Крови росла, и ей нужно больше смертей. Каждый раз, когда человек использовал силу Сферы, ей требовалась кровь трех сотен людей.

Он бессердечен!

Призрак подбирался ближе, старый монах все не отпускал Бэя, и левой рукой, в которой находились четки, он нарисовал круг в воздухе, в середине круга появился Лев, на кончиках его пальцев загорелся свет, и круг сдержал нападавшего.

— Все, что у тебя есть, лишь… — монах не закончил слово «иллюзия», когда почувствовал, как что-то впилось в его правую руку, его тело онемело, глаза потемнели, магический круг слабел и почти растворился.

Лицо призрака разлетелось на части, огромные глаза исчезли, круг разрушился, и что-то ударило монаха в грудь. Монах ослабел и упал, ребра его были сломаны, он упал на стену с такой силой, что та рухнула. Бэй тоже оказался на земле.

Человек из тумана дико рассмеялся

Монах встал, кровь хлынула из его рта и придала одеянию малиновый цвет. Яд подобрался ближе к сердцу.

Он посмотрел на Бэя. Тот разглядывал яркое насекомое, которое избавлялось от своей кожи. У него было семь хвостов разного цвета, каждый размером с ладонь. Это впечатляло, но и приводило в ужас.

— Семихвостая сороконожка… — простонал монах. Черный дым все сильнее давил на лицо, кровь продолжала течь изо рта, казалось, он умирает, но не хочет своей смерти. Он снова посмотрел в темноту, — Ты прятал этот сильнейший яд в мальчишке, скрывая свои силы, ты нашел подходящее время, чтобы напасть на меня. Ты займешь мое место, не так ли?

— Верно. Я буду вместо тебя, Пучжи, — человек из темноты снова рассмеялся, — Если бы я не сделал этого, то мне было бы непросто противостоять твоим заклинаниям Скайи. Однако, поторопись и отдай мне Сферу... В свою очередь я дам тебе противоядие, и ты будешь жить.

— Мне стыдно, что в моем имени есть ‘чжи’ (мудрость), — улыбнулся он в ответ, — и я не могу смириться с мыслью, что ты используешь Сферу Крови. Не стоит и думать о том, что я отдам тебе Сферу, — он посерьезнел, — Если ты думаешь, что получишь её, ты очень сильно ошибаешься!

— Моли Будду о помощи, — рассердился человек в черном. Он снова появился и полетел в сторону монаха.

Пучжи взревел, его одеяние развевалось, несмотря на отсутствие ветра, его тело казалось больше, чем раньше. Левая рука наполнилась силой, он прочел строку из Молитвы, и его четки разлетелись. Нефрит вспыхнул, бусины оказались перед монахом, и фиолетовый шар упал на землю.

Пучжи развернул руку, поймал падающий шар и сжал его в руках. Его тело загорелось золотым, а изо рта вылетали слова:

— Ян, Ма, Не, Ба, Ми, Му!

Магическая формула!

Когда Пучжи закончил говорить, все нефритовые бусины загорелись, призрак подобрался ближе, но дальше идти не мог. Он застыл в воздухе.

Хотя монаху и удалось остановить его, он все ещё дрожал, и ему пришлось отступить. Яд Семихвостой Сороконожки является самым сильным ядом. Даже после ста лет изучения мудрости Скайи было трудно избавиться от него, но Пучжи улыбался. Он зарычал, словно лев, разбил бусины на части, образовал слово «Будда» и атаковал им призрака.

Призрак закричал, красный свет начал затухать. Человек из тьмы чертыхнулся и вновь замолк.

Он попытался пошевелиться. Бусины по очереди атаковали призрака, образую слово «Будда» Когда девятая бусина вернулась назад, дух упал на землю, превращаясь в кровь.

Пучжи снова закашлялся. Его кровь становилась черной.

Кто-то стоял в дверях и удивленно наблюдал за происшедшим.

Пучжи и человек в черном посмотрели на дверь. Дан Сайон стоял там, не смея пошевелиться, и удивленно рассматривал их.

Семихвостая Сороконожка мгновенно подлетела к мальчику.

Пучжи среагировал мгновенно. Бусины взлетели и остановились между Дан Сайоном и Сороконожкой. Та, зная силу бусин, взлетела вверх и исчезла в черном дыме.

— Что ж, ты достоин называться монахом Скайи, раз можешь избавить людей от моих сильнейших проклятий, — сказал человек из тьмы, — Но яд Семихвостой Сороконожки уже подействовал на тебя. Как думаешь, сколько тебе осталось? Поспеши, и дай мне Сферу.

— Даже если я умру, я убью тебя, дьявол! — из глаз монаха заструилась черная кровь.

Бусины загорелись вновь и полетели в сторону черного тумана. Бусина, что отогнала Сороконожку, также полетела вслед за ними.

Удар, удар, снова удар… Все вокруг загорелось зеленым, черный дым расступился, и человек в черном плаще медленно спустился на землю. Лицо его было скрыто, было видно лишь глаза, а за спиной болтался меч.

— Господин, Вы очень сильны, но почему Вы скрываете свое лицо? — спросил у него старец.

— Лысая башка, сегодня я должен убить тебя! — он взял в руки меч. От него исходил мягкий свет, но он не вредил глазам.

— Великолепный меч, — сказал Пучжи.

Мужчина сделал семь шагов, направил меч к небесам и сказал: Ярость девяти небес, обернись божественным громом. Мощь неба, перейди в этот меч.

Вокруг собрались темные тучи, засверкали молнии, начался огромный шторм, сопровождающийся диким ревом.

— Громовое лезвие! — вскрикнул монах с удивлением, — Ты — послушник Айне!

Глава 3. Желание

Дан Сайон никогда не видел такую ночь, как эта. Облака никогда не висели так близко к земле, как сейчас. Гром никогда не ревел так громко, а молния никогда не горела так резко, что её практически невозможно увидеть.

Казалось, будто небо падает.

Он стоял и смотрел, как старый монах и странный мужчина в черном пытаются уничтожить друг друга, будто это битва умов.

Вдруг молния спустилась с небес и упала на острие меча мужчины. Послышался оглушающий громовой раскат, в ушах зазвенело.

В этот момент тело человека в черной одежде распухло, глаза были широко открыты, будто они вот-вот лопнут. Между тем, всё в Деревне Травников было освещено так ярко, будто наступил рассвет.

Молния танцевала на кончике меча, и это было так прекрасно, что мальчик не осмелился даже вздохнуть.

«Неужели это истинная сила Даосов» — подумал он.

Мужчина лишь громко закричал, указал левой рукой на Пучжи и бросился на него с мечом, сопровождаемый громом, и оставляя за собой выжженную землю.

Тот сделал три шага назад, снял знак, сложив ладони вместе. Его тело озарилось слабым золотистым светом.

— Да поможет мне Будда, — прошептал он.

Послышался треск. Все остальные семь нефритовых бусин разбились прямо перед монахом, они составили огромное слова «Будда». Они светились так ярко, что его не было видно.

В следующее мгновение сверкнула вспышка, и бусины столкнулись друг с другом.

Вдруг Дан Сайон почувствовал, что его сердце бьется с бешеной скоростью. Ему казалось, будто кровь во всем теле текла в обратном направлении. Его тело онемело, мальчик начал задыхаться, и едва переводил дыхание. В этот миг все прекратилось: прервался ветер, не было слышно грома, весь мир будто остановился.

Затем его отбросило далеко назад. У него не было даже и мысли о том, чтобы испугаться, он видел настолько яркий белый свет, что солнце в небе светило бледнее. А после храм, в центре которого оказались те двое, был полностью разрушен.

На сердце у Сайона было пусто. Единственным звуком был сильный ветер, непрерывно свистящий в ушах.

Его переполнял страх, он лишь хотел свернуться калачиком и уснуть, но он чувствовал лишь бессилие. В его голове крутилась лишь одна мысль: «Я умер?». Сердце колотится с ужасной силой, по всему телу холодный пот и дрожь.

Когда стоишь перед смертью, как смотреть ей в лицо?

Он выбился из сил и потерял сознание

Пучжи неуклюже подошел к мальчикам и оттащил их на чистое место. Положив ребят на землю, он почувствовал сильную боль во всем теле, его разрывало на части. Не в состоянии вытерпеть это, он осел на землю.

Он осмотрел раны на груди через сгоревшую рясу, увидел едва заметный остаток черного тумана. Тот постепенно окружил его грудь, оставив свободным лишь одно небольшое место.

Лицо монаха медленно расплылось в улыбке, он начал искать что-то в одежде. Его руки двигались медленно и неуверенно. Он вытащил откуда-то красную таблетку, размером с кончик пальца.

— Трудно поверить, — прошептал он, — но тот призрак был прав. Я должен принять его пилюлю.

Он колебался, но, в конце концов, кивнул и проглотил таблетку. Затем он поднял глаза и увидел горы. Начался дождь. Сквозь ветер и дождь гора Айне выглядела более туманной и загадочной.

« Даосские методы лечения были действительно великолепны, в них содержались божественные знания и сила. Если использовать их вместе со знаниями буддистов, они идеально дополнят друг друга, и, возможно, секрет бессмертия будет раскрыт. Жаль лишь, что мастер Шен Доул гораздо сильнее, чем я. И, как и три моих брата, не может прекратить разногласия между школами».

Пучжи протяжно вздохнул и оглянулся назад, его взгляд упал на двух мальчиков. Дождь становился все сильнее. Деревня Травников была разрушена, и поблизости не было ничего, способного сдержать сильные порывы ветра.

Вдруг до него дошло, что он не сможет помочь детям. Он вынужден был использовать всю свою силу, чтобы с помощью Нефритовых Четок создать сильное заклинание, способное противостоять Малеусу, чтобы остановить действие «Громового Лезвия». Ответный удар заставил нападавшего бежать, но Пучжи все ещё был отравлен, и все надежды на выживание остались позади. Его единственным выходом была пилюля призрака, но с её помощью он мог продлить жизнь лишь на три дня.

«Этот дьявол был ранен, но внутри он остался цел. После того, как я уйду, он вернется, чтобы убить свидетелей. В то время это будут лишь эти два ребенка. Я боюсь, что жизнь всех жителей деревни окажется под угрозой. Это… это… это… Что мне делать?»

Монах продолжал думать. Хотя он был очень умен, но однажды и он должен умереть. Кроме того, он понял, что спас две невинных жизни. Однако тот человек, казалось, имеет репутацию в Айне, и если бы Пучжи направился в горы за помощью, это не имело бы значения.

Он считал, что ситуация почти не имеет выхода, но есть что-то другое, то, что является главным в жизни. Он хотел быть уверенным в том, что решил задачу. Сейчас он один из четырех Божественных Монахов Скайи, им восхищается мир. Но для него важнее была тайна вечной жизни, он хотел раскрыть секрет бессмертия. Тем не менее, пятьдесят лет назад, он уже осознал, что как бы долго он не изучал учение Скайи, он мог лишь стать сильнее, но эта тайна оставалась для него закрытой.

Он вернулся назад на несколько десятков лет. В его мыслях все было совершенно другим. Сегодня Скайя, Айне и Малеус — три самых процветающих религии, уходящие корнями в древность. Малеус за это время заработал себе ужасную репутацию, представив людям множество жестоких заклинаний. Айне же знамениты своими прекрасными умениями, которые имеют особую мощь в сочетании со способностями Скайи, и вместе могут даже развязать узел смерти.

Но он никогда не стремился разгадать тайну бессмертия. Он лишь всегда спорил со своими братьями, которые говорили, что это дьявольские мысли. Он посещал множество различных фракций, практикующих учение Айне. В Айне он бывал редко, но каждый раз мастер Шен Доул отказывался от перемирия.

Думая об этом, он улыбнулся, и у него возникла совершенно безумная мысль: ему осталось жить лишь три дня, была ли сейчас польза от вечной жизни?

Несмотря на свою восприимчивость, он по-прежнему видел двух детей, лежащих на земле, и, не в силах думать о чем-либо хорошем, посмотрел налево. Вдалеке были сосны, которые все ещё сдерживают ветер и дождь, а это лучше, чем ничего. Он взял ребят и перенес их под деревья. Тщательно укрыв от дождя детей, Пучжи сел рядом и перевел дыхание.

Небо и Земля безжалостны, все сущее — тлен!

Даосское высказывание с яростью сорвалось с уст монаха.

Чернильное небо накрыло землю, черные тучи сгустились вверху, дождь падал с небес, дул холодный ветер, который касался лица, но замерзало сердце.

Он поднял голову к небу, задумался, потом медленно отвел взгляд и посмотрел на двух мальчишек, тихо сказав: «Два молодых господина, я бы хотел вас спасти, но не имею достаточно сил. Это все началось из-за меня, я причинил вам вред, и это мое наказание! Эх, если бы вы были учениками Айне, тогда на горе, среди множества людей, вы бы были в большей безопасности, а теперь…»

Как вдруг Пучжи содрогнулся всем телом и пробормотал: «Ученики Айне… Ученики Айне», его мысли завертелись с бешеной скоростью, словно он ухватился за какую-то идею, но она вот-вот могла от него ускользнуть. Через мгновение он покрылся холодным потом.

Потом в его глазах отчего-то вновь появилось то неясное безумие.

Он рассмеялся, вскинув голову в небо, как будто сошел с ума!

«Прекрасно, прекрасно! Мне осталось недолго, но если я передам кому-то магическую технику буддистов, а потом прикажу ему стать учеником Айне и изучить технику даосов, одним ударом я убью двух зайцев, я спасу их жизни и смогу исполнить мечту всей моей жизни!»

«С древних времен школа даосов и буддистов существовали отдельно друг от друга и не обменивались знаниями. Но никто в Айне не заподозрит, что какой-то ребенок, живущий у подножия Айне, будет носителем учения Скайи. А если появится человек, объединивший в себе оба учения, он наверняка пробьется через это тысячелетнее наваждение. Хаха, если все получится, я смогу умереть спокойно».

Он принял решение и ужасно воодушевился, его веки были красными, в глазах мелькали кровавые пятна, он машинально потянулся рукой к Бэю. Но остановился на половине, подумав так: это такое важное дело, и если кто-то из сильных Мастеров Айне что-то заметит, все откроется, и им не избежать смертной казни. У мальчика по имени Бэй есть огромный талант, если его примут в Айне, наверняка он привлечет внимание Мастеров. Он еще слишком мал, боюсь, что он не сможет сохранить этот секрет!

Подумав об этом, он тут же обернулся к Дан Сайону и вспомнил, как этот парень днем проявил бесстрашие и упрямый характер. Кивнув, он сказал себе: «Этот не обладает выдающимся талантом, и к тому же не так силен физически, так что все будет зависеть от его удачи».

Сказав это, он больше не сомневался, протянув руку, он несколько раз коснулся тела Дан Сайона, разбудив его с помощью буддистской магии.

※※※

Дан Сайон с трудом пришел в себя, перед глазами все плыло, в ушах звенело. Через некоторое время он полностью проснулся, разглядел все, что было вокруг, и тут же перепугался, широко открыв рот.

Он увидел перед собой усталого монаха, левая сторона тела которого была обожженной каким-то огнем и выглядела ужасно. Его лицо окружала черная Ци, он умирал. Но почему-то сейчас старый монах был доволен, он улыбался во всю ширь. Так же Дан Сайон увидел Бэя, который без сознания лежал рядом с ним.

«Ты, что ты сделал?» Только через некоторое время Дан Сайон смог что-то сказать.

Пучжи перестал улыбаться, внимательно посмотрел на него и спросил вместо ответа: «Молодой господин, здесь такой сильный дождь и ветер, зачем вы двое пришли сюда?»

Дан Сайон вздрогнул и ответил: «Вечером я видел тебя здесь, а потом пошел дождь, здесь все такое разрушенное, я думал, что ты замерзнешь, так что решил принести тебе поесть».

Губы Пучжи дрогнули, он сложил руки в молитве и сказал: «Ты очень добр. Но на все есть своя причина, судьба заранее все предопределила, Будда милостив».

Дан Сайон переспросил: «Что это значит?»

Пучжи с улыбкой сказал: «Это значит, что наша встреча предназначена судьбой. И если это так, то согласишься ли ты изучить одну магическую технику, которую я могу тебе передать?»

Дан Сайон спросил: «Что это такое?»

Пучжи замер, затем рассмеялся, вытянул сухую руку и погладил Дан Сайон по голове. «Ничего особенного, я просто научу тебя особому способу дыхания. После этого ты должен будешь мне пообещать одну вещь, хорошо?»

Дан Сайон все еще не совсем понимал, но все же сказал: «Говори».

Пучжи сказал ему: «Ты ни в коем случае не должен говорить об этом другим людям, даже если это твои родные, все равно нельзя, ты сможешь это сделать?»

Дан Сайон кивнул. «Я понял, умру, но не скажу».

Пучжи вздрогнул в душе, глядя на этого мальчика с уверенностью на лице. Капли дождя, словно острые кинжалы, попадали на его лицо, так что его хотелось пожалеть.

Пучжи вдруг сделал глубокий вдох, опустив веки, и больше не глядя на Дан Сайона, он сказал: «Кроме того, ты должен будешь каждый день повторять эту технику один раз, но чтобы этого никто не видел, только посреди ночи, когда другие спят. И потом, только если нет смертельной опасности, ни в коем случае нельзя использовать эту технику, иначе ты попадешь в большие неприятности».

Сказав это, он снова открыл глаза и посмотрел на Дан Сайона. «Ты сможешь это сделать?»

Дан Сайон задумался, помотал головой, схватился за голову, он совсем запутался, но в итоге все же решительно кивнул.

Пучжи улыбнулся, но больше ничего не стал говорить, а начал передавать ему заклинание.

Это заклинание не было ни коротким, ни длинным, только в тысячу слов, но его было трудно запомнить, Дан Сайон старался изо всех сил, ему понадобилось больше шести часов, чтобы выучить его наизусть.

Пучжи, убедившись в том, что мальчик все запомнил, облегченно вздохнул, он был ужасно измотан. Он смотрел на Дан Сайона, и в его глазах невольно отражалась забота и любовь. Он сказал: «Я всю жизнь занимался культивацией, но никогда еще не брал к себе учеников, не думал, что перед смертью судьба подарит мне встречу с учеником. Ты должен узнать, кто я такой». Подумав, он продолжил: «Мое буддистское имя — Пучжи, я монах Скайи. Ах да, мальчик, ты знаешь, что такое Скайя?»

Дан Сайон подумал и покачал головой.

Пучжи хрипло рассмеялся и сказал: «Ты и правда ребенок». Потом он как будто опять что-то вспомнил, запустил руку за пазуху и вынул темно-фиолетовую сферу. Внимательно ее рассмотрев, он протянул ее Дан Сайону. «Тебе придется припрятать эту сферу, нельзя, чтобы кто-то ее увидел. После того, как все уляжется, найди ущелье поглубже и закинь ее туда, вот и все. И еще, то имя, которое я тебе только что сказал, никому нельзя говорить».

Дан Сайон взял сферу и ответил: «Я понял».

Пучжи погладил его по голове и сказал: «Если наша встреча назначена судьбой, может, мы и в следующей жизни с тобой встретимся? Дитя, встань на колени, поклонись трижды и назови меня Мастером!»

Дан Сайон посмотрел на Пучжи, но тот уже перестал улыбаться, его лицо было серьезным, так что мальчик кивнул и сказал: «Мастер». Встав на колени, он трижды поклонился ему. В это время Пучжи улыбнулся печальной улыбкой, но в его взгляде отражается решимость.

Дан Сайон только хотел поднять глаза и посмотреть на него, как вдруг кто-то ударил его по спине, перед глазами потемнело, и он снова потерял сознание.

Глава 4. Неожиданные перемены.

Утро, дождь, наконец, закончился.

Кристально-чистые капли дождя медленно стекают по листьям деревьев. Одна из них, сделав красивую дугу в воздухе, упала на лицо Дан Сайона, разбудив его ледяным холодом. Он открыл глаза и невольно воскликнул: «Мастер!». Но рядом не было никого, кроме спящего Бэя.

Всё выглядело как во сне, но, увидев разрушенный храм и спящего друга рядом, он понял, что всё было правдой.

Дан Сайон попытался вспомнить, что произошло, и потряс головой. Он встал и с трудом дошел до Бэя и толкнул его. Мальчик пробормотал несколько слов, проснулся и чихнул от холода.

Он открыл глаза, потёр их и удивлённо осмотрелся вокруг, чтобы понять, где находится. Посмотрел на мокрого друга и спросил: «Я не ночевал дома. Как я сюда попал?»

Дан Сайон покачал головой.

— Я не знаю, но мне очень холодно, нужно быстрее вернуться.

У Бэя было много вопросов, но холод давал о себе знать. Он, соглашаясь, кивнул другу и отправился с ним в деревню.

Друзья еще не прибыли к нужному месту, но уже почувствовали, что здесь что-то не так, в это время все здешние жители уже должны были проснуться, но вокруг царила мертвая тишина, лишь дул тихий ветер, пронизанный запахом крови. Он напоминал о событиях, которые произошли вчера.

Мальчики испуганными глазами посмотрели друг на друга и быстро помчались к входу Деревни Травников. Две сотни жителей, семьи, мужчины и женщины, старики и дети, их мертвые тела были разбросаны на земле повсюду. Дан Сайон и Бэй с ужасом закричали, увидев такую ужасную сцену и упали без сознания.

Неизвестно, сколько прошло времени. Дан Сайон очнулся и сел тяжело дыша. Его руки слегка дрожали. Он был зол, в его голове до сих пор всплывали ужасные картины происшедшего. Постепенно он пришел в себя, оглянулся по сторонам. Он увидел комнату с двумя небольшими окнами. Мебель была достаточно простой, и здесь было очень чисто. Сосновый стол с чайником и чашками, несколько таких же стульев рядом. Часть комнаты была отведена для четырёх кроватей. Он лежал на одной из них, другие три были заправлены.

Над каждой кроватью на стене висели знамёна с надписью «Дао!».

Это место казалось общей спальней или комнатой для учеников.

Дан Сайон немного полежал, но его сердце не могло не вызвать мысль: «Может быть, это все и правда кошмар? И я всё время спал здесь? Я выйду из комнаты и мама, как всегда, улыбнётся и скажет: «Маленький бездельник!».

Он медленно встал, надел ботинки и, шаг за шагом, подошел к двери. Она была слегка приоткрыта, и оттуда подул лёгкий ветер. Он вышел из комнаты и медленно зашагал, крепко сжав руки. Его сердце бешено забилось, и он, затаив дыхание, подошел к выходу и положил одну руку на дверь. В этот момент она казалась ему такой же тяжелой, как гора. Стиснув зубы, ему удалось открыть её.

Лучи солнца сразу, согревая, осветили его, отчего Дан Сайон зажмурил глаза. Но его сердце, вдруг, словно превратилось в лёд.

Он увидел маленький двор с соснами и кипарисами, где росло немного цветов. Недалеко перед дверью виднелись чьи-то четыре ноги. Рядом с ними неподвижно сидел ребёнок, держа себя за щёку. Малыш заметил открывшуюся дверь и медленно повернулся в её сторону.

Бэй.

В голове у Дан Сайона было много вопросов, но, когда слова уже были и рта, все превращалось в тишину.

Он хотел закричать, но у него не вышло, и лишь с глаз медленно скатились слёзы. Двое детей просто так, молча, смотрели друг другу в глаза.

Вдалеке слышалось пение птиц, а в небе плыли белые облака.

Дан Сайон сидел на крыльце, опустив голову вниз.

В этом небольшом дворе была тишина.

Через некоторое время Бэй тихо произнёс: «Я проснулся раньше, когда в комнате было еще несколько человек. Я спросил, они сказали, что это горы Айне, Пик Вдовы».

Дан Сайон прошептал: «Горы Айне».

Бэй сказал: «Слушай, по их словам, здесь проходили несколько учеников Айне и увидели деревню…» Здесь он не смог продолжать.

Он закрыл глаза руками, перевел дыхание, и продолжил: «Они нашли нас в деревне и принесли сюда».

Рот Дан Сайона немного приоткрылся. Не подняв голову, он спросил: «Что мы будем делать, Бэй?».

Друг пожал плечами.

«Я не знаю».

Дан Сайон хотел было что-то сказать, но незнакомый голос сзади прервал его:

«Ах, вы уже проснулись?».

Мальчики обернулись и увидели красивого мужчину в бело-синих одеждах.

«У учителя есть несколько вопросов к вам, пойдёмте со мной».

Дан Сайон и Бэй переглянулись и встали. Бэй сказал: «Веди нас»

Молодой послушник посмотрел на мальчика, кивнул головой и жестом позвал их за собой.

Они покинули двор, и перед ними возник длинный коридор, через каждые двадцать футов стояли красные столбы, а соседние столбы объединялись в арку.

Они вошли в этот коридор, а через несколько шагов поняли, что за каждой аркой есть проход во двор, где, кажется, проживают ученики Айне.

Всего они насчитали около сотни маленьких дворов, что ясно указывало на большое количество учеников.

Они шли по коридору очень долго. В конце, концов, они добрались до его конца, среди белых стен выделялись две большие двери. Никто не знает, где произрастают такие леса, из деревьев которых они были сделаны.

Юный послушник не выказывал удивления, в отличие от ребят, он, наверное, живет здесь, поэтому местные достопримечательности не интересовали его.

Как только они вошли в дверь, мальчики затаили дыхание, будто увидели нечто невероятное.

Отсюда начиналась легендарная «Страна Чудес».

В центре находилась огромная площадь, все вокруг было замощено белым мрамором. Большие белые облака покрывали площадь, как вуаль. В центре площади стоял гигантский бронзовый помост на трех опорах, разделенный на три ряда, в каждом ряду стояли по три человека. Из опор лился дым, но он не рассеивался в воздухе.

Молодой послушник взглянул на мальчиков, и, понимая их реакцию, улыбнулся. Затем, подождав, пока они насмотрятся, повел их дальше.

— Эта одна из шести Сцен Айне, «Море облаков», впереди будет ещё интереснее, идем! — сказал он.

Бэй, не удержавшись, спросил: "А что это?"

— Радужный мост, — провозгласил он, указывая на очередное чудо.

Дан и Бэй посмотрели в ту сторону, увидели впереди ещё одну площадь и за дымкой увидели что-то блестящее. Это придало им бодрости, и они пошли вперед быстрее.

Они услышали всплеск воды, затем ещё несколько странных звуков, будто где-то гремел гром.

Они подходили все ближе и ближе, облака, с легкостью фей, окружали их со всех сторон, и постепенно поднялись наверх, показывая четкую грань.

Каменный мост стоял в конце площади, он соединял одну сторону площади с другой, поднимался ввысь, исчезал глубоко в облаках, будто небесный дракон. Под нежное журчание воды яркие солнечный лучи озарили мост. Свет падал на землю, будто радуга.

Дан Сайон и Бэй рассматривали это с удивлением.

Послушник вновь улыбнулся и опять позвал ребят идти дальше, а затем взошел на мост.

Дети, встав на мост, обнаружили, что вода бежала по обе стороны, но середина оставалась сухой. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, и от этого вода тоже переливалась, будто радуга.

Тот послушник посмотрел на них и сказал: «Будьте осторожнее, под этим мостом — бездонная пропасть, если вы с него упадете, никто даже не сможет вас похоронить».

Дан Сайон и Бэй подпрыгнули от страха, взяли себя в руки и осторожно пошли дальше.

Этот Радужный мост был очень высоким, стоя на нем, они видели только облака, проплывающие внизу, и чем дальше они шли, тем выше забирались. Впереди вдруг раздался какой-то странный звук.

Они прошли еще немного, когда облака постепенно стали тоньше, и они вышли из Моря Облаков. Перед глазами было светло, открылось чистое небо, синее, почти прозрачное. Оно было бескрайним, внизу плескалось Море Облаков, легкое и парящее, от этой картины даже дышать становилось легче.

А впереди уже показался главный храмовый комплекс на вершине Пика Вдовы Айне — Хрустальный Зал.

Голубые горы словно нефрит, величественные вершины, а среди них возвышается Хрустальный Зал, вокруг которого кружат облака, и несколько прекрасных птиц. Они кружились вокруг, и казалось, что все это прекрасная сказка, от которой замирает сердце.

Теперь Радужный Мост больше не поднимался вверх, в воздухе он превратился в арку, которая проходила над прозрачной водой и соединялась с бирюзовым берегом впереди. Одновременно с этим из Хрустального Зала послышались даосские песни, несущие магическую ауру. А тот странный звук становился все ближе.

Они втроем спустились с моста на берег реки, широкие ступени вели по берегу прямо к воротам Хрустального Зала. Вода была бирюзово-лазурной и неподвижной, как зеркало, в ней отражались горы и проходящие мимо люди.

Они уже вступили на лестницу и направились к вратам наверху, как вдруг из глади воды раздался рев, похожий на гром, и это был тот самый странный шум. Они обернулись и увидели, как на воде закручивается огромная воронка, а через миг поднялась большая волна, и из воды выпрыгнула огромная тень, заполнив небо брызгами воды.

Тот послушник даос был заранее к этому готов, взмахнув рукой, он поднялся в воздух, отлетел на два чжана вверх и остановился. Двое мальчишек, конечно, не могли последовать за ним, поэтому промокли с ног до головы.

Но сейчас все их внимание было приковано к огромному животному перед ними, высотой в пять чжанов, похожему на льва, но с телом, покрытым чешуей. У животного была огромная пасть, полная острыми зубами, которые еще и сверкали на солнце, это выглядело очень свирепо и пугающе.

Зверь встряхнулся, снова разбрызгав вокруг себя капли воды, а потом, как будто что-то случилось, вытянул огромную голову к ступеням.

Когда Дан Сайон и Бэй увидели, как к ним приближается голова, которая больше их обоих, и как сверкают на солнце огромные зубы, в душе перепугались, крепко прижались друг к другу, их сердца застучали в бешеном темпе.

В этот момент к ним подлетел молодой послушник, одну руку он приложил к груди, и поклонился этому зверю. «Хранитель, я веду их на встречу с Главным Мастером».

Зверь бросил на него взгляд, фыркнул носом, его глаза вдруг завращались, размером с голову человека, затем он потерял к ним интерес, отошел в сторону и разлегся на берегу реки. Сладко зевнув, зверь лениво потянулся, подставляя спину солнцу, и уснул.

Молодой послушник повел удивленных мальчиков за собой, а по пути рассказал: «Хранитель — это древнее животное, которое привел в Айне еще сам Мастер Нефритового Листа тысячу лет назад, его зовут Водяной Кирин. Слава Мастера Нефритового Листа озарила Горы Айне, он боролся со Злом, уничтожал силы Тьмы, потратил на это много сил. Поэтому теперь его зверь зовется Хранителем Айне».

Сказав это, он поклонился в сторону Кирина. Дан Сайон, было, удивленно замер, но Бэй потянул его за руку, сделал ему знак глазами, и они вместе отвесили Кирину поклон. Но зверь даже не обернулся, даже не пошевелился, он просто громко всхрапнул, наверняка даже не увидел их.

После этого они продолжили восхождение. Поднявшись по высоким ступеням, издалека они увидели золотую табличку с надписью Хрустальный Зал. Когда они приблизились к величественному дворцу, огромные врата распахнулись, и внутри загорелся яркий свет, их встречали изображения трех даосских божеств — Изначальный Хранитель Неба, Хранитель Драгоценного Духа и Хранитель Небесной Морали.

А внизу под этими изображениями в Зале стояло несколько десятков человек, все это были люди Айне. Перед ними стояло семь высоких кресел, три по обеим сторонам и одно впереди, самое высокое. На остальных шести креслах сидели шестеро человек, только в центре место все еще пустовало.

Глава 5. Приняты.

Люди в зале что-то оживленно обсуждали. Молодой послушник, который вел ребят, почтительно обратился:

— Главный Мастер, уважаемые Мастера, ученик Чан Цзянь по вашему поручению привел двоих…

Его речь прервал ужасный звук, эхом отдающийся из глубины зала:

— Демон, демон! Демон!

Чан Цзянь был удивлен, но для себя отметил, что мальчики удивлены ещё больше. Дан Сайон, не думая о том, что может нарушить чье-то спокойствие, ворвался в зал и закричал:

— Дядюшка Ван, Дядюшка Ван, это вы?

Его голос выдавал нетерпение, в нем также слышалось небольшое беспокойство и грусть. Люди видели в его глазах печаль, исходящую из сердца. В углу зала, за толпой, мужчина среднего возраста, в одежде дровосека, лежал, закрыв глаза руками, и дрожал.

— Демон, демон! — пробивалось сквозь руки.

Дан Сайон и Бэй, который только что вошел, тут же поняли, что это лесоруб из Деревни Травников по фамилии Ван. Он был вторым ребенком в семье, очень добродушным человеком, все время улыбался и любил детей. Когда он возвращался с горы, он привозил с собой не только дрова, но и фрукты для всех детей.

Дан Сайон бросился к дровосеку, не задумываясь, схватил его за плечо, и громко закричал:

— Дядюшка Ван, дядюшка Ван, что случилось?! Почему в деревне все… все мертвы?! Мои родители, что с ними произошло?! Скажи что-нибудь!

Он услышал мальчика, который задавал один и тот же вопрос снова и снова, а когда тот коснулся его, мужчина пришел в себя и перестал твердить «Демон, демон», а затем, не спеша, поднял глаза на него.

В зале воцарилась тишина, даже те, кто только что поднялся на ноги, уселись обратно, и все взоры обратились к мальчику.

Глаза дядюшки Вана покраснели, он был сильно испуган. Он очень долго разглядывал Дан Сайона, но ничего не сказал, лишь нахмурился, будто пытался что-то вспомнить.

Многие встали со своих мест и окружили их, внимательно вслушиваясь в каждое слово, и ожидая ответа дровосека.

Однако его не прозвучало, дядя Ван посмотрел вокруг безжизненным взглядом. Мальчик не мог больше ждать и снова закричал:

— Дядюшка Ван, что с тобой случилось?

Услышав громкий крик, дядя Ван начал дрожать, страх читался на его лице, он развернулся, опять свернулся калачиком, и, закрыв руками рот, снова начал стонать: «Демон! Демон, демон!»

По всему залу раздавались вздохи, все послушники были разочарованы и вернулись на свои места. Дан Сайон пытался спрашивать снова и снова, но Бэй остановил его. Тот недоуменно посмотрел на друга. Глаза Бэя наполнились слезами, он грустно сказал:

— Не пытайся. Он сошел с ума.

В голове Дан Сайона раздался звон, он так и застыл на месте, не зная, что сказать.

Бэй был на год старше его, и гораздо внимательнее. Он осмотрел каждого человека в зале и заметил, что на всех на них одежда Айне, и на мужчинах, и на женщинах. Большинство вооружены длинными мечами. Шестеро сидели на креслах, они казались выше других. Особенно выделялся тот, что сидел в центре, одетый в черно-зеленый халат — глава Айне, мастер Шен Доул.

Бэй вытащил друга в центр зала. Он опустился на колени перед шестью людьми и начал кланяться, отдавая честь руководителю школы.

— Бедный малыш, ты можешь встать, — сказал Мастер, внимательно посмотрев на него.

— Мастер, мы ещё молоды и глупы, но внезапно все поменялось, и мы не знаем, что нам делать! — сказал Бэй, подняв взгляд. Эти люди казались ему бессмертными, — Вы, Старейшины, сильны, в вашей власти прошлое и будущее, пожалуйста, помогите нам!

— Да, бессмертный Старейшина, — сказал его друг, последовав примеру, — Вы должны помочь нам!

Каждый, кто услышал их слова, не мог удержаться от улыбки. Все взгляды обратились к Бэю. Тот заметно отличался от всех своих ровесников. Он уже встречался с такими известными людьми, как Мастер Шен Доул, он был хорошо воспитан, и сразу подобрал нужные слова. Он был гораздо спокойнее своих друзей, в отличие от своего друга, который считал Мастера богом.

Люди Айне никогда не думали о том, что с Деревней Травников могла случиться такая трагедия, последний раз такое произошло около тысячи лет назад. А теперь все происходило на их глазах, все послушники и наставники были шокированы подобным. Шен Доул сильно рассердился, когда узнал об этом, и немедленно созвал совет всех шести домов. Отсутствовал лишь глава Пика Бамбука, Мастер Шуй Юэ, остальные пятеро сидели рядом с ним.

Конечно, право возглавлять дом получали только сильнейшие из Айне. Каждый из лидеров, что сидели там, всматривались в Бэя так, будто это был огромный кусок нефрита.

— Я не знаю ни будущего, ни прошлого, — сказал, улыбнувшись, Шен Доул, — Но вы живете недалеко от нашей горы, и мы, Айне, не можем закрыть глаза на то, что произошло с вашей деревней. Тем не менее, я хотел бы задать вам несколько вопросов. Надеюсь, ответы на них вам известны.

— Да, — закивал Бэй, — Ученик расскажет Вам все что знает, Мастер, пожалуйста, спрашивайте.

— Как вам удалось выжить после трагедии?

— Я помню, что вчера вечером засыпал дома, но когда проснулся, я спал под сосной рядом с Сяо Фанем (Дан Сайон). Я понятия не имею о том, что произошло ночью. Он разбудил меня, и мы решили вернуться в деревню. А когда увидели то… то… то, что произошло, мы упали в обморок.

— Ты разбудил его, — нахмурившись, сказал Шен Доул, обращаясь к другому мальчику, — Что ты можешь сказать об этом?

— Я не знаю, как я попал туда, — сказал он, после небольших раздумий, — но утром я увидел Бэя рядом, поэтому и разбудил его.

Мастер посмотрел на остальных старейшин. Те тоже были растеряны, если кто-то мог оказать помощь, то почему спас только двоих детей? Почему именно их?

— Значит, вы не знаете ничего о том, что случилось прошлой ночью?

— Нет, — ответили оба в один голос.

— Ксавьон! — воскликнул Мастер.

— Ученик здесь, — ответил ему высокий и крепкий послушник Айне, он стоял позади сидящих, за спиной одного полного и низкого ростом Мастера. Очевидно, он был его учеником.

— Ты первый, кто обнаружил развалины Деревни Травников. Повтори, что случилось в тот день.

— Да, — ответил Ксавьон, — Сегодня утром ученик и несколько младших братьев, освободившись от дел, полетели назад через Деревню. Ученики случайно посмотрели вниз и обнаружили более двухсот трупов. Это было ужасно. Ученик и остальные осторожно спустились вниз, пытаясь найти людей, но нашли лишь двух детей. Те лежали без сознания, и мы привели их сюда. Позднее, в деревне мы нашли его, — он указал на дядю Вана, который все ещё лежал, свернувшись, в углу, — Но в его глазах не было жизни, он находился в трансе, что бы мы не пытались предпринять. Он просто лежал и твердил что-то про демона.

— Старший Брат, ты посчитал количество людей в деревне? — Бэй немного дрожал от волнения.

— Я нашел человека, который покупал у вас дрова, — ответил Ксавьон, — он хорошо знал всех жителей, и тогда мы произвели подсчет. Деревня Травников, все сорок две семьи, все двести сорок семь человек, и все, кроме вас, мертвы.

Хотя ребята уже знали обо всем, что рассказал Ксавьон, они до сих пор не могли поверить в это. Их глаза почти потемнели, и оба снова почувствовали слабость. Мастер тихо вздохнул, качнул левой рукой. Из его рукава вылетел небольшой красный шарик. Он покружил перед мальчиками, прокатился по их лбам, и их стало клонить в сон. Они смогли расслабиться, впервые за последнее время. Мастер махнул рукой, ученики поклонились и покинули зал, остались лишь Старейшины.

— Вы использовали на них Жемчужину Успокоения, — обратился к нему невысокий толстый человек, — и это временно решит проблему. Но что Вы собираетесь делать, когда они проснутся?

Мастер немного подумал, затем повернулся к даосу, сидевшему слева:

— Васп Каел, Что Вы думаете об этом?

Мастер Васп Каел был высоким, солидным человеком, он возглавлял Пик Головы Дракона. Это был самый важный пик, после пика Вдовы. Васп Каел занимал серьезную должность, помимо обучения послушников он также отвечал за назначение наказаний. Все ученики уважали Мастера Шен Доула, но больше всего боялись Васп Каела. Он нахмурил брови и, подумав, ответил:

— Здесь очень много загадок. Я боюсь, мы не сможем быстро решить этот вопрос, однако мы не можем игнорировать трагедию жителей Деревни Травников. Я думаю, мы должны принять их в ученики.

— Да, я тоже думал об этом, — одобрительно кивнул Шен Доул, — двоим детям будет там одиноко, мы должны позаботиться о них. Но я давно не принимаю учеников, кто из вас поможет мне?

— Мастер, мне кажется, их надо поселить в разных домах, — ответил низкий толстый человек, глава Пика Большого Бамбука, Тянь Болис, — Если они останутся вместе, то это будет постоянно напоминать им о прошлом, их тоска никогда не пройдет, а это может сильно повлиять на их будущее.

— Ты прав, они ещё малы, но их ждут большие перемены. Мы должны прогнать гнев из их сердец, а значит, мы не можем позволить им жить в одном месте. Значит, нам понадобится двое Старейшин, чтобы принять их, — сказал Шен Доул и посмотрел на остальных.

Все лидеры впились взглядами в Бэя, и никто даже не обращал внимания на его друга.

Способности имеют очень большое значение. Быть одаренным лучше, чем практиковать учение сотни лет. Когда школа Айне чуть не распалась, они могли полагаться только на Мастера Нефритового Листа, который, хоть и был очень молод, но талантлив, и понимал древние свитки. Уровень его мастерства был гораздо выше, чем у его предков. Он смог поднять школу от маленькой секты до Лидера Света.

Трудно найти хорошего Лидера, чтобы он был сильным и хорошим хозяином, однако одаренные ученики тоже являются редкостью. Талант Бэя был гораздо больше, чем у других, естественно, все Старейшины тянулись к нему.

— Мастер, — откашлявшись, сказал Тянь Болис, — Вам известно, что на Пике Бамбука мало учеников. Я мог бы помочь Вам принять одного из них.

Глава Пика Восходящего Солнца, Шан Чжэнлян, встал перед Тянь Болисом и обратился к Мастеру.

— Шен Доул, как только я увидел этого ребенка, — сказал он, указывая на Бэя, — я сразу почувствовал связь между нами. Он должен обучаться на нашем Пике.

При всех Старейшины домов вежливы друг с другом, но между собой они постоянно спорят. И, видя, что Бэй обладает удивительными способностями, стремились заполучить его в ученики. Кто знает, возможно, он будет следующим лидером Айне. Из-за силы и мастерства Шен Доула, никто не осмелится конкурировать с ним, но он сказал, что не примет мальчиков, так кто же упустит такую прекрасную возможность?

После Шан Чжэнляна начал выступать руководитель Пика Заката, Мастер Тянь Юнь.

— Мастер Шан, в твоем доме уже более двухсот учеников, не слишком ли много?

Тот покраснел и уже собирался ответить, как его прервал Тянь Болис:

— Тянь Юнь прав. Ваши дома насчитывают более ста учеников, у меня лишь семь послушников. Как насчет…

— Эти дети и так довольно настрадались, мы должны дать им самое лучшее, что у нас есть, не обращая внимания на количество послушников в том или ином доме, — перебил его Васп Каел, а затем поклонился Шен Доулу и продолжил, — Мастер, этот ребенок действительно талантлив, пожалуйста, позвольте мне принять его. Я буду внимателен с ним.

После этих слов Мастер задумался. Остальные старейшины ждали его ответа, и через некоторое время он ответил:

— Васп Каел прав. Мальчик будет его учеником.

— Спасибо, — улыбнулся он.

Обычно он не улыбался и всегда ходил хмурым, а сегодня был очень доволен. Когда Мастер Шен Доул разрешил ему принять Бэя, он признал Пик Головы Дракона мощным, и другие могли лишь сдерживать в себе обиду.

— Хорошо, но что мы будем делать со вторым мальчиком? — добавил Мастер после паузы.

Шан Чжэнлян закашлялся и закрыл глаза, Тянь Юнь уставился в потолок, Тянь Болис притворился спящим, глава Пика Ветра, Цен Шучан, который не успел сказать ни слова, медитировал, будто ему было все равно с самого начала. И лишь победивший Васп Каел смотрел на него холодно, хотя в глазах играла радость. Мастер Шен Доул не мог сказать ни слова и чувствовал себя немного растерянно. Он, конечно, не могу сказать в открытую, что мальчик никуда не годится, но тут же нашел решение.

— Мастер Тянь, — сказал он, улыбнувшись.

Сердце Тянь Болиса подскочило, он тут же встал, и собрался что-то вставить, но Мастер не дал ему сказать.

— Первым, кто обнаружил детей в Деревне Травников, был Ваш ученик, Ксавьон. Мне кажется, что этому ребенку место на Вашем Пике Бамбука. Пускай он будет Вашим послушником.

Тянь Болис сильно заволновался. Дан Сайон был ничем непримечательным ребенком, он мог принести лишь неприятности, и, конечно, решение Старейшины не приводило его в восторг. В конце концов, Шен Доул сказал:

— На этом закончим. Вы должны заниматься расследованием убийства, понятно?

Васп Каел и остальные встали, ответив «Да».

Мастер кивнул, кашлянул несколько раз, и, не глядя на Тянь Болиса, быстро зашагал куда-то. После того, как он исчез из поля зрения, в Хрустальном Зале раздался смех.

Ученик Пика Бамбука, Ксавьон, ждал у дверей Зала Кристалла. Когда он увидел выходящих оттуда мастеров, он тут же побежал к ним. Видя Дан Сайона на руках у Тянь Болиса, он не мог сдержать удивления:

— Мастер, что произошло?

Тянь Болис, увидев его, вспыхнул от гнева:

— Что случилось? Ты идиот? Почему ты не поможешь мне?

Ксавьон моментально взял мальчика, который все ещё спал. Мастер с гневом смотрел на остальных Старейшин, которые не упускали случая посмеяться над ним. От этого он стал ещё злее и снова крикнул на своего ученика:

— Ну! Что ты смотришь?

Перестав кричать, он, не сказав никому ни слова, начертил рукой в воздухе круг. Круг загорелся красным, а затем оттуда появился красный меч. Тянь Болис запрыгнул на меч и улетел.

Ксавьон был озадачен, но вскоре понял, что в их доме появился новый послушник. Он посмотрел на мальчика и сказал:

— Маленький брат, я ведь даже не знаю твоего имени.

Дан Сайон все ещё спал, даже не представляя себе, какой поворот только что совершила его судьба.

Глава 6. Новый ученик.

Дан Сайон проснулся, испугался на мгновение, а затем сел. Трагедия, что произошла недавно, вновь ворвалась в его сердце.

Он чувствовал себя так, будто проснулся после ночного кошмара.

— Ты проснулся. Это хорошо, — сказал вошедший в комнату человек.

Мальчик поднял глаза и узнал в нем Ксавьона, ученика, который привел их на гору. Увидев знакомого человека, он почувствовал себя уютнее.

— Брат Ксавьон, — Дан Сайон позвал его по имени.

Хоть Ксавьон уже не был ребенком, его сердце не могло не почувствовать печаль. Он подошел к кровати, погладил Дан Сайона по голове и тихо сказал:

— Брат Сяо, не грусти, теперь мы одна большая семья.

— Как это — «семья»? — непонимающе спросил мальчик.

Послушник улыбнулся и объяснил, что Тянь Болис принял его в ученики. Конечно, он умолчал о том конфликте, что произошел между Старейшинами.

Дан Сайон снова почувствовал потерю. Послушники Айне выглядели бессмертными в глазах простого деревенского мальчишки, но он никогда не думал о том, что когда-то сможет присоединиться к ним. Тем не менее, цена, которую он заплатил за это, была ужасающей. Он стиснул зубы, понимая, что мысли о происшедшем не имеют смысла.

— Старший брат...

Ксавьон улыбнулся:

— Младший брат, ты спал день и ночь, — сказал он, — Думаю, ты голоден, не так ли?

Мальчик не думал об этом, но после упоминания о еде, в животе заурчало. Ксавьон засмеялся.

— Пойдем, съедим что-нибудь, а потом ты сможешь узнать немного о нашей школе и встретиться со Старейшинами.

Дан Сайон кивнул и встал с постели. Для себя он заметил, что комната, в которой они находятся, очень похожа на комнату с Пика Вдовы, но эта комната была гораздо больше.

Ксавьон повел его куда-то, а по дороге начал рассказ:

— Пик Большого Бамбука отличается от других домов в Айне. Нас очень мало, всего десять человек вместе с тобой, поэтому комната такая большая.

Пройдя в дверь, они вышли во двор. Из двора вели такие же проходы, но в отличие от Пика Вдовы, арок было около десятка.

Дан Сайон шел за Ксавьоном в сторону кухни. Как он понял из рассказа, Пик Бамбука основал Четвертый ученик Мастера Нефритового Листа, и это место главы в шестом поколении перешло к Тянь Болису. И вот уже на протяжении шести поколений на Пике обучается не так много людей, как на остальных. У Тянь Болиса была жена Сурин и тринадцатилетняя дочь Лин Эр, на два года старше Дан Сайона. Он был самым младшим учеником.

Среди всех учеников Тянь Болиса Ксавьон самым старшим, затем шли У Даи, Чжэн Дали, Хэ Дачжи, Лю Дасинь и Ду Бишу. Мальчик изо всех сил старался запомнить:

— Старший брат Даи, старший брат Дали, старший брат Дачжи, старший брат Дасинь, старший брат Дашу…

Ксавьон рассмеялся:

— Брат Ду Бишу, — поправил он его

— Почему шестой брат не такой как все? — недоуменно спросил мальчик.

— Сначала, он действительно был Дашу, но скажи ещё раз, и прислушайся.

— Ду Дашу, Ду Дашу, дядя Ду… (игра слов — Дашу означает дядя, прим.пер.) — прошептал он, а затем понял и начал смеяться.

— Знаешь, на самом деле Мастеру не было до этого дела, — он тоже засмеялся, — А Сурин очень сердилась по этому поводу. Ведь называть его таким именем означало не проявлять уважения к Мастеру. Однажды он таким образом навлек на себя гнев Мастера, испугался до смерти, и попросил Сурин Мастера дать ему другое имя, теперь его зовут Ду Бишу. Повтори его несколько раз.

— Ду Бишу, Ду Бишу… Это значит — непременно проиграет спор… — и вдруг засмеялся так сильно, что чуть не упал. Ксавьон действительно хотел рассмешить мальчика, думая, что это хоть немного поможет ему облегчить страдания. Увидев Дан Сайона счастливым, он улыбнулся.

— Шестой брат полюбил азартные игры ещё до того, как прибыл сюда. Хоть он и не играет, но иногда любит сделать ставки для собственного развлечения. Жена Мастера злится на него из-за этого.

Дан Сайон вновь улыбнулся, его мысли стали свободнее. Кроме того, видя, как добр с ним Ксавьон, он перестал так сильно бояться будущего.

Наевшись, они пошли к главному на Пике Бамбука помещению — Залу Хранения Тишины. Все послушники с Пика Бамбука находились сейчас там. Зал был выложен красным кирпичом, крыша, поддерживаемая каменными столбами, тоже была красной.

Двое в зале сидели на высоких креслах. Первым был Тянь Болис, второй — тихая изящная женщина, лет тридцати, а рядом с ней стояла маленькая девочка с волшебными голубыми глазами. Остальные пять юношей стояли. В тот момент все взгляды были обращены на Дан Сайона.

Ксавьон подошел и сказал:

— Госпожа, ученик привел младшего брата.

Тянь Болис нетерпеливо фыркнул, Сурин, рассмотрев его, сказала, обращаясь к мужу:

— Ксавьон, он спал день и ночь, боюсь, что он голоден. Вы должны накормить его.

— Госпожа, мы с младшим братом только что пришли с кухни.

Сурин кивнула, посмотрела на мужа. Тот снова фыркнул и сказал:

— Давайте начнем.

Дан Сайон не знал что делать, но Ксавьон сзади зашептал:

— Брат, встань на колени и поклонись Мастеру.

Мальчик тут же опустился на колени и поклонился больше десяти раз усердно и громко. Хиди не могла удержаться от смеха.

— Хороший мальчик, девяти раз достаточно, — с улыбкой сказала Сурин.

Дан Сайон встал и поднял голову. Все увидели его большой красный лоб и начали смеяться. Тем не менее, в глаза Тянь Болиса он был так глуп, что не могло быть и мысли о его обучении.

— Довольно, — он все ещё был зол, — Ксавьон, обучи его основным правилам нашей школы и покажи некоторые приемы даосизма.

— Хорошо, — ответил Ксавьон, — Но учитель, младший брат ещё мал, а это задание…

— Делай что я сказал, — он закатил глаза, встал и, не оглядываясь, пошел к помещению, что находилось сзади. Все ученики почтительно поклонились.

Как только Тянь Болис ушел, в зале воцарилась тишина. Малышка Лин Эр тут же прыгнула вперед и, оказавшись перед Дан Сайоном, принялась разглядывать его. Она была молода, но все же очень красива. Мальчик никогда не видел такой красивой девочки, когда жил в Деревне Травников, и не мог не покраснеть. Девочка улыбнулась так, будто нашла сокровище, и, указав на него, громко рассмеялась:

— Смотрите, он краснеет, когда смотрит на меня.

Смех заполонил зал, и мальчик покраснел ещё больше. Сурин подошла к нему и сказала:

— Прекратите смеяться над ним.

— Эй, назови меня Старшей Сестрой, — девочка поморщилась и пропустила слова матери мимо ушей.

Дан Сайон был очень зол, но когда он смотрел на Лин Эр, слова путались у него в голове, и он все таки ответил:

— Старшая Сестра!

Лин Эр всегда была самой младшей на Пике Бамбука, но теперь у неё был брат младше её, счастью девочки не было предела.

— Молодец, младший брат, ты должен прислушиваться к старшей сестре.

— Хорошо.

— Перестань говорить глупости, — сказала Сурин дочери, оттащив её в сторону, а затем обратилась к Ксавьону, — Ксавьон, младший брат ещё совсем мал, я боюсь, что домашняя работа будет для него трудна. Позаботься о нем.

Ксавьон кивнул. Остальные пятеро послушников смеялись, глядя друг на друга, и радуясь, что не им поручено заботиться о мальчике.

Сурин вдруг резко повернула голову, что было не свойственно её изяществу. Все ученики Пика Бамбука резко перестали смеяться, чувствуя, что надвигается катастрофа.

— Вы… — сказала она, откашлявшись.

— Госпожа! — закричал Ксавьон, покрываясь потом.

— Что? — нахмурилась она.

— Да, брат, — спросили остальные послушники, — что случилось?

— Госпожа, — торопливо сказал он, — Мастер поручил обучить младшего брата правилам школы и ежедневной домашней работе. Мы должны идти.

Сурин помолчала, а затем кивнула:

— Хорошо. Можете идти.

— Что? — закричали остальные пятеро в один голос.

Ксавьон тихо рассмеялся, взял Дан Сайона за руку и вывел его на улицу:

— Младший брат, позволь мне найти тихое место, затем я расскажу тебе правила.

Лин Эр, улыбаясь, пошла за ними, услышав только как кто-то недовольно сказал сзади:

— Ксавьон, как ты можешь так бессовестно поступить с нами? Трусишка!

Дан Сайон услышал это и был озадачен. Зачем они называют Ксавьона трусишкой? Ему показалось, будто Сурин крикнула кому-то «Замолчите!»

В зале мгновенно стало тихо.

— Вы ужасны, — сказала она, — Все вы бездарны, вы испугались, только увидев, что я хочу проверить ваши умения. Через пять лет в Айне будет Турнир Семи Пиков, который проводят раз в шестьдесят лет, последний раз я была ужасно сердита, и если вы не постараетесь, мы опять опозоримся перед другими домами! Вы пятеро…

Ксавьон пошел быстрее и быстрее, выбежал из зала и пошел за холм. Дан Сайон неуклюже положил руки на его плечи, и тот взял мальчика. Вдруг появилась Лин Эр на отрезе яркого красного шелка, который очень напоминал эспер. Затем она сделала какой-то знак рукой и её отнесло прямо за Ксавьона.

Мальчик никогда не видел ничего более завораживающего, он был ужасно удивлен. Видя, как Лин Эр пролетает мимо него, он не смог сдержать восхищения.

Малышка, увидев выражение его лица, почувствовала себя очень довольной, а затем поравнялась с ним:

— Ну что? Мощно, правда?

— Да, да, да, да, — сказал мальчик, кивая, — Сестра, ты действительно очень сильна, Сестра, но как ты можешь летать так быстро, стоя на красной ткани?

Лин Эр на минуту задумалась, а затем поняла, что он подразумевал под «красной тканью», и не смогла удержаться от смеха:

— Глупый!

Дан Сайон был озадачен, услышав смех Ксавьона:

— Брат, то, о чем ты говоришь, это «Душа Феникса». Госпожа создала его, когда была молода, это её знаменитый эспер. Он очень мощный, один из самых известных эсперов Айне. Как ты мог спутать его с красной тканью?

Дан Сайон покраснел и украдкой посмотрел на Лин Эр, но та тоже смеялась над ним.

Через некоторое время они добрались до небольшого холма. Ксавьон остановился и опустил мальчика на землю, Лин Эр приземлилась рядом. Она махнула рукой, и эспер превратился в яркий красный пояс и обернулся вокруг её талии.

Склон был покрыт бамбуком, толстые и тонкие стебли образовывали лес. Но, если внимательно приглядеться к этому месту, то можно было понять, что бамбук черного цвета.

Ксавьон, указывая на заросли, сказал:

— Брат, у нас, на Пике Большого Бамбука, есть правило. После вступления ученики должны рубить здесь бамбук в течении месяца. Ты ещё мал, поэтому тебе будет достаточно срубать по одному стеблю в течение первых трех месяцев.

Мальчик вспомнил разговор Ксавьона и Сурин о домашней работе. Сурин сказала, что это трудно, и попросила послушника позаботиться о нем, думая, что это покажется ему тяжелым, но он знал, что это почти так же, как рубить дрова. Он родился в Деревне Травников, в семье фермера, и часто ходил со взрослыми, и помогал им рубить дрова.

— Хорошо, старший брат. Не волнуйтесь, я рубил дрова, и знаю, что нужно делать, — сказал он, улыбаясь.

Тот хотел что-то сказать, но передумал:

— Замечательно. Назад мы будем идти медленно, я хочу, чтобы ты запомнил дорогу сюда, чтобы потом мог прийти один. На обратном пути я расскажу тебе правила нашей школы.

Лин Эр рассмеялась:

— Брат Ксавьон, зачем ты так торопишься? Ты не сказал ничего полезного, а теперь хочешь медленно возвращаться назад? Боишься, что мама будет ругаться?

Ксавьон покраснел, он возился с ними, вместо того, чтобы заниматься делом:

— Брат, в первую очередь ты должен уважать Мастера…

На самом деле, глава Пика Большого Бамбук, Тянь Болис, был ленив, но стремился к славе, и очень редко занимался воспитанием учеников. Обычно он разъяснял им основы даосизма, а потом оставлял без внимания, чтобы они сами развивали в себе способности. Но его жена, Сурин, очень любит соревноваться с другими, участвовать в боях. Она была очень известна в молодости, но после свадьбы с Мастером её характер во многом изменился, хотя она часто скучает по прошлому. Кроме того, ученики Пика Бамбука не обладают достаточными знаниями. Турнир Семи Пиков, проводимый раз в шестьдесят лет, никогда не выигрывал ни один из послушников Пика. Лишь однажды брат Ксавьон выиграл один тур, а затем потерпел поражение, и сразу же стал предметом насмешек для остальных.

Сурин всегда хотела одержать победу, и часто сильно расстраивалась из-за поражений, поэтому обучение учеников лежит на её плечах. Хотя она выглядит спокойной и вежливой, на самом деле у неё очень сильный характер, она невероятно способна, и если навлечь на себя ее гнев, можно дорого поплатиться, многие считали, что она даже сильнее, чем ее муж, Тянь Болис.

Солнце опускалось на западе, придав небу блеска. Оно медленно ползло мимо Пика Большого Бамбука, постепенно скрываясь за горой. Вдалеке, там где были комнаты учеников, изредка раздавался громкий собачий лай и чей-то громкий визг.

Глава 7. Новое начало.

В обед солнце уже скрылось с Пика Бамбука.

Внутренние горы Пика Большого Бамбука были полностью покрыты густыми бамбуковыми лесами. А все жилые дома людей были построены на переднем холме, например, самое важное строение — Зал Тишины, где жили Тянь Болис со своей супругой и дочерью. Рядом с Залом Тишины находился небольшой двор, где жили ученики Айне. Их было немного, поэтому каждый занимал отдельную комнату. Даже новоприбывшего Дан Сайона, наравне со всеми, поселили в отдельную.

Единственные места, которые были одни на всех, это кухня и столовая, где сейчас собрались все ученики.

Шестой ученик Ду Бишу, который отвечал за приготовление еды, накрывал на стол овощи и мясо. За столом все сидели в ряд от более взрослых учеников, до совсем молодых. Ксавьон, как самый старший, сидел в начале стола, а Дан Сайон — в конце. Рядом со столом учеников стоял стол с несколькими креслами. Здесь обедала семья Тянь Болиса.

Дан Сайон заметил рядом с собой пустующее место для Ду Бишу. Через некоторое время он закончил сервировку блюд, умыл руки и сел за стол ожидать вместе с другими учениками прибытие учителя.

Ду Бишу выглядел очень молодым, с заостренными чертами лица, у него были большие хитрые глаза. Он сел, и, улыбаясь, спросил:

— Младший брат, как тебя зовут?

— Дан Сайон, — честно ответил он.

— Я твой шестой старший брат, Ду Бишу, — он кивнул и указал на себя.

— Шестой Старший брат, — уважительно ответил мальчик

— Сейчас ты узнаешь, как готовит Старший брат… — он откашлялся и похлопал Сайона по плечу.

Стол, за которым они сидели, был полон еды, и мальчик не мог скрыть удивления. Ду Бишу вдруг улыбнулся, указал на вход в столовую и сказал:

— Младший брат, скоро придут Мастер с женой, давай поспорим на что-нибудь?

Дан Сайон был озадачен, другие послушники, с улыбкой, повернули головы. Пятый, Лю Дасинь, сидевший напротив Ду Бишу, засмеялся:

— Зависимость от азартных игр, брат, дает о себе знать?

— Ему уже очень долго не удавалось выиграть, — сказал четвертый, Хэ Дачжи, — и теперь он пытается обмануть ребенка?

— Отвалите! — Ду Бишу махнул рукой, не обращая внимания на насмешки, — Младший брат, как ты думаешь, кто из семьи хозяина войдет первым?

Второй ученик, У Даи, сидя на другом конце, крикнул:

— Младший, для начала спроси, что будет, если ты выиграешь или проиграешь?

— Вы боитесь, что я обману его? Я, Ду Бишу, обошел весь мир и заслужил звание среди всех азартных людей (тут все рассмеялись — "Это потому, что ты всегда проигрываешь!"). Младший брат, если ты угадаешь, десять дней я помогу тебе рубить бамбук, если же выиграю я, в течение десяти дней ты будешь мыть посуду вместе со мной, согласен?

— Бесполезно, — усмехнулся Ксавьон.

Дан Сайон, видя, как улыбаются его Старшие братья, не считая его посторонним, почувствовал себя уютнее.

— Согласен, — сказал он.

Ду Бишу хлопнул себя по ноге и сказал:

— Хорошо, брат Сяо, скажи, кто, по-твоему, первым войдет в комнату?

Все посмотрели на мальчика. Он задумался, ведь послушники Айне должны уважать своего Мастера, так что Тянь Болис должен войти первым.

— Я думаю, что сначала придет Мастер, — громко сказал он.

Все засмеялись. Лю Дасинь покачал головой:

— Немыслимо, сегодня ему действительно удалось одурачить кого-то.

— Младший брат, — сказал счастливо Ду Бишу, — Лин Эр все время врывается первой. Тебе придется остаться, чтобы помочь мне мыть посуду.

Дан Сайон схватился за голову, и, не в силах сдержать смех, кивнул. Самый низкий, третий ученик, Чжэн Дали засмеялся:

— Брат, тебе не стыдно?

— О чем ты? — закатив глаза, сказал Ду Бишу, — я не заставлял его, все было честно, не так ли, Младший?

Мальчик кивнул. Вдруг Ксавьон сказал:

— Мастер здесь.

Все перестали смеяться, встали лицом к двери, готовясь приветствовать мастера. Вскоре показался силуэт толстого Тянь Болиса, а затем…

Никого!

Он пришел один.

Все были потрясены, Ду Бишу не сразу опомнился, чтобы спросить:

— Учитель, а где же Госпожа и ваша дочь?

— Они вернулись домой на Пик Малого Бамбука, — еле слышно сказал он.

Все были удивлены, но через минуту столовая разрывалась от смеха. Наблюдая за Тянь Болисом, Дан Сайон смутился, и тоже хотел засмеяться, но не посмел. Ду Бишу не мог сказать ни слова. Мастер сел в большое кресло, махнул рукой, и сказал:

— Ешьте.

Все послушники сели, улыбаясь и глядя на Ду Бишу. Тянь Болис спросил у Ксавьона:

— Ты обучил его правилам нашей школы?

— Да, — кивнул он, — Я объяснил брату двенадцать правил и двенадцать заповедей практики Айне. Сегодня ученик уже устал, так как это первый его день здесь, поэтому основным обучением я собираюсь заняться завтра.

Тянь Болис, соглашаясь, кивнул, и обратился к Дан Сайону:

— Седьмой.

Он ничего не понял, но Ду Бишу толкнул его, напоминая о том, что Мастер обращается к нему. Тогда мальчик быстро встал и сказал:

— Ученик здесь.

Мастер покачал головой, немного разочаровавшись в медленной реакции:

— Помни, что ты должен стараться. Знания безграничны, и даже если ты плох в чем-то, при упорном труде ты достигнешь результата, понимаешь?

— Да, — почтительно ответил он.

— Ешь, — он снова махнул рукой.

Из-за возраста и низкого роста, мальчик, сидя на стуле, не мог дотянуться до всей еды. Однако Ду Бишу, сидевший рядом с ним, все время подавал ему то, что он хотел, приговаривая: «Брат, ешь побольше». Казалось, ему было все равно, что он только что проиграл спор. Мальчик был благодарен ему все сердцем, и в перерыве между едой шепотом сказал:

— Шестой брат.

— Что? — так же тихо сказал Ду Бишу, повернувшись к нему.

— У Госпожи есть еще дом? — спросил он. Он все ещё считал людей Айне богами.

— Конечно, Госпожа тоже человек, и учитель сказал, что она вернулась домой. Но это не ее настоящий дом, конечно, просто то место, где она жила раньше, Пик Малого Бамбука.

— Что? — удивленно сказал он.

— Госпожа была из Пика Малого Бамбука, они с мастером Шуй Юэ лучшие подруги. Тогда она была красива, как цветок, и удивительно, что она вышла замуж именно за нашего Мастера. Я слышал, множество мужчин пыталось ухаживать за ней. Не понимаю...

Вдруг палочки для еды выпали из рук Ду Бишу, а его лоб загорелся красным. Все были удивлены, увидев разъяренное лицо Тянь Болиса. В его руках не было палочек. Ду Бишу повернулся к Дан Сайону, скорчил рожу, и, не осмеливаясь больше говорить, продолжил есть. В это время заговорил Ксавьон:

— Учитель, а когда Главный Мастер собирал все Семь Пиков на встречу, почему мастер Шуй Юэ не появилась на ней?

Тянь Болис хмыкнул и взял другую пару палочек для еды:

— Эта старая монахиня притворилась больной, и послала людей сообщить, что лежит с лихорадкой и не может пошевелиться. И ведь Главный Мастер этому поверил... Если бы она пришла, может быть, мне и не пришлось бы...

Четвертый ученик, Хи Дачжи, дважды кашлянул и прошептал:

— Но, Мастер, Шуй Юэ ведь принимает только девушек.

Тянь Болис не обратил на него внимания, а продолжил:

— И еще Сурин, каждый раз, как слышит о каком-то недомогании Шуй Юэ, как хватает Лин Эр и мчится навещать ее, вот ведь...

Все послушники, улыбаясь, смотрели друг на друга. Ксавьон спросил:

— Учитель, как долго Госпожа будет у Мастера Шуй Юэ?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Тянь Болис, посмотрев на него, — Ушла сегодня, к вечеру вернется.

Все протяжно вздохнули, так как были разочарованы.

— Сегодня она опять отрабатывала на вас приемы? — хмыкнув, спросил Мастер у Ксавьона. Но тот даже не успел ответить, его прервал второй ученик, У Даи:

— Учитель, не спрашивайте его, сегодня он сбежал, какой позор!

— Глупости, — сердито сказал Ксавьон, — мастер поручил мне помочь младшему…

Но все начали свистеть, не давая ему договорить. Час они провели в столовой, пока не опустошили все тарелки. Дан Сайон хотел остаться и помочь Ду Бишу мыть посуду, но тот засмеялся:

— Брат, спасибо, но я справлюсь сам. Ты выиграл спор, не волнуйся, завтра я помогу тебе рубить бамбук.

Дан Сайон кивнул, но тут Ксавьон сказал:

— Ду Бишу, не нужно помогать младшему брату. Идем, Дан Сайон, я провожу тебя в твою комнату.

Ду Бишу спросил:

— Брат Ксавьон, что ты сказал?

— Дан Сайон ведь недавно с нами, лучше чтобы он все понял сам, — ответил он.

— Хорошо, — почесав затылок, сказал Ду Бишу, — Тогда, Брат Сяо, я у тебя в долгу, если тебе нужна будет помощь, только скажи мне.

— Шестой брат, — обратился к нему Дан Сайон, — может, забудем…

— О чем ты говоришь, я один из тех людей, кто не знает разницу между правильным и неправильным, хорошим и плохим, обещание есть обещание, иначе остальные братья будут смеяться надо мной.

Мальчик кивнул, но так и не понял, как это было связано с хорошим и плохим. Ксавьон схватил его за руку:

— Брат, пойдем, я покажу тебе твою новую комнату.

Они вышли из столовой, небо уже потемнело, на востоке медленно поднималась луна. Они проходили мимо Зала Тишины.

Дан Сайон заглянул в него и увидел яркий свет. Вокруг было темно, и единственным источником света была луна. Он был ужасно напуган.

Вскоре они дошли до дома, где жили ученики. Ксавьон повернул направо:

— Брат, сегодня с утра ты был в моей комнате, дома других учеников расположены справа по порядку, — он помолчал, а затем спросил мальчика, — Тебе придется жить одному, не боишься?

Он покачал головой.

— Мы же мужчины, — улыбнулся Ксавьон, — Конечно, мы ничего не боимся. Пойдем, пойдем внутрь.

Дан Сайон старался внимательно запомнить это чудное место, ведь ему придется находиться здесь очень долго. Небольшой угловой дворик, слева растут сосны, справа высокий бамбук. Мелкими камнями во дворе выложена дорожка, поросшая местами травой. Ночью дует ветер, раскачивая стебли бамбука и принося с собой ароматы трав. Все здесь было спокойно.

— Заходи, младший брат, — сказал Ксавьон, открывая дверь и зажигая свечи.

Дан Сайон увидел комнату, так же обставленную, как и комната Ксавьона. Стол, стулья, кровати, больше ничего и не надо.

— Сегодня я уже прибрался тут немного, — сказал Ксавьон, — Ты останешься здесь. Сейчас жизнь в горах сурова, а ты ещё мал, и можешь почувствовать себя одиноким. Но мы должны уметь переносить любые страдания, преодолевать все препятствия повседневной жизни. Ты должен сделать все сам.

— Хорошо, Старший Брат.

— Если что-то будет нужно, я приду. Ты устал, пора отдохнуть.

— Брат Ксавьон, только стемнело, а других братьев уже не видно, они не выходят гулять?

— Ты же не знаешь, — рассмеялся он, — Каждый из нас живет на Пике Бамбука уже больше десятка лет. Мы редко покидаем Пик, нам настолько некогда гулять. Четвертый брат любит читать, второй петь песни. Трудолюбивый третий брат остается здесь и продолжает практиковаться. По-другому никак.

Дан Сайон внимательно выслушал его, Ксавьон улыбнулся и развернулся к выходу. Мальчик закрыл за ним дверь и вдруг почувствовал, что вроде все успокоилось. Он посидел некоторое время за столом, ничего не делая, затем погасил свет и лег спать.

Ночью он вскочил и закричал, жадно хватая ртом воздух. Он мечтал вернуться в деревню, он видел родителей, видел всех своих друзей и родственников. Они улыбались, но внезапно умерли, повсюду появилась кровь. Он сильно дрожал и от этого проснулся.

Он немного посидел на кровати, дыхание восстановилось. Когда глаза привыкли к темноте, он посмотрел на окно, лунный свет отражался на поверхности кирпича будто иней.

Дан Сайон, не желая спать, вышел на улицу. Его окружила тишина. Были слышны лишь слабые звуки странных насекомых. Лунный свет блестел, будто вода, на его теле.

— Что там делает Бэй, может, он тоже не спит? — прошептал он, а затем вернулся в комнату. Он немного успокоился, как вдруг что-то выпало из его одежды.

Мальчик озадаченно наклонился и поднял маленький темно-фиолетовый шарик. На нем была строка из Молитвы, он был похож на бусину из тех четок. За день многое изменилось, и он совсем забыл об этой вещице, помня лишь, что Пучжи попросил его забросить этот шарик так далеко, насколько это возможно.

Мысли об этом вновь навеяли на него одиночество. Мать и отец ни за что бы ни оставили его, а теперь этот маленький шарик — единственное напоминание обо всем.

Мальчик поднял шарик, смотря сквозь него на луну. Под её светом шарик стал немного легче, он посветлел и стал чуть прозрачнее. Внутри он увидел зеленый вихрь энергий, который, казалось, пытался вырваться оттуда.

Он очень долго смотрел на него, и это начинало завораживать. Это единственное напоминание, и мальчик не хотел с ним расставаться.

Он долго думал, а затем взял подарок родителей — красную нить. Большинство людей использовали золотые или серебряные цепочки, а его бедная семья не могла себе этого позволить. Дан Сайон привязал шарик к нити и повесил на грудь. Он не был ни холодным, ни теплым. Мальчик улыбнулся, посмотрел на луну, и вернулся в комнату.

Так прошел его первый день в Айне.

Глава 8. Обучение искусству.

— Дан Сайон! — сладкий голос и шаги разбудили мальчика. Открыв глаза, он увидел перед собой большой рот с двумя рядами острых зубов и от испуга вскрикнул.

Сзади кто-то громко рассмеялся.

Мальчик, успокоившись, увидел перед собой большую собаку, в половину человеческого роста и с желтой блестящей шерстью. За ней в красной одежде, смеясь, стояла Лин Эр. Он украдкой взглянул на собаку, осматривая её острые клыки, длинный язык, свирепый взгляд. Дан Сайон никогда не видел таких больших собак и немного боялся. Но когда он увидел, что Лин Эр улыбается, как ни в чем не бывало, он пробормотал:

— Старшая Сестра, что случилось?

— Что случилось? — все ещё улыбаясь, спросила она. Внезапно она нахмурилась и громко закричала, — Уже утро, и ты спрашиваешь, что случилось?! Поторопись, мы идем в горы рубить бамбук!

— Ты тоже должна пойти? — спросил он с любопытством.

— Конечно. Все ученики нашего Пика должны ходить на гору и рубить черный бамбук в течение трех первых лет. Я начала в десять, поэтому это последний год. Эй, почему ты все ещё в постели?

Мальчик поспешно встал, обошел собаку и начал одеваться.

— Лови! — крикнула девочка, бросив ему мачете.

Мальчик поймал его обеими руками, и почувствовал, что нож довольно тяжелый. Как только все было готово, он спросил:

— Старшая Сестра, Старший Брат тоже пойдет с нами?

— Ты вообще слушал меня? — сказала она, закатив глаза, — Я же только что сказала, что новые ученики должны выполнять домашнюю работу, поэтому теперь мы будем делать её вместе.

Лин Эр махнула рукой, мальчик продолжал стоять на месте. Собака выпрыгнула на улицу, громко лая и покачивая хвостом. Дан Сайон что-то проворчал, а затем выбежал следом.

Этот лай никак не мог выйти из его головы. Ему казалось, он уже видел эту собаку, когда возвращался с Ксавьоном с холма. «В Айне так здорово, что даже собаки тут гораздо больше, чем деревенские», — невольно подумал он. На дворе было раннее утро. Они прошли по коридору, отсюда виднелись лишь внутренние горы в тумане.

Два человека с собакой подошли к внутренним горам Пика Бамбука.

Вчера, когда Ксавьон нес Дан Сайона на спине, ему показалось, что гора очень близко, и добраться туда не составит труда. Однако оказалось, что дорога не очень удобна, и на половине пути он обнаружил, что наклон увеличивается. Внутренняя гора была гораздо дальше, чем ему казалось.

Сегодня Лин Эр не использовала Душу Феникса, но все равно шла гораздо легче и увереннее. Собака же энергично бежала, виляя хвостом, ведь ей уже приходилось проходить большие расстояния.

После получасовой ходьбы Дан Сайон выбился из сил, он тяжело дышал, и у него ужасно болели ноги. Лин Эр шла впереди, и, обернувшись, сказала:

— Просто остановись. Отдохнем немного и пойдем дальше.

Мальчик кивнул и сел, собака побежала вперед. Немного отдохнув, он посмотрел вниз. Там располагался Пик Большого Бамбука, все горы вокруг казались немного ниже.

— Старшая Сестра, — переводя дыхание, сказал он, — я хотел тебя спросить, но не знаю…

Девочка заметила, что он взволнован. Затем она почувствовала прилив гордости, поправила волосы, и серьезно сказала:

— Спрашивай.

— Почему мы рубим бамбук в качестве домашнего задания? Я думал, что домашнее задание должно помогать совершенствоваться.

— Ты пока ничего не знаешь, — ответила она, — Тренировка тела является одним из главных аспектов обучения. Мама говорит, что если человек недостаточно силен, ему будет очень трудно учиться. Мы, Айне, практикуем Даосизм, поэтому заботимся о здоровье. Позднее сила ещё понадобится тебе. Например, наш самый сильный удар, Громовое лезвие…

Мальчик вдруг задрожал и побледнел.

— Что случилось?

— Все в порядке, — пробормотал он, — я… думаю, это очень мощно.

— Конечно, мощно, это один из самых секретных навыков Айне, не многие люди способны использовать его. Я слышала, как папа говорил, что для использования этой магии нужно полностью сосредоточиться, с помощью Эспера привлечь свет девяти небес. Этот свет силен, будто бог, и все вокруг просто падают замертво.

— Ага…

— Просто представь, — снова заговорила Лин Эр, — даже со всеми заклинаниями, что защищают нас, перед силой бога грома не устоит никто. Если обычный человек дотронется до него, то тут же превратится в пепел. Конечно, заклинатель должен быть очень мудр, но с плохим здоровьем… Он может сам погибнуть от молнии, вместо того, чтобы защитить себя, — затем она посмотрела на мальчика и добавила, — Отец сказал тебе выполнять домашнюю работу хорошо, но, кажется, ты не хочешь этого делать.

— Нет! Ничего подобного! — он был удивлен и быстро вскочил, — Я никогда не осмелился бы ни на что подобное. Я достаточно отдохнул, идем, идем!

Он поднял мачете и быстро побежал в гору. Лин Эр, улыбнувшись, последовала за ним.

Достигнув вершины холма, мальчик еле дышал. Большая желтая собака уже лежала среди бамбука. Увидев, как они пришли, та залаяла, но даже не потрудилась встать.

— Как быстро! — сказал мальчик.

— Ты о Большом Йелле? — Лин Эр плелась сзади, покраснев от усталости.

— Его зовут Большой Йелла? — спросил Дан Сайон, указывая на собаку.

— Да. Не стоит недооценивать его, он силен.

— Судя по размеру ему лет двадцать…

— Нет!

— Ему меньше двадцати? — удивленно спросил мальчик, — тогда Большой Йелла очень быстро растет.

В этот момент пес зарычал, глядя на него.

— Я не это имела в виду, — сказала Лин Эр, — Смотри, он уже был здесь, когда пришел четвертый брат, ему было семьдесят. Третий брат сказал, что Большой Йелла жил тут когда он пришел, и ему было девяносто семь. Ах! — она вдруг закричала.

— Что?

— Вспомнила! — радостно сказала девочка, — Когда я была маленькой, мама и папа спорили, потому что мама собиралась убить собаку, которую папа купил в детстве. Она собиралась сделать из пса суп, а отец очень разозлился. После этого Йелла долго не приходил к нам.

— Он боялся возвращаться домой?

— Да, он уже очень стар, и понимает людей. Он знал, насколько сильна мама, и действительно боялся, что она убьет его. Побег был лучшим выходом, правда?

— Конечно! — он снова посмотрел на желтую собаку. Большой Йелла не обратил на него внимания, затем покачал хвостом и лег на землю.

— Старшая Сестра, — снова обратился к ней мальчик, когда они подошли ближе к лесу, — Когда я только прибыл на Пик Вдовы, я видел существо гораздо больше, чем твоя собака. Кажется, его называли Водяным Кирином. Йелла такой же, как он?

— Нет, Дух Хранитель очень древний, — Лин Эр зашла в заросли, качая головой, — Духовное животное. Он, конечно, гораздо сильнее, чем Йелла, не стоит их сравнивать.

Объясняя дальше, девочка вела Дан Сайона дальше в лес. Вскоре они пришли на место, где росло больше бамбука. Здесь он был очень тонким.

— Первые три месяца ты должен будешь срубать только по одному стеблю, — серьезно сказала она.

— Такой тонкий? По одному в день?

— Попробуй срубить его, — хмыкнула она.

Мальчик кивнул, взял поудобнее мачете и ударил по бамбуку. Ощущение было такое, будто оно встретилось с камнем. Бамбук немного наклонился, а затем снова выпрямился. Дан Сайон недостаточно быстро среагировал, и бамбук ударил его по голове, оставив красный след. Лин Эр рассмеялась, а затем сказала:

— Что ж, оставайся здесь и выполняй свою работу, а я буду делать свою.

Мальчик дотронулся до ушибленного места, а затем взглянул на бамбук. На месте удара едва виднелась белая отметина. В течение всего утра он пытался избавиться от бамбука: пытался срезать его, расколоть, срезать по частям, прижать к земле, согнуть… Прошло четыре часа, солнце было уже высоко в небе. От упорной работы мальчик вспотел, руки и ноги ужасно болели, а отметина на бамбуке лишь стала чуть заметнее.

Вдруг он что-то услышал. Лин Эр возвращалась назад, напевая какую-то неизвестную песню. Она посмотрела на друга, затем перевела взгляд на бамбук, покачала головой и подняла мачете, готовясь срубить его.

— Старшая Сестра, что ты делаешь? — быстро спросил мальчик.

— Помогаю тебе.

— Спасибо, но не надо, — он решительно покачал головой, и, тяжело дыша встал, — Это мое домашнее задание, и я сам сделаю его.

— Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — она указала на солнце.

— Я останусь здесь, даже если наступит ночь, — ответил он, стиснув зубы.

— Дурак! — закричала вдруг она. Дан Сайон был настолько шокирован, что потерял дар речи, и просто смотрел на неё.

Лин Эр была сердита на него и кричала так, будто отчитывала сына:

— Ты совсем не смотришь на время, лишь думаешь о другом. Ты должен выполнить работу, пока не стемнеет, значит, я должна оставаться с тобой до ночи? Если ты хочешь хоть чего-то добиться, то должен усердно работать каждый день и думать над тем, как поскорее закончить, вместо того, чтобы говорить глупости.

Закончив говорить, девочка взмахнула мачете четыре раза, и стебель бамбука упал на землю. Дан Сайон смотрел на неё с открытым ртом.

— Идем, — еле слышно сказала она. Мальчик был смущен и стыдился того, что не смог справиться со своим заданием.

Дан Сайон вернулся на пик Бамбука в полдень. Лин Эр молча направилась к Залу Тишины, а он, немного подумав, поплелся к своей комнате, с трудом передвигая ноги. В коридоре он встретил Ксавьона.

— Ну как, Младший Брат, устал? — улыбаясь, спросил он.

Мальчик устало улыбнулся и покачал головой.

Ксавьон видел в нем упрямство, не свойственное его возрасту, и не смог удержаться от улыбки. Он шел с ним до комнаты, а потом сказал:

— Обычно тут есть горячая вода, позже можешь пойти в душ. Когда вернешься, приходи на кухню пообедать. Потом можешь отдохнуть. Я пришел сказать, что до обеда мы делаем одну работу, после обеда — другую.

— Есть домашнее задание для другой половины дня? — удивленно спросил он.

Ксавьон сначала не понял удивление мальчика, а затем опять улыбнулся:

— Днем ученики занимаются культивацией. Сегодня я начну объяснять тебе некоторые основы.

— Старший Брат, это тяжело?

— Если занимаешься давно, это не составит труда. Ты слышал, что мастер сказал вчера? Знания безграничны, каждый должен любить труд, ведь пока ты не будешь настойчиво и упорно тренироваться, ты не получишь ничего.

Дан Сайон с трудом кивнул.

В тот день Тянь Болис задал ему несколько вопросов о проделанной работе. Лин Эр рассказала обо всем, а мальчик покраснел и не посмел поднять глаза.

Мастер выслушал дочь, покачал головой, затем махнул рукой и сказал:

— Ешь.

Тянь Болис был слишком ленив, чтобы ругать мальчика, но в его глазах читалось беспокойство. Учитель не был сильно зол, он был милосердным, что редко встречается в Мастерах. Дан Сайону было стыдно, но он не сказал ни слова, просто поклялся себе, что в будущем будет работать усерднее, чтобы отблагодарить Мастера.

После обеда Мастер вернулся в Зал Тишины, а ученики пошли к пещере Тай Цзи. Только Ксавьон и Дан Сайон направились к комнатам.

— Младший Брат, — сказал Ксавьон, как только они пришли, — все приемы нашей школы идут от основ. Ты с нами недавно, поэтому я научу тебя им. После того, как ты усвоишь то, что я сказал, будем считать, что ты усвоил урок. Если что-то будет не понятно, приходи и спрашивай.

Дан Сайон кивнул, его интерес рос с каждым сказанным словом. Ксавьон посерьезнел:

— Еще кое-что. Я должен предупредить тебя: умения нашей школы невероятно мощны, и люди из школ Зла постоянно пытаются шпионить за нами. Ты должен дать мне клятву, что после того, как узнаешь наши секреты, ты не скажешь о них никому, кроме учеников нашей школы.

Сердце Дан Сайона билось невероятно быстро, он не совсем понимал, но когда все осознал, твердо сказал:

— Да. Ученик Дан Сайон клянется, что не расскажет никому ни один из секретов Айне и умрет, не оставив после себя следов.

Ксавьон вновь улыбнулся, а затем кивнул. Они сели за стол, сначала он научил мальчика медитировать, затем немного рассказал об энергии тела, а позже рассказал ему о «Чистой Сущности» — основам Айне.

«Чистая сущность» — основная магическая техника. Мастер Айне две тысячи лет назад узнал о ней в Безымянном Томе. Через многие поколения она стала удивительно мощной.

Само заклинание состоит из трех уровней: Нефритовая Чистота, Высшая Чистота и Великая Чистота. Большинство учеников Айне, в том числе и одаренные люди проводят все свое время практикуясь, но не могут достичь даже Нефритовой Чистоты.

В Айне в общем около тысячи послушников, но лишь десять человек, в том числе Мастер Шен Доул, смогли пробиться через уровень Нефритовой Чистоты и добраться до Высшей Чистоты. Благодаря этим людям Айне стала сильнейшей школой. Согласно легендам, только мастер Нефритового Листа мог достичь Великой Чистоты.

Глава 9. Айне и Скайя.

Ксавьону первый раз приходился выступать в роли учителя. Видя, как мальчик выполняет его поручения, он был будто зачарован и, с энтузиазмом, продолжал говорить.

Большинству людей требовался год, чтобы достигнуть первой ступени Нефритовой Чистоты, однако затем начинается самое сложное. Нормальному человеку нужно около пяти лет, чтобы дойти до второй ступени. Третья ступень, будто граница, отделяет сильных от слабых.

Если человек не способный, то вторая ступень — это предел для него. Более опытным людям может потребоваться 50-60 лет.

Дан Сайон слушал с открытым ртом, Ксавьон улыбнулся и продолжил.

Главный смысл использования Чистой Сущности становился ясен именно на третьей ступени. Последующее обучение зависело лишь от собственных качеств. Мастер с высокими способностями мог помочь сам себе, основываясь на личном опыте. Ученики могут обучаться только «кривыми путями», это понятие может означать «больше ста лет».

Когда Нефритовая Чистота достигает первой ступени, это значит, что ученики освоили основные принципы. Тогда они могут заниматься различными видами магии, заниматься своим Эспером. Появление Эсперов — долгая история.

Мифы и легенды гласят о том, что боги бросают свои собственные вещи, которые имеют несравненную силу. В человеческом мире их также можно развивать: кто-то может лететь со скоростью молнии, а кто-то способен сотрясать небо и землю, разрушать горы и реки.

Существуют довольно странные материалы для эспера. Одно лишь остается неизменным — материал, из которого он состоит, влияет на его силу. Если, например, использовать простое железо для использования «Громового лезвия», то и меч, и владелец превратятся в пепел раньше, чем смогут нанести удар.

У Айне, по большому счету, нет противников, так как Мастер Нефритового Листа нашел древний меч Убийцу Богов в Лунной Пещере. Этим оружием восхищаются все, большинство людей даже пытались сравнить его со своим Эспером. Тысячи лет спустя многие люди стали фехтовальщиками, а этот меч стал священным для послушников.

В этом деле у Тянь Болиса ко всему особое отношение. В свое время он сам создал меч-эспер, «Дух Пламени», который и по сей день является одним из самых знаменитых в Айне.

Однако он не поощряет практику с мечами среди своих учеников. Помимо этого он часто призывает своих учеников пытаться создавать различные Эсперы, что вызывает немало критики в Айне.

Из всех учеников Пика Бамбука Ксавьон поддерживает самый высокий уровень. Ему удалось достичь пятой ступени Нефритовой Чистоты. После него следует Дачжи, который достиг четвертой ступени. Чжэн Дали — самый мудрый из учеников, он способен нагнать упущенное, даже если начал учиться поздно.

Остальные ученики оставались на третьей ступени Нефритовой Чистоты.

Но Лин Эр была невероятно умна, родители много занимались её воспитанием, когда она была ещё ребенком. Хотя она начала выполнять домашнюю работу в десять лет, Чистую Сущность она изучает гораздо дольше.

В свои тринадцать она достигла четвертой ступени Нефритовой Чистоты и может использовать Эспер, ставший легендой в Айне. Сурин подарила дочери «Душу Феникса», чтобы та смогла самостоятельно защищаться.

— Старшая Сестра такая умная! — воскликнул Дан Сайон.

— Да, младший брат, очень умная. И очень талантливая. Когда хозяин с женой научат её ещё чему-то, она поймет, что талантливее всех нас. Она ещё молода, поэтому не занимается достаточно, это всего лишь вопрос времени, когда-нибудь она сможет опередить нас. Весь Пик Бамбука возлагает на неё свои надежды.

В его глазах читалось, что он так же надеется на Лин Эр, как и остальные.

Тогда Ксавьон сказал Дан Сайону, на что стоит обратить внимание в процессе использования заклинания.

— Младший брат, — серьезно сказал он, — я должен сказать тебе одну вещь. Культивация в нашей школе продвигается довольно медленно. Нужно твердо стоять на ногах. Берегись жадности, будешь ты успешным или нет, изначально предписано судьбой. Злые еретики, практикующие Малеус, никогда не удовлетворены, их изводят ужасные желания, они бедные и жалкие. Будь осторожен.

Дан Сайон испугался, но торопливо ответил:

— Хорошо, Старший Брат, я понимаю.

— Этого должно быть достаточно, — Ксавьон кивнул и встал, — пещера Тай Цзи находится на Внутренней Горе, только ученики с третьей ступенью Нефритовой Чистоты могут пойти на практику туда. До этого ты можешь заниматься в своей комнате, здесь гораздо спокойнее. К тому же Мастер и Госпожа не смогут найти тебя здесь, поэтому старайся.

— Спасибо, Старший Брат, — он тоже встал и улыбнулся.

Ксавьон похлопал его по голове и вышел из комнаты.

После того, как Ксавьон ушел, мальчик вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Он был взволнован, даже не чувствовалась усталость от рубки бамбука.

Дан Сайон глубоко вздохнул, успокоился, медленно подошел к кровати. Он принял позу, которой его научил Ксавьон, закрыл глаза и начал медитировать. Он вспомнил заклинание первой ступени Нефритовой Чистоты, подготовился к практике, как вдруг его сердце начало думать о другом.

— Что-то не так! — сказал он, открыв глаза.

Заклинание первой ступени состоит лишь из слов «Получение энергии», на которых и нужно сосредоточиться. Когда человек медитирует, ум должен быть открытым, все неприятности отброшены, он получает энергию духа Неба и Земли. После этого человек мог почувствовать связь с миром, изменение неба и земли. Если удавалось подчинить себе Дух и медитировать тридцать шесть раз подряд, канал в теле становился постоянным, и человек мог перейти на более высокую ступень.

Такой способ был частью Даосизма в течение многих тысяч лет. В нем не должно быть никакой ошибки, но в тот момент ум мальчика был будто сильный шторм. Все, что он узнал сегодня, было противоположно заклинанию, которому научил его монах Пучжи.

В ночь перед разрушением Деревни Травников, когда Пучжи учил его заклинаниям, он ясно сказал ему отрезать все связи с внешним миром.

Такое понимание истины больше известно как: «Форма здесь только пустота, пустота только форма. Форма есть не что иное, как пустота, пустота является ничем иным, как формой. Чувства, мысли, мнение, сознание здесь пусты, все это первичная пустота. Такими ни рождаются, ни умирают. Они окрашенные или чистые, они не растут и не уменьшаются. Поэтому в пустоте нет формы, нет чувства, нет мысли и мнения. Нет сознания, глаз, ушей, носа, языка, тела, ума. Нет цветов, звуков, запахов, вкусов, осязания. Нет невежества, и всего, что касается невежества. Нет увядания, смерти, нет конца. Ты можешь или причинить боль, или прекратить её. Достижение тоже есть пустота».

Конечно, в этом был глубокий смысл, но Дан Сайон понимал, что не может разобраться. Два заклинания, которые полностью отличаются друг от друга, он совершенно запутался, не зная, что делать.

На самом деле он не знал, что Чистая Сущность является основным заклинанием Айне. Но Пучжи научил его заклинанию, которое является основным заклинанием Скайи: Глубокая Мудрость.

Два воплощения, которые практикуются в двух различных способах, и у каждого своя идея.

Скайя и Айне имеют долгую историю, но никогда не встречаются вместе, так как их знания основаны на разных идеях. Малеус, например, основывается на Дао, так же известным как «Из Дао приходит один, из одного приходят два, из двух три, а от трех возникают десятки тысяч вещей. Все вещи как Инь и Ян. Сочетание пары таких вещей поддерживает идеальную гармонию». Даосская мифология гласит: Изначальный Хранитель Неба, Хранитель Драгоценного Духа и Хранитель Небесной Морали — Нефритовая Чистота, Высшая Чистота и Великая Чистота. Уровни названы в честь великих последователей Даосизма.

Основная мысль Скайи гласит: «Все, что происходит, является ответом сердца». Пойми себя, сначала сосредоточься. Пойми себя не рожденным и не мертвым. Пойми себя таким, какой есть. Пойми, что можешь породить все.

Заклинания Скайи основываются на понимании себя, то, что внутри, может отражать истину. «Одна мудрость может родить восемьдесят четыре тысячи разумов», — гласит она.

Буддисты и Даосы не сходятся во мнениях и совершенно противоположны на практике. Они хранили свои секреты очень тщательно, и в течение тысяч лет никто не знал об этом. Теперь младший ученик Дан Сайон на Пике Бамбука в Айне имел из-за этого головную боль.

«Кто из них прав?»

Он спрыгнул с кровати и начал ходить по комнате. Он находился в затруднительном положении, но не смел никого спросить. Тогда он сел на кровать и вздохнул, так и не найдя решения.

Изначально он не был особо умным, он был простым деревенским мальчишкой, а теперь ему пришлось решать такой вопрос. Думая об этом весь день, он мог лишь потерять время, но не найти решения.

В конце концов, он подумал: «Ведь Мастер Пучжи говорил мне, что с самого начала я могу практиковать и то, и другое, это должно решить проблему». Не думая больше ни о чем, он вернулся к своей кровати и начал практиковать Чистую Сущность.

Он думал, что это легко, однако на деле все стало совершенно иным. Необходимо открыться, чтобы дух Неба и Земли вошел в тело, пробежался по венам, укрепил силы в теле.

Глубокая мудрость при практике нуждается в состоянии спокойствия, блокировании всех чувств, нахождении истинного себя.

Все это было очень сложно, и вскоре у мальчика заболела шея.

В течение следующих трех месяцев, помимо вырубки бамбука, каждый день он сосредотачивался на воспитании в себе двух техник. Сначала он достиг небольшого успеха в Чистой Сущности, смог использовать дух в своем теле.

Затем практиковал Глубокую Мудрость, заставляя себя сосредоточенно сидеть в тишине. Все усилия от предыдущей практики были потрачены впустую.

Три месяца спустя Тянь Болис проявил любопытство и решил посмотреть на успехи Дан Сайона. После небольшого расследования он был рассержен до полусмерти. Нормальные люди, практикую Чистую Сущность, должны иметь незначительный успех после первых трех месяцев — способность поглощать Дух 3-5 раз подряд.

Удивительная неспособность мальчика действительно редка. После трех месяцев тренировки он не мог даже открывать все свое тело, и лишь изредка мог принимать Дух.

Тянь Болис рассержено смотрел на Дан Сайона. Все ученики стояли рядом, жалея его, но не решались сказать ни слова. Ксавьон хотел было вступиться, но вспомнив, что он учил его, понял, что не имеет права ничего говорить. Лишь Лин Эр смеялась, воспринимая все как шутку.

Мальчик чувствовал себя пристыжено, стоя на коленях перед Мастером. Он думал, что любое наказание от него будет заслуженным. Неожиданно, после долго молчания даже Тянь Болис не сказал ни слова. Дан Сайон почувствовал что-то странное, поднял глаза и с удивлением обнаружил, что сердитое лицо Мастера теперь выражает разочарование.

Он махнул рукавом, покачал головой, а затем направился ко внутреннему залу, так ничего и не сказав. Все ученики удивленно переглядывались, не понимая, что произошло.

Ксавьон знал Тянь Болиса очень долго. Он мог догадаться, что Мастер надеялся на Младшего Брата. Последние три месяца, помимо выполнения домашнего задания и практики, мальчик помогал другим, когда был свободен.

Он был добрым и честным человеком, всего его любили. Даже высокомерная Лин Эр вдруг увидела в нем приятеля. Хотя девочка часто ругала его, на самом деле она была счастлива.

Ксавьон нахмурился, поднял Дан Сайона и сказал:

— Младший Брат, хозяин сердится на тебя, но это скоро пройдет. Это не имеет значения, пока ты прикладываешь усилия, рано или поздно он поверит в тебя.

Мальчику стало стыдно ещё больше, он кивнул, и с тех пор прикладывал больше и больше усилий.

Каждое утро он ходил с Лин Эр рубить бамбук. Обычно ученики срубают по одному черному бамбуку после практики Чистой Сущности в течение трех месяцев, но мальчику удалось срубить его первый бамбук лишь через полгода. Однако, домашняя работа сделала его сильнее, по крайней мере, он уже не уставал, когда поднимался на гору.

С этого момента Тянь Болис больше не спрашивал его ни о чем. Сначала Ксавьон интересовался его прогрессом в практике совершенствования, но время шло, а прогресс мальчика был настолько медленным, что даже Ксавьон перестал спрашивать его об этом.

Сам Дан Сайон не имел ничего против, он понимал, что недостаточно умен. Иногда он думал, что это из-за того, что он практикует два разных заклинания одновременно. Но каждый раз думая об этом, он вспоминал Пучжи, который призывал его продолжать. Таким образом, ему было невероятно сложно, но упрямство позволяло не сдаваться.

Так он практиковал Чистую Сущность днем, а Глубокую Мудрость ночью. Три года пролетели незаметно.

За эти годы у него был самый худший результат в Айне: он провел три года, в три раза больше, чем нормальные люди, чтобы научиться Нефритовой Чистоте и легко управлять этим состоянием. Но люди не знали о том, что он также заложил прочную основу управления энергией Глубокой Мудрости.

Когда он объявил о достижении в Нефритовой Чистоте на ужине, все ученики Пика Бамбука были удивлены, считая, что это невозможно. Все смеялись, а Ксавьон даже подбросил его в воздух несколько раз.

Но Тянь Болис смотрел на него так же холодно, и прошептал: «Идиот!»

Спустя три года Дан Сайон достиг четырнадцати лет. За счет вырубки бамбука он был достаточно силен. Хотя он был на два года младше Лин Эр, он уже были одинаково сильны. Лин Эр исполнилось шестнадцать, она стала ещё прекраснее, чем три года назад.

Часто ей казалось, что все шесть братьев намного старше её, поэтому она любила оставаться с глупым Младшим Братом большую часть своего времени. В течение трех лет они стали гораздо ближе друг к другу. Мальчик знал, что Старшая Сестра гораздо сильнее, чем он сам. Хотя она все время кричала на него, но когда братья начинали дразнить Дан Сайона, она самой первой заступалась за него.

Жизнь в горах была спокойной и скучной. Несколько раз мальчик спрашивал Тянь Болиса о Деревне Травников, но никаких улик в ходе следствия найти не удавалось. Шло время, и его сердце, наконец, успокоилось.

Сегодня утром Дан Сайон, как обычно, взял мачете и направился к горе в одиночестве. Лин Эр завершила домашнюю работу два года назад и могла не приходить. Так за последние два года он обычно ходил один, но когда Лин Эр была свободна, она тоже поднималась на гору.

Сегодня он не видел Лин Эр. Ещё через месяц его домашнее задание будет завершено, теперь он может срубать по два черных бамбука в день. Но он по-прежнему был гораздо хуже своей подруги, там могла срубить десяток стеблей к концу дня.

Месяцем ранее он освоил Нефритовую Чистоту, и Ксавьон рассказал ему заклинание второго уровня. Он изучал его в течение месяца. Хотя оно было гораздо глубже, чем первое, Дан Сайон чувствовал, что будет легче.

Например, теперь он мог контролировать тело, а второй уровень «Преобрази Силу Духа в Энергию» поглощал Дух Земли и Неба в теле, превращая их в энергии.

Старшему Брату это далось в десять раз тяжелее, чем первый уровень, но Дан Сайон обнаружил для себя, что это очень легко. Казалось, Глубокая Мудрость влияла на его прогресс. С тех пор он развивался очень быстро.

Он и сам не мог поверить в то, что ему понадобилось целых три года на первый уровень. Так что он не сильно переживал, если никто не интересовался его практикой.

Глава 10. Лес черного бамбука.

Дан Сайон подошел к знакомому бамбуковому лесу. Вся гора была покрыта зеленым бамбуком. Когда дул ветер, море бамбука качалось вверх и вниз, как большая волна в океане. Это выглядело очень эффектно, и на сердце стало легче.

Он глубоко вздохнул, потянулся, а затем вошел в заросли с мачете в руках. Это место было иным, не таким, как три года назад. В самой глубокой части леса бамбук был больше, а проходить было труднее.

Ранним утром солнечные лучи плавают по лесу, будто мягкая вуаль. На листьях бамбука по обеим сторонам тропы ещё оставались кристально чистые капли росы.

На некоторое время зеленый океан поглотил его. Большинство стеблей черного бамбука были высокими и пышными, они поднимались прямо в небо. Солнце светило через пробелы между листьями. Дан Сайон на мгновение оглянулся, выбрал большой черный бамбук, который собрался срубить, поднял мачете…

Внезапно откуда-то раздался глухой звук. Он почувствовал боль в голове, казалось, что его чем-то ударили в лоб. Он посмотрел на землю и увидел шишку, но вокруг был только бамбук. Здесь были различные растения, но определенно не сосны.

На мгновение он задумался, затем улыбнулся, посмотрел вокруг и громко крикнул:

— Старшая Сестра! Это ты?

Его голос прошел сквозь весь лес, но никто так и не ответил. Он знал, Старшая Сестра любит дурачиться. Он уже собрался закричать снова, как вдруг ещё одна шишка ударила его по голове.

— Чи! Чи! — послышалось откуда-то сверху.

Дан Сайон неохотно поднял голову и увидел серую обезьяну. В лапах у неё было ещё несколько шишек, а на ветке она держалась с помощью хвоста. Обезьяна смеялась так, будто была ужасно счастлива.

На мгновение он был ошеломлен. За три года он никогда не видел здесь обезьян. Пик Большого Бамбука был почти полностью покрыт бамбуковыми лесами, а сосны росли в глубокой долине. Похоже, оттуда эта обезьяна и пришла, но что заставило её сделать это?

Пик бамбука был высоким и крутым, хотя находился не так высоко, как Пик Вдовы, что поднимался выше облаков. Ни одна дорога не ведет от подножия горы к самой её вершины. Большинство учеников Айне используют Небесные Клинки, чтобы добраться до места.

Дан Сайон по-прежнему был недостаточно способен, поэтому ему лишь доводилось слышать разговоры братьев о сосновых лесах в горной долине за Пиком Большого Бамбука. Они глубоки и непредсказуемы, там никто не живет. Основатель Пика Большого Бамбука однажды послал людей, чтобы те исследовали долину на своих небесных клинках. Это было очень давно, там обнаружили лишь древний лес, несколько видов животных и ядовитых насекомых. За последние годы там немногое изменилось.

Пока он думал, ему удалось заметить, что обезьяна поднимает руку для очередного броска, на этот раз он увернулся, а другой рукой он разбил шишку.

Обезьяна, не попав в цель, сильно разозлилась и закричала с сердитым лицом, словно он виноват перед ней.

Дан Сайон поморщился, затем отвернулся от животного и пошел дальше. Он думал о том, что обезьян так шутят с людьми, им это весело, они настолько невоспитанные. Он сделал два шага, а затем услышал шум за спиной. На этот раз он не смог увернуться достаточно быстро и получил сосновой шишкой по затылку, причем на этот раз довольно сильно. Он обернулся, а затем громко закричал.

Обезьяна, сидя на бамбуке, хлопала и смеялась, раскачиваясь взад и вперед, будто была действительно довольна броском. Дан Сайон очень рассердился, бросился к стеблю и сильно толкнул его. Огромный черный стебель покачнулся, но обезьяна совершенно бесстрашно оставалась сидеть на нем, не беспокоясь о том, как он будет раскачиваться.

Мальчик понял, что ничего не может сделать, чтобы обезьяна успокоилась, а затем просто вытащил мачете начал беспощадно рубить бамбук. Проказница же не боялась, а лишь смотрела на него с растущим интересом.

Он ужасно вспотел, а когда оставалось нанести всего пару ударов, он услышал крик сверху. Обезьяна прыгнула, перевернулась, и повисла на следующем стебле, а затем снова бросила в него сосновую шишку.

Дан Сайон был разъярен, забыв о том, что обезьяна не поймет его, он указал на неё и громко крикнул:

— Только посмей спуститься!

Обезьянка почесала затылок и задумалась. Видимо, не понимая, что означает «посметь», она вдруг засмеялась и скорчила рожицу.

Он был зол до полусмерти, но понимал, что с этим ничего не поделать. Он только что завершил домашнее задание, но голове досталось семь или восемь раз.

Обезьяна преследовала его, пока он спускался с горы. Мальчик злился сильнее, но старался игнорировать её. Казалось, будто ей это понравилось, и после этого несколько дней она ждала в бамбуковом лесу каждое утро. После того, как Дан Сайон заканчивал свою работу, она принималась закидывать его сосновыми шишками. Видя, как он злится, обезьяна будто становилась счастливой.

Однажды вечером, перед ужином Лин Эр отвела Дан Сайона в сторону и тихо спросила:

— Дан Сайон, что с твоей головой?

Мальчик терпел издевки от серой обезьяны в течение последних нескольких дней. Его голова была разбита, и он находил это очень болезненным, но боялся рассказать кому-то о таком позоре. Однако сейчас Старшая Сестра спросила его напрямую, он на мгновение заколебался, а затем все сказал ей.

Лин Эр скривила губы, не в силах сдержать смех. Ямочки, появившиеся на её щеках, выглядели действительно красиво. Дан Сайон покраснел и потупил взгляд, казалось, будто не только от того, что его только что высмеяли.

Девушка похлопала его по плечу и сказала:

— Не волнуйся, Младший Брат, мама хотела, чтобы я больше практиковалась в пещере Тай Цзи из-за турнира Семи Пиков. Не могу поверить, что какая-то обезьяна издевались над тобой. Завтра я поднимусь с тобой на гору и преподам ей урок.

Она говорила так, будто успокаивала ребенка, но Дан Сайон привык к этому, грустно улыбнулся и не стал спорить.

На следующее утро Лин Эр рано встала и пошла в горы с другом.

В горах дул легкий ветерок. Лин Эр была одета в красное, как и в первый день, когда она отправилась с Дан Сайоном рубить бамбук. Он шел немного позади, наблюдая за девушкой, которая напоминала небольшое красное облако. Горный ветер принес за собой слабый аромат.

«Хорошо было бы, если бы мы могли идти так вечно», — подумал он.

Пока он задумался, Лин Эр ушла далеко вперед.

— Эй, почему ты идешь так медленно? — оглянувшись, крикнула она.

Её голос вырвал его из раздумий, он покраснел и больше не мечтал, а быстро догнал девушку.

Прежде чем они зашли в лес, Лин Эр сказала:

— Дан Сайон, иди вперед, я пойду следом.

Сначала он задумался, чувствуя себя немного растерянно, потом покачал головой и пошел вглубь бамбукового леса. Когда он дошел до того места, лес молчал. Дан Сайон огляделся, он все ещё не мог найти серую обезьяну.

«Может, сегодня она узнала, что я нашел помощника, и не осмелится прийти?» — подумал он, а затем посмотрел вокруг. Но нигде не было даже малейших намеков на то, что она где-то рядом. Мальчик подошел к одному из стеблей бамбука и приготовился срубить его.

— Чи! Чи! — послышался сверху знакомый звук.

Дан Сайон, по привычке, увернулся, но слишком поздно, и шишка все-таки долетела до его головы. Над ним, как обычно, вниз головой, висела и смеялась серая обезьяна.

Мальчик был очень счастлив и, указав на обезьяну, засмеялся:

— Наконец-то ты пришел!

Его голос прозвучал не слишком громко, но обезьяна была удивлена. Думая, что человек всегда будет зол на неё, она не рассчитывала на такую радость. Может, все из-за того, что несколько дней он не получал по голове, а сегодня так обрадовался этому?

В тот момент среди стеблей мелькнула красная тень. Лин Эр летела на Душе Феникса быстро, будто молния, её пять пальцев приняли форму когтей и схватили обезьяну.

Но обезьяна была очень умна, она заметила, что происходит, и отреагировала мгновенно. Её хвост моментально обернулся вокруг бамбука и спас её от падения. Лин Эр была готова блокировать любые пути побега животного, но никак не ожидала того, что обезьяна упадет.

Мальчик готов был сделать шаг, но обезьяна раскрыла руки и перепрыгнула на соседний стебель. Возможно, она думала, что девушка в красном — большая обезьяна, и надо убегать от неё.

Лин Эр крикнула сверху «Поторопись!», указала направление левой рукой и Душа Феникса пронзила воздух. Дан Сайон последовал за обезьяной по земле.

Если на открытой местности девушка могла поймать серую обезьяну за секунду, то в густом лесу бамбука у неё действительно было много препятствий. Та не бежала прямо, а постоянно меняла направление. Лин Эр, помимо обезьяны, должна была следить за бамбуком, который попадался впереди, что давалось ей с трудом. Дан Сайон мог лишь бежать за ней по земле.

Два человек и обезьяна пробежали гонку в зарослях бамбука. От криков обезьяны казалось, будто погоня длится вечно. Мальчик дышал все тяжелее и постепенно терял силы, погоня растянулась гораздо дальше, чем он ожидал.

Но зеленый бамбуковый лес казался бесконечным, во рту у Дан Сайона пересохло, вдруг он увидел серую фигуру, падающую вниз. Он был рад, что ожидание, наконец, оправдало себя, это придало ему новых сил, и он помчался вперед сильнее. В тот момент Лин Эр крикнула:

— Будь осторожен!

Вдруг перед ним появился обрыв. Мальчик остановился, и чуть было не упал в пропасть. Успокоившись, он увидел глубокую пропасть внизу. Далеко в долине все было покрыто туманом, виднелись лишь силуэты некоторых объектов.

Рядом с краем бамбука не было, но были разные деревья, в основном сосны.

Вдруг он увидел внизу обезьяну. Та все так же удерживалась на ветвях, убегая все дальше и дальше. Лин Эр подлетела к нему и протянула руку:

— Держись!

Мальчик, не задумываясь, схватил её за руку. Душа Феникса немного опустилась под их весом, но затем снова вернула высоту. Он летел так впервые и не знал, что делать. Лин Эр, обернувшись, быстро сказала:

— Держи меня за талию, быстро.

Дан Сайон сделал так, как она сказала. Девушка не могла долго ждать. Два человека молниеносно ворвались в долину, преследуя серую обезьяну.

Ветер свистел в ушах, мальчик едва мог держать глаза открытыми, но Душа Феникса была на удивление мягкой под ногами.

Однако ему все равно казалось, что в любой момент он может упасть, а держаться за Лин Эр крепче он не мог. Красная одежда мелькала у него перед глазами. Сзади Старшая Сестра выглядела очень элегантно, иногда он улавливал её приятный аромат. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым, ему не хотелось, чтобы это время не кончалось.

Лин Эр не знала и даже не догадывалась о мыслях маленького мальчика, летевшего позади неё. Она была сосредоточена на обезьяне впереди. Она всегда была первой для своих родителей, и это воспитало в ней высокомерие. Теперь она не могла поймать какую-то обезьяну, и это ужасно раздражало.

Серая фигура продолжала убегать от красной, так что оставляла за собой огромную тень внизу.

После получасовой гонки ребята стали думать, что это какая-то особая обезьяна: она даже не подала виду, что устала, хотя бежала довольно быстро. Тем не менее, Лин Эр приспособилась к местности и подбиралась к ней все ближе.

Обезьяна уже добралась до глубины долины. Пытаясь рассмотреть местность через спину девушки, Дан Сайон увидел, что лес впереди был реже. Казалось, откуда-то спереди доносился слабый звук воды. На этот раз обезьяна ускорила бег, будто была удивлена тому, что преследователи не сдались.

Но не было никакой возможности повернуть назад, можно было лишь продолжать бежать вперед.

Позже в окрестностях стало ярче: впереди был открытая местность, в центре находился небольшой пруд. Когда обезьяна подбегала к этому месту, казалось, она немного задумалась, но звук, подгоняющий сзади, пугал её больше. Она вынуждена была спуститься на землю и бежать вперед. Как ни странно, бегали обезьяны очень медленно, это почти не спасало её, но она продолжала двигаться вперед.

Дан Сайон был удивлен увиденным. Лин Эр, однако, была слишком занята, облетая препятствия, и продолжая смотреть за обезьяной. В то же время она была сосредоточена, сейчас не было времени долго думать. Увидев обезьяну ближе, она обрадовалась и бросилась за ней.

Видя, как они пытаются поймать обезьяну, в голове мальчика все отдавалось эхом, тело судорожно дрожало. Он был удивлен и поражен, в этот момент в его груди вдруг появилось тепло, готовое защитить мальчика.

Мальчик обнаружил, что ощущение тепла исходило от темно-фиолетового шарика Пучжи. В то же время Лин Эр качнулась и упала.

Пока Лин Эр была в порядке, они могли держаться в воздухе, но теперь она потеряла контроль, и Душа Феникса тут же остановилась. Они начали падать.

Мальчик упал на землю и прокатился немного вперед. Было очень больно, но он не мог не позаботиться о девушке:

— Старшая Сестра, Старшая Сестра, ты в порядке? — крикнул он и быстро вскочил.

Но Лин Эр лежала на боку неподвижно. Ее лицо было бледным, покрыто холодным потом, казалось, будто она упала в обморок.

Дан Сайон был шокирован и догадался, что это может быть связано с тем странным чувством. Игнорируя боль, он побежал в сторону Лин Эр, позвал её ещё несколько раз и толкнул, но та молчала.

Тогда он оглянулся, нигде поблизости не было ни одного дерева, однако в тридцати футах от пруда процветали деревья. Он стиснул зубы, оттеснил отвратительное чувство в своем сердце, взял Лин Эр и её Эспер, и направился к деревьям.

Ему было непросто, а с этим отвратительным чувством, что появлялось снова и снова, стало совсем невыносимо. Когда он, наконец, подошел к ближайшей сосне и смог отдохнуть, отвратительное чувство исчезло.

Дан Сайон положил Лин Эр и перевел дыхание. Он посмотрел на пруд и увидел, что серая обезьяна все ещё там. Выражение на её лице, казалось, просило о помощи.

Он нахмурился, но не мог оставить животное там, поэтому снова направился к пруду. После нескольких шагов ощущение вернулось вновь. В то же время тепло исходящее от груди помогало ему избавиться от него.

Медленно мальчика подобрался к обезьяне и уже вспотел. Та не двигалась, но когда увидела его, казалось, испугалась. Он глубоко вздохнул, наклонился и поднял её, а затем развернулся и понес её к тем деревьям. Серая обезьяна была на удивление послушной и спокойно сидела на руках.

Они добрались до места, Лин Эр все ещё лежала без сознания. Отвратительное ощущение снова прошло. Мальчик сел, обезьяна устроилась рядом с ним на земле. Она выпучила глаза, но бежать не собиралась, просто продолжала смотреть на спасителя.

Тот расстегнул одежду и вытащил оттуда шарик, что висел на красной веревке. Его темно-фиолетовый цвет просветлел, зеленая энергия внутри кружилась в десять раз быстрее, чем обычно. Каждый раз, когда она приближалась к краю, на поверхности появлялся буддистский знак «卐». Теплота, спасавшая его, приходила оттуда.

Однако он заметил, что в этот раз знак «卐» был гораздо меньше, чем три года назад, когда он только заполучил его.

Глава 11. Странные изменения.

Дан Сайон немного посмотрел на бусину и его дыхание постепенно успокоилось. Помимо цвета и яркости в ней изменилось ещё что-то, но он не мог найти других отличий, поэтому повесил ее обратно. Мальчик посмотрел на Лин Эр, та ещё не пришла в себя и по-прежнему была бледна, однако казалось, что ей гораздо лучше.

Он взял в руки Душу Феникса и принялся внимательно рассматривать её. Впервые он держал Эспер так близко, мягкий и очень удобный он напоминал о полетах девушки. Сердце мальчика наполнилось завистью.

Затем он взмахнул рукой, как Лин Эр, и крикнул «Вверх!»

Душа Феникса была похожа на мертвую змею, никакой реакции или подвижности.

Серая обезьяна схватилась за живот и громко засмеялась.

Дан Сайон посмотрел на неё, но после борьбы и стольких трудностей вместе с этой обезьяной, его враждебность осталась в прошлом. Он показал обезьяне язык и больше не обращал на неё внимания, а Эспер положил на место, рядом с Лин Эр.

После он обратил внимание на пруд. Это был небольшой пруд, непонятно было, откуда он берет начало, возможно, из подземных источников. В пруду вода была ярко-зеленая, и невозможно было что-то предположить о его глубине. В западной стороне пруда вода вытекала и сливалась в поток.

В центре пруда находилась груда камней разных размеров и форм. Среди этих камней находилась черная палка, большая часть её находилась под водой. Она вся была черная, поэтому невозможно сказать из чего была сделана, но выглядела довольно уродливо.

Но мальчика это не волновало, он находил это место странным, они должны были уйти отсюда как можно скорее. Хотя Лин Эр была прекрасна, она все ещё не пришла в себя.

Какие бы усилия он не прикладывал, привести её в чувство он не мог. Однако обезьяна была очень энергичной, почесывая голову, она беспокойно ловила вшей. Иногда она прыгала между деревьями, срывала несколько дикорастущих плодов, кидала два Дан Сайону, затем садилась на землю и сама начинала есть.

Дикий фрукт был сладким и сочным, у него сразу же проснулся аппетит. Они вышли в гору ранним утром, не имея с собой даже воды. Мальчик быстро съел первый фрукт и уже хотел приняться за второй, но покачал головой и осторожно положил его рядом с девушкой.

После еды голод уменьшился, Дан Сайон почувствовал прилив сил. Он встал, потянулся, осмотрел окрестности. Древний лес, журчание воды, такая красивая сцена. Кто бы мог подумать, что это место опасно?

Он снова почувствовал тепло на груди. Мгновение спустя послышались странные звуки, будто что-то сломалось. Мальчик был потрясен и мгновенно снял с себя шарик. Зеленая энергия внутри шарика была ещё более агрессивна. Знак «卐», возникающий по мере приближения энергии, горел слабо-серым цветом, будто не мог больше держаться.

Дан Сайон, конечно, не мог знать, что этот шарик на самом деле хорошо известная дьявольская вещь — Сфера Крови. Происхождение бусины было неизвестно, однако её способности были ужасающими. Если рядом с ней находится любое живое существо, она будет высасывать из него всю кровь, и через минуту от человека остаются лишь кожа да кости.

Это самая ужасная её способность. Чуть более тысячи лет назад Сфера Крови попала в руки старика Черносерда, он использовал её, чтобы высасывать кровь для улучшения Эспера.

В один миг он стал самым сильным магом, убив огромное количество людей Света. Позже эта вещица стала одним из Четырех Дьявольских Сокровищ, а после смерти старца пропала без вести.

Монах Скайи Пучжи случайно нашел её в болоте на западе тридцать лет назад, а позднее открыл в ней жестокую силу. На расстоянии десяти миль вокруг валялись лишь кости, ни одного живого существа. Пучжи применил свои заклинания Скайи и очистил площадь, а затем использовал защитное заклинание, чтобы защититься от злых сил. Бусина заняла место в его Нефритовых четках.

После боя в Деревне Травников Пучжи был тяжело ранен странным человеком, и чуть было не погиб. Хотя тот человек был ранен, монах не знал, как он пострадал изнутри, поэтому предчувствовал, что, восстановив свои силы, он снова попытается получить Сферу Крови.

Пучжи использовал «Пилюлю Трехдневной Смерти», затем решил рискнуть и отдал зловещую Сферу Дан Сайону, предупредив его, чтобы тот никогда никому не показывал её, а при любом удобном случае бросил её с обрыва. Кто-то мог бы пострадать, но это гораздо лучше, чем если бы шар попал в руки зла.

Однако Пучжи никогда бы не подумал, что мальчик оставит себе бусину в качестве сувенира. Сегодня же было ясно, что Сфера Крови прорвет защитное заклинание, установленное монахом, и нанесет людям вред ещё раз.

Мальчик ни о чем не знал, но все же чувствовал, что здесь что-то не так. В том году, в деревне знак «卐»появился несколько раз во время битвы. Теперь же, видя тревожные изменения, мальчик сжал шарик и передал ему немного силы Глубокой Мудрости.

Знак «卐» стал немного ярче, и мальчик улыбнулся, но не успел он порадоваться, как знак снова потускнел. В то же время Дан Сайон похолодел, половина его тела онемела.

Серая обезьяна увидела страдание на лице Дан Сайона, однако сам он не сильно беспокоился об этом.

Он почувствовал, что вся его кровь потекла в правую руку, где сейчас находилась бусина. Глубокая Мудрость сразу рухнула и больше не сдерживала Энергию. Боль прошла сквозь все его нервы.

Он не мог это терпеть, сделал несколько шагов назад. Знакомые отвратительные ощущение вернулись внутрь, он продолжал отступать, но на этот раз не было тепла, чтобы спасти его.

— Чи! Чи! — обезьяна была обеспокоена, но не решалась подойти ближе.

Мальчик не знал что делать, его тело было горячим и холодным, будто его укусила тысяча муравьев. Он хотел бросить жемчужину, но не смог ничего поделать. Дан Сайон чувствовал себя будто живой мертвец, он постепенно терял сознание.

Его трясло, руки и ноги не чувствовались, он упал на землю. В этот момент он уже дошел до пруда и использовал все свои усилия, чтобы вновь применить Глубокую Мудрость. Это помогло немного уменьшить боль.

Мальчик не мог думать ни о чем, он старался ослабить невыносимые ощущения как можно больше. Перед его глазами начали мигать звезды, дыхание сбилось. Внезапно кровь потоком хлынула из его рта, он чуть не упал в обморок.

В тот момент он услышал глухой звук, небо потемнело, зеленая энергия из Сферы Крови стала яркой, весь шарик позеленел, вспыхнул тусклый золотой свет, сообщающий о разрушении знака «卐». Дан Сайон покрылся зеленым светом, будто кровожадный демон возрождался вновь.

На этом странности не заканчивались, когда зеленый свет обрел свободу, из центра пруда послышался звук. Ужасный шум исходил от камней, что лежали в воде. Зеленая вода большой волной закружилась вокруг центра, оттуда поднялся черный дым, а в нем находилась черная палка. Она была около двух чи в длину (около шестидесяти сантиметров — прим.) и была ни железной, и ни металлической. Палка кинулась к мальчику.

Он вскрикнул и упал назад, Сфера Крови, казалось, застряла в руке. Свет покраснел, кровь медленно потекла из тела мальчика в шарик.

С грохотом воды таинственная черная палка засвистела в воздухе и полетела к мигающему свету Сферы Крови. Через минуту послышался треск, оба зловещих предмета слились в поединке. Мальчик был шокирован.

Он упал на землю, его лицо было покрыто кровью, голову кружилось, все было размыто, однако боль внутри прошла. Глаза также покраснели, он увидел, что черная палка нанесла удар по Сфере Крови. Черный дым продолжал двигаться и атаковать, Сфера Крови, казалось, знала врага и защищалась зеленой энергией.

Мальчик был удивлен, и, тяжело дыша, мысленно отблагодарил странный предмет. Черный дым и зеленый свет по-прежнему сражались.

Дан Сайон по-прежнему был испуган, он просто хотел уйти как можно дальше отсюда и забыть об этих вещах. Он использовал все силы чтобы встать, но голова тут же закружилась. Две энергии будто получали удовольствие от своей битвы, но черная палка одерживала победу.

Только спустя мгновения черная энергия вторглась внутрь зеленой, та была не в силах дольше сопротивляться. В тот момент мальчик почувствовал страшную боль в центре ладони. Там, где находилась Сфера Крови, свежая кровь непрерывно подпитывала её.

Мальчик задрожал, его лицо побледнело, Сфера забирала все больше и больше крови, зеленый свет становился ярче и был готов атаковать, подавляя черный дым.

Все больше и больше крови вытекало из его руки. Дан Сайон начал терять сознание, кровь текла между черным стержнем и зловещей сферой. Затем она медленно стало тонуть, кончик палки покраснел.

В воздухе чувствовался слабый запах крови.

Шло время, сфера принимала все более темный цвет, черный дым и зеленый цвет потеряли свою яркость.

После длительного боя все странности, наконец, закончились. Черный стержень и зеленый шарик окончательно потухли, объединились вместе и выпали из рук мальчика.

— Сяо Фань (маленькое имя Дан Сайона)! Сяо Фань! Младший Брат! — кто-то тревожно кричал прямо ему в ухо.

Голова раскалывалась от боли, казалось, он опустошен. Он открыл глаза и увидел перед собой Лин Эр.

— Старшая Сестра, — еле шевеля губами, прошептал он.

— Сяо Фань, ты в порядке? — с облегчением спросила она.

— Все хорошо, Старшая Сестра, — он выдавил из себя улыбку.

Девушка помогла ему сесть. Дан Сайон посмотрел на свою правую руку, но на ней не было ни царапины. Вообще ничего кроме бледности. Он был удивлен, ему вспомнилось, как кровь вытекала из его ладони, но почему же нет никаких признаков этого?

Это был просто страшный сон?

— Сяо Фань, что-то случилось? — Лин Эр заволновалась и толкнула его.

Мальчик окончательно пришел в себя. Он хотел рассказать ей обо всех странностях, но не знал с чего начать. Тогда он почувствовал себя неловко, задумался, а затем сказал:

— Нет, Старшая Сестра, ничего.

Лин Эр успокоилась. Когда она проснулась, то с удивлением обнаружила потемневшее небо. Она обнаружила, что лежит под большой сосной, а её друг бессознательно лежит неподалеку. Она испугалась и побежала в его сторону, но, к счастью, он вскоре пришел в себя.

— Младший Брат, — сказала она, посмотрев вокруг, — это место кажется мне очень странным, мы должны поскорее уйти отсюда, я скажу матери, чтобы она вернулась сюда и проверила это место ещё раз.

Мальчик кивнул. Когда он опять собрался подняться, он снова почувствовал боль во всем теле. Если бы Лин Эр не была такой ловкой и не поддержала бы его вовремя, он мог снова упасть вниз.

Девушка заметила, что он слишком бледный. Она забеспокоилась и поддержала его, помогая встать на ноги. Мальчик осмотрел себя, но так и не нашел ни одной раны, а затем сказал:

— Старшая Сестра, у меня просто немного кружится голова, ничего серьезного.

Она посмотрела на него и, кивнув, сказала:

— Мы должны вернуться побыстрее. Уже темно, я боюсь, мама с папой и другие братья уже беспокоятся о нас.

Мальчик согласился с ней.

Лин Эр глубоко вздохнула, посмотрела вокруг, но не нашла ничего странного, и так и не поняла, как она упала в обморок. Она махнула рукой, Душа Феникса загорелась красным и поднялась в воздух.

Когда они уже собирались улетать, они услышали звук. Посмотрев в его направлении, они увидели рядом обезьяну, которая широко улыбалась. В руках она несла таинственный черный жезл.

На Пике бамбука в Зале Тишины Тянь Болис расхаживал из стороны в сторону. Он нахмурился и был встревожен. Сегодня утром его дочь и бездарный седьмой ученик отправились в горы, но до сих пор не вернулись. Сурин уже отправилась на их поиски, а теперь и все ученики пошли искать пропавших. Но весь Пик Бамбука был покрыт густыми лесами, поэтому найти двух людей было так же тяжело, как иголку в стоге сена.

Вдруг странный звук прорвал воздух. Сурин вернулась с двумя маленькими дьяволами. Лин Эр и Дан Сайон, казалось, не пострадали, лишь неизвестная обезьяна сидела на плече мальчика.

Тянь Болис смог вздохнуть с облегчением, но гнев все ещё читался на его лице. Мальчик посмотрел на Мастера. Он был испуган и боялся даже пошевелиться. Дан Сайон опустил голову, но непослушная обезьяна продолжала возиться в его волосах в поисках вшей.

Лин Эрубрала Душу Феникса и увидела гневный взгляд отца. Она закатила глаза, а затем широко улыбнулась, стараясь выглядеть как самый невинный и милый распустившийся цветок. Она взяла его за руку и сказала:

— Пап, мы же вернулись.

— Где вы двое были? — проворчал он.

— Над Сяо Фанем издевалась обезьяна, — хихикнула она, — пока он рубил бамбук. Я пошла с ним, чтобы помочь. Вот, кстати, эта хулиганка, — она указала на плечо Дан Сайона.

Обезьяна была удивлена. Она дважды крикнула на девушку, сделала вид, что сердится, а затем почесала в затылке и снова обратила внимание на волосы мальчика.

Лин Эр поморщилась, а затем начала рассказывать о происшествиях:

— Потом мы отправились в долину, и вдруг я почувствовала боль в животе, а затем потеряла сознание. Когда я пришла в себя, Сяо Фань лежал на земле без сознания. К счастью, мы обошлись без травм. Мы уже собрались улетать, и тогда увидели, что он правда понравился обезьяне, поэтому её мы принесли с собой.

Тянь Болис снова нахмурился и повернулся к жене:

— Что там случилось?

— Я уже все проверила, когда искала их, ничего подозрительного, — она покачала головой, — видимо, все потому, что Лин Эр недостаточно сильна и не должна была лететь вместе с Сяо Фанем. Я считаю, она попросту выбилась из сил.

— О чем ты, мама, как же мне могло не хватить сил? Я достаточно тренировалась! Сяо Фань, скажи!

— Да, да, да! — быстро ответил он.

— Как обезьяна могла издеваться над послушником Айне? — сказал Тянь Болис, закатив глаза, — Если об этом узнают, мне будет очень стыдно.

Его жена подошла к дочери и взяла её за руку:

— Ты целый день не ела и голодна, верно?

— Очень сильно голодна, мама, — она засмеялась.

Дан Сайон тоже проголодался, но стоя перед Тянь Болисом, не осмеливался сдвинуться с места. Он тайком поднял голову, и с удивлением обнаружил, что зал был пуст. Мастер покинул его, не сказав ни слова. Казалось, он уже слишком устал, чтобы ещё отчитывать глупого ученика.

Мальчик стоял там очень долго. Он повернулся назад лишь тогда, когда в животе заурчало, однако пойти на кухню он не мог.

Вернувшись в комнату, он закрыл дверь, обезьяна, сидя на плече, посмотрела вокруг. Она будто поняла, что находится дома, и прыгнула на кровать. Схватив подушку, она начала прыгать вокруг.

Видя, как дурачится обезьяна, он улыбнулся, но опять вспомнил про голод. Он сел на стул и выпил стакан холодной воды.

Прохлада ударила в его сердце.

Дан Сайон вынул предмет из одежды. Шар, который дал ему Пучжи, был тесно связан с палкой. Жемчужина изменилась и стала темно-зеленой. На месте их соединения была темно-красная засохшая кровь. Это не только выглядело уродливо, но и напоминало о боли.

Он посмотрел на неё, горько усмехнулся, а затем бросил её об стену. Та издала громкий треск и упала в углу комнаты.

Обезьяна удивилась и посмотрела на мальчика, она никак не могла понять причину такого стресса. Дан Сайон вздохнул, снял обувь и собрался спать. Он накрылся одеялом с головой, а обезьяна почесала голову и не знала, что делать.

В ту ночь сон не хотел идти к нему, голод был невыносимым, заснуть удалось только ближе к полуночи.

Глава 12. Встреча друзей.

С момента их путешествия в долину прошло полтора месяца. Дан Сайон обучался в Айне в течение трех лет, его домашняя работа по рубке бамбука была окончена. Иногда он стыдился результата, который получил за эти три года.

После посещения того древнего места у мальчика часто кружилась голова, он быстро уставал. Он понял, что все это из-за большой потери крови в тот день, однако, осмотрев себя, не смог найти ни одной раны. Хотя он волновался, спросить хозяина об этом не посмел.

И хотя он молчал, его тело говорило за него. Раньше он мог срубать два стебля черного бамбука в день, а теперь же тяжело дышал после нескольких взмахов и с трудом срубал хотя бы один. Тогда зловещий шар высосал половину его крови, если бы тренировки не укрепляли его тело, он вряд ли смог бы встать.

Это продолжалось около двух недель, а затем Дан Сайон стал чувствовать себя лучше. В последний день выполнения домашней работы за ним наблюдали все братья, он использовал все свои силы, чтобы срубить один черный бамбук за полчаса.

Ксавьон и другие смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Только Лин Эр, улыбаясь, подошла и решила подбодрить друга:

— Сяо Фань, не волнуйся, это достаточно хорошо, в тебе есть одна десятая от силы Старшей Сестры.

Он горько улыбнулся в ответ.

Все с Пика Бамбука собрались в столовой за ужином. Когда Тянь Болис сел, Ксавьон сообщил ему о Дан Сайоне. Мастер холодно рассмеялся, даже не посмотрев на ученика, а Сурин, улыбнувшись, сказала:

— Ах, Сяо Фань, ты пребываешь на Пике Бамбука уже целых три года!

— Да, — сразу же ответил он.

— Как быстро пролетело время, — она тихо вздохнула. Вдруг она встала и спросила громче, обращаясь ко всем ученикам, — Кто-нибудь из вас чувствует то же самое?

Ученики были удивлены, но выпрямились и ответили:

— Да!

Сурин фыркнула:

— Ваш Младший Брат уже вырос, но за эти три года ни у кого из вас не было продвижения в культивации. Вы пытаетесь убить меня и вашего Мастера?

Все молча смотрели на Ксавьона. Под давлением других братьев он сказал:

— Госпожа, не волнуйтесь, пожалуйста, мы будем работать усерднее.

«Не верю», — читалось на её лице. Лишь только Сурин собралась говорить, муж прервал её:

— Шестой.

— Учитель, вы звали меня? — Ду Бишу был удивлен.

— Я видел, как ты размахивал руками на кухне над блюдами в эти дни, что происходит? — вежливо спросил Мастер.

Он покраснел и не знал что сказать:

— Учитель, вы… Вы видели?

— Эй, Бишу, что такое? — обеспокоенно сказала Сурин.

— Ученик хотел проверить, — ответил Ду Бишу, немного поколебавшись, — Смогу ли я управлять перемещением объекта.

Все были удивлены. «Перемещение объекта» является основным заклинанием Эсперов Айне. Человек должен достигнуть по крайней мере четвертой ступени «Чистой Сущности», чтобы сделать это.

— И? — кивнув, спросил Тянь Болис.

— Немного получилось, — прошептал он.

По столовой пронеслись возгласы удивления, Лю Дасинь, сидевший рядом с Ду Бишу похлопал его по плечу. Сурин улыбнулась и сказала:

— Великолепно. Трудно представить, что ты так тяжело работал над этим.

Ду Бишу немного успокоился и начал рассказывать:

— Не так давно я занимался в своей комнате, как вдруг стакан воды немного проехал по столу. Мне стало интересно, я ведь нахожусь на третьей ступени. Однако я не был уверен, поэтому очень часто пытался проверить свои способности ещё раз, и был обнаружен Мастером.

— Вот что бывает, когда вы находитесь между третьей и четвертой ступенью, — Тянь Болис улыбнулся, — Между ними большая разница, ты умен, и хотя начал учиться поздно, сумел нагнать упущенное.

Все улыбались и поздравляли его.

— Шестой брат, ты решил, какой хочешь Эспер? — спросила Лин Эр.

— Нет, я ещё не успел обдумать это, я лишь хотел подтвердить, что освоил четвертую ступень.

— Не беспокойся об этом, — сказала Сурин, — Ты ещё можешь подумать, ты же знаешь, Мастер никогда не заставит тебя делать меч. Как только надумаешь, только найди материал и сделай его.

Дан Сайон стоял в восхищении, видя, как шестой брат широко улыбается.

— Шестой, — снова обратился к Ду Бишу Тянь Болис.

— Да, Мастер, — быстро ответил он.

— По традициям Айне, ученики, достигшие четвертой ступени Чистой Сущности должны путешествовать по миру в поисках материала для Эспера. В то же время все зависит от твоей удачи, сможешь ли ты найти подходящий. Ты должен собрать вещи и покинуть гору в ближайшие несколько дней.

Ду Бишу был озадачен, ему нравилось здесь, он не хотел уходить, но тихо ответил:

— Да, — а затем вспомнил и добавил, — Учитель, все блюда здесь были приготовлены учеником, но когда ученик уйдет…

— Чего ты боишься? Не волнуйся, они не буду голодать, — Лю Дасинь прервал его.

Все засмеялись, Лин Эр сказала:

— Когда ты сказал это, пятый брат, я сразу вспомнила, что от еды, которую ты готовил, я плохо спала в детстве.

Лю Дасинь покраснел, все снова засмеялись. Когда все утихли, Тянь Болис сказал:

— Теперь работу по кухне будет выполнять седьмой.

Все замолчали.

— Учитель, но он же ещё молод, — возразил пятый брат.

Мастер посмотрел на Дан Сайона, тот тут же ответил:

— Мастер, не волнуйтесь, я часто помогал шестому брату на кухне, я знаю что делать.

Он кивнул, и, не сказав больше ни слова, махнул рукой:

— Ешьте.

Три дня спустя Ду Бишу закончил все приготовления. Он рассказал Дан Сайону все, что нужно знать о кухне, а затем покинул гору. Ду Бишу был самым молодым из всех братьев, поэтому мальчик был ближе к нему, чем другие. После его ухода Дан Сайон чувствовал себя одиноко на Пике Большого Бамбука.

Теперь ему приходилось делать новое «Домашнее задание» — приготовление пищи. В самый первый день он был занят на кухне все утро. В полдень, когда все вошли в столовую, на стол уже было накрыто. Мальчик стоял в конце стола, сложив руки вместе, каждый мог понять, что он ужасно волнуется.

Все сели, Тянь Болис молчал, а Сурин, улыбаясь, сказала:

— Сяо Фань, каково было готовить в первый раз?

Дан Сайон открыл было рот, но не смог ничего не сказать. Тянь Болис махнул рукой, и все послушники начали есть.

В столовой была тишина.

Мальчик начал нервничать ещё больше и весь вспотел:

— Мастер, братья, я приготовил не очень хорошо, вы… Вы…

— Это восхитительно! — радостно сказала Лин Эр. Её слова поразили юного повара, все братья улыбнулись и закивали.

— Никогда бы не подумала, что Младший Брат так изумительно готовит!

— Да! Это определенно лучше, чем готовил пятый брат! Нет, лучше, чем пятый и шестой вместе!

Даже Тянь Болис, улыбаясь, кивнул. Дан Сайон почувствовал облегчение, когда увидел это.

С того момента работа на кухне стала его обязанностью. Хотя его успехи с заклинаниями были не так велики, он был одарен в кулинарии. Ему не нужен был учитель, он сам мог приготовить обед намного лучше, чем кто-либо другой. Немного признания Тянь Болиса уже было для него удовольствием.

Прошло ещё полгода. Турнир Семи Пиков, что проводился каждые шестьдесят лет, приближался. Теперь не только Сурин, но и Мастер стал напоминать ученикам о практике. Все были сосредоточены, и никто не заботился о Дан Сайоне.

Он тоже не сильно заботился об этом. Казалось, работа на кухне приносила ему радость. В свободное время он, как обычно, практиковал Даосские умения, а в середине ночи «Глубокую Мудрость». Дни были мирными.

Все эти полгода серая обезьяна жила вместе с мальчиком. От хозяина она получила имя Аш (Пепел).

Помимо всего прочего, после того, как мальчик начал работать на кухне, Аш часто следовал за ним и крал еду. После этих шести месяцев он стал в два раза толще. Но на Пике Бамбука у него был и противник — Большой Йелла.

По неизвестным причинам пес не любил Аша. Он все время лаял на обезьяну, когда они встречались, а та пряталась от него среди деревьев. Казалось, Йелла согласен с тем, что на Пике Бамбука новый житель, но всегда оскаливался, когда видел его поблизости. Аш пугался и кричал, тогда пес уходил прочь.

Пришла зима. На Пике Бамбука стало холодно. Все ученики одевали сверху ещё один комплект одежды.

В тот день было светло, как никогда. После того, как Дан Сайон закончил на кухне, он сел рядом с сосной и наслаждался солнцем.

Вскоре, как раз, когда он собирался уснуть, послышался лай. Открыв глаза, он увидел, что Большой Йелла лениво лежит, греясь на солнце, Аш в это время медленно подкрадывался к нему сзади.

Дан Сайон был поражен, желтый пес часто приходил на кухню в поисках пищи, но отношения между двумя питомцами были известны всем. Сегодня, однако, казалось, будто солнце встало с запада: Аш специально подошел к Йелле. Мальчик тут же прогнал сон и не сводил с них глаз.

Серая обезьяна почти вплотную подошла к врагу. Несмотря на то, что тот ничего не видел, он начал принюхиваться, а затем повернулся и рявкнул несколько раз.

Аш немного закачался, будто действительно испугался, но затем закатил глаза и махнул правой лапой перед псом.

Большой Йелла и не подозревал о подобном, но потом снова начал принюхиваться, будто что-то учуял. Он уставился на выставленную перед ним лапу, не шевелясь. Он больше не лаял, а высунул свой длинный язык и завилял хвостом.

Дан Сайон был действительно удивлен, после того, как он увидел, что Аш принес с собой, он не смог сдержать смех. В лапе была кость с кухни. Мальчик знал, что это любимая еда пса, и спрятал её повыше, но Аш украл её, чтобы подкупить Йеллу.

Проказник положил кость перед собакой, и та сразу же жадно принялась за неё.

Пока тот ел, обезьяна неторопливо подобралась к нему, а затем осторожно погладила. Пес зарычал, хитрец мгновенно отстранился. Позже он снова попытался подобраться к собаке. На этот раз реакция была спокойной, тогда Аш начал поглаживать его по спине, пес снова зарычал и немного подвинулся, но на этот раз не было никакой враждебности.

Уверенности прибавилось, тогда обезьяна закричала и стала искать блох в шерсти пса. Иногда тот поворачивался и облизывал Аша. Отношения между собакой и обезьяной изменились быстрее, чем можно было ожидать.

Мальчик был ошеломлен, он заметил сообразительность своего питомца, но решил прятать кости более тщательно.

Думая над этим, он услышал странный звук. Две белых вспышки двигались с запада. Пес был удивлен и начал лаять, Аш заботливо похлопал его по голове, чтобы успокоить, и тот действительно затих.

Дан Сайон увидел, как два белых огня остановились перед Залом Тишины, появились двое мужчин. Один из них был высоким и красивым, в белой одежде.

Другой был гораздо младше, лет пятнадцати-шестнадцати.

Он затаил дыхание, грусть, казалось, затонувшая в его сердце, вернулась обратно.

— Бэй? — прохрипел он, вставая.

Тот был удивлен. Он обернулся и широко раскрыл глаза. Он хотел что-то ответить, но, в конце концов, из тысячи слов смог сказать лишь два:

— Сяо Фань!

Глава 13. Необыкновенный талант.

— Ученики Коверн и Бэй прибыли с Пика Головы Дракона, чтобы навестить Мастера Тянь и Мастера Су.

Тянь Болис и Сурин, как обычно, сидели на самых главных местах в зале тишины. Все ученики стояли в стороне, а двое мужчин в белых одеждах, стоя в центре, приветствовали их. Эти двое были Бэй и Коверн. Дан Сайон наблюдал за ними из угла.

Он не видел их несколько лет, все изменились.

В тот момент Бэй повернулся и посмотрел на старого друга, слегка улыбнулся и кивнул ему.

Тянь Болис посмотрел на Коверна, тот перевел взгляд на Бэя и его лицо потемнело. Мастер знал, что эти ученики гораздо способнее, чем кто-то из его послушников. Коверн был хорошо известен в Айне, а Бэй уже мог управляться с мечом, значит, он достиг четвертой ступени Чистой Сущности. Он был принят три года назад, поэтому это было невероятно.

Думая об этом Тянь Болис посмотрел на Дан Сайон. Пока он сравнивал двух друзей, его настроение ухудшилось, он холодно спросил:

— Зачем же Мастер отправил вас сюда?

Коверн поклонился и сказал:

— Мастер Васп Каел поручил мастеру Шен Доулу заниматься организацией «Турнира Семи Пиков», который пройдет через два года. В связи с изменениями организации Мастер дал поручение прийти и сообщить Вам об этом.

— Он хочет спровоцировать меня, верно? — Тянь Болис фыркнул и снова осмотрел Бэя.

Их лица изменились, Бэй хотел что-то сказать, но Коверн протянул руку и остановил его.

— Мастер Тянь действительно любит шутить, — улыбнувшись, сказал он, — Мы, послушники Айне, ценим его и не имели никаких причин для неуважения.

Лицо Тянь Болиса стало ещё темнее, казалось, он окончательно разозлен, но на лице Сурин все так же сияла улыбка, она мягко сказала:

— Не обращайте на него внимания, он просто шутит. Что ж, вы говорили об изменениях, продолжайте.

— Мастеру Су, — почтительно ответил Коверн, — Раньше каждый дом отправлял по четыре человека, а Пик Вдовы по восемь. Всего тридцать два человека. Противники проводили жеребьевку и начинали соревнования. Победитель будет считался самым талантливым учеником Айне, и обучался у старейшин.

— В прошлый раз, насколько я помню, ты вышел в полуфинал. Если бы не Ину с Пика Вдовы, ты мог бы стать чемпионом.

Лицо Коверна не изменилось, он, улыбаясь сказал:

— Мастер Су льстит мне, на прошлом турнире Ину был невероятно силен, его сила мне и не снилась. Но Турнир Семи Пиков уже близко, поэтому мы должны были предупредить вас об изменениях в правилах.

— Что же изменилось? — в один голос спросили Тянь Болис и Сурин.

— Мастер Васп Каел подумал, что смысл Турнира Семи Пиков в том, чтобы открыть таланты всех учеников Айне. Сейчас их уже более тысячи, особенно много новичков, среди которых немало способных ребят. Турнир проходит раз в шестьдесят лет, но от каждого дома отправляется всего лишь по четыре человека, это действительно очень мало. Поэтому мастер предложил, чтобы каждый дом отправил девять человек, а Пик Вдовы десять. Таким образом, получается шестьдесят четыре человека, все остальное как обычно. Так не останется нераскрытых талантов.

Тянь Болис с женой посмотрели друг на друга, оба были шокированы. На Пике Большого Бамбука было мало учеников, к тому же все они далеко не способны. Казалось, у них есть преимущество, однако на самом деле все было направлено в пользу Пиков Вдовы и Головы Дракона, так как там очень много талантливых послушников.

Сурин посмотрела на мужа и еле заметно покачала головой. Он знал, что она имела в виду, если это уже установлено двумя Мастерами, спорить бесполезно. Он холодно сказал:

— Прекрасно. Мне нечего сказать.

— Это хорошо, — Коверн улыбнулся, — И ещё, Мастер дал указание, что ваши послушники старые друзья, он просил Вас позволить им немного пообщаться.

Ему было все равно, он нетерпеливо махнул рукой и сказал:

— Идите, идите.

Бэй уже заждался, однако стоял перед старшими, поэтому не мог сказать ни слова. Теперь же он развернулся к другу.

— Ты вырос, Сяо Фань, — тихо сказал он, шагая вперед.

— Ты тоже, — он с трудом кивнул, — Тебе ничего не удалось узнать о нашей деревне?

— Я спрашивал мастера много раз, но он молчит. Что у тебя?

— То же самое, — он измученно улыбнулся.

— Пойдем, поговорим снаружи.

Дан Сайон задумался, затем посмотрел на мастеров. Тянь Болис не обращал на него внимания, а Сурин, улыбаясь, позволила идти.

Мальчик кивнул и последовал за Бэем. В зале остался Коверн, он посмотрел на всех учеников Пика Бамбука, его взгляд остановился на Ксавьоне. Гость поклонился, и, улыбнувшись, сказал:

— Это, должно быть, брат Ксавьон. Мы встречались на прошлом турнире.

— Брат Коверн обладает хорошей памятью, — он поклонился в ответ, — Вы до сих пор помните поверженного противника.

Все ученики удивились. Лин Эр удивленно спросила:

— Мама, Старший Брат на самом деле проиграл этому человеку?

— Да, — понизив голос, ответила Сурин, — В то время Ксавьон выиграл два раунда, но в третьем встретился с этим человеком. Он проиграл уже после нескольких ударов, но мы с твоим отцом очень гордимся им.

— Значит, он очень силен?

Сурин ответила не сразу. Она повернула голову и посмотрела на мужа, его лицо позеленело, и он сидел неподвижно.

— Умения Коверна в несколько раз превосходят умения старшего брата. В тот день он показал не все свои приемы, один только Лед Древности был чрезвычайно мощным.

Тянь Болис, казалось, что-то почувствовал, он посмотрел на Сурин. Если бы на Пике Большого Бамбука были талантливые ученики…

Коверн добился больших успехов, получил глубокое доверие мастеров. Он часто путешествовал по миру и знал много языков, к тому же был умен. Ксавьон, потерпевший от него поражение, уже не был зол на него.

Гость как раз рассказывал какую-то шутку, и в Зале Тишины послышался смех учеников. Затем Коверн случайно увидел Душу Феникса на девушке. Его глаза расширились:

— Неужели это знаменитая Лин Эр?

— Откуда ты знаешь меня? — удивленно спросила она.

Коверн улыбнулся и сделал несколько шагов вперед:

— Почти все в Айне знают девушку, которой всего шестнадцать, но её успехи во многом выше остальных.

— Как ты можешь говорить так, если никогда не видел меня в бою? — Лин Эр покраснела.

— Ты не только прекрасна, как цветок, но и умна.

Лин Эр посмотрела на его красивое лицо, услышав похвалу. В её сердце что-то загорелось, но лицо оставалось прежним:

— Глупости, не веди себя как маленький, как не стыдно!

Тянь Болис нахмурился:

— Лин Эр, — обратилась к ней мать, — ты снова ведешь себя неподобающе.

— Мастер Су, пожалуйста, не сердитесь на неё, это моя вина, я не так выразился, — быстро сказал он ей, а затем достал из рукава маленькую коробочку и передал её Лин Эр, — Возьми, там внутри Бусина Обновления. Она досталась мне случайно, я получил её, когда отправился с Мастером, чтобы уничтожить группу еретиков, хоть это и не большая ценность, она может защитить от жары и сохранить кожу гладкой. Я хочу подарить это в качестве извинения.

Лин Эр снова покраснела.

— Брат Коверн, — сказала её мать, — Твой подарок является большим сокровищем. Лин Эр не может принять его, положи обратно.

Коверн лишь улыбнулся в ответ:

— Возможно, вы не знали, но для меня это бесполезно. А Лин Эр молода и красива, ей это пойдет на пользу, это лишь небольшой подарок, и я надеюсь, он понравится ей.

Девушка взглянула на него, протянула руку, взяла небольшую коробку и прошептала:

— Спасибо, брат Коверн.

— Ты очень добра, — Коверн был доволен, — С твоими способностями тебя ждет большое будущее, в Айне немного людей, столь сильных, как ты. Даже мне нужно потренироваться.

Впервые Тянь Болис улыбнулся.

— Брат льстит мне, — ответила Лин Эр.

— Нет, — он покачал головой, — Я был присоединен к Айне в раннем возрасте, однако мои способности далеки от твоих, но…

Ей было приятно слышать похвалу и, услышав «но», не могла не спросить:

— Но что?

— Но есть человек, который может сравниться с тобой, — родители девушки так же внимательно слушали.

— Кто? — вздрогнув, спросила Лин Эр.

Коверн улыбнулся и указал куда-то за пределы Зала Тишины:

— Это мой брат Бэй. Три года назад он был принят Мастером, а теперь его прогресс удивителен. Нет никого на нашем Пике, кто мог бы сравниться с ним. Ему понадобилось лишь три года, чтобы достигнуть четвертой ступени, никто не делал подобного в течение тысячи лет. Он похож на Мастера Нефритового Листа.

Лицо Тянь Болиса опять позеленело, он сломал ручку кресла из сандалового дерева.

— Мастер Су, я сказал что-то не так? — удивленно прошептал гость.

Сурин горько улыбнулась, но только она собралась ответить, как вдруг послышался крик «Ой!», и кто-то, перевернувшись несколько раз, упал на пол. Это был Дан Сайон.

Атмосфера в зале резко поменялась, Лин Эр бросилась к нему, чтобы помочь:

— Сяо Фань, что случилось?

— Ничего, я в порядке, — его голова немного кружилась, но он смог пробормотать ответ.

Бэй вбежал в зал и обеспокоенно спросил:

— Сяо Фань, ты в порядке? Я случайно…

Лин Эр мгновенно поняла, что этот мальчик и был её конкурентом. Коверн очень хвалил Бэя и заставил её чувствовать себя неловко. Она встала и сердито сказала:

— Кто дал тебе право запугивать людей? — затем она указала на мальчика, начал мигать красный свет, Душа Феникса освободилась и направилась в сторону Бэя.

— Стой! — крикнули в один голос Сурин и Коверн.

Но Эспер был быстр, будто молния, и достиг цели в одно мгновение. Хотя это удивило мальчика, но не заставило его нервничать. Он сделал три шага назад, указал левой рукой на небо, а правой на землю. Внезапно послышался рык дракон, Бэя окружил зеленый свет, в его руках появился зеленый меч. Это не только остановило атаку Души Феникса, но и осветило весь Зал Тишины.

— Этот мальчик действительно хорош, если Васп Каел доверил ему Убийцу Драконов.

Коверн видел, что его друг не был травмирован, он был защищен, стоя в стороне:

— Мастер сказал, способности младшего брата намного выше других, его ждет великое будущее.

Тянь Болис разозлился ещё сильнее.

Душа Феникса и Дракон-убийца бились, не в силах одержать преимущество друг над другом. Лин Эр раскрыла руки, её тело поднималось в воздухе, затем она скрестила руки и закричала:

— Сильнее!

Эспер вернулся к хозяйке, красное свечение стало сильнее, ткань выросла в сотни раз, подавляя зеленое свечение. Затем шелк бросился к Бэю и крепко окружил его.

— Лин Эр, прекрати! — крикнула ей мать.

Однако Бэя уже невозможно было разглядеть, так крепко он был окружен тканью.

Дан Сайон был очарован увиденным, вдруг кто-то сказал:

— Душа Феникса действительно мощная вещь.

Мальчик обернулся и увидел Коверна, он тоже смотрел на битву.

Когда Лин Эр была близка к победе, ткань вдруг порвалась, сквозь неё пробивался зеленый свет.

Цвет лиц Мастеров резко изменилось.

Послышался громкий хлопок, напоминавший рев рассерженного дракона, зеленое свечение набирало силы. Дракон полностью освободился от уз и атаковал Лин Эр.

Лин Эр взмахнула руками, шелк вернулся к ней и создал огромный щит. Дракон ударял по нему раз за разом, но лишь становился слабее.

Внезапно стало холоднее, дракон вернулся назад, Бэй был шокирован. Между ним и Лин Эр появилась ледяная стена. Коверн оттащил мальчика в сторону.

Лицо Лин Эр было белым, Сурин быстро повернулась спиной к мужу.

Оба Эспера прекратили битву, свечение померкло, и они вернулись к хозяевам.

В Зале Тишины было тихо, как никогда раньше.

Глава 14. Божественная сила.

Тянь Болис встал и презрительно посмотрел на Бэя.

— Хорошие способности, хорошая реакция, — холодно ответил он.

— Брат, немедленно извинись, — прошептал мальчику Коверн.

Бэй нахмурился, шагнул вперед и сказал другу:

— Сяо Фань, это моя ошибка, я лишь хотел сравнить наши способности, но не смог сдержать силы. Прости.

— Все в порядке, — обеспокоенно ответил он.

Тянь Болис рассердился ещё больше, он шагнул вперед, а его лицо будто горело.

Коверн начал беспокоиться, он не мог сохранять спокойствие, как это делал его друг. Он уже давно живет на горе и знает, что Пик Большого Бамбука гораздо слабее других домов, однако Мастер Тянь Болис и его жена обладают невероятными способностями.

Никто никогда не смел недооценить их, даже гордый Васп Каел был о них хорошего мнения. Несмотря на то, что сейчас Мастер в плохом настроении, его навыки все равно безупречны, также на помощь может прийти мудрая жена. Предводитель фракции, мастер Шен Доул, всегда относится к ним с большим уважением.

Но Бэй не мог знать о том, что Мастера лучше не выводить из себя. Хотя, даже если это было бы ему известно, то вряд ли он вспомнил бы об этом.

Тянь Болис злился больше и больше, и лишь когда он собирался что-то сказать, Сурин остановила его:

— Ты уже совсем стар, зачем спорить с глупыми мальчишками?

Тот на мгновение задумался, а Коверн мгновенно загородил собой мальчика и сказал:

— Мастер Тянь, прошу вас, простите нас, мы не должны были спорить с Вами.

Дан Сайон видел в Бэе не просто сироту из деревни травников, он считал его родным братом. Поэтому он сказал:

— Учитель, это не только его вина. Я давно не видел Бэя, а он принес меч, мне были интересны его способности, поэтому мы устроили поединок…

Тянь Болис был почти спокоен, и Коверн успокоился, однако лепет мальчика вновь привел его в ярость:

— Да заткнись ты, балбес!

Затем он взмахнул рукавом, и мальчик почувствовал, что воздух вокруг куда-то исчез. Какая-то волна ударила его с такой силой, что он отлетел и ударился об стену. Голова ужасно кружилась, а изо рта текла кровь.

Все присутствующие в Зале Тишины замерли.

— Отец! — громко крикнула Лин Эр. Она вскочила со своего места и помогла мальчику встать, в это же время к нему кинулся Бэй. Он видел на груди мальчика кровь, он не был бы так зол, если бы был ранен сам. Однако Дан Сайон лишь хотел помочь, а вместо этого сам пострадал.

— Эй, толстяк, что ты наделал? — закричал Бэй.

В тот же миг Убийца Драконов снова оживился. Мастер широко раскрыл глаза, этот мальчик, наверное, сумасшедший, раз посмел назвать его толстяком. Тянь Болис махнул рукой, а затем исчез.

— Осторожнее, брат! — крикнул Коверн.

Но Бэй уже был готов, он видел Мастера, тот двигался, будто призрак. Мальчик поднял меч, используя дух своего меча, и создал вокруг зеленую защитную ауру.

Та смогла остановить нападавшего, он остановился в нескольких шагах от цели. Глаза Тянь Болиса были полны ненависти, Бэй ужасно нервничал. Убийца Драконов все еще продолжал защищать своего хозяина.

Мастер холодно рассмеялся, он протянул правую руку, и на ладони появилось что-то красное. Красному свечению удалось быстро схватить Убийцу Драконов.

— Мастер Тянь, остановитесь, пожалуйста! — громко крикнул Коверн, загораживая Бэя.

Тянь Болис остановился, он был сосредоточен на изучении Убийцы Драконов. К этому моменту меч почти перестал светиться, но все ещё бился в руках Тянь Болиса.

— Если у тебя есть Убийца Драконов, Эспер Девяти Небес, — холодно сказал он, подняв глаза, — Это не гарантирует непобедимость!

Затем он сжал Убийцу Драконов сильнее и тот остановился. Снова появилось свечение, но на этот раз оно было ярче.

— Мастер Тянь! — закричал Коверн.

Его лицо было холодно как лед, он ничего не ответил. Мастер взмахнул правой рукой, Убийца Драконов разделился на две части, и те собрались атаковать учеников. Коверн стиснул зубы, он вытащил белый меч — знаменитый Меч — Лед Древности.

Зеленые мечи почти достигли их, но Коверн встал перед Бэем, взмахнул несколько раз мечом, создав вокруг семь ледяных стен. Однако, клинки прорвались сквозь стены с удивительной легкостью, разбив их на миллионы осколков. Коверн побледнел, он не знал что делать, собравшись с силами, он сформировал ещё один белый щит.

Меч встретился с белым светом, на этот раз защита разрушилась не сразу, а смогла удержать противника на небольшом расстоянии. Это выглядело так, будто человек пытается усмирить хищника.

Коверн из последних сил старался удержать щит, но, в конце концов, выбился из сил и отлетел назад.

Тянь Болис до сих пор стоял на одном месте, свет, исходящий от Убийцы Драконов, становился все ярче и ярче. Коверн и Бэй были вытолкнуты за пределы Зала Тишины. Там, где земли коснулся зеленый свет, все было покрыто трещинами.

От белого щита почти ничего не осталось, Коверн не мог сдерживать его ещё дольше, а его меч испарился в воздухе.

Послушники были бледны как мертвецы, зеленый свет, летевший на них, внезапно остановился. Никто не смел пошевелиться. Внезапно меч Лед Древности появился и медленно опустился на землю перед Коверном. Он немедленно сказал:

— Спасибо за Вашу доброту, Тянь Болис.

Бэй был очень удивлен, увидев такую мощную силу Мастера. Затем ещё один предмет вылетел из Зала Тишины, Коверн и Бэй были удивлены ещё больше, это был Убийца Драконов, он упал рядом с мечом Коверна.

— Прочь! — громко и холодно крикнул Тянь Болис.

Послушники мгновенно отреагировали, получив свои мечи, они улетели домой. Ни один из учеников Тянь Болиса, видя эту злость, не смел сказать ни слова, особенно Дан Сайон. Ему впервые пришлось увидеть всю мощь наставника, поэтому он даже забыл о своих ранах. Случайно задев одну из них, он громко вскрикнул.

Мастер услышал крик и посмотрел на него. Мальчик заставлял себя терпеть боль, но Тянь Болис, как обычно, промолчал. Он посмотрел на всех учеников в зале, те опустили головы, не смея встретиться с ним взглядом.

— Оставьте нас, — сказала Сурин. Её муж медленно покачал головой, вздохнул и направился к внутреннему залу.

Ученики быстро покинули Зал, Лин Эр помогла выйти Дан Сайону. После того, как Зал Тишины опустел, Сурин тоже направилась к задней двери. Тянь Болис стоял в коридоре и смотрел на бамбук.

— Почему ты так зол сегодня? — тихо спросила она мужа.

— Когда Лин Эр сражалась с Бэем, Коверн образовал ледяную стену, чтобы остановить Убийцу Драконов. Ты видела это?

— Он не стал использовать Лед Древности.

— В последнем турнире Семи Пиков Коверн должен был положиться на силу своего Эспера и создать стену, — фыркнув, ответил Мастер, — Он не мог достигнуть такого результат всего за несколько десятков лет. Как думаешь, на какой ступени он сейчас?

— Когда он сражался, он был расслаблен, правильно распределяя силы. Думаю, это минимум восьмая ступень…

Тянь Болис собрался было ответить, но передумал. Сурин ответила за него:

— На Пике Большого Бамбука для него нет достойного противника.

Они посмотрели на бамбук в саду, листья желтели, близилась зима.

— Как там седьмой? — спросил он.

— Думаешь, он может быть в порядке, после того как кашлял кровью из-за тебя, великий мастер?

Он вздрогнул, но не смел посмотреть на жену.

— Дай ему желтых пилюль и не давай ему притвориться мертвым, иначе завтра мы все умрем от голода.

Сурин улыбнулась.

Наступила ночь, небо потемнело. Дан Сайон шел в спальню, как только он вошел в комнату, к нему бросился Аш, а затем и Большой Йелла. Обезьяна играла с псом в своей комнате.

Мальчик измученно улыбнулся и сел за стол. Раны давали о себе знать, а в голове крутились сцены битвы Тянь Болиса с остальными. Он не мог ничего поделать и лишь вздохнул.

— Отчего ты грустишь? — спросил кто-то из темноты.

Он обернулся и увидел в дверях Сурин, она была похожа на фею. Мальчик быстро встал.

— Все в порядке, сиди, — она улыбнулась ему и положила рука на плечо. Дан Сайон послушно сел, а женщина, осмотрев раны, сказала:

— Хорошо, ничего серьезного, — а затем достала белую коробочку с крохотными желтыми пилюлями, — Возьми.

Он задумался, но потом проглотил пилюли, и боль в груди исчезла. Он встал и осмотрел себя, на нем не было ни одной раны.

— Спасибо, Госпожа, — поспешно сказал он.

— Не надо благодарить меня, эти таблетки просил передать тебе твой учитель.

— Учитель больше не сердится на меня?

— Он просил меня проведать тебя, конечно, он не держит на тебя зла. Но сердишься ли ты на него?

— Нет, Госпожа, — удивленно ответил мальчик, — Я никогда бы не посмел…

— Сяо Фань, послушай меня внимательно. Сегодня он ударил тебя, что было большой ошибкой. Он пожалел о содеянном, — на её лице читалась печаль, — Просто он всегда заботится о своей репутации. Даже если он жалеет о чем-то, то никогда не скажет об этом, не злись на него.

— Госпожа, я не в обиде на мастера, — он покачал головой, — В этом моя вина, я был слишком глуп, поэтому и вывел его из себя.

— Дело не в этом, — она тихо вздохнула, — На самом деле твои способности зависят от твоего природного таланта, даже если ты будешь стараться изо всех сил, твой результат будет ниже других.

— Что тогда так обеспокоило мастера?

— Такие люди, как Коверн, почти непобедимы. Сейчас Пик Большого Бамбука становится все слабее, и хотя способности твоего учителя высоки, все всегда дразнят его учеников. Он беспокоится о том, что в один день он уйдет из этого мира, и Пик Большого Бамбука никогда не сможет вернуть себе прежнюю славу. На самом деле это очень печально.

Мальчик молчал, а Сурин горько улыбнулась:

— Что толку говорить об этом четырнадцатилетнему ребенку? — она встала и похлопала его по плечу, — Ложись, завтра рано вставать.

— Хорошо, Госпожа.

Она кивнула и вышла из комнаты, мальчик закрыл дверь и вернулся обратно. Рядом со столом он увидел ещё один силуэт, в свете свечи он разглядел девушку в красном.

— Старшая Сестра!

Глава 15. Тайный подарок.

Это, несомненно, была Лин Эр. Она сильно беспокоилась о травме друга, поэтому пришла к нему, но даже не подозревала о том, что её мать тоже будет там. Девушка спряталась за дверью и ждала, пока мальчик не остался один.

— Ну, чего стоишь? — спросила она, заметив, что мальчик остановился на месте.

Он попытался найти оправдание, но потом заметил, что Лин Эр уже смотрит на пса, который подошел к ней. Девушка нагнулась и погладила его по голове, тот благодарно облизал её руку.

— Чи! Чи! — Аш потянул Йеллу за хвост, будто хотел оттащить его от девушки. Он взглянул на неё и оскалился.

Лин Эр не обратила внимания, лишь скорчила рожу в ответ. С того момента, как Аш живет здесь, все относятся к нему хорошо, кроме неё. Девушка была удивлена, заметив, что собака спокойна.

— Что с ними? — спросила она Дан Сайона, указывая на Аша и Йеллу.

Она рассмеялась, услышав историю о костях.

— Не могу поверить, что эта глупая обезьяна додумалась до такого, — затем она внимательно осмотрела мальчика, — Сегодня мой отец ударил тебя, как чувствуешь себя?

— Я в порядке, Старшая Сестра, — он покачал головой.

— Что случилось с отцом? Он переживает из-за того, что сорвался на тебе.

— Нет, это моя вина, я довел его…

Мальчик замолчал, а Лин Эр недовольно фыркнула:

— Это вовсе не из-за тебя, все потому, что он увидел двух талантливых людей, поэтому в его голове… — она остановилась и посмотрела на друга. Девушка поняла, что говорит глупости и снова сменила тему, — Зачем мама приходила сюда?

— Госпожа дала мне две желтые пилюли, — честно ответил он, — Они действуют невероятно быстро, на мне не осталось ни царапины, когда я съел их.

— Желтые пилюли? — удивленно спросила она.

— Да. Что-то не так?

— Это сокровище отца. Мама говорила, что они сделаны из двадцати трех различных видов духовной травы. Поразительный лечебный эффект, даже мне никогда не давали их, — Лин Эр закатила глаза, увидев, как мальчик от удивления открыл рот, — Возможно, отец хочет извиниться перед тобой, но мне это не нравится.

— Он очень добр, раз дал мне эти пилюли, увидев, как я ранен.

— Мой папа очень добр, — она рассмеялась, — Ладно, не буду с тобой спорить. Ты слышишь это?

Дан Сайон внимательно прислушался. Снаружи шел дождь. Девушка подошла к окну и открыла его, холодные крохотные капли дождя брызнули ей в лицо.

В эту темную дождливую ночь не было не видно ничего, лишь размытые тени бамбука во дворе. Дождь усилился, но мальчик по-прежнему считал его нежным. Звук, с которым капли дождя падали на листья бамбука, был для него родным. Рядом стояла красивая девушка, в этом были и счастье, и печаль.

Она с восторгом наблюдала за этим дождем.

Йелла лежал на кровати, сонно прикрыв глаза. Аш сидел рядом и искал что-то в густой шерсти пса. С тихим хлопком на столе зажглась свеча.

— Великолепный дождь, — прошептала Лин Эр.

— Да, — так же тихо ответил Дан Сайон.

Девушка ещё немного постояла у окна, затем села за стол и сказала:

— Сяо Фань, становится холодно, закрой окно.

Он выполнил её поручение, а затем сел рядом. Она достала маленькую коробочку и поставила её на стол.

— Эта Бусина Обновления выглядит неплохо, не так ли? — сказала она, взглянув на маленький шарик. Дан Сайон вдруг почувствовал пустоту, будто его сердце остановилось.

Он собрал всю волю в кулак и старался выглядеть нормально. Лин Эр подняла голову и посмотрела на него, его глаза были очень яркими, но в то же время очень печальными.

— Сяо Фань, что с тобой? — тихо спросила она, закрыв коробочку.

— Я в порядке, Старшая Сестра, — ответил он, опустив голову.

— Ладно, — ей казалось странным его поведение, но она решила не сильно беспокоиться об этом, — уже поздно, мне пора идти.

Мальчик нехотя встал, Лин Эр подошла к двери, а затем обернулась и улыбнулась. В тот момент она была так красива…

— Я же совсем забыла, зачем пришла сюда! — она протянула мальчику листок.

— Чистя Сущность! — воскликнул он, — Старшая Сестра, это…

— Не кричи так, — сказала она сердито, закатив глаза.

— Старшая Сестра, это третья ступень заклинания, ты…

— Конечно, я отдаю его тебе, — фыркнула она.

— Что?!

— Я знаю, папа всегда недооценивал тебя, сегодня он поступил ещё глупее, когда ударил тебя. Он даже не потрудился научить тебя, зато ругает, видеть его не хочу… Ты можешь использовать это заклинание в тайне ото всех, и когда-нибудь покажешь всем, чего ты стоишь.

— Но, Старшая Сестра, — он нахмурился, — если мастер или Госпожа узнают об этом, они будут винить во всем тебя.

— Меня отругают и запрут на несколько дней, — нетерпеливо сказала она, — Это пустяки, а я не могу позволить тебе страдать от других людей.

Дан Сайон был очень удивлен, его сердце пылало. Он посмотрел на Лин Эр, в тот момент ему казалось, что он не пожалеет, даже если придется умереть за неё.

— Ты также должен помнить, что если приложишь больше усилий, то однажды сможешь победить этого мерзкого Бэя. Но тебе все равно никогда не сравниться с братом Коверном, — затем она махнула рукой, — Держи все в тайне.

После этих слов девушка быстро исчезла в темноте.

«Но тебе все равно никогда не сравниться с братом Коверном!»

Эти слова нанесли сильный удар Дан Сайону, он побледнел и сжал в руке бумагу.

На горе все так же шел дождь, мальчик решил прогуляться. На рассвете, когда все утихло, он вернулся домой и решил вскипятить воду.

Яркий огонь в печи напоминал ему танец злого духа огня, мальчик кинул в печь дрова и подвинул их палкой.

«Но тебе все равно никогда не сравниться с братом Коверном!»

Эти слова крутились в его голове, и каждый раз ему было больно от них. Он знал, что слишком глуп, Старшая Сестра имела в виду не это, она лишь сказала правду.

Тем не менее, мальчик не мог совладать с собой, в его сердце пылал дикий огонь. Он думал об этом, пока настоящий огонь не коснулся его руки.

— Ай — закричал он и отскочил назад. Тонкая палочка загорелась и обожгла его руку, пока тот отвлекся. Он начал дуть на руку, подошел к столу и засунул руку в банку с холодной водой. Дан Сайон горько улыбнулся. Снаружи лаял Йелла, мальчик задумался, ведь сегодня он лаял по-другому.

Мальчик открыл дверь и увидел, что он пытается отнять у обезьяны черную палку. Пес ухватился за один её конец зубами, а Аш держал руками с другой стороны. Лай пса звучал по-другому из-за того, что его рот был занят.

Дан Сайон взял жезл, питомцы отскочили назад. Он знал, что так просто от них не отделаться, поэтому пригрозил:

— Не возитесь здесь, а то останетесь без обеда!

Проказники обменялись взглядами, Йелла, возмущаясь, рявкнул, затем Аш забрался на его спину, и оба ушли.

Затем мальчик вернулся на кухню. Этот странный черный жезл они нашли в долине полгода назад, Аш притащил его с собой, чтобы играть с псом. Дан Сайон вздохнул, затем он нашел выход. Он быстро подошел к печи со странным жезлом в руках и толкнул ей дрова. Материал, из которого она сделана, был неизвестен, но она могла не нагреваться. Этим прохладным утром мальчик решил, что это просто идеальная вещь.

Если бы он знал, что в его руках находится самый мощный Эспер из всех, что есть в мире…

В полдень все ученики Пика Большого Бамбука, как обычно, собрались в столовой. Тянь Болис вошел последним, он взглянул на Дан Сайона, тот опустил голову. Затем Мастер опять уставился вдаль и пошел дальше.

— Итак, вы все видели, что произошло вчера, верно? — спросил он.

— Да, — ответил Ксавьон, все молчали, — Мастер показал свою мощь и наказал…

— Бред! — закричал он, — Вчера вы все должны были уяснить, что ученики других домов очень образованны, не говоря уже о Коверне, который за три года достиг таких результатов! Вы понимаете меня?

В столовой было тихо, только Дан Сайон поднял голову.

— Турнир Семи Пиков на носу, — холодно сказал Тянь Болис, — Все вы, безмозглые идиоты, с сегодняшнего дня должны готовиться к нему все время. Если вы не покажете все, на что способны, пеняйте на себя.

У всех на лице было написано, что они не хотят ничего делать, однако никто не сказал ни слова. Лишь Лин Эр осторожно сказала:

— Папа, а я…

— К тебе это тоже относится! — взревел он.

Девушка собралась было ответить, но Сурин дернула её за рукав. Лин Эр сердито посмотрела на неё и решила промолчать.

— Итак, все, за исключением седьмого, — так же громко сказал Мастер, — Он отвечает за питание.

На Пике Бамбука воцарилось спокойствие, невиданное раньше. Все сосредоточенно практиковались, кроме свободного пса, непослушной обезьяны и скучающего повара.

Глава 16. Перемещение объекта.

Собачий лай и крики обезьяны были слышны каждому на горе Айне. Дан Сайон выбежал из кухни с черной палкой в руке и сердито крикнул:

— Глупые животные, угомонитесь!

Аш ловко прыгнул на спину друга, тот уже был готов и быстро побежал прочь. Мальчик уже ни за что не догнал бы их. Обезьяна скорчила ему рожу и положила в рот Йелле большую вкусную кость, отчего пес был безумно счастлив.

Дан Сайон вернулся на кухню, он заботился о приготовлении еды с четырнадцати лет. Его кулинарные способности поражали всех, даже Йелла все время с большим аппетитом поедал кости, которые были использованы для приготовления супа.

Но сам суп был приготовлен для людей, поэтому даже старая и любимая собака могла лишь смотреть на него со стороны. После того, как Йелла подружился с Ашем, они очень часто гуляли в бамбуковом лесу. Все это время мальчик пробовал прятать кости везде, однако ловкая обезьяна всегда находила их.

Два года пролетели незаметно, за это время Дан Сайон стал крепче и сильнее. Теперь он был намного выше своей старшей сестры Лин Эр. Всё это время все ученики пика Бамбука отрабатывали свои умения в связи с грядущим Турниром, и лишь ему, как повару, делалось исключение.

Втайне от всех он тренировался один, но не мог поверить в то, что за один год практики достигнет второй ступени. Это волновало его, но он не мог обратиться за помощью: Ксавьон и Лин Эр были заняты поручениями Мастера, Ду Бишу так и не вернулся из своего путешествия.

Но были вещи, которые волновали его больше: Лин Эр тайно дала ему заклинание третьей ступени, что было серьезным нарушением законов школы. Но каждую ночь юноша одиноко стоял во дворе и, глядя на унылое небо, вспоминал одну и ту же фразу: «Тебе никогда не сравниться с братом Коверном!»

Десять дней спустя он приступил к практике третьей ступени. Возможности нового уровня давались ему все труднее и труднее. Ученик, который занимается в течение долгого времени, сразу все поймет. Талантливые послушники смогут легко пройти третью ступень, а затем приступить к изучению следующей — Перемещение объекта.

Дан Сайон стал послушником Айне пять лет назад и много слышал от своих братьев. Было очевидно, что все вокруг считают его глупым.

Вернувшись на кухню, он начал кипятить воду. Огонь разгорелся слишком сильно, и мальчик использовал черную палку, чтобы перемешать дрова.

Затем он уставился на неё, но не обнаружил ничего нового. Кочергой ему служила загадочная черная палка с круглым шариком. Она была небольшой, около тридцати сантиметров в длину. Единственной странностью были красные линии, которые покрывали её: они были похожи на вены.

Дан Сайона передернуло от ужасных воспоминаний. За эти годы ему почти удалось забыть путешествие в долину, но она не раз снилась ему.

Сейчас он чувствовал себя будто человек, ожидающий своей смерти. Каждый раз, когда он был зол, он жаждал крови. Для юноши всегда было загадкой появление такой потребности, но он всегда мог успокоить себя с помощью Глубокой Мудрости.

Это заклинание Скайи может очистить разум от злых мыслей, все пять лет пребывания в Айне Дан Сайон практиковал это умение, и чаще всего использовал его, когда должен был успокоиться.

Внезапно он почувствовал боль в затылке, кто-то запустил в него шишкой. Он гневно вскочил, обернулся и закричал:

— Глупая обезьяна, молись, чтобы я не поймал… Ах, шестой брат, это ты!

В дверях с сумкой на плече стоял Ду Бишу. Он внимательно посмотрел на Дан Сайона и сказал:

— Ого, прошло всего несколько лет, а ты уже так вырос.

— Шестой брат, почему тебя не было так долго, мы так скучали!

— Но теперь-то я здесь, не так ли?

— Мастер и Госпожа знают о твоем возвращении?

— Нет, я только вернулся, — ответил он, — И увидел дым над кухней, поэтому подумал, что найду тебя здесь. Мы очень долго не виделись, вы правда скучали?

Юноша быстро кивнул в ответ.

— Пойдем к мастеру со мной, — сказал Ду Бишу, похлопав его по плечу.

— Зачем мне идти с тобой? — удивленно спросил он.

— Мастер позволил мне путешествовать в течение одного года, но я играл все это время, поэтому использовал ещё год, чтобы найти материал для хорошего Эспера. Мастер будет сердиться на меня, поэтому я прошу тебя пойти со мной.

— Так вот почему ты пришел именно ко мне, — он все ещё смотрел на друга с удивлением, — Так что же за Эспер ты выбрал?

— У меня такое ощущение, будто я вижу тебя впервые, — Ду Бишу лишь глухо засмеялся и потащил его за собой.

Йелла сидел в углу у Зала Тишины и жевал кость, Аш сидел на его спине и искал блох.

— Позор! Ты разгневал меня до смерти! — разлетелось по всей округе.

Впервые за два года Тянь Болис был по-прежнему зол даже сидя в столовой. Все расспрашивали Ду Бишу о причине такой ярости мастера, однако он старался не говорить об этом и переключался на другую тему. Дан Сайон, сидя рядом, едва сдерживал смех.

— Папа, — в конце концов, любопытство Лин Эр взяло верх, — Шестой брат наконец-то вернулся домой, почему же ты так сердит на него?

Ду Бишу поднял голову и посмотрел на Тянь Болиса. Тот фыркнул:

— Шестой, почему бы тебе не показать всем свой новый Эспер?

Он открыл рот, но не смог ничего сказать в ответ, поэтому перевел взгляд на Сурин.

— Бишу, пусть все увидят это и узнают, почему твой наставник был так зол, — с улыбкой сказала она.

Теперь Ду Бишу понял, что ему не избежать позора. Он поднял сумку и разложил на столе несколько предметов. Все внимательно смотрели за ним, боясь даже моргнуть. На столе лежали три небольших игральных кубика с белым точками.

— Гнилое дерево нельзя сделать лучше, — сердито сказал Тянь Болис.

— Это не имеет значения, — покачав головой, ответила Сурин, — Важно лишь то, что это Эспер, не все ли равно из чего он сделан?

— Зачем он будет его использовать? Чтобы обманывать людей?

— Учитель, Госпожа, ученик никогда не сделает ничего подобного, — быстро ответил он, — Я выбрал именно такой материал, потому что нашел старинное дерево, стоящее у озера Чи Шуй три тысячи лет. Использовав его кору, я изготовил три кубика. Не понимаю…

— Потом поймешь, — Тянь Болис всё ещё сердился, — Что ж, отлично, ты создал игровые инструменты. Через месяц начнется Турнир Семи Пиков, я даже представить не могу, что будет, когда ты покажешься с этим на сцене.

Ду Бишу не посмел сказать ни слова. Сурин вздохнула и сказала:

— Бишу, ты знаешь, что мы никогда не заставим тебя делать что-то против твоей воли. Однако Эспер — серьезная вещь, поэтому ты должен отнестись к этому серьезно.

— Да, да, — ответил он, переведя взгляд на Тянь Болиса.

Сурин взглянула на мужа, а затем громко объявила всем:

— Итак, время вышло, уже в следующем месяце начнется Турнир Семи Пиков, убедитесь в том, что ваши способности на высоте, — её нежное лицо в момент стало серьезным, — На этот раз не разочаруйте нас, понятно?

— Да! — ответили все хором.

— Госпожа, Госпожа, — тихо позвал Дан Сайон.

— В чем дело, Сяо Фань?

— Могу ли я принять участие в турнире? — осторожно спросил он.

— Конечно, ты ведь тоже обучаешься на Пике Большого Бамбука, — ответила она, посмотрев на мужа.

— Ну ничего, даже если мы подадим заявку ещё на одного идиота, ничего не изменится, — проворчал Тянь Болис, но юноша был так счастлив, что не обратил на это внимания.

С наступлением темноты Дан Сайон вернулся в комнату. Йелла с Ашем уже лежали на его кровати. С тех пор, как они дружат, пес поселился вместе со своим другом. Поначалу Тянь Болис очень волновался, так как не мог найти свою собаку, но потом узнал о происшедшем и успокоился.

Мальчик пытался объяснить Тянь Болису, что он не хотел специально забирать с собой пса, но тот игнорировал любые попытки. Йелла занимал половину кровати, на второй половине разлегся Аш, а согнать их было очень трудно.

Но со временем это перестало доставлять неудобства, и Дан Сайон привык спать рядом с животными. В ту ночь он был безумно счастлив и долго наблюдал за тем, как лениво друзья разлеглись на кровати. Аш вскочил, притащил из кухни черную палку и ткнул ею пса.

Для мальчика по-прежнему оставалось загадкой, почему обезьяна так любит именно эту палку, но сейчас его мысли был заняты другим. Он был счастлив, ведь теперь он наравне со всеми мог принять участие в Турнире Семи Пиков.

— Слышите, я теперь могу участвовать в Турнире, — сказал он, посмотрев на питомцев, но те не обращали внимания, — Я смогу увидеть других учеников, хотя… Думаю, это вряд ли что-то изменит. Может я смогу встретить там Бэя?

Затем он остановился и задумался:

— Но ведь если я проиграю дуэль, это будет огромным позором, так ведь? Йелла, Аш, я прав?

— Чи! Чи!

Юноша поднял голову. Аш не слышал его, а был увлечен поиском блох в шерсти Йеллы. Пес выглядел ещё более важно.

— Глупая собака! — сердито крикнул Дан Сайон. Аш бросил в него палкой, но мальчик увернулся. Палка отскочила от пола и приземлилась около двери.

Он скорчил рожу, стараясь не обращать внимания на крики животных. В его голове опять всплыл образ Коверна два года назад.

— Стена изо льда… — прошептал он. Раньше его устраивали свои способности, но теперь он начал понимать, насколько Коверн силен по сравнению с ним.

Воспоминания сменились другими, теперь он думал о Лин Эр, вспоминал её мягкие светящиеся глаза. Его сердце будто пронзили иглой.

Черная палка тихо лежала на полу, и её хозяин чувствовал себя таким же одиноким.

— Увы, — вздохнул он, думая о том, что было бы, если бы он мог быть таким же сильным.

Дан Сайон взмахнул рукой, пытаясь сделать вид, что использует «Перемещение объекта». Он не ждал ничего, кроме неудачи, но, посмотрев на палку, увидел, что та сдвинулась с места. Совсем немного, совсем незаметно, но она пошевелилась!

Глава 17. Визит.

В то утро все были взволнованы в связи с турниром Семи Пиков. Больше всех волновались ученики, нервно улыбаясь друг другу. Однако все они были счастливы принимать участие в таком событии.

Из всех учеников пика Бамбука Ксавьон, У Даи, Чжэн Дали и Хэ Дачжи почти не волновались, им уже доводилось участвовать в турнире. Лю Дасинь, Ду Бишу, и, конечно же, Дан Сайон и Лин Эр никогда не были там, ведь турнир проходит раз в шестьдесят лет.

Сурин и Тянь Болис заканчивали тренировку, а Лин Эр доставала вопросами Ксавьона:

— Брат, это правда, что на турнир съезжаются почти все члены школы?

— Верно, — ответил он, — Турнир Семи Пиков является самым важным событием нашей школы. Каждый участник должен защищать честь своего Пика, а какие захватывающие бои…

Хэ Дачжи, четвертый брат, подслушал их разговор.

— Сестра, есть вещь, о которой он не сможет тебе рассказать, — он подошел и подмигнул Лин Эр.

— О чем ты?

— Быть победителем и стоять на пьедестале, слушать аплодисменты сотен людей… Это чувство нельзя передать. Но если молодая красивая Сестра из другого дома подойдет, чтобы подбодрить брата, это чувство будет ещё сильнее, — затем он повернулся к Ксавьону и спросил, — Так ведь?

— Брат, почему ты покраснел? — улыбаясь, спросила Лин Эр.

— Нет, нет, тебе показалось, — прошептал он, качая головой. Он закашлялся, заметив, что вокруг него собрались все остальные. Дан Сайон и Ду Бишу удивленно смотрели на него, а У Даи и Чжэн Дали улыбались.

— О, второй и третий братья тоже тут, — сказал последний, — Знаете, я вот все думаю о последнем турнире, когда Старший брат победил дважды подряд, в третьем раунде ему пришлось встретиться с молодой и симпатичной девушкой. Хм, я подзабыл её имя…

— О, припоминаю, припоминаю, подхватил У Даи, — Кажется, она была с Пика Малого Бамбука. Но имя…

— Нам не вспомнить, как её зовут, — продолжил Чжэн Дали, — Но я до сих пор помню, что она аплодировала громче всех и заигрывала с братом.

— Брат, что это за девушка? — спросила Лин Эр, пытаясь перекричать громкий смех.

Ксавьон смутился и, уставившись на неё, сказал:

— Нет, нет, не слушайте его, ничего такого не было. Сестра Баако так относилась ко мне по просьбе Госпожи.

— Вот как? — тут же ответил Хи Дачжи, — Тогда почему мы никак не могли вспомнить её имя, а ты сразу назвал его? Хочешь сказать, что из-за проявленной ею доброты?..

Все снова засмеялись, а Ксавьон опять попытался переубедить их. Однако ему было известно, что его брат способен заставить любого поверить в свои слова.

— Да ну вас, — буркнул Ксавьон, — Пойду, проверю, как там мастер.

Лин Эр хотела спросить что-то ещё, но он умчался невероятно быстро, поэтому ей пришлось засыпать вопросами Хэ Дачжи.

— Скажи, — взволнованно спросила она, — Как выглядит сестра Баако?

— Сестра, не ты ли являешься частым гостем на Пике Малого Бамбука? Она любимая ученица мастера Шуй Юэ, удивительно, что ты ни разу её не видела.

— Мама ходит только к мастеру Шуй Юэ, — она покачала головой, — Я редко видела учениц из её дома. Давай, рассказывай.

— К чему спешить? — улыбнувшись, сказал он, — Сегодня мы направляемся на Пик Вдовы, скорее всего, ты сама увидишь её.

— А, тогда неудивительно, почему брат Ксавьон был так взволнован, — пробормотала она, закатив глаза.

Все сначала задумались, а затем снова засмеялись, Лин Эрприсоединилась к ним. Она оглядела всех друзей, все улыбались от души, но Дан Сайон был чем-то обеспокоен, хотя и смеялся вместе со всеми. Девушка отвела его в сторону и тихо спросила:

— Сяо Фань, что-то случилось?

Мальчик удивился, дотронулся до чего-то на груди и ответил:

— Я в порядке, Старшая Сестра.

— Что это? Показывай.

Он колебался, но затем вытащил из-под одежды черный жезл.

— Зачем ты притащил с собой палку для огня?

— Благодаря Мастеру я могу принимать участие в турнире… — пробормотал он. Лин Эр поняла, что он хочет сказать и рассмеялась.

— Ты принес её, чтобы сражаться? За всю историю Айне, которая насчитывает две тысячи лет, самым странным был Шестой Брат, который сделал игральные кости и выбрал их в качестве оружия, чтобы участвовать в турнире. Но это...

Лин Эр смеялась так громко, что её услышали остальные ученики. Те тоже расхохотались, узнав причину. Мальчика же взбесило то, что все так отнеслись к его намерениям. Он был настолько зол, что чуть не задохнулся. Он опустил голову, крепко сжал палку и ощутил знакомый холод.

— Сяо Фань, — вдруг сказала Лин Эр, перестав смеяться, — Извини.

Мальчик удивленно поднял голову.

— Я хотела дать тебе Эспер, чтобы над тобой перестали насмехаться, но мама заставила меня заниматься, поэтому я совсем забыла об этом.

— Не беспокойся обо мне, Старшая Сестра, для тебя это важнее, — он быстро покачал головой.

— Не важно, — девушка похлопала его по плечу, — У всего есть предел, а для тебя это шанс научиться чему-то новому. Если вдруг тебе будет тяжело, скажи мне, а я помогу тебе справиться с этим.

Мальчик посмотрел в её нежные глаза, несомненно, она сдержит свое обещание. Также он чувствовал, что все добры к нему, но он все ещё сомневался в своих чувствах.

— Знаешь, — прошептала ему Лин Эр, — на Пике Вдовы много интересных мест, по дороге мы заскочим туда, хорошо?

— Хорошо, — он опустил голову, так как не мог смотреть ей в лицо.

— Мастер и Госпожа здесь, — сказал Хэ Дачжи, стоя за их спинами.

Все обернулись и увидели Тянь Болиса и Сурин, которые выходили из Зала Тишины. Видя, как они идут навстречу, ученики старались сдержать улыбки. За ними шел Большой Йелла, а у него на спине сидел Аш, уже привыкший перемещаться на спине собаки. Если бы Тянь Болис был чуть немного выше и худее, он был бы прекрасным наставником. На Сурин же было платье цвета нефрита и такой же цветок в волосах.

— Чи! Чи! — обезьяна устроилась на плече хозяина.

Тянь Болис проверил всех учеников и кивнул. Затем он взмахнул правой рукой и в центре ладони появился красный свет. Появился его знаменитый Эспер «Дух Пламени», мастер сделал шаг вперед, как вдруг кто-то сзади схватил его за ногу. Обернувшись, он увидел пса, который жалобно скулил. Тянь Болис что-то пробормотал, а затем махнул рукавом, разрешая собаке лететь с ним. Сурин взлетела следом.

Из всех учеников Пика Бамбука У Даи, Чжэн Дали и Лю Дасинь ещё не могли использовать Эспер, так как не достигли четвертой ступени. Дан Сайон летел с Ксавьоном, а остальные в мести с Хэ Дачжи, Ду Бишу и Лин Эр.

Девушка летела на Душе Феникса, Эспером Хэ Дачжи была Пейзажная Кисть, но самым смешным был Эспер Ду Бишу. Когда он использовал его, кости загорелись белым и увеличились в десять раз. Лю Дасинь недоверчиво посмотрел на него.

— Шестой брат, ты уверен, что мы не упадем?

— Поспорим, что не упадем? Если он упадет, выиграешь ты, тогда я…

— Боюсь, мне не хочется выиграть.

— Сяо Фань, ты готов? — спросил у него Ксавьон.

Тот уже собрался кивать, но Аш громко закричал. Все были удивлены, а тот указал на небо, затем на себя.

— Ты тоже хочешь с нами? — удивленно спросил Дан Сайон.

Аш улыбнулся, а мальчик посмотрел на Ксавьон. Тот немного подумал, а затем улыбнулся.

— Учитель ведь взял с собой Йеллу, значит, мы тоже можем привезти с собой Аша.

Ксавьон повернулся к остальным и сказал:

— Думаю, нам надо поторопиться, если мы опоздаем, учитель сойдет с ума.

Все встали на Эсперы, Лин Эр, пролетая мимо, прошептала Дан Сайону:

— Будь осторожен и крепко держись за брата.

— Знаю, — кивнул он в ответ.

Лин Эр улыбнулась и улетела. Ксавьон достал свой Эспер — Меч Десять Тигров. Он был старейшим учеником в Айне и его Эспер был создан из лучших материалов. Он был желтого цвета, четыре чжана в длину и три пальца в ширину, немного больше, чем обычный меч.

Дан Сайон уже летал вместе с Лин Эр на Душе Феникса и не был удивлен, но Аш крепко вцепился в него.

— Младший Брат, идем, — улыбнулся Ксавьон, а затем указала правой рукой на небо. Меч издал рык и поднялся на метр. Дан Сайон крепко схватил брата за спину. Кончик меча приподнялся, и мальчику пришлось держаться ещё сильнее. Он сильно нервничал, но не хотел закрывать глаза.

Пик Бамбука становился все дальше и дальше. Вдруг все вокруг стало белым, они влетели в облако и не могли ничего видеть. Наконец, облака закончились, вокруг осталось лишь чистое небо.

Оно было похоже на океан, чистое и безграничное. За мечом оставался след, похожий на брызги воды.

Пролетев три сотни чжанов, они приблизились к Пику Вдовы, он был похож на лестницу в небо. Дан Сайон затаил дыхание, когда увидел множество огней на вершине. Он догадался, что весь этот свет исходил от Эсперов учеников. Они переливались, будто радуга.

Ксавьон и Дан Сайон приземлились на огромной площади. Аш тут же огляделся и спрыгнул с плеча хозяина.

Это место было ему знакомо. «Шестая сцена Айне» «Море Облаков». Он не был здесь пять лет, но ничего не изменилось с тех пор, а даже наоборот, стало еще красивее, чем раньше. К тому же, сегодня на площади было достаточно многолюдно, обычно это совсем не так.

Среди учеников, участвующих в турнире Семи Пиков, несколько сотен были представители школы Айне. В основном их подрастающее поколение. Но не смотря на большое количество присутствующих, площадь все равно выглядела просторно. Ксавьен и Дан Сайон вглядывались в толпу, пока не раздался звонкий крик:

— Мы здесь!

Они посмотрели в ту сторону, откуда и донесся этот звук. Ученики Пика бамбука стояли в середине площади, возле кузницы, а рядом с ними Лин Эр, приветливо махающая им.

Направившись к ним, Дан Сайон осмотрелся: вокруг стояли ученики различных школ, разделившись на маленькие группы. Они радовались предстоящему турниру и весело общались друг с другом.

— Как прошел полет, все в порядке?

Ксваьон улыбнулся.

— Это не первый раз, когда мы сюда приезжаем. Что может случиться?

Лин Эр посмотрела на Сайона и тоже улыбнулась:

— Ну, как вам вид?

Мальчик вспомнил великолепный пейзаж, с уходящими в небо вершинами.

— Да, все очень красиво!

Лин Эр хихикнула и похлопала собеседника по плечу.

— Не волнуйся, скоро ты тоже сможешь научиться летать и увидишь все, что только пожелаешь!

Дан Сайон не ответил, вместо этого он улыбнулся и кивнул.

Ксваьон осмотрелся вокруг.

— Где Мастер?

— Мы следовали за ним и за Госпожой сюда, затем главный Брат повел Мастера и Госпожу в Хрустальный Зал. Они сказали, что там встреча семи Мастеров, они обсуждают правила турнира.

Ксавьон кивнул, затем махнул рукой, чтобы все собрались вокруг него.

— Я видел много учеников из других Пиков. Вы, ребята, были здесь раньше, знаете об этом что-нибудь?

— Похоже, другие Пики просто приняли много других людей.

Второй У Даи огляделся.

— Да, новых людей много, но я думаю завтра, когда мы выйдем на сцену, будем сталкиваться с теми, кто был здесь раньше. У них ведь больше опыта.

Ксавьон вдруг вздохнул.

— Я не думаю, что это так. Ты помнишь молодого ученика Бэя с Пика Головы Дракона 2 года назад?

У Даи был поражен тем, что все молчали. Никто и слова не сказал, лишь переглядывались друг с другом. Дан Сайон испытывал сложные чувства. Это были и радость, и восхищение, и даже зависть.

Вдруг кто-то сказал.

— Что может сделать мусор?

Все удивились. Это была Лин Эр. Её щеки покраснели, глаза широко раскрылись и она сердито сказала:

— Если он не приедет на турнир, то это будет отлично! Однако, если он все-таки здесь появится, я сражусь с ним на одном помосте и мы тогда посмотрим, кто здесь самый сильный!

Ученики пика Большого Бамбука посмотрели друг на друга. Ду Бишу был умным и быстро отреагировал в это ситуации.

— Она права. Если это действительно произойдет, хе-хе, то давайте делать ставки, кто же победит.

— Проваливай!

Они пнули его прочь.

Ксавьон улыбнулся и как раз, когда он собирался что-то сказать, кто-то кашлянул за его спиной.

Какая-то девушка тихо сказала.

— Здравствуйте. Давно не виделись.

Он, казалось, получил от этих слов тяжелый удар.

Глава 18. Встреча.

Ксавьон был удивлен, её голос был божественным. Обернувшись, он увидел пять учениц с Пика Большого Бамбука. Впереди всех, улыбаясь, стояла прекрасная девушка. Дан Сайон хотел было спросить, из какого они Пика, но затем увидел, как улыбаются остальные братья. Посмотрев на Ксавьона, он увидел на его лице такую же глупую улыбку. Подумав, мальчик понял, что это за девушка.

Все стояли в ожидании, однако Ксавьон молча смотрел на неё. Ученики Пика Большого Бамбука ничего не могли понять, даже девушки начинали смеяться.

— Здравствуй, брат Да, — сказала красавица.

Ксавьон все никак не мог сказать ни слова. Хэ Дачжи сгорал от нетерпения:

— Хех, сестра Баако, давно не виделись. Как дела?

Она перевела взгляд на него и улыбнулась.

— Хэ Дачжи, верно?

— Сестра, у тебя замечательная память! Последний раз мы виделись шестьдесят лет назад, а ты все помнишь.

— У тебя был серьезный противник, конечно, я помню, — она все так же улыбалась.

Хэ Дачжи покраснел. На последнем турнире он столкнулся с послушником Пика Вдовы в первом же раунде. Он старался изо всех сил, но проиграл.

— Не будем ворошить прошлое, я никогда не смогу стать таким же сильным. Брат Ксавьон, кстати, частенько вспоминал о тебе.

Девушка покраснела, но ничего не ответила. Ксавьон был смущен и быстро попытался ответить:

— Что? Я не…

— Не хотите ли вы сказать, — сказала девушка, стоящая позади, — Что вы не скучали по Баако?

Она вопросительно смотрела на послушника, Баако тоже ждала ответа.

— Нет, нет, я скучал по ней…

Все ученики рассмеялись, громче всех смеялась девушка, задавшая вопрос. Они смеялись так громко, что ученики из других домов удивленно смотрели на них.

Хэ Дачжи подождал, пока все успокоятся, а затем сказал:

— Сестры, брат Ксавьон не скучал по ней…

— Неужели? — спросила другая девушка.

— Он просто думал о ней каждую четверть часа и говорил о ней каждую четверть часа, — улыбнувшись, ответил он.

Все снова засмеялись, Ксавьон гневно посмотрел на шутника, а затем взглянул на Баако.

— Сестра, — прошептал он, увидев, что та вовсе не злится, — Они просто шутят, не слушай их.

Девушка улыбнулась, а затем повернулась, чтобы поддержать сестру. Она смеялась так, что чуть не упала. Повернувшись, Баако спросила:

— Тогда что они имеют в виду?

— Я… Я… Я… — Ксавьон не мог ничего сказать. Глядя на него, девушки снова рассмеялись. Баако покачала головой, а затем подошла к Лин Эр и тронула её за руку.

— Ты Лин Эр, верно?

— Да, — удивленно ответила да, — Откуда ты знаешь меня?

— Ты часто приходишь на Пик Малого Бамбука с мастером Сурин, — она улыбнулась, — Мы давно не видели тебя, ты стала так красива.

— Как я могу сравниться красотой с тобой, если ты смогла очаровать даже брата Ксавьона? — та улыбнулась в ответ.

Баако посмотрела на Ксавьона, тот глупо улыбнулся. Покачав головой, она прошептала:

— У него действительно опилки в голове.

Лин Эр усмехнулась, сестра Баако отвела её к остальным девушкам с пика Малого Бамбука. Те дружно засмеялись, не обращая внимания на остальных послушников. Ксавьон хотел поговорить с Баако, но не знал с чего начать, поэтому продолжал стоять на месте.

— А сегодня людей больше, чем в прошлый раз, — сказал Ду Бишу.

Дан Сайон посмотрел вокруг, к ним направлялись люди в белых одеждах, впереди всех гордо шел Коверн.

Коверн!

Юноша уставился на них, снова и снова повторяя это имя в голове.

— Они все с пика Головы Дракона? — усмехнувшись, сказал брат Дачжи.

Коверн, заметив учеников Пика Большого Бамбука, подошел к ним.

— Брат Ксавьон, мы снова встретились, — сказал он, держа руки перед собой.

— Ты тоже собираешься присоединиться к турниру, брат Коверн? — сказал Ксавьон, не желая показаться невежливым.

— О, я не хотел идти сюда, но мастер сказал, что мне необходимо совершенствоваться.

— Ты силен, победа будет твоей.

— Брат Ксавьон льстит мне, — он покачал головой.

Пока они разговаривали, Дан Сайон искал в толпе послушников знакомое лицо. Мгновение спустя они с Бэем встретились взглядами и вышли из толпы.

— Сяо Фань, ты тоже участвуешь в турнире?

— Да, — кивнул он, улыбаясь, — Учитель был добр ко мне и позволил прийти.

— Я тоже участвую. Хм, неужели этот коротышка подобрел? В прошлый раз он был таким злым…

— Нет, он не такой, — быстро ответил он, — В тот день у него просто не было настроения.

Бэй понял, что это одна из немногих возможностей пообщаться с другом, поэтому не стал спорить с ним.

— Я не видел тебя два года, ты стал таким высоким.

— Что, только ты можешь расти? — рассмеялся Дан Сайон.

Теперь они могли говорить о чем угодно, вокруг не было старейшин, и другие люди их не беспокоили. Обернувшись, Дан Сайон увидел, как Коверн поздоровался с девушками, и тут же почувствовал странную боль в сердце.

— Что с тобой, Сяо Фань? — удивленно спросил Бэй.

Юноша покачал головой и заставил себя улыбнуться.

— Ничего, — он продолжал следить за Коверном.

— Сестра Тянь, помнишь меня? — поприветствовал он Лин Эр.

— Да, здравствуй, брат Коверн, — тихо сказала она, покраснев.

Наблюдая за реакцией девушки, Дан Сайон чувствовал, как его сердце разрывается на части.

— Сяо Фань, в чем дело? Почему ты так побледнел? — Бэй был обеспокоен, — Тебе плохо?

— Нет, нет. Я в порядке, — тихо ответил он.

Баако быстро вступила в разговор:

— Брат Коверн, почему ты поздоровался только с сестрой Тянь? Неужели мы недостойны того, чтобы ты нас помнил?

Все девушки забеспокоились.

— О чем ты говоришь, сестра, я не смог бы простить себе неуважительного отношения к девушкам с пика Малого Бамбука.

— Брат Коверн снова на турнире, — она усмехнулась, — Опять полон решимости победить?

— В прошлый раз я продержался три раунда. Но все шестьдесят лет я упорно тренировался и смогу показать лучший результат. Ты, кажется, тоже хочешь одержать победу.

— Нет, нет, я не достойна соревноваться с тобой.

— Ты слишком скромна, сестра, — Коверн нахмурился.

— Неправда. Мастер Шуй Юэ так не считает, в нашем доме появилась талантливая девушка. Будь осторожен, брат Коверн.

— Это к лучшему, — сказал он, хотя был взволнован, — Если я смогу победить её, это будет великолепно. Буду с нетерпением ожидать встречи с ней.

Баако усмехнулась и оттащила Лин Эр в сторону. В этот момент раздался громкий свист. Сотни учеников Айне посмотрели наверх. К ним приближался красный свет, и вскоре они смогли разглядеть человека с пика Вдовы, он стоял на красном мече.

— Внимание! — сказал он, — Все послушники, участвующие в турнире, пройдите в Хрустальный Зал!

Сначала все на площади затихли, но потом двинулись к выходу с неё. Дан Сайон думал, что многие долетят до зала, но все просто шли. Оглядываясь, он постоянно смотрел на Лин Эр и Баако.

Остальные послушницы с пика Малого Бамбука пошли в другую сторону, здороваясь со всеми учениками.

— Брат Коверн очень общителен, — сказал Бэй, — Он очень умен, все уважают его.

Его друг медленно кивнул, не выражая никаких эмоций.

В конце площади находился Радужный Мост. Пять лет назад мальчики проходили здесь, после того, как были спасены. Теперь это место вызывало смешанные чувства.

Чистая вода переливалась и отражала все цвета радуги, Дан Сайон вспомнил, какими они были пять лет назад.

— Пять лет… — вздохнул Бэй.

Они молча шли вперед. Погода была такой же, как и в тот день, над их головами было чистое небо.

— Почему бы тебе не полететь? — спросил Дан Сайон.

— Ты разве не знаешь, что ученикам запрещено летать вблизи Хрустального Зала? Коверн сказал мне, что это будет неуважением по отношению к старейшинам, поэтому мы должны идти. Зал является священным местом, любой, кто осмелится летать над ним, будет убит Мечом Убийцей Богов.

— Так вот почему все идут пешком… — удивленно пробормотал он, — Неужели этот меч настолько мощный?

— Не знаю, — Бэй удивленно посмотрел на вершину горы, — Я не видел его, но он должен быть могущественным. Я слышал, что Мастер Нефритового Листа, получив меч, пытался совершенствовать его. После этого никто не осмелился прийти на гору Айне, чтобы напасть на нас.

— Невероятно!

Пока они разговаривали, Дан Сайон разглядывал всех послушников. Им было около тридцати лет, в основном это были мужчины. Но независимо от того, кем они были, все были наполнены духом. Мужчины были храбрыми и смелыми, девушки красивы и вежливы. Сразу было понятно, что они многого добьются в будущем.

За Радужным Мостом находился защитник пруда — Водяной Кирин. Сейчас он лениво лежал рядом с прудом, но выглядел так же устрашающе.

Сходя с моста, все ученики кланялись зверю и следовали к Хрустальному Залу. Друзья шли за ними, Бэй прошептал:

— Ты помнишь наш первый день здесь?

— Помню, тогда я напугался до смерти, этот монстр напугал меня.

— Да, я думал, что самое крупное существо в мире — медведь с горы Айне.

Дан Сайон расхохотался, все обернулись и посмотрели на него. Юноша тут же успокоился, а Бэй покраснел.

Когда мальчики прошли по мосту, они тоже поклонились Кирину. Оказалось, тот спал и ни на кого не реагировал.

— Бэй, когда ты последний раз приехал к нам, я так и не успел поздравить тебя с новым уровнем умений, — сказал Дан Сайон.

— Только благодаря Васп Каелу я стал таким. На самом деле, первое время я все время вспоминал окровавленные тела в Деревне Травников, поэтому заставил себя трудиться. Тогда я надеялся, что смогу отомстить за наших друзей и родителей. Ладно, не будем говорить о прошлом,— сказал он, заметив, что его друг погрустнел, — Как твои успехи?

— Знаешь, я не такой умный как ты. Все время, пока я был на пике Бамбука, мастер и братья хорошо относились ко мне, но я слишком глуп. На самом деле я могу подвести их.

— Ты вовсе не так глуп, — буркнул Бэй, — Это все из-за того, что твой коротышка-мастер не может научить тебя.

— Это невозможно, — он вспомнил их ссору два года назад, — Мой учитель не такой. В любом случае, давай не будем говорить об этом. Твой Эспер по-прежнему Убийца Драконов?

— Да, этот божественный меч — самое ценное сокровище на пике Головы Дракона. Мастер дал мне его, это очень помогло мне в культивации.

— Здорово, — зависть читалась на лице Дан Сайона.

— А ты, Сяо Фань? У тебя есть Эспер?

Мальчик замолчал. Он снова дотронулся до черной палки, по ладони растекся холод.

— Нет, — тихо ответил он, — Мои умения недостаточно высоки, чтобы использовать Эспер.

Бэй не ожидал такого ответа и принялся утешать друга:

— Это не важно, Сяо Фань. Все ещё впереди, ты сможешь научиться всему, если будешь стараться.

Дан Сайон скривил губы, даже глядя на друга, он не мог успокоиться.

Все считали, что он прибыл на турнир, чтобы учиться. В нем снова вспыхнула обида, а затем тут же затихла.

Он молча опустил голову, конечно, он не винил друга и был согласен с его словами. Затем он почувствовал, что холод с ладони поднимается по руке. Юноша заметил, что это не нанесло никаких повреждений, а наоборот было довольно приятным. Затем он перевел взгляд на друга и с облегчением обнаружил, что тот не заметил никаких изменений.

В тот же миг откуда-то сзади раздался оглушительный рев. Все ученики были в замешательстве, в ушах звенело. Каждый был ошеломлен, кто осмелился так вести себя в святом месте? Все испуганно обернулись, увиденное повергло их в шок.

Глава 19. Жребий.

Рядом с зелёным прудом, спящий Кирин внезапно пробудился. Он повернул голову, стал агрессивным, а его глаза горели неизмеримой ненавистью. Волосы на спине Кирина встали дыбом, из открытой пасти виднелись огромные клыки. Он готовился к нападению на учеников Айне.

Кирин был духом древнего зверя. Голубое небо резко потемнело. Как только он сделал шаг вперед, тихий горный ветер превратился в жесткие порывы, проходящие мимо пика Вдовы и оглушенные ужасным воем. Вода в пруду изменилась. Раньше она была спокойной и гладкой, как зеркало, но сейчас вода взбушевалась, образовав глубокие воронки. Образовался огромный вихрь, поднимавшийся в небо. Колонна уже была около трёх метров в длину.

Словно по команде, столб из воды кружился перед Кирином.

В это время, каждый из учеников Айне, в том числе и умный Коверн, не могли сохранять спокойствие. Некоторые даже побледнели и начали дрожать от страха.

Кирин — легендарный дух всех водных животных. Без всякой помощи он мог контролировать воду и вызывать подобные вихри, как тот, что произошел сейчас. Среди Айне лишь немногие смогли бы сделать то же самое.

Кирин не показывал такой ярости в течение нескольких тысяч лет. Все были ошеломлены происходящим. Он продолжал рычать. В его глазах было много ненависти, словно ему что-то не нравится и он готов сражаться до смерти.

Столб воды закрутился быстрее и быстрее, затем ударил в учеников Айне.

В этот момент, неизвестный голос раздался из неба:

— Главный Дух! Пожалуйста, успокойся!

Тёмно-зелёная фигура появилась между Кирином и учениками. Это был глава Айне Мастер Шен Доул. Он нахмурился, наблюдая за происходящим. Ситуация была крайне тяжелой. Вокруг водяного столба летали души когда-то убитых Кирином животных. Они были поглощены им и поэтому не могли перевоплощаться. Он вложил их в водный вихрь, чтобы сделать свою силу мощнее. Даже великой силе Шен Доула не сравниться с силой Кирина.

Увидев столб воды перед собой, мастер глубоко вдохнул и сказал:

— Бог сострадания!

Затем он быстро вытащил круг Таи Чи перед своей грудью, который светился белым светом. Шен Доул прикрепил его сзади к своему темно-зеленому халату и он увеличился в размерах так, что смог закрыть от опасности учеников Айне. Но это не помогло.

Несколько Айне стояли, стоявших на лестнице, почувствовали сильный ветер. Никто не смог твердо устоять, за исключением самых опытных учеников.

Дан Сайон также не смог устоять и упал. Бэй хотел помочь ему, но его отнесло в другую сторону. Сайон протянул ему руку и не заметил, как случайно выпустил из рук палку для огня.

Вместе с мастером Шен Доулом прибыло еще несколько старейшин и глав других школ.

Все мастера Айне были здесь. Кирин почувствовал страх и его сила начала угасать. Столб воды упал вниз.

Кирин перестал рычать, но до сих пор был грозен. Он начал что-то вынюхивать среди учеников, но так и не смог отыскать нужного запаха. Успокоившись, он лёг и через некоторое время раздался громкий храп.

Все молчали.

Мастер Васп Каел был первым, кто опустился с небес. К нему присоединился и Мастер Шен Доул.

Каел прошептал ему на ухо:

— Я думаю, ученикам не стоит задерживаться здесь надолго.

Шен Доул кивнул ему и обратился к духу Кирину.

Васп Каел повернулся к ученикам и успокоил их:

— Это была просто шутка от Главного Духа, не стоит беспокоиться. Теперь все, кто участвует в турнире, перейдите, пожалуйста, в Хрустальный Зал.

Но ученики знали, что это вовсе не было шуткой.

Дан Сайон и Бэй вошли в Зал.

— Бэй, — Вдруг проговорил Дан Сайон.

— Что? — Бэй посмотрел на него.

— Ты видел дядю Вана?

Лицо Бэя потемнело, он покачал головой.

— Нет, я тоже в первый раз за пять лет вернулся сюда. Три года назад я слышал, что он сошел с ума, работал неподалеку от пика Вдовы целыми днями.

— Когда закончится турнир? Я хочу его увидеть. А ты?

— Да, я тоже хочу.

Внезапно зелёная фигура прошла по залу. Мастер Шен Доул вернулся. Глаза всех старейшин Айне обратились на него.

Мастер Каел прошел вперед и спросил:

— Старший брат, Дух Хранитель…

Шен Доул немедленно посмотрел на него и поднял руку. Другой мастер сразу же замолчал. Затем, главный мастер Айне обернулся к остальным и улыбнулся.

— Здесь все хорошо!

Каждый из глав Айне поклонились.

— Приветствуем, руководитель Айне.

Мастер улыбнулся им снова и отправился на свое место. Васп Каел, шагнув вперед сказал:

— Все вы являетесь лучшими учениками Айне. С момента основания школы прошло более двух тысяч лет, Айне является лидером среди светлых даосских учений. Но не зря говорят, что тяжелая работа приносит результаты, а лень только мешает нам. Традицией нашей школы является Турнир Семи Пиков. Мы проводим его уже в двадцатый раз.

Все ученики Айне были поражены, двадцать раз с перерывом в шестьдесят лет… Эта традиция существует уже тысячу двести лет!

Мастер Васп Каел был доволен, увидев реакцию учеников, а затем продолжил:

— Сегодня, под руководством главы, мастера Шен Доула, Айне продолжает процветать. У нас множество невероятно талантливых людей, и мы специально увеличили количество наших участников, чтобы не жалеть более о нераскрытых талантах.

Дан Сайон не мог оторвать взгляд от Тянь Болиса. Он сидел рядом с Шен Доулом, а в глазах читалось недовольство. Изменения в правилах должны быть подтверждены всеми старейшинами, но на этот раз Васп Каел и Шен Доул договорились сами.

— В связи с увеличением числа участников, — продолжил он, — Произошли изменения в жеребьевке. Все посмотрите туда.

Сказав это, он указал рукой на правую стену. Рядом с ней стоял большой деревянный красный ящик. Сверху было достаточно большое отверстие, в которое можно было засунуть руку.

— В этом красном ящике находятся шестьдесят четыре восковых шарика. В каждом из них находится листок с номером от одного до шестидесяти трех, — ученики начали шептаться, пропуская мимо ушей слова Васп Каела, — По окончании жеребьевки соперники встретятся в таком порядке: номер один против номера шестьдесят три, номер два против номера шестьдесят два. Во втором раунде встретятся победители первой и второй пары, и так далее. Всем ясно?

Все молчали, но затем кто-то крикнул:

— Простите, Мастер, но здесь шестьдесят четыре человека, а бусины всего шестьдесят три.

— Правила таковы: каждый дом отправляет девять человек, а Пик Вдовы десять. Но, так как один из домов может представить только восемь участников, остается шестьдесят три человека… — все взглянули на Тянь Болиса, но тот неподвижно сидел в своем кресле. Ученики снова начали шептаться, — Но это не проблема. Тот, кому достанется номер один, тому повезет, так как он останется без противника, соответственно автоматически попадает во второй тур.

Все тут же начали оживленно спорить. Айне была известной школой, её правила очень строги, но в этот раз они были немного смешны. Однако никто не был против. Мастер Шен Доул встал со своего кресла, все мигом успокоились.

— Давайте же начнем! — сказал он, кивнув.

Все взглянули на красный ящик. Десять учеников с Пика Вдовы подошли к нему и вытащили оттуда восковые шарики. За ними последовали ученики с пика Головы Дракона.

Бэй что-то шепнул Дан Сайону, а затем тоже подошел к ящику. Тот сначала смотрел, как друг уходит, а затем перевел взгляд на старейшин. Здесь вместе с Тянь Болисом сидели Шен Доул, Васп Каел, Тянь Юнь, Шан Чжэн Лян, Цен Шу Чан, всех их он видел пять лет назад. Одна лишь женщина, сидящая справа, была незнакома ему. Скорее всего, это мастер Пика Малого Бамбука, Шуй Юэ.

Юноше приходилось слышать, как его братья говорят о ней. Он слышал, что это единственный дом, обучающий только девушек. Шуй Юэ было около тридцати, как и Сурин.

Её одежда была белой, будто луна, а рядом стояла девушка. У неё было очень красивое лицо, а одежда бела, будто снег. На спине был небесно голубой меч, казалось, будто волны Ци обтекают его. Внезапно она, почувствовав на себе взгляд, посмотрела на него.

Дан Сайон был шокирован, будто получил удар молнией, он тут же покраснел. Девушка продолжала смотреть на него, её глаза были полны презрения. Она тут же опустила голову, а в этот же момент Лин Эр подошла к Дан Сайону.

— Эй, ты чего? Наша очередь тянуть жребий.

— Да, да, — поспешно ответил он и последовал за девушкой. Все послушники Пика Большого Бамбука по очереди взяли шарики из ящика. Вернувшись в центр зала, они принялись разглядывать свои номера. К ящику подошла Баако, а за ней последовали и другие девушки. Девушка в белом нагнулась к Шуй Юэ и что-то прошептала ей.

— Иди, — тихо сказала та, кивнув.

Она присоединилась к остальным, и они взяли девять последних шариков из ящика.

Все Мастера нервничали, надеясь, что именно кому-то из их послушников достался счастливый номер один.

— Двадцать шесть!

— Мой тридцать третий, а какой у тебя?

— Сорок семь, интересно, кто будет моим противником?

— Кто получил номер один? — кашлянув, спросил Васп Каел.

Все тут же замолчали, выглядывая в толпе счастливчика.

И вдруг раздался осторожный и крайне удивленный голос, который словно не мог поверить в то, что случилось: "Мастер... Мастер Васп, я... я вытянул первый номер".

Все тут же посмотрели в его сторону. Дан Сайон, стоя с бумажкой в руках и глядя на Тянь Болиса, неловко шагнул вперед.

Глава 20. Следы дьявола.

Все тут же взглянули на ученика с пика Бамбука. Тянь Болис и Сурин удивленно смотрели друг на друга, Сурин, кивнув, улыбнулась. Все ученики с пика Бамбука окружили юношу, Лю Дасинь ударил Сайона по плечу и сказал:

— Мелкий брат, никогда не знал, что ты так удачлив!

Тот почесал затылок и показал ему язык. Ду Бишу хлопнул себя по голове:

— Я должен был сделать ставку на того, кто получит первый шарик. Хе-хе, это неожиданно!

— Убирайся, — Лин Эр оттолкнула его, — Сяо Фань, тебе нет смысла сражаться во втором раунде, оставь это мне!

Дан Сайон никогда не ожидал, что его Старшая Сестра могла сказать что-то подобное. Он удивился, но потом протянул ей листок с счастливым номером.

— Сестра, перестань, — тихо сказал ей Ксавьон.

— Глупый, я же пошутила, — Лин Эр усмехнулась и щелкнула пальцами перед лицом Дан Сайона.

Он моргнул и рассмеялся.

— Отлично, жеребьевка завершена, — нахмурившись, объявил Васп Каел, — Сейчас прошу всех подойти ко мне и сообщить ваш номер. Позже все номера будут расположены в списке на красной доске, тогда вы сможете определить вашего соперника в первом раунде. Теперь прошу внимания, мастер подготовил речь.

Ученики мгновенно затихли, мастер Шен Доул встал со своего места и сделал несколько шагов вперед. Посмотрев на учеников, он сказал:

— На вас возлагаются большие надежды, вы наше будущее поколение. Каждый, кто сейчас находится здесь, обладает большими способностями. Возможно, в будущем вы станете мастерами, а один из вас… Главой школы, — все были в восторге от его слов, — Конечно, чтобы зайти так далеко, вы все должны работать.

— Да! — хором ответили все послушники.

— Мы Айне, и имя мастера Айне знакомо каждому в нашей школе. Сегодня наша школа занимает первое место среди школ Света. В мире много способных людей, становится все больше хорошего и меньше плохого. Однако дьяволы коварны и порочны. Их сердца не умирают никогда. В последнее время мы замечаем очень много странных вещей, Зло готовится к восстанию. В такие времена каждый из нас должен быть хорошо подготовлен, чтобы избавиться от них. Все мы должны быть сосредоточены на практике и укреплении своего разума. Если мы сильны, зло никогда не победит нас!

Послышались одобрительные возгласы, Мастер улыбнулся и продолжил:

— Хорошо, хорошо. Ещё одна вещь, о которой я должен вам сказать. Мы со старейшинами обсуждали её на совете. Человек, который станет победителем турнира Семи Пиков, получит небольшой приз. Наградой за победу станет Зеркало Вселенной.

— Что это? — тихо спросил Дан Сайон, никогда не слышавший об этом. Он повернулся к Лин Эр и Ду Бишу, но они были озадачены. Остальные молодые послушники тоже ничего не знали. По лицам старших учеников, Коверна, Ксавьона и Баако, можно было понять, что они огорчены и взволнованы. Лин Эр заметила, что брат Ксавьон что-то знает.

— Брат, что это за Зеркало Вселенной? — спросила Лин Эр, подойдя ближе.

— Этот Эспер принадлежал У Фэн Чи, десятому руководителю Айне. Я никогда не видел его, но слышал, как мастер говорил, что это одно из сокровищ нашей школы. Он чрезвычайно силен благодаря одному уникальному заклинанию: если у заклинателя достаточно духа, Зеркало Вселенной сможет отразить все атаки противника, сделав своего владельца непобедимым.

Все широко открыли рты, Ду Бишу, заикаясь, сказал:

— Непобедимым?

— Я не знаю, насколько это точно, — Ксавьон пожал плечами, — Но мастер не должен ошибаться. Мне кажется, мастерам пришлось много заплатить за этот турнир.

Все были удивлены, многие люди желали заполучить сокровище, его способности поразили всех. Наблюдая за обсуждениями учеников, Шен Доул улыбнулся, а через некоторое время сказал:

— Отлично, теперь вы можете вернуться и отдохнуть, завтра утром конкурс начнется.

— Да, мастер, — дружно ответили все послушники.

— Идите.

Ученики покинули зал, оставив в нем старейшин и мастеров. Шен Доул улыбнулся и повернулся к ним:

— Братья, вам тоже следует отдохнуть, завтра будет много поединков, которые вам придется контролировать.

Лица многих старейшин были покрыты морщинами, но некоторые казались очень молодыми. Они молча вышли, и в зале Кристалла остались только руководители Семи Пиков. Улыбка мгновенно сошла с лица мастера.

— Хорошо, сейчас нас всего семеро.

— Старший брат, что ты хочешь нам сказать? — это был глава пика Восходящего Солнца, Шан Чжэн Лян.

— Я проверил духа хранителя, — медленно сказал он, кивнув.

Все были в шоке.

После происшествия на лестнице все ученики ещё были напуганы, когда проходили мимо пруда. На этот раз Водяной Кирин мирно спал.

Бэй попрощался с другом, как только они перешли Радужный мост, а затем, вместе с учениками из своего дома, вернулся на пик Головы Дракона. Дан Сайон вернулся к своим друзьям и слушал Ксавьона, который рассказывал о вещах, которые будут оцениваться. Слушая его, юноша внезапно воскликнул:

— Черт!

— В чем дело, Сяо Фань? — спросила Лин Эр. Все были удивлены.

— Я разговаривал с Бэем и совершенно забыл про Аша, понятия не имею, где он сейчас! — сказал он, оглядываясь по сторонам.

Все поняли, что за целый день они ни разу не видели серую обезьяну и тут же кинулись искать её. Ученики из других домов уже разошлись, но не было никаких следов Аша.

Дан Сайон забеспокоился, два года назад он принес обезьяну из древней долины, и два года они с Йеллой жили душа в душу. Пик Вдовы огромен, а если проказник решил отправиться в лес за фруктами?

— Что? — сказала Лин Эр, ухмыляясь, — Смотри.

Никто не мог не засмеяться, Аш сидел на спине пса, крича и привлекая внимание хозяина. В зубах у Йеллы была кость. Он наклонился, чтобы друг слез, тот тут же прыгнул на плечо Дан Сайону. Юноша погладил его по голове, а затем спросил:

— Где ты был?

Обезьяна, улыбаясь, показала на кость в зубах Йеллы

— Откуда у вас эта кость?

Аш указал в конец площади, все посмотрели на Ксавьона. Тот оглянулся, проверяя, нет ли кого поблизости, а затем прошептал:

— Там находится столовая для учеников с пика Вдовы.

Все, покачав головой, рассмеялись. Ксавьон привел их в конец площади и сказал:

— Теперь мы пойдем к домам девушек, сестра, ты хотела бы присоединиться к ним?

— Я хотела бы поговорить с Баако, — Лин Эр улыбнулась и покачала головой, — В любом случае я могу помочь тебе подобрать нужные слова.

Все снова засмеялись, Ксавьон посмотрел и сделал вид, что ничего не слышит.

— Глупая обезьяна, если ты ещё что-нибудь своруешь, я придумаю страшнейшее наказание, — Дан Сайон снова принялся отчитывать Аша.

— Чи! Чи! — или он ничего не понял, или обвинил хозяина.

Юноша снова начал отчитывать его, а затем обернулся и крикнул:

— Эй, глупый пес, поторопись, а то ты только есть и умеешь!

Йелла поднял глаза и заметил, что все уже ушли. Он лениво встал и догнал их с костью в зубах.

В Хрустальном Зале все взгляды были обращены на Шен Доула.

— Я тщательно проверил главного духа. В нем нет ничего необычного.

— Что? — все мастера были удивлены.

Старейшина посмотрел на всех своих братьев, а затем сказал:

— Да, я неоднократно проверял его, все было нормально. Не могу понять, почему он вдруг стал таким агрессивным.

— Я думаю, он ведет себя так из-за послушников. Может, охотится на кого-то?

— Этого не может быть. Если бы это действительно было так, Дух давно бы прикончил его, — сказала мастер пика Высокого Бамбука, Шуй Юэ.

Она говорила очень холодно, все, кто слышал её, тут же помрачнели. Тянь Болис замолчал. Самый старший мастер, Цен Шу Чан, глава пика Ветра, сказал:

— Старший брат уже сделал вывод?

— Не стану скрывать, — вздохнул Шен Доул, — Меня это очень озадачило. Дух — наша защита в горах, мы слишком его недооцениваем. Я хотел провести испытать на нем «Искусство сознания», технику тайного расследования, но потом…

— Старший брат, что это? — Тянь Болис прервал его.

— Это довольно простая шутка, — смущенно ответил он, — Она может помочь нам общаться с духом, но когда я попытался испробовать её, дух уже заснул.

Все были ошеломлены.

— Сейчас нет необходимости беспокоиться, — кашлянув, продолжил он, — Мы ещё испытаем её позже, когда дух проснется. Однако есть ещё одна проблема, которую я хотел бы обсудить.

Его серьезный взгляд не предвещал ничего хорошего, все мастера перестали улыбаться и молча сидели в ожидании.

— Вам известно о горе Кунсан, что за три тысячи миль к востоку отсюда?

— Старший брат, вы имеете ввиду ту гору, в которой находится пещера Крыланов? — спросил Васп Каел.

— Я слышал, — нахмурившись, произнес Цен Шу Чан, — Это неимоверно глубокая пещера, там сыро и холодно. Помимо всего прочего там полно летучих мышей, около миллиона, не меньше. Но почему старший брат вспомнил об этом пустом месте?

— Может, не все знают, — медленно начал Шен Доул, — Но жизнь не стоит на месте. Восемьсот лет назад это было убежищем всех сил Зла. Там отличный климат для их тренировок. Однако позже даосисты уничтожили их, оставив это место пустовать.

— Что ты пытаешься сказать, старший брат? — Так же холодно сказала Шуй Юэ.

Такой поступок считался невежливым по отношению к старейшине. Все это понимали, но знали характер Шуй Юэ. Шен Доул тоже не придавал этому значения.

— Сестра Шуй Юэ, я получил письмо от Тайо из долины полтора года назад. Они сказали, что рядом с этой пещерой обнаружены признаки активности, они спрашивают нашего совета. После некоторых раздумий я отправил своего ученика, Йена Сяо, чтобы исследовать гору.

— Неудивительно, — Шан Лянь Чжэн, глава пика Восходящего солнца, улыбнулся, — Он очень способен, это помогло ему выиграть последний турнир. Так каковы результаты его визита?

— Брат Шан, ты переоценил его способности, — Шен Доул улыбнулся в ответ, — Он уехал несколько месяцев назад, недавно я получил от него письмо. Зло действительно обосновывается там, вокруг пещеры проявляется очень большая активность. Но причина ещё более удивительна. Согласно письму, он схватил одного из последователей Зла. После допроса оказалось, что в его руках четвертый руководитель Кровавого клана. Восемьсот лет назад они были крупнейшей школой Зла, но, потерпев поражение от наших предков, залегли на дно. Все это время пещера пустовала. А последние годы они будто снова набирают силу. Также в пещере существует тайное место, не обнаруженное до сих пор. Там множество уникальных кладов и сокровищ.

— Злые люди выдают желаемое за действительное, — произнес мастер Кан Сон.

— Не в этом дело, но если слухи верны, то после той войны люди Света так и не нашли сокровища. Если в пещере Крыланов действительно есть какая-то тайна, мы должны быть осторожны.

— Брат, что за объект так волнует тебя?

— Сфера Крови, — тихо сказал Шен Доул.

— Но разве она не исчезла со смертью старика Черносерда? — удивленно спросил Васп Каел.

— Верно, старик мертв, но это не значит, что и сфера исчезла. Столь дьявольским объектом трудно управлять простому человеку. Послушники Зла могут скрыть все что угодно.

Старик Черносерд был одним из основателей Кровавого клана, вероятно, сфера находится в тайной пещере.

— Чего же ты хочешь? — спросила Шуй Юэ после долгого молчания.

— После того, как я получил письмо, я немедленно известил об этом жителей долины Тайо и монахов храма Скайи. В ответных письмах они говорили, что направят своих лучших учеников на гору, чтобы остановить Зло. Это редкий шанс для наших учеников получить много ценных знаний. Есть много чудес и в Айне, но многие не хотят идти туда даже для тренировки. Кроме того, мир стал настолько тихим, очень долго не было войн. Я решил отправить на гору четырех сильнейших учеников, которые дойдут до финала турнира Семи Пиков. Это и защитит местных жителей, и научит наших учеников. И… — его улыбка сменилась торжественным видом, — Я слышал, что в храмах Скайи и Долины Тайо есть очень способные ученики, если мы не будем ничего делать, чтобы удерживать наши позиции, мне будет стыдно смотреть людям в глаза.

Все кивнули. Мастер Васп Каел сказал:

— Все верно, старший брат.

— Так значит, все понятно? — Шен Доул посмотрел на других мастеров. Те тоже кивнули.

— Хорошо. Я уже подготовил помещения для братьев в Хрустальном Зале. Вы можете провести там свободное время, — затем старейшина трижды хлопнул в ладоши. В комнату вошли совсем дети — тоже ученики Айне, — Отведите их в комнаты.

Мастера встали, попрощались с Шен Доулом и пошли за детьми.

Глава 21. Темная ночь.

Для проведения турнира Семи Пиков, важнейшего события Айне, необходимо было найти ученикам места для ночлега. Ученики пика бамбука могли даже и не мечтать о том, чтобы провести эту ночь спокойно. Все, за исключением Лин Эр, теснились в одной комнате.

На Пике Вдовы ученики жили по четверо в доме. Трое спали на полу, комната казалась переполненной.

— Ребята, вы столько говорили о том, что здесь хорошо, однако нас всемером запихнули в одну комнату, неужели больше нет мест?! — начал возмущаться кто-то.

— Шестой, прекрати жаловаться, будет нехорошо, если другие братья услышат.

— Второй, тебе, конечно, удобно спать на кровати, но я лежу на холодном полу, почему бы нам не поменяться?

В ответ он услышал только храп.

— Хочешь сказать, ты вот так быстро уснул?

Снова храп.

— Ах, четвертый, это так смешно! Всегда знал, что у тебя замечательное чувство юмора.

Храп.

— Да что такое, это теперь мода такая — засыпать в считанные секунды? Эх, Старший Брат…

Храп.

— А, третий, это ты?

— Эй! — крикнул кто-то. Все тут же удивились. Стены задрожали от крика из соседней комнаты, — Эй, Пик Большого Бамбука, можете храпеть тише?

В комнате тут же повисла тишина. Затем кто-то хихикнул, и шестой продолжил:

— Пятый брат, ты…

— Что я? Что я? Я сплю рядом с тобой, ты хочешь поменяться? Мне все равно, мы ведь оба спим на полу!

— А, ничего… Пол, к сожалению, холодный, жаль, что тут так мало места. Нельзя даже выспаться нормально. Хорошо сейчас Лин Эр …

— Шестой, ты говоришь с закрытыми глазами? Не видишь, как собака с обезьяной дерутся за мое место? Мы тут втроем еле лежим, но нам удобно.

— Но я же…

— Заткнись, шестой! — крикнули все хором.

После заката многие ученики вышли на прогулку, их поразила красота пика Вдовы. Однако вскоре всем пришлось вернуться в свои комнаты, так как было поздно. Гору освещала луна.

Когда Дан Сайон спал, он чувствовал, как что-то шевелится рядом с ним. Он открыл глаза и обнаружил, что Аш и Йелла куда-то исчезли. Он сел и увидел, как Йелла убегает через дверь, обезьяна сидела на его спине.

Это заинтересовало юношу, ему было очень интересно, куда они направляются в столь поздний час. Он тихо встал и схватил первую попавшуюся одежду.

Встав в дверях, он увидел, как собака с седоком направляется к Морю Облаков. Дан Сайон тут же вспомнил, что в том направлении находится кухня. Йелле уже перевалило за сотню, однако, он до сих пор такой жадный! Юноша вернулся назад и хотел снова заснуть, но потом подумал, что было бы неловко, если воришки попались бы кому-то на глаза. Он решил догнать их и вернуть обратно. Когда он принял решение, силуэт пса едва можно было разглядеть.

Он старался идти быстро и осторожно, чтобы не мешать другим людям. Когда Дан Сайон добрался до Моря Облаков, Йеллы с Ашем там не было. Облака в свете луны были похожи на туман.

Когда юноша направился на кухню, его сердце отчего-то забилось сильнее. На противоположной стороне он увидел стройную девушку, которая шла к радужному мосту. Дан Сайон молча смотрел, даже видя её издалека, он мог точно сказать, что это Лин Эр.

Ночь, так темно!

Почему она здесь? И почему одна?

Юноша остановился, не зная, что делать. Тысячи мыслей крутились у него в голове, он догадывался, в чем дело, но упорно не желал в это верить. Снова повернувшись к кухне, он отправился на поиски Йеллы и Аша. «Дан Сайон, не лезь в чужие дела», — повторял он себе.

Пройдя семь шагов, он остановился и посмотрел на холодную луну. Мгновение спустя он развернулся и побежал туда, где исчезла девушка.

Лин Эр уже исчезла в море облаков, но юноша побежал к радужному мосту, не оборачиваясь. Вода под мостом взволновалась, отражая луну. Дан Сайона сейчас заботило только одно — бежать как можно быстрее.

Беги, беги, беги!

Перебегая через мост, он никого не видел, но уже ближе к концу смог разглядеть девушку, любующуюся своим отражением в воде. Луна светила так ярко, что ночь казалась днем.

Внезапно в нем разгорелся страх: Лин Эр не должна видеть его. Юноша нашел небольшую рощу на правом берегу пруда и наблюдал за девушкой из укрытия.

Казалось, этот момент длился вечность!

Под лунным светом девушка казалась одинокой и печальной. Глаза были прикрыты, она, видимо, кого-то ждала. Ветер развевал её волосы.

Дан Сайон чувствовал, что в его сердце появляется что-то нежное. Казалось, что перед ним сейчас стоит девушка, которую он должен оберегать всю жизнь. Ради неё он сделает что угодно.

Как же хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался!

— Сестра Лин Эр! — позвал её кто-то. Девушка оживилась, глаза наполнились счастьем, а на губах заиграла улыбка.

— Брат Коверн!

Юноша чувствовал, как разбивается его сердце. Внутри было пусто, в голове все крутилось «Брат Коверн, Брат Коверн, Брат Коверн».

Посмотрев в сторону радужного моста, Дан Сайон увидел спускающегося по ступеням Коверна.

— Извини, — сказал он мягко, подойдя к девушке, — Мои сестры любят пошалить, они отправились спать очень поздно, поэтому мне пришлось задержаться.

Лин Эр тут же перестала сердиться, покачав головой, она лишь улыбнулась:

— Ничего, мне не пришлось долго ждать. Но почему мы встречаемся здесь, я все ещё боюсь главного Духа, он был так зол сегодня…

— Все в порядке, мастер сказал нам, что он всего лишь играл, все в порядке. По сравнению с этим утром сейчас намного тише.

Лин Эр покраснела и опустила голову.

— Мы встречаемся втайне ото всех, правильно ли это?

— Сестра Лин Эр, — сказал Коверн, глядя на её красивое лицо, — Два года назад мы встретились впервые, с тех пор я все время думаю о тебе, даже когда я засыпаю, я не могу думать ни о чем, кроме тебя.

Лин Эр покраснела ещё больше, она больше не казалась злой и была ещё прекраснее.

— Сестра Лин Эр, я…

— Брат Коверн, называй меня просто Лин Эр, — вдруг сказала девушка, подняв голову, — Мама и папа называют меня так.

Последние слова она сказала очень тихо, опустив голову.

— Действительно, Лин? Лин Эр? — переспросил Коверн, не поверив своим ушам.

Девушка достала маленькую коробочку, не поднимая головы.

— Эту жемчужину обновления я ношу с собой последние два года.

Взглянуть на Коверна она не осмелилась, он долго молчал, но, когда девушка посмотрела на него, он выглядел безумно счастливым. Они долго смотрели друг на друга, а затем обнялись. Луна освещала все вокруг, но свет не мог добраться до укрытия Дан Сайона.

Влюбленные шептали друг другу ласковые слова, а с приближением рассвета Коверн сказал:

— Лин Эр, уже поздно, нам лучше вернуться. Если кто-то узнает об этом, будет очень плохо.

Лин Эр кивнула. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Коверн взял девушку за руку, и они не спеша пошли к мосту.

Эта ночь так печальна…

Дан Сайон медленно вышел из своего укрытия и взглянул на пруд.

Ему хотелось плакать, но, в конце концов, он сдержался. Боль в сердце, будто бешеный зверь, рвала его на части. Юноша лишь стиснул зубы. Похожее чувство было у него пять лет назад, когда потерял всех своих родных. Мир полностью изменился.

Сейчас он был совершенно один.

Сзади послышался низкий рев, похожий на храп зверя. Это привело юношу в себя, он повернулся и остолбенел от увиденного.

Прямо за его спиной, опустив голову, стоял главный дух Айне — водяной Кирин. Возможно, юноша стоял так неподвижно, что дух не заметил его. Клыки Кирина блестели в лунном свете.

Юноша отступил назад и упал, споткнувшись о камень. Из испачканной одежды что-то выпало. Между ним и духом лежала черная палка для огня. Дух переводил взгляд с юноши на уродливую палку. «Беги, скорее, беги!» — крутилось в голове Дан Сайона.

Но, стоя перед Кирином, он никак не мог заставить себя бежать, ноги совершенно отказывались слушаться его. Зверь задержал взгляд на палке, жадно рассматривая её. Он осторожно протянул лапу и схватил её.

Дан Сайон был удивлен, конечно, страх никуда не делся, но теперь ему было любопытно. Кирин разглядывал палку так же, как Йелла смотрит на кость. Дотронувшись до неё, он тут же отдернул руку, будто боялся. Палка откатилась в сторону и сейчас лежала так же спокойно.

Дух был озадачен, но сдаваться не собирался. Он посмотрел на Дан Сайона и громко заревел. Юноша затаил дыхание и ждал. Его сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Зверь нагнулся к палке и понюхал её. Сейчас он действительно был похож на Йеллу, если бы не нервозность ситуации, она казалась бы смешной.

Но и это исследование не принесло Кирину результатов. Он поднял голову и озадаченно оглянулся. Затем дух фыркнул и вновь уставился на Дан Сайона, а затем спокойно подошел к пруду и нырнул.

Юноша взял себя в руки и медленно поднялся. Он чувствовал, что вся спина мокрая, а на лбу от страха проступил пот.

— Боже! — воскликнул он громко.

Внезапно вода разошлась, и снова появился Кирин. Сайон быстро подобрал палку и побежал что есть сил. Ему было страшно даже оборачиваться, перебежав через мост, он остановился, чтобы перевести дыхание. Он очень устал и опустил голову, лишь одинокая тень двигалась за ним, но на неё юноша не обратил внимания.

Рассвет. Все проснулись.

Амандла, потирая спину, громко жаловался:

— Кажется, я сломал спину за ночь, как я теперь буду участвовать в турнире?

— Шестой, не кричи, — ответил ему пятый, Лю Дасинь, — Я тоже не чувствую спины.

— Шестой, ты жаловался всю ночь, разве ещё не достаточно? Пятый и младший братья молчат, а они тоже спали на полу, — сказал Ксавьон.

— Пятый очень выносливый, — закатив глаза, сказал Ду Бишу, — Вы только посмотрите на брата Дан Сайона! Эй, Младший Брат, у тебя глаза красные, ты не выспался?

Дан Сайон сидел рядом с окном и смотрел в небо. В ногах у него сидел пес, а в его шерсти, как обычно, ковырялся Аш.

Ду Бишу подошел к юноше и ударил его по плечу.

— Что? В чем дело?

— Сяо Фань, ты так растерян, — Ду Бишу нахмурился, — Ты действительно не спал прошлой ночью?

— Нет, нет, все в порядке.

— Почему тогда у тебя красные глаза?

— Шестой, не лезь в к нему, — прервал его Хэ Дачжи, — Может, он и не выспался, но в первом туре у него нет соперника, а вот если опоздаешь ты, то не вздумай никого винить.

Ду Бишу больше ни минуты не заботился о друге, он подбежал к Лю Дасиню и, схватив его за руку, начал бормотать:

— Младший Брат выглядит как мертвец. Отведи меня к воде, уже слишком поздно, а я ещё не умывался.

Пока братья выясняли, кто за кем будет умываться, Дан Сайон вышел на улицу.

— Младший Брат, ты уже умылся? — спросил Ксавьон.

— Да, брат.

— Хорошо, хорошо. Можешь пойти погулять, но помни, что тебе нужно прийти позавтракать.

— Ладно.

Аш прыгнул на голову хозяина, а Йелла, видя, как друг уходит, лениво последовал за ним. Вскоре юноша, не задумываясь, вновь дошел до Моря Облаков.

Было очень рано, лишь немногие ученики тоже решили выйти на прогулку. Холодный ветел бил в лицо, он вспомнил прошлую ночь.

Сердце снова заболело. Ему ведь уже шестнадцать, за все пять лет, что он провел на Пике Бамбука, мысли о Лин Эр не покидали его голову. А ночью он стал свидетелем их с Коверном тайного свидания. В голове был полный бардак.

События той ночи постоянно всплывали в его голове, от чего делалось ещё больнее.

— Эй! — позвал его кто-то, подойдя сзади. Дан Сайон обернулся, рядом с ним стоял молодой ученик Айне. В его руках был золотой веер, с нарисованными горами и реками. Послушник не смотрел на Дан Сайона, его взгляд был прикован к обезьяне, сидящей на его плече.

Глава 22. Соревнование.

Аш заметил, что этот человек пристально разглядывает его. Разозлившись, он прыгнул на него, пытаясь расцарапать лицо когтями. Тот был не готов, но, к счастью, отреагировал быстро и пригнулся.

Дан Сайон удивился и сказал Ашу остановиться. Незнакомец тоже был удивлен, потирая щеку, он пробормотал:

— Это было опасно.

— Извини, брат, — смущенно пробормотал Дан Сайон.

Внезапно незнакомец забыл о ране, он махнул рукой и улыбнулся:

— Все в порядке, это моя вина. Я забыл, что у Трехглазых Обезьян скверный характер, они могут нападать на людей.

— Трехглазая Обезьяна?

— Что? Что такое? — удивленно спросил человек.

— О каких обезьянах ты говоришь?

— Ты ничего не знаешь о своей обезьяне? Зачем тогда ты взял её?

— Когда я рубил бамбук, он кидал в меня сосновыми шишками, а потом следовал со мной до дома.

— Кидалась шишками, а потом следовала до дома… Кидалась шишками, а потом следовала до дома… — зашептал послушник.

Дан Сайон покачал головой и решил уйти. Но стоило ему сделать несколько шагов, как странный незнакомец нагнал его.

— Эй, старший брат!

Впервые Дан Сайона назвали старшим. Однако этому человеку было около двадцати лет.

— О, нет, я не заслуживаю этого, просто скажи, что хотел, — быстро сказал он.

— Хе-хе, к младшим так легко найти поход, — усмехнулся тот, — Для начала позволь представиться, меня зовут Цен Шушу, ученик Пика Ветров. А как твое имя?

— Я Дан Сайон, ученик Пика Большого Бамбука. Брат Цен Шушу, а ты... Дядя?

— Ах, нет, я нет, что ты, я не хотел казаться выше тебя, — смущенно сказал он, — Шушу не значит дядя. Мама назвала меня Цен Герой, звучит не правда ли? А отец, видя, как я люблю читать, дал мне шутливое прозвище Шушу.

Юноша не мог сдержать смех, это имя было столь же нелепым, как имя шестого брата.

— Брат Цен, ты правда любишь читать?

— Мне стоило бы быть скромнее, но никто с Пика Ветров не читает столько, сколько читаю я. Но больше всего я люблю анекдоты. Или книги о странных магических существах. Отец часто злится на меня из-за этого. Неужели ты правда ничего не знал о Трехглазых обезьянах?

— Нет, — юноша покачал головой, — Я думал, это обыкновенная обезьяна.

В это время Аш схватил хозяина за волосы.

— Ай, глупая обезьяна! — воскликнул он.

— Такая умная, — восхищенно сказал Цен Шушу.

— У неё на уме только одно: как навредить людям, почему ты называешь её умной?

— Эта обезьяна может казаться глупой, но на самом деле у неё очень сильный дух, это редкое небесное существо. Видишь небольшую линию между его глаз?

Дан Сайон повернулся и, посмотрев внимательно, обнаружил тонкую вертикальную линию под серым мехом. Её было не так просто обнаружить.

— Ты даже не заметил такой удивительной детали! — воскликнул Цен Шушу, — Не стоит недооценивать его. Я читал в книге о духовных существах, что Трехглазые обезьяны являются божественными. Она ничем не отличается от обычной обезьяны, но когда подрастет, у неё появится третий глаз. Тогда он сможет использовать магию пяти элементов и видеть на тысячи километров вперед. Их называют ясновидящими.

Дан Сайон взял обезьяну на руки. Он не мог поверить, что его питомец так силен. Сейчас Аш выглядел как обычная толстая обезьяна, он сильно потолстел за эту ночь.

Аш не понимал, почему все так смотрят на него. Он начал кричать как сумасшедший, тогда юноша, не выдержав, пустил его к Йелле. Пес удивленно отскочил, но когда узнал в сером комке своего друга, успокоился. Обезьяна вновь принялась выискивать блох в шерсти Йеллы.

— Ты ведь приехал, чтобы принять участие в турнире? — спросил Цен Шушу, продолжая смотреть на Аша с восхищением.

— Да. А ты, брат Цен?

— Тоже, — он улыбнулся, — Вчера я получил номер тридцать три. А какой твой номер? Лучше тебе не быть моим противником сегодня.

— Один, — Дан Сайон тоже улыбнулся.

— Так это ты тот счастливчик? — Цен Шушу был удивлен.

Покраснев, юноша кивнул.

— Тебе так повезло! — затем он задумался и начал что-то считать, — Кажется, мы не встретимся с тобой до конца. Надо постараться.

— С моими умениями я вылечу после второго тура, — рассмеявшись, сказал Дан Сайон.

— Боюсь, мне не удастся пройти и первый, — показав ему язык, ответил Цен Шушу.

Оба рассмеялись, а затем продолжили беседу, пока их не прервал Ксавьон.

— Сяо Фань, нам пора идти есть.

Юноша попрощался с другом и подошел к Ксавьону, Йелла с Ашем последовали за ним.

— Кто этот человек, с которым ты говорил? — спросил Ксавьон.

— Цен Шушу, он с Пика Ветров.

— Цен Шушу? — удивленно переспросил он.

— В чем дело, Старший Брат?

— Он является будущим главой Пика Ветров. Цен Шушу, единственный сын Цен Шу Чана. Он невероятно талантлив и имеет великолепную память, он один из претендентов на победу.

Юноша был удивлен, ему было нечего сказать.

После завтрака все ученики Айне собрались у Моря Облаков. Там были сотни людей.

Пока все ели, на большой площади подняли восемь платформ-триграмм. Они находились в двадцати метрах друг от друга. Рядом с самой большой платформой, Платформой Неба, находился список всех учеников и их номеров.

Дан Сайон посмотрел на своих братьев, все улыбались, за исключением Ду Бишу.

— Несправедливо, несправедливо, не…

— Заткнись! — голос принадлежал Тянь Болису. Он с Сурин и Лин Эр медленно приблизился к ученикам.

— Скоро начало, вы же понимаете, что должны сделать все возможное? — сказала Сурин.

— Да, — ответили все почти хором.

Взгляд Дан Сайона был направлен на Лин Эр , сегодня она казалась ещё более красивой. Ему казалось, будто сотни игл впиваются в сердце. Юноша опустил голову.

— Сяо Фань, — Сурин волновали причины его необычного настроения сегодня. Она подошла к послушнику.

— Да, Госпожа, — ответил тот, быстро подняв голову.

— Все в порядке?

— Ничего особенного, Госпожа, — он покачал головой.

— Сяо Фань, благодаря твоей удаче, ты пропустишь первый тур, но потом, пожалуйста, сосредоточься на твоем сражении.

— Хорошо, Госпожа.

Сурин посмотрела на Тянь Болиса, тот кивнул и направился к платформе. Ученики последовали за ним.

По площади раздался звон колокола, толпа тут же замолчала.

В центре платформы Цинь стоял Шен Доул.

— Турнир начался! — громогласно объявил он, как только на платформе появился Васп Каел.

Затем он взмахнул рукой, вновь раздался звон. Дан Сайон посмотрел на Лин Эр, та улыбалась. Он не мог отвести взгляд, чтобы услышать, о чем говорит Васп Каел. Прийти в себя юноша смог только когда колокола прозвонили в третий раз.

Шестьдесят три человека, восемь платформ, значит, будет по четыре пары на каждой. В первой группе Лин Эр была единственной с Пика Большого Бамбука, ей предстояло сражаться на платформе Огня.

Первым соперником девушки оказался ученик Пика Восходящего Солнца по имени Манса. Он вскочил на сцену, и его братья начали громко аплодировать. Даже их мастер присутствовал на этом поединке.

Почти все ученики, что стояли на платформе, были послушниками Пика Восходящего Солнца. Тянь Болис, встретившись взглядами с Шан Чжэн Ляном , их мастером, и лишь слабо улыбнулся.

Ученики освободили место для мастеров, Тянь Болис и Сурин сели. Лин Эр , подойдя к ним, сказал:

— Пап, мам, мне нужно подняться туда.

— Иди, — сказал Тянь Болис, посмотрев на дочь.

— Осторожно, — Сурин ласково улыбнулась ей.

Лин Эр посмотрела на сцену и, нисколько не нервничая, сказала:

— Ждите хороших новостей от меня.

Затем она, так же улыбаясь, крикнула:

— Вверх!

Вспыхнул красный свет, её Эспер, Душа Феникса, что был обернут вокруг талии, переместился под ноги и вознес её на платформу.

Это выступление было гораздо лучше, чем прыжки Мансы, всех поражала красота Лин Эр . Аплодисменты были оглушительны, даже учеников с других платформ заинтересовало случившееся.

Тянь Болис улыбнулся, он явно пребывал в хорошем настроении.

— Какая честь снова видеть тебя, — сказала девушка, подойдя к своему противнику.

Манса заметил, что красное свечение исходит от её Эспера, о котором его предупреждал мастер.

— Сестра Тянь, просто сразись со мной.

Он сделал шаг назад и протянул руку, в ней появился меч со слабым коричневатым свечением.

Сурин нахмурилась и шепнула Тянь Болису:

— Этот меч такой же, как и Душа Феникса, они оба являются элементами земли. В данном случае бой будет зависеть только от умений.

— Из всех Эсперов, что только существует в Айне, нет такого, что смог бы соперничать с Душой Феникса.

— Чушь.

Их беседу прервал звон колоколов, объявив начало состязания.

Сразу же после сигнала Эспер Лин Эр , будто молния, атаковал соперника. Тот был не готов к отражению атаки и упал на спину, защищаясь от молнии мечом.

Красный свет столкнулся с коричневым, два Эспера сражались в воздухе.

Тянь Болис нахмурился, Сурин тоже была удивлена:

— А этот Манса не дурак.

Послушники Пика Восходящего Солнца повеселели, подбадривая брата. Ученики Пика бамбука тут же принялись поддерживать Лин Эр , лишь Ду Бишу вновь заворчал:

— Зачем так громко, это же не конкурс кричалок.

Бой Эсперов так и не выявил победителя, оба вернулись к своим хозяевам. Манса пробормотал что-то себе под нос, а затем крикнул:

— Вперед!

Его меч взметнулся высоко в небо, а затем направился к Лин Эр . Девушка была спокойна, она подняла Душу Феникса над головой, он увеличилась в несколько раз, образовывая защиту над головой. Мгновение спустя меч ударил по стене, красный свет дрогнул, но все было в порядке.

— Лин Эр так глупа и самоуверенна, — прошептала Сурин.

Тянь Болис фыркнул и покачал головой.

Так как атака была блокирована, меч вернулся к хозяину. Лин Эр и не думала отдыхать, её Эспер превратился в жезл.

Зрители были поражены.

Манса нахмурился и стиснул зубы. Он взмахнул руками, а большой жезл стремительно атаковал его. Внезапно в платформе появились трещины и перед ним выросли пять огромных камней.

Лица Тянь Болиса и Сурин потемнели, а Шан Чжэн Лян кивнул.

Жезл ударил по камню, платформа покрылась пылью, Лин Эр дрожала, но на камне не осталось и царапины. Душа Феникса вернула свое изначальное состояние.

Пыль ещё не рассеялась, лицо Мансы побледнело, но его не устраивал результат. Он поднялся над камнями и, держа меч обеими руками, нанес удар. Лин Эр почувствовала, что земля дрожит под её ногами. Затем из земли под девушкой поднялось бесконечное множество камней.

Дан Сайон вскрикнул, но тут же затих. Сурин беспокоилась о самочувствии дочери, а Пик Восходящего Солнца приветствовал победителя.

— Великолепно, брат!

— Замечательно!

— Побееда!

Сцена все ещё была покрыта пылью, невозможно было что-то разобрать. Манса до сих пор стоял на вершине камня, не позволяя себе расслабиться. Глазами он искал девушку. Через некоторое время он снова увидел вспышку красного света, Лин Эр была похожа на горящего феникса, а Эспер кружился вокруг её талии.

Она делала какие-то жесты обеими руками, формируя заклинание. Затем девушка опустила руки вниз и Душа Феникса исчезла в земле, будто змея.

Недолго думая Манса тут же отскочил в сторону. Его предположения были верны, в том месте, где он только что стоял, из земли вылезла змея. Образовалась большая воронка.

Лин Эр , стоя в воздухе, сложила руки и крикнула:

— Увеличение!

Душа Феникса увеличилась в сотню раз, она вновь вошла в землю и снова появилась рядом с Мансой. Теперь он оказался покрыт несколькими слоями шелка.

Ученики Пика бамбука смотрели друг на друга, этот прием Лин Эр использовала в прошлом году, сражаясь с Бэем. Сегодня она стала ещё сильнее, шелк застилал землю. Чем Манса отличается от Бэя?

Лин Эр не отзывала Эспер назад, между слоями шелка проглядывало едва различимое коричневое свечение. Манса до сих пор пытался бороться, красный шелк даже замедлился из-за этого сопротивления.

Ученики Пика Восходящего Солнца, нервничая, наблюдали за происходящим.

Красный шелк был невероятно длинным, коричневого свечения почти не осталось. Никто не мог увидеть Мансу, а Лин Эр все ещё была в воздухе. Её руки тряслись от усталости.

Вскоре всем вновь пришлось затаить дыхание, Манса прорвался через шелк, однако его лицо было невероятно бледным.

Друзья громко приветствовали его, но Шан Лянь Чжэн лишь закрыл глаза и вздохнул. Родители девушки улыбнулись.

Лин Эр указала на соперника рукой, Душа Феникса мгновенно последовала приказу и вновь ударила. Послушник не смог увернуться, получив удар, он упал со сцены.

Аплодисменты мгновенно затихли, Шан Чжэн Лян встал, потряс головой и крикнул ученикам:

— Скорее, помогите ему!

Его ученики подошли к Мансе и помогли ему встать. К Лин Эр вернулся её Эспер и она спустилась на землю рядом с побежденным.

— Спасибо, брат Манса, это было очень легко, — сказала она, улыбнувшись.

— Ты очень способна, я восхищен, — горько улыбнулся он в ответ, а затем друзья унесли его.

— Мастер Тянь, — сказал Шан Чжэн Лян, подойдя к Тянь Болису и Сурин, — Она ещё молода, но невероятно способна. Это поразительно!

— Я польщен, — толстяк гордо улыбнулся.

— В твоем доме тоже много талантливых учеников, — сказала Сурин, — Ты воспитываешь достойных противников.

Мастер улыбнулся и покинул их. Лин Эр подошла к родителям, все, окружив её, обсуждали поединок, расхваливая девушку. Она отвела Сурин в сторону и спросила:

— Мама, как это выглядело? Я ведь не слишком жестока?

— Нет, нет, — рассмеялась она.

Тянь Болис тоже улыбался, его дочь показала отличный результат, наконец он мог расслабиться.

— Теперь ваша очередь, — сказал он, обернувшись к ученикам, — Лин Эр показала великолепный результат, вам нужно стараться.

— Да! –хором ответили они.

Дан Сайон кричал вместе с ними, всем предстояло готовиться к следующему бою. В следующем раунде участвовали три ученика с Пика Бамбука. Тянь Болис разделил ребят, чтобы те наблюдали за разными поединками. Сурин же, заметив, что Дан Сайон стоит неподвижно, направила его наблюдать за конкурсом. Юноша планировал найти Лин Эр , чтобы смотреть поединок вместе с ней. Он искал её в толпе и обнаружил, что девушка быстро идет к Коверну.

Его сердце упало.

Поговорив, они рассмеялись. Затем они направились к одной из платформ, чтобы посмотреть на состязание.

Юноша остановился. Он снова поник, кровь похолодела, и сердце его замерзло.

Глава 23. Божественный меч.

— Эй, брат Дан Сайон!

Внезапно кто-то похлопал Дан Сайона по плечу.

Юноша был так сосредоточен на Лин Эр, что не заметил постороннего присутствия. Он удивился, а затем обнаружил, что это Цен Шушу.

Тот улыбнулся, а затем посмотрел на Аша.

Обезьяна сразу же поняла, что это снова тот странный человек. Он скорчил рожу и прыгнул на спину Йеллы. Пес рявкнул на Дан Сайона и Цена Шушу, а затем убежал.

Юноша, нахмурившись, крикнул

— Аш, вернись, не смей уходить далеко!

— Не беспокойся. Трехглазые обезьяны очень сообразительны, он не потеряется, — Цен Шушу рассмеялся.

Дан Сайон пожал плечами. Он обернулся, чтобы заговорить с Ценом Шушу, а затем, осознав что-то, повернулся вновь. Йелла с Ашем снова направлялись на кухню

— Глупая обезьяна, опять ты за свое, — сказал он.

— В чем дело? — любопытно спросил Цен Шушу.

— Н-ничего, — юноша, кашлянув, улыбнулся. — Что ж, ты тоже освобожден от прохождения первого раунда?

— А, я уже все, — он рассмеялся. — Нечего было делать, пришел сказать тебе «привет».

— Что? — Дан Сайон был удивлен. — Уже? Каков результат?

— Хм… — он сложил веер и задумался, — Я случайно выиграл раунд.

Дан Сайон внимательно осмотрел приятеля, не казалось, что его поединок потребовал много сил.

— Брат Цен, твои способности так высоки?

Он махнул рукой:

— Брат Дан Сайон, о чем ты говоришь? С такими способностями как у меня тяжело найти подходящего соперника. Отец постоянно заставляет меня тренироваться, но я слишком ленив, чтобы заботиться об этом. Я чаще занимаюсь садом, кормлю птиц, читаю книги. Как это расслабляет! Но все же… — он положил руку на плечо Дан Сайона и прошептал:

— Но я не ожидал, что в Турнире Семи Пиков есть кто-то хуже, чем я.

— Их гораздо больше, чем ты думаешь, — юноша тихо засмеялся.

— Это не важно, — пожав плечами, сказал Цен Шушу, — Кстати, меня очень интересует твоя Глава 23

Божественный меч

— Эй, брат Чжан!

Внезапно кто-то похлопал Дан Сайона по плечу.

Юноша был так сосредоточен на Лин Эр , что не заметил постороннего присутствия. Он удивился, а затем обнаружил, что это Цен Шушу.

Тот улыбнулся, а затем посмотрел на Аша.

Обезьяна сразу же поняла, что это снова тот странный человек. Он скорчил рожу и прыгнул на спину Йеллы. Пес рявкнул на Дан Сайона и Иссу, а затем убежал.

Юноша, нахмурившись, крикнул

— Аш, вернись, не смей уходить далеко!

— Не беспокойся. Любопытные обезьяны очень сообразительны, он не потеряется, — Цен Шушу рассмеялся.

Дан Сайон пожал плечами. Он обернулся, чтобы заговорить с Иссой, а затем, осознав что-то, повернулся вновь. Йелла с Ашем снова направлялись на кухню

— Глупая обезьяна, опять ты за свое, — сказал он.

— В чем дело? — любопытно спросил Цен Шушу.

— Н-ничего, — юноша, кашлянув, улыбнулся. — Что ж, ты тоже освобожден от прохождения первого раунда?

— А, я уже все, — он рассмеялся. — Нечего было делать, пришел сказать тебе «привет».

— Что? — Дан Сайон был удивлен. — Уже? Каков результат?

— Хм… — он сложил веер и задумался, — Я случайно выиграл раунд.

Дан Сайон внимательно осмотрел приятеля, не казалось, что его поединок потребовал много сил.

— Брат Цен, твои способности так высоки?

Он махнул рукой:

— Брат Чжан, о чем ты говоришь? С такими способностями как у меня тяжело найти подходящего соперника. Отец постоянно заставляет меня тренироваться, но я слишком ленив, чтобы заботиться об этом. Я чаще занимаюсь садом, кормлю птиц, читаю книги. Как это расслабляет! Но все же… — он положил руку на плечо Дан Сайона и прошептал:

— Но я не ожидал, что в Турнире Семи Пиков есть кто-то хуже, чем я.

— Их гораздо больше, чем ты думаешь, — юноша тихо засмеялся.

— Это не важно, — пожав плечами, сказал Цен Шушу, — Кстати, меня очень интересует твоя Трехглазая Обезьяна. Хех, Брат Чжан, было бы лучше, если…

— Брат Цен, даже не думай забрать у меня Аша, — мгновенно ответил Дан Сайон.

— Тогда, может, обмен? — остановившись, он закатил глаза, — Знаешь, у меня есть множество редких и забавных животных. Например, трехногий кролик, черно-белый павлин черепаха без панциря и крылатая змея!

— Правда??

— Конечно, — Цен Шушу был польщен, — Я потратил много времени и усилий на их поиск, к тому же отец часто ругает меня за это. Однако больше всего меня интересует твоя обезьяна. Что ты хочешь взамен?

— Ничего. Аш останется со мной, кажется, у нас очень сильная связь. А ещё черно-белый кролик, павлин без панциря, говоришь…

— Трехногий кролик, черно-белый павлин и одна черепаха без панциря! — поправил его Цен Шушу, не дав договорить.

— Ах, да, да, ни одно из этих существ меня не интересует. Я не собираюсь торговаться.

Цен Шушу вновь закатил глаза, он отвел мальчика в сторону от толпы, а затем зашептал:

— Брат Дан Сайон, я покажу тебе кое-что действительно хорошее. Смотри, понравится или нет? — он достал из одежды синюю книгу и протянул её другу.

Юноша взглянул на обложку, на ней не было названия, книга казалась очень старой. Цен Шушу постоянно оборачивался.

— Нет, брат Цен, я не могу принять такую ценную книгу. Мне бесполезно читать её, к тому же я не хочу отдавать Аша взамен. Пожалуйста, забери это.

— Ты ведь даже не открыл её, — тихо сказал Цен Шушу, — Поторопись.

Юноша не понимал его странного поведения, но сгорал от любопытства. Открыв книгу, он удивился, его лицо мгновенно вспыхнуло. В книге было много слов и рисунков, это были голые мужчины и женщины. Впервые в жизни он увидел такие вещи, захлопнув книгу, он закричал:

— Брат Цен, что у вас делает эта книга?!

— Тише, — Цен Шушу был удивлен и тут же спрятал книгу в одежде. — Не надо так громко.

— Брат Цен, почему вы читаете такие книги?

— Знаешь, в мире существует один экземпляр этой книги, и ты сейчас держал его в руках. Я потратил множество усилий, чтобы получить его, обещаю, что после того, как прочитаешь её, все девушки будут без ума от тебя. Теперь ты согласен обменять её на Аша?

— Нет, — юноша упорно покачал головой.

— То нет, это нет, скажи, чего ты хочешь? — сердито проворчал Цен Шушу.

— Я ничего не хочу.

— Почему ты так похож на дерево?

Дан Сайон усмехнулся, не думая возражать. Его внимание было обращено на красивое облако.

Цен Шушу сдался и открыл веер. Затем раздался звон колокола, начался ещё один конкурс.

— Идем, я покажу тебе поединок самого популярного человека в Айне.

— Кто это? — спросил юноша удивленно, а затем остановился, его лицо потемнело, — Ах, это брат Коверн с Пика Дракона.

— А? — Цен Шушу обернулся, — Его способности, конечно, известны, но разве ты не видишь, что сейчас в центре внимания другой человек?

— Кто? — подумав, спросил он снова.

— Узнаешь, если пойдешь со мной.

Цен Шушу привел его к самой большой платформе. Перед ней были сотни послушников, более половины учеников Айне собрались здесь. Пока они шли, все вокруг восторженно обсуждали предстоящий поединок.

— На пике Малого Бамбука так много красавиц. Я слышал, Анан самая прекрасная девушка за последние пять сотен лет.

— Конечно! Когда я увидел её в зале Кристалла, она была так очаровательна! Эй, кто ударил меня по голове?

Рядом с учеником оказался белый старик с длинной бородой:

— Брат, твой разум всегда должен быть с тобой, но ты все ещё думаешь о женщинах! Вы видели её лицо? Вы хоть знаете, что лишь оказавшись там, вы лишились бы рассудка раньше, чем успели предпринять хоть что-то?

— Да.

— Хмм, я уже говорил мастерам, что не стоит принимать женщин в ученики.

— Дядя, Вы так умны и мудры, но не слишком ли громко говорите?

— Что? Разве я не прав? — бородатый старик заговорил ещё громче.

— Не в этом дело, — зашептали ученики, окружив его. — Мастер Шуй Юэ здесь.

— Та девушка с пика Малого Бамбука и есть тот человек, о котором ты говорил? — прошептал Дан Сайон Цену Шушу.

Тот кивнул и посмотрел на сцену.

— Ещё не началось. Скоро ты увидишь её, но тут слишком много людей.

Нарезая круги вокруг сцены, они так и не смогли попасть в толпу. Дан Сайон сгорал от любопытства, ему было интересно узнать, кто же так популярен, что собрал вокруг так много людей.

Прежде, чем он успел сказать что-то Цену Шушу, тот утянул его к ученикам пика Ветров, все улыбались им.

— Хех, ты опоздал, — сказал огромный человек.

Цен Шушу не стал беспокоить его, они с Дан Сайоном пробивались в толпу. Ученики Пика Ветров расступались, давая им пройти. Теперь они были почти рядом со сценой. Ближе всего к платформе сидели все мастера. За ними стояли их ученики, самыми яркими были ученицы с пика Малого Бамбука.

Среди них Дан Сайон увидел Баако, а ближе всего к Шуй Юэ стояла красивая девушка в голубом платье, которую он видел вчера во время жеребьевки. Её лицо было холодно, как лед, и привлекало внимание многих людей.

— Видишь? Это она, — Цен Шушу ткнул локтем друга, указывая на девушку в голубом.

— Ты сказал, она самая сильная? — тихо ответил юноша, посмотрев на неё.

— Быть самым способным не обязательно, она в Айне не так давно, но уже невероятно сильна. Все говорят, что она, несомненно, самая красивая!

— Брат Цен, слюни на вашем лице придают вам безумный вид, — Дан Сайон нахмурился.

— Правда? Должно быть, ты ошибаешься. Видишь этих послушников вокруг нас?

Они заметили, что все люди смотрели на учениц пика Малого Бамбука, особенно на Анан. Но, казалось, девушки уже привыкли к этому, так как вели себя нормально.

— В этом нет ничьей вины. За последние годы к нам все чаще и чаще присоединяются молодые ученики. Смотри, почти все эти девушки нашего возраста. Очень трудно устоять.

Дан Сайон посмотрел на Цена Шушу, после рисунков в той книге он чувствовал, что за мысли крутятся у него в голове.

— Брат Дан Сайон, почему ты не смотришь на них? Я привел тебя сюда, ведь мы друзья. Что ж, у кого из них, по-твоему, самое лучшее тело?

Юноша тут же отвернулся. «Вот извращенец», — подумал он.

Внезапно все затихли, взгляды устремились к Анан, девушка сделала шаг вперед и поприветствовала мастера.

— Иди, — Шуй Юэ кивнула.

Анан поправила платье и правой рукой начала формировать заклинание. Она смотрела на сцену, под её ногами быстро появился слабоватый белый дым. Вскоре образовалось облако, девушка стояла на нем, будто фея. Облако поднялось в воздух и подняло девушку на сцену.

Развеваясь на ветру, белый дым был похож на мягкий шелк. Платье Анан развевалось на ветру, будто богиня, она опустилась на землю. Теперь была понятна причина, по которой все так любили её.

Затем раздались оглушительные аплодисменты, популярность девушки была удивительной. Когда Дан Сайон смотрел на неё, он не мог не думать, что это самая красивая девушка во всем мире.

На холодном лице мастера Шуй Юэ появилась улыбка.

Вскоре к сцене подошел молодой ученик, но никто не приветствовал его. У него были очень густые брови, но он все равно выглядел прекрасно, хоть и волновался. Как только он попал на сцену, он сказал Анан:

— Сестра Лу, я послушник с пика Головы Дракона, Аико. Сегодня мне предстоит сразиться с тобой, я считаю, это большая удача для меня.

— Брат Аико очень вежлив, — спокойно ответила девушка, стоя в воздухе. — Я, ученица с пика Малого Бамбука, Анан, прошу преподать мне урок.

Дан Сайон, не отрываясь, смотрел на девушку. Она напоминала ему Лин Эр , которая так же стояла в воздухе не так давно.

Аико, стоя на сцене, продолжал говорить. Казалось, он не против говорить так все время, не начиная состязания. Многие люди тут же возненавидели его, в толпе послышались недовольные возгласы.

— Почему задерживается начало?

— Раздражает, как женщина! Ой, что вы, сестры, ой! Что вы делаете? Нет, нет, я не это имел в виду!

Наконец раздался звонок. Анан взглянула на противника, он, казалось, дрожал под холодным блеском её глаз. Никаких глупостей больше, улыбка исчезла с лица Аико, он протянул правую руку, и в ней появился серебристый меч.

Дан Сайон нахмурился, меч напомнил ему Эспер Коверна.

— Многие люди с пика Головы Дракона любят мечи, — фыркнул Цен Шушу.

Юноша посмотрел вокруг, но нигде не нашел Коверна. В любом случае, он не хотел видеть его.

Куда они ушли? Он опустил голову, боль возрастала в его сердце.

— Сяо Фань, смотри, соревнование началось! — радостно сказал Цен Шушу, потянув его за руку.

Холод, исходящий от меча Аико, чувствовался везде. Анан продолжала стоять на облаке, наблюдая за тем, как её соперник создает ледяную стену. Но она не собиралась атаковать, на её спине был небесно-голубой меч, он немного не соответствовал её внешнему облику, но никто не смел недооценивать его.

Многие Эсперы могли воссоединяться с хозяином после долгой практики. Тогда человек мог призвать свой Эспер когда требовалось. Но некоторые странные Эсперы были очень сильны духом, люди были вынуждены всегда носить их с собой. Чем выше способности хозяина, тем выше будут способности его Эспера. Древний меч Айне Ориханк был одним из таких Эсперов.

Вокруг Аико образовался тонкий слой льда, его соперница продолжала безучастно стоять в воздухе. Послушник танцевал с мечом на глазах у сотни учеников, многих завораживал его танец. Но взгляд Анан был гораздо холоднее, чем тот холод, что исходил от его меча. Затем он указал на девушку, серебряный меч приступил к атаке.

— Сестра Лу, осторожно! — крикнул Аико.

В толпе засмеялись. Юноша, видимо, опасался навредить девушке. Мастер Васп Каел смутился.

— Почему Вы недовольны? — спросил человек, сидящий рядом с ним.

— Все ученицы из дома сестры Шуй Юэ так красивы, — фыркнул он.

Во время состязания Васп Каел никогда не хвалил способности, но сейчас упомянул о красоте девушек.

— Я и не думала, что в Айне так много испорченных людей, — ответила Шуй Юэ.

Мастер Васп Каел ужасно разозлился, но когда собрался ответить, был остановлен Шен Доулом:

— Ладно, ладно, уже сотни лет никто никого не унижал, не смейте спорить перед учениками, смотрите на состязание.

Мастера фыркнули и отвернулись.

Серебряный меч уже был под облаком девушки, но Анан не двигалась. Облако отнесло её назад, но меч тут же догнал её. Толпа закричала, глядя, как меч подбирается ближе к девушке. Она сняла меч со спины, но не вытаскивала его и ножен, сейчас он служил ей защитой.

Чистый звук заполнил всю площадь, меч Аико, получив удар, упал. Его хозяин и Васп Каел были удивлены. Недолго думая, девушка отбросила свой меч.

Стоило ей взмахнуть руками, как он взлетел в воздух, сцену покрыл синий свет.

Свет поразил Аико, но он был возмущен тем, что девушка даже не вытащила меч из ножен. Своим оружием он создал трехслойную ледяную стену.

Глаза Анан сияли, будто звезды, а волосы развевались на ветру. Она тихо произносила заклинание, а её лицо оставалось таким же холодным, не выражая никаких эмоций. Внезапно меч издал громкий рев, а облако стало синим. Меч направился к сопернику.

Аико покрылся потом, он явно был потрясен силой меча Анан.

Ученики были ошеломлены, увидев, как меч прорубил ледяную защиту. Юноша и не думал о том, чтобы усилить защиту, ему казалось, что трех стен достаточно, а меч не так силен, как о нем говорят. В этот момент он заставил себя сосредоточиться, его серебряный меч столкнулся с мечом девушки.

Вдруг раздался хлопок, ученики, почувствовав его силу, застыли. После этого все обратили свое внимание на сцену. Девушка приземлилась на платформу, в её руке был меч, свечение исчезло. Лицо Аико было невероятно бледным. Он поднял голову:

— Ты… — сказал он, указав на Анан.

Белый меч, паривший перед юношей, треснул, а затем сломался. Он молчал. Все знали, что Эспер крепко связан с хозяином. Аико, держась за грудь, выплюнул кровь на платформу, а затем, не в силах больше стоять, упал в обморок.

Глава 24. Неожиданность.

Несколько учеников с пика Головы Дракона тут же бросились на сцену и подняли Аико. Все смотрели на сломанный меч. Их глаза наполнялись яростью, от одного взгляда на Анан хотелось убить её, хоть она и была так прекрасна.

Мастер Васп Каел сжал кулаки и холодно произнес:

— Сестра Шуй Юэ, ваша ученица слишком жестока, ей не было достаточно победы в битве, она сломала Эспер моего ученика. Какой от этого смысл?

— Способности Анан недостаточно хороши, она не может их контролировать, — холодно ответила она.

Мужчина, казалось, вот-вот лопнет от злости, но вдруг кто-то похлопал его по плечу. Обернувшись, он обнаружил, что это Шен Доул. Фыркнув, Васп Каел ушел.

Шен Доул, посмотрев ему вслед, покачал головой и горько улыбнулся. Шуй Юэ отошла, Анан спустилась со сцены прямо перед ней. Поклонившись мастеру, девушка встала за ее спиной и потом направилась следом за Мастером Шуй Юэ.

Дан Сайон вспоминал бой снова и снова. Шуй Юэ и Анан держались очень холодно, казалось, будто они как одинаковые фарфоровые статуэтки.

— Не могу поверить, что Ориханк появился вновь, — вздохнул Цен Шушу.

— Что такое Ориханк?

— Это меч, которым пользовалась Анан. Я читал о нем в «Десяти томах редких сокровищ». Впервые он появился у Бессердечного Мастера тысячу лет назад. Легенда гласит, что меч сделан из стали девяти небес. Мастер нашел его в северной ледяной равнине. В борьбе между Добром и Злом Мастер Нефритового Листа был хорош, но Бессердечный Мастер также был хорошо осведомлен.

Все силы Ориханка проявились во время его битвы со Стариком Черносердом, что длилась три дня и три ночи. После этого раненый Черносерд решил избавиться от Ориханка с помощью Сферы Крови. С тех пор Ориханк стал всеобщей мечтой. Однако после ухода старика меч исчез. Никогда бы не подумал, что этот меч принадлежит Айне. Эх, Сяо Фань, пока у Анан есть такое оружие, у нас с тобой нет ни малейшего шанса на победу.

Дан Сайон не был разочарован, он никогда и не думал о победе. Но, видя разочарование друга, проявил интерес:

— Брат Цен, ты ведь говорил, что турнир не интересует тебя. Почему ты так расстроен?

— Согласись, если я стал бы победителем, это было бы замечательно, — покраснев, сказал он.

Юноша рассмеялся.

— Чего в этом смешного? — спросил Цен Шушу, а затем тоже засмеялся.

Они прошли к другой платформе и наблюдали ещё за одним боем.

В тот день ученики пика Бамбука выиграли четыре и проиграли три боя. Ксавьон, Лин Эр, Хэ Дачжи, Ду Бишу и Дан Сайон прошли в следующий раунд. Это был лучший результат за последнюю сотню лет. Тянь Болис был так счастлив, что улыбка не сходила с его лица.

День второй.

Первые солнечные лучи осветили Море Облаков. Ученики пришли на площадь, как и вчера, чтобы наблюдать за состязаниями.

Ученики Тянь Болиса, как и вчера, подошли к списку. Теперь имена проигравших были вычеркнуты. Рядом с именем Дан Сайона было имя его противника — Чу Ю Вэн.

С самого утра он был на нервах. Хотя он помнил, что приехал сюда лишь для получения знаний, он не мог избавиться от неловкого чувства. Юноша так нервничал, что ничего не съел за завтраком.

— Старший Брат, — прошептал он Ксавьону, сидевшему рядом, — Чу Ю Вэн был сильным в прошлом раунде?

Ксавьон нахмурился и покачал головой.

— Не знаю. Я никогда не слышал о нем, но список гласит, что он является учеником с Пика Восходящего Солнца. О его способностях я ничего не знаю. Младший Брат, не волнуйся. Я тоже нервничал, когда участвовал в первый раз.

— Ага, — пробормотал Дан Сайон.

— Эй, братья! Как сыграет Младший Брат? Делайте свои ставки, — сказал Ду Бишу, хитро улыбаясь.

— Да, да! Я уверен, Младший Брат проиграет.

— Я тоже!

— Да, я поставлю вдвое больше!

— Запишите меня!

Ксавьон был ужасно разозлен.

— Что вы делаете? Он и так нервничает, вы хотите обидеть его ещё больше? Шестой!

Ду Бишу, показав ему язык, сказал:

— Старший Брат, я просто пошутил, пожалуйста, не говори об этом хозяину!

— Нет уж, ты успел обидеть его. Я положу конец этим азартным играм.

— Что? — одновременно спросили Ду Бишу и Дан Сайон.

Вошли Тянь Болис и Сурин, ученики встали, приветствуя их. Мастер, посмотрев на них, сказал:

— Ваш вчерашний результат был неплохим. Во втором туре вам предстоит сразиться с более серьезным соперникам, так что будьте осторожны.

— Да, — ответили все хором.

Сурин посмотрела на Дан Сайона и подошла к нему:

— Сяо Фань, сегодня твой первый бой, тебе нужно быть особенно осторожным, понимаешь?

— Да, Госпожа, — от её слов ему стало гораздо спокойнее.

Сурин кивнула. Она хотела сказать что-то ещё, но колокол объявил начало конкурса. Тянь Болис и Сурин, взглянув друг на друга, кивнули.

— Все вы знаете, на какой из платформ начнется ваш поединок. Мы тоже придем смотреть бой, — сказал Тянь Болис, — Постарайтесь не опозориться.

Заговорив о чем-то, они ушли. Лин Эр осмотрелась, а затем подошла к Дан Сайону, его сердце забилось быстрее. Внимательно посмотрев на него, девушка рассмеялась и повернулась к остальным:

— Посмотрите, Сяо Фань так нервничает, что весь вспотел.

Ученики засмеялись.

— Я уже пытался успокоить его, — сказал Ксавьон, — Но ничего не помогает. Кажется, мы нуждаемся в твоей помощи, сестра.

— Сяо Фань, мне тоже предстоит сражение, я не могу посмотреть на твой поединок, — сказала девушка, — Будь осторожен.

Он кивнул, но не смог ничего сказать в ответ.

Лин Эр, очевидно, это не волновало. Она улыбнулась и затеяла разговор с остальными братьями. Через некоторое время все ждали у своих арен для состязаний. Все переживали за своих друзей, но никто не пришел поболеть за Дан Сайона. Возможно, они считали его слишком слабым.

Увидев, что никто не пришел поддержать его, юноша расстроился ещё больше. Затем он подошел к списку и ещё раз прочитал его. Арена для него и ученика Чу Ю Вэна была дальше всех.

Юноша горько улыбнулся, на пути к платформе он слышал, как люди обсуждали вчерашние бои. Известные ученики без проблем прошли в следующий раунд. Многие говорили о таком талантливом ученике с пика Головы Дракона, как Коверн. Дан Сайон догадался, что и Бэй должен был пройти во второй раунд. Но больше всего людей говорили о прекрасной Анан с её божественным Ориханком. Её способности превзошли все ожидания, но никого не радовал тот факт, что она уничтожила Эспер своего соперника.

Услышав обсуждение поединка Анан, Дан Сайон вспомнил её холодное лицо.

— Сяо Фань, — позвал его кто-то. Голос был ужасно знаком, юноша поднял голову и улыбнулся. Это был Бэй, — Вот ты где! Я-то думал, почему никак не могу найти тебя. У меня впереди ещё один бой, я пришел рано, чтобы подготовиться. Тебе же тоже нужно сражаться, на какую платформу ты направляешься?

— Моя платформа далеко отсюда, бой скоро начнется, к сожалению, я не смогу прийти и поболеть за тебя. Будь осторожен.

— Ты тоже, — Бэй улыбнулся, — Почему твои братья и мастера не идут смотреть на твой бой?

Дан Сайон был поражен, но выдавил из себя улыбку.

— Знаешь, в моем доме не так уж и много людей, сегодня большинству нужно участвовать в поединках. Мастер наблюдает за поединком брата Ксавьона, а его жена за сражением дочери.

Бэй вздохнул и похлопал друга по плечу.

— Но это не важно, я пришел сюда, чтобы получить опыт, — он снова улыбнулся, — Мы должны постараться, нужно показать, на что способны люди из Деревни Травников.

Бэй кивнул. За его спиной зазвонил колокол, он повернул голову и сказал:

— Мой бой начнется с минуты на минуту, я не могу говорить с тобой, но если получится, я приду к тебе сразу же после этой битвы.

— Удачи.

Дан Сайон, смотря на уходящего друга, подумал: «Повезет, если я ещё буду жив, когда ты закончишь здесь», — подумал он.

Он продолжал смеяться над собой, пока шел к платформе. Рядом с ней было очень мало людей, в основном ученики пика Восхода. Сейчас юноша чувствовал огромную разницу между этими людьми и той толпой, что собрала Анан. Тут же сидел и знакомый ему бородатый старик, что ругал Анан вчера.

Он жаловался, что Айне не следует принимать женщин в ученики. Дан Сайон не знал, из какого он дома.

В турнире Семи Пиков было восемь платформ, обычно на каждую платформу назначался старший, чтобы контролировать ситуацию. Подойдя к старику, Дан Сайон поклонился:

— Дядя, я ученика с Пика Большого Бамбука, Дан Сайон, здесь состоится мой поединок.

Старик повернулся и посмотрел на него.

— А, это ты. Поторопись, поднимайся на сцену.

Юноша послушался, однако на сцене никого не было. Очевидно, Чу Ю Вэн ещё не пришел. Ученики пика Восходящего солнца зашептались, обсуждая Дан Сайона.

Солнце только поднималось, освещая Пика Вдовы. Стоя на платформе, юноша смотрел на восток, наблюдая за мягким красным светом, пробивающимся через облака.

Казалось, все чувства сразу вспыхнули в его сердце. Пять лет назад он был всего лишь ребенком фермера. Он никогда не мечтал о том, чтобы вот так, стоя на Пике Вдовы, наблюдать за восходом солнца. Нет, он никогда не представлял себе, что восходящее солнце может быть таким красивым.

Жизнь бесконечна, как облака.

В его шестнадцать лет его ум был похож на ум шестидесяти летнего старика. Засунув руку в одежду, он коснулся холодной палки для огня. Никому неизвестно, что месяц назад он научился контролировать её. После многочисленных повторов ему удалось заставить её двигаться по первой просьбе.

Способность передвигать вещи считалась очень ценной способностью. Это означало, что человек достиг четвертого уровня «Чистой Сущности». Все ученики, практикуясь, надеялись на это, а Дан Сайон мог только мечтать. Если бы он достиг этого уровня, Мастер точно гордился бы им.

Но возможно ли это?

Юноша старался держать себя в руках и не говорить никому. Также он пытался двигать другие объекты на кухне, но они не подчинялись. Это ослабило его уверенность в себе. Помимо всего этого, он был смущен. Почему это происходит?

Прозвенел колокол, давая начало поединку. Юноша обнаружил, что ученики Пика Восходящего по-прежнему сидят на своих местах, а старик с белой бородой спал, сидя на стуле. На противоположной стороне платформы стоял человек лет тридцати и улыбался ему.

Дан Сайон, покраснев, отдал честь:

— Ученик с Пика Бамбука, Дан Сайон, здесь, чтобы обучиться новым приемам у брата Чу.

— Нет, нет, — Чу Ю Вэн улыбнулся, — Здесь много людей, более способных чем я. Ты можешь перестать нервничать, так будет лучше.

— Если честно, брат, я счастлив быть здесь.

Ученики Пика Восхода чуть не упали от смеха. Чу Ю Вэн тоже был поражен и не смог сдержать смех, хотя считал, что это неправильно.

— Брат Дан Сайон, ты, наверное, шутишь. Что ж, тебе есть чему учиться.

Дан Сайон стал нервничать и медленно сказал:

— Брат Чу, просто атакуй меня.

Тот ничего не ответил, он действовал уверенно. Правой рукой он вызвал меч с мягким желтым светом.

— Меч Шаоян. Брат Дан Сайон, прошу.

Юноша посмотрел на меч. Желтый свет был очень мягким, казалось, это обыкновенный Эспер. Он вздохнул и протянул руку с палкой для огня.

Все взгляды были прикованы к темной палке.

Тишина.

Кто-то засмеялся, нарушив молчание. Смеялись все громче и громче, кто-то спросил:

— Что? Что это?

— Я же говорил, что они все странные. Вчера был парень, который использовал игральные кости, сегодня этот чудак с палкой!

Даже Чу Ю Вэн не смог сдержать смех, он, пытаясь успокоиться, сказал:

— Брат Дан Сайон, что это, ха-ха, это твой, ха-ха, извини, я не могу успокоиться, ха-ха, это твой Эспер?

Слушая их смех, Дан Сайон покраснел. Он ничего не мог сказать, он знал, что эта палка так уродлива, что все смеются над ней. Однако он не мог двигать ничего, кроме этой палки. У него была крошечная надежда, что эта вещь проявит себя, поэтому он решил принести её.

В конце концов палка принесла ему лишь насмешки, люди смеялись очень громко. Юноша опустил голову, он видел лишь уродливую черную палку в своей руке.

Смех, громкий смех. Так же смеялись его братья, даже его любимая сестра Лин Эр смеялась над ним.

Он опустил голову и закрыл глаза.

Прохлада, появившаяся в его теле, казалось, зовет его.

Человек… Когда человек будет чувствовать себя самым одиноким?

Как ему преодолеть все трудности в одиночку? Когда же они оставят его в покое?

Кровь человека. Она холодная или горячая?

Он поднял голову.

Солнце светило на него так, что никто не мог видеть его лица.

Меч Чу Ю Вэна светился почти так же ярко, как и солнце.

Лицо юноши было теплыми, но сердце оставалось холодным, как лед. Эти яркие краски напомнили ему то утро, когда они с Бэем вернулись в деревню и увидели мертвых людей. Это было самое ужасное утро в его жизни, он чувствовал, что тонет в этом море крови. Как ни старался он тогда найти своих родителей, все было напрасно.

Эта сцена сменилась с другой, теперь в его глазах была ночь. Рядом с прудом стояла красивая девушка и обнималась с любимым человеком.

Боль была настолько сильной, что он не различал яркий свет перед собой. Он закусил губу, капля крови медленно упала с неё.

Она приземлилась на черную палку…

В следующий же момент он был охвачен светом, что был ярче солнечного.

Ученики с пика Восходящего Солнца повеселели.

Цен Шушу проигнорировал враждебные взгляды рядом с ним, он жалел своего нового друга. Жаль, правила состязания не позволяли ему подняться, чтобы помочь.

Бородатый старик тоже был удивлен, увидев Цена Шушу.

На арене яркий свет слился с солнечным. Чу Ю Вэн думал, что он сильнее всех, что одержав победу над этим соперником, он победит остальных так же легко! В конце концов, оставалось выиграть лишь четыре сражения.

При мысли об этом мужчина не смог скрыть улыбки. Свет его меча стал ярче, он взглянул на Дан Сайона. Тот нахмурился и прикусил губу.

В тот момент его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Казалось, кто-то бьет по нему молотком изнутри. Никто не могу видеть юношу так ясно, как Чу Ю Вэн, стоящий прямо перед ним. Мужчина видел, как его соперник поднял голову.

Красные кровожадные глаза наполнились гневом!

Внезапно вокруг начал распространяться странный холод. Чу Ю Вэн видел, как черная палка, кажется, ожила. Вокруг появился черный дым. Шар на вершине палки стал зеленым. Дан Сайон будто стал другим человеком в один момент. Никто из присутствующих не видел происходящего, кроме Чу Ю Вэна.

Тот был в шоке, ледяной холод мгновенно окружил его. Он почувствовал головокружение и отвратительное чувство внутри. Мгновение спустя зеленое свечение, исходящее от шара, достигло его тела.

Цен Шушу нервно наблюдал за Дан Сайоном, но лишь видел, что он окружен желтым светом. Он не мог больше смотреть на это, а зрители мгновенно зааплодировали.

Затем они услышали рев Чу Ю Вэна, его меч взлетел в воздух, свет тут же исчез. Теперь они могли хорошо видеть и Дан Сайона. Его соперник был тяжело ранен, он сделал несколько шагов назад, а затем кровь хлынула из его носа, ушей, глаз и рта. Он указал на юношу правой рукой, но не смог издать ни звука. Затем он упал на пол и потерял сознание.

Все смотрели друг на друга. Это было так удивительно, что никто не мог сказать ни слова.

Глава 25. Удача.

Первым опомнился бородатый старик. Он вскочил на сцену и осмотрел побежденного. На теле не было ран и следов яда, оказалось, что Эспер ранил его изнутри.

Старик нахмурился, встал и посмотрел на юношу, его способности впечатляли. Затем он посмотрел на черную палку в его руках.

— Ты выиграл, — спокойно сказал он.

Чу Ю Вэн был близок к победе, но вместо этого потерпел поражение. Все выглядело загадочным, но результат был налицо.

Цен Шушу был ошеломлен, услышав, как старик объявил победителя, он вскочил на сцену.

— Молодец! Ты очень умело скрыл свое мастерство, — похлопав Дан Сайона по плечу, сказал он.

Юноша повернулся и холодно посмотрел на него, его глаза были черными!

— Сяо Фань, в чем дело? — удивленно спросил Цен Шушу.

Дан Сайон задрожал, когда услышал этот вопрос, будто вспомнил что-то. Затем он снова стал нормальным.

— Ничего. Со мной все в порядке, а что?

— Ты меня спрашиваешь? Ещё скажи, что не знаешь о том, что выиграл раунд.

— Что? Я действительно выиграл? — удивленно спросил он.

Это ещё больше поразило Цена Шушу. Он побледнел и положил руку на лоб Дан Сайона.

— Плохо дело. Твой мозг нагрелся от этого света?

Юноша наблюдал за тем, как ученики с пика Восхода уносят Чу Ю Вэна. Многие сердито смотрели на Дан Сайона.

Он попытался вспомнить поединок, а затем посмотрел на свою палку. Она была спокойна, но теперь юноша понял, что он совсем ничего не помнит, как и в тот день в древней долине.

Увидев, что друг в замешательстве, Цен Шушу ударил его веером по голове.

— О чем ты думаешь?

Юноша лишь покачал головой и вздохнул. Спрятав палку в одежде, он сказал:

— Ни о чем. Что ж, зачем ты пришел? Чтобы посмотреть на мой поединок?

— Мой ещё не начался. Я свободен, поэтому пришел понаблюдать за тобой. Ни за что бы не подумал, что стану свидетелем такой грандиозной битвы. Кстати, как зовут твою обезьяну?

— Аш.

— Почему сегодня его нигде не видно?

— Я не видел его утром, — он покачал головой, — Наверное, бродят где-то с Йеллой.

Казалось, юноша был разочарован. Он догадывался, что Цен Шушу пришел посмотреть на обезьяну, а не на бой.

Вдруг послышался громкий шум. Многие послушники Айне собрались в центре площади, у платформы Земли. Дан Сайон не придал этому значения, а Цен Шушу уже рвался вперед.

— Черт, я так долго искал тебя, что совсем забыл о самом главном, — схватив озадаченного юношу за руку, он побежал.

— В чем дело?

— Сейчас будет бой Анан!

Дан Сайон улыбнулся, он был тронут поступком друга, хотя знал его всего лишь два дня, ведь никто кроме него не пришел поддержать его в поединке.

— Цен Шушу, спасибо, что пришел.

Тот замедлил темп, а затем повернулся к другу и улыбнулся.

— Хех, пустяки. Если хочешь поблагодарить меня, просто подари мне свою обезьяну.

— Нужно спешить!

Когда они подошли ближе, то увидели, что толпа уже расходится. Все взволнованно обсуждали что-то. На платформе никого не было, бой уже завершился.

Цен Шушу закатил глаза и отправился на поиски своих друзей.

— Брат, ты говорил, что придешь посмотреть на бой Анан, так почему же тебя не было? — сказал один из учеников с пика Ветров, когда Цен Шушу нашел их.

— У меня не было времени. Как все прошло? — ответил он, кашлянув.

— Глупый вопрос, — ответил ему человек с густыми бровями, — Со Ориханком она запросто победит любого, как сейчас победила Дуанло с пика Вдовы. Он пытался бороться, но все напрасно.

— Брат Дуанло очень сильный? — спросил Дан Сайон у друга.

— Да. Он считается одним из самых выдающихся учеников в главном доме. Многие считают, что он может выиграть этот турнир.

— Это пустяки, — сказал тот человек, — Вы просто ничего не видели, Ориханк невероятно мощный. Сначала он засветился синим, потом появились какие-то странные звуки, а после брат Дуанло потерял сознание. Он не мог прийти в себя, пока Анан не убрала оружие в ножны.

— Какой тогда смысл от турнира? — Цен Шушу был поражен, — Кто сможет стать достойным соперником для неё?

— Умения Анан потрясающие, её Эспер прекращает действие, как только она убирает его в ножны.

— Брат Гао, откуда вы знаете? — спросил Цен Шушу.

Дан Сайон посмотрел на высокого человека, он действительно заслуживает это имя (Гао — высокий, прим.пер.).

— Мастер сказал об этом.

— Отец?

— Да. Перед твоим приходом он был здесь и сказал, что, скорее всего, она уже преодолела восемь уровней Чистой Сущности и уже на девятом.

Цен Шушу был удивлен ещё больше и не мог сказать ни слова в ответ. Дан Сайон был удивлен не меньше, друг говорил ему, что его совершенно не волнует результат турнира, но теперь, кажется, он очень озабочен этим.

Издалека послышался звон колокола. Скорее всего, это был бой одного из учеников Пика Ветров, все они пошли в одном направлении.

— Все кончено. У нас нет ни малейшей надежды, — Цен Шушу улыбнулся.

— Будь что будет. Почему твой поединок ещё не начался? — юноша совсем не волновался.

— Он ещё не начался, но я должен идти. А куда пойдешь ты?

— Я хочу рассказать обо всем Мастеру и Госпоже. Даже если мне просто повезло, я победил.

— Приходи ко мне, если останется время.

Дан Сайон кивнул и попрощался с другом.

Пока он шел, он много раз слышал, как люди обсуждаю поединок Анан и Дуанло. Вскоре он нашел своих друзей. Сердитое лицо Тянь Болиса трудно было не заметить. Дан Сайон спокойно подошел к ученикам, он всегда боялся Мастера, а сейчас тот даже не замечал его. Толстяк быстро отвернулся, даже не поинтересовавшись итогом его поединка. Сурин, Лин Эр и все остальные вели себя спокойно, не было только Ксавьона. Лин Эр сияла, а вот все остальные были чем-то огорчены.

— Шестой, что произошло? — спросил он у Ду Бишу.

Тот посмотрел на Тянь Болиса и, убедившись в том, что он не подслушивает, прошептал:

— Из всех нас одержать победу смогли только сестра и Старший Брат. Мастер сейчас ужасно зол.

Сурин, покачав головой, подошла к Дан Сайону и осторожно спросила:

— Сяо Фань, как все прошло?

— Я.. Госпожа, я выиграл, — поколебавшись, ответил он.

— О, не бери в голову, это просто игра. Просто представь что… — затем она затихла и удивленно посмотрела на юношу, — Что ты сказал?

Все уставились на него, даже Тянь Болис удостоил его своим вниманием. Впервые Дан Сайон мог гордиться собой, Лин Эр тоже была удивлена.

— Мастер, Госпожа, я выиграл, — громче сказал он.

Все столпились у платформы Неба, наблюдая за битвой Ксавьона. Его Эспер «Десятый Тигр» издавал невероятный звериный рык. До победы оставалось совсем немного.

Никто так и не мог поверить в то, что Дан Сайон победил.

— Младший Брат, говоришь, во время поединка ты потерял сознание, но Чу Ю Вэну вдруг стало плохо, и он упал в обморок?

— Да, да, да, вы спросили уже двадцать два раза, неужели вам недостаточно? Шестой брат, скажи им, что я не вру.

— Получается, Младший Брат, ты уже был близок к победе, но Чу Ю Вэну вдруг стало плохо и он потерял сознание? — ответил Ду Бишу.

— Да, это уже двадцать третий раз, — покачав головой, простонал Дан Сайон.

— Почему вы пытаете его? — спросила Лин Эр , — Он не стал бы врать. Но, Сяо Фань, — девушка покачала головой, — Ты очень удачлив. Даже слишком. Неудивительно, что люди не верят тебе.

Юноша ничего не мог сказать в ответ. Слушая разговоры учеников, Сурин спросила мужа:

— Что ты думаешь об этом?

— Он сказал, что выиграл, с его-то способностями! Ты веришь в это? — Тянь Болис нахмурился.

— Он просто счастливчик. Удачливее, чем другие люди, — женщина улыбнулась.

Внезапно послышался грохот, Ксавьон взревел. Свет от его Эспера был таким ярким, что многие зажмурились. Его противник, наконец, был поглощен этим светом и отлетел назад.

Ученики с пика Бамбука громко приветствовали победителя. Тянь Болис наконец улыбнулся.

Ксавьон спустился с платформы, сначала его поздравили мастера, а затем все остальные.

— Хах, вот это удача! Шестой, не смей ляпнуть что-нибудь отвратительное. О, Младший Брат, ты вернулся! Как твой поединок? Не больно? Да ты только посмотри на себя! Эй, ребята, почему вы так смотрите на меня?

Тянь Болис развернулся и ушел, Сурин улыбнулась и последовала за ним.

— В чем дело? — Ксавьон был озадачен.

Лин Эр рассказала ему все, тот удивленно посмотрел на Дан Сайон.

— Старший Брат, знаю, в это трудно поверить, но это правда. Я не могу контролировать свою удачу.

— Ты почти проиграл, но Чу Ю Вэн внезапно ослаб и упал в обморок? — удивленно спросил Ксавьон.

В третий раунд турнира прошли только шестнадцать человек, три представляли Пик Большого Бамбука, что было удивительным. Целый день улыбка не сходила с лица Тянь Болиса, а ученики тайно шептались.

— Вы только посмотрите на его счастливое лицо! — сказал Ду Бишу, — На этот раз мы не опозорили его.

— Старший Брат и сестра Тянь действительно заставили Мастера гордиться ими, — ответил ему У Даи.

— Это позор! Позор! — возмущался Хэ Дачжи, — Сестра гораздо моложе меня, но уже так сильна! Её ждет великое будущее.

— Но не забывайте о брате Дан Сайоне, он ведь тоже прошел в третий раунд, — спокойно сказал Чжэн Дали.

— Давайте поспорим! Как думаете, он пройдет этот раунд? Решитесь сделать ставку?

— Проиграет! — ответили дружно У Даи, Хэ Дачжи, Чжэн Дали и Лю Дасинь.

— Хм, а где он, кстати? А Старший Брат? Сестра? — спросил Ду Бишу, — Куда они подевались?

— Могу предположить, где сейчас Старший Брат, — подумав, сказал Хэ Дачжи.

Все переглянулись, а затем хором воскликнули:

— Сестра Баако с пика Малого Бамбука!

Ксавьон вдруг задрожал.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Баако.

— Не знаю, — он нахмурился, — Меня сильно знобит.

— Ты чувствуешь себя виноватым?

— Нет, нет, ничего подобного!

— Тогда зачем ты пробрался в женскую комнату пика Малого Бамбука?

Девушки засмеялись, Ксавьон покраснел. Соревнования были окончены, многие девушки уже пришли в свою комнату. Разглядывая с интересом гостя, он улыбались.

— А-а, где же Лин Эр ? — спросил он, решив сменить тему.

— Твоя сестра Тянь так прекрасна. Вполне возможно, что кто-то решил прогуляться с ней, — Баако улыбнулась.

— Кто же?

Она лишь покачала головой и продолжила:

— Спроси об этом у неё завтра.

После разговора с Лин Эр Ксавьон не стеснялся разговаривать с Баако. Он чувствовал себя спокойнее.

— Завтра ей предстоит сразиться с Анан, — он нахмурился, — Но у наших мастеров хорошие отношения друг с другом, не думаю, что возникнут какие-то проблемы в ходе поединка.

— Верно, но наша наставница до сих пор винит вашего мастера за то, что он украл у нас сестру Сурин.

Ксавьон ждал, что она продолжит, однако девушка посмотрела на своих подруг.

— Что?

Баако задумалась, а затем сказала:

— Брат Ксавьон, сестра Лу отличается от нас, мастер очень любит её. Но мы не знаем, что может произойти, как только она поднимется на сцену.

Лицо Ксавьона изменилось, он переспросил:

— Что это значит?

Но Баако замолчала и больше не сказала ничего.

Глава 26. Самоуважение.

— Сяо Фань, ты сказал, что собираешься найти Аша и большую желтую собаку, но зачем ты привел меня на сюда? — прошептал Цен Шушу, когда они вошли на кухню.

Эта кухня была гораздо больше, чем на Пике Бамбука.

— Я не видел их утром, скорее всего, они здесь, — сказал юноша, тщательно разыскивая животных.

— Это невозможно. Почему ты так думаешь об этой обезьяне? Это священное животное, а ты называешь его вором! Жадным вором!

Цен Шушу был невероятно удивлен, когда Аш нашелся за бочкой, что стояла в углу кухни. Обезьяна выпрыгнула и громко закричала, а Йелла лениво выполз и рявкнул на Дан Сайона.

Юноша посмотрел на друга, тот не знал, смеяться ему или плакать.

— Глупая собака, прекрати лаять, ты хочешь, чтобы нас поймали?

Йелла моментально успокоился, а затем посмотрел на Аша и жалобно заскулил. Дан Сайон оглянулся, пока все хорошо. Он вытащил обезьяну на улицу, но пес не хотел идти. Юноше пришлось вернуться и взять из несколько костей, чтобы Йелла последовал за ними.

Затем все вместе они выскользнули из кухни, если кто-то обнаружит их, это будет позор на всю жизнь. Остановиться и отдохнуть удалось только отойдя на приличное расстояние от кухни.

— Ах да, — переводя дыхание, сказал Дан Сайон, — Я все ещё не поздравил тебя с победой.

— Рано или поздно я все равно проиграю, — Цена Шушу это совершенно не волновало, его взгляд был прикован к обезьяне, — Почему Аш такой грязный, ты не мыл его несколько дней?

— Никогда не мыл, — юноша был удивлен.

Цен Шушу чуть не упал в обморок от таких слов, он ударил себя по голове.

— Ты! Ты! Как ты мог так относиться так к нему!

Дан Сайон думал, что обезьяны бегают очень много, так что мыть их невероятно тяжело. Видя, что его друг того и гляди сойдет с ума, он решил сменить тему.

— Что ж, знаешь, завтра Анан будет сражаться с Лин Эр .

— Твоя сестра Лин Эр с Душой Феникса? — испуганно пробормотал Цен Шушу.

— Да. За эти два дня Анан показала на что способна, я очень переживаю за сестру.

— Верно, — Цен Шушу кивнул, — Она так ловко управляется с Ориханком.

— Как думаешь, с сестрой все будет в порядке? Помнишь, как Анан разрушила меч её соперника в первом бою? А второй её противник, говорят, получил очень серьезные повреждения.

— Ты слишком сильно волнуешься. Твоя сестра гораздо способнее тебя, так что позаботься лучше о себе, твой противник с каждым разом будет все сильнее и сильнее. Если не возьмешься за голову сейчас, то тебя можно будет победить одним ударом. Позволь мне понести Аша.

Дан Сайон задумался, а затем передал обезьяну другу. Цен Шушу радостно взял его, но Аш был недоволен и громко кричал.

— Да, ты прав, Лин Эр очень способна. И очень красива. Так много людей любят её…

Цен Шушу перехватил Аша поудобнее и уставился на него. Казалось, будто он умрет, если оторвется от обезьяны хоть на секунду.

— Хорошо, что ты понимаешь все это. Сейчас ты должен сосредоточиться на том, чтобы выжить завтра. Тебе предстоит сразиться с Деви, учеником с Пика Ветра. Его умения безупречны, он гораздо способнее Чу Ю Вэна. А его меч, Огненная химера, он сделан тысячу лет назад из медного пламени.

— У всех вас есть хорошие Эсперы, что я могу с этим поделать?

— Идем со мной, Аш, я дам тебе бананов, хорошо? — тот все никак не мог оторваться от обезьяны, — Ээ, Сяо Фань, ты что-то сказал?

— Вы можете управлять Эсперами, — Дан Сайон вздохнул, — Каково это?

— Да ничего особенного. Когда ты очень долго пользуешься Эспером, он привязывается к тебе. Тогда ты можешь управлять им с помощью мыслей, где бы ты ни был, Эспер всегда найдет тебя и будет следовать за тобой, куда бы ты ни пошел.

— А появляется ощущение прохлады?

— Не обязательно, все зависит от материалов твоего Эспера.

Дан Сайон задумался, а затем покачал головой, пытаясь отбросить идею.

— Что ты можешь сказать об Ориханке?

— А что ты хочешь услышать? Я тоже впервые вижу такие легендарные вещи, — Цен Шушу опустил голову и посмотрел на Аша, его совсем не волновало сердитое лицо обезьяны, — Я читал в древних книгах, что божественные Эсперы могут найти связь с сердцем своего владельца.

— В смысле?

— Обычно это происходит, когда человек добавляет свою кровь при создании Эспера, она соединяет все его части. Такой Эспер, по сути, становится частью твоего тела. В книгах сказано, что такие методы используют школы Зла. Кстати, таким оружием может пользоваться только тот человек, чья кровь использована при создании.

Дан Сайон остановился на месте и задумался.

— В чем дело, Сяо Фань? — спросил Цен Шушу, обернувшись.

— Все в порядке, — юноша натянуто улыбнулся другу. Тот подумал, что волнение вызвано предстоящим поединком.

— Расслабься. Я же уже говорил про брата Деви, завтра будет тяжело, не падай духом, если проиграешь. Думаю, твой учитель будет не очень зол.

— Спасибо.

Цен Шушу все не мог наглядеться на обезьяну, Дан Сайон же думал о рассказе друга. Вскоре Аш не выдержал и с сердитым криком прыгнул на своего мучителя и расцарапал ему лицо.

Аш вырвал свободу, но вместо того, чтобы вернуться к Дан Сайону, побежал вперед.

Юноша последовал за ним и был поражен, когда увидел девушку в красном. Он хотел сказать что-то, но заметил рядом с ней Коверна.

Лин Эр тоже была удивлена, обычно Аш гуляет вместе с Дан Сайоном, а сегодня вдруг пришел к ней.

— Сяо Фань, что ты здесь делаешь?

— Я гуляю с другом, — тихо сказал он, не выражая никаких эмоций.

— Брат Цен, какая приятная встреча, — Коверн, увидев Цена Шушу, скрестил руки на груди.

— Здравствуй, Брат Коверн.

— Вы знакомы? — удивленно спросила Лин Эр .

— Брат Цен, любимый сын мастера Цен с Пика Ветра, благодаря особой семейной технике обучения невероятно способен.

— Брат Коверн, твое имя знают все в Айне. Ты один из сильнейших учеников, — усмехнувшись, сказал Цен Шушу.

— Ты переоцениваешь меня, брат Цен, я не заслужил этого, — Коверн рассмеялся.

Лин Эр заметила странное поведение Дан Сайона, подойдя к нему, она спросила:

— Сяо Фань, что-то случилось?

— Сестра, завтра твоим соперником будет Анан, ты должна быть осторожна, — сказал он, покачав головой.

Лин Эр улыбнулась, а затем посмотрела на Коверна. Тот улыбнулся в ответ, но ничего не сказал.

— Я знаю, — девушка вновь повернулась к Дан Сайону, — Коверн позвал меня сюда, чтобы дать несколько советов по поводу завтрашнего боя.

Юноша опустил голову и задумался.

— Сестра, завтра у меня поединок с братом Деви с Пика Ветра, я не смогу болеть за тебя. Будь осторожна.

— Ничего страшного. Мама и папа придут посмотреть на меня, Брат Коверн тоже. Я не могу проиграть этот бой.

Цен Шушу заметил, что глаза друга потемнели, но он оставался спокойным.

Темная ночь, лишь луна одиноко висит в небе.

На улице тихо, лишь один человек все ходит и ходит кругами.

Он перешел радужный мост. Вода была гладкой, словно зеркало. Звезды так четко отражались в ней, что казалось, будто они лежат на дне.

Но этот человек ничего не замечал, он просто смотрел на воду. Казалось, будто он пытается вспомнить что-то. Вскоре его тело задрожало, будто он сильно болен.

Затем он медленно повернулся в сторону леса и пошел туда.

Лунный свет освещал грустное лицо Дан Сайона.

Справедливо ли то, что ему остается лишь тихо стоять здесь, мирясь с болью, в то время как другие люди счастливы?

Откуда-то из леса донесся звук шагов.

Юноша осторожно спрятался за деревом.

— Уже очень поздно, почему старейшина собрал нас? — спросил кто-то, в темноте стали видны очертания шести человек. Там собрались все главы домов, голос принадлежал Шан Чжэн Ляну.

— Он собирался ещё понаблюдать за Главным Духом. Боюсь, он обнаружил что-то странное, поэтому и попросил нас собраться, — ответил ему Васп Каел, шедший впереди.

Главный Дух, Водяной Кирин, являлся стражем Айне. Для школы он имел очень большое значение. Дальше старейшины шли, не задавая вопросов.

Как только они скрылись, Дан Сайон вышел из укрытия и посмотрел на пруд. Вода, как обычно, была спокойной, значит, Дух уже спал.

Он поднял голову и посмотрел на холодную луну, а затем вытащил палку для огня из своей одежды. Слова Цена Шушу действительно встревожили его, но в этот момент все мысли были вытеснены одним воспоминанием — сегодняшней встречей с Лин Эр и Коверном.

Его сердце, кажется, пронзили иглой, но теперь уже было все равно. Все пусто. Ни души, ни духа, кажется, нет.

Он медленно поднял палку и посмотрел на неё. Под зеленым материалом были ясно видны тонкие красные нити, похожие на сосуды. Они оплетали всю палку, даже шар на ней.

Моя ли это кровь?

После разговора с другом ему захотелось забросить эту палку куда подальше. Но Коверн и Лин Эр так разочаровали его, что эта идея просто вылетела из головы.

— Даже если это дьявольская вещь, — он горько рассмеялся, — Это все равно мощный Эспер. Как я могу использовать её?

Холод медленно перешел с палки на его тело, пытаясь утешить.

— Эспер? Эспер? О чем я вообще? — произнес он сквозь зубы, — Откуда мне знать, как использовать Эспер?

Холод, казалось, был удивлен его печали и начал действовать активнее.

Дан Сайон чувствовал это, но совершенно не беспокоился. Он убедил себя, что это всего лишь горный ветер. Он снова посмотрел на уродливую палку, ему вспомнился тот день в древней долине. Казалось, будто это произошло в прошлой жизни.

Сосуды на палке вдруг засветились зеленым, что удивило юношу. Он снова вспомнил разговор с Ценом Шушу. Неконтролируемое чувство появилось в его сердце.

Он закрыл глаза.

Холод мгновенно распространился по всему телу. Вокруг было тихо, но он слышал оглушающий рев в своем сердце, будто миллионы душ в аду кричат, разрывая сердце на счастья.

Кости, кровь, крики, запах крови!

Дан Сайон, тяжело дыша, открыл глаза.

Его руки были сложены вместе, а черная палка упала на землю. В воздухе появился черный газ и зеленоватое свечение.

Здоровое дерево, перед которым лежала палка, вмиг высохло и упало на землю. Создавалось впечатление, что палка высосала из него жизнь.

Тогда Дан Сайон впервые понял, как сильно он связан с этой палкой. Даже сейчас, когда она лежала рядом, он чувствовал, будто держит её в руках. Чувство холода никогда не было таким сильным, как сейчас.

В этот момент юноша услышал тихий свист. Он развернулся и обнаружил, что вода в пруду уже не была спокойной. Ни о чем не думая, он просто убежал. Задыхаясь, он смог остановиться, только когда чувство преследования покинуло его. Затем он снова посмотрел на палку, теперь она выглядела спокойно.

На следующий день были назначены состязания деля тех, то прошел в третий раунд Турнира Семи Пиков.

Восемь платформ, ровно столько же, сколько и поединков. Все соревнования начинались в одно и то же время.

По словам друга, старейшинам было сложно распределить участников по платформам. Это было понятно, ведь Лин Эр и Анан привлекли гораздо больше народа, чем все остальные. Каждый раз вокруг Анан было много людей, благодаря её знаменитому Ориханку. Лин Эр с пика Бамбука была не менее известной. Она была очень способной и к тому же красивой.

Сегодня двум самым выдающимся ученицам придется сразиться друг с другом. Зрители уже окружили платформу плотной стеной.

Ксавьон и Дан Сайон стояли перед Тянь Болисом.

— Сегодня твоим противником будет Даниам из главного дома. Он очень трудолюбив и очень долго тренировался, — сказал мастер Ксавьону, — Имей ввиду, его сильная сторона — защита.

— Хорошо, мастер.

Дан Сайон вспомнил их первую встречу. Даниам сопровождал его и Бэя в Хрустальный Зала пять лет назад. Он снова вспомнил Бэя. Вроде, он выиграл второй раунд вчера.

— Седьмой, ты тоже должен быть осторожен, — Тянь Болис повернулся к Дан Сайону, — Исход битвы не важен, только будь осторожен и не покалечься.

— Хорошо, мастер, — тихо ответил он.

— Мастер, мне пора идти, — Ксавьон посмотрел куда-то вдаль.

Тянь Болис кивнул.

— Обращайте внимание на все мельчайшие детали, — улыбнувшись, сказала Сурин.

Ксавьону казалось, что Дан Сайон ведет себя немного странно. Он был тише, чем всегда.

— Младший Брат, — тихо спросил он, — Сегодня ты не сказал ни слова, все из-за волнения?

Дан Сайон посмотрел на Ксавьона и заставил себя улыбнуться, но так и не ответил.

— Не думай об этом слишком много, не важно, проиграешь ты или выиграешь. Хоть Мастер и Госпожа заботятся о репутации дома, они не будут стыдиться тебя, понимаешь?

— Да, — ответил юноша.

«Они совсем не надеются на меня, конечно, нет смысла меня обвинять», — додумал он про себя.

Ксавьон кивнул. Они наконец выбрались из толпы и он засмеялся:

— Что ж, теперь нам в разные стороны. Удачи тебе, надеюсь, ты снова выиграешь.

Не дожидаясь ответа Дан Сайона, он ушел.

Юноша вздохнул и направился к своей платформе. Вокруг неё собрались ученики с Пика Ветра. Там же был и брат Гао. Пик Ветров был известен в Айне. На нем обучалось более двух сотен учеников.

Почему-то Дан Сайону показалось, что улыбки всех учеников с Пика Ветра были неестественными. Казалось, будто все эти люди презирают его. Он неловко вышел на сцену, все взгляды устремились на него.

Цен Шушу среди этих людей не было, сейчас он тоже должен принимать участие в поединке.

Но даже если он здесь, он должен болеть за своего человека!

В сердце поднялось неописуемое чувство одиночества. Так много людей окружают его сейчас, но нет ни одного друга, который смог бы поддержать.

Он тихо опустил голову, горный ветер ударил в лицо.

Раздался звон колокола. Сердце юноши забилось чаще. Самой первой мыслью в его голове была мысль о Лин Эр . Она не должна пострадать.

«Пострадает она или нет, почему это вообще волнует меня? Там будут Мастер, Госпожа и.. Коверн сказал, что тоже будет там»

Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что совсем не заметил, как его противник уже в третий раз позвал его по имени.

Он был огромным, но лицо его было детским. Дан Сайон покраснел, поняв, что слишком замечтался. Толпа под платформой засмеялась.

— Я ученик с Пика Ветров, брат Деви. Теперь ты, представься, пожалуйста.

— Ученик с Пика Большого Бамбука, Дан Сайон.

После приветствия Деви улыбнулся и тихо сказал:

— Брат Цен рассказывал мне о тебе, Младший Брат.

— Брат Деви, пожалуйста, покажи все, на что ты способен.

Деви удивился, а затем улыбнулся. Взмахнув правой рукой, он вызвал яркий огненно-красный меч.

— Этот меч, Огненная химера, изготовлен тысячу лет назад.

Он тут же посерьезнел. Дан Сайон тут же осознал, насколько серьезным будет их поединок. Тепло, исходящее от меча, доходило до него. Это тепло было сильным, оно очень отличалось от того, что исходило от меча Чу Ю Вэна.

Сердце юноши забилось чаще, его вновь затрясло. В конце концов, он сосредоточился и достал черную палку.

Под сценой снова засмеялись.

Но Деви было не до смеха. Он серьезно отнесся к такому оружию.

— Прошу, брат Дан Сайон.

Дан Сайон снова посмотрел на своего соперника. Огонь окружал Деви, он был похож на древнего бога огня.

Черная уродливая палка медленно поднялась из руки и засветилась зеленым светом. Из-за своего уродливого вида она казалась очень слабой перед Огненной химерой.

Один человек против всего мира.

Смех остановился, все затаили дыхание.

Шар огня стал сильнее, никто не знал почему. Тепло доходило до зрителей, тем, кто стоял в первых рядах, пришлось отойти назад. Деви старался изо всех сил.

Почти всю сцену занял огненный дракон, Дан Сайону казалось, что он попал в раскаленную печь.

Хоть ему было больно, он не желал отступать.

Со свистом дракон бросился вперед.

Казалось, будто в этот момент время застыло на месте.

Дан Сайон со своей палкой вошел в море огня.

Звук от огня был слышен издалека.

Ученики с пика Ветров тревожно переглядывались, а затем вздохнули.

— Все это очень странно, — вздохнув, сказал брат Гао.

Глава 27. Упрямство

— Замечательно!

Под платформой Неба будто был другой мир. Все громко кричали, поддерживая двух девушек.

Красный свет Души Феникса и синий свет Ориханка создавали впечатление, будто действие происходит в сказке. Более сказочными выглядели обладательницы этих Эсперов. Они по-прежнему не продвинулись ни на шаг в своей битве, но упорно продолжали бороться. Особое внимание было приковано к Лин Эр , она уже очень долго продолжала отбиваться, не получив при этом серьезных повреждений.

Даже мастер Шен Доул, мастер Айне, пришел посмотреть на поединок.

Тянь Болис и Сурин волновались за дочь, но видя, что девушка прекрасно справляется, смогли немного успокоиться.

— Расслабься, с ней все будет хорошо, — сказал Тянь Болис, увидев нервный взгляд жены.

Та повернулась и улыбнулась мужу, а затем снова взглянула на платформу. Тянь Болис покачал головой, а затем заметил оживление сзади. Он повернул голову и тут же замер.

Люди медленно расступались, оставляя узенькую дорожку. По ней медленно шел Дан Сайон, его одежда была сожжена, а на лицо, руки и тело были черными. Каждый шаг давался юноше с большим трудом, но он прилагал огромные усилия.

Тянь Болис понял, что младший ученик направляется к нему. Мастер поднялся с места и пошел навстречу, Сурин тут же почуяла что-то неладное. Развернувшись, женщина мгновенно побледнела и тоже вскочила с места.

Юноша привлекал к себе все больше и больше внимания.

Тянь Болис молча смотрел на ученика. Он был так сильно разозлен, что едва мог скрыть это.

— Седьмой, кто так поиздевался над тобой? Неужели ему было недостаточно победы?

Сурин удивилась тому, как быстро разозлился её муж из-за младшего. Она схватила Тянь Болиса за руку и взглянула на Дан Сайона.

Ученики Пика Большого Бамбука были слишком потрясены, чтобы помочь ему, а на сцене по-прежнему боролись Анан и Лин Эр , Эсперы все так же кружились вокруг.

Дан Сайон перевел взгляд на сцену, а затем снова на мастера. Он был безумно зол, ни капли заботы или любви.

— Мастер, я выиграл, — сказал юноша, собравшись с силами.

Затем у него закружилась голова, в глазах мгновенно потемнело, он упал на землю и потерял сознание.

Слова, сказанные Дан Сайоном перед обмороком, потрясли Тянь Болиса и всех его учеников. Те тут же вскочили и подняли юношу.

Мастер внимательно осмотрел его. Тело было опалено огнем, но в организме все было в порядке. Казалось, он потерял сознание от усталости. Тянь Болис не знал, как прошел его поединок. Он заметил, что многие люди искали их. Взяв ученика на руки, он подошел к Сурин и тихо сказал:

— Я отнесу его в дом, останься тут и смотри за Лин Эр.

Женщина нахмурилась и кивнула, не сводя взволнованного взгляда с Дан Сайона.

— Учитель, позвольте мне пойти с вами, — вызвался Ду Бишу.

— Не надо.

— Брат Тянь, что случилось с вашим учеником? — взволнованно спросил Шен Доул.

— Он недостаточно хорошо тренировался, поэтому сильно травмирован. Мне необходимо удалиться, чтобы осмотреть его раны, прошу прощения.

Шен Доул кивнул, а затем снова увлекся удивительной битвой. Тянь Болис понес Дан Сайона на руках, толпа вокруг них тут же угомонилась и поддалась очарованию двух красавиц. Немногие заметили учеников с пика Ветров, которые стояли у другой платформы с бледными лицами.

Если бы Дан Сайон сейчас был в порядке, он бы знал, что на этой платформе пройдет поединок Цена Шушу.

В преисподней, в зале Ямы, повсюду горел огонь, и плакали люди. Везде чувствовался отвратительный запах крови. Дан Сайон чувствовал, что небо переворачивается. В этот момент он вернулся к мирной жизни в деревне.

Гром. Над горами нависли огромные темные тучи. В мгновение по всей деревне появились мертвые тела. Спокойная деревушка превратилась в ад.

— Нет!

Он кричал изо всех сил, все его тело было напряжено. Сердце будто проткнули ножом, по телу пробежала мелкая дрожь, а затем он пришел в себя.

— Ах, он просыпается! Сяо Фань проснулся, — юноша проснулся от знакомого голоса, глубоко засевшего в его сердце. В нем улавливались нотки тревоги и облегчения. Открыв глаза, Дан Сайон увидел Лин Эр .

Все было так, как раньше. Она была в красном платье, а вокруг её талии обвивался Эспер. Прекрасные волосы спадали на плечи. Юноша ясно мог видеть свое отражение в его краях.

Сестра! Крик из глубины души.

Дан Сайон смотрел на неё, не мигая. Так хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Все собрались вокруг него.

— Хорошо. Никаких проблем нет, — сказал Тянь Болис, нащупав его пульс.

Все облегченно вздохнули и улыбнулись.

Осмотревшись, юноша понял, что лежит на кровати, а все ученики, Тянь Болис и Сурин сидят на стульях перед кроватью.

— Что? Что случилось?

— Ты все забыл, — Лин Эр улыбнулась, — Ты упал в обморок после поединка с Деви с пика Ветров. Все испугались, но, к счастью, все обошлось.

Он попытался пошевелиться. Все было нормально, не считая усталости и боли в груди.

— Что случилось? Что с моим телом?

— Ты весь был в ожогах, мне пришлось использовать специальную мазь Айне, чтобы вылечить тебя. Ты получил сильный удар в грудь, но кости целы. Тебе нужно отдохнуть.

— Сяо Фань, ты должен быть благодарен своему мастеру за это. Если бы он не вылечил тебя таким образом, тебе потребовалось бы около полутора лет на восстановление, — улыбнувшись, сказал Сурин.

— Ученик безнадежен, — тихо сказал Дан Сайон, — Раз так беспокоит мастера.

Тянь Болис фыркнул, моментально посерьезнев.

— Бесполезен? Ты хоть понимаешь, что сейчас ты лучший ученик, представляющий Пик Большого Бамбука?

Дан Сайон удивленно посмотрел на мастера, не понимая, о чем речь.

— Учитель, этого не может быть, сестра, а ещё Старший Брат, они гораздо сильнее меня, я не могу… — затем он замолчал, заметив, как изменились в лице Ксавьон и Лин Эр . Особенно Ксавьон, он побледнел, хотя обычно был очень энергичным. Казалось, что он вот-вот упадет.

— Лю Дасинь, принеси стул для брата Ксавьона, — вздохнув, сказал Сурин.

Тот быстро исполнил просьбу и подал стул Ксавьону. Тот хотел отказаться, но тело ужасно ныло. Не выдержав, он сел на стул, тяжело дыша.

— Старший Брат, что произошло? — Дан Сайон был ошеломлен.

Ксавьон горько улыбнулся, но не сказал ни слова, вместо него ответил Хэ Дачжи:

— Младший Брат, в четвертый раунд турнира Семи Пиков прошел только ты.

— Сестра, а как же ты? — спросил юноша, обведя всех взглядом.

— Я тоже проиграла, — помрачнев, ответила Лин Эр .

Дан Сайон видел разочарование в её глазах, сердце тут же противно закололо, но сейчас не время думать о чем-то другом.

— Седьмой, — позвал его Тянь Болис.

Сердце юноши подскочило, он услышал гнев в голосе мастера.

— Да, мастер.

— Откуда у тебя такие способности? — помедлив, спросил он.

Он открыл рот, не зная, что сказать. Братья молча смотрели на него с подозрением, этого следовало ожидать. Все его хорошо знакомые добрые братья сейчас молча стояли, сомневаясь во всем произошедшем.

От агрессивного взгляда Тянь Болиса на лбу проступил пот. Дан Сайон чуть не проболтался, что практикует умения другой школы.

Он больше не был тем невежественным ребенком, коим являлся пять лет назад. Из разговоров с братьями он знал многое о храме Скайи и происхождение монаха Пучжи. За последнее время он оттачивал умение Скайи «Глубокая мудрость».

— Я, нет, я очень глуп. За все годы тренировок я так ничему и научился, — юноша опустил голову, избегая сердитого взгляда мастера, — Несколько дней назад ученик вдруг смог подвинуть один объект. Ученик сам не мог поверить в это, поэтому не смог рассказать мастеру, я не ожидал…

— Не ожидал того, что станешь известным за один бой, — Тянь Болис холодно рассмеялся.

— Нет, нет, мастер, — поспешно вставил Дан Сайон.

Тянь Болиса было не так легко обмануть, он холодно сказа:

— Ты сказал, что можешь управлять объектами. Значит, ты минимум на четвертой ступени Чистой Сущности. Насколько мне известно, ты обучен только заклинанию второй ступени. Будь добр объяснить своему невежественному мастеру, каким образом тебе удалось проскочить третью ступень и добраться до четвертой?

К концу его речи голос становился все холоднее, к нему примешивалась ярость. Лица всех вокруг изменились.

Дан Сайон был не в силах ответить на этот вопрос. В комнате повисла тишина.

Лицо Тянь Болиса менялось на глазах, обстановка накалялась. Юноша тихо встал, игнорируя усталость. На глазах у всех он опустился на колени перед мастером.

— Что? — так же холодно спросил он.

— Учитель, пожалуйста, накажите меня, — тихо сказал тот, опустив голову.

Мастер взбесился, а Сурин, нахмурившись, сказала:

— Сяо Фань, если тебе есть что сказать, просто скажи своему мастеру в чем дело. Зачем сразу так?

— Хорошо, хорошо, — её муж холодно рассмеялся, — Ну и жестокий же у меня ученик.

Дан Сайон дрожал, не понимая, что происходит. Лицо скривилось от боли, дыхание участилось.

— Это все из-за ученика, мастер, пожалуйста, накажите меня, — тихо повторил он.

Тянь Болис вскочил с места и сердито посмотрел на него.

— Это все твоя вина. Знаешь, в Айне запрещено тайно учиться, скрывая все от Мастера. В качестве наказания человека, нарушившего правила, изгоняют из школы на несколько десятилетий, чтобы уничтожить весь его прогресс.

Дан Сайон поднял голову и посмотрел на сердитого мастера. По выражению его лица было понятно, что это далеко не шутка. Сердце упало в пятки.

— Почему? — разум подсказывал не выдавать Лин Эр .

Он так и не отступался.

В комнате была мертвая тишина, и никто не осмеливался нарушить её.

Было лишь слышно дыхание сидящих в ней людей.

Человеческое сердце в этой ситуации молчало, заледенев. Дан Сайон закрыл глаза и опустил голову. Он все решил.

— Ученик бесчестен, мастер, пожалуйста, накажите меня.

Тот ударил юношу так, что он отлетел и ударился об стену. Упав на землю, Дан Сайон выплюнул много крови.

Ксавьон опустился на колени, другие ученики последовали за ним.

— Учитель, пожалуйста, простите брата Сяо!

— Учитель, это я, — сказал Ксавьон, — Он сделал это по моей вине, я не смог обучить его.

Тянь Болис посмотрел на всех учеников, он все так же был разгневан. Фыркнув, толстяк покинул помещение. Сурин окинула взглядом комнату, глубоко вздохнув, и покачала головой.

— Вы все можете встать. Позаботьтесь о Сяо Фане, мне нужно поговорить с вашим мастером.

— Да, — хором ответили все.

Женщина снова вздохнула и покинула помещение.

Ученики взволнованно переглядывались. Лин Эр медленно подошла, чтобы помочь Дан Сайону. Из его рта появилась пена. Лежа у девушки на руках, он улыбнулся.

В тот момент слезы стекли по окровавленному лицу.

Темная ночь. В Море Облаков все ещё царит сказочная атмосфера.

Тянь Болис стоял на площади, глядя в небо.

Сейчас его покрывали многочисленны звезды, а луна выглядела холодной.

Он услышал знакомые шаги. Сурин встала рядом с ним и тоже взглянула на звезды.

— Тебе лучше?

Он фыркнул, не сказав ни слова.

— Ты можешь обманывать Лин Эр и других, но не сможешь обмануть меня.

Мужчина продолжал молча смотреть на ночное небо.

— Тебе столько лет, а ты все заботишься о своей репутации! — Сурин покачала головой.

— Ты все видела сама. Учитель, накажи меня, накажи меня, — сказал он, передразнивая Дан Сайона, — Во всем этом его вина, но он ведет себя как обычно. Я совершил ошибку, вылечив его, злоупотребил своим положением. Это возмутительно!

— Ты думаешь, я поверю, что ты не видел? — женщина обернулась, окинув взглядом их дом.

— Что?

— Лин Эр вела себя странно, тебе так не кажется?

Толстяк снова фыркнул.

— Значит, видел. Сяо Фань не покидал Пик Большого Бамбука все эти петь лет, возможно, потому, что наши ученики и Лин Эр хорошо относились к нему. Однако, она тоже опозорила нас, если действительно тайно обучила его третьей ступени Чистой Сущности. Если бы все было не так, она вела бы себя нормально. За все время, что мы сидели в комнате, она не проронила ни слова. Кто ещё, как не она, мог помочь ему?

Тянь Болис ожидал подобных слов от жены. Он не был удивлен, но все же выглядел сердитым и недовольным.

— Даже если это вина Лин Эр, вспомни, как вел себя Дан Сайон, он ничего не сказал мне об этом!

Сурин, усмехнувшись, потрепала мужа по плечу:

— Разве ты не сделал бы то же самое? Сваливаешь все на хрупкие детские плечи. А Дан Сайон ведь упорно не хотел раскрывать Лин Эр. Это много стоит.

Мужчина закатил глаза, продолжая молчать.

— Что ты собираешься делать, когда вернешься на Пик Большого Бамбука? Обучение за спиной мастера действительно является большим преступлением. Ради дочери, давай не будем наказывать его слишком тяжело. Оставим в горах на тридцать или пятьдесят лет.

— Ни о чем не беспокойся. Просто дай ему продолжить состязание завтра.

— Я знала, у тебя доброе сердце, — женщина взяла мужа за руку и улыбнулась.

Тянь Болис покраснел, но тут же пришел в себя.

— Мы уже старые, тебе не кажется, что люди будут нас дразнить?

— Что? Ты впервые боишься, с тех пор, как стал мастером на пике Большого Бамбука. Три сотни лет назад на пике Вдовы ты случайно забрел в мою комнату в темноте. Со мной были Чжен Ю и сестра Шуй Юэ. Так давно я не видела тебя напуганным!

— Мастеру Чжен Ю было шесть сотен лет, она просто старая маразматичка. Я не боялся её, и не боялся твою сестру, — он засмеялся, — Я уже тогда ненавидел её. Она хотела быть одинокой всю жизнь и стремилась удержать тебя рядом с собой.

— Не говори так плохо о них, они много значили для меня.

Тянь Болис лишь пожал плечами. Под лунным светом в блеске его глаз читалось только одно: «Как бы много они для тебя не значили, ты все равно вышла замуж за меня».

— Глупый, — Сурин не могла не ругаться.

Тянь Болис пребывал в хорошем настроении.

— Да, я забыл одну важную вещь.

— Какую?

— Он мог использовать палку для огня в качестве Эспера. Я был слишком занят и сердит, поэтому не успел узнать ничего больше.

— Сяо Фань практикуется сам по себе. Вероятно, он ничего не знает об Эсперах. Я думаю, ты должен уделить ему должное внимание и обо всем рассказать.

— Хм, давай поговорим об этом позже. Прошлой ночью мастер собрал всех нас. Он исследовал главного Духа, тот странно ведет себя последнее время. Это связано с чем-то злым, но мы не можем найти этого.

— Что мы будем делать?

— А что мы можем сделать? Если даже главный дух, живущий уже шесть тысяч лет, не может обнаружить это, то мне, прожившему всего шесть сотен, никогда не обнаружить эту вещь!

— ...

Глава 28. Четвертьфинал.

На следующий день солнце взошло в свой черед. Ученики Пика Бамбука пришли на площадь. Четыре платформы из восьми отсутствовали, на каждую сторону света осталось по одной платформе.

Тянь Болис и Сурин шли впереди. Раны Дан Сайона, казалось, залечились за одну ночь, он шел среди других учеников. Все вдруг стали ценить его, и это стало для него сюрпризом. Он обернулся и спросил Ду Бишу: «Шестой брат, неужели раны Старшего брата так серьезны, что он даже не смог пойти с нами?»

Ду Бишу кивнул: «Мастер навещал Старшего брата этим утром. Он сказал, что битва между ним и Даниамом была слишком напряженной. Один все время нападал, тогда как другой все время защищался. В итоге все закончилось победой противника. Это могло сильно навредить ему».

Дан Сайон был удивлен: «Даже Старший брат не смог победить его, это… это значит, что мое поражение будет особенно жалким…»

Ду Бишу закатил глаза и ответил: «Если тебя посещает такое предчувствие, то так и будет. Но, полагаясь на такие же предчувствия, все твои братья думали, что ты продуешь еще пару дней назад!»

Дан Сайон не нашел, что сказать и промолчал.

У северной платформы толпилась тьма народа. Вне всяких сомнений, это была битва Анан. Тянь Болис фыркнул при взгляде на эту платформу. Он не чувствовал никакой симпатии к тому, кто победил его дочь. Он повел своих учеников к западной платформе.

Через несколько шагов Дан Сайон резко остановился. Он увидел группу людей, которая приближалась к ним. Впереди шел старик, за ним — Цен Шушу. Рядом шествовали около ста учеников Пика Ветров. Дан Сайон заметил брата Гао, но Дэви среди них не было.

Словно заметив взгляд Дан Сайона, Цен Шушу сказал, как только они поравнялись: «Брат Дэви не пришел, он остался отдыхать в своей комнате!»

Дан Сайону удалось изобразить улыбку, но он увидел, что лицо Цена Шушу излучало торжественность, а взгляд был прохладен.

Старик впереди группы учеников Пика Ветра был Цен Шу Чаном. Он посмотрел на Дан Сайона, и тот почувствовал, что его глаза ничего не выражали, но словно заглядывали в самое сердце.

Дан Сайон на секунду замер. Тянь Болис произнес: «Приветствую, брат Цен».

Цен Шу Чан ответил: «Здравствуй, брат Тянь. Я слышал, у тебя в доме появился чудесный ученик по имени Дан Сайон. Он в такой хорошей форме, что чуть не убил моего бестолкового ученика Деви во время вчерашней битвы».

Дан Сайон был удивлен: «Что? Брат Дэви так сильно ранен?»

Ученики Пика Ветра заговорили о том, насколько злобным может быть человек. Навредить кому-то, а потом притвориться удивленным, словно он здесь вообще не при чем.

В лазах Цен Шу Чана сверкнул гнев. Но он не показал этого при младших учениках. Он холодно улыбнулся и произнес: «Брат Тянь, ты воспитал прекрасного ученика!»

Тянь Болис нахмурился и подумал, что из Дан Сайона плохой дипломат. Но после того, как он услышал, что сказал Цен Шу Чан, и заметил сарказм в его словах, он тут же улыбнулся: «Вы льстите мне, Цен Шу Чан. Дан Сайон, подойди и поклонись учителю Цен».

Дан Сайон застыл в испуге, но Цен Шу Чан махнул рукавом, холодно сказав: «Не нужно», и затем отошел.

Цен Шушу взглянул на Дан Сайона и сказал: «Я не думал, что ты на самом деле скрываешь свои истинные возможности. Я просил брата Дэви быть с тобой помягче, но не ожидал, что у него с тобой возникнут такие проблемы».

Дан Сайон попытался оправдаться: «Я не…»

Он не договорил, Цен Шушу уже прошел мимо. За ним последовали люди Пика Ветров. Взгляды учеников были ледяными. Но кода он поймал взгляд брата Гао, тот ему подмигнул.

Дан Сайон вновь удивился, но брат Гао уже прошел мимо.

Тянь Болис, поравнявшись с людьми Пика Ветра, холодно улыбнулся, затем махнул рукой и повел своих учеников к западной платформе, посмотреть на сегодняшнюю битву. Когда они подошли ближе, они увидели, что здесь собралось порядка двух сотен человек. Как и у платформы Анан, казалось, что это самое людное место в Море Облаков.

Дан Сайон изумился и спросил братьев: «Так много людей… Неужели этот Даниам так силен?»

Братья засмеялись. Хэ Дачжи ответил: «Брат Даниам силен, я не сомневаюсь в этом. Но я думаю, что они пришли сюда, чтобы посмотреть на тебя, брат Дан Сайон!»

Дан Сайон удивился: «Но, но почему?»

Хэ Дачжи усмехнулся: «На сегодняшний день в Турнире Семи Пиков осталось только восемь участников. И ты — самая настоящая темная лошадка. Кто же не захочет прийти и посмотреть, сколько у тебя на самом деле рук и ртов?»

Тянь Болис повел их к платформе. Люди расступались перед ними, когда видели, что это ученики Пика Большого Бамбука. Здесь было много учеников Пика Вдовы. Из-за того, что сегодня сражался Даниам, многие ученики были и из его дома. Но здесь не было никого из старшего дома, даже Мастер Шэн Доул не пришел.

Тянь Болис нахмурился и спросил Сурин: «Брата Шэн Доула нет, присутствует ли кто-нибудь из старшего дома?»

Сурин покачала головой. «Нет. По какой-то причине, в этом году ученики старшего дома ничем не выделяются, только Даниам что-то из себя представляет».

Тянь Болис о чем-то задумался, затем прошел к шести креслам, расположенным прямо под платформой. Здесь сидел только белобородый старик. Он поднялся, когда увидел Тянь Болиса.

Дан Сайон замер от удивления. Это был тот самый белобородый старик, который присутствовал на его битве с Чу Юй Вэном.

Старик, казалось, тоже его помнил. Его взгляд скользнул по Дан Сайону, затем вернулся к Тянь Болису. «Брат Тянь, я бы никогда не подумал, что в твоем доме в этом году может появиться такое чудо!».

Тянь Болис, казалось, был в хороших отношениях с этим господином, он улыбнулся и ответил: «Брат Фань, вы меня переоцениваете. Пожалуйста, присядьте». Прозвенел звонок. Тянь Болис повернулся к Дан Сайону и сказал: «Седьмой ученик, поднимайся на платформу».

Сотни глаз в один момент обратились к Дан Сайону. Он никогда не ощущал на себе внимания стольких людей. Он покраснел, ответил «Да». Затем, не оборачиваясь, стал подниматься наверх.

Но тут его остановила Сурин. Дан Сайон удивленно спросил: «Госпожа, что случилось?»

Сурин улыбнулась, заботливо произнесла: «Твои раны все еще болят?»

Дан Сайон потряс головой. «Мастер лично вылечил меня, все в полном порядке». Сурин тоже покачала головой и сказала: «Внешние раны заживляются легко, но с внутренними все сложнее. Сяо Фань, Даниам необычный противник, даже твой Старший брат ему проиграл. И хотя благодаря Старшему брату Даниам тоже получил серьезные раны, я боюсь, что ты все же слабее его. Просто признай поражение, если не сможешь продержаться долго. Не рискуй быть серьезно пораненным, ты понял меня?»

Дан Сайон не кивнул, а пробормотал: «Мастер будет в ярости».

Сурин покачала головой и улыбнулась. «Глупый ребенок, просто иди туда. Твой мастер так волнуется за тебя».

Дан Сайон немедленно развернулся и посмотрел на Тянь Болиса, но Тянь Болис разговаривал с белобородым стариком и даже не взглянул на него.

Сурин погладила его по голове и сказала: «Ступай».

Дан Сайон медленно взошел на платформу. Он стоял там и в его голове звучали слова Сурин: «Твой мастер так волнуется за тебя».

С самого детства, Тянь Болис был для него практически богом. И хотя Тянь Болис не очень хорошо к нему относился, получить одобрение мастера было самым большим желанием Дан Сайона.

И сейчас, когда он вдруг услышал слова Сурин, он не мог поверить своим ушам.

Люди внизу под платформой начали волноваться. Через некоторое время даже Дан Сайон почувствовал, что что-то пошло не так: его противник все еще не явился.

Ученики главного дома стали волноваться, они все время оглядывались. В эту секунду к ним подбежал один из братьев. Он бросился к белобородому старику и что-то прошептал ему. Старик не поверил тому, что сказал ученик и переспросил: «Это правда?»

Ученик взглянул на платформу и, в конце концов, кивнул. Лицо старика стало бледным, он упал в кресло. Тянь Болис в растерянности спросил: «Брат Фань, что произошло?»

Белобородый старик обессиленно посмотрел на него. Затем вздохнул, собрался с силами, поднялся и объявил: «Ученик главного дома Даниам, из-за ран, полученных во время вчерашней битвы, признал поражение».

Стало тихо.

Через секунду, толпа начала вопить! Хотя многие ученики были воспитаны, слышались проклятия. Что до учеников Пика Большого Бамбука, первой реакцией была не радость, а удивление. Они смотрели друг на друга секунду, затем неуверенно улыбнулись.

Тянь Болис и Сурин медленно поднялись, глядя на их младшего ученика на платформе. Сурин улыбалась, говоря Тянь Болису: «Я уже говорила тебе об этом. Этот мальчик обладает необычайным везением».

Тянь Болис не смог ничего ответить, он просто горько улыбнулся.

В тот день, казалось, каждый хотел взглянуть на Дан Сайона, словно тот был редкой зверушкой. В то же время, был объявлен результат сражения. Дан Сайону «повезло» быть включенным в список полу-финалистов, вместе с Коверном, Анан и Ценом Шушу.

Многие предсказывали победу Коверна в Турнире. Анан тоже стала крайне популярна за последние несколько дней. Но Цен Шушу и Дан Сайон попали в полу-финал вопреки ожиданиям многих старших Айне. Цена Шушу все знали как единственного сына Цен Шу Чана. Хотя многие ученики Пика Ветров знали, что Цен Шушу очень талантлив, в Айне он был не так известен.

В течение поединка, он побеждал многих противников благодаря безупречным магическим навыкам, чем поразил многих зрителей. В сравнении с другими полуфиналистами, Дан Сайон казался лишним в этой четверке.

На платформе четверо учеников стояли плечом к плечу. Глава Айне Мастер Шен Доул и глава Пика Головы Дракона мастер Васп Каел стояли перед ними. Мастер Шен Доул улыбался, не было заметно никакого недовольства ни одним из его учеников на Турнире Семи Пиков.

Под платформой собралось около тысячи учеников. Все старшие Айне сидели впереди всех. Сурин посмотрела на сцену и прошептала Тянь Болису: «Сяо Фань, кажется, немного нервничает!»

Тянь Болис фыркнул, но ничего не сказал. Как он мог не заметить то, что видела его жена. Там, на сцене, Коверн был холоден и спокоен, Анан была холодна как лед, Цен Шушу улыбался, и только Дан Сайон стоял там, смотря себе под ноги, и не зная, куда деть руки.

Мастер Шен Доул взглянул на четверых победителей. Он улыбнулся и обратился к толпе учеников под сценой: «Слушайте! На Турнире Семи Пиков было отобрано четверо лучших наших учеников. Их таланты превзошли многих, у них прекрасная подготовка. Они — элита Айне, от них зависит будущее клана» Неожиданно кто-то под сценой засмеялся. Затем, ученики Айне разразились смехом.

Мастер Шен Доул нахмурился, подошел к Дан Сайону, который был моложе всех четверых и покачал головой. Смех не затихал, торжественная ситуация превращалась в клоунаду. Мастер Васп Каел вышел вперед. Его взгляд, словно лезвие, прорезал толпу.

Смех прекратился в ту же секунду. И скоро воцарилась тишина. Васп Каел многие годы отвечал за наказания в Айне, ученики боялись его больше, чем Мастера Шен Доула.

Дождавшись абсолютной тишины, Мастер Васп Каел шагнул назад и сказал Мастеру Шен Доулу: «Главный брат, продолжайте».

Мастер Шен Доул улыбнулся: «Мне нечего больше сказать, Брат Васп Каел, прошу вас». Мастер Васп Каел кивнул, объявляя: «Во время завтрашних состязаний, Коверн с Пика Головы Дракона сразится с Ценом Шушу с Пика Ветров, Анан с Пика Малого Бамбука сразится с Дан Сайоном с Пика Большого Бамбука…»

Мастер Васп Каел продолжил говорить и все взгляды обратились к нему. Дан Сайон в конце концов смог расслабиться. До этого, когда многие смотрели на него, он почти не мог дышать.

Вдруг Цен Шушу тихо спросил его: «Почему ты так вспотел?»

Дан Сайон очень удивлся. После того, как он вчера победил Деви, Цен Шушу был с ним холоден. Он не ожидал, что сейчас Цен Шушу заговорит с ним. Хотя они были знакомы всего около трех дней, Дан Сайон уже считал Цена Шушу своим другом.

Он посмотрел на Цена Шушу, и увидел, что тот смотрит вперед, улыбаясь ученикам под сценой. Казалось, он вовсе и не говорил с Дан Сайоном.

«Идиот, не поворачивай голову». Лицо Цена Шушу не изменилось, двигался лишь угол его рта: «Из-за тебя отец чуть не убил меня, так он был сердит!»

Дан Сайон немедленно отвернулся и прошептал: «Извини, я, я… ой, брат Дэви в порядке?»

«Хотя он сильно поранен, это не так уж серьезно. Он придет в норму через несколько дней, а иначе, почему бы мне не заставить тебя заплатить за это? Я и правда не ожидал, что ты скрываешь свою истинную силу».

«Нет, к сожалению, я просто не знаю, что произошло. Я думаю, что брат Дэви был слишком мягок со мной, и моя голова просто раскалывалась…»

«Я спрашивал брата Дэви, и хотя он проиграл, он тебя расхвалил. Он сказал, что выложился весь, до последнего, и это было непросто. Так что тебе не о чем беспокоиться».

Дан Сайон вновь удивился, затем спросил: «Прости что твой отец отругал тебя…»

«А, это из-за того, что брат Гао и эти идиоты слишком много болтают, они рассказали отцу, что я просил брата Дэви быть снисходительным с тобой. Брат Дэви пытался помочь мне, но отец все равно сердился, в противном случае я бы не стал так вести себя на людях».

«Цен Шушу, мне павда жаль».

«Забудь об этом. Это все мелочи. Меня ругали все время, когда я был мал. Но ты, пройдоха, должен быть особенно осторожен завтра. Следующая твоя битва — против Ледяной красотки, стройной как бамбук. Смотри, как бы тебя не прибило «Ориханком»!

Дан Сайон грустно произнес: «Я знаю. Было бы здорово, если бы мне выпало сражаться против тебя». Он не договорил. Цен Шушу и Дан Сайон вдруг почувствовали леденящий душу холод. Они повернулись и увидели, что Анан смотрит на них ледяным взглядом. Дан Сайон замер. Цен Шушу задержал дыхание. Они перестали разговаривать и притворились, что слушают Мастера Васп Каела.

После того, как Мастер Васп Каел закончил вещать, ученики были отпущены готовиться к завтрашней кульминации Турнира. Дан Сайон и Цен Шушу спустились со сцены, при этом все еще чувствуя прохладу за своими спинами. Им казалось, что Анан явилась прямо с северных льдистых равнин. Их сердца были заморожены одним только ее взглядом.

Только когда Дан Сайон хотел попрощаться с Ценом Шушу, тот изменился в лице, посмотрел на него презрительно и фыркнул, затем отошел от него. Вокруг были ученики Пика Ветров, и отец Цена Шушу смотрел на них.

Дан Сайон горько улыбнулся, затем развернулся и пошел к ученикам Пика Бамбука. Тянь Болис посмотрел на него и сказал: «Мы возвращаемся». Затем он взглянул на Лин Эр : «Лин Эр, пойдем со мной, мы с твоей матерью хотим тебе кое-что сказать».

Лин Эр кивнула и улыбнулась Дан Сайону перед тем, как уйти.

Они вернулись к своему общежитию. Как только ученики вошли в комнату, У Даи и другие немедленно сообщили Ксавьону хорошие новости. Лю Дасинь обнял Дан Сайона и засмеялся. Только Ду Бишу потряс головой и заявил: «Этот мир поистине несправедлив!»

Глава 29. Высшее искусство.

Наступила ночь.

Дан Сайон не мог уснуть. Даже Аш смотрел на него, не закрывая глаз. Другие братья уже храпели. Йелла тоже крепко спал.

Лунный свет был подобен воде, льющейся из окна. Он падал на пол, словно снег.

Дан Сайон тихо поднялся, Аш тут же запрыгнул ему на руки. Дан Сайон потрепал его по голове и вышел из комнаты.

В коридоре не было ни звука. Стояла тишина.

Дан Сайон горько улыбнулся. С тех пор, как они здесь, на Пике Вдовы, он ни разу не заснул спокойным сном. В его душе царило неописуемое волнение, все из-за мыслей о завтрашнем поединке с Анан.

В его руках Аш нервно шевельнулся. Дан Сайон посмотрел на него, и заметил, что Аш смотрит на какую-то тень впереди.

В темноте, фигура исчезла из поля зрения.

Дан Сайон последовал за тенью.

Но фигура не бежала. Плечи человека сотрясались, как будто от плача. Дан Сайон смог разглядеть, что это была Лин Эр . Он был озадачен, и, увидев, что сестра плачет, почувствовал боль в сердце.

Лин Эр шла к Морю Облаков, мимо центральной платформы. Он подошел к ней ближе и тихо сказал: «Сестра, ты…»

Лин Эр удивленно развернулась, и с облегчением увидела, что это был Дан Сайон. Затем она вздрогнула, словно больше не могла держаться, бросилась на шею Дан Сайону и разрыдалась на его плече.

Дан Сайон не мог шевельнуться, он словно окаменел.

Она всхлипнула прямо у него под ухом, он мог ощущать тепло ее тела. Казалось, его сон вдруг стал явью, он почувствовал нежный аромат, который всегда окружал Лин Эр .

Он так и стоял, глядя вдаль. И хотя он очень хотел обнять эту девушку, он не мог.

Возможно, когда ты слишком смущен, жизнь кажется совсем другой?

Лин Эр отстранилась от него. Сердце Дан Сайона опустело, словно он потерял что-то важное. Его плечо было влажным от ее слез.

Она вытерла глаза, взглянула на его плечо и сказала: «Извини, Сяо Фань».

Дан Сайон потряс головой и спросил: «Сестра, что случилось?»

Только она собралась что-то сказать, у их ног раздался скрип. Они посмотрели вниз и увидели Аша. Лин Эр наклонилась и взяла обезьянку на руки.

«Я никогда не была так несчастна, Сяо Фань, никогда в жизни». Эта девушка стояла в лунном свете посреди ночной темноты. Грустная и прекрасная. Она с огорчением сказала Дан Сайону: «Отец и матушка никогда не ругали меня так сильно».

Сердце Дан Сайона разрывалось, он не мог видеть эту красоту такой грустной, словно все ее горе передалось ему. Он заставил себя успокоиться и аккуратно спросил: «Сестра, что случилось? Почему Мастер и Госпожа рассердились на тебя?»

Лин Эр посмотрела на Дан Сайона с сомнением. С детства этот парнишка был ее самым близким другом. Она вдруг подумала: когда Сяо Фань стал так внимателен ко мне?

Но эта мысль тут же исчезла, едва появившись. Ее сердце было полно горя в тот момент, и она снова заплакала: «Это все из-за Коверна!»

Дан Сайон тут же стал бледным. Он сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.

«Неужели ты ничего не знал?» Лин Эр не догадывалась, но в своих мыслях Дан Сайон почти кричал: «Я знал, я знал, я же все это время знал!»

Холодный свет Луны падал на землю.

«Мы любим друг друга, я и брат Коверн. Я говорила им, я правда очень-очень люблю его!» Лин Эр немного успокоилась, и не замечала, что чем дальше она говорила, тем бледнее становился Дан Сайон.

«Но отец так громко кричал на меня, говорил, что я ничего не понимаю. Даже мама, которая всегда меня любила и поддерживала, в этот раз была на стороне отца. Почему они так поступают, Сяо Фань?»

Дан Сайон опустил голову, он не хотел, чтобы Лин Эр увидела его лицо в тот момент. Он тихо произнес: «Как они узнали?»

Лин Эр не заметила, что с Дан Сайоном что-то не так. Она просто разрыдалась снова: «Я совершенно этого не ожидала, я только потом узнала. Сестра Баако с Пика Большого Бамбука все рассказала мастеру Шуй Юэ. И Шуй Юэ сказала маме. Я столько раз просила сестру Баако никому не рассказывать об этом, но она все равно проболталась. А я, я…»

Слезинка упала из ее глаз.

Дан Сайон грустно произнес: «Может быть, мастер и Госпожа сделали это для твоего же блага. Они твои родители, они не могли бы навредить тебе!»

Лин Эр вновь утерла слезы и громко сказала: «Да что они знают! Они только и думают о различиях между домами! Они знают только то, что брат Коверн — любимый ученик главы Пика Головы Дракона, мастера Васп Каела! Они думают только о том, что если люди узнают, что я встречаюсь с братом Коверном, они будут опозорены на всю школу Айне! Они даже не думают о моих чувствах.»

Она гневно и упрямо заявила: «Что значит вся эта репутация, по сравнению с моим счастьем? Я сомневаюсь, что они действительно заботятся о моей собственной репутации».

Дан Сайон поднял голову и посмотрел на сестру, которую он не знал.

Какими грустными были ее глаза! Она была словно птичка в грозу, которая осталась без своих родителей. Такая слабая. Грусть и тоска ранили его сердце, словно лезвие ножа.

Дан Сайон, казалось, был повержен ее взглядом. Грусть, которую он раньше никогда не чувствовал, поднялась в его сердце. Если бы он только мог помочь этой девушке выдержать ее боль, неважно, насколько это было бы сложно, он бы все вынес. Но он не знал, что сказать, он только произнес: «Сестра…»

«Я должна быть с ним», Лин Эр сказала с уверенностью. Эти слова предназначались не столько Дан Сайону, сколько самой себе и родителям, которые здесь не было. «Я должна быть с братом Коверном. Мы поклялись друг другу. Не важно, как сильно будут протестовать мои родители, даже если мне придется ждать, когда высохнет море, когда горы сгниют без остатка, мы все равно будем вместе».

Она посмотрела в ночное небо, давая клятву яркой луне. Лунный свет мягко освещал ее. Она была прекрасна, словно печальная лилия, цветущая в ночи, и совершенно не замечала тень рядом с ней, тень с умирающим сердцем.

※※※

Раннее рассветное солнце осветило Дан Сайона, стоявшего на платформе. Оно согрело его тело, но его сердце осталось холодным. Он стоял там, без всяких эмоций глядя на сказочно прекрасную Анан.

От ледяной девушки исходило явное презрение. На площади каждый знал, что Дан Сайон попал в полу-финал, полагаясь в основном на удачу, а не на силу.

У нее за спиной Ориханк сиял голубым светом. Дан Сайон посмотрел на легендарный Эспер и подумал: «Вскоре мне придется сразиться с ним».

Затем, он тут же забыл об этом. С прошлой ночи, его мысли никак не могли собраться вместе.

В Море Облаков осталось только две платформы. Если посчитать, сколько учеников сейчас смотрело на них, можно было сказать, что зрителей на битве Коврена и Цена Шушу было втрое меньше. Практически каждый был заинтригован битвой самой популярной девушки с самым удачливым юношей. Что до старших, большинство из них присутствовали здесь, включая мастера Шен Доула.

Однако, после того, как все дружно поприветствовали Анан на сцене, тут же начались споры о том, как долго Дан Сайон протянет — секунду или пол секунды? Успеют ли зрители моргнуть?

Под сценой хмурился Тянь Болис. Он знал, на каком уровне развития находится Дан Сайон по сравнению с Анан. Но со всем его пренебрежением к младшему ученику, он все же нервничал. Сурин, сидящая рядом с ним, огляделась в поисках Лин Эр . После вчерашней ссоры, Лин Эр убежала в слезах. И, насколько Сурин знала свою дочь, сейчас она наверняка убежала смотреть на поединок Коверна.

Сурин покачала головой. Хотя она очень любила свою единственную дочь, в тот момент она была на стороне мужа, вне всяких сомнений. Она всегда считала, что людям с Пика Головы Дракона нельзя доверять.

Она развернулась и посмотрела на сцену. В тот же миг Дан Сайон тоже повернулся и посмотрел на них. Их взгляды встретились. Дан Сайон не увидел ту, которую искал. Он медленно отвернулся.

Сурин нахмурилась и обратилась к Тянь Болису: «Сяо Фань выглядит немного странно. Он словно не живой».

Тянь Болис ответил: «Он просто волнуется. Мальчик никогда раньше не попадал в такую передрягу, ничего удивительного».

Сурин успокоилась и не стала спорить.

Дан Сайон развернулся и посмотрел на Анан. В солнечном свете ее прекрасное лицо сияло. Анан заметила его взгляд и всем своим видом выразила пренебрежение.

Но Дан Сайон не опустил глаза. Он даже не почувствовал ее презрение. Это прекрасное лицо для него ничего не значило. В его голове звучали слова, на которые сердце отзывалось болью: «Она не пришла. Она пошла смотреть на поединок Коверна!»

Анан сразу же заметила, что он смотрит на нее пустыми глазами, и поняла, что в душе он думает о чем-то совершенно ином и игнорирует ее существование. Такое в жизни Анан происходило впервые. В ее глазах отразилось удивление.

«Цзынь!»

Прозвенел звонок, его звон прокатился по Пику Вдовы. Вокруг в одно мгновение стало тихо.

Анан выпрямилась и сделала глубокий вдох. Просто победить еще два раза, только две победы, и она сможет исполнить свою мечту и оправдать ожидания мастера. За ее спиной засветился Ориханк.

Дан Сайон словно на секунду пробудился ото сна, но его первой реакцией было не приветствие, а поиск в толпе знакомых глаз. Так много людей, но не было той, которую он искал.

Дан Сайон произнес: «Ученик Пика Малого Бамбука, Анан. Прошу, будьте беспощадны ко мне».

Лицо Анан изменилось. Ученики Айне под сценой тоже заволновались. Этот парень был первым, кто так неуважительно отнесся к Анан. Тянь Болис и Сурин заметили, что их ученик на самом деле сегодня ведет себя как-то не так.

Дан Сайон медленно повернул голову. Его лицо было цвета тлеющего угля, он тихо сказал: «Я — ученик Пика Большого Бамбука, Дан Сайон. Сестра, пожалуйста, бейте в полную силу».

Анан замерла. Обычно ученики вежливо приветствуют друг друга перед поединком, но Дан Сайон выглядел странно. Какой дурак станет просить, чтобы противник бил в полную силу? Это звучало как сарказм. Но это не было сарказмом.

Анан была любимой воспитанницей мастера Шуй Юэ, она была очень умна. Ее лицо не изменилось. Она ничего не сказала в ответ, лишь подняла руку, и в воздух медленно поднялся Ориханк.

Дан Сайон видел, как этот яркий синий свет становился все ярче. Меч засветился весь целиком. Дан Сайон больше не чувствовал волнения, наоборот, он словно этого ждал.

Он достал свою уродливую черную палку для огня.

Под сценой раздался хохот. В сравнении с благородным Ориханком, его палка для огня казалась уродливым червяком.

И в тот момент она и была мертвым, уродливым червяком.

Ощущение леденящего холода снова проникло в его тело. По какой-то причине, сегодня его черная палка была ощутимее, чем окружающий мир. Циркуляция холодной энергии была быстрее обычного. Дан Сайон почувствовал бы это, даже не будучи связанным с палкой кровной связью, даже если бы он не держал ее в руках. Все дело было в том, что палка заряжалась от Анан.

Нет, даже не от Анан, а от ее Ориханка. Это было странное чувство, словно встретились два заклятых врага.

В ту же секунду, лицо Анан тоже изменилось. Сияние Ориханка было слишком ярким, и даже она была озадачена этим.

Но Дан Сайон не имел ни малейшего желания думать об этом. Он смотрел на ту красивую девушку, окруженную голубым сиянием. Он вдруг подумал, что она похожа на его сестру. Но эта «сестра» слишком холодно смотрела на него.

На платформе случилось то, чего никто не ожидал. Дан Сайон и Анан не двигались. Он просто смотрели друг на друга.

Толпа была обескуражена.

Анан заметила, что Ориханк ведет себя странно. Но она взяла свои мысли под контроль. Здесь не было ничего необычного. Ориханк просто был немного взволнован, вот и все.

Чувствуя на себе бесчисленные взгляды зрителей под сценой, Анан нахмурилась и сфокусировала свои мысли на битве. Она фыркнула и выбросила все ненужное из головы. Ориханк засиял и поднялся в небо, но он все еще был в ножнах.

С самого начала Турнира Семи Пиков, Ориханк притягивал взгляды всех учеников. До сегодняшнего дня, Анан побеждала своих соперников, даже не доставая меч из ножен. Многие размышляли над тем, кто же способен заставить Анан, наконец, показать свой меч. Многие считали, что во время финального поединка Анан с Коверном это все-таки случится.

Голубое свечение озарило лицо Дан Сайона. Но он никак не отреагировал. Черная палка засветилась магическим зеленым светом, медленно покинула его руку и повисла в воздухе.

Даже те, кто видел эту палку раньше, включая учеников Пика Бамбука, впервые видели, что Дан Сайон использует магию. Ду Бишу фыркнул: «Если бы я не видел это своими глазами, я бы не поверил, что глупый младший братец вдруг стал одаренным гением».

На сцене Анан строго придерживалась своей техники. Ориханк развернулся и направился к Дан Сайону с непреодолимой силой.

Черная палка для огня немедленно ожила. Мистический зеленый свет столкнулся с ярким синим свечением прямо в воздухе. Казалось, черная палка не боится этой непреодолимой силы.

В следующую секунду, под ошеломленными взглядами наблюдателей, Дан Сайон не стал защищаться и получил сильный удар. Он упал на спину. Черная палка перестала светиться и вернулась к хозяину.

Люди Пика Бамбука вскочили на ноги, кто-то вскрикнул, как Ду Бишу.

Дан Сайон ударился спиной об колонну и упал на пол. Из его рта брызнула кровь, попав на черную палку. Никто даже не заметил, как кровь впиталась.

Сила Ориханка поразила всех!

Холодное лицо Анан осталось без единого намека на сомнения. Сверкнул голубой свет, Ориханк безжалостно обрушился на Дан Сайона с небес. Неожиданно из палки поднялся черный дым. Зеленый свет стал ярче. Дан Сайон медленно поднялся на ноги, с кровью в уголке рта. Лицо было бледным, но его глаза стали красными, а взгляд — диким.

Черная палка ринулась на Ориханк, в облаке черного дыма и зеленого сияния. Два Эспера столкнулись в воздухе и немедленно отлетели друг от друга. Анан и Дан Сайона слегка тряхнуло.

Синий и зеленый свет пересеклись в небе. Огромные каменные колонны, на которых держалась платформа, заскрипели как легкие бумажные обрезки. Звук был похож на гром. Никто из Айне не чувствовал себя спокойно. С самого начала состязаний, не было ни одной битвы столь захватывающей и удивительной, как эта. Через секунду вся платформа рухнула под давлением силы обоих Эсперов.

Ученики успели отбежать на безопасное расстояние от падающей платформы. Дан Сайон и Анан остались в воздухе. Обе руки Анан были сложены в особой фигуре, контролирующей эспер, ее лицо было серьезным и холодным. Дан Сайон напротив нее выглядел немного странно. Хотя черная палка оказалась неожиданно сильной, он не использовал заклинаний, а просто висел в воздухе и черная палка подчинялась его воле, сражаясь с Ориханком.

Даже в таком состоянии Дан Сайон не мог высказать страдания, которые он испытывал. Сила Ориханка была гораздо больше, чем он мог представить. Каждый раз, когда его эспер сталкивался с Ориханком, энергетические каналы в его теле дрожали. Если бы он не практиковал Глубокую мудрость для укрепления энергетических каналов, если бы они не защищали его, соединяясь с положительной энергией внутри Ориханка, он был бы уже мертв.

Анан, казалось, ничего не чувствовала. Под ее контролем, голубое свечение становилось все ярче и ярче, постепенно подавляя черный дым и зеленое свечение.

Дан Сайон в душе непрерывно жалел обо всем, что сделал. Для Анан стало сюрпризом, что ее противник имеет такую мощную духовную силу, а его эспер — такую иссушающую энергию. Черная палка начинала высасывать ее энергию. Если бы она не была так хорошо натренирована, он бы уже не могла контролировать свою собственную кровь.

Как только Анан подумала об этом, кровь снова ударила ей в мозг, и она почти потеряла равновесие в воздухе. В ее мыслях сверкнул гнев и волнение. Из хода битвы она могла понять, что уровень ее противника в практике Чистой Сущности сильно отличался от ее собственного, но его эспер… был таким сильным и таким странным, что даже Ориханк мог только слегка зацепить его.

Анан скрипнула зубами, ее лицо порозовело. Ее одежда стала развеваться без всякого ветра. После следующего удара Ориханка, Дан Сайон содрогнулся всем телом, а его эспер замедлился.

Ориханк вернулся к хозяйке. Анан протянула правую руку и взяла меч. В ту секунду, когда она коснулась Ориханка, синий свет стал таким ярким, что поглотил ее целиком. Ориханк испустил громкий рык, словно заревел дракон. Анан с Ориханком поднялись высоко в небо.

Дан Сайон забыл обо всем вокруг. Через свою связь с черной палкой он чувствовал, что его эспер почти как живой, он был очень взволнован, странные мысли начали возникать в его голове.

Он громко закричал, глядя в небо.

Этот крик потряс землю, и небо вдруг изменилось!

Черный дым и зеленое свечение поднялись вверх. Задул сильный ветер, собрались и закружились облака.

Неожиданно, сверкнула синяя вспышка, поднялся странный свист, и пока он не затих, никто не мог расслышать ни единого звука. Голубой свет собрался в столб, который начал падать сверху вниз. Казалось, он сейчас разрежет гору Айне пополам.

Дан Сайон скривился от боли. Из глаз, носа, рта и ушей пошла кровь. Но в его глазах не было страха. Он все еще держал свою черную палку. Черный дым и зеленый свет словно держали его за руку и вместе с ним противостояли синему столбу света.

Ученики Айне затаили дыхание. Больше никто не смел недооценивать Дан Сайона. Старшие мастера изменились в лице.

Это была битва не на жизнь, а на смерть.

Но почему никто не остановит их?

«Бах!» как будто грянул гром. Казалось, весь Пик Вдовы содрогнулся. Синий свет поднялся вверх, Анан появилась в небе, сжимая в руках Ориханк, из ее рта стекала струйка крови.

Внизу, под сценой, мастер Шуй Юэ вскочила на ноги.

В воздухе Дан Сайон слышал только ветер в ушах. В его глазах все поплыло. Кровь практически залила ему глаза. Если бы он мог слышать, он бы все равно оглох от крика людей Пика Большого Бамбука внизу.

Губы Сурин побелели. Увидев, что младший ученик истекает кровью в воздухе, она торопливо проговорила, обращаясь к Тянь Болису: «Бу И, пусть Сяо Фань сдается, скажи ему, пусть он сдается!»

Тянь Болис вздрогнул, глядя наверх. Затем медленно покачал головой.

В изменившемся небе, не чувствуя боли, Дан Сайон вдруг подумал: «Когда я умру, придет ли Лин Эр навестить меня? И после многих лет, многих лет счастливой жизни, вспомнит ли она обо мне?»

Он протер глаза от крови и… от воды? С небес на землю закапали слезы, пошел дождь.

Анан чувствовала страшную боль во всем теле. Энергия внутри нее волновалась, словно собиралась покинуть ее тело и объединиться с дьявольской силой внутри пугающего зеленого света и черного дыма.

Настал момент истины между жизнью и смертью!

И, поистине, это был бесконечный миг!

Прекрасная девушка стояла на ветру. Ветер ранил ее лицо, словно лезвия, но она не отворачивалась. Он подняла голову, глядя в небо.

Ветер, вдруг остановившись, замерз прямо в воздухе.

Весь мир вдруг замер в ту секунду.

«Бах!» низкий рев, казалось, сошел с небес, оглушив землю.

Анан достала из ножен «Божественный меч Ориханк»

Синий свет исчез, словно гигантский дракон спрятался в воде. Края безупречного лезвия меча словно впитали в себя этот свет.

На Пике Вдовы воцарилась тишина!

Тысячелетний Ориханк, наконец, показал себя!

Лицо Анан было холодно, как лед. Ее руки держали меч, и она сделала семь шагов в семи разных позициях. Семь шагов в воздухе. Меч указывал в небеса. Ее лицо было совершенно белым, ее губы зашевелились, читая заклинание:

«Ярость Девяти Небес, обернись божественным громом. Мощь неба, перейди в этот меч!»

Затем изначально чистое небо стало черным. Темные облака появились неизвестно откуда. Раздался раскат грома. В облаках сверкнула молния. Задул порывистый ветер.

Дан Сайон раскрыл рот. Эта сцена появлялась в его памяти много раз. На земле все старшие мастера и даже мастер Шен Доул вскочили на ноги и развернулись к мастеру Шуй Юэ. Их лица застыли в неверии.

Через секунду Тянь Болис произнес: «Вы воспитали выдающуюся ученицу!»

Мастер Шуй Юэ проигнорировала их. Ее холодное лицо вдруг стало беспокойным, она смотрела на двоих учеников в воздухе.

«Громовое лезвие!» Мастер Шен Доул медленно поднял глаз в небо. Его сердце дрогнуло. Он никогда не думал, что среди учеников Айне может быть такой необыкновенный талант.

Однако, глядя на девушку в небе, можно было заметить, что хотя она и смогла призвать такую могущественную магию, ее тело содрогнулось, а лицо стало белым, как снег. Казалось, она была на пределе своих возможностей.

Рев молний усилился. Дан Сайон чувствовал, что черная палка наполнилась энергией, когда обнажилось лезвие Ориханка. Казалось, эспер, связанный с ним кровью, почти кричал в глубине души.

Словно он ждал этого момента тысячу лет!

Небо еще больше потемнело, облака сгустились над ними. В толще облаков стал появляться вихрь.

Глава 30. Сомнения.

Словно дорога сверху вниз, темный, бездонный, гигантский вихрь начал закручиваться в небе. Будто дьявол раскрыл пасть и собирался проглотить весь мир. Порывистый ветер сделался ледяным, облака собрались, чтобы стать частью вихря. Завывали молнии, сверкали вспышки света.

Дан Сайон полетел прямо к Анан. Зеленый свет сверкнул ярче, сделавшись заметным среди темных облаков. Анан посмотрела на Дан Сайона, окруженного зеленым светом и черным дымом, ее лицо побелело.

«Громовое лезвие» было сильнейшим заклинанием Искусства Айне. Анан испытывала огромное давление, собирая в своем теле силу неба и земли. Ориханк был божественным оружием, прекрасно подходящим для использования Громового лезвия. Но даже с ним, уровень Анан все еще был слишком низок для этого.

Она могла чувствовать, как волны энергии с небес яростно бьются о ее тело. И хотя никто не мог увидеть этого, ее кровь закипала, словно огромная сила заставляла ее бурлить. Если бы Ориханк не помогал ей собирать эту энергию, Анан уже давно бы упала с небес.

Ветер страшно завывал, повсюду сверкали молнии. Она стояла там, в воздухе, чувствуя себя жалкой травинкой на ветру. И затем она вдруг вспомнила, что сказала ее мастер, когда обучала ее этому приему. «Сюэ Чи, я впервые в жизни встречаю такую талантливую ученицу. Но это заклинание слишком сильное, отдача от него такова, что ей практически невозможно противостоять. Твой уровень пока еще чуть выше базового, и хотя ты можешь призвать эту магию, никогда не используй ее без крайней необходимости, иначе ты рискуешь попрощаться с жизнью».

«Бах!»

Раскат грома прокатился по Пику Вдовы. Каждый почувствовал, что земля под ногами слегка затряслась. Словно древний бог грома пробудился ото сна и гневно зарычал.

Все вокруг побледнели.

Дан Сайон был всего в двадцати шагах. Глядя на сложившуюся ситуацию, все понимали — как только Анан закончит собирать энергию, от него ничего не останется, даже пыли. Но Дан Сайон вдруг остановился, как будто бы ударившись о мягкую стену, он не мог приблизиться больше ни на шаг.

Его лицо стало мертвенно бледным. «Громовое лезвие» было самым сильным искусством Айне, одним из самых сильных. До такой степени, что образовывало невидимый барьер вокруг Анан, пока она собирала энергию. Дан Сайон не мог подойти ближе.

Черная палка засияла еще ярче, но пробиться через барьер не могла. Если сравнивать духовную силу, черная палка была не слабее, чем Ориханк. Но при сравнении уровня… они слишком сильно отличались. Дан Сайон использовал только свою энергию при управлении эспером. Он никогда не смог бы превзойти высокое искусство Ориханка, которое развивали многие мастера Айне на протяжении тысячелетий.

В эту безнадежную секунду, когда вихрь ускорился, засверкали молнии, и свет Ориханка стал еще ярче, заклинание было почти завершено, но тело Анан вдруг вздрогнуло, белое лицо стало красным, и из ее рта брызнул фонтан крови.

Свет Ориханка зарябил. Анан сжала зубы, закрыла глаза и сфокусировалась на настоящем моменте, на Ориханке. Через секунду свет перестал мигать, и стал даже ярче, чем раньше, таким ярким, что на него невозможно было смотреть.

В облаках прозвучал взрыв. Из самой глубины вихря вспыхнул свет. Это было бесчисленное количество молний. И они потянулись к Ориханку Анан.

Но в ее сердце росла безысходность. Как она и ожидала, раздался резкий свист. Она сосредоточилась на защите Ориханка и забыла про барьер. Стена исчезла, и Дан Сайона поглотил зеленый свет, образовавший зеленый столб, нацеленный на прекрасную девушку, стоящую на ветру.

Вот так, да?

Так все и закончится?

Ее сердце успокоилось. Ее мысли исчезли из головы.

В этот момент, в эту самую секунду, мир стал необычайно тихим, но таким... холодным... Все вокруг застыло. Только она стояла там, на ветру, ее волосы и одежда развевались от ветра. Она открыла глаза, глядя на зеленый свет, направляющийся к ней.

Эта секунда была похожа на вечность!

Дан Сайон видел ее, видел ее глаза!

Она стояла там, одна посреди бури, так спокойно принимая силу небес. Только ее лицо было немного бледным. И в ее глазах стояла печаль и… немного паники.

Ветер взвыл. Мир опустел. И эта прекрасная девушка смотрела на него.

И она увидела, что глаза его были полны печали и одиночества. Как будто прошлой ночью он был поранен в самое сердце, поранен любовью! Эта боль пронзила ее до мозга костей, пронзила ее душу!

Глубоко, глубоко!

Она бросила тебя, та девушка, влюбленная в другого?

Та, о которой ты будешь думать всю оставшуюся жизнь, без тени сожаления?

Дан Сайон вдруг улыбнулся, от горя и безысходности, так же, как прошлой ночью.

Черная палка озарилась светом Ориханка. Никто больше не мог разглядеть двоих противников, и зеленый свет вдруг потускнел. В тот момент, гигантский вихрь опустился с небес, прямо на Ориханк.

Целый мир и все на свете боги, казалось, закричали в эту секунду.

Гигантский столб света отразился от Ориханка, и с силой, разрушающей землю и небо, ударил в Дан Сайона. В эту критическую секунду черная палка взлетела и заблокировала удар, защищая хозяина.

Свет поглотил Дан Сайона через мгновение.

Слишком долго! Слишком долго! Слишком… долго…

Темные облака развеялись, свет погас.

Люди смотрели наверх, на молодого парня, который держал свою черную палку, весь покрытый шрамами. Он падал.

Но он не долетел до земли. Рядом с ним немедленно очутился Тянь Болис, словно тень, он поймал Дан Сайона. Он тут же открыл рот младшего ученика, достал флакон с желтыми пилюлями и всыпал целую горсть, прямо Дан Сайону в рот.

Пилюли сразу же растворились. Тянь Болис не произнес ни слова, он поднялся в воздух и Дух Пламени унес их ввысь. Он не остался на площади больше ни секунды, и, судя по направлению, он направился на Пик Большого Бамбука.

Сурин и другие ученики последовали за ним.

В это время Анан приземлилась на платформу. Вскоре ее окружили восторженные ученицы Пика Малого Бамбука. Она молча смотрела в небо, глядя на красный удаляющийся след.

※※※

Он как будто проспал тысячу лет. Он хотел проснуться, но глаза не хотели открываться. Он был совершенно один, в непроглядной тьме.

Он совершенно не хотел быть один в темноте, но кроме этой темноты, ему больше некуда было идти.

Поэтому он начал злиться, в его груди зажегся огонь. И он поклялся перед богом существующего мира: даже если его душа и тело превратятся в пепел, он сохранит внутри себя частичку света и сможет спасти, сможет осветить этим светом весь мир.

Гнев с древних времен был таким же диким, как и в начале!

Дан Сайон медленно открыл глаза.

В его глаза засиял мягкий свет. Он почувствовал знакомый запах в комнате.

Здесь, кажется, никого нет.

Он медленно сел. И когда он хотел поднять руку и стереть пот со лба, душераздирающая боль пронзила плечо, грудь и живот. Он задохнулся и побледнел.

Дан Сайон сидел на кровати, не смея двинуться. И через некоторое время боль стихла.

Уже был полдень. Дверь была закрыта, но были открыты оба окна. Он мог слабо различать зеленые ветви бамбука во дворе. Йеллы и Аша здесь не было. Может быть, они снова ищут косточки на кухне?

Он улыбнулся. В этой пустой комнате он улыбался сам себе.

Дверь резко распахнулась. Вошла Сурин. Дан Сайон шевельнулся, произнес: «Госпожа», но подняться не смог, его лицо исказилось от боли.

Сурин быстро подошла к нему, села на кровать и мягко произнесла: «Не шевелись, Сяо Фань».

Дан Сайон подождал, пока боль утихнет, затем проговорил: «Ученик не знал, что Госпожа придет».

Сурин улыбнулась ему. «Ты едва остался жив, и все еще заботишься об этих дурацких манерах! Не говори ерунды, сиди и не двигайся».

Дан Сайон усмехнулся. Сурин осмотрела его, затем сказала: «Твои внешние раны почти зажили, но внутренние каналы повреждены слишком сильно. Лечение не сработает, если ты не будешь отдыхать как следует».

Дан Сайон вспомнил: «Госпожа, ученик опозорил мастера. Я так виноват…»

Сурин прервала его: «Ты заставил мастера гордиться! За последние три сотни лет, кроме твоего мастера, ни один другой ученик с Пика Большого Бамбука не отличался так на Турнире Семи Пиков».

Дан Сайон покраснел. «Это… просто мне очень повезло».

Сурин улыбнулась, погладив его по плечу. Дан Сайон вспомнил еще кое-что, и спросил: «Турнир окончен? Кто победил? Сестра Лу (фамилия Анан, прим.пер.)?"

Сурин покачала головой. «Нет. Это был Коверн с Пика Головы Дракона».

Дан Сайон почувствовал непонятную грусть в сердце, и тихо произнес: «Значит, Брат Коверн… Он действительно силен, раз смог победить сестру Лу с Ориханком».

Сурин услышала его слова, и как будто вспомнила о чем-то. Она вздохнула и поменяла тему: «Твои раны сейчас еще не затянулись, твой мастер приложил огромные усилия, чтобы спасти тебя. Он сказал, что для использования Громового лезвия, даже с помощью Ориханка, уровень Анан был недостаточно высок. И если бы не твоя… эта палка, твой эспер, даже боги не смогли бы спасти тебя от смерти».

Дан Сайон услышал ее слова, и вдруг заволновался. Он посмотрел вокруг, но не смог найти ту самую уродливую черную палку.

Сурин взглянула на него и тихо сказала: «Твой эспер у твоего Мастера».

Дан Сайон замер в испуге, и смог сказать только «Ясно». Но потом он все же спросил: «Мастер, он…»

Сурин сказала: «Ты был без сознания пять дней и ночей. Твое состояние стало стабильным только прошлой ночью. Сегодня утром Главный Мастер Пика Вдовы прислал письмо, он просил твоего Мастера явиться на Пик Вдовы. И сейчас он должен быть там».

Дан Сайон медленно кивнул. Он не знал, что подумать, что он должен чувствовать. Он считал, что это не проблема, но та черная палка была с ним уже два года, и сейчас, когда она вдруг исчезла, он ощущал пустоту внутри.

Сурин странно посмотрела на него, но потом произнесла: «Ты просто лежи, не напрягайся слишком сильно, отдыхай. Я сказала всем, чтобы тебя не беспокоили. Я скажу Бишу, чтобы он принес тебе поесть.

Дан Сайон ответил: «Спасибо, Госпожа».

Сурин кивнула. «Отдыхай. Я скажу Бишу принести тебе еды». Затем она повернулась и пошла к двери. Когда она почти покинула комнату, Дан Сайон позвал: «Госпожа».

Сурин обернулась и спросила: «Что?»

Дан Сайон посмотрел на нее, с секунду посомневался, затем сказал: «Госпожа, я хочу спросить, вы не знаете о результатах Бэя на турнире? Пока я был там, у меня не было даже времени спросить его…»

Сурин вновь посмотрела на него и сказала: «Он прошел в одну восьмую финала, но потом проиграл своему брату. Коверну».

Дан Сайон пробормотал: «И он тоже… спасибо, Госпожа».

Сурин покачала головой: «Выздоравливай». Затем развернулась и вышла.

Дан Сайон остался молча лежать, глядя в потолок.

※※※

Айне, Пик Вдовы. Хрустальный Зал.

Мастер Шен Доул сидел в центре, другие шестеро мастеров тоже были здесь. Кроме них, в зале никого не было.

Все молчали. Мастер Шен Доул опустил глаза, глядя на черную палку для огня в его руках.

«Брат Тянь» Мастер Шен Доул нарушил тишину. «Что ты думаешь об этом?»

Тянь Болис секунду подумал, затем сказал: «Когда Дан Сайон пришел к нам, при нем не было этой штуки. Скорее всего, он заполучил ее случайно, по какому-то странному совпадению».

Мастер Васп Каел холодно проговорил: «Эта палка смогла сражаться на равных с Ориханком! С божественным оружием! Но во сем мире нет даже упоминания об этой вещи».

Лицо Тянь Болиса потемнело. Он сказал: «Поднебесная огромна. Существует множество сокровищ, неизвестных миру. И мы с тобой лишь капли в этом океане».

Мастер Васп Каел был сердит. Он ничего не сказал, но мастер Пика Малого Бамбука Шуй Юэ произнесла: «Конечно, мы всего лишь капли в океане. Но что вы скажет на счет черного дыма, появляющегося из этой палки? Совершенно ясно, что это Темный эспер. Не понимаю, разве брат Тянь не видит этого?»

Тянь Болис фыркнул. «И с каких это пор черный дым стал признаком Тьмы? Добавьте сюда еще эти красные прожилки, и все, это уже Темный эспер? Если так рассуждать, то что вы сделаете, если я покрашу лицо черной краской? Убьете меня, как прислужника Тьмы?»

Мастер Шен Доул нахмурился. «Брат Тянь, не говори так. Никто не собирается называть тебя прислужником Тьмы».

Тянь Болис фыркнул, затем отвернулся и больше не произнес ни слова.

Мастер Шен Доул вздохнул, положил черную палку на чайный столик рядом с собой и сказал: «Сегодня я попросил вас всех прийти, чтобы обсудить странный эспер Дан Сайона с Пика Большого Бамбука, который он использовал на Турнире Семи Пиков. Его происхождение неизвестно, а сила невообразимо велика. Кроме того, нам нужно обсудить отправку четверых лучших учеников на гору Кунсан, для исследования Пещеры Крыланов. Другие трое учеников сомнений не вызывают, вот только Дан Сайон…»

Чем больше Тянь Болис слушал, тем больше он гневался. Он и сам был озадачен вопросом, как Дан Сайон так быстро повысил уровень своего развития. К тому же, эта странная черная палка… Но сейчас, в Хрустальном Зале, когда все собирались обсуждать его ученика… Как он мог оставаться спокоен? Его лицо потемнело, он вскочил на ноги и громко сказал: «Главный брат, что ты хочешь этим сказать?»

Мастер Шен Доул никак не ожидал подобной реакции от Тянь Болиса. Он был удивлен. Глава Пика Ветров, Цен Шу Чан, который сидел рядом с Тянь Болисом, и был с ним в хороших отношениях, дернул того за рукав, говоря: «Бу И, Главный брат еще ничего не сказал, пожалуйста, сядь».

Лицо Шен Доула потускнело. «Брат Тянь, эта вещь на самом деле очень странная. И как глава клана, я выступаю беспристрастным судьей. Тебе не о чем волноваться».

Тянь Болис все еще был разгневан. Но глядя на Мастера Шен Доула, он послушал Цен Шу Чана и в итоге сел на свое место.

Мастер Шен Доул медленно произнес: «Слушайте все, каждый из вас внимательно осмотрел эту палку для огня. Снаружи она выглядит нормально, но внутри нее присутствует дикий дух. И что самое важное, с нашим уровнем мы не можем контролировать этот объект, а ученик всего лишь с четвертым уровнем Чистой Сущности может его использовать. Кто может сказать, почему?»

Все молчали, включая Тянь Болиса. Они были главными мастерами, естественно, они не могли не знать ответа. Но ни один не решался высказать его.

В итоге, Мастер Шен Доул высказал это сам: «Я думаю так. Эта палка, скорее всего, является «кровным» эспером».

И хотя все были к этому готовы, каждый из Мастеров немного изменился в лице. Кровные эсперы, при их использовании хозяин должен был влить в них собственную кровь. Этот вид магии был особенно сложным. Материал, из которого сделаны такие эсперы, уникален и очень опасен. Одна малейшая ошибка могла привести к тому, что хозяин умирал страшной смертью, сожженный заживо энергией, вырвавшейся из эспера. Конечно, при успешном использовании, сила эспера должна была быть очень мощной. И еще одно преимущество — эспер был навечно связан с хозяином. И только сам создатель Кровного эспера мог его использовать. И поскольку в качестве связующего звена использовалась кровь, эспер часто содержал в себе дикую энергию.

Легенда гласила, что этот вид кровной магии пришел от древних демонов. Приспешники Малеуса передавали его из поколения в поколение. Но в мире не было ни одного знаменитого кровного эспера, возможно потому, что было слишком опасно их использовать. Даже люди Малеуса их страшились.

Однако у бестолкового ученика Айне как раз и был такой эспер.

Мастер Шен Доул посмотрел на Тянь Болиса. Тот стал жутковато бледным и медленно поднялся. «Брат, возможно, ты прав. Но я должен кое-что сказать. Дан Сайону всего шестнадцать лет. Как он мог познать искусство кровной магии? С тех пор, как он пришел в мой дом, он ни разу не спускался с гор за все это время. Он даже ничего не принес с собой, когда я взял его к себе. Где он мог найти материал для эспера?»

Мастер Васп Каел вдруг произнес: «Возможно, он был послан людьми Малеуса как шпион в Айне, тогда ничего странного здесь нет!»

Тянь Болис ужасно разозлился: «Если он и вправду шпион, почему он использовал этот эспер на глазах у тысячи зрителей на Турнире Семи Пиков? И, к тому же, если он и вправду шпион, хе-хе, брат Васп, боюсь, что твой Бэй тоже не так прост, как кажется!»

Мастер Васп Каел был задет этим замечанием, он встал и гневно проговорил: «Что ты сказал? Как мой ученик Бэй может сравниться с твоим тупоголовым учеником?»

Лицо Тянь Болиса потемнело еще сильнее, он фыркнул, подошел к Васп Каелу, и сказал: «Да, мой ученик не очень умен. Но я слышал, что как-то раз, на Турнире Семи Пиков он прошел в полу-финал. Не знаю, какое место занял тогда протеже Мастера Васп Каела, кажется… Бай?»

Васп Каел гневно прорычал: «Ему просто не повезло сражаться против своего же брата, Коверна. Если бы не это совпадение, он бы прошел и в полуфинал!» Затем он помолчал и холодно усмехнулся. «Но он, к сожалению, не был так удачлив, как кое-кто другой, кто полагался на то, что другие откажутся биться, да еще имеет наглость говорить об этом!»

Тянь Болис повысил голос: «И что же, в поединке с Анан ему тоже «повезло»?»

Мастер Васп Каел ответил: «Именно. Если бы ему не повезло, он бы тоже поиграл, но только проиграл бы так позорно, что умер бы от стыда!»

Тянь Болис сердился все сильнее, но он не был достаточно остер на язык, чтобы переспорить Васп Каела. Его гнев отразился на лице — оно покраснело. «Что ты предлагаешь? Уж не хочешь ли ты проверить, чиста ли моя репутация тоже?»

Мастер Васп даже не собирался отступать. Он поднялся и громко произнес: «В таком случае, я должен сначала проверить меч Тянь Болиса, Дух Пламени!»

Тянь Болис не стал больше ничего говорить. Он шагнул вперед, в правой руке он держал свой меч. Воздух в зале словно был заморожен.

«Что за наглость!» Прозвучал громкий удар. Это мастер Шен Доул ударил рукой о чайный столик. Его лицо полыхало от гнева. Он поднялся и сказал: «Вы двое, в самом деле считаете, что вы одни в этом зале?»

Мастер Шен Доул занимал пост главы Айне уже три сотни лет. Высоко почитаемый, обычно он был добр. Но сейчас он был очень зол, и это поразило Тянь Болиса и Васп Каела. Они шагнули назад и тихо сказали: «Мастер, мы поняли. Пожалуйста, не гневайтесь».

Мастер Шен Доул посмотрел на них, гнев на его лице еще ненадолго задержался, но затем исчез. Подумав секунду, он сказал: «Брат Тянь».

Тянь Болис шагнул вперед, отзываясь: «Главный брат».

Мастер Шен Доул посмотрел на него и сказал: «В любом случае, происхождение этой палки неизвестно. И если это дело рук приспешников Малеуса, и Дан Сайон как-то с ними связан, мы не сможем ничем ему помочь. Ты понял меня?»

Тянь Болис опустил голову, затем ответил: «Да, Мастер».

Мастер Шен Доул снова заговорил: «Брат Тянь, я знаю, это тебе не нравится. Но это очень важно, и мы не можем просто так забыть об этом. Для начала, возвращайся на Пик Большого Бамбука, дождись выздоровления Дан Сайона. Затем хорошенько его расспроси, и приведи сюда. Обсудим все это позже. Все согласны?»

Тянь Болис побледнел, затем покраснел. Он кивнул, и, больше ничего не сказав, вышел.

По свисту за дверью было ясно, что он использовал меч, чтобы улететь.

В зале же, Цен Шу Чан сказал Мастеру Шен Доулу: «Главный брат, на Пике Большого Бамбука давно не появлялось талантливых учеников. И вот, когда это случилось, естественно, Тянь Болис не очень счастлив, что возникла такая проблема с его учеником. Пожалуйста, не обращайте внимания».

Мастер Шен Доул вздохнул и покачал головой. «Конечно, я не виню Тянь Болиса. Я ему полностью доверяю».

Затем он словно вспомнил о чем-то важном, повернулся к Мастеру Пика Малого Бамбука: «Сестра Шуй Юэ, ваша ученица, Анан, она…»

Шуй Юэ спокойно сказала: «Спасибо за заботу, Главный брат. Тело Сюэчи (маленькое имя Анан, прим.пер.) почти полностью восстановилось. Если бы не этот странный ученик Тянь Болиса и его эспер, она бы не потратила столько сил на один поединок, и ни за что не проиграла бы тому человеку».

Васп Каел изменился в лице. Но Мастер Шен Доул махнул рукой и сказал: «Ай-я, все это уже в прошлом, не будем вспоминать об этом».

Васп Каел и Шуй Юэ посмотрели друг на друга, затем оба отвернулись. Мастер Шен Доул вздохнул, затем вновь посмотрел на чайный столик, где тихонько лежала уродливая черная палка.

Глава 31. Тропа Света

Йелла лежал на полу, с полузакрытыми глазами, его хвост слегка подергивался. Аш лежал на кровати, пара блестящих глаз смотрели на озабоченное лицо Дан Сайона. Дан Сайон устало пробормотал: «Что смотришь?»

Конечо, Аш не понял вопроса, поэтому дважды вскрикнул «Чи, чи!» Его хозяин был ранен, но судя по его обезьяньей мордочке, он совершенно не беспокоился об этом, и даже был рад, что Дан Сайон страдает.

Дан Сайон нетерпеливо закричал: «Уходи вон! Вон, вон! Убирайся!»

Тут он услышал шаги за дверью. Улыбнувшись, он сказал: «Шестой брат, ты сегодня рано принес обед».

Его голос внезапно утих, как только он увидел Тянь Болиса, вошедшего в комнату. Дан Сайон был удивлен. Эти несколько дней Сурин следила, чтобы он отдыхал в спокойной обстановке. И все братья, включая Лин Эр , навестили его только один раз. И только Ду Бишу приходил три раза в день и приносил еду. Он не ожидал, что Тянь Болис появится здесь.

Он замер, затем опомнился и попытался встать, чтобы поприветствовать Тянь Болиса. Но тот был чем-то расстроен, и помахал рукой: «Не вставай».

Дан Сайон не ответил, и все же поднялся. Он задержал дыхание, видя, что Тянь Болис сел за стол напротив кровати.

Тянь Болис следил за его реакцией. Ученик совсем не был похож на выдающегося, талантливого воина. Скорее наоборот, но почему тогда…

Тянь Болис покачал головой и сказал: «Седьмой ученик, подойди. Сядь».

Дан Сайон вновь удивился. Обычно Тянь Болис не был так заботлив. Сегодня он был добрее к нему, и Дан Сайон не верил своим ушам.

Тянь Болис секунду помолчал, наблюдая за Дан Сайоном, который вроде бы никак не реагировал. Тут он немного рассердился и произнес: «Я должен дважды попросить тебя сесть?»

Комната наполнилась гневом. Дан Сайон почувствовал привычное отношение мастера и немедленно сел.

Тянь Болис горько улыбнулся, покачал головой и спросил: «Как твои раны?»

Дан Сайон уважительно ответил: «Благодаря мастеру, с тех пор, как я здесь, и Госпожа заботится обо мне, я уже почти выздоровел».

Тянь Болис посмотрел на него и произнес: «Турнир Семи Пиков уже месяц как закончился. Кажется, ты уже полностью поправился. И у меня к тебе есть несколько вопросов».

Сердце Дан Сайона замерло. Он почувствовал, что настал момент, которого он боялся больше всего. Но он только смог сказать: «Да, мастер, спрашивайте».

Тянь Болис медленно спросил: «Где ты взял свою черную палку?»

Дан Сайон посмотрел на Тянь Болиса, его сердце забилось. Тянь Болис тоже смотрел на него, со спокойным лицом, но его глаза были очень сердиты».

В его голове проносились тысячи мыслей, но он не мог вымолвить ни слова. Лицо Тянь Болиса потемнело, он повысил голос: «Говори!»

Под давлением мастера, Дан Сайон вспотел. И хотя он знал не так уж много, он понимал, тот факт, что зловещая жемчужина соединилась со странной палкой тогда, в древней долине, был слишком странным. И как он выяснил из разговоров с братьями, Путь Света никогда не допускал использования зловещих артефактов, пьющих кровь. Если Тянь Болис обо всем узнает, результат может быть непредсказуемым…

С другой стороны, в глубине души, он больше всего на свете боялся проболтаться о другом. С тех пор, как он узнал, что Пучжи был одним из Четверых Божественных Монахов Скайи, он все время вспоминал об обещании, данном Пучжи.

В ту секунду, он поклялся не рассказывать никому о Пужчи, не важно, при каких обстоятельствах.

Тянь Болис смотрел прямо на него.

Дан Сайон встал со стула и упал на колени.

«Мастер!»

Тянь Болис нахмурился, фыркнул, затем холодно произнес: «Говори!»

Дан Сайон опустил голову и медленно проговорил: «Я нашел эту палку случайно, когда мы с сестрой Лин Эр были в древней долине за горой».

Тянь Болис замер, затем вспомнил, что случилось два года назад. Лин Эр без всякой причины потеряла сознание в той долине. Сурин была там, но не нашла ничего необычного. Он тоже ходил туда чуть позднее, но так и не смог разгадать эту загадку. Со временем он забыл об этом, но сейчас было ясно — все случилось из-за этой черной палки.

Но как могла эта палка напасть на Лин Эр , если никто не контролировал ее? И как Дан Сайон смог ее заполучить? Загадка становилась еще более сложной. Тянь Болис тихо спросил: «Как ты смог ее заполучить?»

Дан Сайон не решался поднять голову, чтобы Тянь Болис не увидел его лица. Он был не слишком умен, чтобы скрыть свои эмоции. И он не мог найти объяснения так быстро.

Тянь Болис увидел, что ученик колеблется. Он повысил голос: «Говори!»

Дан Сайон вздрогнул. На его лице выступил пот. Сердце стучало как бешеное. Он не решился ничего скрывать, поэтому он рассказал Тянь Болису почти всю правду о том дне, умолчав только о зловещей сфере Крови. Он лишь сказал, что в тот день в древней долине он увидел эту черную палку. Ему стало любопытно и он подобрал ее. В результате черная палка всосала в себя его кровь (на самом деле это была сфера). Он почувствовал слабость, затем упал в обморок, и успел заметить только, что его кровь впиталась в палку.

Он замолчал и все еще не поднимал головы. Тянь Болис нахмурился и задумался. Было не похоже, что мальчишка врет. И эта особая сила эспера создана кем-то другим. Но он впервые слышал о таком странном эспере. Единственный эспер, похожий на этот по свойствам, это созданная тысячу лет назад Малеусом «Сфера Крови».

Но было совершенно очевидно, что черная палка даже отдаленно не напоминает сферу.

Тянь Болис поднялся и свел руки за спиной. Он прошелся по комнате, в задумчивости. Затем повернулся к Дан Сайону. «Поднимайся».

Дан Сайон поднялся, но его голова все еще была опущена, и он стоял, глядя в пол.

«Если ты сказал правду, это значит, что эспер связан с твоей кровью. И это кровный эспер».

Дан Сайон с интересом спросил: «Мастер, что такое кровный эспер?»

Тянь Болис замер и сердито произнес: «Тебе не обязательно знать об этом. Просто слушай, и отвечай на мои вопросы».

Дан Сайон снова быстро опустил голову, и тихо сказал: «Да, Мастер».

Тянь Болис посмотрел на него и произнес: «Даже если эта палка является редким эспером, который никому в мире неизвестен, ты должен был достичь как минимум четвертого уровня Чистой Сущности, чтобы управлять им».

Лицо Дан Сайона изменилось.

Тянь Болис медленно продолжил: «Тогда, на Пике Вдовы, я уже спрашивал тебя. И сегодня я спрошу снова. Кто научил тебя заклинанию для четвертого уровня?»

Дан Сайон был шокирован. Он понял, что ввязался в большие проблемы с этой черной палкой. И если сейчас мастер узнает, что он тайно практиковал заклинание, наказание будет ужасным.

В тот момент ему показалось, что перед глазами возник образ Лин Эр , как она ходила на гору и вместе с ним рубила бамбук. Ее нежное лицо в свете свечей дождливой ночью, и как она бегала с ним по Пику Бамбука в детстве, даже ее нежный аромат сейчас так явно возник в его памяти.

Каждый кусочек тех воспоминаний поднялся в его памяти.

Он снова упал на колени, не сказав ни слова.

Он так и лежал на полу, не шевелясь. Его полу зажившее тело было худым, но сильным. Он казался глубоко несчастным.

Тянь Болис внимательно посмотрел на него. Через секунду он вздохнул и проговорил: «Вставай. Мы отправляемся на Пик Вдовы. И от того, что ты скажешь там, будет зависеть, вернешься ли ты живым».

※※※

В глубине белых облаков стояла мирная тишина, как в сказочной стране, о которой люди видят сны.

Гора Айне, Пик Вдовы, Хрустальный Зал.

Главы Семи Пиков Айне тоже собрались здесь. Их взгляды были прикованы к молодому ученику, который стоял перед ними на коленях.

Мастер Шен Доул внимательно смотрел на Дан Сайона. Он вспомнил силуэты двоих детей, которые спаслись пять лет назад от страшной смерти. Время пролетело так быстро… и дети уже выросли.

Он вздохнул, его взгляд переместился от Дан Сайона к семи мастерам. Он произнес: «Что думают мастера по поводу того, что сейчас рассказал Дан Сайон?»

Они немного помолчали, затем Мастер Васп Каел уверенно произнес: «Мы не можем доверять словам этого мальчика».

Дан Сайон вздрогнул, но не поднял головы.

Мастер Шен Доул нахмурился: «Почему вы так уверены в этом?»

Мастер Васп Каел уставился на Дан Сайона и сказал: «Искусство кровной магии — это темное и дьявольское искусство. Если не люди Малеуса научили его этому, как он мог научиться использовать этот эспер? Значит, этот человек — шпион Тьмы, мы не можем оставить его в живых».

Мастер Васп Каел отвечал в Айне за наказания, его положение было очень высоким, а репутация — безупречной. Его голос звучал очень уверенно. Дан Сайон побледнел и почти перестал дышать.

Все вокруг молчали, только Тянь Болис изменился в лице и медленно проговорил: «Если он в самом деле умышленно пробрался в Айне как шпион, так почему же он использовал этот эспер на глазах у всех, на Турнире Семи Пиков?»

Мастер Васп Каел фыркнул. «Кто их разберет, этих приспешников зла! Они всегда ведут себя нелогично».

Тянь Болис гневно произнес: «Вам не кажется, что это вы рассуждаете нелогично и надуманно?»

Мастер Васп Каел холодно ответил: «Я рассуждаю нелогично? Простите, брат Тянь, я упустил момент, когда искусство кровной магии стало Светлым искусством».

Тянь Болис не смог ничего ответить. Его лицо побагровело. Всем было ясно, что Тянь Болис на стороне своего ученика. В этот неловкий момент вдруг прозвучал холодный голос Мастера Шуй Юэ, главы Пика Малого Бамбука.

«Простите и вы меня, Мастер Васп Каел, но вы сказали, что искусство кровной магии — темное и дьявольское. Так, могу ли я спросить, что делает его дьявольским и темным?»

Мастер Васп Каел открыл рот, но задумался на секунду, затем ответил: «Это колдовство Малеуса, что еще я должен сказать, чтобы убедить вас?»

Шуй Юэ холодно произнесла: «Итак, это означает, что брат Васп Каел ничего не знает об искусстве кровной магии. Так почему же он заявляет, что это искусство — дьявольское и темное, и почему он хочет убить этого мальчика?»

Мастер Васп Каел агрессивно посмотрел на Мастера Шуй Юэ. «Что вы хотите сказать этим, Мастер Шуй Юэ?»

Мастер Шуй Юэ спокойно ответила: «Братья, во-первых, мы с вами не так много знаем об искусстве кровной магии. И хотя ходят некоторые слухи… большинство их них — всего лишь догадки. И если создание кровного эспера действительно может произойти случайно, не боитесь ли вы казнить невиновного? Во-вторых, этому мальчику всего шестнадцать лет. Он практически невинен. И заявлять, что он является приспешником Малеуса, крайне нелогично!»

Мастер Васп Каел сощурил глаза. Его взгляд стал острым, как лезвие: «Я совершенно не понимаю, почему сестра Шуй Юэ так хочет помочь этому мальчику? На чьей вы стороне?»

Гнев блеснул в глазах Шуй Юэ, она произнесла: «Я просто констатирую факты. И я не из тех, кто боится, что талантливый ученик из другого дома может пошатнуть его собственные позиции! И я не собираюсь искать малейшую причину, чтобы избавиться от него! Животное!»

Никто из присутствующих не решился бы так точно выразиться, кроме Мастера Шуй Юэ. Мастер Васп Каел в ярости вскочил.

Мастер Шен Доул поспешно вмешался: «Ладно, ладно! Давайте не будем снова ругаться. Сядьте, пожалуйста, сядьте».

Мастер Васп Каел не посмел нарушать приказ Главы Айне и сел на место. Шуй Юэ сделала вид, что ничего не случилось, и спокойно уселась в свое кресло.

Мастер Шен Доул покачал головой, повернулся к другим мастерам и сказал: «Уважаемые, что вы думаете по этому поводу?»

Остальные Мастера помолчали минуту, затем глава Пика Ветров Цен Шу Чан произнес: «Главный брат, я считаю, что Мастер Шуй Юэ права. Этот мальчик непорочен, и никогда раньше не покидал гору Айне. Может быть, он действительно случайно нашел это сокровище. Это большая удача для Айне».

Мастер Шен Доул кивнул и повернулся к главе Пика Заката, Мастеру Тянь Юнь. Тянь Юнь посмотрел на Васп Каела и сказал: «Я согласен с решением брата Васп Каела».

Мастер Васп Каел кивнул Мастеру Тянь Юнь. У него появился союзник.

Не высказался только глава Пика Восходящего Солнца, Мастер Шан Чжен Лян. Он посмотрел сначала на Тянь Болиса, затем на Вас Каела и Тянь Юнь, затем снова повернулся к Шен Доулу. Он секунду подумал, и в итоге ответил: «Я думаю, что сестра Шуй Юэ права».

Тянь Болис облегченно вздохнул, Васп Каел фыркнул. Мастер Шен Доул кивнул и сказал: «Все высказались, теперь я должен вынести собственный вердикт». Затем он обратился к Дан Сайону, который все еще стоял на коленях: «Сяо Фань, ты можешь встать».

Дан Сайон вздрогнул, поднял голову и посмотрел на Мастеров. Он медленно поднялся.

Мастер Шен Доул посмотрел на него, словно хотел получше его разглядеть. Затем он обратился к Мастерам: «Уважаемые, я действительно думаю, что Дан Сайон непричастен к последователям Малеуса. Хоть он и использует черную палку с дикой энергией внутри, его эспер не похож на те кровососущие эсперы Малеуса, с которыми мы встречались раньше».

Мастер Васп Каел не удержался и сказал: «Главный брат, приспешники Малеуса опасны и бесчеловечны. Мы не должны оставлять его в живых, мы можем сильно об этом пожалеть!»

Мастер Шен Доул изменился в лице, посмотрел на Васп Каела и гневно повысил голос: «Брат Васп Каел, ты хоть понимаешь, что ты только что сказал?»

Васп Каел понял, что его слова были лишними. Он опустил голову, ничего не говоря.

Мастер Шен Доул стал серьезен, голос его стал тише и он медленно произнес: «Брат Васп Каел. Ты уже двести лет отвечаешь за наказания в Айне. И я глубоко ценю твою справедливость. Но за все это время ты стал слишком агрессивен, в тебе слишком много злобы. Я этим обеспокоен, ты понял меня?»

Мастер Васп Каел тихо сказал: «Да, Главный брат».

Мастер Шен Доул продолжил: «Не оставить его в живых — так могли бы сделать приспешники Малеуса. Мы, Айне, идем по тропе света, и мы лучше будем сожалеть, чем убьем невиновного. А иначе, чем мы отличаемся от служителей Малеуса? Твой уровень развития очень высок, но тебе не мешало бы поучиться самому смыслу этого развития».

Мастер Васп Каел сжал кулаки и произнес: «Спасибо за Ваше замечание. Я все понял».

Мастер Шен Доул вздохнул с облегчением и сказал: «Это хорошо, что ты понял». Затем он повернулся к остальным. И они сказали: «Таково решение Главы Айне».

Мастер Шен Доул кивнул и сказал Дан Сайону: «Ты все слышал?»

Дан Сайон был благодарен, он быстро сказал: «Да, спасибо, благодарю Вас, Мастер, Мастера…», затем он повернулся к Тянь Болису и, сбивая дыхание, выпалил: «Спасибо Вам, Мастер».

Тянь Болис покачал головой, но ничего не сказал.

Мастер Шен Доул поднял черную палку с чайного столика, бросил ее Дан Сайону и с улыбкой сказал: «Эта вещь будет слушаться только тебя. Можешь забрать ее».

Дан Сайон поймал палку, и сразу же почувствовал знакомый холодок, который разлился по телу. Казалось, сама черная палка тоже радуется. Он поклонился Мастеру Шен Доулу, проговорив: «Спасибо, Главный Мастер».

Мастер Шен Доул улыбнулся, затем три раза хлопнул в ладоши. Из соседнего зала прибежал слуга. Мастер сказал ему что-то, и слуга, кивнув, убежал обратно. Чуть позже он вернулся, и с ним шли трое человек. Дан Сайон узнал всех троих. Цен Шушу и Коверн шли впереди. И, когда отец Цена Шушу отвернулся, тот скорчил рожу Дан Сайону. За ними шла холодная красавица Пика Малого Бамбука, Анан.

Эти трое, вместе с Дан Сайоном, были четверкой лучших учеников Турнира Семи Пиков Айне.

Глава 32. Спуск с гор.

Коверн и Цен Шушу, увидев Дан Сайона, улыбнулись и поприветствовали его. Лицо Анан осталось неподвижным, но она взглянула на него со странным выражением во взгляде, которое вскоре исчезло.

Мастер Шен Доул посмотрел на четверых учеников и улыбнулся: «Сегодня я пригласил вас сюда, чтобы вы спустились с гор во имя Айне».

Коверн и другие были поражены.

Мастер Шен Доул рассказал им о «Пещере Крыланов» на горе Кунсан, затем еще добавил: «Эта миссия очень важна. Вы четверо — элита нашего клана, поэтому мы посылаем вас туда для разведки. Но вы должны быть осторожны. Приспешники Малеуса опасны и беспощадны».

Они ответили: «Да, Мастер».

Мастер Шен Доул кивнул, продолжив: «Кроме того, помимо клана Айне, Храм Скайи и Долина Тайо тоже отправляют своих лучших учеников на разведку. Вы должны быть с ними вежливы, дабы не опозорить Айне. Также, ученик Главного Пика, брат Йен Сяо уже отправился туда. Если вы сможете его отыскать, расспросите его обо всем, прежде, чем что-то делать».

Четверо учеников переглянулись, затем кивнули.

Мастер Шен Доул заботливо оглядел всех четверых, его взгляд остановился на Коверне. Он подозвал его к себе.

Коверн удивленно шагнул вперед. Мастер Шен Доул пристально посмотрел на него, затем повернулся к Васп Каелу и улыбнулся: «Брат, в твоем клане появился достойный преемник!»

Мастер Васп Каел был в плохом настроении, но все же улыбнулся: «Брат, вы, наверное, шутите».

Мастер Шен Доул снова улыбнулся и что-то достал из рукава, затем протянул руку Коверну со словами: «Возьми».

Коверн протянул руку и увидел, что Мастер передал ему маленькое зеркало. Оно выглядело старым. Бронзовое по краям, с изображением дракона сверху и тигра снизу. По кругу были начертаны восемь триграмм. Само зеркало казалось необычным. Оно было мутным и темным.

Коверн все еще ничего не понимал, и Мастер Васп Каел одернул ученика: «Глупый мальчишка, что ты стоишь столбом, немедленно поклонись и поблагодари Мастера!»

Коверн только теперь понял, что это, скорее всего, было то самое «Соединяющее зеркало» (*по преданию, двое супругов перед разлукой разломали зеркало, и каждый взял себе обломок, по этим обломкам они впоследствии отыскали друг друга). Коверн сразу же рухнул на колени и сказал: «Благодарю, Главный Мастер!»

Мастер Шен Доул улыбнулся: «Не стоит благодарности, дитя. Поднимайся». Затем он обратился к остальным: «Остальных прошу выйти».

Все поняли, что Мастер собирался научить Коверна заклинанию для использования Зеркала, и вышли из зала.

Снаружи Дан Сайон подошел к Тянь Болису. Тянь Болис посмотрел на него и тихо сказал: «На тебя возложена огромная ответственность, ты не можешь сейчас вернуться на Пик Большого Бамбука. Вскоре вам придется всем вместе покинуть гору Айне. Я все объясню на Пике Большого Бамбука вместо тебя».

Дан Сайон был удивлен, но опустил голову и сказал: «Да, Мастер».

Тянь Болис продолжил: «Я знаю, что пока ты залечивал раны, Госпожа научила тебя базовым заклинаниям для управления эспером и кое-каким тайным техникам. Ты все запомнил?»

Дан Сайон кивнул. «Да, ученик все запомнил».

Тянь Болис отвернулся и медленно произнес: «Это хорошо. Хоть твой уровень не так уж высок, ты все еще остаешься учеником Пика Большого Бамбука. Не опозорь меня, когда спустишься с гор».

Дан Сайон быстро ответил: «Мастер, ученик ни за что и никогда не опозорит вас!»

Тянь Болис фыркнул. Поскольку он отвернулся, Дан Сайон не видел его лица. Но по голосу не было похоже, что Тянь Болис злится. Через минуту, Тянь Болис вздохнул. Он снова посмотрел на Дан Сайона, ничего не говоря. Затем взмахнул рукой, призвал свой меч и исчез.

Дан Сайон так и стоял, глядя ввысь, как его мастер исчез в небе, превратившись в красную светящуюся точку. Неожиданно кто-то толкнул его в плечо. Он удивленно развернулся и увидел, что это был Цен Шушу. Он ухмылялся. Затем он увидел, что все остальные Мастера тоже ушли. Только они двое остались здесь, и Анан, которая стояла неподалеку.

Цен Шушу со смехом произнес: «Ты просто счастливчик! Я боялся, что ты не выйдешь живым из этого зала».

Дан Сайон расслабился, говоря с Ценом Шушу. Он улыбнулся: «Да, я и сам был напуган до полусмерти».

Цен Шушу потрепал Дан Сайона по голове, осмотрел его и спросил: «Почему ты не взял с собой Аша?»

Дан Сайон грустно ответил: «Сегодня Мастер лично привел меня сюда. Я не думал, что мы… что нам придется покинуть Айне. Я вообще ничего с собой не взял, как я мог вспомнить об Аше?»

Цен Шушу улыбнулся. «А, не важно. Я могу одолжить тебе кое-какую одежду. Или мы можем просто купить ее в городе неподалеку от гор, Хэяне». Затем он подмигнул и прошептал: «Хэ-хэй, во всяком случае, в этот раз нам крупно повезло».

Дан Сайон озадаченно спросил: «Почему?»

Цен Шушу поднял бровь, обернулся и, усмехнувшись, ответил: «С нами рядом будет такая красавица!»

Дан Сайон не знал, что лучше — засмеяться или разозлиться. Он просто посмотрел на Анан. В тот же миг, она, кажется, почувствовала это, и тоже посмотрела на них. Дан Сайон мог почувствовать холод, исходящий от нее, даже с такого расстояния. Он быстро отвел глаза.

Они еще немного поболтали. Но когда Цен Шушу начал придумывать, что он скажет Анан в дороге, Дан Сайон вдруг замер и посмотрел куда-то мимо него.

Цен Шушу сначала ничего не понял. Но затем он развернулся и увидел человека, спускающегося к ним по лестнице. На вид ему было лет сорок. Его одежда была достаточно чистой и аккуратной, но вот лицо… не казалось таким нормальным. Он все время бормотал что-то несвязное себе под нос.

«Идет дождь. Небо темнеет. Глупцы… бессмертие, бессмертие, хе-хе, бессмертие…»

Дан Сайон под удивленными взглядами Анан и Цена Шушу, медленно, очень медленно подошел к мужчине. Казалось, прошла целая вечность, пока он шел к нему.

Казалось, он словно вернулся в прошлое!

«Дядюшка Ван, как вы?» Он пытался контролировать свое изумление, и его голос был спокоен.

Но глаза мужчины словно не замечали Дан Сайона. Он продолжил бормотать, прошел мимо и исчез из виду.

Цен Шушу очутился рядом с Дан Сайоном и спросил: «Кто это был?»

Дан Сайон уставился в ту сторону, куда ушел дядя Ван и грустно ответил: «Просто сумасшедший».

Цен Шушу взглянул на него, словно понял, и не стал больше спрашивать. Через некоторое время из зала вышел Коверн. Он радостно поприветствовал троих учеников.

Дан Сайон последовал за Ценом Шушу с отсутствующим видом, они собрались вместе. И после небольшого обсуждения, (Дан Сайон потерялся в своих мыслях, поэтому ничего не говорил), они решили сначала направиться в Хэян.

Цен Шушу улыбнулся Коверну: «Брат Коверн, а то зеркало, что дал тебе Глава Айне, оно мощное?»

Коверн улыбнулся: «Соединяющее Зеркало — это одно из сокровищ Айне, конечно же, оно очень мощное. Я лишь опасался, что моего уровня будет недостаточно, чтобы управлять им! Ха-ха, ну ладно, мы сейчас находимся на вершине горы, ученикам нельзя летать здесь. Давайте пройдем к Морю Облаков, и оттуда полетим в Хэян».

Анан ничего не ответила. Дан Сайон кивнул. Только Цен Шушу улыбнулся. Казалось, он единственный был счастлив покинуть горы.

※※※

От самой горы Айне до Хэяна четверо «выдающихся» учеников летели по воздуху. Остальные трое не особо затруднялись, лишь Дан Сайон столкнулся с трудностями.

Он отдыхал целый месяц, и, поскольку Сурин предвидела, что мастер Шен Доул не станет его казнить, она обучила его тайным техникам, и, кроме того, научила его летать при помощи эспера. Это было очень просто. И все, что требовалось для этого — достаточно высокий уровень, не слишком слабый эспер, специальное заклинание и немного мозгов, чтобы его запомнить. Но уровень Дан Сайона был не слишком высок. Его эспер, безусловно, был очень сильным, но очень необычным. К тому же, он пока еще не был достаточно знаком с этой новой выученной техникой. И ее использование было для него настоящим испытанием.

Сурин, конечно же, не ожидала, что он покинет Айне прямо с Пика Вдовы. Поэтому она сначала позволила ему хорошенько запомнить заклинание, и хотела, чтобы он попрактиковался позже, после возвращения на Пик Бамбука. Другие Главы Домов, разумеется, не предполагали, что уровень этого странного паренька так низок. И судя по его выступлению на Турнире, все решили, что он способен летать с помощью эспера. Они не знали, что все это из-за того, что Дан Сайон тайно практиковал заклинания. Кроме того, сам Дан Сайон не знал, что уже достиг уровня «Управления предметами», как же он мог научиться летать?

Дан Сайон видел, как легко другие управляются со своими мечами. Коверн — с белым Льдом Древности, Анан — со своим Ориханком, Цен Шушу — с Сюань-Юань, в облаке сиреневого тумана. Дан Сайон нервничал, он никак не мог совладать с «палкой для огня», сейчас это было сложнее, чем на Турнире Семи Пиков.

Они провели пол дня в пути через облака и горы. Четверо учеников Айне достигли Хэяна только к закату. Дан Сайон и другие не хотели привлекать к себе внимание, поэтому они нашли тихое местечко рядом с Хэяном, и приземлились там. От облаков их одежда стала влажной, и лица были бледными. Казалось, они устали больше, чем на турнире.

Пока они летели, Дан Сайон несколько раз почти потерял контроль над эспером. И если бы Коверн и остальные не заметили, что что-то не так, и не помогли ему, тогда бы новоиспеченный «элитный ученик» Айне свалился бы с неба и погиб, опозорив свой дом, прежде чем сделать что-то выдающееся, и весь клан Айне вместе с ним. Коверн и другие решили приземлиться рядом с городом, чтобы не привлекать внимание, и, кроме того, они боялись, как бы Дан Сайон не упал на глазах у тысячи зрителей на рынке. Тогда бы вся репутация Айне была бы разрушена им в один миг!

После минутного отдыха, Дан Сайон восстановил дыхание, и четверо учеников вошли в огромный Хэян в лучах заката. Дан Сайон шел позади всех, чтобы не ощущать на себе полные сомнений взгляды от Коверна и Анан. Они совершенно не понимали, как человек, так блистательно выступивший на Турнире Семи Пиков, мог не знать искусство полета. Цен Шушу радостно шагал рядом с Дан Сайоном, не обращая внимания на произошедшее. Он безостановочно рассказывал Дан Сайону о Хэяне:

«В радиусе сотни ли это самый большой и самый процветающий город. Здесь живет как минимум две или три тысячи жителей. Город очень удачно расположен. Через него проходит множество торговых путей».

Дан Сайон был поражен знаниями Цена Шушу, он спросил: «Шушу, откуда ты все это знаешь?»

Цен Шушу гордо заявил: «Ничего удивительного! Это нормально, когда ты читаешь так много книг». Затем он хитро улыбнулся и прошептал: «На самом деле я несколько раз сбегал сюда от отца».

Дан Сайон был в шоке. «Ты, ты…»

Цен Шушу поджал губы и сказал: «Что с твоим лицом? Ничего такого здесь нет. Когда я практиковал искусство полета, конечно, я должен был куда-то летать. И вот я летел, летел… и прилетел сюда. Ну, немного прогулялся по рынку, чтобы отдохнуть, а что такого?»

Дан Сайон не мог вымолвить ни слова.

Пока те двое шептались позади, брат Коверн улыбнулся и обратился к Анан: «Сестра Лу, небо темнеет. Нам придется переночевать в Хэяне, и продолжить путь только завтра».

Лицо Анан было холодным, как лед. Без всякого выражения, она кивнула.

Чтобы избежать проблем, они уже сменили свои одежды Айне на обыкновенную одежду, чтобы никто ничего не заподозрил. Но ошеломляющая красота Анан все равно привлекала внимание. Дан Сайон посмотрел на Анан, ее лицо было холодным, но в глазах блестел гнев. Он даже стал волноваться за прохожих. Если она возьмется за Ориханк, этот древний город превратится в древние развалины.

Но Анан вела себя более спокойнее, чем ожидал Дан Сайон. Она и бровью не повела, пока они шли к таверне под названием «Горы и Воды». Коверн лучше всех знал эти места, поэтому он вел всех четверых за собой. Заказ комнат он тоже взял на себя, поэтому им достались лучшие комнаты во внутреннем дворике.

«Горы и воды» оказались достаточно большой таверной. Во внутреннем дворе оказалось четыре разделенных между собой сада. Четверо учеников расположились в западном крыле. У каждого была своя комната. После небольшого отдыха, Коверн позвал всех в чайную, чтобы поужинать.

В «Горах и Водах» была своя чайная, расположенная на самой оживленной улице. Но на третьем этаже, в зале для специальных гостей, было довольно тихо. Из десяти столов были заняты только пять. Коверн позвал официанта, заказал несколько блюд. Казалось, он уже не раз бывал здесь, и поэтому был так хорошо знаком с этими местами.

Дан Сайон был задумчив. Он родился в семье крестьян, и никогда не бывал в таком шикарном месте, как «Горы и Воды». Когда он поднялся на второй этаж, он увидел огромный прекрасный зал. Но когда они оказались на третьем этаже, у него перехватило дыхание. На стене красовался рельеф в виде дракона и феникса, отделка была из красного дерева. Здесь все было в старинном стиле, и совершенно отличалось от зала на втором этаже. Конечно, он не имел понятия о том, что если люди становятся богатыми, они гонятся за славой и репутацией. И некоторые из них хотят купаться в роскоши, но поскольку они также хотят показаться культурными, им приходится притворяться таковыми.

Четверо сели за небольшой столик у окна. Цен Шушу оглядел убранство зала и спросил Коверна: «Брат Коверн, это ведь не дешевое место, верно?»

Коверн улыбнулся и сказал: «Это лучшая чайная в Хэяне. Конечно, она не дешевая. Но Айне здесь очень уважают, хозяин чайной любезно пригласил нас сюда. Они не станут брать с нас слишком много денег».

Цен Шушу воскликнул: «Ах, вот как!» затем кивнул. Через минуту, официант принес несколько блюд. Последним блюдом была тушеная рыба. Это была длинная рыба, с круглой головой, темно-коричневого цвета, с парой усов. И — самое главное — с мягкой белой плотью и восхитительным ароматом.

Дан Сайон никогда не видел такой рыбы раньше, хотя был хорошим кулинаром. Он спросил официанта: «Скажите, как называется эта рыба, и как она приготовлена?»

Официант засмеялся и ответил: «У господина очень острый глаз. Это «Тушеная рыба Мэй», знаменитое блюдо «Гор и Вод». Мягкая, сладкая и со свежим ароматом. Это блюдо очень известно за многие ли от Хэяна».

Дан Сайон сглотнул, взял палочки и отправил кусочек рыбы в рот. Затем он закрыл глаза и произнес: «О, рыба приготовлена прекрасно, но можно сделать еще лучше. Добавить немного сахара и немного имбиря, чтобы избавиться от запаха рыбы. Мм, сюда добавили жареный лук, похоже, маленькую молодую луковицу, и еще здесь есть перец, специи, да, точно, кунжутное масло как раз к месту, превосходно!»

Коверна и Цен Шушу были поражены. Даже Анан смотрела на него с легким удивлением. Но официант был просто восхищен и громко произнес: «Господин настоящий эксперт! Все совершенно верно!»

Дан Сайон заметил, что все смотрят на него. Он покраснел и положил палочки, но все же спросил официанта: «Могу я узнать, где вы берете рыб Мэй?»

Официант не ответил, вместо этого послышался женский голос из-за соседнего столика: «Рыбы Мэй специально выращиваются на юге, в горах Чжугоу, за тысячу ли отсюда. Как они могут оказаться здесь, ваша гостиница обманывает клиентов!»

Они были шокированы. За соседним столом они увидели восьмерых человек. Шестеро мужчин в желтом и две женщины. Одна была в длинном сиреневом платье, с легкой темной вуалью, закрывающей ее лицо. Другая была девушкой, которая только что говорила. Она была молода, ей было около шестнадцати лет. Вся ее одежда была лазурно-зеленого цвета. Пара сияющих глаз, прекрасное лицо и белоснежная кожа, она ненамного уступала Анан в красоте.

Дан Сайон удивленно ахнул. Но после того, как девушка замолчала, она посмотрела на Анан, словно была поражена ее красотой. И тут даже холодная Анан не удержалась и тоже взглянула на ту девушку.

Официант усмехнулся: «Госпожа совершенно права, но она, должно быть, не знает, что сотню лет назад рыбы Мэй жили только на горе Чжугоу, пока однажды Мастер Айне Шен Доул не пришел и не привез их сюда, в реку Красного потока, и эти рыбы стали обитать здесь. Благодаря Божественному Мастеру Шен Доулу, вы можете наслаждаться этим прекрасным блюдом». Затем его лицо выразило высшее восхищение.

Дан Сайон и остальные улыбнулись. Но та девушка посмотрела на женщину с вуалью и фыркнула.

※※※

После шикарного обеда, Дан Сайон вместе с остальными вернулся в западное крыло. Коверн сказал всем: «Сегодня мы переночуем здесь. Завтра утром мы отправимся на гору Кунсан».

Дан Сайон и Цен Шушу согласились, только Анан ничего не сказала, просто прошла в свою комнату и захлопнула дверь. Коверн поглядел ей вслед, затем горько улыбнулся: «Братья, вам тоже нужно отдохнуть».

Дан Сайон посмотрел на приветливое лицо Коверна. В свете заката Коверн казался совершенно не уставшим, а как всегда — полным энергии. Дан Сайон неожиданно почувствовал страшную усталость. Он попрощался с Ценом Шушу, затем прошел в свою комнату мимо Коверна.

Цен Шушу рассмеялся, поговорил немного с Коверном, затем они тоже разошлись по своим комнатам.

Это была первая ночь за все пять лет, которую Сяо Фань проводил вдали от горы Айне. Он не мог уснуть до глубокой ночи. Когда он все-таки уснул, ему приснилось, что он стоит весь в крови, с диким лицом, и везде вокруг была кровь. Его сердце жаждало этой крови. Кровь была для него как сладкая, весенняя вода, она привлекала его, соблазняла его. Ему вдруг ужасно захотелось убить все живое вокруг.

«Ааааа!»

Дан Сайон проснулся в холодном поту. Он сел на кровати, его дыхание сбивалось. Прошло много времени, прежде чем его сердце забилось спокойнее.

Он немного посидел в темноте. Затем протянул руку и дотронулся до черной палки, которая лежала рядом с подушкой. Его окружило чувство прохлады. Его сон был очень похож на кошмары, которые снились ему в течение пяти лет. Но сейчас он видел сон от лица другого человека. И этот зловещий человек из сна нагонял на него леденящий душу страх.

Вокруг было темно и тихо.

Он скрестил ноги, выпрямил спину, глубоко вздохнул и сложил ладони перед собой.

Темнота, словно нежная девушка, мягко смотрела на него. Слабое золотое свечение окружило его тело. Лицо Дан Сайона стало непроницаемо торжественным.

Через пару часов золотое свечение исчезло. Дан Сайон открыл глаза в темноте. Его сердце билось ровно. Как всегда, он вспомнил о том дружелюбном монахе Пучжи.

Он не хотел спать больше и вышел из комнаты. В других комнатах было темно. Коверн и остальные, должно быть, уже давно спали. Во дворе «Гор и Вод» было четыре маленьких садика в четырех направлениях. Дан Сайон вышел из западного крыла и направился к центральному саду.

Стояла глубокая ночь. Россыпью сияли звезды, на небосводе висела круглая луна. Ночной ветер был прохладным, он приносил слабый приятный аромат. Узкая тропинка была темной, и вела в незнакомое место, по краям тропинки росли кусты и цветы сплошь устилали землю.

Дан Сайон прогулялся по тропинке, его лицо мягко обвевал ветерок, было немного прохладно.

Это была тихая ночь, и молодой человек просто бродил один по саду, погрузившись в воспоминания.

С другой стороны сада от ветра шевельнулся цветок. На белых лепестках блеснула роса. Дан Сайон остановился, очарованный цветком.

Он почувствовал мягкий аромат.

Неожиданно из непроглядной темноты появилась нежная рука, освещенная светом звезд и луны, и протянулась к цветку.

И она сорвала его!

В голове Дан Сайона что-то взорвалось. Словно свет Луны потускнел, сад погрузился во тьму.

Он развернулся и посмотрел на нее со злостью.

Это была девушка в зеленом платье. Казалось, будто это она украла весь свет с неба. Она поднесла цветок к лицу и вдохнула нежный аромат.

Глава 33. Десять тысяч летучих мышей.

Дан Сайон замер, затем узнал ее — это была девушка, которая спорила с официантом на счет рыб за обедом. Она носила лазурно-зеленые одежды. И в свете луны она казалась нимфой из сказки.

Девушка поднесла цветок к лицу и глубоко вдохнула. Она была словно одурманена, и это добавляло ее красоте особый шарм.

Но Дан Сайон чувствовал в сердце непонятный гнев. Он сердито спросил: «Цветку было там хорошо. Почему ты сорвала его?»

Девушка в зеленом платье посмотрела на Дан Сайона и спокойно произнесла: «Этому цветку повезло, что я его сорвала. Цель его жизни в этом мире — дать мне почувствовать его аромат. Но как невоспитанный человек может понять это…»

Дан Сайон застыл, это была самая странная вещь, которую он слышал в своей жизни. Он потряс головой: «Ты сорвала цветок! Он ведь погиб! Как он может быть счастливым?»

Девушка подошла ближе. «Ты же не цветок, откуда ты можешь знать, что он не счастлив?»

Дан Сайон, услышав такие слова, разозлился еще больше. «Ты ведь тоже не цветок. Как ты можешь знать, что он счастлив? Может быть, он сейчас страдает! Вот, посмотри на его лепестки, он плачет росой, потому что ему больно».

Девушка выглядела потрясенной, но затем рассмеялась. Она была прекрасна, как и этот цветок. Дан Сайон замер в удивлении.

«Цветы плачут? Ха-ха… цветы плачут… Впервые слышу, чтобы кто-то говорил, что цветы плачут росой. Так смешно…»

Дан Сайон покраснел. Он вздохнул, но ничего не смог сказать. В итоге, когда девушка согнулась от смеха пополам, он выдавил: «Что… что тут такого смешного?»

Девушка рассмеялась еще громче. Ее смех наполнил тихий, темный сад, добавив немного тепла в холодной ночи.

Дан Сайон не знал, что сказать. Посмотрев на улыбающуюся девушку, он развернулся и пошел прочь.

Вдруг девушка перестала смеяться, хотя в ее голосе осталось немного насмешки: «Эй, погоди-ка».

Дан Сайон был в хорошем настроении, когда один гулял по саду. Но когда он встретил эту девицу, его настроение резко упало. И сейчас, когда она позвала его, он совсем не хотел быть с ней милым. Он развернулся и сказал: «У меня вообще-то есть имя, с кем ты разговариваешь?»

Девушка замерла, улыбка исчезла с ее лица. И ее глаза стали холодными. Оказывается, очень немногие люди позволяли себе так с ней разговаривать. Но затем она о чем-то задумалась, и хотя улыбка не вернулась, ее голос был мягок: «Ну, и как же тебя зовут?»

Дан Сайон начал говорить: «Меня зовут…» затем он остановился, и фыркнул: «Почему я должен говорить тебе это?»

Тут девушка стала серьезной, казалось, она начинает злиться. Но когда она посмотрела на выражение лица Дан Сайона, она снова рассмеялась.

Этот смех прогнал весь гнев с ее лица. Она знала, что нет причины для веселья, но когда она пыталась остановиться, начинала смеяться еще громче.

Словно этот смех вернулся к жизни после долгого отсутствия.

Лунный свет, словно водопад, освещал ее лицо и плечи, отражая красоту, трогающую сердце.

Дан Сайон даже не понял, когда стал любоваться ею.

Скоро девушка заметила, что Дан Сайон смотрит на нее. Она не покраснела, как сделали бы большинство девушек, вместо этого она прямо спросила: «Я хорошенькая?»

Дан Сайон был напуган, словно вор, которого поймали за руку. Под ее мягким взглядом, ему некуда было деться. И он ответил: «Я, ты… эмм… ты хорошенькая!»

Дан Сайон был немного шокирован, что сказал такое, но девушку это не волновало. Она улыбнулась: «Так я и знала. С самого детства никто не говорил, что я НЕ хорошенькая. Все мужчины это говорят».

Судя по ее тону, получалось, что она знает всех мужчин в мире. Дан Сайон хотел поспорить, но тут вдруг осознал, что эта фигура в лунном свете кажется ему знакомой. Тогда он вспомнил, как однажды, на горе Айне, у зеленого пруда он точно также смотрел на Лин Эр в лунном свете. Он стал грустным. Еще немного посмотрев на девушку в зеленом платье, он вздохнул, развернулся и пошел прочь.

«Эй!» снова позвала девушка. Дан Сайон нахмурился и развернулся, глядя на нее.

Она сощурила глаза, ее губы сжались, словно она о чем-то задумалась. Повисла тишина.

«Как тебя зовут?» Она спросила снова. Силуэт Дан Сайона отразился в ее глазах.

Дан Сайон вдруг опомнился. Гнев куда-то исчез, казалось, на эту девушку невозможно было разозлиться. Он избежал встречи с ее взглядом, и, немного смутившись, ответил: «Дан Сайон».

Затем он быстро ушел, почти что выбежал из сада.

Он быстро шел с опущенной головой. Но тут за углом вдруг появилась темная фигура. В темноте она была плохо различима.

Дан Сайон так быстро шел, что едва успел остановиться прямо перед фигурой. В темноте, перед ним возникла пара ярких, но спокойных глаз.

Расстояние между ними было слишком близким. Дан Сайон вздрогнул от удивления и быстро шагнул назад. Сейчас он видел яснее. Это была женщина с вуалью на лице, которая сидела рядом с девушкой в зеленом платье в чайной. Вуаль все еще была на ней, но одета она была в черное шелковое платье. В ночи она была словно призрак.

Дан Сайон почувствовал приятный аромат. Это пахли цветы в саду или аромат исходил от женщины?

Он уже пожалел, что вышел из комнаты этой ночью. Он пробормотал: «Прошу извинить». Затем прошел мимо женщины с вуалью и направился в свою комнату.

Женщина с вуалью ничего не сказала. Она просто тихо осталась стоять там, смотря на молодого человека. После того, как Дан Сайон прошел мимо, она медленно повернулась и посмотрела ему вслед.

Через секунду она погрузилась во тьму сада. Она прошла по саду и увидела девушку в зеленом платье, которая стояла на том же месте и играла с цветком.

Девушка подняла голову и улыбнулась: «Тетя Нигири, ты вернулась».

Женщина с вуалью посмотрела на цветок. Ее вуаль шевельнулась, словно она кивнула, затем она произнесла: «Эти четверо пришли из Айне». Ее голос прошелестел как листья в саду. И хотя он был мягкий и нежный, но звучал немного потусторонне. «Главный среди них — Коверн с Пика Головы Дракона. Остальных я никогда раньше не встречала. Скорее всего, это ученики младшего поколения. Я не знаю их имен».

Девушка в зеленом улыбнулась: «Я знаю одного. Он только что вышел из сада. Его зовут Дан Сайон. Дурацкое имя».

Женщина в маске посмотрела на нее и тихо сказала: «Лазурия, я давно не видела тебя любующейся цветами».

Девушка в зеленом платье, которую звали Лазурия, замерла, затем улыбка вновь появилась на ее лице. «Да, тетя Нигири. Очень давно».

Она осторожно взяла цветок и внимательно на него посмотрела. И, на глазах у женщины с вуалью, с улыбкой на лице, она сжала руку, и цветок рассыпался на кусочки.

※※※

На следующий день, когда четверо учеников проснулись и привели себя в порядок, Коверн собрал их вместе и сказал: «Гора Кунсан находится в трех тысячах ли на восток отсюда, нам лучше отправиться прямо сейчас». Остальные ничего не ответили, просто согласились с ним и отправились в путь.

Хозяин «Гор и Вод» в самом деле очень уважал Айне. Он взял с них вполовину меньше денег, чем с других посетителей. И цена дорогой комнаты почти сравнялась с ценой комнаты для обычных гостей. Пока Коверн общался с хозяином таверны, Дан Сайон огляделся вокруг. Но даже когда они уже уходили, он все еще не увидел девушки в зеленом платье, которую встретил вчера ночью.

Они летели целых десять дней, чтобы преодолеть расстояние в три тысячи ли. И Дан Сайон был тем самым замедляющим фактором, который мешал им лететь достаточно быстро. Однако, за последние несколько дней ему все-таки удалось совладать с техникой полета, и он мог лететь вполне прилично. И он, наконец, стал получать удовольствие от полета.

И вот они, наконец, оказались у горы Кунсан. Когда путники приземлились, их очень удивило то, что они увидели. Посреди гор, на сотню ли вокруг не было ни одного растения, только скалы. Не было ни следа живой души, это место казалось опустошенным.

Солнце близилось к закату. Его закатное сияние осветило гору Кунсан, и гора казалась пустой и зловещей. Они приземлились как раз у подножия горы и спрятали свои эсперы. Коверн посмотрел на небо и сказал: «Я думаю, мы не сможем найти здесь никакого места для ночлега. Что если мы начнем подниматься на гору и искать Пещеру Крыланов, и заодно поищем место, подходящее для отдыха?»

Цен Шушу кивнул и сказал: «Брат Коверн прав. Давайте подниматься на гору». Дан Сайон, увидев, что Цен Шушу согласился, не стал ничего говорить. Анан посмотрела на небо и, не сказав ни слова, первая начала восхождение на гору.

И хотя гора Кунсан была не так высока, как гора Айне, низкой она все равно не казалась. К тому же, горная тропа была очень опасна, и все время терялась среди скал. И когда четверо учеников добрались примерно до середины горы, небо уже было совершенно черным.

Когда они оказались на относительно ровной площадке, Коверн остановился. Он достал маленькое зеркало. Они сразу же узнали тот самый знаменитый эспер «Соединяющее зеркало». Они удивились, наблюдая за тем, что станет делать Коверн.

Коверн держал зеркало в руке, прошептал несколько заклинаний, затем темноватое зеркало отозвалось, заблестело, поднялось в воздух и остановилось примерно на высоте двух чжанов над их головами. Аура желтого света очертила круг диаметром в шесть чжанов вокруг них и отгородила четверых учеников от внешних опасностей.

Коверн сказал: «Гора Кунсан — место, где собирались люди Малеуса восемь сотен лет назад. Эта гора очень странная и пустынная. Возможно, здесь обитает множество диких чудовищ. Соединяющее зеркало сможет защитить нас, так что мы будем готовы к нападению».

Дан Сайон посмотрел на Соединяющее Зеркало, парящее в воздухе. Внешний вид зеркала был не таким необычным, как энергия, исходящая от него. Ее сложно было недооценивать.

В следующую секунду они услышали громкий звук, похожий на хлопанье крыльев. Звук становился все громче и громче, и вскоре они не могли расслышать больше ничего, кроме этого странного громкого шума. Благодаря свету Зеркала, они смогли различить огромное темное облако, приближающееся к ним из-за гор. Оно было зловещим и пугающим. И громкий шум исходил именно от этого облака.

Их лица побледнели. Цен Шушу поднял глаза и неожиданно вскрикнул: «Зеркало!»

Они не успели ничего сказать, как вдруг огромное черное облако повернуло к ним. Через секунду пронзительный крик раздался от этого облака. И тут же облако накинулось на единственный источник света в темноте.

Звездное небо потемнело, словно чем-то закрытое от их глаз. Они почувствовали зловоние, появившееся вместе с облаком. Дан Сайон и другие были напуганы. Только Коверну удалось сохранить спокойствие, и хотя его лицо тоже побледнело, он быстро сказал: «Не двигайтесь! Не покидайте круг ауры Соединяющего Зеркала!»

Через минуту, резкие крики раздавались уже совсем близко, практически у них под ухом. И при свете Соединяющего Зеркала они смогли разглядеть, что черное облако состоит из бесчисленного количества летучих мышей. Эти мыши были почти в два раза больше обычных мышей, каждая из них разевала пасть, их рты были кроваво-красные, и вместе с черными крыльями составляли ужасающую картину.

Очевидно, аура Зеркала прекрасно защищала путников от мышей. Они просто ударялись о светло-желтое свечение, и не важно, как сильно они пытались ее сломить, аура оставалась неизменно ровной. Снаружи круга света, от тел мышей исходил странный жужжащий звук, когда они касались свечения. После этого они падали на землю, их тела подергивались и застывали, мертвые.

Но их было слишком много. Остатки звездного неба целиком скрылись в облаке мышей. Здесь было как минимум миллион летучих мышей. И живых мышей было в сто раз больше, чем мертвых. Бесчисленное количество мышей ударялись о свечение, целыми волнами, одна за другой. Четверо учеников Айне собрались в центре этого хаоса. И хотя они были в безопасности, повсюду разевались ужасающие рты, и распространялось зловоние.

Но Соединяющее Зеркало было поистине мощным эспером. Под бесконечными ударами злобных тварей, оно, казалось, совершенно ничего не ощущает. Вскоре из мертвых тел мышей начала образовываться целая стена снаружи круга света. Она становилась все выше.

И снаружи мышей становилось все больше. Их здесь было не три ряда, а три сотни рядов. Однако, казалось, что их атаки стали слабее. Словно они поняли, что это было бесполезно. Однако все еще не хотели сдаваться, пока не получат свою добычу.

Дан Сайон никогда не видел таких диких животных раньше. Он все еще был напуган и взволнован. Он посмотрел на Анан и увидел, что ее лицо стало мертвенно бледным.

В ту же секунду Анан почувствовала его взгляд. Она повернулась к Дан Сайону, их взгляды встретились.

Анан быстро отвернулась, ее лицо стало еще белее, и она больше не поворачивалась.

Неожиданно, все мыши взлетели ввысь. Цен Шушу посмотрел на них и облегченно сказал: «Наконец они сдались…»

Но он не договорил. Черное облако, миллион летучих мышей, взлетели достаточно высоко, и затем они резко развернулись и посыпались на землю, словно град. Они отлетали от ауры Зеркала и вокруг них образовался кровавый туман от мышей, которые просто разлетались на куски, ударяясь об ауру Зеркала.

Кровь текла по земле. Запах крови витал в воздухе. Несчетные капельки крови падали на землю. Летучие мыши игнорировали погибших товарищей, и продолжали нападать на ауру Зеркала. Четверо учеников Айне побледнели, глядя на яростных диких бестий.

Снаружи круга света трупы мышей очень скоро выстроили стену в половину человеческого роста.

Дан Сайон вдруг заметил, что у него вспотела вся спина.

Ужасающий сценарий разворачивался уже довольно долго, и гора трупов доросла уже до человеческого роста, как вдруг мыши прекратили атаковать Зеркало. На тот момент даже аура Зеркала слегка потемнела, но все еще держалась под натиском тьмы.

И черное облако все еще окружало островок света, летучие мыши не хотели уходить.

Четверо путников боялись даже моргнуть. В руках они сжимали свои эсперы, готовые защищаться.

Казалось, у стаи летучих мышей закончились идеи. Они просто летали вокруг, не делая попыток напасть.

Это продлилось до самого рассвета.

Появился первый луч солнечного света. И это словно было знаком для мышей. Они вдруг поднялись в воздух, немного покружились в небе, и полетели по направлению к тому месту, откуда они появились вчера ночью. Не прошло и пары минут, как мыши исчезли из виду.

Четверо путников с облегчением вздохнули. Коверн убедился, что мыши действительно больше не появятся, и снял действие Зеркала.

Аура исчезла.

Трупы летучих мышей, которые никуда не делись, и все еще лежали вокруг, неожиданно обрушились и упали в центр круга, где находились путники. Четверо учеников оказались погребены под этой кошмарной лавиной. Сердце Дан Сайона забилось быстрее, он почти перестал дышать. В ту же секунду, он услышал крик рядом с собой. Чья-то рука неожиданно схватила его за плечо.

Схватила с такой силой, что даже через одежду ногти вонзились в его кожу.

Сердце Дан Сайона пронзила боль. Он развернулся и увидел напуганную прекрасную девушку. На ее бледном лице отразилась паника, на которую его сердце отозвалось необъяснимой болью.

Внезапно весь страх исчез из его мыслей. И хотя он все еще нервничал, все его внимание было приковано к Анан. Казалось, пока она стояла перед ним, он не мог дрогнуть перед лицом опасности.

Он шагнул вперед и закрыл ее собой.

Дыхание Анан постепенно успокоилось. Она медленно подняла голову, ее губы слегка дрогнули. Она пристально посмотрела на Дан Сайона и отпустила его плечо.

Глава 34. Древняя Пещера.

Путники стали выбираться из под трупов мышей. Казалось, хуже быть не могло. Они целиком были заляпаны темной кровью, запах при этом стоял отвратительнейший.

Четверо учеников Айне обычно содержали себя в чистоте, в особенности Анан. И сейчас у нее было выражение лица, означающее, что лучше бы ее трижды проткнули лезвием меча.

Ученики быстро пошли прочь от этого места, просто как можно дальше от этих кошмарных трупов. Они пришли на плоскую скалу и попытались очистить свою одежду, однако отряхивания не помогли — пятна крови и противный запах уже впитались и не исчезали, как бы сильно они ни пытались избавиться от них.

И если трое мужчин еще могли с этим смириться, снежно-бледное лицо Анан сейчас было еще более холодным, чем обычно.

Кроме того, кровь была очень липкой. И очень скоро Коверн, Цен Шушу и Дан Сайон сдались. Но Анан все еще пыталась очиститься от крови. Мужчины посмотрели друг на друга, и даже Коверн был обескуражен и не знал, что сказать.

Четверо путников молчали. Анан все еще хмурилась и чистила свою одежду, когда с небес раздался свист. Они посмотрели наверх и увидели четыре светящихся линии на небосводе. Две из них были желтыми, одна — белая, и одна — зеленая. Через секунду они приземлились прямо перед путниками Айне. Свет угас, и появились четверо людей.

Слева стояли двое монахов. Один из них был крупного телосложения, с густыми бровями и огромными глазами. Он был очень мускулистый, и если бы не ряса, можно было бы принять его за бандита. Молодой монах, стоявший чуть впереди, был ниже на голову, и он был совершенно не похож на своего товарища. Белая кожа, яркие глаза. На нем была белая ряса. И хотя он был очень худым, было очевидно, что его силу нельзя недооценивать.

Двое справа были женщиной и мужчиной. Парень был высоким и красивым, а девушка изящной и милой, они отлично подходили друг другу, словно две статуи из золота и нефрита.

Четверо незнакомцев посмотрели на учеников Айне. Они нахмурились, увидев, что их одежда была в крови. Молодой монах спросил: «Амитабха (формальное приветствие священнослужителей), могу я узнать, четверо незнакомцев из Айне?»

Четверо окровавленных учеников Айне переглянулись. Коверн вышел вперед и поклонился: «Именно так. Меня зовут Коверн. А вы…»

Молодой монах улыбнулся: «Имя юного монаха Храма Скайи — Фасян. Это мой брат, Фашань. Те двое — выдающиеся ученики Долины Тайо, Ли Синь и Янна».

Высокий монах Фашань уважительно их поприветствовал. Но Ли Синь и Янна были немного высокомерны, и просто кивнули.

Коверн кивнул и сделал вид, что не заметил реакции учеников Тайо, он сказал Фасяну: «О, я давно восхищаюсь братом Фасяном из храма Скайи! Вы известны как очень талантливый учитель. Сегодня я вижу вас перед собой, для меня это большая честь!»

Фасян улыбнулся и ответил: «Брат Коверн, вы ошибаетесь. Молодой монах ничего из себя не представляет, и лишь под внимательным руководством моего учителя Пухана, я могу сделать доброе дело для вселенной. Не знаю, как я могу сравниться с учениками из самого клана Айне».

Коверн рассмеялся и помахал рукой. «Брат Фасян слишком скромен. Подойдите, я представлю вам своих братьев и сестру». Дан Сайон не знал, почему, но когда Коверн их представлял, взгляд брата Фасяна задержался на нем и его глаза блеснули.

Ли Синь, который был чем-то явно недоволен, дождался, пока Коверн закончит представлять всех учеников Айне, и вдруг холодно сказал: «Брат Коверн, ваш клан Айне — лидер сил Света. Ваш уровень — самый высокий во всем мире. Но почему сегодня, когда мы с вами встретились, вы… в таком ужасном виде?»

Лица учеников Айне изменились. Дан Сайону сразу не понравился этот тип, как только он увидел его высокомерное лицо. Анан перестала отряхивать одежду. Ее глаза холодно посмотрели на двоих из Тайо, ее взгляд задержался на прекрасной девушке по имени Янна.

И хотя Коверн немного рассердился, он очень быстро успокоился и усмехнулся: «Мы не станем скрывать это от вас. Прошлой ночью мы пытались найти Пещеру Крыланов, но, к сожалению, они нашли нас первыми…»

Фасян и остальные изменились в лице. Фашань расширил глаза и грубым голосом сказал: «Хм, эти животные из Пещеры Крыланов — злобные и жестокие. С ними очень трудно справиться».

Коверн понял, что эти четверо прибыли сюда несколько дней назад, и тоже встречались с этими ужасными существами. Цен Шушу рассмеялся, вышел вперед и улыбнулся Фашаню: «Брат Фашань, значит ли это, что вы, ребята, тоже столкнулись с этими вампирами?»

Фашань кивнул и ответил: «Так и есть. Но их было слишком много, и нам пришлось скрыться».

Цен Шушу задумался, затем вздохнул: «Ах, не будем скрывать, мы тоже встретились с этими тварями прошлой ночью. Мы хотели избавить мир от этой проблемы, и попытались убить их, однако как бы мы ни старались, мы не особо продвинулись в этом деле. Нам лишь удалось загнать этих тварей обратно в пещеру, и сейчас мы пытались очиститься от грязи, как вдруг появились вы… ох, какой позор, нам очень стыдно!»

Он повернулся и посмотрел на Коверна. Они улыбнулись и вместе сказали: «Ужасно, такой позор!»

Ли Синь сердито фыркнул. Янна тоже всем своим видом выразила недоверие. Фасян улыбнулся и не стал ничего говорить. Фашань выразил восхищение. Дан Сайон удивленно молчал.

Через секунду Фасян улыбнулся и произнес: «Итак, наши старшие Мастера трех кланов послали нас сюда, на гору Кунсан, чтобы мы смогли хорошо показать себя в поисках следов зла и сделать доброе дело. Теперь мы все в сборе, но братья из Айне устали с дороги, и нам придется подождать еще день. Завтра утром мы отправимся в Пещеру Крыланов для обследования местности. Вы согласны?»

Ли Синь фыркнул и сказал: «Брат Фасян прав. А иначе кое-кто найдет причину, чтобы не ходить в Пещеру».

Кроме Дан Сайона, Цен Шушу, Коверн и Анан были любимцами Мастеров их домов. У каждого из них в крови текла неразбавленная гордость. Коверн фыркнул и проговорил: «Брат Ли Синь совершенно прав. Если мы будем уставшими, у нас не останется сил на ваше спасение!»

Было ясно, что Ли Синь не ожидал, что люди из Айне окажутся такими же гордыми. Он был любимчиком своего Мастера в Долине Тайо самого детства. Немногие ученики в его возрасте могли достичь такого уровня. Он был рожден и воспитан в гордости, и он не мог снести такого. Он уставился на Коверна: «Значит ли это, что уровень брата Ци выше, чем мой собственный? Я хочу убедиться в этом лично!»

Это касалось репутации кланов. И когда Коверн уже был готов шагнуть вперед, Анан его опередила и холодно проговорила: «Брат Коверн, вам не стоит утруждать себя. Позвольте мне самой лично испытать магию Долины Тайо».

Ли Синь замер в растерянности. Хотя Анан вся была в пятнах крови, ее кожа казалась еще белее на таком фоне. И хотя ее взгляд был холоден, такой божественной красоты Ли Синь не видел никогда в жизни. Он просто онемел.

В то же время, Фасян вышел вперед и улыбнулся: «Братья, мы явились сюда для исследования местности, где когда-то обитали люди Малеуса. И ваши мастера, я уверен, говорили вам об этом, прежде чем вы отбыли сюда. И если они узнают, что мы лишь прибавили жестокости в этом месте, нас всех ждет наказание. Давайте не будем ссориться и умерим свой пыл».

Ли Синь фыркнул, закатив глаза. И хотя он ничего не сказал, ответ был ясен. Коверн вспомнил слова мастера Шен Доула. Он почувствовал легкое сожаление, и решил воспользоваться шансом на перемирие. Он сказал: «Сестра Лу, брат Фасян прав. Гармония важнее всего».

Анан оглядела всех четверых и фыркнула. Затем отступила назад и заметила, что Дан Сайон смотрит на нее. Ее взгляд скользнул мимо Дан Сайона и замер, глядя в сторону.

Дан Сайон чувствовал холод, когда Анан смотрела на него.

Затем Фасян сказал: «Давайте спустимся с горы, и завтра вернемся, чтобы хорошо все осмотреть».

Никто не ответил. Они последовали за Фасяном к невысокому холму в тридцати милях от горы Кунсан. Здесь был чистый источник, в воздухе витала чистота, это было именно то, что нужно ученикам Айне. Они смогли умыться и нашли место, чтобы переодеться. Затем они вернулись к Фасяну и остальным.

Поскольку Анан была девушкой, она нашла самое удаленное место, чтобы переодеться. Поэтому она появилась позже остальных. И когда она привела себя в порядок, на ее лице даже появилось немного радости. Глаза Цена Шушу и Ли Синя загорелись, и остальные удивленно уставились на нее, даже спокойная Янна завороженно смотрела на Анан.

Восемь «лучших» учеников из трех кланов Света сидели в кругу на земле. От Фасяна и остальных Дан Сайон узнал, что летучие мыши из пещеры были приручены людьми Малеуса. Они прислуживали Малеусу в их злобных деяниях. Восемь сотен лет назад, когда тайник на горе Кунсан был раскрыт, несколько мышей выжили, и за долгие годы их число возросло до сегодняшнего количества. Они каждый день вылетали на охоту, поэтому здесь было так пусто, в радиусе пятисот ли вокруг.

Однако, летучие мыши, кажется, боялись солнечного света. Поэтому они были активны ночью, а днем прятались в своей пещере. Прошлой ночью ученикам Айне не повезло, но днем они могли спокойно находиться на горе.

Цен Шушу нахмурился и спросил Фасяна: «Брат Фасян, как вы собираетесь попасть в пещеру, если там обитают все эти ужасные животные?»

Фасян секунду колебался, затем сказал: «Полагаясь на то, что молодой монах узнал за эти несколько дней, эти животные по утрам просто висят в своей пещере вниз головой и спят. Возможно, в это время мы сможем попасть внутрь».

Цен Шушу ничего не ответил. Дан Сайон не удержался и спросил: «Значит, брат Фасян не уверен? А что если они нападут на нас, когда мы войдем? Что мы будем делать?»

Фасян повернулся к нему. Его глаза странно блеснули, но лицо было все еще вежливым: «Именно так. Молодой монах не слишком уверен в этом. Но Мастера поручили нам это задание, и мы должны его выполнить. Мы пойдем туда, и попытаемся попасть внутрь. И если что-то пойдет не так, мы всегда можем отступить. Сегодня мы с братом Фашанем и двоими учениками из Тайо хотели проникнуть в пещеру. Но мы не ожидали, что встретим вас. Так даже лучше, больше людей — больше поддержки».

«Хм» Ли Синь снова фыркнул. Четверо из Айне повернулись к нему. Ли Синь не испугался, но выражение его лица изменилось, когда на него посмотрела Анан.

Коверн проигнорировал его и вернулся к брату Фасяну. «Я хотел бы спросить у вас еще кое о чем».

Фасян ответил: «Брат Коверн, я слушаю вас».

Коверн спросил: «Три месяца назад ученик Айне, Йен Сяо, уже отправился сюда. Может быть, вы знаете, где он сейчас?»

Фасян покачал головой. «Мы с братьями из Тайо вместе прилетели сюда. И мы никогда не встречали брата Йена Сяо».

Коверн нахмурился, задумавшись о чем-то.

※※※

На следующий день на рассвете Дан Сайон вместе с остальными вернулся на гору Кунсан. Гора по прежнему была пустынна, земля была сухой и безжизненной. Здесь не было даже птиц, которые, скорее всего, либо пошли на корм летучим мышам, либо улетели в другие места.

Фасян и другие ученики уже были здесь несколько дней назад, поэтому они уже знали, где находится Пещера Крыланов. Они осторожно подобрались ко входу в Пещеру.

Это была огромная дыра в скале, на другой стороне горы. Только вход был слегка освещен, внутри было абсолютно темно. И даже стоя в шестидесяти чжанах от пещеры они чувствовали ледяной ветер, который дул оттуда. Ветер приносил какие-то звуки, похожие на шепот, словно внутри плакали привидения.

Коверн посмотрел на пещеру, повернулся к остальным, изобразил на лице улыбку и сказал: «Давайте попробуем войти».

Фасян кивнул. «Хорошо, но на случай, если внутри нас ждет какая-то опасность, давайте вооружимся эсперами».

Это в самом деле был жизненно необходимо, и они достали свои эсперы. Когда Дан Сайон достал свою палку для огня, Ли Синь, Янна и двое монахов Скайи были слегка озадачены. Дан Сайон покраснел, он чувствовал себя не в своей тарелке. К счастью, в этот момент Анан, окруженная голубым свечением Ориханка, холодно произнесла: «Идем». И первая вошла в пещеру. Остальные последовали за ней.

Когда они уже почти вошли в пещеру, и ветер стал еще холоднее, Дан Сайон почувствовал, что брат Фасян неотрывно следит за ним. Он улыбнулся, Фасян улыбнулся в ответ и спокойно сказал: «Брат Дан Сайон, дорога впереди опасна, тебе лучше следовать за нами неотрывно».

Дан Сайон замер от неожиданности. Но Фасян уже скрылся в темноте. У него не было времени подумать о том, что тот сказал, и он поспешил последовать за ним.

Через несколько шагов внутри пещеры, Дан Сайон почувствовал, что земля под ногами стала мягче, и ноги словно провалились, к счастью, не слишком глубоко. Их поглотила темнота, лишь эсперы давали немного света. Дан Сайон опустил глаза и его лицо скривилось. Он обнаружил, что он стоит в толстом слое помета летучих мышей. Запах и так был ужасным, но от того, что их ноги провалились в помет, вонь стала просто невыносимой. Он увидел, что реакция остальных была такой же, как у него. Особенно у двух девушек — Анан и Янны из Долины Тайо. Их брови поползли вверх, а лица побелели.

Дан Сайон потряс головой, и заставил себя успокоиться. После того, как они немного привык к окружению, путь продолжился. Странный шепот стал громче, и он был везде — близко, далеко, спереди, сзади, слева и справа.

Они прошли около сорока шагов, и Коверн вдруг тихо сказал: «Стойте».

Все тут же остановились. Лед Древности Коверна медленно поднялся, осветив потолок пещеры. У путников перехватило дыхание.

Пещера была очень высокая. Потолок был далеко от земли. Слабое белое свечение Льда Древности позволило разглядеть бесчисленное количество летучих мышей, которые висели на потолке вниз головами. Мыши висели так близко друг к другу, что путники не видели самого потолка. Оказывается, странный звук издавали именно мыши.

Из-за света мыши заволновались. Они зашевелились, но взлетать не стали, а начали прятаться в темноту. Некоторые просто забирались на рядом висящих товарищей. Огромные челюсти мышей были пугающими.

Путники словно перестали дышать. Через секунду, они заметили, что мыши особо не двигаются, и не собираются нападать. Все вздохнули с облегчением. Фасян тихо сказал: «К счастью, предчувствия молодого монаха оправдались. Давайте пойдем дальше».

Они продолжили продвигаться вглубь ужасной пещеры, глубже в темноту. И по мере их продвижения слой помета становился все толще. Мыши на потолке, казалось, не закончатся никогда, шум от них раздавался повсюду. И если бы восемь путников не были прекрасно обучены и сильны духом, они бы уже давно сошли с ума.

Они все шли и шли, Дан Сайон шел по середине, Фасян шел прямо перед ним. Глядя на белую рясу молодого монаха, Дан Сайон вдруг вспомнил старика Пужчи.

Интересно, Пучжи был родом из тех же мест, что и монах Фасян?

Где-то впереди Коверн вдруг коротко ахнул.

И до того, как Дан Сайон успел что-то понять, он почувствовал, что ноги коснулись сухой земли.

Глава 35. Слуги Тьмы.

Фасян тихо прошептал молитву Будде. Затем, на его ладони возникла сфера, сияющая золотым светом. Сначала этот свет освещал только его самого, но затем стал ярче и распространился на окружающее пространство. Золотая аура коснулась Дан Сайона, прежде, чем он смог ее почувствовать.

Лица путников озарились золотым светом. В то же время, они почувствовали себя легче. Волнение и нервозность исчезли. Постепенно темная пещера стала освещенной, как от дневного света. И если бы не летучие мыши, могло показаться, что они находятся в святом месте.

Даже высокомерный Ли Синь был удивлен: «Сфера Удачи!»

Фасян посмотрел на него и сказал: «У брата Ли Синя острый глаз».

Манеры Ли Синя стали лучше по отношению к Фасяну, он произнес: «Нет-нет, просто меня поразил высокий уровень развития брата Фасяна».

При свете «Сферы Удачи», Дан Сайон увидел, что они стояли на чистой земле. Мышей над головой уже не было, но странные звуки все еще не прекращались.

Через несколько секунд он заметил, что над чистым участком земли, где они сейчас стояли, через потолок проходила красная линия, отделяющая ту часть, где висели мыши.

Словно кровавый след, эта линия служила границей, через которую мыши не переступали. И на земле не было мышиного помета.

Фасян огляделся и тихо сказал: «Это место очень странное. Будьте осторожны».

Они, наконец, вышли на чистую поверхность и первое, что они сделали, это очистили одежду и обувь от помета. Цен Шушу снял ботинки, вытряхнул из них помет и прошептал Дан Сайону: «Впервые в жизни я осознал, насколько это прекрасно — ходить по чистой земле!»

Дан Сайон улыбнулся, быстро очищая свою одежду. Он почувствовал себя чуть лучше. Скоро Коверн сказал, увидев, что все готовы: «Ну что, идем?» И они направились вглубь пещеры.

Скоро, по мере их продвижения вперед, пещера вновь стала темной.

Впереди было так темно, что казалось, это дьявол раскрыл объятия и со злобной улыбкой приглашает их войти.

Они медленно шли вперед, будучи единственными частичками света в этой темноте.

Они шли уже очень долго, пещера казалась просто бесконечной. Раньше она была шире, но теперь туннель стал узким и низким. Они не знали, чего ждать в конце этого туннеля.

Звуки, издаваемые мышами, уже не были слышны. В темноте не было никаких звуков, кроме их шагов. Дан Сайон почувствовал, что воздух стал влажным. Он не мог даже представить, как глубоко они уже спустились.

«Сфера Удачи» сияла золотым светом Будды, освещая им путь. Коверн также достал «Соединяющее зеркало», просто на всякий случай. Через некоторое время Коверн вдруг остановился, поднял руку и сказал: «Стойте». Все немедленно замерли. Вокруг было тихо, ни единого звука.

«Сфера Удачи» и «Соединяющее Зеркало» стали сиять ярче. Перед ними, впереди, показалась развилка. Оба пути были темными, и вели в неизвестном направлении, как две пасти демонов. Между двумя дорогами, стояла каменная плита, высотой примерно как шесть человек, красным были написаны четыре иероглифа:

«Небеса на Нашей стороне!»

Ли Синь фыркнул и гневно сказал: «Твари Малеуса, как они посмели упоминать здесь Небеса!»

Фасян нахмурился, посмотрев на монумент, и сказал: «Я слышал, как однажды Мастер Пухун сказал мне, что восемь сотен лет назад люди Малеуса сделали такую плиту, но она была разрушена служителями Света. Каким образом получилось, что сейчас она снова цела?»

Янна неожиданно заговорила: «Посмотрите на поверхность плиты, может быть, там есть повреждения?»

Ее голос был нежным, к тому же это был первый раз, когда ученики Айне услышали, как Янна заговорила. Они были немного удивлены слышать ее голос. Затем они приблизились к плите и увидели тонкую трещину. Она проходила прямо посередине плиты, разделяя ее пополам. На сломе камень был темно-красным. И если бы они не приглядывались, они бы никогда не разглядели трещину.

Коверн кивнул, обращаясь к Янне: «Сестра Янна очень внимательна».

Янна улыбнулась, опустила голову и вернулась к молчанию.

Коверн снова посмотрел на плиту, затем обратился к остальным: «Этот монумент был восстановлен. Совершенно ясно, что это непотребство сотворили люди Малеуса. Мы на верном пути. Возможно, они где-то рядом».

Фасян сказал: «Брат Коверн прав. В этой пещере повсюду притаилась опасность. И сейчас мы столкнулись с проблемой, а точнее, с развилкой. Какой путь мы должны выбрать?»

Коверн немного задумался и ответил: «Брат Фасян, ты говорил, что твой Мастер рассказывал тебе об этом месте. Может быть, он что-то упоминал об этой развилке?»

Фасян кивнул и ответил: «Мастер упоминал развилку. Но он узнал о ней от Мастеров предыдущих поколений. Во времена Войны между Светом и Тьмой оба пути вели в лапы людей Малеуса. Как дело обстоит сейчас, Мастер не знал».

Все молчали. Вскоре Коверн оглядел троих из своего клана, затем повернулся к Фасяну и сказал: «Что если мы поступим так. Мы разделимся на две группы. Мы, из Айне, пойдем налево, а Фасян, Фашань и двое из Долины Тайо пойдут направо. И если мы встретим приспешников Малеуса, знаком будет громкий свист. Что скажете?»

Фасян молчал. Хотя он понимал, что разделиться — не слишком хорошая идея, но протяженность обеих дорог была неизвестна, и они могли потратить впустую несколько часов. Каждый из них был элитой своего клана, и, очевидно мог за себя постоять. Фасян повернулся к Ли Синю и Янне, и увидев, что те двое не возражают, ответил Коверну: «Давайте сделаем так, как предложил Брат Коверн. Будьте осторожны».

И он снова посмотрел на Дан Сайона. Дан Сайон почувствовал, что брат Фасян проявляет к нему нездоровый интерес, но он лишь улыбнулся в ответ.

Коверн кивнул и махнул рукой Фасяну и остальным, затем повел Дан Сайона и двоих других учеников Айне по левой тропе. Свет позади них постепенно исчез, это значило, что брат Фасян ушел по правой тропе.

Коверн шел впереди, держа над головой Соединяющее Зеркало и активируя его духовную силу. Желтая аура Зеркала осветила четверых путников.

Дорога стала еще уже. Скалы по обе стороны были неровными, и Дан Сайон уже весь был поцарапан мелкими камнями. Единственное, что он мог видеть, это бесконечная тьма. Казалось, свет вообще никогда не проникал сюда.

Четверо из Айне были не в настроении разговаривать. Особенно Коверн, который все свое внимание направил на то, чтобы приготовиться к неизвестной опасности.

Они шли уже довольно долго, и Дан Сайон начал сомневаться, что брат Фасян сможет расслышать даже очень громкий свист, если на них нападут люди Малеуса.

В эту секунду, что-то изменилось. В мертвой темноте раздались громкие стоны. Они были громкими и шокирующими.

Четверо путников вздрогнули. Коверн только собрался что-то сказать, но его тело содрогнулось. В темноте вокруг них сверкнуло несколько вспышек, они атаковали ауру Зеркала одновременно.

Сила была так велика, что Зеркало дрогнуло, Коверн тоже содрогнулся, он не стал ничего говорить, только лишь сфокусировался на поддержании ауры.

Стоны стали громче, у путников зашевелились волосы на голове. Цен Шушу, Анан и Дан Сайон окружили Коверна и приготовились защищаться. Множество вспышек отражались Зеркалом, но они разворачивались и нападали снова. В этой темноте прятались враги, управляющие эсперами.

Коверн побледнел. Его руки застыли в фигуре для заклинания. И несмотря на атаки эсперов, Зеркало все еще держалось. Его свет стал ярче. И когда четверо путников почувствовали облегчение, Дан Сайон ощутил, что земля уходит из под ног.

Он не успел отреагировать, Цен Шушу уже закричал: «Осторожно, у нас под ногами…»

Он не договорил. Оглушительный взрыв заглушил все звуки. Они ощутили, как земля содрогнулась под ними с такой мощной силой, что они не смогли устоять на ногах. Пол разошелся, как гнилая ткань, и ученики Айне оказались на разных островках земли. Соединяющее Зеркало могло защитить только окружающее пространство, но не землю под ногами. Аура исчезла, зеркало вернулось к Коверну.

Свист эсперов звучал как смех, они разделились и напали на четверых разделенных людей.

Дан Сайон стоял чуть впереди, поэтому он упал вперед, когда земля затряслась. Но благодаря долгим тренировкам в Айне, он сгруппировался и вооружился эспером. Знакомая прохлада распространилась по телу. «Палка для огня» испускала зеленое свечение и противостояла огням, нападавшим на хозяина.

Через секунду, из тьмы появилась темно-красная вспышка. Дан Сайон почувствовал запах крови. Он был ужасен. Дан Сайон задержал дыхание и защитился черной палкой. Зеленый свет сверкнул и остановил красную вспышку. Красный свет потускнел.

Из темноты вдруг послышался вздох удивления.

В то же время, сверкнули сразу две вспышки — серая и желтая. В свете вспышек, Дан Сайон смог разглядеть, что темно-красный свет исходил от трезубца, покрытого пятнами крови. Желтая вспышка оказалась мечом, длиной в три чжана. Серая вспышка была странным, огромным звериным клыком.

Дан Сайон по-прежнему висел в воздухе, и в основном мог сохранять равновесие. Но когда на него напали сразу три эспера, хоть черная палка его защищала, он не смог устоять и отлетел назад. Он не смог затормозить и врезался в стену позади себя, так что камни разлетелись в стороны.

Звездочки закружились в глазах у Дан Сайона. Спину пронзило болью. Но он понимал, что нужно преодолеть боль, иначе он может попрощаться с жизнью. Он упал на пол. Три смертельных оружия в воздухе развернулись и снова напали на него.

Тот, кто контролировал эти эсперы, прятался в темноте.

Дан Сайон сложил руки в форме заклинания и черная палка столкнулась с желтым мечом и серым клыком. Они отлетели назад. Дан Сайон быстро пригнулся, темно-красный трезубец ударился в стену за его спиной, оставив огромную дыру в камне.

Серый клык вернулся снова и ударил сверху. В темноте он был очень заметен, и Дан Сайон не мог представить себе, что будет с ним, если этот клык достигнет цели.

Дан Сайон скрипнул зубами. Обеими руками он нарисовал в воздухе линию. Черная палка последовала за его движениями и заблокировала удар. На клыке появилась тонкая трещина.

Откуда-то издалека раздался душераздирающий крик, словно обладатель эспера ощутил удар и был оскорблен до глубины души.

Дан Сайон даже не успел насладиться моментом, поскольку прямо перед ним появился желтый меч. Он не смог отреагировать достаточно быстро. Он вскрикнул, подпрыгнул вверх и едва успел защититься зеленым светом своего эспера.

Меч не дал ему времени на раздумья. Он развернулся и атаковал снова, прямо снизу. Клык атаковал сверху. Дан Сайон немедленно отреагировал. Он увернулся и прошептал заклинание. Зеленый свет засиял ярче и защитил его.

Два громких удара раздались почти одновременно сверху и снизу. Два вражеских эспера вернулись к своим хозяевам. Черная палка повисла в воздухе. Сердце Дан Сайона почти перестало биться. Ему показалось, что черная палка едва не разлетелась на кусочки.

Но к счастью, хоть черная палка на вид была неприглядна, материал, из которого она была сотворена, не получил никаких повреждений. Меч и клык же, наоборот, стали другими — казалось, из свет потускнел, словно они были повреждены. Однако после того, как черная палка выдержала такой сильный удар, зеленый свет, защищавший Дан Сайона, все-таки исчез.

И когда Дан Сайон уже собирался снова защищаться, он вдруг почувствовал жгучую боль в плече. Половина тела сразу онемела, разум опустел. Он опустил голову и увидел, что из его плеча торчит трезубец, из раны текла кровь.

Трезубец подобрался незаметно и атаковал, когда Дан Сайон потерял бдительность и оказался без защиты.

Дан Сайон заметил, что цвет трезубца стал ярче, словно кровь пробудила его к жизни. Дан Сайон зарычал, и уже собирался выдернуть трезубец из плеча, но пятна крови перед глазами стали темнеть, из трезубца появилась тень, она словно прижалась к спине Дан Сайона.

Обладатель трезубца обитал прямо в своем эспере.

Дан Сайон почувствовал холод. У него не было сил даже стряхнуть мерзкую тварь со своей спины. Кроме боли, по телу распространился парализующий холод. Трезубец явно был отравлен. Дан Сайон не мог видеть лица врага, но он видел руки, которые держали его за плечи. Они были сухими, костлявыми и худыми, как у скелета, обтянутого кожей.

Издалека послышался громкий смех. И прямо позади раздался злобный голос: «Ты сам хотел этого, глупый ученик Айне. Теперь я испробую твоей крови!»

Дан Сайон не успел понять, что значат эти слова. Но он мог почувствовать их смысл. Тень открыла рот и укусила Дан Сайона в шею с левой стороны. Тварь начала пить его кровь. В ту же секунду, трезубец загорелся неистовым красным светом, словно он тоже пил кровь.

Дан Сайон был ужасно напуган. Вся его кровь уходила через дыру в шее прямо в глотку страшной тени. Он почувствовал легкость во всем теле, силы почти покинули его. Он не мог даже использовать черную палку, которая просто упала на землю.

То же самое чувство, которое он испытал тогда, в древней долине, казалось, все вернулось снова.

Тот же самый кошмар!

Черная палка упала прямо перед ним. Она испускала мягкий зеленый свет, словно просила о чем-то. Дан Сайон схватил ее и почувствовал прохладу, которая пульсировала внутри палки, словно гнев.

Его кровь продолжала утекать через шею, тень продолжала пить его жизнь. Дан Сайон больше не мог различить ни одного звука. Он собрал все оставшиеся силы, словно загнанный зверь, и ударил тень черной палкой.

Черная палка не встретила никакого препятствия, она просто прошла через плоть тени, как через мягкое тофу.

Тень содрогнулась, и перестала пить кровь. Враг посмотрел на Дан Сайона словно увидел что-то невообразимое. Дан Сайон тоже посмотрел на него.

Это было словно холодный смех дьявола из ада, и еще как будто чье-то сердце билось в темноте. Дан Сайон мог чувствовать биение этого сердца, волна за волной, оно проходило через его руку, через черную палку. Словно течение крови, словно усмешка дьявола.

Красный трезубец потемнел. Вокруг них тьма стала непроглядной.

Неожиданно темнота поглотила их — Дан Сайона и темную тварь. Наполовину потерявший сознание, Дан Сайон увидел то, что не смог бы забыть и через тысячу лет.

Лицо врага, худое, но здоровое, стало рассыпаться, его плоть иссыхала, обтягивая кости.

В следующую секунду их окружила тьма.

Слабость отступила. Энергия, бесконечная энергия прямо из палки влилась в тело Дан Сайона.

Дан Сайон вновь был невредим, словно ничего и не произошло. Но он боялся пошевелиться. Его плечо все еще болело, но неведомая сила остановила кровь. Только Дан Сайон не заметил этого. В его голове застыл только один вопрос:

Что я сделал? Что я сделал?

Глава 36. Волшебный глаз.

Откуда-то со стороны до него донесся звук битвы. Было очевидно, что трое из Айне все еще сражаются с врагами. Но Дан Сайон словно погрузился в тишину, из которой не было выхода.

Он был обескуражен. К тому же, обладатели желтого меча и серого клыка видели произошедшее собственными глазами, и они были шокированы больше самого Дан Сайона, и не знали, как им поступить.

«Синистра, я все правильно понял? Лао Третий пил кровь из того паренька, но теперь оказывается, что его собственная кровь вся выпита?»

Другой человек грубым голосом ответил: «Проклятие, у Айне появился ученик, практикующий «Вампиризм»! Может быть, это ученик нашего клана?»

Первый помолчал немного, затем со злостью ответил: «Нет, этот парень очень странный. Нужно получше расспросить его самого!»

Две вспышки сверкнули прямо перед Дан Сайоном, и появились две фигуры. Дан Сайон был удивлен, и, выкинув из головы все лишние мысли, приготовился защищаться.

Эсперы врагов вернулись к хозяевам. Тот человек, что стоял слева, держал меч. Он был высоким и худым, с прямым носом и маленькими, агрессивными, черными глазками. За ним стоял еще один — этот выглядел немного странно. Дан Сайона поразил его вид. Он также был высоким, но его лицо… У него почти не было век, нос был заостренным, уши высокими, а длинный язык все время высовывался изо рта. Он был в самом деле похож на собаку. Серый клык вернулся ему в руку. Дан Сайон сразу же подумал, может быть, это собачий клык?

Человек с собачьей внешностью увидел, что Дан Сайон удивленно смотрит на них. Он со злостью крикнул: «Эй! Ты, негодяй! Что ты так уставился на Синистру?»

«Синистра?» Дан Сайон нахмурился, затем он заметил, что этот человек-собака носит черные одежды Айне. Кажется, он принадлежал к той же религии, что и они сами. Возможно, они даже были как-то связаны, если вернуться на три тысячи лет назад.

Синистра увидел, что Дан Сайон задумался о чем-то, и стал злиться еще больше: «Негодяй, Синистра спрашивает тебя, как ты убил вампира?»

Дан Сайон замер: «Вампира?»

Высокий мужчина с мечом гневно вскрикнул: «Да, того, что сидел у тебя на спине!»

Дан Сайон вспомнил, что на нем все еще висит мертвое тело. Он чувствовал холод рядом с шеей. Он отпрыгнул в сторону, отбросив от себя мертвеца. Мумия упала на землю, Дан Сайона замутило, он поспешно отвернулся.

Синистра и высокий мужчина посмотрели на мумию, затем переглянулись. Они оба были поражены до глубины души. Искусство Вампиризма было очень жестоким и хранилось в секрете, оно было очень мощным, но также влияло на самого мага. После обучения этому искусству, практикующие его люди уже не были ни людьми, ни призраками. И хотя они оба были людьми Малеуса, и очень уважали эту магию, они знали о ней совсем немного.

Тот, кто лежал сейчас на полу мертвым, был единственным учеником клана Вампиров на сегодняшний день, и его кровь была высосана без остатка. И судя по всему, то искусство, которому он подвергся, было гораздо сильнее, чем его собственное. Даже легендарный Старший Вампир не обладал такой мощью. Но, так или иначе, этот мальчик из Айне перед ними совсем не выглядел как вампир.

Синистра посмотрел на Дан Сайона и спросил: «Ты что ли… ученик Старшего Вампира?»

Дан Сайон не понял вопроса: «Что еще за Старший Вампир?»

Синистра высунул язык и облизал свое лицо. Дан Сайон неожиданно вспомнил большого Йеллу с Пика Бамбука. Неожиданно откуда-то сбоку раздался крик, и из темноты вылетел человек в черном, с окровавленным лицом. Он слегка дернулся, но оказалось, что он уже не жилец.

Дан Сайон вспомнил, что его союзники все еще сражаются, а он здесь болтает с врагами. Это было очень глупо, он тут же собрался на подмогу друзьям.

Синистра и высокий человек увидели, что Дан Сайон куда-то собрался, и решили, что он нападет. Они приготовились защищаться, но сразу же после того, как Дан Сайон сделал шаг, он упал на колени, не в силах пошевелиться. Он задохнулся, на лбу выступил пот.

Дан Сайон в спешке забыл, что красный трезубец все еще торчит в его плече. Он пошевелился, и боль пронзила его тело. Затянувшаяся рана была потревожена и из нее потекла кровь.

Как могли враги упустить такую возможность? Меч и клык загорелись снова.

В следующую секунду, рядом раздался громкий свист. Среди разноцветья вспышек в темноте, ослепительный голубой свет перекрыл все другие огни. Это Ориханк был извлечен из ножен. Анан стояла в воздухе, освещенная Ориханком. Ее одежды развевались без ветра.

И пока Синистра и высокий человек были шокированы, Синий свет превратился в огромный меч, и ударил в темноту. Множество огней пытались противостоять ему, но они потухли, едва коснувшись синего света. Затем раздалось несколько вскриков, пятеро или шестеро людей упали в темноту, синий свет ударил в каменную стену, в стороны разлетелись осколки скалы. Многие были ранены. В ту же секунду, сверкнул Лед Древности Коверна, превратив людей Малеуса в ледышки. Затем Цен Шушу подлетел и разбил их своим мечом.

Синистра и высокий человек переглянулись. Они отстали от Дан Сайона и призвали эсперы к себе, приготовившись атаковать Цена Шушу и Коверна.

Стало ясно, что они были сильнейшими среди этих людей Малеуса. Они тоже пострадали, но им удалось ненадолго остановить Коверна.

Прошлой ночью они видели, как летучие мыши напали на учеников Айне. Поэтому они устроили ловушку в глубине Древней пещеры, разрушили ауру зеркала и отрезали учеников Айне от союзников. План был удачен, но уровень развития учеников Айне оказался намного выше, чем они могли ожидать. И сейчас они столкнулись с проблемой.

Засадой руководил Синистра и вампир Лао Третий. Было ясно, что Дан Сайон был самым слабым из четверых, поэтому они решили быстро покончить с ним, а затем разобраться с остальными. Но что-то пошло не так, Дан Сайон оказался лишь ранен, а Лао Третий мистическим образом потерял всю кровь и умер.

Они временно задержали атаку Коверна и Цена Шушу, но здесь еще была красотка с голубым мечом. Тот мальчишка за ними был ранен, но обладал очень странной силой. И если оба они нападут вместе, ситуация будет не слишком приятной. За два удара Анан ранила сразу нескольких людей из клана Малеуса, и как раз когда она обратила свой взор к ним, Синистра закричал: «Бежим!»

Высокий мужчина подумал о том же, и призвал к себе эспер. Затем они превратились в сияющие огни и отступили вглубь пещеры. Остальные, увидев такое дело, с криками разбежались кто куда.

Коверн сразу же сориентировался и крикнул: «Быстро, за теми двоими!» Затем он взлетел и направился вглубь пещеры. Цен Шушу немедленно последовал за ним. Синий свет меча Анан сверкнул, но перед тем как последовать за Коверном, она словно о чем-то вспомнила, развернулась и увидела, что Дан Сайон стоит со своей черной палкой в зеленом сиянии. Вся рука у него была в крови, но красный трезубец уже из нее не торчал.

Дан Сайон полетел за Коверном. Анан проследила за ним, секунду задумалась, затем полетела следом.

Погоня в пещере напомнила Дан Сайону тот день, когда они с Лин Эр гнались за Ашем на Пике Бамбука. Дорога все время петляла, поворачивая то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Затем они наткнулись на еще одну развилку, но у них не было времени думать слишком долго, и они просто последовали за зелено-серым свечением.

Стены пещеры были очень неровными. Дан Сайон следовал за своими, и старался лучше контролировать полет, но иногда дорога была такой узкой, что они могли пройти только по одному. Дан Сайон не слишком раздумывал, и пролетал через такие места за секунду, шесть огней просто неслись вперед в темноте. Скорость была ужасающе велика. Дан Сайон чувствовал, как темнота и жуткий ветер сплетаются вместе.

Погоня длилась уже около получаса. Синистра и его друг имели преимущество, так как были знакомы с местностью. И хотя они не могли избавиться от четверых надоедливых преследователей, они хотя бы не подпускали их слишком близко.

Неожиданно, прямо перед ними засиял свет. Синистра и высокий человек приложили все свои усилия, чтобы долететь до этого сияния. Коверн и остальные все еще продолжали погоню. Дан Сайон следовал за ними, он чувствовал, что боль в плече медленно проходила. Ему не сложно было терпеть боль и держаться наравне со всеми, но сейчас он был удивлен, плечо болело, но это было не все. Внутри его тела по энергетическим каналам струилась бесконечная энергия. Он вспомнил момент, когда Синистра произнес слово «вампир», и его пронзил холод, до мозга костей.

Свет был прямо впереди. Он становился все ближе, и все ярче. Шестеро человек, словно стрелы, врезались прямо в это свечение.

※※※

Свечение было словно дьявольский цветок, распустившийся во тьме, его свет резал глаза. Дан Сайон вслед за всеми вылетел на свет и то, что он увидел, его поразило.

То место, где они до этого находились, было широким и прямым туннелем, теперь они были в огромной просторной пещере, потолок которой был примерно в тысяче чжанов над ними, а земля — в сотне чжанов внизу. Недалеко от земли, впереди находился огромный камень, который сиял, освещая всю пещеру.

Но самым удивительным здесь был не камень, а то, что было рядом с ним. Это был огромный провал в земле. Камень освещал всю пещеру, но его свет не мог проникнуть в провал ни на один чи. Он был полностью черным, ни лучика света не проникало внутрь. Нельзя было различить ничего, там была только пугающая, непроглядная темнота.

И рядом с огромным камнем стояли трое. Один из них был здоровенный и с бородой, другой — светлый парень в белом, и еще молодая девушка. Синистра и высокий человек приземлились рядом с ними, прямо перед камнем. Коверн не стал бросаться в неизвестность, он видел странные лица врагов. Поэтому он сказал остальным приземлиться в пятидесяти чжанах от камня.

Дан Сайон отсюда смог различить иероглифы, выгравированные на камне:

Пучина Покинутых Душ!

Когда четверо из Айне приземлились, люди напротив даже не пошевелились. Только бородатый мужчина, нахмурившись, произнес: «Синистра, Ли Гао, вы ни на что не годитесь. Мало того, что вы не смогли справиться с детьми из Айне, так еще и привели их сюда!»

Синистра покраснел, и собрался поспорить, когда женщина посмотрела на них и закричала: «Где Лао Третий?»

Синистра посмотрел на учеников Айне и ответил: «Погиб от их рук».

«Что?» люди Малеуса содрогнулись, словно совершенно не ожидали, что уровень людей Айне может быть так высок, чтобы убить Лао Третьего. Женщина замерла, тряхнула головой, и сказала: «Мы не сможем оправдаться, если Старший Вампир спросит с нас за это!»

Бородатый мужчина секунду подумал, затем повернулся к Айне и пробормотал: «Тогда нам придется поймать этих детей из Айне и отдать Старшему Вампиру. Это должно сработать».

Остальные кивнули. Коверн видел, что враги слишком уверены в себе. Нужно быть осторожными… Он прошептал остальным: «Кажется, эти люди не просто пешки в клане Малеуса. Я боюсь, что их уровень выше, чем у тех двоих. Будьте осторожны!»

Дан Сайон кивнул, затем он повернулся и неожиданно для себя обнаружил, что Анан смотрит на его плечо. Он на секунду замер, но Анан уже отвернулась.

Бородатый человек выступил вперед, обращаясь к ним: «Я предлагаю вам сдаться прямо сейчас, и тогда вы избежите ужасной участи, которая ждет вас, если вы вступите в схватку».

Коверн фыркнул, и прежде чем он ответил, Анан холодно произнесла: «Трусы Малеуса, еще смеете подавать голос? Сегодня настал день вашей смерти».

Коверн и Цен Шушу зааплодировали: «Прекрасно!»

Лицо бородача стало каменным, он сказал: «Вы сами этого хотели!»

Затем он уставился на четверых людей. Дан Сайон приготовился к атаке, но вдруг увидел, что правый глаз бородача расширился, и стал красным. Огромный глаз смотрелся смешно и ужасающе одновременно.

Неожиданно этот самый глаз выстрелил красным лучом. Ученики Айне поняли, что это какая-то магия, и приготовились защищаться. Коверн немедленно призвал Лед Древности и создал ледяную стену прямо перед ними.

Но когда злобная энергия красного луча ударила в лед, она прожгла дыру во льду за какие-то секунды, и прошла сквозь нее, тихо направившись к ним.

Коверн был шокирован, он немедленно выступил вперед и заблокировал луч своим мечом. Красный луч исчез от удара о белый меч, но Коверн пошатнулся. Он осмотрел лезвие меча, на белоснежном лезвии появилась маленькая красная точка.

Лед Древности задрожал, словно захваченный злобной энергией. Коверн помрачнел. Эспер очень много значил для него, но времени на раздумья не было. Когда луч исчез, огромный глаз выстрелил снова. И луч опять прошел через стену, напав на четверых из Айне.

Коверн нахмурился. Лед Древности заблокировал удар снова, на лезвии появилась еще одна точка.

Бородач ничего не сказал, его глаз продолжал стрелять лучами, словно стрелами, и очень быстро. Коверн отразил их все, но пятна стали становиться больше, свет Льда Древности потускнел.

Остальные трое из Айне поняли, что ничего хорошего из этого не выйдет. Цен Шушу был первым, кто не выдержал — он призвал свой эспер Сюань-Юань, и собрался напасть на бородача. Но тот просто плавно повернул голову и выстрелил в него своим огромным глазом. Цен Шушу не смог увернуться достаточно быстро, и заблокировал луч своим мечом.

В воздухе, Сюань-Юань засиял мягким фиолетовым светом. Луч сразу же исчез, но на мече появилась все та же красная точка. Сюань-Юань задрожал.

Цен Шушу чувствовал злобную энергию, попавшую в меч, и он попытался призвать его к себе. К счастью, он стоял не очень далеко, и сила злобной энергии была не слишком сильна. Энергия света Сюань-Юаня подавила злобную энергию.

Но так не могло продолжаться долго. Бородатый мужчина просто стоял там и не делал ничего, кроме поворотов головой и выстрелов гигантским глазом в Цена Шушу и Коверна. И по мере того, как на мечах прибавлялись красные пятна, они могли чувствовать, что энергия зла становилась сильнее. Она использовала мечи как посредники и проникала в их тела.

Глава 37. Пучина Покинутых Душ.

Дан Сайон понял, что друзьям нужна помощь и выбежал вперед. Бородач заметил это, повернулся к нему и выстрелил красным лучом.

Но Дан Сайон не стал уворачиваться. Он видел, что происходило с Коверном и Ценом Шушу, и тем не менее, у него не было другого выхода как рискнуть и заблокировать луч черной палкой.

В воздухе красный луч ударил в палку, и она засияла зеленым светом. Дан Сайон мог почувствовать мощную силу, которая сотрясла его тело. Но луч уже исчез, и он быстро посмотрел на палку. Черная палка выглядела как обычно, ни следа от луча.

И хотя палка осталась такой же уродливой, Дан Сайон был этому рад, он выступил вперед. Враги были обескуражены, большой бородач воскликнул: «Что?» Затем огромный глаз выстрелил снова.

Черная палка заблокировала луч. Красный и зеленый свет столкнулись в воздухе, и через секунду красный луч исчез. Черная палка задрожала, но на ней все так же не осталось ни следа. Дан Сайон воспрял духом. Он всегда считал, что его палка очень уродливая, но как говорится, скромные люди всегда выносливее, и это в равной степени относилось к его черной палке. Мечи его братьев были благородны и прекрасны, но они не были так выносливы, как его черная палка для огня.

С такими беспорядочными мыслями в голове, Дан Сайон все шел вперед, приближаясь к огромному бородатому мужчине. Тот уже не был так спокоен (хотя с этим жутким глазом его спокойствие выглядело странно), он сфокусировался на Дан Сайоне, которого раньше считал самым слабым. Теперь он стрелял в него постоянно, выпуская лишь пару лучей в Коверна и Цена Шушу, чтобы отразить их атаки.

Было видно, что Дан Сайон устал, но черная палка не была повреждена. Дикая энергия красного луча, казалось, не может причинить вреда Дан Сайону, и он подходил все ближе, шаг за шагом.

На лбу бородача выступил пот. Он никак не мог понять, почему «Красный Глаз Дьявола», искусство которого он практиковал уже сотни лет, и который так прекрасно сражается с эсперами Айне, не может повредить обыкновенную черную палку?

Но он не мог знать, что на самом деле сила Красного Глаза Дьявола заключается в том, что он проходит через мечи как через проводники, медленно проникая в тела обладателей эсперов, и отравляя их изнутри. Но черная палка Дан Сайона была сделана из крови обладателя и самого злобного сокровища Малеуса — «Зловещей сферы Крови», плюс ко всему из непонятного черного материала из древней долины за Пиком Бамбука. И если сравнивать энергию Красного Глаза Дьявола и Сферы Крови, Сфера во много раз сильнее, и это если не брать во внимание безымянную черную палку.

Таким образом, два злобных объекта сталкивались и подавляли энергию друг друга. И только Дан Сайон мог управлять этим процессом. И именно поэтому он сейчас мог приблизиться так близко к врагу.

Вне всяких сомнений, красный луч был бесполезен против черной палки. Но Дан Сайон был все еще молод и неопытен, он не знал, что обладает таким мощным эспером. Если бы на его месте сейчас был древний лидер Малеуса — Черносерд, со Сферой Крови он бы за секунду расправился с бородачом, выпил бы всю его кровь, высушил тело, оставив только Красный Глаз Дьявола вращаться в пустой глазнице.

Но никто из присутствующих даже представить себе такого не мог. Огромный бородач все время стрелял в Дан Сайона, но не мог ничего поделать с его приближением. Молодой человек, который стоял за его спиной, вдруг холодно рассмеялся: «Большой Ниан, твой Красный Глаз Дьявола, думается мне, стал бесполезен, он даже не может поранить какого-то слабака из Айне. Зря ты обвинил Синистру, я думаю, что ты должен уступить мне место Главы клана».

Бородач и молодая женщина изменились в лице. Женщина, нахмурившись, ответила: «Лин Фан, как ты можешь такое говорить? Разве не видишь, что мы столкнулись с сильными противниками?»

Лин Фан взглянул на учеников Айне, его взгляд задержался на Анан, затем он холодно усмехнулся: «Если эти слабаки — сильные противники, как наш Кровавый Клан может говорить о возрождении прежней мощи, созданной Стариком Черносердом?»

Болбшой Ниан снова выстрелил в Дан Сайона, чтобы на секунду его задержать, затем развернулся и гневно прогремел: «Кроме пустой болтовни, что еще ты можешь сделать? Сам бы шел и попробовал сразиться с ними!»

На лице Лин Фана появилась зловещая ухмылка. Он ответил: «Хорошо, я заставлю тебя взять твои слова назад!»

Затем он достал золотой веер и несколько раз обмахнулся им.

Ученики Айне слышали их разговор. Они все посмотрели на молодого человека с веером. Но все, что он делал, это просто обмахивался веером. Они замерли в недоумении.

Может быть, этот Лин Фан просто хвастун?

Большой Ниан был ужасно зол, он гневно проговорил: «Лин Фан, если тебе не хватает смелости, отойди в сторонку, я сам разделаюсь с этой мелочью из Айне. И я не нуждаюсь в твоих комментариях, посмотрел бы лучше на себя и на свои собственные достижения!»

Лин Фан фыркнул и сказал: «Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими победами над Айне, но мне на секунду показалось, что если я не покажу свою силу, ты решишь, что я лжец, я прав?»

Затем он подбросил веер в воздух. Веер засветился золотистым сиянием, и затем раскрылся.

На золотом веере были изображены горы, река и летящие кондоры.

Завыл ветер, собрались облака, прогремел гром, засверкали молнии.

Они были под землей, внутри Древней пещеры, и здесь никогда бы не произошло ничего подобного, но сейчас, прямо на их глазах, это происходило. Раздался громкий взрыв, затем веер немного задрожал, и гора с веера из нарисованной превратилась в настоящую. Она стала высотой в тысячу футов, и почти полностью заполнила пространство пещеры. И эта гора просто свалилась на четверых учеников Айне.

Дан Сайон побледнел. Он был очень напуган, и у него не было столько сил, чтобы противостоять такой огромной силе. Он отлетел назад, но скорости не хватило. Гора едва не обрушилась на него, и чуть не раздавила его, но вдруг кто-то схватил его и оттащил назад.

Дан Сайон повернулся и увидел, что это Коверн спас его. Он вдруг почувствовал горечь в сердце, но тихо сказал: «Спасибо, Брат Коверн».

Коверн не мог знать, что думал Дан Сайон, и он просто кивнул. Он стоял рядом с Дан Сайоном и когда увидел, что тот в опасности, просто оттащил его назад.

Гора прибавила им проблем. Когда она обрушилась, земля и стены затряслись, а с потолка дождем посыпались камни, целыми плитами. Сила была ужасающая.

Цен Шушу шокировано прокричал: «Восточный Веер! Это же эспер Старого Фэн Юэ с горы Цзеши! Как он оказался в руках у этого человека?»

Они были очень удивлены. Дан Сайон обладал не слишком глубокими познаниями касательно эсперов, а вот Коверн знал, что Старый Фэн Юэ был учителем с восточных гор Цзеши. Он был очень известен и силен, и обычно придерживался нейтралитета, когда Свет сражался с Тьмой. Он никогда не нарушал своего правила, поэтому никто не беспокоил этого человека, ни со стороны Света, ни со стороны Тьмы. Но они не могли себе даже представить, что эспер Старого Фэн Юэ окажется в руках у этого молодого человека, приспешника Малеуса, члена Кровавого Клана.

Когда они еще не оправились от шока, гора безжалостно поднялась вверх. Они даже не представляли, какой сильной должна быть магия, чтобы управлять такой махиной.

Прямо за ними была стена. Выхода не было. Вниз посыпались камни, сверкнула молния и загремел гром. Ученика Айне забеспокоились. Коверн сжал зубы, он собирался выступить вперед и использовать Соединяющее Зеркало, чтобы защитить их всех и попытаться противостоять огромной горе, но вдруг сверкнула синяя вспышка, и Анан появилась перед ними. Ориханк вышел из ножен с ревом дракона, мощная энергия волнами исходила от него.

Гром стал интенсивнее, гора начала падать с непреодолимой силой, казалось, она сейчас раздавит четверых учеников Айне в лепешку. Лицо Анан было без эмоций, ее волосы танцевали на ветру, она была словно волшебница с Девяти Небес! Ориханк задрожал, отзываясь на приказ хозяйки, затем, словно разъяренный дракон, он поднялся, вспышка синего света озарила пещеру, и Ориханк ударил в гору.

«Бах!»

Завыл ветер, подымая в воздух землю, воздушные потоки разметали песок по всей пещере. Анан была бледна как мел, ее отбросило ударной волной, она ударилась спиной в стену.

Но гора все-таки остановилась от удара синего столпа света. Затем она содрогнулась, и с шумом уменьшилась, возвращаясь на Восточный Веер. Вокруг оседала пыль.

Разозленный Лин Фан осмотрел веер. Его брови нахмурились. На поверхности веера, там, где была изображена гора, появилась трещина, прямо от основания горы, до самой ее середины.

Ориханк вернулся к Анан, но она медленно сползла по стене на пол. Ее колени дрожали, и она почти упала на землю. К счастью, остальные ученики Айне были рядом, и Дан Сайон помог ей подняться на ноги.

Анан задохнулась, она хотела оттолкнуть Дан Сайона, но когда она сделала резкое движение, в уголке ее рта появилась кровь.

Кровь стекла по ее коже, оставив красный след на лице, и даже сейчас она была прекрасна.

Дан Сайон неловко замер, затем он услышал, как Лин Фан громко вскрикнул: «Стерва! Как ты посмела разрушить мой эспер! Ты не расплатишься за это, даже если умрешь десяток раз!» Затем он поднялся в воздух. Восточный Веер засиял золотистым светом, и хотя он уже не мог выдерживать такую нагрузку, но все же раскрылся, повернувшись к ним.

Вдалеке, Большой Ниан уже перестал выстреливать красные лучи. Его Красный Глаз Дьявола превратился в нормальный человеческий глаз. Он оставался спокоен. Вперед вышла молодая женщина, она проговорила, посмотрев на Анан: «Ты это видел?»

Большой Ниан был задумчив. Он спокойно ответил: «Это был Ориханк».

Женщина фыркнула: «Не могу поверить, что этот божественный эспер оказался в руках ребенка!»

Большой Ниан наблюдал за битвой Лин Фана против Айне. Он произнес: «Ориханк — оружие Девяти Небес. Наш предок, Черносерд, основатель Кровавого клана, был побежден этим мечом. И сегодня мы должны захватить этот меч, не смотря ни на что!»

Женщина кивнула: «Этот Лин Фан…»

Большой Ниан холодно рассмеялся: «Этот ребенок полагается только на родственные связи со стариком Фэн Юэ, поэтому так самонадеян. Если бы я не нуждался в людях, я бы не позволил ему присоединиться к нам. Пусть себе балуется, а мы с тобой должны захватить меч при первой же удобной возможности».

Женщина кивнула и сфокусировалась на битве.

С каждым взмахом Восточного Веера завывал ветер, и в учеников Айне летели камни. Но как только они оказывались близко, Коверн и Цен Шушу блокировали атаку. Когда неожиданно появилась гора, они были пойманы врасплох, и не знали, что делать. Но теперь их уровень давал о себе знать.

Коверн блокировал сильнейший ветер своим Льдом Древности, волну за волной. Цен Шушу также показывал недюжинную силу. Его фиолетовый Сюань-Юань, при поддержке Коверна, выискивал шанс чтобы напасть на Лин Фана. Лин Фан уже был ранен не один раз. Трое противников продолжали биться, результат был непредсказуем.

Дан Сайон стоял позади и поддерживал Анан. Его взгляд неотрывно следил за Коверном. То, как Коверн управлялся с мечом, поражало воображение. Его действия были отлаженными и четкими. Дан Сайон знал, что никогда не сможет достигнуть уровня Коверна в управлении эспером. Он вдруг почувствовал зависть к Коверну. За такое долгое время он научился лишь основам Чистой Сущности. И еще перед тем, как он покинул горы Айне, Сурин второпях научила его использовать некоторые заклинания. Конечно, он не мог сравниться с Коверном.

И пока он внимательно наблюдал за Коверном, он вдруг ощутил, что его плечо опустело — Анан отстранилась от него, как только немного отдохнула.

Дан Сайон увидел ее мертвенно-бледное лицо, и спросил: «Ты… в порядке, сестра?»

Анан посмотрела на него, затем стерла кровь с угла рта. Она кивнула, но не сказала ни слова.

С самой первой секунды после знакомства с этой красавицей, Дан Сайон уже понял, что иного ждать от нее не стоит, поэтому он не стал больше спрашивать. Плюс ко всему, он немного побаивался Анан, и поэтому поспешно отвернулся и посмотрел на поле битвы.

Но как только он отвернулся, он услышал крик Анан. И с удивлением обнаружил, что из стены за ними появилась черная веревка, которая связала руки Анан за спиной. Через секунду из стены появилась молодая женщина, которая стояла далеко от них пару минут назад.

Она хихикнула: «Малышка, ты так прекрасна, что я даже немного завидую тебе. Эту «Небесную Веревку» я приготовила специально для вас, твари из Айне!»

Дан Сайон видел, как боль отражается на лице Анан. «Небесная Веревка» стала врезаться в кожу, и это было очень больно. Но прежде чем он успел что-то сделать, рядом возник Большой Ниан и протянул руки к Ориханку за спиной Анан.

Дан Сайон не мог позволить ему совершить задуманное. «Черная палка» поднялась в воздух и полетела прямо к Большому Ниану. Тот, увидев странную черную палку, с опаской попятился назад и отлетел от Анан в сторону.

Коверн и Цен Шушу услышали шум. Они собрались помочь, но Лин Фан, увидев их намерения, подумал: если я сейчас позволю вам уйти так просто, я потеряю лицо перед Большим Нианом!

Затем Восточный Веер снова принялся нападать на Коверна и Цена Шушу, чтобы они не могли прийти на помощь союзникам.

Дан Сайон ненадолго заставил Большого Ниана отступить, и затем черная палка без предупреждения напала на женщину. Но та лишь улыбнулась, и затянула веревку. Анан с силой притянуло к ней, как живой щит.

Дан Сайон изменился в лице. Он сразу же остановил палку, в паре чи от Анан, осветив ее бледное лицо зеленым светом.

Не дав Дан Сайону перевести дыхание, сверху раздался свист. Дан Сайон упал вперед и едва увернулся от удара, затем он обернулся и увидел, что это Синистра и Ли Гао атаковали его. Большой Ниан все-таки решил захватить меч любой ценой, и тоже напал на него.

Дан Сайон один остался против троих. Он попал в затруднительное положение, и если бы Большой Ниан так не опасался его черной палки, так же как Синистра и Ли Гао, которые видели, что стало с учеником вампира, Дан Сайону уже давно пришел бы конец.

И тем не менее, после нескольких атак, Дан Сайон уже был в большой опасности. К тому же, была еще одна проблема — женщина, которая связала Анан, все время использовала ее как щит, так что Дан Сайон ничего не мог поделать с ней.

Связанная Небесной Веревкой, Анан не могла пошевелиться, как ни старалась. Женщина горделиво улыбалась, глядя на ее попытки освободиться. Анан становилась все бледнее, она понимала, что поскольку Дан Сайон боялся ее поранить, он мог быть сам убит из-за этого. Она выплюнула кровь изо рта, запачкав белую одежду.

Дан Сайон услышал этот звук и решил, что Анан была ранена Небесной Веревкой. Под впечатлением от этого, все мысли исчезли из его головы. Из палки появился черный дым, и со скоростью молнии, он напал на женщину с веревкой.

Она совершенно не ожидала, что Дан Сайон пожертвует собственной безопасностью, чтобы атаковать ее, и не была к этому готова. Увидев перед собой черную палку, она поднялась в воздух, чтобы увернуться.

Но при этом Дан Сайон открылся для удара. Красный луч, серый клык и желтый меч ударили все вместе.

У Дан Сайона потемнело в глазах, он почти потерял сознание. Он почувствовал ужасную боль в теле, после чего он словно окаменел. Он упал вперед, и пока он падал, из его рта фонтаном брызнула кровь.

Анан все это видела. Она с силой закусила губу, затем вдруг почувствовала, что Веревка ослабела. Женщина, которую Дан Сайон застал врасплох, забыла о контроле над Небесной Веревкой.

Руки Анан, почувствовав свободное пространство, сложились в форме цветка. Ориханк тут же освободился от ножен, синий свет засиял и Веревка упала с рук Анан. Под лезвием божественного Ориханка, Небесная Веревка издала странный звук, словно собиралась порваться, хоть и была необычайно прочной.

Женщина немедленно призвала Небесную Веревку к себе, она была наслышана о силе Ориханка. Анан вернула себе свободу, и хотя ее тело все еще сдавливало болью, она поднялась в воздух и подхватила Дан Сайона.

Но Ниан и остальные уже были готовы к атаке.

Сверкнула синяя вспышка Ориханка, он оказался перед Анан и защитил хозяйку, при этом ее лицо стало еще бледнее, и она вся содрогнулась.

В эту секунду вдруг раздался громкий свист, а затем ужасный крик. Лин Фан гневно воскликнул: «Глупые дети Айне, как вы посмели ранить меня! Вы поплатитесь за это! Смотрите сюда!»

«Бах!» Этот звук прокатился по всем уголкам пещеры.

И пока все были шокированы произошедшим, Большой Ниан вдруг замер, изменился в лице и закричал: «Брат Лин, только не…»

И еще до того, как он договорил, все почувствовали, как затряслась земля под их ногами. Затем они посмотрели на Восточный Веер в руках Лин Фана. На нем исчезло изображение реки.

После этого последовал закладывающий уши рев, плоская поверхность земли раскололась. Огромный столб воды забил из-под земли, сила была так велика, что даже огромные камни сдвигались под ее натиском. На месте остался только гигантский камень со словами «Пучина Покинутых Душ».

Четверых из Айне просто смыло со своих мест. Руки Анан опустели. В ту же секунду она почувствовала, как опустело ее сердце.

Тело Дан Сайона, все в крови, уносило потоком куда-то далеко. И прямо перед ним была темная и страшная пучина!

Она застыла в воздухе, и в ту секунду в ее памяти пронеслись картины из прошлого:

На горе Айне, на Пике Вдовы, краснеющий мальчишка смотрит на нее на отборе перед состязаниями;

На турнире, неожиданно смягчившиеся глаза в шторме из молний;

И еще через секунду после, он опрометчиво попытался спасти ее, увидев лишь намек на то, что она ранена!

Рядом упала огромная скала. Анан сжала зубы, и из последних сил оттолкнулась от падающей скалы, направляясь к Дан Сайону.

Скалы сыпались как капли дождя. Вода ревела словно дракон. Но все это казалось таким далеким, Ориханк сиял голубым свечением и следовал приказам хозяйки.

После того, как Анан увернулась от нескольких камней, она достигла цели, поймала руку Дан Сайона и хотела повернуть назад, но сейчас она почувствовала, что силы покинули ее.

«Она пришла спасти меня?» Дан Сайон смутно видел Анан, и в мыслях подумал об этом. Затем он вдруг понял, что они с Анан проплыли мимо камня с надписью Пучина Покинутых Душ, и попали прямо в ужасающую дыру.

Затем они медленно начали падать.

Анан, казалось, потеряла сознание. Ее глаза были закрыты, она перевернулась в воздухе несколько раз. И в эту секунду ее бледное лицо было блаженно счастливым.

Перед тем, как Дан Сайон упал в бездонную Пучину, перед тем, как их поглотила бесконечная тьма, и пока еще был виден последний лучик света, он услышал их. Буддистские заклинания. Затем сверкнул золотой свет.

В следующий момент, он провалился во тьму.

В непроглядной тьме, которая казалась бесконечной, он не мог различить даже девушку рядом с собой.

Но до того, как они провалились в Пучину, он успел еще осознать, что его рука держит руку Анан. Крепко-крепко. Близко-близко.

Он даже едва мог чувствовать ее руку, такую холодную, такую мягкую.

Бесконечная тьма поглотила все вокруг.

Глава 38. Глубокая бездна.

По легенде, мир изначально пребывал во тьме. Затем, по прошествии сорока восьми тысяч лет, Паньгу разделил небо и землю, а сам превратился в горы и реки. Затем, через еще сорок восемь тысяч лет, Нюйва создала людей.

По легенде, первая вспышка света в мире родилась в глубочайшей темноте.

Дан Сайон чувствовал холод в теле. Этот колючий холод был не только в его теле, но и в его сердце тоже. Казалось, что он сейчас умрет.

Но он не боялся смерти, совсем не боялся. Он только чувствовал ужасную усталость, которую не ощущал никогда в своей жизни, не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. Его тело было настолько изнурено, что он едва смог осознать, что же происходит.

Казалось, что вокруг него что-то было. Очень мягко, но в то же время холодно, это что-то медленно забирало его тепло, меняя тепло на странное ощущение комфорта. Он так хотел остаться в этой мягкости, и уснуть…

И если бы не привычная прохлада, пришедшая из правой руки, словно желая защитить хозяина, он бы так и уснул там. Если бы он вдруг не почувствовал, что его левая рука по-прежнему держит чью-то мягкую, холодную руку.

Превозмогая усталость, он открыл глаза, с огромным трудом.

В бесконечной темноте сиял свет!

В безграничной темноте, прямо перед его глазами, что-то сияло. Это был мистический, белый свет, который то поднимался, то опускался во тьме, он обвивался вокруг Дан Сайона, словно нежная девушка, обнимающая любимого.

Это было что-то вроде белого дыма, тумана или пара. Он вдруг превратился в прекрасное и печальное лицо, прямо напротив Дан Сайона, которое словно собиралось поцеловать юного ученика Айне в губы.

И на губах этого лица был едва ощутимый аромат, едва ощутимое волнение, но сильнее всего чувствовался холод!

Холод, способный заморозить его сердце!

Черная палка неожиданно поднялась в воздух и зеленый свет защитил Дан Сайона от смертельного поцелуя. Красивое лицо, казалось, испугалось черной палки, и отлетело назад. Дан Сайон вдруг все понял, и воскликнул, пораженный: «Призрак!»

Древние предания гласили, что человек рождается, взрослеет и умирает, но душа при этом никуда не исчезает. Душа покидает тело и перерождается, этот цикл продолжается из одной жизни в другую. Но в мире существуют злые духи, которые из-за трех ядов — похоти, гнева и праздности, и трех страхов — робости, трусости и агрессии, остаются привязанными к прошлому. Они не могут переродиться, и их называют призраками.

Призраки принадлежат к энергии Инь, поэтому они предпочитают обитать в местах, где много воды. Пучина Покинутых Душ была темной и влажной, ничего удивительного, что здесь обитают такие существа. Но Дан Сайон никогда не видел их раньше. Когда он был маленьким, он слышал, как старики в деревне Травников рассказывали о привидениях, позднее от старших братьев на Пике Бамбука он узнал, что они называются призраками. И он всегда немного боялся их. И сейчас все его тело сковало холодом.

Его крик разлетелся очень далеко в темноту. Через некоторое время к нему вернулось слабое эхо. И с этим звуком что-то проснулось в темноте, словно от света.

Дан Сайон почувствовал, что его сердце словно перестало биться. Он задержал дыхание и увидел, как в темноте появляются вспышки белого дыма, еще призраки пришли на его зов.

Слева, справа, сверху, везде! Когда он поднял голову, он увидел их повсюду вокруг себя, эти странные вспышки белого свечения.

Бесчисленные призраки пробудились от долгого сна. Они почувствовали человеческое тепло, которого здесь не было уже сотни лет, и они собрались на запах.

Белые вспышки летали вокруг, как мягкий дым. Они принимали множество обличий, мужских и женских, старых и молодых, прекрасных и ужасных. И Дан Сайон в эту секунду чувствовал только одно — холод.

Как только он представил, что все эти бесчисленные призраки нападут на него все разом, он вздрогнул. Но к счастью, когда первое удивление прошло, он заметил, что призраки, кажется, боятся зеленого света палки. Они не смели подойти ближе к нему. Но как только Дан Сайон понял это, некоторые призраки что-то нашли слева от Дан Сайона и переместились туда.

Дан Сайон замер, затем резко побледнел. Нежная рука, которую он держал, вдруг похолодела. Он быстро прижал Анан ближе к себе. При свете черной палки он увидел, что лицо Анан белее мела, но дыхание ее было ровным. Казалось, что она вовсе не ранена. Он расслабился, оглянулся и осмотрел обстановку.

Он и Анан находились в воде. Из-за темноты он не мог видеть размеров водоема, это могло быть все, что угодно — маленький пруд, большое озеро или легендарное подземное море. Дан Сайон не знал, почему ему пришло это в голову, просто он чувствовал, что вода неспокойна. На него нежно накатывали волны, одна за другой.

Но эта вода в самом деле была леденящей, до самых костей!

Дан Сайон с трудом поднялся на ноги, и он не собирался больше оставаться в воде. Хоть они и не были убиты призраками, они все еще рисковали замерзнуть до смерти в этой воде. Он попытался выпрямиться, но тут у него закружилась голова и он пошатнулся.

Когда они были еще наверху, Большой Ниан, Синистра и Ли Гао поранили его в спину. Эта рана была очень тяжелой. В ту же секунду свет черной палки потускнел и бесчисленное количество призраков радостно засветились вокруг. На их лицах отразилось предвкушение.

Дан Сайон немедленно сконцентрировал внимание на палке. Зеленый свет вновь стал ярким, и прогнал призраков дальше. Дан Сайон с большим трудом потащил Анан к земле. Небольшое расстояние казалось бесконечным.

Наконец, они все-таки оказались на сухой поверхности. Дан Сайон сел на землю, обессиленный.

Вокруг них призраки летали туда-сюда вокруг ауры черной палки.

Дан Сайон уставился на белые огни и попытался вспомнить, что произошло. Он помнил, как Анан подлетела и схватила его за руку. Он помнил, как они упали в Пучину. Он даже помнил, как перед их падением раздались знакомые звуки буддистских заклинаний.

Возможно, это прибыл на помощь брат Фасян и остальные.

Дан Сайон задумался. С поддержкой этих четверых, да еще при уровне развития Цена Шушу и Коверна, они не должны были сильно пострадать. Итак, если с Коверном ничего не случилось, сестра Лин Эр не будет страдать, верно?

«Но, но…» Дан Сайон также спрашивал себя, «Что если Я умру? Загрустит ли она обо мне? Может быть, она немножко опечалится…» все же, они прожили вместе столько лет. Он знал ее очень хорошо, всегда прекрасная и веселая Лин Эр внутри была очень нежной и слабой девушкой.

«Если она услышит, что ее друг детства Дан Сайон, погиб, она ведь заплачет, да? Она ведь будет грустить по мне? И даже если они не найдут мой скелет, она ведь сделает для меня могилу на Пике Большого Бамбука?»

Но сколько раз она придет навестить его могилу, потом…

И если все это случится, станет ли он призраком, которые не может забыть ее и поэтому не может переродится, а только летает вокруг своей могилы и ждет знакомый силуэт во тьме?

Дан Сайон тихо вздохнул, невидимый никем в темноте.

«Ах…»

Она вдруг тихо простонала, затем медленно поднялась и открыла глаза.

Тысячу лет люди задают себе вопрос, с самых древних времен: Когда ты проснешься от долгого сна, кого ты захочешь увидеть перед собой в самую первую секунду?

Но возможно, Анан никогда не слышала такого глупого вопроса. И в ту секунду в ее глазах отразились глаза Дан Сайона, посреди белых вспышек света.

Единственное тепло в холодной темноте!

Дан Сайон облегченно вздохнул и произнес: «Ты проснулась, сестра Лу».

Анан сначала не нашлась, что ответить. Она пока еще не могла собраться с мыслями. Но очень быстро она пришла в себя, вернувшись к обычной прохладе от первоначального смущения. Она огляделась и снова изменилась в лице.

«Призраки!» Воскликнула Анан, точно так же, как Дан Сайон.

Он кивнул, успокаивая ее: «Да, но их не нужно бояться. Они, кажется, побаиваются моей… моей черной палки. Сейчас они уже не нападут».

Анан обнаружила, что это действительно так, призраки просто слонялись по кругу, но не нападали. Они и в самом деле боялись ауры черной палки Дан Сайона. Анан не удержалась и спросила: «Как называется твой эспер? И как он стал таким сильным?»

Дан Сайон покраснел. «Называется… он называется… ну, я называю его палкой для огня. И я не имею понятия, почему он такой сильный».

Анан была обескуражена. «Палка для огня?»

Дан Сайон посмотрел на девушку перед собой. При свете белых призраков, она была очень бледна, но казалась еще красивее. Он опустил голову и ответил: «Да. Я был кем-то вроде повара на Пике Большого Бамбука и использовал ее как палку для огня, шевелил ей дрова».

Анан не могла даже ничего сказать на это. Она уставилась на уродливую палку. Через некоторое время она тихо сказала: «Палка для огня! Надо же… мой Мастер учила меня с самого детства, я перенесла сложнейшие тренировки по ходу обучения, и к тому же у меня был Ориханк, но… как я могла проиграть палке для огня?»

Сердце Дан Сайона вдруг подпрыгнуло. Он почувствовал, что лицо Анан стало еще белее, но на нем не было ни следа разочарования. И Дан Сайон отважился сказать ей: «Сестра, но ты же победила в тот раз! Я слышал, что если бы ты не потратила слишком много сил во время битвы со мной, ты бы точно не проиграла Коверну в финале…»

Постепенно его голос стал тише, пока не превратился в бормотание, а затем в тишину. Все из-за того, что Анан так холодно посмотрела на него, что он не смог продолжать. Мистический белый свет освещал их обоих.

Анан снова опустила голову, глубоко вздохнула и спросила: «Как мы вообще выжили?»

Дан Сайон замер, он тоже не знал ответа на этот вопрос. «Я не знаю». Затем он что-то вспомнил и указал на воду. «Но когда я проснулся, мы лежали в воде. Может быть, мы по счастливой случайности упали в воду, и затем прилив вынес нас на берег?»

Анан посмотрела туда, куда показал Дан Сайон. В свете летающих призраков она смогла разглядеть водную поверхность вдалеке. Кроме того, она слышала звук прилива. Она сейчас была на берегу, и половина ее одежды уже высохла, но другая половина все еще была мокрой. Вокруг было ужасно холодно. Было очевидно, что если бы не Дан Сайон, который вытащил ее на берег, она бы до смерти замерзла, и даже не проснулась бы.

Она вдруг тихо сказала: «Спасибо».

Дан Сайон замер, затем улыбнулся и помахал рукой: «Да ладно, я просто…»

И вдруг они оба замерли.

Они совсем упустили это из виду, но с самого начала и до этой самой секунды, они по-прежнему крепко держали друг друга за руки.

Словно они уже были одним целым много лет, и поэтому не чувствовали друг друга. Словно так и было все время, просто они оба об этом забыли.

Анан медленно убрала руку из ладони Дан Сайона. Он улыбнулся, словно извиняясь. И теперь он совершенно не знал, куда деть руки.

Через некоторое время Анан спросила: «Перед падением тебя ранили в спину. Как ты чувствуешь себя сейчас?»

Услышав, что ледяная девушка не собирается его обвинять ни в чем, Дан Сайон быстро ответил: «Не слишком плохо».

Анан снова спросила: «Ты все еще можешь лететь?»

Дан Сайон попытался пропустить энергию через каналы в теле, и его тело отозвалось ужасной болью на это. Он потряс головой и горько улыбнулся.

Анан посмотрела на него и сказала: «Я тоже не могу. Мы должны подняться и поискать путь наверх, или хоть какой-то выход. Иначе, если мы останемся здесь среди призраков, рано или поздно они высосут из нас жизнь».

Дан Сайон кивнул: «Ты права».

Анан поднялась на ноги, осмотрела себя и не обнаружила никаких серьезных повреждений, только внутренняя энергия была немного ослаблена, тело также было слабым, кажется, отдача от удара о Восточный Веер все же сказалась на ней. Ее единственной надежной оставался Ориханк, который был сейчас в ножнах за ее спиной, целый и невредимый.

Она развернулась и посмотрела на Дан Сайона. Он поднялся на ноги с трудом, и стоял не очень уверенно, было видно, что он серьезно ранен. Плюс ко всему, он тащил ее из воды до самого берега, и это отняло у него еще сил.

Анан неожиданно спросила: «Какой у тебя уровень Чистой Сущности?»

Дан Сайон застыл, не зная, что ответить. Анан решила, что он специально не хочет говорить. Она отвернулась и спокойно произнесла: «Не хочешь говорить, не надо. Все равно я слышала, как Мастер говорила, что твой уровень только приблизился к четвертому, и ты побеждаешь только из-за силы твоего странного эспера». Она секунду помолчала. «Я не верю этому. Сегодня я своими глазами все видела. Если бы твой уровень не был достаточно высоким, ты бы уже погиб от рук слуг Малеуса».

Дан Сайон почесал голову, он не знал, как оправдаться, потому что он сам не имел ни малейшего понятия о своем уровне. Но Анан не могла знать, что Дан Сайон на самом деле достиг только четвертого уровня Чистой Сущности, и этого хватало, чтобы управлять эспером. Но внутри Дан Сайона существовало еще одно мощное заклинание — «Глубокая Мудрость» монахов Скайи. И это был ключ к правде.

Заклинание монахов Скайи больше фокусировалось на понимании самого себя, чем заклинание Айне. Дан Сайон практиковал Глубокую Мудрость уже пять лет, и хотя это все еще было базовое заклинание, оно отлично помогало контролировать нервную систему. Таким образом, практикуя оба заклинания вместе, Дан Сайон становился сильнее, чем остальные ученики его уровня. И именно поэтому после прямой атаки врагов он смог выжить, поскольку Чистая сущность и Глубокая Мудрость дали ему двойную защиту.

Когда Дан Сайон поднялся, он призвал палку обратно в руку. Зеленый свет засиял и окружил их. Анан минуту размышляла, затем показала в другую сторону от воды. И они направились в бесконечную темноту.

Казалось, они шли уже целую вечность. Прошло много времени, но они все еще шли по ровной, чистой земле. В Пучине Покинутых Душ, кроме огромного свободного пространства, не было ни следа живого существа.

Только призраки летали вокруг них, тихо, привлеченные запахом свежей крови.

Дан Сайон и Анан начали нервничать по мере продвижения вперед. В ту же секунду энергия Инь стала более сильной. Дан Сайон почувствовал, что его кровь закипает. В голову ударило давление. И хотя он твердо стоял на ногах, все же его уровень был не высок, и раны, нанесенные Большим Нианом, Синистрой и Ли Гао давали о себе знать. Его внутренние каналы были серьезно повреждены.

Скоро Анан заметила, что с Дан Сайоном что-то не так. Она спросила: «Ты в порядке?»

Дан Сайон выдавил из себя улыбку и ответил: «Ничего страшного, идем дальше».

Анан посмотрела на него и сказала: «Что если мы немного…»

И еще до того, как она договорила «отдохнем», Дан Сайон покачнулся и упал на землю. Черная палка в его руке тут же погасла.

Анан была шокирована, она быстро подняла его, и обнаружила, что он уже без сознания. В эту секунду, даже она — самый спокойный человек в клане Айне, начала паниковать.

Затем она вспомнила о самом страшном.

Черная палка потухла, что же тогда остановит бесчисленных призраков?

Почти в эту же секунду, словно в ответ на немой вопрос Анан, призраки замерли, осознав, что перед ними стоят два беззащитных живых существа.

В темноте, казалось, заплакали и засмеялись привидения, призраки поднялись в воздух и затем, словно голодные звери, они накинулись на двух беспомощных жертв в темноте.

Глава 39. Встреча.

«Цзинь!»

Это был самый громкий и чистый звук в этой темноте!

Анан стояла прямо перед Дан Сайоном, ее лицо излучало холод, она достала из ножен свой меч.

Ориханк засиял голубым светом.

Голубое свечение усиливалось, яркий и прекрасный свет осветил темный мир вокруг.

Свечение призраков исчезло от голубого света меча. Но они все равно не боялись его и продолжали прибывать отовсюду.

Анан испустила тихий стон. На ее лице отразилась боль, но вскоре она сменилась яростью.

Под контролем хозяйки Ориханк засиял еще ярче, разрезая призраков вокруг.

Когда призраки касались голубого света, раздавался странный звук, похожий на жужжание. Первая партия призраков была уничтожена.

Эти звуки прокатились по темной пещере. И звучали они ужасно.

Ориханк, вне всяких сомнений, был очень силен. Но он не мог слишком быстро отражать атаки призраков. Когда Анан немного сместилась влево, призраки налетели справа и атаковали неподвижного Дан Сайона.

Анан углом глаза заметила это и быстро повернулась обратно, Ориханк свистнул над телом Дан Сайона, развоплотив еще несколько духов.

Но их было слишком много. Не было никакой разницы, убивала их Анан или нет. К тому же, она была ранена, и через некоторое время она стала уставать. Голубой свет стал слабее. Анан сжала зубы, но все равно упала на колени и села рядом с Дан Сайоном.

Жуткий крик раздался со стороны призраков, их свечение стало ярче, энергия Инь заполонила все пространство. Анан посмотрела на Дан Сайона.

И хотя он все еще был без сознания, на его лице отразилось страдание. Может быть, он думает о прошлом, которое ранит его сердце?

Анан пробормотала: «Не могу поверить, что я умру сегодня вместе с тобой!»

Она выпрямилась. Ее лицо было бесцветным, но она все еще не собиралась сдаваться. Ее правая рука сложилась в форме цветка. Ориханк остановился в воздухе, затем воткнулся в землю прямо перед Анан. Голубое свечение стало ярче. И с Ориханком в центре оно сформировало защитную ауру вокруг Анан и Дан Сайона.

Окружающие их призраки видели вкусную добычу прямо перед глазами, они так хотели добраться до нее! Но тут аура стала ярче и синий свет сверкнул, формируя арку над двумя людьми, блокируя нападающих духов.

Однако, сведущий человек заметил бы, что аура была слишком слабой. В ней почти не было силы для защиты. Анан просто сделала последнюю попытку перед гибелью.

Когда призраки поняли, что еда снова пытается ускользнуть от них, они стали еще яростнее. Их крики стали громче, и они стали пытаться разрушить ауру. Каждый раз, когда они ударялись об нее, Анан вздрагивала, ее лицо становилось все бледнее, а свет Ориханка тускнел. И аура, которая сначала была высотой с двух человек, теперь едва доставала до обычного человеческого роста.

Лицо Анан стало белым, как бумага. Она видела улыбки на лицах призраков, видела их раскрытые пасти. Она словно погружалась в ледяную воду.

В следующую секунду, она вдруг услышала, что Дан Сайон что-то пробормотал.

Анан быстро развернулась. Никакими словами нельзя было описать ее чувства. Это было лучше всего на свете — во время битвы, одной против полчища призраков, услышать голос союзника за спиной. Это было счастье, которое она испытывала впервые в жизни.

Но еще до того, как она смогла разглядеть лицо Дан Сайона, случилось что-то странное. Земля под ними была изначально твердой, а сейчас там, где лежал Дан Сайон, образовалась большая дыра, в которую он просто свалился.

Анан вздрогнула. Дыра была абсолютно темной, нельзя было понять, какой она глубины. Но тут в этой глубине сверкнула пара огромных красных глаз!

В следующую секунду, без всякого предупреждения, аура Ориханка исчезла. И Анан, окруженная криками призраков, схватила Ориханк и прыгнула в черную дыру.

После чего все призраки последовали туда за ней.

В пещере раздался грохот. Секундой позже, под вой призраков, раздался громкий рев.

«Аааааргггрх»

Словно рычал раненый медведь. Через секунду из пещеры вылетела огромная тень, которая пронеслась через пещеру, сквозь призраков вокруг.

В свете призраков, Анан вынесла Дан Сайона из пещеры, она держала его левой рукой. Кровь стекала из уголка ее рта. Левая сторона тела была запачкана кровью, она была поранена.

Дан Сайона держался за нее, он не мог сам стоять, но глаза его были открыты. Черная палка снова сияла, и хотя очень слабо, но все тем же зеленым светом.

Двое молодых людей, парень и девушка, в этом темном мире, поддерживали друг друга, зависели друг от друга.

Анан видела, что духи летают вверху, но не осмеливаются спуститься вниз. Невыразимая радость осветила ее лицо. И хотя они все еще были в опасности, было прекрасно вновь обрести поддержку в лице Дан Сайона.

Затем ее взгляд опустился к гигантской фигуре, стоящей прямо перед ними. Они могли ощутить сильный запах горечи, затем, при свете призраков, они увидели форму этого существа.

Это был ужасный монстр, высотой примерно в два человеческих роста, у него была голова свиньи и тело собаки, острые клыки, шерсть была похожа на иголки. Он был весь черный, только два красных глаза сверкали в темноте, похожие на Красные Глаза Дьявола, как у Большого Ниана.

Эта штука лежала на земле, тяжело дыша. Под грязной, черной шерстью было видно, что его передняя нога разрезана, это была работа Анан. Монстр смотрел на двоих людей перед ним, которые его ранили. Ненависть струилась из его глаз, он хотел проглотить их обоих прямо сейчас!

Призраки танцевали в воздухе, словно монстр прогнал их. Они не нападали, как будто осознавали, что теперь это уже не их добыча.

Анан устала и была поранена. Она просто хотела лечь и уснуть, ей совсем не хотелось думать. Но она все еще стояла на ногах, и прошептала Дан Сайону: «Здесь слишком много призраков, и еще этот кошмарный монстр. Возможно, это еще не все ужасы в этом месте. Нам лучше убраться отсюда поскорее».

Дан Сайон согласно кивнул. Они начали отступать назад, но, к несчастью, как только они сделали пару шагов, призраки последовали за ними, и монстр тоже не хотел их отпускать, он шел следом. И призраки, и монстр боялись черной палки Дан Сайона, но вместе с тем никто из них не хотел сдаваться.

Дан Сайон и Анан были на пределе своих возможностей. В этой темной и мокрой Пучине, после нескольких сражений, они уже были выжаты, как лимоны. И если бы не призраки и еще этот монстр, они бы уже давно упали без сил и уснули бы.

Но сейчас это был вопрос жизни и смерти. И неизвестно, откуда внутри них еще были силы и смелость держаться на ногах и идти.

Служители Пути Света ничего не знали об этой Пучине Покинутых Душ. Она была удивительно огромной. Они шли уже довольно долго, но пространство никак не заканчивалось. Не было ни тени стены или даже обрыва. Было трудно представить, как они остались живы, когда упали сюда.

Но у них не было времени подумать над этим. Повсюду вокруг них были голодные призраки и монстр неизвестного происхождения. Секунда отделяла их от смерти. И они ничего не могли с этим сделать. Вдруг Дан Сайон ощутил, что ему в спину ударило что-то жесткое.

Они не могли ослаблять защиту от призраков и монстра, поэтому шли спиной вперед. Дан Сайон очень удивился, когда вдруг наткнулся на что-то спиной. Он быстро развернулся и неожиданно для себя обнаружил, что это было огромное дерево, в ширину оно было как три взрослых человека.

Дан Сайон выдохнул, и сказал Анан, которая шла рядом: «Ничего страшного, просто дере…»

Но до того, как он успел договорить, он вдруг почувствовал, что какая-то веревка обмоталась вокруг его шеи, и затем его тело подбросило в воздух какой-то неведомой силой.

Анан вздрогнула, развернулась к нему и закричала: «Дерево-оборотень!»

Дерево одиноко торчало из земли в этой пустыне. Все его ветви двигались, словно руки. И та веревка, что схватила Дан Сайона, была как раз одной из таких ветвей. В темноте, это дерево выглядело как дьявол с Девятого Круга.

Дан Сайон почувствовал, как узел на его шее затягивается. Он не мог дышать. Анан хотела ему помочь, но тут раздался рык, содрогнувший землю. Монстр решил воспользоваться возможностью. Он прыгнул и ударил гигантскими когтями, которые сверкнули зеленым светом. Возможно, они были отравлены.

Анан ничего не могла поделать, кроме как вступить в бой. Она несколько раз еще пыталась вернуться и помочь Дан Сайону, но тщетно. Она сама была в смертельной опасности.

Дан Сайон был пойман деревом-оборотнем. Его горло пронзило болью. Дерево издало ужасный свист, или шипение, словно выражая радость по поводу происходящего. Ветвь притянула его ближе к стволу дерева, в ту же секунду остальные ветви связали его тело, свободными остались только руки, он все равно не мог оказать никакого сопротивления.

Дан Сайон запаниковал. Он посмотрел на Анан и увидел, что она тоже в опасности. Он развернулся к дереву и был шокирован еще больше — на стволе дерева медленно разверзлась огромная пасть. Отвратительный резкий запах донесся до него из этого рта. Ветви потащили его прямо в пасть оборотня.

Дан Сайон задергался, он никогда не мог подумать, что однажды станет удобрением для дерева! Это была ужасная смерть.

Но сейчас было поздно размышлять об этом. Его подтягивало все ближе и ближе к пасти. Запах стал еще ужаснее, с Дан Сайона дождем лил пот.

Он был уже совсем близко к смерти, когда из последних сил он высвободил ногу и попытался оттолкнуться от ствола дерева. Но монстр был сильнее. Ветви стянули его сильнее, и Дан Сайон снова направился в рот к оборотню.

Запах смерти ударил в нос. Неизвестно, сколько жизней этот оборотень уже поглотил. В последний момент Дан Сайон дернулся, освободил руку и сунул в глотку дереву свое единственное оружие — черную палку.

Черная палка, а особенно жемчужина, сверкнули призрачным зеленым светом.

Палка ударилась о ствол дерева-оборотня, и проткнула его, словно божественный меч. Ветви дерева вдруг резко замерли, как замороженные.

Дан Сайон тоже замер от неожиданности. В то же время, в его сердце поднялся страх.

Знакомое, прохладное чувство проникло в его тело. Затем новая энергия прошла через палку и влилась в тело Дан Сайона. Это было так же, как в его схватке с Лао Третьим в Пещере Крыланов.

Дан Сайон повис в воздухе. Он тупым взглядом смотрел на происходящее. После того, как огромное, полное жизни дерево было поражено палкой, оно начало уменьшаться очень быстро. Все ветви и листья словно остались без воды, они засыхали, сворачивались, и опадали. Дерево издало последний жуткий крик, затем дернулось, и жизнь покинула его.

Дан Сайон опустился на землю, не веря своим глазам. Он чувствовал, что энергия из палки начинает залечивать его раны.

Он посмотрел на черную палку в его руке. Палка сияла довольным зеленым светом, как человек, который только что поел. Кровавые линии на поверхности палки загорелись ярким красным цветом, словно наполнились кровью.

«Бам» — кошмарная палка выскользнула из рук Дан Сайона и упала на землю, прокатилась немного и остановилась.

После того, как палка выпала из рук Дан Сайона, вся магия испарилась, свет тут же погас, эспер снова стал обычной уродливой палкой для огня.

Дан Сайон тяжело дышал. И в его голове эхом раздавалось: «Что это такое? Что это?»

В эту секунду он услышал крик Анан, и словно проснулся. Он развернулся и увидел, что призраки и монстр с головой свиньи напали на Анан. Она упала на спину от удара, ее одежда окрасилась красными пятнами. Она была серьезно ранена.

Дан Сайон прогнал из головы все мысли. Он схватил палку и полетел к Анан.

В воздухе палка словно улыбнулась в его руках. Зеленый свет засиял вновь, осветив его лицо.

На его пути призраки шарахались в стороны. В мгновение ока Дан Сайон преодолел расстояние между ним и Анан, но сейчас монстр не испугался палки, и с ревом напал на него.

Сдерживая его атаки, Дан Сайон думал только об Анан. Он не отступал назад, и тоже зарычал сквозь зубы. Он использовал магическое искусство, которому Сурин обучила его перед спуском с гор. Черная палка покинула его руку, и словно стрела ударила монстра в голову.

Монстр видел, что это была всего лишь черная палка, для него она казалась совсем крошечной. Он взмахнул когтями, собираясь отбросить надоедливую палку в сторону, и наконец разделаться с ненавистными, но аппетитными людишками.

Но когда он занес лапу, что-то пронзило ее прямо по середине, и через секунду вонзилось в грудь. Голова монстра опустилась вниз, и он увидел, что в его ладони зияет дыра, точно такая же, как на груди. Черная палка пронзила насквозь всю его тушу.

«Аааррггрхаарр!»

Монстр испустил дикий пронзительный рев, пошатнулся, и затем, словно мешок, он рухнул на землю, подняв облако пыли и песка. Он еще несколько раз дернулся, изо рта потекла черная кровь, и зверь замер, бездыханный.

Дан Сайон подлетел к Анан, поднял ее и почувствовал, что она вся была холодной, и уже без сознания. Черная палка же, забрав еще одну жизнь, сверкнула зеленым и вернулась к Дан Сайону.

Дан Сайон чувствовал, что к нему возвращались силы. Большинство его ран уже зажили. Он прислушался к дыханию Анан и обнаружил, что оно стало более частым. Он опустил глаза и увидел, что кожа на ее левом плече почернела, скорее всего, она была отравлена.

Дан Сайон запаниковал. Не смотря на то, что два монстра были убиты, бесчисленное множество призраков все еще летали вокруг. Он поднял глаза наверх, и с удивлением обнаружил, что призраки исчезли, вернувшись в темноту. Дан Сайон был шокирован, но это была хорошая новость, поэтому он не стал тратить время на размышления, он быстро сфокусировался на ранах Анан.

Он даже не догадывался, что все это произошло благодаря «Сфере Крови» на его черной палке. Восемьсот лет назад старик Черносерд основал Кровавый клан во фракции Малеуса, заставив весь мир содрогнуться. Он устроил базу Кровавого клана в лабиринтах под Пещерой Крыланов.

Это был ужасный человек. Когда он создавал Сферу Крови, в процессе он убил множество живых существ, забрал множество жизней. И именно из-за него все эти призраки обитали здесь.

Они все были убиты Сферой Крови. И даже сегодня, несмотря на то, что Сфера соединилась с безымянной палкой, и ее энергия изменилась вместе с формой, когда Дан Сайон пропустил магическую силу через нее, энергия Сферы показала себя. Призраки решили, что Черносерд восстал из мертвых, и в страхе скрылись.

Дан Сайон медленно положил Анан на землю. Он на секунду задумался, глядя на рану, которая уже не была черной, и вздохнул.

Вокруг бесконечная тьма вновь стала спокойной, вернувшись к привычной тишине.

Дан Сайон чувствовал себя «немного» уставшим, но глядя на затягивающуюся рану Анан, он облегченно вздохнул.

Он так и сидел там, защищая девушку, которая была без сознания.

Их окутывал мистический зеленый свет черной палки.

Везде было тихо.

Тихо.

Не было слышно даже звуков насекомых. Казалось, что в Пучине Покинутых Душ, кроме призраков, дерева-оборотня и монстра со свиной головой больше не было живых существ.

Но как только Дан Сайон подумал об этом, он услышал приближающиеся шаги.

Звук шагов был ровным и мягким, однако для Дан Сайона он прозвучал как гром посреди весны. Он встал и развернулся в сторону, откуда раздавались шаги, крепко сжимая черную палку в руке.

В темноте показался свет. Затем… в этом свете появилась девушка. Она была одета в зеленое платье, прекрасные глаза и дуги ресниц, белая как нефрит кожа, еще белее, чем снег на морозе. Она была великолепна, это была волшебная, необыкновенная красота.

Дан Сайон уронил челюсть на пол. Он смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова. Это была та самая девушка, которую он встретил в Хэяне, в Горах и Водах.

Глава 40. Глубинная Гадюка.

Эта девушка тоже увидела Дан Сайона и Анан. Она не ожидала встретить здесь живых людей, и была удивлена еще сильнее.

Затем она узнала Дан Сайона, и совершенно впала в ступор. На ее лице мелькнуло изумление, и она улыбнулась.

«Какая странная встреча! Мир, оказывается, такой маленький!» Она была словно цветущая лилия в темноте. Она грациозно приблизилась к ним.

Дан Сайон поднялся и встал прямо перед Анан. Все-таки, человек, который бродит по пустыне, где обитают призраки и монстры с головами свиней, мягко говоря, странный.

Девушка подошла ближе. Дан Сайон увидел, что в правой руке она держит белый цветок. Он сиял мягким белым светом, освещая землю под ее ногами. Возможно, это был какой-то редкий вид.

Но Дан Сайон не стал раздумывать об этом. И хотя он немного опасался этой девушки, все равно — встретить кого-то живого в пустынной Пучине Покинутых Душ было радостным событием. И он почувствовал к ней расположение.

«Привет» Дан Сайон хотел сказать какие-то слова приветствия, но в итоге выдумал только это.

Девушка посмотрела на него и улыбнулась: «А не ты ли тот самый авантюрист из Айне, Дан Сайон? Как ты оказался в таком месте, дружок? Это не подходящее место для таких мальчишек как ты».

Дан Сайон замер, затем спросил: «Откуда тебе известно, что я из Айне?»

Девушка улыбнулась, и ничего не ответила ему.

Дан Сайон нахмурился, он уже понял, что эта девушка не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Но пока он раздумывал, она мягко рассмеялась: «Могу я спросить юного авантюриста из Айне, пока он здесь ошивался, не находил ли случайно Пещеру Кровавых Брызг?

Дан Сайон нахмурился и спросил: «Что еще за ужасное название?»

Девушка фыркнула, улыбка попала с ее лица. Но ее тон все еще был спокойным. «Милый маленький Дан Сайон, ты такой глупый, просто ужас. Как вы могли попасть сюда, кроме как через Пещеру Кровавых Брызг, вы, так называемые Воины Добра?»

Дан Сайон был озадачен. Он уже понял, что где-то здесь находится это важное для девушки в зеленом место — Пещера Кровавых Брызг. Раньше он никогда не слышал об этом месте, ни от Мастера, ни от братьев. И из ее слов он понял еще одно — и это было сейчас самым важным. Он сказал, понизив голос: «Ты сказала… мы, Воины Добра. А кто же тогда ты?»

Девушка мелькнула перед глазами зеленым платьем, ее руки нарисовали цветком арку в воздухе. Белый свет немного задержался, перед тем как потускнеть в темноте.

«Я? Кажется, я как раз та, которую вы должны ненавидеть больше всего! Я — из клана Малеуса!» Она злобно улыбнулась.

Сердце Дан Сайона подпрыгнуло, он вдруг почувствовал горечь в душе. Но эта мысль исчезла, не задержавшись в его голове надолго. Он фыркнул и принял защитную позу.

Когда он только был принят в Айне, его учили старшие братья, что люди Малеуса приносят одни несчастья, что они жестоки и не ведают законов. Правила Айне запрещали любые связи с людьми из клана Малеуса. Они были заклятыми врагами.

Но эта девушка, кажется, совсем не собиралась нападать. И в ее глазах не было ненависти. Она просто уставилась на Дан Сайона, затем вдруг улыбнулась: «Твоя сестра, кажется, проснулась».

Дан Сайон обернулся и увидел, что Анан пошевелилась. Ее губы шевельнулись, затем она медленно открыла глаза. Дан Сайон радостно выдохнул: «Ты очнулась!»

Но на лице Анан появилось волнение, она прошептала, едва шевеля губами: «Осторожно…»

Дан Сайон не успел отреагировать, он уже почувствовал аромат, окруживший его. Сверкнула белая вспышка, и перед глазами возник белый цветок.

В темноте, в Пучине Покинутых Душ, откуда было взяться цветам? Дан Сайон удивился, и отступил назад. Цветок висел в воздухе, словно улыбаясь и кивая ему. Через секунду он разлетелся на лепестки. Ярко белые лепестки загорелись зеленоватым светом и полетели прямо к нему.

Даже не зная, что девушка была из клана Малеуса, просто взглянув на этот цветок, уже можно было почувствовать неладное. Дан Сайон был пойман врасплох. Он поспешно отступил на несколько шагов назад, взял черную палку и заблокировал удар. Большинство лепестков отлетели в стороны, едва коснувшись зеленого сияния палки. Но некоторые прошли через него и ранили Дан Сайона.

Он проклял хитрых тварей Малеуса в душе. Все, что ему говорили Мастер, Госпожа и братья, все это было чистой правдой, вне всяких сомнений. Когда он оглянулся назад, девушка уже летела к Анан.

Дан Сайон снова выругался про себя. Анан была тяжело ранена, и не могла защищаться, кроме того, он был слишком далеко от нее. Он быстро взмахнул рукой, взял черную палку под свой контроль и прицельно направил ее на девушку в зеленом.

Девушка, услышав звук летящего оружия, улыбнулась и взмахнула правой рукой. Молниеносно, лепестки вернулись к ней и превратились в бутон. Цветок снова засиял мягким белым светом, испуская мощную энергию. Белый свет столкнулся с зеленым свечением палки в воздухе. Через секунду оба эспера вернулись к своим хозяевам, словно их силы были равны.

В темноте вдруг раздалось восклицание удивления.

Дан Сайон воспользовался замешательством девушки, поймал палку и быстро подлетел к Анан, встав прямо перед ней, он не собирался позволить девушке из клана Малеуса снова перехитрить его.

Но эта «хитрая» девушка вдруг остановилась, она не препятствовала Дан Сайону, когда тот встал на сторону Анан снова. Он просто смотрела на него с удивлением во взгляде.

Она всегда считала, что «Цветок Печали» в ее руках способен остановить кого угодно, но неожиданно… Когда ее Цветок столкнулся с черной палкой в воздухе, он должен был парализовать и палку, и Дан Сайона своим ароматом, но его аура оказалась заблокирована, и ее даже немного ударило отдачей, что казалось ей теперь абсолютно немыслимым.

Дан Сайон помог Анан подняться на ноги и тихо спросил: «Ты в порядке, сестра Лу?»

Анан кивнула. Дан Сайон выдохнул, затем повернулся к врагу и гневно проговорил: «Бесстыжая злодейка! Только и знаешь, как нападать со спины!»

Удивление на лице девушки тут же сменилось злостью. Она фыркнула и сказала: «Отлично, ты сам напросился! Сейчас я покажу тебе силу нашего клана!»

И пока она говорила, ее тело уже приготовилось к удару. Дан Сайон быстро принял защитную позу, но Анан без сил повисла на нем, было очевидно, что она серьезно ранена, да к тому же отравлена.

К несчастью, в этом мире не всегда все идет так, как мы ожидаем. Когда Дан Сайон оценил ситуацию, он неожиданно для себя осознал, что дела их очень плохи.

В темноте сверкнул еще один свет. Но он отличался от того, что исходил от белого цветка. И хотя тот свет был ярче, его цвет был темнее. Можно было даже подумать, что он был черным. И в этом свете к ним приближалась призрачная фигура, которая остановилась прямо за девушкой в зеленом платье. Это была высокая, одетая в черное женщина, ее лицо закрывала вуаль. Она была одной из тех, кто сопровождал девушку тогда, в Горах и Водах.

После этого прямо на глазах у пораженного Дан Сайона в темноте сверкнули еще несколько огней. И появились пятеро человек в желтых одеждах. Они также были спутниками девушки в Горах и Водах, и сейчас они все стояли здесь.

Дан Сайон почувствовал, как пересохло у него в горле. Под взглядами всех этих людей он начал немного дрожать. И в ту же секунду он услышал рядом слабый и нежный голос Анан: «Тебе лучше убраться отсюда поскорее. Уровень этих людей слишком высок для тебя, ты не сможешь их одолеть!»

Дан Сайон повернул голову и увидел, что на этом прекрасном лице рядом с ним нет ни следа беспокойства или страха. Она словно говорила о чем-то обыденном. Он замер, потряс головой и закусил губу. Затем повернулся к загадочным путникам. Людям Малеуса.

«Лазурия, будь осторожна!» Женщина с вуалью на лице внимательно посмотрела на двоих из Айне и когда ее взгляд скользнул по палке в руке у Дан Сайона, она прошептала: «Эта черная палка немного странная».

Лазурия, так звали девушку в зеленом, спросила: «Тетя Нигири, что ты увидела?»

Женщину звали Нигири. Из-за вуали нельзя было различить выражение ее лица, но в ее голосе звучала озадаченность: «Это похоже на… на ту дикую энергию, но… как человек, идущий по Пути Света, может владеть такой вещью? Они не знают, как контролировать Сферу. И эта черная палка… что это вообще такое?»

Лазурия фыркнула и ответила: «Мне интересно, как сильна эта вещица!» Затем она сделала шаг вперед. Люди в желтом шагнули вслед за ней. Дан Сайон понимал, что это не правильно. Он, конечно, не хотел потерпеть поражение, но разница в силе была слишком велика. Поэтому он ничего больше не придумал, как вместе с Анан отступить на шаг назад.

Женщина с вуалью излучала тяжелую, мистическую энергию. Она поднялась в воздух и подлетела к Лазурии, словно привидение. Затем она сказала ей так, чтобы никто не услышал: «Эта черная палка в руках мальчика излучает очень сильную энергию зла, ты чувствуешь это?»

Лазурия взглянула на Дан Сайона и кивнула.

Женщина секунду помолчала, затем добавила: «Но кроме этого… я чувствую, что темная энергия этой палки не до конца реализована. Словно она чем-то подавляется. И я думаю, что эта палка имеет какое-то отношение к нашему Святому клану. Этот мальчик очень сомнителен. Тебе следует подумать дважды, прежде чем действовать».

Лазурия нахмурилась и прошептала: «Но тетя, что я должна делать в таком случае?»

Женщина сказала уже чуть громче: «Нужно поймать их и привести к твоему отцу. Мастер знает все об этом мире. И он точно знает, в чем здесь дело».

Лазурия секунду подумала, затем сказала: «Отличная идея».

Они разговаривали и все время продолжали идти вперед. Без приказаний хозяйки, люди в желтом просто шли следом и не нападали. Так они уже прошли немало.

Дан Сайон тоже шел, поддерживая Анан. Его сердце билось все чаще. Затем он услышал звук плещущейся воды прямо за спиной. Оказывается, они вернулись обратно к берегу, от которого начали путь.

Лазурия замерла, затем повернулась к женщине с вуалью и спросила: «Тетя Нигири, это и есть то самое Бессердечное Море?»

Женщина секунду подумала, затем вдруг вздохнула и ответила: «Это место, где обитает боль! Да, это самое мистическое из Пяти Морей — Бессердечное Море».

«Ах!» Возможно, из-за того, что Лазурия была слишком юна, она совсем не заметила грусти в словах женщины с вуалью. Она была очень взволнована и проговорила: «Когда я была маленькой, я слышала, как отец рассказывал об это Море. Он говорил, что на дне Бессердечного Моря находится Море Девятого Круга Ада. К тому же, он говорил, что Пещера Кровавых Брызг находится рядом с Бессердечным Морем, прямо под Пучиной Потерянных Душ. Кажется, мы наконец найдем ее за эти три дня!»

Но женщина с вуалью промолчала, и ничего не ответила ей.

Лазурия была немного озадачена, но не придала этому значения. Она повернулась и сказала: «Ладно, сначала я поймаю вас, а потом займусь поиском Пещеры Кровавых Брызг».

Она взмахнула рукой. Пятеро слуг девушки вышли вперед и приготовились к атаке. Прямо за Дан Сайоном было лишь темное Бессердечное Море без конца, а прямо перед ним стеной встали люди Малеуса. Не было пути ни вперед, ни назад. Это был конец.

Анан почувствовала, как с моря подул прохладный ветер. Она была уже без сил, к тому же ее немного трясло, и она чувствовала головокружение, возможно, из-за яда.

Не сложно было догадаться, чтобы понять — если Дан Сайон останется здесь защищать ее, они оба погибнут.

Она повернула голову и посмотрела на Дан Сайона. Это молодой парень очень волновался, все его мускулы были напряжены, даже рука, которой он держал Анан, дрожала от напряжения и волнения. В его глазах сейчас отражалась жажда жизни и страх смерти.

Но он даже не думал отступать.

«Брат… брат Дан Сайон», мягко позвала Анан. Дан Сайон услышал это, его плечо шевельнулось, словно он хотел повернуть к ней голову. Но по какой-то причине он не посмотрел на нее.

«Сестра Лу, тогда, во время поединка… не так уж давно, верно? Ты спасла мне жизнь. Я… я… я не оставлю тебя». Дан Сайон хотел сказать что-нибудь ободряющее, но вдруг все мысли улетучились из головы, и он замолк на словах «не оставлю тебя».

Анан ничего не ответила.

Дан Сайон вдруг почувствовал себя неловко: вдруг его слова обидели Анан? По какой-то причине, с самой первой встречи с этой девушкой, он немного боялся ее.

Ледяной ветер с моря растрепал волосы Анан, они коснулись лица Дан Сайона.

Вода в Бессердечном Море вдруг стала волноваться.

В темной воде, казалось, был кто-то еще. И этот ветер, словно сокрытая усмешка Бессердечного Моря, смеялся над миром.

Лазурия улыбнулась, ее слуги окружили двоих человек.

Дан Сайон снова сделал шаг назад, и почувствовал, что его ног коснулась ледяная вода.

Неожиданно Бессердечное Море стало совсем неспокойным, и в него ударила мощная волна. Звук этой волны разрывал перепонки, она была высотой около тридцати чжанов. Но никто на земле не был пойман врасплох, и они устояли на ногах.

Женщина с вуалью, которая стояла чуть поодаль, быстро выкрикнула: «Лазурия, назад!»

Лазурия была удивлена. Она знала, что тетя Нигири очень опытная и мудрая, даже ее отец уважал мнение этой женщины. Она не стала ничего спрашивать и быстро отступила.

Как только она переместилась, пятеро мужчин в желтом последовали за ней. Только Дан Сайон и Анан, которые стояли ближе всех к Морю, не приготовились, и волна ударила в них. Теперь их одежда была мокрой, и холод, прожигающий до костей, стал невыносимым.

После этого все посмотрели на изменившееся Бессердечное Море. Над поверхностью Моря медленно засияли два зеленых глаза. Но это были очень странные глаза. Зрачки были вертикальными и узкими, а между ними были два темных и узких отверстия, из которых шел пар.

Женщина с вуалью произнесла: «Это оно. Это животное все еще не умерло».

Лазурия с интересом спросила: «Животное? Тетя Нигири, что это за животное?»

Женщина посмотрела на два огромных глаза, которые начали приближаться к ним прямо по морю. В ее голосе мелькнул испуг: «Это Глубинная Гадюка».

Лазурия замерла, словно не могла в это поверить: «Но разве… разве это существо не было убито священной Золотой Птицей на западных болотах, тысячу лет назад?»

Женщина торопливо проговорила: «Ходили подобные слухи. Но сейчас ты видишь ее своими глазами. Я не знаю, Лазурия. Эта Глубинная Гадюка — очень древний демон. Смертельно опасный. И кроме ее естественного врага, Золотой Птицы, ничто не может убить ее. Нам нужно бежать, немедленно».

Лазурия отступила на несколько шагов назад, затем вдруг развернулась и сказала: «Но этот мальчишка…»

Женщина покачала головой и произнесла: «Не думаю, что это сейчас важно. Поторопись!»

Лазурия все еще колебалась. В это время Дан Сайон и Анан, которые все еще стояли прямо у моря, затаили дыхание.

Они могли видеть это очень четко. Два глаза были размеров с двух человек. Как только Дан Сайон попал в Пещеру Крыланов, ему пришлось насмотреться на большие и странные глаза, от Красного Глаза Дьявола Большого Ниана, до красных глаз монстра со свиной головой. Но сейчас… то, что он видел раньше, не могло сравниться с парой глаз прямо перед ними. Словно сравнивать песчинку со вселенной…

Ветер с моря стал более соленым, в воздухе появился запах крови.

Огромное туловище змеи появилось прямо перед ними. Нижняя его часть была в воде. Никто из присутствующих даже близко не мог измерить толщину тела змеи. Верхняя часть туловища и голова поднялись уже на тридцать чжанрв над землей. Глаза змеи сверкнули зеленым. В эту секунду, она смотрела на людей внизу, как на муравьев.

Дан Сайон никогда не думал, что в мире бывают такие огромные создания. Он считал, что Дух-защитник Пика Вдовы в Айне Кирин, это самый большой в мире зверь. Но сейчас в сравнении с Глубинной Гадюкой, Водяной Кирин казался маленьким щенком.

Не только он, но и Анан, и Лазурия, и другие тоже никогда не видели такого огромного зверя. Они все просто онемели.

Глава 41. На волосок от смерти.

Волны на Бессердечном море стали относительно спокойными, но страх в глазах людей становился все больше. Гигантская Глубинная Гадюка высилась над ними, как демон из древних времен.

Огромная голова слегка наклонилась. Казалось, она тоже не ожидала увидеть здесь живых людей, она так и смотрела на них, не шевелясь.

Спокойная Анан была первой, кто пришел в себя. Она повернулась к Дан Сайону и увидела, что тот не может оторвать глаз от Гадюки. Она дернула его за рукав. Дан Сайон вздрогнул и, наконец, повернулся к ней. Анан прошептала: «Надо уходить».

Дан Сайон сразу же все понял, кивнул и тихонько пошел назад, поддерживая Анан. Лазурия, которая стояла позади Нигири, увидела, что они пошевелились и закричала: «Не двигайтесь!»

Дан Сайон и Анан замерли. Но в мгновение ока зеленый свет глаз Гадюки сверкнул, она заметила их и издала содрогнувший землю рев. Все вокруг закрыли уши, но звон в ушах все равно не проходил.

И пока Дан Сайон все еще не мог оправиться от шока, Гадюка шевельнулась, из воды поднялся огромный хвост и ударил по воде. От этого движения на море поднялась стена воды, высотой в сорок чжанов, шириной в несколько сотен чжанов, и она обрушилась на людей.

Когда стена воды была еще в нескольких чжанах от них, ударной волной их сбило с ног. Если бы этот поток воды ударил в них, вместе с черным хвостом Гадюки, они бы разлетелись на тысячу кусочков. Дан Сайон не стал долго раздумывать. Он схватил Анан правой рукой, левой сжал черную палку и отлетел назад, используя все оставшиеся силы.

Но вода была еще быстрее ветра, быстрее, чем он мог лететь. Дан Сайон не отлетел и на десять чжанов, когда стена нагнала его. Рев воды звучал прямо под ухом. Тело его напряглось. Из головы пропали все мысли, в этот решающий момент Дан Сайон вскрикнул и взлетел вверх, но когда он был всего в десяти чжанах над землей, он почувствовал, что его накрыло водой.

«Бааах!»

Его беспомощно закружило в гигантском потоке, он весь был мокрый насквозь. Он услышал, как закричала Анан, и его рука опустела. Их разделило непреодолимой силой потока.

Дан Сайон побледнел. Он попытался вернуть ее, но сила волны была так велика, что двое оказались в нескольких чжанах друг от друга за несколько секунд.

Поток ревел как бешеный лев. Анан, которая только что была рядом, исчезла в темноте. Дан Сайон дрогнул, его мысли спутались, и все его тело несло куда-то огромной волной.

Когда Дан Сайон почувствовал, что ему сейчас оторвет ноги и руки от давления потока, он вдруг пригляделся и увидел, что над водой появилась какая-то черная штуковина. Она издала странный плеск. Хвост Глубинной Гадюки! И сейчас он направлялся прямо на него!

Брызги и камни разлетались от ударов хвоста о воду. Сила была ужасающей, ей невозможно было противостоять. Дан Сайон понял, что ему не выжить, если этот хвост ударит в него.

В этот критический момент откуда ни возьмись к Дан Сайону пришла поддержка. В воде сверкнул зеленоватый свет, он окружил Дан Сайона, поднял его из воды и он оказался над волной в десяти чжанах!

И когда он уже было обрадовался, хвост Гадюки с огромной силой ударил его по ногам. Все его тело содрогнулось. И хотя это была лишь малая часть возможных повреждений, у него потемнело в глазах, он чуть не потерял сознание от боли. И если бы это не был момент между жизнью и смертью, он бы не пришел в себя, и умер бы прямо там.

Сила Глубинной Гадюки была огромна. Дан Сайона пронзило болью от удара, словно все его тело раскололось на части. И в гигантском потоке он уже был абсолютно без сил, его отбросило куда-то с огромной силой.

Он просто летел через непроглядную темноту, совершенно без сил, краем глаза он видел, как Лазурию и других людей смыло огромной волной. Люди в желтом было хотели разбежаться в стороны, но волна догнала их.

Девушка в зеленом поднялась над водой. Ее руки сложились в форме цветка. Сверкнул белый свет, когда раскрылся белый цветок. Через секунду, он превратился в шесть таких же цветков, они начали вращаться вокруг Лазурии. Каждый цветок был связан с соседними лучами белого цвета. Вместе они, вращаясь, формировали белый круг.

Лазурия была бледна, но она не паниковала. Как только круг сформировался, он начал ускоренно вращаться. И яркое свечение блокировало гигантскую волну. Через секунду волна спала, хоть ее сила и была немыслимой.

Воспользовавшись возможностью, Лазурия поднялась выше. Но вдруг звук опасности стал громче, это был гигантский черный хвост, рассекающий воздух.

Белый круг неожиданно исчез, его не хватило на то, чтобы остановить силу бьющего хвоста. Прекрасная девушка едва не погибла от удара хвоста, но тут рядом с ней появилась женщина с вуалью. В воздухе мягко сверкнул круглый желтый объект, и Лазурию оттолкнуло из-под удара гигантского хвоста.

Лазурия едва избежала смерти от столкновения с хвостом Гадюки, но сила от удара хвоста о воду отбросила ее в темноту. В следующую секунду женщина в маске тоже исчезла в огромной волне.

Сила хвоста Глубинной Гадюки была слишком велика. Дан Сайон мог расслышать только ветер, завывающий повсюду, пока его несло вперед течением.

Если бы сейчас он ударился обо что-нибудь, например, о стену или камень, ему бы переломало все кости. Но «если» — это всего лишь «если». Дан Сайон не контролировал свое тело, его жизнь зависела от того, как повернется судьба.

Пучина Покинутых Душ была просто огромна. Пролетев уже достаточно долго, Дан Сайон еще ни разу не натолкнулся ни на что, кроме воды. Вскоре он заметил, что скорость уменьшается. Кажется, сила удара начала утихать.

Дан Сайон остановился и начал падать на землю. Это было не слишком приятно, но все равно гораздо лучше, чем быть размазанным по стене. Но когда он уже готов был облегченно выдохнуть, темнота перед ним превратилась в что-то жесткое, что ударило прямо в него.

Перед ним как будто возникла стена, непонятно откуда. Дан Сайон пригнулся и прикрыл голову, затем ударился об нее.

«Бам!»

В стороны полетели мелкие камни, вместе с мелкими звездочками из глаз Дан Сайона. Все его тело содрогнулось, рот наполнился кровью. В ту секунду он подумал, что его тело развалится на кусочки. И если бы заклинания Айне и Скайи не защищали его, он бы мог умереть.

Однако, хоть он и был защищен заклинаниями, чувствовал он себя ужасно. Все его тело врезалось в стену, и он без сил полетел дальше вниз. По ощущениям казалось, что он ударился в эту стену не один раз, а все десять. Этот звук удара разнес боль по всему телу. Он не знал, как много костей сломано, но было ясно точно — в его теле не было ни одной части, которая не пострадала.

После еще одного удара Дан Сайон уже потерял всякую надежду, но вдруг при слабом зеленом свете черной палки в его ладони, он едва разглядел рядом с собой мутную тень. Казалось, что это старое дерево росло на обрыве.

В тот критический момент, он не стал удивляться, откуда здесь, на стене обрыва, да еще в таком месте, как Пучина Покинутых Душ, могло взяться дерево. Естественно, он протянул руку и схватился за дерево.

Он падал очень быстро, но в ту секунду все же успел схватить старое дерево.

И когда он его схватил, это было странное чувство, он даже как будто почувствовал тепло, отличающееся от холодной стены. Но сила, с которой он летел, была слишком велика. И старое дерево не слишком хорошо укоренилось на камне. И когда Дан Сайон схватил дерево, оно несколько раз сотряслось, затем начало падать вместе с ним.

Сердце Дан Сайона словно остановилось в тот момент. Его сердце словно тоже падало в бездонную пучину. Он все еще летел, но, благодаря дереву, скорость падения немного замедлилась. Прозвучал глухой удар, он упал на землю и потерял сознание.

Прошло много времени, прежде, чем он проснулся. Но еще до того, как он открыл глаза, он ощутил резкую боль во всем теле, он словно был разбит на миллион осколков. Но, поскольку он чувствовал боль, это означало, что он все-таки жив! И его сердце забилось уже чуть радостнее.

Он открыл глаза, и то, что он увидел, повергло его в шок.

Он был в каком-то мокром и душном месте, скорее всего, в пещере. Потолок был высотой в два человеческих роста, но пещера была узкой — только десять чжанов в ширину. Повсюду были только холодные и твердые камни, как на скале. Или где-то рядом со скалой…

Но камни в пещере, казалось, немного светились в темноте. Не все, но многие из них. Они испускали лучи мягкого света, который освещал пещеру.

Дан Сайон осмотрел пещеру получше. На одном конце была груда камней, засыпавшая путь наглухо. На другом конце, который был подальше, был виден поворот, Дан Сайон не знал, куда он ведет.

Он опустил глаза, посмотрел на свои ноги и решил подняться. Но когда он шевельнулся, его левая рука коснулась земли, и все его тело пронзило острой болью. Он вскрикнул. Его тело содрогнулось, левая рука болела больше всего.

Вдруг из глубины пещеры раздался странный звук. Словно кто-то тихо фыркнул. Дан Сайон удивился, он повернул голову и увидел, что кто-то вышел из-за поворота. Зеленое платье, милое лицо. Не та ли эта девушка из клана Малеуса?

Совсем недавно они были врагами. И сейчас Дан Сайон, увидев ее, схватил черную палку и сфокусировался. Он забыл о боли в руке.

Лазурия просто смотрела на него, она не собиралась драться. У нее был потерянный вид, словно она растеряла все свои силы. Она вдруг сердито сказала: «Ладно, отлично, ты только посмотри на себя, дурень! У тебя сломано несколько костей, а ты еще где-то находишь силы на драку!»

Дан Сайон нахмурился, но, увидев, что Лазурия не нападает, хоть это было странно, он опустил палку. И как только он расслабился, боль тут же вернулась. И он снова вскрикнул.

Лазурия странно посмотрела на него, но не смогла сдержать смешок. Атмосфера была уже не такой напряженной. Но после усмешки она грустно вздохнула.

Дан Сайон фыркнул. Он был смущен тем, что она смеялась над ним, и сердито проговорил: «Что здесь смешного?!»

Лазурия посмотрела не него и без обиняков сказала: «Я над тобой смеюсь».

Дан Сайон заметил, что она говорит прямо, словно не стесняется своих слов. Внутри него загорелся гнев, он сказал: «Очень смешно! Посмотрел бы я на тебя, если бы ты ударилась о землю с такой высоты!»

Лазурия изменилась в лице, она уже хотела преподать этому нахалу урок, но вдруг расслабилась, и вздохнула: «Нам недолго осталось жить, так что какой толк спорить с тобой…»

Дан Сайон был сердит, но после ее слов он замер и спросил: «Что ты сказала?»

Лазурия странно посмотрела на нее и сказала: «Это же пещера, разве не видишь?»

Дан Сайон озадаченно проговорил: «Ну да, и что?»

Лазурия показала на груду камней. «Это был единственный выход. И сейчас он завален камнями. Вот иди и попробуй пробиться через них!»

Дан Сайон так и раскрыл рот, не в состоянии сказать ни слова. Он посмотрел на камни, и понял, что они заживо похоронены, не было ни одного просвета. Он знал свою собственную силу. В бою с врагами его уровень и его эспер еще могли быть как-то полезны, но сдвигать горы как Юй Гун он не мог.

Он секунду подумал, затем вдруг вспомнил о чем-то важном. Он быстро повернулся к девушке и спросил: «Я помню, что упал на землю после удара о какую-то скалу. Как я оказался здесь?»

Лазурия просто сказала: «Я притащила тебя сюда».

"Что?» Дан Сайон был взбешен.

Лазурия посмотрела на него и сказала: «Я приземлилась недалеко от того места, где ты валялся без сознания. За нами погналась Глубинная Гадюка. Я посмотрела наверх и увидела, что там, где ты вырвал из скалы дерево, была пещера, и оттуда шел свет. Пещера была не очень большая, так что я решила спрятаться там. Я сжалилась над тобой, болван! Поэтому взяла тебя с собой».

Дан Сайон нахмурился. «Но почему выход завален?»

Лазурия тоже нахмурилась, на ее лице появилось странное выражение безнадежности. Она сказала: «Гадюка не могла пробиться сюда. От злости она несколько раз ударила хвостом в стену. Половина скалы обвалилась, завалив это место. Завалив нас здесь».

Дан Сайон посмотрел на нее секунду, затем с сомнением спросил: «Серьезно?»

Лазурия гневно посмотрела на него, затем подняла большой камень и кинула в него. «Я что, по-твоему, лгу? Надо было оставить тебя там, внизу!»

Дан Сайон не успел увернуться, поэтому он закрыл голову рукой. Неожиданно, камень ударился о левую руку, боль пронзила его до самых костей. В глазах потемнело, он почти потерял сознание снова.

Лазурия, увидев, что лицо Дан Сайона побледнело, и он схватился за левую руку с болью на лице, сказала прохладно: «Не притворяйся мертвым. Я тысячу раз видела таких, как ты».

У Дан Сайона не было сил спорить с тем, что она сказала. Он в самом деле готов был умереть от боли. Его рука целиком онемела от боли.

Лазурия немного посмотрела на него. Оказывается, он не притворялся. Она подошла к Дан Сайону, и не обращая внимания на его протесты, несколько раз ощупала его руку.

Дан Сайон покрылся потом от боли, он сбивчиво прохрипел: «Что… ты… делаешь?»

Лазурия не стала сердиться, наоборот — она выглядела немного виноватой. «У тебя сломана рука».

Дан Сайон фыркнул, он не собирался быть вежливым с ней. «Она сломана Глубинной Гадюкой. Это не твое дело. Убирайся».

Лазурия уставилась на него, фыркнула, затем, ни слова не говоря, отошла и встала поодаль, смотря на него таким холодным взглядом, что его словно занесло снегом.

Боль была просто невыносимой, но Дан Сайон не собирался терять лицо перед приспешницей Малеуса, что бы ни случилось. Он через силу поднялся на ноги и осмотрел себя. Почти все раны уже затянулись, только левая рука была сломана. Это была маленькая радость среди большого несчастья.

Но рука все равно болела невыносимо. После нескольких движений, боль стала такой, что на лбу Дан Сайона выступил пот.

Он сжал зубы. На Пике Бамбука он выучил несколько целительных техник, и он собирался вылечить руку. Но когда он посмотрел вокруг, он обнаружил только странные камни, ничего похожего на прямой предмет, вроде ветки дерева, чтобы закрепить перелом. Он стал беспокойно осматриваться.

Неожиданно Лазурия сказала: «Твоя палка».

Дан Сайон замер, затем обнаружил, что его палка была длиной в чжан, как раз то, что нужно. Он посмотрел на девушку и хотел поблагодарить, но проглотил язык, едва увидев ее сердитое лицо. Он только сказал: «Я и сам мог бы догадаться. Можно было не говорить».

Лазурия скривила губы. «И что же ты в таком случае искал?»

Дан Сайон гневно пробормотал: «Я что, не могу искать выход или что-то такое? Я не собираюсь торчать здесь вечность рядом с тобой». Затем он вдруг подумал о чем-то другом и вздрогнул. Он спросил Лазурию: «Да, ты случайно не видела мою сестру?»

Лазурия замерла от перемены его настроения, затем покачала головой: «В момент между жизнью и смертью ты еще можешь думать о других людях?»

Дан Сайон был спокоен, но в его сердце поднялась тревога. Анан была отравлена, и сейчас они попали в такую передрягу… ее жизнь могла быть в серьезной опасности. Дан Сайон вздохнул и опустил голову.

Лицо Лазурии смягчилось, она посмотрела на этого молодого парня, который опустил голову и пытался закрепить сломанную руку уродливой палкой. Она спросила: «Она для тебя многое значит, твоя эта… сестра? У вас хорошие отношения?»

Дан Сайон замер, затем покачал головой. «Нет, но она все равно очень… почему я должен говорить тебе все это?» Он фыркнул, затем замолчал, игнорируя Лазурию. Он оторвал кусок ткани от одежды, и с помощью зубов и правой руки перевязал левую руку. Затем он снова посмотрел на груду камней и, вздохнув, направился вглубь пещеры.

Лазурия, посмотрев на него, спросила: «Куда ты собрался?»

Дан Сайон на ходу ответил: «Я здесь похоронен заживо, и я хочу хотя бы узнать, что это за место».

Лазурия фыркнула. Но в этой безжизненной пещере кроме Дан Сайона с ней не было никого, и она последовала за ним. Казалось, будет не так страшно, если она будет держаться рядом с ним.

За поворотом оказался длинный коридор. Он был немного шире, чем тот, где они только что находились. Камни в стенах также немного сияли, освещая коридор. Слой пыли на земле был таким толстым, что Дан Сайон оставлял очень заметные следы.

И рядом он увидел следы Лазурии. Кажется, она уже была здесь до него.

Через некоторое время они пришли к концу длинного коридора. Здесь больше не было поворотов, но здесь раздавался звук бегущей воды.

Лазурия позади него вдруг позвала: «Дан Сайон».

«Что?» Он ответил, и только потом развернулся и спросил: «Откуда ты знаешь мое имя?»

Лазурия хихикнула: «Ты сам мне и сказал! Тогда, в Хэяне».

Дан Сайон вспомнил об этом. Он отвернулся и с интересом спросил: «Почему здесь слышно воду?»

Лазурия сердито ответила: «Это конец туннеля. И это просто источник в скале. Лучше бы здесь был хоть какой-нибудь выход! Проклятье! Не могу поверить, что я умру здесь с таким болваном!»

Дан Сайон проигнорировал ее восклицание и продолжил идти. Скоро звук воды стал громче, он увидел конец туннеля, и здесь в само деле был источник, бьющий из потолка пещеры. Брызги воды были кристально чистыми и очень красивыми. Вода лилась в небольшой прудик, и если бы они не были в нескольких шагах от смерти, эта картина показалась бы им прекрасной.

Но сейчас у них не было никакого желания любоваться природой. Дан Сайон подошел ближе к маленькому водопаду, изучил его пристально, затем его сердце похолодело.

За водопадом была стена, такая же, как и все стены вокруг. Можно было отчетливо видеть дно пруда, вода никуда не уходила, возможно, она впитывалась в землю. Над прудом сияли камни, с которых тоже капала вода. Где же мог быть выход?

Дан Сайон развернулся и встретился глазами с Лазурией. Они молча посмотрели друг на друга.

В пещере стало мертвенно тихо.

Мысли Дан Сайона перепутались. У них не было шансов на спасение, кроме того, он беспокоился об Анан, которая потерялась где-то в Пучине, да плюс ко всему у него была сломана рука. Боль была трудно переносимой.

Лазурия не могла спокойно смотреть на него. Она тихо сказала: «Сядь и отдохни немного! Мы обязательно придумаем, как выбраться отсюда».

В момент между жизнью и смертью Дан Сайон почувствовал расположение к этой девушке. Если бы они были снаружи, он, конечно же, не церемонился бы с ней. Но сейчас, когда смерть была так близко, кому нужны были эти клановые распри?

Дан Сайон спокойно сел, тупо глядя на окружающее пространство. Затем он уставился на камень у воды и подумал: «Не могу поверить… с тех пор, как я покинул горы Айне, я столько всего пережил, а сейчас вот умру. Если Мастер узнает об этом, он будет в ярости! И когда об этом узнает Лин Эр, не знаю, как она поступит…» Лазурия посмотрела на него, и, увидев, что он выглядит странно, спросила: «О чем ты задумался?»

Дан Сайон вздрогнул от неожиданности, его лицо залилось краской, но он не мог сказать правду. Он отвел глаза в сторону и сменил тему: «В этой Пучине Покинутых Душ так много странного… посмотри на те красные пятна на потолке, когда по ним льется вода, они выглядят, как кровь…»

Лазурия вдруг подпрыгнула, ее глаза расширились, лицо стало обеспокоенным, и она быстро спросила: «Что ты сказал?»

Примечание: В Китае существует легенда о старике по имени Юй Гун, который однажды решил передвинуть горы так, чтобы его детям больше не пришлось через них перебираться по пути в город. Его действия привлекли внимание Нефритового Императора (Императора Небес), и тот отправил двоих слуг, чтобы они за одну ночь передвинули горы и помогли Юй Гуну.

Глава 42. Пещера Кровавых Брызг.

Дан Сайон не ожидал, что Лазурия так отреагирует на его слова. Он был удивлен, затем указал на потолок пещеры и сказал: «Ну, вон там есть несколько красных камней».

Лазурия сразу же подошла и рассмотрела камни поближе. Сквозь воду было видно, что здесь было всего семь красных камней, размеров с половину ладони. Они были такими же, как все другие камни, различались только цветом.

Дан Сайон увидел, с каким интересом и волнением Лазурия разглядывает камни, и ему самому стало любопытно. Он поднялся и подошел ближе. Семь камней на потолке были странно расположены, они словно формировали какую-то фигуру, похожую на крюк.

Странным был и цвет. Несмотря на то, что они омывались водой так много лет, они все еще были кроваво красные. И особенно когда кали воды стекали по поверхности камней, цвет становился ярче, словно свежая кровь. И вода стекала вниз, как капелька этой крови. Однако в пруд она попадала уже снова прозрачной.

Пока он разглядывал камни, Лазурия пробормотала: «Пещера Кровавых Брызг… Ха!» Она обрадованно толкнула Дан Сайона правой рукой. Толчок был не очень сильным, но Дан Сайон тут же побледнел.

Он загорелся от злости. И как раз когда он собирался толкнуть ее в ответ, он увидел, что она улыбается, абсолютно забыв о том, что она только что сделала.

Она была очень взволнована, и сказала, обращаясь в пустоту: «Ты, старый противный Черносерд, построил Пещеру Кровавых Брызг в таком месте! Ничего удивительного в том, что мы не могли найти ее восемь сотен лет!»

Дан Сайон очень удивился, но затем он вдруг вспомнил, что Лазурия спрашивала его об этой пещере. Сейчас он понял все, фыркнул и сказал: «Приспешница Зла!» Лазурия была в хорошем настроении, поэтому не стала злиться. Она улыбнулась и сказала: «Я из клана Тьмы, и что с того? Я все равно очень благодарна тебе за то, что ты нашел это место!» Но Дан Сайон не был так счастлив. Он еще больше разозлился, увидев радость на лице Лазурии. Он подумал — Что если мастер и остальные узнают, что он помог слугам Малеуса? Они непременно убьют его.

Но как только он подумал об это, он вспомнил, что сейчас он заперт в пещере, из которой нет выхода, так что толку думать о будущем? Он сразу же расстроился и сел на землю, пылая от гнева.

Лазурия же была так счастлива в тот момент, что не заметила его досады. Малеус был самым древним кланом, и он разделялся на кланы поменьше, которые то появлялись, то исчезали, и это было обычным делом.

Восемь сотен лет назад, когда в Кровавом клане появился Черносерд, они были главным кланом в Малеусе. Их сила была невообразима, среди учеников клана было множество выдающихся людей. И Черносерд был самым сильным из них. Но то время ушло, и из-за нескольких конфликтов со служителями Света, Кровавый клан ослабел и был смещен с главенствующего положения другими кланами.

Сегодня существовало всего Четыре главных секты Малеуса: Хаккан, Веном, Клан Долголетия и Вим. Но если сравнить их силы, ни одна секта не могла бы сравниться с Кровавым кланом в прошлом.

Среди сект Малеуса уже восемьсот лет ходили слухи, что после Битвы Тьмы и Света, хотя лидеры Кровавого клана были повержены, осталось множество секретных эсперов, спрятанных именно в Пещере Кровавых Брызг, под пристанищем Кровавого клана, Пещерой Крыланов.

За восемь сотен лет различные кланы Малеуса много раз посылали своих учеников в Пещеру Крыланов, они добирались даже до Пучины Покинутых Душ, но так и не смогли ничего обнаружить, все возвращались с пустыми руками.

И хотя Лазурия была еще молода, она занимала очень высокое положение в одной из главных сект Малеуса — клане Вим. Это путешествие было очень опасным, но ей доверял сам Мастер Вим, и не напрасно. Сейчас, место, которое за восемьсот лет не могли найти бесчисленное количество героев Малеуса, было прямо перед ней. Как же она могла не радоваться? Она даже ненадолго забыла о своей безнадежной ситуации.

Лазурия подняла глаза к потолку пещеры. Затем поднялась на носочки и осторожно дотронулась до красных камней. Они были холодными и ничем не отличались от других. Она тихонько постучала по ним, но ничего не произошло. Кроме волнения, на ее лице появилось беспокойство.

Она пыталась ударить, погладить, толкнуть, даже оторвать каждый из камней. Но все осталось по-прежнему, ничего не изменилось.

Дан Сайон смотрел на нее снизу, и про себя радовался. Затем он не смог сдержать смеха: «Я думаю, что это не та пещера, которую ты искала. Ты обозналась». Но она просто села и посмотрела на него. Неуверенность отразилась на ее лице. Может быть, она и вправду что-то перепутала?

В следующие четыре часа Дан Сайон сидел на земле и наблюдал, как Лазурия ходит кругами по пещере. Она хмурилась, думала, и все время пыталась применять к камням новые идеи, но ничего не работало.

Через несколько часов сидения, Дан Сайон почувствовал, что у него заурчал живот. Он был голоден. Он запустил руку в карман и хотел достать еду, но карман был пуст. Скорее всего, все выпало, когда он упал в воду. Сейчас он был очень голоден, и здесь не было никаких признаков съестного. Даже пруд был абсолютно пуст — ни следа рыбы или другой живности.

Голод становился все настойчивее, все тяжелее становилось его терпеть. Дан Сайон мог только пить воду из пруда, но это не очень-то помогло.

Он тяжело вздохнул и подумал, что умрет здесь голодной смертью.

Но Лазурия, кажется, совсем не была голодна. Все ее внимания было направлено на семь красных камней. Она провозилась с ними весь день, но все еще не смогла продвинуться ни на шаг. Она села, но ее взгляд все еще не отрывался от потолка пещеры.

Дан Сайон посмотрел на нее и сказал: «Что толку смотреть на них? Если мы не найдем выхода отсюда, мы умрем от голода». Лазурия шевельнулась, словно вспомнила, что рядом с ней все еще находится другой живой человек. Она повернулась к нему и спросила: «Ты что, голоден?» Но Дан Сайон не хотел потерять лицо перед ней, и отрицательно потряс головой. «Нет». Но потом его желудок предал его и заурчал сразу же после его слов.

Лазурия не смогла сдержать смешок. Дан Сайон покраснел и захотел провалиться сквозь землю.

Но Лазурия вдруг достала небольшой мешок и передала его Дан Сайону. «Я дам тебе еды, а ты поможешь мне придумать, как открыть вход в Пещеру Кровавых Брызг, идет?» Дан Сайон фыркнул, отвернулся от еды и уверенно сказал: «Если ты решила, что можешь подкупить меня, то ты глубоко ошибаешься!»

Лазурия замерла в удивлении, закатила глаза и улыбнулась: «Ты не правильно понял. Я имею ввиду, что сейчас, на краю жизни и смерти, если мы не найдем выход, то точно погибнем здесь. Но прямо перед нами находится вход в Пещеру Кровавых Брызг. Если мы сможем попасть туда, возможно, мы найдем там выход!» Дан Сайон не мог поспорить с ней. Чтобы выжить, это была лучшая идея — найти выход через Пещеру Кровавых Брызг. Иначе они погибнут у этого пруда.

Но его упрямый характер заставил его проигнорировать еду, которую предлагала Лазурия. Он поднялся на ноги и посмотрел на те красные камни. Лазурия не стала злиться. Она посмотрела на него и улыбнулась, и затем тоже подняла глаза к потолку пещеры.

Семь красных камней вырисовывали на потолке фигуру, похожую на крюк. Дан Сайон посмотрел на них секунду, но выдумать ничего не смог. Он хотел попробовать ударить по камням, но потом вспомнил, что Лазурия уже пыталась сделать это, и он застыл на месте.

Чуть позже Дан Сайон и Лазурия сели на землю, уставшие от раздумий. В конце концов, Дан Сайон плюнул на манеры, как и любой человек, который собирался умереть. Он растянулся на земле и, глядя в потолок пещеры, через некоторое время не заметил, как уснул.

Он немного поспал, а когда проснулся и открыл глаза, то увидел, что Лазурия все еще изучает камни на потолке. Ее глаза блестели в темноте.

Дан Сайон уже привык к обществу этой девушки. Он сел, но его желудок неожиданно снова заурчал. Он был очень голоден, и совершенно не заботился о том, потеряет ли его хозяин лицо.

В пещере было очень тихо, и кроме плеса воды других звуков не раздавалось. Поэтому звук урчащего желудка сразу же достиг ушей Лазурии. Она развернулась и посмотрела на него.

Дан Сайон покраснел от стыда. Он готов был умереть, но только не потерять лицо. Он сразу же отвернулся и не стал смотреть на Лазурию. Но он чувствовал, как горит его лицо. Он грустно усмехнулся, и пошел к пруду, чтобы водой облегчить голод.

Вода в пруду была похожа на родниковую, она была ледяная и немного сладкая. Но после того, как Дан Сайон выпил воды, голод стал еще ужаснее.

Вода не могла заменить еду. Дан Сайон вздохнул и тупо уставился на воду. По воде расходились круги, капли ударялись о воду и создавали помехи в отражении, Он посмотрел на свое лицо, безмолвное и немного красное.

Немного красное?

Дан Сайон вдруг ужасно удивился тому факту, что отражение было красным. Он пригляделся и увидел, что на его отражении есть несколько красных пятен. Но этого не должно было быть! Он посмотрел ближе и затем поднял глаза на потолок. Это было отражение камней в воде, которое соединялось с его собственным отражением.

Дан Сайон расслабленно вздохнул, но через секунду идея посетила его голову. Он отошел назад, глядя на воду. Он увидел, как отражение семи красных камней появилось на поверхности пруда среди ряби. И из-за ряби на воде их отражение выглядело не как неровный крюк, а больше походило на ладонь!

Дан Сайон стоял там и не мог сказать ни слова. В ту секунду он колебался, словно стоя на перекрестке. Куда же ему идти?

Но это чувство сомнения пропало. Он развернулся к Лазурии. «Эй!» Она все еще изучала потолок пещеры и сердито сказала: «Я не Эй. Меня по-другому зовут. Ты, кажется, сказал мне то же самое, когда мы встретились впервые». Дан Сайон помолчал, и то, что он хотел сказать, улетучилось из его головы. Затем он вдруг стал необычно терпеливым и пробормотал: «Так… как тебя зовут?» Она улыбнулась. «Лазурия».

Дан Сайон повторил это про себя несколько раз, чтобы не забыть, затем сказал: «Иди сюда и взгляни на это». Лазурия была озадачена, она поднялась и подошла к нему. «Что?»

Дан Сайон указал ей на воду. Лазурия нагнулась и тоже увидела, что камни в воде отражаются в форме ладони.

Она была шокирована, затем быстро выпрямилась и сказала: «Это же…» Дан Сайон кивнул. «Я случайно это увидел, может быть, это не сработает, а может быть…»

Он еще не договорил, а Лазурия уже направилась к пруду. «В любом случае, мы должны попытаться». Затем она не стала больше ничего говорить и шагнула прямо в воду.

Дан Сайон застыл от удивления. Через секунду вода намочила платье Лазурии, но она словно не заметила этого, только замерла в ожидании.

Вода, которая заволновалась от того, что Лазурия вошла у пруд, постепенно успокоилась. Лазурия терпеливо дождалась, пока на поверхности воды снова появится отражение семи камней. Дан Сайон смотрел на нее с берега. Капли воды как жемчужины падали на волосы Лазурии, на ее плечи, лицо и платье.

Чистая капля скатилась с волос по ее белоснежной коже. Ее красота сама была как чистая вода.

Дан Сайон вдруг замер, глядя на нее. Звук воды казался очень далеким, сейчас перед ним стояла лишь прекрасная девушка, словно распустившийся лотос в воде, ее красота поразила Дан Сайона.

Отражение семи камней медленно появилось в воде, как будто под водой был отпечаток руки. Лазурия внимательно посмотрела на расположение камней, затем она протянула руку и коснулась отражения на воде.

Ее рука погрузилась в пруд, отражение дрогнуло. Свет отразился на лице девушки, словно она мягко засияла.

Пруд был не очень глубоким. И скоро рука Лазурии коснулась дна. На дне лежал тонкий слой песка, и Лазурия почувствовала, что ее пальцы коснулись пяти камней на дне пруда. Она мягко протерла дно, и когда песок рассеялся, под ним оказались пять маленьких камней, сияющих красным светом.

Лазурия больше не сомневалась, она нажала на камни пальцами и подняла голову вверх.

Никакой реакции.

Радость на лице Лазурии сменилась отчаянием. Она встретилась глазами с Дан Сайоном и снова отвернулась.

Дан Сайон хотел было сказать что-то ободряющее, чтобы успокоить ее, но вдруг Лазурия подумала о чем-то. Она пошарила рукой под отражением двух оставшихся камней, и обнаружила еще два камня. И сейчас она заволновалась еще больше, аккуратно нажав на все семь камней сразу, двумя руками.

В этот момент Дан Сайон и Лазурия решили, что они снова ошиблись. пещера была спокойна, никаких звуков, никаких признаков движения.

Но потом, после довольно долгого ожидания, в пещере раздался резкий и громкий щелчок.

Лазурия и Дан Сайон подняли глаза на стену. За водопадом стена, которая была неподвижной и твердой, вдруг содрогнулась, продвинулась вперед и медленно перед ними открылся вход в новую пещеру.

Дан Сайон замер, глядя на происходящее. Его сердце подпрыгнуло, и где-то в глубине души поднялось любопытство, с которым трудно было справиться.

Самое важное место для клана Малеуса за последние восемьсот лет! Что же там спрятано?

Лазурия медленно вышла из воды и встала рядом с ним. Ее глаза улыбались, Дан Сайон уставился на нее. Она была нежна и красива, и капли воды, которые стекали с ее лица, словно попадали ему в сердце.

Он вдруг вздрогнул и отвернулся от нее, затем быстро произнес: «Мои поздравления».

Лазурия замерла, но улыбка не исчезла из ее глаз, и голос остался спокойным и нежным: «Все это благодаря тебе». У Дан Сайона вдруг пересохло в горле, лицо залилось краской. Он отступил назад, и отошел от девушки, затем произнес: «Почему ты не заходишь туда?» Лазурия наклонила голову и вдруг сказала: «Да ты боишься меня что ли?»

Дан Сайон резко потряс головой и проговорил: «Нет, с чего это вдруг!»

Лазурия немного еще посмотрела на него, затем улыбнулась, кивнула и сказала: «Тогда давай вместе зайдем туда!»

Дан Сайон удивился, затем с сомнением сказал: «Нет, я не пойду. Это ваша проклятая Пещера Малеуса, мне там нечего делать». Лазурия фыркнула. «А что если там есть выход отсюда? Ты все равно не станешь заходить туда?»

Дан Сайон задумался, почесал голову и ответил: «Ну… тогда ладно, давай… давай зайдем туда».

Лазурия улыбнулась и кивнула. Она снова вошла в воду, прошла через водопад и скрылась в пещере. Дан Сайон секунду колебался, но затем последовал за ней.

Это был странный туннель. Светящиеся камни в стенах давали гораздо меньше света, чем те, что снаружи туннеля. И хотя они могли разглядеть путь, здесь было очень темно.

Дан Сайон и Лазурия очень волновались. Впервые за восемьсот лет в этом месте раздавались шаги людей. Кто знает, вдруг старый маньяк из Кровавого клана оставил здесь ловушки?

Но вокруг было тихо. Ничего не происходило. Тропинка была темной, длинной и все время извивалась. Кроме того, она медленно поднималась наверх. Дан Сайон примерно подсчитал, что они сейчас находятся где-то в центре горы.

Пока он размышлял, Лазурия, которая шла впереди него, вдруг остановилась и тихо сказала: «Мы пришли».

Дан Сайон подпрыгнул от неожиданности. Он прошел вперед и увидел, что в конце туннеля сияет яркий свет. Он мог разглядеть большую каменную комнату. Лазурия посмотрела на него и смело шагнула вперед.

По мере приближения можно было поподробнее разглядеть каменную комнату. Она была круглой, и на другом конце комнаты тоже был вход в туннель. Оказывается, это еще был не конец пути.

Слева в комнате располагались две большие каменные статуи. Одна была с улыбкой на лице, и ее одежды словно развевались от ветра. Очень похожа на буддистскую богиню Гуаньинь.

Другая статуя была абсолютно противоположной. Агрессивное выражение лица, черные одежды. Восемь рук и четыре рогатые головы. С губ стекала кровь. Она заставляла задрожать каждого, кто смотрел на нее.

Перед двумя статуями стоял стол для молений, рядом лежали две коробочки с благовониями. Все было покрыто пылью, за восемь сотен лет никто ни разу не прикасался к ним.

На другой стороне комнаты лежало несколько футонов, и кроме этого здесь не было ничего.

Дан Сайон был озадачен увиденным, но лицо Лазурии стало серьезным. Она взяла один из футонов, очистила его от пыли, и положила перед статуями. Затем она взяла благовония из коробочек, с помощью кремня зажгла их и поставила на столик для молений. После этого она вернулась к футону и опустилась на колени.

В комнате поднялся легкий дымок от благовоний.

Дан Сайон стоял рядом, и слушал, как по комнате разносится эхо от ее голоса.

«О Матерь Преисподней, о Небесный Видьяраджа, сорок третий ученик Священного клана, Лазурия, стоит перед тобой в молитве. Наш Священный клан ослабел за многие годы, это трагедия для нас. Многие последователи твои пожертвовали собой для восстановления Священного клана. Я молю Матерь и Видьяраджу о спасении нашего клана, прими мою молитву, помоги восстановить Священный клан, спаси твоих детей, вместе мы сможем достичь бессмертия, славы и счастья!»

Дан Сайон понял, что эти две статуи были злобными богами, которым поклонялся Малеус. Он холодно усмехнулся, отвернулся к стене и больше не смотрел на них.

Глава 43. Либрус.

Лазурия три раза поклонилась, искренне и торжественно, затем она поднялась и уставилась на Дан Сайона. Увидев, что он отвернулся и стоит не шевелясь, она нахмурилась, но не стала ничего говорить по этому поводу. Она просто произнесла: «Идем!»

Когда они только вошли в туннель, Дан Сайон ощущал расположение к Лазурии, однако, когда он увидел эти две страшные статуи, он вспомнил, что они из разных кланов, и все то, чему его учили в Айне. Он холодно кивнул и сказал: «Хорошо».

Лазурия странно посмотрела на него, затем направилась вглубь туннеля. Дан Сайон последовал за ней. Сейчас путь не занял много времени. Скоро они оказались в просторном помещении, но она не была так украшена, как предыдущая каменная комната. Это была просто пещера, полная известняка. Причем известняк здесь был разноцветным. Между двумя крупными камнями стояла большая каменная табличка. На ней пафосно было начертано несколько слов: «Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен!»

Каждая буква была размером в половину человеческого роста. Надпись была древней, но от нее исходила странная сила. Она изображалась на камне в виде дракона, который готов был взлететь в небо.

Сначала ничего не произошло, но после того, как Дан Сайон смотрел на надпись больше минуты, он вдруг почувствовал головокружение.

Он был удивлен, и быстро помотал головой. Слова все еще были на табличке. Они не двигались, но энергия от них исходила очень странная.

Пока Дан Сайон стоял там, Лазурия уже прошла мимо, направившись вглубь пещеры. Он последовал за ней, пройдя мимо таблички. Вокруг было очень много камней, они какое-то время просто шли сквозь каменный лес, вдруг Лазурия остановилась и удивленно вздохнула.

В ту же секунду Дан Сайон почувствовал, что черная палка, которую он примотал к руке, засияла странным светом. Особенно сфера на конце палки. Таким зеленым светом она не сияла никогда, сейчас он был мягким, словно сфера встретилась со старым другом, с которым не виделась много лет. Сияние было задумчивым и ностальгическим.

Дан Сайон с интересом огляделся. Его взгляд проследил за глазами Лазурии и он увидел, что ее так поразило. Напротив была гладкая стена, по обе стороны которой были два туннеля, ведущие в неизвестность. А перед стеной находилась платформа из синего камня, на которой спокойно сидел скелет.

Жемчужина на конце черной палки загорелась ярче при виде скелета.

Лазурия стояла рядом. Она ничего не заметила и после секундного удивления быстро успокоилась. Она не чувствовала изменений в черной палке.

В конце концов, она была из клана Малеуса, как она могла бояться скелетов… Так что она смело шагнула вперед, осторожно осмотрела его, но не обнаружила ничего необычного. Она развернулась и с улыбкой сказала: «Может быть, это скелет того самого старика Черносерда, потрясшего мир?»

Дан Сайон с самого начала не испытывал никаких теплых чувств к клану Малеуса. Он фыркнул и сказал: «Может быть мы пойдем дальше и поищем путь наверх?»

Лазурия уставилась на него, затем скривила губы и сказала: «Иди и сам ищи свой выход!»

Дан Сайон замер. Он фыркнул, и хотя он был к этому не очень готов, но все равно развернулся и вошел в левый туннель.

Через несколько шагов он потряс головой и подумал, с чего это он вдруг был так невежлив с этой девушкой из Малеуса? Какая-то мелочь заставила его выйти из себя. Возможно, в ее глазах он разглядел насмешку…

Но это были всего лишь догадки. И как только он сделал шаг в пещеру, он уже не мог вернуться. И через несколько шагов он не услышал ничего рядом с собой. Лазурия не последовала за ним. Дан Сайон немного расстроился, но затем собрался, и осторожно продолжил путь внутрь туннеля. Этот туннель не отличался от остальных, он был таким же темным. Вокруг практически ничего не было видно, но дорога оказалась длиннее. Он не понимал, зачем Кровавому клану понадобилось строить что-то подобное.

После того, как он некоторое время шагал по темному туннелю, Дан Сайон увидел, что впереди что-то сверкнуло. Он прибавил шаг. Мягкий свет на конце туннеля был хорошо различим, он протягивался к нему, словно рука помощи.

Дан Сайон глубоко вдохнул и шагнул на свет.

Лазурия, увидев, как Дан Сайон исчез в туннеле, застыла в недоумении. Ее лицо потемнело. Ее отец был не последней фигурой и очень влиятельным человеком в клане Малеуса. С самого детства она была как принцесса, никто не смел пререкаться с ней.

Но сейчас, в такой безнадежной ситуации, она встретилась с мальчишкой из Светлых, и манеры его были не слишком хорошими. К тому же, он едва ли был старше ее. Как она могла остаться спокойной?

Однако, когда Дан Сайон жил на горе Айне, он был совсем другим. И по какой-то причине он начал конфликтовать только с Лазурией. Кроме клановых различий, никакой причины не приходило в голову.

Конечно, Лазурия ничего не знала о его прошлом, но она уже несколько раз чувствовала негативное отношение Дан Сайона к ней. И она не слишком радовалась этому факту. Но сейчас ситуация была безнадежная, и ей совсем не хотелось преподавать этому нахалу уроки вежливости. Поэтому она фыркнула, просто заметив свои мысли по этому поводу. Но сейчас было невозможно заставить ее пойти за Дан Сайоном.

Она не задумываясь развернулась и вошла в туннель справа от стены.

Через пару шагов Лазурия почувствовала, что туннель был темнее, чем все предыдущие, светящихся камней на стенах стало меньше.

К счастью, дорога оказалась не очень длинной. Лазурия вскоре пришла к концу туннеля, и вошла в каменную комнату.

Это была комната средних размеров, на одной стене было множество полок, у другой стены валялась гора мусора. Это было оружие, вроде лезвий, мечей, копий и тому подобного. И все это было сломано. На вершине этой горы лежал топор. Весь ржавый, очень большой, он был вроде бы целым. Казалось, весь топор целиком сделан из стали.

Но Лазурию не привлекало оружие. Она прошла к полкам. И после быстрого осмотра на ее лице появилось ликование, которое тут же сменилось расстроенным выражением.

На каждой полке стояли ящички с табличками. И хотя некоторые буквы уже стерлись, некоторые все еще можно было прочесть, и она не могла сдержать волнения, когда читала их. Надписи гласили: «Алебарда Пяти Гор», «Лунная веревка», «Копье-убийца» и тому подобное.

Лазурия выросла в клане Малеуса, и ее отец был очень умным человеком, который знал очень много всего о прошлом. И сейчас она знала, что все эти эсперы были лучшими сокровищами Малеуса во все времена. Так почему же она так расстроилась? К сожалению, в коробочках на полках не было ничего, кроме этих надписей. Поэтому она и расстроилась.

Она вздохнула, но все еще с надеждой осматривала полки, большинство из которых были пустыми. Возможно, небеса более благосклонны к тем, кто сохраняет надежду в сердце. И на самой последней полке она нашла маленькую железную коробочку. На ней не было никакой таблички, поэтому Лазурия не знала, что внутри.

Она с восторгом в глазах аккуратно взяла коробочку, которая оказалась довольно тяжелой. Лазурия мягко встряхнула ее, но из коробочки не раздалось ни звука.

Лазурия секунду задумалась, затем положила коробочку на землю. Она глубоко вздохнула, приготовилась и взмахнула рукой. Комнату озарило белым светом. В воздухе появился цветок белого цвета, он распространял приятный аромат.

Рука Лазурии перевернулась ладонью вниз. Цветок сверкнул белой вспышкой и полетел вниз к металлической коробочке, она озарилась белым сиянием. Цветок завис над коробочкой.

После этого Лазурия осторожно открыла коробочку. Когда она коснулась крышки, она почувствовала, что коробочка не заперта. Она нахмурилась, интерес в ее глазах стал ярче, она сжала зубы и с усилием повернула крышку.

Раздался мягкий щелчок. И до того, как она увидела содержимое коробочки, из нее пошел черный дым.

Лазурия упала назад, словно ее ударило током. Белый цветок немедленно подлетел к коробочке, и черный дым был пойман белым сиянием. Он не мог пробиться через сияние даже после нескольких попыток. Вскоре черный дым исчез, впитанный белым цветком. При этом цветок из белого стал черным.

Пока газ исчезал, Лазурия отошла назад и замерла в ожидании. Она посмотрела на цветок. Ее отец приложил немало усилий, чтобы заполучить этот эспер — «Цветок Печали». И сейчас его нефритово-белые лепестки стали темно-фиолетовыми, и он выглядел немного страшновато.

Лазурия тихо сказала: «Древний Трупный Яд! Этот противный старик Черносерд был в самом деле ужасным человеком, если практиковал такие вещи!»

Она про себя прокляла Черносерда, когда заглядывала в коробочку.

Но там не было ничего сверхъестественного. Внутри маленькой металлической коробочки лежала только одна вещь — маленькие, хорошо сохранившиеся золотые колокольчики.

Лазурия замерла от неожиданности. Она никак не могла подумать, что «Древний Трупный Яд» охранял всего лишь маленькие колокольчики. Она не видела больше ничего особенного в них. Секунду подумав, она медленно взяла колокольчики.

«Динь-дон»

Чистый звон словно отдавался в сердце. Звон заполнил комнату, в которой не было таких звуков уже восемь сотен лет.

Лазурия сжала колокольчики в руке. Они были очень изысканно сделаны. Два колокольчика связывала тонкая полоса металла. Легкое движение снова вызвало звон.

«Динь… Динь-Дон».

Лазурия была очень довольна. Ее печаль испарилась вместе с этим звоном. Она еще раз внимательно осмотрела колокольчики, но ничего необычного не заметила. Словно это были обычные колокольчики, сделанные необыкновенным мастером.

Но Старик Черносерд содержал их в таком секрете… должно быть, эти колокольчики все же не так просты. Нужно будет спросить отца об этом, когда представится возможность.

Сердце Лазурии наполнилось радостью. Ей все больше нравились эти колокольчики. И она привязала их к поясу. Когда она шевельнулась, колокольчики мягко зазвенели. Это было очень приятно, Лазурия удовлетворенно кивнула.

После этого она аккуратно осмотрела комнатку еще раз, но здесь больше ничего не было. Она даже осмотрела гору мусора. Здесь тоже не было ничего примечательного, ни единого признака выхода наружу.

Лазурия медленно поднялась, настало время узнать, куда ушел тот странный паренек.

Перед тем, как покинуть комнатку, она развернулась и еще раз посмотрела вокруг. Комната не изменилась. В ней даже добавилось немного беспорядка после того, как Лазурия осматривала гору мусора. Огромный топор теперь валялся в углу.

Она покинула каменную комнату.

Туннель слева, в который вошел Дан Сайон, оказался гораздо длиннее, чем правый туннель, в котором побывала Лазурия. В итоге она увидела свет, но больше ничего различить было нельзя, спереди не было ни звука, и она начала беспокоиться. В этой пещере было множество странных злобных вещей, которым трудно было противостоять. Неужели он…

Лазурия прибавила шаг и вошла в комнату впереди. Ее сердце чуть не остановилось в ту секунду. Дан Сайон стоял в каменной комнатке, глядя на стену.

Лазурия выдохнула, и огляделась. Комната была больше, чем тот склад, откуда она вышла. Однако, она была пуста, здесь не было ничего. Но на каменной стене словно были вырезаны какие-то надписи. И Дан Сайон читал их с очень хмурым выражением лица.

Лазурия тоже нахмурилась, подошла ближе и взглянула на надписи. На ее лице появился восторг. В самом начале надписей на стене красовалось слово:

Либрус!

«Либрус, не может быть, это Либрус!» Лазурия радостно хлопнула в ладоши.

Дан Сайон вздрогнул, затем понял, что это Лазурия пришла за ним, но он обратил внимание только на ее слова. «Либрус? Ты знаешь, что это такое?»

Лазурия взглянула на него с изумлением. «Конечно, я знаю, что это такое! Это священное писание нашего священного клана! Все божественные заклинания учеников Кровавого клана Вим взяты именно отсюда!»

Дан Сайон снова вздрогнул. Он был озадачен, затем снова уставился на вырезанные на стене надписи. Через секунду он тихо сказал: «Нет, это невозможно!»

Лицо Лазурии потемнело. Она произнесла: «Это священное писание Священного клана. Это наш секрет, разве ты не говорил, что мы все — приспешники зла? Почему ты читаешь его?»

Дан Сайон как будто не слышал. Перед ним были только надписи на стене:

«Либрус — Первый Том»

Изменения в мире начались из хаоса, не было никакой разницы между злом и добром. Солнце и Луна сияли вместе, мир пребывал в гармонии. Начала проявляться форма, добро и зло начали принимать очертания.

Причина, по которой мир до сих пор существует, это то, что добро и зло не создавали друг друга. Поэтому они не могли друг друга уничтожить. Но вещи в мире имеют свою собственную форму. Люди ослеплены иллюзиями, они создали эгоизм, высокомерие, привязанность. Карму. Из-за этого появились три Яда, три Страха, три Страдания. Но и они не вечны.

Небеса не судят, у бога нет имени. И если отказаться от Эго, без привязанностей, без желаний, не будет Кармы. Это и есть путь Света. На пути Света мир становится центром, бог становится центром.

И так все — внутри бога, и бог наблюдает сам себя.

Нет ни добра, ни зла.

Мир всегда был таким, никто не создавал его иным.

Сущность бесконечна, желания не могут быть удовлетворены до конца!

Лазурия фыркнула. Она хотела что-то возразить, но потом ничего не сказала, и посмотрела на стену. После прочтения нескольких предложений она почувствовала головокружение. И она подивилась, как это Дан Сайон смог прочитать всю эту скукоту.

Но когда она взглянула на Дан Сайона, то с удивлением обнаружила, что на его лице отразилась боль и недоумение. Он дрожал от необъяснимого чувства.

Никто в этом мире не мог сейчас объяснить волнение Дан Сайона. Смысл священного писания Малеуса каждым словом врезался в его сердце, словно нож. Шок, который он испытал, был сильнее в сто раз, чем то удивление, когда он узнал, что заклинания Айне и Скайи Чистая Сущность и Глубокая Мудрость принципиально отличаются друг от друга.

Из написанного он узнал, что разница в заклинаниях Айне и Скайи не была такой уж разительной. Это был не такой уж большой сюрприз. Но чем дальше он читал, тем бледнее становилось его лицо, потому что из священного Либруса он узнал страшную тайну.

Магия Малеуса была злобной и необычной. И она брала свои начала из Либруса. Но в самом Либрусе были описаны основы магии Айне и Скайи! Здесь был и фокус на понимании себя, и на понимании окружающего пространства.

Другие люди, вроде Лазурии, не стали бы обращать на это внимание. Они бы просто решили, что это божественное искусство, оставшееся от предков. Но для Дан Сайона, который был знаком с обеими магическими школами, это открытие было ужасным.

Мысли запутались у него в голове.

Какое же учение было верным?

Он продолжил читать и побледнел еще сильнее. Его мозг вскипел, от любопытства и страха. Он чувствовал, что перед ним открывается какой-то большой секрет, но он не мог его увидеть, не мог дотронуться до него. И он продолжал стремиться к его познанию.

Но страх в его сердце не исчезал — стоило ли ему знать об этом?

Лазурия посмотрела на него немного. Он стоял там, глядя на стену, со странным лицом, словно он забыл о ее существовании. Она вдруг начала сердиться и гневно фыркнула, но Дан Сайон не придал этому значения, и никак не отреагировал.

Лазурия скривила губы. Она была очень рассержена, но почему-то не стала ничего говорить, она просто развернулась и пошла прочь, громко топая ногами по полу комнаты. Грустный Дан Сайон не обратил на нее никакого внимания.

Лазурия в гневе покинула комнату и вернулась в пещеру из известняка, где сидел скелет. Все бы было нормально, если бы не этот нахальный мальчишка! И чем больше она думала об этом, тем больше она злилась. Затем она снова взглянула на Цветок Печали, который раньше был красивым, а теперь стал черным. И она тут же обрушила свою злость на старика Черносерда.

Она обратилась к скелету и проговорила: «Ты, чертов ты старик, умер восемь сотен лет назад, и все равно умудрился навредить мне! Из-за тебя мой нефритовый цветок стал… стал…»

Она не смогла больше говорить, гнев внутри нее стал сильнее. И, ни слова больше не говоря, она взмахнула рукой, Цветок Печали облетел вокруг скелета и вернулся. Через секунду раздался звук ломающихся костей. И со странным клацающим звуком у скелета отвалилась голова, он рассыпался на части.

После этого гнев Лазурии успокоился. Она ощутила сожаление, и сейчас даже не знала, откуда взялась такая злость. Но когда она развернулась к скелету, она вдруг замерла. На стене, где сидел скелет, было написано несколько строк. Она быстро подошла ближе и взглянула на эти надписи. На стене было начертано четыре строки:

Колокольчики плачут, цветы умирают,

Все превращается в лед.

Жизнь наполнена болью, любовь улетает,

Лишь забвение здесь тебя ждет.

Примечание: Записи в Либрусе собраны из «Дао Дэ Цзин», «Алмазной Сутры», «Алтарной Сутры», «Книги Цзинь» и «Книги перемен».

Глава 44. Золотые колокольчики.

Лазурия замерла, затем прочла еще раз. Надпись была сделана очень аккуратным почерком, в отличие от Либруса в соседней комнате. Скорее всего, ее написал кто-то другой.

И из смысла самой надписи можно было понять, что это слова горечи, высказанные страдающей женщиной. Странно, откуда эти слова могли оказаться здесь, на стене «Пещеры Кровавых Брызг»?

Лазурия поломала голову над этим, но ответа не нашлось. Она тряхнула головой и сдалась. Когда она развернулась, то увидела, что Дан Сайон тоже пришел сюда. И теперь он тихо стоял позади нее. Его лицо было очень странным. Это было выражение то ли горечи, то ли удивления, то ли задумчивости. Он хмурился немного напряженно, словно о чем-то размышлял.

Лазурия вскрикнула от удивления и отшатнулась от него. Колокольчики мягко зазвенели у нее на поясе, издав мягкий чистый звон, раздавшийся эхом по пещере.

Дан Сайон услышал этот звон. Он вздрогнул, словно неожиданно проснулся. Но потом он расширил глаза, с удивлением глядя по сторонам.

Он все вглядывался в Либрус внутри каменной комнаты, когда черная палка засияла зеленым, словно пробудилась ото сна. Прохлада распространилась по его телу, после чего он как в тумане вышел из комнаты и вернулся в пещеру, пока, наконец, не увидел сломанный скелет.

Дан Сайон посмотрел на палку, привязанную к его левой руке. Она до сих пор светилась зеленым, и сейчас она словно извинялась перед скелетом, как перед старым другом.

Дан Сайон не знал, почему это пришло ему в голову, но глядя на этот скелет, он вдруг почувствовал грусть. И хотя он точно знал, что этот человек, умерший здесь, скорее всего был главным предводителем Кровавого клана Малеуса, а именно — Черносердом, как сказала Лазурия, он почувствовал жалость к этому скелету.

Свет черной палки потускнел, она снова стала обыкновенной уродливой палкой. Дан Сайон все еще смотрел на скелет. Затем, на глазах у изумленной Лазурии, он медленно направился к нему.

Она фыркнула, затем встала рядом с ним и холодно улыбнулась: «Мне никогда не нравился этот персонаж, как и другие кланы, кроме моего собственного. Но мы все — подданные Священной фракции Малеуса. Мы все поклялись перед образами Матери Преисподней и Небесного Видьяраджи. И если ты хочешь сделать что-то с этим мертвецом, я тебе не позволю!»

Дан Сайон посмотрел на нее и сказал: «Он рассыпался на части, и это сделала ты!»

Лазурия покраснела, но она не собиралась брать свои слова назад. Она решительно ответила: «Я раскаялась в содеянном перед Матерью и Видьяраджей! И я не позволю тебе повредить его».

Дан Сайон посмотрел на нее и спокойно сказал: «Да я и не собирался».

Лазурия замерла, увидев, что Дан Сайон был спокоен, в его глазах не было ненависти. Она почувствовала, что этот мальчишка из Айне отличается от остальных служителей Добра, которые были полны предубеждений и чувства собственного достоинства. В тот момент Дан Сайон прошел мимо нее. Она развернулась и посмотрела на него.

Дан Сайон подошел к скелету. Кости озарились зеленым светом. Благодаря Лазурии, кости рассыпались на кусочки, целым остался только череп. Он лежал сверху на костях. Пустые глазницы смотрели на Дан Сайона.

Дан Сайон вздрогнул. Он чувствовал, что дух Черносерда все еще здесь, и он смотрит на него. Но он спокойно собрал кости в одну кучу. От костей исходила прохлада, он не чувствовал страха.

Словно он встретился со старым другом!

Дан Сайон вздохнул, словно сделал то, что должен был, и расслабился. Было странно, но он на самом деле так себя чувствовал. Он подумал: эта черная палка тоже вела себя странно. Если я выживу, нужно будет спросить Мастера об этом.

Он закончил заботиться о костях, и когда он уже собирался подняться, то заметил, что на месте, где сидел скелет, были надписи. Он изумленно вздохнул.

Лазурия холодно наблюдала за тем, что делал Дан Сайон. Вдруг она услышала, что он что-то обнаружил. Ей стало любопытно и она подошла ближе. Здесь тоже были начертаны несколько надписей:

Ее сердце страдает, но пути назад нет.

Слишком поздно жалеть, мы не можем быть вместе.

Золотые колокольчики, непонимания звон,

Моя жизнь навсегда…

В четвертой строке надписи были уже нечеткими, и последнее слово — навсегда — было уже практически нечитаемо. В конце строки была просто линия, словно тот, кто писал, не мог больше продолжать.

В пещере стало тихо. Дан Сайон и Лазурия почувствовали, что в этих двух надписях заключена какая-то грустная история. Страдания женщины с разбитым сердцем и сожаления умирающего мужчины.

Дан Сайон затерялся в мыслях. И хотя он не был знаком с двумя влюбленными, он почувствовал грусть в сердце, глядя на надписи, сделанные тысячу лет назад.

Рядом с ним Лазурия нахмурилась. Ее глаза замерли на этих строках, она пробормотала: «Золотые колокольчики, непонимания звон… колокольчики… золотые колокольчики? Ах! Точно! Цзин Лин!»

Она вспомнила о чем то и хлопнула в ладоши. Дан Сайон удивился и спросил: «Что это за золотые колокольчики?»

Лазурия была взволнована и чем-то обрадована. Она сказала: «Это же Леди Цзин Лин! Ты что, не знаешь?»

Дан Сайон сконфуженно покачал головой. Лазурия фыркнула, глядя на него, затем довольным голосом рассказала: «Леди Цзин Лин была очень важной личностью в нашем Священном клане тысячу лет назад. Она была очень умна, ее уровень был очень высок, и она прочла все тома священного Либруса. Она основала клан Хаккан, отдельно от нашего Священного клана.И она была главной женщиной в клане Малеуса!»

Дан Сайон потерял интерес к рассказу. Согласно ему, получалось, что Леди Цзин Лин тоже была причастна к клану Малеуса, хоть и тысячу лет назад. Когда он услышал название секты Хаккан, то сразу понял, что та древняя женщина точно не была хорошим человеком. Но Лазурия, кажется, восхищалась ею.

Дан Сайон фыркнул, и ничего не ответил ей. Затем он отвернулся и снова начал собирать скелет, который они разрушили, чтобы прочитать надпись. В его голове появилась странный вопрос к умершему: Да ты, оказывается, тоже несчастен, раз погиб из-за женщины!

Конечно, мертвец не ответил ему. Это были просто мысли Дан Сайона. Но он проникся к скелету необъяснимой жалостью.

Лазурия радостно рассуждала вслух: «Не могу поверить, что Леди Цзин Лин была влюблена в старика Черносерда. Хмм, может быть, он предал ее? Бессердечный старикан! Прекрасно, что он помер! Жаль только, что его скелет не сожгло молнией».

«Чушь!» Вдруг вскрикнул Дан Сайон.

Лазурия замерла от неожиданности. Через секунду она с интересом спросила: «Что ты сказал?»

Дан Сайон понял, что сказанул лишнего. Он был из клана Света, но вдруг начал защищать маньяка убийцу из клана Малеуса, умершего восемьсот лет назад. Если бы Мастера Айне это услышали, он был бы жестоко наказан. Но сейчас он не знал, почему такие слова вылетели из его рта. Когда Лазурия спросила его, он не смог придумать ответ.

Лазурия странно посмотрела на него, затем вдруг подумала о чем-то другом и забыла о Дан Сайоне. Она взяла колокольчики, привязанные к ее поясу и громко сказала: «Боже! Да ведь это же «Колокольчики Хаккан», принадлежавшие Леди Цзин Лин!» Она быстро перевернула колокольчики и заглянула внутрь. На них были написаны несколько слов:

Колокольчики Хаккан!

Дан Сайон увидел, что Лазурия так радуется, что сейчас умрет от визга и смеха. Оказывается, она случайно заполучила мощный эспер! Он почувствовал себя некомфортно и холодно сказал: «Ты ведь так и не нашла выход?»

Но Лазурия думала только о колокольчиках и не задумываясь ответила: «Нет».

Дан Сайон отвернулся от нее и тихо сказал: «Тогда ты погибнешь в этой пещере, вместе с этими колокольчиками».

Лазурия замерла, затем вспомнила, что самое главное было найти выход. Она быстро спросила: «Ты нашел его?»

Дан Сайон тихо покачал головой. Они посмотрели друг на друга. Лазурия перестала улыбаться и задумчиво произнесла: «Тогда нам нужно поскорее отыскать его!»

Дан Сайон спокойно кивнул. Они были на краю смерти. Вместе, они обошли все туннели и пещеры, изучив каждую стену, каждую трещину. Игнорируя протесты Лазурии, Дан Сайон осмотрел даже две статуи Небесного Видьяраджи и Матери Преисподней. Но они все равно ничего не нашли.

Когда они вновь вернулись в пещеру со скелетом, и увидели расстроенные взгляды друг друга, их лица потемнели.

Лазурия грустно пробормотала: «Мы что, правда собираемся умереть здесь?»

Дан Сайон опустил голову, она не могла видеть его лицо. Лазурия тоже молчала. Неожиданно на две молодые жизни упала тень смерти.

Через некоторое время, в тишине, Дан Сайон вдруг подпрыгнул и пошел прочь. Лазурия с удивлением спросила: «Что ты делаешь?»

Дан Сайон сжал зубы и ответил: «Я собираюсь поискать еще раз. Здесь должен быть выход! Мы не умрем здесь».

В его сердце позвучало еще одно предложение, которое он не мог озвучить: Я должен увидеть сестру Лин Эр, хоть раз перед смертью! Я должен вернуться на Пик Большого Бамбука!

Лазурия ничего не ответила, она просто осталась сидеть на платформе, глядя на то, как Дан Сайон продолжает искать с ярким блеском надежды на выживание в глазах.

Один раз.

Два раза.

Три раза.

Четыре раза.

Лазурия уже не могла вспомнить, сколько раз Дан Сайон переходил и комнаты в комнату, из пещеры в пещеру. И каждый раз он возвращался ни с чем. Но все еще не сдавался. Может быть, все дело было в его упрямой натуре, или в его горячем желании жить, но он продолжал поиски пути наружу, все продолжал и продолжал…

Пока его ноги не начали трястись, пока силы не оставили его, пока он не пришел обратно к платформе, где сидела Лазурия, и не упал без сил прямо на землю.

Лазурия посмотрела на него. Секунду она колебалась, затем подошла ближе и перевернула его лицом вверх. Кажется, ничего серьезного, он просто очень устал, плюс ко всему он был голоден, поэтому упал в обморок. Она облегченно вздохнула.

Затем она задумалась, и спросила сама себя в глубине души — Почему я почувствовала облегчение? Он в порядке, но причем здесь я?

Эта мысль молнией пронеслась через ее сознание.

Она внимательно посмотрела на него. На этом молодом лице залегла тень, от ран и голода. Его губы потрескались от сухости.

Лазурия осторожно положила его на землю. Секунду она смотрела на него, затем сказала: «Если уж мы умрем здесь вместе, я не хочу слишком быстро остаться в одиночестве. Лучше уж кто-нибудь будет рядом со мной».

Она вышла из пещеры и скоро вернулась с водой из пруда. Затем она достала еду и попыталась разбудить Дан Сайона.

Из-за того, что он был без сознания, она не смогла его покормить. Но ей удалось влить ему в рот немного воды из фляги. Он все еще не просыпался.

Лазурия тоже очень устала, она весь день была на ногах. Кажется, Дан Сайон был в порядке. Она закрыла глаза и провалилась в сон.

Когда она проснулась ото сна, первой ее реакцией был взгляд на Дан Сайона. Он спокойно лежал там, не двигаясь. Он тоже спал. Лазурия снова вздохнула, и тихонько выругалась: «Спит как убитая собака!»

Она улыбнулась сама себе. Казалось, что когда она смотрела на этого паренька, ее настроение улучшалось, и она даже забывала о смерти в ближайшем будущем.

Она вдруг поняла, что хотя Дан Сайон и спал, его лицо было красным. Так быть не должно. Она быстро поднесла руку и потрогала его лоб. У него был жар. Лазурия застыла, она не ожидала, что сейчас у него поднимется температура.

Обычно ученики кланов Света и Тьмы обладали прекрасным здоровьем, и не болели сотни лет. Но Дан Сайон был тяжело ранен, он был физически и морально истощен, его тело было серьезно повреждено. В итоге, не принимая во внимание свое состояние, он истратил оставшиеся силы на поиски выхода из Пещеры Кровавых Брызг. Ничего удивительного в том, что в итоге у него поднялась температура.

Жар был серьезным, и через довольно долгое время все еще не спал (в пещере Лазурия не ощущала, сколько прошло часов). Она не могла ничего сделать, только носила ему воду, чтобы как-то понизить температуру, но и это не помогало.

Чуть позже, хотя жар все еще не спал, Дан Сайон начал бредить. Лазурия была очень обеспокоена и взволнована этим. Когда она думала, что ей придется ждать смерти в этой пещере в одиночку, она начинала дрожать. И хотя Дан Сайон начал что-то говорить, это был несвязный бред, словно он вспоминал какие-то прошлые ужасы своей жизни.

И как бы Лазурия ни старалась, она ничего не могла сделать, только принести еще воды. В пещере не было ни лекаря, ни лечебных трав, как она могла помочь? Болезнь Дан Сайона становилась хуже день за днем. Бред становился все более несвязным.

В тот день Лазурия беспокойно сидела рядом с Дан Сайоном, когда он вдруг развернулся к ней, изогнулся всем телом и закричал: «Демон! Демон! Демон…» Затем вдруг гневно сказал: «Ты убил моих родителей, убил всю деревню! Я… я собираюсь отомстить… я убью тебя!»

Лазурия была озадачена и поражена, она быстро приблизилась к нему, и сказала: «Нет, нет! Здесь нет никаких демонов!»

Кажется, эти слова подействовали. Дан Сайон успокоился, страх исчез с его лица, но затем он сменился грустью.

Его глаза были закрыты, он тихо сказал: «Сестра, сестра, не уходи… Я… я должен сказать… не уходи от меня…»

Лазурия замерла, грусть пронзила ее сердце. Но тут она стала смелее, и нежно ответила: «Никогда! Твоя сестра с тобой, она не оставит тебя».

Улыбка появилась на лице Дан Сайона, словно это был самый счастливый момент в его жизни. Его губы продолжали бормотать: «Сестра, сестра…»

Лазурия увидела, что его лицо успокоилось, но ее сердце пронзило болью.

Та девушка, о которой он так беспокоился, даже когда был без сознания, какая она?

Она вспомнила тот день в Пучине Покинутых Душ, Дан Сайон пытался защитить девушку с голубым мечом, может быть, это она?

Лазурия нахмурилась. Она помнила, что та девушка была необыкновенно красива. Сказать, что она была самой красивой в мире, значит, ничего не сказать. Ничего удивительного, что Дан Сайон влюбился в нее! Откуда Лазурия могла знать, что Дан Сайон бредил о Лин Эр, которая осталась на Пике Большого Бамбука в горах Айне?

За последние несколько дней Лазурия не отходила от Дан Сайона. Она многое узнала о нем, пока он бредил — например то, что он родился в месте под названием Деревня Травников, что в его деревне случилось страшное несчастье, также она узнала, что его сестра Лин Эр была с Пика Большого Бамбука, но она все еще не была уверена, что это не та девушка с голубым мечом.

И за несколько дней заботы о Дан Сайоне она ощутила странную привязанность к этому молодому парню. Каждый день она смотрела на его лицо без сознания, и это было единственным разнообразием в этой пещере.

Она просто сидела и долго, долго смотрела на него. Она даже ни разу не вспомнила о той комнате, о священном писании Малеуса, Либрусе.

Иногда, когда Дан Сайон засыпал, она медленно подходила к надписям, оставленным Леди Цзин Лин, секунду смотрела на них, затем произносила: «Леди Цзин Лин, ты оставила здесь послание о том, что все мужчины в мире бессердечны. Но сейчас, посмотри, Дан Сайон страдает от любви».

Но ей никто не отвечал в этой пустой пещере. Лишь когда она разворачивалась, золотые колокольчики мягко звенели, и в пещере раздавалось эхо, которое словно было ответом.

Словно здесь обитала чья-то душа, которая смотрела на них нежным взглядом, окружала их своим теплом.

Том 5. Глава 1. Грусть.

После нескольких приступов бреда, возможно, из-за крепкого тела Дан Сайона, возможно, из-за того, что уход Лазурии принес плоды, жар начал спадать. Дан Сайон также понемногу начал приходить в себя, однако его болезнь была очень тяжелой, и он по-прежнему лежал и отдыхал.

В тот день Лазурия просто ходила туда-сюда по пещере без дела, и снова остановилась у надписи, сделанной Леди Цзин Лин. Она снова прочитала надпись и вздохнула. Дан Сайон в это время сидел рядом и спросил: «Почему ты вздыхаешь?»

Лазурия фыркнула. «Я грущу о ней, о Леди. С ее красотой и умом, она была обманута противным мужчиной вроде тебя, и страдала всю жизнь. Она не заслужила этого».

Дан Сайон не нашелся, что ответить.

Лазурия снова прошлась по надписи, и вдруг удивленно вздохнула. Она обнаружила кое-что странное. В последнем предложении в слове «забвение» буква «з» была немного вдавлена внутрь, она отличалась от остальных букв. Лазурия закатила глаза, затем словно что-то поняла и подняла Колокольчики Хаккан с пояса для сравнения. Размер абсолютно подходил под букву. Она хлопнула в ладоши.

Дан Сайон с любопытством спросил: «Что это?»

Лазурия развернулась и с улыбкой сказала: «Возможно, это может спасти нас!»

Дан Сайон был удивлен, он сразу же заволновался и радостно спросил: «Правда?»

Лазурия вставила колокольчик в букву. Но ничего не произошло. Она повернула его несколько раз и влево и вправо. Через секунду раздался щелчок. Каменная стена затряслась. Лазурия вздрогнула и отступила назад вместе с колокольчиками. После громкого скрежета наружный слой стены просто упал и обнаружился внутренний слой. Здесь были надписи, такие же, как в комнате с Либрусом.

Дан Сайон сначала, было, обрадовался, но после взгляда на стену его лицо потемнело. Казалось, эта стена просто прятала надпись на внутренней стене. Выхода здесь не было. И он снова расстроился.

Но Лазурия немного поглядела на надпись, которая была оставлена Леди Цзин Лин, и спрятана так хорошо. Наверное, это было что-то необычное. Но через несколько минут она развернулась, на ее лице не было ни печали, ни радости, просто разочарование. Она спокойно сказала: «Это и есть «Забвение».

Дан Сайон ничего не понял. Он посмотрел на стену, первые несколько предложений гласили:

Духи Преисподней, Боги Небес,

Приношу свое тело в жертву вам,

На веки вечные, падаю в Забвение.

Ради любви и без сожаления.

.........

Он сразу же понял, что это какие-то заклинания пути Зла. Но Лазурия была настроена оптимистично. Он вдруг фыркнул. «Там есть указания, как найти выход?»

Лазурия опустила голову. «Нет».

Дан Сайон тихо сказал: «Тогда какой толк от того, что ты выучишь его?»

Лазурия была спокойна, и через некоторое время сказала: «Ты знаешь, что означает заклинание под названием «Забвение»? Ты хоть знаешь, что оно было изобретено в Священном клане в древние времена, но никто и никогда не использовал его?»

Дан Сайон с любопытством спросил: «Что?»

Лазурия вздохнула и продолжила: «Это заклинание было изобретено великим Мастером Хаккан, Леди Цзин Лин, и оно могло быть использовано только женщиной. Оно высасывало из тела всю кровь, и затем превращало ее в мощный сгусток энергии…»

Еще до того, как она договорила, Дан Сайон прервал ее, в его глазах читался гнев. Он сказал: «Назови это хоть Забвением, хоть Кровавым Вампиром Убийцей, это просто Зло, которое хочет показаться милым, просто сменив название!»

Лазурия изменилась в лице, но затем задумалась и тихо произнесла: «Ты прав. Поэтому даже Леди Цзин Лин не использовала его никогда».

Дан Сайон проигнорировал ее слова.

Прошло еще несколько дней. Дан Сайон, когда смог ходить, вернулся в комнату с Либрусом и читал, в то время как Лазурия все время смотрела на заклинание на стене.

В Первом томе Либруса не было ничего про практические упражнения или заклинания. Он просто читал его и едва улавливал смысл. Но Дан Сайон знал чуть больше о заклинаниях Айне и Скайи, поэтому он мог узнать что-нибудь еще из Либруса, новое для себя. Однако, кроме того, что в Либрусе были описаны все основы магии Айне и Скайи, Дан Сайон не понимал ничего. Может быть, здесь как раз говорилось об использовании Чистой сущности и Глубокой мудрости одновременно?

Хотя он и знал, что шансы выжить почти равны нулю, в его сердце все еще жила надежда. И Дан Сайон начал делать то, что было написано в Либрусе. Но пропустить через себя оба заклинания сразу было очень сложно. Через секунду, его кровь прямо таки закипела, и ему пришлось остановиться. И за следующие несколько дней он не особо продвинулся в этом процессе.

Но затем перед ними встал гораздо более сложный вопрос — закончилась еда.

Хотя ученики кланов могут отправиться куда угодно и творить абсолютно немыслимые чудеса, они все равно были обычными людьми. Легенды гласили, что старейшины кланов могли обходить без еды и воды, но никто никогда не видел этого. Перед тем, как попасть в пещеру, Дан Сайон уже потерял все свои запасы еды, и хотя в пещере была вода, съестное было только у Лазурии, и настал день, когда все подошло к концу. Они, конечно, пытались экономить, но это не помогало.

И сейчас, по прошествии примерно двух дней, Дан Сайон и Лазурия смотрели в пустую сумку из под еды.

«Проклятие!» Лазурия села на платформу, рядом с ней был скелет Черносерда, но она не чувствовала себя некомфортно. Все же, люди Малеуса были немного странными… Однако, сейчас она была очень расстроена.

Дан Сайон быстро оправился от болезни, жар прошел. И хотя он был немного слаб, чувствовал себя вполне нормально. Он посмотрел на Лазурию. В его глазах она была просто девушкой в зеленом платье, она сидела на платформе и болтала ногами в воздухе. Колокольчики на поясе издавали мягкий звон «динь-динь-динь». Если бы он не знал, кто она такая, можно было бы подумать, что она обычная наивная девушка.

Лазурия была гораздо более грустной, когда Дан Сайон встретил ее впервые. Она была девушкой, поэтому часто уходила к водопаду, чтобы умыться, и всегда выглядела чистой, без единого пятнышка грязи. Но за эти дни она заметно похудела. Дан Сайон вдруг вспомнил, что Мастер и братья учили его, что все люди Малеуса злобные и эгоистичные. Но сейчас… в этой критической ситуации, почему она отдала ему половину еды?

Дан Сайон думал об этом в душе, и не заметил, что Лазурия смотрит на него. Увидев, что Дан Сайон пялится на нее как на пустое место, она покраснела и крикнула ему: «Эй, на что это ты уставился?»

Дан Сайон вздрогнул, затем быстро отвернулся и пробормотал: «Ни… ни на что».

Лазурия подошла к нему, но ругать не стала, как он себе представил. Она только вздохнула и сказала: «Мы заперты в этой пещере, и скоро умрем здесь. Не нужно так беспокоиться о ерунде».

Дан Сайон замер, медленно повернулся, глядя на нее. На ее худом, но все еще прекрасном лице была безнадежная улыбка. Он вдруг сказал: «Когда я был болен, не нужно было отдавать мне большую часть еды. Тогда ты бы смогла прожить подольше и, возможно…»

«Возможно что?» Лазурия неожиданно прервала его.

Дан Сайон замер, затем потряс головой и тихо сказал: «Возможно, тебя бы спасли».

Лазурия покачала головой, улыбнулась и сказала: «Я не хочу умирать, но еще больше я не хочу умирать в одиночестве, глядя на скелет и разлагающийся труп. Если дело пойдет таким путем, я сойду с ума, прежде чем кто-нибудь меня найдет».

Дан Сайон не мог не содрогнуться от слов Лазурии, но он ничего не сказал. Здесь они и правда не могли выжить.

Лазурия вдруг спросила: «Что, ты боишься?»

Дан Сайон немедленно выпрямил спину и громко сказал: «Никогда!»

Лазурия немного улыбнулась, ее глаза смягчились. Она мягко сказала: «Обещай мне одну вещь, хорошо?»

Дан Сайон нахмурился и спросил: «Какую?»

Лазурия улыбнулась снова и ответила: «У нас закончилась еда. И кроме воды, у нас нет больше ничего. Через неделю-другую мы умрем голодной смертью».

Дан Сайон молчал.

Лазурия была спокойна, но то, что она сказала потом, заставило Дан Сайона побледнеть, словно он встретил привидение: «Через несколько дней, если ты увидишь, что я уже не могу двигаться, прикончи меня».

Дан Сайон широко раскрыл рот, указал на нее пальцем, но не мог вымолвить ни слова. Он не ждал, что Лазурия скажет что-то подобное, да еще таким спокойным тоном. «И после моей смерти, пока я еще не остыну, если хочешь выжить, ты должен будешь съесть меня, и тогда, может, продержишься подольше».

Дан Сайон просто свалился на пол.

Через некоторое время он собрался, оправился от шока и сказал сам себе в душе: «люди Малеуса настоящие животные, они могут творить такие непотребства!» Но когда он посмотрел на Лазурия, она все еще была спокойна. Его сердце пронзило холодом, он отступил назад, его рука затряслась, когда он указал на нее. «Что… ты… что ты такое говоришь?»

Лазурия посмотрела на его, мягкость в ее глазах стала невыносимой. Дан Сайон подумал, что это самый смертельный яд из всех на свете.

«Ты разве не хочешь вернуться на Пик Большого Бамбука, чтобы снова увидеть твою сестру Лин Эр? Твои товарищи все еще в Пещере Крыланов, возможно, они разыскивают тебя. И если ты проживешь дольше, их шансы найти тебя увеличатся, разве нет?» Лазурия опустила голову, но ее голос все еще был спокойным.

Но Дан Сайон не заботился о тоне Лазурии. Он даже не заметил, что она сказала о Лин Эр. Он просто тыкал в нее пальцем и гневно кричал: «Ты… ты… ты сказала мне… вы, приспешники Малеуса, в самом деле самые ужасные, бесстыжие, отвратительные люди на свете! Я… я… ты… ты…».

Он сердился все больше и язык перестал его слушаться. Он только говорил «Я… ты…», и больше не мог сказать ничего дельного. Лазурия ожидала такой реакции, поэтому она не сердилась на него. Она просто смотрела на него, и когда Дан Сайон остановился, чтобы перевести дыхание, она медленно произнесла: «Есть меня или нет, это твое личное дело. Но ты должен убить меня, так или иначе!»

«Ты опять?» Дан Сайон снова стал сердиться. «Ты что, думаешь, что я пойду на такую сделку с тобой? Вроде как ты дала мне еду, а я должен совершить преступление! Если хочешь втянуть меня в это, как бы не так!»

Лазурия медленно покачала головой и сказала: «Нет, я просто… испугалась».

Дан Сайон продолжал разглагольствовать: «Ложь, я не попадусь на этот трюк… а? Что ты сказала?»

Казалось, что в этот момент между жизнью и смертью, Лазурию будто подменили. Как будто она впала в воспоминания о прошлом. На ее лице отразилось такое горе, какого Дан Сайон не видел никогда в жизни. Затем, он потряс головой, как будто хотел вытрясти какие-то мысли.

«Ты хоть знаешь, что это такое — ожидать смерти в одиночестве?» Она тихо сказала ему.

Дан Сайон замер, он заметил, что она будто что-то скрывает. Он участливо спросил: «Что?»

На лице Лазурии дрогнул мускул. В эту безнадежную секунду, когда перед ней был только мальчишка из Айне, который собирался умереть здесь вместе с ней, она не могла контролировать свои чувства. Даже ее голос стал сбивчивым и грустным: «Когда мне было шесть, мама взяла меня с собой, чтобы навестить бабушку в Пещере Шести Лисиц, на Лисьем Холме. Но ваши… чертовы служители Добра, напали на нас, и монах Скайи по имени Пуфань использовал Кубок Милости Пагоды, чтобы разрушить всю Пещеру Шести Лисиц. Нас, меня, маму и бабушку заживо погребло там.

Дан Сайон вздрогнул. У него появилось нехорошее предчувствие. Из сердца поднялось холодное чувство, которое распространилось по всему телу.

Лазурия полностью погрузилась в болезненные воспоминания. Ее глаза глядели в пустоту, ее голос был пустым и безжизненным, только глубокая боль сквозила в ее словах: «Тогда, я громко плакала от голода и холода. Я была очень напугана, пещера, в которой нас заперло, была очень маленькая, и мы выжили только благодаря нескольким большим камням, державшим потолок. Но раны бабушки были очень серьезны, и скоро она умерла. Мама и я плакали все время в темноте, но мы похоронили бабушку.

Мы закопали ее глубоко в землю. Вокруг нас были только холодные стены, и капельки воды стекали по ним. Я была очень напугана, но мама все время говорила мне: «Не бойся, малышка. Папа обязательно нас спасет».

Дан Сайон задержал дыхание, он слушал внимательно, со странным предчувствием и страхом в сердце. Он чувствовал, что здесь что-то не так.

«Но вокруг была только темнота. Никто не приходил. Я была очень сильно напугана в этой пещере, и я проголодалась, я все время плакала. Я до сих пор помню, как мама тяжело вздыхала рядом со мной. Она крепко обнимала меня, и все время повторяла: «Малютка Яо, не бойся ничего. Не бойся ничего, мамочка никому не позволит причинить тебе вред. Твой папа придет и спасет нас!»

Лазурия становилась все бледнее, но все равно продолжала: «Но папа не пришел. И я уже стала бредить, все время просила еды. Мама искала снова и снова, но в пещере она не смогла ничего найти. В итоге у меня не осталось сил даже на крики, я просто лежала у нее на руках. И однажды мама нашла кусочек мяса!»

Дан Сайон увидел, что Лазурия вздрогнула, когда сказала это.

«Я была очень голодна, и недолго думая съела его. И потом уснула. Казалось, в тот момент мама улыбалась в темноте. И так она давала мне немного мяса каждый раз понемногу. Так я смогла выжить. Но ее голос становился все слабее. И однажды… когда я позвала ее… она не ответила. После этого я осталась одна в темноте, в ожидании смерти».

Лазурия медленно развернулась, посмотрев на Дан Сайона. Он заглянул в ее глаза, и почувствовал холод. «Знаешь ли ты, каково это, ждать смерти в одиночестве? Знаком ли тебе запах гниющего трупа матери? Знаком ли тебе страх, пробирающий до костей, в пещере, где ты не можешь видеть даже себя самого?»

Каждый раз, когда она задавала вопрос, Дан Сайон вздрагивал.

Лазурия замолчала. Дан Сайон не решался даже дышать. В итоге, она словно проснулась ото сна, но еще не целиком. Она продолжила: «Наконец, однажды, вход в пещеру стал осыпаться, я услышала, как отец позвал меня и маму. Затем он спрыгнул откуда-то сверху прямо передо мной.

«Но он сначала увидел не меня, а маму. Я не видела ее, и забыла посмотреть на нее, когда в пещере стало светло. Когда я вспомнила об этом, папа уже закрыл мне глаза. Я не видела ее тело. Но я могла отчетливо почувствовать, что отец шокирован. Он словно превратился в камень. Затем, дядя Зеленый Дракон, дядя Белый Тигр, и дядя Сюань У приземлились на землю рядом с нами.

Я вдруг очень испугалась, даже больше, чем когда сидела в пещере и ожидала смерти. Я тихо позвала: «Папа». Трое мужчин прошли мимо него и похоронили тело мамы. Я прошептала: «Папа, что с мамой?»

Дан Сайон словно видел все сам. Каждое слово Лазурии заставляло его содрогнуться. Словно он смотрел ее глазами.

«Но папа ничего не ответил. Только его взгляд был ужасен. И хотя я была маленькой, я знала, я знала, что тогда он хотел убить меня, убить свою собственную дочь! Но он не смог. Он спас меня. И он вынес меня из той пещеры. И когда я украдкой посмотрела через плечо отца, перед тем, как покинуть пещеру, я увидела, что маму уже закопали в землю. Только одна рука показалась из земли, но почему-то она… она… она…»

Лазурия вдруг замолчала. Дан Сайон удивленно посмотрел на нее. Она была совершенно бледная, ее глаза были закрыты. Потом она упала, кажется, потеряла сознание. Дан Сайон поймал ее, она была очень холодна, вообще казалось, что жизнь ее оставляет.

Дан Сайон только что оправился от болезни. Он был слаб, поэтому он с трудом положил Лазурию на платформу. Глядя на нее, Дан Сайон почувствовал, что весь покрылся потом.

В ту ночь (хотя было не ясно, ночь это или день, Дан Сайон решил, что была ночь), Лазурия пролежала без сознания, но она плакала не переставая. Она бредила, говоря «мама», «папа» и что-то несвязное. Они поменялись местами, теперь настала очередь Дан Сайона заботиться о Лазурии.

Болезненное прошлое Лазурии не давало ей покоя. Она все время плакала и кричала. Дан Сайон не мог ничего сделать. Вдруг Лазурия протянула руку и схватила его за плечо, словно ей нужно было опереться об него. Затем она успокоилась и уснула. Но ее рука так и осталась держать его за плечо, ногти вонзились в кожу, лицо Дан Сайона скривилось от боли. И когда он взглянул на нее, ее лицо было таким несчастным, что он не смог ее оставить. Он так и остался сидеть рядом, пока она спала.

Том 5. Глава 2. Выход.

Прошлое Лазурии было для нее глубокой раной. Она хранила это горе в сердце многие годы. И сейчас, когда она все вспомнила, ее сознание помутилось. К тому же, из-за отсутствия еды она ослабла, и потому упала в обморок.

Дан Сайон, увидев, что она по-прежнему крепко держит его, горько улыбнулся. Совсем недавно он был больным, который только что вернулся с того света. И вдруг, неожиданно Лазурия сама стала беспомощной от болезни.

Через некоторое время Дан Сайон захотел спать, но он заставил себя проснуться, потому что Лазурия все еще держала его руку. Дан Сайон не мог оставить ее, ее лицо было таким печальным, в нем отражалось столько боли…

Но сидеть в таком положении было непросто. Он висел на платформе, одна нога была на земле, другая в воздухе, его спина все время опускалась, но он выпрямлял ее, к тому же, ему самому не было на что опереться. Очень скоро его тело затекло, особенно плечо, в которое вцепилась Лазурия. У нее были сильные пальцы, и несмотря на то, что она спала, сила это все равно давала о себе знать. Плечо начало болеть. Но Дан Сайон был очень вынослив и терпел боль. Если бы на его месте был кто-то другой, он бы уже давно отскочил прочь.

Но даже так, переносить страдания было непросто. Дан Сайон тихонько пожаловался в душе. Но он не оставил ее, все равно. Со временем, усталость свалила его, и он начал засыпать, несмотря на боль и онемение в теле.

※※※

«Ах…»

Дан Сайон проснулся и выпрямился, затем ощутил, что у него болит все тело. Когда он выдохнул, то понял, что сам лежит на платформе, а Лазурия куда-то исчезла.

Он очень удивился, затем поднялся и огляделся, но не увидел Лазурии. Пещера была пуста и безмолвна. Сердце Дан Сайона похолодело. Он словно остался один в каменной могиле. Он нахмурился и отправился на поиски Лазурии.

Он искал в комнате Либруса, и в комнате с грудой мусора, но там ее не оказалось. Дан Сайон немного подумал, затем вышел. И вскоре он обнаружил ее в каменной комнате с двумя статуями богов Малеуса.

Перед этими разными статуями Лазурия стояла на коленях. Ее плечи сотрясались, и хотя она пыталась сдержать слезы, она все равно всхлипывала.

Она плакала.

Дан Сайон замер, он никак не ожидал, что эта девушка, обычно такая противная и гордая, будет тихонько рыдать перед статуями. Он опустил глаза в пол, не зная, что сказать. Но потом он подошел к ней и неуверенно произнес: «Ты… эм… ты… что с тобой такое…. да перестань же ты плакать!»

Если бы он тихо стоял там, было бы лучше. Но когда она услышала его слова, грусть, которую она пыталась сдержать, вырвалась наружу. Ее голос стал громче, всхлипывания участились. Слезы покрыли все ее лицо.

Дан Сайон замер в растерянности. Но он еще был молод, как он мог понять девушку… Он вдруг почувствовал вину, словно это он заставил ее плакать, и даже его голос задрожал: «Ты, ты, ты… не надо так, так… Я, я… нет, ты… нет, я имею ввиду, что я совсем не то…»

Лазурия посмотрела на Дан Сайона сквозь слезы. Она помотала головой, но горечь была непереносимой. Слезы, которые она сдерживала десять лет, сейчас лились ручьем.

«Это я, это я убила ее!» Девушка, которую поглотило прошлое, крикнула сорвавшимся голосом.

Дан Сайон немедленно потряс головой. Когда он смотрел на эту слабую и одинокую фигуру, он словно видел самого себя много лет назад, слабого и одинокого. «Нет». Он шагнул вперед, и тихо сказал ей: «Твоя мама заботилась о тебе больше всего на свете. Тогда ты была еще маленькая, и ничего не понимала, как ты могла причинить кому-то вред?»

Лазурия вздрогнула снова. «Но, нно… папа всегда ненавидел меня… Я знаю, он хотел моей смерти, он винил меня в смерти мамы!»

Дан Сайон снова тихо сказал: «Нет, не выдумывай. Он не винил тебя, он ведь пришел спасти тебя, и все эти годы, он воспитывал тебя и любил».

Лазурия стала еще бледнее, ее тело содрогнулось. Со стороны Дан Сайона она выглядела как цветок под дождем, эта грусть была такой знакомой…

Лазурия подняла голову. Дан Сайон не смог смотреть ей прямо в глаза. Он отвел взгляд.

Через некоторое время.

Она вдруг сказала тихонько: «Ты очень хороший».

В глубине души сердце Дан Сайона подпрыгнуло, но он заставил себя быть спокойным. Он улыбнулся: «Нет, просто мы скоро погибнем, и я не хотел, чтобы перед смертью ты страдала. Это пустяки».

Лазурия перестала плакать и вытерла слезы с глаз. Затем она вздохнула: «Да, мы умрем здесь вместе».

Дан Сайон замер. В его памяти поднялось множество сцен из прошлого. Он словно вдруг вернулся на гору Айне, на Пик Большого Бамбука. Он тихо сказал: «Жаль, что так получилось».

Лазурия услышала это, ее лицо потемнело. «Хмм, в моем клане многие хотели бы оказаться на твоем месте, но ты, я вижу, не очень-то ценишь такую возможность!»

Дан Сайон хотел запротестовать, но когда он посмотрел на Лазурию, гнев исчез. Он вздохнул, качая головой. «Может быть. Но если бы я был похоронен на Пике Большого Бамбука, я бы ни о чем не жалел».

Лицо Лазурии потемнело снова, она посмотрела на него пристально. Потом вдруг сказала, после минутного молчания: «Ты это говоришь из-за твоей сестры Лин Эр, да?»

Дан Сайон подпрыгнул, тыча пальцем в Лазурию, и удивленно спросил: «Как… как ты… узнала?»

Лазурия отвернулась и произнесла: «Ты сам сказал это, когда бредил во сне во время болезни».

Дан Сайон замер. И когда он собирался гневно высказаться на этот счет, он вспомнил, что скоро умрет. И больше никогда не увидит Лин Эр, даже если он станет призраком после смерти, он все равно не увидит Пик Большого Бамбука!

Но… вспомнит ли она обо мне?

Когда он подумал об этом, его сердце опустело. Он вздохнул и поднялся на ноги, затем развернулся и пошел прочь из каменной комнаты. Лазурия осталась там, глядя ему в спину.

Когда она развернулась обратно к статуям, она поклонилась им. «Богиня, Матерь, молю тебя, защити его. Владыка Видьяраджа, используй всю свою мощь, помоги…»

Она вдруг остановилась. Она лежала на земле, без движения. Вокруг было тихо. Но в ее голове звучал океан, и лучи солнца освещали волны. Это было лишь видение, но она старалась поймать его, запомнить его.

Она медленно подняла голову и посмотрела на Небесного Видьяраджу снова. Вдруг в ее голове пронеслась мысль — «Что-то не так, эта статуя… ей чего-то не достает…»

Она снова осмотрела статую и задержала дыхание. Наконец, ее взгляд остановился на одной из правых рук статуи. Она была пуста.

Лазурия вскочила и радостно закричала: «Топор Генезиса, да? Где же он, этот проклятый топор!»

По легенде Малеуса, Матерь Преисподней была богиней, покровительницей жизни. А Небесный Видьяраджа был тайным богом, который создал мир и отвечал за правосудие, эта легенда отличалась от мифа о Паньгу. Видьяраджа совершал суд Топором Генезиса, поэтому здесь должен был быть топор, рядом с его статуей. Но правая рука статуи была пуста. Лазурия знала, что в Малеусе Видьяраджа был одним из главных богов, никто бы не посмел оскорбить его подобным образом. Тот, кто построил эту Пещеру, был из клана Малеуса. Значит, Топор был. Но по какой-то причине он пропал.

Дан Сайон вернулся в пещеру из известняка и тихо сел на платформу. Когда он подумал о Пике Бамбука, Лазурия вбежала в пещеру с радостью на лице. Увидев его здесь, она позвала: «Если хочешь жить, быстро идем со мной!»

«Что?» Дан Сайон застыл в неверии. Но Лазурия проскользнула мимо в комнату с хламом, словно ветер. Он секунду колебался, затем последовал за ней. В нем загорелась надежда. Он слышал, как Лазурия захлопала в ладоши. Она пыталась вытащить из комнаты огромный топор, который валялся в куче мусора. Она нахмурилась и закусила губу, топор наверняка был очень тяжелый.

Дан Сайон подбежал к ней и помог тащить Топор. Он и правда был тяжелым. Даже вдвоем они с трудом несли его по туннелю, Дан Сайон спросил: «Что ты делаешь?»

Лазурия ничего толком не ответила, только сказала: «Если хочешь жить, помоги мне принести топор в комнату со статуями».

Дан Сайон удивленно вздохнул и снова спросил: «Что ты собралась делать?»

Лазурия ничего не ответила, она просто продолжала нести топор. Через несколько шагов она устала, дыхание стало тяжелым. Дан Сайон встряхнул головой, вздохнул, но все равно помогал ей нести. Вместе, с огромными усилиями, они в итоге притащили топор в каменную комнату со статуями. Дан Сайон закатил глаза, бессильно глядя на то, как Лазурия пытается водрузить эту штуковину в ладонь статуи злобного божества.

Он скептически отнесся к ее попыткам. Когда он понял, что от него требуется сделать что-то для божества Малеуса, он потерял всяческое желание этим заниматься. Но Лазурия была еще упрямее. И он не мог долго смотреть, как она в одиночку старается, его сердце смягчилось, и Дан Сайон подумал, что ничего плохого в том, что он просто исполнит ее желание перед смертью. Он подошел к ней и помог водрузить топор на статую.

Топор был просто огромным, и поднять его было практически невозможно. Кроме того, они давно ничего не ели. Но в итоге им удалось выполнить это сложное задание и водрузить топор в правую руку Небесного Видьяраджи. Затем Дан Сайон уселся на землю, тяжело дыша. «Ты… *вздох*, ты, если мы не отыщем выход, *вздох*…, хотя раньше мы могли бы прожить еще пару-тройку дней, теперь мы протянем всего несколько часов».

Лазурия тоже тяжело дышала, но в ее глазах светилось нескрываемое волнение. После передышки она вернулась к статуе и осмотрела ее снова. После того, как в руке Видьяраджи оказался топор, он стал выглядеть гораздо более устрашающим. Затем она уважительно поклонилась божеству и сказала: «Владыка Видьяраджа, прости твою ученицу!»

Затем она схватилась за топор и несколько раз его повернула. Ничего не произошло. Топор уже был помещен в руку статуи, и если бы что-то должно было произойти, это бы уже произошло. Дан Сайон сидел на земле, глядя на странные действия Лазурии и качал головой.

Лазурия нахмурилась и пробормотала: «В чем дело… он должен быть здесь…»

Она очень волновалась, поэтому сильнее надавила на топор, и вместе с топором рука Небесного Видьяраджи тоже шевельнулась. Неожиданно, пещеру заполнил оглушительный грохот.

Дан Сайон вскочил на ноги. Лазурия засияла радостью, они посмотрели друг на друга. Дан Сайон подбежал к Лазурии и помог ей снова поднять топор. Рука Небесного Видьяраджи снова поднялась. Через секунду они чуть не оглохли от грохота в пещере.

Они были поражены, словно где-то рядом грохотал гром, они сразу же закрыли уши. Через секунду, когда звон в ушах еще не утих, прямо за статуями, огромная твердая стена разъехалась в стороны, и показалась тропа. Там была каменная лестница, ведущая наверх, в неизвестную темноту.

Затем каменная комната опасно содрогнулась. Камни начали падать повсюду. Они не стали больше задерживаться и вместе вбежали на каменную лестницу, погрузившись в темноту.

На самом деле, восемьсот лет назад, когда Кровавый клан строил Пещеру Кровавых Брызг, архитекторы подумали, что в случае нападения врагов им пригодится запасной секретный выход прямо через гору. Таким образом, если нападут враги, ученики клана могли скрыться, а через секунду Пещера должна была обрушиться, похоронить врагов и бесчисленные секреты Кровавого клана.

Дан Сайон и Лазурия бежали так быстро, как только могли. Позади все время что-то гремело, падали камни, рушились стены. Если бы они бежали чуть медленнее, то уже погибли бы. Им пришлось приложить все свои последние усилия и бежать вперед. Впереди была только темнота. И на этой узкой тайной тропе они уже не могли сосчитать, сколько раз они спотыкались и ударялись о стену, падали и поднимались снова. Они только слышали громкий звук падающих камней и скрежета в скале. Словно вся гора Кунсан гневалась на них. Но их жажда жизни была очень сильна. И вскоре впереди они увидели луч света.

Выход из секретного туннеля располагался на западном склоне горы, здесь повсюду росли деревья, и людей здесь уж точно не было, ничего удивительного, что за восемьсот лет его никто не обнаружил. На самом деле, даже Кровавый клан не знал ничего об этом месте.

Дан Сайон и Лазурия поспешно выбежали наружу, и сразу после того, как они приземлились на землю, после громкого «бум!» тысячи фунтов камней упали, подняв в воздух облако пыли и песка, и заблокировали выход. С этой секунду больше никто не мог войти туда и узнать секрет этой горы.

Дан Сайон тяжело дышал, лежа на земле. Его рука сжимала зеленую, мокрую от росы траву. Эта погоня за собственной жизнью из рушащегося туннеля сбила его дыхание. Но через некоторое время он постепенно пришел в себя. Он поднял голову и посмотрел на Лазурию, которая лежала рядом с ним. На ее бледном лице был слой пыли, и она, словно почувствовав взгляд Дан Сайона, тоже повернулась к нему.

На их лицах медленно отразилось ощущение счастья от побега из каменной ловушки. Губы Лазурии дрогнули, из ее глаз скатилась кристально чистая слеза. Она всхлипнула от счастья. Это чувство спасения свалилось на них как снег на голову, и они не могли думать больше ни о чем. Они лишь осознавали, что небо такое синее, а горы такие высокие… Дуновение ветра, зеленая трава, деревья, весь мир был одним большим прекрасным пейзажем.

«Мы… мы живы!» Лазурия выкрикнула эти слова в небо.

Дан Сайон громко рассмеялся, лежа на земле. Он смотрел на Лазурию, которая распахнула объятия и улыбнулась всему миру.

С тихим треском костер проглатывал дрова, поднимая в воздух клубы мягкого дыма. Лазурия сидела напротив, глядя, как Дан Сайон снимает шкуру с кролика, которого он только что поймал, и готовит его на костре, проткнув тельце тонкой веткой. Костер превратил мясо из красного в золотистое, жир превращался в капли и стекал в костер.

По лесу распространился аромат свежеизжаренной пищи. Лазурия не могла спокойно сидеть на месте, она все время ходила туда-сюда, поскольку была очень голодна. Но Дан Сайон не торопился. Он осмотрелся, запустил руку в карман, секунду подумал, затем радостно улыбнулся.

Лазурия спросила: «Что?»

Дан Сайон радостно достал из кармана небольшой мешочек и улыбнулся. «Не могу поверить, что еда потерялась, а это осталось! Я даже не заметил…»

Лазурия посмотрела на маленькую сумочку. Дан Сайон аккуратно ее открыл, затем достал несколько маленьких бутыльков. Она с интересом взяла каждый из них и понюхала. Затем она замерла, посмотрела на Дан Сайон и смогла проговорить только: «Это… это же соль и перец!».

Дан Сайон улыбнулся и сказал: «Да, я взял это с собой, когда покинул Айне. Я подумал, что если нам придется готовить самим, то соль и перец пригодятся. Я даже не думал, что сегодня они могут понадобиться!»

Лазурия оглядела Дан Сайона с ног до головы, она не могла ничего сказать. Он посолил и приправил специями кролика, затем аккуратно перевернул его над костром. Аромат жареного мяса стал ощутимее. Лазурия никогда не видела, чтобы Воин Света носил с собой специи! Дан Сайон скорее больше походил на повара, чем на ученика известного клана.

Через минуту Дан Сайон попробовал кролика и радостно объявил: «Ну вот, можешь поесть».

Лазурия уже устала ждать, аромат мяса словно проник в ее мозг. И если бы она плохо контролировала себя, Дан Сайон услышал бы урчание ее желудка.

И когда она услышала, что Дан Сайон приготовил еду, она больше не могла держаться. Она неосторожно дотронулась до жареного кролика, но тут же отдернула руку и вскрикнула. Обожглась!

Дан Сайон вздохнул. «Не торопись».Он снял кролика с огня, подождал, пока стечет жир, и когда кролик немного остынет, потом он осторожно оторвал от кролика ногу и передал ее Лазурии. «Вот».

Лазурия сразу же протянула руку и взяла кролика. И когда она уже открыла рот, она заметила, что Дан Сайон улыбается, солнце просвечивает сквозь листья и его лучи падают на лицо Дан Сайона.

Она вдруг покраснела и повернулась спиной к нему, только потом начала есть. Дан Сайон замер, но не придал особого значения. Он тоже был голоден, поэтому просто оторвал от кролика другую ногу и занялся ею.

Пока он, наконец, ел, он вдруг заметил, что Лазурия повернулась и смотрит на него. Он спросил: «Ну как, вкусно, правда?»

Лазурия вдруг покраснела, мягкий ветерок шевельнул ее волосы, они коснулись ее лица.

«Очень вкусно. А…»

Дан Сайон спросил: «Что?»

Лазурия залилась краской: «Я уже съела…»

Ее лицо было нежным и смущенным. Дан Сайон открыл рот от неожиданности.

Лазурия опустила голову, они ба вдруг замолчали. Через секунду Дан Сайон опомнился.

Он как будто онемел, язык перестал его слушаться: «Я… я не заметил, ну… ты видишь… я… мм… вот…»

Затем он закрыл глаза и отдал ей ногу от кролика, которую ел сам. Но чтобы открыть глаза, смелости не хватило.

Но по прошествии долгого времени Лазурия не шевельнулась. Дан Сайон медленно открыл глаза, она смотрела на него, и вроде бы улыбалась. Ее глаза были мягкими. Она нежно и дружелюбно сказала, слегка улыбаясь: «Ты отдаешь мне вот это?»

Дан Сайон ничего не понял и взглянул на свою руку, после чего сразу же покраснел. В его правой руке была полу обглоданная кость, а остальной кролик был в левой руке.

«Нет, что ты… нет» Дан Сайон очень смутился, он быстро передал ей кролика в левой руке, и пробормотал: «Я просто… просто…»

«Я поняла», Лазурия взяла кролика, затем оторвала от него кусочек мяса и, пережевывая, произнесла: «Очень вкусно. Это самое вкусное, что я когда-либо ела, никогда не пробовала ничего подобного».

Сердце Дан Сайона так и подпрыгнуло. Благодарное лицо Лазурии светилось радостью, она улыбалась. Он не стал больше смотреть на нее, и принялся доедать ногу от кролика, которая осталась у него.

Два голодных человека в мгновение ока расправились с кроликом. Это было настоящее счастье — поесть впервые с тех пор, как они попали в пещеру. Лазурия нашла неподалеку источник и они умылись. После они сразу же почувствовали жуткую усталость. В пещере они испытали ужасный стресс, и сейчас, когда им все же удалось избежать смерти, они наконец расслабились, и усталость накатила на них как волна.

Лазурия первая упала на траву рядом с источником и уснула. Дан Сайон тоже чувствовал усталость, и лег неподалеку. Солнце мягко освещало их. Дан Сайон повернулся и посмотрел на Лазурию. Ее волосы были немного растрепаны, но ее лицо снова стало белоснежным и прекрасным. Она закрыла глаза и спокойно дышала. Ветерок мягко шевелил ее волосы, и при свете солнца они мягко сияли.

Лазурия вдруг пошевелилась, словно что-то приснилось ей, она приподняла брови и с улыбкой проговорила: «Дан Сайон». На ее губах мелькнула улыбка.

Дан Сайон замер, но глядя на ее прекрасное лицо он просто смотрел на нее, не говоря ни слова. Скоро и он провалился в сон, закрыв глаза, он забыл обо всем.

Ветер шумел в деревьях, ветви мягко шевелились, трава была словно морские волны, рядом шелестел родник, по которому пошла мягкая рябь. Двое молодых людей мирно спали под солнцем.

Том 5. Глава 3. Ученый.

Дан Сайон проснулся, когда небо было темным. Они проспали примерно пять или шесть часов (в Древнем Китае один час равен двум, всего существует двенадцать часов, и каждый называется по одному из знаков восточного зодиака — Час Крысы, Час Быка и т.п.). Лазурия до сих пор спала. Она выглядела как напуганный ребенок, которого невозможно было представить в роли ученицы Малеуса, да еще и не самой последней личности в клане зла.

Дан Сайон положил руку под голову, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев. Он вдруг вспомнил о Пике Большого Бамбука на горе Айне. Интересно, шумит ли бамбук от ветра точно так же?

«Я был потерян в Пещере Крыланов все эти дни. Скорее всего, эта новость уже достигла Пика Большого Бамбука. Интересно, Лин Эр загрустила, когда услышала об этом? И, если я вдруг появлюсь перед ней, она наверняка рассмеется от радости, и, конечно, возьмет меня за руку, и, волнуясь, скажет — глупый братец, я знала, что ты так просто не сдашься!»

На его лице появилась улыбка, в темноте ее не было видно. Но его глаза ярко сияли в ночи. И Дан Сайон не заметил, что рядом с ним была другая пара глаз, которые смотрели на него.

※※※

Настало утро. В лесу раздавались приятные голоса птиц.

Дан Сайон подошел к источнику, набрал в горсть воды и ополоснул лицо. Чувство прохлады пробралось в его сердце. Он посмотрел на левую руку, снял перевязь, и обнаружил, что сломанная кость уже почти зажила. Он радостно привязал палку обратно на пояс, после чего согнул и разогнул руку. Все было в порядке.

«Твоя рука здорова?» Лазурия появилась рядом, глядя на него, она опустилась на колени перед источником и умыла лицо.

«Да», радостно ответил Дан Сайон, «Ни следа перелома, ни боли, ни трещины».

Лазурия аккуратно вытерла лицо рукавом. Затем произнесла: «Но тебе не стоит перенапрягаться, и лучше не нагружать руку в ближайшее время».

«Я понял». Дан Сайон повернулся к Лазурии, секунду поколебался, затем сказал: «Лазурия… мы, к счастью, выбрались из Пещеры живыми, и теперь… мы с тобой… вроде как друзья. Но мы все еще идем разными путями. И сегодня нам придется расстаться».

Лазурия сидела на коленях у воды, она не подняла головы, но ее тело вздрогнуло. Дан Сайон не видел ее лица, но через минуту она произнесла тихим голосом: «Разными путями?»

Дан Сайон кивнул. «Да, я из Айне, а ты… из Малеуса. С самого детства меня учили, что Добро и Зло не могут мирно сосуществовать. И в следующую нашу встречу мы можем быть уже не друзьями, а врагами. Ты спасла меня там, в пещере. Я правда очень ценю это. И в будущем, если судьба распорядится… я отплачу тебе».

Лазурия смотрела на свое отражение в воде. Она тихо пробормотала: «Отплатишь мне?»

Дан Сайон ответил: «Да, конечно, наши взгляды различаются. Но, если бы не ты, я бы не выжил. Поэтому в будущем, если понадобиться моя помощь в чем-то, я помогу тебе». Затем он вдруг подумал, что этого недостаточно, и быстро добавил: «Но я не стану делать вещи, противоречащие морали и принципам моего клана».

Лазурия вдруг поднялась, повернулась к нему и сказала: «Я знаю, что ты очень талантливый. Может быть… ты присоединишься к нашему клану? Я порекомендую тебя отцу, он всегда ценит талантливых людей. Он даст тебе высокое положение, это будет лучше, чем быть безымянным поваром на Пике Большого Бамбука!»

Дан Сайон изменился в лице. «Лазурия, пожалуйста, не надо говорить глупостей. Я — служитель Света. И я никогда не присоединюсь к клану Малеуса, даже под страхом смерти. И я считаю, что положение повара на Пике Большого Бамбука подходит мне гораздо лучше, чем высокое звание приспешника Малеуса».

Лазурия холодно улыбнулась, ее тон стал холодным и агрессивным: «Служитель Света? Вы, «служители света», наделали грехов не меньше, чем мы, служители Тьмы! Во времена войны между Светом и Тьмой, разве ваши небесные предки не убивали каждого, кто встречался им на пути, даже если это были дети или старики?»

«Никогда!» Дан Сайон рассердился. «Это все творили ваши злобные предки. Ты думаешь, я ничего не знаю? Ваши люди убивали других беззаконно, уничтожали все живое…»

Лазурия гневно выкрикнула: «Ты видел это своими собственными глазами? Это все чушь, которую наговорили тебе твои старейшины клана. Как они могут сказать тебе правду, если они заботятся о собственной шкуре?»

Дан Сайон холодно рассмеялся: «А ты сама видела это собственными глазами? Ты говоришь мне, что Свет плохой, а Тьма хорошая, но разве это не просто красивые слова, которые ваши старейшины рассказывают вам?»

Лазурия замерла, не в силах ничего сказать. Дан Сайон посмотрел на нее, вспомнил дни, которые они пережили вместе, его сердце смягчилось, он понизил голос и мягко произнес: «Лазурия, не важно, что было в прошлом. Давай не будем спорить об этом. Просто… в Айне существуют строгие правила, которые запрещают нам общение с Малеусом. Я из Айне. И я не могу нарушать наши законы. Сегодня мы попрощаемся здесь, и если судьба сведет нас снова, ты можешь передумать, отречься от Тьмы и присоединиться к справедливости. Я поручусь собственной жизнью перед богами, что ты сможешь присоединиться к нашему клану…» Он говорил спокойно, но когда он сделал паузу, Лазурия холодно рассмеялась, прервав его.

«Твой бесполезный клан… я не присоединюсь к нему, даже если ты лично пришлешь мне приглашение. Ты предлагаешь мне отречься от Тьмы и присоединиться к вам… но я предложила тебе Путь славы, от которого ты отказался. Как хочешь, будь Светом. Если мы еще когда-нибудь встретимся, я буду первой, кто нападет на тебя».

Дан Сайон был удивлен той скоростью, с которой эта девушка меняет свое отношение к вещам. Но он не смог спорить с ней. Это была Лазурия, и он чувствовал к ней благодарность за поддержку в трудную минуту. Он махнул рукой, произнес: «Береги себя», затем развернулся и пошел прочь, не оглядываясь назад.

Лазурия смотрела, как он уходил, не оборачиваясь назад. Вскоре он исчез среди деревьев и ее сердце вдруг опустело, словно она потеряла что-то важное. Она загрустила, и медленно опустилась на землю. Ее взгляд скользнут по костру, на котором Дан Сайон вчера жарил кролика. Она вдруг закрыла лицо руками и громко заплакала.

Она так и сидела там, опустив глаза, пока вдруг не заметила, что птицы вокруг умолкли. Словно они почувствовали ненависть в воздухе, и это заставило их замолчать.

Затем она увидела тень, которая медленно выросла рядом с ней и накрыла ее.

И хотя это было еще утро, небо стало темным.

Лазурия быстро развернулась, глядя на человека, стоящего а ее спиной. Через секунду она грустно вскрикнула: «Отец!» И упала в объятия этого человека.

Темная фигура замерла, он не ожидал такой реакции от Лазурии. Но он был рад видеть дочь, избежавшую смерти, и не мог скрыть этого счастья.

※※※

Дан Сайон, после целого дня пути через лес, наконец, покинул гору Кунсан. Если бы он летел, он мог бы спуститься с нее гораздо быстрее, но он все еще опасался напрягать руку слишком сильно, поэтому решил идти пешком. Гора Кунсан была пустынна, поэтому он никого не встретил на своем пути.

Дан Сайон провел еще одну ночь в лесу, затем вышел к дороге. Эта дорога была широкой, и здесь было много людей. Он спросил направление у прохожего, затем пошел в направлении севера.

День был очень жарким. Дан Сайон шел весь день, и у него во рту пересохло от жары. Он заметил небольшую чайную в тени деревьев у дороги, там сидело пять или шесть человек, поэтому он решил передохнуть там и выпить чаю.

Чай помог ему утолить жажду и охладиться немного. Дан Сайон расслабился после чашки чая, день был уже не таким жарким, и он подумал, что после полудня, когда его рука совсем заживет, он сможет найти безлюдное место и дальше лететь по воздуху. Так будет быстрее и он скоро увидится с Мастером…

Пока он размышлял, он подумал, что возможно, очень скоро он увидится с Лин Эр снова, и его сердце забилось быстрее. Затем он вдруг услышал властный голос, раздавшийся у входа в чайную: «Хозяин, налей-ка мне чашку чаю».

Мягкий ветер пошевелил ветви деревьев, солнечный свет рябью прошел по земле. Хозяин магазина, выглядящий лет на пятьдесят, кивнул и заварил чай. Дан Сайон машинально повернул голову, а отвернуться уже не мог.

Это был учитель, средних лет, с тонкими бровями и немного квадратным лицом. У него был ухоженный вид, очень яркие глаза и высокий лоб. Это была сила в сочетании с величием. Он носил одежду учителя. На поясе висел искусно вырезанный светло-сиреневый нефрит, от него исходила незримая энергия. Орнамент на нефрите явно был очень необычным рисунком.

Дан Сайон, глядя на него, заметил, что у этого учителя очень притягательная аура. Как только тот вошел в чайную, не только Дан Сайон, но и все остальные посетители затихли, и не могли шевельнуться, пораженные незримой силой этого гостя.

Дан Сайон отвернулся. Он был удивлен и заинтересован аурой этого учителя. При этом нельзя было сказать, что он красив. Но энергетика от него исходила очень необычная.

Учитель вошел в чайную и, взяв чай у хозяина, сел за один из столов и начал пить чай. Посетители молчали, и эта тишина уже стала немного напряженной. Только этот учитель был спокоен и собран, словно он ничего не заметил, он просто сидел там, пил чай и думал о чем-то своем.

Через некоторое время посетители, один за другим, вышли из чайной, допив свой чай. Хозяин начал прибирать за ними столики, в тени деревьев остались только двое — Дан Сайон и учитель средних лет.

Дан Сайон не чувствовал дискомфорта, но посидев еще немного, он решил, что уже достаточно отдохнул, и можно отправляться в путь. И когда он уже собирался заплатить за чай и уйти, он вдруг услышал голос, обратившийся к нему:

«Молодой господин».

Дан Сайон замер. Голос был мягок и казался смутно знакомым. Он развернулся и увидел, что учитель мягко улыбается ему. Дан Сайон спросил: «Учитель, вы обращались ко мне?»

Учитель кивнул с улыбкой: «Все верно». Затем он поднялся и медленно подошел к нему. Дан Сайон тоже поднялся, они пожали руки. «Чем могу помочь, учитель?»

Незнакомец посмотрел на Дан Сайона и ответил: «Ничего серьезного, просто я устал с дороги, в том числе и от одиночества, и хотел бы поговорить с вами, молодой господин. Я надеюсь, вы не откажетесь посидеть еще немного?»

Дан Сайон быстро помотал головой: «Нет, конечно, пожалуйста, садитесь, учитель!»

Учитель улыбнулся и кивнул: «И вы присядьте, молодой господин».

Они сели за столик, и учитель спросил: «Могу я узнать, какая драгоценная фамилия у молодого господина?»

Дан Сайон вырос в деревне травников, а затем был принят в Айне. И кроме учеников Айне он редко разговаривал с другими людьми. Конечно, те дни, проведенные с Лазурией в Пещере Крыланов, он не брал в расчет. Когда он разговаривал с учителем, он отнесся к нему с уважением, взявшимся неизвестно откуда, и ответил: «Меня зовут Дан Сайон. Позвольте узнать ваше драгоценное имя, учитель?»

Учитель повторил: «Дан Сайон…», затем кивнул, улыбнулся и сказал: «Моя фамилия Ван, люди называют меня Жень Ван.

«Жень Ван!» Дан Сайон повторил это имя про себя. Имя было очень простое, но звучало очень героически, и Дан Сайон поклонился учителю. Лицо учителя было мягким, но то величие, которое сияло в его глазах, казалось, родилось вместе с ним. И в этом имени звучала способность вести за собой войска (в переводе с китайского это имя означает — ведущий за собой людей).

Жень Ван испытующе посмотрел на Дан Сайона, затем спросил: «Простите мне мое любопытство, но… господин Чжан — ученик магической школы?»

Дан Сайон был поражен. Когда он с Коверном и остальными покинул Айне, они сменили одежды на простые, и они ничем не отличались от обыкновенных людей. Как этот странный человек смог догадаться?

И когда Дан Сайон хотел спросить об этом, учитель указал на север, и улыбнулся: «Господин Дан Сайон, вы ведь ученик самой известной школы — Айне?»

Дан Сайон был удивлен еще больше, он посмотрел на Жень Вана и спросил: «Господин Ван, как… как вы узнали?»

Жень Ван махнул рукой и улыбнулся снова: «Пожалуйста, присядьте».

Дан Сайон медленно сел, и учитель сказал ему: «Я вижу, что молодой господин очень бодр, ни следа усталости. И хотя вы молоды, вы выглядите лучше некоторых взрослых людей. Сейчас магические школы очень популярны, я уверен, вы достигли очень высокого уровня в развитии».

Дан Сайон вежливо поблагодарил Жень Вана, и сказал: «А как вы узнали, что я из клана Айне?»

Жень Ван улыбнулся: «Это не составило труда. Я вижу, вы проделали долгий путь, и вы все время смотрели на север, ваши глаза были задумчивы, словно вы торопитесь домой. К северу отсюда лежит только Айне, и я просто предположил… пожалуйста, не смейтесь над моими догадками!»

Дан Сайон быстро ответил: «Нет, господин, что вы! У вас очень острый глаз. Мы с вами никогда не встречались, но вы так точно все угадали! Я восхищен». Дан Сайон поклонился учителю от чистого сердца.

Жень Ван скромно улыбнулся. «Айне — самая известная школа во все времена. Весь мир преклоняется перед вашей магией. Молодой господин смог присоединиться к Айне в таком юном возрасте, у вас большое будущее и слава впереди!»

Когда Дан Сайон услышал слово «слава», он вспомнил Коверна с Пика Головы Дракона, затем Бэя и остальных выдающихся учеников. Он покачал головой: «Вы переоцениваете меня, господин. В Айне есть множество талантливых учеников, а я… просто бесполезная палка в колесе для нашей школы…»

Жень Ван замер, затем от души рассмеялся: «Не думал, что молодой господин любит пошутить!»

Дан Сайон не стал спорить с ним, он просто сказал: «Господин Ван, вы, кажется, тоже путешествуете. Могу я спросить, куда вы держите путь?»

Жень Ван выпрямился, обе руки воздел к небу и произнес: «Мир огромен и безграничен, я путешествую по всем свету, по горам и древним городам, я бываю везде».

«О!» Дан Сайон кивнул: «Я понимаю».

Жень Ван улыбнулся Дан Сайону, на его лице появилась странная улыбка. Он сказал: «Поскольку юный господин из Айне, он, должно быть, очень высокого уровня».

Дан Сайон потряс головой: «Нет, нет… я просто бесполезный ученик Айне, я совсем ничего не добился».

Жень Ван снова улыбнулся и сказал: «Вы слишком скромны, молодой господин. У меня есть одна небольшая проблема…просьба, которую, я надеюсь, молодой господин сможет исполнить».

Дан Сайон замер, затем сказал: «Господин Ван, я готов вас выслушать».

Жень Ван продолжил: «Я восхищался магическими школами с детства, но, к сожалению, не смог присоединиться к ним. Я всегда мечтал увидеть, как ученики магических школ используют свои эсперы, чтобы взлетать до самого Девятого неба. Я всегда мечтал взглянуть на волшебный эспер магической школы. Молодой господин из известной школы Айне, можете ли вы исполнить мою мечту?» Затем он поклонился до самой земли.

Дан Сайон не ожидал такой просьбы. И увидев, что Жень Ван согнулся в поклоне, он залился краской. Он быстро поднял его, и хотя для него это было не слишком просто, Дан Сайон, глядя, что Жень Ван все еще вопросительно смотрит на него, ответил со вздохом: «Господин Ван… пожалуйста, только не смейтесь надо мной, я… дело не в том, что я не хочу выполнять вашу просьбу, дело в моем эспере, он выглядит немного… необычно. И я боюсь…»

Жень Ван сразу же сказал: «Это совершенно не важно, как выглядит эспер».

Дан Сайон чуть покраснел, он все еще не мог избавиться от смущения. Затем он снял с пояса черную палку и передал Жень Вану. В глазах учителя мелькнуло удивление, когда он увидел вещь, которую держал Дан Сайон. Затем оно исчезло, и он взял палку в руки.

Дан Сайон заметил его удивление и горько усмехнулся: «Я ведь предупреждал вас, даже мои братья из Айне всегда смеялись надо мной из-за этого…» Но тут Дан Сайон понял, что ведет себя немного странно сегодня. Словно он готов был рассказать все о себе совершенно незнакомому человеку.

Жень Ван словно не слышал слов Дан Сайона. Его взгляд был приковал к черной палке, лицо его было спокойным, но глаза задумчивыми. Затем он будто увидел что-то необычное, его лицо потемнело, и он уставился на черную палку в недоумении.

Дан Сайон понял, что Жень Ван очень заинтересовался палкой. Жень Ван осторожно осмотрел ее, правой рукой он держал палку, а левой мягко постукивал по ней пятью пальцами, очень аккуратно. Дан Сайон не выдержал и спросил: «Господин Ван, простите, что-то не так?»

Жень Ван словно проснулся, он секунду колебался, затем передал черную палку обратно Дан Сайону. «Молодой господин, поскольку я всегда восхищался магией, я очень много читал о ней. И я хочу спросить у вас кое-что».

Дан Сайон кивнул: «Слушаю вас, господин Ван».

Жень Ван покосился на палку и спросил: «Молодой господин, этот эспер… содержит вашу кровь?»

Дан Сайон застыл от удивления, в его памяти возникла кошмарная сцена на Пике Большого Бамбука, в древней долине. Он тут же вскочил, указывая пальцем на Жень Вана: «Что… что вы сказали?»

Жень Ван посмотрел на Дан Сайона и медленно произнес: «Молодой господин, этот эспер… это ведь комбинация двух разных предметов, верно?»

Один из самых страшных секретов Дан Сайона был раскрыт этим человеком. В это было трудно поверить. Дан Сайон только чувствовал, как быстро бьется его сердце, он не мог вымолвить и слова.

И когда Жень Ван увидел реакцию Дан Сайона, он понял, что попал в точку. Он опустил голову, словно вспоминая что-то, затем вздохнул: «Вы не знаете об этом, я вижу. Но эта сфера на вашей палке — священный эспер клана Малеуса».

Дан Сайон испугался еще больше, он почти перестал дышать. Но в его душе прохладный голос холодно рассмеялся: «Ты ведь знал об этом, всегда знал! Эта злобная энергия, живущая в палке… конечно, это эспер Малеуса!»

«Что вы… что вы такое говорите?» Дан Сайон уставился на Жень Вана, тяжело дыша.

«Эта сфера. Была создана родоначальником Кровавого клана Малеуса — Черносердом, восемь сотен лет назад». Слова Жень Вана, словно когти, врезались в сердце Дан Сайона. «Она называется "Сфера Крови".

Дан Сайон замер. Он задержал дыхание. И хотя в его голове проносилась тысяча мыслей, сейчас одна лишь картина застыла перед ним — скелет внутри горы Кунсан!

Жень Ван посмотрел на его шокированное выражение лица, затем просто сказал: «Молодой господин, теперь вы знаете, откуда взялась эта сфера. Но… хотите ли вы узнать историю происхождения черной палки?»

Дан Сайон вздрогнул, он уставился на Жень Вана, не в силах сказать ни слова.

Том 5. Глава 4. Маленький городок.

Дан Сайон внимательно посмотрел на этого учителя по имени Жень Ван. В его душе поднялось плохое предчувствие, но было и другое чувство, которое заставило его сказать: «Прошу вас, расскажите мне».

Жень Ван посмотрел на него испытующе, затем медленно продолжил: «Дикая энергия в этой палке очень нестабильна. Она черного цвета и очень хаотична по своей природе. Если рядом оказывается живой человек, то, как только он приближается на три чжана, кровь в его теле начинает закипать, и ударяет в сердце, так эта злобная энергия убивает людей».

Сердце Дан Сайона дрогнуло, он сказал: «Все так и было, когда я нашел эту вещь. Я ощутил тяжесть в теле, я хотел убежать, и почти что потерял сознание».

Жень Ван вздохнул: «Да, все верно». Затем он нахмурился и тихо сказал: «Молодой человек не погиб, вот что странно».

Дан Сайон не расслышал и переспросил: «Что?»

Жень Ван улыбнулся, но не ответил. Он просто указал на черную палку: «Эта палка — очень опасный эспер. Имя ему — «Жезл смерти». Но он произошел не от Малеуса. Он вообще был никому не известен тысячи и тысячи лет, лишь в некоторых книгах говорилось о нем. Молодому господину повезло стать обладателем двух редчайших эсперов в мире».

«Жезл смерти!» Дан Сайон замер, обдумывая услышанное.

«Верно». Жень Ван снова заговорил нормальным тоном. «В древней книге «Десять томов Редких Сокровищ» говорится, что это металл, упавший с неба, соединившийся с призрачным огнем преисподней и духами преисподней. Тысячу лет он превращался в такой металл, тысячу лет он приобретал форму, тысячу лет всасывал в себя души призраков, тысячу лет приобретал умение выпивать душу из человека. Таким объектом не может обладать слабый человек, лишь сильный духом способен... Но я не ожидал, что молодой господин…»

«Дон….» вдруг раздался звук. Черная палка выпала из рук Дан Сайона прямо на землю. Его руки вдруг ослабли. Он почувствовал, что его челюсти сжались, и отступил на несколько шагов назад. Он просто смотрел на эту черную палку, которая была с ним все эти годы, и не мог выговорить ни слова.

Жень Ван заметил шок Дан Сайона, и на его лице появилась холодная улыбка. «Молодой господин, что с вами?»

Дан Сайон резко мотнул головой, казалось, что даже слова этого человека ранят его. Он пробормотал: «По… почему это случилось? Я ведь был принят в Айне! Как я мог использовать этот злобный эспер?” Затем он вспомнил свое пребывание в Пучине Покинутых Душ. Ничего удивительного, что призраки боялись этой палки! Это все из-за Жезла Смерти!

Жень Ван, увидев его реакцию, понял, что он вырос в Айне и никогда не видел остального мира. И сейчас, когда он столкнулся с такой новостью, он просто не знал, что делать. Но Жень Ван не собирался его успокаивать. Он спросил: «Злобный эспер? Что для вас означает — злобный эспер?»

Дан Сайон немного задумался, он показал на черную палку и сказал: «Эта… эта штука забрала столько жизней, неужели ее можно назвать добрым эспером?»

Жень Ван холодно рассмеялся: «Так что же, если он убил много людей, значит он злобный?»

Дан Сайон ответил не задумываясь: «Да».

Жень Ван изменился в лице, в его глазах проявилось величие, он словно стал другим человеком. Но мысли Дан Сайона путались, и он не заметил ничего необычного. Затем Жень Ван продолжил: «Тогда… может ли господин ответить мне, черные свиньи и белые свиньи — это ведь по-прежнему свиньи?»

Дан Сайон не ожидал, что Жень Ван спросит что-то подобное. Он замер, затем сказал: «Конечно».

И Жень Ван сказал: «Львы и антилопы, тигры и кролики, они убивают друг друга, и они тоже живые. Они не видят разницы между добром и злом».

Дан Сайон чувствовал, что Жень Ван к чему-то клонит, но все еще не понимал, к чему. Он только и мог сказать: «Все так».

Жень Ван фыркнул. «Тогда я еще раз спрошу господина. Так называемые… Темные и Светлые, они ведь все — люди?»

Дан Сайон хотел сказать что-то другое, но слова не приходили в голову, поэтому он снова ответил: «Да».

Лицо Жень Вана стало задумчивым, он внимательно посмотрел на Дан Сайона, до тех пор, пока тот не стал чувствовать себя жутковато, затем он медленно сказал: «Молодой господин, ваш клан Айне хранит очень известный эспер, который называют «Убийцей богов». Вы что-нибудь знаете об этом?»

Дан Сайон словно полностью попал под контроль Жень Вана. Он бессильно кивнул: «Да».

Лицо Жень Вана потемнело. Он резко произнес: «А знаете ли вы, сколько жизней унес этот самый древний меч? Сколько людей он убил во время великой Битвы Света и Тьмы, тысячу лет назад? И если сравнивать все эсперы в мире, то на самом деле тот, что убил больше всего невинных людей, и тот, что обладает самой злобной энергией, это и окажется ваш высокопочитаемый древний меч Убийца Богов!»

В голове Дан Сайона прозвучал громкий взрыв. Он шагнул назад, словно кто-то ударил его в лицо. Он ощутил, как в глубине души было что-то святое. Настолько святое, что это было единственным, во что он верил. И сейчас, вместе с чистейшим эхо, на нем появилась первая трещина.

※※※

Солнце светило сквозь густую крону огромного дерева, дробилось на кусочки света, падая на землю. И когда листья шумели на ветру, эти кусочки света на земле подпрыгивали как непослушные дети.

Иногда свет падал на юного Дан Сайона.

Дан Сайон упал на колени, глядя на черную палку, тихонько лежащую на земле. В тени дерева, она казалась еще уродливее, чем обычно. То, что сейчас сказал Жень Ван, очень походило на то, что ему сказала Лазурия тогда, у горы Кунсан. Но из уст Жень Вана эти слова звучали иначе. И внутри Дан Сайона словно поднялась тень, которая, злобно посмеиваясь, приговаривала: «Он прав… он прав!»

Жень Ван тихо сидел там, пил чай, который уже давно остыл. Издалека на них посмотрел хозяин чайной, затем отвел глаза, совершенно не зная, какой океан злости сейчас бушует в сердце молодого парня!

Через некоторое время, Дан Сайон успокоился. Он медленно поднял палку, встал с колен и повернулся к Жень Вану. Затем холодно произнес: «Кто вы такой?»

Жень Ван вернулся к обычному тону, величие исчезло с его лица. Он улыбнулся. «Я? Я Жень Ван, простой смертный, который путешествует по миру».

Дан Сайон смотрел на него, крепко сжимая черную палку. Он сказал: «Как простой смертный может знать так много? Ты из клана Малеуса?»

Жень Ван никак не отреагировал, он просто сказал: «Для тебя так много значит эта разница между Светом и Тьмой?»

Дан Сайон глубоко вдохнул и ответил: «Да!»

Жень Ван вдруг холодно рассмеялся. «Тогда почему ты все еще используешь этот злобный эспер Малеуса?»

Дан Сайон вздрогнул, но его лицо осталось серьезным. «Может быть, эта палка и злобный эспер, но я использую ее, чтобы побеждать Зло! Она принадлежит Свету, и в моем сердце нет осуждения, подобного тому, что ты высказал по отношению к мечу Убийце Богов!»

Жень Ван замер, затем медленно поднялся. Он так смотрел на Дан Сайона, словно встретил совершенно другого человека. На его губах появилась улыбка: «Очень глубокомысленно, браво, браво… с таким отношением к вещам ты намного лучше всех учеников Айне, нет… лучше большинства людей в мире».

Дан Сайон проигнорировал его слова и сказал, глядя на него в упор: «Что ты за демон такой?»

Жень Ван не ответил на вопрос. Но сказал: «Ты направляешься на север, хочешь вернуться на гору Айне?»

Дан Сайон на секунду замер. «Что ты имеешь в виду?»

Жень Ван улыбнулся. «Ты ведь еще не знаешь, верно? Малеус набирает силу, возвращается к былой мощи. И как раз сейчас они собираются на Горе Волн, у Восточного моря. Ваш клан отправил туда множество людей для встречи с остальными кланами Света. Возможно, там вскоре разразится бой. Почему бы тебе не отправиться туда, посмотреть на это?»

Дан Сайон застыл на месте, затем спросил: «Серьезно?» Но затем он поднял голову и снова задал вопрос: «Это все меня не интересует. Я спрошу снова…» Он остановился еще до того, как завершил фразу, Жень Ван уже исчез, словно привидение. Пропал даже хозяин чайной. Здесь остались только Дан Сайон и остывший чай.

Дан Сайон пустыми глазами посмотрел вокруг. И хотя светило солнце, он ощутил леденящий холод.

Он еще постоял так немного, затем покинул огромное дерево и направился на восток.

Немного погодя после того, как Дан Сайон ушел, трое человек вышли из-за дерева. Одним из них был Жень Ван, другим — хозяин чайной. А если бы Дан Сайон увидел третьего человека, он был бы очень удивлен. Это была девушка из клана Малеуса — Лазурия.

Жень Ван посмотрел на восток, кивнул и улыбнулся: «Этот паренек обладает непреклонной волей, и мысль его остра. Я был таким же в его годы».

Хозяин чайной больше не выглядел на пятьдесят лет. Его глаза стали яркими и колючими. Он сказал: «Мастер, у него ведь наше сокровище! Почему мы не заставили его отдать?..»

Жень Ван, которого, как оказалось, обычно называли Мастер Вим, бесчувственно проговорил: «По какой-то неведомой причине он использовал собственную кровь и соединил Сферу Крови с Жезлом Смерти. И теперь кроме него самого никто в мире не может использовать этот эспер. И было бы бессмысленно просто украсть его».

Лазурия фыркнула: «Я заметила, что эта палка странная, еще тогда, в Пучине Покинутых Душ. Оказывается, у нее такая древняя история!»

Жень Ван повернулся к Лазурии, его лицо стало очень мягким, он спросил: «Лазурия, что ты думаешь на счет этого паренька?»

Лазурия порозовела и сердито ответила: «Отец, сегодня дочь привела тебя сюда, чтобы ты сам решил, что ты думаешь о нем!»

Жень Ван рассмеялся: «Этот молодой ученик не плох. Просто с самого детства отравлен ядом Айне до самых костей. И заставить его присоединиться к нашему Священному клану, с его-то характером… это будет очень и очень непросто».

Лицо Лазурии потемнело, она тяжело вздохнула.

Жень Ван протянул руку и мягко погладил дочь по голове. «Но он развязал узел в твоем сердце, который беспокоил тебя годами, и мы воссоединились как семья. Мы должны как-то отблагодарить его».

Лазурия радостно спросила: «Отец, у тебя есть план?»

Жень Ван посмотрел в небо, лицо его засияло величием, было видно, что этот человек очень могущественный, но в его глазах была легкая задумчивость. Он медленно сказал: «Изменить человеческую природу очень сложно. Но… нет ничего невозможного».

Лазурия была очень довольна. Жень Ван развернулся, посмотрев на нее с улыбкой. Он был сейчас просто отцом, который видит свою дочь счастливой. Лазурия улыбнулась ему, но человек рядом с ними нахмурился, прошептав Жень Вану: «Мастер, это ведь просто безымянный наглец из Айне, неужели нам действительно так необходимо тратить на него столько сил?»

Жень Ван кивнул. «Этот мальчик обладает самым опасным эспером, какого мир не видывал ранее. Он сможет спокойно им управлять. В будущем, он будет уже не так бесполезен. И если такой талант присоединится к нам, это будет огромной поддержкой в наших планах, и это если не учитывать, что он уже помог мне и моей дочери».

Лазурия кивнула: «Я уже говорила ему, что если он присоединится к нам, отец оценит его по достоинству. Но он просто не слушал».

Жень Ван усмехнулся: «Как он мог тебя слушать? С его характером и воспитанием Айне… он глубоко ненавидит наш Священный клан. Однако, хе-хе, Сфера Крови и Жезл смерти — самые опасные эсперы. И хотя они стали одним целым, злобная энергия в них подавляется, и истинная сила еще не показала себя. Но, обладая такими эсперами, невозможно не попасть под их влияние. Я могу предсказать, что, поскольку уровень его не велик, и он все время носит с собой этот эспер, с течением времени, агрессивная энергия захватит его тело. Его натура сильно изменится, он будет жаждать крови. И тогда его братья, его Светлые братья не оставят его в живых. И нам всего лишь нужно будет оказаться в нужное время в нужном месте… у него не останется иного выбора, кроме как присоединиться к нашему Священному клану!» Затем он рассмеялся.

Лазурия замерла, она не знала, радоваться или волноваться. И она промолчала, просто посмотрев на восток. Под ярким светом солнца, на дороге, силуэт юного парня уже исчез вдали.

※※※

Дан Сайон в одиночестве покинул чайную и направился на восток.

Был уже полдень, солнце светило очень ярко. Гора Кунсан скрылась за горизонтом, вокруг были только поля возделанной земли, широкие и ровные. Это была просто старая дорога, на которую не раз ступали люди. Она вела прямо через открытую равнину.

Дан Сайон не полетел. Он просто шел по дороге в одиночестве. Разговор с Жень Ваном нанес ему тяжелый удар, и хотя во время спора он был уверен в своей правоте, сейчас, когда он был один, то спрашивал сам себя: «Я в самом деле прав?»

Черная палка спокойно болталась на поясе. От нее исходила прохлада.

Он все шел, и шел, и шел…

Под синим небом, на дороге, молодой человек с печальным сердцем вдруг остановился, и поднял глаза.

Небо было чистым. И таким высоким, что казалось, его не достать.

Дан Сайон пустыми глазами посмотрел вверх, его губы шевельнулись, брови немного нахмурились, словно он спрашивал о чем-то.

«Для чего на самом деле человек живет на земле?»

※※※

На своем пути Дан Сайон легко преодолевал трудности путешественника. Когда он был голоден, то ловил птиц или кроликов. Когда он уставал, он спал под деревьями. Из-за тренировок в бамбуковом лесу его тело было довольно сильным, поэтому он не чувствовал дискомфорта.

Если бы он воспользовался черной палкой и полетел, так было бы гораздо быстрее. Но он не имел никакого желания летать. Его разум был расстроен, и его сердце неспокойно обдумывало что-то важное. Поэтому он решил пойти пешком, чтобы получше разобраться в вопросах, беспокоивших его.

Основная проблема, которая беспокоила Дан Сайона заключалась в том, что он не мог понять — кто же прав? Даже когда он терял сознание, он всегда знал, что учение его клана — священно. И так всегда было, но когда он думал о словах Жень Вана, там он тоже находил зерно истины. И это не давало ему покоя.

Если бы это был другой человек, кто-нибудь из его шести братьев, например, Ду Бишу, тот бы сразу рассмеялся и выкинул эту идею из головы. Он ученик Айне, и, конечно, он доверяет Айне. Если бы это был Ксавьон, с его твердым характером, он бы никогда не поверил ни одному слову какого-нибудь еретика из Малеуса. Он бы даже не задумался об этом.

Но Дан Сайон был очень упрямым. И он чувствовал, что это испытание его веры. Для него важно было найти верный овет.

Так он и шел, в размышлениях, примерно три дня. Но ответа так и не придумал.

В тот день Дан Сайон заметил, что путников на дороге стало больше. Он рассмотрел впереди небольшой городок, который был не велик, но притягивал очень много людей.

В сердце Дан Сайона загорелось волнение, и он временно забыл о своих размышлениях. За последние три дня он встречал не так уж много людей. И когда он увидел городок, то очень обрадовался.

И по мере приближения к воротам городка, он рассмотрел камень, на котором было высечено: «Маленький пруд». Возможно, так назывался маленький городок.

Дан Сайон быстро вошел в ворота. Шум вокруг стал громче, дорога проходила прямо через городок. И по обе ее стороны были дома, магазинчики, но в основном это были торговцы, раскладывающие свой товар прямо на дороге. Шум торговли закладывал уши, словно мир вокруг сошел с ума.

Дан Сайон вошел в толпу, улыбка появилась на его лице. Когда он был маленьким и жил в деревне Травников, он помнил что-то похожее на это. Мир смертных совершенно отличался от жизни в Айне.

«Дон-дон-дон-дон-дон…»

Дан Сайон погрузился в воспоминания, как вдруг впереди раздался громкий звон гонга. Он очень удивился и увидел, что люди потянулись к месту, откуда прозвучал гонг. И несколько человек впереди сказали: «Быстрее, сейчас староста будет произносить речь!»

«Я думаю, он что-то решил на счет…»

«Да, я слышал, как староста, военноначальник Ли и учитель Фань говорили об этом вчера. Интересно, что они придумали?»

«Надеюсь, у них есть план. Иначе я не знаю, как мы будем жить дальше!»

По мере того, как Дан Сайон слушал их разговор, его интерес становился все больше. И он последовал за толпой. Через минуту несколько сотен человек собрались вокруг каменной платформы в центре городка.

Дан Сайон стоял там, посреди толпы, и смотрел на платформу, которая была величиной примерно в половину человеческого роста и казалась очень гладкой. На ней стояли трое. Двое были пожилыми, а один — молодым. Скорее всего, это и были староста, военноначальник Ли и учитель Фань.

Когда все собрались, самый старший из них выступил вперед и помахал рукой собравшимся. Стало тихо.

Когда стало совсем тихо, старик посмотрел вокруг. С тяжестью в голосе он произнес: «Горожане! Я думаю, вы все знаете, почему я собрал вас сегодня. Три месяца назад этот дьявол поселился в Темной Пещере в десяти ли отсюда. И с тех пор в нашем городке начались несчастья. И особенно за последний месяц… все стало еще хуже. Каждую ночь оно выходит из Пещеры и крадет нашу еду. Далее, три дня назад, когда семья Ван защищала единственного яка в их хозяйстве, они… к несчастью, были убиты этим дьяволом».

Вздох грусти прокатился по толпе, некоторые даже заплакали. Дан Сайон понял, что произошло, но пока еще было не ясно, что это за дьявол такой.

Староста продолжил: «Я избран вами как староста. Но я не могу защитить свой собственный город, позор на мою седую голову… после разговора с военноначальником Ли и учителем Фанем мы рассудили, что это не обычный демон, и простой смертный не может ему противостоять. В итоге мы решили отправить послание в магические школы, чтобы они прислали несколько учеников расправиться с этим дьяволом. И в качестве оплаты… здесь нам нужна поддержка каждого из вас».

Когда он закончил говорить, в толпе поднялся гул: «Староста прав, нам нужно позвать учеников из магической школы, чтобы усмирить этого дьявола!»

«Если так будет продолжаться дальше, оно просто сожрет нас всех, лучше отдать деньги, чем свою жизнь!»

«Верно, все верно!»

Трое мужчин на платформе увидели, что большинство горожан согласны с таким решением, затем староста сказал: «Хорошо, прошлой ночью я попросил учителя Фаня написать письмо. Пожалуйста, учитель Фань». Затем он кивнул молодому человеку, тот кивнул в ответ и достал листок бумаги. На нем было что-то написано. Учитель Фань сошел с платформы и приколол лист к кирпичной стене с объявлениями.

Горожане тут же собрались вокруг. Дан Сайон тоже подошел и посмотрел на письмо. Там говорилось:

В Темной Пещере близ города поселилась треххвостая лисица-оборотень. Она беспокоит жителей и крадет скот по ночам, даже убивает людей. Но сила демона слишком велика, и поэтому мы просим о помощи лучших учеников магических школ. Пожалуйста, избавьте нас от этого дьявола. Жители деревни заплатят пятьсот лянов серебра за работу.

Дан Сайон знал, что деньги будут собраны с жителей города, и что они все согласились. Он немного поколебался. Он хотел помочь, задумался только лишь о словах старосты. Этот демон очень силен, и его уровня может оказаться недостаточно. И хорошо, если он просто не сможет победить монстра. А вот если он умрет… это будет потерей лица для его Мастера. И Дан Сайон не решался пойти на это.

И пока он сомневался, он заметил беспокойство в толпе. Дан Сайон быстро поднял голову и увидел, что сквозь толпу продвигается очень большой человек. Он шел через толпу как сквозь воду, люди расступались перед ним.

Когда этот великан оказался рядом, Дан Сайон смог получше его рассмотреть. Он был не слишком стар, на вид ему было около двадцати лет. Пара густых бровей и большие глаза, квадратное лицо и большие уши, он был очень подтянут, удивительно для такого огромного тела. От него исходили волны величественности.

В толпе самый высокий человек едва ли доставал ему до плеч. Он был словно лошадь среди овец.

Он подошел к стене, прочитал объявление, затем, ни слова не говоря, разорвал его на кусочки.

Толпа ахнула. Мужчина развернулся, его глаза пробежались по людям вокруг. Толпа затихла. Мужчина сказал глубоким басом: «Я — единственный ученик школы Ваджры, Вестника Доблести. Меня зовут Онар. По приказу мастера я отправился в путешествие по миру. Сегодня я здесь, и я хочу помочь вам совершить праведное дело».

Дан Сайон замер. Он порылся в памяти, но не смог найти школу под названием Ваджра.

Все вокруг уставились на мужчину. Староста и остальные тоже подошли к Онару, затем староста осторожно спросил: «Вы… смелый человек. Этот дьявол очень силен. И… хм… чистой силы не хватит, чтобы сразить его. Это может быть очень опасно, вы уверены в своем решении?»

Онар кивнул, взглянул на старосту и пробасил: «Вы мне не доверяете?»

Староста смотрел в его огромные глаза, его сердце подпрыгнуло, но он заставил себя успокоиться и ответил: «Нет, нет… я всего лишь хочу вас предупредить».

Онар огляделся, через секунду его взгляд остановился на кирпичной стене, к которой крепили объявления.

«Вам нужна эта стена?»

Староста замер, затем сконфуженно ответил: «Вообще-то мы ею не пользуемся, просто сегодня понадобилось повесить объявление…»

Онар рассмеялся, затем прогремел: «Отойдите подальше!»

Его голос прозвучал словно гром, у Дан Сайона зазвенело в ушах, что уж говорить о горожанах. Все вокруг побледнели, и через секунду все отступили назад, образовав свободное место для здоровяка.

Он нахмурился, затем выпрямил руку ладонью вверх, тяжело топнул правой ногой, а его рука сложилась в знаке заклинания. Он пробормотал заклинающие слова, затем воскликнул:

«Поднимайся!»

Волны силы прокатились по округе, Дан Сайон мог слышать ветер, завывающий в ушах, их почти заложило. Он отступил назад. Появилось золотое свечение, здоровяк сотворил огромную золотую дубину с шипами. Она висела в воздухе, испуская золотое сияние, и слово «Разрушитель», выгравированное на ней, добавляло ей солидности.

Все сразу же зааплодировали. Дан Сайон стоял в толпе и хмурился. Когда Пучжи научил его Глубокой Мудрости, хоть никто и не говорил ему об этом впоследствии, но Дан Сайон узнал кое-что о секретном искусстве монахов Скайи из собственной практики. Эта дубина с шипами светилась золотым сиянием, и поза Онара была очень похожа на Пужчи. Возможно, он имел какое-то отношение к школам Скайи.

Золотая светящаяся штуковина была просто огромна, даже больше самого Онара, который ею управлял. Его глаза расширились, он указал пальцем на стену и, со свистом урагана, дубина обрушилась на стену сверху.

Все замерли!

С громким звуком «Бум!» в воздух поднялось облако пыли. Добротная стена была разрушена в пыль за одну секунду силой Онара.

«Ох...» все горожане были поражены, затем понемногу заулыбались. С такой силищей будет очень легко избавиться от треххвостого демона. Староста выступил вперед и усмехнулся: «Воин Онар очень талантлив! Мы счастливы поручить вам это задание».

Онар кивнул.

Староста помедлил, затем с сомнением произнес: «Но есть еще одна вещь, которую, я надеюсь, господин Онар сможет понять...»

Онара все тем же громким голосом сказал: «Господин, я слушаю вас».

Староста ответил: «Насчет оплаты... это наши кровные деньги, заработанные тяжким трудом. Поэтому мы хотели бы, чтобы господин сначала избавился от дьявола, а потом...»

Но Онар неожиданно помахал рукой. «Не беспокойтесь. Перед тем, как я покинул мастера, он сказал мне, что мы, Воины Света, должны идти вперед без колебаний, если видим нечестивца. Это хорошая возможность для тренировки! Ха-ха! Что касается денег, забудьте об этом. Все, что требуется — это хорошо накормить меня, чтобы у меня было достаточно сил для сражения с дьяволом».

Староста очень обрадовался, это был лучший вариант для города! Он быстро ответил: «Конечно, конечно! Пойдемте, господин Онар, я позабочусь обо всем, вы будете довольны!»

Когда Дан Сайон услышал слова Онара, он вдруг устыдился себя. В прошлом Мастер и Госпожа учили его тому же самому. И сейчас перед ним была прекрасная возможность, а он испугался и упустил ее. Он опозорил своего Мастера...

Кровь Дан Сайона закипела. Он знал, что его школа очень известна, как он мог пройти мимо такой возможности показать себя с хорошей стороны? Он решил объявить, что пойдет с Онаром.

И когда он только открыл рот, он вдруг услышал беспокойный, дрожащий голос рядом с собой: «О, молодой господин, у вас над головой черное-черное облако! У вас под глазами залегли тени, печать смерти на вашем лице! Я вижу, случится что-то ужасное!»

Дан Сайон так и онемел, слова застряли в горле, он не ожидал услышать что-то подобное. Он удивился и промолчал. Вдруг он неосторожно отступил назад и вляпался в грязь.

Он ужасно рассердился! Дан Сайон подпрыгнул, но его ботинки были испачканы, он вздрогнул от негодования и гневно развернулся, чтобы увидеть, что за человек его отвлек от важного решения?

Это был старик с седой бородой. Лицо его было простым и бесхитростным. Он выглядел как божество, как очень мудрый человек. Первое впечатление вызывало уважение. Рядом со стариком стояла девочка лет восьми — семи, с двумя косичками. Она была миленькой и игривой, в руках она держала леденец.

Дан Сайон замер, глядя на старика. Он не мог злиться на него, и думал, что сказать. Старик поглядел на его ботинки и не стал даже извиняться, а стал еще беспокойнее: «Посмотри, посмотри! Это ли не предзнаменование?»

Дан Сайон переспросил: «Что?»

Старик блеснул глазами и многозначительным тоном произнес: «Ты разве никогда не слышал, что говорят люди? Наступить в грязь — очень плохая примета! Девять смертей из десяти! Страдание на всю жизнь!»

Дан Сайон помотал головой. «Нет, но я слышал, как мои братья говорили, что когда тебе очень везет, люди говорят, что ты отмечен грязью».

Старик расхохотался, затем покачал головой: «Глупости, глупости! Такого быть не может».

Дан Сайон спросил: «Почему?»

Старик ответил ему: «Если бы все было так, все вокруг мазали бы себя грязью все время!»

Дан Сайон очень удивился. На Пике Большого Бамбука он был самым молодым, и ему часто приходилось выполнять черновую работу. Поэтому он всегда был вымазан в грязи.

Он потряс головой.

Старик кивнул: «Так ты видел когда-нибудь, чтобы кто-то специально наступал в грязь?»

Дан Сайон покачал головой: «Как такое может быть!»

«Именно так!» старик хлопнул в ладоши. «Если грязь — это признак удачи, почему люди ее обходят? Никто не любит грязь. И когда ты в нее наступаешь, как же это может быть удачей?»

Дан Сайон чувствовал, что старик в чем-то прав. Затем он вспомнил, что слова старика до этого прозвучали очень пугающе. Он вдруг покрылся потом и спросил: «А что насчет того, что господин сказал обо мне?»

Старик нахмурился, внимательно изучил Дан Сайона, пока тот не почувствовал себя неуютно, затем сказал: «Так-так, кажется, у тебя большие проблемы, сынок. Почему бы нам не поступить так. Я погадаю тебе на руке».

«На руке?» Дан Сайон замер, затем увидел, что старик опирается на бамбуковый шест, на котором привязана белая тряпка с надписью: «Бессмертный Предсказатель».

Значит, это старик был предсказателем. Но Дан Сайон не стал его недооценивать. Все дело в том, что основатель Айне тоже был предсказателем судеб. И хотя никто в Айне не практиковал этого искусства, они всегда дружественно относились к предсказателям и подобным людям, из уважения к своему родоначальнику.

Дан Сайон секунду посомневался, но он заметил, что во время его разговора со стариком горожане уже начали расходиться. Он подумал, что ничего плохого не случится, если старик взглянет на его руку. Староста увел Онара обедать, и только потом тот отправится на битву с демоном. У Дан Сайона еще есть время.

Он развернулся к старику и сказал: «Хорошо, позвольте побеспокоить вас и взглянуть на мои руки».

Старик рассмеялся и указал на дерево возле дороги. «Давайте поговорим там». После этого он развернулся.

Когда Дан Сайон хотел пойти за ним, звонкий голос его окликнул: «Большой братец».

Дан Сайон замер. Это была маленькая девочка с леденцом, которая стояла рядом со стариком. Дан Сайон не знал, почему она его позвала, он наклонился и, глядя на ее розовые щеки, улыбнулся: «Что тебе, девочка?»

Девочка прожевала леденец, выплюнула несколько косточек, посмотрела на Дан Сайона и улыбнулась: «У тебя ноги все еще в грязи, очень некрасиво!»

«Ах!» Дан Сайон сразу же покраснел, подпрыгнул и обтер ноги о землю, пытаясь избавиться от грязи.

Девочка посмотрела на него, рассмеялась и побежала к старику под деревом.

Том 5. Глава 5. Предсказание.

Дан Сайон, наконец, отчистил ботинки от грязи, развернулся и увидел, что девочка уже подбежала к старику и что-то прошептала ему на ухо. Старик кивнул и улыбнулся.

Дан Сайон покраснел, он решил, что они смеются над ним. Но после секундного колебания он все же подошел к ним. «Господин, вы сказали, что я в большой опасности. Что это значит?»

Старик сощурился и улыбнулся: «Молодой господин, хотя у вас довольно высокий лоб, щеки у вас худые. Возможно, вы не из богатой семьи?»

Дан Сайон доверял старику все больше и кивнул: «Господин абсолютно прав, я родился в деревне».

Страрик улыбнулся, мягко погладил бороду и проговорил: «Я вижу, что твои брови довольно густые, прямые и высокие. Но правая бровь чуть меньше. Это место обозначает родителей. Боюсь, что твоих родителей уже нет в живых…»

Дан Сайон так и подпрыгнул, он снова кивнул, проникаясь к старику все большим доверием. «Господин очень мудр! Мои родители погибли, когда я был мал».

Старик продолжал: «Почему бы вам не дать мне свою руку, чтобы я посмотрел на нее, господин?»

Дан Сайон уже достаточно поверил старику, он дал ему руку, и когда тот изучал ее с улыбкой на лице, маленькая девочка вдруг подошла и схватила его за руку. Она посмотрела на нее как и дедушка, затем рассмеялась и отбежала, оставив на руке Дан Сайона следы от карамели. Было очень неприятно.

Дан Сайон замер, но он не мог ругаться на маленького ребенка, он лишь убедился, что сегодня удача не на его стороне. Старик дал ему платочек и улыбнулся: «Моя внучка очень непослушная, не сердитесь на нее».

Дан Сайон горько улыбнулся, затем отчистил руку платком. Когда он поднял голову, он снова увидел, что внучка разговаривает со стариком. И ему стало интересно, о чем они говорят.

Старик заметил взгляд Дан Сайона и улыбнулся: «Хорошо, давайте я взгляну на вашу руку»

Дан Сайон протянул ему руку, все время наблюдая за маленькой девочкой, чтобы она не подшутила над ним снова. Но сейчас она была очень спокойна, только хихикала, глядя на него. Интересно, над чем она смеялась?

Старик вдруг изменился в лице. «Боги неба…»

Дан Сайон удивленно спросил: «Что такое?»

Старик указал на ладонь Дан Сайона и проговорил: «Господин, вы видите, вот линия жизни».

Дан Сайон посмотрел на руку, он ничего не понимал в этом, и смущенно спросил: «Что там?»

Старик задумчиво пробормотал: «Я вижу, ваша жизнь очень отличается от обычных людей. В самом начале линии есть небольшой промежуток, это значит, что вы встретились с ужасным несчастьем, когда были маленьким. Причем вся ваша семья и друзья были замешаны в этом, и у вас были очень маленькие шансы на выживание! Кажется, ваши родители как раз и погибли в этом происшествии».

Дан Сайон опечалился, и сейчас он абсолютно доверял старику. Он грустно сказал: «Господин, вы… вы настоящий провидец. Вы совершенно правы».

Старик вздохнул и ответил: «На самом деле, вы бы не избежали смерти, но в вашей жизни присутствует удача. в промежутке есть «новый нефритовый квадрат», он продолжил вашу линию жизни, и вашу жизнь. Это огромная ложка меда в бочке дегтя».

В голове Дан Сайона вдруг появилось лицо Пучжи. Он помолчал секунду, сжал зубы и сказал: «Сегодня вы сказали, что я в опасности… пожалуйста, расскажите мне об этом!»

Старик улыбнулся снова, затем закашлялся: «Это… это…»

Дан Сайон спросил: «Это — что?»

Старик улыбнулся снова: «Не стану скрывать от молодого господина, когда я начал предсказывать будущее, я взял за правило брать плату за это, поэтому…»

Дан Сайон все понял и быстро спросил: «Господин, сколько это стоит?»

Старик с улыбкой посмотрел на него: «Один раз — десять лянов серебра».

Дан Сайон запустил руку в карман, он помолчал секунду, затем сказал: «Это очень дорого, и я могу заплатить только четыре ляна».

Старик нахмурился. «Хорошо, пусть будет четыре ляна. Я вижу, что это судьба свела нас с вами. И я помогу вам».

Дан Сайон был очень благодарен. Серебро для него было не слишком большим богатством, он мог выжить и так. Так что он отдал четыре ляна старику.

Старик положил деньги в секретный карман, затем снова серьезно посмотрел на Дан Сайона и сказал: «Молодой господин, у вас темные круги под глазами, и над головой темное облако. Ваша удача отвернулась от вас, и на вашем пути будет очень много опасностей. Однако, если вы вернетесь обратно… все будет лучше прежнего».

Дан Сайон очень удивился: «Это все?»

Старик кивнул. «Все».

Дан Сайон засомневался: «Но у меня есть важные дела на востоке…»

Старик попытался его уговорить: «Молодой господин, что может быть важнее вашей жизни? Вам лучше вернуться». Затем он махнул рукой. «Мы встретились сегодня, это значит, сама судьба свела нас. Может быть, в будущем, мы увидимся снова. Прощайте!»

Дан Сайон нахмурился, но все же кивнул, глядя, как старик и девочка исчезают в толпе. Дан Сайон та ки стоял там, потерянным взглядом обращаясь на восток.

На углу улицы старик и девочка развернулись и посмотрели на Дан Сайона. Он стоял там, среди потока людей и выглядел потерянным. Через секунду они отвернулись и пошли дальше.

«Хэ-хэй, еще четыре ляна серебра». Настроение старика вдруг изменилось. Он достал из кармана деньги и рассмеялся. Но девочка была спокойна, она уставилась на него: «Дедушка, почему ты опять это сделал?»

Старик рассмеялся, положил деньги обратно и улыбнулся внучке: «Хон, ты самая лучшая внучка на свете. Ты уже можешь видеть прошлое, а ведь тебе нет и десяти лет. Когда придет время, ты станешь выдающейся предсказательницей!»

Хон фыркнула: «Я не могу понять, как эти простые книжки могли быть сложными для тебя. Совершенно ясно, что ты совсем не занимался и не учился в прошлом, а сейчас еще имеешь совесть говорить о таких вещах».

На самом деле, талантом провидения обладала Хон. Она разузнала кое-что о судьбе Дан Сайона, а затем говорила об этом дедушке при появившейся возможности.

Старик, казалось, совсем не ценит такую внучку. Он не обратил внимание на ее слова и улыбнулся: «Не надо недооценивать книги, которые дедушка купил для тебя. «Предсказание судеб» и «Учение о гадании» были изданы самим наши предком из Айне! Это значит, что тебе очень повезло. Все остальные люди, например, хэ-хэ, я, не смогли бы понять, о чем эти книги и за всю свою жизнь!»

Хон показала ему язык и затем увидела, что Дан Сайон уже ушел. Она развернулась к деду и сказала: «Ты сказал ему, что у него впереди много опасностей, что это было?»

Старик сощурился. «Конечно, я ему солгал. Но что ты сама увидела в нем? Он и правда в опасности?»

Хон помотала головой. «Я могу видеть только прошлое. Что касается будущего, я могу разглядеть только совсем чуть-чуть, и не могу с точность все рассказать!»

Старик кивнул. «Верно, прошлое известно и неизменно, поэтому так просто его увидеть. Будущее неизвестно и существует множество вариантов. Это высший уровень предсказания, это никак не может быть просто».

Хон покачала головой и пошла за дедом. На ходу она сказала: «Но я смогла увидеть, что судьба этого парня очень странная. У него на руке есть Линия Хаоса, ее сложнее всего толковать, и она очень редко встречается».

«Забудь о нем, мы получили наши деньги. Пойдем, дедушка купит тебе поесть…»

«Ах, да, дед, ты напомнил мне об основателе Айне. Ты всегда говорил, что наши рпедки были и Айне, но почему ты не пойдешь туда и не расскажешь им обо всем? С положением Айне в мире, и твоим возрастом, неужели тебе не дадут хорошую еду и все, что ты пожелаешь?»

«Шшшш…» Старик зашипел, огляделся, и, убедившись, что никто их не слышит, с облегчением прошептал: «Что ты можешь знать об этом? Ты слишком мала. Айне — лучшая школа магии в мире! И все, что мы умеем, это предсказывать, как Мастер Айне. И если мы отправимся туда просто так, они могут решить, что мы обманщики, и посадят нас в тюрьму на несколько сотен лет. И кроме того…»

Он улыбнулся, к нему вдруг вернулась та величественная манера, с которой он разговаривал с Дан Сайоном: «Я, Джосан, никогда не гонюсь за властью!»

Хон застыла, затем радостно произнесла: «Дедушка, не думала, что ты такой нравственный, это правда…»

«Ох!»

До того, как она закончила, глаза Джосана блеснули, он вышел вперед и остановился перед богато одетой женщиной. Он задумчиво произнес: «Госпожа, я вижу темное облако над вашей головой… и у вас темные круги под глазами. Отметина смерти на вашем лице, произойдет какое-то несчастье! Позвольте мне предсказать вам будущее!»

Хон замерла, но ее дедушка подмигнул ей, и она опять стала притворяться наивной и милой, внимательно изучая лицо этой богатой толстой женщины.

※※※

Дан Сайон шел по улице, и неожиданно для самого себя вышел из города. Он не обращал внимания ни на что, пока был в городе, думая о своем. Но сейчас Дан Сайон заметил, что уже стало темнеть.

Солнце светило яркими закатными лучами, озаряя небо красным огнем. Уже наступали сумерки, даже торговцы возвращались домой. и за городом не было никого, только Дан Сайон стоял там, одиноко.

Он посмотрел на свою тень, сердце его было печальным.

Из того, что сказал ему Жень Ван, он узнал, что все школы Света отправились к Восточному Морю. Он был уверен, что Тянь Болис был там. Он хотел присоединиться к своим, но сегодня старый предсказатель запретил ему идти туда… Однако, если он вернется в Айне и увидит, что там нет никого, что же ему тогда делать?

С тех пор, как он выбрался из Пучины Покинутых Душ на горе Кунсан, он хотел встретиться с Мастером так быстро, как только возможно, чтобы сказать, что он жив. Но за несколько дней произошло столько всего, что он замедлился, обдумывая случившееся. К тому же, кода сегодня ему велели возвращаться, он никак не мог принять решение.

Когда он стоял там, сомневаясь, за его спиной раздались шаги. Он развернулся и увидел, что это был здоровяк Онар. Он выходил из маленького городка.

Когда он подошел ближе, он остановился и уставился на Дан Сайона. Затем посмотрел на закат на западе и пробормотал сам себе: «Там, где садится солнце, там запад. Хм… Староста сказал, что Темная пещера находится в десяти ли к северу. Мне… туда». И он направился в верном направлении.

Дан Сайон услышал его слова и позвал: «Онар… Господин Онар, вы направляетесь в Темную Пещеру?»

Онар замер, развернулся и посмотрел на Дан Сайона. «Верно, а ты кто?»

Сердце Дан Сайона забилось быстрее, он подумал: Если я не могу пойти на восток, почему бы не отправиться с этим человеком прогнать демона? Когда Мастер спросит меня обо всем, мне будет легче говорить с ним, зная, что я совершил доброе дело.

Он принял такое решение и улыбнулся: «Я тоже ученик магической школы. И я все видел сегодня там, в городке. Я собирался пойти с вами, но кое-что отвлекло меня. К счастью, я встретил вас здесь вовремя, может быть… вы возьмете меня с собой?»

Онар изучил Дан Сайона взглядом, затем пробасил: «Это не шуточки, там ждет опасность. Я вижу, ты очень молод, из какого ты клана?»

Дан Сайон замер. Онар тоже был не очень-то старым, и поскольку он был честен и прост на вид, Дан Сайон не ожидал, что он скажет такое. Он улыбнулся: «Я — ученик Тянь Болиса, Главы Пика Большого Бамбука из Айне. Мой уровень все еще базовый, и мне понадобилась бы поддержка господина Онара…»

Онар очень удивился, расширил глаза и сказал: «Что, так ты из Айне?»

Дан Сайон кивнул: «Да».

Лицо Онара выразило восхищение, он сказал: «Ох, прошу прощения… Айне — самый сильный клан на сегодняшний день, я слышал, что искусство Айне известно и почитаемо во всем мире. Простите за проявленное неуважение…»

Дан Сайон застыл на месте, он был очень рад, что его клан известен всем. Он улыбнулся и ответил: «Вы переоцениваете меня. Давайте пойдем и вместе поможем жителям городка избавиться от демона».

Онар рассмеялся. «Хорошо!»

※※※

Темная Пещера находилась в лесу в десяти милях к северу от городка. По пути Дан Сайон и Онар познакомились друг с другом. Дан Сайон был честным, Онар был хоть и огромным, но не грубым, и тоже очень честным. Вскоре они перешли на «ты».

Небо скоро потемнело, последние лучи солнца слабо освещали землю.

Дан Сайон увидел, что деревья стали попадаться чаще, возможно, они скоро придут к лесу. Он позвал: «Брат Онар».

Онар отозвался: «Что?»

Дан Сайон сказал: «Сегодня утром я видел, как ты призвал золотую шипованную дубину, светящуюся энергией. Заклинание, вроде бы, похоже на Скайю. И хотя я слышал, что Скайя не пользуется шипованными дубинами, но я решил, что твоя школа принадлежите к учению буддистов. Я прав?»

В глазах Онара блеснуло восхищение, он сказал: «Сяо Фань, ты был рожден, чтобы стать великим учеником Айне. Ты очень многое знаешь».

Дан Сайон покраснел.

Онар продолжил: «У нас в Ваджре очень мало народу. Обычно всего один ученик за целое поколение. Мой Мастер — Посланник Доблести, выбрал меня из маленькой, тихой деревушки. Он сказал, что мой потенциал очень велик и я подхожу для учения Ваджры. Он сам мне не раз рассказывал, что в древние времена Ваджра имела отношение к буддистам. Но время стерло все записи и никто ничего не помнит. Поколение за поколением, заклинания стали очень разными, и их нельзя сравнить с изначальными заклинаниями монахов Скайи.

Онар помолчал секунду, затем улыбнулся. «Мой Мастер говорил, что хотя мой уровень не слишком высок, и хотя я не исполняю всех этих буддистских обетов, мы все равно должны совершать добрые дела, как ученики магических школ. И если появляются какие-то демоны, мы должны от них избавляться».

Дан Сайон с восхищением произнес: «О, твой Мастер очень мудрый чловек!»

Онар кивнул. «Мой мастер очень праведный».

Дан Сайон тихо улыбнулся, но вдруг вспомнил разговор с Жень Ваном. Он про себя подумал: Если бы Мастер Онара узнал, что я использую эспер, содержащий энергию зла, позволил бы он своему ученику отправиться в путь со мной?

И, к тому же, старейшины Айне тоже ненавидят злобные эсперы!

И как он после всего этого может использовать такой опасный эспер?

Я уже ступил на путь Зла…

Дан Сайон молчал. Онар решил, что Дан Сайон разволновался по мере приближения к Темной Пещере, и не обратил внимания на это. Он, также, осматривал местность и готовился к схватке с чудовищем.

Небо стало совершенно темным.

На небосводе появилась первая звезда, два человека шли через лес.

Онар глубоко вздохнул и сказал Дан Сайону: «Я слышал, как староста сказал: Темная Пещера находится в лесу. Раньше жители городка приходили туда за камнями, чтобы строить дороги. Сейчас они, конечно, туда не ходят, но пещера может быть очень глубокой, нам нужно быть осторожными».

Дан Сайон кивнул, и подумал: Не важно, как она глубока. Все равно она не будет глубже Пучины Покинутых Душ на горе Кунсан.

Двое уже приготовились войти в лес, как вдруг примерно в десяти ярдах от них раздался панический вопль:

«Ааааааа!»

Они замерли и развернулись на звук. Дан Сайон очень удивился, к ним бежали два человека, это были старик и девочка, которые предсказывали ему судьбу сегодня днем. Девочка была в порядке, а старик хватал воздух ртом, и куда подевались его величественные манеры?

Дан Сайон встал перед ними и спросил: «Что случилось с вами двоими?»

Джосан очень торопился и не заметил, как Дан Сайон появился впереди. Он очень удивился. Но потом он увидел, что это был тот глупый мальчишка, и он облегченно вздохнул. Затем он обернулся и увидел, что дорога пуста, никто не гнался за ними. Он перевел дыхание и сказал малышке Хон: «Хон, можно остановиться. Кажется, она больше не гонится за нами».

Хон тяжело дышала, но все равно крепко сжимала в руках леденец. Кажется, она действительно любила эти сладости. После того, как она услышала слова Джосана, она остановилась и отдышалась.

Онар подошел к Дан Сайону, увидел старика с внучкой, которые выглядели как бездомные собаки, и спросил: «Что случилось?»

Дан Сайон тоже хотел бы это знать. Но до того, как он спросил, Хон уже громко начала жаловаться на деда: «Это все из-за тебя, дедушка! Мало тебе было обмануть ту полную женщину, ты захотел одурачить еще и ту молодую девушку! Я уже увидела, что она очень умная, но ты решил, что мы сможем ее провести!»

Джосан гневно ответил: «Ты ничего не сказала мне об этом и она ударила меня! Мое лицо до сих пор болит. Если бы не тот секрет предков, которым я владею, Искусство Мгновенного Исчезновения, мы бы уже…»

Но до того, как он закончил говорить, до них донесся громкий крик из ночного неба: «Старый пройдоха, посмотрим, куда ты сможешь сбежать после этого!»

Все были очень удивлены. С неба, со скоростью молнии, к Джосану направился луч белого света. Джосан не умел сражаться и был совершенно не готов к этому, так что не успел применить никакого заклинания. Его чуть не поразило этим лучом.

Но Дан Сайон не мог оставить все как есть. Он был знаком со стариком, к тому же, ситуация была не ясна. И хотя из их разговора он уже понял, что его обманули, сейчас он не очень об этом заботился. Он взмахнул рукой, черная палка вылетела и заблокировала удар белого луча.

«Бум!» громкий удар прокатился по лесу. Луч был отражен, с неба раздался удивленный женский возглас. И после того, как свет исчез, перед ними на землю опустилась девушка.

После этого Дан Сайон вообще ничего не мог понять. Девушка носила зеленое платье, на поясе ее висели маленькие золотые колокольчики, которые издавали чистый звон, в руках она держала чисто-белый нефритовый цветок. В ту секунду она улыбалась, сейчас она уже не обращала внимание на старика, ее взгляд был прикован к Дан Сайону, она мягко рассмеялась: «Давно не виделись, Дан Сайон».

Кто бы мог подумать, но это была она. Лазурия из клана Малеуса.

Том 5. Глава 6. Лисица-оборотень.

Дан Сайон замер от неожиданности. Он совершенно не ожидал увидеть ее снова так скоро. Он хотел бы забыть обо всем, но все же, то, что они вместе были между жизнью и смертью в Пучине Покинутых Душ, оставило ему слишком много воспоминаний. Он только улыбнулся и смущенно проговорил: «Как ты здесь оказалась?»

Онар заметил, что Дан Сайон ведет себя странно и спросил: «Сяо Фань, кто эта девушка?»

Дан Сайон было начал: «Она…» Но потом он понял, что если остальные узнают, кто она, и в каких они отношениях… у него будут большие проблемы. Поэтому он вовремя закрыл рот.

Онар был озадачен из-за того, что Дан Сайон замолчал. Лазурия улыбнулась и сказала: «Не спрашивай его, мы виделись только один раз, и он почти ничего обо мне не знает».

Онара понял это, но увидев лицо Дан Сайона, он вдруг странно улыбнулся и прошептал Дан Сайону на ухо: «Брат Дан Сайон, я вижу, с тобой что-то не так. Тебе нравится эта девушка?»

Дан Сайон вздрогнул и тут же покраснел, затем быстро ответил: «Не болтай ерунды, Я… я… не имею к ней никакого отношения!»

Лазурия смотрела на него с улыбкой, но после того, как она услышала такие слова, ее лицо потемнело, она фыркнула и холодно произнесла: «Верно. Как я могу быть связана с таким бесстыжим, противным мальчишкой?»

Все замерли. Каждый подивился, как быстро она изменила свое отношение — только что улыбалась Дан Сайону, и вдруг стала холодна, да к тому же назвала его противным и бесстыжим. Все странно посмотрели на Дан Сайона.

Он очень смутился, и не знал, что сказать. Но по глазам остальных было видно — они решили, что это просто ссора между влюбленными. Они улыбнулись.

Онар взглянул в небо и сказал Дан Сайону: «Брат Дан Сайон, время уже позднее, нам нужно идти дальше».

Дан Сайон был очень рад выйти из этой ситуации, он сразу же согласился, но тут Лазурия вскрикнула: «Старый обманщик, а ну ка иди сюда!»

Они развернулись и увидели, что Хон и Джосан пытались скрыться, но Лазурия их заметила. Цветок Печали в руках Лазурии сверкнул белым светом снова. Холодная энергия заставила Дан Сайона остановиться, он сказал: «Погоди, погоди. Что они тебе сделали?»

Лазурия взглянула на Дан Сайона, кажется, она разозлилась. Она холодно сказала: «Не твое дело!»

Дан Сайону, можно сказать, плюнули в лицо, он немного опешил. Но Джосан мог пострадать, и рядом не было никого, кто мог бы ему помочь, как он мог отпустить Дан Сайона? Джосан быстро проговорил: «Молодой господин, вы должны мне помочь! Когда я был в городе, я сделал предсказание этой девушке, просто из доброты, но она не поверила истине, все было не так, как она хотела, поэтому она разозлилась на нас…»

Лазурия гневно прорычала: «Ложь, старый ты обманщик! Ты же врешь как дышишь, крадешь деньги у людей, а теперь тебе попалась я, так что ты сам напросился!»

Затем она взмахнула рукой, белый свет Цветка Печали сверкнул ярче, вокруг стало светло как утром. Дан Сайон, увидев, что она собирается ударить, быстро сказал: «Лазурия, нет!»

Но она словно не слышала. Через секунду Цветок Печали покинул ее руки, взлетев в воздух. После мягкого звона он рассыпался на яркие, сверкающие лепестки, от которых померкли Луна и звезды. От них исходил сильный аромат, ударяющий в нос.

Это было очень красиво, но Джосан словно увидел жуткого призрака. Цвет исчез с его лица, он немедленно схватил Хон и побежал, одновременно доставая из кармана кусочек желтой бумажки, который был очень похож на талисманы, которые в Айне использовали для избавления от привидений.

Дан Сайон знал силу эспера Лазурии. А Джосан, казалось, не имел никаких навыков сражения с эсперами. И Дан Сайон вышел вперед и встал между ними, призвав черную палку. Он решил помочь Джосану скрыться.

Лазурия нахмурилась, когда он вдруг вышел вперед. Улыбка сверкнула на ее лице, лепестки зависли в воздухе, прямо перед Дан Сайоном. Лазурия все еще была сердита, она холодно спросила: «Что ты лезешь не в свое дело?»

Дан Сайон посмотрел на нее, он немного боялся в эту секунду, и пробормотал: «Они не противники тебе. Почему ты нападаешь? Почему бы тебе не отпустить их…»

Лазурия фыркнула и махнула рукой. Лепестки вдруг снова сформировали белый цветок и он вернулся к Лазурии. «Почему бы тебе не спросить их самих, что случилось?»

Дан Сайону тоже было интересно, он развернулся и спросил Джосана. Сначала тот пытался скрыть правду, но Лазурия настояла на том, чтобы он во всем признался. И когда Джосан все рассказал, Дан Сайон и Онар поняли, что произошло: после того, как Джосан успешно выманил деньги у полной и богатой женщины, ему все еще показалось мало. И тут он заметил Лазурию, которая была одета очень хорошо. И он подошел к ней, не обратив внимания, что Хон пыталась остановить его.

Лазурия была очень умна, несравнимо с обычными людьми (или с Дан Сайоном), ее нельзя было так просто обмануть. Сначала Хон все верно рассказала о прошлом Лазурии. Но когда она продолжила спрашивать, у малышки не было возможности рассказать все Джосану напрямую, поэтому Джосан начал сочинять, и сразу же обнаружилась правда. Лазурия разозлилась и решила как следует проучить двоих обманщиков.

Джосан понял, что попался. Он ничего не знал о магии, но зато знал кое-какое искусство для спасения своей жизни, оставшееся от его предков из Айне, плюс ко всему еще было Искусство Мгновенного Исчезновения. Он воспользовался этим и смог ненадолго скрыться, но его сил не хватало на то, чтобы верно определить направление. Поэтому он случайно приземлился недалеко от Онара и Дан Сайона.

Лазурия не ожидала, что старик убежит, однако она все-таки была единственной дочерью Мастера Вима, и такой простой фокус не мог ее провести. Одно простое заклинание, и она сразу же нашла местонахождение старика. Затем она бросилась в погоню.

Дан Сайон немного помолчал, уставившись на Джосана, и спросил: «Так что, та опасность, про которую вы сказали мне этим утром — просто ложь?»

Джосан закатил глаза, и до того, как он ответил, Лазурия рассмеялась: «Так значит, ты попался на этот трюк!»

Этот смех растопил ее ледяной взгляд. Дан Сайон снова покраснел. Он понял, что не стоило помогать Джосану, и теперь был пристыжен прямо перед Лазурией. Он отвернулся и пошел прочь.

Джосан был удивлен и запросил пощады. Онар, увидев такую странную ситуацию, напомнил Дан Сайону: «Брат Дан Сайон, нам нужно идти, у нас важная цель!»

Дан Сайон кивнул, прошел мимо старика с внучкой и вошел в лес вместе с Онаром. Лазурия замерла, затем спросила: «Этот лес полон злобной энергии, что вы собрались делать?»

Дан Сайон ответил: «Мы идем туда, чтобы убить демона».

Затем он быстро скрылся в лесу, кивнув Онару. Онар развернулся, посмотрел на старика и Лазурию, затем последовал за Дан Сайоном. Вдруг стало тихо. Лазурия снова нахмурилась и развернулась к Джосану, тот поднял руку, чтобы защититься от удара, но ясное дело, что защититься он бы не смог.

Однако, Лазурия не стала нападать. Она секунду подумала, затем спросила Джосана: «Ты знаешь, что они здесь делают?»

Джосан онемел от счастья. Он был тогда в Прудовом, конечно же, он все знал о произошедшем. Он сказал: «Конечно, я сейчас все расскажу! В лесу есть пещера Черного Камня, в которой поселилась треххвостая лисица-оборотень. Они пошли туда, чтобы избавиться от нее по просьбе жителей городка. Что-то не так?»

Лазурия фыркнула, опустила глаза и тихо проговорила: «С его-то уровнем, он…»

Джосан видел, что она задумалась, это была отличная возможность улизнуть, как же он мог такое упустить? Он взял Хон за руку и быстро пошел прочь. Когда Лазурия опомнилась, они были уже далеко, были видны только их тени.

С уровнем Лазурии поймать их было не сложно, но она словно потеряла к ним интерес. Вместо этого она развернулась и посмотрела на темнеющий впереди лес под луной.

※※※

Дан Сайон и Онар вошли в лес. Деревья были высокими, с пышными кронами, закрывающими небо и лунный свет. Поэтому лес был темным. Пока они шли, вокруг было тихо. И в глубине леса виднелся туман, стелящийся по земле.

Они посмотрели друг на друга. Онар прошептал: «Будь осторожен».

Дан Сайон кивнул. Они призвали свои эсперы, чтобы быть готовыми к нападению.

Через некоторое время пути сквозь древние деревья, задевающие облака, их окружили волны энергии Инь. Словно они зашли в самую глубокую часть леса. Из тумана среди деревьев они вдруг услышали мягкий, легкий голос девушки.

Сосны на холме, луна словно лед.

В сердце моем грусть-тоска цветет.

Пусть пройдет триста зим, три тысячи лет,

Но я не забуду тобой оставленный след…

Женский голос был мягок, она тихо шептала. И хотя они не видели никого впереди, они могли ощутить ее печаль. Дан Сайон и Онар переглянулись и изменились в лице. Это была глубокая ночь, и в этом диком месте могли водиться только духи-демоны. Вдвоем они медленно направились на голос.

Скоро их проглотил туман.

Почти сразу после того как они вошли в туман, в лесу возникла фигура в зеленом, прямо там, где они только что стояли. Она посмотрела на туман в темноте, нахмурилась, секунду подумала, и тоже вошла туда.

Свет луны одиноко сиял сквозь деревья. Несколько лунных бликов падали на деревья и листья, мягко сияя.

Вокруг них было слышно только сверчков и цикад.

Неожиданно Онар схватил Дан Сайона за плечо. Тот удивился и одними губами проговорил: «Что?»

Онар также тихо ответил: «Слушай!»

Дан Сайон прислушался к темноте. Он услышал мягкие вздохи впереди.

Луч лунного света сверкнул в темноте, холодная Луна мягко сияла сквозь туман. Из непроглядной темноты медленно вышла девушка в белом платье. Она стояла под луной и смотрела на них.

Дан Сайон и Онар задержали дыхание.

Это была очаровательная, нежная девушка. Длинные и прямые прекрасные волосы ложились ей на плечи, мягко, словно вода. Белая кожа, изогнутые брови, аккуратный носик, светло-розовые губы. Ее водянистые глаза смотрели на них, словно она могла заглянуть им в сердце.

Она была из тех девушек, которых хочется пожалеть. Она печально стояла под луной и просто смотрела на них.

В ту секунду время словно остановилось.

«Вы, пришли убить меня?» Она тихо спросила их.

Дан Сайон и Онар вздрогнули. Онар закусил губу, взял себя в руки и крикнул: «Ты тот самый демон, Треххвостая лиса?»

Ее водянистые глаза скользнули мимо Онара к Дан Сайону. Он ощутил, как его щеки словно коснулась нежная рука.

Он был удивлен. Он совершенно не представлял, что бывают такие заколдованные девушки. Она точно не человек.

Но на вопрос девушка не ответила, лишь нахмурила брови. Между ее бровями словно залегла линия грусти.

Она снова подняла глаза в небо. Луна холодно висела над ней.

«Это я». Вдруг прошептала она.

※※※

Ночь была темна, и словно что-то пряталось в темноте рядом с ней.

Лицо Онара потемнело. В его руке золотистым светом сверкнула шипованная дубина, деревья по близости озарились золотом. Дан Сайон стоял прямо за ним, глубоко дыша.

Девушка не реагировала. Она посмотрела на них, затем медленно отошла в сторону. Ее белоснежные рукава мягко качнулись. Неподалеку за кустом показался колодец. Со стороны было видно, что он сделан из камня. Возможно, колодец был очень старым.

Девушка подошла прямо к колодцу, заглянула в него, мягко убрав волосы рукой.

Они не решались пошевелиться, наблюдая за ее странными действиями.

Голос девушки разнесся по лесу: «Этому колодцу три тысячи лет. Легенда гласит, что если заглянуть туда в полнолуние, то сбудется самая заветная мечта». В ее голосе сквозила грусть. «С тех пор, как я здесь, я уже трижды заглядывала в колодец, но… его болезнь до сих пор…»

Дан Сайон и Онар ничего не понимали. Из ее слов было ясно, что эта грустная девушка страдает от любви. Но Онар был гораздо жестче Дан Сайона. Он нахмурился и выступил вперед. В лесу поднялся ветер. Онар гневно сказал: «Бессовестный демон, как ты посмела околдовывать людей! Подойди и прими свою смерть!»

Девушка развернулась, ее глаза блеснули в темноте. Она проигнорировала слова Онара и посмотрела на Дан Сайона. И вдруг мягко сказала: «В твоем сердце живет девушка, по которой ты скучаешь? Подойди, загляни в колодец».

Ветер прошел по лесу, холод стал сильнее.

Верхушки деревьев закачались.

Дан Сайон обомлел, он безвольно сделал шаг вперед.

Онар удивился, ни слова не говоря, он поднялся в воздух, сверкнул золотой «Разрушитель», дубина просвистела в воздухе и обрушилась прямо на девушку. При такой силе удара, не то что слабая девушка, даже сильный мужчина был бы раздавлен в лепешку.

Но тело девушки, словно опавший лист, отлетело назад от ударной силы Разрушителя, избежав содрогнувшего землю удара. После этого она взлетела вверх и раскрыла руки. Через секунду энергия Инь стала очень тяжелой. Раздался звук демонического воя, и в темноте рядом с ней раскрылось бесчисленное количество огромных глаз.

Когда Онар на секунду замешкался, с диким воем множество черных, диких теней вышло из темноты, они прошли мимо девушки в белом и набросились на Онара с клыками и когтями. Девушка даже не посмотрела в его сторону. Ее нежные глаза смотрели на Дан Сайона, который шаг за шагом подходил к колодцу.

Лунный свет падал на него, словно снег, словно иней.

Была ли в его сердце девушка, по которой он скучал?

Он не мог думать больше ни о чем.

«Сяо Фань!» Со стороны раздался крик. Появилась Лазурия, она быстро подлетела к нему и в спешке проговорила: «Не смотри!»

В ту секунду Дан Сайон замер, и лицо девушки в белом, которая смотрела на них, паря в воздухе, немного изменилось.

Но затем он все же заглянул внутрь колодца.

Глубоко-глубоко.

Ветер затих, все вокруг задержали дыхание.

Что он увидел там?

Онар зарычал и раскидал монстров вокруг. Он схватил свой эспер, его лицо стало красным, словно он наполнился кровью. Онар, казалось, собрался взлететь, но вдруг упал, словно сломанная стрела. «Бух!» Разрушитель воткнулся в землю, и Онар в ту же секунд прорычал.

«Разрушить!»

Казалось, все замерли в тот момент.

Земля в диаметре двух ярдов неожиданно осыпалась внутрь, вместе с деревьями. Словно гигантская невидимая рука вдавила все в землю. Не пострадал только тот участок, где стоял Дан Сайон.

Разрушитель был вогнан в землю, он словно впитывал что-то в себя, и весь светился золотом. И когда Онар прокричал «Разрушить!» из него полыхнули лучи света, и, словно молнии, они поразили теневых монстров в воздухе. Непереносимый визг заложил им уши. Некоторые монстры упали на землю, некоторые исчезли прямо в воздухе.

Лицо нежной девушки изменилось, она стала бледной. «Впитывает дух земли и деревьев, затем превращает их в разрушительную энергию! Магия Разрушителя!»

Онар расправился с монстрами, и его первой реакцией был взгляд на Дан Сайона. Лазурия тоже замерла, глядя на него.

Дан Сайон поднял голову, его лицо не изменилось, он лишь немного покраснел. Но скоро вновь стал серьезным. Он встал рядом с Онаром, глядя на девушку, парящую в воздухе.

Девушка внимательно посмотрела на него и неожиданно спросила: «Что ты увидел?»

Том 5. Глава 7. Зеркало Инферно.

Где-то вдалеке, среди деревьев, Джосан и малышка Хон спрятались за большое дерево, глядя на развернувшуюся битву.

Хон прошептала, нахмурив брови: «Дедушка, ты мало того что не убежал, так еще и пришел сюда! Зачем? Посмотреть на зрелище из опасного укрытия?»

Джосан все еще смотрел на сцену впереди, он прошептал: «Я слышал, что в пещерах демонов обычно есть сокровища. Но раньше я не мог отправиться туда, а сейчас эти люди помогут нам расчистить путь! Почему бы и не посмотреть на это, может быть, нам перепадет что-нибудь хорошее».

Хон скривила рожицу и сердито сказала: «А что если мы попадем в лапы монстра вместо этого?»

Джосан развернулся и фыркнул: «Это не важно, у твоего деда есть в запасе секрет Мастера Айне — Исчезновение по земле, по воде и через многие ли. Мы точно не пропадем с ним».

Хон тихо проговорила: «Хм, вообще-то ты используешь эти секретные заклинания только для того, чтобы избежать наказания за обман!»

Джосан не заметил, что сказала его внучка, он все еще продолжал разглагольствовать: «Ты разве не смотрела судьбу деда? Ты сама сказала, что у меня выпуклый лоб, а меж бровей есть знак богатства, линия благополучия и символ большой удачи. Хо-хо, сегодня все это осуществится. Хон, дедушка очень рад, что ты умеешь предсказывать будущее!»

Хон: «……»

«А?» Джосан вдруг развернулся и взглянул на битву. В эту секунду Дан Сайон напал на девушку с черной палкой.

«Чистая Сущность! Этот мальчик из Айне!»

«Что?» Хон сразу же заинтересовалась и тоже посмотрела на Дан Сайона. Впереди все время раздавались крики демонов и звон оружия. Она спросила Джосана: «Так значит, он из той же школы, что и мы? Он силен?»

Джосан смотрел очень внимательно, его улыбка исчезла с лица, он нахмурился и сказал: «Этот мальчик очень молод, но его сила уже достигла пятого уровня Чистой Сущности, вот что странно!»

Хон уставилась на Джосана. И хотя другие люди не знали его, она хорошо знала, что Джосан очень жаден до денег. Но он был очень стар и поэтому многое знал. Она сказала: «Не знала, что он так талантлив!»

Джосан секунду помолчал, затем покачал головой. «Я думаю, у него неплохой потенциал, но не такой высокий, как у Мастера Айне, а просто обыкновенный. И по разным причинам, с его потенциалом, он не должен был так быстро достичь высокого уровня.

Хон замерла, она ничего не могла сказать, поэтому просто продолжила смотреть.

Онар громко кричал и освещал землю золотым светом, отпугивая монстров. Дан Сайон поднялся в воздух, направляясь к милой девушке, со своей черной палкой.

Девушка посмотрела на него водянистыми глазами. Она откинула белый рукав и отразила удар палки. Они подлетели друг к другу и на одну секунду были очень близко.

Дан Сайон замер, лицо прекрасной девушки было всего в одном футе от него. Он ощутил приятный аромат, и эти глаза в ночи были словно агаты, он отражался в них. Его сердце подпрыгнуло.

«Что ты видел в колодце?» Даже в такой критический момент ее голос был нежным и приятным, словно кто-то мягко коснулся его ушей.

Дан Сайон словно потерял сознание, но рядом с ним сверкнул золотой свет и он пришел в себя.

Треххвостая лисица нахмурилась. Дан Сайон вскрикнул и отлетел на несколько ярдов назад, приземлившись рядом с Онаром.

Онар взглянул на него и беспокойно сказал: «Чары демонов очень сильны, будь осторожен!»

Сердце Дан Сайона все еще билось быстро. Он кивнул. Они оба посмотрели наверх, туда, где парила треххвостая лиса. Ее платье развевалось на ветру, она выглядела словно нарисованная.

Вдалеке Джосан нахмурился и удивленно сказал: «Ментальная защита этого мальчика очень сильна! Он смог устоять перед чарами треххвостой лисы, а ведь она практиковалась в них пятьсот лет!»

Хон скривила губы: «И что? Ты разве не видишь, что вон тот здоровяк тоже в порядке!»

Джосан пробормотал: «Да что ты понимаешь… Здоровяк принадлежит к буддистской школе. Буддисты стремятся к нирване и они изначально могут противостоять таким заклинаниям.

Но Айне — приверженцы Дао, и они гораздо слабее в этом плане. И с уровнем этого мальчика, у него такая устойчивость… очень интересно!»

«Правда?» Хон на секунду замерла, потом снова развернулась к битве.

Треххвостая лиса медленно спустилась на землю. И хотя она все еще улыбалась, ее взгляд стал жестче. После недолгого сражения она поняла, что ее противники молоды, но их уровень очень высок. И тот здоровяк, кажется, был буддистом. Это затрудняло ее положение…

Разум другого молодого парня оказался неожиданно стабильным, даже самое действенное чарующее заклинание не смогло его околдовать.

Лазурия стояла там, и уже собиралась помочь, но когда она увидела, что Дан Сайон в порядке, она остановилась и холодно продолжила наблюдать.

Холодный свет луны пробивался сквозь листья и падал на одинокую фигуру девушки.

Она была немного грустна.

Затем она опустила голову, ее длинные ресницы словно закрыли ее невообразимую печаль. Она словно слушала звуки в ночной тишине. Затем мягко произнесла: «Я ничего вам не сделала. Почему вы хотите убить меня?»

Онар выступил вперед, словно злой тигр, и прокричал: «Демон! Ты вредишь людям, из-за тебя жители городка не могут спать по ночам! Разве ты не заслуживаешь смерти?»

Девушка подняла глаза, глядя на них. Ветер мягко развевал подол ее платья.

«Ты хочешь убить меня, потому что я демон?» Затем она посмотрела на Дан Сайона. «А что насчет тебя? В чем твоя причина?»

Дан Сайон ответил не задумываясь: «Ты сделала много зла. Я иду по пути Света, и я должен избавлять мир от зла, без колебаний!»

Треххвостая лиса секунду помолчала, затем улыбнулась: «Молодой господин, сколько тебе исполнилось лет?»

Дан Сайон нахмурился: «Почему ты спрашиваешь?»

Она подняла руку, мягко убирая волосы с лица.

«Такие слова тебе сказал твой мастер. Демоны, как я, всегда причиняют людям вред, и их нужно уничтожать, верно?»

Дан Сайон нахмурился, это было именно то, чему его учили. Лисица продолжила: «Но что если я скажу тебе, что это неправда? Что ты подумаешь?»

Дан Сайон фыркнул, он хотел уже напасть на нее, но вдруг разговор с Жень Ваном всплыл в памяти. И его словно ударило током.

Правда ли все то, чему меня научили?

Где же настоящий Закон? Где же настоящая справедливость?

«Осторожно!» Вдруг крикнул Онар. Поднялся свист ветра.

Лиса кинулась к Дан Сайону, когда он задумался. Ее рука сложилась в форме когтей, Онар зарычал, он хотел помочь, но вокруг него снова сверкнули бесчисленные глаза демонов. Монстры напали на него, и он не смог приблизиться к Дан Сайону.

Треххвостая лиса решила, что Дан Сайон был самым слабым из них, поэтому она направила монстров на Онара, чтобы задержать его, а сама решила прикончить Дан Сайона одним ударом.

Острые когти уже почти вонзились в его тело, где-то вдалеке послышался крик. Но тут Дан Сайон поднял голову, его глаза встретились с глазами треххвостой лисицы, и еще до того, как он успел что-то подумать, черная палка взлетела и засияла зеленым светом прямо перед ним.

В следующую секунду когти ударились о палку.

Никто не мог объяснить это чувство. Звук был таким ужасным, что все вокруг заложили уши. И в этот момент девушка взлетела в воздух, ее когти схватили черную палку.

Ее белоснежное лицо побледнело еще больше, потеряв последние капли цвета.

Перед ней словно разверзлась пасть демона, готового проглотить ее со злобной усмешкой.

Она горько закричала в небо, затем взлетела в воздух, превратилась в белую тень и сбежала от демонического зеленого света. Она приземлилась вдалеке от них.

Затем девушка посмотрела вокруг с удивленным, испуганным лицом, глядя на молодого парня и на черную палку в воздухе.

Вдалеке Хон вздохнула с удивлением: «Очень сильный эспер! Что это такое, дедушка?»

Она спросила дважды, но Джосан не ответил. И когда она повернулась к нему, он был задумчив и хмур, Хон очень удивилась.

Она толкнула деда и спросила снова: «Дедушка, что с тобой такое?»

Джосан вздрогнул, словно проснулся, но его лицо все еще было шокированным. Он пробормотал: «Кто этот парень, и как в Айне могли принять такого странного ученика?»

Хон покосилась на Дан Сайона и сказала: «Что?»

Джосан тоже взглянул на него и сказал: «Его эспер очень странный. Когда он призвал его, энергия зла… стала еще сильнее. Сильнее даже энергии треххвостой лисицы. Такой злобный предмет… как…»

Хон открыла рот и повернулась к битве. Она вдруг что-то заметила краем глаза и прошептала Джосану: «Дедушка, посмотри на ту женщину!»

Джосан замер, замет посмотрел, куда показывает Хон и увидел Лазурию, которая просто стояла в стороне. Онар сражался с монстрами, но Лазурия даже не смотрела на него, ее взгляд был прикован к Дан Сайону.

Особенно когда Дан Сайон призвал черную палку, ее взгляд стал очень странным, она словно и радовалась, и беспокоилась, и сомневалась тоже. Было сложно сказать, плохо это или хорошо.

Джосан сказал после минутного молчания: «Эта девушка смотрит на черную палку, а ты что подумала?»

Хон заинтересовалась: «На какую палку?»

Джосан кивнул в сторону Дан Сайона. «У этого мальчики».

Хон нисколько не смутилась: «Ну и что, мне показалось, что ей нравится этот парень, почему мне нельзя так подумать?»

Джосан уставился на нее и хотел поучить ее манерам, но он вдруг что-то услышал и быстро повернулся к сцене боя.

Там, впереди, Дан Сайон увидел, что лисица убегает, и решил, что это хорошая возможность напасть. Он полетел к ней с черной палкой. Лисица нахмурилась, ее лицо стало еще бледнее.

Пока Дан Сайон приближался к ней, ночь словно стала темнее, а ветер сильнее. И на лице этой девушки сомкнулись брови. Она вскрикнула, но ее пальцы вдруг сложились в форме лезвия и прорезали воздух вниз.

«Ах!»

Резкий крик словно коготь врезался в уши.

Бесчисленное количество лучей призрачного света ринулись к ним из леса. Рядом с девушкой возникли монстры, которые ринулись на Дан Сайона с криком.

Через секунду Дан Сайон был бы просто сметен этими монстрами.

Все были просто в ужасе, но Дан Сайон прорвался сквозь полчище демонов с черной палкой. Когда зеленый свет прошелся через монстров, никто из них оказался не готов противостоять ему, только самые сильные все еще держались.

Все были удивлены еще больше. Дан Сайон задействовал всю свою силу, но его сердце горько вздрогнуло. Этот «Жезл смерти» был создан путем сжигания духов и призраков. И судя по реакции теневых монстров, здесь Жень Ван был абсолютно прав.

Когда лисица увидела, что монстры не могут остановить Дан Сайона, она стала еще бледнее. В эту секунду Онар зарычал и сверкнула золотая вспышка. Словно демон Ваджры, он поднялся в воздух, его глаза широко раскрылись, и он снова ударил в землю Разрушителем.

«Бах!» Золотой свет залил все вокруг. Область разрушения земли вокруг увеличилась, достигнув почти трех ярдов, разрушающий демонов золотой свет стал ярким, словно молния.

Среди тех монстров, что окружали Онара, большинство исчезло на месте, остальные в страхе бежали.

Онар приземлился и тяжело вздохнул. Было видно, что он потратил очень много энергии для использования такого сильного заклинания. Но он, в конце концов, был очень силен, и быстро восстановился. И хотя он еще тяжело дышал, он немедленно присоединился к Дан Сайону.

Лисица увидела, что Онар направляется к ней, и пока он еще был далеко, она решила скрыться в темноте и сделала шаг на землю.

Неожиданно, в темноте сверкнул белый свет, поднялась волна белых лепестков, они резко пронзили воздух. Лисица замерла от неожиданности.

Эта была девушка, которая все время до этого держалась в стороне. Сейчас она пресекла попытку лисицы убежать. Белоснежные лепестки довольно плотным кольцом летали вокруг нее. При свете луны они сформировали прекрасный цветок, который она держала в руках.

Рядом раздались шаги. Лисица развернулась и увидела, что Дан Сайон и Онар подошли ближе. Они окружили ее.

Теневые монстры исчезли, оставив ее одну. В одиночестве она вдруг оказалась окружена человеческими существами.

Она грустно вздохнула, с небольшим сожалением, словно хотела что-то сказать, но промолчала. Даже сейчас ее красота не сходила с лица.

Она посмотрела на Лазурию, затем на Онара, и в конце ее глаза, мягкие, как вода, обратились к Дан Сайону.

Дан Сайон приготовился защищаться.

Но она не пошевелилась, вместо этого она снова мягко спросила: «Молодой господин, могу я узнать, что ты видел в колодце?»

Все замерли. Никто не знал, почему демон так хочет узнать, что Дан Сайон увидел в колодце. Дан Сайон не ответил, Онар закричал: «Брат, не попадайся на этот трюк!»

Дан Сайон кивнул, сохранив молчание. Он поднял руку, готовясь напасть.

Треххвостая лисица посмотрела на него и вздохнула.

Дан Сайон был озадачен.

Свет луны лился на землю как вода.

Девушка опустила голову, ее ресницы тихо шевельнулись.

Подул легкий ветерок.

Затем она подняла голову, запустила руку в рукав и что-то достала.

Все смотрели на нее.

Это был предмет размером с половинку ладони, круглой формы. Снаружи был круг из чистого, зеленого нефрита, уже было ясно, что это необычной предмет. В центре нефритового круга было словно маленькое зеркало, красная, тонкая, гладкая поверхность, на которой был вырезан знак огня в центре.

Нефритовое кольцо занимало большую часть предмета. По обе стороны кольца были привязаны две красные нити.

Джосан застыл, он был шокирован. Хон почувствовала его удивление, ее дедушка никогда не выглядел так напугано, он словно остолбенел.

Она немного испугалась и дернула деда за рукав: «Дедушка, что с тобой?»

«Как… такое… как такое может быть?» Джосан пустыми глазами смотрел вперед, глядя на странный эспер в руках треххвостой лисицы. Его голос превратился в стон: «Очевидно, что это самое большое сокровище Долины Тайо! Зеркало Инферно! Это самый сильный в мире эспер, наполненный энергией Ян! Это божественное оружие, с которым маги Тайо сражались против демонов тысячелетиями! Как, как оно оказалось в руках у этого оборотня?»

Хон замерла, затем взглянула на Зеркало Инферно и сказала: «Это эспер на самом деле так силен?»

Джосан глубоко вздохнул и пробормотал: «Мир в самом деле изменился. Ученик Пути Света использует эспер с ужасной энергией внутри, а божественное оружие оказывается в руках лисьего дьявола!»

«Хм, я думала, что ты удивился чему-то более интересному». Сказала Хон с разочарованием.

Джосан гневно проговорил: «Что ты сказала?»

Хон ответила: «Такие слова сейчас можно сказать обо всем вокруг. Сейчас такая эра, что никто не заботится о разнице между Светом и Тьмой!»

Джосан проглотил язык, он не мог сказать ничего в ответ.

Том 5. Глава 8. Пещера Черного Камня.

Все кругом нахмурились. Лисица-оборотень достала свой странный эспер, когда они окружили ее. Это значит, она готова была биться насмерть. Дан Сайон и Лазурия осторожничали, но Онар с криком направился к лисице с Разрушителем наперевес.

И еще до того, как Дан Сайон успел сказать ему «осторожнее», треххвостая лиса мягко посмотрела на Онара и медленно подняла перед собой нефритовое кольцо, взяв его за обе красные веревочки.

Кольцо медленно развернулось, отразив ее прекрасное лицо.

Холодный свет луны сверкнул в Зеркале Инферно. На секунду знак огня словно ожил, как будто загорелся настоящим пламенем.

Онар поднялся в воздух и прокричал: «Умри, демон!»

И в эту секунду центр Зеркала Инферно, где был расположен знак огня, стал чистым, ярким, кроваво-красным, вместо прежнего темного цвета. Огненный знак тут же вспыхнул божественным огнем.

Он превратился в настоящее пламя.

От лисицы во все стороны распространился жар, и кроме того места, где стояла она сама, вся трава и деревья вокруг стали коричневыми, хотя пламени не было.

Дан Сайон и Лазурия застыли от ужаса. Они даже представить не могли, что у этого демона окажется такой мощный эспер. Онар, который был в воздухе в этот момент, тоже видел, что произошло. И хотя он был удивлен силой эспера, в его глазах не было и тени страха. Он схватил Разрушитель правой рукой и дубина со свистом обрушилась на голову лисице.

Даже когда Разрушитель был еще в воздухе, по земле уже разлетелась пыль от силы ее удара. Казалось, что нежное тело лисицы сейчас сдует этим ветром. Но она холодно улыбнулась, ее пальцы с обеих сторон зацепили красные веревочки, и зеркало развернулось к Онару.

Пылающее Зеркало Инферно отразилось в ее глазах словно пара огней.

«Бум!»

С мощным взрывом ужасный огненный дракон вылетел из центра Зеркала Инферно, поражая небо своей скоростью. Все его тело целиком было пламенем, лес озарился светом.

Онар был шокирован, огненный дракон рос на глазах. Когда он вылетел из Зеркала, он был намного меньше, но уже через несколько секунд только его голова была величиной с двух человек. От него исходил такой жар, что можно было усомниться в своей победе еще до столкновения с ним.

Дан Сайон мог различить Онара в воздухе, и он видел, как от жара дракона кончики его волос становятся желтыми. Можно было представить, в какой опасности оказался Онар.

Но сам Онар, кажется, не собирался отступать. Повинуясь его воле, золотой свет Разрушителя стал ярче, и ударил в голову дракона.

Дракон взревел, пара огромных глаз выпустила два столба пламени. Он разинул пасть и схватил шипованную дубину зубами.

Вспыхнули лучи золотого и красного света, вместе с грохотом, похожим на гром. Онар чувствовал, что Разрушитель в его руках становится таким горячим, что его уже невозможно держать. Но он из последних сил запустил дубину в драконью глотку.

Дракон заплясал в небесах, он заревел и открыл пасть, выпуская в Онара огромный столб пламени.

Онар зарычал, обе его руки сложились в форме заклинания, Разрушитель оказался перед ним, превратившись в стену золотого света, которая заблокировала пламя. При этом Онар отлетел назад от ужасающей силы удара.

Дан Сайон, увидев, что дела плохи, быстро призвал черную палку и запустил ее в дракона. Но тот не обратил на него внимания, он лишь повернул голову, раскрыл пасть и выпустил еще один столб огня.

Дан Сайон не был готов к этому, к тому же, ему некуда было скрыться от удара. Он сжал зубы и не сдвинулся с места. Черная палка сверкнула зеленым светом и заблокировала огонь.

В эту секунду треххвостая лисица тяжело вздохнула. Она поднялась в воздух и напала на двоих сражающихся с Зеркалом Инферно в руках. Дан Сайон и Онар сражались с драконом, и не были готовы к ее нападению. Даже Лазурия, которая стояла прямо за спиной лисицы, была удивлена. Она тут же среагировала, поднялась вверх, ее пальцы заплясали в воздухе, и Цветок Печали, рассыпавшись на сотни лепестков, напал на лисицу со спины.

И пока никто не обращал на нее внимания, Лазурия осторожно опустила руку к поясу, сжав в ладони маленькие золотые колокольчики.

Казалось, лисица была знакома с силой Цветка Печали. Она увернулась и даже не посмотрела в его сторону. Лазурия не стала догонять ее, она метнулась к Дан Сайону и остановилась в воздухе прямо за ним.

Дан Сайон поднял голову и посмотрел на нее. Взгляд Лазурии тоже обратился к нему.

По какой-то причине, Дан Сайон сразу же отвернулся.

Огненный дракон все еще танцевал в воздухе. Однако после того, как Лазурия атаковала лисицу, та вдруг взмахнула рукой, призвала обратно Зеркало Инферно, затем обратилась в белую тень и исчезла в темном лесу.

Все трое замерли от неожиданности.

※※※

Вдалеке Джосан глубоко вздохнул: «Хорошо, очень хорошо. Видимо, уровня этой лисицы недостаточно, чтобы совладать с силой Зеркала Инферно. Она лишь хотела напугать их. Если бы Зеркало показало свою настоящую силу, те трое оказались бы в смертельной опасности».

Хон расстроенно сказала: «Откуда ты знаешь, что ее уровня недостаточно? Я видела, как она сражалась одна против троих, и даже не пострадала!»

Джосан взглянул на нее и сказал: «Да что ты понимаешь… Зеркало Инферно — эспер древних богов. Оно очень мощное. Легенда гласит, что на пике своей мощи оно может вызвать Дракона Пустоши и сжечь все в этом мире. Оно бы обратило этих несчастных в ничто, даже пепла бы не осталось!»

Хон фыркнула, проигнорировав его слова, она развернулась к сцене битвы. И вдруг нахмурилась: «Дедушка, кажется, они собираются в погоню за лисой!»

Джосан подскочил, развернулся и тоже увидел, что Дан Сайон и остальные, после краткого обсуждения, начали углубляться в лес. Они направлялись туда, где только что исчезла лисица. Онара шел первым, Дан Сайон сделал шаг, но заметил, что Лазурия не двигается с места. Он повернулся к ней, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Его лицо вдруг порозовело.

Лазурия улыбнулась, тихо выругалась, затем направилась за Онаром. Дан Сайон замер, тряхнул головой и последовал за ней.

Джосан переступил с ноги на ногу, затем сказал: «Эта молодежь совсем ничего не понимает о смерти. Эта лисица владеет Зеркалом Инферно, и они еще имеют смелость гнаться за ней!»

Хон откусила леденец (она никогда с ним не расставалась) и спокойно произнесла: «Ты же сам только что сказал, что у лисицы недостаточно сил, чтобы управлять Зеркалом. Если так, то можно считать, что у нее вовсе и нет никакого эспера. Чего им бояться?»

Джосан промолчал, словно не мог ничего возразить. Через минуту он словно вспомнил о чем-то и быстро сказал: «Быстрее, нам нужно идти!»

Теперь уже Хон удивилась: «Идти? Куда?»

Джосан ускорил шаг. «В погоню за демоном, конечно!»

Хон последовала за ним с холодной усмешкой на лице. «В прошлом ты только и делал, что бежал ОТ демонов, больших и маленьких, не очень больших и не очень маленьких. Почему же я видела только, как ты убегаешь от них, но ни разу не видела, чтобы ты гнался ЗА ними?»

Джосан покраснел. «Самое главное для нас, искателей, это знать предел собственных возможностей… а?»

Он не договорил и вдруг остановился. Его внимание было привлечено чем-то иным. Хон проследила за его взглядом, и увидела, что Джосан смотрит на древний колодец в свете луны.

Дан Сайон и остальные уже исчезли в темном лесу. Монстры тоже скрылись во тьме. Здесь остались только Джосан и малышка Хон. Холодный свет луны падал на древний колодец, освещая трещины на древнем камне.

Джосан глубоко вдохнул и направился к колодцу. Хон последовала за ним. Она немного занервничала и спросила: «Дедушка, что ты собираешься делать?»

Джосан нахмурился и сказал: «Я должен узнать, что такого необычного в этом колодце. Почему треххвостая лисица все время спрашивала мальчишку, что он там увидел?»

Хон остановилась в трех шагах от колодца. Она немного боялась, вокруг было очень тихо, но она чувствовала дуновение ветра из темноты и бесчисленные глаза, которые смотрели оттуда.

Джосан подошел к колодцу. Он поднял голову, огляделся и не обнаружил ничего странного. Он уже хотел заглянуть в колодец, когда Хон вдруг сказала: «Дедушка, осторожнее!»

Джосан взглянул на нее и улыбнулся. «Не бойся, ничего не случится». Затем он посмотрел вниз, прямо в древний колодец.

Хон уставилась на его лицо. Удивленное выражение сменило задумчивость, затем он счастливо улыбнулся, но вскоре снова стал задумчив. Он поднял голову.

Хон подошла ближе и прошептала: «Дедушка, что ты увидел?»

Джосан нахмурился. «Я видел громадную гору золота».

Хон не нашла, что сказать.

Джосан продолжал говорить сам с собой: «Как странно, колодец не показал моего отражения…»

«Ах!» Вдруг вскрикнула Хон. Джосан резко развернулся к ней и увидел, что она тоже заглянула внутрь колодца. Она подняла голову.

Джосан на секунду замер, затем спросил: «Что ты увидела?»

Хон потупила взгляд и ответила: «Огромную гору леденцов…»

Джосан так и сел на землю.

Позже, когда они уже шли через лес, Джосан прошептал малышке Хон: «Я все думаю об этом колодце. Скорее всего, это легендарный Лунный Колодец. При полной луне тот, кто заглядывает в него, увидит самую любимую вещь или человека. Но я все еще не могу понять, почему лисица так хотела узнать, что мальчик видел в колодце. Сейчас я и сам бы хотел спросить его об этом…»

※※※

Снаружи лес казался не таким уж большим, но когда Дан Сайон и остальные шли по нему в ночи, они начали думать, что лес бесконечен. Все призвали свои эсперы, сквозь ночь они следовали за белой тенью впереди. Это был след треххвостой лисицы.

Но неожиданно белая тень скрылась с глаз. При свете эсперов, Дан Сайон смог найти место, где она пропала. Лес был очень густой, но на открытом участке был небольшой холм. И с одной стороны холма располагался вход в пещеру. Камни вокруг пещеры были абсолютно черными.

Вне всяких сомнений, это была Пещера Черного Камня.

Трое остановились перед входом. Они переглянулись и снова посмотрели на пещеру. Вход был небольшим, но внутри была непроглядная тьма. Порыв холодного ветра вырвался из пещеры, словно предостерегая их.

Лазурия нахмурилась и сказала: «В пещере может быть непредсказуемая опасность, к тому же, лисица владеет очень мощным эспером. Может быть, нам не стоит рисковать?»

Дан Сайон взглянул на нее, но до того, как он успел что-то ответить, Онар громко произнес: «Брат Дан Сайон, мы должны покончить с этим. Если мы сейчас так просто сдадимся, эта лисица вернется снова и будет еще хуже».

Дан Сайон кивнул. «Брат Онар прав. Давайте войдем в пещеру».

Лазурия уже была готова разозлиться, но тут Дан Сайон развернулся к ней и искренне прошептал: «Там и правда может быть опасно. Брат Онар и я, мы идем по Пути Света, это наш долг. А ты… ты…» Он помолчал, затем отвернулся и все же договорил: «Ты не обязана подвергать себя опасности, не нужно так рисковать».

И хотя Лазурия не видела его лица, она слышала искреннюю заботу и беспокойство в его голосе. Ее сердце потеплело, но она холодно ответила ему: «Если я захочу, я пойду. И ты ничего не сможешь с этим поделать».

Дан Сайон замер, не в силах спорить с ней.

Онар поглядел на их странный разговор, покачал головой, затем сказал: «Брат Дан Сайон, нужно идти».

Дан Сайон согласно кивнул, но все же снова обернулся и посмотрел на Лазурию с вопросом в глазах. Она фыркнула, затем прошла мимо них и скрылась в Пещере Черного Камня. Дан Сайон удивился ее реакции и быстро последовал за ней. Ветер завыл в его ушах. Онар, кажется, тоже пошел за ними.

В темноте тускло засиял Цветок Печали в руках Лазурии. Мягкое белое свечение озаряло пространство примерно на пять футов вокруг нее. Стены были сделаны из странного камня, который был черным, словно чернила, твердым как сталь и очень холодным.

Пещера Черного Камня была очень похожа на Пещеру Крыланов на горе Кунсан. Тропинка вела прямо вниз, под землю. Спуск, однако, был круче, чем в Пещере Крыланов. Может быть, так было от природы, а может быть из-за того, что горожане добывали камень из Пещеры.

Они прошли совсем немного, но были уже довольно глубоко под землей. Вокруг не было ни звука, никакого признака жизни, не то что в Пещере Летучих Мышей, где жили ужасные вампиры. Пока Дан Сайон шел, в памяти он вернулся в то время, когда он попал в Пещеру Крыланов, и когда они с Лазурией были заперты в Пещере Кровавых Брызг, в Пучине Покинутых Душ…

В этот момент Лазурия вдруг остановилась и удивленно вскрикнула. Дан Сайон решил, что впереди была какая-то опасность, он быстро подбежал к ней. Лазурия замерла и ее взгляд повернулся к нему.

Дороги больше не было.

Перед ними был провал глубже под землю. Провал был абсолютно черным, но издалека можно было различить внутри несколько призрачных огней в глубокой темноте. Дан Сайон вздрогнул, он словно вернулся на секунду в Пучину Покинутых Душ.

Но это место было далеко от Пучины. К тому же, по размерам оно было гораздо меньше. Дан Сайон нахмурился и повернулся к Онару. Тот подошел ближе, взглянул на провал, секунду подумал и сказал: «Брат Дан Сайон, кажется, нам придется спускаться туда».

Дан Сайон кивнул. «Брат Онар, будь осторожен».

Онар задумчиво ответил: «Ты тоже». Затем он поднял руку, золотой Разрушитель поднялся в воздух перед ним. Онар запрыгнул на него, глубоко вдохнул, затем медленно поплыл по воздуху вниз.

Дан Сайон развернулся, глядя на Лазурия. Но в этот раз он ничего не сказал (получилось бы то же самое, что и в прошлый раз). Он просто призвал свой эспер и последовал за Онаром.

Лазурия постояла секунду, затем улыбнулась. Ее улыбка сияла радостью.

Золотая, зеленая и белая вспышки света медленно опускались в провал. Вокруг них были только черные скалы, ни звука, ни движения. Только одно вызывало удивление — чем дальше они спускались, тем выше становилась температура вокруг.

Таким образом, они опустились на несколько ярдов вниз, при свете эсперов Дан Сайон начал различать окружающую обстановку. На другой стороне провала не было никакой тропы, только лишь мертвая стена. С того места, где они стояли, казалось, что это древний колодец, в который никогда не проникал свет. Они продолжали опускаться.

Онар вдруг быстро прокричал: «Осторожно!»

Дан Сайон и Лазурия приготовились защищаться. Оказалось, что в стене была небольшая дыра, из которой на них смотрела пара светящихся глаз.

Онар глубоко вдохнул, затем приблизился к дыре. Дан Сайон и Лазурия задержали дыхание.

Они подходили все ближе, в этом месте, казалось, никогда не было столько света. Когда золотое сияние Разрушителя Онара озарило дыру в стене, они увидели маленькую мышь, размером с ладонь, которая просто жила в этой дыре. Она раскрыла глаза, глядя на непрошенных гостей.

Онар тряхнул головой и развернулся. Лазурия и Дан Сайон переглянулись. Они горько усмехнулись и продолжили спуск.

А затем произошло то, чего они никак не могли ожидать.

Один, два, три… вокруг них медленно загорелись множество ярких и тусклых огней, повсюду раздались странные звуки вроде рычания и завывания.

Даже в таком месте, как Пещера Черного Камня, в темном провале, куда никогда не проникал солнечный свет, жило бесчисленное количество невероятных существ.

В темноте, начиная от той маленькой крысиной норки, по мере того, как они спускались, начали появляться пещеры различных размеров, со странными звуками внутри. Через каждые несколько футов была новая пещера. И в них жили различные виды живых существ. От крыс и летучих мышей, до обезьян и леопардов. Чем же они здесь питались?

Об этом знали только сами животные. Но по мере спуска они были удивлены еще больше, когда встретили настоящего морского краба с четырьмя клешнями; затем миловидного енота с шестью лапками; зверя, похожего на свинью, с тигриным мехом и двумя рогами. И множество других странных существ.

Их бесчисленные глаза превращались в океан огней, которые смотрели на троих человек.

Дан Сайон удивлялся все больше, он вдруг представил старого друга Цена Шушу, с его любовью к редким животным. Если бы он оказался здесь… Дан Сайон расплылся в улыбке.

Том 5. Глава 9. Огненный Дракон.

Бесчисленное количество глаз смотрело на них из темноты. Дан Сайон чувствовал, как быстро забилось его сердце. Он посмотрел на Лазурию и Онара, увидев, что они оба чувствуют себя так же неуютно. Казалось, никто из них никогда раньше не попадал в такую ситуацию.

Но странные существа вокруг них не нападали. Они в основном тихо смотрели на них, не совершая резких движений, кроме лишь нескольких тигров, которые были в плохом настроении и грозно рычали.

Они продолжали спускаться. Примерно через четыре или пять чжанов Дан Сайон вдруг почувствовал, что глаз стало меньше, но обладатели этих глаз увеличились в размерах.

Он нахмурился и аккуратно приблизился к стене. В свете зеленой палки, как и ожидалось, он увидел, что пещер в камне стало намного меньше. Однако, размер их был больше минимум раза в два. Почти все пещеры были размером со взрослого человека. Соответственно, существа, живущие в них, были гораздо больше и гораздо агрессивнее. Это действительно было что-то пугающее, притаившееся в темноте, с острыми клыками и когтями.

Так огромный медведь заревел, взмахнул когтем и чуть не поранил Дан Сайона, когда тот подошел слишком близко. Дан Сайон отшатнулся от удара на несколько чжанов. Лазурия и Онар услышали звук, и оба развернулись к нему. Дан Сайон прошептал: «Кажется, звери здесь гораздо агрессивнее. Нам нужно быть очень осторожными!»

Лазурия и Онар кивнули и приняли защитную позу.

Кроме возможности быть атакованными монстрами, если они оказывались у стен, им больше не грозила никакая опасность. И хотя звери были очень озлобленными, они все же не умели летать, так что они могли только нападать из пещеры. И пока Дан Сайон фокусировался на полете, он думал — если эти звери не летают, как же они добывают пищу?

Таким образом они опустились еще на несколько чжанов. От входа в Пещеру Черного Камня до этого места было как минимум сотня чжанов под землей. Но это была настолько огромная дыра, что в свете глаз странных существ вокруг казалось, что она вообще бездонна.

И кое-что вокруг них все же менялось. В этой дыре они не чувствовали холода, даже наоборот. Температура здесь была гораздо выше, чем наверху, у входа в Пещеру. Дан Сайон чувствовал, что по нему градом катится пот. Но вокруг была абсолютная тьма, без всяких признаков огня, вот что было странно.

Онар медленно парил рядом с ним, управляя своим эспером. Он вдруг тихо выругался: «Святые предки… эта чертова лиса нашла действительно кошмарное место для гнезда».

Дан Сайон ничего не сказал, но Лазурия захихикала. Ее смех был чистым и приятным, и хотя она старалась понизить голос, ее все равно было хорошо слышно в этой дыре.

Дан Сайон взглянул на Лазурия. В свете Цветка Печали ее улыбка сама была как цветок, нежная и прекрасная. Лазурия словно почувствовала что-то и повернулась к нему. Их взгляды встретились. Сердце Дан Сайона подпрыгнуло, он быстро отвернулся.

Они продолжили спускаться, и окружающая обстановка изменилась снова. Пещеры в стенах стали еще больше, существа внутри тоже выросли. Теперь они были еще больше человеческого роста. Но трое путников с удивлением обнаружили, что большинство пещер пусты. В воздухе чувствовался едва заметный запах крови.

Они переглянулись. В их глазах сверкнуло сомнение, но они не замедлились на пути вниз.

Под их ногами, в бездонной темноте что-то блеснуло, словно упавшая звезда.

※※※

Над провалом в земле, наверху, Джосан и Хон все-таки пришли к началу темной дыры в земле. Они занервничали, когда увидели, что дорога заканчивается здесь, и дальше идет провал. Джосан словно проглотил язык, он не мог ничего сказать.

И хотя Хон всю жизнь путешествовала с дедом по миру, она была все еще мала, и поэтому сейчас, в такой темноте и тишине она была немного напугана. Она заглянула в провал, затем быстро отступила назад и прошептала Джосану: «Дедушка, как ты собираешься идти дальше?»

Джосан закатил глаза. «Мы не умеем летать, и веревки у нас с собой нет… кажется, ничего не поделаешь».

Хон вздохнула с облегчением. «Хорошо… хорошо».

Джосан уставился на нее. «Да что хорошего? Может быть там внутри горы золота, серебра, агатов, рубинов, которые ждут нас внизу! Это на… на… на самом деле ужасно!» Он был очень расстроен.

Хон фыркнула, откусила леденец и сказала: «Горы золота и серебра… я думаю, что там тебя ждут только горы костей и черепов! Отлично, раз уж мы не можем спуститься, давай возвращаться. Если мы попадемся в лапы монстров, ты, знаменитый ученик тринадцатого поколения Айне, заставишь всех своих предков потерять лицо».

Джосан гневно проворчал: «Чушь, как я, Джосан, могу заставить предков…»

Но до того, как он договорил, в тихой и темной пещере вдруг раздался вой ветра, сверкнули две вспышки света, которые через секунду приземлились прямо перед незадачливыми искателями сокровищ.

Джосан закричал, левой рукой он схватил Хон, а правой достал желтый талисман, собираясь удрать. Но две фигуры, появившиеся из вспышек света, были быстрее тени. И до того, как Джосан успел сказать заклинание, у его горла уже блестело оружие. Он был так напуган, что не мог и слова вымолвить в свое оправдание.

Через секунду он понял, что его еще не убили, но и оружие от горла не убрали. Он собрал всю свою смелость в кулак и поднял глаза на двоих людей. Это были парень и девушка, оба были прекрасны, как боги Девяти небес.

Они стояли лишь в одном ярде от Джосана, но мужчина уже успел послать чистую, теплую, нефритовую ленту прямо к шее Джосана, а прекрасная девушка управляла зеленым мечом, который не позволял Хон двигаться.

Бедняжка Хон была ужасно напугана, ее лицо побледнело, в правой руке она сжала леденец, и громко закричала: «Сестрица и братец монстры, не ешьте меня, умоляю! Я маленькая и у меня совсем немного мяса, я не вкусная. Если хотите, можете скушать моего деда!»

Джосан чуть не упал на землю, он в страхе проговорил: «Глупая ты девчонка, я вырастил тебя с младенческих лет! Раньше я не замечал этого, но теперь вижу! В критический момент ты готова предать своего деда!»

Хон со слезами проговорила: «Дедушка, прости меня! Будь уверен, после твоей смерти я буду приносить тебе на могилку леденцы…»

Джосан гневно ответил: «Нахалка, я ведь ненавижу эти сладкие липкие штуки всю свою жизнь! Ты лучше неси мне жареную курицу или рыбу Мэй…»

Хон кивнула: «Дедушка, не беспокойся, я все сделаю так, как ты хочешь».

Джосан вздохнул. «Так-то лучше. Я могу спокойно… эй, погоди-ка!» Он вдруг словно опомнился, его брови поднялись: «Глупая девчонка, что это я расслабился, я ведь не собираюсь умирать! Конечно же…»

Наблюдая за надоедливым стариком, ругающим девочку, божественная пара нахмурилась. Они переглянулись и отозвали свои эсперы прочь.

Девушка сказала: «Брат, я вижу, что в них нет демонической энергии. Они не похожи на оборотней».

Мужчина сказал: «Я тоже так думаю». Затем он повернулся к Джосану и прокричал (иначе он бы не смог остановить его словесный поток): «Кто вы такие?»

Джосан замер, немедленно стал тихим и ответил: «Хо-хо, старый человек и его внучка узнали, что здесь гнездится демон, так что мы пришли сюда, чтобы помочь людям избавиться от него».

Хон застыла и уставилась на деда, но Джосан был невозмутим.

Мужчина оглядел их снова и холодно улыбнулся: «Я вижу, что ваш уровень ниже базового, вы не годитесь этим демонам в противники. Вы, должно быть, сошли с ума, что решили прийти в такое опасное место. Лучше вам вернуться, пока еще не поздно».

Джосан покраснел до самой макушки и сказал: “Конечно, конечно…» Затем он повел Хон к выходу.

После того, как старик с внучкой исчезли в темноте, мужчина взглянул на провал впереди. «Сестра, кажется. нам придется спуститься туда».

Прекрасная девушка кивнула. «Да, кажется, сегодня небеса в самом деле благословили нас, и мы обнаружили место, где прячется оборотень. Если мы избавимся от него, и вернем Зеркало Инферно, наш Мастер будет очень рад».

Мужчина улыбнулся. «Лучше не откладывать это надолго, идем прямо сейчас!»

Затем сверкнул свет, парень и девушка, словно молния, исчезли в бездонной дыре.

У провала тут же появились Джосан и Хон, они не стали уходить далеко.

Джосан нахмурился, секунду подумал, затем сказал: «Эти двое очень сильны, у них высокий уровень и неплохой потенциал. Я заметил, что на их одежде были нарисованы знаки огня. Скорее всего, это ученики Тайо».

Хон удивленно переспросила: «Тайо?»

Джосан кивнул. «Маги Долины Тайо очень сильны. Они вместе с Айне и Скайей составляют три главных оплота Пути Света. Там очень много выдающихся воинов. Я слышал когда-то, что у них есть двое лучших учеников, как раз парень и девушка. Парня зовут Ли Синь, а девушку — Янна. Судя по их эсперам… кажется, это были они».

Хон посмотрела на провал и беспокойно произнесла: «А те трое, что уже спустились туда…»

Джосан нахмурился и повел Хо нк выходу из Пещеры. Он пробормотал на ходу: «Мы не можем им помочь. Сегодня там и так слишком много народу, так что пользы от нас никакой. Проклятие, такая жалость…»

Хон прохладно рассмеялась, но ничего не ответила и просто последовала за Джосаном.

Провал оставался все таким же темным, фигуры Ли Синя и Янны уже исчезли внутри.

※※※

Если бы не высокая температура вокруг и странные существа, смотрящие на них, Дан Сайон бы решил, что вновь очутился в темной Пучине Покинутых Душ.

Пещеры вокруг них становились больше. Они уже были размером с двух человек, звери внутри были ужасно злыми, и по размерам были огромны. Однако, количество пустых пещер также увеличилось, и запах крови в воздухе усилился.

Кроме того, по мере спуска вниз, они могли расслышать кошмарные звуки, словно огромный неизвестный зверь пережевывал свою пищу.

И когда они были напряжены до такой степени, что могли услышать звуки собственных сердец, Дан Сайон вдруг ощутил волну сильнейшего ветра из темноты под их ногами.

Он словно повиновался инстинкту, черная палка последовала его воле и он переместился на три фута в сторону, когда ветер коснулся его.

«Бах!» Раздался громкий хлопок, сверкнула вспышка эспера, и из темноты появился громадный щупалец, который тяжело ударил в стену рядом с Дан Сайоном.

Стена содрогнулась, поднялся клуб пыли, вниз посыпались камни. Через секунду со стороны стены раздался ужасный вой. Дан Сайон и остальные вздрогнули, они развернулись и обнаружили, что огромный щупалец проник в одну из пещер в стене и после пары резких движений оно выползло обратно.

Дан Сайон чуть не задохнулся от ужаса, воздух заполнился запахом крови, щупалец изловил большого саблезубого тигра с пятью глазами, и выволок его из пещеры. И хотя тигр пытался сопротивляться, его попытки были бесполезными.

После того, как щупалец поймал тигра, он сразу же вернулся обратно в глубину провала, исчезнув так же неожиданно, как и появился, оставив за собой лишь безнадежный вой несчастного тигра.

Трое путников ощутили, как по их спинам пошли мурашки. Они побледнели, особенно Лазурия.

В тяжелой, бездонной темноте могло прятаться еще больше ужасных, непредсказуемых монстров.

Через секунду Онар кашлянул, словно хотел что-то сказать, но острый глаз Лазурии что-то заметил и она закричала: «Внизу, осторожнее!»

Дан Сайон и Онар быстро посмотрели вниз. В темноте под ними сверкнула огненная вспышка, и через секунду температура вокруг стала резко возрастать. Огонь становился все обширнее, и он приближался к ним вместе с ветром и жаром. Они могли уже четко разглядеть, что это было. То был кошмарный огненный дракон, ревущий в небо, он направлялся наверх со дна подземной пещеры.

Было похоже, что дракон был призван Зеркалом Инферно, которым владела треххвостая лиса. Но сейчас дракон был гораздо больше, чем тот, которого они видели на поверхности. Почему он вдруг стал больше и сильнее?

И хотя их очень интересовал этот вопрос, времени, чтобы его задать, не было. Дракон и его жар уже почти приблизились к ним, его невозможно было остановить. Трое быстро призвали свои эсперы и приготовились к удару.

Свет эсперов сверкнул ярче, они защищали своих хозяев. Но дракон был слишком силен. Он сразу же сломил ауру эсперов. Дан Сайона и остальных отбросило ужасной волной огня. В следующую секунду они ударились о стену.

Сила и скорость, с которой дракон летел наверх, поражали воображение. Дан Сайон ударился спиной о твердую стену, боль пронзила его, на секунду у него потемнело в глазах. Но ему еще повезло — после того, как он пришел в себя, Дан Сайон увидел, что Онар, вместо того, чтобы удариться о стену, попал в огромную пещеру. И из нее тут же раздался рев живущего там зверя.

Дан Сайон собирался броситься на помощь Онару, но тот закричал, в пещере прозвучало несколько ударов, сверкнул золотой свет, и наружу вылетела огромная туша. Это был еще один странный зверь. На первый взгляд можно было определить, что если он еще жив, то это ненадого.

Дан Сайон с облегчением вздохнул, он решил, что имя Камень очень подходит его спутнику. Он и правда был тверд, как Камень! (В оригинале романа Онара так и зовут — Камень, прим.пер.)

В эту секунду поднявшийся вверх дракон развернулся и направился вниз, словно ураган.

Его скорость стала еще быстрее, Дан Сайон сжал зубы и сложил руки в заклинании. Он быстро переместился на один ярд в сторону и оказался рядом с головой дракона. Его правая рука указала направление, и черная палка ударила в драконью шею.

Дракон прорычал, развернулся к Дан Сайону, шевельнул левой лапой и остановил зеленый свет черной палки. Дан Сайон побледнел. Он чувствовал, как к нему приближается невыносимый жар, но он мог только лишь стоять там и пытаться защититься.

Прозвучал мягкий хлопок. В сиянии пламени дракона появилась фигура в зеленом, Лазурия взлетела вверх, Цветок Печали сверкнул белым светом и дождь из нефритовых лепестков обрушился на голову дракона.

«Аррррр….» Дракон снова зарычал, взмахнул правой когтистой лапой и тут же отбросил лепестки от себя на три фута. Но Дан Сайон и Лазурия объединили свои силы, им удалось оттеснить дракона на целый чжан, когда из пещеры вылетел целый и невредимый Онар.

Онар увидел, что Дан Сайон и Лазурия сражаются с огромным драконом. Они были окружены пламенем, и хотя их защищала аура эсперов, лица их были абсолютно красными.

Онар широко раскрыл глаза и взлетел в воздух. Он скрестил ноги, обе его руки схватили Разрушитель. Сверкнул золотой свет, дубина вся словно превратилась в золотую вспышку, при этом Онар выглядел спокойным, словно буддистский монах.

Его глаза вдруг раскрылись, и словно легендарный воин Ваджры он весь превратился в золотой свет, пронзивший темноту вокруг. С громким звуком Разрушитель ударил в стену. В ту же секунду изначально твердая как сталь скала вдавилась внутрь и осыпалась, словно песок, в стене остался след размером в четыре чжана.

Вены вздулись на лице Онара, выглядел он устрашающе. Из уголка его рта потекла тонкая струйка крови, но Разрушитель продолжал гореть золотым светом. Он закричал, сверкнула золотая вспышка, и столб золотого света обрушился на голову огненного дракона.

Сила этого удара была очень велика, это была вся мощь тела Онара. И хотя дракон был гораздо сильнее, от удара в голову, будучи, к тому же, атакованным Дан Сайоном и Лазурией одновременно, он испустил громкий рев и быстро улетел в темноту под ними.

После удачного удара, тело Онара ослабло. Его лицо покраснело, он почти упал вслед за драконом, но, к счастью, Дан Сайон вовремя заметил его состояние, немедленно подлетел к нему и подставил свое плечо. Онар почти сразу пришел в себя.

Однако, еще до того, как они успели перевести дыхание, Лазурия вдруг закричала откуда-то сверху, и ринулась вниз. Дан Сайон похолодел от ужаса, когда увидел, что огромный щупалец вернулся. Сейчас он напал на двоих из них сверху.

В лицо им подул ветер, дыхание Онара еще не восстановилось, и Дан Сайон был не готов к этому. Когда они уже готовы были попрощаться с жизнью, Лазурия появилась перед Дан Сайоном. Цветок Печали в ее руках превратился в шесть цветков поменьше, они начали вращаться вокруг цветка в центре.

Вскоре они превратились в круг белого света, который не переставая вращался. Дан Сайон вспомнил, что Лазурия уже использовала это заклинание, когда защищалась от Глубинной Гадюки в Пучине Покинутых Душ.

Было ясно, что неизвестное существо из темноты было очень сильным. И хотя его сила не была так велика, как у Глубинной Гадюки, и удар щупальца не разрушил кольцо из цветков, Лазурия содрогнулась всем телом, ее отбросило назад и она исчезла в бесконечной тьме внизу.

В голове Дан Сайона прозвучал гонг, в глазах сверкнул огонь. Неизвестно, откуда взялась сила, и он, не задумываясь, оттолкнулся от Онара и быстро кинулся вниз. Черная палка засияла зеленым светом, он очень быстро нагнал щупалец, который схватил Лазурию.

Лазурия бессильно содрогалась, давление было невыносимым. Но когда она уже почти потеряла сознание, она вдруг заметила, что рядом появился Дан Сайон. Лазурия закричала: «Убирайся отсюда!»

Но еще до того, как она договорила, Дан Сайон уже ринулся вперед с черной палкой, с силой ударив щупалец, который держал Лазурию. И в том месте, куда пришелся удар палки, щупалец атрофировался. Скользкая кожа в один миг стала иссушенной.

Щупалец немедленно отреагировал на боль. Оно отпустило Лазурию.

Лазурия была рада, что Дан Сайон, рискуя собой, пришел ее спасти. Но она еще и волновалась за него. Однако, до того, как она раскрыла рот, чтобы отругать его, ее вновь лицо стало бледным как мел.

Огромный щупалец снова появился в темноте. И на этот раз он тихо направился к Дан Сайону. Дан Сайон не заметил опасности, и был пойман огромным существом, которое тут же утащило его в темноту.

Лазурия и Онар вскрикнули от ужаса. Без колебаний, они бросились в погоню.

Том 5. Глава 10. Странное чудовище.

Очень скоро после того, как Лазурия и Онар исчезли в темноте вслед за монстром, утащившим Дан Сайона, место, где только что состоялась битва с драконом, стало спокойным. Затем сверху раздался свист и показались зеленая и белая вспышки. Из ни появились двое — парень и девушка из Тайо. Это были Ли Синь и Янна.

На прекрасном лице Ли Синя появилось удивление. При свете эспера он осмотрелся и сказал Янне: «Сестра, я никогда бы не подумал, что лисица станет гнездиться в таком странном месте».

Янна тоже с удивлением посмотрела вокруг и кивнула: «Да, я никогда раньше не видела такого места. Многие из этих странных животных даже не известны в верхнем мире». Она помолчала, затем тихо продолжила: «Брат, это место очень странное. Я боюсь, что внизу будет еще опаснее. Нам нужно быть осторожными».

Ли Синь улыбнулся и самодовольно произнес: «Не волнуйся, сестра. Этой лисице всего лишь пять сотен лет. Нам не о чем беспокоиться!»

Янна улыбнулась: «Брат, с твоим талантом и высоким уровнем… конечно, тебе можно не бояться этого демона. Но что если тот шестихвостый оборотень тоже здесь, вместе с треххвостым? Он ведь живет уже тысячу лет, и с ним может быть очень сложно справиться…»

Ли Синь взглянул на Янну, улыбнулся и вдруг сказал: «Сестра, я вижу, ты волнуешься за твоего брата, который может подвергнуть себя риску…»

Янна слегка приподняла уголки губ и тихо сказала: «Брат, ты слишком много думаешь».

Ли Синь снова посмотрел вокруг. «Сестра, тебе не кажется, что температура в этой пещере немного необычная?»

Янна кивнула. «Да, мы спустились уже глубоко, но вокруг стало только теплее».

Ли Синь сказал: «Не просто теплее, здесь стало очень жарко. Пока мы спускались сюда, я внимательно изучил черные камни вокруг, и понял, что они сформированы магмой, которая выплескивалась наружу в древние времена с тысячи ярдов из-под земли. Я думаю, что эта пучина — кратер вулкана!»

«Ах!» Воскликнула Янна. Она вдруг что-то поняла: «Ты имеешь ввиду…»

Ли Синь продолжил: «Верно, это значит, что лисицы не случайно выбрали это место в качестве логова. Триста лет назад эти дерзкие оборотни опрометчиво проникли в наш Запретный дворец Тайо и выкрали Зеркало Инферно. И хотя защитник дворца Шан Гуань особо отличился при погоне за лисами,… плутам удалось ускользнуть».

Он вдруг холодно усмехнулся и продолжил: «Шан Гуань обладал недюжинной силой, и очень мощным эспером — Лунным Ледяным Жалом. Это лучший в мире эспер! Я слышал о нем от лорда Долины Тайо. Так что, хотя шестихвостой лисице удалось ускользнуть, она была ранена Ледяным Жалом Шан Гуаня, и это сказалось на ее здоровье. Три сотни лет, если она и не умерла, то, должно быть, ужасно мучилась все это время, и растеряла все свои силы. И поскольку день и ночь ее тело съедает ледяной яд, ей лучше находиться рядом с самым жарким местом в мире, полном энергии Ян, чтобы облегчить боль».

Янна улыбнулась: «Это означает, что скорее всего шестихвостый оборотень здесь. Брат, ты очень умен, сестра восхищается тобой».

Гордость сверкнула на лице Ли Синя, он сказал: «Мы оба — ученики Долины Тайо. Мы в долгу перед нашими предками и не можем позволить им потерять лицо. Сейчас мы хотим лишь одного — чтобы Небеса благословили нас, и мы вернули сокровище, древний артефакт, законным хозяевам. Лисы должны получить по заслугам».

Янна улыбнулась, но ничего не ответила, Ли Синь взглянул на нее и сказал: «Идем».

Янна кивнула. Двое снова превратились в сияющие огни и быстро начали спускаться в глубокий провал.

※※※

Дан Сайон крепко сжимал в руке черную палку, пока его тело сдавливал гигантский щупалец. Он уже почти слышал, как трещат его кости. Сейчас у него болело все тело целиком, в лицо бил ветер от той скорости, с которой его тащило вниз, в глазах мерцали звездочки, мысли хаотично путались, в его голове одна за одной возникали ужасные сцены его смерти.

Длина щупальца была невообразима. После того, как он пролетел уже пять чжанов, Дан Сайон в легком мерцании эспера увидел, что они достигли дна провала. Здесь не было признаков жизни, вокруг была только каменная пещера. В десяти чжанах над ними и на семь-восемь чжанов в ширину не было видно ничего, была лишь непроглядная тьма.

И щупалец явно принадлежал монстру из этой пещеры. И сейчас казалось, что монстр должен быть еще больше, чем все существа в этом месте.

Дан Сайон был подвешен в воздухе после того, как щупалец затащил его в пещеру. Неожиданно, у входа в пещеру сверкнул призрачный свет, и перед ним появилась треххвостая лисица с Зеркалом Инферно.

Она подняла голову и увидела, что Дан Сайон был пойман гигантским щупальцем, и не мог даже шевельнуться. На ее нежном лице сверкнула жажда крови, она развернулась к пещере, где находился монстр, и уже хотела что-то ему приказать, но вдруг остановилась, словно о чем-то подумав. Она промолчала, развернулась к Дан Сайону, который пытался выбраться, но безуспешно, затем вздохнула и тихо проговорила: «Когда ты заглянул в Лунный Колодец, я поняла, что ты тоже влюблен в кого-то. Поэтому я оставлю тебе жизнь».

Затем она подняла Зеркало Инферно, осветила пещеру и в то же время испустила странный звук, похожий на вой дикой лисы.

Через секунду огромный щупалец, словно получив приказ, быстро исчез в пещере. Дан Сайон очутился в темноте, он не мог видеть ничего вокруг, но вдруг почувствовал запах крови. Щупалец, казалось, уснул и не делал больше резких движений, он просто держал его все так же крепко, что Дан Сайон не мог пошевелиться.

В ту же секунду треххвостая лисица услышала свист ветра. Она подняла голову и увидела пару огней, золотой и белый, которые летели вниз. Она холодно рассмеялась, затем вернулась в пещеру, сверкнуло Зеркало Инферно и раздался тот же странный вой.

Те два огня были Онаром и Лазурией. Они обрадовались, когда увидели, что догнали треххвостую лисицу. Но Лазурия забеспокоилась, когда не обнаружила нигде Дан Сайона. И еще до того, как они опустились на дно провала, лисица сделала едва уловимое движение, завыл ветер и появился еще один щупалец, который напал на них.

※※※

Дан Сайон был заключен в темноте. Щупалец тащил его куда-то вниз, и по пути он то и дело ударялся о каменные стены, да к тому же еще и сдирал о них кожу. И хотя он не разбил себе голову, он был весь покрыт грязью и ссадинами. Однако в таком темном месте его все равно никто не видел.

Это продолжалось еще некоторое время, запах крови в воздухе стал сильнее, но вокруг по-прежнему было темно, ни одного лучика света, никак нельзя было различить окружающую обстановку. Однако, к счастью, хоть щупалец по-прежнему крепко держал Дан Сайона, он понял, что треххвостая лисица приказала не убивать его. Поэтому его сдавливало не слишком сильно и он мог дышать.

Наконец, огромный щупалец остановился. Он больше не двигался, но все еще держал Дан Сайона. Вокруг было темно.

Дан Сайон глубоко вздохнул. Он все еще не оправился от шока.

Темнота перед ним казалась бесконечной.

Дан Сайон вдруг осознал, что в темноте рядом с ним находится ужасно огромный монстр. От этого чувства по телу пошли мурашки.

В этой древней пещере было темно, как в чернильнице, словно здесь не было никакого света с древних времен. Этот странный скрытый мир заставлял людей, попавших сюда, дрожать от древнего, глубочайшего ужаса.

Щупалец, крепко обвивающий его тело, напоминал Дан Сайону о том, что где-то рядом находится громадный монстр.

Время словно остановилось.

Откуда-то издалека доносился слегка знакомый звук битвы.

Неожиданно, в темноте, что-то тяжело шевельнулось. Что-то задвигалось там, в темноте, и хотя Дан Сайон не мог видеть, что это, в его голове замелькали мысли, что монстр был здесь, рядом с ним, и он просто высунул другое щупальце из пещеры, чтобы сражаться с Лазурией и Онаром.

Эта мысль быстро исчезла из его сознания, поскольку Дан Сайон заметил, что щупальце, державшее его, стало сжиматься снова. И хотя это происходило очень медленно, давление было таким, что могло сдвинуть горы.

У Дан Сайона потемнело в глазах. Боль пронзила его насквозь, он вскрикнул, и использовал все свои навыки управление Чистой Сущностью, чтобы продержаться еще. Но сила щупальца была непреодолимой, и он не мог с ней сражаться.

Его ребра издали странный хруст, Дан Сайон не мог придумать ничего лучше, чем подключить вторую половину своего умения управления энергиями в теле — Глубокую Мудрость, которой научил его монах Пучжи. Дан Сайон надеялся, что это поможет ему продержаться. До того, как заклинания слились в его теле, все было нормально. Но потом заклинания Скайи и Айне начали подавлять друг друга, так как они были очень разными по природе. Собственный пульс начал причинять боль Дан Сайону.

В то же время снаружи на него давил гигантский щупалец. Его кости готовы были сломаться все разом, Дан Сайон был абсолютно беспомощен в этой темной пещере. Давление становилось все сильнее, он начал терять сознание.

В тот критический момент в его голове проплыли строки:

«Небеса не судят, у бога нет имени. И если отказаться от Эго, без привязаностей, без желаний, не будет Кармы. Это и есть путь Света. На пути Света мир становится центром, бог становится центром».

Эти слова прозвучали откуда-то из глубин его памяти, это были строки из Либруса. И именно этот отрезок впервые заставил его задуматься, как соединить два совершенно разных искусства — Скайи и Айне — в одно целое.

В эту секунду, в такой безнадежной ситуации, когда его тело готово было разорваться от боли, какая-то часть его сознания стала абсолютно чистой. Игнорируя раздирающую боль в теле, он лишь повторял эти строки про себя:

И так все — внутри бога, и бог наблюдает сам себя.

Нет ни добра, ни зла.

Мир всегда был таким, никто не создавал его иным.

Сущность бесконечна, желания не могут быть удовлетворены до конца!

Потухшая черная палка, которую он все это время держал в руках, медленно засияла вновь.

Она засияла зеленым светом.

Прохлада начала заполнять его тело.

Дан Сайон не мог ничего различить в темноте, но его глаза были широко открыты, и в его голове звучало лишь одна фраза:

Сущность бесконечна, желания не могут быть удовлетворены до конца!

«Ах!»

Он поднял голову, его голос был хриплым, но он закричал:

«Сущность бесконечна, желания не могут быть удовлетворены до конца!»

Две энергии, две противоположности, Чистая Сущность и Глубокая Мудрость вдруг влились в его правую руку, словно волна от удара, и проникли в черную палку.

Через секунду ярко сверкнула вспышка. При свете зеленого сияния, палка словно стала другой, ее стало видно отчетливее, даже красные прожилки на ней словно испили свежей крови, они сияли темно-красным, кровавым светом.

Вместе со странными изменениями в черной палке, Дан Сайон ощутил странные звуки в теле. Но это не был треск ломающихся костей, а скорее быстрые удары сердца, словно кипящая кровь готова была просочиться прямо сквозь кожу, с ним происходило что-то ненормальное!

К Дан Сайону вдруг вернулось чистое сознание. Он так и не понял, что произошло в его теле, но он понимал, что его все еще держит гигантский щупалец. Разница была лишь в том, что в секунду просветления он каким-то образом направил искусство Айне и Скайи в черную палку. Палка сияла немного иначе. Кроме мистического зеленого света были еще и легкие проблески золотого свечения, и кроме того пугающий, едва заметный, ярко-красный свет из прожилок.

Эта аура сопротивлялась силе щупальца, и даже смогла освободить немного пространства, но Дан Сайон осознавал, что это ненадолго — сила монстра была слишком велика. Сразу после того, как он подумал так, щупальце стало сжиматься сильнее. Казалось, давление стало в сто раз мощнее, и аура черной палки скоро должна была исчезнуть.

Дан Сайон был не дурак, и понимал, что если это продолжится, то в итоге его ждет смерть. Он принял рискованное решение. Сжав зубы, он собрал все оставшиеся силы, палка ярко сверкнула, ее аура исчезла, и Дан Сайон, используя последний шанс, с криком ударил щупалец черной палкой.

С отвратительным звуком вся палка целиком погрузилась в плоть щупальца, словно острое лезвие.

В темноте, после того, как последнее сияние палки исчезло в плоти щупальца, окружающее пространство потемнело полностью. Ощущая присутствие живого существа в темноте, ощущая мертвенную тишину вокруг, Дан Сайон задержал дыхание в эту секунду.

«Фух!»

Луч света вдруг вырвался из большой дыры, которую палка проделала в щупальце.

«Фух!»

Еще один странный звук, и еще один луч вырвался из щупальца с другой стороны.

Дальше последовала целая серия лучей. Дан Сайон уронил челюсть, глядя, как щупальце словно пронзает насквозь лучами света, как тонкую бумагу. Все больше и больше лучей появлялось из него, они освещали землю и стены, освещали самого Дан Сайона.

Вскоре он почувствовал, что щупалец отстал от него, бессильно повиснув. В эту секунду черная палка вылетела из плоти чудища и вернулась в руку Дан Сайона. При свете черной палки Дан Сайон увидел, что щупальце лежит на земле, израненное и иссушенное, вместо прежнего — сильного и эластичного.

Дан Сайон только что избежал смерти, он был немного шокирован. Монстр перед ним тоже вел себя странно. Он получил такую рану, но не подал даже признака боли.

И когда дыхание Дан Сайона пришло в норму, и он собирался поискать выход наружу, в темноте перед ним завыл ужасающий ветер, и в тусклом свете палки он увидел, что из темноты появилось множество щупалец, танцующих в воздухе. Дан Сайон отчетливо ощутил, как его душа ушла в пятки.

Один щупалец чуть не убил его, так что сейчас исход сражения был очевиден. И недолго думая, Дан Сайон развернулся и кинулся прочь. Но пролетев лишь один чжан, он и его палка с силой ударились о твердую каменную стену.

Боль пробрала его до костей. Удар был очень тяжелым, он почувствовал, как по лицу течет что-то липкое, возможно, это была кровь. Но у него не было времени думать об этом.

Дан Сайон был заперт в этой пещере, словно слепой щенок. И поскольку он был почти без сознания, когда чудище притащило его сюда, сейчас он не помнил, где находился выход. Он был словно глупая муха, целиком полагающаяся на инстинкт и направление ветра. Он метался по пещере, часто натыкаясь на стены, и едва успевая увернуться от щупалец.

Щупальца были не только громадными, но и очень быстрыми. Дан Сайон пытался спастись от них, но свист ветра звучал слишком близко за его спиной. Его сердце бешено стучало, он закрыл глаза, закричал, и просто наугад летел вперед, надеясь лишь убраться от этих щупалец как можно скорее.

Однако, хоть от его желания сбежать из пещеры скорость полета сильно увеличилась, стены не стали мягче. И через три чжана он снова с грохотом ударился о стену.

Только сейчас что-то было по-другому. Стена, кажется, была немного тоньше! И после еще одного удара он пробился сквозь нее, внутрь проникло немного света, и Дан Сайона обдало жаром.

Он был очень удивлен этому, и до того, как он успел прийти в себя (на самом деле, он бы и не успел прийти в себя, даже если бы его голова была тверже, а защита эспера сильнее, этот удар все равно выбил бы из него дух), он попал в узкий туннель, и покатился вниз.

Он съезжал вниз довольно долго, и по пути, насколько Дан Сайон мог различить окружающее пространство, везде сияли вспышки красного света, и он все время ощущал жар пламени. Всюду, где он касался земли, его обжигало огнем. Он несколько раз обжегся так сильно, что в его глазах заплясали звездочки.

Но на самом деле, Дан Сайон был действительно очень вынослив, даже в сравнении с Онаром, который все еще сражался где-то снаружи пещеры. Он все еще не терял сознание.

В конце концов, его падение остановилось. Его губа кровоточила, лицо было изранено, казалось, он сейчас развалится на части. Он застонал и медленно поднял голову.

И затем он в ужасе застыл.

Перед ним, насколько хватало глаз, простирался подземный грот. С огромным отличием от остальных подземных гротов — здесь повсюду кипела лава, здесь было целое кипящее озеро, которое заполняло все дно пещеры. На поверхности озера поднимались горячие пузыри, которые лопались, и горячая магма вырывалась из них в воздух. Пламя кипящего озера освещало всю пещеру, превращая ее в яркий, кроваво-красный мир.

Дан Сайон лежал на платформе над озером из лавы. И рядом с ним была тропинка, по которой он сюда скатился. Кроме того, на этой же платформе, там, где жар был просто невыносимым, располагалось овальное гнездо, где мирно лежала белая лиса.

Большая белая лиса!

Ее глаза были закрыты, лисица словно спала, мягко свернувшись в своем гнезде.

Она была прекрасна.

Дан Сайон медленно поднялся, задержал дыхание и сделал пару шагов ближе к гнезду.

Медленно, шаг за шагом, он начал приближаться к нему.

Волны жара стали горячее, лицо Дан Сайона стало красным. Но он не чувствовал этого. В его широко раскрытых глазах отражалась только эта прекрасная, пушистая, спокойная лисица.

Там, в гнезде, все ее хвосты были аккуратно свернуты.

Блестящий и прекрасный мех сиял в свете огня. Все шесть хвостов мягко обвивали лисицу, создавая ощущение полной гармонии.

Том 6. Глава 1. Смерть демона.

Волны жара заполняли подземную пещеру, ярко-красная лава бурлила под платформой, издавая звуки лопающихся пузырей.

Дан Сайон вдруг ощутил, что ему стало трудно дышать. Воздух, который попадал в его легкие, буквально горел. Он словно шел по раскаленным углям. Однако шестихвостая лисица перед ним спокойно могла находиться там, казалось, она даже наслаждается такой атмосферой.

Он замер на секунду, глядя на нее. Он немного поколебался, затем снова пошел вперед, одновременно крепко сжав рукой черную палку.

Платформа была длинной и узкой, она высоко вздымалась над озером лавы. И по мере того, как Дан Сайон приближался к краю, температура вокруг становилась жарче, никто бы не мог такого вынести.

Может быть, из-за частого сердцебиения, или по какой-то другой причине, у Дан Сайона пересохло в горле. Но он не чувствовал этого, его внимание целиком было приковано к лисице с шестью хвостами.

Он остановился в трех шагах от лисьего гнезда.

Сейчас он был ближе и мог хорошо рассмотреть оборотня. Он увидел, что эта лисица невозможно красива, чистый белый мех, особенно в этом горящем месте, казался белее снега. Нечего и говорить, что на этом чистейшем мехе не было ни единого пятнышка или подпалины.

Только лишь глаза лисицы были закрыты. Она хмурилась, словно чувствовала невыносимую боль.

Дан Сайон взглянул на лису, в его голове пронеслись бесчисленные мысли, словно молнии. Пока он шел от маленького городка до самого этого места, единственное, что он слышал о «треххвостой лисице» — она настоящее бедствие. Но лиса, лежащая прямо перед ним, очевидно, совершенно отличалась от той, с которой ему пришлось сражаться раньше.

Он смутно припомнил, что когда он был мал, Ксавьон говорил ему — мир так велик, что в нем есть все. Здесь есть множество великих гор и рек, и также множество демонов и монстров. Легенды гласят, что лисицы — самые умные звери. Многие из них становятся демонами через годы культивации. И среди лисьего народа есть такие, которые обладают наивысшей духовной силой. Их главная особенность — чем выше становится их уровень, тем больше хвостов у них вырастает.

Сердце Дан Сайона замерло, когда он снова посмотрел на шестихвостую лису перед ним.

В эту секунду лисица перед ним вдруг проснулась от глубокого сна. Ее хвосты мягко шевельнулись.

Затем оборотень открыл глаза.

В ее темных и глубоких зрачках отразилась фигура дрожащего Дан Сайона.

Дан Сайон вздрогнул и отступил на шаг назад, выставив перед собой черную палку. Но шестихвостая лисица просто смотрела на него, ее тело лежало на платформе, без всякого желания сражаться.

Человек и лиса смотрели друг на друга. Вокруг не было ни звука, только кипящая лава шипела под платформой, но и этот звук сейчас казался далеким.

Воздух был все таким же горячим, он плавился между человеком и лисицей.

«Паренек», низкий, мужской, немного усталый голос прозвучал из пасти лисицы, разрушив тишину. «Что ты тут делаешь?»

Дан Сайон понял, что это был лис. И тут же ощутил, что он страдает какой-то болезнью, поэтому его голос был таким слабым. Но он не убрал палку и сказал: «Вы, демоны, причиняете людям зло. Я, как ученик Пути Света, я… собираюсь прекратить ваши злостные деяния».

Шестихвостый лис взглянул на него, его глаза сверкнули, но он не был зол и даже не рассердился. Он лишь легко смотрел на него, и через секунду, отводя глаза, он тихо произнес: «Прекрасные стремления!»

Дан Сайон замер, затем нахмурился и закричал: «Покончим с этим! Поднимайся, я…»

Шестихвостый белый лис вдруг прервал его, спокойно спросив:

«Ты собираешься убить меня?»

Дан Сайон не ожидал, что он вот так прямо спросит. Он замер, затем очнулся и снова сказал: «Вы, оборотни, причиняете зло миру, из-за вас страдают люди. Я убью тебя, совершив тем самым божественный справедливый суд!» Белый лис отвернулся в сторону, и немного расстроенно сказал: «Парень, я вижу, тебе не больше двадцати, верно?»

Дан Сайон фыркнул: «И что с того, я все равно намерен избавиться от вас, демоны».

Лис опустил голову, и вдруг сказал, с некоторой иронией: «О, да! Вы, человеческие существа, в самом деле очень развиты. Когда мы, лисицы, тренируемся целую тысячу лет, человеку с хорошим потенциалом требуется лишь сотня-другая, чтобы одолеть нас. Как этому старику, Шан Гуаню…» Затем он помолчал, горько улыбнулся, посмотрел на Дан Сайона и медленно проговорил: «Паренек, ты еще так молод, откуда ты знаешь, что наша лисья раса причиняет зло миру, заставляя людей страдать?»

Дан Сайон холодно усмехнулся: «Твоя сестра, треххвостая лиса, нападает на жителей Прудового поселка все это время! Она не только крадет еду у жителей, но еще и забирает их жизни. Разве это не зло, разве это не страдания, которые вы причиняете людям?»

Шестихвостый лис секунду подумал, затем сказал: «Верно, я слышал об этом от нее. Все как ты сказал — три дня назад она наведывалась в тот поселок. Отец и сын пытались ее остановить. Мое самочувствие ухудшилось в тот день, и она была в плохом настроении… поэтому она убила двоих глупых, опрометчивых людей».

Дан Сайон гневно проговорил: «И что ты хочешь этим сказать?»

Белый лис произнес в ответ: «Ты неправильно понял. Я не спорю с тобой. И если бы я был на ее месте в тот день, я бы тоже их убил».

Дан Сайон взбесился, он указал пальцем на лису и произнес: «Ты еще смеешь говорить, что не причиняешь миру зло, и не ранишь мирных людей? Умри, демон!» Сверкнул зеленый свет черной палки, и она готова была ударить.

Белый шестихвостый лис не шелохнулся, он все еще просто лежал там. Он сказал: «Что значит тот «мир», о котором ты все время говоришь?»

Дан Сайон замер. Мысли начали путаться. Он вдруг посмотрел на лиса по-другому. Слушая его спокойный тон, он вдруг вспомнил Жень Вана.

Из глубины его сердца прозвучал легкий треск.

Зеленый свет палки сиял все ярче, однако лис все продолжал говорить: «С твоих слов, так называемый «мир» — это место, где вы, люди — всему хозяева? И все в мире принадлежит только вам. Если же вы встречаете сопротивление, то это означает, что кто-то причиняет вам зло, вред и страдания. И так это становится непростительным, заслуживающим смерти, я прав?»

Дан Сайон взглянул на лиса. Он размышлял, но ничего не говорил. Он не знал, почему, почему же эти лисицы стали говорить с ним? И чего он совершенно не мог понять — почему эти слова, испытывающие его веру, так крепко засели у него в голове?

«Но знаешь ли ты, что при этом чувствуют остальные расы? Те звери, которых вы убиваете и съедаете, что они чувствуют? В конце концов, вы ведь сильнее, поэтому звери не могут вам противостоять. Им остается лишь умирать от ваших рук». Лис спокойно продолжал говорить. «И что же с того, что мы, лисы, стали вдруг немного сильнее людей и убили нескольких из вас? Что тут такого страшного? В этом мире выживает сильнейший. А слабому здесь не место». Лис улыбнулся, посмотрел на Дан Сайона и спросил: «Что ты скажешь на это?»

Дан Сайон смотрел на него, но его губы не шевелились.

«К тому же, неужели среди людей все иначе? Вы, ученики магических школ, до сих пор еще не достигли бессмертия, но уже сражаетесь друг с другом. Так называемые Тьма и Свет, вы ведь все поступаете одинаково. Просто победитель всегда прав, а побежденный — мертв, не более того».

Затем он снова улыбнулся, глядя на Дан Сайона, и повторил: «Ну а на это что скажешь?»

Дан Сайон закрыл глаза, поднял голову и глубоко вздохнул. Белый лис ничего не говорил, казалось, он очень устал, после того, как произнес такую речь.

Через долгое время Дан Сайон вдруг спросил: «Что ты хочешь от меня услышать?»

Белый лис все еще смотрел на него, когда он открыл глаза. Яркие и задумчивые глаза Дан Сайона обратились к нему.

«Каждый раз я слышу от вас одно и то же». Холодно сказал Дан Сайон. «Словно вы говорите мне, что мой путь — неправильный, и что хаос, который вы создаете, убивая людей, и есть — добро. Что вы еще можете сделать, кроме как отравить мое сознание, вы, злобные еретики?»

Белый лис вдруг нахмурился, его глаза блеснули. «Что, так ты уже слышал раньше подобные слова?»

Дан Сайон не ответил, но черная палка засияла с новой силой, озарив его лицо. Его голос стал тише: «Ну же, демон! Прими свою смерть!»

Мистический зеленый свет перекрыл красное сияние вокруг.

Шестихвостый лис смотрел на это зеленое сияние. Казалось, он вздрогнул от небольшого холодка в этом месте, полном лавы.

В эту секунду Дан Сайон вдруг услышал свист ветра, который раздался позади, из туннеля, в который он упал.

Звук был похож на рев зверя, или на топот тысячи всадников, скачущих на огромной скорости. Дан Сайон не видел, что это было, он вздрогнул, но не отошел от шестихвостого лиса, он призвал к себе черную палку, приготовившись защищаться.

И неподалеку от него шестихвостый лис нахмурился, глядя в туннель.

Очень скоро Дан Сайон почувствовал волну жара из туннеля. Дышать стало еще труднее, казалось, он сейчас сварится в этой пещере.

И по мере приближения шума он становился все более удивленным и озадаченным. Скорость приближения шума увеличилась, и через секунду темный туннель сверкнул пламенем прямо на глазах. Из узкого туннеля вылетел гигантский огненный дракон! После того, как он попал в пещеру, дракон заревел, поднялся к потолку, оскалив клыки и растопырив когти. С головы дракона спустилась белая фигура. Это была треххвостая лисица-оборотень.

Она приземлилась прямо перед шестихвостой лисой, на ее лице показалось волнение. Ее одежда кое-где было порвана и испачкана, казалось, она получила какие-то ранения в битве.

Дан Сайон замер, он словно врос в землю, не решаясь подойти. Его внимание было привлечено драконом в воздухе. Огненная бестия была вся из огня, даже его глазами были два огненных шара.

Скорость этого чудовища стала еще больше в этой подземной пещере. Дракон взревел и бросился вниз.

Дан Сайон удивился, он немедленно отступил назад, но дракон пролетел мимо него. И вдруг, с ужасающим ревом, он нырнул в озеро лавы, исчезнув там. Через какую-то секунду он снова вынырнул, и просто поплыл по этому кошмарному озеру, он чувствовал здесь себя как дома.

Тихий голос треххвостой лисы нарушил повисшее молчание: «Ло, ты в порядке?»

Шестихвостый лис улыбнулся и тихо сказал: «Этот юный господин из Светлых до сих пор не оказал последнюю услугу умирающей лисе!»

Дан Сайон покраснел, затем нахмурился. Со слов белого лиса выходило, что он должен был скоро умереть от болезни.

На лице треххвостой лисицы появилась печаль, она тихо произнесла: «Ло, кроме тех двоих, что пришли с этим юношей, здесь появились еще двое из Долины Тайо».

Белый лис вздрогнул, развернулся к ней и спросил: «Это старик Шан Гуань?»

Треххвостая лиса покачала головой. «Нет, это ученики младшего поколения. Но их уровень довольно высок. Я… я им не противник…»

Шестихвостый лис замер и вздохнул. «Проклятие! Конечно, у тебя всего лишь триста лет культивации… Даже с Зеркалом Инферно, как же ты можешь выдержать битву с выдающимися учениками такой известной школы… Ну да ничего страшного».

На лице треххвостой лисы появились две дорожки слез. «Но, но… Ло, из этой Пещеры Черного Камня нет другого выхода! И дорога наверх перекрыта четырьмя людьми. Мы бы могли послать Черного Лича, чтобы отвлечь их, но у них слишком мощное оружие. Я боюсь, что они будут здесь уже совсем скоро, не успеет догореть и одна свеча. Что… что нам делать?»

Шестихвостый лис посмотрел на нее, с трудом поднял лапу, пытаясь ее обнять. Но когда он поднял лапу в воздух, тут же без сил опустил ее. Лис вздохнул. «Разве ты не видишь? Даже если они не придут, я долго не протяну».

Слезы треххвостой лисицы закапали на чистый белый мех шестихвостого лиса.

Белый лис был очень спокоен: «Три сотни лет я перемещался с места на место, и все время жил, словно тень, в страхе, что люди из Долины Тайо поймают меня. Кроме того, я страдал от ледяного яда «Лунного Жала». Но сейчас… мне некуда бежать».

Треххвостая лисица грустно проговорила: «Ло, не говори так! Я вытащу тебя отсюда. У нас ведь есть Зеркало Инферно, и с твоим уровнем мы сможем…»

Белый лис медленно покачал головой. «Все эти годы мой уровень и мое здоровье страдали от ледяного яда Лунного Жала. Сейчас мое тело почти совсем заморожено, я промерз до костей, и уже не могу держаться».

Треххвостая лисица вздрогнула, она не могла ничего сказать.

Белый лис поднял голову, секунду посомневался, затем сказал: «Я уже не могу держаться, но ты… не можешь умереть. У тебя есть Зеркало Инферно, и когда они появятся из туннеля, вызови огненного дракона и напади на них. Это их задержит, и они не смогут тебя остановить. Ты… ты сможешь…»

Он вдруг замолчал. Треххвостая лиса медленно встала перед ним, запустила руку в складки рукавов и вынула эспер с двумя красными веревочками с двух сторон. Это было Зеркало Инферно.

В этой горящей пещере лавы Зеркало сияло красным. И древний знак огня в центре тоже словно горел настоящим пламенем.

Треххвостая лиса, девушка-оборотень в глазах Дан Сайона, взглянула на Зеркало в ее руках. Тут же из ее глаз тихо скатилась слезинка, которая упала на поверхность зеркала и превратилась в белый пар, исчезнув в воздухе.

Так что же, лисы тоже могут плакать?

Так что же, демоны тоже могут любить?

Дан Сайон замер и уставился на нее.

«Триста лет, Ло». Вдруг сказала она, с печалью в голосе. «Уже триста лет. Когда я добилась первых успехов в тренировках и встретила тебя на Лисьем Холме, с тех пор… я всегда была с тобой. На краю света, в самой сухой пустыне, в темноте, в постоянном страхе быть пойманными…

Но я никогда не жалела ни о чем».

Дан Сайон медленно подошел ближе и встал рядом с ней. Странное чувство поднялось в его сердце. Когда он услышал слово «Лисий холм», его сердце дрогнуло. Это звучало очень знакомо, но он не мог вспомнить, где услышал это название.

Глаза девушки-оборотня наполнились слезами. «Но сегодня, почему… почему ты говоришь, чтобы я ушла?»

Белый лис опустил голову. Дан Сайон заметил, что его тело дрожит, может быть, от холода, или может быть, от печали.

«Ло!»

Треххвостая лисица вдруг вскрикнула. И этот крик был таким грустным и душераздирающим, что белый лис беспокойно взглянул на нее. Дан Сайон тоже вздрогнул от неожиданности.

Зеркало Инферно вдруг оказалось на груди треххвостой лисицы, загоревшись мягким светом.

Белый лис вздрогнул всем телом, и, собрав последние силы, он почти поднялся на лапы, закричав: «Нет!»

«Бах!»

Взрыв словно ударил Дан Сайона в сердце. Он стоял рядом с этой прекрасной девушкой, когда свет Зеркала Инферно пронзил ее насквозь.

Этот свет, превратившийся в горящий луч, прошел через все ее тело.

Звуки окружающего мира в ту секунду, казалось, вовсе исчезли где-то вдали.

...

Вся его ярость, весь его гнев вдруг куда-то исчезли.

В глазах молодого парня была лишь яркая, красная кровь, которая сочилась из тела прекрасной девушки, она капала на землю, превращаясь в ярко красные цветы, которые медленно засыхали на камне.

Земля становилась цвета крови, и она никогда больше не утратит этот цвет.

Она бессильно упала, прямо перед белым лисом. Крик ужаса вырвался из его пасти. Дан Сайон не мог понять, почему лисица так поступила. Белый лис закричал, его тело содрогнулось, он из последних сил пополз вперед, пополз к слабой, умирающей подруге, которая лежала здесь, неподалеку от него. Но его тело было таким слабым, что он прополз совсем немного после долгих попыток.

Дан Сайон метнулся вперед.

Он подбежал к лисицам, и в ту секунду он забыл обо всем.

Он осторожно поднял серьезно раненную девушку и положил ее рядом с белым лисом. Затем он тихо отступил назад и встал рядом с ними.

И в этот момент из туннеля снова раздался свист. Вслед за громким шумом из туннеля выпало что-то сухое и черное. Дан Сайон узнал в этой штуке щупалец, который нападал на него.

Затем он снова повернулся к двум лисицам.

Белый шестихвостый лис обнял девушку, его тело сотрясалось от слез. Его прекрасный мех начал быстро пропитываться кровью.

«Сол, ты…» его голос был хриплым, словно каждое слово причиняло ему боль.

Девушка-лиса была бледной, словно лед. Ее лицо потеряло цвет, однако, она все еще была прекрасна. Казалось, ее не пугала ни смерть, ни боль в груди.

И даже сейчас она нежно смотрела на белого лиса.

«Ло, теперь… ты не сможешь прогнать меня».

Белый лис снова вздрогнул, он не мог ничего сказать.

Она подняла голову, пытаясь дотянуться до него, но на полпути замерла, ее кровь окрасила грудь белого лиса.

«Ло, мы с тобой… всегда… будем… вместе…»

Она закрыла глаза, и больше уже не открывала их.

Весь мир вокруг затих и потерял свои краски.

Том 6. Глава 2. Мы умрем вместе.

Зеркало Инферно на ее груди медленно погасло. Его блеск исчез, и Дан Сайон вдруг осознал, что дракона тоже не стало.

Неизвестно, сколько еще прошло времени…

Он словно прирос к земле. Тысячи мыслей в тот момент проносились в его голове. Но он все равно чувствовал, что его сердце опустело.

Шестихвостый лис все это время молчал. И вдруг он поднял голову, обращаясь к Дан Сайону. «Парень, подойди».

Дан Сайон медленно приблизился к нему. За его спиной, в туннеле, свист ветра стал громче.

Шестихвостый лис все еще обнимал бесчувственное тело, его лицо было спокойным. И даже его голос стал ровным, как вода. Он произнес: «Не мог бы ты оказать мне услугу?»

Дан Сайон секунду помолчал, затем спросил: «Что я должен сделать?»

Белый лис взглянул на девушку в его объятиях и тихо сказал: «Сбрось нас вниз, в озеро лавы!»

Дан Сайон резко поднял голову и отшатнулся назад.

Но белый лис просто посмотрел на него, ничего не сказав.

Дан Сайон открыл рот, словно хотел что-то сказать, но ничего не приходило на ум. Он почувствовал, что его глаза начало жечь, они словно горели неведомым огнем.

Он тяжело кивнул.

Лис улыбнулся, прижав девушку к себе покрепче.

Один шаг, еще один… Дан Сайон медленно нес двух лисиц к краю платформы.

Раскаленный воздух трещал даже под его ногами.

В конце концов, он подошел к краю, стоя между жизнью и смертью, он посмотрел вниз.

Белый лис выглядел очень счастливым. Он поднял голову и посмотрел на Дан Сайона.

Никто не мог больше видеть выражение его лица в тот момент.

Затем лис вдруг улыбнулся, словно все его страдания забылись, и он смотрел на Дан Сайона как старый учитель.

«Паренек, что с твоим лицом?»

Дан Сайон ничего не ответил.

Затем белый лис аккуратно взял Зеркало Инферно с груди девушки и из последних сил закинул его в рукав Дан Сайону.

«Это божественный артефакт, за который бесчисленное количество лис из нашего клана отдали свои жизни. Я дарю его тебе, в качестве напоминания!» Он улыбнулся, его тело снова дрогнуло, изо рта потекла струйка черной крови.

«Только… никто не должен его найти…»

Его голос, в итоге, тоже затих.

Дан Сайон закусил губу, глубоко вдохнул и отпустил руки.

Вдалеке, с громким взрывом, из туннеля вылетели четыре огня. Лазурия, Онар, Янна и Ли Синь из Долины Тайо, все они приземлились на платформу. Они пришли как раз тогда, когда Дан Сайон сбросил тела двух лисиц в лаву.

Дан Сайон стоял на краю платформы, ничего вокруг не замечая. Он лишь смотрел вниз, на падающие белые тени.

Ветер вдруг растрепал его волосы.

Сверкнул белый свет, нежная девушка приняла свою истинную форму — прекрасной, треххвостой лисы.

Две безжизненные, но все еще красивые лисицы, обнимая друг друга, падали вниз. С громким плеском они погрузились в лаву и исчезли.

Лазурия немного заволновалась, она вышла вперед и позвала: «Сяо Фань…»

Но молодой парень словно ничего не слышал. Он просто стоял там, на краю жизни и смерти.

※※※

Они вышли из темного провала, затем из Пещеры Черного Камня, вернувшись, наконец, на поверхность. Сейчас снаружи уже светало.

Все тяжело вздохнули, включая Ли Синя и Янну. Они оба тоже выглядели уставшими. Стало ясно, что они все же смогли одолеть Черного Лича, хоть это и было непросто.

Только Дан Сайон хранил молчание.

Лазурия мягко вопросительно посмотрела на него, но Дан Сайон лишь покачал головой.

Ли Синь подошел ближе и заговорил с Дан Сайоном: «Так значит брат Дан Сайон все-таки выбрался из Пучины Покинутых Душ! Это в самом деле хорошая новость».

Дан Сайон через силу улыбнулся и кивнул в ответ. «Спасибо, брат Ли».

Янна тоже подошла ближе. Ее лицо было добрее, чем у Ли Синя, она улыбнулась. «Брат Дан Сайон, ты обладаешь поистине необыкновенным везением. Выбраться из такой беды мог только очень удачливый человек». Затем она странно посмотрела на него и снова улыбнулась. «Между прочим, из-за того, что твои спутники не могли тебя найти в Пучине Покинутых Душ, они очень сильно расстроились. Особенно сестра Лу…»

Сердце Дан Сайона вдруг странно дрогнуло, он поднял голову и посмотрел на Янну. Но она уже смотрела на Ли Синя со странной улыбкой.

Ли Синь ощутил ее взгляд и тоже улыбнулся, что бывало очень редко. Но в его глазах блеснул странный огонек, он медленно кивнул: «Это правда, твои спутники очень беспокоились о твоей судьбе. Тебе лучше как можно быстрее вернуться и оповестить их, что ты жив!»

Дан Сайон поклонился: «Спасибо вам обоим».

Янна улыбнулась в ответ, мельком взглянув на девушку в зеленом платье рядом с Дан Сайоном. Она была красива, но в тот момент на ее лице залегла тень.

Это сразу же привлекло внимание Янны. Она несколько раз еще посмотрела на Лазурию, затем спросила Дан Сайона: «Брат Дан Сайон, а эти твои спутники…»

Дан Сайон развернулся и сказал: «Ох, совсем забыл, это Онар, ученик Вестника Доблести из школы Света, Ваджры».

Затем он обратился к Онару: «Брат Онар, это ученики Долины Тайо, брат Ли Синь и сестра Янна».

Онар сразу же стал серьезен. В глазах учеников магических школ, Тайо были известны едва ли меньше Айне. Он подтянулся и поприветствовал Ли Синя и Янну: «Мое почтение!»

Ли Синь и Янна поклонились в ответ. Янна улыбнулась. «Уровень брата Онара очень высок!»

Онар покраснел, но поскольку он был очень прямым человеком, гордость все же отразилась на его лице. Он улыбнулся. «Вы меня переоцениваете…»

Янна улыбнулась и снова взглянула на Лазурию, спросив Дан Сайона: «А эта девушка…»

Дан Сайон не смог ничего сказать, взгляд Лазурии стал холодным.

Онар увидел, что все вокруг молчат и улыбнулся. «Это госпожа Лазурия, она наш с братом Дан Сайоном хороший друг. Очень сильная девушка»,

Ли Синь взглянул на Лазурию, но увидев, что она не собирается их приветствовать, отвернулся. Но Янна, кажется, очень заинтересовалась Лазурией и спросила: «Ах! Так значит, госпожа Лазурия… а из какой вы школы?»

Лазурия взглянула на Дан Сайона, но он молчал и она вдруг холодно рассмеялась: «Я не принадлежу ни к какой школе. Кажется, я рождена быть одной. Однажды я помогла человеку, который меня предал!»

Дан Сайон нахмурился. Янна взглянула на нее с улыбкой.

Ли Синь вдруг кашлянул, привлекая внимание Дан Сайона. «Брат Дан Сайон, могу я спросить кое о чем?»

Дан Сайон не отказал ему. «Брат Ли, пожалуйста, спрашивайте!»

Ли Синь внимательно посмотрел на него и медленно проговорил: «Брат Дан Сайон, вы были первым, кто приблизился к лисицам в темной пещере. Видели ли вы эспер в виде нефритового кольца, со знаком огня в центре и красными веревочками по обеим сторонам? Может быть, он был у лисы или где-то в пещере?»

Сердце Дан Сайона подпрыгнуло. Онар воскликнул, опережая его: «Да, да! Прошлой ночью мы сражались с треххвостой лисой, и она использовала точно такой эспер!»

На лице Ли Синя появилась надежда. Но Янна была более внимательна и, подумав, обратилась к Ли Синю. «Но почему когда мы вчера спустились вниз, лисица не использовала Зеркало Инферно против нас?»

Ли Синь просто ответил: «Она призывала огненного дракона с помощью Зеркала, это значит, зеркало должно было быть у нее».

Янна задумалась и кивнула. Ли Синь снова развернулся к Дан Сайону. «Брат Дан Сайон, это Зеркало очень важное сокровище для нашей школы. Ты его не видел?»

Все разом посмотрели на Дан Сайона. Он глубоко вздохнул, секунду помолчал, затем ответил: «Нет».

Ли Синь застыл и нахмурился.

Янна с ног до головы оглядела Дан Сайона и задумчиво спросила: «Что? Когда брат Дан Сайон сражался с треххвостой и шестихвостой лисицами, неужели они не использовали Зеркало Инферно?»

Дан Сайон помолчал еще немного, затем сказал: «Прошлой ночью, когда я случайно попал в логово лисиц, я обнаружил, что белый лис, тот шестихвостый, о котором вы говорите, уже очень серьезно ранен, поражен какой-то болезнью. Он был практически мертв. Позже показалась треххвостая лиса, и, возможно, из-за битвы с вами четырьмя, она тоже была очень серьезно ранена. Я даже особо не… не прилагал усилий, чтобы их победить».

На лицах Янны и Ли Синя появилось разочарование. Янна повернулась к своему спутнику, он сказал: «Перед тем, как мы попали в ту подземную пещеру, я внимательно все осмотрел, вокруг не было и следа Зеркала Инферно. Я боюсь, что оно упало в озеро лавы вместе с ними».

Янна тяжело вздохнула. «В любом случае, брат Ли, лисы получили по заслугам, и нам есть, чем обрадовать старейшин Тайо».

Ли Синь кивнул. Затем развернулся, пожал руки Дан Сайону и остальным и произнес: «Что ж, если так, то я и сестра должны возвращаться в Долину Тайо для доклада. Мы вас покидаем».

Дан Сайон и Онар быстро ответили: «Брат Ли, мы прощаемся с вами».

Лицо Лазурии все еще было темным, она стояла там и не шевелилась.

Ли Синь кивнул и сказал Янне: «Сестра, отправляемся!»

Янна улыбнулась и тоже кивнула, но затем вдруг словно вспомнила о чем-то и сказала Дан Сайону: «Брат Дан Сайон, в последнее время Малеус появляет странную активность, и клан Айне собрал многих учеников школ Света в Восточном Море, на Горе Вздымающихся Волн. Я слышала, что дом твоего Мастера тоже отправился туда, почему бы тебе не встретиться с ними там?»

Дан Сайон очень удивился, затем на его лице появилась радость. «Правда? Так они на Горе Вздымающихся Волн! Я немедленно отправлюсь туда».

Янна улыбнулась и кивнула. «Хорошо. Может быть, мы с братом Ли тоже прибудем туда, как только отчитаемся перед своим кланом. Возможно, мы еще увидимся!»

Затем она развернулась и пошла к Ли Синю. Но вдруг снова остановилась, посмотрела на Лазурию и произнесла с улыбкой: «Госпожа Лазурия, золотые колокольчики у вас на поясе просто восхитительны!»

Лазурия вздрогнула от неожиданности, ведь эти колокольчики принадлежали клану Хаккан, она нашла их в Пещере Кровавых Брызг, когда была заключена там вместе с Дан Сайоном.

И когда Янна вдруг упомянула о них, Лазурия сразу же подумала, что эта девушка из клана Тайо все про нее знает.

Но Янна просто сказала это, как комплимент. Затем она развернулась и взлетела в небо вслед за Ли Синем.

Лазурия нахмурилась, она все еще была удивлена. Затем она вдруг почувствовала, что Дан Сайон смотрит на нее.

Трое людей покинули лес, окружавший Пещеру Черного Камня. По пути они прошли мимо Лунного Колодца. Лазурия вспомнила, что лисица все время спрашивала Дан Сайона об увиденном внутри колодца, и тоже спросила его. Но Дан Сайон сначала замер, потом помотал головой и ничего не ответил.

Лазурия начала сердиться, на больше ничего не спросила у него, но любопытство стало еще больше. Поэтому она подошла к колодцу и заглянула внутрь. Глубокая, чистая вода отразила лишь ее лицо. Но здесь не было ничего необычного, поэтому она не стала больше задумываться над этим.

Они вышли из леса и вернулись в Прудовый поселок. Староста и остальные жители были очень взволнованы, и когда они вошли в ворота, люди окружили их целой толпой.

Когда Онар объявил, что демон повержен, и теперь люди могут жить спокойно, все вокруг радостно закричали и зааплодировали.

Дан Сайон стоял в стороне, глядя на кричащую толпу. Он был задумчив, перед его глазами все время появлялись две белые тени.

Когда Ли Синь спросил его о Зеркале Инферно, он знал, что этот эспер лежит у него в рукаве, но в памяти возникли слова белого лиса.

По правде говоря, он был знаком с шестихвостым лисом только с прошлой ночи, и они совсем не были друзьями. Но он никак не мог забыть душераздирающую сцену двойного самоубийства лисиц. Белый лис, сжимающий в объятиях прекрасную девушку и падающий с ней в озеро лавы, все не уходил из его головы.

И в глубине души он сочувствовал этому лису. Поэтому он ответил Ли Синю, что ничего не видел и ничего не знает.

Онар, наконец, выбрался из толпы и взглянул на него. Дан Сайон и Лазурия посмотрели за спину Онара, жители все еще улыбались ему, каждый хотел поблагодарить героя лично, они снова хотели его окружить.

Но тут Онар развернулся и сказал толпе: «Послушайте, добрые люди! Все плохое закончилось, и мне… нам нужно продолжать свой путь Света. Сегодня мы с вами попрощаемся, и, что касается денег, конечно, мы очень вам признательны, но деньги — это бессмысленный прах, так что я не приму их от вас! Прощайте!»

Затем он быстро развернулся к Дан Сайону, подтолкнул его и прошептал: «Быстрее!»

Толпа увидела, что трое людей превратились в три огня, и исчезли в воздухе. Поднялся шум восхищения, люди еще немного поговорили об этом, затем разошлись по своим делам.

Но после того, как толпа разошлась, из-за угла улицы показались двое. Они смотрели как раз туда, где исчезли трое героев. Это были предсказатель судеб Джосан и его внучка, малышка Хон.

Джосан посмотрел вокруг, убедился, что никто его не слышит, и прошептал Хон: «Не могу поверить, что эта лисица, да еще с Зеркалом Инферно в руках, была повержена ими».

Хон откусила новый леденец и ответила: «Если этот эспер такой мощный, как ты сказал, почему лисица проиграла битву? Я думаю, что это Зеркало Инферно просто бесполезная штуковина, не имеющая никакой силы».

Джосан нахмурился. «Зеркало Инферно — древний божественный артефакт. Нет никаких сомнений в его силе! Я думаю, все из-за того, что лисице не хватило умения и уровня, чтобы использовать всю силу этого эспера. И, к тому же, она бы не смогла избежать судьбы — вспомни тех двоих учеников Тайо!»

Хон взглянула на него: «Как ты думаешь, кто заполучил Зеркало Инферно?»

Джосан задумался. «Скорее всего, ученики Долины Тайо забрали его. В любом случае… проклятие! Я так надеялся проникнуть в Пещеру и найти там золото и драгоценности, но так уж вышло…»

Хон откусила леденец и спросила: «Дедушка, куда мы теперь отправимся?»

Джосан секунду поразмыслил, затем сказал: «Я слышал, что силы Света и Тьмы собираются в Восточном Море. Не знаю, для чего. И эти трое, кажется, тоже направились на восток. Может быть, нам тоже стоит пойти туда!»

Хон рассмеялась. «Хорошо, давай пойдем! Все равно, куда мы отправимся. Все будет по старому…»

※※※

После того, как Дан Сайон и его спутники покинули Прудовый, там воцарился мир. В Пещере Черного Камня больше не было никаких демонов, никто не нападал на людей. Но вот что было странно — очень скоро в лесу близ Пещеры стали появляться странные существа, которых никто никогда раньше не видел.

И если кто-то из жителей случайно забредал в лес, девять из десяти не возвращались оттуда. Однако эти звери в лесу вели себя немного странно — они никогда не покидали сам лес. И после того, как жители городка поняли это, они больше не входили на территорию леса.

Со временем, это место опустело. И никто даже не помнил, что когда-то случилось в этом лесу.

Однако, после того, как Дан Сайон и остальные ушли оттуда, жители городка построили памятник к востоку от города, в честь их подвига. В центре стояла большая и сильная фигура мужчины, похожего на ваджру. По сторонам от него стояли парень и девушка. Девушка была прекрасна, а вот парень немного странным. В руке он почему-то держал палку для огня.

Сквозь века, жители следующих поколений уже забыли, что случилось тогда. Но памятник никогда не оставался забытым, всегда кто-нибудь приходил сюда на поклон. Люди уже не помнили, чему посвящен этот памятник, и просто говорили, что это земные боги-покровители Прудового городка, хоть они и не были похожи на богов.

Возможно, из-за долгих молитв или из-за волшебной силы благовоний, которые зажигали здесь люди, но эти боги стали выполнять желания. Их известность росла, жители соседних деревень приходили сюда помолиться. Кто-то просил денег, кто-то хотел найти работу, даже беременные женщины приходили поклониться Онару, чтобы у них родился мальчик.

Если бы эти трое узнали об этом, что бы они почувствовали?

Том 6. Глава 3. Город Чан Хэ.

После того, как Дан Сайон, Онар и Лазурия покинули городок, они полетели на восток и приземлились через некоторое время в пустынной местности.

Онар спросил Дан Сайона: «Брат Дан Сайон, куда ты направишься теперь?»

Дан Сайон секунду подумал, затем ответил ему: «Сестра Янна из Тайо сказала, что мой Мастер отправился на Гору Вздымающихся Волн в Восточном море. Мне нужно встретиться с ним. А что на счет тебя?»

Онар тоже немного подумал. «Тогда… я тоже должен идти туда! Мастер сказал, что я должен путешествовать по миру, практиковаться и совершать добрые дела. Сейчас, когда Малеус набирает силы, я должен оказать поддержку силам Света».

«Хмф!» Вдруг прозвучала холодная усмешка. Лазурия фыркнула и холодно произнесла: «Прекрасные стремления, воины Света! Только как бы вы сами не пострадали от рук клана Малеуса, вместо того, чтобы их победить!»

Онар застыл в непонимании, он вопросительно посмотрел на Дан Сайона. Но тот покраснел, взглянул на Лазурию и тоже не смог ничего сказать.

Лазурия рассмеялась: «Что ты так смотришь на меня?»

Дан Сайон и Онар переглянулись. Дан Сайону было проще, он был знаком с Лазурией и ее характером. И, к тому же, он знал, что она принадлежит к клану Малеуса, и особо не зацикливался на этом.

Но Онар был очень прямым человеком. Лазурия поспорила с ним, но он не мог сердиться на милую молодую девушку, так что он лишь сдержал гнев в своем сердце. Его мастер говорил ему, что он должен держаться подальше от женщин, поскольку они — самые нелогичные существа во вселенной, а особенно красивые молодые девушки. И сегодня он столкнулся с такой ситуацией и понял, что его мастер очень мудрый человек.

Дан Сайон взглянул на Онара. Увидев, что тот выглядит озадаченно, Дан Сайон ощутил укол вины. Но как он мог знать, что Онар на самом деле мысленно восхищается и восхваляет мудрость своего мастера за прекрасное изречение о женщинах в мире, вместо того, чтобы сердиться на Лазурию…

Он развернулся, посмотрел на Лазурию. Увидев, что ее лицо все еще сердито, Дан Сайон вздохнул. «Куда ты собираешься пойти?»

Лазурия не удостоила его взглядом, только фыркнула в ответ. «Не твое дело!»

Дан Сайон ничего не смог ответить ей, она нагрубила ему, но он совсем не сердился. Он знал, что если отправится на Гору Вздымающихся Волн, она станет его врагом. И она сердилась абсолютно обоснованно. Онар подошел к Дан Сайону, его глаза были полны сочувствия. Он мягко похлопал Дан Сайона по плечу, всем своим видом говоря: я понимаю, что ты чувствуешь.

Дан Сайон посмотрел на него, раскрыл рот, но не смог ничего сказать по этому поводу. Ситуация была неловкая, он был немного озадачен происходящим.

В итоге Дан Сайон и Онар так и не узнали от Лазурии, куда она собирается идти. На самом деле, они просто не решались снова спрашивать. Все трое просто шли на восток, и Лазурия шла впереди всех.

По пути ее настроение так и не улучшилось, она продолжала кидаться колкими словами. Вскоре Дан Сайон и Онар даже начали ее побаиваться. И когда они, расслабившись, начинали что-то радостно обсуждать, Лазурия поворачивалась и так смотрела на них, что они тут же замолкали.

Так они шли два дня. В конце концов, трое путников, направляясь на восток, пришли к большому городу под названием «Чан Хэ».

Когда они вошли внутрь, Онар и Дан Сайон поспрашивали прохожих и выяснили, что Чан Хэ — город, расположенный ближе всех к Восточному Морю. Отсюда на восток до берега моря оставалось всего четыре сотни ли.

Когда трое вошли в город, они увидели, что одежда жителей не слишком отличается от горожан Центральной равнины. Это место было важным районом Восточного моря, через Чан Хэ проходило множество торговых путей, торговцы и путешественники часто останавливались здесь. Но сейчас в городе было очень много учеников магических школ. И пока они шли по улице, им попадались люди в одеждах различных кланов.

Может быть, все эти ученики тоже направлялись на Гору Вздымающихся Волн?

Дан Сайон и Онар посовещались и решили найти небольшой постоялый двор, чтобы провести там ночь. И на следующее утро они могли бы отправиться на Гору Вздымающихся Волн. Оба согласились с таким решением, и посмотрели на Лазурию. Пока они обсуждали этот вопрос, двое специально повысили голос, чтобы Лазурия могла расслышать их. И она наверняка все слышала, так как стояла совсем рядом.

Но Лазурия вела себя так, словно ничего не слышала. Она без всякого выражения смотрела на прохожих на улице, и не обращала внимания на Дан Сайона и Онара. Тогда Дан Сайон подошел к ней и спросил: «Госпожа Лазурия, что вы думаете об этом?»

Лазурия вздрогнула, словно удивившись. Ее взгляд все еще был обращен к улице.

Дан Сайон заметил, что она хмурится и о чем-то думает. Казалось, она не специально его игнорировала, просто что-то ее отвлекало. Он поинтересовался: «Что там такое?»

Лазурия снова посмотрела вдаль. Дан Сайон последовал за ее взглядом, но он видел только прохожих вокруг, многие из них носили странную одежду, возможно, это были ученики магических школ. Но он так и не понял, на что смотрела Лазурия.

Она еще секунду помолчала, затем все-таки развернулась и спросила: «Ты что-то спрашивал?»

Дан Сайон осторожно рассказал ей об идее провести ночь в маленькой гостинице. Увидев, что Лазурия не отвечает, Дан Сайон покосился на Онара, который стоял далеко, и, понизив голос, спросил: «Что ты… собираешься делать? Я же не могу взять тебя с собой к Мастеру! В Чан Хэ и так очень много учеников школ Света, если они узнают, что ты… это может быть очень опасно!»

Лазурия странно посмотрела на него и спросила: «Ты волнуешься о моей безопасности или о своей репутации?»

Дан Сайон замер. Он поднял глаза и посмотрел на Лазурию. Увидев свое отражение в ее ярких глазах, он почувствовал, как его сердце подпрыгнуло.

Лазурия улыбнулась и пошла прочь. Онар подошел ближе, взглянул на Лазурию и спросил Дан Сайона: «Брат Дан Сайон, что сказала госпожа Лазурия?»

Но до того, как Дан Сайон ответил, Лазурия развернулась, слегка улыбнулась им и произнесла: «Разве вы не сказали, что хотите остановиться в какой-нибудь гостинице? Что же вы стоите?»

Дан Сайон и Онар замерли и переглянулись. На лице Онара появилось восхищение, он слегка поклонился Дан Сайону и сказал: «Брат Дан Сайон, ты действительно очень талантлив. Всего пара слов, и наша спутница стала такой радостной!»

Дан Сайон знал, что Онар восхищается им без причины. Он собирался оправдаться, но не знал, с чего начать, он просто пошел вместе с Онаром вслед за Лазурией. Но в его голове так и засела мысль — неужели все думают, что он и Лазурия интересуются друг другом?

Согласно идее Дан Сайона и Онара, они собирались остановиться в маленькой гостинице на ночь. Но пока они шли за Лазурией, стало ясно, что она направляется прямо в таверну под названием «Морское Облако». И эта таверна была как минимум в десять раз больше, чем «маленький постоялый двор», который они собирались отыскать.

Дан Сайон и Онар обменялись взглядами. Но Лазурия уже вошла внутрь, и они не могли не последовать за ней.

Дан Сайон прошептал Онару: «Брат Онар, хватит ли нам денег? У меня осталось только четыре ляна…»

Дан Сайон вдруг запнулся, он вспомнил, что те самые четыре ляна у него выманил обманом старик Джосан.

Онар не заметил замешательства Дан Сайона, он горько произнес: «У меня есть немного больше, но не настолько, чтобы…» Он промолчал и прошептал Дан Сайону на ухо: «Посмотри на убранство этого места, да здесь нам бы потребовалось как минимум тридцать или сорок лянов…»

В этот момент Лазурия уже подошла к столу, за которым сидел управляющий гостиницей. Он поднял голову, на его лице мелькнула учтивая улыбка, он спросил: «Госпожа желает остановиться у нас?»

«Динь» — маленький золотой слиток упал на стол перед управляющим. Он стоил как минимум сто лянов серебра. Глаза управляющего расширились вместе с улыбкой, он сказал: «Госпожа, все будет сделано по высшему разряду. Мы — очень известная таверна, можете быть уверены, что ни в чем не будете нуждаться, чувствуйте себя здесь, как дома…»

Лазурия прервала его и сказала: «Мне нужна комната высшего класса, чистая и с хорошим видом из окна».

Управляющий вежливо засмеялся: «Конечно, разумеется!»

Лазурия глянула через плечо и сказала: «И найдите комнату для тех двоих».

Управляющий посмотрел на Дан Сайона и Онара, затем повернулся к Лазурии и поинтересовался: «Те господа тоже…»

Лазурия фыркнула. «Им будет достаточно и кладовой».

Управляющий озадаченно замолчал.

Дан Сайон и Онар тоже молча посмотрели друг на друга.

В итоге управляющий позвал слуг и приказал им обращаться с Лазурией как с принцессой. Что касается Дан Сайона и Онара, управляющий, конечно же, не стал селить их в кладовой, а просто дал им обыкновенную комнату.

Дан Сайон и Онар не особо расстроились этому. Они знали вредный характер Лазурии, а сами не любили ругаться.

После того, как трое расселились по комнатам, в таверне стало тихо. Люди шли по оживленным улицам, облака плыли по небу. И ближе к закату в ту же таверну вошли двое — старик и маленькая девочка. Старик опирался на бамбуковую палку с белым полотном, на котором было написано «Бессмертный предсказатель». Маленькая девочка держала в руках леденец.

Это, конечно же, были Джосан и его внучка Хон.

Джосан посмотрел вокруг. Хон тоже осмотрелась и, увидев роскошное убранство, ахнула и спросила Джосана: «Дедушка, ты случайно не ошибся дверью?»

На лице Джосана появилась гордыня, он ответил: «Ты думаешь, что твой дед все эти годы был бесполезен?»

Хон переспросила: «А разве не так?»

Джосан, не глядя на нее, сказал: «Просто подожди».

Затем он развернулся и увидел, что управляющий что-то считает за своим столом. Он быстро подошел к его столу.

Управляющий заметил, что кто-то встал перед ним, поднял голову и уже хотел поприветствовать гостя, как вдруг замер и удивленно расширил глаза.

Джосан улыбнулся, его величественные манеры вернулись к нему, он произнес: «Управляющий Ван, вы еще помните меня?»

Управляющий обрадовано выбежал из-за стола. Его лицо выражало уважение и радостное удивление. Хон была поражена такой реакцией. Управляющий Ван сказал: «О! Это же вы, бессмертный господин! Как вы здесь оказались? Боги! Это же… мы не виделись тридцать лет к ряду! Я очень часто вас вспоминал!»

Джосан улыбнулся, с должным величием отряхнул пыль с одежды и с улыбкой сказал: «Я ведь бессмертен, а значит, могу путешествовать, где захочу. Я побывал много где в мире, видел известные горы и волшебные земли, встретил многих божеств, впитал в себя дух неба и земли… у меня совершенно не было времени, чтобы навестить тебя».

Хон так и упала на землю.

Но управляющий Ван поверил ему без сомнений, он закивал. «Конечно, конечно… вы бессмертны, господин, разумеется, ваша жизнь совсем не такая, как у простых людей…»

Затем он пригласил Хон и Джосана сесть за чистый стол, и приказал слуге принести самый лучший чай.

Джосан огляделся и сказал: «Я вижу, с тех пор, как мы расстались здесь, твое дело процветает!»

Управляющий Ван уважительно ответил: «Да, и это все — благодаря вам, господин!»

Джосан кашлянул. «В этот раз я пришел сюда, чтобы навестить одного друга в Восточном море. Он — известный мастер Айне. Я вспомнил, что судьба столкнула нас с тобой здесь много лет назад, и пришел навестить старого друга. Сегодня я переночую у тебя!»

Управляющий Ван кивнул. «Конечно, это честь для меня! Я также хотел бы привести сюда свою семью, чтобы они познакомились с вами!»

Джосан рассмеялся, просунул руку в карман и спросил: «Так, сколько ты говоришь за одну ночь…»

Управляющий Ван тут же помотал головой. «Я и так уже безумно счастлив, что вы пришли сюда, как я могу взять с вас деньги…»

Джосан все еще держал руку в кармане, он покачал головой. «Проклятие! Управляющий Ван, я знаю, что в прошлый раз я здорово помог тебе, но ведь это твоя таверна, и я не могу нарушать правила…»

Управляющий запротестовал. «Бессмертный господин, взгляните на все то, что вы сделали для меня! Если бы не вы, если бы вы тогда не указали мне путь…» Затем он вдруг огляделся, понизил голос и продолжил: «Если бы вы не сказали мне посадить дерево богатства у «Драконьей Пещеры Восточного Моря», я бы не добился всего того, что имею сейчас! И если я возьму с вас деньги, меня накажут боги!»

Джосан улыбнулся и вытащил руку из кармана. «Ну, если так, я не стану настаивать».

Управляющий Ван кивнул и они поговорили еще немного. Затем пришел слуга и сказал, что комната высшего класса готова. Управляющий поднялся и проводил Хон и Джосана в их комнату. Внутренний двор здания был очень необычным. Гостиница была трехэтажной, в форме восьмиугольного кольца. В центре располагался большой двор, выложенный голубым камнем.

Однако, со временем между камнями выросла зеленая трава, а в само центре двора стояло серебристая береза, сухая и тонкая.

Управляющий Ван провел их в комнату на третьем этаже, еще немного поговорил с Джосаном и ушел. Когда он уходил, еще и пригласил бессмертного господина на праздник сегодня вечером.

Конечно же, «бессмертный господин» всячески отказывался, утверждая, что он уже очень давно забыл о радостях мирской жизни. Но управляющий очень искренне его упрашивал, так что в итоге бессмертный господин принял приглашение, но только ради внучки Хон.

После того, как управляющий Ван ушел, Хон закрыла дверь и они остались вдвоем. Джосан хохотнул: «Ну, как тебе такое?»

Хон спросила в ответ: «Ты что, правда собирался заплатить ему? А что если он действительно попросил бы с тебя денег?»

Джосан честно сказал: «И что? Я — Джосан, божественное существо, как я могу заботиться о таким мелочах?»

Хон фыркнула. «Не притворяйся передо мной. Ты думаешь, я ничего не знаю? У тебя в кармане нет ни одного ляна!»

Джосан удивился. «Что ты сказала?»

Хон начала загибать пальцы. «Твои деньги разделены на три части. Одна спрятана на поясе, одна в ботинке. И еще одна — в белом полотне, на котором написано «Бессмертный предсказатель». Ты думал, я не знаю об этом? У тебя в карманах нет никакого серебра».

Джосан замер, покраснел и пробормотал: «Проклятие, как ты узнала об этом…»

Хон взглянула на него и сказала: «Что ты насочинял ему тридцать лет назад?»

Джосан гневно ответил: «Чушь! Когда это я соврал ему?»

Хон снова фыркнула. «Не надо делать такое лицо. Драконья Пещера — это истоки океана, пристанище духов моря. Она должна быть глубоко на дне океана. Как она может существовать на суше в реальном мире? Ты только и делаешь, что обманываешь честных людей, таких как управляющий Ван!»

Джосан смущенно улыбнулся, но затем он вздохнул и на его лице отразилась печаль.

Хон нахмурилась: «Это что еще такое?»

Джосан секунду помолчал, затем ответил: «На самом деле, это все благодаря твоему отцу».

Хон удивленно воскликнула: «Моему отцу? Но ведь он умер несколько лет назад!»

Джосан кивнул. «Тридцать лет назад, когда твой отец был еще молодым, мы с ним вместе пришли в Чан Хэ. И хотя он был очень юным, у него уже проявлялся талант провидения, как у тебя. В то время управляющий Ван работал простым слугой в обычной гостинице, но твой отец увидел, что его лицо очень необычное. Широкое и плоское, с большими глазами и ровными бровями, это были знаки богатства и большой удачи. Так что я…», он улыбнулся, «я улучил момент и тайно сказал ему, что он должен посадить серебристую березу в Драконьей Пещере Восточного моря, и нарисовать на ней иероглиф «богатство», тогда ему в жизни очень повезет. И в итоге…»

Хон закончила за него: «В итоге он сделал так, как ты сказал, и ему действительно повезло, он стал хозяином большой таверны, и его дело начало процветать, все благодаря твоему наставлению, так?»

Джосан рассмеялся.

Хон взглянула на него и с усмешкой сказала: «Теперь мне интересно, где находится та самая Драконья Пещера, о которой ты ему наврал».

Джосан поднял брови и улыбнулся. «Подойди». Затем он подвел ее к окну и указал вниз. «Вот она и есть».

Хон удивленно посмотрела туда, куда указал Джосан. Это было полумертвое дерево, серебристая береза. Она спросила: «Прямо здесь? Но почему это дерево выглядит так ужасно?»

Джосан пожал плечами. «Глупая, если бы ты посадила дерево на голубом камне, оно бы смогло хорошо расти?»

Хон не смогла ничего ответить.

Джосан взглянул на небо и сказал: «Небо сегодня темное, наверное, будет дождь!»

***

Солнце склонилось к закату. Дождь начался внезапно, и не переставал идти, даже когда наступила полночь.

Лазурия жила на третьем этаже в комнате высшего класса, а Дан Сайон с Онаром жили на первом этаже. От дождя воздух стал немного влажным.

Дан Сайон не мог уснуть, он все время ворочался и просыпался, причина этому была очевидна.

Онар спал, но его громкий храп заглушал все остальные звуки вокруг. И если небо при этом не сотрясалось, то кровать сотрясалась точно.

Дан Сайон вздохнул, поднялся с кровати и оделся. Он немного посидел в темноте, затем открыл дверь и вышел наружу.

В ночи внутренний двор казался бесконечно темным.

Но откуда-то все же лился тусклый свет, и он различил в темноте очертания серебристой березы.

Дан Сайон поднял голову к небу.

Он глубоко вдохнул влажный воздух.

Холодный и мокрый аромат дождя проник в его грудь. И хотя он стоял в коридоре, от ветра капли дождя попадали на его лицо.

Он развернулся и закрыл дверь комнаты, затем медленно пошел по коридору вокруг внутреннего двора.

Ночь была темной, завывал ветер, падал дождь.

Капли с неба, падая на голубой камень во дворе, разлетались брызгами.

На крыше коридора собиралась вода, и дождь падал с нее, словно водопад. Это была словно прогулка по водяной пещере в горах.

И казалось, что в памяти этого молодого парня уже была такая…

Ночь!

Где-то рядом в темноте вдруг раздался тихий вздох!

Подул ветер, дождь с неба стучал по крыше.

Дан Сайон уже наполовину промок, но он не замечал этого. Он просто смотрел вперед.

Под дождем кто-то стоял, держа зонт в руках, прямо рядом с деревом.

Прекрасные глаза словно что-то заметили, словно что-то услышали, словно что-то почувствовали. И девушка развернулась к нему.

Небо стало тихим, звук дождя куда-то исчез.

Дан Сайон и молодая девушка смотрели друг на друга.

Ветер все еще завывал, дождь все еще падал…

Том 6. Глава 4. Море.

Ночь была темной и ветреной. Падающие листья мягко кружились в воздухе.

Под светло-зеленым зонтом ее одежды развевались на ветру, несколько прядей волос растрепались по щекам.

Дан Сайон стоял там, и в ту секунду в его голове мелькнула странная мысль. Это была странная ночь, странное место. Но дождь был таким знакомым…

Он медленно шагнул под дождь.

Впереди пара глаз следила за ним из темноты.

Он подходил все ближе, и мир вокруг словно застыл.

Ее глаза были прямо перед ним.

Такой нежный взгляд…

«Почему ты не идешь спать?» Медленно спросил Дан Сайон.

Лазурия не ответила, она просто смотрела на него, в ее глазах отражалась его фигура.

Дождь намочил его одежду, на его волосах повисли капельки дождя, которые мягко стекали по его щекам.

«А ты?» спросила она в ответ, «Почему ты не идешь спать?»

Дан Сайон секунду помолчал, затем ответил: «Онар слишком громко храпит, я… не могу уснуть».

Лазурия замерла, затем тихо рассмеялась. Свет в ее глазах, казалось, стал ярче.

Дан Сайон подумал, что она похожа на лилию, цветущую под дождем.

Она улыбнулась, протянула руку и притянула Дан Сайона к себе. Он шагнул вперед, зонт накрыл их обоих.

Под зонтом слышалось ее легкое дыхание.

Сердце Дан Сайона забилось быстрее, он не смотрел на нее, опустив голову, но нежный аромат окружил его.

«Завтра… ты отправишься на Гору Вздымающихся волн?» тихо спросила Лазурия.

Сердце Дан Сайона шевельнулось, он сказал: «Да!» Затем поднял голову и посмотрел на нее. «А куда отправишься ты?»

Лазурия улыбнулась: «Я тоже пойду с тобой!»

Дан Сайон изменился в лице, нахмурился и сказал: «Не будь ребенком. Это глупо! Там будет слишком много учеников школ Света. У моего Мастера очень тяжелый характер, и если ты отправишься туда… это будет очень опасно».

Лазурия ничего не сказала, она просто тихо смотрела на него. Дан Сайон почувствовал себя странно, но он не понял, что это было за чувство. Он знал, что ничего хорошего не будет, если он останется стоять здесь под дождем рядом с ней. «Я вернусь в комнату».

Лазурия ничего не ответила. И Дан Сайон покинул ее, возвращаясь к себе.

Но когда он уже прошел половину двора, под дождем, вдруг послышался ее голос:

«Сяо Фань!»

Дан Сайон замер. Впервые Лазурия обратилась к нему таким дружелюбным тоном.

Он медленно развернулся. Между ними был только дождь, но расстояние казалось огромным, и он нечетко видел лицо Лазурии. Только ее голос был ясным и нежным.

«Когда я стояла здесь одна, я подумала… что, если бы мы не выбрались тогда из Пещеры Кровавых Брызг, было бы совсем неплохо».

Дан Сайон вздрогнул и через силу улыбнулся. «Не говори ерунды, это ведь не шутки…»

Затем он поспешно ушел прочь.

Лазурия посмотрела ему вслед, опустила голову и сказала так, чтобы никто не слышал: «По крайней мере, я бы не жалела ни о чем».

Дан Сайон шел по коридору, отряхиваясь от дождя. Его сердце успокоилось. По какой-то причине он всегда нервничал, когда встречался с этой прекрасной девушкой из клана Малеуса. Может быть, на него давила их клановая вражда…

Он вздохнул и обернулся, увидев, что она все еще стоит под дождем. Он помотал головой и вернулся к себе в комнату.

Вскоре после того, как он ушел, рядом с Лазурией кто-то появился. Это была женщина с вуалью на лице в темных одеждах. Она медленно подошла и встала рядом с молодой девушкой.

Лазурия развернулась и воскликнула: «Тетя Нигири!»

Женщина посмотрела в направлении, куда ушел Дан Сайон, затем тихо и бесчувственно проговорила: «Идем! Твой отец ждет тебя на Горе Вздымающихся Волн».

Лазурия медленно кивнула.

На рассвете Дан Сайон, который, наконец, уснул прошлой ночью, проснулся от голоса Онара: «Брат Дан Сайон, вставай».

Дан Сайон открыл глаза с огромным трудом. Онар был полон сил и энергии, очевидно, он хорошо выспался.

Дан Сайон горько улыбнулся, но ничего не сказал. Он собрался и подошел к окну, подставляя сонное лицо солнечному свету. Онар сел на своей кровати и улыбнулся. «Брат Дан Сайон, просто замечу… ты ведь ученик Айне и к тому же так молод, одной ночи тебе должно хватать для восстановления сил. Но, глядя на тебя… кажется, что ты вовсе не спал прошлой ночью!»

Дан Сайон про себя подумал: рядом с тобой никто не сможет уснуть спокойно… Но он не сказал этого вслух, просто улыбнулся и рассеянно кивнул.

Они умылись и затем Онар предложил Дан Сайону пойти за Лазурией. Дан Сайон не хотел идти к ней, но он не стал говорить об этом Онару. Однако, неожиданно, никто не ответил им на стук, из ее комнаты не было слышно шагов или голоса. Когда они спросили управляющего, тот сказал им, что Лазурия съехала прошлой ночью и заплатила деньги за их проживание.

Онар замер, ничего не понимая. Дан Сайон стоял рядом с ним и размышлял. Судя по словам управляющего, она покинула гостиницу сразу после того, как он ушел.

На самом деле, раньше Дан Сайон беспокоился о том, что делать, если Лазурия соберется идти с ним на Гору Вздымающихся Волн. Но сейчас, когда она ушла, ничего не сказав, он был озадачен еще больше.

Когда Онар собирался обратиться к Дан Сайону, управляющий Ван вдруг спросил: «Простите, а кто из вас господин Онар?»

Онар замер и спросил: «Это я, а что?»

Управляющий Ван очень обрадовался и достал из ящика стола письмо. «Этим утром почтальон пришел сюда и сказал передать письмо молодому человеку по имени Онар. Должно быть, это вам».

Онар взял письмо, увидел, что там написано его имя, открыл его и быстро прочитал. Дан Сайон тоже заинтересовался и посмотрел на Онара. Пока тот читал, его брови все больше хмурились. Он вдруг воскликнул: «Мастер!»

Дан Сайон был удивлен. «Что-то от твоего мастера?»

Онар потряс головой. «Я не знаю, что случилось, но это письмо написано моим мастером. Он говорит, что я должен немедленно явиться в Храм Бога Земли на западе. Брат Дан Сайон, кажется, нам придется расстаться здесь».

Дан Сайон кивнул. «Ничего страшного. Ты должен идти, и я тоже тороплюсь на Гору Вздымающихся Волн, чтобы увидеть своего Мастера!»

Онар улыбнулся. «Когда я встречусь с Мастером, мы тоже отправимся туда. И там мы обязательно встретимся снова!»

Дан Сайон не был знаком с Онаром слишком долго, но уже считал его своим другом. Он улыбнулся: «Хорошо!»

Онар тоже улыбнулся, затем развернулся и быстро пошел к выходу.

Дан Сайон проводил его только до выхода из таверны, затем Онар исчез в толпе. Дан Сайон немного постоял на пороге, затем в одиночестве направился на восток.

Когда они уже ушли, на первый этаж Морского Облака спустились Джосан и Хон.

Хон тихо сказала: «Мы чуть не попались, они были так близко!» Затем она взглянула на Джосана. «Это все из-за тебя, дедушка! Неважно, куда мы идем, везде встречаются люди, которых ты обманул! Я, наверное, самый несчастный человек на свете…»

Джосан закатил глаза и проигнорировал слова Хон. Управляющий Ван увидел, что бессмертный господин спустился вниз, и подошел его поприветствовать. Он также распорядился, чтобы слуги принесли чай и завтрак, затем с энтузиазмом предложил Джосану присесть. Джосан помпезно уселся за стол и стал разговаривать с управляющим.

Управляющий спросил его: «Бессмертный господин, вы знаете, прошлой ночью за стенами Чан Хэ случилось кое-что серьезное!»

Джосан застыл. «Что случилось?»

Управляющий слегка понизил голос. «Я не очень осведомлен об этом, но я слышал, что ученики школ Света, которые собрались здесь, столкнулись с Малеусом на западе от города прошлой ночью! Произошла битва, и люди западных районов рассказывают, что даже городская стена немного дрожала!»

Джосан спросил: «Они уже начали сражаться друг с другом?»

Управляющий задумался и сказал: «Новость пришла сегодня утром, я думаю, что это правда!» Затем он сказал обычным тоном. «Бессмертный господин, ученики школ Света и еретики из Малеуса не должны вымещать злость на простых людях, это нас не касается. Но ваш уровень очень высок. И если кто-нибудь попросит вас помочь расправиться со злом, вы должны быть осторожны!»

«Пфф…» Хон не удержалась и выплеснула чай прямо изо рта.

Джосан посмотрел на нее так, что ей пришлось сдержать смех. Хон, увидев, что управляющий с беспокойством посмотрел на нее, спокойно сказала: «О, управляющий Ван, со мной… все в порядке. Просто… ох, ох, я подавилась, когда пила. Просто подавилась».

Гора Вздымающихся Волн в Восточном море была самым далеким местом в мире от земли. За ней было лишь бесконечное море, и сама гора располагалась в семи тысячах ли от берега.

И такое место не подходило для проживания простым людям. Однако после того, как Дан Сайон отправился на Гору Кунсан со своими спутниками, ученики Малеуса вдруг начали активную деятельность повсюду в мире. И за несколько дней под знаменами Малеуса собрались десятки кланов Тьмы, мир начал сотрясаться от стычек Добра и Зла. Малеус набирал силы с ужасающей быстротой, впервые за последний восемьсот лет.

И со стороны Света, Айне, Скайя, Тайо и другие школы немедленно собрались вместе, чтобы обсудить эту проблему.

В это же время из Тайо пришли вести, что огромное количество учеников Малеуса собираются на отдаленной Горе Вздымающихся Волн в Восточном Море. Что же они там затевали?

Силы Света пришли в негодование, и очень скоро, во главе с тремя основными кланами, они отправили своих лучших учеников и Мастеров на Гору Вздымающихся Волн. По пути многие ученики Света присоединялись к ним, чтобы избавиться от Зла в мире.

Дан Сайон узнал все это от людей, которых встречал по пути. В его груди закипела кровь, он уверенно направлялся к Восточному морю.

Но путь к самой дальней восточной точке мира был очень долог. Возможно, Малеус выбрал это место потому, что Центральная равнина хоть и очень удобна, но там находится средоточие сил Света. И поэтому они направились именно на пустынный остров. Однако, они не предполагали, что силы Света, сторонники божественной справедливости, доберутся до них даже в таком странном месте.

На своем пути Дан Сайон очень торопился. Он все время летел с помощью своего эспера, почти не отдыхая в пути. Через два дня он, наконец, достиг моря. Вначале ему попались несколько островов, но через десять дней полета он уже видел перед собой только яркое море и чистое голубое небо.

Он без остановки летел и днем, и ночью, но вокруг по прежнему было только море, никаких признаков Горы или даже острова.

Дан Сайон завис в воздухе, холодный морской ветер ударил в лицо, его сердце было неспокойно.

Сейчас он летел над морем уже десять дней, и он не находил места для отдыха целый день и две ночи. И он не мог поверить, что заблудился в этой бесконечной синеве.

Но в прошлом, помимо сна в диких условиях и поедания дичи, он ни к чему другому и не привык. И его навыки полета значительно улучшились. Он даже не стал нервничать по этому поводу.

В эту секунду он поднял голову и посмотрел на небо, затем опустил голову и взглянул на море. Дан Сайон горько улыбнулся.

И когда у него уже не было никаких идей, куда лететь, он вдруг услышал птичий крик рядом с собой. Он повернулся и увидел белую чайку, летящую над морем.

Тут Дан Сайон вспомнил, что когда он покинул берег моря, он видел множество чаек, но чем дальше он летел, тем меньше птиц ему попадалось. И сейчас, вдали от берега, если рядом была чайка, это означало, что где-то неподалеку земля.

Дан Сайон заволновался, когда подумал об этом. Без колебаний он полетел в сторону чайки. На горизонте лежало бесконечное море, цвет неба и волн был почти одинаковым, они были словно нарисованными.

Полет между небом и морем придавал ощущение бессмертия, словно тело соединялось с природой в одно целое.

Он летел уже полчаса, когда впереди показался маленький остров. С неба было видно, что весь остров был покрыт растительностью, вода у берегов была чистой, словно кристальный голубой нефрит.

Дан Сайон летел уже очень долго, и чувствовал усталость. Он приземлился на острове, чтобы немного отдохнуть. Когда его ноги коснулись земли, Дан Сайон огляделся и увидел, что пейзаж отличается от того, что он видел с воздуха.

Чистая вода накатывала на белый песчаный пляж, волна за волной. На берегу росли деревья, которых он никогда не видел на Центральной равнине. Высокий ствол, без ветвей, устремленный прямо в небо. И на верхушке деревьев были огромные листья, под которыми росли плоды величиной с голову.

В глубине острова, кроме высоких деревьев росли также низкие кусты. Деревья были густыми, и между ними не было никаких тропинок. Казалось, никто не забредал сюда тысячу лет.

Над его головой кружились и кричали чайки. С моря дул холодный, свежий ветер. Дан Сайон глубоко вздохнул. В таком спокойном месте на него накатила усталость. Он огляделся, не обнаружил никакой опасности, лег на чистый песок и уснул.

Его сон был довольно спокойным. Остров был тихим, и кроме прилива и ветра здесь не было других звуков. Никто не беспокоил его, и Дан Сайон проспал до самых сумерек.

Когда он проснулся, то решил пройтись по песчаному пляжу. На закате остров выглядел совсем иначе, чем утром. Закат был красным, словно кровь, на горизонте облака сияли красным светом, отражаясь в море. Ветер дул с моря, Дан Сайон раскрыл руки и глубоко вдохнул.

Чувство свободы наполнило его тело. Это место казалось раем, и он чувствовал себя абсолютно расслабленно.

В эту секунду он вдруг подумал — что если он бы остался здесь навсегда, вместе с Лин Эр, и они бы каждый день смотрели на этот закат… в жизни ему бы не было, о чем сожалеть.

Сердце Дан Сайона заволновалось, когда он подумал о Лин Эр. С тех пор, как он покинул горы Айне, прошел уже месяц. С самого детства, когда он пришел в Айне, он никогда не расставался с сестрой Лин Эр так надолго. И сейчас на этом тихом острове, когда он подумал о ней, его сердце забилось чаще и никак не успокаивалось.

Он стоял там довольно долго, пока это чувство не покинуло его. Он вдруг услышал урчание в желудке и горько улыбнулся. С той поры, как он был заперт на горе Кунсан, он очень быстро становился голодным. Но если еда у него еще была, питьевая вода уже почти закончилась.

Дан Сайон посмотрел вокруг, его взгляд остановился на странных высоких деревьях. Он поднялся в воздух и сорвал несколько необычных фруктов с этих деревьев.

Он не ожидал, что скорлупа плодов окажется такой твердой. Когда же он все-таки разломал скорлупу об камень, оттуда потек белый сок. Дан Сайон быстро выпил его, и хотя он был немного горьким, было очень вкусно.

Так Дан Сайон немного перекусил экзотическим фруктом, и, поскольку небо уже потемнело, он собирался продолжить путешествие завтра.

На небе стали появляться звезды, ветер с моря стал холоднее. Дан Сайон нахмурился, подошел ближе к лесу, но, немного поколебавшись, не стал в него заходить. Он нашел место рядом с тропическим лесом, чтобы спрятаться от ветра, и лег на землю.

Он проспал целый день, поэтому сейчас не мог уснуть. Он ворочался на земле, и в его голове снова появилась сцена разговора с Жень Ваном в тот день, в придорожной чайной.

Он снял черную палку с пояса. Зеленый свет сверкнул, отражая сияние звезд. Красные прожилки, казалось, были настоящими венами, по которым струилась свежая кровь.

Может быть это, как говорил Жень Ван, моя кровь?

Дан Сайон про себя пробормотал эти слова, мысли его спутались. Он отчетливо вспомнил, что в тот день в древней долине, когда Сфера Крови выпила почти всю его кровь через ладонь…

Дан Сайон вздрогнул и потряс головой, он не был готов сейчас копаться в прошлом.

Но этот эспер все еще был перед ним, и даже это прохладное ощущение было таким знакомым, словно это уже была часть его самого.

В тот день, хоть он и поспорил с Жень Ваном на счет своего эспера, он до конца не был уверен в своей правоте.

В конце концов, он был учеником Пути Света. И ему было очень сложно принять тот факт, что его эспер — злобный артефакт Малеуса.

Подумав об этом, он снова взглянул на черную палку. Глядя на красные прожилки он вдруг задумался, как много жизней забрал этот страшный эспер?

В этой крови, должно быть, прячутся все убитые призраки!

Он вздрогнул.

Но тут вдруг Дан Сайон вспомнил еще кое-что. Что если Жень Ван был прав на счет древнего меча «Убийцы богов», который хранится на горе Айне, на Пике Вдовы, что тогда?

И то самое Добро и Зло, о которых мастер и братья говорили ему, существуют ли они в неизменном виде?

В его голове вдруг возникла мысль, которая никогда раньше его не посещала: Кто сказал, что Путь Света — это истинное Добро?

Дан Сайон, только подумав об этом, вскочил на ноги и с силой ударил себя по лицу.

Он ударил себя и закричал: «Подонок, ничтожество, откуда у тебя возникла такая предательская мысль!»

Том 6. Глава 5. Разбитое сердце.

Ударив себя по лицу, Дан Сайон так и остался стоять, тяжело дыша. Через некоторое время его мысли успокоились, он покачал головой и горько улыбнулся. Потом сказал, обращаясь к самому себе: «Дан Сайон, Дан Сайон… что ты за никчемный ученик Айне, как ты можешь усомниться в справедливости своих предков? Ты даже собственное мнение не можешь защитить… Айне существует уже две тысячи лет, весь мир почитает наш клан, конечно же, это и есть Добро, тут и сомневаться не в чем…»

Когда он так подумал, его разум успокоился. И хотя это было просто самовнушение, оно сработало. И он снова спокойно улегся на землю, больше не задумываясь над этим.

Но как только он удобно устроился на песке, резкий свист пронзил спокойную ночь вокруг и звуки острова потерялись где-то вдали.

Дан Сайон вскочил на ноги, поднял голову и увидел, что в ночном небе, словно метеоры, летят светящиеся вспышки, прямо через все небо. Одна из вспышек была белой, за ней летели сразу несколько — красная, желтая и снова белая.

Дан Сайон понял, что это сражение в небе. Очевидно, человек впереди пытался скрыться от тех, кто его догонял.

В таком месте не должно было быть никого, кроме учеников магических школ. Наверняка это битва между Малеусом и Силами Света. Дан Сайон искал их уже десять дней. Он заволновался, когда понял, что одна из сторон — точно из школ Света, и не стал долго раздумывать. Он достал черную палку и поднялся в воздух.

Он летел с помощью черной палки, быстро перемещаясь по воздуху. Но люди в небе были явно не готовы к тому, что на острове кто-то окажется. Тот, кто убегал, решил, что это тоже за ним, а те, кто догонял, подумали, что это ловушка. Обе стороны что-то прокричали, белый свет впереди развернулся, остальные тоже притормозили, и все четверо напали на Дан Сайона.

Дан Сайон очень удивился такому повороту событий, он был окружен, эсперы были слишком быстрыми, и он не успел ничего объяснить. Он остановился в воздухе и полетел вниз.

※※※

Четверо людей были, очевидно, не так просты, они очень быстро поняли, что произошло. Их эсперы замедлились и последовали за Дан Сайоном, они не собирались позволить ему уйти. Но обе стороны были немного озадачены тем, что их враг тоже вдруг решил убить непрошенного гостя.

Несчастный Дан Сайон был неправильно понят, четыре эспера летели вслед за ним, и малейшая ошибка привела бы к тому, что он бы превратился в тысячу маленьких Дан Сайонов. Он понимал, что выхода нет. Он развернулся в падении, увидел, что эсперы приближаются со скоростью молнии, вскрикнул и выставил вперед черную палку. Сверкнул зеленый свет, черная палка заблокировала удар.

«Бах!» громкий взрыв пронесся по морю. Четыре огня отлетели назад, Дан Сайон вместе с черной палкой тяжело упал с неба в воду. Раздался всплеск, брызги поднялись высоко в воздух.

По поверхности воды пошла рябь, четверо людей зависли в воздухе, беглец больше не убегал, погоня больше не догоняла, они лишь остановились там, чувствуя, что что-то было не так.

Через некоторое время на поверхность воды медленно всплыло тело, руки и ноги были разведены в стороны, он был без сознания. Четверо людей в небе приблизились, одновременно косясь друг на друга, и когда они подлетели ближе, при свете звезд они смогли разглядеть лицо человека на воде.

«Сяо Фань!»

Один и тот же крик прозвучал с обеих сторон

※※※

Лежа в холодной морской воде, Дан Сайон подумал, что он все еще в Бессердечном Море в Пучине Покинутых Душ, под землей. Но почему тогда в небе сияли звезды?

Он потряс головой и к нему вернулось сознание. Оказывается, он лежал на песке, а неподалеку стояли четверо людей. С одной стороны стояла девушка в зеленом платье, с другой — двое мужчин и одна девушка, и судя по их одеяниям, они были из Айне.

Дан Сайон повернулся к двум мужчинам и девушке. Мужчин он знал — это были его братья Ксавьн и Ду Бишу. А девушка…

Его кровь вдруг закипела, когда он увидел ее, в красном платье. В голове зазвенел колокол, и он закричал: «Сестра!»

Девушка в красном услышала его и с улыбкой развернулась. Казалось, на пустынном острове краски ночи стали ярче. «Глупый братец, я знала, что ты так просто не сдашься!»

Какими словами можно было описать его радость? В голове Дан Сайона пронеслась тысяча слов, тысяча мыслей, он вспоминал все ужасы, которые ему пришлось пережить, все словно вернулось вновь. Глядя на эту прекрасную улыбающуюся девушку, он вдруг ощутил, что его сердце наполнилось слезами, соленая вода потекла из глаз.

Сестра, сестра, сестра! Его сердце без остановки повторяло это слово, много, много раз. Сейчас, когда она появилась перед ним, он не мог видеть больше ничего вокруг.

В это время рядом прозвучал гневный голос: «Дан Сайон, вот подлец, даже не посмотрел на меня!»

Дан Сайон очень удивился этому. И не только он — Лин Эр и его братья тоже были поражены. Он развернулся и чуть не потерял сознание снова.

Лунный свет и звезды холодно освещали песчаный пляж одинокого острова. Девушка в зеленом платье, с раздражением на лице, яркие глаза гневно смотрели на Дан Сайона. Неужели это была Лазурия?

Дан Сайон занервничал, когда увидел ее. Его язык стал заплетаться, он пробормотал: «Почему… что ты тут делаешь?»

Лазурия отвернулась от него и не ответила. Ее глаза обратились к очаровательному лицу Лин Эр, огонь разгорелся в ее сердце.

Той ночью Лазурия с женщиной в черном покинули Морское Облако в Чан Хэ, чтобы встретиться с отцом за пределами города, и затем отправиться на Гору Вздымающихся Волн. Там к ним должны были присоединиться остальные, чтобы приготовиться к кое-какому важному событию на Горе… Но ученики школ Света отправились туда в то же время, и обе стороны сражались друг с другом уже несколько дней.

Лазурия подсчитала дни и решила, что Дан Сайон уже тоже должен был прибыть на Гору Вздымающихся Волн. После того, что они пережили вместе в Пещере Кровавых Брызг, и еще нескольких приключений в пути, Лазурия чувствовала странную привязанность к этому ученику Айне. Сегодня она не сдержалась и решила увидеться с Дан Сайоном снова. Так она сбежала от своих, обнаружила расположение учеников Айне, но так и не нашла Дан Сайона, зато ее заметили Лин Эр и остальные.

На самом деле Дан Сайон уже должен был прилететь на Гору Вздымающихся Волн. Но никто и подумать не мог, что он вдруг заблудится в Восточом Море и опоздает на несколько дней.

Сегодня Лазурия неожиданно нашла Дан Сайона на этом острове, она очень обрадовалась этому, и очень сожалела, что от неожиданности напала на него в воздухе.

Но когда Дан Сайон очнулся, еще до того, как Лазурия успела поинтересоваться, не ранен ли он, этот нахал отвлекся на свою распрекрасную сестру, с таким видом, как будто забыл самого себя. Лазурия сердилась все сильнее, она больше не чувствовала себя виноватой, она желала лишь схватить этого подлого мальчишку и как следует его проучить!

Дан Сайон посмотрел на сердитое лицо Лазурии, затем развернулся к сестре Лин Эр и увидел, что сестра и братья озадачены происходящим, их глаза широко раскрылись.

Он лежал между ними, и очень хотел все объяснить своим братьям и сестре, но слов не находил. Он развернулся к Лазурии, увидел ее гневное лицо, хотел что-то сказать ей, но в его груди вдруг что-то больно шевельнулось и он выплюнул фонтан крови.

«Ах!» одновременно вскрикнули Лазурия и Лин Эр.

С Дан Сайоном не было ничего серьезного, дело в том, что он получил удар четырех эсперов, и хотя его защищали Глубокая Мудрость и Чистая Сущность, уровень Ксавьона и остальных все равно был намного выше его собственного. Даже не смотря на то, что они все-таки почуяли неладное и отозвали свои эсперы, его отбросило вниз ударной волной. К счастью, под ним было море. Если бы он упал на землю, то сильно бы пострадал.

Грудь Дан Сайона была уже почти в порядке, но из-за такой неловкой ситуации его кровь закипела и выплеснулась наружу. Это было просто остаточное явление, ничего серьезного.

Но Лин Эр и остальные не могли знать этого. Сестра Лин Эр была его близким другом с самого детства, конечно же, она немедленно бросилась к нему. Но как только она пошевелилась, девушка из клана Малеуса напротив тоже побежала к Дан Сайону с беспокойным лицом.

Лин Эр была девушкой, и она поняла, в чем тут дело, поэтому немного притормозила. Но Ксавьон и Ду Бишу решили, что враг пытается напасть на брата Дан Сайона, когда тот уже поранен. Ксавьон вскрикнул, его меч «Десять тигров» сверкнул и полетел к Лазурии.

Лазурия волновалась за Дан Сайона, но тот здоровяк вдруг напал на нее, и она очень разозлилась. Однако сила его меча была очень велика, Лазурия подпрыгнула и превратилась в зеленую вспышку, через секунду она увернулась от летящего в нее меча, но как только она отлетела на один чжан, перед ней сверкнул белый свет, и к ней полетел странный эспер кубической формы…

Лазурия не могла четко разглядеть, что это было, поэтому она не стала ударять. Она застыла в воздухе, ее правая рука сделала взмах в воздухе, и между пальцами появился белый цветок. Это был ее эспер, Цветок Печали.

Цветок, следуя воле Лазурии, поднялся в воздух и заблокировал странный эспер. Лазурия, наконец, поняла, что это было, и ее чувства разделились на гнев и удивление. Это был куб с шестью гранями, на каждой грани была выгравирована цифра. Это были игральные кости! Она даже не могла представить, что в мире бывают такие странные эсперы.

Белый свет Цветка Печали отбросил эспер Ду Бишу на чжан назад. Уровня Ду Бишу недоставало, чтобы сражаться с Лазурией. И хотя он был не так силен, как Ксавьон, ума ему все же было не занимать. Он увидел, что его уровня не хватает, поэтому призвал еще две игральные кости, чтобы отвлечь Лазурию.

Три куба нападали сверху, снизу, слева и справа, и хотя они не могли преодолеть ауру Цветка Печали, Лазурия не могла от них избавиться и на несколько секунд замешкалась. Ксавьон уже летел прямо к ней.

Лазурия уже успела понять, что уровень Ксавьона довольно высок, и если бы она сражалась с ним один на один, она бы могла и проиграть. Плюс ко всему, сейчас с ним был этот надоедливый мальчишка, и еще эта «сестра Лин Эр», о которой все время говорил Дан Сайон… Лазурия поняла, что сейчас она в плачевном положении против них троих. Она взглянула на Дан Сайона и про себя подумала: «Глупый нахальный мальчишка! Это все из-за тебя…»

Ксавьон летел прямо на нее, но вдруг эта девушка отлетела назад, цветок в ее руке превратился в тысячу лепестков, они закрыли небо белым сиянием. Ксавьон удивился, и сразу же сфокусировался на защите. Но это был лишь трюк, Лазурия отвлекла его внимание, поднялась в воздух и улетела.

Ксавьон хотел, было, броситься за ней, но Ду Бишу и Лин Эр прокричали: «Большой брат, оставь ее!»

Ксавьон все понял, вернул себе меч и вместе со всеми полетел к Дан Сайону.

※※※

Гора Вздымающихся волн находилась на огромном острове, который занимал очень большую площадь. По размерам это был самый большой остров в Восточном море. Но это место было очень далеким от берега и здесь не обитали люди. Так что эта гора была не так известна, как другие горы Восточного моря — «Гора Пэнлай» и «Остров Яма».

Но сейчас на Горе Вздымающихся Волн было очень многолюдно. В последнее время кланы Малеуса словно что-то искали на этом острове, и хотя разброс гор был очень велик, ученики школ Света и Тьмы летали с очень большой скоростью и часто наталкивались друг на друга. Обе стороны жутко ненавидели друг друга и постоянно выхватывали свои эсперы, едва различив, кто им попался, вступая в битву прямо в воздухе. Оказавшиеся неподалеку союзники с обеих сторон подключались к сватке, и это превращалось в настоящее столкновение. Бесчисленное множество светящихся эсперов все время летало в небе над Горой Вздымающихся Волн.

За несколько дней обе стороны понесли потери, были разрушены маленькие холмы и большие горы.

В ту ночь, когда Дан Сайон объединился с Лин Эр и остальными, они, наконец, привели его на Гору Вздымающихся Волн, и он смог увидеться с Тянь Болисом и Сурин.

Малеус набирал силу с ужасающей быстротой. Очень много старых врагов появились снова, и новых лиц тоже было немало, уровень новичков был также очень высок. Было ясно совершенно точно — Малеус планировал что-то сотворить на протяжении последних нескольких лет.

Враги было очень сильны, но силы Света не собирались сдаваться. После того, как глава Айне мастер Шен Доул посовещался с главами Тайо и Скайи, они отправили учеников Пика Головы Дракона, Восходящего Солнца, Малого Бамбука и Большого Бамбука, во главе с мастером Васп Каелом и Тянь Болисом, при поддержке еще нескольких старейшин Айне на Гору Вздымающихся Волн, где десятки учеников Айне должны были встретиться с учениками Скайи и Тайо.

Когда Тянь Болис увидел Дан Сайона, он замер от удивления, и хотя он был очень обрадован, сдержал это в себе. Сурин, в отличие от мужа, не стала прятать эмоции, она радостно улыбнулась, обняла Дан Сайона и начал расспрашивать его обо всем.

Дан Сайон едва сдержал слезы, когда увидел Сурин, и вкратце рассказал, что с ним случилось. Но он не стал ничего рассказывать о Лазурии и Пещере Кровавых Брызг, только сказал, что был заперт внутри горы несколько дней, а потом случайно нашел секретный путь наверх.

Все были просто поражены этой истории чудесного спасения от смерти. Из учеников Пика Большого Бамбука, Ксавьон, Хэ Дажчи, Ду Бишу и Лин Эр прибыли на Гору. От них Дан Сайон узнал, что восемь из девяти человек, которые были с ним в Пещере Летучих Мышей, а именно — брат Фасян и Фашань из Скайи, Ли Синь и Янна из Тайо, Цен Шушу и Коверн — были в порядке.

Единственной, кто подвергся риску, была Анан, которая упала в Пучину Покинутых Душ вместе с Дан Сайоном. Она была отравлена красноглазым монстром и ранена призраками и деревом-оборотнем, затем ее смыло огромной волной, которую подняла Глубинная Гадюка, древний ужасный демон.

Анан потеряла сознание тогда, но, благодаря защитной ауре Ориханка, она осталась жива, и Коверн вместе с остальными смогли отыскать ее в Пучине Покинутых Душ. Призраки едва не высосали из нее все силы, но ее удалось спасти.

Когда Анан пришла в себя, она все время твердила, что Дан Сайон жив и он находится в Пучине. Но после нескольких дней поиски не увенчались успехом. Анан все еще была тяжело ранена, яд не полностью покинул ее тело, но она настаивала на продолжении поисков. Через несколько дней ее тело просто отказалось двигаться. Поэтому они прекратили искать и вернули Анан на гору Айне, чтобы она не рисковала жизнью.

Сейчас, когда клан Айне направился на восток, все знакомые Дан Сайона были здесь, кроме Цена Шушу.

Лин Эр хихикнула: «Если сестрица Анан узнает, что ты выжил, она, должно быть, упадет в обморок от счастья! Ты бы видел ее лицо, когда она не смогла отыскать тебя…»

Дан Сайон замер, в его памяти всплыло прекрасное лицо Анан. Он помнил, что она много раз спасала его в Пучине Покинутых Душ, и был очень благодарен ей. Он рассеянно произнес: «Сестра Лу ведь тоже ученик Айне, конечно, она…» затем он запнулся, словно вспомнил что-то, и спросил Лин Эр: «Сестра, но ведь тебя там не было, откуда ты знаешь, что сестра Лу волновалась?»

Лин Эр высунула язык и состроила рожицу, затем улыбнулась: «Мне сказал брат Коверн».

Дан Сайон замер, его сердце, загоревшееся, когда он увидел ее улыбку, вдруг похолодело.

※※※

На следующий день между Светом и Тьмой снова вспыхнул конфликт.

Во время стычки монахи Скайи вздыхали каждый раз, когда видели, что страдают дикие животные и растения, поэтому они читали Посмертную Сутру, затем молились Амитабхе, призывали свои эсперы и снова нападали на людей Малеуса. Враги уворачивались от ударов, следовал мощный взрыв, и снова какой-нибудь маленький холм был разрушен, было уничтожено еще больше живых существ, и монахи повторяли Посмертную Сутру сначала.

«Эй, лысая башка! Когда ты уже заткнешься и будешь драться? Ты весь день бормочешь эти дурацкие заклинания, они мне до смерти надоели, так же как и ты сам!»

«Амитабха, Синистра. На твоей совести очень много грехов. Если ты не раскаешься сейчас, то навеки погрузишься в гиену огненную…»

«Чушь! Лысая башка, а лысая башка, ты до сих пор служишь своему богу? Как же ты мне надоел! Давай, бей прямо в лицо!»

«…..»

Дан Сайону этот голос показался знакомым. Он развернулся и увидел, что это был тот самый странный человек по имени Синистра, которого он встречал раньше в Пещере Крыланов. В тот момент он стоял впереди всех учеников Малеуса и гневно ругал монахов Скайи на чем свет стоит. Большой Ниан, Лин Фэн, Ли Гао и та молодая женщина тоже были здесь, среди учеников Малеуса.

Дан Сайон был удивлен тем, что они все присутствовали здесь, затем кто-то проговорил рядом с ним приветствие буддистов: «Амитабха, приветствую брата Дан Сайона!»

Дан Сайон развернулся и увидел, что это были братья Фасян и Фашань из Скайи. Среди тех, кто был с ним на горе Кунсан, эти двое всегда были самыми дружелюбными. Особенно Фасян, который вообще очень хорошо относился к Дан Сайону, как будто заботился о нем больше остальных. От Лин Эр Дан Сайон узнал, что хотя это именно Фасян принял решение покинуть гору Кунсан, несмотря на протесты Анан, тем не менее — печаль на его лице была неподдельной.

Дан Сайон был очень тронут, когда узнал об этом, и сейчас, когда он увидел Фасяна и Фашаня, он их поприветствовал: «Очень рад видеть братьев из Скайи!»

Фасян внимательно посмотрел на него, глубоко вздохнул и улыбнулся: «В древности люди говорили — Хороший человек благословлен небесами. Сейчас я верю в это. Брат Дан Сайон смог спастись из такой передряги, достойно похвалы, вы очень удачливы».

Здоровяк Фашань стоял рядом с Фасяном, который был ниже ростом, он сказал своим басовитым голосом: «Брат Дан Сайон отмечен небесами!»

Дан Сайон поблагодарил монахов: «Спасибо вам, братья».

Фасян с улыбкой кивнул, посмотрел на сцену битвы, где Синистра уже начал сражаться с монахами Скайи, затем пожал плечом и сказал: «Давайте поговорим в другой раз, в более мирной обстановке».

Дан Сайон быстро кивнул: «Хорошо».

Фасян отошел на пару шагов, затем развернулся и улыбнулся Дан Сайону. «Брат Дан Сайон, вы должны непременно увидеться с госпожой Лу, Анан из вашей школы. Она очень беспокоилась о тебе!» С многозначительным взглядом он улыбнулся Фашаню, и они ушли прочь.

Дан Сайон замер, затем развернулся и посмотрел в сторону учеников Большого Бамбука. Мастер Шуй Юэ не прилетела со своими учениками, сейчас в качестве главы этого дома здесь была сестра Баако, и все они стояли рядом с мастерами Тянь Болисом и Васп Каелом, выслушивая приказы. Анан тоже стояла среди них.

Он не видел ее целый месяц. Казалось, Анан похудела, возможно, из-за ранений. Но Дан Сайон все еще мог почувствовать естественную красоту и величие этой девушки. Даже если она похудела, она была как холодная снежинка на цветущей лилии, одинокая, но прекрасная и элегантная.

Ученицы Пика Большого Бамбука были самыми красивыми девушками здесь, и они привлекали к себе много внимания. Кроме старых монахов Скайи, мужчины Айне и Тайо часто любовались ими, и Анан притягивала больше всех взглядов. Однако сейчас Анан была как всегда холодна, и когда ее глаза оглядели толпу и остановились на Дан Сайоне, она на секунду замерла, затем отвернулась без всяких эмоций на лице.

Дан Сайон был немного расстроен в душе, хоть ему и было, чему порадоваться — он уже начал снова побаиваться эту девушку, и когда она проигнорировала его, он расслабился. Через секунду все его внимание привлекла Лин Эр, которая радостно засмеялась, и он больше не смотрел ни на кого вокруг.

Том 6. Глава 6. Злость.

С Синистрой сражался очень сильный монах Скайи. Он управлял сияющим эспером в виде деревянной рыбы, она была словно живая и нападала на Синистру. Тот был слегка озадачен, настолько сильным оказался этот странный эспер. Его серый клык уже не так ярко сиял, казалось, он даже был поврежден противником.

Раздался звук удара о дерево, золотая деревянная рыба взмахнула хвостом в воздухе, направляясь к Синистре. Он, тяжело дыша, отлетел назад, выглядел он при этом очень смешно. Люди стороны Света рассмеялись, Лин Эр тоже захихикала. Дан Сайон стоял рядом с ней и не мог отвести от нее взгляд. Ее улыбка была прекрасна, как цветок, и легкий румянец на щеках делал ее еще прекраснее. Дан Сайон хотел бы, чтобы этот момент длился вечно, у него словно затуманился рассудок.

Вдруг раздался свист, и Дан Сайон увидел, что из толпы людей Малеуса вышел Большой Ниан, чтобы помочь Синистре. Он был гораздо сильнее, и у него был этот ужасный Красный Глаз. Монах Скайи перестал улыбаться и сконцентрировал внимание на новом враге.

Дан Сайон вдруг заметил одну странность. Среди людей Малеуса, когда Синистра оказался в проигрышной ситуации, кроме Большого Ниана никто не вышел на подмогу, все остальные просто смотрели на его невезение и смеялись. Дан Сайон был этим озадачен, и решил, что еретиков Малеуса невозможно понять обычному человеку. Или, может быть, у них возник какой-то внутренний конфликт?

На самом деле Дан Сайон почти угадал. Большой Ниан, Синистра и остальные несколько его старых знакомых принадлежали к Кровавому клану. Эта секта, конечно же, была очень известна и почитаема восемьсот лет назад, когда ей руководил Черносерд. Но сейчас она была уже очень слабой, другие главные кланы Малеуса подавляли ее. И сейчас, глядя, как проигрывает Синистра, большинство учеников Малеуса не собирались ему помогать, а только смеялись над ним.

Большой Ниан был главой Кровавого клана, и он был очень силен. Он быстро снизил преимущество монаха Скайи.

Синистра, которому, наконец, удалось передохнуть и перевести дыхание, проворчал: «Лысая башка… как ты смеешь меня ранить!» Затем он развернулся и напал на одного монаха вместе с Большим Нианом.

Люди на стороне Света нахмурились. «Еретики Малеуса, наглые до безобразия!»

Среди криков Дан Сайон вдруг расслышал, как рядом с ним что-то прошелестело. Он развернулся и обомлел, Лин Эр устала смотреть на скучное зрелище и вышла из толпы. Душа Феникса мягко осветила ее прекрасную фигуру, она поднялась в воздух.

«Бесстыжий слуга Малеуса, двое на одного — это не честно! Мастер Фаджон, я вам помогу!» Закричала Лин Эр.

Дан Сайон понял, что монаха звали Фаджон. Судя по его имени, он был одного возраста с Фасяном и Фашанем. Но его лицо выглядело намного старше.

Когда Фаджон увидел, что к нему присоединилась Лин Эр, он поприветствовал ее и сказал: «Благодарю вас!»

Правая рука Фаджона указала на Большого Ниана, и золотистая деревянная рыба тут же направилась к нему. Лин Эр взяла на себя Синистру. Было очевидно, что Фаджон предоставил ей сражаться с более слабым врагом, из-за ее возраста.

Дан Сайон наблюдал, как Лин Эр сражается с Синистрой. Он был очень взволнован и хотел выйти вперед на помощь, когда вдруг кто-то взял его за плечо. Он развернулся и увидел, что это был брат Ксавьон. Он прошептал с задумчивым взглядом: «Младший брат, люди Малеуса безнравственны и часто полагаются на численное превосходство, чтобы победить. Но мы никогда так не поступаем».

Дан Сайон все сразу же понял, кивнул и отступил назад. Он краем глаза взглянул на Тянь Болиса и Сурин, они были спокойны. И он подумал, что с Лин Эр ничего не случится, раз здесь Мастер и Госпожа. Не о чем было беспокоиться.

Дан Сайон покраснел и огляделся, кажется, никто не заметил его ошибки. Ксавьон тоже смотрел на битву в воздухе, словно ничего не произошло, и Дан Сайон вздохнул. В эту секунду он вдруг почувствовал чей-то взгляд. Но когда он развернулся, он увидел лишь учеников Пика Малого Бамбука, среди них была и Анан, но на него никто не смотрел.

В небе Лин Эр развлекалась с Душой Феникса как могла. Синистра был окружен лучами белого света, шелк опутывал его со всех сторон. Он не мог вырваться или разорвать его, казалось, он скоро запутается в шелке, словно щенок.

Тянь Болис, глядя, как его дочь показывает себя в хорошем свете, с гордостью слушал, как люди вокруг восхищаются ею. Лин Эр была прекрасна, и в сравнении с уродливым лицом Синистры, она была красивее в тысячи раз. Не только ученики Света восхищенно смотрели на нее, даже люди Малеуса ничего не могли поделать и улыбались.

Синистра был просто в ярости. И хотя он был не очень высокого уровня, он был гораздо опытнее, чем эта девчонка. Он закатил глаза, уставился на Лин Эр, и прокричал: «Глупая девка, я вижу, что ты довольно хорошенькая, сразу и не подумаешь, что ты влюбилась в этого старикана!»

Все вокруг замолчали, но через секунду на Синистру посыпались ругательства со стороны Света. Люди Малеуса расхохотались, некоторые даже кричали сквозь смех: «Точно, точно! Так сразу и не скажешь…»

Лин Эр в гневе закричала: «Что… что ты сказал?»

Синистра, с лицом праведника, словно он был вестником справедливости, проговорил: «Пфф… если между вами ничего нет, почему ты вдруг решила помочь ему?»

Теперь уже и Фаджон был зол, он пробормотал «Амитабха». Лин Эр побледнела от ярости, она понимала, что это провокация со стороны Синистры, но ей ведь было всего восемнадцать лет, и как же она могла не злиться, если ее выставляли посмешищем перед толпой? Она призвала эспер к себе, чтобы ударить Синистру.

Синистра понял, что это его шанс. Он быстро увернулся от Души Феникса, и когда он едва успел отлететь на безопасное расстояние, раздался громкий звук, шелк ударил в пустоту, где он только что стоял. Его чуть не раздробило на мелкие кусочки…

Синистра высунул свой длинный язык и рассмеялся: «Тупая девка!»

Лин Эр разъярилась еще больше, ее бледное лицо стало красным, и без всяких предупреждений она снова напала на Синистру, словно молния.

Синистра отлетел назад, к своим. Люди Малеуса, увидев, что он сбежал, осыпали его ругательствами, затем вдруг начали разлетаться, и понемногу на поле боя остались члены Кровавого клана.

Лицо Большого Ниана потемнело, он был очень зол, но понимал, что сейчас им лучше отступить. Красный Глаз Дьявола выпустил несколько лучей подряд, заставив Фаджона отлететь на несколько чжанов назад, затем он поднялся, взмахнул рукой своим людям и улетел прочь.

Лин Эр хотела броситься в погоню, но Тянь Болис позвал ее: «Лин Эр, оставь их».

Лин Эр заставила себя остановиться, ее лицо все еще было розовым, она развернулась к Тянь Болису и сказала: «Отец, разве ты не слышал, какую чушь тот еретик…»

Тянь Болис улыбнулся, Сурин подозвала Лин Эр к себе и сказала: «Эти приспешники Малеуса могут творить лишь зло. Это просто слова, и больше ничего. Мы можем притвориться, что ничего не слышали».

Все вокруг согласились с этим. «Верно, верно».

«Госпожа Тянь, не берите в голову».

Лин Эр успокоилась. Люди Света, увидев, что ученики Малеуса скрылись, тоже начали расходиться. В последние дни они часто сражались друг с другом, так все и происходило — битва за битвой.

Дан Сайон хотел, было, поговорить с Лин Эр, но тут что-то толкнуло его в плечо. Он развернулся и замер, затем широко улыбнулся. Рядом с ним стоял Бэй, со счастливой улыбкой на лице. Они не виделись уже очень давно. Бэй был в белых одеждах, за спиной сиял «Убийца Драконов», резкие брови и яркие глаза, элегантный и сверкающий, он был неотразим.

Дан Сайон подумал, что он впервые встретился с другом детства с самого Турнира Семи Пиков. И с тех пор, как он покинул Айне и столкнулся с множеством смертельных опасностей, он ни разу не вспомнил Бэя.

Бэй секунду смотрел на него, сначала он был очень рад, затем вдруг тяжело вздохнул и сдавил друга в объятиях, отпустив его только через несколько минут. Дан Сайон тоже был очень растроган, он даже заметил, что глаза Бэя блеснули от слез.

«Сяо Фань!» Бэй хриплым голосом произнес его имя, схватил его за плечи, и чуть не поранил его.

Но Дан Сайон ничего не сказал. Когда он видел Бэя, он думал, что все горести и несчастья, которые ему довелось пережить, сможет понять только его лучший друг. Он мог по-настоящему быть собой только рядом с Бэем.

Бэй встряхнул его за плечи и тихо проговорил: «Сяо Фань, я… я…. я уж было решил, что никогда тебя не увижу!» Затем он замолчал, не в силах больше ничего сказать.

«Я… я тоже». Дан Сайон посмотрел на Бэя секунду, затем они оба улыбнулись и глубоко вздохнули.

«Хорошо, что ты вернулся! Нам сейчас нужна поддержка в битвах с Малеусом!» Бэй улыбнулся, все еще держа Дан Сайона за плечи.

«Это верно», тяжело кивнул Дан Сайон.

Бэй понемногу успокоился, его глаза немного потемнели, увидев, что Дан Сайон чем-то расстроен. Он сказал: «Когда я услышал, что ты покинул горы, я был так рад за тебя! И я так злился на себя, за то, что не оправдал надежды моего Мастера и не достиг таких успехов, как ты!»

Дан Сайон удивленно покачал головой. «Бэй, не говори так. Все знают, что твой уровень гораздо выше моего. И если бы я сражался с тобой на турнире, я был бы побит. Мне просто повезло…»

Бэй вздохнул и усмехнулся. «Это точно. Я тренируюсь очень упорно, наверняка я смог бы тебя победить. Но и ты, я надеюсь, не расслабляешься?»

Дан Сайон рассмеялся и кивнул.

Они еще немного поговорили о прошлом, пока Лин Эр жаловалась Сурин, а та ее успокаивала.

Дан Сайон вдруг посмотрел на Тянь Болиса и взял Бэя за руку. «Идем, я представлю тебя Мастеру и братьям».

Бэй фыркнул и тихо сказал: «Твоему коротконогому пухлому Мастеру? Забудь об этом».

Дан Сайон глянул на него и сказал: «Не говори ерунду». И он начал толкать его.

Бэй, хоть и был не слишком доволен, но последовал за ним. И когда они подошли ближе, Дан Сайон только открыл рот, как вдруг рядом с Лин Эр и Сурин оказался еще кое-кто. Холодный и неотразимый. Это был Коверн.

Коверн мягко прошептал Лин Эр несколько слов, она сразу же заулыбалась, и на ее лице больше не было гнева. Она улыбалась, как прекрасный цветок, затем прямо перед всеми взяла Коверна за руку и подвела к Тянь Болису.

В голове Дан Сайона прозвучал громкий гонг. Вокруг стало пусто, он не видел ничего, кроме Лин Эр, держащей за руку Коверна. Он еще мог слегка расслышать радостные слова Бэя, который тихо сказал: «Сначала твой коротышка-мастер не позволял брату Коверну ухаживать за его дочерью, но брат Коверн обратился к нашему Мастеру, а тот все рассказал Главному Мастеру Шен Доулу. Твоему Тянь Болису оставалось только позволить им встречаться. Хэх, ты посмотри, они уже никого не стесняются…»

Бэй вдруг замолчал, его рот беззвучно раскрылся при взгляде на Дан Сайона.

Казалось, что Дан Сайон вдруг стал другим человеком. Он чувствовал только ярость в своем сердце, которая сжигала все его тело и разум.

Он чувствовал, что его сейчас сожжет внутренним огнем. Прямо перед ним этот человек держал за руку его любимую девушку. И они шли прямо к нему.

Черная палка, привязанная к поясу, ожила, распространяя знакомое ощущение холодна по телу. Но это не помогло погасить пламя ярости, наоборот, только подлило масла в огонь. Дикая энергия, жар, жаждущий крови, ударил в голову Дан Сайону.

Все, кто стояли вокруг, вдруг замерли. Изначально мирная атмосфера была словно заморожена. Затем все увидели, что от младшего брата, который обычно был таким добрым и милым, исходит такая злобная энергия, которой не бывало даже у слуг Малеуса. Люди вокруг него расступились, и Дан Сайон со злобой во взгляде шагнул к Коверну, и к Лин Эр.

Казалось, голубое небо над ними потемнело.

Ксавьон был первым, кто вышел и встал впереди Дан Сайона. Он сразу же почувствовал, что это совсем не тот младший брат, которого он знал и который рос у него на глазах.

Почувствовав, что кто-то стоит у него на пути, Дан Сайон медленно поднял голову и посмотрел на Ксавьона. Тот увидел его глаза, налитые кровью, его сердце дрогнуло, но он через силу заставил себя улыбнуться. «Сяо Фань, что с тобой?»

Дан Сайон не ответил, он опустил голову и хриплым, нечеловеческим голосом сказал: «В сторону».

Его тон был очень низким и грубым, словно он приложил все усилия, чтобы это выговорить, но все вокруг в страхе посмотрели на него.

Лицо Тянь Болиса потемнело, все вокруг были озадачены происходящим.

Дан Сайон видел, что Ксавьон все еще стоит перед ним. На глазах у всех в его правой руке сверкнула зеленым светом черная палка, с такой жаждой убийства, которую он никогда не чувствовал.

Теперь Ксавьон в самом деле был шокирован. И не потому, что он тоже ощутил эту ужасную жажду убить, и не потому, что уровень Дан Сайона стал таким высоким всего за месяц после того, как он покинул Айне. А все из-за того, что маленький брат, которого он всегда любил, и который его всегда уважал, вдруг изъявил желание убить его.

И раз он заметил это, конечно же, это не укрылось и от Тянь Болиса. Он вышел вперед с абсолютно потемневшим лицом, и хотя он все еще считал, что Дан Сайон Ксавьону не противник, эспер младшего ученика был очень странным. И Ксавьону было бы непросто справиться с ним, судя по тому, что случилось на Турнире Семи Пиков.

В тот момент Лин Эр подбежала к ним с удивленным взглядом, она встала между Дан Сайоном и Ксавьоном, спросив своего младшего брата: «Сяо Фань, что с тобой такое?»

Этот образ которой был высечен у него на сердце, эта пара ярких глаз, эта девушка, по которой он так сильно скучал, она стояла перед ним, она что-то ему говорила…

Дан Сайон застыл, совершенно ничего не понимая, он словно проснулся ото сна. Дикая энергия внутри его исчезла, словно ее смыло водой. Но, но… он чувствовал ужасную боль, глядя на свою сестру, он вдруг жутко захотел разрыдаться.

Знаешь ли ты, что на краю смерти, я вспоминал только лишь о тебе?

Знаешь ли ты, что мечты о возвращении домой, тысячи блуждающих мыслей, все это было только для тебя?

Знаешь ли ты…

«Хлоп!» Громкий, чистый и звонкий хлопок. Тянь Болис вдруг очутился перед Дан Сайоном и ударил его по лицу. Он отлетел назад, содрогнувшись всем телом, подлетел в воздух и упал на землю.

Все вокруг застыли в недоумении.

Дан Сайон лежал на земле, у него из глаз посыпались звездочки. Но он чувствовал ужасный стыд, как он мог, как он мог захотеть драться, даже захотеть убить своего большого брата, который всегда так заботился о нем! Это был непростительный, ужасный проступок.

Он с трудом поднялся на ноги, но выпрямиться не смог, у него подкосились ноги. Половина его лица опухла, свежая кровь брызнула изо рта.

Однако он не чувствовал боли. Только его сердце стучало с таким страхом, которого он никогда в жизни не знал. Что это было, что это было? Что это было в тебе? Ты сошел с ума?

Он поднял голову и пустыми глазами посмотрел перед собой, невидящим взглядом обращаясь к своим братьям. Их глаза… они тоже смотрели на него, как на чужака.

Что все это значило?

Дан Сайон едва удержался на ногах. Никто не мог произнести и слова. Все смотрели на него, на его реакцию, но казалось, что он озадачен больше, чем напуган. Словно он и сам не знал, что с ним произошло.

Ксавьон всегда защищал Дан Сайона, он и сейчас повернулся к Тянь Болису со словами: «Мастер, младший брат, он… он ведь это не нарочно, он… он просто…»

«Молчать!» прокричал Тянь Болис. Ксавьон не стал продолжать. Низкий, полный Тянь Болис сейчас выглядел как разъяренный небесный божок, и он шаг за шагом приблизился к Дан Сайону.

Лицо Дан Сайона выразило отчаяние и страх, он боялся своего Мастера с самого детства больше всего на свете, он не мог даже представить, что с ним сейчас будет.

Неожиданно перед Дан Сайоном возникла белая фигура.

Все вокруг ахнули.

Лицо Бэя было бледным, брови нахмуренными. Но никакого страха не было на его лице, когда он стоял прямо перед Главой Пика Большого Бамбука, от одного имени которого ученики Айне чувствовали себя неуютно.

В белоснежных одеждах, он стоял там, словно прирос к земле, не двигаясь ни на дюйм.

«Цзинь!» зазвенел металл, затем словно заревел дракон — Убийца Драконов был вынут из ножен. Яркая зеленая аура покрыла Бэя и Дан Сайона — двоих людей с одним прошлым. И не обращая внимания на взгляды, которые ему посылал Коверн, он яростно и уверенно проговорил: «Если ты собираешься убить Сяо Фаня, тебе сначала придется убить меня!»

Коверн глубоко вздохнул, глядя на Тянь Болиса. Лицо Главы Пика Бамбука в тот момент было таким сердитым, каким только могло быть. Оно было цвета печенки, было заметно, насколько он сейчас зол, даже невооруженным глазом.

Но Коверн также был лучшим учеником Пика Головы Дракона, и он не мог вмешиваться сейчас. К тому же, Бэй тоже был любимцем мастера Васп Каела, и его нельзя было просто так проигнорировать.

Коверн взглянул на Тянь Болиса, он понимал, что сейчас бесполезно его успокаивать. Затем он быстро подбежал к Бэю, притянул его к себе и прошептал: «Ты с ума свихнулся, это их личные внутренние дела, что ты вмешиваешься! Даже если бы наш Мастер был здесь, ты бы не сделал лучше, быстро, идем со мной!»

Но Бэй сегодня вел себя иначе, чем обычно, он фыркнул: «Если я уйду, Сяо Фань будет избит этим человеком до потери сознания, он такой же сирота, как и я, и если я не заступлюсь за него, никто в мире за него не заступится». Затем он посмотрел прямо на учеников Пика Большого Бамбука, и хотя он понимал разницу в силе, его глаза говорили, что он готов стоять насмерть.

Коверн не смог ничего сказать на это. Он заволновался, увидев, что Лин Эр ужасно расстроена. Но тут на плечо Бэя опустилась рука.

Бэй с удивлением развернулся и увидел, что Дан Сайон стоял рядом с ним, половина его лица почти заплыла, его глаза были наполнены слезами, и его голос дрожал: «Бэй, я понимаю… твои чувства, но я виноват перед Мастером. Я сам принесу Мастеру извинения, тебе лучше уйти вместе с братом Коверном».

Бэй нахмурился, хотел что-то сказать, но тут Коверн торопливо сказал: «Брат Бэй, если… если ты останешься, мастер Тянь будет еще больше разгневан. И он все равно накажет брата Дан Сайона. Быстрее, идем!»

Затем он с силой потащил Бэя прочь. Бэй упирался, но увидев взгляд Дан Сайона, полный раскаяния, он, наконец, сдался и ушел вместе с Коверном. Когда они уходили, Бэй оборачивался к Дан Сайону каждые несколько шагов.

Тянь Болис выглядел устрашающе. Ученики Пика Бамбука переглянулись, никто не решался что-нибудь сказать.

Дан Сайон тихо подошел к нему, упал на колени, положив голову на землю и не шевелясь.

Тянь Болис холодно усмехнулся. «Ахах! Я этого не заслуживаю. Кто это тут у нас? Такой высокий уровень, такая жажда убийства… и ты все еще мнишь меня своим Мастером?»

Дан Сайон вздрогнул, он три раза ударился головой о землю. Он все еще не поднимал глаза на Тянь Болиса.

Ксавьон и остальные всегда любили младшего брата, и глядя на сложившуюся ситуацию, они забыли о том, что случилось и обратились к Тянь Болису: «Мастер, младший брат, он…»

Тянь Болис взмахнул рукой, и слова застыли у них во рту. Затем Тянь Болис глянул на Дан Сайона, гневно фыркнул и холодно произнес: «Не могу представить, что все эти годы я воспитывал предателя! Змею на груди!»

Затем, не оборачиваясь, он пошел прочь, игнорируя Дан Сайона.

Сурин со вздохом последовала за мужем. Никто не мог ничего поделать, и все тоже пошли за ними, оставив Дан Сайона одного на земле.

Он все еще не поднимал голову с земли.

※※※

Небо потемнело, ученики Света вернулись на южный склон Горы Вздымающихся Волн, там располагалось множество природных пещер, очень удобно для проживания. Когда они только прибыли сюда, то тут же поселились в этих пещерах.

Четыре дома Айне заняли четыре пещеры. На Пике Большого Бамбука было меньше всего людей, и они поселились в самой западной пещере, сразу за густым лесом. Следом располагались Пик Головы Дракона, Пик Восходящего Солнца и Пик Малого Бамбука. Дальше жили монахи Скайи, маги Тайо и остальные.

Когда Дан Сайон только прибыл на Гору, Фасян и Фашань сразу же навестили его, Коверн также приходил его поприветствовать, Анан так и не пришла, но он ее видел. Он не встретил только Янну и Ли Синя из долины Тайо.

Но сейчас он был не в силах думать об этом. Он последовал за всеми и вернулся к пещере, но внутрь не стал заходить, вместо этого он упал на колени на камне снаружи. С полудня и до самой темноты он стоял там уже несколько часов, Тянь Болис не выказывал ему никаких знаков внимания.

Многие ученики Айне, Скайи и Тайо все это наблюдали, они смотрели на него издалека, показывали пальцами, он мог слышать их усмешки.

Дан Сайон был очень пристыжен. Но он все равно не поднимался с колен. Он простоял уже столько времени, что его ноги занемели.

Неожиданно со стороны пещеры Пика Головы Дракона раздался громкий шум. Дан Сайон не поднимал голову, но он слышал, что это гневно разорялся Бэй, кажется, он больше не мог выносить все это и собирался выйти к Дан Сайону, но его держал Коверн и остальные ученики.

Когда они что-то кричали и уговаривали его не ходить, из соседней пещеры вдруг раздался громкий, сильный голос. «Бэй, подойди, я хочу тебе кое-что сказать».

Дан Сайон понял, что это голос Мастера Пика Головы Дракона, Васп Каела. Ученики вдруг затихли, Бэй тоже замолчал, он не мог нарушить приказ Мастера, поэтому вошел в пещеру и больше из нее не появился.

Темнота вокруг стала тихой. Толпа, которая смотрела на него, скоро разошлась, только он один остался там, перед входом в пещеру, стоя на коленях.

Периодически Дан Сайон слышал, как Ксавьон, Хэ Дачжи и Ду Бишу просят Тянь Болиса выйти из пещеры, но тот гневно ругал их, и они замолкали.

Но эта тишина продлилась недолго, прозвучал возмущенный голос Лин Эр: «Отец, что ты делаешь? Сяо Фань уже несколько часов стоит там на коленях, что он такого сделал? Разве он поранил брата Ксавьона или убил его? Он правда очень раскаивается, почему ты не позволишь ему войти…»

«Бах!» В воздух полетели камни. Тянь Болис не мог вымещать гнев на дочери, поэтому он ударил в скалу, которая тут же разлетелась на кусочки. Лин Эр все еще хотела что-то сказать, но Сурин что-то ей прошептала и увела с собой. Затем наступила тишина.

Том 6. Глава 7. Гроза.

В темноте ночи не было видно ни луны, ни звезд. В ночном небе не было ни лучика света.

Дан Сайон уже очень долго стоял на коленях перед пещерой, ученики других кланов уже давно спали, и даже последние костры, последние огоньки в пещерах погасли.

Внутри пещеры Пика Бамбука вдруг раздался голос Тянь Болиса. Он что-то тихо сказал, затем Лин Эр вскрикнула: «Отец!»

Ни звука, за этим ничего не последовало. Дан Сайон не знал, что произошло. Но очень скоро к нему вышел Ксавьон.

Дан Сайон поднял голову и посмотрел на Большого брата. И хотя Ксавьон с трудом выговаривал слова, он все же смог ему сказать: «Младший брат, Мастер… он… сказал, что ты своим видом портишь ему настроение, и… приказал тебе стоять на коленях где-нибудь в другом месте, подальше отсюда».

Сердце Дан Сайона ухнуло куда-то вниз. Он вдруг ощутил холод в груди, в этой непроглядной темноте начинался дождь.

Но Дан Сайон ничего не сказал. Он поднялся и медленно пошел прочь, дальше от пещеры. На границе с густым лесом он встал на колени под большим старым деревом.

Ксавьон секунду смотрел на него, под ночным дождем Дан Сайона было плохо видно. Он тяжело вздохнул, покачал головой и вернулся в пещеру.

«Бах!» С неба прогремел гром. Белая молния показала когти и клыки, озарив небосвод. Через секунду крупные капли дождя стали падать вниз, словно камни, они ударялись о скалы с громким шумом, на землю обрушился ливень.

Дан Сайон не успел и глазом моргнуть, как мир вокруг размыло. Он весь был мокрый, одежда прилипла к телу, холод пронизывал до костей. Он поднял голову. В темноте, да еще и под сильным дождем, он не мог видеть даже очертаний пещеры.

Между землей и небом, казалось, что он один остался на земле.

Он опустил голову и замер.

Сильным дождь был словно наказанием, которое ему назначило небо. Он лил без остановки, и не затихал. Молния и гром дико ревели в небе.

Капли стекали по щекам, падая с головы. Дан Сайон почти не открывал глаз, но в этой темноте, под дождем, он вдруг увидел перед собой чью-то фигуру, к нему кто-то подошел.

Он с трудом поднял глаза, небо озарилось молнией, грянул гром, и в слабом свете Дан Сайон увидел, что поразительно красивая девушка стоит прямо перед ним.

Дан Сайон застыл.

Одежда Анан промокла, и в свете молний ее фигура казалась размытой. Но Дан Сайон ясно ощущал, что она все еще стоит перед ним.

В эту ночную грозу, нежная фигура мягко наклонилась к нему.

Дождь стал лить сильнее, ветер усилился.

В глубине леса, казалось, завывали демоны.

Холодная рука, слегка дрожа, коснулась волос Дан Сайона. Посреди грозы послышался ее нежный голос: «Не пугайся. Скоро дождь закончится».

«….»

«Я останусь здесь, рядом с тобой».

«…..»

«Бах!» Гром словно расколол небо, встряхнув землю. Посреди вспышек молний, посреди завывающего ветра, когда дождь плясал вокруг танец демонов, прекрасное лицо, пара нежных глаз, словно чарующее видение из сна, она стояла рядом с ним.

Она прошептала сама себе под дождем, вроде бы обращаясь к Дан Сайону, но больше к самой себе, нежно, мягко: «Ты защищал меня, рискуя собственной жизнью. Ты меня спас, и я хочу отплатить тебе тем же».

«Эта боль в твоем сердце… ее знает только небо, но и мне она тоже знакома. Конечно, я не могу помочь тебе облегчить боль. Но я могу вынести ее вместе с тобой. Надеюсь, что когда-нибудь настанет день, когда ты сможешь быть с той, кого любишь, и вы будете счастливы вместе…»

Ее голос становился тише, пока совсем не затих. Гроза вокруг усилилась, ее фигура казалась такой слабой, словно трава под ураганным ветром. Дан Сайон был заворожен, это было как сон или иллюзия.

Темная ночь была непроглядной, небо безмолвно взирало на них.

Гроза длилась уже целую вечность, когда дождь вдруг начал затихать. Дан Сайон промерз до костей, холод пронизывал его тело. Его руки и ноги словно превратились в камень. Если так будет продолжаться, он мог серьезно заболеть, но не смотря ни на что он не поднимался с колен и не собирался прятаться от дождя.

Неожиданно, посреди ледяного холодна, он ощутил слабое тепло у правого плеча, которое распространилось по всему телу и немного согрело его. Кажется, это все было из-за Зеркала Инферно, которое лежало у него в рукаве.

Дан Сайон вдруг вспомнил о странном видении. Он думал, что это была Анан, но сейчас он не видел никого рядом с собой. Наверное, она ушла. Или вообще не приходила…

Он горько улыбнулся, едва подумав об этом, потряс головой и разбрызгал капли воды вокруг сеюя. Но затем он вдруг ясно услышал голос: «Глупый мальчишка!»

Дан Сайон развернулся и чуть не воскликнул «Сестра!», но затем из глубины леса к нему медленно вышла девушка, с зонтиком в руках она укрывалась от дождя. Она улыбалась ему. И это была та, которую он меньше всего ожидал здесь встретить — Лазурия из клана Малеуса.

В глубокой ночи, хоть дождь и перестал лить ужасающе сильно, он все еще не прекращался. Дан Сайон не мог четко видеть, что происходит вдали, и решил, что его зрение его обмануло. Но это на самом деле была Лазурия. Она подошла к нему с улыбкой на лице.

Лазурия по-прежнему была в своем зеленом платье, с зеленым зонтиком в руках. Но дождь был слишком сильным, и зонтик не особенно помогал ей укрыться от воды, падающей с неба. Она подошла прямо к Дан Сайону и теперь он четко мог ее различить.

Дан Сайон опустил голову.

Лазурия замерла, склонилась перед ним и с улыбкой сказала: «Ты какой-то странный. При такой ужасной грозе ты выбрал такое место, чтобы стоять на коленях… это что, такая тренировка у вас в Айне?»

Дан Сайон не выдержал и посмотрел на нее, но лицо Лазурии было неожиданно нежным в этой ночи, ни намека на насмешку. Он вдруг замер.

«Бах!» Гром раздался в темном небе над ними. В ту секунду небо озарила вспышка молнии, которая пересекла небосвод пополам и исчезла. Судя по грому и молнии, дождь снова собирался усилиться.

Лазурия нахмурилась и шагнула вперед. Дан Сайон ощутил, что дождь перестал на него попадать. Он вдруг смог немного расслабиться, когда тело не чувствовало капель, ударяющихся о спину.

Он поднял голову и увидел, что Лазурия поднесла к нему половину своего зонтика, скрыв его от дождя. Но теперь половина ее одежды намокла, пока она заботилась о Дан Сайоне.

Сердце Дан Сайона потеплело, но он оттолкнул зонтик от себя и тихо произнес: «Ты очень ослабла после заточения в Пещере Кровавых Брызг, не простудись».

Лазурия замерла, странно посмотрев на Дан Сайона.

Он почувствовал себя неловко от ее взгляда и сказал: «Что?»

Лазурия лучезарно улыбнулась, кажется, она была очень довольна. «И как ты в такой момент можешь заботиться о моем здоровье?»

Дан Сайон покраснел, но, к счастью, в такую грозу никто этого не заметил. Он скромно пробормотал: «Я просто… боюсь, что, если ты заболеешь, то будешь винить в этом меня…»

Лазурия наклонилась к нему. Сейчас они смотрели прямо друг на друга, очень близко. Дан Сайон стоял на коленях, а Лазурия села перед ним на землю, одновременно снова поднимая зонт так, что дождь не попадал на их головы.

Дан Сайон почувствовал приятный аромат рядом с собой. Он развернулся и увидел, что Лазурия тоже смотрит на него. Их взгляды пересеклись, но Дан Сайон почти сразу отвел глаза. Его сердце забилось быстрее.

Обычно общительная Лазурия в тот момент затихла, сидя рядом с Дан Сайоном. Незаметно от него она передвинула большую половину зонтика к нему, закрыв его от дождя.

«Ах!» Дан Сайон молчал и старался скрыть свои чувства, но вдруг он вскрикнул, словно что-то вспомнил. Он сразу же развернулся к Лазурии с волнением на лице и быстро проговорил: «Как… как ты тут оказалась?»

Лазурию не удивил такой вопрос, она улыбнулась и, немного печально, ответила ему: «Я пришла, чтобы увидеться с тобой». Ее голос посреди грозы прозвучал очень тихо.

Дан Сайон понизил голос, но теперь в нем слышались нотки благодарности: «Здесь повсюду ученики школ Света, не говоря уже о монахах Скайи и магах Тайо. Даже один из старейшин Айне может испепелить тебя, так что и следа не останется. Почему ты до сих пор здесь? Поскорее уходи!»

Лазурия проигнорировала его слова, она лишь смотрела на его взволнованное лицо с улыбкой, и вдруг вздохнула: «Вот глупый мальчишка… да ведь у тебя самого есть такая возможность!»

Дан Сайон ничего не смог сказать на это.

Лазурия прошептала: «Ты же тоже из клана Света, разве нет? Разве вам не запрещено общаться с учениками Малеуса? Почему бы тебе не поднять тревогу и не схватить меня?»

Дан Сайон и так был очень взволнован, а сейчас ему словно плеснули в лицо холодной водой. Его сердце замерло, он весь покрылся потом. Со стороны он совсем не был похож ни на Бэя, ни на Лин Эр, которые обладали выдающимся потенциалом и были очень умными. Но и он не был идиотом. Только все эти годы на Пике Большого Бамбука никто особенно не хвалил его, и у него была слегка занижена самооценка.

Но сейчас, услышав слова Лазурии, он вдруг осознал, в каком шатком положении сейчас находится. Мало того, что Мастер уже наказал его. Сейчас, если его кто-нибудь увидит так близко с девушкой из Малеуса, он не сможет оправдаться, даже если у него будет три языка.

В голове Дан Сайона словно прозвучал гонг, он больше не мог думать об этом. Его разум был в беспорядке и кричал ему, что нужно сейчас же позвать кого-нибудь, но углом глаза он заметил, что Лазурия прислонилась к нему плечом. Гроза стала сильнее, но она передвинула почти весь зонт к Дан Сайону, а сама промокла до нитки.

Платье прилипало к ее коже и зеленый цвет отражался в ее глазах. Даже на ее белоснежных щеках капли дождя скатывались вниз, словно жемчуг.

Дан Сайон так и не смог позвать своих.

«Почему ты так любишь неприятности?» Дан Сайон опустил голову и тихо проговорил: «Я так понимаю, что твой отец — не последняя личность в вашем клане, ты должно быть настоящая принцесса. Но зачем тебе такие неприятности, ты ведь рискуешь из-за какого-то глупого ученика Айне».

Вокруг завыл ветер, небо было холодным, и в этом потоке воды словно остались только они вдвоем, и никого больше в мире.

Лазурия почувствовала холод и прижалась ближе к Дан Сайону. Это было так знакомо и тепло, словно они снова оказались вместе на краю между жизнью и смертью в Пещере Кровавых Брызг.

Ее голос немного дрожал: «Нет, для меня это не неприятности. Ты знаешь, настоящие неприятности, это когда в твое сердце…»

Ее голос становился все тише, и Дан Сайон не расслышал, что она сказала. Он вдруг почувствовал, что она мягко положила голову ему на плечо.

Ветер и дождь вокруг плясали танец демонов. Дан Сайон чувствовал лишь пустоту в голове.

Но этот аромат рядом с ним был таким ощутимым, таким реальным…

На утро, когда облака рассеялись и выглянуло солнце, уже не было никакого дождя и ветер совершенно успокоился.

Тянь Болис вышел из пещеры в одиночестве, издалека он мог разглядеть молодого ученика, который все еще стоял на коленях рядом с лесом, не двигаясь.

Тянь Болис нахмурился и пошел к нему. Дан Сайон услышал шаги и поднял голову, затем тихо поприветствовал Тянь Болиса: «Мастер…»

Тянь Болис видел, что с Дан Сайона стекают капли воды, он был весь промокший и бледный. Кажется, он всю ночь простоял здесь под дождем.

Тянь Болис нахмурился. Рядом из пещер начали раздаваться голоса людей, ученики разных кланов начали просыпаться. Тянь Болис фыркнул, затем направился в лес. Когда он прошел мимо Дан Сайона, то просто сказал ему: «Иди за мной!»

Дан Сайон кивнул и поднялся на ноги, но тут же упал, едва выпрямив колени. Его ноги онемели и были словно ватные, ничего удивительного, ведь он не поднимался с колен всю ночь.

Тянь Болис шел впереди, он вдруг замер, секунду поколебался, но затем снова пошел вперед, даже не обернувшись.

Дан Сайон сжал зубы и помассировал ноги. К счастью, он не был изнеженным принцем, тренировки по вырубанию черного бамбука сделали свое дело. Через секунду циркуляция крови в ногах снова стала нормальной, и он смог идти.

Дан Сайон поднялся и увидел, что Тянь Болис уже почти исчез в лесу, он сразу же бросился вслед за ним. Когда ученики кланов Света начали выходить из пещер, они вдвоем уже пропали из виду.

На Горе Вздымающихся Волн росли очень высокие и древние деревья. Чтобы их охватить, понадобилось бы двое или трое человек. И такие деревья здесь встречались на каждом шагу. Возможно, потому, что здесь было пустынное место, и никто не вырубал лес.

Дан Сайон следовал за Тянь Болисом, они шли очень медленно. Утренний свет пробивался сквозь листву деревьев, падая на землю.

После дождя в лесу все было мокрым и ярко-зеленым. Вокруг распускались какие-то неизвестные цветы, они распространяли приятный аромат.

Тянь Болис шел впереди, не говоря ни слова. Он был невысокого роста, Дан Сайон уже на половину головы был выше своего Мастера. Но в глазах самого Дан Сайона этот человек был огромным, как бог Горы. Кроме того, камнем на его шее висела эта история с Лазурией. Если кто-то узнает, что она приходила, что ему тогда делать?

Когда Дан Сайон был в растерянности и думал о том, чтобы все рассказать Мастеру, Тянь Болис неожиданно остановился. Сердце Дан Сайона подпрыгнуло, он тоже застыл на месте.

Это место было глубоко в лесу, вокруг не было ни души. Деревья вокруг молчали, и кроме пения птиц не было никаких звуков.

Тянь Болис взглянул на него и без всякого выражения спросил: «Ты всю ночь провел под дождем. Как ты себя чувствуешь? Все нормально?»

Дан Сайон потряс головой и тихо проговорил: «Ученик это заслужил. Не обращайте внимания, Мастер».

Тянь Болис фыркнул. «Ты так легко говоришь об этом, но в душе, признайся, ты ненавидишь меня?»

Дан Сайон очень удивился, его бледное лицо стало еще белее, он быстро проговорил: «Мастер, я… я никогда ничего такого не думал! Я на самом деле заслужил все это, и никогда ни в чем не винил Мастера…»

Тянь Болис посмотрел на ученика, которого не очень-то ценил все эти годы. Он чувствовал его необъяснимое волнение, уголки его рта шевельнулись, он вздохнул, и лицо его смягчилось.

«Хорошо. Здесь никто не помешает нам, может быть, ты хочешь мне что-то сказать?»

Сердце Дан Сайона сжалось. Он подумал, а что если Мастер уже знает о Лазурии? Их отношения были очень близкими, и она приходила прошлой ночью… неужели кто-то из старейшин заметил ее?

Когда он подумал об этом, Тянь Болис вдруг нетерпеливо спросил, увидев, что Дан Сайон молчит: «Я спрашиваю тебя, почему ты вчера так повел себя с твоим Старшим братом?»

Дан Сайон на секунду замер, затем облегченно подумал, что Мастер все-таки не знает ничего о Лазурии.

Но затем он снова задумался. Он не мог признаться, что потерял рассудок, когда увидел Лин Эр с Коверном. Более того, даже он сам не знал, почему та дикая энергия взяла под контроль его эмоции.

Тянь Болис ждал уже очень долго, но Дан Сайон все еще ничего не ответил. И тогда он холодно вздохнул: «Ты разозлился, потому что увидел вместе Лин Эр и Коверна?»

Дан Сайон вздрогнул, в его голове что-то громко взорвалось, он уставился в землю.

Безответная любовь к Лин Эр была его самой большой тайной, о которой он никому не рассказывал. И сейчас его самый уважаемый Мастер так холодно сказал это вслух… это был шок для Дан Сайона.

В ту секунду он даже не мог пошевелиться, он только смотрел на Тянь Болиса и не мог ничего сказать, его губы дрожали.

Том 6. Глава 8. Человек из прошлого.

Солнце пробивалось сквозь густые кроны деревьев, падая на Тянь Болиса и Дан Сайона. Дан Сайон стоял прямо перед Тянь Болисом, он был очень смущен, и через несколько минут молчания он проговорил: «Мастер…»

Тянь Болис увидел, как покраснело лицо его ученика, фыркнул и отвернулся от него.

Дан Сайон не знал, что делать и что говорить, но когда его секрет был раскрыт человеком, которого он больше всего боялся, паника в его сердце стала невыносимой.

Тянь Болис стоял перед ним, скрестив руки за спиной, и молчал. Дан Сайон не решался даже вздохнуть.

Через некоторое время Тянь Болис медленно проговорил: «Я так понимаю, что тот, кто тайно передал тебе заклинание Чистой Сущности, это… тоже была Лин Эр?»

Сердце Дан Сайона снова подпрыгнуло. Но поскольку это касалось Лин Эр, его разум вдруг стал ясным и он торопливо проговорил: «Мастер, сестра здесь совершенно ни при чем, это был я… я просил ее научить меня…»

Тянь Болис развернулся и уставился на Дан Сайона. Его голос тут же затих, Дан Сайон знал — не важно, что он скажет. Он не мог спорить с Мастером.

Мир вокруг мастера и ученика погрузился в тишину.

Дан Сайон опустил голову, он был расстроен. В эту секунду он вдруг услышал слова мастера: «Седьмой ученик».

Дан Сайон поднял голову, его сердце замерло, он ответил: «Мастер».

Тянь Болис внимательно посмотрел на него и спросил: «Уже пять лет, как я принял тебя в наш дом, верно?»

Дан Сайон тихо сказал: «Да».

Тянь Болис продолжал: «Когда я принял тебя, я… не воспринимал тебя, как выдающегося ученика. И то, что ты сейчас достиг такого уровня, превзошло все мои ожидания».

Дан Сайон слегка вздрогнул, но его сердце радостно застучало как бешеное.

Тянь Болис сказал: «И… на счет твоих чувств к Лин Эр…»

Дан Сайон быстро проговорил: «Мастер, это все моя вина, я не должен был…»

Тянь Болис взглянул на него и спросил: «Разве я сказал, что это твоя вина?»

Дан Сайон запнулся, он был очень удивлен, что Мастер сейчас так тепло разговаривал с ним.

Тянь Болис фыркнул. «Ты уже взрослый, и, к тому же, ты же не монах Скайи… ты вырос вместе с Лин Эр, нет ничего странного в том, что она нравится тебе. Ты думаешь, твой Мастер слепой? И не может понять даже такой простой вещи?»

Дан Сайон опустил голову и закрыл глаза. Для него сейчас все добрые слова в мире не могли сравниться в теплоте с теми словами, которые так холодно проговорил Тянь Болис.

Тянь Болис помолчал немного, затем продолжил: «Но сейчас все иначе. И я сам это понимаю. Лин Эр, кажется, в самом деле любит этого Коверна. Что до тебя… ты понимаешь, что она смотрит на тебя лишь как на младшего брата?»

Дан Сайон кивнул, но его глаза все еще были закрыты. Он тихо сказал: «Да, Мастер».

Тянь Болис медленно проговорил: «Раньше я запрещал Лин Эр общаться с Коверном, но не из-за самого Коверна, а из-за…» он вдруг нахмурился, промолчал и поменял тему: «Если честно, хоть твой прогресс в тренировках оказался быстрее, чем я ожидал, но в сравнении с Коверном… разница все равно слишком велика».

Тянь Болис внимательно посмотрел на Дан Сайона и спросил: «Ты понимаешь, что я имею ввиду?»

Дан Сайон закусил губу и через какое-то время сказал: «Да, Мастер. Я понимаю».

Тянь Болис кивнул, глубоко вздохнул, затем подошел к Дан Сайону и похлопал его по плечу. «Это все уже в прошлом. Просто забудь об этом».

Дан Сайон чувствовал тяжелую и теплую руку Мастера на своем плече, его сердце потеплело и он кивнул.

Тянь Болис секунду посмотрел на него и сказал: «Тогда давай вернемся».

Он замолчал и пошел по той же тропе, которая привела их в лес.

Дан Сайон поднял голову вверх, сделал глубокий вдох и разжал занемевшие пальцы.

И только в его сердце осталось необъяснимое, едва ощутимое чувство горечи.

Он горько улыбнулся, собрался с духом и последовал за Тянь Болисом.

***

Пока они возвращались к пещерам, ученики всех кланов уже проснулись, Лин Эр и остальные стояли у входа в их пещеру, с волнением на лицах. Они все время оглядывались, и, кажется, очень беспокоились.

Сердце Дан Сайона пронзило болью, когда он увидел ее издалека. Он опустил голову.

Увидев, что Тянь Болис и Дан Сайон вернулись, Лин Эр подбежала к ним. Ни слова не говоря, она внимательно осмотрела Дан Сайона, чтобы убедиться, что Тянь Болис не «повредил» его. Затем она прошептала: «Сяо Фань, куда вы ходили с отцом так рано?»

Дан Сайон посмотрел на ее озадаченное лицо, его сердце снова замерло, когда пара ярких глаз посмотрела на него. Однако он изобразил на лице улыбку и сказал: «Никуда, мы просто прогулялись немного, Мастер кое-чему научил меня, и… он уже меня простил».

Тянь Болис шел впереди, и, казалось, слышал слова своего ученика. Он фыркнул, затем медленно вернулся в пещеру. Увидев у входа улыбающуюся Сурин, он замер, затем закатил глаза, состроив ей гримасу, и вошел в пещеру, ни слова не говоря.

Можно было считать, что этот маленький конфликт исчерпан.

***

В последующие несколько дней Дан Сайон все время был со своими братьями. Он был вдали от них очень долго, дни и ночи. Он вырос рядом с ними, и когда он все же вернулся, все были очень добры к нему. Ксавьон был очень добродушным, и он не стал принимать близко к сердцу странные действия Дан Сайона в тот день. Плюс ко всему, Сурин кое-что объяснила всем братьям, и они, уяснив ситуацию, старались внимательнее относиться к младшему брату.

Среди школ Света на Горе Вздымающихся волн, самыми главными, естественно, были Айне, Скайя и Тайо. Но кроме них здесь были ученики многих других школ, поменьше.

О большинстве школ Дан Сайон никогда раньше не слышал, они были здесь в основном из-за того, что хотели показать себя в битве с Малеусом.

И среди трех главных кланов, кроме Мастеров Васп Каела и Тянь Болиса, не было никого из старшего поколения. Поэтому все решения автоматически принимались в Айне.

За несколько следующих дней Дан Сайон встретил еще нескольких знакомых на Горе Вздымающихся Волн.

Ли Синь и Янна тоже прибыли сюда, затем он увидел Онара рядом с пещерами монахов Скайи. Рядом с ним стоял худой и маленький старик.

Дан Сайон радостно поприветствовал их. Когда Онар увидел его, он был очень взволнован и решил представить Дан Сайона своему мастеру, Вестнику Справедливости. Он развернулся к старику, который говорил с Фасяном в тот момент и сказал: «Мастер, это брат Дан Сайон из Айне, о котором я вам рассказывал!»

Старик развернулся, и Дан Сайон замер, кода увидел его лицо. После рассказов Онара о своем мастере, которого он называл Вестником Справедливости, он решил, что это должен быть сильный великан. Однако он никак не ожидал, что это окажется маленький старичок.

Но Онар совершенно не заметил ничего такого и со смехом сказал: «Брат Дан Сайон, поприветствуй моего Мастера».

Дан Сайон опомнился и быстро поклонился. «Господин, ученик Айне Дан Сайон наслышан о вас».

Старик фыркнул и просто сказал: «Ну и что». Затем он развернулся к Фасяну и продолжил разговор: «Так это значит, что ваш мастер Пухон остался в храме и еще не прибыл?»

Фасян улыбнулся. «Точно так. Глава храма все еще является главным Мастером, но я обычно помогаю дяде Пухуну в разных других делах… Сейчас, когда Малеус набирает силы, дядя Пухун собирался присоединиться к нам, но в храме у него очень много дел, и поэтому прибыл только молодой монах. Надеюсь, я смогу быть полезным».

Вестник Справедливости кивнул. «Если вы здесь, этого вполне достаточно. Но до того, как я прилетел сюда, я считал, что, если два Божественных Монаха, мастера Пухун и Пухон не смогут прибыть, то есть ведь еще ваш четвертый дядюшка Пуфан, он ведь так ненавидит слуг Малеуса, почему же…»

Увидев озадаченное лицо Вестника Справедливости, Фасян вздохнул. «Господин, должно быть, не знает, но с тех пор, как мой третий дядя Пучжи пропал пять лет назад…»

Сердце Дан Сайона так и подскочило.

В ту же секунду Фасян посмотрел на него, но сразу же развернулся и продолжил: «Дядя Пуфан и дядя Пучжи были лучшими друзьями, и с тех пор… Мастер Пуфан не выходит из храма и все время читает сутры».

Вестник Справедливости удивленно вздохнул.

Фасян улыбнулся. «Но это не так уж плохо для него».

Вестник Справедливости рассмеялся. «Верно, верно. Божественные Монахи должны все время подкреплять свою связь с Буддой. Не то, что я, старый пень, который все время куда-то бежит и совсем не думает о душе…»

Фасян улыбнулся. «Господин шутит. У вашей школы единые истоки с кланом Скайи. Мастер Пухон часто упоминает об этом. Прошу вас, пойдемте присядем и поговорим».

Вестник Справедливости несколько раз для приличия отказался, но затем все же вошел в пещеру вслед за Фасяном.

Дан Сайон посмотрел им вслед, затем вдруг что-то почувствовал. Он развернулся и увидел, что это Онар толкнул его и прошептал: «Ты это видел? Кажется, молодой Фасян здесь главный среди монахов Скайи!»

Дан Сайон кивнул. В последнее время он очень часто виделся с мастерами Скайи. И он обнаружил, что хоть брат Фасян и очень молод, но среди поколения Фа он намного сильнее всех остальных на Горе Вздымающихся Волн. И ему принадлежало лидерство — он чаще других вступал в дискуссии, тогда как монахи постарше в основном молчали. Казалось, что Фасян очень усердно и долго тренировался, к тому же, он был очень талантливым.

Но в ту секунду Дан Сайон думал только о странном взгляде Фасяна, когда он упомянул Пучжи. Поэтому он не слышал, о чем ему говорил Онар. Он только услышал последнюю фразу: «… Я не думаю, что он очень выдающийся мастер. Он был не прав».

Дан Сайон замер и переспросил: «Что ты сказал?»

Онар огляделся и прошептал: «Я помню, как кто-то говорил мне раньше, что если буддистский монах приближается к богу, он умирает мирной смертью, это называется «паринирвана». А если он далек от бога, он умирает не слишком приятной смертью, так что этот Божественный Пучжи… эй, брат Дан Сайон, почему ты вдруг так расстроился?»

Дан Сайон ничего не ответил, он кивнул Онару и изобразил улыбку, затем вернулся к себе в Айне. Онар так и остался там, не понимая, что произошло.

***

В мгновение ока пролетело целых две недели, как Дан Сайон прибыл на Гору Вздымающихся Волн. За это время битвы между Малеусом и силами Света не прекращались ни на день. Они часто нападали друг на друга, если вдруг пересекались на острове. Но ученики Света были озадачены тем, что приспешники Малеуса, кажется, особо не хотели драться, и после нескольких стычек отступали.

Когда силы Света узнали, что Малеус собирается на этой Горе, они решили, что те, скорее всего, собираются придумать какой-то злобный план. Поэтому силы Света пришли сюда, чтобы избавиться от зла. Но сейчас казалось, что Малеус вовсе ничего не планировал.

Если бы они хотели сражаться, они бы просто вышли и вступили бы в борьбу. Если бы они решили, что их сил все еще недостаточно, чтобы победить, они бы уже сбежали с острова.

Но еретики Малеуса не делали ни того, ни другого. На Горе Вздымающихся волн все самые стратегически удобные позиции были обозримы с воздуха. Но кланы Малеуса прятались под землей, и найти их было очень сложно. Так и проходили все дни на острове. И силы Света никак не могли понять, что же привело сюда кланы Малеуса и что они собираются делать на этом пустынном острове?

Все это время Дан Сайон и братьями и мастером разыскивал на острове еретиков Малеуса.

И все это время он беспокоился о том, что будет делать, если они вдруг наткнутся на Лазурию?

Но вот что было странно… Очевидно, Лазурия была здесь, на Горе Вздымающихся Волн. Но после той грозы ночью она больше не появлялась рядом с ним. Однако, остальные его знакомые, включая Большого Ниана, Синистру и других, которых знали Дан Сайон и Анан, появлялись очень часто. И казалось, что они что-то ищут на этом острове.

Даже Мастера Васп Каел и Тянь Болис, с высоты своего опыта, считали, что это становится проблемой. И однажды вечером они собрались с представителями Скайи и Тайо, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Скайю представлял Фасян, а со стороны Тайо пришел Ли Синь. Они оба были самыми выдающимися учениками молодого поколения в своих кланах. Но с Мастерами Васп Каелом и Тянь Болисом они все равно вели себя очень почтительно.

После взаимного приветствия Васп Каел произнес: «Двое братьев, сейчас мы как силы Света должны противостоять Малеусу, и есть очень много вещей, требующих вашей поддержки. Прошу извинить Айне за эту просьбу…»

Фасян и Ли Синь оба поклонились и сказали: «Нет, здесь не за что извиняться. Пожалуйста, Мастер, говорите».

Тянь Болис помахал рукой, чтобы они сначала сели, затем сказал: «Давайте сразу перейдем к делу. Сегодня уже пол месяца, как мы прибыли на этот пустынный остров Восточного моря. И хотя вышеупомянутый Малеус тоже здесь присутствует, их действия очень странные, нам не известны их цели. Не знаю, есть ли у двоих уважаемых какие-то идеи…»

Фасян и Ли Синь переглянулись, затем покачали головой.

Васп Каел сказал, обращаясь к Ли Синю: «Брат Ли Синь, информация о Малеусе изначально пришла из Тайо. Могу ли я спросить, знает ли ваш великий клан о намерениях Малеуса?»

Перед Мастером Айне Васп Каелом Ли Синь уже не был таким гордым, он немедленно ответил: «Все верно, эта информация изначально поступила от моего клана. После восстановления Малеуса, многие из его слуг отправились на Гору Вздымающихся Волн. Что до цели… она нам не известна».

Васп Каел и Тянь Болис обменялись взглядами.

Фасян вдруг заговорил: «Позвольте сказать, братья. Основываясь на том, что молодой монах увидел за все это время, можно сделать вывод, что слуги Малеуса пролетают через остров и внимательно обыскивают каждый холм. Очень вероятно, что они ищут что-то важное».

Васп Каел задумался, затем сказал: «Верно, у нас с братом Тянем такие же мысли. Но что же в таком случае они ищут такого важного?»

Тянь Болис нахмурился. «Если это действительно важно, мы все равно не сможем выяснить этого сами. Но Малеус всегда был очень опасным и злобным кланом. Раз уж они вернулись, нам нужно быть бдительными. Утром нам нужно ускорить поиски их логова, так мы сможем уничтожить их всех разом, и избавить мир от зла».

Фасян и Ли Синь кивнули. «Да».

После этого они еще немного поговорили, и Фасян с Ли Синем ушли. Когда они уходили, Васп Каел вдруг произнес: «Брат Тянь, потенциал этих двоих учеников очень не плох!»

Тянь Болис медленно кивнул.

Васп Каел продолжил: «Особенно этот Фасян из Скайи… я заметил, что зрачки его глаз чисто черные, с золотым свечением по краю. А сами глаза теплые и неподвижные, это говорит о немалых достижениях в Глубокой Мудрости, заклинании монахов Скайи".

Тянь Болис холодно посмеялся. «Не надо недооценивать и этого Ли Синя. Хотя с нами он держался скромно, я слышал от своего бесполезного ученика, что его уровень, котрый он показал на горе Кунсан и в Пещере Черного Камня, ничуть не ниже, чем у Фасяна».

Васп Каел фыркнул. «Уже сотни лет Скайя и Тайо пытаются сдвинуть Айне с лидирующей позиции среди школ Света. Сейчас они воспитали и отправили сюда таких выдающихся учеников, явно чтобы продемонстрировать нам свою силу».

Тянь Болис взглянул на него и вдруг сказал: «Ох, ничего страшного. Нам нечего бояться, ведь у нас есть талантливые ученики Мастера Васп Каела».

Васп Каел изменился в лице и холодно спросил: «Что вы подразумеваете под этим, брат Тянь?»

Тянь Болис поднялся и просто произнес: «Что я могу под этим подразумевать? В моем доме есть один глупый мальчишка, которому посчастливилось победить в нескольких поединках на Турнире Семи Пиков, а затем отправиться путешествовать с вашим талантливым учеником. Но, к сожалению, в логове Малеуса, после сражения с врагом, он оказался покинут в той древней пещере. И если бы этот слабый ученик не был таким удачливым… боюсь, я бы и не увидел его больше никогда».

На лице Васп Каела сверкнул гнев. «Брат Тянь, вам нужно выражаться яснее. Кто кого покинул в той древней пещере? Когда Коверн вернулся, я тщательно расспросил его. И в действительности все было из-за того, что Анан с Пика Большого Бамбука была серьезно ранена. И после нескольких дней поисков они не нашли и следа вашего ученика, к тому же там были эти призраки и другие монстры Пучины Покинутых Душ, им пришлось уйти оттуда! Неужели вы считаете, что они специально бросили его там?» В конце его речи голос Васп Каела стал чуть громче.

Но Тянь Болис не собирался отступать, он взглянул на Васп Каела и фыркнул. «Хмрф… если бы ваш собственный ученик оказался там, и вы бы не знали, жив он или мертв, вы бы разгневались так, что небеса бы услышали!»

Они говорили все громче, и снаружи пещеры ученики Айне начали заглядывать внутрь, чтобы узнать, что случилось. Но, в конце концов, Тянь Болис и Васп Каел были уважаемыми мастерами, и они не собирались выяснять отношения на глазах у молодого поколения. Тянь Болис фыркнул и вышел, не говоря ни слова. гневно топая ногами.

Через секунду в пещеру вошли Коверн и Бэй. Это были самые выдающиеся ученики Васп Каела, и только они посмели войти к мастеру, когда он был в плохом настроении.

Коверн осторожно спросил: «Мастер, из-за чего вы снова поспорили с мастером Тянь Болисом?»

Бэй возмущенно пробормотал: «Это человек очень невежлив, ведет себя, как…»

Васп Каел прогремел: «Молчать!»

Бэй удивился, опустил голову и сказал: «Да, Мастер».

Васп Каел посмотрел на него, затем развернулся к Коверну и сказал: «Он все еще припоминает мне, как вы прекратили поиски Дан Сайона».

Коверн застыл в недоумении.

Васп Каел фыркнул. «Не думайте, что он совсем не ценит этого ученика. Это только когда все происходит на людях. На самом деле он всегда защищает слабых. Кроме того, этот Дан Сайон принес ему большую славу на Турнире Семи Пиков, и он очень гордится им».

Затем Васп Каел помолчал и сказал Коверну: «Ты хоть понимаешь, что счастливое возвращение Дан Сайона целым и невредимым — это большой подарок для тебя?»

Коверн не сразу понял мастера. «Что?»

Васп Каел холодно посмеялся. «Разве ты не встречаешься с его дочерью, Лин Эр?»

Коверн покраснел.

Васп Каел продолжил: «И хотя я просил Главного Мастера поговорить с Тянь Болисом на счет тебя, и он вроде бы разрешил вам быть вместе… но судя по его сегодняшнему поведению, он ничего не забыл. И если бы Дан Сайон не вернулся живым, у тебя бы были большие проблемы в будущем».

Коверн все понял и кивнул: «Благодарю Мастера за помощь».

Васп Каел махнул рукой, затем медленно подошел к выходу и посмотрел на пещеру, к которой пошел Тянь Болис. На его лице не было никаких эмоций и он молчал, но Бэй и Коверн видели, как сияют его глаза, словно он задумался о чем-то.

Том 6. Глава 9. Малеус.

«Ах!»

Дан Сайон с тихим вскриком проснулся ото сна. Он тяжело дышал в темноте, весь покрывшись потом.

В последние дни, начиная с того момента, как он услышал от Фасяна про Пучжи, Дан Сайону начал сниться сон о тех временах, когда он был маленьким. Та сцена с убитыми жителями деревни, вырезанная у него на сердце, поднималась над ним и проглатывала его целиком.

Черная палка лежала рядом с ним, и от нее исходила знакомая прохлада, такая же, как и всегда.

Однако после этого Дан Сайон почувствовал, что тот странный эспер, привязанный к его правой руке, тоже источал энергию, распространяющуюся по телу. Теплую, противоположную энергии черной палки.

Он вздрогнул. В темноте, когда никто не видел его, он тихонько поднялся и сел.

Кто знает, как тяжело одному человеку хранить столько секретов?

В темноте остальные ученики мирно спали. Снаружи дежурили ночные дозорные, поэтому никто не беспокоился о безопасности. Слушая спокойный и знакомый звук дыхания, Дан Сайон замер.

Где-то вдалеке было слышно и ее нежное дыхание. Темнота застилала глаза, но Дан Сайону казалось, что он может видеть, как эта прекрасная девушка улыбается во сне.

Но кого она видит в своих мечтах?

Он протянул руку и осторожно коснулся черной палки, положил ее прямо перед собой. Казалось, только эта черная палка могла понять его и никогда не бросить.

Он смутно припомнил пару мирно умерших лисиц-оборотней.

Если бы я был на их месте, хватило бы во мне смелости умереть вместе с любимой?

Он размышлял об этом в темноте.

***

На востоке взошло солнце, с моря подул ветер. Облаков в небе почти не было, погода была солнечной и теплой.

Люди Пика Большого Бамбука покинули пещеру, затем направились вглубь острова, со своими эсперами, в надежде на то, что они смогут обнаружить логово Малеуса.

Лин Эр летела впереди всех с сияющей красным светом Душой Феникса. За ней следовали Ксавьон и Хэ дачжи, Ду Бишу и Дан Сайон летели чуть поодаль.

Из их дома один лишь Ксавьон использовал меч Десять Тигров. Остальные владели шелковой лентой, или кистью, или странными и смешными игральными костями и черной палкой для огня. Среди учеников Айне, большинство из которых владело мечами, их дом был очень заметен.

Но сейчас они были не на горе Айне, и не говоря уже о слугах Малеуса, но даже среди сил Света многие ученики других кланов пользовались всевозможными эсперами.

Но когда какие-нибудь умные люди начинали от скуки обсуждать чужие эсперы, то какой-нибудь «эксперт» обязательно напоминал, что на Горе Вздымающихся Волн самый странные эспер — игральные кости, принадлежащие одному из учеником Пика Большого Бамбука. А самый уродливый эспер — черная палка для огня, принадлежащая другому ученику, но все с того же Пика Большого Бамбука. Очевидно, старейшины Айне нашли каких-то уникальных последователей, и их нельзя недооценивать.

Если бы Тянь Болис услышал такие слова, что бы он подумал?

Ученики школ Света летали повсюду группами. В небе над островом сияли разноцветные вспышки, очень красиво.

Дан Сайон посмотрел вокруг себя, увидев, что люди вокруг построились в форме веера. Рядом с ними, справа, в дюжине чжанов летела группа девушек в специальных платьях для полетов. Это были ученицы Пика Малого Бамбука. И Анан тоже была среди них. В этом платье и с ее холодной красотой, с развевающимися от ветра волосами, она была похожа на богиню.

Сердце Дан Сайона дрогнуло, и он быстро отвернулся. С другой стороны, в еще дюжине чжанов, летели ученики Пика Головы Дракона. Семь или шесть человек. Коверн и Бэй тоже были там, Бэй взглянул на него и помахал рукой.

Дан Сайон улыбнулся в ответ.

За группой с Пика Головы Дракона летели другие ученики, кажется, это был Пик Восходящего Солнца.

В эту секунду Дан Сайон услышал громкий свист спереди. Он развернулся и увидел, что Лин Эр сложила фигуру из пальцев, и Душа Феникса засияла ярче прежнего. Ее маленькая фигурка отдалилась, поднялась в небо, гораздо быстрее, чем обычно.

Ксавьон очень удивился. Он знал, что его младшая сестра полна энергии. Ей очень редко выпадала возможность выйти из дома, не то что другим ученикам, которые выполняли множество разных поручений. И каждый раз, когда она покидала дом, она летала повсюду свободно, там, где хотела. Сурин беспокоилась об этом и уже несколько раз делала дочери замечания. Перед вылетом этим утром Сурин снова напомнила Ксавьону, чтобы он следил за Лин Эр.

Но Лин Эр выросла среди всеобщей любви. И слова Ксавьона не достигали ее ушей, как же он мог уследить за ней? Не имея другого выхода, Ксавьон прибавил скорости и полетел вдогонку.

Дан Сайон, Хэ Дачжи и остальные тоже ускорились и последовали рядом с ним. Через какие-то мгновения они уже были далеко от Пика Большого Бамбука и Головы Дракона.

Дан Сайон прибавил скорости и подлетел к Лин Эр ближе. Он посмотрел на нее, лицо Лин Эр было взволнованным и улыбающимся. Она была в красном платье, с Душой Феникса она смотрелась очаровательно.

Посреди свиста ветра прозвучал радостный смех Лин Эр. Сердце Дан Сайона словно треснуло, когда он это услышал.

«Младший брат!» вдруг раздался голос Ксавьона.

Дан Сайон быстро развернулся и спросил: «Что случилось, Большой брат?»

Ксавьон, управляя своим огромным мечом, улыбнулся. «Младший брат, я и не думал, что твой уровень так быстро развивается, за такое короткое время ты достиг немалых успехов!»

Дан Сайон поблагодарил: «Большой брат, это все благодаря твоим наставлениям!»

Ксавьон потряс головой и улыбнулся. «Я не заслуживаю этой похвалы. Посмотри вокруг, разве ты не заметил, что ты летишь гораздо быстрее меня, четвертого и шестого ученика?»

Дан Сайон только сейчас обнаружил, что он повысил скорость, чтобы догнать Лин Эр, но не заметил, как обогнал братьев. Но Ксавьон и Хэ Дачжи были спокойными. Если бы они хотели его догнать, они бы это сделали.

Дан Сайон покраснел. «Большой брат, я…»

Но он не договорил, Лин Эр развернулась к ним, и с улыбкой на лице, глядя на Дан Сайона, она счастливо прокричала: «Сяо Фань, ведь это так замечательно, летать! Посмотри, какое небо! Как оно высоко!»

Дан Сайон развернулся к ней, глубоко вздохнул и улыбнулся.

Небо было ярко-голубым и действительно прекрасным. Но как оно могло сравниться с улыбкой любимой девушки?

Лин Эр летела против ветра, ее волосы развевались. Над ними сияло голубое небо, под ними зеленели горы. И вокруг был бездонный синий океан. Издалека казалось, что небо и море стали одним целым.

Пейзаж вокруг был прекрасен. Лин Эр была в очень хорошем настроении, она улыбнулась и подлетела ближе к Дан Сайону. Он посмотрел на нее и спросил: «Сестра, что такое?»

Лин Эр улыбнулась. «Сяо Фань, ты помнишь те времена, когда мы вместе ловили Аша?»

Дан Сайон слегка смущенно ответил: «Да, а что?»

Лин Эр протянула руку, схватила его за плечо и улыбнулась. «Летим!»

Дан Сайон был озадачен, но затем эспер Лин Эр вдруг изменил направление и направился вниз. Дан Сайон торопливо перенаправил свой эспер и последовал за ней. Рядом с ними, Ксавьон и остальные были далеко и не слышали их разговора. Поэтому они оказались не готовы, и пролетели мимо беглецов.

Трое братьев сразу же затормозили, развернулись назад, и увидели, что младший брат с младшей сестрой уже полетели вниз, к горам под ними. Братья покачали головами и горько улыбнулись, затем быстро погнались за ними. Мастера приказывали им разыскивать слуг Малеуса, какая разница — делать это в небе или в лесу? Однако, расстояние между ними и Дан Сайоном с Лин Эр не сокращалось.

Дан Сайон летел прямо за Лин Эр, и скоро они достигли леса. Лин Эр рассмеялась, развернулась к нему и сказала: «Сяо Фань, быстрее!»

После этого Душа Феникса свернулась как змея вокруг ее прекрасной фигуры, сверкнул красный свет и она исчезла в лесу. Кровь Дан Сайона закипела, когда он увидел красную фигуру перед собой. Выкинув все остальные мысли из головы, он полетел за ней, прямо вниз.

Лес на этом холме ничем не отличался от всего остального леса на острове, древние деревья росли повсюду, возвышаясь до небес. На земле тоже росло очень много кустарников и лиан, приземлиться было почти негде.

Как только двое влетели в лес, вокруг сразу же стало тихо. Больше не было слышно завываний ветра, их встретил свежий аромат леса. С улыбкой на лице, Лин Эр летела с Душой Феникса, мягко огибая бесчисленные деревья этого древнего леса.

Дан Сайон смотрел на красную фигуру впереди, летящую сквозь густые листья. Вместе с мягким свистом лесного ветерка, она была словно самая прекрасная фея в мире, танцующая в самом прекрасном месте, в древнем лесу, где мир полон радостного шума листьев.

Эта фигура, словно молния, словно вспышка света, пролетала мимо стволов гигантских деревьев. Это казалось очень опасным, но с невесомой грацией она мягко огибала деревья, даже не касаясь их.

Эта фигура, как иллюзия, как сон, и как его детство, радостная смеющаяся девчонка, летящая сквозь зеленые горы и реки…

Он раскрыл руки в объятиях, черная палка в его руках сияла зеленым светом, поддерживая его, и догоняя ее, они летели сквозь древний и тихий лес.

Казалось, это никогда не закончится, и они навсегда останутся здесь, вместе…

※※※

Небо стало темнее, облака сгустились.

Дан Сайон посмотрел наверх и подумал, что из-за близости океана погода здесь меняется слишком быстро. Только что было солнечно, и вдруг стало пасмурно.

Он и Лин Эр летели через лес уже довольно долго, но все еще не встретили никого из клана Малеуса. Наконец, они обнаружили небольшой горный выступ, Лин Эр увидела под ним маленький родник. Они решили приземлиться, поскольку летели целое утро без передышки.

Родник протекал через лес, вода была холодная и чистая. В воде было множество круглых камней, под водой они смотрелись очень красиво. По берегам родника был песок и камни, чуть дальше начинался густой лес. Отсюда казалось, что лес вовсе бесконечен.

«Сяо Фань». Лин Эр вдруг позвала его. Дан Сайон повернулся к ней, и увидел, что Лин Эр нашла под водой очень красивый камень, пока умывала лицо. Она показала камень Дан Сайону и радостно спросила: «Красивый, правда?»

Дан Сайон взглянул на камень. Он был размером с большой палец, с тремя разноцветными полосками, которые смотрелись, словно ленточки. На самом деле, очень красиво. Он улыбнулся, поднял голову к Лин Эр, чтобы ответить, но не смог ничего сказать.

На него смотрела эта прекрасная, улыбающаяся девушка. Вода все еще не высохла на ее лице, кристальные капли воды нежно спадали с ее лица, слегка задерживаясь на губах.

Несколько капель воды также повисли на ее длинных ресницах, словно слезинки или дождевые капли на лепестках цветов. Пара ярких глаз смотрела на него.

Лин Эр нахмурилась. «Эй, я тебя спрашиваю!»

Дан Сайон словно просннулся. «Что?»

Лин Эр показала камень ему поближе и спросила снова: «Красиво?»

Дан Сайон глубоко вздохнул, и тихо сказал, хотя голос все равно получился срывающимся: «Очень красиво!»

Лин Эр с улыбкой кивнула, шелковым рукавом стерла воду с лица, затем осторожно вытерла камень и положила его в рукав. После этого она повернулась к Дан Сайону с самой прекрасной улыбкой на свете и сказала: «Когда мы вернемся, я подарю этот камень брату Коверну, он будет очень рад!»

Казалось, небо над островом стало еще темнее в ту секунду.

Дан Сайон стоял там, словно замороженный, с опущенной головой.

Лин Эр немного прошлась вокруг, затем поняла, что вокруг нет ни души, развернулась к Дан Сайону, который все еще стоял не шевелясь и сказала с небольшим волнением: «Сяо Фань, скорее, нужно идти дальше!»

Дан Сайон медленно поднял голову, на его лице медленно-медленно появилась улыбка, но губы его странно дрожали. Он мягко произнес: «Сестра, мы летели слишком быстро, может быть, все-таки подождем Большого брата и остальных?»

Лин Эр фыркнула и безразлично сказала: «Забудь о них, давай просто пойдем вдоль родника! Пойдем прямо к источнику, может быть, там будут люди Малеуса, и…» она прикрыла рот и хихикнула, «может быть, там будут еще красивые камни».

Что это такое, что за странное чувство жара внутри?

Что это, что за пустота, разверзшаяся в душе?

Словно пламя демонов преисподней горело в его сердце, сжигая душу, сжигая чувства.

Он опустил голову, и дрогнувшим голосом сказал: «Хорошо».

※※※

Душа Феникса обернулась вокруг ее талии, очень красиво сочетаясь с ее красным платьем. Двое направились вверх по течению потока и прошли уже полтора часа.

По пути Лин Эр была очень расслаблена, она все время смотрела вокруг, пока Дан Сайон тихо шел за ней.

Поток был хоть и небольшим, но очень длинным. Они шли уже очень долго, но все еще не обнаружили источника. Перед ними высилась небольшая гора, кажется, поток бежал оттуда.

Лин Эр немного устала, ведь они шли уже целый день. Она сказала Дан Сайону: «Сяо Фань, уже поздновато. Мы осмотрим эту гору, и если ничего не найдем, нам нужно будет вернуться».

Дан Сайон кивнул.

Лин Эр посмотрела на своего младшего брата, его поведение показалось ей странным, но она не стала задумываться над этим и продолжила путь.

Двое скоро пришли к месту, где поток поворачивал из-за горы. И тут их ждал сюрприз. За поворотом оказалась громадная пещера, высотой примерно в десять чжанов. Поток бежал прямо из пещеры. Но из-за камней, заслоняющих проход, не то что с воздуха, а даже проходя в непосредственной близости было очень сложно заметить пещеру. Это было очень скрытое место.

Лин Эр нахмурилась и сказала Дан Сайону: «Ну что, войдем внутрь и осмотримся?»

Дан Сайон взглянул на пещеру. Кроме небольшого освещения у входа, внутри было темно, хоть глаз выколи. Сердце его вздрогнуло.

За всю свою жизнь, с тех пор, как он покинул горы Айне, Дан Сайону довелось побывать в двух пещерах. Одной из них была Пещера Крыланов на горе Кунсан, другой — Пещера Черного Камня у Прудового городка. Ни одна из них не оставила ему хороших впечатлений. И сейчас, глядя на новую пещеру, он заранее ее ненавидел. К тому же, он был в ужасном настроении, поэтому сказал: «Сестра, мне кажется, что здесь вряд ли кто-то есть, почему бы нам не вернуться?»

Лин Эр кивнула. «Ладно! Я тоже так подумала, так что давай…»

Но она не договорила. Над их головами вдруг раздался шум ветра, и через секунду они увидели огромное количество людей, летящих прямо к ним.

Дан Сайон и Лин Эр посмотрели наверх и побледнели. Судя по одежде людей в небе, это были ученики Малеуса. Что до количества… их было не меньше тридцати человек.

Двое ужасно испугались. Лин Эр знала, что среди слуг Малеуса очень много сильных магов. И если они попытаются улететь, им не удастся скрыться так просто. В такой опасной ситуации был лишь один рискованный выход. Она схватила Дан Сайона за руку и вошла в темную пещеру.

Темнота поглотила их.

Очень скоро еретики Малеуса приземлились у горного потока. Кто-то из них зажег факел, и они вошли в пещеру.

Дан Сайон и Лин Эр, которые прятались прямо у входа, могли только продвинуться глубже в пещеру. Их сердца ушли в пятки, разница в силе между двумя сторонами была очевидна и слишком велика. Если их обнаружат, у них не будет шансов выбраться живыми.

К счастью, людей Малеуса было очень много, и они не ожидали, что здесь может быть кто-то из учеников Света. Их шаги и разговоры заглушали все остальные звуки.

Пустынное пространство в центре пещеры озарилось светом.

Дан Сайон и Лин Эр остановились, спрятавшись глубже, где свет не мог их достать, и задержали дыхание.

Дан Сайон увидел, что люди Малеуса сформировали полукруг, почти каждый нашел себе большой камень и уселся на него. Некоторые просто сели прямо на землю.

Ученики Малеуса очень сильно отличались от последователей Света. Многие из них выглядели очень необычно. Синистра, от уродства которого у Дан Сайона все еще оставалось сильное впечатление, тоже сидел среди них. За ним сидели Большой Ниан, Ли Гао, Лин Фэн и женщина, имени которой он не знал.

Кроме того, перед ними стоял незнакомый молодой человек. Дан Сайон никогда раньше его не видел.

Лин Эр вдруг прошептала ему на ухо: «Сяо Фань, посмотри на них! Кажется, здесь собралось очень много кланов Малеуса!»

Уши Дан Сайона покраснели, но он не стал обращать на это внимания. Он кивнул и оглядел сцену впереди. Как и сказала Лин Эр, хоть люди Малеуса и сформировали полукруг и смотрели в одном направлении, они сидели группами. Клановое разделение было очевидным.

В эту секунду чей-то громкий голос произнес: «Господа, прошу вас успокоиться!»

Вокруг стало тихо, кажется, обладатель этого голоса имел какой-то авторитет среди слуг Малеуса.

Дан Сайон стоял далеко и не мог разглядеть, кому принадлежал голос. Он вытянул шею и осмотрел собравшихся. Он почувствовал движение рядом с собой — Лин Эр тоже приподнялась, чтобы получше все разглядеть.

Факел мирно горел на стене пещеры. Вдруг поднялся высокий темнокожий мужчина, и, глядя в центр полукруга, он громко произнес: «Вестник, в этот раз Вим собрал нас здесь, на этом пустынном острове, объявив, что здесь появится редкий зверь, который появляется всего раз в три тысячи лет. Но мы уже так долго ищем, и не можем найти даже шерстинки этого зверя, и к тому же сюда прилетели эти приставучие ученики Света. Могу я спросить, что мы собираемся делать дальше?»

Дан Сайон замер и спросил у Лин Эр: «Ты что-нибудь знаешь об этом звере?»

Лин Эр секунду подумала, затем покачала головой. «Я тоже ничего не знаю о нем».

Двое снова посмотрели вперед. Многие люди начали соглашаться с темнокожим мужчиной. И хотя уровень того же Синистры был не слишком высок, у него был самый скверный характер и громкий голос.

“Это верно! Конечно, с высоты опыта Мастера Вима, не стоит и беспокоиться о таких мелочах, но вы просите нас погибать здесь безо всяких причин, почему так? Нам нужны, как минимум, объяснения!» Большой Ниан заметил грубость в голосе Синистры и собирался пнуть его, чтобы тот успокоился.

Но в эту секунду, когда все начали спорить, неожиданно раздался нежный, но тем не менее холодный женский голос: «Вы действительно хотите знать причину всего этого?»

Когда этот голос затих, Дан Сайон вздрогнул, и даже немного подался вперед. При свете факела, в той стороне, куда смотрели люди Малеуса, медленно поднялась девушка.

Это была Лазурия.

Том 6. Глава 10. Мастер Вим.

Люди Малеуса, не так сильно удивившиеся появлению Лазурии, как Дан Сайон, сразу же замолчали. Даже бесстрашный Синистра в тот момент затих.

Никто не решался заговорить с ней, но через какое-то время кто-то все же откашлялся, затем медленно произнес: «Госпожа Лазурия, у меня есть несколько слов, не знаю, могу ли я их сказать…»

Дан Сайон посмотрел туда, откуда раздался голос и увидел, что это говорил незнакомый молодой человек, который стоял перед Большим Нианом. Остальные были удивлены, словно не ожидали, что этот человек заговорит.

Большой Ниан нахмурился и тихо сказал тому молодому человеку: «Сяо Чжоу, разве тебя кто-нибудь спрашивал?»

Лазурия взглянула на молодого наглеца, но не узнала его и спросила Большого Ниана: «Кто это такой?»

Большой Ниан сразу же заулыбался ей. «Он новый последователь Кровавого клана. Его зовут Сяо. Сяо Чжоу».

Лазурия фыркнула. «Не важно. Пусть он говорит».

Этот самый Сяо Чжоу, казалось, вовсе ничего не боялся. Он вышел из толпы и спокойно начал говорить: «Госпожа Лазурия, все здесь присутствующие знают, что вы — любимая дочь Мастера клана Вим. Поэтому все уважают вас. Сам же Мастер собрал нас всех здесь, чтобы найти невиданного зверя, и мы все пришли на его зов, но…» он помолчал, на его лице появилась добрая улыбка, но тон стал холоднее: «Но мы все еще ничего не нашли. И число людей Света на острове постоянно растет, прибыли даже двое из семерых Глав Айне, мы им не соперники. В этой ситуации… Вим по-прежнему не дает нам никаких объяснений. Я боюсь, что некоторые из нас могут заподозрить… что Вим пытается избавиться от нас, с помощью людей Света!»

Все вокруг начали кричать и спорить, рядом с Лазурией поднялись еще несколько человек, кажется, они были из клана Вим. Но кроме них никто не критиковал слова этого юноши, наоборот — все повернулись к Лазурии с претензиями. Их голоса становились громче.

Дан Сайон вдруг стал беспокоиться за нее, но в то же время он задумался над словами юноши. Они все были людьми Малеуса, но кланов было очень много, и, возможно, Вим…

Пока он размышлял, Лазурия холодно произнесла: «Да кто ты такой, чтобы обвинять нас в таких вещах?»

Сяо Чжоу улыбнулся этой прекрасной, но далеко не слабой девушке, он все еще выглядел так, словно ничего не боялся. Он сказал ей: «Я всего лишь никому неизвестный ученик Малеуса, присоединившийся к Кровавому клану. В сравнении с госпожой Лазурией, я всего лишь ничтожный червяк, но сейчас, когда силы Света ищут возможности, чтобы убить всех нас… Вим — один из главных кланов, и в этой ситуации он является нашим лидером. Но что если они покинут нас в самый ответственный момент, неужели это будет справедливо?»

Даже Дан Сайон мог это почувствовать. И хотя этот Сяо Чжоу говорил очень мягким тоном, каждое слово его звучало как обвинение клана Вим, очевидно, он преследовал какую-то цель своими высказываниями, но вот какую? Судя по удивленному лицу Большого Ниана, все происходящее выходило из под контроля Кровавого клана.

Остальные начали спорить еще яростнее, их голоса становились все громче, и на лицах появлялось негодование. Лазурия нахмурилась, затем отступила назад, повернулась к кому-то за спиной и сказала пару слов.

Дан Сайон посмотрел в ее сторону. Но свет факела был не очень ярким. Он смог разглядеть только какого-то здоровяка за ней, но рядом с ним стоял еще кто-то. Там было слишком темно, и Дан Сайон не смог увидеть лица того человека.

Лазурия говорила именно с тем мужчиной позади нее. Затем она развернулась к толпе и вышла вперед снова, окинув всех холодным взглядом.

Ее прекрасное лицо было холодным, как лед. И в желтоватом свете факела ее красота казалась печальной и одинокой.

Толпа быстро затихла, все взгляды были прикованы к ней.

«Уважаемые союзники!» Ее голос прокатился по пещере. «Вим — такой же клан Малеуса, как и все вы. Мы с вами — ученики одной священной школы, дети Матери Преисподней и Небесного Видьяраджи. И не важно, как силен кто-то один из нас, мы никогда не бросим в беде своих союзников! Поэтому я прошу вас отбросить дурные мысли».

После этого большинство присутствующих успокоились, Большой Ниан глубоко вздохнул, затем быстро вышел вперед и, толкнув Сяо Чжоу, прошептал ему: «Ну что, ты наговорился?»

Сяо Чжоу улыбнулся ему, затем снова громко сказал: «Что ж… если все так, то мы можем расслабиться. Но, госпожа Лазурия, пожалуйста, объясните нам, что за зверя мы все-таки разыскиваем? Если мы на самом деле не в силах его разыскать, нам лучше поскорее убраться отсюда, иначе, даже если Вим не собирается причинять нам вред… мы все погибнем от рук сил Света!»

Лазурия и остальные из ее клана посмотрели на него. Но Сяо Чжоу все еще улыбался, не понимая, что наживает себе проблемы. Остальные тут же закричали:

«Да, верно говорит парень!»

«Правильно, госпожа Лазурия, просим у вас разъяснений!»

«…..»

Когда шум слегка утих, Лазурия перестала смотреть на Сяо Чжоу. Она понимала, что сейчас не время для споров. Она произнесла: «Господа, даже если бы вы не попросили об этом, мы, Вим, все равно бы дали вам поддержку и объяснения. Итак, на самом деле мы собрали вас здесь, чтобы…»

«Бум!»

Все пещера вдруг содрогнулась. Дан Сайон и Лин Эр переглянулись. Люди Малеуса были шокированы, кто-то из них даже закричал:

«Что это было?»

«Землетрясение?»

Но очень скоро они узнали, в чем дело. У входа в пещеру завыл ветер, и внутрь проник громкий голос, прозвучавший как гром среди ясного неба: «Гнусные еретики Малеуса! Выходите и примите свою смерть!»

Все вокруг были напуганы. Дан Сайон и Лин Эр посмотрели друг на друга, на их лицах отразилась радость. Это был глава Пика Головы Дракона, Мастер Васп Каел.

Сердце Дан Сайона выразило восхищение. От выхода до этого места было много чжанов, но голос Васп Каела звучал так чисто и громко, было ясно, что его уровень невообразимо высок.

Люди Малеуса переглянулись, и скоро кто-то выкрикнул: «Это место так хорошо спрятан, как они могли найти нас?»

Затем Сяо Чжоу усмехнулся: «Госпожа Лазурия, вот вам и критическая ситуация. Мы здесь собрались по вашей просьбе, по призыву вашего клана Вим. Сейчас мы все в большой опасности, что же нам делать?»

Люди вокруг тоже спросили: «Верно, госпожа Лазурия, скажите же что-нибудь!»

Лазурия глубоко вздохнула, снаружи пещеры раздавалось все больше свистов ветра, кажется, люди Света начали прибывать сюда один за одним, когда услышали новость. Лицо Лазурии потемнело. Она вышла вперед и сказала: «Господа, я не представляю, как силы Света узнали, что мы здесь. Но я, единственная дочь Мастера клана Вим, оказалась поймана здесь вместе с вами, в равных условиях. Вы все еще подозреваете нас в измене?»

Большинство людей промолчали. Затем здоровяк позади Лазурии вышел вперед и сказал низким голосом: «Слушайте все, мы столкнулись с большой проблемой, так почему бы нам не объединиться в противостоянии врагу? Все вместе мы не проиграем тем крикунам снаружи!»

Все согласно закивали. На самом деле, сейчас у них не было другого выхода. И хотя пещера была очень большая, это был конец, бежать было некуда. Люди Малеуса приготовились и, подбадривая друг друга, все вместе вылетели наружу.

Очень скоро снаружи раздались звуки битвы. И в пещере остались только двое — Лазурия и тот человек рядом с ней, который держался в тени.

Дан Сайон был рад, но в то же время беспокоился за Лазурию. Он знал, что она — слуга Малеуса, и они никогда не смогут пойти по одному пути. Однако, они вместе столько пережили, стояли на краю жизни и смерти несколько раз, и по отношению к ней его чувства были неоднозначными.

Лазурия нахмурила брови. Когда она уже собиралась развернуться и что-то сказать человеку рядом с ней, то увидела, что в пещере остался еще кое-кто. Это был Сяо Чжоу. Неизвестно по какой причине, но он остался здесь вместо того, чтобы противостоять врагу.

Сяо Чжоу подстрекал толпу против клана Вим, конечно же, у Лазурии не было никаких хороших чувств к этому человеку. Ее лицо тут же потемнело, она холодно улыбнулась: «Ты все еще здесь, вместо того, чтобы помогать союзникам. Что ты задумал?»

Лицо Сяо Чжоу все еще было спокойным, он нисколько не был напуган внезапной атакой сил Света. Он улыбнулся: «Я всего лишь хочу лично узнать, действительно ли Вим дорожит такими пешками, как мы, или же просто пройдет по нашим телам?»

Лицо Лазурии похолодело, она собиралась что-то сказать, но тут человек из тени произнес: «Ты не из нашего священного клана, кто ты такой?»

Лазурия была удивлена. Сяо Чжоу тоже вздрогнул, его глаза обратились в темноту, в них сверкнула тревога, и он сказал, повысив голос: «Да кто ты такой, чтобы заявлять такое? Я — ученик Кровавого клана. Вы готовы оклеветать меня потому, что я высказался против вас?»

Дан Сайон и Лин Эр тоже были удивлены. Они не ожидали такого поворота событий. Но в голове Дан Сайона звучал другой вопрос — голос того человека в тени казался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.

Человек в тени просто сказал: «Вне всяких сомнений, Кровавый клан был лидером нашей священной фракции восемь сотен лет назад. Но сейчас они ослаблены, и с твоим потенциалом и уровнем… Большому Ниану до тебя далеко, как же он мог принять тебя в ученики? Если бы он и правда мог это сделать, Кровавый клан вернул бы себе былую мощь!»

Сяо Чжоу фыркнул. «Ты не видел меня в деле, откуда ты знаешь мой уровень?»

Казалось, человек во тьме улыбнулся. «Чтобы узнать твой уровень, мне не нужно было видеть, как ты сражаешься. Когда старый Васп Каел использовал Чистую Сущность, чтобы пропустить свой голос через скалу, его целью было напугать нас. Те, чей уровень недостаточно высок, испугались до смерти, у них даже ноги подкосились. И Большой Ниан не стал исключением. Но ты так и остался стоять, словно ничего не случилось. Очевидно, твой уровень очень высок, однако это сложно разглядеть».

Сяо Чжоу изменился в лице. Он посмотрел секунду на человека из тени, затем сказал: «Не думал, что люди Малеуса прячут такого опытного человека в своих рядах. Кто вы, господин?»

Лазурия фыркнула, взлетела в воздух и гневно крикнула: «Умри, предатель!»

Белый свет сверкнул в пещере, и белые лепестки заплясали перед Лазурией, как снежинки. Однако, даже в этом сиянии не было видно лица человека в тени.

Сяо Чжоу отреагировал очень быстро. Он шагнул назад и протянул руку. Раздался громкий звон стали и он вытащил из воздуха сверкающий божественный меч. Самой заметной его частью были семь бриллиантовых звезд, вырезанных на лезвии меча.

«А?» пробормотал человек в тени: «Меч Нава!»

Пока он говорил, Лазурия и Сяо Чжоу уже начали сражение в воздухе. Пещера словно стала меньше, когда по ней заметались цветок и меч.

Дан Сайон догадался, что этот Сяо Чжоу был со стороны Света, и он немного беспокоился за него. Но когда он смотрел на битву впереди, его взгляд следил за Лазурией. В сердце вспыхнула борьба, он только хотел, чтобы битва поскорее закончилась, и Лазурия смогла уйти.

Лин Эр вдруг прошептала ему: «Этот человек, Сяо Чжоу, возможно, он ученик Айне!»

Дан Сайон удивленно переспросил: «Что, ты знаешь его?»

Лин Эр покачала головой, взглянула на битву, затем сказала: «Я слышала от мамы, что Меч Нава — это очень известный божественный меч Пика Вдовы. Мастер Шен Доул раньше владел им. Я слышала, что после он был отдан…»

Но до того, как она договорила, Лазурия закричала. Цветок Печали рассеялся на тысячу лепестков и заполнил всю пещеру, и словно стена света, они обрушились на Сяо Чжоу.

Дан Сайон уже был знаком с этим приемом. И он знал его силу. Он ужасно заволновался за ученика по имени Сяо Чжоу.

Но тот только нахмурился, и отлетел на один чжан назад. Его правая рука сложилась в жесте заклинания, а левая коснулась правого запястья. Он словно держал в руках какую-то мощную энергию, но очень аккуратно и бережно. От его пальцев прозвучал свист, и из них вырвался луч Тайцзи.

Когда Дан Сайон и Лин Эр увидели это, у них больше не осталось сомнений. Сяо Чжоу был учеником Айне, и заклинание, которое он использовал, было Чистой Сущностью Айне.

В ту же секунду в воздух взлетел ярко сияющий Меч Нава. Он был в центре, а от него сияли лучи энергии Тайцзи. Через секунду меч сформировал вокруг себя ауру, собирая всю силу воедино.

Два эспера столкнулись в воздухе.

«Бум….»

По пещере пронесся грохот от столкновения эсперов. Каменный потолок дрогнул, и вниз посыпались камни.

Дан Сайон и Лин Эр тоже почувствовали, как все вокруг затряслось. Они чуть не упали на землю, Дан Сайон восхитился высоким уровнем Сяо Чжоу в Чистой Сущности, такого безупречного умения он раньше не видел ни у кого из учеников Айне.

Стена лепестков Лазурии рассеялась. Ее лицо было слегка бледным, она была озадачена. Дан Сайон знал это выражение. Его сердце почуяло неладное, он знал, что Лазурия не сдастся так просто. И только он подумал об этом, на ее лице сверкнул гнев. Она призвала Цветок Печали и опустила руку на пояс, где были привязаны маленькие золотые колокольчики.

Сяо Чжоу нахмурился, увидев ее решимость. Эта девушка была молода, но ее уровень оказался выше, чем он ожидал. Он использовал очень мощное заклинание, но не смог даже поранить ее. И судя по ее действиям, у нее был гораздо более мощный эспер. И было еще кое-что, чего Сяо Чжоу боялся. Тот человек за ее спиной был вовсе непредсказуем.

В пещере, полной жажды убийства, прозвучал чистый звон колокольчиков, это внесло контраст в окружающую обстановку. Лазурия поднялась в воздух, мягко взмахнув руками. Золотые колокольчики медленно взлетели перед ней, мелодично позвякивая.

Дан Сайон посмотрел на эту девушку в воздухе. Ее руки были плавными, словно в них не было костей. Золотые колокольчики мягко засияли между ее рук.

«Динь, динь, динь…»

Сяо Чжоу был удивлен тем, что этот звон околдовал его, да так, что он даже забыл, что находится сейчас между жизнью и смертью. Если бы его уровень был чуть пониже, он бы точно потерял рассудок. Эти маленькие колокольчики могли выпить его душу.

В тот момент в его голове разгорелся гнев. Он был удивлен, но не собирался больше слушать этот странный звон. Он закричал: «Демон, умри!»

Стены содрогнулись от удара, грохот перекрыл звон колокольчиков, Меч Нава сверкнул вспышкой молнии!

На лице Лазурии отразилась усталость, но она не отступила, когда увидела, что к ней летит меч. Она взмахнула правой рукой, «Колокольчики Хаккан» вылетели вперед и столкнулись с Мечом Нава.

Сяо Чжоу вздрогнул от удара. Казалось, крик дьявола раздался в пещере и пронзил его уши.

Дан Сайон и Лин Эр были очень удивлены, и собирались помочь, но лицо Сяо Чжоу вдруг стало спокойным. Он вскрикнул, меч Нава снова сверкнул и бросился в атаку. Лазурия была очень бледной, ее глаза немного замутились, словно она потеряла сознание и больше не могла противостоять врагу. Казалось, что меч Нава сейчас пронзит ее.

Разум Дан Сайона опустел. Без всякого намека на сомнение, он вышел вперед и прокричал: «Нет!»

Но он еще не договорил, когда впереди мелькнула тень, сверкнула фиолетовая вспышка, затем все исчезло.

Сяо Чжоу отбросило назад, он упал на землю, выплюнув изо рта свежую кровь. Меч Нава отлетел назад и вонзился в твердую скалу.

Дан Сайон и Лин Эр были очень напуганы, они бросились к Сяо Чжоу, Лин Эр уже собиралась призвать Душу Феникса, но вдруг Сяо Чжоу, несмотря на свои раны, встал перед ними и сказал хриплым голосом: «Нет… нет, брат Дан Сайон, сестра Тянь, уровень этого человека слишком высок. Вы ему не соперники…»

Дан Сайон замер. Лин Эр же не удержалась и спросила: «Откуда вы знаете наши имена?»

Сяо Чжоу промолчал и посмотрел вперед. Двое последовали за его взглядом и увидели, что он смотрит на Лазурию.

Мужчина средних лет стоял в воздухе спиной к Дан Сайону и остальным. Он помог Лазурии спуститься на землю и мягко проговорил: «Яо Эр, эти Колокольчики Хаккан — священный артефакт, оставшийся от Леди Хаккан. Твоего уровня все еще недостаточно, чтобы управиться с ними. Впредь я прошу тебя не пользоваться ими без причины!»

Лицо Лазурии стало спокойным, она тихо сказала: «Хорошо, отец».

Дан Сайон и остальные замерли на месте. Сяо Чжоу, казалось, уже пришел в себя, он посмотрел на этого человека впереди и сказал тихим голосом: «Так ты и есть глава одного из сильнейших кланов Малеуса — Мастер клана Вим?»

Мужчина впереди развернулся и улыбнулся всем троим. Наконец, они смогли разглядеть его лицо. У него были тонкие брови, квадратное лицо и умные глаза. Он выглядел совсем иначе, чем остальные грубые и злые слуги Малеуса. Но Дан Сайон был удивлен больше остальных. Он тупо пробормотал: «Ты?»

Мастер клана Вим с этим взглядом ученого был тем же человеком, который раскрыл ему секрет черной палки у горы Кунсан в придорожной чайной. Перед ним стоял Жень Ван.

Примечание: Меч Нава — даосский меч, которым сражался Чжу Гэлян в битве у Красной скалы. Также во время династии Чжоу этот меч назывался «Мечом Драконьей Весны».

Том 7. Глава 1. Подозрения.

Дан Сайон смотрел на человека, который был главным врагом сил Света. У него в голове творился хаос. Все сомнения в собственной вере, которые посещали его последний месяц, все они рождались из разговора с Жень Ваном в тот день у горы Кунсан.

И сейчас он снова встретился с этим человеком. Он не знал, что и подумать, он был настолько ошарашен, что забыл обо всем на свете.

Но если он забыл, другие все еще сохраняли рассудок.

Сяо Чжоу выплюнул кровь изо рта, попытался встать и прошептал Дан Сайону и Лин Эр: «Этот человек слишком силен. Мы не можем сражаться с ним. Я его задержу, а вы двое… бегите!»

Затем он взмахнул рукой, Меч Нава, который вонзился в скалу, отозвался на его приказ и вернулся в его руки.

Мастер Вим взглянул на Сяо Чжоу, кивнул с легкой улыбкой и сказал: «Судя по твоему уровню, ты один из лучших учеников Айне. Не ожидал, что в Айне есть и другие таланты, кроме Дан Сайона. Неплохо, неплохо!»

Дан Сайон очень удивился, Лин Эр и Сяо Чжоу уставились на него, его лицо покраснело, но он не знал, что сказать им.

Сяо Чжоу глубоко вздохнул и вышел вперед. Меч Нава в его руках засиял. Однако, Мастер Вим не пошевелился, он только стоял там и улыбался им. Сяо Чжоу знал, что это самый грозный враг, которого он встретил за всю свою жизнь. Но за его спиной были его младшие сестра и брат. Он не мог избежать битвы. Оставалось только надеяться, что он сможет задержать его, и его союзники смогут уйти…

Неожиданно, когда он пытался взять свою энергию под контроль, в его груди закипела кровь. Он не смог устоять на ногах, и выплюнул целый фонтан крови.

Дан Сайон и Лин Эр вскрикнули и подбежали к нему, удержав Сяо Чжоу от падения. Его лицо было бледным. Он понял, что удар, который ему нанес Мастер Вим, повредил внутренние органы. Он был тяжело ранен и не мог использовать никакие заклинания. Он был в ужасе. Во-первых, он понял, что его ситуация безнадежна. Во-вторых, он понял, что уровень Мастера Вим слишком высок, трудно было представить, какой вред он мог нанести ученикам стороны Света.

Мастер клана Вим взглянул на него и сказал: «Ты собирался драться со мной, не так ли? Значит ли это, что ты хотел задержать меня и позволить этим двоим уйти?»

Сяо Чжоу фыркнул и ничего не ответил. Лин Эр встала перед ним и гневно произнесла: «Злобная тварь, не думай, что ты победил, только потому что твой уровень так высок! Я тебя не боюсь!»

Дан Сайон был удивлен, Мастер Вим так тяжело ранил Сяо Чжоу одним лишь движением, любой мог догадаться, насколько он силен. Даже все втроем они не были ему соперниками. И увидев бесстрашное лицо Лин Эр, он забеспокоился и схватил ее за руку, чтобы она не совершила опрометчивых поступков.

Лин Эр еще не успела отреагировать, но его движение не укрылось от глаз Мастера Вим и Лазурии. Лицо Лазурии потемнело, она фыркнула, глядя на Дан Сайона и Лин Эр. Затем она сказала: «Дан Сайон, это и есть твоя сестра Лин Эр, о которой ты без умолку трещал?»

Лин Эр и Сяо Чжоу были шокированы. Сяо Чжоу нахмурился и сказал: «Брат Дан Сайон, ты знаком с этими людьми?»

Дан Сайон немного помолчал, затем сказал: «Да».

В этот момет Лин Эр вдруг вскрикнула: «Ах! Я вспомнила ее! Ты проникла к нам тогда, ночью, и мы гнались за тобой до острова, ты сказала, что ищешь человека по имени Сяо Фань…»

Затем она замерла и взглянула на Дан Сайона.

Сердце Дан Сайона ухнуло куда-то вниз. Он чувствовал себя ужасно, произошло то, чего он боялся больше всего, и он не представлял, что теперь делать.

Мастер Вим стоял перед ними, глядя на Дан Сайона странным взглядом. Он снова улыбнулся и произнес: «Господин Чжан, после нашего разговора у горы Кунсан, как идут ваши дела?»

Дан Сайон был в ужасе, он проигнорировал слова Мастера. Сяо Чжоу нахмурился, он был крайне озадачен, глядя на странное отношение Лазурии и Мастера Вим к Дан Сайону. Они явно были как-то связаны, но ведь правила Айне строго запрещают общаться с людьми Малеуса. Если ученик нарушил правила… ничего хорошего ему не светит.

Но сейчас было не время для размышлений.Трое учеников Айне попали в безнадежную ситуацию, Сяо Чжоу пытался сфокусироваться, он развернулся к Мастеру Вим, и только открыл рот, но не успел произнести и слова — Мастер заговорил с ним первым: «Ты пытаешься пропустить всю свою оставшуюся энергию в Меч Нава. Хочешь задержать меня, чтобы позволить им уйти?»

Сяо Чжоу вздрогнул. Его лицо было пепельно-серым. Он не ожидал, что Мастер Вим так умен. При его уровне и опыте… Сяо Чжоу и остальным точно не выжить.

Но Мастер Вим вдруг улыбнулся. «Успокойся, ничего страшного я вам не сделаю. У меня нет никакого желания вас убивать».

«Что?» Сяо Чжоу и Лин Эр были шокированы, Дан Сайон тоже смотрел на нег ос удивлением.

Мастер Вим посмотрел на Лазурию, затем на Дан Сайона и улыбнулся: «Господин Дан Сайон, тогда, на горе Кунсан, в Пучине Покинутых Душ, вы показали истинную любовь к моей дочери, и вы вместе были на грани жизни и смерти…»

Дан Сайон изменился в лице. Сяо Чжоу и Лин Эр тоже странно смотрели на него. Он торопливо произнес: «Ты… ты лжешь!..»

В эту секунду Дан Сайон почувствовал взгляд Лазурии. Но ее глаза были полны грусти, и он вдруг вспомнил ночную грозу, когда только она осталась рядом с ним. Его сердце дрогнуло и он не смог продолжать.

Мастер Вим продолжил: «Тогда ты спас мою дочь, разрубив узел между нами. Я должен отблагодарить тебя», он улыбнулся «Сегодня я отпущу вас всех из уважения к тебе. Но когда ты вернешься в Айне, ты будешь наказан этими старыми дураками… так почему бы тебе не присоединиться к нашему Священному клану? Я оценю тебя по достоинству, и ты сможешь быть вместе с Яо Эр, разве это не…»

«Замолчи!» Это закричал Дан Сайон. Он больше не мог этого выносить. Он указал на Мастера Вим и прокричал: «Подойди и убей меня! Даже если мне придется умереть, я никогда не стану слугой Малеуса!»

Лин Эр облегченно вздохнула и захлопала в ладоши. «Хорошо сказано, Сяо Фань».

Но Сяо Чжоу только посмотрел на Дан Сайона. Его брови все еще были нахмурены.

Мастер Вим покачал головой и улыбнулся: «В любом случае, тебе решать. У нас впереди много времени, ты можешь как следует все обдумать».

Он замолчал и вылетел из пещеры вместе с Лазурией.

Лазурия обернулась и посмотрела на Дан Сайона, прежде чем скрыться. Дан Сайон увидел ее глаза, и гнев в его сердце сменился легким смущением.

Сяо Чжоу заметил реакцию Дан Сайона, и его брови еще больше нахмурились.

Мастер Вим с дочерью скоро исчезли в темноте пещеры, и через секунду снаружи поднялся шум, кажется, он напал на учеников Света.

После этого раздался свист ветра, словно множество людей взлетели в небо.

Раздался громкий голос Мастера Васп Каела: «Кто ты такой? С таким высоким уровнем, почему бы тебе не спуститься и не сразиться с нами?» Очевидно, он говорил это Мастеру Вим. Но никто ему не ответил, и со свистом ветра Мастер Вим и Лазурия улетели прочь.

В пещере было тихо. Лин Эр заметила, что Сяо Чжоу все еще бледен и осторожно спросила: «Брат Чжоу, вы в порядке? Эм… из какого вы дома?»

Дан Сайон видел, что Сяо Чжоу сейчас упадет, он подошел и поддержал его. Но когда Сяо Чжоу на него посмотрел, Дан Сайон почувствовал себя неуютно и опустил голову.

Сяо Чжоу легко вздохнул и улыбнулся им. «Вам не стоит называть меня братом Чжоу. Это вымышленное имя, которое я использовал, чтобы внедриться к Малеусу. Мое имя не Чжоу»,

Лин Эр поинтересовалась: «А, тогда как…»

Сяо Чжоу улыбнулся, его брови дрогнули, кажется, из-за раны, но он сразу же оправился и сказал: «Я ученик Айне, из дома Пика Вдовы, Мастера Шен Доула. Моя фамилия Сяо, имя — Йен».

«Что, так вы Йен Сяо?»

Сяо Чжоу, который также оказался их братом Йеном, с улыбкой кивнул.

Дан Сайон и Лин Эр посмотрели друг на друга. Они оба уже не раз слышали это имя.

※※※

Ночь была темной. Бесчисленные звезды сияли над Горой Вздымающихся Волн, озаряя мир вокруг.

В надежно скрытом месте, Мастер Вим медленно вышел из пещеры в скале. Лазурия одиноко стояла на холме, глядя на восток.

Там как раз располагались силы Света.

Мастер Вим вздохнул и подошел к ней. «Яо Эр, уже холодно, тебе нужно заботиться о своем здоровье».

Лазурия тихо повернулась к нему со слабой улыбкой. «Да, спасибо, отец».

Мастер Вим спросил: «Ты все думаешь о том мальчике по имени Дан Сайон?»

Лазурия покраснела, но ничего не ответила.

Мастер Вим мягко тронул ее за плечо, выступил на пару шагов вперед и сказал: «Сегодня, когда я увидел его, я понял, что его уровень возрос с тех пор, как он попал в Пещеру Черного Камня вместе с тобой».

Лазурия замерла, затем радостно спросила: «Правда?»

Мастер Вим кивнул. «Я думаю, что он кое-что понял после прочтения первого тома Либруса». Он помолчал и снова улыбнулся: «Между прочим, даже краткий смысл Первого тома Либруса, который ты рассказала мне, очень сильно повысил мой собственный уровень».

Лазурия снова радостно спросила: «Правда?»

Мастер Вим кивнул ей. «Да. Либрус всего содержит четыре тома. Но легенда гласит, что где-то есть и пятый, только никто не читал его. С древних времен наш Священный клан владел четырьмя томами. К несчастью, большинство из них пропали, но наш клан, Вим, сегодня процветает именно благодаря Второму тому Либруса, который предыдущий Мастер Вим обнаружил триста лет назад».

Он секунду помолчал, затем продолжил: «Но Второй том очень сложен и непонятен, хоть в нем и содержится великая мощь. Все потому, что все заклинания основывались на общем смысле Первого тома. Поэтому за последние столетия нам приходилось делить власть с кланами Хаккан, Веном и кланом Долголетия. Но теперь, хэ-хэ…»

Лазурия улыбнулась. «Так что, я могу поздравить тебя, отец?»

Мастер Вим кивнул и улыбнулся. «Ты преподнесла нам огромный подарок.

На самом деле твоя отправка на гору Кунсан была тренировкой, и одновременно поиском артефактов, оставшихся от старика Черносерда. Однако, я не ожидал, что ты принесешь мне Либрус. Это гораздо лучше, чем какие-либо эсперы».

Лазурия улыбнулась, но ее лицо все еще было грустным.

Мастер Вим посмотрел на свою дочь и вдруг рассмеялся.

Лазурия покраснела и сердито сказала: «Отец…» Но Мастер Вим покачал головой и улыбнулся. «Почему ты беспокоишься?»

Лазурия закусила губу, затем сказала: «Отец, ты ведь тоже видел это сегодня… как Дан Сайон, этот наглец… относится к этой своей сестре… я лишь боюсь…»

Мастер Вим перебил ее: «Боишься чего? Что он ничего к тебе не чувствует?»

Лазурия опустила голову.

Мастер Вим просто сказал: «Я думаю совсем иначе».

Лазурия с удивлением спросила: «Что… что ты сказал, отец?»

Мастер Вим ответил ей: «Судя по тому, что я увидел сегодня, Дан Сайон действительно заботится о своей сестре. Но в критический момент твоей битвы с Сяо Чжоу он не смог себя сдержать и выбежал из укрытия, не думая о собственной безопасности. Добавить к этому все то, что вы пережили вместе… я думаю, что ты в его сердце занимаешь места не меньше, чем его сестра».

Лазурия вновь покраснела. В ночи она казалась еще прекраснее, когда в ее глазах сияло нескрываемое счастье.

Мастер Вим погладил ее по волосам, на его лице отразилась любовь. «Однако, не радуйся слишком рано. Клановые различия — это грань, которую он не может преодолеть. Более того, старейшины Айне не позволят ему даже вспоминать о тебе. Поэтому сегодня, перед тем, как уйти, я специально немного приукрасил историю о ваших отношениях. Я знаю, что положение этого Сяо Чжоу в Айне довольно высокое. И когда он вернется в Айне и расскажет все, что услышал, и они накажут Дан Сайона. Таким образом, повышаются шансы, что он будет искать у нас защиты».

Он, казалось, был очень доволен собой и, договорив, громко рассмеялся.

Лазурия тоже улыбнулась, но вскоре опять тихо опустила голову.

Мастер Вим нахмурился. «Что такое?»

Лазурия помолчала, затем тихо сказала: «Я волнуюсь за него, ему снова придется страдать…» Мастер Вим фыркнул. «Если меч не заточить, он не станет острым! Если он не может вынести такие пустяки, не стоит даже думать, что я отдам тебя ему, даже если он присоединится к нам, я не стану его ценить!»

Лазурия медленно кивнула, но она все еще немного волновалась. Она посмотрела на восток, но увидела только лес и море под небом, которые закрывали ей вид.

***

Неожиданное появление Йена подняло шум в Айне. Мастера Васп Каел и Тянь Болис были очень удивлены и обрадованы. От Йена они узнали, что люди Малеуса разыскивают какого-то зверя, и также были удивлены, когда услышали, что один из мастеров главных сект Малеуса тоже здесь.

Мастер Васп Каел медленно кивнул и довольно произнес: «Так значит, это новый Мастер Вим. Он действительно очень силен».

Тянь Болис нахмурился. «Йен, как же тебе удалось проникнуть в их ряды?»

Йен улыбнулся. «Когда я по приказу Мастера Шен Доула отправился на гору Кунсан, я обнаружил странную активность приверженцев Кровавого клана Малеуса. Но после тщательного расследования я понял, что они не такие уж и сильные враги, а из их разговоров я узнал, что Малеус планирует что-то более масштабное. Они как раз набирали новых последователей. Чтобы найти ответы на все вопросы, я назвался Сяо Чжоу и они приняли меня в свои ряды как очень талантливого ученика».

Тут вдруг, с небольшим раскаянием, он обратился к Тянь Болису: «Но, Мастер Тянь, в тот день, когда брат Дан Сайон и сестра Анан с Пика Малого Бамбука попали в Пучину Покинутых Душ, я был в другой группе, которая должна была напасть на брата Фасяна из Скайи. Я не смог им помочь, мне правда очень жаль. Но, к счастью, брат Дан Сайон оказался очень удачлив, и выбрался невредимым. Поэтому я смог вздохнуть спокойно, когда увидел его».

Тянь Болис улыбнулся. «Ничего, ничего. Я не могу винить вас в этом. Вам не стоит беспокоиться».

Мастер Васп Каел фыркнул.

Тянь Болис проигнорировал его.

Мастер Васп Каел сказал Йену: «Но, брат Сяо, это было очень опасно! Вы ведь знаете, что люди Малеуса безжалостны. Если бы с вами что-нибудь случилось, не знаю, что бы мы сказали Главному Мастеру…»

Тянь Болис тоже кивнул. «Верно, перед тем, как мы отправились сюда, Главный Мастер очень беспокоился, поскольку от вас не было вестей уже несколько месяцев. Он лично просил нас постараться обнаружить ваши следы!»

Лицо Йена немного потемнело, он покачал головой и сказал: «Проклятие! Я виноват, что заставил моего Мастера беспокоиться…»

Мастер Васп Каел улыбнулся. «Не берите в голову, сейчас вы сделали нам огромный подарок, и после того, как мы разберемся с Малеусом, Главный Мастер не станет вас наказывать, а даже наоборот — наградит!»

Йен покраснел. «Мастер Васп Каел, должно быть, шутит». Тянь Болис просто сказал: «Это не шутка. Вы очень сильно нам помогли. Но брат Сяо, пожалуйста, больше не подвергайте себя такой опасности. Главный Мастер очень ценит вас, и после того, как он уже не сможет управлять Айне, эта честь, скорее всего, перейдет к вам. На вас возложена очень важная миссия, так что не рискуйте жизнью снова!»

Йен задумчиво произнес: «Да, спасибо за наставления, Мастер Васп Каел и Мастер Тянь Болис».

Васп Каел кивнул. «Ну вот и славно! Я вижу, что вы устали, вам нужно отдохнуть! К счастью, ваши раны не опасны для жизни, иначе у нас были бы проблемы».

Увидев, что Мастера Васп Каел и Тянь Болис поднялись, Йен тоже хотел встать, но Тянь Болис остановил его и покачал головой. «Вы ранены и должны отдыхать. Это всего лишь церемонии, мы ведь не на горе Айне, так что забудьте об этом!»

Йен действительно очень устал, так что он не стал спорить и снова сел на кровать. «Спасибо вам, Мастера. Извините, что не провожаю вас».

Мастер Васп Каел помахал рукой и вышел вслед за Тянь Болисом. Когда они были в дверях, Йен вдруг позвал: «Мастер Тянь».

Тянь Болис замер, затем развернулся и спросил: «Что такое?»

Йен приподнялся на кровати и улыбнулся. «Совсем забыл рассказать вам! В прошлом году, когда я был на Пике Большого Бамбука, госпожа Сурин упомянула, что хотела бы заполучить «Большую Жемчужину Морей», с пляжа Восточного моря, на юге. Я нашел одну из таких жемчужин, когда прилетел сюда, не хотите ли вы взглянуть?»

Тянь Болис секунду подумал, затем с улыбкой посмотрел на Йена: «Если бы вы не напомнили мне, я бы и сам забыл об этом! Хорошо, что вы вспомнили, иначе, по возвращении на Пик Большого Бамбука, Сурин бы заругала меня до смерти!»

Затем он вернулся к Йену в пещеру. Мастер Васп Каел секунду постоял, но, конечно же, ему не были интересны какие-то жемчужины, поэтому он ушел.

В пещере остались только Тянь Болис и Йен.

Тянь Болис улыбался, но его улыбка исчезла сразу, как только он сел напротив Йена. Он посмотрел на него и сказал: «Наша с вами госпожа Сурин всегда очень спокойна снаружи, но нетерпелива внутри. Она сама лично прилетела к Восточному морю, чтобы отыскать эту самую жемчужину, уже сто лет назад. Теперь мы одни, что вы в действительности хотели мне сказать?»

Йен кивнул и сказал Тянь Болису: «Вы очень догадливы, мастер Тянь. Я попросил вас остаться, чтобы поговорить о брате Дан Сайоне из вашего дома».

Тянь Болис нахмурился, слегка удивившись, и спросил: «Что с ним такое?»

Йен кашлянул и понизил голос. Тянь Болис наклонился к нему, прислушиваясь.

В пещере было тихо, только мягко шелестел тихий голос Йена.

Том 7. Глава 2. Прошлое.

Атмосфера начала накаляться. Тянь Болис медленно выпрямился, его лицо было непроницаемым, невозможно было понять, о чем он думает.

Йен немного помолчал, затем сказал: «Мастер Тянь, я очень долго колебался, но было бы неправильным скрыть это от вас».

Тянь Болис глубоко вздохнул и кивнул: «Брат Сяо, я понял, что вы хотели сказать. Спасибо».

Йен кивнул, затем о чем-то подумал и сказал: «Мастер Тянь, я думаю, что, хотя брат Дан Сайон и знаком с Мастером Вим и его дочерью, он пока не собирается переходить на сторону зла. Однако, люди Малеуса коварны, а брат Дан Сайон еще молод. Это может быть опасным для него».

Тянь Болис фыркнул, его лицо было холодным, как лед. «Этот наглец… погоди, вот увидишь, он у меня получит!»

Йен взглянул на него и сказал: «Мастер Тянь, я хочу сказать… но не знаю, стоит ли…»

Тянь Болис кивнул: «Говори».

Йен продолжил: «Да, Мастер Тянь. Я рассказал все это вам лично потому, что надеялся, вы сможете решить этот вопрос до того, как дело примет серьезный оборот. Мастер Васп Каел отвечает за наказание. И его характер непреклонен. Если он узнает обо всем, я боюсь, брат Дан Сайон… он ведь ваш ученик, и вы очень много усилий приложили к его воспитанию за все эти годы, и если это перерастет в спор между вами и Мастером Васп Каелом, никто не захочет отступать», затем он понизил голос, «Если брат Дан Сайон не допустил ничего на самом деле серьезного, просто накажите его в тайне от остальных Мастеров…»

Тянь Болис поднял голову, внимательно посмотрел на Йена и сказал: «Брат Сяо, у вас действительно прекрасные лидерские качества. Ничего удивительного, что Главный Мастер высоко ценит вас. Место Главы Айне по праву достанется вам в будущем».

Йен мягко опустил голову. «Вы переоцениваете мои способности, Мастер Тянь».

В тот момент лицо Тянь Болиса снова стало обычным, он просто произнес: «Ну хорошо! Вам нужно отдыхать, на Пике Большого Бамбука мы никогда не забудем вашу доброту».

Специально или нет, его тон стал тяжелее, когда он произносил слово Пик Большого Бамбука.

Йен немного смутился и улыбнулся. «Мастер слишком вежлив».

Тянь Болис кивнул, поднялся и вышел из пещеры.

***

Тянь Болис стоял в одиночестве посреди леса, скрестив руки за спиной.

Это была глубокая ночь, сияли звезды, и в небе висела луна. Ее яркий свет падал на него, просачиваясь сквозь густую листву деревьев. В темноте, его брови были нахмурены, словно он что-то обдумывал.

Вдруг позади раздались чьи-то шаги.

Тянь Болис развернулся и замер. «Это ты?»

Это была его жена, Сурин. В этой непроглядной ночи, в лесу, она шла тихо, но казалось, что привлекала к себе все внимание.

Словно за столько лет время не коснулось и капли ее красоты.

Сурин подошла к Тянь Болису и улыбнулась. «Ты сказал Ксавьону позвать сюда Сяо Фаня, но его не было в пещере, я разрешила ему пойти к Вестнику Справедливости из Ваджры. Он должен скоро вернуться».

Тянь Болис кивнул, посмотрел на нее, словно хотел что-то сказать, но вдруг замолчал.

Сурин легко произнесла: «С тех пор, как ты вернулся от Йена, ты не в духе. Что-то случилось?»

Тянь Болис тяжело вздохнул, его лицо немного расслабилось. Он сказал: «Я знал, что от тебя ничего не скроешь». Затем он рассказал ей все, что узнал о Дан Сайоне от Йена.

Сурин тихо выслушала его, затем секунду подумала и сказала: «Давай не будем зацикливаться на том, что Сяо Фань знаком с Мастером Вим и его дочерью. Даже если они знают друг друга, делать из этого вывод, что Сяо Фань присоединился к Малеусу или даже шпионит для них в Айне… я никогда не поверю в это!»

Тянь Болис фыркнул. «Я и так знаю это. Ох, раньше у меня было шестеро учеников, и никто, от первого до последнего, не приносил мне столько головной боли…»

Сурин взглянула на него и улыбнулась. «Но также никто из них не приносил тебе столько побед на Турнире Семи Пиков!»

Тянь Болис помолчал, но все еще настаивал на своем. Он закатил глаза и сказал: «И это называется победой? Его едва не сожгло молнией, как деревяшку».

Сурин рассмеялась: «О боже! Брат Тянь, я слышала, что триста лет назад, когда вы сами участвовали на Турнире, вы дошли только до четвертьфинала!»

Тянь Болис покраснел, вспомнив прошлое, о котором упомянула Сурин, и сказал: «Это все потому… в ту ночь, перед поединком, я сбежал вместе с тобой на Радужный мост на Пике Вдовы, чтобы любоваться звездами и луной. Я не спал всю ночь! И у меня не оставалось сил на состязание, как я мог противостоять брату Цзянь И?»

«Пфф…» Сурин фыркнула, но ее лицо покраснело, очень нежно, словно она вернулась в ту ночь. «Брат Вань Цзянь И был одарен небом, он был очень умным, и среди учеников нашего поколения никто не смог бы сравниться с ним, кроме Главного Мастера Шен Доула. А ты? Ты осчастливил своего мастера, уже когда добрался до четвертьфинала, но все еще хотел побить брата Цзянь И!»

Тянь Болис рассмеялся, его настроение улучшилось, он сказал: «Конечно, брат Цзянь И был лучше и сильнее. Но ты выбрала именно меня, это значит, что в чем-то я все-таки его превзошел».

Сурин закатила глаза. «Я, наверное, потеряла разум, поэтому пошла за тобой».

Тянь Болис не стал злиться, его глаза улыбались, когда он посмотрел на жену. Затем он взял Сурин за руку, нежно и мягко.

Сурин посмотрела на него и прошептала: «Ты такой старый, но в тебе все еще хватает любви ко мне? Ох, если Сяо Фань вдруг придет и увидит тебя таким, что мы ему скажем?»

Тянь Болис рассмеялся, но ничего не сказал. Сурин опустила голову, но не стала убирать руку.

Ночь была мягкой, как вода, словно вокруг не было никого. Подул прохладный ветер, ветви деревьев задрожали.

В лесу было очень тихо.

Через минуту Сурин вдруг произнесла: «На самом деле, я думаю, что Сяо Фань очень похож на тебя, триста лет назад». Затем она подняла голову и посмотрела на мужа. «Ты не чувствуешь этого?»

Тянь Болис замер и сказал: «О чем это ты?»

Сурин улыбнулась. «Не делай такое лицо! В прошлом ты выглядел абсолютным бездарем, никто и не думал, что ты можешь сравниться со своими амбициозными братьями. Но в итоге на Пике Большого Бамбука ты достиг самого высокого уровня среди всех и добился очень многого. И твой Мастер отдал тебе бразды правления!»

Тянь Болис фыркнул. «Это называется скрытым талантом, а не бездарностью…»

Сурин рассмеялась, покачала головой и сказала: «Ты! С годами до тебя становится не достучаться…» затем она сказала, немного помолчав: «Но на счет Сяо Фаня, я не понимаю, как ты этого не видишь. Конечно, он показывает себя не так хорошо, как Бэй или Анан. Но он не бездарь. Я думаю, что он может гораздо больше, чем кажется. Но ты всегда так холодно к нему относился, поэтому у него понижена самооценка, и он сам считает себя бездарем и глупцом».

Затем она о чем-то задумалась и продолжила: «Но знаешь, я не могу понять вот что. Почему для того, чтобы выучить самый базовый уровень Чистой Сущности, ему понадобилось в три раза больше времени, чем обычному ученику?»

Тянь Болис покачал головой, глубоко вздохнул и сказал: «Не думай об этом сейчас. Когда Седьмой придет сюда, я спрошу его, что он натворил. Что он натворил такого, чего мы еще не знаем?»

Сурин посмотрела на него и сказала: «Только не делай такое лицо, когда он придет. Иначе еще до того, как ты что-нибудь спросишь, он будет уже напуган до смерти».

Тянь Болис фыркнул. «Не знаю, почему, но я не могу не сердиться, когда вижу его».

Сурин улыбнулась снова. «Ты хочешь, чтобы твой ученик был лучше, и не только в практике заклинаний, но и в повседневной жизни. Ты хочешь, чтобы он был как Коверн, как Йен, успешным во всем, в будущем…» Она вдруг вздохнула и замолчала.

Тянь Болис тоже немного помолчал, затем спросил: «Что такое?»

Сурин взглянула на него, поколебалась, затем сказала: «Бу И (имя Тянь Болиса), с твоим характером, за все эти годы… ты не стал похожим на Цзянь И, так…»

Тянь Болис секунду подумал, затем медленно кивнул. «Я понял, что ты имеешь ввиду. Можешь не продолжать».

Сурин посмотрела на него секунду, затем рассмеялась. «Если Сяо Фань узнает, что его Мастер, который всегда ругает его, ждет от него чего-то великого, как он будет счастлив?»

Тянь Болис фыркнул, его лицо было полно недовольства, он отвернулся и сказал: «Он выглядит, как бездарь. И чтобы я возлагал на него большие надежды… и не мечтай об этом!»

Сурин стояла рядом с ним и улыбалась. Она все еще чувствовала тепло его ладони, широкой и мягкой. Казалось, их чувства не угасли за столько лет.

Она тихонько сжала его руку покрепче.

***

Дан Сайон и Ксавьон вместе вышли от Онара и его мастера, Вестника Справедливости. Пока они возвращались, позади все еще слышался громкий смех Онара. Ночь становилась темнее, и кроме дозорных все вернулись в свои пещеры.

Когда они уже подходили к пещере, где располагался Пик Большого Бамбука, Ксавьон, слегка беспокоясь, развернулся к Дан Сайону и сказал: «Сяо Фань, ты запомнил, что я сказал тебе?»

Дан Сайон кивнул. «Да, Большой брат».

Ксавьон кивнул. «Я не знаю, зачем Мастер искал тебя. Но его брови были нахмурены с тех пор, как он пришел от Йена. Я боюсь, что он чем-то недоволен».

Дан Сайон молчал. Его сердце было неспокойно, скорее всего, Йен рассказал Мастеру о Лазурии и Мастере Вим. Если все так, он не знал, что ответить, если Мастер спросит его прямо…

Ксавьон увидел, что Дан Сайон молчит, и решил, что тот напугался. Поэтому он потрепал младшего брата за плечо и сказал: «Сяо Фань, не волнуйся так! Хоть Мастер всегда строгий, он на самом деле любит нас». Он помолчал и добавил, понизив голос: «Но не думай, что он слишком мягкий, если ты пойдешь против Мастера, я тебе не завидую…»

Сердце Дан Сайона потеплело, он сжал зубы, посмотрел на Ксавьона и тихо сказал: «Ксавьон, я правда… не хотел тогда… в тот раз… прости меня!»

Ксавьон рассмеялся и потрепал Дан Сайона по голове. «К чему ты это говоришь сейчас? Поторопись, Мастер ждет тебя уже слишком долго. Какая странная погода… только что сияла луна, а теперь набежали облака… В конце концов, Восточное море отличается от нашего дома».

Дан Сайон поднял голову и увидел, что небо в самом деле стало темным. Минуту назад яркая луна вдруг затянулась облаками, ее свет заметно померк, затрудняя видимость.

Пока они говорили, подошли почти к самой пещере. Здесь Ксавьон и Дан Сайон остановились. Было слышно, как внутри смеются Лин Эр и Ду Бишу.

Дан Сайон секунду помолчал, затем сказал Ксавьону: «Большой брат, я не пойду внутрь, я направлюсь сразу к Мастеру».

Ксавьон взглянул на него и кивнул. «Хорошо, поторопись! Сейчас в лесу очень темно, тебе нужно быть осторожнее, понял?»

Дан Сайон улыбнулся, кивнул и направился в лес.

Ксавьон посмотрел ему вслед, вдруг ощутив, что его младший брат немного одинок. Он вздохнул, покачал головой и вошел в пещеру.

Как только Дан Сайон вошел в лес, темнота поглотила его.

Дан Сайон секунду постоял, его сердце дрогнуло. Но затем его глаза привыкли к темноте в лесу, остатки лунного света все еще пробивались сквозь листву, падая на землю и оставляя немного освещения.

В лесу все затихло. Никаких птиц, никаких зверей, исчезли даже звуки насекомых. Только громадные деревья стояли вокруг, словно безмолвные воины.

Слышался только шум ветра.

Ветер прилетал с моря, он проносился сквозь деревья, завывая в лесу.

И по этому мистическому лесу в одиночестве шел молодой парень.

Разум Дан Сайона словно улетел куда-то далеко в этой тихой ночи. Он вдруг вспомнил много-много вещей из прошлого, как в своей деревне, еще маленьким, он сидел на руках у матери, глядя в ночное небо, и в его глазах отражался страх перед миром.

Но сейчас, время уже пронеслось мимо вместе с прошлым, а он даже не заметил.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, потряс головой, затем ускорил шаг и продолжил идти вперед.

Однако, он не заметил, что на его пути из темноты появилась пара ярких, красных глаз, которые следили за ним с огнем ненависти.

Словно этот человек был разгневан на него!

***

Тянь Болис нахмурился, он нетерпеливо произнес: «Что там с ним стряслось, что он до сих пор не явился?»

Сурин взглянула на него и сказала: «Как он может быть таким скорым? Ксавьон пошел искать его, затем они должны были вернуться от Вестника Справедливости. Даже бегом, это занимает какое-то время. Ты же не можешь заставлять его летать по такому пустяковому поводу…»

Тянь Болис фыркнул, поднял голову и посмотрел в небо. «Странно, почему погода здесь меняется так быстро?»

Сурин поглядела вокруг и тоже нахмурилась. «Верно, секунду назад было светло! А сейчас набежали облака…» Но она не стала задумываться над этим и спросила о другом: «Бу И, есть еще кое-что, чего я не могу понять с самого начала».

Тянь Болис посмотрел на нее и сказал: «Что?»

Сурин сказала: «Если Сяо Фань действительно знаком с Мастером Вим и его дочерью, как сказал Йен, он должен был рассказать об этом Васп Каелу. Он прекрасно знает об этом. Но Йен решил поговорить с тобой наедине и скрыть все от Васп Каела. Он ведь никогда особенно не был близок с нами, мне кажется… это не правильно».

Тянь Болис секунду помолчал, затем сказал: «Этот человек не так прост, как кажется».

Сурин немного нахмурилась и сказала: «Почему?»

Тянь Болис не стал отвечать прямо, вместо этого он секунду подумал, затем сказал: «Судя по моим измышлениям, Главный Мастер в последние годы фокусируется на тренировках и забывает о других домах. Повседневные дела решаются Васп Каелом и еще несколькими старейшинами». Он помолчал, затем холодно рассмеялся. «Некоторые уже называют Васп Каела Главным Мастером, который живет на Пике Головы Дракона».

Сурин была удивлена, и с небольшим беспокойством она потянула мужа за рукав и прошептала: «Тебе не следует говорить об этом вслух!»

Тянь Болис кивнул. «Я знаю, не волнуйся».

Затем он задумался и продолжил: «Ты ведь тоже это знаешь, с тех пор, как Мастер Айне основал наш клан, и разделил его на семь Домов, кандидат на пост Главного Мастера всегда выдвигался с Пика Вдовы. Но сейчас…»

Сурин улыбнулась и закончила за него: «Но сейчас Васп Каела все уважают, и его уровень очень высок, по безупречности репутации он стоит сразу за Мастером Шен Доулом. Раньше никто не сомневался, что это место займет Йен, но теперь это стоит под вопросом».

Тянь Болис просто сказал: «И за последние двести лет Васп Каел ответственный за наказания в Айне, и кроме своего собственного мнения не принимает ни чьего другого. Кроме Мастера Шен Доула, на всех остальных он смотрит свысока. Беспокойства брата Сяо объяснимы».

Сурин опустила голову и сказала: «Бу И, эта битва за место Главного Мастер может разрастись на весь наш клан. Пожалуйста, не вступай в борьбу».

Тянь Болис покачал головой. «Конечно, я все это понимаю. Но я ведь один из глав семи Пиков, как я могу избежать этого… Сегодня Йен помог мне, возможно, надеясь, что я поддержу его в предстоящем конфликте. Нам придется действовать очень и очень осторожно».

Сурин вздохнула и кивнула ему. «Да, только это нам и остается».

***

Из глубины леса подул прохладный ветер.

Дан Сайон почувствовал холод у шеи, поднял голову и увидел, что небо заслоняют тени деревьев, танцующие, словно демоны. Он нахмурился, лес сегодня был словно призрачным, не как обычно. Он вдруг подумал, что в последнее время не видел никаких дурных знаков, так что же, они все вдруг появятся, если небо немного потемнело?

Подумав об этом, он в мыслях посмеялся над собой и продолжил путь.

Неожиданно прямо рядом с ним раздался крик демона. Дан Сайон вздрогнул, немедленно развернулся и его лицо стало бледным. В темноте, прямо перед ним, в воздухе висел череп, сияющий красным светом.

С жутким воем череп остановился, глядя на Дан Сайона. Тот мог почувствовать призрачный огонь внутри его глазниц, и невольно задрожал.

Через секунду за этим странным черепом появились двое. В красном свете черепа Дан Сайон различил, что один из них был высоким и худым мужчиной. Он был старым, с сухим лицом, одна кожа и кости, он не очень отличался от того красного черепа. Пара колючих глаз вперилась в Дан Сайона, блеснув гневом.

Другой человек, казалось, был в плачевной для себя ситуации. И хотя он был довольно большим, он висел в воздухе прямо перед стариком, как беспомощный цыпленок.

Дан Сайон удивленно воскликнул: «А?»

Он знал человека, висящего в воздухе. Это был Синистра, которого он встречал а Пещере Крыланов, на горе Кунсан, и еще несколько раз на Горе Вздымающихся Волн. Костлявый старик крепко держал его какой-то магией, и когда он увидел Дан Сайона, он словно почуял спасение, немедленно указав на него старику с криком: «Ага! Это он, это он!»

Дан Сайон очень удивился, не понимая, что Синистра имеет ввиду. Старик глянул на него, затем хриплым, скрипящим голосом сказал Синистре: «Этот нахал из Айне?»

Синистра закивал и быстро ответил: «Да, да, это он, господин Вампир! Это тот наглец, который убил вашего единственного ученика, Лао Саня!»

Том 7. Глава 3. Демон Вампир.

Старик со страшным лицом был старым демоном Малеуса, который многие годы скрывался ото всех. Его знали под именем Основателя клана Вампиров. Силы Света, и многие в клане Малеуса тоже, называли его Демон Вампир. Все из-за того, что он практиковал ужасное искусство — Вампиризм, которое означало высасывание человеческой крови для повышения уровня, это было очень жутко и жестоко.

И хотя это искусство было очень мощным, тот, кто его практиковал, страдал от побочного эффекта — результатом был ужасный вид практикующего, мало кто в мире мог решиться на такое. Даже среди еретиков Малеуса многие не принимали этого.

Но это искусство не стоило недооценивать. Сотни лет назад, когда оно только появилось, по миру прокатилась волна насилия, силы Света были в ужасе. Позднее, когда Малеус потерял своего предводителя, Черносерда, силы Света смогли подавить безумие. И чтобы избежать преследований со стороны учеников Света, Демон Вампир покинул Центральную равнину вместе со многими учениками Малеуса, так что о нем долгое время ничего не было слышно.

Но сейчас Малеус вновь набирал силы. И Демон Вампир, который изначально был одним из лучших в клане Веном, тоже был приглашен на эту вечеринку. Но до того, как он прибыл лично, его единственный ученик Лао Сань отправился помогать Синистре и Ли Гао. К удивлению Мастера Вампира, ученик был убит в Пещере Крыланов.

Демон Вампир ужасно взбесился, когда услышал о смерти ученика. Из-за плохой репутации искусства Вампиризма и опасного процесса тренировок, когда одна ошибка могла привести к смерти от собственного заклинания, мало кто решался практиковать его, даже среди самих учеников Малеуса. Лао Сань был учеником, которого он воспитывал уже многие годы, и даже ужасный характер Мастера Вампира не останавливал Лао Саня. Поэтому Демон Вампир любил этого ученика. А теперь его ученик вдруг погиб по непонятной причине, как же он мог не злиться из-за этого?

На счастье, среди Малеуса наблюдалось большое движение. И когда Вим отправился на этот пустынный остров Восточного Моря, остальные главные секты тоже послали своих учеников присоединиться к нему. Демон Вампир был среди прибывших, и как только он прилетел на Гору Вздымающихся Волн, он тут же примчался в Кровавый клан, и был в ярости.

Большой Ниан, Ли Гао и остальные не были идиотами. Увидев, что Демон Вампир не в духе, и основываясь на слухах о его ужасном взрывном характере, они поняли, что он, скорее всего, до сих пор гневается по поводу смерти Лао Саня. И каждый из них посчитал самым мудрым решением поскорее скрыться.

Однако, что касается Синистры, то кроме как остаться на месте, он сделал еще одну непростительную вещь — он слишком медленно среагировал. Он вышел прямо к Демону Вампиру и сказал: «О! Господин, я не видел вас многие годы, как вы себя..»

Не дав ему договорить, Демон Вампир возмутился, почему тот еще жив, раз мертв его ученик, в гневе схватил несчастного и подвесил в воздухе. В итоге Синистра понял, что что-то не так и начал просить пощады.

Демон Вампир не собирался тратить время впустую. «Прямо сейчас мы с тобой отправимся к лагерю Айне, и найдем того нахала, который посмел убить моего ученика. Если мы найдем подлеца, тебе повезло. Если нет, я выпью всю твою вонючую кровь, как плату за смерть Лао Саня».

Синистра тут же побледнел, но его жалоб никто не слушал.

Дан Сайон видел Синистру несколько раз с тех пор, как оказался на Горе Вздымающихся Волн. Но тот все время либо дрался с кем-нибудь, либо убегал от погони. И даже когда они были в той пещере, Дан Сайон прятался в темном углу, а когда он вышел, Синистра уже был снаружи вместе с остальными людьми Малеуса, где они сражались с учениками Айне.

Поэтому Синистра даже не знал, прибыл ли тот мальчишка на Гору Вздымающихся Волн. Если его здесь нет, он должен был погибнуть от рук разъяренного Демона Вампира. Он все время просил пощадить его, но Демон Вампир был непреклонен, игнорировал его и тайно пробирался к лагерю Айне.

И когда, наконец, в темном лесу, Синистра разглядел фигуру Дан Сайона, он ужасно обрадовался. Он бы обрадовался меньше, даже если бы увидел родную мать. И он тут же закричал: «Это он, точно! Я не мог ошибиться, я бы узнал его, даже если бы от него остались только кости!»

Демон Вампир фыркнул, затем выкинул Синистру прочь, словно какой-то мусор. Дан Сайон услышал гулкий удар, за которым последовал вскрик от боли. Он упал на землю или врезался в дерево?

Демон Вампир внимательно изучил Дан Сайона своими колючими глазами. Он не шевельнулся, но нахмурился. И хотя он был в ярости, старик еще не выжил из ума. Когда Демон Вампир увидел труп Лао Саня, который ему принесли люди Кровавого клана, помимо гнева и грусти, он ощутил еще кое-что. То, как Лао Сань был убит, очень походило на его собственное искусство — Вампиризм. Неужели эти Светлые практикуют что-то похожее?

Конечно, он не мог знать, что в руках Дан Сайона, в его черной палке, была Сфера Крови, созданная стариком Черносердом. Но за несколько сотен лет он многое узнал. И догадался, что «убийца» его ученика, если и не использует Вампиризм, то обладает магией, очень похожей на него. Ко всему прочему, уровень этого человека был не ниже, чем его собственный. И сейчас, когда он смотрел на Дан Сайона, Демон Вампир сначала решил внимательно его изучить, пытаясь увидеть что-нибудь необычное.

Он осмотрел его с ног до головы, нахмурился, но так и не смог обнаружить что-то странное. Этот наглец был обыкновенным учеником Айне, без всяких отклонений от нормы, не говоря уже о жаждущей крови энергии искусства Вампиризма.

Дан Сайон стоял там, ощущая на себе взгляд призрачного старика. По его телу пошли мурашки. Он не знал, кто перед ним, но догадался, что этот старик из клана Малеуса. И судя по их разговору с Синистрой, он пришел за ним.

Красный череп снова начал сиять. Демон Вампир заговорил с ним холодным, зловещим тоном: «Эй ты, наглец из Айне, это ты убил моего ученика, Лао Саня?»

Дан Сайон замер и переспросил: «Какого еще Лао Саня?»

Демон Вампир онемел от злости, если бы ситуация не была такой запутанной, он бы уже выпил всю кровь этого наглого мальчишки! Но он все еще думал, что этот парень может владеть высоким уровнем искусства Вампиризма, поэтому решил все обдумать.

Он с трудом подавил свой гнев, но его голос зазвучал как завывания призраков: «Такой Лао Сань, которого ты убил с помощью Вампиризма в Пещере Крыланов на горе Кунсан!»

Дан Сайон вздрогнул. Услышав слово «вампир», он вспомнил ужасную сцену из прошлого. Его сердце сжалось, а руки машинально потянулись к черной палке.

Черная палка мирно висела у него на поясе, словно дремлющий демон.

Демон Вампир, увидев его спокойствие, которое бесило его все больше, совершенно разъярился, это было хуже всех охотников за ним со стороны Света.

Его характер всегда был вспыльчивым. И если бы не вопросы в его голове, он бы не смог держаться так долго. Гнев разъедал его изнутри, он прорычал: «Наглый мальчишка из Айне, верни мне жизнь моего ученика!»

Дан Сайон удивленно отступил назад. Завыл холодный ветер и послышались крики. Он чувствовал, как на спине выступил холодный пот, а волосы на голове встали дыбом.

Красный череп вдруг открыл пасть. В ту же секунду пять лучей черного света выстрелили из нее и приземлились прямо перед Дан Сайоном. Секунду спустя сгустки энергии поднялись в воздух.

Дан Сайон собрался и приготовился к атаке. И хотя он и так знал, что враг перед ним очень странный и злобный, он задрожал от страха в тот момент. Те сгустки энергии перед ним принимали формы ужасных монстров, пугающих и отвратительных. Огромные пасти, острые клыки и кошмарная вонь от их грязного дыхания.

Очень скоро пятеро монстров выросли словно из земли, превратившись в гигантов, каждый из которых был в полтора раза больше, чем Дан Сайон. За ними Демон Вампир сложил руки в странной фигуре, потрясая пальцами в сторону черепа. Монстры отозвались — этот старик контролировал их движения.

В ту же секунду, словно из-за красного сияния черепа, глаза Демона Вампира тоже загорелись красным. Он холодно рассмеялся, затем схватил обеими руками красный череп.

И словно в ответ на его действия, пятеро гигантских монстров сверкнули красными глазами, взгляды их были дикими и пугающими, затем они завыли в небо.

«Аууууууу…»

Дан Сайон вздрогнул всем телом, его разум слегка помутился. Монстры плясали вокруг него, их крики закладывали уши, проникая прямо в голову, причиняя невыносимую боль.

Монстры взвыли и уставились на Дан Сайона. Посреди этих криков Дан Сайону приходилось использовать всю силу, чтобы не потерять сознание. Но пока он пытался успокоиться, пять монстров вонзили когти в землю, готовясь к прыжку.

Дан Сайон взлетел в воздух. С черной палкой в руках он чувствовал себя спокойнее. И черная палка, словно чувствуя что-то, начала сиять привычным зеленым светом.

Без всякого предупреждения, когти, которые монстры вонзили в землю, вдруг рванулись вверх, вырвав куски земли. Но еще более ужасным было то, что из-под этой самой земли бесчисленное количество призраков всех мастей вырвалось на свободу! Они окружили Дан Сайона в мгновение ока.

Демон Вампир холодно улыбнулся, но затем нахмурился. Из-за того, что он опасался скрытых умений этого мальчишки, он не стал использовать свой лучший навык — Вампиризм. Вместо этого он решил использовать другую магию, которую практиковал в последние годы — Контроль над призраками.

Демон Вампир использовал собственную душу, чтобы создать пятерых «живых привидений», которые срабатывали как ловцы, притягивающие всех духов и привидений в радиусе десяти ли. Затем, с помощью магии эти духи превращались в злобных, жаждущих крови призраков и нападали на выбранную жертву.

Уровень этого мальчишки был не так уж низок. Но он не подавал вида, что умеет использовать Вампиризм. Может быть, он просто растерял свои умения? Или Синистра попытался спастись и подсунул ему случайную жертву?

Пока Демон Вампир размышлял, он вдруг ощутил то, что заставило его содрогнуться. Он поднял голову и увидел, что там, где призраки окружили Дан Сайона так, что его уже не было видно, среди призрачного белого света вдруг сверкнула зеленая вспышка, пробиваясь сквозь бесчисленных призраков.

Раздался чистый и громкий, режущий уши крик.

Ночь над Горой Вздымающихся Волн стала темнее. Не было видно даже последнего сияния луны.

В этой тишине и темноте ночи прозвучал долгий свист.

Море вдали стало более волнующимся.

Сквозь сердце прошла ледяная дрожь…

Черная палка вдруг сверкнула, и, словно разбуженный демон, открыла глаза. В ту же секунду прохлада проникла в тело Дан Сайона. Призраки были напуганы и в ужасе разлетелись.

Демон Вампир нахмурил брови, его лицо было задумчивым и он тихо пробормотал самому себе: «Такая тяжелая дикая энергия…»

Пять громадных живых привидений завыли в раз. Их фигуры сверкнули и поднялись в воздух, окружив Дан Сайона. Их когти раздирали воздух, издавая режущий звук.

Все призраки, запаниковавшие при виде черной палки и дикой энергии вдруг застыли в воздухе. Дан Сайон мог различить гримасы боли на их искаженных лицах, которые затем снова стали жестокими.

«Ааааа!»

Крики привидений пронзили тишину, призраки снова рванулись к единственному живому телу.

Дан Сайон вдохнул холодный воздух, вокруг него не было ничего, кроме этих призраков, они неслись к нему, не давая опомниться. Через несколько секунд они буквально придавили его к земле, напав огромным облаком. Дан Сайон сжал зубы, пытаясь продержаться еще, но скоро он дрогнул, ноги пронзило болью и он упал на землю.

Дан Сайон посмотрел вниз и удивленно обнаружил, что из-под земли торчит пара рук, которые крепко схватили его за ноги. Острые когти уже врезались в его тело, вокруг него из пяти привидений осталось только четыре.

В небе радостно завопили призраки, кружась вокруг. Ужасные челюсти клацали прямо перед глазами.

Дан Сайон побледнел, у него задрожали мускулы. Преодолевая боль, он сложил правую руку в особом знаке и взмахнул ей в воздухе. Черная палка поднялась и образовала стену зеленого свечения, потом еще одну, и еще.

Первые несколько призраков очень медленно реагировали и черная палка рассеяла их, превратив в призрачный дым, который даже не успел вскрикнуть.

В ту же секунду тело Дан Сайона снова дрогнуло. Он увидел, что когти вонзились в его кожу, словно острые ножи. Потекла свежая кровь, попадая прямо на черные когти.

Этот свежий, сладкий аромат крови! Он тут же заполнил все пространство вокруг.

Дан Сайон застыл.

Призраки в небе над ним тоже застыли.

Свет зеленой палки мягко зарябил, словно она была взволнована запахом его крови.

Через секунду призраки все вместе рванулись на запах свежей плоти и крови. Но вместе со свистом ветра раздался крик, похожий на рев чудовища. Черная палка взлетела и Дан Сайон схватил ее, не обращая внимания на призраков над ним. Его глаза сверкнули красной вспышкой.

Удар!

Он ударил куда-то вниз.

Зеленое сияние прошло сквозь когти, прошло сквозь его собственную кровь.

Красная кровь впиталась в черную палку, красные сосуды на ней вдруг загорелись ярче.

«Пуф!» мягкий шум вдруг раздался из-под земли. Призраки висели над ним, застыв в ужасе. Словно перед ними появился легендарный демон, убийца призраков.

В темноте сияла только лишь черная палка.

Где-то поодаль, красный череп в руках Демона Вампира издал тихий треск. Затем, с правой стороны, от него отвалился кусочек.

Лицо Демона Вампира изменилось в один миг. Он поднял голову с шокированным выражением лица, этот мальчишка убил одного из живых привидений! Перед ним, четверо оставшихся привидений явно не были готовы управлять таким количеством призраков без одного из соратников. И призраки начали разлетаться.

Земля вокруг Дан Сайона вдруг провалилась на пол чжана вниз. Когти, сжимавшие его ноги, медленно ослабли, растаяли кровью, которая впиталась в почву под ногами.

Но он еще не успел опомниться, когда в небе раздались крики призраков. Он в испуге приготовился защищаться, но призраки, вместо того, чтобы напасть, разлетелись! Белый свет рассеивался, кричали привидения, метались фигуры призраков, сверкнула красная вспышка…

Красная вспышка?

Сквозь бесчисленное количество призраков к нему рванулся красный луч, быстрый, словно молния. Сияющий череп оказался прямо перед ним в мгновение ока, Дан Сайон хотел подпрыгнуть вверх, но раненные ноги не дали этого сделать. Его тело вздрогнуло, он не мог пошевелиться.

Красный череп раскрыл пасть, налетев на него, словно злобный дух. Дан Сайон в страхе призвал черную палку и выставил перед собой, но в эту секунду из пасти вырвалась призрачная рука, в три чжана длинной, пять пальцев превратились в когти и ударили Дан Сайона в грудь.

Дан Сайон содрогнулся всем телом, призрачная кожа на этой руке вдруг наполнилась кровью, пока он сам начинал терять сознание, и чувствовал, что вся кровь в его теле утекает через рану в груди.

Разумеется, это было особое искусство Демона Вампира — Вампиризм. Увидев беспомощное положение Дан Сайона, он рассмеялся и поднял его в воздух. «Наглец, верни мне жизнь моего ученика!»

Дан Сайон висел в воздухе, кровь закипала в его теле, причиняя ужасную боль. Он начал терять сознание, и ему оставалось только приложить все усилия, чтобы ударить эту призрачную руку черной палкой, но он был уже слишком слаб.

Демон Вампир не обратил внимания на его попытки. Он фыркнул и подумал: этот парень слабак, его уровень не очень высок, но эспер очень странный. После того, как я высосу всю его кровь, нужно будет забрать эту палку и рассмотреть ее поближе.

В эту секунду черная палка ударила руку, держащую Дан Сайона.

Мистическая зеленая сфера прошла сквозь кожу, которая высасывала его кровь.

Словно интересуясь — что это вы, господин, тут делаете?

Демон Вампир вдруг закричал, отпустил Дан Сайона и отлетел прочь, глядя на свою руку. Здоровая кожа, ожившая вместе с выпитой кровью, в один миг стала снова сухой, еще хуже, чем была раньше.

Прямо перед ним Дан Сайон, казалось, был в полуобморочном состоянии, но черная палка в его руках, особенно сфера на одном конце сияла очень странно, и сосуды на палке сверкали красным светом.

Демон Вампир холодно усмехнулся. «Я все гадал, как погиб Лао Сань. Так вот в чем секрет! Хэ-хэ, неужели в мире могут быть такие сокровища? Тебе придется отдать его мне, вместе со своей жизнью!»

После этого он поднялся в воздух, когтистая рука направилась прямо в голову Дан Сайона. Но тот беспомощно висел в воздухе, не в силах противостоять. Казалось, он погибнет сейчас, от рук Демона Вампира.

«Злобная тварь!»

Крик, полный гнева, раздался в ночи. По воздуху прошла волна жара, прокатившаяся по всему лесу. Все деревья в радиусе десяти чжанов почернели, бриллиантовый свет огня спустился с неба, разорвав в клочья облака.

Демон Вампир в страхе отлетел назад. Появившийся перед ним человек был очень высокого уровня. Сейчас ему было не до Дан Сайона, его руки сложились в защитном жесте. Красный череп ярко сверкнул, подняв перед ним кроваво-красную стену.

«Бум!»

Словно гром ударил в землю, огненная вспышка врезалась в кровавую стену. Разрушительный жар превратился в красный божественный меч. Ужасающей силой Дан Сайона отбросило на несколько чжанов назад, и она не ослабла, продолжая давить на него, словно гора или толща воды.

Лицо Демона Вампира побледнело, он закричал и поменял фигуру из пальцев, из глазниц черепа выстрелили два кроваво-красных луча, они прошли сквозь стену и ударили в огненный меч.

Меч с грохотом отлетел назад, Демон Вампир пошатнулся, отошел на несколько шагов, и только потом смог перевести дыхание.

«Дух Пламени!» В глазах Демона Вампира блеснул холодный страх, его лицо изменилось.

Волна жара исчезла, там, где был огонь, появился Тянь Болис. За ним сверкнула другая вспышка, это была Сурин, которая поддержала Дан Сайона, упавшего без сил. Сердце Дан Сайона потеплело, когда он увидел своего Мастера и Госпожу.

Сурин беспокойно прошептала ему: «Сяо Фань, ты в порядке?»

Дан Сайон изобразил улыбку: «Я в порядке, Госпожа…»

Но он еще не успел договорить, когда в глазах поплыли звезды, и наступила темнота. Он потерял сознание.

Сурин нахмурилась. Тянь Болис, игнорируя Демона Вампира, повернулся к Дан Сайону.

Вскоре они закончили его осматривать, Сурин запустила руку в рукав и достала бутылочку, из которой взяла желтую пилюлю. Дан Сайон проглотил пилюлю, и Сурин тихо сказала Тянь Болису: «Он не умрет». Затем она уверенно сказала, глядя на Демона Вампира вдалеке: «Это был Вампиризм».

На лице Тянь Болиса сверкнул гнев, он развернулся и встретился глазами с Демоном Вампиром.

«Демон Вампир… тебе ведь уже за несколько сотен лет, а ты все еще нападаешь на тех, кто слабее тебя! Кто же ты после этого?»

«Чушь!» гневно сказал Демон Вампир. «Раз твой ученик — живое существо, что же, мой ученик — не был живым? Я пришел забрать его жизнь в обмен на другую!»

Тянь Болис холодно спросил: «При чем здесь твои бесполезные ученики?»

Глаза Демона Вампира сверкнули холодом. «Он убил моего ученика на Горе Кунсан, в Пещере Крыланов. Я здесь, чтобы убить его, смерть за смерть!»

«Прекрасно!» Тянь Болис вдруг рассмеялся. «Отличная работа!»

Демон Вампир застыл в недоумении.

Тянь Болис холодно усмехнулся. «Раньше я недооценивал этого ученика, но сегодня он проявил себя лучше, чем я мог себе представить! Ведь он знает, как избавляться от зла во имя Света!»

Демон Вампир гневно проговорил, не в силах сдержать ярость: «Ладно, ладно, ты, жирный коротышка, сотни лет назад уже пытался поймать меня, когда я был слабее. Сегодня я снова пришел попробовать твоей крови!»

Тянь Болис глубоко вздохнул, его правая рука рассекла воздух, и Дух Пламени словно ответил на призыв, мягко сверкнув.

«Сотни лет назад я едва позволил тебе уйти, тебе просто повезло. Сегодня я испробую, насколько сильно твое искусство Вампиризма, раз уж ты посмел ранить моего ученика!»

Том 7. Глава 4. Дух Пламени.

Демон Вампир фыркнул, он не испугался, наоборот — его лицо исказилось злобой. «Неужели я тогда бы стал убегать, если бы вас не было так много?»

После этого он встряхнул руками. Красный сияющий череп завертелся в воздухе вокруг него. Его глаза стали красными.

Тянь Болис глубоко вздохнул, приготовившись к битве. Сотни лет назад в Айне его уровень уже был очень высок. И когда они гнались за остатками армии Малеуса, он был в числе первых в этом деле. И он уже сражался с Демоном Вампиром. Тянь Болис знал, что этого противника нельзя недооценивать, и его искусство очень сильно.

В эту секунду темные облака снова закрыли небо. Тот шрам в небе, который Тянь Болис оставил своим появлением, уже исчез. Ночь стала темнее прежнего.

Незаметно звук волн океана слился с шумом ветра, и стал более агрессивным. И словно из морских глубин, долгий грохот медленно разнесся под небом в ночи.

Дан Сайон медленно пришел в сознание. Он почувствовал дискомфорт в области грудной клетки и вдруг услышал чей-то вздох рядом с собой, затем появилась чья-то рука, которая потрогала его лоб.

Через секунду он почувствовал себя гораздо лучше.

Дан Сайон поднял голову и увидел, что это была его Госпожа — Сурин, она поддерживала его и спокойно улыбалась.

Дан Сайон покраснел и пробормотал: «Спасибо, Госпожа».

Сурин мягко улыбнулась. «С тобой все хорошо?»

Дан Сайон кивнул. «Сейчас уже все прошло, только устал…»

Сурин кивнула с улыбкой, затем вдруг хихикнула. «Ну и прекрасно, а теперь посмотри, как твой Мастер будет сражаться вместо тебя!»

Дан Сайон удивленно последовал за взглядом Сурин, и застыл.

Под темным небом, среди сгустившихся черных облаков, на пол неба сверкнул бриллиантовый, пламенеющий шар огня, облака словно служили ему оправой.

Тянь Болис выглядел, словно Древний Бог Огня, стоя в воздухе, он превратил пламя своего меча в огненного дракона, который взлетел в небо, разорвав облака на кусочки.

Демона Вампира не было видно. Однако прямо среди облаков показался громадный череп, который громко кричал. Облака изменили цвет, в небе сверкнула кроваво красная вспышка, которая сражалась с огненным драконом.

Небо, полное черных туч, словно кипело, издавая жуткий рев. С земли казалось, что это боги Девяти Небес гневно сражаются друг с другом.

Сердце Дан Сайона шевельнулось, он с восхищением смотрел на Мастера. Рев дракона содрогнул землю, он извивался в облаках с ужасающей силой, очень похожей на мощь того дракона, который встретился ему в Пещере Черного Камня. Тогда дракона вызвала треххвостая лисица, с помощью Зеркала Инферно, но сейчас он был гораздо больше и сильнее.

Вспомнив те дни, Дан Сайон вздрогнул. Волна тепла прокатилась по его телу от Зеркала Инферно, которое словно почувствовало, о чем он подумал. Жар распространился по его телу, согревая и успокаивая.

Сурин почувствовала это, развернулась к нему и сказала: «Сяо Фань, ты вдруг стал горячим, у тебя что, жар? После ранения это возможно…»

Дан Сайон удивился, он не ожидал, что Госпожа так чувствительна. Он не знал, что ответить, и только пробормотал: «Нет, ничего…»

Сурин нахмурилась и хотела что-то спросить, но вдруг услышала какие-то звуки и развернулась. Из леса раздались шаги, и через секунду… не меньше сотни человек вышло из леса. Среди них были братья Фасян и Фашань, и Ли Синь с Янной тоже были здесь. Впереди всех шел Мастер Васп Каел.

Сурин поднялась и улыбнулась им. «Мастер Васп Каел, вы пришли».

Васп Каел кивнул и просто ответил: «Брат Тянь здесь во всю сотрясает небо и землю, мы же не слепые и не глухие… так что пришли узнать, что стряслось».

Сурин нахмурилась, услышав сарказм в его голосе. Но она еще не успела ничего сказать, когда ученики Пика Большого Бамбука увидели Дан Сайона, который лежал на песке, покрытый пятнами крови.

Лин Эр с криком выбежала вперед. Ксавьон, Ду Бишу и Хэ Дачжи тоже беспокойно последовали за ней. Но очень скоро из толпы рванулась белая фигура, которая была быстрее их всех. Это был Бэй.

Он подбежал к Дан Сайону склонился к нему, схватил его за плечи и с бледным лицом спросил: «Сяо Фань, что с тобой случилось? Ты в порядке?»

Дан Сайон ощутил беспокойство в его взгляде, и его сердце потеплело. Он с улыбкой кивнул: «Я в порядке, все хорошо».

Бэй осмотрел его, заметил рану на груди, но затем все же облегченно вздохнул и спросил: «Кто тебя ранил?»

Дан Сайон указал наверх и сказал: «Этот демон, я слышал, Мастер как-то назвал его… что-то вроде «Демон Вампир».

Бэй вздрогнул, кажется, он по слухам знал этого демона. Он удивленно вскрикнул: «Этот старикан тоже прибыл сюда?»

В этот момент к Дан Сайону подбежала Лин Эр вместе с остальными, засыпав его вопросами. Дан Сайон чувствовал взволнованный взгляд Лин Эр, но он опустил голову и тихо отвечал на все вопросы, что он уже в порядке.

Битва в воздухе накалялась. Бэй стоял рядом с Дан Сайоном и смотрел в небо, затем он вдруг сказал: «Сяо Фань, твой мастер в обычной жизни как будто бы ничего из себя не представляет, я и представить не мог, что у него такой высокий уровень!»

Лин Эр разозлилась, услышав такие слова. С тех пор, как Бэя выставили из их дома, он ей совершенно не нравился. Она фыркнула и сказала: «Как может глупый ребенок с Пика Головы Дракона увидеть истинный уровень моего отца?»

Бэй нахмурился и развернулся к ней. Но она не опустила глаз, и не собиралась извиняться. Это смутило Бэя, и он вдруг улыбнулся: «Сестра Тянь права».

Лин Эр замерла от неожиданности, она совершенно не ожидала, что этот мальчишка вдруг станет милым с ней. И хотя Бэй улыбался, он смотрел не на нее. Лин Эр проследила за его взглядом и увидела, что Бэй смотрит на Коверна, который стоит рядом с Мастером Васп Каелом.

Лин Эр сразу же поняла, что Бэй не решался спорить с ей прямо перед Коверном. Она нисколько не смутилась, но ее сердце потеплело, когда она увидела взгляд Коверна.

Сурин нахмурилась. Она слышала их разговор, и хотя они были осторожны в словах, их внимательно слушали. Сурин повернулась и посмотрела в сторону Васп Каела. Он стоял, глядя вверх, без всяких эмоций наблюдая за Тянь Болисом. Но его глаза сияли, словно он обдумывал что-то важное.

В эту секунду с воем ветра во все стороны разлетелись языки пламени. Кровавая вспышка пронзила небо, и в этот яркий момент битвы Мастер Васп Каел холодно проговорил: «Не думал, что Демон Вампир окажется таким бесстрашным, чтобы появиться здесь. Коверн!».

Коверн стоял рядом с ним, он вышел вперед и сказал: «Мастер, какие будут приказания?»

Васп Каел глянул на небо и сказал: «Победа Мастера Тянь уже предопределена, этот старый демон долго не продержится против него. Возьми людей и устрой засаду, мы не можем позволить демону уйти в этот раз».

Коверн кивнул, взмахнул рукой в сторону Бэя, затем повернулся к остальным сильным ученикам, таким как Фасян и Ли Синь, и рассказал им план Васп Каела.

Сурин медленно подошла к Васп Каелу и улыбнулась: «Мастер Васп Каел, откуда вы знаете, что Бу И победит?»

Васп Каел взглянул на Сурин, на его холодном лице появилась улыбка. «Сестра Сурин, вы смеетесь надо мной, я что же, совсем ничего не понимаю?»

Сурин покачала головой и улыбнулась. «Мастер Васп, дайте мне десяток человек охраны, и я все равно не решусь шутить с вами. Я в самом деле хочу узнать ваше мнение!»

Васп Каел довольно улыбнулся и сказал: «Сестра Сурин, вы очень мудры, вам не следует быть такой вежливой со мной, ведь ваш уровень гораздо выше моего…» он помолчал, затем принялся объяснять: «Хоть уровень Демона Вампира очень высок, и у него есть Кровавый Череп, все эти вспышки кровавого света кажутся такими яркими, очень агрессивными, но я вижу, что это сияние, вон там, справа, немного нестабильно. Кажется, красный череп поврежден в том месте. В обычной ситуации это бы не сыграло роли. С уровнем этого демона, он бы быстро привел череп в порядок, ничего сложного. Но сейчас, когда перед ним брат Тянь… это его провал».

Затем он замолчал и ледяной холод блеснул в его глазах. Но голос его остался спокойным: «Ко всему прочему, брат Тянь использует заклинание Айне, чтобы управлять Духом Пламени, вызывая Дракона Красного Огня. И хотя сияние Кровавого Черепа очень яркое, оно уменьшается каждый раз от удара Дракона. И брат Тянь специально атакует Череп в то место, где он поврежден. Демон Вампир очень опытный соперник, но он уже выдохся, и почти проиграл бой. Как на ваш взгляд, сестра Сурин, я прав?»

Сурин улыбнулась: «Вы очень мудры. Я увидела это, только когда вы сказали!».

Мастер Васп Каел слегка улыбнулся, затем посмотрел в небо и вдруг понизил голос: «Сестра Сурин».

Сурин так же тихо спросила: «Да, Мастер Васп Каел?»

Глаза Васп Каела все еще смотрели на двоих сражающихся в небе, его голос был ровным, он сказал: «С тех пор, как брат Тянь достиг Высшего уровня Чистой сущности сотни лет назад, его уровень, должно быть, очень возрос за последние несколько лет!»

Сурин в душе удивилась, но ее лицо осталось спокойным, она улыбнулась: «Мастер Васп Каел переоценивает наш дом, Бу И далеко не так талантлив, как Главный Мастер или вы…»

Васп Каел медленно покачал головой, выразив улыбку уголками рта. «Сотни лет назад мы все вместе сражались против Малеуса, я, брат Тянь, брат Цен с Пика Ветра, брат Шан с Пика Восходящего Солнца, и, конечно же, наш брат с Пика Вдовы, Вань Цзянь И…»

Сурин вдруг тихо сказала: «Мастер Васп Каел».

Васп Каел вздрогнул, словно вспомнил о чем-то, затем кивнул и продолжил: «Мы охотились на еретиков Малеуса далеко отсюда, в Землях Пустоши, и в те времена брат Тянь уже достиг Высшего уровня. Вань Цзянь… тот человек всегда говорил, что брат Тянь только кажется глупым, но на самом деле он очень умен и непреклонен, у него очень редкий характер. У него очень большое будущее на пути Света».

Затем он улыбнулся и добавил: «Сестра Сурин, вы ведь знали того человека, то, что он говорил и думал… не должно вызывать у вас сомнений».

Сурин слегка улыбнулась, но ничего не ответила, а просто развернулась и посмотрела на небо.

Демон Вампир стоял в воздухе, он был очень зол, но в его сердце начал расти страх. Сотни лет назад он уже сражался с Тянь Болисом. И в те времена уровень этого человека не был низким, но с искусством Вампиризма он бы точно одержал победу.

Сквозь столетия, когда они схлестнулись снова, уровень Тянь Болиса оказался неожиданно высоким. Огненный Дракон уже почти подавил Кровавый Луч Преисподней, который поддерживался искусством Вампиризма, и он становился все слабее и слабее.

Но самым болезненным было другое. Когда Демон Вампир сражался с Дан Сайоном, он был неосторожен, поскольку перед ним был всего лишь ученик Айне, и он потерял одного из своих призрачных монстров.

Но нельзя было винить Демона Вампира в неосторожности. Его Кровавый Череп был древним артефактом духов, и если бы он сражался с божественным оружием, вроде Ориханка, конечно же, он был бы гораздо более аккуратным.

Но эспер Дан Сайона был очень необычным. И в нем не было ни намека на «божественность». Из-за дикой энергии внутри он больше походил на злобный эспер Малеуса, каким был Кровавый Череп. Поэтому он не обратил особого внимания на это оружие.

Конечно, Сфера Крови в руках Дан Сайона была бесполезна против призраков и духов, поскольку могла лишь высасывать кровь живых существ. Но был ведь еще и Жезл Смерти, который уничтожал призраков на протяжении тысяч лет, это был древнейший артефакт духов. И в ходе битвы он был разбужен кровью Дан Сайона, поэтому когда он коснулся тела призрака, Жезл Смерти превратил его в ничто, гораздо эффективнее, чем любой божественный меч.

Если бы ситуация была другой, Демон Вампир бы лишь слегка удивился, ведь уровень Дан Сайона все равно был гораздо ниже его собственного. Демону стоило только воспользоваться своим Вампиризмом, и мальчишка бы погиб от его рук. Но сейчас он столкнулся с Тянь Болисом, чей уровень был не ниже, чем у него самого, даже наоборот. И его слабости сразу же показали себя.

Оба искусства — Контроль над духами и Вампиризм полагались на Кровавый Череп. Один из монстров-призраков был уже уничтожен, Кровавый Череп тоже получил повреждения. И сейчас это было главной опасностью для Демона Вампира.

Тянь Болис был главой Пика Большого Бамбука уже сотню лет, и не только в уровне превосходил того же Дан Сайона. Его знания и опыт также в сто раз превышали опыт его ученика. Очень скоро он заметил, что сияние Черепа нестабильно, поэтому он использовал всю силу, чтобы атаковать именно в то место, где уже было повреждение. В самом начале это не играло роли. Но сейчас Демон Вампир уже был измотан.

Дракон ревел в небесах, танцуя среди облаков. Огромный Череп стал тускнеть, яркое пламя заполнило все небо.

Демон Вампир уже пожалел, что был таким опрометчивым. Он считал, что с его уровнем, кроме нескольких глав Айне, ему некого бояться. Когда он прибыл на остров, он тут же узнал, что из тех, кого стоит бояться, прибыли только двое, и его сердце успокоилось. Неожиданно, уровень Тянь Болиса оказался гораздо выше, чем был сотни лет назад.

Он забеспокоился и, когда машинально посмотрел вниз, то обнаружил еще кое-что неприятное для себя. Внизу, на земле, собрались люди, их было около сотни, и, судя по их одежде, это были люди Света. Он знал некоторых из них, особенно Мастера Васп Каела впереди всех. Когда-то он уже сражался и с ним тоже.

Сердце Демона Вампира похолодело, он начал искать путь к отступлению.

В тот момент, когда он отвлекся, огненный дракон вдруг заревел, словно прогремел гром. Демон Вампир с удивлением поднял голову и то, что он увидел, напугало его до смерти. Дракон в воздухе сверкнул ярким светом, но не стал нападать, а наоборот вновь превратился в Дух Пламени и вернулся к Тянь Болису, словно жар-птица в свое гнездо. Однако, яркое пламя не погасло, все еще озаряя небеса.

Лицо Тянь Болиса было холодным и задумчивым. Дух Пламени был прямо перед ним, левая рука сложилась в особом жесте. Он сделал семь шагов в позициях семи звезд, затем указал в небо Духом Пламени, проговорив:

«Ярость Девяти Небес, обернись божественным громом. Мощь неба, перейди в этот меч!»

На земле, особенно среди учеников Айне, раздались восторженные крики. Особенно громко восхищались ученики Пика Большого Бамбука. Даже Мастер Васп Каел стал чуть бледнее.

Низкие темные тучи словно закипели, ветер завыл между небом и землей. Через секунду из глубин черных облаков раздался шум грома, прямо между двумя людьми в воздухе!

В ту секунду мир, казалось, содрогнулся!

Весь остров вокруг тоже задрожал. Даже воды океана вокруг острова закипели, словно во время шторма.

Древнее заклинание пробудило молнию в небе, она сверкнула сквозь облака, разрезав небо пополам. И, словно гордое, сильное божество спустилось на землю, она коснулась конца лезвия горящего меча.

В ту секунду больше никто не мог различить людей в небесах, яркий свет накрыл этот кусочек неба.

Ветер завывал словно бешеный.

Люди внизу едва устояли на ногах…

Мир вдруг стал неожиданно тихим.

И вдруг, гром прогремел снова! После громкого взрыва цвет неба изменился. Сверкнул огромный столб света, пронзив темные облака, вокруг стало ярче и светлее, чем днем! И вся эта непреодолимая сила ударила в Демона Вампира.

Секунду спустя Светом накрыло все вокруг. Даже сияние Кровавого Черепа исчезло из поля зрения.

С неба упала человеческая фигура.

Тянь Болис стоял в небе, словно божество, он крепко держал Дух Пламени и тяжело дышал. Его лицо слегка побледнело.

После звенящей тишины в толпе учеников Света раздался радостный шум, все вокруг с восхищением выкрикивали свои впечатления. Ученики Пика Большого Бамбука с гордостью слушали похвалу окружающих. Дан Сайон замер, его глаза тоже были полны восхищения. Он едва оторвал взгляд от Тянь Болиса, чтобы посмотреть вокруг. Все улыбались. Улыбалась и Лин Эр.

Но кроме радости, Дан Сайон почувствовал кое-что еще, и вдруг посмотрел в сторону учеников Пика Малого Бамбука. Анан стояла среди них, она задумчиво смотрела на фигуру Тянь Болиса в небесах.

То же самое искусство, «Громовое Лезвие», но в руках Тянь Болиса… его сила была в сотни раз больше, чем у Анан.

Лицо Демона Вампира было красным, словно кровь. Он падал вниз, словно потеряв сознание. Мастер Васп Каел фыркнул, затем подал сигнал Коверну. Тот кивнул, махнул рукой, затем очень быстро шестеро или семеро учеников отделились от толпы, и, с эсперами наготове, они полетели к тому месту, где должен был приземлиться Демон Вампир.

Тело Демона Вампира вдруг дрогнуло, он помахал руками в воздухе, словно пытаясь остановить падение, но его лицо сверкнуло красным, и он выплюнул фонтан крови изо рта. Его лицо тут же стало серым.

Все вокруг рассмеялись, они поняли, что Демон Вампир не мог больше противостоять им, и Коверн должен был схватить его живым. Но вдруг раздался крик Сурин: «Осторожно!»

Коверн, Бэй и остальные очень удивились, увидев, как из темноты впереди вдруг сверкнула фиолетовая вспышка, и появился черный дым. Двое людей, летевших впереди, ученик Айне и монах Скайи, оказались ранены неизвестной силой! Они отлетели назад, выплюнув кровь изо рта.

Коверн и остальные удивленно остановились, но прямо перед ними какая-то сила уже атаковала их, казалось, ее было не остановить, словно гору. Коверн громко выкрикнул: «Назад!»

В ту же секунду Коверн сжал зубы, Лед Древности в его руках сверкнул снова и снова, сформировав несколько стен изо льда, так он пытался защитить соратников. Но огромная ударная сила впереди не дала ему много времени, и сломала лед словно бумажные листы, набросившись на них.

Коверн стоял впереди всех, и в тот момент он словно перестал дышать. Сверкнул зеленый свет, это был Бэй! Увидев, что Коверн в опасности, он вылетел вперед с Убийцей Драконов.

Коверн закричал: «Брат Бэй, беги!»

Но скорость ударной волны была слишком велика. И она была прямо перед ними в мгновение ока. Двое учеников, словно маленькие лодочки в океане, не могли ничего поделать, кроме как приготовиться к смерти. И вдруг где-то рядом раздался крик:

«Демон!»

Завыл ветер, странная сила столкнулась с их врагом. Раздался звон оружия, что-то свистнуло, и вдруг затихло. Кто-то схватил Коверна и Бэя за одежду и оттащил на несколько чжанов назад. Они, как минимум, были спасены.

Двое пришли в себя и увидели, что тот, кто спас их, был Мастером Васп Каелом, а той, кто оттащила их назад, была Сурин. Рядом с ними стояли старейшины других кланов, такие как Вестник Справедливости и даже Тянь Болис, который уже спустился с неба.

Вдалеке фиолетовая вспышка и черный дым поймали Демона Вампира у самой земли. Появилось несколько человек, и из леса за ними раздались звуки шагов. Невозможно было понять, сколько человек прячется там. В темноте мелькали тени, но судя по тем, кто стоял перед ними, это были люди Малеуса.

Дан Сайон удивленно приподнялся, увидев того, кто стоял впереди. Тот, кто поймал Демона Вампира, был Мастером Вим. Рядом с ним стояли трое, лысый старик, очень агрессивный, но маленький карлик, и последним был ученик с бледным лицом, спокойный и безразличный, с улыбкой на лице. С первого взгляда невозможно было подумать, что он злобный еретик Малеуса.

Среди сил Света Мастер Васп Каел обменялся взглядом с Тянь Болисом, уголки его глаз дрогнули. Он фыркнул и холодно произнес: «Неплохо, неплохо! Наконец-то мы встретились, старые знакомые!»

Том 7. Глава 5. Зеленый Дракон.

Кто-то подошел, чтобы помочь Демону Вампиру подняться. Лысый мужчина, кажется, знал его, он подошел к поверженному Демону и что-то прошептал. Руки Мастера Вим теперь опустели, он улыбнулся, но ничего не сказал. Его лицо расслабилось, словно перед ним не было никаких сильных противников. Бледный ученик обменялся с ним многозначительным взглядом.

Неожиданно прохрипел чей-то голос: «А, старый пес Васп Каел! Ну что, помнишь еще своего деда?»

Юные ученики Света нахмурились. Это говорил агрессивный карлик, он смотрел прямо на Мастера Васп Каела. Гнев сверкнул в его глазах, словно яростный волк.

Васп Каел холодно рассмеялся. «Демон, а помнишь ли ты тот шрам, который я на тебе оставил?»

Всем было видно, как дернулись мышцы на лице карлика, он сжал зубы от ненависти. Однако он медленно кивнул, и правой рукой нарисовал линию от левого плеча до правой стороны груди. Затем он со злостью проговорил: «Да уж, да уж. Я ничего не забыл, и я рад, что ты тоже об этом помнишь. Это прекрасно. Потому что я собираюсь вернуть этот шрам тебе!»

Васп Каел фыркнул, проигнорировав его слова. Его глаза смотрели на двоих людей, которые стояли рядом с карликом.

Лицо Сурин было задумчивым. С высоты своего опыта она разглядела, что уровень этих людей очень и очень не прост. Как минимум не ниже уровня Демона Вампира. Скорее всего, это были старые демоны Малеуса, которые долгое время не показывались в мире.

После того, как Сурин услышала разговор Васп Каела с карликом, она прошептала Тянь Болису: «Кто все эти люди?»

Лицо Тянь Болиса было хмурым, он сказал задумчивым тоном: «Этого карлика зовут Ядовитый Бай. Он из секты Малеуса — Венома. Тот лысый мужчина — это старый Мастер Дуань Му, с гор Цзе Ши. Он никогда не присоединялся ни к какой секте, но он тоже из Малеуса. Эти двое вместе с Демоном Вампиром — остатки армии Зла, за которыми мы охотились сотню лет назад. Что до тех людей в стороне… один из них, похоже, новый Мастер секты Вим, о котором упоминал Йен. Но того бледного ученика я не видел никогда раньше».

Сурин холодно вздохнула. Сто лет назад ее уровень был еще недостаточно высоким, чтобы отправиться в Земли Пустоши вместе с Тянь Болисом, Васп Каелом и остальными. Но имена этих людей прозвучали как гром в ее голове, особенно Ядовитый Бай и Дуань Му. Их репутация намного превосходила злобные деяния Демона Вампира.

В этот момент лысый Мастер Дуань Му вдруг развернулся, его глаза пробежали по толпе людей Света, и он закричал: «А как же Вань Цзянь И Призрачный Клинок?! Неужели он не почтил нас своим присутствием?»

Юные ученики Айне застыли в недоумении, они не знали, о ком говорит Дуань Му. Но Тянь Болис, Васп Каел, Сурин и остальные старшие Мастера других кланов вздрогнули как один, при первых же звуках этого имени. Тянь Болис холодно сказал: «Брат Цзянь И достиг высшего уровня, он постиг Путь Небес и вознесся к богам. И только такая безмозглая ворона, как ты, будет без надобности выкрикивать это великое имя».

Люди Малеуса замерли, Ядовитый Бай и Дуань Му, вместе с Демоном Вампиром, который только сейчас пришел в себя, воскликнули: «Он… умер?!!»

Даже Мастер Вим и бледный ученик немного замерли, ничего не понимая.

Кажется это имя, которое ничего не значило для юных учеников Айне — Вань Цзянь И Призрачный Клинок, обладало магическим действием на этих старейшин Малеуса. Они посмотрели друг на друга, их реакция была странной, на их лицах отразился страх, смешанный с ненавистью, но никто из них не мог скрыть радость в глазах.

Лицо Мастера Дуань Му изменилось. Он схватился за голову, что-то пробормотал, но никто не расслышал, что он сказал, кроме последнего предложения, которое было отчетливо различимо: «Хэ-хэ, не думал, что этот пес возьмет и умрет… хэ хэ хэ, хэ хэ, ахаха, АХАХАХАХА!!!»

Затем этот человек разразился хохотом.

Лица людей в Айне изменились. Мастер Васп Каел поглядел на него, и вдруг холодно усмехнулся: «Над чем ты смеешься? Хотя его нет с нами, но в Айне и без того достаточно охотников на демонов, чтобы расправиться с вами, злобные вороны!»

«Чушь!» Озлобленный голос раздался от Ядовитого Бая, он гневно пробормотал: «Мне так трудно смириться с тем, что я не убил этого ненавистного Цзянь И своими собственными руками! Однажды мы придем на гору Айне, растопчем его кости и развеем пыль, чтобы после смерти ему не было покоя!»

Рядом вскрикнул Демон Вампир: «Да уж, именно так! Иначе я не смогу жить с этой ненавистью внутри себя…»

Никто из учеников Света не остался спокойным, они возмутились, насколько жестоки и ужасны люди Малеуса, что даже после смерти не оставляют человека в покое.

Лин Эр осторожно спросила у Ксавьона: «Большой брат, кто этот самый Вань Цзянь И, его имя звучит очень грозно, даже эти еретики Малеуса его пугаются, но я никогда не слышала ни о каком Призрачном Клинке…»

Ксавьон слегка изменился в лице, открыл, было, рот, но вдруг замолчал, горько улыбнулся и сказал: «Сестра Тянь, тебе лучше самой спросить об этом Мастера и Госпожа, когда мы вернемся на гору Айне».

Лин Эр скривила губы, фыркнула, затем сказала немного возмущенным тоном: «Ну и ладно, не хочешь — не говори. Я сама спрошу об этом маму». После этого она собралась выйти вперед.

Дан Сайон торопливо протянул руку и остановил ее, прошептав: «Сестра, прямо перед нами стоят враги, не выходи туда. Мы можем спросить обо всем Госпожу позже!»

Лин Эр оглянулась и поняла, что ситуация в самом деле серьезная. Она остановилась, развернулась и одарила Дан Сайона улыбкой.

Сердце Дан Сайона потеплело, но со стороны Малеуса вдруг раздался странный звук, кто-то гневно фыркнул. Дан Сайон поднял голову и увидел, что рядом с Мастером Вим появилась Лазурия, и она смотрела на него издалека.

Дан Сайон с удивлением обнаружил, что Лин Эр взяла его за руку.

Вдали, среди учеников Пика Малого Бамбука, Анан медленно отвела глаза от Дан Сайона и посмотрела на Лазурию.

В эту минуту тишины вдруг раздался голос Вестника Справедливости: «Ядовитый Бай, Дуань Му, в прошлый раз вам посчастливилось уйти, и вам была дана возможность начать новую жизнь. Сегодня вы пришли сюда и нарвались на проблемы, вам разве надоело жить?»

«Пффф…» Среди людей Малеуса послышалась брань.

Лицо Вестника Справедливости слегка изменилось. Вперед вышел бледный ученик, он улыбнулся и сказал: «Кажется, это Вестник Справедливости из клана Ваджры?»

Вестник взглянул на него и ответил: «Верно, а ты сам кто такой?»

Бледный ученик слегка улыбнулся, но ничего не ответил, а только сказал, обращаясь к самому себе: «Если бы на твоем месте стоял Вань Цзянь И Призрачный Клинок, и говорил бы нам те же слова, то мы, злобные вороны Малеуса, может быть, и напугались бы. Но со своим бесполезным искусством Ваджры тебе лучше спрятаться за спинами Айне!»

Люди Малеуса разразились смехом, за ними из темного леса послышались насмешки.

Вестник Справедливости тут же покраснел, он очень смутился, но рядом с ним, Мастер Васп Каел, Тянь Болис и Сурин обменялись взглядами. Их глаза были полны тревоги. Судя по смеху из леса, здесь была не только элита Малеуса, но их было в разы больше. В десятки, сотни раз.

Эта битва была очень рискованной.

«Мерзкая тварь!» Громкий голос раздался из толпы учеников Света. Онар вырос прямо перед Вестником Справедливости, он не мог смириться с тем, что кто-то оскорбил его Мастера, Разрушитель сверкнул золотым светом, направившись прямо к бледному ученику со стороны Малеуса.

Тянь Болис и остальные вздрогнули от удивления, Вестник Справедливости закричал: «Онар, нет! Вернись, это слишком опасно!»

Но атака Онара была слишком быстрой. В мгновение ока сияющий Разрушитель был уже прямо перед этим бледным учеником. Но его лицо оставалось спокойным. Он просто поднял правую руку, из центра его ладони сверкнул яркий зеленый свет, ударив прямо в золотую дубину.

Золотой свет Разрушителя был словно стрела, которая врезалась в ладонь бледного ученика. У всех вокруг зарябило в глазах, сверкнула золотая вспышка, по воздуху прокатился жужжащий звук, но фигуры бледного ученика не было видно в этом сиянии.

Юные ученики Света громко зааплодировали, но лица Тянь Болиса и Васп Каела заметно потемнели.

Через секунду золотой свет рассеялся, и толпа изумленно онемела. Тот бледный ученик стоял совершенно невредимый и спокойный, он остановил золотое сияние Разрушителя Онара одной только рукой! И как Онар ни старался его пересилить, он не продвинулся ни на дюйм.

Бледный ученик спокойно усмехнулся. «Эй, малец! Да тебе еще тысячу лет тренироваться, чтобы сражаться со мной на равных!»

Он еще не договорил, когда его левая рука сделала резкий взмах, все увидели еще одну зеленую вспышку, Онар, словно его чем-то сильно ударило, отлетел назад, а его Разрушитель, громко зазвенев, улетел куда-то высоко в небо.

Вестник Справедливости торопливо поднялся в воздух и подхватил раненного Онара. Тот был без сознания. После тщательного осмотра Вестник Справедливости увидел, что серьезных ранений нет, и только тогда успокоился. Гнев загорелся в его глазах, он развернулся, чтобы ударить наглеца в ответ.

Но рядом с ним кто-то протянул руку и остановил его. Это был Мастер Васп Каел. Его лицо было бледным, как снег, он холодно сказал: «Да кто ты, наконец, такой? И как у тебя в руках могло оказаться «Зеленое Кольцо Неба и Земли», утерянное тысячу лет назад?»

Вестник Справедливости остолбенел и потерянным тоном проговорил: «Что? Кольцо Неба и Земли?»

В толпе собравшихся, включая людей Малеуса, восемь из десяти человек испуганно содрогнулись. Дан Сайон удивленно посмотрел вокруг, и тихо спросил Ксавьона: «Большой брат, что это за Кольцо? Это очень сильный эспер?»

Ксавьон еще не успел прийти в себя, он кивнул и тихо проговорил: «Я слышал, как Мастер рассказывал о нем. Это Кольцо — очень мощный эспер. Оружие Девяти Небес. Но оно было утеряно тысячу лет назад, не думал, что смогу увидеть его в своей жизни!»

Дан Сайон холодно вздохнул, услышав, как бледный ученик усмехнулся и обратился к Васп Каелу: «Я всего лишь никому не известный молодой ученик, и сейчас я покорный слуга Мастера Вим, маленькая пешка в его армии».

Мастер Вим с улыбкой покачал головой. «Брат Дракон, ты слишком скромен».

Стоящие рядом Ядовитый Бай, Дуань Му и уже вставший на ноги Демон Вампир дружно посмотрели в сторону того бледного ученика, которого Мастер Вим назвал Драконом. Он уже спрятал правую руку в рукав, и они не могли разглядеть его эспер. Однако уверенность в голосе Васп Каела и то, что этот Дракон не опроверг его слов, не оставила сомнений — он действительно обладал тем самым Кольцом.

Только вспомнив, сколько разных способностей приписывают легенды этому эсперу, опытные демоны уже не могли его недооценивать, их вдруг проняло жаром. Кроме того, эти трое, хоть и появились вместе с бледным учеником и Мастером Вим, они пришли с разных сторон. И никогда раньше не видели этого человека, они знали только, что рядом с Мастером Вим появился какой-то очень опытный воин высокого уровня.

Ядовитый Бай снова злобно глянул на правую руку бледного ученика, затем повернулся к Мастеру Вим и сказал: «Мастер Вим, мы никогда раньше не видели этого вашего брата, неужели среди вас появился такой талантливый ученик?»

Мастер Вим рассмеялся и произнес: «Брат Бай, наш Священный клан — всего лишь маленькая секта Малеуса, и мы не могли бы тягаться с таким сильным кланом, как Веном!»

Ядовитый Бай хмыкнул, он ведь принадлежал к элите клана Веном, и когда Вим начал стягивать людей на этот пустынный остров, он решил впервые за сто лет выйти из своего укрытия.

Но если он и прятался все эти годы, это не означает, что он ничего не знал. Ядовитый Бай прекрасно был осведомлен о том, что творилось в клане Малеуса — на сегодняшний день главенство принадлежало четырем сектам.

Веном, Хаккан и клан Долголетия были главными еще со времен смерти старика Черносерда. Кровавый клан только сейчас начал возрождаться, после длительного упадка, но их история была древней, а корни глубокими. И только клан Вим начал набирать силу всего триста лет назад, и в нем, как грибов после дождя, все время прибавлялось талантливых учеников. Чудесным образом, всего за двести лет Вим встал на одну ступеньку с тремя другими сильными кланами. Поистине, это было неожиданно и не слишком приятно для клана Веном.

В клане Малеуса все время происходили трения между разными сектами, каждая из которых стремилась к величию, которым обладал Кровавый клан во времена старика Черносерда. Но силы их были примерно равны, даже мелкие секты в клане Малеуса так или иначе зависели от четырех основных. И хотя каждая из главных сект в тайне строила козни против остальных трех, внешне все было пристойно, все старались поддерживать более-менее дружественные отношения.

Перед тем, как Ядовитый Бай прибыл на Гору Вздымающихся Волн, Мастер Венома лично приказал ему непременно найти возможность приблизиться к клану Вим и узнать, в чем их секрет, и какова их настоящая сила. Все эти годы среди людей Малеуса ходили слухи, что священный трактат Либрус все-таки попал в руки Мастер Вим.

И хотя о Либрусе по-прежнему ничего не было слышно, перед ними вдруг появилось Кольцо Неба и Земли, исчезнувшее тысячу лет назад. Ядовитый Бай испуганно подумал, что сила клана Вим очень велика и непредсказуема. Но он не подал виду, и только слегка усмехнулся, хотя его лицо изменило цвет. Он проговорил: «Вы смеетесь надо мной, сейчас всем известно, что клан Вим среди всех нас подобен солнцу среди звезд. К тому же, я хотел бы наконец познакомиться с братом Драконом, мы ведь не виделись никогда раньше…»

Мастер Вим внимательно посмотрел на Ядовитого Бая, его глаза сверкнули, он вдруг усмехнулся и сказал: «И правда, и правда. Все равно, в будущем вы будете видеться чаще. Вы, должно быть, слышали, что триста лет назад в нашем клане Вим было четверо Великих Воинов?»

Ядовитый Бай изменился в лице, Мастер Дуань Му притихшим голосом спросил: «Что? Вы ведь говорите о Зеленом Драконе, Белом Тигре, Красном Фениксе и Сюань У? Конечно, мы знаем о них!»

Бледный ученик с улыбкой взглянул на Мастер Вим и, улыбнувшись всем остальным, произнес: «Очень тронут, господа! Я и есть Зеленый Дракон».

Со стороны людей Света еще никто не успел отреагировать, Ядовитый Бай и остальные демоны раскрыли рты от удивления. Триста лет назад, когда клан Вим только начла набирать силы, самым главным их предводителем был Мастер Вим, но он во всем полагался на своих братьев — упомянутых Великих Воинов. Среди людей Малеуса было хорошо известно, что эти четверо не раз вступали в схватки и со своими, и с чужими, проливали кровавые дожди, не жалея никого. И даже спустя триста лет многие до сих пор боялись этих имен.

Однако Зеленый Дракон вдруг горестно вздохнул и обратился к Мастеру Вим: «Я все-таки постарел. Посмотри, среди тех молодых учеников Света большинство так озадачены, кажется, они даже не слышали моего имени!»

Мастер Вим усмехнулся. «Не прибедняйся, брат Дракон. Взгляни зато, как изменились лица старшего поколения! Погоди, после сегодняшнего дня имя Зеленого Дракона вновь содрогнет Поднебесную!»

Зеленый Дракон рассмеялся, украдкой посмотрев на свою правую руку, на его лице все еще осталась печаль.

«Бах!» что-то громко прогремело, все вокруг вздрогнули и посмотрели туда, откуда раздался грохот. Оказывается, это с неба упала дубина Онара, запущенная туда Зеленым Драконом. Только сейчас она вернулась на землю.

Все вокруг тут же затихло, среди людей Света многие нахмурились и сосредоточенно приготовились сражаться. В этот раз клан Малеуса возродился, их сила была очень велика, она превосходила все ожидания. К тому же, судя по всему, это были еще не все сюрпризы. И настоящая их мощь до сих пор не показала себя.

Однако со стороны людей Малеуса царили те же настроения. Мастеру Дуань Му, конечно, было все равно — он не принадлежал ни к какой секте, а только хорошо общался с Демоном Вампиром, поэтому был на его стороне. Но сам Демон Вампир, как и Ядовитый Бай, были членами секты Веном. Поэтому они обменялись многозначительными взглядами и с опаской посмотрели на Мастера Вим.

И только Мастер Вим и Зеленый Дракон вели себя, как ни в чем не бывало. Зеленый Дракон вдруг что-то тихо сказал, Мастер Вим с улыбкой покачал головой, и как будто невзначай, посмотрел в сторону Дан Сайона.

Ночь была глубокой и темной, с моря дул ветер, где-то вдалеке, в морской пучине, в темноте ночи слышался шум волн, который словно приближался к ним, становился громче и отчетливее.

Тянь Болис и Васп Каел переглянулись, у каждого во взгляде сквозило сомнение. Рядом тяжело вздохнула Сурин, она тихо сказала Васп Каелу: «Мастер Васп Каел, их слишком много, не лучше ли нам отступить, вернуться в Айне и рассказать обо всем Главному Мастеру, а затем принимать решения? Как вы считаете?»

Васп Каел вздохнул, решительно кивнул и сказал: «Сестра Сурин совершенно права». Затем он взглянул на Тянь Болиса, который тоже спокойно кивнул.

Васп Каел только открыл рот, но затем вдруг вспомнил о чем-то, оглянулся и, нахмурившись, спросил: «А где Йен Сяо? Почему я не видел его сегодня?»

Рядом с ним стоял Коверн, он вышел вперед и ответил: «Мастер, перед тем, как мы отправились сюда, брат Сяо плохо себя почувствовал, поэтому не пошел с нами».

Васп Каел немного помолчал, снова вздохнул, но затем ничего не стал говорить при учениках. Он развернулся и собрался рассказать план действий Фасяну и Ли Синю, но вдруг позади них раздались крики.

Толпа вздрогнула, все взволнованно обернулись и увидели, что из темноты позади них покачиваясь вышел ученик Света, он был тяжело ранен, весь в крови! Он хриплым голосом проговорил: «Там… Малеус… на нас напали!»

В темноте, из глубины древнего леса, словно раздался чей-то злобный хохот. Тянь Болис и остальные изменились в лице. Когда появился Мастер Вим, все их внимание было приковано к этим старым демонам, и к несчастью никто не заметил, что хитрые люди Малеуса тайно послали часть учеников, чтобы те перекрыли путь к отступлению, устроив засаду в лесу.

И как раз в эту секунду из леса, озаряя темноту, вылетело бесчисленное множество эсперов, которые напали на учеников Света. Те поспешно призвали свои эсперы, чтобы отразить удар. Но, во-первых, все произошло слишком неожиданно, а во-вторых людей Малеуса оказалось гораздо больше, чем они могли себе представить, и удары посыпались на них дождем.

Лицо Мастера Васп Каела потемнело, он громко крикнул и взлетел в воздух. Прямо перед ним Ядовитый Бай и Мастер Дуань Му, не дожидаясь, пока он нападет, набросились на него разом.

Ядовитый Бай при этом громко рассмеялся, его глаза сверкнули ненавистью, он крикнул: «Старый пес, получи свой шрам обратно!»

Васп Каел резко увернулся от удара, он не собирался недооценивать старых демонов. Битва была неизбежна. Он вдруг увидел внизу красную вспышку пламени, очевидно, Тянь Болис тоже не остался в стороне, и напал на Мастера Дуань Му.

Сурин стояла на земле внизу, ее брови нахмурились, на прекрасном лице отразилось волнение и печаль. Прямо перед ней начиналась битва, при этом еще оставались Мастер Вим и Зеленый Дракон, которых нельзя было так просто одолеть, и, плюс ко всему, в лесу пряталось бесчисленное множество учеников Малеуса. Это был черный день для стороны Света…

Вокруг началась паника, казалось, что вокруг них в ночи сплошь прячутся злобные еретики Тьмы, повсюду сверкали вспышки эсперов, раздавались крики, люди Света сражались не на жизнь, а на смерть.

Дан Сайон крепко сжимал черную палку, но он не мог вступить в бой, из-за того, что ученики Пика Большого Бамбука, Ксавьон, Лин Эр и остальные окружили его, чтобы он снова не получил ранение. И все же, Дан Сайон ужасно волновался, они были в большой опасности.

Вокруг них сверкало все больше злобных эсперов, люди Света начали отступать. В этой темноте перед ними не было видно, сколько еще врагов прячется под покровом ночи. Ученики Малеуса радостно смеялись над ними.

Дан Сайон, стоя среди своих соратников, увидел, что его братьям и сестре становится все сложнее сдерживать натиск нападающих эсперов, он вздрогнул, и хотя он был еще слаб, он больше не мог оставаться в стороне, нужно было помочь своим.

В эту секунду раздался легкий звон, чистый, словно пене феникса, он пронесся по лесу. Сверкнула ослепительная вспышка, разлетелись листья деревьев, и в небо поднялась Анан, с Ориханком в руках, она озарила светом все вокруг себя.

Темнота словно не могла коснуться ее!

Но Анан сама повернулась лицом к темному лесу, и с легким шелестом влетела в ночь. Эта прекрасная девушка словно превратилась в яркую молнию, прорезав темноту древнего леса, разорвав тьму на куски.

Через секунду уже было видно только яркие вспышки в темноте, из леса слышались крики и звон эсперов, ученикам Света стало намного легче противостоять врагу.

В этот момент рядом послышались буддистские молитвы, Фасян поднял руки, сложенные вместе, в воздухе золотым сиянием сверкнул его эспер — Жемчужина Обновления, она медленно начала вращаться над землей. Он медленно закрыл глаза, и свет Жемчужины ударил в темноту с другой стороны. Сверкнула еще одна ослепительная вспышка, из тьмы во все стороны засияли лучи, стало светло как днем! Из леса с криками в разные стороны начали разлетаться люди Малеуса.

В этот момент расстановка сил немного изменилась. Коверн, Бэй, Ли Синь с Янной, даже брат Фашань и Онар, и еще многие талантливые ученики Света молодого поколения один за другим вступали в битву, оправившись от первоначального шока. И среди устроивших засаду людей Малеуса, кажется, не было сильных противников, мало кто мог противостоять такому воинству, битва начала удачно оборачиваться для сил Света.

Мастер Вим и Зеленый Дракон наблюдали за битвой издалека, они посмотрели друг на друга, Зеленый Дракон покачал головой и со вздохом сказал: «Среди сил Света столько талантливых учеников, их уровень невозможно недооценивать! По сравнению с нашим младшим поколением… они гораздо сильнее».

Мастер Вим кивнул, посмотрел вдаль и вдруг сказал: «Та девушка, в голубом платье, которая раньше всех вступила в борьбу, ты видел, что за эспер у нее в руках?»

Зеленый Дракон тихо проговорил: «Это Ориханк…»

Мастер Вим повернулся и посмотрел на него. Зеленый Дракон усмехнулся, и мягко, словно сам себе под нос, пробормотал: «Божественный меч, Ориханк…»

Мастер Вим похлопал его по плечу и спокойно сказал: «Это еще не все, тот монах Скайи сражается с помощью Жемчужины Обновления, а вон у того ученика Айне в белых одеждах, лазурно-зеленый меч, кажется, это Убийца Драконов. Хэ-хэ… непростая доля выпала этим детям в жизни…»

Том 7. Глава 6. Дела минувших дней.

Темный ночной лес озарился вспышками бесчисленных эсперов, стало светло, как днем. Из глубины леса постоянно появлялись и исчезали разноцветные огни, и в этом прекрасном буйстве красок и света непрерывно проливалась кровь, обагряя древние молчаливые деревья.

Капли крови бесшумно падали на землю.

Анан с мягким шелестом опустилась на землю, ночь озарилась небесно-голубым сиянаем, вокруг нее образовалась прозрачная защитная аура. Ориханк в ее руках осветил все вокруг, словно нежный взгляд этой девушки превращал обычный мир в сказочный.

В стороны с шелестом разлетелись опавшие листья.

Вокруг нее закричали ученики Малеуса, одетые в черное. И хотя численно их было больше, они не могли противостоять ее ударам. Кажется, с тех пор, как Анан выбралась из Пучины Покинутых Душ, ее уровень стал намного выше.

Дан Сайон издалека смотрел на нее, с удивлением и восхищением, вдыхая холодный воздух. Но вскоре ему пришлось отвести взгляд — рядом с ним его братья, Ксавьон и Хэ Дачжи, уже начинали уставать, и хотя нападающих на них учеников Малеуса было не так уж много, они были явно сильнее остальных. На их одежде, на рукавах, можно было рассмотреть изображение скелета. Может быть, это был символ клана Вим?

Лин Эр стояла прямо перед Дан Сайоном, ее лицо было немного бледным, на лбу выступил пот. Но она мастерски управляла Душой Феникса, словно только что вступила в бой.

Среди учеников Пика Бамбука, кроме Дан Сайона, Лин Эр была самой младшей, но ее уровень намного превосходил нескольких ее братьев, и в искусстве боя, пожалуй, только Ксавьон был опытнее ее. Но ученики Малеуса считали ее слабой девушкой, иначе по какой еще причине они все время нападали на нее? Дан Сайон уже отчетливо ощущал усталость Лин Эр.

Ночной ветер подул сквозь лес, который уже превратился в поле битвы. Казалось, из темноты на них смотрит бесчисленное количество глаз.

Вокруг раздавалось все больше и больше криков, Дан Сайон нахмурился и огляделся, увидев, что ситуация с расстановкой сил снова изменилась. Люди Малеуса уже пришли в себя, и самый сильные из них напали на Анан, Фасяна и Коверна, окружив их плотным кольцом. И хотя ученики Света не сдавались, они не могли сдвинуться с места.

К тому же, более слабых учеников Света окружило еще больше людей Малеуса, все время кричали раненные, преимущество оказалось на стороне Тьмы.

Дан Сайон стиснул зубы и призвал черную палку. Он не мг больше оставаться в стороне. Он должен был хотя бы помочь братьям и Лин Эр справиться с врагами! К несчастью, едва он шевельнулся, тут же услышал испуганный крик Лин Эр впереди. Он вздрогнул, словно от удара, и увидел, что к Лин Эр направляется сразу три или четыре эспера.

Ксавьон и остальные вздрогнули, но они уже не успевали защитить ее, Дан Сайон, не долго думая, попытался заблокировать удар, но опоздал всего на один шаг.

В эту критическую секунду Лин Эр стала бледной, как бумага, обе руки ее соединились, Душа Феникса с шелестом заплясала перед ней, но все же не успевала сформировать защитный кокон. Очень скоро два эспера, черный и белый, оказались прямо перед ней.

Сердце Дан Сайона словно остановилось, он раскрыл рот, но не мог произнести ни звука, в ту секунду он увидел только белую вспышку и чью-то тень, загородившую Лин Эр от удара. Оба эспера отлетели назад, в темноту, и оттуда раздались возмущенные и удивленные вскрики.

Все вокруг облегченно выдохнули, и посмотрели в сторону Лин Эр. Прямо перед ней стояла Сурин.

Она обернулась и внимательно посмотрела на дочь. «Лин Эр, с тобой все хорошо?»

Лин Эр еще не оправилась от шока, она кивнула. «Я в порядке, мама».

Сурин вдруг нахмурилась — в эту секунду люди Малеуса снова решили напасть. Она торопливо проговорила: «Быстрее, уходите! Здесь нельзя оставаться! Когда выберетесь из этого леса, немедленно улетайте с этого проклятого острова. Встретимся в Чан Хэ!»

Ксавьон, Лин Эр и остальные замерли, но лицо Сурин было таким серьезным, что они не решились спорить. Лин Эр кивнула и ученики Пика Бамбука полетели прочь.

В эту секунду битва становилась все более ожесточенной. Сурин огляделась и увидела, что многие ученики Света в опасности и нуждаются в помощи. Она приказала им всем уходить. Уровень Сурин был очень высок, гораздо выше уровня обычных учеников Малеуса. В ночи теперь было видно только ее быструю тень, она скользила по полю битвы, словно ветер, отражая бесчисленные атаки.

На секунду замедлившись, Сурин взглянула вверх. Небо над ней стало черным, в нем засверкали молнии. И в этом небе сражались Васп Каел и Тянь Болис, кружась в смертельном танце с Ядовитым Баем и Мастером Дуань Му.

Она беспокойно проследила взглядом за Тянь Болисом. Но он, хоть и только что бился с Демоном Вампиром, не выказывал ни малейшего признака усталости, и яростно сражался с Дуань Му. Сурин облегченно вздохнула.

Ученики, которым Сурин приказала скрываться, уже ушли на приличное расстояние, на поле боя остались только Анан и еще несколько сильных воинов. Сил Света стало намного меньше. Однако, судя по всему, на стороне Малеуса тоже очень многие отступили и скрылись. Поэтому, хоть преимущество сил Света было невелико, им больше не грозила большая опасность.

Только Сурин беспокоилась все больше и больше. Все потому, что с самого начала Мастер Вим и Зеленый Дракон стояли поодаль и не вступали в борьбу, а только посмеиваясь наблюдали за происходящим.

И сейчас они тоже стояли все на том же месте, глядя, как с поля боя скрываются ученики Света. Зеленый Дракон произнес: «Ты готов отпустить всех этих слабаков?»

Мастер Вим с улыбкой сказал: «Эти все молодые ученики не играют особой роли. Напомню тебе, что в этот раз мы прибыли сюда не для того, чтобы на смерть драться с силами Света».

Зеленый Дракон кивнул, поднял голову и посмотрел на небо. «Эти двое… они ведь были среди тех пятерых воинов Айне, которые гнались за нами до самых пустошей?»

Мастер Вим ответил: «Да, это Васп Каел и Тянь Болис. Вместе с Цен Шу Чаном, Шан Чжен Ляном и Вань Цзянь И… их как раз было пятеро».

Зеленый Дракон слегка вздохнул. «Как быстро летит время… Сто лет назад они были всего лишь молодыми людьми, жаждущими славы и сражений. А теперь и по одиночке на что-то способны».

Мастер Вим усмехнулся и сказал: «Брат Лун (имя Зеленого Дракона — Цин Лун), тогда тебя не было с нами, но если бы вы вчетвером помогли нам в сражении… Наша Священный клан хоть и не смог бы вернуть былую мощь, но как минимум мы бы не потерпели такого разгромного поражения…»

Зеленый Дракон покачал головой. «Я так не думаю. Те времена были расцветом трех главных кланов Света. И когда все эти бессмертные спустились с гор… даже такие сильные воины, как мы, не могли им противостоять. Ты будешь смеяться, но, хэ-хэ, весь наш тысячелетний клан, когда эти пятеро ворвались в Священный Зал, мы просто разбежались, как котята…»

Мастер Вим секунду помолчал, затем мягко сказал: «Да уж, в те годы я был рядом с предыдущим Мастером Вим, и меня не было в Священном Зале. Но я слышал, что битва была ужасной. Как жаль, что тогда от рук Айне погиблло столько талантливых воинов! Иначе…»

Зеленый дракон вдруг перебил его: «Я был там, тогда. В Священном Зале».

Мастер Вим вздрогнул и удивленно переспросил: «Что? Брат Лун, так ты видел все своими глазами?»

Зеленый Дракон горько усмехнулся. «Именно так. Но это еще не все. Кроме этого ленивого демона Сюань У, Белый Тигр и Красный Феникс тоже были там».

Мастер Вим изменился в лице, он вымученно усмехнулся и спросил: «Но почему тогда брат Лун сейчас не узнал этих двоих из Айне?»

Зеленый Дракон снова горько усмехнулся. «Мне не очень приятно говорить об этом, но… В тот день, не говоря уж о том, что эти пятеро прорвались в пустоши, они прилетели прямо в Священный Зал. Тогда нам казалось, что небо содрогнулось, мы были в панике. И хотя мы с Белым Тигром и Красным Фениксом были не в ладах с кланом Долголетия и Веномом, которые тогда охраняли Священный Зал, нам пришлось всем объединиться и встать на защиту нашей святыни».

Мастер Вим поднял глаза в небо и удивленно произнес: «Что? Неужели сто лет назад уровень этих пятерых уже был настолько высоким?»

Зеленый Дракон покачал головой. «Вообще-то не совсем так. Позднее я размышлял над этим и понял, что после нашего поражения в Айне погибло очень много сильных воинов. Люди были в смятении. И когда эти пятеро начали убивать нас налево и направо, мы решили, что вся армия Айне спустилась с гор. Мы проиграли этот бой еще до его начала. Но никто и представить не мог, что их в самом деле будет только пятеро!»

Он вдруг смущенно замолчал, затем продолжил: «На самом деле, из всех пятерых, я столкнулся только с Вань Цзянь И Призрачным Клинком. Поэтому остальных четверых я бы не узнал. В тот день, когда они ворвались в Священный зал, они тут же разделились и нападали с пяти разных сторон. Я сначала ничего не понял и запаниковал, услышав, что повсюду раздаются крики раненных, началась такая неразбериха… Если бы это была настоящая битва, в других обстоятельствах, наш клан бы точно победил, но к сожалению…. эх! К сожалению, среди них был этот Вань Цзянь И…»

Мастер Вим, нахмурившись, спросил: «Что это был за человек?»

Зеленый Дракон сомкнул брови, секунду помолчал, покачал головой и со вздохом произнес: «Он был неимоверно силен. Настолько, что намного превосходил человеческие возможности. После всего этого я много размышлял, и сейчас считаю, что хоть уровень остальных четверых тоже был не так уж низок, они и сами не могли сравняться с Вань Цзянь И. Можно считать, что без него одного, остальные никогда бы не ворвались в наш Священный зал. Не говоря уже о том, чтобы убить столько людей!»

Глядя на Зеленого Дракона казалось, что он целиком погрузился в воспоминания. Он продолжал рассказывать: «В тот день, когда остальные четверо нападали с других сторон, мы собрали все основные силы у главных ворот Зала. Мы онемели от удивления, когда увидели, что прямо на нас летит один человек. И это был Вань Цзянь И».

Мастер Вим вскинул брови. «Он был только один?»

Зеленый Дракон тяжело вздохнул и продолжил: «Да, он был один. Я до сих пор помню, что он был весь в белом, его меч сиял, словно морская волна… Ах да! Точно! Это и был вон тот Убийца Драконов! Сто лет его не видел, не сразу узнал…»

Мастер Вим слегка вздрогнул, увидев, что Зеленый Дракон указывает на сражающегося впереди Бэй, в руках которого лазурным светом сиял Убийца Драконов.

«Оказывается, в те времена этот меч принадлежал Вань Цзянь И?»

Зеленый Дракон кивнул. «Да. Он и был в его руках. Тогда все вокруг кричали, а он не сказал ни слова, только громко рассмеялся и врезался в наши ряды. Он рубил налево и направо, словно сумасшедший! Это был настоящий герой…»

Мастер Вим кивнул, на его лице отразилось восхищение. «Я и не знал, что он был так силен. Такая смелость… а что было потом?»

Зеленый Дракон продолжил: «Мы все удивились и разозлились, но мы ко всему прочему опасались, что с ним прибыли другие сильные воины Айне, и крики вокруг раздавались все ближе… Так что мы все запаниковали. И в этой неразберихе он начал разрушать Алтарь Священной Матери и Небесного Видьяраджи».

Мастер Вим вдруг изменился в лице, он потерянно спросил: «Что?»

Зеленый Дракон горько усмехнулся. «Даже у тебя сейчас такая реакция… Можешь представить, как мы разъярились в тот момент? Тут уж мы не думали о том, кто еще на нас нападет. Мы все как будто сошли с ума от гнева, и напали на него. Вокруг засверкало множество эсперов, и его белоснежные одежды окрасились кровью. Но он словно ничего не замечал. Он подлетел прямо к Алтарю, и как раз на стене между двумя Священными статуями Богов высек мечом свое имя — Вань Цзянь И».

Мастер Вим словно онемел.

Зеленый Дракон произнес, глядя на его реакцию: «Красный Феникс всегда носила на лице черную вуаль, ты ведь знаешь об этом?»

Мастер Вим кивнул. «Да, а что?»

Зеленый Дракон усмехнулся. «Она среди нас четверых была единственной женщиной, и когда он осквернил наш Алтарь, это задело ее больше всех. Я только и успел увидеть, как она рванулась вперед, и как раз когда он вырезал иероглифы на стене, она рубанула мечом и отрезала ему руку».

Мастер Вим снова удивленно вскинул брови.

Зеленый Дракон вздохнул. «Ты тоже удивился! Я и сам от удивления не мог шевельнуться. Ведь его сила была так велика, и мы даже не могли представить, что он один может противостоять нам всем! И даже когда ему отрезало руку, кровь брызнула фонтаном… он лишь слегка побледнел, но даже не вскрикнул. Он обернулся, подлетел прямо к Красному Фениксу, протянул оставшуюся руку и заглянул под черную вуаль, затем громко рассмеялся и сказал: «Да ты, оказывается, красотка!» Затем он поднял свой меч и снова бросился в драку».

Мастер Вим покачал головой. «Он и в таком состоянии мог сражаться?»

Зеленый Дракон вздохнул. «Во-первых, он был очень сильным, волевым человеком. И хотя Красный Феникс отрезала ему руку, тогда он залил кровью весь Священный Зал, словно сил у него и не убавилось. А во-вторых, хоть остальные четверо бились за пределами Главной Залы, они тоже наделали шума. Мы думали, что их очень много, и паника была повсюду. В итоге мы с позором поиграли битву».

Мастер Вим глубоко вздохнул и сказал: «Не думал, что среди людей Айне могут оказаться герои такого уровня!»

Зеленый Дракон тихо проговорил: «Да уж, он был особенным героем, непобедимым и отважным. Но он не дожил до счастливого финала… Когда мы узнали, что их было всего четверо, мы просто пришли в ярость! Но ты знаешь, я видел восхищение на лицах людей, даже люди из Венома и клана Долголетия, хоть и ругали его на чем свет стоит, но в душе тоже восхищались им, Особенно наша с тобой сестра, Красный Феникс… Эх!»

Он словно вспомнил о чем-то и не стал продолжать, сменив тему: «Тогда я был уверен, что этот человек станет следующим главой Айне. Но вскоре я узнал, что это место досталось Мастеру Шен Доулу, и впоследствии я ничего не слышал о Вань Цзянь И. Только сегодня я, наконец, узнал, что его нет в живых».

Договорив, он с сожалением поглядел вдаль и замолчал.

Мастер Вим вдруг усмехнулся. «Да уж, как жаль, что я не смог померяться силами с этим героем! Мне не повезло в жизни так, как тебе».

Зеленый Дракон поднял голову, посмотрев в небо, затем холодно усмехнулся. «Дуань Му с Ядовитым Баем, после поражения на горе Айне, скрывались в Священном зале. В итоге они тоже столкнулись с Вань Цзянь И и остальными пятерыми. Им здорово досталось, они даже не решались снова вернуться в Священный Зал, а сейчас смеют выкрикивать во всеуслышание имя Вань Цзянь И… ни стыда, ни совести!»

Мастер Вим посмеялся. «Они всего лишь старые вонючие псы из Венома, не сердись понапрасну».

Зеленый Дракон поправил свои белоснежные одежды и легко произнес: «Появление Вань Цзянь И в Священном Зале оставило неизгладимый след в памяти нашего Священного клана. Я сто лет упорно тренировался, да к тому же, рискуя жизнью, завладел Кольцом Неба и Земли… Я надеялся, что когда-нибудь снова смогу сразиться с ним. Но сегодня, когда я услышал, что его больше нет… меня постигло разочарование. Я и не думал, что они скажут такие слова об этом герое, мне теперь стыдно иметь с ними дело!»

Мастер Вим с улыбкой покачал головой. Затем он посмотрел в сторону битвы, увидев, что вспышки эсперов стали еще ярче, так что и людей не было видно. Даже черные тучи над ними, казалось, становятся светлее от сияния эсперов.

Небо было молчаливым, только где-то далеко в море послышался отдаленный звук, распространившийся по округе.

Мастер Вим нахмурился, повернулся к Дракону и сказал: «Тебе не кажется, что сегодня ночь какая-то особенно странная?»

Зеленый Дракон поднял голову, секунду помолчал, и вдруг вздрогнул: «Ты имеешь в виду..»

Мастер Вим кивнул. «Легенда гласит, что когда появляется это животное, земля и небо меняются, начинается проливной дождь, все вокруг темнеет. Поэтому в «Мистическом трактате» говорится, что оно сидит верхом на молнии».

Зеленый Дракон нахмурился, на его лице мелькнуло сомнение. «Почему так не вовремя? Именно в этот вечер…»

Мастер Вим помолчал минуту, затем вздохнул. «Я уже много времени провел на этом острове, но ни одна ночь не была такой странной, как эта. Боюсь, что он появится именно сегодня. Нам нужно все приготовить».

Зеленый Дракон медленно кивнул. «Верно. Это дело важнее, оставим битву на этих, из Венома. Хэ-хэ, вот поймаем Быка Куй, и останется еще три священных животных, чтобы…»

Мастер Вим вдруг зашипел на Дракона, так, что тот подпрыгнул, и вдруг с улыбкой помотал головой. «За сто лет тренировок я совсем потерял осторожность… уж простите, Мастер!»

Мастер Вим усмехнулся, развернулся и полетел прочь, даже не взглянув на поле ожесточенной битвы.

Зеленый Дракон поглядел вдаль, увидев, что ученики Света потихоньку скрываются из леса, их уже не было видно на горизонте. Он вдруг снова вздрогнул, тяжело вздохнул и направился вслед за Мастером Вим.

***

Ночь была тихой, но из темноты на них словно смотрело бесчисленное количество глаз. Они даже не знали, в какую сторону бегут, они просто неслись через этот проклятый лес, по направлению к шумящему вдали морю.

Эта ночь была какой-то особенно страшной!

Дан Сайон вместе с Лин Эр, Ксавьоном, Ду Бишу и Хэ Дачжи, впятером, торопливо летели сквозь деревья с помощью своих эсперов.

Обычно они летели гораздо быстрее и выше, но сейчас, когда они только собирались подняться над деревьями, они увидели, как рядом другая группа учеников вылетела из леса, и их тут же сбили вспышки, ударившие снизу.

Они закричали и упали вниз, неизвестно, что с ними стало потом.

Они все ужасно перепугались, кажется, в этом ночном лесу повсюду прятались люди Малеуса. И если их кто-то заметит, это будет их последний полет.

Ксавьон летел впереди всех, это он приказал им не высовываться из леса. Вокруг было темно, они летели почти незаметно, и даже своих соратников почти не видели. Как только они выберутся из леса, станет безопаснее лететь…

Думая только об этом, пятеро учеников направлялись на восток.

Ксавьон летел впереди, Дан Сайон — самым последним. Они осторожно летели через лес, управляя своими эсперами.

И хотя у Дан Сайона все еще немного болело в груди, но та рана, которую нанес ему Демон Вампир, казалось, уже почти зажила. Кроме того, Зеркало Инферно, привязанное к его руке, время от времени согревало его энергией Ян, и ему было тепло. Кажется, это тепло было отличным противодействием искусству этого Демона Вампира.

Однако, хотя энергия Зеркала и подавляла злобную энергию Демона Вампира, Дан Сайон чувствовал, что знакомая прохлада черной палки тоже вступала в противостояние с теплом Зеркала. И очень скоро энергия Инь полностью подавила энергию Зеркала.

Все внимание Дан Сайона в тот момент было сосредоточено на летящих впереди братьях, поэтому он не заметил изменений в собственном теле. Он поднял голову и увидел, что небо стало совершенно черным, и бурлило, словно кипящая вода. Начали сверкать вспышки молний, озаряя облака до самых Девяти Небес.

Там Мастера Васп Каел и Тянь Болис сражались с врагом. Оставалось надеяться, что с ними все хорошо.

Подумав об этом, Дан Сайон тряхнул головой, конечно же, с ними все хорошо, ведь его Мастер так силен! Он сам просто слишком много беспокоится… Посмеявшись сам над собой, Дан Сайон сконцентрировался и прибавил скорости, чтобы нагнать своих братьев и сестру.

Впереди темнота была бесконечной, она словно расставила капкан, который медленно и неслышно захлапывался. Они впятером уже очень отдалились от поля битвы, вокруг было тихо, из темноты не раздавалось ни звука.

В ночной тишине, казалось, есть только шум волн. Это море, которое становилось к ним все ближе, раздирало тишину странным свистом, который все отчетливее доносился спереди.

Том 7. Глава 7. Засада.

Пятеро учеников Айне так и летели с помощью своих эсперов. Скорость была очень высокой, и очень скоро, в слабом сиянии эсперов, они смогли разглядеть впереди просвет в бесконечном потоке деревьев, и чуть дальше — невидимое в темноте ночи огромное море.

Подул свежий ветер, со свистом рассекая ночь вокруг.

Они очень обрадовались, и прибавили скорости, чтобы поскорее выбраться из леса. Неожиданно, прямо в ту же секунду, в темноте беззвучно сверкнула красная вспышка, и с ужасной скоростью ударила прямо в Хэ Дачжи, летящего прямо посередине.

Хэ Дачжи громко вскрикнул, покачнулся в воздухе, и вдруг упал на землю. Ксавьон и остальные ужасно удивились, но они уже улетели далеко вперед, и пришлось развернуться обратно. Летящие позади всех Дан Сайон и Лин Эр первыми рванулись к Хэ Дачжи.

Ду Бишу среагировал еще быстрее, он раньше всех подлетел к Хэ Дачжи, внимательно осмотрел его и беспокойно проговорил: «Четвертый брат, ты в порядке?»

На лбу Хэ Дачжи выступили капли пота, он хриплым голосом проговорил: «Осторожно, этот демон… очень силен…»

Он еще не договорил, когда из темноты снова ударила красная вспышка. Ду Бишу нахмурился, он встал прямо перед Хэ Дачжи, обеими руками сложил особый знак, и в воздух взлетели его игральные кости, наперерез этой красной вспышке.

В темноте кто-то удивленно вскрикнул, очевидно, поразившись форме странного эспера Ду Бишу. Что касается красной вспышки, она легко пробилась сквозь игральные кости, не отреагировав никак на попытку Ду Бишу защититься.

В момент, когда красная вспышка и кости столкнулись, Ду Бишу вздрогнул всем телом, ощутив, как его эспера коснулась ужасно злобная энергия, одновременно проникая в него.

Ду Бишу ужасно удивился, он никогда раньше не видел такого злобного искусства. Как раз в этот момент к нему приблизились Ксавьон, Лин Эр и Дан Сайон, который вдруг почувствовал, что этот красный луч ему знаком. Кажется, это был Красный Глаз Дьявола, который использовал Большой Ниан тогда, в Пещере Крыланов.

В конце концов, громко рассмеявшись, из темноты появились несколько человек. Это и правда был Большой Ниан и все остальные его соратники. Большой Ниан стоял впереди всех, на его лице горел огромный красный глаз, смотрелось просто ужасно, но сейчас он понемногу снова становился нормальным. Прямо за его спиной стояли Ли Гао и та молодая женщина. Синистра тоже был здесь. Не видно было только молодого Лин Фэна.

Дан Сайон уже много раз встречался с этими людьми Малеуса, и сразу же узнал их. Особенно Синистру, который этим вечером привел к нему Демона Вампира. Из-за него Дан Сайон серьезно пострадал, но сейчас, когда он взглянул на него, то увидел, что лицо Синистры какого-то фиолетово-зеленого цвета, один большой синяк! Кажется, когда Демон Вампир не глядя выкинул его, тот ударился о какое-то дерево, да еще и не раз, поэтому все его лицо распухло.

Сейчас Кровавый клан был не самым сильным среди сект Малеуса, поэтому, когда началась битва, они по приказу главных кланов устроили засаду в отдаленном месте леса, и просто ждали, когда кто-нибудь попадется в сети. Очевидно, никто среди сект Малеуса их не ценил.

Большой Ниан ужасно гневался, но не смел спорить с таким решением. Он не любил ждать. Но оказалось, что кто-то в самом деле им попался, даже в таком отдаленном месте. Это была прекрасная возможность — нужно было только поймать этих людей, и положение Кровавого клана станет немного выше и почетнее!

Синистра и так очень пострадал за сегодняшний вечер, и тут вдруг он увидел, что из всех учеников Айне им попались именно эти пятеро, и они все смотрели прямо на него. Синистра не знал, плакать ему, или смеяться, и если уж смеяться, то скорее всего — над собой…

Он вдруг ужасно разозлился, ведь уровень Демона Вампира был очень высоким, а характер — очень скверным, и даже если бы у него был десяток охраны, он бы не решился с ним шутить. Но из-за этого вонючего Дан Сайона… он перенес столько горя! Гнев заполнил сердце Синистры, он скрипнул зубами, призвал свой серый клык и набросился на Дан Сайона.

Когда их засада оказалась удачной, Большой Ниан, как самый мудрый из них, только собирался сказать своим: «Нам нужно быть умнее, тогда мы не понесем потерь». Но он еще не успел открыть рот, когда Синистра напал на Дан Сайона. Он только от неожиданности закашлялся и ужасно разозлился!

Ксавьон, как только подошел к Хэ Дачжи, сразу же наклонился к нему, чтобы его осмотреть. К счастью, его Четвертый брат не слишком пострадал, опасности для жизни не было, но злобная энергия проникла прямо в его тело, и он не мог сражаться.

Он забеспокоился, когда услышал за спиной какие-то звуки. И только успел увидеть, что какой-то человек, похожий на собаку, напал на Дан Сайона, и они начали сражаться — каждый своим странным эспером.

Неподалеку Большой Ниан сердито глянул на Синистру, но ничего не сказал, а только нахмурился, когда узнал этого странного ученика Айне, с которым тот сражался. И этот еще более странный эспер, похожий на палку для огня… В тот день, над Пучиной Покинутых Душ, он не мог достать этого мальчишку своим Глазом Дьявола, конечно же, он его запомнил.

В это время Дан Сайон и Синистра продолжали биться, их тени мелькали среди деревьев, вместе с двумя вспышками эсперов. Но Синистра, чем дальше, тем больше начинал волноваться. Всего за несколько месяцев, уровень Дан Сайона, по сравнению с теми временами в Пещере Крыланов, очень вырос. К тому же была эта его уродливая палка для огня, которая выглядела неприглядно, но горела очень ярким зеленым светом.

Каждый раз, когда черная палка сталкивалась с клыком, ему приходилось отступать назад, к тому же он чувствовал, что от навершия черной палки, от этой странной жемчужины, прямо к нему тянулась странная энергия, которая словно хотела выпить его жизнь.

Сердце Синистры похолодело, он невольно вспомнил погибшего Лао Саня, его иссохшееся тело, вся жизнь из которого ушла в странный эспер этого парня. Он про себя выругался — как такое может быть, чтобы эспер какого-то недоучки из Айне был в десять раз сильнее, чем у самого Синистры?

Большой Ниан хмурился все сильнее. Сейчас в клане Малеуса было много новоприбывших, и он боялся, что если кто-то из них появится здесь, то все увидят, что их Кровавый клан не может справиться даже с маленькими детьми из Айне, это будет настоящая потеря лица. Он многозначительно посмотрел на стоящих рядом Ли Гао и молодую женщину, сверкнув глазами.

Те двое немедленно кивнули и ринулись вперед, но в этот момент Ксавьон и Лин Эр тоже решили вступить в бой.

На самом деле, этим вечером обстоятельства складывались не в пользу сил Света. Изначально они считали, что на этом проклятом острове соберутся лишь несколько маленьких кланов Малеуса, никто не ожидал, что врагов будет так много, да еще появятся эти столетние злобные демоны…

Ксавьон заволновался, подумав, что их могут схватить враги, поэтому решил как можно быстрее расправиться с ними. К несчастью, как только он призвал эспер, рядом вспыхнул красный луч, и ему пришлось заблокировать удар лезвием Десяти Тигров.

Злобная энергия Красного Глаза Дьявола сразу же проникла внутрь его меча. Уровень Ксавьона был высоким, и он устоял на ногах, но сразу же ощутил, что уровень врага тоже не низок, может быть, даже выше его собственного.

В этот момент Лин Эр уже сражалась с женщиной из Кровавого клана. Ду Бишу, посмотрев по сторонам, увидел, что сила демона с красным глазом очень велика, и Ксавьону приходится несладко, поэтому он решил помочь Большому брату. Большой Ниан остался стоять на месте, его Красный Глаз непрерывно выстреливал красными лучами, он один сражался с двоими, но, кажется, и не собирался проигрывать.

И недалеко от них Ли Гао присоединился к Синистре, чтобы помочь тому в битве с Дан Сайоном.

Но Дан Сайон был далеко не таким опытным бойцом, как Большой Ниан. И очень скоро он почувствовал давление со стороны врага. Синистра воспрянул духом, ощутив поддержку Ли Гао, и со смехом воскликнул: «Вонючий мальчишка! Сегодня ты попался, погляди, как я сейчас разделаюсь с тобой!»

Дан Сайон ничего не ответил, он лишь чувствовал, как возрастает сила их ударов. Он мог лишь закусить губу и сжать кулаки, и надеяться, что его сестра и братья скоро разделаются со своими врагами, и придут ему на помощь. Конечно, с тех пор, как он выбрался из Пучины Покинутых Душ и прочитал Первый том Либруса, его уровень неожиданно возрос. Но во-первых на тренировки у него было мало времени, а во-вторых он ведь не мог прямо на глазах у всех воспользоваться Глубокой Мудростью Скайи. И самое главное — он сегодня уже пострадал от рук Демона Вампира, и хотя Сурин подлатала его раны, сейчас он снова начал вздрагивать от боли в груди.

Он взглянул на битву, идущую рядом с ним. Лин Эр не уступала другой женщине из Кровавого клана, они буквально летали в ночи, обе прекрасные, хоть вокруг и было очень темно. Ксавьон и Ду Бишу не могли сдвинуться с места, на них все время нападал Большой Ниан, они, казалось, долго не смогут сдерживать его удары.

Дан Сайону приходилось отступать под ударами Синистры и Ли Гао. На его лбу выступил пот, он даже чуть не споткнулся несколько раз. Хэ Дачжи лежал на земле, он очень волновался, понимая, что не может сейчас сражаться, и ему оставалось только смотреть, как его младший брат погибнет от рук демонов!

Среди учеников Пика Бимбука всегда царила дружественная атмосфера. И все братья очень любили своего самого младшего брата — Дан Сайона. Поэтому Хэ Дачжи с трудом поднялся, крепко сжав зубы. Он призвал свой эспер и хотел помочь Дан Сайону, но еще до того, как он сделал шаг, злобная энергия внутри него поднялась, у него закружилась голова, перед глазами засияли звездочки, и он со стоном тяжело упал снова.

Дан Сайон, услышав этот звук, развернулся прямо посреди боя, и удивленно вскрикнул: «Четвертый брат!»

К несчастью, прямо в тот момент, когда он отвлекся, Синистра и Ли Гао ударили вместе. Дан Сайон не успевал отреагировать, он только выставил вперед черную палку, раздался звон эсперов, Синистра и Ли Гао вздрогнули, а Дан Сайон от удара отлетел назад, тяжело ударившись о землю.

Синистра радостно рассмеялся, поднявшись в воздух вместе с Ли Гао. Его серый клык и эспер Ли Гао вместе ринулись к Дан Сайону. Казалось, он сейчас попрощается с жизнью. Вдалеке Лин Эр и Ксавьон потерянно вскрикнули, но они уже не успевали помочь. Хэ Дачжи отвернулся, чтобы не видеть, как Дан Сайон умрет от рук демонов.

Как вдруг, посреди леса вспыхнул голубой свет. Появилась ярко-голубая, словно свежий источник, защитная аура, озарив все вокруг.

Хэ Дачжи обрадованно закричал: «Сестра…»

Он еще не договорил, когда мимо него промелькнула тень, быстрая, словно стрела. Анан была холодна, как лед, но ее глаза ярко сияли, и в руках она держала сияющий голубым светом Ориханк, словно само Лезвие Девяти Небес. Ее было не остановить.

Синистра и Ли Гао вздрогнули от удивления, успев только увидеть, что голубая вспышка несется прямо на них с ужасающей скоростью. Судя по всему, ее сила была невообразимо велика, и, конечно же, собственные жизни были им дороже, чем какой-то ученик Айне. И, даже не сговариваясь, они призвали свои эсперы обратно и попытались защититься от удара Ориханка.

«Бах!» В воздух поднялась пыль, деревья вокруг содрогнулись, посыпались листья. Синистра и Ли Гао отлетели назад, приземлившись прямо за Большим Нианом.

Повсюду словно бабочки порхали опавшие листья. Среди них едва различима была тень Анан, она стояла прямо перед Дан Сайоном, лицо ее ничего не выражало, только было слегка бледным после произошедшей битвы.

Дан Сайон посмотрел на нее, в ночи она была все такой же прекрасной, словно одинокая лилия посреди темного пруда. И среди всей этой прохлады он все же мог ощутить нежное тепло.

Дан Сайон почувствовал это тепло у себя в сердце, и вздрогнул. Он тихо проговорил: «Спасибо».

Анан покачала головой и спокойно произнесла: «Когда мы столкнулись с опасностью над Пещерой Покинутых Душ, ты точно так же спас меня. К чему эти слова?»

Дан Сайон вздрогнул, не зная, что нужно сказать. Он просто кивнул. Анан вдруг посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.

Среди кружащихся листьев, это была самая прекрасная улыбка! Дан Сайон не мог отвести глаз, словно прямо перед ним только что в ночи растаял настоящий лед.

Он вдруг отвернулся, не решаясь больше смотреть на Анан. Сжав черную палку, он направился на помощь Ксавьону и Лин Эр. Анан проводила его взглядом, помолчала секунду, и направилась следом, прямо к Синистре и Ли Гао, которые уже оправились от шока.

Как только Анан появилась среди них, расстановка сил сразу же изменилась. Ее уровень был выше их всех, и после Пучины Покинутых Душ она стала еще сильнее, к тому же, у нее в руках был Ориханк. Ли Гао и Синистра, хоть и были вдвоем, не имели против нее никаких шансов.

Что касается Большого Ниана, когда перед нимоказался Дан Сайон, он невольно вздрогнул. Он совсем не боялся этого паренька, дело было в его странном эспере. Когда красный луч ударил в черную палку, Дан Сайон даже не изменился в лице, и та злобная энергия, встречи с которой старательно избегали Ксавьон и Ду Бишу, словно была бесполезна против этого мальчишки.

В ту секунду Ксавьон и Ду Бишу вздохнули свободнее. Меч Десять Тигров и игральные кости сразу же напали на Большого Ниана, тот продолжал гневно отбиваться лучами, но как он ни старался, Дан Сайон перед ним лишь немного вздрогнул, злобная энергия не касалась его.

Очень скоро Большой Ниан сделал шаг назад. Он беспокойно глянул по сторонам, и увидев, что Ли Гао, Синистра и та молодая женщина тоже уже не могут держаться, принял единственно верное решение. «Уходим!»

Как только раздался его голос, Красный Глаз Дьявола словно взорвался, одновременно выпустив целый сноп лучей. Дан Сайон едва устоял на ногах, на помощь ему пришли Ксавьон и Ду Бишу. Большой Ниан таким образом отвлек их, развернулся и кинулся прочь, остальные члены Кровавого клана немедленно последовали за ним.

Анан фыркнула, не обращая внимания на крик Ксавьона — «Оставьте их!»

Ориханк сверкнул в воздухе, и она направилась за ними. Дан Сайон удивленно вздрогнул и торопливо последовал за ней.

Свет Ориханка, словно молния, очень скоро догнал беглецов. Синистра, который летел последним, только ощутил, как сзади раздался свист холодного ветра. Волосы на его спине зашевелились, он невольно вскрикнул: «Спасите!»

Большой Ниан и остальные удивленно развернулись к нему, но в эту секунду прямо за их спинами сверкнула белая вспышка, и из ночной темноты глубокого леса вылетел белоснежный цветок.

Дан Сайон остановился, вдруг словно онемев.

Этот белый цветок сверкнул в воздухе, рассыпавшись на бесчисленные белые лепестки, которые заполнили все вокруг. И весь этот белый дождь, белое море лепестков направилось прямо к Ориханку Анан. Анан словно ничего не заметила, Ориханк устремился вперед, они столкнулись в воздухе. Казалось, в ту секунду время остановилось. Неожиданно от удара эсперов во все стороны хлынула ударная волна. Листья посыпались на землю дождем, закрывая небо.

И все, кто стоял вокруг, отлетели на несколько шагов назад. Прошло некоторое время, прежде чем эта волна успокоилась. Анан отлетела назад и встала рядом с Дан Сайоном, он посмотрел на нее, увидев, что ее лицо слегка побледнело.

Анан, словно почувствовав его беспокойство, взглянула на него и слегка покачала головой. Это означало, что все в порядке. Дан Сайон, привыкший к ее безмолвию, отвернулся и посмотрел вперед.

В темноте, перед ними в воздухе висел белый цветок. В эту секунду он опустился вниз. Вокруг стало тихо, и вдруг из темноты появилась белоснежная рука, которая аккуратно взяла Цветок Печали.

Дан Сайон вдруг ощутил, как дрогнуло его сердце.

Из темноты впереди медленно-медленно вышла Лазурия. На лицах Большого Ниана и остальных появилось восхищение, но Лазурия даже не посмотрела на них. Ее глаза сияли, она лишь внимательно смотрела на Дан Сайона. Затем ее взгляд оценивающе переместился на стоящую рядом с ним Анан.

У Анан в глазах не было и признака страха. Она не собиралась отступать, и смело, почти так же оценивающе, взглянула на стоящую перед ней прекрасную девушку.

Вокруг воцарилась тишина, никто не смел произнести и звука. Атмосфера только что произошедшей битвы вдруг охладилась.

Дан Сайон взглянул на Лазурию, затем на Анан, почувствовав, как у него пересохло в горле. К несчастью, прямо в этот момент раздался звук шагов — это Лин Эр подбежала к нему. Она странно посмотрела на Анан и Лазурию, спросив у Дан Сайона: «Сяо Фань, что это с ними?»

Дан Сайон вздрогнул, он и сам ничего не понимал, только чувствовал себя странно и неловко. Когда Лин Эр неожиданно спросила его, он совершенно не знал, что сказать.

Но как только Лин Эр замолчала, Анан и Лазурия одновременно обратили свои взгляды к ней, и теперь уже две пары ярких глаз глядели на нее.

Ли Эр вздрогнула, невольно отступив на шаг назад. Однако, поскольку Анан была с ней из одного клана, Лин Эр спросила, обратившись к ней: «Сестра Лу, в чем дело?»

Анан секунду помолчала, затем отвернулась и тихо проговорила: «Ни в чем».

В этот момент Лазурия тоже отвела от нее взгляд.

Дан Сайон вдруг словно проснулся, и мысленно отругал себя за глупость — сейчас повсюду вокруг них враги, а он стоит истуканом и ничего не предпринимает, вот ведь позор всего Айне! Он сразу же тихо обратился к Лин Эр и Анан, стоявшим рядом с ним: «Нам нужно поскорее уходить! На этом острове слишком много людей Малеуса!»

Послышался холодный, но очень сердитый вздох. Это была стоящая впереди Лазурия.

Дан Сайон не смел посмотреть на нее, он развернулся и полетел прочь. Анан еще раз глянула на Лазурию, затем они вместе с Лин Эр последовали за Дан Сайоном. Ксавьон и другие дождались их возвращения, они помогли раненному Хэ Дачжи подняться и снова направились к морю.

Увидев, что они собираются уйти, позади них Синистра хотел, было, броситься в погоню, но Большой Ниан сдержал его пыл. «Здесь госпожа Лазурия, мы должны слушать ее приказания. Нельзя действовать опрометчиво».

Лазурия слышала, что он сказал, но даже не шевельнулась. Она только смотрела вслед уходящим ученикам Айне.

Ее тень не двигалась.

Вдалеке, в направлении моря, куда шли Дан Сайон и остальные, вдруг раздался продолжительный свист. И этот звук сильно отличался от предыдущих за сегодняшний вечер. Словно где-то ревел дракон Девяти Небес.

Раздался удар грома, от которого заложило уши. Но звук этот, казалось, был не с неба, а прямо из морских глубин.

Лазурия вдруг подняла голову, почувствовав на лице прохладу — с неба мягко падали капли воды.

Поднялся ветер. Начался ливень.

Том 7. Глава 8. Бык Куй.

И неожиданно с черного ночного неба на землю обрушился ужасающий ливень. Над морем вдалеке поднялся резкий ветер, словно вырвавшийся из клетки зверь, он налетел на одиноко стоящий посреди океана остров.

Ветер и дождь плотно накрыли все вокруг, за один миг все, кто находился на острове, попали в бушующую стихию.

Дан Сайон и остальные сразу же остановились и руками попытались закрыться от ветра и дождя. Капли, по размерам похожие на горох, причиняли боль, ударяя по лицу.

Впереди, в бушующем океане, посреди ночной тьмы, словно начал реветь огромный зверь, проснувшийся ото сна.

Дан Сайон и остальные увидели впереди песчаный берег. За гранью этого берега простиралось море. И в безграничной темноте ночи, волны, одна выше другой, резко накатывали на этот берег. От удара каждой волны земля дрожала под ногами.

Волна, еще волна!

Словно какой-то огромный зверь вздымал морские пучины, медленно выбираясь на поверхность!

Небо молчало, этот оглушительный грохот никак не мог исходить из черных облаков над ними.

Все вокруг изменились в лице. Между небом и землей творилось что-то невероятное!

Лин Эр удивленно спросила Ксавьона: «Старший брат, что это? Что нам делать?»

Ксавьон тоже был очень удивлен, он никогда раньше не видел ничего подобного. Он вдруг нахмурился, не зная, как лучше поступить. Стоявший прямо за ним Дан Сайон был напуган больше всех — все потому, что он однажды уже видел, как из черных пучин появилась огромная древняя тварь — Глубинная Гадюка. Его сердце похолодело, когда он вспомнил ужасающую силу этого чудовища.

Подумав об этом, Дан Сайон вздрогнул. Он невольно посмотрел на Анан рядом с собой, но эта прекрасная девушка просто стояла под дождем, капли воды стекали по ее бледному лицу. Она лишь смотрела вдаль, в темноту моря, и молчала.

«А?» вдруг раздался голос Ду Бишу впереди. Он указал вперед, беспокойно проговорив: «Смотрите, там, кажется, кто-то есть!»

Они удивленно посмотрели, куда он показывал, и увидели, что впереди, примерно в десяти чжанах от берега, вдруг появились люди. Они все были в черном, все десять. И в ночной темноте, если не присматриваться, их вовсе не было видно. У Ду Бишу были соколиные глаза, раз он сумел их разглядеть!

Но заметить их — это было одно, все равно никто не мог понять, что они там делают, сквозь стену дождя ничего не было видно. Они лишь разлетелись чуть дальше друг от друга, явно что-то планируя.

Лин Эр нахмурилась и повернулась к остальным. «Вы что-нибудь разглядели? Кто эти люди?»

Ду Бишу и Ксавьон одновременно покачали головами. Но за их спинами вдруг раздался голос Анан: «Это люди Малеуса».

Лин Эр вздрогнула. Ей казалось, что сейчас все люди Малеуса сражались с силами Света, откуда могло взяться еще десять человек, и что они делали здесь, прямо в бушующем море?

Только она подумала об этом, как обернулась к лесу, но никто из тех врагов, с которыми они только что сражались, не гнался следом.

«Что нам делать, Старший брат?»

Все вокруг посмотрели на Ксавьона. Он секунду поразмыслил, и затем все же принял решение. «Сейчас мы очень ослаблены. Лучше сначала покинуть это место».

Договорив, он развернулся и только все они собирались подняться в воздух и улететь с острова, как вдруг вдали снова раздался ужасный свист и рев, прямо из глубин моря.

В эту секунду ветер и дождь словно усилились, в темноте облаков сверкнула молния, разрезав небо пополам. Раздался звук грома, и огромные волны, поднимающиеся из моря, начали расходиться в стороны!

Брызги воды разлетались повсюду, и посреди ветра и дождя, и из глубокой темноты, где словно раздавался рев грома, начала появляться чья-то огромная тень. Словно выпав из ночной тьмы, эта тень выпрыгнула из моря.

В эту секунду вся Гора Вздымающихся Волн словно содрогнулась!

У Дан Сайона и всех остальных перехватило дыхание. Это в самом деле был какой-то огромный зверь, одна его голова была больше, чем целый Кирин с гор Айне. Сам он был похож на быка, но все тело было небесного цвета, а на голове не было рогов.

Но самым удивительным было то, что этот удивительный зверь, при своих громадных размерах, стоял всего на одной огромной ноге, которая росла из его живота. С первого взгляда могло показаться, что этот огромный ужасающих размеров зверь похож на игрушки, которыми простые крестьяне забавляют своих детей.

В эту секунду все люди в черных одеждах вдруг растворились в темноте, но рядом с этим странным зверем сверкнул красный свет. Прямо перед ним образовался огромный круг из света, который был заметен даже в ночной темноте.

Ученики Айне переглянулись, не понимая, что происходит. Судя по всему, люди Малеуса собрались здесь ради этого животного. Их ловушка была очень заметна, все прекрасно видели красный светящийся круг. Но никто из них не мог понять — что же это был за зверь?

Наконец, этот самый зверь, появившись из темноты моря, словно что-то почуял. Он стоял посреди моря, но не двигался к берегу, а только вертел своей огромной головой и втягивал носом воздух.

Ду Бишу вдруг вздрогнул и потерянно сказал: «Проклятие, кажется, у него плохо со зрением!»

Все вокруг согласно закивали. Красная ловушка посреди моря на самом деле была очень заметна, но этот зверь, кажется, просто не видел ее. Неужели из-за долгого пребывания под водой его глаза перестали видеть?

Непонятно почему, но все ученики Айне вдруг начали беспокоиться за странное животное.

Снова грянул гром, завыл ветер. Казалось, буря усиливалась, но этот зверь ничего не замечал вокруг себя. Он с силой мотнул безрогой головой, в эту секунду снова прогремел гром, и животное поднялось в воздух, намереваясь лететь вперед.

Его единственная нога словно шагнула на гребень волны, прямо в то место, где горел красный круг. В красном свечении остался глубокий след.

В темноте ночи тут же раздался чей-то голос, который словно читал заклинание.

Этот голос звучал очень тускло, посреди шума дождя и ветра его было почти не слышно. Одновременно с этим, по мере произнесения заклинания, слабо сверкающий красный свет начал гореть ярче, и только что исчезнувшие люди в черных одеждах появились снова и выстроились рядом с ловушкой.

Удивительный зверь вдруг вскинул голову и издал громкий рев.

«Ааоооооооо….»

Громкий рев превратился в звуковую волну, от которой в стороны разлетелись даже бесчисленные капли дождя.

В ту же секунду все люди в черных одеждах вместе протянули руки к какому-то объекту, скрытому в темноте.

Вдалеке на поверхности моря вдруг сверкнули несколько красных огней, они находились друг от друга на расстоянии примерно одного чжана, образуя огромный светящийся круг.

Никто еще не успел ничего понять, когда от контура этого круга вверх взмыли бесчисленные красные лучи, образовав огромную светящуюся стену. Эта стена окружила гигантского зверя, и в итоге лучи сомкнулись над его головой. Ловушка замкнулась.

В темноте ночи словно спала пелена, тьма отступила, и в свете красных лучей появилась чья-то фигура.

Мастер Вим величественно стоял на повисшем в воздухе древнем треножнике, лицо его было задумчивым, обе руки он сложил перед собой в особой фигуре, при этом тихо произнося заклинание.

Весь красный свет начал стекаться в треножник прямо под его ногами.

«Аааааооооооооо….»

Зверь снова гневно заревел, он был пойман красным светом, словно огромной сетью. Он попытался взлететь и пробиться сквозь лучи, тяжело ударившись о красную стену.

Мастер Вим слегка напрягся, затем стал чуть быстрее читать заклинание.

На берегу все ученики Айне просто остолбенели. Они совсем забыли о том, что сейчас им предоставилась возможность улететь с острова, они не могли оторвать глаз от происходящего в море.

В небе над Мастером Вим словно раздался звук грома, огромный зверь снова ударился в красную стену.

«Бум!»

Грохот прокатился по всему побережью, казалось, огромная красная стена дрогнула, от нее во все стороны словно молнии разлетелись тонкие красные лучи, звук резал уши. Стоящие прямо под стеной люди в черных одеждах все до одного содрогнулись.

В воздухе над ними лицо Мастера Вим вдруг сильно побледнело.

Но в итоге дрожь улеглась, красная завеса так и не упала, ее свет снова стал ровным. Треножник под ногами Мастера Вим словно начал сиять ярче, таким же кроваво-красным светом.

«Ааааоооо….. ааааоооо…. аааоооооо….»

Разгневанный зверь словно взбесился, он непрерывно оглашал всю округу своим ревом, одновременно испуская зеленые лучи, которые один за другим начали ударять в ловушку, в которую он попался.

Дождь и ветер вокруг усилились, словно Бог Грома Девяти Небес тоже разгневанно кричал.

От каждого удара этого грома вся Гора Вздымающихся Волн содрогалась, вместе со всей морской поверхностью!

И посреди всего этого действа красная ловушка, вместе с этим треножником, непонятно откуда взявшимся, постепенно подавляла сопротивление этого огромного зверя.

Со временем удары несчастного животного становились все слабее, однако на другой стороне ловушки, казалось, на людей тоже накатывает усталость. Мастер Вим все еще крепко держался на красном треножнике, но лицо его было мертвенно бледным. Было ясно, что использование этого мастерства для поимки чудесного зверя не проходит для него даром.

Среди людей в черных одеждах большинство уже не могло устоять на ногах, неведомая сила давила на них. Оставшиеся в сознании люди слегка покачивались, лишь некоторые сильные ученики все еще сдерживали красную завесу.

Дождь и ветер слегка стихли, словно небо внимательно наблюдало за происходящим.

В конце концов, громадный зверь последний раз ударился о стену, бессильно простонал, и остановился, словно больше не мог двигаться.

Пришедшие в себя ученики Айне переглянулись, не зная, что сказать.

Через некоторое время Ду Бишу обратился к Ксавьону: «Старший брат, что… что нам делать?»

Дан Сайон тоже посмотрел на Ксавьона. Прямо перед ними только что развернулась драматичная сцена, и неизвестно, почему, но Дан Сайон немного сочувствовал этому зверю и в душе хотел ему чем-то помочь.

На самом деле среди учеников Айне у всех были такие же ощущения, как у Дан Сайона. Они тысячи лет враждовали с Малеусом, и сейчас, увидев, как враги приложили столько усилий для поимки несчастного животного, они все очень забеспокоились.

Но Ксавьон, как самый главный среди них, помолчав минуту, вдруг покачал головой: «Нам все равно нельзя здесь задерживаться, быстрее, идем!»

Все вокруг переглянулись, но никто не посмел возразить. Они знали — сейчас на этом острове очень опасно оставаться, и последовали за Ксавьоном, который уже направился вперед.

Дан Сайон сделал несколько шагов, затем заметил, что Анан не сдвинулась с места. Он удивленно остановился, повернулся к ней и спросил: «Сестра Лу, что с тобой?»

Анан смотрела на пойманного в ловушку зверя, затем вдруг опустила голову, словно смирившись с судьбой. Черные облака в небе словно стали рассеиваться, буря, которая началась, когда они вышли к морю, сейчас постепенно стихла.

Она стояла там, словно потерявшийся ребенок, потерявший всякую надежду.

Так грустно и одиноко…

«Цзинь!»

Сверкнул голубой свет, словно на берег упала сияющая звезда, озарив все вокруг.

Ориханк освободился от ножен и мягко засиял, осветив лицо своей хозяйки. Анан холодно и спокойно глядя вперед, подняла голову.

Она вдруг посмотрела на Дан Сайона, ее лицо было холодным, словно лед, как и ее голос: «Кажется, этот зверь очень важен для Малеуса. Тебе… вам лучше быстрее улетать, я сейчас вернусь!»

Остальные ученики вздрогнули, Дан Сайон раскрыл рот и слабо проговорил: «Ты…»

Он не успел ничего сказать, эта прекрасная девушка уже превратилась в сияющий метеор, прорезавший темноту ночи, и полетела прямо к огромной красной стене впереди.

Все остальные разом вздрогнули, Дан Сайон, Лин Эр и Ду Бишу одновременно развернулись и посмотрели на Ксавьона. «Старший брат…»

На лбу Ксавьона выступил пот. Конечно, он оказался в затруднительном положении — он должен был думать за всех младших братьев и сестер, и сейчас не знал, как поступить.

Однако Анан летела очень быстро, и в мгновение ока уже приблизилась к красной ловушке. Сейчас люди Малеуса уже заметили, что что-то не так, и начали удивленно кричать.

Мастер Вим все еще парил в воздухе, его лицо уже не было таким бледным, но он нахмурился, когда посмотрел в сторону, и тихо проговорил: «Божественный Ориханк?»

Все люди в черных одеждах вдруг направились наперерез Анан, чтобы отразить ее удар. Но сам Мастер Вим не успевал направиться к ней, так что пойманный в ловушку зверь в тот момент даже раскрыл уставшие глаза.

Неожиданно из темноты сверкнул зеленый луч, который сильно ударил в сторону Анан. Ориханк звонко зазвенел, отразив этот удар, но Анан отлетела от красной стены на несколько чжанов.

Зеленый Дракон, все еще в своих белых одеждах, словно призрак появился прямо перед Анан. Его рука, с Кольцом Неба и Земли, уже вернулась обратно в рукав.

«Молодая госпожа…» Зеленый Дракон с улыбкой обратился к Анан, которую совсем не считал своим врагом, «Нам с таким трудом удалось поймать Быка Куй… Но при этом мы не причинили никакого вреда вашему уважаемому клану. Зачем же сейчас начинать ссору?»

Анан глубоко вздохнула, понимая, что уровень стоящего перед ней человека очень высок, и что она, возможно, ему совсем не противник. Но ее взгляд обратился к пойманному зверю, который в этот момент тоже смотрел на нее. Его глаза сверкнули, и он слабо захрипел, словно хотел что-то ей сказать.

Анан вдруг резко бросила: «Злобная тварь». И, не обращая внимания ни на кого вокруг, полетела к Зеленому Дракону с Ориханком.

Зеленый Дракон вздрогнул, он не собирался недооценивать силу Ориханка. Он нахмурился и вступил в битву с Анан.

Голубая и зеленая вспышки яростно столкнулись, но уровень Зеленого Дракона все же был выше, чем у Анан. Кроме того, Кольцо Неба и Земли было таким же сильным, как Ориханк. Очень скоро Зеленый Дракон стал оттеснять свет Ориханка назад.

Дан Сайон, глядя на все это, ужасно заволновался, он повернулся к Ксавьону, который вдруг закусил губу и сказал: «Младшая сестра, ты с Младшим братом должна как можно скорее покинуть остров. Я и Ду Бишу полетим на подмогу сестре Лу».

Лин Эр взволнованно проговорила: «Старший брат, я…»

Ксавьон глянул на нее и резко сказал: «Сейчас мне некогда спорить с тобой! Быстрее, уходите!» Он замолчал, кивнул Ду Бишу и направился вперед, оставив Лин Эр и Дан Сайона стоять на берегу.

На самом деле Ксавьону совсем не хотелось участвовать в этой битве. Но Анан была ученицей Айне, он не мог остаться в стороне, к тому же, против нее был Зеленый Дракон и Мастер Вим, поэтому он приказал младшим ученикам уходить, а сам полетел вперед, чтобы по возможности забрать Анан с собой.

Лин Эр вздрогнула, когда Ксавьон отругал ее. С самого детства Ксавьон заботился о ней, и никогда не ругал ее. И сейчас, когда он вдруг сказал такое, она никак не могла прийти в себя.

Однако она тоже была талантливым учеником Айне. И она всегда была очень упорной и гордой. Лин Эр нахмурилась и сказала Дан Сайону: «Сяо Фань, присмотри за Четвертым братом, я сейчас вернусь!»

Дан Сайон вздрогнул от неожиданности, он ничего не мог сказать, но тут раздался голос Хэ Дачжи: «Младшая сестра, там очень опасно, тебе нельзя туда!»

Но Лин Эр уже все решила, как она могла его послушаться? Кроме самого Тянь Болиса, никто из них не мог ею командовать, и слова Хэ Дачжи пролетели мимо ее ушей.

Хэ Дачжи увидел, что Лин Эр его не слушает, развернулся к Дан Сайону и быстро проговорил: «Младший брат, задержи ее!»

Дан Сайон словно проснулся, он быстро подбежал к Лин Эр и, взяв ее за рукав, взволнованно проговорил: «Сестра, тебе туда нельзя, останься здесь, а я пойду помочь…»

Он еще не успел договорить, Лин Эр вдруг оттолкнула его, и когда он снова хотел приблизиться, она резко махнула рукой, и из ее рукава выпало что-то маленькое и круглое.

Маленький красивый камешек затерялся в ночной темноте.

В голове Дан Сайона слабо прозвучал радостный голос: «Когда мы вернемся, я подарю этот камень брату Ци, ему очень понравится!»

Он так и застыл, с протянутой в воздухе рукой, не смея шевельнуться.

Но тут позади раздался взволнованный голос Хэ Дачжи: «Сяо Фань, почему ты не остановил ее?!»

Дан Сайон вздрогнул, по телу побежали мурашки, он вдруг словно проснулся, когда увидел, что Лин Эр развернула Душу Феникса и полетела вперед. Совершенно не подумав, он тут же призвал свой эспер и направился за ней.

Лин Эр летела по воздуху, прямо туда, где Ксавьон и Ду Бишу уже вступили в бой с Зеленым Драконом, вместе с Анан. Но Зеленый Дракон, против троих учеников Айне, совсем не казался уставшим, словно он совершенно не прикладывал усилий, чтобы отражать их удары.

Лин Эр, хоть и была очень нетерпелива, была неглупой ученицей. И она сразу увидела, что уровень Зеленого Дракона слишком высок, и его эспер слишком силен для того, чтобы пытаться победить его. Ее взгляд метнулся в сторону, и она полетела совершенно в другом направлении, а именно — к обратной стороне красной завесы.

Дан Сайон летел прямо за ней, он ужасно испугался, но затем увидел, что все люди Малеуса смотрели за битвой Зеленого Дракона, даже сам Мастер Вим следил только за движениями Ориханка в руках Анан, никто не смотрел в сторону Лин Эр.

Лин Эр тем временем достигла самой завесы. Люди Малеуса, охраняющие ее, почти все без сил лежали у ее подножия, кажется, они были ранены ударами зверя о стену.

Лин Эр осмотрелась, вдруг увидев, что все красные лучи исходят из каких-то маленьких металлических столбов, а затем устремляются наверх, где соединяются вместе и втекают в треножник, на котором стоял Мастер Вим.

Очевидно, все эти столбы и треножник являются важными составляющими ловушки, в которую попался зверь. Лин Эр, недолго думая, сложила пальцы в особой фигуре, после чего Душа Феникса взлетела вверх и направилась к столбам, расположенным на поверхности моря.

«Бах!» Когда Душа Феникса ударилась об один из столбов, раздался глухой удар.

Том 7. Глава 9. Заколдованный круг.

Красная завеса дрогнула. Все люди в черных одеждах, сам Мастер Вим и даже пойманный зверь одновременно повернулись в одну сторону.

Сверкнула красная вспышка, Лин Эр вздрогнула от удивления, увидев, что свет вокруг столба хоть и задрожал, завеса осталась на месте.

Через секунду все окружающие люди уже отреагировали на произошедшее — прямо к Лин Эр ринулись люди Малеуса в черных одеждах, она побледнела, ее глаза испуганно сверкнули, Душа Феникса закружилась в воздухе.

Высоко в воздухе Мастер Вим изменился в лице, он топнул ногой и гневно крикнул: «Глупая девчонка, как ты смеешь мне мешать!»

Его тень слегка дрогнула, словно он собирался ударить, но в этот момент издалека послышался приближающийся шум битвы, засверкали бесчисленные вспышки эсперов. Две армии — Малеуса и сил Света, в процессе боя переместились ближе к этому месту. Они нападали друг на друга и снова разлетались, и самый ожесточенный бой шел между Мастерами Васп Каелом против Ядовитого Бая, и между Тянь Болисом против Дуань Му. Сурин тоже сражалась одна против двоих, сдерживая Демона Вампира и молодого Лин Фэна.

Остальные ученики других кланов, Скайи и Тайо, включая самых сильных из них, тоже сражались неподалеку.

Все эти люди, переместившись к берегу, вдруг обратили внимание на огромную красную стену света над морем, и заточенного в ловушке зверя. Они на секунду отвлеклись, чем не преминули воспользоваться Ядовитый Бай и Дуань Му.

Васп Каел и Тянь Болис в этот момент не присутствовали в процессе битвы, их внимание привлекла сцена в море. Особенно Тянь Болис, увидев, что вдалеке его собственная дочь окружена людьми Малеуса, изменился в лице, и бросив все немедленно направился к ней.

Ядовитый Бай и Дуань Му вместе посмотрели в ту же сторону. Увидев, что Зеленый Дракон тоже там, и сражается против трех учеников Айне, они застыли на секунду, затем посмотрели в небо и заметили Мастера Вим, который стоял на огромном древнем треножнике, вращающемся в красном свете.

Ядовитый Бай нахмурился и тихо проговорил: «Треножник Дракона!»

Дуань Му рядом с ним удивленно вздрогнул, затем тоже посмотрел наверх и застыл от удивления.

Они оба были опытными людьми Малеуса, и их знания намного превышали то, что было известно обычным ученикам. Глядя издалека на древний треножник, они увидели, что его форма была старинного типа, а на кольцах по бокам треножника вырезаны головы драконов. Плюс ко всему было очевидно, что это мистическое искусство было ни чем иным как легендарными «Вратами Дракона».

И это древнее искусство можно было использовать только имея Треножник Дракона. Древний треножник заключал в себе разрушительную мощь Девяти Небес, и из Треножника Дракона невозможно было выбраться, независимо от уровня и силы.

На самом деле, без этого магического инструмента Мастеру Вим вряд ли удалось бы поймать такого необыкновенного зверя как Бык Куй.

На берегу остальные сражающиеся люди все как один застыли, их внимание было приковано к Треножнику Дракона.

Мастер Вим стремительно летел вниз, Тянь Болис, беспокоясь за дочь, прибавил скорости. Дан Сайон, который раньше всех прилетел туда, был ближе всех к Лин Эр, но вокруг уже собралось несколько учеников Малеуса, которые напали на них.

Ситуация развивалась очень быстро, и в этот момент все внимание было приковано к Лин Эр.

Дан Сайон увидел, что люди в черных одеждах напали на Лин Эр, его сердце подпрыгнуло, и он тут же подлетел к ней, черная палка сверкнула зеленым светом, и прямо перед врагами образовалась сияющая аура. Люди Малеуса с криком ударили в эту ауру, Дан Сайон дрогнул, но ему все же удалось выдержать удар.

В этот момент Лин Эр радостно вздохнула, Душа Феникса снова взвилась в воздух и с силой столкнула один из столбов, поддерживающих красную завесу.

Красный свет перед ними зарябил, весь Треножник Дракона покачнулся, и в том месте, где ударила Лин Эр, образовалась дыра вышиной с человеческий рост.

Внутри ловушки несчастный зверь вдруг завыл, от его крика все вокруг содрогнулось, и, оттолкнувшись одной ногой, он ударил в то же самое место.

Лин Эр обрадовалась и призвала Душу Феникса к себе, чтобы ударить снова, но тут позади раздался крик Дан Сайона: «Сестра, осторожно!»

Она вздрогнула, повернула голову и увидела, что огромный зверь оказался прямо перед ней, и ударил в красную завесу.

Треножник Дракона снова пошатнулся, от удара такой силы дыра в нем стала еще больше, кажется, бык уже мог бы пройти через нее, сверкнул красный свет, и даже летящего вниз Мастера Вим с силой отбросило в сторону.

В эту секунду глаза быка Куй сверкнули яростью, ему было совершенно все равно, что Лин Эр только что пыталась его спасти, он громко завыл, огромная голова разинула пасть и направилась прямо к Лин Эр.

Лин Эр испуганно побледнела. Она видела перед собой только огромную пасть, которая все быстрее приближалась, и от испуга не могла шевельнуться.

В этот момент все люди Малеуса разлетелись в стороны, понимая, что разъяренный зверь очень опасен. Только Дан Сайон остался на месте, он сжал зубы и ринулся вперед, сверкнул зеленый свет, вспышка ударила прямо в голову быка Куй.

Вдалеке Зеленый Дракон, отразив атаку Десяти Тигров Ксавьона, машинально взглянул на Дан Сайона и на его странный эспер. Он вздрогнул, словно потерял интерес к битве, и потерянно проговорил: «Это…»

Бык Куй, почувствовав приближающийся эспер, встряхнул головой. Раздался звук удара и черная палка отлетела от него, Дан Сайон вздрогнул, ощутив волну разрушительной силы, он невольно отступил на несколько шагов назад.

Лин Эр уже пришла в себя, ее лицо было бледным, она отлетела назад, но бык Куй, видимо, собирался сначала убить все вокруг, а потом разбираться, настолько он был разъярен всеми этими людьми.

Увидев, что Лин Эр отступила назад, и призвала Душу Феникса, чтобы улететь, он снова разинул пасть и направился к ней.

Все вокруг вздрогнули, совершенно бледная Сурин и Коверн уже летели к Лин Эр, Тянь Болис почти превратился в молнию, но он был слишком далеко, и не успевал спасти дочь.

Но Лин Эр не собиралась погибать так просто, не пытаясь бороться. Она быстро сплела руками особый знак, Душа Феникса сформировала фигуру дракона, которая должна была защитить ее от зверя. Дан Сайон, который стоял прямо за ней, в этот момент снова попытался ударить.

Может быть, потому, что цвет Души Феникса был похож на красное сияние ловушки, в которую попался зверь, или по какой-то другой причине, но в его глазах сверкнул гнев, он громко завыл и словно огромная гора напал на Лин Эр.

Душа Феникса не выдержала мощного натиска разъяренного животного, Лин Эр стала бледной, как мел, у нее подогнулись колени. Но тут прямо перед ней показалась тень Дан Сайона. Она закричала: «Сяо Фань, беги!»

Дан Сайону было совершенно ясно, что этот зверь ужасно силен. И что против него он не мог ничего сделать. Прямо рядом с ним раздался крик.

Беги…

Ветер ударил в лицо.

Словно где-то в глубине сердца, что-то слабо шевельнулось.

Знакомый с детства голос, прямо рядом с ним. Прямо перед глазами пронеслось все их счастливое время, проведенное вместе.

Что причиняет тебе страдания? Что заставляет тебя сойти с ума…

Помнишь ли тот несчастный скелет в Пучине Покинутых Душ?

Помнишь ли тех несчастных лисиц-оборотней, погибших вместе?

Он глубоко вздохнул, втянув воздух в легкие.

Весь мир, казалось, в тот момент онемел.

Он крепко сжал черную палку, закусил губу. Молодой парень бесстрашно направился вперед.Он просто летел вперед, не думая ни о чем, вклинившись между Лин Эр и огромным зверем, он раскинул руки и громко закричал, словно воин, готовый умереть, словно раненный герой, он стал одним целым со своим эспером, словно восемь сотен лет назад такое уже случалось.

Для кого бьется сердце?

Для кого люди сходят с ума?

Бык Куй снова гневно зарычал, Дан Сайон зарычал ему в ответ, черная палка в эту секунду словно ожила, и загорелась ярким зеленым светом.

«Бах!»

В небе раздался оглушительный удар грома.

У Дан Сайон дрогнули колени, из глаз, носа, ушей и рта брызнула кровь, капли попали прямо на черную палку.

Испуганная Лин Эр в этот момент словно пушинка отлетела назад, к ней тут же подоспел Тянь Болис, он поймал ее, но повернув голову увидел, что бык Куй набросился на Дан Сайона.

Бык зарычал в небо, огромное животное поднялось в воздух и единственная нога нацелилась прямо на Дан Сайона. Все вокруг вздрогнули, сила была ужасающей, даже Тянь Болис вдруг мертвенно побледнел.

Дан Сайон тяжело дышал, казалось, что все его кости разом сломались, он медленно поднял голову и увидел перед собой только темноту.

Бам!

Чья-то рука уронила меч.

Кто-то в темноте безнадежно закричал.

Вместе с зеленым светом, впереди загорелось золотое сияние, медленно распространяясь вокруг.

В руках у молодого ученика Айне черная палка, на поверхности которой пульсировали красные прожилки, вдруг засветилась, словно живое существо.

Зеленый свет соединился с золотым, исходя из черной палки, он осветил лицо Дан Сайона, и прямо перед ним, на поверхности светящейся зеленым сферы, появился знак монахов Скайи.

Одновременно с этим, словно так и должно было быть, сверху этого знака появился яркий зеленый знак Тайцзи.

Все вокруг удивленно замерли.

Все, кроме огромного быка.

Разъяренный зверь уже не мог остановиться, он несся прямо на молодого ученика Айне, который протянул руки прямо навстречу своей смерти.

Казалось, время остановилось в тот момент.

Небо и земля содрогнулись, черные облака снова сгустились.

Подул ледяной ветер.

Где-то вдалеке в воздухе заплясали листья.

В воздухе вдруг появилась чья-то тень, быстрая, словно молния. Это был Мастер Вим. Он немедленно направился куда-то вниз, вновь поставил на место столб, который сбила Лин Эр, и красный луч из этого столба направился наверх.

В эту секунду из столба во все стороны брызнул красный свет, в мгновение ока он уже был перед огромным зверем, отгородив его от Дан Сайона. Ловушка снова стала цельной.

Треножник в небе сверкнул красным, озарив все вокруг.

«Бах!»

С громким звоном бык Куй ударился о красную завесу, Мастер Вим содрогнулся, отлетел на несколько шагов назад, но ловушка уже сделала свое дело. Бык снова попытался вырваться, но силы уже начали оставлять его.

Мастер Вим облегченно вздохнул, постепенно расслабился, затем развернулся и увидел, что молодой парень позади все еще стоит в защитной позе, однако зеленый свет уже рассеялся. Он был весь в крови, казалось, что он сейчас не сможет стоять на ногах.Мастер Вим внимательно посмотрел на него, Дан Сайон шевельнул губами, глядя на него, но не смог ничего сказать. Вокруг стало тихо.

«Глубокая Мудрость! Это была Глубокая Мудрость!»

Неожиданно вдалеке среди монахов Скайи раздались крики. Монахи, во главе с Фашанем, указывали на Дан Сайона и удивленно кричали: «Как ты смог научиться секретному заклинанию Скайи?»

Только Фасян молча стоял позади всех, глядя на Дан Сайона. В тот момент его глаза странно сияли.

Дан Сайон медленно, медленно развернулся к ним. Словно каждое движение давалось ему с трудом. В итоге он посмотрел на толпу людей на берегу.

Лицо Тянь Болиса было серо-зеленым, он не шевелясь стоял там, с Духом Пламени в руках. Все ученики Айне, словно впервые увидели что-то необыкновенное, удивленно смотрели на него, на своего израненного младшего брата.

Позади него раздался тяжелый вздох Мастера Вим.

Лин Эр была бледной как мел, она сделала несколько шагов вперед, потом вдруг замерла. Словно обычно близкое расстояние межде ней и Дан Сайоном вдруг стало непреодолимо огромным.

«Сяо Фань…» ее голос звучал тихо, словно она сама не верила в происходящее: «То, что говорят эти люди, правда?»

Губы Дан Сайона дрогнули, словно от испуга, в его сердце разрасталась паника. Он взглянул на Лин Эр, затем на своего мастера и на всех своих братьев. Все эти лица были так знакомы ему…

Он вдруг захотел громко закричать, но не мог выдавить из себя ни звука.

Ночной ветер разбросал его волосы.

«Это она, Сфера Крови! Я не мог ошибиться, это она!»

Неожиданно, словно кошмар Дан Сайона еще не закончился, раздался удивленный крик. Неподалеку стоял Зеленый Дракон, его лицо выражало глубочайший шок.

Как только его слова достигли ушей толпы, независимо от клановой принадлежности, каждый присутствующий изменился в лице.

«Эта сфера, на конце его эспера, красного цвета, только что попыталась высосать энергию нашего быка! Это точно Сфера Крови, которую восемьсот лет назад создал старик Черносерд!»

Поднялся шум удивленных голосов, у всех вокруг на лице отразилось удивление, и только Дан Сайон словно ничего не слышал, он только чувствовал, что все вокруг кричат на него, словно хотят что-то узнать, но он не слышал их голосов.

Он медленно развернулся, Мастер Вим уже исчез из-за его спины, перед ним сейчас была только красная завеса, за которой был пойманный зверь, он словно уже смирился с судьбой, бессильно завывая и глядя в небо.

И этот вой раздавался далеко вокруг, отдаваясь в сердце.

Дан Сайон поднял голову и взглянул наверх.

Какое холодное небо! Темнота была бесконечной. Было немного трудно дышать.

Он вдруг рассмеялся, глядя в небеса, беззвучно и безнадежно. Его тело покачнулось, и он упал прямо вниз.

Перед глазами была только черная ночь, словно вся эта ужасная темнота разом навалилась на него.

Потом он потерял сознание.

Том 7. Глава 10. Нигири.

Пока он спал, казалось, прошла тысяча лет.

Он в одиночестве блуждал в темноте, пока не вышел к своей деревне, такому знакомому и светлому месту. Он бежал вперед, к знакомым лицам, которые с теплыми улыбками смотрели на него.

Свежий воздух проникал прямо в сердце, он легко и свободно бежал по траве, радостно смеясь.

Вокруг словно стало больше детей, они подбежали к нему, и всегда довольный жизнью Бэй со смехом спросил: «Ну что, ты сдаешься или нет? Сдаешься или нет?»

Сдаешься или нет…

Он повторил это про себя, словно воскрешая в памяти эти слова.

Неожиданно, все вокруг потемнело, набежали черные тучи, нависшие низко над землей, все люди вокруг вдруг исчезли, деревня вдалеке тоже пропала из поля зрения, вокруг все стало черным, только где-то вдалеке зажегся слабый свет, словно поддержка беспомощному ребенку…

Он вдруг испуганно закричал: «Я сдаюсь, сдаюсь!»

Он повернулся и сел, пот бежал с него градом, дыхание сбивалось.

«Сяо Фань, что с тобой?» Раздался знакомый голос, кто-то рядом с ним испуганно вздохнул и схватил его за плечо.

У Дан Сайона перехватило дыхание, он повернул голову и увидел, что рядом с кроватью сидит Бэй. Его лицо было взволнованным и обеспокоенным, он смотрел ему прямо в глаза. Дан Сайон вздрогнул, затем осмотрелся по сторонам — это была небольшая комнатка, в которой стоял только стол, стул и кровать, на которой он лежал, накрытый одеялом.

Дан Сайон опустил голову, успокоился и сказал: «Ничего, мне просто снились кошмары».

Бей посмотрел на него, слабо улыбнулся и отпустил его плечо.

Дан Сайон немного помолчал, затем спросил: «Где это мы?»

Бэй о чем-то задумался и ответил: «Мы уже покинули Гору Вздымающихся Волн. Сейчас мы в Чан Хэ, у Восточного моря, в одной из гостиниц».

Дан Сайон замолчал.

В комнате воцарилась тишина, через какое-то время Бэй вдруг спросил: «Сяо Фань, ты… ничего не хочешь мне рассказать?»

Дан Сайон дернул плечами и поднял глаза на Бэя. Сейчас его друг детства внимательно смотрел ему в глаза, но его взгляд был каким-то чужим.

Дан Сайон снова опустил голову и медленно проговорил: «Ничего».

Бэй нахмурился, и словно хотел сказать еще что-то, но все же промолчал.

После еще минуты тишины Дан Сайон сказал: «Как мы вернулись с острова?»

Бэй вздохнул. «Тогда, на Горе Вздымающихся Волн, после того, как ты потерял сознание, все собрались вокруг тебя, чтобы посмотреть… на тебя, и в итоге мой Мастер и Тянь Болис решили, что тебя лучше сначала унести оттуда. Малеус тоже был немного… озадачен, все их внимание обратилось к тому странному зверюге, и они особо не мешали нам. Так мы и оказались в Чан Хэ».

Дан Сайон немного помолчал, затем спросил снова: «Долго я так?»

«Уже три дня».

Дан Сайон снова замолчал. Бэй, глядя на него, вдруг забеспокоился и выпалил: «Сяо Фань, да что с тобой, в конце концов, такое? Как ты мог…»

«Бэй!» Дан Сайон вдруг воскликнул, прервав слова Бэя.

Бэй вздрогнул, глядя на него.

Дан Сайон, не глядя Бэю в глаза, хриплым голосом сказал, снова опустив голову: «Не спрашивай, просто больше ничего не спрашивай, ладно?»

Бэй сжал зубы и встал с кровати. Он посмотрел на Дан Сайона, затем развернулся и пошел к выходу. Но уже у самой двери он вдруг повернулся к нему снова и сказал: «Сяо Фань, не волнуйся. Мне все равно, что у тебя там за… причины, я тебе верю. Я обязательно попрошу Мастера замолвить за тебя слово!»

Дан Сайон лежал на кровати не шевелясь, словно не слышал его. Бэй снова посмотрел на него, затем развернулся и вышел. Снаружи, казалось, был еще кто-то, Бэй перекинулся парой слов с какими-то людьми, потом его шаги начали удаляться. В комнате стало тихо.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Дан Сайон наконец медленно поднял голову, откинул одеяло и увидел, что он все еще в той же самой одежде, в которой был на Горе Вздымающихся Волн. Кажется, никто не переодевал его. Он машинально протянул руку к изголовью кровати, но в воздухе его рука остановилась.

Там было пусто.

Черная палка, которая была с ним все эти годы, исчезла.

Он резко сел, его губы слегка дрогнули.

Неожиданно, когда он быстро поднялся с кровати, за дверью раздались чьи-то шаги, и она распахнулась.

В проеме стояли два человека, это были Ду Бишу и Ксавьон.

Они смотрели на Дан Сайона со странным выражением, затем Ду Бишу вдруг усмехнулся и сказал? «Младший… младший брат, ты проснулся!»

Из-за их спин луч солнца пробрался в комнату и осветил лицо Дан Сайона. Он вдруг почувствовал головокружение и покачнулся.

Ксавьон изменился в лице, он машинально протянул к нему руку, но вдруг застыл, и вернул ее на место.

Дан Сайон вздрогнул, глядя на него. Лицо его большого брата, который всегда так любил его, было белым, как бумага.

Губы Ксавьона дрогнули, в конце концов, он медленно проговорил: «Младший брат, ты ранен, и… лучше тебе пока остаться в комнате, не нужно выходить наружу».

Дан Сайон постепенно пришел в себя, и только хотел вернуться в постель, вдруг что-то вспомнил и сказал: «Старший брат, а где… моя черная палка?»

Ксавьон и Ду Бишу переглянулись, прошло некоторое время, прежде чем Ксавьон просто сказал: «Младший брат, твой эспер забрал наш Мастер, тебе не о чем беспокоиться».

Дан Сайон больше ничего не сказал, он развернулся, и дверь в комнату закрылась.

***

В другой комнате той же гостиницы вместе сидели трое — Мастер Васп Каел, Мастер Тянь Болис и Йен Сяо.

Перед ними на маленьком круглом столике мирно лежала та самая черная палка для огня.

Неожиданно к палке протянулась рука. Васп Каел взял ее и аккуратно рассмотрел. Когда его рука коснулась жемчужины на конце палки, его глаза вдруг странно блеснули, он помолчал минуту, затем изрек: «Так значит… это и есть Сфера Крови?»

Тянь Болис холодно фыркнул.

Йен Сяо посмотрел на обоих мастеров, затем сказал: «Мастера, как нам следует поступить, пожалуйста, скажите свое мнение». Васп Каел посмотрел на Йена и сказал: «Брат Йен, вы всегда очень мудры, может быть, сначала мы выслушаем вас?»

Йен Сяо кивнул. «Это очень сложная проблема, я даже не знаю, что здесь можно сделать!»

Васп Каел глянул на серо-зеленое лицо Тянь Болиса и сказал: «Сейчас самая большая проблема — это монахи Скайи, которые все время пытаются узнать у нас, как же все таки Дан Сайон получил знание Глубокой Мудрости. Если бы не поддержка брата Фасяна, который все же что-то понимает в жизни, нам бы пришлось приставить к нему охрану…»

Тянь Болис холодно добавил: «И что бы они сделали? Все равно мы сначала должны сами его расспросить. Еще раз говорю — это ученик моего дома, и им не следует лезть в это дело раньше меня самого!»

Васп Каел грозно нахмурился, словно хотел что-то сказать в ответ, но тут Йен Сяо его опередил: «Кстати, об этом деле. Мастер Тянь, сегодня утром я встретил брата Ли из Долины Тайо, они тоже… тоже хотят допросить брата Чжана!»

Васп Каел вздрогнул, Тянь Болис выпучил глаза и гневно проговорил: «Как это все касается долины Тайо?»

Йен Сяо тихо объяснил: «Не гневайтесь, Мастер Тянь. На самом деле, я и сам считаю, что Тайо понапрасну поднимают шум. Но брат Ли Синь говорит, что когда он вместе с Дан Сайоном попал в Пещеру Черного Камня, в логово лисиц-оборотней, он сам искал там очень важный для Тайо эспер. В итоге Дан Сайон первым добрался до лис, и когда подоспели остальные, лисицы уже были мертвы, и этого эспера не было видно. К тому же, сам Дан Сайон сказал, что никакого эспера не видел. Тогда это показалось брату Ли странным, и он теперь считает, что скорее всего Дан Сайон украл…»

«Бах!» Тянь Болис в гневе ударил кулаком по столу, от чего маленький стол покачнулся, и одна из его ножек сломалась.

Йен Сяо смущенно посмотрел на Тянь Болиса, Васп Каел нахмурился и со вздохом произнес: «Эти люди из Тайо никогда ничего хорошего не скажут. Это совершенно не относится к делу, не будем обращать на них внимания».

Йен Сяо только кивнул головой, затем продолжил: «На самом деле, с учениками Тайо у нас нет больших проблем, но после того как брат Чжан на глазах у всех… эх, многие ученики Айне выступили с требованием объяснить, как восьмисотлетний эспер Малеуса оказался в руках брата Айне».

Тянь Болис снова сжал кулаки, раздался хруст костяшек пальцев, его лицо было очень грозным, он тихо, но гневно проговорил: «Маленький поганец!»

Васп Каел спокойно сказал: «Брат Тянь, тебе тоже не стоит так сильно злиться. Этого на самом деле никто не ожидал, и ситуация очень серьезная, проблема касается и нас, и Скайи, и даже Малеуса. Я считаю, что нам нужно как можно скорее вернуться на гору Айне, рассказать все Главному Мастеру и затем принимать решения».

Тянь Болис глубоко вздохнул, все же он был очень опытным человеком, и смог подавить в себе гнев. Он кивнул и сказал: «Хорошо. Отправляемся немедленно». Он замолчал и посмотрел на черную палку в руках Васп Каела.

Но Васп Каел только усмехнулся и спрятал палку у себя в рукаве.

Тянь Болис нахмурился, рядом с ним Йен Сяо тоже изменился в лице и сказал: «Мастер Васп, этот эспер…»

Васп Каел махнул рукой, развернулся к Тянь Болису и сказал: «Брат Тянь, в этот раз ученик твоего дома опозорил нас перед всем миром, и навлек на нас гнев Скайи. Такой проступок не останется безнаказанным».

Тянь Болис фыркнул, затем холодно сказал: «И что с того?»

Васп Каел просто ответил: «Я отвечаю за наказания и пытки в Айне, и думаю, что имею полное право изъять этот опасный эспер».

Тянь Болис молча посмотрел на Васп Каела, затем развернулся и гневными шагами вышел прочь.

***

На улицах Чан Хэ, как обычно, было очень много людей, спешивших по своим делам.

Джосан и Хон стояли на углу одной из улиц, глядя прямо перед собой на здание гостиницы с вывеской «Восточное море». Они оба хмурились.

Хон откусила сладкий леденец, довольно облизнулась, затем спросила у Джосана: «Дедушка, ты уверен, что люди из Айне поселились здесь?»

Джосан. кивнул. «Глупая, разве ты не видела, что в эту гостиницу все время заходят ученики Айне?» затем он вдруг сказал самому себе: «Эти люди уже давно отправились на Гору Вздымающихся Волн, почему же сейчас они вдруг вернулись сюда?»

Хон закатила глаза. «Я и правда, не могу тебя понять. Ты говоришь, что ты сам как-то связан с Айне, но не решаешься выйти прямо к ним, словно чего-то боишься! В чем тут дело?»

Джосан развернулся к ней и гневно проговорил: «Я хоть и не намерен знакомиться со всеми этими молодыми учениками Айне, но я сам тоже уже давно решил путешествовать по свету, посвятить себя людям, и творить для них…»

Хон отвернулась и пошла прочь.

Джосан проглотил свои слова, последний раз посмотрел на гостиницу Восточное Море, затем пошел за ней следом.Хон шла и рассуждала: «Ты еще смеешь говорить такое! Вообще-то мы хотели отправиться на эту Гору, но в итоге потратили несколько дней на поиски лодки!»

Джосан смущенно помолчал, затем усмехнулся: «Просто все эти лодочники — сплошь дураки! Откуда им знать, куда надо плыть…»

На самом деле он и сам жалел о своем решении, но не хотел терять лицо перед Хон. Поэтому решил поменять тему. «Интересно, тот мальчишка, Дан Сайон, в этот раз тоже вернулся с Горы Вздымающихся Волн?»

Хон уставилась на него. «Не говори ерунды, когда я в прошлый раз смотрела на его руку, то увидела, что хоть его жизнь будет очень необычной, и у него на ладони есть Знак Тьмы… но линия жизни и линия удачи очень длинные, он точно выбрался оттуда живым!»

Джосан рассмеялся. «На самом деле, я все еще очень хочу узнать, что он увидел тогда, в Лунном Колодце».

Хон усмехнулась. «Неужели ты до сих пор помнишь об этом?»

Джосан кивнул. «Помню, еще как. Знак Тьмы на ладони встречается очень редко, и мне очень интересно, что станет с этим парнем!»

Хон закивала головой. «По правде говоря, мне тоже…»

Пока они разговаривали, не заметили, как прямо перед ними появилась чья-то тень. Они чуть не врезались в нее, едва успели остановиться. Джосан едва не упал на землю и сердито проговорил: «Что вы себе…»

Он еще не усел договорить, его голос вдруг стал хриплым. Хон тоже испуганно вздрогнула, увидев, что перед ними стоят двое — Прекрасная девушка в зеленом платье, та самая, которая гналась за ними в Прудовом поселке, а за ней еще одна женщина, вся одетая в черное, на лице она носила вуаль.

Джосан нервно рассмеялся, и проговорил: «Я ошибся, ошибся…» тут же он несколько раз многозначительно посмотрел на Хон, и хотя она была еще мала, ума ей было не занимать. Сразу же все поняв, она уже собиралась развернуться и бежать, но вокруг то и дело сновали прохожие, и в мгновение ока две женщины окружили их.

У Джосана на лбу выступил пот, он знал, что уровень этой девушки очень высок, и он сейчас даже не представлял, что может ему помочь. Он состоил несчастное лицо и заговорил: «Госпожа, я… в тот раз я был неправ, А! Я верну вам все серебро! Вы очень мудрый и великодушный человек, отпустите нас…»

Лазурия нахмурилась. С тех пор, как она вернулась с Горы Вздымаюихся Волн, ее лицо словно стало немного грустным. Он посмотрела на Джосана и сказала: «Да кому нужно твое серебро… я кое-что спрошу у тебя, и не вздумай солгать!»

Джосан тут же согласился. «Госпожа, прошу вас, спрашивайте! Я не посмею вас обманывать! Что вы хотите узнать? Богатство или долгая жизнь, или может быть что-нибудь о замужестве? Для меня не составит труда рассказать вам все, подойдите, я вам погадаю…»

Он все больше распалялся, но тут вдруг рядом Хон дернула его за рукав. Он в растерянности повернулся и спросил: «В чем дело?»

Хон закатила глаза, и дрожащим голосом сказала Лазурии: «Вы… ой, красивая госпожа, что вы хотите у него спросить?»

Лазурия немного помолчала и сказала: «На что вы только что смотрели там, у гостиницы Восточное Море?»

Джосан и Хон переглянулись. «Ни на что, мы просто проходили мимо и увидели, что там очень много учеников магических школ, вот и остановились посмотреть…»

Лазурия как бы между прочим спросила: «Так значит, ученики Айне тоже там?»

Джосан кивнул. «Похоже, что так!»

Лазурия снова помолчала, затем снова спросила: «Так вы… случайно не видели того ученика Айне, который однажды спас вас от меня?»

Джосан вздрогнул, словно вспомнив о чем-то. «Госпожа, вы говорите о том парне по имени Дан Сайон?»

Лазурия не ожидала, что старик знает имя Дан Сайона, она кивнула и с удивлением спросила: «Что? Так вы его видели?»

Джосан и Хон одновременно помотали головой.Лазурия выглядела очень разочарованной, кажется, она больше ничего не хотела знать. Потом вдруг махнула рукой. «Можете идти».

Джосан и Хон ужасно обрадовались, тут же поклонились ей и очень быстро пошли в сторону причала. Но стоило им пройти несколько шагов, как Лазурия снова окликнула их: «А ну-ка постойте».

У Джосана подпрыгнуло сердце.

Он услышал, как Лазурия медленно сказала: «Тот Лунный Колодец, о котором вы только что говорили, что это такое?»

Джосан только теперь успокоился, и быстро рассказал Лазурии легенду о Лунном Колодце. Затем добавил: «И люди верят, что если в полнолуние заглянуть в этот колодец, то можно увидеть того, кого любишь больше всего на свете!»

Лазурия изменилась в лице и замолчала. Джосан пришел в себя и, не зная, сколько еще странных вопросов может задать эта девушка, быстро взял Хон за руку и пошел прочь. Лазурия и женщина в черном не стали их останавливать.

В итоге на причале остались только Лазурия и ее странная мистическая спутница.

«Тетя Нигири, как ты думаешь, кого он увидел?» Договорив, Лазурия вдруг горько усмехнулась. И ее улыбка была печальной. «Хотя, можешь не говорить. Наверняка это была та его Лин Эр, или же прекрасная девушка с Ориханком, мне-то что…»

Женщина, которую Лазурия назвала Нигири, просто сказала: «Тебе не надо так расстраиваться. Эти мужчины иногда сами себя не понимают...»

Лазурия закрыла глаза и немного помолчала. Затем с жалобным выражением лица посмотрела на спутницу: «Тетя Нигири, я хочу увидеть его».

Женщина тут же покачала головой. «Это невозможно».

Лазурия продолжала упрашивать: «Но тетя Нигири, я даже не знаю, жив он или мертв! Я, я… я никак не могу перестать думать о нем!»

Женщина в черном слегка вздохнула. «Твой отец знал, что ты захочешь пойти туда, поэтому попросил меня присмотреть за тобой. Сейчас в этой гостинице собралось очень много опытных людей Айне. Если мы пойдем туда, неприятностей нам не избежать». Ее голос вдруг стал теплее. «Яо Эр, впереди целая жизнь, ты еще не раз увидишься с ним».

Лазурия помолчала немного, затем сказала: «Но, но… он ведь так провинился перед ними, что если они… убьют его…»

Женщина в черном нахмурилась и покачала головой: «Лазурия, опомнись, обычно ты ведь не такая глупая. Сейчас Дан Сайона подозревают в связи с нашим кланом, из-за того, что он использовал Сферу Крови. К тому же, он откуда-то узнал секрет монахов Скайи — Глубокую Мудрость. Это очень серьезный проступок, и если Айне не узнает, в чем дело, Скайя не оставит их в покое. Я уверена, что они отправят Дан Сайона на гору Айне, чтобы их Главный Мастер лично вынес вердикт, а затем объяснился перед монахами Скайи. Поэтому пока он здесь, с ним ничего не случится».

Лазурия машинально прикусила губу, но по ней было непонятно, о чем она думает.

Женщина в черном посмотрела на нее, словно опечалилась чем-то, затем осторожно провела рукой по волосам Лазурии и тихо сказала утешающим тоном: «Не волнуйся, все будет в порядке. Твой отец тоже считает, что его не осудят понапрасну».

Лазурия кивнула, затем подняла голову и взяла за руку женщину в черном. «Тетя Нигири, я знаю, что ты не хочешь вмешиваться, но пожалуйста, если меня не будет рядом, помоги ему!»

Женщина в черном промолчала, ее взгляд скользнул по причалу куда-то вдаль.

Лазурия снова позвала ее: «Тетя Нигири!»

Только тут женщина в черном легко вздохнула и сказала: «Ладно. Если уже твой отец заинтересован в этом мальчике, я тоже помогу тебе».

Лазурия радостно улыбнулась. Женщина в черном рассмеялась, но ее улыбка была скрыта черной вуалью, и никто ее не увидел, как никто не увидел и ее чувств.

В ту дождливую темную ночь, когда этот молодой парень бросился навстречу своей смерти, она тоже была там, и ее сердце дрогнуло в тот момент.

В ее памяти вдруг блеснула тень в белых одеждах, много лет назад…

В ту секунду даже их взгляды были в чем-то схожи…

Том 8. Глава 1.

Когда Дан Сайон снова увидел горы Айне, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он покинул их вместе с Анан, Коверном и Цэном Шушу.

Горы были все так же прекрасны, они высились над облаками, и их божественная красота все так же поражала воображение. Но Дан Сайон с тех пор очень сильно изменился.

После того, как Тянь Болис, Васп Каел и Йен Сяо приняли решение, Тянь Болис вернул Дан Сайона на Пик Большого Бамбука, а остальные двое направились к Мастеру Шен Доулу, чтобы доложить обо всем, а затем действовать дальше.

Дан Сайон не мог лететь по воздуху, поскольку с ним не было его эспера. Поэтому он всю дорогу летел с помощью Ксавьона.

Пик Большого Бамбука вырос впереди из тумана, Дан Сайон чувствовал себя словно под арестом без своего эспера.

В небе сверкнуло несколько огней, все ученики Пика Большого Бамбука, наконец, вернулись к себе домой.

Дан Сайон без всякого выражения ступил на землю и молча встал в стороне. Тянь Болис даже не удостоил его взглядом, направившись прямо в «Зал Тишины».

Прибывшие раньше на Пик Большого Бамбука Хэ Дачжи и остальные замерли, затем вопросительно посмотрели на Ксавьона и Сурин.

Сурин легко вздохнула, покачала головой, но она тоже не хотела ничего говорить, поэтому обратилась к Ксавьону: «Ксавьон, оставляю здесь все на тебя».

Ксавьон согласно кивнул.

Сурин посмотрела на Дан Сайона, который не произнося ни звука стоял в стороне. Его лицо было очень печальным, за все это время он сильно похудел, и все время был очень обеспокоен. Сурин машинально шагнула к нему, но потом остановилась, покачала головой, вздохнула и пошла прочь. Лин Эр тоже посмотрела на Дан Сайона, но затем, не сказав ни слова, последовала за матерью.

Ксавьон горько усмехнулся, и со странным выражением лица сказал Дан Сайону: «Младший брат, вот мы и вернулись, ты можешь пойти к себе и отдохнуть! Но только… тебе лучше не ходить одному».

Дан Сайон поднял голову и медленно кивнул. «Да, Старший брат, я знаю».

Договорив, он в одиночестве направился в свою комнату. Но стоило ему пройти несколько шагов, как за его спиной ученики Пика Большого Бамбука бросились к Ксавьону и начали расспрашивать его обо всем.

И хотя он не видел, их взгляды, словно иглы, больно впились ему в спину.

Он еще не ушел, а за его спиной уже раздались веселые голоса. Сердце Дан Сайона екнуло, но он не стал останавливаться, и пошел вперед. Только он вдруг увидел, как впереди к нему несется огромный пес, с радостным лаем высунув язык. А на его спине сидит Аш, которого Дан Сайон так давно не видел.

Он вдруг почувствовал, как стало жечь глаза, и он весь задрожал.

Очень скоро Йелла подбежал прямо к Дан Сайону, и Аш с громким криком кинулся ему на грудь. Обеими лапками он взъерошил Дан Сайону волосы, а Йелла начал тереться об его ноги, он был рад не меньше Аша.

Может быть, он все еще помнил, как Дан Сайон кормил его костями?

Дан Сайон очень обрадовался, наклонился к псу и потрепал его за ухом. Йелла тихо заурчал и ткнулся носом ему в ладонь.

Аш тем временем не переставал кричать, обернув хвост вокруг шеи Дан Сайона.

Позади него раздался возмущенный голос У Даи: «Вот неблагодарные, я ухаживал за ними несколько месяцев и ни разу не видел к себе такого теплого отношения!»

Вскоре Дан Сайон поднялся и пошел к себе в комнату, Йелла и Аш последовали за ним.

Словно только сейчас Дан Сайон перестал быть таким одиноким.

Недалеко от гор Айне, Лазурия и женщина с черной вуалью стояли на одном из холмов, и смотрели на туманные горы впереди.

Лазурия была немного бледной, она хмурилась и словно беспокоилась о чем-то, лицо ее было печальным. Она долго смотрела вперед, затем медленно произнесла: «Интересно, что с ним теперь будет?»

Вуаль на лице женщины слегка шевельнулась, она посмотрела на печальную девушку рядом с собой и тихо сказала: «Ничего страшного, Лазурия. Тебе не следует так волноваться».

Лазурия вдруг закусила губу. Затем сказала: «А где отец?»

Женщина ответила: «Мастер сегодня утром отправился в Хэян, встретиться со старым демоном, мастером Венома».

Лазурия вздрогнула. «Что? Ядовитый Шень тоже здесь?»

Женщина усмехнулась. «Именно так. Я слышала, что в ближайшее время сюда прибудут даже главы клана Долголетия и Хаккан».

Лазурия удивленно спросила после минутного молчания: «Что происходит? Я знаю, что отец тайно привел наши основные силы в окрестности гор Айне. Если прибудут трое Мастеров других кланов, наверняка они возьмут с собой сильных учеников. Так получается, что почти все силы четырех… нет, нашего священного клана стягиваются сюда?»

Лицо женщины в черном скрывала вуаль, поэтому Лазурия не видела выражения ее лица. Но судя по ее голосу, она не очень удивилась, а только спокойно сказала: «Так и есть».

Лазурия вдруг опустила голову, и только через некоторое время тихо сказала: «Так значит, отец пришел сюда не для того, чтобы спасти Дан Сайона…»

Женщина легко проговорила: «Лазурия, тебе не нужно беспокоиться об этом. Мастер знает, что говорит. К тому же, ты его единственная дочь, он не стал бы обманывать тебя. Наш клан пришел к процветанию под руководством твоего отца. И сейчас, чтобы осуществить столетний план, главы четырех кланов собираются здесь. Мы дождемся, когда клан Айне не будет готов к удару, и сможем их разгромить».

Лазурия немного помолчала, затем сказала: «Если эта битва завершится успешно, отец станет самым великим Мастером Малеуса за все время. Если же мы проиграем… он все равно останется великим для следующих поколений. Но…» Она вдруг повысила голос, словно не могла сдержать волнения: «Но мне наплевать на все это! Я и слышать ничего не желаю об этих войнах, я лишь хочу, чтобы с Дан Сайоном все было хорошо, чтобы он…»

«Лазурия!» Женщина в черном вдруг вскрикнула, и Лазурия, вздрогнув, посмотрела на нее. Больше она ничего не сказала, только снова посмотрела вдаль, на белые облака и горы впереди.

***

Мастер Вим и Зеленый Дракон медленно вошли в одну из гостиниц в Хэяне. У дверей их встретил слуга, который повел их за собой.

В этой гостинице обитал клан Веном, и совсем недавно глава Венома, один из четырех главных личностей Малеуса — Ядовитый Шень, тоже прибыл сюда.

Сто лет назад, во время битвы Малеуса с Айне, они сражались до последнего, но в итоге Малеус потерпел поражение. После этого из-за огромных потерь в трех сектах Малеуса сменились главные Мастера. Мастер Вим тоже был среди них, и именно с той поры он занял главенствующее положение в своем клане.

Но среди старых демонов четырех сект Ядовитый Шень был единственным, кто остался в живых. И все эти годы он не показывался на людях, даже в самом клане Веном простые ученики никогда его не видели.

Только вспомнив об этом, Зеленый Дракон тут же нахмурился. Имя Ядовитого Шеня давно было известно среди Малеуса. Еще в те годы, когда сам Дракон вместе с Мастером Вим сражался плечом к плечу, Ядовитый Шень уже был очень старым и опытным. После того, как он стал главой Венома, их вражда с кланом Вим стала еще ожесточенее, неизвестно, сколько раз они подсылали друг к другу убийц.

Никто не мог ожидать, что однажды они будут сотрудничать с этим демоном.

Зеленый Дракон видел Шеня последний раз сто лет назад, он чувствовал себя немного странно. Каким стал старый демон за все эти годы? Если подумать, то ему должно быть уже около пяти сотен лет…

Он вздрогнул, подумав об этом, и посмотрел на Мастера Вим, который шел чуть впереди и слегка улыбался. Казалось, он совсем не нервничает, но было совершенно не ясно, о чем он думает в эту секунду.

Через некоторое время они прошли через двор и вошли во внутренние покои. Вокруг было тихо, не было ни души. В этом месте обитания такой важной персоны царила странная тишина.

Очень скоро они увидели впереди обычный вход в комнату, у которого стояли восемь мужчин в зеленых с темным золотом одеждах. Слуга вел их прямо к этой комнате. Видимо, Ядовитый Шень ждал их там.

Когда они подошли ближе, восемь мужчин поклонились Мастеру Вим, его личность была очень известна среди сект Малеуса, и его положение было очень высоким. Однако, Мастер Вим никогда не был заносчивым. Он мягко кивнул всем восьмерым, даже слегка улыбнулся и вошел в комнату вместе с Зеленым Драконом.

В этой комнате на восток и запад выходили два окна, поэтому было очень светло. Обстановка совершенно не соответствовала расхожему мнению о том, что люди Малеуса любят темноту.

Что касается убранства, все было очень простым. В большой комнате стоял только стол и несколько стульев, а рядом со столом — небольшой диван, на котором восседал с закрытыми глазами седовласый старик. Рядом с ним стоял очень бледный молодой человек, на вид ему было около двадцати лет. На столе все было приготовлено к чаю, аромат напитка распространялся по комнате.

С первого взгляда казалось, что это место, где просто отдыхают дед с внуком, никакой злобной энегрии!

Мастер Вим мягко улыбнулся и вошел в комнату. Старик, услышав его шаги, открыл глаза и посмотрел в его сторону. На его лице мелькнула улыбка, он проскрипел: «Ты пришел».

Мастер Вим с улыбкой сказал: «Уважаемый господин Шень, с тех пор, как мы виделись в последний раз в Священном Зале, прошло много лет. Как ваше здоровье?»

Этот старик, разумеется, и был тем самым печально известным миру Ядовитым Шенем. Сейчас он горько усмехнулся и сказал: «Я постарел, уже никуда не гожусь…»

Договорив, он дал понять, что не хочет обсуждать свое здоровье, и поменял тему: «Жэнь Ван, старый друг, сегодня ты всем известен как Мастер Вим, ты ведь такой же глава клана, как и я. Не будем церемониться, можешь звать меня просто старшим братом, я не заслуживаю никаких Уважаемых Господинов…»

Мастер Вим снова усмехнулся, его лицо немного расслабилось, и он сел за стол, затем обратился к Ядовитому Шеню: «Господин, позвольте не согласиться. Все знают, что ваш уровень запредельно высок, и сейчас, в нашем важном деле… вам следует стать ведущим звеном!»

Ядовитый Шень слегка вздрогнул, и тут же покачал головой: «Что вы, как я могу…»

Мастер Вим ничего не сказал, а молодой человек рядом с Шенем уже разлил чай по чашкам, и затем обратился к ним: «Мастер, господин Зеленый Дракон, прошу вас выпить чаю».

Они взяли чашки, при этом Мастер Вим внимательно посмотрел на молодого человека, отметив про себя сияние в его глазах, хотя его лицо было очень бледным. Раз уж он мог находиться рядом с Ядовитым Шенем, это был не последний человек в клане Веном».

Мастер Вим повернулся к Ядовитому Шеню и спросил: «А этот молодой ученик…»

Ядовитый Шень с улыбкой сказал: «Этого ученика я принял в клан десять лет назад. Его зовут Цин Уянь. Тогда мне показалось, что у него большой потенциал, и я взял его в ученики. Уянь, а ну-ка поклонись двоим господам, они не последние личности в нашем Священном клане. Если ты однажды заручишься их поддержкой, сто лет не будешь знать горя…»

Цин Уянь мягко кивнул, на его лице отразилась то ли гордость, то ли обида, но его голос остался таким же спокойным, он тихо сказал: «Прошу извинить меня, Мастер Вим, господин Зеленый Дракон, я забыл о приличиях».

Мастер Вим рассмеялся и махнул рукой. Зеленый Дракон с улыбкой сказал: «Раз уж этот молодой человек стал учеников Мастера Шень, у него впереди большое будущее!»

Ядовитый Шень рассмеялся и сказал им: «Он еще молод и ничего не знает. Не нужно его винить».

Мастер Вим с улыбкой махнул рукой и произнес: «Что вы, никто и не собирался». Затем он помолчал немного и сказал: «Однако, Мастер Шень, я на самом деле пришел к вам сегодня, чтобы попросить вас командовать нашим наступлением. В этот раз четыре клана объединятся, и мы сможем отомстить за поражение в той войне и за осквернение наших святынь».

Ядовитый Шень помолчал немного, его лицо стало холодный, потом он все же сказал: «Брат Ван, я ведь уже такой старый, от меня не будет много пользы. В этот раз, если уж все четыре клана решили вместе напасть на Айне, я не могу остаться в стороне. А иначе мне не будет прощения перед лицом Матери Преисподней и Небесного Видьяраджи, и также перед моими предками. Но командовать наступлением? Я считаю, что кроме тебя самого, брат Ван, никто не способен занять это великое место».

Мастер Вим нахмурился и покачал головой: «Вы переоцениваете меня, Мастер Шень. Среди всех четырех кланов мой клан самый слабый, как я могу удостоиться такой чести… Поступим так! Когда прибудут Юй Янцзы из клана Долголетия и Божественная Сань Мяо из Хаккан, мы еще раз вместе обсудим этот вопрос!»

Ядовитый Шень немного помолчал, затем ответил: «Хорошо, они должны в ближайшее время быть здесь. Тогда мы соберемся снова. В этот раз мы наверняка заставим Айне заплатить за наш позор сто лет назад…»

Мастер Вим улыбнулся в ответ. Они еще немного посидели, поговорили о посторонних вещах, и затем Мастер Вим с Зеленым Драконом удалились. Ядовитый Шень не стал себя утруждать, и позвал слуг, чтобы проводить их.

Покинув покои Ядовитого Шеня, Мастер Вим и Зеленый Дракон смешались с толпой на улицах Хэяна.

Мастер Вим вдруг холодно усмехнулся. «Вот ведь старый демон, со временем с ним становится все сложнее договориться».

Эти слова были сказаны как бы между прочим, но Зеленый Дракон все же понял их смысл. Он кивнул. «Это точно. Триста лет назад, когда мы враждовали с кланом Веном, он был самым опасным противником. И всегда был впереди своей армии. Даже сто лет назад, в битве с Айне, он тоже командовал своими войсками лично. Кажется, после того поражения, он растерял всю свою смелость…»

Мастер Вим покачал головой. «Дело не в том, что он струсил. Он просто постарел. В прошлый раз он едва смог уйти с поля битвы. Но за все эти годы, кроме нашего клана, из остальных быстрее всех восстановился именно Веном. Эх, если в этот раз он откажется вести войска, это будет проблемой!»

Мастер Вим нахмурился, затем продолжил: «Ну да ладно, все равно придется дождаться тех двоих и только потом снова обсуждать это дело. Подождем несколько дней! А, кстати, где Лазурия? Кажется, я сегодня весь день ее не видел».

Зеленый Дракон пожал плечами. «Я тоже не видел ее. Однако, Красный Феникс все время рядом с ней, значит ничего страшного не случится. Не волнуйся о ней».

Мастер Вим покачал головой, слегка вздохнул, но ничего не сказал.

***

Когда Мастер Вим и Зеленый Дракон удалились, спокойное и даже немного доброе лицо Ядовитого Шеня потемнело, но он ничего не сказал.

Молодой человек рядом с ним словно ничего не заметил, Ядовитый Шень не говорил с ним, и он спокойно сидел за столом и пил чай, не выказывая и тени беспокойства.

Прошло много времени, прежде чем Ядовитый Шень со вздохом произнес: «Достойная замена старому поколению!»

Молодой человек по имени Цин Уянь повернулся к нему и просто спросил: «А? Этот человек настолько силен?»

Ядовитый Шень фыркнул. «Конечно же, его уровень очень высок! Но каким бы он ни был сильным, я бы не боялся его, просто… он очень многое скрывает. В будущем ты должен быть с ним осторожным».

Цин Уянь мягко улыбнулся, его голос был все таким же спокойным. «Я понял, Мастер».

Ядовитый Шень посмотрел на него и вдруг сказал: «Если бы все твои братья были такими же умными как ты, неужели мне бы пришлось страдать так много лет?»

Цин Уянь с довольным лицом поблагодарил Шеня за похвалу, затем легко произнес: «Все мои братья очень стараются, Мастер».

Ядовитый Шень снова фыркнул, затем откинул покрывало с ног и сел на стул. Только тут стало видно, что он на самом деле очень высокий, крепкий старик. О какое болезни может идти речь? Очевидно, весь этот спектакль был только для Мастера Вим и Зеленого Дракона.

Ядовитый Шень прошелся по комнате, Цин Уянь был явно спокойнее, чем его мастер. В комнате раздавались только нервные шаги Ядовитого Шеня.

Как вдруг, со стороны Цин Уяня раздался странный звук, похожий на стрекотание цикад в летнюю пору.

Ядовитый Шень изменился в лице, и повернулся к нему.

Цин Уянь вынул из-под стула маленькую желтую коробочку квадратной формы, из которой и раздавался этот странный звук.

Ядовитый Шень подошел к нему, протянул руку и осторожно открыл коробку. Прямо перед ними, на мягком бархате внутри коробки свернулась разноцветная сколопендра, и самым необычным в ней было наличие семи хвостов.

Если бы Дан Сайон в этот момент мог видеть это животное, он бы потерял дар речи от удивления. Потому что он уже видел такое в раннем детстве — это было одно из самых ядовитых существ в Поднебесной — Семихвостая Сколопендра.

Цин Уянь нахмурился. «С тех пор, как мы прибыли сюда, ближе к горам Айне, Сяо Чи ведет себя беспокойно, как будто он чем-то взволнован».

Ядовитый Шень внимательно посмотрел на Семихвостую сколопендру, затем достал из кармана маленькую фиолетовую пилюлю и положил ее в коробку, накрыв сверху крышкой. Очень скоро странные звуки из коробки затихли.

Цин Уянь снова спрятал коробку с Семихвостой сколопендрой, после чего Ядовитый Шень просто сказал: «Эти сколопендры — очень необычные существа. Их во всем мире только две, и они никогда не расстаются друг с другом. Если же им приходится разлучиться… они могут почувствовать присутствие своей пары на расстоянии в сотню миль. Сяо Чи в последнее время волнуется именно поэтому».

Цин Уянь посмотрел на Ядовитого Шеня, и вдруг сказал: «Так значит… тот человек… сейчас на горе Айне?»

Ядовитый Шень усмехнулся. «Именно так. Семихвостые сколопендры очень чуткие существа. Они в таких вещах не ошибаются».

Договорив, он повернулся и посмотрел из окна вдаль. Там, за пределами Хэяна, высились безмолвные и грозные горы Айне, окруженные туманом из белых облаков, парящих в вышине.

Старик вдруг пробормотал себе под нос: «Сто лет прошло, в мгновение ока! Целых сто лет…»

Том 8. Глава 2.

Горы Айне, Пик Большого Бамбука.

Дан Сайон молча сидел в своей комнате, в его душе царила тревога.

Это был солнечный день, лучи из окна проникали в комнату через окно, блики мерцали на каменном полу. Может быть из-за того, что в воздухе царила расслабляющая атмосфера, и Йелла, и Аш казались очень расслабленными.

Йелла лежал у ног Дан Сайона, положив голову себе на лапы и закрыв глаза. Его уши были опущены, шерсть блестела, а хвост время от времени слегка подергивался.

И обыкновенно подвижный Аш сейчас тоже лежал рядом с Йеллой, используя его пузо в качестве подушки. Его глаза сонно закрывались, а маленькое тельце поднималось и опускалось в такт дыханию пса.

В этот спокойный полдень все казалось таким же, как раньше.

Дан Сайон глядел куда-то в пустоту. Шел третий день после его возвращения в Айне.

Как вдруг, словно что-то почувствовав, Йелла поднял голову и открыл глаза, даже его уши нервно поднялись.

Дан Сайон нахмурился, он услышал, как за дверью прозвучали чьи-то медленные шаги. Через секунду дверь с легким скрипом распахнулась.

В комнату ворвался свет, больно ударив по глазам. Дан Сайон увидел только, что в дверях кто-то стоит, в лучах солнечного света.

Когда его глаза привыкли к свету, его лицо сразу же побледнело. Он увидел, что в дверях перед ним стоит Тянь Болис.

За три дня Тянь Болис впервые пришел к нему в комнату. Обычно к нему никто не заходил, кроме Ксавьона, который приносил ему поесть. Наверняка это Тянь Болис приказал остальным не посещать его.

Йелла тут же подбежал к хозяину, виляя хвостом. Он с радостным видом закрутился у ног Тянь Болиса. Однако Аш не выказывал таких радостных чувств. Из-за того, что кто-то рабудил его ото сна, он гневно закричал, но затем узнал Тянь Болиса и не посмел слишком сильно возмущаться.

Аш молча забрался на кровать Дан Сайона, улегся на одеяло и снова уснул.

Тянь Болис посмотрел на Йеллу, наклонился и погладил пса по голове. Йелла заурчал и ткнулся носом ему в ладонь.

Тянь Болис потрепал его за ухом, затем выпрямился и посмотрел на Дан Сайона.

Дан Сайон не посмел встретиться с ним взглядом, только поднялся и тихо произнес: «Мастер…»

Тянь Болис немного посмотрел на него, затем вошел в комнату. Дан Сайон отступил на шаг назад.

Но Тянь Болис ничего не сделал в его сторону, он лишь сел на стул посреди комнаты. В сердце Дан Сайона поднялся страх, но еще больше он ощущал волнение и совершенно не знал, что будет дальше. На самом деле, после возвращения в Айне, он понимал, что ему придется столкнуться с непониманием и с критикой, поэтому внутренне был к этому готов.

Однако, сейчас, когда перед ним сидел его Мастер, которого он всегда так уважал, Дан Сайон не смел поднять глаза, в его голове было пусто, он даже не мог ничего сказать.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Тянь Болис вдруг спокойно произнес: «Седьмой ученик».

Дан Сайон вздрогнул, и по привычке откликнулся: «Здесь, Мастер».

«Ты ничего не хочешь мне рассказать?»

Дан Сайон медленно поднял голову и посмотрел на Тянь Болиса. Мастер без всякого выражения смотрел на него, невозможно было понять, о чем он думает.

После долгого молчания Дан Сайон медленно покачал головой.

Тянь Болис, глядя на своего ученика, медленно сжал кулаки.

«Только что», Тянь Болис говорил медленно, словно хотел скрыть свой гнев, «Коверн с Пика Головы Дракона принес послание. Завтра утром Мастер Шен Доул хочет видщеть тебя в Хрустальном Зале на Пике Вдовы».

Дан Сайон вздрогнул. В конце концов, это должно было случиться.

Из открытого окна подул прохладный ветер, словно принеся с собой шелест бамбука с гор. Но два человека в комнате словно не почувствовали этого.

Аш, казалось, крепко уснул, Йелла тоже спокойно лежал на полу. Не обращая внимания на них, Тянь Болис смотрел только на своего ученика.

Очень-очень внимательно.

«Твои братья… не обижали тебя за эти дни?»

Дан Сайон покачал головой. «Нет, братья, они… хорошо ко мне относились».

Тянь Болис ничего больше не сказал, в комнате воцарилась тишина.

Через какое-то время, Тянь Болис тяжело вздохнул, словно смирившись с происходящим. Он поднялся, и, не оборачиваясь, ничего не сказав, пошел к выходу.

Дан Сайон посмотрел ему вслед, словно растерявшись.

И когда Тянь Болис был уже у двери, он вдруг на секунду задержался, но все равно не повернул головы. Тут Дан Сайон позвал его: «Мастер…»

«Седьмой ученик!» голос Тянь Болиса был по-прежнему ровным, но со спины не было видно выражения его лица.

«Я в последний раз спрошу тебя. Ты действительно послан другим кланом, чтобы выпытать секреты нашей школы?»

Дан Сайон закусил губу, затем медленно опустился на колени. «Мастер, это не правда! Я не делал ничего злоумышленного против вас!»

Он тихо сказал это Тянь Болису, словно в то же время пытался убедить в этом самого себя.

В солнечной комнате словно раздался чей-то вздох, но когда Дан Сайон поднял голову, знакомой фигуры перед ним уже не было.

Он еще долго стоял на коленях, глядя на дверь, затем медленно поднялся и снова сел на кровать.

Аш проснулся от его движения, повернул голову и посмотрел на Дан Сайона. Он засмеялся, словно сон вернул ему энергичность, и радостно запрыгнул на плечо хозяина.

Дан Сайон машинально протянул руку и погладил Аша, но его взгляд все еще был прикован к двери. Через какое-то время он тихо сказал, обращаясь только к себе самому, или к Ашу у себя на плече: «Ты знаешь, я ведь тогда пообещал ему, что ничего не расскажу, даже под страхом смерти. Даже под страхом смерти…»

Аш, скорее всего, не понял его, да и не слушал. Он только протянул руку и запустил пальцы в волосы Дан Сайона.

Дан Сайон не шевельнулся, он продолжал говорить: «Только ты, маленький Аш, только ты сейчас поддерживаешь меня…»

Аш рассмеялся, словно понял его слова. На полу комнаты Йелла, казалось, снова уснул. Его хвост время от времени шевелился.

Солнце все так же мягко освещало землю. Снаружи было очень тихо, Ду Бишу широко зевнул, но затем его сонливость моментально исчезла, как только он увидел, что из комнаты Дан Сайона вышел Тянь Болис.

«Мастер». Ду Бишу посмотрел на него, словно надеясь что-то понять по лицу Тянь Болиса. К сожалению, его лицо ничего не выражало, он только мягко кивнул, и прошел мимо, направившись в Зал Тишины.

Ду Бишу так и остался стоять там в одиночестве. Когда Тянь Болис отошел подальше, Ду Бишу посмотрел ему вслед и, подумав о Дан Сайоне, тяжело вздохнул. На Пике Большого Бамбука никто и подумать не мог, что всегда спокойный младший брат может вытворить такое.

И сейчас даже Ду Бишу, который был всегда радостным и подвижным, пребывал в подавленном настроении, он тоже очень волновался за Дан Сайона.

Он так и стоял, не шевелясь, когда позади него вдруг радался голос: «Шестой брат».

Ду Бишу испуганно подскочил, развернулся и невольно вздрогнул. Неизвестно, когда Дан Сайон вышел из комнаты и подошел к нему. На плече Дан Сайона сидел Аш, который с улыбкой смотрел на него. Только Йеллы не было рядом, скорее всего, он все еще спал.

«А, младший брат!» Ду Бишу слегка нахмурился и спросил: «Что-то случилось?»

Дан Сайон посмотрел на него и тихо сказал: «Шестой брат, я хочу прогуляться немного».

Ду Бишу замолчал, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Когда они вернулись в Айне, хотя Тянь Болис и не отдавал прямых приказов следить за Дан Сайоном, Сурин, тем не менее, просила их об этом.

Но сейчас, когда Ду Бишу смотрел на печальное лицо Дан Сайона, он не мог ничего ему запретить. Нарушить приказ мастера он тоже не мог, поэтому только пробормотал: «Младший брат, ты… ты же знаешь, что сейчас… я… я…»

Дан Сайон молча опустил голову и просто сказал: «Завтра Мастер Шен Доул хочет видеть меня на Пике Вдовы. Я просто хочу еще раз пройтись по Пику Большого Бамбука…»

Ду Бишу вздрогнул, он раскрыл рот, и вдруг ощутил, что ему что-то жжет глаза. Молодой парень, стоявший перед ним, словно снова превратился в маленького мальчика, который много лет назад пришел к ним в Айне. Он вспомнил, как спорил с ним о том, кто первый появится за обеденным столом…

Но он, так или иначе, не мог ослушаться приказа Мастера. И сейчас он не знал что сказать. Как вдруг рядом с ними раздались чьи-то шаги, они оба повернулись и увидели, что это Лин Эр подошла к ним, лицо ее было хмурым.

За три дня Дан Сайон впервые увиделся с Лин Эр. Ее лицо было очень бледным, словно что-то ее беспокоило. Казалось, что в последнее время она тоже о чем-то волнуется, но даже сейчас в свете солнца Лин Эр была очень красивой.

Дан Сайон опустил голову.

Лин Эр подошла к ним, и, глядя на Дан Сайона, обратилась к Ду Бишу: «Шестой брат, мой отец сказал, что с Сяо Фанем ничего не случится, пусть идет!»

Ду Бишу вздрогнул, Дан Сайон застыл от удивления, он медленно развернулся и посмотрел в сторону Зала Тишины, но не увидел там и тени Тянь Болиса.

Тем не менее, он медленно поклонился в сторону Зала Тишины, и тихим, даже немного хриплым голосом сказал: «Спасибо, Мастер».

Лин Эр стояла рядом с ним, она словно хотела что-то сказать, но так и не смогла. Она поджала губы и пошла прочь.

Глядя ей вслед, Ду Бишу вдруг сказал: «Кажется, сегодня утром сестра поругалась с этим Коверном с Пика Вдовы».

Дан Сайон вздрогнул и спросил: «Что?»

Ду Бишу тихо объяснил: «Утром сюда приходил брат Ци, и после того, как он закончил разговаривать с Мастером и Госпожой, сестра отвела его в сторону, но… не прошло и минуты, как она сказала что-то, что не понравилось брату Ци. И она тоже вспылила». Ду Бишу замолчал, глянул на Дан Сайона и добавил: «Я думаю, что она хотела попросить брата Ци замолвить за тебя слово перед Мастером Васп Каелом, и поэтому они поругались…»

Дан Сайон горько усмехнулся, но ничего не ответил, а только покачал головой и направился к бамбуковой роще на горе.

Ду Бишу посмотрел ему вслед, и улыбнулся, увидев, что Аш радостно копошится у него в волосах. Но только вспомнив, что завтра будет решаться судьба Дан Сайона, он нахмурился и тяжело вздохнул.

Дан Сайон уже очень давно не ходил по горной тропе, ведущей к бамбуковой роще. По пути он вслушивался в шум листвы, раздававшийся со всех сторон от ветра.

Ветер освежающе трепал его волосы, он шел по извивающейся дороге, словно возвращаясь в прошлое.

Оказывается, здесь и в самом деле ничего не изменилось. Даже облака вдали, окружающие гору, словно всегда были точно такими же.

Аш радостно закричал, спрыгнул с плеча Дан Сайона и нырнул в траву рядом с тропой, затем забрался на дерево и начал прыгать по ветвям.

Дан Сайон, глядя на его счастливую мордочку, мягко улыбнулся. Вспомнив, как они встретились впервые, Дан Сайон ощутил, как с его сердца спал незримый груз.

Они так и шли, Аш прыгал наверху по веткам деревьев, радостно вскрикивая, а Дан Сайон все время смотрел вперед, на зеленеющий бамбук.

Как много воспоминаний, связанных с этими местами!

Он остановился прямо перед бамбуковыми зарослями.

Подул ветер, заросли черного бамбука заплясали и зашелестели, словно приветствуя старого друга.

Дан Сайон глубоко вздохнул, в его легкие проник свежий, сладкий воздух, которого не бывало ни в одном другом месте.

Затем он пошел дальше.

Зеленые заросли бамбука были густыми, как и прежде. Сквозь землю пробивались новые ростки, которые свободно росли здесь.

Незаметно для самого себя, Дан Сайон пишел прямо к тому месту, где он когда-то тренировался, и рубил бамбук. С тех пор тот самый черный бамбук, кажется, стал еще гуще.

Подул ветер, и заросли вокруг зашелестели, словно старые друзья столпились вокруг него.

Воспоминания накатили на него волной.

Дан Сайон, как завороженный, смотрел вокруг.

«Дан Сайон!»

Неожиданно, из глубины зарослей раздался мягкий и радостный голос.

Дан Сайон вздрогнул, этот голос был ему очень знаком, но он никак не ожидал услышать его здесь. Он тут же развернулся, посмотрев туда, откуда раздался голос, и его дыхание вдруг сбилось, как только он увидел ее тень среди бамбуковых зарослей. Платье Лазурии сливалось с зеленым окружением, она с улыбкой стояла там, глядя на него. Ее взгляд был нежным и словно зачарованным.

После минуты неловкого молчания, Дан Сайон все же вымолвил: «Ты… как ты тут оказалась?»

Лазурия медленно подошла к нему, даже ее глаза нежно улыбались, она тихо сказала: «Я пришла увидеться с тобой!»

Сердце Дан Сайона подпрыгнуло, он машинально закусил губу, и, помолчав, сказал: «Но… если тебя кто-нибудь увидит… это очень опасно!»

Лазурия покачала головой. «Мне все равно. Я хотела увидеть тебя».

Дан Сайон вздрогнул, он впервые слышал, что Лазурия так прямо высказывала свои чувства. Словно заметив его замешательство, Лазурия покраснела, затем вдруг сказала: «Ваши горы Айне испокон веков всегда были безопасным местом. Охрана совсем расслабилась… поэтому я смогла тайно проникнуть сюда, так что меня никто не заметил».

Дан Сайон медленно кивнул, и вдруг подумал, что сейчас в Айне все прекрасно знают, что Лазурия — из кана Малеуса, да к тому же дочь Мастера Вим. И если кто-нибудь увидит, что он разговаривает с ней, легко представить, что будет.

Лазурия была неглупой, она сразу заметила тень сомнения на лице Дан Сайона. И ее улыбка постепенно исчезла. Вместо этого она легко произнесла: «Если ты чего-то боишься, я пошла».

Дан Сайон взглянул на нее, и увидел, что хоть она по-прежнему слегка улыбается, в глазах блеснула печаль. Кажется, все эти дни она провела в беспокойстве. Его сердце вдруг потеплело, и он сказал: «О чем мне беспокоиться… хуже уже точно не будет».

Лазурия вздрогнула, она посмотрела на Дан Сайона, тот горько усмехнулся. «Не обращай внимания. Сейчас сюда никто не придет, давай немного поговорим».

Лазурия снова обрадовалась и кивнула. «Хорошо».

Но как только она замолчала, они посмотрели друг на друга, и никто не знал, что ему сказать. Атмосфера стала холодной и даже неловкой.

Скоро Лазурия воскликнула: «Глупый мальчишка… скажи же что-нибудь!»

Дан Сайон почесал затылок, но у него в голове было пусто, он совершенно не знал, что сказать этой прекрасной девушке. К счастью, его взгляд упал на землю неподалеку, где лежал срубленный черный бамбук. За много лет он стал мягким, пока лежал здесь. Дан Сайон подошел к этому месту и указал на него Лазурии: «Можешь посидеть здесь!»

Лазурия вдруг засмеялась, словно распустился прекрасный цветок.

Она подошла и только хотела сесть, как Дан Сайон удержал ее. «Подожди».

Лазурия удивленно спросила: «Что такое?»

Дан Сайон нагнулся и рукавом потер бамбук, чтобы было почище. Потом он выпрямился, но опустил голову и сказал: «Теперь можешь сесть».

Лазурия перестала улыбаться, ее губы дрогнули, она смотрела на Дан Сайона. Прошло немного времени, прежде чем она медленно села, и притянула за собой Дан Сайона. «Ты тоже садись».

Дан Сайон покраснел и сказал: «Я… я могу сесть на землю…»

К его сожалению, Лазурия уже потянула его за рукав и посадила рядом с собой на бамбук. «Я сказала, садись, значит садись! Зачем тебе сидеть на земле?»

Дан Сайон почувствовал себя неловко. Нежный аромат рядом с ним проникал в ноздри, доходя до самого сердца. Он машинально повернулся к Лазурии, и увидел, что она тоже смотрит на него. Ее глаза излучали тепло.

Он никогда не думал, даже когда они вместе были заперты в Пучине Покинутых Душ, что она может быть так близко. Дан Сайон вдруг сказал: «Лазурия».

Она улыбнулась. «Что?»

Дан Сайон странно посмотрел на нее и спросил: «Почему ты так… добра ко мне?»

Лазурия вздрогнула, медленно опустив глаза. Ее лицо стало немного розовым. «Действительно! И почему я так добра к тебе…»

Над их головами легко зашелестел бамбук, словно что-то говоря.

«Ты еще помнишь, что я рассказывала тебе о своем прошлом?» вдруг сказала Лазурия.

Дан Сайон мягко кивнул. «Помню».

Лазурия тихо продолжила: «Моя мама очень рано умерла, а отец всегда был занят делами нашего клана, и очень мало времени проводил со мной. Окружающие всегда были добры ко мне, и улыбались мне, но только потому, что за мной стоял отец».

Дан Сайон помолчал, затем проговорил: «Твой отец на самом деле очень любит тебя».

Лазурия кивнула. «Да. Но я никогда раньше не понимала этого. Только когда встретила тебя, я поняла».

Она подняла глаза на Дан Сайона и тихо сказала: «Сяо Фань, я… никогда не забуду то время в Пучине Покинутых Душ».

Ее голос сейчас казался далеким. «Даже в той непроглядной тьме, на пороге жизни и смерти, рядом со мной был человек, который меня поддерживал».

Сердце Дан Сайона вдруг забилось очень быстро, он не знал, что сказать.

Прекрасная, словно яшма, ее рука легко взяла его руку. От ее нежной кожи исходило тепло.

Она достала из кармашка платок и аккуратно вытерла грязь с рукава Дан Сайона, которая осталась после черного бамбука.

«С самого детства очень многие пытались привлечь мое внимание, дарили мне необыкновенные дорогие подарки, но…» она подняла голову и посмотрела в глаза Дан Сайону, «никакие богатства мира, если даже их сложить в одну гору прямо передо мной, никогда не сравнятся с тем, что ты стирал для меня грязь с этого бамбука».

В эту секунду все звуки в мире, казалось, исчезли.

Был только нежный взгляд прекрасной девушки, которая смотрела на него.

Через много лет, когда ты обернешься назад, вспомнишь ли как однажды кто-то признавался тебе в своих чувствах?

Вспомнишь ли, эту смелость и честность юности?

Эти вечные слова навсегда останутся высечены в твоем сердце!

Неужели ты не захочешь раскрыть объятия и прижать к себе любимого человека?

Внезапно, в этой теплой тишине, он распахнул объятия навстречу прекрасной девушке рядом с ним и крепко обнял ее.

Том 8. Глава 3.

Бамбук шелестел от ветра, и солнце, проникая сквозь листву, освещало землю.

Дан Сайон, глядя куда-то вдаль, тихо сказал: «Если честно, я иногда и правда был дураком. Было очевидно, что сестре нравится этот Коверн, а я… но просто когда я увидел ее перед тем ужасным зверем, не знаю, о чем я думал, я просто бросился вперед».

Лазурия, рядом с ним, вдруг сказала: «А если бы я была в опасности, ты бы тоже пришел мне на помощь?»

Дан Сайон смущенно улыбнулся, почесал затылок и сказал: «Я, я даже не знаю», затем он немного помолчал, словно о чем-то подумал, и добавил: «Наверное, да».

Лазурия рассмеялась, посмотрела на него, затем тоже посмотрела вдаль и тихо сказала: «Если бы тебе угрожала опасность, и мне бы пришлось попрощаться с жизнью, чтобы спасти тебя, я бы ни секунды не сомневалась!»

Дан Сайон вздрогнул, посмотрел на нее, но Лазурия молчала, словно она не шутила. Он сказал: «Что ты такое говоришь?»

Лазурия усмехнулась, потом словно вспомнила о чем-то и сказала Дан Сайону: «Сяо Фань, давай убежим!»

Дан Сайон нахмурился. «Куда мы убежим?»

Лазурия продолжала: «Все равно, Поднебесная огромна, мы просто вместе отправимся путешествовать. Если ты не хочешь присоединяться к Священному клану моего отца, мы не пойдем к ним. Просто отправимся куда-нибудь. Просто… если ты останешься в Айне, я боюсь, что эти старики не дадут тебе жить спокойно».

Дан Сайон замолчал, Лазурия беспокойно посмотрела на него, в ожидании.

Наконец, Дан Сайон посмотрел на нее, и она только хотела что-то сказать, когда он покачал головой. «Нет, я не могу покинуть Айне, Лазурия».

Лицо Лазурии вдруг потемнело. «Неужели ты собираешься дожидаться здесь своей смерти?»

Дан Сайон немного помолчал, затем сказал: «Лазурия, ты не понимаешь. Айне — мой дом, Мастер и Госпожа вырастили и воспитали меня, я не могу их предать».

Лазурия гневно проговорила: «Твой этот мастер весь день ругает и наказывает тебя, а ты считаешь его хорошим?»

Дан Сайон поднялся, слегка усмехнулся и сказал: «Лазурия, может быть кто-то и считает меня дураком, но я я давно понял — хотя мой Мастер и ругает меня, он действительно хорошо ко мне относится, он очень терпелив ко мне», он тихо добавил: «И сейчас все это происходит… потому что я обманывал его, поэтому я заслуживаю наказания. Я не могу предать Айне».

Лазурия помолчала, и вдруг вздохнула. «Я не считаю тебя дураком. Ты очень умный. Мой отец всегда говорит, что тот, кто выглядит глупым, на самом деле может быть очень талантливым».

Дан Сайон застыл, его лицо покраснело. «Он… он так сказал обо мне?»

Лазурия перестала улыбаться и подошла к нему. «Я знаю твой характер, поэтому не могу заставить тебя уйти со мной. Но сейчас, когда тебя обвиняют в использовании эспера моего клана, и еще этот секрет Скайи… это может быть опасно для жизни! Ты не думал, что собираешься делать дальше?»

Дан Сайон горько усмехнулся. «Ждать воли небес!»

Лазурия с сомнением посмотрела на него. «С тобой точно ничего не случится?»

Дан Сайон усмехнулся, затем посмотрел на небо. «Ты уже долго здесь со мной, наверное, тебе пора уходить. Как бы с тобой чего не случилось… Потом, мы еще… еще встретимся».

Лазурия вздрогнула, Дан Сайон тоже чувствовал тяжесть в сердце. Неизвестно, что будет с ним завтра, на Пике Вдовы, но сейчас у него не было других путей.

Он развернулся и медленно направился прочь.

Но только он прошел несколько шагов, как услышал за спиной голос Лазурии: «Сяо Фань, я хочу кое-что спросить у тебя».

Дан Сайон развернулся и спросил: «Что?»

Лазурия была немного задумчивой, но потом все же сказала: «Тогда, рядом с Прудовым поселком, ты заглянул в Лунный колодец. Я хочу узнать, что ты увидел в нем».

Дан Сайон замер и удивленно спросил: «Почему ты хочешь узнать об этом?»

Лазурия была очень взволнована, она вскрикнула: «Просто скажи мне!»

Дан Сайон нахмурился. «Что это за странный такой колодец, что вы все так интересуетесь им?»

Лазурия не улыбалась.

Дан Сайон открыл рот, но вдруг как будто что-то вспомнил, его лицо покраснело и он замолчал. Только через некоторое время раздался его голос: «В следующий раз, когда… мы увидимся, я обязательно тебе расскажу».

Лазурия вздрогнула, затем улыбнулась, понимая, что Дан Сайон имеет в виду — его мастера оставят его в живых. Она с улыбкой сказала: «Хорошо! Я запомню это».

Дан Сайон рассмеялся, после сегодняшней встречи с Лазурией он почувствовал себя гораздо лучше. Ему стало намного легче. Он помахал ей рукой, развернулся и направился из бамбуковой рощи. Он еще не ушел далеко, когда неизвестно откуда выпрыгнул Аш, забрался к нему на плечо и обернувшись, посмотрел на Лазурию.

В глубине бамбуковой рощи тень прекрасной девушки стояла не шевелясь.

***

На следующий день солнце взошло в свой черед.

Утренний туман еще не опустился на горы Айне, а весь Пик Большого Бамбука уже был на ногах.

Тянь Болис поднялся рано, но когда он вместе с Сурин вошел в Зал Тишины, то увидел, что все остальные уже здесь ждут его, и Дан Сайон стоял позади всех.

Тянь Болис просто сказал: «Ксавьон, ты возьмешь с собой Седьмого. Остальным не следует идти».

Ксавьон согласно кивнул, остальные разочарованно переглянулись, и только Лин Эр вдруг поднялась и обратилась к Тянь Болису: «Отец, я тоже хочу пойти!»

Тянь Болис нахмурился. «Не говори ерунды, что тебе там делать?»

Лин Эр сжала зубы, затем умоляюще посмотрела на Сурин и сказала: «Мама!»

Сурин вздохнула и произнесла: «Ладно, позволим ей тоже пойти».

Тянь Болис нахмурился, но в итоге все же кивнул, потом отвернулся от Лин Эр и посмотрел в сторону Дан Сайона. «Идем!»

Договорив, он взмахнул рукавом и достал Дух Пламени. Он поднялся в воздух, Сурин последовала за ним.

На земле, ученики собрались вокруг Дан Сайона, и Хэ Дачжи, кашлянув, сказал: «Кхм, Младший брат, ты… в общем, держись».

Дан Сайон впервые за все эти дни увидел на лицах братьев столько беспокойства. Его сердце дрогнуло, он тихо сказал: «Хорошо».

Ксавьон со вздохом произнес: «Младший брат, нам нужно идти».

Дан Сайон кивнул и подошел к Ксавьону. Потом не удержался и посмотрел на Лин Эр, которая тоже смотрела на него, в ее глазах отражалось волнение. Но она так ничего и не сказала.

Ксавьон с Дан Сайоном поднялись в воздух и направились прямо к Пику Вдовы.

Небо вокруг было таким же голубым, как в тот день, когда они впервые отправились на Турнир Семи Пиков. Но сейчас Дан Сайон волновался не так сильно.

Пик Вдовы величественно возвышался над облаками, все такой же божественно прекрасный, он словно радостно встречал их, не затронутый людскими пороками.

Ксавьон с Дан Сайоном и Лин Эр вместе приземлились посреди Облачного моря, вдалеке, из Хрустального Зала, словно доносился далекий звон колокола.

Тянь Болис и Сурин уже не было видно, скорее всего они уже поднялись в Хрустальный зал. Но посреди Облачного Моря собралось очень много учеников и старейшин, и как только Ксавьон приземлился, все взгляды обратились к Дан Сайону за его спиной.

По Облачному Морю пробежал ропот, словно от них распространилась волна людских голосов.

Ксавьон и Лин Эр, с напряженными лицами, притворялись, что не видят взглядов окружающих. Через секунду из толпы кто-то вышел, и направился к ним троим.

Дан Сайон посмотрел вперед и сразу узнал этого человека. Это был ученик Пика Вдовы, Даниам, с которым Ксавьон сражался на турнире Семи Пиков.

Ксавьон тоже узнал его, поэтому он вышел вперед и протянул руку. «Брат Даниам, сколько лет, сколько зим?»

Даниам пожал его руку, его взгляд скользнул в сторону Дан Сайона, он проговорил: «Брат Ксавьон, только что Мастер Тянь и госпожа Сурин уже прибыли сюда, и специально попросили меня проводить вас в Хрустальный зал, когда вы прибудете».

Ксавьон кивнул. «Прошу извинить за неудобства!»

Даниам рассмеялся и развернулся в сторону Зала. «Прошу вас, следуйте за мной».

Он пошел вперед, а Ксавьон, Лин Эр и Дан Сайон последовали за ним, через Облачное Море, через толпу учеников Айне, через Радужный мост.

В это время первые рассветные лучи, наконец, упали на землю, смягчив холодную атмосферу на Пике Вдовы. Радужный мост засиял, и на поверхности воды появилась прекрасная радуга.

Дан Сайон глубоко вдохнул, вдалеке, в безграничном пространстве, простирался поразительный пейзаж. Он вдруг почувствовал себя невообразимо маленькой частичкой этого мира.

Они так и шли, прямо по Радужному мосту, вдалеке уже показались ступени к Хрустальному залу. Не было видно только Кирина, который обитал здесь, на Пике Вдовы. Возможно, он прятался под водой.

«Цзинь!»

В Хрустальном зале на вершине Пика снова раздался чистый звон.

Даниам улыбнулся. «Да сейчас, сейчас. Мы уже идем».

Ксавьон закивал, и посмотрел на Дан Сайона, но младший брат только завороженно смотрел на вершину Пика Вдову, на лице его не было никакого выражения.

Здесь, вдалеке от Облачного Моря, по дороге они не встречали учеников Айне. Только несколько молодых учеников, подметающих тропинки, увидев Даниама, махнули рукой.

Один шаг, одна ступенька.

Дан Сайон медленно поднимался наверх, чем дальше, тем выше. Но он чувствовал, что его сердце с каждым шагом словно становится еще более пустым. Впереди, священное место Айне становилось все ближе, и его сердце вдруг бешено заколотилось.

Его охватила непонятное волнение, что же его там ждет?

Сверху из Хрустального зала снова прозвучал звон, рассеявшись по округе…

***

У подножия гор Айне, у самой границы, стояли четверо. Трое мужчин и одна женщина. Они спокойно смотрели на горы.

После долгого молчания самый старший из них — Ядовитый Шень, произнес: «Никогда не думал, что в своей жизни когда-нибудь окажусь здесь».

Мастер Вим рядом с ним мягко усмехнулся. «Только под вашим руководством, Мастер, мы смогли добраться сюда. Еще немного, и мы будем уже на Пике Вдовы, ничего удивительного здесь нет».

Ядовитый Шень тут же помотал головой. «Брат Жень, мы ведь заранее все обговорили, разве не так? В этот раз командование на себя берет Юй Янцзы из клана Долголетия. А мы всего лишь его численная поддержка».

Он обернулся и посмотрел на другого мужчину рядом с собой. «Так ведь, брат Юй, хэ-хэ».

Глава одной из четырех сильнейших сект Малеуса, Юй Янцзы, выглядел очень героически, с густыми бровями и бородой. На вид ему было около сорока лет, но на самом деле это был воин Малеуса, которому уже за несколько сотен.

Среди сект Малеуса клан Долголетия всегда держался особняком, посколько именно члены этого клана всегда считали своим священным местом самое главное прибежище Малеуса — Священный Зал, и их основным занятием было, в соответствии с названием, стремление к долгой жизни, к бессмертию. Однако в этом вопросе их методы совершенно расходились с кланами Света, поскольку они все же были слугами Малеуса…

В этот раз, когда кланы Малеуса решили напасть на Айне, и Юй Янцзы прибыл в Хэян, по прошествии нескольких тайных собраний он был выбран руководящим звеном этого нападения. И конечно, в душе он был очень этим доволен. Он рассмеялся: «Все эти сотни лет Айне всегда подавляли наш Священный клан. Сегодня мы сможем занять их место победителя».

Мастер Вим с улыбкой произнес: «Хорошо сказано».

Договорив, он развернулся к стоящей рядом женщине. Среди них это была единственная женщина — глава одной из четырех сект Малеуса — Божественная Сань Мяо из Хаккан. Мастер Вим улыбнулся ей. «Очень скоро мы сможем увидеть божественное искусство клана Хаккан!»

Сань Мяо происходила из Хаккан — самой секретной секты Малеуса, она была хороша собой, но на ее лице невозможно было разглядеть никаких эмоций. Она была бледной, ее красота была ледяной словно иней, сравнимо с Анан с Пика Большого Бамбука.

Услышав слова Мастер Вим, Божественная Сань Мяо легко улыбнулась. «Трое великих братьев намного превосходят меня по силе, я всего лишь скромная женщина, которая поклоняется нашей Матери Преисподней. Сегодня нам пришла пора объединиться. Если бы мы сделали это тогда, в Священном зале… братья смогли бы уберечь свою сестру от множества страданий».

Мастер Вим и остальные переглянулись и вместе сказали: «Госпожа, не извольте тревожиться. В этот раз мы не пойдем на попятную».

Сань Мяо легко улыбнулась, затем вдруг повернулась к Мастеру Вим и сказала: «Брат Жень, я здесь уже несколько дней, но так и не встретила вашу дочь».

Мастер Вим вздрогнул. «Вы говорите о моей Лазурии… я не знаю, куда она запропастилась. Наверное, играет где-то… позвольте узнать, почему Божественная госпожа хочет увидеться с ней?»

Сань Мяо легко произнесла: «Ох, совсем ничего особенного, просто до меня дошли слухи, что ваша драгоценная дочь заполучила один любопытный эспер, а именно утерянные еще в древние времена колокольчики Хаккан. Это правда?»

Ядовитый Шень и Юй Янцзы враз изменились в лице, услышав это название. Среди сект Малеуса это был артефакт очень известной личности.

Мастер Вим изменился в лице, его глаза сверкнули. «И как же Божественная госпожа узнала об этом?»

Сань Мяо аккуратно поправила волосы нежной, словно яшма, рукой. Затем без всякого выражения сказала: «Как же я могла об этом не узнать? Брат Жень, ведь Леди Джинглин восемь сотен лет назад была основательницей нашего клана. И ее Колокольчики Хаккан — одно из сокровищ нашего клана. Об этом, я думаю, вы знаете сами».

Мастер Вим замолчал, но судя по всему он не собирался отступать в этом безмолвном поединке. Сань Мяо взглянула на него, и атмосфера начала накаляться.

Юй Янцзы вдруг кашлянул и посмотрел на Ядовитого Шеня. К несчастью, тот смотрел вдаль, на горы Айне, и словно не собирался вмешиваться. Юй Янцзы выругался про себя, раньше он бы тоже не стал мешать этим двоим поубивать друг друга, но сейчас у них было общее важное дело, поэтому он вышел вперед.

«Брат, сестра, ну зачем же так сердиться друг на друга? Мы ведь цивилизованные люди, к тому же, у нас есть очень важное дело. Так может быть сначала мы разберемся с ним, а затем будет время, чтобы решать другие вопросы, ну так как?»

Сань Мяо взглянула на него и медленно кивнула, затем отвела взгляд в сторону. Мастер Вим ничего не сказал, но в душе холодно усмехнулся. «Этот Юй Янцзы тоже не подарок, сейчас он бросился нас разнимать, но когда наше предприятие завершится успешно, он будет пытаться снова нас поссорить».

Но те самые Колокольчики Хаккан действительно были очень ценным эспером. Их называли одним из Четырех Священных эсперов Малеуса — наряду с Драконьим Треножником клана Вим, Сферой Крови Кровавого клана, и Священным Ядом клана Веном. Кроме того, среди Малеуса ходил слух, что множество заклинаний клана Хаккан могли принести наилучший результат, только если их использовать вместе с этими Колокольчиками.

Мастер Вим не был дураком, чтобы просто так отдать такой могущественный эспер. Поэтому, после того, как Лазурия нашла его в Пещере Кровавых Брызг, он просил ее никому не рассказывать о нем. К несчастью, неизвестно как, но Сань Мяо все же узнала об этом.

Мастер Вим, после минутного молчания, привлек к себе внимание троих и с туманной улыбкой на лице сказал: «Брат Юй сказал верно, нам лучше будет поговорить об этом после».

Юй Янцзы, увидев, что двое вечно враждующих людей послушались его приказа, в душе остался очень доволен.

В эту секунду Ядовитый Шень вдруг воскликнул. «А вот и солнце вышло!».

Никто не произнес ни слова, они лишь посмотрели вперед, на горы Айне, вершины которых озарились первым ярко-красным лучом. Солнце выходило из-за гор, его сияние растекалось по тихому предрассветному туману.

Это солнце вскоре осветило их самих, и за их спинами выросли длинные тени.

***

Они поднялись на самую последнюю ступеньку. Вот наконец, Дан Сайон снова пришел к Хрустальному залу. Этот величественный зал был прямо перед ним, и он чувствовал себя маленьким муравьем.

Даниам произнес: «Пойдемте внутрь!»

Ксавьон и Лин Эр кивнули, Дан Сайон только сделал шаг, но вдруг вздрогнул всем телом, когда его взгляд упал на колонну в самом углу лестницы, к ней сидя прислонился один человек. И хотя его одежда была чистой, он уже ее испачкал, поскольку сидел прямо на полу. Он во все глаза смотрел на Дан Сайона, при этом бормоча что-то себе под нос.

Это был тот самый дядя Ван, сошедший с ума много лет назад.

Сердце Дан Сайона застыло, он только хотел подойти к нему, но Ксавьон задержал его и тихо произнес: «Младший брат, пойдем скорее внутрь! Не будем заставлять Мастеров ждать нас. Дядюшка Ван никуда не денется, когда ты… когда ты выйдешь оттуда, ты сможешь увидеться с ним».

Дан Сайон остановился, и хотя в душе он был опечален, он понимал — Ксавьон прав. Он тут же кивнул, и вымученно улыбнулся Ксавьону. Даниам, стоявший рядом с ними, тихо проговорил: «Братья, если все в порядке, давайте поторопимся, Мастера ждут нас!»

Ксавьон кивнул и вместе с Дан Сайоном пошел вперед. Лин Эр нахмурилась и спросила: «Мастера? Неужели кроме Мастера Шен Доула там есть и другие?»

Даниам немного подумал, затем сказал: «Да, там все главы Семи Пиков, к тому же прибыли несколько монахов Скайи, а также старейшины Тайо. Они все хотят… быть осведомленными об этом… деле».

Лин Эр замерла, ее лицо стало бледным. Ксавьон намурился.

Дан Сайон медленно пошел вперед. «Брат Даниам, пойдемте внутрь».

Даниам посмотрел на него и кивнул. «Да, нас уже ждут».

Договорив, он вошел в Хрустальный зал первым. Дан Сайон глубоко вздохнул, и тяжелыми шагами тоже направился внутрь. Позади него Ксавьон и Лин Эр переглянулись. Увидев беспокойство в глазах друг друга, но все же не сказав ни слова, они тоже вошли следом.

Как только они вошли в Хрустальный зал, дядушка Ван, все время сидящий возле колонны в углу, увидел, что Дан Сайон исчез в Хрустальном зале, и неизвестно почему, он тоже поднялся, словно маленький ребенок неряшливо почесал затылок, затем тоже направился в Хрустальный зал.

За все эти годы ученики Айне заботились о нем, но его болезнь так и не излечилась. Он все время бродил то там то здесь на Пике Вдовы, и иногда забредал в Хрустальный зал, но от него никогда не было неприятностей, поэтому его никто не останавливал.

И сейчас он точно так же беспрепятственно вошел внутрь, и исчез в Хрустальном зале.

Том 8. Глава 4.

Как только они вошли, то сразу почувствовали величественную атмосферу этого места, самого священного в Айне. Как и в прежние времена, Хрустальный зал поражал своим величием.

В просторном помещении сидело и стояло очень много людей. Но первое, на что обратил внимание Дан Сайон, когда вошел, были совсем не эти люди, а священное место в глубине зала.

Там, впереди, в свете молчаливых огней, в воздух поднимался слабый дымок благовоний.

И в самом главном месте Хрустального зала, на возвышении сидел серьезный и величественный Мастер Шен Доул, а рядом с ним стоял маленький чайный столик. На этом самом столике и лежал эспер Дан Сайона — чёрная палка для огня.

По правую же руку Главного Мастера выстроились главы Семи Пиков Айне. Среди них сидел и Тянь Болис. За спинами мастеров стояли и сидели старшие ученики Семи Пиков. Дан Сайон разглядел в толпе лица Бэя и Коверна, Анан тоже молча стояла за спиной Мастера Шуй Юэ, рядом с ней было видно сестру Баако, возлюбленную Ксавьона. Все они в одно мгновение обратили взгляды на Дан Сайона.

По левую же руку Главного Мастера стояло очень много незнакомых Дан Сайону людей. Среди них были молодые монахи и хмурые старики, взгляд Дан Сайона пробежал по ним, и он все же увидел пару знакомых лиц — здесь были Фасян и Фашань из Скайи, они оба стояли прямо за старым монахом, который, судя по всему, был одним из главных святых монахов Скайи.

Даниам проводил Ксавьона, Лин Эр и Дан Сайона ближе к Шен Доулу, затем отвесил глубокий поклон. «Мастер, Дан Сайон с Пика Бамбука прибыл».

Окружающие вздрогнули, и все их взгляды моментально обратились к Дан Сайону. Не только он сам, но и Лин Эр, и Ксавьон почувствовали себя не в своей тарелке.

Сурин, которая сидела рядом с Тянь Болисом, нахмурилась и произнесла: «Встаньте здесь, за вашим Мастером».

Ксавьон и остальные облегченно вздохнули, и уже собирались подойти, как вдруг Мастер Васп Каел, сидящий чуть выше Тянь Болиса, тихо кашлянул.

Лицо Тянь Болиса чуть дрогнуло, глаза гневно сверкнули, но он холодно проговорил: «Седьмой ученик, останься на месте. У Главного Мастера и остальных Старейшин есть к тебе вопросы».

Дан Сайон, который только хотел сделать шаг, словно наткнулся на стену и застыл. Помолчав, он тихо ответил: «Да, Мастер».

Ксавьон и Лин Эр переглянулись, посмотрели на Дан Сайона, с беспокойством во взгляде. Но, в конце концов, они поняли, что сейчас не время для споров, и встали за спиной Тянь Болиса.

Мастер Шен Доул без всякого выражения на лице посмотрел вниз, и увидел только одинокого молодого парня, который стоял перед ним внизу, и волновался так сильно, что даже крепко сжал кулаки.

Был ли это тот же самый мальчишка, простой сирота, который стоял перед ним много лет назад?

В душе Шен Доул тяжело вздохнул.

Затем он медленно выговорил его имя: «Дан Сайон».

Дан Сайон словно слегка вздрогнул, медленно поклонился и тихо сказал: «Ученик здесь».

Шен Доул внимательно смотрел на него. «Все эти уважаемые старейшины — сильнейшие люди на Пути Света, в этот раз пришли сюда из-за тебя. Глава храма Скайи — святой Пухон, рядом с ним — один из старейшин Скайи — Пухун, также Мастер Шан Гуань из Тайо…»

Шен Доул обязан был перечислить всех поименно, чтобы проявить уважение к старейшинам, но Дан Сайон словно не слушал его. Его взгляд в эту секунду обратился к двум старым монахам, в золотых с красным мантиях, с седыми бровями. Они тоже смотрели прямо на него.

Пухон был одним из четверых святых монахов Скайи. Вместе с Мастером Айне Шен Доулом и главой долины Тайо они были тремя Великими на пути Света, им не было равных. И обычным ученикам очень редко доводилось встретиться с Пухоном. Но сегодня, нарушив столетней давности обет одиночества, он неожиданно для всех прибыл в Айне.

И не только Дан Сайон был поражен этим. Когда новость об этом облетела Айне, абсолютно все были шокированы. Сразу стало ясно, какую важность имеет для Скайи их заклинание Глубокой Мудрости, и особенно утечка драгоценного знания.

«Я… я….»

Словно маленькая рыбацкая лодочка в бушующем океане, он продолжал растерянно что-то бормотать, но совершенно не знал, что нужно сказать всем этим людям.

Лицо Шен Доула стало грозным. «Как Сфера Крови оказалась у тебя в руках?»

Его голос вдруг стал громче, а тон жестче. Дан Сайон вздрогнул от этого звука, в его голове словно раздался удар грома, все мысли спутались, он открыл рот, и вместе с первыми словами остальной рассказ потек как по маслу — в детстве он догонял маленькую обезьянку, и вместе с сестрой Лин Эр они забрели в Древнюю Долину, Сфера Крови вступила в схватку с Жезлом Смерти, и в итоге получился его эспер… В Хрустальном зале все переглянулись. Даже сам Мастер Шен Доул, а не только монахи Скайи и маги Тайо, нахмурил брови.

Даже такие опытные Мастера как они были удивлены, услышав о соединении Зловещей Сферы с Жезлом Смерти с помощью крови. В конце концов, Поднебесная бесконечна, и все в ней может произойти…

В воздухе повисло сомнение, и очень многие не поверили сразу, но Дан Сайон выглядел таким подавленным, и его взгляд был таким потерянным, что было не похоже, что он врет.

Шен Доул немного помолчал, затем посмотрел на Дан Сайона и сказал: «Хорошо, мы вынуждены поверить в твои слова об этом странном происшествии. Но ведь ранее этого… Сфера Крови уже была при тебе. Ты был просто маленьким ребенком, как к тебе мог попасть такой эспер? К тому же, Сфера Крови всегда была эспером, жаждущим крови. И пока она еще не соединилась с Жезлом Смерти, как ты смог сохранить рассудок, храня ее при себе?»

Дан Сайон словно проглотил язык. Настоящей причиной всему было, конечно же, заклинание Скайи, наложенное на Сферу монахом Пучжи. К тому же, сам Пучжи тогда попросил его уничтожить Сферу. Но Дан Сайон решил оставить ее себе на память о старике.

И сейчас, если бы ему пришлось рассказать о Пучжи, то пришлось бы рассказать вообще обо всем. Рассказать все то, что Дан Сайон хранил так глубоко в сердце…

Он был знаком с тем необыкновенным монахом всего один вечер, и сам тогда был еще очень мал. Но Дан Сайон назвал его своим Мастером, и за столько лет он не смог забыть того человека.

В ту секунду, все люди вокруг, их голоса стали такими далекими, и сам Дан Сайон словно вернулся на много лет назад, и увидел перед собой старого монаха. В памяти всплыли собственные слова, сказанные голосом маленького мальчика: «Я понял, умру, но ничего не скажу!»

Умру, но ничего не скажу!

Умру, но не скажу…. не скажу…. не скажу…

«Говори!»

Тянь Болис гневно нахмурил брови, его голос разнесся по залу, словно гром. Он резко поднялся, так, что окружающие подпрыгнули от неожиданности. Его лицо было очень грозным, и беспокойство во взгляде все росло. В ту секунду Дан Сайон осознал, что действительно совершил что-то ужасное, и может не выйти живым из этого зала.

Тянь Болис был просто взбешен. В душе он понимал, что Дан Сайон не осознает всей сложности своего положения. Монахи Скайи и маги Тайо явились, чтобы судить его. В такой ситуации… жизнь младшего ученика и вправду была под угрозой.

Но Дан Сайон словно не хотел этого понимать. Он опустил голову и замолчал. Сурин, и его братья с Пика Большого Бамбука, тут же побледнели. В их глазах Дан Сайон всегда был молчаливым и скромным, но сейчас, в такой важный момент, он словно не хотел защищаться вовсе.

Тянь Болис сделал шаг вперед. Но еще до того, как он успел что-то сказать, все время молчаливый Мастер Пухон из Скайи вдруг открыл глаза и произнес: «Мастер Тянь, вам не следует так торопиться. Есть еще кое-что, о чем нам следует поговорить».

Тянь Болис вздрогнул, он не ждал, что Пухон заступится за Дан Сайона. Конечно же, этот монах был не последней личностью среди Мастеров Света, и с его мнением приходилось считаться. Поэтому Тянь Болис только фыркнул и вернулся на место.

Шен Доул странно посмотрел на Пухона, его брови нахмурились, словно он о чем-то подумал, затем он снова повернулся к Дан Сайону. «И еще кое-что. Как тебе, в конце концов, удалось узнать секретное заклинание Скайи — Глубокую Мудрость?»

Как только он произнес эти слова, все вокруг напряглись. Ответ на этот вопрос был очень важен в давнем соперничестве двух кланов!

Но сам Дан Сайон по-прежнему молча стоял там, и словно не собирался ничего говорить.

Шен Доул поднялся на ноги и холодно проговорил: «Ты все еще не собираешься отвечать?»

От начала до конца не сводящий глаз с Дан Сайона Фасян вдруг опустил голову, словно не мог больше смотреть. А сидящие прямо перед ним Пухон и Пухун переглянулись, их глаза странно сверкнули. Было неясно, о чем они думали в тот момент.

Окружающий мир вдруг разом затих, и словно превратился в безмолвную стену, которая окружила Дан Сайона и давила на него, холодно и безразлично.

Дан Сайон почувствовал, что ему становится трудно дышать. Но он по-прежнему молчал.

Может быть, он и сам не знал, почему он так упрямится?

«Бам!»

Прозвучал громкий удар, все вокруг вздрогнули. Дан Сайон поднял голову и увидел, что Мастер Шен Доул тяжело ударил черной палкой о чайный столик. Его голос был полон гнева: «Беспутный дурень! Неужели ты думаешь, что раз ты не хочешь говорить, я не найду способа узнать правду?»

Дан Сайон вздрогнул, его лицо потемнело, но он так ничего и не сказал.

Шен Доул еще больше разъярился. «Хорошо, хорошо. Отлично! Маленький поганец, сегодня ты узнаешь…»

«Прошу вас, умерьте пыл, Главный Мастер».

Неожиданно, со стороны учеников Айне прозвучал чей-то голос. Ученики расступились, их лица побледнели. За сто лет, пока Шен Доул был Главным Мастером, никто и никогда не смел перечить ему. И сейчас такой храбрец нашелся. Даже Дан Сайон не удержался и посмотрел в сторону, где сидели люди Айне.

В эту безмолвную секунду из толпы учеников вышла одна только Анан. Она подошла к Дан Сайону и встала прямо перед ним.

Шен Доул просто онемел от неожиданности, Мастер Шуй Юэ не менее удивленно вскрикнула: «Чи Эр! Ты сошла с ума? Немедленно вернись!»

Лицо Анан было немного бледным, но она твердо стояла на ногах прямо перед Дан Сайоном, даже не думая отступать. Ее лицо было по-прежнему прекрасным, только белоснежные зубы закусили губу. Затем она тихо проговорила: «Главный Мастер, ученик Пика Малого Бамбука, Анан, просит вас выслушать ее».

Шуй Юэ гневно нахмурилась и торопливо произнесла: «Чи Эр, Дан Сайон — ученик Пика Большого Бамбука. И сейчас он обвиняется в… Мастер Шен Доул примет мудрое решение, тебе не следует встревать! Вернись, немедленно!»

Губы Анан слегка шевельнулись, за ее спиной Дан Сайон ясно смог услышать ее тяжелое дыхание. Сейчас, когда она стояла прямо перед ним, на нее свалилось огромное давление окружающих.

Но только, даже под таким давлением толпы, даже в этом величественном зале, эта прекрасная девушка и не думала отступать.

Снаружи, на Пике Вдовы, вдруг поднялся ветер.

Ее прекрасные блестящие волосы мягко шевельнулись.

Дан Сайон смотрел на девушку рядом с собой и не знал, что сказать.

«Главный Мастер, я прошу слова».

Шен Доул оглядел собравшихся, его глаза встретились с глазами представителей других кланов. Затем он холодно произнес: «Хорошо, говори, если тебе есть, что сказать».

Анан мягко кивнула. «Благодарю, Главный Мастер. Уважаемые Мастера, я не очень хорошо знаю брата Дан Сайона, но на Турнире Семи Пиков мне довелось сразиться с ним. И после этого мы вместе спустились с гор. Я своими глазами видела, как Дан Сайон сражался с людьми Малеуса, и в Пещере Крыланов, и в Пучине Покинутых Душ. Он совершенно точно не может быть одним из них! Сейчас брат Дан Сайон очень взволнован, потому что ситуация серьезная, и здесь присутствуют посторонние… но я прошу Главного Мастера подумать трижды, прежде чем выносить вердикт. Вы не должны…»

«Постойте!»

Неожиданно, чей-то голос прервал Анан. Все вокруг повернулись к говорившему и увидели, что это был сидящий рядом с монахами Скайи загадочный старик Шан Гуань из Тайо.

Когда внимание Дан Сайона привлекли монахи Скайи, он его не заметил, да и сейчас он разглядел только, что этот старик был худощавым, высоким, и даже в его словах была какая-то сухость.

«Эта девушка упомянула посторонних. Очевидно, это было сказано обо мне и о братьях Пухоне и Пухуне из Скайи? Хэ-хэ… В Айне стряслось такое событие, но вы так зазнались, что не хотите даже дать нам принять участие в нем!»

Мастер Шен Доул и другие старейшины Айне в миг побелели от гнева. Сидящий рядом с Шен Доулом Мастер Васп Каел холодно произнес: «Брат Шан Гуань, сегодня Мастера Айне решили провести расследование прямо у вас на глазах, разве это не означает, что вы принимаете участие в происходящем?»

Шан Гуань холодно усмехнулся в ответ, затем проговорил ледяным тоном: «Брат Васп, у этого вашего ученика Айне, Дан Сайона, слишком много секретов. Кроме ужасного эспера Малеуса, он где-то раздобыл секретное заклинание Скайи. Также есть кое-какие подозрения на счет него и священного эспера Тайо — Зеркала Инферно…», он вдруг замолчал и повернулся к Мастеру Шен Доулу, «Вам следует запомнить мои слова — Зеркало Инферно — важнейший эспер нашего клана! И мы сделаем все, чтобы его вернуть».

Тянь Болис с каждым словом Шан Гуаня становился все более сердитым. Он холодно сказал: «Брат Шан Гуань, если этот эспер такой драгоценный, как же вы не досмотрели за ним? Сами, значит, потеряли, а теперь хотите свалить все на моего ученика? Если так рассуждать… ваши охранники зря едят свой хлеб!»

Шан Гуань ужасно разъярился, он вскочил на ноги, но Тянь Болис и не собирался забирать свои слова обратно — он тоже сердито поднялся.

Атмосфера в Хрустальном зале начала накаляться.

Шен Доул хрипло воскликнул: «Брат Тянь! Что ты делаешь? Прошу тебя, сядь».

Тянь Болис с ненавистью глянул на Шан Гуаня, но в итоге он не смог ослушаться прямого приказа Главного Мастера, и медленно сел. Шен Доул развернулся к Шан Гуаню. «Брат Шан Гуань, конечно же, вы можете поучаствовать в разбирательстве. Пожалуйста, успокойтесь».

Шан Гуань холодно усмехнулся, затем тоже сел.

Рядом с Шен Доулом вдруг раздался гневный голос Шуй Юэ: «Чи Эр, ты все еще там?»

К несчастью, в прошлом всегда послушная Анан, сегодня словно стала другим человеком. Она подняла голову на Шен Доула. «Главный Мастер, независимо от того, что за ошибку совершил Дан Сайон, я прошу вас внимательно во всем разобраться. Он никак не может быть предателем в стенах Айне!»

Она смотрела вперед, ее лицо было словно высеченным из камня — казалось, она готова выступить против целого мира без тени сомнения. «Ученица Анан готова поручиться жизнью!»

По залу прошла дрожь.

Даже сам Дан Сайон раскрыл рот в ту секунду. Он вздрогнул и посмотрел на девушку, стоявшую прямо перед ним. На ее белоснежном лице не было никаких эмоций, только ледяной холод. Но она вдруг показалась ему очень теплой.

«Ученик Бэй, готов поручиться жизнью за Дан Сайона!»

Как только затихли слова Анан, Бэй словно тоже не смог больше сдерживаться — он выбежал вперед и встал прямо перед Дан Сайоном. Не глядя на лицо Мастера Васп Каела, которое в одну секунду стало бордово-синим, он вышел чуть вперед и громко заявил: «Дан Сайон сражался за Айне, рискуя жизнью! Он никак не может быть предателем. Я вырос вместе с ним, и я могу поручиться за него. Прошу Главного Мастера трижды подумать, прежде чем действовать!»

Лицо Мастера Шен Доула в ту секунду стало таким гневным, каким только могло. Но в ту секунду ученики Айне словно сорвались с цепи. Со стороны Пика Ветров, со стороны Пика Головы Дракона, со стороны Пика Большого Бамбука тут же вышли сразу несколько молодых учеников и все они встали перед Дан Сайоном, наперебой заявляя: «Ученик готов поручиться жизнью за Дан Сайона!»

Все вокруг побледнели, когда увидели, что перед ними стоят Цен Шушу, Коверн и Лин Эр. В этот момент, кроме Тянь Болиса и Сурин, главы Пика Ветров и Пика Головы дракона тоже удивленно вскочили со своих мест.

В зале снова поднялся шум, ситуация выходила из-под контроля. Шен Доул не на шутку разозлился, неужели все эти ученики сегодня решили создать ему неприятностей? Ведь сегодня здесь собрались представители всех главных кланов Света, он не мог оставить это без внимания! Гнев и досада охватили Мастера Шен Доула, он не знал, как нужно поступить.

Прямо в эту секунду кто-то мягко кашлянул за его спиной. Это был его ученик — Йен Сяо. Он тихо произнес: «Мастер, может быть вам лучше сначала объявить перерыв, а затем продолжить разбирательство?»

Шен Доул тут же пришел в себя. Он тяжело вздохнул, затем громко ударил по столу рукой. Ученики Айне тут же успокоились, все взгляды обратились к Мастеру.

Шен Доул секунду помолчал, затем поднялся с места и широкими шагами направился вглубь Зала. Все вокруг начали переглядываться, и только Йен Сяо с вежливой улыбкой сказал, обращаясь к собравшимся: «Хм, прошу извинить, на Внутренней горе кое-что случилось, Мастер должен уладить некоторые проблемы. Прошу уважаемых Мастеров немного подождать».

Шан Гуань язвительно проговорил: «Брат Сяо, я и раньше слышал, что в Айне творится что-то немыслимое, а теперь смог убедиться в этом сам!»

Йен Сяо гневно сверкнул глазами, но с улыбкой на лице произнес: «Уважаемый Мастер изволит шутить». Договорив, он развернулся, слегка откашлялся и подошел к Мастеру Васп Каелу и остальным Мастерам Айне, сказав ему тихим голосом: «Уважаемые Мастера, почему вы все еще не отозвали своих учеников?»

Цен Шу Чан и остальные отреагировали немедленно и сразу же стали приказывать ученикам вернуться. Каждый отводил своих учеников в сторону и начинал отчитывать. Сурин притянула к себе Лин Эр, но не стала ее ругать — в глазах у Лин Эр застыла обида, казалось, она вот-вот заплачет. «Матушка…»

Под удивленные взгляды толпы сестра Баако с трудом вывела Анан из Хрустального зала. Только когда они оказались снаружи, Баако что-то начала говорить, Анан слушала ее, опустив голову.

Через некоторое время Мастер Шуй Юэ тоже вышла прочь.

Баако пыталась оградить Анан от гнева Мастера, она что-то тихо проговорила, словно хотела объяснить, но Шуй Юэ подошла прямо к Анан, ее лицо было сердитым.

Анан не смела поднять глаза, она опустила голову и тихо произнесла: «Мастер».

Шуй Юэ внимательно посмотрела на нее. Сейчас ее самая лучшая ученица стояла перед ней, словно провинившийся щенок. Она помолчала минуту, затем вдруг тяжело вздохнула, словно не могла ничего поделать.

Баако и Анан вздрогнули.

Шуй Юэ отвернулась от Анан и подошла к одной из колонн, окружавших Хрустальный Зал. Она посмотрела куда-то вдаль, но впереди были только облака, парящие над горами, словно призраки.

«Чи Эр, сегодня ты совершила ошибку, ты понимаешь это?»

Анан тихо ответила, все еще не поднимая головы: «Да, Мастер. Я поставила вас в неловкое положение, это моя ошибка. Но Дан Сайон в самом деле не мог…»

Шуй Юэ вдруг резко обернулась. «Почему ты вдруг решила ручаться за него собственной жизнью?»

Лицо Анан стало еще бледнее, она ничего не ответила.

Шуй Юэ помолчала секунду, затем покачала головой. «Ты сущее наказание!»

Анан тихо проговорила: «Мастер, я… я не…»

Шуй Юэ вдруг сказала: «Ты хоть понимаешь, что этим своим поступком ты втянула меня и его тоже в большие неприятности?»

Анан и Баако удивленно переглянулись, сестра Баако торопливо спросила: «Мастер, что вы такое говорите?»

Шуй Юэ горько усмехнулась и снова посмотрела вдаль, словно погружаясь в воспоминания. «Нынешняя молодежь, вы совсем ничего не знаете о мире. Ты думаешь, что поступила смело, но на самом деле ты толкнула Дан Сайона ближе к смерти!»

Анан мертвенно побледнела и потерянно переспросила: «Мастер?»

Голос Шуй Юэ стал тише, словно она глубоко погрузилась в собственную память. «Столько лет, в мгновение ока пронеслось целое столетие!

В тот день он точно также отвечал перед судом за ошибки, и мы… мы все готовы были любым способом его спасти, но в итоге все же…»

Она медленно развернулась, посмотрев в глаза Анан и Баако. Ее голос звучал тихо. «Конечно, ситуация тогда была совсем не та, что сейчас с этим Дан Сайоном. Но эти двое очень и очень похожи. А наш Главный Мастер… больше всего на свете ненавидел того человека!»

Шуй Юэ замолчала, на ее лице отразилась горечь. Впервые в жизни прямо перед своими учениками она выглядела такой печальной.

Том 8. Глава 5.

В Хрустальном Зале по толпе прошелся шепот. Мастер Шен Доул все еще не вернулся.

Шуй Юэ и две ученицы снова вошли в Зал. Люди расступились перед ними, Дан Сайон все еще одиноко стоял в центре Зала. Анан нервно вздрогнула, но под тяжелым взглядом Мастера она остановилась, затем молча встала за ее спиной.

Через секунду из внутренних покоев вышел Мастер Шен Доул. Он вернулся на свое возвышение, и в Зале тут же стал тихо.

Но он не стал сразу же задавать вопросы Дан Сайону. Сначала, исполненный уважения, он обратился к сидящему рядом Мастеру Пухону: «Брат Пухон, прошу извинить за дерзость моих учеников. Не извольте сердиться…»

Пухон мягко улыбнулся, сложил руки в молитвенном жесте и произнес: «Не понимаю, о чем говорит Главный Мастер».

В этот момент к ним подошел Васп Каел, в руках он держал черную палку — эспер Дан Сайона. Когда палка вернулась на чайный столик, Шен Доул нахмурился и взглянул на Васп Каела. Во взгляде его было легкое недоумение.

Васп Каел тихо произнес: «Брат Шен Доул, только что, когда вы удалились, в Зале стало неспокойно. Эта вещь — очень важна для нас, и я взял на себя смелость убрать ее отсюда, чтобы не случилось ничего непредвиденного».

Шен Доул кивнул. «Благодарю за заботу».

Васп Каел вернулся на свое место, и взгляд Шен Доула снова вернулся к Дан Сайону. Атмосфера стала напряженной, казалось, что настал момент решить судьбу ученика.

«Дан Сайон. Я последний раз спрошу тебя. Ты ничего не хочешь нам рассказать?»

На лбу Дан Сайона выступил пот, Вот и настал тот момент, которого он больше всего боялся. Он жил в Айне уже несколько лет, и прекрасно знал, как люди Света относятся к своим секретам. Честно говоря, он не особо заботился о своей судьбе, он думал только о погибшем много лет назад Пучжи. Он не мог позволить, чтобы его доброе имя было очернено, ведь если он все расскажет, даже его имя будет вычеркнуто из Священных списков Скайи…

К тому же, Пучжи был одним из Четверых Святых Монахов Скайи! Поверит ли кто-нибудь в его историю?

В душе Дан Сайона шла борьба. Он вспоминал то добрую улыбку Пучжи, то заботу своего Мастера… Но если он сейчас предаст старого монаха, это будет равносильно смерти! Времени было так мало, он не мог сделать правильный выбор так быстро…

Но люди в Хрустальном Зале не собирались давать ему время на раздумья.

Шен Доул видел, как потемнело лицо Дан Сайона после того, как тот услышал его слова. Но он до сих пор ничего не сказал. Вспомнив об учениках, которые вступились за Дан Сайона, Шен Доул ощутил, как внутри разгорается огонь, погасший много лет назад.

Сотню лет назад, тот белый силуэт, точно также стоял посреди Хрустального зала. Перед изображениями предков, перед всеми Мастерами, перед точно так же заступившимися за него учениками… он все же не пошел на попятную, он был во всем мире один, неповторимый, непобедимый…

Шуй Юэ, которая сидела дальше всех, посмотрела на Шен Доула и невольно вздрогнула. В ее глазах мелькнула печаль, она медленно опустила голову.

«Бах!»

Прозвучал громкий удар, по залу прошла дрожь.

Мастер Шен Доул, казалось, потерял терпение. Он поднялся, указал рукой на Дан Сайона и гневно прогремел: «Паршивый мальчишка! В тот день я пожалел тебя и позволил тебе стать учеником Айне! Вот уж не думал, что пригрею змеёныша на груди!»

Дан Сайон содрогнулся, он поднял голову и раскрыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни звука.

Лицо Шен Доула было холодным, как лед. Он ледяным тоном проговорил: «Если я сегодня не избавлюсь от предателя, как Айне сможет оправдаться перед остальными кланами Света? День настал, сегодня я разберусь с тобой раз и навсегда…»

Все вокруг побледнели, Тянь Болис поднялся с места, Анан, Лин Эр и Бэй побледнели как снег, но в этот момент раздался спокойный голос Мастера Пухона, он обратился к Шен Доулу:

«Брат Шен Доул, не лучше ли сначала еще раз все обдумать…»

Шен Доул фыркнул и холодно ответил: «Этот паршивец посмел принести в стены Айне злобный эспер Малеуса, он опозорил наш священный клан, это уже одно из тяжких преступлений». Он взял черную палку с чайного столика. «Сегодня ты удостоишься чести погибнуть от своего собственного эспера…»

В голове Дан Сайона прозвучал глухой удар, все вокруг потемнело, мир словно потерял звуки и краски. Он просто тупо смотрел вперед, и видел только, как Мастер Шен Доул занес руку в ударе, как позеленело лицо Тянь Болиса, словно он хотел что-то сказать, и как разошлись ученики вокруг, образовав огромный круг…

В Хрустальном Зале скоро прольется кровь!

«Ах!»

Как вдруг раздался чей-то возглас, прокатившийся по залу, и заставивший всех вздрогнуть. В следующий момент тело Шен Доула дрогнуло, он выронил черную палку и отдернул руку, словно ошпаренный.

Черная палка описала дугу в воздухе и упала на пол. Со стуком она подкатилась прямо к Дан Сайону.

Прямо в эту секунду все увидели, как над черной палкой в воздухе повисла какая-то черная тень, издававшая странные звуки.

Это было ни что иное как сколопендра, величиной с ладонь, разноцветная, с семью хвостами. Она завертелась в воздухе, размахивая хвостами, явно довольная собой.

Дан Сайон словно онемел, его вдруг начало трясти всего целиком, он не отрываясь смотрел прямо на существо перед собой, образ которого навсегда врезался ему в память. «Семихвостая Сколопендра!»

Время, словно огромная грохочущая волна, накрыло его с головой. Он словно вернулся в ту ночь, на много лет назад, перед глазами встал смертельный бой между монахом Пучжи и человеком в черных одеждах. В ту ночь он потерял всех своих родных и близких!

Он задрожал всем телом, в памяти воскрес ужасный запах свежей крови, окруживший его со всех сторон. Он протянул руку, поднял с пола и крепко сжал черную палку.

Но в эту секунду никто не обращал внимания на Дан Сайона. Внимание и взгляды всех окружающих были прикованы к Мастеру Шен Доулу.

Главные Мастера Айне, которые в жизни повидали очень многое, сейчас все как один изменились в лице, лишь взглянув на Семихвостую Сколопендру, а затем на Мастера Шен Доула.

Правая рука Мастера задрожала, на среднем пальце показалась рана, очевидно, укус той самой Сколопендры. Тут же все увидели, что кровь, появившаяся из раны, черного цвета. И что еще хуже — от самой раны начала распространяться темная энергия, которая быстро расползалась вверх по руке.

Семихвостая Сколопендра была одним из самых ядовитых в мире существ. И даже для Мастера Шен Доула это могло стать роковым ранением.

Шен Доул почувствовал, как закружилась голова, стало трудно дышать. Но его уровень был очень высок, гораздо выше уровня Пучжи в ту страшную ночь. Он сразу же пришел в себя, сложил левую руку в форме ножа, затем несколько раз надавил на несколько точек на правой руке, которая уже успела занеметь. В воздухе появился знак Тайцзи, и темная энергия тут же перестала распространяться от раны, затем совсем исчезла.

В эту секунду к нему подбежал Васп Каел, он осмотрел рану Шен Доула, затем резко развернулся к Дан Сайону и прохрипел: «Паршивец! Как ты посмел совершить такое!»

Все вокруг побледнели, Дан Сайон потерянно заговорил: «Нет, я не…»

Окруженный Мастерами Шен Доул уже постепенно пришел в себя, но яд Семихвостой Сколопендры все еще действовал, и темная энергия еще не совсем пропала. Шен Доул тяжело вздохнул. «Скорее, схватите этого паршивца, и отведите на допрос».

Васп Каел развернулся и ответил: «Не извольте волноваться, Главный Мастер. Я все сделаю».

Шен Доул вздохнул снова, но уже не так тяжело, затем кивнул и официальным тоном сказал: «Приговор будет та…»

Его голос еще не затих, когда прямо у него на глазах тревога на лице Васп Каела сменилась свирепой ненавистью. Почти в эту же секунду сердце Шен Доула пронзило болью, он вздрогнул, и печать, сдерживающая распространение яда, вдруг исчезла.

«Ах!»

Шен Доул вскрикнул, его левая рука ударила сверху вниз, встретившись в воздухе с левой рукой Васп Каела. Тот содрогнулся всем телом, затем взлетел в воздух и приземлился только у дверей Хрустального Зала. Через секунду из угла его рта показалась струйка крови, вместе с холодной усмешкой.

В правой руке он сжимал короткий меч, прозрачный, словно вода. Очевидно, это было необычное оружие. И в эту секунду меч был красным от крови, которая стекала по лезвию на пол, оставляя красные цветы на зеленом мраморе.

В только что шумном Хрустальном Зале тут же стало тихо, повисла мертвая тишина.

Даосский халат Шен Доула, обычно черно-зеленого цвета, в мгновение ока стал темным как раз в области груди. Он тут же стал бледным, как мел, но неподдельное удивление заставило его сохранить сознание.

«Что… что ты делаешь?!» Он хрипло выговорил, обращаясь к стоящему у дверей Васп Каелу, высказав так же немой вопрос всех присутствующих. Ученики Пика Головы Дракона, Коверн, Бэй, и все остальные, просто не верили своим глазам. Они раскрыли рты, глядя на самого главного в их жизни Мастера Айне.

«Я?» Васп Каел в эту секунду словно стал другим человеком, он громко расхохотался, как сумасшедший. «Я только что разделался с тобой! Разве ты не понял этого?» Договорив, он поманил рукой, и Семихвостая Сколопендра, висевшая в воздухе, подлетела прямо к нему, исчезнув в складках его одежды.

Коверн не выдержал первым, он не смог справиться с шоком и воскликнул: «Мастер! Вы… вы сошли с ума!»

Васп Каел взглянул на него, затем его взгляд пробежал по стоящему рядом Бэю и всем ученикам Пика Головы Дракона. Все ученики Айне сейчас смотрели на него, как на сумасшедшего, и не могли поверить своим глазам.

«Ахахаха! Сошел с ума? Да! Я уже давно сошел с ума!» Васп Каел рассмеялся, подняв голову, словно его рассудок и впрямь помутился. «Я сошел с ума сто лет назад, прямо в этом зале, когда нас покинул Вань Цзянь И Призрачный Клинок! Именно тогда я и сошел с ума!»

«Мастер!» Голоса Коверна и Бэя в эту секунду сорвались на крик, но за их спинами, Мастера, окружившие Шен Доула, все как один застыли, словно окоченев.

Вань Цзянь И. Это имя, словно вырвавшееся из ночных кошмаров каждого из них, повисло в Хрустальном Зале, как огромная белая тень.

У Шен Доула дернулся глаз. Целых сто лет никто не смел в его присутствии произносить это имя, словно оно нещадно ранило его в самое сердце. Йен Сяо, поддерживающий его в ту секунду, вдруг почувствовал, как Шен Доула затрясло. И даже сквозь его черный с зеленым даосский халат можно было ощутить жар, распространяющийся по телу, словно Шен Доул превратился в факел!

Васп Каел стоял там, словно он действительно сошел с ума, словно наружу вырвалась вся злоба, вся ненависть, которая давила на него изнутри все эти годы. В ту секунду никто не смел даже приказать схватить его, человека, который посмел ранить Главного Мастера Айне.

Васп Каел указал рукой на Шен Доула, затем по очереди ткнул пальцем в изображения предков Айне, затем громко сказал: «Ты, и вы все!» Он продолжал указывать на Старейшин Айне, на Тянь Болиса, Шуй Юэ, Цен Шу Чана, Шан Чжен Ляна. «Скажите мне правду, вы все! Кто по праву должен был занимать место Главы Айне? Наш брат Вань Цзянь И или он?»

Ему никто не ответил. Молодые ученики ничего не понимали, но лица Тянь Болиса и остальных стали темными, они не произнесли ни звука.

В Хрустальном Зале раздавался только голос Васп Каела, в котором слышались срывающиеся нотки: «Что, молчите? Неужели стыдитесь ответа? Ахахахаха! Так и есть! Так и есть. На самом деле вы все знаете, как должно было быть на самом деле. Но кто же в итоге остался сидеть на этом месте?»

Лицо Шуй Юэ стало бледным, она посмотрела на Васп Каела, которого словно подменили, и медленно проговорила: «Брат Васп, с тех пор прошло уже сто лет. Почему ты до сих пор…»

«Ха!» Васп Каел грубо прервал ее, затем гневно сплюнут на пол, никого не стесняясь, и холодно рассмеялся. «Сто лет? Да уж! Я терпел сто лет! И только сегодня у меня появилась возможность отомстить за брата Вань Цзянь И. В те времена, когда мы отправились в Пустоши, ты, ты и ты!»

Он снова поочередно указал на Тянь Болиса, Цен Шу Чана и Шан Чжен Ляна, холодно рассмеявшись. «Все эти сто лет вы удобно сидите на своих местах, но помнит ли кто-нибудь из вас, как Вань Цзянь И, забыв обо всем, спасал наши жизни? Помнит ли кто-нибудь, что он бескорыстно делился с нами своей силой, продвигая Айне к вершинам? Ах, и еще ты!»

Он в конце концов повернулся к Шуй Юэ и проговорил: «Ты только что сказала, «почему я все еще помню об этом». Хэ-хэ, эхэхэ… Все знают, что ты в тайне любила Вань Цзянь И, а он всегда заботился о тебе и спасал твою жизнь. Не думал я, что ты спросишь у меня такое, ведь ты тогда так и не пришла ему на помощь!»

Лицо Шуй Юэ стало бледнее мела.

«И ты тоже, Тянь Болис!» Казалось, Васп Каел решил сегодня выплеснуть всю горечь, которая накопилась в его сердце, он рассмеялся, глядя на Тянь Болиса, и громко сказал: «Расскажи нам всем, как Цзянь И относился к тебе! И как ты отплатил ему за добро…»

Лицо Тянь Болиса стало зеленым, он гневно сжал кулаки. Сидевшая рядом Сурин побледнела как бумага, но они оба молчали, лишь глядя на Васп Каела, который с улыбкой указывал на них.

«Ты был тогда не более чем дурачком с Пика Большого Бамбука, обычным бесталанным учеником, даже твой Мастер не ценил тебя. Но Вань Цзянь И разглядел в тебе талант, он всегда помогал тебе, как родному брату! Он не только передал тебе часть своих знаний, но даже настоял на том, чтобы тебя включили в поход в Пустоши, только с тех пор ты стал одним из Героев Айне, выдающейся личностью! И только поэтому ты сейчас занимаешь такое высокое положение. Ну, скажи мне, я прав?»

Тянь Болис глубоко вздохнул, на его лице отразились боль и горечь, через некоторое время он медленно и тихо проговорил: «Брат Цзянь И всегда был и будет для меня героем. Даже если бы я положил собственную жизнь на плаху, я бы не смог отплатить ему сполна».

Как только его голос затих, не только ученики Пика Большого Бамбука, но и стоящие рядом Мастера, а также люди из Тайо и Скайи изменились в лице. Очевидно, этот самый Вань Цзянь И действительно был таким великим, как говорит Васп Каел, раз уж сам Тянь Болис это признал!

Но Васп Каел только холодно усмехнулся. «Хорошо, хорошо. Ты все-таки это признал. Что ж, хоть кто-то сохранил остатки совести! Но как ты в итоге отплатил ему за добро? Расскажи-ка!»

Тянь Болис медленно опустил голову и сжал челюсти. Его словно трясло мелкой дрожью.

Васп Каел снова расхохотался, как сумасшедший. «Хорошо! Ты не расскажешь, так я сам расскажу! Зря Вань Цзянь И так хорошо к тебе относился. Ведь когда мы вернулись на горы Айне, ты прекрасно знал, что Цзянь И влюблен в сестру Сурин с Пика Большого Бамбука! Но ты вставил палки ему в колеса! Верно я говорю?»

Тянь Болис резко поднял голову, у него внутри начал разгораться гнев. Но, встретившись взглядом с Васп Каелом, он неожиданно для себя вдруг увидел прямо за ним призрачную белую тень. И не смог ничего сказать, снова медленно опустив взгляд под ноги.

Он так ничего и не сказал, но тут вперед вышла Сурин, и громко произнесла: «Брат Васп, если ты хочешь узнать правду, спроси обо всем меня. В те времена Вань Цзянь И в самом деле интересовался мной. Но я всегда испытывала к нему только уважение и братскую любовь. Он хотел, чтобы я вышла за него, но я любила только Бу И. Это был мой выбор, и не было никаких палок в колесах. К тому же, когда мы с Бу И поженились, Цзянь И лично поздравлял нас и желал нам счастья!»

Васп Каел холодно усмехнулся. «Вань Цзянь И всегда был очень гордым, и после того, как вы двое его предали, неужели он бы стал мстить? Он был слишком благороден для этого. Он бы никогда не стал показывать другим людям свою боль!»

Договорив, он словно больше не хотел обсуждать эту тему. Его взгляд вернулся к Мастеру Шен Доулу, и в глазах Васп Каела сверкнула ненависть.

«Вань Цзянь И был мне как брат, как родной отец! Он всегда поддерживал меня, и тогда, в Пустошах, он столько раз спасал мою жизнь, что я готов был идти за ним до конца! Только… сто лет назад, как я ни старался, я не смог спасти его. После того злополучного дня я поклялся, что бы ни случилось, я отомщу за него!»

Последние слова он выговорил охрипшим голосом, сорвавшись на крик, словно хотел достучаться до призрачных глаз, смотревших на него из прошлого.

Лицо Йена Сяо потемнело, но он с удивлением обнаружил, что Шен Доул, который все это время опирался на него, вдруг оттолкнул его в сторону.

Главный Мастер Айне, Глава Кланов Света за последние сто лет, Шен Доул, раненный и истекающий кровью, под давлением темной энергии яда, собрал последние силы и медленно вышел вперед.

Его энергетика накрыла всех окружающих людей, даосские одежды развевались, словно от ветра, ногти на руках глубоко вонзились в ладони, так крепко он сжал кулаки.

Он смотрел вперед, на Васп Каела, но словно тоже видел перед собой ту призрачную белую тень. Он громко рассмеялся. «Хорошо, хорошо! Не думал, что ты до сих пор помнишь дела минувших лет. А теперь подойди ко мне, и мы посмотрим, достоин ли я занимать это место!»

Он сощурился и посмотрел на Васп Каела, затем сложил обе руки в особом знаке, из раны на правой ладони брызнула кровь, но темная энергия разом пропала. Только лицо Шен Доула стало чуть бледнее, хотя голос остался твердым: «Ну, рискнешь?»

Васп Каел вдруг снова расхохотался. «Да уж, ты силен! Даже в те годы, когда Вань Цзянь И был жив, я не был тебе соперником. Но сейчас есть кое-кто, способный разобраться с тобой».

Лицо Шен Доула потемнело, он холодно произнес: «И кто же это?»

В Хрустальном Зале все задержали дыхание, ученики стали переглядываться, и даже среди людей Скайи и Тайо повисло неловкое молчание.

Васп Каел рассмеялся, и в этот момент откуда-то издалека, снаружи Хрустального зала, раздался простодушный голос: «Брат Шен Доул, сколько лет! Я вижу, ты все такой же важный, как и много лет назад! Какая радостная встреча!»

Этот голос, словно гром, пронесся по залу, и в следующую секунду со всех сторон на Пике Вдовы раздались крики. Снаружи кто-то громко закричал: «Нападение! Это люди Малеуса!»

«Что?!»

Люди Айне все как один изменились в лице, Шен Доул шокировано выдохнул, указывая на Васп Каела, он проговорил, словно не веря собственным словам: «Ты… ты посмел предать наш клан! Ты привел сюда врага!»

Васп Каел ответил хохотом. «Ты прав! Я привел сюда войска Малеуса. Ну и что с того? Я своими глазами вижу, как загнивает Айне, сколько здесь грязи и бесчестья! Вы ничем не отличаетесь от клана Тьмы! Чтобы отомстить за Вань Цзянь И, я бы спустился и в Преисподнюю! Так почему бы и не сговориться с врагом?»

Лицо Сурин побелело, она тихо проговорила: «Сошел с ума… он все-таки сошел с ума!»

Тянь Болис, услышав это, изменился в лице. Он знал, что в последние годы Васп Каел руководил почти всем в Айне, даже самые мелкие дела решались с его ведома. И сегодня, когда люди Малеуса напали на них, и уже подходили к Хрустальному Залу… То, что они до сих пор не были замечены, несомненно, заслуга предателя.

Он вдруг развернулся и увидел, что в начавшейся неразберихе его ученик, Дан Сайон, стоит все на том же месте, сжимая в руках черную палку. Он быстро спустился к нему и повел к остальным ученикам, но тут вдруг заметил, что с Дан Сайоном что-то не так.

Глаза Дан Сайона были красными, он с ненавистью смотрел на Васп Каела в дверях Хрустального Зала, и, словно в бреду, бормотал: «Это он… это он… это точно был он…»

Том 8. Глава 6.

«Кто это?»

Одновременно с вопросом снаружи раздались крики учеников Айне. И судя по звукам на них напал кто-то очень сильный — слышался свист эсперов, затем несколько учеников упали на землю.

У входа в хрустальный зал показались четыре тени. Это были главы четырех сект Малеуса.

Юй Янцзы и Ядовитый Шень стояли посередине, чуть поодаль с двух сторон стояли Мастер Вим и Сань Мяо. Они окинули взглядом Хрустальный зал и медленно вошли внутрь.

Самый старший из них, Ядовитый Шень, откашлялся и, усмехнувшись, заговорил: «Старый друг Шен Доул, сто лет мы с тобой не виделись, как твое здоровье?»

Шен Доул содрогнулся, словно от удара, и холодно ответил: «Ядовитый Шень».

Тот громко расхохотался. «Да уж, я еще не умер! Сто лет назад на этом самом месте я был повержен твоим мечом. Сегодня ты все такой же непобедимый, а?»

Шен Доул только окинул взглядом всех четверых, как вдруг за их спинами появилось еще с десяток людей Малеуса, и, судя по всему эти люди были не простыми учениками. Вся мощь Малеуса, накопленная за сто лет, сегодня была здесь. И среди них были знакомые лица — Зеленый Дракон, Красный Феникс, Ядовитый Бай… и несколько других, которые тоже были элитой Малеуса.

Вдалеке крики становились все громче, в них слышалось отчаяние. Сегодня горы Айне, всегда похожие на рай на земле, превратились в настоящий ад.

Шен Доул тяжело вздохнул, с трудом переведя дух. Сегодня враг подобрался слишком близко. Было понятно без слов — за последние сто лет это была самая реальная угроза для Айне. Но он, будучи главой этого тысячелетнего клана, совершенно не мог позволить истории Айне прерваться именно в период своего главенствования.

В эту секунду рядом раздалась буддистская молитва. Это Мастер Пухон неожиданно появился рядом с Шен Доулом. На его лице была мягкая улыбка. «Брат Шен Доул, Тьме никогда не победить Свет, и я, как глава храма Скайи, спешу вас заверить — мы не отступим перед войском Малеуса».

Шен Доул преисполнился радости, и в ту же секунду люди Тайо, во главе с Шан Гуанем, тоже поднялись и встали рядом с ним и Мастером Пухоном.

Четверо глав Малеуса слегка изменились в лице, Ядовитый Шень взглянул на Пухона и тихо проговорил: «Этот монах — тот самый святоша из Скайи?»

Пухон снова мягко улыбнулся. «У вас не очень хорошая память, господин Шень. Сто лет назад, во время Великой Битвы, нам с вами уже доводилось встречаться. Неужели вы забыли меня? Скромный монах Скайи, Пухон. А рядом со мной — мой брат, Пухун».

Имена Четверых Святых Скайи были известны каждому в мире. Двое из них сейчас были здесь, а это все равно, если бы клан Айне получил целое войско в поддержку. К тому же, сильнейшие люди Тайо тоже были здесь…

Ядовитый Шень развернулся к Васп Каелу и с бледным лицом проговорил: «Как эти люди здесь оказались?»

Васп Каел злобно огрызнулся: «Эти старые монахи и люди из Тайо только сегодня появились в Айне, не предупредив о прибытии. Я не знал, что они собираются присутствовать, поэтому не отправил вести».

Пухон и Шан Гуань переглянулись, затем старик Шан Гуань громко рассмеялся. «Сама судьба привела нас сюда! Тьме никогда не победить Свет, и сегодня вы, отродье Малеуса, наконец, погибнете от наших рук у стен Айне! Это будет праведный суд!!»

«Хэ-хэ», рядом с Ядовитым Шенем раздался смех, Юй Янцзы, которого сегодня избрали главой атаки на Айне, горделиво и холодно проговорил: «Сотни лет назад предки моего клана передали мне всю силу, накопленную за тысячи лет. Неужели вы думаете, что мы испугаемся каких-то жалких монахов и глупых учеников?»

«Это верно!» Позади него раздались крики одобрения, собравшиеся за спинами Четырех Глав Малеуса люди поддерживали Юя Янцзы. Но рядом с ним Мастер Вим только лишь усмехнулся, затем воскликнул:

«Сегодня вы узнаете, что праведный суд пришли вершить мы! И для вас есть только один приговор — смерть!»

Он так яростно прокричал эти слова, что люди кланов Света невольно изменились в лице, гнев отразился даже на прекрасном лице Анан, особенно подействовало слово «смерть», столько ненависти было в него вложено.

Шен Доул холодно усмехнулся, и только собирался что-то сказать, как вдруг заметил, что Юй Янцзы, который, похоже, уже потерял терпение, вскинул руку и вслед за этим у людей Малеуса в руках засверкали эсперы. Очевидно, они собирались напасть.

На стороне кланов Света ученики Айне, люди Скайи и Тайо тут же приготовились защищаться, они прекрасно понимали — сейчас перед ними стоят сильнейшие враги, которых невозможно переоценить. Пухон тихо произнес молитву. «Амитабха…»

Он еще не успел договорить, когда что-то вдруг пошло не так. Пока все внимание присутствующих было приковано к людям Малеуса впереди, с десяток вспышек сверкнули прямо посреди людей Света, среди них две вспышки ударили прямо в спину ничего не подозревающего Пухона!

Это подействовало, как поджог в птичьем гнезде. Поднялся шум, повсюду раздались гневные возгласы. У Пухона перед глазами потемнело, он только почувствовал, как два удара пришлись ему в спину, и разрушительная сила надавила на него, словно тысячи игл разом поникли в его тело.

Пухон согнулся пополам и выплюнул фонтан крови изо рта. Однако он был не робкого десятка, и сразу же понял — среди сил Света предатели! Все его тело тут же окружило сияние «Глубокой Мудрости», которое подавило темную энергию. Не оборачиваясь, монах взмахнул рукавом и направил удар за спину.

Позади него раздался звон, очевидно, тем двоим за его спиной было нелегко справиться с таким уровнем Глубокой Мудрости. Темная энергия тут же пропала, но тут появилась другая — словно ядовитая игла, что-то проникло сквозь золотое сияние и ранило Пухона снова.

В эту секунду уже подоспели Тянь Болис и другие люди Айне. Они вступили в бой, но лишь после нескольких ударов все нападавшие поднялись в воздух и перелетели на сторону Малеуса.

Среди них главным был старик Шан Гуань, а все остальные носили одежды Тайо.

Среди людей Света все, включая раненного Пухона, и других монахов Скайи, одновременно застыли. Шен Доул насилу пришел в себя, он указал на Шан Гуаня и проговорил: «Ты… что ты делаешь? Неужели Тайо тоже решили присоединиться к Малеусу?»

Шан Гуань, который уже стоял среди Четырех глав Малеуса, рядом с Васп Каелом, переглянулся с ними, и вдруг расхохотался, словно сумасшедший, в его смехе звучало удовлетворение.

Мастер Вим громко засмеялся вслед за ним, затем обратился к Шен Доулу: «Кто вам сказал, что это — люди Тайо?»

Шен Доул только открыл рот, но ничего не смог сказать. Он лишь посмотрел на Васп Каела, его лицо стало серым. «Не плохо, не плохо. Ты все устроил очень не плохо… мои поздравления».

Васп Каел холодно усмехнулся в ответ, он был явно горд собой. «Это все благодаря мудрости Мастера Вим. Как только я услышал, что старые монахи Скайи собираются явиться без приглашения и сорвать наши планы, он тут же придумал подослать к вам фальшивых людей Тайо, которых я неожиданно заметил, когда вчера спустился с гор! Хэ-хэ, не думал, что вы купитесь на это!»

Шен Доул снова вздрогнул, его взгляд обратился к монахам Скайи, девять из десяти были ранены. Лицо Пухона было белым, как бумага, он уже не мог стоять, его поддерживал молодой Фасян. На его спине была страшная рана. У остальных дела шли не лучше, даже среди людей Айне были ранены пятеро или шестеро сильных учеников…

Сердце Шен Доула подпрыгнуло, он нервно усмехнулся и сказал: «Неплохо, очень неплохо. Все-таки смогли одурачить меня… хотя я мог догадаться, что старик Шан Гуань сейчас ни за что бы не вышел из своей «Красной Пагоды», и не отошел бы от Долины Тайо ни на шаг… но я ничего не заподозрил!»

Мастер Вим посмотрел на него и, наклонив голову сказал: «Ты не заподозрил также и того, что брат Васп Каел станет предателем!»

Шен Доул снова горько усмехнулся.

Весь Хрустальный зал вдруг погрузился в тишину. Люди света переглядывались, было очевидно для всех, что прямо перед ними сейчас стоят сильнейшие враги. И хотя сейчас на стороне Айне были все старейшины, на стороне Малеуса их было еще больше. А среди монахов Скайи половина были ранены, только Фасян и Пухун чудом избежали этого.

Именно Пухун в этот момент словно стал другим человеком. Все его тело засияло золотым светом, он словно превратился в карающего духа, перед ним валялась какая-то кровавая куча, это был один из людей Малеуса, которому явно не удалось справиться с Пухуном. От эспера Пухуна — Золотой Чаши Будды, он превратился в кашу.

Но самым ужасным было то, что в этот момент двое из троих самых сильных людей Света — Мастер Шен Доул и Мастер Пухон, получили ранения, и хотя по сравнению с бледным как бумага Пухоном Шен Доул держался гораздо лучше, все равно казалось, что ему не хватит сил справиться с врагом.

Неужели настал день, когда силы Света проиграют битву с Тьмой?

Этот вопрос, словно тяжелый камень, повис на сердце каждого из людей Света.

Люди Малеуса, напротив, с трудом сдерживали радость. Сто лет назад они были изгнаны из Центральной Равнины, до самых Пустошей. Сегодня им выпала возможность отомстить, как же не радоваться в такой момент?

Юй Янцзы в этот раз был избран командующим атакой на Айне, и он понимал, что если им сейчас удастся избавиться от двоих сильнейших людей Света, его собственное положение в Священном клане неимоверно возвысится, возможно даже, что с этого дня Клан Долголетия станет таким же сильным, как Кровавый Клан во времена старика Черносерда…

Едва он подумал об этом, как гордость наполнила его сердце. Он с улыбкой обратился к Шен Доулу: «Старик, быстрее доставай свой легендарный меч, «Убийцу Богов»! Потому что мы не пощадим тебя, даже если ты захочешь присоединиться к нашему Священному клану! Аххахахаха!»

Стоящие за его спиной люди Малеуса расхохотались так, что, казалось, с этим смехом по залу прокатилась вся их ненависть, накопленная за сто лет.

Снаружи теперь уже непрерывно доносились крики учеников Айне, словно судьба отвернулась от них в этот роковой день!

Бледное лицо Шен Доула стало серым, он холодно проговорил, обращаясь к Юй Янцзы: «Даже если сегодня клан Айне весь погибнет от ваших рук, вы никогда не заставите моих учеников склонить колени!»

Договорив, он отступил на шаг назад, вернувшись к своим ученикам. Тянь Болис, Шан Чжен Лян и остальные старейшины тут же окружили его, а его лучший ученик — Йен Сяо, осторожно поддержал его под локоть и тихо проговорил: «Мастер, ваши раны…»

Шен Доул фыркнул и быстро сказал: «Сейчас у меня нет на это времени. Брат Тянь, брат Цен, брат Шан, брат Тянь Юнь, продержитесь здесь, сколько это будет возможно. Сестра Шуй Юэ, прикажите своим ученикам проводить уважаемых мастеров Скайи в их храм. Они пострадали из-за того, что хотели нам помочь, я не могу подвергать их опасности снова».

Названные им люди тотчас согласно кивнули, Тянь Болис ответил: «Главный Мастер, мы будем сражаться здесь, вы… ранены, скорее уходите. Сегодня Айне выстоит, даже если мы…»

Он вдруг замолчал, но все поняли, что он хотел сказать. Цен Шу Чан и остальные согласно кивнули, но Шен Доул вдруг горько усмехнулся. «Уважаемые братья, неужели вы решили отослать меня подальше от этой битвы? Я никогда не пойду на такое, не будь я Главным Мастером Айне!»

Тянь Болис и остальные замолчали, Мастер Шен Доул взглянул на людей Малеуса, которые уже собирались напасть, и тихо сказал: «Наши дела плохи, кажется, кроме меня никто не сможет справиться с этими врагами!»

Остальные, включая старейшин, содрогнулись от его слов.

Шен Доул глубоко вздохнул. «У нас мало времени. Я должен пробудить Убийцу Богов, а вы…» он протолкнулся сквозь толпу, и вдруг тихо добавил: «Не важно, что вы все думали обо мне все это время, сейчас… берегите себя и будьте осторожны!»

Тянь Болис и остальные изменились в лице, словно хотели что-то сказать, но тут раздался злорадный смех, и в воздухе засверкали вражеские эсперы. Люди Малеуса, наконец, вступили в бой.

В эту секунду Хрустальный зал наполнился звуками битвы — повсюду звенело оружие, сверкали вспышки эсперов, ничего больше не было слышно.

В этом хаосе, когда почти все старейшины Айне ринулись в бой с Малеусом, Мастер Шуй Юэ приказала нескольким молодым ученикам проводить раненных монахов Скайи во внутренние покои, а Мастер Шен Доул поспешил за ними, только его походка была немного скованной.

Тянь Болис окинул взглядом всю эту картину, и в его сердце загорелся гнев. Он сверкнул глазами, в руке появился Дух Пламени, и он кинулся в самую гущу событий, перед этим еще успев крикнуть стоящим позади бледным как смерть Коверну и Бэю: «Вы здесь только помешаете, немедленно уходите вместе с Мастером Шен Доулом!»

Коверн и Бэй вздрогнули, но Тянь Болис был так суров, что они не посмели перечить. К тому же их собственный Мастер только что перешел на сторону Тьмы, и это было настоящим ударом для всех учеников Пика Головы Дракона. Они тут же согласно кивнули и последовали за Шен Доулом.

Глядя на их удаляющиеся тени, Сурин, которая тоже осталась сражаться, нахмурила брови. Через секунду она выбрала момент и обратилась к Лин Эр и Ксавьону: «Мастер Васп Каел предал нас, и мы не знаем, можно ли доверять его ученикам, вам лучше тоже отправиться вслед за Шен Доулом!»

Ксавьон и Лин Эр вздрогнули, затем последовали ее приказу. Сурин только хотела снова вступить в бой, как вдруг увидела, что в разноцветье вспышек, прямо посреди этого светопреставления, Дан Сайон, который только что был в центре всеобщего внимания, просто стоит все на том же месте, невидящим взглядом смотрит в сторону людей Малеуса и не шевелится.

Она тут же нахмурилась. Честно говоря, в душе, как и Тянь Болис, она не верила, что их ученик способен предать Айне, поэтому она тут же направилась к Дан Сайону и осторожно тронула его за плечо.

Дан Сайон вздрогнул от прикосновения и развернулся к ней. Сурин удивленно вздохнула, глаза Дан Сайона целиком были красными, словно налитые кровью. И хотя казалось, что он вот-вот потеряет сознание, от него исходила странная злобная энергия.

Но думать об этом не было времени. Сурин быстро проговорила: «Сяо Фань, здесь сейчас очень опасно, тебе лучше отправиться вслед за Лин Эр и Ксавьоном».

Дан Сайон вздрогнул, но в итоге молча кивнул и тоже пошел в сторону Внутренних покоев.

Сурин на миг успокоилась, затем развернулась и направилась в самую гущу событий.

Посреди оглушительного шума и сверкающих вокруг эсперов Дан Сайон бежал в сторону Внутренних покоев. Он догнал Ксавьона и Лин Эр, затем они вместе нагнали Коверна и Бэя, вместе следуя за Шен Доулом. Мастер Шен Доул обернулся и посмотрел на них, затем мягко кивнул, хотя его взгляд и задержался на Дан Сайоне, он ничего не сказал.

Дан Сайон ощутил внутри странное чувство, черная палка в его руках засияла зеленым светом, в голове все помутилось, осталось только жуткое ощущение ненависти, жажда крови пронзила его разум, он как наяву ощутил привкус крови на губах.

Но сейчас, когда у всех вокруг были дела поважнее, никто даже не обратил внимания на странности в поведении Дан Сайона. К тому же, через несколько секунд их нагнали Анан и Баако с Пика Большого Бамбука.

Анан, взглянув на Дан Сайона, обратилась к Шен Доулу: «Мастер Шуй Юэ приказала нам следовать за вами».

Шен Доул вздохнул, мягко покачал головой, но так ничего и не сказал, а просто продолжил идти вперед.

Они еще не успели уйти далеко, когда до них донесся грохот, исходивший из Хрустального зала. Сверкнули сразу несколько ярких вспышек, все вокруг задрожало, раздались крики. Возможно, кто-то в этот момент попрощался с жизнью…

Все вокруг побледнели, стало очевидно — битва идет очень яростная. Ученики невольно забеспокоились за своих Мастеров. Шен Доул внимательно посмотрел в направлении Хрустального зала, его лицо стало хмурым. Но он только взмахнул рукой и продолжил идти.

Молодые ученики последовали за ним. Они видели перед собой все такого же величественного главу Айне, который был невозмутим, как и всегда. Но только на его черно-зеленом даосском халате все больше расползалось кровавое пятно черного цвета, от раны, которую нанес ему предатель Васп Каел.

Было совершенно не понятно, как Мастер Шен Доул все еще держался на ногах, будучи так серьезно раненным?

Они молча шли через Внутренние покои Хрустального зала. Среди молодых учеников не было никого с Пика Вдовы, поэтому они все были здесь впервые, и просто следовали за Шен Доулом, пока звуки битвы позади становились все дальше. Было ясно одно, через Внутренние покои они направляются к Внутренней Горе Пика Вдовы.

Шен Доул шел впереди, ученики взволнованно следовали за ним, время от времени оглядываясь. Хотя они знали, что большинство людей Малеуса сейчас сражается в Хрустальном зале, но ведь Васп Каел мог провести кого-нибудь из них сюда, чтобы устроить засаду!

Дан Сайон шел позади всех, с кроваво красными глазами, без всякого выражения на лице. Но в его сердце волна за волной накатывал гнев. Удивление от нападения на Айне сливалось с кровавыми картинами прошлых лет. И хотя тогда он не видел своими глазами, кто убил всех его родных в Деревне Травников, в его воспоминаниях часто появлялся человек в черных одеждах.

И сегодня оказывается, что это, должно быть, и был Васп Каел!

И хотя выживших в тот день было двое, битву Пучжи и человека в черном видел только Дан Сайон. И сегодня он был уверен — это он, тот человек. Ненависть, многие годы хранившаяся внутри, сегодня выплеснулась наружу, и два злобных эспера в его руках — Сфера Крови и Жезл Смерти, словно напитывались яростью и гневом хозяина. От них исходила темная энергия, которая еще сильнее влияла на Дан Сайона.

Если бы это был обыкновенный день, не говоря уже о Мастере Шен Доуле, первым делом это заметил бы Тянь Болис. Но в эту секунду никто не обращал на него внимания. Никто даже не мог представить, что в момент этой смертельной опасности, стоит Дан Сайону едва оступиться, злобная энергия Жезла смерти и зловещей сферы поглотят его навсегда!

Все-таки Тянь Болис, Шуй Юэ и остальные не могли сдержать натиск всех врагов. И когда они вышли на обычно спокойную тропу к Внутренней Горе Пика Вдовы, с обеих сторон на них напали люди Малеуса. Коверн и остальные ученики тут же ринулись вперед, чтобы отразить атаку.

Шен Доул только глянул на них, но не стал задерживаться, а продолжил идти дальше. В этот раз Малеус хорошо подготовился к нападению. Даже напавшие на них сейчас ученики были не самыми слабыми, Коверн, Анан и остальные могли серьезно пострадать.

Ксавьон и остальные продолжали следовать за Шен Доулом, оставив Коверна и Анан разбираться с врагами. Сейчас у них в душе звучал только один вопрос — почему Мастер Шен Доул просто не полетит вперед? Неужели он настолько серьезно ранен?

Но никто так и не посмел спросить его об этом. Через некоторое время с двух сторон тропы снова раздался шорох и на них снова напали люди Малеуса. Теперь уже Ксавьон, Лин Эр и Баако остались сражаться, а Дан Сайон и Бэй пошли вперед, как приказал Ксавьон: «Нас троих здесь будет достаточно, защищайте Главного Мастера!»

Бэй молча сжал зубы и, схватив Дан Сайона за руку, побежал вперед, догоняя Мастера Шен Доула. Когда они ушли от нападавших, по пути им больше не встретилось врагов, и они относительно спокойно прошли по тайной тропинке, ведущей к Внутренней Горе Пика Вдовы. Затем трое остановились там, где вместе соединялись три тропы.

Бэй и Дан Сайон остановились чуть поодаль, они оба молча смотрели на Шен Доула.

Тот повернулся к ним и невольно вздрогнул, его лицо слегка изменилось. Странная штука — судьба, ведь сейчас перед ним стояли те самые сироты из Деревни Травников, которых люди Айне спасли много лет назад.

«Начиная с этого места дальше идет священная земля нашего клана — «Лунная Обитель», я пойду туда. Вы останетесь здесь, чтобы никто из клана Малеуса ни в коем случае не проник туда! Другая тропа ведет к «Залу Поклонения Предкам». Вы…»

Бэй вдруг прервал его, резко кивнул и громко сказал: «Мастер, можете быть спокойны!»

Шен Доул посмотрел на него, и его взгляд упал на меч в руках Бэя — Убийцу Драконов. Здесь, в тени горной тропы, этот меч светился мягким бирюзовым светом, словно о чем-то говорил.

Этот молодой парень был полон уверенности и ярости, точно как… Шен Доул вдруг резко развернулся и с сомнением посмотрел в сторону Зала Поклонения Предкам. Но затем, ничего не сказав, направился по другой тропе, и скоро скрылся из виду.

Бэй взглядом проводил Шен Доула, и только потом развернулся. Его брови были нахмурены, сердце неспокойно билось. Даже его дыхание стало тяжелым в тот момент. Конечно, он чувствовал себя ужасно — мало того, что Айне подверглось нападению, да к тому же его Мастер, которого он принимал как родного отца, оказался предателем! Его мир словно перевернулся с ног на голову.

Дан Сайон медленно поднял голову и посмотрел вдаль, в сторону Хрустального зала. Но отсюда было видно только бамбуковый лес. Со стороны второй тропы, там где располагался Зал Поклонения Предкам, за густым лесом можно было различить очертания самого зала. Оттуда раздался едва слышный звон колокола.

Двое чувствовали себя слегка неуютно, попав из волнующей атмосферы боя в такое тихое место. Бэй все пытался прийти в себя, он глубоко дышал, медленно восстанавливая нормальное сердцебиение.

Как вдруг, со стороны Внешней горы раздался громкий рев, словно проснулся дракон! Звук огромной волной пронесся по всей горе Айне, даже небо, казалось, слегка содрогнулось в тот момент. Двое друзей переглянулись, Бэй отреагировал первым, он радостно воскликнул: «Это Кирин!»

Дан Сайон тоже расслышал, что это был грозный голос Водяного Кирина. Очевидно, в бой наконец вступил тысячелетний страж Айне.

Теперь было ясно, до какой степени опасной была эта битва!

Двое учеников стояли там, ожидая Шен Доула, и думая каждый о своем. Но их спокойное времяпрепровождение было недолгим — очень скоро они услышали шаги. Они вздрогнули, и стали надеяться, что это Коверн нагнал их, а иначе…

К несчастью, сегодня боги словно отвернулись от Айне. Через секунду перед ними появились пятеро людей Малеуса, во главе с самозваным Шан Гуанем, который только что ранил Мастера Пухона. Увидев здесь всего лишь двоих учеников, он тут же с улыбкой набросился на них, а остальные обратили взгляды за их спины, туда, где скрылся Шен Доул.

Бэй и Дан Сайон одновременно побледнели. Бэй ясно осознавал, что этих пятерых не стоит недооценивать. Он не мог в одиночку победить их всех, особенно если они нападут все разом. Но за его спиной Мастер Шен Доул отправился в Лунную Обитель, а это значило, что ни в коем случае нельзя позволить людям Малеуса проникнуть туда. Его вдруг посетила идея — и решение не заставило себя ждать. Бэй стал серьезен, как никогда, он тихо сказал Дан Сайону: «Сяо Фань, я уведу их по другому пути, а ты постарайся продержаться здесь!»

Дан Сайон вздрогнул, но еще не успел ничего сказать, как вдруг Бэй уже ринулся вперед. Убийца Драконов сверкнул зеленым светом, направившись прямо к пятерым врагам, сам взревев, словно дракон.

Самозванец Шан Гуань тут же нахмурился, его лицо потемнело, и на нем отразилось удивление. Он никак не мог ожидать, что уровень этого молодого ученика Айне будет так высок. Он приготовился защищаться, при этом не обратив никакого внимания на стоящего неподвижно Дан Сайона.

Бэй, едва схлестнувшись с врагами, сразу же понял — их уровень не так уж высок. Четверо из них были не сильнее его самого, и только самый главный мог сравниться с ним по силе. Однако если они нападут все вместе… ему несдобровать.

Бэй нахмурился, затем, следуя своему плану, направился по тропе, ведущей к Залу Поклонения Предкам. Фальшивый Шан Гуань молча направился за ним, вместе с еще троими врагами. Через секунду на распутье остались только один человек в черном и Дан Сайон.

Человек в черном холодно усмехнулся и направился к Дан Сайону. Но тут молодой ученик Айне словно что-то услышал, и медленно поднял голову.

Перед человеком в черном сверкнули два налитых кровью глаза, горящих невиданной ненавистью и злобой!

Посреди спокойного бамбукового леса вдруг раздались крики и шелест крыльев разлетающихся птиц.

Вдалеке снова прогремел яростный рев Водяного Кирина, пронесшийся по всей округе, от которого содрогнулись небеса!

Том 8. Глава 7.

На горе Айне было два самых важных места — во-первых, это «Лунная Обитель», священная земля, на которой Мастер Нефритовый Лист тысячу лет назад пребывал в отшельничестве, изобретая искусство Чистой Сущности. С тех пор в Поднебесной появился величественный клан Айне.

После смерти Мастера Нефритового Листа Лунная Обитель стала священным местом Айне, и только Главные Мастера за всю его историю могли появляться там.

Во-вторых, был еще Зал Поклонения Предкам.

Согласно названию, это было место поклонения предкам клана Айне. С самого начала здесь хранились дощечки с именами всех предков Айне — от Мастера Айне и Мастера Нефритового Листа, до последних поколений. Каждый день здесь горели благовония. Кроме того, в дни самых важных праздников, все ученики Айне, во главе с Главным Мастером, приходили сюда на поклон. Это место тоже считалось очень важным на горе Айне.

Но когда не проходило никаких праздников или обрядов, здесь было тихо и спокойно. И когда Бэй, преследуемый четверыми людьми Малеуса, проник в это место, он не увидел ничего, кроме величественного здания, отдаленно напоминающего Хрустальный зал, стоящего посреди пустынной площади. С четырех сторон были загнутые карнизы, покрытая глазурью черепичная крыша, древние колонны и двери красного цвета словно тихо рассказывали историю минувших лет.

Из глубины этого здания наружу струился слабый дымок, снаружи в темноте зала были видны лишь огоньки курительных палочек, да еще негасимая лампада слабо сияла, покачиваясь на ветру. Однако, кроме одного скромно одетого старика, который подметал землю снаружи Зала, здесь, похоже, не было ни души.

Этот старик, услышав приближающиеся шаги, медленно поднял голову и посмотрел в сторону Бэя.

Бэй про себя пожалел, что он решил привести врагов сюда. Он просто хотел увести их от Лунной Обители, но если они повредят это священное место поклонения предкам, он никогда не сможет простить себе этого!

Только подумав об этом, Бэй сразу же остановился. Убийца Драконов сверкнул перед ним, готовый сразиться с самозваным Шан Гуанем и остальными врагами.

В эту секунду где-то вдали раздались птичьи крики, по лесу пронесся шум.

Бэй вздрогнул, как раз в том направлении он оставил Дан Сайона. Он невольно заволновался. Но затем, понимая, что перед ним опасные враги, он заставил себя успокоиться и приготовился к бою, втайне решив про себя — если даже ему придется расстаться с жизнью, он ни за что не позволит людям Малеуса приблизиться к Залу Предков.

Убийца Драконов словно перенял его настроение. Он засиял бирюзовым светом, осветив лицо Бэя и распространяя вокруг себя решимость.

Старик, подметающий листья перед Залом Предков, едва взглянув на меч в руках молодого ученика, невольно содрогнулся.

Четверо людей Малеуса переглянулись и вдруг рассмеялись. Очевидно, положение этих людей в клане Малеуса было не таким уж низким, они сразу же поняли, что это место является священным в Айне, и поэтому обрадовались нежданной находке.

Фальшивый Шан Гуань довольно усмехнулся. «Эй, парень, я вижу, твой уровень очень не плох! Сегодня клану Айне пришел конец, так что лучше тебе присоединиться к нашему Священному клану, а я гарантирую тебе блестящую жизнь!»

Бэй от души сплюнул на землю, холодно усмехнулся, и ничего не ответил.

Но фальшивый Шан Гуань не стал сердиться, он усмехнулся в ответ и сказал: «Хорошо, если уж ты сам ищешь смерти… я разделаюсь с тобой!» Договорив, он лишь сверкнул глазами, и другие трое врагов напали на Бэя.

Бэй сжал зубы, голубые волны от Убийцы Драконов пошли рябью, он приготовился защищаться. Трое людей в черных одеждах использовали необычные эсперы. У одного был желтый летающий меч, у другого — тяжелая длинная алебарда, а у третьего — странный, пугающий, белый костяной меч, сделанный из человеческих костей. Темная энергия волнами распространялась от него.

Бэю было нелегко сражаться с тремя врагами сразу. Но он не двигался с места, свет Убийцы Драконов сверкал не переставая, Бэй не собирался отступать, хоть и понимал, что постепенно его положение ухудшается.

Когда Бэй ребенком попал в Айне, его потенциал был очень высоким. И Мастер Васп Каел всегда очень ценил его, он не только передавал ему секретные знания, но даже вручил ему легендарный меч — Убийцу Драконом. Может быть, в этом молодом парне он увидел тень человека, которого он так уважал в былые времена…

Сам Бэй никогда не обманывал ожидания Мастера. Все эти годы, опираясь на божественное оружие в своих руках и мысль о мести за родных в сердце, он становился все сильнее, за короткое время став одним из самых выдающихся молодых учеников Айне.

Однако хоть он и был очень талантливым, все-таки время его тренировок было очень коротким, и его было пока недостаточно. Сейчас, когда он сражался против троих врагов сразу, впереди непрерывно сверкала огромная алебарда, рядом разрезал воздух желтый меч, но самым ужасным был тот костяной меч. Каждый раз, когда он ударялся об Убийцу Драконов, Бэй ощущал, как от темной энергии этого эспера его дыхание холодеет.

Через некоторое время такого сражения Бэй все-таки начал выдыхаться. Зеленое сияние его меча постепенно начало тускнеть под натиском вражеских эсперов. Казалось, ему вот-вот придется отступить, чтобы не упасть мертвым.

Стоявший позади всех врагов самозванец Шан Гуань холодно усмехнулся.

Роковой момент неумолимо приближался. Трое людей в черном напали одновременно, сверкнули вспышки эсперов, с Бэя ручьями катился пот, он не хотел отступать, но уже не мог держаться.

Как вдруг, кошмарный костяной меч куда-то пропал. Бэй отразил прямой удар алебарды, затем подкравшийся слева летающий меч, и в следующую секунду его ногу пронзила боль, колени подкосило — неизвестно когда из-под земли возникло костяное лезвие, и теперь на правой ноге зияла рана, из которой сочилась кровь.

Бэй громко закричал, Убийца Драконов скользнул вниз, ударив по костяному лезвию. Хозяин белого меча тут же отступил, на его эспере появилась тонкая, но заметная трещина.

Человек в черном в ужасе вскрикнул и призвал свой меч обратно. Но в этот момент двое других противников не собирались стоять в стороне — Бэй понял, что находится на самом краю жизни и смерти, он приложил последние усилия, чтобы защитить голову Убийцей Драконов.

«Цзинь!» раздался звон, сверкнула яркая вспышка, озарив все вокруг. Убийца Драконов отразил удар двух вражеских эсперов, непонятно откуда взявшейся силой. Но перед глазами у Бэя все потемнело. И когда свет понемногу рассеялся, почти бессознательный Бэй увидел перед собой только что стоявшего вдалеке Шан Гуаня, который злобно усмехнулся ему в лицо.

Внутри у Бэя все похолодело, но еще до того, как он успел что-то понять, грудь пронзило болью, словно ему в сердце проникла какая-то ужасная сила, которая затем распространилась по телу, острыми иглами пронзая каждую клетку.

«Аааааа!»

Бэй закричал от боли, его отбросило назад, изо рта потекла кровь. Он не смог удержать в руках Убийцу Драконов, меч просвистел по воздуху и в итоге вонзился в землю, прямо перед стариком, подметавшим листья.

Зеленое сияние мягко озарило его лицо.

Но Бэй не собирался так просто сдаваться. Он опустил голову и посреди кровавого тумана увидел, что настоящая рана размером примерно с кончик пальца. Через нее в тело проникла какая-то темная энергия, которая сейчас пронизывала все его органы болью, словно тысячами игл. Ноги Бэя вдруг перестали слушаться, он не мог подняться.

Он снова вскрикнул, и напротив него довольно захохотал самозваный Шан Гуань.

«Ну как ты там, парень? Я использовал против тебя только малую часть своей силы, но ты уже и на ногах не стоишь! Так может, все-таки сдашься?»

Мускулы дрогнули на лице Бэя, очевидно, боль не становилась слабее. Но он все еще не собирался проигрывать. Как только он вспомнил о Зале Предков за своей спиной, силы взялись непонятно откуда. Он медленно попытался встать.

Остальные люди Малеуса не пытались ему помешать, сейчас они смотрели на него, как на интересное представление.

Кровь ударила Бэю в голову, он едва не упал снова, так закружилась голова. Он тяжело выдохнул, и, тяжело ступая, направился к месту, где из земли торчал его меч. Его голос звучал очень слабо, когда он обратился к старому дворнику: «Дедушка, здесь очень опасно… скорее… скорее уходите…»

Тот старик на вид был простым дворником, который ухаживал за Залом Предков в Айне. Его лицо было сухим и морщинистым, словно изрезанным тысячью ножами. Но вот что было странно — на протяжении всей битвы Бэя с людьми Малеуса он просто спокойно стоял рядом и наблюдал, ничего не говоря и не делая никаких движений.

И как только старик увидел рану на груди Бэя, он спокойно проговорил: «Игла Изгнанника! Так ты убийца из клана Долголетия, Чжоу Инь?»

Улыбки на лицах людей Малеуса как ветром сдуло, голос самозванца Шан Гуаня разом похолодел: «Не думал, что в Айне еще остались такие опытные люди. Все верно, я Чжоу Инь. А ты кто такой, старик?»

Но сухой старец не ответил ему, а только продолжил говорить себе под нос: «Игла Изгнанника — очень опасный эспер Малеуса, сила его велика. Но в твоих руках она стала просто средством тайного убийства людей, и не более того. Ты не заслуживаешь владеть этим оружием!»

Чжоу Инь ужасно разозлился, он никак не мог понять, что за человек пере ним. Старик хоть и выглядел убого, но он говорил удивительные вещи, и Чжоу Инь невольно забеспокоился. Он гневно прокричал: «Да кто ты, наконец, такой?»

Старик тяжело вздохнул. «Кто я такой? Хэ-хэ… даже я сам уже не помню, кто я такой…» На его лице отразилась печаль, голос стал леденящим душу. Он вдруг развернулся и обратился к Бэю: «Парень».

Бэй вздрогнул от неожиданности, и торопливо ответил: «Да, пожилой господин?»

Старик смерил его изучающим взглядом, затем на его лице появилось подобие улыбки. «Чей ты ученик?»

Бэй вдруг преисполнился уважением к этому незнакомому старику, он опустил голову и тихо сказал: «Я ученик Мастера Васп Каела, с Пика Головы Дракона…»

Договорив до половины, он вдруг вспомнил, что сегодня Васп Каел перестал быть его Мастером и предал Айне. Его сердце сжалось от болезненного чувства обиды, и он не смог продолжать.

Но старик лишь кивнул и тихо проговорил: «Васп Каел! Да, у него всегда был наметан глаз на талантливых учеников, хэ-хэ».

Когда он это говорил, его сухая рука протянулась к рукоятке меча, который торчал из земли прямо перед ним — к Убийце Драконов.

Бэй, глядя на его медленное движение, вдруг напрягся. Словно в душе он ожидал чего-то ужасного, у него перехватило дыхание.

Руки старика, пережившие бессчетное количество зим, крепко обхватили рукоять меча, и потом, старик вытащил его из земли!

Внутри Зала Предков снова раздался глухой удар колокола.

«Бам….»

Неожиданно, изначально спокойно сияющий Убийца Драконов засветился словно яркое солнце, так, что на него стало больно смотреть! Старик осторожно осмотрел меч, который даже немного дрожал в его руках, словно что-то его взволновало. Раздался звук, похожий на рычание дракона, он разнесся по округе, достав до самых небес.

Старик выпрямился и выставил меч перед собой, легко сжимая рукоять. Потрепанная временем рука словно нежно обнимала подругу, так мягко он держал этот меч.

Убийца Драконов снова зарычал, так что Бэй и стоящие вдалеке люди Малеуса словно ощутили вырвавшуюся наружу душу древнего меча.

Бэй завороженно смотрел на свой меч и не мог его узнать. В руках этого старика он светился, как никогда раньше. И сам старик, как только Убийца Драконов оказался у него в руках, словно превратился в другого человека, от него исходили волны силы, как от древнего духа войны.

«Парень, смотри внимательнее, как надо обращаться с Убийцей Драконов!» медленно проговорил старик, окруженный бирюзовым ярким светом.

Его голос еще не затих, когда бирюзовый свет сверкнул так ярко, что все небо стало зеленым. Раздался протяжный рык, Убийца Драконов вылетел из рук старика и словно молния направился вперед.

Люди Малеуса, увидев, что уровень старика нельзя назвать низким, приготовились защищаться. В эту секунду они вскрикнули, их эсперы сверкнули в воздухе, лишь один Чжоу Инь, стоящий позади всех, не шевельнулся, а только нахмурился.

Трое других врагов решили использовать тот же способ атаки, который они применяли против Бэя. Спереди нападал человек с алебардой, летающий меч заходил то с одной стороны, то с другой, а белый костяной меч пытался нанести скрытый удар. Но старик, похоже, совершенно не обращал внимания ни на желтый легкий меч, ни на белый костяной клинок.

Вся сила Убийцы Драконов обрушилась вперед, и враг с тяжелой алебардой тут же побледнел. Он торопливо заблокировал удар, почувствовав лишь, как на него надвигается лавина непреодолимой силы. Убийца Драконов словно не заметил никакой преграды, он разрезал огромную алебарду пополам и обрушился на несчастного врага.

«Шшша…»

На глазах у изумленного Бэя и побелевших как бумага врагов, человека с алебардой разрезало на две половины, земля вокруг окропилась кровавым дождем, который все не останавливался. А бирюзовое сияние, вдруг превратившееся в волну устрашающей энергии, обратилось к двум оставшимся врагам.

Остальные нападавшие тут же отступили, напуганные неожиданной смертью собрата. Они тут же отлетели назад и отозвали свои эсперы. Но Убийца Драконов в мгновение ока настиг их, ударив с новой силой.

Не было слышно ни одного звука, когда зеленая волна света накрыла двоих несчастных. Через секунду что-то словно взорвалось, но все еще было не ясно, что случилось с двумя врагами.

С Бэя ручьем катил пот, он совершенно не понимал, что происходит.

Стоявший позади всех Чжоу Инь изменился в лице, он ясно понял — этот старик не так прост, как кажется. Чтобы спасти свою шкуру, он развернулся и бросился прочь.

Но зеленое сияние не собиралось его упускать. Словно молния, окрашенная кровью, оно настигло беглеца.

Хотя уровень Чжоу Иня был выше остальных, его рука все же дрогнула, темная энергия его эспера потускнела в бирюзовом сиянии Убийцы Драконов.

В следующую секунду он вдруг изменился в лице и потерянным тоном пробормотал: «Это ты! Я узнал тебя, ты…»

Его голос еще не затих, когда зеленое сияние, заполнившее все пространство вокруг, и словно не замечая темной энергии Иглы Изгнанника, вонзилась в грудь Чжоу Иня.

Чжоу Инь сдавленно вскрикнул, ужасающей силой его отбросило далеко назад, судя по всему, он погиб.

Всего за несколько секунд четверых не самых слабых людей Малеуса просто не стало.

Даже небо, казалось, сияет зеленым светом. Убийца Драконов же тем временем мирно вернулся в руку старика.

Бэй раскрыл рот от удивления, но так и не смог ничего сказать.

Старик медленно покачал головой, словно что-то прошептав, затем он внимательно посмотрел на меч в своих руках и вернул его Бэю.

Бэй машинально принял меч, услышав только удаляющиеся в сторону Зала Предков шаги старика. Тот тихо бормотал себе под нос: «Убийца Драконов забрал бессчетное количество жизней, в Пустошах до сих пор страшатся его бирюзового сияния. Чтобы владеть этим мечом, нужно всегда смело идти вперед, без страха и сомнений. Если даже уровня не достает, внутренняя решимость и уверенность сделают свое дело. И ни в коем случае нельзя отступать назад. Запомни это навсегда!»

Бэй молча проводил старика взглядом, пока тот не подошел к самому Залу. Только потом он опомнился. «Господин… Пожилой господин! Сегодня войско Малеуса напало на Айне, вы должны помочь…»

Старик вдруг содрогнулся, затем не оборачиваясь произнес: «В Айне и так много сильных воинов. Никто не может сравниться с великим Мастером Шен Доулом. Пока он здесь, каких таких Малеусов ты боишься?»

Бэй шагнул вперед и горестно выдохнул: «Но… но Мастер Шен Доул получил серьезную рану!»

Старик как будто удивился в этот раз, он обернулся и сказал: «И что за демон смог ранить Главного Мастера?»

Бэй вдруг замолчал. Конечно, он знал, кто был нападавшим. Но сейчас он не мог произнести вслух имя Васп Каела. Непонятно почему, его сердце наполнилось грустью, словно если бы он произнес имя Мастера, он бы навсегда отрезал его от себя. Поэтому он ничего не сказал.

Но старик не обратил на это внимания, он спросил: «И что с Шен Доулом? Где он сейчас?»

Бэй ответил: «Главный Мастер получил тяжелую рану, но… я не знаю, зачем, он направился в Лунную Обитель».

«В Лунную Обитель!» Лицо старика снова стало спокойным, он помолчал немного, затем проговорил, больше обращаясь к самому себе, чем к Бэю: «Айне существует уже тысячи лет и будет существовать еще больше. Чего ты боишься?»

Договорив, он снова развернулся. Бэй побледнел, затем потерянно спросил: «Господин, неужели вы не придете на помощь, когда Айне грозит опасность?»

Старик, казалось, печально усмехнулся. «Ты еще слишком молод. За несколько тысяч лет клан Айне накопил столько сил, что тебе и не снилось! Успокойся и перестань паниковать».

Бэй так ничего и не понял, он хотел снова что-то сказать, но вдруг ощутил, как только что успокоившийся меч в его руках словно заволновался вновь, по руке прошла горячая волна, от меча распространилось сияние.

Бэй озадаченно посмотрел на Убийцу Драконов, затем развернулся и взглянул в сторону тропы, по которой он пришел сюда. Среди горных пиков, в направлении Лунной Обители, в небо направился яркий луч света. И Убийца Драконов в его руках словно тихо зарычал в ответ на это удивительное сияние.

«Появился… он, наконец, появился!»

Неизвестно когда оказавшийся рядом старик тоже смотрел в ту сторону, на его лице было странное выражение. Он тихо сказал: «Парень, тебе крупно повезло. Очень скоро ты сможешь узреть легендарный древний меч — Убийцу Богов!»

Том 8. Глава 8.

Свет из Лунной Обители становился все ярче, и вместе с ним стал различим какой-то тихий звук, похожий на свист.

Сухой старик, стоявший рядом с Бэем, просто смотрел вперед, преисполненный одухотворения, и ничего не говорил, пока Бэй не спросил его: «Господин, это и есть драгоценный эспер нашего клана — Убийца Богов?»

Старик медленно кивнул, потом вдруг развернулся прочь, словно не хотел больше ничего знать, и только тихо сказал: «С древним мечом Убийцей Богов, да еще при всей силе Мастера Шен Доула, в Поднебесной нет силы, способной его остановить. Тебе пора!» договорив, он снова направился к Залу Предков, и его тень почти исчезла внутри.

Бэй почувствовал разочарование и воскликнул: «Но… пожилой господин!»

Старик вздрогнул, затем, словно о чем-то вспомнил и вдруг сказал: «Я вижу, ты славный малый. Что если ты как-нибудь спросишь у Шен Доула, нельзя ли тебе приходить иногда к Залу Предков и разговаривать со стариком, который присматривает за этим местом уже больше ста лет? Как думаешь, он согласится?»

Бэй застыл и удивленно переспросил: «Что?»

Но старик больше ничего не сказал, его тень уже исчезла внутри Зала.

Бэй секунду постоял там, затем развернулся и увидел, что всего за несколько секунд тот луч света стал еще ярче. Одновременно он вспомнил о Дан Сайоне, которого он оставил у распутья, и Бэй бросился бежать.

Он бежал совсем недолго, и скоро вернулся к месту, где они расстались. Но как только взгляд Бэя коснулся развилки, он содрогнулся всем телом и удивленно вскрикнул. Он видел только, что на той самой развилке трех дорог стоят двое — Дан Сайон и ученица Пика Малого Бамбука, Анан. Но самым ужасающим было другое. Вокруг них вся земля была покрыта кровью, даже все деревья рядом были окрашены кровавыми каплями, словно здесь только что прошел кровавый дождь.

А тот человек в черном, который был противником Дан Сайона, сейчас лежал на земле, мертвый. Все его тело было высушено, словно мумия, как будто что-то или кто-то выпил всю его кровь.

В сердце Бэя закралось нехорошее предчувствие. Он подбежал к Дан Сайону и громко крикнул: «Сяо Фань, с тобой все в порядке?»

Но с момента появления Бэя здесь и до этой самой секунды Дан Сайон даже не взглянул на него. Он все время смотрел только на Анан напротив. И сейчас, хотя отношения между этими двоими всегда были довольно теплыми, острие Ориханка было направлено на Дан Сайона.

Бэй, который всегда считал Дан Сайона родным братом, ужасно разозлился, увидев, что Анан направила на него свой меч. Он гневно закричал: «Сестра Лу, что ты делаешь?»

Он закрыл Дан Сайона собой и обратился к Анан.

На лице Анан было очень странное выражение, удивление, смешанное с гневом и болью, а ее глаза отражали немного печали. В ту секунду, когда Бэй загородил собой Дан Сайона, она потерянно проговорила: «Нет…»

Одновременно с этим на плечо Бэя легка рука, вся в крови. На его белых одеждах тут же отпечаталась кровь. Запах свежей крови от этой руки ударил Бэю в нос.

Он вздрогнул, резко развернулся и удивленно произнес: «Сяо Фань, что с тобой?»

Перед ним возникли два темно-красных огня, сияющих болью и горечью. Дан Сайон словно не видел Бэя перед собой, но тут его губы шевельнулись, и красный свет в глазах постепенно померк. Он тихо сказал: «Я в порядке».

Только тогда Бэй облегченно вздохнул и торопливо проговорил: «Слушай, Мастер Шен Доул, возможно, очень скоро вернется. И мы должны будем вместе с ним вернуться к битве!»

Дан Сайон кивнул, но ничего не ответил. Только крепче сжал черную палку у себя в руке.

Рядом с ними Анан, которая неотрывно следила за действиями Дан Сайона, в конце концов, медленно опустила Ориханк, так ничего и не сказав. Бэй посмотрел на нее, слегка удивившись ее поведению, и только хотел спросить, что же здесь произошло, как вдруг со стороны Лунной Обители раздался протяжный свист, от которого задрожала земля, и луч света стал сверкать так ярко, что больно стало смотреть.

В этом водовороте света наверх медленно поднялась чья-то тень. Мастер Шен Доул был прямо в центре этого луча, его правая рука, от ладони до плеча, была окружена белым, словно солнечное пламя, светом. Этот свет был таким ярким, что совершенно нельзя было разглядеть, что он держит в руке.

Шен Доул, только что тяжело раненный, сейчас казался абсолютно невредимым, словно как только он коснулся древнего меча, все его раны вмиг исцелились.

Черный с зеленью даосский халат Шен Доула развевался, словно от невидимого ветра. Его лицо, озаренное белым светом, казалось снежно-бледным. В следующую секунду он, словно не замечая учеников внизу, пролетел над ними, в направлении Хрустального зала на Внешней горе.

Бэй и остальные так и замерли внизу, Убийца Богов еще не вступил в бой, а уже чувствовалась его невероятная мощь. Как же этот меч силен на самом деле?

Трое учеников секунду постояли, затем тоже бросились вперед, вслед за Шен Доулом.

Сразу после того, как они скрылись из виду, из бамбукового леса показалась чья-то тень. Она посмотрела вдаль, туда, куда убежал Дан Сайон, и на ее лице отразилось странное выражение, она молчала.

Это была Лазурия.

С тех пор, как Шен Доул ушел в Лунную Обитель и до этой секунды, битва на Внешней Горе, и особенно в самом Хрустальном зале, стала ужасающе ожесточенной.

Сто лет назад точно такая же битва случилась у подножия горы Айне. Тогда три сильнейших клана света — Айне, Скайя и Тайо, вместе сражались против войска Малеуса, и потому победили. Но сегодня здесь не было людей Тайо, а глава Скайи — Пухон, был ранен людьми Малеуса. Поэтому кроме Пухуна, Фасяна и еще нескольких монахов, Айне некому было поддержать.

Однако сегодня Айне как никогда оправдывало свое звание Главного клана Света. Не говоря уже о таких сильных Мастерах, как Тянь Болис, Шан Чжен Лян и Цен Шу Чан, остальные опытные старейшины всех Семи Пиков тоже вступили в бой. И хотя у людей Малеуса изначально было преимущество в бою, они никак не могли побить таких сильных соперников.

В итоге, когда в Хрустальном Зале происходила такая ожесточенная битва, эсперы великих воинов летали повсюду, и то там то здесь слышались удары, крыша огромного здания не выдержала и обвалилась, подняв клубы пыли и фонтаны зеленого камня.

Сражающиеся люди разлетелись в стороны, их битва из Зала переместилась в небо над ним, пространства для маневров стало больше.

Все небо в тот момент залило сиянием эсперов. В воздухе шли как минимум десяток боев одновременно, и время от времени дождем в небесах сыпались искры. Вершина гор Айне в тот момент стала одним светящимся полем битвы.

Люди Малеуса использовали странные, необычные эсперы. Люди Айне, напротив, в основном сражались Божественными мечами, но в руках старейшин Айне, уровень Чистой Сущности которых достигал высшего уровня, эти мечи поистине превращались в чудесное оружие. Если бы среди войска Малеуса не было столько сильных воинов, им бы давно пришлось отступить.

И все же, хотя Главы Пиков могли сдержать натиск врага, обычные ученики Айне оказались в очень большой опасности. Людей Малеуса в этот раз было явно больше, их нападение было тайно спланировано. Мастер Вим прекрасно знал, что из-за рассмотрения проступка Дан Сайона все главы Пиков будут находиться в Хрустальном Зале. Поэтому, как и сказал Васп Каел, в самом начале им будут противостоять только простые ученики, которых можно окружить и застать врасплох. Так и вышло — учеников Айне погибло уже очень много.

Но чего Мастер Вим не мог предугадать, так это появления другого защитника Айне — Водяного Кирина.

После смерти Мастера Нефритового Листа, Водяной Кирин тысячу лет жил в пруду на Пике Вдовы, защищая Айне от нападений извне. Но сто лет назад во время битвы у подножия горы Кирин не спускался вниз, поэтому нынешнее поколение Айне, и даже сам Васп Каел не знали истиной силы этого существа.

Но сейчас, разбуженный звуками битвы учеников Айне с людьми Малеуса, Кирин яростно вступил в бой. Он был одним из волшебных зверей Поднебесной, и его появление могло коренным образом изменить ход битвы.

Кирин стоял посреди пруда, и вода вокруг него бурлила от неведомой силы. Как вдруг из тела Кирина вырвался водяной столб толщиной в десяток человек. Кроме того, вместе с этим столбом из пасти Кирина вылетели воинственно настроенные водяные духи, они разлетелись в стороны и напали на людей Малеуса.

Сначала никто из людей Малеуса не обратил особого внимания на Кирина, они были слишком заняты битвой. Но как только в толпу врагов врезался столб воды, стало ясно — этот зверь невероятно силен и опасен. От удара о воду погибло сразу семь или восемь людей Малеуса, столько же погибло от встречи с водяными духами. Враги бросились врассыпную от страшного зверя, ученики Айне воспряли духом.

Такая перемена заставила четверых глав Малеуса забеспокоиться. Сначала самые сильные воины, а затем даже Сань Мяо и Ядовитый Шень подлетели ближе к Кирину, чтобы исправить положение.

Сань Мяо и Ядовитый Шень были главами двух основных сект Малеуса, их уровень был очень высоким, гораздо сильнее остальных своих соратников. Как только они вступили в битву, Сань Мяо словно превратилась в белый смерч, ее было почти не видно, она очень быстро заплясала в воздухе, словно сплетая невидимую паутину. Несколько столбов воды, выпущенных Кирином, тут же были остановлены этой паутиной, словно огромным стеклянным экраном.

Ядовитый Шень, глядя на действия Сань Мяо, одобрительно закивал головой, затем вытащил из рукава маленький сияющий нож. Он сжал его в правой руке, а левой взял маленькую нефритовую бутылочку, но было не понятно, что там внутри.

Затем Ядовитый Шень словно пробормотал какое-то заклинание, и нож засверкал ярче, устремившись вперед. Ядовитый Шень сделал легкий взмах, и нож легко разрезал самый ближайший к нему столб воды, затем еще несколько водных духов исчезли, рассыпавшись водяными брызгами.

Водяной Кирин словно что-то почувствовал, он обернулся и гневно заревел, выпустив еще один столб воды в сторону Шеня. Но тот даже не изменился в лице. В итоге водяной столб был так же остановлен маленьким ножом, а Водяной Кирин вдруг яростно взвыл — каждый раз, когда вода возвращалась обратно в пруд Кирина после встречи с ножом Шеня, она меняла цвет с чисто-голубого на темно-фиолетовый.

Таким образом, с каждым ударом Ядовитый Шень отравлял воду в пруде, и через несколько мгновений пруд почти наполовину стал темно-фиолетовым. С другой стороны Сань Мяо без всякого выражения на лице раз за разом сдерживала удары Кирина с помощью тайного заклинания клана Хаккан — Серебристой Сети.

Тут уже каждому стало понятно — если Кирин продолжит схватку с этими двоими, в итоге он может проиграть.

Над полем битвы Мастер Вим вместе с Юй Янцзы спокойно наблюдали за происходящим. Юй Янцзы был чрезвычайно горд собой, он произнес: «Эта водяная тварь не выстоит против двоих сильнейших Священного клана, будь он хоть трижды силен!»

Мастер Вим мягко усмехнулся, затем посмотрел на небо. Хотя люди Айне яростно сопротивлялись, они не могли одолеть такого сильного врага без потерь со своей стороны. Он с улыбкой сказал: «Брат Юй, сегодня великий день для нашего Священного клана. В будущем ваше имя будет у всех на устах».

Юй Янцзы посмотрел на Мастера Вим, его сердце наполнилось гордостью, он громко расхохотался.

Мастер Вим в душе холодно усмехнулся. Но на лице его была другая улыбка. «Так может быть, чтобы не затягивать с этим, мы с вами тоже вступим в битву? Чтобы показать этим глупцам Айне…»

Юй Янцзы гордо произнес: «Хорошо, тогда давайте вместе присоединимся к битве!»

Мастер Вим кивнул. «Прошу вас первым подать пример!»

Юй Янцзы снова рассмеялся, затем взлетел и раскинул руки — засиял яркий свет, в руках у него появилось небольшое черно-белое зеркало.

Лицо Мастера Вим за его спиной в миг потемнело. Он внимательно пригляделся к сиянию этого зеркала и вздрогнул, затем, словно хотел сделать какое-то движение, но прямо в этот момент откуда-то издалека раздался протяжный свист.

Неожиданно для всех огромная гора Айне словно задрожала, как от землетрясения!

Эсперы всех присутствующих воинов Айне словно зажглись неведомым пламенем, отвечая на огромный столб света вдалеке!

Облака над Пиком Вдовы, которые испокон веков были белоснежными, стали темными.

Остался только огромный столб света, сияющий ярко, словно вспышка молнии, от земли уходящий в небо!

Затем послышался громкий удар, похожий на гром!

В лучах этого сияния едва различался силуэт человека с мечом, направленным в небо.

У всех вокруг перехватило дыхание. Люди смотрели в небеса, и в этот момент всеобщего замешательства Водяной Кирин громко заревел, но не стал нападать на врагов, а наоборот — все водяные столбы вернулись в пруд, образовав огромную завесу воды перед Кирином, который оттолкнулся от нее и полетел прямо к столбу света.

Его грозный рев разлетелся по округе.

Васп Каел, который все время стоял недалеко от Юй Янцзы и Мастера Вим, увидев этот столб света, стал бледным как бумага. Когда Кирин взлетел в небеса, он пошатнулся как от удара и потерянно пробормотал: «Убийца Богов!»

Мастер Вим и Юй Янцзы одновременно изменились в лице, Мастер Вим удивленно сказал: «Разве ты не говорил, что только достигший уровня предела в Чистой Сущности может призвать Убийцу Богов, и использовать заклинание «Страшного Суда»?»

Васп Каел горько усмехнулся. «Все верно, но и я не думал, что Шен Доул…»

В этот момент все вокруг перестали сражаться, Тянь Болис и остальные люди Айне опустились на землю, все вокруг были взволнованы.

Меч, волшебный меч Убийца Богов, хранившийся в Айне со времен Мастера Нефритового Листа, сегодня появился под небесами снова, чтобы спасти Айне от опасного врага.

В небесах над ними Кирин приблизился к Мастеру Шен Доулу, низко заревел и опустил голову, словно кланяясь Божественному Оружию, выражая уважение и почтение.

Шен Доул, почти невидимый в ярком свете, опустился на голову Водяного Кирина.

Он глубоко вдохнул.

Его меч был направлен в небо.

В небесах, посреди яркого сияния, вдруг раздались слова древнего заклинания, похожего на буддистскую мантру и одновременно на дьявольское обрядовое песнопение. Странная дрожь охватила всех присутствующих на Пике Вдовы.

Как вдруг, со стороны Лунной Обители на Внутренней горе Пика Вдовы появился фиолетовый луч, направленный на Водяного Кирина и стоящего у него на голове Шен Доула. После этого с разных сторон, судя по всему — от остальных шести Пиков Айне, к нему направились еще шесть разноцветных лучей — желтый, красный, зеленый, оранжевый, голубой и синий. В итоге все семь лучей собрались вместе в руках Шен Доула, отразившись прямо на лезвии его меча — Убийцы Богов.

Небо изменило цвет, раздался удар грома!

Гром прокатился по округе, завыл ветер, люди внизу изменились в лицах. На Пике Вдовы поднялся вихрь, повсюду летал песок и камни, Семь лучей сияли не переставая, отражаясь на лезвии Убийцы Богов. Постепенно из этого света начал формироваться клинок, состоящий из одной только энергии, он становился все больше, и от него начали отделяться другие мечи — разноцветные, бессчетное множество, они заполнили собой все небо вокруг, Пик Вдовы превратился в сияющий радужный зал, прекрасный, словно рай…

Васп Каела затрясло мелкой дрожью. Он тихо бормотал себе под нос: «Страшный Суд, Страшный Суд…»

Сань Мяо и Ядовитый Шень вернулись к остальным, и Васп Каел, бледный как бумага, проговорил: «Это древнее заклинание было создано самим Мастером Айне. А после того, как Мастер Нефритовый Лист создал этот меч, проведя в тренировках сто лет, сила его стала непредсказуемо огромной. Мы… нам лучше скорее отступить!»

Мастер Вим изменился в лице, но рядом с ним Юй Янцзы гневно воскликнул: «Ерунда! Будь он хоть трижды сильным, это всего лишь один человек и один меч, что он может сделать?»

Васп Каел горько усмехнулся и покачал головой, затем обратился к Ядовитому Шеню: «Мастер, это заклинание приводится в действие силами богов, и оно не просто мощное. Когда Айне только начинало появляться, все держалось только на этой силе. Затем, с появлением Мастера Нефритового Листа, который был непревзойденно талантлив, были созданы Семь Пиков Айне, и они стоят до сих пор, благодаря силе этого Меча. Он может сдвинуть горы, нам никогда не удастся его одолеть!»

Лицо Ядовитого Шеня потемнело, но он всегда мечтал своими глазами увидеть Убийцу Богов, и сейчас, когда его желание почти исполнилось, ему было нелегко принять решение и скрыться.

Не говоря уже о Юй Янцзы! Он ни в коем случае не хотел отступать. Только Мастер Вим вышел вперед и громко сказал: «Сила этого заклинания очень велика! Мы ему не соперники! Уходим!»

Юй Янцзы, Ядовитый Шень и Сань Мяо вздрогнули, и только хотели поспорить, как вдруг прямо в эту секунду заклинание, формирующееся в небе над ними, начало действовать.

Энергетический радужный меч в руках Шен Доула, очевидно — центр всего заклинания, к этому времени стал уже непомерно огромным, он указывал в небо, так что даже Водяной Кирин казался маленьким рядом с ним. Одноцветные мечи, которые заполонили все небо вокруг, превратились в целое море, из-за них не было видно цвета неба.

Но такое чудо совершенно не вызывало у людей радостного волнения. Только смертельно холодный холодок проходил по коже…

Шен Доул на голове Кирина вдруг шевельнулся и начал читать заклинание. В его правой руке дрогнул Убийца Богов, левая же рука сложилась в форме меча и разрезала воздух в направлении земли!

«Шшшаа…»

Убийца Богов ярко сверкнул, после чего бесчисленное количество мечей в небе с ужасающей силой и скоростью рванулись вниз, прямо на людей Малеуса.

Мечи падали, словно дождь, несущий смерть!

Люди Малеуса пытались противостоять этому дождю, но сила мечей была слишком велика, они с легкостью падали на людей, врезаясь глубоко в землю и разбрызгивая кровь.

На Пике Вдовы словно заплакали демоны, от криков закладывало уши, в воздух поднялся кровавый туман, земля окропилась реками крови, это место словно превратилось в ад! В этот момент даже люди Айне и Скайи изменились в лицах, молодой Фасян медленно опустил голову и начал читать молитвы.

Главы сект Малеуса шокировано смотрели, как в мгновение ока их войско превращается в кровавое месиво. К тому же, во время этого дождя из мечей, от главного Меча в воздухе все время отделяются новые клинки, при этом площадь небес, которую они занимали, становится все больше, и сейчас почти весь Пик Вдовы был накрыт этим страшным облаком!

Мастер Вим защитился рукой от просвистевшего рядом радужного меча, ощутив лишь, как его тело содрогнулось. Этот меч содержал в себе столько силы, словно его вообще нельзя было остановить. Кажется, Васп Каел был прав — вся сила Айне основывалась на этом заклинании, и никто из смертных не мог ей противостоять. К тому же, это был только одноцветный клинок, а если бы ударил тот огромный меч? Тогда бы погибло столько людей, что вся Поднебесная превратилась бы в могилу.

Мастер Вим всегда был самым мудрым среди четырех глав Малеуса, но сейчас ему сложно было соображать, мысли очень медленно вращались в голове. Он вдруг заметил, что в воздухе по телу Мастера Шен Доула все время проходит дрожь, очевидно, ему было нелегко справляться с этим заклинанием. Мастер Вим быстро проговорил: «Братья, Шен Доул тяжело ранен, ему не хватает сил, чтобы завершить это заклинание, мы дождемся момента и сможем уйти!»

Потерявшие было надежду люди Малеуса собрались в круг, и почти все, кто мог еще противостоять падающим мечам, не долго думая, направились за Мастером Вим. Они поднялись в воздух и направились к востоку — туда, где падающих мечей было меньше всего.

Пока они летели, повсюду раздавались крики. Небо словно само превратилось в карающий меч, улыбаясь словно дьявол и забирая человеческие жизни. То тут, то там все время расцветали кровавые цветы. Внизу под ними люди Айне и Скайи завороженно смотрели вверх, они словно забыли о битве с Малеусом. Но даже если бы и вспомнили, казалось, что эти мечи не станут спрашивать, кто враг — стоит только сделать не то движение, и ты умрешь от радужного лезвия…

В конце концов, когда от трупов вокруг уже не было видно земли, несколько десятков сильнейших людей Малеуса пробились сквозь завесу мечей в восточной части неба. Четверо Глав и Васп Каел вместе с ними получили ранения, но все же смогли сбежать от страшной участи.

Дождь из мечей в небесах постепенно начал стихать, пока совсем не остановился.

Кровавые цветы с неба опустились на землю, превратившись в ужасную картину — весь Пик Вдовы в тот момент был покрыт кровью и трупами.

Энергетический меч в небе тоже постепенно исчез, Мастер Шен Доул и Кирин спустились на землю. Тянь Болис и остальные к этому времени уже опомнились, и тут же подбежали к нему. Но как только они приблизились к Шен Доулу, он даже не успел ничего сказать — его тело содрогнулось, он упал прямо в руки подоспевшего Тянь Болиса и потерял сознание.

Том 8. Глава 9.

Вокруг столпились люди Айне, они быстро перенесли Шен Доула в Хрустальный Зал, хотя сейчас его трудно было назвать залом — величественное здание было наполовину разрушено, повсюду были разбросаны камни и дерево.

Тянь Болис приказал нескольким молодым ученикам расчистить место на полу, откуда-то принесли большой стул, на который усадили Шен Доула. Все присутствующие старейшины наперебой стали давать Шен Доулу выпить восстанавливающие пилюли и исцеляющие лекарства.

Через некоторое время Шен Доул вздрогнул всем телом, резко выдохнул и медленно открыл глаза.

Тянь Болис и остальные видели, что лицо Шен Доула в тот момент было бледным как у покойника, а кровь из раны на его груди уже промочила почти весь его даосский халат. Их лица потемнели.

Шен Доул, очевидно, серьезно пострадал — хотя он и пришел в сознание, он не мог вымолвить и слова. Тянь Болис торопливо подал ему целых три Пилюли Исцеления, и только после того, как они подействовали, лицо Шен Доула стало немного более здоровым.

В этот момент вокруг собрались все лучшие ученики Айне, Бэй, Дан Сайон и Анан тоже подоспели вслед за всеми, и когда они увидели, что положение Шен Доула такое тяжелое, с их лица исчезла радость от победы.

Очень скоро рядом появились Коверн и Ксавьон.

Шен Доул, казалось, пришел в себя — он открыл глаза, и, увидев, что Тянь Болис и все остальные озабоченно смотрят на него, выдавил из себя улыбку. «Я еще держусь, не нужно волноваться».

Тянь Болис и остальные только тогда облегченно вздохнули. Тут кто-то вспомнил о мече — Убийце Богов, ведь в руках Шен Доула было пусто, и не было видно, куда пропал меч. Кирин тоже был здесь, он не возвращался в свой пруд, но рядом с ним тоже не было и следа древнего меча.

Шен Доул медленно оглядел собравшихся, его лицо странно изменилось, когда он увидел, что людей Айне вокруг стало меньше вполовину. Он проговорил: «Когда я ушел отсюда, здесь,… сколько учеников здесь погибло?»

Тянь Болис, который стоял к нему ближе всех, словно о чем-то задумался, затем сказал: «Главный Мастер, вам лучше сначала залечить собственные раны…»

Шен Доул перебил его: «Скажи мне!»

Тянь Болис вздрогнул, затем развернулся и огляделся вокруг, как будто хотел снова оценить масштаб трагедии. Затем он наклонился к Шен Доулу и тихо начал докладывать о раненых и погибших.

В этот раз клан Айне понес ужасные потери. В битве с Малеусом из двадцати пяти старейшин погибли четырнадцать, пятеро получили серьезные раны. Среди глав Семи Пиков, кроме самого Шен Доула, они лишились Васп Каела — он ушел вместе с отступившими врагами, и, к несчастью, погибли еще двое — Шан Чжен Лян, глава Пика Восходящего Солнца, и Тянь Юнь, глава Пика Заката.

Тянь Болис и Цен Шу Чан, хоть и остались в живых, были покрыты ранами, и только Шуй Юэ с Пика Большого Бамбука практически не пострадала, потому что занималась отправкой Мастера Пухона и раненных монахов в безопасное место.

Шен Доул задрожал всем телом, словно не мог сразу выдержать такой груз. В этой битве клан Айне потерял львиную долю своей силы.

На лице Тянь Болиса тоже было печальное выражение, он тихо произнес: «Главный Мастер, за эту кровавую бойню… мы непременно отомстим. Но сейчас вам не нужно волноваться слишком сильно, вы тяжело ранены…»

Шен Доул тяжело вздохнул, закрыл глаза и сквозь зубы проговорил: «Я, Мастер Шен Доул, прошу прощения у всех предков клана Айне».

Его голос был ледяным, но окружающие почувствовали всю его невысказанную боль, все разом замолчали.

В этот момент откуда-то со стороны раздался странный звук, словно что-то упало на пол, затем из-за угла показалась чья-то голова, стоящие вокруг люди от неожиданности подпрыгнули, затем, присмотревшись, увидели, что это был сумасшедший дядюшка Ван. Неизвестно было, когда он успел пробраться в Хрустальный зал, и где был все то время, пока шла битва, но сейчас он весь был в пыли и грязи, его лицо было почти черным. Однако было не похоже, что он напуган — на его лице была потерянная улыбка.

Стоящие рядом с ним Дан Сайон и Бэй тут же подошли ближе, все-таки их что-то связывало с дядюшкой Ваном. Бэй взял несчастного под руку, внимательно осмотрел его, но не обнаружил никаких серьезных ран. Удача этого сумасшедшего намного превышала везение нескольких сильнейших людей в Айне…

Двое друзей глубоко вздохнули и переглянулись — в их глазах читалось облегчение. В тот момент Дан Сайон уже вернулся к своему обычному состоянию, словно та неведомая темная энергия исчезла, как только Васп Каел покинул это место.

Но как только он вспомнил о только что убитом человеке на Внутренней горе, его посетила иная мысль, и взгляд метнулся в другую сторону. Но он увидел только, что теперь Анан смотрит в другую сторону, спокойно стоя рядом с остальными ученицами Пика Малого Бамбука. Интересно, о чем она думает сейчас?

***

Люди Малеуса, насилу скрывшиеся от Страшного Суда и Убийцы Богов, спустились с Пика Вдовы.

У подножия горы Айне Мастер Вим первым делом успокоил взбунтовавшихся соратников, и когда ситуация была взята под контроль, он собрал вместе Четверых глав Малеуса, чтобы обсудить ситуацию.

Клан Айне понес большие потери, но клан Малеуса выглядел не лучше.

Со времен поражения в битве со Светом сто лет назад, все эти годы клан Малеуса набирал силы. И до сегодняшнего дня их войско было сильнее любого клана света в отдельности. Но сегодня… еще до появления Шен Доула на поле битвы погибло несколько старейшин Малеуса, затем во время Страшного Суда погибло еще несколько десятков сильных воинов, не говоря уже об обычных учениках каждой из четырех сект, потери были слишком велики.

Так как Васп Каел тоже участвовал в нападении, он подошел к четверым главам Малеуса.

Но Юй Янцзы, поскольку его характер был полон гордыни, а также из-за гнева по случаю поражения и гибели своих учеников, смерил его холодным взглядом, развернулся и отошел чуть дальше, не оставив тому ни капли уважения.

Лицо Васп Каела потемнело, но Мастер Вим был гораздо умнее, и к тому же хорошо воспитан. Он лишь холодно усмехнулся. «Брат Васп Каел, так вот какова реальная сила вашего клана Айне! Этот меч, Убийца Богов, поистине обладает дьявольской силой! Не ожидал, не ожидал!»

Васп Каел кивнул и сказал в ответ: «Мастер Вим скорее всего не знает, что сегодня вы увидели только половину силы этого меча».

«Что?» стоящая рядом Сань Мяо потерянно переспросила, Васп Каел взглянул на нее и невольно залюбовался. Эта женщина обладала ледяной красотой, только что в бою она, не моргнув глазом, убивала людей, но сейчас на ее холодном лице появилось удивление, что сделало ее еще более прекрасной.

«Кхэ-кхэ».

Рядом кашлянул Ядовитый Шень, и Васп Каел словно очнулся, затем осознал — Сань Мяо была главой клана Хаккан, значит, тут не обошлось без Чар Демонессы, да еще таких сильных, что он сначала ничего не заметил. Эту женщину нельзя было недооценивать…

Он больше не решался подолгу смотреть на Сань Мяо, а только проговорил: «Хотя я никогда раньше не видел этого заклинания в действии, но в летописях Айне говорится, что когда Мастер Нефритовый Лист был в самом расцвете сил и сражался с Ма… со Священным кланом, он использовал заклинание Страшного Суда. Кроме огромного радужного меча в небесах, все эти разноцветные мечи… они могли накрыть дождем все семь Пиков Айне, а их сила намного превышала ту, которую мы сегодня могли испытать на себе!»

Мастер Вим минуту помолчал, затем со вздохом проговорил: «Этот ваш Мастер Нефритовый Лист… был действительно великим человеком!»

Ядовитый Шень нахмурился после слов Васп Каела. «Так что же получается, как бы мы ни старались, нам не одолеть этот проклятый меч?»

Мастер Вим покачал головой, на его лице появилась улыбка. «Я думаю, способ есть».

Ядовитый Шень и остальные удивленно воззрились на него. «Что? У вас… есть какие-то предложения?»

Мастер Вим просто сказал: «Судя по сегодняшней битве, хотя Шен Доул и смог управиться с Убийцей Богов, ему пришлось потратить на это уйму сил, заклинание Страшного Суда отняло у него много энергии. Кроме того, раз сила этого меча так велика, то после такого мощного выброса энергии ему ведь нужно восстановить силы? Я полагаю, что прямо в эту секунду Шен Доул если еще не умер, то одной ногой в могиле!»

«Это верно!» Неожиданно раздался голос Юй Янцзы, который вновь подошел к четверым собравшимся. Услышав слова Мастера Вим, он не удержался от комментария.

Ядовитый Шень странно посмотрел на Мастера Вим, его лицо потемнело, он проговорил: «Брат Жень Ван, неужели вы хотите…»

Мастер Вим прервал его вопрос: «Все верно! Я хочу вернуться на гору Айне. Прямо сейчас, в эту самую секунду, клан Айне слаб, как никогда со времен самого Нефритового Листа. Если мы не воспользуемся моментом сейчас, когда такой еще представится? Кроме того, в Айне никто не ожидает, что после нашего бегства мы посмеем напасть снова, это будет неожиданная и полная победа!»

Все вокруг просто онемели. Даже Ядовитый Шень, который столько повидал на своем веку, подивился хитроумному замыслу Мастера Вим.

Мастер Вим оглядел присутствующих и продолжил: «Сегодня в самом деле счастливый день для нашего Священного клана. Мы с вами вместе поклоняемся Матери Преисподней и Небесному Видьярадже, так давайте пойдем до конца во имя наших предков!»

Люди Малеуса переглянулись. Все они были очень смелыми людьми, но несколько секунд назад они едва спасли собственные жизни, вырвавшись из пут заклинания Шен Доула. И сейчас их снова призывали пойти на смерть… План, предложенный Мастером Вим, могли принять далеко не все.

И пока еще никто не откликнулся на его призыв.

Лицо Мастера Вим потемнело, в конце концов, он покачал головой и со вздохом проговорил: «Такая хорошая возможность, а вы… А!» не договорив, он вдруг воскликнул, словно разочаровался в соратниках, и медленно направился к стану своего клана.

Зеленый Дракон и Красный Феникс молча ждали его возвращения. Мастер Вим горько усмехнулся и тихо сказал им: «Больше такого шанса не будет!»

Он вздохнул, затем уже спокойно продолжил: «Что ж, об этом поговорим после, сегодня эта битва закончилась, нужно возвра… а, где Лазурия?»

Как только прозвучали его слова, Зеленый Дракон и Красный Феникс одновременно вздрогнули, вуаль на лице Феникса шевельнулась, по голосу было слышно, что она волнуется: «Во время сражения в Хрустальном Зале Лазурия сказала нам, что пойдет искать вас, но неужели…»

Лицо Мастера Вим вмиг потемнело. «Я не видел ее с тех пор, как мы спустились с горы».

Зеленый Дракон потерянно проговорил: «Неужели она все еще там?»

На лбу Мастера Вим выступили капли пота, он решительно произнес: «Яо Эр — моя единственная дочь. Я не могу уйти отсюда без нее, я возвращаюсь в Айне».

Зеленый Дракон взволнованно сказал: «Мастер, вы не можете, это… это же просто…»

Глаза Мастера Вим сверкнули, в голове проносились сотни, тысячи мыслей, он резко развернулся и громко обратился к Ядовитому Шеню и остальным главам Малеуса: «Братья, я принял решение. Во славу нашего Священного клана, я готов пожертвовать своей жизнью, но не посрамить имя Матери Преисподней! Сейчас в Айне много погибших и раненых, даже сам Шен Доул едва дышит, поэтому он не сможет снова призвать Убийцу Богов. Мой клан вернется в Айне, и если судьба будет на нашей стороне, Матерь Преисподней возрадуется победе. А если нет,… я погибну на этой горе. И когда зайдет солнце, Матерь Преисподней заплачет обо мне!»

Договорив, Мастер Вим поднялся в воздух и полетел в направлении горы Айне, больше не глядя ни на кого вокруг. Зеленый Дракон и Красный Феникс, переглянувшись, поспешили вслед за ним. После чего ученики его клана, не спрашивая лишнего, тоже направились следом. На земле остались только шокированные главы остальных кланов и их ученики.

Через минуту тишины первым опомнился Ядовитый Шень, но он еще не успел ничего сказать, когда среди учеников Малеуса поднялся шум аплодисментов. Шень выругался про себя, развернулся и увидел, что очень многие ученики и его клана в том числе радостно аплодируют герою.

***

На пике Вдовы тем временем царила тяжелая атмосфера. Все собрались вокруг Шен Доула, всюду раздавался плач и тихие слова утешения.

Бэй и Дан Сайон стояли чуть поодаль, помогая дядюшке Вану привести себя в порядок, они очищали его одежду от грязи. Кажется, дядюшка Ван вел себя смирно, он не шевелился, и только время от времени поглядывал на расположившегося неподалеку Водяного Кирина и смеялся.

В сердце Дан Сайона закралась печаль, глядя на дядюшку Вана, он снова вспомнил былые времена и тяжело вздохнул. Бэй, услышав его вздох, сразу понял, о чем думает его друг, протянул руку и похлопал Дан Сайона по плечу.

Друзья переглянулись, увидели в глазах друг друга схожие чувства и замолчали.

В этот момент в зал вернулся Мастер Пухон, который был отправлен Мастером Шуй Юэ в безопасное место. Бледность сошла с его лица, ему стало гораздо лучше. Судя по всему, каким бы сильным не был эспер Чжоу Иня — Игла Изгнанника, он все же намного проигрывал Глубокой Мудрости Пухона.

За это время Пухон смог залечить рану, нанесенную Иглой Изгнанника, но все равно выглядел очень слабым, кто-то сразу же принес для него стул, и Пухон сел рядом с Шен Доулом.

Он тяжело вздохнул и огляделся вокруг. Увидев страшную картину побоища, он удивленно выдохнул и сложил руки в молитвенном жесте: «Амитабха!»

Шен Доул мягко кивнул Мастеру Пухону, затем горько усмехнулся. «Как вы себя чувствуете, брат Пухон?»

Пухон кивнул в ответ. «Мне ничего не грозит, а вот вам, как я погляжу, нужно быть осторожнее!»

Шен Доул покачал головой и вздохнул, взгляд его устремился вдаль, как раз туда, где стоял Дан Сайон. Он словно что-то вспомнил и повернулся к Тянь Болису. «Брат Тянь, позови сюда твоего ученика, Дан Сайона».

Тянь Болис изменился в лице, но не посмел нарушить приказа. Он развернулся и громко сказал: «Седьмой Ученик, подойди. Главный Мастер хочет с тобой поговорить».

Все вокруг заволновались, даже ученицы Пика Малого Бамбука. Сердце Дан Сайона дрогнуло, но он не мог перечить Мастеру и медленно подошел.

Перед ним расступились люди, и Дан Сайон предстал перед Мастером Шен Доулом, снова. Он тихо сказал: «Главный Мастер».

Шен Доул помолчал минуту, затем тихо спросил: «Ты до сих пор… не хочешь поведать нам свой секрет?»

Дан Сайон вздрогнул, ощутив, как взгляды всех окружающих обратились к нему. Кто-то смотрел с беспокойством, кто-то с ожиданием, но большинство… с сомнением.

Шен Доул вздохнул и медленно проговорил: «Дан Сайон, с тех пор, как я принял тебя в Айне, неужели наш клан чем-то тебя обидел?»

Дан Сайон тут же замотал головой. «Мастер… нет, совсем нет! Мастер Тянь и Госпожа были всегда так добры…» При этих его словах Тянь Болис вздрогнул, на его лице появилось странное выражение.

«Но…» На лице Дан Сайона отразилась горечь, в голове снова замелькали противоречивые мысли. «Но я, в самом деле, не могу…»

«Говори!»

Вдруг раздался громкий крик, разнесшийся по округе, такой громогласный, что все вокруг подскочили. Дан Сайон отступил назад, его сердце дрогнуло, когда он увидел того человека.

Тот, кто кричал, не был учеником или старейшиной Айне. Это был монах Скайи — Пухун. Среди Четверых Святых Скайи он был самым молодым, но обладал самым грозным характером. В молодости он сражался с Малеусом, и от его Золотой Чаши погибло несчетное количество врагов. Однако в Скайю он попал только годы спустя, когда принял учение буддистов.

Во время сегодняшней битвы Пухун нещадно крушил людей Малеуса, и его буддистский халат сейчас был весь в крови, он даже не был похож на монаха Скайи, а выглядел словно демон из преисподней, поэтому Дан Сайон так напугался.

В этот раз монахи Скайи прибыли в Айне за ответом на вопрос — как младший ученик Айне мог выучить их драгоценное заклинание? Испокон веков Глубокая Мудрость не выходила за пределы их храма. Сейчас, когда Пухун стоял перед Дан Сайоном, он яростно дышал, и его глаза гневно сверкали, словно он хотел убить мальчишку!

Дан Сайон застыл от неожиданности, и еще не пришел в себя, когда стоящий за его спиной рядом с Бэем и безмятежно улыбающийся дядюшка Ван посмотрел в их сторону, привлеченный криком.

Озлобленый монах, весь в крови, гневно смотрел на Дан Сайона, он был похож на демона, который собирался сожрать мальчика!

В Хрустальном Зале было очень тихо.

«А…»

Как вдруг эту тишину разорвал ужасный крик.

Дядюшка Ван, побледневший словно бумага, весь затрясся и, указывая на Пухуна громко завопил: «Демон! Демон! Демон!!! Ааааа….»

Этот крик был таким душераздирающим, что хоть над ними и светило солнце, все в Хрустальном Зале почувствовали холод.

И даже только что разозлившийся Пухун словно подскочил, ошеломленный этим криком. Он опустил руки, и торопливо проговорил, не понимая, что происходит: «Ты… что ты такое говоришь? Какой еще демон?»

Но дядюшка Ван словно не слышал. Он дрожал всем телом, и хотя Бэй попытался его успокоить, все впустую. Бедняга согнулся пополам, словно больше не смел смотреть на Пухуна, он закрыл глаза и только непрерывно повторял: «Демон! Демон!! Он убил их всех… не убивай меня, не убивай, я… аааааа!!»

Как только эти слова слетели с его языка, Бэй и Дан Сайон одновременно замерли. В глазах Дан Сайона снова блеснул красный огонь.

Пухун, окруженный вниманием, гневно сказал: «Я знать не знаю этого человека, что вы смотрите на меня?»

Бэй медленно отпустил руку дядюшки Вана и подошел к Дан Сайону. Даже не глядя на друга, он знал — тот тоже едва сдерживает себя. Слова дядюшки Вана глубоко проникли в их воспоминания и возродили ушедшую боль.

«Почему. Он. Говорит. Что. Это. Ты?» Бэй выговорил это слово за словом, очень медленно. Его лицо было таким же страшным, как у Дан Сайона, с одной лишь разницей — в его полных ненависти и гнева глазах еще оставалось чистое сознание.

Пухун гневно ответил: «Откуда я могу знать? Он ведь просто сумасшедший!»

Дан Сайон и Бэй изменились в лице. Большинство людей Айне тоже нахмурились. Но в эту секунду прозвучала буддистская молитва и за спиной Пухуна Мастер Пухон, с непонятной болью в голосе тихо произнес: «Амитабха… воистину, если посеешь семена зла, то пожнешь плоды горя. Это все наша вина, только наша…»

Как только прозвучали эти слова, в Зале воцарилась гробовая тишина. Пухун застыл как деревянный, и только через какое-то время он повернулся к Пухону и хрипло спросил: «Брат, что ты такое говоришь?»

Лицо Пухона было бледным, то ли из-за раны, то ли из-за невысказанной печали. Он нахмурился и закрыл глаза, затем тихо позвал: «Фасян».

Фасян, лицо которого было еще бледнее с тех самых пор, как дядюшка Ван начал кричать, вздрогнул, и отозвался: «Ученик здесь».

Пухон медленно произнес: «Мы достаточно молчали. Расскажи им все! В тот день наш брат совершил ошибку, и сегодня я не желаю, чтобы Дан Сайон снова пострадал из-за нас».

В голове Дан Сайона словно прозвенел гонг, этот голос словно острый коготь проник в его сердце.

Фасян медленно вышел вперед, оглядел множество лиц перед собой, затем обратился туда, где стояли Бэй и Дан Сайон, его взгляд остановился на Дан Сайоне.

«В тот день… тем, кто убил жителей Деревни Травников у подножия горы Айне, был человек из нашего клана!»

«Что?..»

Через секунду Хрустальный Зал наполнился криками удивления, гнева, возмущения и неверия. Даже Шен Доул и Тянь Болис удивленно вскрикнули, а Бэй тут же схватил Убийцу Драконов, бирюзовый свет которого озарил его шокированное лицо.

Только сердце Дан Сайона странно молчало. Так тихо, так глубоко… Затем уже давно знакомый леденящий душу холод поднялся из глубины его памяти, густая темная энергия поглотила его целиком!

Том 8. Глава 10.

Гневные и удивлённые крики постепенно затихли, и Фасян, не обращая никакого внимания на остальных, даже на Бэя, у которого в руках засверкал Убийца Драконов, смотрел только на Дан Сайона с болью и беспокойством в глазах.

Все постепенно успокоились, и тогда Фасян начал говорить.

«Этим убийцей был мой третий дядя, один из Четверки Святых Скайи — Мастер Пучжи».

Как только прозвучали эти слова, все вокруг удивленно застыли.

Дан Сайон вздрогнул, потом еще раз… он словно ничего не чувствовал, как будто на него свалилось небо, и он остался всего лишь смешным, жалким человечком…

Печаль, вырезанная острой бритвой на сердце, в эту секунду превратилась в монстра, который поглотил его сердце!

Что останется, когда уйдет эта печаль?

Черная палка в его руках засияла зеленым светом, потом золотым, но затем все померкло от ледяного красного сияния. Словно тьма, тысячу лет хранившаяся в Сфере Крови, вместе с криками тысяч погибших призраков разом пронзили его насквозь!

В этом хаосе мыслей продолжал звучать голос Фасяна: «В тот день Мастер Пучжи прибыл в Айне, чтобы встретиться с Мастером Шен Доулом. Он пытался уговорить его объединить две школы — Айне и Скайю, чтобы вместе идти на пути к бессмертию, но Мастер Шен Доул решительно отказал ему».

Шен Доул вздрогнул и закивал головой. «Верно, я это помню».

Фасян продолжил: «Тогда Мастер Пучжи в разочаровании спустился с горы, как раз к Деревне Травников. Время было уже позднее, и он решил провести ночь в разрушенном храме. Тем же вечером…»

Его голос вдруг прервался, в Хрустальном Зале было тихо, не было слышно ни одного звука, кроме тяжелого дыхания Дан Сайона.

Фасян успокоился, перевел дух и, все время глядя на Дан Сайона, снова начал говорить: «Тем же вечером Мастер Пучжи заметил, что какой-то человек в черном проник в Деревню Травников и похитил брата Бэя».

Бэй вздрогнул, все вокруг вдруг посмотрели на него, Фасян тем временем продолжал: «Мастер Пучжи тут же поспешил ему на помощь, но человек в черном оказался непростым противником. Он лишь прикинулся похитителем, чтобы вынудить Пучжи на бой, и завладеть вещью, которую скрывал Пучжи — Сферой Крови Малеуса!»

Люди вокруг словно онемели.

Только голос Фасяна раздавался в этой тишине: «Несколько лет назад Мастер Пучжи обнаружил этот эспер в Болотных Землях. Он запечатал злобную силу Сферы с помощью буддистского заклинания, чтобы она больше никогда не причинила вред людям. К тому же, темная энергия подавлялась с помощью его собственного эспера — Нефритовых Четок. Неизвестно, как тот человек узнал о Сфере Крови в руках Пучжи. Но он решил отравить Мастера, спрятав на теле брата Бэя Семихвостую Сколопендру…»

Тянь Болис хрипло повторил: «Семихвостую Сколопендру… неужели это был брат Васп…»

В этот раз лицо Бэя стало бледным, как бумага.

Фасян помолчал, затем продолжил: «После того, как яд проник в тело Мастера Пучжи, он, во время смертельной схватки с тем человеком, был ранен заклинанием Айне — Громовым Лезвием. Это отняло у него все силы. Но в конце концов ему удалось победить того человека с помощью Глубокой Мудрости Скайи. Как раз во время этой битвы брат Дан Сайон оказался неподалеку от той разрушенной молельни, где все происходило».

Лица людей Айне становились все темнее, когда Фасян продолжал: «После этого Мастер Пучжи уже понимал, что скоро умрет, но… он не мог уйти, не исполнив дела всей его жизни. И поэтому он… он придумал… один способ, как осуществить свою мечту. Он решил передать секретное заклинание Скайи — Глубокую Мудрость — молодому ученику, а затем сделать так, чтобы этот ученик был принят в Айне, и там изучил заклинание Чистой Сущности. Так соединятся вместе два учения, и его желание будет выполнено».

Шен Доул холодно усмехнулся. «Брат Пучжи в самом деле был мудрым человеком, раз выдумал такой хитроумный план. Но почему он не выбрал Бэя, более сильного и способного, а вместо него передал свое заклинание Дан Сайону?»

Фасян ответил после короткого молчания: «Мастер Пучжи посчитал, что потенциал брата Бэя слишком высок, и когда он попадет в Айне, он непременно привлечет к себе много внимания, как выдающийся ученик. Чтобы его план не раскрылся раньше времени, он…»

Люди Айне переглянулись, Тянь Болис покачал головой. «Вот оно что! Не ожидал, не ожидал…»

Фасян продолжал: «Кроме того, Мастеру Пучжи очень понравился упрямый характер брата Дан Сайона, и он передал ему секретное заклинание, которое на протяжении тысяч лет не покидало пределов Скайи. Он передал ему также и Сферу Крови, чтобы тот человек в черном не смог ее заполучить, и она не попала бы не в те руки. Пучжи завещал Дан Сайону как можно скорее избавиться от этого злобного эспера, найти какую-нибудь глубокую расселину и выбросить Сферу туда, но…» Фасян вдруг вздохнул, «он не думал, что брат Дан Сайон решит оставить Сферу у себя, как память о Мастере Пучжи».

По Залу прокатился удивленный вздох. Всем стало понятно, откуда у Дан Сайона взялась Сфера Крови, и как он заполучил знание Глубокой Мудрости.

В этот момент на лице Фасяна появилась горечь, он медленно произнес: «На самом деле все было так, и Мастер Пучжи знал, на что идет. Но никто и подумать не мог, что в тот же вечер случится страшное… Мастер Пучжи всегда был очень мудрым человеком. И чтобы избежать воздействия темной энергии Зловещей Сферы, он запечатал ее силу заклинанием Скайи. Но к несчастью за то долгое время, что Сфера была при нем, темная энергия тайно проникала в его тело и его душу. В обычном состоянии Мастер Пучжи не чувствовал этого, поскольку сила заклинания оберегала его. Когда он, раненный, оставил Бэя и Дан Сайона и добрался до Деревни Травников, он вдруг кое-что вспомнил — конечно, он передал заклинание Скайи маленькому Дан Сайону, но ведь он не придумал, как сделать так, чтобы его приняли в Айне!»

Лицо Фасяна становилось все печальнее, даже голос едва заметно задрожал. «В этот момент темная энергия уже начала захватывать его мысли. И, направленный злыми чарами, он решил… он решил убить всех до единого жителей Деревни Травников, чтобы мальчики остались сиротами, и люди Айне приютили их у себя! В него словно вселился бес, и он… он…»

«А..,!» Бэй яростно закричал, его терпение лопнуло. Убийца Драконов направился к Фасяну, Шен Доул торопливо выкрикнул: «Быстрее! Держите его!»

Его слова еще не затихли, когда Тянь Болис и другие люди окружили Бэя. Его лицо было в слезах, он горько плакал, отбиваясь от окруживших его братьев. Он хрипло закричал: «Я убью вас, убью вас всех!..»

Люди Скайи все до единого опустили взгляд, тихо читая молитвы.

Шен Доул немного помолчал, словно он сам только приложив усилие мог принять эту правду. Через какое-то время он обратился к Фасяну: «Вы сказали, что Мастер Пучжи был тяжело ранен, когда добрался до деревни. Если это все правда, как вы узнали об этом?»

Фасян немного помолчал, прежде чем ответить: «Мастер Пучжи был не простым смертным. У него при себе была волшебная пилюля — «Пилюля Трехдневной Смерти». Это лекарство исцеляло все раны, позволяло сохранять силы еще три дня, продлевало жизнь, но ненадолго. Через три дня она превращалась в яд, и смерть была неизбежной. Мастер Пучжи принял эту пилюлю, затем в течение трех дней он смог вернуться в Скайю и подробно рассказал нам все, что там случилось. Я и Мастер Пухон тогда постоянно были рядом с ним, я ухаживал за Мастером до последней секунды и своими ушами слышал это от него. На тот момент темная энергия уже целиком покинула его, и он горько раскаивался в содеянном, проклиная все на свете, он говорил, что за тысячу жизней не сможет расплатиться за свои грехи!»

Фасян пристально посмотрел на Дан Сайона и медленно сказал: «Вот так все и случилось. То, что произошло тогда — целиком и полностью ужасная ошибка Мастера Пучжи, и Дан Сайон ни в чем не виноват. Прошу уважаемых Мастеров не винить его в случившемся!»

Шен Доул мягко вздохнул, и только хотел что-то сказать, как вдруг посреди притихшего Хрустального Зала раздался тихий нервный смешок.

«Винить? Кто здесь собирается меня винить?»

Этот смех был ледяным и полным ненависти, затем все это время смотревший себе под ноги Дан Сайон медленно, очень медленно поднял голову.

Пара ярко красных, словно кровь глаз, чей взгляд проникал в сердце холодом, уставились на Фасяна.

Фасян нахмурился и тихо сказал: «Брат Дан Сайон, тебе… нужно беречь себя, что было, то прошло, а в будущем у тебя…»

«Я! Убью! Тебя!»

Как вдруг, сквозь сжатые зубы Дан Сайон словно выплюнул эти слова ему в лицо. Все вокруг изменились в лице, увидев только, что Дан Сайон словно превратился в кого-то другого. От его тела исходила злобная энергия, жаждущая крови, он весь дрожал, словно зверь перед прыжком.

Вдалеке снова раздался жуткий крик дядюшки Вана: «Демон! Демон! Снова этот демон!»

Но только в этот раз он указывал на самого Дан Сайона.

Все вокруг побледнели, Мастер Пухон, невзирая на раны, тут же поднялся с места. В руках Дан Сайона сверкнула черная палка, Сфера Крови словно вновь ожила, от Жезла Смерти начал появляться черный дым, сам Дан Сайон стал казаться немного размытым в волнах этой темной энергии.

Фасян потерянно произнес: «Брат Дан Сайон, скорее, выброси эту ужасную палку, иначе темная энергия поглотит…»

«Аххахахаха….»

Дан Сайон рассмеялся, словно он сошел с ума, его голос был резким и срывающимся: «Что это за Свет такой? Что это за Добро? Вы все время обманывали меня! Я всю жизнь готов был держать это в тайне, я был готов умереть, чтобы не раскрывать его секрета, но… ради чего?»

Он раскинул руки и закричал, глядя в небеса: «Ради чего?..»

Это крик прокатился по Залу, проникая в сердца людей, заставляя их чувствовать его собственное горе.

Все вокруг стояли с печалью на лицах, Фасян приблизился к Дан Сайону и проговорил: «Брат Дан Сайон, бросьте эту вещь, иначе Путь Тьмы, с которого нет возврата, навсегда поглотит вас!»

Дан Сайон все еще глядел в небо, словно не обращая внимания на Фасяна. Все задержали дыхание, через секунду Фасян должен был коснуться черной палки в руках Дан Сайона, но тут сверкнул белый свет, Фасяну ничего не оставалось, как защититься и отлететь назад.

На глазах у изумленной толпы, мелькнула зеленая тень, и Лазурия появилась прямо перед Дан Сайоном, закрыв его от людей Айне, словно собиралась драться с ними со всеми.

Ее глаза были немного красными, очевидно, она плакала из-за Дан Сайона. Не обращая внимания ни на кого, она повернулась к нему и взяла его за руку. «Сяо Фань, пойдем со мной, все эти люди просто звери, они все только хотят навредить тебе!»

Дан Сайон промычал что-то невнятное, но непонятно почему, эта девушка перед ним сейчас была единственным человеком, которому он хотел верить. Он крепко сжал ее руку и пошел вместе с ней!

Но как все эти старейшины Пути Света могли отпустить его? К тому же многие тот час же узнали в Лазурии ученицу Малеуса, и они окружили двоих.

После того, как сегодня в битве с Малеусом погибло столько учеников Айне, их неприязнь переросла в настоящую кровную вражду. И сейчас, когда на глазах у всех Дан Сайон держал за руку Лазурию, очень многие начали сомневаться — а действительно ли он не имеет никакого отношения к клану Тьмы?

Коверн, Анан и остальные побелели, как снег. Лин Эр и еще несколько его друзей пытались возразить, ведь Дан Сайон только что сам сражался с людьми Малеуса! Но их голоса звучали слабо и неубедительно, вокруг нарастал гул разгневанных криков.

В считаные секунды все люди Света в Хрустальном Зале окружили двоих плотным кольцом.

Глаза Дан Сайона горели красным, его трясло мелкой дрожью, он все время посмеивался, словно сумасшедший, в его голове проносились кровавые картины прошлого, но сознание было пустым, словно сегодня все, во что он верил, в одну секунду было разрушено.

Лазурия была гораздо спокойнее, чем он. Она крепко держала Дан Сайона за руку, и, встав рядом с ним, она тихо сказала: «Сяо Фань, ничего не бойся. Если мы умрем, я все равно буду с тобой!»

Дан Сайон вздрогнул, его сознание как будто немного прояснилось.

Но в эту секунду раздался громкий крик: «Кто смеет нападать на мою дочь?!»

С этим криком в Хрустальном Зале появился Мастер Вим, вокруг тут же стало тихо, все словно онемели.

Тут же рядом с Мастером Вим появились Зеленый Дракон и Красный Феникс, они стали преградой между людьми Света и Дан Сайоном с Лазурией.

Мастер Вим оглядел людей вокруг. Сейчас, когда сила его клана не могла сравниться и с половиной людей Айне и Скайи, на его лице не было ни тени сомнения. Он смело посмотрел вперед, затем чуть повернул голову и обратился к Лазурии: «Яо Эр, бери Дан Сайона и уходите!»

Лазурия кивнула и только собиралась сделать шаг, как все внимание окружающих снова обратилось к ней. Дан Сайон очень много значил для Айне и Скайи, они не могли его просто так отпустить.

Шен Доул разгневанно закричал: «Схватить их!»

Как только прозвучали эти слова, люди Света атаковали. В полуразрушенном Хрустальном Зале снова разгорелась битва, но в этот раз все было совершенно не так, как в прошлый — против них был только один клан Вим.

Всего через несколько минут люди клана Вим начали отступать. Лазурия все еще крепко держала Дан Сайона за руку и беспокойно смотрела по сторонам. Только Мастер Вим, напротив, слегка улыбался и яростно бился с людьми Света.

Силы Света притесняли клан Вим все больше, и в итоге все люди Малеуса собрались в небольшую группу, казалось, они вот-вот проиграют эту битву. К несчастью, в эту секунду за пределами Хрустального Зала раздался протяжный свист, сверкнули несколько вспышек и затем послышались чьи-то крики.

Люди Света шокировано посмотрели в сторону, откуда исходили звуки, и с удивлением обнаружили, что на подмогу клану Вим подоспели Ядовитый Шень, Юй Янцзы, Сань Мяо и все их ученики.

Главы кланов Малеуса тут же вступили в бой, и ситуация сразу изменилась. Ядовитый Шень подлетел ближе к Мастеру Вим, на его лице играла улыбка, он смотрел на битву впереди, но тихо сказал, обращаясь к Мастеру Вим: «Это все из-за тебя!»

Мастер Вим слегка улыбнулся. «Благодарю Мастера Шеня за помощь, Священный клан запомнит ваш поступок, ученики следующих поколений будут петь о вас хвалебные песни!»

Ядовитый Шень горько усмехнулся, взглянул на Мастера Вим и тихо выругался.

В этот раз люди Малеуса напали на израненных и уставших людей Айне, и хотя Тянь Болис и остальные старейшины могли еще сражаться, но врагов было очень много, и их оттеснили назад, клан Айне снова оказался в опасности.

Шен Доул оглядел Хрустальный Зал. Его глаза сверкнули огнем. Всего за один день Айне, непобедимый священный клан Света, был несколько раз атакован Малеусом, это было ужасное потрясение для Айне.

И в этой ужасной ситуации он мог принять только одно решение. Шен Доул вскинул руки…

Четверо глав Малеуса, которые хоть и участвовали в битве, но все время наблюдали за Шен Доулом, поняли сразу — он собирается снова призвать Убийцу Богов! Ни в коем случае нельзя было позволить ему сделать это! Четыре тени, словно быстрые молнии, разом направились к Шен Доулу.

Но в этот момент, словно получив какой-то знак, все время мирно лежащий снаружи Хрустального Зала Кирин вдруг громко заревел и бросился на них. Сила этого древнего зверя была выше представлений даже самых сильных людей Малеуса, опасность была нешуточной, поэтому Мастер Вим и остальные отступили, увидев только, как мимо них Кирин рванулся к Шен Доулу.

Под их изумленными взглядами Кирин раскрыл рот и выплюнул что-то прямо в руки Шен Доула.

Люди Малеуса направили удивленные взгляды к Шен Доулу и увидели, что это был меч. Но сейчас он не сиял цветами радуги, а был словно сделан из камня, рукоять и лезвие были слиты воедино, могло показаться, что это просто обыкновенный каменный меч. Кроме того, на поверхности виднелись мелкие полосы, словно морщины, тонкие трещины разрисовывали весь этот меч.

Никто и подумать не мог, что легендарный Убийца Богов выглядит именно так, да еще и был спрятан во рту у Водяного Кирина!

Через секунду, когда меч оказался в руках у Шен Доула, он изменился до неузнаваемости. Лезвие древнего меча вспыхнуло белым светом, который озарил все вокруг, люди удивленно закричали, битва остановилась.

Но даже в этом белом сиянии было заметно, как Шен Доул несколько раз пошатнулся.

Мастер Вим и остальные главы Малеуса увидели в этом возможность, ни слова не говоря, они бросились вперед. Тянь Болис и старейшины Айне гневно закричали, но они уже не успевали на подмогу. Однако, хотя Шен Доул и был очень уязвим и еще слаб после ранения, он с трудом взобрался на спину Кирина и, держа меч в правой руке, направил его на врагов. Волна белого света захлестнула их, Ядовитый Шень и остальные столкнулись в этой волной, раздался громкий звон удара.

Уже наполовину разрушенный Хрустальный Зал снова содрогнулся, в воздух поднялась пыль. Мастер Вим и остальные отступили назад, лица всех четверых были бледными, словно снег. Сила Убийцы Богов была слишком велика, они даже не могли себе этого представить.

Но в этот момент Шен Доул в сиянии древнего меча болезненно вскрикнул и выплюнул фонтан крови. Несмотря ни на что, он все еще держался за спину Кирина, огромный зверь заревел и, оскалив зубы, взлетел в воздух.

Между небом и землей осталось только сияние Убийцы Богов, этот слепящий свет становился все ярче и ярче. Прозвучали слова древнего заклинания, и в небе снова стали появляться бесчисленные разноцветные лезвия мечей, небо засверкало радугой вокруг Убийцы Богов.

Люди Малеуса изменились в лице все до одного, Ядовитый Шень гневно топнул ногой и быстро проговорил: «Сила этого меча слишком велика! Нам его не одолеть. Отступаем!»

Мастер Вим смотрел на Шен Доула, который то и дело вздрагивал от боли и не мог понять, как этот человек все еще держится на ногах, получив столько смертельных ран? Но сила этого меча действительно была ужасна, и он не мог рисковать жизнями своих учеников снова. Он тяжело вздохнул, поднялся в воздух и отдал приказ к отступлению.

Лазурия, по-прежнему сжимая руку Дан Сайона, поднялась в воздух. Но тут прямо перед ней сверкнула тень — это была Анан. Ориханк в ее руках переливался голубым сиянием. Анан ледяным тоном проговорила: «Дан Сайон — ученик Айне. Сейчас же отпусти его!»

Лазурия не собиралась никого отпускать, она гневно крикнула в ответ: «Я должна оставить его вам, чтобы вы убили его? Сначала вам придется убить меня!»

Она больше не сказала ни слова, когда в воздухе сверкнул Цветок Печали.

В эту секунду заклинание Страшного Суда уже повисло над Пиком Вдовы. Небо потемнело. Люди клана Вим, увидев, что Анан задержала Лазурию, тут же бросились на подмогу, люди Света тоже направились к ним, снова вспыхнул бой.

Сердце Дан Сайона сковало болью. Он слышал только крики в своей голове, жаждущие крови и убийства. Его мозг заполнило пугающее непреодолимое желание убить абсолютно всех, кто попадется на глаза.

Черная палка словно следовала за его мыслями. Она то и дело сияла зеленым, красным и золотым светом, но красный свет, очевидно, брал верх в этой палитре.

Фасян с волнением наблюдал за ним со стороны. С тех пор, как он встретил Дан Сайона на горе Кунсан, он заранее относился к нему иначе, чем остальные — из-за секрета, который хранил. И сейчас, во что бы то ни стало, он не хотел позволить Дан Сайону присоединиться к Малеусу! Молниеносной вспышкой он подлетел к нему и протянул руку к черной палке у него в руках.

Лазурия, которую отвлекла Анан и другие люди Айне, взволнованно закричала: «Сяо Фань! Сяо Фань!!»

К несчастью, тот словно ничего вокруг не слышал. До тех пор, пока Фасян не коснулся черной палки. Монах сначала очень обрадовался, но через секунду его лицо изменилось. Он лишь почувствовал ужасающую темную энергию, которая хлынула на него из эспера Дан Сайона. А сам Дан Сайон, который все время до этого стоял не шевелясь, вдруг зловеще усмехнулся, словно демон!

«АААААА!!» раздался громкий крик, Фасян получил удар черной палкой в грудь и отлетел далеко назад, выплюнув фонтан свежей крови.

Дан Сайон издал хриплое рычание, его глаза сверкнули красным, и он бросился вслед за Лазурией, в самую гущу битвы. Черная палка засияла ярко-красным, словно несказанно обрадовалась — так же, как ее хозяин, она желала крови и убийства.

Анан и остальные люди Айне разлетелись в стороны. Несмотря ни на что, они не могли драться в полную силу против Дан Сайона. Но сейчас он словно превратился в сумасшедшего демона, в глазах его сверкала ненависть, он собирался забрать чью-нибудь жизнь и с готовностью ринулся вперед.

Лазурия очень обрадовалась, увидев его рядом, она тут же схватила его руку и закричала: «Уходим!»

Двое поднялись в воздух и направились к выходу из Хрустального Зала.

В эту секунду все небо было закрыто мечами, Страшный Суд вновь обрушился на людей Малеуса. Но в этот раз Шен Доул словно потерял всякое терпение и окончательно разъярился. Помимо дождя из разноцветных мечей, огромный радужный клинок в небе, словно оживший от слов древнего заклинания, с силой, способной сдвинуть горы, тоже начал падать вниз.

Мощь этого удара была настолько огромна, что по мере того, как клинок опускался, все, кто оказывался рядом, вмиг превращались в кашу из крови и костей, как минимум десяток человек с криками бросились бежать, но не успевали сделать и двух шагов. Юй Янцзы тоже оказался в опасной близости к радужному клинку, ему отрезало левую руку. Закричав от боли, он тут же превратился в яркую вспышку и бросился бежать.

В этот миг Шен Доул словно потратил почти все силы на этот удар, его тело покачнулось, казалось, он вот-вот упадет со спины Водяного Кирина, ему едва удалось устоять на ногах. Он посмотрел вниз и увидел, что почти все люди Малеуса уже скрылись из Хрустального зала и с Пика Вдовы, но некоторые все еще были здесь, и среди них были Дан Сайон и Лазурия, которая держала его за руку и собиралась улететь.

Шен Доул с высоты видел, как Дан Сайона поглотила Тьма, и как он, словно сумасшедший, безжалостно напал на Анан, Фасяна и остальных учеников Айне. Было совершенно ясно — он потерял над собой контроль.

Но в теле этого человека сосуществовали два главных секретных знания Пути Света! К тому же, он владел самым злобным эспером в мире, и если позволить ему уйти… в будущем он может стать ужасным убийцей, намного более сильным, чем любой человек в клане Малеуса!

Шен Доул тихо вздохнул про себя. Но он уже принял решение. Будучи ответственным за жизни других людей в Поднебесной, он не мог подвергнуть их такой опасности.

Шен Доул собрал все оставшиеся силы, и все мечи в небесах объединились в один огромный луч, в центре которого был радужный клинок, который стал еще больше и зазвенел так, что у всех вокруг заложило уши. Небо и земля содрогнулись, словно древнее оружие бога небес, сияющий меч яростно направился к Дан Сайону!

«А!» Не только люди Малеуса, но и все ученики и старейшины Айне и Скайи побледнели как снег. С лиц Тянь Болиса и Сурин ушли все краски, Лин Эр горестно вскрикнула и упала в обморок.

Рядом с ними Анан, с мертвенно-бледным лицом, крепко сжала в руках Ориханк, и даже меч в ее руках затрясло мелкой дрожью.

Когда этот огромный клинок падал с небес на землю, издавая громкий свист, по земле вокруг Дан Сайона пошли трещины, в воздух поднимались камни, словно их отрывало от земли неведомая сила. Это был его смертный час, неизбежно.

Глаза Дан Сайона горели красным огнем, он и не думал отступать перед этим громадным оружием, горечь и ненависть в его сердце затмевали рассудок, он лишь широко раскрытыми глазами смотрел в небо, на этот ужасный клинок, забравший уже столько жизней, и кричал, словно сумасшедший…

«Ааааааааааааааааааааа…..»

Этот крик заставлял содрогнуться небо, но Убийца Богов был только бесчувственным оружием, он без остановки надвигался на Дан Сайона, в мгновение ока тот должен был превратиться в призрак, кровавую пыль на острие этого меча.

Все вокруг затихло, словно сила древнего меча убивала даже звуки…

Нежная, чья-то очень знакомая рука появилась рядом с Дан Сайоном, и с чистым нежным звоном колокольчиков оттолкнула его в сторону.

Голос, появившийся словно из далекого прошлого, молчавший тысячи лет, в эту секунду зазвучал, ради дорогого сердцу любимого человека:

Духи Преисподней, Боги Небес,

Приношу свое тело в жертву вам,

Она стояла на ветру, покрасневшими от слез глазами глядя на Дан Сайона. На ее нежном лице играла легкая улыбка.

Ветер развевал ее зеленое платье, ткань мягко плясала, создавая самую прекрасную в мире картину.

Сердце Дан Сайона вмиг опустело.

Он закричал, но из-за ветра не услышал собственного крика. Словно умалишенный, он бросился к Лазурии, но пробудившаяся магическая сила оттолкнула его назад. Из красных, словно кровь, глаз катились кровавые слезы, размазываясь по щекам.

Девушка, раскрывшая руки на ветру, словно хотела обнять все эти небесные клинки, и огромный луч, направившийся ей прямо в сердце…

На веки вечные, падаю в Забвение.

Ради любви и без сожаления.

Яростный ветер закружился вокруг нее, словно смерч, в центре которого стояла Лазурия. Ее подбросило в воздух этим ветром, навстречу радужному лезвию.

В ту секунду она была единственной светящейся точкой во всем мире!

Секунду спустя…

От ее тела во все стороны брызнул кровавый туман, образовав перед ней целую сверкающую стену, словно сделанную из кровавого нефрита. Одновременно от ее вмиг побледневшего лица к этой стене направилось девять струящихся нитей легкого дыма.

Кровавая стена словно зажглась неведомым огнем, олицетворяющим силу любви и желания спасти любимого! Взорвавшись сияющими лучами, эта сила направилась в небо!

Столкнувшись прямо с огромным радужным клинком над ней!

Сияние стало таким ярким, что никто не смог дальше смотреть на него.

Неописуемых грохот прокатился по небу, Убийца Богов отлетел назад, небесные клинки рассыпались в стороны. Весь Пик Вдовы содрогнулся от силы этого удара, повсюду от земли откалывались и взлетали вверх огромные камни, на самой горе, словно на хлебной корке начали появляться огромные трещины, словно наступил конец света!

В этом хаосе прекрасная нежная фигура начала падать с небес.

Между землей и небом вдруг стало ужасно тихо, был только один звук — раздирающий душу в клочья крик отчаяния.

«Нет…..»

***

Бесформенная тень словно накрыла весь мир. Он стоял посреди этой тьмы, не смея шевельнуться, и дрожал всем телом. Он не мог поверить, не мог принять, не мог пробудиться от кошмарного сна!

Но ему все же пришлось проснуться.

Трясущиеся руки сжались в кулаки и разжались снова. Медленно, очень медленно он открыл глаза, словно это требовало самого большого мужества.

Обыкновенная каменная комната, простая обстановка. Он медленно поднялся с кровати, не желая думать ни о чем, не глядя даже на черную палку, которая лежала рядом на столе, словно ведомый чем-то, он просто вышел за дверь в длинный коридор.

Здесь было очень много людей, они все были чем-то заняты. Но как только они видели его, все до одного расступились, опустив головы.

Он быстро пошел по коридору, словно чей-то голос звал его за собой. Очень быстро он дошел до конца, где была еще одна комната, недалеко от входа в которую раздавался знакомый голос, кажется, принадлежащий тому человеку по имени Зеленый Дракон…

«Призрачный Господин, ведь вы же лучший маг в Поднебесной, прошу вас, перед лицом Матери Преисподней, помогите…»

Прервав его на полуслове, из темноты раздался приглушенный голос: «Я стараюсь помочь клану Вим, но дело не в том, что я не прилагаю усилий, а в том… Госпожа Лазурия использовала самое мощное из известных заклинаний нашего Священного клана — Кровавое Проклятие. Это заклинание с древних времен передавалось в нашем роду из поколения в поколение. Оно превращает всю кровь человека в энергию невообразимой мощи, затем забирает его душу в качестве усиления, и… Это заклинание такое мощное, потому что человек приносит в жертву все, что у него есть. Самого себя — тело и душу. Но тот, кто его использует, обрекает себя не просто на смерть. Его душа никогда не сможет переродиться! Я действительно ничего не могу сделать…»

Зеленый Дракон разочарованно проговорил: «Но, Призрачный Господин…»

Голос из темноты продолжил: «Я понимаю, что вы хотите сказать. Все верно, в тот момент при ней действительно были Колокольчики Хаккан, которые не позволили ее душе рассеяться и запечатали ее внутри себя. Поэтому ее тело до сих пор в целости и сохранности. Но… но искусство Возвращения Души было утеряно тысячи лет назад, я слышал только об одном народе в Южных Пустошах, колдунах, которые практиковали это искусство. Но это было тысячу лет назад, они давно исчезли с лица земли. Это… я и сам не рад, что не могу ничем помочь!»

Зеленый Дракон замолчал, только через несколько минут его голос раздался снова: «Но… но ведь Мастер, он… не есть и не спит уже несколько дней! И сейчас он опять… Призрачный Господин, он ведь всегда прислушивается к вам, поговорите с ним!»

Голос из темноты медленно проговорил: «Печаль Мастера Вим слишком велика. Но пройдет еще время, и он вернется к нам…»

Зеленый Дракон словно хотел сказать что-то еще, но вдруг вздрогнул, как будто что-то заметил. Он обернулся и увидел лишь чью-то тень, которая приблизилась ко входу в комнату. Затем, словно собрав всю свою волю в кулак, этот человек вошел внутрь.

Снова стало тихо.

Зеленый Дракон опустил голову, в темноте раздался чей-то вздох.

В той каменной комнате, на ложе из белоснежного нефрита, спокойно лежала прекрасная девушка. Она словно мирно спала. Ее отец сидел рядом, держа ее за руку и печально глядя на дочь.

Дан Сайон задрожал, когда увидел ее, по его лицу покатились слезы, колени подкосились, он не смог удержаться на ногах, и рухнул на колени прямо перед Лазурией.

Это нежное и спокойное лицо словно навечно отпечаталось в его памяти!

В тихой комнате раздался едва слышный шепот, в котором была вся печаль этого мира.

«Ну почему ты такая глупая… Я ведь еще не сказал тебе, что в том Лунном Колодце я увидел… тебя…»

***

Гора Айне.

Пик Малого Бамбука.

Глубокая ночь.

Анан тихо стояла на вершине горы, глядя вдаль. Но темнота вокруг была холодной, небо было усыпано звездами, словно вся радость этого мира превратилась для нее в красную стеклянную пыль…

Раздался звук шагов, затем знакомый голос уважаемого ею Мастера раздался из-за спины: «Чи Эр, почему ты опять здесь?»

Анан ничего не ответила.

Шуй Юэ посмотрела на нее и вдруг тяжело вздохнула. Она подошла ближе и тихо сказала: «Ты снова думаешь о нем?»

Анан помолчала, на ее лице отразилась боль. «Мастер, ведь так не должно было быть, этого не должно было случиться!»

Шуй Юэ словно онемела от боли в ее голосе, но затем, помолчав минуту, сказала: «Такова судьба, Чи Эр. В следующий раз, когда вы снова встретитесь, он станет для тебя врагом, ты должна это запомнить».

Договорив, она снова вздохнула и оставила Анан в одиночестве.

Она осталась стоять там, подул холодный ветер, но она не чувствовала холода, лишь молчаливо глядя вдаль. Потом тихо, так, чтобы только она могла слышать, Анан проговорила: «Когда мы встретимся снова…»

Ночная прохлада окутала ее одинокую тень.

Том 9. Глава 1. Десять лет

Небо было покрыто черными тучами, словно темная завеса опускалась на землю. С неба струились нити дождя, в звуках порывистого ветра они падали на землю.

Посреди поля не было видно ничего, со всех сторон была только темнота, и только старая дорога вилась по земле, уходя вдаль.

В ночном небе послышались низкие раскаты грома, дождь начинал усиливаться.

Кроме ветра и дождя в этой темноте был виден лишь слабый огонек на дороге, который едва-едва светился.

Это была небольшая харчевня, хозяина которой звали Хэ. Это был сорокалетний мужчина, который родился в поселке Прудовом, в одном дне пути отсюда. Он сам построил на этой старой дороге небольшую харчевню для тех, кто идет с юга на север и с севера на юг, так и зарабатывал себе на жизнь.

Сейчас хозяин Хэ как раз сидел за своим столом и в пол-уха слушал шум ветра за окном. Его брови были нахмурены, время от времени он тяжело вздыхал. В такую ужасную погоду, скорее всего, ему не следует ждать посетителей.

Его харчевня располагалась между поселком Прудовым и горой Кунсан на западе. Старая дорога была торговым путем, которая вела к большому восточному городу — Чанхэ. Поэтому всегда кто-нибудь заходил на огонек.

Но сейчас, в эту дождливую ночь, в его харчевне было лишь несколько посетителей, которые тихо сидели в темном углу и слушали шум дождя.

Масляная лампадка перед лицом хозяина Хэ вдруг слегка качнулась, пробудив его от полусонного состояния. Но дождь за окном, казалось, снова начал усиливаться. Наверняка сегодня больше гостей не будет…

Он подумал об этом и повернулся к тем людям, которые уже сидели в его харчевне. Всего здесь было пять столов, и за тремя из них сидели люди. В самом дальнем углу сидел мужчина, его лица было не видно из-за темноты, свет огня не проникал в тот угол.

За одним из ближних столов сидел очень необычного вида старик и молодая девушка. В руках старик держал бамбуковую палку, на которой было примотано белое полотно с надписью — «Бессмертный предсказатель».

За другим столом сидело больше всего людей — четверо мужчин. За их спинами в углу лежали различные товары, и самый молодой из торговцев что-то рассказывал.

«Ладно, погоди-ка». Самый старший из четверых торговцев вдруг прервал молодого, развернулся к хозяину Хэ и с улыбкой сказал: «Хозяин, в такую ужасную погоду мы должны задержаться у вас еще надолго. Извините за беспокойство».

Хозяин Хэ с улыбкой покачал головой. Эти торговцы часто заходили к нему в харчевню по пути, поэтому он был с ними знаком. «Ничего страшного, я привык работать допоздна, к тому же сегодня с самого полудня льет дождь, разве я могу выгнать вас за порог…»

Старик усмехнулся и посмотрел на остальных торговцев, затем сказал: «На самом деле, мы не знали, что погода будет такой плохой, иначе мы бы не отправлялись в путь».

Хозяин Хэ понимающе вздохнул.

Старик поднял чашку чая, отхлебнул немного и сказал: «Хозяин Хэ, а ведь мир очень изменился! Жизнь стала тяжелой…»

Хозяин Хэ удивленно переспросил: «О чем это ты?»

Старик горько усмехнулся. «Десять лет назад эти проклятые демоны, давно забытые и исчезнувшие, вдруг начали появляться снова, я слышал, что тогда в горах Айне произошла большая битва… С тех пор кланы Тьмы процветают, и люди Света не могут от них избавиться. Повсюду происходят стычки…»

Хозяин Хэ промолчал, и старик со вздохом продолжил: «Если бы они разбирались лишь друг с другом, нам бы и дела до этого не было. Но сейчас в мире царит беспорядок, и в пути на нас часто нападают разбойники. Когда приходится ночевать в открытом поле, мы и глаз от страха сомкнуть не можем. Иногда нам везет встретить какого-нибудь воина, и он защищает нас в пути. К несчастью, сегодня пошел дождь, и мы приносим неудобства вам…»

Хозяин Хэ покачал головой: «Ох, не обращайте внимания, это все мелочи…»

Он еще не успел договорить, когда из дальнего угла харчевни раздался тихий голос: «Так вы, господин, считаете, что беспорядок в мире наводят люди кланов Тьмы?»

Старик вздрогнул, и только хотел открыть рот, как вдруг сидящие рядом старик и молодая девушка тоже посмотрели на него. Глаза девушки сверкнули, она была красива и стройна, на щеках были видны аккуратные ямочки, нельзя было не замолчать, глядя на такую красавицу.

Девушка вдруг обратилась к старику: «Пожилой господин!»

Он спросил, посмотрев на девушку: «Что тебе, красавица?»

Девушка легко проговорила: «Господин, у вас на лице много морщин, но лицо ровное, это значит, что вы много пережили, но все равно всегда остаетесь спокойным. Я также вижу небольшой шрам на вашей щеке, это значит большое богатство. Судя по вашему возрасту, вы еще не прожили и трети всей жизни, и если будете поменьше говорить, проживете еще больше».

Все торговцы в один миг изменились в лицах, старик вскочил на ноги, рассерженно глядя на девушку и ее спутника, но те двое вели себя, словно ничего необычного не произошло, и старик в итоге сел на место, махнув девушке рукой. «Спасибо за указания, красавица».

Как только он сел, в таверне воцарилась тишина. И тот человек в темном углу тоже замолчал, ничего больше не сказав.

Но, как ни крути, а ночь длинна, и скучно проводить ее в тишине. Через некоторое время торговцы снова разговорились, и постепенно вернулись к теме большой битвы, случившейся десять лет назад в Айне.

Все эти торговцы были обычными людьми, и, конечно, никто из них не присутствовал там лично. Однако, для этого и существуют слухи, чтобы простые люди могли обо всем узнать. К тому же, все эти магические школы всегда были чем-то секретным, и это вызывало интерес у простых людей.

Голоса нескольких молодых торговцев становились все громче, и другие тоже были привлечены их разговором.

«… и тогда, когда казалось, что уже ничто не сможет помочь клану Айне, Великий Мастер Шен Доул превратился в божественного духа, легонько шевельнул пальцем и обрушил на врагов гром и молнии с неба! Я слышал, стоял такой грохот, что люди Малеуса в страхе сбежали оттуда!»

«Чушь!» вдруг раздался сердитый голос. Это был старик, сидящий рядом с молодой девушкой. Все вокруг вздрогнули и посмотрели на него, а он начал говорить: «Если этот Шен Доул был так силен, почему же в день той битвы погибло столько учеников Айне? Среди глав Семи пиков тоже погибло двое великих Мастеров, остальные получили ужасные раны. И вы смеете говорить, что войско Малеуса в страхе бежало?»

Все вокруг словно онемели, молодая девушка нахмурилась и тихо сказала старику: «Дедушка, я только что просила того господина поменьше болтать, почему же ты сам не слушаешь моих советов?»

Старик рассмеялся, его лицо приобрело величественное выражение, и он тихо сказал: «Послушай, Хон, можешь меня этим не пугать. Ты ведь уже давно предсказала мне, что я доживу до глубокой старости и со мной ничего не случится, так что… ерунда!»

Девушка только отпила глоток чаю, и закашлялась, услышав слова своего деда. Она гневно посмотрела на него, но тот словно ничего не замечал и не обратил внимания на ее взгляд.

Конечно же, эти двое были ни кто иные как Джосан и его внучка — Хон. Сейчас со времени сражения на горе Айне прошло уже десять лет, Хон подросла и превратилась в стройную красавицу. Но она по-прежнему странствовала со своим дедом по Поднебесной.

И сейчас Джосан снова задрал нос, и, забыв о том, что он впервые видит этих людей, бесцеремонно пододвинул свою лавку к столу торговцев и начал рассказывать то, что знал о битве десятилетней давности. Хон ужасно разозлилась на него, но ничего поделать не могла.

Джосан очень любил рассказывать истории, да к тому же многое повидал в своей жизни, и любил приукрасить рассказ. Конечно, молодые торговцы не могли сравниться с ним в умении молоть языком, так что скоро даже хозяин таверны не выдержал и подошел ближе, чтобы послушать дивные сказки Джосана.

«Ого!»

Дослушав до самого волнительного момента, один из молодых людей не сдержался и удивленно вскрикнул, а остальные начали спрашивать: «Господин, неужели вы в тот день были там, раз знаете все так точно?»

Джосан вздрогнул, затем легко взмахнул рукавом и кивнул. «Я никогда не хотел участвовать в таких смертоубийствах, поэтому позволил людям Айне самим разбираться с врагами!»

Все вокруг вздрогнули, уважительно посмотрев на Джосана. Но тут рядом раздался странный звук — это Хон, снова подавившись чаем, начала без остановки кашлять.

Джосан взглянул на нее, затем отвернулся и рассмеялся в голос. В этот момент один из молодых торговцев обратился к нему: «Господин, так что же случилось потом с тем учеником Айне, по имени Дан Сайон? Неужели он предал Айне?»

Джосан нахмурился, немного помолчал, затем покачал головой. «Это до сих пор не известно. Тогда повсюду царил хаос, и в итоге, когда Дан Сайон потерял сознание, его забрали люди Малеуса. С тех пор о нем ничего не известно».

Все вокруг раскрыли рты. На самом деле, история Дан Сайона не стала бы известна всему миру, если бы тогда все не случилось на глазах у стольких людей, среди которых было множество учеников Малеуса. Поэтому за такое долгое время секрет Айне и Скайи постепенно распространился по свету. Однако Джосан в самом деле рассказывал эту историю так, словно видел все своими глазами.

Хозяин Хэ вздохнул и произнес: «Интересно, что сейчас с тем парнем?»

«Что сейчас с тем парнем…» вдруг прозвучал голос мужчины за столом в темном углу, словно он передразнил голос хозяина.

Джосан развернулся к нему и спросил: «Неужели вы, господин, знаете, что с ним?»

Мужчина немного промолчал, затем медленно проговорил: «Конечно же, я знаю, что с ним. Однако сейчас даже те, кто раньше был с ним знаком, не смогли бы его узнать».

Хон нахмурилась. «Что с ним стало?»

Но мужчина больше ничего не сказал, только так и остался сидеть в темноте.

За окном усилился дождь, накрывая землю темной завесой.

※※※

Гора Кунсан, Пещера Крыланов.

Восемьсот лет назад Кровавый клан, созданный стариком Черносердом, был в самом расцвете, все другие кланы Малеуса преклоняли колени перед ним, Поднебесная дрожала в страхе. Но сегодня его ученики растеряли былое величие, клан пришел в упадок.

И сейчас Пещера Крыланов была битком набита их врагами, неожиданно напавшими этим днем.

На огромном камне с надписью Пучина Покинутых Душ собрались остатки Кровавого клана, побежденные и жалкие. Отступать было некуда — за их спинами была только непроглядная тьма.

Их осталось совсем немного, меньше десяти человек. Среди них были Большой Ниан, Ли Гао и Синистра. Каждый из них был ранен, на лицах отражался страх. Прямо перед ними на земле лежало около десятка трупов, их окружили люди в черных одеждах, на груди которых красовались изображения черепов.

Большой Ниан глубоко вздохнул, насилу успокоившись, и начал говорить, хотя голос его все равно был немного хриплым: «У… уважаемые собратья из клана Вим, мы, Кровавый клан, всего лишь маленькая секта Малеуса, мы никогда бы не посмели выступать против великого клана Вим, и… я не понимаю, почему ваш клан решил так поступить с нами?»

Раздался смех и из толпы людей в черных одеждах вышел один человек, череп на груди которого был золотым. Очевидно, он был среди них главным. «Большой Ниан, ты ведь все прекрасно понимаешь! Мастер Вим столько раз предлагал тебе объединиться, но ты словно не умеешь читать знаки вокруг тебя! Сегодня ты отказал нам, а завтра что же? Присоединишься к Клану Долголетия? Неужели ты действительно ни во что не ставишь великий клан Вим?»

С лица Большого Ниана пропали все краски, он знал, что из-за соперничества четырех основных сект страдают и маленькие кланы Малеуса, время от времени приходили слухи, что неизвестные нападали на небольшие кланы и уничтожали их. И сегодня, когда клан Вим напал на Кровавый клан, все его старания пошли прахом в один миг, плачевное положение Кровавого клана было очевидно.

Человек в черном холодно усмехнулся. «Я еще раз повторю специально для тебя, Большой Ниан. Сейчас сила клана Вим растет, и недалек тот день, когда он объединит под своим флагом весь Священный клан. Ты ведь понимаешь, что тебе рано или поздно придется принять решение…»

В его голосе появились нотки нетерпения.

На лбу Большого Ниана выступил пот, он прекрасно понимал, в каком положении оказался, маленький Кровавый клан не мог сравниться с сильным кланом Вим. Но неужели нить истории Кровавого клана прервется в его руках?

Это решение было очень не простым!

Человек в черном, глядя на задумчивое лицо Большого Ниана, вдруг произнес холодным тоном: «Большой Ниан, тебе еще повезло, что сейчас перед тобой стою я. Но ты ведь знаешь, кто руководит этим нападением на гору Кунсан…»

Большой Ниан вздрогнул, человек в черном холодно усмехнулся. «Ты все верно понял, это правая рука Мастера Вим — Зевул. И если он появится здесь, то вам действительно…»

Он еще не договорил, когда рядом с ним кто-то негромко кашлянул. Человек в черном изменился в лице, словно вспомнил о чем-то, и его лицо слегка побледнело. Как будто одно лишь воспоминание об этом имени заставляло его содрогнуться.

И прямо в этот момент в воздухе вдруг появился густой запах крови, неизвестно откуда взявшийся. Он заполнил все пространство вокруг, люди в черных одеждах все как один встали по стойке смирно, а главный среди них заметно побледнел, и если присмотреться, можно было заметить, как задрожали уголки его глаз.

Что же за человек повергал их в такой ужас?

Откуда-то из темноты пещеры раздался мягкий звук шагов.

Один шаг, один кровавый след!

Люди в черных одеждах, словно вода, в один миг расступились в стороны.

В темноте мягко засиял тусклый зеленый свет, с проблесками красного.

Люди Кровавого клана побелели словно мертвецы, с их лиц пропали все краски.

Десять лет назад среди людей клана Вим еще не было человека по имени Зевул. Но ходили слухи, что после битвы с силами Света десять лет назад Глава клана Вим принял в свои ряды предателя из Айне. Он высоко ценил этого ученика и даже передал ему секретные знания, заключенные во Втором томе священной книги Малеуса — Либрусе.

Этот самый Зевул был не только очень способным учеником, его характер был поистине грозным. Жажда крови и убийства подчас поражала воображение самих людей Малеуса.

За последние годы внутриклановые споры Малеуса становились все более ожесточенными. И Зевул, когда-то бывший ученик Айне, сейчас стал самой главной личностью в войске Мастера Вим. Под его руководством ученики клана Вим одерживали победу за победой, в его руках был сильнейший эспер — Душа Вампира (так ее называли сами люди Малеуса), который забрал бессчетное количество человеческих жизней. Зевул очень быстро стал правой рукой самого Мастера Вим.

И люди Кровавого клана уже встречались с этим человеком десять лет назад.

Когда Синистра из Кровавого клана взглянул на него, то увидел, что от этого человека распространяются волны темной энергии и кровавого тумана, словно исходящие из глубины его сердца.

В этот момент вокруг стояла гробовая тишина.

Внешне он, казалось, практически не изменился, на вид он был все таким же, как в былые времена. Но сердце Синистры вдруг забилось очень быстро, словно тот, кто стоял перед ним, был зверем, а не человеком.

«Вы…»

Он медленно и спокойно проговорил одну лишь фразу, которая тут же повисла в воздухе: «Сдаетесь?»

За ним стояло множество людей, но никто не решался подходить слишком близко.

Люди Кровавого клана переглянулись, с Большого Ниана градом катил пот, он даже не чувствовал ран, которые получил в бою. Но тут рядом с ним вдруг прозвучал чей-то пронзительный крик: «Отправляйся в ад!»

Все вокруг изменились в лице, когда рядом с Зевулом из-под земли неожиданно возник светящийся клинок, направленный ему в живот. Нападавший выглядел как безумец, его волосы были растрепаны, а обеих ног он лишился в этой битве.

Казалось, что этот несчастный, получив тяжелое ранение, окончательно тронулся умом, раз решил напасть на Зевула. Но в следующую секунду зеленый и красный свет, сверкнув в правой руке Зевула, накрыли этого человека с головой.

Запах крови в воздухе стал невыносимым.

Когда Зевул отбросил в сторону высохший труп, люди Кровавого клана стали еще бледнее. Некоторые молодые ученики начали дрожать от страха, а глаза Зевула загорелись красным. Он снова повторил свой вопрос: «Вы сдаетесь?»

Черная Душа Вампира в его руках мягко засияла.

За его спиной все люди в черных одеждах вздохнули и одновременно отступили на шаг.

Непреодолимый ужас огромной волной накрыл всех людей Кровавого клана.

Как вдруг, среди них раздался чей-то громкий испуганный голос: «Нет… не надо… я… я сдаюсь!»

Вместе с этими словами из толпы людей Кровавого клана вышел молодой ученик, он бросился в сторону людей клана Вим, машинально отбежав подальше от Зевула.

Вслед за ним потянулись и остальные, люди Кровавого клана старались не смотреть друг другу в глаза, но все было уже ясно. Большой Ниан тяжело вздохнул, осознав, что все потеряно, и с горькой усмешкой произнес: «Что ж… раз так…»

Он сделал шаг вперед, остальные последовали за ним. Остатки Кровавого клана медленно приблизились к Зевулу, и Большой Ниан достал из складок одежды металлическую пластину, на которой было изображено черное сердце. Держа ее обеими руками, Большой Ниан протянул пластину Зевулу. Затем он снова горько усмехнулся. «Это реликвия Кровавого клана — Черное Сердце, символ основания нашей секты восемьсот лет назад… сегодня она перестает существовать…»

«Чушь!»

Как вдруг раздался чей-то громкий крик из-за спины Большого Ниана. Голос этого человека дрожал. Все вокруг обернулись и увидели, что на огромном камне все еще остался стоять один человек, который не пошел вслед за Большим Нианом.

Это был Синистра!

Он гневно смотрел на Большого Ниана и тяжело дышал, но голос его звучал достаточно громко: «Большой Ниан, в тот день, когда ты принял меня в Кровавый клан, мы вместе поклялись перед образами наших предков, что никогда не предадим их! Так почему… почему сегодня ты решил так поступить?»

Глаза Большого Ниана сверкнули, он опустил голову и тихо сказал: «Синистра, не глупи, они сильнее нас. Идем с нами!»

Взгляды всех присутствующих были обращены к Синистре. И особенно взгляд кроваво-красных глаз врезался ему в сердце, словно острая игла, от чего волосы у него на теле становились дыбом. От страха у бедняги начали трястись колени.

Но, даже дрожа от страха, он медленно покачал головой: «Нет, Большой Ниан. Нет. Приказывай мне что хочешь, но предать Кровавый клан… никогда!»

Он смотрел перед собой, его взгляд вдруг опустел, словно ему больше нечего было терять, и он тихо сказал: «Я с детства был не похож на других, люди издевались надо мной, даже мои родные родители отказались от меня. Меня вырастили дикие собаки, и только после того, как я попал в Кровавый клан, я смог отомстить всем своим обидчикам. Я поклялся перед предками, что всегда буду верен их наследию, и жизни собственной не пожалею…»

Все вокруг молчали, Большой Ниан заметил, как потемнело лицо Зевула в тот момент. Сам он не ожидал, что обычно трусливый и трясущийся за свою шкуру Синистра сейчас пойдет на такой шаг.

Но сам Большой Ниан не мог обречь себя на смерть из-за какого-то глупца, поэтому он решил снять с себя ответственность и бросил Синистре в лицо: «Отлично! Ты у нас такой великий, вот и руководи Кровавым кланом в одиночку!»

Договорив, он взмахнул рукой и бросил пластину с Черным Сердцем в сторону Синистры, которую тот машинально поймал, после чего его дыхание стало еще тяжелее, а ноги затряслись еще больше.

Большой Ниан и остальные люди Кровавого клана присоединились к клану Вим, только один Синистра остался в одиночестве стоять перед ними, а прямо перед ним в нескольких шагах стоял легендарный демон-убийца!

Взгляд, полный ненависти и жажды крови, остановился на лице Синистры.

Тот словно увидел ужасного призрака, и если бы позади не было огромного камня, он бы не смог удержаться на ногах. Его голос дрожал, когда он тихо произнес, смирившись с судьбой: «Чего ты ждешь? Убей меня!»

Договорив, он крепко сжал в руках Черное Сердце и закрыл глаза. Прохлада от пластины из металла словно проникла в его сердце, и вместе с ним стала ждать неотвратимой гибели!

Том 9. Глава 2. Дальний путь.

Вокруг стало тихо, Синистра слышал только бешеный стук собственного сердца, ледяная волна ужаса и неотвратимости смерти накрыла его с головой.

Он невольно задрожал всем телом…

Бесчисленное количество глаз смотрели на его дрожащую тень, одинокую и жалкую, но он все еще не выпускал из рук Черное Сердце Кровавого клана, а только сжимал пластину все крепче и крепче.

Такой знакомый образ, словно много лет назад один упрямый молодой парень точно также смотрел в лицо собственной смерти…

Красное сияние в глазах постепенно потухло, плечи слегка шевельнулись в темноте, и люди в черных одеждах в один миг испарились все как один, вокруг не осталось никого.

Прерывистое дыхание Синистры постепенно успокоилось, он не понимал, что происходит, и в душе его по-прежнему царил страх. Он медленно открыл глаза, и увидел, что кроме него и Зевула в пещере больше никого нет.

Тяжелый запах крови в воздухе тоже постепенно пропал.

Тот человек стоял к нему спиной, прямо у края Пучины Покинутых Душ, молча глядя вниз. Словно в той непроглядной темноте он видел отблески прошлого.

Подул легкий ветер, тень этого человека казалась ничтожно маленькой по сравнению с чернотой в Пучине Покинутых Душ, и в голове Синистры мелькнула мысль — а что если столкнуть его туда, пока никто не видит…

Вместе с этой мыслью он почувствовал жар, его сердце забилось чаще, но он так и не посмел шевельнуться.

Пока тот человек сам не повернулся и не посмотрел на него.

Синистра ощутил, что его словно окатило волной ледяной воды.

«Ты только что хотел столкнуть меня туда, верно?» его голос звучал так, словно он говорил о чем-то обыкновенном.

«Бам!»

Черное Сердце выпало из рук Синистры на пол. Он торопливо поднял пластину, его лицо было белым, как бумага, но он тут же выпрямился и, словно стал немного смелее, громко сказал: «Если собираешься убить меня, так убей! Я… я тебя не боюсь!»

Человек, которого все называли Зевулом, просто посмотрел на него и сказал: «Я не собираюсь тебя убивать. Если ты умрешь, Кровавого клана в самом деле не станет, и старик Черносерд в своей подземной могиле не сможет спокойно спать», он подошел ближе к Синистре и продолжил: «С этого дня ты будешь следовать за мной».

Синистра вздрогнул и спросил: «Ты привел людей, чтобы уничтожить наш клан, а теперь хочешь, чтобы я пошел с тобой?»

Но Зевул словно не обратил на него внимания, он прошел мимо и направился к выходу, только его голос все еще звучал в темноте: «Твой уровень слишком низок, и если ты не согласишься пойти со мной, тебя убьют люди клана Вим. К тому же, твоим бывшим соратникам тоже не выгодно оставлять тебя в живых, ведь на их фоне ты выглядишь героем… когда-нибудь они придут убить тебя».

Синистра проглотил язык, на его лбу выступил пот. Но глядя, как тень Зевула постепенно удаляется, он все же решился сделать шаг, другой… и затем быстро нагнал его, при этом проговорив: «Я не боюсь смерти, и только чтобы сохранить наследие Кровавого клана я… пойду с тобой».

Их шаги тихо звучали в темноте, они направлялись к выходу из Пещеры Крыланов. Как вдруг, словно вспомнив о чем-то, Синистра произнес: «Эй, Дан Сайон, почему ты так поступил со мной…»

Его голос еще не затих, когда впереди словно зарычал зверь, и его окружил запах крови и смерти. Синистра застыл как вкопанный.

Через некоторое время это наваждение пропало, и человек впереди него тихо сказал: «Я уже давно забыл, что означает это имя».

Синистра облегченно вздохнул, но затем не удержался и снова спросил: «Так как же мне называть тебя теперь?»

Ничего не ответив, тот человек пошел вперед. Синистра в пол-голоса выругался и последовал за ним.

Впереди них была только непроглядная тьма.

※※※

Горы Айне.

Десять лет спустя горы Айне были все такими же величественными, как и прежде.

Все, что было разрушено во время битвы с Малеусом, сейчас было восстановлено заново, но только затянулись ли раны в сердцах людей?

Во время той битвы Мастера Тянь Юнь и Шан Чжен Лян, к несчастью, погибли от рук врагов, а Мастер Васп Каел предал Айне. Если не считать Мастера Шен Доула, Мастеров Семи Пиков стало меньше вполовину, это действительно была огромная потеря.

Сейчас главы Пика Заката и Пика Восходящего Солнца были выбраны снова, из числа старейшин этих пиков. Однако положение Пика Головы Дракона намного понизилось, поскольку Мастер Васп Каел оказался предателем. И в результате всеобщего голосования главой этого пика был выбран молодой Коверн.

В целом в клане Айне очень многое изменилось, у молодого поколения появлялось все больше возможностей проявить себя, и молодые ученики все чаще выполняли очень важные поручения старейшин.

Кроме того, за эти годы Мастер Шен Доул стал все больше отходить от дел и постепенно передавать управление Айне в руки молодого ученика Пика Вдовы — Йена Сяо.

※※※

Внутренняя гора Пика Вдовы, Зал Поклонения Предкам.

Слабый свет солнца падал на крышу Зала Поклонения Предкам, делая его еще более таинственным. Внутри Зала было темно, только мягко светились огоньки благовоний, зажженных перед табличками с именами предков Айне.

Бэй в одиночестве сидел на земле перед входом в Зал Поклонения Предкам, его глаза были закрыты. За его спиной мягким бирюзовым светом сиял Убийца Драконов, и это сияние казалось таинственным в лучах солнца.

На его лице больше не было видно прежней наивности, стало гораздо больше твердости и опытности.

За его спиной из темноты Зала за ним наблюдал чей-то внимательный взгляд. Через некоторое время этот человек вышел из Зала.

То был загадочный старик, чье лицо было сплошь покрыто морщинами. Он медленно вышел на свет и сел на ступенях перед входом в Зал Поклонения Предкам. Взгляд его по прежнему неотрывно следил за Бэем. Через некоторое время он тихо произнес: «Хорошо».

Свет Убийцы Драконов тут же померк, Бэй глубоко вздохнул, открыл глаза и поднялся с земли. Затем он развернулся к старику и с улыбкой сказал: «Господин!»

Старик, глядя на молодого ученика, тоже улыбнулся. «Твой уровень в самом деле очень неплох, да к тому же твое усердие превосходит все мои ожидания».

На лице Бэя отразилась признательность, он отвесил глубокий поклон и тихо проговорил: «Я благодарен Вам, Господин. До самой смерти я не забуду того, что вы сделали для меня».

Старик легко помахал рукой, затем посмотрел в сторону и со вздохом сказал: «В мгновение ока… снова пронеслось десять лет. Я ничему такому особенному тебя не научил, однако ты все это время был здесь и помогал мне присматривать за Залом Поклонения Предкам. Сегодня тебе пора идти».

Бэй вздрогнул и изумленно посмотрел на старика, но тот словно не обратил внимания и продолжил: «Ты ведь знаешь, что сейчас происходит на Пике Головы Дракона?»

Бэй задумался, затем кивнул. «Да, в последнее время брат Коверн приходил сюда, чтобы увидеться со мной. Он мне кое-что рассказывал».

Старик кивнул в ответ. «Я слышал, что сегодня все лучшие молодые ученики Айне собираются на Пике Вдовы, возможно Главный Мастер хочет что-то объявить. Тебе тоже следует быть там».

Губы Бэя дрогнули, он взглянул на старика, словно ему совсем не нравились эти слова, но старик лишь улыбнулся, на его лице появилась странная тень, которая тут же исчезла. Он взмахнул рукой. «Не надо делать такое лицо, ты ведь уже взрослый парень! Ступай!»

Бэй тяжело вздохнул, поклонился до земли и сказал: «Господин, мою благодарность к Вам не выразить словами, я запомню все, чему Вы меня научили, я буду сражаться со Злом, я не подведу Вас!»

Старик с улыбкой кивнул. «Хорошо. Теперь ступай!»

Бэй поклонился еще раз, посмотрел вокруг, и затем все же развернулся и быстрыми шагами пошел прочь от Зала Поклонения Предкам.

Солнце, отражающееся от Убийцы Драконов, слепило глаза.

Старик глубоко вздохнул, глядя в след Бэю, но тут за его спиной возникла еще одна тень.

Тот человек тихо сказал: «Он ушел».

Губы старика слегка шевельнулись, он поднялся и развернулся к Залу Поклонения Предкам, туда, где стоял Главный Мастер Айне.

Затем старик вдруг сказал: «Спасибо».

Шен Доул словно не ожидал этих слов и даже слегка нахмурился. «За что?»

Старик прошел мимо него и вошел внутрь Зала, при этом говоря: «Спасибо, что разрешил ему быть здесь со мной все эти годы».

Шен Доул немного помолчал, затем тоже вошел внутрь Зала. Перед бесчисленными табличками с именами Мастеров Айне горели огоньки благовоний, освещение все время изменялось, и его лицо тоже потемнело.

Старик подошел к табличкам, достал из коробочки новые благовония, зажег и поставил вместо уже сгоревших.

Шен Доул молча проследил за этим знакомым движением, и вдруг сказал: «Когда я, рискуя всем на свете, умолял Мастеров спасти тебя, ты не сказал мне ни слова благодарности. Почему же сейчас ты благодаришь меня за какого-то молодого ученика?»

Старик ничего не ответил, он отступил назад, в темноту, в его руках были сгоревшие благовония. Он поднял голову и посмотрел вверх, туда, откуда на него смотрели изображения предков Айне. Их взгляды были такими тяжелыми, что казалось, они сейчас раздавят этого человека своей силой.

Но он лишь молча смотрел на них.

Шен Доул не мог видеть взгляд старика в тот момент, но он увидел, что пепел с зажженных благовоний падает на сухие его сухие морщинистые руки.

И его ладони слегка дрожат.

В темноте словно раздался чей-то едва слышный вздох…

※※※

Когда Бэй появился перед Хрустальным Залом, здесь уже стояло больше десятка человек. Среди них были и те, кого он знал, и те, кого он видел всего несколько раз.

Но одно было ясно точно, все эти люди — самые талантливые ученики Айне молодого поколения.

И самыми заметными среди всех были, конечно же, как всегда холодно спокойная Анан, и одетый в парадное и довольный собой Коверн. Остальные главы Пиков не присутствовали здесь, и можно было сказать, что Коверн занимал самое высокое положение среди всех собравшихся.

Как только Коверн увидел, что Бэй тоже пришел сюда, он вздрогнул и с широкой улыбкой обнял старого друга. Затем он осмотрел его с ног до головы и, все еще улыбаясь, сказал: «Брат Бэй, ты разве не должен нести службу в Зале Поклонения Предкам? Почему ты пришел сюда?»

Все эти годы Бэй по легенде нес службу предкам, но никто не знал ничего о существовании загадочного старика и о том, что случилось в тот день… поэтому Бэй ничего не сказал о старике, а только усмехнулся: «Прошло десять лет, моя служба закончена, по пути из Зала Поклонения Предкам я увидел, что здесь собралось очень много людей, но я даже не знал, что встречу здесь брата Коверна!»

Коверн слегка улыбнулся. «Сегодня Главный Мастер приказал всем лучшим ученикам Семи Пиков Айне прибыть сюда, чтобы обсудить какое-то важное дело. К счастью, у меня не было других дел, и я тоже пришел».

Пока они разговаривали, к ним подошел еще один человек, очень высокого роста. Это был Ксавьон с Пика Большого Бамбука. Прошло десять лет, но он словно вовсе не изменился.

Ксавьон, конечно же, был знаком с Коверном, поэтому слегка кивнул ему при встрече, затем, увидев рядом Бэя, он улыбнулся. «Несколько лет не видел брата Бэя, ты стал таким взрослым! Видно, твой уровень стал еще выше, да?»

Бэй улыбнулся и опустил голову. «Брат Ксавьон переоценивает меня».

Ксавьон словно хотел сказать что-то еще, но тут раздался еще чей-то знакомый голос: «А, брат Коверн! Еще не забыли меня?»

Коверн повернулся к говорившему человеку и с улыбкой сказал: «Брат Цен, я кого угодно забуду, но только не вас!»

Это был самый талантливый молодой ученик Пика Ветров — Цен Шушу, а вместе с ним ближе подошли две ученицы Пика Малого Бамбука — сестра Баако и Анан.

Взгляды всех присутствующих сразу же обратились к ледяной красавице, но только Ксавьон посмотрел на другую девушку и слегка улыбнулся ей. Она ответила ему улыбкой и радостным взглядом.

Коверн и остальные поприветствовали Анан и Баако, затем Цен Шушу произнес: «Брат Коверн, когда вы были избраны главой Пика Головы Дракона, я как раз провинился перед отцом, и он не позволил мне прийти поздравить вас, прошу извинить!»

Коверн улыбнулся в ответ. «О чем вы говорите, брат Цен! Я знал, что мысленно вы были здесь».

Цен Шушу кивнул, затем посмотрел вокруг и сказал: «Брат Коверн, вы не знаете, зачем сегодня Главный Мастер позвал нас сюда?»

Коверн помахал рукой. «Конкретно мне ничего не известно, но я слышал, что на западе сейчас творится неладное, и Главный Мастер собирается послать молодых учеников туда для разведки и тренировки».

«А?» Все вокруг удивленно вздохнули, многие были обрадованы, Цен Шушу тоже широко улыбнулся, но вдруг словно вспомнил о чем-то, и его улыбка померкла. Коверн заметил это и спросил: «Что-то не так, брат Цен?»

Цен Шушу горько усмехнулся. «Послать молодых учеников на разведку?», он слегка покачал головой и со вздохом продолжил: «Почему-то эти слова кажутся мне знакомыми…» Они переглянулись с Коверном, словно поняв мысли друг друга. Сейчас, те самые четверо учеников…

Они, не сговариваясь, повернули головы в сторону прекрасной девушки. Анан тихо стояла рядом, словно не слышала их разговора. Ее взгляд был задумчив и направлен на стоящего рядом Бэя. В конце концов, она отвела глаза в сторону, словно подумав о чем-то своем глубоко в душе.

Прямо в этот момент из Хрустального Зала раздался звон колокола, все ученики замолчали и замерли в ожидании. Из Зала вышел Мастер Шен Доул в сопровождении Йена Сяо, он помахал рукой собравшимся и сел на приготовленное место.

Все вокруг с уважением поприветствовали Мастера, Коверн вышел чуть вперед. Затем Шен Доул с улыбкой взмахнул рукавом. «Ну, будет, будет. Садитесь».

Но кроме Коверна, положение которого позволяло ему сесть, остальные ученики так и остались стоять.

Шен Доул посмотрел на Йена Сяо и произнес: «Йен, прошу тебя».

Тот кивнул. «Да, Мастер».

Он вышел вперед, оглядел всех собравшихся и громко начал говорить: «Уважаемые братья, сегодня мы позвали вас сюда, потому что существует одно очень важное дело, требующее участия лучших учеников Айне».

Когда он договорил до этого места, все вокруг заволновались, и Йен Сяо с улыбкой продолжил: «Сегодня по Поднебесной ходят слухи, что в Западных Топях появился необычный луч света, направленный в небо. Несколько дней он светил не переставая, похоже что скоро там появится какой-то драгоценный магический артефакт. Обычно за такими артефактами охотятся божественные звери и магические существа, а мы не питаем к ним интереса. Но когда слухи о появлении артефакта распространились по Поднебесной, мы узнали также, что люди Малеуса направились в Западные Топи, и их цели нам не известны».

«Что?»

«Вот подлецы!» Многие молодые ученики не смогли сдержать возмущения и вскрикнули в голос.

Йен Сяо подождал, пока возмущенные крики затихнут, и продолжил: «Если это ложные вести, то нам не стоит беспокоиться. Но если какой-то мощный артефакт на самом деле попадет в руки Малеуса, то ничего хорошего это для нас не означает. Айне всегда защищало Поднебесную от Тьмы, и Мастер Шен Доул постановил — выбрать из числа молодых учеников Айне самых выдающихся, и затем отправить их в Западные Топи, во имя сил Света, для сражения с Тьмой».

Договорив, он ненадолго остановился, на его лице появилось странное выражение. «И есть еще кое-что, о чем следует знать. Мы слышали, что сегодня Скайя и Тайо тоже отправили учеников в Западные Топи. После битвы десятилетней давности… вы все прекрасно знаете, что эти школы на нашей стороне, но в тайне каждая из них хотела бы стать Главной школой Света. Надеюсь, что вы не дадите Айне потерять лица перед остальными школами!»

Все вокруг зашумели, и кто-то выкрикнул: «Будьте спокойны, Мастер Шен Доул! Мы не посрамим честь Айне!»

«Да уж! В этот раз мы покажем Малеусу, Скайе и Тайо, насколько силен клан Айне!»

Шен Доул улыбнулся и кивнул, затем поднялся с места и сказал: «В этот раз вам нужно быть очень осторожными в Западных Топях, люди Малеуса стали сильнее и опаснее».

Все в голос ответили: «Да, Мастер».

Шен Доул обратился к Йену Сяо: «Оставляю организацию на тебя, пусть выступают как можно скорее».

Договорив, он машинально посмотрел на стоящего в толпе Бэя, затем развернулся и пошел во Внутренние покои Хрустального Зала. Ученики поклонились Мастеру, а когда он исчез из виду, Йен Сяо объявил имена тех, кто был выбран для похода.

После объявления Бэй обратился к Коверну: «Как, брат Коверн, в этот раз ты не отправляешься с нами?»

Коверн разочарованно вздохнул. «Брат Бэй, в этот раз у меня слишком много дел».

Бэй вдруг вздрогнул, его лицо покраснело и он сказал: «А, ты ведь теперь Глава Пика Головы Дракона, я даже и не подумал…»

Коверн похлопал друга по плечу и с улыбкой сказал: «В этот раз ты впервые спускаешься с гор, это хорошая возможность показать себя. Я надеюсь, что ты покажешь всем, насколько сильным ты стал!»

Бэй с улыбкой ответил: «Брат Коверн смеется надо мной…»

Коверн улыбнулся, но его лицо слегка потемнело. Он огляделся, чтобы никто не подслушивал, и тихо сказал Бэю: «Брат Бэй, мне нелегко это признавать, но с тех пор, как Мастер… как Васп Каел предал Айне десять лет назад, наш Пик Головы Дракона попал в опальный список. Кроме того, ученики Пика Восходящего Солнца и Пика Заката смотрят на нас как на предателей. Я делаю все возможное, чтобы это исправить, но… поэтому в этот раз я очень прошу тебя показать, на что на самом деле способны ученики Пика Головы Дракона!»

Бэй немного помолчал, затем мягко кивнул и тихо ответил: «Брат Коверн, я все понял. Можешь быть спокоен, я не разочарую тебя».

Коверн слегка улыбнулся, его лицо стало чуть светлее, он благодарно похлопал Бэя по плечу.

Как раз в этот момент подошел Ксавьон, он посмотрел на двоих и с улыбкой сказал: «Ну что, в этот раз брат Бэй спускается с гор от Пика Головы Дракона?»

Коверн с улыбкой спросил: «Так и есть. А кто избран представлять Пик Большого Бамбука?»

Ксавьон рассмеялся. «Сначала это должен был быть я, как самый старший, но Госпожа решила, что я слишком глупый и бесталанный, поэтому от Пика Большого Бамбука отправлен брат Ду Бишу».

Коверн улыбнулся. «Брат Ду Бишу всегда очень творчески подходит к делу, он побеждает не силой, а своей хитростью!»

Ксавьон не любил изъясняться так витиевато, как Коверн, поэтому он лишь посмеялся и только хотел пойти восвояси, как снова повернулся и сказал Коверну: «Ах да, брат Коверн, наша Госпожа хотела кое-что передать сестре Лин Эр, попросите ее пожалуйста посетить Пик Большого Бамбука, когда вернетесь домой, это не займет много времени».

Коверн кивнул. «Брат Ксавьон, а вы разве не знаете, что сегодня, как только я покинул Пик Головы Дракона, Лин Эр сама отправилась на Пик Большого Бамбука, сказала, что скучает по маме. Видимо, у них действительно очень прочная связь!»

Ксавьон удивленно вскинул брови, затем громко расхохотался, так что его голос раскатился по всему Хрустальному Залу.

Том 9. Глава 3. Родная земля.

Горы Айне. Пик Большого Бамбука.

Облака парили среди гор, словно ленты мягкого шелка, туманного и иллюзорного. В рассветном влажном воздухе витал аромат свежести, пронизывающий зелень бамбукового леса на вершине Пика Большого Бамбука.

Вокруг Зала Тишины царило спокойствие, в лучах рассветного солнца все казалось таким спокойным…

Но эта тишина была разрушена неожиданно разнесшимся по округе лаем, сопровождавшимся обезьяньими криками. Откуда-то издалека прибежал Йелла, на его спине сидел Аш, обеими лапками держащийся за шерсть, которая ярко сияла на солнце. Оба питомца выглядели очень радостными.

Десять лет назад, с тех пор, как Дан Сайон покинул это место, он больше сюда не возвращался. И поначалу оба животных ужасно грустили, особенно Аш — обычно подвижный и радостный, он стал печальным и тихим.

Йелла тоже очень переживал, он часто выл, глядя в небо, может быть он скучал по тем дням, когда Дан Сайон угощал его приготовленной едой? В те времена, каждый раз когда Ду Бишу, который стал поваром вместо Дан Сайона, кормил обоих питомцев, чтобы заслужить их одобрение, животные закатывали глаза, выражая свое недовольство, поэтому Ду Бишу тоже был не очень-то рад…

Но время шло, и постепенно воспоминания тех дней стали забываться, Аш и Йелла снова стали без устали носиться по горным тропам Пика Большого Бамбука, для них все стало по-прежнему. Только когда наступала ночь, они всегда возвращались в комнату Дан Сайона, словно ждали чего-то.

Однако за все эти годы здесь так никто и не появился.

«Шшшух…»

Йелла вдруг резко остановился, так что Аш едва не свалился с его спины, успев в последний момент покрепче ухватиться за длинную блестящую шерсть пса. Йелла громко гавкнул, потом вдруг обернулся и, высунув язык, стал гоняться за своим хвостом, быстро-быстро завертевшись на месте.

Аш крепко держался за шею Йелы, радостно смеялся и кричал. Это была его любимая игра со старым другом, хотя они повторяли этот номер уже тысячу раз.

Рассветное солнце осветило Пик Большого Бамбука, голоса двух животных разносились по округе. Все другие обитатели Пика Большого Бамбука еще спали, и это время было предоставлено только им.

Где-то вдали, в зеленых зарослях на Внутренней горе Пика Большого Бамбука легкий ветерок шевельнул бамбуковые листья, которые одновременно зашептались вместе с этим ветром. Этот ветер принес с собой запах бамбукового леса и его легкое дыхание.

Как вдруг!

Йелла остановился и замер, Аш на его спине тоже замолчал и поднял голову вверх, глядя на гору вдали.

Горы Айне, бамбук, похожий на зеленое море, ветер…

«Шшш…. шшш…. шшш….»

Аш вдруг громко и взволнованно закричал, реакция Йелы тоже была немного странной, он несколько раз пролаял, правда немного тише Аша, и затем оба животных, словно что-то поняв, ринулись в направлении бамбукового леса. Аш крепко схватился за шею Йелы, и пес в мгновение ока исчез из виду.

Знакомая дорога, поскольку здесь уже очень давно никто не появлялся, превратилась в заросшую лесную тропу, но Йелла, полагаясь на чутье магического животного, легко находил путь в траве, он бежал все быстрее, и скоро оказался перед тем самым бамбуковым лесом.

Изумрудные заросли бамбука казались немного таинственными, Йелла остановился прямо перед ними и тихо зарычал. Аш спрыгнул с его спины, опустился на землю рядом и посмотрел сначала на пса, потом вперед — в глубину зарослей. Он словно о чем-то задумался, время от времени почесывая макушку.

Через некоторое время Аш все же принял какое-то решение, крикнул что-то желтому псу, и затем пошел внутрь леса, что было для него очень необычно — вместо того, чтобы запрыгнуть на ствол бамбука, он приник к земле и осторожно зашагал вперед, как будто чего-то опасаясь и ожидая.

Йелла залаял и тоже направился вперед, войдя в лес прямо за Ашем.

Обезьяна и собака медленно передвигались по лесу, их тени постепенно исчезли в зарослях.

Рассветные лучи почти не проникали внутрь леса, но светлые дорожки все же падали с неба на землю, превращаясь в тонкие пальцы, касающиеся деревьев.

Аш и Йелла все шли и шли вглубь леса, и в итоге они пришли к небольшой полянке, которая была им немного знакома. Кажется, именно сюда Дан Сайон приходил, чтобы рубить черный бамбук.

Аш остановился на этой поляне, почесал затылок и огляделся.

Темный бамбуковый лес молчал.

Однако здесь все же слышалось чье-то дыхание.

Заставляющее сердце биться быстрее…

Как вдруг, в глубине тихого бамбукового леса раздался легкий звук шагов.

Аш и Йелла разом обернулись к смутной тени, которая появилась за густыми зарослями.

Лес вокруг снова стал тихим, но через секунду раздался громкий вздох, Аш оттолкнулся от земли, маленькая обезьянка молнией подпрыгнула в воздух и бросилась в объятия этого человека!

Аш крепко схватился за его одежду, радостно крича и смеясь. Он был неподдельно счастлив.

Тот человек обнял обезьянку, обычной темной энергии вокруг него как не бывало, на лице отразилось давно забытое тепло. Затем он вдруг опустил голову, улыбнулся и, склонившись, потрепал огромного пса по голове. «Йелла, как твои дела?»

Йелла хоть и не умел говорить, но он довольно зарычал и ткнулся в ладонь человека, радостно виляя хвостом.

Когда никто не мог увидеть, его глаза засияли. «Только вы, похоже, относитесь ко мне так же, как и прежде…»

Он тихо вздохнул, ощутив в легких лесной воздух и знакомый аромат бамбука.

Как вдруг снова раздались сбивчивые шаги и за его спиной появился Синистра. На его одежде прибавилось несколько дыр, оставленных ветками бамбука — очевидно, он заблудился.

Синистра был ужасно зол, он гневно закричал на Зевула: «Эй, вонючий мальчишка, ты что, совсем умом тронулся? Если хочешь умереть, так есть более легкий путь! Это ведь горы Айне, если нас заметят здесь, будь у нас хоть десять жизней, это не поможет!»

Как вдруг, только что радостно вилявший хвостом Йелла ощетинился и оскалил зубы — очевидно, Синистра очень ему не понравился. Через несколько мгновений он низко зарычал и набросился на незнакомца.

Синистра испуганно подскочил, но собака, высотой в половину человеческого роста, настигла его в один прыжок. Его сердце замерло, и он машинально призвал свой эспер — Звериный Клык.

К несчастью для Синистры, тут же раздался голос Зевула: «Если ты посмеешь поранить этого пса, я отрежу тебе ноги и руки, а затем выброшу тебя прямо к ступеням Зала Поклонения Предкам».

Синистра гневно прокричал: «Да что ты о себе…»

Он не успел договорить, Йелла набросился на него и свалил его с ног, несвязные ругательства заглушались громким собачьим лаем, человек и пес покатились по земле и упали в заросли колючих кустов. Их не было видно, но по округе разносились гневные вопли и грозный собачий лай.

«Ай! Чертова псина, ты еще и куса… эй, поганец, почему ты до сих пор не отзовешь свою тварь?! Нет, отпусти, ай… нет, это человеческая нога, а не куриная! Сейчас же отпусти, нельзя… АААА!!!»

Зевул словно не слышал громких ругательств, он опустил голову и посмотрел на Аша у себя на руках и внимательно оглядел обезьянку. Он не видел его только десять лет, но Аш, кажется, стал немного больше и тяжелее. К тому же, след на его лбу, между глазами, тоже немного увеличился.

Однако в остальном Аш остался все таким же — после момента радостной встречи он все еще широко улыбался, затем он вскарабкался по плечу на голову Зевула и запустил пальцы тому в волосы.

Зевул немного постоял на месте, затем медленно направился к выходу из леса и, остановившись там, посмотрел вдаль. Там, среди утреннего тумана, были видны очертания его теплого дома.

Он внимательно смотрел вперед, взволнованно вздыхая.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Йелла радостно выбежал из колючих кустов и, радостно виляя хвостом, подбежал к Зевулу, громко залаяв.

Зевул улыбнулся и похлопал его по голове.

Через некоторое время Синистра выполз из тех же кустов, его одежда сильно пострадала, на лице виднелось несколько царапин, на ногах виднелись следы собачьих зубов.

Увидев Йелу рядом с Зевулом, Синистра замер, и в итоге не посмел подойти близко. Он издалека выкрикнул: «Мерзкая шавка, не думай, что я прощу тебя! Однажды я поквитаюсь с тобой!»

Йелла повернул голову и громко гавкнул на Синистру. Тот отскочил на несколько шагов, но Йелла, похоже, не собирался снова нападать, он отвернулся прочь. Синистра слегка успокоился, но больше ругать пса не стал.

Утреннее солнце уже озарило всю гору Айне, накрыв ее золотым покрывалом.

Зевул закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Затем он развернулся, взял Аша на руки и обратился к Синистре: «Нам пора».

Синистра уже и не ждал услышать эти слова, он тут же подошел ближе и тихо выругался: «Это называется — искать приключений на голову! Ради какой-то обезьяны подвергать себя опасности…»

Йелла словно что-то почувствовал, он поднялся и посмотрел на Зевула. Тот снова потрепал пса по голове, улыбнулся ему и взмахнул рукой. Черная палка засветилась зеленым, и он через мгновение исчез в синем небе.

Синистра гневно выругался. «Вот поганый мальчишка, что ты вообще о себе думаешь! Даже ни капли не скрывается…»

Он разговаривал сам с собой, но тут вдруг рядом раздалось суровое рычание Йелы, Синистра подскочил, торопливо призвал свой эспер и последовал за Зевулом.

В лесу черного бамбука осталась только одинокая фигура пса, который громко и печально завыл.

Его громкий вой разносился по Пику Большого Бамбука, он выл не переставая, пока чья-то белая рука не опустилась ему на голову, и затем раздался нежный голос: «Йелла, что с тобой? Зачем ты пришел сюда, да еще воешь так печально?»

Йелла был словно чем-то взволнован, он посмотрел на Тянь Лин Эр, затем снова поднял голову в небо и залаял.

Лин Эр нахмурилась, посмотрела вокруг и, заметив кое-что странное, спросила: «Что такое, Йелла? Ой, а где Аш? Почему он не с тобой?»

Неизвестно, понял ее вопрос Йелла или нет, он по-прежнему лаял в небо, пока его голос не стал хриплым.

Лин Эр тоже подняла глаза наверх, но увидела только белые облака и бесконечную синеву. Ее сердце вдруг слегка дрогнуло, но она не придала этому значения.

К югу от гор Айне, за тысячи ли, в очень пустынной местности, располагалась высокая гора. Эту гору называли Лисьим Холмом, и сейчас это было место расположения всех основных сил клана Вим.

За эти десять лет сила кланов Малеуса очень сильно возросла. Но вместе с этим усилились и клановые распри, которые были еще яростнее, чем борьба с силами Света. Клан Вим всегда был одним из сильнейших сект Малеуса, и за десять лет их положение стало очень прочным, только клан Веном когда-то достигал такого же величия, каким обладал сейчас клан Мастера Вим.

Сейчас в клане Вим, кроме Четырех Великих Воинов старшего поколения, присутствовал еще и загадочный Призрачный Господин, который все время находился рядом с Мастером Вим. Часто никто не видел даже его тени, был слышен лишь его тихий голос.

Но кроме всего прочего, в клане Вим был очень сильный ученик младшего поколения — Зевул, которого Мастер Вим очень ценил и называл своей правой рукой и главной поддержкой. Было совершенно ясно, кто станет следующим Мастером клана Вим.

В клане Малеуса внутренние распри были очень ожесточенными, и противники искали разные способы навредить друг другу. Неизвестно сколько раз другие кланы пытались разорвать отношения Мастера Вим и его первого предводителя войска, все их попытки были тщетны.

И только очень немногие, те, кто кое-что знал о прошлом этих двоих, в глубине души чувствовали сострадание по отношению к Мастеру Вим и его лучшему ученику.

Тетя Нигири, на лице которой по-прежнему была черная вуаль, спокойно сидела внутри самой главной комнаты клана Вим. Эта комната была небольшой, но очень холодной. Все потому, что в центре стоял ледяной подиум, от которого исходил холод, словно стекая по прозрачному кристальному льду.

Прекрасная девушка, одетая в свое любимое зеленое платье, тихо лежала на этом подиуме. Ее лицо казалось очень бледным на фоне холодного льда, но ее красота казалась поистине совершенной!

Обе ее руки были сложены на груди, а в ладонях она держала маленькие золотые колокольчики, которые уже словно стали с ней одним целым. Они тихо сияли в холодных руках, словно глядя на мир вокруг.

В этот момент позади Нигири раздался тихий скрип, огромная каменная дверь в комнату открылась, и затем закрылась снова.

Раздался звук шагов, кто-то подошел к Нигири и встал рядом с ней.

Она медленно подняла голову. Во всем клане Вим в эту комнату могли входить только несколько человек.

И сейчас перед ее глазами было слегка бледное лицо Зевула. Ее сердце, скрытое за темной завесой, слегка дрогнуло. Каждый раз, когда он приходил сюда, его лицо становилось все бледнее.

Но молодой Зевул словно не замечал присутствия Нигири в этой комнате. Он смотрел только на девушку, которая лежала на ледяном ложе. Сейчас все его мысли занимала только она.

В ледяной комнате вдруг стало тихо, воцарилась мертвая тишина.

Нигири медленно поднялась с места и отошла назад, все еще глядя на Зевула. Он казался таким одиноким, однако сейчас той темной кровавой энергии, которая сопровождала его повсюду во внешнем мире, не было и следа.

Может быть, только в этом месте он обретает покой?

Она в последний раз посмотрела на Зевула, затем вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. И тут же вздрогнула, увидев рядом мужчину в белых одеждах — Зеленого Дракона.

Она секунду помолчала, затем произнесла: «Что-то не так?»

Зеленый Дракон взглянул на дверь. «Он вернулся?»

Вуаль на лице Нигири слегка шевельнулась, она едва заметно кивнула. «Да. Он внутри, разговаривает с Лазурией».

Зеленый Дракон нахмурился и тихо вздохнул. На самом деле он тоже понимал, что Зевул просто тихо разговаривает сам с собой, а то, слышит его Лазурия или нет — это уже другое дело. Но сейчас он не хотел об этом спорить. Слишком печально все было…

Нигири немного молча постояла, затем вдруг сказала: «Каждый раз, когда Дан Сайон возвращается, он сразу же приходит сюда…»

Лицо Зеленого Дракона изменилось, он прервал ее: «Третья сестра, он ведь уже давно носит другое имя, я столько раз говорил тебе, не нужно называть его… так».

За вуалью Нигири не было видно выражения ее лица, но тон ее голоса немного изменился, она продолжала говорить: «… но сам Мастер Вим уже очень давно не приходил сюда».

Зеленый Дракон посмотрел на нее, затем тяжело вздохнул. «За эти десять лет на голове Мастера прибавилось столько седых волос, ты разве не видела? Он тоже скучает по своей единственной дочери, просто прячет боль глубоко внутри своего сердца».

Нигири снова замолчала, затем, словно вспомнила о чем-то и подняла голову. «Как проходят поиски народа Черных Колдунов?»

Зеленый Дракон покачал головой. «В последний раз их местонахождение упоминалось в свитках тысячи лет назад, где их искать теперь, только богам известно…»

Нигири медленно развернулась и пошла прочь.

Комната, где покоилась Лазурия, была очень секретным местом клана Вим, и обычно сюда мало кто наведывался. Сейчас в коридоре, ведущем к комнате, не было никого, кроме них двоих.

Зеленый Дракон догнал Нигири по пути к выходу из коридора и вдруг проговорил: «Тебе лучше держаться подальше от него».

Нигири вздрогнула и тут же остановилась. Она словно напряглась всем телом, но затем постепенно расслабилась, повернулась к Зеленому Дракону и медленно выговорила: «Что. Это. Ты. Имеешь. В виду?»

Зеленый Дракон больше не смотрел на нее, его взгляд был обращен к каменной двери. Он просто сказал: «Я знаю, ты очень любила Лазурию, и считаешь, что недостаточно заботилась о ней. Но твоей заботы об этом юноше уже достаточно».

Нигири ничего не сказала, но в коридоре вокруг них атмосфера стала еще холоднее, чем в комнате с ледяным подиумом. Бесформенная ярость начала распространяться от Нигири, заполняя пространство вокруг.

«Ты хочешь сказать… что мне… понравился этот мальчик?» Она выплюнула эти слова по отдельности, словно яд.

Зеленый Дракон словно не замечал ее гнева, он даже не изменился в лице, только медленно ответил: «Третья сестра, я этого не говорил. Я просто хочу напомнить тебе, что отношения Мастера Вим с этим пареньком такие прочные только из-за происшествия с Лазурией. Я очень много лет следую за Мастером, и знаю, что он высоко ценит Зевула, но иногда… кажется, если бы не их общая печаль, они бы ненавидели друг друга».

Договорив, он обернулся и внимательно посмотрел на Нигири, тихо добавив: «Третья сестра, тебе лучше заботиться о себе самой».

Нигири холодно фыркнула и так же холодно сказала: «Что бы ты понимал»! Договорив, она развернулась и оставила Зеленого Дракона в одиночестве.

Тот горько усмехнулся, опустил голову и тихо вздохнул.

Внутри каменной комнаты.

Зевул сидел рядом с Лазурией, глядя на ее прекрасное бледное лицо. Он тихо сказал: «Я вернулся, Лазурия».

……

«В этот раз я уходил, чтобы еще один клан присоединился к твоему отцу. Это тот самый Кровавый клан, с которым я давно был знаком, ты наверное, помнишь?»

……

«Не знаю, почему, но когда остался последний их последователь, я вдруг вспомнил о тебе, вспомнил, что мы познакомились именно там, и я не смог его убить. Лазурия, ты не злишься на меня?»

……

«Несколько дней назад я забыл об осторожности, тайно пробрался на Пик Большого Бамбука, и по пути прихватил с собой Аша. Ты видела Аша? Это обезьянка, я был знаком с ним с детства…»

……

«Угадай, что я видел, когда был в лесу Черного бамбука?»

……

«Оказывается, тот черный бамбук все еще лежит на том же самом месте. Лазурия, ты ведь помнишь? Мы с тобой вдвоем тогда сидели на том бамбуке…»

……

«Оказывается, там совсем ничего не изменилось, Лазурия».

……

«Лазурия…» Его голос, слегка приглушенный, раздавался в каменной комнате.

Том 9. Глава 4. Деревня Ван.

Годы текут, как вода! На голове снова прибавилось седых волос…

Мастер Вим оторвал взгляд от зеркальной поверхности воды, и тихо вздохнул. Затем развернулся и с улыбкой произнес: «Я так давно не смотрел в зеркало, что сегодня с удивлением обнаружил, что я почти весь седой».

На лице Зевула за его спиной не отразилось ничего. «Вы слишком много волнуетесь».

На Лисьем Холме было одно небольшое озерцо, в центре которого был каменный островок. К нему вел только небольшой деревянный мостик. Зевул и Мастер Вим сейчас стояли прямо на этом островке.

Мастер Вим завел руки за спину и задумчиво сказал: «Я слышал, что в этот раз, когда ты отправился на гору Кунсан, ты хоть и выполнил мое приказание, но все же оставил в живых этого Синистру из Кровавого клана. Это так?»

Зевул взглянул на Мастера Вим, но его лицо оставалось спокойным, было не ясно, о чем он думает. Зевул спокойно кивнул. «Все верно».

Мастер Вим усмехнулся, затем посмотрел на зеленоватую, словно нефрит, водную гладь озера и просто сказал: «Раньше ты убивал людей сотнями, никого не жалея. Почему же по отношению к этому человеку ты проявил милосердие?»

Зевул немного помолчал, затем ответил: «Хотя Кровавый клан сегодня из себя ничего не представляет, все же восемьсот лет назад это была очень сильная секта, не сравнить с сегодняшними нашими врагами».

Мастер Вим стоял без всякого выражения на лице, было не ясно, доволен он таким объяснением или нет. Через какое-то время он вдруг сказал: «Тот эспер, которым ты владеешь, это ведь Сфера Крови, которую создал старик Черносерд? Возможно, ты поэтому имеешь к Кровавому клану особое отношение?»

Зевул медленно поднял глаза и посмотрел на Мастера Вим. Тот как раз в этот момент повернулся и тоже посмотрел на Зевула.

Они смотрели друг на друга, взгляд Зевула был холоден, взгляд Мастера Вим — отрешенно спокоен.

Мастер Вим вдруг усмехнулся и сказал: «В последнее время до меня дошли слухи, что в Смертельных Топях на западе появляется какой-то магический артефакт. Ты знаешь об этом?»

Зевул кивнул. «Да, я слышал об этом».

Мастер Вим продолжал: «Я также слышал, что не только люди Света направили туда своих посланников, но и кланы Веном и Хаккан тоже решили поучаствовать. Мне кажется, что клан Долголетия, который располагается как раз рядом со Смертельными Топями, тоже не пропустит этого события». Он немного помолчал и обратился к Зевулу: «Что ты думаешь об этом?»

Зевул ответил не сразу, он долго молчал, но Мастер Вим, похоже, проявлял к нему терпение и совершенно не торопил с ответом. Наконец, Зевул медленно проговорил: «В этот раз мы присоединили к себе Кровавый клан, и теперь кроме четырех остальных главных сект все более-менее сильные кланы принадлежат нам».

Мастер Вим слегка улыбнулся и кивнул. «Это так».

Зевул продолжил: «В клане Малеуса четыре главных секты всегда боролись за главенство. В прошлом все кланы объединялись, чтобы противостоять силам Света, но сейчас ситуация иная. И сейчас все дело идет к тому, что между четырьмя кланами начнется война, неизвестно только, кто же первым начнет боевые действия».

Мастер Вим с улыбкой похлопал в ладоши. «Верно, верно. Хорошо сказано!»

Зевул посмотрел на него и просто сказал: «За эти десять лет вы ведь не только передали мне Второй Том Либруса, но и научили многому, что знали сами об этом мире. Если бы я не увидел хотя бы таких простых вещей, я бы разочаровал вас».

Мастер Вим с улыбкой смотрел на молодого парня, словно на произведение искусства, которое сам создал, с радостью и гордостью в глазах. «Ты меня переоцениваешь, я ведь передал тебе свои знания, полагаясь на твои способности. За эти годы ты очень многому научился сам, и намного превзошел мои ожидания. Я считал, что тебе понадобится как минимум тридцать лет, чтобы достичь твоего сегодняшнего уровня, но всего за десять лет… ты достиг больших успехов, я восхищен, восхищен!»

Зевул даже не улыбнулся, спокойно приняв похвалу в свой адрес. Словно для него это не было чем-то, из-за чего можно было бы радоваться.

Однако, Мастер Вим не брал это во внимание. За все эти годы у него на глазах Дан Сайон превратился в Зевула, и его характер стал жестоким и безжалостным, от прежних лет остался только внешний облик. Мастер Вим немного подумал и сказал: «Так значит ты считаешь, что война между кланами Малеуса не за горами? Может быть, нам лучше будет напасть первыми? Или терпеливо ждать нападения?»

В этот раз Зевул ни капли не сомневался: «Нужно выступить первыми!».

Мастер Вим взглянул на него с гордостью. «Хорошо! И какой же клан будет нашим первым противником?»

Зевул и тут ответил не задумываясь: «Клан Долголетия».

Мастер Вим нахмурился, но в его глазах огонек гордости стал еще ярче. «Почему?»

Зевул начал объяснять: «Сейчас самыми сильными кланами являются Вим и Веном, кланы Долголетия и Хаккан на порядок слабее. При этом люди Хаккан всегда знали свое место, а вот Глава клана Долголетия, Юй Янцзы, хоть и очень силен, но слишком самоуверен и горд. С тех пор, как он был «руководителем» нападения на Айне десять лет назад, он возомнил себя единственным правителем в клане Малеус. В такой ситуации… на кого же еще нападать первым?»

Мастер Вим улыбнулся. «Неплохо, сказано неплохо. И как бы ты поступил, если бы я доверил это дело тебе?»

Зевул немного помолчал, затем ответил: «В тот раз представляется прекрасная возможность. В Топях появляется какой-то магический артефакт, Юй Янцзы наверняка захочет завладеть им, и просто так не позволит другим это сделать. Но люди Света тоже отправились туда, нам нужно лишь дождаться, когда между ними и кланом Долголетия произойдет стычка, затем напасть на почти поверженного врага. К тому же, можно объединиться с кланами Веном и Хаккан, для них это тоже возможность избавиться от одного из соперников, они не откажут. Так мы сможем добиться успеха».

Мастер Вим смотрел на него, ни слова не говоря.

Зевул поднял глаза на Мастера Вим и спросил: «Что-то не так?»

Мастер Вим смотрел на него, словно завороженный, затем как будто проснулся и медленно отвел взгляд. В душе он вздохнул, затем просто сказал: «Ничего, просто я хотел поступить именно так, как ты сказал».

Зевул ничего не ответил.

Мастер Вим усмехнулся и сказал: «Отдохни с дороги пару дней и отправляйся в Смертельные Топи!» Договорив, он вынул из-за пазухи запечатанный конверт и протянул его Зевулу. «Более подробные указания я расписал в этом письме. Когда прибудешь на место, собери всех людей клана Вим и огласи им мой приказ».

Зевул медленно взял письмо из рук Мастера и спрятал его в рукав. Помолчав секунду, он кивнул и развернулся, чтобы уйти. Но когда он сделал несколько шагов, за его спиной вдруг раздался голос Мастера: «И еще кое-что…»

Зевул остановился.

Голос Мастера Вим немного изменился, когда он спросил: «Почему в разговоре со мной ты назвал наш Священный клан — кланом Малеуса?»

Зевул помолчал секунду, затем холодно ответил: «Я присоединился к вам десять лет назад, и за это время только и делал, что убивал и проливал кровь. Люди вздрагивают от звуков моего имени, я вселяю страх в их души. Разве то, что я делаю, можно назвать «священным»?

Мастер Вим расхохотался, и затем спросил: «Вот как? А что же тогда ты думаешь о клане Света, который тебя воспитал?»

Зевул как будто слегка вздрогнул, но потом спокойно ответил: «Люди Света в своих ужасных деяниях тоже недалеко ушли от клана Малеуса!»

Мастер Вим с интересом посмотрел на Зевула. «Может и так, а может, и нет. И все-таки, какой путь для тебя — верный?»

Зевул ничего не ответил, он долго молчал, затем лишь поднял голову к небу.

Синее небо, белые облака.

«Я не знаю». Он сказал это очень тихо, словно обращаясь к самому себе.

Когда его одинокая тень исчезла вдалеке, улыбка медленно пропала с лица Мастера Вим. В его глазах блеснул таинственный огонек, словно он о чем-то задумался в душе.

В этот момент с другой стороны раздался голос: «Мастер, я…»

Мастер Вим прервал его на полу слове: «Зеленый Дракон, подойди!»

«Слушаюсь». Зеленый Дракон поднялся на мост и подошел к Мастеру Вим. Проследив за его взглядом, он спросил: «Зевул только что был здесь?»

Мастер Вим кивнул. «Да, в чем дело?»

Зеленый Дракон ответил: «Ядовитый демон из Венома снова тайно прислал людей, чтобы узнать, когда наш клан отправится в Топи. Мы по-прежнему собираемся участвовать в этом?»

Мастер Вим холодно усмехнулся. «Ответь ему, что через три дня люди Хаккан, Вим и Венома должны прибыть в Топи».

Зеленый Дракон кивнул. «Слушаюсь».

Мастер Вим, после минутного молчания, вдруг повернулся к Дракону и спросил: «Что ты думаешь о Зевуле?»

Зеленый Дракон вздрогнул и поднял глаза на Мастера Вим. Лицо Мастера было спокойным, но в глубине его глаз светился колючий холод, так что Дракон даже не сразу понял вопроса.

Мастер Вим усмехнулся. «Что-то не так?»

Зеленый Дракон словно очнулся, но так ничего и не сказал, в глазах его отразилось сомнение. Мастер Вим посмотрел на него и улыбнулся. «Брат Дракон, мы с тобой знакомы уже много лет, если тебе есть, что сказать, не молчи».

Зеленый Дракон горько усмехнулся и все-таки начал говорить: «Да что тут скажешь, когда я был так же молод, как он, мой уровень не был таким высоким, а знания такими глубокими…»

Он вдруг остановился, и Мастер Вим нахмурил брови. «Что еще? Ну же, говори!»

Зеленый Дракон, немного подумав, посмотрел на Мастера Вим и сказал: «И я не был таким жестоким».

Мастер Вим тоже посмотрел на него, но ничего не сказал, а только медленно развернулся и посмотрел на водную гладь озера. Зеленый Дракон за его спиной медленно произнес: «За эти годы, особенно за последние пару лет, методы Зевула… становятся все кровожаднее, он убивает налево и направо, не жалея никого. К тому же, среди молодого поколения клана Вим, более-менее талантливые ученики, например Монах Ша, Янхой и другие, они все подчиняются только ему».

Мастер Вим просто спросил: «Ты считаешь, что это неправильно?»

Зеленый Дракон покачал головой. «Да нет же, просто… раньше он… почему сейчас он вдруг стал таким?»

Мастер Вим помолчал немного, и вдруг сказал: «На самом деле я вначале тоже его недооценивал».

Зеленый Дракон удивленно спросил: «Мастер, что вы имеете в виду?»

Мастер Вим рассказал: «Когда я передал ему Второй Том Либруса, я считал, что с его уровнем понадобиться как минимум тридцать лет, чтобы был какой-то результат. Но всего за десять лет, а особенно за последние пять… его уровень взлетел до небес, и растет не по дням. Боюсь, что даже я не могу сказать, чего ждать от этого человека в будущем!»

Когда он это говорил, стоя спиной к Зеленому Дракону, в его глазах сверкнул лютый холод, но голос остался спокойным. «По характеру он очень упрямый, никогда не отступится от поставленной цели. Конечно, это помогает ему в тренировках. Но я думаю, что это не все. Наверняка есть какие-то иные причины».

Зеленый Дракон нахмурился. «Неужели у него есть какой-то секрет?»

Мастер Вим покачал головой. «Ты, наверное, знаешь, что в его теле существуют одновременно заклинания Айне и Скайи — Чистая Сущность и Глубокая Мудрость?»

Зеленый Дракон кивнул. «Да».

Мастер Вим медленно продолжил: «Насколько я могу оценить, он достиг успехов не только в познании заклинаний нашего Священного клана. Его уровень в заклинаниях Айне и Скайи тоже высоко поднялся. Неужели все эти заклинания могут взаимно усиливать друг друга?»

Он развернулся и с улыбкой сказал Зеленому Дракону: «С его теперешними умениями, да еще с этим эспером — Душой Вампира, кажется, что даже ты с Кольцом Неба и Земли не сможешь победить такого соперника».

Зеленый Дракон слегка усмехнулся. «Я постарел, мне не сравниться с молодыми…»

Мастер Вим вдруг рассмеялся и похлопал Дракона по плечу. «О чем ты говоришь?» Затем он с улыбкой сказал: «Я уже давно понял, что этот парень очень способный ученик, а сейчас его успехи превосходят все мои ожидания. Пока в клане Вим есть такой человек, мы сможем добиться больших высот. Только…»

Мастер Вим вдруг замолчал, подошел к краю островка и посмотрел вдаль.

Зеленый Дракон тихо подошел и встал рядом с Мастером, глядя на него. Сейчас в его глазах отражалось именно то, чего он не смог сказать вслух.

Лазурия…

***

Через три дня Зевул покинул Лисий Холм и отправился на юго-запад, прихватив с собой Аша. Кроме того, Синистра тоже последовал за ним. Изначально он, конечно же, не хотел идти в такое опасное место, как Смертельные Топи, но Зевул просто сказал ему: «После того, как я уйду, Лисий Холм станет для тебя в сто раз опаснее, чем Смертельные Топи, хочешь проверить?»

Синистра побелел, когда услышал эти слова, и хотя в его глазах читались всевозможные ругательства, он не мог не последовать за Зевулом.

Поднебесная огромна, широка и необъятна, Центральная Равнина является самой населенной ее частью. К северу от нее лежат ледяные земли, где снег идет круглый год, и люди встречаются очень редко. На востоке — бескрайний океан, на юге — горные хребты, а за бесчисленными перевалами лежат мертвые болота, полные ядовитых животных и отравленного воздуха. Согласно легендам, здесь обитают странные необыкновенные народы, покрытые шерстью и жаждущие крови, ужасные монстры.

На западе от Центральной равнины находятся два самых опасных места. Бескрайняя пустыня, которую люди называют Западной Пустошью, лежит на северо-западе. Здесь никогда не было дождей, воздух сухой и безжизненный. Иногда встречаются оазисы, но они полны диких и опасных зверей. Для обычного человека это прямая дорога к гибели. Легенды гласят, что именно в Западных Пустошах находится Священный Зал — святое место клана Малеуса, его истоки.

Что касается юго-западных земель, здесь лежат Смертельные Топи, о которых люди подчас боятся даже говорить. Здесь воздух совсем иной, чем в Западных Пустошах, дождь идет восемь дней из десяти, различных растений и животных — пруд пруди, все растет как на дрожжах. В таком влажном и душном месте обитают самые ядовитые существа, а воздух здесь и подавно отравлен — ядовитые пары поднимаются прямо из земли, как раз после дождей, когда земля начинает гнить.

И если люди вдыхают этот воздух, не приняв противоядия, почти всегда для них это означает смерть. Кроме всего прочего, животные и растения здесь охотятся друг на друга и на людей, так что это место — одна огромная ловушка для всех, кто сюда забредает, из которой нет выхода.

В такое опасное место, конечно, редко заходили люди. Но совсем недавно по миру пронесся слух, что в Западных топях прямо из болота в небо ударил столб света, разрезав облака. Целый день и ночь этот свет не исчезал, его было видно даже в кромешной тьме за тысячи миль от Топей. Только через три дня этот свет понемногу пропал, и с тех пор по болотам стал разноситься странный звук, похожий на свист, от которого жители близлежащих деревушек не могли сомкнуть глаз по ночам.

Эти новости вмиг разлетелись по Поднебесной, и глаза опытных людей заметили, что это необычный свет — так в мире появляются магические артефакты, и судя по этому лучу, в этот раз артефакт был каким-то особенно сильным, раз на него слетелись охотники со всех сторон света.

Среди них были многие, кто не скрывали своих целей, хотя были и те, кто старался не показывать, зачем прибыли к Топям.

В полу дне пути от Топей, на востоке находилась маленькая деревушка, под названием Деревня Ван. Она называлась так в честь покровителя жителей тех мест — духа Большого Вана. Однако, на первый взгляд казалось, что толку от такого покровителя никакого — он не защищал жителей деревни ни от голода, ни от холода, ни от грабителей, ни от диких зверей.

На самом деле, жизнь в этой деревушке была очень непростой. Рядом были Смертельные Топи, и никогда нельзя было угадать, из какого угла выскочит дикий зверь или ядовитое насекомое. Каждый год в деревне умирало немало людей. И те, кто хоть немного дорожил своей жизнью, давно покинули эти места, сбежав в Центральную Равнину. Здесь оставались в основном те, кому и терять-то было нечего.

Но за последние несколько дней народу в деревне заметно прибавилось. И это в основном были ученики магических школ. Конечно, деревня Ван была не единственным входом в Топи, но это было самое близкое к Топям место, где жили люди, и перед тем, как отправиться на поиски артефакта, многие приходили сюда за провизией и другими вещами. Всего за несколько дней многие торговцы в деревне сильно нажились и, в конце концов, тоже стали планировать покинуть опасные места.

Кроме того, из-за непосредственной близости к Топям, здесь было хорошо слышно странный свист и видно, откуда появился луч света. Так что многие приходили сюда, чтобы узнать новостей о волшебном артефакте.

Однако, хоть народу в деревне и прибавилось, среди них были люди и Света, и Тьмы. Поэтому за несколько дней в маленькой деревушке произошло уже немало стычек между противоборствующими сторонами, многие погибли еще до того, как вошли в Топи, большинство из них были отравлены.

В тот день Зевул и Синистра, наконец, достигли входа в деревню Ван. Уже издалека было видно, что здесь очень людно, прежний пустынный пейзаж изменился до неузнаваемости.

Когда они подошли ближе к деревне, Синистра начал хмуро оглядываться по сторонам.

Аш наоборот был очень рад — впервые за много дней он видел так много людей. Он радостно кричал, сидя на плече Зевула. Тот погладил Аша, посмотрел на странное поведение Синистры и спросил: «Что это с тобой?»

Синистра буркнул в ответ: «Я ищу какую-нибудь таверну. Мы так долго шли, что нужно найти место для отдыха. Что за отвратное место, даже таверны не видно поблизости!»

Зевул просто сказал: «Ты что, правда думаешь, что здесь существует таверна?»

Синистра потерянно спросил: «Что?»

Зевул оглядел людей, снующих вокруг, увидев, что их одежды очень отличаются от местных обычаев. Очевидно, эти люди все были пришедшими издалека. «Ты когда-нибудь уже бывал здесь?»

Синистра фыркнул. «Да кто по доброй воле пойдет в такое ужасное место?»

Зевул глянул на него и сказал: «Это точно. Здесь никогда раньше не бывало заезжих путников, а среди местных жителей — одна беднота. Так откуда здесь будет таверна?»

Синистра словно проглотил язык, на его лице появилось горестное выражение.

Прямо в этот момент откуда-то спереди раздался громкий голос: «Предсказание прошлого и будущего, гадание по лицу, руке и имени! Расскажем все, что увидим! Подходите, кто желает знать свою судьбу!»

Зевул и Синистра враз вздрогнули и посмотрели туда, откуда раздавался голос. На обочине главной дороги стоял старый деревянный стол, а рядом торчала бамбуковая палка с белым полотном и надписью на нем — «Бессмертный Предсказатель». Рядом с палкой стоял седовласый старик, который как раз только что призывал людей узнать свою судьбу. А рядом с ним сидела полусонная молодая девушка, она была очень красива, но сейчас на ее лице не было никакого выражения, она просто опиралась на стол и боролась со сном.

Совершенно ясно, что это были старые знакомые — Джосан и Хон. Джосан всегда любил людные места, и едва услышав, что к западу потянулись путники, он тут же пришел сюда сам, вместе с Хон.

Конечно, для Джосана это было не очень прибыльное дело, ведь настоящие герои не нуждались в предсказаниях судьбы. Поэтому под конец его речь потекла в другом направлении: «…уважаемые путники, ваш покорный слуга может избавиться от любого отравления, перед тем, как отправиться в Топи, где даже воздух отравлен, вам нужно лишь взять с собой благовония, которые я продаю, и ни один яд не сможет вам повредить, ваше оружие никогда не затупится…»

Хон рядом с ним тяжело вздохнула. Она сидела здесь уже несколько дней, Джосан не переставая зазывал путников, но они еще не продали ни одного благовония. Местные верили им, но купить ничего не могли (Джосан завернул драконовские цены), а приезжие в основном были учениками магических школ, и они сразу видели, что на лбу у Джосана крупно написано — ОБМАНЩИК. Еще хорошо, что люди Света были очень заняты другими делами, а иначе они бы возмутились и стребовали бы с Джосана за обман, тогда бы пришлось снова уносить ноги…

Но Джосан все старался и кричал все громче, так что Хон не выдержала, поднялась на ноги, чтобы, наконец, утихомирить деда, как вдруг перед деревянным столом появился человек. Это был молодой парень, одетый в голубые одежды. Его взгляд был острым, лицо приятным, только немного неестественно бледным.

«Молодая госпожа, прошу вас погадать мне». Голос его был спокойным, молодой человек мягко улыбался.

Хон нахмурилась, оглядев незнакомца. В этот момент Джосан заметил, что кто-то подошел и тут же обратился к парню, широко улыбаясь: «Уважаемый господин, что вы хотите узнать? Когда разбогатеете или когда женитесь? И какое гадание предпочтете? По лицу, по руке, или же по имени?»

Молодой человек немного помолчал, затем ответил: «Я собираюсь наведаться в Смертельные Топи и хочу знать, что меня там ожидает!»

Джосан усмехнулся. «О, это не сложно, совсем не сложно! Прошу садиться, молодой господин. А, сначала я должен сказать, что мы не простые гадатели, наше искусство — очень редкое, поэтому за каждое гадание нужно заплатить десять лянов…»

Молодой человек вздрогнул. «Так дорого?»

Джосан улыбнулся, но ничего не сказал.

Молодой человек задумался, затем снова посмотрел в сторону Хон и улыбнулся. «Хорошо! Десять так десять. Тогда погадайте мне по почерку».

Хон посмотрела на него, взяла из кармана лист бумаги и кисть. «Тогда прошу уважаемого господина написать здесь какой-нибудь иероглиф…»

Молодой человек взял кисть и с улыбкой сказал: «Нет, я сейчас напишу вам свое имя, а вы поможете мне узнать, какая судьба написана на моем имени».

Договорив, он взял бумагу и написал три иероглифа. Затем протянул лист Хон.

Хон вздрогнула, взяла лист и посмотрела на иероглифы. Молодой человек с улыбкой сказал: «Меня зовут Цин Уянь!»

Том 9. Глава 5. Гадание.

Хон нахмурилась, ее глаза сверкнули, когда она внимательно посмотрела на лист бумаги. Три иероглифа — Цин, У, Янь, были написаны идеально ровно, черты были плавными, даже углы были немного скругленными, написано очень красиво!

Глаза Хон блеснули, она улыбнулась. «Господин, в вашем имени иероглиф Янь — это два огня, энергия Ян. Но иероглиф У — подавляет эту энергию, это значит энергия Инь берет верх. А иероглиф Цин означает запад, то есть для вас удачнее всего жить на западе!»

Она легко положила лист бумаги на стол и сказала, глядя на Цин Уяня: «Западные Топи — это место, полное энергии Инь. И если вы туда отправитесь, ваша удача, несомненно, возрастет».

На лице Цин Уяня отразилась улыбка, на бледной коже словно блеснул румянец, он кивнул. «Благодарю молодую госпожу, вот ваши десять лянов, возьмите их». Он достал из-за пазухи деньги и положил их на стол.

Хон посмотрела на них, но не пошевелилась, зато Джосан мигом протянул руку и спрятал серебро в карман, со смехом сказав: «Благодарю молодого господина!»

Цин Уянь рассмеялся, но пока еще не собирался уходить. Напротив, он достал еще десять лянов и положил на стол. Джосан вздрогнул от неожиданности. «Господин, это…»

Цин Уянь с улыбкой сказал. «У меня тут есть один друг, он тоже намерен отправиться в Топи. Я бы хотел попросить госпожу погадать и ему тоже».

Хон вздрогнула, но Цин Уянь уже взял лист бумаги и написал на нем два иероглифа, затем передал его Хон со словами: «Его зовут Зевул!»

На оживленной и шумной улице вмиг пропали все звуки, стало тихо.

Кто-то отступил назад, кто-то подался вперед, люди вокруг заволновались, и хотя это был светлый день, стало немного прохладно и темно.

Конечно же, Хон и Джосан тоже почувствовали это изменение. Джосан нахмурился и огляделся по сторонам, но ничего не успел сказать, когда Хон вернула лист бумаги и просто сказала: «Мои извинения, господин. В этом искусстве необходимо, чтобы имя было написано хозяином, только так можно гадать».

Цин Уянь совсем не рассердился, а только улыбнулся и сказал: «Да?»

Судя по всему, он все еще не собирался уходить, а так и стоял перед столом. Лицо Хон изменилось, и прямо в этот момент откуда-то возникла рука, написавшая на листе два иероглифа — Зевул (в оригинале — Гуй Ли — свирепый демон), затем чей-то голос произнес: «Госпожа, прошу вас погадать мне».

Хон развернулась и посмотрела на него.

В один миг, словно пронеслось десять лет!

На его плече сидел Аш, маленькие глазки волшебного зверька живо изучали окружающих. А его лицо словно не изменилось вовсе, осталось таким же, как в те времена…

На улице воцарилась гробовая тишина, вокруг двоих молодых людей образовались два круга, словно какая-то сила ограждала их и защищала.

Хон молчала очень долго, глядя на лист бумаги.

Затем она тихо прочитала: «Зевул…»

Эти два иероглифа были написаны далеко не так красиво, как «Цин Уянь». Черты были резкими, тяжелыми, но каждая черта была написана очень четко, словно неудержимая сила заставляла руку писать с таким давлением. Однако, каждая черта оканчивалась острием, словно каждый иероглиф был пропитан гордостью и гневом.

Глаза Хон снова сверкнули, затем она положила бумагу на стол. После минутного молчания она спросила: «Что вы хотите узнать, господин?»

Аш вдруг спрыгнул с плеча Зевула прямо на стол, взял в руки кисть и начал с ней играть.

Зевул посмотрел на Аша, затем произнес: «Я тоже собираюсь отправиться в Топи. И я хочу узнать, что меня там ждет».

Хон посмотрела на него и вдруг улыбнулась. «У каждого человека есть душа. Иногда после смерти души превращаются в призраков и наводят страх на простых людей. У господина такое зловещее имя, очевидно, он не верит ни в призраков, ни в гадания! Зачем же вы спрашиваете меня о судьбе?»

Зевул молча смотрел на нее, ничего не говоря. Тут рядом с ним раздался голос Цин Уяня, он рассмеялся и сказал: «А вот тут вы ошибаетесь, госпожа!»

Хон вздрогнула и спросила: «И в чем же я ошиблась?»

В глазах Цин Уяня блеснул огонек, он повернулся к Хон, но взгляд его был обращен к Зевулу. «В древние времена Небесный Видьяраджа создал небо и землю, затем Матерь Преисподней создала все живое и призраков в том числе, это известно каждому дураку, как же он может не верить в это?»

В клане Малеуса люди поклонялись двум божествам — Небесному Видьярадже и Матери Преисподней. Обычные люди не воспринимали это, как настоящую религию, но в глазах людей Света это был путь Тьмы. И Цин Уянь сейчас говорил об этом, как о чем-то обычном.

За его спиной на улице стало нарастать напряжение.

Зевул развернулся и посмотрел на Цин Уяня, тот тоже развернулся к Зевулу.

Двое молодых людей холодно смотрели друг на друга.

Вокруг было очень тихо, Джосан вдруг услышал в голове тревожный колокол, он покачнулся, словно ему даже стало трудно дышать. Он заметил, что все вокруг либо украдкой смотрят в их сторону, либо подслушивают в стороне, а некоторые даже не скрываясь смотрели прямо на двоих молодых людей, при этом гневно сжимая в руках оружие.

Зрачки Зевула слегка блеснули, голос стал чуть ниже и тяжелее, он сказал: «Принц Яда?»

С лица Цин Уяня исчезла улыбка, глаза похолодели еще больше, но голос остался спокойным: «Принц Крови!»

«Бах!»

Как вдруг раздался какой-то громкий удар, толпа зевак на улице вздрогнула, некоторые с криками упали на землю, от страха, что сейчас вокруг все взорвется.

Даже Зевул и Цин Уянь, которые все время были спокойны, слегка изменились в лице.

Но тут прозвучал удивленный и смущенный голос: «Ох, про… простите…. я не…. не специально….»

Оказалось, это Джосан от волнения уронил только что заработанные деньги на стол с громким стуком. На лбу Хон выступил пот, она гневно посмотрела на деда, тот залился краской, и хотя ничего не сказал, но внутри был близок к обмороку.

За эти десять лет клан Малеуса набирал силы, и среди молодого поколения появилось много талантливых учеников. Самыми выдающимися среди них были трое — какой-то умник назвал их Тремя Принцами, а именно это были: Цин Уянь из клана Веном, Принц Яда; Зевул из клана Вим, Принц Крови; и оставшейся была Принцесса Чар из клана Хаккан — Цзинь Пин Эр, Золотая Бутылочка.

Среди четырех сект Малеуса только в клане Долголетия не было особо выдающихся молодых последователей.

За последние годы в клане Малеуса многое изменилось. Молодые ученики начинали пробиваться к власти, и на своем пути они то и дело ввязывались в драки и кровавые стычки. Казалось, что кровопролития не избежать, но Трое Принцев никогда раньше не виделись друг с другом. Кто-то даже сказал, что когда они, наконец, встретятся, это будет началом смертоубийства и войны в клане Малеуса.

И прямо сейчас двое самых выдающихся людей из кланов Вим и Веном смотрели друг на друга, глядя прямо в упор.

Атмосфера вокруг стала тихой и напряженной, Джосан ощутил, что скоро перестанет дышать от страха, и стал думать, как бы незаметно схватить Хон за руку и сбежать оттуда. Но он так и не решился сдвинуться с места, поскольку боялся, что эти двое молодых людей в один миг раздавят его, как букашку.

Через секунду Цин Уянь вдруг улыбнулся. «Старший брат Зевул, младший брат уже давно преклонялся перед твоим великим именем, и сегодня мы, наконец, встретились! Вот это удача!»

Как только он рассмеялся, атмосфера вокруг тут же изменилась, напряжение спало. Джосан тут же почувствовал, что напряженное внимание людей тоже стало потихоньку отступать, давление вокруг уменьшилось.

И хотя Зевул не улыбался, его взгляд стал чуть теплее. Они оба понимали, что время для битвы сейчас еще не пришло.

«Вы переоцениваете меня, брат Цин».

Цин Уянь словно не заметил никаких перемен вокруг себя, с улыбкой он продолжал: «Если уж Принц Крови лично прибыл в Топи, это значит, что артефакт и правда очень сильный! И наверняка вам удастся им завладеть!»

Зевул внимательно посмотрел на него и вдруг сказал: «Поднебесная велика, и я далеко не самый достойный среди людей. И если старейшинам Венома понадобился этот артефакт, им стоит лишь приказать, и никто не посмеет противиться».

Лицо Цин Уяня слегка изменилось, он тут же ответил: «Мастер уже давно не интересуется такими мирскими делами. И все, что было сказано, скорее относится к старейшине клана Долголетия — Юй Янцзы».

Зевул посмотрел на него и медленно кивнул. «Я согласен с братом Цин».

Они переглянулись и вдруг оба усмехнулись. Цин Уянь поклонился, сложив руки в почтительном жесте, затем развернулся и пошел прочь. Его походка была такой непринужденной, что, если не знать, кто это, можно было подумать, что это просто самодовольный сын богатого вельможи.

Его силуэт все удалялся, и вместе с этим на оживленной улице зеваки начали расходиться, народу вокруг поубавилось.

Зевул медленно развернулся, его взгляд обратился к стоящей рядом Хон. В ее глазах совсем не было страха, она просто смотрела на него.

Зевул немного помолчал, затем посмотрел на Джосана, и опять на Хон. На его лице отразилась легкая улыбка, он тихо сказал: «Ты повзрослела».

Эта улыбка была такой неожиданной, словно весенний ветер, растопивший целый сугроб. Однако, она тут же исчезла, и когда Хон пришла в себя, Зевул уже взял на руки Аша и направился на запад. Люди вокруг расходились и шли по своим делам.

Неизвестно почему, но в сердце Хон вдруг ощутила разочарование, она смотрела на удаляющуюся тень Зевула, и хотя вокруг него была толпа людей, никто не решался подходить слишком близко, кроме обезъянки, карабкающейся по его плечу.

И его силуэт казался очень одиноким.

Она смотрела на него и слегка вздыхала.

Как вдруг рядом раздался чей-то громкий голос: «Эй, молодая госпожа!»

Хон и Джосан, который уже собрал вещи, вздрогнули, развернулись и увидели, что перед ними стоит очень странного вида человек, с лица очень похожий на собаку. Он сказал: «Молодая госпожа, я вижу, вы умеете определять судьбу? Может, погадаете и мне тоже?»

Хон взглянула на него и ответила: «Какое гадание вам нужно? По руке или по имени?»

Синистра только открыл рот, как вдруг рядом раздался крик обезьянки и Аш, неизвестно почему, снова запрыгнул на стол и посмотрел на троих человек своими маленькими глазками.

Синистра глянул на Аша и гневно прошипел: «Ну куда ты меня торопишь? Что думаешь, я собираюсь съесть эту девчушку?»

Договорив, он развернулся к Хон. «Я не умею писать, поэтому погадайте мне по лицу».

Хон усмехнулась. «Что вы хотите узнать, господин?»

Синистра задумался, затем ответил: «Я… я очень важная персона, посмотри, не совершу ли я в будущем какой-нибудь подвиг?»

Хон внимательно разглядела его лицо и сказала: «У вас необычное лицо, таких на свете больше нет, но никаких признаков больших подвигов я не вижу. У вас на лбу три морщины, они отодвинули знак достижений в сторону, это значит недостаток сил». Она улыбнулась и добавила: «Если вам не поможет какой-нибудь влиятельный человек, вам трудно будет достичь успеха».

Эти слова Хон произнесла очень легко, но лицо Синистры стало землисто-серым и сразу же потемнело. Тут же рядом возник Джосан, он с улыбкой протянул руку. «Господин, с вас десять лянов серебра!»

Синистра сверкнул глазами и гневно заявил: «Тьфу! Эта девка не знает, что говорит! У меня на роду написано быть великим и удачливым, как это — трудно достичь успеха? И вы еще смеете требовать с меня деньги? Хотите больших проблем?»

Джосан подпрыгнул от неожиданности, но Хон даже не изменилась в лице. И когда Синистра уже собирался развернуться и уйти, сидящий на столе Аш вдруг прыгнул прямо на него.

Синистра в испуге подпрыгнул, он замахал руками с воплем: «Мерзкая обезьяна, что ты творишь?»

Под его крики Аш спрыгнул обратно на стол перед Хон и улыбнулся девушке.

Хон подумала, что эта обезьянка очень милая, на ее лице отразилась улыбка. «Маленькая обезьянка, что такое?»

Аш почесал затылок, затем протянул лапку Хон и раскрыл пальцы перед ее лицом.

Хон взглянула на него и вздрогнула — в лапе обезьяны было серебро, как минимум тридцать лянов! Синистра за его спиной тоже вздрогнул, он запустил руку за пазуху и гневно заорал: «Мерзкая тварь, как ты посмел украсть мои деньги! А ну ка верни их сюда!»

В его руках сверкнул серый свет, то засиял Звериный Клык, и Синистра набросился на Аша.

Хон изменилась в лице, она прикрыла голову руками, не зная, что и делать, но сам Аш вдруг запрыгал на столе, оскалив зубы и выставив когти, словно он вовсе не боялся Синистру.

Синистра остановился, словно вспомнив о чем-то, и в итоге нехотя отозвал эспер. Он со злостью прошипел в сторону Аша: «Ладно, ладно же! Будем считать, что сегодня ты победил. Но когда-нибудь и ты, и этот поганый мальчишка будете молить меня о пощаде!» Договорив, он резко развернулся и пошел прочь.

Аш подпрыгнул еще раз, затем повернулся и с улыбкой посмотрел на Хон. Она не удержалась и погладила обезьянку по голове, Аш нравился ей все больше. «Спасибо тебе, маленький друг!»

Аш радостно засмеялся, почесал голову и закрутил хвостом от радости.

Джосан подобрал деньги, лежащие на столе, он был очень рад, что все так случилось, поэтому тоже протянул руку к Ашу со словами: «Ха-ха, хорошая обезьянка, хорошая…»

Но Аш вдруг злобно вскрикнул, оскалив зубы, и чуть не укусил Джосана за руку. Тот застыл от неожиданности, но Хон тут же радостно засмеялась и снова погладила Аша. Она не понимала, почему эта обезьянка так хорошо к ней относится, но была очень этому рада.

Аш казался ей очень милым, и она взяла его на руки, чтобы поиграть. Джосан рядом с ней начал собирать вещи, что-то бормоча себе под нос. «Айя… что же это творится в мире, уже даже обезьяны пристают к девушкам…»

Хон покраснела и уставилась на него. «Дедушка, что ты такое говоришь?»

Джосан неловко усмехнулся, но больше ничего не сказал. только отвернувшись он с видом святоши пробормотал: «О времена, о нравы!»

Хон не стала обращать на него внимания, она вдруг отошла в сторону, к узлу со своими вещами, открыла его и тут же снаружи запахло сладкой карамелью — внутри лежали два леденца.

Хон взяла один леденец и протянула его Ашу. Тот взял леденец, спрыгнул с рук Хон на стол и внимательно осмотрел неизвестную штуковину. Затем он очень осторожно открыл рот и лизнул леденец.

Хон с улыбкой наблюдала за ним, облокотившись на стол. «Сладкое! Очень вкусно!»

Аш зажмурил глаза и вдруг кивнул ей, потом радостно затанцевал на столе, сжимая в руках леденец. Он спрыгнул на землю, помахал леденцом Хон и быстро побежал по дороге, исчезнув среди толпы.

Хон проводила его взглядом и с улыбкой покачала головой. Ей очень понравилась эта обезьянка, и она пожалела, что не может взять ее себе. Развернувшись, она увидела, что Джосан все еще что-то бормочет себе под нос про Аша. Хон фыркнула. «Дедушка, это же ведь просто обезьянка! Ты уже такой старый, а до сих пор такой злопамятный! Неужели не боишься, что люди будут смеяться над тобой?»

Джосан фыркнул в ответ. «Да что ты понимаешь? Я просто подумал, что эта обезьяна очень непростая, раз смогла незаметно вытащить деньги из кармана этого хулигана! Если бы мы могли раздобыть такую обезьянку, то смогли бы заполучить столько серебра, сколько…»

Хон перебила его, гневно воскликнув: «Дедушка!»

Джосан смущенно улыбнулся, и больше не стал ничего говорить, а продолжил собирать вещи.

Хон еще немного посмотрела на него с укоризной, затем тоже стала собираться. Она упаковала оставшийся леденец обратно в узелок, как вдруг рядом раздался чей-то звонкий смех и кто-то сказал: «Три года мы с тобой не виделись, а ты все так же любишь эти леденцы?»

Хон вздрогнула, подняла голову и увидела перед собой молодую девушку, в светло-желтом платье, с прекрасным лицом, тонкими чертами и ясными глазами. Она была невообразимо прекрасна, так что некоторые даже застывали, глядя на нее.

Хон сразу же обрадованно заулыбалась, отложила вещи в сторону и протянула руки к этой девушке. «Сестрица, ты ли это?»

Очевидно, Хон была знакома с той девушкой, которая тоже протянула руки и обняла ее. «Три года мы с тобой не виделись, ты становишься все красивее! Даже я, когда тебя увидела, так и застыла на месте!»

Хон залилась краской. «Это не правда… а что ты здесь делаешь?»

Девушка улыбнулась, но ничего не ответила, а только посмотрела на запад, туда, куда только что отправились Зевул и Цин Уянь.

Хон вздрогнула. «Ты тоже собираешься в Смертельные Топи?!»

Глаза девушки сверкнули, в них появился озорной огонек, от чего она стала еще прекраснее. «Сестричка, а ты разве не хочешь пойти посмотреть, что там происходит?»

Хон нахмурилась. «Но ведь там же…»

Девушка легко рассмеялась. «Чего тебе бояться, пока я рядом? Неужели я позволю кому-то тебя обидеть? Мне очень обидно, что ты можешь такое подумать…»

Хон закатила глаза, затем все-таки улыбнулась и сказала: «Ладно, все равно мы с тобой очень давно не виделись, мне столько всего надо тебе рассказать!»

Договорив, она повернулась к Джосану. «Дедушка, ты идешь с нами?»

Джосан явно тоже знал эту девушку, и он понимал, что пока она с ними, ничего страшного не произойдет, поэтому с улыбкой сказал: «Иду, конечно же иду».

Та девушка рассмеялась и сказала Хон: «Сестрица, ну тогда пойдем!»

Она тут же взяла Хон под руку и что-то сказала ей на ухо. Хон захихикала, и они вдвоем медленно пошли вперед, оставив все вещи на Джосана.

Джосан вздрогнул от такой наглости, но затем покачал головой и вздохнул, взвалив на себя большой узел, при этом ругая молодежь, которая не уважает старших…

Том 9. Глава 6. Смертельные Топи.

Небо было серым и тяжелым, время от времени налетали неизвестно откуда взявшиеся порывы ветра, от которых людей пробирало холодом.

Посреди болота, заросшего высокой травой, вилась едва заметная тропа, ведущая вглубь Топей.

Цен Шушу и остальные ученики Айне стояли у входа в Топи, глядя вперед. Там, впереди, не было видно ничего, кроме зарослей осоки и редких деревьев. В воздухе витал запах гнили, над Топями парила серая пелена тумана, в котором можно было различить только ближайший пейзаж, все остальное казалось мистическим и размытым.

Цен Шушу нахмурился и развернулся к своим. На лицах тринадцати молодых учеников Айне во главе с Йеном Сяо было написано сомнение.

С древних времен Смертельные Топи еще называли местом, в которое легко войти, но трудно выйти. Никто не знал точно, что за ужасные твари водились там. В этот раз Йен Сяо был выбран командующим походом, как самый опытный ученик. И сейчас он внимательно посмотрел в сторону Топей и невозмутимо произнес: «Вчера брат Ли Синь из Тайо прислал мне письмо, в котором очень вежливо объяснил, что для того, чтобы помочь Айне избавиться от врага, люди Тайо уже сделали первый шаг и первыми вошли в Топи».

Все вокруг возмутились, только лицо Анан осталось спокойным, а стоящая рядом с ней сестра Баако с сомнением посмотрела в сторону Топей. И Бэй, стоящий с другой стороны, холодно фыркнул.

Йен Сяо просто продолжил: «Конечно, мы все прекрасно понимаем, что этим хотели сказать люди Тайо. Если этот магический артефакт добудут именно они, их положение в мире сразу же возрастет, возможно они даже захотят стать главным кланом Света».

Он немного помолчал, затем на его лице появилась легкая улыбка. «Однако нам не стоит волноваться. Артефакт показался уже давно, но до сих пор еще никто не добрался до него. Очевидно, это место действительно очень опасное. Они хотят быть первыми, но это пока только лишь мечты. И когда мы войдем в Топи, нужно быть предельно осторожными. Эти места носят дурную славу, да к тому же здесь повсюду рыщут люди Малеуса. Нам ни в коем случае нельзя разделяться. Запомните это».

Цен Шушу сказал: «Брат Сяо говорит все верно, так может быть мы отправимся внутрь? Время не ждет!»

Йен Сяо кивнул. «Хорошо. После того, как мы войдем в Топи, не отходите далеко друг от друга и не ходите по одному. Избегайте ядовитых зверей, иначе утонете в бездонном болоте».

Все согласно кивнули и Йен Сяо взмахнул рукой, призвав меч Нава, затем поднялся в воздух и полетел вперед. За ним по очереди последовали все остальные ученики Айне. Превратившись в сияющие огни, они вошли в Топи.

Через секунду молодые герои Айне исчезли в тумане над Топями. На месте входа в Топи стало очень тихо, среди осоки раздавался только звук текущей воды, словно где-то рядом бежал ручей.

***

«Хлоп!» Джосан ударил себя ладонью по шее, которая тут же покраснела. Но укусивший его комар уже улетел, сделав круг прямо перед его носом.

На лице Джосана появилось страдальческое выражение. На лице то и дело появлялись следы от укусов насекомых, хоть и не очень большие, но очень неприятные. И сейчас он начал громко ругаться: «Да что это за поганое место! Откуда взялось столько противных насекомых? Всего… за какие-то несколько секунд у меня уже выпили всю кровь!»

Идущая впереди Хон развернулась и с беспокойством спросила: «Дедушка, с тобой все в порядке?»

Джосан гневно ответил: «Ага, посмотри на меня получше и сама подумай!»

Хон нахмурилась. «Странно, эти комары и впрямь необычные, почему они кусают только тебя одного? Со мной и сестрой Пин Эр все в порядке…»

Девушка рядом с Хон в желтом платье остановилась и повернулась к Джосану. После того, как она привела Джосана и Хон в Топи, как бы осторожно Джосан ни шел, он то и дело проваливался в грязь и оставлял следы, а она плыла словно облачко и на ее одежде не было ни капли грязи.

Джосан в душе гневно выругался, посмотрел на стоящий рядом пень, осторожно подошел и пнул его ногой, затем, убедившись, что все в порядке, сел на него и громко заявил: «Я устал, отдохнем немного!»

Хон с извиняющейся улыбкой посмотрела на свою подругу. Девушка, которую она назвала Пин Эр, улыбнулась в ответ. «Ничего, давайте отдохнем немного!»

Хон беспокойно огляделась, но вокруг была только трава и густой туман, в котором не было видно вообще ничего. Если бы рядом с ними не было сестры Пин Эр, они бы заблудились здесь.

В этот момент она не удержалась и спросила: «Сестра, мы с дедушкой не задерживаем тебя? Может быть, мы подождем тебя здесь, так будет быстрее…»

Девушка усмехнулась. «Ничего, я пришла сюда вовсе не за тем, чтобы торопиться».

Хон вздрогнула и спросила: «Как, ты разве здесь не за той волшебной штукой для своего клана Хаккан?»

Оказывается, эта молодая девушка в желтом платье была знаменитой Цзин Пин Эр, наравне с Зевулом и Цин Уянем. Было только совершенно не ясно, как Хон и Джосан познакомились с одной из самых опасных личностей в клане Малеуса.

Цзин Пин Эр, судя по всему, испытывала к Хон добрые чувства, раз называла ее сестрой. Она улыбнулась. «Все так! Но в этот раз за той… штуковиной охотится слишком много желающих, так что не стоит торопиться».

Хон все еще не совсем понимала, но подумала, что не станет больше спрашивать — вдруг это секрет клана Хаккан? Она решила сменить тему. «Сестра, мы уже целый день провели в Топях, и пока мы шли, ты ни разу не сбилась с пути. Неужели ты раньше уже бывала здесь?»

Цзин Пин Эр покачала головой. «Я никогда здесь раньше не бывала».

Хон вздрогнула.

Цзин Пин Эр посмотрела на нее, и увидев, что в глазах Хон блеснуло сомнение, невольно рассмеялась. «Ты разве не слышала об одном древнем трактате, в котором записаны всевозможные странные вещи и волшебные животные…»

Хон задумалась на секунду, затем сказала: «Ты говоришь о «Записках о духах и демонах»?

Цзин Пин Эр кивнула. «Именно. Эта книга была создана еще в древние времена, по легенде в ней было девять томов, но большинство из них утеряно. Кроме «Тома об оборотнях и магических зверях» и «Тома о странностях» еще остался «Том Гор и Вод», который я случайно обнаружила. Он сохранился не полностью, но записи о Смертельных Топях в нем остались».

Хон поняла, о чем говорит Цзин Пин Эр, но не успела ничего спросить, когда со стороны раздался голос Джосана, который вновь начал ругаться на комаров, которые выпили всю его кровь.

Хон все-таки была его внучкой, поэтому волновалась за деда. И хотя комары не кусали ни ее, ни Пин Эр, Джосан уже весь измучился. И скорее всего, их не кусали именно из-за способностей Цзин Пин Эр.

Хон повернулась к ней, Пин Эр улыбнулась, словно ничего не заметила и спросила: «Что такое, сестричка?»

Хон неловко улыбнулась. «Сестра, мой дедушка, он… ну, я знаю, что ты обладаешь магической силой, может быть, ты поможешь ему?»

Цзин Пин Эр глянула на Джосана с презрением, но во взгляде Хон была такая мольба, что она дернула плечами и сказала: «Ладно, но только потому, что ты попросила».

Она достала из рукава какой-то белый бутылёк и передала его Хон. «В этой бутылочке — лекарство. Пусть он натрется им, и комары отстанут».

Хон радостно приняла бутылёк и с улыбкой поблагодарила: «Спасибо, сестра!» Затем она поспешила к Джосану и отдала ему лекарство. Тот вздрогнул, затем подпрыгнул и гневно сказал: «У тебя все время была эта бутылка, а ты…»

Лицо Цзин Пин Эр похолодело, она сверкнула глазами и Джосан тут же замолк. Затем молча взял бутылёк и принялся растирать лекарство по телу. Через некоторое время он ощутил свежий аромат, и все комары, которые кружились вокруг, тут же исчезли, оставив его в покое.

Хон медленно отошла обратно к Цзин Пин Эр и вернула ей бутылёк. Подумав секунду, она тихо сказала: «Сестра, ты все еще не простила моего деда за тот случай?»

Цзин Пин Эр фыркнула, ее лицо похолодело. «Три года назад у Восточного моря он наговорил мне ерунды и чуть было не отправил меня на тот свет своими указаниями! Если бы ты не заметила этого, и если бы не твое искусство «Возвращения Души», я бы не спаслась от тех призраков, и сейчас бы меня уже не было в живых! Этот мерзкий старикашка, лучше бы он…»

Хон мягко взяла ее за руку и тихо сказала: «Сестра».

Цзин Пин Эр посмотрела на нее и мягко вздохнула, на ее лице появилась улыбка, а взгляд стал теплее. «Ладно, ладно. Теперь у меня есть такая сестра как ты, так что я не буду вспоминать о прошлых обидах. Просто иногда, глядя на твоего деда, я не могу удержаться, чтобы не заставить его немного пострадать. Ха-ха, но ты ведь не станешь винить меня?»

Хон с улыбкой покачала головой.

Цзин Пин Эр улыбнулась, но тут же улыбка исчезла с ее лица, она резко развернулась и крикнула: «Кто здесь?»

Хон и Джосан удивленно вздрогнули и начали озираться по сторонам. Но вокруг были только хлопья тумана и высокая трава, кроме звуков текущей где-то неподалеку воды других звуков не было.

Но на лице Цзин Пин Эр почему-то появилось странное выражение, к тому же ее теплая и спокойная улыбка сменилась холодным взглядом убийцы, словно ее подменили на совершенно другого человека, или как будто она встретилась со своим кровным врагом.

Через секунду откуда-то из тумана раздался голос, который спокойно сказал: «Золотая Богиня, я так ждал встречи с тобой вчера в харчевне Черная Вода, чтобы обсудить важное дело… почему же ты не пришла?»

Цзин Пин Эр как будто бы узнала говорящего по голосу, ее суровое лицо стало чуть спокойнее, но настороженность из взгляда не исчезла. К тому же, в голосе ее не было даже намека на вежливость, она холодно сказала: «Я не смогла найти дорогу».

Человек в тумане словно удивился, он долго молчал, затем все же произнес: «Но как же? Судя по словам Золотой Богини, клан Хаккан совсем не интересуется этим делом!»

Цзин Пин Эр фыркнула и посмотрела сквозь туман. «Три дня назад в деревне Ван четыре ученицы клана Хаккан пострадали от яда Черной Жабы. Это твоих рук дело?»

Тот человек удивленно вскрикнул: «Нет!»

Цзин Пин Эр холодно продолжила: «Черных Жаб разводят только в клане Веном. Как это понимать?»

Человек в тумане помолчал, затем только ответил: «Золотая Богиня, если бы я хотел причинить вред ученицам Хаккан, мне бы не пришлось использовать яд».

Цзин Пин Эр фыркнула, но дальше спорить не стала, очевидно, у нее не было сомнений в этом вопросе.

Тот человек продолжил: «Но раз уж это дело касается наших кланов, и меня лично, то я скажу тебе вот что. В этот раз у нас очень много врагов, но мы ведь здесь за одной и той же целью, так может быть, забудем о противоречиях ради более важных вещей?»

Цзин Пин Эр нахмурилась, помолчала немного, затем развернулась к Хон и сказала: «Сестрица, побудьте здесь немного, я схожу вперед, чтобы обсудить кое-что с тем человеком, вернусь еще до того, как стемнеет». Подумав, она тихо добавила: «Та вещь, которую я дала тебе, еще с тобой?»

Хон кивнула и помахала левой рукой.

Цзин Пин Эр улыбнулась, взяла ее за руку и тихо сказала: «Топи — очень опасное место. Я буду недалеко, и если что-то случится, я услышу и сразу же прибегу. Только ты ни в коем случае не убегай далеко!»

Хон кивнула. «Хорошо, сестра. Я буду осторожна».

Цзин Пин Эр улыбнулась и отпустила ее руку. «Будь осторожна и зови меня, если что-то случится».

Она глянула в сторону Джосана, затем поднялась в воздух, и вспышка фиолетового цвета унесла ее стройную фигуру в туман.

Хон проводила Пин Эр взглядом, затем развернулась и подошла к Джосану, которого уже не беспокоили комары. Он спокойно сидел на пне и отдыхал, не переставая, однако, ругаться. «Если бы я знал, что тут будет так ужасно, под страхом смерти бы не пошел!»

Хон рассмеялась. «Никто и не заставлял тебя идти! Ты сам увязался за нами».

Джосан фыркнул. «Я говорил, что тебе лучше держаться подальше от этой женщины. В последнее время о ней ходят недобрые слухи, говорят, она убила много людей, да к тому же соблазняет честных молодых парней и обманывает их…»

Хон показала язык и сердито сказала: «Дедушка, что ты такое болтаешь!»

Джосан показал ей язык в ответ, но больше ничего не сказал.

Они так и сидели на месте, пока на их глазах небо не стало понемногу темнеть. Но Цзин Пин Эр все еще не возвращалась, и Хон начала беспокоиться. Она то и дело заглядывала вперед, но помня слова сестры, и из-за своей неуверенности она так и не решилась пойти ее искать.

Подождав еще немного, Хон уже не знала, что и думать. Она подняла голову и увидела, что над Топями сгустились тучи, хотя день еще не подошел к концу. Это могло означать только одно — скоро пойдет дождь.

Хон раздосадовано вздохнула, вспомнив, что взяла с собой все, кроме зонта. И если сейчас пойдет дождь, даже небольшой, все равно — будет неприятно. Она повернулась к Джосану. «Дедушка, ты взял с собой зонт?»

Джосан вздрогнул. «Зонт?» Затем он вдруг тоже посмотрел на небо и раскрыл рот. После чего пробормотал: «Я думал, ты взяла…»

Хон заволновалась. «Айя! Вот ведь беда, а если сейчас пойдет дождь, что же нам делать?»

Джосан огляделся по сторонам, и увидев, что кроме пня, на котором он сидит, вокруг нет ничего похожего на укрытие от дождя, горько запричитал: «Хуже и быть не может! Может быть, мы поищем, где можно спрятаться?»

Хон тут же замотала головой. «Нет, Сестра Пин Эр сказала, чтобы мы не уходили отсюда. Это очень опасно».

Джосан гневно изрек: «Не уходили отсюда? И что, будем ждать, когда начнется дождь? И умрем от болезни легких?»

Хон нахмурилась и тоже стала смотреть по сторонам, как вдруг откуда-то спереди раздался звук шагов. Хон обрадовалась и только хотела крикнуть «Сестра Пин Эр», тут же закрыла рот. Потому что из тумана впереди вышел человек, за которым была видна еще одна тень, поменьше, и вместе с ними раздались знакомые звуки нытья:

«То, что я пошел с этим поганцем, это просто какое-то наказание на мою голову! Не говоря уже о том, что он постоянно подвергает меня опасности, так в этот раз затащил в какое-то ужасное место, где всю мою кровь выпили комары! Раз так, лучше бы он сразу выпил мою кровь Душой Вампира, и дело с концом!»

В ответ ему раздались крики обезьяны…

Хон вздрогнула, ведь это был не кто иной, как похожий на собаку человек, которого они встретили в деревне Ван! А за его спиной прыгал Аш, только Зевула не было видно поблизости.

Синистра вышел из тумана, огляделся и только сейчас заметил Хон и Джосана. На его лице появилось странное выражение, он тоже очень удивился. «А? Вы разве не те двое гадателей? Как вы тут оказались?»

Хон ничего не ответила, а маленькие глазки Аша тут же узнали знакомую девушку. Он радостно вскрикнул, оттолкнулся от земли и прыгнул на руки Хон.

Она тут же заулыбалась, увидев Аша, обняла зверька, не обращая внимания на его грязные лапы, и спросила: «Как ты здесь оказался?»

Аш словно понял ее вопрос, он тут же начал что-то кричать, показывая лапкой назад, словно хотел что-то объяснить Хон.

Она, конечно же, не поняла его, но догадалась, что впереди был Зевул. Тут же она подумала, а не с ним ли пошла встретиться сестра Пин Эр?

Как только она задумалась, сверху раздался звук грома, затем на землю начали падать крупные капли воды.

Хон вскрикнула, прикрыла голову рукой и вместе с Ашем подбежала к Джосану, взволнованно закричав: «Дедушка, что нам делать?»

Джосан горько усмехнулся, только и всего. Он тоже только лишь прикрыл голову рукавом. «Ничего, мы ведь не можем уйти, и спрятаться нам некуда. Давай мокнуть».

Хон раскрыла рот, вокруг все словно покрылось пеленой дождя, капли становились все крупнее, в мгновение ока у нее уже промокли плечи, а на белой коже заблестела вода. Аш прижался к ней, свернувшись калачиком, и стал спокойным, как никогда.

«Хэ-хэ!»

Как вдруг рядом раздался чей-то смех. Хон развернулась и увидела, что Синистра достал из заплечного мешка зонт и раскрыл его над собой. Судя по всему, он был очень доволен собой.

Том 9. Глава 7. Добрый Синистра.

В Смертельных Топях под аккомпанемент дождя поднялся колючий ветер.

Шерсть Аша стала сырой и прилипла к тельцу обезьянки, он свернулся калачиком и неподвижно лежал на руках Хон. Только маленькие глазки мерцали и все время смотрели то куда-то вдаль, то снова на Хон.

Нити дождя струились с неба, и болото вокруг них стало еще темнее, чем было, словно его накрыло серой пеленой.

Джосан накрыл голову рукавом, сидя по-прежнему на своем пне. Хон не могла спокойно стоять, но и сесть ей было некуда, так что в итоге она горько усмехнулась и села на колени, прижав Аша к себе поближе. Раз уж она сама не могла избежать дождя и ветра, то хотя бы закрывала от них обезьянку.

Синистра был очень собой доволен, он подошел ближе с зонтом в руках, но судя по всему, он не собирался ни помогать, ни делиться зонтом. Он лишь сказал: «Хэ-хэ, ну что, девчонка, не хочешь заполучить зонтик? Неприятно мокнуть под дождем?»

Хон подняла глаза на Синистру и легко усмехнулась, капли дождя падали на ее прекрасное лицо и стекали вниз прозрачными жемчужинами.

Синистра так и остолбенел. Сначала он хотел заставить Хон просить у него зонтик, потом громко расхохотаться и уйти, ведь для него, как для человека со скверным характером, чужие страдания были как бальзам на душу!

Но к его удивлению Хон не стала его ни о чем просить, она вообще ничего не сказала. Переполненный гневом, Синистра сверкнул на нее глазами.

Но тут же почувствовал себя как-то неловко.

Прекрасная девушка перед ним спокойно сидела на земле и даже не думала жаловаться на дождь. Вокруг завыл ветер, и Синистре даже показалось, что все дождевые капли стали падать именно на нее.

Ее одежда намокла и прилипла к телу, волосы слегка растрепались по плечам, ее лицо стало чуть бледнее, но еще прекраснее от капель дождя.

Ее плечи были такими хрупкими и худыми, что казалось, они вздрагивают от каждой капли дождя, нежная кожа сияла от воды.

Синистра резко отвернулся и не стал больше смотреть на нее, сжав покрепче свой зонтик. Затем он несколько раз повторил, словно напоминая сам себе: «Я злой человек, я злой человек, я злой человек…»

Хон, которая не обращала на него внимания, услышав его слова, слегка удивилась. Посмотрев на странное поведение Синистры, который что-то бормотал себе под нос, она спросила: «Господин, что вы сказали?»

Синистра подпрыгнул от неожиданности, он вдруг занервничал и снова посмотрел на Хон, увидев в ее глазах удивление и вопрос. Она смотрела на него, а по ее белой коже стекали капли дождя.

Ее силуэт на ветру казался таким одиноким и жалобным…

«Все из-за тебя!» Он вдруг гневно вскрикнул и пошел прочь.

Хон вздрогнула, дернула плечами и опустила голову. Аш тут же посмотрел на нее, и Хон улыбнулась ему, да еще показала язык.

Аш тоже заулыбался и захихикал.

Казалось, этот дождь не закончится вообще никогда, Хон чувствовала, что начинает замерзать, и когда она уже забеспокоилась о своем здоровье, что-то прошуршало над ее головой, и капель дождя как будто стало меньше. Хон подняла голову и увидела над собой зонт.

Неизвестно, когда Синистра вернулся назад, но сейчас он протянул руку и его зонт оказался над головой Хон. Через несколько секунд он сам уже промок до нитки.

«Вот, держи зонт!» Синистра сказал это злобно и неохотно, словно глубоко в душе это причиняло ему невыносимые пытки.

Хон тут же вскочила и удивленно проговорила: «Господин, вы…»

Синистра глянул на нее, увидев, что на ее удивленном лице блестят капли воды, а на ресницах словно мерцают дождевые жемчужины. Такая красота не могла не тронуть сердце.

Но Синистра тут же подскочил, словно ошпаренный, вручил зонт Хон и быстро отошел в сторону, не обращая внимания на дождь и ветер. Он гневно выругался: «Все эти молоденькие девушки только и делают, что притворяются слабыми и беспомощными! Подлые, подлые существа…»

Хон взяла зонт и проводила Синистру взглядом. Затем вдруг рассмеялась, и, перекрикивая шум дождя и ветра, громко сказала вслед: «Господин, вы очень добрый человек!»

Синистра не оборачиваясь громко фыркнул и гневно ответил: «Чушь! Я, Синистра, с самого рождения был злым человеком, и до самой смерти буду враждовать со всеми этими силами Света!»

Хон стояла с зонтом в руках и улыбалась, глядя на удаляющуюся фигуру Синистры.

Сам Синистра, лишившись зонта, тут же промок до нитки. Он огляделся, но не нашел никакого места, чтобы спрятаться от дождя, и в итоге подошел к Джосану и сел рядом с ним на пень. Затем он вздохнул и накрыл голову рукавом.

Джосан презрительно посмотрел на Синистру и увидев, что его лицо какое-то странное — не то раздосадованное, не то смущенное, вдруг улыбнулся. Затем вовсе не удержался и расхохотался в голос, забыв о дожде вокруг.

Синистру это ужасно рассердило, он гневно прошипел: «Чего это ты скалишься?!»

Джосан указал на него пальцем и со смехом сказал: «Я злой человек, я злой человек…»

Уши Синистры тут же стали красными, а лицо — малиновым. Оказывается, у Джосана был прекрасный слух! Он расслышал его слова даже издалека…

Сейчас, когда Синистра сделал доброе дело, для него это было подобно нарушению каких-то своих принципов, поэтому он очень злился. И Джосан, глядя на бедолагу, неудержимо смеялся, как над смешной комедией.

Синистра просто вышел из себя, он вскочил на ноги, Джосан тут же вздрогнул, перестал смеяться и попятился назад. К несчастью, от дождя земля стала скользкой, и тот с громким шлепком свалился с пня прямо в грязь, замарав одежду.

Синистра вздрогнул, увидев, как Джосан замахал руками, скользя по грязи, и его гнев тут же исчез, сменившись громким смехом.

Так они и ругали друг друга сквозь смех, непрестанно обмениваясь обидными замечаниями. Хон стояла поодаль и с улыбкой смотрела на них, словно не собиралась их разнимать.

В этот момент дождь как будто бы снова стал сильнее, а ветер холоднее, но в Смертельных Топях кое-где были места, где от земли даже сейчас шел пар.

Когда наступили сумерки, дождь вдруг резко прекратился. И если только что вокруг было темно, как в день конца света, то сейчас туман рассеялся, а тучи разбежались. Может быть, это было особенностью погоды в Смертельных Топях?

Хон с облегчением вздохнула, убрала зонт и посмотрела на небо. И хотя сейчас время уже шло к закату, после дождя туман исчез и небо казалось еще светлее, чем было днем.

Даже запах гнили в воздухе куда-то исчез.

Хон развернулась и посмотрела в сторону старого пня. Джосан и Синистра все еще сидели там. Только что они ругались, но сейчас, когда все успокоилось, они затихли, словно у них больше не было сил для ругани. С них ручьями текла вода.

Хон улыбнулась, затем отпустила Аша на землю. Он подпрыгнул несколько раз и отряхнулся от воды, которая тут же разлетелась брызгами во все стороны, попав и на Хон.

Она рассмеялась, затем увидела неподалеку в траве небольшой пруд и подошла к тому месту, где травы было поменьше, чтобы посмотреть на свое отражение.

В самом пруду тоже росло много травы, и вода в нем была зеленоватого цвета, так что нельзя было узнать, глубоко здесь или нет. Хон посмотрелась в воду, разглядев на поверхности пруда свое отражение. Она кое-как прибрала растрепавшиеся от ветра волосы, только одежда была все еще мокрой и липкой, в остальном все было в порядке.

За ее спиной Синистра и Джосан снова начали ругаться, и хотя намного тише, чем раньше, все равно их было хорошо слышно — ведь вокруг после бури воцарилась необыкновенная тишина.

С высокой травы вокруг падали блестящие капли дождевой воды. Когда они попадали в маленький пруд, звук тоже был довольно громким.

Хон сделала глубокий вдох, воздух после дождя был немного сладким.

Как вдруг за ее спиной Аш издал тревожный крик.

Хон подпрыгнула, посмотрела перед собой и тут же онемела от ужаса. Прямо перед ней, в пруду посреди травы загорелись два глаза, они были как минимум в два раза больше человеческих, и они смотрели на Хон.

Хон закричала, и Джосан с Синистрой тут же удивленно повернулись к ней, но еще не успели отреагировать, когда вода в пруду забурлила и оттуда вырвался большой водяной столб, направленный прямо в девушку!

Аш издал душераздирающий крик!

Лицо Хон смертельно побледнело, в голове все перемешалось, она отступила назад, прижав левую руку к груди. Через секунду столб воды настиг ее, и прямо из ее левого запястья вырвалось сияние ярко-оранжевого цвета, которое окружило ее со всех сторон и, словно занавес, отгородило от удара.

Столб воды, отраженный сиянием, остановился в воздухе и, поскольку не мог продвинуться дальше ни на шаг, со странным шипящим звуком закрутился и рассыпался брызгами. В пруду на секунду стало видно чью-то темную тень, которая тут же скрылась из виду.

Хон еще не оправилась от шока, и только собиралась отбежать назад, как вдруг раздался свист и прямо перед ней, словно желтая молния, появилась Цзин Пин Эр.

Ее лицо было холодным и решительным, она взмахнула правой рукой, полыхнула фиолетовая вспышка, которая прорезала пруд пополам. Тут же раздался громкий удар, из пруда в воздух выросла стена воды, высотой в несколько чжанов.

Черная тень, которую Цзин Пин Эр застала врасплох, была не такой уж и слабой. Однако, это существо не решалось сражаться напрямую, вместе с водой оно вернулось в пруд, странно изогнувшись, словно рыба.

Все присутствующие вздрогнули, ведь это странное существо было похоже на человека, хотя его движения вряд ли смог повторить кто-нибудь из них. Цзин Пин Эр нахмурилась, но не стала гнаться за ним. Кажется, тень существа уже исчезла где-то в глубине пруда.

Неожиданно, монстр снова издал громкий странный звук, похожий на крик, и откуда-то из тумана сверкнул зеленый свет, вперемешку с красным сиянием. И существо тут же отлетело назад, наверняка именно из-за этого света.

Когда оно летело в воздухе, то увидело, что прямо под ним трава в пруду стала засыхать, кое-где даже почернела. Только рядом с Цзин Пин Эр и остальными трава все еще осталась изумрудно-зеленой.

Странное полу-животное как будто гневно закричало, но не посмело нырять в пруд, а достигнув Цзин Пин Эр, монстр с явно агрессивными намерениями набросился на нее.

Хон закричала: «Сестра, осторожно!»

Но Цзин Пин Эр даже не изменилась в лице, она лишь слегка улыбнулась. Когда монстр оказался еще ближе, ее глаза сверкнули, правая рука сделала выпад, расцвело фиолетовое сияние, которое было настолько ярким, что никто так и не смог рассмотреть, что это был за эспер. Этот свет, словно нож, ударил прямо в голову странного существа. Оно издало ужасный визг, подлетело на десять чжанов вверх, затем тяжело упало на берег, болтая в воздухе конечностями. Судя по всему, оно было мертво.

Вокруг тут же стало тихо, вода в пруду тоже успокоилась и все взгляды обратились к странному существу на берегу. Затем все присутствующие, включая Цзин Пин Эр, удивленно вскрикнули.

Это явно был монстр, только очень похожий на человека.

Так же как и у человека, у него было четыре конечности. На нем даже было какое-то подобие одежды, которой было очень мало, для удобства во время плавания под водой. А на влажной коже виднелись странные пятна, похожие на блестящую чешую.

Но самым удивительным в существе была его голова. Это была рыбья морда. Губы, жабры, даже пара глаз была как у рыбы — у него не было век.

В этот момент изо рта человека-рыбы текла кровь, он не шевелился. Кажется, Цзин Пин Эр убила его одним ударом.

Хон, глядя на погибшее существо, почувствовала холодок в сердце и посмотрела на Пин Эр, которая мягко погладила ее по плечу, тихо успокаивая сестру.

В этот момент из тумана впереди медленно вышли два человека. И хотя они шли вместе, держались они друг от друга на расстоянии, словно немного опасаясь. Это были Зевул и Цин Уянь из клана Веном.

Зевул осмотрелся и его взгляд ненадолго остановился на Цзип Пин Эр и Хон, затем он отвел глаза.

Хон посмотрела на Зевула, потом на Цин Уяня. Она машинально вздрогнула, ведь перед ней сейчас стояли трое самых сильных людей Малеуса молодого поколения. Эта секретная встреча навевала тревожные и будоражащие воображение мысли.

Цин Уянь подошел ближе к мертвому животному, пнул его ногой, но то не шевельнулось, а только откатилось от него.

Цин Уянь просто констатировал: «Сдохло».

Рядом с ним раздался крик Аша, который тут же запрыгнул на плечо Зевула.

Зевул посмотрел на Синистру, затем на Джосана и Хон. Он вдруг нахмурился, но голос его был спокоен. «Мы уже все обсудили, значит так и поступим».

Договорив, он развернулся чтобы уйти, как вдруг Цин Уянь сказал: «Брат Зевул, неужели тебе не кажется странным, что здесь вдруг появилось это странное существо?»

Зевул остановился, но ничего не сказал, а только посмотрел на Цзин Пин Эр и Цин Уяня. Затем все же произнес: «Что, ты знаешь, что это за зверь?»

Цин Уянь вздрогнул, затем медленно покачал головой. Судя по лицам Цзин Пин Эр и Зевула, они тоже не имели понятия о том, откуда тут взялся этот полу-рыба полу-человек. Прямо в этот момент вдруг раздался голос: «Я знаю, откуда оно взялось».

Зевул и остальные удивленно посмотрели в сторону и увидели, что это был Джосан. Даже Хон удивленно спросила: «Дедушка, ты… правда знаешь?»

Лицо Джосана было забрызгано грязью, но на нем все равно появилось высокомерное выражение, он выпрямился и горделиво сказал: «Твой дед всю жизнь путешествовал по Поднебесной, ты в жизни не видела столько дорог, сколько я прошел! Или думаешь, что я зря живу на свете? Эти существа называют себя Рыбьим Народом. Вообще-то они не считаются оборотнями, это одна из шестидесяти трех Волшебных народностей, живущих в горах Ши Ван, у Южных границ.

Зевул и остальные вздрогнули, они все прекрасно знали о таком месте как Южные горы Ши Ван, но о каких-то шестидесяти трех Волшебных народностях слышали впервые. Однако, судя по виду Джосана, он действительно не лгал.

Цзин Пин Эр, нахмурившись, сказала: «Это очень странно, ведь горы Ши Ван находятся за тысячи миль отсюда, зачем же эти рыбьи твари пришли сюда?»

Этот вопрос застал Джосана врасплох, он почесал затылок и только смог сказать: «Этого я не знаю».

Воцарилась тишина, было очевидно, что тут больше не о чем говорить. Зевул развернулся и пошел прочь, и только Аш на его плече вдруг развернулся к Хон и помахал рукой.

Хон радостно улыбнулась в ответ.

Синистра, посмотрев на Хон, тут же побежал за Зевулом, но только он сделал несколько шагов, как позади услышал голос Хон: «Господин Синистра, там впереди может быть очень опасно, будьте, пожалуйста, осторожны!»

Цзин Пин Эр вздрогнула и посмотрела на Хон, но та лишь улыбнулась и ничего не сказала больше. Однако Синистра подскочил как ошпаренный и тут же, не оборачиваясь, скрылся вслед за Зевулом. Неизвестно, расслышал он ее или притворился, что не расслышал…

Цин Уянь посмотрел вслед Зевулу и подошел к Цзин Пин Эр, на лице его была неизменная улыбка. «Золотая Богиня, ваше Световое Лезвие известно на весь мир, сегодня мне, наконец, довелось его увидеть, и я понял, что все слухи о нем правдивы!»

Цзин Пин Эр улыбнулась. «Принц Цин смеется надо мной, как же я могу сравниться с вами… одна маленькая капля вашего яда отравила сразу весь этот пруд, так что вся трава тут же почернела».

Взгляд Цин Уяня сверкнул и словно стал чуть холоднее, он внимательно посмотрел на Цзин Пин Эр, затем сказал: «Этот яд называется Молочное Яблоко, на его изготовление уходит полгода, и делают его из личинок шелкопряда. Обычный человек никогда бы не смог его распознать. Я преклоняюсь перед вашими знаниями, раз вы заметили, что это был яд…»

Цзин Пин Эр отвела глаза и не собиралась принимать его похвалу. «Принц Цин меня переоценивает…»

Цин Уянь снова посмотрел на нее, его глаза сверкнули острым льдом, но на лице появилась улыбка. Он кивнул. «Ну что ж… в таком случае, я должен откланяться. То, о чем мы договорились…»

Цзин Пин Эр прервала его: «Будьте спокойны, я знаю, как нужно поступить!»

Цин Уянь усмехнулся. «Хорошо». Затем он кивнул Хон вместо прощания, развернулся и пошел прочь. Вскоре его тень исчезла в тумане вдалеке.

Подождав, пока он скроется из виду, Цзин Пин Эр еще немного помолчала, затем облегченно вздохнула.

Хон, которая стояла за ее спиной, почувствовала, как державшееся все это время напряжение вокруг них тут же спало.

«Сестра, с тобой все в порядке?» Хон немного забеспокоилась.

Цзин Пин Эр покачала головой, посмотрела на Хон и спокойно произнесла: «Я едва успела на помощь, ты не поранилась?»

Хон улыбнулась и ответила: «Со мной все хорошо, только этот дождь промочил всю одежду. Как хорошо, что… Ой!»

Цзин Пин Эр вздрогнула. «Что такое?»

Хон с досады топнула ногой. «Да ведь я не вернула зонтик тому доброму господину!»

Цзин Пин Эр пожала плечами. «Ну и оставь его себе! Потом, если вы еще встретитесь, вернешь ему зонт».

Хон молча кивнула. Цзин Пин Эр посмотрела вдаль, и вдруг тихо сказала странным тоном: «Хон, впредь опасайся тех двоих».

Хон не поняла ее. «Почему?»

Цзин Пин Эр сверкнула глазами, в них мелькнул холод, но она просто сказала: «Эти два молодых человека — безжалостные убийцы, и если ты когда-нибудь еще их встретишь, лучше всего поскорее скрыться и не приближаться к ним!»

Хон помолчала, но затем кивнула в ответ. Только в ее памяти вдруг возникли картины из далекого прошлого, когда Джосан в маленьком поселке встретил того молодого парня…

Том 9. Глава 8. Переоценив свои возможности.

Синистра следовал за Зевулом, глубоко проваливаясь в грязь Смертельных Топей.

Только что прошел дождь, и поэтому земля была мягкой и влажной. Но Зевул почему-то после встречи с Цин Уянем и Цзин Пин Эр не стал использовать эспер для полета, а решил пойти по земле.

Словно он, как и Цзин Пин Эр, чего-то опасался.

До сегодняшнего дня Синистра не переставая ругал все и вся на чем свет стоит, высказывая свое недовольство по любому поводу, но сейчас он словно язык проглотил и ничего не говорил. Он лишь молча следовал за Зевулом, и Зевулу это показалось очень странным.

Он посмотрел на Синистру, понизил голос и тихо спросил: «Что это с ним?»

Он как будто бы говорил сам с собой, потому что вокруг была только трава и сплошное болото, никаких других людей, кроме, пожалуй, Аша, который карабкался по его плечу.

И Аш сейчас тоже был словно сонный, но когда он услышал слова Зевула, то вдруг встрепенулся, подскочил, его глаза странно блеснули и он, спрыгнув с плеча Зевула на землю, начал прыгать и скакать перед ним.

Такое странное поведение напугало даже идущего позади Синистру, он тоже посмотрел в сторону Аша.

Но тот словно чему-то ужасно радовался, он кричал и смеялся, махал лапами в сторону Зевула, затем вдруг подошел к пруду поблизости и облил себя водой из него.

Глаза Синистры расширились, он подошел к Зевулу и сказал: «Что это с ним? Он с ума сошел?»

Зевул нахмурился, затем тихо спросил у Аша: «Шел дождь?»

Аш радостно закивал головой, затем сорвал какой-то широкий лист и накрыл им голову. Он поворачивался из сторону в сторону, потом начал передавать лист из одной руки в другую, и так несколько раз.

Синистра смотрел на это некоторое время, затем вдруг ужасно заволновался и, глядя на обезьянку гневным взглядом, сказал Зевулу: «Сбрендил, точно! Эта обезьяна сошла с ума!»

В этот момент Аш выбросил лист, в три прыжка снова забрался на плечо Зевула и начал указывать туда, откуда они только что пришли, при этом все время издавая странные звуки.

Зевул немного помолчал, затем медленно повернулся к Синистре.

Синистра выдавил из себя улыбку. «Что… что ты так смотришь?»

Зевул смерил его взглядом, затем просто сказал: «Только что, во время дождя, ты отдал зонтик…», договорив до этого места, он вдруг нахмурился, посмотрел на Аша, подумал и закончил мысль: «Ты отдал свой зонтик той девушке, которая нам гадала?»

Синистра еще ничего не сказал, когда Аш на плече Зевула радостно запрыгал и закричал, его глаза засияли от радости.

Синистра стал бледным, потом покраснел, словно ему было ужасно неловко, затем указал на Зевула и гневно сказал: «Паршивец, да ты хоть знаешь, сколько людей я убил? Если не тысячу, то несколько сотен — точно…»

Зевул посмотрел на него, словно совершенно не обращал внимания на его возмущение, затем развернулся и пошел дальше, при этом проговорив: «Да мне плевать, сколько людей ты убил. Это не имеет ко мне никакого отношения».

Синистра вздрогнул, и еще не успел добавить ничего в свое оправдание, когда Зевул впереди медленно проговорил: «Повторяю еще раз, не важно, убил ты тысячу человек или сотню, это не имеет никакого отношения к тому, что ты отдал зонтик той девушке».

Договорив, он вдруг остановился и посмотрел на Синистру.

Синистра удивленно вздрогнул, словно увидел перед собой врага. «Ты… что ты такое говоришь?»

Зевул внимательно посмотрел на него, затем вдруг рассмеялся и сказал: «Да уж, то, что ты сегодня сделал, удивило меня еще больше, чем тот поступок в Пещере Крыланов!»

Он развернулся и пошел вперед, его голос стал тише, но Синистра все равно расслышал:

«…не думал, что ты способен совершить такой мужественный поступок ради прекрасной девушки!»

Синистра так и остолбенел, словно был поражен молнией. Когда он пришел в себя, Зевул с Ашем ушли уже далеко, их тени почти исчезли в тумане впереди.

Синистра посмотрел им вслед, затем вдруг вздрогнул и гневно топнул ногой. «Тьфу! Я всю жизнь был плохим человеком, и никогда в жизни не совершал ничего хорошего! И эту уродину я вовсе не считаю красивой! Ха!»

Он почесал затылок, слегка нахмурился, и затем сказал, обращаясь к самому себе: «Хотя, честно говоря, она очень даже ничего…»

Услышав свои собственные слова, Синистра вздрогнул, опасливо огляделся, выругался сквозь зубы, и быстрыми шагами направился вслед за Зевулом. Очень скоро его тень исчезла в тумане.

Стало тихо, и вскоре с неба опустилась темнота, которая поглотила все вокруг.

***

На другом конце Смертельных Топей.

Глава клана Долголетия, Юй Янцзы, был одет во все белое. Он стоял, скрестив руки за спиной, и смотрел вдаль. С Топей подул ветер, разметав полы его одежды. С виду казалось, что он не простой человек, а бессмертный воитель.

Только на месте его левой руки болтался пустой рукав, напоминая о давней битве.

Это была метка, которую на нем оставил меч Убийца Богов.

Ветер был немного холодным и влажным после дождя. Вокруг уже было темно, только его тень бросалась в глаза в этой ночи.

В темноте за его спиной слышалось дыхание, это люди его клана терпеливо ждали приказаний Мастера.

Клан Долголетия был основан восемьсот лет назад, и Юй Янцзы был седьмым по счету Мастером этого клана Малеуса. И сейчас он яснее всех осознавал, что для его клана настали опасные времена.

У него не было достойных последователей!

В битве с Айне десять лет назад Юй Янцзы был избран главнокомандующим атакой, то был момент абсолютного величия клана Долголетия, впервые за несколько сотен лет.

В те времена Юй Янцзы был на пике славы, рядом с ним было очень много сильных людей, которых он обучал и воспитывал уже много лет.

Тогда Юй Янцзы на самом деле считал, что никто в этом мире не сможет его победить. И нужно лишь одолеть Айне, чтобы клан Долголетия стал самым сильным кланом Малеуса. Таким образом, его клан превратился бы во Второй Кровавый клан в истории, а он сам стал бы Вторым Черносердом!

Но этой прекрасной мечте не суждено было исполниться. На горе Айне, под лезвием Убийцы Богов, она разбилась вдребезги.

Он сам в тот день потерял правую руку, не говоря уже о том, сколько сильных учеников клана Долголетия погибло тогда…

После заклинания Страшного Суда выживших в клане долголетия осталось всего ничего, от огромной армии остались жалкие останки.

В мире можно легко заполучить все, что угодно, самое сложное — это заполучить талантливых людей. Особенно таких, которым можно доверить собственную жизнь!

Десять лет Юй Янцзы прилагал все усилия, чтобы клан Долголетия поднялся на ноги, но печаль в его сердце становилась все тяжелее.

Битва с Айне уничтожила почти все силы клана Долголетия, и если бы не высокий уровень Юй Янцзы, они бы не смогли выдержать схватки с врагами, особенно за последние семь лет, во время межклановых войн. Клану Долголетия пришлось скрыться в Смертельных Топях, подальше от всех остальных кланов Малеуса, иначе не трудно представить, что их ожидало впереди.

Однако, всего один месяц назад конкуренция в клане Малеуса стала все ожесточеннее, и последний оплот Кровавого клана тоже стал частью армии Мастера Вим.

Сейчас они стояли на линии фронта, и после небольшого затишья должна была начаться война между Четырьмя Главными кланами Малеуса. Это Юй Янцзы понимал лучше всех.

Особенно теперь, когда в сердцах молодых учеников Малеуса старик Черносерд, чья тень наводила страх на всю Поднебесную, стал не больше чем легендой.

Но легенды легендами, а прямо сейчас Юй Янцзы понимал, что его клан в большой опасности. В битве с небольшими кланами он одерживал победы одну за одной, но соперничество с тремя главными кланами могло закончится для них очень плачевно.

И прямо в такой напряженный момент боги словно смиловались над кланом Долголетия и прямо у них под носом, в Смертельных Топях появился неизвестный магический артефакт.

Для Юй Янцзы это стало подарком судьбы, словно он почти заполучил такое же мощное оружие как Убийца Богов Айне. Этот артефакт мог не только спасти положение клана Долголетия, но и обеспечить ему прекрасное будущее.

В этой ситуации клан Долголетия обязательно должен был заполучить этот артефакт, но к несчастью кто-то пустил слухи по Поднебесной, и все самые сильные кланы Света и Тьмы начали стекаться в Смертельные Топи.

Юй Янцзы был этим ужасно разозлен, но отступать было некуда, и нужно было приложить все силы клана Долголетия, чтобы найти магический артефакт и отбить его у врагов. За последние десять дней его люди убили уже немало учеников других кланов, среди них были и люди Света, и люди Малеуса.

Для сохранения своего собственного клана Юй Янцзы не останавливался ни перед чем.

В эту ночь Юй Янцзы получил секретное послание о том, что рядом с Бездонной Ямой в Смертельных Топях были замечены люди Света, которые собирались провести там ночь. И из этого послания Юй Янцзы сразу же догадался, что это были люди Айне.

К тому же, это были ученики молодого поколения. Сначала их было десять, теперь к ним присоединились еще несколько человек. К тому же, среди них были монахи Скайи и маги Тайо. Юй Янцзы, узнав об этом, нахмурился, глубоко вздохнул и посмотрел вдаль, словно в ожидании.

За его спиной вдруг раздались шаги. Из темноты вышел худощавый высокий человек. Он подошел к Мастеру, и тот сразу же развернулся к нему. Очевидно, это был один из лучших его учеников.

Молодого человека звали Мэн Ци, это был один из сильнейших учеников клана Долголетия, выживших после битвы с Айне, поэтому Юй Янцзы очень ценил его. И сейчас он не мог сразу принять решение, словно ожидая именно этого человека.

Мэн Ци поклонился Мастеру и тот кивнул в ответ. «Оставим формальности, докладывай».

Он не закончил мысль, но Мэн Ци понял, о чем говорит Юй Янцзы. Он тихо сказал: «Я послал людей на разведку к Черному ручью и к реке Белой Лошади, но людей Венома, Хаккан и Вим там нет. Там было лишь несколько учеников мелких кланов, эта проблема уже решена».

Юй Янцзы остался доволен этой новостью, на его лице отразилась улыбка. Он кивнул. «Хорошо! Значит наш тыл прикрыт, сегодня мы бросим все силы на битву с людьми Айне, Скайи и Тайо. Среди них нет сильных старейшин, значит мы быстро избавимся от них. Люди Света больше нас не потревожат»,

Мэн Ци не был так уверен в этом, он все еще немного беспокоился. Он немного помолчал, затем все же сказал: «Мастер, три дня назад неподалеку от деревни Ван были замечены Зевул и Цин Уянь, Цзин Пин Эр из Хаккан тоже прибыла в Топи, мы не можем оставить это без внимания!»

Юй Янцзы стиснул челюсти, на его лице отразился гнев. Он со злостью прошипел: «Я прекрасно знаю это и без тебя! Если люди Света хотят лишь заполучить мой артефакт, эти подлецы мечтают забрать мою жизнь!»

Мэн Ци вздрогнул, но его лицо осталось спокойным. Он тихо ответил: «Мастер, какие будут приказания?»

Юй Янцзы фыркнул, глубоко вздохнул, затем спокойно сказал: «Сейчас у нас закрыт путь к отступлению. Армии трех кланов Малеуса еще не прибыли в Топи, и сначала нам нужно избавиться от людей Света, а затем найти магический артефакт. Все признаки указывают на то, что это очень мощный эспер или эликсир, нам некогда опасаться других кланов!»

Мэн Ци тихо произнес: «Мастер знает лучше».

Юй Янцзы кивнул и отвернулся, чтобы успокоиться. Он взмахнул оставшейся правой рукой, и из темноты появился другой ученик его клана. Он посмотрел в направлении, куда указал Юй Янцзы и тут же снова исчез.

В ночи медленно, но ощутимо начала распространяться аура смерти.

***

Смертельные Топи, Бездонная Яма.

Несведущим людям было непонятно, почему обычное, ровное на вид место получило такое странное название. Только лишь старожилы деревень близ Смертельных Топей знали, что оно отличалось от других мест — там, где росла густая трава, на самом деле была огромная бездонная трясина, и она была настолько опасной, что стоило только оказаться поблизости, как люди не замечали, когда их начинало засасывать.

Смертельные Топи получили свое название именно потому, что здесь было огромное количество таких опасных мест!

Однако, ученики Света не были обыкновенными людьми.

Люди Айне вдесятером бродили по Топям несколько дней, затем встретили монахов Скайи и магов Тайо. Три клана объединились вместе.

Среди присоединившихся не было незнакомцев — это были монахи Фасян и Фашань, а из клана Тайо прибыли Ли Синь и Янна. Однако отношения с ними были разными — если Йен Сяо постоянно разговаривал и шутил с монахами Скайи, то люди Тайо были словно немного скованными и держались чуть на расстоянии.

Однако их поведение никак не влияло на саму их миссию — все три клана прекрасно понимали, что они здесь для того, чтобы избавить Поднебесную от Зла.

Итак, люди Света остановились у Бездонной Ямы. Они развели костер и Йен Сяо, снова напомнив всем младшим ученикам соблюдать осторожность, начал что-то тихо обсуждать с Фасяном и Ли Синем.

Ли Синь слегка нахмурился, в его глазах мелькнуло сомнение, но на лице осталось все такое же учтивое выражение. Он тихо сказал: «Брат Сяо, вы уверены?»

Йен Сяо улыбнулся. «Если у брата Ли есть идеи лучше, я готов сию минуту их выслушать!»

Посмотрев на Фасяна, Ли Синь немного помолчал, затем ответил: «Я считаю, что после того, как мы объединились, нам бояться нечего. Всех убийц из клана Долголетия мы выследили и убили, к тому же после битвы с Айне в этом клане не осталось сильных людей, кроме Юй Янцзы, которого тем более нельзя считать полноценным врагом. Однако брат Сяо говорит, что сегодня ночью здесь будет очень опасно, не слишком ли это…»

Йен Сяо помолчал немного, затем сказал: «Конечно, брат Ли говорит все верно. Но Юй Янцзы на самом деле очень сильный противник, нам нельзя его недооценивать. К тому же, сейчас для клана Долголетия настали очень трудные времена, и они ни в коем случае не позволят другим кланам просто так завладеть артефактом Смертельных Топей. Мы должны быть на чеку!»

Фасян кивнул. «Брат Сяо совершенно прав, нам нужно быть осторожными».

Ли Синь, выслушав их обоих, ничего не стал отвечать. Но его характер был очень упрямым, и это отразилось в его взгляде. Он просто проговорил: «И как же нам следует поступить сегодня ночью, учитывая то, что вы сказали?»

Фасян взглянул на Ли Синя, замер, затем повернулся к Йену Сяо, но тот словно ничего не заметил. Он лишь с прежней улыбкой сказал: «Брат Ли очень дальновиден, к тому же силен и талантлив. Я прошу вас быть главой сегодняшней операции».

Ли Синь довольно улыбнулся, не показав ни капли смущения.

Фасян посмотрел на Йена Сяо, и перед его внутренним взглядом промелькнула тень человека, которого когда-то звали Дан Сайон. Если он сегодня тоже придет, как следует поступить…

Его сердце слегка кольнуло, он вздохнул, но тут Йен Сяо начал что-то говорить и Фасян сразу же повернулся к нему, весь во внимании.

«Итак, сегодня ночью…»

Ночь вокруг них словно стала еще темнее.

Ночи в Смертельных Топях были туманными, каждый вечер их словно обволакивало густыми облаками.

В ночном воздухе парил серый туман, и в нем не было видно не то что звезд, но даже и лунного света.

Неподалеку от Бездонной Ямы, в лагере сил Света, кроме слабого потрескивания костра, не было слышно ничего. Стояла мертвая тишина.

В темноте было видно, что люди Света спят прямо в одежде, при этом хорошо укрывшись от холода. Наверняка уровень молодых учеников были слишком низок, чтобы противостоять здешнему холоду.

Ученики клана Долголетия бесшумно подбирались к лагерю с четырех сторон, ожидая приказа Юй Янцзы.

Юй Янцзы медленно взмахнул единственной рукой.

Стоявший рядом с ним Мэн Ци вдруг тихо сказал: «Мастер».

Рука Юй Янцзы вздрогнула, на лице отразилось недовольство, но поскольку Мэн Ци для него был очень ценным учеником, он терпеливо спросил: «Что такое?»

Мэн Ци словно почувствовал настроение Мастера, помолчал немного, но все же сказал: «Мастер, вам не кажется странным, что люди Света не оставили даже дозорного?»

Юй Янцзы вздрогнул, но затем прошипел: «Эти желторотые цыплята слишком самонадеянны, все это время я подсылал к ним самых слабых людей, чтобы они решили, что нас можно не брать в расчет. То, что они не оставили дозор, нам только на руку!»

Мэн Ци вздрогнул, но в итоге ничего не сказал.

Юй Янцзы больше не стал обращать на него внимание, его рука опустилась, и в ней появилось странного вида черно-белое зеркало. Оно взлетело в воздух, и в ночи сверкнул яркий свет.

Ученики клана Долголетия одновременно вздохнули, на много чжанов вокруг начала распространяться темная энергия убийства.

От слабого свечения в темноте исходил холод.

В эту секунду темнота вокруг поглотила последние остатки костра посреди лагеря.

И в следующий миг раздался громогласный рев, словно ревел дракон!

Пять вспышек света — лазурная, синяя, золотая, белая и зеленая — сверкнули в ночи, разрезав тишину пополам. Появившись в глубине темноты, они направились прямо на людей клана Долголетия.

А за их спинами появились другие яркие вспышки.

Лицо Юй Янцзы стало серого цвета.

Том 9. Глава 9. Засада.

Все произошло в мгновение ока, темнота изменилась, люди клана Долголетия удивленно содрогнулись, но не успели сразу отреагировать.

И в эту минуту, когда вокруг все засияло, давно приготовившиеся к атаке люди Света вышли из темноты и, с эсперами в руках, бросились в бой. Они самоотверженно начали сражаться, и ситуация сразу же повернулась в их пользу. Среди этих учеников Света каждый был самым выдающимся в своем клане, и хотя их уровень был намного ниже Юй Янцзы, простые ученики заметно им проигрывали.

Это было словно тигр ворвался в загон овец, давние враги сражались безжалостно, во тьме только и было видно вспышки эсперов, а крики раненных и убитых то и дело резали слух. Капли крови обагрили темные Топи.

Ярче всех вспышек вокруг сиял бирюзовый холодный свет, это был меч Бэя, Убийца Драконов.

Этот молодой ученик Айне, никогда не спускавшийся с гор, сейчас словно стал другим человеком. Убийца Драконов ревел как взбесившийся, бирюзовые вспышки пронзали тьму небес. В свете своего меча Бэй, словно молния, врезался в ряды людей Малеуса.

Это был самое яркое сияние в ночи, но его глаза были холодными, словно лед. Только в глубине зрачков светилась ярость, словно он жаждал крови, которая лилась повсюду.

И люди клана Долголетия, неосторожно приблизившиеся к этому свету, вмиг превращались в кровавый дождь.

Вокруг все расступались с громкими криками, но Бэй словно не замечал врагов, которые остались позади. Он смотрел только вперед, направляясь туда, где людей было больше всего. Он убивал, и никто не мог его остановить, его путь был покрыт кровью.

Через несколько мгновений остальные люди Света направились за ним, сражаясь и убивая врагов.

В разгаре битвы Йен Сяо, который все время следил за ситуацией, вдруг закричал: «Брат Бэй, осторожно!»

Но Бэй словно ничего не слышал, сейчас он совершенно не был похож на того молодого ученика Пика Головы Дракона, который только начинал учиться магии. В его руках был Убийца Драконов, и он превратился в живую молнию!

Его окружило множество врагов, но он не собирался отступать. Меч Убийца Драконов танцевал в ночи, и перед его лицом расцветали кровавые брызги, насквозь промочившие его одежду.

В конце концов на него пытались напасть многие ученики клана Долголетия, но никто не мог устоять, и они в страхе отступали, не решаясь сражаться с безумным демоном в облике человека.

Как вдруг, откуда-то из глубины ночи раздался плач, режущий слух, сверкнула белая вспышка и над полем битвы поднялось что-то круглое и вращающееся. Странный предмет ударил, целясь в голову Бэю.

Бэй гневно закричал, Убийца Драконов вернулся к хозяину, острие направилось в небо, и бирюзовое сияние защитило его. Но странный круглый эспер был не так прост. Появились две вспышки — черного и белого света, и всего за несколько мгновений они подавили сияние Убийцы Драконов.

Сначала Бэй изменился в лице, осознав, что сильнейший противник, наконец, вступил в бой. Но хотя сила его эспера явно была очень велика, Бэй собрал все свои силы, и Убийца Драконов вновь засиял в ночи.

Лицо Бэя озарилось светом неведомого эспера, он громко закричал и отлетел далеко назад. Всего через секунду то место, где он только что стоял, было превращено круглым эспером в огромную дыру в земле, размером в целый чжан. Очевидно, хозяин эспера бил со всей яростью.

Когда Бэй отлетел от удара, люди Света бросились на помощь, но поскольку он только что прорезался через самую гущу врагов, вокруг него были только люди Малеуса. И когда он еще не коснулся земли, Бэй почувствовал боль — уже три или четыре лезвия эсперов вонзились в его тело.

Бэй выплюнул фонтан крови, и она расцвела на его одежде ярким пятном. Глаза Бэя дрогнули, но на его лице не было ни малейшего желания отступить. Убийца Драконов засверкал, его сияние резало глаза, и с криками в стороны тут же разлетелись четверо врагов, судя по всему, уже мертвые.

Все вокруг буквально застыли, пораженные отвагой этого молодого ученика.

Вскоре люди Света снова бросились в атаку, и враги постепенно начали отступать. Там, где только что сражался Бэй, на свет вышел сам Юй Янцзы, его лицо было искажено гневом. Куда же делось то величественное выражение?

В эту секунду битва вокруг постепенно утихла, люди клана Долголетия собрались за своим предводителем, ученики Света тоже встали вместе. Впереди всех стояли Йен Сяо, Фасян, Ли Синь и остальные, сестра Баако тем временем помогала Бэю наскоро залечить раны и остановить кровь, при этом приговаривая: «Ты ведь еще такой молодой, как ты можешь ни во что не ставить собственную жизнь?»

Бэй, который раньше был едва знаком с сестрой Баако, в эту секунду застыл, принимая ее помощь. За все эти десять лет он постигал магические секреты, которым его учил старик, присматривающий за Залом Поклонения Предкам. Его уровень невероятно возрос, и сейчас, когда он, уже взрослый, получил возможность показать свои силы, его способности потрясли всех вокруг.

Но когда сейчас его сестра спросила такой простой вопрос, Бэй не знал, что ответить и просто молчал. Сестра Баако всегда была очень доброй, и увидев, что Бэй истекает кровью, она тут же бросилась на помощь. Но ситуация была очень напряженной, и она просто перевязала его раны наскоро, тихо сказав: «Скоро снова начнется битва, будь осторожнее!»

Бэй кивнул и тихо ответил: «Спасибо, сестра».

Баако улыбнулась, отошла в сторону и встала рядом с Анан. Ледяная воительница посмотрела на Бэя без всякого выражения, в ее глазах был только холод.

Лицо Юй Янцзы, стоящего перед ними, было еще холоднее. Его единственная рука сжимала «Зеркало Инь-Ян», так крепко, что на пальцах выступили синие жилы.

В этот раз засада для людей Света обернулась засадой для них самих, и всего за несколько минут он потерял треть своих людей, в то время как ученики Света не понесли никаких потерь. Бэй, которого ранили несколько эсперов, судя по всему, был единственным, кто пострадал.

Ли Синь, который в этот момент смотрел на людей Малеуса перед собой, вдруг сверкнул глазами и тихо сказал: «План брата Сяо сработал более чем идеально, я восхищен!»

Йен Сяо мягко улыбнулся. «Это просто стечение обстоятельств, уверен, что в будущем я смогу еще многому научиться и у вас, брат Ли».

Ли Синь, очевидно, больше не решался недооценивать Йена Сяо и только сказал: «Не смею соответствовать…»

Взгляд Фасяна на секунду задержался на раненном Бэе, словно он хотел что-то сказать, но в конце концов сдержался. С тех пор, как Айне и Скайя стали сотрудничать, отношения обеих сторон были очень неплохими. Только один Бэй всегда очень и очень холодно относился к монахам Скайи, и все прекрасно понимали причины такого отношения. Конечно, никто не хотел вспоминать о старых ранах, поэтому монахи Скайи по возможности избегали общения с Бэем.

Но сейчас, когда Бэй был ранен, Фасян все же забеспокоился за него, и, повернувшись к Йену Сяо, тихо спросил: «Брат Сяо, раны брата Бэя не слишком серьезны?»

Йен Сяо давно заметил, что сестра Баако помогла Бэю перевязать раны, и сейчас, когда он на нее посмотрел, Баако кивнула и слегка улыбнулась. Только тогда Йен Сяо спокойно вздохнул и ответил: «Раны брата Бэя не слишком серьезны, брату Фасяну не стоит беспокоиться».

Фасян сложил руки в молитвенном жесте и произнес мантру.

Йен Сяо вздохнул и посмотрел вперед, затем уважительным тоном произнес: «Господин Юй Янцзы, вы ведь очень уважаемый человек, кроме того, один из четырех Глав кланов Малеуса! Как же вы можете использовать такие методы? Не боитесь, что люди будут смеяться?»

Юй Янцзы гневно прокричал: «А разве вы, так называемые «люди Света», не используете такие же методы против нас? Да еще смеете говорить об этом!»

Лицо Йена Сяо осталось прежним, он продолжил: «Мы все здесь — ученики младшего поколения, к тому же вдалеке от дома. Естественно, мы должны каждую секунду быть начеку и ожидать нападения опасных тварей или мелких врагов. Не думал, что в этот раз мы дождемся… хэ-хэ!»

Йен Сяо был намного младше Юй Янцзы, но язык у него был острый, и его слова буквально разъярили Юй Янцзы. Он громко вскрикнул и бросился вперед. Ученики клана Долголетия, увидев, что Мастер вступил в бой, тоже кинулись за ним. Йен Сяо отвлек Юй Янцзы на себя, остальные снова начали сражение с учениками послабее.

Конечно, Юй Янцзы был непростым противником. Но сейчас его разум был замутнен гневом, плюс ко всему на его глазах погибло столько его людей. И если бы не он первым бросился в бой после обидных слов Йена, это бы сделал его ближайший ученик — Мэн Ци.

Конечно, Юй Янцзы был очень талантлив и силен, раз смог продержаться на месте главы клана Долголетия столько лет. И даже несмотря на потери, которые понес его клан и он сам в битве с Айне, Йен Сяо не был ему противником.

Но сам Йен Сяо никогда бы и не решился выступить против него один на один. Поэтому сейчас рядом с ним сражались Фасян и Ли Синь, втроем они еще могли немного задержать Юй Янцзы, отвлекая его от остальной битвы.

Юй Янцзы сражался против троих, без одной руки, но очень самоотверженно и смело. Эспер в его руках — Зеркало Инь-Ян, то и дело сверкало то черным, то белым, и хотя это сияние не могло полностью победить свет эсперов Йена Сяо и остальных, они сами не могли приблизиться к нему ни на цунь.

Кроме всего прочего Зеркало Инь-Ян обладало удивительной способностью — когда оно сияло белым светом, эсперы врагов оборачивались против них самих. Трое его противников не ожидали такого поворота, и Ли Синь едва не стал таким же одноруким, как Юй Янцзы, причем от своего же собственного эспера — Лезвия Девяти Солнц.

После этого трое не решались бездумно нападать на врага и стали действовать аккуратно. Юй Янцзы, конечно же, сразу занял выигрышную позицию, его уровень был просто невообразимо велик.

Но если Юй Янцзы был очень силен, уровень его учеников был значительно ниже. И хотя их было гораздо больше, против лучших учеников сил Света они не смогли бы выстоять слишком долго.

И если монахи Скайи сражались, проявляя милосердие, между Айне и Малеусом была кровная вражда, и ученики Айне не жалели никого на своем пути, люди Тайо не намного отставали от них.

Юй Янцзы был занят троими противниками, и хотя у него было явное преимущество, он никак не мог вырваться от них, и очень скоро он увидел, что вокруг, кроме Мэн Ци и еще нескольких человек, на поле боя почти все его ученики уже были в шаге от смерти.

Мэн Ци, сражаясь с учеником Тайо, с отчаянием на лице, крикнул: «Мастер!»

Юй Янцзы сжал зубы от ненависти, но он понимал, что им уже не победить, и если они продолжат бой, последний ученик клана Долголетия умрет в этой битве. Ему оставалось только громко крикнуть: «Уходите, я задержу врагов!»

После этих слов ученики клана Долголетия один за другим стали отступать в темноту, а люди Света, словно ждали этого момента, в один миг объединились, и вспышки их эсперов разом направились к Юй Янцзы.

Юй Янцзы издал громкий крик, но не стал отступать — его Зеркало Инь-Ян завращалось в воздухе, поднявшись вверх, и с громким звоном отразило удар Жемчужины Исцеления Фасяна. Затем из черного оно стало белым, и Йен Сяо изменился в лице, увидев, что больше не может контролировать Меч Нава, который направился к нему, сверкая лезвием. Он тут же очень быстро начал читать заклинания, сопровождая их особыми знаками, и только в самый последний момент ему удалось вернуть контроль над своим эспером.

В этот момент Юй Янцзы снова отвлекся на Лезвие Девяти Солнц Ли Синя, люди Света собрались с одной стороны от него, но Мастер клана Долголетия не стал отступать, он яростно поднялся в воздух и направился в самую гущу врагов.

Остальные ученики Света были заняты отступающими учениками клана Долголетия, и они не ожидали нападения Юй Янцзы. Несколько секунд — и от его рук пострадало сразу несколько человек, некоторые из них после удара Зеркала отлетели назад, исчезли в темноте, и больше не издали ни звука. Скорее всего, попали в Бездонную Яму, из которой не было шансов выбраться.

В ночи было видно только Юй Янцзы, который бил налево и направо, давая возможность своим ученикам уйти. Повсюду мелькали то белые, то черные вспышки, и ученики Света по одному отступали, понимая, что это оружие не стоит недооценивать.

А вдалеке, стоящие в темноте едва различимые тени, очень пристально и внимательно наблюдали за битвой, особенно за Юй Янцзы, который был очень и очень силен.

Когда Юй Янцзы вступил в бой, его ученики смогли свободно вздохнуть, и уже больше половины смогли уйти. Осталась только гора трупов, при взгляде на которую сердце Юй Янцзы сдавило болью.

В этот момент на него снова напали Йен Сяо, Ли Синь и Фасян. К ним присоединились Ксавьон, Цен Шушу, Баако, Фашань и Янна. Ввосьмером они взяли Юй Янцзы в плотное кольцо.

Юй Янцзы заревел, словно зверь, вокруг усилилась темная энергия, стало ясно, что это человек очень сильного характера. Зеркало Инь-Ян завертелось в воздухе над ними, отражая и нанося удары, воздух вокруг наполнился жаждой убийства.

Но людей Света было слишком много, и их уровень был не самым низким. Юй Янцзы, даже если бы он был еще сильнее, не смог бы противостоять такому количеству врагов. Сияние Зеркала постепенно стало слабеть.

Люди Света поднялись в воздух, их действия стали более слаженными, и хотя для них такое нападение не делало чести, они могли успокоить себя тем, что это делалось во имя победы Света над Тьмой.

Но уровень Юй Янцзы не позволял им пробиться сквозь сияние Зеркала Инь-Ян, хотя тот, конечно, сейчас был в проигрышном положении.

Он вдруг дернулся и вместе с окружающим его кольцом врагов сместился в сторону. И тут Йен Сяо вдруг вспомнил о нескольких учениках, которые только что лишились жизни прямо в этом месте. Он громко закричал: «Осторожно, не попадите в Топи!»

Только тогда все остальные заметили, что Юй Янцзы понемногу перемещался именно к Бездонной Яме, и одно неосторожное движение могло стоить им жизни.

Даже во время ожесточенной битвы Юй Янцзы не терял бдительности, и его опыт намного превосходил учеников младшего поколения.

К несчастью, ни его опыт, ни его уровень, сейчас не играли роли в этой битве. К тому же, среди людей Света были очень внимательные соперники.

Восемь человек, во главе с Йеном Сяо, объединили усилия, и восемь ярких вспышек одновременно напали на Зеркало Инь-Ян. Юй Янцзы содрогнулся всем телом, почувствовав ужасное давление, словно на него волнами накатывал целый океан. После удара враги не дали ему времени перевести дух, и ему приходилось все время только защищаться. Отбив еще несколько ударов, он больше не смог держаться и отступил назад, постепенно удаляясь от Бездонной Ямы.

После отдаления от опасного места люди Света вздохнули спокойнее, напав на Юй Янцзы с новой силой.

Юй Янцзы стал уставать, он окинул взглядом поле боя и увидел, что за это время почти все его ученики скрылись, остались лишь Мэн Ци и еще несколько сильных членов клана, которых также окружили ученики Света.

Сердце Юй Янцзы похолодело, он знал, что если эти двадцать с лишним человек нападут все разом, он может попрощаться с жизнью. И, отбив удар меча Цена Шушу, он крикнул: «Быстрее, уходим!»

Мэн Ци и остальные его ученики замерли на миг, затем бросились прочь. Юй Янцзы продолжал сражаться, в его руках Зеркало Инь-Ян сверкнуло несколько раз, и вдруг белый свет стал ярче, озарив все вокруг. Ближайшие к нему пять эсперов развернулись и тут же напали на своих хозяев.

Люди Света не ожидали, что дело повернется так, их ряды немного рассыпались, и у Юй Янцзы появился путь к отступлению.

Он словно ждал этой возможности, тут же обратившись в яркую вспышку и направившись к просвету.

Он очень быстро достиг цели, и уже собирался уйти от врагов — Йен Сяо и остальные не успевали преградить ему путь.

Но в этот момент глаза ослепила бирюзовая вспышка, Убийца Драконов снова поднял голову, и его лезвие опустилось, готовое разрубить Юй Янцзы пополам!

Юй Янцзы не успевал заблокировать удар, но в эту смертельно опасную секунду он увернулся вправо на три дюйма, и сияние Убийцы Драконов скользнуло по его плечу.

На месте отрезанной руки уже давно болтался пустой рукав, поэтому для Юй Янцзы это стало преимуществом. Иначе он бы явно не смог сохранить устойчивость от боли. Однако, слева он все же почувствовал боль, возможно, Убийца Драконов слегка его задел. Но Юй Янцзы не остановился, в его правой руке уже сверкнуло Зеркало Инь-Ян, и Бэй отлетел назад, раны на его теле снова начали кровоточить.

В этот момент рядом почти не было людей Света, лицо Юй Янцзы озарилось радостью, в то же время про себя он выругался — после сегодняшней битвы его клану придется очень долго восстанавливать потери.

Как вдруг, посреди Смертельных Топей раздался звук грома!

Все вокруг замерли!

Вспышка синего света озарила небеса, черные облака в небе стали закручиваться в спираль, словно ужасный водоворот. Анан стояла в воздухе, ветер развевал ее волосы, но лицо было спокойным, словно лед!

Вдалеке, в темноте ночи, чья-то тень словно слегка дрогнула.

Эта прекрасная девушка, стоя в небесах, сделала один за другим семь шагов, читая древнее заклинание, и молния в небесах словно огромная змея пронзила облака.

Лицо Юй Янцзы изменилось, но он еще не успел отреагировать, когда Громовое Лезвие Анан пришло в движение. Огромная молния разрезала небо пополам, сверкнул синий свет, режущий глаза, озаривший даже черные облака в небе!

В этот момент Анан испытывала гораздо меньшие нагрузки, чем в тот день битвы с Дан Сайоном. Только молния в небе отражалась в ее зрачках, словно возвращая ее в те времена.

Столб света ринулся вниз, прямо к земле, ученики Света отступили назад, и вокруг Юй Янцзы завыл резкий ветер, вырывающий с корнем болотную траву, сила была ужасающей!

Юй Янцзы громко закричал, его одежда начала развеваться, Зеркало Инь-Ян поднялось в воздух, две вспышки — черная и белая — слились в одну, очевидно, он решил приложить все силы, чтобы противостоять такому сильному удару.

«Бах!»

Столб света ударил прямо в Зеркало, и в этот момент Юй Янцзы на целый цунь погрузился в землю под ногами, на его лице отразилась боль. Но Анан в воздухе над ним вдруг тоже вздрогнула, ее лицо сильно побледнело.

Но Громовое Лезвие все еще не исчезало, отражаясь от Ориханка и противостоя эсперу Юй Янцзы. Его лицо становилось все темнее, и если бы остальные ученики сейчас напали, то их клинки превратили бы Мастера клана долголетия в пыль. Но сила Громового Лезвия была слишком велика, никто не мог приблизиться к нему.

На лице Юй Янцзы отразилась злоба и гнев, он сжал челюсти, но затем вдруг выплюнул фонтан крови прямо на Зеркало Инь-Ян. Неизвестно почему, в эту минуту Зеркало засияло еще сильнее, в конце концов отразив удар Анан.

Йен Сяо и остальные увидели, что ситуация изменилась не в их пользу, и собирались напасть, как вдруг Юй Янцзы с криком поднялся в воздух, а Зеркало Инь-Ян за его спиной стало испускать волны кровавого света. Тогда люди Света снова отступили, не решаясь приблизиться.

И хотя Юй Янцзы сражался храбро, было очевидно, что после такого боя, использовав такие сложные заклинания, он израсходовал слишком много сил. Даже его ноги стали понемногу дрожать. В итоге, воспользовавшись замешательством, Юй Янцзы из последних сил поднялся в воздух и исчез во тьме.

Ли Синь и еще несколько учеников хотели броситься в погоню, но Йен Сяо преградил им путь, громко объявив: «Нет смысла гнаться за полумертвым врагом. Здесь повсюду опасность, мы не знакомы с этими местами, осторожность важнее всего!»

И хотя Ли Синь был не согласен, Йен Сяо проявил себя хорошим руководителем, и Ли Синь в душе восхищался им, поэтому он все же остановился.

В эту ночь, кровопролитная битва в итоге завершилась поражением и отступлением клана Долголетия.

Однако из двух сражающихся сторон пострадали обе, и люди Света тоже понесли потери. Хотя по сравнению с потерями клана Долголетия это было и вовсе незаметно.

Том 9. Глава 10. Конец пути.

Ночь была темна и полна жажды крови.

Неожиданно, темноту прорезала вспышка света, она становилась все ближе, и даже издалека было видно, как этот свет дрожит, словно вот-вот погаснет.

На земле Мэн Ци беспокойно расхаживал туда-сюда, за его спиной собрались ученики клана Долголетия, они вглядывались во тьму. Их было еще около пятидесяти человек, каждый из них завороженно и удивленно смотрел вдаль.

Пока они не увидели ту самую вспышку.

Простые ученики тут же зашевелились, многие радостно закричали, только Мэн Ци, глядя на эту вспышку, стал еще суровее.

В конце концов, свет приблизился и остановился. Юй Янцзы опустился на землю, окруженный криками: «Мастер! Мастер!», но никто еще не успел к нему подойти, когда его лицо побелело, и он выплюнул фонтан крови, запачкав полы своего халата.

Все вокруг побледнели.

Мэн Ци подоспел к Юй Янцзы и подхватил мастера. Его руки были холодными, и весь он тоже был словно лед, это было очень нехорошо. Кроме того, под одеждой его ощутимо трясло, на лице Мэн Ци отразилось отчаяние.

Юй Янцзы почувствовал это, потом посмотрел вокруг и увидел, что остальные ученики тоже напуганы и озадачены, их войско было повержено, и если сейчас он сам не скажет ободряющих слов, его клану придет конец.

Поэтому он собрал силы в кулак, успокоил энергии в теле и громко сказал: «Не нужно поддаваться отчаянию! Со мной все в порядке, я всего лишь удалил из тела ненужную энергию вместе с кровью».

Обычно ученики клана Долголетия воспринимали Юй Янцзы как божество, и сейчас его слова тоже возымели действие, на лицах многих появилось спокойствие и уверенность.

Однако, лицо Юй Янцзы все еще было очень бледным, а на левом плече растекался кровавый след, так что даже рукав весь промок. Хорошо еще, что это была глубокая ночь, при свете дня сотня глаз сразу бы различили, что их Мастер держится из последних сил.

Мэн Ци нахмурился, затем повернулся к ученикам и сказал: «С Мастером все в порядке, идите отдыхать, завтра на рассвете мы примем решение!»

Ученики понемногу стали расходиться, и когда все отошли достаточно далеко, Мэн Ци вдруг почувствовал, как рука Мастера ослабла. Он тут же посмотрел на Юй Янцзы и его сердце невольно подпрыгнуло.

Лицо Юй Янцзы было бледнее мела, он тяжело дышал, словно еще немного, и он потеряет сознание.

Мэн Ци торопливо усадил Мастера, и Юй Янцзы тут же начал успокаивать энергии в теле с помощью дыхания. Через некоторое время его дыхание немного выровнялось, лицо стало не таким бледным.

Мэн Ци все время стоял рядом, с волнением и беспокойством глядя на Юй Янцзы. Время от времени он оглядывался по сторонам.

Ночь была темной, и кроме ближайших костров учеников клана Долголетия не было никаких источников света, повсюду была лишь тьма.

Ночь смотрела на них, словно клан Долголетия был ее добычей, которую она выслеживала.

Юй Янцзы медленно открыл глаза.

Мэн Ци тут же тихо спросил: «Мастер, что с Вами?»

Юй Янцзы горько усмехнулся, конечно, он не мог обмануть Мэн Ци так же легко, как остальных учеников. Поэтому он тихо сказал: «Я был окружен этими учениками Света, истратил очень много сил… Да еще эта девка, со своим заклинанием Громового Лезвия…»

Мэн Ци изменился в лице и удивленно воскликнул: «Среди них были настолько сильные противники?»

Юй Янцзы гневно ответил: «Да уж, по моим расчетам, как минимум трое или четверо из них превосходят уровень обыкновенных учеников. В конце концов, только после использования «Заклинания Крови» мне удалось уйти».

Мэн Ци словно остолбенел, ведь Заклинание Крови было одним из легендарных заклинаний клана Долголетия, оно могло сильно повысить уровень мага, но забирало очень много сил, и после его использования не только уровень становился ниже, но даже энергия Ян уходила из тела почти целиком.

Помолчав немного, Мэн Ци все же пришел в себя и сказал Юй Янцзы: «Мастер, как же нам теперь поступить?»

Юй Янцзы задумался, затем гневно проговорил: «Стрела уже наложена на тетиву, пути назад нет. На рассвете мы сразу же направимся вглубь Топей, отправимся во Внутренние Топи, на поиски артефакта!»

Мэн Ци побледнел, и невольно прошептал: «Мастер…»

Юй Янцзы махнул рукой, прервав Мэн Ци. «Я знаю, что ты хочешь сказать. Но сейчас, если мы не отправимся в Топи, наш клан погибнет от рук остальных трех сект Малеуса. Это единственно верное решение!»

Мэн Ци молча смотрел на Мастера, на бледном лице Юй Янцзы отражалась жажда мести, он действительно не собирался отступать. Он медленно поднялся на ноги, посмотрел в небо и в душе тяжело вздохнул.

Это огромное болото простиралось на восемь тысяч ли, казалось, оно тянется бесконечно, и здесь никогда не задерживались живые люди. Но помимо всего прочего оно делилось на две части. Внешние Топи — то место, где сейчас находились все вошедшие в Топи. Оно образовывало внешний круг, и занимало примерно три четверти от всей площади Топей. Здесь повсюду были трясины и ядовитые твари, только настоящие маги могли спокойно здесь находиться, нужно было лишь соблюдать осторожность.

Но в глубине Топей существовало еще одно место, отделенное завесой ядовитых болотных паров. Никто доподлинно не знал, как выглядят Внутренние Топи, даже если туда попадали сильные ученики магических школ, от них больше не было вестей. Ни люди Света, ни люди Малеуса обычно не рисковали заходить сюда.

Но в последнее время, когда множество магов прочесывали Топи в поисках артефакта, и не могли найти даже его следов, Юй Янцзы начал понимать — скорее всего, этот артефакт находится именно во Внутреннем болоте. Если бы ситуация была иной, Юй Янцзы не стал бы торопиться, он бы сначала хорошо подготовился. Но сейчас… ему некогда было беспокоиться о чем-то другом.

※※※

Подул ночной ветер.

Уставшие от тяжелой битвы ученики клана Долголетия крепко спали, костры на земле понемногу стали затухать. Но Юй Янцзы по-прежнему не спал, он сидел на земле, опустив голову в раздумьях. Мэн Ци, который все время стоял рядом с ним, кажется, сейчас тоже пошел к остальным ученикам.

Как вдруг, Юй Янцзы резко распахнул глаза, в его взгляде появился гнев, смешанный с тревогой. Он посмотрел по сторонам.

Ночь была глубокой, повсюду была лишь тьма.

Все его мышцы были напряжены, затем он медленно поднялся на ноги.

Единственная рука крепко сжала Зеркало Инь-Ян.

Ветер пробирал до костей, словно с каждым дуновением пытаясь добраться до самого сердца.

В темноте ночи послышались шаги.

«Топ… топ… топ…»

«Шух… шух… шух…»

«Шша… Шша… Шша…»

Шаги были нестройными, но раздавались одновременно с трех разных сторон. И эти звуки медленно приближались к месту расположения клана Долголетия.

На лице Юй Янцзы появилось отчаяние, он вдруг громко крикнул: «Твари, а ну покажитесь!»

Этот крик был не таким уж громким, но тем не менее, неподалеку от него, ученики клана Долголетия проснулись ото сна и торопливо собрались вместе.

Лицо Юй Янцзы потемнело, сердце ухнуло куда-то вниз, он посмотрел по сторонам и вдруг замер, громко спросив: «Мэн Ци? Куда пропал Мэн Ци?»

Люди его клана начали переглядываться, но никто ему не ответил, очевидно, никто ничего не знал.

Юй Янцзы начал сердиться, его мысли закружились в голове, и он снова выплюнул кровь изо рта.

В этот момент из темноты неожиданно раздался спокойный мужской голос: «Мастер Юй Янцзы, не этого ли человека вы ищете?»

И со странным звуком из темноты перед кланом Долголетия что-то вылетело и упало прямо перед Юй Янцзы и остальными учениками, покатившись по земле.

Кто-то из учеников уже принес факел, и в свете огня раздались крики. Это была голова Мэн Ци, который только что стоял здесь, рядом с ними. Его глаза были широко раскрыты, и в них читалось удивление. Кажется, он даже не успел осознать, что произошло.

Юй Янцзы тяжело вздохнул и, оторвав взгляд от головы своего лучшего ученика, посмотрел вперед. Его голос был холоден, словно лед: «Цин Уянь?»

Из темноты медленно вышел молодой человек с бледным лицом. Он мягко и спокойно улыбнулся. «У вас глаз-алмаз, Мастер. Ученик скрывался в темноте, но ему не удалось остаться незамеченным, восхищен, восхищен!»

Лицо Юй Янцзы стало еще темнее. Он холодно произнес: «Мало того, что ты сам подлец, так еще и ваш клан так поступает со своими собратьями! Неужели твой старик-мастер после смерти не боится наказания Матери Преисподней?»

«Ах!» Цин Уянь схватился рукой за сердце, изобразив испуг, но его лицо осталось таким же спокойным и улыбающимся, без следа страха. Он повернулся в сторону и сказал: «Божественная Цзин, такие громкие обвинения моему клану не вынести в одиночку! Нужна твоя помощь!»

Юй Янцзы изменился в лице, резко повернул голову и увидел, как из темноты слева от Цин Уяня медленно вышла прекрасная девушка. С ее появлением даже темнота ночи словно стала немного светлее.

«Цзин Пин Эр!»

Казалось, что когда Юй Янцзы произносил это имя, он изо всех сил сжал зубы.

Цзин Пин Эр кокетливо улыбнулась. «Мастер Юй Янцзы, как поживаете?»

Это приветствие прозвучало сейчас хуже самых страшных ругательств на свете, и Юй Янцзы с ненавистью посмотрел на нее. «Наш клан Долголетия всегда вставал на сторону клана Хаккан, так почему же сейчас вы, вместе с ублюдками из Венома, кидаете камень в наш колодец?»

Цзин Пин Эр рассмеялась. «Неужели вы забыли о том, что несколько дней назад, когда вы узнали о нашем прибытии к Топям, и забеспокоились, как бы клан Хаккан первым не добрался до магического артефакта, вы лично отдали приказ убить нескольких учеников клана Веном, чтобы забрать у них Яд Черной Жабы и отравить четверых учеников клана Хаккан?»

Юй Янцзы вздрогнул и потерянно сказал: «Как ты…» не договорив, он тут же замолчал.

Цзин Пин Эр продолжила: «Вы очень умны, Мастер. Хотели поссорить два клана между собой… Очень неплохо, но только Брат Цин разобрался в ситуации и в итоге с огромным трудом нашел виновника произошедшего. Иначе мы бы и вправду поубивали друг друга!»

Цин Уянь рядом с ней мягко улыбнулся. «Не стоит благодарности, Божественная Цзин. Для меня было истинным удовольствием порадовать вас, это было вовсе нетрудно».

Сердце Юй Янцзы пустилось в пляс, он понял, что окружен врагами. И хотя эти двое были намного моложе, их имена уже разнеслись по всей Поднебесной, наравне со старейшинами Малеуса. Кроме того, хотя тьма за их спинами была непроглядной, наверняка там собрались основные силы кланов Веном и Хаккан. Видимо, сегодня ночью удача действительно отвернулась от него…

Юй Янцзы вдруг резко развернулся, услышав за спиной взволнованные крики, словно его ученики увидели что-то страшное. В следующий миг его лицо стало бледным, как снег. Позади, в темноте, по единственному пути к отступлению, к нему медленно приближался Зевул.

В этот момент мысли Юй Янцзы опустели, он понял, что надежды нет. С горьким смехом он сказал: «Так значит, вы втроем уже давно обо всем договорились… Вместе решили уничтожить мой клан? А ведь я хотел одурачить вас… но вы оказались умнее».

Цин Уянь слегка усмехнулся, и вдруг громко высказал: «Обращаюсь ко всем ученикам клана Долголетия! Вы все видите, что сегодня вашему клану пришел конец. Но вы должны знать, что если немедленно присоединитесь к моему клану, вам будет сохранена жизнь!»

После этих слов за спинами Зевула, Цзин Пин Эр и Цин Уяня в темноте сверкнуло бесчисленное множество эсперов, враги окружили Юй Янцзы и его учеников плотным кольцом.

Ночной ветер подул снова, это был конец пути героя!

※※※

Ученики клана Долголетия переглянулись, сейчас каждый из них понимал — вступить в бой означало умереть. Они были окружены тремя другими главными кланами, и их было слишком мало. Шансов выжить просто не было…

Сердце Юй Янцзы сдавило горечью, в конце концов через какую-то секунду раздался крик: «Я сдаюсь! Сдаюсь…» Кричавший выбежал вперед и направился бегом в сторону Цин Уяня.

Кто-то последовал за ним, и всего за несколько мгновений все ученики клана Долголетия покинули своего Мастера. Никто не хотел расставаться с жизнью. Юй Янцзы был поражен и разгневан, он даже не мог ничего сказать. Но в этот критический момент на него никто не обращал внимания, спасающихся от смерти людей нельзя было остановить.

Юй Янцзы гневно рассек руками воздух, его глаза полыхнули огнем, он с криком бросился к толпе беглецов, чтобы убить пару-тройку предателей, но они с криками разбежались в стороны.

Лицо Юй Янцзы перекосило от гнева, прямо на его глазах заканчивалась тысячелетняя история клана Долголетия, он готов был взорваться от ярости! Но, глядя на своих напуганных учеников, он не мог выговорить ни одного заклинания.

Взглянув на всех тех, кто его предал, он вдруг опустил руки.

Уцелевшие ученики, не веря своему счастью, бросились бежать как можно дальше.

Через несколько мгновений Юй Янцзы остался один.

Зевул, Цин Уянь и Цзин Пин Эр вместе вышли вперед.

Вокруг стало тихо, Юй Янцзы застыл, его глаза потускнели. Он перевел взгляд с Цин Уяня на Цзин Пин Эр и на Зевула, и его губы дрогнули. Он вдруг сказал: «Что поделать, что поделать…»

Зевул и остальные остановились в чжане от него, образовав круг.

Цзин Пин Эр заговорила первой. «Что такое, Мастер Яшмовое Солнце? Вы хотите еще что-то сказать?»

В глазах Юй Янцзы сверкнул гнев, но лицо осталось прежним. Затем он медленно проговорил: «Я остался один, без поддержки. История клана Долголетия… завершилась».

Цин Уянь хлопнул в ладоши. «Мастер очень верно заметил!»

Юй Янцзы вздрогнул, такой человек, как он, не стерпел бы такого оскорбления в другой ситуации. Но сейчас… он только произнес: «Мне отступать некуда, что ж… Я тоже сдаюсь, неужели мой опыт и умения не пригодится вашим кланам?»

После этих слов Цзин Пин Эр и Цин Уянь изменились в лице. Уровень Юй Янцзы был не ниже уровня Мастера Вим и Ядовитого Шеня, к тому же сегодня он в одиночку сражался с десятком лучших учеников Света. Даже в темноте за их спинами каждый присутствующий застыл в ожидании.

Если бы не изнуряющая битва с людьми Света, одержать победу над кланом Долголетия было бы очень непросто. И заполучить в свой клан такого человека, как Юй Янцзы… было бы не просто поддержкой, это могло бы стать решающим фактором в битве между кланами Малеуса!

Именно поэтому Цин Уянь и Цзин Пин Эр, как очень корыстные люди, на какое-то время задумались…

Но в этот момент раздался голос Зевула, который до этого все время молчал: «Твой уровень очень высок, и опыта тоже немало. Наверняка даже больше, чем у наших старейшин. И если ты присоединишься к клану Вим, боюсь, что в итоге ты захочешь занять место главы клана! Ведь так?»

Его голос был спокоен, но взгляд, словно лезвие, льдом пронзал Юй Янцзы. Тот невольно вздрогнул. Цин Уянь и Цзин Пин Эр не были дураками, и тоже подумали о таком исходе. На их лицах появились улыбки.

Но для Юй Янцзы это был недобрый знак.

«Мастер в самом деле очень умен, мы едва не купились на этот трюк! Поражена, поражена…» Цзин Пин Эр звонко рассмеялась, но вместе с ее улыбкой в правой руке сверкнул яркий фиолетовый свет.

Почти одновременно с этим Цин Уянь и Зевул с Душой Вампира сделали шаг к Юй Янцзы.

Ветер подул снова, пробирая до костей.

Юй Янцзы развернулся и громко зарычал от гнева, поднявшегося в груди. Затем он поднялся в воздух, словно не собирался так просто сдаваться!

※※※

В лагере сил Света только сейчас наступило спокойствие. В этот раз Йен Сяо выставил двойной караул, очевидно все же ожидая какой-то опасности.

Недалеко от одного из сторожевых постов спокойно сидела Анан, через некоторое время подошла сестра Баако. Она села рядом с Анан, мягко улыбнулась и тихонько прошептала: «Этот Ксавьон на самом деле такой дурак…»

Взгляд Анан слегка изменился, она посмотрела вдаль, где увидела сидящего у костра Ксавьона. Он явно был очень смущен, неизвестно, о чем они только что говорили с сестрой Баако, но время от времени он поглядывал в их сторону, и на его лице отражалось беспокойство, словно он хотел что-то сказать, но не решался.

В глазах Анан мелькнула улыбка, она сказала Баако: «Сестра, сколько времени ты уже издеваешься над ним? Может быть, сделаешь первый шаг, и ему будет легче?»

Баако вздохнула, ее отношения с сестрой всегда были хорошими, и она ничего не скрывала от Анан. Со вздохом она сказала: «Он все время оглядывается на других людей. Не знаю, что там произошло с Тянь Болисом… но поговаривают, что однажды он просто взял и украл… то есть, взял в жены Сурин с нашего Пика, и ведь никого не побоялся! Как же он мог воспитать такого бестолкового ученика…»

Анан мягко улыбнулась, спрятала глаза, а через некоторое время вдруг тихо сказала: «Это верно, на Пике Большого Бамбука все ученики такие бестолковые… все время только…»

Она не договорила, ее голос постепенно затих. Баако вздрогнула и посмотрела на Анан, затем вздохнула и похлопала ее по плечу. «Тебе не стоит так говорить, и… думать об этом».

Анан ничего не ответила, только молча опустила голову.

Эта ночь была для них спокойной.

На рассвете Йен Сяо собрал всех вместе и объявил: «Сейчас клан Долголетия сильно пострадал, а значит, у нас здесь нет врагов из клана Малеуса. К тому же, мы ищем уже несколько дней, но не смогли найти даже следа магического артефакта. Может быть, у кого-то есть предложения, что делать дальше?»

Фасян ничего не ответил, а Ли Синь посмотрел на Йена Сяо и сказал: «Неужели брат Сяо предлагает продолжить поиски во Внутренних Топях?»

Йен Сяо кивнул. «Все верно. Раз уж мы добрались сюда, то не можем вернуться назад ни с чем».

Фасян нахмурился. «Конечно, это так, брат Сяо. Но Внутренние Топи окружены ядовитыми испарениями, и по слухам там, внутри, еще больше неизвестных монстров, это очень опасно. Если мы отправимся туда таким большим отрядом…»

Йен Сяо снова кивнул и тут же добавил: «Я согласен с вами, брат Фасян. Поэтому я считаю, что лучше всего большинству учеников остаться во внешнем круге Топей и продолжить поиски здесь, а я и еще несколько человек отправимся во Внутренние Топи. Как вы считаете?»

Ли Синь после минутного молчания кивнул. «Это будет лучшим решением».

Фасян тоже молча согласился.

Затем каждый из них отправился к своим людям, чтобы решить, кто останется, а кто пойдет вперед. Через некоторое время все было решено. От клана Тайо были выбраны Ли Синь и Янна, От Скайи — Фасян и Фашань, а людей Айне в этом списке было больше всех. Кроме самого Йена Сяо во Внутренние Топи отправлялись Анан, Цен Шушу, а также Бэй, который неплохо показал себя накануне ночью.

Таким образом, восемь человек во главе с Йеном Сяо поднялись в воздух с помощью своих эсперов и направились в сторону Внутренних Топей.

※※※

А на другом конце Топей, глядя вдаль, на спокойный болотный туман, Зевул стоял рядом с Цин Уянем и Цзин Пин Эр. Их армии собрались за их спинами, каждый за своим предводителем. И сейчас они ждали приказаний, с непонятным беспокойством в сердце.

Цин Уянь вдруг вздохнул. «Юй Янцзы был настоящим героем, а сейчас покоится на дне болота. Разве он заслужил такой смерти?»

Зевул промолчал, Цзин Пин Эр улыбнулась слегка, но тоже ничего не сказала.

Цин Уянь, не обратив на них внимания, с улыбкой продолжил: «Ну так что, вы готовы продолжить веселье?»

Цзин Пин Эр глянула на него, затем вдруг развернулась и на ходу сказала: «Мы покончили с этим, и наши пути здесь расходятся!»

Цин Уянь, глядя на ее удаляющуюся тень, вдогонку спросил: «Эй, неужели божественная Пин Эр собирается в одиночку командовать своей армией?»

Цзин Пин Эр ничего не ответила, только лишь улыбнулась. И Цин Уянь проговорил, глядя ей вслед: «Что ж, раз так, возможно, мы вскоре встретимся во Внутренних Топях… так что прошу Божественную Цзин быть ко мне милосерднее, когда придет время обнажить клинки!»

Цзин Пин Эр словно не расслышала его, она так и ушла прочь, и все ученики клана Хаккан последовали за ней.

Зевул посмотрел на Цин Уяня, его взгляд был полон льда. Он тоже развернулся и направился к людям клана Вим. Цин Уянь остался на месте, только лишь спокойно улыбаясь и холодно глядя вслед Зевулу.

Над Топями сгустилась тьма, темные облака закрыли небо, словно приближалась большая гроза.

Том 10. Глава 1. Ядовитая завеса.

Ветер пролетел по Смертельным топям.

Трава под ногами зашевелилась, вода пошла рябью. Болотам не было видно конца, и хотя здесь никогда не жили люди, здесь было, чему удивиться.

Зеленое свечение Души Вампира остановилось в воздухе, Зевул, освещенный этим сиянием, молча смотрел вдаль.

Сегодня стояла необычная для этих мест погода. В мягком солнечном свете темная энергия словно немного ослабла, но впереди него в десяти чжанах все было серым, от земли к небу, словно туман поднималась ядовитая завеса. Ей не было конца, она вилась до самых облаков, словно дым.

Здесь начинался Внутренний круг болот, одно из самых опасных мест в Поднебесной!

Аш, сидевший у него на плече, беспокойно заерзал и тихо заскулил.

Зевул мягко потрепал обезьянку по голове, и тот успокоился. Пара глаз магического зверька окинули взглядом завесу впереди. В этот момент за ними раздался свист и сверкнула вспышка света.

Зевул вздрогнул, и Душа Вампира, повинуясь его мыслям, медленно развернулась в сторону сияния.

Свет за его спиной погас, и в воздухе появился другой молодой парень, с резкими чертами лица и яркими глазами. Он отвесил поклон Зевулу и приблизился на пару шагов. «Господин, все готово».

Зевул не спросил, о чем идет речь, очевидно, он уже знал ответ. Он только медленно кивнул. «Хорошо. Тогда здесь я все оставляю на тебя». Договорив, он словно вспомнил еще о чем-то и добавил: «Ян Хой».

Человек по имени Ян Хой отозвался: «Да?»

Зевул посмотрел куда-то вдаль, за спину Ян Хуэя. «Ты всегда очень разумен и спокоен, за тебя я не волнуюсь. Но вот Монах Ша… он слишком вспыльчив и жажда убийства его велика. Вокруг нас — Смертельные топи, здесь очень много неизвестных опасностей, ни в коем случае нельзя действовать неразумно. Хорошенько следи за ним».

Ян Хой слегка усмехнулся. «Можете быть спокойны, господин. Монах Ша, хоть и никого не слушает, но он никогда не посмеет нарушить ваш приказ. Я буду смотреть за ним».

Зевул посмотрел на него и кивнул, затем развернулся, но тут Ян Хой добавил: «Господин, есть еще кое-что».

Зевул посмотрел на него, Ян Хой немного помолчал, затем подошел еще ближе к Зевулу и очень тихо сказал: «Только что пришли вести из нашего клана, двое из четверых Великих Воинов — Зеленый Дракон и Красный Феникс, несколько дней назад отправились в сторону Смертельных топей».

Лицо Зевула слегка изменилось, но в целом он остался спокоен. После минутного молчания он сказал: «Об этом не следует никому рассказывать, следуйте прежним указаниям, будем действовать по ситуации».

Ян Хой тихо ответил: «Слушаюсь».

Затем он снова поклонился и исчез.

Зевул, проводив взглядом тень Ян Хоя, тоже медленно развернулся, и снова его взгляд обратился к ядовитой завесе впереди. Он вдруг сказал: «Аш, мы отправляемся!»

Аш на его плече почесал голову и несколько раз вскрикнул в знак согласия.

Зевул мягко улыбнулся. Сверкнула Душа Вампира, человек и обезьяна в свете зеленого сияния поднялись в воздух и направились к серой завесе.

После того, как они вошли внутрь серого тумана, вокруг сразу же стало темно, небо закрыли темные ядовитые облака. Вокруг остался только этот ядовитый воздух, взгляд проникал не больше чем на пол чжана вперед.

Почти сразу же свет Души Вампира стал ярче, образовав вокруг Зевула и Аша защитную сферу. Окружающая ядовитая субстанция не проходила сквозь этот свет, только наталкиваясь на него, словно волнами.

По мере их продвижения внутрь, окружающая завеса, словно туман, расходилась перед ними, но тут же смыкалась за их спинами. Над головой и под ногами все было серым.

Они летели уже очень долго, и лицо Зевула постепенно темнело. Эта стена ядовитых испарений была видимой границей между Внешними болотами и Внутренними. Во Внешних болотах повсюду были трясины, но если проявлять осторожность, можно было избежать опасности. А во Внутренних болотах, кроме ядовитого воздуха, от которого обычные люди умирали, не сделав и одного вдоха — едва коснувшись кожи, яд проникал в тело и не оставлял шансов на выживание, еще было множество других опасностей.

Конечно, уровень Зевула сейчас был намного выше того молодого ученика Айне, которым он был когда-то. Но он все же не решался недооценивать опасность этого яда. В Смертельных Топях повсюду поджидала смерть, особенно во Внутренних болотах. Их можно было сравнить только с Западными Пустошами. И сейчас нужно было быть в десятки раз осторожнее, действовать очень осмотрительно.

Однако, эта завеса оказалась на удивление огромной. Они пролетели уже очень много, но туман был все таким же плотным. По расчетам Зевула, они преодолели уже около сотни чжанов, но завеса не собиралась исчезать. И если какой-нибудь артефакт появится прямо здесь, то никто не сможет даже найти его и за тысячу лет, не то что заполучить его в свои руки.

Пока он размышлял об этом, свет Души Вампира становился все ярче, а окружающая завеса все не заканчивалась. Он немного прибавил скорости.

Как вдруг сердце Зевула подскочило — впереди, в глубине ядовитого тумана, сверкнула вспышка синего света, и тут же потухла. Этот свет был слабым, но почему-то немного знакомым.

Почти одновременно с этим ядовитый туман вокруг начал двигаться, словно вода внутри водоворота.

Сверху и снизу воздух начал бурлить, впереди стали появляться плотные сгустки тумана, которые как будто околдованные притягивались к свету Души Вампира, стараясь пробиться сквозь него. Аш на плече Зевула не решался даже шевельнуться, он только тихо заскулил и вцепился когтями в одежду Зевула.

Лицо Зевула осталось спокойным, но брови нахмурились еще сильнее. Он вдруг тяжело вздохнул, напрягся всем телом, и к свету Души Вампира прибавилось золотое сияние, сливаясь с ним в единое целое. Ядовитый туман отступил, и луч зеленого света ударил в самый большой сгусток серого тумана впереди.

Как только Зевул оказался внутри этого сгустка, он ощутил, как напряжение вокруг возросло, засвистел странный ветер, налетевший со всех сторон. Лицо Зевула стало бледным, и, под давлением этой природной силы, он полетел вверх, к небу. Смерч!

В эту секунду ветер вокруг завывал не переставая, переворачивая облака тумана, словно обезумевший демон. Зевул остановился в воздухе, глубоко вдохнул и поднял обе руки перед собой. Левая рука сложилась в жесте печати, правая — в жесте заклинания, на его лице отразились золотое и зеленое сияние. Если бы здесь был кто-то из Мастеров школ Света, они бы онемели, едва увидев Зевула.

Чистая Сущность Айне и Глубокая Мудрость Скайи стали одним целым в теле этого молодого ученика!

В свете двухцветного сияния Душа Вампира тут же успокоилась, ее перестало кидать из стороны в сторону от ветра. Зевул оценил ситуацию — ветер все усиливался, а облака вокруг начинали сгущаться. Вокруг все стало сплошь серым.

Зевул прекрасно понимал, что в таком опасном месте лучше не оставаться надолго. Поэтому он собрался с силами и бросился вперед, в конце концов, вырвавшись из центра огромного смерча.

Силу этого природного явления нельзя было недооценивать, после того, как он покинул самое опасное место, Зевулу пришлось еще отлететь очень далеко, чтобы его не затянуло обратно. И хотя сейчас вокруг было относительно спокойно, брови его нахмурились — неизвестно было теперь, в какую сторону ему нужно лететь.

Пока он размышлял, Аш на его плече вдруг громко закричал, предупреждая об опасности. Зевул вздрогнул, но не успел ничего понять, и только машинально отлетел в сторону на пару чжанов.

«Бах!»

Посреди облаков ядовитого тумана появилось что-то огромное и черное, как раз там, где он только что стоял. В нос ударил запах крови, даже Душа Вампира едва выдержала отголосок этого удара, ее свет слегка зарябил.

Через секунду странное нечто снова скрылось в тумане.

Зевул застыл на месте, его сердце начало бешено биться. Это огромное нечто словно отозвалось ударом по его голове. В следующую секунду он, не обращая внимания на крики Аша и на возможную опасность бросился в погоню.

Но того, что едва его не убило, и след простыл. Очевидно, это было что-то невероятно большое, но также и очень быстрое. К тому же, этот туман повсюду… нельзя было ничего разглядеть, и странное существо пропало из виду.

Зевул, по-прежнему хмурый, медленно остановился и успокоился. Но тут впереди раздался крик, да, к тому же, не один, словно впереди было несколько человек. Скорее всего, они столкнулись с тем же существом, и оно их ужасно напугало.

Зевул вздрогнул и полетел на звук, видя перед собой только лишь туман. Как вдруг до него донесся гневный, но холодный крик: «Тварь!»

Голос еще не затих, когда откуда-то сбоку сверкнула синяя вспышка, осветив серый туман, словно радужное лезвие.

Зевул был удивлен, с каким рвением был сделан этот удар, без жалости и сожаления. Очевидно, это был кто-то очень сильный, и его нельзя было недооценивать. В эту опасную секунду он прибавил скорости и направился наверх, почти превратившись в зеленую молнию. Сначала нужно было уйти от нападавшего, а затем нападать самому.

Но тот человек, очевидно, не собирался уступать. И сейчас они вдвоем рассекали ядовитую завесу, хоть и не могли четко разглядеть друг друга, но вспышки их эсперов то и дело освещали серый туман. Тот синий свет был как живой, он все время грозился догнать Зевула, но расстояние между ними не увеличивалось, и не сокращалось.

Через секунду Зевул превратился в зеленую вспышку, его преследователь стал синим огнем, и они, словно две молнии, полетели сквозь ядовитый туман. Никто не собирался уступать другому.

В этой погоне Зевула посещали недобрые мысли. Уровень его преследователя был очень высок, и хотя он не мог различить, что за эспером тот владел, судя по стремлению его убить, это был не его соратник. Скорее всего, кто-то из людей Света.

Неужели среди учеников света был настолько сильный человек?

Он собрался и мыслями и тут же решил прекратить эту погоню. Иначе, если его преследователь не отстанет, а он сам так и будет лететь вслепую, еще неизвестно, на что он может натолкнуться в этом тумане!

Зеленый свет стал ярче, Зевул резко подлетел вверх, выставив Душу Вампира перед собой. Синий свет за его спиной словно ощутил эту перемену и с двойной силой набросился на него.

Зевул крепко держал свой эспер, зеленая сфера на конце черной палки ярко сверкнула, и в этом свете промелькнули красные искры. Вокруг распространился запах крови, красное и зеленое сияние в воздухе столкнулись с синим лучом.

«Бам!»

Зевул содрогнулся от удара, он отлетел на целый ярд назад, но голубой меч впереди тоже задрожал, его отбросило обратно в туман, и там, впереди, кто-то тяжело выдохнул, ему явно пришлось также тяжело.

Все эти годы Зевул изо дня в день изучал искусство Либруса, к тому же у него в руках была Душа Вампира, энергии в его теле было очень много. И сейчас он быстро пришел в себя и тут же бросился вперед.

Но как только Душа Вампира вылетела из его рук вперед, рассекая серый туман, его враг тоже удвоил силы и был готов к атаке. Зевул гневно закричал, его эспер снова начал биться с голубым мечом впереди.

И пока два эспера боролись друг с другом, туман вокруг становился все гуще — Зевулу уже трудно было различить, что происходит, так что он полагался только на внутреннюю связь с Душой Вампира.

Этот бой был опасен для обоих сражающихся. Оба были очень сильными магами, и если кто-то ошибется, то, если не умрет от рук другого, будет тяжело ранен, и тогда его смерть будет еще мучительнее — от ядовитого смрада вокруг.

Очевидно, его противник тоже не ожидал встретить такого сильного врага, и хотя его не было видно из-за тумана, судя по эсперу, он не собирался уступать ни на шаг.

Как раз в тот момент, когда Душа Вампира и голубой меч столкнулись снова, огласив округу громким звоном, серые облака ядовитого тумана начали завихряться вокруг них, образуя новый смерч.

Конечно, сейчас лучше всего было бы убраться отсюда подальше, но… Душа Вампира была кровным эспером, который был соединен с телом Зевула, и он почувствовал, как усилилось ощущение странной прохлады, словно его эспер в глубине души взволновался. С тех пор, как его уровень стал превышать все возможные пределы, это ощущение больше не посещало его.

Только… когда-то очень давно, когда он еще был молодым учеником, это чувство… было таким знакомым…

Его сердце удивленно вздрогнуло.

И в глубине его памяти словно что-то шевельнулось.

Душа Вампира снова столкнулась с голубым мечом и вернулась к Зевулу. Сейчас вокруг становилось все опаснее, и бой Зевула с его невидимым противником достиг критической точки. Два человека в тумане полагались только на свои чувства, а в таком месте, как Смертельные Топи, это было очень опасно. Чем скорее закончится эта битва, тем лучше!

Вокруг снова стали появляться сгустки тумана, но Зевул пристально смотрел только вперед, и в слабом сиянии голубого меча, сквозь завесу впереди, он словно мог ощутить убийственный и тяжелый взгляд своего соперника.

Как вдруг раздался пронзительный свист, и голубой меч в мгновение ока рассек туман, превратившись в огромный столб света, он направился к Зевулу. Но тот не собирался уворачиваться, а только подлетел ближе и, ворвавшись прямо в голубое сияние, направился к месту, где должен был стоять хозяин эспера.

Человек в тумане гневно вскрикнул, синий свет стал ярче, бесчисленное количество лучей образовали огромный сияющий меч, который неотвратимо понесся вперед. В ту же секунду Душа Вампира ярко сверкнула зеленым, разогнав серый туман вокруг, и тоже приготовилась к атаке.

Через секунду будет нанесен смертельный удар!

Зевул крепко держал Душу Вампира, его противник так же не отпускал рукоять меча, они встретились в воздухе.

И в свете двух эсперов окружающее их облако тумана развеялось!

Каждый задержал дыхание, словно в ожидании собственной смерти!

Белоснежная рука, сжимающая рукоять… платье, развевающееся от ветра… словно богиня, сошедшая с Девяти Небес, она появилась перед ним из серого тумана!

Это была Анан!

Через столько лет, когда они встретились снова…

Что отражалось в их взгляде, когда они увидели друг друга?

Казалось, время застыло в тот момент.

Неожиданно, весь мир вокруг потерял краски и звуки, когда из серого тумана, рассеявшегося от силы эсперов, перед ней появилась его тень.

Человек, силуэт которого был высечен глубоко в ее сердце, был сейчас прямо перед ней.

Она застыла в ту же секунду, только сердце продолжало отчаянно биться.

Два эспера, словно молнии, словно лучи света, словно связанные судьбой влюбленные, приближались друг к другу. Очень скоро они должны были решить, кому жить, а кому умереть!

Через секунду, прямо перед глазами!

Еще до следующего вдоха!

Что могло быть быстрее этой молнии? Что могло остановить этих убийц?

Ее сердце…

Свет Души Вампира вдруг метнулся в сторону, Зевул остался без защиты, и Аш на его плече громко вскрикнул.

Голубое сияние, словно метеор, становилось все ближе!

Но он так и не ощутил обжигающей боли. Синий свет скользнул рядом с плечом. Словно в самую последнюю секунду что-то почувствовав, Ориханк направил удар в сторону.

В этот момент, такой опасный для них обоих, они могли воспользоваться промедлением противника и нанести смертельный удар.

Но каждый почему-то бездействовал.

Момент был упущен, и теперь они просто смотрели друг на друга.

В глазах прекрасной девушки, в конце концов, отразилась только его тень.

Через секунду, из-за столкновения двух убийственных ударов, их с силой отбросило в разные стороны, словно от взрыва, очень далеко друг от друга.

Только в воздухе, и на его одежде, кажется, остался призрачный аромат…

Небо вдруг стало светлее, Зевул пришел в себя и увидел, что под его ногами простирается бесконечный лес, и он парит над ним. Небо снова потемнело, собрались облака, но только он уже выбрался из страшного кольца ядовитого тумана, и, наконец, перед ним были Внутренние болота.

Он остановился в воздухе, затем начал медленно спускаться, и вдруг обернулся назад, туда, где стояла ядовитая завеса. Туда, где секунду назад исчезла та девушка.

Том 10. Глава 2. Странный цветок.

Деревушка Ван.

Хон стояла у ворот деревни и с беспокойством смотрела в сторону Смертельных Топей. Небо над ними, такое светлое утром, уже сильно потемнело. Кажется, скоро снова пойдет дождь.

Вчера ночью они все еще были там, но потом Цзин Пин Эр куда-то ушла, а когда вернулась, сразу же вывела их из топей. Ее лицо было немного встревоженным.

Хон осторожно спрашивала Цзин Пин Эр о произошедшем, но она сказала только: «Сейчас в Смертельных Топях гораздо опаснее, чем я думала. Если вы останетесь, не миновать беды».

Хон всегда доверяла сестре Пин Эр, и они покинули Топи. Затем, послушав наставление Цзин Пин Эр, они сразу же собрали вещи и приготовились уйти из этих мест. Хон уже давно была знакома с Цзин Пин Эр, но впервые видела ее такой встревоженной.

Она все думала и думала, пока не начала волноваться за сестру.

«Хон!»

За ее спиной раздался знакомый голос и Хон обернулась — Джосан подошел к ней быстрыми шагами и сказал: «Все вещи собраны, идем!»

Хон молча кивнула, но затем не удержавшись спросила деда: «Дедушка, как ты думаешь, с сестрой Пин Эр все будет в порядке?»

Джосан замер, затем странным тоном ответил: «Мне почем знать…»

Хон скривила губы и посмотрела на него с укоризной. В итоге Джосан не выдержал взгляда любимой внучки, вздохнул, и, посмотрев по сторонам. тихо сказал: «За все это время, пока мы были в Смертельных топях с Цзин Пин Эр, мы несколько раз встречали людей клана Долголетия. Но со вчерашней ночи… ты видела хоть одного из них?»

Хон вздрогнула.

Джосан усмехнулся, на его лице появилось странное выражение, даже глаза словно засияли. «Особенно в тот день, когда ты столкнулась с рыбоголовым существом. Я прекрасно понял, что эти двое, которые встретились с Цзин Пин Эр — и есть два Принца Малеуса — Зевул и Цин Уянь. Как ты думаешь, зачем эти трое собрались вместе, да еще именно там, где находятся основные силы клана Долголетия?»

Хон нахмурилась, затем после недолгого молчания тихо произнесла: «Дедушка, неужели…»

Джосан прервал ее: «Так и есть. Боюсь, что восьмисотлетний клан Долголетия уничтожен руками этих троих. Неужели Юй Янцзы, с его-то уровнем…» он вздохнул, лицо его стало прежним, глаза потухли. «Сейчас клановые войны среди людей Малеуса стали еще страшнее. Люди Света тоже борются с ними, но после той битвы в Айне они еще не восстановились. В поднебесной снова наступил хаос…»

Хон замерла от этих слов, но Джосан снова вздохнул, затем вдруг радостно сказал: «Поднебесная катится к чертям, ну и пусть катится! Нам-то какое дело? Идем, нам нужно помогать простым людям узнавать свою судьбу».

Хон просто онемела, но Джосану, похоже, было все равно. Он взял свои вещи, палку с надписью «Бессмертный предсказатель», и только развернулся к ней, чтобы позвать в дорогу, как замер. Его взгляд устремился за спину Хон.

Хон увидела, что взгляд деда стал очень странным и, обернувшись, тоже застыла на месте. Со стороны Смертельных Топей в их сторону шел Синистра. Его взгляд был очень недобрым.

Сегодня утром Зевул приказал Синистре, который все время был рядом с ним, покинуть Топи. И настроение у него было ужасным. Конечно, он понимал, что болота стали еще опаснее, и нужно уносить оттуда ноги. Но Зевул так холодно отдал ему приказ, что Синистра всю дорогу назад ругал его, на чем свет стоит.

И сейчас, когда он вдруг встретил Хон у входа в деревню Ван, Синистра почему-то замер, и вдруг стал оглядываться по сторонам, словно опасаясь чего-то.

Он уже собирался свернуть, как вдруг Хон вскрикнула: «Господин! Подождите, господин!»

Синистра замер, медленно повернулся к ней, но тут Джосан подошел к Хон и сердито спросил: «Зачем это ты его зовешь?»

Хон глянула на Джосана, но ничего не сказала, а только улыбнулась. Она подошла к Синистре, достала из мешка с вещами зонтик и обратилась к нему: «Господин, я ведь не вернула вам зонтик!»

Синистра посмотрел на зонт и его лицо потемнело. Он вдруг замер, даже не протянул руку, чтобы забрать зонт. Но Хон словно не заметила этого, она бесцеремонно впихнула зонт ему в руки и улыбнулась. «Спасибо вам огромное!»

Перед глазами Синистры словно что-то сверкнуло, он невольно сглотнул.

Хон вернулась к Джосану и взяла у него мешок с вещами. «Идем, дедушка».

Джосан посмотрел на Синистру, который замер позади них, затем пошел вслед за Хон, на ходу спросив: «И что это ты все время улыбаешься этому проходимцу!»

Хон тут же ответила: «Дедушка, не надо так. Он ведь хороший человек!»

Джосан фыркнул. «Если он хороший человек, я тогда кто? Святой Будда?»

Силуэты Хон и Джосана постепенно удалялись, голоса становились тише, а Синистра все стоял на месте, с зонтом в руках, совершенно не двигаясь. Прошло какое-то время, пока он вдруг не сделал шаг, потом еще, и быстро пошел в том направлении, куда ушли Хон и Джосан.

После того, как его тень исчезла вдали, в деревне Ван стало тихо, только в нескольких чжанах от входа появились двое — мужчина в белом и женщина с черной вуалью на лице. Это были Зеленый Дракон и Нигири.

Зеленый Дракон спокойно сказал: «Откуда взялся этот Джосан, ты знаешь его?»

Его спутница ничего не ответила, только качнула головой.

Зеленый Дракон помолчал немного, словно о чем-то задумался, затем сказал: «Этот человек очень не прост. К тому же, его внучка знакома с Цзин Пин Эр. За ними надо хорошенько присмотреть».

Нигири немного помолчала, затем спокойно ответила: «Идем. Мастер приказал нам сделать кое-что важное, нечего отвлекаться на мелочи!»

Зеленый Дракон посмотрел на нее, в его глазах мелькнула печаль, но лицо осталось прежним. «Да, идем».

Они пошли в сторону Смертельных Топей.

Тут же откуда-то поднялся ветер, небо потемнело, а воздух стал холодным.

«Бах!»

В темных облаках прогремел гром, начал падать дождь. Крупные капли тотчас же промочили землю.

Скрытый серой завесой воды, Зевул стоял на верхушке огромного дерева и смотрел вдаль.

За его спиной была все та же ядовитая завеса тумана, и честно говоря, он ожидал, что от дождя она исчезнет, или хотя бы станет чуть слабее. Но ядовитые испарения совершенно не боялись дождя, и даже ветер никак не влиял на эту стену.

Зевул посмотрел вперед. Впереди, на сколько хватало глаз, простирался огромный лес, густой и высокий. И хотя от дождя воздух вокруг немного прояснился, конца этому лесу не было видно.

Рядом с ним вдруг зашевелились ветки, и Аш, только что спрыгнувший с его плеча, вернулся к хозяину. В лапах он держал какие-то ягоды, с улыбкой он протянул их Зевулу.

Зевул усмехнулся и принял угощение. Вкус у ягод был кислый.

В этот момент дождь усилился, гром гремел не переставая. Но Зевул не стал укрываться от дождя, и его одежда сразу же промокла. Аш вскарабкался ему на плечо, мех прилип к телу обезьянки, но он обращал внимание только на ягоды в его лапах.

Зевул закинул еще пару ягод в рот и вдруг тихо сказал Ашу: «Послушай, ты ведь тоже узнал ее, правда?»

Аш, рот которого был набит ягодами, ответил что-то невнятное, посмотрев на Зевула маленькими глазами-бусинками.

Зевул словно и не надеялся получить от него ответ, он только сказал, обращаясь к самому себе: «Почему она не убила меня? Она ведь всегда так ненавидела людей Малеуса!»

«Бах!»

Аш ничего не ответил, только в небе раздался еще один удар.

Зевул медленно поднял голову к небу, капли дождя, словно острые лезвия, прорезали воздух…

Он слегка вздрогнул, его мысли словно снова вернулись в тот вечер, когда он был еще мал, и старый монах спокойно говорил с ним…

Эта сцена словно была вырезана у него в сердце, и за столько лет он помнил все, как будто это было вчера.

Он сжал кулаки, так что ногти впились в кожу ладоней. Даже его тело начало слегка трясти. И Душа Вампира, спрятанная в рукаве, словно ощутила его настроение, она вдруг засияла, знакомое чувство прохлады проникло в тело. Жажда убийства, спрятанная в Сфере Крови, словно отразилась в глубине его глаз.

Аш на его плече беспокойно вскрикнул.

В небе сверкнула молния, Зевул громко вскрикнул и взлетел в воздух. От него исходило красное сияние, обе руки поднялись вверх, Душа Вампира загорелась зеленым и, превратившись в столб света, ударила вниз.

В эту секунду его глаза были целиком красными, на лице отражалась лишь злоба, рот скривился от боли, и он зарычал, словно дикий зверь.

Этот огромный столб света разрубил дерево, где он только что стоял, на две половины!

Бах!

В небе снова раздался гром.

Аш отпрыгнул в сторону, молча глядя на Зевула.

Зевул стоял на земле, по колено в грязи, правой рукой крепко сжимая Душу Вампира. Его трясло. Глаза сверкали красным, но на лице была только боль.

Кто мог знать, сколько невысказанной боли в его сердце…

Как вдруг, по его телу прошла спокойная волна тепла.

В районе правого плеча вдруг появился круг света, такой чистый и яркий, что он тут же подавил темную энергию Души Вампира в его теле.

Через некоторое время его глаза стали прежними, лицо спокойным. А свечение, исходящее от обоих эсперов, постепенно исчезло.

Зевул словно пережил еще одну битву, он медленно поднялся и пришел в себя. За эти десять лет, пока он постигал искусство Либруса, энергия Сферы Крови все больше проникала в его тело. Неизвестно, сколько раз ему приходилось вот так бороться с ней, ему помогали Глубокая Мудрость и Чистая Сущность.

Конечно, самым важным было то, что когда он уже переставал себя контролировать, ситуацию спасало Зеркало Инферно, энергия Ян, которую оно порождало, могла полностью подавить темную энергию Инь.

Конечно, он не знал, сколько еще сможет противостоять этой силе. Но каждый раз, когда он вспоминал прошлое, Лазурию… боль становилась нестерпимой. Если бы его характер был чуть слабее, он бы уже давно сошел с ума.

И об этом не знал никто, даже сам Мастер Вим не представлял, что у него в клане есть потенциальный сумасшедший.

Зевул медленно встал на ноги и открыл рот, только сейчас ощутив, что его голос стал немного хриплым. «Аш, уходим».

Аш сверкнул глазами и запрыгнул у нему на плечо.

Зевул аккуратно погладил зверька, его губы дрогнули, но он так и не сказал ничего, только вздохнул и быстрыми шагами направился вглубь леса.

В Смертельных Топях, накрытых дождем, кроме ветра, казалось, не слышно вообще ничего. В темном древнем лесу стояла тишина, капли дождя падали на листья, затем скатывались на землю.

В небе снова раздался гром.

Дождь шел уже полдня, но все еще не собирался останавливаться.

Бэй провел рукой по лицу и стер капли воды. Но через несколько секунд дождь намочил его снова. Он горько усмехнулся и прекратил старания.

Он стоял посреди густого леса, и вокруг кроме него не было никого. Одиночество в таком опасном месте как Смертельные Топи невольно вызывало чувство страха.

Изначально они все вместе вошли во Внешние Болота — люди Айне, Скайи и Тайо. Но когда они проходили через ядовитую завесу, все произошло слишком неожиданно — сначала этот смерч, который раскидал их всех по разным сторонам, потом, пока они еще не пришли в себя, из тумана вдруг появилось что-то огромное, похожее на ужасного зверя!

Конечно, из-за тумана никто не смог разглядеть, что это было. Но этот зверь словно проходил мимо и не стал нападать на них. Хотя он был просто огромен — даже самые сильные и опытные из них были шокированы. В общем, сейчас Бэй не имел понятия, где находятся все остальные члены отряда.

Он только летел вперед с Убийцей Драконов, пока, наконец, не выбрался из тумана, оказавшись в этом древнем лесу. То место, где он выбрался из завесы, находилось всего в нескольких ли от Зевула.

Но они оба, хотя и были друзьями детства, почти родными братьями, сейчас не почувствовали этого. И даже если бы почувствовали, была бы эта встреча радостной для них?

Конечно, Бэй этого не знал. Он поднял голову к небу, увидев только тяжелые облака. Кажется, дождь собирался идти весь день. Бэй машинально произнес защитное заклинание, немного помолчал, затем направился вперед.

Конечно, впереди не было никаких следов дороги.

И кроме высоченных деревьев, вокруг была только трава и другие странные растения. Иногда перед глазами Бэя появлялись необыкновенные насекомые или животные, которых никто никогда не видел во внешнем мире.

Бэй прошел совсем немного, но уже повстречался с опасностью несколько раз. Если бы он не был умен и осторожен, и если бы не его уровень, который он значительно повысил за эти десять лет, ему бы сейчас пришлось несладко.

«Шша!» с таким звуком бирюзовый меч прорезал тишину, и ядовитая змея красного цвета была разрезана пополам. Тут уже Бэй не выдержал и решил пробираться через лес по воздуху.

Только взлетев над лесом, он немного успокоился, хотя все еще был удивлен — во Внутренних Болотах на каждый шаг приходилось по смертельной опасности. Неизвестно, откуда здесь взялись все эти ядовитые твари.

Бэй посмотрел вниз и увидел, как разрубленная им змея шевельнулась. Кажется, еще не сдохла до конца. Кроме этой змеи он уже повстречался со скорпионом, ядовитыми жабами и ящерицами. И правда, здесь нелегко было остаться в живых.

Сначала Бэй решил, что не стоит напрасно тратить силы, поэтому можно пройтись по земле. Но сейчас он не собирался снова приземляться без необходимости. В воздухе, когда он осмотрелся по сторонам, кое-что заставило его вздрогнуть.

В глубине леса впереди за завесой дождя вдруг сверкнула золотая вспышка, и в звуках ветра ему показалось, что кто-то закричал.

Бэй обрадовался этому знаку и ни секунды не медля направился в сторону той золотой вспышки.

Он прибавил скорости и очень быстро прилетел к тому месту. Осмотревшись, он удивленно вздрогнул — в этом густом лесу было пустое место, деревьев здесь не было, только небольшой водоем посередине, а рядом распустился большой цветок удивительной красоты.

Этот цветок был огромным, в несколько чжанов высотой. И если бы Бэй не увидел его своими глазами, ни за что бы не поверил, что такое бывает.

С высоты казалось, что цветок снизу зеленый, а ближе к верху, где он разветвлялся на несколько бутонов, он был красным. На лепестках сверху красовались блестящие капли, словно роса на рассвете. Неизвестно, была это дождевая вода, или цветок всегда был таким?

От ветра цветок слегка покачивался и испускал приятный аромат.

Бэй был очень удивлен, затем его внимание привлекли двое людей рядом с цветком. Посмотрев на них, Бэй тут же обрадовался — это были его соратники, Цен Шушу и монах Фасян.

Сердце Бэя забилось чаще от радости, что он встретил в этой глуши знакомых людей, он не удержался и крикнул: «Эй!»

Те двое услышали его крик, развернулись и, увидев Бэя, тоже очень обрадовались. Затем Цен Шушу показал Бэю рукой куда-то вперед. Бэй посмотрел в ту сторону и тут же вздрогнул — там был какой-то очень странный зверь.

Когда Фасян и Цен Шушу столкнулись с этим животным, они тоже очень удивились, но Бэй сначала его не заметил — его внимание привлек цветок. Зверь был ростом с человека, его тело было зеленым, а глаза красными. Хвост тоже был красным, из пасти торчали клыки, на спине было два крыла. Кажется, это был какой-то летучий вид.

В этот момент животное зарычало, его крылья дрогнули, разбрызгивая в стороны капли дождя.

Бэй приземлился рядом с Фасяном и Цен Шушу. Сейчас они стояли спиной к странному цветку и смотрели на зверя. Бэй нахмурился и отступил на шаг назад.

Но тут лицо Фасяна изменилось, он протянул руку и схватил Бэя за локоть. «Ни в коем случае не приближайся к этому цветку!»

Бэй замер и остановился, но когда он посмотрел на Фасяна, его улыбка исчезла с лица, и он мягко отвел его руку.

Фасян нахмурился, вздохнул и молча убрал руку. Он знал, что Бэй все еще помнит то, что произошло с его деревней много лет назад, и никак не может простить.

Тут Цен Шушу вдруг произнес: «Осторожно!»

Они вздрогнули и посмотрели вперед, оказывается, зверь впереди взлетел и собирался напасть на них.

Цен Шушу быстро сказал: «Брат Фасян, действуем по плану».

Бэй тоже хотел вступить в бой, но услышав слова Цена Шушу, невольно остановился.

Зверь набросился на них очень резко, и скоро должен был приблизиться, когда Фасян и Цен Шушу одновременно закричали и разбежались в разные стороны. Хотя зверь и был очень опасен, большим умом не обладал. Поэтому он застыл на месте, словно не знал, за кем следует погнаться. Ка вдруг, с разных сторон в него ударили два луча света — сиреневый и золотой.

Но зверь словно даже не испугался, он гневно зарычал и от ударов двух эсперов отлетел назад. Затем оскалил клыки и выпустил когти — кажется, он даже не пострадал. В этот момент Бэй изменился в лице. Если бы он сам был на месте того зверя, едва ли смог выдержать такой удар!

Через секунду зверь снова взлетел и рванулся вперед. Бэй приготовился защищаться, но затем он широко раскрыл рот от удивления и застыл на месте.

Этот зверь пролетел мимо, напав не на него, а на огромный цветок за его спиной. Затем его огромное тело столкнулось с одним из стеблей цветка, и раздался рев — больше похожий на призыв о помощи.

В этот момент с цветком произошли неожиданные изменения — все его стебли словно ожили в один момент и окружили со всех сторон попавшегося зверя. А капли на лепестках его бутонов, словно клей, облепили его со всех сторон. И хотя зверь отчаянно сопротивлялся, выбраться он не мог. И через какое-то время вокруг него уже было множество лепестков цветка, которые скоро скрыли под собой это огромное животное, и его рев затих.

Спланировавшие эту ловушку Фасян и Цен Шушу, увидев, насколько страшен этот цветок, тоже изменились в лице.

Очень скоро цветок целиком поглотил жертву и от него ничего не осталось. Вокруг снова стало тихо, было слышно только шум дождя и ветра.

Трое переглянулись, Фасян глубоко вздохнул, поднял руку в молитвенном жесте и начал читать молитву.

Том 10. Глава 3. Ночной разговор.

Они немного помолчали, затем Цен Шушу, как самый общительный из них, с улыбкой начал говорить, видя, что Бэй и Фасян чувствуют себя неуютно: «Брат Бэй, как ты здесь оказался?»

И хотя Бэй не был близко знаком с Ценом Шушу, он был рад ему в таком месте и тут же проникся теплотой. К тому же, он знал, что Цен Шушу когда-то очень хорошо относился к Дан Сайону, и это тоже сыграло роль. Он кивнул и сказал: «Когда мы разделились в этом ядовитом тумане, я случайно выбрался оттуда неподалеку от вас. Увидев золотую вспышку, я поспешил сюда».

Цен Шушу улыбнулся и смахнул капли дождя со лба. «Кажется, это судьба! В таком опасном месте нужно держаться вместе! Так ведь, брат Фасян?»

Фасян мягко улыбнулся и кивнул. «Верно… а, дождь закончился?»

Цен Шушу и Бэй замерли, затем посмотрели в небо. Оказывается, этот бесконечный дождь, наконец, понемногу остановился. И сейчас небо начинало светлеть, даже, казалось, стало немного просторнее.

Бэй глубоко вдохнул, воздух после дождя был свежим, и словно немного сладким, пробирающим до самого сердца.

Фасян обернулся и посмотрел на цветок, который уже совсем закрылся. «Здесь очень много удивительных животных. Даже этот цветок оказался опасным зверем. Здесь лучше не оставаться надолго, давайте пойдем дальше!»

Бэй ничего не сказал, а Цен Шушу улыбнулся. «Брат Фасян прав, нужно идти».

Договорив, он посмотрел на Бэя, и тот молча кивнул в ответ.

Договорившись, они призвали свои эсперы и поднялись в воздух.

Уже в воздухе Цен Шушу обратился к остальным: «Брат Фасян, брат Бэй, этот лес очень небезопасен, к тому же все эти звери и насекомые… и если этот артефакт действительно находится где-то здесь, как же нам его искать?»

Бэй вдруг ответил: «Брат Цен, но ведь если не войдешь в логово тигра, не добудешь тигриную шкуру!»

Цен Шушу взглянул на него, затем развернулся и посмотрел на Фасяна, увидев только, как тот без всякого выражения сложил руки в молитвенном жесте. Он рассмеялся. «Это тоже верно. Так что же, давайте хорошенько осмотрим эти места и узнаем, что же это за артефакт!»

Вот так, в приподнятом настроении, они превратились в три вспышки и продолжили лететь над древним лесом.

Над лесом постепенно опустилась ночь, небо потемнело.

Бэй и остальные продолжали поиски весь день, но ничего не нашли. Не было даже следа артефакта. Зато они повстречали множество ядовитых тварей — некоторые из них были даже слишком странными. Например, когда они пролетали мимо одного дерева, его серая ветка превратилась в змею и с шипением бросилась на них.

Так и прошел весь день, и хотя они были не слабыми людьми, самыми талантливыми в своих кланах, все же эти места заставили их немало удивиться.

Увидев, что время близится к ночи, они подумали и решили приземлиться на большом камне посреди леса, чтобы отдохнуть.

Цен Шушу осторожно приземлился на камень, с эспером в руках прошелся по нему, осветил все вокруг сиреневым сиянием, и в итоге, убедившись, что здесь нет опасности, раздобыл где-то сухой хворост и стал разводить костер.

Бэй посмотрел на него со стороны, и не удержавшись, рассмеялся. Цен Шушу, посмотрев на него, тоже усмехнулся.

За все годы существования Айне самым осторожным добытчиком хвороста наверняка был именно Цен Шушу!

Затем Цен Шушу достал из-за пазухи кремень и огниво. Конечно, они немного отсырели из-за дождя. Пришлось помучиться, прежде чем показались искры.

Фасян оглядел окрестности, лес вокруг был окутан тишиной. Помолчав немного, Фасян подозвал Бэя и Цен Шушу, чтобы они встали чуть ближе к нему. Затем он глубоко вдохнул, прочитал мантру, и Сфера Удачи из его рук начала подниматься в воздух. Через секунду мягкий золотой свет засиял и сформировал вокруг них золотой круг в шесть чжанов, который закрыл их от окружающего мира.

На лицах троих людей в ночи отразилось золотое сияние. Бэй и Цен Шушу, которые и сами были лучшими учениками своей школы, сейчас по достоинству оценили мастерство Фасяна. И хотя Бэй относился к нему более чем холодно, все же сейчас монах вызвал его уважение.

Цен Шушу мягко усмехнулся. «Брат Фасян настоящий мастер, я восхищен!»

Фасян в ответ улыбнулся. «Здесь слишком много ядовитых насекомых, боюсь что наш костер не поможет их отогнать, а с этим Кругом Сердечной Чакры мы можем спокойно отдыхать, не беспокоясь об опасности».

Договорив, он легко улыбнулся и машинально посмотрел на Бэя. Тот опустил голову, ничего не сказав. Фасян медленно отвел взгляд и стал смотреть на костер. Пламя отразилось в его зрачках, но было неизвестно, о чем он думает сейчас.

Атмосфера вокруг стала спокойнее, они больше ничего не говорили, только прислушивались к ночи вокруг. В тишине вдруг поднялся ветер.

Этот ветер, словно завывающий демон или плачущая девушка, быстро пролетел по лесу, задевая ветви деревьев.

Весь лес вокруг словно ожил, расправил грудь, и его бесчисленные дети и внуки словно ожили и запели песню в ночи.

Ночь стала еще темнее, ветер подул снова.

Пламя костра стало трепетать.

Фасян сидел с закрытыми глазами, Цен Шушу тоже как будто устал, он прямо в одежде лег у костра и, казалось, уснул. Только Бэй сидел с другой стороны и совершенно не хотел спать. Его глаза сияли, он не шевелясь смотрел на пляшущее пламя перед собой.

Он медленно протянул руку, взял сухую ветку, сломал ее пополам и бросил в огонь.

Пламя медленно пожрало дерево и словно стало чуть ярче. Бэй, ощутив что-то, посмотрел в сторону и увидел, что Фасян открыл глаза и молча смотрел на него.

«Брат Бэй» Фасян сказал это очень тихо, словно стараясь не разбудить спящего Цен Шушу. «Почему ты не отдыхаешь?»

Бэй отвел глаза, снова повернувшись к костру. Только через какое-то время он сказал: «Вы ведь тоже не спите, брат Фасян».

Фасян ответил: «Монахи всегда спят сидя в позе лотоса, я уже привык. Но брат Бэй еще молод, тебе нужно побольше отдыхать».

Бэй ничего не сказал, только после долгого молчания вдруг снова раздался его голос: «За эти десять лет я вообще очень мало спал».

Фасян нахмурился и странно спросил: «Почему?»

В глазах Бэя сверкнуло пламя костра, он медленно проговорил: «Как только я закрываю глаза, я вспоминаю своих родных, погибших в Деревне Травников, и еще Дан Сайона, который сейчас встал на путь Малеуса».

В ночи раздался звук сломанной ветки — это Бэй сломал еще одну хворостину пополам и медленно положил ее в костер.

Ночь была темна, лес молчал, но вдали словно слышалось его дыхание.

Фасян молча посмотрел на Бэя, сейчас тень молодого человека, освещенная костром, казалась особенно одинокой, но в то же время и непоколебимой.

Помолчав, он отвел взгляд, посмотрев в темноту перед собой, затем на Сферу в воздухе. И вдруг сказал: «Ты все еще вспоминаешь о Дан Сайоне?»

Бэй ничего не ответил, его взгляд стал холодным, когда он посмотрел на Фасяна.

Во взгляде Фасяна отразилась едва заметная печаль, но голос остался неизменным, он медленно произнес: «За десять лет… он присоединился к Малеусу, клану Вим. Сейчас он стал правой рукой Мастера Вим, вся Поднебесная знает, что рано или поздно он станет следующим Мастером этого клана».

С этими словами он повернул голову и встретился взглядом с Бэем, его зрачки словно дрогнули, но он продолжил: «За десять лет он стал жестоким убийцей, он убил очень многих, даже сами люди Малеуса называют его Принцем Крови, а люди Света считают его предателем…»

«Хватит!» вдруг прокричал Бэй, он крепко сжал зубы, а на его руках выступили жилы.

Фасян посмотрел на него, но все же продолжил: «Если однажды ты встретишь его снова, как ты поступишь?»

Ночь стала холоднее, словно весь мир вокруг был бессердечным и холодным.

Мужественное лицо Бэя озарилось золотым сиянием, он медленно закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Прошло какое-то время, прежде чем Бэй вдруг сказал в тишине, без всяких сомнений: «Он мой брат!»

Фасян посмотрел на него, но ничего не сказал.

Бэй медленно опустил голову, его голос стал немного тише. «Я знаю, что сейчас он уже бесповоротно ушел из Айне, и никогда не вернется. И когда мы встретимся снова, наверняка мы будем по разные стороны баррикад».

Он снова с громким треском сломал сухую палку и бросил в костер, затем спокойно продолжил: «Даже если мы будем биться насмерть, даже если мы никогда не будем на одной стороне, мне все равно, что там думают все эти старики из Айне. Я знаю, что Свет и Тьма никогда не смогут мирно сосуществовать. Рано или поздно мы столкнемся в битве. Но только мне все равно, если он убьет меня, или я убью его… он все равно навсегда останется моим братом!»

Он вдруг улыбнулся, немного с грустью и разочарованием, затем тихо добавил: «В этой жизни… он мой единственный брат!»

Вокруг было тихо.

В древнем лесу снова подул холодный ветер, словно среди деревьев, где-то далеко, раздался чей-то вздох…

Цен Шушу вдруг открыл глаза, резко поднялся и нахмурился, его лицо было встревоженным. Фасян и Бэй даже подпрыгнули от неожиданности.

Бэй удивленно спросил: «Что с тобой, брат Цен?»

Лицо Цен Шушу было настороженным. «Что-то не так, слушайте!»

Фасян и Бэй вздрогнули. За разговором они совершенно не обращали внимания на то, что происходит вокруг, но сейчас тоже начали всматриваться в темноту и прислушиваться к ночи.

Кроме звука ветра, в лесу, казалось, не было слышно больше ничего. Но через какое-то время они одновременно нахмурились — вдалеке, хоть и очень тихо, но различимо послышалось жужжание, словно в ночи летали мошки. И хотя ничего не было видно, и звук был очень далеким, он был таким мерзким, что по телу шли мурашки.

На лице всех троих отразилось удивление. Бэй с сомнением сказал: «Неужели это какие-то насекомые?»

Цен Шушу нервно усмехнулся. «Кажется, их там не мало!»

Они переглянулись, увидев испуг в глазах друг друга. В этом страшном болоте, кишащем ядовитыми тварями, всего за один день они уже столкнулись с кучей опасных монстров. И здесь их были целые полчища. Что же выскочит к ним на этот раз?

Как раз когда они думали об этом, впереди вдруг раздался шум, кто-то громко закричал гневные проклятия, и тут же все трое изменились в лице. Цен Шушу выкрикнул первым: «Это же брат Ли из Тайо!»

Бэй вздрогнул и торопливо сказал: «Наверное, брат Ли в опасности! Мы должны пойти на подмогу…»

Но как только он сделал шаг, кто-то схватил его за плечо и притянул назад. Это был Фасян. Он только быстро сказал им: «Здесь слишком опасно, ждите внутри Круга и не покидайте его. Я пойду вперед».

Договорив, он взлетел вверх, не дожидаясь ответа Бэя и Цен Шушу. Белоснежный монашеский халат затрепетал от ветра, и через секунду он исчез в темноте.

Бэй и Цен Шушу одновременно вздрогнули, но тут же впереди снова послышались крики, вместе с жужжанием насекомых. Судя по всему, Фасян уже был где-то рядом с Ли Синем, и тоже сражался с неизвестными тварями.

Ночь была глубокой, в лесу подул холодный ветер, который, казалось, вновь усилился. Звуки впереди становились все громче, но ночь стояла черной стеной, Цен Шушу и Бэй ничего не видели.

А впереди словно выли демоны!

И когда Цен Шушу и Бэй уже собирались отправиться вслед за Фасяном, впереди вдруг что-то засвистело, раздался писк умирающих насекомых и из темноты показались тени — к ним назад летели двое. Это был Фасян и Ли Синь из Тайо. Одежда на обоих была кое-где порвана, Ли Синь и вовсе был весь в пятнах крови.

Они приближались очень быстро, и через секунду уже были внутри Круга золотого сияния. Бэй и Цен Шушу сразу же подбежали к ним, на лицах обоих отражалось беспокойство.

Не дожидаясь никаких вопросов, Ли Синь вдруг крикнул: «Осторожно!»

Все вокруг вздрогнули, услышав, как в лесу вокруг раздался громкий шум. И со всех сторон на них из темноты посмотрели миллионы кошмарных глаз, окружив их в ночи.

«Это что еще такое?» Цен Шушу широко раскрыл глаза и посмотрел вокруг, обращаясь одновременно ко всем остальным.

У Ли Синя слегка дернулся глаз. «Это гигантские муравьи. Будьте осторожны!»

Бэй и Цен Шушу одновременно вздрогнули, Цен Шушу удивленно спросил: «Что?»

Прямо в этот момент Фасян рядом с ними тихо произнес: «Они идут, осторожно!»

Все остальные вздрогнули и приготовились защищаться. Из темноты вокруг, в свете костра и Сферы Удачи к ним начали со всех сторон двигаться какие-то тени.

Когда они приблизились и Бэй смог рассмотреть их ближе, он невольно выдохнул, увидев, что из темноты к ним приближается целая стена странных существ, похожих на муравьев, только каждое из них было размером с локоть человека. И их здесь было целое полчище, все вокруг тут же заполнилось противным стрекотанием.

И хотя Цен Шушу и все остальные были не робкого десятка, в этот момент их лица побледнели. Однако, неизвестно от чего — то ли из-за костра, то ли из-за света Сферы Фасяна, муравьи хоть и подошли очень близко, но остановились в полу-чжане, и больше не приближались. Только из темноты их приползало все больше, казалось, их здесь целая тысяча!

Лица четверых стали бледнее, ветер завыл снова, словно смеясь над жалкими людишками в ночи.

И в этом звуке ветра был еще один звук — словно играла невидимая флейта.

Ли Синь тут же изменился в лице и гневно закричал: «Да что же это за злобная тварь Малеуса, которая строит из себя привидение и не хочет драться честно?»

В этом крике было столько злости, что даже ветер, казалось, стал немного тише.

Тут уже не только Цен Шушу и Бэй, даже Фасян удивленно раскрыл глаза. Он только что пришел на помощь Ли Синю, но видел только муравьев вокруг, и не заметил никаких людей Малеуса. Он тут же спросил: «Что? Так все эти муравьи призваны учеником Малеуса?»

Ли Синь фыркнул и сверкнул глазами. Затем посмотрел вокруг и проговорил: «Все верно. Когда спустилась ночь, недалеко отсюда я вдруг встретил какого-то парня. Не дав мне и слова сказать, он полез в драку, и по его заклинаниям я понял — он из клана Малеуса. И все эти монстры подчиняются какой-то магии. Не думал, что увижу в своей жизни таких чудовищ!»

Ли Синь еще не договорил, как вдруг в ночи раздался чей-то смешок. «Я смотрю, у вас наметан глаз на разного рода магию. Но только… разве это не вы первый напали на меня?»

Голос был мужской, и судя по всему, это был молодой парень. Однако, было совершенно не понятно, где находится он сам.

Ли Синь изменился в лице, но в его глазах не было ни капли страха, даже в такой пугающей ситуации. Он громко ответил: «Ты — тварь из клана Малеуса! Я пришел сюда, чтобы избавить мир от вашего зла! Если ты мужчина, выходи и сражайся, мы решим это один на один! Какой ты герой, если прибегаешь к помощи каких-то букашек?»

Голос в ночи только усмехнулся. «Геройства — это для вас, люди Света. Ко мне это не имеет никакого отношения».

Когда он договорил, раздался звук флейты, и муравьи тут же расступились, пропуская вперед молодого парня, который вышел из темноты. Он встал снаружи золотого круга и гордо улыбнулся.

Цин Уянь из клана Веном!

Лицо Фасяна потемнело, когда он внимательно осмотрел этого человека. «Он очень молод, но его уровень выше обычного ученика. К тому же, он может зачаровывать ядовитых зверей. Неужели это тот самый Принц Яда из клана Веном, Цин Уянь?»

Цин Уянь нахмурился и внимательно посмотрел на Фасяна. Затем вдруг улыбнулся. «А, так это Фасян из храма Скайи, не удивительно, что вы узнали меня. Я действительно Цин Уянь».

Договорив, он поклонился и продолжил: «Говорят, что среди молодого поколения трех великих кланов Света монах по имени Фасян — один из самых выдающихся учеников, мудрый и талантливый. Сегодня я убедился, что слухи правдивы. Цин Уянь выражает вам свое почтение.

Он медленно кивнул и слегка улыбнулся.

Фасян нахмурился, и в ту же секунду вдруг услышал, как Ли Синь рядом с ним тихо фыркнул.

Цин Уянь стоял с улыбкой на лице, словно что-то обдумывал. В отличие от других, он, попав во Внутренние болота, словно нашел драгоценный клад, чему был очень обрадован.

Сейчас вокруг него были полчища ядовитых животных, которых обычно редко где можно было увидеть. И среди них были даже такие, о которых он никогда не слышал. Поскольку он был из клана, где магия основывалась на использовании ядов, для него это было в тысячу раз дороже огромной горы золота.

Клан Веном всегда отличался от всех остальных, и хотя их магия тоже брала свое начало в Либрусе, затем они избрали иной путь, практикуя использование ядовитых заклинаний. За все годы существования клана Веном каждый из их Мастеров был самым лучшим знатоком ядов.

И для ученика клана Веном найти самое ядовитое животное было лучшим подспорьем в повышении уровня.

Цин Уянь был учеником Ядовитого Шеня, самым талантливым из всех. И на своем пути он немало отличился в использовании различных ядов. После того, как он вошел во Внутренние болота, окружающая обстановка стала для него настоящим подарком.

Он сразу же нашел множество необыкновенных ядовитых животных, да еще наткнулся на редких ядовитых муравьев! Это было прекрасной возможностью использовать «Флейту Демонов», которая, по легенде, была создана еще до появления самого Либруса. Удивительно, но Цин Уяню каким-то образом удалось завладеть таким могущественным и зловещим эспером.

Цин Уянь был очень обрадован успехом, и когда он столкнулся с Ли Синем, он тут же напал на него и сразу же натравил на него гигантских муравьев. Ли Синь, конечно же, был сильным магом Тайо, но когда его окружили муравьи, он оказался в очень плохой ситуации. И если бы Фасян не пришел не помощь, неизвестно, смог бы он уйти живым.

Однако сейчас ситуация была не лучше — Бэй, Цен Шушу, Фасян и Лисинь все вчетвером были пойманы в ловушку одним только Цин Уянем.

Том 10. Глава 4. Чувства минувших лет.

Цин Уянь оглядел всех четверых и с первого взгляда понял, что все они были очень сильными магами. И если бы ему пришлось сражаться с ними напрямую, вряд ли он смог бы так просто отделаться.

Но только клан Веном всегда пользовался методами теневого боя или, лучше сказать, побеждал хитростью и подлостью. Сейчас Цин Уянь контролировал целый муравейник, к тому же при себе он имел множество различных ядов. Конечно же, он мог ничего не опасаться, и в этой битве преимущество было именно у него.

Цен Шушу всегда отличался острым умом, но сейчас даже у него заболела голова от размышлений. Едва он взглянул на кошмарных муравьев, смелости у него чуть убавилось. Он тихим голосом сказал остальным: «Ну, и что мы решили? Сражаемся или уходим?»

Ли Синь нахмурился, но ничего не ответил. Честно говоря, характер у него был такой, что он никогда не отступал. Но когда он только что сражался с этими муравьями, хоть и убил несколько сотен, их все прибывало и прибывало. Эта ужасающая картина заставила его сейчас усомниться в собственных силах.

Фасян тоже ничего не сказал, но тут неожиданно голос подал Бэй: «Я думаю, что мы можем сразиться с ним. Ведь эти муравьи живут в диких условиях, и изначально не привыкли к людям. Значит, он управляет ими с помощью какой-то магии. Если мы изолируем его, то сможем выиграть бой!»

Фасян тут же кивнул. «Брат Бэй сказал верно, тогда вы вдвоем…»

Цен Шушу перебил его: «Да, Бэй сказал верно. К тому же, нас четверо против его одного. Если мы сбежим, это будет просто позор!»

Все трое посмотрели на Ли Синя. Он был одним из лучших учеников молодого поколения Тайо, всегда очень гордый и высокомерный. И если бы не эти муравьи, он бы первым набросился на Цин Уяня. Сейчас, когда все трое посмотрели на него, он не ударил лицом в грязь и немедленно ответил: «Сражаемся!»

Фасян кивнул и тихо сказал: «Так вот, мы разделимся на пары, брат Цен и брат Ли будут прикрывать нас от муравьев, а я с братом Бэем нападу на Цин Уяня. Ну как?»

Трое кивнули в знак согласия.

Пока они обсуждали план действий, Цин Уянь стоял снаружи золотого круга и тоже размышлял. Только что, когда он натравил муравьев на Ли Синя, его уровень оказался намного выше, чем Цин Уянь мог ожидать. И только один человек убил больше сотни гигантских ядовитых муравьев! А сейчас их было трое, да к тому же каждый был силен. Среди них еще этот Фасян… за последние годы Цин Уянь был наслышан об этом монахе.

Еще до начала сражения с ним можно было судить по Кругу Сердечной Чакры, насколько силен этот монах. Даже гигантские муравьи, которыми он управлял, не могли пробиться через этот круг, как ни старались. Такую силу нельзя было недооценивать…

И когда он только начал думать о том, как ему сражаться с ними четверыми, впереди вдруг раздался свист! Сверкнула золотая вспышка, Круг исчез, а четверо врагов тут же накинулись на него. Муравьи тоже пришли в движение.

Цин Уянь словно обрадовался этому. Он громко рассмеялся, взмахнул левой рукой, и в ней появилась черно-белая металлическая флейта. Но он не стал играть на ней, а только лишь прорезал воздух перед собой, при этом левой рукой закрыл несколько отверстий на флейте. В ту же секунду раздался тихий и спокойный звук.

На человека этот звук никак не действовал, только муравьи, которые собрались на земле вокруг него, словно услышали какой-то приказ. Они тут же зашевелились и раскрыв пасти напали на четверых учеников Света.

Ли Синь и Цен Шушу давно были готовы к такому повороту, они тут же вылетели вперед со своими эсперами, и в первую же секунду убили сразу несколько десятков опасных насекомых. Это было непросто, и Цен Шушу даже подумал, что эти муравьи в самом деле ужасные противники. Ли Синь, который уже сражался с этими тварями, успел привыкнуть и поэтому ничего странного не заметил.

Эсперы сверкали не переставая, и скоро все муравьи были оттеснены на одну сторону, в этот момент Бэй и Фасян превратились во вспышки света и молнией рванулись вперед. Убийца Драконов засиял бирюзой, озарив светом темный лес вокруг на несколько чжанов, его лезвие направилось прямо к Цин Уяню.

Сила этого меча была велика, и Цин Уянь нахмурился, подумав при этом, что с этими четверыми не просто будет справиться. Однако он не собирался отступать, флейта снова заплясала в его руке, раздался странный звук, бесчисленное количество муравьев закрыли его от удара. В это время в его правой руке возник сияющий кинжал, с трудом заблокировавший удар меча Бэя.

Фасян, глядя на него, нахмурился. Он узнал этот эспер — десять лет назад Ядовитый Шень сражался именно им во время битвы с Айне. Фасян тихо произнес: «Убийца Чувств?»

Цин Уянь замер, услышав это, и на его лице отразилась тень восхищения. Отражая удары Бэя, он прокричал: «Да у вас отличное зрение, мастер Фасян! Это именно Убийца Чувств, божественный кинжал!»

Фасян тут же присоединился к Бэю, но не стал сразу нападать, а только спокойно сказал: «Жаль, что такой талантливый воин пошел не по тому пути. Может быть, передумаете? Пока еще не поздно прибиться к берегу».

Цин Уянь расхохотался, в левой руке мелькнула флейта, а в правой ярко сверкнул кинжал. Он вдруг сделал один за другим пять шагов в определенной последовательности, из его уст прозвучало заклинание: «Любовь покинула меня, чувства стали горечью, за подаренное счастье не расплачусь я во век. Десять лет любви, сто лет страданий! Боль нестерпима, покуда живы воспоминания!»

Его обычно спокойное лицо сейчас словно засияло фиолетовым, а его эспер сверкнул яркой вспышкой, озарив все вокруг. Свет Убийцы Драконов тут же померк, а Цин Уянь с небывалой гордостью в голосе продекламировал: «Смотри, монах, думаешь, я пошел не по тому пути? Но сейчас я смеюсь вам в лицо! В мире множество путей, и все они верные. Или ты думаешь, что берег только на вашей стороне, а вокруг — одно лишь море?»

Фасян мягко улыбнулся, не обращая внимания на его слова. И только он хотел присоединиться к сражению и помочь Бэю, как вдруг впереди сверкнуло бирюзовое сияние, и раздался голос Бэя, в котором сейчас была одна лишь уверенность: «В мире много путей, но верный только один. Путь Света защищает людей и дает им надежду. Ты — Тьма, я — Свет. И я сокрушу тебя!»

Раздался громогласный рев, Убийца Драконов сверкнул ярким светом и поднялся в небо. Потом вдруг разделился на несколько лучей, которые словно дождь обрушились прямо на Цин Уяня.

Тот нахмурился и подумал, что недооценил этого мальчишку. Сейчас ему оставалось только отбивать удары лучей Убийцы Драконов и понемногу отступать. Конечно, ему приходилось несладко, ведь прямо перед ним был легендарный Убийца Драконов, сразивший немало врагов. Эта битва была очень непростой для него.

Он только на секунду отвлекся, движения стали чуть медленнее, и тут же Цин Уянь потерял контроль над флейтой, которая управляла ядовитыми насекомыми. Только в этот момент измученные Цен Шушу и Ли Синь смогли немного передохнуть. И хотя они сражались не очень долго, муравьи все не заканчивались и не заканчивались, и люди уже начали уставать.

Цен Шушу громко вскрикнул: «Эй, брат Фасян, ну сколько можно, вы все еще нянчитесь с ним? Вы уж разделайтесь с врагом поскорее, иначе нас сожрут эти твари, и тебе придется читать мне поминальную мантру!»

Фасян горько усмехнулся, но ничего не ответил, глядя как Цин Уянь снова и снова отражает атаки Бэя. Он только спокойно сказал: «Поберегитесь, принц Цин».

После этих слов Сфера Удачи сверкнула золотом и взлетела в воздух.

Цин Уянь нахмурился, он уже потратил немало сил в битве с Бэем, уровень которого оказался намного выше, чем он ожидал. А теперь еще к Бэю присоединился Фасян… Цин Уянь фыркнул, сделал какое-то движение, и тут же со стороны его правого плеча вылетели три тени, которые быстро разделились и с разных сторон полетели к Фасяну.

Фасян действовал осторожно, не решаясь упускать эти тени из виду. Сфера Удачи остановилась и золотой свет стал ярче, две из странных теней были отражены, но одна все же проникла сквозь золотое сияние.

Фасян резко выдохнул, при этом сложил пальцы в форме ножа и выставил ладонь навстречу этой тени.

Тень дрогнула в полете, затем, словно получив тяжелый удар, упала на землю. Это оказалась черная змея с тремя рогами на голове. Наверняка она была ядовитой, но сейчас змея лежала на земле не двигаясь, кажется, умерла.

Цин Уянь замер, затем одобрительно кивнул. «Путь Успокоения Духа! Так значит, не только Легендарные монахи Скайи владеют этой техникой. Сила мастера и впрямь велика, я восхищен и поражен! Однако, вы ведь только что убили живое существо, неужели ваш бог не накажет вас за это?»

Фасян ничего не ответил, Бэй снова нанес удар, озарив Цин Уяня бирюзовым светом, и холодно сказав: «Вы, твари Малеуса, каждый день убиваете людей без счета, творите всякие непотребства! И ты еще смеешь упрекать в чем-то человека Светлого пути!»

Цин Уянь усмехнулся, увернувшись от удара еще одного луча. Убийца Чувств тут же сверкнул снова и атаковал Бэя. Одновременно с этим из его правого рукава вылетели семь или даже восемь теней, коричневых, черных, бордовых, ярко-красных… В свете эсперов все увидели, что это были разнообразные жабы, ящерицы и другие ядовитые твари. Они все полетели к Фасяну и отделили его от остальных так, что к нему нельзя было подобраться.

Все вокруг просто онемели от такой наглости. Как можно было носить при себе столько ядовитых гадов и не бояться смерти от их укуса? Из всех четверых Цен Шушу в своих мыслях забрел дальше всех, подумав о том, что если бы эту картину увидели все его соратницы из Айне, они бы наверняка попадали бы от страха в обморок, так что даже эспер не могли бы поднять…

Эта мысль мелькнула и исчезла, но рука Цен Шушу дрогнула, и его тут же укусил гигантский муравей. К счастью, укус пришелся на голенище сапога, и все же Цен Шушу тут же сконцентрировался на битве — сейчас нельзя было отвлекаться.

Вместе с Ли Синем они сражались с полчищем муравьев, и уже сильно устали. Конечно, они уже убили немало этих тварей, но муравьи, казалось, никогда не закончатся, они прибывали словно река.

Цен Шушу и Ли Синь переглянулись, увидев схожие чувства в глазах друг друга. И только они хотели отступить на несколько шагов, как вдруг Цен Шушу увидел впереди в глубине леса слабый огонек синего цвета.

Он тут же застыл на месте!

Цин Уянь впереди нахмурился, потому что как раз в этот момент он начал думать об отступлении. С этими четырьмя было непросто сражаться, даже гигантские муравьи, которых, как он считал, трудно сдержать, не могли навредить этим двоим, за все это время они не продвинулись ни на шаг! Да к тому же Убийца Драконов в руках молодого ученика Айне добавлял ему проблем. При этом Бэй сражался так, что у Цин Уяня даже не было возможности обдумать путь к отступлению.

И конечно, все эти ядовитые твари не могли долго сдерживать Фасяна, и если он присоединится к битве, Цин Уяню точно не сдобровать. И хотя он был самым талантливым учеником клана Веном, сейчас положение начинало складываться не в его пользу. Он взмахнул правой рукой, и еще три ядовитых твари полетели к Фасяну. Убийца Чувств сверкнул ярче обычного, удар был такой силы, что Бэй вынужден был отступить на шаг назад.

В этот момент Цин Уянь вдруг поднялся в воздух высоко над ними и со смехом сказал: «Что ж, на этом сегодняшняя битва…»

Он еще не договорил, когда Цен Шушу вдруг громко крикнул: «Сестра Лу, скорее, задержи его!»

Цин Уянь удивленно вздрогнул, когда из темноты перед ним вдруг сверкнула синяя вспышка. Но он не растерялся и тут же выставил вперед Убийцу Чувств, в полной уверенности, что каким бы сильным ни был этот эспер, он сможет сдержать его удар.

К несчастью, хоть он и был готов к удару синей вспышки, но вокруг неожиданно стало очень тихо, и с другой стороны из леса на него накатила холодная волна, тяжело и беззвучно ударив его справа.

И хотя Цин Уянь до этого держался на высоте, этот удар был слишком сильным — он выплюнул фонтан крови, запачкав одежду красными пятнами. В этот момент он еле пришел в себя и тут же выпустил из рукава больше десятка ядовитых тварей, а затем отлетел как можно дальше назад. Через несколько секунд издалека раздался его озлобленный голос: «Будь ты проклят, Зевул! Когда-нибудь я поквитаюсь с тобой за это…»

Эти слова заставили всех присутствующих замереть. Цин Уянь вдруг исчез и перестал контролировать гигантских муравьев, но они все равно не перестали нападать. Цен Шушу и Ли Синь уже не могли их сдержать, и скоро муравьи окружили даже Бэя и Фасяна.

Синяя вспышка в воздухе слегка замигала, и вдруг, не обращая внимания на остальных, словно молния направилась на другую сторону леса. Там словно послышался чей-то вздох, и сверкнул зеленый свет. Однако, этот свет словно не собирался сражаться, а только развернулся и полетел прочь. Синяя вспышка не намерена была его отпускать и тут же направилась в погоню.

Уровень этих двоих явно был очень высок — в мгновение ока от них остались лишь следы в ночном небе, а через несколько секунд даже и следов не осталось.

Фасян и остальные одновременно выдохнули и поднялись в воздух. Муравьи, лишившись противника и потеряв часть своего муравейника, гневно стрекотали внизу, но уже не могли их достать.

Фасян и остальные уже не обращали на них внимания, они осматривали окружающий лес, но, к сожалению, вокруг уже было тихо, синяя и зеленая вспышки исчезли в небе. Они машинально переглянулись.

Помолчав минуту, Цен Шушу вдруг тихо сказал: «Это был он?»

Фасян немного подумал о чем-то, затем в его глазах появилось странное выражение, и он со вздохом произнес: «Наверняка это был он».

Они посмотрели друг на друга, затем одновременно повернулись к Бэю, увидев только, что он стоит в одиночестве, ночной ветер раздувает полы его одежды, на молодом лице нет никакого выражения, и только пара ярких глаз неотрывно смотрит вдаль, в сторону темного ночного леса.

Ночь была глубокой.

В древнем лесу было тихо, словно даже птицы и насекомые вдруг куда-то исчезли.

Даже ветер в ночи стал немного тише, словно выражая свою печаль.

В ночи сверкнула и пропала зеленая вспышка, словно незваный гость, нырнувший в темноту. Но тут же за ней показался синий свет, он резал глаза и разрывал тьму вокруг, заставляя ее отступить. Он неотрывно следовал за той вспышкой.

Зеленая вспышка легко летела сквозь ночь, очень высоко над лесом, все время ускоряясь. Но, не смотря ни на что, она не могла улизнуть от синего сияния, словно тот синий свет ни за что не желал ее упустить, не отставая ни на шаг.

Чье дыхание слышалось в темноте?

Чья душа распахивалась навстречу ночи?

Темнота накатывала со всех сторон и отступала снова, ветер налетал и опять исчезал, когда-то очень знакомая тень летела впереди, но кто мог разглядеть ее в ночи?

«Шшша…»

С легким шелестом зеленая вспышка вдруг остановилась, свет исчез, и появился Зевул. Он стоял на самом верху огромного дерева.

А в нескольких шагах от него точно также остановилась и синяя вспышка, она встала прямо за его спиной, и слепящее глаза лезвие Ориханка, рукоять которого сжимала ее белоснежная рука, холодно указало ему в спину.

Ночь была тихой.

В шуме ветра слышалась печаль.

Ее платье затанцевало на ветру, вместе с полами его одежды.

Зевул медленно, медленно развернулся и посмотрел на нее.

Она была так прекрасна, что время, казалось, не коснулось ее красоты, при взгляде на нее хотелось задержать дыхание и замереть.

Но ее лицо было холодным, как и рука, сжимающая меч.

Лезвие Ориханка, холодное как лед, было в нескольких дюймах от его горла, он даже мог ощутить эту легкую прохладу на коже.

И еще непонятную печаль, распространяющуюся в сердце.

Ветер тронул ветви деревьев, их тени слегка шевельнулись на ветру.

Никто не сказал ни слова, они только спокойно смотрели друг на друга.

Десяток лет словно день за днем пронесся перед глазами, прямо через их сердца.

Сколько раз ее рука, такая же белоснежная, как десять лет назад, сжимала этот меч?

Он слегка улыбнулся, в этой улыбке отразилась горечь, и он тихо произнес: «Как поживаешь?»

Анан ничего не ответила, ни одного слова не сказала. Ее губы побелели от того, что она с силой сжала челюсть. Ночь окутала ее тень, прекрасную и одинокую.

Зевул, нет… Дан Сайон, в этой безлунной ночи, перед лицом этой девушки, он словно вернулся на десять лет назад, и кажется, его тень даже немного задрожала в темноте.

«Почему ты не убил меня?» Спокойно сказала она, холодное лезвие Ориханка все еще смотрело на него.

Он посмотрел ей в глаза, там словно плясало беззвучное яркое пламя.

Он тихо опустил голову. Через какое-то время, глядя на свою тень, глядя на ее тень, которая словно дрожала в свете Ориханка, он тихо сказал: «А почему ты, десять лет назад, в Хрустальном зале, забыв обо всем на свете, защитила меня, поручилась за меня жизнью?»

Анан ничего не ответила, но ее губы слегка задрожали. Она крепче сжала меч, так крепко, словно боялась чего-то…

Чья тень вдруг мелькнула в глубине ее зрачков?

Дан Сайон!

Неужели он не изменился? За все эти десять лет ни капли не изменился?

Она не шевелясь смотрела на него, закусив губу, стараясь сохранить ясность взгляда и остаться невозмутимо холодной.

Но только… чье это сердце билось так часто? И что это за чувство, прогоняющее холод из сердца, на протяжении долгих ночей запрятанное внутри, а сейчас вырвавшееся наружу и теплой волной растекающееся в груди?

Во рту словно появился вкус горечи и разом все пересохло.

Ее рука, сжимающая меч, медленно опустилась.

Она подняла голову к небу.

Ветер разметал ее прекрасные волосы, тронув ее белоснежное лицо.

Кажется, в небе снова начинался дождь.

Том 10. Глава 5. Странный знак.

В небе начался дождь.

Дождь был не очень сильным, а небо начинало светлеть. Можно сказать, дождь шел уже второй день.

Йен Сяо нахмурился и вдруг развернувшись, сказал: «Сестра Янна, вы ничего не заметили?»

Рядом с ним стояла Янна из клана Тайо. С тех пор, как они разделились, Йен Сяо не столкнулся с Фасяном, Бэем и остальными, но очень скоро он встретил Янну. И хотя они были из разных кланов, за эти несколько дней они уже общались намного лучше.

Они уже довольно долго искали артефакт или своих соратников посреди леса, но так ничего и не нашли. Кроме деревьев здесь были только деревья, да еще дождь шел без остановки, и им все время досаждали ядовитые твари. Неудивительно, что никто никогда не решался забредать в эти места, обычному человеку тут и дня не прожить!

Но несмотря на это, у них была своя миссия. И поэтому Йен Сяо и Янна продолжали поиски, одновременно с этим он заметил, что хотя Янна была очень вежлива с ним, все же словно чего-то остерегалась.

И сейчас она словно что-то увидев, неотрывно смотрела вдаль. Йен не удержался и спросил ее об этом, только после этого Янна вдруг сказала: «Брат Сяо, посмотрите туда, кажется, там есть что-то странное».

Йен Сяо вздрогнул, затем посмотрел туда, куда указывала Янна. И там, за стеной дождя, среди листьев вековых деревьев, он вдруг увидел слабое золотое сияние, которое тут же исчезло.

Сердце Йена Сяо дрогнуло, через некоторое время золотой свет мелькнул снова, но теперь он словно был чуть дальше.

Они переглянулись и тут же вспомнили, что по слухам, когда появился магический артефакт, в небо ударил столб золотого света. Неужели…

Через миг они оба уже поднялись в небо и словно молнии полетели в сторону золотого сияния.

И в полете они как будто случайно чуть отдалились друг от друга, одновременно призвав свои эсперы, не представляя, что опаснее — то, что ждет их там, дальше, или то, что совсем рядом…

Они летели очень быстро, и скоро приблизились к источнику золотого света. Вокруг повсюду лежали срезанные листья, в лесу царил беспорядок, повсюду были разбросаны щепки и сломанные ветви, на деревьях рядом виднелись порезы, и даже огромное дерево впереди них было словно наполовину срублено.

Чем дальше вперед, тем больше было видно — здесь только что бушевал кто-то или что-то, оставляя за собой прорубленную сквозь лес дорогу.

Йен Сяо и Янна снова переглянулись, увидев удивление в глазах друг друга. Прямо в этот момент до них донесся странный звук, Йен кивнул Янне, они снова взлетели и направились в сторону звука через листья деревьев.

Они летели недолго, и по пути всюду замечали срубленные ветви деревьев, даже иногда мертвых животных. Некоторые из них еще шевелились, но большая часть были мертвы. Шум впереди становился все громче, и среди этого шума стали четко различимы звуки буддистских мантр.

Йен Сяо замер и про себя подумал: «Неужели это брат Фасян из Скайи?»

Пока он размышлял, впереди снова сверкнул золотой свет и раздался какой-то очень громкий рев, от которого вокруг зашелестели листья, сила была ужасающей.

Йен Сяо изменился в лице. Это были звуки Голоса Будды, и судя по его силе, положение было не очень хорошее. Отношения между Айне и Скайей были куда лучше, чем между Айне и Тайо, поэтому Йен Сяо, секунду подумав, все же рванулся вперед, и скоро Янна тоже последовала за ним.

Наконец, они увидели то, что заставило их удивленно застыть в воздухе.

Впереди они увидели монаха в буддистском халате, но то был совсем не спокойный и мягкий Фасян, а грозный Фашань. И сейчас его халат развевался, а в руках мелькал Алмазный Жезл. Мелькали золотые вспышки, закрывая его целиком, и непрерывно раздавались звуки заклинаний.

А прямо перед ним его противником была девушка, одетая в желтое платье, ее глаза игриво смеялись, на лице мелькала улыбка, черные волосы мягко обрамляли лицо. В ее глазах хотелось утонуть, и больше никогда ни о чем не думать…

Йен Сяо, едва взглянув на нее, забыл обо всем на свете, почувствовав лишь, что на всем белом свете осталась только эта девушка, и ее непременно нужно было защитить…

К счастью, он был достаточно опытен, чтобы взять себя в руки и проснуться от наваждения. Он невольно вздрогнул и подумал про себя: «Откуда взялась эта чертовка, с такими сильными Чарами Демонессы!»

И хотя Фашань был очень сильным монахом, Йен Сяо и Янна увидели, что его лицо стало красным, эта девушка так его вымотала, что он вряд ли бы смог продержаться еще хотя бы час.

Это было удивительно для них обоих, к тому же они никак не могли вспомнить, что это была за незнакомка, с таким высоким уровнем! Она смогла на равных сражаться с одним из самых талантливых учеников Скайи — с Фашанем, да еще и занять такое выигрышное положение.

Судя по всему, Фашаню приходилось несладко, Йен Сяо и Янна переглянулись, кивнули друг другу и направились на подмогу. Сверкнул легендарный меч Айне — Нава, превратившись в белую вспышку, а рядом с ним засиял зеленый свет — это был меч Янны, Дух Зеленого Камня.

Девушка в желтом платье, услышав сверху странный звук, тут же изменилась в лице, на котором отразилось раздражение. Но это только прибавило ее красоте очарования, она словно стала еще прекраснее.

Йен Сяо был лучшим учеником Айне, его уровень был очень высок. К тому же, он владел мечом Нава, который сейчас сверкнул ярким лучом и нанес удар сверху. Девушка нахмурилась, она поняла, что перед ней непростой соперник.

За ним она увидела другую девушку, которую тоже нельзя было недооценивать. Она отлетела немного назад, одновременно с этим ее правая рука метнулась вверх, словно хватая воздух, и в ее пальцах тут же сверкнул яркий фиолетовый свет, режущий глаза. Странный, почти невидимый фиолетовый эспер заслонил девушку и отразил удар меча Нава и Духа Зеленого Камня.

«Цзинь!»

Раздался звон, девушка отлетела еще назад, а Янна и Йен Сяо приземлились рядом с Фашанем. Йен Сяо тихо обратился к нему: «Брат Фашань, с тобой все в порядке?»

Лицо Фашаня было раскрасневшимся, он тяжело вздохнул, пришел в себя и только через некоторое время ответил: «Будь осторожен, брат Сяо. Эта демонесса из клана Хаккан, Цзин Пин Эр, Золотая Бутылочка. Она очень опасна!»

Йен Сяо и Янна удивленно переглянулись. В последние годы Цзин Пин Эр стала очень известной личностью в клане Малеуса, одной из Троих Принцев Малеуса, среди людей Света она считалась смертельно опасным противником. На вид она казалась необыкновенно прекрасной девушкой, но когда Йен Сяо вспомнил действие чар, которое он ощутил на себе, то понял — это действительно была Цзин Пин Эр.

Тем временем сама Цзин Пин Эр стояла перед ними, она была немного обеспокоена. Она провела во Внутренних болотах уже несколько дней, но так ничего и не нашла. Сегодня ей повезло наткнуться на Фашаня, монаха Скайи. Они напали друг на друга, не успев сказать ни слова.

Фашань был послушником Скайи уже многие годы, и кроме талантливого Фасяна в Скайе ему не было равных. Но Цзин Пин Эр была явно сильнее. С самого начала она попыталась очаровать его с помощью искусства Чар Демонессы, и если бы Фашань не был монахом Скайи, ему бы пришлось несладко — его сознание бы помутилось, и он бы стал слабее в два раза.

Но тем не менее, Цзин Пин Эр была очень опасным противником, хоть и выглядела слабой и беззащитной. Фашань старался сохранить силы и одолеть ее, но если бы Йен Сяо и Янна не подоспели так вовремя, он скорее всего проиграл бы этот бой, сошел бы с ума и всю жизнь, словно ходячий мертвец, слушал бы только приказы Цзин Пин Эр, околдованный ее чарами.

Сейчас Цзин Пин Эр внимательно изучила Йена Сяо, и вдруг улыбнулась. Ее голос зазвучал мягко и нежно: «Не знаю, что плохого я сделала этому прекрасному юноше, неужели вы хотите убить беззащитную девушку, раз вот так сразу нападаете?»

Йен Сяо посмотрел на нее, увидев, что ее глаза чисты, словно вода, а в вечернем воздухе они сверкают, словно ночные звезды, просто завораживающе!

У Йена Сяо вспотели ладони, он насилу смог прийти в себя снова, и больше не рисковал смотреть на Цзин Пин Эр. Он громко сказал: «Эта беззащитная девушка принадлежит к клану Хаккан! Ваше имя известно всему миру, вы Цзин Пин Эр!»

Цзин Пин Эр мягко улыбнулась, наигранно удивившись: «О, мы знакомы?»

Йен Сяо сказал только: «Сегодня я впервые с вами увиделся. Но поскольку вы сражались с Фашанем из клана Скайи, который является дружественным кланом Айне, я не мог не вмешаться в эту битву».

Цзин Пин Эр слегка нахмурилась. «Судя по всему, благородный господин — один из старейшин Семи Пиков Айне?»

Йен Сяо не изменил тона: «Совсем нет, я скромный ученик Пика Вдовы, Йен Сяо. А эта милая девушка — Янна из долины Тайо».

Взгляд Цзин Пин Эр скользнул по лицу Янны, невольно замерев на несколько секунд — Янна ведь тоже была одной из самых прекрасных девушек среди магов. Уровень Янны среди молодого поколения Тайо всегда сравнивали с Ли Синем, но по характеру она была более спокойной, никогда не пыталась выделиться, и всегда сначала полагалась на мнение Ли Синя или других старших братьев. Даже сейчас, когда она осталась вместе с Йеном Сяо, она почти не разговаривала с ним.

Когда Цзин Пин Эр посмотрела на нее, Янна тоже невольно смерила противницу взглядом, отметив про себя белизну кожи, изгиб бровей и красоту лица. Посмотрев на Цзин Пин Эр чуть дольше, Янна тоже почувствовала, как в голове начинает мутнеть. Она тут же вздрогнула, покраснела и про себя подумала, что это искусство Малеуса действительно очень злое и беспринципное, раз действует даже на девушек!

Когда они с Йеном Сяо только появились здесь, уже опускались сумерки. Сейчас небо стало еще темнее, постепенно наступала ночь.

Цзин Пин Эр все еще стояла там, глядя на всех троих и про себя размышляя: уровень Йена Сяо был очень высоким, к тому же рядом с ним были еще двое союзников… Конечно же, она не боится их, но скоро где-то здесь появится магический артефакт, и тогда сражение будет не лучшим решением.

Подумав об этом, она решила отступить. Йен Сяо, посмотрев на нее, вдруг шагнул вперед, словно хотел что-то сказать, но прямо в этот момент где-то далеко, в глубине болот, сквозь стену дождя, до них донесся громоподобный рев!

Этот звук был таким громким, что даже тот самый Голос Будды, которым владел Фашань, не мог с ним сравниться.

В ту же секунду небо над ними начало меняться — сгустились облака, набежал туман, небо словно превратилось в огромное бушующее море.

Все вокруг одновременно вздрогнули!

Этот звук прозвучал в голове у каждого громким ударом, так что даже задрожали ноги.

В следующую секунду, прямо на глазах у изумленных наблюдателей, вдали из темноты поднялся в небо слепящий глаза луч золотого света, он становился все ярче и больше, пока не превратился в столб сияния. С оглушительным звоном этот столб ударил в небо, сквозь толщу облаков, озарив все вокруг! Деревья и облака вокруг из обычных стали золотыми!

Йен Сяо, Цзин Пин Эр и остальные были настолько поражены, что забыли о битве — они просто смотрели вперед, на этот золотой столб света, пока он не начал слепить глаза. Облака в небе превратились в целый водоворот, который начал закручиваться вокруг этого столба, превратившись в золотую светящуюся воронку.

Эта картина была завораживающей, и все, кто наблюдал это необыкновенное явление, невольно прониклись благоговением к магической силе, творившей подобное.

Через какое-то время этот золотой свет постепенно начал угасать, пока совсем не исчез, так же быстро, как и появился. И всего за несколько секунд только что сотрясавший землю и небо золотой луч снова скрылся во тьме.

После яркого сияния темнота вокруг казалась еще чернее, чем прежде.

Цзин Пин Эр и Йен Сяо очень быстро сообразили, что это очевидно был признак появления магического артефакта. И сейчас, когда они своими глазами увидели величину этого знака, который превзошел все их ожидания, они даже не могли представить, что за артефакт скрывался за ним.

По сравнению с произошедшим, их битва сразу же отошла на второй план, и почти одновременно Цзин Пин Эр, Йен Сяо и Янна поднялись в воздух и полетели в сторону места, откуда шел золотой свет. Только Фашань немного отстал от них, но вскоре тоже направился следом.

В темноте они превратились в четыре ярких вспышки, которые летели друг за другом. И хотя столб света был действительно очень большим, сейчас уже было сложно определить его конкретное расположение. Очевидно было только одно — артефакт появился, и они не могли упустить шанс заполучить его в свои руки.

На другом конце Внутренних Болот, где все деревья и трава были склонены в одну сторону от сильного ветра, которым сопровождалось появление артефакта, стояли двое — Зеленый Дракон и Нигири. Они смотрели вперед и не двигались с места.

Когда столб света угас, Зеленый Дракон вздохнул и произнес: «Сила Земли и Неба поистине велика! Мы, простые смертные, никогда не сможем достичь такого величия. Я всегда старался постичь секреты этого мира, но то, что я увидел сегодня, просто поразительно! Вот уж правда, век живи, век учись!»

Нигири медленно отвела взгляд в сторону. За темной вуалью выражение ее лица было неразличимо, она лишь тихо сказала: «Золотой луч небо озарит, золотая птица на свет прилетит — эти слова высечены на Драконьем Треножнике. Только… Золотая птица считается одним из Священных животных, даже в Записях о Духах и Демонах о ней почти ничего не сказано. Неужели мы сможем с ней справиться?»

Зеленый Дракон мягко усмехнулся. «Третья Сестра, тебе не нужно об этом беспокоиться. В тот день, на Горе Вздымающихся Волн, Мастер Вим впервые использовал Треножник Дракона, и с помощью ее магической силы смог поймать Быка Куй. Кто знает, что за демоническое искусство это «Заклинание Крови Четырех Зверей»? Сейчас уже сделаны все приготовления, и сам Мастер Вим спокойно доверил это дело нам. О чем ты волнуешься? Неужели не доверяешь Мастеру?»

Нигири помолчала минуту, затем тихо ответила: «Великий Мастер очень дальновиден, и я всегда уважала его решения, как я могу сомневаться? Но мне всегда казалось, что такие вещи, как Заклинание Крови Четырех Зверей, нам неподвластны…»

Зеленый Дракон посуровел и вдруг сказал: «Третья Сестра, о таких вещах не нам с тобой судить. И к тому же, об этом нельзя говорить при посторонних!»

Вуаль Нигири слегка шевельнулась, она посмотрела на Зеленого Дракона, увидев, что тот грозно нахмурился. Она тут же молча кивнула.

Зеленый Дракон только тогда успокоился и добавил: «Третья Сестра, не думай что я болтаю чепуху, но… я заметил, что с тех пор, как Лазурия… уснула, Мастер Вим начал меняться. И хотя в обычные дни он все так же уважительно к нам относится, но когда дело доходит до принятия решений, он становится кровожадным и не жалеет никого. Мы с тобой его приближенные, и нам нужно быть очень осторожными».

Нигири тихо сказала: «Да, Старший брат. Я поняла».

Зеленый Дракон снова посмотрел на нее, затем медленно развернулся и после минутного молчания вдруг снова сказал: «Интересно, где сейчас в этих болотах бродит Зевул?»

Нигири за его спиной молча смотрела в темноту. Только что поразившее мир сияние уже исчезло, и впереди была только черная ночь. Нигири произнесла: «Старший брат, Мастер Вим ведь всегда очень доверял Зевулу, почему же сейчас он не сообщил ему о нашем прибытии и о нашей цели?»

Зеленый Дракон посмотрел на нее, но ничего не ответил.

Нигири вздрогнула, словно вспомнив о чем-то, затем подняла голову в небо. Ее голос был немного странным: «Что, об этом тоже лучше не говорить вслух?»

Том 10. Глава 6. Гигантское дерево.

Небо понемногу начало светлеть.

Дождь и ветер стихли, появился первый рассветный луч, облака над Внутренними болотами и серый туман слегка рассеялись.

В лесу повсюду было тихо, но вместе с рассветом все вокруг постепенно начало оживать. Откуда-то начали раздаваться птичьи крики. Очень скоро, вместе со светом, проникающим сквозь листья деревьев, весь лес словно проснулся ото сна и молчания, повсюду раздавались звуки, словно приветствующие новый день.

В утреннем лесу белой пеленой повис туман. От него кожа становилась влажной, а свежий лесной воздух заставлял вдыхать полной грудью.

Зевул глубоко вдохнул этот рассветный воздух, затем без всякого выражения на лице посмотрел вперед. Даже Аш на его плече довольно потянулся.

Впереди, в десятке чжанов от него, в той стороне, где вчера появился столб золотого света, сейчас сгущался туман. Было совершенно невозможно различить, что скрывается за белой завесой. Но этот туман был совсем не таким, как ядовитые испарения, окружающие Внутренние болота. Он был чисто белого цвета. И на многие ли вперед было видно только хлопья этого тумана, они парили в воздухе, словно легкое покрывало.

Именно там, возможно, сейчас скрывался магический артефакт!

Зевул медленно развернулся и посмотрел в сторону. Анан стояла в паре чжанов от него, вся в белом, и тоже задумчиво смотрела на туман впереди.

Они все еще не нападали друг на друга.

Весь вчерашний вечер, после того, как прошло первоначальное удивление от встречи, они не обменялись и парой слов.

И хотя между ними было всего несколько шагов, это расстояние казалось огромным, словно между ними и в их сердцах разверзлась Пучина Покинутых Душ.

И даже когда в небо ударил сияющий золотом столб, они повернулись к нему, и на их лицах, озаренных золотым сиянием, только прибавилось холода.

Прошлое в конце концов изменилось…

Анан, словно почувствовав что-то, развернулась и поймала взгляд Зевула. Ее глаза были ясными, словно вода, но где-то в глубине зрачков словно пошла рябь. Конечно, сейчас этого никто не мог разглядеть.

Она смотрела на молодого парня рядом с собой, и только сейчас смогла лучше присмотреться и заметить, что он больше не был тем, кого она знала когда-то!

На знакомом когда-то лице стало больше тишины, больше опыта. И гораздо меньше наивности и радости.

Она медленно опустила голову, ее ясный взгляд остановился на Ориханке, который она держала в руках. Через секунду раздался ее тихий голос. Она вдруг сказала: «Ты… вернешься?»

Она не подняла голову, не пошевельнулась, даже на ее лице не отразилось никакого выражения. Только рука, сжимающая Ориханк, стала чуть напряженнее.

Она тихо-тихо добавила: «Дан Сайон…»

Возвращайся!

Эти слова, парящие в воздухе, окружили его, и словно тяжелые камни ударили его в сердце.

Зевул тяжело вздохнул и закрыл глаза. В его рукаве лежала холодная Душа Вампира, которая все эти годы, словно лучший друг, ни разу его не покидала!

Прошло много времени, прежде чем он открыл глаза и с мягкой улыбкой медленно произнес: «Я уже очень давно не зовусь этим именем».

Губы Анан дрогнули, она подняла голову, но в итоге ничего не сказала, только молча посмотрела на Зевула.

Они так и остались стоять, но расстояние между ними словно стало еще больше. Рассветные лучи отразились на прекрасном лице Анан, озарив ее завораживающую красоту. Завеса тумана, словно привлеченная этой красавицей, парила вокруг нее.

В ту секунду ее образ словно стал слегка размытым.

Анан отвернулась, ничего не сказав сделала шаг, и затем исчезла в тумане, оставив Зевула в одиночестве.

Только когда ее тень уже почти исчезла в тумане, она вдруг услышала его голос, Зевул тихо спросил: «Ты… убьешь меня?»

Ее тень исчезла в белой пелене тумана, уже нельзя было различить ее лицо, ее фигуру, ее глаза.

В рассветной тишине, через какое-то время, все же прозвучал ее голос, донесшийся из тумана: «Да. И если тебе выпадет шанс убить меня, советую тебе им воспользоваться тоже…»

Небо озарилось солнечным светом, но в тумане все еще было темно. Здесь туман был гуще, чем в других местах леса, и через несколько шагов уже было трудно что-то разглядеть.

Зевул шел через лес, ощутив, что в этом тумане что-то было совсем не так, как снаружи. Кроме высоких деревьев, здесь почти не было другой растительности под ногами. Может быть, оттого, что туман был слишком густым, и солнечный свет не попадал сюда?

Но еще более удивительным было то, что различные ядовитые твари, которыми кишели Внутренние болота, сейчас куда-то исчезли. Зевул шел в этом тумане уже около часа, но не встретил ни одного живого существа.

Здесь как будто вообще не было животных, это место было мертвым.

Зевул нахмурился, но продолжил идти. Аш на его плече стал намного спокойнее, сжав кулаки он крепко вцепился в одежду Зевула. Его маленькие яркие глазки непрерывно смотрели по сторонам. Из-за отсутствия болотной травы на земле и ядовитых тварей идти стало намного легче. С тех пор, как они вошли во Внутренние болота, такое было впервые.

Анан вошла в этот туман раньше них, и Зевул специально еще немного подождал снаружи, только потом отправился следом. Сейчас он совершенно не знал, где она может быть.

Однако пока он шел по лесу, осторожно оглядываясь по сторонам, каждый раз когда ему мерещилось какое-то движение рядом, в мыслях сразу же возникал образ девушки в белом.

Зевул очень тихо сказал, обращаясь только к самому себе: «Возвращайся…»

Горы Айне, Пик Большого Бамбука, Зал Тишины, маленький двор, бамбуковый лес…

На его лице появилась едва заметная улыбка. «Я уже никогда не вернусь туда. Так ведь, Аш?»

Аш прокричал в ответ что-то на своем языке.

Зевул протянул руку и погладил обезьянку по голове. Затем вдруг улыбнулся и ускорил шаги, направившись дальше в глубину тумана.

Так он прошел еще около часа, деревья вокруг начали становиться все больше, теперь ему встречались повсюду огромные исполины, которые могли обхватить только двое людей сразу. Зевул с удивлением посмотрел вокруг.

За эти десять лет, после битвы в Айне, его характер очень сильно изменился. Он стал очень жестоким и резким, плюс ко всему он владел Душой Вампира и многому научился у Мастера Вим. Сам Мастер Вим был необычайно мудрым человеком. Не говоря о его высоком уровне, он был очень знающим и умным.

Из-за того, что случилось с Лазурией, Мастер Вим очень сблизился с Зевулом, он передал ему все свои знания, и под его руководством Зевул не только повысил свой уровень, но и значительно расширил свои познания о мире. Он сейчас знал гораздо больше, чем тот несмышленый молодой ученик Айне — Дан Сайон.

Деревья, которые окружали его сейчас, совсем не были какими-то необычными — это были все те же дубы, клены, акации… Они росли повсюду не только в Смертельных топях. Но странным в них было то, что эти деревья были слишком уж большими. Обычно такие деревья вырастали в несколько раз меньше, а тут их был сразу целый лес!

Ко всему прочему, рядом с такими деревьями обычно кипела жизнь, а в этом тумане не было ни одного живого существа. Даже болотная трава здесь не приживалась. И на земле, кроме изредка попадающихся корней деревьев, была только желтая земля, на которой не было даже мха.

В холодном тумане чувствовалось дыхание смерти.

Зевул нахмурился, затем в задумчивости посмотрел по сторонам, увидев только огромные деревья, уходящие кронами в небо. Он остановился посреди этого леса и словно очутился в огромном лабиринте.

Он вдруг взмахнул рукавом и поднялся вверх. Ему не хотелось больше оставаться в этом месте. Сверкнула Душа Вампира, и в свете зеленого сияния Зевул полетел вперед.

Сначала его скорость была очень высокой, но подумав о том, что артефакт может быть где-то поблизости, Зевул замедлился, и не стал взлетать слишком высоко, осматривая землю под собой.

Время все тянулось, деревья были все такими же молчаливыми, раздавался только свист от рассекаемого воздуха. Деревья вокруг Зевула становились все больше, по мере его продвижения вглубь леса. И сейчас они были такими огромными, что только шесть или семь богатырей могли бы их обхватить. Было совершенно очевидно, что этим деревьям уже больше нескольких сотен, а то и тысячи лет!

В такой пугающей и странной атмосфере силуэт Зевула вдруг остановился.

Сейчас небо было уже совсем светлым, но туман здесь словно вовсе не собирался исчезать. Как будто из глубины веков этот туман уже стал одним целым со здешним лесом.

И в самой глубине этого леса Зевул застыл в воздухе, глядя прямо перед собой.

Перед его глазами высилась огромная стена!

Деревянная стена!

Глубокие борозды на древесине, похожие на древние морщины, вдруг выплыли из тумана. Стена, высотой явно больше трех чжанов, словно огромный дракон возвышалась посреди леса, глубоко уходя в землю.

Зевул хладнокровно смотрел на стену и не шевелился. Он внимательно осмотрел ее, уголки его глаз слегка сощурились. Затем он медленно приблизился, протянул руку и осторожно прикоснулся к стене.

В момент прикосновения он ощутил тепло и биение жизни, и тут же ему в голову пришла мысль, в которую он не смел поверить. Он убрал руку и полетел наверх вдоль этой стены.

Белый туман на его пути постепенно рассеялся, оставшись позади. Стена на глазах становилась все выше и выше, все больше и больше. Постепенно она стала закругляться, но в то же время все тянулась ввысь.

Наконец, на высоте около шести чжанов, когда стена закончилась, Зевул остановился.

Он глубоко вздохнул, но все еще не мог прийти в себя — его сердце забилось быстрее, когда он, наконец, увидел то, что было перед его глазами.

Эта огромная стена, выходя из тумана, была соединена с еще более огромным объектом.

В небе сквозь туман вдруг сверкнул луч солнца, который вскоре снова исчез в белой пелене.

Зевул в конце концов убедился, что был абсолютно прав в своей догадке.

Эта огромная стена была только небольшим корнем…

Туман поднимался наверх, выше облаков, Зевул задержал дыхание от изумления, затем поднял голову вверх, и его взгляд устремился в небо.

Словно бесшумный удар молнии, громкий птичий крик заставил весь лес содрогнуться. А перед глазами Зевула было громадное дерево, превзошедшее все его ожидания. Ему не было видно края в тумане, толстая кора окружала ствол, оно стояло словно огромная гора, устремленная в небо, пронзающая облака!

И Зевул, словно маленький муравей, остолбенело стоял под этим деревом.

Как же выглядит это дерево, если его корень высотой в целых шесть чжанов?

Зевул медленно опустил глаза, и услышал, как Аш тихонько пискнул на его плече, словно о чем-то забеспокоившись. Зевул повернул голову к нему и вдруг улыбнулся, просто сказав: «Поднебесная велика, и чего только в ней нет! Мы с тобой только лягушки на дне колодца, на самом деле ничего еще не знаем. Что ж, идем, посмотрим, что это за дерево такое!»

Свет от Души Вампира стал ярче, и через секунду Зевул со свистом начал подниматься в воздух. Человек и обезьяна исчезли в густом белом тумане.

Ветер ударял в лицо, потому что его скорость была очень большой. Сейчас в тумане ему казалось, что он снова попал в серую завесу ядовитого тумана Внутренних болот. Но ощущения были другими — во-первых, туман не был ядовитым. Во-вторых, видно было гораздо дальше. Однако этот туман поднимался гораздо выше, и Зевул пролетел рядом с этим огромным деревом уже около получаса, а он все не рассеивался. Может быть, этот туман был связан прямо с облаками, парящими в небе?

Зевул заметил, что со стволом дерева перед ним произошли изменения — когда он был на земле, дерево казалось невообразимо огромным и толстым, и кроме древесной коры, на стволе не было ничего.

Однако когда он пролетел уже очень много, на стволе постепенно начали появляться ветви, и более того — что-то похожее на огромные бутоны. Их листья были разлапистыми и большими, а на толстых стеблях распускались разноцветные цветы. Красные, желтые, оранжевые и фиолетовые, они были прекрасны и шевелились на ветру, испуская тонкий аромат.

Даже сейчас было очень трудно сказать, какой же все-таки толщины было это дерево.

Оно было странным, невообразимо огромным и казалось, что ему уже больше нескольких тысяч лет!

«Шшша…»

Разрезая воздух, зеленая вспышка вылетела из тумана. Следуя за тенью Зевула, хлопья тумана тоже поднялись немного вверх, но затем легко рассеялись, словно спокойные морские волны.

Зевул наконец выбрался из тумана!

Земля и небо были такими просторными!

Небо было голубым, на тысячу ли ни облачка, лазурное, словно вода. Туман под ногами плотно окружал ствол дерева, и чем ближе к нему, тем туман становился гуще.

Сейчас Зевул, наконец, смог рассмотреть это громадное дерево получше.

Даже на такой высоте ствол дерева был толще ста чжанов, и судя по расстоянию, которое он уже преодолел, это было не дерево, а целая гора!

Он бы так и подумал, если бы не было очевидно — это все-таки дерево.

Кроме того, оно все еще росло. И помимо удивительных размеров ствола, вверх уходила такая же поразительно огромная крона.

Зевул поднял голову и посмотрел вдаль, там, в чистом небе, виднелась смутная тень.

Он вдруг улыбнулся, глядя в небеса.

Какой человек остался бы равнодушным, увидев такую картину перед собой?

Он полетел дальше, наверх, к небу.

Скорость становилась все больше, ветер резал словно нож.

И чем дальше он поднимался, тем уже становился ствол дерева. В конце концов, он уже стал толщиной в несколько десятков чжанов, но даже если и так, это все равно было поразительно. Сейчас постепенно начали появляться облака, парящие около дерева.

Это огромное дерево упиралось в небо, словно легендарная лестница в небесный дворец!

Пролетев еще около пяти чжанов, Зевул постепенно остановился. Перед ним был все тот же ствол дерева, но сейчас он вдруг разделился на две части и разошелся в стороны.

Зевул застыл на секунду, затем подлетел ближе, приземлившись на плоской поверхности между двумя ветвями. Это место на самом деле было очень широким, здесь поместились бы с десяток человек, и им бы не было тесно. Как только Зевул приземлился, Аш с криком спрыгнул с его плеча и огляделся по сторонам, затем начал осторожно осматривать необычное место. Он был явно очень удивлен, впервые увидев такое громадное дерево. И хотя он был только обезьянкой, в его глазах тоже отражалось удивление и восхищение.

Зевул мягко улыбнулся и пролетел немного вперед, оставив Аша позади. Его сердце забилось чаще — раньше он и представить не мог, что когда-нибудь окажется в таком странном месте. Однако сейчас, когда первоначальное удивление прошло, он вдруг вспомнил, что магический артефакт, скорее всего, находится именно на этом дереве.

Две ветви, образующие плоскую площадку, были шириной в десяток чжанов, они словно два дракона уходили ввысь. Начиная отсюда, листья становились пышнее и больше, поэтому отсюда из-за листвы уже сложно было разглядеть небо.

Зевул на минуту задумался, затем, приняв решение, обернулся и позвал: «Аш!»

Аш, который как раз прыгал туда-сюда по площадке, словно уже совсем не боялся этого странного места. Иногда он подбегал даже к самому краю и, высунув голову, смотрел вниз, вот уж действительно смельчак! Услышав зов хозяина, он отозвался и радостно попрыгал к Зевулу на плечо.

Зевул с улыбкой сказал: «Идем!»

Глаза обезьянки сверкнули, он кивнул головой. Было очевидно, что он очень обрадован этим приключением — Аш все время улыбался и смеялся.

Зевул посмотрел по сторонам, немного помолчал, и все же снова призвал Душу Вампира — зеленый свет озарил ветви дерева, и они полетели в сторону правой ветви.

И хотя они летели довольно высоко, из-за густой листвы Зевул почти ничего не видел впереди. Пролетев какое-то время, он подумал о том, что на дереве не было видно никаких плодов, а только лишь необычные яркие цветы, которые распускались тут и там.

Пока он летел, ветвь дерева с этой стороны стала сужаться. Но цветы становились все больше, и их количество тоже увеличилось. В конце концов они просто закрыли под собой даже дерево, на котором распускались, заполнив пространство вокруг цветочным ароматом.

Как вдруг, Зевул резко остановился в воздухе, словно наткнувшись на препятствие. Это было так неожиданно, что он даже невольно воскликнул: «Хм?»

Перед ним была ветвь дерева, сплошь покрытая цветами, они росли здесь бесконечной россыпью, словно цветочное море, и образовывали целую стену из цветов! А посреди этого моря стояли каменные ворота. Высотой в пять чжанов, шириной в три. Они намертво была врублены в дерево и овиты стеблями цветов. Цветы не росли только на большом камне посредине, на котором было вырезано:

«Сокровищница Богов»!

Словно издалека чей-то голос, прозвучавший словно гром среди ясного неба, прочитал эти слова, заставляющие сердце замереть!

Взгляд Зевула сдвинулся немного назад, к цветочному морю перед вратами, и только тогда он увидел белую тень.

Словно услышав движение за спиной, девушка в белоснежном платье повернулась, и бесчисленные бутоны цветов вокруг нее, словно приветствуя небесную красоту, гордо развернулись в ее сторону, радостно улыбаясь.

Но только она была единственным самым прекрасным и чистым цветком среди этого моря.

С тысячами мыслей, вмиг ворвавшимися в его сердце, Зевул неподвижно застыл в воздухе.

Том 10. Глава 7. Старые друзья.

Неподалеку от Смертельных Топей, по дороге из деревни Ван к западу, медленно шли Хон и старик Джосан.

Яркие глаза Хон оглядывали окрестности, но на дороге была только трава и холодная пустота. На своем пути из деревни они пока не встретили никого.

Впереди, насколько хватало глаз, была только пустая равнина, никаких гор на горизонте, только небо и трава. Иногда по полю пролетал ветер и травы плясали, словно морские волны. Эта прекрасная картина радовала глаз и душу.

Рядом раздался голос Джосана, он лениво пробурчал: «На что это ты смотришь?»

Хон рассмеялась: «Дедушка, за все это время мы так торопились, что даже не было времени посмотреть по сторонам. Сегодня такой ясный день, посмотри как красиво вокруг!»

Джосан оглядел равнину вокруг дороги и тоже подивился, но все же сказал, обращаясь сам к себе: «Это ведь только дикая трава, что тут красивого… Вот если бы она была из золота, тогда…»

«Дедушка!» Хон прервала его и смерила строгим взглядом. «Почему ты все время думаешь только о деньгах? Ведь в твоем имени есть иероглиф «бессмертие», а ты такой приземленный!»

«Приземленный?» Джосан рассердился. «Ты что ругаешься? Я вообще-то очень важная персона, все дни только и делаю, что помогаю простым смертным людям…»

Хон уставилась на него, и Джосан под взглядом ее ярких глаз постепенно замолк, в итоге просто опустив голову и вздохнув. «Ты себе даже не представляешь всех моих способностей».

Хон картинно посмеялась и отвернулась от него. Джосан был не доволен, что внучка смеется над ним и сказал: «И почему я только тебя взял с собой тогда? Если б знал раньше, оставил бы тебя на улице, как бы ты ни плакала!»

Хон высунула язык, ее белоснежное личико стало милым и наивным. Она с улыбкой сказала: «Ну разве ты не сама доброта?»

Джосан посмотрел на нее и сердито ответил: «Доброта обратилась злом, я воспитал тебя, а ты ругаешь меня целый день!»

Хон и не думала бояться, но больше не сердилась, словно она уже много раз слышала эти слова. Она подошла поближе к Джосану, огляделась и вдруг сказала: «Эй, дедушка, а почему ты тогда решил взять меня с собой?»

Джосан застыл, на самом деле он и не думал сердиться, просто дразнил внучку. Но сейчас, услышав ее слова, он словно вернулся в прошлое на миг и его лицо стало немного грустным. Он тихо сказал: «Тогда, в Хэяне, я увидел тебя на улице, девочку двух-трех лет, всю в слезах. Ты была голодна и одинока, мое сердце сжалилось, и я взял тебя с собой».

Договорив, он вдруг посмотрел на Хон и сказал: «Ты была еще маленькая, но уже очень умная. Вдруг перестала плакать, я даже испугался. Но потом понял, что это сама судьба свела нас, и я больше не оставлял тебя одну».

Хон скорчила рожицу и дернула Джосана за рукав, со смехом сказав: «Ну вот видишь, какой ты добрый, дедушка! В будущем это обязательно тебе зачтется. Вот подумай, сколько я заработала для тебя денег за все эти годы, предсказывая судьбу людям?»

Джосан машинально кивнул и усмехнулся. «Эх, что есть то…» он вдруг запнулся, сердито оборвав сам себя. «Что ты болтаешь, не было такого!»

Хон громко рассмеялась, затем вдруг словно что-то вспомнила и сказала: «Ой, дедушка, а что ты делал тогда в Хэяне? Ведь это было совсем рядом с горой Айне, а я помню, что ты никогда не хотел приближаться к ней. За все эти годы, кажется, мы только один раз отправились туда, из-за Дан Сайона, помнишь? Но все равно не подходили близко к Айне».

Лицо Джосана слегка потемнело, он со вздохом произнес: «Ты ведь знаешь, что в Хэяне находится могила и памятная табличка с именем отца, которого ты никогда не видела. Тогда я как раз пришел навестить ее, постоял немного перед его могилой, а когда вышел на улицу, увидел тебя на дороге. Я был очень опечален, а ты была такая несчастная, что я не выдержал и взял тебя на воспитание».

Хон, услышав это, замолчала, и только через некоторое время сказала: «Дедушка, получается, мы уже десять лет не приходили на могилу отца».

Джосан посчитал про себя и кивнул. «Точно, в мгновение ока пролетел десяток лет». Договорив, он горько усмехнулся. «Ладно, все равно нам больше некуда идти. Может быть, отправимся в Хэян, навестим могилу твоего отца?»

Хон тут же кивнула. «Хорошо!»

Джосан махнул рукой. «Идем! А не то эта равнина уже мне наскучила».

Они пошли вперед, все шли и шли, и поскольку Хон была молода, а вся эта печальная история произошла очень давно, она быстро вернулась к веселому настроению. Она шла и наслаждалась пейзажем вокруг, пока случайно не обернулась — тут она вдруг замерла и сказала деду: «Дедушка, посмотри назад!»

Джосан замер и удивленно спросил: «Что такое?» Он тоже обернулся.

Хон прошептала: «Кажется, за нами идет тот господин, Синистра».

Джосан пригляделся получше и увидел, что действительно — Синистра медленно шел вслед за ними. Он был далеко, и все время держался от них на расстоянии. Сейчас, увидев, что они остановились и посмотрели назад, Синистра словно вздрогнул и тоже остановился. На его лице появилось неловкое выражение, он как бы невзначай поднял голову и посмотрел вверх.

На лице Джосана появилось сомнение, он уставился на Синистру, затем отвернулся и продолжил идти вперед, одновременно прошептав Хон: «Зачем этот тип увязался за нами?»

Хон удивленно ответила: «Ты меня спрашиваешь? А я откуда знаю?»

Джосан пожал плечами и вдруг посмотрел на нее со словами: «Скорее всего, ты ему приглянулась, и он поэтому нас преследует!»

Хон подскочила и залилась краской. «Дедушка! Да что ты такое говоришь!»

Джосан только вздохнул. «А что такого? На этой дороге только разбойники и попадаются, а ты очень красива, что еще я должен подумать?»

Хон закатила глаза. «А я думаю, что ты не прав! В прошлом, хоть господин Синистра и был известен в кругах Малеуса, я не слышала, что он нападал на женщин. Он только убивал людей, грабил и поджигал их дома, такое я слышала, да!»

Джосан побледнел и тут же заволновался. «Значит, он хочет ограбить нас! Точно! Но ведь мы просто нищие странники…»

Хон вздохнула в ответ. «Да что ты говоришь… Дедушка, да у тебя при себе уж наверняка больше серебра, чем у нищего странника!»

Джосан торопливо понизил голос. «Тсс! Не кричи так громко!» Он оглянулся и хмуро сказал: «Вот беда, и вокруг никого нет, самое место для разбойного нападения! Может быть, мы побежим?»

Хон замерла, но Джосан уже достал из-за пазухи желтый листок бумаги. Очевидно, это было то самое заклинание Мгновенного Исчезновения. Хон вдруг засмеялась и дернула Джосана за рукав. «Дедушка, погоди-ка».

Джосан обернулся и сказал: «Чего ждать? Когда этот опасный тип нападет на нас?»

Хон с улыбкой сказала: «Дедушка, это твое искусство хоть и очень действенное, но после его использования даже ты сам не можешь предсказать, где мы окажемся. И я хочу тебе напомнить, что мы сейчас недалеко ушли от Смертельных Топей. А что если мы попадем туда? Тогда уж точно никто нас не спасет».

Джосан задумался и пробормотал: «Неужели нам может настолько не повезти?»

Хон закатила глаза. «Как ты думаешь, ты вообще очень удачливый человек?»

Джосан подумал и в итоге с уверенностью сказал: «Нет».

Хон хихикнула. «Ну вот видишь… Так что давай не будем рисковать». Договорив, она подошла чуть ближе к Джосану и посмотрела на свою правую руку, тихо сказав: «Дедушка, ты разве забыл, что у меня еще есть защитный эспер, который мне подарила сестра Цзин? Господин Синистра не такой уж и сильный маг Малеуса, мы сможем защититься от него!»

Джосан тихо что-то проворчал, затем тяжело вздохнул и сказал: «Это тоже верно, эх! Не знаю почему, но в последнее время я что-то всего боюсь и беспокоюсь без повода. Видимо, я насмотрелся на этих сильных магов в Топях, и решил, что Синистра — один из таких!»

Хон беззвучно усмехнулась и сказала: «И еще, я уже говорила, что Синистра не похож на плохого человека. Помнишь, когда он отдал нам зонтик?»

Джосан фыркнул. «Кому это — нам? Он отдал зонт только тебе, а я так и остался мокнуть под дождем! Ты даже не позаботилась обо мне, неблагодарный ребенок!»

Хон высунула язык и засмеялась: «Дедушка, я ведь предлагала тебе спрятаться под зонтом вместе, но ты отказался!»

Джосан снова фыркнул и ускорил шаг, говоря сам с собой: «Все равно ты такая же, как твой неблагодарный папаша, все время только и делал, что ругал меня! Куда это годится…»

Хон с улыбкой покачала головой и пошла следом.

Позади них Синистра, услышав смех, почему-то нахмурился, его лицо слегка изменилось, но он все-таки пошел следом за ними.

Небо было чистым, только ветер, завывая, гулял по равнине.

Они прошли так около часа, когда Джосан почувствовал усталость и позвал Хон: «Давай отдохнем немного».

Хон кивнула, затем огляделась и, увидев большой замшелый камень, указала на него Джосану: «Дедушка, присядь вот тут!»

Джосан кивнул, прислонил к замшелому камню палку с надписью «Бессмертный Предсказатель», сел на камень, вздохнул и покачал головой. «И почему я в последнее время так быстро устаю? Мы прошли совсем немного, а я уже начинаю задыхаться…»

Хон достала из мешка чайник с водой и передала его Джосану. Услышав его слова, она посмотрела на него и сказала: «Выпей воды, тебе станет легче».

Джосан кивнул, взял чайник и отпил несколько глотков, затем снова вздохнул и, обернувшись, увидел, что шедший за ними Синистра стоит на дороге вдалеке.

Он задумался на минуту, затем вдруг улыбнулся и перестал обращать на него внимания. Он передал чайник Хон, и вдруг застыл, увидев, что она сидит рядом и ест свой любимый леденец на палочке.

Джосан покачал головой и с чувством проговорил: «Вот уж точно — Маленькая Хон! Тебе уже столько лет, а ты все еще любишь эти леденцы, прямо как ребенок!»

Хон повернулась в сторону дороги и выплюнула косточку от леденца, затем улыбнулась, глядя на Джосана. «Но я всегда любила леденцы!»

Джосан со вздохом сказал: «И почему только я все время покупал тебе именно леденцы? Ведь тогда в Хэяне продавалось столько разных сладостей!»

Он то и дело качал головой, а Хон улыбалась и продолжала есть. От леденца ее губы стали красными, как ягоды.

Джосан немного посидел, почувствовал себя лучше и только хотел позвать Хон идти дальше, как вдруг увидел, что на дороге перед ним появилась пара чьих-то ног.

Он тут же испугался и про себя подумал: Вот так не повезло, наверное этот Синистра все же решил подобраться к нам! Вот и нельзя было верить словам Хон, я ведь не первый год путешествую по Поднебесной! Ох, неужели сегодня нам так не повезло?

Пока такие мысли завертелись в его голове, он хотел позвать Хон и бежать оттуда, как вдруг человек перед ним спокойно сказал: «Вы можете предсказать мне судьбу?»

Джосан и Хон поднялись, и увидели, что перед ними стоит мужчина средних лет, с ровными чертами лица и яркими глазами, высоким лбом и величием во взгляде. На нем был дорогой халат, опоясанный искусно вышитым светло-фиолетовым поясом, очень красивый. Очевидно, это был не простой человек.

Однако, на его висках было очень много седины, что было очень странно для его возраста. Словно он пережил много невзгод.

Джосан вдруг изменился в лице и немигающим взглядом уставился на этого человека. Сам за собой не замечая, он крепко сжал кулаки, а на его лице отразилось сильное волнение, смешанное с удивлением и испугом.

Хон, оглядев незнакомца, посмотрела на деда, и заметив, что Джосан ведет себя странно, уже хотела что-то спросить, как вдруг Джосан сказал: «Хон, погуляй-ка где-нибудь в сторонке, я позову тебя, когда понадобится».

Хон замерла, такое происходило впервые, но судя по лицу Джосана, он не шутил. К тому же, эти двое, кажется, были старыми знакомыми, поэтому она кивнула и, подобрав вещи из мешка, послушно отошла назад.

Она все шла и шла, иногда оглядываясь на Джосана и незнакомца, которые все еще стояли там, ничего не говоря. Она стала немного беспокоиться. Незнакомца она видела впервые, но уже стала немного побаиваться его.

Всю жизнь она была рядом с Джосаном и даже не представляла, что ее дед может знать такого величественного человека!

Она так и шла, погруженная в свои мысли, не глядя на дорогу, пока не заметила впереди чью-то тень. Хон тут же остановилась, чтобы не столкнуться с этой тенью, и, приглядевшись, увидела, что это был Синистра. Она торопливо сказала: «Извините, господин Синистра».

К ее удивлению, лицо Синистры в этот момент тоже было каким-то странным, он шокировано смотрел вперед, не отрываясь, и в его глазах читался страх.

Хон снова удивилась и, проследив за взглядом Синистры, увидела, что он тоже смотрит на того незнакомца. Да кто это, в конце концов, такой? Если даже Синистра его так испугался…

Хон подумала об этом и, не удержавшись, спросила: «Господин Синистра, вы знаете этого человека?»

Синистра вздрогнул, затем как будто пришел в себя, но его лицо осталось таким же испуганным. Он посмотрел на Хон и хрипло прошептал: «Ты не знаешь его?»

Хон кивнула. «Нет! Я впервые вижу этого человека, но кажется, мой дедушка с ним знаком. Так вы… его знаете? Кто это?»

Губы Синистры дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но по неизвестной причине он промолчал и снова уставился на того человека впереди.

Хон нахмурилась. Она чувствовала, что реакция Синистры была более чем странной. Он не только боялся, он еще и был очень зол!

Джосан и незнакомец стояли друг рядом с другом и смотрели вдаль, на раскинувшуюся степь.

Седина в их волосах словно рассказывала историю каждого из них, все невзгоды и горести.

«Сколько лет мы уже не виделись?» Вдруг сказал странный мужчина.

Джосан все еще смотрел вдаль, его лицо было задумчивым. Он ответил: «Наверное, несколько десятков лет!»

Мужчина улыбнулся. «Как поживаешь?»

Джосан немного помолчал, прежде чем ответить. «Брожу по Поднебесной, играю с судьбами людей. Не сказать, что все хорошо… но и не плохо тоже!»

Мужчина понимающе кивнул и посмотрел на Джосана. «Ты тоже ненавидишь меня в душе?»

Джосан горько усмехнулся и покачал головой. «Ты ничего плохого мне не сделал, за что мне тебя ненавидеть?»

Мужчина усмехнулся. «Если честно, у тебя очень неплохая жизнь — ты путешествуешь по свету, свободен в своих мыслях. Можно сказать, практически святой. Да и в твоем имени есть этот иероглиф…»

Джосан посмотрел на него и вдруг сказал: «Если хочешь жить так же как я, почему не живешь, а, старый друг?»

Услышав слова «старый друг», мужчина замер на секунду, но потом улыбнулся и снова посмотрел вдаль, медленно произнеся: «Я не такой, как ты».

Джосан просто сказал: «Конечно, ты не такой, как я. Даже в молодости ты уже стремился к власти и величию. И кажется, до старости таким же и остался».

Мужчина нахмурился, в его глазах сверкнул гнев, словно никто не позволял себе так с ним говорить. Но когда он повернулся к Джосану и увидел, что тот намного старше его, и у него на голове больше седых волос, его гнев сразу же исчез.

«Почему ты кажешься таким старым?»

Джосан покачал головой. «Потому что я и есть старик, а ты занимаешься магией, поэтому…» он вдруг запнулся, на его лице появилось сомнение. Но в конце концов он решился сказать: «Я слышал о том, что случилось, ты…»

Лицо мужчины потемнело, он медленно покачал головой, прерывая речь Джосана. «Когда мы были молоды, ты гадал мне на картах, тогда, у Лисьего Холма, помнишь?»

Джосан застыл.

Мужчина поднял глаза к небу, медленно проговорив: «Я до сих пор очень хорошо помню, что ты сказал мне. Ты тогда был молод, поэтому не стал лукавить, сказал все как есть. Что я очень гордый, и моя гордость погубит близких мне людей. И если я не умерю свою гордыню, то схороню и жену, и ребенка… в итоге… все так и вышло». Его голос постепенно стал ледяным.

Джосан опустил голову, затем сказал, снова посмотрев на «старого друга»: «Мы оба уже старые, можно сказать, одной ногой в земле. И сейчас я тоже могу говорить с тобой напрямую».

Мужчина удивленно произнес: «Ну так говори!»

Джосан, глядя ему в глаза, сказал: «То, что я сказал тебе тогда, было полной ерундой. Я всегда был лентяем, и мне не хватало терпения по-настоящему научиться гадать. Даже такую простую вещь, как гадальные карты, я освоить не смог. Поэтому я все это придумал, только основываясь на твоем характере, вспыльчивом и гордом. Поэтому тебе не стоит принимать те мои слова так близко к сердцу!»

Тот человек вздрогнул, словно совершенно не ожидал услышать такие слова лично от Джосана, а потом он запрокинул голову и громко рассмеялся, так сильно, что даже согнулся пополам. И куда только делось все его гордое величие?

Вдалеке Синистра и Хон от удивления выпучили глаза.

Через какое-то время мужчина понемногу успокоился, его лицо снова стало холодным и величественным, но в глубине его глаз как будто прибавилось горечи.

Джосан молча смотрел на него.

Они еще немного молча постояли рядом, затем Джосан спокойно сказал: «Зачем ты здесь?»

Мужчина посмотрел на него и ответил: «Ты же у нас всегда был умным, вот и догадайся!»

Джосан фыркнул, затем все же сказал: «Ты направляешься в Смертельные Топи?»

«Верно. Я именно туда и направляюсь. Что, не хочешь пойти со мной, а, старый друг?»

Губы Джосана дрогнули, он произнес: «У тебя очень недобрая слава. Если меня увидят с тобой рядом, невесть что обо мне подумают. Лучше я буду держаться от тебя подальше…»

Мужчина посмотрел на Джосана, словно оторопев от таких слов, потом сказал: «На этом древнем пути нелегко избежать встречи с разбойниками. Может быть, мы с тобой больше и не встретимся… будь осторожен».

Джосан снова фыркнул. «Я пока еще умирать не намерен. А вот у тебя врагов больше, чем лис на Лисьем холме. Так что подумай лучше о себе!»

Хон, которая уже долго стояла поодаль, вдруг увидела, что дедушка и незнакомец подошли ближе и поспешно собралась, приблизившись к деду. Взгляд мужчины скользнул мимо нее и остановился на Синистре, стоявшем за ее спиной.

Лицо Синистры побелело, он медленно опустил голову.

Мужчина смерил его взглядом и вдруг спросил: «Это ты тот Синистра, который все время таскался за Зевулом?»

Страх на лице Синистры стал четче, он секунду замешкался, потом тихо проговорил: «Да».

Хон, которая стояла рядом с Джосаном, не удержавшись, спросила деда: «Дедушка, кто это?»

Она еще не замолчала, как вдруг мужчина повернулся к ней и с улыбкой спросил: «Как, ты меня не знаешь?»

Хон с удивлением покачала головой.

Мужчина мягко улыбнулся. «Можешь звать меня просто Жень Ван».

Хон застыла на месте.

Затем он снова глянул на Джосана, махнул рукой и пошел прочь, даже не обернувшись. Его шаги были быстрыми и тяжелыми, словно он от всей души ненавидел землю, по которой шел.

Оставшиеся за его спиной Синистра, Хон и Джосан только смотрели, как его тень удаляется в сторону Смертельных Топей. Они вдруг услышали его громкий голос, он пел: «Дорога-дорога, вьется без конца. От сына и дочери нет письмеца. Небо широко, море глубоко, горе залью я только вином. Пять звезд на небе, яркая луна, холодное небо, словно стена… Эх, люди на земле такие жалкие! Кто же управляет тогда этим миром?»

И хотя его голос был грубоватым, песня шла от всей души.

Они все смотрели ему вслед, над ними плыли облака, ветер свистел в поле, и после того, как он ушел, осталась странная тревога и горечь.

Голос становился все тише — Жень Вана уже не было видно на горизонте.

Том 10. Глава 8. Глубинная Гадюка.

Подул ветер, и бесчисленные цветы шевельнулись в едином порыве.

Анан, без всякого выражения на лице, стояла посреди цветочного моря, молча глядя на Зевула перед собой.

Легкий аромат плыл по воздуху.

Зевул легко повел плечами, и Аш тут же спрыгнул на землю, огромными глазами он посмотрел на хозяина, затем на Анан, и, почесав голову, отбежал подальше в сторону.

Взгляд Зевула остановился на каменной двери за спиной Анан, он вдруг улыбнулся и произнес: «Это и есть та вещь, которую мы искали?»

Анан без тени улыбки стояла перед дверью, ничего не говоря. Но ее лицо стало очень бледным. О чем же она думала в тот момент?

Зевул медленно сделал шаг, из его уст прозвучало: «Мне нужно то, что за этой дверью…»

«Цзинь!»

Ориханк, словно осеннее солнце, сверкнул в руках Анан, его сияние осветило их обоих.

Зевул остановился на месте.

Анан, бледная, как снег, подняла голову вверх. Она была похожа на богиню, спустившуюся с небес, даже слова, которые она сказала, прозвучали как-то потусторонне: «Я не позволю этому артефакту попасть в руки Малеуса и навредить еще большему количеству людей».

Зевул смотрел на нее. Просто очень внимательно смотрел на нее.

Эта девушка была такой же прекрасной, как и много лет назад, годы словно не тронули ее красоту, вот только сердце…

Он уже стал другим. И наверное, в ее сердце тоже многое изменилось.

Он вдруг усмехнулся, и его улыбка была такой же холодной, как его взгляд. Он со смехом сказал: «Да? Вот незадача, я ведь как раз собирался заполучить этот артефакт, а потом пойти убивать всех налево и направо!»

Анан едва заметно вздрогнула, глядя на него. Но она ничего не ответила, только сильнее сжала Ориханк в своих руках.

Вдалеке вдруг раздался громкий рев, этот звук шел откуда-то снизу, словно у них под ногами ревел какой-то огромный зверь.

Через секунду Зевул и Анан ощутили, как дерево, огромное дерево под их ногами слегка задрожало.

Их лица одновременно побледнели. Это дерево было невероятно огромным, его трудно было сравнить даже с самой высокой горой, и нельзя было даже представить, что могло заставить это дерево дрожать.

Они оба были опытными воинами, и эта дрожь под ногами дала им понять — там, внизу, случилось что-то из ряда вон выходящее, только было не ясно, что за огромная сила сотрясла громадное дерево.

Они почти одновременно поняли, что эта дрожь явно как-то связана с тем, что хранилось за каменной дверью, в Сокровищнице Богов.

Прямо в эту секунду первый луч света пробился сквозь листву и осветил яркие цветы, в трех чжанах от двери.

Зевул шевельнулся, но еще не сделал и шага, когда Анан подняла меч перед собой, загораживая ему путь к Сокровищнице.

Зевул замер, его глаза недобро сверкнули. Он тихо сказал: «Я не хочу сражаться с тобой. Дорогу».

Анан смотрела прямо на него, не собираясь отступать. Она спокойно ответила: «Только через мой труп».

Глаза Зевула сверкнули красным, он вдруг громко вскрикнул и поднялся в воздух, озаренный зеленым сиянием.

Лицо Анан было холоднее льда, Ориханк поднялся в воздух, она вдруг холодно проговорила: «Ты ведь уже присоединился к Малеусу, почему же тогда все еще используешь заклинания Айне?»

Зевул стоял в воздухе, в его руках ярко сияла Душа Вампира, его глаза горели красным огнем. Он хрипло произнес: «Какая разница, как убивать людей — с помощью заклинаний Айне или Малеуса? Тебе-то что?»

С громким свистом зеленый свет смешался с красным, и он нанес удар.

Глаза Анан сверкнули гневом, она не отступила ни на шаг, Ориханк взлетел ввысь, и два сильнейших эспера столкнулись в воздухе!

«Бах!»

Прогремел удар, Зевул отлетел дальше, Анан, стоя на земле, а вернее, на стволе дерева, невольно отступила на несколько шагов, ее лицо стало еще бледнее. Но она только лишь нахмурилась и взлетела вслед за мечом. Свет Ориханка озарил все вокруг!

«В той битве десять лет назад я проиграла тебе!» Глядя на Зевула, она словно выплюнула эти слова ему в лицо. Одновременно с этим Ориханк залился светом, от сотворенного ею заклинанию, и даже цвет неба померк по сравнению с этим сиянием.

«Спустя десять лет я все же проучу тебя, хоть сейчас ты и единственный, кто владеет магией трех школ — Малеуса, Айне и Скайи!»

Зевул громко рассмеялся: «У тебя хорошая память!»

Но он тоже не собирался отступать. Душа Вампира стала вращаться перед ним, в ярком свете его левая рука нарисовала причудливый знак заклинания, и перед ним появился символ Тай Цзи — это была Чистая Сущность Айне.

При виде этого лицо Анан стало еще холоднее, с громким свистом Ориханк снова сверкнул и, закружившись в ее руках, вдруг стал длиннее в десяток раз, направившись прямо к Зевулу.

Лицо Зевула слегка изменилось, он потратил много сил на это заклинание, и к тому же, увидев силу меча Анан, он понял — ее уровень поднялся до небес за эти годы, и среди молодого поколения Айне она была единственной, кто мог достичь такого уровня Чистой Сущности. Он только однажды видел заклинание такой силы, когда его использовал Тянь Болис. Но тогда он уже достиг высшего уровня в этом умении…

И сейчас, когда Анан с легкостью применила заклинание такой невероятной мощи — этот свет мог свернуть горы! — это трудно было сравнить даже с заклинанием Тянь Болиса! За эти десять лет она стала очень сильной, невообразимо сильной!

Но даже если она обладала такой силой, Зевул тоже все эти годы тренировался изо дня в день, соединяя вместе учения трех школ.

И сейчас, когда на него надвигалось огромное лезвие, он вскинул руки, и знак Тай Цзи перед ним начал быстро вращаться и увеличиваться, защищая его от удара.

С громким свистом и звоном лезвие Ориханка столкнулось с этим знаком Тайцзи, ярко сверкнул синий свет, ослепив их обоих, и каждый из них понял — одна ошибка может стоить жизни.

В ярком сиянии Ориханка Зевул сделал последнее усилие отразить удар, и ему это удалось — меч отлетел назад, но через несколько мгновений знак Тайцзи померк в воздухе, исчезнув без следа.

Зевул выдохнул и посмотрел на Анан. Его взгляд на мгновение прояснился, но затем его вновь поглотило красное сияние. «Вот это сила! Всего за десять лет ты достигла Высшего уровня Чистой Сущности! Кажется, что кроме самого Мастера Айне это никому еще не удавалось!»

Анан стояла в воздухе, ее платье развевалось от ветра. Ее рука сложилась в жесте заклинания, Ориханк застыл, его сияние полыхнуло ярче, чем когда-либо прежде, это поразило Зевула. За эти десять лет она стала намного сильнее, и не только из-за того, что была очень талантливой. Гораздо важнее было то, что она только и делала, что тренировалась. Это было непросто объяснить, почему она так усердно трудилась над собой, забыв обо всем на свете. Даже ее Мастер, Шуй Юэ, которая много раз пыталась отговорить ее от таких опасных тренировок, не могла понять причины, по которой Анан так мучила себя. И никто не мог понять.

Эти тяжелые тренировки сделали ее единственной, кто среди молодого поколения Айне достиг Высшего уровня Чистой Сущности. За тысячу лет она была единственным человеком, который сравнялся в этом с самим Мастером Айне. Кроме Старейшин Айне, сильнее ее в этом клане, кажется, не было никого. И хотя первым учеником Айне всегда называли Йена Сяо, даже он мог бы ей проиграть.

Но даже если и так, Зевул, которого когда-то звали Дан Сайоном, сейчас ей не уступал. И призрачный знак Тай Цзи, который он тренировал уже очень давно, отразил атаку ее Чистой Сущности, смешав вместе учения сразу трех школ.

Неужели этот молодой парень тоже тренировался, забыв обо всем?

Они смотрели друг на друга, и их глаза горели. Но в эту секунду откуда-то из тумана внизу снова раздался ужасный рев!

Этот звук был таким ужасающим и злобным, что даже Зевул и Анан вздрогнули. Им показалось, что дерево под их ногами содрогнулось.

Было такое чувство, что это дрожала сама земля, как будто началось землетрясение!

Раздался взволнованный крик Аша, который карабкался по дереву как раз рядом с каменной дверью Сокровищницы Богов, эта дрожь напугала его, и он что есть сил вцепился в камень, чтобы не упасть.

И еще до того, как Зевул с Анан пришли в себя, со стороны тумана, в котором скрывался ствол дерева внизу, появилось четыре человеческих силуэта. Они летели очень быстро, один — впереди, трое — чуть позади. Очень скоро они оказались совсем рядом, и Зевул с Анан, взглянув на них, удивленно застыли.

А те четверо, заметив, что впереди есть кто-то еще, удивились еще больше и остановились в воздухе.

Среди этих людей не было незнакомцев. Впереди всех летела прекрасная девушка, а именно — Цзин Пин Эр из клана Хаккан, а за ней гнались люди Света, которых знала не только Анан, но и Зевул.

Фасян и Цен Шушу, и еще Бэй, который замер и не сводил глаз с Зевула!

Вокруг все тут же стихло.

Зевул посмотрел в их сторону, и на лицах Фасяна и остальных появилось странное выражение. И радость, и замешательство вспыхнули в их глазах почти одновременно.

Цзин Пин Эр оценила обстановку и, основываясь на положении Зевула в клане Вим, а также на его происхождении, кое-что поняла. Она тоже была немного осведомлена об отношениях Зевула с людьми Света.

И сейчас, посмотрев вокруг, она осторожно приблизилась к Зевулу и встала рядом с ним.

Проводив ее взглядом, люди Света, и Анан в том числе, тут же нахмурились, но ничего не сказали.

Первым, кто нарушил молчание, стал стоявший позади всех Бэй.

Он как будто совсем не видел Цзин Пин Эр, перед его глазами стоял только Дан Сайон, все такой же, как прежде. Он медленно сделал шаг, другой, его губы зашевелились, словно ему было трудно говорить.

«Ты… как ты поживаешь?»

Зевул медленно отвел взгляд, не глядя больше на Бэя. Стоя напротив него, он словно не мог смотреть в глаза бывшего друга.

Бэй взглянул на Зевула и вдруг заволновался — его голос стал немного хриплым. «Дан Сайон, ты…»

Зевул вздрогнул и поднял голову. Перед ним было все то же знакомое лицо, на котором отражалась радость и волнение, ни следа злости или ненависти.

Он тихо проговорил: «Бэй…»

Бэй все эти годы провел в тренировках в Зале Предков, и он бесконечное множество раз представлял свою встречу с Дан Сайоном, все время спрашивая себя — как он поведет себя с другом, который уже стал слугой Малеуса?

Сказать, что они теперь враги, и решить все с помощью меча?

Или забыть о предательстве и попытаться уговорить его вернуться?

Однако теперь, когда они, наконец, встретились, он не мог вымолвить и слова. Прошлое, картина за картиной, вставало перед его глазам, и в конце концов он увидел не горы Айне, не сражения на мечах, не битву с Малеусом, а только двух друзей детства, которые радостно играли на зеленом поле…

Способно ли время, как песок, поглотить самые драгоценные моменты жизни?

Они стояли друг напротив друга, давние друзья, почти братья, спустя десять лет…

Сделав шаг, Бэй почувствовал ужасное волнение, так что даже на глазах Зевула начал слегка дрожать. Может быть, Зевул чувствовал то же самое в тот момент?

Цзин Пин Эр рядом с Зевулом нахмурилась, ей совсем не нравились эти дружеские порывы двоих бывших друзей, но сейчас людей Света было явно больше, и если с Зевулом что-то пойдет не так, то она окажется в плачевном положении…

Она кашлянула и с улыбкой обратилась к Зевулу: «Ах, Принц Крови, вот уж не ожидала, что вы окажетесь здесь раньше нас! Нельзя ли узнать, что с тем артефактом? Вы заполучили его?»

После ее слов Зевул и Бэй вздрогнули, Фасян и Цен Шушу одновременно повернулись к Анан. Она мягко качнула головой, и они облегченно вздохнули.

Такие простые слова разом вернули Зевула в реальность. Он медленно закрыл глаза, а когда открыл снова, в них сверкал красный огонь, а взгляд стал колючим. Он внимательно посмотрел на Бэя, затем отвернулся и, отступив назад, встал рядом с Цзин Пин Эр.

Она мягко рассмеялась, ее взгляд был нежным, как вода. Она оглядела Зевула, как своего возлюбленного и нежно проворковала: «Как ты себя чувствуешь?»

Зевул фыркнул. «Как насчет временного перемирия?»

Цзин Пин Эр серьезно сказала: «Идет. Поговорим после».

Зевул посмотрел на нее и кивнул. Им хватило секунды, чтобы оценить ситуацию и понять, что им лучше действовать сообща.

Зевул произнес: «Разве у вас в Хаккан нет больше сильных учеников? Почему ты одна отправилась во Внутренние Болота, да еще нарвалась на врагов?»

Цзин Пин Эр окинула взглядом Фасяна и остальных, на ее лице вспыхнул легкий румянец, сделавший ее еще красивее. Она сказала: «Наш клан — всего лишь небольшая горстка людей, я боялась, что если возьму самых сильных с собой, остальные будут убиты неизвестно кем…»

Она с улыбкой посмотрела на Зевула. «Но ведь в клане Вим тоже много скрытых талантов, почему же кроме маленькой обезьянки вы не взяли с собой никого?»

Зевул почувствовал укор в ее словах, но сказал только: «Все по той же причине. Я опасался, что если возьму с собой часть армии, то остальных поглотят кланы Хаккан и Веном».

Три клана Малеуса, прибывшие в этот раз в Смертельные Топи, хоть и объединились против клана Долголетия, но в тайне все же вели борьбу друг против друга, подсылая убийц и строя козни. Поэтому ни Зевул, ни Цзин Пин Эр не решились оставить свои кланы без защиты, и сейчас оказались в меньшинстве по сравнению с людьми Света.

Цен Шушу, стоявший вдалеке, тоже очень волновался в душе. Когда-то он был в очень хороших отношениях с Дан Сайоном, можно сказать, он был его лучшим другом, после Бэя. И сейчас, когда он осознавал всю сложность ситуации, его сердце было опечалено.

Он как раз хотел обратиться к Зевулу, и даже если это не возымеет результата, попытаться уговорить его вернуться на Путь Света, как вдруг его взгляд остановился на лице Цзин Пин Эр, и сердце странно кольнуло. Он увидел, что она прекрасна, как цветок персика, ее глаза были словно роса на заре, этот взгляд словно говорил с ним, выражая свои чувства…

Он вдруг ощутил, что в его голове все опустело, как будто он был пьян. Он только хотел утонуть в глазах этой девушки, и вот уже сделал к ней шаг…

«Стой!»

Как вдруг в его ушах словно прозвучал удар гонга, Фасян в белом одеянии очутился прямо перед ним, закрыл от него Цзин Пин Эр и применил какое-то заклинание.

Цен Шушу испуганно отшатнулся, и только потом осознал, что случилось. Он покрылся мурашками, начал благодарить Фасяна, а про себя подумал: «Чары этой женщины действительно очень сильны!»

Лицо Фасяна потемнело, он уставился на Цзин Пин Эр недобрым взглядом. До того, как они здесь оказались, она сражалась с ними и уже поняла, что уровень Фасяна очень высок, и к тому же его защищали буддистские заклинания — ее Чары не действовали на буддистов. Она без интереса посмотрела на него, и, словно ничего не произошло, только молча улыбнулась.

Фасян хмуро посмотрел на Зевула. Его взгляд ничего не выражал, он остался таким же спокойным. Но только помолчав секунду, он тихо произнес: «Брат Дан Сайон…»

Зевул холодно прервал его: «Мое имя Зевул. И другого у меня никогда не было».

Фасян застыл, Цен Шушу за его спиной, не удержавшись, выкрикнул: «Сяо Фань, да брось дурачиться! Мы ведь до сих пор считаем тебя…»

Фасян вдруг взмахнул рукой и перебил Цен Шушу, тихо сказав: «Брат Цен, некоторые слова не стоит говорить где попало, если об этом узнают старейшины Айне, не избежать беды».

Цен Шушу так и застыл, снова посмотрел на Зевула, но в итоге промолчал.

Фасян развернулся к Зевулу, словно хотел что-то ему сказать, но прямо в этот момент огромное дерево под их ногами снова задрожало, и в этот раз дрожь была намного сильнее, дерево словно закачалось в воздухе, и все, кто на нем находился, даже сделали несколько шагов, чтобы не упасть.

Их лица разом стали бледными.

В этот же момент в глубоком тумане внизу раздался ужасающий рев, словно какой-то монстр громко кричал, и волна от этого звука была подобна ветру, который разметал полы их одежды.

Вместе с этим ревом стал отчетливо слышен какой-то шорох, словно что-то огромное ползло по дереву, как огромная веревка, намотанная на ствол. Все громче, все ближе…

Цзин Пин Эр вдруг потерянно прошептала: «Беда… эта тварь… все-таки добралась сюда…»

Все вокруг, кроме Анан и Зевула, стали бледными, как мел.

Зевул развернулся и, увидев бледное лицо Цзин Пин Эр, в душе удивился — хотя они были врагами, и не очень хорошо знали друг друга, он знал — эта девушка очень смелая, и без зазрений совести может убить кого угодно, только слегка посмеявшись — это она доказала в битве с кланом Долголетия. Она была очень непростым противником.

Но сейчас, в эту секунду, даже на ее лице отразился необъяснимый страх.

В воздухе вдруг запахло кровью, и вместе с приближающимся ревом и шорохом, которые словно заставляли сердце дрогнуть, этот запах становился все сильнее…

«Это что за чертовщина…»

Зевул еще не договорил, когда его взгляд обратился вперед, и он тут же умолк. Потом он, словно во сне, посмотрел в сторону, где стояла Анан. Она почему-то тоже вдруг посмотрела на него.

Посреди пасмурного неба, там, где ветви деревьев указывали наверх, вдруг появился странный туман, словно там поднимался дым от двух огромных круглых огней.

Темно-зеленных огней!

В этих огнях огромными узкими прорезями сверкнули два леденящих душу зрачка.

Запах гнили и крови в воздухе стал просто невыносимым.

Зевул вдруг начал едва заметно дрожать, он молча смотрел вперед, откуда появлялось огромное, невообразимо огромное животное…

Его голос стал хриплым, он словно вернулся на много лет назад, и очень тихо, так, что только он мог слышать, его губы прошептали: «Глубинная Гадюка… Это Глубинная Гадюка…»

Том 10. Глава 9. Золотая Птица.

Ствол дерева задрожал еще сильнее, это огромное дерево для громадной твари было просто обыкновенным деревцем…

Зверь, явившийся словно из глубин ада, Глубинная Гадюка овивала своим огромным хвостом ствол дерева, ломая ветви. Огромные цветы разлетались в стороны, словно цветные снежинки. Она продвигалась вперед, поворачивая огромной головой, и люди на ее пути казались муравьями, которых она даже не замечала.

Лицо Анан медленно стало бледным как снег. Она сделала шаг вперед, словно не веря глазам, все еще глядя на огромную тварь перед собой. Затем тихо спросила у Цена Шушу, который стоял рядом: «Что происходит?»

На лбу Цена Шушу выступил пот, он ответил: «Когда мы были внизу, неожиданно столкнулись лицом к лицу с этим чудищем. С нашим уровнем… лучшим решением было бегство. Но тогда оно словно не заметило нас, оно что-то искало, и вскоре скрылось. Но я и не думал, что оно… все-таки заберется сюда!»

Они переглянулись с остальными, и хотя среди них не было обычных людей — только сильные маги, человеческие возможности все же имеют предел, а особенно перед лицом такой опасной твари как эта. Любые попытки ее одолеть казались смешными и бессмысленными.

И пока Глубинная Гадюка приближалась к ним, Цзин Пин Эр вдруг сказала: «Черт… кажется, эта тварь пришла сюда за тем, что лежит за каменной дверью!»

Все вокруг одновременно побледнели.

Зевул нахмурился, и хотя его лицо ничего не выражало, он вспомнил, как столкнулся с огромной тварью, когда только вошел во Внутренние Болота, в ядовитом тумане. Из-за завесы он не смог ничего различить, но с той поры его не покидало ощущение, что ужасный запах и темная энергия этой твари казались ему знакомыми… Сейчас было очевидно — тогда он столкнулся именно с Глубинной Гадюкой.

С приближением огромного чудища ствол дерева, где они стояли, начинал дрожать все сильнее, им даже начало казаться, что дерево может не выдержать и разломиться пополам. В воздухе, там, где была голова змеи, из-за ряда огромных зубов все время высовывался плоский красный язык, как раз в направлении Сокровищницы Богов. Тварь зашипела, словно чему-то обрадовалась.

В этот момент все поняли — целью огромной твари была именно та вещь из Сокровищницы Богов за их спинами.

Зевул обернулся и посмотрел на каменную дверь. Толстый камень был неподвижен, а луч света, который сначала упал на цветок рядом с дверью, уже переместился на саму дверь, и иероглифы «Сокровищница Богов» мягко сияли в солнечном свете.

Фасян, увидев, что чудовище приближается, спокойно вздохнул и, резко развернувшись к остальным, объявил: «Это Глубинная Гадюка, очень древний монстр, нам с ней ни за что не справиться. Мы не противники этой твари, даже не нужно пытаться. Уходим».

Каждый понимал, что это правда. Цен Шушу, Бэй и остальные кивнули, Цзин Пин Эр фыркнула — она явно совсем не хотела этого, но, судя по всему, тоже приготовилась покинуть это место.

Все призвали свои эсперы и приготовились улететь. В руках Зевула тоже сверкнул зеленый свет, и как только он хотел повернуться и позвать Аша с собой, со стороны каменной двери вдруг раздался гулкий грохот.

В этот момент солнечный луч отразился на самой верхней букве в надписи «Сокровищница Богов»

Прямо в эту же секунду Глубинная Гадюка вдруг ускорилась и с шипением начала взбираться по стволу все быстрее. Ужасно удивленные и напуганные, Цзин Пин Эр, Цен Шушу, Бэй и Фасян взлетели первыми.

Запах крови в воздухе стал ужасен, подул непонятно откуда взявшийся резкий ветер.

Зевул вдруг развернулся и направился к каменной двери. Фасян, который уже был в воздухе, удивленно обернулся, увидев, что огромная змея, словно разгневавшись, распахнула огромные глаза и злобно зашипела. Ее тело все время извивалось, через считанные минуты она должна была оказаться у каменной двери.

А огромная дверь, которая казалась людям ужасно широкой, сейчас была размером примерно с голову Глубинной Гадюки.

Зевул почувствовал, как сзади на него упала чья-то тень. Громадная змея направлялась к нему, и даже не оборачиваясь он понимал, что Глубинная Гадюка прямо за его спиной.

Он обернулся зеленой вспышкой и быстрее молнии, опережая громадную тварь, рванулся к двери!

Там, впереди, раздался крик Аша!

Огромная тень настигала его, подул резкий ветер, который готов был сдуть Зевула с дерева, едва тот коснется пола ногами.

Зевул был удивлен, но он уже не был тем парнишкой, который попал в Пучину Потерянных Душ. Его мысли пронеслись как молнии, словно на затылке открылись глаза, он выставил Душу Вампира навстречу голове огромной змеи и едва смог защититься от ее удара.

Тем временем звуки за каменной дверью становились все громче, и вместе с этими звуками, в лучах солнечного света, прямо посередине изначально цельной каменной двери появилась тонкая трещина, и затем две части камня начали расходиться в стороны.

Золотой, слепящий глаза свет ударил из этой трещины, и хотя сейчас был день, на это сияние невозможно было смотреть, даже солнце на небе, казалось, померкло от этого сияния.

И в Сокровищнице Богов словно что-то громко заревело, испуская золотой свет!

Гадюка вдруг выпрямилась, напрягшись всем телом, и издала ужасающий рев. Затем, не обращая внимания вообще ни на что, она ударила огромной головой прямо в каменную дверь.

А между ней и каменной дверью загорелся зеленый свет, который как будто опережал ее на шаг, и уже готов был проникнуть в Сокровищницу…

Если бы не ярко сверкающий, словно осенняя вода, Ориханк.

Завеса голубого света настигла Зевула, превратившись в огромное лезвие и рубанув его по плечу. Глаза Зевула сверкнули красным, дверь была прямо перед ним, но если бы он не защитился от удара Ориханка, его бы разрубило пополам. С большой неохотой зеленое сияние развернулось и устремилось в небо, за его спиной огромная черная тень яростно ударила о камень, и в стороны разошлась ударная волна. Даже те, кто уже был в воздухе далеко от места, где все это происходило, изменились в лице.

И хотя сила удара была велика, казалось, что ни странный артефакт за каменной дверью, ни сама Гадюка вообще ничего не ощутили. Золотой свет все также слепил глаза, он становился все ярче, и Гадюка ударила снова. Двое — Анан и Зевул — стояли в воздухе, две противоборствующих стороны, ни одна из которых не желала уступать.

Ровно до того момента, пока их не накрыло светом артефакта. Они разом побледнели, но самым ужасным было то, что в эту секунду черная тень змеи вдруг стала ближе. Удар…

Сила их магических эсперов для Глубинной Гадюки не значила ровным счетом ничего.

Анан и Зевул одновременно полетели вперед. Зевул ощутил только, что к груди прилила кровь, а в голове словно загремели трубы. Каждый мускул в его теле ощутил огромную силу удара змеи, он бы уже истекал кровью, если бы не Глубокая Мудрость, которая защищала его тело и смягчила удар, иначе он бы превратился в одно огромное кровавое пятно.

Но даже с такой защитой, он все равно ощутил ужасную боль. Казалось, у него сломаны все кости. Зевул вдруг вспомнил о чем-то и, вращаясь в воздухе, посмотрел в сторону Анан.

Ледяная красавица, кажется, находилась в более плачевном состоянии, чем он. На ее белоснежном платье, в районе груди, расползались кровавые следы. С губ текла кровь, кажется, были повреждены внутренние органы.

Чистая Сущность Айне, конечно, была очень сильной магией, но что касалось защиты внешней и внутренней, Глубокая Мудрость все же была сильнее.

Застывшие в воздухе люди Света раскрыли рты и глаза, все произошло очень быстро, и когда они еще не успели отреагировать, Анан напала на Зевула, а затем они оба попали под удар Глубинной Гадюки. Судя по их виду, они оба получили серьезные ранения.

Конечно, не стоит говорить, что Анан была ученицей Айне, а Зевул когда-то был Дан Сайоном, и поэтому люди Света тут же полетели к ним обоим, надеясь оказать хоть какую-то помощь. Но противостоять Глубинной Гадюке было не так-то просто…

Тем временем Цзин Пин Эр тоже спустилась обратно, но ее взгляд был направлен мимо Гадюки, в сторону каменной двери, из-за которой сочился слепящий золотой свет.

Рассветное солнце вдалеке поднялось еще выше.

Его луч переместился на следующую строку надписи на двери.

В этот момент каменная дверь, которая раскрылась уже почти на три чжана, вдруг перестала двигаться. Наоборот — через секунду она начала закрываться, и золотое сияние заметно потускнело.

Зевул вздрогнул всем телом, они с Анан все еще были в сознании, но сила удара Гадюки была слишком велика — он не мог контролировать собственное тело, и через считанные секунды они должны были врезаться прямо в каменную дверь. И скорость была такой большой, что даже с защитой заклинаний трех школ от него должно было остаться только мокрое место.

И еще более ужасным было то, что огромная дверь с мрачным грохотом продолжала закрываться…

Где-то вдалеке, в воздухе над ними, вдруг раздался удивленный и отчаянный крик Бэя!

Сердце Зевула, прямо в эту секунду, вдруг дрогнуло. Едва различимо, в ясном небе перед ним, словно появилась девушка в зеленом платье, которая мягко улыбалась ему… но ее улыбка казалась слегка размытой.

Время словно замедлило ход в тот момент.

Он перевернулся в воздухе, увидев за собой громадную черную тень, увидев медленно смыкающиеся створки каменной двери, и еще… он увидел летящую по воздуху девушку в белом платье, потерявшую контроль так же, как он.

Он вдруг захотел спросить у нее — Почему? Почему ей непременно нужно было остановить его, невзирая на смертельную опасность?

Рядом с ним вдруг раздался крик обезьянки — голос Аша привел его в чувство. Он карабкался по каменной двери и громко кричал, расстояние между створками стало еще меньше — всего пара чжанов.

Через миг… они врежутся в каменную дверь.

Через миг… эта жизнь закончится.

Через миг небо, вместе с облаками, свалится прямо на них.

Если только…

Он закусил губу и из последних сил развернулся на пару сантиметров, увидев, что уже очень тонкая щель в двери находится прямо напротив него.

Может быть, ему удастся проскочить до того, как эта чертова дверь закроется?

Он выдохнул и приготовился умереть — у него больше не было сил ни на что.

Посреди режущего ветра он вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на него.

Он поднял глаза.

Анан пришла в себя, и сейчас она летела рядом с ним, глядя вперед. Очевидно, она тоже понимала — они сейчас врежутся в каменную стену. Но только, неизвестно почему, на прекрасном лице этой девушки не было ни следа страха.

В этот момент, когда небо и земля поменялись местами, когда смерть была прямо перед глазами, она беспомощно летела навстречу смерти, но ее лицо не выражало ни страха, ни страдания.

Словно цветок, раскрывшийся в ночи, ее белая тень, окропленная кровавыми следами, перед лицом Зевула, нет… перед лицом Дан Сайона, вдруг озарилась улыбкой.

В этой улыбке на бледном лице отразилась вся невысказанная нежность, она посмотрела на него, и ее губы слегка шевельнулись на режущем ветру.

Сквозь ветер, сквозь кровь, и даже словно сквозь время и все эти десять лет, три слова коснулись его слуха и отпечатались в его сердце.

«Возвращайся… со мной…»

※※※

Она закрыла глаза, и вдруг затихла. Судя по всему, она начала понемногу терять сознание и отдаляться от него, словно потратила последние силы на эти слова.

Черные волосы взметнулись на ветру, коснувшись ее белого лица, она улетала вместе с ветром, и на ее губах все еще играла едва заметная улыбка…Но что это так больно врезалось в сердце и тяжелой волной сломало все барьеры? Все в мире могло исчезнуть в тот момент, только… эта белоснежная тень…

Как он мог ее отпустить?

Как он мог ее бросить?

Он издал хриплое низкое рычание, что-то начало резать глаза, и он начал сопротивляться смерти. На жестоком режущем ветру он изо всех сил старался заставить свое тело двигаться. Протяни руку, протяни руку, просто протяни руку…

И держи, держи крепче!

Точно так же, как десять лет назад, посреди дождя из камней, эта девушка в белом платье, забыв обо всем на свете, держала его руку!

Держи… крепче…

Перед тем, как он потерял сознание, он собрал все последние силы и притянул эту девушку ближе к себе.

Трещина впереди стала всего в чжан шириной, золотой свет из-за двери исчез почти целиком, осталась только черная темнота.

В его ладони пульсировало слабое тепло.

Он закрыл глаза и чернота, словно десять лет назад, накрыла их с головой, проглотив целиком.

※※※

Каменная дверь со скрежетом закрылась, и только в последний миг маленькая обезьянка успела запрыгнуть внутрь, вслед за хозяином.

И затем, когда каменная дверь вовсе перестала двигаться, трещина посреди камня необъяснимым образом исчезла.

«Бах!» Огромная голова змеи яростно ударила в дверь. Огромное дерево сотряслось от ужасающей силы, словно от удара громадного топора.

Глубинная Гадюка, словно у нее из под носа исчезло любимое кушанье, разгневалась не на шутку. Она в бешенстве начала мотать головой из стороны в сторону и колотить в каменную дверь. Сила была такой кошмарной, что даже те, кто стоял далеко от нее в воздухе, изменились в лице.

Цзин Пин Эр с недовольным видом отлетела подальше от Гадюки, в душе ругая эту тварь на чем свет стоит. Только что она могла пробраться в Сокровищницу Богов, пока все остальные были отвлечены на Гадюку. И только она хотела проскользнуть мимо, каменная дверь почему-то захлопнулась!

Цзин Пин Эр опоздала всего на шаг, и это ее взбесило. Но она уже не могла ничего поделать. Да к тому же разъяренная змея начала обращать свой гнев против людей в воздухе, и Цзин Пин Эр, увидев, что Гадюка подняла голову наверх, отлетела еще дальше на десяток чжанов.

Глубинная Гадюка вдруг раскрыла пасть и выплюнула в сторону людей в небе струю яда. Стало невозможно дышать, люди Света разлетелись кто куда, но никого не задело. Цзин Пин Эр, оценив обстановку и посмотрев на Гадюку, которая продолжила биться головой в каменную дверь, осознала, что сегодня ей ничего не удастся заполучить. А если остаться здесь еще дольше, то эти мерзкие ученики Света скоро вспомнят о ней и попытаются убить. Лучшим решением было поскорее скрыться.

Подумав об этом, Цзин Пин Эр потихоньку начала отдаляться от центра событий, но не успела она отлететь достаточно далеко, как удивленно вздрогнула — там, откуда они только что прилетели, и где проползла огромная змея, снова росли цветы, абсолютно нетронутые. Только вокруг этих цветов, в свете солнца, словно сверкало что-то темно-красное, похожее на сеть.

Цзин Пин Эр нахмурилась и пригляделась получше. В ее голове вдруг мелькнула мысль, словно она разглядела, что это была за магия, и она тут же огляделась с опаской, холодно усмехнувшись и тихо сказав: «Ну надо же, и они тоже пришли!»

Она немного помолчала, но в конце концов все же приняла решение и поскорее улетела, скрывшись в рассветном тумане.

Прямо у двери в Сокровищницу бушевала громадная Гадюка, бешено молотя головой о камень. Люди Света сначала хотели осторожно приблизиться, чтобы попытаться каким-то образом спасти Анан и Зевула, но любое приближение к Гадюке грозило смертью, после нескольких попыток они едва не получили серьезные ранения.

После еще одной неудачной попытки, Фасян приказал всем отступить подальше и собраться вместе. Затем он тихо произнес: «Так мы ничего не сможем сделать. Уж не знаю, что скрыто в этой Сокровищнице, что Глубинная Гадюка так хочет это заполучить, но пока она здесь, мы не сможем попасть внутрь».

Лицо Бэя потемнело, он с ненавистью посмотрел на огромную тварь. Лицо Цена Шушу тоже не выражало ничего хорошего. Но он тоже был достаточно сообразителен, чтобы понять — сейчас они ничего не могли сделать.

В этот момент всеобщего отчаяния вокруг, казалось, остался только яростный рев Глубинной Гадюки. Но в этот момент, неожиданно для всех, небо над ними потемнело.

Цен Шушу и остальные от удивления вздрогнули — только что небо было ясным, почему вдруг стало темно? Они машинально подняли головы наверх.

Едва подняв глаза, они остолбенели и раскрыли рты. Над ними, высоко в небе, появилось что-то огромное и оранжево-желтое, размером около двух десятков чжанов. Оно повисло над их головами, закрыв собою солнце.

Одновременно с этим в небе раздался громкий птичий крик, сравнимый с ударом молнии.

Глубинная Гадюка, которая только что бешено колотилась в каменную дверь, вдруг остановилась и замерла. Ее огромная голова повернулась, рот гневно оскалился, и она яростно заревела, глядя в небо, сверкая ужасными клыками.

То огромное оранжевое облако, закрывшее солнце, стало спускаться вниз, и хотя оно не было таким большим, как Глубинная Гадюка, все же по размеру они соответствовали друг другу.

Издалека было явно видно, что это оказалась огромная птица, покрытая оранжевыми перьями. Она парила в воздухе, бесстрашно направляясь прямо к Гадюке, которая обвилась вокруг дерева внизу.

Глубинная Гадюка при этом повела себя очень странно — она вся изогнулась, с шипением прислонившись к дереву, словно в ожидании чего-то.

Фасян, не веря своим глазам, указал на огромную птицу: «Это же… это легендарное Священное Животное Девяти Небес — Золотая Птица!», его голос был заплетающимся.

Том 10. Глава 10. Маленький Аш.

Он медленно открыл глаза, вокруг была только тьма.

Вокруг было темно, но потом где-то вдалеке блеснул едва заметный слабый свет, словно одинокая свеча в ночной тишине.

Он молча пригляделся и увидел, что этот свет был светло-фиолетовым, потом сделался синим, и почти сразу — темно-зеленым… цвета постоянно сменяли друг друга, очень красиво.

Как вдруг где-то рядом с ним раздался крик Аша, он был очень тихим, словно Аш в этой тишине и темноте не решался кричать слишком громко.

Зевул повернулся и в слабом отсвете от разноцветного огня увидел, что Аш сидит рядом с ним.

Он улыбнулся, но потом непроизвольно сжал зубы — когда он попытался сесть, его тело пронзило болью. Зевул попытался получше рассмотреть окружающее пространство. Когда ему все-таки удалось сесть, он был очень удивлен.

Разноцветный свет мягко освещал его тело. И он вдруг почувствовал, что все те раны, которые он получил в битве с Гадюкой, вдруг исчезли.

Зевул нахмурился, это было очень странно. Но он не смог придумать никакой причины для этого чудесного излечения, поэтому решил встать и осмотреться получше.

Подумав об этом, он шевельнулся, но вдруг остановился, застыв в одном положении.

Неизвестно с какого момента, его рука почему-то сжимала другую, нежную и белую как снег руку.

Они держались друг за друга так крепко и так естественно, что он даже забыл, что держит ее за руку.

Зевул замер, затем медленно развернулся и посмотрел в сторону — в радужном сиянии в темноте едва различим был силуэт этой девушки. Глаза Анан были закрыты, лицо было бледным, и у рта виднелась струйка крови, похожая на лепесток цветка, упавший на первый снег.

На ее губах, казалось, все еще задержалась мягкая улыбка.

Так спокойно…

Он тихо смотрел на нее в темноте. Время пронеслось так быстро, но казалось, что все это случилось совсем недавно, вот только вчера…

※※※

«Бах!»

Неожиданно в темноте раздался грохот, все вокруг затряслось. Где-то вдалеке послышался птичий крик и звериный рев, все темное пространство вокруг начало дрожать. Аш громко вскрикнул, превратился в колобок и откатился в сторону, упав на пол. Зевул тоже не смог удержаться в сидячем положении, его отбросило в сторону.

От этого удара тело Анан вздрогнуло, она проснулась и тихо вскрикнула от неожиданности, затем открыла глаза.

Сначала ей в глаза бросилась темнота, затем она смогла разглядеть перед собой знакомое лицо.

Точно как десять лет назад, у Бессердечного Моря в Пучине Покинутых Душ!

Дрожь постепенно улеглась, вокруг воцарилось спокойствие. Никто так и не понял, что только что произошло.

Анан медленно села, глядя на Зевула. Он ничего не говорил, просто глядя на нее. Через несколько секунд они оба опустили глаза — их руки все еще крепко держали друг друга.

Анан молчала и не двигалась. Губы Зевула слегка дрогнули, затем он медленно разжал ладонь и отпустил ее руку.

Анан в темноте посмотрела на его руку, которая отдавала ей свое тепло всего несколько секунд назад, и в глубине ее глаз мелькнула едва заметная печаль, которая сразу же исчезла, снова превратившись в лед.

Она поднялась на ноги и тут же нахмурилась — кажется, она тоже почувствовала, что на ее теле нет никаких ран, и это было очень странно. Затем она оглянулась вокруг и тихо произнесла: «Что это за место?»

Зевул, медленно поднявшись, ответил: «Точно не знаю, но я помню, как мы успели проскользнуть в Сокровищницу Богов».

Анан, помолчав секунду, спросила: «Это ты меня спас?»

Зевул, взглянув на нее, просто сказал: «Нет. Тебе просто повезло, так же как и мне. В последнюю секунду мы попали сюда, прежде чем дверь захлопнулась».

Анан повернулась, без всякого выражения глядя на него. Ее глаза сверкнули в темноте.

Но Зевул отвернулся, не глядя ей в глаза, и пошел в сторону слабого света вдали, одновременно сказав: «Хватит разговоров. Если хочешь убить меня, приступай прямо сейчас».

Анан тихо осталась стоять в темноте позади него. Через какое-то время рядом с ней раздался крик обезьянки.

Аш, который только что пришел в себя, побежал вслед за хозяином, в три прыжка запрыгнул на его плечо и посмотрел в сторону разноцветного сияния вдали.

Они подошли чуть ближе и смогли разглядеть, что же это было.

В темноте стояло возвышение из дерева, высотой в половину человеческого роста, из него выходил деревянный столб, толщиной примерно с человеческую руку, а сверху на этом столбе была еще одна плоская поверхность, примерно в чжан шириной.

На этом плоском столе стоял сосуд, очень необычной формы. Казалось, он сделан из дерева, и при ближайшем рассмотрении было понятно — вся деревянная конструкция, вместе с сосудом, составляют одно целое, как будто вырастая из огромного дерева под ними.

Но больше всего внимание привлекало то, что находилось в сосуде. Сам сосуд был примерно в три цуня высотой и в два шириной. Внутри него явно плескалось что-то жидкое, а в этой жидкости плавал маленький яркий камень, пятиугольной формы, похожий на кристалл. Именно от этого камня и исходило мягкое сияние, образуя вокруг деревянного постамента прекрасную игру света и тени.

В этот момент Анан тоже подошла ближе и встала рядом с Зевулом, глядя на деревянный сосуд.

В воздухе плыл странный аромат, немного приободряющий тело и дух.

И хотя Зевул и Анан были не простыми людьми и много знали о мире вокруг, сейчас никто из них не мог понять, что же перед ними находилось. На самом же деле сияющий камень в деревянном сосуде, хранившийся в Сокровищнице Богов, был легендарной пилюлей бессмертия, для сохранения которой здесь и выросло это огромное дерево.

И именно этот магический эликсир, лекарство бессмертия, заставляло Глубинную Гадюку снаружи так безумно желать его заполучить, даже несмотря на встречу с ее кровным врагом — Золотой Птицей.

И чудесное исцеление ран Зевула и Анан также было связано с этой волшебной пилюлей.

Но об этих легендах мало кто знал из ныне живущих, поэтому Зевул и Анан никогда об этом не слышали. Они задумчиво смотрели на странный предмет перед ними.

И пока они размышляли, вдруг снова раздался грохот, и Сокровиница опять начала трястись. Одновременно раздался ужасный рев Глубинной Гадюки снаружи, кажется, эта тварь гневалась от того, что не может заполучить желанное лакомство.

И хотя Сокровищница Богов была очень необычным местом, сейчас она рисковала сильно пострадать от ударов громадной змеи. Если бы это была небольшая гора, она бы уже развалилась на мелкие кусочки.

И сейчас от ударов огромной твари дерево вокруг скрипело, словно от боли, и все начинало дрожать, как при землетрясении. Аш жалобно пискнул и скатился с плеча Зевула. Сам Зевул, так же как и Анан, едва держался на ногах — пол под ними ходил ходуном.

Строго говоря, от такого удара вся конструкция из дерева, включая саму пилюлю бессмертия, должна была перевернуться. Но вместо этого странный камень в сосуде с жидкостью вдруг сверкнул тонким лучом света, направленным вверх. Луч ударил в деревянный потолок над ними, и вся Сокровищница тут же окрасилась в золотой цвет, стены и пол покрылись сиянием.

В этом сиянии дрожь понемногу успокоилась, и окружающее пространство снова стало неподвижным. Только когда дрожь совсем исчезла, золотой свет медленно потух, вернувшись в первоначальную форму.

Зевул и Анан переглянулись, на их лицах отразилось удивление и восхищение — это странное магическое искусство действительно было очень необычным!

Зевул снова осмотрелся вокруг и увидел, что кроме этой деревянной конструкции в Сокровищнице больше нет ничего. К тому же, этот камень в сосуде был похож на кристалл и источал необычную энергию. Это явно было что-то необыкновенное, и судя по всему — это и был всеми разыскиваемый артефакт.

Только он подумал об этом, как его сердце дрогнуло, и Зевул протянул руку к деревянному постаменту.

«Не прикасайся к нему!» вдруг рядом с ним раздался голос Анан, вмиг сделавшийся холодным.

Рука Зевула застыла в воздухе, затем медленно опустилась. Он развернулся к Анан, глядя прямо на нее.

Между ними было не больше трех чжанов, но возникшее между ними тепло в секунду словно испарилось, превратившись в ледяное молчание.

Зевул, глядя на Анан, медленно проговорил: «Мне нужна эта вещь».

Анан, глядя ему в глаза, спокойно ответила: «Я не позволю тебе ее заполучить. Тебе сначала придется убить меня».

Зевул ничего не ответил.

Разноцветное сияние в темноте раз за разом меняло цвет, озаряя все вокруг, словно тоже хотело что-то сказать.

«Бах!»

Снова раздался звук удара, и все вокруг зашаталось. Но сейчас масштаб произошедшего был гораздо более серьезным — хотя золотой луч из сосуда опять попытался привести Сокровищницу в равновесие, это не возымело никакого действия.

С ужасающим скрежетом и скрипом над их головами вдруг что-то разломилось, и сверху начали падать огромные куски дерева. Зевул и Анан одновременно отлетели в стороны. Грохот был непрекращающимся, видимо, Глубинная Гадюка снаружи вовсе потеряла рассудок и начала без остановки бешено молотить в дверь Сокровищницы. Одновременно с этим крики какой-то птицы снаружи тоже становились все более яростными и громкими.

Казалось, снаружи происходит настоящая битва земли и неба!

Вся Сокровищница под давлением внешних сил все-таки начала разрушаться. Ее стены стали менять форму, куски дерева падали с потолка повсюду.

В этой ситуации Анан и Зевул могли только пытаться устоять на ногах, держась за еще целые стены — сейчас им было не до деревянного сосуда с артефактом.

Было очевидно, что Сокровищница очень скоро будет разрушена. Как вдруг, прямо в следующую секунду, волшебный камень снова засиял, и золотой луч впился в деревянный потолок. Но в этот раз он был немного другим…

В Сокровищнице раздался странный звук, исходящий откуда-то издалека, похожий на заклинания или песнопения древних народов. Под действием золотого луча Сокровищница словно получила поддержку и стены перестали разрушаться, перестали падать куски дерева сверху.

Странные песнопения, похожие на шепот призраков, стали еще громче. Затем, прямо на глазах у Анан и Зевула, на потолке Сокровищницы, прямо в свете золотого луча, вдруг начали появляться золотые письмена, иероглифы один за одним отражались на деревянных стенах.

«Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен!»

Зевул содрогнулся всем телом!

Через несколько секунд эти слова исчезли, но звук песни стал еще громче и сильнее, и вместе с ним золотой луч вдруг словно взорвался, озарив все пространство Сокровищницы своим светом. На стенах вокруг, в сиянии золотого луча, один за одним начали появляться новые иероглифы, словно парящие в воздухе.

Они начали вращаться вокруг Анан и Зевула, под звуки птичьих криков!

Зевул и Анан были поражены происходящим, завороженно глядя вокруг себя. Все их внимание было приковано к магическим письменам, они словно во сне смотрели на них, забыв обо всем остальном.

Сердце Зевула бешено колотилось, и в эти секунды в его душе словно звучали громкие возгласы:

«Либрус! Это Либрус! Это Третий Том Либруса!»

※※※

Снаружи Сокровищницы Богов Фасян и остальные стояли в воздухе, глядя на битву двух магических существ, развернувшуюся на огромном дереве. Их лица непроизвольно побелели.

Изначально пышные листья и цветы на дереве сейчас очень сильно пострадали, вокруг виднелись следы ударов, а лепестки цветов то и дело разлетались по сторонам и цветным дождем падали вниз.

А прямо перед Сокровищницей Богов Глубинная Гадюка, прислонившись к каменной двери, громко ревела, подняв голову в небо — там над ней била крыльями Золотая Птица. И с каждым взмахом ее крыльев вокруг поднимался ураганный ветер, так что даже стоящие вдалеке люди Света чувствовали его силу.

Золотая Птица была покрыта желто-оранжевым оперением, размах ее крыльев был больше сотни чжанов. Яркие глаза то и дело сверкали, а огромные когти нападали на Глубинную Гадюку. Гадюка в свою очередь постоянно плевалась ядом, ее огромная голова все время двигалась в стороны, мелькали ядовитые клыки. Сражаясь с врагом, она не переставала время от времени биться в каменную дверь Сокровищницы Богов.

Этот бой заставлял небо и землю дрожать, облака вокруг потемнели, и казалось, что эти два магических животных могут разрушить не только огромное дерево, но и вообще все, что растет в безлюдной местности Смертельных Топей.

Но уже было очень заметно, что Глубинная Гадюка начала уставать. На ее огромном теле то и дело прибавлялись раны, темная кровь сочилась из них, окрашивая темно-красным цветом ствол громадного дерева. Казалось, что твердую как камень кожу Гадюки на самом деле могли пробить только когти Золотой Птицы.

Однако, хотя раны Гадюки становились все серьезнее, Золотой Птице тоже приходилось нелегко. Изначально прекрасное чистое оперение сейчас было местами вырвано Гадюкой, и на теле Птицы тоже было много ран, иногда даже были видны кости. По оперению текла кровь, на груди расползалось темно-красное пятно.

Неожиданно, они вдруг перестали биться — Глубинная Гадюка приникла к каменной двери, Золотая Птица опустилась на ветку дерева неподалеку — они смотрели друг на друга в ожидании, потом Гадюка громко заревела, и Птица закричала ей в ответ — очевидно, никто из них не собирался отступать.

Но было очевидно, что Глубинная Гадюка находится в проигрышном положении — это место было для нее слишком неподходящим. В высоте над облаками ей приходилось только крепко держаться за ствол дерева, тогда как Золотая Птица могла летать вокруг нее и нападать с разных сторон. Плюс ко всему, именно Золотая Птица была естественным и самым главным врагом Глубинной Гадюки, у нее был иммунитет к змеиному яду и укусы ядовитых клыков были для нее практически безвредны, не считая глубоких ран.

Одна из самых опасных способностей Глубинной Гадюки не действовала на Золотую Птицу. Казалось, ей не победить в этой схватке, и Гадюка, начиная это осознавать, разъярилась не на шутку. Сверкнув огромными глазами, она отвернулась от Птицы, сидящей на ветке, и бешено ударила головой в дверь Сокровищницы.

Золотая Птица, гневно закричав, снова бросилась в бой.

Но в этот удар Гадюка вложила всю свою силу, и от его силы огромное дерево содрогнулось от корней до верхушки, вокруг каменной двери поползли трещины, и на самом камне появилась огромная расщелина.

Словно магические силы, охраняющие Сокровищницу Богов, все-таки не смогли сдержать последнего удара Глубинной Гадюки и понемногу начали разрушаться.

Вдалеке Фасян и все остальные, переглянувшись, удивленно вздохнули.

Золотая Птица с криком взлетела вверх и тут же ринулась вниз, стрелой напав на Глубинную Гадюку.

Небо содрогнулось, облака вокруг, словно от резкого ветра, сформировали огромную воронку, которая как смерч направилась вниз, вслед за взмахами крыльев Золотой Птицы.

Глубинная Гадюка громко взревела, из ее огромных глаз сверкнула вспышка гнева, но она, не обращая внимания больше ни на что, еще раз ударила в каменную дверь.

«Бах!»

В этот момент камень разлетелся от удара, поднялась пыль, и с ужасающим скрежетом стены Сокровищницы разломились от ужасающей силы.

Почти одновременно Золотая Птица нанесла удар. Ветряной смерч захватил Гадюку, она испустила оглушительный крик, было очевидно, что она сильно пострадала от этого удара.

Ветер был таким сильным, что Фасяна и остальных отнесло на несколько шагов назад, словно муравьев!

Когда пыль понемногу улеглась, крики монстров все еще звучали в воздухе, и все увидели, что на голове гадюки зияет огромная дыра, из которой фонтаном сочится кровь — Золотая Птица вырвала змее один глаз!

В тот же миг из глубины Сокровищницы Богов сверкнул и тут же погас луч золотого света.

Золотая Птица и Глубинная Гадюка на миг позабыли о битве и одновременно посмотрели вниз.

Огромная Сокровищница Богов казалась игрушечной рядом с этими магическими животными.

В клубах пыли, внутри Сокровищницы, виднелись два силуэта — это были Анан и Зевул. Аш, который упал с плеча Зевула, сейчас крепко держался за деревянный постамент, пытаясь остаться на ногах.

Было очевидно, что внутри Сокровищницы Богов им пришлось нелегко выдерживать удары Гадюки. Лица Анан и Зевула были бледными, но сейчас уже спокойными. И только Аш, который был ужасно напуган, без остановки кричал.

Зевул, только успокоившись, снова вздрогнул, увидев перед собой двоих огромных магических животных, от которых исходила жажда убийства. Очевидно, лучше всего сейчас было бы поскорее убраться оттуда…

Но еще до того, как Зевул успел что-то сделать, Глубинная Гадюка оставшимся глазом разглядела внутри Сокровищницы деревянный постамент, а также сияющий всеми цветами сосуд на нем.

В ту же секунду глаз Гадюки сверкнул, и огромная голова рванулась вперед. Золотая Птица тоже не отставала от нее, громко крича.

Когда два зверя стали приближаться, Анан и Зевул смогли только призвать свои эсперы и поскорее взлететь — каким бы ни был их уровень, этим врагам они бы ни за что не смогли противостоять. Но Зевул, едва поднявшись в воздух, вдруг остановился, услышав крик обезьянки. Аш, который всегда сидел у него на плече, сейчас прятался около деревянного сосуда.

И хотя характер Зевула очень сильно изменился, его дружеские чувства к Ашу остались все такими же, как десять лет назад. Поэтому он, забыв обо всем, направился на помощь другу. К несчастью, ветер, поднявшийся от летящих к Сокровищнице змеи и птицы, буквально смел его в сторону вместе с Анан.

Сердце Зевула дрогнуло, но сила крыльев Золотой Птицы была слишком велика. Он отлетел слишком далеко — на целых десять чжанов от дерева. Едва остановившись и обретя контроль над собственным телом, он нахмурился и, призвав Душу Вампира, рванулся вперед.

В этот момент битва Глубинной Гадюки с Золотой Птицей достигла точки кипения. Цель была прямо перед глазами, всего лишь маленькая пилюля бессмертия! Золотая Птица не могла подлететь прямо к сосуду и остановилась на ветви дерева над ним, а Глубинная Гадюка обвилась вокруг постамента, но она тоже не могла достать пилюлю, потому что все время следила за своим врагом.

Аш, который прятался на самом постаменте, был ужасно напуган, но увидев, что две огромных зверюги собираются драться прямо рядом с ним, он не стал спускаться вниз, а только задумчиво почесал голову. Затем он вдруг заметил, что вместе с разрушение Сокровищницы радужный свет, исходивший из сосуда, погас.

Аш медленно подобрался к деревянному сосуду, то и дело оглядываясь на змею и птицу, которые были заняты только друг другом. Время от времени вниз сыпались перья и чешуя.

Аш снова почесал голову и сверкнули глазами — в жидкости, которая находилась в сосуде, отразилась его мордашка. Камень все еще лежал внутри сосуда, все еще сверкающий, словно кристалл.

Аш внимательно посмотрел на камень и вдруг, опустив голову в сосуд, начал пить жидкость из него.

Хлюп, хлюп, хлюп…

Глубинная Гадюка и Золотая Птица, только что поглощенные битвой на смерть, вдруг удивленно замерли, словно превратившись в статуи.

Хлюп, хлюп, хлюп…

Этот тихий звук был не таким уж и страшным, но почему-то вокруг воцарилась тишина, осталась только маленькая обезьянка, пьющая из сосуда.

Сосуд был очень маленьким, и жидкости в нем было только половина, поэтому Аш очень быстро все выпил и, подняв голову, обернулся вокруг. В воздухе над ним два смертельных врага, еще не успевшие никак отреагировать, посмотрели на Аша, потом подняли глаза друг на друга.

……

Как вдруг снова раздался странный звук и птица со змеей снова посмотрели вниз — Аш высунул язык и начал плеваться, очевидно, вкус странной жидкости был не таким уж приятным, поэтому Аш был недоволен. Однако, когда он снова заглянул в сосуд, то обнаружил, что в нем еще остался небольшой камень, спокойно лежащий на дне. Аш осторожно взял его в лапки, потом раскрыл рот, и, словно арахисовый орех, магический артефакт исчез у него во рту.

……

Вдалеке от места действия, Фасяна прошиб холодный пот!

Неожиданно раздался громкий крик, и разъяренные Гадюка с Золотой Птицей одновременно бросились в атаку на бедного Аша. Он удивленно замер, даже шерсть у него на затылке встала дыбом — сейчас ему некуда было бежать, он только свернулся в дрожащий комок на деревянном постаменте и двумя лапками накрыл голову.

В следующую секунду он бы погиб от удара двух огромных зверей, но рядом с ним вдруг мелькнула зеленая вспышка, это подоспел Зевул, который протянул руку и схватил Аша, а затем из последних сил бросился прочь.

Как только они улетели, за их спинами раздались громкие крики Птицы и Гадюки, от которых содрогнулись остатки Сокровищницы Богов…

Глубинная Гадюка так бы и ревела, оставаясь на дереве, но сейчас перед ней все еще был грозный соперник, а на земле ей было безопаснее. В конце концов она смирилась с тем, что эликсир для нее утерян, и, нехотя развернувшись, медленно начала сползать с дерева, пока в конце концов не исчезла в тумане облаков внизу.

Но опасность для Зевула и Аша все еще не утихла — хоть Гадюка и удалилась, еще оставалась Золотая Птица, и сейчас она направлялась к ним, расправив громадные крылья.

У Зевула на лбу выступил пот, Птица летела очень быстро, хоть и была поранена и измотана в битве со змеей. Он едва успевал уворачиваться от нее, благодаря своей скорости. Но Птица настигала, и казалось, что она скоро схватит их. Аш, спрятавшийся на груди у Зевула, сначала громко кричал, но потом вдруг замолчал и громко рыгнул, наверное, из-за той жидкости, которую он только что выпил.

Зевулу вдруг стало ужасно смешно, но сейчас опасность была слишком велика — он уже чувствовал, как его нагоняют огромные крылья. В воздухе он вдруг заметил, что впереди на дереве виднеются странные цветы, отличающиеся от остальных, что росли здесь. И хотя они были такими же пышными, от них исходило необыкновенное красное сияние…

Зевул удивленно вздрогнул — он тут же разглядел, что было спрятано за этими цветами. Но почему они вдруг тоже оказались здесь, и почему ничего не сказали ему?

В его сердце закрались сомнения, однако в момент смертельной опасности он уже не успевал подумать об этом и полетел в сторону тех цветов, уводя за собой Золотую Птицу.

Вдалеке от него Анан и все остальные удивленно вскрикнули — через мгновение Птица должна была настигнуть Зевула, и она была так разгневана, что не успокоилась бы, пока не разорвала бы его на кусочки.

Но Зевул, используя все оставшиеся силы, превратился в зеленую вспышку и пролетел как раз мимо странных цветов. Золотая Птица, не обращая внимания больше ни на что, рванулась следом и оказалась как раз над цветочным кругом.

Сразу же что-то изменилось.

Цветы вдруг сверкнули ярким красным светом, соединились в одно целое и взлетели в воздух. Вместо них появился большой красный треножник — эспер Мастера Вим, Треножник Дракона.

А на самом треножнике стоял и читал заклинание ни кто иной, как сам Мастер Вим.

Древнее заклинание зазвучало снова, и одновременно с этим рядом появились Зеленый Дракон и Нигири, они начали танцевать магический танец, формируя причудливые фигуры руками. От творимой ими магии сила Драконьего Треножника привела в действие ловушку — в воздухе поднялись лучи красного света, соединившись в одно целое, они образовали красную завесу, в которую и попалась Золотая Птица.

Пойманная Птица тут же начала биться и метаться из стороны в сторону, но то ли из-за того, что она истратила слишком много сил в битве с Глубинной Гадюкой, то ли из-за огромной силы Треножника Дракона, она не могла выбраться из нее, и очень скоро давление заклинания усилилось.

В конце концов, словно поняв, что ничего нельзя поделать, Золотая Птица с жалобным криком остановилась и больше не пыталась противиться силе ловушки.

Мастер Вим громко рассмеялся, приземлился на дерево, а рядом с ним встали Зеленый Дракон и Нигири. Зевул, крепко держащий Аша, тоже подошел ближе.

Зевул хмуро посмотрел на Мастера Вим, но тот слегка улыбнулся и махнул рукой. «Поговорим об этом после». Договорив, он посмотрел туда, где все еще находились Фасян, Анан и остальные люди Света. Он вдруг с улыбкой сказал Зевулу: «Ты лучше скажи, как нам следует поступить с этими людьми?»

Зевул вздрогнул, и хотя он видел на лице Мастера Вим спокойную улыбку, в глубине его глаз сверкнул леденящий душу холод.

Вокруг них вдруг воцарилась зловещая тишина.

Том 11. Глава 1. Рыбий народ.

Смертельные Топи. Гигантское дерево.

Анан, Фасян, Бэй и Цен Шушу спокойно приземлились на ветвь дерева, увидев, что вокруг теперь было бесчисленное множество трещин и опавших листьев. Они невольно подивились огромной силе магических зверей, только что бившихся здесь.

Но теперь их внимание целиком было сосредоточено на нескольких людях Малеуса перед ними.

Фасян нахмурился, но ничего не сказал. Он уже видел этих соперников на Горе Вздымающихся Волн, в Восточном Море. Это были самые сильные воины клана Вим, и сейчас к ним прибавился еще и Зевул. Силы были не равны.

Очень жаль, что когда они обнаружили огромное дерево, то Йен Сяо, Ли Синь и Янна полетели в другую сторону от них, чтобы расширить площадь поисков. Если бы они были здесь, они бы смогли выиграть немного времени, чтобы уйти…

Однако это были только мысли. А сейчас перед ними стояли враги, которые, казалось, пока не собирались нападать.

Мастер Вим оглядел собравшихся впереди людей Айне и спокойно обратился к Зевулу: «Ну так что, как нам следует поступить с ними?»

Зевул не ответил сразу, глядя на Мастера Вим, глаза которого вдруг странно испытующе сверкнули. Через секунду Зевул просто произнес: «Раз уж Мастер изволил прибыть сюда, то все решения должны приниматься вами».

Стоящий рядом Зеленый Дракон нахмурился, Нигири, вуаль которой легко шевельнулась, посмотрела на Зевула.

Но Мастер Вим не изменился в лице, улыбка все еще оставалась на его губах. Он медленно сказал: «Но ведь ты первым прибыл сюда, и я уже говорил, что поручаю тебе всю эту операцию. Я, Зеленый Дракон и Нигири здесь только для того, чтобы поймать Золотую Птицу. А что делать с этими четырьмя, должен решать ты! Как хочешь, так и поступай».

«Ха!»

Неожиданно вдалеке раздался холодный смех.

Они повернулись на звук и увидели, что это смеялся Бэй, с лицом холодным, как лед. «Эй, твари Малеуса, если хотите биться, так нападайте! Какой толк в разговорах? Мелете языками, как базарные бабки!»

От этих слов лицо Зеленого Дракона потемнело, но Мастер Вим посмотрел на Бэя без следа гнева, напротив — он улыбнулся и снова обратился к Зевулу: «Это ведь Бэй, верно? Твой друг детства из Айне?»

Сердце Зевула дрогнуло. Он никогда раньше не упоминал имя Бэя, но Мастер Вим почему-то знал его. Он посмотрел на улыбку Мастера, и его сердце обдало холодом.

Мастер Вим спокойно произнес: «Ну так что? Как нам поступить с ними?»

Зевул посмотрел на Мастера Вим, их взгляды встретились, и он произнес: «Наша миссия здесь завершена, и эти люди для нас не опасны, не следует обращать на них внимание. Вам лучше вернуться и заняться Золотой Птицей, это более важное дело».

Мастер Вим молча смотрел на него, вокруг стало необычайно тихо.

В глазах Зеленого Дракона сверкнул огонь, по лицу Нигири, скрытому вуалью, ничего нельзя было различить, но она тоже была напряжена — ее взгляд переходил от Мастера Вим к Зевулу, затем обратился вдаль и она вдруг застыла, увидев, что среди людей Света молча стоит Анан, неотрывно следя за Зевулом.

На холодном лице этой девушки мелькнуло странное беспокойство.

Нигири вдруг протянула руку и слегка толкнула Зеленого Дракона.

Зеленый Дракон беспокойно обернулся, увидев, что Нигири взглядом показала на Мастера Вим. Он был давним союзником Мастера и хорошо знал Нигири, так что сразу понял, что она имела в виду. Но сейчас он немного колебался.

Помолчав немного, Зеленый Дракон все-таки осторожно приблизился к Мастеру Вим и тихо произнес: «Мастер, Зевул все верно сказал, мы уже схватили Золотую Птицу, и сейчас для нас это главное. Лучше нам вернуться, а то как бы армии кланов Веном и Хаккан не вмешались в наши планы…»

Мастер Вим обернулся и посмотрел на Зеленого Дракона, затем мягко кивнул. «Ты прав». Затем его взгляд снова обратился к Зевулу. «Что ж, если так, оставляю здесь все на тебя».

Зевул кивнул в ответ. «Можете быть спокойны».

Мастер Вим снова оценивающе посмотрел на него, затем вдруг улыбнулся и пошел прочь. Зеленый Дракон тоже улыбнулся Зевулу и направился следом за Мастером.

Нигири медленно пошла за ними, и когда она проходила мимо Зевула, он едва заметно кивнул ей.

Вуаль Нигири мягко шевельнулась, но она ничего не сказала, только прошла мимо него.

Когда их тени исчезли в тумане, Зевул медленно развернулся и посмотрел на Фасяна и остальных.

Фасян кашлянул и сделал шаг вперед. «Брат Дан…»

Зевул холодно оборвал его: «Мое имя — Зевул».

Фасян застыл, но тут за его спиной раздался тихий голос Бэя: «Сяо Фань, зачем ты так? Я знаю, что внутри ты не такой, только из-за того, что ты тогда пострадал из-за предателей, сейчас ты присоединился к клану Вим…»

Эти слова резанули слух Фасяна, но он только горько усмехнулся, ничего не сказав.

Тем временем Бэй продолжал: «…если ты решишь вернуться, я уверен, Мастер Шен Доул все поймет и примет тебя обратно в Айне».

Зевул просто спросил: «Почему я должен возвращаться?»

Бэй вздрогнул, его взгляд неотрывно был прикован к давнему другу детства. Зевул, стоящий впереди, с плохо скрываемым холодом в голосе произнес: «Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен! Я уже не сойду с этого пути, и вам лучше не пытаться меня спасти».

Анан, стоящая позади всех, едва заметно вздрогнула. Цен Шушу, увидев это, нахмурился, но ничего не сказал.

На лице Бэя отразился гнев, он шагнул вперед, словно хотел что-то сказать, но Фасян задержал его.

Посмотрев на Бэя, Фасян мягко покачал головой и тихо сказал: «Он уже слишком далеко ушел от нас, и уговоры не помогут вернуть его, только хуже сделаешь».

На лице Бэя мелькнул еще больший гнев, когда Фасян встал у него на пути, но услышав его слова, он понял, что Фасян прав. Бэй повернулся к Зевулу, его сердце смягчилось, воскресив в памяти моменты их веселого детства. Затем Бэй крепко сжал зубы и молча отступил назад.

Фасян, секунду помолчав, обратился к Зевулу: «Принц Зевул, не важно, признаете вы это или нет, мы с вами все-таки крепко связаны. Но сейчас, раз уж Сокровищница Богов разрушена, и в ней не осталось больше никаких важных артефактов, нам лучше мирно разойтись».

Зевул фыркнул, посмотрев на Фасяна, затем оглядел всех остальных — Бэя, Цен Шушу и Анан.

Анан стояла позади всех, и ее лицо было холодным как лед, даже в глубине ее ледяных глаз нельзя было различить, о чем она думает.

Зевул отвел взгляд и молча развернулся, чтобы уйти.

Но не прошло и пары секунд, как он услышал шаги за спиной. Зевул нахмурился и, развернувшись, удивленно замер — это был Цен Шушу, а на лицах Фасяна и остальных застыло немое удивление.

Цен Шушу подбежал прямо к Зевулу и, глядя на него, вдруг улыбнулся. «Ты ведь не станешь меня убивать, верно?»

Зевул посмотрел на Цен Шушу, его улыбка была все такой же беззаботной, как десять лет назад в Айне, совсем ничего не изменилось. Вскоре его взгляд немного потеплел, но голос остался все таким же холодным: «Что тебе нужно?»

Цен Шушу пожал плечами и хмыкнул. «Я все равно считаю тебя другом, несмотря ни на что. Уговаривать тебя я не стану, поступай как знаешь». Он вдруг замолчал на секунду, его глаза странно сверкнули, и он тихо добавил: «Слушай, братец, может, все-таки отдашь мне свою Трехглазую обезьянку?»

Зевул замер, в его памяти тут же возник образ Цена Шушу, когда он пытался выменять у него Аша десять лет назад. Его сердце тут же потеплело. Он ведь вырос в горах Айне и все еще помнил те годы и те места. Цен Шушу был одним из немногих его друзей.

Цен Шушу видел, что Зевул молчит, но в то же время не собирается спорить, и это его обрадовало. Цен Шушу не был дураком, и тоже очень волновался за Дан Сайона, который сейчас стал Зевулом. Только он всегда знал, что характер у этого его друга очень упрямый, и раз уж он тогда не согласился отдать ему Аша, то сейчас уж точно не сделает этого.

Но Цен Шушу преследовал совсем другую цель — чтобы хоть немного задержать друга на его Темном Пути, он решил выбрать единственный действенный способ — попытаться сохранить их дружбу.

И сейчас взгляд Цен Шушу обратился к Ашу, его глаза засияли, а на лице появилась широкая улыбка. «Эй, маленькая обезьянка, это я! Помнишь меня?»

Аш с закрытыми глазами лежал на плече Зевула, и его мордочка была немного розоватой, как у человека, который выпил слишком много вина. После того, как Цен Шушу несколько раз его позвал, Аш только открыл глаза и посмотрел на него, затем лениво что-то прокричал и снова уснул.

Цен Шушу даже не собирался злиться, судя по всему, он был даже обрадован. На его лице крупными буквами читалось восхищение.

Зевул, посмотрев на Цен Шушу, увидел, что тот нисколько не изменился за десять лет и вдруг сказал: «Ну ладно, сегодня он тоже очень устал, так что давай обсудим это в другой раз, если нам суждено будет встретиться».

Цен Шушу еще раз полюбовался на Аша, затем кивнул и его взгляд снова обратился к Зевулу.

Зевул спокойно сказал: «Свет и Тьма всегда будут враждовать, и мы с тобой теперь враги. Если уж придется драться, я не пожалею тебя, да и ты меня не жалей. Только…» он вдруг поднял глаза на Цен Шушу и медленно произнес: «Хоть мы и идем разными путями, я всегда буду считать тебя своим другом».

Цен Шушу широко улыбнулся и кивнул, затем протянул руку, чтобы похлопать Зевула по плечу, но в последний момент передумал. Его глаза блеснули, словно он о чем-то вспомнил, и на его лице появилась странная ухмылка. Он запустил руку за пазуху и что-то достал. Это была старинная книга в синей обложке, на ней не было никакой надписи.

Зевул нахмурился, но эта книга показалась ему странно знакомой, только он не мог сразу вспомнить, где ее видел.

Цен Шушу незаметно передал книгу Зевулу и заговорщическим тоном проговорил: «Мы с тобой хорошие друзья, столько лет не виделись, и еще неизвестно когда встретимся. Так что я хочу подарить тебе кое-что на память».

Зевул посмотрел на улыбку Цен Шушу. Кроме радости в ней отражалось что-то еще. Он нахмурившись взял книгу и раскрыл на первой попавшейся странице….

«А?»

Как бы он ни контролировал себя, он все же невольно вздрогнул и тут же торопливо закрыл книгу. В ней было только множество картинок, с изображениями голых мужчин и женщин. Это была именно та книга, которую Цен Шушу десять лет назад пытался обменять на Аша.

«Ты…» Зевул вдруг словно онемел, не зная, что сказать.

Цен Шушу уставился на него и быстро сказал: «Так, если не хочешь, чтобы нас с тобой поймали с этим, лучше не кричи так громко».

Зевул молча смотрел на Цена Шушу, его мысли слегка перепутались. Он всегда знал, что Цен Шушу любил пошутить и был настоящим хулиганом, но такой простой жест с его стороны сразу же сблизил их, словно они вернулись на десять лет назад, в то беззаботное время.

Цен Шушу улыбнулся ему и развернулся, чтобы уйти. Он давно спланировал свои действия, чтобы попытаться хоть как-то остановить Зевула на Пути Тьмы, и убедить его в том, что они все еще друзья. И сейчас, когда он, не опасаясь быть замеченным остальными, всучил Зевулу подозрительную книгу, было совершенно ясно — Цен Шушу надеялся, что при их следующей встрече их отношения будут хоть немного, но теплее.

И сейчас на его лице играла улыбка.

Фасян, посмотрев на улыбающееся лицо Цена Шушу, когда тот подошел ближе, спросил: «Брат Цен, почему ты такой радостный?»

Цен Шушу был в отличном настроении, состроив рожицу Фасяну он сказал: «Будда говорил: Молчание — золото!»

Фасян улыбнулся и посмотрел на Зевула, который все еще молча стоял вдалеке и держал в руках синюю книгу. Его лицо было странным, было не ясно, о чем он думает. Фасян покачал головой и обратился к остальным: «Наша миссия здесь закончена, уходим! Об остальном поговорим позднее».

Цен Шушу кивнул, Анан и Бэй тоже ответили согласием.

Они вчетвером превратились в яркие вспышки и, очертив круг в небе, улетели прочь.

Зевул так и остался стоять на дереве, в его сердце вдруг появилось ощущение пустоты, словно он что-то потерял. Его взгляд опустился на книгу, которую он все еще держал в руках, он замахнулся, чтобы выбросить ее, но потом вдруг горько усмехнулся и положил подарок за пазуху.

Затем он глубоко вздохнул, привел дух в порядок и сказал: «Аш, давай выбираться отсюда».

Аш в этот раз даже не открыл глаз, только невнятно что-то пробормотал, может быть это и был его ответ.

Зевул мягко улыбнулся, взмахнул рукой, чтобы призвать Душу Вампира, превратился в зеленую вспышку и покинул огромное дерево.

Он снова пролетел над болотами, через туман, через ядовитую завесу — теперь он знал, в каком направлении лететь, и очень скоро оказался там, где его ждала армия клана Вим, оставленная им во Внешних Болотах.

Но когда он начал подлетать совсем близко, то сразу же нахмурился. В воздухе висел знакомый запах крови, приносимый с ветром.

Зевул изменился в лице и с громким свистом приземлился.

Очень скоро он увидел место расположения своей армии. Здесь было очень много людей, и большинство из них были в порядке, только увидев это Зевул успокоился.

Ученики клана Вим тоже заметили Зевула и быстро встали, чтобы его поприветствовать.

Как только Зевул подошел ближе, он нахмурился еще сильнее — здесь запах крови был просто ужасным, оказалось, что в небе он еще хоть как-то развеивался.

Ученики Вим кланялись ему и кивали головой, и хотя Зевул в последнее время не убивал никого из них, его уровень все же был очень высоким, а характер строгим, к тому же от него все время исходил холод, поэтому в клане Вим все, кроме Мастера Вим, старались проявлять к нему уважение, чтобы не разгневать его.

И сейчас из толпы людей вышел молодой ученик, с яркими глазами и черными бровями, очень статный — это был Ян Хой.

Он подошел ближе и поклонился. «Господин, вы вернулись».

Зевул кивнул. «Что здесь произошло?»

Ян Хой промолчал и выразительно посмотрел на Зевула. Тот все понял и пошел вперед. Ян Хой осмотрел собравшихся и громко сказал: «Господин Зевул вернулся, всем продолжать нести службу, нечего тут слоняться!»

Все вокруг ответили согласием и разошлись по своим местам.

Ян Хой быстро нагнал Зевула и тихо сказал: «Идите за мной».

Тут же он быстрыми шагами направился вправо. Они шли недолго и вскоре оказались в зарослях высокой травы, в половину человеческого роста. И хотя вокруг никого не было, запах крови здесь стал просто невыносимым.

Зевул посмотрел на Ян Хуэя, но тот был необычно бледен и только тихо проговорил: «Посмотрите сами». Договорив, он подошел к зарослям травы и отодвинул их рукой.

Зевул медленно подошел и заглянул в траву. Его лицо тут же потемнело. Снаружи трава ничем не отличалась от остального пейзажа, но внутри зарослей все было красным от человеческой крови. Запах крови и мяса ударил в нос, стало трудно дышать. А в густой траве, прямо перед ним, высилась огромная гора трупов, и не просто мертвых, а порубленных на куски.

Сам Зевул все эти годы уже привык к убийству, и сам пролил немало крови, но такое… он видел впервые в жизни.

Он закрыл глаза, успокоился, его лицо ничего не выражало, когда он медленно вошел туда и присмотрелся к горе трупов.

Ян Хой, стоявший за его спиной, тихо произнес: «Все эти ученики вчера были поставлены здесь в дозор, это место находится дальше всех от нашего лагеря, и его оттуда практически не видно, все эти люди… были лучшими. К несчастью, за вчерашнюю ночь они были убиты, практически без шума».

Лицо Зевула стало темнее ночи, в глазах сверкнул леденящий холод. Он медленно проговорил: «Кто убийца? Как это случилось?»

Ян Хой не ответил ему сразу, а только сказал: «Господин, посмотрите сюда».

Зевул увидел, что Ян Хой прошел мимо горы трупов и пошел глубже в заросли. Там, в глубине зарослей травы, лежал еще один убитый, его тело было относительно целым, отсутствовала только левая рука.

Зевул посмотрел на убитого и сразу же узнал — этого ученика звали Сюй Чжунхай, он был не последней личностью в клане Вим, его смерть здесь казалась невозможной.

Ян Хой подошел к телу и сказал: «Вот, посмотрите».

Зевул подошел ближе и посмотрел вниз, увидев, что рядом с телом Сюй Чжунхая, около его правой руки, на песке были начертаны два иероглифа: рыбьи твари.

Слово «рыбьи» было написано четко, а второй иероглиф уже был размазан, кажется, в этот момент силы оставили несчастного.

«Рыбьи твари?» Зевул нахмурился.

Ян Хой кивнул. «Я не знаю, что это означает. Неужели где-то поблизости есть оборотни-рыбы? После того, как я обнаружил убитых, приказал прочесать всю округу, но не нашел ни следа этих рыбьих тварей».

Зевул медленно развернулся и вышел из зарослей травы. Ян Хой последовал за ним. Запах крови в воздухе все еще был ощутим, но вне этих зарослей воздух был чуть свежее.

Зевул глубоко вздохнул и вдруг спросил: «А Монах Ша? Почему я его не видел?»

Ян Хой помолчал секунду, затем сказал: «Утром он первым увидел все это, он был просто в ярости. А когда заметил то, что написал Сюй Чжунхай, он непонятно почему решил, что этих тварей нужно искать на юге, и в одиночку покинул лагерь. Я уговаривал его, но он не слушал, к тому же…»

Он вдруг остановился на полуслове.

Зевул посмотрел на него. «Что такое?»

На лице Ян Хуэя появилось виноватое выражение. «Изначально вы приказывали не вступать в сражения с кланами Хаккан и Веном, но когда я сегодня обнаружил эту кровавую резню, я решил, что это могло быть дело их рук. Поэтому я послал шпионов на разведку. И если бы выяснилось, что это были другие кланы, мы бы отомстили за своих».

Зевул успокоил его: «Все произошло слишком неожиданно, и здесь нет твоей ошибки. И что же узнали шпионы?»

Ян Хой секунду помолчал, затем продолжил: «Они… принесли совсем не те вести, которых я ожидал. Армия клана Веном, неизвестно почему, покинула Смертельные Топи еще вчера вечером, а в клане Хаккан…» он посмотрел на Зевула и тихо договорил: «похоже, там произошло то же, что и у нас — погибло больше двадцати человек».

Лицо Зевула слегка изменилось, он спросил: «Это правда?»

Ян Хой ответил: «Да. Я лично это проверил, вернулся только что».

Зевул промолчал, кажется, он о чем-то глубоко задумался.

Ян Хой не решался его окликать, только через некоторое время, когда Зевул все еще молча раздумывал, Ян Хой не удержался и спросил: «Господин, что нам теперь делать?»

Зевул не ответил на этот вопрос, он, казалось, задумался о чем-то другом, и, повернувшись, спросил: «Пока меня не было, Мастер Вим появлялся здесь?»

Лицо Ян Хуэя чуть изменилось, он тут же кивнул. «Да».

Глаза Зевула сверкнули. «Что он сказал?»

Ян Хой проговорил: «Мастер прибыл вместе с Зеленым Драконом и Красным Фениксом, он тоже узнал, что здесь случилось, и был этим очень разозлен. Но он сказал мне только одно — «Все дела здесь я поручил Зевулу», потом он ушел».

На лице Зевула не было никакого выражения, он снова погрузился в молчание. Конечно, Ян Хой не знал, что отношения Зевула и Мастера Вим немного испортились, поэтому он только смотрел на него, стоя в стороне.

Через минуту Зевул кивнул. «Ты очень хорошо управлялся здесь со всем, наша миссия в Смертельных Топях завершена. Начиная с этого момента, прикажи всем собираться — вы покидаете это место и возвращаетесь на Лисий Холм».

Ян Хой кивнул. «А вы, господин?»

Зевул отвернулся и поднял глаза к небу, оно было чистым и спокойным, и даже не подозревало, что здесь произошла такая кровавая бойня.

Он произнес: «Хотя Монах Ша слишком поспешил, я смогу найти его по следам его магии. Мне не известно происхождение этих рыбьих тварей, но они убили моих людей, и я должен найти их».

Ян Хой за его спиной коротко кивнул. «Слушаюсь вашего приказа, господин».

Зевул кивнул. «Можешь идти».

Договорив, он обратил взгляд на юг, увидев там только густую траву. Ветер подул в Смертельных Топях, скрывающих великое множество секретов.

Неожиданно для самого Зевула, в его памяти вдруг вспыхнула сцена, произошедшая несколько дней тому назад, когда он вместе с Цзин Пин Эр и Цин Уянем планировал нападение на клан Долголетия. Странный полу-человек, полу-рыба, напавший на Хон из пруда…

Том 11. Глава 2. Вопросы.

Ветер пролетел над дорогой и умчался вдаль.

Джосан и его внучка Хон уже покинули Смертельные Топи, три дня они шли на восток.

Этот день был таким же, как и все — они по-прежнему шли по дороге, только пейзаж вокруг стал немного другим — вместо ровной степи стали появляться небольшие холмы, покрытые лесом

Джосан посмотрел вперед и увидел, что впереди виднеется какой-то камень. Он чувствовал усталость, поэтому повернулся к Хон и сказал: «Давай немного отдохнем вон там».

Хон согласно кивнула, затем обернулась и со смехом сказала: «Эй, господин Синистра, посидите с нами!»

Синистра, который все время шел за ними, рассмеялся в ответ и кивнул. Сначала, как только он покинул Смертельные Топи, он даже не знал, зачем увязался за Джосаном и Хон. И сам Джосан сначала ничего хорошего от него не ожидал. Но с тех пор, как они повстречали на дороге того странного человека, назвавшегося Жень Ваном, и Хон немного поговорила с Синистрой, их отношение друг к другу немного улучшилось. За эти дни Синистра все время шел прямо за ними.

Джосан, остановившись у каменных развалин, увидел, что Синистра тоже подошел ближе, вместе с Хон. Он не был так вежлив с ним, как его внучка, поэтому закатил глаза и вдруг сердито сказал: «Слушай, Синистра, что это ты увязался за нами? Мы ведь всего лишь нищие странники, у нас и красть-то нечего».

Синистра глянул на Джосана и, поджав губы, злобно ответил: «Вонючий старик, опять принялся притворяться бедняком? Думаешь, я не знаю, где ты прячешь свои денежки?»

Джосан и Хон вздрогнули. Джосан тут же подскочил, словно его клюнул петух, его лицо стало красным и он гневно закричал: «Ах ты поганец, я так и знал, что тебе нельзя верить! Так значит, ты охотишься за моими денежками?»

Синистра закатил глаза, но ничего не сказал. Только Хон с небольшим удивлением спросила его: «Господин Синистра, откуда вы знаете про деньги?»

Услышав Хон, Синистра почему-то сразу же понизил голос и, немного подумав, ответил ей: «Он все время не выпускает эту чертову палку из рук, даже когда ложится спать, держит ее в руках. Кроме того, он каждые пять минут что-то там проверяет. Судя по его виду, даже полный идиот догадается, что это какая-то необычная палка, и что в ней что-то спрятано».

Хон невольно рассмеялась. Джосан покраснел, как помидор, фыркнул и отвернулся от них. Но потом подумал, что так он теряет лицо, поэтому снова повернулся к Синистре и гневно сказал: «Даже если это необычная палка, это не твоего ума дело! Ты лучше скажи, зачем увязался за нами, проходимец!»

Синистра вдруг застыл, словно прикусил язык.

Джосан тут же гордо поднял голову и с улыбкой указал на Синистру пальцем. «Ха, не думай, что я не знаю этого! Ты идешь за нами, чтобы ограбить меня и украсть мою красавицу-внучку, а другого тебе и не нужно…»

«Дедушка!» Хон покраснела и прикрикнула на деда.

Джосан вдруг спохватился, что сказал лишнего, но было уже поздно и он только проворчал: «Ну что, так или нет?»

Синистра глянул на Хон, увидев только, что на ее белом лице сейчас загорелся румянец, от чего она стала еще красивее, словно взошедшая звезда. Синистра почувствовал странное ощущение в сердце и опустил голову.

Хон посмотрела на деда. Она всю жизнь провела в странствиях вместе с ним, и отношения между ними были очень открытыми. Затем она обратилась к Синистре. «Господин Синистра, не слушайте дедушку, это он все попусту болтает…»

Джосан тут же гневно возмутился. «Ах ты еще и смеешь ругать деда? Да ведь ясно видно, что этот Синистра — вор и проходимец!»

Хон высунула язык и скорчила рожицу Синистре. В его голове словно прозвенел колокол, он только смотрел на ее прекрасную улыбку и не замечал ничего вокруг, даже колких высказываний Джосана в свой адрес.

Джосан сердито отвернулся и сказал, обращаясь к Синистре. «Эй, ты так и не ответил, зачем идешь за нами! Если ответишь честно и объяснишь причину, я может и позволю тебе идти с нами. Но если ничего не скажешь, хэ-хэ, это будет означать, что ты хочешь нам навредить!»

Синистра медленно опустил взгляд, затем ответил, после долгого молчания: «Я и сам не знаю».

«Ха!» Джосан вдруг громко рассмеялся.

Хон посмотрела на Синистру и с интересом спросила: «Как это? Разве вам больше некуда пойти?»

Синистра горько усмехнулся. «Так и есть». Он вдруг очень захотел рассказать все этой девушке, раскрыть ей свою душу, и он продолжил: «Я с детства отличался от других, и мои родители отказались от меня после рождения, выкинули на улицу, словно монстра… я всегда был один и надеялся только на себя».

Хон раскрыла рот, удивленно вздохнув. Джосан закатил глаза, всем видом выражая недоверие.

Тем временем Синистра продолжал: «Потом меня подобрала стая бродячих собак, но они почему-то не сожрали меня, а начали кормить и защищать. Поэтому, когда я вырос, я начал называть себя Синистрой. (в оригинале его имя звучит как Дикий Пес, прим. перев.).

Джосан холодно усмехнулся, но Хон была вся во внимании и медленно кивнула.

Синистра, не обращая внимания на Джосана, улыбнулся ей и сказал: «Поэтому у меня никогда не было дома. И если по-честному, собачье логово было моим домом. Потом один из старейшин Кровавого клана по случайности встретился со мной и тут же взял меня к себе в ученики. С тех пор я начал изучать магию, и Кровавый клан стал моим домом».

Джосан снова усмехнулся. «Ну так и возвращался бы в свой Кровавый клан, зачем преследуешь нас?»

Синистра опустил голову, его лицо потемнело, и только после долгого молчания он сказал: «Кровавый клан повержен кланом Вим. А именно это сделал Зевул, с которым вы уже знакомы».

«Что?» Джосан и Хон одновременно удивленно вскрикнули. Внутренние войны в клане Малеуса были очень жестокими, но никто во внешнем мире не был осведомлен о них. Поэтому Джосан и Хон не знали, что клан Вим поглотил Кровавый клан. Однако, хотя они оба удивились, реакция их была разной.

Джосан тут же нахмурился, словно вспомнил о чем-то, затем покачал головой и со вздохом произнес: «Вот жалость! А ведь при старике Черносерде этот клан был таким великим! Эх…»

Хон не стала даже думать об этом, она подумала о другом. «Но раз это Зевул разрушил твой клан, почему ты все время следовал за ним?»

Губы Синистры дрогнули, он медленно рассказал им обо всем, что случилось.

Хон, выслушав его, фыркнула и сказала Джосану: «У этого Большого Ниана совсем нет совести!»

Джосан посмотрел на нее и ответил: «Ты еще слишком мала, чтобы рассуждать о совести! Перед лицом смерти эта самая совесть отходит на второй план».

Хон хмыкнула и спросила: «Так значит Синистра готов был умереть, но не сдаваться?»

Джосан глянул на Синистру, затем кивнул. «Я раньше и не думал, что ты можешь быть таким смелым. Это непростое решение. Однако за все эти годы Зевул приобрел статус Принца Крови, убил толпы людей! Почему же он вдруг решил помиловать тебя?»

Синистра покачал головой. «Я и сам не знаю».

Джосан ничего не сказал в ответ, но его лицо слегка потемнело. Улыбающиеся морщинки тоже исчезли. Синистра, глядя на Джосана, вдруг ощутил, что тот сейчас совсем не похож на себя, это его очень удивило, но тут с ним заговорила Хон, и его внимание обратилось к ней.

Хон тихо сказала, глядя на него: «Неужели ты не чувствовал обиды, когда все время был рядом с ним? Он ведь уничтожил твой родной клан, ты ведь должен его ненавидеть».

Синистра помолчал немного, затем огляделся по сторонам и вдруг сказал: «Я не знаю, в чем дело. Сначала я очень сильно его ненавидел. Но потом я осознал, что его винить бесполезно. Это ведь не его вина, а приказ Мастера Вим. Это могли сделать и люди Хаккан, и Венома. Клан Вим всего лишь опередил их на шаг.

Хон еще ничего не ответила, когда Джосан издал вздох удивления и повернулся к Синистре, смерив его оценивающим взглядом. «Ты и до этого сам смог догадаться? Видимо, я и впрямь тебя недооценил».

Синистра закатил глаза, выражая свое отношение к мнению Джосана. Тот не стал ничего говорить в ответ, только рассмеялся и не стал сердиться.

Синистра снова посмотрел на Хон. Ее глаза сияли, словно вода, такая красота трогала сердца. Неизвестно почему, он не стал долго смотреть на нее, только опустил голову и сказал: «Когда я вышел из Смертельных Топей, я был очень зол, потому что весь день провел среди людей клана Вим и очень не хотел случайно встретить там Большого Ниана. К счастью, я вдруг увидел вас, и почему-то решил пойти следом».

Синистра вдруг вспомнил о чем-то, быстро поднял голову и сказал Хон: «Но я совсем не хотел причинять вам вред! Не знаю, почему, я просто пошел за вами и все. Если… если вы хотите, я могу уйти прямо сейчас».

Хон мягко улыбнулась. «Ничего страшного! Мне лично все равно. Так что можешь теперь идти с нами! Все равно мне кажется, что тебе больше некуда идти».

Джосан даже подскочил от неожиданности и притянув Хон к себе тихо сказал ей: «Глупая девчонка, ты что такое говоришь? Для чего этому проходимцу идти с нами?»

Хон закатила глаза. «У этого проходимца, между прочим, имя есть. Пойми наконец, он ничего плохого не хотел. Просто пошел за нами и все. Чего ты боишься?»

Джосан гневно прошипел: «Да что ты понимаешь о мире, глупая девчонка! Он ведь из клана Малеуса! Говорят, раньше он…»

Джосан вдруг резко замолчал, Хон уставилась на него и спросила: «Что — раньше? Давай, скажи мне, что он такого страшного сделал?»

Джосан почесал затылок, подумал, затем вынес вердикт: «Ну ладно. Кажется, я ничего такого о нем не слышал».

Хон рассмеялась и отвернулась от него. Но Джосан не отставал. «Все равно, если он пойдет с нами, никакой пользы нам не принесет! Зачем нам это нужно?»

Хон просто сказала: «Кажется, еще вчера вечером, когда мы шли по пустырю, из кустов выскочил дикий кабан, и ты задрожал, как кленовый лист, и убежал так, что пятки сверкали. А Синистра прогнал этого кабана. Как ты думаешь, смогла бы я одна сделать это в одиночку?»

Джосан покраснел. «Я уже очень стар и слаб. Как же я могу одолеть огромного дикого кабана? А ты не такая уж и слабая девушка, даже если бы это был не кабан, а тигр, ты бы наверняка…»

Хон вдруг закашлялась, и Джосан не стал продолжать.

Хон развернулась и посмотрела на Синистру, который сидел неподалеку. «Господин Синистра! Прошу вас в будущем позаботиться о нас!»

Синистра тут же вскочил на ноги. «Это… это раз плюнуть! Если что-то будет нужно, просто скажите!»

Джосан негромко фыркнул.

В этот момент до них вдруг донесся тихий холодный голос. «Так вот, оказывается, куда ты сбежал».

Синистра вздрогнул, развернулся потерянным голосом проговорил: «Это… ты!»

На дороге рядом с развалинами стоял молодой парень. Его лицо было холодным, а на плече сидела маленькая обезьянка. Это был Зевул.

Вокруг стоял сентябрь, и полдень был в разгаре. Но погода вдруг сделалась холодной, а по дороге пролетел ледяной ветер.

Вокруг с появлением Зевула вдруг все стихло.

Синистра покраснел, потом побелел, во все глаза уставившись на Зевула. Судя по всему, он был очень взволнован. Зевул без всякого выражения стоял напротив, но он смотрел не на Синистру, а на Джосана.

Хон переводила взгляд то на Зевула, то на Синистру, затем осторожно сказала: «Эм…. Дан… Принц Зевул, вы… как вы здесь оказались?»

Зевул посмотрел на нее и ответил: «Я искал твоего деда».

Джосан застыл в недоумении. «Меня?»

Зевул кивнул. «Да. У меня есть к вам один вопрос, господин».

Хон сразу же успокоилась и украдкой улыбнулась Синистре, чтобы успокоить и его тоже. Затем она с интересом спросила: «А? Вы ведь такой сильный и умный, зачем вам понадобился мой дедушка?»

Она вдруг замолчала, увидев Аша, который сидел на плече Зевула. Его глаза ярко сверкнули и Аш радостно улыбнулся ей, поэтому Хон тут же переключила на него свое внимание. «Эй, Это ведь та обезьянка, которую я накормила леденцом! Ты меня помнишь?»

Аш резво закивал головой и радостно закричал, затем вдруг спрыгнул с плеча Зевула и подбежал к Хон. Она взяла его на руки — судя по всему, Ашу понравился тот леденец.

Хон довольно рассмеялась и погладила Аша по голове. Но тут ее руки слегка дрогнули — она заметила, что Аш стал необычайно тяжелым, и она тут же уронила его на землю. К счастью, она тут же подобрала его снова и прижала к себе посильнее, про себя удивившись такой перемене. Прошло так мало времени, а обезьянка Аш так набрал в весе! Кажется, он стал тяжелее в два раза. Это было удивительно.

Зевул посмотрел на Хон, которая возилась с Ашем и радостно смеялась, и в глубине его глаз мелькнула улыбка. Но она тут же исчезла, и он повернулся к Джосану.

Джосан нервно пожал плечами. «Я уже не молод, много чего повидал в жизни. И о Поднебесной знаю почти что все. Но я все равно удивлен, что ты пришел ко мне с вопросом. Что ты хотел узнать? Говори».

Зевул, не обращая внимания на самодовольный тон Джосана, просто сказал: «Тогда, в Смертельных Топях, одно странное рыбоголовое создание напало на твою внучку. Ты помнишь об этом?»

Джосан замер, а Хон и Синистра, услышав эти слова, тут же повернулись к ним.

Хон, обнимая Аша, тут же сказала: «Точно! Этот монстр был просто ужасен, если бы не Принц Зевул и сестрица Пин Эр, он бы точно убил меня».

Зевул все еще смотрел на Джосана. «Тогда ты сказал, что это один из шестидесяти трех народов Южных границ, рыбий народ. Так?»

Джосан, помолчав секунду, ответил: «Верно».

Зевул повел рукой. «Может быть, господин знает об этом народе еще что-нибудь?»

Джосан взглянул на Зевула. «Почему ты вдруг заинтересовался ими?»

Зевул помолчал немного, затем кивнул и ответил. «Хоть это и не касается господина, я расскажу. После того, как вы ушли, почти половина моих людей были убиты тварями, похожими на этот рыбий народ. Убийство было жестоким. Поэтому я пришел узнать о них побольше».

Джосан нахмурился и даже слегка выпрямился, словно задумавшись о чем-то важном. Он долго молчал, но Зевул не торопил его, а только стоял неподалеку. Тут Джосан вдруг сказал: «Твои люди… они были порублены на куски, и никого не осталось в живых?»

«А!» Раздался вздох удивления, это была Хон. По ее лицу было видно, что она была очень удивлена и напугана.

Зевул медленно кивнул. Его взгляд внимательно следил за Джосаном, он сказал: «Это так. Все верно».

Джосан кивнул. «Тогда ошибки быть не может. Это точно сделали рыбьи твари с Южных границ. Это очень странный народ, с рождения они напоминают полу-рыб полу-людей. По легенде, они родились от брака древнего рыбьего духа с земной девушкой. Поэтому они поклоняются рыбьему духу. Они всегда очень жестоки и кровожадны, а также верят в то, что если порубить тело убитого существа на куски, можно также убить и его душу, которая не сможет переродиться. Поэтому после них обычно никто не уходит целым, ни животное, ни человек».

Вдруг снова раздался испуганный вскрик, они обернулись и увидели, что Хон побледнела и нахмурилась, словно ее тошнило.

Джосан слегка покачал головой и сказал: «Поднебесная велика, и в ней есть еще много такого, чего тебе лучше не знать!»

Зевул, хоть и не был таким впечатлительным, как Хон, тоже нахмурился. «Почему я никогда раньше не слышал об этом кровожадном народе?»

Джосан пожал плечами. «Ты все время жил только на Центральной Равнине, конечно же ты не слышал о народах Пустошей. В горах Шиван у Южных границ повсюду скалы и бурные реки, люди там жестокие и неприветливые. Совсем не такие, как мы здесь. Однако, те странные народности давно привыкли жить в тех местах. К тому же, в месте, где Южные границы соединяются с Центральной Равниной, прямо на этом пути, находится одна из великих школ Света — Долина Тайо. И если какие-то злобные твари пытаются проникнуть сюда, ученики Тайо их убивают, поэтому мы совсем не знаем ничего о тех народах. Когда я был молод, мне приходилось проходить недалеко от Южных границ. Но и я знаю о них очень мало».

Зевул медленно кивнул, но огонь в его глазах стал чуть ярче. «Так значит, если даже одна из этих тварей не может проникнуть в Центральную Равнину, то проникновение сюда большой группы этих существ просто невозможно. Да еще и их перемещение в такой отдаленный район, как Смертельные Топи… Только если в долине Тайо что-то случилось…»

Джосан вдруг лениво потянулся, прервав его размышления и так же лениво сказал: «Это все ваши магические дела, меня они не касаются».

Зевул помолчал секунду, затем кивнул. «Спасибо, господин».

Договорив, он развернулся и подошел к Хон, которая играла с Ашем.

Хон, увидев, что Зевул приблизился к ней, с улыбкой сказала: «У тебя такая милая обезьянка! Ой, только почему-то он вдруг сильно поправился… И еще, посмотри, у него на лбу появился какой-то странный серый след, как будто шрам, или третий глаз! Ха-ха, правда ведь, очень похоже, а, обезьянка?»

Она скорчила рожицу Ашу, тот радостно крикнул и помахал хвостом.

Сердце Зевула дрогнуло. С тех пор, как в Сокровищнице Богов Аш выпил странную жидкость и проглотил странный камень, он вел себя словно пьяный, проспал два дня и две ночи. После пробуждения он, кажется, даже ничего не ел, но почему-то стал намного тяжелее. Его внешний вид тоже понемногу стал меняться — шерсть стала слегка светящейся, особенно этот серый след на лбу, который становился все заметнее.

Однако, кроме этого, с Ашем не произошло никаких изменений, он все так же любил поесть и поиграть. Сначала Зевул немного беспокоился за него, но потом, увидев, что ничего страшного с Ашем не происходит, постепенно успокоился.

Сейчас Зевул на минуту задумался, потому перевел взгляд на Синистру. Тот смотрел на него глазами, полными неясного страха.

Зевул только спросил: «Так значит, ты решил идти с ними?»

Синистра, помолчав немного, ответил: «Да».

Зевул продолжил: «Я уже однажды говорил тебе об этом, ты помнишь? Большой Ниан в любой момент может отправиться искать тебя».

Лицо Синистры потемнело, но он посмотрел на Хон и все равно сказал: «Я знаю. Но мне все равно. Они предатели, и они не посмеют меня разыскивать».

Зевул как будто случайно посмотрел на Хон, затем отвел взгляд и сказал: «Что ж, если ты так решил… поступай как знаешь».

Синистра застыл и поднял голову. Он словно не ожидал, что Зевул скажет это. Но Зевул больше не обращал на него внимания. Он развернулся и махнул рукой Ашу. Тот сразу же выскочил из объятий Хон и в три прыжка оказался на плече хозяина.

Хон замерла, ей было жаль расставаться с обезьянкой. «Вы уже уходите?»

Зевул кивнул, поклонился Джосану, затем превратился в зеленую вспышку и исчез в небе, не прошло и нескольких мгновений.

Увидев, что Зевул улетел, Синистра вдруг тяжело выдохнул, словно пока Зевул стоял рядом с ним, он не мог дышать из-за ужасной силы, давящей на него.

Хон, увидев это, рассмеялась, но вдруг раздался свист, и за ее спиной снова раздался знакомый голос, на этот раз нежный и приятный. «Вот мы и снова встретились, сестричка».

Хон замерла, затем, не оборачиваясь, с улыбкой сказала: «Сестра Пин Эр!»

Обернувшись, она увидела, что это в самом деле была Цзин Пин Эр, такая же прекрасная, как всегда.

Синистра, хоть и был из клана Малеуса, все равно побаивался этой девушки. И сейчас он делал вид, что его вообще там нет. Но Пин Эр была так рада видеть Хон, что обращала внимание только на нее.

Прямо как старшая сестра, она погладила Хон по голове и затем словно машинально взглянула в небо. «Знаешь, сестричка, я искала вас для того, чтобы кое-что спросить у твоего деда».

Хон, Джосан и Синистра одновременно вздрогнули.

Цзин Пин Эр просто спросила Джосана: «Я хочу кое-что узнать о странном народе, полу-рыбах, полу-людях. Расскажете мне, господин?»

Джосан словно онемел, потом нахмурился, увидев, что взгляд Цзин Пин Эр обращен в небо.

Там, вдалеке, стала видна яркая вспышка зеленого света, которая направлялась на юг.

Том 11. Глава 3. Танец с мечом.

Глубокая ночь.

Айне, Пик Малого Бамбука.

Небо было темным, не видно было ни звезд, ни луны. Глухая и темная ночь спускалась над Пиком Малого Бамбука. Анан, одетая в белое платье, стояла в полном одиночестве на Лунной площадке Внутренней горы Пика.

Это место было самым знаменитым на Пике Малого Бамбука. Его сравнивали с Облачным Морем и Радужным мостом Пика Вдовы. Ее называли одним из шести прекраснейших пейзажей в Айне. Лунная Сцена.

Внутренние горы Пика Малого Бамбука были покрыты бамбуковыми зарослями. Но здешний лес отличался от леса на Пике Большого Бамбука. Здесь рос другой вид бамбука — плачущий. Он был изумрудно-бирюзового цвета, тонкий и короткий, чуть ниже обычного на несколько вершков. Но по прочности его древесина была лучшей в Поднебесной, и обычным топором его нельзя было срубить. Однако самым удивительным в плачущем бамбуке было то, что на его бирюзово-изумрудной поверхности были видны маленькие красные прожилки, очень красивые и похожие на слезы плачущей девушки.

Пик Малого Бамбука отсюда и получил свое название.

Что касается Лунной Сцены, она почти висела в воздухе. Кроме соединения с горой позади, под ней не было опор. Говорят, что когда лунный свет освещает Сцену, медленно спускаясь с гор, Лунная Сцена, сияющая и переливающаяся, и впрямь похожа на лунный диск.

И это лучшее время, чтобы прийти сюда и полюбоваться луной. В такие моменты лунный свет, отраженный от поверхности Сцены, освещает весь Пик Малого Бамбука, а стоящий на ней человек кажется сошедшим с неба бессмертным божеством. Также мудрецы говорят, что раз в месяц, когда луна совсем полная, если прийти любоваться луной в это место, то может показаться, что ты сам стоишь на поверхности луны, и тебе откроется мудрость прошлого.

Однако, сегодня луны на небе не было, погода была ветреной. Это было совсем не подходящее время для любования луной. И сейчас не только на Внутренней, но и на Внешней горе Пика Малого Бамбука все ученики давно спали, их дома были погружены в темноту.

Только лишь Анан, неизвестно почему, в одиночестве стояла здесь, на холодном ветру.

Ориханк, с которым она никогда не расставалась, и сейчас был за ее плечами. В темноте он испускал мягкий голубой свет, освещая окружающее пространство. Подул холодный ночной ветер, ее белоснежные одежды легко шевельнулись.

Несколько прядей прекрасных волос шевельнулись от ветра, коснувшись ее бледной кожи. Но она словно не заметила этого, молча стоя на самом краю Лунной Сцены и глядя куда-то вдаль.

Ветер стал усиливаться, ее одежда начала плясать на ветру.

Еще шаг вперед — и упадешь в пропасть, в бесконечную темноту.

Над этой пропастью, окруженная мягким светом, стояла одинокая белая тень девушки.

Понемногу, откуда-то из глубины души, поднялись воспоминания, но почему-то они совсем не были радостными.

Раз за разом, словно невидимые ножи, они впивались в сердце.

Следы, вырезанные глубоко в сердце, были всего лишь образом одного человека.

Воспоминания резали словно нож…

В одинокой темноте, где не было больше никого, она медленно расправила плечи и раскинула руки. Впереди была только чернота, бесконечная, словно небо.

Ветер был таким сильным, что мог сбить с ног. Темнота внизу словно зашевелилась, казалось, что через секунду оттуда протянется чья-то рука, готовая утащить ее в черную бездну.

Но она словно не замечала ничего, а только молча смотрела вперед. Ветер развевал ее платье, и она казалась прекрасной белой лилией, распустившейся во тьме.

Ночь была темна.

Холод пронзал каждую клеточку тела, но мысли ее были горячими, раскаленными до бела. Чувства, спрятанные глубоко в сердце, сейчас вырывались наружу, словно горячее пламя. Они вырисовывали перед ней…

Все тот же образ.

«Цзинь…»

Звон стали прозвучал в ночи, улетая далеко в темноту.

Ориханк покинул ножны, ярко засияв в темноте ночи. Белая тень поднялась в воздух, ветер овевал ее силуэт вместе с Ориханком, и она, над Лунной Сценой, начала исполнять прекрасный танец.

Словно осенняя вода, спустившаяся с небес, в ночи сиял Млечный путь. Она парила в воздухе, похожая на богиню, танцующую во тьме. То поднимаясь, то опускаясь, то превращаясь в серебристый вихрь, танцуя с призрачным образом своих мыслей. Казалось, она вот-вот обернется яркой звездой и поднимется на небо.

Анан закрыла глаза, закусила губы, и, словно парящий на ветру цветок, исполняла прекрасный танец с мечом.

Она превратилась в яркий сияющий силуэт, ее лицо было бледным, но на нем выступили капли пота — она вкладывала в этот танец все свои силы, все свои чувства, но совершенно не собиралась останавливаться, словно только в этом танце она могла забыть обо всем!

Поэтому она танцевала, и танцевала, ее тень в ночи была прекрасна и одинока…

«Цзинь…»

С легким звоном Ориханк выпал из ее рук и вонзился в камень, словно в снежный сугроб.

Белая сияющая тень опустилась с небес, темнота окутала ее силуэт.

Чье это дыхание раздавалось в тишине?

Что это за капли окропили камень? Может быть, это был просто пот от усталости…

Она тихо вздохнула, затем медленно пришла в себя и подняла глаза к небу.

В танце она приблизилась к краю Лунной Сцены, у которого рос бамбук. Тот самый, плачущий бамбук.

В мягком свете он был похож на печальную девушку, роняющую слезы.

Она молча смотрела на него, потом вдруг улыбнулась, беззвучно улыбнулась печальной улыбкой и, не обращая внимания на пыль и грязь, которые могли запачкать платье, села на землю и прислонилась к стеблям бамбука.

Она подняла глаза к небу.

Небо и земля безжалостны…

Подул ночной ветер, принеся с собой знакомый аромат.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Знакомый образ врезался в сердце еще глубже.

Прошлое, высеченное в ее душе, никак не хотело уходить.

В тот день, у Сокровищницы Богов, он спас ее, забыв об опасности, потянувшись и схватив ее за руку.

Она так и сидела с закрытыми глазами, но на ее лице появилась едва заметная улыбка. Потом она начала вспоминать…

До того момента, когда вокруг них появились плавающие в воздухе слова. Только сейчас она поняла, что эти слова тоже намертво врезались ей в память. Может быть, они помогут ей забыть о нем?

И она начала повторять их в темноте, не веря самой себе, но все же повторяя:

«Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен…»

В ночи, в глубокой темноте, эти слова были похожи на древнее заклинание.

※※※

Айне, Пик Вдовы. Зал Поклонения Предкам.

В большом зале, также как и всегда, из-за тусклого света казалось, что снаружи сумерки. Шен Доул протянул руку и зажег три палочки благовоний, поклонившись духам предков, чьи имена были указаны на могильных табличках. Затем он шагнул вперед и поставил благовония на стол перед собой.

Рядом с ним стоял все тот же старый смотритель Зала. Желтое сияние огней отражалось на его лице, множество морщин казались шрамами.

Шен Доул повернулся к нему, и вдруг сказал: «Ты словно постарел еще немного».

Лицо старика не изменилось, он только сказал: «С годами человек стареет, что ж тут удивительного?»

Шен Доул улыбнулся, и словно хотел сказать что-то, но тут вдруг снаружи раздался голос. «Господин, вернулся ваш ученик, Бэй! Я хотел спросить, все ли у вас хорошо».

Шен Доул нахмурился, так ничего и не сказав. Старик медленно шагнул к выходу, но не вышел из Зала, а только громким голосом сказал: «А, это ты, Бэй! Когда ты вернулся?»

Бэй сразу же отозвался: «Ученик вернулся вчера, и после доклада Главному Мастеру я сначала отправился на Пик Дракона, проведать брата Коверна. Как только освободился, сразу же пришел поприветствовать вас!»

На губах старика появилась едва заметная улыбка. «А, вот оно как. Ну, ты подожди там немного, у меня сейчас гость».

Бэй удивленно замер — раньше в Зал Поклонения Предкам никто не приходил, кроме него самого. Он не ожидал, что сегодня здесь могут быть гости. Однако он десять лет тренировался под надзором таинственного старика, и уже считал его своим Мастером. Поэтому только уважительно ответил согласием и спокойно сел в стороне от входа в Зал.

Шен Доул прошел пару шагов и остановился в темном углу Зала, выглянув за ворота. Он увидел, что при спокойном свете солнца за спиной Бэя сиял Убийца Драконов. Он был одет во все белое, подпоясанный нефритовым поясом. Его лицо излучало гордость и мужество, он с большим уважением терпеливо ждал у входа.

Шен Доул немного посмотрел на Бэя, затем произнес: «Это парень очень талантлив. Огромный потенциал, да и характер… такие встречаются очень редко».

Старик подошел к Шен Доулу и тоже выглянул наружу. «Тогда почему ты не забрал его к себе в ученики?»

Шен Доул молча смотрел на Бэя. Этот парень был в самом расцвете сил, и откуда ни посмотри, словно излучал волны решимости и недюжинной силы. Это выделяло его среди всех остальных.

Но Шен Доул вдруг рассмеялся, очень мягко и спокойно, потом повернулся и сказал старику: «Потому что он очень похож на одного человека. Характер, выражение лица… Даже его потенциал и уровень, точно как у… Эх, если бы я забрал его к себе, мне бы не сладко пришлось».

Мускулы на лице старика словно слегка дрогнули.

Шен Доул посмотрел на него, затем покачал головой и с улыбкой добавил: «Я шучу! Не принимай близко к сердцу». Еще не договорив, он вдруг остановился, приложил руку к груди и слегка закашлялся.

Старик посмотрел на Шен Доула, на его грудь, потом на его вмиг поменявшееся лицо, и спокойно спросил: «Уже десять лет прошло, а твоя рана все не заживает?»

Шен Доул ничего не ответил, но его кашель усилился, а лицо потемнело. Только через какое-то время ему удалось совладать с этим кашлем.

Он тут же глубоко вздохнул, развернулся, уже не глядя на Бэя, и подошел к столу с поминальными дощечками предков Айне. Он немного постоял перед ними, затем спокойно произнес: «Я и сам не ожидал, что отдача от использования Убийцы Богов так разрушительна».

Старик подошел к нему, взял в руки тряпку и начал стирать пыль со стола, при этом произнеся: «Сила этого меча ужасна. Да еще и заклинание Страшного Суда… от него все небо содрогается. Такое страшное оружие нельзя использовать без последствий. Когда ты призывал Убийцу Богов, ты ведь знал об этом».

Шен Доул просто ответил: «Конечно, я знал. В Лунной Обители, на священной каменной плите лично Мастер Нефритовый Лист написал своей рукой, а все другие Главные Мастера под этим подписались — «Без великой надобности, не тревожь сей меч!»

Старик очень медленно протирал стол, словно делал это каждый день уже много лет, поэтому уже привык. Его взгляд блуждал по столу, когда он вдруг усмехнулся. «Честно говоря, я иногда думаю, что если ты будешь так часто призывать этот меч, то, в конце концов, помрешь раньше меня!»

Шен Доул посмотрел на сгорбленную спину старика, его глаза вдруг сверкнули. Потом он развернулся и пошел к выходу.

«Уже уходишь?» Старик окликнул его со спины слегка хриплым голосом.

Шен Доул остановился, но не стал оборачиваться, а только через какое-то время тихо произнес: «Ты еще помнишь, что я сказал тебе в тот день, когда спас твою жизнь?»

Старик стоял в темноте позади него, ничего не говоря.

Шен Доул так и не оборачивался, по Залу прокатилось напряжение. Затем снова раздался голос Шен Доула: «Я спас тебя, потому что пожалел. Но я ни за что не позволю тебе жить дольше меня!»

Старик все так же стоял в темноте, не шевелясь. И Шен Доул вышел из ворот, покинув Зал Поклонения Предкам.

※※※

Бэй, который терпеливо ждал снаружи, даже подпрыгнул от неожиданности, когда увидел Шен Доула, выходящего из Зала Поклонения Предкам. Затем он торопливо поклонился Мастеру. Шен Доул взглянул на него, в глубине его глаз словно что-то сверкнуло, но потом он спокойно кивнул и пошел прочь.

Бэй проводил Мастера взглядом. Неизвестно почему, но ему показалось, что когда Мастер Шен Доул вышел из Зала, его лицо было необычно бледным.

Он так и стоял в задумчивости, пока позади не раздался голос старика, он медленно проговорил: «Бэй, ты все еще там? Можешь войти».

Бэй тут же отозвался и вошел внутрь Зала.

Бэй прожил здесь целых десять лет, но до сих пор еще ничего не знал о старике-смотрителе, хотя уже успел к этому привыкнуть. Он с уважением поклонился и сказал: «Господин, ученик вернулся».

За десять лет Бэй уже не раз хотел напроситься этому старику в ученики и назвать его своим Мастером, но старик каждый раз ему отказывал, поэтому Бэй называл его просто — господин. Однако он чувствовал, что когда-то этот старик был старейшиной Айне, раз Мастер Шен Доул так часто приходит к нему.

Старик улыбнулся и вышел из темноты Зала. Он внимательно осмотрел Бэя, увидев, что у того на лице прибавилось серьезности. Но он был все так же полон энергии, хоть в глазах и появился слабый грустный блеск. Старик спокойно спросил: «В этот раз… тебя не ранили?»

Бэй с улыбкой ответил: «Не могу сказать, что не получил никаких ранений. Но то все были царапины, не стоит даже вспоминать. Жаль только, что в этот раз экспедиция оказалась неудачной…»

Он вкратце рассказал старику о произошедшем в Смертельных Топях. О том, что три клана Малеуса уничтожили клан Долголетия, Бэй узнал на обратном пути, и об этом тоже рассказал старику.

Однако старик не был сильно заинтересован в этом. Его лицо ни капли не изменилось, когда он услышал о гибели клана Долголетия. Он только лишь спокойно слушал Бэя дальше.

После того, как Бэй закончил рассказывать, старик помолчал минуту, затем вдруг спросил: «Ты сказал, что там были армии всех кланов Малеуса. И армия Венома тоже?»

Бэй кивнул. «Да».

Старик будто слегка задумался, но потом все же сказал: «Ты не встретил там Васп Каела?»

Бэй вздрогнул и даже онемел на секунду, и хотя он ничего не сказал, его лицо слегка потемнело. Только через какое-то время он ответил: «Нет, господин».

Старик заметил перемену на лице Бэя и тут же спросил: «Ты, должно быть, ненавидишь его?»

В глазах Бэя мелькнула боль, он медленно проговорил: «Я… не знаю. Но какая разница, если мы теперь все равно враги?»

Старик вдруг фыркнул и холодно усмехнулся.

Бэй удивленно спросил: «Что такое, господин?»

Старик слегка покачал головой, отвернулся и посмотрел наверх. Его взгляд окинул высокую стену из могильных табличек старейшин Айне. Огни благовоний, словно сверкающие глаза, смотрели на людей в Зале Основателей.

«Он ведь вырастил тебя, выкормил. Передал тебе магическое искусство, сделал из тебя человека. Даже Убийцу Драконов передал тебе! Неужели есть что-то, в чем он виноват перед тобой?»

Бэй медленно покачал головой и тихо сказал: «Он всегда был добр ко мне. И в прошлом я считал его чуть ли не божеством! Считал его своим отцом, уважал и почитал его. Но…»

Бэй замолчал, старик тоже не произнес ни слова. Только через какое-то время старик все же горько усмехнулся и с болью в голосе, глядя на огни перед собой, тихо сказал: «Васп Каел на самом деле… всего лишь несчастный человек, который сбился с пути…»

Том 11. Глава 4. Древняя граница.

Южные пустоши находились на самом юге Поднебесной, и по легендам это было проклятое место, кишащее ядовитыми тварями и дикими зверями. От Центральной равнины эти земли отделялись очень четкой границей — огромными скалами, уходящими в небо, которые словно стена неожиданно возникали перед глазами и разделяли север и юг.

С древних времен очень мало людей отправлялись из Центральной равнины в Южные пустоши. Во-первых, дорога была очень опасной. Во-вторых, здесь было слишком много диких зверей, ядовитых змей и отравленных источников. Земля была бедной и не годилась для земледелия. Затем, неизвестно с каких времен, по миру начали разбредаться слухи, что среди Южных пустошей появились странные народы, кровожадные и жестокие, среди них даже были монстры-людоеды. С тех пор люди начали бояться, что эти страшные твари могут проникнуть в Центральную равнину и напасть на простых людей.

Однако за последние тысячу лет об этих тварях никто ничего не слышал, и хотя ближе к самим Пустошам слухи о них все же ходили, далеко они не распространялись и все забыли об этом. Люди, живущие ближе всех к пустошам, пугали своих детей сказками о волшебных народах, жутких тварях, которые забирали непослушных детей. Однако никто уже и не знал, существуют ли эти твари на самом деле. Не говоря уже о местах, еще больше отдаленных от Пустошей…

Казалось, простые люди уже давно забыли о горных хребтах, отделяющих Пустоши от их родных домов.

Однако, если простые люди забыли о странных народах, воины, изучающие магию, все еще о них помнили.

Пики гор Шиван отделяли юг от севера — люди из Центральной равнины не могли попасть на юг, а волшебные народы юга не могли попасть не север, в Центральную равнину. Однако, тысячу лет назад, когда на землю спустилось бедствие, молнии и пожары, погибли тысячи простых людей. После этого кто-то заметил, что в горах Шиван, прямо в горе, молнией было высечено ущелье, всего в три чжана шириной.

С тех пор по земле и поползли слухи, что в горах Шиван обитают чудовища, которые иногда проникали в дома простых людей и убивали их. Обычные люди долго терпели это бедствие, пока не появилась школа Тайо.

Появление Долины Тайо окутано мистикой и загадкой, она появилась тысячу и пятьсот лет назад, когда по Поднебесной начали путешествовать ученики этой школы. По сравнению со школой Тайо, древнее были только Айне и Малеус. Даже Скайя не могла сравниться с ней.

Однако, на самых ранних порах, слава Тайо была совсем не велика. Просто иногда появлялись ученики этой школы, которые не оказывали влияния на ситуацию в мире. Вот только восемьсот лет назад, ученики этой школы, как раз неподалеку от горной тропы, ведущей в Южные Пустоши, нашли место, где крепко обосновались, так и появилась Долина Тайо. Тогда же среди них и появился очень сильный и очень талантливый маг, слава которого разлетелась по миру, и с тех пор школа Тайо встала в один ряд с Айне и Скайей.

И конечно, теперешний Глава Тайо — Мастер Юнь Илань, сейчас почитался среди людей Света так же, как Мастер Шен Доул и главный монах Скайи — Пухон. Однако он не был так известен, как они.

Из-за географического положения Долина Тайо изначально взяла на себя обязанность охраны горной тропы, ведущей к Южным Пустошам, которую прозвали Черной Тропой. С тех пор никто больше не слышал о появлении среди простых людей страшных тварей и монстров из Южных Пустошей. В глазах местных жителей, Долина Тайо стала спасением, и их стали почитать, словно божеств.

Все это было написано в книгах клана Вим. И Зевул читал об этом уже много раз. Сейчас он постепенно вспоминал все знания о Тайо. Это был третий день после того, как он встретился с Джосаном и расспросил его о Рыбьем народе. Постепенно он добрался до окрестностей гор Шиван.

Уже наступила глубокая ночь, в небе висела луна, облака высились со всех сторон, так что не было видно звезд. Но луна светила достаточно ярко, чтобы освещать дорогу, и Зевул тоже был весь окутан серебристым сиянием.

Он стоял на холме и смотрел на юг, его лицо было очень задумчивым. Аш все так же сидел у него на плече и жевал неизвестно откуда взявшиеся мелкие дикие ягоды.

В первые два дня пути Зевул еще мог различить следы, оставленные Монахом Ша. Но сегодня они окончательно затерялись. Было ясно только одно — Монах Ша в поисках рыбьего народа направился на юг, прямо к границам Южных Пустошей.

Неужели Монах Ша уже столкнулся с рыбьим народом?

Зевул тихо вздохнул, в его глазах отразилось беспокойство. Народы Южных границ отличались от людей, живущих в Центральной равнине. В книгах клана Вим множество раз упоминалось, что эти народы ничего не знают о школах магии, но владеют собственным колдовством, которое окутано завесой тайны.

Монах Ша был очень молод и горяч, но это был один из самых талантливых учеников в клане Вим под командованием Зевула. Можно было сказать, что Зевул высоко его ценил.

И сейчас, когда следы Монаха пропали, Зевул начал беспокоиться. Сейчас он смотрел вдаль, в темноту ночи, прямо в сторону Южных границ. Темнота казалась огромной клыкастой пастью — это были легендарные горы Шиван. А прямо под ними лежало легендарное место, отмеченное на картах как Долина Тайо.

Южные границы считались владениями Тайо, и конечно, если сюда попадали ученики Малеуса, это было почти самоубийством.

Зевул пребывал в раздумьях, когда вдруг почувствовал что-то странное и поднял голову наверх. Там, в свете луны, среди темных облаков, неожиданно показалось какое-то движение.

Вспышка темно-красного света озарила небо и упала на землю на юге, где-то в горах.

Зевул хмуро проследил за местом приземления вспышки, затем принял решение, похлопал Аша по плечу и, превратившись в зеленый луч, быстро направился прямо за странным красным светом.

※※※

Ночь почему-то стала еще темнее, свет луны как будто бы погас, словно у Южных границ было какое-то магическое свойство не пропускать свет.

Красная вспышка пролетела еще немного, и затем приземлилась в десяти ли от того места, где только что стоял Зевул, посреди гор. В горах Южных границ росло очень много травы и деревьев, но это место все равно больше походило на какие-то безжизненные дебри, чем на лес. Красный свет приземлился прямо в зарослях, и когда сияние исчезло, появился сухой худой старик.

Он опасливо оглянулся по сторонам, убедившись, что здесь никого нет, затем вошел в ущелье прямо в горе, посреди зарослей.

Если уж кто-то ночью и приходил в эти глухие места, значит у него было какое-то секретное дело. Через какое-то время из-за близ растущих деревьев вышел Зевул. Он оценивающе смерил взглядом ущелье, затем посмотрел наверх. Темные облака в небе постепенно скрыли луну.

Его тень беззвучно приблизилась к ущелью.

Ущелье явно было очень древним, повсюду были скалистые каменные стены, словно в старинном замке. Снаружи казалось, что это просто развалины — повсюду были трещины и упавшие камни. Подул ночной ветер, но тут в глубине ущелья раздался звук, похожий на свист.

«Шшшух!»

Кажется, кто-то зажег огонь. Среди стен ущелья загорелся слабый свет факела, стало немного светлее, словно на закате. Но этот свет озарял только само ущелье, дальше него все оставалось темным.

Как вдруг в ущелье раздался странный звук, похожий на скрип или скрежет, как будто кричали демоны в ночи, или шипела ядовитая змея. От этого звука сердце уходило в пятки, таким он был неприятным.

Зевул, спрятавшись в темноте, внимательно посмотрел внутрь ущелья.

В сумеречном свете факела он увидел, что кроме старика, прилетевшего сюда по небу, здесь было еще двое людей. Один, кажется, был обычным мужчиной средних лет. А другой был высоким, но почему-то с ног до головы замотанным какой-то тканью. Даже его лица не было видно. И этот отвратительный звук издавал именно тот странный тип.

Его голос раздавался в ущелье, словно заклинание пробуждения злобного демона.

Зевул холодно наблюдал за происходящим. Он впервые слышал этот звук, и не понимал, что это значит. Но судя по виду другого человека, можно было догадаться, что происходит. В конце концов, когда загадочный высокий тип перестал визжать, стоящий рядом с ним человек обратился к старику: «Староста сказал так: в этот раз вы вернулись ни с чем, из-за вас мы потеряли своих слуг, пока блуждали по болотам. Все потому, что ваши сведения оказались неточными. Когда об этом услышит Господин Зверь, он будет очень не доволен…»

Когда переводчик произносил слово «зверь», его голос вдруг стал тише, а тень человека, скрытого тканью, слегка дрогнула.

Старик тоже нахмурился и сказал: «Мы сделали то, что от нас требовалось. А также сообщили господину Зверю местонахождение Кристалла Богов. По нашим сведениям, он находился в Смертельных Топях, и хранился в Сокровищнице Богов. Вы не можете обвинять нас в предоставлении неверных сведений…»

Он посмотрел на человека в тканях, и на его лице вдруг появилась странная улыбка. «Просто вы сами действовали недостаточно осторожно».

Как только он это сказал, странный замотанный в ткань тип тут же начал скрежетать, несколько раз повторив одни и те же звуки. И хотя стоявший неподалеку Зевул не понимал конкретного смысла, было совершенно ясно, что странный человек разгневан.

И чем дальше он говорил, тем больше темнело лицо переводчика. Наконец, поток речи человека в тканях закончился, и переводчик, подождав секунду, начал говорить: «Староста сказал так: хоть мы никогда и не были в Смертельных Топях, все равно знали, что там никогда не было никаких людей. А в этот раз там вдруг появилось полчище магов, конечно, это вы неверно нас осведомили».

Старик слегка оторопел, когда переводчик замолчал. Ведь странное существо говорило очень долго, а переведена была всего одна фраза. Судя по всему, все остальное было страшными проклятиями, которые не поддавались переводу.

Старик немного помолчал, словно не хотел терять лицо перед собеседником, затем произнес: «В этот раз, когда появился артефакт, знак о его появлении был таким явным, что слухи разнеслись по всей Поднебесной. Естественно, все маги узнали об этом. Мы не могли предотвратить их появления в Смертельных Топях.

Незнакомец снова начал сердиться, издавая гневное рычание и визг. Переводчик покивал головой, затем сказал старику: «Староста сказал так: этот Сокровенный Камень очень важен для господина Зверя, и он будет очень разгневан тем, что в этот раз предприятие провалилось. К тому же, погибли их люди…»

Старик, дослушав до этого момента, скривился, словно был очень огорчен. Но в глубине его глаз все же мелькнул странный огонь.

Переводчик тем временем продолжал: «Поэтому они просят вас как можно скорее найти того, кто завладел Камнем. Затем они пошлют людей, чтобы отобрать Камень и принести его господину… Зверю».

Зевул, услышав все это, вдруг вздрогнул. Тот Сокровенный Камень, о котором они говорят… не тот ли это артефакт, который проглотил Аш?

Старик помолчал немного, затем кивнул и сказал: «Хорошо. Предоставьте это нам. Через три дня встретимся на этом же месте».

Странный гость фыркнул, произнес что-то на своем языке, затем переводчик кивнул старику: «Староста согласен. Он придет сюда ровно через три дня».

Старик кивнул в ответ, и словно хотел сказать еще что-то, но странный таинственный тип развернулся и тут же ушел, даже не посмотрев на него, гордо и самодовольно.

Старик изменился в лице, глядя на удаляющуюся спину незнакомца. Его лицо исполнилось гнева, но переводчик тут же схватил его за руку и быстро покачал головой. Старик посмотрел на него и сдержал свой гнев.

Когда странный тип исчез в темноте перед ними, старик сплюнул на землю и выругался. «Да что эти твари о себе возомнили!»

Переводчик улыбнулся и сказал: «Мастер, вам не стоит сердиться. Не ставьте их в один ряд с людьми».

Старик холодно усмехнулся. «Я не стану тратить нервы на это отродье». Он вдруг посмотрел на собеседника. «А знаешь, Сунь Ту, все-таки твои три года жизни среди их племени не прошли даром. Вон как выучил их язык!»

Человек, названный Сунь Ту, улыбнулся и сказал: «Ученик благодарит Мастера за похвалу. Я просто старался быть достойным нашего клана. Только ради похвалы и признания Мастера Долины и остальных Мастеров, я готов приложить любые усилия!»

Зевул вздрогнул, услышав два слова — Мастер Долины.

Тем временем старик рассмеялся, довольный ответом, похлопал Сунь Ту по плечу, и вдруг сказал: «Хорошо, что Мастер Долины так дальновиден. Он знал, что я всегда очень сдержан, поэтому послал меня на встречу с этой тварью. Если бы на моем месте был старик Шан Гуань… случилось бы страшное».

Сунь Ту неловко посмеялся, потом вдруг закашлялся, словно не решаясь что-то говорить за спиной Шан Гуаня.

В этот раз Зевул понял, о ком идет речь. Шан Гуань был первым воином Тайо, после самого Мастера Юнь Иланя. И хотя он обычно не выходил за пределы Тайо, его имя было известно всем в Поднебесной. Кроме всего прочего, Мастер Вим во время нападения на Айне десять лет назад применил искусство превращения и с помощью фальшивого Шан Гуаня чуть не уничтожил Айне и главных монахов Скайи. Тогда Зевул был всего лишь скромным учеником Айне, но это имя оставило у него в памяти свой след.

Тот странный тип, которого эти двое все время называли «тварью», уже исчез из виду, но сейчас он отбросил тень Тьмы на школу Тайо, одну из самых главных школ Света.

Зевул холодно наблюдал за происходящим, и в темноте на его устах появилась странная улыбка.

Двое в ущелье обменялись еще парой слов, затем Сунь Ту потушил факел, и они вышли наружу, кажется, собирались покинуть это место. Зевул остался незамеченным, он молча нахмурился, глядя на них. Но тут… откуда-то снаружи ущелья раздался странный крик!

Люди в ущелье удивленно переглянулись, старик и Сунь Ту резко остановились.

Крик был полон ярости, но вместе с тем и удивления. Только казалось, что это кричал вовсе не человек, а какое-то животное. Зевул сразу же понял, что этот крик принадлежал тому незнакомцу, который покинул ущелье некоторое время назад. В этот момент старик и Сунь Ту, которые тоже все поняли, немедленно поднялись в воздух и вылетели из ущелья.

Где-то в глубине гор шел бой!

Луна была холодной, и в ее свете словно прибавилось тайны…

※※※

Снаружи древнего ущелья, за одним из холмов вдалеке,темноту ночи прорезал яркий фиолетовый свет. Он взвился в небо, затем упал вниз.

Даже с такого расстояния Зевул почувствовал мощь удара. Его зрачки сузились, словно он на мгновение узнал этот эспер.

Двое из Тайо летели быстро, но уровень старика был явно намного выше, чем уровень Сунь Ту, и он очень скоро обогнал его. Тут же в руках старика появился темно-красный древний меч, который направился в сторону фиолетовой вспышки.

Но он еще не успел добраться до холма впереди, когда раздался еще один крик, полный отчаяния, который разнесся по ночи вокруг. Лицо старика скривилось, он ускорился, и в мгновение ока оказался на месте, куда почти сразу же за ним подоспел Зевул, зайдя с другой стороны холма, чтобы его не заметили.

В воздухе витал запах крови, который тут же ударил в нос. Черная ткань, разрубленная пополам, парила в небе и падала вниз. Все вокруг было забрызгано темной кровью. Тот таинственный тип оказался из рыбьего народа, но сейчас он был разделен пополам очень острым лезвием, и его труп лежал на земле. Убийца скрылся в неизвестном направлении.

Старик не на шутку разгневался, убийца скрылся, едва совершив свое деяние, его уровень был явно очень высок. И хотя сам старик явно терпеть не мог этого рыбьего старосту, он знал, что Мастер Долины и рыбий народ обсуждают какое-то важное дело. А теперь прямо на его глазах один из главарей рыбьего народа убит! Непременно нужно найти убийцу, ведь если они соберутся мстить, ему будет трудно оправдаться…

Сунь Ту тоже подоспел на место убийства, и сразу же застыл, увидев кровавую картину.

Лицо старика было черным, как туча. Он вдруг резко поднялся в воздух и осмотрелся, сжав в руках темно-красный меч. Но вокруг была лишь темнота, как же найти таинственного убийцу?

Как вдруг, он громко крикнул: «Что за великий воин совершил это? Прошу, выходи и сразись со мной! Мастер Лю Шунь из Тайо просит о поединке!»

Его голос разнесся по всей округе, и скоро достиг леса, из которого ответило только эхо — «Лю Шунь из Тайо просит о поединке…».

Кроме этого, никакого ответа ему не было.

Взгляд ЛюШуня полыхнул огнем, затем он спустился на землю и обратился к Сунь Ту: «Собери то, что осталось от старосты и верни в Долину. Убийца не мог уйти далеко, он точно где-то поблизости. Я переверну здесь все вверх дном, но найду подонка».

Сунь Ту торопливо закивал. «Будьте осторожны, Мастер».

Он едва умолк, а Лю Шунь уже поднялся в воздух и скрылся во тьме, направившись к лесу неподалеку. Сунь Ту развернулся и посмотрел на труп старосты рыбьего народа. Кровь ударила в нос, его лицо скривилось и он, не удержавшись, сплюнул.

Зевул незаметно отступил слегка назад и огляделся. Его взгляд вернулся все к тому же ущелью, из которого он только что вышел. Он бесшумно направился туда.

Ночь была темной, черные облака закрыли луну.

И хотя прошло совсем немного времени, казалось, что это ущелье оставалось безлюдным очень долго. Луна, на миг выглянувшая из облаков, озарила это место, затем снова скрылась в темном небе.

Зевул медленно подошел и встал прямо перед входом в ущелье, внимательно глядя внутрь.

Подул холодный ветер, из ущелья послышался странный звон, тихо раздавшийся во тьме.

Вслед за ним прозвучал мягкий, едва слышный голос:

«Преклоняюсь перед вами, Принц. Вас обмануть не так просто, как старика Лю Шуня!»

Том 11. Глава 5. Темное заклинание.

Лисий холм.

Клан Вим.

Клан Вим укрылся внутри пещеры в огромном холме. В коридорах из камня не было ни души, на стенах горели факелы, освещая это таинственное место.

Призрачная тень Нигири появилась в коридоре, она мягко скользила по нему, глядя куда-то вдаль, словно привидение этих мест.

Под Лисьим холмом находилось место обитания клана Вим, а также ледяная пещера, где спала Лазурия. Но кроме всего этого, здесь находилось самое таинственное место клана Вим, куда запрещено было входить простым ученикам. Однако Нигири была Красным Фениксом, одной из четырех Великих Воинов клана Вим. Поэтому она могла войти сюда.

Но ее шаги почему-то замедлились на пути к входу в это место. Словно в ее сердце шевельнулось сомнение. В конце концов, она все же решилась продолжить путь.

Впереди было темно, и только слышались приглушенные звуки, похожие на рык диких зверей.

Огни на стенах светили все тусклее, и Нигири, наконец, приблизилась к двери в самом конце коридора, на которой было начертано три слова:

«Зал Драконьего Треножника».

Нигири немного посмотрела на эту надпись, вокруг было очень тихо. Только странный звук, похожий на рык, стал немного отчетливее. А в воздухе начал распространяться едва заметный запах крови.

Вуаль на лице Нигири шевельнулась, словно она покачала головой. Затем она тихо вздохнула и открыла дверь перед собой.

Когда Нигири вошла внутрь, перед ней оказалась очень просторная пещера, на стенах которой то тут то там торчали каменные шипы. Только от двери, в которую вошла Нигири, тянулась каменная тропа, направленная в центр пещеры. Казалось, эта тропа подвешена в воздухе.

Очевидно, что Нигири уже была здесь раньше. На ее лице не было ни единого признака удивления. Она секунду постояла, затем пошла вперед по тропе.

Запах крови в воздухе стал заметно ощутимее.

Было непонятно, сделана эта тропа стараниями людей, или же сформировалась от природы. Но только под ней не было ни единой опоры, которая могла бы поддержать тропу. Это было поистине удивительно.

Нигири черной тенью шла вперед, но звука шагов не было слышно, словно она шла по лесу в обличие лисы. Через какое-то время она увидела впереди силуэт.

Мастер Вим.

Тропа оканчивалась каменной платформой, размером в семь чжанов. Мастер Вим стоял на ней, повернувшись к Нигири спиной. Его тень излучала задумчивость и угрозу, казалось, он слился с окружающим пейзажем в одно целое.

Нигири подошла ближе и тихо произнесла: «Мастер».

Мастер Вим повернулся к ней, кивнул и слегка улыбнулся. «Ты пришла».

Вуаль на лице Нигири шевельнулась, словно она была удивлена. Впереди, за платформой, не было ничего, тропа оканчивалась здесь. Но свет, исходивший из-под тропы, в этом месте становился ярче. И когда Мастер Вим повернулся, красное свечение отразилось на его лице, так что его зрачки сверкнули красным.

Мастер Вим, словно ничего не заметив, сказал: «Подойди».

Нигири подошла и встала на край платформы, перед ее глазами сверкнул красный свет.

Внизу пещеры находился огромный бассейн крови. Красная жидкость заполняла все дно пещеры. Оставалось только с ужасом догадываться, откуда Мастер Вим взял столько свежей крови. Очевидно, поэтому в воздухе так сильно пахло кровью.

В кровавом озере находились два огромных зверя. Одним из них была Золотая Птица, пойманная в Смертельных Топях, а другим зверем был Бык Куй из Восточного Моря. Оба животных наполовину были погружены в кровавый бассейн, а над ними разливался красный свет — это был Драконий Треножник, он висел в воздухе прямо над их головами.

Недалеко от платформы, на которой стояли Нигири и Мастер Вим, прямо на Драконьем Треножнике, стояла еще чья-то тень, которую было сложно различить сразу из-за красного свечения. Однако Нигири наверняка знала, кто это. Призрачный Господин, самая таинственная личность в клане Вим.

Сама Нигири была одной из четырех Великих воинов клана Вим, она знала обо всем, что происходит в клане, кроме этого самого Призрачного Господина. Причина была проста — этот человек не принадлежал к клану Вим. Когда Мастер Вим только принял на себя правление кланом, он вдруг появился рядом с ним, неизвестно откуда. И Мастер Вим его очень уважал. Кроме того, когда ему несколько раз приходилось участвовать бою, он использовал таинственную, но очень сильную магию, поэтому и Нигири, и Зеленый Дракон, и другие сильные маги клана Вим знали — его нельзя недооценивать.

Только Нигири в глубине души все же опасалась Призрачного Господина. И все из-за того, что под его руководством Мастер Вим начал осуществлять Заклинание Крови Четырех Зверей.

Происхождение эспера Мастера Вим — Драконьего Треножника, также покрыто тайной. В нем не было ни светлой, ни темной силы, только странные письмена, которые никто не мог разобрать. И только Призрачный Господин, который неожиданно появился в клане Вим, что-то понимал в этих знаках. Объединив силы, Мастер Вим, который тоже был очень талантлив и умен, и Призрачный Господин разгадали надписи на треножнике.

Оказалось, что в письменах говорилось о Заклинании Крови Четырех Зверей, которое было невероятно сильным, и для него нужно было изловить четырех магических животных древности.

Мастер Вим всегда был очень амбициозным человеком и не мог пройти мимо заклинания такой силы. К тому же после битвы с Айне десять лет назад Мастер Вим, своими глазами увидев силу Убийцы Богов, решил, что с этим мечом можно сражаться только с помощью Заклинания Крови Четырех Зверей.

С тех пор все силы клана Вим были брошены на завершение этого заклинания.

Взгляд Нигири переместился от нечеткой тени Призрачного Господина к двум животным в бассейне из крови. И хотя их окружала кровь, Золотая птица все еще не хотела сдаваться, она время от времени издавала гневные крики, махала крыльями и пыталась выбраться из кровавой ловушки.

Но кровь в бассейне словно обладала магической силой — она сдерживала удары птицы. Ко всему прочему, животных накрывало светом из Драконьего Треножника сверху. С каждым движением Птицы Треножник сиял, и по ней словно шла дрожь от удара невидимого врага.

Через какое-то время движения Птицы замедлились, и она сопротивлялась все меньше. А с другой стороны бассейна находился бык Куй, который уже вовсе не двигался, лишь иногда смотрел в сторону Золотой Птицы. Наверняка он перестал противиться потому, что находился здесь уже очень долго.

Вуаль на лице Нигири слегка шевельнулась, когда она посмотрела на волшебных животных внизу, ей стало жаль их.

Мастер Вим, словно что-то почувствовав, посмотрел на нее и спросил: «О чем ты задумалась?»

Нигири вздрогнула и тут же спокойно ответила: «Ни о чем, Мастер».

Мастер Вим перевел взгляд к бассейну с кровью и медленно произнес: «Заклинание завершено наполовину. Теперь осталось найти только двоих других зверей, и мы покорим себе всю Поднебесную. Это день близок».

Нигири, помолчав секунду, тихо ответила: «Да, Мастер».

Мастер Вим выпрямился и, глядя на зверей, вдруг поменял тему: «Вы раньше меня прибыли в Смертельные Топи. И я приказал вам тайно следить за Зевулом. Так ты ничего не хочешь мне рассказать?»

Вуаль Нигири шевельнулась, затем она начала говорить: «В Смертельных Топях, благодаря слаженным действиям трех кланов, а также при некоторой помощи людей Света, был повержен Клан Долголетия. Заслуга Зевула в этом велика. Кроме того…»

Договорив, она вдруг запнулась, и Мастер Вим, почувствовав что-то, спросил: «Что такое?»

Нигири, посомневавшись, все же продолжила: «Во Внутренних Болотах он тайно ранил Цин Уяня, даже не задумавшись о последствиях, это не стоит упускать из виду». Договорив, Нигири вдруг спросила себя — тот человек, о котором она говорит, действительно ли это тот самый Дан Сайон, которым он был когда-то?

Действительно ли это тот, кого так любила Лазурия?

Мастер Вим, кажется, остался доволен, он кивнул. «Он очень жесток и дерзок, нельзя недооценивать его талант. За эти годы я научил его всем заклинаниям нашего клана, к тому же в нем сочетаются несколько разных школ. То, что он иногда ведет себя несдержанно, ему простительно».

Нигири подняла голову, посмотрев на Мастера Вим. На его губах играла легкая улыбка, но его глаза были холодными, как лед.

«И еще», вдруг сказал Мастер Вим, «Я слышал, что в Смертельных Топях Зевул встретился с людьми Света, а именно с ученицей Айне — Анан. И в этой встрече что-то было не так, это правда?»

Нигири вздрогнула, но лицо Мастера Вим осталось невозмутимым, было не ясно, о чем он задумался. Только в душе Нигири все как-то перемешалось. Когда они с Зеленым Драконом проникли в Смертельные Топи, Нигири видела, что между Анан и Зевулом есть какая-то симпатия. Но только сейчас, когда она вспомнила об этом, ее сердце наполнилось непонятной грустью.

Словно прямо в сердце ей вонзили длинную тонкую иглу.

«Так что?» Мастер Вим развернулся, глядя прямо на нее.

Нигири опустила голову, но ее лицо скрывала вуаль, только голос стал немного хриплым, и немного холодным. Она ответила:

«Да, между Зевулом и Анан из Айне действительно есть какие-то теплые отношения. Я своими глазами видела, что когда Глубинная Гадюка напала на них у Сокровищницы Богов, Зевул, рискуя жизнью, спас эту девушку».

Мастер Вим больше ничего не сказал, но запах крови вокруг стал в десять раз сильнее прежнего. Казалось, от света Треножника, его глаза стали сами испускать красные лучи.

Нигири медленно поклонилась и пошла прочь, покинув это ужасное кровавое место.

Только выйдя из пещеры, она снова замерла — Зеленый Дракон стоял прямо у входа и смотрел на нее.

Нигири поймала его взгляд, и они так и стояли, глядя друг на друга и ничего не говоря.

Через некоторое время Зеленый Дракон шагнул вперед. Его плечо коснулось Нигири, и он направился внутрь пещеры, оставив ее одну стоять в темном коридоре.

Он так ничего и не сказал ей.

※※※

Южные границы.

Ущелье в горах было окутано тишиной, только стрекотали сверчки.

«Шшух!»

Раздался свист, сверкнула вспышка — Лю Шунь, спустившись с неба, приземлился перед древней пещерой. Его глаза сверкали, он внимательно осматривал ущелье и окрестности.

Он уже осмотрел все вокруг на десять ли, но ничего не нашел, и вдруг снова решил вернуться к ущелью.

Подул холодный ночной ветер, само ущелье едва различалось в ночи, но Лю Шуню казалось, что из ущелья на него кто-то смотрит.

На его ладонях выступил холодный пот.

То странное существо, убитое только что, было главой Рыбьего народа Южных границ. Он не сможет избежать подозрений в убийстве, как ни крути. Лю Шунь прекрасно знал, что его клан тайно общается с этим народом, и еще лучше он знал о жестокости и ужасных обычаях Рыбьих тварей. Если не выдать им убийцу старосты… ему самому придется очень туго.

И еще, судя по тому, что Лю Шунь знал о Рыбьем народе, они обладали магией, которую нельзя было недооценивать — хоть их магия и была намного слабее магии самого Лю Шуня, но простым ученикам при встрече с ней было трудно избежать смерти.

Лю Шунь глубоко вздохнул и вдруг громко сказал: «Что за воин здесь затаился? Выходи, поговорим!»

«Поговорим…. Поговорим….»

По ветру разнеслись обрывки его слов, но ущелье хранило молчание, ничего не говоря в ответ.

Лицо Лю Шуня потемнело еще больше, он сжал зубы, меч в его руке сверкнул ярким светом. Он одним прыжком ворвался в ущелье, осветив древние скалы эспером. Но как раз в тот момент, когда он только приближался к ущелью, из выемки в скале на самом входе в ущелье вырвались две тени, они незаметно покинули ущелье и спрятались в темноте рядом, совершенно беззвучно.

Какое-то время Лю Шунь переворачивал все вверх дном в ущелье, в поисках убийцы, но в конце концов он вышел оттуда, ничего не обнаружив. Он встал на пороге ущелья, его лицо было чернее ночи. Через минуту он сделал шаг вперед и вздохнул. «Ладно, раз так…»

Не переставая разочарованно качать головой, он призвал свой эспер и направился на юг, исчезнув в темноте.

Ущелье тут же затихло, снова застрекотали сверчки, распуганные Лю Шунем, подул ветер, и в свете луны это место стало казаться пустынным.

Спустя некоторое время после ухода Лю Шуня, ущелье как будто снова превратилось в безжизненную пустошь, вокруг не было никакого движения. Еще через несколько секунд вдруг раздался свист, откуда-то сверху спустился красный свет, приземлившись прямо перед ущельем — это был Лю Шунь.

В этот раз он снова сделал вид, что ушел, а сам, отлетев подальше, вернулся и спрятался высоко в облаках. Однако маневр прошел впустую — никто не появился рядом с ущельем, и на лице Лю Шуня появилось разочарование. Он глубоко вздохнул, помолчал немного, затем снова взлетел в воздух и улетел в направлении юга. После этого его уже не было видно — кажется, на этот раз он действительно ушел.

Ущелье снова стало тихим, но все же через некоторое время тень рядом с ним пошевелилась и из нее вышли двое.

Один из них подошел к ущелью и лунный свет озарил его лицо, так что его тень вытянулась и упала на древние скалы.

Это был Зевул.

Он поднял голову и посмотрел на луну.

Лунный свет отразился на его лице.

Кажется, он как будто стал старше.

Аш, карабкавшийся по его плечу, сейчас тоже был молчалив, он смотрел на луну так же, как и его хозяин.

«Неужели Принцу нравится свет луны Южных пустошей?» позади него вдруг раздался чей-то нежный голос.

Зевул медленно отвел глаза от луны, но не стал поворачиваться, и не стал отвечать на вопрос, а только в свою очередь спросил эту девушку: «Зачем ты убила того рыбьего старосту?»

Девушка, все еще стоящая в тени, вдруг слегка усмехнулась. «Эти рыбьи твари убили не только ваших подчиненных, Принц. Но и моих тоже. Неужели вам не стало легче от того, что я так поступила?»

Лицо Зевула осталось неизменным, очевидно, он совершенно не поверил ее словам. «Давно я слышал, что Световое Лезвие считают Оружием Девяти Небес, а сегодня смог убедиться в этом лично».

Девушка усмехнулась, нежный голос ласкал слух, и в темной ночи как будто прибавилось ярких красок.

Раздался легкий звук шагов, и она медленно вышла на свет.

Конечно же, это была Принцесса Чар из Хаккан — Цзин Пин Эр. Она все так же носила светлое платье желтого цвета, рукава которого плясали на легком ветру. Несколько прядей волос спадали на лицо, придавая чувственности ее образу.

Такая красавица появилась у Южных границ!

Ее глаза были мягкими, как вода, словно нарисованными на картине. Казалось, даже ночь вокруг с ее появлением стала нежнее.

Зевул развернулся и посмотрел на нее.

На лице Цзин Пин Эр появилась улыбка, она проворковала: «Ваш эспер, принц, составлен из сильнейших артефактов Поднебесной — Жезла смерти и Сферы Крови. Как мое скромное Световое лезвие может сравниться с Душой Вампира...»

В глазах Зевула сверкнул красный огонь, но лицо осталось прежним. Он сказал: «Неужели Принцесса в этот раз прибыла на юг только для того, чтобы отомстить рыбьему народу?»

Цзин Пин Эр медленно кивнула, ее взгляд слегка переместился. «Однако я не ожидала узнать, что эти твари как-то связаны с кланом Тайо».

Зевул посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он все больше не доверял этой девушке. Сейчас, когда она убила рыбью тварь, ее уровень был ужасно высоким, и Зевул понял, что когда они напали на клан Долголетия в Смертельных топях, она сражалась далеко не в полную силу.

Конечно, в тот раз Зевул тоже не показал своей истинной силы. Но сейчас было очевидно, что Цзин Пин Эр убила старосту рыбьего народа, чтобы подставить под удар их связь с Тайо.

Она была очень умна и сильна в бою. Нельзя было недооценивать эту девушку…

Взгляд Цзин Пин Эр вернулся к Зевулу, она улыбнулась. «Принц ведь тоже прибыл сюда, чтобы узнать местоположение рыбьего народа. Вы что-нибудь обнаружили?»

Зевул просто ответил: «Нет».

Цзин Пин Эр не стала злиться, уловив холод в его голосе. Напротив, ее улыбка стала еще нежнее. «Сейчас мы оба знаем, что этот народец тайно связан с великим кланом Тайо. Что вы думаете по этому поводу, Принц?»

Глаза Зевула сверкнули. «А как бы вы поступили?»

Цзин Пин Эр с улыбкой стояла на своем. «Я сначала хочу узнать ваше мнение».

Зевул нахмурился, услышав ее слова. В голове пронеслось сразу множество мыслей — конечно, связь Тайо с рыбьим народом была новостью, которая может серьезно подорвать авторитет клана Тайо. И если об этом узнают жители Поднебесной, все люди Света будут просто шокированы.

Конечно, наилучшим вариантом в этой ситуации было проследить за долиной Тайо, выяснить все как следует. Но здесь поджидало несколько трудностей. Во-первых, Рыбий народ и все их существование было покрыто тайной. Во-вторых, силу долины Тайо нельзя было недооценивать. Уровень учеников Тайо, таких как Ли Синь и Янна, а теперь еще повстречавшийся им Лю Шунь, был очень высоким.

Цзин Пин Эр медленно подошла к Зевулу и встала перед ним, с улыбкой посмотрев на него. «Не желает ли Принц отправиться в Тайо, чтобы проследить за ними и выяснить все получше?»

Глаза Зевула снова сверкнули. «Что? Неужели у вас тоже были такие мысли?»

Цзин Пин Эр мягко рассмеялась, и ее красота была такой необыкновенной, что даже сердце Зевула слегка дрогнуло перед ней.

Но Цзин Пин Эр просто сказала: «Конечно, и я даже согласна отправиться в Тайо вместе с Принцем. Но только… сначала вы должны пообещать мне кое-что».

Зевул с подозрением спросил: «Что?»

Цзин Пин Эр с прежней улыбкой ответила: «Я только лишь надеюсь, что Принц никогда не нападет на меня неожиданно, как это произошло с Цин Уянем».

Том 11. Глава 6. Прятки.

Южные горы очень сильно отличались от Центральной равнины. Здесь было меньше прекрасных пейзажей, и намного больше опасных пиков и ущелий.

Под покровом ночи горы, возвышающиеся одна над другой, казались миражом, и от них даже издалека исходила зловещая энергия смерти.

Зевул стоял, глядя вдаль, где за двумя невысокими холмами, после относительно ровного плато, над землей неожиданно появлялись четыре высоких горных пика, соединенных друг с другом и окружающих горную долину. За этими горами в ночи была лишь чернота, это и были бесконечные горы Южных границ — горы Шиван.

А посреди четырех горных пиков расположилась огненная долина Тайо.

Ночь была темной и глубокой, наверху высоко светила луна, можно было различить в небе несколько звезд. Под холодным небом над долиной словно висел туман, парящий мягко и спокойно. Эта завеса тумана придавала долине еще больше таинственности.

Зевул нахмурился и отвел взгляд.

Уже прошло три дня с той ночи, когда Цзин Пин Эр обнаружила в горах Шиван долину Тайо, и они решили проникнуть туда под покровом ночи. Название — Долина Тайо — здесь, в Южных границах, было известно каждому. И выяснить ее расположение было несложно. Но что касалось второй части плана… здесь возникли трудности.

Долина раскидывалась очень широко, и они рассчитывали проникнуть в долину без труда. На самом деле сначала так и было — когда они начали продвигаться вперед, было очень легко пройти мимо ночной охраны из обычных учеников. Но как только они заходили немного дальше, как бы они ни прятались, рядом вдруг начинал звенеть какой-то очень громкий звук, похожий на колокольчик, который немедленно привлекал внимание охраны, среди которой были и сильные маги Тайо.

Зевул и Цзин Пин Эр не были дураками и при малейшей опасности тут же уходили из долины. Но какие бы меры они ни предпринимали в следующий раз, им не удавалось ни обнаружить источник звона, ни пройти незамеченными. Кроме того, в долине Тайо что-то начали подозревать, и выставили двойную охрану.

Зевул думал очень много, но никак не мог понять — что за магия так быстро обнаруживает их. Как оказалось, в долине Тайо существует множество загадок, так же как в Айне и Скайе.

В этот момент Аш, который сидел на плече Зевула, вдруг пошевелился и издал тихий вздох.

«Ай!»

Зевул развернулся и увидел, что в тени деревьев у костра сидит Цзин Пин Эр. Она держала в руках длинную ветку, на которой красовался недожаренный кролик. Она нахмурилась, глядя на палку, кажется, только что обожглась.

Зевул подошел к костру.

За три дня, пока они безуспешно пытались попасть в Тайо, отношения между ними стали немного теплее. По крайней мере, снаружи так казалось. Конечно, каждый остерегался другого, и каждый знал, что при первой же возможности стоит ожидать ножа в спину.

Когда Зевул подошел к костру, Аш с криком спрыгнул с его плеча на землю. Зевул посмотрел на Цзин Пин Эр и на секунду застыл — на ее лице было нетерпеливое выражение, она горящими глазами смотрела на кролика, который, кажется, слегка поджарился.

Они провели здесь уже два дня, и конечно, вокруг не было никаких таверн или дворов. Поэтому приходилось питаться тем, что можно было найти в лесу. Зевул еще мог так жить, но Цзин Пир Эр приходилось нелегко. Сегодня вечером они увидели кролика и тут же его изловили, чтобы поджарить на костре. Все равно их было не видно со стороны Тайо, и никто бы не заметил костра.

Только судя по всему, хоть Цзин Пин Эр была очень сильной девушкой-магом, у нее не было никакого опыта приготовления пищи в диких условиях. Очень скоро она могла испортить и сжечь кролика. Цзин Пин Эр, увидев, что Зевул и Аш смотрят на нее, покраснела и медленно положила ветку обратно на костер, затем отошла в сторону.

Аш тут же с криками начал кататься по земле, при этом то и дело колотя лапками и подпрыгивая. Очевидно, он очень развеселился.

Цзин Пин Эр и Зевул замерли, глядя на странные действия обезьянки, затем на лице Цзин Пин Эр отразился гнев. Зевул же недоумевал, где Аш научился смеяться над людьми, если он все время был рядом с ним? Он взглянул на Цзин Пин Эр, кашлянул и подозвал к себе Аша, который катался по земле.

Аш продолжал смеяться, и его смех разносился далеко по округе.

Зевул и Цзин Пин Эр переглянулись, атмосфера стала немного неловкой. Тогда Зевул посмотрел на ветку в костре, взял несколько камней, сел перед костром и сказал Цзин Пин Эр: «Дай-ка я попробую».

Цзин Пин Эр молча протянула Зевулу ветку с кроликом, почистив ту часть, которая уже пригорела. Зевул взял ветку и положил над костром на камни, затем начал медленно переворачивать кролика. Конечно, такой способ приготовления был гораздо лучше, и очень скоро в воздухе появился аромат вкусного мяса.

Цзин Пин Эр уставилась на Зевула, и сейчас ее белоснежное лицо залилось краской, так что было видно даже в темноте, как в ее глазах отражаются два маленьких костра.

Она удивленно смотрела на человека, который жарил для нее кролика…

В воздухе повисла тишина, никто ничего не говорил. Цзин Пин Эр отвела взгляд, затем подбросила в костер немного веток, и он разгорелся, изредка потрескивая.

Вдалеке из леса подул ветер, вокруг зашумели деревья.

Аш неизвестно когда успел сбегать в лес и вернуться с полными пригоршнями диких ягод. Он подбежал к костру и огляделся, затем уселся рядом с Зевулом. Он широко разинул рот и отправил туда горсть ягод, довольно завиляв хвостом.

В этой тишине запах еды становился все сильнее, в костер стали капать капли жира с кролика, и Цзин Пин Эр то и дело нетерпеливо поглядывала на ветку.

Очень скоро Зевул, осмотрев кролика, вынул ветку из костра, затем запустил руку в карман и достал какие-то маленькие бутылочки, из которых начал что-то сыпать прямо на кролика.

Цзин Пин Эр всполошилась: «Что это?»

Зевул усмехнулся, увидев в глазах Цзин Пин Эр отчаяние. Не иначе, решила, что это яд. Он просто сказал: «Это просто соль и немного специй. Так, старая привычка везде брать их с собой…» Договорив, он протянул кролика Цзин Пин Эр.

Цзин Пин Эр, секунду подумав, не стала брать ветку.

Зевул сверкнул глазами, потом вдруг рассмеялся, оторвал от кролика кусок и отправил в рот.

Цзин Пин Эр покраснела, но в свете костра стала только еще красивее, затем все же приняла ветку и тихо произнесла: «Благодарю вас, Принц».

Зевул ничего не ответил, только кивнул головой и взял из лапки Аша немного ягод.

«Ай!»

Как вдруг снова раздался вскрик, и Зевул с Ашем подняли глаза на Цзин Пин Эр. Она, почувствовав на себе взгляды, снова покраснела и сказала: «Я неосторожно взяла его и обожглась…» под конец ее голос постепенно затих.

Зевул, услышав ее, слегка ухмыльнулся, но так ничего и не сказал. Только Аш рядом с ним вдруг рассмеялся, да так что просыпал все ягоды на землю.

В глазах Цзин Пин Эр снова появился гнев, но Зевул уже топнул ногой и Аш не стал снова кататься по полу.

Зевул спокойно сказал: «Он просто глупая обезьянка, не надо на него сердиться».

Цзин Пин Эр посмотрела на него, успокоилась и даже слегка улыбнулась. Потом она, подув на кролика, оторвала кусок мяса и положила его в рот.

После этого лицо Цзин Пин Эр вдруг изменилось, вкус был таким прекрасным, что она потеряла дар речи. Она никогда не ела ничего вкуснее! Неужели это действительно только что приготовил Зевул, знаменитый Принц Крови?

Цзин Пин Эр раскрыла рот от удивления, затем начала отрывать кусок за куском, и скоро от кролика почти ничего не осталось, только тогда она остановилась. Посмотрев на Зевула, Цзин Пин Эр сказала: «Принц действительно мастер на все руки! Такой обычный кролик, а приготовлен как лучшее лакомство на свете!»

В этот момент Аш, снова вернувшийся из леса, запрыгнул на плечо Зевула и смотрел то на него, то на Цзин Пин Эр.

Зевул просто сказал: «Ерунда. Принцесса смеется надо мной».

Цзин Пин Эр очаровательно улыбнулась и нежно проворковала: «В жизни не ела ничего более вкусного!»

Зевул слегка усмехнулся, и только хотел что-то сказать, как вдруг вздрогнул и перед глазами его потемнело.

Эти слова, этот голос, эта улыбка… вдруг воскресли в его памяти. Ночь была тихой, подул холодный ветер, его сердце вдруг больно кольнуло, и в нем начали подниматься волны ярости.

Когда-то очень давно он уже слышал эти слова.

Тогда… много лет назад… все эти воспоминания накрыли его с головой.

Маленький ручей, свет сквозь листву деревьев… нежная улыбка и легкий ветер…

На горе Кунсан, за Пещерой Крыланов, только что избежавшие смерти, они сидели у костра и тоже ели жареного кролика…

Эта улыбающаяся, одетая в лазурно-зеленое платье тень вдруг окутала его, заняла все пространство в его сердце, так что он даже не мог шевельнуться.

Лазурия…

«Очень вкусно, в жизни не ела ничего вкуснее, чем этот кролик!»

Ее слова проплыли в памяти, медленно превращаясь в иголки, вонзившиеся в рану на сердце…

……

«Принц? Принц!» Мимо ушей пронесся вздох удивления, вернувший Зевула в реальность.

Цзин Пин Эр почему-то стояла у костра, все еще держа в левой руке палку с кроликом, только ее правая рука почему-то метнулась к рукаву.

Зевул странно посмотрел на нее, глубоко вздохнул, успокоился и сразу же добавил: «Я в порядке».

Цзин Пин Эр внимательно смотрела на него, и в ее глазах было сомнение. Она тихо сказала: «Принц, вы вдруг стали таким бледным, что-то случилось?»

Зевул посмотрел прямо на нее и вдруг слегка улыбнулся. «Что со мной может случиться?»

Цзин Пин Эр медленно отвела взгляд, который снова стал нежным и прекрасным и тоже улыбнулась. «Ну, раз так, не о чем беспокоиться».

Зевул словно хотел что-то еще сказать, но тут Аш, который сидел рядом, легонько вздрогнул и обернулся.

Зевул и Цзин Пин Эр одновременно вскочили и посмотрели на юг — там, прямо над долиной Тайо, неожиданно прозвучал свист и сверкнула ярко-красная вспышка. Озарив небеса, она медленно опустилась обратно.

Взгляд Зевула сверкнул почти так же ярко, как взгляд Цзин Пин Эр.

※※※

Огни в долине Тайо, потухшие в ночи, постепенно снова начинали разгораться.

Постепенно то тут, то там, начали слышаться голоса разбуженных сердитых людей. Но их гневные возгласы скоро стали едва слышны в хриплых звуках, похожих на крики зверей, которые доносились со стороны входа в Долину Тайо.

Очень скоро раздался и звук битвы. И сейчас странный звон колокольчиков раздавался по всей Долине. На долину ночью напали враги.

Беззвучно подобравшись поближе и спрятавшись в тени холма, Зевул и Цзин Пин Эр с удивлением смотрели на огни входа в долину. Периодически туда подоспевал кто-то еще из учеников Тайо.

Что же это за люди или твари решились так опрометчиво решились напасть на великую школу Тайо? Если даже Зевул и Цзин Пин Эр, сильнейшие маги молодого поколения Малеуса, хорошо поразмыслив, решили не лезть на рожон и пробраться в долину тайком…

Еще когда они только приблизились к Долине, Цзин Пин Эр, не удержавшись, тихо спросила: «Неужели это ваш клан?»

Зевул, конечно же, покачал головой, но он сам не мог даже представить, кто еще в мире, кроме Малеуса, мог иметь достаточно сил, чтобы напасть на Тайо?

Перед глазами шла ночная битва, и все больше людей Тайо отправлялись ко входу в Долину. Кажется, там действительно было что-то серьезное, и дело принимало нехорошие обороты.

Зевул и Цзин Пин Эр нахмурились, но прямо перед ними появилась прекрасная возможность проникнуть в Долину незамеченными, поэтому Зевул тихо обратился к Цзин Пин Эр: «Идем».

Она кивнула, но тут же ответила: «Мне интересно, что там случилось. Может быть, мы сначала пойдем ко входу в Долину?»

Зевул, помолчав минуту, покачал головой. «Иди, если хочешь, а я отправлюсь вглубь долины на разведку».

Цзин Пин Эр, кажется, удивленно застыла, но потом сказала: «Ладно. Тогда будь осторожен».

Зевулу было очень странно слышать от Цзин Пин Эр слова «будь осторожен», но она только улыбнулась и, превратившись в легкую тень, беззвучно покинула холм, где они прятались, и исчезла в темноте.

Зевул хмуро посмотрел ей вслед, в глазах его плясали искры.

※※※

И хотя история Долины Тайо была не такой древней, как Айне или Малеуса, здесь они находились уже более восьмисот лет. Зевул продвигался в темноте мимо высоких пагод, которые были одна выше другой. По виду они чем-то были похожи на строения в Центральной равнине, но если присмотреться получше, на них были изображение диковинных зверей, которые не обитали в Центральной равнине. Очевидно, здесь на Долину Тайо повлияла близость Южных Пустошей.

У входа в Долину было сейчас ужасно шумно, и вокруг то и дело звенели эти колокольчики, которые за два дня уже свели Зевула с ума. И сейчас он как раз подошел к месту, где обычно начинался этот звон — прямо у подножия каменной скалы. В прошлый раз им пришлось скрываться снова, все из-за странного звона.

Сейчас было слышно только звон вдалеке, а у скалы было пусто и тихо, только виднелись обычные постройки, высеченные прямо в скале. Очевидно, это были комнаты учеников Тайо.

Зевул глубоко вздохнул, выпрямился и огляделся. Здесь было спокойно, по сравнению с тем, что творилось у входа, так вообще стояла мертвая тишина. Кажется, даже обитающие в тех жилищах ученики тоже отправились ко входу в Долину.

В этой тишине Зевул начал идти вперед.

Шаг, еще один…

Он шел очень медленно, и через пять шагов вокруг все еще было тихо.

Но на лице Зевула отражалось сомнение. Потому что в прошлый раз звон поднялся после шестого шага.

Его глаза сверкнули, он еще раз огляделся, но не заметил вокруг ничего странного.

Через секунду он медленно сделал еще один шаг.

«Цзинь…»

Почти одновременно с тем, как его нога коснулась земли, звонкий колокольчик зазвенел прямо впереди, раскатываясь далеко по округе.

Зевул застыл на месте, в душе проклиная этот звон. Неужели охрана Долины настолько хороша, что он не может пройти незамеченным? Это было странно…

Но сегодня ситуация отличалась от предыдущих двух дней. И хотя Зевул снова нарушил невидимую границу и запустил охранный звонок, звуки битвы у входа в Долину перекрывали противный звон.

Зевул остановился и огляделся снова. Затем поднялся в воздух и полетел вперед, прямо к комнатам учеников Тайо. И пока он летел, звон не прекращался, так что у него даже заболели уши.

В этот момент все время спокойно сидящий на плече Зевула Аш вдруг тихо вскрикнул. Зевул замер и повернулся к Ашу.

Прямо на глазах Зевула, в темноте, тело Аша вдруг издало какой-то странный хруст, и отметина на лбу обезьянки словно стала немного глубже.

Зевул не успел ничего понять, когда Аш, с которым явно было что-то не так, резко развернулся и его глаза испустили золотистое сияние, в котором можно было различить отблески красного.

Аш вдруг указал лапкой в один из углов дальней комнаты.

Зевул обнял Аша и внимательно его осмотрел, тихо произнеся: «Что такое, дружище?»

Аш не переставая кричал, указывая в угол комнаты, потом свет его глаз постепенно начал гаснуть.

Зевул нахмурился и кивнул, вернул Аша на плечо и тут же направился к месту, на которое указал Аш.

В темном углу комнаты ощущался запах какой-то травы, и когда Зевул поискал получше, он заметил маленькую нору, примерно в чжан величиной.

Глаза Зевула сверкнули, он протянул руку и запустил ее в нору. Скоро оттуда раздался тихий писк, который тут же замолк. Почти одновременно с этим звон вокруг тоже затих.

На лице Зевула появилась легкая улыбка, он медленно вынул руку, и в его ладони обнаружилось странное существо, которое дернулось пару раз, а потом замерло.

Зверек был покрыт шерстью серого цвета, длиной примерно в три ладони. Тело зверя изгибалось как лук, спина была выше головы и хвоста, два маленьких глаза были похожи на черные горошины. Но самым удивительным было то, что у зверя был длинный нос, длиннее, чем сам зверь. Ноздри были такими большими, что напоминали свиной пятачок.

Зевул удивленно застыл, затем фыркнул и тихо сказал: «Неудивительно, что мы не могли проникнуть в Тайо, раз здесь живет эта серая крыса… Южный хорек»

Том 11. Глава 7. Пагода Инферно.

Зевул бросил мертвое животное в угол, затем еще раз осмотрел его нору. Оказалось, что в норе были протянуты нити, соединенные с колокольчиками. Вот оно что… значит, когда они с Цзин Пин Эр пытались проникнуть в долину, это животное их замечало по запаху.

Зевул когда-то читал в книгах клана Вим, что этот зверек наделен очень чувствительным носом. Он и подумать не мог, что все дело было только в запахе.

И хотя этот секрет ему открылся, Зевул нахмурился еще больше, выпрямился посреди комнаты и ненадолго замер.

Что за колдовство заставило этих зверьков служить людям Тайо? Это было похоже на какую-то магию народов Юга.

Зевул развернулся и посмотрел перед собой, вдруг услышав где-то вдали звуки битвы. Но в глубине долины Тайо все еще было тихо, ночь накрывала ее плотной завесой тайны.

Звуки битвы у входа в долину тоже постепенно улеглись. Только было слышно чьи-то громкие голоса, кажется, маги Тайо взяли ситуацию под контроль.

Только до сих пор было не ясно — что за армия осмелилась напасть на долину Тайо? Зевул отвел взгляд от направления входа в Долину, в памяти мелькнул образ Цзин Пин Эр. Наверняка эта девушка сейчас находится где-то там, в центре событий.

Зевул из комнат магов Тайо попал прямо во Внутреннюю часть долины Тайо. Пока он шел, вокруг больше не было предупреждающих звуков колокольчика. Кажется, маги Тайо используют этих зверьков только для охраны внешних границ. Но ведь в центре Долины не стоит беспокоиться об этом…

Ночь была глубокой, долина казалась сказочным магическим местом, особенно в тишине, воцарившейся после битвы. И пока Зевул, словно призрачная тень, передвигался между зданиями в долине, мир вокруг постепенно начал оживать.

Школа Тайо была одной из главных школ Света, и хотя обычно маги Тайо ничем не выделялись, в случае надобности они показывали свою силу. И сейчас Зевул мог прикоснуться ко всем секретам этой школы…

В ночи перед ним лежало множество больших и маленьких дорог, связанных друг с другом, словно кровеносные сосуды в теле человека. Они пропадали в глубине Долины под покровом ночи. По обеим сторонам дорог располагались либо комнаты учеников, либо величественные залы и храмы поклонения предкам. Между постройками густо росла трава и кустарники, деревья и цветы, которые издалека словно сплетались со зданиями, создавая неповторимую картину.

Из-за произошедшей стычки посреди ночи то и дело проходили ученики Тайо, и Зевулу приходилось прятаться, чтобы остаться незамеченным. Судя по спокойным лицам проходящих мимо учеников, нападение уже не опасно, и все завершилось хорошо.

Уровень учеников Тайо сильно отличался от уровня Зевула — они были намного слабее. За десять лет Зевул соединил в себе учения трех школ, прибавив к этому еще и мудрость Либруса, сложно было даже представить, насколько высок его уровень, если даже сам Мастер Вим превозносил его над всеми остальными членами клана.

Конечно, Зевул не слишком опасался учеников Тайо, но сейчас лучше ему было прятаться от них. К тому же, постоянно разветвляющиеся и соединяющиеся тропинки перед глазами начали ему надоедать — он ведь совершенно не знал, куда нужно идти. В этот раз планы были таковы — проникнуть в Долину Тайо, чтобы разузнать побольше секретов, а именно выяснить связь Тайо с народами Южных Пустошей.

Для этого нужно было проникнуть туда, где находятся самые главные личности или реликвии Тайо.

Когда Зевул уже начал задумываться о том, чтобы поймать какого-нибудь ученика Тайо и расспросить его обо всем, он вдруг почувствовал движение у плеча и странный вскрик Аша.

Зевул с удивлением повернулся к обезьянке и невольно вздрогнул всем телом. Аш крепко держался за его одежду, сильно наморщив лоб и зажмурив глаза от боли. Аш прекрасно понимал, что сейчас не время привлекать слишком много внимания, и поэтому старался стерпеть мучения как мог.

Зевул не на шутку разволновался, с того момента, как они вошли в Тайо, с Ашем творилось что-то странное, и сейчас, кажется, ему было очень больно.

Аккуратно обняв Аша, Зевул внимательно его осмотрел. Аша немного трясло в руках Зевула, и он еще больше забеспокоился, тихо спросив: «Что с тобой, друг?»

Как будто услышав его слова, Аш покачал головой, затем медленно открыл глаза.

Перед Зевулом сверкнуло золотое сияние, а внутри него — красный огонь, словно загорелись глаза демона в ночи.

Вокруг даже как будто стало холоднее.

Дыхание Аша участилось, Зевул ясно ощутил, что сила, с которой Аш сжимал его руки, становилась все больше, так что когти вонзились в кожу.

Аш медленно то закрывал, то открывал рот, но свет из его глаз даже не собирался слабеть. И в глазах обезьянки Зевул почувствовал что-то знакомое, похожее на жажду крови, которую он испытывал, когда Душа Вампира брала верх над его сознанием…

Зевул вдруг похолодел, затем резко посмотрел на свою руку. Душа Вампира, которая лежала в рукаве, начала испускать зелено-красное свечение.

Сфера Крови!

Неужели этот эспер настолько жесток и ужасен…

Словно пришедший откуда-то из глубины сердца, во рту Зевула появился горький привкус крови, он развернулся и посмотрел на Аша, который тихонько вскрикнул, тоже что-то ощутив.

Зевул постарался успокоиться. Он видел, что Аш и сам очень удивлен и обеспокоен, поэтому глубоко вздохнул, затем улыбнулся и спокойно произнес: «Со мной все хорошо».

Аш, кажется, понял его слова и снова закрыл глаза. Через секунду непонятная боль словно отступила, и Аш перестал сжимать руку Зевула.

Зевул так и стоял в темноте, прижимая Аша к груди.

Ночь была холодной, как вода.

Впереди была лишь темнота, и тень человека и обезьянки мелькала среди теней.

Через какое-то время Аш, кажется, уснул, спокойно свернувшись в руках Зевула. Они так и стояли в темноте, совершенно не беспокоясь о том, что вокруг были одни маги Тайо.

Затем Аш вдруг снова шевельнулся и поднял голову. Зевул с облегчением увидел, что его глаза стали прежними — золотое сияние исчезло.

Зевул, было, обрадовался, но тут Аш снова вздрогнул и беспокойно начал показывать лапкой в сторону дороги. Зевул замер и очень скоро на той дороге появились силуэты двоих человек. И Зевулу эти двое были знакомы.

Ли Синь и Янна.

Зевул нахмурился — он был знаком с ними уже больше десяти лет и знал, что это очень сильные маги Тайо. Конечно, за десять лет они не виделись ни разу, но что значат десять лет для мага? Внешне они остались точно такими же, какими были. Лишь судя по их движениям можно было определить, что уровень этих двоих взлетел до небес.

Зевул осторожно наблюдал за ними, и когда они подошли ближе к месту, где он прятался, Зевул услышал разговор. Янна спросила: «Брат Ли, почему эти твари напали на нас?»

Ли Синь нахмурился, кажется, тоже не зная ответа на этот вопрос. Но его лицо осталось холодным, он ледяным тоном сказал: «Кто знает, о чем себе думают эти нецивилизованные монстры! Если они так необдуманно напали на нас, почему бы просто не перебить их всех до одного? Не понимаю, зачем беспокоить Мастера Шан Гуаня…»

Янна нежным голосом ответила: «Брат Ли, не сердись так. Мастер Долины знает обо всем на свете, и конечно, в этом деле тоже много такого, чего нам знать не положено. Ведь только Шан Гуань смог бы остановить их нападение, они признают его чуть ли не богом, и как только он появится, эти твари тут же успокоятся и уйдут. Мастер Долины приказал нам позвать Мастера Шан Гуаня именно для этого».

Ли Синь фыркнул, затем сказал: «Конечно, я знаю об этом. Я просто не понимаю, почему мы, маги Тайо, так церемонимся с этими тварями. Да еще придется из-за ни беспокоить Мастера Шан Гуаня… Если об этом кто-нибудь прознает, Тайо станет посмешищем для всех людей Света!»

Янна улыбнулась. «Брат, мне кажется, этот народ можно как-то использовать, раз уж сам Мастер Долины с ними церемонится. Поживем — увидим…» договорив, она вдруг замолчала, но в ее взгляде читалось еще много недосказанного.

Ли Синь скривил рот в улыбке, на прекрасном лице появилось выражение несогласия, кажется, он был очень высокого мнения о себе. Однако, он ничего не сказал в ответ, только легко вздохнул и пошел с Янной дальше по дороге. Скоро они скрылись в темноте.

Из темноты за ними наблюдал внимательный взгляд. Зевул задумался над услышанным — оказывается, на Тайо напал Рыбий народ. Зевул тут же вспомнил встречу Лю Шуня с рыбьим старостой.

Кажется, сегодняшнее нападение было напрямую связано с убийством старосты. Остальные рыбьи твари наверняка ужасно разгневались и пришли мстить. Подумав об этом, Зевул невольно оценил хитрость Цзин Пин Эр.

Еще немного подождав в темноте, Зевул принял решение и посмотрел на Аша. Тот моргнул нормальными глазами, взобрался на плечо хозяина и улыбнулся Зевулу — с ним все было в порядке.

Зевул успокоился, улыбнулся в ответ и сказал: «Ну что, пойдем посмотрим, что за человек этот Шан Гуань, а?»

Аш вскрикнул два раза, махнул лапкой и указал туда, где только что скрылись Ли Синь и Янна.

Зевул беззвучно улыбнулся в темноте, поднялся в воздух и быстро, словно молния, полетел над дорогой.

Вдалеке, ученики Тайо, проходящие мимо этого места, заметили короткую вспышку света, словно чья-то тень мелькнула в стороне Пагоды Инферно, но этот свет тут же пропал, поэтому ученики, замерев на секунду, покачали головой и продолжили идти дальше, не обратив на это внимания.

Дорога все вилась перед Зевулом, оказавшись неожиданно длинной. Кажется, этот Шан Гуань жил в уединении. Зевул летел над тропой не так уж долго, когда кругом уже не было видно ни одного здания. По сторонам тропы были только зеленые заросли, через которые просвечивала луна и пролетал ветер. Ветви и листья деревьев плясали, словно исполняя магический танец теней.

Зевул осторожно ступил на дорогу, прошел немного, но так и не заметил никаких ответвлений. Очевидно, что тропа вела прямо к месту, где обитал Шан Гуань.

Долина Тайо была огромной, и тропа все вилась перед ним, уводя вглубь долины.

Как вдруг впереди мелькнуло что-то белое. Зевул присмотрелся и заметил впереди каменную плиту, на которой было написано:

Земля Инферно.

Ученикам входить запрещено.

Зевул нахмурился. Но не потому, что впереди, судя по всему, располагалось секретное место Тайо, а из-за слова Инферно — он тут же вспомнил кое-что важное.

Невольно его взгляд переместился на правое плечо, туда, где под одеждой к руке было привязано Зеркало Инферно.

Зевул ненадолго застыл, затем холодно усмехнулся, и в итоге прошел мимо каменного указателя.

Однако, хотя в самом камне не было ничего примечательного, он, судя по всему, служил некой границей. Зевул заметил, что после камня по сторонам тропы стало гораздо меньше растительности.

Сначала исчезла вся трава, затем пропали и деревья, в конце концов вокруг осталась только голая земля, которая вся пошла трещинами, так что даже оставшиеся деревья здесь превратились в сухие колючие коряги. Кажется, здесь им не хватало воды, как будто земля здесь была поджарена.

Может быть, это было как-то связано с теми словами — Земля Инферно?

Аш на плече Зевула тихонько вскрикнул и шевельнулся, как будто забеспокоившись. Зевул погладил Аша, и тот затих. Но вокруг все было действительно очень странным, не было видно ни намека на какое-то важное место долины Тайо, кроме того, не было вообще ни следа людей.

Думая об этом, Зевул прошел последний поворот тропы.

Тут же он невольно вздрогнул и остановился. Прямо перед ним раскинулась большая равнина, с которой подул горячий ветер.

Посреди равнины стояла огромная круглая постройка, похожая на пагоду. Вокруг нее располагались тринадцать столбов из белого мрамора, которые были толщиной больше трех чжанов и поддерживали всю конструкцию. Между ними было еще двенадцать столбов, которые едва смогли бы обхватить два человека. А самый центр пагоды, казалось, могли бы обхватить только пять или шесть человек сразу.

Сверху на этой постройке не было никаких перил или лестниц. А поверх конструкции стоял величественный зал, похожий на сокровищницу или храм, высотой в три уровня, где каждый уровень был меньше предыдущего в половину, но также и выше на десяток чжанов.

Издалека могло показаться, что эта пагода — просто горящее красное пламя, стремящееся ввысь. Стоя под ней, Зевул казался маленьким муравьем.

Зевул глубоко вздохнул, эта постройка действительно поражала воображение. Казалось, сами демоны и божества трудились над ее созданием. Он и не думал, что в Долине Тайо может быть такое произведение искусства. Успокоившись, Зевул вспомнил о надписи на плите, затем догадался, что перед ним находится знаменитая на весь мир Пагода Инферно и Храм Мистического Огня.

Он помолчал минуту, затем беззвучно направился вперед, прямо к Пагоде. Кроме пагоды, вокруг не было больше ничего, но и охранников вокруг тоже не было. Зевул ускорился и очень скоро оказался у подножия Пагоды.

Как только он приблизился, вокруг стало намного теплее, и Зевул немного заволновался, удивившись про себя, и подумав, сможет ли Аш выдержать такую температуру. Но, посмотрев на обезьянку, он увидел, что Аш словно и не замечает никаких перемен.

Зевул замер, снова подумав, что Аш в последнее время очень странно себя ведет, особенно с тех пор, как он скушал артефакт из Сокровищницы Богов. В его теле происходили какие-то очень заметные изменения.

Но, как бы там ни было, сейчас то, что Аш не боялся жара, было Зевулу на руку, и он не стал думать об этом слишком много. Как только он решил подняться наверх, к Храму, как раз оттуда вдруг раздался звук чьих-то шагов.

Зевул нахмурился и пробежал взглядом вокруг. Спрятаться было некуда, поэтому Зевул подлетел ближе к одному из столбов, подпирающих Пагоду, и замер, укрывшись за ним.

Машинально он коснулся поверхности столба, и тут же отдернул руку — едва не обжегся.

Даже у подножия Пагоды столбы были горячими, словно раскаленная печь.

Звук шагов стал громче, очевидно, кто-то приближался. Зевул вдруг услышал чей-то голос, словно говорил дряхлый старик: «Ну если уж сам Мастер Долины просит… надо идти. Так вы говорите, не знаете, почему рыбий народ напал на Тайо? Что же их так разозлило?»

Зевул выглянул из-за столба и увидел, как Ли Синь и Янна уважительно склонились перед каким-то стариком в серой одежде.

Том 11. Глава 8. Покушение.

Зевул издалека разглядел, что лицо старика было худым, простым и светлым, на нем был надет серый халат, совершенно ничего примечательного. Словно он был простым деревенским жителем, невозможно было догадаться, что он владеет магией.

Но судя по действиям склонившихся в поклоне Янны и Ли Синя, который и вовсе никогда не склонял головы в памяти Зевула, этот старик действительно был очень важной персоной.

Услышав слова старика, Ли Синь, секунду подумав, ответил: «Мастер проницателен, нам известно, что староста Рыбьего народа был убит. Они этим очень разгневаны, поэтому…»

В этот момент трое магов уже сошли с пагоды, старик в сером одеянии нахмурился и просто спросил: «Как он был убит?»

Ли Синь горько усмехнулся, покачав головой. Янна рядом с ним произнесла: «Три дня назад староста встречался с Мастером Лю Шунем у Безымянной скалы. После того, как они разошлись, рыбий староста был убит, всего в одной ли от этого места».

Старик фыркнул, судя по всему удивившись, и спросил: «Кто убийца?»

Ли Синь снова покачал головой. «Мы разыскивали несколько дней, но не обнаружили убийцу». Договорив, он немного помялся, затем все же продолжил: «Мы должны были доложить Вам раньше, но за последние сто лет Вы охраняете Пагоду Инферно, потому мы и Мастер Долины не хотели Вас беспокоить…»

Старик рассмеялся. «Мастер Долины в этом не ошибся, я с ним согласен. И если бы ему не был так необходим этот народец, а я в ту пору не прославился среди них своей силой… он бы и сейчас не стал меня беспокоить».

Ли Синь улыбнулся и хотел что-то еще сказать, но старик не стал больше слушать, а только спросил: «А сам Лю Шунь, разве его там не было? Всего в ли от скалы, неужели он не обнаружил убийцу? Думается, он мог бы достать его и из-под земли».

Ли Синь, услышав это, невольно переглянулся с Янной. Она секунду помолчала, затем спокойно проговорила: «Оказалось, что убийца очень хитер, и силен, к тому же. Он убил старосту одним ударом, а затем сразу же скрылся, поэтому даже Лю Шунь не смог его изловить».

Старик в сером фыркнул, но не стал ничего говорить. Судя по всему, он не очень-то уважительно относился к этому самому Лю Шуню.

Трое магов постепенно стали отдаляться от Зевула, и он успокоился. Но расслабляться все еще было нельзя — в этот момент старик спросил у Ли Синя, что сейчас происходит с Рыбьим народом.

Ли Синь ответил: «Сейчас конфликт завершен, Лю Шунь приказал оттеснить их к входу в долину, и сейчас все ожидают вашего прибытия. Рыбий народ требует мести, а Мастер Долины не хочет разрушать с ними связи, поэтому мы прибыли просить Вас…»

Договорив, он вдруг запнулся — вдалеке от них, в стороне входа в Долину, раздался резкий свист, разлетевшийся по округе. Все трое удивленно переглянулись, Ли Синь проговорил: «Кажется, это у входа в Долину!»

Не дождавшись их реакции, в той же стороне разразился звук битвы. Слух порезали крики людей и рев рыбьих тварей, только что успокоившаяся Долина Тайо снова пришла в движение и наполнилась звуками убийств.

Все втроем изменились в лице, старик взмахнул рукавом халата и тут же весь превратился в серую молнию, устремившуюся в небо. Он полетел в сторону входа в Долину, Янна и Ли Синь направились за ним.

Когда их тени исчезли в ночном небе, Зевул медленно выбрался из укрытия. Затем развернулся и посмотрел на Пагоду Инферно.

Перед его глазами высилось огромное величественное строение, даже эти столбы из белого камня внушали трепет, не говоря уже об огромном храме наверху.

Недалеко впереди Зевул обнаружил лестницу, по которой спустились Ли Синь, Янна и серый старик. Сначала ее было нельзя заметить, потому что лестница была словно слита воедино с красным каменным столбом.

Медленно Зевул начал подниматься по ней. Кажется, температура вокруг снова повысилась, даже ступеньки под ногами жгли как огонь.

Через тридцать ступенек лестница поворачивала и снова шла наверх. Зевул глубоко дышал, его лицо было спокойным, он медленно поднимался. На столбе не за что было зацепиться, поэтому подниматься было непросто.

Сейчас даже ветер вокруг стал горячим, Аш на плече Зевула с интересом оглядывался, моргая яркими глазками.

Зевул, наконец, поднялся по лестнице из ста восьми ступенек и добрался до верха Пагоды.

И хотя издалека он уже видел Храм Мистического Огня, сейчас Зевул все же невольно замер перед величественным сооружением, словно высеченным из цельного куска нефрита.

Казалось, между кирпичами, из которых построен Храм, нельзя было даже нож протолкнуть. Невероятно, как предки Тайо смогли построить такое произведение искусства?

Зевулу даже на секунду померещилось, что перед ним не Храм, а настоящее пламя, такое огромное, что оно сейчас проглотит его без остатка.

Зевул глубоко вдохнул, ощущение восхищения исчезло, затем он развернулся и пошел по направлению к Храму Мистического Огня, не тратя силы на что-то другое.

В стенах Храма не было ни одного окна, вокруг был только красный камень, и недалеко от Зевула виднелась дверь высотой в шесть чжанов.

Зевул подошел ближе и очень быстро заметил, что, хотя дверь покрашена красной краской, она отличается от стен Храма — дверь была деревянной. Очевидно, что открывать каменную раскаленную дверь было бы очень непросто!

Зевул постоял немного, но не стал сразу входить внутрь, а только развернулся и еще раз осмотрел все вокруг.

Наверху Пагоды Инферно, кроме горячего ветра, не было других звуков.

В следующую секунду он открыл дверь.

***

В это время у входа в Долину Тайо лились реки крови — больше сотни взбешенных монстров с рыбьими головами рубили все налево и направо своими странными мечами, ножами и саблями, сражаясь с магами Тайо. Вокруг все было красным от крови, повсюду лежали убитые и раненые ученики Тайо, но еще больше было мертвых рыбьих тварей.

Но только люди Тайо не рубили своих жертв на кусочки.

И хотя картина была ужасной, и рыбьи твари дрались как проклятые, ученикам и сильным магам Тайо все же постепенно удавалось их оттеснять. Люди Тайо были больше подготовлены к битве — они сформировали полукруг и так наступали на врага.

Рыбьи твари оказались неожиданно сильными и кровожадными, к тому же люди Тайо, словно получив приказ, только оборонялись, не переходя в наступление. И кроме нескольких сильных магов, ученики Тайо защищались эсперами от врага, и рыбьи твари только отлетали прочь от ударов, при этом оставаясь невредимыми.

Конечно, люди Тайо были намного сильнее, а у рыбьих тварей, кроме толстой чешуйчатой кожи, не было никакого преимущества. Очень скоро люди Тайо взяли верх.

Среди учеников Тайо сражался и тот старик, которого Зевул видел у Безымянной скалы — Лю Шунь. Он сейчас был очень разгневан, лицо его было чернее ночи.

В этот момент вдруг раздался крик — это был один из учеников Тайо, которому один из рыбьих воинов отрезал ноги. Он упал на землю и закричал, тут же к нему подбежали другие рыбьи твари, и скоро бедняга исчез под грудой мечей.

Это заставило остальных людей Тайо содрогнуться, они тут же бросились в бой, не в силах больше сдерживаться. Сразу несколько врагов погибли за секунду от ударов эсперов.

Однако кровь не пугала рыбьих тварей. Они только стали сражаться с еще большей жестокостью и жаждой мести.

Лю Шунь взлетел в воздух и что-то прокричал, но внизу люди и рыбьи твари находились словно в трансе — в пылу битвы его никто не слушал. Казалось, этому не будет конца.

Прямо в этот момент яркая луна на небе словно потускнела. Лю Шунь нахмурился и поднял голову — сверху приближался серый смерч. Лю Шунь изменился в лице, невольно вскрикнув.

Смерч приближался очень быстро и скоро достиг поля битвы. Его сила была столь велика, что казалось, облака с неба закручиваются вокруг этого смерча. С ревом он спустился с неба прямо вниз.

На земле от силы смерча прочь полетели камни, трава и ветви деревьев. Самые слабые ученики Тайо и рыбьи твари повалились на землю, сбитые ветром с ног.

Все вокруг резко побледнели, еще никто не успел отреагировать на произошедшее, когда смерч опустился на землю и в завываниях ветра раздались удары. Тут же несколько рыбьих тварей, словно от удара огромной руки, отлетели на насколько чжанов назад.

Рыбьи твари гневно закричали, смерч снова закрутился, отделив людей Тайо от врагов, и затем только постепенно остановился. Шум ветра стих, огромная сила успокоилась, и появился старик в сером халате.

Ученики Тайо все как один вздрогнули и попадали на землю, поклонившись старику. Зазвучали уважительные и восхищенные возгласы: «Мастер Шан Гуань…»

Лю Шунь в этот момент как раз спустился на землю, подошел ближе и посмотрел на Шан Гуаня. На его лице дернулась жилка, он без улыбки произнес: «Брат Шан Гуань, неужели почтили нас присутствием из-за такого пустяка?»

Старик в сером взглянул на него, слегка улыбнулся и сказал: «Мастер Долины приказал, я не мог не явиться».

Лю Шунь стал чернее тучи.

За Шан Гуанем подоспели Ли Синь и Янна, они тоже спустились на землю. Ли Синь подошел к Лю Шуню, понизил голос и тихо сказал: «Мастер Лю, Мастер Долины приказал нам позвать Мастера Шан Гуаня».

Лю Шунь фыркнул, выражая недовольство, но ничего не сказал в ответ, а только отвернулся.

Старик в сером тоже больше не смотрел на него — он развернулся к полю битвы, залитому кровью, его лицо было спокойным.

Все рыбьи твари собрались вместе, и сейчас они смотрели на Шан Гуаня. Только сейчас они, казалось, узнали его, и почему-то весь их гнев куда-то исчез, никто не смел нападать.

Шан Гуань отвел взгляд и тихо сказал: «Сунь Ту здесь?»

После этих слов из строя людей Тайо выбежал молодой парень, который в ту ночь был вместе с Лю Шунем у Безымянной скалы — это был Сунь Ту, который понимал язык рыбьего народа.

Он тут же подбежал к Шан Гуаню, поклонился и торопливо сказал: «Ученик здесь».

Шан Гуань смерил его взглядом, увидев, что Сунь Ту очень бледен — видимо, из-за невысокого уровня, ему пришлось непросто в этой битве. Однако он, к счастью, не погиб. У них не было другого переводчика с рыбьего языка.

Шан Гуань приказал: «Подойди. Будешь переводить мне то, что они скажут».

Сунь Ту согласно кивнул и встал рядом.

Шан Гуань снова посмотрел в сторону рыбьего народа и начал громко говорить: «Меня зовут Шан Гуань. Пусть выйдет кто-нибудь для переговоров».

Среди рыбьего народа пошло движение, очевидно они поняли слова Шан Гуаня. Его имя, казалось, имело магическое действие на рыбий народ, словно какое-то заклинание. Очень скоро от них вышел один высокий представитель.

Шан Гуань оценивающе посмотрел на него и медленно спросил: «Ты знаешь, кто я такой?»

Парламентер, подумав секунду, что-то проскрипел.

Сунь Ту немедленно перевел: «Он знает».

Шан Гуань с неизменным лицом продолжил: «Почему вы напали на Долину Тайо, неужели думали, что вам удастся победить?»

Парламентер гневно сверкнул глазами и снова начал скрежетать, громко и злобно.

Сунь Ту начал говорить: «Он сказал ‘Наш староста был убит после встречи с вашими людьми, и вы сказали, что убийца не найден. Очевидно… очевидно, что это вы его убили. Конечно, мы вам не соперники, но мы пришли отомстить за смерть старосты!’»

Шан Гуань нахмурился, в его глазах блеснул красный огонек. Он был не последней личностью в Тайо, его уровень приравнивался к силе Мастера Долины, и в тайной войне с южными народами, сто лет назад, он показал свою силу, поразив все магические народы юга. С тех пор его имя наводило ужас на все шестьдесят три волшебных народа. Именно поэтому сегодня Мастер Юнь Илань попросил его нарушить уединение.

Однако Шан Гуань не так уж много знал о народах южных пустошей. О рыбьем народе он знал только то, что они отличаются особой кровожадностью. И конечно, смерть старосты была для них потрясением — ничего удивительного, что весь народ готов был умереть, пытаясь отомстить за него.

Если бы это был просто какой-то волшебный народ, Шан Гуань не стал бы вмешиваться. Но у клана Тайо были очень большие тайны, связанные с этим народом. Поэтому нельзя было допустить, чтобы их планы рухнули.

Такие мысли вертелись в его голове, пока Сунь Ту стоял рядом и ждал ответа. Затем Ли Синь, который тоже все слышал, произнес: «Когда я уходил отсюда, битва уже была окончена, обе стороны стояли в ожидании решения, и рыбий народ не нападал на нас. Как случилось, что снова вспыхнул бой?»

Сунь Ту скривил губы и с горькой улыбкой произнес: «Для нас это тоже стало неожиданностью! Все было нормально, и хотя мы немного были напряжены, никто не собирался продолжать бой. Однако… к несчастью, среди рыбьего народа вдруг раздался крик, кто-то из них был убит. Тут же их глаза налились кровью, и они, словно бешеные, кинулись в атаку…»

Шан Гуань, услышав это, вдруг тихо спросил: «Это сделал кто-то из наших учеников?»

Сунь Ту только открыл рот, но тут стоящий рядом Лю Шунь холодно сказал: «Тогда все было в таком беспорядке, кто знает, кто там кого убил?»

Лицо Шан Гуаня на миг похолодело, он вдруг повысил голос, обращаясь ко всем ученикам Тайо: «Кто из вас осмелился напасть на рыбий народ во время ожидания решения Мастера Долины?»

Среди учеников Тайо воцарилась тишина, все начали переглядываться, но никто так и не признался.

Вдалеке, среди рыбьего народа, слышались возгласы недовольства. Очевидно, они были очень разгневаны.

Шан Гуань нахмурился, и снова повернулся к стоящему впереди парламентеру. «Я хочу взглянуть на тело убитого».

Не дождавшись ответа, он тут же пошел в сторону рыбьего клана.

Парламентер слегка изменился в лице, но, увидев намерение Шан Гуаня, все же развернулся и повел его за собой, затем указал на мертвого соратника, что-то проскрипев на своем языке.

Вслед за Шан Гуанем подошли Лю Шунь, Ли Синь и Сунь Ту. Сунь Ту сразу же перевел: «Это и есть тот убитый, из-за которого все началось».

Шан Гуань, стоя рядом, внимательно осмотрел тело, его лицо становилось все серьезнее, затем он тихо сказал, обращаясь к самому себе: «Очень сильный удар. Есть чему подивиться…»

Ли Синь, глядя на труп, тоже нахмурился. В руке убитый еще держал длинный нож, но головы уже не было — она лежала неподалеку от тела.

Чистая работа, иначе не скажешь.

Взгляд Ли Синя невольно упал на шею убитого. Рана была ровной, словно меч, нанесший ее, был заточен богами.

«А?» Неожиданно, рядом с ними раздался тихий возглас Лю Шуня. Он подошел ближе и наклонился над убитым, внимательно его разглядывая.

Шан Гуань хмуро спросил: «Что такое?»

Лю Шунь, немного помолчав, медленно выпрямился и, с лицом чернее тучи, тихо сказал: «Рана в точности такая же, от какой погиб староста рыбьего народа. Ровная, без единого поворота. К тому же, кровеносные сосуды слегка окрашены светло-фиолетовым цветом».

Все вокруг удивленно переглянулись и снова присмотрелись к ране — все был точно так, как сказал Лю Шунь.

Шан Гуань тут же развернулся ко всем ожидающим ученикам Тайо. Его глаза сверкнули ярким светом. «Убийца среди нас!»

Его взгляд был холоден, словно лезвие ножа, казалось, сейчас он разрежет пополам каждого. Обыкновенный старик вдруг превратился в источник странной, смертельно опасной силы. Он медленно стал оглядывать каждого присутствующего, и никто не решался столкнуться с ним взглядом.

Вокруг стало тихо, так что было слышно только шум ночного ветра в ветвях деревьев.

Том 11. Глава 9. Странный зверь.

Пагода Инферно.

Дверь была деревянной, но, несмотря на это, оказалась очень тяжелой. Зевул толкнул ее, и она со скрипом открылась вовнутрь.

За дверью оказалось красноватое сияние, воздух вокруг немедленно стал плавиться, словно от огромной печки.

Зевул нахмурился, на его лбу выступил пот, он тут же вспомнил, что старик Шан Гуань провел в этом месте сотню лет, вот уж действительно железный старик…

Вокруг Пагоды не было источников света, и кроме красного свечения, не было видно ни свечей, ни факелов. Это никак не соответствовало стоящей в воздухе жаре. Зевул немного постоял в дверях, затем все-таки решился войти внутрь.

За его спиной, все с тем же скрипом, дверь медленно закрылась.

Зевул глубоко вздохнул, успокоил энергии в теле и огляделся. Как он и предполагал, внутри ему открылся просторный зал, высотой в пять чжанов, круглой формы. Стены были сделаны из того же красного материала, без единой трещины, словно из целого куска скалы. Ничего особенного, но эта обстановка казалась величественной, словно только такая конструкция и была настоящим эталоном строительства храмов.

Очень быстро Зевул обнаружил, что красное свечение исходит из центра зала. Вокруг было светло, и казалось, что этот свет исходит от живого пламени.

Зевул посмотрел на это «пламя», и огонь отразился в его глазах, осветив и Аша, сидящего на его плече.

Человек и обезьяна смотрели на этот «огонь», и в их зрачках сверкнула красная вспышка, словно отражение внутренней ярости.

Аш слегка качнул хвостом, словно забеспокоившись, и тихонько вскрикнул.

Зевул сделал шаг вперед, к источнику «пламени», затем медленно направился к центру зала.

Чем ближе он подходил к нему, тем жарче становилось вокруг. Казалось, температура его тела стала такой же, как раскаленные столбы Пагоды. В памяти Зевула вдруг возникло давно забытое воспоминание — пещера, Огненный Дракон, озеро лавы и пара белоснежных лисиц…

Это воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось, но Зевул остановился всего в чжане от центра зала. Аш повернулся к хозяину с вопросительным взглядом.

Но Зевул только хмуро смотрел на землю, в его глазах отражался мистический огонь.

Перед ним, на ровном красном полу, вдруг появились символы.

Прямо под ногами Зевула на камне стали появляться тонкие узоры, они разделялись и искривлялись, очень скоро образовав вокруг него рисунок круглой формы.

Это был магический знак!

Знак, который Зевул никогда не видел раньше, и о котором никогда не слышал.

Узоры продолжали сплетаться в рисунок, и было видно, что это очень древняя магия, на которой остался глубокий отпечаток времени.

Скоро стало ясно, что это изображение какого-то древнего духа. На голове духа не было волос, только огромные кривые рога. Глаза и брови напоминали человека, но под черными как ночь глазами четко вырисовывались острые клыки. Мастер, создавший этот знак, даже изобразил на клыках запекшуюся кровь, что прибавляло духу зловещей кровожадности.

Тело духа было гораздо больше человеческого, и больше напоминало какого-то зверя, похожего на тигра или льва. У зверя были четыре руки, в одной из которых был кинжал для жертвоприношений, в другой — щит, две оставшиеся руки сжимали в когтях извивающегося от боли человека. Казалось, что несчастный страшно кричит, пытаясь отбиться от монстра, но тот безжалостно вырывает его окровавленное сердце…

Рисунок сначала казался неподвижным, но затем на нем отразилась настоящая ярость и жажда крови, словно какая-то сила разом выплеснулась наружу. Зевул, едва ощутив эту силу, немедленно взлетел в воздух над рисунком.

От рисунка поднялась энергия ярости, которая, соединившись с древним знаком, превратилась в обжигающее пламя. Все вокруг озарилось светом, и на губах чудища блеснула кровожадная улыбка, словно он собирался возродиться к жизни!

Зевул глубоко втянул горячий воздух, в глубине сознания подумав, что именно этот дух был создателем Пагоды Инферно. Неужели среди людей мог существовать такой мастер? Наверняка это был демон, наделенный необыкновенной силой!

Казалось, этому рисунку столько же лет, сколько самой Поднебесной!

Пока рисунок еще пылал внизу, Зевул отлетел в сторону и увидел, что рядом с первым духом появились изображения второго, третьего, и, в конце концов, перед ним предстал пылающий круг из изображений духов, в центре которого находился странный огонь. Всего Зевул насчитал восемь божеств. И хотя вокруг не было никаких надписей, Зевул понял, что это были демоны-убийцы.

На всех изображениях демоны истязали людей, словно люди были их пищей. Вокруг поднялась энергия убийства, и с появлением всех духов откуда-то раздался низкий рык какого-то чудовища.

Вокруг изображений демонов рисунок продолжал извиваться трещинами по полу, но его форма уже не была идеально круглой — иногда линии извивались внутрь, иногда выгибались наружу, Зевул не понимал их смысла.

В этот момент он снова обратился к изображению первого демона, и после того, как он поднял взгляд от него, то перед глазами Зевула появился тот самый Мистический Огонь.

В тот же миг в его голове словно что-то взорвалось, и он ощутил ужасную, захлестывающую жажду крови, то самое знакомое ощущение. Одновременно с этим изображения демонов словно ожили и стали двигаться перед его глазами.

Душа Вампира, до этого спокойно лежавшая у него в рукаве, начала слабо светиться.

Дыхание Зевула стало тяжелым, он с трудом пришел в себя и, едва контролируя свои движения, медленно направился к центру зала, прямо к пламени.

Он совершенно забыл об Аше, сидящем у него на плече.

В глазах обезьянки снова появилось золотое свечение, но за ним можно было ясно различить всполохи красного. Постепенно разгорающийся свет ярости и жажды крови, такой же бешеный, как и в глазах Зевула, наполнил зрачки обезьянки.

Расстояние в один чжан Зевул преодолел очень быстро, он приблизился к источнику пламени в центре зала.

Он уже понял, что восемь изображений демонов окружают именно этот источник света, их головы были направлены как раз к нему. Температура вокруг стала просто невыносимой, и если бы на месте Зевула был обычный человек, он бы уже давно не смог дышать.

Зевул раз за разом подавлял волны ненависти и ярости, накатывающие на сознание. Через красное сияние он посмотрел на светящийся огонь.

В центре зала было что-то похожее на каменный сосуд, узкий вверху и широкий к низу. Высотой в три чжана, и шириной в два, он был сделан из того же красного камня, как и все вокруг.

Но на ровной поверхности этого «сосуда» лежал яркий, прозрачный как вода, сияющий белым кристалл. Казалось, он круглой формы, но если приглядеться, можно было заметить — на камне мерцает бессчетное количество граней разного размера, и свет, преломленный этими гранями, отражается от его поверхности.

Красный свет, исходящий от сосуда, проходя через призму этого кристалла, превращался в кровавые прожилки, сияющие внутри камня. Над самим кристаллом этот свет образовывал красноватую ауру, которая издалека показалась Зевулу пламенем. Но единственным источником света в зале был именно этот магический камень.

Зевул медленно приблизился, завороженный волшебством, открывшимся его взгляду. Подойдя к магическому кристаллу, он посмотрел вниз.

Ему в глаза ударил яркий свет, поражающий воображение. Волна жара прокатилась по лицу, словно яростный крик огненного чудища. Эта сила то поднималась, то опускалась, словно вода в источнике, издавая тихое шипение.

Лава. Пагода Инферно была построена прямо на жерле вулкана, который, казалось, вот-вот начнет извергаться.

В голове Зевула все помутилось, он невольно сжал кулаки. Даже дыхание стало хриплым и тяжелым. Когда на каменном полу появились изображения демонов, они словно пробудили в глубине его души скрытую злость. Эти демоны явно не были добрыми духами… Жажда крови Души Вампира становилась все сильнее в сердце Зевула, но он все еще мог сохранять трезвый разум, и это было странно. Обычно он уже давно превратился бы в озлобленного, одержимого демона.

Но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становилось давление ярости изнутри. Если бы сейчас рядом с ним кто-нибудь стоял, то, посмотрев в глаза Зевула, он увидел бы красный огонь, как у самого хозяина преисподней…

И как раз когда Зевул пытался контролировать себя, сидевший на его плече Аш вдруг громко вскрикнул и прыгнул вперед — прямо к тому странному кристаллу.

Зевул в шоке застыл, от кристалла исходило красное сияние, и было очевидно — силу этого камня нельзя недооценивать. Он потянулся рукой за Ашем, невольно закричав: «Аш, осторожно!»

Но Аш не слышал. Зевул опоздал всего на миг — его пальцы схватили только воздух. Тело Аша раскрылось в прыжке, в его глазах горел такой же огонь, как и у его хозяина. В мгновение ока Аш допрыгнул до кристалла, раздался глухой стук.

В мгновение ока сияние кристалла наполнилось красными отблесками лавы, Аш ударился в основание камня, в тот же миг красная аура в воздухе сверкнула всполохом и исчезла, потеряв источник своей жизни.

Весь мир вокруг в одно мгновение затих.

Внутри Пагоды сразу же стало темно.

Зевул задержал дыхание, удивленно глядя на Аша.

Аш вскарабкался на камень, словно там ему и было место. Свет от лавы сейчас наталкивался на тельце Аша и не мог освещать зал, только искрясь на животе обезьянки мелкими искрами.

Шерсть Аша начала едва заметно сиять, а его тело издавало какой-то странный звук, словно трещали кости…

Зевул шагнул к нему, неотрывно глядя на Аша, в его сердце разгорелось беспокойство.

Но Аш только медленно повернулся к нему и Зевул увидел, что глаза обезьянки стали целиком красными. В темноте это выглядело пугающе.

В следующую секунду что-то пошло не так.

В зале вдруг раздался глухой рык, разрушивший тишину и прокатившийся по стенам и потолку. Изображения демонов на полу одновременно сверкнули красным огнем.

И когда огонь стал совсем ярким, низкий рык превратился в рев, заполнив собой все пространство зала. Ко всему прочему, в зале неизвестно откуда взялся ветер, который начал метаться по кругу.

Зевул схватил Аша и прижал к себе. Раздался громкий удар, демоны на полу словно на секунду ожили и стали подниматься вверх, при этом оставаясь всего лишь изображениями. Они образовали собой красный горящий круг, который ровно повис в воздухе.

Только сейчас Зевул смог различить узор, который формировали линии вокруг демонов.

Это было огненное кольцо, состоящее как раз из демонического пламени. И чем ярче оно разгоралось, тем выше поднимался круг. Вскоре оно поднялось выше самого Зевула, остановившись над их с Ашем головами.

Зевул поднял голову наверх, на его ладонях выступил холодный пот.

Из красного огненного круга на него, разинув пасти и злобно хохоча, смотрели все восемь оживших изображений. В этот момент в зале стало гораздо светлее — огненное кольцо озаряло все пространство.

Затем… круг начал вращаться, с каждым оборотом все быстрее. Ветер в зале стал еще более резким. Зевул стоял в центре этого круговорота, его одежда развевалась, а лицо постепенно бледнело.

Но он все еще не решался пошевелиться.

Атмосфера накалялась, звук ветра словно еще больше оживлял злобный смех демонов. Казалось, сам хозяин девяти кругов преисподней явился в мир людей…

Красное пылающее кольцо поднялось к потолку, и начало все быстрее вращаться. Красный свет полился вниз, словно дождь, словно кровавый дождь в аду!

Раздался жуткий грохот, но когда вращение стало таким быстрым, что нельзя было различить лиц демонов, красное кольцо вдруг остановилось. В следующую секунду огромная каменная плита на потолке пошевелилась, а затем разлетелась в стороны прямо от центра вращающегося круга.

В кроваво-красном сиянии полыхнули два ярких горящих глаза.

«Аргргррргрххрр….»

Сверху раздался низкий рык. В этот момент весь зал начал дрожать, а все демоны начали громко завывать!

Огромное, пылающее огнем тело, сплошь покрытое языками пламени — громадный монстр начал спускаться с потолка.

Зрачки Зевула тут же сузились, он уперся ногами в пол и затем, призвав Душу Вампира, поднялся в воздух, подальше от этого ужасающего разъяренного зверя.

Покрытый пляшущим пламенем, грозно рычащий зверь медленно повернул голову и уставился на Зевула.

По какой-то причине у Зевула вдруг пересохло в горле.

Он никогда раньше не слышал об этом звере, так же как о тех демонах в воздухе. Даже в книгах клана Вим ничего не говорилось о таком огненном монстре. Огромное тело, высотой в несколько чжанов, четыре когтистые лапы, оставляющие на твердом красном камне следы глубоких царапин…

На его огромной голове красовалась огромная клыкастая пасть. В глазах, казалось, не было зрачков, только два пылающих огня. Кроме всего прочего, все тело зверя было покрыто огнем. Казалось, он сам состоит из огня. Даже не приближаясь к нему, можно было ощутить невыносимый жар.

Кольцо огня в воздухе, словно управляемое какой-то силой, опустилось вниз и остановилось позади зверя, медленно вращаясь. Казалось, что демоны, изображенные в круге, так же как и странный зверь, сейчас смотрят на человека и обезьяну перед ними.

Аш хоть и прижимался к Зевулу, но его глаза были устремлены на зверя, и в зрачках блестели всполохи пламени.

«Ааргаргррррхргррр!!!»

Огромный огненный зверь взревел и прыгнул вперед. В этот раз Зевул не стал уклоняться — просто не смог, огромный зверь занял собой почти все пространство зала.

Только Душа Вампира, словно управляемая невидимой рукой, застыла перед Зевулом. Его лицо потемнело, он усадил Аша на плечо и обеими руками схватил свой эспер. Тут же на Сфере Крови появился знак Тай Цзи, он становился все больше, пока не устремился прямо на огненного зверя.

Через секунду зверь в воздухе столкнулся с заклинанием Зевула.

Если бы в этот момент рядом был кто-то из людей Айне, они бы сразу поняли — это была Чистая Сущность.

Сила этого заклинания была очень велика, и огненный зверь словно натолкнулся на стену, его даже отбросило назад, на каменный пол.

Но в ту же секунду Зевул содрогнулся всем телом. Сила зверя была так огромна, что казалось, он борется с десятком сильнейших врагов.

Зверь, остановленный заклинанием, разъярился еще больше. Его глаза сверкнули красным, очевидно, он никогда не получал никаких ран до этого, и вообще не встречал достойных соперников. Он с гневным ревом снова кинулся в бой. За его спиной медленно продолжали вращаться восемь демонов.

Зевул нахмурился и уже хотел применить другое заклинание, как вдруг… что-то шевельнулось на его плече, а потом Аш, оттолкнувшись от него, прыгнул прямо на огненного зверя.

Зевул, ничего не понимая, потерянно прокричал: «Аш, нет…»

Огненный зверь, увидев, что к нему что-то приближается, немного удивился и низко зарычал. Он остановился, решив получше рассмотреть непонятное существо, а потом действовать дальше.

В этот момент, в свете пламени, глаза обезьянки горели еще ярче, чем огненная шерсть огромного зверя.

Маленькая обезьянка, в разы меньше этого монстра, подпрыгнув вверх, вдруг застыла в воздухе.

Казалось, что и время остановилось в тот момент. В зале, секунду назад наполненном рыком огненного зверя, воцарилась тишина.

В следующую секунду раздался хруст!

Четко различимый звук пронесся по залу. Сверкнуло красное сияние, затем в воздух поднялся столб золотого света.

Аш раскинул лапки и закрыл глаза. От его тела во все стороны исходило золотое сияние, он выглядел, как Будда во плоти. На лбу Аша, прямо между закрытыми глазами, темный шрам вдруг стал двигаться. Через миг Аш вдруг поднял голову, крепко сжал лапы и громко закричал.

Только намеревавшийся подойти ближе Зевул вдруг остановился, удивленно глядя на Аша, с которым происходило что-то странное.

Движение шрама на лбу Аша становилось все более заметным, и вдруг, с ужасающим криком обезьянки, темный след между его глазами раскрылся, и вместе с этим в потолок ударил золотой луч!

Третий глаз!

Трехглазая Священная Обезьяна…

Легендарное магическое животное, описанное в мистических трактатах, явило себя миру, посреди пылающего зала Пагоды Инферно!

Том 11. Глава 10. Небесная лисица.

Огненный зверь, повернув голову, смотрел на Аша, окруженного золотым сиянием. Немного подумав, он вдруг издал громкий рык, и тут же в зале Мистического Огня стало жарко, словно в море лавы.

Очевидно, что внимание огненного зверя переместилось с Зевула на Аша, он оттолкнулся всеми четырьмя лапами от пола и резким прыжком двинулся к обезьянке. Его тело зашлось языками пламени, так что даже свет огненного кольца за его спиной, казалось, слегка померк.

Свет, исходящий от тела Аша, тоже словно потускнел из-за огненного зверя. Зевулу на секунду показалось, что сейчас этот огромный зверь просто проглотит маленькую обезьянку.

И в этот момент только он мог защитить Аша. Зевул возник между Ашем и огненным зверем, Душа Вампира в его руках загорелась зеленым светом, перемежающимся с красными бликами.

В этот момент голова зверя уже была прямо перед Зевулом, так что он смог увидеть огромные клыки в его красной пасти.

Глубокий вдох…

В воздухе заплясали искры, перед Зевулом возникли символы буддистской мантры, сияющие золотым светом. Через секунду его лицо стало бледно-зеленым, и еще до того, как когти зверя коснулись магических символов, к ним прибавился яркий зеленый свет.

Впервые со времен создания Айне и Скайи, Глубокая Мудрость и Чистая Сущность были сплетены воедино в заклинании такой силы!

Вокруг было только пламя, невыносимое и жаркое!

Зверь громко взревел и нанес удар. Сила огня столкнулась с магией Скайи и Айне, породив слепящее глаза сияние. Волна огня прошла по залу, огромное тело зверя с силой отбросило назад, и зал Мистического Огня содрогнулся от ужасающей мощи удара.

Огненный зверь приземлился на каменный пол, он был явно поражен произошедшим. Подняв голову, он пылающими глазами посмотрел на тень человека впереди.

Золотой свет Глубокой Мудрости померк, затем и вовсе исчез. Зевул опустился вниз, и когда его ноги коснулись пола, то колени невольно подкосились, а лицо стало бледным, словно мел.

Душа Вампира вернулась к хозяину, мягко сияя прямо перед Зевулом. От удара она все еще продолжала светиться зеленым.

Губы Зевула слегка дрогнули, но он удержался на ногах. Через миг его плечи содрогнулись, он пошатнулся и выплюнул изо рта свежую кровь, которая от жара превратилась в красный пар.

Словно кровавый дождь, пролившийся на землю много лет назад!

Капля за каплей, эта кровь притянулась к Душе Вампира. Черная «палка для огня» беззвучно по капле впитала кровь хозяина, и скоро от нее не осталось и следа.

Сфера Крови тут же сверкнула красным.

Знакомая прохлада охватила все тело Зевула.

Ярость, которую он до этой секунды сдерживал внутри, вырвалась наружу! Зевул громко закричал, подняв голову к потолку. Его глаза налились кровью, в голове замелькали воспоминания, кровавые и страшные, они захватили его целиком. Он сжал дрожащие руки в кулаки, словно не мог сдерживать даже кипящую кровь в собственном теле!

Перед ним огненное кольцо из восьми демонов смерти тоже сверкнуло красным, словно отозвавшись на жажду крови в теле Зевула.

Сейчас сам Зевул, казалось, превратился в одного из демонов смерти. Он стоял прямо перед огненным зверем, и воздух в Зале стал таким горячим, что было невозможно дышать.

«Аррррггргрррххррр!»

Огненный зверь вдруг яростно взревел, но в его рыке чувствовалось явное беспокойство.

Тут между Зевулом и огненным зверем на каменный пол опустился Аш.

Третий глаз на лбу Аша сверкал золотым, а в его теле все время слышался хруст костей. Затем, прямо на глазах Зевула и огненного врага, Аш начал изменяться.

На маленьком тельце вдруг начали вырастать мышцы, и вместе со звуком ломающихся костей Аш начал расти. За считанные секунды маленькая обезьянка, которая раньше была в несколько раз меньше человека, становилась больше, и скоро переросла самого Зевула.

Лапы, грудь и спина расширялись, голова становилась крупнее, во рту показались острые клыки, белые и блестящие, они выдались вперед из пасти. На лапках, которые обычно собирали дикие ягоды в лесу, появились острые как лезвия когти.

В конце концов, Аш превратился в огромного зверя, по размерам не уступающего его огненному врагу. Трехглазая обезьяна открыла два других глаза.

Через золотое сияние полыхнул красный свет.

В небольшом зале стало на одного огромного зверя больше, стало гораздо теснее. Аш был настроен очень агрессивно, он злобно смотрел на огненного зверя, издавая низкое рычание.

Огненный зверь слегка шевельнулся, в его глазах был только огонь, и казалось, не было никакой другой реакции. Но по его движениям было видно, что он опасается нового врага, появившегося так внезапно.

Аш вдруг издал громкий рык, его третий глаз сверкнул ярким золотым светом, выстрелив золотым лучом. На это огненный зверь тоже ответил рычанием, уклонившись от удара.

Луч ударил в каменный пол, и с громким грохотом в твердом камне образовалась огромная воронка, словно от взрыва.

Не дожидаясь реакции огненного зверя, Зевул, который все это время стоял за спиной Аша, поднялся в воздух. Вокруг него закружились всплески темной энергии, и Душа Вампира со свистом ударила в огненного врага.

Почти одновременно с этим Аш тоже кинулся вперед.

Пламя в глазах огненного зверя стало невероятно ярким…

Как вдруг, когда полный жажды крови Зевул собирался нанести сокрушительный удар огненному зверю, что-то произошло с его правым плечом. Зеркало Инферно! Словно пробудившись ото сна, оно засияло невероятным светом Ян, ярко, как никогда! Этот свет вступил в борьбу с темной энергией Инь в теле Зевула.

Зевул содрогнулся всем телом, его лицо стало мертвенно-бледным. В воздухе он словно натолкнулся на невидимую стену, ощутив только, что в его тело словно вонзились тысячи ножей. Внутри него сражались две противоположности — Свет и Тьма, его охватил жар, словно при лихорадке, и каждый мускул отзывался болью.

Зевул сразу же ослаб, бессильно опустившись на пол. Его тело тяжело ударилось о камни, и Душа Вампира, потеряв связь с хозяином, с глухим стуком покатилась по полу.

Три глаза Аша тут же обратились к нему. Аш яростно зарычал, не понимая, что случилось с Зевулом.

В эту же секунду огненный зверь пошел в атаку. Восемь демонов огненного кольца за его спиной сверкнули ярким пламенем, зверь гневно взревел и бросился вперед. Светящееся изображение демона смерти, словно живое, бросилось вслед за ним, обнажив клыки и когти.

Аш заревел в ответ и тоже напал на зверя. Когда два огромных зверя столкнулись в воздухе, а затем снова тяжело опустились на землю, весь Зал Мистического Огня содрогнулся от силы удара.

Пламя огненного зверя перекинулось на Аша, но он словно не замечал ничего, его острые когти опустились на голову врага. Но огненный зверь тут же ответил ударом в грудь.

Два магических зверя сплелись в смертельной схватке, превратившись в огненный шар. От каждого удара кругом сыпались искры и летели капли крови.

Зевул бессильно лежал на каменном полу, не в силах превозмочь нежданную боль. Его глаза налились кровью, но тут в его зрачках вдруг блеснуло сознание.

Звуки битвы вдруг стали казаться очень далекими, яркое пламя вокруг тоже словно померкло, ужасающая боль пронизывала каждый мускул его тела. Перед глазами возник демон-убийца, летящий к нему.

Но ему совсем не было страшно!

Сколько времени уже прошло?

В минуту между жизнью и смертью… О чем ты вспомнишь?

Дождливую ночь в бамбуковом лесу, много лет назад? Или бездыханное тело, падающее прямо перед глазами, в самый безнадежный момент?

Или тот прекрасный миг, когда эта мягкая улыбка впервые возникла перед тобой…

Он медленно закрыл глаза.

Это конец? Что ж, пусть будет так!

Эта жизнь поистине была полна горечи!

В следующую секунду он ощутил дыхание демона смерти.

Неведомая сила подняла Зевула в воздух, демон-убийца приблизился к нему и, открыв кроваво-красную пасть, потянулся зубами к шее…

Услышав странный звук, Аш, сражающийся с огненным зверем, обернулся к Зевулу. Его глаза были широко раскрыты, по телу текла свежая кровь. Он был похож на злобного демона, с размазанными по морде красными пятнами. Аш громко закричал…

С силой, взявшейся неизвестно откуда, он вырвался из лап огненного зверя. Его глаза были налиты кровью, из пасти вырвался яростный крик. Но в этот момент острые когти врага вонзились ему в грудь, и из раны хлынул фонтан крови.

Но Аш, не обращая внимания на это, рванулся к Зевулу изо всех сил.

К своему другу, которого собирался сожрать демон смерти!

Что сейчас отражалось в его глазах?

Такое небольшое расстояние… в один миг стало размером с Поднебесную!

Вокруг завыл ветер, заплясала темная энергия.

Клыки демона смерти коснулись шеи Зевула. Аш, который все еще был в нескольких шагах от него, издал безнадежный крик, похожий на плач!

Слабый красный свет показался из разорванного рукава Зевула. И демон-убийца вдруг застыл на месте, не смея шевельнуться.

Зеркало Инферно!

Древний артефакт, заключенный в нефритовое кольцо, медленно начал разгораться. Его красное свечение отразилось на лице демона смерти.

Без всякого сопротивления, с мягким шелестом, секунду назад злобно ухмыляющийся демон вдруг исчез, как будто его и не было, смытый светом Зеркала Инферно.

Через секунду к Зевулу подоспел Аш. Но он еще не успел оценить состояние Зевула, когда позади раздался звук — огненный зверь напал на него.

Из раны на груди Аша фонтаном текла кровь. Было очевидно, что ему приходится нелегко, но он все равно встал перед Зевулом, защищая его своим телом.

Только огненный зверь вдруг застыл на месте. Огромная голова медленно повернулась, и два горящих глаза обратились к Зеркалу Инферно, сияющему на плече Зевула.

Свет огненного кольца мягко засиял, словно о чем-то говоря.

Аш с осторожностью наблюдал за зверем.

Но огненный зверь стал вести себя очень странно. Он недоверчиво смотрел на Зеркало Инферно, затем на Аша и на Зевула, то и дело поворачивая голову в недоумении и издавая низкое рычание.

Через минуту, словно не в силах противиться, огненный зверь согнул передние лапы и склонился, трижды кивнув головой в сторону Зеркала Инферно. Затем он тихо зарычал, и пламя на его теле начало исчезать, пока совсем не пропало. В конце концов, сам зверь тоже словно испарился в воздухе. Кольцо из восьми демонов тоже вскоре исчезло.

В Зале Мистического Огня вдруг стало очень тихо.

Все источники света пропали, темнота вновь накрыла зал, в котором осталось только сияние жерла вулкана. И только над ним, в месте, откуда только что появился огненный зверь, показалось круглое отверстие — путь наверх.

Аш тихо зарычал и медленно сел на пол рядом с Зевулом. Он молча смотрел на хозяина, затем перевел взгляд на рану у себя на груди.

Он молча ждал.

Боль постепенно утихла, желание жить словно вытаскивало его из тьмы.

Зевул медленно открыл глаза.

От ужасной боли, которая словно огненный меч разрезала его на части, не осталось и следа, к нему вернулись силы.

Зевул глубоко вдохнул, по руке прошлась прохлада — «палка для огня» все еще была здесь, рядом с ним.

Палка для огня…

Он горько усмехнулся, и тут рядом с ним прозвучал тихий вскрик. Зевул обернулся и увидел, что Аш смотрит на него, сидя у него на плече. Он снова стал прежней, маленькой обезьянкой. Рана на его груди превратилась в темный кровавый след, и только сияющий на лбу золотистый глаз все еще напоминал о случившемся.

Зевул вдруг улыбнулся Ашу и медленно сел. Протянув руку, он погладил Аша по голове, тот улыбнулся в ответ и, посмеявшись, почесал затылок привычным жестом.

В зале мягко отражался от стен свет вулкана, освещая двоих — человека и обезьяну.

Зевул осмотрел свое тело, обнаружив, что столкновение двух энергий не нанесло ему никаких повреждений, кроме жуткой усталости. Он никак не мог понять, почему Зеркало Инферно вдруг так сильно отреагировало на Душу Вампира, и, в конце концов, пришел к выводу, что Зеркало Инферно было как-то связано с этим огненным зверем и восемью демонами.

Зевул поправил на себе порванную одежду, затем оторвал от нее кусок ткани и перевязал рану на груди Аша. Аш опустил голову, странно посмотрев на штуковину, которая вдруг оказалась на его теле, и вопросительно вскрикнул, прикоснувшись к ткани.

Силы Зевула постепенно восстанавливались, он взял Аша на руки и медленно поднялся, осмотревшись по сторонам. Вокруг повсюду виднелись следы битвы, причем на полу было гораздо больше повреждений, чем на стенах. Круг из восьми изображений демонов, вырезанный на полу зала, стал неподвижным, словно застыл в ожидании.

Зевул молча постоял минуту, он не знал, сколько времени прошло с того момента, как он вошел в этот зал. Очевидно, что Шан Гуань, который охранял это место, еще не вернулся. Наверняка он решился оставить Пагоду Инферно только потому, что знал об Огненном звере и других охранных заклятиях.

Затем взгляд Зевула обратился к дыре в потолке, которая явно вела куда-то наверх.

Свет от вулкана мягко освещал потолок, но в этой дыре он словно пропадал, и казалось, что там нет ничего, кроме темноты.

Зевул посмотрел на эту темноту и вдруг обратился к Ашу: «Ну что, давай посмотрим, что там?»

Аш на его груди согласно улыбнулся.

Зевул осторожно погладил обезьянку, посадил его на плечо, глубоко вдохнул и начал медленно подниматься наверх. Он оторвался от пола и полетел к дыре в потолке.

Он поднимался очень медленно и осторожно, никто не знал, что еще может скрываться в этом таинственном месте. Но вокруг царила тишина, и пока Зевул поднимался, на него никто не нападал.

На втором этаже Пагоды, внутри черной дыры, было очень темно, но в глубине этой темноты Зевул смог различить слабый источник света. Туда он и направился.

Это было каменное возвышение, высотой в половину человеческого роста. Камень отличался от того красного материала, из которого было сделано все вокруг. От него исходила легкая прохлада, и к тому же, свет от этого камня все время менял цвет. Он был то красным, то сиреневым, то вдруг становился желтым, зеленым… это было очень красивое зрелище.

А на самом постаменте находилось небольшое углубление, над которым было написано только одно —

Зеркало Инферно!

Взгляд Зевула невольно переместился к его правому плечу, там, где под рваным рукавом находился древний огненный артефакт — Зеркало Инферно.

Он осторожно взял его в руки, немного подумал, и затем положил его в это углубление — подошло идеально.

Через миг откуда-то сверху раздался скрежет. Зевул и Аш подняли глаза, увидев, что верхняя каменная плита над постаментом раздалась в стороны, открыв еще один вход в каменную пещеру.

Почти одновременно с этим температура вокруг начала стремительно падать, пока воздух не стал холоднее льда. В красноватом сиянии Зеркала Инферно можно было даже различить белый пар, спускающийся с третьего яруса Пагоды Инферно.

Удивительно, как в таком месте могли одновременно существовать жар пламени и холод льда?

На лице Зевула мелькнула усмешка, он забрал Зеркало с постамента, положил его обратно в складки одежды, и, больше не говоря ни слова, быстро направился на последний ярус Пагоды Инферно.

Вокруг становилось все холоднее, жар от вулкана снизу, казалось, вовсе исчез. Когда Зевул коснулся пола третьего яруса, он ощутил под ногами просто огромный кусок льда.

Здесь не было никаких источников света, но когда глаза Зевула привыкли к темноте, он все же увидел слабое голубое сияние, исходящее из разных углов этого места.

Это были огромные глыбы льда, наросшие здесь за многие сотни лет. Они словно что-то говорили ему.

Зевул медленно двинулся вперед, звук его шагов разлетался по пещере, разрушая здешнюю мертвую тишину.

Как вдруг, в темноте раздался голос! Удивленный, нежный и немного холодный женский голос. Он пронесся по пещере, словно эхо: «Ты не старик Шан Гуань?»

Зевул немедленно остановился. Через секунду он медленно проговорил, внимательно вглядываясь вглубь темноты впереди: «Я не Шан Гуань».

Голос немного помолчал, затем снова медленно спросил: «Тогда кто ты?»

Зевул вместо ответа спросил: «А ты кто такая?»

Сияние льда вокруг словно слегка заблестело, женский голос замолчал, но вскоре впереди сверкнули два едва заметных огонька — словно чьи-то глаза внимательно следили за Зевулом и сидящим на его плече Ашем.

В конце концов, этот взгляд переместился на Душу Вампира в руках Зевула.

«Это животное у тебя на плече… это ведь Трехглазая Обезьяна?»

Зевул вздрогнул, но ничего не ответил. Только Аш оскалил зубы в темноту, словно отвечая на вопрос.

Но незнакомка не обратила на это внимания, а только снова медленно произнесла: «А эспер у тебя в руках, он ведь создан из Сферы Крови и дьявольского Жезла Смерти, при помощи Магии Крови?»

Зевул вздрогнул всем телом, его зрачки сузились.

Впереди раздался тихий смех, незнакомка продолжила: «Это самые ужасные эсперы во всей поднебесной, особенно Сфера Крови, внутри нее столько энергии Тьмы, столько жажды крови… Я вижу, что, хотя твой уровень и не назовешь низким, эта энергия уже глубоко проникла в твое тело, ты давно должен был сойти с ума и умереть».

Зевул холодно спросил: «Да кто ты, наконец, такая?»

Но незнакомка проигнорировала его вопрос, она словно говорила сама с собой: «Твоя обезьяна причисляется к магическим животным, и сейчас ее третий глаз уже раскрылся, но… я вижу, что через золотой свет этого глаза просвечивает красный огонь убийства. Все потому, что она всюду следует за тобой, и энергия Сферы Крови превращает ее в опасного зверя. Может быть, теперь ее называть Трехглазой Убийцей?»

Сердце Зевула дрогнуло, он не смог ничего ответить. Он давно заметил, что с Ашем творится что-то необычное, но сейчас, когда эта незнакомка так точно все рассказала, он даже не знал, что и думать.

Только Аш в ответ на эти слова ужасно разозлился, он начал громко кричать и скалить клыки в сторону темноты перед ними.

Незнакомка снова рассмеялась, затем произнесла: «Ты злишься, но в этом нет прока. Мы с тобой оба магические звери, ты меня поймешь, и я могу тебя понять. Зачем нам эти людские розни?»

Зевул пришел в себя, успокоил мысли в голове, и его взгляд снова стал холодным. Душа Вампира в его руке засияла зеленым, он холодно проговорил: «Если ты сейчас же не покажешься, я больше не стану церемониться!»

Незнакомка вдруг фыркнула. «Ты ведь не ученик Тайо, а все-таки смог пробраться на третий ярус Пагоды Инферно. Значит, там что-то произошло. Старик Шан Гуань умер? Но даже если его здесь нет, ты бы все равно не прошел мимо Красного Пламенного Зверя и заклинания Восьми Огненных Демонов Смерти… Нет!»

Ее голос вдруг оборвался, стал выше, словно она вспомнила о чем-то, что заставило ее волноваться.

«Нет, даже если твой уровень был бы таким высоким, кроме старого черта Шан Гуаня… в мире есть только… только Зеркало Инферно может открыть эту тюрьму. Ты… ты владеешь Зеркалом Инферно?»

Когда она договорила, вместе с ее дрожащим голосом окружающие Зевула глыбы льда тоже сверкнули голубым светом.

Зевул нахмурился, но он еще не успел ничего сказать, когда взгляд из темноты переместился на Зеркало Инферно, которое виднелось в складках его одежды.

Древний огненный артефакт ярко загорелся, словно в ответ на окружающий холод.

«Зеркало Инферно!»

Голос незнакомки стал выше, она почти закричала, и в ее голосе слышалась боль, удивление, горечь, разочарование и едва заметная прохлада.

«Почему… почему Зеркало Инферно оказалось в твоих руках? А как же Ло? Как же мой Ло…»

Ее голос сорвался на крик, словно она потеряла рассудок. В глубине третьего яруса вдруг сверкнул белый свет, от него врассыпную метнулись тени, словно не в силах противостоять этому свету.

Из глубины темноты выплыл чей-то силуэт. В воздухе заплясала огромная тень, словно древняя магия, словно душа оборотня.

Зевул застыл на месте. Он был готов увидеть что угодно, любую ужасающую вещь, любого демона во плоти, но когда он разглядел тень перед собой, он не смог вымолвить ни слова.

В его памяти возникли давние воспоминания, они тут же заполнили его разум, и даже Аш на его плече начал громко и беспокойно кричать, в ответ на крики впереди.

А за спиной тени, которая возникла перед ними, словно магическая иллюзия, плясали еще девять темных теней.

Зевул медленно, очень медленно, хриплым голосом проговорил: «Девятихвостая Небесная Лиса!»

Том 12. Глава 1. Белая лиса.

Поднебесная широка и необъятна, и кроме людского рода в ней полно других обитателей.

С самой древности по Поднебесной ходят слухи и легенды, что в самых диких краях, среди ядовитых вод и острых скал, обитают древние магические звери всевозможных видов.

И среди этих легенд существует поверье о лисицах-оборотнях, которые считаются не самыми жестокими и страшными, но самыми таинственными и чудесными в глазах людей. Вне всякого сомнения, все истории, связанные с ними, содержат глубокие человеческие чувства.

И если такие звери, как Глубинная Гадюка, живут только для того, чтобы непрерывно повышать свой уровень и становиться сильнее, то о лисицах говорят, что они не лишены человеческих качеств. И хотя есть легенды, где лисы нападают на людей, в них все равно говорится о любви и теплых чувствах. Люди считают такие истории особенно удивительными и интересными.

Конечно, все эти легенды ходят среди обыкновенных людей, простых крестьян и торговцев. А в глазах мастеров и учеников магических школ лисы — это очень умный и хитрый народ, и хотя их сила не сравнится с Глубинной Гадюкой и другими Священными животными, лисы понимают людей, и даже сами могут приобретать человеческий облик, когда их уровень достигает определенного предела. Отсюда исходят и все красивые истории о любви, связанные с лисами.

Кроме всего прочего, у лисиц есть еще одна особенность — легенды гласят, что с повышением их уровня у лисы увеличивается количество хвостов. За сто лет тренировок у них появляется три хвоста — таких лис называют лисами-оборотнями. Через тысячу лет хвостов становится шесть, и тогда оборотней называют лисами-магами. А когда лиса достигает уровня девяти хвостов, ее силы становятся беспредельными, и никто на свете не знает, сколько лет она провела в тренировках. Легенды говорят, что таких лис не существует на свете, но все же называют их Девятихвостыми Небесными Лисами!

Но это все только легенды, и люди не очень-то верят в них. Только перед глазами Зевула все сейчас происходило на самом деле. Он тут же вернулся на десять лет назад, в пещеру Черного Камня, когда его непоколебимая вера в добро впервые начала разрушаться от удара чувств пары лисиц, умерших друг за друга.

Время от времени эти прекрасные тени лисиц появлялись по ночам в его снах.

В свете мягкого голубого сияния, отражающегося от ледяных глыб вокруг, все вокруг казалось нереальным. Прямо перед Зевулом и Ашем, из глубокой темноты ледяной пещеры, в магическом белом сиянии, медленно возникла огромная тень.

Белоснежная лиса! Огромная, белая лисица!

Зевул впервые в жизни видел такую большую лису, даже с того места, где он стоял, уже было видно, что она больше него в два раза, ростом с двух человек! И даже в неярком свете льда ее белый мех был прекрасен, он струился словно настоящий шелк.

Это было прекрасное животное, но такое огромное, что наводило страх вместе с восхищением. К тому же, эта лисица сейчас находилась в явно расстроенных чувствах…

Тихое пространство пещеры в один миг наполнилось горестными криками лисицы, зрачки ее глаза, черных как бусины, сейчас были полны горечи и ярости.

Сверкнул голубой свет, неизвестно откуда поднялся ветер. Одежда Зевула начала развеваться, Аш беспокойно закричал, оскалив клыки на лисицу и состроив агрессивную мордочку.

В этот момент лисица оторвалась от земли, и вместе с ее движением Зевул заметил, что голубой свет вокруг стал ярче. С жутким грохотом от пола оторвались две огромные глыбы льда, которые тут же полетели в сторону Зевула.

Зевул нахмурился, Душа Вампира сверкнула ярким зеленым светом, и он вместе с Ашем быстро отлетел назад. Через миг глыбы льда ударили в то место, где они только что стояли, превратившись в ледяную кашу и проделав дыру в полу.

Еще не дождавшись ответной реакции, ледяная пещера снова залилась голубым сиянием, и в воздух поднялось уже несколько ледяных глыб, больших и маленьких. Эта картина казалась бы прекрасной, если бы не была такой ужасающе смертельно опасной.

Зевул напрягся всем телом, эта лиса была слишком сильна. За свою жизнь он не раз сталкивался с Магическими животными, но таких сильных, как эта лиса, не видел никогда.

Но сейчас, когда он посмотрел на ледяные глыбы, летящие к нему, на прекрасную белую тень перед собой, увидев полные боли и ярости глаза, он вспомнил лиса по имени Ло, который многие годы не знал сострадания. Образ лиса начал пульсировать у Зевула в голове, и он, несмотря ни на что, решил, что не будет драться с этой лисицей.

В момент его сомнения белая лисица громко вскрикнула, и ледяные глыбы в воздухе, словно подчинившись какому-то заклятию, сильно ускорились.

Лицо Зевула похолодело, он крепче прижал Аша к себе, затем, управляя Душой Вампира, попытался увернуться. Все в момент стало голубым и белым, повсюду сыпались ледяные осколки, словно дождь, они бились о пол, и эти звуки резали слух. Каждую секунду ледяные глыбы пытались догнать зеленоватую тень в воздухе.

Но эта тень двигалась словно демон преисподней, Зевул все время уворачивался от ледяного дождя в последнюю секунду, пробиваясь сквозь летящие вокруг осколки.

Лисица закричала еще громче, но сейчас ему показалось, что ее гнев стал немного меньше. Наконец, не зная, сколько он еще продержится в ледяном водопаде, Зевул направился прямо к лисице.

Лиса удивленно вздрогнула, перед Зевулом сверкнули острые когти на белоснежной лапе. Судя по всему, она собиралась использовать какую-то магию, но тут за ее спиной сверкнул какой-то красный свет, и почти одновременно с этим лисица покачнулась, словно получив тяжелый удар, ее глаза слегка закатились, и она упала на каменный пол.

В следующий миг к ней подоспела зеленая вспышка, из которой протянулась бледная рука, она немедленно схватила лисицу за шею.

Лиса тихо захрипела, ее глаза наполнились болью и отчаянием, но судя по взгляду и полузакрытым векам, она словно уже смирилась и готова была принять смерть.

Рука Зевула касалась белоснежного меха, от которого исходила легкая прохлада. Прямо перед ним была огромная Небесная Лиса, но ему почему-то казалось, что он держит в руках маленькую птицу…

Аш на груди Зевула вдруг тихо вскрикнул.

Зевул, молча посмотрев на поверженную лису, медленно ослабил руку.

Лисица открыла глаза, и увидела перед глазами силуэт Зевула.

Человек и лисица так и стояли друг перед другом, не отрывая глаз.

«Бах!»

С грохотом на всю пещеру за спиной Зевула о пол разбились ледяные глыбы, потеряв связь с магией лисицы. Пещера наполнилась белым туманом, который целиком накрыл и Зевула, и белую лису.

Когда ледяные брызги в воздухе рассеялись, Зевул и белая лисица снова увидели друг друга перед собой.

В этот момент Аш снова забрался Зевулу на плечо, и сейчас, моргая тремя глазами, он смотрел то на Зевула, то на лисицу, то по сторонам вокруг себя, словно его вдруг заинтересовал окружающий вид разбившихся ледяных глыб. Он спрыгнул с плеча Зевула на пол и стал рассматривать кусочки льда под ногами.

Взгляд лисицы с Зевула переместился к Ашу, она внимательно посмотрела на обезьянку, затем снова на Зевула, и, помолчав немного, спросила: «Почему ты не убил меня?»

Судя по голосу, она уже была спокойна, но Зевул не ответил сразу. Он смотрел куда-то за спину лисицы, и скоро нашел то, что искал.

Огромная, толщиной в человеческую руку темно-красная цепь обматывалась вокруг пояса лисицы, уходя куда-то во тьму за ней. Чувствовалось, что эта цепь содержит в себе какую-то магию.

Когда лисица во время боя потеряла силы, очевидно, все было именно из-за этой цепи. Ничего удивительного, что Зевул одержал верх — если бы не было такого ограничивающего заклятия, даже Зеркало Инферно не смогло бы защитить его от гнева Небесной Лисицы.

Лиса смотрела на Зевула, она словно не обратила внимания на его молчание, потому что ее беспокоила совсем другая вещь.

Ее голос стал очень тихим и горестным, когда она вновь спросила: «А мой Ло? Это… ты убил его? А потом забрал Зеркало Инферно?»

Зевул помолчал немного, затем медленно начал: «Ло, о котором ты говоришь, это лис-маг с шестью хвостами?»

Огромная лиса слегка вздрогнула и опустила голову.

Голос Зевула был тихим, но он сказал достаточно ясно: «Он погиб».

Взгляд лисы был устремлен в пол, полным слез голосом она спросила: «Как это случилось?»

«Десять лет назад, я и… двое моих друзей услышали, что в Пещере Черного Камня близ Прудового поселка поселился оборотень. Мы отправились туда». Лицо Зевула было спокойным, словно вода, он пересказал лисице все, что произошло. После этого в ледяной пещере воцарилась тишина, слышался только звук его дыхания и то, как Аш игрался с льдинками на полу.

«…в конце концов, он ничего не мог поделать, треххвостая лисица уже погибла, и он решил покончить с собой. Перед смертью он передал мне Зеркало Инферно». Зевул вынул из складок одежды Зеркало, древний артефакт засиял во тьме пещеры.

Лисица неподвижно смотрела на Зеркало Инферно, словно на секунду забыла обо всем. Через какое-то время она тихо произнесла: «Ло… был моим сыном».

……

Тишина вокруг стала мертвой, Зевул посмотрел на лисицу перед собой, ему показалось, что стало трудно дышать.

Белая тень, навсегда врезавшаяся в его память, ярко вспыхнула перед глазами.

События десятилетней давности, казалось, произошли только вчера.

Только что-то в его сердце изменилось с тех пор.

«Я тоже причастен к смерти твоего сына». Голос Зевула был спокойным. «Если захочешь убить меня, я пойму».

Белая лисица подняла голову и внимательно посмотрела на Зевула. Он вдруг ощутил, что она улыбается, странной улыбкой, отражающей легкую скорбь.

«Он отдал тебе Зеркало Инферно, а я ведь его мать. Неужели ты думаешь, я не понимаю, о чем он думал в тот момент?» Лисица медленно развернулась, скрежет цепи, привязанной к ее поясу, резанул слух.

Зевул, увидев, что лиса направилась в темноту пещеры, вдруг сказал ей вдогонку: «Я могу помочь тебе?»

Лисица замерла, но не повернулась к нему, только ее голос стал немного взволнованным: «Ты осмелишься мне помогать?»

Зевул ничего не сказал ей в ответ.

Лисица медленно повернулась, и сейчас внутри ее зрачков сверкнуло удивление.

«Триста лет назад, мы, лисий народ, выкрали из Долины Тайо священный эспер — Зеркало Инферно. Очень многие тогда погибли, и кроме Ло, который успел сбежать, в живых осталась только я. Меня заключили здесь, приковали Цепью Инферно. Вся моя сила подавлена этой Цепью и заклинанием Восьми Демонов Смерти. Я провожу свои дни в горьком заточении».

Она холодно усмехнулась и продолжила: «Если бы люди Тайо не надеялись узнать от меня о местонахождении Зеркала Инферно, давно бы убили».

Зевул молча кивнул.

Лисица взглянула на него снова. «Эта Цепь Инферно — мощный артефакт, сотворенный из энергии Ян, и кроме заклинателей Тайо никто не сможет открыть этот замок. Но кроме них… Зеркало Инферно может освободить меня!»

Взгляд Зевула медленно прошелся по Цепи Инферно, он взял в руку Зеркало Инферно и ощутил тепло, исходящее от эспера.

Лисица продолжала говорить: «Зеркало Инферно сотворено жаром тысячи огней, это универсальный ключ. Тебе нужно только подойти к стене за моей спиной, там находится круглый постамент, из которого тянется Цепь Инферно, от самого дна жерла вулкана. Из него Цепь черпает силу огня. Если положить Зеркало Инферно на этот постамент, можно открыть замок Цепи. Без нее я легко смогу справиться с Заклинанием Восьми Демонов Смерти там, внизу».

Голос лисицы даже начал немного дрожать, она была очень взволнована.

Зевул ничего не говорил, его лицо было спокойным.

Лиса смотрела на него в ожидании, затем в ее глазах мелькнуло разочарование. Она вдруг горько усмехнулась и просто проговорила: «Ты жалеешь о своем предложении? Ну что ж, так тому и быть. Все же, на твоем месте любой поступил бы так же…»

Договорив, она снова собралась развернуться и уйти, но тут Зевул сделал шаг.

Он медленно направился вперед, прошел мимо лисицы, Аш за его спиной поднял голову, словно происходящее заинтересовало его. Он в три прыжка оказался у Зевула на плече.

Когда Зевул проходил мимо лисицы, она развернулась и пошла рядом с ним. Ее глаза горели от волнения.

«Странно, почему ты решился помочь какому-то зверю?»

Зевул не обернулся и ничего не ответил. Лисица последовала за ним, но не разглядела его лица. Только через несколько шагов она услышала, как он тихо сказал, стоя в темноте: «На моем месте любой поступил бы так же».

«Десять лет назад я собственными руками сбросил их в кипящую лаву. Десять лет назад на моих глазах она падала вниз, пораженная заклинанием…»

Лисица остановилась, Цепь Инферно не позволяла ей идти дальше. Аш, словно что-то почуяв, спрыгнул с плеча Зевула и остановился рядом с лисой.

Только Зевул продолжил идти вперед.

Лиса молча смотрела ему вслед, темнота впереди поглотила тень Зевула.

Она вдруг затаила дыхание!

Лисица вдруг повернулась и подошла ближе к Ашу. Аш, глядя на огромную лису, которая была больше него в сто раз, вскрикнул два раза и посмотрел на нее тремя глазами, без всякой агрессии.

Лиса тихо спросила: «Он тоже несчастен?»

Аш моргнул, что-то прокричал, почесав затылок.

Лисица слегка усмехнулась, в ее голосе послышалась горечь.

«Ты еще очень маленький, твоя сила только обнаружила себя, куда тебе понимать людские чувства…»

Ее голос стал легче, тише, так что никто не мог услышать, лисица произнесла: «И все-таки в мире еще остались мужчины, из-за которых мы… даже после сотен тысяч лет…»

***********

У входа в Долину Тайо.

Атмосфера начала накаляться. И хотя вокруг стояла тишина, люди-рыбы с ненавистью смотрели на магов Тайо, и особенно на самого Шан Гуаня. А среди людей Тайо царило удивление и испуг.

Некоторые ученики начали беспокойно оглядываться, подул холодный ветер, заплясали ветви деревьев. В ночи раздались непонятные звуки, похожие на заунывный плач, так что сердца у людей похолодели.

Шан Гуань нахмурился, его лицо стало серым. Его не беспокоил высокий уровень подлого убийцы, с высоты своего опыта он ничего не боялся. Неприятно было другое — этот убийца сейчас мог легко развязать битву между людьми Тайо и рыбьими тварями.

Неужели план, который маги Тайо лелеяли сотню лет, развалится именно сегодня?

Подумав об этом, даже такой опытный маг как Шан Гуань, недовольно скривился.

Конечно, он был не простым смертным, и тут же заставил себя успокоиться. Он знал, что убийца где-то рядом, наблюдает за ними, и поэтому нельзя дать слабину. К тому же, это было неслыханно! Такой наглый поступок в стенах Тайо, если не найти виновного, вся Поднебесная поднимет их на смех!

Шан Гуань спокойно развернулся и сделал знак рукой. Ли Синь тут же подошел ближе, и Шан Гуань холодно сказал: «Прикажи всем ученикам никуда не выходить из Долины, пусть закроют все выходы и входы, приведите в действие все заклинания Красного Ока, ищите в небе и на земле, но не упустите наглеца!»

Ли Синь кивнул, затем тихо спросил: «Мастер Шан Гуань, а если Мастер Долины…»

Шан Гуань покачал головой. «Если Мастер Долины приказал вам подключить меня к этому делу, значит, он сам не может присутствовать. Ты ведь знаешь, что он…» Шан Гуань вдруг запнулся, глянул на Ли Синя исподлобья и продолжил: «Скоро я сам все ему доложу».

Ли Синь опустил голову. «Слушаюсь, Мастер, все будет исполнено». Он тут же развернулся и удалился выполнять приказ.

Пока он гордой походкой продвигался сквозь толпу учеников Тайо, все расступались перед ним, и Янна, которая все время стояла рядом с ним и Шан Гуанем, проводила его странным взглядом.

Ли Синь очень быстро исчез в толпе учеников Тайо. Среди рыбьего народа началось движение, они все начали что-то наперебой говорить. Их представитель, который вышел для переговоров, что-то обсудил с сородичами, затем гневно обратился к Шан Гуаню.

Шан Гуань хмуро выслушал его, затем Сунь Ту начал переводить: «Они требуют немедленно найти и убийцу их старосты, иначе они… нас всех перережут».

Шан Гуань недовольно фыркнул, смерив ледяным взглядом рыбий народ. Конечно, они боялись Шан Гуаня, и тут же все замолчали. Но через пару минут среди них снова начали раздаваться гневные возгласы.

Шан Гуань понимал, что с этим народом нужно быть осторожным, слишком много было поставлено на карту. К тому же, то, что пряталось сейчас в горах Шиван… заботило не только его самого, но даже и Мастера Юнь Иланя, уровень которого касался небес.

Размышляя о том, как можно мирно уладить этот конфликт, Шан Гуань медленно начал говорить: «Уважаемые, я, Шан Гуань, лично обещаю вам разобраться в этом деле. Но боюсь, что сегодня…»

Он еще не договорил, когда без всякого предупреждения земля под его ногами начала дрожать.

Это было так неожиданно, что многие ученики Тайо и рыбьи твари не смогли удержаться на ногах.

Конечно, сам Шан Гуань стоял спокойно, и когда первое удивление прошло, он краем глаза увидел, что Янна рядом с ним тоже почти не пошатнулась, и даже не удивилась происходящему.

«Небо… смотрите, небо поменяло цвет!»

Кто-то выкрикнул это, и все подняли глаза наверх. Изначально черное небо вдруг стало красным, тучи, похожие на горящее пламя, начали закручиваться, подул ветер, что-то громыхнуло в небе, словно оно собиралось упасть.

Шан Гуань застыл на месте, его лицо сильно изменилось, он машинально обернулся и увидел, что красные облака закручиваются прямо над священной Пагодой Инферно.

В его глазах сверкнуло удивление и гнев, и затем, не обращая внимания больше ни на что, он оттолкнулся от земли, превратился в серую вспышку и направился к Пагоде. И только когда он уже был в воздухе, его посетила странная мысль, мелькнувшая в сознании вопросом:

Когда уровень Янны стал таким высоким?

Том 12. Глава 2. Тюрьма.

Пагода Инферно.

Огромная Пагода Инферно, которая внушала людям ощущение собственной ничтожности, вдруг начала трястись, словно игрушечная. Белую лисицу и Аша огромной силой отбросило в стороны, но они сумели удержаться на ногах.

В темноте перед ними постепенно появился темно-красный свет, а за ним и Зевул.

Цепь Инферно, сдерживающая лисицу, загорелась ярче и скоро стала яркой, словно настоящее пламя.

Лисица тихо фыркнула, в ее взгляде отразилась боль. Аш, стоящий рядом с ней, снова посмотрел на силуэт Зевула впереди.

Красный свет вокруг него стал ярче, озарив каменный постамент перед Зевулом. Он положил Зеркало Инферно на него, и оно словно гневно сверкнуло в ответ.

Знак огня в центре Зеркала Инферно начал разгораться, словно живой огонь!

Бах!

Как вдруг откуда-то снизу раздался грохот, струя горячего пара выплеснулась наверх, и ледяная пещера в миг превратилась в каменную.

Ледяные глыбы вокруг начали таять, и очень скоро их голубое сияние исчезло, вокруг стало темнее.

В грохоте и треске льда все вокруг превратилось в хаос, но Аш, развернувшись к лисице, сверкнул глазами и улыбнулся, а она словно не видела и не ощущала, что вокруг все рушится, и только смотрела на Зевула впереди, окруженного красным светом.

И пока свет вокруг него становился все ярче, огромная Пагода Инферно начала издавать трескающийся звук. Цепь Инферно в этот момент горла огнем, словно вот-вот собиралась сгореть. Боль в глазах лисицы стала еще заметнее, казалось, что там, где Цепь ее опоясывала, белоснежный мех начал желтеть.

Воздух вокруг стал горячим, из-под ног раздался грохот, словно лава из вулкана начала подниматься наверх.

В этом грохоте, треске и сиянии, лисица вдруг вздрогнула, развернулась и посмотрела куда-то назад.

Там, вдалеке, за звуками разрушающейся Пагоды, она услышала свист, словно к ним приближалось что-то ужасно разгневанное.

Выражение ее глаз изменилось, взгляд стал потерянным, и она снова повернулась к Зевулу, пытаясь что-то сказать…

Прямо в этот момент прозвучал звук, похожий на гром!

Каменная платформа перед Зевулом под действием силы Зеркала Инферно начала дрожать, и затем медленно, нехотя начала опускаться вниз. Зеркало Инферно оторвалось от платформы и повисло в воздухе, по-прежнему сияя красным.

Пока платформа опускалась, стены вокруг начали дрожать, по ним пошли мелкие трещины, сначала одна, затем другая… Цепь Инферно, намертво соединенная со стеной, тоже начала дрожать. Эта дрожь становилась все сильнее, пока на стене не появилась седьмая трещина — после этого раздался грохот, и Цепь Инферно, словно мертвая змея, потеряла цвет и упала с пояса белой лисицы, прямо на каменный пол.

Среди льда и огня, среди света и тьмы, белая лисица закричала, подняв глаза наверх!

Этот крик был громким и разносился по всей округе, казалось, он стал единым целым с гневом огненной горы под их ногами.

В ту же секунду снизу раздался громкий треск, затем словно что-то взорвалось, и под ними в каменном полу появилось множество трещин.

Зевул быстро схватил Зеркало Инферно, убрал его за пазуху и направился от стены к выходу. Аш с криками забрался к нему на плечо.

От тела белой лисицы быстро распространялся белый пар, очень скоро он закрыл ее целиком, и когда вокруг стало уже трудно дышать от жара, в белом тумане появилась человеческая тень.

Белоснежные руки казались хрустальными в свете огня, можно было даже разглядеть кровь, пульсирующую под кожей.

Зевул не смог разглядеть лица девушки, не было времени.

Снова раздался ужасающий взрыв, вокруг засверкали искры и брызги огня, под ногами Зевула все задрожало, воздух начал гореть, дышать стало невозможно.

Каменная плита под ними, не выдержав силы вулкана, раскололась. Сверкнул зеленый свет, и Зевул поднялся в воздух. Из тумана, где обращалась белая лисица, раздался ее голос: «Вверх!»

Зевул ничего не стал спрашивать, он сразу же начал подниматься наверх. За считанные секунды потолок над ними стал рушиться. Зевул продолжал лететь под градом каменных обломков, пробираясь к небесам. Аш крепко держался за его плечо, а лисица, судя по всему, следовала за Зевулом в белом тумане.

Внизу под ними лава разрушала все преграды, словно огромный столб огня, она устремилась в небо, пытаясь настигнуть беглецов.

Вся Долина Тайо в один миг была накрыта красным сиянием небес. Все в ужасе смотрели на столб огня, бьющий в небо!

Даже темнота ночи отступила под напором этой силы!

От центра этого огненного столба черный цвет ночи перекрашивался в яркое красное пламя, словно небеса целиком превратились в море огня.

Очень скоро пепел вулкана, огромные камни и сгустки пламени начали падать на землю, словно дождь из огня!

Разумеется, никто не видел ни Зевула, ни белой лисы, которые спасались от смерти в разъяренном вулкане.

В эту секунду кроме удивленных криков людей Тайо не было слышно ничего, даже рыбий народ замер в страхе перед природой.

Только вблизи огненного столба, прямо под Пагодой Инферно, издалека можно было расслышать гневный крик!

Когда огромный столб пламени уже исчез, а земля перестала дрожать, в небесах среди облаков осталась только черная дыра, облака вокруг которой были красными, а по краям виднелось золотое сияние.

Зевул приземлился на холме, уже очень далеко от Долины Тайо. Даже если бы люди Тайо в поисках их следов забрели в эту глушь, им бы пришлось искать несколько дней.

Он стоял на земле, зеленое сияние исчезло, и он услышал, как позади него на землю опустилась лисица. Зевул не обернулся, так и оставшись стоять.

Позади него тоже было тихо.

Через какое-то время Зевул просто спросил: «Тебе нужна одежда?»

Почему-то в голосе лисицы ему послышалась едва заметная нежность. «Да, буду очень благодарна, Принц».

Зевул скинул верхний халат и бросил за спину. Все это время он не поворачивался, но Аш, в отличие от него, все время смотрел то назад, то снова на хозяина, время от времени почесывая затылок, словно ничего не понимал.

Звук шелеста одежды был отчетливо слышен в тишине ночи, облака в небесах сгустились, и стало еще темнее.

Они уже улетели довольно далеко, но в воздухе еще чувствовался запах гари, приносимый ветром.

Девушка за его спиной тихо произнесла: «Можете повернуться, Принц».

Но Зевул повернулся не сразу, он еще немного постоял в тишине, и затем медленно развернулся.

Перед ним, посреди леса, стояла девушка, одетая в его верхний халат.

Она была стройна, даже бесформенный халат Зевула не мог скрыть красоту ее фигуры. Одежда была ей велика, висела на плечах, но белоснежная кожа, особенно на фоне черной ночи, казалась особенно прекрасной.

У нее были прекрасные губы и глаза, ровный точеный нос, изогнутые брови. От нее исходило очарование, похожее на ручей весной, ее красота была опьяняющей. Через тысячу лет ее красота казалась все такой же прекрасной.

Зевул молча отвернулся.

Аш, сидя на полу, посмотрел на хозяина, совершенно не понимая, о чем он думает сейчас.

Аш развернулся к девушке и с улыбкой махнул лапкой.

Девушка подошла ближе и опустилась на колени рядом с Ашем. Одежда колыхалась на ней, словно листья на весеннем ветру.

Она мягко улыбнулась и с интересом посмотрела на Аша. Затем протянула белоснежную руку и осторожно погладила его по голове.

Аш вскрикнул и улыбнулся.

На лице девушки появилась улыбка, она тихо сказала: «Тебя я тоже должна поблагодарить».

Глаза Аша сверкнули, он вдруг безостановочно закивал, выражая самодовольство.

Девушка взяла Аша на руки, поднялась с колен и медленно подошла к Зевулу.

Он смотрел вдаль, на холмы, покрытые чернотой ночи.

«Триста лет…» Ее голос звучал медленно, время от времени обрываясь. «Целых триста лет… так много…»

Зевул повернулся и посмотрел на нее. Она смотрела вдаль, Аш у нее на руках почему-то стал спокойным и тихо смотрел на Зевула.

Сейчас мягкие черты ее лица были словно разбавлены резкостью и силой.

Она долго молчала, потом вдруг вздохнула, покачала головой и с улыбкой повернулась к Зевулу.

Эта улыбка расцвела в ночи, словно белоснежная лилия.

Зевул просто спросил: «Что ты теперь будешь делать?»

Лисица улыбнулась, словно немного задумавшись, и тихо произнесла: «Расскажи мне поточнее, где погиб Ло. Если получится, я хочу побывать в том месте».

Зевул кивнул, хотя в его глазах и мелькнуло удивление. Он сказал: «На севере, рядом с горой Кунсан, есть поселок по имени Прудовый. В десяти ли от него есть небольшой пролесок, а в лесу — каменная пещера, ведущая под землю. Ты не заблудишься».

Лисица снова мягко улыбнулась и с благодарностью кивнула.

Зевул посмотрел на нее, секунду подумал, затем все же запустил руку за пазуху и достал Зеркало Инферно.

В темноте ночи древний знак огня на Зеркале стал переливаться разноцветными вспышками.

В зрачках лисицы отразились два маленьких круга пламени.

Зевул посмотрел на Зеркало Инферно и протянул его лисице. «Я хочу вернуть его тебе, это ведь принадлежало твоему сыну».

Лисица вздрогнула, странно посмотрела на Зевула и медленно взяла Зеркало Инферно в руки. Потом вдруг сказала, рассматривая эспер: «Ты знаешь, что на свете больше нет такого эспера как Зеркало Инферно? Оно сотворено в пламени тысячи огней, и если правильно использовать его силу, да еще уметь управлять заклинанием восьми демонов смерти… можно горы свернуть».

Она улыбнулась и посмотрела на Зевула: «И ты хочешь отдать мне этот эспер?»

Зевул просто посмотрел на драгоценный эспер в ее руке, немного помолчал, медленно развернулся и тихо произнес: «Зачем мне его сила, я не хочу сворачивать горы и покорять Поднебесную. Оно не даст мне того, что мне нужно…»

Лисица посмотрела на Зевула, ее взгляд был холодным, как вода.

Как вдруг, она рассмеялась, и в ее голосе послышался опыт и горечь прожитых лет.

«Неплохо сказано! Очень даже неплохо!»

Зевул посмотрел на нее, но улыбка была только на ее губах, а глаза по-прежнему были холодными.

«За триста лет я не видела ни земли, ни неба. И пока я была заперта, я столько раз думала, зачем я все-таки так страстно хотела украсть это чертово Зеркало? Если бы я провела все эти триста лет со своими любимыми, в радости, было бы намного лучше…»

Она громко рассмеялась, ее лицо было прекрасным, но слегка горестным. Она взмахнула рукой и кинула Зеркало Инферно в Зевула.

Зевул поймал его, замер и спросил: «За него столько твоих родных отдали жизни, почему…»

Девятихвостая лисица медленно улыбнулась, боль в ее глазах стала еще ярче, и она тихо, очень тихо произнесла: «Зачем оно мне теперь?»

Зевул машинально сжал в руке Зеркало Инферно, ощутив от него знакомое тепло. Затем он сказал: «Люди Тайо держали тебя взаперти триста лет, неужели ты не хочешь отомстить?»

Лисица просто отозвалась: «Хочу, конечно, хочу. За триста лет не было ни секунды, чтобы я не думала об этом. Но когда я только что освободилась из этой тюрьмы, и передо мной огромное небо и прекрасная ночь… я не хочу думать ни о чем другом».

Она посмотрела вдаль, в небеса, и с улыбкой сказала: «Я потратила столько сотен лет на бессмысленную погоню за эспером. Сейчас я хочу немного пожить простой человеческой жизнью, а потом думать об остальном».

Зевул, немного помолчав, произнес: «Так значит, потом тебе может понадобиться Зеркало Инферно. Я же сказал, что твой сын…»

Лисица вдруг улыбнулась. «Ло? Он ведь уже передал его тебе, к тому же…» она внимательно посмотрела на Зевула, «твой собственный эспер состоит из самых кровожадных и опасных вещей в мире, их вредоносная сила уже проникла в твое тело. Я думаю, что если бы с тобой не было Зеркала Инферно и его чистой силы огня, которая противостоит силе Тьмы, ты бы давно уже был мертв. А перед этим сошел бы с ума и убивал бы всех налево и направо. Если отдашь Зеркало Инферно мне, что ты сам будешь делать?»

Зевул вздрогнул от ее слов, его зрачки сузились, и он посмотрел на лисицу.

Она вдруг спокойно улыбнулась. «Не надо на меня так смотреть. Такие старухи как я, прожившие на свете много тысяч лет, знают еще и не такое».

Зевул почувствовал себя неловко, затем нахмурился, и хотел сказать что-то еще, но в конце концов все же принял Зеркало Инферно обратно.

Лисица погладила Аша по голове, затем снова посмотрела на Зевула. «Я вижу, что в твоем теле темная энергия проникла уже очень глубоко. И хотя ты очень сильный, и Зеркало Инферно помогает тебе сдерживать темную энергию Сферы Крови и Жезла Смерти, все же… этого не достаточно. Я думаю, что иногда темная энергия завладевает тобой, а ведь характер Сферы Крови очень кровожаден. Я все верно сказала?»

Зевул уже не решался недооценивать знания этой девушки, прожившей тысячи лет. И хотя в его взгляде была доля сомнения, через минуту он все же кивнул в знак согласия.

Лисица вздохнула. «Судя по всему, тебе просто невероятно повезло, что под влиянием своего эспера ты все-таки дожил до сегодняшнего дня. Однако, если хочешь и дальше спокойно и долго жить, я советую тебе избавиться от этих ужасных эсперов».

Зевул без всякого выражения поднял руку, Душа Вампира чернела в его ладони, спокойно и тихо.

А в его теле медленно циркулировала знакомая прохлада, уже ставшая частью его самого.

«Тот ужасный эспер, о котором ты говоришь, знаешь, сколько раз он спасал мою жизнь?» Голос Зевула был спокойным. «Ты говоришь, что я смогу жить спокойно, только если избавлюсь от него. Но только боюсь, что без него я бы и до сегодняшнего дня не дожил».

Он поднял голову и посмотрел на лисицу. Его холодные глаза блеснули во тьме. «К тому же, ты кое в чем ошиблась».

Лисица улыбнулась, глядя на него. «И в чем же?»

Зевул продолжил: «Ты сказала, что мой эспер — самая опасная и злобная вещь в Поднебесной».

Лисица нахмурилась. «Ты считаешь, есть что-то опаснее?»

Зевул ответил ледяным тоном, без всяких эмоций: «Самое опасное и злобное на земле — это не мой эспер, а…» он указал рукой себе на грудь и холодно бросил: «Человеческое сердце!»

Лисица замерла от удивления.

Он развернулся и в ночи пошел прочь. Издали подул ветер, все еще приносящий жар и запах гари, он разметал полы одежды Зевула и лисицы. Почему-то его силуэт сейчас казался очень уставшим.

Лисица молча смотрела на него, затем, немного подумав и вздохнув, она что-то сказала, но из-за ветра никто не расслышал ее слов.

И как только она отвернулась, чтобы больше не беспокоить Зевула, за ее спиной вдруг раздался его голос: «Ты ведь… очень много видела и слышала в своей жизни, так? Есть один очень важный вопрос, который очень меня интересует».

Лисица с удивлением развернулась, увидев, что на лице Зевула, словно он вдруг вспомнил о чем-то важном, отразилось волнение, просьба и даже немного страха.

«Что ты хочешь спросить?»

«Одна девушка… десять лет назад, воспользовалась заклинанием крови, чтобы с помощью своей души противостоять… одному мощному эсперу. Но когда ее душа должна была покинуть тело, Колокольчики Хаккан, которые она носила при себе, задержали ее душу, и поэтому тело этой девушки осталось невредимым, только… она словно уснула вечным сном. Может быть ты… может быть вы знаете, есть ли способ спасти ее?»

В самом конце голос Зевула начал слегка дрожать.

Лисица странно посмотрела на Зевула, ее глаза сверкнули с теплотой, и через минуту она кивнула и произнесла: «Такой способ есть!»

Том 12. Глава 3. Надежда.

Зевул вздрогнул всем телом, на его лице тут же отразилась улыбка, полная надежды. Словно луч света проник в темную пещеру. Едва успокоив свои эмоции, Зевул дрожащим голосом сказал: «Прошу, расскажи мне об этом!»

Лисица странно посмотрела на него, затем вдруг мягко улыбнулась. «Ты наверняка очень любишь эту девушку». Зевул ничего не ответил, но его глаза блеснули с еще большей надеждой.

Лисица покачала головой и вздохнула, ее взгляд был полон жалости и теплоты, она нежным голосом произнесла: «Ты сказал, что тело девушки не пострадало. Но душа покинула ее тело из-за какого-то сильного заклятия. Если душа действительно рассеялась, то даже боги не смогут ее спасти. Но если, как ты говоришь, она сохранилась где-то в ином вместилище, еще есть надежда».

«Очень много лет назад я своими глазами видела, как один колдун использовал искусство Возвращения Души, и вернул к жизни уже погибшего молодого парня, душа которого еще не ушла слишком далеко».

«И хотя ситуация там была совсем другая, нужно лишь, чтобы тело твоей подруги было невредимым, и душа находилась рядом с телом. Тогда ее точно можно спасти».

Сначала Зевул был полон надежды и радости, но услышав слова Возвращение Души, он вдруг что-то вспомнил и хмуро сказал: «То искусство, о котором ты говоришь… это ведь искусство Черных колдунов из гор Шиван, тех, что на юге?»

Лисица подняла бровь и удивленно кивнула. «Что? Так ты тоже знаешь о них? Эти колдуны очень скрытные, заклинания их народа покрыты тайной, но если тебе удастся найти хоть одного Черного колдуна, считай, что твоя подруга спасена».

Зевул помолчал немного, затем с нескрываемым разочарованием тихо сказал: «Извини, но я узнал об этом еще десять лет назад. За все это время я столько раз побывал в горах Шиван, обыскал все Южные границы… но как бы я ни старался, я не нашел никаких следов Черных колдунов. Все, кого я встречал, говорили, что эти колдуны исчезли с лица земли тысячу лет назад…»

«Тысячу лет?» Лисица вдруг громко вскрикнула, перебив Зевула.

«Да, а что?» Зевул поднял глаза на лисицу.

Она слегка нахмурилась, словно задумавшись о чем-то. Подул ветер, и пряди ее длинных волос заплясали в потоках воздуха.

Немного подумав, она сказала: «Слишком долго я была в заключении, в голове все перепуталось. Вот сейчас только вспомнила, что видела Черных колдунов за двести лет до того, как меня схватили люди Тайо. Это значит, пятьсот лет назад Черные колдуны еще существовали».

Зевул с волнением смотрел на нее, его лицо то и дело меняло выражение, и лисица, глядя на эти метаморфозы, не выдержала: «Ладно, ладно. Все равно мне нужно как-то отблагодарить тебя, я помогу тебе! Завтра мы отправимся к Южным границам, поищем то место, где я когда-то встретила Черных колдунов, может быть, удастся найти их следы».

Зевул глубоко вздохнул, помолчал минуту, затем кивнул ей и сказал: «Спасибо, мудрая госпожа. Моя благодарность не знает границ. Если удастся спасти ее… не важно, какая помощь вам понадобится в будущем, просто позовите меня».

Лисица посмотрела на него, и в ее глазах появилось едва заметное тепло. Может быть, она вспомнила о ком-то?

Ее сердце тут же потеплело, оказывается, в Поднебесной еще есть мужчины с таким честным сердцем…

Ночь все еще была глубокой, вокруг было тихо, и только где-то в лесу слышалось незаметное стрекотание цикад.

Подул ветер, и деревья зашумели вместе с ним.

Лисица аккуратно положила Аша на землю, выпрямилась и застыла посреди леса на ветру. Немного постояв, она закрыла глаза и мягко покачала головой. Она как будто наслаждалась вкусом свободы.

За ее спиной раздался звук шагов, затем прозвучал голос Зевула: «Уже поздно, госпожа не собирается спать?»

Лисица не открыла глаз, даже не повернула головы, а только медленно произнесла: «А ты почему еще не спишь?»

Зевул помолчал минуту, затем ответил: «Не спится».

Лисица развернулась к нему и с улыбкой спросила: «Волнуешься?»

Зевул ничего не ответил. Столько раз он впадал в отчаяние, и вдруг у него появилась надежда… конечно же, он не мог уснуть.

Лисица снова улыбнулась, изогнув бровь. Кажется, даже ночь вокруг стала немного теплее. Она вдруг сказала: «Я хочу попросить тебя кое о чем».

Зевул тут же отозвался: «Госпожа, все что угодно».

Лисица странно посмотрела на него. «Ты не мог бы… не называть меня госпожой? Ты вообще-то очень вежлив, но разве не знаешь, что если называть девушку госпожой, она почувствует себя старой? Это не очень приятно».

Зевул раскрыл рот от удивления.

Оказывается, и в восемнадцать лет, и в двадцать восемь, и в две тысячи восемьсот… все женщины боятся старости!

«А… как тогда прикажете вас называть?» Осторожно спросил Зевул.

Лисица замерла на секунду, на ее лице появилось странное выражение, словно об этом она не подумала. Через минуту она все же сказала: «Да… как меня называть… Я уже давно забыла свое человеческое имя. Поступим так. Все равно ты уже видел меня в настоящей форме лисицы, так что зови меня… Кицунэ (Лиса)».

«Кицунэ…» Зевул немного смутился, произнося это имя, оно казалось ему странным.

Но лисица словно не заметила этого, только перевела взгляд на Аша, который сидел рядом на земле. Вспомнив о чем-то, она снова обратилась к Зевулу. «Ах, да, забыла спросить как зовут обезьянку. Ты ведь не называешь его Трехглазой обезьяной?»

Зевул покачал головой. «Эта обезьяна со мной с самого детства, я зову его Аш».

Лисица, которую теперь звали Кицунэ, слегка вздрогнула, затем наклонилась к Ашу и, подняв его с земли, внимательно осмотрела. В ее глазах блеснула улыбка. «Эх, вот уж действительно — судьба свела! Тебя зовут Аш, а меня — Кицунэ». (в оригинале романа имена очень сильно похожи, прим. перев.)

Аш радостно улыбнулся ей, что-то прокричал, затем забрался к ней на плечо, выражая дружеские намерения.

Зевул, глядя на них, на секунду потерял дар речи. Затем он едва заметно покачал головой и молча пошел прочь.

На следующий день.

Небо понемногу начало светлеть, но южное солнце еще не показалось на горизонте, над лесом висели облака, погода была пасмурной.

Но когда солнце пробилось сквозь тучи, его свет все же озарил темный лес. Вдруг подул ветер, в котором уже не было вчерашнего запаха гари, это было приятной деталью.

В теле Зевула проснулась знакомая прохлада, Зеркало Инферно на груди по-прежнему источало тепло. Две волны разных энергий одновременно существовали внутри него. Но сейчас обе энергии были спокойными и не собирались враждовать.

Зевул медленно открыл глаза и невольно горько усмехнулся.

Конечно, он прекрасно понимал, что происходит внутри него. Но когда вчера Кицунэ так точно все описала, ему невольно приходилось признать это со всей ответственностью.

И даже он сам не мог точно сказать, сколько еще сможет продержаться в таком состоянии.

Он опустил глаза и посмотрел на Душу Вампира, лежащую рядом. Сколько лет она уже была вместе с ним?

Он вдруг улыбнулся и крепко сжал эспер. Казалось, Душа Вампира уже стала продолжением его рук…

Только бы спасти Лазурию, а остальное… разве важно?

Как вдруг вокруг холма подул ветер, принесший весть — кто-то приземлился совсем недалеко от них.

Зевул нахмурился, поднялся с земли и посмотрел наверх. Его глаза были холодными, словно лед.

Через секунду рядом показался чей-то силуэт. Сверкнула вспышка, а когда свет рассеялся, появилась девушка в желтом платье.

Цзин Пин Эр!

Зевул сверкнул взглядом, его сердце невольно дрогнуло — он выбрал самое незаметное и потайное место, чтобы спрятаться, но Цзин Пин Эр все же смогла его обнаружить. Неужели она тайно следила за ними? Но он сам ничего не заметил…

Цзин Пин Эр с неизменной улыбкой проворковала: «Принц, так вот где вы спрятались от меня!»

Зевул фыркнул и тут же ответил: «Поражен вашими способностями, Принцесса».

Цзин Пин Эр словно не заметила сарказма в словах Зевула и с улыбкой продолжила: «Как же я могу сравниться с Принцем… Вчера вечером Принц устроил в Долине Тайо настоящий переворот! Даже небо поменяло цвет, это я должна восхищаться вами…»

В голове Зевула пронеслись тысячи мыслей, но он все-таки не смог понять, как эта чертовка из Хаккан смогла их отыскать. Он ничем не выдал своего замешательства и просто сказал: «Вчера вечером произошло извержение вулкана, я здесь не причем, это природа так распорядилась. Может быть, вчера вы заметили что-то необычное в Долине Тайо?»

Глаза Цзин Пин Эр сверкнули, она только хотела что-то сказать, но тут она вдруг заметила за спиной Зевула движение — сначала из леса выбежал Аш, а за ним вышла девушка, белокожая, прекрасная, сама нежность и грация! Цзин Пин Эр изогнула бровь, удивленно глядя на красавицу.

Самое интересное — на девушке был только халат, а ничего другого не было.

И этот халат, очевидно, был мужским, очень похожим на тот, в котором вчера был Зевул. И конечно, на Зевуле его сейчас не было…

Цзин Пин Эр, не скрывая блеска в глазах, вдруг улыбнулась и сказала: «Вот уж не думала, что в таком месте можно встретить такую красоту. Мы ведь раньше не встречались?»

Она обратилась к Зевулу. «Я много слышала о том, что Принц влюблен в госпожу Лазурию, ведь это из-за любви к нему госпожа Лазурия приняла на себя удар Убийцы Богов, после чего Принц присоединился к Священному клану. Кроме того, разве не ради госпожи Лазурии Принц десять лет искал способ спасти ее душу? Вот уж действительно, все девушки на свете завидуют такой любви…»

Ее голос становился все нежнее, а лицо все мягче, но слова вдруг изменили тон: «Но время, как видно, все меняет. Кто помнит о прошлом, когда впереди прекрасное будущее? Принцу улыбнулась удача, вас нужно поздравить! Знать бы только, когда можно будет лично явиться на Лисий Холм и официально засвидетельствовать свое почтение молодой паре!»

Лицо Зевула стало холодным, словно тысячелетний лед, дослушав до конца, он только холодно фыркнул, так ничего и не сказав.

Кицунэ, посмотрев на Зевула, потом на девушку впереди, вдруг громко рассмеялась. «Вы ошиблись, прекрасная госпожа! Дело в том, что вчера ночью на меня напали разбойники, а Принц Зевул спас меня от бандитов, даже дал мне свою одежду взамен украденной».

Цзин Пин Эр с сомнением посмотрела на Кицунэ. Как можно поверить в такую историю? Судя по виду девушки, никто на нее не нападал. К тому же, только слепой бандит решился бы напасть на девушку, похожую на призрак в ночи…

Цзин Пин Эр покачала головой, ей некогда было думать об этом. Она только еще немного посмотрела на Кицунэ с легкой завистью, затем повернулась к Зевулу. «Принц, а вы вчера вечером заметили в Тайо что-нибудь необычное?»

Зевул просто сказал: «Нет, я ничего не заметил. Когда я проник в Долину, началось извержение вулкана, и я едва успел уйти оттуда». Не дав Цзин Пин Эр сказать ни слова, он задал встречный вопрос: «А вы ведь вчера отправились к входу в Долину, так? Что же там случилось? Неужели эти рыбьи твари в самом деле как-то связаны с Мастером Тайо?»

Цзин Пин Эр странно улыбнулась, покачала головой и со вздохом сказала: «Вот незадача, я тоже ничего не узнала, вчера в Тайо было так шумно из-за стычки между учениками, а рыбьи твари здесь не причем!»

Зевул нахмурился и замолчал на минуту.

Цзин Пин Эр нарушила молчание первой. Она снова краем глаза посмотрела на Кицунэ, затем с улыбкой обратилась к Зевулу: «Что ж… раз уж рядом с Принцем уже есть одна красавица, мне здесь нечего делать. Может быть, мы еще встретимся на Южных границах, если на то будет воля Матери Преисподней!»

Договорив, она улыбнулась Кицунэ, взмахнула рукавом, обратилась в желтую вспышку света и улетела в небеса.

Зевул проводил взглядом удаляющуюся вспышку света и невольно нахмурился. Кицунэ подошла к нему, Аш тоже в три прыжка оказался рядом с ними. Судя по всему, он уже очень привык к Кицунэ.

Кицунэ взяла Аша на руки и, помолчав немного, спросила Зевула: «Ты говорил ей, что мы будем здесь?»

Зевул молча покачал головой. Через минуту он произнес: «Этого я как раз не могу понять. Я случайно выбрал это место, но… неужели эта девушка настолько умна, что нашла наши следы? Я осмотрел все вдоль и поперек, никаких следов магии нет…»

Кицунэ смерила Зевула взглядом, затем вдруг посмотрела на Аша и мягко улыбнулась. «С высоты своего уровня ты решил, что эта девушка с помощью магии отметила тебя, чтобы потом найти твои следы? Но это не так-то просто сделать. А ответ на самом деле очень прост, и он перед тобой».

Зевул повернулся к ней и с сомнением спросил: «Что? Неужели госпо… неужели ты что-то поняла?»

Кицунэ опустила взгляд и мягко погладила Аша по голове. «Ты ведь никогда в жизни не купал его, поэтому все дело в Аше».

У подножия холма Зевул и Кицунэ нашли небольшой ручей, где и искупали Аша.

Аш долго упирался, судя по всему, он действительно никогда не мылся. Конечно, он не желал делать этого добровольно, и не переставая кричал.

Кицунэ все же придумала способ — она где-то раздобыла диких ягод, и уговорила Аша залезть в воду, затем вымыла его.

Зевул хмуро стоял рядом и молчал. Затем все же не выдержал: «Странно, почему я никогда не ощущал этот запах?»

Кицунэ, услышав его, легко рассмеялась. «Ты ведь мужчина! Тебя не должны заботить такие мелочи. К тому же, ты просто привык! Мне тоже очень понравился Аш, и когда я взяла его на руки, то почувствовала этот запах, но не придала этому значения. И только сегодня я поняла, что это действительно проблема».

Она усмехнулась. «Обоняние у той девушки просто нечеловеческое!»

Зевул только холодно фыркнул в ответ.

Небо оставалось все таким же ясным, брызги воды летели в стороны, Аш время от времени начинал брызгаться, сидя в ручье, словно не хотел из него вылезать.

Все лицо Кицунэ уже было покрыто каплями, она сидела рядом с Ашем на берегу и смеялась.

Зевул стоял рядом и смотрел куда-то вдаль.

Кицунэ взмахнула рукавом над поверхностью реки, ее улыбка засияла ярче водяных брызг, накрывших Аша с головой.

Капли на ее щеках казались драгоценными жемчужинами, которые медленно стекали по белой коже, не решаясь падать на землю, не желая покидать такую красоту.

Издалека подул ветер Южных границ, растрепав ее прекрасные волосы и шевельнув кристальную поверхность воды.

Зевул повернулся и посмотрел на юг, в ту же секунду рядом раздался удивленный вскрик Кицунэ.

Зевул вздрогнул и повернулся обратно, увидев, что Аш, весь мокрый, выпрыгнул на берег и, встряхнувшись всем телом, обрызгал водой сидящую рядом Кицунэ.

Она звонко рассмеялась, пытаясь закрыться от летящих брызг, но они накрыли ее, словно дождь, намочив с ног до головы.

Губы Зевула дрогнули, он машинально усмехнулся. Затем он отвернулся снова, слушая, как за его спиной Кицунэ смеется и ругает Аша. Атмосфера вокруг словно стала намного теплее, как солнечные лучи в ясном небе.

Том 12. Глава 4. Деревня Тяньшуй.

Может быть, в это время года на Южных границах всегда было так пасмурно. Они покинули маленький холм и, повинуясь чутью и памяти Кицунэ, отправились к западу от долины Тайо.

Тем вечером, во время извержения вулкана в Тайо небо и земля содрогнулись, а сила извержения была так велика, что его было видно за несколько сотен верст. Через несколько дней черная дыра в облаках над Тайо уже исчезла, но небо было все еще темно-красного оттенка, это смотрелось очень необычно.

Это событие привлекло к себе всеобщее внимание. Тайо всегда была самой таинственной школой среди магических школ Света, и сейчас это событие вызвало огромный интерес.

По Поднебесной тот час же разнеслись слухи о том, что в Тайо произошло что-то серьезное.

И всего за несколько дней обычно спокойная атмосфера Южных границ сменилась шумом, сюда тайно и явно начали прибывать те, кто стремился разузнать, что же здесь все-таки случилось.

И такое положение дел совсем не радовало людей Тайо. Напротив — они были разгневаны тем, что так много народу интересуется их секретами.

С одной стороны, люди Тайо все время принимали гостей и посланников из Айне и Скайи, а также из других школ Света, чтобы заверить их, что ничего страшного не произошло. С другой стороны, им приходилось постоянно выслеживать шпионов Малеуса, собравшихся вокруг Долины. Время от времени за пределами Тайо происходили стычки между противниками из разных кланов.

Конечно же, при этом и люди Света, и люди Малеуса, понимали — в Тайо творится что-то необычное. В этот раз Тайо был нанесен тяжелый удар, и почти все их ученики были ранены. К тому же они ночью и днем обыскивали окружающие леса и холмы, словно в поисках чего-то или кого-то. И никто не знал, что же они так рьяно ищут.

Таким образом, за последние несколько дней в небе над Южными границами стало очень шумно, постоянно то тут, то там сверкали вспышки эсперов.

Вокруг Тайо начали распространяться слухи.

Кто-то считал, что в Тайо появился какой-то магический зверь, кто-то грешил на магический артефакт, слухи появлялись один за другим, но ни один из них не подтверждался.

Самым неприятным было то, что кто-то распустил слух о предателе в Тайо, который напал на Мастера Юнь Иланя и убил его. Словно в подтверждение, в последнее время Мастера Юнь никто не видел, и этот слух обрастал все новыми подробностями.

Когда эта новость дошла до Айне и Скайи, Мастера Шен Доул и Пухон отправили своих посланников в Тайо, чтобы разузнать все подробнее. Ученики Тайо не знали, как реагировать, они лишь могли отвечать всем, что Мастер Юнь Илань проводит дни в молитвах духам и не может выйти раньше времени.

Услышав об этом, люди Айне и Скайи успокоились, но ученики обоих школ не собирались возвращаться домой — они заподозрили, что здесь все же что-то неладно, и многие остались для дальнейшего тайного расследования.

Сейчас в Поднебесной царил хаос, то и дело возникали стычки сил Света и Тьмы. Долина Тайо всегда была покрыта тайнами, даже во время битвы в Айне никто не заподозрил предателей, принявших облик людей Тайо. Проникновение Зевула в Пагоду Инферно и спасение Девятихвостой лисицы вызвало бурную реакцию и превратило Южные границы в шумное сборище магов.

Все еще повсюду рыскали ученики Тайо в поисках пропажи. Конечно, с уровнем Зевула и Кицунэ можно было не бояться простых учеников. Но если их следы будут замечены, это обернется проблемами, к тому же, если к поискам подключатся сильные маги Тайо, они вряд ли смогут снова сбежать.

Сейчас перед Зевулом стояла более важная задача — найти племя Черных колдунов и попытаться спасти Лазурию.

Поэтому, когда они спустились с холма, Кицунэ повела их к небольшой деревне, где они купили одежду — мужскую и женскую, чтобы быть похожими на простых людей.

Обычаи и нравы жителей Южных границ, конечно же, отличались от Центральной Равнины. Даже обыкновенная одежда отличалась по стилю.

Самым большим отличием был не только стиль одежды, но и цвет. Мужская одежда была в основном темно-синяя, а женская пестрила яркими красками, от темных до светлых цветов.

Чтобы не попадаться на глаза людям Тайо, Зевул был вынужден передвигаться по земле, и хотя в душе он очень торопился, Кицунэ сказала ему — «Ты ждал десять лет, неужели не сможешь подождать еще немного? Если нас схватят люди Тайо, вот тогда уж неизвестно, сколько еще придется ждать!»

Зевул не смог поспорить с Кицунэ, и они продолжили идти.

По дороге они несколько раз сталкивались с учениками Тайо, но никто не узнал их, только Кицунэ своей красотой привлекала много внимания.

Той ночью, когда они сбежали из Тайо, никто не видел их лиц, поэтому теперь их принимали за обычных людей, и никто их не беспокоил.

Они прошли уже три сотни ли к западу от Тайо, и вокруг все реже попадались люди — это было и впрямь пустынное место. Только на рассвете им повстречалась еще одна группа учеников Тайо.

Небо было пасмурным, над ними повисли облака, Зевул хмуро шел вперед. В отличие от него, Кицунэ все время беззаботно улыбалась, все время смотрела по сторонам и рассматривала окрестности. В ее глазах серый пейзаж древних скал и горной дороги казался самым прекрасным оазисом.

Аш теперь все время сидел у нее на плече, словно она была его родной сестрой. Может быть, это из-за того, что Аш и Кицунэ оба были магическими животными? В последние дни Аш больше времени проводил с ней, чем с Зевулом.

Посмотрев на смеющихся и радостных Аша и Кицунэ, Зевул вдруг подумал, что, если бы Цен Шушу из Айне сейчас увидел бы эту картину, то обзавидовался бы!

Платье южного народа смотрелось на Кицунэ очень красиво, она словно была рождена для того, чтобы носить такие одежды. На вид ее сейчас было не отличить от местных девушек.

Увидев взгляд Зевула, Кицунэ с улыбкой спросила: «Что, красиво на мне смотрится это платье?»

Зевул слегка улыбнулся, но на вопрос не ответил, а только поменял тему: «Я вижу, ты очень хорошо знаешь местные обычаи, и еще ты нашла ту маленькую деревню… неужели раньше ты уже бывала здесь?»

Кицунэ поджала губы и посмотрела куда-то вверх. Горы перед ними вставали стеной, без конца и без края, таковы были Южные границы. Впереди была только одинокая горная тропа, она вилась вперед, и по обеим сторонам были серые скалы. Вдалеке эти скалы уходили в небеса, скрываясь в серых облаках.

Кицунэ замедлила шаг, помолчала немного и, наконец, тихо ответила: «Я не просто уже бывала здесь раньше…»

Зевул слегка удивился такой реакции. «Что?»

Она вздохнула, с улыбкой покачала головой, словно вспоминая о чем-то, и сказала: «Ты ведь не знаешь! Истоки нашего лисьего народа лежат именно здесь, в Южных Границах. Я выросла среди этих ужасающих скал, провела здесь все свое детство».

Зевул застыл и удивленно спросил: «Но… почему тогда за последнюю тысячу лет все истории о лисьем народе связаны только с Центральной равниной?»

Кицунэ просто ответила: «Потому что тысячу лет назад я приказала своему народу покинуть эти места и переселиться в Центральную равнину, на Лисий холм».

Зевул удивленно уставился на нее, и минуту ничего не мог сказать, только потом хрипло пробормотал: «Что… так ты…»

Кицунэ с интересом посмотрела на него, рассмеялась, и в ее глазах блеснул теплый огонек. Она сказала: «Что, не ожидал, что это и будет то место, где сейчас располагается твой клан? Но ведь само название — Лисий холм, это место получило именно из-за нас!»

Зевул долго молчал, прежде чем медленно спросить: «Тогда получается, что вы с кланом Вим…»

Но Кицунэ перебила его, сразу покачав головой. «Тут можешь быть спокоен, мы несколько сотен лет были добрыми соседями с кланом Вим, между нами никогда не было конфликтов. Кроме того, даже наоборот — случались браки между оборотнями и людьми. Можно сказать, что одна из причин, по которым я помогаю тебе — это то, что ты ученик клана Вим».

Зевул спокойно вздохнул, затем вспомнил еще о чем-то и спросил: «Так… после всего этого, ты вернешься на Лисий холм, повидать сородичей?»

«Сородичей?» лицо Кицунэ медленно перестало сиять, она подняла голову, и только через минуту легко проговорила: «Все мои сородичи погибли из-за меня».

Зевул снова удивленно замер, но Кицунэ горько усмехнулась и не стала больше ничего говорить.

Зевул немного помолчал и решил поговорить о другом: «Мы идем уже три дня, сколько еще осталось до Пещеры Чили, или как там?»

Кицунэ глянула на него, блестящие глаза сверкнули, она сказала: «Пещера Чили — это место самого большого поселения народа Мяо. Я помню, что как раз недалеко от них, примерно в двадцати ли, было еще одно поселение, где живут разные народы — деревня Тяньшуй. Оттуда к югу ведет небольшая тропа, как раз к Пещере Чили». Она снова усмехнулась. «Только вот незадача, за сто лет что-нибудь все же могло измениться».

Зевул молча кивнул и машинально ускорил шаг.

Кицунэ последовала за ним. Она смотрела то на него, то вперед, туда, где высились скалы, опасные и безмолвные. Словно огромный великан, они смотрели на этот мир, и на двоих маленьких людей, идущих по древней тропе…

Зевул тоже кое-что знал о местных народах и обычаях, ведь он уже не раз прилетал сюда, надеясь найти способ спасти Лазурию.

Южные границы были обширны, но людей здесь было немного. И кроме магических народов гор Шиван, здесь обитали пять основных народностей Южных границ: Мяо, Ту, Чжуан, Ли и Гаошань.

Среди них народ Чжуан был самым многочисленным, примерно одна четвертая всех живущих здесь людей были из народа Чжуан. Но по территории народ Мяо был самым сильным — они занимали самую большую территорию. Самой малочисленной народностью были Гаошаньцы.

Эти народы испокон веков жили на Южных границах. У каждого народа был свой язык, но для общения друг с другом они пользовались наречием, похожим на язык Центральной равнины. И конечно, у каждого народа были свои «особенности».

За многие годы войн и перемирий среди пяти народов установились свои правила совместного проживания.

К тому же в пограничных местах территорий разных народов время от времени возникали поселения, где разные народности проживали вместе. В самых больших таких поселениях жили представители сразу всех пяти наций.

Деревня Тяньшуй, о которой говорила Кицунэ, была местом, где уживались четыре народа — Мяо, Чжуан, Ту и Гаошань. Это было место с самого края Южных границ, известное оживленной атмосферой.

День постепенно клонился к вечеру, и уже в сумерках Зевул, Кицунэ и Аш вошли в деревню Тяньшуй.

И хотя это место называлось деревней, оно не было похоже на небольшие поселки в других местах Южных границ. Тяньшуй была построена на очень ровном месте, при этом входы и выходы были на каждой стороне света.

Как рассказывала Кицунэ, изначально это место построил народ Ту, но строительство началось не здесь, а на холме недалеко отсюда. На вершине холма находился источник воды, поэтому поселение назвали Тяньшуй (Небесная Вода).

Когда четыре народа начали жить здесь вместе, населения стало больше, и поселок стал разрастаться.

Конечно, многие жители промышляли торговлей, и для этого им приходилось много передвигаться. Очень скоро жители деревни решили, что им не хочется каждый день взбираться на холм. Это было неудобно и хлопотно.

Поэтому постепенно кто-то начал спускаться с горы и строить жилище у ее подножия. Со временем все жители переехали с холма вниз, а источник постепенно высох, осталось только название деревни.

Сейчас небо было уже темным, но прохожих на улицах все еще было очень много. Они сновали туда-сюда, шумели и говорили на разных языках, атмосфера вокруг резко отличалась от тихого горного пути сюда. Аш, сидевший на плече Кицунэ, был очень заинтересован происходящим — он то и дело поворачивался из стороны в сторону, стараясь рассмотреть людей и дома вокруг, и непрерывно кричал.

Трехглазая обезьяна очень быстро начала привлекать внимание прохожих — особенно маленьких детей, которые радостно бежали вслед за ними и строили рожицы Ашу, чем ужасно его сердили.

Аш по своей натуре был очень игривым, скоро он развеселился и стал махать хвостом и радостно прыгать. Только когда Зевул шикнул на него, Аш успокоился и запрыгнул к нему на плечо, все еще строя рожицы детям позади них. От этого дети еще больше раззадорились, начали громко смеяться и показывать на Аша пальцами.

Зевул нахмурился, в душе он начал волноваться, но не из-за чересчур игривого Аша, а совсем по другой причине.

Он все время осторожно смотрел по сторонам, и заметил, что и Кицунэ тоже все время улыбается, глядя на смеющихся детей и Аша. Только этот шум и гам не могли скрыть ее природной красоты.

Не говоря уже о Южных границах, где девушки не отличались белизной кожи и внешней красотой, но даже в Центральной Равнине такая девушка-маг, как Кицунэ, заткнула бы за пояс многих красавиц Поднебесной. Окружающие девушки просто меркли перед ней, одна ее улыбка заставляла прохожих замедлять шаг.

В конце концов, через некоторое время взгляды людей, привлеченных шумом и детским смехом, начали перемещаться с обезьянки на, хоть и скромно одетую, но прекрасную девушку.

Вокруг стали раздаваться возгласы удивления и восхищения, но сама Кицунэ под множеством взглядов и не думала скрываться, она продолжала улыбаться, словно ей нравилось происходящее вокруг.

Зевулу это все совсем не нравилось, он не хотел привлекать внимание людей. Поэтому он решил увести Кицунэ отсюда, найти какой-нибудь двор, чтобы там переночевать, а на рассвете отправиться на поиски Пещеры Чили…

Но как только он собирался осуществить свой замысел, словно услышав его мысли, на сцену вышел герой, который обязательно должен был появиться в любой истории.

Этот герой играл роль злодея и хулигана, и, конечно же, здесь, в Южных границах, такой человек тоже был.

Из толпы вышли трое парней, по виду похожих друг на друга — высокие, крупные, со спиной тигра и животом медведя, они начали говорить с Кицунэ на общем языке, со множеством незнакомых звуков и слов.

Один из хулиганов сказал: «Ого, ты смотри… эта девушка и правда очень даже ничего!»

Кицунэ загадочно улыбнулась, помахала изящной ладошкой и нежно произнесла: «Правда?»

Толпа людей вокруг так и охнула.

Трое бандитов обрадовались и один из них продолжил: «Эй, сестричка, не хочешь пойти со мной? Я тебя накормлю… и напою!»

Люди вокруг начали улыбаться, Кицунэ повернулась к Зевулу, на лице ее играла улыбка.

Третий бандит ткнул пальцем в друга и перебил его: «Этим разве можно удивить красавицу? Выдумал…» договорив, он вновь повернулся к Кицунэ: «Сестрица, я богач, каких свет не видывал, идем со мной, на руках тебя буду носить!»

Он еще не договорил, когда в глазах Кицунэ блеснула искорка, словно она что-то задумала.

Кицунэ вдруг шагнула назад и спряталась за Зевула, затем нежно проворковала: «Но что на это скажет мой жених!»

Люди вокруг снова охнули, в этот момент Аш упал с плеча Зевула на землю.

Он вдруг начал громко смеяться и бить лапками по земле.

Лицо Зевула было темнее тучи, он молча стоял на месте, ощущая недобрые взгляды троих бандитов, которые направились к нему.

Через секунду они решили напасть. Кажется, здесь царили еще древние обычаи, когда девушку можно было просто отбить у соперника.

Бах! Бах! Бах!

Три удара, и три грузных тела отлетели назад, ударились в забор на дороге, затем со стонами тяжело сползли вниз.

Люди вокруг просто остолбенели, а Зевул просто пробормотал: «Нужно найти место для ночлега, завтра утром мы отправимся в путь». Он пошел вперед, Аш в три прыжка запрыгнул ему на плечо, продолжая кричать и корчить рожицы детям.

Кицунэ с улыбкой догнала его и, подойдя ближе, вдруг спросила: «Видел, я хоть и провела в заточении триста лет, но ведь совсем даже не состарилась!»

Зевул ничего не сказал в ответ, а только ускорил шаг.

Том 12. Глава 5. Холодная ночь.

Традиции Южных границ сильно отличались от нравов Центральной равнины. Однако разные культуры все равно соприкасались друг с другом, хоть и находились очень далеко. В Центральной равнине пользовались популярностью меха, кирпичи, и другие материалы, которые производились на Юге. Это привлекало сюда множество купцов из разных мест.

Когда-то очень давно на Южных границах не было ни гостиниц, ни таверн. Шумные города и поселки начали появляться только под влиянием торговцев из Центральной равнины.

Зевул и Кицунэ остановились как раз в одной из таких гостиниц, название которой не отличалось особым разнообразием — гостиница Тяньшуй.

Только войдя в гостиницу, сразу можно было заметить, что столы и стулья расставлены на манер Центральной равнины. Однако хозяин и прислуга были местными — из народа Чжуан. Среди местных народов Чжуанцы по населению были самыми многочисленными и жили довольно неплохо.

Влияние культуры Центральной равнины больше всего сказалось именно на них. В отличие от других наций, которые все еще занимались охотой и собирательством, Чжуанцы уже развивали земледелие и торговлю.

Но даже если и так, этот народ был очень мирным, они не любили сражаться, и поэтому были намного слабее малочисленной народности Мяо.

Зевул и Кицунэ сели за стол, к ним тут же подошел слуга. Сейчас, когда солнце уже село, в таверне было мало посетителей. Слуга был одет по-чжуански и судя по всему был местным. Хотя и говорил на общем наречии очень бегло.

«Чего изволите, уважаемые гости? У нас есть свободные комнаты, цена небольшая, тихо и спокойно».

Зевул кивнул. «Нам нужны две комнаты, мы останемся на ночлег».

Слуга улыбнулся и кивнул. Затем спросил: «Вы наверняка еще не ужинали с дороги, может быть, что-нибудь закажете?»

Зевул не был голоден, но, посмотрев на Кицунэ, решил заказать что-нибудь съестное. Он сказал: «Да, принесите нам две чашки риса, еще…»

«А!» Кицунэ вдруг перебила его, с улыбкой на лице спросив: «У вас есть Желтый фазан Ту?»

Зевул застыл и посмотрел на Кицунэ. Слуга перед ними тоже замер, странно взглянул на Кицунэ и сказал: «Неужели вы уже бывали в наших краях, раз знаете про это блюдо? Конечно же, оно у нас есть!»

Кицунэ расплылась в улыбке, ее глаза сверкнули, и она медленно начала говорить, словно вспоминая слова: «Так… значит, еще принесите нам «Змеиную колбасу», «Печеный медвежий хвост», «Осенние листья», «Пять жуков», «Черные ягоды»…»

Ее глаза так и блестели, она все говорила и говорила, в конце концов она назвала очень много блюд, которых наверняка никогда не пробовали в Центральной равнине.

Зевул просто онемел, а на лице слуги вместо улыбки появилось неловкое выражение. Даже хозяин гостиницы вышел из-за своей стойки, чтобы посмотреть.

Кицунэ назвала около тридцати блюд, когда, наконец, остановилась. Затем она повернулась к слуге и хозяину гостиницы с вопросом: «У вас есть все эти блюда?»

Хозяин и слуга переглянулись, затем хозяин, усмехнувшись, сказал: «Поражен вашими познаниями, госпожа. Те блюда, которые вы только что назвали, считаются особенностью Южных границ. Однако для них очень трудно найти ингредиенты, поэтому кроме Желтого фазана, Медвежьего хвоста и Черных ягод у нас ничего нет. Прошу извинить…»

На лице Кицунэ мелькнуло сожаление, но она со смехом сказала: «Ладно, тогда принесите нам эти три блюда!»

Слуга тут же кивнул и удалился. Кицунэ повернулась к Зевулу и рассмеялась. «Столько лет прошло, и я вдруг, не знаю, почему, захотела попробовать вкус этих мест. Ты ведь тоже здесь бывал, не пробовал здешнюю кухню?»

Зевул покачал головой. Он прилетал сюда только ради того, чтобы отыскать племя Черных колдунов и спасти Лазурию, ему было не до деликатесов. К тому же, он, в основном, искал в Южных пустошах, в горах Шиван. В этот раз, если бы не погоня за ними, и если бы с ним не было девушки (хоть и оборотня), он бы сразу направился в горы, не заходя ни в какие поселения.

Он немного помолчал и вдруг спросил: «Я примерно могу понять, что такое Желтый фазан. Но что это за ягоды такие — Черные?»

Кицунэ улыбнулась. «На Юге растут такие ягоды. Снаружи они зеленые, мякоть белая. Но в центре они черные. Жареные в масле… ммм… они очень вкусные».

Зевул хмуро спросил: «А Медвежий хвост? Это что такое? Неужели и правда хвост медведя? Я слышал о медвежьих лапах и печени, но разве можно есть медвежьи хвосты?»

Кицунэ снова рассмеялась. «Это совсем не тот медведь, о котором ты подумал. На Юге живет один зверь, его называют Длиннохвостым медведем. Он намного меньше настоящего, но мясо у него вкусное. Особенно длинный хвост очень питательный. В Южных границах это блюдо очень известное!»

Зевул замолчал, и Кицунэ вдруг спросила: «Странно, мне казалось, ты обычно не очень-то заинтересован в таких вещах. Почему вдруг тебе стали интересны эти блюда?»

Зевул замер и замолчал. Когда он только попал в Айне, он довольно долго был простым поваром на Пике Большого Бамбука. Его интерес к кулинарии никуда не исчез, и если бы он был простым человеком, то точно стал бы поваром, смог бы обеспечить себя и своих родных. Но теперь…

Он вздохнул и вдруг потерял интерес к разговору — не стал ничего говорить. Кицунэ с интересом посмотрела на него, в ее глазах мелькнули огоньки. Интересно, о чем она подумала?

Только Аш остался по-прежнему игривым, он смотрел по сторонам и тихонько вскрикивал, словно чего-то ожидая.

На городок постепенно опускалась ночь, и шумная в дневное время деревня Тяньшуй стала тихой и спокойной.

В таверне Тяньшуй было всего два этажа. На втором этаже и была гостиница. Зевул осведомился, что сегодня они с Кицунэ здесь единственные посетители. Оказалось, что, хоть городок и был оживленным, в это время купцы заезжали на Юг нечасто — слишком опасно было на дорогах. А местные жители все ночевали у себя дома.

Комната Кицунэ была соседней с Зевулом, их разделяла деревянная стена, но звук почти не проникал через нее. Зевул мог расслышать только легкий смех Кицунэ и Аша, который снова остался с ней. И хотя ночью Аш все равно прибегал к Зевулу, Кицунэ каким-то образом расположила его к себе, и сейчас Аш почти не отлипал от этой тысячелетней плутовки.

Зевул лег на кровать в своей комнате. Он очень давно не ночевал в гостиницах, было немного непривычно. Почему-то даже когда спустилась глубокая ночь, он так и не смог заснуть. На сердце у него было неспокойно. Зевул поднялся с кровати, медленно подошел к окну, открыл его и выглянул наружу.

Южное небо было чистым, и хотя кое-где все же плавали облака, через них отчетливо просвечивал лунный свет.

Луна была яркой, словно снег, она молча освещала его одинокий силуэт.

Мир казался пустым и безмолвным, вокруг не было никаких звуков. Только откуда-то из угла доносилось стрекотание цикады.

Ночь накрыла всю землю.

Из окна, на сколько хватало глаз, было видно только темноту.

Спокойная южная ночь, словно волна, накрыла его с головой.

Когда-то давно он был просто деревенским мальчиком, но скоро его захлестнуло с головой волнами кроваво-красного времени, и вот… в мгновение ока он остался совсем один.

Человеческая жизнь поистине полна печали.

Под луной, он молча опустил голову.

«Шшшух!»

Вдали раздался шорох, пронесшийся по округе.

Зевул нахмурился и поднял глаза, увидев в небе легкую вспышку. Словно падающая звезда, небо разрезал всполох света. Он пролетел над деревней Тяньшуй и направился к западу.

А за ним, не отставая, следовали еще три таких же вспышки.

Зевул с первого взгляда понял, что это были следы полета магов. Это явно была погоня, и хотя три последних вспышки пока не могли догнать четвертую, беглец не смог бы уйти далеко.

Через секунду беглец словно принял решение и направился с небес на землю. Судя по всему, он решил приземлиться на юго-западе от деревни Тяньшуй.

Вслед за ним три вспышки тоже направились к земле.

Зевул подумал немного, ощутив, что внутри у него по-прежнему неспокойно, и затем решил, что больше не собирается стоять здесь в одиночестве. Он взмахнул правой рукой, беззвучно обратился в зеленую вспышку и полетел к тем четырем огням.

Когда его тень стала почти невидимой, со скрипом раскрылось окно в комнате Кицунэ. Она, держа на руках Аша, посмотрела вслед удаляющемуся Зевулу. Через секунду его силуэт исчез во тьме.

Кицунэ немного постояла, на ее белоснежном лице не отразилось ничего. Только в глубине зрачков сверкнули огни.

Зевул беззвучно и быстро летел над землей. Очень скоро он заметил, где приземлились те четверо магов. Как раз в том месте, где раньше находился родник на холме, который сейчас был заброшен.

И как только он приблизился к этому месту, впереди раздался тихий звук — это был очень знакомый смех.

Зевул тут же нахмурился.

В этом смехе он почувствовал смертельную нежность, которая могла свести с ума. То была Цзин Пин Эр.

Зевул немного поколебался, затем, спрятавшись в ночной тени, медленно стал пробираться вперед.

Вокруг стояла тихая, холодная ночь.

Сейчас небо снова стало светлее, облака рассеялись, и луна засияла ярче, озарив эту пустошь мягким светом.

На лице Цзин Пин Эр сияла все та же, неизменная улыбка. Она стояла посреди древней дороги, а напротив нее стоял явно разгневанный мужчина. Этого человека Зевул тоже знал — Ли Синь, один из лучших учеников клана Тайо.

За его спиной на земле лежал еще один ученик Тайо. Судя по всему, он был ранен Цзин Пин Эр — одежда на его груди была разорвана, и было видно глубокую рану. Бедняга обессилено стонал.

Но сейчас взгляд Зевула не стал долго задерживаться на этих двоих, а переместился к еще одному участнику событий.

В тихой ночи, на пустынной дороге, за спиной Цзин Пин Эр высилось небольшое заброшенное здание. А на нем стояла девушка в белом платье, за ее спиной был виден длинный меч. Она твердо стояла на крыше дома, и ее одежда слегка развевалась от ветра.

Белоснежная кожа в свете луны казалась сделанной из самого редкого мрамора. Красота, трогающая сердце.

Эта ночь и эта луна стали прекраснее и ярче только из-за нее!

Это была Анан.

Чья это знакомая тень мелькнула в ее глазах?

Зевул застыл.

В темноте он спокойно смотрел на девушку, словно сотканную из белого тумана. Ветра и снега десятка лет, казалось, вовсе не тронули ее красоты. Поэтому сейчас казалось, что это богиня спустилась с небес.

Из уст Ли Синя вырвался гневный крик: «Ведьма!»

Они с Анан окружили Цзин Пин Эр, но когда они только приземлились, ученица Малеуса исхитрилась и, сначала заворожив того ученика Тайо, нанесла ему удар Световым Лезвием. Если бы не Ли Синь, парень давно лишился бы жизни.

Однако сейчас, кроме раны товарища, Ли Синь беспокоился еще кое о чем. «Куда ты подевала мою сестру, Янну? Немедленно верни ее!»

Цзин Пин Эр рассмеялась, вдруг отвела взгляд и посмотрела в темноту за Ли Синя, как раз скользнув глазами по тому месту, где прятался Зевул. «Ты же сам сказал, что это твоя сестра, а совсем не моя! Откуда я могу знать, где она?»

«Хм!» На лице Ли Синя отразился еще больший гнев, он явно очень беспокоился за Янну. Он яростно закричал: «Если бы не Мастер Шан Гуань, тебе бы удалось нас одурачить. Ты специально убила нашего ученика, и я отомщу тебе за это! Так что лучше тебе сразу признаться, куда ты дела Янну!»

«Ах! Как страшно!» Цзин Пин Эр картинно схватилась рукой за сердце, но улыбка на ее лице осталась все той же. Вместо страха в ее глазах прибавилось хитрости. Она нежно проворковала: «Вы ведь все здесь воины Света, почему же вы напали на одну-единственную беззащитную девушку?»

Анан за ее спиной холодно усмехнулась.

Ли Синь взглянул на прекрасную девушку на возвышении, его лицо стало спокойнее, и он снова обратился к Цзин Пин Эр: «Ведьма, если ты снова откажешься говорить, я не стану церемониться…»

Он еще не договорил, когда Цзин Пин Эр рассмеялась, и в ее правой руке сверкнул эспер.

Ли Синь тут же приготовился отражать удар. Эта девушка была очень опасна, а ее эспер очень силен. Такую силу нельзя было недооценивать. Только что в мгновение ока его товарищ попался в ловушку этой девицы. И хотя сам Ли Синь смог противостоять этой магии, он понимал, что это не все, на что способен противник.

Ли Синь всегда был очень высокомерен и считал себя очень опытным воином и сильным магом.

К тому же сейчас на него смотрела холодная красавица, к которой он сам был неравнодушен уже десять лет, с тех пор, как впервые увидел ее. Он просто не мог потерять лицо прямо у нее на глазах!

Он только собрался показать всю свою силу и умения, когда Цзин Пин Эр снова схитрила — она вдруг обернулась фиолетовой вспышкой и направилась к Анан за своей спиной, чтобы нанести удар!

Лицо Анан так и осталось ледяным, пока к ней приближался этот свет. С громким звоном и волнами энергии, светящийся синим светом Ориханк покинул ножны и заблокировал удар прямо перед ней. Ли Синь, наблюдавший за этим, взволнованно поспешил на помощь.

К несчастью, Цзин Пин Эр от удара Ориханка, тут же отлетела назад, словно молния пролетев мимо Ли Синя. Тот среагировал, но слишком поздно — он уже не успевал остановиться. Анан попыталась догнать врага, но Ли Синь, оказавшись прямо перед ней, помешал это сделать.

На глазах у обоих, Цзин Пин Эр оказалась как раз там, где только что стоял Ли Синь. Рядом с раненным учеником Тайо, который уже почти потерял сознание. Ли Синь с ужасом изменился в лице — он так хотел показать себя перед Анан, что совсем забыл о раненном товарище за спиной! Сейчас он ужасно сожалел об этом, он гневно зарычал, превратился в молнию и изо всех сил поспешил на помощь.

Анан тут же направилась за ним, в погоню за Цзин Пин Эр.

В мгновение ока Цзин Пин Эр оказалась перед раненным учеником Тайо, который уже не мог ей противостоять. Мелькнул носок ее изящной ножки, и бедняга всем телом отлетел назад. Ли Синь торопливо поймал его, но тут же ощутил на руках свежую кровь, которая промочила рукава одежды насквозь.

Один удар — и несчастный ученик Тайо расстался с жизнью.

В глазах Ли Синя загорелась ярость, он опоздал всего на секунду. Анан уже пролетела мимо него, собираясь нанести удар, но тут Цзин Пин Эр приблизилась к заветной цели.

Оказавшись в тени, она тихо произнесла: «Помоги мне разобраться с этой девушкой».

Во тьме кто-то отрицательно хмыкнул, он явно не желал помогать. И судя по движению, вообще не собирался участвовать в битве.

К несчастью, в этот критический момент Цзин Пин Эр вдруг достаточно громко произнесла: «Иначе ты никогда не доберешься до Пещеры Чили!»

Эти слова словно молния ударили в Зевула, который уже собирался улететь. Он резко развернулся и увидел на лице Цзин Пин Эр скрытую улыбку. Она тут же проскользнула мимо него.

А в следующую секунду белая тень нагнала их и появилась прямо перед глазами.

Кто знает, о чем она думала в ту секунду?

Сверкнул зеленый свет, и на ледяном лице Анан в мгновение ока мелькнуло сомнение, недоверие, радость и гнев!

Цзинь….

Ориханк и Душа Вампира, синее и зеленое сияние, два непримиримых противника столкнулись в ночи и разлетелись в стороны друг от друга.

Ли Синь пролетел мимо Анан и погнался за Цзин Пин Эр. Для него она была более важным соперником, особенно после того, как она убила его товарища. Он лишь на секунду обернулся и посмотрел на Зевула и Анан, которые молча стояли друг напротив друга, и в глазах Ли Синя огонь ярости стал еще сильнее.

Издалека раздался смех Цзин Пин Эр, она словно издевалась над ними. Зевул, услышав этот смех, спокойно промолчал.

Лунный свет лился как вода, освещая пустынный холм и заброшенную дорогу.

Перед ним стояла она, в белоснежном платье, с Ориханком в руках, светлая, как осенняя вода.

В ее зрачках отражалась его тень. О чем она думала в тот момент?

Том 12. Глава 6. Глубокая рана.

Вокруг вдруг стало очень тихо.

Ночь была глубокой и глухой.

Луна освещала древнюю дорогу, от ее света по земле тянулись длинные тени двоих человек, стоящих друг перед другом.

Чувства тысячами мыслей врывались в сознание, но при встрече было так сложно что-то сказать…

Одинокий ветер разметал полы платья и рукава одежды.

Ориханк в руке Анан сиял мягким голубым светом. Она медленно опустила лезвие.

Зевул был безмолвен.

Анан задумчиво смотрела на него. В свете луны Зевул вдруг ощутил, что ему стало труднее дышать.

Они не двигались, не нападали друг на друга, никто не хотел проливать кровь. Но почему-то, каждый раз, когда он встречался с этой девушкой, в ее глазах он видел какое-то странное чувство, которое он не мог понять.

Ее лицо было бледным, словно снег, как и тогда, при самой первой встрече, когда она свысока посмотрела на него.

Он уже не считал, сколько раз видел в ее зрачках свою тень.

Анан вдруг нарушила тишину: «Эта девушка, которая только что была здесь, это ведь Цзин Пин Эр, из клана Хаккан?»

Зевул замер, затем медленно кивнул. «Да».

Анан молча посмотрела на него, в ее глазах блеснул свет, она просто произнесла: «Ты все время теперь вместе с ней?»

Как будто машинально, Зевул тут же потряс головой. «Нет, я вообще не имею к ней никакого…» его голос вдруг стал тише, он почувствовал себя странно — почему вдруг он стал что-то объяснять?

Но странный блеск в глазах Анан уже исчез, как будто с ее плеч упал какой-то груз. Даже лицо стало немного мягче.

Но расстояние между ними осталось все таким же далеким, словно глубокий провал в земле.

Лунный свет, словно вода, мягко освещал дорогу перед ними.

Тени Ли Синя и Цзин Пин Эр уже давно исчезли вдалеке, и в этом пустынном месте остались только они вдвоем.

Они были врагами по своей сути, но никто из двоих не собирался нападать. С холодом в голосе, Анан вдруг сказала: «Ты… не мог бы немного пройтись со мной?»

Зевул поднял голову, в его глазах отражалось недоумение.

***

Они шли очень медленно, ночь вокруг была темной, только лунный свет падал на дорогу.

По краям дороги виднелись обломки стен, здесь когда-то были дома. Но, несмотря на разруху вокруг, ветер приносил откуда-то живое тепло. И в тишине все казалось более живым.

Они шли рядом, плечом к плечу, но все равно далеко друг от друга — словно на расстоянии меньше трех чжанов они наталкивались на стену.

Ночь вокруг заставляла мысли спутываться с чувствами.

В воздухе парил легкий аромат, окружающий Анан.

Анан вдруг нарушила молчание, тихо спросив: «Ты еще помнишь, как мы впервые сражались на Турнире Семи Пиков, в Айне?»

Зевул слегка дрогнул, в душе ощутив удивление. Ему всегда казалось, что Анан была не очень разговорчивой. Сегодня она вела себя немного странно.

Но даже если и так, он все равно кивнул и сказал: «Я помню. Ты уже тогда могла использовать Лезвие Молний, это было невероятно».

Анан посмотрела на него и сказала: «Но в тот раз… я ведь проиграла тебе».

Зевул помолчал, потом тихо произнес: «Тогда твой уровень во всех смыслах намного превышал мой собственный. И на самом деле это я…»

«Я проиграла». На лице Анан появилось странная тень, она просто сказала: «Я сразу поняла, еще тогда, что в самый последний момент ты специально сдался. Я привыкла побеждать, но тогда я не могла радоваться такой победе, даже когда Мастер и все остальные поздравляли меня».

Зевул усмехнулся. «Прошло столько лет, почему тебя до сих пор беспокоит такая мелочь?»

Анан подняла голову и посмотрела на яркую луну над ними. Ее красота сейчас была похожа на раскрывшийся цветок.

«С тех самых пор я навсегда запомнила тебя в своем сердце». Ее голос был тихим и спокойным.

Зевул вздрогнул всем телом и резко поднял голову. Он никак не ожидал услышать такие слова от Анан, которая всегда была холодной и серьезной. Но сейчас она стояла прямо перед ним, и приходилось верить своим ушам.

В груди он вдруг ощутил странное предчувствие, словно в ожидании кошмарного сна. Он прекрасно это ощутил, но уже не мог избежать.

«Потом мы вместе попали на гору Кунсан, в Пещеру Крыланов. И в бою с людьми Малеуса, в минуты смертельной опасности, ты, рискуя своей жизнью, спас меня. И я тоже тебя спасла…»

Она говорила очень легко, ее голос был невозмутимым, и Зевул, нет, в тот момент он словно превратился в Дан Сайона, который стоял перед ней, словно призрак прошлого.

Но только он не мог сказать ни слова.

«Тогда мы были в опасности, оба, и решалась судьба наших жизней. Но я все равно ничего не боялась, и если бы пришлось тогда умереть вместе с тобой, я…»

Она развернулась к нему лицом, в ее глазах сиял свет, которого раньше никогда не было — нежность, вырвавшаяся на свободу из глубины души. Даже на ее ледяном лице появился легкий румянец, заставляющий сердце дрогнуть.

«…я бы ни о чем не пожалела!» Она сказала это медленно, но уверенно.

Какая прекрасная ночь вокруг!

В тишине подул ночной ветер.

Они стояли друг напротив друга и молчали.

В душе Зевула царил хаос — миллионы мыслей сновали в голове, но тут, словно огромная волна, его накрыл громкий крик, прозвучавший в сердце:

Лазурия!

В один миг он похолодел с головы до ног, холод охватил его кровь, пробрался в его сердце.

Анан спокойно смотрела на него, наблюдая за его реакцией. Она видела все — сначала смятение, затем удивление, даже немного неприятие, но в конце концов осталось только холодное молчание, суровое и ледяное!

Но нежность в ее взгляде не уменьшилась ни на миг, она тихо сказала ему:

«Потом была Гора Вздымающихся Волн, Пик Вдовы, все это произошло так быстро… и я видела, как ты постепенно меняешься. В конце концов, произошло то, что произошло. Тогда, в Айне, девушка по имени Лазурия приняла на себя удар Убийцы Богов, который предназначался тебе. И тогда я поняла, что ты уже никогда не вернешься».

Она слегка улыбнулась, и улыбка ее была полна горечи. Она тихо продолжила: «И ты действительно так и не вернулся».

Зевул незаметно сжал кулаки. Так сильно, что ногти вонзились в ладони. Он тяжело вздохнул, с силой сжал зубы, так чтобы сохранить ледяное спокойствие в глазах.

Но только… только…

Как он мог быть спокойным рядом с этой девушкой?

Он тихо произнес: «Неужели это тебя так заботит?»

Анан холодно усмехнулась. Ее взгляд обратился куда-то вдаль, ее силуэт под луной стал еще прекраснее.

«Я ни о чем не жалею. Но все эти десять лет я помню о тебе, храню твой образ в сердце. Если бы это было возможно, я бы все бросила, и отправилась бы с тобой, хоть на край света. Но это… все-таки невозможно!»

Она закусила губу, потом тихо и очень медленно повторила: «Невозможно… невозможно…».

Потом она подняла голову.

Ее губы были такими белыми, что казалось, они такого же белого цвета, как ее прекрасное лицо. А ее взгляд сейчас казался ярче луны, висящей над ними в небе.

«Я росла и воспитывалась в Айне, Мастер всегда любила меня, заботилась обо мне и учила меня всему. Я никогда не смогу предать Айне».

«Сегодня я говорю тебе все это, чтобы ты узнал о моих чувствах. И потом… я навсегда перестану думать о тебе!»

Ее бледные руки взяли Ориханк. Казалось, она произнесла эти слова с огромным трудом.

Каждое словно, словно острый нож, врезалось в сердце Зевула.

Но он так ничего и не сказал, молча глядя на нее.

В глубине его глаз отражалось безмолвие.

Образ, вырезанный в ее сердце за столько лет, сейчас он стоял прямо перед ней! Но был таким далеким…

Ориханк со звоном покинул ножны.

Прочертив в воздухе сияющую линию, он резанул воздух прямо перед Зевулом.

На древней дороге, между двумя людьми, в шаге от Зевула, прямо перед ним появилась глубокая расщелина в земле.

Она разделила их!

Луна была холодной, ночь стала еще тише.

Ее платье развевалось без ветра, она была похожа на богиню с небес. А в ее глазах боли было больше, чем нежности.

«Если мы встретимся еще раз, то уже будем смертельными врагами». На ее бледном лице не было ни кровинки, даже ее руки начали дрожать.

«Десять лет, пока я думала о тебе, я танцевала танец с мечом на Пике Малого Бамбука», она тихо произнесла: «Сегодня я хочу станцевать его в последний раз!»

Цзинь!

С криком феникса, Ориханк поднялся в небо.

Девушка в белом платье поднялась в воздух, и в свете холодной луны, словно богиня, спустившаяся с небес, начала свой прекрасный танец.

Лезвие меча скользило, как во сне. Время пролетело перед глазами, медленно испарившись вдали, вместе с воспоминаниями.

Чей это слышался вздох? Чьи глаза застили слезы…

Меч сиял, словно снег на солнце. Чье сердце он вдруг поранил?

Она словно сошла с ума.

Она танцевала!

Вокруг поднялся ветер, рассеявший облака.

Ее тень парила в воздухе, вокруг была только темнота.

Только тени плясали вокруг вместе с ней…

Чей-то крик зазвучал в ее сердце, и в грудь словно что-то больно ударило…

Он не вернется, никогда… никогда…

Она содрогнулась. Может быть, стоит шагнуть вперед?

В воздухе она приготовилась шагнуть, но ее взгляд натолкнулся на глубокую трещину в земле.

Вокруг засвистел ветер, она была бледной, как мел.

Ориханк опустился с небес, со звоном вонзился в землю и застыл, остановившись прямо перед его глазами.

Ветер вдруг затих, вокруг все стало спокойным. Небо вновь посветлело, луна по-прежнему сияла на небе.

Лицо Анан было неподвижным, и только в ее глазах он увидел легкую нежность, мягкую, словно вода.

Его взгляд опустился на дорогу между ними…

Трещина зияла, словно глубокая рана!

Ориханк сиял холодным светом, словно распространяя этот холод вокруг себя. Это холод как будто разбудил его ото сна.

Как она была прекрасна…

Зевул остановился посреди шага, и медленно, медленно…

Отступил назад!

Анан крепко сжала меч руками и вынула его из земли.

Он все-таки отступил от этой черты…

Потом она рассмеялась…

Эта улыбка была прекрасна, словно белоснежная лилия, распустившаяся посреди ночи!

Но потом она вдруг согнулась пополам, тихо выдохнула и выплюнула кровь изо рта.

Красные капли попали на белое платье, словно цветы, раскрывшиеся не ко времени.

Она все еще улыбалась, когда посмотрела на него. Потом она развернулась, призвала Ориханк, и взлетела в воздух. Обратившись белой вспышкой, она поднялась в ночное небо и исчезла вдали, при свете яркой луны.

Только его одинокая тень осталась посреди дороги. Перед ним все еще зияла, испачканная кровью…

Глубокая рана!

В темноте, Кицунэ, держащая на руках Аша, проводила взглядом силуэт Анан, растворившийся в ночи. Аш, казалось, о чем-то забеспокоился и шевельнулся у нее на руках.

Она мягко погладила его по голове, потом приложила палец к губам, чтобы тот вел себя тихо.

Аш тут же успокоился, но его глазки все еще смотрели на хозяина, и он немного нервничал.

Неизвестно, сколько Зевул еще простоял в темноте, перед этой трещиной в земле. Но он так и стоял там, не двигаясь.

Но Кицунэ, как оказалось, была очень терпеливой. Она молча ждала, и даже Аш сейчас ждал вместе с ней.

В конце концов, Зевул пошевелился, затем развернулся. Издалека казалось, что он совсем обессилен, а его лицо было серым, словно он чувствовал себя разбитым и ужасно несчастным.

Аш снова беспокойно дернулся.

Вдалеке, Зевул, казалось, что-то тихо сказал, но никто не расслышал его слов. Потом он все-таки поднял голову и покинул это место.

После того, как его тень исчезла вдали, Кицунэ вместе с Ашем вышла на свет и подошла к трещине, оставленной Ориханком на дороге.

Она молча посмотрела не нее, потом тяжело вздохнула.

«Человеческая любовь всегда такая болезненная… мне так жаль этих двоих! Они оба такие сильные и талантливые, но все же оба такие дураки…»

Аш в ответ что-то прокричал. Кицунэ удивленно посмотрела на него — судя по всему, Аш был с ней не согласен.

Он спрыгнул с ее рук, опустился на землю и что-то недовольно стал говорить, сердито, совсем по-человечески — он махал обеими лапками перед собой и ударял ими о землю.

Кицунэ рассмеялась и тихо сказала: «Тебе не нравится, что я назвала его дураком?»

Аш закивал и снова что-то крикнул. Он все еще был сердит, но его хвост уже обвился вокруг ног Кицунэ, так что можно было успокоиться.

Кицунэ со смехом покачала головой. Она наклонилась и мягко потрепала Аша по голове. Потом ее взгляд устремился вдаль, и она, помолчав немного, произнесла: «Должна тебе признаться, что все эти сотни лет я всегда хотела просто стать таким же дураком, и чтобы еще какой-нибудь такой же дурак полюбил меня».

«Если бы та девушка действительно была готова забыть его и свои чувства к нему, она бы давно уже убила бы его. Я видела, что, хотя она и направила на него свой клинок, в душе она хотела, чтобы он подошел к ней через эту трещину».

«Но… если бы он это сделал, это не был бы Зевул».

«Ведь в его сердце есть лишь Лазурия!»

Голос Кицунэ стал тише, Аш, словно не понимая, почесал голову и уставился на нее тремя глазами.

Кицунэ замерла на секунду, вдруг засмеялась и снова обняла обезьянку. Она с улыбкой сказала: «Ладно, это меня не касается. Это их личное дело, так ведь? Они сами должны разбираться со своими чувствами. К тому же, кто знает, как все повернется в будущем?»

«Так или нет, Аш?»

Она подняла его перед собой и со смехом спросила.

Аш замотал хвостом, громко крикнул и покачал головой. Но понял ли он ее слова?

Том 12. Глава 7. Поиски следов.

Долина Тайо.

Чертоги Небесного Огня.

Это было одно из самых тихих мест в Тайо, чертоги, построенные близ самого вулкана. С трех сторон они были окружены высокой стеной, а с четвертой стороны были огромные ворота, закрывающие чертоги от посторонних глаз.

И хотя в Тайо несколько дней назад произошло большое потрясение, здесь не появлялись ученики Тайо. Это было место, где обитал сам Мастер Тайо — Юнь Илань. И сейчас он уединился в чертогах небесного огня.

С тех пор, как началась его аскеза уединения, обычные ученики не могли входить сюда. Конечно, для них это место было запретным. И единственным, кто мог сюда войти, был Шан Гуань, который пользовался глубоким доверием Мастера Тайо. К тому же, любимый ученик Юнь Иланя — Ли Синь, тоже мог войти сюда, чтобы увидеться с учителем.

Всем остальным, включая даже старика Лю Шуня, вход в эти места был воспрещен.

Даже когда кто-то тайно пробрался в Тайо, выпустил из трехсотлетнего заточения Небесную Лису, и даже, возможно, украл Зеркало Инферно, Юнь Илань не вышел из своих покоев, а поручил все дела Шан Гуаню.

Никто не знал, в чем заключалась настоящая цель его заточения в одиночестве.

Этот вопрос время от времени задавали себе все ученики Тайо.

Небо понемногу начинало светлеть, когда Шан Гуань вдохнул влажный рассветный воздух, мягко толкнул дверь перед собой и вошел внутрь. Дверь за ним закрылась.

Перед его глазами возник знакомый двор, где росло несколько деревьев. Их ветви качались на ветру, и кроме тропинки на земле, вокруг все было зеленым. Кроме травы и деревьев, однако, здесь не было ничего и никого живого.

Самые выдающиеся люди в каждой из магических школ в конце концов делали свою жизнь максимально простой и без излишеств.

В конце тропинки виднелась хижина из серого кирпича, покрытая белой черепицей. Она была прислонена к горе, а вокруг ее накрывали зеленые ветви деревьев.

Шан Гуань подошел к хижине, вошел внутрь и снова закрыл за собой дверь.

Вокруг тут же стало тихо. Словно все звуки пропали за закрытой дверью хижины.

Внутри никого не было, стояла только самая простая мебель. На столе и стульях лежал слой пыли.

Шан Гуань спокойно вздохнул и пошел прямо во внутреннюю комнату. Подойдя к небольшому шкафу, просунул руку в дверцу, как будто что-то передвинул, и тут же за его спиной раздался звук.

Противоположная стена медленно отъехала вправо, открыв ход прямо в вулкане, с каменным потолком. Он был как раз высотой с человека.

Шан Гуань без колебаний вошел внутрь. Очень скоро его тень исчезла во тьме хода и стена закрылась обратно, не оставив и признака движения.

Внутри каменного тоннеля очень скоро на стенах стали появляться светящиеся камни, освещающие путь. Здесь было легко дышать — очевидно, была сделана система вентиляции.

Тоннель оказался совсем не длинным, и Шан Гуань скоро дошел до своей цели — до каменной комнаты, по размерам не больше той деревянной хижины. Здесь тоже никого не было, только посреди комнаты вращался какой-то странный воздушный столб, похожий на небольшой смерч. Взгляд Шан Гуаня обратился к нему.

Как вдруг, откуда-то из-за смерча раздался очень хриплый старческий голос: «Это брат Шан Гуань?»

Шан Гуань сделал два шага вперед, остановившись в пяти шагах от смерча, и уважительно произнес: «Да, брат. Это я. Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?»

Тот голос, судя по всему, принадлежал одному из людей, слава которого шла впереди него. Это был Юнь Илань, Мастер Тайо, по силе с ним могли сравниться только Главные Мастера Айне и Скайи. Но по неизвестной причине, его голос сейчас казался очень слабым, как у старика, которому не хватает дыхания.

В ответ раздался лишь его тихий смех. Затем он просто сказал: «Как я себя чувствую? Ничего, бывало и получше. Вот так и приходится здесь ожидать своей смерти…»

Лицо Шан Гуаня слегка изменилось, его выражение стало задумчивым. Он только хотел что-то сказать, когда Юнь Илань снова начал говорить очень слабым голосом: «Как продвигаются поиски?»

Шан Гуань, помолчав немного, ответил: «Мы уже выяснили, что той, кто убил старосту рыбьего народа, была Цзин Пин Эр из клана Хаккан. Судя по всему, она сделала это, чтобы отомстить за членов своего клана, которых убили рыбьи твари».

Юнь Илань внутри смерча немного помолчал, затем вдруг снова произнес: «Так значит, она ничего не знает о нашем плане?»

Шан Гуань слегка вздрогнул от этих слов — сейчас голос внутри смерча был очень серьезным.

«Я думаю, что нет».

Юнь Илань с облегчением вздохнул. «Ну вот и славно. Иначе это разнеслось бы по всему свету, и нам бы пришлось несладко».

Шан Гуань кивнул. «Можете быть спокойны, Мастер».

Юнь Илань немного помолчал, затем снова спросил: «А тот человек, что пробрался в Пагоду Инферно и выпустил наружу Девятихвостую плутовку, его нашли?»

Шан Гуань отрапортовал: «Вчера вечером Ли Синь и Хэ Жухай недалеко от деревни Тянь Шуй обнаружили Цзин Пин Эр из клана Хаккан. Сегодня утром Ли Синь вернулся один и доложил, что встретил там Зевула из клана Вим. Те двое действовали сообща и убили Хэ Жухая. К счастью, по пути он встретил Анан из Айне, которую Мастер Шен Доул отправил к нам с посланием. Они сражались вместе, и лишь поэтому избежали поражения».

«Зевул?» голос Юнь Иланя запнулся. «Неужели это тот самый Дан Сайон из Айне?»

Шан Гуань кивнул. «Да, это он. Во время битвы в Айне Дан Сайон предал своих, и его уровень за десять лет взлетел до небес. Сейчас его зовут правой рукой Мастера Вим».

Юнь Илань недовольно фыркнул. «Шен Доул постарел, и в голове у него помутилось. Неужели он не заметил такого талантливого ученика!»

Шан Гуань усмехнулся и сказал: «Ли Синь также упомянул, что возможно именно Зевул проник тем вечером в Тайо, и это он освободил Небесную Лису. Без наших тайных заклинаний оковы лисицы можно было открыть только лишь с помощью Зеркала Инферно. Как считает Ли Синь, Зеркало находится именно у Зевула».

Юнь Илань после длительного молчания спросил: «А ты как считаешь?»

Шан Гуань задумался, его лицо несколько раз изменилось, затем он чуть громче сказал: «Я тоже считаю, что это возможно».

Снова раздался голос Юнь Иланя: «Очень давно я встретился с Шен Доулом, когда он только вступил на пост главы Айне. Он всегда старался поддерживать спокойствие в мире, не убивал никого понапрасну. И даже укорял меня в излишней жестокости. Ты помнишь это?»

Шан Гуань замер, не понимая, почему Мастер сейчас вспомнил об этом. Он он тоже это помнил, и сказал: «Да, тогда я был с вами, и помню все очень отчетливо. Мастер Шен Доул действительно так сказал».

Юнь Илань слегка усмехнулся. «Но мы оба знаем, что десять лет назад, он использовал Убийцу Богов против мальчишки Дан Сайона. О чем он думал в тот момент? Почему он не отпустил его, почему решил пролить кровь? А я скажу тебе, почему! Потому что он и не хотел его отпускать, а хотел убить его!»

Шан Гуань замолчал, не в силах ничего сказать.

Юнь Илань тихо усмехнулся и произнес: «Ступай. Все остальное поручаю уладить тебе».

Шан Гуань немного подумал и добавил: «Но что делать с Зевулом…»

Юнь Илань очень отчетливо произнес из-за смерча:

«Убить! Не дать ему уйти!»

На лице Шан Гуаня дрогнули мускулы, но он кивнул: «Слушаюсь».

Договорив, он развернулся и вышел прочь.

Вскоре после этого его тень исчезла в каменном тоннеле, потом раздался звук двери — судя по всему, он вышел через потайную дверь.

В тихой каменной комнате вдруг раздался смех Юнь Иланя, хриплый и тихий. Затем он с иронией произнес: «Неужели ты думаешь, что я ничего не знаю? Ты хочешь свалить всю вину за утерю Зеркала на Ли Синя, но ведь это ты сам потерял его триста лет назад! И до сих пор твои поиски не принесли никаких результатов…»

«Хэ-хэ-хэ-хэ…»

Хриплый смех звучал в каменной пещере, разносясь далеко по каменному коридору.

***

Покинув чертоги Небесного Огня, Шан Гуань невольно выдохнул.

Он успокоился после встречи с Мастером, немного подумал, и затем пошел по знакомой тропе к большому величественному зданию, на котором было написано:

Зал Гор и Рек.

Название для этого зала было очень величественным — казалось, что когда первые ученики Тайо строили это место для приема гостей, то решили назвать его так, потому что знали — когда-нибудь Тайо прославится на весь мир.

Думая об этом, Шан Гуань вошел внутрь.

В зале сидело несколько человек. Кроме стоящих в стороне учеников Тайо, здесь в основном присутствовали люди других кланов Света, которые прибыли в Тайо с визитом. Их было не больше десяти, и Ли Синь сидел вместе с ними.

В глазах Шан Гуаня сейчас самыми важными персонами были только двое.

Анан.

И Фасян из Скайи.

Эти двое были самыми талантливыми учениками в своих кланах, и поэтому были выбраны для визита в Тайо.

Фасян был все в том же белом одеянии, на его лице играла улыбка. Они о чем-то говорили с Ли Синем. Ли Синь был давно знаком с Фасяном, поэтому был очень рад перекинуться с ним парой слов. Однако сейчас он то и дело смотрел на Анан, которая сидела рядом с Фасяном.

Это не укрылось от глаз Шан Гуаня. Он подошел ближе, и собеседники, увидев его, уважительно поднялись с мест. Шан Гуань ответил поклоном и сел перед ними, все время глядя на Фасяна и Анан.

Эти двое еще раз поклонились Шан Гуаню. Анан была молчалива, а Фасян с улыбкой сказал: «Столько лет не виделись мы с вами, Мастер Шан Гуань. Вы совсем не изменились с тех пор, я поражен!»

Шан Гуань покачал головой. «Я постарел, и уже не так силен, как раньше». Он сделал знак рукой садиться.

В его голове замелькали мысли. За все эти годы Фасян очень хорошо себя проявил, и многие считали, что именно он станет следующим Мастером Скайи. Поэтому сегодня он был здесь. Это нельзя было забывать.

Что касается стороны Айне, то поговаривали, что Шен Доул особенно ценит своего ученика Йена Сяо. Но сейчас он отправил сюда Анан, которая была не только очень сильной и способной ученицей, но еще и прекрасной девушкой, что не могло не радовать взгляд.

Шан Гуань про себя подумал, не было ли скрытого смысла в том, что Шен Доул отправил сюда именно Анан. Но выражение его лица не изменилось, он лишь с улыбкой сказал: «Итак, я, Шан Гуань, сегодня хочу поблагодарить вас всех за беспокойство о долине Тайо. Несколько дней назад у нас случилось извержение вулкана, природное явление, ничего не поделаешь. К счастью, долина не пострадала».

Фасян с улыбкой сказал: «Амитабха, это действительно очень хорошо. Однако, прошли слухи, что с Мастером Юнь Иланем что-то стряслось, и мой Мастер, договорившись с Мастером Айне, отправил нас сюда, разузнать все по порядку».

Как только он это сказал, то высказал мысли всех присутствующих людей. Действительно, в этот раз в Тайо творилось что-то странное. Произошло такое происшествие, а Мастер Юнь Илань ни разу не появился, это наводило на определенные мысли.

Все вокруг насторожились и обратили взгляды к Шан Гуаню.

Но Шан Гуань лишь рассмеялся. «Должен с радостью сообщить вам, что с Мастером все в порядке. Я только что из чертогов Небесного Огня, прямо от Мастера Юнь Иланя».

Вокруг раздались удивленные возгласы, и, дождавшись, пока вокруг все успокоятся, Шан Гуань встал и сделал всем знак рукой. «Благодарю всех вас за беспокойство, я передам об этом Мастеру, он будет очень обрадован. Однако сейчас Мастер находится в уединении, его нельзя беспокоить, и он не может выйти к вам. Приношу свои извинения, и прошу не гневаться на Мастера!»

Договорив, он с улыбкой отвесил поклон. Ли Синь рядом с ним тоже поднялся и поклонился всем.

Все вокруг переглянулись, прошло немного времени, после чего Фасян поднялся и с улыбкой произнес: «Ну раз Мастер Шан Гуань так сказал, значит все действительно так и есть. Желаю Мастеру Тайо здоровья и долгих лет. Мы можем спокойно откланяться, прошу извинить за беспокойство».

Шан Гуань и Ли Синь одновременно покачали головами: «Ну что вы, что вы».

Фасян посмотрел на Анан рядом с собой, но на ее лице не было никакого выражения, она была холодна как лед. Особенно серьезным был ее ледяной взгляд.

Фасянь горько усмехнулся. Он уже привык, что Анан редко говорила что-то вслух, поэтому он решил сказать и за нее: «Еще раз желаем Мастеру здоровья, и не смеем больше задерживать Мастера Шан Гуаня. Однако… брат Ли Синь говорил о том, что в этот раз рядом с Тайо появлялись враги и оборотни, не знаю, могли бы мы помочь вам?»

Шан Гуань, немного помолчав, сказал: «Люди Малеуса всегда любят кидать камни в чужой колодец. И сейчас некоторые из них находятся недалеко от Тайо. К счастью, мы строго охраняем свои владения, и давно выдворили их из Долины. Конечно, мне не хочется говорить об этом, но сейчас нам неизвестно их местонахождение. Мы посылали в погоню людей, но до сих пор, кроме мелких врагов, никого не нашли. Вчера ночью Ли Синь и госпожа Анан обнаружили Цзин Пин Эр из Хаккан, но ей все же удалось сбежать. Теперь даже я не знаю, где нужно искать».

Фасян нахмурился, все остальные молчали. Сейчас клан Малеуса был силен, а Цзин Пин Эр была одной из Принцев Малеуса — Принцессой Чар. Никто из присутствующих не хотел бы встретиться с ней один на один.

К тому же, люди Тайо, очевидно, не хотели, чтобы они оставались здесь слишком надолго…

Шан Гуань с Ли Синем переглянулись, Ли Синь выступил вперед и сказал: «Позвольте поблагодарить всех вас за предложенную помощь, но Долина Тайо очень сильный клан, и хотя мы потратим на это время, ситуация будет разрешена. Поэтому мы не смеем больше задерживать вас…»

«А ну-ка постой».

Как вдруг раздался холодный голос, прямо рядом с Ли Синем.

Все вокруг вздрогнули и обратили свои взгляды к Анан, чьи глаза были холоднее льда.

Эта девушка, известная во всей Поднебесной как ледяная красавица, сейчас смотрела на Ли Синя таким холодным взглядом, что у всех остальных мурашки пошли по телу. О чем она думала в этот момент?

Ее голос слышал каждый. «Те самые люди Малеуса, разве они не направлялись в место, под названием «Пещера Чили?»

Вокруг поднялся гул голосов, Ли Синь вздрогнул и странно посмотрел на Анан.

«Вчера вечером, во время битвы с людьми Малеуса, мы с братом Ли Синем ясно слышали, как Цзин Пин Эр сказала…» тут она слегка запнулась, но потом продолжила: «Зевулу из клана Вим эти слова — Пещера Чили».

Шан Гуань нахмурился и посмотрел на Ли Синя. Об этом ученик ему не сказал.

Все взгляды в зале тут же обратились к Шан Гуаню, а тот, перебирая мысли в голове, с улыбкой произнес: «Не думал, что госпожа Анан так умна! Если это так, мы немедленно пошлем туда людей на разведку. Однако, вам самим не обязательно туда отправляться. Это место находится на Южных границах, а вы ведь прибыли только для осведомления о состоянии Мастера Юнь Иланя, так что… премного благодарен».

Все вокруг согласно закивали.

Ли Синь спокойно стоял за спиной Шан Гуаня и смотрел на Анан. Вчера вечером он погнался за Цзин Пин Эр, но во-первых ее уровень был не ниже его собственного, а во-вторых она всегда была очень хитрой, и смогла запутать следы так, что он в конце концов ее упустил. Прошло время, прежде чем он вспомнил, что Анан осталась у деревни Тяньшуй, вместе с Зевулом. Он поспешил обратно, ей на помощь.

Однако по пути назад он как раз и встретил Анан. Она его очень удивила — ее лицо было ужасно бледным, а платье было испачкано кровью.

Он удивленно начал ее расспрашивать о случившемся, и только от его криков она, кажется, пришла в себя. Но потом она лишь молча посмотрела на Ли Синя и, так ничего и не ответив, вернулась с ним в Тайо.

Что же произошло там между этими двоими?

Они сражались? Или разговаривали? Все-таки, раньше они были из одного клана…

Подумав об этом, Ли Синь вдруг ужасно разозлился в душе.

Его лицо стало чуть темнее, но он ничего не стал показывать ни Фасяну, ни Шан Гуаню.

Однако те двое и не смотрели на него. Они с улыбками продолжали что-то обсуждать.

В конце концов, все вопросы были решены. Все остальные посланники удалились, а Фасян с Анан решили остаться, чтобы вместе с людьми Тайо отправиться в Пещеру Чили.

Примерно в то же время Зевул, Кицунэ и Аш были на пути к Пещере Чили. Они как раз взбирались на гору Лошадиной головы.

Глядя на высокую гору Лошадиной головы, Кицунэ улыбнулась. «По легенде, в этой горе есть глубокая пещера, и именно внутри нее живет народ Мяо. У подножия этой горы есть узкая тропинка, по которой можно идти только одному. Пройдя по ней, мы попадем как раз к народу Мяо».

Зевул без всякого выражения на лице посмотрел на гору и молча пошел вперед. С прошлого вечера он не произнес ни слова.

Кицунэ немного проводила его взглядом, на ее лице мелькнула улыбка, и она погладила Аша, сидящего у нее на плече. «Ну тогда пошли».

Аш что-то прокричал и улыбнулся, затем вдруг спрыгнул с ее плеча и подбежал к Зевулу. Потом он запрыгнул на плечо хозяина и помахал Кицунэ лапкой.

Она рассмеялась, покачала головой и направилась следом.

Том 12. Глава 8. Пещера Чили.

Они шли по узкой горной тропе, которая виляла то влево, то вправо. По обеим сторонам от нее высились скалы. Иногда приходилось уклоняться от острых выступов в стенах — можно было неосторожно пораниться.

Со стен кое-где стекали капли воды, которые иногда даже превращались в тонкие струйки. На стенах то и дело виднелись камни, покрытые плесенью. В воздухе стоял аромат влажной прохлады.

Зевул и Кицунэ повернули уже тысячу раз, когда, наконец, увидели впереди выход.

Небо впереди было светлым, взамен предыдущим пасмурным дням, сквозь облака выглянуло солнце.

От яркого света Зевул и Кицунэ, только что вышедшие из темного прохода в скалах, слегка зажмурились. Солнечные лучи с неба осветили их с ног до головы.

Через миг, когда глаза привыкли к свету, они разглядели вдали какие-то здания.

Пока они шли вперед, перед их глазами расстилалась ровная долина, укрывшаяся в горах.

Один за другим перед ними вырастали небольшие домики, принадлежащие народу Мяо. Они были построены прямо у горы, и были плотно приставлены друг к другу. Между ними протекала небольшая горная река, берущая начало где-то внутри скал. Многие дома народа Мяо были построены прямо у реки.

А над рекой издалека были видны три небольших моста — они все были разные. Первый был очень простым, сделанным из двух деревянных досок, перекинутых между берегами.

Остальные два моста были сделаны из камня, но тоже имели свои особенности. Второй мост был сделан из грубого камня, очень прочный и ровный, он огромной плитой был перекинут через реку. Здесь было видно влияние южного стиля.

А последний мост был сделан из небольших камней. И хотя у него не было свай, каждый камешек был плотно соединен с соседними, и казалось, что мост парит над рекой. То был точно стиль строительства Центральной равнины. Странно было, что он нашел свое отражение в таком месте.

Зевул, увидев это, почувствовал себя странно, но виду не подал. Они продолжали идти вперед, впереди показались люди, их становилось все больше, и вместе с ними прибавилось шума. Вокруг в основном звучал язык Мяо, Зевулу казалось, что это какое-то бормотание, похожее на кваканье лягушек. Он не понял ни слова.

Кицунэ шла рядом с ним и смотрела по сторонам. Все вокруг смотрели на них, но в основном потому, что они были не похожи на здешних жителей. В остальном никто не проявлял вражеского настроя. Пройдя несколько шагов, Кицунэ тихо сказала Зевулу: «Кажется, за эти годы здесь все стало намного спокойнее».

Зевул замер, ничего не поняв. «Почему ты так решила?»

Кицунэ ответила ему: «Когда я в последний раз была здесь, люди Мяо, едва завидев чужеземца, начинали вести себя, словно при виде врага. В их взглядах читалось предупреждение и угроза. В те годы между пятью народами шла война. И постоянно возникали стычки на почве национальной розни. Если сюда приходили чужаки, и при этом они не могли защитить себя, им приходилось несладко. Однако, кажется, сейчас все иначе. Видимо, войны прекратились, или их стало меньше».

Зевул мягко кивнул и снова посмотрел вокруг. Сейчас вокруг них были только люди Мяо. Они как раз подошли к речке, по одному берегу которой стояли дома, а на другом берегу росли зеленые деревья.

Сразу же можно было увидеть, что люди Мяо в основном строили дома из деревьев. Стиль сильно отличался от Центральной равнины, дома были квадратными, крыши бесхитростными, к тому же рядом с дверью висели черепа животных. И чаще всего это были какие-то хищники. Судя по всему, это была отличительная черта здешнего народа, и это отражало смелость хозяина дома.

По обеим сторонам от дороги стояли лавки, где люди Мяо что-то продавали. В основном это были меха диких животных и свежее мясо. Еще через несколько шагов они увидели лавки с небольшими статуэтками из жемчуга, яшмы и кости.

Кицунэ улыбнулась. «Здешний мех очень высокого качества. К тому же цена не очень большая. Если хочешь, давай купим что-нибудь, возьмем с собой».

Уголки рта Зевула слегка шевельнулись, но он ничего не ответил, а только продолжил идти вперед.

Он медленно подошел к речке и посмотрел вниз. Вода в реке была чистой и прозрачной, можно было увидеть камни на дне. В воде играла большая и маленькая рыба.

Чуть дальше в воде играли птицы. Они разбрызгивали крыльями воду, потом опускались на поверхность реки и ныряли в нее с головой.

Казалось, в этом месте мирно существуют люди и животные.

Кицунэ медленно подошла, и Аш, неизвестно когда запрыгнувший на ее плечо, тут же спрыгнул вниз и посмотрел на воду, задумчиво почесав голову.

Зевул просто спросил: «Что теперь?»

Кицунэ, немного подумав, сказала: «Трудно сказать, ведь прошло уже триста лет, тот человек которого я видела, возможно, давно умер. Сначала нам нужно найти то место, где я видела его».

Зевул медленно кивнул. «Где оно находится?»

Кицунэ вдруг улыбнулась и показала рукой куда-то вперед. «Там».

Зевул поднял голову и увидел, что она показывает на каменное здание вдалеке, построенное выше всех остальных домов, на середине высокого холма.

Зевул нахмурился и тихо произнес: «Жертвенный Алтарь».

Кицунэ, все с той же улыбкой, ответила: «Да».

Зевул промолчал, но его посетило нехорошее предчувствие. Все потому, что жертвенный алтарь на южных границах имел особый смысл.

Он уже много раз бывал на юге, и хотя его цель была совсем иной — разыскать Черных колдунов, он все же не мог не обратить внимание на здешние обычаи. В основном они были ему знакомы.

На южных границах пять народов — Чжуан, Мяо, Ту, Ли и Гаошань — жили отдельно друг от друга. И каждый из этих народов верил в своего духа-покровителя. Однако, кое-что в их верованиях было общим, а именно — жертвенный алтарь для этого самого духа.

Алтарь считался главным религиозным символом среди Южных народов. В их глазах слова колдуна, который служил Алтарю, были словами таинственного духа-покровителя. В прежние времена, когда войны между кланами были особенно ожесточенными, перед каждым боем нужно было спросить благословения у Мастера Алтаря, у духа-покровителя, и только после получения разрешения и наставления от духа можно было вступать в бой.

Было совершенно очевидно, какое положение занимали среди Южных племен Мастера Алтарей!

И эти самые Мастера, насколько знал Зевул, очень редко принимали чужаков.

Зевул немного помолчал, затем повернулся к Кицунэ и сказал: «Это ведь жертвенный алтарь народа Мяо, и тот человек, о котором ты говорила, неужели он…»

Кицунэ слегка улыбнулась. «Все верно. Триста лет назад я видела, как местный Мастер Алтаря использовал Возвращение Души, чтобы спасти одного воина, заколдованного горными оборотнями».

Мастер Алтаря народа Мяо…

Уголки губ Зевула слегка дрогнули. Если те, кто поклонялись духам, и могли с ними связываться, были очень уважаемы народом Мяо, то Мастер Алтаря вообще считался чуть ли не святым.

И если кто-нибудь имел наглость навредить Мастеру Алтаря, то — вне всяких сомнений — все люди Мяо, живущие здесь, и даже за пределами Южных границ, наверняка не успокоятся, пока не получат жизнь наглеца.

Кицунэ с интересом спросила у Зевула: «Ну так что, как ты собираешься поступить?»

Зевул взглянул на нее, солнце отражалось в ее глазах, и делало их блестящими и прекрасными.

Он ничего не сказал, только развернулся и не торопясь пошел прямо к Алтарю на холме.

Кицунэ улыбнулась и пошла следом.

Это место называлось Пещерой Чили, то есть Пещерой в Семь Верст. Конечно, это была не совсем пещера, а просто равнина среди гор. И она считалась самым большим местом проживания народа Мяо. По пути вокруг них становилось все больше людей.

С тех пор, как они вступили на дорогу к Алтарю, они заметили, что от нее постоянно ответвляются небольшие тропинки, словно ветви огромного дерева.

Зевул и Кицунэ издалека заметили, что главная дорога ведет как раз к Алтарю. Так что им не пришлось спрашивать дорогу.

Но чем дальше они шли, тем больше людей обращали на них внимание. Вокруг люди начинали обсуждать чужаков. Очень скоро они вдвоем пришли к подножию холма.

Потом они остановились, но не потому что решили отдохнуть, а из-за воинов Мяо, которые преградили им дорогу.

В душе Зевул немного забеспокоился. Однако, судя по всему, не произошло ничего необычного — просто охрана главного человека в селении. Если бы ее здесь не было, вот это было бы странно.

Воинов было не мало, как минимум десяток здоровых мужчин — они все стояли вокруг холма, ближе или дальше, и осматривали окрестности.

И сейчас их задержали двое охранников, которые стояли ближе всех к дороге. Они были одеты в традиционные костюмы Мяо, отличием были только деревянные доспехи на груди и длинные копья. Судя по всему, это было единственным их отличием от простых крестьян Мяо.

Двое охранников оглядели Зевула и Кицунэ с ног до головы, немного задержавшись взглядом на прекрасном лице девушки, затем громко заговорили на непонятном наречии.

Зевул тут же развернулся к Кицунэ, но она пожала плечами. «Не смотри на меня, я слишком долго была взаперти, откуда я могу помнить их язык?»

Зевул застыл, потом развернулся к ним и попытался начать разговор: «У нас есть очень важное дело, мы хотим встретиться с Мастером Алтаря». Он старался быть вежливым, поскольку для него эта встреча была очень важна.

Но, очевидно, здешний народ Мяо был не таким открытым, как те люди, что жили в деревне Тяньшуй. Услышав слова Зевула, двое охранников нахмурились, переглянулись и, крепко сжав копья, громко что-то закричали.

Зевул так и застыл, не зная, как лучше поступить. Он столько лет искал Черных колдунов, чтобы спасти Лазурию, и теперь, когда появился какой-то шанс, эти охранники встали у него на пути. Конечно, он начал волноваться, и подумывать о том, чтобы просто убить всю охрану и с боем прорваться к Алтарю, а потом заставить колдуна помочь ему.

Но он уже не был тем молодым и неопытным мальчишкой, как раньше. Он понимал, что сейчас ни в коем случае нельзя действовать безрассудно, слишком многое поставлено на карту. Подумав немного, он попытался объяснить все жестами, раз уж слова не помогали. Он указал рукой в сторону Алтаря и очень спокойно сказал: «Нам нужно подняться к Алтарю, чтобы поклониться Мастеру».

Не ясно, поняли охранники его слова или нет, но его движения явно их очень разозлили. Тут же все люди Мяо, которые находились вокруг, даже те охранники, которые стояли вдалеке, очень рассердились и начали гневно кричать, окружив Зевула и Кицунэ плотным кольцом.

Зевул застыл от неожиданности, а Кицунэ тихо сказала: «Что ты натворил! Теперь они очень рассержены!»

Зевул удивленно воззрился на нее. «Да что я такого сделал?»

Кицунэ, посмотрев на разъяренные лица вокруг, тихо сказала: «В глазах людей Мяо Алтарь — это священное место, и обычно они даже не упоминают о нем в обычной речи. И тем более нельзя тыкать пальцами в сторону Алтаря! Это ужасное неуважение, они могут напасть на нас в любой момент».

Зевул уставился на нее и сердито спросил: «Так почему же ты не сказала мне об это заранее?»

Кицунэ слегка усмехнулась, и с нежностью в голосе произнесла: «Ты мог бы и сам догадаться, а я вообще триста лет просидела взаперти, как я могу все это помнить…»

Зевул так и застыл с открытым ртом, даже не зная, что сказать. У него голова шла кругом.

Окружившие их люди Мяо, казалось, совсем не боялись чужаков. Однако мужчины стали переговариваться между собой, почему эти чужаки сами их не боятся. А девушка и вовсе улыбается.

Вокруг собралось немало народу, и все девушки вокруг смотрели на Кицунэ с нескрываемой завистью. В глазах мужчин Мяо при взгляде на Кицунэ загорались огни. Толпа вдруг начала беспокойно переговариваться, скорее всего они обсуждали, что эти двое чужаков оскорбили их святыню, и их нужно наказать, скорее всего казнить…

Однако многие молодые парни в толпе начали заступаться за девушку, которая вроде бы ничего такого не сделала. Лучше уж убить одного чужака, а его спутницу оставить в деревне и выдать замуж за кого-нибудь достойного…

Услышав такие слова, женщины Мяо начали возмущаться и даже попытались побить всех, кто такое говорил. Завязалась драка, они толкали друг друга, пинали, хватали за руки, за уши, вокруг вдруг началась полная неразбериха. Очень скоро молодых парней просто скинули в реку, на их лицах красовались здоровенные синяки и ссадины.

Было очевидно, что женщины здесь очень сильные и дерзкие.

Те парни точно не ожидали, что женщины так рассердятся, даже больше чем охранники Алтаря на действия Зевула. Казалось, теперь, любое действие чужаков будет расценено как нападение, и их просто разорвут на части.

Охранники, которых было человек десять, посмотрели на бултыхающихся в воде парней, потом на Зевула и Кицунэ. Зевул удостоился гневного взгляда, словно он был соперником для всех. Затем главный охранник начал говорить.

Зевул, мало того, что не понимал их языка, так еще и совершенно не понял, почему только что женщины столкнули в реку группу молодых людей. Однако это не показалось ему необычным — он воспринимал все происходящее как национальные особенности народа Мяо.

Людей Мяо вокруг становилось все больше, и хотя они с Кицунэ оба были магами, толпа вокруг была уже довольно большой, и им не хотелось начинать драку.

За эти десять лет Зевул от надежды пришел к разочарованию, а потом и вовсе к отчаянию, это было нелегко пережить. И сейчас, когда у него снова появилась слабая надежда, он ни в коем случае не желал отступать. Но перед ним встала большая проблема — его здесь никто не понимал, а слишком резкие движения могли только нанести вред.

Он просто стоял там, ничего не делал, но и отступать не собирался. Ситуация сложилась неловкая.

Люди Мяо вокруг видели, что эти двое мало того, что совершили преступление, так еще и не боятся, а просто стоят на месте. Парень чем-то обеспокоен, а девушка вовсе улыбается, словно радуясь чему-то. Ко всему прочему, она начала улыбаться мужчинам Мяо, которые тут же забывали обо всем на свете, глядя на нее.

Для женщин Мяо это стало последней каплей. Они начали гневно кричать, словно хотели забрызгать слюной Зевула вместе с Кицунэ.

Казалось, толпу невозможно сдержать, и женщины готовы были разорвать незнакомцев в клочья, когда вдруг из-за спин охранников с горной тропы, ведущей к Алтарю, раздался громкий крик.

Этот голос был величественным и громогласным, все крики толпы вокруг тут же затихли. Казалось, они испугались. Люди Мяо вокруг явно узнали владельца голоса, тут же успокоились и замолчали, глядя куда-то наверх. Этот человек, очевидно, обладал большой властью среди народа Мяо.

Том 12. Глава 9. Вино.

На холме показался силуэт человека. Зевул и Кицунэ увидели, что это пятидесятилетний старик, который спускался к ним в окружении семи воинов с копьями.

Громкий голос принадлежал именно ему.

Воины вокруг начали кланяться, шумная толпа тут же затихла, все опустили взгляды, выражая почтение тому старику.

Когда старик с охраной спустился с холма, он прошел сквозь толпу и подошел прямо к Зевулу и Кицунэ. Он смотрел на них, а они также оценивающе смотрели на него.

Старик был довольно высоким, и хотя лет ему было уже немало, и в волосах виднелась седина, он был очень величественным, в его глазах сияли огни, и от него исходила какая-то сила. Сейчас он хмуро смотрел на чужаков.

Затем он начал что-то говорить на своем языке, кажется, это был вопрос.

Зевул замер, понимая, что этот язык ничем не отличается от того, на котором с ним только что говорил воин. Скорее всего, старик хотел узнать то же самое — кто они и зачем пришли сюда?

Но это были только догадки, и Зевул конечно же ничего не понял по-настоящему. Он смог только сказать: «У нас есть важное дело, и мы…» Только он хотел поднять руку, но сразу же вспомнил, что в прошлый раз это ни к чему хорошему не привело, и остановился. «Нам нужно попасть к Мастеру Алтаря».

Пока он это говорил, в его голове мелькали мысли отчаяния. Ведь все эти люди не понимали, что он говорит! Так зачем что-то говорить? Но молчание тоже не было выходом, это могло быть воспринято как неуважение, и тогда их бы точно разорвали на кусочки.

Как вдруг, небо словно сжалилось над ними. Старик, услышав его слова, нахмурился, снова осмотрел их с ног до головы, и затем вдруг на едва понятном общем наречии произнес: «Вы… вы из Срединных равнин?»

Зевул и Кицунэ удивленно переглянулись, они были очень рады услышать эту речь. Кажется, старик понимал их. Зевул тут же закивал и уважительно произнес: «Все верно, мы оттуда. Мы пришли из Срединной равнины, чтобы встретиться с вашим великим Мастером Алтаря, у нас к нему очень важное дело».

Старик снова оглядел Зевула. На нем была одежда южных народов, но судя по всему, сам он действительно родился не здесь. К тому же, двое чужаков явно не были простыми торговцами, особенно эта девушка. Такую красоту не могли скрыть даже простые крестьянские одежды.

Наконец, старик снова заговорил: «Кто вы такие? И зачем вы хотите видеть Мастера?»

Зевул и Кицунэ переглянулись, затем Зевул начал говорить: «Господин… у меня есть один друг, который был серьезно ранен, и подвергся страшному заклятию. Его душа покинула тело. Уже десять лет он лежит, словно мертвый, но на самом деле…»

Договорив до этого места, он живо представил в мыслях Лазурию, лежащую в ледяной пещере внутри Лисьего Холма. От этого его голос начал слегка дрожать. Люди вокруг, хоть и не поняли смысла его слов, но по голосу догадались, что Зевул о чем-то просит. Отношение людей к нему тут же стало меняться в лучшую сторону.

Даже Кицунэ, которая стояла рядом с Зевулом, при взгляде на него перестала улыбаться, и в ее глазах появилось беспокойство.

Зевул, наконец, успокоился, и продолжил: «Я когда-то слышал, что такую болезнь может излечить только колдун, владеющий заклинанием Возвращения души. Я десять лет провел в поисках, но так ничего и не нашел, и уже не надеялся найти. К счастью, недавно…» он взглянул на Кицунэ, «недавно я узнал, что ваш Мастер Алтаря владеет этим искусством. Поэтому я пришел сюда, только ради того, чтобы просить Мастера о помощи. Умоляю, не откажите мне! В ответ я не останусь в долгу!»

Старик, дослушав до конца, нахмурился, и на его лице появилось странное выражение. Однако, он все же решил, что Зевул не лгал. И после минутного молчания старик ответил: «Не думал, что у вас в Срединных равнинах еще встречаются такие преданные друзья. Но только я не могу дать вам ответ сейчас. Придется подождать здесь, а я поднимусь к Мастеру Алтаря, и мы будем слушать, что он скажет. Если Мастер не пожелает видеть вас, я ничего не смогу сделать».

Зевул обрадовано закивал головой. «Благодарю вас, господин!»

Старик кивнул, потом что-то сказал воинам на своем языке, и они тоже закивали. Затем старик в одиночестве стал подниматься на холм, а его охрана и остальные воины медленно разошлись по своим постам, не сводя при этом глаз с чужаков. Неизвестно, приказал ли старик следить за ними, или охранять их?

Остальные люди Мяо, увидев, что старик поговорил на каком-то странном языке с этими чужаками (для них этот язык звучал как непонятное бормотание), а потом начал подниматься на холм, зашептались, обсуждая, что бы это значило.

Под всеми этими взглядами Зевул чувствовал себя неуютно. Кицунэ, наоборот, словно вокруг не было никаких сердитых людей, снова начала улыбаться и смотреть по сторонам, собирая на себе завистливые и восхищенные взгляды.

Казалось, только Аш, сидящий у нее на плече, не проявляет никакого интереса к происходящему. Его взгляд упал на речку рядом с ними, и его интересовала только рыба в этой реке. Он следил за блестящими рыбками, и время от времени смеялся. Казалось, он сейчас сам прыгнет в прозрачную реку, чтобы поиграть с рыбой.

Алтарь Мяо был полностью сделан из огромных камней, он был явно очень древним и поэтому таким величественным. Пока старик поднимался к Алтарю, они увидели, что перед Алтарем находится ровная каменная площадка, на которой как раз и построен сам Алтарь.

Перед входом в Алтарь высились два огромных столба. Кажется, они были по десять чжанов в высоту. Однако на них можно было заметить множество трещин, проходящих через цельный кусок камня. Интересно, откуда люди Мяо смогли достать такие огромные камни? Да еще поместить их почти на вершину холма…

За столбами начинался Алтарь, построенный из того же камня. Алтарь Мяо в Пещере Чили был очень известен на юге. Половина его была сделана из камня, а другая половина уходила внутрь холма и была практически под землей.

Когда старик вошел внутрь, свет вокруг него померк, и даже стало немного холоднее, чем снаружи.

Очевидно, этот старик не был простым человеком. К тому же, он был хорошо знаком с этим священным местом. Не задумываясь, он сразу же направился вглубь Алтаря. По пути он встретил одного из колдунов, и они обменялись приветствиями. Если бы Зевул и Кицунэ увидели это, они бы сразу поняли, что за человек спускался к ним.

Кроме самого Мастера Алтаря вот так приветствовать колдунов Мяо мог только один человек — Староста народа Мяо, глава их деревни.

Старик продолжил идти вперед, по широкому коридору он вскоре дошел до конца и попал в самое большое помещение Алтаря.

На каменной двери висели черепа диких зверей, а на стенах вокруг виднелись следы крови, которые словно древние магические письмена защищали это место.

В темноте это место казалось ужасным и зловещим.

Однако для народа Мяо это место было священным, и на лице старика появилось благоговение. Он отряхнул одежду и медленно вошел внутрь.

В огромном каменном зале было пусто. Только где-то вдали горел огонь. В темноте он немного резал глаза.

Перед огнем стояла странная статуя, сделанная из того же камня, что и все вокруг. У статуи была голова собаки, десять ног, а на ногах были огромные звериные когти. К тому же за спиной у чудища виднелись два крыла. Судя по всему, это и было изображение духа-покровителя народа Мяо.

В этом огромном зале был еще только один человек. Со спины казалось, что он старый и сгорбленный. Он молча сидел перед огнем и словно о чем-то размышлял.

В этом месте казалось, что время вокруг остановилось.

Все вокруг было погружено в темноту и молчание.

Свет огня слегка дрожал, и на полу тянулась длинная тень от силуэта сидящего старика.

Староста деревни подошел ближе, остановившись в чжане от того человека. Затем он тихо и очень уважительно произнес: «Мастер».

Человек перед огнем шевельнулся, и раздался старческий голос: «Тумаг, зачем ты пришел снова? Я только что передал тебе волю Духа-покровителя. Тебе еще что-то непонятно?»

Староста, которого Мастер Алтаря назвал Тумагом, уважительно сказал: «Мастер, я понял все, что вы сказали. И я все сделаю так, как повелел Дух-покровитель».

Мастер все еще не повернулся к нему, а только молча выслушал и сказал: «Ну вот и славно. Тогда зачем ты снова явился сюда? Я чувствую, что у тебя есть какое-то дело».

Староста Тумаг нахмурился, словно раздумывая, что сказать. Затем он решил все рассказать, как есть. «Мастер, в Пещеру Чили явились двое незнакомцев из Срединных равнин. Они желают встретиться с вами».

Старик перед огнем пошевелился, и слегка повернулся, все еще глядя перед собой, на огонь и на статую Духа-покровителя. Можно было разглядеть, что его волосы были полностью седыми.

«Кто они? Я уже сотню лет не выхожу из этого зала, почему люди из Срединных равнин разыскивают меня?»

Тумаг ответил: «Да, мне это тоже показалось странным. Поэтому я пришел спросить у Мастера, как поступить с ними».

Мастер помолчал немного, затем сказал: «Они не сказали, зачем пришли?»

Тумаг ответил: «Сказали. Это молодой парень и девушка. Парень сказал, что хочет попросить Мастера вылечить заколдованного друга».

Мастер недовольно фыркнул. «Я разве похож на целителя? Я служу великому Духу-покровителю, а не простым людям! Откажи им и выгони прочь».

Тумаг вздрогнул, но ничего не возразил, а только кивнул. «Хорошо. Я спущусь и передам им вашу волю». Договорив, он развернулся, чтобы уйти.

Но он не прошел и пары шагов, когда вдруг снова раздался голос Мастера Алтаря: «Постой».

Тумаг развернулся. «Что-то еще, Мастер?»

Мастер Алтаря по-прежнему сидел лицом к огню, его голос звучал все так же спокойно: «От какой болезни они хотят… вылечить своего друга?»

Тумаг задумался. «Я слышал, он сказал что-то о заклятии, которое забирает душу из тела…»

Тень Мастера Алтаря вдруг слегка дрогнула.

Тумаг продолжил: «Парень сказал мне, что кто-то подсказал ему способ избавления от заклятия, под названием Возвращение Души. Откуда-то он узнал, что вы, Мастер, возможно, владеете такой магией и потому сможете помочь».

Тумаг медленно договорил, но Мастер никак не отреагировал, он сидел неподвижно, и неизвестно, о чем он задумался.

Пламя огня то поднималось, то опускалось, съедая ветки хвороста. Тумагу пришлось ждать очень долго, но Мастер так ничего и не говорил, тогда он осторожно решил потревожить Мастера: «Так что… мне им сказать? Отказать им и выгнать прочь?»

Мастер Алтаря ничего не ответил.

Тумаг развернулся и пошел к выходу, и лишь когда он уже был на пороге зала, позади него раздался голос Мастера Алтаря.

И в этот раз даже Тумаг услышал в его голосе, что Мастер о чем-то очень глубоко задумался.

«Скажи им… чтобы поднялись сюда!»

***

Зевул сжал кулаки, затем снова разжал их. Потом он медленно развернул ладонь и с удивлением обнаружил, что его ладони вспотели.

Когда в последний раз он был так взволнован? И чем дальше, тем больше он беспокоился, неотрывно глядя вдаль, в сторону Алтаря на холме. Но тот старик все еще не появлялся.

Неужели… тот самый Мастер Алтаря не захотел им помочь?

Или может быть, они снова что-то сделали не так?

Зевул ничего не мог поделать, в его голове одна за одной мелькали беспокойные мысли. Даже его сердце начало стучать немного быстрее.

Кицунэ стояла рядом с ним и осторожно смотрела на него. Сейчас все его волнение ясно отражалось у него на лице.

Она легко вздохнула и отвернулась.

Людей Мяо вокруг них стало гораздо меньше, чем было сначала. Многие ждали очень долго, но староста деревни все еще не спустился, и не отдал никакого приказа, что делать с чужаками. Поэтому постепенно все стали расходиться.

Однако необыкновенная красота Кицунэ все же привлекала внимание мужчин Мяо, и многие молодые парни смело смотрели на нее, некоторые смеялись, обсуждая ее внешность.

Даже Аш когда-то успел спрыгнуть с плеча Кицунэ и направиться к реке. Он сидел на берегу и смотрел на рыбу, играющую в воде. Иногда он наклонялся ниже, словно хотел поймать рыбу, но это ему никак не удавалось, только брызги летели во все стороны.

Но Аша это не расстраивало, он снова садился на берег и спокойно ждал, чтобы снова попытаться. Казалось, ему очень нравится это занятие.

Под холмом снова стало тихо и спокойно.

Тумаг все еще не возвращался, и Зевул начал волноваться еще больше. Он даже начал подумывать о том, чтобы пробиться вслед за ним, войти в Алтарь и самому попросить Мастера о помощи. Но каждый раз в его голове всплывал образ Лазурии, и он продолжал спокойно ждать.

Ожидание — одно из самых трудных испытаний в жизни.

На его лице так сильно отражалось волнение, что не только Кицунэ, но и даже воины Мяо очень скоро это заметили. Для них все происходящее тоже было очень странным.

Всего лишь один вопрос, неужели для этого нужно столько времени? Может быть, староста и Мастер Алтаря обсуждают какие-то еще дела?

Люди Мяо были очень простыми. И хотя они так и не поняли, что из себя представляют эти чужаки, заставлять их ждать так долго было не слишком вежливо.

Через какое-то время один из воинов, судя по всему, самый главный, подошел к Зевулу и что-то ему сказал.

Зевул застыл, ничего не понял, но увидел, как воин отстегнул с пояса какой-то мешок, сшитый из кожи, и протянул ему.

Зевул принял мешок, и увидел, что это бурдюк с деревянной пробкой. Воин показал рукой на губы. Зевул начал что-то понимать, и когда он выдернул пробку из бурдюка, до него донесся густой аромат вина.

Зевул горько усмехнулся, он никогда не любил вино, и сейчас тоже был не в настроении его пить. Однако этот воин Мяо так смотрел на него, что Зевул, чтобы не обидеть добрые намерения этого человека, слегка улыбнулся, кивнул, затем поднес бурдюк ко рту и сделал глоток.

Он выпил только глоток, и тут же поморщился — вино народа Мяо было очень крепким, к тому же они добавляли туда местные специи, и вкус получался терпким и острым. Зевул шумно выдохнул, и сразу почувствовал головокружение.

Воины, увидев его реакцию, громко рассмеялись. Видимо, они уже не раз давали пробовать свое вино не привыкшим чужестранцам, и в их смехе слышалась гордость.

В душе Зевул рассердился, но потом подумал, что они совсем не хотели его обидеть, к тому же он пришел не за тем, чтобы заводить спор из-за вина. Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, он слегка усмехнулся и протянул бурдюк с вином обратно. Воин Мяо со смехом протянул руку к вину.

Как вдруг откуда-то возникла белоснежная рука, которая практически вырвала бурдюк из рук Зевула. Зевул и все остальные застыли от неожиданности, когда увидели, что это была Кицунэ.

Она поднесла бурдюк к лицу и глубоко вдохнула аромат вина. Даже по запаху вино было очень крепким, но девушка словно не обратила на это внимания. Наоборот, она даже слегка пожала плечами. Потом она обеими руками взяла бурдюк, поднесла ко рту и начала пить.

Все вокруг просто онемели, Зевул удивленно уставился на спутницу.

Кицунэ сделала большой глоток и только потом опустила бурдюк. На ее лице отразилось удовольствие, она вздохнула.

«Хорошее вино!»

Среди воинов Мяо пронесся вздох удивления. Вино Мяо было таким крепким, что даже самый сильны мужчина здесь определялся по количеству вина, которое он мог выпить. В глазах народа Мяо девушка никогда не решилась бы даже подойти близко к такому вину.

И сейчас, прямо на их глазах, нежное создание сделало огромный глоток вина, и судя по ее выражению, она почти ничего не ощутила. Воины Мяо, изрядные любители вина, начали громко возмущаться.

На лице Кицунэ появился легкий румянец, потом она взяла бурдюк в правую руку и щелкнула по нему пальцем, так что раздался глухой звук.

Воины Мяо так и замерли — этот знак среди мужчин Мяо означал поднятый тост, когда они пили вино в знак уважения. Откуда эта девушка могла знать такие тонкости?

Но самое удивительное, что заставило их просто обомлеть, произошло после.

Кицунэ легко усмехнулась, ее взгляд был нежным и прекрасным, словно вода. Потом она снова поднесла бурдюк ко рту и начала пить большими глотками.

Воины Мяо стали бледными как мел, Зевул было решил, что такое поведение принесет им только неприятности, но в глазах воинов Мяо Кицунэ сейчас превратилась в богиню.

Редкий мужчина в поселке Мяо решился бы вот так выпить это вино, в один миг он бы опьянел и повалился на землю. Но Кицунэ все пила и пила, без остановки, так что воины Мяо один за одним раскрывали рты.

Плюс ко всему, ведь это вино она пила в знак уважения!

Люди Мяо были очень простыми и грубыми, и когда хрупкая девушка бросала вызов мужчинам, как они могли отступить? Неизвестно, кто первый начал, но они начали бросать копья на землю, хвататься за бурдюки с вином и пить.

По обычаям Мяо на поясе у каждого мужчины висел бурдюк с вином. И вот уже практически все воины бросили копья и начали пить вино.

И только самый главный из них, протянув руку к поясу, вдруг понял, что его собственный бурдюк в руках у Кицунэ. Глядя, как остальные товарищи пьют, он вдруг густо покраснел. Если он пропустит такое событие, для него это будет позор на всю жизнь!

Он пробежал глазами вокруг, и увидел воина помладше, который стоял близ реки. Бедняга без вина подошел к товарищу, забрал у него бурдюк и начал пить.

Тот воин ужасно разозлился от такой наглости, он попытался отобрать бурдюк обратно, но обидчик был готов к этому — он вдруг выставил ногу и пнул воина в реку. Раздался всплеск, во все стороны полетели брызги, Аш, сидевший на берегу, от неожиданности отпрыгнул в сторону.

Упавший в реку воин страшно разозлился, он вылез на берег в поисках обидчика, но тот давно убежал. Поэтому бедняге ничего не оставалось, как попытаться отобрать вино у другого товарища.

Зевул, глядя на всю это картину, просто застыл с раскрытым ртом. Он тут же забыл об Алтаре на холме, перед его глазами шло соревнование между Кицунэ и мужчинами Мяо.

Шум и гам от дерущихся за вино воинов привлек внимание других людей Мяо, и вокруг уже начала собираться толпа, еще больше прежнего.

Торговцы побросали свои лавки, охотники оставили меха, все, кто сидел в домах, выбежали на улицу, люди залезали друг другу на плечи и на крыши, чтобы посмотреть представление.

Из толпы раздавались крики, кажется, они болели то за одну сторону, то за другую.

А перед ними соревнование приближалось к кульминации. Вино было таким крепким, что даже воины Мяо стали понемногу валиться с ног.

Каждый раз, когда кто-то падал, по толпе прокатывался вздох. Но дальше становилось все интереснее.

Один за один воины Мяо падали на землю, их уши краснели, ладони роняли бурдюк, и они, покачиваясь, падали без сил.

Очень скоро на ногах остались стоять только трое воинов — среди них был главный воин Мяо.

Кицунэ от вина стала еще прекраснее — ее глаза блестели, на щеках горел румянец, люди вокруг смотрели на нее, словно завороженные.

Но еще более удивительным было то, что она до сих пор не выпускала вино из рук.

Люди Мяо вокруг неистово кричали, поддерживая воинов, но это совсем не помогало.

Бух! Бух! Раздалось сразу два глухих удара, это еще двое воинов свалились без памяти. На ногах остался стоять только глава воинов, но и его ноги начали дрожать — очевидно, он уже не мог держаться.

Лицо Кицунэ становилось все розовее, она вдруг замерла и медленно опустила бурдюк, под вздох изумленной толпы. Она глубоко вздохнула и показала бурдюк людям — он был пуст.

«Акси!»

Толпа мигом онемела — Акси на их языке означало «хорошее вино».

Потом они взорвались криками и аплодисментами.

Кицунэ кивнула, словно все же немного опьянела, и медленно подошла к Зевулу. Она оперлась о его плечо и радостно улыбнулась.

Зевул застыл от неожиданности.

Она закрыла глаза и легко покачала головой. Потом улыбнулась и громко рассмеялась.

«Триста лет! Целых триста лет!»

Тот воин, самый главный среди всех, в конце концов тоже упал и громко захрапел. Кто-то подошел, чтобы взять его бурдюк с вином, и увидел, что там осталось еще меньше половины. Да уж, девушка действительно была богиней…

Народ Мяо никогда не забудет этот день своей истроии.

Лицо Кицунэ цветом напоминало розовую яшму, даже ее белоснежная шея стала слегка краснеть.

Судя по всему, она не могла уже стоять на ногах, и потому опиралась на Зевула.

Зевул, наконец, пришел в себя, и решился спросить: «Ты… в порядке?»

Кицунэ схватилась за его одежду, слегка покачнулась, и улыбнулась белоснежной улыбкой. Ее дыхание было немного сбивчивым, но блеск в глазах не пропадал.

«Я…» ее голос лился словно вода, прямо около уха Зевула. «Я совсем тебе не нравлюсь?»

«……»

Том 12. Глава 10. Алтарь.

Зевул застыл на месте, и ничего не смог сказать, только увидел, как в глазах Кицунэ отразилась его собственная тень. Она была так красива, что сердце невольно дрогнуло.

«Ты пьяна». Говоря эти слова, Зевул невольно ощутил, как на лбу выступил пот.

Кицунэ уже совсем не могла стоять на ногах. Она целиком повисла на Зевуле, даже положила голову ему на плечо.

Девушка опьяненным голосом произнесла: «Эх, ты…»

Она слегка потерлась головой о плечо Зевула, словно была совершенно пьяна, и у нее болела голова. Но ее голос все еще нежно звучал у Зевула в ушах.

«Как вы, люди, все-таки скучно живете… Знаешь кто ты? Ты просто глупый мальчишка!»

Зевул был удивлен услышать от Кицунэ такие слова — глупый мальчишка. Но он не мог на нее злиться, ее глаза излучали нежное тепло, а в воздухе парил легкий цветочный аромат.

Самым неловким было то, что она целиком повисла на его плече, крепко прижавшись к нему. Он даже не решался пошевелиться.

Если бы эта сцена произошла в Срединной Равнине, вокруг сразу же поползли бы слухи. Но нравы Южных границ были гораздо свободнее, и люди Мяо не видели ничего странного в поведении Кицунэ. Все равно все решили, что Зевул и Кицунэ — это пара влюбленных. К тому же, Кицунэ выпила столько вина, люди Мяо теперь относились к ней намного лучше.

Только некоторые молодые мужчины, которым Кицунэ понравилась, с грустью и завистью смотрели на Зевула.

Зевул даже не знал, что сказать, к тому же в его голове сейчас звучали слова Кицунэ — «вы так скучно живете», он никак не мог понять, что она хотела этим сказать.

В этот момент где-то рядом раздался вскрик Аша, и Зевул вспомнил, что тот все время играл где-то у реки. События, произошедшие за последние несколько минут, заставили его совершенно забыть об обезьянке. Он тут же повернулся на звуки.

И то, что он увидел, удивило его еще сильнее.

Аш сидел рядом с ними, привлеченный шумом толпы, и с интересом смотрел на происходящее.

Сейчас все вокруг прибирались после соревнования двух сторон в умении пить вино. Люди Мяо поднимали на ноги и уводили с собой пьяных воинов, а Зевул держал на руках Кицунэ и не знал, плакать ему или смеяться.

Вокруг творилось что-то непонятное для маленького Аша, вокруг валялись пьяные люди, копья и бурдюки с вином, которые воины уронили на землю. В нескольких бурдюках еще осталось вино, и от них исходил крепкий аромат.

Аш, хоть и был священным животным, все же оставался любопытной обезьянкой. И это любопытство явно пересиливало его магические способности. Пока никто не видел, он подобрался к одному из воинов, обернулся по сторонам и осторожно взял из его рук бурдюк с вином.

Аромат вина тут же поплыл по воздуху, Аш глубоко вдохнул, и три его глаза тут же сверкнули. Очевидно, он никогда раньше не встречал таких запахов.

Он сел на землю, снова осторожно огляделся, потом медленно поднес бурдюк к мордочке и сделал глоток.

Он немного подержал вино во рту, потом сглотнул, и на его мордочке появилось выражение удовольствия. Оказывается, ему нравится вино! Аш радостно вскрикнул.

В этот же момент на звук повернулся Зевул. Увидев Аша с бурдюком вина, он сначала ужасно удивился, затем рассердился — что же получается, теперь ему придется оберегать двоих пьяниц?

«Аш! А ну подойди сюда!»

Зевул позвал несколько раз, когда Аш обернулся к нему и увидел, что хозяин очень зол. Он задумчиво почесал затылок, оставил бурдюк с вином и подбежал к Зевулу.

Пробежав несколько шагов, он вдруг остановился и обернулся назад. Подбежав к бурдюку снова, он взял его в лапки и так побежал на зов хозяина.

Зевул так и раскрыл рот, а люди Мяо вокруг расхохотались. Это было комплиментом в сторону их местного вина! Даже маленькая обезьянка не смогла устоять, это значит, что вино Мяо — лучшее на свете! А кто не верит, может сам посмотреть на эту обезьянку!

Все люди вокруг стали радостно смеяться, доставать откуда-то бананы и другие фрукты и радостно протягивать их Ашу. Он явно им понравился.

Сначала Аш испуганно отскочил в сторону, и даже рассердился, что какие-то странные люди потянули к нему руки. Но потом он увидел в руках людей фрукты и обрадовано принял угощение. Только потом он медленно вернулся к Зевулу и сел на землю, уплетая бананы за обе щеки. Бурдюк с вином по-прежнему был у него в лапах.

Зевул смотрел, как Аш с довольным видом ест угощение и иногда прикладывается к вину.

Он выпил уже довольно много, но казалось, это на него никак не действует. Зевул только хотел что-то возразить Ашу, но тут Кицунэ, висевшая у него на плече, вздохнула и прижалась поближе, так что слова застыли у него в горле.

Аш, казалось, не понял, почему Зевул такой хмурый. Он радостно протянул хозяину банан, желая разделить с ним свою радость.

Зевул промолчал, его лицо было темнее тучи. В конце концов, он покачал головой, отвернулся и больше не смотрел на Аша.

Аш только пожал плечами. Он совершенно не понял, почему хозяину не нравится вино. Но он решил, что не будет обращать на это внимания, и продолжил пир.

Именно в этот потрясающий момент из Алтаря и вышел староста деревни Мяо — Тумаг.

Охранники, которые должны были сторожить Алтарь, все были пьяны и храпели, лежа на земле. В воздухе витал аромат вина. Вдалеке жители деревни стояли огромной толпой, время от времени взрываясь громким хохотом.

Из двоих чужеземцев молодой парень стоял на месте, с лицом чернее тучи, а девушка, словно она была пьяна, с раскрасневшимся лицом повисла на плече парня. Однако, она все еще могла стоять, в отличие от храбрых воинов Мяо…

Даже Трехглазая обезьяна, которая пришла вместе с ними, сидела у их ног и пила вино из бурдюка, закусывая фруктами и радостно улыбаясь.

Тумаг не был глупцом, и посмотрев вокруг, понял, что чужеземцы здесь не при чем, а, судя по разбросанным бурдюкам с вином, это отличились его воины.

Когда Тумаг вышел из Алтаря, к нему тут же кто-то подбежал, и, понизив голос, вкратце рассказал, как все было.

Глядя на пьяных воинов, Тумаг побелел от злости. Как они могли забыть о своих обязанностях и вступить в схватку со слабой девушкой, в которой она, к тому же, победила! Если эта новость начнет распространяться по округе, имя народа Мяо будет посрамлено, и другие народы их просто засмеют…

Тумаг решил отложить наказание нерадивых воинов на потом, и, выдавив улыбку, словно ему нет никакого дела до произошедшего, начал спускаться к Зевулу.

Зевул тоже увидел, что к нему идет Тумаг, и сердце его подпрыгнуло. То, что устроила здесь Кицунэ, конечно, произошло без ее злого умысла, но воины Мяо в этой схватке очень сильно потеряли лицо. Зевул издалека увидел, что выражение лица старосты не сулит ничего хорошего. Он явно был в гневе…

И хотя на губах Тумага можно было различить улыбку, Зевул понимал, что на самом деле он вовсе не рад. В душе он пожалел, что вовремя не остановил Кицунэ.

Дождавшись, когда Тумаг спустится с холма, Зевул вымученно улыбнулся и, извиняясь, проговорил: «Господин, я… моя подруга, она… она просто не понимает, она не знала, и… все это…»

Тумаг покачал головой и сказал ему: «Не нужно объяснять. Мне обо всем доложили. На самом деле это мои воины никуда не годятся».

Зевул замолчал и затем осторожно спросил: «А… что сказал великий Мастер Алтаря? Он изволит встретиться с нами?»

Тумаг странно взглянул на Зевула, потом кинул взгляд на Кицунэ, висящую у него на шее. Ее глаза были полузакрыты, она легонько сопела. Тумаг горько усмехнулся и сказал, явно не без сожаления: «Вы можете подняться. Мастер пожелал увидеться с вами».

Зевул страшно обрадовался и тут же громко сказал: «Благодарю вас, господин!»

Тумаг просто прервал его: «Я староста этой деревни, ты можешь называть меня Тумагом».

Зевул замер, и хотя он уже понял, что этот человек перед ним пользуется уважением среди людей Мяо, но все же не ожидал, что старик окажется главой деревни. Он кивнул и снова сказал «Я благодарю вас».

Тумаг покачал головой. «Поторопитесь, Мастер Алтаря ждет вас!»

Зевул торопливо кивнул и только хотел сделать шаг в сторону Алтаря на холме, но Кицунэ, словно неживая, мягко повисла у него на плече. Кажется, если ее оставить без опоры, она упадет.

Зевул тихо сказал ей: «Кицунэ, я должен встретиться с Мастером Алтаря, постой здесь, подожди меня, ладно?»

Непонятно, расслышала ли его Кицунэ, она даже не открыла глаз, только нежно улыбнулась и крепче сжала его за ворот одежды.

Нечего делать, придется нести ее на себе. К тому же, это место было не таким уж безопасным, а Кицунэ пьяна. Оставить ее здесь было бы плохой идеей.

Зевул в душе горько вздохнул, обнял ее и начал подниматься на холм.

Тумаг шел впереди, Зевул нес Кицунэ, она была легкой, и почти целиком висела на его плече. Зевул был хмурым, как туча. Как вдруг он вспомнил кое о чем и обернулся.

Аш все еще сидел внизу и пил вино, заедая его фруктами. Иногда он радостно вскрикивал, довольный собой и жизнью.

Зевул пнул валяющийся на земле банан, оброненный Ашем, который попал обезьянке прямо по голове, ужасно его напугав. Аш тут же вскочил, обернулся по сторонам и потер лапкой ушибленное место.

Зевул строго сказал: «Пойдем». Затем он продолжил подниматься на холм, поддерживая (или обнимая?) Кицунэ.

Аш почесал затылок, поднялся и выронил фрукты на землю (он уже почти все их съел), потом потряс бурдюк с вином. Владелец бурдюка был сильным воином и почти все выпил, да еще вино вытекло на землю, когда тот упал, поэтому сейчас напитка в бурдюке уже не осталось.

Аш положил бурдюк на землю и только хотел пойти за Зевулом, как вдруг застыл — вино ударило в голову, и мордашка обезьянки немного покраснела. Видимо, вино Мяо действительно было очень крепким, но доходило до цели медленнее обычного.

Однако Аш был необычной обезьянкой, и хотя его мордочка покраснела, он продолжил идти как ни в чем не бывало, и скоро стал догонять Зевула.

На их пути все еще попадались пьяные воины Мяо, а рядом с ними валялись полупустые бурдюки с вином. Зевул шел впереди, неся Кицунэ, а Аш вдруг остановился и поднял с земли один из бурдюков. Он потряс его, и услышал, что внутри что-то булькает. Да еще осталось так много! Аш радостно улыбнулся.

Этот сюрприз обрадовал Аша, и он начал собирать бурдюки, попадающиеся по пути. К несчастью, лап у него было всего две, и скоро он, с несколькими бурдюками, уже не смог двинуться с места.

Только Аш хотел позвать хозяина на помощь, как вдруг увидел, что Зевул вместе с Кицунэ и стариком ушел уже очень далеко. Это его ужасно испугало, и Аш, с сожалением оставив только один бурдюк, побежал наверх, громко вскрикивая.

К счастью, бурдюк был сделан из хорошей плотной кожи, иначе давно бы порвался от тряски и ударов о землю.

Аш нагнал Зевула уже у самого входа в Алтарь, он запыхался и тяжело дышал.

Зевул повернулся к Ашу, увидев, что тот показал ему язык, состроив недовольную мордочку. А в лапах Аша все еще был бурдюк с вином. Зевул замер, но потом покачал головой и снова отвернулся.

Тумаг указал рукой в сторону Алтаря и сказал: «Идите за мной, я провожу вас к Мастеру».

Зевул кивнул. «Благодарю, господин».

Тумаг усмехнулся, и первым вошел внутрь Алтаря. Зевул молча последовал за ним.

Как только они вошли внутрь, их тут же окружила темнота. Здесь был совершенно другой мир, отличающийся от внешнего. Возможно, Мастер Алтаря отдал какой-то приказ, и поэтому по пути к залу Духа-покровителя они не встретили никого из других послушников Алтаря.

Кицунэ все еще была пьяна, и Зевул следил за тем, чтобы не уронить ее, ему некогда было рассматривать обстановку. Только Аш, который шел вслед за ними, с любопытством озирался по сторонам, не выпуская, впрочем, бурдюк из лап.

Внутри темного Алтаря на стенах то и дело были видны красные пятна — судя по всему, это была кровь. Иногда на стенах можно было увидеть висящие черепа зверей с огромными клыками.

Аш вскрикнул, он почувствовал себя как-то неспокойно и прибавил шагу, оказавшись поближе к Зевулу.

По коридору они беспрепятственно дошли до входа в зал Духа-покровителя, где их ожидал старый Мастер Алтаря.

Зевул нахмурился — он ужасно волновался, но все равно ощутил, как Сфера Крови начала испускать холодную энергию, словно предупреждая его. Там, внутри зала, обитала какая-то сила, чуждая магия для Души Вампира.

Тумаг повернулся к Зевулу и сказал: «Мы пришли. Мастер ждет вас внутри. Пойдемте!»

Зевул кивнул и вошел в зал вслед за Тумагом. Войдя внутрь, он сразу же увидел впереди тень старика, сидящего к ним спиной, и костер со странной статуей.

Тумаг сделал ему знак подождать, а сам пошел вперед, остановившись там же, где и раньше. В его голосе слышалось все то же безграничное уважение: «Мастер, они пришли».

«Пусть подойдут! Тумаг, можешь идти. Дальнейшее тебя не касается». Голос Мастера Алтаря был скрипучим, как у дряхлого старика, и Зевул удивился, поняв, что он говорил на очень беглом наречии Центральной равнины.

Тумаг кивнул и снова повернулся к Зевулу. «Оставляю вас с Мастером, можете говорить».

Зевул кивнул ему и даже поклонился. «Я очень благодарен вам, господин».

Тумаг усмехнулся. «Не стоит благодарности». Он снова посмотрел на Кицунэ, подивившись тому, сколько смогла выпить эта девушка, и медленно вышел из зала.

Когда силуэт Тумага исчез, Зевул развернулся и посмотрел вперед.

Тень от статуи Духа-покровителя без остановки плясала на стене, придавая этому месту таинственность.

Только он задумался, как лучше высказать свою просьбу, когда Мастер Алтаря снова начал говорить: «Подойди!»

Услышав голос старика, Зевул почувствовал уважение к нему и тут же отозвался: «Слушаюсь, господин». Вместе с Кицунэ он подошел ближе. Остановившись в шести чжанах от старика, он остановился, не решаясь идти дальше.

Аш тоже подошел ближе, тремя глазами оглядывая все вокруг. Его взгляд, наконец, остановился на статуе с собачьей головой, и Аш с интересом стал ее разглядывать.

Старик спокойно произнес: «Сядь».

Зевул молча сел, Кицунэ сейчас не могла стоять, поэтому она, словно спящая, положила голову на плечо Зевула и вздохнула.

Даже Аш, словно поддавшись влиянию таинственной атмосферы этого места, был очень спокоен и вел себя тихо. Он сел рядом с Зевулом, обняв бурдюк с вином. Маленькие глазки посмотрели на Мастера Алтаря.

«Зачем вам понадобилось искать меня?» Мастер Алтаря все еще сидел к ним спиной, не поворачиваясь.

Зевул начал говорить: «Господин, у меня есть один… друг. Он попал под действие заклятия, которое забирает душу, но… его тело все еще в сохранности, и вот уже десять лет он спит беспробудным сном. Я узнал, что вы, господин, владеете магией, которая способна спасти его, я прошу… прошу вас, господин, помогите ему… спасите…»

В конце его голос стал немного дрожать.

Горечь, накопившаяся за десять лет, сейчас наполнила его сердце до краев.

Мастер Алтаря не отозвался, он молчал, и каменный зал погрузился в тишину. Только костер перед Мастером продолжал плясать и трещать, поедая хворост.

Прошло много времени, прежде чем Мастер Алтаря нарушил молчание: «Этот твой друг… как он подвергся такому заклятию?»

Зевул немного подумал, потом медленно начал говорить: «Десять лет назад я сражался… с врагами. Противник был силен и использовал сильнейшую магию, которой я не мог противостоять. Он… он, не дорожа своей жизнью, применил заклинание Крови, и отдал свою душу, чтобы защитить меня. Но сам он после этого…» его голос стал хриплым, немного помолчав, он смог продолжить: «К счастью, тогда на нем оказался мощный эспер — Колокольчики Хаккан. Они заключили его душу в себе, поэтому он не умер. Мастер, прошу вас, спасите его».

Тень Мастера Алтаря впереди, казалось, сгорбилась еще больше. Он медленно сказал: «Та девушка, о которой ты только что рассказал, она из клана Малеуса?»

Зевул удивленно замер. Он решил, что не стоит упоминать о клане Малеуса, поэтому ничего не сказал об этом. Однако, Мастер Алтаря прямо высказал свое предположение, словно он был в этом уверен. Зевул был в замешательстве, когда Мастер Алтаря сказал: «Это точно должна быть девушка. Иначе она не смогла бы воспользоваться таким заклятием. Это ведь было Забвение, заклинание клана Хаккан, верно?»

Зевул удивленно воззрился на Мастера Алтаря, он и подумать не мог, что этот человек так мудр. Его надежда спасти Лазурию стала еще ощутимее.

Не думая больше ни о чем, он торопливо закивал. «Мастер, вы очень мудры! Все так и есть на самом деле. Но я должен сказать, что, хоть и у клана Малеуса дурная слава в Поднебесной, моя подруга, она… очень добрая и открытая, поэтому я прошу вас спасти ее!»

Мастер Алтаря, казалось, едва заметно повел плечами. Среди треска костра послушался его вздох. В его голосе слышалась печаль, словно он о чем-то грустил.

«Ваши клановые войны в Центральной равнине для нас здесь не имеют никакого значения. Можешь не волноваться об этом».

Зевул обрадовался, и только хотел еще что-то сказать, Мастер Алтаря продолжил: «Та магия, о которой ты слышал… я действительно немного владею ей. Но я не могу гарантировать, что спасу твою подругу».

Сердце Зевула дрогнуло, в глазах он почувствовал жжение. За десять лет он впервые ощутил надежду, найдя ее в темном каменном зале.

Однако Мастер все продолжал говорить: «Но перед тем, как попытаться помочь, я должен просить тебя пообещать мне кое-что».

Зевул с готовностью кивнул. «Мастер, я готов исполнить все, что вы скажете».

Мастер Алтаря медленно начал: «Кто сообщил тебе, что Мастер Алтаря в деревне Мяо владеет такой магией?»

Зевул застыл, не зная, что сказать. Он машинально опустил взгляд на Кицунэ. Она когда-то успела сползти к нему на колени, и сейчас крепко спала, слегка улыбаясь.

Зевул совсем забыл о ее присутствии, его внимание полностью было захвачено разговором с Мастером.

Тут же он увидел, что Аш сидит рядом, его мордочка была раскрасневшейся, а в лапах он все еще держал бурдюк с вином. Сейчас Аш сидел, опершись на Кицунэ, и сладко спал.

Зевул вновь повернулся и посмотрел на Мастера Алтаря впереди. Он вдруг покачал головой и грустно усмехнулся, не зная, что сказать.

Том 13. Глава 1. Народ Ли.

Южные границы. Пещера Чили.

Алтарь деревни Мяо.

В глубине темного зала Зевул и Мастер Алтаря все еще пребывали в молчании. Только иногда от костра раздавался треск хвороста. Кроме этого, время от времени раздавался еще один необычный звук.

Аш, напившись вина, сладко спал и иногда сопел носом.

Кицунэ тоже сладко спала и немного хмурилась во сне, словно видела какой-то сон. Они с Ашем отлично сочетались друг с другом — оба пьяные от вина и тихо спящие. Зевул про себя тяжко вздохнул и отвернулся.

Мастер Алтаря все еще сидел лицом к костру и не поворачивался. Он медленно произнес: «Эта девушка, кажется, не совсем обычный человек!»

Зевул вздрогнул и втайне удивился мудрости Мастера Алтаря. Неужели он понял, что Кицунэ на самом деле — оборотень-лиса? Хоть местные нравы и отличались от обычаев Центральной равнины, и здешние народы уважали животный мир гораздо больше, но Зевул не мог поручиться, что здесь хорошо относятся к лисам-оборотням. Поэтому он немного помолчал, и затем осторожно спросил: «Почему вы так решили, Мастер? Неужели она чем-то отличается от обычных людей?»

Мастер Алтаря, немного помолчав, просто сказал: «Слабая девушка вроде нее смогла перепить целый десяток воинов Мяо! Неужели она ничем не отличается от обычных людей?»

Зевул просто онемел, вспомнив ту сцену, которая только что произошла у подножия холма. Он покачал головой.

Возможно, ей просто нужно было развеяться после трехсотлетнего заточения в Пагоде Инферно…

Зевул повернулся и посмотрел на Кицунэ. Она все еще мирно лежала у него на коленях и спала. Она была похожа на ребенка, который о чем-то задумался во сне.

Неизвестно, что ей снилось сейчас — может быть, это были кошмары из прошлого?

Кицунэ вдруг нахмурилась и слегка шевельнулась, словно ощутив на себе взгляд Зевула. Но потом она все же опять мирно уснула.

Костер освещал ее лицо, и в свете огня она казалась милой и наивной.

Зевул отвел глаза и посмотрел на Мастера. «Она слишком много выпила, и кажется, сейчас не сможет ответить на ваши вопросы».

Но Мастера Алтаря, похоже, это не интересовало. Он, не поворачивая головы, бросил взгляд в сторону Кицунэ, потом о чем-то подумал и медленно сказал: «Есть кое-что, чего ты еще не знаешь».

Зевул замер, весь превратившись в слух, и спросил: «Прошу вас, Мастер, говорите».

Тень Мастера слегка шевельнулась при свете костра, и его голос, казалось, звучал словно заклинание. «Искусство Возвращения Души всегда передавалось только среди Мастеров народа Мяо. Если говорить яснее, только самый старший Мастер Алтаря может овладеть этой магией, и мы никогда не передавали ее никому другому. Даже жители деревни ничего не знают об этом искусстве. Однако эта девушка, которая выглядит очень молодой, откуда-то узнала этот секрет. Этого я никак не могу понять».

Зевул застыл и посмотрел на Кицунэ. Она выглядела молодой, потому что была Тысячелетней Небесной Лисицей, но что касается знаний о мире, всего услышанного и увиденного, вряд ли в Поднебесной были молодые люди, способные сравняться с ней.

Но Зевул не мог рассказать все это Мастеру Алтаря, и поэтому он решил сменить тему: «Мастер, ведь вы даже не повернулись к ней, как же вы узнали, что она молодая девушка?»

Мастер слегка покачал головой и тихо усмехнулся. Скорее всего, он догадался о замысле Зевула, но все же сказал: «Все равно эта девушка пьяна, нам придется подождать, пока она проснется, и продолжить разговор после этого! Вы наши гости здесь, так что после того, как покинете Алтарь, найдите старосту Тумага. Я пошлю людей к нему, они все разъяснят, и он найдет вам место для ночлега в нашей деревне».

Зевул нахмурился. Он ведь хотел быстрее обо всем договориться с Мастером и отправиться спасать Лазурию, но Мастер, судя по всему, сначала намеревался поговорить с Кицунэ. Зевул решил, что сможет подождать еще день, раз уж ждал десять лет.

Он глубоко вдохнул и кивнул. «Хорошо».

Мастер спокойно произнес: «Можете идти!»

Зевул поклонился Мастеру и только хотел подняться, как вдруг понял, что Кицунэ все еще спит у него на коленях. Как же теперь вывести ее отсюда?

Зевул несколько раз позвал ее, но Кицунэ так и не откликнулась. К тому же, наоборот — что-то пробормотала, словно отмахиваясь от надоедливого шума. Она повернулась на другой бок и снова уснула.

Аш, который лежал у нее на животе, теперь упал на пол, но даже не обратил на это внимания.

Зевул тяжело вздохнул, покачал головой и, немного поразмыслив, наклонился и поднял Кицунэ на руки. Потом он положил Аша себе на плечо и вышел из зала, неся на себе обезьяну и лисицу-человека.

Кицунэ у него на руках довольно улыбалась, ее лицо было все еще слегка румяным.

Зевул глубоко вздохнул и большими шагами покинул Алтарь.

Когда он вышел наружу и прошел мимо столбов у входа в Алтарь, солнечный свет осветил его лицо.

По телу разлилось тепло от солнца, и Зевул, поморгав не привыкшими к свету глазами, увидел впереди силуэт человека, который стоял на холме и смотрел вниз, на Пещеру Чили. Это был Тумаг.

Вслед за Зевулом из Алтаря вышел человек, похожий на колдуна. Он прошел мимо Зевула и направился к Тумагу. Человек что-то сказал ему, и Тумаг кивнул, затем посмотрел на Зевула и Кицунэ у него на руках и что-то сказал колдуну в ответ.

Колдун безо всякого выражения на лице вернулся к Алтарю, и вошел внутрь, даже не посмотрев на Зевула. Его тень исчезла во тьме.

Тумаг с улыбкой подошел к Зевулу. «Ну что, Мастер согласился помочь?»

Зевул слегка улыбнулся в ответ. «Пока еще не знаю. Он сказал нам остаться здесь на ночлег».

Тумаг кивнул. «Это мне известно. Пойдемте со мной». Он развернулся и начал спускаться с холма. Зевул, с Кицунэ и Ашем, начал спускаться вслед за ним. Он услышал, как Тумаг сказал: «Наша деревня не такая богатая, как поселения в Срединных равнинах. Но вы можете все равно быть как дома!» Он усмехнулся.

Зевул подумал, что староста на самом деле довольно гостеприимный человек. Он кивнул в ответ. «Вы очень любезны. Простите, что беспокоим вас».

Тумаг снова усмехнулся, но больше ничего не сказал.

Когда они спустились с холма, Тумаг немного подумал и повел их в сторону реки. По дороге многие люди Мяо неотрывно следили за ними, особенно за Кицунэ у Зевула на руках.

Они прошли по мосту из камня, который Зевул уже видел раньше, и подошли к небольшому домику на берегу, вокруг которого росли зеленые ивы.

Зевул вошел в дом вслед за Тумагом и осмотрелся. Комната была небольшой, квадратной и одноэтажной. Обстановка была очень простая, все было сделано из дерева. К тому же снаружи не было видно никаких черепов или костей животных.

Тумаг обернулся к нему и сказал: «В этой комнате уже давно никто не жил, но мы все время поддерживаем здесь чистоту. Так что здесь чисто, спокойно, и здесь мало кто появляется. Можете переночевать здесь. Извините, что обстановка такая простая».

Зевул наклонил голову. «Благодарю вас, господин».

Тумаг усмехнулся, снова посмотрел на Кицунэ и произнес: «Не буду беспокоить вас больше, отдыхайте с дороги!»

Договорив, он собрался уйти, но вдруг остановился, словно о чем-то вспомнив. «Я отправлю к вам слугу, он принесет поесть. Так что можете спокойно отдыхать. Еще раз прошу прощения за простоту обстановки…»

Зевул закивал головой и поспешил сказать: «Ну что вы, мы очень благодарны вам».

Тумаг кивнул, развернулся и вышел. Зевул проводил его взглядом, и затем, когда Тумаг ушел уже далеко, развернулся и осмотрел жилище.

Странно, такое ощущение, что этот дом построили люди из Центральной равнины…

Он закрыл дверь, все еще держа Кицунэ на руках, и прошел в комнату.

Здесь действительно все было очень простым — одна кровать и один стол, пара стульев. Стены были сложены из деревянных досок, с одной стороны было окно, в воздухе витал аромат дерева.

Зевул никогда не считал роскошную обстановку чем-то необходимым. Напротив — такая простота как раз подходила его характеру. Он аккуратно положил Кицунэ на кровать, она что-то пробормотала, но потом снова затихла.

Зевул покачал головой и снял Аша с плеча. Аш спал с широко раскрытым ртом и иногда похрапывал, довольный и счастливый. Зевул со вздохом положил его на кровать.

Еще раз посмотрев на спящих, Зевул развернулся, подошел к столу и сел на деревянный стул. В комнате вдруг стало очень тихо, и кроме дыхания спящих лисицы и обезьяны не было слышно никаких звуков.

Зевул тихо сидел в одиночестве, в тихой комнате.

Солнце за окном светило ярко.

***

В десяти ли от Пещеры Чили, окруженной высокими горными хребтами, располагалась целая горная цепь. На вершине одной из этих гор стояли двое. Их взгляды были направлены прямо к пологому месту между горами — деревне Мяо.

«Это и есть Пещера Чили!»

Один из них, который стоял чуть впереди, тихо произнес эти слова. В его голосе слышалось странное возбуждение, похожее на гнев и жажду крови.

В свете солнца стояли двое рослых мужчин. Сверху на них были красные одежды, снизу они носили грубые брюки, сшитые из меха и кожи диких зверей.

Лицо того, кто стоял впереди, было огрубевшим от ветра и солнца, на его лице и груди виднелись шрамы. Несложно было понять, что эти шрамы он получил в схватке с дикими хищниками.

«Да, староста». Ему ответил другой мужчина. «Это и есть Пещера Чили». По лицу было видно, что он намного моложе первого.

И сейчас он слегка улыбался, глядя вперед. «Там расположена двухсотлетняя деревня Мяо. И именно там сейчас находится главный артефакт нашего народа Ли — Костяная Яшма. Именно в их Алтаре она спрятана, под охраной их злобного Собачьего духа!»

Раздался хруст — это мужчина впереди, которого молодой парень назвал старостой народа Ли, сжал кулаки от ярости.

«Двести лет! Целых двести лет!» Его голос был негромким, но эти слова прозвучали, словно рык зверя в тишине.

«Да, целых двести лет. Двести лет назад люди Мяо подло выкрали у нас драгоценный артефакт! Их злобный Мастер Алтаря напал на нашего воина и убил его с помощью ядовитого заклятия. Без своего священного артефакта мы вынуждены были уйти в самые дальние районы Южных границ, и жить там, в нищете, целых двести лет!» Молодой парень высказал это ледяным тоном, в его голосе слышалась ненависть и желание отомстить.

Подул ветер, холодный, словно лезвие ножа, но староста народа Ли словно даже не почувствовал этого. Сейчас перед его глазами была только маленькая деревня среди гор.

«То, что мы потеряли Костяную Яшму, было ужасным позором и неуважением для Духа-Медведя». Парень все продолжал говорить. «Поэтому за двести лет он ни разу не помог нам, настолько был разгневан. Но теперь, как только мы победим людей Мяо и вернем себе Костяную Яшму, Дух-покровитель снова будет к нам благосклонен, и мы сможем вернуть себе лучшие земли Южных границ, где будут жить наши дети и внуки!»

Его голос вдруг стал громче, он сказал: «Староста, мы ни в коем случае не можем допустить, чтобы наши дети жили так же как мы! Ведь даже наши самые сильные воины не могут победить Огненного волка и Черного тигра, даже для того, чтобы добыть себе пропитание!»

Он с ненавистью выкрикнул: «Мы будем жить на самой лучшей земле! Мы должны выжить!»

Мужчина впереди, староста народа Ли, не повернул головы на эти речи. Но гневная и тяжелая атмосфера стала еще сильнее давить на его плечи. Помолчав, он развернулся и сказал: «С другими народами точно не будет проблем?»

Молодой парень за его спиной кивнул. «Проблем не будет, староста. Народ Мяо уже давно живет здесь в достатке и процветании, другие три народа не станут им помогать. Народ Чжуан хоть и самый многочисленный, они находятся под давлением власти Мяо, они недовольны этой ситуацией. Народ Ту всегда был обособлен от нас, они держатся на расстоянии от дел других народов, и не станут вмешиваться. Гаошань… слишком слабые, у них едва хватает сил для собственной защиты».

На его лице скользнуло нетерпение. «Староста, все, что нам нужно — это нанести удар народу Мяо. Со всей храбростью, что мы накопили за эти двести лет, и с благосклонностью Духа-покровителя, мы станем самым сильным народом на Южных границах!»

В глазах старосты народа Ли, казалось, загорелся мистический огонь. Он, не моргая, смотрел на Пещеру Чили, его даже начало трясти от волнения и жажды мести. Казалось, у него на самом деле закипела кровь в жилах.

Но он все же был старостой целого народа, а не безрассудным гордецом. После того, как волнение прошло, он успокоился и, развернувшись, внимательно посмотрел на спутника. «Ахтай, ходят легенды, что этот проклятый колдун живет на земле уже триста лет. И сейчас он скрывается внутри Алтаря деревни Мяо. Его магия — одна из самых ужасных в этих землях, ты действительно сможешь противостоять ему?»

Человек, названный Ахтаем, загадочно улыбнулся. «Староста, я уже не раз показывал вам магическую силу, которую мне передал сам Зверь с гор Шиван. К тому же, я владею артефактом, полученным от него. Даже если этот старик еще жив, его дни сочтены!»

Староста посмотрел на него еще минуту и потом молча кивнул. Тень старика-колдуна висела над их народом уже много лет, и для людей Ли он был самым ужасным врагом.

Но после того, как с гор Шиван к ним вернулся этот парень, по имени Ахтай, который потерялся там еще в детстве, их народ внезапно обрел невообразимую силу. И эта сила снова всколыхнула в их сердцах ненависть и жажду мести.

Чтобы выжить на Южных границах, чтобы их потомки жили лучше!

Староста народа Ли злобно оскалился. Он выглядел ужасающе, особенно со всеми этими шрамами.

«Мы наконец отомстим за свой позор, через двести лет!» Он высказал это сквозь зубы, словно обращаясь к небу и к солнцу, которое, освещая их силуэты, озаряло высокие горы.

За их спинами, на склоне горы, который не был освещен, вдруг стали появляться воины, бесчисленное множество оскаленных лиц, каждый из них был сильным и рослым мужчиной. На груди у каждого из них красовались шрамы и изображение медведя, такое же, как на одежде старосты их народа.

***

Пещера Чили, маленькая тихая комната.

Зевул сидел у стола в комнате и молчал. Время, казалось, замедлило свой ход, вокруг было тихо и спокойно.

О чем он вспоминал, сидя в этой тишине?

Может быть, далекое прошлое…

Юность, словно легкий вздох, пронеслась незаметно, оставив лишь едва заметный след в памяти.

Выражение его лица было хмурым и задумчивым.

Пейзаж за окном был похож на картину.

Тихо, как будто…

За дверью неожиданно раздался стук, который пробудил его от задумчивости.

Кажется, кто-то стучал снаружи.

Зевул обернулся и посмотрел на дверь.

Том 13. Глава 2. Черный огонь.

«Тук-тук-тук».

Снова раздался стук в дверь, но снаружи никто ничего не говорил. Зевул нахмурился, подошел к двери и открыл ее.

Перед ним стоял всего один человек, это был мальчик из деревни Мяо, трех или четырех лет. Его лицо было ужасно напуганным, в руках он держал корзину, в которой лежала еда. Судя по всему, это Тумаг прислал его.

Мальчик протянул ему корзину, и Зевул кивнул. «Спасибо».

Мальчик вдруг улыбнулся и что-то промычал. Зевул замер — оказывается, он был немым! Вот почему он ничего не говорил, когда стучал в дверь.

Он невольно осмотрел мальца с ног до головы, увидев, что одежда на нем очень простая, и кажется, уже очень старая. Совсем не такая хорошая, как у людей Мяо, которых они встречали по дороге сюда. Видимо, положение мальчика в деревне было очень невысоким, может быть, и родителей у него тоже не было.

Зевул замер, подумав о том, что мальчишка — сирота. Но в это время мальчик уже развернулся, и пошел прочь. Судя по его виду, он совсем не был недоволен своей жизнью. Даже наоборот — он казался веселым и радостным.

Зевул проводил мальчика взглядом, и вдруг почувствовал в сердце грусть. Он легко вздохнул, потом развернулся, вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

Солнце постепенно клонилось к западу, небо стало темнеть. В домах людей Мяо начали загораться огни.

Свет из окон домов сверкал в ночи, слегка мигая, словно маленькие яркие глаза в темноте.

В каждом из этих домов наверняка жили люди, со своими чувствами и переживаниями!

Зевул стоял у окна и молча смотрел вдаль, на деревню Мяо.

Легко подул ночной ветер. Где-то вдалеке время от времени раздавался радостный смех жителей деревни, иногда был слышен лай собак. Это место казалось очень спокойным и живым.

Может быть, этим обычным людям живется гораздо легче, чем магам и колдунам… по крайней мере, они намного счастливее.

Зевул медленно закрыл окно и отвернулся, отделив себя от внешнего мира.

Развернувшись от окна, он вздрогнул, увидев, что Кицунэ, которая до этого мирно спала, сейчас сидит на кровати и смотрит на него, молча, облокотившись на спинку.

Он посмотрел на нее и сказал: «Ты проснулась».

Кицунэ с улыбкой осторожно поправила волосы. «У нас есть чай? Налей мне стакан, так болит голова…»

Зевул подошел к столу и налил в стакан воды, затем протянул ей. «Откуда у людей Мяо здесь будет чай? Выпей воды».

Кицунэ кивнула, взяла стакан и выпила воду. Потом облегченно вздохнула и странно посмотрела на Зевула. «Ты сердишься на меня?»

Зевул горько усмехнулся и покачал головой. «Без тебя я бы даже не узнал, что здесь есть колдун, способный спасти Лазурию. Ничего страшного не случилось, завтра мы вместе пойдем встретиться с Мастером Алтаря».

Кицунэ кивнула. «Я была пьяна, и не очень хорошо помню, ты встретился с Мастером Алтаря?»

Зевул кивнул. «Встретиться-то встретился, и он сказал, что действительно владеет магией Возвращения Души. Но он захотел узнать о тебе побольше, и выяснить, откуда ты прознала про это искусство, только потом он даст мне свой ответ».

Зевул в душе немного забеспокоился, что Кицунэ не захочет ничего рассказывать Мастеру Алтаря, и не представлял, что он тогда будет делать.

Кицунэ, помолчав немного, просто сказала: «Завтра, как только рассветет, я пойду к Мастеру вместе с тобой!»

Зевул снова кивнул, и только хотел еще что-то сказать, как Кицунэ вдруг рассмеялась. «Ты только посмотри на эту обезьянку! Видно, он выпил еще больше меня!»

Зевул посмотрел на Аша, который лежал на кровати, раскинув лапы в стороны и храпел. И невольно покачал головой.

Кицунэ протянула руку и погладила Аша по голове. Ее взгляд упал на третий глаз обезьянки, потом она подняла глаза на Зевула. «Есть кое-что, чего ты, скорее всего, не знаешь. Этот третий глаз у Аша…»

Она еще не договорила, когда снаружи, за дверью, в Пещере Чили вдруг раздался громкий собачий вой, который было слышно по всей округе. Казалось, что даже горы содрогнулись от этого звука, и даже у Зевула с Кицунэ зазвенело в ушах.

Они удивленно посмотрели друг на друга, Зевул быстро подошел к двери, открыл ее и вышел наружу.

Собачий вой пролетел по всей горной долине, и сейчас повсюду звенело эхо от него. Сейчас все люди Мяо были потревожены этим звуком, их покой был нарушен.

Зевул увидел, как многие жители деревни выходят из своих домов, издалека был виден ужас и удивление на их лицах. Многие из них что-то кричали, но Зевул не мог понять, что означают их крики.

Позади раздался звук шагов, Кицунэ тоже вышла из дома и встала рядом с ним. Она увидела людей Мяо, услышала их крики и тут же нахмурилась. «Кажется, случилось что-то плохое».

Зевул уже понял, что что-то пошло не так. «Что? Что они кричат?»

Выражение лица Кицунэ не предвещало ничего хорошего. «Тот громкий вой только что — это сигнал от Духа-покровителя деревни Мяо, это означает, что существует опасность для всего народа, иначе быть не может. Насколько я знаю, за тысячу лет такой сигнал звучал здесь только единожды!»

Зевул в душе содрогнулся. Сейчас надежда на спасение Лазурии целиком была в руках таинственного колдуна Мяо, и это происшествие совсем ему не понравилось. Как только он хотел еще что-то спросить у Кицунэ, в изначально тихой ночи Пещеры Чили произошли огромные изменения.

В чистом небе, полном звезд, начали закручиваться черные облака, которые вмиг закрыли все звезды. Эти облака стянулись над долиной со всех сторон, ветер, который их согнал, был очень сильным и необычным.

Люди, собравшиеся внизу, начали в ужасе кричать. В панике они начали разбегаться в стороны, многие упали на колени и взмолились, глядя на Алтарь Духа-покровителя.

Под черными облаками спокойная деревня превратилась в хаос, полный страха.

Зевул нахмурился и тихо сказал: «Это магическое нападение».

Кицунэ, стоя рядом с ним, посмотрела наверх и спросила: «Ты знаешь, откуда они?»

Зевул слегка покачал головой. «Судя по этому ветру и облакам, это точно какая-то магия. Но она не похожа на магию Центральной Равнины. Это даже не магия Малеуса».

Кицунэ странно усмехнулась, словно подумав о чем-то, но почему-то не стала ничего говорить.

Черные облака стали опускаться все ниже, казалось, людям Мяо стало трудно дышать. Паника среди людей стала очевидной — они были просто в ужасе. Среди хаотичной толпы вдруг показалась знакомая тень — Зевул узнал Тумага.

Тумаг что-то громко прокричал и замахал руками. Казалось, его действия как-то успокоили толпы людей. По приказу Тумага женщины и дети стали бежать в сторону гор, вглубь долины. Остались только мужчины, способные держать оружие. У многих из них в руках уже виднелись ножи и копья — очевидно, ситуация была действительно критической, они готовились к решающей битве.

В этом хаосе Тумаг посмотрел в сторону реки и увидел Зевула с Кицунэ Он застыл, кивнул им и затем снова вернулся к людям.

Облака снижались над долиной, и лицо Кицунэ стало темным. Она вдруг тихо обратилась к Зевулу: «Кажется, у людей Мяо нет шансов против такого сильного мага. Ты собираешься им помогать?»

Зевул немного помолчал, затем кивнул. «Спасение Лазурии находится в их руках…»

Он еще не договорил, когда в черных облаках вдруг раздался громкий звук удара, похожий не то на гром, не то на рык животного. Облака словно начали гореть огнем, сверкнула вспышка, и небо пронзило золотое свечение.

Через секунду с небес начал спускаться огромный огненный шар, полыхающий пламенем. В самом его центре был виден сгусток черного цвета.

Он еще не коснулся земли, когда деревья вокруг стали желтеть и сохнуть.

Люди Мяо в панике закричали, все куда-то бежали, началось столпотворение. Но огненный шар был очень быстрым — люди еще не успели разбежаться, когда с громким треском, похожим на удар молнии, он ударил в землю.

Раздался взрыв, и в стороны разлетелись языки пламени. Земля оросилась кровью, окружающий пейзаж превратился в ад на земле.

Зевул изменился в лице — таких быстрых действий от противника он не ожидал. И только он хотел подняться в воздух и отправиться на помощь людям Мяо, как ощутил, что кто-то сзади схватил его за рукав. Это была Кицунэ.

Зевул удивленно посмотрел на нее, но она смотрела куда-то вдаль. «Не торопись. Посмотри вон туда».

Зевул проследил за ее взглядом — она смотрела прямо на Алтарь Мяо на холме. На ровной площадке, освещенной тусклыми огнями, было видно чью-то худощавую тень. Этот человек стоял прямо и смотрел в небеса. И хотя он был очень далеко, но Зевул, взглянув на этого человека, сразу же узнал — это был таинственный Мастер Алтаря, с которым он вделся сегодня днем.

Он тут же остановился и обратил все внимание к силуэту Мастера.

Горящие облака в небе становились все ярче. Скоро все небо полыхало красным огнем, казалось наступил конец мира, и начинался он как раз с Южных границ.

Снова что-то громко взорвалось, подул ночной ветер, и раздались крики людей Мяо — на них напали откуда-то со стороны гор!

Воины Мяо были в отчаянии, Тумаг и вовсе не верил своим глазам. Пещера Чили всегда была хорошо защищена, и они выставляли охрану только на дороге, ведущей из долины по единственному горному пути. Но сейчас на них напали со стороны, с которой никто не ждал нападения. Неужели…

Неужели сегодняшней ночью для народа Мяо все закончится так ужасно?

Но, к счастью, Тумаг уже двести лет был старостой Мяо, и он первым смог успокоить свой дух. Он громко крикнул и первым рванулся в сторону врага. Через секунду за ним последовали все воины Мяо. Ночь была красной, словно кровь, засверкали блестящие ножи, и, раскрашивая ночной воздух, повсюду стали расцветать кровавые цветы.

Повсюду горел огонь, словно небо и земля тоже загорелись. Нападавшие были похожи на демонов — на их одежде красовались изображения медведей с разинутой пастью. Они яростно нападали на людей Мяо из темноты. Их глаза пылали огнем и наливались кровью, и среди них предводителем был высокий рослый мужчина, чье лицо и грудь покрывали страшные шрамы. В руках он держал огромный каменный топор, и там, где он проходил, текли реки крови.

Люди Мяо никогда не были трусами или слабыми духом. Но сегодня… во-первых, все произошло слишком быстро, знак об опасности от Духа-покровителя поступал не чаще одного раза в тысячу лет! Потому в сердцах воинов царило смятение, они были напуганы. Во-вторых, люди Ли долго сидели в засаде, и нападение было неожиданным. Ко всему добавилась ненависть, накопленная за двести лет, и воины Мяо не смогли сдержать напора — они начали отступать.

В глазах Тумага засверкали огни, как только он разглядел врагов, то сразу же закричал: «Это люди Ли!» Староста Ли, опустив топор на одного из воинов Мяо, оскалился и крикнул: «Жалкие псы Мяо, сегодня пришла пора заплатить все долги за двести лет!»

Вместе с его словами раздались воинственные крики воинов Ли, они словно дикие звери завыли на луну и с бешеными взглядами бросились вперед, убивая налево и направо. Казалось, скоро люди Мяо проиграют эту битву. Как вдруг, откуда-то с холма раздался странный звук, тихий, но ощутимый, он был похож на заклинание, на древнее песнопение. Каждый звук этой песни тут же заполнил все уголки Пещеры Чили.

Люди Мяо тут же воспряли духом и начали переходить в атаку. Староста Мяо выглядел явно воодушевленным и обрадованным.

Великий Мастер Алтаря, наконец, вступил в бой, в самый критический момент.

Под горящим небом вдруг сверкнул красный огонь, который стал быстро расти, а в центре него стоял Мастер Алтаря. Шар стал расширяться до размеров всей Пещеры Чили, и там, где он проходил, огонь начинал исчезать.

Очень скоро красный свет накрыл все поле битвы людей Мяо с народом Ли. Когда свет касался людей Мяо, они слегка морщились, но свет их не трогал. Тут кто-то из воинов Ли попал под красное свечение, и ужасно закричал — он вдруг упал на землю, его начало трясти, из всех отверстий на лице потекла кровь, и очень скоро он замер, уже мертвый.

Люди Ли изменились в лицах и начали отступать назад. Эти воины всегда были храбрецами и при виде любого врага или дикого зверя смело шли вперед, не моргнув даже глазом. Но колдовство всегда было для них самой страшной силой, которую они не могли понять. На их лицах стал появляться страх и ужас.

Даже на лице старосты Ли сейчас было выражение удивления и испуга. Имя Мастера Алтаря Мяо было известно по всем Южным границам, и все другие народы считали его демоническим существом. Сейчас народ Ли видел его силу своими глазами.

Но он не отдал приказ к отступлению, а только поднял голову и посмотрел наверх.

Огонь в небесах по-прежнему был ярким!

Раздался смех, прокатившийся по всей Пещере Чили, жуткий и кровожадный.

Облака над ними сверкнули огнем, и вдруг загорелись с новой силой, превратившись в огромный силуэт зверя в небе. Завыл ветер, огонь поднялся выше, облака стали яростно вращаться, словно море во время страшного шторма.

Впереди облака приняли форму человеческого тела, словно божество спускалось с небес. Вокруг него все полыхало огнем, и он смотрел вниз, словно демон во плоти.

Его руки заплясали в воздухе, словно сложившись в каком-то заклинании. Через секунду за его спиной собралась какая-то мощная магия, раздался рев, пламя взревело и полыхнуло в стороны, облака закружились в бешеном танце, и вниз посыпались огненные шары, прямо в самую гущу людей.

Люди на земле, включая Зевула и Кицунэ, изменились в лицах — огненный шар, упавший на землю до этого, причинил столько разрушений… Теперь их было намного больше, а значит Пещера Чили превратится в море огня, и уже никто не сможет им помочь.

И если это было очевидно даже обычным людям, Мастер Алтаря понял это уже давно. Красный свет в долине словно стал ярче, а силуэт Мастера Алтаря словно сделался старше и сгорбился еще больше, хотя его лица никто различить не мог.

Сейчас можно было четко различить, что красный свет исходил именно от Мастера Алтаря, а именно из его рук, в которых он держал какой-то деревянный жезл.

Этот жезл был черного цвета, и по высоте был больше роста самого Мастера. На самом верху жезла можно было различить какой-то странный камень, то ли золотого, то ли яшмового цвета. Именно он испускал мистический красный свет под действием заклинаний Мастера Алтаря.

Народ Ли вдруг ожил, многие воины рванулись вперед, у них загорелись глаза. Староста Ли громко крикнул, вложив в этот крик всю свою ненависть, накопленную за двести лет:

«Костяная Яшма!»

Он поднял голову кверху и закричал: «Великий Дух-медведь!»

Этот крик был таким яростным, что вслед за старостой все воины народа Ли начали кричать и бросаться в бой — кровь полилась рекой, это был бой не на жизнь, а на смерть!

Ночь горела огнем, люди сходили с ума!

Воины Мяо храбро сражались, но против взбесившихся воинов Ли им было трудно устоять — они постепенно отступали, теряя боевой дух.

Река в долине стала полностью красной, в ней отражалось небо, полыхающее огненными шарами!

Красный свет загорелся снова и поднялся выше к небу, образовывая заслон от огненных шаров, накрывая Пещеру Чили кроваво-красной пеленой.

Множество огненных шаров почти одновременно натолкнулись на красную пелену, раздались громкие взрывы, и над землей поднялся огромный шар пламени.

Мастер Алтаря поднял обе руки к небу, длинный жезл указал на мистическую фигуру в облаках. Казалось, сила, которая давила на него с небес, уже превысила человеческие пределы.

Мастер Алтаря в душе был поражен — за тысячи лет среди народа Ли не было такого сильного мага. Иначе двести лет назад в битве, определившей судьбу их артефакта, народ Ли воспользовался бы этой силой.

Но сейчас прямо перед ним был противник, которого, казалось, невозможно победить…

Тень сомнения в душе Мастера Алтаря становилась все больше. Такая сильная магия не принадлежала ни одной из известных магических школ, это была магия, появившаяся много тысяч лет назад в Южных границах, легендарное демоническое искусство…

Огонь в небе стал гореть еще ярче. Стоящий посреди небес Ахтай был окружен пламенем, и на лице его играла самодовольная улыбка.

Он, с детства гонимый даже своим народом, бросил все и ушел вглубь гор Шиван, где обнаружил Тьму и перенял от нее невероятную силу. И сегодня он, наконец, сможет спасти свой народ от страданий.

И первый шаг к прекрасной жизни народа Ли начинался прямо сейчас — в момент падения народа Мяо. Они отберут у врага их артефакт — Черный жезл, вернут себе Костяную Яшму, чтобы поклониться Духу-медвердю… нет! Причем здесь Дух-медведь? Где он был, когда народ Ли оказался в беде?

Сердце Ахтая полыхнуло гневом, он привел заклинание в действие, и из облаков сформировались еще несколько огромных огненных шаров.

Каждый удар огненного шара в красную световую завесу заставлял силуэт непобедимого Мастера Алтаря сотрясаться. И тогда Ахтай твердо решил, что после победы народа Ли именно изображение облачного духа станет новым божеством народа Ли! Ведь только он смог принести им победу и даровать новую жизнь!

Том 13. Глава 3. Печаль.

Пламя огня озарило небеса, вспышки света были видны далеко, и даже за сто ли от Пещеры Чили был слышен грохот взрывающихся шаров.

Глядя на взрывающиеся вдалеке огненные шары, в воздухе остановились несколько человек.

Главным среди них был Шан Гуань из Тайо, с ним были Ли Синь, Лю Шунь и еще десяток учеников. Кроме того, с ними были Анан и Фасян. Их лица изменились при взгляде на горящее небо над Пещерой Чили.

Ли Синь нахмурился. «Кажется, там случилось что-то плохое».

Фасян, окинув взглядом небо, серьезным тоном сказал: «Огненная энергия ударила в небо, это какое-то мощное заклинание. И оно совсем не похоже на Светлую магию».

Ли Синь развернулся и посмотрел на Анан. Но ее лицо было холодным, она промолчала. Тогда Ли Синь обратился к Шан Гуаню. «Мастер Шан Гуань, как мы поступим?»

Фасян и все остальные тоже посмотрели на Шан Гуаня. Его взгляд был направлен вперед, а лицо вдруг стало очень странным, с выражением удивления, сомнения и недоверия.

Услышав вопрос Ли Синя, он словно очнулся от своих мыслей, вздрогнул, и его лицо стало обычным. Затем, помолчав немного, он сказал: «Это действительно демоническое искусство, мы не можем остаться в стороне и пойдем вперед. Пока не поздно, нужно поторопиться. Противник очень силен, и уровень его не низок. Если успеем раньше хоть на секунду, сможем спасти многие жизни».

Фасян сложил руки в жесте молитвы. «Мастер Шан Гуань совершенно прав».

Шан Гуань ему кивнул. «Поступим так. Я пойду вперед, а вы догоняйте!»

Договорив, еще не дождавшись ответа остальных, он превратился в серую вспышку и взмыл в небо, направившись прямо в сторону Пещеры Чили.

Кто-то холодно фыркнул ему вслед, и все обернулись — это был Лю Шунь, лицо которого выражало странное недоверие.

Ли Синь был обескуражен, ведь оба Мастера были его наставниками, и спорить с кем-то из них было бы нехорошо. Поэтому он повернулся к Фасяну и Анан. «Нам нужно поторопиться!»

Фасян и Анан кивнули, и вместе поднялись в воздух, Ли Синь полетел следом. Лю Шунь по прежнему недовольно молчал, но положение Шан Гуаня было выше его собственного, к тому же, Ли Синь и остальные уже взлетели, он остался один. В конце концов, он, опустив голову, тихо выругался, и тоже полетел следом.

Анан и Фасян летели плечом к плечу, Ли Синь был чуть поодаль, но скоро стал их нагонять.

И когда Ли Синь был уже в одном чжане от них, он услышал, как Анан сказала, обращаясь к самой себе: «Мастер Шан Гуань так быстро пропал из виду!»

Фасян летел рядом с ней, призвав свой эспер — Сферу Удачи. Его белый даосский халат развевался на ветру. Сейчас он повернулся и посмотрел на Анан — ее сияющая красота была холодной, словно снег, и она была похожа на богиню, спустившуюся с небес.

Его глаза сверкнули, а на лице появилась многозначительная улыбка. Он тихо произнес: «Да уж! Такая высокая скорость…»

«Шшшух!» Взвыл ветер, и рядом с ними появился Ли Синь. Через некоторое время Лю Шунь тоже полетел рядом. Но сейчас, хотя уровни всех четверых были очень высокими, они уже не видели впереди тени Шан Гуаня.

В Пещере Чили бой был в самом разгаре. И хотя колдун на холме явно выбивался из сил, магическая завеса, исходящая из Костяной Яшмы на его черном жезле все еще накрывала собой долину в горах, и она все еще выдерживала удары ужасных огненных шаров, спускающихся с неба.

После нескольких ударов огненных шаров казалось, что завеса вот-вот падет. Но тут Мастер Алтаря сделал какие-то странные движения руками, и завеса снова стала крепкой. Однако, если бы в этот момент кто-то стоял рядом с Мастером Алтаря, он бы увидел, что на его лице стало больше морщин, а из всех отверстий на лице текут струйки крови. Казалось, его силы уже на исходе.

А в самой долине, в битве между народами Мяо и Ли, удача явно была не на стороне народа Мяо.

Воспрянувшие духом при виде своего Мастера Алтаря воины Мяо сейчас понимали, что он долго не продержится в противостоянии с кошмарным монстром с небес. К тому же, их Дух-покровитель продолжал завывать, а это был очень плохой знак. Мысли отчаяния начали метаться в голове у каждого воина Мяо.

И напротив, боевой дух людей Ли все возрастал, их глаза горели красным огнем и жаждой крови.

Зевул стоял вдалеке и хмуро наблюдал за происходящим. Магия нападавших была ему незнакома, он видел внутри огненных шаров черные всполохи — о таком он никогда не слышал и не читал даже в древних книгах клана Вим.

Неужели в Южных границах могли быть такие сильные противники? Вот уж действительно, Поднебесная огромна, и чего в ней только не встретишь…

Зевул видел, что Мастер Алтаря скоро упадет замертво, и только собирался подняться в воздух, как вдруг услышал вдалеке крики — это кричали женщины и дети.

Он резко обернулся и увидел, что недалеко от места, где прятались женщины и дети, вдруг появились люди Ли. Это было словно волки ворвались в стадо овец, в воздухе поплыл резкий запах крови.

Зевул вздрогнул всем телом. За десять лет он сам забрал немало жизней, но он никогда не трогал простых людей, и тем более — ни в чем не повинных детей… Крики этих несчастных почему-то вдруг врезались ему в сердце острым ножом.

Он вдруг вспомнил ту страшную картину из детства, гору трупов посреди Деревни Травников. Может быть, его родные и соседи тоже погибли вот так…

Кицунэ вдруг резко повернулась к нему, ощутив в воздухе запах крови и страшную темную энергию, распространяющуюся от Зевула.

Его глаза в этот миг уже были полностью красными.

Среди толпы людей Мяо одна из женщин была зарублена воином Ли, а за ее спиной прятался ребенок, на его лице отражался ужас. Он широко открывал рот, но ни звука не выкрикивал — это был тот самый немой мальчик, которого Зевул уже видел сегодня. Мальчик безуспешно пытался убежать.

Убийца быстро настиг его и высоко поднял свой окровавленный топор, а затем тяжело опустил его.

Мальчик без сил упал на землю, и в последнюю секунду его жизни его рот снова широко раскрылся.

Шшшшаа!

Кровь брызнула во все стороны, раскрасив и без того ярко-красную ночь. Огромное грузное тело было разрублено пополам, в небес полился кровавый дождь. Зевул, с красными горящими глазами, тяжело дыша, стоял над телом убитого.

Он поднял голову к небу и закричал!

Этот звук был таким ужасным, словно Зевул был в отчаянии, и сейчас он выплеснул всю свою боль, накопившуюся за десять лет.

Все вокруг вздрогнули, посмотрев на него!

Мальчика забило дрожью, когда он посмотрел на светящуюся черную палку в руках Зевула и на красноватый свет Сферы Крови.

В тот же миг вокруг Зевула несколько воинов Ли, напавших на женщин с детьми, словно захваченные какой-то темной силой, начали истекать кровью, на их телах появлялись раны, и очень скоро все их жалкие жизни были высосаны Зевулом.

Все сражающиеся на миг застыли, глядя на Зевула, и в глазах их стоял страх.

Сфера Крови горела все ярче, знакомая прохлада уже безостановочно циркулировала в теле Зевула. Сейчас, выпив сразу с десяток жизней врагов, Сфера Крови словно обрела новую жизнь, она ярко сверкнула, необыкновенный красный свет резал глаза, отражаясь в зрачках Зевула бушующим пламенем.

Кицунэ стояла поодаль и шокировано смотрела на то, как Зевул медленно превращается в монстра. Она вдруг отвернулась, словно больше не могла смотреть на кровавый дождь, и тихо вздохнула.

Надежда, уже давно пропавшая из его сердца, снова зажглась слабой искрой. И ради этого он готов был сойти с ума.

И он сходил с ума!

Земля и Небо были этому свидетелями.

Небеса горели огнем, земля была покрыта кровью, все вокруг дрожало.

Этот красный свет словно исходил от чьей-то зловещей улыбки.

Он сделал шаг!

И тут же запах крови распространился по округе. Люди кинулись в рассыпную, не понимая, почему их спаситель только что превратился в монстра.

Но он видел перед собой только свежую кровь, такую притягательную, что невозможно было себя контролировать. Он глубоко вдохнул в легкие запах крови, и среди бешенства в его голове мелькнула странная боль…

Неужели ему стало одиноко от сумасшествия?

Или он сошел с ума от одиночества?

Сфера Крови сияла в его руках, превратившись с ним в одно целое, она словно насмехалась над хозяином.

Убивай! Убивай!

Жалкие людишки — всего лишь насекомые!

Их жизни ничего не стоят!

Он поднял руку и увидел капли крови на пальцах. Он схватил первого попавшегося беднягу — и это оказался тот самый немой мальчик. Кровь застила ему глаза, и он смотрел перед собой, не различая ничего, кроме крови…

«Дан… Сайон…»

Под небесами вдруг прозвучал этот крик, он словно резал лед и дробил камень, словно феникс вскрикнул среди Девяти Небес! И этот крик был полон гнева и печали!

Белое платье Анан пробивало брешь в кроваво-красном сиянии. Ориханк в ее руках сиял, свободный от ножен, и синий свет заливал все вокруг нее, освещая ее лицо, ее глаза, полные ярости и боли.

Сверкнула красная вспышка, сверху словно грянул гром, и по земле пошли трещины. Река, окрашенная кровью, закипела и фонтаном ударила в небо, словно взорвавшийся вулкан.

Повсюду расцветали кровавые цветы, и издалека было видно, что Мастер Алтаря больше не может противостоять врагу. Он начал слабеть, и красные огненные шары начали преодолевать завесу. Когда они касались земли, раздавались взрывы, расплескивался огонь, и земля превращалась в сущий ад.

В море огня, посреди битвы двух сторон, девушка в белом медленно опустилась с небес, на ее лицо не было ни кровинки.

Она видела перед собой только тяжело дышащего человека, окруженного пламенем и кровью, хозяина Души Вампира…

Горячий ветер растрепал ее волосы. В свете пламени было видно, что она дрожит. Только рука, сжимающая Ориханк, была решительной и неподвижной из-за силы, с которой она сжимала рукоять.

Раздался свист, и Фасян с Ли Синем тоже приземлились в долине, прямо за спиной Анан. Но среди толпы воинов они так и не увидели Мастера Шан Гуаня.

Все вокруг смотрели на Зевула, который весь был покрыт кровью, а на лице его играла кровожадная улыбка. Люди, которые знали его раньше, не могли не вздрогнуть. Ли Синь словно даже не подал виду, что удивлен, а вот Фасян заметно изменился в лице и тихо прочел молитву.

«Ты…. Ты…» Анан больше не смогла сдерживать холодное выражение лица — сейчас она всем существом выражала только гнев и боль, так что даже не могла произнести ни слова.

Ли Синь стоял рядом и смотрел на Анан. Он был далеко не дурак, и сразу понял, что Анан не могла вести себя так только лишь из-за ярости и злости.

«Дан Сайон!» В голосе Ли Синя слышался гнев и гордость. «Эти люди ни в чем не повинны! Они всегда поддерживали добрые отношения с жителями Центральной равнины! Что они сделали тебе такого? Неужели тебе просто доставляет удовольствие убивать людей?»

Анан и Зевул, казалось, одновременно вздрогнули.

Зевул, объятый пеленой магии Сферы Крови, посмотрел по сторонам.

Битва длилась уже довольно долго, и розни между двумя народами были настолько глубокими, что сейчас никто не собирался уступать — это был бой на смерть. Они рубили друг друга без раздумий, все вокруг было завалено мертвыми телами. Ко всему прочему, люди Ли даже подобрались к женщинам и детям народа Мяо, чтобы нанести еще более глубокую рану.

Эта страшная битва превратилась в настоящий ад на земле!

Но самым ужасным было то, что Зевул, именно в эту секунду, в глазах всех окружающих, казался именно тем, кто начал эту бойню!

Он был похож на демона из преисподней, на короля всех демонов, который, злобно смеясь, убивал все живое вокруг себя!

Ужасный, жестокий, жаждущий крови и безумный!

И может быть, в глубине души уже отчаявшийся спастись…

Запоздалая энергия солнца, сила Ян, словно разбуженная действиями Сферы Крови, только сейчас понемногу начала просыпаться и согревать холод, наполнивший сердце Зевула.

Но только… он вдруг отчаянно ухмыльнулся, словно не желая просыпаться.

Посреди всполохов пламени, девушка в белых одеждах смотрела прямо ему в сердце, через все на свете преграды.

Она медленно подняла меч, лезвие Ориханка сверкнуло, словно осенняя вода.

«Дан Сайон…»

Тихий голос прозвучал едва заметно, посреди полыхающего ада. Она закусила губу, и по ее щекам потекли слезы.

Слеза, смешавшись с кровью, упала на лезвие Ориханка, а когда она упала на землю, то была уже совсем красного цвета.

Кто поранил ее сердце так сильно…

«Ааааааааааа!!!!!»

Зевул бешено закричал, подняв голову к небу, посреди моря крови и огня. И хотя его душа проснулась, тело все еще было во власти Тьмы.

Хватит! Хватит!

Нужно навсегда покончить с этим!

Он снова злобно ухмыльнулся, сумасшествие взяло верх над пробуждением, Сфера Крови вспыхнула кровавым светом и вместе с хозяином резко бросилась в сторону сил Света!

Кто-то тихо вздохнул, увидев это издалека. Но никто не мог этого расслышать.

Люди Света приготовились к битве, глядя на приближающегося отчаянного врага. Его тень отразилась в зрачках Анан.

Ее губы слегка дрогнули, она задрожала всем телом и тихо, так что никто не слышал, позвала его по имени…

«Дан Сайон…» В третий раз, она сказала это тихо, так что никто кроме нее не слышал этого.

Потом она подняла Ориханк, белые одежды взметнулись вверх, она была словно белоснежная лилия, распустившаяся в море огня!

Цзинь!!!

Раздался звон, Ориханк засиял синим светом, который накрыл все вокруг. Сфера Крови, словно взбесившийся демон, пыталась противостоять этому сиянию, но не могла полностью его подавить.

Раздался взрыв, это еще один огненный шар упал на землю. Две тени столкнулись в воздухе, и потом снова разлетелись в стороны. В этом огненном аду им, наконец, снова пришлось сразиться.

И оба они выглядели очень несчастными.

Ахтай был немного поражен происходящим — изначально все шло как по маслу, но ситуация вдруг стала меняться. И странные события в Пещере Чили стали происходить одно за другим, стали появляться какие-то непонятные личности, которые к тому же были сильными магами. И среди них, очевидно, были маги сильнее его самого…

Однако эти маги, даже не назвав своих имен, и вообще ничего не сказав, начали сражаться друг с другом. Это повергло Ахтая в совершенное замешательство. Воины Ли, которые сначала уверенно шли к победе, сейчас подверглись нападению магов, и вместе с людьми Мяо только и могли, что удивленно наблюдать со стороны.

Ахтай выругался в душе, сейчас ему было вовсе не до того. К тому же, перед тем, как он покинул горы Шиван, холодный голос хозяина прозвучал прямо у него над ухом: «Нужно лишь заполучить артефакт народа Ли — Костяную Яшму, и забрать Черный Жезл народа Мяо. Тогда народ Ли станет в тысячу раз сильнее».

Он глубоко вздохнул, собрал все свои силы в кулак, громко закричал, и облачная фигура раскинула руки в стороны. Из-за его спины тут же забил фонтан крови, и вместе с этим огромные огненные шары стали ярко сиять. Они все вдруг направились по направлению к Мастеру Алтаря.

Слабая красная завеса уже не могла сдерживать удары. Огненные шары Черного Огня посыпались на нее сверху, и под их ударами завеса исчезла.

Через секунду Пещера Чили превратилась в целый океан огня, а Мастер Алтаря, издав хриплый крик, упал на землю.

Ахтай обрадовано рванулся вниз, и очень скоро он стоял на платформе перед Алтарем.

Мастер Алтаря встал, покачиваясь, и опираясь на Черный Жезл. Он прохрипел: «Ты… ты сошел с ума… неужели ты решил освободить его…»

Ахтай не стал ждать, когда Мастер договорит. Он пнул его ногой и отобрал Черный Жезл. Потом внимательно осмотрел добычу — навершие жезла украшал артефакт народа Ли — Костяная Яшма.

«Ахахахахаха!!!»

Он был ужасно доволен собой, и хотел, в довершение всего, добить врага своего народа, чтобы отомстить за двухсотлетний позор. Но Ахтай увидел, что кто-то из незнакомых ему магов уже обратил на него внимание, и даже поднялся в воздух.

Сердце Ахтая вздрогнуло — ему не нужны были такие проблемы, к тому же, после сегодняшней битвы Мастер Алтаря был уже не жилец. Темная сила добьет его через несколько дней, и он не сможет причинить вреда народу Ли.

Его мысли закрутились в голове, он прижал к себе Черный Жезл, прочитал какое-то заклятие, и через миг с неба снова посыпались огненные шары, скрывшие его от чужих глаз. Затем он черной тенью рванулся наверх и исчез в небесах, полных огня.

На земле у Алтаря, посреди огненного ада, остался только дряхлый старик. Он в отчаянии пытался подняться с земли, и с его губ срывались тихие, хриплые крики: «Зверь! Это Зверь! Да как ты посмел…»

Том 13. Глава 4. Демон.

Горящие огненные шары постепенно стали исчезать после того, как тень Ахтая исчезла в облаках. Он быстро покинул Пещеру Чили.

Через некоторое время, когда он убедился, что за ним нет погони, Ахтай медленно остановился, вернулся на землю и приземлился в одной из горных долин.

Битва между народами Мяо и Ли завершилась страшными потерями с обеих сторон, но кажется, Ахтай вовсе не собирался разыскивать своих сородичей, чтобы помочь им. Он снова внимательно изучил Черный Жезл в своих руках, и заметил, что внутри жезла циркулирует таинственная колдовская магия. Кровь его народа начала закипать в жилах в ответ на эту магию.

Он даже почти представил, что именно он теперь станет Великим Мастером, обладателем древних артефактов, которому будут поклоняться все народы Южных границ.

Даже его покинутые сородичи не будут винить его в побеге — старосте все же удалось отомстить давнему врагу, он вдоволь напился крови людей Мяо. К тому же, теперь Ахтай сам захотел стать главой народа Ли.

Он холодно усмехнулся и прижал Черный Жезл с Костяной Яшмой к груди. В эту секунду он ничего на свете не боялся. Даже того ужасного демона, который даровал его эту магическую силу.

И хотя сейчас он еще не был способен сражаться с этим демоном на равных, он знал, также как и Мастер Алтаря Мяо, все знал об этом Звере, о его происхождении и местонахождении. Без Пяти артефактов народов Юга этот демон никогда не сможет покинуть Пещеру Чжен Мо — Сдерживающую Демона.

Сейчас судьба монстра, от имени которого вздрагивали все Южные Границы, была лишь игрушкой в руках Ахтая. Только подумав об этом, он не смог сдержаться и довольно рассмеялся.

Этот смех разлетелся по ночной долине, отдаваясь громким эхом.

«Хахахахахахахаха!»

И как раз в тот момент, когда он довольно смеялся, откуда-то с другого конца небольшой долины раздался странный звук — кто-то хлопал в ладоши. Вместе с хлопками прозвучал чей-то тихий голос: «Великолепно! Великолепно!»

Ахтай вздрогнул, резко развернулся на звук, но в темноте не смог ничего увидеть. Он громко сказал: «Кто здесь? Выходи!»

В темноте сверкнуло два красных огня, величиной с кулак. Затем раздалось низкое рычание, словно в темноте прятался огромный зверь.

Лицо Ахтая резко изменилось.

Но два круглых огня не сдвинулись с места, они просто горели во тьме и смотрели на Ахтая. И тут из темноты вышел человек в черных одеждах.

Этот человек словно выплыл из тьмы, он был весь одет в черное, не было видно даже его лица, и только два ярких глаза давали понять, что это все же было человеческое существо. Но его тело словно передвигалось по воздуху, он не шел, а парил над землей.

Зрачки Ахтая сузились, на лице отразилось волнение, словно он увидел призрака.

Черная тень медленно произнесла: «Ахтай, ты все таки оправдал ожидания Господина, и принес оба артефакта — Черный Жезл и Костяную Яшму».

Ахтай машинально прижал артефакты крепче к себе. Это движение не укрылось от глаз черного человека, и за его спиной, там, где горели два красных огня, снова раздался низкий рык.

Черный призрак поднял руку, и странное животное за его спиной успокоилось. Потом он сказал: «Ахтай, я вижу, что ты не собираешься держать обещание, данное Господину. Ты должен отдать нам оба артефакта!»

Лицо Ахтая странно потемнело, очевидно, это слово — Господин, вызывало у него какие-то кошмарные ассоциации. У него внутри шла борьба, но в итоге алчность взяла верх над страхом.

«Ха!» Ахтай злобно усмехнулся, на его лице появилось холодное выражение. «У меня в руках Черный Жезл и Костяная Яшма! Это артефакты, которые когда-то едва не уничтожили Зверя! Если не боишься умереть, попробуй отобрать их!»

Человек в черном помолчал немного, затем проговорил: «Судя по твоим словам, ты решил предать Господина».

Ахтай сжал в руках Черный Жезл и почувствовал силу, растекающуюся по телу. Словно вся Поднебесная сейчас была ему подвластна, он рассмеялся. «И что с того? Не думай, что я ничего не знаю! Без Пяти артефактов Южных народов Зверь никогда не сможет вернуться к жизни! А без него, даже с этим Голодным Драконом, ты против меня — ничто! Хахахахахахаха!»

Два огня за спиной черной тени снова зарычали, на этот раз в этом звуке слышался гнев. Но человек в черном остался спокоен, и только холодно смерил Ахтая взглядом. «Неужели ты забыл, откуда взялись те самые Пять артефактов? Все вы, колдуны Пяти народов, можете использовать лишь треть их истинной силы. Иначе ты бы никогда не смог забрать Черный Жезл у Мастера Мяо, даже с той силой, которую тебе даровал Господин».

Его голос постепенно стал тише, и в нем зазвучали ледяные нотки. «Я в последний раз предупреждаю тебя — не надо становиться на пути Господина!»

Сердце Ахтая вдруг бешено застучало, так что он даже начал дрожать всем телом. Но через миг он снова крепко сжал Черный Жезл в руках.

«Умри!» Он широко раскрыл глаза, и тут же из Черного Жезла вырвался всплеск черного огня, направившись к черной тени. Все вокруг стало черным, как самая глубокая ночь.

Человек в черном холодно фыркнул, было не ясно, что именно он сделал, но черный огонь остановился в трех чжанах от него, словно какая-то сила сдерживала удар. Ахтай, казалось, совсем этому не удивился — напротив, он именно этого и ожидал.

Это был всего лишь пробный удар, после которого Ахтай понял, что сила Жезла и Костяной Яшмы в десятки раз могут усилить магию, которую он получил от таинственного Зверя. Прежде ему стоило огромного труда сотворить такое черное пламя. А сейчас он сделал это почти играючи.

Подумав об этом, Ахтай обрадовался своей мощи и решил, что можно теперь не обращать внимания на врага перед ним. Он во весь голос расхохотался.

Человек в черном, посмотрев на довольного собой Ахтая, ни капли не рассердился, а только сказал: «Господин предвидел это, он знал, что тебе нельзя доверять, и что ты можешь предать его в любой момент».

Ахтай злобно ухмыльнулся. «И что с того, что он это предвидел? В Пещере Чжен Мо наверняка обитает еще много демонических сущностей, но кроме тебя одного никто из них не может выйти оттуда! А твой уровень слишком низок, ты слабее меня, так неужели ты сможешь забрать у меня артефакты силой?»

Глядя на злобную ухмылку Ахтая, человек в черном вдруг многозначительно усмехнулся и больше не стал ничего говорить. А только поднял руку и что-то достал из складок одежды на груди.

Как только эта вещь показалась на свет, от нее тут же начало исходить легкое сияние. Издалека казалось, что это шар, испускающий черное свечение. В темноте ночи его было очень сложно различить.

Посмотрев на черную сферу, Ахтай слегка заволновался. И хотя на словах он не боялся этого черного призрака, его магия была не настолько сильна, чтобы соперничать с правой рукой самого Зверя. К тому же, он не знал наверняка, что за магией владеет его противник.

И как раз когда он собирался напасть, чтобы не позволить человеку в черном нанести первый удар, черная тень вдруг вскинула руки и сделала какое-то странное движение.

Когда его руки сжались в кулаки, раздался хлопок, и черная сфера разбилась. Через миг из его ладоней, словно мягкий песок, потекло что-то черное.

Ахтай даже подскочил от этого звука, и приготовился защищаться — это было ядовитое искусство Черных колдунов, он уже слышал о нем раньше. Но горный ветер дул в противоположную сторону, и черная пыль не достигала Ахтая. Он подождал еще немного, но ничего не произошло.

Тогда Ахтая снова рассмеялся. «Что это ты собрался сделать? Неужели думаешь, что этим ты сможешь…»

Он не успел договорить. Его голос вдруг замер, словно в глотку что-то попало.

Примерно в ту же секунду во тьме сверкнул яркий огонь, осветивший все вокруг. Этот свет исходил как раз от самого Ахтая.

Еще через миг раздалось странное шипение, и изнутри тела Ахтая во все стороны засияли десять ярких лучей. Казалось, эти лучи просто разрезали его на десять частей, картина была ужасающая.

Ахтай не успел больше ничего сказать — его рот широко раскрылся, он медленно вскинул голову, и на его лицо отразился ужас.

Черный призрак парил прямо перед ним и медленно говорил: «Господин уже давно понял, что на тебя нельзя положиться. И когда он даровал тебе магию Черного огня, он специально оставил внутри твоего тела частицу Черного Пепла. Нужно было лишь разбить сферу Черного Огня, чтобы его сила пробудила и разожгла эту частицу! Ты умрешь от той самой силы, которую получил от Господина!»

Глаза Ахтая были полны ужаса и ненависти, он раскрыл рот, но смог испустить только хриплый стон. Через миг снова раздалось шипение, и внутри него раздался звук взрыва. Ахтая не стало, словно его поглотил невидимый огонь.

Не прошло и секунды, когда подлый Ахтай превратился в пепел.

В куче пепла остался лежать только Черный Жезл с Костяной Яшмой.

Человек в черном подлетел ближе, протянул руку, и Черный Жезл сам лег в его ладонь. Он холодно усмехнулся, и только хотел уйти, как вдруг посмотрел куда-то в темноту и тихо произнес: «Кто здесь?»

Только через несколько минут тишины из тьмы вышел еще один человек. Он был одет в серый халат, волосы его были седыми, а лицо покрывали морщины. Это был Мастер Шан Гуань из Тайо.

Он посмотрел прямо на черную тень, потом на два огромных глаза за его спиной, и его взгляд вернулся к Черному Жезлу в руках черного человека.

Казалось, что он вдруг постарел сразу на тридцать лет.

Человек в черном, очевидно, не ожидал встретить здесь Шан Гуаня. Однако, судя по всему, он был знаком с Мастером. Оправившись от удивления, черный человек помолчал, а потом медленно произнес: «Мы не виделись больше восьмидесяти лет, так, старый друг?»

Морщины на лице Шан Гуаня стали глубже, словно прорезанные ножом. «Вы…» он проговаривал каждое слово отдельно и очень медленно, «вы все-таки смогли вырваться?»

Черные одежды взметнулись от ветра, но тень так и осталась стоять на месте, не шевельнувшись. Голос казался потусторонним: «Господин уже не может ждать».

Шан Гуань медленно произнес: «Мы с Мастером Юнь Иланем договорились тогда, перед лицом Зверя…»

Человек в черном вдруг прервал его. «И ты сам веришь словам своего Мастера?»

Он усмехнулся и продолжил: «Старый друг, у нас с тобой разные пути, и если встретишь опасность на своей дороге, будь осторожен!»

Договорив, он взмахнул Черным Жезлом и тут же отлетел назад, в мгновение ока исчезнув во тьме.

Зрачки Шан Гуаня сузились, его тело шевельнулось, словно он хотел что-то сделать. Но тут во тьме сверкнули два огромных огня и снова раздался низкий рык.

Голос черной тени прозвучал из темноты: «Старый друг, ты очень силен, намного сильнее меня! Но с Голодным Драконом и Черным Жезлом тебе меня не победить. Мы с тобой много лет знакомы, так давай разойдемся друзьями».

Тень Шан Гуаня дернулась, словно натолкнувшись на какую-то стену. Через миг два огня пропали в темноте.

Под небом остался только он один, посреди холодной горной долины. Шан Гуань вдруг тяжело и печально вздохнул.

***

Ночь была глубокой и темной.

В Пещере Чили первоначально цветущая и плодородная земля сейчас была съедена огнем. Повсюду раздавался плач и крики. Почитаемый Мастер народа Мяо получил тяжелые раны и был на пороге смерти. Колдун народа Ли вдруг исчез, но в Пещере появилось еще больше незнакомых магов, среди которых вдруг оказался один взбесившийся демон…

В этой ситуации народам Ли и Мяо было уже не до битвы. Люди Ли быстро отступили и покинули Пещеру Чили, а люди Мяо не собирались бросаться в погоню. Они пытались помочь раненным сородичам, а некоторые с опаской смотрели на чужеземцев, которые все еще находились в Пещере Чили.

Но даже сами чужеземцы словно не замечали внимания к себе со стороны людей Мяо. Их взгляды были прикованы к битве двух огней в небесах — красного и синего.

В небесах над долиной на смерть сражались двое самых талантливых магов из разных кланов Света и Тьмы.

Ориханк в руках Анан горел все ярче, его свет накрывал землю и небо, словно вместе с движениями ее рук все вокруг начинало сотрясаться. Выл ужасающий ветер, словно стая демонов собралась вместе, каждый удар ее меча обладал огромной силой!

В свете Ориханка ее лицо казалось каменным — на нем не было никаких эмоций, и она наносила удары без жалости к врагу.

Ориханк разрезал ветер, со свистом скользя по воздуху. В стороны от него расходились волны невиданной силы.

Зевул со злобной улыбкой на лице сдерживал дождь ударов, который сыпался на него. Сфера Крови словно обрела собственную душу, она радостно сияла красным светом, выла словно голодный демон, и сражалась, оскалив клыки и обнажив когти.

Белоснежная тень наносила удары, черный силуэт их отражал.

Ориханк и Душа Вампира сражались, словно проклятые!

Но чей это взгляд скрывался за бесчувственным эспером, и каким он был, этот взгляд?

Анан не знала, что именно сила Души Вампира заставляла ее кровь закипать и пытаться выплеснуть свой гнев на врага.

Ориханк сверкал, словно снег, он превратился в огромное световое лезвие и разрубил красное сияние пополам!

Сила удара была такой сильной, что Анан отлетела назад, а вокруг нее тут же закрутились облака, подхваченные вихрями энергии.

Ее волосы были растрепаны ветром, белоснежное лицо казалось фарфоровым.

Она сделала глубокий вдох.

Семь шагов, один за другим, словно бессмертная богиня танцевала в облаках. Еще перед тем, как она начала произносить заклинание, небо превратилось в огромную воронку, которая начала бешено вращаться.

«Ярость Девяти Небес, обернись божественным громом. Мощь неба, перейди в этот меч!»

Древнее заклинание снова прозвучало под небесами, белая тень казалась танцующей белой лилией, раскрывшейся посреди шторма!

Словно десять лет назад, ветер и дождь застилали слух и глаза, темные облака накрыли многострадальную долину.

Огромный черный вихрь начал вращаться еще быстрее, то и дело его пронизывали молнии, свистел ледяной ветер. Анан резко остановилась в небесах, ее одежда трепетала на ветру.

Высшее искусство Айне — Лезвий Молний, в ее руках было невероятно сильным. Сила этого заклинания сейчас не уступала даже тому, которое применил Тянь Болис десять лет назад, на Горе Вздымающихся Волн.

Все присутствующие маги Света заворожено наблюдали за происходящим, но Зевул удивленно вздрогнул совсем по другой причине.

При свете Ориханка, за бесчисленным множеством голубых всполохов, вокруг Анан можно было разглядеть легкий золотой блеск, едва заметный, но очень странный и очень знакомый.

И этот блеск не был заклинанием школы Айне!

Ледяной ветер стал еще сильнее, эта мысль мелькнула в голове Зевула и тут же пропала. В его бешеном взгляде, в его злобной ухмылке не осталось ничего, кроме жажды убийства.

Холодный взгляд с небес смотрел на кровожадного демона в красном сиянии.

Лицо Анан было белее снега, раздался протяжный свист, и оглушительный удар грома раскатился далеко за пределы долины, словно небо и земля раскололись на части.

Молнии в облаках начали сверкать еще ярче, треск разрядов стал непрерывным.

В глубине черного смерча уже сформировался столб из молний, который ударил с небес, прямо в острие лезвия Ориханка.

Сейчас этот столб света словно находился в руках Анан!

«Хороший меч!»

Зевул зашелся диким хохотом, в красном свете Души Вампира, словно его сердце готово было разорваться на части. Белая тень над ним была так высоко, что казалось, ему никогда ее не достать…

Сфера Крови вдруг ярко сверкнула, и на этот раз сияние было трехцветным — красным, зеленым и черным. Темная энергия взметнулась в воздух, раздался жуткий вой, от которого кровь застывала в жилах.

Лицо Анан стало еще холоднее, последние сомнения исчезли из ее взгляда!

Молнии засверкали так громко, что казалось, все боги Девяти Небес запели заклинания!

Вдалеке кто-то удивленно вскрикнул.

Зевул, все внимание которого было приковано к невообразимому искусству в небе, вдруг услышал за своей спиной странный свист. Его сердце вздрогнуло, он метнулся в сторону, но почти в тот же миг ощутил жгучую боль в правом плече — откуда-то сбоку появилась остро заточенная лента, сделанная из гибкой яшмы.

Зевул громко зарычал и обернулся, увидев за спиной Ли Синя. В руках у того сверкала та самая лента, Лезвие Девяти Солнц, а на лице его играла неприкрытая ненависть.

«ААААААААА!!!!»

Зевул вскинул голову вверх, раздался его бешеный крик, Душа Вампира сверкнула красным и нанесла резкий удар. Зрачки Ли Синя сузились, правая рука резко дернулась назад, и Лезвие Девяти Солнц снова прошлось по плечу Зевула, на этот раз оставив за собой фонтан крови.

Красный свет Души Вампира не достиг цели. Искусство Тайо было очень сильным, к тому же Зевул был ранен, и состояние его было нестабильным. В этой ситуации Ли Синю не составило труда отразить его удар.

Но Сфера Крови не зря называлась самым темным эспером в Поднебесной. К тому же, она была связана с Зевулом магией крови. Через миг ужасающая темная энергия проникла в эспер Ли Синя, и прямо на его глазах, его правая рука, под действием магии Души Вампира, начала иссыхать, словно у дряхлого старика!

Ли Синь громко вскрикнул и попытался защититься, но Зевул уже оказался рядом с ним — его пальцы, цепкие, словно когти зверя, крепко впились в руку Ли Синя.

Ли Синь почувствовал ужасную боль, на его лбу выступил холодный пот, это была его последняя секунда! Но тут откуда-то сбоку раздались тихие звуки буддистского заклинания.

Сверкнул золотой свет, от которого веяло надеждой и радостью — это была Глубокая Мудрость Скайи!

Это была полная противоположность силе Сферы Крови, и она не смогла устоять — Зевул отлетел от этой магии на несколько шагов.

Но даже этого было достаточно, чтобы Фасян схватил Ли Синя под руку и вместе с ним отлетел намного дальше. Только в его глазах читалась печаль, все время пока он смотрел на силуэт Зевула.

Прямо в эту секунду белое световое Лезвие Молний, полностью завершенное, начало падать с небес, нацеленное прямо на Зевула!

Том 13. Глава 5. Чувства.

Все присутствующие разом задержали дыхание.

Белая тень исчезла из виду в столбе яркого света.

Казалось, девушка, стоящая среди облаков, уже достигла своего предела! Но она уже нанесла удар, и сейчас, не в состоянии больше держать равновесие, медленно начала падать вниз.

Но только… откуда вдруг раздался странный смех?

Такой холодный, что сердце на миг остановилось!

В белом столбе света вдруг появился красный отблеск. Красный, словно кровь. Зевул, весь покрытый кровью, словно демон преисподней с хохотом поднял голову и закричал, глядя в небо.

Ночь, казалось, стала еще темнее.

Его волосы растрепались, одежда была разодрана, капли крови кружили вокруг красным туманом, и только Душа Вампира сверкала словно зловещая звезда, озаряя небеса.

Его глаза широко раскрылись, и он взлетел прямо навстречу своей смерти.

Ветер оглушительно засвистел, запах крови в воздухе стал еще сильнее. Лицо Анан было белее снега, все цвета исчезли с него. Лезвие Ориханка было нацелено прямо на приближающуюся тень.

Синий свет Ориханка вот-вот готов был разрубить кровавый туман, а вместе с ним и Зевула!

Это должно было случиться прямо у нее на глазах!

Ориханк стал едва заметно дрожать.

Этот взгляд, сумасшествие в глубине его глаз было таким… знакомым…

Неужели кто-то еще помнил того молодого парня, много лет назад, который шел в бой, не заботясь ни о чем другом?

Красный свет поднялся волной и поглотил оба силуэта.

Казалось, что вокруг завыли демоны, все вокруг наполнилось жутким свистом.

Люди Света содрогнулись и разом поднялись в воздух. Но еще до того, как они успели что-то сделать, мимо них промелькнула белоснежная тень, которая взлетела вверх, словно молния.

В этот момент, в красном тумане, окровавленная ладонь потянулась прямо к своей жертве. На лице Зевула играла улыбка.

Ориханк уже нельзя было остановить.

В вихре кровавого дождя она молча смотрела на него и почти не шевелилась.

Кровавая ладонь коснулась ее платья, и убийственная демоническая сила злобно зарычала, предвкушая смерть новой жертвы.

Горящие красным светом глаза смотрели прямо на нее.

Чье-то сердце вдруг забилось чаще…

Красное сияние рассеялось, и один из силуэтов обессилено упал с небес.

Анан осталась стоять посреди облаков, ее глаза были закрыты, а на рукаве остался яркий кровавый след, режущий глаза.

Словно после дождя на глазах остались слезы…

Белая тень, опередившая магов Света, и спасшая Зевула от верной смерти, сейчас стояла перед ними. Это была Кицунэ.

Она оценила состояние Зевула, который был уже без сознания, нахмурилась и покачала головой. Потом тихо произнесла: «Вот уж действительно сумасшедший парень. Разве самые сильные чувства стоят таких жертв?»

Зевул не ответил ей, он не мог ничего сказать. Но люди Света уже понемногу оправились от первоначального удивления, и Кицунэ обратила к ним свой взгляд. Ее глаза сверкнули, когда она оценивающе осмотрела каждого из них.

Анан медленно и осторожно спустилась с небес к остальным. Красное пятно на ее рукаве казалось живым сердцем, вырезанным и брошенным на снег. На фоне ее белого платья этот след сразу бросался в глаза. Все вокруг с ужасом осознали, насколько близка была Анан к смерти от рук сумасшедшего демона!

Но ей все же удалось избежать смерти, и даже наоборот — тяжелую рану получил сам демон.

Лучшая ученица Айне оказалась сильнее.

Взгляд Кицунэ остановился на Анан, она внимательно посмотрела на девушку, и кивнула, с нескрываемой улыбкой сказав: «Ты действительно очень красива. Не удивительно, что мужчины из-за тебя сходят с ума».

Договорив, она снова посмотрела на Зевула, который бессильно повис у нее на плече. Затем она как будто случайно бросила взгляд на Ли Синя, лицо которого было темнее тучи.

Ли Синь ответил ей гневным взглядом, его рука тоже пострадала в схватке с Зевулом и до сих пор еще не восстановилась. Кисть была иссушена, словно у дряхлого старца, выглядело это ужасно. И было не ясно, как это может повлиять на его состояние в будущем.

Услышав иронию в голосе девушки, Ли Синь гневно вскрикнул: «Да кто ты такая! Ты хоть знаешь, что этот Зевул считается самым страшным демоном во всей Поднебесной, он принадлежит к клану Малеуса! Ты…»

«Ха!»

Кицунэ громко хохотнула, потом сильнее прижала к себе беспомощное тело Зевула, так чтобы все это увидели, и просто сказала: «Разве не видно, что мне на это совершенно наплевать?»

Ли Синь от такой наглости просто онемел, и даже не знал, что сказать в ответ. Боль в его правой руке усилилась от гнева, а сердце зажглось невыносимой яростью.

В эту же секунду откуда-то из-за его спины раздался удивленный крик:

«Небесная лисица! Это же Небесная лисица!»

Все вокруг удивленно вздрогнули, и если реакция Анан и Фасяна, которые ничего не знали о секретах Тайо, была не такой сильной, то ученики Мастера Юнь Иланя резко обернулись, кто-то даже вскрикнул, и все увидели, что это старик Лю Шунь указывал пальцем на Кицунэ.

Кицунэ сверкнула глазами в сторону Лю Шуня, слегка улыбнулась и кивнула. «А ты, старик, не тот ли прихвостень Юнь Иланя и Шан Гуаня, который все время держится за их спинами?»

Лицо Лю Шуня в миг стало красным от гнева, и его рука, указывающая на Кицунэ, даже начала дрожать. Под взглядами окружающих он гневно закричал, обращаясь к своим ученикам: «Что вы смотрите? Вперед, схватить эту ведьму!»

Кицунэ слегка усмехнулась, и взлетела вверх вместе с Зевулом. Лю Шунь погнался за ней, с эспером на готове, но Кицунэ только фыркнула, и, даже не глядя на Лю Шуня, нанесла ему удар — какая-то белая вспышка метнулась к его мечу.

В воздухе Лю Шунь остановился и отразил удар, но была заметно, что это было не так уж легко.

Все вокруг пораженно замерли. И хотя имя Лю Шуня не было таким громким, как слава Шан Гуаня или Мастера Юнь Иланя, он был магом старшего поколения Тайо. Однако, ему явно было непросто отразить удар Небесной Лисицы. Насколько же высоким был ее уровень?

В этот момент ученики Тайо закричали и бросились в бой. Кицунэ слегка нахмурилась — чтобы отражать удары, ей приходилось быстро вращаться вокруг себя, а с Зевулом на плече это было непросто. Она взлетела выше и вдруг услышала за спиной звуки буддистской молитвы, затем ее накрыло золотым сиянием.

Кицунэ нахмурилась, на ее лице впервые появилось удивление — она быстро закружилась вокруг себя, заплясали рукава ее одежды, и зеленоватое сияние, появившееся словно ниоткуда, отразило удар.

«Глубокая Мудрость…» Она посмотрела на Фасяна и одобрительно кивнула. «Не думала, что в чертогах Скайи появился такой талантливый ученик! Не зря вас называют одной из самых сильных школ Света, после Айне».

Фасян сложил руки в молитвенном жесте. «Благодарю, вы меня переоцениваете». И хотя его голос был очень вежливым, после этого жеста золотой свет сверкнул еще ярче, и из его рукава появилась яркая сфера, которая, быстро вращаясь, направилась прямо к Кицунэ.

Но Кицунэ лишь фыркнула в ответ, сверкнула зеленая вспышка, и она взлетела наверх, вместе с Зевулом, прямо в небо. Через миг там, где она стояла, взорвалась золотая сфера — раздался взрыв, и на земле осталась воронка.

Кицунэ, не желая больше возиться с ними, собралась улететь, но тут же резко остановилась, увидев перед собой синий свет. Голубое сияние накрыло все вокруг — это подоспела Анан с Ориханком.

Кицунэ изменилась в лице, взмахнула рукой прямо в сторону сияющего лезвия, и прозвенел удар. Световое лезвие исчезло, на лице Анан отразилось удивление — Ориханк вернулся в ее руки.

Кицунэ больше не медлила. С Зевулом на плече она обернулась белой вспышкой и исчезла из виду. Кто-то удивленно вскрикнул, увидев, как белая молния метнулась к берегу реки.

Кицунэ вихрем влетела в маленькое деревянное здание, а через секунду вылетела из окна. На ее плечах висел бессознательный Зевул, и еще маленькая серая тень — обезьянка Аш…

Погоня даже не успела начаться — Кицунэ словно растворилась в небесах. Люди Света осыпали чертовку проклятиями, но ее невероятная сила явно поразила всех, нельзя было недооценивать такую противницу.

Теперь можно было сказать, что битва в Пещере Чили подошла к концу. Осталось только полыхающее огненное море и крики раненных людей.

Где-то вдалеке раздался хриплый крик старосты деревни Мяо — Тумага. Он приказал отправить людей на холм, очевидно, чтобы узнать, что случилось с Мастером Алтаря. Но на холме уже кто-то был рядом с Мастером, и крики жителей деревни разносились далеко вокруг.

Уцелевшие начали возвращаться к своим домам, но вокруг полыхало пламя и раздавался только треск огня, пожирающего деревянные дома. Жилища рушились, от них не оставалось почти ничего. Это было ужасно.

Фасян горестно вздохнул, на его лице отразилась глубокая печаль. Он влетел прямо в огненное море и начал помогать людям потушить пожар. Вслед за ним отправились и ученики Тайо.

Только сейчас Ли Синь ощутил, что боль в правой руке отступила, и он смог ею пошевелить. Кажется, не было никакого серьезного вреда. Он успокоился и облегченно вздохнул.

И только он собирался отправиться на помощь остальным, как вдруг за его спиной прозвучал голос: «Брат Ли».

Ли Синь вздрогнул, обернулся и увидел Анан. Ориханк вернулся в ножны, белые одежды колыхались на ветру, отражая всполохи огня. Кровавый след на ее платье еще сильнее резал глаза. Но она, кажется, даже не обращала на это внимания.

Сейчас она смотрела на Ли Синя с холодом в глазах.

Ли Синь почему-то почувствовал себя неуютно под ее взглядом и спросил: «Что случилось, сестра Лу?»

Анан молча посмотрела на него, и только через несколько секунд сказала: «Это твое Лезвие Девяти Солнц нанесло Зевулу рану на правой руке?»

Ли Синь как будто онемел от ее тона, но все же смог выговорить: «Да».

Рука Анан на рукояти Ориханка вдруг сжалась еще крепче, так что на белой коже проступила синяя венка. Но ее лицо осталось все таким же холодным, она медленно кивнула и развернулась прочь.

Ли Синь вдруг ощутил непонятную ярость, и громко спросил: «Как это понимать, сестра Лу?»

Анан замерла на полушаге, пламя вокруг озарило ее белоснежный силуэт.

«Прекрасный меч! Прекрасный удар!»

Эти слова прозвучали легко, но она так и не обернулась, произнеся каждое слово отдельно, и очень медленно.

Ли Синь так и застыл на месте, не в силах ничего сказать.

Анан направилась вперед, и вдруг где-то над ней раздался треск — огромная деревянная балка, охваченная огнем, начала падать прямо на нее!

Ли Синь изумленно поднял брови, но еще до того, как он успел что-то сделать, Анан громко вскрикнула, и в этом крике почему-то послышалась печаль.

Ее левая рука метнулась в воздух, Ориханк последовал за приказом, и раздался звон лезвия меча. Деревянная балка была разрублена напополам, в воздух поднялся сноп искр, которые посыпались вниз дождем. Эта огненная пелена скрыла Анан от глаз Ли Синя.

Ли Синь, глядя на этот огненный дождь, не мог вымолвить ни слова, он так и стоял, совершенно обескураженный.

***

Ночь была темной.

Кицунэ, обернувшись белой молнией, петляла между горными пиками, дальше и дальше от Пещеры Чили.

Прошло больше получаса, когда она нашла тихое место на одном из холмов и остановилась.

Она осторожно опустила Зевула на землю. Он весь был покрыт кровью, которая стекала по его рукам и тут же выпивалась Душой Вампира.

Сейчас казалось, что Сфера Крови стала паразитом на теле Зевула, который непрерывно высасывал из него силы.

Кицунэ тяжело вздохнула, протянула руку и попыталась забрать Душу Вампира у Зевула. К несчастью, хоть он и был без сознания, его пальцы сжимали Жезл Смерти так сильно, словно это была его последняя опора в этой жизни.

После нескольких попыток Кицунэ отступила. Она покачала головой и снова вздохнула.

Когда ее взгляд упал на собственную руку, она увидела, что средний и указательный пальцы, всегда белоснежные словно яшма, слегка покраснели, и даже начали немного дрожать.

Кицунэ улыбнулась и тихо произнесла: «Все-таки этот Ориханк очень силен. Все такой же воинственный меч…»

Рядом с ней вдруг что-то упало на землю. Кицунэ вздрогнула и обернулась — это спящий Аш свалился с ее плеча и упал прямо на хозяина. Он что-то пропищал, потом машинально почесал затылок и снова уснул.

Кицунэ с улыбкой, но достаточно громко сказала: «Вот ведь паршивая обезьяна!»

В ответ раздалось только сопение Аша.

«Твой несносный хозяин скоро встретит свою смерть!»

Снова сопение…

Кицунэ закатила глаза и слегка подпнула Аша ногой. Потом опустилась на колени рядом с Зевулом, внимательно осмотрела его и покачала головой.

Ночь стала холодной, как вода, холод проникал прямо в кости.

Кажется, этот холод он уже ощущал когда-то давно…

Зевул постепенно начал приходить в себя, и в его голове замелькали беспорядочные воспоминания.

Он открыл глаза и первым, что он увидел, был яркий свет звезд.

Небо над Южными границами. Сейчас вокруг не было пламени, не было никаких криков, все вернулось к спокойствию и тишине. Звезды сверкали с небес, словно осколки льда.

Большие и маленькие, они были похожи на глаза, которые смотрели на мир людей и моргали.

Резкая боль пронзила правое плечо и прошла по всему телу сверху вниз. И хотя Зевул пытался сдержать крик, в конце концов ему это не удалось.

«Ты очнулся» Рядом с ним раздался мягкий, слегка беспокойный голос.

Зевул повернул голову и увидел Кицунэ.

Он собрал все оставшиеся силы, чтобы сесть. Движения давались нелегко, и боль в плече заставила его нахмуриться. Кицунэ посмотрела на него с сомнением. «Ты тяжело ранен. Лучше тебе сначала отдохнуть!»

Зевул опустил голову и увидел, что его рана перевязана отрезом белой ткани. Остальные небольшие раны тоже были залечены. Здесь не было больше никого, и очевидно, что это Кицунэ лечила его, пока он был без сознания.

Он тихо сказал: «Ты спасла меня. Спасибо».

Кицунэ только пожала плечами. «Я ничего такого не сделала, тебе просто повезло. Я даже не ожидала, что ты выживешь».

Зевул фыркнул, в его голове замелькали воспоминания о битве в Пещере Чили. Его сердце вдруг дрогнуло, он застыл и, казалось, погрузился в свои мысли.

Кицунэ вдруг сказала: «Вообще-то больше всего мне жаль простых жителей деревни Мяо. Их дома уничтожены огнем, погибло столько родных, даже их великий Мастер Алтаря так ужасно…»

Зевул вздрогнул всем телом.

«Что с ним?» Его голос вдруг стал хриплым.

Кицунэ все еще сохраняла невозмутимое выражение и продолжала: «Я помню, как он сражался с тем чудищем с небес, но в конце концов проиграл, и получил тяжелую рану. А его странный эспер…»

«Что с ним? Он жив?» Зевул попытался встать, и Кицунэ тут же замолчала. Очевидно, Зевула не интересовало, что случилось с артефактом деревни Мяо.

Но как только Зевул поднялся на ноги, на его лице отразилась боль. Его ноги подкосились, и он пошатнулся — казалось, он вот-вот снова упадет.

Кицунэ только хотела протянуть руку ему на помощь, но Зевул глубоко вздохнул и устоял на ногах. Только лишь на его лбу выступили капли пота.

Кицунэ медленно опустила руку и странно посмотрела на него. «Тебе-то до него какое дело?»

Зевул тяжело выдохнул: «Что с Мастером, ну же, говори! Он жив?»

Кицунэ ответила: «Когда я улетала оттуда, то бросила взгляд на старика. Он лежал на земле, словно мертвый. И если честно… я не знаю точно».

В глазах Зевула мелькнула горечь и сожаление, он сжал зубы и развернулся, чтобы уйти. Но он не сделал и пары шагов, когда повязка на его плече стала красной — очевидно, рана открылась снова.

Голос Кицунэ раздался позади него: «Тебе лучше восстановить силы! После удара Лезвия Молний так просто не оправляются!»

Зевул чувствовал, что внутри него нарушен ход энергии, и дыхание было очень сбивчивым. Чистая Сущность Айне и Глубокая Мудрость Скайи сейчас вновь соединились, чтобы спасти его. С тех пор, как он предал Айне десять лет назад, это была самая тяжелая рана в бою.

Уровень Анан действительно поднялся до недостижимых вершин!

Он произнес про себя эти слова и попытался преодолеть боль внутри себя. Он медленно сделал шаг и направился вперед.

«Ты хочешь вернуться туда, несмотря ни на что? Все это ради Лазурии?» Из-за его спины раздался голос Кицунэ.

Зевул ничего не ответил, только сделал еще пару шагов.

Кицунэ, глядя на него, тяжело вздохнула и с горестной улыбкой произнесла: «Вот это упорство…» Она медленно пошла вслед за ним.

Через несколько секунд она вдруг спросила: «А… та девушка, с которой ты сражался сегодня… по сравнению с Лазурией, кто нравится тебе больше?»

Зевул вздрогнул и повернулся к ней, странно посмотрев в глаза лисице. Но на ее лице не дрогнул ни один мускул, под испепеляющим взглядом Зевула она даже слегка улыбалась.

Зевул медленно отвернулся и больше не смотрел на нее. Только через некоторое время он медленно, словно обращаясь к самому себе, тихо сказал: «На всем белом свете только одна Лазурия была со мной искренней! Ради нее… я не боюсь даже умереть!» Он сказал это, затем развернулся и пошел вперед.

В небесах сияли звезды, освещая мир людей.

Кицунэ тихо вздохнула и пошла следом. Потом вдруг остановилась и обернулась, громко крикнув: «Эй, обезьяна, мы уходим!»

В ответ снова раздалось только сопение.

Кицунэ молча улыбнулась.

Том 13. Глава 6. Поиски следов.

Небо постепенно начало светлеть, и огонь, полыхавший в Пещере Чили всю ночь, тоже понемногу утих. Но сейчас вместо домов на пожарище остались только черные обгорелые остатки стен и обрушившихся крыш.

Фасян и остальные люди Света провели здесь всю ночь, помогая жителям потушить огонь. И хотя их уровень был достаточно высоким, на их руках красовались ожоги, а лица нескольких учеников Тайо были черными от сажи.

Наконец, они снова собрались вместе, обернулись и облегченно вздохнули. Только жители деревни все равно смотрели на чужаков с подозрением — словно их помощь вообще ничего не значила.

Фасян горько усмехнулся, но в душе он понимал этих людей. Затем он развернулся к своим, чтобы что-то сказать, как вдруг среди людей Тайо началось какое-то движение.

Фасян замер, повернулся в их сторону, и увидел, что с небес опустился Мастер Шан Гуань, он приземлился и подошел к Фасяну.

Вчера он улетел самым первым, но сегодня почему-то прибыл сюда последним. Все люди Света вокруг начали удивленно переглядываться.

«Хаха!» раздался голос Лю Шуня из Тайо. «Брат Шан Гуань, что-то ты рановато!»

Шан Гуань был невозмутим, но слегка задумчив, словно его что-то беспокоило. Он не обратил внимание на Лю Шуня, только посмотрел вокруг, покачал головой и со вздохом обратился к Ли Синю: «Здесь уже нечего делать, возвращайся в Тайо с остальными учениками!»

Ли Синь тоже был полон возмущения и очень хотел расспросить Шан Гуаня обо всем. Интересно, куда он пропал прошлой ночью? Ведь если бы Шан Гуань был здесь, они бы никогда не упустили Зевула, и проблем было бы намного меньше!

Но Ли Синь, поразмыслив, не стал пререкаться с приказом Мастера, а только кивнул и тихо сказал: «Слушаюсь, Мастер».

Однако Лю Шунь, стоявший рядом с ним, не выдержал и язвительно сказал: «Что это означает? Вчера скрылся ото всех непонятно куда, а сегодня только появился и уже раздаешь приказы!»

Шан Гуань посто сказал: «Вчера я столкнулся с непредвиденными обстоятельствами. Я все расскажу, когда мы вернемся в Долину». Лю Шунь изменился в лице, и только хотел еще что-то сказать, когда Шан Гуань недовольным тоном добавил: «Четвертый брат, поговорим после!»

Лицо Шан Гуаня было не сердитым, но величественным, и Лю Шунь не решился больше спорить. Ли Синь, немного погодя, снова обратился к Шан Гуаню: «Мастер, вы должны знать, что Девятихвостая лиса…»

Шан Гуань покачал головой. «Это не столь важно сейчас. Поговорим, когда вернемся в Долину».

Ли Синь больше не колебался. Он кивнул и немедленно поднялся в небо вместе со всеми учениками Тайо. Только лишь улетая он не выдержал и посмотрел на Фасяна и стоящую рядом с ним Анан.

Лицо ледяной девушки было холодным и спокойным, она даже не удостоила его взглядом.

В душе Ли Синь тяжело вздохнул и скрылся из виду. Лю Шунь, хоть и не очень этого желал, но тоже последовал за ними.

Шан Гуань тяжело вздохнул, и, наконец, развернулся к Фасяну и Анан. «Благодарю за помощь в спасении этих людей. Я действительно вам очень благодарен».

Фасян и Анан поклонились в ответ, и Фасян с улыбкой сказал: «Вы слишком переоцениваете нас, Мастер Шан Гуань. Айне, Скайя и Тайо должны объединить свои силы, чтобы бороться с врагом. Но я вижу, что Мастера что-то беспокоит. Что-то случилось с вами прошлой ночью?»

Он внимательно смотрел на Шан Гуаня, с улыбкой на лице, какая бывает только у буддистских монахов.

В душе Шан Гуань возмущенно фыркнул, но лицо его осталось все таким же — выражающим благодарность. «Ничего страшного не произошло, я просто столкнулся кое-с-какими трудностями, пришлось потратить чуть больше времени, чтобы добраться сюда. Благодаря вам здесь уже все в порядке, и я не смею больше задерживать уважаемых гостей, возвращайтесь домой! Если будет такая возможность, мы с Мастером Юнь Иланем обязательно придем к вам с визитом!»

Фасян и Анан переглянулись. Они оба были очень умными людьми, и конечно же не поверили словам Шан Гуаня про небольшие трудности.

Небольшие трудности, которые могли бы так сильно задержать Шан Гуаня, должно быть, были размером с гору! Но сейчас было ясно, что Шан Гуань ничего им не скажет. А спрашивать напрямую было бы невежливо. Поэтому они поклонились и согласно кивнули.

Шан Гуань еще раз поблагодарил их за помощь и покинул Пещеру Чили.

Проводив его силуэт в облаках, Анан вдруг произнесла: «Он явно не в настроении».

Фасян улыбнулся и произнес: «Да уж! Интересно, с чем же все-таки столкнулся старик Шан Гуань вчера вечером…» договорив до половины, он вдруг запнулся. На лице Анан отражался только холод, она даже не собиралась улыбаться. Эта девушка смотрела куда-то вдаль, и в ее глазах сияло какое-то странное выражение. Ее мысли были уже где-то далеко, и наверняка это было что-то более важное, чем Мастер Шан Гуань.

О чем же она думала в этот момент?

Фасян тихо прочитал молитву и ничего не стал говорить.

***

Тем временем, на вершине холма неподалеку.

Кицунэ поддерживала Зевула и смотрела вдаль. Наконец, последние силуэты чужаков поднялись в воздух и покинули Пещеру Чили, растворившись вдали.

«Они ушли». Кицунэ улыбнулась.

Зевул молча посмотрел вдаль, и только потом сказал: «Нужно спуститься туда».

Кицунэ кивнула, но, посмотрев на рану Зевула, все же решила заметить: «Может быть, мы все-таки хоть немного отдохнем? Твоя рана снова начала кровоточить!»

Зевул категорично покачал головой. «Обо мне не беспокойся. Сейчас главное — найти Мастера Алтаря».

Договорив, он сделал шаг вперед.

Позади вдруг раздался крик Аша — он выскочил откуда-то сбоку и в три прыжка забрался на плечо Зевула. Он уже окончательно проснулся от опьянения и сейчас явно был в очень приподнятом настроении, то и дело Аш смеялся и кричал.

Кицунэ подошла к Зевулу и сердито глянула на Аша. «Что ты так радуешься? Вчера вечером твой дурацкий хозяин чуть не умер!»

Раздалось сердитое шипение — это Аш, сидя на плече Зевула, оскалил зубы и состроил злобную мордочку. Обе лапки он сжал в кулаки, словно готов был броситься на врага, обидевшего Зевула.

Кицунэ только фыркнула. «Не надо притворяться! После драки кулаками не машут!»

Аш закатил глаза, пару раз вскрикнул, отвернулся от Кицунэ и, вцепившись в одежду Зевула, сделал вид, что ничего не слышит и не видит.

Зевул протянул руку и погладил Аша по голове. Ни слова не сказав, он продолжил идти вперед, спускаясь с холма. Аш обернулся к Кицунэ и высунул язык. Он явно был доволен собой.

Кицунэ горько усмехнулась, покачала головой и вздохнула. Она пошла следом за ними, вполголоса сокрушаясь: «Дожили… что за времена настали! Даже обезьяны — и те с характером…»

Они снова вошли в Пещеру Чили, и теперь в глазах людей Мяо, которых они встречали, был лишь гнев и страх. Особенно у тех, кто прошлой ночью видел Зевула, потерявшего рассудок.

Кицунэ увидела, что Зевулу очень тяжело идти, подошла ближе и потянула его за рукав. Зевул, было, воспротивился, но она тихо сказала ему: «Кажется, люди Мяо больше не позволят нам встретиться с Мастером Алтаря».

Зевул хотел высвободить рукав из руки Кицунэ и пойти дальше, но услышав ее слова он вдруг замер. «Почему?»

Кицунэ в ответ лишь посмотрела вдаль. Зевул проследил за ее взглядом, и увидел, что у подножия холма стояло около десятка воинов Мяо. Они охраняли единственный проход к Алтарю.

И когда эти воины увидели двоих чужаков, они схватились за оружие и выставили копья в сторону Кицунэ и Зевула.

Зевул молча продолжил идти вперед, ничего не сказав. Кицунэ пошла рядом с ним и немного погодя спросила: «Что ты будешь делать, если они тебя не пропустят?»

Зевул ничего ей не ответил.

Аш на плече Зевула начал оглядываться по сторонам, на его мордашке отражалось удивление — он никак не мог понять, почему здесь все так сильно изменилось всего за один только вечер!

Они подошли еще ближе к холму, и опасения Кицунэ оправдывались — воины и не думали пропускать их, наоборот — в их глазах сверкал гнев, выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. В сторону Кицунэ и Зевула были направлены копья.

Зевул слегка поджал губы, в его взгляде мелькнула тревога. Но он понимал, что сейчас нельзя действовать грубо. Если он снова причинит вред народу Мяо, Мастер Алтаря никогда не согласится ему помочь, и тогда Лазурию ему не спасти…

Он глубоко вздохнул и тихо сказал: «Я хочу увидеть Мастера Алтаря».

Может быть из-за того, что никто не понял его слов, или по какой-то другой причине, лица воинов Мяо ни капли не изменились. Сейчас даже Кицунэ нахмурилась, предчувствуя беду.

Прямо в этот момент откуда-то из-за спин воинов раздался голос старосты Тумага: «Мастер Алтаря тяжело ранен! Он не может увидеться с вами. Пожалуйста, уходите!»

Воины расступились, и Тумаг вышел навстречу Зевулу и Кицунэ. Его лицо было холодным, на одежде были видны следы крови. Очевидно, ему тоже пришлось нелегко прошлой ночью.

Сейчас он обращался к чужакам гораздо менее приветливо.

Зевул решился спросить: «С Мастером все в порядке?»

Тумаг холодно усехнулся. «К вашему счастью, он еще жив».

Зевул облегченно выдохнул, но Кицунэ не понравилось то, что сказал Тумаг. Она сказала: «То, что Мастер был ранен, не наша вина. Я понимаю ваши чувства, но вам не нужно срывать гнев на всех подряд».

Тумаг со вчерашней ночи был просто в бешенстве, поэтому так разговаривал с чужаками. Он прекрасно знал, что прошлой ночью Зевул не убивал его людей и даже спас жизнь одному мальчику.

Но сейчас, услышав холодный тон Кицунэ, он снова начал гневаться, его лицо потемнело и стало сердитым.

За его спиной вдруг раздались шаги — это прибежал молодой колдун Мяо, один из послушников Мастера Алтаря. Он смерил Зевула странным взглядом, потом что-то тихо сказал на ухо Тумагу.

Тумаг, очевидно, не ожидал это услышать, и сначала даже не поверил посланнику, тихо переспросив его. Но юноша в ответ закивал головой, подтверждая сказанное.

Тумаг тяжело вздохнул, развернулся к Зевулу и сказал: «Мастер желает видеть вас! Идите с этим человеком!»

Зевул и Кицунэ застыли от неожиданности — как Мастер узнал, что они вернулись в деревню? Но Зевул не стал над этим думать — он был счастлив, что Мастер Алтаря захотел увидеться с ними, а значит есть надежда…

Они отправились за посланником, прошли через толпу воинов и пошли в сторону Алтаря. Взгляды людей Мяо, полные гнева, неотрывно следили за ними. Но приказ Мастера Алтаря не смел нарушать никто — их пропустили без всяких препятствий. Они прошли совсем немного, когда кто-то из толпы людей Мяо что-то крикнул Тумагу, и очень скоро все люди начали шумно возмущаться, словно они не хотели снова видеть, как чужаки входят в их священный Алтарь.

Но Тумаг что-то громко выкрикнул в ответ и посмотрел в сторону Алтаря. Только тогда голоса людей Мяо постепенно стихли.

Зевул и Кицунэ продолжали подниматься. И когда они дошли до ровной платформы перед Алтарем, то сразу же заметили, что на массивных каменных столбах появилось множество трещин. От того места, где вчера стоял Мастер Алтаря, в стороны расходились глубокие трещины, а в центре была видна глубокая вмятина.

Они переглянулись, на лице Кицунэ не было никакого выражения, но сердце Зевула слегка дрогнуло. Южные границы были дикими местами, и люди из Центральной равнины нечасто появлялись здесь. Однако, было очевидно, что и школы Света, и Малеус сильно недооценивали магическое искусство местных народов.

Сейчас они своими глазами увидели, насколько местные колдуны могут быть сильны. И эту силу нельзя было недооценивать…

Посланник впереди на своем странном языке поторопил их, и Зевул с Кицунэ поспешили за ним.

В глубине Алтаря они снова увидели длинный тоннель, который проглотил их тени без остатка.

***

Далеко на юг от Пещеры Чили высилась гряда огромных гор, бесконечной цепью вздымающейся в небеса. Это были легендарные горы Шиван, от одного названия которых люди невольно вздрагивали.

Здесь, кажется, тысячу лет уже никто не видел солнечного света. Черные облака были цвета воронова крыла, завывал холодный черный ветер. Изредка смельчаки приходили сюда на охоту, но никто из них так и не возвращался назад к людям.

Среди Пяти народов Юга издревле ходили предостережения, оставленные еще предками — ни в коем случае нельзя приближаться к этой горной гряде. В горах Шиван обитает ужасный Князь Тьмы и его слуги — кровожадные оборотни.

На протяжении многих лет эти поверья передавались из поколения в поколение, сохраняясь среди людей Пяти народов Юга. Время летело, и к облакам, нависающим над горами Шиван, прибавлялась мистическая завеса тайны.

И единственный путь к этому пугающему месту по-прежнему лежал у подножия самих гор, это была темная лесная пещера, из которой время от времени раздавалось странное рычание, от звуков которого волосы вставали дыбом, а по телу проходил холод.

Легенды Южных народов гласили, что это гневные крики самого Князя Тьмы!

Рядом с этой самой пещерой сейчас вдруг возникла размытая черная тень. И хотя сейчас в небе сияло солнце, вокруг этой тени висела темная аура.

За его спиной также неожиданно возник огромный зверь. Четырьмя лапами он упирался в землю, на которой от его когтей оставались глубокие следы.

Изогнутая спина, длинная шея, огромная голова — с первого взгляда могло показаться, что это один из священных драконов Центральной Равнины. Но при более внимательном взгляде была видна разница. Огромная кровавая пасть, острые клыки и когти, пара глаз сияла недобрым огнем. Зверь оглядывался по сторонам, словно в поисках жертвы.

По сравнению с черной тенью перед ним, зверь был выше на целых две трети. Но человек в черном, кажется, совсем не боялся зверя, напротив — огромный Голодный Дракон уважительно склонил голову перед ним.

Колдун тоже отнесся к зверю довольно уважительно и отвесил поклон. Затем он осторожно оглянулся по сторонам, и, убедившись, что вокруг никого, кивнул дракону и сказал: «Возвращайся!»

Голодный Дракон издал низкий рык, словно ответил согласием. Но его голос все равно звучал очень резко и пугающе.

Человек в черном, очевидно, уже давно привык к этому ответу, и через миг он сам исчез во тьме пещеры, растворившись в непроглядной тьме.

Но дракон был слишком велик, чтобы пройти в пещеру, и хотя его грузное тело дернулось вслед за колдуном, зверь все же остался на месте.

Раздался громкий низкий рык, ужасный Голодный Дракон медленно развернулся… Кажется, он среагировал на какой-то шум или движение, сейчас его глаза сверкнули, и он стал оглядываться по сторонам. Нос дракона постоянно втягивал воздух, словно пытаясь почуять добычу. Вокруг было тихо, и ничего не происходило. Дракон еще раз огляделся, но так ничего и не обнаружил.

В его глазах отразилось замешательство, но в конце концов зверь все же успокоился и снова развернулся в другую сторону. Раздался громкий рык, огромные лапы напряглись и оттолкнулись от земли — с грохотом взбираясь по отвесной скале, дракон направился прямо на горную гряду Шиван.

Его тень была огромна и величественна, огромные лапы сдирали целые куски скалы с каменной стены, когти пробивались сквозь камень, словно гвозди, не давая дракону упасть.

Он очень быстро начал взбираться наверх — казалось, он даже летел. Очень скоро его силуэт оказался на вершине скалы и исчез в черных облаках над горами.

А рядом с лесной пещерой через некоторое время раздался долгий протяжный вздох, раздавшийся из густой травы. Словно кто-то очень долго ждал.

Через миг из высокой травы показался силуэт в светло-желтом платье, девушка приземлилась прямо у входа в темную пещеру.

Она посмотрела в темноту перед собой, и на ее лице появились сомнение и задумчивость. Немного постояв, она, кажется, приняла решение, и, закусив губу, направилась внутрь пещеры, в таинственный мир, из которого еще никто не возвращался.

Том 13. Глава 7. Легенда.

Пещера Чили, Алтарь деревни Мяо.

Вчерашняя битва словно вовсе не повлияла на спокойную атмосферу внутри Алтаря. Следуя за молодым колдуном, Зевул и Кицунэ бесшумно шли по длинному коридору. Аш, сидящий на плече Зевула, сейчас тоже вел себя очень тихо, словно тишина вокруг заставляла его присмиреть.

Пройдя через длинный коридор, они, наконец, остановились перед входом в каменный зал в глубине Алтаря. Молодой проводник кивнул им, и затем, ни слова ни сказав, развернулся и пошел прочь. Через миг он исчез в темноте. У входа в зал остались только Зевул и Кицунэ. Они переглянулись, и Зевул сказал: «Пойдем!»

Кицунэ согласно кивнула, и они вошли внутрь зала.

Внутри по-прежнему было темно и тихо, а впереди все так же горел костер, перед которым, спиной к вошедшим, сидел сгорбленный старик.

Эта знакомая картина делала события прошлой ночи вовсе не реальными, как будто все это происходило лишь во сне…

Издали они услышали, как старик слегка закашлялся, и пламя, освещавшее его силуэт, задрожало. Этот звук разрушил тишину вокруг и вернул их к реальности.

«Вы пришли». Старик перестал кашлять и хриплым голосом произнес: «Подойдите!»

Зевул и Кицунэ подошли к нему чуть ближе, и беззвучно сели, ожидая, когда старик снова заговорит. В его присутствии они почему-то ощущали себя неуютно, и не решались первыми заводить разговор.

Мастер Алтаря, кажется, тихо вздохнул, и произнес: «Прошу извинить, что жители деревни были невежливы с вами. Это не их вина».

Зевул мягко кивнул. «И в мыслях не было винить их».

Мастер снова закашлялся, но потом замолчал и больше ничего не сказал. Зевул и Кицунэ покорно ждали, когда же он снова заговорит. Но только Мастер словно вовсе уснул — он даже не шевелился и не издавал никаких звуков.

Зевул в душе начал волноваться. Во-первых, он не знал, о чем сейчас размышляет Мастер Алтаря. Во-вторых, из-за вчерашней битвы Мастер чуть не лишился жизни, и если сейчас он откажет Зевулу в помощи и не станет спасать Лазурию, он никогда себе этого не простит…

Ожидание было очень тягостным, и Мастер, казалось, вовсе не собирался с ними говорить. Кицунэ, однако, продолжала терпеливо ждать, она совсем не волновалась, в отличие от Аша, который не мог спокойно сидеть на месте.

Характер у обезьянки был игривый, и он не привык к спокойствию и к тишине. Он оглянулся по сторонам и осторожно спрыгнул с плеча Зевула.

Зевул уже был так взволнован, что больше не мог молчать. Он все же решился нарушить тишину: «Мастер, вы помните, я просил вас об одном…»

Он еще не успел договорить до конца, когда Мастер перебил его: «Молодой маг, я хочу рассказать тебе одну старинную легенду».

Зевул застыл и посмотрел на Кицунэ. Она была хмурой, и в глазах ее отражалась задумчивость. Очевидно, она тоже не знала, какие мысли занимают сейчас Мастера Алтаря.

Но сейчас они пришли просить о помощи, и не могли быть невежливыми. Зевул в душе тяжело вздохнул, усмирил волнение в сердце и терпеливо ответил: «Прошу вас, продолжайте, Мастер!»

Хриплый голос Мастера Алтаря зазвучал в тишине каменного зала, разлетаясь вокруг, и вместе с ним в воздухе словно закружились воспоминания давно минувших лет, многих и многих сотен лет…

«Наши народы живут на Южных границах, которые никогда не были такими процветающими, как Срединная равнина. Но и у нас здесь существуют свои истоки, свои древние легенды…»

Зевул мягко кивнул. Обычаи и жизнь на Южных границах действительно сильно отличались от Центральной равнины.

«Сейчас всем в Поднебесной известно, что на Юге существуют пять народов, которые живут на этих землях. Но не многие знают, что когда-то очень давно, люди Мяо, Ли, Чжуан, Ту и Гао Шань были единым народом, древним как сама земля. Этот народ назывался У — Колдовской народ».

Зевул и Кицунэ замерли — Зевул никогда не слышал об этом, и более того — даже Кицунэ узнала о существовании народа У только что.

Силуэт Мастера Алтаря, озаренный пляшущим пламенем, тенью ложился на каменный пол. Сквозь его голос раздавался треск сгорающих ветвей. Казалось, в его голосе звучат и голоса людей тех времен…

«Легенды гласят, что в древние времена Колдовское племя У обитало на Южных границах, и сила его была велика. Среди этого народа было множество великих колдунов, и все они поклонялись самому сильному из них. Это была Великая Колдунья, Госпожа, Хозяйка Алтаря, равных которой по силе не было во всех Южных границах».

«Эта женщина выбиралась из числа самых сильных ведьм племени, каждые несколько поколений. Она должна была служить Духу племени, проводить колдовские обряды и руководить всем народом У. Так было заведено на протяжении многих и многих веков…»

Зевул и Кицунэ внимательно слушали Мастера. Они оба были достаточно умными, чтобы понять — вот-вот Мастер расскажет им самый ключевой момент истории. Аш в этот момент убежал куда-то в темноту, его не было ни слышно, ни видно.

«Шел третий год правления Одиннадцатой Хозяйки Алтаря, когда на Юге, в горах Шиван, вдруг случилось кое-что странное».

Голос Мастера Алтаря был все таким же хриплым, но его тон почему-то стал немного выше, словно в душе он был очень взволнован, и уже не мог этого скрывать».

«В глубине гор Шиван появилось неведомое зло, которое люди назвали Зверем. Никто не знал, откуда он взялся. Словно все зло и гнев, накопленные в Поднебесной за долгие тысячелетия, вдруг собрались в горах Шиван и воплотились в нем».

«Сначала никто не замечал даже его существования. Но постепенно… старейшины племени У начали ощущать что-то странное. Горы Шиван всегда были очень опасной горной грядой, но леса вокруг них были богаты животными, в этих местах охотились самые искусные мастера племени У.

Только однажды вокруг гор появилось странное ядовитое облако, завеса ядовитого тумана. Стоило человеку вдохнуть этот туман, как он тут же падал замертво.

Еще более странным было то, что обыкновенные лесные звери начали изменяться. Кто-то из них стал превращаться в оборотней, по виду подобных человеческим существам, но по характеру жестоких, кровожадных убийц и людоедов. В сердцах людей народа У поселился страх».

Зевул и Кицунэ невольно переглянулись. То, что рассказывал Мастер Алтаря, раньше было им неизвестно, словно эту легенду тщательно скрывали.

Мастер ненадолго замолчал, словно тоже перенесся в те далекие времена, вслед за древней легендой. Через несколько минут он снова медленно продолжил: «Тогда Хозяйка Алтаря собрала совет старейшин племени и повелела снарядить отряд воинов, во главе с троими самыми сильными колдунами. Они должны были отправиться в горы Шиван и узнать, что же там произошло, и почему вдруг стали появляться оборотни и эта ядовитая завеса.

Но даже она не могла предвидеть того, что произошло потом. Из этого похода вернулся лишь один, самый сильный из троих предводителей. Все его тело было покрыто ранами, которые не смогла излечить сама Хозяйка Алтаря. В конце концов, он пришел в себя в последний раз, выкрикнул слово «Зверь!» и через миг умер, так и не рассказав, что же там произошло!»

«Зверь…» Зевул и Кицунэ тихо повторили это слово, словно древнее заклинание.

«С тех пор старейшины племени У поняли, что в горах Шиван действительно появился страшный враг.

После многих попыток что-то разузнать, ценой жизней еще нескольких воинов, они выяснили, что это странное существо возникло в горах Шиван словно из ниоткуда, но магия его очень сильна. Под действием его чар изначально плодородные земли и богатые леса превращались в пустоши и дикие скалы, чистые реки становились отравленными и воздух вокруг становился ядовитым.

А животные в лесах, тоже попавшие под действие его магии, превращались в оборотней — стали появляться люди-медведи, люди-тигры, люди-леопарды, люди-волки, и другие разные монстры, которые наводили ужас на округу своей жестокостью…»

Зевул нахмурился и решился спросить: «Среди них были и рыбьи твари?»

Тень Мастера Алтаря вздрогнула, он замолчал, словно задумавшись о чем-то, и затем медленно кивнул: «Да, в легендах о горах Шиван упоминается и о людях-рыбах. Но откуда вы…»

Зевул решился рассказать об этом Мастеру: «Мы уже однажды сталкивались с этими племенами оборотней, в Смертельных Топях, на западе».

Мастер вздрогнул, и все-таки, не выдержав, обернулся. Пламя осветило морщины на его лице, словно следы от колесницы времени. Его голос стал еще более хриплым. «Вы… вы действительно видели этих существ?»

Зевул молча, но твердо кивнул.

Мастер заметно побледнел и пробормотал: «Появились… они все-таки появились, Священный дух, защити нас! Но… но почему они оказались на западе, так далеко отсюда? Разве вход к горам Шиван не охраняется кланом Тайо…»

На его старческом лице появлялись то ужас, то задумчивость, выражения все время менялись, казалось, он сейчас закричит.

Зевул протянул руку и легонько похлопал Мастера по плечу, словно пытаясь его успокоить.

Мастер Алтаря вздрогнул, словно вдруг проснувшись ото сна, посмотрел на Зевула и немного успокоился. Затем он снова отвернулся к огню.

«Я… продолжу свой рассказ. Все равно то, что случилось — это воля Неба. Мы, простые люди, не можем вмешиваться…»

Его голос, казалось, стал еще более горестным. «После того, как люди племени У узнали о существовании Зверя, их жизнь больше не была такой спокойной, как прежде. Со временем оборотней, прислуживающих Зверю, стало так много, что они начали распространяться за пределами гор Шиван.

Из разных мест время от времени приходили тревожные вести, в сердцах людей поселился страх, многие простые крестьяне даже стали покидать свои дома и бежать на север, бросив все свое хозяйство. Если бы это продолжилось, племя У исчезло бы с лица земли».

Хозяйка Алтаря сначала хотела подождать и узнать о страшном Звере побольше, а затем найти способ избавиться от него.

Но тогда ситуация уже начала выходить из-под контроля. Народ начинал волноваться, и это становилось опасным. Хозяйка все-таки решила собрать всех самых сильных магов и воинов племени У, и вместе с ними отправиться на поиски Зверя. Она намеревалась вступить с ним в схватку и избавить свой народ от напасти».

«К несчастью, именно тем вечером, когда Хозяйка Алтаря приняла это решение, Зверь собрал всех своих слуг, оборотни вырвались из гор Шиван и напали прямо на Алтарь племени У.

Алтарь колдунов всегда был священным местом для всего народа У. И тем вечером все люди У, даже слабые женщины и совсем маленькие дети, все они пытались отразить этот удар и защитить свою святыню. Они сражались с ужасными оборотнями насмерть!»

Голос Мастера вдруг остановился, Зевул с Кицунэ даже задержали дыхание. Перед их глазами словно возникли страшные картины кровавой битвы из древних времен, вновь ожившие под действием голоса Мастера Алтаря Мяо.

"Эта битва была еще ужаснее, чем вы можете себе представить. То, что происходило здесь вчера ночью было бы лишь детской игрой по сравнению с той битвой.

Земля под ногами была сплошь залита кровью, и повсюду лежали горы трупов — и звериных, и человеческих, когда сам Зверь, с еще одним отрядом оборотней, вступил в схватку. Он напал сразу на Алтарь, в котором находилась Хозяйка.

И дорогу к Алтарю он устилал телами убитых…»

«Но только Духи-покровители все же вспомнили о своих детях, и решили их защитить. К тому же, Хозяйка Алтаря тех времен была самой сильной колдуньей Южных границ».

После кровопролитной битвы Хозяйке Алтаря удалось поймать Зверя в ловушку, с помощью заклинания Восьми Демонов Инферно…»

«Что?» Зевул и Кицунэ одновременно задали этот вопрос.

Мастер странно посмотрел на них и спросил: «Заклинание Восьми Демонов Инферно, а что?»

Зевул и Кицунэ переглянулись, помолчали немного, и затем Зевул сказал: «Это название… показалось нам очень необычным».

Мастер вздохнул и продолжил: «Это заклинание сохранилось еще с самых древних времен. Оно начинает действовать от огненной энергии волшебного артефакта — Зеркала Инферно, и сила его очень велика. И во время той битвы Зверя удалось поймать с помощью этого заклинания.

Люди народа У воспряли духом, узнав об этом, а его армия разбежалась, потеряв своего командира».

«Но хотя сила Восьми Демонов Инферно была безграничной, Зверь оказался сильнее. Он был тяжело ранен, почти сожжен Огненным драконом Пустоши, но все еще был жив. И все еще мог сражаться.

В тот момент из-за огненной силы заклинания остальные воины У не могли попасть внутрь Алтаря и помочь своей предводительнице. Ей приходилось в одиночку сдерживать силу заклинания. Никто не мог вмешаться, и это сводило всех с ума. Прошло три дня и три ночи, когда Зверю все же удалось вырваться из западни».

«Однако хоть он и вырвался, заклинание нанесло ему слишком тяжелые раны — не дожидаясь погони, Зверь скрылся в горах Шиван.

Когда подмога ворвалась внутрь Алтаря, они увидели, что Хозяйка сама осталась почти без сил, словно сухое дерево без воды.

Но народ У не зря любил и уважал свою Хозяйку Алтаря. Она отдохнула один только день, а потом, раненная и слабая, решила в одиночку отправиться в гору Шиван, чтобы найти Зверя и убить его.

Нельзя было дать Зверю снова набраться сил. Иначе пришел бы конец не только народу У, но и всем людям в Поднебесной».

Кицунэ слегка вздохнула. «Эта женщина действительно была очень храброй! Наверняка она сама могла бы стать святой богиней!»

Мастер Алтаря просто ответил: «На юге люди не верят в святых богинь».

Кицунэ улыбнулась, но ничего не сказала.

А Мастер продолжил: «Никто в племени не был согласен с таким ее решением. Все понимали, что если она уйдет, то уже никогда не вернется. Но Хозяйка Алтаря была непреклонна. И в конце концов она все-таки отправилась в горы, а вместе с ней ушли семеро сильнейших и храбрейших воинов народа У. Ввосьмером они вошли в горы Шиван, навстречу неизвестности».

«По дороге им пришлось пробираться через густую чащу, и неизвестно, сколько оборотней они убили, прежде чем на шестой день добрались до пещеры, в которой укрылся Зверь. Хозяйка Алтаря в этот момент снова приняла решение отправиться туда одной. Она приказала семерым воинам ждать снаружи и вошла в пещеру. Сначала воины не хотели ее отпускать, но она смогла уговорить их, сказав, что внутри они будут для нее лишь обузой, а не подмогой. В конце концов, воины смирились».

«После того, как Хозяйка исчезла внутри пещеры, от нее не было никаких вестей два дня и две ночи. Воины начали волноваться, и, в конце концов, двое из них не выдержали — они отправились в пещеру на поиски Хозяйки Алтаря. Остальные пятеро остались покорно ждать снаружи, не решаясь ослушаться приказа.

Конечно, сначала между воинами произошла ссора, в конце которой двое из них все же вошли внутрь пещеры. И с тех пор от них тоже не было никаких вестей».

«Так прошло пять дней, и оставшиеся пятеро воинов тоже постепенно начали терять надежду, когда Хозяйка Алтаря, чудом живая, пошатываясь, вышла к ним из пещеры. В тот миг вся она была мертвенно бледной, словно крови в ней не было совсем.

Пятеро воинов были так рады ее появлению, что ничего этого не заметили. Хозяйка Алтаря собрала их перед собой и каждому из воинов вручила по сияющему, полному колдовской энергии артефакту. Она сказала, что это магические предметы, которые она сотворила из тела Зверя, после того, как убила его.

Но Зверь действительно был созданием, сотворенным из чистой энергии зла. И даже если его тело уничтожено, душа его все еще была жива».

«Пятеро воинов изменились в лицах, когда Хозяйка Алтаря сказала им об этом. Эти пять артефактов никогда не должны были вернуться в эту пещеру, чтобы никогда больше не допустить возрождения Зверя! Договорив, Хозяйка Алтаря задрожала всем телом и из ее рта, глаз и носа брызнула кровь.

Воины бросились к ней, но Хозяйка Алтаря, собрав последние силы, объявила им свою последнюю волю — они должны были вечно сохранять Пять Артефактов, и никогда больше не позволить возродиться ужасному злу. А иначе все их племя и вся Поднебесная прекратят свое существование.

А она сама навечно останется снаружи этой пещеры, чтобы силой собственной души задержать Зверя внутри и не позволить его магической силе распространиться за пределы пещеры.

Едва договорив эти слова, она уже не смогла больше держаться. Поднявшись на ноги и гордо выпрямившись в последний раз, она повернулась лицо ко входу в пещеру Зверя и превратилась в прекрасную каменную статую!»

Голос Мастера Алтаря постепенно затих.

В свете пламени его лицо казалось размытым, но на нем можно было различить невысказанную горечь. Наконец, Кицунэ глубоко вздохнула и нарушила молчание: «Вот это да! Она действительно была великой женщиной! Но только зачем Мастер рассказал нам эту историю?»

Тень Мастера, казалось, сгорбилась чуть больше, словно на него сверху упал какой-то груз.

Он не ответил на вопрос Кицунэ, но продолжил говорить, словно не обращая внимания ни на что вокруг: «Пятеро воинов оплакали гибель Хозяйки Алтаря и затем вернулись в племя.

И хотя Хозяйка погибла, ей все же удалось запечатать Зверя в той пещере. Поэтому народ У теперь мог жить спокойно.

Однако, некоторое время спустя, пятеро воинов, гордые победой над Зверем, начали ссориться из-за власти в племени У. В конце концов, между ними начались внутренние розни».

«Самым ужасным было то, что следующую Хозяйку Алтаря должна была выбрать предыдущая Хозяйка. А поскольку она не оставила никаких указаний… этот вопрос оставался открытым.

Вот так и вышло, что процветающий народ У был расколот междоусобицами на пять народов Юга, которые существуют и по сей день. А пять артефактов стали магическими реликвиями народов Мяо, Ли, Чжуан, Ту и Гао Шань».

Было ясно, что эта захватывающая древняя легенда подошла к концу, и Зевул, посмотрев на силуэт Мастера впереди, решился спросить: «Мастер, вы все это нам рассказали… для того, чтобы я помог вам вернуть утерянную реликвию народа Мяо?»

Том 13. Глава 8. Темный лес.

Мастер, после недолгого молчания, произнес: «Да».

Зевул ничего не сказал в ответ. И Мастер медленно добавил: «От этой реликвии зависит множество жизней во всей Поднебесной. Я лишь прошу вас помочь народам Юга спастись от страшной смерти».

Зрачки Зевула слегка сузились, и он сказал: «На Южных границах живет столько людей… а вы просите о помощи только одного чужака?»

Мастер покачал головой, и его голос стал прохладным. «После того, как произошел раскол Пяти племен, наша колдовская сила начала слабеть. И сейчас среди нас не осталось талантливых магов, которые смогли бы справиться с этим заданием.

Ты просил меня спасти твоего друга, и я помогу тебе. Но твоя просьба совсем не так велика, как то, о чем прошу тебя я. Пойми, мне больше не на кого положиться. У меня еще остались силы, и завтра утром я готов отправиться с тобой к Срединным равнинам!»

Зевул и Кицунэ замерли — они не думали, что Мастер настолько обеспокоен произошедшим.

Но Зевул не боялся даже умереть ради Лазурии, неужели он бы испугался опасности и отказался бы помочь Мастеру Алтаря вернуть легендарный артефакт? Он был счастлив, что Мастер согласился помочь, однако видел, что тот тяжело ранен, и поэтому спросил: «Мастер, после вчерашней битвы… может быть, вам лучше сначала передохнуть несколько дней и вылечить раны?»

Мастер тихо вздохнул. «Мне уже недолго осталось. Перед смертью я хочу выполнить данное обещание. И надеюсь, что ты тоже протянешь руку помощи народам Юга, даже после моей смерти!»

Зевул задумался. Он не знал, насколько серьезны раны Мастера, и не думал, что все настолько ужасно. Кицунэ вдруг вмешалась в разговор: «Мастер, вы только что рассказали, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы все пять артефактов вернулись в ту пещеру. Только так Зверь может вернуться к жизни, верно?»

Мастер кивнул. «Все верно».

Кицунэ продолжила: «Если так, то ведь еще остались четыре артефакта, и не страшно, что ваш народ потерял один из них…»

«Два артефакта! Мы потеряли два…» Мастер вдруг отчаянно вскрикнул, и зашелся кашлем.

Кицунэ удивленно застыла. «Что?»

Мастер едва смог унять кашель, и только тогда со вздохом произнес: «На Черном посохе моего народа был прикреплен еще один артефакт — Костяная Яшма. Двести лет назад мы забрали ее у народа Ли».

«А?» Кицунэ непонимающе посмотрела на Мастера, ожидая объяснения.

Мастер немного помолчал, прежде чем сказать: «На самом деле, уже двести лет назад мы ощутили, как что-то пошло не так. Мы тайно узнали, что артефакты народов Чжуан, Ту и Гао Шань были утеряны при очень странных обстоятельствах. Тогда артефакты были сохранны только у двух племен — Мяо и Ли.

В те времена только Мастер Алтаря нашей деревни обладал магической силой. Поэтому мы выкрали Костяную Яшму у народа Ли, чтобы сохранить ее в нашем Алтаре. Мы думали, так будет лучше, но теперь…»

Зевул и Кицунэ не знали, что сказать. Кража магических артефактов никогда не приносила ничего хорошего.

Мастер это тоже понимал, и больше не хотел задерживаться на этой теме. Он повернулся к Зевулу и сказал:

«Поэтому сейчас ситуация не требует промедления. Пять артефактов утеряны, и у меня есть опасения, что это дело рук прислужников Зверя.

К тому же, та магия, которую вчера использовали люди Ли, очень похожа на легендарный Черный Огонь Зверя. И я боюсь, что…» он не договорил, и снова зашелся жутким хриплым кашлем.

Зевул глубоко вздохнул и медленно произнес: «Я обещаю помочь».

Мастер радостно закивал головой. «Огромное спасибо тебе!»

Кицунэ снова обратилась к Мастеру: «А я могу узнать, как звали ту героическую Хозяйку Алтаря? Честное слово, я преклоняюсь перед ее поступком!»

Лицо Мастера слегка изменилось, он вздохнул, выпрямился и, с величественным выражением на лице, важно произнес:

«Последнюю Хозяйку Алтаря звали леди Тинк Линг!»

***

Лес вокруг был таким густым и темным, что из-за деревьев не было видно неба. Вокруг повсюду лежали чьи-то кости, то ли звериные, то ли человеческие, их зловещий блеск сейчас предстал перед глазами Цзин Пин Эр.

С тех пор, как она начала преследовать демона в черном, она попала в таинственный мир гор Шиван, и, пройдя через горную гряду, оказалась в огромном Черном лесу. Картина перед ее глазами не менялась уже третий день.

Впереди словно была только лишь чернота, которая словно застыла во времени. Она внушала такой ужас, что даже на лице Цзин Пин Эр время от времени проскальзывало отчаяние.

Она сделала еще шаг, и под ногой что-то хрустнуло. Это был человеческий череп, оторвавшийся от скелета. Неизвестно, сколько эти кости лежали здесь…

Цзин Пин Эр тягостно вздохнула и со вздохом водрузила череп на место.

Тот, кто входил в горы Шиван, должен был приготовиться к таким сценам. Но Цзин Пин Эр оказалась здесь почти случайно, и поэтому все еще не могла сдерживать удивления и отвращения.

Здесь вокруг стоял ядовитый смрад. Один неверный шаг — и можно было попрощаться с жизнью. На своем пути Цзин Пин Эр встретила множество странных зверей. Хотя и зверями-то их назвать было сложно. Они словно были составлены из разных животных. Ей попадались тигры-леопарды, кабаны-медведи и другие странные создания. Но пока среди них не было оборотней вроде рыбьего народа.

И хотя эти звери были очень свирепыми, для Цзин Пин Эр, обладавшей магией Хаккан, они были не соперники. Поэтому нельзя сказать, что ей приходилось тяжело. Только лишь висящая в воздухе ядовитая пелена заставляла ее все время быть в напряжении.

Конечно же, тот черный демон не ждал, что за ним будет кто-то гнаться. Поэтому Цзин Пин Эр легко находила его след в этом лесу. Только Голодный Дракон был для нее большой проблемой.

Не зависимо от того, насколько хорошо она замаскировалась, стоило ей приблизиться к демону чуть ближе, Голодный Дракон начинал вести себя так, словно что-то почуял. После нескольких попыток Цзин Пин Эр больше не решалась приближаться к демону.

Сейчас она издалека следила за странным существом с помощью особого искусства Хаккан. И вот что было странно — с тех пор, как они вошли в этот лес, черный демон без устали и с одинаковой скоростью все время продолжал идти.

Конечно, для Цзин Пин Эр три дня без отдыха обычно были не в тягость, но сейчас она начала немного уставать. А черный человек впереди нее все не сбавлял скорости.

В черном лесу время от времени мелькали огоньки, словно чьи-то глаза следили за девушкой, заблудившейся в лесу.

Как вдруг во тьме раздался рык, и откуда-то слева выскочил огромный кабан-медведь! Цзин Пин Эр нахмурилась, взлетела в воздух, ее рука метнулась вверх, и в темноте сверкнула вспышка.

Световое лезвие!

Странное животное оказалось там, где только что была Цзин Пин Эр, и хотело прыгнуть за ней, но тут раздался странный рык, и оно начало дрожать всем телом. Затем раздался неприятный звук разбрызгивающейся крови, и тело животного развалилось напополам. Оно упало на землю и больше не шевелилось.

Свежая кровь медленно впиталась в землю, окрасив ее в темный цвет.

Цзин Пин Эр еще не успела приземлиться, когда из темноты впереди раздалось рычание. В один миг тишина вокруг была разорвана десятками звериных криков, которые раздавались из темноты, так что казалось — их там больше сотни. Через миг во тьме засияли разные, большие и маленькие, кровожадные сияющие глаза.

Цзин Пин Эр глубоко вдохнула, казалось, что ее лицо стало бледнее.

Раздался ужасающий грохот, словно огромный поток воды упал на землю — это был топот десятков лап, который вмиг окружил Цзин Пин Эр со всех сторон.

Через миг полчище ужасных тварей бросились из темноты на одинокую тень девушки.

Цзин Пин Эр взлетела в воздух, уворачиваясь от напавших зверей, Световое лезвие в ее руке ярко сверкнуло, и с каждым движением эспера погибало одно чудовище.

Но монстров было слишком много. За несколько секунд их стало невообразимо много, для Цзин Пин Эр не осталось места, чтобы приземлиться. В итоге ей пришлось отталкиваться от спин монстров и танцевать в воздухе со своим эспером.

Очень скоро убитых ей монстров стало больше двадцати, но на ногах Цзин Пин Эр тоже виднелись укусы их зубов и раны от их когтей.

А в темноте вокруг слышались шаги и рычание других монстров, пришедших на запах крови. Сколько же их пряталось в этом лесу?

Цзин Пин Эр поджала губы и, оттолкнувшись от спины монстра с головой тигра и телом леопарда, взлетела вверх, больше не желая оставаться в окружении этих тварей.

Сначала она не хотела взлетать над лесом. Во-первых, так она могла обнаружить себя, и к тому же, над лесом висело ядовитое облако. Во-вторых, и это самое главное, так ей будет намного сложнее снова обнаружить след черного демона.

Но сейчас ей некогда было думать об этом. Она летела прямо наверх, а монстры внизу, судя по всему, не умели летать. Они с грозным рычанием собрались внизу, оскалив кровожадные пасти. Зрелище было ужасающее…

Цзин Пин Эр подлетела к большому дереву, чтобы немного передохнуть, и вдруг удивленно вскрикнула — странная черная веревка, привязанная к дереву, неожиданно оказалась живой! И тут же сверху на Цзин Пин Эр начали падать черные тени. В воздухе поплыл странный запах — наверняка они были отравлены!

Но Цзин Пин Эр не растерялась — она резко закрутилась на месте, Световое лезвие засияло, образовав над ней фиолетовое кольцо. Через миг черные тени, падавшие сверху, коснулись этого кольца.

Раздался режущий уши писк, и черные тени разлетелись во все стороны, разрезанные на кусочки. Издалека можно было увидеть, что это действительно были ветви деревьев, но из них вытекал странный черный сок, похожий на кровь.

И хотя Цзин Пин Эр отразила удар этих веток, она невольно опустилась немного вниз, и монстры на земле стали возбужденно прыгать, пытаясь дотянуться до нее.

Девушка побледнела, быстро сделала какое-то движение рукой, ее эспер ярко сверкнул, и кольцо сверху переместилось вниз, защищая ее от атаки монстров. Тут же около десятка жутких тварей были разрезаны на части, кровь брызнула во все стороны и покрыла Цзин Пин Эр с ног до головы.

Но запах крови только еще больше разозлил монстров. Они снова набросились на свою жертву. На лбу Цзин Пин Эр выступил пот, она больше не стала медлить — в последний раз отразив атаку зверей, она в мгновение ока взлетела вверх, вырвавшись из плотного кольца ужасных тварей.

Сейчас ее положение было очень опасным — внизу поджидало полчище монстров, вверху затаились ядовитые ветви деревьев, нельзя было ни спускаться, ни подниматься. Поэтому Цзин Пин Эр оставалось только лететь вперед, между небом и землей, прямо посреди леса. Вокруг нее раздавался жуткий вой и рык, словно она попала в самый настоящий ад на земле…

Внизу мелькали когти зверей, которые пытались допрыгнуть до нее. Цзин Пин Эр прорубала себе путь среди леса, разрезая все, что попадалось впереди. Но чем дальше, тем, казалось, больше становилось ужасных монстров и черных деревьев с отравленными ветвями.

Неизвестно, сколько ей пришлось так лететь, но когда Цзин Пин Эр уже начала выбиваться из сил, впереди, в непроглядной мгле, сверкнул едва заметный просвет.

Она радостно бросилась к этому свету, Световое лезвие ярко сверкнуло и еще раз разрубило огромного волка перед ней, перед тем как с удвоенной скоростью полететь на свет.

Черные тени вокруг тоже ускорились, раздался озлобленный рев, и из темноты показалось еще больше клыков и когтей. Цзин Пин Эр, окруженная сиянием Светового лезвия, убивала все, что двигалось вокруг. Вокруг нее не переставая разливались реки крови и ревели монстры. Вслед за ней в черном лесу земля была выстлана трупами зверей.

Когда она, наконец, вырвалась из Черного леса, ее прекрасное платье было пропитано кровью, и она сама вся была в звериной крови, словно кровавый призрак.

Но когда она огляделась вокруг, ее радостное лицо снова потемнело.

Она стояла на краю обрыва, у подножия огромной скалы, окруженной Черным лесом. И вся эта скала снизу была окружена темными облаками, которые блестели странными оттенками, когда на них попадал солнечный свет.

Цзин Пин Эр сразу поняла, что это были за облака. Это был ядовитый туман, одно прикосновение которого убивало на месте. И в ту же секунду она услышала рев приближающихся монстров, готовых выпрыгнуть из Черного леса, прямо за ее спиной.

Цзин Пин Эр сжала зубы и крепко схватила рукоять Светового лезвия. Она резко развернулась, чувствуя приближение врага. Но силы уже покидали ее, и она даже слегка покачнулась.

За все это время она ни разу не отдохнула, а сегодняшняя схватка с жуткими тварями отняла последние силы.

В ее голове молнией мелькнула мысль — «Неужели я погибну именно так?» Подумав об этом, Цзин Пин Эр горько пожалела, что из любопытства погналась за черным демоном, чтобы узнать секрет Шан Гуаня и Тайо…

Но в следующую секунду она заметила, что звери, хоть и злобно рычали и кидались вперед, оставались на одном месте. Некоторые из них пытались прыгнуть в сторону Цзин Пин Эр, но никто из монстров не мог покинуть Черный лес.

Возможно, такие твари не могли существовать вне заколдованного леса, потому что в остальной Поднебесной их никогда не было…

Это открытие заставило Цзин Пин Эр вздохнуть намного спокойнее. Черные деревья тоже не могли до нее дотянуться, погибая от солнечных лучей.

Она стояла на огромном камне, чувствуя ветер со скалы, приносящий аромат смерти. Ее колени вдруг подкосились, и она, не удержавшись больше на ногах, села на землю.

Ветер разметал полы ее платья, и только сейчас она заметила, что с ног до головы покрыта кровью монстров. Все-таки, Цзин Пин Эр была девушкой, и это привело ее в ужас, она с отвращением начала очищать себя от крови.

Как вдруг, в Черном лесу раздался ужасающий рык, который заглушил крики всех монстров. Цзин Пин Эр еще не успела поднять голову, когда огромная тень выскочила из Черного леса и напала на нее.

Цзин Пин Эр только спела заметить, как потемнело небо, и, накрытая черной тенью, машинально выбросила Световое лезвие над головой, чтобы защититься от удара.

Как только фиолетовое сияние оказалось над ней, черная тень нанесла удар. Его сила была такой огромной, что Цзин Пин Эр тут же отбросило в сторону, и уже когда она летела в воздухе, из ее рта выплеснулась кровь.

Она несколько раз перевернулась в полете, и через миг вылетела за пределы большого камня — девушка упала с обрыва, засвистел ветер, и ее тень исчезла из поля зрения.

Раздался громкий рык, и огромная тень спустилась на землю. Это был Голодный Дракон, питомец Черного демона. Он широко разинул пасть и осмотрелся по сторонам. Монстры Черного леса явно не желали привлекать к себе внимание дракона, и сейчас они все затихли или разбежались кто куда.

Из Черного леса вышла еще одна тень — на этот раз это был сам Черный призрак. Он медленно проплыл над землей к Голодному Дракону, потом к краю обрыва и посмотрел вниз. Голодный Дракон приблизился к хозяину.

Внизу был только темный ядовитый туман, который слегка разлетелся в стороны — очевидно, туда что-то упало. Черный призрак медленно кивнул, развернулся и слегка похлопал дракона по голове.

Голодный Дракон издал низкий рык.

Черный демон холодно усмехнулся, и, не оборачиваясь больше, вошел обратно в Черный лес. Голодный Дракон хотел последовать за ним, но вдруг остановился и еще раз посмотрел в сторону обрыва. Но там уже воцарилась тишина, и не было никакого движения.

Глаза Дракона сверкнули, он еще немного постоял на месте, но затем все-таки направился вслед за хозяином. В темном лесу раздался шорох от его шагов, который постепенно затих, и вскоре стал совсем не слышен.

Подул ветер, поднявший пыль с земли, которая накрыла кровавые следы на камне, словно здесь вообще ничего не произошло.

Только через несколько минут послышался тихий шорох со стороны обрыва, и чей-то силуэт выбрался из под камня, нависшего над пропастью. Это была Цзин Пин Эр.

Она упала на ровную землю и громко выдохнула — на белоснежном лице тут же появились струйки крови изо рта. Очевидно, она была тяжело ранена. Световое лезвие в ее правой руке постепенно погасло и вернулось в рукав ее платья.

Но взгляд Цзин Пин Эр сейчас был обращен к ее левой руке, в которой откуда-то появился длинный нож необычной формы. На противоположной от лезвия стороне были высечены зазубрины, сам нож походил на старинный кинжал — короткий и широкий. Он излучал холодное сияние, а на рукояти были едва различимы слова: Нож-убийца!

Цзин Пин Эр медленно подняла голову и посмотрела туда, где в лесу скрылся Голодный Дракон. Лес хранил молчание. Она задумалась, словно вспоминая о чем-то, и затем ее взгляд снова обратился к странному эсперу.

В ее глазах словно блеснул огонек, подул холодный горный ветер, унесший с собой тихий голос Цзин Пин Эр.

«Монах Ша?..»

Том 13. Глава 9. Разлука.

Пещера Чили, Алтарь народа Мяо.

Настал новый день, и солнечный свет, озаривший площадку перед алтарем, казалось, принес с собой аромат новой жизни. Зевул и Кицунэ стояли на площадке, глядя вниз, на полуразрушенную сожженную деревню.

Повсюду виднелись поломанные здания, между которыми сновали жители деревни. Сверху они казались муравьями, которые чинят свой муравейник.

Кицунэ вздохнула и повернулась к Зевулу. «Ты действительно хорошо подумал? Этот Зверь с гор Шиван не такой простой противник, как тебе кажется!»

Лицо Зевула осталось прежним. «Я не боюсь даже умереть, чего мне еще бояться?»

Кицунэ пожала плечами и с горькой усмешкой покачала головой. В этот момент рядом раздался крик обезьянки — они повернулись и увидели Аша, который бежал к ним. Но только бежал он как-то очень странно.

Тут же их взгляды обратились к обеим лапам Аша — он держал два огромных бурдюка, наполненных ни чем иным, как крепким вином народа Мяо.

Зевул застыл и медленно повернулся к Кицунэ. Но она с усмешкой сказала: «На меня не смотри, я тоже не знаю, где он их взял».

Аш подбежал ближе и, судя по его виду, он был далеко не так задумчив и обеспокоен, как его хозяин и Кицунэ. Он улыбался во весь рот и радостно втягивал носом аромат вина, исходящий из бурдюков.

Бурдюки, очевидно, были наполнены до краев, и совсем не были похожи на тот полупустой бурдюк, который остался у Аша после питейного состязания.

Вчера, когда Зевул и Кицунэ говорили с Мастером, Ашу было скучно ждать внутри темного Алтаря, и поэтому он сбежал, не желая долго сидеть на месте.

Зевул в тот момент не обратил на это внимания, поскольку был занят своими мыслями.

Что же касается Аша, то он тут же вспомнил о прекрасном вине Мяо, и отправился на его поиски в деревню.

После битвы дома жителей были разрушены, и вокруг царил хаос. К тому же, Аш был всего лишь обезьянкой, и люди не замечали, как он шмыгал под ногами. Так что очень скоро Ашу удалось найти два огромных бурдюка с вином, хранившихся в чьем-то сарае.

Неизвестно, куда Аш перепрятал эти бурдюки вчера вечером, но сегодня, едва рассвело, Аш радостно принес бурдюки с собой, очевидно, собираясь наслаждаться вином по пути.

Но сейчас, увидев странные выражения лиц Зевула и Кицунэ, Аш остановился и вопросительно посмотрел на них. Кицунэ слегка усмехнулась и обратилась к Зевулу: «Да ладно тебе, ты ведь пообещал спасти целый народ Мяо, подумаешь… подумаешь, возьмем с собой немного их вина!»

Она еще не договорила, а улыбка уже исчезла с ее лица — Зевул покачал головой, развернулся и пошел прочь. Остался только Аш, который, ничего не понимая, посмотрел на Кицунэ, потом на Зевула, потом отпустил один из бурдюков и почесал затылок освободившейся лапой.

В глубине Алтаря, в каменном зале сидели староста деревни Мяо Тумаг и сам Мастер Алтаря. Больше вокруг никого не было.

Тумаг молчал, Мастер тоже ничего не говорил, в воздухе витала напряженная атмосфера. Наконец, Тумаг не выдержал и обратился к Мастеру: «Мастер! Ваши раны так ужасны, почему же вы все равно хотите отправиться с этими людьми?»

Но Мастер спокойно вздохнул и сказал: «Я ведь только что все тебе объяснил».

Тумаг со злостью произнес: «Проклятые люди Ли украли наш артефакт… каждый воин в деревне не пожалеет жизни для того, чтобы вернуть святыню! Неужели действительно необходимо просить об этом чужака?»

Мастер покачал головой. «Ты ошибаешься».

Тумаг застыл. «Что?»

Мастер, немного помолчав, тихо произнес: «Если бы это народ Ли украл наш артефакт, я бы так сильно не беспокоился, но это… ох…»

Тумаг не понял, что Мастер имеет в виду и спросил: «Мастер, что это значит?»

Мастер ответил: «Ты еще помнишь ту старинную легенду о Звере, которую наш народ передает из поколения в поколение?»

Лицо Тумага изменилось, он побледнел. «Но… неужели… эти легенды не лгут?»

Мастер горько усмехнулся. «Все это было на самом деле. Леди Тинк Линг принесла себя в жертву, чтобы запечатать Зверя в пещере Чжен Мо, и приказала своему народу, чтобы они ни в коем случае не допустили возвращения Пяти артефактов в эту Пещеру. Но теперь… все святыни утеряны, и я боюсь… что это дурной знак. Зверь хочет возродиться вновь».

Лицо Тумага стало серьезнее. Как староста деревни, он, конечно же, знал эту старинную легенду. Но, помолчав немного, он все же не выдержал и громко сказал: «Но Мастер, тогда… я вовсе не могу позволить Вам покинуть деревню Мяо! Пока вы здесь, наш народ может чувствовать себя в безопасности».

Мастер молча покачал головой, и сказал: «Мои дни уже сочтены, и я проживу еще не более одной луны».

Тумаг содрогнулся всем телом.

Мастер тяжело вздохнул. «На самом деле я и сам не хотел бы покидать деревню. Ведь если я уйду сейчас… то боюсь, что больше никогда не вернусь и умру на чужбине. Но сейчас, когда все племена разъединены, среди нас нет достойных соперников Зверю. И кроме этого молодого мага никто не сможет нас защитить.

Хотя он еще очень молод, его искусство велико. И его странный эспер… очень силен. Сила эта недобрая, я таких никогда раньше не встречал. Но еще важнее…»

Мастер замолчал, многозначительно посмотрел на Тумага, и затем, понизив голос, договорил: «Но еще важнее то, что при нем находится сила тысячи солнц — Зеркало Инферно!»

Тумаг удивленно переспросил: «Что? Но разве этот эспер не хранится в Долине Тайо…»

Мастер сделал взглядом знак, и Тумаг тут же замолчал, не решаясь говорить лишнее. Но в глазах его остался огонек удивления и сомнения.

Мастер медленно продолжил: «Когда он пришел сюда впервые, статуя Духа-покровителя сделала мне знак, священный огонь насторожился, Черный жезл и Костяная Яшма тоже повели себя неспокойно. И это могло быть только Зеркало Инферно, которое когда-то заточило Зверя в Пещере Чжен Мо, вне всяких сомнений. Как люди Тайо упустили такой сильный эспер из рук, мне неизвестно».

Тумаг от удивления не мог сказать ни слова.

Мастер, немного задумавшись, продолжил: «Когда я говорил с ними, я специально упомянул о Зеркале, и эти двое заметно всполошились. Особенно когда я сказал о Заклинании Восьми Демонов Инферно, их лица изменились — очевидно, они как-то тесно связаны и с эспером, и с этим заклинанием».

Тумаг сделал глубокий вдох — очевидно, он никак не ожидал такого поворота событий.

Мастер просто продолжил: «Ты ведь знаешь, что по легенде только Зеркало Инферно может заточить Зверя и не дать ему возродиться вновь, а у нас его нет. И даже если бы мы заполучили Зеркало, никто из нас не смог бы его использовать, не говоря уже о том, что даже я не знаю заклинания, вызывающего Демонов Инферно.

Поэтому, в сложившейся ситуации… этот человек — единственная надежда всех народов Юга. И я готов погибнуть, но пойти вместе с ним, и перед смертью спасти жизнь его друга. Я уверен, что после этой услуги он не откажет в помощи нашему народу».

Рот Тумага начал слегка дрожать, а на лице залегли глубокие морщины. Из его глаз даже скатилась слеза, когда он посмотрел на Мастера. Он медленно склонился перед Мастером и головой коснулся каменного пола.

Мастер улыбнулся, он явно был растроган таким отношением. «После того, как я уйду, не нужно горевать обо мне. Если этот человек честен, он вернет мое тело после смерти на родину. Все дела в деревне я оставляю на тебя».

Тумаг не поднял головы, а только дрожащим голосом сказал: «Мастер, вы можете не волноваться об этом».

Мастер произнес: «В этот раз я покидаю Пещеру Чили навсегда, и мне уже будет все равно. Но ты остаешься здесь, и впереди у тебя много трудностей. Другие четыре народа не знают законов чести, и узнав, что мы ослабели, непременно кинут в нас камень. И Зверь в горах Шиван может возродиться в любой момент. Опасности повсюду, и тебе нужно быть мудрым и смелым, чтобы их преодолеть».

Тумаг сквозь зубы ответил согласием.

Мастер медленно поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Потом вдруг сказал: «Если даже в будущем вам придется тяжело, ни в коем случае не покидайте эти места. Наш народ испокон веков жил в Пещере Чили, и пока здесь есть люди, у нас есть надежда».

Лицо Тумага снова побледнело, и он выдавил: «Да, Мастер».

Мастер снова тяжело вздохнул и медленно вышел из зала.

Сгорбленная тень, сопровождаемая Тумагом, Зевулом и Кицунэ, спустилась с холма.

Очень скоро люди на улицах стали замечать Мастера Алтаря, который уже очень давно не появлялся в деревне. Начали раздаваться удивленные крики, и люди, бросая работу и починку домов, собирались вокруг Мастера толпой.

Мастер слегка улыбался, махал рукой своим сородичам, но ни на миг не остановился, продолжая идти к выходу из Пещеры Чили.

В конце концов, люди Мяо начали понимать, что здесь что-то не так. В толпе кто-то начал кричать на языке Мяо, и хотя Зевул не понимал, что они кричат, но мог догадаться — люди хотят знать, что происходит.

Мастер выглядел очень растроганным, улыбка исчезла с его лица, и вместо нее появилась печаль.

Но он не сказал им ни слова.

Только махал рукой.

И продолжал медленно идти вперед.

Тумаг остановился посреди толпы, молча глядя вслед сгорбленному силуэту. Удивленные крики и рыдания в толпе слились в единый плач, многие люди в отчаянии пытались окрикнуть Мастера, еще больше жителей просто упали на колени, провожая его.

Зевул, идущий вслед за Мастером, молча смотрел на его силуэт впереди. Он не видел, как по щекам старика скатились две слезы.

В конце концов, они оказались у выхода из Пещеры Чили — на горной тропе — и в этот момент плач за их спинами, казалось, заполнил всю Долину целиком.

Старик начал немного дрожать, он вдруг развернулся назад и еще раз окинул взглядом родную землю, долину и небо над головой…

Люди Мяо вдалеке, увидев это, задержали дыхание, кто-то даже поднялся с колен.

Но Мастер в следующий миг закрыл глаза, словно хотел сохранить в памяти то, что видел перед собой, и, не открывая глаз, снова развернулся.

В долине стало очень тихо.

Бесчисленные взгляды, казалось, беззвучно кричали ему вслед!

Мускулы на лице Мастера задрожали, он медленно, медленно сделал шаг и, ступив на горную тропу, скоро исчез из виду.

Пещера Чили онемела.

Через какое то время, неизвестно, кто первый начал плакать, но в несколько мгновений вся долина наполнилась печальными криками.

***

Горы Шиван.

За Черным лесом, за грядой высоких и опасных скал, высилась огромная гора, окруженная черным туманом и самой злобной энергией. И у подножия этой горы, на которой не росло ни деревьев, ни трав, располагалась огромная темная пещера.

Вход в пещеру был высотой в три чжана, шириной в пять. Круглый год из пещеры дул ледяной ветер, приносящий ужасающие душу звуки — словно там, внутри, бесновалась чья-то душа, жаждущая вырваться на свободу.

А перед входом в пещеру, прямо по середине, стояла каменная статуя, изображавшая прекрасную девушку. Она была совсем как настоящая, только каменная, и взгляд ее был обращен внутрь молчаливой тьмы пещеры.

Холодный ветер, вырывающийся из пещеры, овевал статую, и она была похожа на маленькое деревце под дождем и снегом.

Но она, казалось, ни на миг не желала отступать!

Сейчас перед статуей девушки стояла черная призрачная тень, глядящая прямо ей в глаза.

Голодный Дракон, ни на миг не покидающий хозяина, словно немного боялся каменной статуи, и стоял от нее чуть поодаль, все время оглядываясь по сторонам. Он вдруг низко зарычал, оттолкнулся от земли и начал взбираться вверх на гору, очень скоро его силуэт исчез в черном тумане.

Ледяной ветер пошевелил полы одежды призрачной тени, и черный человек, казалось, слегка приподнялся над землей от этого ветра. Сейчас он казался вовсе нереальным.

Он лишь все время смотрел на статую перед собой, долго и неотрывно. Так что даже Цзин Пин Эр начала сомневаться, а не превратился ли он сам в камень.

Когда она спаслась из Черного леса, и потом заметила на стене обрыва Нож-убийцу, глубоко вонзенный в камень, то задумалась — неужели один из сильнейший воинов клана Вим, Монах Ша, уже добирался сюда, намного раньше нее?

Это действительно был эспер Монаха Ша, но вокруг не было ни следа его обладателя. Скорее всего, Монаха уже давно нет в живых, ведь в горах Шиван повсюду таятся смертельные опасности.

Но Цзин Пин Эр, недолго думая, все же решилась продолжить слежку за странным черным демоном.

Она прекрасно понимала, что демон владеет магией, и нужно быть крайне осторожной — Цзин Пин Эр не решалась даже приближаться к демону с его Голодным Драконом, не то что нападать. К тому же, черный призрак был убежден, что преследовательница погибла в Черном лесу, и не обращал внимания на возможную погоню. Таким образом, Цзин Пин Эр удалось добраться до пещеры Чжен Мо по следам черной тени.

Сейчас она пряталась вдалеке, за небольшой грудой камней, наблюдая за черным человеком. И в ее голове уже начали мелькать мысли — неужели этот черный призрак собирается всю жизнь простоять перед каменной статуей девушки?

С тех пор, как они пришли к Пещере Чжен Мо, этот призрак неподвижно смотрел на статую уже целых четыре часа.

И когда глаза Цзин Пин Эр уже начали закрываться от усталости, черный человек, наконец, шевельнулся. Цзин Пин Эр приободрилась и приготовилась внимательно наблюдать.

Черный призрак, казалось, все это время находился в раздумьях, или в сомнениях, и сейчас он все-таки принял решение. Он поклонился каменной статуе, уважительно согнувшись до самой земли.

Цзин Пин Эр не могла издалека расслышать, как черный человек что-то тихо сказал, затем медленно поднялся с земли и поплыл в сторону Пещеры Чжен Мо.

Цзин Пин Эр нахмурилась, загадок становилось все больше. Очевидно, что внутри этой пещеры скрывалось что-то таинственное, и скорее всего это был именно тот странный человек или дух, о котором говорил старик Шан Гуань с этим черным призраком.

Но откуда в таком опасном, безлюдном месте, могла появиться статуя прекрасной девушки, которую словно только что установили перед входом в Пещеру Чжен Мо?

И судя по выражению, с которым черный призрак смотрел на статую, он был как-то тесно связан с ней. Очевидно, у него очень таинственное прошлое…

Цзин Пин Эр решила подождать, когда призрак исчезнет внутри пещеры, и затем подойти ближе к статуе, чтобы как следует ее рассмотреть. Она приготовилась выйти из укрытия, но в этот момент призрак вдруг остановился на месте.

Цзин Пин Эр удивленно замерла — она решила, что черный призрак заметил ее присутствие, и уже пожалела о своем поспешном решении. Но черный человек, кажется, не собирался оборачиваться. Значит, дело было в чем-то другом.

Цзин Пин Эр вздохнула спокойнее и снова спряталась за камнями, продолжая наблюдать за происходящим у входа в пещеру.

И в этот раз она не решалась поверить своим глазам.

У входа в пещеру начало происходить что-то странное — перед каменной статуей откуда-то начал появляться белый туман, совершенно не похожий на черную энергию вокруг пещеры и самой горы. Черный призрак молча наблюдал за белым паром перед собой.

Пара становилось все больше, и он постепенно начал формироваться в человеческую фигуру. Цзин Пин Эр могла разглядеть, что это был огромный воин, в правой руке держащий меч, в левой — огромный щит. Он весь был из белого тумана и слегка дрожал от черного ветра вокруг себя, но все его движения и даже выражение лица были очень четкими и различимыми.

Цзин Пин Эр онемела от удивления, она даже вздохнула и тихо произнесла: «Это призрак-убийца!»

Цзин Пин Эр была родом из клана Малеуса, а потому кое-что понимала в демонической и призрачной магии. Древние легенды гласили, что после смерти человека его душа живет вечно, но из-за каких-то обстоятельств она может не воплощаться снова, а остаться призраком, бесплотным духом. На земле этого призрака могут держать пороки или страхи, а также гнев или сожаление.

Эти призраки никогда не смогут воплотиться вновь и называются духами Инь.

Когда-то очень давно ученик Айне по имени Дан Сайон вместе с Анан оказался на горе Кунсан, у берегов огромного подземного моря, где обитали именно такие призраки.

Но те призраки были душами обычных людей, которые были убиты Кровавым кланом, и потому не могли возродиться. Они не могли причинить такого большого вреда ученикам магической школы, как простым людям, а потому Дан Сайону и Анан удалось спастись от них.

Но тот призрак, которого сейчас видела перед собой Цзин Пин Эр, нельзя было назвать обыкновенным. Это был самый настоящий «Призрак — убийца».

Такой призрак при жизни наверняка был магом и не смог возродиться после смерти из-за какого-то очень сильного морального потрясения или глубокого воспоминания. Такие призраки обычно становятся охранниками какого-то места или предмета, и словно демонические создания, могут перемещаться при дневном свете.

Таких призраков невозможно убить — обычному слабому магу не следует даже близко подходить к этому духу. Можно сказать, что это одно из самых злобных и опасных демонических созданий.

Маги обычно видят и знают гораздо больше, чем простые люди. Поэтому призраки из них получаются особенно свирепые. Цзин Пин Эр, увидев такого призрака, по-настоящему испугалась.

Однако, черный человек, судя по виду, не был даже удивлен. Столкнувшись с белым призраком, преградившим ему дорогу, он только медленно поднял голову и посмотрел на него.

Белый дух, хоть и состоял целиком из белого тумана, был огромен — он занимал почти весь вход в пещеру Чжен Мо. Черный человек, окинув взглядом огромный меч и щит, лишь слегка вздохнул. «Ты все-таки решил встретить меня?» Его голос был тихим и задумчивым.

Призрак-убийца холодно посмотрел на черную тень перед собой. Они были похожи на две противоборствующих стороны — Черную и Белую энергию.

«Ты, предатель, ослушавшийся приказа Хозяйки Алтаря, как ты смеешь говорить со мной?»

Черный призрак, казалось, вздрогнул от этих слов, как будто одна короткая фраза причинила ему боль, сильнее чем тысячи ножей, вонзенных в сердце.

Он ничего не сказал в ответ белому стражу, а только медленно опустил голову.

Том 13. Глава 10. Призрак-убийца.

Черный призрак долго молчал, прежде чем медленно произнести: «Пропусти меня!»

Белый страж холодно посмотрел на него и сказал: «Неужели ты ни капли не сожалеешь, даже перед лицом самой Хозяйки?»

Черные одежды призрака снова дрогнули. Он явно очень волновался, но все же не стал оборачиваться к каменной статуе.

«Я не ошибся! Это Хозяйка была не права!» громко произнес он.

Белый призрак гневно взревел, его крик потряс небо, словно прогремел настоящий гром, так что от него даже разлетелись в стороны песок и камни. «Неблагодарная тварь! Да как ты смеешь говорить это, недостойный предатель!»

Цзин Пин Эр нахмурилась, наблюдая за этой сценой, ей даже пришлось закрыть уши — издалека ей было плохо слышно, о чем говорили двое странных призраков, но сейчас крик белого воина ее просто оглушил.

Она не видела, что за выражение было на лице черного духа, но судя по голосу, он словно погрузился в воспоминания и был чем-то опечален. «Я не ошибся, я не ошибся…»

Непонятно, говорил ли он это белому призраку, или самому себе, а может быть, каменной статуе?

«Хэй Му (черное дерево), тебе следует как можно скорее поклониться в ноги Хозяйке и молить о прощении! Несмотря на то, что ты поступил неправильно, мы все еще остаемся братьями! Еще не поздно все исправить! А иначе… я не стану с тобой церемониться!»

Хэй Му поднял голову и с надеждой спросил: «Так ты… все еще признаешь меня своим братом?»

«Да!» громко вскричал белый призрак, «Но ты должен признать, что был не прав, и попросить пощады у Хозяйки. Если ты согласишься навеки стать стражником Пещеры Чжен Мо вместе со мной, я приму тебя как брата!»

Одежды черного призрака всколыхнулись, было видно, что он очень взволнован. Но… прошло несколько мгновений, и он снова стал спокойным и молчаливым.

На лице белого призрака выражение ожидания сменилось яростью и гневом. Он со злостью в голосе прокричал: «Так ты не отступишь?»

Голос черного призрака был холодным и спокойным. «Мне некуда отступать».

Раздался гневный крик белого стражника, огромный меч разрезал пустоту, просвистев прямо перед черным духом. В воздух поднялся столб пыли, земля вокруг содрогнулась.

Цзин Пин Эр изменилась в лице — сила белого призрака была намного больше, чем она представляла.

Но Хэй Му, казалось, совсем не испугался. Он холодно посмотрел на белого стража и сказал: «Брат…»

Но тот прервал его: «Замолчи! Я тебе не брат!»

Черный демон просто проговорил: «Даже если ты не признаешь меня, я всегда буду считать себя твоим братом. Я точно уверен, что Хозяйка… совершила ошибку. И сейчас я собираюсь сделать то, что она не завершила!»

Белый призрак от гнева начал хрипеть: «Ты сошел с ума?»

Хэй Му глубоко вздохнул. «Пусть даже я и сошел с ума, но я должен это сделать».

Он замолчал и медленно поплыл по воздуху в сторону пещеры Чжен Мо. Призрак-убийца был явно разгневан, он громко взревел и направил удар своего меча прямо на черного призрака. Этот удар был намного сильнее предыдущего, и вход в пещеру начал дрожать, словно он вот-вот должен был обрушиться.

Цзин Пин Эр даже подумала, что черному призраку пришел конец, но тот уже исчез в глубине пещеры, укрывшись за каменной стеной. Цзин Пин Эр не успела различить, как он отразил удар белого стража.

У входа в пещеру раздавался громкий рев призрака-убийцы, но когда осела пыль и камни, его черный собрат уже был не виден.

И только из глубокой тьмы пещеры Чжен Мо раздался его далекий голос: «Старший брат, при жизни ты всегда был героем и храбрым воином, но сейчас мы с тобой в одинаковых условиях, так зачем ты так усердствуешь…»

Крик белого духа был таким грозным и ужасающим, словно его сердце изнутри пожирает огонь.

Наконец, призрак-убийца замолчал и медленно повернулся к каменной девушке перед входом в пещеру. Огромная фигура рассеялась в туман, который окружил каменную статую, словно белый дым.

«Леди Тинк Линг…»

Этот беспомощный вздох, печальный и одинокий, прозвучал между небом и землей и унесся вдаль с холодным ветром. Тень воина постепенно рассеялась и растаяла во тьме пещеры Чжен Мо.

Все вокруг снова стало тихим и спокойным, словно ничего и не случилось. Только лишь ледяной ветер по-прежнему овевал каменную статую прекрасной девушки, которая неподвижно стояла у входа в черноту пещеры.

А ветер все приносил из глубины пещеры чьи-то вздохи, горькие и печальные.

***

Центральная равнина, Лисий холм.

Под пустынным горным хребтом было спрятано обиталище одного из сильнейших кланов Малеуса — клана Вим. Многие ученики этого клана постоянно то выходили, то входили внутрь Лисьего холма.

В самой глубине этого места, располагающегося почти под землей, в огромной пещере на каменном помосте стоял Мастер Вим. Он безо всякого выражения на лице смотрел вниз, на двоих огромных легендарных животных, плавающих в целом бассейне крови.

Бык Куй покорно сидел и не шевелился, его взгляд уже давно померк. А Золотая птица, некоторое время назад еще сопротивляющаяся силе Треножника Дракона, сейчас, кажется, тоже потеряла надежду выбраться.

Треножник висел в воздухе над их головами, медленно проворачиваясь и испуская красное свечение, которое накрывало кровавый бассейн сверху.

По пещере распространялся густой тошнотворный запах крови.

Мелькнула черная тень, и рядом с Мастером Вим появился его бесценный советчик — Призрачный Господин.

Мастер Вим обратился к нему: «Ну как?»

Призрачный Господин по виду был очень похож на странного черного призрака с Юга. Он тоже был одет во все черное, на лице его была черная пелена, так что нельзя было увидеть даже его глаз. Только его голос звучал намного старше.

Маска на его лице слегка шевельнулась, и он мягко кивнул. «Уже почти все. Бык Куй давно сдался, Золотая Птица… через три дня Треножник поглотит и ее силу. Заклинание крови Четырех зверей будет завершено наполовину».

Мастер Вим ничего не ответил, только медленно кивнул.

Призрачный Господин продолжил: «С такой силой мы сможем победить кланы Хаккан и Веном без особых потерь».

Мастер Вим посмотрел на него и медленно произнес: «Этим заклинанием я должен сразить Убийцу Богов Айне».

Призрачный Господин ничего не ответил на это.

Мастер Вим развернулся и пошел прочь, на ходу обращаясь к собеседнику: «Я удвою усилия в поисках двоих оставшихся зверей. Остальное поручаю тебе».

Призрачный Господин проводил Мастера Вим взглядом, было не ясно, о чем он думает в этот момент.

Только через какое-то время он задумчиво развернулся и снова полетел к кровавому бассейну внизу.

Запах крови в пещере снова стал густым и невыносимым.

Мастер Вим покинул кровавую пещеру и пошел по длинному коридору Лисьего холма. Дойдя до перекрестка и немного подумав, он повернул направо. В его глазах мелькнула едва заметная печаль.

По пути он встречал многих учеников клана Вим, и все они кланялись, увидев Мастера. Но он словно не замечал никого, а только медленно шел вперед, до самого конца коридора, пока не остановился перед входом в ледяную пещеру.

Он посмотрел на дверь, и выражение его лица с непроницаемого сменилось на печальное и несчастное. Мастер Вим тихо вздохнул, толкнул дверь и вошел внутрь.

Ему в лицо ударил холод. Мастер Вим закрыл за собой дверь и развернулся. Ледяная комната была небольшой, и здесь не было совсем никакой мебели, кроме ледяной платформы посередине. Лазурия, без кровинки на лице, неподвижно лежала на ледяном ложе, сжимая в руках Колокольчики Хаккан.

Рядом с Лазурией сидела еще одна девушка.

Мастер Вим подошел ближе, его взгляд упал на прекрасное лицо любимой дочери, и уголки его глаз чуть дернулись, а руки на секунду сжались в кулаки.

Десять лет. Целых десять лет…

Все эти годы не было ни дня, чтобы Мастер Вим не был опечален случившимся с Лазурией. Он даже стал реже приходить к ней, чтобы избежать постоянного самообвинения.

Единственная любимая дочь…

Его голос был тихим и немного хриплым. «Нигири, оставь меня ненадолго с Яо Эр».

Нигири медленно поднялась, развернулась и поклонилась Мастеру Вим. Затем она вышла, и он проводил ее тень взглядом, ни слова не сказав.

Дверь захлопнулась с тихим стуком, и в ледяной комнате остались только двое.

Мастер Вим медленно подошел к Лазурии и сел рядом с ней.

«Яо Эр, я так давно не приходил навестить тебя, ты не сердишься на меня за это?» Его тихий голос был печальным, словно он был глубоко несчастен в эту минуту.

Но Лазурия по-прежнему спокойно лежала на ледяной платформе.

Мастер Вим посмотрел на прекрасное лицо дочери и на секунду застыл. «Ты так похожа на свою мать! Ты даже характером почти не отличалась от нее. Ты знала это, Яо Эр?..»

«Когда твоя мать умерла, я не смог её спасти, но… я знаю, что она поручила тебя мне. Столько лет я был строг с тобой и не разрешал тебе ходить на могилу матери, но… но…»

Человек, от имени которого содрогалась вся Поднебесная, сейчас начал запинаться, говоря эти слова: «Почему, почему ты такая глупая, Лазурия…»

Лазурия без движения лежала перед ним, и на ее лице не было ни следа горечи или печали, напротив — ее губы едва заметно улыбались.

«Яо Эр…» тихо позвал ее Мастер Вим, и больше ничего не говорил. Он просто молча сидел рядом со своей единственной дочерью, печально глядя на нее.

Наконец, в дверь ледяной пещеры раздался тихий стук.

Мастер Вим нахмурился, в его глазах мелькнул огонек гнева. Кроме Зевула, никто и никогда не смел беспокоить его, когда он проводил время с дочерью. Мастер Вим знал, что в сердце Зевула есть одна только Лазурия, и потому разрешал ему приходить когда угодно.

Но сейчас Зевула не было здесь, а других смельчаков, способных побеспокоить Мастера Вим в такой момент, на Лисьем холме обычно не находилось.

Мастер Вим недовольно фыркнул, поднялся, смахнул рукавом слезы, стоящие в глазах, глубоко вздохнул и, когда он повернулся к двери, это уже был тот Мастер Вим, которого привыкли видеть его подчиненные.

Он медленно подошел к двери, открыл ее и вышел наружу.

Снаружи стоял только один человек — Зеленый Дракон.

Мастер Вим нахмурился — Зеленый Дракон был главным из Четырех великих воинов клана Вим, он всегда был честен и благороден. К тому же, он как никто другой понимал правила приличия в клане, и он бы никогда просто так не пришел беспокоить Мастера Вим во время встречи с Лазурией.

Значит, произошло что-то серьезное.

Мастер Вим вопросительно посмотрел на Зеленого Дракона, и тот тихо сказал: «Есть новости с Южных границ».

Мастер Вим спросил: «Что случилось?»

Зеленый Дракон продолжил: «Зевулу удалось найти человека, владеющего искусством Возвращения Души, и он направляется сюда вместе с ним».

Это действительно была важная новость, и даже такой сдержанный человек как Мастер Вим, не смог спокойно стоять — он сделал шаг вперед и спросил: «Это правда?»

Зеленый Дракон кивнул. Он тоже понимал, насколько Мастер Вим обрадован этой новостью.

Мастер Вим поднял голову и глубоко вздохнул. Он постепенно успокоился, но руки его все равно немного дрожали, когда он сказал: «Что это за человек, которого нашел Зевул?»

Зеленый Дракон ответил: «Это Мастер Алтаря народа Мяо, одного из Пяти народов юга. Однако мне не известно, откуда Зевул узнал об этом человеке».

Мастер Вим кивнул. «Это не важно. Только бы он смог спасти Лазурию, только это сейчас имеет значение…»

В его голосе слышалось нетерпение, и он явно желал бы прямо сейчас увидеть перед собой Зевула вместе с тем самым Мастером Алтаря.

Он поспешно спросил: «Сколько дней они уже в пути? И как скоро они доберутся сюда?»

Зеленый Дракон ответил: «Эту новость нам послал сам Зевул через одного из наших посланников на юге. Он сказал, что Мастер Алтаря серьезно ранен, поэтому они не могут лететь, а добираются сюда пешком».

Мастер Вим замер. «Ранен? Что с ним?»

Зеленый Дракон продолжил: «На южных границах произошла стычка между двумя народами, и к тому же…» он немного помолчал, потом добавил: «Кажется, что Зевул тоже получил ранение, от людей Света».

Взгляд Мастера Вим блеснул в темноте. «Что?»

Зеленый Дракон кивнул. «Я не знаю, что именно там произошло, но южные границы всегда были местом влияния клана Тайо. Нашим людям непросто туда пробраться, и чтобы узнать все подробно, нам придется дождаться Зевула и расспросить его об этом. Однако за южные границы в нашем клане отвечает второй брат — Белый Тигр, и он тоже кое-что сообщил. Похоже, что…»

Мастер Вим холодным тоном спросил: «Что сказал Белый Тигр?»

Зеленый Дракон, немного помолчав, ответил: «Белый Тигр сказал, что вместе с Зевулом сюда идет еще один человек, и это… это прекрасная молодая девушка».

Лицо Мастера Вим изменилось.

Зеленый Дракон, глядя на Мастера, медленно добавил: «И еще кое-что, о чем сообщил Белый Тигр. Это касается обезьяны, которая повсюду следует за Зевулом. С ней что-то не так».

Глаза Мастера Вим блеснули снова, и немного помолчав он сказал: «Трехглазая обезьяна… у нее открылся Волшебный глаз?»

Зеленый Дракон ничего не сказал в ответ.

Снаружи ледяной комнаты стало тихо. Мастер Вим медленно развернулся, и его взгляд упал на дверь. Казалось, что он может видеть через нее, как на ледяном ложе покоится его любимая дочь.

«Яо Эр, посмотри на своего отца…»

Он произнес эти слова только у себя в сердце.

***

Горы Шиван, Пещера Чжен Мо.

Цзин Пин Эр бесшумно приблизилась к таинственной лесной пещере.

Черный призрак уже долго не появлялся из пещеры, призрак-убийца тоже исчез, и вокруг царила мертвая тишина. Только ветер из глубины пещеры завывал не переставая.

Цзин Пин Эр осторожно приблизилась к каменной статуе. Вокруг было очень тихо, и даже ветер ненадолго умолк, когда она подошла к каменной девушке на три чжана.

Цзин Пин Эр могла ощутить, как громко бьется ее собственное сердце.

Она успокоилась и снова внимательно огляделась вокруг, обратив особое внимание на пещеру Чжен Мо. Но вход в пещеру был только черным пятном, которому не было видно конца. Словно в темноте спрятался ужасный монстр, разинувший рот, и непрестанно завывающий от голода.

Цзин Пин Эр нахмурила прекрасные брови, ощутив темную энергию, исходящую от этой темноты. Эта сила была такой тяжелой, что ей сделалось нехорошо. Но сейчас любопытство пересилило — каменная статуя девушки очень заинтересовала Цзин Пин Эр, поэтому она решила повнимательнее ее рассмотреть.

Она обратила свой взгляд к статуе.

Это на самом деле была редкая красавица! Цзин Пин Эр в душе даже вздохнула от зависти.

Прекрасные изогнутые брови, совершенный овал лица, ровные и изящные линии носа и скул, решительный взгляд и чуть надменно поджатые губы — такое выражение, словно после долгих и мучительных раздумий она все же приняла решение. Но даже так все ее существо выражало нежность и красоту, а также печаль и необъяснимую тоску.

Даже тысячелетние ветра и дожди не смогли стереть такую красоту!

Но только ради чего она стоит здесь в одиночестве? Ради чего или ради кого?

Цзин Пин Эр молча смотрела на статую, затем протянула руку чтобы коснуться ее. Но она еще не успела осуществить свой замысел, когда позади нее начал появляться белый туман, постепенно сформировавшийся в фигуру человека. Призрак-убийца!

Цзин Пин Эр коснулась камня, и ощутила, что смертельная тоска, занесенная снегами и ветрами, укрытая дождем и ветром, словно вновь ожила от ее прикосновения и передалась через ладонь прямо в сердце…

Кем же на самом деле была эта девушка?

Цзин Пин Эр, словно во сне, вся была заворожена этой каменной статуей.

За ее спиной призрак-убийца уже стал полностью видимым — на его лице появилось выражение гнева, он высоко поднял свой огромный меч, и, с громким криком, нанес сокрушительный удар!

Том 13. Глава 11. Возрождение.

Вокруг была непроглядная чернота, и только завывания ветра становились сильнее с каждым шагом. Черный призрак шел по темному коридору пещеры Чжен Мо, словно бесплотный Призрак к девятому кругу Преисподней…

Древний проход становился все шире, а темнота вокруг все глубже. По этому жуткому коридору можно было идти с закрытыми глазами — разницы не было никакой.

Черный призрак столько раз уже проходил по этому коридору… и сегодня, наконец, он собственными руками изменит свою судьбу!

Или даже судьбу всех людей на свете.

Завывания ветра раздавались прямо впереди!

Перед ним вдруг мелькнуло слабое свечение. Этот свет был очень тусклым, но в такой темноте все равно резал глаза.

Хэй Му остановился на месте.

Тусклый свет впереди едва-едва мелькал, словно собирался вот-вот погаснуть. В нем было и отчаяние, и злоба, и непреодолимое желание мести, и усмешка…

Ветер шевельнул рукава одежды черного призрака. Он уставился на свет впереди, словно сквозь многие годы времени.

Много сотен лет назад он точно так же стоял здесь. Но тогда рядом с ним был его брат, а впереди была другая тень — хоть и слабая и хрупкая, но все еще способная противостоять целому миру.

А теперь он стоит здесь в одиночестве.

«Леди Тинк Линг…» Он слегка опустил голову и тихо произнес это имя.

Потом он снова поплыл вперед, к странному свечению, словно мотылек на огонь.

Свет вдалеке сверкнул чуть ярче, а ветер в пещере завыл с новой силой. Вокруг стало светлее, чем было раньше.

На неровном полу пещеры повсюду стали видны кости. Некоторые были звериными, некоторые — человеческими.

На стенах в слабом свете стали различимы мелкие узоры из трещин, словно кто-то пытался расцарапать стены руками. Картина была жуткая.

Наконец, из глубины пещеры, со стороны свечения, раздался леденящий душу холодный голос.

«Ты вернулся..»

Эхо от этого голоса прокатилось по стенам древней пещеры.

Хэй Му ничего не сказал, он только остановился в свете сияния, и затем вытянул руки перед собой, держа в ладонях Черный жезл с Костяной яшмой.

«Ааааррргггрррхрхрррр…..»

Вдруг прогремел ужасный рев, разлетевшийся вокруг. Темнота пещеры отступила от яркого сияния, которое резануло глаза, и словно голодный демон протянуло руки к артефактам в руках Хэй Му.

Стены древней пещеры начали дрожать, с них дождем посыпались мелкие камни.

Ветер завыл так громко, что превратился в свист, полный нетерпения и жажды.

Хэй Му спокойно посмотрел на свет перед собой и вдруг спокойно произнес: «Ты еще помнишь, какой она была, Леди Тинк Линг?»

Яркое сияние на миг померкло от его слов.

Одежда Хэй Му развевалась от резкого ветра.

Его голос казался таким же трепещущим на ветру. «Ее статуя до сих пор стоит у входа в пещеру Чжен Мо».

От сияния не исходило никаких звуков, но тень Хэй Му на земляном полу становилась то ярче, то тускнее.

Он ничего больше не сказал, а только полетел вперед, в сторону источника света.

Перед ним оказался просторный грот, отличающийся от коридора, по которому он только что шел. Стены вокруг были целыми и нетронутыми, а на каменном полу хоть и лежали скелеты, их было совсем немного — тринадцать и не более.

И от этих тринадцати скелетов исходила странная демоническая энергия. Они формировали круг, словно служили охраной чему-то. А из темноты вокруг словно смотрели чьи-то холодные глаза.

Когда внутри грота появился Хэй Му, по мере его приближения к зловещему костяному кругу в темноте начал раздаваться странный звук, а головы тринадцати скелетов медленно повернули к нему свои пустые глазницы.

Эта жуткая картина, казалось, совсем не напугала Хэй Му, его взгляд все время был направлен вперед.

Прямо в центр круга из скелетов.

На платформе из белой яшмы высотой в три чжана покоился скелет взрослого человека. В отличие от тех тринадцати, он был накрыт пестрым шелковым покровом. Неизвестно, сколько он здесь пролежал, но даже в слабом свете было видно, что цвет покрова так и остался ярким.

И свечение, и даже завывающий ветер исходили именно от этого места.

Хэй Му медленно приблизился к скелету.

Свечение стало дрожать, и казалось, что из темноты на него смотрят чьи-то глаза.

Тринадцать скелетов вокруг, как живые, с отвратительным треском повернули головы к Хэй Му, внимательно наблюдая за ним.

В следующую секунду шелковый покров взлетел в воздух и завис над скелетом.

От белых костей раздался странный низкий звук, словно порвалась тетива лука.

Хэй Му даже ощутил демоническую силу, которая тут же стала распространяться от скелета во все стороны.

В завывании ветра раздался холодный смех, разлетевшийся по стенам грота.

Тринадцать скелетов вдруг подняли головы и закричали!

В этой ужасающей обстановке Хэй Му опустился на колени прямо перед скелетом. В белом свечении было отчетливо видно, что в пяти местах скелету не хватает костей — на правой кисти, на левой ступне, на шее. Также у скелета не было черепа и позвоночника.

И сейчас вместо нескольких костей на кисти и ступне лежали белая жемчужина и яшмовая чаша, а на месте гортани лежало кольцо из нефрита.

Хэй Му медленно снял Костяную яшму с Черного жезла и положил ее на место черепа скелета, как раз в углубление, которое идеально для нее подошло.

В темноте, казалось, раздался чей-то радостный вздох. Тело Хэй Му начало слегка дрожать. Он нервно поежился — яркий свет сверкнул прямо перед ним, словно два сияющих глаза.

Чьё же тело освещал этот свет? Или чью душу…

Хэй Му, казалось, что-то выкрикнул, но никто не смог различить его слов. В следующий миг он положил Черный жезл между ребрами скелета, туда, где должен был быть позвоночник.

Все вокруг замерло в тишине.

Ужасный ветер стих, свет погас, и темнота зловещей пещеры поглотила Хэй Му!

В темноте и тишине пещеры в воздухе повисло ожидание.

Может быть, все это было иллюзией?

Вокруг стало так тихо, что казалось, в пещере ничего не было — ни белых скелетов, ни зловещего взгляда.

Как вдруг, откуда-то из темноты начали раздаваться странные звуки!

……

«Тук!»

«Тук!»

«Тук-тук!»

Это был стук сердца, которое вернулось к жизни. Вокруг по-прежнему было темно, и только странный стук становился все громче, пока не превратился в звук льющейся воды!

Нет… это была не вода. Это была кровь, которая с шумом текла через сердце! Атмосфера грота наполнилась странной радостью.

После стольких лет холода вновь почувствовать тепло…

Кто-то тихо вздохнул в темноте.

Стук становился все чаще, и каждый вздох, каждая капля крови была полна радости и бешеной жажды!

Медленно, стены грота начали дрожать. А скелеты во тьме снова завыли, приветствуя возродившегося демона.

И только Хэй Му мог ощутить, как перед ним сейчас радостно пляшет ужасный демон, и как течет кровь по его венам…

Казалось, это ощущение сейчас проглотит и его с головой…

***

«Бах!»

С ужасным грохотом на земле образовалась огромная трещина от меча Призрака-убийцы. Цзин Пин Эр отлетела в сторону, едва успев уклониться. Ее лицо было бледным, как мел.

Каменная девушка, словно колдунья во плоти, заворожила ее своей магической силой, так что Цзин Пин Эр задержала дыхание и совершенно забыла обо всем, что ее окружало. Только когда за спиной просвистело лезвие, годы тренировок магического искусства дали о себе знать — Цзин Пин Эр очнулась от морока и с силой метнулась в сторону — только так ей удалось спасти свою жизнь.

Она тяжело дышала, но тут свист раздался снова — Призрак-убийца настиг ее. Его тело было всего лишь белым паром, но огромный меч в его руках был слишком реальным.

Цзин Пин Эр не стала даже пытаться заблокировать удар — она снова метнулась назад, отдалившись от входа в пещеру Чжен Мо на несколько чжанов.

Приземлившись, она взмахнула рукой — Световое лезвие появилось в ее ладони, защищая от Призрака-убийцы. Сейчас нельзя было терять бдительность ни на секунду.

И хотя она уже приготовилась к новой атаке, Призрак-убийца, отдалившись от пещеры на три чжана, остановился на месте, рядом со статуей каменной девушки.

«Кто посмел явиться в это проклятое место и нарушить приказ великой Хозяйки Алтаря?» Глаза Призрака-убийцы холодно сверкнули.

Цзин Пин Эр вздохнула спокойнее, пришла в себя и уважительным тоном произнесла: «Вы ошиблись! Я вовсе не собиралась нарушать приказа… великой Хозяйки Алтаря. Я просто увидела статую и восхитилась ее красотой, поэтому решила посмотреть поближе».

Призрак-убийца гневно фыркнул, его лицо стало спокойнее — он, очевидно, знал, что статуя обладает каким-то магическим эффектом притяжения. Но голос Призрака все еще был холодным. «Ты еще слишком молода, и к тому же это твой первый проступок, поэтому я не стану убивать тебя. Это место проклято, здесь обитают ужасные демоны. Нечего тебе здесь делать, лучше поскорее убирайся!»

Цзин Пин Эр нахмурилась — она с таким трудом добралась до этой пещеры! Очевидно, что внутри спрятан какой-то секрет, но этот ужасный Призрак-убийца ни за что не пропустит ее туда…

Если попробовать прорваться с боем, то битва с Призраком-убийцей может ей дорого стоить, не говоря уже о том черном призраке, и еще неизвестно что прячется в проклятой пещере…

Пока она думала, ее взгляд рассеянно перебегал то на статую, то на злобного Призрака, то на пещеру за его спиной. Очевидно, что ей не удастся проникнуть внутрь просто так…

«Эй!» гневный голос прервал ее размышления. «Девчонка, тебе лучше убраться отсюда как можно скорее. В этой пещере обитает самое ужасное зло, если ты войдешь туда, то обратно уже никогда не выйдешь. К тому же, я обязан охранять вход в пещеру Чжен Мо и никому не могу позволить проникнуть туда! Так что забудь об этом и возвращайся домой!»

Цзин Пин Эр возмущенно фыркнула — ее было не так просто отговорить от этой идеи. «Так почему же ты пропустил в пещеру того черного призрака?»

Призрак-убийца застыл, его глаза снова яростно сверкнули. «Так ты пришла вслед за ним?»

Цзин Пин Эр тут же поняла, что между этими двоими призраками есть какая-то связь, и продолжила говорить: «Конечно, этот колдун не походил ни на человека, ни на привидение…. Ой, я имела ввиду… не сердись, прошу тебя!»

Немного задобрив Призрака-убийцу своими извинениями, она продолжила говорить: «Этот черный Призрак украл Черный жезл у народа Мяо. А, и еще Костяную Яшму народа Ли. Только что он вошел внутрь этой пещеры, и мне стало очень интересно, что он собирается…»

Она не успела договорить — Призрак-убийца, резко изменившись в лице, вдруг громко заревел, содрогнув все вокруг своим криком! Цзин Пин Эр побледнела от такой реакции на свои слова.

«Что ты сказала? Он принес сюда Черный жезл и Костяную Яшму?» Призрак-убийца начал дрожать всем телом.

Цзин Пин Эр, немного оглохнув от его голоса, нервно произнесла: «Да…»

Призрак снова громко заревел, подняв глаза в небо. В его голосе слышалось ужасающее горе. Он резко развернулся — судя по всему, собираясь броситься в пещеру Чжен Мо, чтобы найти черного призрака и остановить его.

Но в следующую секунду и Призрак-убийца, и Цзин Пин Эр одновременно замерли.

Ветер из пещеры Чжен Мо, который, казалось, не утихнет никогда, вдруг исчез.

Вокруг стало необычайно тихо, как будто из мира пропали все звуки.

Призрак-убийца в одно мгновение стал мертвенно-серым.

Его рот раскрылся, словно он хотел что-то выкрикнуть, но ни звука не слетело с его губ.

Потом он медленно повернулся к каменной статуе девушки, и его тело вдруг содрогнулось, как будто подкосились колени. Он рухнул на землю перед каменной статуей и разразился громким рыданием.

Цзин Пин Эр от неожиданности подпрыгнула. Она принадлежала к клану Малеуса и видела очень много странных вещей в своей жизни. Но чтобы такой сильный воин, Призрак-убийца, был расстроен настолько, чтобы лить слезы… это было что-то из ряда вон выходящее.

Но похоже, что Призрак действительно был ужасно опечален — его огромное тело сотрясалось от рыданий. И хотя он был всего лишь белым паром, его плач был полон горечи и боли.

Цзин Пин Эр тихонько подошла ближе, но Призрак, казалось, ее не заметил. Тогда она решила воспользоваться шансом и проникнуть в пещеру Чжен Мо. Но вдруг… ее взгляд упал на каменную статую девушки, и Цзин Пин Эр застыла.

Холодная каменная статуя прекрасной девушки…

Плакала настоящими, чистыми слезами!

Неужели она пронесла эту боль с собой через тысячи лет…

Цзин Пин Эр онемела от удивления и уставилась на каменную статую, так и замерев за спиной Призрака-убийцы.

Позади нее, в глубине пещеры Чжен Мо, раздался странный низкий звук — как будто какой-то зверь проснулся от долгого сна и подал голос…

Ветер, черный ветер из пещеры завыл с новой силой!

Так сильно, что даже небо над ними потемнело и опустилось ниже.

Вспышка молнии прорезала черные облака.

В небесах раздался удар грома.

Удар был таким сильным, что казалось, небо раскололось пополам. Черные облака закружились в бешеном вихре, образовав черную воронку прямо над горами Шиван.

Начался сильный ливень, который падал на землю с оглушительным шумом. Тяжелые капли воды с неба словно пробивали землю насквозь.

Цзин Пин Эр в ужасе смотрела на происходящее — вокруг сверкали молнии, лес вокруг накрыло стеной дождя. Призрак-убийца поднял голову и посмотрел на небо. Казалось, дождь и ветер для него ничего не значат, но его глаза почему-то были полны отчаяния.

«Ааааааааааааааа!!!!!»

Раздался его крик.

Этот крик, полный горечи и боли, отражался от стен пещеры Чжен Мо и становился все громче и все оглушительнее. Цзин Пин Эр показалось, что в ее голове раздался удар колокола — она невольно отшатнулась в сторону от Призрака-убийцы и поспешно покинула вход в пещеру.

А Призрак-убийца вдруг резко повернулся ко входу в пещеру Чжен Мо, поднял свой огромный меч и приготовился нападать, словно в пещере таился его злейший враг.

Его крик все еще звучал эхом вокруг, когда он ринулся прямо в темноту пещеры Чжен Мо.

В небе снова грянул гром, завыл холодный ветер, и казалось, что вся горная цепь Шиван разом содрогнулась.

Среди этого дождя и ветра огромный Призрак-убийца казался всего лишь маленькой лодочкой в океане.

Темнота впереди него, словно ужасный демон, разинувший пасть, кинулась к нему навстречу.

Словно молния, сверкнуло лезвие огромного меча, разрезающего тьму. Но чернота пещеры нападала снова и снова, пока вовсе не поглотила отважного воина.

Призрак-убийца горько вскрикнул, и Цзин Пин Эр, издалека наблюдая за пещерой, смогла расслышать только последнюю фразу: «…Леди Тинк Линг…»

В следующий миг Призрак исчез, темнота из пещеры Чжен Мо превратилась в черный туман, который начал выползать наружу.

Как вдруг сверкнула красная вспышка в этой черноте.

Из черного тумана появился силуэт молодого парня, на котором был накинут яркий шелковый покров. Он медленно вышел из темноты и остановился перед статуей каменной девушки, спиной к Цзин Пин Эр.

Черный туман позади него клубился словно дым, как будто в нем шевелилось что-то ужасное и кровожадное.

Только его одинокий силуэт сильно отличался от всего, что происходило вокруг.

Он просто молча стоял перед каменной статуей, глядя прямо в глаза девушке.

Очень медленно он протянул ладонь и осторожно коснулся холодного камня.

Среди дождя раздался его тихий голос, пронесшийся сквозь дождь и ветер, сквозь сотни и тысячи лет, сквозь свет и тьму.

«Тинк Линг…»

Том 14. Глава 1. Злоба.

Зевул, Кицунэ и Мастер Алтаря уже пятнадцать дней находились в пути к Лисьему холму.

Мастер был слишком слаб, и поэтому они могли идти только пешком, и даже соорудили носилки для Мастера.

Долгий путь ужасно вымотал всех троих людей и обезьянку, но Зевул, хоть и был ранен, восстанавливался очень быстро — вот что значит молодой организм!

В отличие от него, Мастер Алтаря выглядел все хуже и хуже. Сейчас он был намного слабее, чем когда они только покинули Пещеру Чили. Его лицо было серого цвета, и когда им приходилось идти по горным тропам без носилок, он задыхался через каждые несколько шагов. Его силы были на исходе.

Зевул в душе очень волновался и боялся, что они так и не доведут Мастера до Лисьего холма. Удивительно, что он дожил хотя бы до середины пути.

Но вот наконец, ясным солнечным днем они увидели впереди вершину Лисьего холма.

Все трое остановились, и хотя нужно было идти еще долго, Зевул спокойно вздохнул и обратился к Мастеру Алтаря: «Господин, впереди показался Лисий холм, это то место, куда нам нужно попасть. Мы пройдем еще совсем немного, и сегодня вечером уже будем там, у подножия холма».

Мастер тяжело вздохнул и поднял глаза на холм. Он сказал со слабой улыбкой: «Не волнуйся, я не умру, пока не помогу тебе спасти подругу».

Зевул вздрогнул, и, извиняясь, тихо произнес: «Господин, я совсем не это имел в виду…»

Мастер посмотрел на него, похлопал Зевула по плечу и покачал головой. «Я все понимаю. Если бы я был на твоем месте, то волновался бы еще больше».

Зевул слегка усмехнулся. «Господин, мы идем уже очень долго, давайте немного отдохнем и снова отправимся в путь».

Мастер Алтаря кивнул и с помощью Зевула сел на небольшой камень у дороги.

Аш, сидевший на плече у Зевула, тут же спрыгнул на землю. Он всю дорогу был самым энергичным и совершенно не устал.

Аш оглянулся по сторонам и, увидев, что вокруг дороги растет густой лес, громко вскрикнул и пропал среди деревьев.

Зевул проводил его взглядом, но не стал возражать. Он тоже сел у дороги рядом с Мастером — его раны почти затянулись, только плечо еще немного болело.

Он осторожно осмотрел шрам на плече, и перед глазами мелькнул силуэт Ли Синя. Зевул про себя холодно фыркнул.

Еще через миг за спиной Ли Синя мелькнула другая тень, в белоснежной одежде…

Зевул встряхнул головой и вдруг услышал голос Кицунэ: «Почему на лисьем холме стало так пустынно? Отсюда видно, что на нем не растет ни травы, ни деревьев».

Зевул нахмурил брови и задумчиво сказал. «Когда я прибыл сюда, здесь все уже было таким».

Кицунэ помолчала немного, потом покачала головой. «Я покинула это место очень давно, но здесь всегда было море зелени. Густой лес и высокая трава росли повсюду. Совсем не так, как сейчас».

Зевул пожал плечами. «Я не знаю, в чем дело».

Кицунэ вздохнула и отвернулась, больше ни слова не сказав.

Зевул посмотрел в ее сторону. Он понимал, что Кицунэ родилась и росла здесь, поэтому ее чувства к этим местам были особыми. Но он так и не придумал, что ей сказать, и поэтому просто промолчал.

Как только он вспомнил, что Лазурия прямо там, вот за этим холмом, и возможно, завтра она уже будет снова живой… волна горячей крови прошла по его сердцу, и он не мог думать больше ни о чем.

Они немного отдохнули, и когда Мастеру Алтаря стало легче, Зевул снова повел их вперед. Хотя, вести ему приходилось только Мастера, Кицунэ сама прекрасно знала дорогу.

Она молча шла впереди одна, ее лицо было спокойным и неподвижным. Она постепенно начала вспоминать окружающий пейзаж — до этого она все же иногда спрашивала Зевула, куда нужно свернуть.

В конце концов, воспоминания закружились вихрем в ее голове. Она стала вести всех вперед вместо Зевула — каждый камень казался ей знакомым. Аш, наконец, тоже выпрыгнул к ним из леса, держа в лапках горсть ягод, которые он понемногу поедал.

За спиной Аш все еще нес на себе бурдюк с вином, украденный у людей Мяо. Сначала бурдюков вообще было два, но по дороге он уже выпил один, а второй почти подходил к концу. Очевидно, Аш не отставал от Кицунэ в мастерстве пить вино.

Кицунэ в дороге соорудила для Аша лямки к бурдюку, чтобы ему было легче нести свою ношу. Поэтому Аш всю дорогу был счастливее всех и то и дело прыгал от радости.

Так они и шли по дороге, молча, слушая смех обезьянки. Солнце клонилось к западу. И небо начало понемногу темнеть. Наконец, когда уже настали сумерки, они достигли подножия Лисьего холма.

Примерно сразу же после этого Кицунэ и Мастер Алтаря одновременно вздрогнули. Мастер, словно что-то ощутив, посмотрел на Кицунэ и тихо спросил: «Ты тоже это чувствуешь?» Кицунэ сильно нахмурилась — она была Тысячелетней Небесной Лисой, и ее ощущения невозможно было обмануть.

Как только они оказались рядом с Лисьим холмом, она почувствовала, что посреди этих гор, над обыкновенной пустошью, висит тяжелая, липкая энергия зла.

Это была настоящая злоба, неконтролируемое бешенство, и даже Кицунэ, со своим опытом и уровнем, не удержалась от того, чтобы поморщиться.

После она различила среди этой жуткой энергии два потока магической силы, которые совершенно отличались друг от друга, но все же могли сосуществовать. Именно они и формировали эту энергию злобы.

Под этой горой скрывалась какая-то большая тайна!

Кицунэ понемногу оправилась от удивления, выражение ее лица стало прежним, и она посмотрела на Мастера. Было удивительно, что старик, который уже находился при смерти, все еще мог что-то почувствовать. Видимо, колдовское искусство Южных народов в самом деле было очень сильным.

Она незаметно кивнула головой и, понизив голос, сказала: «Очень тяжелая энергия зла!»

Мастер Алтаря немного помолчал, затем кивнул головой, и они одновременно повернулись к Зевулу. Однако, на его лице не было никакого необычного выражения.

Душа Вампира в его рукаве вдруг сверкнула красным — сияние от Сферы Крови начало расплескиваться в стороны, так что даже полы одежды всколыхнулись.

Зевул взял свой эспер в руки и внимательно осмотрел. Сфера Крови вела себя странно — от нее волнами исходил яркий кровавый свет, а внутри была ощутимая пульсация.

Как только Зевул коснулся Души Вампира, волны холода радостно заполнили его тело ледяным дыханием.

Зевул поднял глаза на Лисий холм, и в глубине его глаз мелькнул огонек — он ощутил, как Душа Вампира наполнилась жаждой крови!

Но для него это было не более чем обыкновенным явлением.

Мастер Вим сам лично стоял у входа в главный зал клана Вим, расположенный внутри Лисьего холма. До этого он не отходил от тайного входа, через который можно было увидеть, кто приближается к холму. Не трудно было представить, насколько важно было для него скорейшее появление Мастера Алтаря Мяо.

Когда он увидел троих прибывших, Мастер Вим обменялся с Зевулом коротким кивком и быстро подошел к Мастеру Алтаря. Он быстро кинул на него оценивающий взгляд, и на его лице отразилось удивление. «Мастер, вы…»

Мастер слегка усмехнулся. «Я уже очень стар, и силы мои на исходе. Сегодня я пришел сюда, чтобы в последний раз оказать посильную помощь тому, кто в ней нуждается. Но я… не смогу поручиться за успешный исход. Все в руках небесных духов».

Мастер Вим склонился до земли, выразив свое глубочайшее почтение Мастеру, затем тихо произнес: «Мастер, вы наверняка очень опытны и мудры, поэтому я не стану зря тратить слова. Вы устали с дороги, к тому же уже стемнело. Прошу вас, переночуйте в нашем скромном убежище, а завтра, после отдыха, вы сможете явить нам свое искусство».

Мастер кивнул головой. Судя по его виду, он был удовлетворен такими словами.

Мастер Вим взмахнул рукой, и рядом с ним появились двое учеников, которые увели Мастера Алтаря внутрь холма. Все другие ученики, из любопытства собравшиеся вокруг, пропустили их, и скоро силуэт Мастера исчез в глубине темного коридора.

Мастер Вим медленно повернулся — перед ним остались стоять только двое. И кроме Зевула это была еще одна прекрасная девушка, которая показалась ему очень необычной. Даже Аш, с интересом раскрыв все три глаза, внимательно наблюдал за этой картиной перед собой.

Взгляд Мастера Вим задержался на Аше, затем снова вернулся к Зевулу и Кицунэ. В конце концов, он обратился к молодому магу. «Ты не ранен?» Его голос казался спокойным.

Зевул промолчал, лишь кивнув головой.

Вокруг неожиданно стало тихо. Двое мужчин молча смотрели друг на друга, и атмосфера вокруг становилась очень странной. Десять лет, уже целых десять лет Мастер Вим опекал и обучал Зевула, но между ними всегда оставалась хоть и невидимая, но непреодолимая пропасть.

За спиной Мастера Вим собрались другие ученики его клана, и среди них были Нигири и Зеленый Дракон.

Зевул окинул их взглядом и осознал, что многие из этих лиц ему знакомы — это были ученики других, более слабых школ Малеуса, которых он силой заставил присоединиться к клану Вим. Большой Ниан из бывшего Кровавого клана тоже стоял среди них.

Только Синистры не было видно здесь. Может быть, он все еще путешествует по свету вместе с Джосаном и малышкой Хон?

Сила клана Вим заметно возросла за эти несколько лет.

Подул горный ветер, шевельнувший полы и рукава одежды. Казалось, что изнутри холма вышла еще одна чья-то темная тень.

Зевул отвел взгляд в сторону. Он не очень четко различал эту тень, но уже понял, кто это был. Призрачный Господин.

Этот странный человек, будто вечно прячущийся во тьме, встал прямо за спиной Мастера Вим.

«Эта девушка твоя подруга? Зачем ты привел ее сюда?» Голос Мастера Вим был спокойным, но на лице мелькнуло выражение недовольства.

Зевул немного подумал, затем ответил на вопрос: «Она сказала, что она ваша подруга, Мастер, и хочет увидеться с вами».

Мастер Вим застыл на месте, такого ответа он не ожидал, и невольно повернулся к Кицунэ. Но он совсем не помнил, где и когда мог видеть эту девушку, а поэтому удивленно спросил ее: «Прошу извинить, но… неужели мы с вами когда-то были знакомы?»

Кицунэ вышла чуть вперед, слегка вздохнула и с улыбкой произнесла: «Как поживает Саичи? Наверняка все такая же глупая, при виде красивого цветка замирает, чтобы полюбоваться?»

Мастер Вим вздрогнул всем телом, на его лице отразилось удивление и недоверие. Не только он, но и его ближайшие соратники — Зеленый Дракон, Нигири и остальные, изменились в лицах. Они словно не могли поверить тому, что только что услышали.

Мастер Вим уставился на Кицунэ и, запинаясь, проговорил: «Да кто ты такая, и как ты… откуда ты можешь знать Саичи?»

Кицунэ окинула взглядом толпу, затем задумчиво устремила свой взгляд наверх. В сумерках Лисий холм выглядел как огромная тень, нависающая над миром.

Сколько времени прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз…

Она задумчиво сказала: «Ты еще помнишь… откуда произошло название этого места?»

Глаза Мастера Вим сверкнули, в них заплясали огоньки, но выражение лица стало еще более удивленным. Он хрипло выговорил: «Ты… Белая…»

Кицунэ опередила его: «Я — Белая Лисица!»

По округе пронесся ветер, поднявший пыль под ногами.

***

Каменная комната была обставлена очень просто. Кровать, стол и стулья, самая простая утварь — это была комната Мастера Вим.

Единственной вещью, привлекающей внимание, был стол у стены, заставленный старинными книгами. На нем лежали письменные принадлежности — бумага, тушь и кисть.

Никто и никогда бы не мог подумать, что именно в такой обстановке обитает человек, от имени которого небеса темнеют, а люди начинают дрожать в страхе.

Мастер Вим и Кицунэ стояли посреди комнаты, больше здесь никого не было. На противоположной от стола стене висела прекрасная картина, на которой была изображена невероятно красивая девушка. В руках она держала цветок, вокруг которого порхали бабочки.

И если приглядеться получше, можно было увидеть, что внимание девушки на картине полностью приковано к цветку — она даже не замечала бабочек вокруг.

Картина была выполнена очень искусно — художник изобразил все так точно, что казалось, девушка с картины вот-вот радостно засмеется и, наконец, отвлечется от созерцания цветка.

Кицунэ молча смотрела на картину, не говоря ни слова. Через какое-то время она все же тихо сказала: «Ты действительно изобразил ее именно такой, какой она была. Я словно увидела ее вживую…»

Мастер Вим, стоя рядом с Кицунэ, тоже смотрел на картину. В его глазах стояла нежность, которую никто и никогда не видел. Он молча опустил голову и тихо произнес: «Но я не смог спасти ее…»

Кицунэ, не отрывая глаз от картины, сказала ему: «Я даже не знала, что та девушка, которую хочет спасти Зевул, это дочь Саичи».

Мастер Вим горько усмехнулся. «Когда Саичи умерла… я так и не успел с ней попрощаться. Все эти годы, когда я вспоминаю об этом, мое сердце обливается кровью. Все, что она оставила мне — это Лазурия, наша дочь. Но теперь… она тоже…»

Кицунэ спокойно сказала: «Она не ошиблась, выбрав тебя. Ты действительно сделал ее счастливой. Я уверена, что перед смертью она ни о чем не жалела».

Мастер Вим ничего не сказал в ответ.

Кицунэ шагнула вперед, протянула руку и аккуратно коснулась лица девушки на картине. В ее глазах мелькнула теплота, печаль и нежность.

***

Аш радостно вскрикнул и вскочил на кровать. За все это время, он, казалось, ни капли не отвык от Лисьего холма и от комнаты Зевула. Вдруг вспомнив о чем-то, Аш уселся на кровать и, откупорив бурдюк с вином, сделал большой глоток — его мордашка расплылась в улыбке.

Аш явно был самым счастливым существом в этом мрачном месте.

Зевул, посмотрев на Аша, только вздохнул и покачал головой. Затем он подошел к двери, вышел наружу и закрыл ее за собой.

Он медленно пошел по темному коридору. Все, кто встречались ему на пути, опускали голову в знак приветствия и уважения. Но его лицо было каменным, а взгляд был устремлен вперед, словно что-то тянуло его туда.

Он прошел по коридору к месту, где никогда не появлялись другие ученики клана Вим. Когда он приблизился к знакомой ледяной пещере, перед собой он увидел знакомую тень, в одиночестве стоящую снаружи.

Вуаль на лице Нигири шевельнулась, она посмотрела на Зевула.

Но взгляд Зевула, даже не задержавшись на ней, упал на каменную дверь за спиной Нигири. В следующий миг он подошел к двери, толкнул ее и вошел внутрь.

Дверь закрылась за его спиной, Нигири даже не шелохнулась, так и оставшись стоять в темном коридоре.

В ледяной пещере, над ледяным ложем парил белый туман. Прекрасная девушка спокойно лежала на льду, на ее губах играла легкая улыбка.

Зевул прислонился спиной к двери. Казалось, силы покинули его на миг — его колени подогнулись, и он съехал вниз по камню. В конце концов, он поднялся на ноги, подошел к Лазурии и сел рядом с ее ложем.

«Лазурия, я вернулся…»

Белый туман парил над ложем, и тело Лазурии казалось слегка размытым, нереальным. Она была так прекрасна, а ее улыбка была так нежна, что казалось, она чувствовала, что Зевул сейчас рядом с ней.

«Я спасу тебя, Лазурия». Его голос был тихим и слегка дрожал. «Десять лет, целых десять лет…»

«Я оставил тебя здесь на целых десять лет, от меня… никакого толку… Ты наверняка злишься на меня. Нет, нет… ты ведь не будешь злиться? Ты всегда только лишь смеялась надо мной, правда ведь?»

Она не ответила ему, только белый туман скользил перед его глазами.

«Я непременно спасу тебя, Лазурия, ты обязательно проснешься». Он продолжал тихо говорить с ней. «Мы будем вместе, Лазурия, всю жизнь мы будем вместе!»

Тихие слова растаяли в воздухе вместе с туманом, который парил по комнате, растворяясь без следа.

Том 14. Глава 2. Искусство.

Долина Тайо. Запретная комната.

Каменная комната была разделена древней ширмой на две части. С одной стороны ширмы стоял Шан Гуань в сером даосском халате. Он молчал и терпеливо ждал чего-то.

Через какое-то время с другой стороны комнаты раздался дряхлый голос. Это говорил Юнь Илань. «Я слышал, что ты отправился на поиски Небесной Лисицы, брат Шан Гуань. Но мои ученики потеряли тебя в пути, а в итоге ты приказал им отступить и вернуться в Тайо. Это правда?»

На губах Шан Гуаня мелькнула холодная улыбка. Он прекрасно понял, от кого именно Юнь Илань «слышал» об этом. Во всей долине, кроме самого Шан Гуаня, только любимому ученику Мастера — Ли Синю, разрешено было приходить сюда и говорить с Юнь Иланем.

Однако, он ничего не стал отрицать, а только сказал: «Это правда».

Юнь Илань немного помолчал, затем сказал: «Так… я не совсем понял тебя, брат Шан Гуань. Может быть, ты объяснишь мне, что произошло?»

Шан Гуань слегка склонился в сторону завесы, в знак уважения, и начал говорить: «Прошу извинить недостойного, Мастер. Но во время погони за Небесной Лисицей я встретил одного человека. Поэтому приказал всем ученикам вернуться и поспешил к вам с докладом».

Голос Юнь Иланя слегка изменился, он удивленно спросил: «Что за человек заставил тебя так поступить?»

Шан Гуань медленно выплюнул два слова: «Хэй Му».

С другой стороны полога стало тихо, и очень долго Юнь Илань молчал.

Шан Гуань все еще терпеливо ждал, он предвидел такую реакцию Мастера. Когда он сам встретился с Хэй Му, то тоже долго не мог прийти в себя.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда из-за ширмы, наконец, раздался голос Юнь Иланя: «Ему все-таки удалось вырваться…»

По голосу Юнь Иланя Шан Гуань не понял, о чем думает Мастер. Не было слышно ни печали, ни сожаления, ни удивления. Шан Гуань молча посмотрел на ширму и добавил: «И еще кое-что…»

Юнь Илань настороженно спросил: «Что?»

Шан Гуань глубоко вдохнул, и сказал: «В руках Хэй Му были два священных артефакта из пяти. Черный жезл и Костяная яшма».

«Что?» Юнь Илань больше не смог сохранять спокойствие, его голос дрогнул.

Шан Гуань в душе холодно усмехнулся, но лицо его осталось прежним. Он продолжил: «Я думаю, что Хэй Му как-то смог привлечь на свою сторону мага народа Ли, передал ему искусство Черного огня, и тот, воспользовавшись войной между двумя народами — Ли и Мяо, выкрал оба артефакта».

«Затем колдун народа Ли захотел предать Хэй Му, но… тот был к этому готов, и с помощью Черного огня убил предателя. Таким образом святыни оказались у Хэй Му».

Юнь Илань холодно фыркнул. «Я не думал, что он окажется так хитер!» Он немного помолчал, затем заговорил снова, и в его голосе прибавилось гнева. «Эти артефакты слишком важны для нас всех! Почему ты не помешал ему?»

Шан Гуань, безо всякого выражения на лице, ответил: «Я вмешался слишком поздно, артефакты были уже в руках Хэй Му. К тому же на его стороне был Голодный Дракон».

Юнь Илань замолчал, и после долгих раздумий со вздохом произнес: «Судьба…. Злодейка судьба! Наш столетний план был разрушен всего за одну ночь!»

Шан Гуань ничего не сказал в ответ.

*********

Горы Айне. Пик Вдовы.

Белые облака парили вокруг, обвивая гору и делая ее похожей на обиталище богов. Небеса были полны спокойствия.

Хрустальный зал, разрушенный во время битвы десятилетней давности, давно был восстановлен, и выглядел все таким же величественным и несокрушимым, словно ничего на самом деле не произошло. Десять колонн из красного камня поддерживали крышу, стены были облицованы желтым янтарем, и в свете яркого солнца это место сверкало, словно покрытое золотом.

На крыше Хрустального зала красовались нефритовые статуи дракона и феникса, в клюве и пасти которых блестели колокольчики. От ветра они мягко звенели, добавляя загадочности этому месту.

В тихом звоне колокольчиков девушка в белом платье медленно поднялась по ступеням, ведущим к Хрустальному залу.

На пути ей попадались ученики Айне, наводящие порядок на лестнице. Увидев ее, они склоняли головы в знак почтения. Среди них были молодые маги, которые, увидев прекрасную Анан, смущенно отворачивались, не смея снова поднять глаза.

Анан отвечала на поклоны короткими кивками, ее лицо было таким же холодным, как и всегда. Она поднималась наверх к Хрустальному залу.

За ее спиной раздался рев, похожий на драконий. Анан не обернулась — это Кирин, священный хранитель Айне, выплыл из воды, чтобы погреться на солнце.

Здесь все было спокойным и гармоничным. Никто уже и не помнил, что когда-то один молодой ученик навсегда покинул это место, чтобы ступить на кровавый путь убийств и жестокости.

Внутри Хрустального зала, куда через все открытые окна проникал солнечный свет, не было ни одной тени, и все сверкало чистым светом.

Мастер Шен Доул, единственный Глава Айне, сидел на высоком месте в Хрустальном зале. На его лице была мягкая улыбка. По правую руку от него сидел еще один человек, это была Шуй Юэ, любимый Мастер Анан, Глава Пика Малого Бамбука.

Анан слегка замерла на пороге. Мастер Шен Доул был выше по рангу, и поэтому после возвращения из Южных границ она сначала прибыла к нему с докладом, а потом только хотела отправиться на Пик Малого Бамбука. Но она не ожидала, что Мастер Шуй Юэ тоже будет здесь.

К тому же, кроме них в Хрустальном зале не было больше никого. Словно они вдвоем ждали ее возвращения.

Увидев Анан, Шен Доул слегка улыбнулся. Мастер Шуй Юэ, хоть и была всегда холодна как лед, но при виде любимой ученицы тоже обрадовалась. В ее глазах блеснула теплота.

Анан подошла ближе к Мастерам и поклонилась. «Приветствую Главного Мастера».

Затем она также поклонилась Шуй Юэ, только кроме приветствия еще добавила: «Мастер, почему вы тоже здесь?»

Шен Доул с улыбкой сказал: «Вчера я получил известие, что ты возвращаешься в Айне, и передал эту новость Шуй Юэ. К тому же, мне нужно было обсудить с твоим Мастером кое-какие дела, поэтому я попросил ее прибыть на Пик Вдовы».

Анан кивнула. Шуй Юэ внимательно посмотрела на любимую ученицу. На ее лице не было ничего необычного — никакого выражения, кроме неземной красоты. Но только ее лицо почему-то было немного бледнее обычного.

Шуй Юэ в душе забеспокоилась, и ее брови слегка нахмурились.

Шен Доул не так хорошо знал Анан, как ее Мастер, и ничего такого не заметил. Он с улыбкой продолжил: «Анан, как в этот раз прошел визит в Тайо? Ты встретилась с Мастером Юнь Иланем?»

Анан немного помолчала, и затем рассказала по порядку все, что случилось в Тайо, умолчав только о своей встрече с Зевулом в деревне Тянь Шуй.

Шен Доул и Шуй Юэ молча слушали ее рассказ, не перебивая и не переспрашивая. Услышав, что Юнь Илань так и не вышел встретить посланников, отправив вместо себя Ли Синя и Шан Гуаня, они переглянулись с удивлением во взглядах, но так ничего и не сказали.

Когда Анан начала рассказывать о прибытии в Пещеру Чили, появлении Зевула и ночной битве, лицо Шен Доула в миг потемнело. Что касается Мастера Шуй Юэ, она прекрасно знала свою ученицу, и поэтому начала слушать и смотреть на нее с повышенным вниманием.

Лицо Анан ничего не выражало, но когда она рассказала о том, как Ли Синь нанес удар Зевулу, а сама она поразила его Лезвием Молний, в ее глазах на секунду мелькнул странный блеск. Голос ее при этом остался прежним.

Шуй Юэ в душе тяжело вздохнула и закрыла глаза.

Шен Доул дослушал рассказ Анан до конца и повернулся к Шуй Юэ. Он холодно произнес: «Этот поганец Дан Сайон… Десять лет назад я не избавился от него, а теперь… он оказался змеей на моей груди!»

Шуй Юэ открыла глаза, бросила взгляд в сторону Анан и просто сказала: «Это была воля судьбы, вы ничего не могли поделать».

Лицо Анан, казалось, стало еще бледнее.

Шен Доул после минутного молчания произнес: «Из того что рассказала Анан… я сделал вывод, что уровень этого человека стал еще выше».

Шуй Юэ спокойно кивнула. «Дан Сайон убил сразу десяток воинов Ли с помощью силы Сферы Крови, смог устоять перед ударом Лезвия Девяти Солнц Ли Синя, его уровень…» Она снова осторожно взглянула на Анан, «наверняка уже сравнялся с уровнем Чи Эр, и даже вашего ученика Йена Сяо».

Лицо Анан осталось спокойным.

Шен Доул покачал головой. Шуй Юэ замерла. «Что? Мастер не согласен с моим мнением?»

Шен Доул вздохнул. «Это отродье зла смог отразить удар Ли Синя, а после удара Лезвием Молний не только не сдох, а еще и смог сбежать! Я думаю, что это Глубокая Мудрость Скайи помогла ему противостоять такому удару. К тому же, он использует Чистую Сущность Айне. Анан также упомянула, что после ее удара его глаза налились кровью, а Сфера Крови стала сиять еще ярче. Это значит, что он пытался поразить ее с помощью Темной магии Малеуса. Отсюда я делаю вывод… что уровень этого человека выше любого из наших учеников».

Он взглянул на Анан. «Однако ему не хватает сил, чтобы контролировать все эти энергии внутри себя. Поэтому в конце концов он все же не смог ранить Анан. Если бы ему это удалось… Анан, этот человек соединил вместе три школы — Айне, Скайю и Малеус. Он слишком опасен. Если ты снова столкнешься с ним в бою, будь предельно осторожна!»

Губы Анан слегка сжались, а ладонь, сжимающая Ориханк, напряглась, потом снова расслабилась. Она тихо ответила: «Слушаюсь, Мастер».

Шуй Юэ, глядя на нее, в душе тяжело вздохнула. Потом вдруг добавила: «Чи Эр, ты устала в дороге, тебе нужно отдохнуть. Возвращайся на Пик Малого Бамбука. Я должна еще кое-что обсудить с Главным Мастером, после я тоже вернусь туда».

Анан согласно кивнула, посмотрела на Шен Доула, и тот улыбнулся. «Прошу извинить мне мою забывчивость. Анан, у меня у тебе больше нет вопросов. Возвращайся на Пик Малого Бамбука и хорошенько отдохни».

Анан поклонилась ему и Шуй Юэ, и только потом вышла из зала.

Шуй Юэ кивнула ей вслед.

Скоро ее силуэт исчез снаружи Хрустального зала.

Шен Доул, немного помолчав, со вздохом сказал: «Какой хороший был парень… ай, как жаль…»

Шуй Юэ просто произнесла: «То, что с ним стало, лежит и на нашей совести тоже».

Шен Доул нахмурился, его лицо вдруг потемнело. «Сестра Шуй Юэ, что ты хочешь этим сказать?»

Шуй Юэ холодно посмотрела на него, голос ее остался прежним. «Ничего, только… то, что Дан Сайон пошел по пути Зла, случилось и из-за наших ошибок тоже».

Шен Доул сердитым голосом спросил: «Неужели сестра Шуй Юэ считает, что я тогда допустил ошибку?»

Шуй Юэ посмотрела на Мастера, его лицо было недобрым. Она вздохнула. «Брат Шен Доул, не принимайте это близко к сердцу. Если бы я была на вашем месте, я бы поступила точно так же. Я только хотела сказать, что судьба Дан Сайона была предопределена, и мы сыграли свою роль в его судьбе».

Шен Доул немного помолчал, его лицо стало по-прежнему спокойным. Но атмосфера в Хрустальном зале стала слегка напряженной. Через какое-то время он сказал: «Ты слышала, что сказала Анан о Юнь Илане? Что ты думаешь об этом?»

Шуй Юэ недовольно фыркнула. «Этот вредный старик всегда был слишком скрытным. Неизвестно, что он задумал на этот раз. Но я бы не стала его недооценивать — в Южных границах нет никого, кто смог бы нанести ему серьезный вред. Поэтому я бы не стала слишком беспокоиться о нем. И еще…»

Шен Доул странно посмотрел на Шуй Юэ. «Что?»

Она внимательно посмотрела на него в ответ. «В этот раз вы послали Анан в Тайо в одиночестве, не обсудив этого со мной!» Ее лицо вдруг стало холодным, а в голосе прибавилось льда.

Шен Доул нахмурился. «Сестра, я ведь уже обсуждал с тобой причины этого поступка. И кажется, ты не высказала возражений».

Шуй Юэ поднялась на ноги и произнесла все тем же тоном: «Я хоть и не возражала, но я прекрасно знаю твердый характер своей ученицы. Вы и сами знаете, что такие вещи лучше решать по-другому».

Договорив, она не стала ждать ответа Шен Доула, а только быстро вышла из Хрустального зала, громко стуча нефритовыми туфельками по полу.

Шен Доул проводил ее взглядом, затем почему-то тяжело вздохнул и покачал головой.

*************

Лисий холм.

Ледяная комната.

Мастер Вим собрал здесь своих приближенных — Зеленого Дракона, Нигири, Зевула, рядом с ним еще стояла Кицунэ, а в самом темном углу парила тень Призрачного Господина.

Но сейчас никто из присутствующих не обращал на него внимания. Их взгляды были напряженно прикованы к Мастеру Алтаря, который сидел рядом с ледяным ложем Лазурии.

Зевул машинально сжимал кулаки. Аша не было рядом, он не стал брать его с собой. Он начинал дрожать при взгляде на Лазурию и сгорбленную тень старого Мастера.

Десять лет… прошло десять лет, прежде чем он смог, наконец, так близко подойти к исполнению своей мечты, к спасению Лазурии.

Мастер Алтаря слегка покачнулся, и люди вокруг вздрогнули. Зевул даже не удержался и шагнул вперед, а зрачки предельно спокойного Мастера Вим слегка сузились

Мастер Алтаря повернулся к ним со спокойной улыбкой, сделав знак, что с ним все в порядке. Только тогда все успокоились.

Хоть Мастер и провел вчерашний вечер в спокойном отдыхе, сегодня, казалось, ему не стало лучше. Даже наоборот — он еще больше ослабел. Морщины на его лице стали глубже, жизнь еле держалась в его теле.

В комнате раздавалось его тяжелое дыхание.

Мастер Вим и Зевул переглянулись, увидев волнение и нетерпение в глазах друг друга.

Как вдруг, Мастер медленно протянул руку в сторону Колокольчиков Хаккан в руках Лазурии.

Золотые колокольчики спокойно лежали в белоснежных руках, их мягкое сияние озарило руку старика, которая приближалась к ним.

В следующий миг рука Мастера коснулась колокольчиков, и все, кто находился в комнате, задержали дыхание.

Из кончиков пальцев старого Мастера начало исходить зеленоватое сияние, которое становилось все ярче, и вместе с ним его лицо стало серым, как у покойника.

Словно ответив на какой-то призыв, десять лет молчавшие колокольчики издали звон, разлетевшийся по ледяной пещере.

На лицах Зевула и Мастера Вим сразу же отразилось волнение. Они оба одновременно шагнули чуть вперед, но потом все же сдержались и не стали приближаться, только неотрывно глядя на руки Мастера Алтаря.

Сразу после того, как колокольчики прозвенели, от них начало исходить золотое сияние. И хотя оно было не слишком ярким, на лице Мастера тут же отразилось напряжение. Через миг ледяная комната наполнилась жутким холодом.

Все вокруг изменились в лицах. В этой комнате были только сильные маги, но каждый из них невольно взлетел над полом, даже Кицунэ и Мастер Вим.

Сразу после того, как холодная энергия распространилась по комнате, слабое свечение от Колокольчиков Хаккан стало сильнее, оно сверкнуло ярким огнем, словно в комнате что-то взорвалось.

Мастер Алтаря первым попал под удар. Его тело и так очень ослабло, а сейчас, когда его отбросило в воздух золотым сиянием, из его рта брызнула кровь.

Мастер Вим, словно тень, тут же очутился рядом с Мастером и подхватил его.

Зевул оказался перед ним и закрыл его от удара с помощью Души Вампира. Сверкнула зеленая вспышка, отразившая золотое сияние. Белоснежная тень Кицунэ оказалась рядом с ложем Лазурии, она взмахнула рукой, и Колокольчики Хаккан накрыло белым туманом.

Только после этого Колокольчики замерли, золотой свет постепенно исчез, а в ледяной комнате стало немного теплее.

Вся взгляды обратились к Мастеру Алтаря, который безвольно повис на руках Мастера Вим. Он весь истекал кровью, было очевидно, что его смертный час близок. У него почти не осталось сил.

Повисла тишина, все только переглядывались и не смели ничего говорить.

Наконец, хриплый вздох нарушил тишину — Мастер Алтаря открыл глаза и выпрямился.

Мастер Вим протянул руку, чтобы поддержать его, но Мастер Алтаря покачал головой, и тот молча кивнул с уважением во взгляде.

Мастер Алтаря немного передохнул, вытер кровь рукавом и начал говорить. Его голос был слабым и хриплым. «Душа этой девушки действительно заключена в Колокольчиках Хаккан».

Вокруг все замолчали.

Мастер глубоко вдохнул и продолжил: «Но Колокольчики Хаккан — необычный артефакт. Они обладают невероятной силой, и поэтому смогли сохранить душу девушки внутри себя. И если кто-то попытается извлечь ее оттуда силой, Колокольчики не дадут этого сделать. Их нельзя разрушить».

Договорив, он вдруг пошатнулся. Из его рта снова выплеснулась кровь. Зевул поспешил к Мастеру и подхвати его. Его губы сжались от волнения, и он невольно произнес: «Мастер, вам лучше отдохнуть».

Но Мастер Алтаря только посмотрел на Зевула, улыбнулся и тихо сказал: «Не забудь… о том, что ты обещал мне в Пещере Чили».

Зевул замер и кивнул головой. «Не беспокойтесь об этом».

Мастер тяжело вздохнул и медленно отстранился от Зевула, развернувшись к Мастеру Вим. «У меня есть план. Чтобы прорваться через волшебную силу Колокольчиков, но при этом не повредить душу девушки, необходимо использовать заклинание Возвращения души. Посмотрим, получится ли у меня…»

Он не договорил и зашелся хриплым кашлем. Все вокруг переглянулись. Состояние Мастера Алтаря было плачевным, и было неизвестно, доживет ли он до успешного завершения своего плана.

Мастер Вим сжал зубы, сделал шаг к Мастеру и поклонился ему. «Мастер, я безмерно благодарен вам за попытку спасти мою дочь. Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Каким бы ни был исход, клан Вим всегда будет благодарен вам, до скончания времен!»

Мастер Алтаря медленно кивнул, в его глазах появилось спокойствие. Он, немного отдышавшись, тихо проговорил: «Искусство Возвращения души не должно распространяться среди людей. Поэтому я прошу вас и Зевула остаться здесь, а остальные должны уйти».

Зевул и Мастер Вим одновременно кивнули, а остальные, не дожидаясь приказа, молча покинули комнату. Скоро в ледяной гробнице остались только трое.

Мастер задрожал всем телом и, в конце концов не выдержав, осторожно сел на землю рядом с ложем.

Том 14. Глава 3. Возвращение души.

В ледяной комнате слышалось только тяжелое дыхание Мастера Алтаря. Зевул и Мастер Вим стояли перед ним и внимательно смотрели на его лицо. Сейчас вся их надежда была сконцентрирована в этом человеке.

Дыхание Мастера восстановилось, он поднял голову и слегка улыбнулся. Мастер Вим и Зевул спокойно выдохнули.

Старик-колдун обратился к Мастеру Вим: «Для проведения ритуала мне нужна кровь».

Зевул нахмурился, но Мастер Вим кивнул. «Это нетрудно». Он повернулся, чтобы выйти, но потом остановился и спросил у Мастера: «А… кровь должна быть звериная или человеческая?»

Мастер застыл, внимательно посмотрел на Мастера Вим, но все же сказал: «Звериная подойдет. Но что касается эффективности… лучше всего подходит человеческая кровь».

Мастер Вим кивнул и быстро вышел из комнаты. Когда дверь на миг открылась, Зевул увидел, что Зеленый Дракон, Нигири и Призрачный господин собрались снаружи, прямо за дверью.

Когда Мастер Вим неожиданно вышел, в глазах Нигири и Дракона отразилось крайнее удивление. Но Мастер даже не взглянул на них, а сразу обратился к Призрачному господину: «Нужна свежая человеческая кровь».

Нигири и Зеленый Дракон замерли, а Призрачный господин только кивнул головой и удалился. Мастер Вим тоже вернулся в ледяную комнату, в коридоре остались только двое.

Атмосфера внутри ледяной пещеры стала немного необычной. Зевул посмотрел сначала на Лазурию, потом на Мастера Алтаря, и затем на Мастера Вим.

Но Мастер Вим, похоже, ничего не заметил. Его лицо было спокойным, но взгляд был неотрывно обращен к Лазурии. Время от времени он поглядывал на Зевула, но не задерживался на нем надолго.

В дверь раздался тихий стук, и она медленно отворилась. Призрачный господин вошел внутрь с медным кувшином в руках. Он поставил кувшин рядом с Мастером Алтаря и кивнул.

Мастер Вим кивнул в ответ, и Призрачный господин, ни слова не сказав, покинул комнату.

В кувшине тихо плескалась красная кровь. Ее густой запах тут же заполнил всю пещеру.

Зрачки Зевула слегка сузились, он обратил взгляд к Мастеру Вим. Но тот лишь спокойно сказал: «Мастер, кровь, о которой вы просили, здесь».

Мастер открыл глаза и посмотрел в сторону кувшина. Помолчав немного, он вздохнул. «Хорошо. Тогда начнем».

Мастер медленно поднялся на ноги, но еще до того, как он выпрямился, его тело начало слегка дрожать.

Зевул шагнул к нему и поддержал за руку.

Мастер Алтаря посмотрел на него с горькой улыбкой, но не стал отказываться от помощи. Затем он запустил руку за пазуху и достал из складок одежды очень необычную красную кисть. Она была толщиной в палец и длиной в руку. На конце кисти была вырезана собачья голова, и она вся была изрезана какими-то знаками. Было неясно, какого цвета была кисть в самом начале — сейчас кроваво-красный цвет впитался в нее навечно.

Было понятно без слов — эта кисть рисовала не тушью, а только свежей кровью.

Мастер взял кисть и глубоко вздохнул.

С помощью Зевула, Мастер склонился и смочил кисть кровью. Затем он поднял ее наверх.

Кровь тихо стекала с кисти на каменный пол, некоторые капли попадали обратно в кувшин, рисуя кровавые круги.

Медленно, Мастер приблизился к Лазурии. И от места, где заканчивалось ее ложе и начинался пол, он начал рисовать черты.

Кроваво-красный цвет на сером полу немного резал взгляд. Рука Мастера дрожала, но он продолжал вырисовывать знаки, один за другим.

Вокруг не раздавалось ни звука, но в комнате повисло напряжение.

Мастер Вим молча подошел к кувшину, поднял его и поднес ближе к Мастеру Алтаря. Тот поднял голову и молча кивнул, затем продолжил рисовать знаки.

Странных знаков становилось все больше, они расходились от тела Лазурии во все стороны, создавая причудливый узор кровавого заклинания.

Кисть в руках Мастера, очевидно, тоже была одним из артефактов Южных земель. Кровь, которую она впитывала, а затем оставляла на полу, не высыхала сразу, и цвет ее оставался все таким же ярким. К тому же, кровь не растекалась за границы нарисованных знаков, сохраняя целостность общей картины.

Дыхание Мастера становилось все тяжелее, а узоры на полу становились все более сложными.

Некоторые из знаков были похожи на животных и птиц, некоторые не были похожи вовсе ни на что. Но среди них не было ни одного одинакового — все знаки были разными, но соединялись в единую картину.

Крови на полу становилось все больше, и казалось, что она была сейчас даже ярче, чем та, что все еще плескалась в кувшине.

Кровавый запах в воздухе стал невыносимым. Но кроме дыхания Мастера в комнате по-прежнему не было других звуков.

Мастер Алтаря, начав рисунок от правого плеча Лазурии, постепенно завершал его.

Зевул, поддерживающий Мастера, своими глазами мог видеть, как узор постепенно стал пяти чжанов в ширину. И сейчас вокруг Лазурии не осталось места без крови, кроме небольшого кусочка пола возле изголовья.

Мастер Вим снова передвинул кувшин ближе к Мастеру и встал рядом с ложем.

Странный узор постепенно завершался. Множество знаков, маленьких и больших, сияли кроваво-красным цветом. Казалось, что это разлилась кровавая река, а ее русла были похожи на пульсирующие сосуды. Кровь перетекала из одного края рисунка в другой, словно живая.

По мере того, как рисунок становился завершенным, рука старого колдуна начала дрожать так, что уже с трудом держала кисть.

Зевул, который все это время поддерживал Мастера Алтаря, совершенно не понимал, как тому до сих пор удается держаться на ногах.

Тяжелое дыхание Мастера превратилось в хрипение, на его лбу выступил пот.

Он медленно протянул руку, чтобы завершить последнюю черту — она соединилась в ровный круг с самым первым знаком.

Раздался тихий стук — красная кисть бессильно выпала из рук Мастера. Зевул едва успел удержать самого Мастера — тот совсем ослаб и повис на его руках.

Сердце Зевула вздрогнуло, в голове словно прозвенел колокол, страх пронзил его насквозь, до самых костей. Он задержал дыхание и посмотрел на Мастера Алтаря. Его лицо было серым, но он все еще слабо дышал. Было видно, что сил у него не осталось.

Но Зевул все же немного успокоился, одновременно удивившись, что его лоб и спина тоже покрылись холодным потом.

Рядом с ним почти сразу же раздался вздох — Мастер Вим тоже не на шутку разволновался.

Два человека, держащие в страхе всю Поднебесную, сейчас невольно вздрагивали от малейшего движения умирающего старика.

Мастер очень долго приходил в себя. Но его дыхание все же постепенно восстановилось, и он кивнул Зевулу, что готов продолжать.

Зевул с сомнением посмотрел на Мастера Алтаря. Он очень боялся, что старик умрет, но сейчас это не имело значения. Он мог только помочь Мастеру подняться и сесть у изголовья Лазурии.

Мастер тяжело вздохнул и посмотрел перед собой — заклинание было завершено, пол был изрисован кровавыми знаками. Кровь, словно получив какую-то силу, волнами перетекала по полу, делая картину еще более жуткой.

На полу образовался кровавый круговорот, который вращался без остановки.

Зевул и Мастер Вим, стоящие за спиной колдуна, переглянулись. Они оба были опытными магами, но то, что они видели перед собой, заставило их удивленно поднять брови.

Мастер немного помолчал, затем протянул сухую руку и поднял с пола упавшую кисть. Последняя капля крови повисла на кончике кисти, и вдруг упала в кровавую реку внизу.

Взгляд Мастера Алтаря остановился, его дыхание стало тихим, и вся комната в миг погрузилась в молчание!

Мастер нахмурился, и в следующую секунду его потухший взгляд начал светиться. Кровь на полу, словно получив какой-то сигнал, начала вращаться еще быстрее.

Мастер очень быстро опустил кисть в трех чжанах от самого крайнего к нему знака, но кисть, соприкоснувшись с полом, не согнулась, наоборот — пол словно превратился в водную гладь, и кисть беспрепятственно погрузилась в него.

Атмосфера в комнате стала еще более напряженной — течение крови стало таким быстрым, что стал слышен тихий свист. По мере того, как кисть погружалась в поверхность пола, странный кровавый туман начал подниматься от знаков наверх. Эта кровавая энергия собралась вокруг Лазурии, заключив ее тело внутри кровавой сферы.

Мастер Вим и Зевул неотрывно наблюдали за происходящим.

Мастер расслабил руку, в которой держал кисть, его тихий голос заполнил ледяную пещеру странным заклинанием. Он словно выплевывал необычные звуки один за одним, а его руки начали двигаться в ритм заклинания — пальцы, словно когти, тянули что-то из воздуха.

Вместе со звуками заклинания, кровавые знаки на полу стали вращаться все быстрее — они были похожи на морские волны, словно какая-то дьявольская сила пыталась вырваться из этой кровавой реки.

Как вдруг, Мастер что-то громко выкрикнул, и его руки, схватив что-то в воздухе, с жутким плеском погрузились в кровь на полу.

Мастер Вим и Зевул застыли — прямо в этот момент им показалось, что ледяная комната вовсе исчезла — вместо стен и пола вокруг была только тьма, непроглядная, черная, и в ней не было ни одного луча света.

Свет и демонический вой исходили только от кровавого заклинания перед ними. Красное сияние поднялось над полом, и его лучи ударили вверх. В этом сиянии на миг появились и тут же исчезли тени призраков. Словно привлеченные сюда какой-то неведомой силой, они мелькали вокруг красного сияния, бесплотные и почти неразличимые во тьме.

Затем комната приняла первоначальный вид, и Зевул с Мастером Вим как будто очнулись от наваждения. Они вздрогнули, понимая, что это произошло из-за силы заклинания Возвращения души. Оказывается, это древнее заклятие Южных колдунов могло контролировать мир духов напрямую!

Но поскольку это заклинание было таким сильным, оно требовало огромной траты энергии. И судя по лицу Мастера Алтаря, хуже ему уже не могло быть. Если бы кто-то сейчас назвал его мертвецом, то он, скорее всего, был бы не далек от истины.

Сердце Мастера Вим невольно забилось чаще. Он в душе молил Матерь Преисподней о том, чтобы Мастер смог продержаться еще немного, и неотрывно следил за каждым его действием.

Вокруг по комнате все еще летали призраки, привлеченные силой заклинания. Среди них мелькали и обычные духи, и страшные звериные морды. Заключенные красным сиянием в ледяной комнате, они все повернулись к Мастеру Алтаря и издали ужасающий вой. Похоже, что они не могли выбраться отсюда без его повеления.

Но Мастер Алтаря вовсе не обращал внимания на разъяренных призраков. Он поднял взгляд на ледяное ложе перед собой, на Колокольчики Хаккан в руках Лазурии. Его руки снова заплясали в воздухе — левая рука сложилась в форме когтей, а правая в форме меча — безымянный палец и мизинец согнулись к ладони, а указательный и средний обратились вверх. Это были колдовские знаки колдунов Юга.

Колокольчики Хаккан снова издали тихий звон!

«Цзинь…» чистый звук, словно крик волшебной птицы, разлетелся по комнате. В следующий миг Колокольчики покинули руки Лазурии и поднялись в воздух. Золотое сияние снова рассеялось от них во все стороны.

Одновременно с движениями рук Мастера Алтаря, бесчисленные призраки, парящие над заклинанием Возвращения души, словно на них давила какая-то сила, огромной волной собрались вокруг Колокольчиков Хаккан. Они гневались и яростно кричали, но не могли противостоять силе заклинания.

Демоническая энергия в комнате стала сильнее и ощутимее, Колокольчики Хаккан начали слегка дрожать. Призраки вокруг бесновались, скалили клыки и нападали на золотистое сияние. Кровь на полу превратилась в бурлящий поток, словно она тоже пыталась выплеснуться наверх.

Золотое сияние Колокольчиков Хаккан начало тускнеть, словно не выдерживая силы заклинания. Очень скоро его не стало совсем, оно померкло среди жутких призраков, но… еще через миг, раздался звон, и от Колокольчиков появился легкий дымок, и было не совсем ясно, обвивается он вокруг Колокольчиков, или же существует внутри них…

Лицо Мастера алтаря в какой-то момент тоже стало красноватым — ему как будто стало лучше, и даже руки задвигались чуть живее.

Даже на его лице отразилась едва заметная радость, и он начал говорить: «Душа, покинувшая тело, вернись из Девяти Небес! Окунись в золотой поток жизни…»

Пока Мастер выговаривал эти слова, с каждым звуком его голоса красное сияние то рассеивалось, то вновь собиралось в центре комнаты.

Мастер Вим и Зевул снова ощутили, как комната вокруг превратилась в царство тьмы, как будто стерлась грань между мирами. Вокруг метались призраки, их плач резал уши и разрывал сердце.

Раздался грохот, словно молния ударила в небесах, и они вновь вернулись в ледяную пещеру. Но призраки не исчезли — они летали по комнате в красном свечении. Легкий дымок вокруг Колокольчиков Хаккан стал еще более заметным, и он него начали появляться еще струйки дыма, одна за одной.

Одна. Две. Три… Восемь. Девять!

Это была… чья-то душа!

Зевул задрожал всем телом, его ногти врезались в ладони, так что выступила кровь. Но он этого не замечал. Он смотрел прямо перед собой, на легкий дымок, окруженный красным сиянием…

Он вдруг повернулся и посмотрел на Мастера Алтаря.

Один миг!

Только миг, и этого будет достаточно!

Он практически кричал это у себя внутри!

Лицо Мастера все еще было румяным, его глаза сощурились, а морщины стали чуть глубже.

Его сухие руки в воздухе начали дрожать сильнее. И только его голос все еще был звонким и полным силы: «Девять частей одной души, соединитесь снова. Соберитесь в одно целое, и вернитесь в тело!» Вместе с его словами девять струек белого дыма вокруг Колокольчиков Хаккан постепенно сформировались в одну.

И в этом дыму едва различимо стал виден чей-то силуэт.

Теперь и Мастер Вим тоже начал дрожать, на его лицо появилась радость.

Но лицо Мастера почему-то снова стало серым, а его руки стали дрожать еще сильнее.

В кровавом сиянии он снова раскрыл рот и громко заговорил: «Душа вернулась в этот мир из мира призраков. Молю тебя, войди обратно…» Когда он произносил последнюю фразу, его голос вдруг остановился и превратился в хрип.

Мастер Вим и Зевул изменились в лицах.

Красный свет заклинания тут же дрогнул, и вокруг раздался грохот. Призраки в один момент поднялись в воздух и исчезли, проникнув сквозь стены и пол. Но Мастер Вим и Зевул, не понимая, что произошло, одновременно обратили взгляды к Мастеру Алтаря.

Они одновременно оказались рядом с ним и удержали его тело, которое уже начало падать на пол. Только на его губах все еще застыли какие-то слова.

Мастер Вим и Зевул смогли различить только какие-то обрывки фраз в хриплом шепоте: «А… Душа… она… снова… ушла в мир… духов…» Его голос становился все тише, пока голова старика вовсе не упала на грудь, а дыхание не остановилось навечно.

Его тело вмиг стало холодным, словно окружающий мир тоже погрузился в холод. А двое мужчин рядом с ним не могли поверить своим глазам, глядя на то, что случилось.

Красный свет постепенно исчез, кровь на полу стала спокойной, и, потеряв связь с волшебной кистью, растеклась сплошным потоком.

Дымок вокруг Колокольчиков Хаккан вернулся обратно в свое пристанище, исчезнув внутри сияющего эспера.

Свет вокруг Колокольчиков стал таким ярким, что обжигал глаза.

Медленно вращаясь, с легким звоном Колокольчики Хаккан опустились вниз и вернулись на ледяное ложе, прямо в руки Лазурии, оставшись неподвижными.

Смертельная тишина воцарилась в ледяной комнате, и еще очень долго ни один звук не нарушал этого спокойствия…

Том 14. Глава 4. Раненное сердце.

Лисий холм, клан Вим.

После смерти Мастера Алтаря прошло уже три дня. Зеленый Дракон кремировал тело колдуна и поместил его в каменную урну для пепла усопшего. Сейчас эта урна неподвижно стояла на столе в его комнате.

Зеленый Дракон долго смотрел на урну, потом вздохнул и отвел взгляд. За эти три дня все дела внутри клана были поручены ему одному. После того, что случилось, Мастер Вим и Зевул заперлись в своих комнатах и до сих пор не появлялись.

Зеленый Дракон отчетливо помнил, как три дня назад каменная дверь со скрежетом отворилась, и из нее вышли двое мужчин. И в глазах этих людей, от одних имен которых дрожала вся Поднебесная, стояла такая боль и печаль, словно они сами потеряли собственные души.

Мастер Вим выглядел чуть лучше, он смог тихо сказать: «Никому не тревожить меня ближайшие трое суток!» Договорив, он сразу же направился в свои покои, откуда не выходил уже третий день.

А Зевул… сам выглядел не лучше мертвеца. Он вовсе ничего не сказал, а только пошел куда-то по коридору, пока не ударился о стену головой, так сильно, что поранил себе лоб. Только это его совсем не озаботило — он лишь развернулся и, еле передвигая ноги, скрылся в своей комнате.

Все присутствующие, удивленные этой сценой до глубины души, наполовину уже догадались о результате заклинания. Но когда они заглянули внутрь и увидели жуткую картину, их сердца действительно вздрогнули от ужаса. Весь пол был залит кровью, а посреди этого озера сидел бездыханный Мастер Алтаря, бессильно уронив голову себе на грудь.

Только Лазурия все так же спокойно осталась лежать на своем ледяном ложе, и ее лицо по-прежнему было безмятежным. Колокольчики Хаккан в ее руках светились легким золотым сиянием.

Рядом раздались чьи-то шаги, и Зеленый Дракон прекратил свои размышления. Он поднял голову и увидел перед собой Нигири, которая была похожа на призрака еще больше, чем обычно. Она стояла перед ним, но взгляд ее был обращен в сторону комнаты Мастера Вим за спиной Зеленого Дракона. Она тихо произнесла: «Мастер еще не вышел оттуда?»

Зеленый Дракон мягко покачал головой и тихо ответил: «Уже три дня никаких вестей».

Вуаль на лице Нигири дрогнула, но она ничего не сказала.

И хотя они оба видели, что случилось, но они не могли даже представить, что пришлось пережить этим двоим несчастным.

Хуже разочарования может быть только надежда, подаренная вновь, и исчезнувшая в последний момент, когда она была уже перед глазами. Тогда разочарование еще больнее и ужаснее…

Нигири и Зеленый Дракон молчали, когда дверь за спиной Дракона вдруг мягко скрипнула.

Затем она медленно раскрылась.

Зеленый Дракон и Нигири одновременно вздрогнули и немедленно повернулись к двери.

Деревянная дверь была отворена вовнутрь, она тихо скрипела, словно выражая печаль вместе с хозяином комнаты.

Мастер Вим сделал шаг из комнаты, и его силуэт медленно показался снаружи.

Зеленый Дракон и Нигири молча уставились на мужчину, от имени которого дрожал весь мир.

За три дня он полностью поседел!

Волосы на голове Мастера Вим стали белыми как снег…

Голос Зеленого Дракона почему-то стал хриплым и дрожащим, он даже на миг усомнился, что это был его собственный голос: «Мастер… с вами… все в порядке?»

Губы Мастера Вим изогнулись, но он ничего не сказал, а только закрыл глаза, поднял голову наверх и сделал вдох.

Из-под черной вуали вдруг прозвучал голос Нигири: «Мастер, вам нужно… подумать о себе». Договорив, она вдруг вспомнила о Лазурии, и ее голос дрогнул.

Плечи Мастера Вим начали слегка дрожать, но он очень быстро пришел в себя снова. Когда он открыл глаза, в них было заметно сияние, просвечивающее сквозь боль и горечь.

Его взгляд, казалось, постарел на несколько столетий!

«Я, кажется, сильно состарился, так?» Он произнес это с улыбкой, но все же не смог скрыть свою боль.

Зеленый Дракон и Нигири вместе опустили взгляд, не решаясь больше смотреть на Мастера Вим.

Он снова глубоко вдохнул, выдохнул боль из груди, и его взгляд переместился к столу рядом с Зеленым Драконом. На столе стояла урна с прахом.

Он спросил: «Там внутри…»

Зеленый Дракон выступил вперед, взял урну со стола и протянул ее Мастеру Вим. «После смерти Мастера Алтаря я посмел взять на себя… его погребение. Тело кремировали, и в этой урне собран его прах».

Мастер Вим молча посмотрел на урну, затем взял ее в руки и внимательно осмотрел. «Это Мастер Алтаря не смог спасти Лазурию. Но он не пожалел собственной жизни ради ее спасения, даже смог снова вернуть ее душу из мира призраков… не хватило только одного шага. Мы должны быть благодарны этому человеку».

Он снова передал урну Зеленому Дракону. «Приготовь все необходимое, мы должны доставить прах Мастера к Южным границам со всеми почестями!»

Помолчав немного, он добавил: «А Зевул? Что с ним?»

Зеленый Дракон замолчал, не зная, что сказать, но Нигири его опередила: «После того, как он вышел из ледяной пещеры, он… словно потерял рассудок. Едва смог вернуться в свою комнату, из которой до сих пор не выходил». Она ненадолго замолчала и тихо добавила: «Уже прошло три дня».

Голос Мастера Вим стал серьезнее, он сложил руки на груди и, понизив голос, проговорил: «В один миг на него свалилось такое горе… Не мудрено потерять разум! Идем, посмотрим, что с ним».

Договорив, он пошел вперед, а Зеленый Дракон и Нигири, переглянувшись, молча последовали за ним.

Со спины седые волосы Мастера Вим смотрелись очень странно и непривычно.

Комната Зевула находилась довольно далеко от покоев Мастера Вим, но зато очень близко от ледяной пещеры Лазурии. Мастер Вим не хотел усиливать боль в сердце, и расположился как можно дальше от дочери. Но Зевул, напротив, каждую свободную минуту в Лисьем холме проводил рядом с Лазурией.

Когда они уже приближались к комнате Зевула, Нигири и Зеленый Дракон заметили, что силуэт Мастера Вим стал немного сгорбленным. Может быть, это из-за того, что они приближались и к Лазурии тоже?

Но никто из них не стал ничего говорить.

Наконец, они добрались до одинокой комнатки почти в самом конце коридора. Вокруг больше никто не жил, Зевул предпочитал одиночество. Но снаружи стоял один из учеников клана Вим.

Мастер Вим прошел вперед, отворил каменную дверь и застыл.

Зеленый Дракон и Нигири, почувствовав неладное, подошли ближе, но ничего не увидели — в комнате было пусто. Зевула там тоже не было, как и Аша. В остальном все было как всегда — никаких следов погрома или битвы. Только кровать была немного в беспорядке.

Зеленый Дракон нахмурился, развернулся и подозвал к себе молодого ученика, стоявшего рядом с дверью. Тот подбежал и поклонился до земли. «Приветствую Мастера!»

Мастер Вим мягко кивнул, повернувшись к ученику, и спросил: «Куда исчез Зевул?»

Молодой ученик, очевидно, очень уважал и боялся Мастера Вим, поэтому его голос слегка дрожал: «Мастер… Зевул провел в своей комнате три дня и три ночи, и ни разу не вышел оттуда. Но когда я уже начал волноваться… сегодня утром он вдруг ушел, взяв с собой свою обезьянку».

Мастер Вим замер, а Зеленый Дракон нахмурился еще больше. «Куда он направился?»

Ученик, опустив голову, сказал: «Я следовал за ним, пока он не покинул Лисий холм и не взлетел в небо. Он выглядел очень… разгневанным, и я не решился ни о чем спрашивать… и остался здесь в ожидании».

В глазах Зеленого Дракона мелькнула ярость, но Мастер Вим только вздохнул, прошел чуть вперед и взял с кровати запечатанное письмо. Он посмотрел на письмо и протянул его Дракону. «Это тебе».

Зеленый Дракон замер, принял письмо и увидел, что это Зевул действительно написал для него. Он поднял глаза на Мастера Вим, но тот был спокоен, и Зеленый Дракон решился распечатать послание.

Мастер Вим спросил: «Что там?»

Зеленый Дракон произнес: «В этом письме он просит меня об услуге. Чтобы я вернул прах Мастера Алтаря Мяо обратно в Пещеру Чили».

Мастер Вим покачал головой, и вдруг вздохнул. «Да уж…»

Зеленый Дракон молча взглянул на Мастера Вим, но тот сначала обратился к младшему ученику: «Можешь идти!»

Ученик, облегченно выдохнув, трижды поклонился и быстро ушел прочь.

Зеленый Дракон с непониманием обратился к Мастеру Вим: «Мастер, но как же Зевул…!»

Мастер Вим оглядел пустую комнату еще раз, в его глазах мелькнула грусть. Он развернулся и пошел прочь, не обращая внимания ни на Зеленого Дракона, ни на Нигири.

Только на пороге он тихо сказал: «Мы с ним оба всего лишь несчастные с разбитым сердцем…»

***

Южные границы, Долина Тайо.

Здесь, в одной из великих школ Света, снова произошло событие, потрясшее всю округу и очень быстро разлетевшееся по всей Долине.

Из Чертогов Инферно в самом сердце Долины прогудели трубы и пробили барабаны — это было знаком, что Мастер Тайо Юнь Илань, долгое время проведший в отшельничестве, наконец, должен был выйти из своего заточения.

Все ученики Тайо поспешили сюда, никто не опаздывал. В главном зале Тайо — зале Горной Реки Шаньхэ, собрались все, во главе с Шан Гуанем и Лю Шунем. За ними стоял и Ли Синь, и остальные ученики. Все терпеливо ожидали.

Внимание многих из них было приковано к девушке, стоящей рядом с Ли Синем — к Янне. Когда Небесная Лисица выбралась из тюрьмы в Пагоде Инферно, Шан Гуань, посреди боя и неразберихи, все-таки заметил, что облик Янны принял другой человек. Затем он выяснил, что это была Цзин Пин Эр из клана Хаккан, ну, а настоящую Янну нашли только через три дня, в одной из кладовых, без сознания.

Неизвестно, как Цзин Пин Эр удалось спрятать девушку и принять ее облик, но найти ее было очень непросто. Если бы один из учеников не отправился в кладовую за лекарствами, неизвестно, когда бы ее нашли. Теперь Янна уже полностью была в порядке, но ее лицо заметно побледнело после того случая.

Но внимание людей постепенно переключалось с Янны на дверь в конце зала Шаньхэ. Юнь Илань должен был появиться именно оттуда, чтобы встретиться вновь со своими учениками.

Шан Гуань, стоящий впереди всех, был одет в черное. Он был очень спокоен, и никто не смог бы различить волнение в глубине его глаз.

Все эти годы, пока длилось затворничество Юнь Иланя, он не виделся с ним из-за ширмы в комнате. А голос Мастера с каждым разом был все слабее, словно он говорил со стариком. Сначала он даже не верил, но в конце концов начал убеждаться, что главный мастер Тайо действительно скоро уйдет со своего поста.

Но сегодняшняя новость, разнесшаяся по Долине словно гром, на самом деле заставила его вздрогнуть от удивления! Юнь Илань собирался выйти из заточения!

Неужели в той пещере он действительно тренировал свое искусство, а не просто прятался от врагов и убийц?

Мысли Шан Гуаня спутались, он весь находился в сомнениях и раздумьях.

Что же касается Ли Синя, который стоял чуть поодаль от Шан Гуаня, то он разделял всеобщую радость. Он всегда был любимым учеником Юнь Иланя, и гордостью всей долины Тайо. Но из-за того, что Мастер так долго был в отшельничестве, он не мог видеться с ним, и это его расстраивало.

И хотя сам Юнь Илань относился к Ли Синю так же как и к более опытным Мастерам, и даже пропускал его к себе в покои, так же как и Шан Гуаня, он все-таки перестал поручать ему важные дела, которые все остались Шан Гуаню. Это означало, что положение Ли Синя в долине стало немного ниже…

Но сегодня, когда Мастер Юнь Илань, наконец, решил выйти к ученикам, ситуация должна была измениться. Ли Синь снова станет любимым учеником Мастера, и его положение станет намного выше!

А что еще более важно, вчера вечером, перед тем как объявить о своем возвращении всем ученикам, Юнь Илань тайно встретился с Ли Синем и обо всем рассказал.

Ли Синь надеялся, что после появления Мастера он сможет, наконец, обратиться к нему с просьбой, которую вынашивает уже очень давно. Именно поэтому на его лице играла радостная и довольная улыбка.

Шан Гуань повернулся и посмотрел на Ли Синя. И хотя тот тут же постарался стать спокойнее, он все равно не смог скрыть своей радости от Шан Гуаня. Его глаза так и сияли от волнения.

Шан Гуань в душе усмехнулся. «Эх… он еще слишком молод. Неизвестно, сколько дорог его ждет впереди».

В этот момент всеобщего ожидания вдруг раздался барабанный бой. Он словно звучал откуда-то с небес, накрывая весь зал. Шан Гуань застыл, затем торопливо повернулся к заветной двери.

Он увидел лишь красную вспышку и силуэт человека в красном одеянии — официальной одежде клана Тайо, отражающей их поклонение огню.

Не было ни жара, ни настоящего пламени, но от этого красного цвета всем показалось, что перед ними появилась вспышка горящего огня.

А когда все оправились от первоначального удивления и смогли получше рассмотреть человека в этом красном сиянии, то все ученики, включая и Шан Гуаня, и других сильных Мастеров, не смогли удержаться от вздоха удивления и неверия.

Перед ними стоял человек, которому на вид было не больше сорока лет. Его огненно-рыжие волосы спадали на плечи, придавая его образу еще большее сходство с духом огня.

Все вокруг начали переглядываться. Когда Юнь Илань уходил в заточение несколько лет назад, он был уже седым стариком, и волосы его были белее снега. Но сейчас перед ними стоял человек намного моложе, и на его лице не было ни одной морщины.

Но только его лицо… было лицом Мастера Юнь Иланя, с этим никто не мог поспорить. Шан Гуань был знаком с Юнь Иланем дольше всех, и он точно знал, что перед ним настоящий Мастер Тайо. Только сейчас он был еще более энергичным, чем в молодости! Вокруг стояла полная тишина, от удивления никто не мог вымолвить и слова.

Только Юнь Илань вел себя как ни в чем не бывало. Он прошелся перед взглядами пораженных учеников, его глаза блеснули, когда он окинул их взглядом и сказал: «Что такое? Неужели вы не узнаете своего Мастера?» Его голос был молодым и звонким.

Все вокруг вздрогнули, первым в себя пришел Ли Синь. Он вышел вперед с поклоном и громко произнес: «Мое почтение, Мастер! Ученик поздравляет вас с завершением тренировок! Я вижу, они принесли успешный результат!»

Все вокруг, последовав примеру Ли Синя, начали кланяться и поздравлять Юнь Иланя. Шок в глазах Шан Гуаня тоже постепенно исчез, и он поклонился Мастеру вместе со всеми.

Юнь Илань был явно в хорошем настроении, он взмахнул руками и сказал: «Ладно, ладно! Довольно церемоний. Мы с вами столько времени не виделись, давайте поговорим!»

Ученики согласно закивали и в ожидании посмотрели на Мастера. Тот окинул толпу взглядом, в конце концов, остановившись на Шан Гуане. «Брат, все эти годы тебе приходилось управлять всеми делами в Долине. Это тебя не утомило?»

Шан Гуань покачал головой и, выдавив улыбку, произнес: «Пока Мастера не было здесь, я успешно справлялся со всеми делами, только вот несколько дней назад, когда случилось извержение вулкана, мне…»

Юнь Илань вдруг рассмеялся, прервав Шан Гуаня, и сказал: «Это все в прошлом, зачем нести это в сердце? Давайте лучше поговорим о будущем!»

Шан Гуань удивленно замолчал, но не стал ничего говорить, а только согласно кивнул.

Юнь Илань окинул взглядом толпу. В глазах учеников он видел уважение и искреннее удивление. Конечно, никто не ожидал что ему удастся вот так превратиться из дряхлого старика в молодого человека!

Но конечно, Юнь Илань не стал никому ничего объяснять, а только обратился к стоящему рядом Ли Синю, который давно уже смотрел на него в ожидании. «В последние дни в Долине что-нибудь происходило?»

Ли Синь шагнул вперед и почтительно произнес: «Сегодня утром Мастер Айне Шен Доул прислал письмо, с ответом на ваше прежнее послание».

Он говорил это очень просто, но Шан Гуань, который стоял рядом, изменился в лице. Пока Юнь Илань был в заточении, все дела в Тайо решались им. И он не мог не знать о таком важном деле, как переписка с Мастером Айне. Однако, сегодня утром Ли Синь перехватил письмо от Шен Доула и не позволил Шан Гуаню посмотреть его. Очевидно, Юнь Илань лично приказал ему это сделать.

В душе Шан Гуань ужасно рассердился, но лицо его осталось прежним — только глаза на миг сверкнули.

Юнь Илань одобрительно кивнул, подозвал Ли Синя и принял письмо. Затем он посмотрел на конверт — там рукой Шен Доула было написано «лично Мастеру Тайо».

Это действительно был почерк Шен Доула, и Юнь Илань улыбнулся. Раскрыв письмо, он прочел его, не переставая улыбаться.

В конце концов, он слегка кивнул, убрал письмо за пазуху и громко объявил: «На сегодня наша встреча окончена! Возвращайтесь к себе и сделайте необходимые приготовления. Очень скоро лучшие ученики Тайо отправятся в Айне для встречи с главными школами Света. Нам нужно обсудить кое-какие планы на будущее!»

Все вокруг удивленно переглянулись. В последний раз люди Тайо отправлялись в Айне уже очень давно, но сегодня, раз Мастер Юнь Илань отдал такой приказ, его нужно было выполнять. Ученики поклонились и начали выходить из зала Шаньхэ.

В конце концов, в зале остались только Ли Синь и Юнь Илань. Ли Синь тут же перестал быть слишком серьезным, и спросил Мастера с улыбкой: «Мастер, что за искусство вы практиковали в заточении? Такой невероятный результат!»

Юнь Илань улыбнулся в ответ. «Это древняя техника, изобретенная предками Тайо. Когда ты достигнешь достаточного уровня для нее, я передам тебе это знание».

Ли Синь замер, но Юнь Илань, очевидно, не шутил. И он начал радостно кланяться. «Благодарю вас, Мастер! Ученик вас никогда не подведет!»

Юнь Илань с улыбкой кивнул, оценивающе посмотрел на Ли Синя и сказал: «Ты действительно мой самый талантливый ученик. Но я вижу, что ты еще очень молод и горяч. Тебе нужно научиться быть сдержанным, только так ты сможешь достичь настоящего успеха».

Ли Синь закивал головой. «Благодарю за совет, Мастер. А… для чего вы приказали мне остаться?»

Юнь Илань посмотрел на Ли Синя и произнес: «У меня для тебя есть поручение. Для этого тебе нужно отправиться на Центральную Равнину».

Ли Синь поднял бровь. «На Центральную Равнину? Для чего?»

Юнь Илань спокойно продолжил: «Я хочу, чтобы ты отправился в Айне. Подожди, я кое-что напишу для Мастера Шен Доула, передашь это письмо ему лично в руки».

Ли Синь кивнул. «Слушаюсь, Мастер».

Юнь Илань скоро вернулся с письмом и сказал: «Когда Шен Доул прочтет его, он, скорее всего, попросит тебя задержаться в Айне на несколько дней. Тебе не нужно противиться. Оставайся там и жди нашего прибытия».

Ли Синь снова кивнул, но на лице его отразилось непонимание. «Мастер… вы так торопитесь прибыть в Айне, неужели у вас есть какое-то важное дело к Мастеру Шен Доулу?»

Юнь Илань улыбнулся. «Да ведь это то, о чем ты сам меня просил!»

Ли Синь вздрогнул, на его лице медленно появилось выражение радости, и он упал Мастеру в ноги, громко воскликнув: «Благодарю вас, Мастер!»

Юнь Илань покачал головой. «Ладно, ладно. Иди к себе и соберись в дорогу! Как только будешь готов, сразу же отправляйся!» Ли Синь радостно кивнул и быстрыми шагами вышел из зала.

Когда силуэт Ли Синя исчез снаружи, улыбка медленно сползла с лица Юнь Иланя. Он повернулся к югу и посмотрел на горы Шиван, видневшиеся вдали. Он очень долго молчал, потом холодно фыркнул и проговорил: «Раз уж ты решил появиться, я подниму против тебя весь мир. Я не такой дурак, чтобы противостоять тебе в одиночку…»

Том 14. Глава 5. Отчаяние.

Горы Шиван, пещера Чжен Мо.

После возвращения Зверя к жизни пейзаж вокруг пещеры Чжен Мо сильно изменился. И хотя небо над ней было все таким же темным, черный туман внутри пещеры куда-то пропал, как и зловещий холодный ветер.

И кроме огромной голой скалы над пещерой осталась еще лишь одна статуя прекрасной девушки, которая по-прежнему стояла перед входом в пещеру.

А перед ней, одетый в цветное шелковое покрывало, стоял прекрасный юноша, и красота его была немного демонической.

Белоснежная кожа, белее, чем у красавиц Поднебесной, изогнутые брови и яркие глаза, изящные губы… если присмотреться внимательнее, он даже был слегка похож на каменную девушку перед ним.

Но выражения их лиц были ни капли не похожи!

Этот молодой парень был Зверем, только что возродившимся из пещеры Чжен Мо. Никто и предположить не мог, что он окажется таким юным и красивым.

С тех пор, как он вышел из своей древней тюрьмы, он почему-то ничего не делал. Он не стал убивать все живое вокруг, не стал праздновать свое возрождение, он только молча стоял перед каменной статуей и смотрел на нее, не говоря ни слова.

Рядом с ним мелькнула черная тень, это был Хэй Му, который подошел ближе к Зверю.

«Господин…»

Зверь в ответ не шелохнулся, даже не повернул головы, но ответил: «Что такое?»

Хэй Му, глядя на его силуэт, произнес: «Тринадцать Королей Оборотней уже созвали все волшебные народы гор Шиван, они все ждут вашего приказа».

Только теперь Зверь слегка шевельнулся и повернул голову к Хэй Му. «Сколько всего их осталось, этих народов?»

Хэй Му ответил: «Сейчас их осталось только тридцать семь. За эти сотни лет среди них не было единого владыки, и междоусобные войны погубили множество народов».

Молодой Зверь холодно усмехнулся, но на его лице не было ни следа разочарования. Напротив — кажется, он был очень доволен. Его глаза сверкнули, и он посмотрел на Хэй Му.

Тот ощутил, как его лицо словно начинает гореть огнем.

Голос Зверя был холоднее льда. «На самом деле… осталось тридцать восемь народов, ведь так? Еще остались Черные колдуны, последние во всей Поднебесной!»

Хэй Му опустил голову, ни слова не сказав.

Зверь медленно отвернулся, и его взгляд снова переместился к каменной девушке. Он вдруг сказал: «Хэй Му».

Черный призрак вздрогнул. Это имя для него было острым ножом, который каждый раз все больнее врезался в сердце.

Но в голосе Зверя теперь вместо холода появилась легкая ностальгия, словно он вспоминал о чем-то давно ушедшем в прошлое. «Скажи, за все эти годы… ты ни о чем не жалел перед лицом Тинк Линг?»

Черный призрак помолчал, и затем тихо произнес: «Жалел».

Зверь не повернулся к нему, но его глаза сверкнули, и он сказал: «Кроме твоего старшего брата, который тоже стал призраком, только ты один знал о нашей с Тинк Линг тайне. Вы отправились через смертельные тропы ввосьмером, и все для того, чтобы убить меня… я помню все это, словно тот день был вчера…»

Хэй Му, скрытый черным одеянием, начал слегка дрожать. Прошлое, казалось, закружилось у него перед глазами.

Но Зверь как будто вовсе не заметил его реакции. Он говорил все эти слова не для Хэй Му, а для каменной статуи девушки. И в его взгляде отражалось только ее прекрасное лицо.

«Ты…» его голос дрогнул от глубокой печали, сожаления и волнения. «Почему ты так поступила со мной?»

Статуя была безмолвна и неподвижна.

«Неужели для тебя весь этот мир, все эти простые смертные… были настолько важны?» Его голос вдруг стал громче и яростнее.

«Они были важнее для тебя, и поэтому ты решила избавиться от меня, так?» На его лице отразился гнев, затем он холодно усмехнулся. «Но разве ты не знала… что мне плевать на них!»

«Что для меня значит судьба, что для меня значат все эти люди и их никчемные жизни?» Его лицо становилось все серьезнее. Но еще более странным было то, что даже в гневе его взгляд был прекрасным, как у бессмертного божества.

«Если ты хотела моей смерти… могла бы просто сказать мне об этом!» Он почти сорвался на крик перед этой каменной девушкой, но в конце концов… его голос все же снова стал тихим.

«Но почему… почему все эти люди… были для тебя важнее собственной жизни?»

Он медленно протянул руку и осторожно коснулся камня. В его памяти тут же вспыхнуло знакомое лицо, когда-то молодое и нежное.

Но его рука ощутила только холод, исходящий от камня.

Не обратив на это внимания, он раскрыл руки и обнял статую девушки. На его лице отразилась нежность, Хэй Му рядом с ним молча наблюдал за этой странной картиной.

«Я понял. Это все эти жалкие смертные виновны в твоей смерти». Зверь прикрыл глаза, и голос его звучал словно во сне. «Не волнуйся! Я похороню этот мир вместе с тобой, а потом… я приду за тобой снова…»

«Подожди меня…» Тихий голос прозвучал в последний раз, и затем, наконец, затих.

Зверь застыл, обнимая статую Тинк Линг, Хэй Му стоял рядом с ним, в небе кружились черные тучи, и вниз начал капать дождь.

Скоро капли дождя стали сплошной завесой, которая накрыла мир вокруг. Издали казалось, что капли дождя на лице каменной девушки — это ее слезы.

***

В трех тысячах ли к востоку от горы Айне через пустынную степь тянулся древний торговый путь, ведущий от горы Кунсан на юго-восток. Здесь время словно бы остановилось.

В одном дне пути от поселка Прудового на дороге стояла таверна. Такая же, как и многие годы назад, она привечала путников.

Хозяин таверны по фамилии Хэ уже не помнил, сколько путников прошло через его маленькую таверну. Среди них были очень разные люди. Но за последние три дня он готов был ручаться, что навсегда запомнит одного из гостей.

Однако не совсем правильно было бы сказать «одного». На самом деле с ним было еще одна необычная обезьянка. Причем именно она оставила хозяину Хэ неизгладимое впечатление — у нее было три глаза.

Три дня назад хозяин Хэ, как обычно, стоял у дверей своей таверны и встречал гостей. Он еще издалека увидел этого парня, с обезьянкой на плече и очень печальным выражением лица, которое показалось ему знакомым.

Сначала он хотел сказать что-то вроде: «Приветствую вас в моей таверне, не желаете ли отдохнуть…»

Но слова еще не успели слететь с его губ, когда молодой парень исчез из его поля зрения и очутился уже внутри таверны, за одним из столов. А в следующий миг на стол посыпалось серебро, на которое здесь можно было жить три дня, ни в чем не нуждаясь!

Конечно, хозяин Хэ очень обрадовался и тут же поспешил принести гостю еды и вина. Но он вовсе не ожидал, что эти странные гости на самом деле останутся у него на три дня, и даже после этого не станут собираться в дорогу.

Состояние молодого человека оставляло желать лучшего. За все три дня он не вымолвил ни слова, ни разу не улыбнулся. Каждый раз, когда хозяин Хэ приносил ему еду и вино, он лишь молча смотрел на кувшин и стакан, и также молча пил.

Но вот только пить он явно не умел. Каждый раз, выпивая только половину кувшина, он весь падал на стол и засыпал. В отличие от своей обезьянки, от которой у хозяина Хэ глаза вылезали на лоб.

Хозяин Хэ на своем веку повидал многое, ведь к нему заходили путники из самых разных концов Поднебесной. Его сложно было удивить, но за эти три дня он удивлялся почти постоянно. Он никогда не видел, чтобы кто-то так много пил.

Всего за один день и одну ночь обезьяна выпила все запасы вина в его погребах, и даже тот бочонок, который он закопал на заднем дворе под деревом на случай большого праздника.

После того, как вино закончилось, обезьянка стала постоянно прыгать вокруг хозяина Хэ и что-то кричать.

И хотя хозяин Хэ не понимал обезьяньего языка, он угадал, что ей было нужно. Дошло даже до того, что обезьяна пыталась ему заплатить, украв серебро из его же кармана!

Но хозяин Хэ не стал сердиться. Все равно тот человек заплатил ему сполна, поэтому ему пришлось послать телегу в поселок Прудовый за вином.

Сначала он немного уставал от криков обезьянки, но потом маленький зверь начал ему нравиться. К тому же, у него не было никаких дурных привычек, кроме пристрастия к вину. Наоборот, он создавал в таверне атмосферу веселья. Иногда он начинал играть с каким-то огненным шариком, который появлялся у него в ладонях. От этого не только сам хозяин Хэ, но и его посетители приходили в восторг, и таверна от этого только выигрывала.

А хозяин обезьянки, в отличие от своего игривого животного, в основном спал и пил, иногда просыпаясь, чтобы оглядеться вокруг. Иногда обезьянка подбегала к нему, радостно прыгая вокруг, и он гладил ее по голове. Но потом, словно вспоминая что-то ужасно грустное, он снова прикладывался к кувшину с вином и падал в сон.

Хозяин Хэ даже начал в тайне думать, что это какой-то умалишенный! И хотя он был простым хозяином таверны, но сразу понял, что этот парень отличается от остальных посетителей.

Не говоря обо всем остальном, кое-что еще было очень странным. За все три дня, пока этот человек находился в таверне, из нее пропали все насекомые, а по ночам не было слышно никаких звуков за окнами, словно вся живность в округе была чем-то до смерти напугана. Даже сам хозяин Хэ, давно привыкший засыпать под волчий и лисий вой, эти три ночи не мог спокойно уснуть.

Этим вечером хозяин Хэ стоял за стойкой и считал деньги. Тяжело вздохнув, он осмотрел свою таверну.

Солнце за окнами близилось к закату, и его лучи окрашивали стены в красный цвет. Столы и лавки отбрасывали длинные тени, и казалось, что время текло слишком медленно.

Хозяин Хэ вдруг неожиданно для самого себя вспомнил, что ему ведь уже за пятьдесят лет! И хотя все его друзья не дают ему больше сорока… сам он уже чувствовал приближение старости.

Неужели вот так и пройдет вся жизнь, посреди пыльной дороги, в маленькой таверне?

Он молча уставился на тени на полу, потом снова поднял глаза на свет солнца на стенах.

На его лице словно отразились все события, прожитые им за все ти годы.

Он тяжело вздохнул, покачал головой и решил, что не стоит думать об этом. Усмехнувшись, он взял в руки учетную книгу и направился к единственному посетителю своей таверны.

Его гость все еще сидел за своим столом. Так же как и вчера, он был пьян и крепко спал, совершенно не двигаясь. А его обезьянка расхаживала по столу, держа кувшин в лапах. Судя по ее виду, ее ничто не беспокоило на всем белом свете.

Хозяин Хэ приблизился к столу и аккуратно кашлянул, прочистив горло. Затем он посмотрел на обезьянку, но та словно не обратила на него внимания, сделав еще глоток из кувшина.

Хозяин Хэ вздохнул. Он в действительности не думал, что на земле есть существо, способное выпить столько вина. К тому же, на спине обезьянки висел бурдюк, хоть и пустой, но нетрудно было догадаться, что в нем когда-то содержалось.

Хозяин Хэ перевел взгляд на хозяина зверька. Он почему-то немного волновался, но все же осторожно сказал: «Эм… Господин…»

Парень не шелохнулся.

Хозяин Хэ почувствовал себя неловко, но сказал еще раз: «Господин, дело в том… вы заплатили мне три дня назад, и сейчас… оплата закончилась. Моя таверна, конечно, не такая уж и бедная, но…»

Может быть, этот парень действительно валялся без сознания и ничего не слышал?

Хозяин снова вздохнул и проговорил: «И ведь правда… вы заплатили мне очень много, на эти деньги можно не то что жить три дня, можно даже и больше… но… но ваша обезьянка, она… слишком много пьет. Всего за три дня она выпила все вино в моей таверне, и даже то, что прислали из Прудового…»

Когда хозяин договорил до этих слов, обезьянка вдруг оскалилась и состроила ему недовольную мордочку.

Хозяин Хэ понизил голос: «Не могли бы вы заплатить мне еще немного… эм… ведь ваш зверек украл то, что вы заплатили в прошлый раз, и теперь я должен…»

Он еще не успел договорить, как раздался звон, и на стол упало серебро. Хозяин протер глаза и понял, что это были те слитки, которые украла обезьянка.

Он быстро собрал оплату и спрятал за пазухой. Затем, посмотрев на обезьянку, распахнул халат и спрятал серебро подальше от воришки.

Как только он собрал все деньги и хотел снова обратиться к гостю, позади него у дверей раздался голос: «Хозяин!»

Хозяин Хэ обернулся и увидел, что у входа стоят трое — девушка и двое мужчин. Впереди всех стоял седой старик с бамбуковой палкой, на которой висела белая надпись «Бессмертный предсказатель».

Девушке на вид было лет семнадцать-восемнадцать, она была очень красива, и на губах ее играла улыбка.

Из этих двоих один был старым и дряхлым, а другая молодой и красивой. Но за ними стоял еще один человек, который нес все их вещи. Он выглядел очень странно — это был человек только телом, а лицо больше походило на собачью морду.

Хозяин Хэ поспешил встретить гостей. Все равно тот парень с обезьяной явно не собирался сбегать. Поэтому можно было ненадолго отвлечься от него. И хозяин Хэ с улыбкой произнес: «Я здесь, уважаемые гости. Скажите, вам нужен ночлег или еда?»

Старик с палкой странно усмехнулся и спросил: «Как? Да неужели ты не признал меня, старый друг?»

Хозяин сначала замер, а потом пристально вгляделся в лицо старика, но все-таки ничего не вспомнил. Через его таверну проходило столько народу, что он не мог упомнить всех сразу. Он лишь неловко покачал головой. «Прошу извинить, господин, я уже очень стар и память подводит меня».

Старик сделал обиженное лицо и покачал головой. «Ай, какая жалость! Все люди на земле такие одинаковые… ведь настоящего бессмертного мага могут разглядеть только опытные глаза!»

На лице хозяина тут же отразилось уважение, он ведь сразу понял, что старик не был простым смертным!

И хотя хозяин Хэ не понимал, почему этот старик больше похож на водяного духа, чем на мага, его спутница точно была необычной девушкой. В ее глазах был странный блеск, который встречался только во взгляде мудрецов.

Подумав об этом, хозяин Хэ поклонился. «Да уж… прошу, господин… нет, мастер! Проходите в мою таверну!»

Старик довольно кивнул и, опираясь на свою палку, проплыл внутрь таверны. Девушка покачала головой, усмехнулась и пошла следом за ним, крикнув мужчине, похожему на собаку: «Синистра, мы отдохнем здесь немного!»

Человек по имени Синистра кивнул и тоже вошел внутрь. Они все вместе сели за один стол, положив вещи на один из стульев, который тут же тревожно заскрипел.

Конечно, это были Хон, Джосан и Синистра. С тех пор, как их история в Смертельных Топях завершилась, они втроем так и бродили по Поднебесной, от таверны к таверне.

Сначала Джосан очень сильно невзлюбил Синистру. Он то и дело бросал в его сторону колкие замечания.

Но только сам Синистра словно превратился в другого человека. Он ничего не отвечал старику, и только молча нес их багаж.

А Хон, с ее добрым сердцем, наоборот, все время защищала Синистру. И уж в словесной перепалке Джосан ей всегда проигрывал. Поэтому он был вынужден смириться с новым попутчиком.

К тому же, от Синистры было много пользы. Во-первых, им больше не нужно было самим нести тяжелый багаж. Можно было все скинуть на нового «слугу», который не только не противился, но и наоборот — был только рад.

Кроме того, Синистра мог защищать их от диких зверей, бандитов и воров.

В конце концов, Джосан признал, что впервые в жизни его путешествия стали такими спокойными и удобными. Он больше не бросал на Синистру недовольные взгляды, а только жалел, что не встретил его раньше.

Так они и путешествовали по свету, пока снова не набрели на таверну посреди древнего пути. Джосан помнил, что здешний хозяин очень добрый и доверчивый человек, и снова решил притвориться магом, чтобы удивить его.

Увидев, что его план удался, Джосан с довольным видом стал заказывать блюда.

Но когда хозяин ушел на кухню, и Джосан повернулся к своим попутчикам, он вдруг увидел на лице Хон странное выражение. Не только она, но и Синистра тоже смотрел в одном направлении с удивлением в глазах.

Джосан в недоумении спросил: «Что это с вами?»

Синистра, который вдруг стал очень серьезным, указал пальцем в один из углов таверны и сказал: «А ты сам посмотри».

Джосан проследил за его рукой, развернулся и застыл на месте.

В самых последних лучах солнца, в темном углу таверны, виднелась тень человека, который лежал на столе. А рядом с ним сидела и смотрела прямо на них маленькая трехглазая обезьянка.

Хон, очнувшись от удивления, тихо прошептала: «Аш?»

Том 14. Глава 6. Нежданная встреча.

Поставив на стол еще горячие блюда, хозяин Хэ вернулся за стойку и стал пересчитывать деньги. Но его взгляд то и дело невольно обращался к необычным гостям.

Джосан, Хон и Синистра сейчас уже пересели за тот стол, на котором сидела обезьянка. Даже блюда, которые он перенес вслед за ними, остались без внимания. Только Аш, напротив, очень обрадовался свежему угощению.

Но Джосан и остальные его спутники сейчас смотрели совсем не на Аша, а на его хозяина, который в бессознательном состоянии лежал за столом.

Хон осторожно протянула руку, толкнула его и прошептала: «Зевул…»

Зевул не шевельнулся в ответ. Джосан и Синистра переглянулись, на их лицах отражалось недоумение.

Они никак не могли поверить, что Зевул, от имени которого дрожала вся Поднебесная, сейчас находился в таком состоянии.

Хон отвернулась от него и проговорила: «Что с ним такое случилось…»

Джосан пожал плечами. «Это не у меня нужно спрашивать». Он вдруг нахмурился, повернулся к Ашу и с усмешкой спросил: «Эй, обезьянка, что стряслось с твоим хозяином?»

Аш обратил все свои три глаза к Джосану, но вместо ответа снова отхлебнул из кувшина и взмахнул хвостом. Очевидно, он не собирался ничего рассказывать Джосану.

Джосан покраснел и тут же гневно высказал: «Ах ты противная обезьяна, да как ты смеешь! Вот посмотришь, как я использую против тебя свои заклинания, да так что тебя придавит сверху сама гора Айне! Вот тогда…»

Он не договорил, потому что раздался свист, перед глазами потемнело, и в следующий миг что-то полетело к его лицу. Хон рядом удивленно вскрикнула, но к счастью чья-то рука оттолкнула Джосана, и он упал на пол.

Джосан растянулся на полу, ругая все на чем свет стоит. Сейчас он совсем не был похож на бессмертного чародея. То, что летело ему в лицо, ударилось о стену напротив. Это была куриная кость.

Все вокруг, включая хозяина Хэ, тут же повернулись к Ашу, который с довольным видом обгладывал еще одну куриную ногу. Было непонятно только одно — он кинул эту кость в Джосана, или выплюнул прямо изо рта?

Джосан, сжав зубы, поднялся с пола. Он прекрасно знал, что эта обезьянка — магический зверь, и поэтому не стоит с ней ссориться. К тому же, если сейчас проснется ее хозяин, будет совсем нехорошо.

Поэтому Джосан решил обрушить свой гнев на Синистру. «Ты что творишь, хочешь моей смерти? Кто тебе позволил так толкать бессмертного предсказателя?»

Синистра только промолчал в ответ. Раньше он, конечно же, стал бы переругиваться с Джосаном, но сейчас он только закатил глаза и отвернулся, не обращая внимания на старика.

Джосан, увидев такое отношение, разъярился еще больше, и только хотел еще что-то сказать, как вдруг на него прикрикнула Хон: «Дедушка!»

Джосан немного побаивался свою внучку, с которой нелегко было спорить. И поэтому он тут же замолчал, ругаясь только в полголоса и сам с собой.

Хон больше не обращала на него внимания. Она повернулась к Ашу и улыбнулась. «Аш, ты еще помнишь меня? Я кормила тебя сладостями!»

Аш внимательно посмотрел на Хон, три его глаза сверкнули, и он радостно кивнул, улыбнувшись во весь рот. Тут же он начал вилять хвостом из стороны в сторону, совсем как большой пес на Пике Большого Бамбука, старый друг Аша, Йела.

Хон радостно рассмеялась. «Не думала, что ты меня запомнишь! Иди сюда!» Она протянула к Ашу руки.

Глаза Аша сверкнули, он почесал затылок, словно о чем-то задумался. Только он не заметил, что в его лапке все еще была куриная нога, и теперь его макушка была вся в масле и жире.

Джосан, Синистра и даже хозяин Хэ едва сдержали смех.

Хон покачала головой и достала из кармана платок. «А ну-ка, вытри дапы!»

Аш замер на секунду, а затем начал возмущенно кричать, явно не желая слушаться. Но Хон только повелительно повысила голос: «Быстро!»

Аш поджал губы, положил куриную ногу на тарелку, затем снова отпил из кувшина вино, и тоже поставил его на стол.

Хон без тени улыбки покачала головой. «И когда ты стал таким невоспитанным?» Она вяла Аша за лапы и принялась стирать с них жир и масло. Аш все это время неподвижно следил за ее действиями.

Это было очень странно, ведь обычно Аш не слушался никого, кроме Зевула.

Наконец, Хон отложила платок в сторону и посмотрела на Зевула, обращаясь к Ашу: «Что стряслось с Зевулом?»

Аш тут же схватился за голову, начал громко кричать, размахивать руками, но все вокруг смотрели на него и ничего не понимали. Заметив такую реакцию, Аш успокоился и остановился.

Он вдруг указал лапкой на Хон, чем страшно ее напугал. Синистра тут же дернулся, решив, что Аш сейчас нападет на нее, но, к счастью, Джосан удержал его вовремя.

Аш продолжал указывать на Хон, потом вдруг вскочил на стол и стал изображать лапками плавные линии вокруг себя, время от времени вскрикивая.

Хон раскрыла рот от удивления, а Джосан, нахмурившись, предположил: «Девушка?»

Аш закивал головой, затем указал на Зевула и изобразил в воздухе форму сердца. Продолжая кричать, он пошатнулся и начал падать назад, прямо на стол.

Хон взволнованно крикнула: «Осторожно!»

Но Аш был слишком захвачен выступлением, и, не рассчитав размеров стола, упал прямо с него на пол.

Хон, смеясь и волнуясь, быстро подняла Аша с пола и осмотрела его. Но тот вырвался из ее рук и снова вскочил на стол, улыбаясь девушке.

Хон немного успокоилась, увидев, что с Ашем все в порядке. Она погладила его по голове, и Аш довольно улыбнулся.

Затем Хон повернулась к Зевулу, немного помолчала и обратилась к Джосану: «Дедушка, что он хотел нам…»

Джосан нахмурился. «Неужели он был поранен какой-то женщиной? Но ведь он один из самых сильных магов поднебесной! Что за бестия могла его победить? Только если это была Шуй Юэ из Айне, или Сань Мяо из Хаккан…»

Синистра, который все время молча сидел рядом, вдруг сказал: «Вы ошибаетесь».

Джосан снова вспылил: «Что? Ты хочешь сказать, что я, самый великий из всех предсказателей, говорю неправду?»

Но Синистра даже не взглянул на него, а только посмотрел на Зевула и, со странным выражением на лице, медленно произнес: «Насколько я помню, Зевул никогда не интересовался победой в бою. К тому же, на его теле нет ни единой раны…»

Джосан недовольно фыркнул, и принялся доказывать свою правоту: «Это такой слабый маг как ты вовсе не думает о победе. Ведь ты все время проигрываешь, а если он всегда выигрывал, то для него поражение может быть очень болезненным…»

Синистра гневно взглянул на Джосана, но тут Хон вмешалась в их спор и сказала: «Хватит! Не спорьте».

Джосан и Синистра замолчали, продолжая бросать друг на друга гневные взгляды.

Хон, немного подумав, кивнула, словно приняв какое-то решение, и снова обратилась к Ашу перед собой: «Аш, может быть, вы пойдете вместе с нами?»

«Что?»

Аш еще ничего не успел ответить, когда Джосан и Синистра в один голос вскрикнули, напугав хозяина Хэ.

Хон странно посмотрела на них. «Что такое?»

Синистра, заикаясь, начал протестовать: «Он… у него слишком много врагов! И… это может быть смертельно опасно!»

Хон пожала плечами. «Я не боюсь, а тебе-то чего бояться?»

Синистра молча раскрыл рот, но Джосан рядом с ним не собирался молчать: «Я не собираюсь таскать с собой еще одного прихлебателя! Ты что, решила собрать пострадавших со всего света?»

Хон злобно сверкнула глазами на деда. «Он — не кто-нибудь, он спас мне жизнь в Смертельных топях! К тому же…» она вдруг странно усмехнулась, «Дедушка, ты ведь обманул его десять лет назад, а сейчас не хочешь искупить вину?»

Синистра удивленно воззрился на Джосана, а тот, весь красный, гневно проговорил: «К чему сейчас вспоминать дела десятилетней давности…»

Хон только фыркнула в ответ. «Хорошо что ты не забыл. Все равно, я не могу просто так смотреть на это». Больше не обращая внимания на деда, она подошла к Зевулу ближе.

Она перевернула Зевула, и тут же в нос ударил сильный запах вина. Хон нахмурилась, увидев, что на знакомом лице глаза были закрыты, а брови сомкнуты. Неужели даже в полузабытьи он был чем-то опечален?

Хон минуту посмотрела на него, и в ее памяти вдруг всплыл его голос, которым он сказал ей тогда, в Смертельных Топях: «Ты так выросла…»

Джосан, конечно, не знал, о чем сейчас задумалась Хон, но он уже ясно осознал, что ему прибавилось проблем на голову. Конечно, он уже был не таким радостным, и, резко повернувшись, он громко позвал хозяина Хэ: «Хозяин, мы уходим!»

Хозяин Хэ быстро подбежал к ним и с улыбкой спросил: «Может быть, посидите еще немного?»

Джосан сердито проворчал: «Еще немного? Я и так посидел тут всего ничего, и уже нажил себе проблем. Посижу еще немного, и нужно будет копать мне могилу!»

Хозяин Хэ с прежней улыбкой сказал: «Как пожелаете, господин. С вас четыре ляна серебра».

Джосан, продолжая ворчать, достал из-за пазухи деньги. Но тут вперед выскочил Аш, и стал трясти перед носом хозяина Хэ бурдюком с вином.

Джосан и Хон замерли, не понимая, чего хочет обезьянка. Но хозяин Хэ уже был знаком с этим движением, и, нахмурившись, спросил: «Ты хочешь добавить вина в этот бурдюк?»

Аш радостно улыбнулся и закивал головой.

Джосан и остальные просто онемели, потом Хон, прокашлявшись, с сухой улыбкой сказала: «Хозяин, пожалуйста… налейте ему вина».

Хозяин Хэ радостно взял бурдюк и удалился за вином

Хон улыбнулась и снова повернулась в сторону Зевула. Синистра сейчас тоже смотрел на неподвижно лежащего парня, и в его глазах горели недобрые огни.

***

Горы Айне. Пик Вдовы.

Перед каменной лестницей, ведущей к Хрустальному Залу, в чистом пруду лениво переворачивался с одного бока на другой Водяной Кирин. Чешуйки на его теле блестели на солнце, отбрасывая блики и радужные зайчики.

На самой лестнице стоял ученик Тайо, Ли Синь. Он заворожено наблюдал за Кирином. Затем он развернулся и с улыбкой сказал: «Я давно слышал, что в Айне живет божественный зверь Кирин, но увидев его своими глазами… я просто поражен!»

«Брат Ли слишком учтив», в ответ ему раздался легкий смех. Рядом с Ли Синем стоял лучший ученик Пика Вдовы, Йен Сяо. Он тоже посмотрел на Кирина и с улыбкой сказал: «Водяного Кирина привел в Айне мастер-основатель, и сейчас простые ученики, такие как мы, вспоминают об этом с уважением. Удивительно, как он смог совладать с таким зверем!»

Ли Синь кивнул, и на его лице отразилось уважение. Вообще-то он редко когда сбрасывал с себя горделивость, но Мастер Айне действительно вызывал у него восхищение.

Йен Сяо сделал жест рукой в сторону лестницы и пригласил Ли Синя подняться. «Прошу вас, брат Ли».

Ли Синь, пропустив Йена Сяо вперед, пошел вслед за ним.

По пути Йен Сяо спросил: «Я даже не догадываюсь, какова цель вашего визита в Айне. Что-то важное?»

Ли Синь улыбнулся. «Ничего такого, мой Мастер передал письмо Мастеру Шен Доулу, и я должен лично его передать».

Йен Сяо на секунду замер, но спокойно спросил: «Как? Неужели Мастер Юнь Илань все-таки вышел из своего заточения? Я слышал доклад Анан, когда она вернулась из Южных границ, и она говорила, что Мастер Юнь Илань…»

Ли Синь улыбнулся. «Должен сообщить, что Мастер Юнь Илань действительно вышел из заточения только несколько дней назад. И я слышал, что он собирался посетить с визитом Айне, чтобы собрать вместе старых друзей — главных мастеров Айне и Скайи».

Йен Сяо немного изменился в лице, а потом громко засмеялся. «Вот оно что! Для встречи с Мастером Юнь Иланем мы действительно должны приготовить большой праздник!»

Ли Синь посмотрел на Йена Сяо, их взгляды встретились, и через миг они оба громко рассмеялись.

Йен Сяо тут же потянул Ли Синя за собой наверх. «Идем, брат Ли! Наши главные Мастера как раз сегодня собрались в Хрустальном Зале, так что ты сможешь увидеться с ними и засвидетельствовать свое почтение».

Ли Синь с улыбкой произнес: «Это действительно большая удача». Через несколько шагов он вдруг словно что-то вспомнил, и обратился к Йену Сяо: «Чуть не забыл, брат Сяо, есть еще кое-что, о чем я хотел спросить».

Йен Сяо с улыбкой сказал: «Так спрашивайте, не тяните».

Ли Синь продолжил: «Когда сестра Анан из Айне в последний раз прибыла к нам с визитом…»

Лицо Йена Сяо слегка изменилось, и хотя он скоро снова стал спокоен, это выражение не ускользнуло от глаз Ли Синя. В душе он немного вздрогнул, но продолжил говорить: «При прощании я заметил, что она получила легкое ранение. Можно сказать, что она поранилась, когда помогала клану Тайо, и я до сих пор ощущаю вину за это. Сейчас… с ней все в порядке?»

Йен Сяо задумался, затем ответил: «Благодарю за заботу, брат Ли, с сестрой Анан все хорошо. И сейчас она тоже находится в Хрустальном зале, вместе с сестрой Баако и Мастером Шуй Юэ. Поэтому вы сами сможете увидеться с ней».

Ли Синь не смог сдержать радости на лице, и кивнул Йену Сяо.

Тот лишь странно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Они продолжили подниматься наверх по лестнице, разговаривая о разных мелочах. Очень скоро они оказались у самого входа в Хрустальный зал.

Это величественное здание все так же внушало благоговение и восхищение.

Ли Синь, осмотрев великолепное строение, со вздохом сказал: «Я ведь думал, что в мире нет ничего, прекраснее зала Шань Хэ в Тайо, и Пагоды Инферно! Но сегодня я понял, что на самом деле они не смогут сравниться с этим залом!»

Йен Сяо снова рассмеялся в ответ: «Вы слишком учтивы, брат Ли! Прошу вас, пройдемте внутрь».

Ли Синь улыбнулся в ответ, взволнованно вздохнул, поправил одежду, и они вошли в Хрустальный зал, исчезнув среди бликов, отбрасываемых от сверкающих стен.

Том 14. Глава 7. Тень убийцы.

В Хрустальном Зале на высоком месте сидел главный Мастер Айне — Шен Доул. Он был одет в черно-зеленое одеяние, его седые волосы спускались на грудь. А по обеим сторонам от него сидели остальные Мастера Айне.

После битвы в Айне, произошедшей десять лет назад, сменились только трое Мастеров Семи Пиков. Теперь же, если сравнивать с тем составом, который когда-то увидели перед собой маленькие Дан Сайон и Бэй, изменилось очень многое.

Место Васп Каела на Пике Головы Дракона занял Коверн. Вместо Мастера Шан Чжень Ляна на Пике Восходящего Солнца главным стал его ученик — Чу Юхон. Пик Заката перешел в руки Летящего Облака — Фэй Юня, ближайшего ученика Мастера Тянь Юня.

Среди всех этих молодых Мастеров только Фэй Юнь был из одного поколения с Шен Доулом. И он мог хоть как-то поучаствовать в обсуждении самых важных вопросов и даже поспорить с Главным Мастером. Главы Пика Головы Дракона и Восходящего Солнца пока чувствовали себя немного не у дел.

И если Коверн еще хоть как-то был знаком со старшими Мастерами, и иногда мог высказать свое мнение, то Чу Юхон с Пика Заката все время только молчал и не говорил ни слова.

Из старшего поколения Мастеров остались еще Тянь Болис, Шуй Юэ и Цен Шу Чан. Но так как виделись они не слишком часто, и их обычных соперников здесь больше не было, в Хрустальном Зале стало теперь намного спокойнее и гармоничнее.

За спиной Шуй Юэ стояли Анан и сестра Баако. За несколько дней Анан приобрела прежнюю холодную красоту, теперь ее лицо снова не выражало никаких эмоций. Но только сейчас почему-то глаза ее были холодными как лед.

Баако, в отличие от нее, не была так спокойна. Она то и дело смотрела в сторону Тянь Болиса, рядом с которым стоял Ксавьон, его лучший ученик. В ответ он слегка улыбался ей, но она тут же отворачивалась, никак не отвечая на улыбку.

Вместе с Тянь Болисом пришла и Сурин. Сейчас она радостно болтала с Лин Эр, которая явилась вместе с Коверном. Мать и дочь, понизив голоса, обсуждали последние новости друг друга.

Кроме Лин Эр, с Коверном также прибыл и Бэй. Сейчас он стоял за его спиной, рядом с Ценом Шушу, учеником Пика Ветров. После того, как они вместе выбрались из Смертельных Топей, их дружба стала крепче.

В этот раз главы Айне собрались без официального повода, поэтому вели себя расслабленно и спокойно. Шен Доул, Тянь Болис, Цен Шу Чан и Шуй Юэ обсуждали насущные проблемы, и, кроме Анан, все присутствующие спокойно улыбались.

Такую картину и увидел пере собой Ли Синь, как только вошел в Хрустальный зал. Секунду спустя его взгляд сверкнул, обратившись к ледяной девушке рядом с Шуй Юэ.

Йен Сяо вышел вперед и обратился к Шен Доулу: «Мастер, брат Ли из Тайо прибыл засвидетельствовать Вам свое почтение».

Шен Доул с улыбкой повернулся к нему, и Ли Синь медленно подошел ближе. Поклонившись, он произнес: «Ученик Тайо Ли Синь приветствует главного Мастера Айне!»

Шен Доул сказал: «Не нужно церемоний, поднимайся!»

Ли Синь выпрямился и тут же поклонился всем остальным присутствующим. «Ученик Ли Синь с почтением приветствует великих Мастеров!»

Тянь Болис, Цен Шу Чан и остальные коротко кивнули в ответ на приветствие.

Шен Доул начал говорить: «Как поживает твой Мастер? Я не видел его много лет, что с ним сейчас? Несколько дней назад до меня дошел слух, что брат Юнь Илань все еще находится в заточении, и я начал немного беспокоиться».

Йен Сяо в этот момент уже подошел к Шен Доулу и встал рядом с ним, с улыбкой сказав: «Мастер, вы еще не знаете, но брат Ли сообщил мне, что Мастер Юнь Илань вышел из своего заточения».

Шен Доул удивленно поднял бровь и обратился к Ли Синю: «Это правда, брат Ли?»

Ли Синь уважительно произнес: «Да, это так. Мой Мастер несколько дней назад вышел из заточения, и специально послал меня к Вам, чтобы я лично передал письмо прямо в руки Мастеру Айне». С этими словами Ли Синь достал из-за пазухи запечатанный конверт и протянул его Шен Доулу.

Шен Доул лично принял письмо, немного подумал, затем раскрыл конверт и прочел то, что было написано рукой Юнь Иланя. Все взгляды в этот момент были обращены к нему, но лицо Шен Доула было спокойным, его выражение ни капли не изменилось, и поэтому никто не смог понять, о чем говорилось в письме.

Через некоторое время, когда Шен Доул прочел письмо целиком, он убрал его в конверт и положил на чайный столик рядом с собой.

Ли Синь в ожидании смотрел на Шен Доула, но тот не говорил ни слова, и ученик Тайо начал немного волноваться.

Шен Доул молча скользнул взглядом в сторону Шуй Юэ, и она, словно что-то почувствовав, странно нахмурилась.

Шен Доул тут же отвел взгляд, прокашлялся и, посмотрев на Ли Синя перед собой, с улыбкой сказал: «Брат Ли, а что сказал тебе Мастер Юнь Илань, перед тем как послать тебя в Айне?»

Ли Синь немного подумал, затем ответил: «Мастер наказал мне лично передать письмо в руки Главному Мастеру Айне, и затем, перед возвращением в Тайо, слушаться Ваших указаний!»

Шен Доул застыл, затем без улыбки произнес: «Вот ведь старый… хитрец! Самое сложное дело свалил на меня!»

Затем он немного подумал и сказал: «Поступим так! В письме твой Мастер сообщил, что в течение трех дней он явится в Центральную Равнину со своими учениками, и первым делом посетит Айне. До этого тебе лучше остаться здесь и дождаться его прибытия!»

Ли Синь с радостью в душе произнес: «Слушаюсь, Мастер!»

Шен Доул мягко кивнул, затем, словно вспомнив о чем-то, повернулся к Анан, стоявшей за спиной Шуй Юэ: «Лу Сюэчи».

Анан не ожидала, что Мастер вдруг позовет ее, и с удивлением во взгляде подошла к нему и поклонилась. «Мастер, ученица здесь».

Шен Доул с улыбкой произнес: «Вы ведь уже знакомы с учеником Тайо Ли Синем, и, насколько я помню, вы много раз виделись за эти годы. Поэтому я прошу тебя побыть провожатым по Айне для брата Ли, прояви ему должное уважение».

Анан нахмурилась и повернулась к Мастеру Шуй Юэ, но та тоже лишь хмуро смотрела на Шен Доула, словно собираясь о чем-то спросить.

Затем Шуй Юэ со вздохом обратилась к Анан и просто произнесла: «Раз уж Мастер отдал такой приказ… ты ведь действительно немного знакома с братом Ли, так что пойди прогуляйся с ним немного».

Губы Анан слегка поджались, но она опустила голову и через некоторое время тихо сказала: «Слушаюсь, Мастер».

Ли Синь радостно повернулся к ней и с довольной улыбкой произнес: «Прошу прощения за доставленные неудобства, сестра Лу».

Анан коротко кивнула, больше не показав никаких эмоций.

Шен Доул с улыбкой кивнул. Цен Шу Чан и Тянь Болис, видевшие все ,что произошло, ничего не сказали. Только Сурин, на минуту отвлекшись от разговора с Лин Эр, тоже слегка нахмурилась.

На этом собрание Мастеров Айне завершилось, и Тянь Болис, вместе с Сурин и Ксавьоном направился к выходу из Хрустального зала. Ксавьон, следуя за Мастером, то и дело оборачивался и смотрел куда-то позади себя.

Это движение не могло укрыться от глаз Лин Эр, которая следовала за ними, и она каждый раз начинала тихо посмеиваться.

Услышав ее смех, Тянь Болис и Сурин обернулись, и Сурин с улыбкой спросила: «Почему ты смеешься?»

Лин Эр подошла к матери и, потянув ее за руку, взглядом указала на Ксавьона.

Тот сразу же залился краской.

Тянь Болис фыркнул. «Что это у вас за шуточки?»

Лин Эр со смехом сказала: «Папа, мама, вам лучше поскорее отправиться на Пик Малого Бамбука, найти там Мастера Шуй Юэ и попросить о помолвке, иначе Ксавьон сойдет с ума от волнения!»

Тянь Болис застыл от неожиданности, а Сурин, которая понимала в сердечных делах лучше мужа, тут же отреагировала, обратившись к Ксавьону: «Что? Неужели у тебя появилась возлюбленная? Да к тому же среди учениц Мастера Шуй Юэ! А ну-ка, быстрее расскажи нам, кто она? Я немедленно отправлюсь к сестре с просьбой!»

Ксавьон только раскрыл рот, но, увидев выражение лица Тянь Болиса, не смог ничего сказать и только опустил голову.

Сурин странно на него посмотрела: «Что случилось, Ксавьон?»

Лин Эр, хихикнув, произнесла: «Ну разве ты не видишь, он боится, что папа будет ругать его. Давай лучше я все расскажу…»

Ксавьон взволнованно сказал: «Сестра, ты…»

Но Лин Эр его не слушала, она уже повернулась к Сурин и начала говорить: «Та девушка, что понравилась Ксавьону, это сестра Баако с Пика Малого Бамбука!»

Тянь Болис рядом с ними фыркнул, и на его лице появилось странное выражение. Сурин тут же рассмеялась. «Вот значит как! А ведь и правда, Баако очень милая! Но что же она сама думает о нашем Ксавьоне? И ведь спросить так неудобно…»

Тут уже сам Ксавьон не выдержал и, подняв голову, ответил: «Она… она тоже… как и я…»

Но он не договорил, увидев, как смотрят на него Сурин, Тянь Болис и Лин Эр. Их выражения до того смутили Ксавьона, что он снова замолчал и опустил голову.

Сурин покачала головой и с улыбкой сказала: «Ну надо же… у вас с Мастером, оказывается, одинаковые вкусы! Только Бу И был намного…»

Тянь Болис вдруг кашлянул и посмотрел на Сурин. Но она, не обратив на него внимания, сказала: «Не беспокойся, Ксавьон. Оставь это дело нам. Теперь нужно только, чтобы девушка была согласна, а остальное решится за несколько дней!»

Ксавьон был ужасно обрадован, и его лицо сразу же стало счастливым и раскрасневшимся. Но Тянь Болис только холодно фыркнул: «Хм, совсем не умеешь контролировать эмоции!»

Ксавьон тут же испуганно стер улыбку с лица и встал за спиной Мастера. Однако радость так и не исчезла из его глаз.

Сурин улыбнулась, снова ненадолго отошла к Лин Эр, что-то ей сказала, и только после этого вернулась к Тянь Болису и Коверну. Они втроем взлетели в небо, направившись на Пик Большого Бамбука.

Они летели недолго, сквозь облака и ветер, пока наконец, спустя час, не достигли Пика Большого Бамбука.

Тянь Болис приземлился молча, и сразу же направился в Зал Тишины. Сурин, повернувшись к Коверну, сказала: «Можешь идти к себе! Об остальном можешь не волноваться, мы все устроим».

Коверн не сдержался и усмехнулся в ответ, затем отвесил глубокий поклон и направился к своей комнате.

Сурин с улыбкой покачала головой, затем медленно направилась за Тянь Болисом к Залу Тишины. Она подошла к нему, когда он уже сидел в Зале, и, улыбаясь, сказала: «Знаешь, тебе лучше будет лично заняться сватовством твоего лучшего ученика и отправиться с предложением к Шуй Юэ!»

Тянь Болис фыркнул в ответ и тут же повернулся. «Если ты хочешь, чтобы я пресмыкался перед твоей дурной сестричкой, то этому не бывать».

Сурин не стала сердиться, а только снова улыбнулась. «Ну тогда твой старший ученик на всю жизнь останется холостяком».

На лице Тянь Болиса отразилось легкое раздражение, он поднял голову к небу и сказал: «Это меня не волнует. Ведь не я же на всю жизнь останусь холостяком!»

Сурин, не сдержавшись, звонко рассмеялась, и, шутя, легонько ударила Тянь Болиса. «Ну и ну! Как тебе не совестно, ты уже не молод, а ведешь себя прямо как ребенок!»

Тянь Болис закатил глаза, по-прежнему глядя наверх. Казалось, он превратился в скалу, которая не умеет сочувствовать людям.

Сурин со вздохом сказала: «Ладно, раз ты такой упрямый, я не буду настаивать. Но подумай сам, ведь Ксавьону было так нелегко найти возлюбленную, с его-то характером! К тому же, сестра Баако на самом деле очень милая, я думаю, она ему подходит. Тебе нужно всего лишь поговорить с сестрой Шуй Юэ. Если я буду рядом с тобой, она не станет слишком язвить в твою сторону, а даже если и станет, то что с того? Все равно сестра Баако тоже неравнодушна к нашему Ксавьону, и Шуй Юэ не станет разлучать влюбленных только из-за неприязни к тебе».

Тянь Болис был хмур и задумчив. Подумав минуту, он сердито сказал: «Я всегда знал, что Большой брат ни на что не годится! Ну надо же! Влюбился в ученицу Пика Малого Бамбука! Теперь мне придется пострадать из-за него и направиться прямо в пасть к врагу!»

Сурин фыркнула и сказала: «Я ведь тоже ученица Пика Малого Бамбука, и разве ты не влюбился в меня когда-то? Если ты тогда ни на что не годился, почему я до сих пор не ушла от тебя?»

Тянь Болис тут же замолчал, не зная, что сказать. Затем тихо добавил: «Ладно, ладно. Все равно я уже давно смирился с этим. Придется мне отправиться на Пик Малого Бамбука ради этого нерадивого ученика».

Сурин с улыбкой кивнула. «Ну вот и славно». Она собралась выйти из Зала Тишины, но затем вдруг остановилась и снова повернулась к Тянь Болису. Ее лицо было слегка нахмуренным, словно она о чем-то вспоминала, и затем она сказала: «Ах да, тебе не показалось, что с прибытием этого Ли Синя из Тайо что-то было не так?»

Тянь Болис просто ответил: «Ты имеешь в виду то, что Шен Доул попросил Анан сопровождать его?»

Сурин кивнула. «Тебе это тоже показалось странным?»

Тянь Болис фыркнул. «Не вижу тут ничего странного. Если бы это действительно было неожиданно, твоя сестричка тут же выразила бы свое недовольство. Но ты же видела, что она промолчала на это, а значит они договорились об этом заранее, и Шуй Юэ дала свое согласие».

Сурин застыла на месте, но потом тоже кивнула. «А ведь и правда, все так и было, и как я об этом не подумала… Но ведь Анан… как же она…»

Тянь Болис холодно произнес: «А чем плох этот Ли Синь? Наверняка в ее глазах он даже лучше нашего с тобой ученика…».

Сурин даже онемела на мгновение. «Ну ничего себе, куда зашел наш разговор! И почему ты вдруг решил…»

Тянь Болис поджал губы и тихо сказал: «Ты и сама прекрасно помнишь, как во время битвы на Горе Вздымающихся Волн я наказал Седьмого, а она…» Договорив до этого места, он вдруг замолчал, и потом вдруг со вздохом покачал головой.

Сурин нахмурилась. «Мне странно слышать это от тебя. Я не понимаю, причем здесь Сяо Фань, и почему ты вдруг заговорил о нем?»

Тянь Болис тут же пришел в себя и обычным тоном сказал: «Не спрашивай больше об этом».

Сурин, увидев, что Тянь Болис начал сердиться по-настоящему, не стала развивать тему. Но его слова затронули давние воспоминания, и она все же со вздохом произнесла, обращаясь к самой себе: «Десять лет прошло… Интересно, что с ним сейчас?»

Тянь Болис, немного помолчав, медленно поднялся и холодно сказал: «Ты разве не слышала, что говорила Анан? Он теперь правая рука Мастера Вим, его главный генерал. Зевул, Принц Крови… невероятно силен и жесток!»

Сурин опустила голову и села на стул рядом. Через некоторое время она тихо произнесла: «Ах, когда он только появился здесь, хоть и выглядел немного бестолковым, но…» она снова замолчала, и, только понизив голос еще тише, добавила: «Он был хорошим парнем, и всегда уважал нас с тобой. Но как же… так получилось, что теперь он предал Айне, и был изгнан отсюда…»

В глазах Тянь Болиса мелькнули гневные огоньки, и он вдруг громко сказал: «Если они хотели изгнать его из Айне, то пусть изгоняют! Но я не собираюсь признавать, что он больше не ученик Пика…»

Сурин поднялась на ноги и прервала слова Тянь Болиса: «Бу И!»

Тянь Болис посмотрел на жену и замолчал, но его лицо осталось сердитым и непримиримым. Он вдруг громко топнул ногой, и тяжелыми шагами удалился во внутренние покои Зала Тишины.

Сурин проводила его взглядом, потом слегка вздохнула, развернулась и посмотрела наружу.

Из дверей Зала было видно, как солнечные лучи падают на Пик Большого Бамбука, освещая и самый дальний его угол, где находилась кухня, а рядом с ней маленькая комната.

Комната, которая пустовала уже многие годы.

Сурин еще немного постояла, потом покачала головой и тоже направилась вслед за Тянь Болисом.

***

Ночь была темной, в небе собрались черные тучи, нависшие низко над землей, и словно желавшие придавить собой людей.

В такой ночи не было видно ни звезд, ни луны. Только под одним из диких пустынных холмов горел слабый огонек костра.

Джосан и его спутники, вместе с неожиданно присоединившимися к ним Зевулом и Ашем, все еще шли по древнему торговому пути. Сегодня они достигли подножия горы Кунсан, и поскольку уже стемнело, они решили разжечь здесь костер и провести ночь под открытым небом.

И хотя Джосан уже давно привык к таким ночевкам, он все равно долго жаловался на холод, неудобства и боли в спине. Однако увидев, что никто не обращает на него внимания, он успокоился и в конце концов согласился остановиться.

Хон сидела у костра и грела руки над пламенем. Синистра, положив их багаж и Зевула, которого он нес на спине, в одну кучу, тоже подошел к костру, и только теперь облегченно вздохнул. Только Аш, как всегда, был самым жизнерадостным. Едва оказавшись на земле, он тут же начал осматривать местность и прыгать туда-сюда.

С тех пор, как Хон решила взять Зевула с собой, он еще ни разу не пришел в себя. Только однажды он очнулся, но, не обращая внимания ни на кого вокруг, подозвал Аша, открыл бурдюк с вином, висевший у того на спине, и снова погрузился в забытье.

Синистре в дороге прибавилось забот — теперь ему приходилось нести на себе не только мешок с вещами, но и Зевула. Аш тоже иногда прибегал к хозяину, прибавляя несколько цзиней веса. Если бы Синистра не был магом, он бы уже давно упал замертво от усталости.

Переведя дыхание, Синистра выпрямился и осмотрелся. Джосан уже давно храпел, забыв о том, что он спит на голой земле. Хон тоже устала и почти сразу уснула, свернувшись возле костра.

Что касается Зевула, которого Синистра оставил достаточно далеко от огня, то его тень была почти не видна, а Аш убежал куда-то в поисках съестного.

Синистра молча сидел у костра, вокруг было тихо, только слышался храп Джосана, и Хон иногда поворачивалась во сне.

Пламя отражалось на лице Синистры, зажигая в его глазах странные огоньки.

Немного посидев, он вдруг поднял голову и посмотрел на горный хребет впереди. Там, в темноте, словно демон, разинувший пасть, над ними нависла гора Кунсан. Там когда-то находился его дом, Кровавый клан. А теперь он навсегда исчез, превратившись в призрачное воспоминание.

Синистра медленно обернулся. Силуэт молодого парня, опьяненного горем, неподвижно лежал вдалеке от костра.

Синистра глубоко вздохнул, и его рука машинально потянулась к поясу, где висел его эспер — Клык Дикого Пса.

Он медленно поднялся и пошел в сторону Зевула. Огонь освещал его спину, делая его тень все больше и длиннее, пока она целиком не закрыла Зевула, лежащего на земле.

В следующую секунду Синистра стоял прямо перед Зевулом.

Том 14. Глава 8. Сбившийся с пути.

От серого Клыка Дикого Пса распространялся холодный свет. Он освещал лицо Синистры, который смотрел прямо перед собой, на человека, лично уничтожившего его Кровавый клан.

Глаза Синистры сверкнули, словно внутри него происходила борьба двух сторон. Но ведь такая возможность была действительно очень редкой… в обычной ситуации Зевул не был таким беззащитным, и Синистра даже помыслить не мог о том, чтобы попытаться убить его. Но сейчас… Зевул словно похоронил сам себя. Это был прекрасный шанс, чтобы отомстить.

Его глаза сверкнули снова, и Клык Дикого Пса опустился вниз.

Раздался шум ветра, и тишину ночи вокруг нарушил едва заметный шорох во тьме.

Эспер Синистры еще не опустился к Зевулу, когда ветер разметал волосы с лица молодого парня, открыв бледное лицо.

В голове Синистры тут же мелькнула мысль о том, что он никогда в жизни не видел такого необычного человека, как Зевул. И он совершенно не мог понять, что за демон мог заставить такого сильного мага стать таким слабым и беспомощным…

Но только Синистра и не хотел понимать. Для него Кровавый клан всегда был на первом месте, поэтому он был единственным, кто не предал свой клан тогда, во время нападения.

И сейчас он сможет отомстить им всем…

Синистра уже ярко представил брызги крови на своем лице и руках, как вдруг еще одна странная мысль посетила его — что если, когда он убьет Зевула, Хон будет страдать из-за него, и навсегда отвернется от Синистры…

Все-таки, в прошлом они были как-то связаны. Стоил только увидеть, как Хон настаивала на том, чтобы взять Зевула с собой, и все становилось понятно.

Синистра не мог понять, почему именно в этот момент в его голове замелькали все эти мысли, но он все-таки не стал останавливать свое оружие.

В мгновение ока дыхание спящего Зевула должно было прерваться навеки!

Из темноты к нему протянулась чья-то огромная лапа.

Абсолютно беззвучно перед Синистрой словно из воздуха возник какой-то демон, и его огромная лапа, не дожидаясь от бедняги никакой реакции, крепко схватила Клык Дикого Пса.

Конечно, Клык не остановился сразу, а опустился вниз еще немного, но это было лишь мгновение, а потом… словно детская игрушка, эспер Синистры застыл в воздухе, сдерживаемый огромной лапой монстра. От лезвия до горла Зевула оставалось всего лишь половина чи, еще немного, и Синистра бы убил виновника всех своих бед, но как он ни старался, так и не смог опустить Клык еще дальше.

На лице Синистры отразились удивление и испуг, он поднял голову, и в следующий миг кровь застыла в его жилах.

Прямо перед собой, в кромешной тьме, он увидел три горящих огня, образующих треугольник. Из них самый верхний огонь, кроме золотого свечения, горел еще и кроваво-красным светом.

Синистра так и не понял, почему золотой цвет, который олицетворяет борьбу со злом, смешался с кроваво-красным вампирским цветом. Сейчас он мог понять только одно — в темноте прятался какой-то монстр, который, всего лишь протянув лапу, смог остановить его Клык Дикого Пса. А значит, это был кто-то или что-то намного сильнее Синистры.

В бесформенной тьме вокруг раздался зловещий, почти беззвучный рык. Казалось, она сейчас проглотит Синистру с потрохами.

Но он не хотел умирать, и почти машинально отпустил свой эспер и отлетел далеко назад. В следующий миг то место на земле, где он стоял, превратилось в огромную яму от какой-то неведомой силы. Раздался грохот, содрогнувший даже холм рядом с ними.

От этого ужасного грохота проснулись Хон и Джосан. Они успели увидеть только Синистру, который приземлился возле костра, упал на землю и отполз еще на несколько шагов назад. Его трясло.

На лице Синистры отразился нескрываемый ужас, голос его дрожал и запинался: «М… монстр… монстр!»

Джосан и Хон одновременно обернулись и их лица застыли от удивления.

В темноте, там где лежал Зевул, угадывались очертания огромного силуэта. Две ноги стояли на земле, а руки свисали ниже колен. Оно было ростом в пять чжанов, намного выше обычного человека. Даже подняв голову, было сложно оглядеть его целиком.

А на самом верху, там, где должна быть голова, горели глаза монстра — три огромных огня. Из пасти торчали огромные острые клыки, и от этого зверя исходила злоба и ярость.

Джосан, переведя дыхание, тихо выговорил: «Трехглазый демон… нет! Ведь это же… Трехглазая обезьяна!»

Хон застыла от удивления, и спросила: «Дедушка, что ты такое говоришь? Это что… неужели это… Аш?»

Джосан фыркнул и потянул Хон за собой, дальше от монстра, на ходу ругая Синистру на чем свет стоит: «Что ты такого сделал, что так разозлило его?»

Но Синистра не сказал ни слова.

Не услышав ничего в ответ, Джосан стал ругаться еще больше. Но тут перед ним возникли три огромных глаза — это Трехглазая обезьяна взлетела в воздух и в мгновение ока преградила ему путь.

Джосан и все остальные изменились в лицах и кинулись врассыпную. В этот момент Аш, разозленный Синистрой, который собирался убить его хозяина, разгневался еще больше, и стал яростно сверкать глазами, круша все вокруг налево и направо.

Люди вокруг него разбежались в разные стороны, а Аш начал махать лапами, и вокруг него стали появляться огромные дыры в земле. Один из ударов пришелся прямо в костер, в воздух взлетели искры и горящие угли, превратив Аша в настоящего злобного монстра.

«ААаааРРррррррГгрррхххрхрррр!!!»

Раздался гневный рык, сверкнул какой-то серый луч, направившийся прямо к Синистре. Все произошло слишком быстро.

Синистра почувствовал, как к нему что-то приближается, бестелесное, но очень-очень сильное, способное разорвать его на мелкие кусочки. Он пригнулся и откатился в сторону, ощутив лишь боль в спине — что-то резануло его в области лопатки. Синистра вздрогнул, ощутив, как по телу разливается боль, и выплюнул фонтан свежей крови.

Его взгляд метнулся к серому лучу, и он увидел, что это был Клык Дикого Пса — его собственный эспер.

Он еще не успел горько усмехнуться, когда прямо перед ним возник огромный монстр, набросившийся на Синистру сверху. Синистра не хотел сдаваться, но его тело вдруг отказалось двигаться, и он, закрыв глаза, приготовился умереть.

Казалось, через мгновение Аш разорвет Синистру на кусочки, его огромное тело падало прямо на беднягу с небес. Джосан и Хон стояли рядом, но не могли ничего сделать. Как вдруг, с Ашем произошло что-то странное. Он вдруг весь дернулся назад, затем издал жалобный писк и хлопнулся об землю.

«Бах!»

Раздался громкий удар, и хотя Аш успел приземлиться на задние лапы, он все равно не понимал, что случилось, и, привычным движением почесав голову огромной лапой, в недоумении обернулся.

Джосан и Хон, а также едва избежавший смерти Синистра обернулись вместе с ним.

Зевул, каким-то образом оказавшийся за спиной Аша, стоял с очень спокойным выражением лица и держал в правой руке хвост обезьяны. Оказывается, это он в самый критический момент потянул Аша за хвост и тем самым спас Синистре жизнь.

Аш сверкнул всеми тремя глазами и вдруг громко заревел на Зевула, который сейчас был ниже него в два-три раза. Но Зевул в ответ только покачал головой.

Аш тут же странно вздрогнул, и через миг послышался треск костей. Прямо на глазах у изумленных Джосана и остальных, огромный монстр снова стал маленькой милой обезьянкой, которая, обернувшись по сторонам, вскочила на плечо Зевула.

Зевул протянул руку и погладил Аша по голове. Но тот лишь недовольно фыркнул, и указал лапкой в сторону Синистры.

Синистра удивленно замер, заметив, что Зевул смотрит на него. Затем раздался голос Зевула: «Ты хотел убить меня?»

Лицо Синистры изменилось несколько раз за один миг, он почувствовал на себе взгляд Хон, и этот взгляд ранил его больнее любого ножа. Но он все-таки решился и громко выкрикнул: «Все верно! Я хотел убить тебя. Ты уничтожил мой родной клан, убил столько моих братьев и друзей, что я решил отомстить тебе за все! Что, скажешь, не заслужил этого?»

Зевул ничего не ответил, только холодно посмотрел на Синистру. Аш на его плече уже успокоился, только иногда странно усмехаясь в сторону неудавшегося убийцы.

Синистре стало неуютно под взглядом Зевула, к тому же Хон тоже лишь холодно смотрела на него, ни слова не говоря. В конце концов, он не выдержал, и гневно выкрикнул: «Если хочешь убить меня, так убей! Что ты смотришь?»

Зевул медленно отвел взгляд от Синистры, его лицо изменилось, но было не ясно, что это за странное выражение.

Серьезность, горечь, печаль или боль?

«Какой толк от того, что я убью тебя? Если бы этим я смог спасти её… если бы нужно было убить всех людей в Поднебесной, я бы уже давно отправился убивать…» Его голос был тихим, словно он говорил только сам с собой. «Десять лет… что я делал, кроме как убивал? Для чего я жил… ради чего все это?»

Его лицо стало холодным, он медленно развернулся, и, не обращая внимания ни на кого больше, пошел прочь.

Синистра молча проводил его взглядом, но Хон, которая стояла рядом с ним, вдруг бросилась вперед. Джосан вздрогнул и попытался задержать ее, но его рука схватила лишь воздух.

Она быстро подбежала к Зевулу и взяла его за рукав, спросив при этом: «Что с тобой такое? Куда ты идешь?»

Зевул вздрогнул, услышав эти слова, они зазвучали у него в голове, словно удар грома с небес!

«Куда ты идешь… куда ты идешь… куда ты идешь…»

«Куда… я могу пойти?»

Он вдруг поднял голову и посмотрел в небо.

Там, наверху, висели лишь черные облака, без единого луча света. Все небо было темной завесой, накрывшей землю и всех людей, накрывшей его с головой…

Куда… мне идти…

В темноте раздался его тихий, полный печали голос.

***

Южные границы, Пещера Чили.

Печальная атмосфера накрыла всю деревню, ее жители со всех сторон стеклись по обеим сторонам дороги, ведущей к Алтарю посреди холма. И старики, и дети, и мужчины, и женщины — у каждого в глазах стояла горечь, некоторые женщины начали плакать, и очень быстро этот плач заполнил всю Пещеру Чили.

Зеленый Дракон шел за Тумагом, старостой деревни, осторожно неся в руках фарфоровую урну с прахом Мастера Алтаря. Они направлялись к Алтарю, наверх.

Все взгляды были прикованы к урне в руках Зеленого Дракона. Молодые люди при этом сжимали кулаки, а женщины начинали плакать навзрыд. На лицах стариков появлялись печальные морщины.

Тумаг всю дорогу молчал, его лицо тоже было печальным, но он принимал произошедшее гораздо спокойнее, чем другие жители деревни.

Мимо толпы людей, мимо печальных взглядов пролетел ветер. И маленькая урна с прахом, казалось, зазвенела, запела, успокаивая людей вокруг.

Это была его родная земля!

Зеленый Дракон много раз видел такие картины, но сейчас его лицо было серьезным, и он молча направлялся вслед за Тумагом, пока не дошел до самого Алтаря.

На плоской платформе перед Алтарем их давно ждали колдуны, выстроившиеся в круг. Самый старый из них был полностью седым, самый молодой — еще ребенком, но у каждого в глазах было одинаковое уважение и восхищение.

Самый старший из колдунов медленно подошел и глубоко поклонился Зеленому Дракону, что-то сказав на языке Мяо. Зеленый Дракон без промедления поклонился в ответ, но так как он не понимал этого языка, то повернулся к старосте Тумагу.

Тумаг тихо произнес: «Это Мастер Бай Ян. Теперь он стал главным Мастером этого Алтаря. Он поприветствовал вас, и очень поблагодарил за то, что вы вернули прах нашего уважаемого Мастера на родину».

Зеленый Дракон серьезно ответил: «Мастер Алтаря Мяо был очень благородным человеком, кроме того, он изо всех сил пытался помочь моему клану, поэтому я с огромным уважением прибыл сюда и доставил прах Мастера».

Тумаг тихо перевел его слова Бай Яну, и тот кивнул в ответ. Затем он подошел ближе и протянул обе руки к урне.

Зеленый Дракон с поклоном передал урну Бай Яну.

Тот осторожно принял ее, и в тот же миг колдуны, собравшиеся вокруг, нарушили тишину — они одновременно начали читать какое-то странное заклинание на языке Мяо. Их голоса шипели и превращали атмосферу вокруг в мистический круговорот, нереальный и холодный, как луна.

Эти голоса постепенно становились громче, распространялись все дальше, заполняя всю пещеру Чили. Внизу, среди толпы местных жителей снова раздался горестный плач.

Мастер Бай Ян отвесил еще один поклон Тумагу и Зеленому Дракону, затем развернулся и вместе с урной пошел к Алтарю. Все остальные колдуны направились вслед за ним.

Зеленый Дракон, глядя на эту картину и слушая плач людей внизу, тяжело вздохнул.

Лицо Тумага было по-прежнему темным, он тихо сказал: «Наш народ искренне благодарен вам за то, что вы вернули прах Мастера на родину».

Зеленый Дракон покачал головой. «Вы слишком любезны. Мастер Алтаря оказал нам огромную помощь, и наш клан с большим уважением и радостью согласился вернуть сюда его останки. И я даже не считаю себя достойным для этой миссии. Изначально Мастер Вим сам лично хотел доставить сюда урну с прахом, но у него возникли важные дела, и он не смог прибыть. Поэтому послал меня с извинениями и наилучшими пожеланиями».

Тумаг кивнул. «Мастер Вим очень благородный человек, я не смею ни в чем его винить. Прошу вас передать ему мою благодарность».

Затем он указал рукой в сторону Алтаря, приглашая Зеленого Дракона за собой.

Зеленый Дракон на миг замер, это показалось ему странным. Это ведь было священное место клана Мяо, неужели староста деревни хотел еще о чем-то его попросить?

Думая об этом, он все же пошел за Тумагом. И действительно, по пути внутрь Алтаря с ними не было других колдунов Мяо, только Тумаг вел Зеленого Дракона за собой.

Наконец, когда они зашли вглубь коридора Алтаря, и Тумаг увидел, что вокруг нет больше никого, он остановился. Зеленый Дракон остановился следом, и посмотрел на Тумага, лицо которого было еще темнее, чем прежде. «Что случилось? Может быть, вы хотите сказать мне еще что-то важное?»

Тумаг, немного помолчав, все же сказал: «Да, я действительно хочу спросить у вас еще кое-что».

Зеленый Дракон кивнул. «Прошу вас, говорите».

Тумаг произнес: «Тот молодой человек, который раньше вас прибыл в Пещеру Чили и попросил Мастера Алтаря отправиться с ним… где он сейчас?»

Зеленый Дракон вздрогнул, в его памяти мелькнул образ Зевула. Он минуту помолчал, затем сказал: «Прошу извинить, староста, но… хоть этот молодой человек и является правой рукой нашего Мастера Вим, сейчас мало кто знает, куда он направился. Горе затмило ему глаза».

Лицо Тумага тут же изменилось, он побледнел, но все же остался спокойным. Помолчав еще немного, он добавил: «В таком случае попрошу вас передать ему кое-что, когда вы встретите его в следующий раз».

Зеленый Дракон, почувствовав, что здесь что-то не так, все же кивнул. «Конечно, прошу вас, говорите».

Тумаг, обернувшись и посмотрев вглубь коридора, понизил голос и начал говорить: «Прошу вас передать ему, что… я надеюсь, он еще помнит о том обещании, которое дал старому колдуну в глубине Алтаря народа Мяо».

Зеленый Дракон нахмурился, но он был достаточно умен, чтобы понять, в чем тут дело. Зевул наверняка что-то пообещал Мастеру Алтаря, и только лишь поэтому старик согласился отправиться с ним, чтобы спасти Лазурию. Но к сожалению, Дракон не знал, где сейчас Зевул, а иначе непременно бы спросил у него, что такого важного он должен был сделать.

Думая об этом, Зеленый Дракон со спокойным лицом кивнул. «Прошу вас не волноваться об этом, староста. Я обязательно все ему передам».

Тумаг тяжело вздохнул и, кажется, хотел добавить еще что-то, как вдруг где-то вдалеке раздался странный крик, похожий на вой.

Этот крик раздался откуда-то снаружи, и продолжался непрерывно, словно исходил из самой преисподней. В этом крике слышалась жуткая жажда крови и убийства, злоба от него накатывала волнами и заставляла зашевелиться волосы на голове.

В тот же миг, как гром среди ясного неба, по всей Пещере Чили раздались жуткие вопли — рев бесчисленных монстров раздался со всех сторон маленькой долины. Странный грохот, словно огромная волна, в одну секунду поглотил всю Пещеру Чили.

Тумаг тут же изменился в лице, и даже Зеленый Дракон слегка вздрогнул — они оба немедленно выбежали из Алтая, увидев, что в какой-то момент чистое небо над ними затянулось огромными тяжелыми тучами цвета воронова крыла.

Жуткий вой до сих пор резал уши, черные тучи кружились над долиной, люди внизу, не понимая, что происходит, метались из стороны в сторону, слышался плач женщин и маленьких детей.

Темный ветер подул с небес, словно огромный демон раскрыл свою пасть над землей.

Грохот ужасающих шагов, наконец, приблизился, и из-за дальнего холма показался первый огромный монстр.

Белая костяная голова сильно резала взгляд на фоне черных облаков, за спиной монстра красовались три пары разноцветных кожистых крыльев. Но, как бы ни были прекрасны эти крылья, за ними тянулось только мерзкое, отвратительное змеиное тело, тошнотворно белое и пугающее.

Демон-змея, длиной примерно в три чжана, шевельнуло всеми крыльями, и выплюнуло в воздух столб черного дыма.

Через миг из-за спины этого ужасного монстра, занимая собой все холмы, окружающие Пещеру Чили, издавая жуткие крики и вой, ринулась огромная армия ужасных монстров, кричащих, оскалившихся, с оружием в лапах или с острыми когтями, все они разом кинулись вниз, в долину, на испуганных и беспомощных людей.

И в ту же секунду откуда-то с неба, сквозь темноту и холодный ветер, прозвучал раскат грома, прокатившийся по всей долине и несущий за собой одно лишь имя, потерявшееся в звуках урагана — Тинк Линг…

Том 14. Глава 9. Злой рок.

Горы Айне, Пик Вдовы. Зал Поклонения Предкам.

Старик, присматривающий за Залом Поклонения Предкам, сейчас стоял у входа в Зал и смотрел наружу, крепко сжимая в руках свою старую поломанную метлу. На лице, испещренном морщинами, время от времени появлялось выражение удивления, иногда ожидания и даже волнения.

Перед Залом, на пустой площадке не было никого. Но если посмотреть внимательно, можно было увидеть, что с четырех сторон этой площадки были написаны необычные магические знаки, приклеенные к сухим деревьям или спрятанные в траве между камнями.

Каждый знак был величиной в чжан, и с первого взгляда казалось, что они совсем не связаны друг с другом. Однако на самом деле это было особое заклинание, которое отделяло внутреннее пространство от всего, что было снаружи.

Солнечный свет лился на землю, и было совершенно непонятно, чем между собой отличались две стороны — внутри заклинания и снаружи.

Но в следующий миг вдруг раздался громкий удар, звучащий откуда-то сверху, прямо над ровной площадкой перед Залом. Старик, стоящий у входа, поднял голову и невольно сжал свою метлу еще крепче.

Наверху вдруг появилась какая-то тень, накрывшая собой небеса над площадкой. В тот же миг все вокруг окрасилось тяжелой энергией убийства.

Эта тень висела прямо над площадкой, а точнее, над поверхностью, которую очерчивало охранное заклинание. Очевидно, что оно было поставлено здесь каким-то очень сильным магом, чтобы сдержать такую ужасающую силу.

Черная тень над площадкой становилась все темнее, словно она явилась из самой преисподней. В следующий миг вдруг раздался громкий рев, исходящий из этого облака, затем сверкнул бирюзовый свет, который рассеял черную тень и разлился на тысячу чжанов вокруг.

В небесах вдруг появился молодой парень в белых одеждах, сжимающий в руке яркий зелено-бирюзовый меч. Это был Бэй и Убийца Драконов! Яркий свет исходил от его тела, даже его глаза сверкали зелеными искрами. Человек и меч стали единым целым и кинулись вниз с небес.

От Убийцы Драконов разливались лучи света, он грозно ревел, словно пробудившийся дракон, и хотя он был еще в воздухе, на земле уже начала подниматься пыль от его силы.

И пока Бэй приближался к земле, казалось, что воздух вокруг него из-за невероятной скорости падения начинает гореть.

л похож на духа войны, который, полный азарта сражения, не обращая внимания ни на что вокруг, несется навстречу смерти.

У старика, стоящего внизу, слегка дрогнули губы.

«Бах!» Раздался громкий удар, земля, окруженная охранным заклинанием, издала стон, и сияющий столб света с небес полностью ушел в глубь земли.

Магические знаки по четырем сторонам площадки начали светиться, и в воздухе раздались чьи-то таинственные голоса, читающие заклинание. Казалось, они из последних сил стараются удержать разрушительную силу удара внутри этого круга.

Снаружи заклинания ярко светило солнце, деревья и трава безмятежно стояли нетронутыми. Но внутри заклинания земля начинала дрожать, словно начался ураган со смерчем! Такую картину сейчас можно было увидеть прямо перед Залом Поклонения Предкам в Айне.

Где-то вдалеке молча стоял черно-зеленый силуэт, который спокойно смотрел на все происходящее и не шевелился.

Смерч внутри охранного заклятия постепенно успокоился, камни и земля, поднятые силой удара вверх, тоже опустились на место, и только огромная трещина на площадке, уходящая глубоко под землю, навсегда запечатлела только что произошедшее действо в памяти этого места.

На лице старика, по-прежнему стоявшего у входа в Зал, в конце концов, появилась едва заметная улыбка. И в глубине его глаз на миг мелькнуло восхищение.

Раздался свист, и Бэй, вместе с Убийцей Драконов, вылетел из глубокой трещины — он весь был покрыт пылью, даже его мужественное лицо было немного запачкано грязью. Едва коснувшись земли, он начал тяжело дышать, но на его лице все равно светилось волнение и радость.

Он поднял голову и посмотрел в сторону старика у входа в Зал.

На лице старика все еще была улыбка, он медленно поднял руку и помахал Бэю.

Бэй, восстановив дыхание, быстро подбежал к старику и торопливо выдохнул:

«Мастер, я…»

Старик с улыбкой кивнул, окинул Бэя взглядом и тихо, почти с отеческой добротой, сказал: «Ты молодец, ты действительно прекрасно справился!»

Договорив, он медленно поднял голову и посмотрел в небо. «Даже когда я начал изучать искусство „Казни Демона“, мне оно давалось не так быстро, как тебе».

Раздался звон стали, Бэй убрал Убийцу Драконов в ножны. Радость все еще сияла на его лице, и он сказал: «Мастер, если бы не ваши наставления, я бы наверное никогда не смог постичь это великое искусство!»

Но старик только фыркнул в ответ, слегка закатив глаза. «Конечно! Ведь во всем Айне кроме, пожалуй, Тянь Болиса и твоего бывшего Мастера Васп Каела… остальные учителя ни на что не годятся».

Бэй вздрогнул, глядя на старика. Он обучался у этого таинственного человека уже десять лет, и за все эти годы его уважение к старику становилось все сильнее. Он раскрыл ему множество тайных техник, и сам Бэй никогда бы не подумал, что на первый взгляд обычные и простые тренировки могут быть такими результативными.

За все это время, проведенное с Бэем, старик тоже стал относиться к парню с большей теплотой. Он очень много ему рассказывал, и когда они говорили о других магах, старик становился настолько придирчивым, что казалось, на свете нет человека, которым он был бы доволен полностью.

Сначала Бэю было трудно мириться с такими взглядами, и он совершенно не был согласен со стариком. Но позднее он начал понимать, что в словах старика есть зерно истины, и ведь в самом деле — с его-то уровнем, неужели кто-то мог вызвать его подлинное восхищение?

Но вот Тянь Болиса Бэй недолюбливал, и, едва вспомнив тот случай, когда толстяк отругал Дан Сайона, он не сдержался: «Мастер, я не думаю, что Тянь Болис так силен, как вы говорите. Что в нем такого особенного? Обычный…»

Но старик посмотрел на Бэя и покачал головой. «Что ты знаешь о жизни, мальчишка? Тянь Болис, конечно, не выглядит героем. Но что касается магического уровня, ему сложно найти достойного соперника. К тому же, у него строгий и прямой характер, он всегда умел добиваться цели, а это немаловажная часть тренировок и постижения искусства битвы. Когда он только пришел в Айне, он ничем не выделялся, но потом его уровень взлетел до небес, и стал намного выше уровня всех тех, кто его недооценивал».

Старик снова холодно фыркнул, и добавил: «В этом мире очень мало таких талантов, в основном только такие бездари как Тянь Юнь и Шан Чжен Лян, которые вообще ничего не смыслили в жизни…»

Бэй замер, слушая старика. Если бы кто-то другой услышал, как тот назвал Мастера Тянь Юня бездарью, это бы сочли за глупую шутку. Но Бэй почему-то ни секунды не сомневался в словах старика.

Старик посмотрел на Бэя и сказал: «Хотя ты уже знаешь, как использовать Казнь Демона, не забывай, что это заклинание очень мощное, и забирает много сил. Ты талантлив от рождения, и очень хорошо, что в таком юном возрасте ты смог постичь это искусство. Но тебе нужно непрерывно тренироваться, чтобы не подвергать себя опасности в бою. Нельзя использовать это заклинание без особой надобности».

Бэй поклонился старику в ноги и уважительно сказал: «Я все понял, Мастер».

Старик поднял Бэя на ноги, снова его осмотрел и с гордостью в голосе произнес: «Сейчас в Поднебесной люди считают, что нет на свете сильнее заклинания, чем „Лезвие Молний“ Айне. Но на самом деле, когда Мастер Нефритовый Лист еще был жив, он собрал все знания, оставшиеся ему от предков Айне, и с помощью тайных свитков сам создал четыре техники сражения мечом. Так что, Лезвие Молний далеко не самое сильное заклинание на свете».

«Что?» Бэй от удивления застыл, и затем проговорил: «Неужели это возможно? Мой Мастер… он никогда не говорил мне об этом».

Старик только мягко покачал головой. «Твой Мастер и сам не знал об этом».

Бэй был удивлен еще сильнее, ведь еще в те годы, когда Васп Каел был одним из Мастеров Айне, он стоил сотни сильных магов. Но если уж старик говорит, что Васп Каел не знал, значит это действительно так и есть.

Бэй невольно подивился знаниям старика, каждый раз он узнавал от него что-то новое и необыкновенное.

Взгляд старика остановился на молодом лице, словно он знал, о чем думает Бэй, но так ничего и не сказал. Он вдруг резко нахмурился, словно почувствовав какое-то движение, и его взгляд метнулся вдаль за спину Бэя.

Через миг он отвел глаза, но лицо его осталось немного странным. И он просто сказал: «Хватит на сегодня, возвращайся к себе!»

Бэй хотел задержаться еще немного, но он слишком уважал старого Мастера и не посмел с ним спорить. Он тут же трижды поклонился и немедленно покинул Зал Поклонения Предкам.

На площадке у ворот остался только один старик, он немного помолчал, снова привычно сгорбился, подошел к дороге и начал орудовать метлой. Вокруг него тут же поднялась пыль, и магические знаки, взлетев в воздух, утонули в этой пыли.

Старик навел порядок на площадке, сгреб камни, разбросанные вокруг, и свалил их в раскол, оставленный мечом Бэя. На силу разровняв землю, старик, тяжело дыша, остановился отдохнуть. Осмотрев свою работу, он, наконец, повернулся и снова пошел в сторону Зала.

Внутри Зала царила привычная темнота и тишина. В глубине его горели бесчисленные огоньки благовоний и лампад, бесшумно дымящихся перед табличками с именами предков.

Но сейчас внутри Зала было на одну тень больше. Кто-то высокий стоял прямо перед табличками, сведя руки за спиной.

На этом человеке было черно-зеленое одеяние, и от него веяло магией — это был Главный Мастер Айне, Шен Доул.

Услышав шаги за спиной, он повернулся и посмотрел на старика, но ничего не сказал, а только снова повернулся к табличкам с именами предков. Затем он сделал шаг вперед, взял со столика с благовониями три ароматные палочки, поджег их от свечи, склонился перед алтарем и поставил благовония на столик перед собой.

«Я уже так давно не приходил сюда поклониться предкам…» голос Шен Доула звучал медленно и протяжно, словно он говорил со старым другом. «Не знаю, сердятся ли на меня предки Айне?»

Старик, стоявший за его спиной, тоже подошел к алтарю, поставил рядом метлу и принялся зажигать благовония, при этом тихо говоря: «Ты хорошо справляешься с управлением Айне, так что предки даже не успевают радоваться. Неужели они будут тебя за что-то винить?»

Шен Доул слегка усмехнулся, повернулся к нему и вдруг сказал: «Ты, кажется, постарел еще больше». Старик вздрогнул от его слов, затем стер пыль со столика и, не поворачиваясь, сказал: «Моя душа давно мертва, ничего удивительного, что тело старится».

Шен Доул молча посмотрел на старика, но ничего не сказал. Старик закончил протирать столик, отложил тряпку и развернулся к Шен Доулу. Посмотрев на него немного, он произнес: «Ты ведь все видел только что?»

Шен Доул молча кивнул, затем со вздохом ответил: «У этого мальчика очень большой потенциал. Но…» его голос, казалось, стал чуть громче: «Я не думал, что ты станешь учить его технике Казни Демона».

Старик лишь фыркнул в ответ. «У него доброе сердце, а характер твердый. Если он так хорош, почему бы и не обучить? Неужели я стану прятать все секреты в своей голове и унесу их в могилу? Я совсем не такой, как ты».

Лицо Шен Доула изменилось, в глазах мелькнул гнев. Но он почему-то был очень терпелив к этому старику, и даже на такие язвительные слова ничего не возразил.

Вместо этого он просто сказал: «Есть еще кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить».

Старик поднял взгляд на Шен Доула. «Я всего лишь старый смотритель алтарей, какие у тебя могут быть вопросы ко мне?»

Шен Доул пропустил его слова мимо ушей. «На днях… совсем недавно, один из учеников Юнь Иланя из Тайо прибыл поклониться горам Айне».

Старик вдруг нахмурился. «Юнь Илань?»

Шен Доул слегка улыбнулся. «Так ты помнишь его?»

Старик холодно усмехнулся, повернулся к Шен Доулу, и его голос стал презрительно-резким. «Этот старик просто наглый, вредный хрыч…»

***

Южные границы, горные хребты Пещеры Чили.

Цепь горных хребтов расходилась во все стороны от Пещеры Чили, окружая ее плотным кольцом. На этих хребтах всегда росли лесные чащобы, богатые зверьем и растениями. Но сейчас облик этих гор стал совсем другим.

С небес дул зловещий ветер, который свистел, словно бешеный демон. Небо было закрыто черными тучами, висящими низко над землей, как в тот день, когда народ Ли напал на Пещеру Чили. Но сейчас картина была намного ужаснее.

Когда-то богатый разнообразными птицами и животными лес превратился в настоящий ад на земле. Повсюду сновали странные звери-оборотни, лежали трупы убитых птиц и зверей, все было залито их кровью.

С громким свистом откуда-то издалека прилетела тень, остановившаяся как раз над одним из холмов. Это был Зеленый Дракон.

Его лицо было хмурым и сосредоточенным, одежда была заляпана кровью. Он остановился на ветке высокого дерева, оглянулся по сторонам, потом посмотрел назад.

Посреди спокойного леса вдруг раздался режущий уши вой, а с ним шелест огромных крыльев. Огромная летающая змея поднялась в воздух, уставившись горящими глазами прямо на Зеленого Дракона. Она снова взвыла и кинулась вперед.

А прямо за ее спиной, среди клубов черного тумана, неслась толпа бесчисленных оборотней, которые тоже гнались за Зеленым Драконом.

Незадолго до этого те же самые оборотни неожиданно напали на Пещеру

Чили, и во главе их была как раз эта белая змея. Там, где она проползала, оставались только трупы и кости, она убивала всех на своем пути. К тому же, она могла плеваться ядовитым дымом, от которого смерть наступала мгновенно. Остальные оборотни были тоже очень сильными и опасными.

И хотя люди Мяо были не робкого десятка, они, конечно же, не могли сражаться с этой жуткой армией. За несколько секунд Пещера Чили превратилась в настоящий ад, в котором никто не смог бы выжить.

Зеленый Дракон, увидев, что ситуация ужасна, пожалуй, был единственным, кто смог сохранить спокойствие. Он тут же сказал Тумагу собрать всех выживших людей Мяо внутри Алтаря, ведь колдуны тоже умели пользоваться магией, и, возможно, могли как-то противостоять натиску оборотней. А сам он взлетел в воздух, направившись к белой змее, одновременно на лету убивая попавшихся под руку оборотней внизу. В конце концов, внимание большинства из них было приковано к нему.

Но оборотни были не так страшны, как огромная белая змея. Даже Зеленый Дракон с его уровнем и Кольцом Неба и Земли, не мог ей противостоять. К тому же, монстров вокруг становилось все больше, и Зеленый Дракон решил вырваться из этого ада, попутно увлекая за собой Белую Змею и большую часть монстров.

К несчастью, он не мог ожидать, что вся земля вокруг словно превратилась в преисподнюю, кишащую этими тварями. Они были везде, готовые напасть на него и убить.

Однако Зеленый Дракон все-таки был необычным магом, а одни из Великих Воинов клана Вим. Он был очень ловким и быстрым, поэтому легко уворачивался он ударов хвоста огромной змеи и плевков ядовитым дымом. Он полетел в направлении, противоположном Пещере Чили, пытаясь увести преследователей дальше от простых людей.

Змея, гневно взревев, рванулась за добычей.

Прошло чуть меньше часа, когда он увел монстров достаточно далеко, и уже решил вернуться обратно, чтобы посмотреть, как там деревня Мяо, как вдруг…

Его взгляд метнулся вниз, туда, где посреди темной чащи леса сверкали когти и зубы оборотней. Раздался яростный рык, затем сверкнул фиолетовый свет, и в воздух брызнула кровь. Тут же бесчисленное множество монстров бросилось к тому месту, где все это произошло.

И в тот же момент раздался крик — это кричала девушка.

Зеленый Дракон вздрогнул, в его голове пронеслись десятки мыслей, но в итоге он все же начал быстро спускаться, чтобы посмотреть, что происходит.

Оказавшись среди леса, он почувствовал, как в нос ударил запах крови. Повсюду лежали трупы убитых оборотней, все было залито их кровью.

Неподалеку он действительно разглядел силуэт, похожий на девушку, которая сражалась с монстрами. В ее руках сверкало фиолетовое пламя, очевидно, это был магический эспер. Зрачки Дракон сузились, он удивленно воскликнул: «Световое лезвие… Цзин Пин Эр?»

Девушка вздрогнула, как от удара, обернулась и взлетела немного в воздух, не переставая при этом убивать нападающих монстров. Тут же ее эспер сверкнул и убил троих оборотней. Приземлившись ближе к Зеленому Дракону, она холодно спросила: «Кто ты такой?» Зеленый Дракон был удивлен увидеть ее здесь — почему она не улетела из этого ада?

Подумав об этом, он приготовился ответить на ее вопрос, но еще ничего не успел сказать, как они вместе с Цзин Пин Эр вздрогнули, словно от плохого предчувствия, и одновременно посмотрели в одну сторону.

Монстры вокруг них вдруг резко исчезли, отступив, словно волна отлива. А впереди, из глубины темного леса, вдруг начал надвигаться холод, ужасное чувство страха, смертельная опасность, которая заставляла волосы на голове зашевелиться. Казалось, что сейчас из леса на них нападет что-то такое, с чем они никогда не смогут справиться!

Зеленый Дракон застыл в ужасе — он никогда не думал, что в Южных границах может обитать что-то настолько пугающее!

В следующий миг из-за огромных стволов деревьев впереди показалась чья-то тень. К ним вышел один единственный человек.

На нем была пестрая шелковая одежда, черные волосы спадали на плечи, руки были белоснежными, как и прекрасное молодое лицо. Только в его глазах было что-то демоническое, леденящее кровь в жилах.

Зеленый Дракон удивленно замер, но в ту же секунду ощутил, как Цзин Пин Эр, стоявшая рядом с ним, при виде этого молодого парня почему-то начала дрожать…

Том 14. Глава 10. Нет.

Лес вокруг постепенно успокоился, минуту назад завывающие рядом монстры вдруг куда-то удалились, так быстро, что Зеленый Дракон застыл от удивления. Но ему очень сильно не понравилась реакция Цзин Пин Эр на появление этого странного парня.

Взгляд незнакомца оценивающе смерил их обоих, затем он нахмурил брови и сказал: «Вы из Центральной Равнины?»

Его голос был мягким и красивым, а язык — чистым и без местного акцента. Зеленый Дракон был удивлен еще больше и спросил в ответ: «Кто ты такой?»

Парень слегка улыбнулся, показав два ряда белоснежных зубов. Очевидно, ситуация доставляла ему удовольствие. Не обращая внимания на кровавый пейзаж вокруг, он с улыбкой спросил: «Кто я? Очень хороший вопрос!» Он задумчиво повторил: «Кто же я?»

Зеленый Дракон фыркнул, понизил голос и произнес: «Я — Зеленый Дракон, из клана Вим. Кого имею честь видеть перед собой?»

Цзин Пин Эр удивленно вздрогнула. Очевидно, она слышала о Зеленом Драконе. Во время внутренних войн между тремя Главными кланами Малеуса она тоже принимала участие в битвах, как одна из лучших учениц клана Хаккан. И хотя она лично не встречалась с Зеленым Драконом, вред, причиненный им клану Хаккан, сложно было забыть.

Она спокойно кивнула ему, сделав вид, что поздоровалась. Изначально они никогда не были друзьями, напротив — только врагами, но сейчас, посреди этого ада, кишащего демонами, они стали союзниками против одного врага.

Цзин Пин Эр посмотрела на молодого парня перед ними и тихо проговорила: «Осторожнее, это оборотень, все монстры вокруг — это его слуги, он очень силен». Она немного подумала, и добавила: «И магия у него очень… странная».

Зеленый Дракон нахмурился, и только хотел расспросить побольше, как вдруг где-то за их спинами раздался грозный рык. Они обернулись, и увидели, что это была Белая Змея, которая подползла уже очень близко. Только за ее спиной не было больше мелких оборотней, которые, скорее всего, были напуганы появлением хозяина.

Зеленый Дракон не думал, что Змея так быстро нагонит его. Через миг она была уже прямо перед ними — мелькнула белая молния, и Змея напала на жертву.

Огромные вековые деревья под ее телом сминались, словно трава, вокруг стоял только ужасный грохот и рычание Змеи.

Зеленый Дракон и Цзин Пин Эр одновременно взлетели в воздух. Конечно, они не были обычными людьми, но и эта змея была необычным монстром. Она была слишком сильна, даже для них двоих.

Еще более опасным врагом был тот мистический незнакомец. Он до сих пор не вступил в бой с ними, а только спокойно наблюдал, но его тоже нельзя было упускать из виду.

Зеленый Дракон был намного спокойнее, чем Цзин Пин Эр, но она, очевидно, знала больше, и поэтому была очень взволнована. Только сейчас, во время нападения Белой Змеи, она немного отвлеклась от своих мыслей.

Цзин Пин Эр, конечно же, была не так опытна, как Зеленый Дракон. Во время сражения с Белой Змеей она полагалась в основном на магию, не пытаясь приблизиться к ней. Однако, даже когда магические удары попадали в Змею, она, казалось, их не замечала — обычная магия на нее не действовала.

Огромное животное начало злиться еще больше — Змея никак не могла поймать жертву. Огромное тело непрерывно изворачивалось, все быстрее и быстрее с каждым броском. Казалось, очень скоро она все-таки их настигнет.

Зеленый Дракон в душе подумал — неужели, при том что эта Змея так опасна, тот незнакомец, которого Цзин Пин Эр назвала оборотнем, еще опаснее? Эта мысль мелькнула и исчезла, и Зеленый Дракон, пролетая мимо Цзин Пин Эр, выкрикнул: «Быстрее, уходим!»

Цзин Пин Эр, которая вовсе не хотела здесь задерживаться, быстро кивнула и указала рукой в небо. Зеленый Дракон кивнул в ответ, и в следующий миг с его руки в сторону огромной змеи направился зеленый луч, соединившийся с фиолетовым пламенем заклинания Цзин Пин Эр. Белая Змея была сильна, но объединенная сила двух заклятий заставила ее отступить чуть дальше.

Зеленый Дракон вздохнул и начал подниматься в небо, но в тот момент, как он уже взлетел, странная мысль посетила его — он не видел, чтобы Цзин Пин Эр направилась за ним…

Аагарагарраараааххххрхрррррр…

Зеленый Дракон удивленно остановился, и в тот же миг небо над ним потемнело. Какая-то огромная тень появилась на вершине одного из деревьев и затем набросилась на него с ужасающей силой.

Зеленый Дракон все-таки успел отреагировать, Кольцо Неба и Земли на его правой руке ярко сверкнуло, закрыв его от удара сияющей сферой. Одновременно с этим он что есть силы оттолкнулся в сторону от удара.

Но даже после этого черная тень настигла его слишком быстро. Прогремел удар, и Зеленый Дракон, все еще окруженный защитной сферой, отлетел назад к лесу.

Тут же он отчетливо увидел перед собой Цзин Пин Эр, которая обратилась фиолетовой вспышкой и исчезла в небе, увернувшись от черной тени, которая сейчас не обратила на нее внимания. В небе только раздался ее нежный голосок: «Спасибо, дядюшка Дракон! Если еще встретимся, я вас обязательно отблагодарю!»

Зеленый Дракон выплюнул фонтан крови, и горько усмехнулся. Он всегда был очень осмотрителен, но сейчас был обманут какой-то девчонкой!

Однако сейчас ему было уже не до Цзин Пин Эр — он попытался затормозить, схватившись за ветви деревьев руками, и с хрустом упал прямо в чащу леса.

В следующий миг его настигла Белая Змея. Ее глаза сверкнули прямо перед ним, но монстр не спешил нападать, только лишь высовывал огромный язык и шипел.

В конце концов, та черная тень с небес тоже приземлилась куда-то, но она была настолько быстрой, что нельзя было понять, что это.

А молодой парень, воспользовавшись какой-то неизвестной магией, очутился перед Зеленым Драконом в нескольких шагах.

Зеленый Дракон понял, что попал в западню, поэтому не спешил бежать. Он только нахмурился и обратился к незнакомцу: «Тот монстр в небесах, это был Тотетсу?»

Брови незнакомца взлетели вверх, он слегка улыбнулся и кивнул. «Не думал, что ты сможешь разглядеть. Верно, это был священный зверь Тотетсу».

Вместе с этими словами откуда-то из-за спины незнакомца раздалось шипение, и через миг из темноты показалась клыкастая голова зверя.

Нельзя было сказать, какому животному принадлежит эта голова — размером она была с большой котел, и на ней горели две пары глаз. Из пасти высовывались шесть острых клыков, с которых непрерывно капала слюна.

Его черно-серая кожа была сплошь покрыта буграми. Даже самые ужасные легендарные демоны не были так страшны, как это чудище.

Зеленый Дракон удивленно вдохнул.

Казалось, шея Тотетсу была очень длинной — голова протянулась из темноты до самого плеча молодого парня. Но тот вовсе никак не отреагировал на появление монстра.

Зеленый Дракон, успокоившись, медленно произнес: «Не думал, что в мире еще существуют такие отвратительные твари!»

Незнакомец рассмеялся. Он протянул руку и похлопал чудище по голове. И монстр, каким бы ужасным он ни казался, только тихонько заурчал от этого. Он ткнулся головой в руку парня, как будто это был не жуткий монстр, а небольшая домашняя собака.

Глядя на Зеленого Дракона, парень произнес: «Эта девушка, она твоя знакомая? Она прекрасно знала, что Тотетсу не выпустит ее из леса, и специально пропустила тебя вперед. Пока он отвлекся, она удрала. Ты, наверное, злишься на нее?»

Зеленый Дракон в душе проклял свою доверчивость, но только лишь сказал: «То, что она меня провела — это моя собственная ошибка. Я не стану ее винить!»

Парень странно посмотрел на него и кивнул. «Ну раз так… ты умрешь».

Он еще не договорил и не сделал никакого движения, когда Белая Змея, все это время наблюдавшая за Зеленым Драконом, словно получив какой-то приказ, раскрыла огромный рот и громко взревела.

Зеленый Дракон был к этому готов. И хотя Белая Змея была очень быстрой, он не собирался так просто сдаваться. Однако, вместо того, чтобы отпрянуть назад, он кинулся вперед, чем ужасно удивил монстра.

Пока Змея была в замешательстве, Зеленый Дракон уже приблизился к ней. Он коснулся ногой ее огромного тела, и затем, оттолкнувшись, взлетел вверх. От него ярко сверкнула зеленая вспышка, и в сторону Тотетсу направились шесть лучей заклятия.

Но из этих двоих монстров ему больше всего следовало бы бояться того спокойного незнакомца, который до сих пор не вступил в схватку.

Белая Змея громко взревела, но она уже не успевала нагнать Дракона, он взлетел слишком высоко. Как вдруг… он почувствовал, как кто-то схватил его за ногу. В воздухе его остановила чья-то рука! Откуда-то снизу раздался тихий смех, и через эту руку прошла какая-то сила, так что Зеленый Дракон почувствовал, что все его тело начало жечь. Его встряхнуло и бессильно отбросило в сторону.

В этот раз его полет сопровождался треском ломающихся ветвей — Зеленый Дракон исчез среди лесной чащобы.

Посреди этой чащи снова раздался рев бесчисленного полчища оборотней.

А в воздухе, глядя в небо, довольно улыбался тот молодой парень. Ветер раздувал его одежду, и где-то вдалеке, казалось, тоже ревут какие-то огромные звери…

***

Горы Айне. Пик Вдовы. Хрустальный зал.

В Хрустальном зале сидел Глава Айне — Шен Доул, остальные главы Пиков тоже были здесь, очень многие старейшины и лучшие ученики кланов стояли за спинами своих Мастеров. Кое-кто стоял у входа в зал, и судя по всему, они все ждали чьего-то прибытия.

Не важно, кто это был, но если в Айне его встречали с такими почестями, значит это была личность первой величины в Поднебесной.

Кроме людей Айне, здесь был также и Ли Синь. Он спокойно стоял на своем месте, но взгляд его был немного странным и все время смотрел в другую сторону.

Там, за спиной Мастера Шуй Юэ, стояла как всегда холодная и прекрасная Анан.

Очень скоро над Хрустальным залом Айне раздался звон колокола. Он прозвучал пять раз, и все присутствующие одновременно обратили взгляды ко входу в Зал. Откуда-то издалека раздался голос…

«Глава Тайо, Юнь Илань, имеет честь приветствовать горы Айне!»

Как только прозвучали эти слова, чья-то тень, похожая на вспышку огня, появилась в воротах Хрустального зала.

«Эхэхэй, а где же мой старший брат Шен Доул? Неверное, уже и не думал меня увидеть?»

Юнь Илань, с улыбкой на лице, одетый во все красное, большими шагами вошел в Хрустальный зал. За ним следовал Шан Гуань, Лю Шунь и еще несколько старейшин Тайо. Всего их было больше нескольких десятков.

Среди людей Айне прокатилась волна возмущения, но затем все взгляды обратились только к лицу Юнь Иланя.

Этот человек играл слишком большую роль в делах мира, и даже самые пожилые старейшины Айне видели его несколько раз. Но сейчас во взглядах этих людей было только лишь удивление.

На вид этому человеку было лет сорок, но ведь десять лет назад он был уже седым стариком!

Шен Доул внимательно посмотрел на Юнь Иланя, подошел ближе, и с улыбкой сказал: «Мастер Юнь, мы столько лет не виделись, не ожидал, что твой уровень продвинется до таких вершин, что ты освоишь Предел Нефритового Солнца из древних Яшмовых свитков Тайо, найденных восемьсот лет назад!»

Выражение улыбающегося лица Юнь Иланя на миг застыло, в глазах мелькнуло удивление, но очень скоро он снова радостно сказал: «Вы поражаете меня своей наблюдательностью, Мастер Шен Доул! Я восхищен!»

Шен Доул с улыбкой ответил: «Что вы, это мне надо восхищаться!»

Юнь Илань и Шен Доул, улыбаясь, посмотрели друг на друга, и еще через миг оба громко рассмеялись. Ли Синь, стоявший рядом, подошел и поклонился Юнь Иланю. «Мастер, ученик покорно ждал вашего появления все это время».

Юнь Илань кивнул. «Поднимайся, я надеюсь, что за эти несколько дней тебе удалось насладиться красотами Айне, это ведь настоящий рай на земле!»

Ли Синь поднялся и с уважением сказал: «Об Айне ходят удивительные легенды, и ученик увидел их все своими глазами. За это я благодарен Мастеру Шен Доулу, и…» он немного помолчал, и чуть громче добавил: «И сестре Анан, ученице Пика Малого Бамбука, которая любезно сопровождала меня по этим прекрасным местам».

Среди людей Айне прокатился вздох, здесь было немало молодых учеников Айне, и все их взгляды в тот же миг обратились к ледяной красавице.

Анан поджала губы, ее лицо стало чуть бледнее, но она так ничего и не сказала.

Шен Доул улыбнулся и протянул Юнь Иланю руку. «Вам повезло, что у вас есть такой ученик. Достойный продолжатель традиций Тайо. Идем, присядьте с дороги!»

Юнь Илань кивнул. «После вас, Мастер Шен Доул».

Смеясь, они вдвоем поднялись на высокое место в Хрустальном зале и сели друг напротив друга. После соблюдения всех церемоний, Шен Доул сказал: «Клан Тайо пользуется славой и уважением во всей Поднебесной, и то, что Главный Мастер Тайо Юнь Илань решил лично наведаться в Айне, действительно удивило нас всех».

Юнь Илань покачал головой. «Вы меня слишком переоцениваете». Его лицо вдруг стало серьезным. «Честно говоря, в этот раз я прибыл в Айне, чтобы решить два очень важных дела, которые требуют личного согласия Мастера Шен Доула».

Шен Доул кивнул. «Не будем церемониться, перейдем сразу к делу».

Юнь Илань прокашлялся и начал говорить: «Мне очень неприятно об этом говорить, но первое дело касается большой битвы против зла, какого мир не видел уже несколько сотен лет».

Люди Айне зашептались, и Тянь Болис, который стоял по левую руку от Шен Доула, нахмурившись, спросил: «Как это понимать, Мастер Юнь?»

Юнь Илань тяжело вздохнул. «Уважаемые Мастера наверняка еще не знают, но… всего месяц назад недалеко от Южных границ, в горах Шиван, возродился к жизни опасный и очень сильный демон».

Шен Доул нахмурился. «Демон?»

Юнь Илань кивнул. «Да. И его сила такова, что он может повергнуть в хаос весь мир. Вы находитесь далеко от Юга, поэтому мало знаете об этом. Но клан Тайо охраняет Южнные границы, и поэтому мы знаем, что этого демона называют Зверем, и он настолько древний, что его происхождение неизвестно никому. Нам ясно только одно — чтобы уничтожить всех людей, он создает армию оборотней…»

Тянь Болис и сидящий рядом глава Пика Ветров Цен Шу Чан хмуро спросили: «Неужели даже Мастер Юнь Илань и весь клан Тайо не может справиться с этим демоном?»

Лицо Юнь Иланя слегка потемнело, он произнес: «Я понимаю, эта ситуация кажется смешной, но мне… всем нам сейчас не до смеха. Это действительно большое зло, с которым трудно справиться. Поэтому я пришел просить Мастера Шен Доула объединиться и нанести удар, только так у нас появится надежда на победу. Иначе… жертвы будут бесчисленными».

Люди Айне начали переглядываться. В самом деле, они не могли остаться в стороне, если речь шла о такой большой опасности, как описывал Мастер Юнь Илань.

Шен Доул, немного подумав, ответил: «Если все действительно так, как говорит Мастер Юнь, я не могу отказать вам в помощи. Поэтому я готов объединиться с кланом Тайо, отправить своих лучших учеников для сражения с нечистью. К тому же, я отправлю письмо в Скайю, и попрошу их также обдумать эту проблему».

Юнь Илань облегченно вздохнул и хлопнул в ладоши. «Вот и славно! Тогда я действительно могу быть спокоен».

Шен Доул улыбнулся. «Рад, что могу оказать помощь. Да, а какое второе дело, которое вы хотели решить со мной, Мастер Юнь? Что-то еще, касающееся борьбы против зла?»

Глаза Юнь Иланя сверкнули, он внимательно посмотрел на Шен Доула и произнес: «Нет, это касается другого, радостного события».

На губах Шен Доула мелькнула улыбка.

Юнь Илань с мягкой улыбкой продолжил: «Я прибыл в Айне, чтобы просить для моего лучшего ученика Ли Синя руки прекрасной ученицы Анан из Айне».

Как только прозвучали эти слова, Анан, стоявшая за спиной Мастера Шуй Юэ, содрогнулась всем телом и тут же подняла взгляд на Шуй Юэ. Люди вокруг нее расступились, тут же начав шептаться и переглядываться. Реакция была еще сильнее, чем на весть о появлении страшного врага!

Бесчисленные взгляды обратились к онемевшей от удивления Анан, но Шен Доул снова привлек внимание к себе.

Помолчав немного, он громко продекламировал: «Я несколько дней наблюдал за Ли Синем из Тайо, и увидел, что он действительно крайне талантлив и благороден. Он прекрасный ученик своего учителя».

Юнь Илань с улыбкой ответил: «Не перехвалите его. Однако… Мастер прав, однажды я планирую передать место Главного Мастера Тайо этому молодому ученику. Впереди у нас большое сражение, и то, что мы начнем наше объединение с такой радостной ноты, действительно хороший знак!»

Тянь Болис, сидевший рядом, был темнее тучи — он уже хотел холодно фыркнуть и что-то возразить, но Сурин проворно дернула его за рукав.

Шен Доул окинул взглядом собравшихся, затем посмотрел на Анан. Она хмурилась, и ее губы слегка дрожали, словно она собиралась что-то сказать, но сейчас ее никто не стал бы слушать.

Шен Доул улыбнулся и повернулся к Юнь Иланю. «Это действительно хорошее дело, союз двух таких талантливых людей!»

Юнь Илань сложил руки в жесте благодарности и с улыбкой ответил: «Я только лишь жду согласия со стороны Мастера Шен Доула!»

Шен Доул погладил седую бороду и громко сказал: «Мы стоим на пороге новых сражений, и нам нужно будет объединить усилия в борьбе против зла. Только так мы сможем победить. И эта свадьба… будет залогом нашей победы! Я даю согласие…»

По толпе людей Айне прокатился вздох. Никто не ожидал, что Шен Доул даст согласие на свадьбу.

Но Шен Доул тут же повернулся к Мастеру Шуй Юэ и, улыбнувшись, произнес: «Сестра Шуй Юэ, Анан ведь ваша ученица, поэтому ваше согласие также необходимо».

Лицо Анан побледнело, очевидно, ей совсем не нравилось происходящее, и она, услышав слова Шен Доула, шагнула вперед к Шуй Юэ, в отчаянии выкрикнув: «Мастер…»

Шуй Юэ медленно подняла взгляд на нее, словно пытаясь понять что-то по лицу любимой ученицы. Затем, помолчав немного, она произнесла: «Чи Эр, я очень рада за тебя. Ли Синь прекрасный человек, он будет тебе хорошим мужем».

В Хрустальном зале вдруг стало очень тихо, и даже Тянь Болис сейчас смотрел на Шуй Юэ, не смея поверить ее словам.

Анан вдруг пошатнулась и побледнела еще сильнее.

А Ли Синь, который стоял чуть поодаль, в этот момент выглядел счастливее всех на свете.

«Ахахахаахаха!» Громкий смех Юнь Иланя разрушил повисшую тишину. «В таком случае, прекрасно! Если оба Мастера согласны, пусть жених и невеста выйдут сюда и поклонятся им!»

Ли Синь немедленно оказался перед Шен Доулом и склонил колено.

Юнь Илань со смехом сказал: «То, что случилось сегодня, станет легендарным событием, и вся Поднебесная узнает…»

«Стойте!»

Как вдруг посреди Хрустального зала раздался холодный голос, прервавший радостную речь Юнь Иланя.

Все в зале изменились в лицах. Анан, одетая во все белое, с бледным как мел лицом, вышла вперед, крепко сжимая в руках Ориханк.

Шен Доул нахмурился и посмотрел в сторону Шуй Юэ, но она смотрела только на Анан, и вдруг со вздохом закрыла глаза, словно больше не хотела участвовать в происходящем.

Лицо Шен Доула стало еще темнее, он медленно поднялся на ноги и спросил: «Анан, ты хочешь что-то сказать?»

В Хрустальном зале в этот момент повисла тишина.

Все присутствующие смотрели только на девушку в белоснежном платье.

Ее одежда слегка шевельнулась от ветра, издалека могло показаться, что ее немного качает, как деревце под дождем.

Ее губы были плотно сжаты, на бледном лице не было ни кровинки. Плечи девушки слегка дрожали, она казалась всем совершенно беспомощной в эту минуту.

Она вдруг развернулась спиной ко всем этим людям и посмотрела вдаль к выходу из Хрустального зала, словно хотела улететь прочь, прямо через эти ворота, куда-то очень далеко.

Какие чувства были сейчас в этом взгляде?

Посреди умолкшего зала раздался ее холодный, почти ледяной голос: «Я говорю — нет!»

***

Где-то далеко.

На неизвестном пустынном холме вдруг шевельнулась тень лежащего человека. Казалось, что даже замолкли голоса птиц и насекомых вокруг.

Этот человек с трудом поднялся на ноги, и, словно что-то почувствовав, посмотрел вдаль.

Рядом с ним появилась другая маленькая тень — обезьянка в три прыжка оказалась у него на плече.

Он очень долго млчал, прежде чем в темноте раздался его голос: «Послушай, Аш… почему мое сердце вдруг забилось так быстро?»

Том 15. Глава 1. Нежданная встреча.

В те времена… конец света начался весной. И через сотни и тысячи лет люди будут ясно помнить картины того ужасающего прошлого.

На Южных границах, в горах Шиван вдруг появилось бесчисленное войско оборотней. Им не было числа, кровожадные и жестокие, они не щадили никого — ни женщин, ни стариков, ни детей. Они убивали всех на своем пути, и тут же пожирали убитых. Там, где проходило это воинство, царил настоящий ад.

Все началось с Южных границ, прилегающих к горам Шиван, и очень быстро распространилось по всему Югу. Южные народы — Мяо, Чжуан, Ту, Ли и Гаошань, пытались противостоять оборотням, но простые люди не моги с ними справиться. К тому же, среди войска монстров были и очень сильные, владеющие магией чудовища. Очень скоро южные границы сплошь покрылись трупами и превратились в безжизненную пустошь.

Это бедствие всколыхнуло Поднебесную, весть о страшном враге быстро распространилась повсюду, и народы Центральной равнины, живущие вблизи Южных границ, начали постепенно покидать свои дома и бежать на север, желая покинуть опасные места чем скорее, тем лучше. Магические кланы Поднебесной также не могли остаться в стороне, даже испокон веков воюющие силы Света и Тьмы на время прекратили борьбу, и издалека наблюдали за происходящим на Юге, планируя свои дальнейшие действия.

Клан Тайо, к счастью, смог избежать страшного бедствия — Главный Мастер Тайо, Юнь Илань, как раз перед началом нашествия демонов, со всеми своими учениками направился с визитом в Айне.

После того, как он узнал о случившемся, Юнь Илань сначала очень расстроился, что из-за их отсутствия пострадало столько простых людей! Но потом он возблагодарил небеса за то, что ему удалось спасти своих учеников от монстров. К тому же, сейчас он заручился поддержкой Главного Мастера Айне, и скоро они смогут отомстить за убитых людей!

Как раз перед началом нашествия Юнь Илань прибыл в Айне, чтобы предупредить все магические школы о новом враге. Этот враг силен и опасен, и только объединенные силы смогут его одолеть. Поэтому люди Тайо и Айне решили объединиться против этой напасти.

Очень скоро пришел ответ и из Скайи — они поддержали намерения Айне и Тайо и отправили своих людей на подмогу.

Обсудив всю сложившуюся ситуацию, люди Света в конце концов решили отправить своих лучших учеников в Южные границы на разведку, чтобы узнать больше об этом Звере.

Обычно пытающиеся помешать планам Света кланы Малеуса в этот раз были спокойны — они словно наблюдали со стороны, не предпринимая никаких действий. Так, словно перед бурей, вся Центральная равнина погрузилась в пугающее затишье.

И это тревожное спокойствие было разрушено в день перед летним солнцестоянием — армия оборотней ворвалась в Центральную равнину. Сначала жертв было немного, ведь за месяц до этого все жители ближайших к Южным границам районов покинули свои дома, спасаясь бегством. Но оборотней с каждым днем становилось все больше, и они передвигались очень быстро — вскоре они достигли самой середины Центральной равнины. И тогда вся Поднебесная погрузилась в настоящий хаос.

Но только для человека, чье сердце умерло, пусть даже весь мир погрузится во тьму, все это было не важно. Зевул вместе с Джосаном, Хон и Синистрой все еще находились в пути, прошло уже больше месяца с тех пор, как Зевул присоединился к ним, и он сам не мог точно сказать, почему все еще следует за ними, может быть, ему больше некуда было идти, поэтому он просто повиновался судьбе.

Джосан больше всех был против того, чтобы Зевул шел с ними, не говоря уж о том, что прибавился лишний рот, он совсем не помогал им нести багаж или что-то такое, а только весь день либо пил вино, либо спал, наоборот, все время кто-то должен был заботиться о нем.

Говоря о трате пищи, Джосан больше имел в виду трехглазую обезьянку, которая везде следовала за Зевулом. Аш ел очень много, и еще больше пил вина, при том не пьянея, как Зевул. Он мог выпить целый бочонок и даже не покраснеть. Если бы не Хон, которая во что бы то ни стало тащила этих двоих с собой, Джосан уже давно бы бросил их на дороге и убежал подальше.

Что же касается Синистры, с той ночи, когда он хотел убить Зевула, но был замечен Ашем, он стал молчаливым и замкнутым. Прямо с того дня он не произнес ни слова.

Однако в последнее время и недовольный жизнью Джосан, и Хон, и даже молчаливый Синистра начали замечать, что с Зевулом что-то не так. Конечно, все еще было трудно добиться от него внятного разговора, но Зевул постепенно начал приходить в себя.

Самым заметным изменением стало то, что он стал пить намного реже и меньше, иногда даже целый вечер не пил вина. И его поведение было очень странным — очень часто, вместе с Ашем, он стоял на вершине холма или прямо на дороге и смотрел куда-то вдаль, на север. Лицо его при этом было спокойным, но задумчивым, как будто его что-то беспокоило.

Постепенно, вместе с людьми, бегущими от нашествия оборотней с юга на север, Джосан и остальные тоже узнали об этой напасти. Услышав о страшном бедствии, Джосан замер, замолчал и покачал головой. Затем он начал причитать и придумывать, куда бы им теперь податься.

Что касается остальных, это не особенно их беспокоило. Зевул и Синистра были обеспокоены собственными проблемами, а Хон как будто вовсе не принимала близко к сердцу все эти вести об опасности — они были слишком далеко. Она целыми днями играла с Ашем, иногда разговаривала с Зевулом и жила спокойной жизнью.

В конце концов, по настоянию Джосана, они все-таки решили направиться в сторону Севера. Джосан решил, что чем дальше они будут от Юга, тем спокойнее. Но теперь по дороге они начали встречать все больше беженцев, которые приносили им неутешительные известия.

Так они узнали, что монстры с Юга прорвались в Центральную равнину и уже вовсю разоряют ее земли.

В последнее время появился даже слух, что оборотни уничтожили уже больше сотни городов и деревень, так что Джосан и остальные решили ускорить шаг. И хотя после оказалось, что это был всего лишь слух, люди были напуганы до смерти и постоянно бежали, бежали и бежали.

В эту ночь они снова остановились в дороге на ночлег, развели костер на небольшом холме и расселись вокруг, только Зевул как обычно сидел чуть поодаль. Аш все время выпрыгивал из темноты, держа в лапках дикие ягоды, забирался на плечо Зевула и радостно их кушал.

Джосан, посмотрев на Зевула, немного помолчал, потом повернулся к Хон и Синистре и произнес: «Я хочу с вами кое-что обсудить». Хон странно посмотрела на Джосана и спросила: «Что случилось, дедушка?»

Джосан только хотел что-то сказать, как вдруг Аш на плече Зевула, как будто что-то заметив, вскрикнул и указал к подножию холма. Они увидели, что он показывает на группу людей внизу — это были беженцы с Юга. Они были очень измотаны, но все равно продолжали идти, не сбавляя шаг. Джосан, немного помолчав, вздохнул. «Это беженцы с Южных границ».

Все молчали, ничего не говоря, и Джосан продолжил: «Вообще-то я хотел поговорить именно об этом. Мы не знаем, что там стряслось на Юге, но одно ясно точно — появилось полчище оборотней, которые убивают людей и не оставляют от них и следа. За последние дни мы видели толпы людей, бегущих от этой напасти на север, и я думаю… что мы тоже должны ускорить шаг и отправиться туда».

Хон нахмурилась «Дедушка, конечно, нужно идти на север, ведь мы и так туда идем, разве нет? Мы все равно всю жизнь скитаемся, так что… но я слышала, что эти монстры передвигаются очень быстро, может быть ты знаешь место, где можно от них укрыться?»

Джосан уставился на нее и сказал: «Ты разве не слышала, как люди рассказывали, что эти оборотни очень необычные? У них острый нюх и слух, и не важно, где ты спрячешься, на деревьях или в горах, они найдут тебя и сожрут. Куда можно укрыться от таких ужасных тварей?»

Лицо Хон потемнело, она проговорила: «Но что же нам тогда делать? Неужели нас съедят?»

Джосан недовольно фыркнул. «Еще чего. Я, бессмертный предсказатель Джосан, никому не позволю себя сожрать. Я давно уже решил, куда мы отправимся. Это единственное безопасное место сейчас в Поднебесной».

Хон удивленно посмотрела на старика, и даже Синистра и Зевул неподалеку повернулись к нему. Джосан, почувствовав к себе столько внимания, довольно усмехнулся. Хон, не выдержав сказала: «Дедушка, ну говори же скорее, что это за место?»

Джосан прокашлялся и затем, подняв в воздух палец, многозначительно произнес: «Горы Айне».

Лицо Синистры изменилось, Зевул тоже повернулся к Джосану, словно собирался что-то сказать, только Хон с сомнением сказала: «Но Горы Айне — это место магической школы Айне, там, конечно, очень много сильных магов, но… они ведь будут защищать свой клан, неужели им есть дело до нас?»

Джосан усмехнулся. «Ты ничего не знаешь! Хотя об этом не ходит слухов, но я уверен, что Айне, Тайо и Скайя объединятся в союз, потому что старик Юнь Илань сейчас находится в Айне, и к тому же у них есть это заклинание меча Убийцы Богов…»

Услышав об Убийце Богов, Зевул содрогнулся всем телом.

Но Джосан этого не заметил и продолжил радостно вещать: «Это очень сильное заклинание, все знают, что оно может сразить любого врага. Поэтому Айне — это самое безопасное место для создания союза магов и для спасения мирных жителей!»

«Я уверен, что все маги в Поднебесной сейчас направляются в Айне, чтобы противостоять ужасному злу с Юга. И если мы отправимся туда, мы конечно же будем в безопасности. Вокруг будет так много магов, они ведь не бросят мирных жителей на произвол судьбы!» Договорив, он гордо сложил руки на груди и довольно рассмеялся.

Где-то позади него кто-то холодно фыркнул, так что Джосан и Хон вздрогнули. Синистра повернулся и увидел, что Зевул подошел ближе к костру из темноты, и холодным тоном сказал: «Боюсь, что маги Света не только не станут тебя спасать, но еще и в спину тебя пнут, на съедение монстрам».

Джосан, уязвленный такими словами, гневно заявил: «Хм, а тебе-то что! Ты вообще из клана Малеуса, даже если ты пойдешь с нами, они тут же схватят тебя и убьют!»

Хон громко вскрикнула: «Дедушка!»

Джосан, посмотрев на внучку, понял, что сказал лишнего, и тут же замолчал. Хон подбежала к Зевулу, немного помялась и в итоге сказала ему: «Ты… ты не слушай моего деда, он ведь не следит за языком…»

Джосан тут же гневно добавил: «Да как ты смеешь такое говорить про своего родного деда!»

Но Хон не обратила на него внимания, а продолжила говорить с Зевулом: «Ты ведь сейчас еще не до конца… выздоровел, так что можешь пойти с нами, так ведь будет намного безопаснее и…»

Не дав ей договорить, Зевул просто сказал: «Не надо. Поднебесная велика, я как-нибудь справлюсь один», он тут же сделал шаг прочь, но Хон, с удивлением и отчаянием на лице, крикнула ему вслед: «Дан… ты… куда ты пойдешь?»

Но Зевул не ответил и лишь ускорил шаг. Аш, забравшийся к нему на плечо, посмотрел назад, улыбнулся Хон и помахал ей лапкой.

Хон, проводив взглядом эту тень, исчезающую в темноте, почему-то вдруг почувствовала ужасную пустоту, шмыгнула носом, и казалось, она вот-вот расплачется.

Шшшшшшух!

Нарушив ночную тишину вокруг, Зевул поднялся в небо и улетел. Облака вокруг висели черными крыльями ворона, и не было видно ни одной звезды. Словно небо тоже было заодно с теми южными монстрами, и стало темнее, чтобы не оставлять людям ни капли надежды.

Покинув Джосана и остальных, Зевул в одиночестве пролетел некоторое время в сторону Юга, но так как в небе было темным-темно, и он видел вокруг себя только черную ночь, а под ногами были только дикие пустые холмы, он не зал, куда точно направляется, просто передвигаясь по воздуху.

Аш на его плече несколько раз вскрикнул, Зевул посмотрел на него, и тот улыбнулся. Аш вообще большинство времени был доволен жизнью. Зевул с трудом выдавил улыбку, аккуратно погладил Аша по голове и вдруг принял решение спуститься вниз.

Они приземлились в темном лесу на холме, вокруг росли густые деревья и травы, здесь даже ходить было непросто, и скорее всего, никто и никогда не устраивал здесь ночлега. Лицо Зевула было спокойным, он взмахнул рукавом, и тут же в его руке оказалась Душа вампира. Он очертил ей круг, и в следующий миг пространство вокруг него величиной в шесть чжанов освободилось — все деревья и трава на нем беззвучно высохли, превратившись в безжизненные ветки.

Душа Вампира вернулась на место, и Зевул ощутил знакомую прохладу от прикосновения к ней. Аш тут же радостно соскочил с его плеча и направился в глубину леса. Зевул проводил его взглядом. После их путешествия на Юг, и особенно после его превращения, обезьянка стала есть намного больше еды и постоянно просила кушать.

Ночь была темной, ветер гулял по лесу вокруг, повсюду раздавались шорохи и шум листьев, иногда мелькали чьи-то тени. Зевул медленно сел на землю, закрыл глаза и замер. В темноте он сам был похож на ночного призрака.

Очень скоро вдалеке раздался какой-то низкий рык, и хотя он быстро исчез, Зевул нахмурился. Он открыл глаза, но не пошевелился, ожидая. В конце концов, из лесу к нему выпрыгнул Аш.

Густой лес, по которому людям было трудно передвигаться, был для Аша родной стихией — он в основном ползал по деревьям. Когда он приблизился, Зевул увидел, что Аш сложил одну лапку на груди и что-то в ней несет. Это были дикие ягоды. А вот другая лапка тащила что-то за спиной Аша.

Зевул невольно удивился, увидев, что это было что-то большое, в несколько раз больше самого Аша, но он тащил это с легкостью. Очень скоро Аш оказался еще ближе, радостно вскрикнул, сначала положил перед собой ягоды, а потом легким движением взмахнул лапой и бросил свою ношу на землю перед Зевулом.

Это был взрослый кабан, с огромной головой, в несколько раз выше Аша, и как раз на его голове красовалась большая рана, из которой текла кровь. Зевул посмотрел на эту рану и понял, что она свежая. Он шокировано обратился к Ашу: «Это ты его поймал?»

Аш довольно улыбнулся, указав на кабана, и затем на Зевула.

Зевул вздохнул и тут же улыбнулся. «Но я не голоден».

Аш почесал голову, закатил все три глаза, потом снова указал на кабана, и затем уже на себя. Зевул рассмеялся в ответ, его плохое настроение в миг стало легче, и он с улыбкой сказал: «Ладно, я помогу тебе».

Аш тут же улыбнулся во весь рот — он прекрасно знал, что Зевул мастер в приготовлении пищи, и очень любил кушать то, что готовит хозяин. Зевул закатал рукава, сложил пальцы в форме ножа и коснулся кожи кабана в области живота. Тут же толстая туша была разделена на две половины. Привычными движениями Зевул снял с кабана шкуру, потом слетал на поиски чистой воды, промыл мясо, развел костер и начал готовить еду.

Костер был ярким, и пламя красными всполохами отражалось на лице Зевула. Аш уже давно съел свои ягоды и сейчас внимательно смотрел на костер, вдыхая запах жареного мяса. Зевул по привычке достал с пояса приправы, добавил их в еду, затем достал бутылёк с ароматным маслом и начал поливать им тушу.

Масло постепенно разлилось по всей поверхности тушки и начало впитываться — скоро кабан подрумянился, и в костер начали падать капли жира с его золотистой корки. По лесу распространился запах жареного мяса.

Пламя взвивалось высоко, освещая лица человека и обезьяны, а также небольшой участок леса вокруг. В высоких деревьях завывал ветер, и они шумно покачивались. Зевул молча смотрел на горящий огонь, задумавшись о чем-то. Аш с нетерпением смотрел на мясо, иногда подбегая к костру и подбрасывая ветки в огонь. В спокойном ночном лесу вкусно пахло едой.

Как вдруг где-то в глубине леса неожиданно прозвучал низкий рык.

Этот звук был низким, но очень сильным — хоть и звучал издалека, но слышно было очень хорошо. Очень быстро до Зевула и Аша дошла знакомая волна энергии убийства. Зевул тут же очнулся от своих мыслей и нахмурился. Он не пошевелился, только взгляд стал внимательно всматриваться в темноту в направлении звука. Аш тут же вскочил на плечо хозяина, бесстрашно взирая вдаль.

В костре раздался треск — сломалось несколько веток, и запах жареного мяса стал еще сильнее.

Примерно в трех чжанах от них в темноте леса как будто раздался вой ветра. И скоро низкий рык прозвучал снова, принеся с собой все тот же шлейф смерти.

Зрачки Зевула сузились, он нахмурился еще сильнее.

Сломалось еще несколько маленьких веток в костре.

Как вдруг вой ветра куда-то исчез, и лес вокруг словно погрузился в тишину. Впереди сплетенные вместе густые заросли деревьев и кустов словно разошлись в стороны и образовали небольшую тропу, по которой мог пройти человек.

Из темноты к ним медленно вышел молодой парень, одетый в пестрые одежды с мехом. Его лицо было прекрасным, но в глазах сияло что-то демоническое. Посреди этой ночи он был настолько ярким, что казалось, вокруг стало светлее с его появлением. Зевул не поднялся на ноги и вообще не сделал никаких движений, только остался сидеть на месте, глядя на незнакомца.

Молодой парень посмотрел на Зевула, затем на Аша и слегка вздрогнул, удивленно вскрикнув: «Трехглазая обезьяна!»

Зевул ничего не ответил, а вот Аш вдруг гневно закричал, словно ему не понравился тон незнакомца. Одновременно с этим прямо из-за спины парня снова прозвучал низкий рык.

«Ррррррррр….» вместе с этим рыком за спиной парня, как раз из-за его плеча, показалась клыкастая морда зверя о четырех глазах.

Его пасть была огромной, еще больше самой морды, и из нее высовывались острые клыки. Все шесть клыков выглядели очень устрашающе. В свете костра было видно, как с них на землю капает слюна, скатываясь по черной коже зверя, которая была покрыта буграми.

Лицо Зевула изменилось, он медленно поднялся и холодно сказал: «Тотетсу?»

Парень не успел ничего ответить, он только оценивающе посмотрел на Зевула, и вдруг, словно что-то почувствовав, повернулся к Тотетсу и замер. Взгляд монстра в этот миг был полон интереса, но целью был не Зевул и не Аш, а жареный на костре кабан.

В воздухе повсюду висел аромат этого мяса.

Парень тут же улыбнулся, глядя на Зевула. «Да ты настоящий мастер! Я не мог понять, почему Тот сегодня ведет себя так неспокойно… оказывается, это ты его приманил!»

Зевул просто сказал: «Тотетсу очень древний зверь, кровожадный и голодный. Он постоянно находится в поисках пищи. Что для него значит один небольшой кабан?»

Парень покачал головой. «Нет уж, этот мой Тотетсу не похож на других. Обычная еда для него не подходит, он предпочитает что-то необычное. Но я никак не думал, что он так заинтересуется обыкновенным жареным мясом…»

Словно следуя словам хозяина, Тотетсу вдруг зарычал, во все глаза глядя на кабана, и с его клыков еще больше закапала слюна. Тотетсу вышел из-за плеча парня и черной тенью бросился к костру. Но на его беду прямо перд ним мелькнула серая тень — это Аш с гневными криками выскочил на полянку и встал между Тотетсу и костром.

Тотетсу с низким рычанием приземлился, и его стало видно целиком — на четырех лапах блестели острые когти, а сам он был раза в четыре больше того дикого кабана на костре. И самой необычной деталью была его шея, длинная, она поднималась наверх, делая Тотетсу в два раза выше. Аш по сравнению с ним был маленьким и жалким, но Тотетсу сейчас почему-то остановился, не решаясь вести себя неосторожно. Только запах от мяса тянул его вперед, и он начал низко рычать, оскалив ужасную морду.

Зевул, посмотрев на этих двоих священных зверей, повздоривших из-за жареного кабана, вдруг усмехнулся. «Этот кабан еще даже не готов, пахнет недожаренным мясом. Так чего вы деретесь?»

Он сказал это таким повелительным тоном, что даже молодой парень странно на него взглянул. Однако оба зверя тут же послушались, и, посмотрев друг на друга семью глазами, успокоились. Аш, вскрикнув несколько раз в сторону Тотетсу, оскалился еще раз и сделал несколько шагов назад, усевшись на землю рядом с Зевулом и внимательно наблюдая за соперником.

Тотетсу внимательно проследил за Ашем, и когда тот уселся, он тоже зарычал, но в конце концов медленно прошел на другую сторону костра и, подогнув задние лапы, улегся на землю. Только слюна из его пасти продолжала течь ручьем, что делало из страшного монстра немного смешную картину.

Молодой парень, посмотрев на Тотетсу, подошел к нему и, также не глядя на грязную землю, сел рядом. Потом он посмотрел на Зевула и с улыбкой сказал: «Что за великий маг передо мной, что сумел укротить Тотетсу одним лишь кулинарным искусством?»

Зевул, не глядя на него, тоже сел, и его взгляд вернулся к костру. «Мы с тобой встретились посреди ночного леса, так к чему нам знакомиться. Мы просто разделим эту пищу и попрощаемся, так ведь?»

Парень еще немного посмотрел на Зевула, и затем вдруг громко рассмеялся, напугав лесных птиц.

«Хорошо сказано!» Он хлопнул себя по ноге, словно был очень доволен словами Зевула. «Ладно, просто поедим и разойдемся. Ведь в конце концов вся эта людская суета… только и есть что набивание собственного желудка. И все эти „люди“… они ведь ничем не отличаются даже от моего вечно голодного Тотетсу».

Зевул медленно перевернул кабана, запах от мяса вмиг стал еще сильнее, так что Тотетсу нервно заерзал. Но ради того, чтобы попробовать прекрасное блюдо, он готов был еще немного сдержаться и только лишь ревностно посмотрел на Аша напротив.

Огонь осветил лицо Зевула, и он медленно произнес: «Люди все-таки отличаются от твоего зверя».

Парень спросил: «И чем же?»

Зевул ответил: «Любовь, ненависть, дружба, месть… у людей есть чувства».

Парень расхохотался в ответ. «Ты ведь не знаешь, есть ли чувства у зверей. Ты убил этого кабана, зная, что причинишь ему боль. Если я убью тебя, ты ничем не будешь отличаться от него. Все существа равны, так в чем же разница между людьми и зверьем?»

Зевул поднял глаза на незнакомца и произнес: «Разница есть».

Глаза парня сверкнули. «И где же она?»

Зевул ответил: «Я в своей жизни постоянно что-то чувствую и запоминаю каждый день в своем сердце. Я бы хотел умереть, но я не могу не жить. Я все еще храню надежду на лучшее, а умирают только слабые. Неужели… кабан в своей жизни может испытывать подобное?»

Парень замер, глядя на него, странный блеск в его глазах постепенно исчез, и на лице появилось задумчивое выражение.

Том 15. Глава 2. Свидание.

Вокруг было тихо, только лишь время от времени потрескивал костер. Зевул и тот молодой парень больше не разговаривали, пламя неспокойно плясало, отражаясь на их лицах.

Кабан на костре постепенно стал золотистым, в воздухе запахло готовой пищей. Зевул перевернул кабана еще раз, потрогал золотистую корочку, покрытую жиром, и сказал: «Готово, можно есть!»

Он еще не договорил, как Аш и Тотетсу дернулись вперед. Аш с криком схватился за ногу кабана, не обращая внимания на огонь вокруг. Тотетсу был еще проворнее — не вставая с места, он протянул шею прямо в костер и распахнул огромную пасть.

Эта пасть была ужасно огромной, и в один миг Тотетсу захватил кабана целиком, снаружи осталась только нога, за которую держался Аш.

На лице обезьянки появилось гневное выражение, он еще крепче схватился за еду, прыгая на месте и яростно крича. Но Тотетсу, не обращая на него никакого внимания, клацнул зубами, и тут же туша кабана разделилась надвое. Аш, который слишком сильно тянул кабанью ногу на себя, тут же отлетел назад и прокатился по земле. Когда он поднялся, в его лапках все-таки осталась кабанья нога.

Большая часть вкусного ужина осталась в пасти Тотетсу, он громко зачавкал, проглатывая кабана вместе с костями. Его глаза довольно сверкали, очевидно кабан был очень вкусным.

Аш, увидев, как Тотетсу пожирает то, что изначально предназначалось ему, не мог не разозлиться. Он начал яростно кричать, но, в конце концов, тоже принялся есть свою долю, и скоро скушал целую половину кабаньей ноги.

«Рррррр…» Тотетсу низко зарычал, повернувшись к Ашу. Он очень быстро проглотил огромного кабана, не оставив даже костей. И сейчас, очевидно, не наевшись, он поглядывал на кость в лапках Аша.

Аш, быстро докушав остатки мяса, во все три глаза уставился на Тотетсу, который, пуская слюни, направился прямо к нему. Аш тут же взмахнул рукой и бросил кабанью кость подальше в лес, с довольной ухмылкой на мордочке.

Но Тотетсу лишь сверкнул глазами и в одну секунду взлетел в воздух, поймав кость прямо в полете. Потом он также в воздухе развернулся и приземлился рядом со своим хозяином у костра. В этот раз он понимал, что это последний кусочек, и не стал проглатывать его разом, а только очень тщательно начал обгладывать остатки мяса с кости.

Аш, подпрыгнув от неожиданности, повернулся к Зевулу и вдруг начал что-то изображать руками, непрерывно вскрикивая. Зевул, посмотрев на Аша, вдруг удивленно спросил: «Ты думаешь, он похож на Йеллу?»

Аш тут же кивнул и снова посмотрел на Тотетсу. Гнев исчез с его мордашки, вместо него появилось знакомое теплое выражение. Он немного посмотрел на чудище, обгладывающее кость, затем осторожно подошел ближе и медленно протянул лапку, словно хотел погладить ужасную морду Тотетсу.

Монстр повернулся к Ашу и предупреждающе зарычал. Аш тут же отдернул лапу, но потом тоже что-то пробормотал и снова приблизился. Внимание Тотетсу тут же переместилось с кости на обезьянку.

Через миг Аш снова протянул лапку, и Тотетсу не шевельнулся. Он лишь во все свои четыре глаза смотрел на Аша. Зевул и молодой парень молча наблюдали за происходящим. Особенно заинтересованно на общение двух зверей смотрел незнакомец, в глазах у которого горели странные огни.

Лапка Аша коснулась огромной головы Тотетсу и он слегка погладил его. Тотетсу низко зарычал, но не стал протестовать, снова вернувшись к поеданию кости. Аш подошел к нему еще ближе и погладил Тотетсу по спине. На его мордочке появилось радостное выражение.

Зевул медленно опустил голову, вспомнив, как много лет назад, на Пике Большого Бамбука, Аш точно также по-дружески общался с Йеллой. Время утекло как вода, но Аш, оказывается, все еще помнит об этом…

Тут незнакомец нарушил молчание, с улыбкой сказав: «Не думал, что они найдут общий язык, верно?»

Зевул посмотрел на Аша и Тотетсу, в его глазах мелькнуло тепло. «Да уж».

Парень повернулся к костру и подбросил в него немного веток, затем опять замолчал. Только через некоторое время он снова с улыбкой произнес: «Не знаю, сколько времени уже Тот живет со мной. И я всегда думал, что это я скрашиваю его одиночество. Только сейчас понял, что он гораздо общительнее, чем я…» Его улыбка сменилась горечью в голосе. «Они ведь совсем разные, но твоя обезьяна все равно захотела дружить с Тотетсу».

Зевул поднял глаза на парня, увидев, что лицо его стало серьезным, как будто в его глазах отражалась невысказанная тоска. Зевул просто пожал плечами. «Если тебе так одиноко, найди себе друзей».

Незнакомец фыркнул в ответ. «Поднебесная велика, но… кто в ней станет моим другом? И кто… решится пойти на это?»

Зевул нахмурился, он решил, что парень слишком много о себе думает, и только хотел возразить, как вдруг незнакомец, словно вспомнив о чем-то, стал еще грустнее и тихо произнес, обращаясь к самому себе: «Только… одному человеку на земле я мог доверять когда-то…»

Зевул посмотрел на него сквозь костер и спросил: «И что произошло?»

Лицо парня вдруг стало холодным, он ледяным тоном сказал: «Потом… я понял, что даже она меня обманывала. И не только обманывала, но еще и ранила меня так сильно, что я… едва смог вернуться к жизни…»

Зевул замолчал. Услышав слова парня, он невольно вспомнил свою печаль десятилетней давности, зарытую глубоко в душе. Перед его глазами снова возникло спокойное и мудрое лицо старого монаха…

Он тут же помотал головой и сжал руки в кулаки. Ветви, брошенные в костер, вдруг превратились в угольки и с треском посыпались в огонь.

Незнакомец странно посмотрел на него и вдруг спросил: «У тебя на сердце тоже лежит какая-то печаль?»

Лицо Зевула было темным, он ничего не сказал, но глаза парня вдруг сверкнули, и он добавил: «Если в следующую секунду… ты умрешь, какое желание ты хотел бы осуществить?»

Зевул вздрогнул, такого вопроса он не ожидал. За всю свою жизнь он никогда не думал об этом, и перед его глазами вдруг замелькали образы… ненависть, месть, десятилетняя вражда… белое платье… неужели он никогда не думал о своем последнем желании в этой жизни?

Конечно же, это Лазурия! Если бы можно было спасти ее, то и умереть не жаль… Об этом он думал тысячу раз и возвращался к этим мыслям каждую ночь. Но ведь был еще один белоснежный образ, который он так и не смог забыть, и который тихонько парил в самом дальнем уголке его сердца…

В один момент Зевул остолбенел, ночной ветер стал резче, и прошло довольно много времени, прежде чем он снова пришел в себя. Молодого парня уже не было рядом, как ветром сдуло и его Тотетсу. Только где-то в темноте ночи можно было услышать низкий рык зверя.

Аш вскарабкался на плечо Зевула и вскрикнул два раза. Зевул медленно поднял глаза к небу и вдруг тихо сказал: «Аш, я должен еще раз увидеть ее, так ведь?»

Аш, казалось, не слишком понял, да и не старался понять его слова. Он только посмотрел в небо, как будто искал там тень улетевшего Тотетсу.

Костер постепенно догорел, превратившись в легкий дымок. Зевул молча стоял посреди леса, долго-долго, и в ночи слышался лишь его тихий голос.

«…должен еще раз ее увидеть…»

***

Нашествие оборотней со временем распространялось все сильнее, и ситуация становилась все хуже. Погибло уже очень много мирных жителей, и многие ученики школ Света, отправленные на разведку, пропали без вести. Только самые сильные из них смогли вернуться, с ног до головы в крови, они приносили ужасные вести своим Мастерам.

И в это тревожное время, когда казалось, что люди Света бездействуют, прошел слух, что кланы Тайо, Айне и Скайя собирают союз в горах Айне, и также призывают все остальные кланы объединиться против общего врага. Лишь получив эту весть, ученики школ Света со всей Поднебесной начали собираться в Айне.

За несколько дней все пространство вокруг гор заполнилось людьми. Среди них большинством были беженцы, простые смертные. В их глазах маги, прибывающие в Айне, были последней надеждой.

Ученики, встречающие прибывших, не успевали сменять друг друга. Все больше магов и простых людей прибывало в Айне, и очень быстро все жилые места на Пике Вдовы были заполнены. Приходилось просить о помощи Мастеров остальных Пиков. И хотя места на других Пиках было еще больше, они тоже скоро были заполнены. Только лишь Пик Малого Бамбука не был открыт для посторонних, из-за того, что там жили только девушки, и еще из-за скверного настроя Мастера Шуй Юэ. Конечно же, это вызвало сожаление многих молодых учеников других кланов.

С наступлением ночи в горах Айне зажигалось бессчетное количество огней, здесь никогда не было столько людей. И даже далеко у подножия гор со звуками ветра можно было расслышать смех — люди, спасающиеся от бедствия, очевидно, чувствовали себя здесь намного безопаснее. И вправду, даже если рухнут небеса, рядом с ними есть гора Айне!

А самым спокойным местом на самой горе сейчас был именно Пик Малого Бамбука. Все остальные кланы, выслушав объяснения Шен Доула, наказали своим ученикам держаться отсюда подальше. А иначе это будет считаться неуважением.

По сравнению с другими Пиками, где сейчас было очень шумно, Пик Малого Бамбука был погружен в тишину. Иногда по горным тропам ходили прекрасные ученицы, ветер гулял в зарослях бамбука, шелестя зелеными листьями.

Этим вечером холодная луна освещала Пик Малого Бамбука, отбрасывая причудливые тени на горные тропинки. Вдалеке показались четыре или пять учениц, которых вела за собой сестра Баако. Их лица были очень грустными, брови нахмуренными, словно у них на сердце лежала какая-то печаль.

В зарослях бамбука подул ветер, и словно мелькнула какая-то тень.

Одна из учениц, на вид лет тринадцати, очень пугливая, тут же побледнела, посмотрев в темные заросли. Она подбежала к Баако и потянула ее за рукав. «Сестра, сестра! Там… кажется, там кто-то есть!»

Баако и остальные девушки вздрогнули и посмотрели в темноту, но затем на их лицах появились улыбки, и Баако погладила девочку по щеке. «Сяо Чи, это просто ветер играет в зарослях Бамбука, и он отбрасывает тени. Ты только недавно появилась здесь и пока еще не знаешь, но так бывает каждую ночь».

Девочка по имени Сяо Чи облегченно вздохнула, но на ее лице все еще оставался страх. Она, словно вспомнив о чем-то, вдруг посмотрела в сторону Внутренней горы. «Сестра, вокруг Лунной сцены на Внутренней горе нет никого, только эти… бамбуковые заросли. Мы оставили сестру Лу там в одиночестве… она… она не испугается?»

Лицо Баако снова потемнело, она со вздохом произнесла: «Это Главный Мастер приказал, чтобы она оставалась в одиночестве. Мы не можем ей помочь, но… не волнуйся, сестра Лу точно ничего не испугается!»

Другая девушка, стоявшая рядом с Баако, вдруг фыркнула и нервно сказала: «Я вообще не понимаю, почему Главный Мастер так рассердился на Анан. Неужели только потому, что она отказала ученику Тайо в помолвке?»

Где-то в зарослях бамбука раздался тихий треск, словно какое-то мелкое животное наступило на сухую ветку. Но внимание девушек сейчас было привлечено этим разговором, и они ничего не заметили. Только маленькая Сяо Чи снова с сомнением посмотрела в темноту, ее лицо побледнело при виде теней, и она тут же отвернулась.

Баако вздохнула. «Если честно, этот Ли Синь совсем не плох, очень талантлив, и к тому же красив. В будущем место главы Тайо скорее всего достанется именно ему, и кажется, что он действительно влюблен в Анан. Но… насильно мил не будешь».

Другая девушка вдруг тихонько добавила: «Но Мастер Шуй Юэ сама виновата, она прекрасно знала, какой нрав у нашей Анан, почему же она не могла уговорить Главного Мастера не поступать так опрометчиво?»

Предыдущая девушка покачала головой. «Я думаю, что здесь дело не в характере. Ведь Анан всегда уважала мнение Мастера Шуй Юэ, и она бы не посмела ослушаться Главного Мастера, если только…» она понизила голос, «если только она уже в кого-то влюблена…»

«Тихо!» Баако прервала девушку, и они все вздрогнули. Лицо Баако стало спокойным, но голос был очень строгим, она тихо произнесла: «Мы не должны впустую перебирать глупые догадки. Если об этом узнают Мастер Шуй Юэ и Мастер Шен Доул, последствия будут нехорошими».

Девушки замолчали, и одна из них все же произнесла: «Сестра, я думаю, что даже если мы об этом догадались, то такие мудрые люди как Мастер Шуй Юэ и Шен Доул уж точно догадаются! И вообще, я думаю, что Мастера специально согласились на помолвку Анан с Ли Синем, именно из-за того, что знают, кого на самом деле…»

Баако помотала головой и многозначительно посмотрела на девушку. Та слегка изменилась в лице, вздохнула и не стала продолжать. Баако помолчала немного и тоже вздохнула. «Сестра Линь, мы все очень расстроены. Анан для всех нас как родная сестра, хотя мы и пришли сюда все в разное время. Никто не хочет, чтобы она страдала. Но… ох, я даже не знаю, что сказать. Думаю, что Мастер все-таки сжалится над ней, она ведь ее любимая ученица…»

Девушки согласно закивали и постепенно продолжили идти, тихо переговариваясь и время от времени вздыхая.

Заросли бамбука зашевелились, и из темноты на тропинку выпорхнула чья-то тень. Это был Зевул. Его лицо было бледным, он молча повернулся и посмотрел на Внутреннюю гору Пика Малого Бамбука. Там, под лунным светом, красовалась легендарная Лунная сцена для наблюдения за луной и звездами.

Это было одно из самых прекрасных мест в Айне, предназначенных для любования природой. Сама сцена была идеально круглой, так что напоминала серебряную луну, висящую в воздухе. Когда Зевул ступил на нее, ему открылся прекрасный ночной пейзаж. И впереди спиной к нему стояла прекрасная девушка, одетая в белое платье. Она смотрела куда-то вдаль и молчала.

Лицо Зевула было спокойным, но в глазах появился блеск, словно свет луны отразился в его зрачках. Девушка в белом платье была похожа на богиню, сошедшую с небес, при взгляде на нее казалось, что она вот-вот улетит обратно на луну…

Что-то почувствовав, она шевельнулась, и раздался холодный и нежный голос Анан: «Сестра, зачем ты опять вернулась…»

Она мягко повернулась, и, договорив лишь до половины, вдруг замолчала. На ее спокойном лице отразилось неверие — она видела перед собой молодого парня, который молча смотрел на нее.

«Дан…» ее голос был тихим и дрожащим, «Сайон…»

Зевул неподвижно стоял на месте, а лунный свет падал на лицо Анан, и казалось, что она сделана из настоящего фарфора, настолько она была прекрасна. Он вдруг почувствовал, что не смеет приблизиться к ней.

«Как… поживаешь?» Из всех миллионов слов, которые толпились у него в голове, он смог произнести только это.

Анан с сомнением посмотрела на Зевула, который стоял прямо на границе тени и лунного света. На ее лице отражалось замешательство, словно она не могла поверить в происходящее. Но этот силуэт, и это лицо, которое она так много раз видела во сне, сейчас было прямо перед ней!

Она слегка опустила голову, ничего не сказав. Через какое-то время она произнесла: «Почему ты не подходишь, если уж пришел?»

Зевул пошатнулся на месте, в его глазах отражались тысячи сомнений, и эти несколько коротких шагов для него вдруг стали непреодолимыми, словно требовали огромной смелости.

Анан все еще стояла на месте, подул ночной ветер, тронувший рукава ее платья.

Раздался звук шагов, вокруг зашумел бамбук, и девушка в свете луны подняла взгляд. Зевул стоял прямо перед ней.

Анан посмотрела на него, на ее лице уже не было первоначального удивления и волнения. Она вдруг произнесла: «Ты помнишь, я сказала тебе, что при следующей встрече… мы уже будем врагами. Так…» она произнесла это очень медленно, глядя ему прямо в глаза: «Зачем ты пришел?»

Губы Зевула дрогнули, в глазах сверкнули огни, он вдруг отвел взгляд и отвернулся, не смея больше смотреть на нее. Как будто он о чем-то размышлял и сомневался, но в конце концов он произнес: «Ты… кажется, похудела…»

Анан вздрогнула, на ее лице появилось выражение удивления, но в конце концов она улыбнулась. На ее белоснежном лице, кажется, впервые в жизни, промелькнул легкий румянец, словно блики заката на белоснежной яшме, прибавив ее облику нежности и мягкости.

Даже если завтра не наступит, и мир погрузится во тьму, если в сердце ест хоть капля тепла, то и бояться нечего….

Прекрасная ледяная девушка вдруг рассмеялась, словно лилия расцвела в ночи. Ее улыбка и белоснежное платье были так прекрасны, что Зевул задержал дыхание.

Анан вдруг сказала, произнеся каждое слово отдельно: «Я очень рада». Потом она снова улыбнулась, и в ее глазах растеклось тепло и нежный свет.

Ночь была глубокой, над ними в небе висел месяц.

Они плечом к плечу стояли на Лунной сцене и смотрели в темноту перед ними. Подул ночной ветер, и рукава их одежды шевельнулись.

Ветер так нежно касался лица…

В ночном небе засияли едва заметные звезды.

«Ученик Тайо предлагал тебе выйти за него?»

Помолчав немного, Анан спокойно ответила: «Да. Мой Мастер и Главный Мастер дали согласие».

Голос Зевула остался прежним, он просто спросил: «По дороге сюда я слышал, о чем говорили твои сестры. Значит, ты ему отказала?»

Анан улыбнулась. «Да, я сказала нет».

Зевул повернулся и посмотрел на нее, но лицо Анан было спокойным, она лишь улыбалась ему. Он вдруг заволновался, кажется, даже начал немного дрожать от волнения, и, в конце концов, сказал: «Пойдем со мной!»

Анан невольно вздрогнула и посмотрела на него. Зевул… нет, сейчас перед ней точно стоял тот самый Дан Сайон! Тот честный и упрямый парень…

«Куда?»

«Не важно! Куда захочешь».

Ее губы тронула улыбка, но в глазах мелькнула задумчивость. В конце концов, Анан спокойно произнесла: «А как же Лазурия?»

На Зевула словно опрокинули чан холодной воды, из глубины сердца поднялся холод, который заморозил его в один миг. Силуэт в зеленом платье, спокойная улыбка, прекрасная девушка на ледяном ложе… его сердце словно перевернулось от такого неожиданного удара.

Он молча опустил взгляд, а когда поднял снова, в его глазах уже не было волнения, только холод. Анан замерла, увидев, как он изменился. Она ясно ощутила, как молодой парень перед ней погрузился в холод из недавнего тепла.

Она глубоко вздохнула, слегка улыбнувшись. Но в ее глазах можно было различить блеснувшие слезы, и как прекрасна она была в этот момент!

«В следующий раз…» Зевул медленно развернулся и пошел прочь. «Когда мы снова встретимся, убей меня!»

Он так и ушел, не повернувшись, словно влюбленный, получивший отказ. Лунный свет потянулся за его тенью, как будто чья-то нежная рука пыталась его удержать, но в конце концов схватила лишь ветер.

Он исчез в темноте, там же, откуда и пришел.

На белоснежном лице Анан осталась немного вымученная улыбка, белоснежное платье затрепетало на ветру, и в свете луны она уронила первую слезу.

В такой прекрасной ночи под светом луны зашелестел плачущий бамбук…

Том 15. Глава 3. Заговор.

За тысячу ли от Айне стояла такая же спокойная ночь, Месяц висел высоко в небе, освещая мир людей.

Посреди пустоши стоял глядящий в небо человек. На нем был все тот же даосский халат, а на спокойном лице можно было разглядеть признаки прошлого благородства и высокого происхождения.

Подул ночной ветер, заволновались дикие травы, в звуках колышущейся ткани одежды и молчании казалось, что время остановило ход.

Но остановить время неподвластно никому, и десять лет пролетели, как один миг…

Раздался чей-то негромкий вздох, который ветер тут же унес с собой.

Посреди этого спокойного пейзажа, словно откуда-то издалека, прозвучал слегка улыбающийся голос: «Такой прекрасный ночной пейзаж! Мастер в одиночестве любуется луной, наверняка вы в хорошем настроении!»

Сначала голос звучал далеко, но в конце концов он приблизился прямо к человеку в даосском халате, и тот, глубоко вздохнув, развернулся. В свете луны показалось его лицо — это был Мастер Васп Каел, десять лет назад предавший Айне.

А неподалеку от него стоял никто иной как Глава клана Вим, Мастер Вим. Сначала могло показаться, что он выглядит как обычно, только голова стала седой, словно он пережил что-то ужасное. Но в глазах Мастера Вим блестели огни, намного более яркие, чем когда-либо.

Васп Каел окинул взглядом седую голову Мастера Вим, и его спокойное выражение чуть изменилось. Он удивленно произнес: «Мастер, ваши волосы…»

Мастер Вим лишь улыбнулся, он знал, что у Васп Каела будет такая реакция. Маги с таким уровнем как у него обычно и за сто лет остаются молодыми, а сейчас он стал полностью седым, всего за три дня. И Васп Каел, который ничего не знал о произошедшем, мог подумать лишь одно — что с уровнем магии Мастера Вим что-то не так.

Конечно, Мастер Вим не собирался ничего объяснять, его лицо осталось прежним, и он с легкой улыбкой сказал: «Хоть я и довольно сильный маг, но все же я человек и подвластен эмоциям. Это… сердечная печаль побелила мои волосы».

Лицо Васп Каела стало серьезным, он, слегка извиняясь, сказал: «Прошу извинить, я спросил лишнего».

Мастер Вим с улыбкой покачал головой. Затем подошел ближе к Васп Каелу и сказал: «Забудем об этом. Лучше перейдем к делу. Помнится, десять лет назад Мастер Васп Каел примкнул к клану Веном и был назначен на высокий пост стариком Шенем. Зачем же сегодня вы захотели встретиться со мной? У вас есть ко мне какие-то дела? К тому же, если Ядовитый Шень узнает о нашей встрече… мне-то все равно, а вот для вас это наверняка будет большой проблемой».

Васп Каел многозначительно посмотрел на Мастера Вим, но тот больше ничего не сказал, а лишь с улыбкой продолжил смотреть на собеседника, ожидая ответа. И тогда Васп Каел со вздохом произнес: «Мастер, вы ведь далеко не простой смертный, и я бы не стал беспокоить вас по пустякам. Сегодня я попросил вас о встрече, чтобы обсудить одно очень важное… происшествие».

Мастер Вим кивнул. «Прошу вас, говорите».

Васп Каел странно взглянул на Мастера Вим и сказал: «Возможно, вы уже знаете, но… Глава клана Веном, Ядовитый Шень, три дня назад покинул этот мир».

Васп Каел говорил очень тихо, но в такой пустоши эти слова прозвучали словно гром. И даже такой спокойный человек, как Мастер Вим, невольно вздрогнул, его лицо изменилось, и он спросил: «Что?!»

Васп Каел произнес, продолжая смотреть на Мастера Вим: «Ядовитый Шень умер три дня назад. И перед смертью завещал место главы клана самому молодому ученику — Цинь Уяню».

Мастер Вим уже пришел в себя, и его лицо стало хмурым. В его голове тут же замелькали тысячи мыслей, словно на него нахлынула целая их армия.

На сегодняшний день три главных клана Малеуса вели скрытую борьбу, но самым уважаемым все-таки считался клан Веном, как раз из-за столетнего старика Шеня. И пока он находился на своем посту главы клана, Мастер Вим никак не мог присвоить звание первого клана Малеуса клану Вим. Но теперь этот ядовитый старикашка, который, казалось, никогда не умрет, наконец, безмолвно покинул этот мир!

Мастер Вим глубоко вздохнул, его взгляд снова вернулся к Васп Каелу. Он вдруг улыбнулся ему. «Старейшина Ядовитый Шень был самым уважаемым предком нашего Священного клана. То, что его не стало… настоящая трагедия для всех нас». Он говорил скорбные слова, но в душе ничуть не печалился этому.

Васп Каел хранил молчание. Очевидно, оба эти человека не питали никаких теплых чувств к умершему старику.

«Однако…» на лице Мастера Вим снова мелькнула улыбка, «Почему же я ничего не слышал об этом раньше? В эти три дня из клана Веном не приходило никаких вестей, все было абсолютно спокойно».

Васп Каел улыбнулся и немного иронично произнес: «После смерти старика, хоть он и оставил приказ назначить вместо себя Цинь Уяня, несколько других учеников, которые претендовали на это место, не собираются выполнять волю Шеня. Они постоянно дерутся за власть и к тому же решили пока придержать новость о смерти старика. Сейчас кроме меня и еще нескольких старейшин клана большинство учеников клана Веном ничего не знают о смерти их Мастера».

Мастер Вим, едва услышав это, сразу же все понял и улыбнулся. Немного помолчав, он обратился к Васп Каелу снова: «Это действительно очень важная новость. Я очень рад, что вы об этом мне сообщили. Примите мои благодарности».

Васп Каел слегка улыбнулся. «Что вы, что вы».

Глаза Мастера Вим снова сверкнули с интересом. «Может быть есть еще что-то, о чем вы бы хотели со мной поговорить?»

Васп Каел недовольно фыркнул. «Я не намерен участвовать в этой борьбе за место главы клана. И сейчас в клане Веном для меня нет места. Надеюсь, что Мастер Вим по старой памяти позволит мне присоединиться к вашему уважаемому клану».

Мастер Вим даже немного опешил от такой просьбы. «О чем это вы говорите, Мастер Васп Каел? Вы такой уважаемый и сильный маг, и вы занимали такой высокий пост в клане Веном, я не смею надеяться, что вы почтите присутствием мой скромный клан… Но неужели после смерти Шеня в клане Веном произошли еще какие-то изменения?»

Васп Каел кивнул. «Вы очень прозорливы, Мастер. Ядовитый Шень всегда хорошо ко мне относился, но вот с Цинь Уянем мы не уживемся. К тому же посреди этой борьбы за власть сильнейшие маги Венома стараются занять место главы и постоянно сражаются друг с другом. Поэтому я думаю, что если уж появится человек, способный объединить Веном, то ему придется пролить немало крови, и это продлится не один день».

Мастер Вим рассмеялся звонким смехом, разлетевшимся по пустоши вокруг. Затем он без улыбки, очень официально произнес: «Можете быть спокойны, Мастер. Этот Цинь Уянь слишком глуп, чтобы оценить вас по достоинству. Прошу вас присоединиться к моему клану, и уверяю вас, вы займете в нем подобающее высокое место».

На лице Васп Каела мелькнула радость, он кивнул. «Благодарю вас, Мастер».

Мастер Вим кивнул и с блеском в глазах спросил: «Так… если уж теперь мы с вами из одного клана, я бы хотел спросить у вас кое-что. Кто среди учеников Цинь Уяня больше всех желает занять место главы клана?»

Васп Каел немного подумал, затем сказал: «За это место сражаются все самые сильные ученики, но я считаю, что Цинь Уянь все-таки имеет самые большие шансы на победу. Хоть он и очень молод, но умен не по годам, и к тому же старик лично обучал его всему. Однако он все еще не восстановился после вылазки на Запад, в Смертельные топи, где его ранил Зевул. Говорят, что рана, нанесенная Душой Вампира, задела внутренние каналы энергии, и Цинь Уянь пока еще слаб. Лишь поэтому несколько его старших братьев смогли воспротивиться приказы Шеня. Если бы не рана, эти недостойные не смогли бы с ним соперничать».

Мастер Вим замер на секунду, он ничего не знал о том, что Зевул так сильно поранил Цинь Уяня в Смертельных Топях. Когда Васп Каел сказал об этом, перед его взором мелькнул силуэт Зевула, и его глаза ярко сверкнули.

Васп Каел, увидев такую реакцию, спросил: «Мастер, с вами все в порядке?»

Мастер Вим спокойно выдохнул и снова улыбнулся. «Все хорошо, просто я не думал, что Зевул достиг такого уровня. Я очень за него рад».

Васп Каел спокойно посмотрел на Мастера Вим и ничего не сказал, но в его памяти мелькнул силуэт Дан Сайона, который когда-то был учеником Айне. Связав это с реакцией Мастера Вим, в душе он холодно усмехнулся.

***

Лисий холм, клан Вим.

Промелькнув в ночном небе, зеленая вспышка приземлилась прямо у холма. Убрав Душу Вампира в рукав, Зевул посмотрел прямо перед собой.

Ученик клана Вим, охраняющий вход, от неожиданности подскочил и немедленно пропустил его, пробормотав: «Господин…»

Зевул не сказал ни слова, только без всякого выражения прошел внутрь холма. Аш сидел у него на плече и как обычно смотрел по сторонам. Очень скоро он понял, что это уже знакомое место, и успокоился.

Зевул медленно прошел к своей комнате и открыл дверь. Здесь все было так же, как тогда, в день его исчезновения из клана, никто ничего не тронул. Он немного постоял в комнате, словно о чем-то размышляя, его лицо было задумчивым и даже слегка напуганным. Аш спрыгнул с его плеча и вскочил на кровать, играя сам с собой.

Губы Зевула были плотно сжаты, он вдруг вздохнул, словно приняв какое-то решение, и, развернувшись, вышел прочь. Он направился к ледяной комнате в глубине холма.

По дороге он встретил немало учеников клана Вим, которые тут же опускали головы и приветствовали исчезнувшего, а потом снова неожиданно появившегося Зевула. Им всем казалось, что от него лучше держаться как можно дальше. Однако Зевул совершенно не обращал на них внимания, он лишь молча шел вперед — его комната была совсем рядом с ледяной пещерой, и скоро он оказался перед каменной дверью, рядом с которой стояла еще какая-то тень.

Это была Нигири.

В голове Зевула вдруг мелькнула мысль: почему каждый раз, когда он приходит навестить Лазурию, Нигири стоит снаружи ледяной пещеры? Наверное, она действительно очень любила Лазурию…

Пока он думал об этом, Нигири услышала звук шагов и подняла голову. Она совершенно не ожидала увидеть Зевула и потому слегка вздрогнула.

Зевул молча кивнул ей в качестве приветствия, затем прошел мимо нее прямо в ледяную комнату.

Нигири промолчала, ее вуаль не шевельнулась.

Но когда Зевул уже открывал дверь в пещеру, он вдруг остановился и повернулся к ней, со словами: «Ни…»

Зевул вдруг запнулся, он очень редко обращался к ней, и даже не знал, можно ли ему называть Нигири по имени.

Но она просто сказала: «Ты можешь звать меня так же, как звала Лазурия».

Зевул замолчал, снова вспомнив о своей печали. Между ними повисла долгая тишина, но в конце концов Зевул произнес: «Тетя Нигири, в прошлый раз, когда я уходил, я попросил Зеленого Дракона отнести прах Мастера Алтаря обратно в его деревню».

Нигири кивнула, тихо сказав: «Не волнуйся, старший брат уже отправился туда. Но только от него почему-то до сих пор нет никаких вестей». Хотя ее лица не было видно под вуалью, в голосе Нигири можно было различить беспокойство.

«На юге сейчас творится нашествие монстров, и хотя… конечно, брат Зеленый Дракон очень сильный маг… я не знаю, почему он до сих пор еще не вернулся».

Зевул нахмурился, но все же сказал: «Не беспокойтесь! Зеленый Дракон очень силен, все эти монстры не смогут даже догнать его». Он помолчал немного, затем добавил: «Ну… я пойду».

Нигири молча кивнула, ничего не ответив ему.

Раздался тихий скрип каменной двери, и она снова закрылась за спиной Зевула. Он стоял посреди ледяной комнаты и смотрел на прекрасную девушку перед собой.

Белый пар, струящийся от льда, придавал ощущение нереальности, расплываясь по воздуху. На скользком полу еще можно было различить следы заклинания Возвращения души, написанные старым Мастером Алтаря. Кровавые знаки, казалось, впитались в камень.

Губы Зевула почему-то начали слегка дрожать, он медленно, шаг за шагом, прошел по этим следам сквозь белый туман. Лазурия предстала перед его глазами.

Кажется, она совсем не изменилась, все такая же прекрасная, как в день, когда они впервые встретились…

Зевул начал дрожать еще сильнее, он медленно наклонился над ложем Лазурии, и в ледяной комнате раздался хриплый стон, который он больше не смог сдерживать.

Он вдруг снова выпрямился, раскрыл ладонь и со всей силы ударил себя по лицу. Звук от удара распространился по комнате. Кажется, только так мужчина мог выплеснуть свою боль и сожаление.

«Прости, Лазурия, прости меня…» он повторял это снова и снова, тихим голосом, подавляя боль внутри себя, от которой хотелось кричать.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем тишина в пещере снова была нарушена скрипом открывающейся двери. В пещеру медленно вошел седой Мастер Вим. Он встал прямо за Зевулом, и тот, содрогнувшись, медленно выпрямился и развернулся к нему.

Их глаза встретились, и они оба замерли. Зевул от того, что увидел седовласого Мастера Вим, а Мастер Вим от того, что увидел на лице Зевула след от пощечины.

«Ты вернулся». Голос Мастера Вим прозвучал немного странно. Помимо легкого удовлетворения в нем звучало еще что-то необъяснимое.

Зевул молча кивнул. Мастер Вим уже давно привык к тому, что Зевул все время молчит, и продолжил: «Пойдем со мной! Я думаю, тебе нужно встретиться кое с кем. Это твой старый знакомый, и мы с ним планируем очень важное дело для нашего клана».

Зевул был удивлен этими словами. Очевидно, он не знал, о ком говорит Мастер Вим. И, судя по всему, не хотел этого знать. Но он лишь еще раз посмотрел на Лазурию, словно хотел запечатлеть в памяти это бледное лицо, и затем вышел из комнаты.

Взгляд Мастера Вим тоже немного задержался на лице дочери, в его глазах мелькнула боль, но в конце концов он вышел, чтобы никто не смог увидеть его в минуту слабости.

Нигири по-прежнему стояла снаружи, и Зевул уже тоже стоял в ожидании. Мастер Вим, сделав пару шагов, вдруг повернулся к Нигири и произнес: «Ты тоже должна присутствовать».

Нигири слегка кивнула и последовала за ними.

Они втроем покинули ледяную пещеру и пошли по извивающемуся коридору, прямо до небольшой комнаты в глубине холма. Мастер Вим первым толкнул дверь и вошел, Зевул последовал за ним, и увидел, что в комнате уже стояли двое — один из них был весь в черном, никто иной как Призрачный Господин. А другой носил даосский халат, и это был Васп Каел.

Услышав шаги, Васп Каел и Призрачный Господин развернулись.

Когда взгляды Зевула и Васп Каела встретились, они замерли. Время, прошедшее за десять лет, вдруг остановилось, словно это была нелепая насмешка судьбы. Так встретились два человека, бывшие когда-то и союзниками, и врагами!

Но кто они друг другу сейчас?

В комнате тут же повисла тишина, Зевул и Васп Каел смотрели друг на друга безо всякого выражения, но их взгляды были очень странными, и никто не мог понять, о чем же они думают.

В конце концов, Мастер Вим подошел к ним и с улыбкой произнес: «Ну так что… давайте сядем и поговорим, раз уж все собрались!»

Он немного разрядил атмосферу такими словами, и Зевул с Васп Каелом, не отрывая взглядов друг от друга, молча сели.

Сначала Мастер Вим обратился к Зевулу: «Мастер Васп Каел теперь один из старейшин нашего клана. Теперь он с нами заодно, и вам нужно будет почаще общаться».

Зевул сверкнул глазами. «Но ведь Мастер был в клане Веном, почему же он вдруг решил примкнуть к клану Вим?»

Васп Каел, очевидно, был готов к такому вопросу, и его лицо ничуть не изменилось. Он также ничего не сказал, Мастер Вим ответил вместо него: «Потому что в клане Веном произошли большие изменения».

«Что? Изменения?» Как только прозвучали эти слова, не только Зевул был удивлен, но даже Призрачный Господин, и Нигири вдруг удивленно вздохнули. Сейчас три главных клана Малеуса сражались за главенство, и если в одном из них произошло что-то плохое, то это отличная возможность для других кланов одержать победу.

Нигири спросила первая: «Какие изменения там произошли?»

Мастер Вим улыбнулся. «Ядовитый Шень умер».

«Что?!» Это повергло всех в шок даже больше, чем все остальные слова Мастера Вим. И Зевул, и все остальные понимали, насколько была важна эта личность в клане Малеуса, и что означает его смерть.

Мастер Вим окинул их взглядом. «Среди нас нет глупцов, а значит вы все понимаете, что лучшего шанса у нас не будет».

Зевул немного помолчал, затем посмотрел на Васп Каела. «Эту новость… принес… Мастер Васп Каел?»

Мастер Вим кивнул. «Да, и я сам лично проверил. Это правда».

Зевул глубоко вздохнул. «И как сейчас обстоят дела в клане Веном?»

Мастер Вим посмотрел на Васп Каела, и тот начал говорить: «Перед смертью Ядовитый Шень оставил место главы клана Цинь Уяню. Но некоторые из его старших братьев не согласились, и в клане Веном началась борьба за власть. Клан разделился на несколько групп, которые постоянно сражаются друг с другом».

Мастер Вим добавил: «Это прекрасно, пусть сражаются, чем больше, тем лучше. Это даже лучше для нашего единого Священного клана», он немного подумал, и усмехнулся Зевулу. «Вообще-то это тебе надо сказать спасибо за то, что ты ранил Цинь Уяня в Смертельных Топях». Зевул вздрогнул и поднял глаза на Мастера Вим. Взгляд его был обычным, в нем горели огоньки и не было никаких изменений. Поэтому Зевул промолчал.

Мастер Вим тоже не стал останавливаться на этой теме и продолжил: «Сегодня я позвал вас всех, чтобы обсудить план, предложенный Мастером Васп Каелом, который поможет нам одним ударом уничтожить клан Веном…»

Все удивленно посмотрели на Васп Каела. Клан Веном считался сильнейшим среди трех сект Малеуса, и хотя сейчас Ядовитого Шеня не стало, он был только одним магом из Венома, и их осталось еще очень и очень много. Даже если клан Вим соберет все свои силы и нападет на клан Веном, они, возможно, победят, но сами пострадают не меньше. И тогда перевес окажется на стороне клана Хаккан, который пока наблюдает со стороны.

Зевул знал, что Мастер Вим никогда не раскрывает всех своих замыслов, но ведь он не мог не подумать обо всем этом. Поэтому все тут же заинтересовались планом Васп Каела. «Хм, что же это за прекрасный план? Прошу вас, поделитесь».

Васп Каел не спешил начинать, но Мастер Вим кивнул ему, и он обратился ко всем остальным. «Прошу вас, ответьте мне на один вопрос. Чего сейчас больше всего боятся все люди в Поднебесной?»

Зевул замер, услышав этот вопрос, а Нигири произнесла: «Конечно же это нашествие оборотней с Юга, но почему вы вдруг упомянули их?»

Сидящий радом с Мастером Вим Призрачный Господин вдруг удовлетворенно кивнул, словно догадался о чем-то.

Васп Каел обратился к Нигири: «Мой план как раз держится на этих монстрах. Иначе, если мы просто попытаемся напасть на Веном, то сами понесем очень большие потери».

Присутствующие начали понемногу понимать, о чем говорит Васп Каел, и Зевул тоже кивнул. «Это верно, если нам удастся столкнуть лбами клан Веном и этих оборотней, это будет нам на руку. Но как это осуществить?»

Васп Каел усмехнулся. «На самом деле это проще простого, ведь эти монстры убивают все живое на своем пути, и к тому же у них очень острый нюх, многие из них питаются людьми. Нам нужно всего лишь…»

Он понизил голос и подробно рассказал о своем плане всем присутствующим. Следующие несколько часов они провели, обсуждая хитроумный замысел Васп Каела.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда это тайное собрание завершилось. Мастер Вим и Призрачный Господин ушли, Нигири бросила взгляд на Зевула и тоже вышла. Скоро в комнате остались только Зевул и Васп Каел. И они почему-то не собирались уходить.

Каждый из них, поводив взглядом остальных, осмотрел комнату вокруг себя, и в конце концов повернулся к человеку напротив, обнаружив, что тот точно также смотрит на него. В комнате вдруг стало тихо, так что казалось, можно различить дыхание и стук сердца. Зевул вдруг спросил: «Вы хотите что-то мне сказать?»

Васп Каел с сомнением посмотрел на него, затем, подумав, медленно произнес: «Да, но честно говоря, не знаю, что». Зевул помолчал, затем просто спросил: «За эти десять лет вы… бывали в Айне?» Лицо Васп Каела осталось спокойным, только глаза немного изменились, и он вздохнул. Да, но я мог только наблюдать издалека. А ты?»

Зевул медленно поднялся, его губы слегка дрогнули, и он сказал: «Я тоже там был. Там ничего не изменилось за десять лет, кроме людей».Васп Каел улыбнулся, но в его улыбке была невысказанная скорбь. Он тихо произнес: «Да… только люди могут меняться…»

Зевул развернулся и вышел из комнаты. Только уже уходя, он услышал, как Васп Каел тихо сказал, обращаясь только к себе: «Айне… эх, как давно это было…» В следующий миг Зевул, не обернувшись, покинул каменную комнату.

***

Мастер Вим и Призрачный Господин стояли на небольшом мостике над кровавым бассейном, посреди тошнотворного запаха крови, поднимающегося снизу. Золотая птица и бык Куй по-прежнему плавали внизу, а Драконий треножник вращался над ними, испуская лучи красного света.

Мастер Вим спросил: «Силы этих двоих уже подавлены целиком?»

Призрачный Господин кивнул. «Да, их энергия подавлена Треножником, видимо, заклинание, которое на нем начертано, все же настоящее».

Мастер Вим удовлетворенно кивнул. «Треножник Дракона — очень древний эспер, и его силу невозможно переоценить. Он сильнее даже чем эти два священных животных, нам осталось только найти недостающих двоих, и дело будет сделано».

Призрачный Господин немного подумал и произнес: «Мастер, по поводу плана Васп Каела… вы уверены, что этому человеку можно доверять?»

Мастер Вим сверкнул глазами и усмехнулся. «Этот Васп Каел уже не тот, которого мы знали десять лет назад. И хотя Поднебесная велика, сейчас он может найти прибежище только в нашем клане. К тому же, из-за его плана погибнет лишь несколько простых учеников, ничего страшного».

Призрачный Господин шевельнулся под черными покровами и вдруг добавил: «Даже если и так, я бы хотел внести кое-какие коррективы. Что если вместе с кланом Веном мы также разделаемся и с кланом Хаккан?»

Мастер Вим вздрогнул, на его лице мелькнуло радостное удивление. «Что? Но как… прошу вас, расскажите!»

Призрачный Господин чуть склонил голову. «С Вашего позволения. Я имею в виду, что раз уж Мастеру все равно, сколько погибнет простых учеников, так почему бы нам не довести это дело до конца? После того, как оборотни нападут на клан Веном, мы сможем от вашего имени послать весть в клан Хаккан со словами о том, что вы не можете смотреть, как гибнут люди Священного клана и хотите объединиться против общего врага. Ведь этим монстрам все равно, кого пожирать, и это большая опасность для всех нас. И если клан Хаккан согласится на это, считайте, что мы победили».

Мастер Вим нахмурился. «Это звучит неплохо, но ведь Сань Мяо тоже очень хитра, и не поверит только лишь словам».

Призрачный Господин просто добавил: «Словам — нет, но она поверит действиям».

Мастер Вим вздрогнул. «Вы имеете в виду…»

Призрачный Господин ответил: «Если в битве погибнет больше половины наших учеников, это будет более чем доказательством, неужели она не поверит?»

Мастер Вим замолчал, словно не зная, что на это ответить. После долгого молчания он хмуро произнес: «Вы хотите пожертвовать большей половиной учеников клана Вим?»

Через черную вуаль нельзя было различить выражение Призрачного Господина, его голос был по-прежнему спокойным, словно его совсем не волновала мысль о том, что он подписывает кому-то смертный приговор. «Мастер, неужели ради нескольких человеческих жизней вы откажетесь от победы?»

В душе Мастера Вим шла борьба, он не торопился принимать решение, и казалось, даже запах крови в воздухе стал сильнее.

Призрачный Господин спокойно стоял рядом и терпеливо ждал. В конце концов, глаза Мастера Вим ярко сверкнули, лицо его стало немного красным, словно кровь из воздуха проникла в его кожу, он глубоко вздохнул, потом вдруг громко вскрикнул, и произнес: «Аааа, ваш план прекрасен, Господин. Но откуда нам знать что Сань Мяо действительно купится на это и не уничтожит нас?»

Призрачный Господин холодно усмехнулся. «Хоть госпожа Сань Мяо и мастерица плести интриги и строить козни, она не слишком осторожна в вопросах открытой войны».

Мастер Вим замер, его глаза сверкнули снова, и он произнес: «Ну раз так… прекрасный план, Господин!», не удержавшись, он даже хлопнул в ладоши, и затем добавил: «Вы действительно очень мудры, если смогли придумать такой план».

Призрачный Господин холодно произнес: «Вам лишь нужно, поставив на карту жизни половины своих учеников, самому лично принять участие в битве с оборотнями, и когда клан Хаккан будет уверен, что наши потери и потери клана Веном уже достигли критической точки, Сань Мяо непременно захочет воспользоваться возможностью одним рывком занять место главного клана Малеуса. Она пошлет всю свою армию, чтобы разделаться со всеми врагами сразу, и тогда вам, Мастер, не составит труда унести оттуда ноги чем дальше, тем лучше. Остальное можно будет оставить оборотням. Если верить всему, что про них рассказывают, клан Хаккан, будь он хоть трижды силен и непобедим, обречен на гибель».

Мастер Вим непрерывно кивал, слушая Призрачного Господина, и с трудом сдерживал радость в сердце. Он все же сохранил холодное молчание, и вдруг, развернувшись к Призрачному Господину, сказал: «Но Господин… если все так, то мы, конечно же, станем единственным единым кланом Малеуса. Однако наши потери тоже будут очень велики, и если эти оборотни…»

Призрачный Господин покачал головой. «Неужели вы забыли, Мастер, что в северо-западных Пустошах у нас еще есть Священный Зал? Нам нужно лишь объединить наш клан и отправить остатки клана Вим в Пустыню, чтобы восстановить силы. Конечно, оборотни жестоки и передвигаются с бешенной скоростью. Но пока что они останутся в Центральной Равнине и не смогут быстро добраться до Пустоши. Кроме того, как раз придет время, чтобы на сцене появились еще одни участники представления — люди Света».

Мастер Вим, наконец, спокойно вздохнул и сказал: «Господин, мне вас послало само небо!»

Призрачный Господин лишь слегка усмехнулся. «После этого, конечно же, люди Света тоже сразятся с этими монстрами. И для нас не важно, кто победит — обе стороны понесут большие потери. Оборотни сильны и опасны, но сейчас все кланы Света собираются в Айне, а вы ведь наверняка еще не забыли силу Убийцы Богов?»

Мастер Вим кивнул. «Да уж, невероятная сила!»

Призрачный Господин кивнул. «Поэтому оборотням придется нелегко. А мы пока будем восстанавливать силы в Пустоши, и сможем завершить заклинание Крови Четырех Зверей. И тогда во всей Поднебесной не найдется равного нам противника».

Мастер Вим замер и удивленно спросил: «Что? Неужели… Господин уже узнал что-то об остальных животных для заклинания?»

Призрачный Господин кивнул. «Так и есть. После того, как Треножник впитал силу Золотой птицы и быка Куй, на нем появились новые надписи, и я уже смог их расшифровать. Одно из животных — это Пустынный Дракон, или Восковой Дракон, который как раз охраняет наш Священный Зал на северо-западе. После того, как мы отправимся туда и найдем его, нам останется поймать только лишь зверя Южных границ, называемого Тотетсу. После того, как мы это сделаем, все Поднебесная будет в ваших руках!»

Мастер Вим сделал шаг вперед, посмотрел вниз на кровавое озеро, и его окружил запах свежей крови. В его глазах сверкнуло отражение власти, словно вся Поднебесная уже покорилась ему!

Он поднял голову и громко рассмеялся, и смех этот был звонким и ужасающим!

Том 15. Глава 4. Союз.

Горы Айне, Пик Вдовы.

Снаружи Хрустального зала толпились люди. Все это были люди Света, и среди них можно было увидеть Мастера Шен Доула, Юнь Иланя из Тайо и остальных старейшин Айне, которые стояли за ними. Судя по всему, они ожидали чьего-то прибытия.

Но что же за человек смог удостоиться такой чести?

Не считая обычных учеников разных небольших кланов Света, самые главные личности Айне и Тайо присутствовали здесь. За Юнь Иланем стояли мастера Шан Гуань и Лю Шунь, за ними — Ли Синь и Янна. На Ли Сине не было лица, хотя он и старался выглядеть спокойно. И к тому же вокруг него постоянно раздавался тихий шепот, и время от времени к нему обращались чьи-то взгляды, от чего он расстраивался еще больше.

Со стороны Айне присутствовали Тянь Болис, Цен Шучан, Шуй Юэ, Коверн, и главы остальных пиков. Йен Сяо и остальные ученики тоже стояли за Шен Доулом, не было только одной, самой лучшей ученицы Айне — Анан. Также не было видно и Бэя, возможно, он снова отправился в Зал Поклонения Предкам.

Атмосфера вокруг царила очень торжественная, на небе не было ни облачка, горный ветер придавал ощущение важности момента. Даже если бы сейчас весь остальной мир погрузился во тьму и начал рушиться, здесь, в Айне, все равно все было бы похожим на обиталище бессмертных богов.

Среди толпы учеников кто-то постоянно тихо шептался, они обсуждали тот ужасный конец света, который сейчас творился в Поднебесной. Шен Доул, слушая эти разговоры, становился печальнее и время от времени тяжело вздыхал.

И хотя большинство людей вокруг него этого не замечали, стоящий рядом Мастер Тайо Юнь Илань сразу же обратил внимание на эти вздохи и, посмотрев на Шен Доула, тихо спросил: «Что вас так расстраивает, Мастер Шен Доул?»

Шен Доул горько усмехнулся и слегка покачал головой. «Вы разве не слышите, о чем говорят все эти ученики? Мало кто может остаться радостным в такой момент».

Юнь Илань слегка улыбнулся. «К чему вам обращать на них внимание? Конечно, это нашествие оборотней ужасное происшествие, гибнет очень много людей. Но сейчас именно мы остаемся последней надеждой для всего мира, и перед лицом армии монстров именно мы должны сохранять спокойствие. Если у вас, Мастер Шен Доул, не будет веры в победу, что уж тогда говорить о простых людях? Вы ведь возглавляете наш союз!»

Лицо Шен Доула слегка изменилось, в глазах мелькнул блеск, и он посмотрел на Юнь Иланя. Но лицо собеседника было спокойным, как будто он не имел в виду ничего плохого. Тогда Шен Доул тоже немного улыбнулся. «Что вы, я совсем не собираюсь возглавлять этот союз. Но в мире сейчас творятся такие ужасы, что я не могу не скорбеть обо всех погибших. Дождемся прибытия Мастера Пухона, и тогда решим, как избавить мир от этой беды».

Юнь Илань кивнул. «В этом я с вами согласен».

Шен Доул учтиво улыбнулся, но в душе у него осталось неприятное ощущение. Юнь Илань всегда умел задеть собеседника словом, хотя сам из себя, по мнению Шен Доула, ничего особенного не представлял. Только очень любил привлечь чужое внимание…

И как раз когда Шен Доул размышлял, как можно проверить Юнь Иланя, а может быть даже и проучить старика, все вокруг вдруг зашевелились, и взгляды присутствующих обратились к подножию гор. Там, где-то среди белых облаков, окружающих Айне, можно было различить легкое золотое сияние. Затем это сияние ярко сверкнуло и очень быстро приблизилось к вершине Пика Вдовы.

Золотой свет приближался, обретая форму цветка лотоса, и среди белых облаков раздались священный мантры, которые тут же превратили окружающий мир в настоящий храм.

Шен Доул и Юнь Илань тут же отправились навстречу сиянию. Золотой лотос опустился на землю, немного погодя сияние рассеялось, и перед ними появился главный Настоятель Храма Скайи, Пухон, с десятком своих учеников. Лицо Пухона было спокойным, как и несколько лет назад, он был одет в золотую рясу, в руках держал деревянные молитвенные четки, и умиротворяюще улыбался.

За его спиной стоял очень высокий монах, держащий в руках Золотую Чашу — это был Пухун. Следом стояли несколько старейшин Скайи и молодые ученики — Фасян и Фашань, имена которых уже успели разлететься по Поднебесной, тоже были здесь.

Шен Доул с улыбкой подошел к монаху. «Мастер Пухон, наконец-то вы прибыли, мы очень долго вас ожидали!»

Пухон кивнул Шен Доулу. «Прошу извинить, что заставил вас так долго ждать».

В этот момент стоящий рядом с Шен Доулом Юнь Илань громко расхохотался. «Мастер! Вы меня узнаете? Мы много лет не виделись, но я всегда был вашим хорошим другом, и надеюсь, что вы это не забыли!»

Пухон посмотрел на Юнь Иланя, и его лицо слегка изменилось. Даже спокойная улыбка на миг дрогнула, но затем его взгляд сверкнул, и он сказал: «Неужели я вижу перед собой Главу Тайо, Мастера Юнь Иланя?»

Юнь Илань снова рассмеялся и отвесил поклон. «Это действительно я, рад приветствовать Мастера Пухона!»

Пухон поклонился в ответ и с улыбкой сказал: «Я давно слышал, что магия Тайо очень сильна, и самым сильным заклинанием, несомненно, является Предел Трех Солнц из Яшмовых Свитков Тайо. Вы действительно очень талантливый и сильный маг, Мастер Юнь, если смогли так скоро достичь Предела Нефритового Солнца!»

Лицо Юнь Иланя изменилось, в душе он содрогнулся — магия Тайо считалась секретной многие века, о ней не рассказывали всем подряд, как о Глубокой Мудрости Скайи или Чистой Сущности Айне. Но с тех пор, как он прибыл в Центральную Равнину, сначала Шен Доул, а теперь и Пухон сразу же распознали, что за заклинание он использовал. Только подумав об этом, Юнь Илань в душе стал сомневаться, а не завелся ли в его клане доносчик…

Думая об этом, он все же сохранил спокойное лицо и с улыбкой сказал: «Вы очень наблюдательны, Мастер! Мне удалось немного преуспеть в этой магии», Юнь Илань немного задумался, и затем его лицо стало серьезным. «Ну раз уж Мастер прибыл, давайте не будем медлить. Сейчас в Поднебесной творится что-то ужасное, люди гибнут каждый день, оборотни снуют повсюду. Такого не было уже несколько тысяч лет, и я очень надеюсь, что Мастер отважится возглавить наш союз, чтобы повести нас в бой против нечисти».

Лицо Шен Доула, стоящего рядом, вдруг слегка изменилось.

Пухон очень вежливо произнес: «Что вы, Мастер Юнь, в такие трудные времена простые монахи не смогут защитить простой народ. Сейчас все наши силы собраны в Айне, и только Мастер Шен Доул сможет стать главой нашего союза, чтобы победить такого сильного врага!»

Шен Доул улыбнулся. «Вы слишком переоцениваете меня, Мастер».

Пухон сложил руки в молитвенном жесте. «Мастер Шен Доул, сейчас вся надежда Поднебесной только в ваших руках. Чем раньше мы отправимся на борьбу с оборотнями, тем лучше, я думаю, вам нужно согласиться стать нашим предводителем».

Юнь Илань усмехнулся и сказал: «Ну что же мы все стоим и болтаем по пустякам? Давайте пройдем в Зал и обсудим все там, а иначе другие здесь присутствующие маги заскучают, слушая наши разговоры!»

Шен Доул и Пухон обменялись улыбками и вместе пошли в Хрустальный Зал. По дороге ученики постоянно кланялись, приветствуя Мастера Пухона.

Они вошли в Зал, и Пухон восхищенно похвалил мастерство строителей Айне, а Шен Доул в ответ не переставал благодарить его и предложил занять самое почетное место в Зале. Но Пухон отказался, соблюдая церемонии, и Шен Доул все же сел на свое законное место. Юнь Илань и Мастер Пухон сели по обе стороны от него.

В Хрустальном Зале сейчас находилось около сотни людей, но все они стояли в присутствии Главных Мастеров, только лишь самые пожилые старейшины могли сидеть. В этот момент было отчетливо видно, какое положение среди всех кланов Света занимают три главных клана.

Дождавшись, когда оба собеседника рассядутся, Юнь Илань начал говорить первым, обратившись к Пухону: «Мастер, в этот раз, по пути сюда, вы встречали этих ужасных оборотней?»

Пухон кивнул. «Да, и мы даже убили нескольких монстров».

Все вокруг начали шептаться — сейчас эти оборотни заполонили всю Поднебесную, и многие видели их своими глазами. Но здесь, в Айне, кроме нескольких учеников, которых посылали на разведку, никто ни разу не встречался с оборотнями.

Шен Доул тоже с интересом обратился к Пухону: «Да? Ну раз так, расскажите нам о них, что это за твари?»

Пухон сложил руки в молитве и начал говорить: «На самом деле мы не ожидали встретить этих монстров на своем пути. Мы все время слышали о том, что они пока обитают только на юге. Но совсем недалеко, в семистах верстах к югу от Айне мы увидели небольшой отряд оборотней, которые крушили маленькую деревню. К несчастью, мы прибыли на помощь слишком поздно — жители деревни уже были мертвы».

Шен Доул и Юнь Илань в голос вздохнули. В семи сотнях верст от Айне… хотя это еще не близко, но уже и не очень далеко. К тому же, несколько учеников Скайи, стоявшие за Пухоном, не сдержались и начали произносить мантры, сложив руки в молитвенных жестах. Лица их были полны скорби, очевидно, тот пейзаж , который они увидели, действительно был ужасен, раз уж оставил такое впечатление.

Пухон тоже тяжело вздохнул, на его лице мелькнула печаль. «Эти оборотни точно такие, как описывают древние легенды. По виду они происходят от зверей Южных Границ, только характер у них слишком уж жестокий. Во всей деревне не осталось ни одного живого человека. Конечно, убийства очень плохо сказываются на ауре, но мы не могли пройти мимо, пришлось спуститься и уничтожить демонов».

Шен Доул покачал головой. «Мастер Пухон, то, что вы сделали, правильно и благородно. Вы смогли уничтожить зло, поэтому не нужно так расстраиваться».

Пухон со вздохом кивнул, Юнь Илань рядом с ними нахмурился — его заботил совсем другой вопрос, и он обратился к Пухону: «Мастер, я хочу спросить вас кое о чем другом».

Пухон повернулся к нему. «Прошу вас, говорите, Мастер Юнь».

Юнь Илань начал говорить: «Мы не думали, что эти монстры забрались уже так далеко. Но раз уж вы их встретили, значит они очень скоро доберутся до Айне. Не знаю, встречали ли вы их еще где-то, кроме того места?»

Пухон покачал головой. «Нет, кроме той деревни мы их больше нигде не встретили. Возможно, лишь небольшая группа оборотней передвигалась быстрее остальных. Но к счастью, мы их уничтожили».

Шен Доул со вздохом заметил: «Да уж, им не повезло. Жаль, что вы не успели спасти тех несчастных людей». Монахи тут же сложили руки в молитве и произнести мантру.

Юнь Илань кивнул. «Мастер, в таком случае не могли бы вы рассказать, насколько сильны эти оборотни?»

Пухон немного подумал, затем сказал: «Эти монстры всего лишь обычные оборотни, кроме острых когтей и бешеного нрава в них нет ничего особенного. Если хотите сравнить, то наши обычные ученики могут без труда справиться с одним монстром».

Юнь Илань кивнул. «Так значит, это были только обычные оборотни, отбившиеся от своей стаи», он немного подумал, затем повернулся к Ли Синю, стоявшему неподалеку. «Синь Эр, расскажи Мастеру Пухону о том, что мы узнали за последние несколько дней».

Ли Синь кивнул, вышел вперед и поклонился Мастеру Пухону. Тот с улыбкой покачал головой. «Не нужно церемоний, говори».

Ли Синь кивнул. «Мастер, за эти дни мы посылали учеников на разведку в Южные границы, и заметили, что есть несколько причин этого нашествия. Во-первых, оборотни подверглись какому-то магическому воздействию, и хотя мы не знаем, что это было, но из-за него они стали более жестокими и сильными. Поэтому обычные люди не могут с ними справиться.

Во-вторых, хотя мы и не знаем, сколько этих монстров на самом деле, наши ученики рассказали, что с воздуха можно насчитать более десятка тысяч. В этой ситуации даже опытный и сильный маг не имеет шансов на победу.

В-третьих, среди обычных демонов, похоже, есть несколько особенных монстров. Они отличаются от остальных тем, что владеют магией, и по силе превосходят даже сильных магов. К тому же… до сегодняшнего дня никто так и не видел легендарного Зверя. Мы не знаем, что он из себя представляет, но судя по его армии, это очень и очень серьезный противник!»

Пухон, слушая Ли Синя, нахмурился, а ученики за его спиной начали переглядываться. Мир еще никогда не видел катастрофы, серьезнее чем эта. И во время рассказа Ли Синя настроение присутствующих учеников Айне, Тайо и Скайи заметно ухудшилось.

Хрустальный зал погрузился в тишину. Затем, через какое-то время, Юнь Илань со вздохом произнес: «Если бы эти монстры не были так ужасны, это нельзя было бы назвать концом света! Все равно, раз дело зашло так далеко, нет никакого смысла печалиться об этом. Лучше давайте придумаем, как расправиться с ними!»

Шен Доул кивнул. «Мастер Юнь прав. Так! У меня во Внутренних покоях еще сохранился прекрасный чай, прошу вас, Мастера, пройдемте со мной, обсудим все за чаепитием».

Пухон и Юнь Илань поднялись со своих мест, что-то сказали своим ученикам и прошли с Мастером Шен Доулом во Внутренние покои. Как только они ушли, атмосфера в зале постепенно разрядилась. Йен Сяо, Коверн и Ли Синь давно были знакомы с Фасяном и Фашанем из Скайи, поэтому они тут же собрались вместе, чтобы поговорить. Йен Сяо пригласил Фасяна и Фашаня осмотреть окрестности Пика Вдовы, и Ли Синь тоже пошел с ними.

Вокруг стояло лето, погода во всем мире была жаркой, но здесь, высоко в горах, все еще стояла приятная прохлада. Они прошли к небольшой беседке над Морем Облаков, откуда можно было любоваться прекрасным пейзажем, радующим глаз.

Фасян вздохнул. «Я давно слышал, что горы Айне похожи на Дворец Бессмертных. Десять лет назад я был поражен здешней красотой. И сегодня, увидев это все снова, я не могу не возрадоваться!»

Йен Сяо улыбнулся. «Вы слишком любезны, брат Фасян. Если говорить о прекрасном пейзаже, то мне кажется, ваша Нефритовая Стена, Безымянный Путь и Гора Лотоса не уступят Айне по красоте!»

Фасян с улыбкой произнес: «Но ведь это все лишь мелочи по сравнению с горами Айне». Он повернулся и увидел, что рядом стоят Ли Синь и Янна. Лицо Янны было спокойным, а вот Ли Синь, очевидно, не был согласен с его словами. Но по сравнению с прежними временами он стал более сдержанным и ничего не сказал.

Фасян никак не выразил, что заметил это, а только лишь между делом заметил: «Ну, раз уж говорить о прекрасных местах, я знаю, что еще на свете есть Пагода Инферно в Тайо, которая поражает воображение своим величием, так ведь, брат Ли?»

Ли Синь замер, на его лице мелькнула улыбка, но голос остался спокойным: «Вы слишком любезны, брат Фасян. Тайо всего лишь небольшая школа магии и не сравнится со здешними местами…»

Йен Сяо с улыбкой посмотрел на Фасяна и произнес: «Ладно, ладно! Хватит расхваливать друг друга! Все равно везде есть свои прекрасные места, Поднебесная так велика, что за всю жизнь не увидеть и половины».

Все вокруг рассмеялись. «Это уж точно!»

Ли Синь вдруг словно о чем-то вспомнил, и, обратившись к Йену Сяо, как бы между прочим спросил: «Брат Сяо, я хочу кое-то узнать у вас».

Йен Сяо внимательно посмотрел на Ли Синя. «Брат Ли, я вас слушаю».

Ли Синь немного посомневался, но в конце концов все же сказал: «Почему… в последнее время, когда в Айне решаются такие важные дела, я ни разу не видел среди нас сестру Лу с Пика Малого Бамбука?»

Лицо Йена Сяо слегка изменилось, он странно посмотрел на Ли Синя и тихо сказал: «Брат Ли, из-за того, что в прошлый раз сестра Анан опозорила моего Мастера, сейчас она находится в заключении на Пике Малого Бамбука, она провела в полном одиночестве уже несколько дней».

Ли Синь удивленно вздохнул, его лицо потемнело, словно он был очень расстроен этой новостью. Затем он горько усмехнулся. «Спасибо за эту новость, брат Сяо. Оказывается, это по моей вине… Я немедленно попрошу Мастера, чтобы он обратился к Шен Доулу за помилованием. Ох, я не знал, что все так выйдет…»

Йен Сяо кивнул, и, ничего не сказав, просто похлопал беднягу по плечу.

Фасян, стоявший чуть подальше от них, и любовавшийся прекрасным пейзажем, вдруг услышал, как кто-то рядом с ним тихо сказал: «Брат Фасян, вы ведь слышали, что брат Ли предлагал сестре Лу выйти за него?»

Фасян мягко улыбнулся и сказал Коверну, который стоял рядом: «Да, брат Ци, я слышал об этом».

Коверн кивнул и больше ничего не сказал, но Фасян вдруг вздохнул и странно посмотрел на Коверна. Тот спросил: «Что вы так вздыхаете, брат Фасян?»

Фасян с обычной улыбкой произнес: «Ничего, просто вспомнил одного старого друга».

Коверн переспросил: «Друга? Какого друга?»

Фасян тихо проговорил: «Точнее сказать, врага, который когда-то был связан с вами, с нами и с сестрой Лу…»

Коверн замолчал и тоже тяжело вздохнул, вспоминая ушедшие времена.

***

Клан Веном располагался на юго-западе Центральной равнины, в месте под названием Змеиная Долина. Чисто географически, Лисий Холм клана Вим, Змеиная Долина клана Веном и Ручей Безмятежности клана Хаккан располагались, образуя треугольник. И все его стороны находились в ожидании, пытаясь заманить соперников в ловушку.

И сейчас шаткое равновесие между кланами опасно изменилось. После смерти главы клана Веном, когда молодые ученики начали борьбу за власть, клан раскололся и потерял часть своей прежней силы. В Змеиной Долине царил хаос и раздор.

Изначально, по приказу Ядовитого Шеня, официально место главы клана должен был занять его лучший ученик — Цин Уянь. Но к несчастью, в клане Малеуса, особенно в таком как Веном, редко кто считался с мнением умершего старика.

Очень скоро после смерти Шеня несколько других его учеников вернулись в Змеиную Долину и потребовали, чтобы место главы клана досталось им. И хотя Цинь Уянь был намного сильнее всех этих учеников, его влияние в клане было не слишком сильным, и старейшины клана переметнулись на сторону его старших братьев. К тому же, он был серьезно ранен в Смертельных Топях, и пока еще не совсем восстановился. Душа Вампира повредила его внутренние энергетические каналы, во много раз ослабив его уровень и предоставив другим ученикам Венома возможность захватить власть в свои руки.

К счастью, Цинь Уяню удалось, наконец, излечить себя от удара Души Вампира с помощью различных тайных заклинаний клана Веном, а также с помощью яда Семихвостой Сколопендры. И пока что Цинь Уянь держал эту важную новость в большом секрете, заставляя всех думать, что он еще слаб.

Скоро его терпение было вознаграждено. Изначально три его старших брата — Фан Сун, Чен У и Дуань Шань — объединились против него в союз. Но Цинь Уянь заставил их поверить, что он болен и слаб, а также совсем не желает занимать место главы клана. Сейчас даже символ власти клана Веном, Печать Яда, лежала перед табличкой с именем усопшего Шеня, а это значило, что только истинный Глава клана сможет забрать ее себе. Увидев все это, старшие братья начали ссориться — в их союзе произошел раскол.

Старейшины клана Веном и другие ученики тоже разделились на три группы — ученики во главе с Ядовитым Баем встали на сторону Фан Суна. Сражавшийся когда-то с Дан Сайоном старик-вампир и его друг Дуань Му встали на сторону второго брата — Чена У. Остальные присоединились к Дуань Шаню, который хоть и был чуть слабее всех четверых претендентов, но был очень хитер. Он заранее позаботился о своей поддержке и сейчас перевес сил был на его стороне. Много лет не выходившие на свет оборотни клана Веном были за него, и ученики в большинстве своем тоже стояли за его спиной.

Это был седьмой день после смерти Ядовитого Шеня, последний перед погребением. Новость о его смерти уже разлетелась по Поднебесной, в погребальном зале все было завешано белыми полотнами, но едва ли можно было услышать хоть один звук плача. И хотя все ученики были одеты в траурные одежды, на их лицах совсем не было печали. Напротив, в их глазах блестел гнев, когда они переглядывались друг с другом. Если бы сегодня был не такой важный день, они бы уже давно превратили Погребальный зал в зал для сражений.

Четверо учеников Шеня сейчас, одетые в траурные наряды, на коленях стояли перед его гробом. Но в отличие от Цинь Уяня, остальные трое поклонились только трижды и поднялись на ноги. Тут же за их спинами выстроились все остальные ученики, взгляды которых невольно обращались на погребальный стол, на котором лежала небольшая зеленая коробка.

Надпись на коробке гласила — Священная Печать Веном.

Это была та самая печать, которая могла принадлежать только главе клана Веном с древних времен.

На столе также лежали фрукты, перед столом стоял медный сосуд и горели благовония. Цинь Уянь, закончив кланяться, не стал присоединяться к братьям, а подошел к медному сосуду, взял немного бумажных денег и поджег их. Трое братьев даже не смотрели на него — все равно ему не избежать смерти, независимо от того, кто займет место главы клана.

Все их внимание было обращено к маленькой коробке на столе.

Желтолицый и надутый от злобы Фан Сун вдруг холодно фыркнул и направился вперед, к столу с печатью. Но его братья были к этому готовы и преградили ему путь. Дуань Шань с холодной улыбкой спросил: «Старший брат, церемония еще не закончена, что ты собираешься делать?»

Фан Сун гневно сверкнул глазами и сказал: «Я самый старший из вас, это место принадлежит мне!»

Чен У сплюнул на землю. «Это где же такое сказано, что именно ты должен занять место главы?»

Дуань Шань с сарказмом заметил: «Если уж судить по старшинству, то Ядовитый Шень отдал правление самому младшему из нас! Так что до тебя очередь еще не скоро дойдет!»

Фан Сун сверкнул глазами и посмотрел на Цинь Уяня позади себя. Тот, не поднимая головы, прокашлялся, словно ему не хватало дыхания, и хрипло проговорил: «Братья, когда вы только… кхэ… вернулись, я тут же положил перед вами эту печать. Она мне совсем не нужна. И вы… кхэ… кхэ… вы раньше меня пришли в клан Веном, поэтому вы намного опытнее и сильнее. Конечно же, кто-то из вас должен стать главой клана. Мастер был стар и наверняка уже был немного не в своем уме, поэтому не понимал, что говорит. Так что скорее решайте, кто из вас станет владыкой клана, а меня в это не втягивайте…»

Его голос был тихим и дрожащим, словно каждое слово причиняло ему боль. Фан Сун холодно рассмеялся и отвернулся от него, спросив: «Ну, так что же мы решили?»

Дуань Шань с холодной усмешкой произнес: «Хватит об этом. Сделаем, как решили — после похорон Мастера встретимся здесь завтра и решим, кто займет его место!»

Фан Сун с ненавистью посмотрел на Дуань Шаня и Чена У, и они ответили ему тем же. Через миг Фан Сун развернулся и широкими шагами вышел из Погребального зала. Вместе с ним ушли все поддерживающие его ученики. Скоро Чен У и Дуань Шань также покинули Зал, в котором остался только лишь Цинь Уянь.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем бумага в медном сосуде догорела, и Цинь Уянь, наконец, медленно поднял голову. На фоне белоснежных полотен его лицо казалось совсем бесцветным.

«Мастер…» Он говорил так, чтобы мог слышать только он сам, «Мастер! Ты видишь, а ведь это твои ученики, твои подручные…»

Он холодно улыбнулся, такой ледяной улыбкой, что от нее стыла кровь в жилах.

Том 15. Глава 5. Внутренние распри.

Ночь постепенно опустилась на Змеиную Долину, и все вокруг погрузилось в тишину. Повсюду горели ночные огни, кроме лишь одного места — Погребального Зала.

Двери зала все еще были распахнуты наружу, и здесь то и дело пролетал прохладный ветер, от которого беспокойно загорались ароматные палочки. Где-то вдалеке, снаружи, казалось, звучат чьи-то тихие голоса, похожие не то на плач, не то на смех, а может быть это был всего лишь шум деревьев, но от него почему-то становилось холодно на душе.

Отсюда, из зала, в свете все еще горящих благовоний, можно было видеть, как над всей Долиной парит легкий туман, похожий на дым, приобретающий причудливые очертания.

В Погребальном зале по-прежнему оставался только один человек — Цинь Уянь.

Он сидел на коленях перед Погребальным столом, склонив голову. Его взгляд был рассредоточен, нельзя было понять, на что он смотрит. А медный сосуд перед ним уже был полон пепла от сожженных ритуальных денег. Время от времени пепел от ветра начинал парить по комнате, опускаясь на погребальный стол и на маленькую коробочку на нем.

Но был здесь и еще кто-то, кто мог наблюдать эту картину.

Раздался звук шагов, когда кто-то вошел в Погребальный зал. Цинь Уянь слегка вздрогнул — честно говоря, в его теперешнем положении звук шагов за спиной был не самым хорошим знаком.

Он тут же обернулся и нахмурился — на его лице отразилось удивление — он явно не ожидал увидеть того, кто вошел.

Перед ним стоял высокий мужчина, но его одежда отличалась от учеников клана Веном. Он был одет в даосский халат, и его лицо было серьезным и грозным. Это был Мастер Васп Каел.

Они смотрели друг на друга, ничего не говоря, затем Васп Каел подошел прямо к погребальному столу, взял несколько благовоний и поджег их, с уважением поклонившись табличке с именем Ядовитого Шеня. Затем он подошел ближе и поставил палочки на подставку.

Цинь Уянь терпеливо следил за каждым движением Васп Каела, от начала и до конца. Затем, когда тот вновь повернулся к нему, он наклонил голову в знак почтения и без всякого выражения на лице произнес: «Благодарю, Мастер Васп Каел».

Васп Каел кивнул. «Мы сражались со стариком на одной стороне, и хотя я немного опоздал, это мой последний поклон ему».

Цинь Уянь все еще сидел на коленях и смотрел перед собой, на табличку с именем Шеня. «Что вы, главное что вы здесь, а душа Мастера наверняка об этом узнает и будет спокойна».

Васп Каел с сомнением посмотрел на Цинь Уяня и вдруг усмехнулся. «Принц Цинь, ведь вы мне не доверяете, верно?»

Цинь Уянь нахмурился, словно он не ждал такого вопроса от Васп Каела. Странно посмотрев на него, он все же спокойно сказал: «Вы ошибаетесь, я всегда считал вас одним из своих лучших учителей, и в клане Веном вы занимали не последнее место. Просто сейчас нет никого, кто бы поддержал вас, и мне очень грустно от этого, прошу извинить моих собратьев за это».

Васп Каел, по-прежнему улыбаясь, обратил взгляд к погребальному столу и коробочке с печатью, которая спокойно лежала на месте.

Васп Каел посмотрел на нее немного, и вдруг с его стороны раздался какой-то странный звук, похожий на стрекот насекомого. Лицо Цинь Уяня изменилось, но Васп Каел с прежней улыбкой сказал: «Да уж, теперь старый Мастер может отправиться на тот свет со спокойной душой. Ведь он воспитал такого хорошего преемника! А ведь это совсем не просто!»

Лицо Цинь Уяня стало серьезным, его глаза сверкнули и он тихо спросил: «О чем вы говорите, Мастер?»

Васп Каел с улыбкой развернулся к нему, но ничего не сказал, а только легко взмахнул рукавом. Зрачки Цинь Уяня сузились, и он увидел, что к руке Васп Каела привязана маленькая коробочка, и тот странный звук шел именно из нее.

На лице Васп Каела появилось торжество, когда он медленно направил руку в сторону погребального стола, его рука приблизилась к коробке с печатью клана Веном, и из нее раздался очень четкий звук, абсолютно одинаковый с тем, что слышался из рукава Васп Каела.

Васп Каел медленно опустил руку и повернулся к Цинь Уяню, без всякого выражения спросив: «Семихвостая Сколопендра?»

Цинь Уянь глубоко вздохнул, закрыл глаза, и когда открыл, в них блестел огонь. Он вдруг весь ощетинился, поднялся с пола, и неотрывно глядя на Васп Каела, повторил его слова: «Семихвостая Сколопендра».

Молчаливая атмосфера Погребального зала вдруг стала напряженной. Вместо холодного воздуха вокруг повисла энергия убийства.

Васп Каел, однако, без всякого опасения, словно он не почувствовал никаких изменений, снова обратился к Цинь Уяню с вопросом: «Так ты говоришь, что если бы Мастер увидел, как прямо перед его могилой ученики дерутся и ссорятся, он бы разозлился?»

Цинь Уянь холодно фыркнул. «Мастер всегда был мудрым человеком, и он никогда не придавал значения всем этим церемониям. Наоборот, увидев, как его ученики убивают друг друга, он бы радостно засмеялся, глядя на представление».

Васп Каел медленно кивнул и вдруг со вздохом добавил: «Да уж, так и есть. Я давно знал старика, и судя по его характеру… все так и было бы». Он снова посмотрел на Цинь Уяня и с улыбкой сказал: «Не думал, что ты за такое короткое время сможешь узнать его так хорошо!»

Лицо Цинь Уяня осталось прежним, но он сделал шаг вперед и холодно сказал: «Вы ведь тоже не простой человек, Мастер! Вы не только хорошо знали моего Мастера, но даже ни один мой замысел не укрылся от вашего взгляда».

Улыбка на лице Васп Каела немного потускнела, он оценил взглядом расстояние между ними и все же сказал: «Сейчас церемония похорон уже завершилась?»

Цинь Уянь замер, не понимая, почему Васп Каел вдруг спросил об этом. Но сегодня этот человек вообще вел себя очень странно, и он очевидно разгадал его замысел с печатью, так что ни в коем случае нельзя было его отпускать.

Подумав об этом, Цинь Уянь сказал: «Да, все уже закончилось, только что все разошлись. А что, у вас есть какие-то указания, Мастер?» договорив, он сделал еще один шаг в сторону Васп Каела.

Но Васп Каел, сделав шаг назад, кивнул: «Ну в таком случае я спокоен, и надеюсь, что душа Мастера уже на небесах».

Цинь Уянь еще не успел ничего сделать, как вдруг Васп Каел резко развернулся к выходу из зала и, с помощью магии усилив свой голос, громко крикнул: «Что? Печать клана Веном… Ааааа….» Сначала в его голосе звучало удивление, затем, все еще спокойно стоявший на земле Васп Каел вдруг словно запнулся, и в его голосе отразилась боль, словно кто-то ударил его.

Цинь Уянь изменился в лице, но ничего не успел предпринять, когда крик Васп Каела уже распространился по Змеиной Долине громким эхом.

Сначала вся долина словно была разбужена неожиданным возгласом. Очень скоро мертвая тишина вокруг сменилась удивленными голосами из разных концов Долины. Словно волна, эти голоса, сливаясь в один, со всех сторон начали приближаться к Погребальному залу.

Васп Каел обернулся и с улыбкой помахал Цинь Уяню рукой. «Считай, что это мой последний подарок для тебя, племянник. Когда займешь место главы Венома, не забывай об оказанной услуге!» Еще не договорив, он поднялся в воздух, и не дожидаясь, пока Цинь Уянь попытается его остановить, исчез в полуночной тьме, растворившись без следа.

Цинь Уянь сплюнул на землю, в его глазах блестел гнев. Это нежданное появление Васп Каела в миг разрушило все его планы! Сейчас все его три братца со своими армиями окружат Погребальный зал! Цинь Уянь в гневе топнул ногой, но Васп Каел давно уже исчез за темной завесой ночи.

В следующий миг ученики клана Веном, под предводительством трех старших братьев, ворвались в Погребальный зал.

Тишина сменилась громкими криками, треском огня и звоном металла.

***

Когда первый луч рассветного солнца коснулся земли, Васп Каел, прилетевший со стороны Змеиной Долины, появился над небольшим поселком в сотне ли к северо-востоку от Долины. Он с воздуха внимательно осмотрел поселок, и затем, словно что-то заметив, направился вниз, к небольшому холму.

Холм был полностью покрыт густым лесом, и с небес этот лес казался прекрасным, словно райский сад. Среди деревьев внизу стояли четверо — Мастер Вим, Зевул, Призрачный Господин и Нигири.

Увидев, что Васп Каел приземлился, Мастер Вим слегка улыбнулся. Затем он подошел к нему и спросил: «Ну что, все прошло успешно?»

Васп Каел кивнул. «Мастер, вы были правы, раны Цинь Уяня уже полностью затянулись, и он также приготовил сюрприз для того, кто захочет завладеть Печатью раньше него. В коробке с печатью находится Семихвостая Сколопендра, а ее яд настолько силен, что это будет стоить наглецу жизни».

Мастер Вим громко рассмеялся, повернулся к Призрачному господину и сказал: «Посмотрите-ка, я уже и не помню, сколько раз пользовался этими древними способами, не думал что они до сих пор действуют!»

Зевул ничего не сказал, лицо Нигири тоже было спокойным, только Призрачный господин произнес: «Способы действительно немного устарели. Но если они сработают, это будет нам на руку».

Мастер Вим кивнул. «Верно. А ведь старик Шень считался в нашем клане одним из великих магов! Как же он воспитал таких недостойных учеников, вот уж действительно разочаровал всех…»

Васп Каел усмехнулся. «Но этот Цинь Уянь довольно не плох, жаль что он не присоединится к нам».

Мастер Вим посмотрел на Васп Каела и усмехнулся в ответ. Все вокруг промолчали, только Зевул, глядя на Мастера Вим, слегка нахмурился. Ему казалось, Мастер сегодня ведет себя странно.

Однако он не стал слишком долго думать об этом, потому что очень скоро со стороны маленького поселка впереди раздались душераздирающие крики и послышались возгласы, полные ужаса: «Оборотни! Оборотни идут!»

Эти звуки, режущие слух, раздавались с южной стороны поселка. Впереди, на спокойном поле, вдруг поднялась пыль, словно сюда приближалась огромная армия, которую нельзя было остановить. Слышался рев зверей, бешеных от жажды крови и убийства. Мастер Вим и остальные, стоящие на другой стороне поселка, поднялись в воздух и полетели вперед.

Конечно, они не раз видели различные сражения, но картина, представшая перед ними сейчас, заставила их вздрогнуть. Подлетев ближе, они увидели бесчисленное множество демонов, которые, сверкая клыками и когтями, неслись к поселку. А люди, увидевшие их, начинали метаться кто-куда, не зная, где они смогут спастись.

Топот множества лап становился все громче, и монстры, наконец, с южной стороны набросились на поселок. Оборотни с красными глазами окружили его, и люди, не успевшие убежать, пропадали под толщей серой пыли, поднявшейся от лап монстров.

А перед ними, внутри самого центра поселка, окруженного рвом с водой, еще сохраняющие надежду жители поднимали мост, чтобы оборотни не смогли их достать.

Пятеро магов в воздухе задержали дыхание в ожидании.

Издалека с южной стороны, вдруг раздался грозный рык. Мастер Вим нахмурился и тихо произнес: «Это главный оборотень, все будьте осторожны, действуем по плану!»

Все вокруг согласно кивнули и разлетелись в стороны. Только Мастер Вим остался в воздухе, он посмотрел в сторону грозного рыка, слегка улыбнулся и затем поднялся выше, скрывшись среди облаков.

Рык становился все громче, и оборотни, окружившие поселок, начали отзываться на этот зов. Эти ужасные звуки и запах крови в воздухе заставлял волосы становиться дыбом от ужаса.

Наконец, из облака пыли на юге появился огромный монстр. Издалека было видно, что телом он похож на тигра, даже на его голове красовался узор из полос. Только этот монстр был больше в несколько раз, с острыми клыками и когтями, а мех его пестрил пятью цветами. Самым необычным был его хвост, длиннее самого монстра во много раз! По сравнению с ним остальные оборотни казались небольшими котятами.

Зевул, который прятался недалеко от защитной стены поселка, тихо проговорил: «Кшау…»

По сравнению с этим монстром маленький поселок был в пять раз меньше, и голова зверя находилась как раз на уровне крепостной стены. Люди за стеной от ужаса впадали в панику и либо падали замертво, либо бежали в попытке спастись.

Кшау громко зарычал, сверкнул глазами и с ревом бросился вперед, проломив защитную стену. Огромные когти оставили глубокие следы на камне, и пока еще люди внутри ничего не успели осознать, он уже начал убивать всех, кто попадался ему на пути.

Раздавались удары огромных лап, скрежет когтей и зубов, плач несчастных жертв. Оборотни, радостно взревев, хлынули внутрь города, в мгновение ока превратив его в кровавый ад.

Кшау, впустивший оборотней в город, однако, не был заинтересован в убийстве людей. Казалось, он уже собирался уходить, как вдруг его огромная голова повернулась в небо и он начал шумно втягивать носом воздух, словно желая в чем-то убедиться.

Пока Кшау находился в раздумьях, городская стена с грохотом раскололась, и из дыры появился Васп Каел. Оказавшись прямо перед Кшау, он нанес ему быстрый удар в грудь, меч его горел желтым сиянием.

Кшау гневно заревел, всем телом отлетев назад. Но Васп Каел был одним из сильнейших магов Поднебесной, поэтому его удар все равно достиг цели — на груди Кшау открылась рана величиной больше четырех чжанов.

Если бы это был обычный монстр, рана оказалась бы смертельной. Но Кшау отличался от других оборотней. Он был одним из Тринадцати главных оборотней, по силе обычные монстры не могли с ним сравниться. И хотя из его раны хлынула кровь, он словно ничего не заметил, а только громко взревел и приготовился нападать.

Лицо Васп Каела слегка изменилось, он быстро увернулся от острых когтей Кшау и немедленно отлетел подальше к северу от города. Огромные глаза Кшау сверкнули, он бросился следом.

Васп Каел изначально собирался долететь до северного холма и затем уже вместе с остальными расправиться с Кшау. Но на середине пути он вдруг почувствовал позади себя движение — Кшау с невероятной скоростью нагнал его и был уже за плечами!

Кшау не собирался упускать жертву. Он раскрыл огромную пасть и казалось, он вот-вот раскусит Васп Каела пополам! Вас Каел, будучи опытным магом, в критический момент смог уклониться и избежать смерти от огромных тигриных клыков. Но даже если и так, его все равно прошиб холодный пот.

Дальше он уже не смел недооценивать противника. Прибавив скорости, Васп Каел начал лететь, все время поворачивая то влево, то вправо, чтобы Кшау немного замедлился. Только так он смог добраться до небольшого покрытого лесом холма и успешно увести Кшау от своей армии оборотней на приличное расстояние.

Увидев, что добыча собирается скрыться в лесу, Кшау гневно заревел и резко рванулся вперед. Но еще до того, как его лапы коснулись ветвей деревьев, рядом мелькнула тень Призрачного Господина, который на лету читал какие-то заклинания. Какая-то неизвестная сила начала исходить от его тела, замотанного в черные одежды.

Кшау резко остановился, пролетев вперед еще на несколько чжанов и срезав огромными когтями с десяток деревьев на своем пути. Но сейчас он уже не заботился об исчезнувшем Васп Каеле, все его внимание было приковано к черной тени и исходящей от нее силе.

Теперь Кшау не собирался бросаться вперед, он повернул огромную голову, громко взревел и раскрыл пасть. Из огромного рта тут же начал исходить черный дым, в воздухе он быстро формировался в три огромных скелета, которые, держа в руках мечи, бросились на Призрачного Господина.

Призрачный Господин слегка дрогнул — Кшау не только обладал огромной скоростью, но еще и владел магией Южных колдунов. Его нельзя было недооценивать…

Однако Призрачный Господин без остановки продолжал читать свое заклинание, увернувшись от ударов мечей скелетов. К тому же, когда скелеты снова решили наброситься на него, с обеих сторон Призрачного Господина мелькнули тени Зевула и Нигири.

Нигири сплела руки в причудливой печати, но совсем не так, как это делали монахи Скайи. В центре ее ладоней появилось сияние, которое сожгло одного из скелетов, не оставив даже пепла. Это было заклинание Печати Красного Феникса.

С другой стороны, Зевул сражался с двумя другими скелетами. В его руках появилась Душа Вампира, но сейчас вперед указывала не Сфера Крови, а напротив — Жезл Смерти.

Оба скелета вместе замахнулись мечами, но они не успели приблизиться и на три чжана к Душе Вампира, когда сверкнул красный свет, и от Жезла Смерти полыхнуло черной энергией, которая была намного сильнее той, из которой были сделаны скелеты. В мгновение ока они столкнулись, и Жезл Смерти без труда прорезал скелеты, без остатка поглотив всю черную энергию.

Кшау, очевидно, не ожидал такого исхода сражения и от неожиданности ненадолго застыл. В этот момент заклинание Призрачного Господина уже было завершено, он взмахнул руками и с небес показался красный свет. Это был Треножник Дракона, он закрутился в облаках, испуская все то же красное сияние. Кроме обычного медного звона от него исходили слабые птичьи крики и рев какого-то животного.

Красный свет плотной завесой накрыл Кшау, и тот ощутил, как на него будто свалилась огромная гора. Конечно, магический зверь Южных границ не собирался сдаваться — он громко взревел и начал гневно метаться из стороны в сторону.

В эту секунду с небес спустился Мастер Вим, по-прежнему оказавшись над Драконьим Треножником.

Словно что-то почувствовав, Кшау поднял голову и посмотрел наверх, но он увидел только яркий красный свет, который закрывал от него все остальное. В руках Мастера Вим вдруг появилась какая-то вещь, которую он направил прямо в грудь Кшау.

Кшау всем телом вздрогнул и через миг красный свет стал тускнеть. Таинственная вещь пропала из рук Мастера Вим, а разноцветная шерсть Кшау побледнела. Из его глаз и ушей хлынула кровь. Мастер Вим громко рассмеялся, его правая рука опустилась и ударила прямо в голову огромного зверя.

Кшау, издав громкий рев, в конце концов без сил упал на землю.

Том 15. Глава 6. Яд.

Горы Айне, пик Вдовы.

Из зеленых чашек исходил аромат чая, пар скользил по комнате, растворяясь в воздухе.

Во внутренних покоях Хрустального зала сидели трое самых великих людей Света, пили чай и разговаривали.

Ученики, которые принесли чай, сейчас уже куда-то ушли, и в комнате остались только Шен Доул, Мастер Пухон и Юнь Илань.

Шен Доул с улыбкой начал говорить: «Этот чай растет прямо здесь, в Айне, и хотя в нем нет ничего особенного, вкус у него замечательный. Попробуйте, как вам?»

Юнь Илань поставил чашку на стол и сказал: «Да, вкус действительно прекрасный. И аромат волшебный!»

Шен Доул кивнул. «Если вам нравится, то после победы над оборотнями я пришлю этот чай в Тайо!»

Юнь Илань усмехнулся. «Это было бы прекрасно, только не забудьте о своем обещании!»

Они улыбнулись друг другу, а Мастер Пухон произнес мантру, чем привлек к себе внимание Шен Доула. «Вы хотите что-то сказать, Мастер Пухон?»

Пухон только вздохнул. «Как только я вспоминаю об ужасах, которые сейчас творятся в Поднебесной, я не могу остаться спокойным. В буддизме печаль считается грехом, но я не могу не думать со скорбью о тех несчастных простых людях, которые страдают от нашествия оборотней».

Лицо Юнь Иланя слегка потемнело, Глаза Шен Доула тоже печально сверкнули, но лицо осталось серьезным.

Посмотрев на Пухона, Шен Доул сказал: «Вы правы, Мастер. Мы с вами на стороне Света и не можем не беспокоиться о судьбах людей, которых призваны защищать. Прошу извинить, если мы своими беспечными речами задели ваши чувства».

Пухон сложил руки в молитве и тихо произнес: «Что вы, Мастер Шен Доул, я и не думал ни в чем вас винить».

Юнь Илань, снова вернувшись к приподнятому настроению духа, с улыбкой сказал: «Ну полно вам грустить, так мы ничем не поможем людям. Давайте лучше обсудим конкретную проблему, а не будем ходить вокруг да около».

Шен Доул и Пухон слегка улыбнулись и Шен Доул согласно кивнул. «Вы правы, Мастер Юнь. Я пригласил вас сюда, чтобы обсудить один важный вопрос. За последние несколько дней кое-что случилось».

Юнь Илань и Пухон повернулись к нему, и Юнь Илань спросил: «Что произошло, Мастер Шен?»

Лицо Шен Доула стало серьезным, он начал говорить: «Несколько дней назад я отправил Йена Сяо, Бэя и еще нескольких учеников на разведку, они вернулись только вчера вечером. И от них я узнал кое-что странное».

Пухон серьезно посмотрел на Шен Доула, на его лице мелькнула тень сомнения, и он спросил: «Что случилось?»

Шен Доул, еще немного подумав, все же произнес: «Йен Сяо доложил, что оборотни, прорвавшиеся в Центральную Долину с Юга, все время продвигались на Север, убивая и уничтожая все на своем пути. Но теперь, по неизвестной причине, большая часть оборотней остановила продвижение на Север и повернула на Юго-Запад. На Север продолжила двигаться только четвертая часть их армии».

Юнь Илань на минуту задумался, затем сказал: «На юго-западе… всегда располагались кланы Малеуса, так ведь?»

Шен Доул кивнул. «Да, там расположены все три главных клана Малеуса. Веном, Хаккан и Вим. Они постоянно сражаются между собой за главенство в клане, и хотя мы не знаем их точного расположения, они наверняка находятся на юго-западе. Поэтому можно сказать, что это местонахождение их главных сил. Непонятно только, почему армия оборотней вдруг направилась именно туда?»

Пухон нахмурился. «Неужели оборотни вступили в схватку с Малеусом? И скорее всего, неудачно, поэтому большая часть армии отправилась напасть на них…»

Шен Доул ответил: «Это пока не известно. Но если все так, это наилучший исход для нас. Если оборотни и люди Малеуса поубивают друг друга, и мы, и простые люди в Поднебесной вздохнут спокойно».

Юнь Илань вдруг покачал головой. «Уважаемые Мастера, мне все не кажется таким простым».

Шен Доул взглянул на Юнь Иланя с удивлением. «Что? Прошу вас, поделитесь с нами своим мнением».

Юнь Илань произнес: «Мы все знаем, что люди Малеуса заботятся лишь о себе, и я ни за что не поверю, что они станут сражаться с оборотнями ради мира и спокойствия простых людей».

Шен Доул и Пухон согласно кивнули, выражая согласие, и Юнь Илань продолжил: «Напротив, насколько я знаю клан Малеуса, они, увидев, что армия оборотней так сильна, скорее не станут сражаться с ними, а отступят в безопасное место, оставив сражение с оборотнями на наши плечи».

Шен Доул снова кивнул. «Да уж, вы все верное говорите. Однако… почему же все-таки большая часть армии оборотней направилась на юго-запад? Как вы считаете, Мастер Юнь?»

Юнь Илань, немного подумав, ответил: «Судя по продвижению оборотней по Центральной равнине, у них нет никакой особой цели, они просто убивают и пожирают все на своем пути, все время двигаясь прямо, а именно на север. То, что они сейчас вдруг свернули, означает, что у них появилась какая-то цель на юго-западе. Скорее всего, их армия действительно подверглась какому-то нападению с той стороны, и поэтому их предводитель, Зверь, решил свернуть. Но кроме кланов Малеуса, на юго-западе никогда не было никаких военных сил. Поэтому я считаю, что… в клане Малеуса произошли какие-то странные изменения».

Пухон вдруг нахмурился и спросил: «Изменения? О чем вы говорите, Мастер Юнь?»

Юнь Илань только усмехнулся в ответ. «Об этом уж я не могу знать».

Пухон покачал головой. «В таком случае, зачем об этом вообще говорить?»

Все трое мастеров рассмеялись, и Шен Доул, немного поразмыслив, снова сказал: «На самом деле я считаю, что в словах Мастера Юнь Иланя есть доля правды. Но как бы там ни было, армия Зверя направилась на юго-запад, и это по крайней мере дает нам еще немного времени. Сейчас все простые люди в Поднебесной надеются только на нас, и нам нужно приступать к каким-то действиям».

Юнь Илань посмотрел на Шен Доула с сомнением: «Мастер, вы предлагаете спуститься с гор и напасть на оборотней, пока их основные силы отсутствуют?»

Шен Доул кивнул. «Верно. Чем больше оборотней мы убьем, тем легче станет жителям Центральной равнины. Так мы покажем, что не остались в стороне».

Пухон произнес мантру, глаза Юнь Иланя сверкнули, но он просто сказал: «Вы правы, Мастер Шен. Согласно вашему плану, я готов повести войско в бой!»

Шен Доул с улыбкой сказал: «С таким настроем вы точно очистите мир от этой напасти! Однако, я очень много думал и о том, что же случилось на юго-западе. Мы не можем остаться в стороне и находиться в неведении».

Пухон согласно кивнул. «Я тоже так считаю, необходимо разузнать, что там случилось».

Юнь Илань сказал: «Ну раз так, может быть, нам лучше отправить туда наших самых опытных учеников, чтобы они смогли добыть какие-нибудь вести?»

Шен Доул кивнул. «Хорошо, так мы и поступим».

Юнь Илань, словно вспомнив о чем-то, вдруг снова обратился к Шен Доулу: «Ах да, есть еще кое-что, о чем я хотел бы попросить Мастера Шен Доула…»

Шен Доул слегка приподнял бровь. «Говорите скорее, к чему церемонии!»

Юнь Илань с легкой улыбкой сказал: «Я слышал, что ученица Анан с Пика Большого Бамбука в последнее время находится в заключении на Лунной Сцене. Как только я узнал об этом, мне стало очень неловко, ведь…» он усмехнулся, «Мой непутевый ученик последние несколько дней то и дело просит меня, чтобы я поговорил с вами об этом. Мы совсем не хотим, чтобы из-за нас страдала ни в чем неповинная девушка. К тому же, мир стоит на пороге большой битвы, и каждый человек для нас очень важен. Анан — одна из ваших лучших учениц, поэтому я прошу Мастера Шен Доула отменить наказание».

Шен Доул вздохнул и ответил: «Прошу извинить, что так вышло, Мастер Юнь, это все от недостатка воспитания…»

Юнь Илань снова рассмеялся. «Ну что вы, я совсем не это имел в виду! Это мой ученик слишком много о себе… ну, к тому же, нам не следует влезать в их чувства, меньше будет проблем».

Шен Доул немного подумал и сказал: «Раз уж Мастер лично просит об этом, я не могу отказать. Поступим так! Я сегодня же отменю наказание Анан и выберу еще нескольких учеников, чтобы они вместе отправились на разведку!»

Юнь Илань с улыбкой заметил: «Это прекрасное решение! Я только хотел бы попросить вас взять в этот отряд и моего ученика Ли Синя».

Посмотрев на Юнь Иланя, Шен Доул просто сказал: «Пусть отправляется с ними».

Юнь Илань хлопнул в ладоши. «Благодарю вас, Мастер Шен Доул!»

Шен Доул отвел взгляд, взял со столика чашку и выпил чаю. В его глазах блестели прохладные огоньки. «Вы слишком любезны, Мастер Юнь».

***

Юго-запад, Змеиная Долина.

Вокруг долины сплошной стеной стоял непроходимый лес, над которым большую часть дня стоял густой туман, который на самом деле был ядовитым паром, который защищал Долину от проникновения врагов.

Никто не знает, почему эта долина была так привлекательна для огромного количества змей, которые здесь обитали тысячами. Не приближались змеи лишь к клану Веном, слишком пугала их его ядовитая сила.

Конечно, змеи и другие обитатели леса стали естественной защитой для клана Веном, а также источником разного рода ядов и противоядий.

Этим утром в рассветных лучах солнца над лесом Змеиной Долины поднимался все тот же ядовитый туман, сверкающий всеми цветами радуги. Он был похож на обычную рассветную дымку, но если бы сюда зашел несведущий человек, то, едва вдохнув этот туман, он бы тут же упал замертво и был бы съеден ядовитыми змеями.

Кроме ядовитых змей, Долину обычно охраняли и ученики клана Веном. Но почему-то сейчас ни одного ученика здесь не было — обстановка в клане Веном накалилась до предела.

Раздался едва слышный шорох, словно на единственной дороге, ведущей к Долине, шуршали маленькие камешки. В траве рядом с дорогой промелькнули и сразу же исчезли силуэты небольших змеек.

Затем снова раздался звук чьих-то шагов, и на дороге появились три больших и очень странных зверя. У них были волчьи головы, а тела были похожи на тигриные. Судя по всему, это были оборотни.

Они двигались очень осторожно, то и дело пробуя носом воздух и приближаясь к Змеиной Долине. Вокруг было тихо, никто не ждал здесь непрошенных гостей.

Как вдруг, один из оборотней замер, как будто что-то заметил. Он тихо зарычал, и двое других зверей тоже остановились, глядя на своего самого крупного товарища.

Волчьи глаза сверкнули, зверь повел носом, но не пошел в сторону Долины, а наоборот — направился в сторону густой травы рядом с дорогой. Там он почуял запах крови.

С тихим рычанием оборотень вошел в траву, видно было, что он что-то там искал.

Через миг трава шевельнулась снова и зверь выскочил оттуда на дорогу, держа в зубах что-то странное.

На первый взгляд это была какая-то веревка, похожая на плеть или хвост, который уже начал облазить. Он был темно-коричневого цвета, и запах крови исходил именно от него.

Двое других зверей одновременно зарычали, их глаза сверкнули удивленно и яростно.

Зверь, держащий в зубах странный хвост, положил его на землю и вдруг громко завыл, подняв голову к небу.

Через миг он снова поднял хвост и, не обращая внимания на двоих других зверей, молнией рванулся вперед, к Змеиной Долине.

Двое его товарищей ответили воем и тоже ринулись за ним. Дорога начала то и дело поворачивать, петляя среди травы. Вокруг по обеим сторонам был густой лес, посреди которого парил ядовитый туман.

Они так быстро бежали вперед, что, если бы на их пути повстречался кто-то живой, они бы тут же разорвали его в клочья.

Цветной ядовитый туман клубился вокруг, оборотни то и дело громко рычали и неслись вперед. Сначала они не замечали ничего странного, но затем двое оборотней поменьше начали рычать все тише, бежать все медленнее, пока их тела не начали слегка дрожать.

Как будто почуяв неладное, они остановились и повернули назад, словно хотели покинуть этот злополучный лес, но не сделав и нескольких шагов, они оба упали на землю, истекая кровью.

Лес вокруг тут же ответил шорохом, раздавшимся со всех сторон. От этих звуков волосы у людей вставали дыбом — очень скоро из травы показалось бесчисленное множество змеиных голов. С шипением они начали выползать на дорогу.

Но только, когда они уже хотели наброситься на свою пищу, что-то их остановило. Змеи вдруг подняли головы и повернулись в сторону входа в Долину.

На древнем пути послышался тихий, но отчетливый звук битвы — вся земля вокруг начала дрожать, как будто к ним приближалась огромная армия.

Вся долина вдруг замерла в тишине, словно в ожидании смертного часа.

***

«Шшшшуххх!!!»

Фан Сун с гневным выкриком взмахнул рукой и отбросил в сторону труп другого ученика клана Веном. Мертвое тело пролетело по воздуху, ударилось о Погребальный стол и упало на пол.

Казалось, раздался холодный смех, словно дух Ядовитого Шеня радостно принимал в жертву кровь, которая растеклась уже по всему столу. Вокруг текли реки крови, повсюду лежали мертвые ученики клана Веном.

Густой запах крови парил по воздуху Погребального зала.

Три сильнейших ученика клана Веном — Фан Сун, Чен У и Дуань Шань сражались на смерть уже несколько дней. И кроме самых сильных их приспешников, большинство простых учеников уже были мертвы. А сами братья уже обезумели от битвы, сражаясь за право быть главой клана Веном.

Коробочка с Печатью клана Веном по-прежнему спокойно лежала на Погребальном столе, холодно глядя на происходящее.

В этот момент, словно устав от сражения, все ненадолго успокоились, но вокруг по-прежнему царила напряженная атмосфера.

Младший из братьев, Дуань Шань, при поддержке четверых старейшин, грозно сверкнул глазами и обратился к двум другим батьям, стоявшим перед ним: «Что, все еще не хотите сдаться, братья? Кроме нескольких стариков у вас больше не осталось никого, кто может вас поддержать!»

Фан Сун и Чен У переглянулись, увидев в глазах друг друга едва заметное отчаяние. С того самого вечера, как закончилось погребение Ядовитого Шеня, и в Погребальном зале раздался странный крик, они со всеми своими армиями нагрянули сюда, испугавшись, что кто-то другой раньше них завладеет Печатью.

Среди всеобщего столпотворения три армии начали сражаться друг с другом, решив, что именно соперник первым пришел сюда за Печатью. В мгновение ока Погребальный зал превратился в поле битвы.

И сейчас, когда трое братьев наконец опомнились, оказалось, что самый младший и самый слабый из них — Дуань Шань, заручился поддержкой самой большой армии и постепенно начал подавлять двух других братьев.

Сейчас, кроме Ядовитого Бая, старого вампира и Дуань Му, а также еще десятка сильных магов, за их спинами не осталось никакой поддержки.

А Дуань Шаня поддерживали Четверо Старейшин Венома, и еще более ста учеников, среди которых было немало сильных магов. Вся основная сила клана Веном сейчас была на стороне Дуань Шаня, некоторые ученики даже переметнулись к нему от проигрывающих сторон.

Фан Сун и Чен У, предчувствуя скоры конец, сейчас уже понимали, что не смогут выйти отсюда живыми, но сказать ничего не могли. Глядя на их несчастный вид, Дуань Шань громко расхохотался. Два старших брата, которые всегда были сильнее него, и особенно этот противный Цинь Уянь, которого Ядовитый Шень любил больше всех, сейчас остались за его спиной, и он, наконец, мог насладиться победой.

Дуань Шань с гордостью посмотрел перед собой, вокруг него стояли Четверо Старейшин, а Фан Сун и Чен У бессильно смотрели, как он подходит к Погребальному столу и встает прямо перед Печатью клана Веном. Один из них сжал кулаки, второй заскрипел зубами, но они ничего не могли поделать.Очевидно, что их бессильный гнев только тешил самолюбие победителя, он даже ощутил, что не зря прожил жизнь, именно ради этого момента.

Дуань Шань снова громко рассмеялся, с гордостью протянул руку и взял зеленую коробочку со стола.Фан Сун и Чен У, одновременно глухо зарычав, сделали шаг вперед, но тут же к ним повернулись Четверо Старейшин, и все приспешники Дуань Шаня окружили их. Двое проигравших яростно сверкнули глазами, издалека глядя на коробочку в руках Дуань Шаня.

Дуань Шань, с улыбкой на лице, открыл небольшой замок, и коробочка с щелчком раскрылась. Внутри, на расшитой золотом ткани, лежала резная печать темно-коричневого цвета. На печати были вырезаны маленькие змейки, и хотя никто не мог видеть, все знали — на ней красовались слова: Священная Печать Клана Веном.

Дуань Шань с гордостью оглядел присутствующих, задержав взгляд на лицах Фан Суна и Чен У, чтобы еще раз насладиться победой. Затем с улыбкой он достал из коробочки Печать и перевернул ее, чтобы получше рассмотреть главный символ власти клана Веном.

В эту минуту, кроме разочарованных вздохов Фан Суна и Чен У, не было ни единого звука вокруг. Перед их глазами клан Веном входил в новую эпоху.

Как вдруг, когда все вокруг задержали дыхание, Дуань Шань издал странный вздох и коробочка, вместе со Священной печатью, упала из его рук прямо на пол. По Залу прокатился вскрик удивления, все вокруг смотрели на Дуань Шаня.

На их глазах только что наслаждавшийся своим величием Дуань Шань начал слегка дрожать, его лицо стало целиком бледным, а руки в мгновение ока стали черного цвета.

Еще через миг странный стрекот раздался от его рук, и какое-то странное существо слетело с его пальцев. Вокруг были только члены клана Веном, и хотя существо летело очень быстро, все смогли разглядеть, что это было. Ядовитый Бай растерянно выкрикнул: «Семихвостая Сколопендра! Это Семихвостая Сколопендра!»

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, все вокруг вздрогнули и разом повернулись к Дуань Шаню, который дрожал все сильнее и сильнее.

Старейшина рядом с ним хотел протянуть к нему руку, но едва он коснулся его одежды, как тут же отпрянул назад — его правая рука тоже стала черной!

Зрачки старого Вампира сузились, и он потерянно прошептал: «Черная Плесень…»

Задетый ядом Старейшина удивленно вскрикнул, и стоявший с ним рядом другой Старейшина машинально схватил ножку от какого-то сломанного стула и рубанул того по руке. От сильного удара ножка стула словно нож отрезала руку несчастному и тут же была отброшена в сторону — словно тот Старейшина боялся заразиться ужасным ядом.

Пока орудие летело по воздуху, все вокруг разбежались в стороны, подальше от него.

Дуань Шань в этот миг уже весь был черного цвета, и все вокруг могли увидеть, что кожа на его почерневших руках начала трескаться, и из ран текла черная кровь.

Через миг с ужасными лопающимися звуками, от которых кровь стыла в жилах, кожа пораженного двумя самыми сильными ядами клана Веном Дуань Шаня начала лопаться по всему телу, кровь брызнула во все стороны, он без сил упал на пол и больше не двигался.

Фан Сун, шокировано посмотрев на происходящее, вдруг развернулся и громко вскрикнул: «Цинь Уянь! Ты, чертово отродье, немедленно выходи!»

Все вокруг словно очнулись — Черная Плесень была одним из сильнейших ядов клана Веном. И никто, кроме самого Ядовитого Шеня, ни Фан Сун, ни Чен У, ни Дуань Шань не могли его использовать.

К тому же, Семихвостая Сколопендра была волшебным животным клана Веном. И только Ядовитый Шень всегда носил ее при себе. Сейчас, когда оба яда показали себя в деле, да еще и оказались в коробке с Печатью, невозможно было не догадаться, что это Цинь Уянь обвел всех вокруг пальца.

Все вокруг начали оглядываться по сторонам, в страхе, что Цинь Уянь вдруг окажется где-то рядом. Смерть Дуань Шаня была так ужасна, что на лицах каждого присутствующего отражался неподдельный страх.

В этот момент даже самые смелые маги затаили дыхание, слышно было только, как кровь сочится из мертвого тела Дуань Шаня и с плеском капает на пол, прожигая в нем дырки. Вокруг его тела уже весь пол превратился в мелкое решето, такова была сила Черной Плесени.

«Ахахаха, ну что, братья, мы с вами не виделись всего несколько дней, неужели вы уже соскучились по мне?» спокойный голос вдруг раздался снаружи Погребального зала. Все вокруг вздрогнули и посмотрели в сторону входа — там стоял Цинь Уянь, одетый уже в свою обычную одежду и с улыбкой на губах. Он медленно вошел внутрь, и все смогли разглядеть, что на его плече лежала Семихвостая Сколопендра.

Фан Сун гневно прошипел: «Это ты отравил печать?»

Цинь Уянь, не глядя ни на кого, прошел мимо, прямо к телу Дуань Шаня. На глазах у всех он поднял с пола насмерть отравленную Печать клана Веном.

Фан Сун и Чен У яростно сверкнули глазами, затем Чен У, сжав зубы, проговорил: «Неплохо, младший брат! Мы все слишком сильно тебя недооценили».

Цинь Уянь лишь улыбнулся. «Вы смеетесь надо мной, братья. На самом деле, с вашими прежними силами, вам ничего не стоило расправиться со мной. Но Мастер был дальновиден, он знал, что перед лицом врага — кланов Вим и Хаккан, вы не стоите ничего, и только я смогу удержать власть в клане Малеуса, вместе со всей мощью клана Веном. Я вырос под началом Мастера Шеня и не мог ослушаться его приказа, поэтому мне пришлось придумать небольшую хитрость. Простите, что вам пришлось пострадать».

Фан Сун гневно выкрикнул: «Ха! Ты думаешь, что уже победил, не так ли? Я скажу тебе только одно — я расправлюсь с тобой в мгновение ока!» Он тут же повернулся к Чен У и сказал: «Брат, этот паршивец совсем зарвался, объединим силы и разделаемся с ним, а потом поделим место главы между собой!»

Чен У тут же отозвался: «Идет!»

Они уже собирались напасть, а Ядовитый Шень и старый Вампир готовы были кинуться следом, как вдруг Цинь Уянь просто проговорил: «Уважаемые старейшины! Вы сами видите, что эти двое недостойных уже ни на что не способны! Вы хотите убить меня? Что ж, посмотрим, как у вас это получится, когда на моей стороне Черная Плесень и Семихвостая Сколопендра. Даже если вы меня убьете, как вы собираетесь под началом этих двоих слабаков противостоять другим кланам Малеуса и людям Света?»

Ядовитый Шень, Вампир, Дуань Му и остальные старейшины тут же замедлили шаг. Яды, которые Цинь Уянь использовал против Дуань Шаня, остальные члены клана не могли даже взять в руки. Их уровень для этого был еще недостаточно высок, несмотря на то, что они уже много лет были в клане Веном. Это заставило их невольно подивиться силе молодого ученика Ядовитого Шеня. А сейчас, услышав его слова, они стали сомневаться, стоил ли нападать.

Остальные ученики, которые изначально были на стороне Дуань Шаня и не стали бы слушаться Фан Суна и Чена У, сейчас стали переглядываться, не зная, как поступить.

Цинь Уянь, оглядев их всех, произнес: «Уважаемые господа! Я обещаю, что если вы позволите мне занять место главы клана, я поведу вас только вперед! И… все останется по-прежнему, наш клан будет самым сильным среди всех кланов Малеуса!»

На глазах у взбешенных Фан Суна и Чена У, все вокруг переглянулись, и затем Ядовитый Шень первым сделал шаг назад. За ним последовал Вампир, Дуань Му и все Четверо Старейшин Венома. Они все отошли в сторону, оставив посреди Зала лишь Цинь Уяня, Фан Суна и Чен У.

На лице Фан Суна мелькнуло отчаяние, он понял, что возможность потеряна. Лицо Чен У стало серым, как у мертвеца. Цинь Уянь, с прежней улыбкой, ощутил жгучую ненависть в сердце. Но не к своим поверженным братьям, а к другому человеку — к Васп Каелу. Изначально он уже все спланировал так, чтобы братья поубивали друг друга, но он не хотел таких больших потерь в клане. Нужно было избавиться лишь от троих братьев, и место главы клана было бы у него в руках!

К несчастью, Васп Каел приложил руку к его планам, и между учениками Венома произошла кровопролитная битва, в которой большая часть сильных магов погибла. Цинь Уянь с гневом и грустью подумал об этом, и ему захотелось разорвать Васп Каела на части. Однако он уже ничего не мог изменить, Васп Каел был уже далеко, и Цинь Уяню оставалось только молча злиться.

Однако, в любом случае, он вышел победителем. С победной улыбкой он посмотрел на двоих побеждены братьев и произнес: «Уважаемые братья, не хотите ли принести последнюю благодарность нашему усопшему Мастеру…»

Том 15. Глава 7. Безумие.

Лисий холм, клан Вим.

В темном коридоре раздался знакомый крик обезьянки, из темноты показался силуэт Зевула. Аш сидел у него на плече и держал в лапах бурдюк с вином. Отпив пару глотков, он закрыл бурдюк пробкой и повесил за спину на веревке, которая была привязана к бурдюку, чтобы он не упал.

Зевул шел вперед без всякого выражения на лице, направляясь к комнате Лазурии. Аш радостно вскрикивал у него на плече, он совсем не был опечален или расстроен, в отличие от хозяина. В последнее время он то и дело бегал вокруг Лисьего холма, собирал дикие ягоды, а иногда воровал вино со складов клана Вим. Кажется, он даже немного поправился.

Зевул медленно шел по коридору, на пути ему попадалось очень мало учеников клана Вим. Зевул нахмурился — большинство учеников клана вместе с Мастером Вим несколько дней назад собрались и куда-то ушли. Он не знал, куда они направились, но очевидно, что это было какое-то очень важное дело.

Однако не только он сам, но и Нигири, и Призрачный господин, и даже Васп Каел, который только недавно пришел в клан Вим, а уже принес им немало пользы, все они остались сейчас в Лисьем холме.

Хотя Мастер Вим забрал с собой очень много людей, настоящая сила клана Вим вся осталась здесь. И все же, куда они направились? Зевул ничего не понимал, а Призрачный Господин и Нигири все время хранили молчание, так что он и спрашивать не стал. К тому же, в его глазах самым важным было не то, куда направился Мастер Вим, а совершенно другое. Лазурия.

И сейчас он уже пришел к ее ледяной комнате.

У дверей никого не было, даже Нигири куда-то ушла. Обычно ее можно было встретить здесь чаще остальных, но в последнее время, когда в клане Вим происходило что-то странное, она тоже редко здесь появлялась.

Зевул немного постоял снаружи, успокоился и затем толкнул рукой дверь. Как только он вошел, сразу же увидел белоснежную тень, стоящую рядом с Лазурией. Зевул застыл, сначала решив, что это Нигири. Но затем он вспомнил, что Нигири обычно одета в черное, и это не могла быть она.

Услышав звук открывающейся двери, девушка повернулась — на ее лице не было вуали.

Это была Кицунэ.

Зевул был немного удивлен. С тех пор, как попытка вернуть Лазурию к жизни с помощью «Возвращения души» завершилась неудачей, он покинул Лисий холм, и затем снова вернулся сюда, но это был первый раз, когда он видел Кицунэ. И хотя он уже понял, что Кицунэ с кланом Вим связывают какие-то прочные связи, он не стал спрашивать ее об этом.

Кицунэ увидела Зевула, и на ее лице появилась легкая улыбка. «А, это ты!»

Зевул помнил, что это Кицунэ помогала ему найти способ спасти Лазурию, и поэтому чувствовал к ней благодарность. Он кивнул. «Здравствуй».

Аш, сидящий на плече Зевула, радостно крикнул Кицунэ что-то, приветствуя ее.

Кицунэ улыбнулась Ашу, затем посмотрела на Зевула. «Ты пришел навестить Лазурию?»

Зевул медленно подошел ближе, перед ним появилось прекрасное лицо Лазурии, и голос его стал чуть тише: «Да».

Кицунэ молча смотрела, как он сел рядом с Лазурией, затем она посмотрела на неподвижное тело девушки на ледяном ложе. Легко вздохнув и покачав головой, она беззвучно вышла. В комнате остался только Зевул с Лазурией.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда дверь снова открылась и Зевул медленно вышел из ледяной комнаты, еще более опечаленный чем раньше. Не пройдя и нескольких шагов, он остановился, увидев, что Кицунэ по-прежнему стоит в коридоре и терпеливо ждет.

Посмотрев на него, она вздохнула: «Тебе ведь очень тяжело видеть Лазурию в этом состоянии, зачем ты приходишь сюда?»

Зевул покачал головой. «Я в порядке».

Она подошла ближе и похлопала его по плечу, тихо сказав: «Не расстраивайся, всегда есть надежда».

Зевул вдруг замер и, резко развернувшись, посмотрел на нее, раскрыв рот. Но Кицунэ только горько усмехнулась, увидев его выражение. «Не смотри так, я пока что тоже не знаю, что можно сделать».

Лицо Зевула в миг потемнело, он молча развернулся и пошел прочь, как вдруг в его голове словно прозвучал колокол. Он почувствовал, как все вокруг закружилось, тело стало холодным, и холод становился все сильнее.

Зевул удивленно остановился. Это была знакомая ему сила, сила Сферы Крови. Но в последнее время, особенно после изучения Третьего тома Либруса, ему удавалось ее контролировать, и эспер не выходил из-под контроля. Но только сегодня все почему-то снова пошло не так…

Через какой-то миг, прямо на глазах изумленной Кицунэ, Зевул стал мертвенно-бледным, словно весь покрылся инеем, а вокруг него поднялось черно-зеленое сияние с густым запахом крови.

Кицунэ стала бледной и только хотела протянуть руку к Зевулу, она почувствовала, как через зеленое сияние к ней рванулась энергия Души Вампира. Кицунэ нахмурилась и отступила на несколько шагов назад, подальше от демонической силы. Аш, сидевший на плече Зевула, тоже почувствовал неладное и сразу же отскочил в сторону. Подбежав к Кицунэ, он во все глаза смотрел на хозяина.

На лице Зевула отразилась боль, из его рукава вдруг вылетела Душа Вампира и упала на пол, перекатившись прямо под ноги Зевулу. Словно ее холодный взгляд надменно наблюдал за парнем, который был ее хозяином много лет.

Зеленое сияние становилось все ярче, а атмосфера вокруг наполнялась странной враждебной энергией. Кицунэ побледнела еще сильнее и нахмурилась. Это зловещая сила исходила прямо из тела Зевула, и хотя она хотела бы помочь ему справиться с ней, сейчас она совершенно не знала, что можно сделать. На минуту Кицунэ ощутила отчаяние от происходящего.

И когда Зевул стал совсем белым, даже казалось, что он сейчас перестанет дышать, от его груди в стороны засияли лучи чистого света энергии Ян, которые в один миг поглотили почти всю холодную энергию. Лицо Зевула исказилось, он без сил опустился на пол. Вокруг него золотое сияние горело вместе с зеленым, словно внутри него боролись две разные энергии. Наконец, когда Зеркало Инферно все же побороло силу Сферы Крови, прошло больше получаса, и Зевул смог полностью восстановиться.

Когда он открыл глаза, то почувствовал, что весь покрылся потом, и увидел обеспокоенный взгляд Кицунэ.

Он горько усмехнулся, ничего не сказал и медленно поднялся на ноги. Кицунэ, глядя на него, тихо произнесла: «Это Сфера Крови?»

Зевул поднял с пола Душу Вампира, внимательно осмотрел ее и снова положил себе в рукав.

Кицунэ сощурила глаза и вдруг шагнула вперед со словами: «Не думай, что если ты ничего не говоришь, то я ничего не узнаю! Сила Сферы Крови уничтожает тебя. Десять лет она проникала в твое тело, и сейчас ты избегаешь смерти только по счастливой случайности, так как смог заполучить сильнейший эспер Ян — Зеркало Инферно. Но…»

Ее лицо как будто стало чуть бледнее, даже голос стал другим: «Но ты уверен, что в следующий раз сможешь так же избежать смерти?»

Зевул по-прежнему стоял на месте, на его лице не было никаких эмоций. Он спокойно выслушал Кицунэ, помолчал немного, затем просто сказал: «Я не уверен. Но что я могу сделать?»

Кицунэ сжала зубы, затем рассерженно вскрикнула: «Не будь дураком! Тебе нужно всего лишь избавиться от этого злобного эспера, затем отправиться вместе с Зеркалом Инферно в место сосредоточения энергии Ян и позволить ему очистить себя от этого яда. Это твой единственный шанс остаться в живых!»

Зевул долго смотрел на Кицунэ, затем вдруг улыбнулся, и в этой улыбке была даже какая-то беспечность, словно перед ней стоял тот прежний Дан Сайон, что и десять лет назад…

Затем он медленно развернулся и, держась за стену, пошел прочь. Аш тут же побежал за ним и запрыгнул на плечо Зевула.

Кицунэ молча смотрела на ослабевшего Зевула и потом вдруг громко произнесла ему вслед: «Ты желаешь смерти, так ведь? Ты хочешь умереть, верно?»

Тело Зевула слегка дрогнуло, но он не обернулся и ничего не сказал, только продолжил идти вперед.

Голос Кицунэ снова раздался за его спиной: «Хочешь умереть? И не мечтай! В мире никто не умирает только подумав об этом. Не слушаешь меня, ну и ладно! Ты у нас умнее всех, так я сама отправлюсь на поиски заклинания Восьми Демонов Инферно, чтобы ты мог спастись! Запомни мои слова, пока Лазурия лежит там, пока она не очнулась, ты не можешь умереть!..»

«Не можешь умереть… не можешь умереть… не можешь умереть…» по коридору пронеслось громкое эхо, лицо Зевула стало чуть бледнее, и он даже немного выпрямился, но в конце концов все же не обернулся и не посмотрел назад.

***

В густом лесу, в Змеиной долине, рассвет обычно был тихим и спокойным. Но сейчас земля под ногами начала дрожать, в воздухе повисла энергия опасности, все змеи куда-то исчезли, словно почувствовав приближение смерти.

Вдалеке появился какой-то черный туман, который быстро приближался к долине. Воздух наполнился тяжелым запахом крови, раздался грозный и громкий рев.

Они приближались!

«Арраггагаааххххрхрррр….»

Это было бесчисленное множество монстров, похожих на кровавых демонов смерти с красными глазами, острыми когтями и клыками, они неслись вперед. Разнообразные оборотни превратились в огромную волну, которая сметала все на своем пути, и никто не мог их остановить. Даже растения по обеим сторонам древнего пути исчезали под их огромными лапами.

Их невозможно было остановить, они ворвались в Змеиную долину словно черная волна накрыла зеленое море. Даже ядовитые змеи в лесу не могли избежать гибели — их тут же проглатывало это ужасное воинство. Даже разноцветный отравленный туман не задержал их ни на миг.

Монстры, ворвавшиеся в долину в первых рядах, уже упали мертвые, но еще больше оборотней, ступая по их телам, продолжали двигаться вперед. Сильный ветер тут же сдул ядовитый туман, который поднялся ввысь над долиной.

Среди монстров было несколько оборотней, которые отличались от остальных — они были в десять раз больше и руководили всем этим полчищем демонов. А у входа в долину появлялось все больше и больше монстров.

Вся Змеиная Долина в миг превратилась в поле битвы. Все выглядело так, словно этому миру пришел конец.

С другой стороны долины, стоящий на высоком холме Мастер Вим глубоко вздохнул. Хотя он уже видел, насколько сильны эти оборотни, эта картина все же заставила его измениться в лице. Он понемногу успокоился, задумался на миг, и затем посмотрел на север от долины, туда, где лес освещали лучи рассветного солнца.

На его губах появилась тень улыбки. Когда-нибудь все узнают, кто все-таки выйдет победителем из этой битвы.

Подумав об этом, он нахмурился. Если Лазурии нет, вся Поднебесная должна поплатиться за это!

Он медленно развернулся, за ним, посреди густого леса, стояли ученики клана Вим, готовые сражаться. Когда он повернулся к ним, множество взглядов обратились к нему.

Но кто мог знать, о чем он думает в этот миг?

Он медленно поднял руку, которая, кажется, стала тяжелой. Вдалеке раздался рев армии монстров, и лицо Мастера Вим снова слегка изменилось. В конце концов, он с тяжестью опустил руку.

Это движение словно отрезало последние пути к отступлению и разбило чьи-то мечты и желания. Его ладонь прорезала воздух, и вместе с этим обрекла на смерть множество сердец!

Множество воинов, стоявших за его спиной, закричали от предчувствия битвы, подняли оружие в руках и бросились вниз с холма. Затрепетала ткань одежды, завыл ветер, деревья вокруг зашумели в такт этому безумию. Мастер Вим, стоя посреди бегущих вперед людей, не шевелился, словно ледяная статуя.

Он все время смотрел на север, где лес тоже зашевелился от движения людей.

Мастер Вим улыбнулся, и вдруг расхохотался посреди своей армии, идущей на смерть. Этот смех был ужасен, но никто не посмел спросить, почему он так смеется. Только рассветное солнце следило за ним, освещая безумный мир людей!

***

Спустя семь дней, получив приказ от Шен Доула, Юнь Иланя и Мастера Пухона, экспедиция людей Света направилась на юго-запад.

Из-за важности этой экспедиции, три школы Света отправили своих лучших учеников, и конечно же, они все были давно знакомы.

Из Айне отправились Йен Сяо, Бэй и Анан. Из Скайи — Фасян и Фашань. Тайо отправили Ли Синя и Янну. Всего семеро учеников осторожно летели из Айне, в основном передвигаясь ночью, чтобы избежать нападения оборотней днем. Они быстро приближались к юго-западным землям, надеясь узнать, почему оборотни вдруг свернули в этом направлении.

Они знали, что это путешествие очень опасно. Но чтобы спасти от угрозы весь мир, они шли вперед и ни капли не сомневались в себе.

Однако на седьмой день путешествия каждый из участников экспедиции уже был бледен как мел, они совсем не разговаривали друг с другом, и даже Йен Сяо, который в этот раз был предводителем среди них, редко отдавал какие-то приказы. Замолчали даже Фасян, который всегда умел хранить спокойствие, и Ли Синь, который то и дело пытался заговорить с Анан по дороге.

По мере их продвижения на юг, ситуация становилась все хуже. Не только деревни, но и огромные города были заполнены трупами. Всю дорогу им попадались опустевшие поселения, превратившиеся в кладбища. Никто не знал, почему эти оборотни так ужасны и кровожадны, и также никто не знал, когда этот кошмар, наконец, закончится.

Они продолжали осторожно передвигаться дальше на юг, но сейчас они столкнулись с одной проблемой. По пути они не могли найти ни одного живого человека. Все люди отправились на север или уже погибли от нашествия монстров. Поэтому они никак не могли узнать, куда направились оборотни.

К тому же, даже если они и ловили небольших оборотней, похожих на людей, их язык был слишком непонятен, и допросы не приносили никаких результатов.

От безысходности, они решили поступить, как предложил Йен Сяо. Тайно следовать за попадающимися на пути оборотнями, и идти туда, где их будет больше всего. Может быть, так они смогут разузнать что-то об их планах.

Так они передвигались еще три дня, но и эта тактика не принесла никаких результатов. К тому же, постоянно присутствовала опасность быть замеченными.

Когда никто уже не знал, что следует делать, случилось кое-что необычное. Укрываясь в лесу от оборотней, они заметили одного из учеников клана Малеуса, явно сошедшего с ума.

После подробного допроса, а точнее, терпеливого выслушивания бессвязных криков, они понемногу поняли, что большая часть оборотней отправилась на юго-запад и вступила в бой с кланами Малеуса. В результате монстры одержали победу, а все три клана Малеуса практически полностью погибли в этой битве.

Услышав эту новость, все семеро тут же побледнели. И белее остальных стала Анан, стоявшая позади всех.

Глядя на несчастного, который все время выкрикивал: «Оборотни! Оборотни!», и время от времени начинал дрожать, семеро учеников Света печально нахмурились.

Йен Сяо обратился к Фасяну: «Брат Фасян, мы разузнали уже очень многое, как вы считаете, что нам делать дальше?»

Фасян нахмурился, посмотрев на бедного сумасшедшего, и произнес молитву. Затем немного подумал и ответил: «Раз уж мы узнали то, что нас интересовало, теперь нам можно вернуться обратно в Айне и рассказать об услышанном».

«Нет!»

Прозвучал холодный голос, се обернулись и увидели, что это сказала Анан. Фасян удивленно спросил ее: «Неужели у сестры Анан есть другое предложение? Прошу вас, говорите».

Лицо Анан было по-прежнему белым, но голос был спокойным. Она сказала: «То, что мы сейчас знаем, мы услышали только от этого бедняги, который уже сошел с ума. К тому же, он все время говорил что-то несвязное, и половину нам пришлось додумать самим. Поэтому я считаю, что этого недостаточно для выполнения нашей миссии».

Фасян задумался, посмотрел на всех остальных и затем кивнул. «Верно. Сестра Анан права. Прошу извинить мою поспешность».

Йен Сяо, немного подумав, сказал: «Анан действительно права, но все эти дни мы то и дело ищем следы оборотней, и до сих пор не нашли ничего подходящего. Что же нам, и дальше продолжать бродить по здешним лесам?»

Губы Анан слегка сжались, но она ничего не сказала. Очевидно, что она не могла придумать никакого выхода из ситуации.

В этот момент стоявший рядом с Анан Ли Синь вдруг вышел вперед. «У меня есть предложение, и кажется, мы еще сможем что-то разузнать».

Все вокруг удивленно посмотрели на него, даже Анан повернулась к Ли Синю, а Фасян радостно произнес: «Ну раз так, скорее говорите, брат Ли!»

Ли Синь глубоко вздохнул и, стараясь не смотреть на Анан, начал говорить: «Только что, из слов этого бедняги я несколько раз смог расслышать одно название. Змеиная Долина. Вы не заметили этого?»

Йен Сяо кивнул. «Верно, я тоже это заметил. О Змеиной Долине ходят слухи, что она находится как раз на юго-западе, и в ней обитает множество ядовитых гадов. Над лесом парит отравленный туман, от которого наступает немедленная смерть. Никто и никогда не осмеливался войти туда, и поэтому никто не знает пути в Долину».

В разговор вдруг вступил Бэй: «Брат Ли, неужели вы считаете, что битва между Малеусом и оборотнями произошла именно в Змеиной Долине?»

Ли Синь кивнул и продолжил: «Да, я действительно так считаю, битва случилась именно там. Более того, я думаю, что именно там располагался один из кланов Малеуса — Веном. Если мы найдем это место, мы непременно узнаем, правда ли то, что сказал этот сумасшедший».

Янна, которая до этого все время молчала, тоже вдруг сказала: «Но брат, уже прошло столько времени, и даже если мы найдем Долину, там наверняка уже все совершенно иначе, чем было во время битвы…»

Ли Синь холодно произнес: «Сестра, не забывай, что эти оборотни хотя и могут поджигать дома и пожирать людей, но после пожарищ остаются сломанные стены, а от людей остаются кости!»

Все вокруг побледнели от его слов, и бледнее всех стала Янна, на ее лице вдруг появилось выражение отвращения. Очевидно, что на пути сюда они видели уже столько ужасных картин, что девушка не могла спокойно об этом вспоминать.

Ли Синь тяжело вздохнул, но ничего больше не сказал. Фасян и Фашань произнесли молитвы, а Йен Сяо лишь покачал головой и подошел к Янне, чтобы утешить ее. Скоро Янна успокоилась, и тогда Йен Сяо подошел к дрожащему ученику Малеуса, который все это время сидел перед ними на земле.

«Ты знаешь, где находится Змеиная Долина?» Голос Йена Сяо был спокойным и добрым, даже немного успокаивающим, но бедный парень задрожал и втянул голову в плечи, ничего не сказав. Йен Сяо повторил вопрос три раза, но все повторилось опять. Никакого ответа.

Йен Сяо поднялся и посмотрел на остальных. Никто ничего не говорил. Тогда он со вздохом произнес: «Что же делать?»

Стоящий рядом Ли Синь нахмурился и вдруг подошел к ученику Малеуса. Он сгреб его за плечи и громко закричал: «Где-то место, в котором монстры убивают людей?»

Несчастный вздрогнул всем телом, на его лице появилось выражение ужаса, он открыл рот и закричал. Но Ли Синь, словно его сердце было сделано из камня, сжал его еще крепче и повторил: «Где оно? То место, где оборотни убивают и пожирают людей?»

«Ааааааа….»

Все тело бедняги затряслось, зубы начали стучать, глаза были полны ужаса. Но он вдруг обернулся и машинально посмотрел на север. Ли Синь тут же заметил это и быстро переспросил: «На севере? Так?»

Ученик Малеуса вдруг застыл, обмяк всем телом и на глазах у всех перестал реагировать на что-либо. Его зрачки расширились, а дыхание остановилось. Очевидно, он умер от страха.

Ли Синь медленно опустил труп на землю и поднялся, глядя на север. Все остальные, проследив за его взглядом, увидели впереди бескрайнее море леса. И хотя это был полдень, над ним как будто клубились кроваво-красные облака.

Том 15. Глава 8. Ад.

Над Лисьим Холмом, священным местом клана Вим, сейчас витала завеса смерти. Большая часть сильного клана погибла, и это был тяжелый удар. Так много молодых учеников, и даже более сильных магов… вернулся один лишь Мастер Вим, сплошь в крови.

Глядя на его одинокий силуэт, каждый думал только об одном — кто же все-таки сможет остановить этих оборотней?

После возвращения Мастер Вим уединился для восстановления сил, и никто не смел его беспокоить и расспрашивать о чем-то. Но им и не пришлось долго ждать — очень скоро новости начали приходить со всех сторон, и все прояснилось. Во время битвы на юго-западе все три клана объединились против оборотней, но из-за чего они пошли на это, кроме Мастера Вим, теперь уже никто не мог рассказать.

В итоге битвы клан Малеуса понес потери, которых не было уже больше тысячи лет. Клан Вим потерял больше половины учеников, клан Веном и так был ослаблен из-за внутренних конфликтов, а когда оборотни ворвались в Змеиную Долину, практически все члены клана погибли. Даже клан Хаккан, который в этот раз тоже почему-то решил всеми силами участвовать в битве, был повержен оборотнями без остатка.

На данный момент в клане Вим царил страх и ужас. Но тем не менее, сейчас их положение было гораздо лучше, чем у клана Хаккан или Веном. Самые сильные воины клана остались на Лисьем Холме, поэтому настоящие силы еще были с ними. А спасся ли кто-нибудь из кланов Хаккан и Веном, никто не мог знать.

В этот день, проведя в заточении много времени, Мастер Вим, наконец, предстал перед лицами своих учеников, сердца которых были полны смятения.

О прошедшей битве Мастер Вим не сказал ни слова, он тут же начал раздавать приказы, от которых весь Лисий Холм пришел в движение.

Все ученики начали собирать вещи и заготавливать провизию, поскольку последним приказом Мастера Вим было велено отправиться на северо-запад, в землю Пустошей, где находился Священный зал клана Вим — Храм Малеуса.

На фоне всеобщего беспорядка, Мастер Вим сейчас направлялся по длинному коридору в сторону ледяной комнаты. Путешествие обещало быть долгим, к тому же в землях Пустошей стоит сухая жара. В теперешнем состоянии… Лазурия не могла отправиться с ними.

Сначала Мастер Вим хотел просить Кицунэ присмотреть за Лазурией. С ее уровнем, при защите Лисьего Холма, все было бы в порядке. Но сейчас планы немного изменились.

С тех пор, как он вернулся, он еще ни разу не встретил Кицунэ в клане. Она исчезла, и никто не знал, куда она отправилась.

Думая об этом, Мастер Вим не заметил, как дошел до ледяной комнаты, где лежала его дочь. Он тяжело вздохнул и толкнул ледяную дверь.

Зевул стоял посреди комнаты и молча смотрел на Лазурию. Услышав звук за спиной, он даже не повернул головы.

Мастер Вим медленно подошел к нему и из-за его плеча посмотрел на Лазурию. Ее лицо было сейчас еще прекраснее, словно она знала, что двое ее самых любимых людей стоят сейчас рядом.

Ее лицо было таким спокойным!

Мастер Вим, помолчав немного, сверкнул глазами и со вздохом произнес: «Почему ты не идешь собирать вещи?»

Зевул не поднял головы и ничего не ответил, а только переспросил: «Я слышал, что Пустоши находятся далеко отсюда, и к тому же там повсюду только жаркая пустыня, круглый год нет даже дождей. Это правда?»

Мастер Вим кивнул. «Да. Когда я однажды бывал там, все так и было».

Зевул нахмурился. «Так как же быть с Лазурией? Она сейчас… не сможет выдержать этого путешествия».

Мастер Вим посмотрел на Зевула. «Я и не собираюсь брать ее с нами».

Лицо Зевула слегка дрогнуло, он посмотрел на Мастера Вим, и тот ответил: «Там слишком жарко, совсем не подходит для нее. Поэтому я хотел оставить Лазурию в Лисьем холме, и после того, как мы уйдем, наложить печать, чтобы никто не мог проникнуть внутрь. Но для большей безопасности Лазурии, кто-то должен хотя бы раз в месяц приходить сюда и проверять, все ли в порядке».

Зевул повернулся к Мастеру Вим. «И кого вы решили оставить для этого?»

Мастер Вим просто сказал: «Сначала я думал о Кицунэ, ее уровень очень высок, и она бы хотела пожить в Лисьем Холме пару лет. Но я почему-то не видел ее уже очень давно».

Зевул слегка изменился в лице, и Мастер Вим, посмотрев в его глаза, произнес: «Что? Ты знаешь, куда она направилась?»

Зевул покачал головой и, помолчав минуту, сказал: «Я хочу остаться, чтобы присматривать за Лазурией».

Мастер Вим с сомнением посмотрел на него. «Конечно, я доверяю тебе, и с тобой Лазурия будет в безопасности. Но сейчас нам нужно восстанавливать силы клана, и все самые сильные воины должны отправиться в безопасное место. Мне очень понадобится твоя помощь, когда мы будем объединять наш Священный клан».

Взгляд Зевула снова оторвался от Лазурии, он посмотрел на Мастера Вим и сказал: «В этой битве с оборотнями… все ученики, что ушли с вами, погибли?»

Лицо Мастера Вим изменилось, в глазах разгорелся огонь — впервые кто-то осмелился спросить его об этом. Но он не стал сердиться, а только внимательно посмотрел на Зевула. «Все погибли».

Зевул отвел взгляд и снова посмотрел на Лазурию. Через какое-то время он снова произнес: «После этой битвы, хотя весь клан Малеуса понес большие потери, кланы Веном и Хаккан полностью исчезли. Для нас это можно считать победой и хорошей возможностью объединить клан Малеуса под своим началом. Даже если меня не будет с вами, мало кто в мире теперь сможет этому помешать». Он тихо добавил: «Но кто-то должен остаться с Лазурией. Позвольте мне сделать это для нее».

Мастер Вим посмотрел на него и сказал, опустив голову: «Если ты так хочешь, я не стану тебя заставлять. Ты в долгу перед ней, и я верю, что ты сможешь ее защитить. Но помни, что эти оборотни жестоки и ужасны. Я все же запечатаю Лисий Холм для большей безопасности, а ты через каждые два месяца будешь приходить сюда, чтобы проверить, все ли в порядке. Так будет лучше для всех».

Зевул кивнул, это означало, что он согласен. Мастер Вим снова посмотрел на любимую дочь, и через минуту, тяжело вздохнув, развернулся к выходу.

Но когда он уже был у двери, Зевул вдруг произнес за его спиной: «Мастер…»

Мастер Вим замер, это было очень странно — обычно Зевул не обращался к нему первым, а сейчас он почему-то захотел что-то сказать. «Что?»

Зевул, помолчав немного, произнес: «Вы ненавидите меня?»

Мастер Вим, не шевелясь, стоял к нему спиной и ничего не говорил, нельзя было увидеть выражение его лица.

Зевул медленно добавил: «Лазурия из-за меня… в таком состоянии. Вы, должно быть, ненавидите меня».

Его лицо было простым, словно он говорил о чем-то постороннем. Но Мастер Вим так ничего и не ответил. Они так и стояли, спиной друг к другу, и атмосфера в комнате стала еще более холодной.

От ледяного ложа Лазурии поднимался белый пар, который начинал витать по воздуху. Через какое-то время прозвучал скрип каменной двери, Мастер Вим, так ничего и не сказав, вышел прочь. Дверь с глухим стуком захлопнулась, и в ледяной комнате остался только Зевул рядом с Лазурией. Его лицо было задумчивым, когда он смотрел на девушку перед собой.

***

В древнем густом лесу ветер разносил запахи крови и дыма. Словно ужасная рана, когда-то прекрасный лес был изуродован следами оборотней. Огромные деревья были повалены на землю, повсюду лежали трупы животных, лес превратился в безжизненное кладбище.

На второй день после того, как они нашли сумасшедшего ученика Малеуса, Йен Сяо, Фасян и остальные семеро людей Света начали обнаруживать все больше и больше следов оборотней. Постепенно они приближались к злополучной долине. По пути им открывался ужасный пейзаж битвы, и хотя пока они не встречали останков людей, картина и так была довольно жуткая.

Каждый из них в душе думал — неужели эти оборотни пришли сюда только для того, чтобы уничтожить все живое на свете?

В этот день, примерно в полдень, они, наконец, ступили на тропу, ведущую прямо к Змеиной Долине. Здесь было столько следов оборотней, что сразу стало ясно — они на верном пути. Монстры сделали тропу шире в десяток раз, повсюду были заметны следы их лап и когтей, в воздухе витал тошнотворный запах самих зверей, и кроме этого можно было почувствовать еще какой-то запах, но пока еще никто не понимал, что это было.

Они смотрели вперед, на вход в Змеиную Долину, который теперь стал очень заметным среди изуродованного леса. Дальше тропа поворачивала, и никто не знал, что же ждет их впереди?

Почему-то они все были очень взволнованы, и атмосфера стала немного напряженной. В конце концов, Йен Сяо слегка кашлянул, тут же заметив, что его голос стал хриплым. Он вздохнул и произнес: «Очевидно, что этот ученик не солгал. Здесь действительно произошла битва между оборотнями и Малеусом».

Он огляделся по сторонам, немного подумал, затем спросил: «Ну что, пойдем туда?»

Никто не ответил, сейчас даже Ли Синь был хмурым и молчаливым. В конце концов, Фасян, стоявший рядом с Йеном Сяо, произнес: «Раз уж мы пришли сюда, отступать бессмысленно. Идем».

Все прекрасно понимали, что все так и есть. Но почему-то то, что было там, в Долине, вызывало острое нежелание идти дальше. Фашань, младший брат Фасяна, произнеся молитву, подошел ближе к брату.

«Идем!» эти слова прозвучали уже не от Йена Сяо, а от Бэя. Он покрепче сжал Убийцу Драконов в руках, затем его лицо стало серьезным, и он первым направился в сторону Долины. За ним тут же последовали Анан и Ли Синь. Йен Сяо с Фасяном переглянулись, увидев на лицах друг друга сомнение, но в конце концов они тоже пошли со всеми.

Посреди бескрайнего леса, они шли по Долине — вокруг было очень тихо. Не то что зверей, даже птиц не было слышно. Вокруг царила мертвая тишина.

В воздухе по-прежнему витал запах оборотней, но как только они вошли в Долину, то сразу же почувствовали ужасный запах, который ветер разносил по Долине и который выворачивал все внутренности наружу. С каждым их шагом он становился все сильнее.

Дорога петляла, то и дело поворачивая в стороны. Они осторожно смотрели по сторонам, продвигаясь вперед. Вдруг впереди показался небольшой холм, закрывающий дальнейший путь. Тошнотворный запах в воздухе стал настолько ужасным, что стало трудно идти.

Как вдруг, Янна, идущая посередине всех, вдруг подбежала к краю дороги. Ли Синь удивленно вскрикнул: «Сестра, что с то…» Он не договорил, остановившись на полуслове, потому что все увидели, что Янну просто тошнит.

Никто не стал смеяться, потому что каждый из них тоже уже не мог выносить этого ужасного запаха. И хотя они еще не видели, что ждет их за этим холмом, казалось, что это место сейчас страшнее любого другого на земле.

Янна выпрямилась, ее дыхание было тяжелым, а лицо бледным. Она вернулась ко всем и тихо проговорила: «Извините, я… я просто…»

Фасян выдавил улыбку и сказал: «Ничего страшного, сестра».

Йен Сяо добавил: «И правда, этот запах кого угодно сведет с ума. Я не заставляю, если не можешь идти дальше, останься здесь».

Янна, чуть поколебавшись, все же покачала головой. «Идем!»

Ли Синь подошел к ней, кивнул Янне, в его взгляде появилось утешение. Он тихо сказал: «Будь осторожна, не нужно себя заставлять».

Янна кивнула, и Йен Сяо обратился ко всем: «Ладно, продолжим идти! Неизвестно, какая опасность ждет впереди, так что будьте осторожны!»

Все вокруг кивнули и снова пошли вперед. Бэй первым вышел к холму, подходя все ближе к самой вершине. Он так крепко сжимал Убийцу Драконов, что на его ладонях выступил пот. От ужасного запаха стало трудно дышать, лицо Бэя побледнело, он сжал зубы и сделал еще один шаг, достигнув вершины холма и увидев, что было внутри Долины.

Он застыл на месте, как вкопанный.

Заметив это, все остальные, следующие за ним, стали волноваться. Йен Сяо осторожно позвал Бэя, но тот не ответил, только остекленевшими глазами глядя вперед. Анан подошла к вершине холма следующей, за ней были Ли Синь, Янна, Йен Сяо, Фасян и Фашань. Один за другим, достигая вершины, они могли увидеть то, что первым увидел Бэй.

И каждый из них замирал, не в силах шевельнуться.

Это был настоящий ад, о котором говорилось в легендах! Леденящая душу картина, казалось, не могла существовать под небесами. Но это было правдой… Повсюду внутри Долины лежали трупы. Везде — снаружи и внутри домов, человеческие и звериные, некоторые еще целые, но большинство просто разорванные на части. Повсюду были останки тел, которые уже невозможно было узнать. От мертвецов рябило в глазах…

Насилу успокоившись, Йен Сяо и остальные, с абсолютно белыми лицами продолжили идти вперед.

Эта картина резала глаза, но никуда нельзя было спрятаться — чем дальше они шли, тем хуже все становилось. Без слов было ясно, насколько ожесточенной была битва — трупы людей и монстров перемешивались друг с другом, земля под ногами стала совершенно черной — это был цвет засохшей крови.

Они приблизились к постройкам, которые когда-то были жилыми. Внутри и снаружи комнат, повсюду лежали трупы. В некоторых местах они просто были свалены целыми горами, очевидно, кто-то пытался загородить проходы, но битва продолжала идти даже на телах умерших.

Здесь они смогли разглядеть несколько трупов огромных зверей. Некоторые были даже больше комнат. Но даже эти когда-то самые жестокие и опасные монстры тоже лежали здесь, без движения.

Трупный запах в воздухе стал невыносимым. Но хотя они уже и привыкли немного к запаху, на лицах каждого отражался ужас. Они и сами уже выглядели не лучше мертвецов.

Они все шли вперед, и на глаза им попадалось все больше трупов. Сейчас уже никто не мог знать, сколько людей и оборотней погибло здесь. Они просто шли, и шли, и шли…

Каждый из них был бледнее мела, каждый крепко сжимал свой эспер, не решаясь расслабиться ни на миг. Так, продвигаясь через горы трупов, они, наконец, дошли до Священного зала.

Только по двум столбам на входе еще можно было понять, что это был какой-то важный объект. Потому что внутри и снаружи все было завалено трупами и изуродовано следами битвы.

Здесь же они заметили знакомые лица — Ядовитый Бай, Вампир, Дуань Му…

Сейчас эти люди, когда-то приводившие в ужас всю Поднебесную, лежали здесь бездыханные. Семеро учеников Света невольно изменились в лицах.

Каждый мог представить, хотя и не хотел представлять, что эти люди видели перед смертью!

Пока они осматривались, Йен Сяо, как самый старший из них, заметил также нескольких известных личностей из клана Малеуса. Включая трех братьев из клана Веном, и многих сильных воительниц клана Хаккан.

И хотя вокруг было также множество погибших из клана Вим, самых сильных его воинов здесь не было видно.

В итоге они собрались у входа в Священный зал, и Йен Сяо, посмотрев на мрачные лица присутствующих, сказал: «Здесь погибло очень много людей. И все самые сильные воины Малеуса тоже среди них. Клан Веном, кажется, истреблен целиком».

Янна, бледная как смерть, тихо сказала: «С той стороны все точно также. Из клана Хаккан погибли очень многие. Даже Сань Мяо… даже она…».

Лицо Анан было бледнее мела, она крепко сжала губы, выражение ее лица было очень странным. Казалось, она не хочет верить в произошедшее, и в ее глазах почему-то был страх. Она последняя подошла ко всем и вдруг произнесла: «Никто не видел людей из клана Вим?»

Все покачали головой, удивленно посмотрев на нее. Только лицо Ли Синя вдруг стало чернее тучи. Йен Сяо, посмотрев на него, ответил Анан: «Из клана Вим погибло много простых учеников. Но кажется, что сильных воинов… здесь нет».

Лицо Анан слегка расслабилось, но тут Ли Синь, сверкнув глазами, холодно произнес: «Брат Сяо, не забывайте, что эти монстры пожирают людей. Пока мы шли сюда, повсюду валялись человеческие кости. Кто знает, может быть эти твари из клана Вим уже давно…»

Раздался вздох, это Янна, не выдержав слов Ли Синя, снова отбежала в сторону. Ее начало тошнить, а Ли Синь, покраснев, больше не стал ничего говорить.

Фасян вместе с Фашанем начали молиться, потому что все понимали, что хоть слова Ли Синя звучат неприятно, это скорее всего было правдой.

Йен Сяо и Бэй, переглянувшись, опустили глаза. Только лицо Анан вдруг стало еще бледнее, она даже слегка начала дрожать.

Но она не опустила голову, а наоборот — подняла газа к небесам, посмотрев наверх. Облака над Долиной по-прежнему были красного цвета.

Губы Анан дрогнули, словно она хотела закричать, но этот крик так и не вырвался из ее души!

Том 16. Глава 1. Непослушание.

Айне, Пик Вдовы, Хрустальный зал.

«Что?» Удивленный вопрос Шен Доула разнесся по залу. «Армия трех кланов Малеуса… проиграла в битве с оборотнями? И они все погибли?»

Стоящие перед тремя главами сил Света и другими старейшинами Айне, Йен Сяо, Фасян, Анан и остальные ученики, вернувшиеся из разведки, в ответ только промолчали.

Только Йен Сяо, в конце концов, кивнул и сказал: «Да, Мастер. Мы всемером видели это своими глазами. На Юго-западе, в Змеиной Долине, мы обнаружили поле битвы. Малеус получил тяжелый удар, клан Веном и Хаккан истреблены полностью. Мы нашли их главных Мастеров мертвыми. Однако, мы не заметили тел главных личностей клана Вим. Возможно, они были съедены оборотнями. Поэтому…»

Анан, стоящая позади всех, заметно побледнела. Словно это происшествие и та страшная картина навсегда врезалась в ее память. Но она все же могла контролировать свои чувства, и ее лицо осталось спокойным, никто из стоящих рядом ничего не заметил. Только Мастер Шуй Юэ, как глава ее Пика, смогла разглядеть на лице Анан едва заметную боль и скорбь.

Она нахмурилась, слегка вздохнула, но не сказала ни слова.

В Хрустальном зале поднялся шум, который становился все громче. На лицах присутствующих людей Света было и удивление, и ужас, и даже радость, но в основном их лица были задумчивы. Клан Малеуса сражался с ними много тысяч лет, и люди Света не слишком преуспели в том, что сотворили оборотни одним ударом. Безусловно, это было радостным событием для людей Света.

Однако, если кланы Света и Тьмы были примерно равны по силам, а Малеус был уничтожен так внезапно, каждый, кто не был дураком, понимал, что следующей целью оборотней станут именно горы Айне.

Но только сможет ли последняя надежда всего человечества выстоять перед ударом монстров?

Никто не был уверен в этом до конца.

Шен Доул, Пухон и Юнь Илань что-то тихо обсуждали между собой. Их лица были мрачными, и сейчас Шен Доул что-то говорил, а остальные кивали, соглашаясь с ним. Затем Шен Доул поднялся и прокашлялся.

Разговоры тут же стихли, и все обратили свои взгляды к нему. Лицо Шен Доула было серьезным, он подождал, пока все успокоятся, и начал: «Уважаемые соратники! Вы все прекрасно слышали, клан Малеуса уничтожен, чего мы никак не могли ожидать. Но нам все же нужно наверняка выяснить, погибли они все или же кто-то из людей Тьмы смог избежать смерти. Однако… на данный момент это не самое важное».

Его лицо потемнело, глаза сверкнули величием, и он громко произнес: «Братья! Близится большая битва. Поднебесная замерла в страхе перед напастью, которую никто не может остановить. Только мы можем помешать оборотням уничтожить все живое на свете. Мы посоветуемся с Мастером Пухоном и Мастером Юнь Иланем, и решим, как нужно поступить. А пока что можете возвращаться к себе и хорошо приготовиться к бою. Эта битва потребует всего вашего мужества и сил!»

Все вокруг согласно закивали, на лице Шен Доула мелькнула улыбка. Пухон и Юнь Илань поднялись с мест и пошли в сторону Внутренних покоев. Шен Доул последовал за ними, но вдруг остановился и сказал Йену Сяо: «Йен, тебе тоже лучше пойти с нами. Расскажешь нам все поподробнее».

Йен Сяо согласно кивнул и быстрыми шагами пошел вслед за Шен Доулом. Когда трое Мастеров удалились из Зала, все вокруг начали переговариваться, разделившись на несколько групп.

Когда Йен Сяо ушел вместе с Шен Доулом, остальные шестеро учеников Света, вернувшиеся из экспедиции, тут же были окружены любопытными соратниками, которые стали расспрашивать их об увиденном. Время от времени они издавали удивленные возгласы, качали головой и вздыхали.

Среди этого шума только Анан все время хранила молчание. Ее взгляд был потускневшим, словно она не видела ничего перед собой, а только потерянно смотрела вдаль. По толпе вдруг прокатился тихий вздох, они пропустили кого-то вперед, и перед Анан появилась Мастер Шуй Юэ, в сопровождении сестры Баако и остальных учениц Пика Малого Бамбука.

Анан тут же пришла в себя, подошла к Шуй Юэ и тихо произнесла, глядя перед собой: «Мастер». Потом она опустила голову.

Шуй Юэ без всякого выражения на лице, сказала: «Мастер Шен Доул должен обсудить дальнейшие действия с остальными Мастерами. Сейчас у нас больше нет здесь других дел, возвращайся с нами на Пик Малого Бамбука».

Анан кивнула и тихо сказала: «Слушаюсь, Мастер».

Шуй Юэ, не глядя на остальных, направилась к выходу из Зала. Анан пошла за ней. Люди тут же расступились, пропуская их сквозь толпу. Увидев, что Анан собирается уйти, Ли Синь вдруг вышел вперед, словно хотел что-то сказать, но тут перед ним появилась сестра Баако, и он обратил к ней удивленный взгляд.

Баако спокойно улыбнулась Ли Синю. «Брат Ли, сестра Анан устала с дороги, ей нужно отдохнуть. К тому же, в этот раз ее не было очень долго, и ей нужно много всего рассказать Мастеру».

Ли Синь разочарованно посмотрел вслед Анан, но в итоге все-таки сделал шаг назад. «Хорошо, я только хотел попросить вас позаботиться…»

Не дав ему договорить, сестра Баако снова с улыбкой сказала: «Не волнуйтесь об этом, брат Ли. Сестра Лу для меня как родная, я обязательно сделаю все, что необходимо сделать».

Ли Синь покраснел, кивнул и больше не проронил ни слова. И Баако, вместе с остальными ученицами удалилась из Хрустального зала. Очень быстро они исчезли из виду.

Сквозь облака и туман они прилетели на Пик Малого Бамбука. Когда Шуй Юэ приземлилась, ее лицо было задумчивым, она ни с кем не разговаривала и направилась прямо в Священный зал Пика Малого Бамбука. Остальные уважительно проводили ее взглядом.

Когда силуэт Шуй Юэ исчез внутри Зала, взгляд Анан снова стал потерянным, она стояла на месте не шевелясь, пока Баако не тронула ее за плечо, словно разбудив от наваждения. Во взгляде Баако читалось беспокойство, она тихо спросила: «Сестра Лу, что с тобой? Ты словно потеряла душу в этом путешествии, я звала тебя несколько раз, но ты даже не слышала».

Анан замерла, на ее лице появилась тень улыбки. «Извини, сестра».

Баако покачала головой. «К чему извиняться? Мы с тобой сестры, не нужно церемоний. Ах, да, я заметила, что Мастер немного не в духе, пойду посмотрю, все ли с ней в порядке. Ты устала с дороги, возвращайся к себе и хорошо отдохни».

Анан, помолчав немного, тихо сказала: «Мастер, кажется, все еще сердится на меня».

Баако посмотрела на свою сестру, и вдруг увидела, что та была необычно бледной. И хотя она была все так же прекрасна, по сравнению с прежними днями, сейчас эта красота была немного печальной. Баако в душе тяжело вздохнула, погладила Анан по плечу и сказала: «Не глупи, не надо об этом думать. Мастер всегда такая, ты ведь давно ее знаешь. Я пойду проведаю ее, а ты не волнуйся».

Анан молча кивнула, Баако улыбнулась ей, сказала пару слов остальным ученицам и только хотела уйти, как вдруг заметила ту молодую ученицу Пика, которая пришла к ним в тот день, когда Зевул наведался на Пик Малого Бамбука. Она была очень молода и поэтому не слишком сильна. Однако Шуй Юэ любила ее и все время брала с собой.

Увидев, что Баако смотрит на нее, Сяо Чи быстро подошла к ней быстрым шагом. Баако подняла бровь и спросила: «Сяо Чи, что случилось? Ты же видела, Мастер только что ушла в Священный Зал, нужно немного подождать, пока можно будет войти к ней».

Сяо Чи кивнула, посмотрела на Анан и сказала: «Сестра, Мастер сказала, что хочет видеть сестру Лу в Бамбуковом зале…»

Баако застыла, повернулась и посмотрела на Анан. Губы Анан дрогнули, на лице появилось странное выражение. Она сказала: «Хорошо, я сейчас приду». Договорив, она тут же пошла вперед и скоро исчезла внутри Священного Зала.

Баако, проводив Анан взглядом, нахмурилась и обратилась к Сяо Чи: «Мастер сказала, зачем хочет видеть сестру Анан?»

Сяо Чи покачала головой: «Нет, после возвращения она все время молчала и только приказала мне позвать сестру Анан к ней».

Баако вздохнула, но все-таки покачала головой, и снова обратилась к остальным ученицам: «Ладно, сейчас вы можете отдыхать, возвращайтесь к себе».

Все согласно кивнули и разошлись. Баако снова посмотрела в сторону Священного Зала, ей было неспокойно на душе.

Бамбуковый зал был одним из тайных мест в Священном Зале на Пике Малого Бамбука. С одной его стороны была Внутренняя гора, возле которой рос плачущий бамбук. От ветра его листья тихо шелестели, успокаивая слух. Шуй Юэ любила приходить сюда и наслаждаться тишиной, поэтому все ученицы Пика знали об этом месте.

Анан прошла по длинной галерее, ступила на длинную тропинку, вымощенную круглыми камнями, и вошла в бамбуковый лес. Очень скоро она оказалась в Бамбуковом зале, где вместо стен были именно бамбуковые заросли. Сверху была надстроена крыша, а в зарослях прорезаны два окна, у одного из которых молча стояла Шуй Юэ.

Анан подошла ко входу и, в душе почему-то волнуясь, тихо произнесла, сделав глубокий вдох: «Мастер, это Анан. Вы хотели видеть меня?»

Голос Шуй Юэ был спокойным. «Да, входи».

Анан спокойно подошла к Мастеру. В Зале все было очень простым — чайный столик, несколько книг, письменные принадлежности. Шуй Юэ всегда очень любила читать что-нибудь в уединении.

Сейчас она стояла у окна рядом с книжным столом и молча смотрела на заросли бамбука.

Анан подошла к ней и, глядя на силуэт Шуй Юэ, произнесла: «Мастер».

Шуй Юэ медленно развернулась и посмотрела на нее. Анан, казалось, не решалась смотреть в глаза Мастеру и опустила голову. Они так и стояли, молча, учитель и ученик, атмосфера в Зале стала немного неловкой.

На самом деле, им и не нужно было ничего говорить, они часто проводили время в молчании, но сегодня почему-то эта тишина приносила какое-то странное чувство, словно они намного отдалились друг от друга.

Через некоторое время Шуй Юэ нарушила тишину и спокойно произнесла: «Как в этот раз прошло ваше путешествие на юго-запад? Успешно?»

Анан кивнула. «Да, на пути нам встречались оборотни, но мы избегали столкновений с ними. В конце концов, мы обнаружили ученика Малеуса, от которого узнали, что нужно искать Змеиную Долину. И там…»

Она вдруг замолчала, на лице ее отразилась боль, даже тело Анан начало слегка дрожать. Шуй Юэ посмотрела на нее и сверкнула глазами, словно вздохнув про себя. Затем она спросила, глядя на нее: «Ты видела его?»

Анан застыла и посмотрела на Мастера. И хотя взгляд Шуй Юэ был простым, ее глаза, кажется, смотрели прямо в душу. Лицо Анан слегка изменилось, она тихо произнесла: «Мастер… о чем вы…»

Шуй Юэ холодно добавила: «Я говорю о Дан Сайоне, или об этом проклятом Зевуле из клана Вим!»

Голос Шуй Юэ был негромким, но для Анан он прозвучал словно раскат грома. Она подняла голову, ее лицо стало бледным, но Шуй Юэ по-прежнему в ожидании смотрела ей прямо в глаза. Анан открыла рот, но потом снова сомкнула губы, ничего не сказав.

В Зале снова воцарилась тишина.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Шуй Юэ сжалилась над ней, и в ее взгляде появилось немного заботы и сожаления.

«Чи Эр, до каких пор ты собираешься меня обманывать?» Она медленно сказала это, глядя на Анан.

Анан крепко сжала кулаки, белая кожа от этого стала еще бледнее. Очевидно, она сейчас была очень взволнована. В ее душе начинался вихрь эмоций, когда она смотрела на Мастера, но она сдерживала себя и только, в конце концов не выдержав, медленно опустилась на колени перед Шуй Юэ.

«Это моя вина, Мастер. Я не заслужила вашего доверия». Ее голос становился все тише, пока не превратился в дрожащий шепот.

Шуй Юэ тяжело вздохнула, в ее глазах мелькнула боль, словно глядя на свою ученицу она вспомнила что-то из далекого прошлого. Она медленно развернулась к окну и посмотрела на бамбук, шелестящий от ветра. Бамбук здесь все такой же молодой, но… тот человек… помнит ли он это место?

«Поднимайся». Голос Шуй Юэ был спокойным.

Не последовало никакого движения. Очевидно, Анан все еще стояла на коленях.

Шуй Юэ снова сказала: «Чи Эр, ты ведь всегда была очень умной, мне казалось, о некоторых вещах мне не нужно говорить, ты сама должна все понимать».

Анан, не двигаясь, стояла на коленях за ее спиной. Шуй Юэ продолжила: «Твои отношения с этим Дан Сайоном… для тебя это неверный путь, ты понимаешь?»

Анан тихо произнесла, так что едва можно было различить: «Да».

Шуй Юэ добавила: «Сейчас он уже предал Айне и ступил на путь Зла. Мне не нужно напоминать, сколько ужасного он сотворил за эти десять лет. Я буду честна с тобой, о вас знает уже целый свет, даже сам Шен Доул… Однако из-за твоего возраста, а также из-за твоих талантов и высокого уровня, мы все даем тебе еще один шанс, не стоит его упускать!» Договорив, Шуй Юэ развернулась к Анан, ее голос стал более резким.

Лицо Анан было белее мела, но почему-то она стала спокойной, даже перестала дрожать.

Лицо Шуй Юэ смягчилось, она спокойным голосом произнесла: «Чи Эр, ты моя любимая ученица, и твой уровень среди наших… даже среди всех учеников Айне, самый высокий. У тебя впереди столько возможностей! Я возлагаю на тебя большие надежды, ты это понимаешь?»

Анан тихо ответила: «Да, Мастер».

Шуй Юэ по-прежнему смотрела на нее. «С твоим уровнем, место главы Пика будет твоим, не сомневайся. Ты будешь гордостью Айне, неужели это не то, о чем ты мечтала?»

Анан ничего не ответила, только еще ниже опустила голову. Ее лицо было бледным и прекрасным, глаза понемногу засияли, и слезы понемногу высохли.

Шуй Юэ со вздохом сказала: «Возвращайся к себе, отдохни с дороги».

Анан поднялась на ноги, но не развернулась, чтобы уйти, а только подняла голову и посмотрела на любимого Мастера перед собой.

Шуй Юэ спросила: «Что такое, Чи Эр?»

«Мастер», медленно сказала Анан: «Я очень виновата перед вами».

Шуй Юэ вздохнула снова. «Не говори глупостей…»

Но лицо Анан было немного странным, под маской холода появилось легкое волнение, даже ее дыхание слегка участилось. Шуй Юэ сразу это заметила и нахмурилась. «Что такое, Чи Эр?»

Казалось, в душе Анан очень взволнована, поэтому ее лицо стало слегка хмурым и беспокойным. В конце концов, она медленно, очень тихо сказала Шуй Юэ: «Мастер, вы все правильно сказали, я на самом деле запуталась. И я понимаю, что с Дан Сайоном… что это неверный путь для меня».

На лице Шуй Юэ мелькнула забота, она мягко произнесла: «Чи Эр, еще ведь не поздно одуматься, ты должна лишь только забыть его, ничего такого здесь нет. У тебя есть твой Мастер, наш Пик Малого Бамбука, у тебя есть целый клан Айне!»

Анан вдруг резко подняла голову, так что Шуй Юэ удивленно вскинула бровь. Глаза Анан были полны боли, ее голос начал дрожать: «Мастер, я не могу».

Лицо Шуй Юэ в миг изменилось, она подбежала к Анан и со всего размаху ударила ее по щеке. Анан не шелохнулась, не отступила, оставшись стоять на месте. Она лишь сжала губы и задрожала всем телом.

«Что… что ты сказала?» Голос Шуй Юэ дрожал, в словах слышался гнев. «Ты… Ты, неблагодарная! Ты хоть понимаешь, что ты сказала?»

На лице Анан не было ни кровинки, но ее взгляд был ясным и твердым. Она уверенно сказала: «Мастер, вы с детства воспитывали меня, я всю жизнь буду благодарна за вашу заботу и любовь. Я виновата, я разгневала вас, я заслуживаю смерти…»

Всколыхнулись полы ее платья, Анан снова упала на колени перед Шуй Юэ. «Я лучше умру, чем предам Айне и путь Света. Если я снова увижусь с Дан Сайоном, я вложу всю свою силу в Ориханк, чтобы убить его, или сама погибну от его рук…»

Лицо Шуй Юэ исказилось от гнева, только лишь услышав, что Анан не собирается предавать Айне, и хочет своими руками убить Дан Сайона, она немного успокоилась. Но следующие слова Айне снова заставили ее взгляд похолодеть.

Анан, на коленях перед ней, глубоко вдохнула и, не глядя на Мастера, словно говоря с самой собой, произнесла: «Но эти чувства… я убить не могу! Я не смогу забыть его!»

Все вокруг погрузилось в мертвую тишину, словно даже дыхание остановилось. Через миг раздался гневный крик Шуй Юэ, разлетевшийся по всему Пику Малого Бамбука:

«Ты! Ты… неблагодарная! Убирайся! Убирайся, и чтобы я больше никогда тебя не видела!..»

Том 16. Глава 2. Ночная встреча.

На Лисьем Холме, внутри ледяной комнаты, Зевул молча смотрел на Лазурию, неподвижно лежащую на своем ложе. Она все так же мягко улыбалась среди клубов белого пара. Могла ли она сейчас почувствовать, что рядом с ней есть кто-то, оберегающий ее сон?

Может быть, она никогда не жалела о том, что случилось, и поэтому так спокойно улыбалась?

Зевул уже тысячу раз спрашивал себя об этом, но так и не находил ответа. Только лишь эти мысли никак не покидали его. Сейчас он чувствовал себя все хуже. Даже несмотря на то, что в его теле после прочтения трех томов Либруса три учения слились воедино, Душа Вампира постепенно отнимала его жизненные силы. Словно ждала, когда же, наконец, придет его последний день.

Зевул уже давно привык к холоду внутри себя, с самых первых минут и до сегодняшнего дня, он словно знал, что умрет с этим холодным чувством внутри.

Он в душе горько усмехнулся и снова посмотрел на Лазурию. Они были здесь вдвоем уже третий день.

«Спи спокойно, я скоро вернусь навестить тебя», его голос был тихим, «Ничего не бойся, твой отец и я уходим совсем ненадолго. Даже если я буду умирать, я все равно приду посмотреть на тебя перед смертью».

Он слегка улыбнулся, глядя на Лазурию, и затем вышел из ледяной комнаты. Белый дым всколыхнулся за его спиной.

Каменная дверь с громким стуком закрылась, и Аш, ожидающий снаружи, тут же запрыгнул на плечо Зевула. Он мягко погладил зверька по голове и пошел по длинному коридору, все время сворачивая то влево, то вправо. Сейчас здесь не было ни души, все вокруг казалось очень пустым.

Зевул здесь был один, все остальные давно ушли, отправившись в Пустоши вслед за Мастером Вим. Внутри Лисьего холма сейчас было холодно, и когда Зевул вышел наружу, солнечный свет заставил его слегка вздрогнуть.

С глухим грохотом за ним закрылась последняя дверь, запечатавшая Лисий холм. Внутри раздался странный шепот — это сработали защитные заклятия. Услышав их, Зевул понял, что даже если кто-то и захочет проникнуть внутрь, не зная магического ключа, ему понадобится огромная сила и уровень бессмертного бога.

Аш лениво потянулся на плече Зевула, подставляя спину солнечному свету. Зевул посмотрел на него и с улыбкой спросил: «Что, выспался за эти дни?»

Аш довольно вскрикнул и начал что-то изображать, все время указывая наружу от Лисьего холма. Зевул улыбнулся снова. «Тебе скучно, да? И правда, теперь вокруг не растет даже деревьев, ничего удивительного, что ты заскучал».

Аш тут же закивал головой и спрыгнул с плеча Зевула, запрыгал по земле и радостно закричал. Зевул глубоко вздохнул, затем обернулся и посмотрел на Лисий холм. Входа вовнутрь уже нельзя было различить. Он удовлетворенно кивнул и сказал. «Ладно. Все равно мы сможем вернуться к Лазурии только через месяц, давай прогуляемся вокруг, чтобы скоротать время».

Аш радостно запрыгал и рассмеялся. Зевул, глядя на него, тоже немного приободрился и в шутку сказал: «Ну хватит, запрыгивай, а иначе останешься здесь!»

Аш в миг оказался на плече Зевула и довольно улыбнулся.

Зевул покачал головой. С улыбкой он взмахнул рукой и ощутил знакомую прохладу. Затем, словно о чем-то вспомнив, он остановился. Аш странно посмотрел на Зевула и вопросительно вскрикнул. Зевул посмотрел на него и все же улыбнулся. «И какой смысл думать об этом сейчас…»

Аш не понял, что имел в виду Зевул, но тот не стал больше ничего говорить, а только взмахнул рукой, сверкнула зеленая вспышка, и они покинули Лисий холм, устремившись в небо.

Недалеко от Лисьего холма тоже жили люди. В двух сотнях ли на север был маленький поселок под названием Тройное счастье — Саньфу. Здесь было очень мало народу, но в округе это было самое населенное место.

Обычно, чтобы сохранить место своего пребывания в секрете, клан Вим отправлялся за водой, едой и другими нужными вещами не в Саньфу, а гораздо дальше, чтобы никто не узнал место их расположения. Однако очень часто ученики клана Вим, прежде чем вернуться на Лисий холм, отдыхали здесь некоторое время.

Зевул вместе с Ашем тоже несколько раз бывал в Саньфу. Аш был умным зверьком и поэтому обладал хорошей памятью. Как только они взлетели, он начал указывать Зевулу в направлении того поселка, очевидно, хотел полакомиться тамошними угощениями. Зевул покачал головой, но ничего не сказал, а только повернул в сторону Саньфу.

Они преодолели двести ли очень быстро. Среди облаков была заметна только черно-зеленая вспышка, летящая по небу.

Зевул то и дело смотрел вниз — вокруг Лисьего холма все превратилось в пустошь, но это было уже привычной картиной. А то, что и дальше к северу не было видно ни единого признака жизни, было немного странным. Внизу были видны только пустые дороги, неизвестно, куда подевались все люди.

Зевул вздохнул, но ничего не сказал. И только Аш, почувствовав этот вздох, странно на него посмотрел.

Пролетев еще немного к северо-востоку, они, наконец, увидели впереди дома, образующие небольшое поселение. Аш обрадовано закричал и указал вниз. Зевул с улыбкой кивнул. «Хорошо, спускаемся».

Раздался свист, и Зевул с Ашем приземлились на дорогу внизу. Но как только они оказались на земле, Зевул тут же нахмурился. Аш, спрыгнув с его плеча, почесал голову и огляделся, он тоже был немного озадачен. Через миг, словно что-то почувствовав, Аш сверкнул глазами и громко закричал, выражая беспокойство.

Поселок Саньфу, казалось, вымер. Большинство домов вокруг были целыми, только в некоторых местах было что-то разрушено. Но все люди из поселка исчезли без следа, вокруг стояла мертвая тишина.

Зевул про себя вздохнул. Он тут же все понял. Не нужно было говорить, почему здесь все стало таким пустым. Это все из-за оборотней. Жители поселка давно сбежали на Север, если бы они задержались еще ненадолго, то не избежали бы смерти. Небольшой поселок стал мертвым городом, и кто знает, сколько еще в округе было таких поселений…

Издалека подул ветер, подняв пыль на пустой улице. Он был таким же холодным, как и всегда. Аш, почувствовав себя неуютно, прижался к Зевулу и посмотрел по сторонам. Но Зевул, нагнувшись, обнял Аша и сказал: «Не бойся».

Аш тут же успокоился, Зевул глубоко вздохнул и пошел вперед. Аш, забравшись ему на плечо, затих и только иногда оглядывался вокруг.

Кроме ветра, вокруг не было слышно ни единого звука. Зевул уверенно шел вперед, глядя на окна пустых домов. Кое-какие из них были разбиты, возможно, это оборотни побывали здесь. Однако они не видели ни одного мертвого тела, а значит, все жители поселка покинули его заранее.

В этот момент подул ветер и с восточной стороны улицы с громким стуком упала дверь дома. Стук от ее падения разнесся по всей улице, Аш с Зевулом тут же повернулись туда и увидели, что за дверью на полу бессильно лежала чья-то рука. Она не двигалась, а в воздухе распространился едва заметный запах крови.

Зевул молча посмотрел туда, но потом отвернулся и продолжил идти вперед. Аш, сидящий у него на плече, все же время от времени поглядывал в ту сторону.

Зевул уже был здесь несколько раз, поэтому место было знакомым. Он сделал еще несколько шагов, затем сказал: «Где-то здесь поблизости была таверна, пойдем туда, посмотрим, что осталось из запасов еды и вина».

Аш радостно кивнул.

Звук шагов по улице казался особенно громким. За спиной Зевула гулял ветер, и он очень быстро дошел до старой таверны. Вывеска уже валялась на земле, и на ней был толстый слой пыли. Зевул, посмотрев на нее, наступил на деревянную вывеску и оставил на пыли след.

Как вдруг Аш тихонько вскрикнул, глядя внутрь таверны. Зевул тоже в миг остановился и услышал оттуда приглушенный тихий рык.

Оборотень? Это была первая мысль Зевула. Но только этот рык почему-то показался ему знакомым…

Аш вдруг странно вскрикнул и помчался внутрь таверны. Зевул удивленно проводил его взглядом, не понимая, почему зверек себя так повел. Однако, он, конечно же, не мог позволить Ашу одному встретиться с неизвестным чудовищем, и Зевул тоже отправился вслед за ним.

В следующий миг он оказался внутри таверны, и, разглядев то, что ждало его здесь, Зевул невольно замер.

Внутри все было разбросано, вокруг валялись тарелки и кухонная утварь, разбитая вдребезги. Столы и стулья тоже лежали как попало, некоторые еще были целыми. На столах виднелся толстый слой пыли. Но на самом уцелевшем столе стоял кувшин с вином и несколько кружек.

И самым удивительным было то, что на стуле рядом сидел молодой парень, одетый в пестрый шелк. А на полу между ним и Зевулом друг на друга смотрели Аш и очень необычный зверь, который на вид был просто ужасен, и как-то странно рычал. Это был никто иной, как вечно голодный Тотетсу.

А на Тотетсу смотрел его хозяин — тот самый парень, с которым Зевул и Аш однажды встретились в ночном лесу.

Тотетсу вытянул шею и раскрыл четыре огромных глаза, уставившись на Аша. Но Аш уже не так волновался, как в первую их встречу. Напротив, он очень обрадовался и с улыбкой что-то прокричал. Затем медленно приблизился и погладил Тотетсу по голове.

Тотетсу глухо зарычал, очевидно он не ожидал такого отношения. Аш слегка попятился назад, сверкнул всеми тремя глазами, затем два раза обошел вокруг Тотетсу слева направо. Голова Тотетсу на длинной шее неотрывно следила за Ашем, не переставая издавать низкий рык. Но этот звук был все тише, очевидно, Тотетсу все же не сердился. Может быть, из-за того, что встретил такого же любителя вкусно поесть…

В этот миг молодой парень увидел Зевула. Он остался сидеть за столом, совсем не шевельнувшись, но взгляд его стал другим. Очевидно, он вовсе не ожидал увидеть здесь Зевула. Однако скоро его глаза стали прежними и он слегка улыбнулся, кивнув Зевулу. Зевул был удивлен не меньше, и сейчас он был полон сомнений насчет этого парня. Очень странно было встретить кого-то в таком пустынном месте.

В этот миг Аш все же отважился приблизиться к Тотетсу. Он радостно улыбнулся и потянул руку к уродливой голове зверя. Тотетсу снова зарычал, посмотрел на Аша и грозно оскалился. Но Аш совсем не испугался, а только снова погладил зверя по голове, слегка улыбнувшись.

Тотетсу, видимо, смирился с этим, смиренно вздохнул и распластался на полу, не обращая внимания на обезьянку. Аш с довольным видом стал ходить вокруг Тотетсу, гладить его по шее и по спине, словно встретил старого друга.

Молодой парень отвел взгляд от этих двоих и посмотрел на Зевула, с улыбкой сказав: «Кажется, они подружились».

Зевул кивнул, на его лице тоже мелькнула улыбка.

Парень указал ему на стул рядом с собой. «Такое чувство, что мы с тобой тоже здесь не случайно. Поднебесная так велика, но мы все же снова встретились. Давай посидим немного, выпьем вина и поговорим!»

Зевул посмотрел на Тотетсу с Ашем, которые не обращали внимания на своих хозяев, увлеченные игрой друг с другом, и сказал: «И правда, почему бы и нет». Он медленно подошел, но не стал садиться рядом с парнем, а выбрал другой стул и сел напротив.

На прекрасном лице незнакомца появилась улыбка, он взял со стола кружку, поставил напротив Зевула и налил в нее вина. «И зачем же вы пришли сюда, в этот пустой безжизненный уголок?»

Зевул не ответил, а только тихо сказал, глядя на парня: «А вы зачем здесь?»

Парень усмехнулся. «Я просто мимо проходил, увидел небольшую таверну и решил отдохнуть, выпить чего-нибудь».

Зевул снова посмотрел на Аша. «А если я скажу, что пришел сюда вместе со своей обезьянкой, чтобы выпить немного вина, ты мне поверишь?»

Парень замер, посмотрел на Аша и вдруг громко рассмеялся, хлопнув в ладоши. «Поверю, почему бы не поверить! Давай, выпьем вина вместе. Человеческая жизнь так скучна, что редко найдется кто-то, с кем можно вот так встретиться и просто выпить!»

Договорив, он поднял кружку в сторону Зевула, затем тут же ее осушил. Зевул внимательно посмотрел на него, повторив сказанное: «Человеческая жизнь скучна… да уж, очень скучна».

Он вдруг тоже улыбнулся, но в его улыбке была тень скорби. Он поднял кружку и вылил в рот жгучий напиток. Здешнее вино было очень крепким…

Парень улыбнулся. «Ну как?»

Зевул поднял глаза, затем протянул руку к кувшину и наполнил кружки еще раз. «Хорошее вино».

Улыбка парня стала еще шире, он ударил ладонью по столу и рассмеялся. «Хорошо! И правда, отличное вино!» В его глазах вдруг заблестели огни, и он громко пропел: «Время идет, все уходит без следа, печаль заполняет сердце мое, я так одинок, я так одинок…»

В конце песни его голос стал грустным, на лице появилось разочарованное выражение. Он вдруг опустил голову и замолчал, Зевул молча посмотрел на него, взял со стола свою кружку и выпил.

Наступила ночь, подул холодный ветер, снаружи таверны раздавался странный звук, словно где-то во тьме плакали демоны.

Ночь была темной, темнота поглотила все вокруг, даже Аша, который мирно уснул на спине Тотетсу, спокойно лежащего на полу. В темной таверне Зевул и молодой парень все еще сидели друг напротив друга.

Кажется, в этой темноте они оба чувствовали себя как дома.

Они так и просидели всю ночь, за вином, иногда перекидываясь парой слов. Но в основном каждый из них молчал и думал о чем-то своем.

Так они и провели эту ночь, два человека, совершенно не знакомые друг с другом, посреди пустынного поселка на еще более пустынной земле.

Том 16. Глава 3. Родина.

Взошло солнце, настал новый день.

Они стояли у входа в поселок Саньфу. Зевул, с Ашем на плече, смотрел на молодого парня, за спиной которого лежал Тотетсу. Взгляд зверя был немного скучающим.

Парень посмотрел на Зевула и с улыбкой произнес: «Неизвестно, встретимся ли мы снова. Будь осторожен на своем пути».

Зевул просто ответил: «Ты тоже».

Словно о чем-то вспомнив, парень спросил: «Сейчас в Поднебесной творится беспорядок, все бегут на север. Не хочешь отправиться туда, посмотреть?»

Зевул странно посмотрел на парня, но его лицо было обычным, словно он хотел сказать только то, что сказал. Помолчав, Зевул ответил: «Может быть. А что, тебе тоже интересно, что там происходит?»

Парень только улыбнулся, но не ответил на вопрос. Вместо этого он взмахнул рукой и сказал: «Ладно, пора прощаться, может, еще увидимся!»

Зевул кивнул в ответ. «Прощай».

Рассмеявшись, парень развернулся и пошел прочь. Тотетсу зарычал, словно попрощавшись с Ашем, и направился следом за хозяином. Аш крикнул что-то вслед Тотетсу, кажется, ему не хотелось прощаться с новым другом. Но очень скоро их силуэты исчезли вдали.

Зевул немного посмотрел им вслед, затем развернулся к поселку Саньфу — здесь по-прежнему было тихо. Аш что-то сказал на своем языке, взял в лапки висящий на его спине бурдюк с вином и отпил глоток. Вчера вечером он пополнил свои запасы в таверне и теперь был очень доволен жизнью.

Зевул спокойно сказал: «Идем, Аш».

Аш радостно откликнулся, положив лапку на голову Зевула. Зевул обратил взгляд куда-то вдаль, затем, через какое-то время, спокойно сказал: «Там… находится место, где мы с тобой когда-то жили. Ты еще помнишь его?»

Аш ничего не ответил, неизвестно понял он или нет, только по пустынной дороге снова пронесся холодный ветер…

＊＊＊＊＊＊＊

Горы Айне. Пик Большого Бамбука.

Глава Пика Большого Бамбука, Тянь Болис, сейчас в одиночестве расхаживал по Залу Предков, сложа руки за спиной. Он был совершенно не в духе, на лице его отражался гнев и беспокойство. Его всегда добрая и понимающая жена сейчас была не на Пике Большого Бамбука, она отправилась к своей сестре погостить. А остальные ученики, увидев, что Тянь Болис чем-то недоволен, сразу разбежались кто куда. Единственным, кто мог сейчас обратиться к Мастеру, был Ксавьон, как самый старший из учеников. Но и он сейчас куда-то подевался.

Было совершенно очевидно, из-за чего так рассержен Тянь Болис и почему не было видно Ксавьона. Во-первых, как глава одного из Пиков Айне, он не мог не беспокоиться о надвигающейся битве с оборотнями. Во-вторых, поддавшись на уговоры Сурин, он все-таки решился отправиться на Пик Малого Бамбука три дня назад и попросить руки сестры Баако для своего ученика Ксавьона.

Однако Шуй Юэ в тот день словно белены объелась. Даже перед лицом Сурин она не дала Тянь Болису ни единого шанса сохранить лицо, и отказала, даже не дослушав.

Конечно, после такого Тянь Болис очень разгневался, в пух и прах разругался с Шуй Юэ, дело почти дошло до драки. Если бы Сурин не вмешалась, они бы разодрались с Шуй Юэ прямо на глазах у учеников.

После этого Ксавьон стал сам не свой. Он был ужасно подавлен, словно потерял всякую надежду на лучшее. Тянь Болис и так сердился, а увидев Ксавьона начинал злиться еще больше, даже отругал беднягу несколько раз. И хотя после этого Ксавьон пытался вести себя как обычно, он, очевидно, не мог выкинуть из головы Баако. От этого Тянь Болис сердился еще больше, и Ксавьон не решался больше попадаться Мастеру на глаза.

Сегодня утром Сурин улетела на Пик Малого Бамбука, чтобы самой поговорить с Шуй Юэ. Тянь Болис только проворчал что-то про себя, но не стал противиться и остался на Пике Большого Бамбука в одиночестве. Перед уходом Сурин сказала ему кое-что, чтобы немного успокоить мужа.

Ее слова были очень просты: «Не беспокойся так из-за Шуй Юэ, я слышала, что в тот день Анан вернулась на Пик Малого Бамбука, и Шуй Юэ вызвала ее к себе для разговора. Не знаю, что у них там произошло, но сестра ужасно разгневалась на Анан, так что досталось всем остальным ученицам».

Тянь Болис не подал виду, но понял, что сам выбрал неподходящий момент для визита. Это немного его успокоило, но он все же остался расстроенным.

В Зале Тишины сейчас было тихо, раздавались только шаги Тянь Болиса. Его лицо менялось время от времени, и в конце концов его выражение стало немного странным, словно он что-то понял. Он прекрасно помнил тот день, когда Анан отказала Ли Синю на глазах у всех Мастеров Айне. А также он знал многие слухи, которые ходили об Анан внутри Айне.

И сейчас его беспокоил один человек из этих «слухов».

«Десять лет…» Он тихо вздохнул, и нахмурился. Иногда он сам удивлялся, как этот непутевый ученик запал ему в душу так глубоко…

Тянь Болис горько усмехнулся и покачал головой. В этот момент он словно что-то почувствовал и, нахмурившись, посмотрел в сторону дверей. Снаружи раздался звук рассекаемого воздуха. Тянь Болис тяжело вздохнул и вышел наружу из Зала.

В небе над Пиком Большого Бамбука мелькнула вспышка, которая быстро приблизилась и оказалась прямо перед Тянь Болисом. Через миг свет погас и Тянь Болис увидел перед собой Йена Сяо с Пика Вдовы.

Йен Сяо склонился в приветствии и с улыбкой взмахнул рукой: «Приветствую, Мастер!»

Тянь Болис кивнул. «Хм, зачем ты здесь? Что-то случилось?»

Йен Сяо кивнул, но потом огляделся и странно спросил: «Мастер Тянь, почему у вас так пусто? А где все остальные ваши ученики? Почему их не видно?»

Тянь Болис нервно подумал «Мне почем знать, они как мыши, разбежались по своим углам», но со спокойным лицом он все же сказал: «Они тренируются, поэтому не вышли встретить вас. У нас здесь все не так, как на Главном Пике, не так много учеников, так что все время кажется, что очень пусто».

Йен Сяо замер, услышав, что голос Тянь Болиса очень сердитый. Но он не подал вида, что заметил это, и с улыбкой продолжил: «А, вот оно что… Мастер Тянь, я пришел, чтобы спросить у вас кое-что по приказу моего Мастера».

Тянь Болис нахмурился и удивленно спросил: «Спросить? Что спросить? Неужели Мастер Шен Доул недостаточно знает сам, чтобы спрашивать у меня?»

Йен Сяо улыбнулся, но ничего не сказал, а только продолжал смотреть на Тянь Болиса, и тот кивнул. «Хорошо, спрашивай». Он развернулся и пошел в сторону Зала Тишины, Йен Сяо отправился за ним. Тянь Болис вдруг остановился и обернулся, посмотрев в сторону комнат своих учеников.

Йен Сяо странно посмотрел на Тянь Болиса, проследил за его взглядом, но ничего не увидел, и спросил: «Что такое, Мастер?»

Тянь Болис с сомнением проговорил: «Ничего, просто показалось, не может быть, чтобы…»

Он вдруг закашлялся и сказал: «Идем, поговорим внутри».

Йен Сяо, услышав в голосе Тянь Болиса странные интонации, невольно снова посмотрел в сторону комнат, увидев только обычные бамбуковые хижины.

Ничего странного там не было. Он не стал думать об этом и просто пошел вслед за Тянь Болисом внутрь Зала Тишины. Когда их силуэты исчезли внутри Зала, Пик Большого Бамбука погрузился в тишину. Неизвестно, сколько прошло времени, когда возле комнат учеников вдруг мелькнула чья-то тень. Это был Зевул. Он немного посмотрел в сторону Зала Тишины, затем повернулся к знакомой до боли веранде и осторожно вошел внутрь.

Может быть, из-за того, что сейчас было время послеобеденного отдыха, здесь не было видно других учеников. В воспоминаниях Зевула здесь обычно можно было услышать веселый смех Лин Эр, а еще причитания Ду Би Шу по поводу очередного проигранного спора.

Да еще громкий смех Ксавьона и остальных братьев, потешающихся над Ду Би Шу. И только после этого еще можно было услышать тихий смех самого младшего ученика…

Сколько времени прошло, сколько воспоминаний сейчас поднимались в его голове с каждым шагом, кажется, каждый камень этого пола хранил бесчисленное множество картин из прошлого, которые сейчас кружились вокруг него…

Лицо Зевула из каменного начало понемногу меняться, ледяной взгляд куда-то исчез, воспоминания мягко тронули его сердце, он так и не смог забыть все то, что было…

Но если, если… если с тех пор ничего не изменилось?

Он стоял посреди веранды, у входа в комнаты, прислонившись к столбу, поддерживающему крышу, солнечные лучи освещали его со спины, так же, как и десять лет назад…

……

Раздался звук шагов и чьи-то голоса. Они приблизились, и стало понятно, что это были как раз Шестой и Четвертый братья — Хэ Дачжи и Ду Би Шу. Но когда они подошли к месту, где только что стоял Зевул, его здесь уже не было — только зашумел ветер и колыхнулась трава. Было не ясно, куда он спрятался…

Хэ Дачжи и Ду Би Шу, конечно же, ничего не заметили, они медленно подошли к веранде, тихо разговаривая. В руках Ду Би Шу было деревянное ведро с водой и тряпка. Видимо, он шел убирать комнаты. Дойдя до ближайшей комнаты, они вместе вошли внутрь, весело рассмеявшись.

Через секунду из-за поворота веранды показалась тень Зевула. Его взгляд был задумчивым, он смотрел куда-то перед собой. Комната, куда вошли братья, была именно той самой, где-то он когда-то жил, будучи еще Дан Сайоном. Но она пустует уже много лет, зачем же братья вошли в нее?

Зевул беззвучно приблизился к двери.

Он словно попал в сон — замерев у двери, он смотрел на деревянную поверхность и помнил каждую трещину, каждый камень на пороге, каждую травинку за окнами, даже ту маленькую сосну, которая теперь превратилась в огромное дерево…

В комнате раздался плеск воды, затем раздался голос Ду Би Шу: «Четвертый брат, как думаешь, почему все эти годы Мастер все еще заставляет нас убираться в этой комнате? Я уже так устал каждый раз это делать…»

Хэ Дачжи сердито ответил: «Не болтай ерунды, ты просто ленивая свинья! А я скажу тебе, что лучше сейчас не злить Мастера и не противиться его приказам. Он и так рассержен из-за Ксавьона и всего этого…»

Ду Би Шу усмехнулся и ответил: «Ты смеешься? Я и не собирался спорить с Мастером, просто… младшего брата нет с нами уже десять лет, а Мастер сохраняет здесь все в прежнем виде. Каждый день уборка… Интересно, о чем он думает?»

Силуэт стоящего за дверью человека замер как вкопанный и медленно опустил голову.

Хэ Дачжи в комнате немного помолчал, но потом слегка вздохнул и тихо произнес: «Хоть Мастер за все эти годы ни разу и не упомянул младшего брата, но мы ведь знаем, что он на самом деле его очень любил».

Раздался голос Ду Би Шу: «Да уж, это и так понятно. На самом деле, я иногда скучаю по нему. Но какой в этом толк, ведь младший брат давно стал другим человеком… Неужели он снова когда-нибудь сможет вернуться сюда, стать прежним Дан Сайоном и нашим младшим братом?»

За дверью Зевул словно превратился в камень, он не шевелился, только его руки сжались в кулаки так, что стало больно.

Вернуться сюда?

Столько дорог пройдено, столько сделано шагов, через столько лет, неужели еще можно все вернуть? Просто взять и вернуться назад?

Солнце мягко освещало его силуэт, превратившийся в ледяную статую.

Хэ Дачжи и Ду Би Шу замолчали, словно не хотели больше говорить об этом. Они просто молча прибрались в комнате и вышли наружу. Хэ Дачжи осторожно закрыл комнату и огляделся. Шевельнулись ветви деревьев, и хотя сейчас стояла хорошая погода, все вокруг казалось печальным. Словно солнечный свет не проникал в комнату, когда в ней не было хозяина.

Он покачал головой, вздохнул и вместе с Ду Би Шу пошел прочь.

Очень нескоро из-за высокой сосны снова вышел Зевул. Знакомый ветер с бамбуковых склонов тронул его лицо, разметав волосы. Он подошел к двери комнаты, толкнул ее и вошел внутрь.

Его движения были медленными, словно руки вдруг сделались ужасно тяжелыми. Лицо его было напряженным, словно он не мог даже вдохнуть. Но какая-то сила будто заставляла его идти туда.

Он словно открыл окно в прошлое и увидел все так, как было десять лет назад.

Знакомая кровать, знакомый стол и стул, знакомый иероглиф Дао, висящий на стене… бумага пожелтела от времени. Даже на столе стоял чайник и кружка, все точно также, как было в его воспоминаниях!

Кто знает, сколько раз эта простая комната появлялась в его памяти? Даже этот воздух навевал воспоминания. Зевул медленно вошел в комнату, подошел к кровати и сел, проведя рукой по подушке и ощутив мягкую ткань.

Никто не видел, как он с силой закусил губу, чуть не прокусив ее до крови!

＊＊＊＊＊＊＊

Внутри Зала Тишины сидели Тянь Болис и Йен Сяо. Тянь Болис, казалось, был чем-то обеспокоен, и хотя он сидел напротив Йена Сяо, его взгляд смотрел в другую сторону, как будто он о чем-то размышлял. Они так и сидели молча, пока Йен Сяо не кашлянул и не сказал: «Мастер Тянь».

Тянь Болис словно проснулся, кивнул ему и сказал: «А, говори, что там у тебя. Какое срочное дело заставило Мастера Шен Доула просить моего совета?»

Йен Сяо с улыбкой произнес: «С Вашего позволения, Мастер. Дело вот в чем. Есть две небольших… просьбы, которые мой Мастер просил Вам передать».

Тянь Болис сказал: «Ну же, говори».

Йен Сяо начал: «Во-первых, должен сообщить, что в Айне прибывает все больше учеников из различных школ Света, и число их постоянно растет. Другие Пики уже приютили немало гостей, вы тоже организовали места проживания для них. Но даже так места все равно недостаточно. Поэтому мой Мастер хотел бы узнать, есть ли на Пике Большого Бамбука еще немного места для наших братьев?»

Тянь Болис нахмурился и посмотрел на Йена Сяо. Тот почувствовал себя неловко, но с улыбкой сказал: «Мастер Тянь, это необходимость, вызванная приближающейся битвой. Айне осталось последним местом, где люди могут найти убежище. Мы ведь не можем прогнать их прочь!»

Тянь Болис фыркнул. «Не делай из меня дурака. Среди всех этих людей Света нет и половины, которая смогла бы сражаться с оборотнями. Большинство просто бежит от смерти и хочет скрыться за нашими спинами!»

Йен Сяо горько усмехнулся. «Вы слишком строги, Мастер. Даже если и так, мы все равно не можем их прогнать. Иначе какие из нас самих люди Света? Чтобы оправдать доброе имя Айне, я прошу у вас поддержки».

Тянь Болис закатил глаза, затем как будто о чем-то вспомнил и со странной усмешкой сказал: «Ну раз Главный Мастер так добросердечен, я не стану противиться. Ради доброго имени Айне».

Йен Сяо радостно произнес: «Благодарю вас, Мастер!»

Тянь Болис улыбнулся и поднял ладонь. «Погоди, я еще не закончил».

Йен Сяо замер. «Что? Мастер, прошу вас, говорите».

Тянь Болис продолжил: «Раз уж нам предстоит большая битва, и все это ради нашего доброго имени… я слышал, что из всех Семи Пиков остался еще один, ну, тот где живут одни девушки…»

Улыбка тут же исчезла с лица Йена Сяо, едва он услышал слова Тянь Болиса.

Но Тянь Болис все же продолжил: «Я помню, что этот Пик очень большой, и там очень много свободного места. Почему же Главный Мастер не подумал об этом?»

Йен Сяо с улыбкой проговорил: «Мастер Тянь, это… там ведь…».

Тянь Болис лишь фыркнул и посмотрел куда-то наверх. Йен Сяо, глядя на него, едва заметно покачал головой. «Хорошо, сегодня я вернусь на Пик Вдовы и сообщу Мастеру об этом. Пусть он принимает решение».

Тянь Болис больше ничего не сказал, даже его лицо не поменялось. Он лишь слегка кивнул, но в душе громко рассмеялся от удачной шутки.

Йен Сяо немного помолчал, затем снова сказал: «Так вот, Мастер Тянь, есть еще кое-что, намного важнее чем все остальные проблемы. Мой Мастер просил передать, чтобы вы хорошо все обдумали, прежде чем дать ответ».

Тянь Болис, увидев серьезное лицо Йена Сяо, почувствовал, что дело действительно важное и даже на мгновение замер. Затем он кивнул и сказал: «Хм, что за важное дело? Говори!»

Том 16. Глава 4. Поклонение.

Йен Сяо понизил голос, его лицо стало еще серьезнее: «Мастер просил узнать, хорошо ли охраняется Небесная Печать на Внутренней горе Пика Большого Бамбука».

Лицо Тянь Болиса потемнело, он поднялся во весь рост и уставился на Йена Сяо. Тот тоже медленно встал, даже отступил на шаг назад. Тянь Болис долго смотрел на него, его лицо постоянно изменялось. Сначала на нем отразилось удивление, затем он словно погрузился в размышления, и только потом его глаза ярко сверкнули и Тянь Болис, глядя на Йена Сяо, сказал: «Очевидно, Главный Мастер действительно решил в будущем передать тебе место главы Пика Вдовы».

Йен Сяо слегка склонил голову. «Что вы, Мастер, я не достоин».

Тянь Болис просто продолжил: «Если уж он даже об этом тебе рассказал, тут уже все ясно. Ладно, это не мое дело. А что касается Небесной Печати…» он вдруг задумался на минуту, «Это очень важное дело, от которого зависит судьба нашего клана. Сам Мастер Айне Нефритовый Лист завещал, что ни в коем случае нельзя использовать Небесную Печать без крайней необходимости».

Он глубоко вздохнул. «Главный Мастер должен это понимать. Я только хочу спросить… он хорошо подумал?»

Лицо Йена Сяо было очень серьезным, он помолчал немного и лишь затем сказал, боясь ошибиться хоть в одном слове: «Да, перед тем как отправить меня к Вам, Мастер очень серьезно все мне объяснил».

Тянь Болис помолчал еще немного, затем произнес: «А кроме Пика Большого Бамбука и Пика Вдовы? Другие Небесные Печати в целости и сохранности?»

Йен Сяо чуть повысил голос: «Об этом Мастер пока не узнал, поскольку он считает Ваше мнение самым важным и мудрым, так что сначала послал меня посоветоваться с Вами. Что касается других Пиков, я отправлюсь туда чуть позднее».

Тянь Болис кивнул и снова сел на место. Через минуту он со вздохом произнес: «Если говорить о сложившейся ситуации… все действительно слишком серьезно. Судьба мира зависит от этой битвы, и если Мастер Шен Доул хочет сражаться в полную силу, я не могу поспорить. Только передай ему от меня кое-что, когда вернешься».

Йен Сяо уважительно сказал: «Конечно, говорите, Мастер, я все передам».

Тянь Болис со слегка бледным лицом произнес: «При уничтожении Печати из Айне вырвется сила невероятной мощи. И даже сила Убийцы Богов не сможет ее сдержать. Эта ужасная сила будет разрушать все на своем пути, и первым делом она обрушится на человека, в руках которого будет сам Убийца Богов. Потери от такого удара могут быть слишком серьезными. Конечно, Шен Доул очень сильный маг. Но все же ему не стоит недооценивать древнее заклинание. Я прошу его еще несколько раз все хорошо обдумать, чтобы избежать неверного решения».

Йен Сяо серьезно ответил: «Слушаюсь, Мастер. Я все передам», он немного подумал, затем добавил: «Так… если Мастер Тянь больше ничего не хочет добавить, я хотел бы откланяться».

Тянь Болис кивнул и ничего не сказал. Йен Сяо, с прежней серьезностью на лице, медленно покинул зал.

В Зале Тишины снова остался один Тянь Болис. Он медленно развернулся и подошел к алтарю с табличками, на которых были написаны имена прежних Мастеров Пика Большого Бамбука. Его лицо было задумчивым. Подумав немного, он тяжело вздохнул. Но в конце концов все же ничего не сказал.

Когда Йен Сяо вернулся на Пик Вдовы, солнце уже зашло за горизонт. Пик был освещен огнями, сейчас в Айне было намного больше людей, чем обычно, а на Пике Вдовы было больше всего гостей и учеников. Казалось, сейчас это было самое людное место в Поднебесной.

Однако Йен Сяо думал не об этом. Он сразу же направился в Хрустальный Зал, попросил об аудиенции с Мастером Шен Доулом, и затем сразу же вошел во Внутренние покои.

Он немного постоял перед дверью в комнату, где его ждал Шен Доул, успокоился, и только хотел постучать, как вдруг из-за двери раздался голос Мастера: «Йен, это ты? Можешь войти».

Йен Сяо вздрогнул и тут же уважительно ответил: «Слушаюсь». Затем он осторожно открыл дверь и вошел.

Комната была очень просторной, но здесь все было заставлено книгами. И кроме простого стола, стульев и кровати здесь ничего не было. Древние книги занимали все свободное пространство, они лежали повсюду, и было видно, что хозяин комнаты не раз их читал.

Шен Доул сидел за столом, держа в руках еще один древний том. Он был погружен в чтение, но когда Йен Сяо вошел, он улыбнулся. «Ты только вернулся?»

Йен Сяо поклонился ему. «Да, Мастер».

Шен Доул кивнул. «Ну, каков результат?»

Йен Сяо начал говорить: «Все семеро Мастеров согласны, они считают Ваше мнение непререкаемым. Только Тянь Болис с Пика Большого Бамбука…»

Шен Доул нахмурился. «Что? Брат Тянь думает иначе?»

Йен Сяо покачал головой. «Не совсем, он тоже не стал возражать. Но только… он просил меня передать Вам его слова».

Шен Доул спросил: «Что он передал, говори».

Йен Сяо пересказал Шен Доулу все слова Тянь Болиса. Шен Доул слушал молча, и Йен Сяо увидел, что его лицо стало серьезным. Словно он задумался о чем-то очень важном.

И когда Йен Сяо начал гадать, о чем думает Шен Доул, Мастер вдруг сказал: «Йен, что ты думаешь о Мастере Тянь Болисе?»

Йен Сяо удивленно вздрогнул, не понимая, что имеет в виду Шен Доул. Он посмотрел на Мастера, но ничего особенного не заметил и осторожно произнес: «Хм, я считаю, что Мастер Тянь… очень хороший человек».

Шен Доул рассмеялся. Очевидно, он не ожидал других слов от ученика. «Да уж! Он не плох, хэ-хэ, и ведь никто не мог предугадать, что из обычного, ничем не примечательного парня, получится такой Мастер!»

Он вдруг замолчал, и комната погрузилась в тишину. Йен Сяо слегка поежился, почувствовав себя неуютно.

Через мгновение Шен Доул сказал: «Ты весь день выполнял мои поручения, наверняка устал. Возвращайся к себе, отдохни».

Йен Сяо кивнул, поклонился и медленно покинул комнату.

Шен Доул проводил его взглядом и вздохнул. Затем он посмотрел в окно на ночное небо, медленно поднялся и тоже вышел. Очень скоро его силуэт скрылся в ночи гор Айне.

Это была уже глубокая ночь, но на Внутренней горе Айне, в Зале Поклонения Предкам все еще горел свет. Старик, охраняющий это место, еще не спал. Он стоял у стола с табличками предков и смотрел на имена, высеченные на дереве и камне.

Где-то вдалеке запели сверчки.

В ночи, казалось, можно было услышать стук чьего-то сердца.

Подул ветер, и огоньки благовоний задрожали от его дуновения. Старик медленно развернулся, подошел к одной свече и заслонил ее от ветра. Очень быстро огонь свечи успокоился. Старик смотрел на огонь, и казалось, в глубине его глаз тоже горит пламя.

В ночи вдруг раздался звук шагов. Старик нахмурился и прислушался к шагам. Затем он медленно развернулся и медленно произнес: «Не думал, что в такое позднее время ты придешь сюда».

Из темноты появился силуэт Шен Доула, он вошел в Зал Поклонения Предкам.

В тусклом свете свечей их взгляды встретились, и казалось, что остановилось время. Они оба вдруг заметили, как постарел этот человек напротив. И тут же подумали, неужели я сам такой же старый?

Шен Доул немного помолчал, глядя на старика, затем медленно подошел к столу и склонился перед табличками с именами предков Айне. Старик стоял за его спиной, так же ни слова не говоря.

В ночи от благовоний поднимался невидимый дым, словно следы навсегда ушедших дней. На лице Шен Доула не было никакого выражения, он подошел к столу с благовониями, взял несколько палочек обеими руками и поставил перед табличками предков, уважительно склонив голову. Затем он отошел назад и снова внимательно осмотрел таблички с именами.

Дым растворялся в воздухе, огни благовоний смотрели на старого Мастера своими холодными глазами.

«Молишься посреди ночи, случилось что-то?» Позади Шен Доула раздался голос старика, словно он говорил о чем-то обыкновенном.

Шен Доул не повернулся, все еще глядя на огни перед собой. Через миг он медленно ответил: «Скажи, когда мы умрем и наши потомки придут поклониться нам, что они будут думать?»

Старик только фыркнул. «Ты уж точно не останешься без поклонов и уважительных речей. А я что… не уж то найдется кто-то, кто меня вспомнит?»

Шен Доул не обратил внимания на резкость в словах старика, он лишь слегка улыбнулся. Потом он спокойно сказал: «Нам предстоит большая битва, судьба мира зависит от нас. Оборотни приближаются. Как только я начинаю думать о том, сколько жизней будет за нашими спинами, я не могу спокойно уснуть».

Старик нахмурился. «Ты что, жаловаться мне пришел? Я тебе не родная мать».

Шен Доул посмотрел на старика и вдруг усмехнулся. Затем со вздохом сказал: «Мы столько сотен лет знакомы, и в мире нет человека, который знает меня лучше, чем ты».

Старик покачал головой. «Знает тебя? Если бы это было так, я бы не подметал полы на задворках Айне. Ладно, хватит болтать ерунду, зачем ты пришел?»

Шен Доул, очевидно, очень ценил мнение этого старика, раз стерпел несколько нападок в свой адрес. Его лицо тут же стало серьезным, он сказал, понизив голос: «Я принял решение. Эта битва слишком важна для нас и для всей Поднебесной. Я собираюсь вскрыть Небесную Печать».

Старик вдруг застыл и хмуро посмотрел на Шен Доула. Тот не отвел взгляда. Через несколько секунд старик произнес: «Ты действительно хорошо подумал?»

Шен Доул кивнул. «Кроме того, я уже разослал известие по остальным Пикам. Тянь Болис передал мне только одно — чтобы я был осторожен с разрушительной силой Печати».

Старик холодно усмехнулся, повернувшись к табличками с именами предков. «Ты ведь входил в Лунную Обитель, сам знаешь, что там внутри». Его голос вдруг стал мягче, словно он смирился с решением Шен Доула: «Делай как знаешь».

Шен Доул ничего не ответил, а просто поднял голову и посмотрел в темноту. Казалось, она ответила ему беззвучной ледяной усмешкой.

Через семь дней все вокруг Айне только и говорили, что о нашествии монстров. На сотни ли вокруг городка Хэян собирались люди, бегущие от напасти. Словно во всем мире только горы Айне могли подарить им надежду на спасение и ощущение безопасности.

И в этом океане людей Хэян был самым населенным местом. Вокруг были толпы народу, все таверны и гостиницы были заполнены уже давно, так что людям уже негде было селиться. С пропитанием было непросто, но к счастью, рядом была река, и воды хватало на всех.

Казалось, что в такой шумной обстановке было трудно избежать столкновений и драк, и на самом деле то и дело ходили слухи, что кто-то пропал и его нашли мертвым. Но маги Айне были готовы к такому, и ученики Пиков Айне постоянно находились в городе, чтобы охранять спокойствие беженцев. Поэтому ничего страшного не случалось.

Только лишь слухи о приближающейся армии оборотней приходили постоянно. Никто не мог сказать, наступит ли завтрашний день. Поэтому атмосфера в Хэяне была напряженной, люди паниковали.

И конечно, именно сюда направились путешественники Джосан, Хон и Синистра. Увидев огромное скопление людей, Хон и Джосан просто обомлели, только Синистра был как всегда спокоен.

Благодаря тому, что Синистра выглядел опасным и сильным, они могли пробираться через эту толпу безбоязненно. Увидев лицо Синистры, даже самые грозные прохожие не решались преграждать ему дорогу. Джосан и Хон везде следовали за ним, пробираясь вперед. И все же им было не слишком просто наконец добраться до небольшой речной бухты внутри города.

Здесь сейчас тоже было очень много людей, но по сравнению с оживленными улицами все же можно было спокойно остановиться и отдышаться. Джосан тут же разразился руганью, он был очень сердит на всех тех, кто спасал свою жизнь так же, как и он.

Эта бухта была очень длинной и дорога все время сворачивала. Людей становилось все меньше, и когда они шли уже около часа, наконец, впереди показался конец бухты. Здесь находился небольшой сарай, людей по близости не было, по той простой причине, что это место было совсем запущенным.

Дверь сарая была старой и сломанной, половина ее была сорвана с петель, а другой створки не было вовсе. Может быть, кто-то забрал ее, чтобы развести костер…

Джосан, поглядев на сарай, покачал головой и вздохнул. Хон, стоящая рядом, тихо позвала: «Дедушка».

Синистра не понимал их настроения, он вообще давно привык к таким местам, но только вот почему Джосан и Хон пришли именно сюда?

Джосан, немного подумав, произнес: «Пойдем! Все-таки там немного спокойнее».

Договорив, он пошел вперед, Хон и Синистра последовали за ним. Когда они вошли, то увидели, что небольшой дворик перед сараем весь зарос травой, и повсюду валялись щепки, посреди которых иногда виднелось что-то белое. Лицо Хон побледнело, она невольно удержала Джосана за рукав.

Джосан лишь посмотрел на нее, потом тихо успокоил: «Ты ведь не впервые здесь, чего боишься? Здесь живет дух твоего отца, неужели это место причинит нам вред?»

Хон кивнула, ей стало чуть лучше. Синистра, услышав это, нахмурился, но ничего не сказал.

Впереди была дверь сарая. Джосан пошел первым, увидев, что она покрыта пылью. Неизвестно, сколько времени сюда никто не приходил. Он промолчал, и только покачал головой. Затем со вздохом толкнул дверь.

Раздался неприятный скрип, и изнутри запахло гнилью и плесенью. В свете сумерек можно было разглядеть три каких-то ящика, крышки которых лежали на полу.

Время, казалось, обратилось вспять в этой маленькой комнате. Джосан без всякого выражения оглядел все вокруг и медленно вошел внутрь. Не глядя на ящики, он подошел прямо к небольшому столику для поклонения предкам, где стояли несколько табличек с именами.

В комнате было тихо, никто не решался ничего говорить. Джосан протянул руку и взял таблички со стола, стерев с них толстый слой пыли. Он смотрел на них и откладывал в сторону одну за другой, продолжая что-то искать. Очистив седьмую табличку, он увидел написанное на ней имя «Любимый сын, Джосин Юнь».

Джосан остановился и молча посмотрел на надпись. Он стоял так, пока к нему не подошла Хон, которая посмотрела на табличку и тихо сказала: «Дедушка, давай поставим папину табличку». Ее глаза были влажными.

Джосан вздохнул, его взгляд был холодным, он молча кивнул. Хон взяла табличку из его рук и осторожно поставила на столик. Сложив руки в молитве, она уважительно поклонилась и тихо произнесла: «Папа, мы с дедушкой пришли тебя проведать. Все эти годы ты охранял нас с небес, и хотя мы скитаемся по Поднебесной, у нас все хорошо. Сегодня мы вернулись сюда немного прибраться, надеюсь, ты не сердишься на нас».

Договорив, она снова трижды поклонилась.

Синистра стоял позади них, затем вдруг тоже подошел и поклонился табличке три раза. Джосан и Хон удивленно посмотрели на него, и Хон спросила: «Синистра, ты…»

Синистра, не глядя на Джосана, ответил: «Хотя он был твоим отцом, а не моим, я все равно могу считать его своим предком. Поэтому я тоже должен поклониться его духу».

Хон с пониманием кивнула. «Спасибо, Синистра». Она повернулась к табличке и сказала: «Папа, это Синистра, он очень хороший, он не раз помогал нам с дедушкой».

Джосан рядом с ней недовольно фыркнул. «Если он хороший, то я в таком случае бессмертный…»

Синистра опустил взгляд, стараясь не смотреть на Джосана, но Хон сердито обернулась и сказала: «Дедушка, ну что ты такое говоришь!»

Джосан только закатил глаза и отвернулся. Синистра с благодарностью посмотрел на Хон, и только хотел что-то сказать, как вдруг резко дернулся и обернулся. Хон и Джосан, почувствовав неладное, одновременно посмотрели на дверь в комнату.

В пустынном и тихом сарае, как раз у входа в комнату, откуда-то появился силуэт человека в черной одежде. Его лицо было замотано черной тканью, и нельзя было увидеть даже его глаз. Когда Джосан и Хон с Синистрой пришли сюда, в сарае стало немного теплее от присутствия людей, но с появлением этого человека в воздухе повис леденящий холод.

Лицо Синистры резко изменилось, он закусил губу и только смог проговорить: «Призрачный Господин…»

Том 16. Глава 5. Ночной визит.

Стоящий в дверях человек действительно был Призрачным Господином.

Синистра несколько раз видел его, пока находился в клане Вим. И хотя он не знал, что это за человек, он знал, что его силу нельзя недооценивать, и также он знал, что не сможет с ним сражаться на равных.

Встретив его здесь, Синистра до смерти испугался. Джосан и Хон не знали, кто это и что он здесь делает, но увидев побледневшее лицо Синистры и страх в его глазах, они поняли, что от незнакомца не стоит ожидать ничего хорошего.

Казалось, Призрачный Господин тоже не ждал увидеть здесь еще кого-то, да к тому же Синистру, который смог его узнать. Он замер от неожиданности, но затем успокоился, увидев, что их всего трое. Он внимательно посмотрел на Синистру, затем на Джосана и Хон, и снова обратился к Синистре. Его голос был спокойным, когда он спросил: «Ты ведь Синистра?»

Синистра видел Призрачного Господина впервые с тех пор, как покинул клан вим вместе с Зевулом. Он удивленно вздрогнул, услышав, что тот еще помнит его, и ответил: «Да».

Призрачный Господин спокойно продолжил: «Ты, кажется, все время следовал за Зевулом, разве нет? Почему вдруг оказался здесь, и кто эти люди с тобой?»

Синистра хотел спросить в ответ то же самое — если Призрачный Господин оказался здесь, почему он сам не мог здесь быть? Но он так и не смог выговорить такие дерзкие слова, и только тихо произнес: «Мы… мы с Зевулом разошлись, я скоро отправлюсь искать его. Эти двое… мои друзья».

Кажется, Призрачный Господин не заметил, как голос Синистры дрогнул на имени Зевула. Он только сказал: «Хорошо, я понял. Но ты так и не сказал, что вы здесь делаете».

Синистра замолчал, не зная, что ответить. Но в итоге Джосан раньше него сказал: «Здесь находится могила моего сына, мы пришли ему поклониться».

Взгляд Призрачного Господина сверкнул, он увидел среди табличек на столе имя сына Джосана, затем кивнул. Помолчав немного, он медленно произнес: «Так значит вы уже бывали здесь. Но теперь вам лучше не задерживаться, покиньте это место».

Синистра посмотрел на Джосана и Хон, он и сам не хотел оставаться рядом с этим жутким призраком. К тому же, рядом с ними не было Зевула, и было не ясно, позволит ли Призрачный Господин им просто так уйти. Синистра так же не знал, понимает ли Джосан, насколько опасен этот человек. Возможно, память о сыне была для него важнее, и сейчас, когда кто-то хотел прогнать его отсюда, Джосан мог проявить свой скверный характер и отругать непрошеного гостя.

В конце концов, пока Синистра смотрел то на Призрачного Господина, то на Джосана, в глазах старика появилось странное выражение, словно он о чем-то задумался. Тут, к удивлению всех присутствующих, вперед вышла Хон. Она была очень недовольна словами Призрачного Господина, и казалось, сейчас осыплет его руганью.

Синистра от волнения покрылся потом, в душе он проклял сегодняшний день и только хотел задержать Хон, как вдруг вперед выбежал Джосан, который схватил внучку за рукав и остановил ее намерение. Хон от неожиданности забыла, что хотела сказать и обернулась к деду. «Слушай ты… ой, дедушка, что ты делаешь?»

Джосан бросил взгляд на Призрачного Господина, который по-прежнему, словно тень стоял в дверях, и просто сказал: «Ничего, просто мы ведь пришли сюда только навестить твоего отца, так что… мы уже все завершили, можно и уходить восвояси. Все равно нам больше нечего здесь делать».

Хон застыла на месте, не зная, что сказать. Синистра в этот момент облегченно вздохнул, его сердце стало биться намного спокойнее. Он тут же подошел к ним и торопливо заговорил: «Да, все верно, давайте поскорее уйдем отсюда».

Хон была достаточно умной, чтобы понять, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Она не стала противиться и молча кивнула. Они втроем собрали свои пожитки и во главе с Синистрой направились к выходу. Призрачный Господин молча пропустил их, паря над полом — он и правда казался призраком в этом темном закутке.

Они втроем быстро вышли из сарая на свет, за их спинами деревянная дверь со скрипом запахнулась.

Когда они дошли до переулка, из которого уже не было видно того сарая, трое путников, наконец, остановились. Джосан и Синистра одновременно выдохнули, а Хон, глядя на них, нахмурилась. «Что с вами такое? Чего вы так испугались?»

Джосан, не обращая на нее внимания, только задумчиво опустил голову и только потом обратился к Синистре: «Я слышал, как ты назвал это существо Призрачным Господином. Что это за зверь такой?»

Синистра, подумав немного, сказал: «Это самая таинственная личность в клане Вим. Кажется, он такой же старый, как его древние старейшины. Обычно он все время следует за Мастером Вим. Я не знаю, кто он такой на самом деле, но наверняка кто-то очень нехороший».

Джосан нахмурился. Хон показалось странным его молчание, она редко видела, чтобы дед был так задумчив. Поэтому она удивленно спросила: «Дедушка, что такое? Тебе тоже показалось, что этот человек какой-то необычный?»

Джосан медленно кивнул, его голос был очень серьезным. «Его действительно нельзя недооценивать, ни в коем случае. К тому же… вы не обратили внимания, что еще находилось в комнате, справа от двери?»

Хон и Синистра тут же застыли и задумались, но в итоге Хон лишь нахмурилась. «Дедушка, я ничего такого не припоминаю, кроме каких-то старых ящиков и разного хлама».

Джосан холодно фыркнул. «Вот именно. Ящики».

Синистра добавил: «Ну да, что здесь странного, это ведь сарай, конечно там были ящики».

Джосан закатил глаза. «Да что ты понимаешь! Ящики ящикам рознь! Эти точно не такие, как остальные. На них не было такого же слоя пыли, как на других вещах. К тому же, они были поставлены ровно с юга на север. Поэтому я сделал вывод… что в этих ящиках хранится что-то важное для этого демона».

Тут лицо Джосана стало еще серьезнее. «Сначала я об этом не подумал, и не стал обращать внимания на эти ящики, но когда Синистра назвал этого человека Призрачным Господином… я все понял. Судя по тому, как все было расставлено в комнате, это действительно Призрачная Магия, и его тело прямо-таки источает эту энергию».

Договорив до этого места, Джосан вдруг стал еще задумчивее, он понизил голос, и забормотал, словно говоря с самим собой: «Но только все люди, практикующие эту Магию, магию Призрачного Пути, давно уже умерли, а именно такая магия раньше встречалась только у воинственных племен Юга, откуда этот человек смог раздобыть эти знания?»

Синистра вдруг прервал его размышления: «Не так уж она и редко встречается, эта магия. В клане Веном когда-то был старый Вампир, который кроме своих вампирских штучек еще мог использовать заклинание Пяти Демонов».

Джосан сплюнул на землю и гневно проговорил: «Не строй из себя знатока! Вампиры известно откуда берут всю свою магию, они пьют силу из душ, которые высасывают, а затем создают из этой силы призраков. Но только эти призраки недолговечны, их легко уничтожить. А вот Южные колдуны на этом поприще добились больших успехов! Где уж этим кровопийцам сравниться с ними…»

Синистра онемел от неожиданности, но потом подумал, что Джосан, скорее всего, прав. Во время сражения с Дан Сайоном, призраки, созданные Вампиром, исчезали от одного удара Души Вампира. Значит, его магия и правда была не такой уж и сильной. В душе Синистра усмехнулся над Вампиром, совершенно забыв, как просил его о пощаде в тот вечер.

Хон рядом с ними нахмурилась. «Дедушка, но ведь папина могила находится в том ужасном месте, где теперь обитает этот жуткий призрак! Разве это хорошо?»

Джосан медленно покачал головой. «Твой папа умер много лет назад, ему уже все равно. Но поскольку там его могила, я не могу оставить дело просто так».

Синистра от этих слов даже подпрыгнул. «Что это значит?»

Джосан фыркнул в ответ. «Я хочу вернуться туда, не можем же мы просто так уйти».

Синистра побледнел и гневно закричал: «Ты хоть понимаешь, что мы с тобой не соперники этому человеку? Ты это понимаешь?»

Джосан только снова фыркнул, и, не обращая внимания на Синистру, сказал как будто сам себе: «Строго говоря, для таких магов именно вечер — самое лучшее время для восстановления и прилива сил. Если мы хотим наведаться туда, то лучше сделать это днем. Но сегодня мы уже с ним столкнулись и не можем пойти туда прямо сейчас. Так что… подождем до вечера».

Хон кивнула. «Хорошо». Затем, словно о чем-то вспомнив, она повернулась к Синистре. «Синистра, может ты все-таки пойдешь с нами? Это ведь все из-за папиной могилы, мы должны вернуться!»

Синистра, посмотрев в яркие глаза Хон, сначала хотел что-то сказать, но потом замолчал и только через минуту ответил: «Хорошо, пойдем вместе».

Хон удивилась такому ответу, но потом улыбнулась. «Правда? Ха-ха, Синистра, ты и правда очень хороший!»

Синистра промолчал в ответ, а Джосан рядом только холодно усмехнулся.

Они еще немного подождали на маленькой пристани, пока небо не стало таким темным, что нельзя было увидеть тени людей. Да и прохожие постепенно исчезли, словно здесь вообще никого не было.

После захода солнца Хэян погрузился в тишину, люди прятались в самых темных углах городка, надеясь дожить хотя бы до завтра. Никому не было дела до остальных.

На небе не было луны, только черные тучи кружили над Хэяном. Лишь в одном месте можно было разглядеть одну-единственную звезду, ее ледяной свет добавлял тоски окружающему пейзажу.

Трое путников вернулись ко входу в сарай на краю пристани. В свете сумерек можно было увидеть закрытую дверь впереди. Синистра беспокойно оглянулся и увидел рядом Хон, на лице которой тоже было волнение. Она глядела во тьму впереди. Тут же последние мысли об отказе идти с ними исчезли из головы Синистры.

Джосан тоже смотрел вперед, словно думая о чем-то. Потом он повернулся и протянул Синистре и Хон странные желтые листки бумаги, исписанные какими-то словами. Его рука дрогнула, когда он давал листок Синистре, но он все же сказал: «Возьмите по два листка, большой спрячьте ближе к телу, так вы будете защищены от темной энергии. Маленький держите в руках. Если что-то пойдет не так, прочтите заклинание и бегите прочь».

Прочитав заклятие, он заставил их повторить несколько раз. Хон раньше уже знала эти заклинания, поэтому молча кивнула. Но Синистра даже покрылся потом от натуги, странные слова никак не хотели запоминаться, и произносить их нужно было как-то необычно… Синистра подумал, что пока он успеет их вспомнить и прочитать, уже давно будет мертв от удара заклятия Призрачного Господина.

Но даже если и так, Синистра все же постарался запомнить заклинание, которое досталось Джосану неизвестно откуда. В конце концов, он все же смог произнести все правильно.

Джосан, слушая его, кивнул, значит одобрил. Наверное, он и сам понимал, что эти заклинания очень сложно запомнить, и поэтому так терпеливо ждал, пока Синистра все произнесет правильно. Затем он вздохнул и указал на дверь впереди. Синистра и Хон одновременно кивнули.

Джосан глубоко вздохнул и медленно пошел к двери. Хон и Синистра последовали за ним. Впереди было темно, но вдруг где-то рядом, прямо за их спинами, послышался странный звук, как будто крик какого-то животного.

Похоже было на птицу, поэтому Джосан и Синистра не обратили на это внимания. Но Хон тут же вздрогнула и остановилась. Она обернулась назад и посмотрела куда-то вдаль. Двое мужчин впереди нее тоже остановились и взволнованно посмотрели на нее, не случилось ли чего. Но позади ничего не было, только пустой переулок.

Джосан тихо прошептал: «Хон, что случилось?»

Хон с сомнением посмотрела назад снова, ее лицо было странным. «Дедушка, мне вдруг показалось… что это Аш кричал».

Джосан нахмурился. «Аш? Какой еще…» его голос вдруг затих, потом он сказал еще тише: «Ты что ли про ту обезьяну, которая всюду таскается за Зевулом?»

Хон кивнула, но потом сама с сомнением добавила: «Но сейчас я ничего не слышу. Наверное, мне показалось…»

Джосан и Синистра одновременно обернулись и посмотрели в темноту. Но там ничего не было, откуда же здесь могли взяться Аш и Зевул? Джосан посмотрел на Хон с укоризной, и она покраснела. Она отвернулась, но ее лицо стало немного странным, как будто она о чем-то задумалась.

На лице Синистры тоже появилось странное выражение, он молча опустил голову.

Джосан в конце концов сказал: «Ладно, не будем тратить время, идем».

Хон и Синистра молча кивнули, и вместе с Джосаном приблизились к двери во двор. Вокруг было темно и ничего не видно, но им казалось, что из-за каждого угла за ними наблюдают чьи-то глаза.

Подул холодный ветер, и атмосфера стала такой жуткой, что волосы становились дыбом.

Джосан нервно сглотнул и шагнул вперед. Казалось, каждый шаг издает слишком много шума, хотя они старались идти очень тихо.

Подойдя уже к самой двери сарая они остановились. Хон казалось, что ее сердце бьется так громко, что его стук мог услышать кто-то другой.

Прямо в этот момент внутри темного сарая вдруг раздался странный звук, он был тихим, но им показалось, что это прогремел гром. Затем сверкнула вспышка света, на миг озарившая сарай темно-зеленым свечением…

Том 16. Глава 6. Призрачная магия.

Джосан от неожиданности вздрогнул и ощутил, как на голове зашевелились волосы. Внутри сарая горело какое-то магическое пламя, и казалось, что в ночи вокруг завыли демоны.

От неожиданности им троим показалось, что тот, кто находился в комнате, их уже заметил. Но только пламя продолжало спокойно сиять, безо всякой реакции на непрошеных гостей. Они боялись даже вздохнуть, но потом, когда осознали, что вспышка загорелась не из-за их появления, они выдохнули спокойно. Только страх в их глазах стал чуть ярче.

Джосан нахмурился и, немного подумав, сделал Синистре и Хон знак рукой двигаться дальше, к одной из боковых стен сарая. Эти стены были ветхими уже многие годы, и несложно было отыскать щель между досками. Джосан заглянул внутрь сарая сквозь щель, а Хон и Синистра приблизились к нему, тоже пытаясь отыскать дыры в стене.

Посреди темной комнаты действительно горело пламя темно-зеленого цвета. Но этот огонь исходил не от факела или свечи, это просто был небольшой шар в воздухе, который беззвучно горел пламенем. Призрачного Господина не было видно, только лишь обломки старых ящиков в темно-зеленом свечении выглядели слишком уж жутко.

Снаружи сарая Хон побледнела и даже закусила губу. Затем она обратила взгляд к столику, на котором стояли таблички с именами усопших. Табличка ее отца стояла на месте, остальные были оставлены так же, как и днем. Очевидно, Призрачный Господин совсем не проявил интереса к этим деревяшкам.

Джосан рядом с ней тоже облегченно выдохнул, увидев, что табличка с именем сына цела. Хон понизила голос и произнесла: «Дедушка, что дальше?»

Джосан совсем не был героем из сказки, он пошел на такой риск только ради спокойствия души сына. Увидев, что Призрачный Господин не тронул табличку, он тут же успокоился и конечно же не желал больше оставаться в этом жутком месте ни минуты.

Приняв решение, Джосан тихо ответил: «Уходим».

Хон и Синистра кивнули, и они втроем начали идти назад. Но к несчастью, прямо в этот момент Джосан неосторожно ступил на землю и под ноги ему попалась какая-то сухая палка, которая тут же откатилась по земле, издав громкий стук.

Все трое тут же остолбенели, Хон гневно прошипела: «Дедушка!»

Лицо Джосана застыло, он только хотел что-то сказать, как вдруг за их спинами послышался треск, и из-за сломанной стены начала просачиваться тьма, сияющая зеленым светом. Казалось, она вот-вот накроет их с головой…

Джосан изменился в лице, взмахнул рукой, быстро прочитал заклинание и вскрикнул: «Быстрее, уходим!»

Как только прозвучало заклинание, тьма уже почти коснулась Джосана, но тут листок в его руке задрожал, сверкнула песочно-желтая вспышка, и Джосан исчез, словно растворившись в воздухе.

Казалось, именно в этот момент в самой глубине темноты кто-то удивленно вскрикнул. Но если Джосан спасся бегством, зеленое свечение не угасло. Хон не прочла даже половины заклятия, а про Синистру и говорить нечего — в самый ответственный момент он начисто забыл все слова, и только стоял на месте, сжимая в руке желтый листок.

Тьма подступала, готовая в миг проглотить их обоих. Хон и Синистра почувствовали, как кровь стынет в жилах, но ничего не могли сделать. Какая-то сила из глубины сарая вдруг потянула их внутрь, и их тени скоро исчезли в темноте.

Еще через миг раздались два удара, видимо Хон и Синистра упали на пол. Но затем все звуки вдруг прекратились и снаружи все погрузилось в мертвую тишину.

Вокруг было тихо, ночь сгущалась, и только едва заметный туман парил в темноте, так что было сложно различить зеленое свечение внутри сарая, которое все еще напоминало о произошедшем.

Прошло уже много времени с того момента, когда Хон и Синистру затянуло внутрь сарая, но оттуда по-прежнему не раздавалось никаких звуков. Джосана, который избежал этой участи, тоже не было видно. Так проходила минута за минутой, словно тот, кто находился внутри комнаты, терпеливо ждал.

В этой тишине у входа во дворик вдруг появилась тень. Это был Джосан, он хмурился, словно думал о чем-то. Но в конце концов он все же покачал головой и медленно направился к сараю.

Еще до того, как он подошел близко к двери сарая, створки со скрипом распахнулись и зеленое свечение беззвучно отразилось на силуэте Джосана.

«Входи!» из сарая раздался голос, в котором не было ни капли эмоций.

Джосан успокоился немного и вошел внутрь. Оглядевшись по сторонам, он очень быстро заметил, что Хон и Синистра лежат около стола с табличками. На их телах, кажется, не было никаких повреждений, они только широко раскрытыми глазами смотрели друг на друга, открывали рты, но не издавали звуков. Это было очень странно, возможно они находились под действием какого-то заклинания.

И конечно, самым необычным предметом в комнате было зеленое свечение, висящее в воздухе прямо над ящиками, которые днем заметил Джосан. Откуда-то с той же стороны вдруг раздался голос Призрачного Господина.

«Заклятие „Исчезновения сквозь землю“? Оно было утеряно много лет назад, не думал что смогу увидеть его снова. Что же за великий маг передо мной?»

Джосан, немного помолчав, ответил: «Эти двое еще совсем молоды, а вы такой великий мастер, может быть, отпустите их?»

Призрачный Господин просто произнес: «Ну что вы, я всего лишь призрак и не достоин звания великого мастера. Днем я уже сказал вам больше не приходить сюда, но вы нарушили мой запрет, что все это значит?»

Взгляд Джосана дрогнул, он сказал: «Здесь находится могила моего сына, его душа обитает здесь. А вы… маг Призрачного Искусства, как же я мог быть спокоен?..»

Голос Призрачного Господина на минуту замолк, затем он по одному слову выговорил: «Откуда же ты знаешь, что я владею Призрачной Магией?»

Джосан ответил: «Вы пришли в темное, недоступное для солнечного света место, зажгли здесь Призрачное Пламя и вызвали темную энергию, чтобы восстановить свои силы. Это очень сильная Призрачная Магия, которую не могут использовать простые смертные».

Призрачный Господин, помолчав еще минуту, произнес: «Вы действительно мудрый человек, я поражен».

Голос Джосана вдруг стал чуть серьезнее, он сказал: «Вы тоже должны понять, почему я беспокоился. Мой сын умер много лет назад, а я не мог похоронить его со всеми почестями, все боялся, что его душа не упокоится. Но сегодня, раз уж вы не стали тревожить его душу своим искусством, я все же успокоился».

Договорив, Джосан на всякий случай поклонился в сторону ящиков. Призрачный Господин холодно фыркнул и ледяным тоном сказал: «Не нужно было бояться, я бы не стал заниматься воровством чьих-то мертвых душ. Но вы нарушили мой запрет, а значит не избежите наказания».

Джосан изменился в лице и хрипло проговорил: «Да ведь это просто ошибка, ошибка! Вы такой великий маг, зачем же…»

Призрачный Господин лишь усмехнулся, и пламя перед Джосаном дрогнуло, загоревшись еще ярче. Джосан с несчастным видом смотрел на этот огонь.

Свет ярко сверкнул, Призрачное пламя стало увеличиваться, и когда оно стало размером с кулак, вся комната уже была освещена зеленым свечением. Даже лица Хон и Синистры, лежащих на полу, стали зеленоватыми.

Как вдруг раздался хлопок, сияние дрогнуло и Пламя разделилось на пять частей. От зеленого света отделились красные лучи, соединившиеся в пятиконечную звезду, от которой исходила энергия смерти.

Лицо Джосана потемнело, зрачки сузились, а на лбу даже выступил пот.

Глядя на метаморфозы заклинания перед собой, он беззвучно выдохнул и отступил на пару шагов назад, достав из-за пазухи еще один желтый листок. Ни слова не говоря, он наклеил на себя четыре таких листка, и затем прикрепил такие же на пол, стоящий рядом стул и даже какой-то камень. Казалось, что он просто их разбросал, но листки были совсем не простыми.

Когда Джосан закончил свои манипуляции с листками, Призрачный Господин тоже завершил заклинание. Все происходило очень быстро — пятиконечная звезда ярко сверкнула и в тот же миг вокруг словно завыли демоны, от крика заложило уши.

Джосан вздрогнул всем телом и потерянно прошептал: «Крик Демона»…

Этот крик не имел формы и шел из ниоткуда, но заклинание разрушало все, с чем сталкивалось на пути. В воздух взлетали мелкие камни и ветки, а на дощатом полу начали появляться трещины.

Седые волосы Джосана зашевелились от невидимого ветра, он вскинул обе руки, прилепив два листка с заклинаниями к собственным ушам. Тут же гримаса боли исчезла с его лица, и он начал читать какое-то заклятие, держа в руках листки и сложив пальцы в форме меча. Его глаза были широко раскрыты, он смотрел на невидимый источник крика.

Через миг звук дошел и до Джосана. В ту же секунду все листки, которые он прикрепил вокруг себя, засияли буквами заклятий и перед Джосаном возникла стена зеленого света.

«Бах!»

Прозвучал удар, Джосан отлетел далеко назад и тяжело ударился о сломанную стену. В темной комнате парили клочки желтой бумаги, а Призрачное пламя над старыми ящиками снова превратилось в целый шар, спокойно горящий в воздухе.

Джосан тяжело выдохнул и с трудом поднялся на ноги, горько усмехнувшись: «Неужели вы действительно хотите убить такого бесполезного старика как я?..»

Призрачный Господин, немного помолчав, произнес: «Твой взгляд, опыт, знания… говорят о том, что ты не простой смертный. Но почему же твой уровень так низок?»

Джосан вытер струйку крови у рта и просто сказал: «Что с того, что уровень низкий? В Поднебесной столько магов, каждый из них намного сильнее меня. Но неужели есть хоть несколько, живущих так же беззаботно?»

Призрак на этот раз замолчал надолго, затем, безо всякого предупреждения, Пламя снова дрогнуло и, очень быстро подлетев к Синистре и Хон, зависло над ними.

Джосан удивленно вздрогнул, он беспокойно шагнул вперед, но Пламя лишь сделало над ними один круг и вернулось к ящикам. А через миг Хон и Синистра одновременно вдохнули и поднялись на ноги. Очевидно, Призрачный Господин снял с них заклятие.

Джосан ужасно обрадовался и тут же обратился к Пламени над ящиками. «Премного благодарен, Господин! Ну так мы пойдем, пойдем и больше никогда не вернемся!»

Он посмотрел на Хон и Синистру, сделав им знак, что сейчас лучше уйти как можно быстрее. И когда они уже собрались уйти, вдруг вновь прозвучал холодный голос Призрачного Господина: «Я отпустил их, но не могу позволить вам уйти».

Все трое удивленно замерли, а Джосан проговорил: «Что?»

Призрак холодно фыркнул. «Вы пришли сюда, чтобы шпионить за мной, да к тому же узнали секрет моей магии, этого я не могу допустить. Я позволю вам сразиться со мной и умереть здесь от моей руки».

Хон побледнела, а Джосан, который только что на себе испытал силу Призрачного Господина, только тихо проговорил: «Вы очень сильный маг, вы ведь знаете, что мы пришли совсем без злого умысла, только беспокоились, что вы потревожите душу сына… только из-за этого…»

Он не договорил, когда Призрачный Господин вдруг гневно произнес: «Довольно! Умрите!»

После этих слов Призрачное Пламя сверкнуло снова, и темная комната наполнилась демонической энергией. Джосан изменился в лице и только хотел что-то сказать, как увидел, что Пламя снова превращается в пятиконечную звезду. Он не успел и вскрикнуть, как заклинание Крика Демона снова ударило в них.

Синистра гневно зарычал и рванулся к Хон, защищая ее собой и выставив вперед свой эспер — Клык Пса. Но Джосан закричал ему: «От него нельзя защититься, быстрее, уходим!»

Но он не успел договорить, скорость Крика Демона была намного быстрее, чем в первый раз. Он в мгновение ока добрался до Синистры. Бедняга лишь ощутил, как воздух вокруг превратился в острый нож, по ушам ударило болью, а его тело словно начали резать тысячи лезвий. Хон за его спиной громко закричала, но она ничем не могла помочь — вот-вот заклинание достанет и ее тоже! Прямо в этот критический момент снаружи комнаты раздался какой-то тихий свист, и между Синистрой с Хон и Призрачным Пламенем проскользнула черно-зеленая вспышка, сверкнувшая словно молния. Казалось, что какая-то черная палка прорезала пространство сверху до низу, и Крик Демона тут же замолк, как будто его и не было.

Только что возвратившаяся с края жизни и смерти Хон тут же обернулась, и на ее лице отразилась нескрываемая радость. Она вскрикнула: «Ты!..»

В тот же миг Призрачное Пламя снова стало сияющим шаром и Призрачный Господин холодно спросил: «Ты?»

Снаружи раздался голос: «Да, это я». Вместе с этими словами в комнату вошел человек. Длинный плащ, карабкающаяся на плече обезьянка — это был Зевул.

Он молча посмотрел на Хон и остальных, увидев, что Хон смотрит на него с нескрываемой радостью, а лицо Синистры выглядит странно. Посмотрев на Зевула несколько секунд, он медленно отступил в сторону от Хон.

Зевулу это показалось странным, но он не стал долго размышлять, а только медленно прошел в середину комнаты. Душа Вампира, сверкнув зеленым светом, вернулась в его руку.

Джосан, посмотрев на Зевула, а затем на Хон, вдруг недовольно фыркнул. «Вот ведь паршивец, что же ты ждал так долго! Мог и пораньше вмешаться, знаешь ведь, что я старый и слабый человек, я ведь не могу сражаться с этим демоном! Так и знал, что в тебе нет ничего святого…»

Хон нахмурилась и уставилась на Джосана, осуждающе одернув его: «Дедушка…»

Но Зевул не обратил на слова Джосана внимания, а только посмотрел на него и сказал: «Если бы я вмешался раньше, то так и не узнал бы о твоей связи со школой Айне и ее предками!»

Джосан изменился в лице, что-то беспомощно пискнул, но Зевул больше не смотрел на него. Он повернулся к молчаливым ящикам в темноте.

Раздался голос Призрачного Господина: «Ты разве не должен быть на Лисьем Холме и охранять Лазурию? Как ты оказался здесь?»

Зевул, глядя на ящики, спросил в ответ: «Я спрошу у тебя то же самое, ты разве не должен быть в Священном зале Пустошей? Зачем явился сюда?»

Призрачный Господин сказал на это: «Не важно зачем мы здесь, но мы с тобой люди Малеуса, а эти трое шпионили за мной. Поэтому я решил расправиться с ними. Почему ты вмешался?»

Джосан, слушая их разговор, вдруг осмелел и громко произнес: «Тьфу! Хотел убить так и убивал бы! А то лишь языком трепать горазд!»

Хон и Синистра одновременно посмотрели на него, и Джосан тут же замолчал. Он и сам понял, что сморозил что-то не то, поэтому лишь проворчал что-то про себя и проглотил язык.

Зевул холодно ответил Призрачному Господину: «Ты их не тронешь».

Призрак только холодно фыркнул. «Это еще почему?»

Зевул просто сказал: «Потому что я здесь».

Призрачный Господин замолчал на минуту, потом холодно проговорил: «Неужели ты заступишься за их никчемные жизни?»

Зевул без всякого выражения сказал: «Так и есть. Пока я здесь, ты их не тронешь».

На лице Джосана появилась радость, Хон, стоявшая за спиной Зевула, нервно закусила губу, ее глаза ярко горели. Только Синистра не смотрел на Зевула, только лишь увидев выражение Хон, он снова отступил еще на шаг.

Призрачное Пламя в воздухе вдруг начало разгораться снова, Джосан и остальные изменились в лицах, только Зевул остался стоять на месте, не шевелясь, холодно глядя на огонь перед собой и крепко сжимая Душу Вампира.

В этот момент самым беспечным существом был Аш на плече Зевула, который совсем не обращал внимания на происходящее, а только смотрел по сторонам то на Пламя, то на Хон, и корчил ей мордочки, то и дело почесывая затылок.

Том 16. Глава 7. Секрет.

Призрачный Господин не появлялся из-за ящиков, но было очевидно, что он глубоко задумался. Пламя в воздухе горело по-прежнему спокойно, окрасив окружающую обстановку в зеленый цвет.

Зевул, глядя на это пламя, без всякого выражения шагнул вперед. В тот же миг Пламя в воздухе словно получило какой-то сигнал и ярко сверкнуло. Но в этот раз оно не превратилось в пятиконечную звезду, а только поднялось выше, вместе с бешено воющим ветром, который поднял с земли пыль. Джосан и остальные, не в силах противостоять этой магии, закрыли глаза.

Атмосфера накалялась, темная энергия в комнате становилась тяжелее, казалось, вот-вот сработает какое-то таинственное заклинание. Зевул не рисковал недооценивать Призрачного Господина, он был готов к удару. Как вдруг что-то заставило его нахмуриться и он тут же взлетел в воздух над полом. Прямо в этот момент откуда-то снизу раздался грохот и вся комната содрогнулась, словно где-то рядом случилось землетрясение.

Разломав дощатый пол, из-под земли вырвалась огромная костяная рука, ударившая ровно по тому месту, где только что стоял Зевул. Каменные кирпичи фундамента и обломки досок разлетелись в стороны. В комнате раздался демонический вой. Зевул уже был в воздухе, но рука, словно получив тайный приказ, бросилась прямо к нему, тоже взлетев в воздух.

Зевул нахмурился, но он не собирался отступать. В его глазах мелькнула белая тень надвигающейся опасности, которая вот-вот должна была настичь его. Он отлетел вправо, едва увернувшись от удара, а костяная рука ударила вниз, по полу, подняв в воздух столб пыли.

В комнате бесновалась темная энергия, завывал ветер, Джосан и остальные прижались к стене, они хотели как можно скорее покинуть это место, только не решались двигаться — неизвестно, смогут ли они избежать удара огромной руки. Но к счастью, все внимание Призрачного Господина сейчас было приковано к Зевулу, и они перебрались поближе к углу, в котором стоял стол, где костяная рука не могла их достать. Вокруг летала пыль, и маленькая комната, превратившаяся в поле битвы, вдруг стала очень тесной.

Но это было еще не все. Как только Джосан подумал, что стало слишком тесно, под землей раздался грохот. Этот звук был ужасен, словно какой-то разгневанный демон, долго пробывший в заточении, вдруг получил шанс вырваться на свободу.

Комната содрогнулась, в стороны полетели земля и камни, костяная рука начала двигаться, и вслед за ней в воздухе возникла еще одна рука, направившаяся к Зевулу. Зевул начал уворачиваться от ударов обеих рук, внимательно глядя по сторонам. Но до сих пор он сам не сделал ни единой попытки напасть.

На этот раз в комнате стало невыносимо тесно.

Мелькали белые кости, танцуя в воздухе танец смерти — ужасная картина предстала перед Джосаном и остальными. Во время своей ожесточенной битвы и Зевул, и Призрачный Господин молчали. Их магия ограничивалась темной комнатой — очевидно, Призрачный Господин не мог выйти за ее пределы, а Зевул не мог уйти.

Призрачное Пламя продолжало гореть, и в его тусклом свете танцевали белые кости рук. От Зевула, казалось, тоже исходила какая-то темная сила, Призрачный Господин все же никак не мог схватить его. Со стороны ящиков раздался его холодный вздох.

Как вдруг, пламя в воздухе ярко сверкнуло и белые руки на миг остановились. Раздался странный треск и костяные враги Зевула покрылись трещинами сверху до низу, после чего превратились во множество мелких осколков, словно раздробленные огромным молотом. Они посыпались вниз дождем, словно стая саранчи, и снова бросились на Зевула.

Джосан и остальные побледнели от страха. Хон испугалась больше всех, она даже закричала. Это была опасная магия, невозможно было укрыться от тысячи смертельных осколков!

Лицо Зевула было бледным как снег, он просто смотрел на приближающиеся осколки, и затем резко спустился вниз. Волна белых костяных искр ринулась за ним, как живая. Но тут вдруг все остановилось, и, словно получив какой-то приказ, осколки замерли в воздухе и затем отступили.

Зевул приземлился, но не стал останавливаться, а лишь оттолкнулся рукой от пола и полетел к ящикам, возле которых прятался Призрачный Господин.

Пламя в воздухе дрогнуло, рванувшись вниз со скоростью молнии, а костяные осколки поднялись наверх, закружившись вихрем под потолком. Вся комната задрожала, полы одежды Зевула затрепетали от ветра, и в этот момент, когда и спереди и сзади подстерегала опасность, Душа Вампира появилась в его руках. Сфера Крови на ее конце ярко горела, внутри нее плескалась энергия смерти.

Душа Вампира полетела вперед, но на ее пути почему-то оказался именно тот угол, где находились Джосан, Хон и Синистра. Они не успели ничего понять, когда Душа Вампира оказалась перед ними и их тел коснулась холодная энергия, исходящая от нее во все стороны, леденящая душу и кровь.

Через миг Душа Вампира, издав глухой стук, вошла прямо в стену рядом с головой Джосана, почти совсем исчезнув в ней.

Джосан до того испугался, что даже забыл отругать Зевула, почувствовав только, что его пробрал холод с головы до ног. Ему казалось, что эта черная палка рядом с его ухом сейчас утащит его за собой, как невидимая рука. Его объял страх, и только когда он отпрянул от нее подальше, смог спокойно выдохнуть.

В этот момент и костяные руки, и Призрачное Пламя, приготовившиеся напасть на Зевула, вдруг застыли в воздухе, а еще через миг изнутри стены раздался вздох, в котором слышалось разочарование. Прямо из пробитой в стене дыры вдруг появился странный земляной ком, по форме напоминающий человека. Он подлетел к Зевулу. Тут же костяные руки, застывшие в воздухе, осыпались на пол, а Призрачное Пламя, загоревшись чуть ярче, переместилось и оказалось над этим земляным человеком.

Зевул тихонько свистнул, взмахнул правой рукой и Душа Вампира вернулась к нему, через спину пронзив земляную фигуру. В тот же миг земля начала осыпаться и показалась черная тень, парящая в воздухе как призрак. Она подлетела к таинственным ящикам. Вне всякого сомнения, это был Призрачный Господин.

Душа Вампира медленно вернулась в руку Зевула. Он смотрел на Призрака, но не спешил нападать. А тот, повернувшись к Зевулу, странно посмотрел на него и вдруг сказал: «Как ты узнал, где я прячусь?»

Зевул промолчал, не ответив ничего. Он лишь холодно смотрел на Призрачного Господина, и тот в конце концов кивнул. «Ладно, все-таки мы с тобой союзники, даже если ты не хочешь это признавать. Сегодня… я просто хотел посмотреть, как возрос твой уровень соединения Трех школ».

У Зевула сузились зрачки, сейчас он разгадал, где прятался Призрачный Господин, и это дало ему преимущество. Но он совсем не собирался расслабляться. Он видел, как Душа Вампира пронзила тело Призрака, но тот просто отлетел в сторону, словно сила Души Вампира на него не действовала. Этот человек… или таинственное существо было совсем непонятно Зевулу.

Они так и стояли, глядя друг на друга, и казалось, вот-вот снова начнут сражаться. Джосан, немного успокоившись, торопливо схватил Хон и Синистру за руки и побежал к открывшемуся выходу. Было очевидно, что это место слишком опасно, ведь здесь столкнулись две магических силы. Поэтому они очень быстро ушли через дыру в стене, пробитую Зевулом. Только перед тем, как уйти, Хон протянула руку и забрала со стола табличку с именем отца.

Зевул и Призрачный Господин ясно видели, что эти трое сбежали. Но Зевул никак не отреагировал, а Призрачный Господин сейчас был сосредоточен на Зевуле, и не мог броситься в погоню. Только сразу после их ухода внутри комнаты снова поднялся вихрь, так что Джосана и остальных отбросило от дыры на несколько шагов.

Джосан тащил за собой Хон и убегал все дальше и дальше, пока не оказался в трех чжанах от проклятого сарая. Только потом он обернулся и посмотрел назад. Снаружи было совсем незаметно, что внутри сражаются два сильных мага, словно они сдерживали всю магию внутри. Издалека только можно было разглядеть, как внутри сарая мелькает свет. То золотая вспышка, то красная, белая, зеленая и другие. Если бы не темная энергия, исходящая от этого сияния, смотрелось бы очень красиво.

Хон, посмотрев на сарай, осторожно обратилась к Джосану, который снова собрался бежать: «Дедушка, а это ничего, что мы вот так сбежали?»

Джосан и Синистра удивленно посмотрели на Хон, и Джосан хмуро пробурчал: «Глупая девчонка, ты о чем вообще думаешь! Там внутри два кровожадных демона, готовых разорвать друг друга! Скажи спасибо, что мы выбрались живыми, так что не болтай, а быстрее уносим ноги!»

Хон, немного помолчав, добавила: «Но ведь… но ведь он это сделал только из-за нас…»

Синистра, посмотрев на нее, ничего не сказал, а Джосан нервно произнес: «Да что ж ты такая дурёха! Этот Зевул невероятно силен, чего ему бояться. Пусть дерутся между собой, это уже не наше дело. Уходим! Ну же!»

Договорив, он снова потянул ее за руку. Хон, немного посомневавшись, все же пошла за Джосаном. Синистра оглянулся и странно посмотрел на сарай, в его глазах блеснул огонек, но взгляд его был задумчивым. Он молча постоял немного, и затем развернулся и пошел вслед за Джосаном и Хон.

В темной комнате позади них сейчас царил беспорядок, еще хуже чем раньше. Теперь даже земля была неровной, повсюду валялись камни, почти не было ровного места, на котором можно было стоять.

Зевул и Призрачный Господин парили в воздухе, остановив сражение и глядя друг на друга. Слышалось их ровное дыхание, и только Аш на плече Зевула выражал некоторое нетерпение, то и дело открывая пасть и вертясь в разные стороны.

Призрачный Господин вдруг произнес: «Не думал, что твой уровень возрастет так быстро. Прошло только десять лет, а ты смог соединить вместе учения трех школ, это не так просто».

Зевул, глядя на таинственного призрака в черном, холодно ответил: «Я тоже не ожидал, что ты, будучи прислужником Малеуса, владеешь магией Южных Колдунов!»

Его глаза вдруг стали красными, и он, еще более ледяным тоном, проговорил: «Ты ведь владеешь Призрачной магией, так почему же ты не помог тогда спасти Лазурию, ты…»

Не дослушав Зевула, Призрачный Господин перебил его: «Ты ошибаешься. Я хоть и владею Призрачной Магией, но заклинание Возвращения Души — это магия очень сильного южного племени колдунов. Я ничего о ней не знаю. Иначе я бы давно уже помог Мастеру Вим спасти его дочь».

Зевул холодно смерил его взглядом, красный огонек в его глазах нервно заплясал, словно он раздумывал, стоит ли верить этим словам. Призрачный Господин, помолчав немного, вдруг снова сказал: «Что ж, раз уж ты сегодня заступился за тех троих, я отпущу их, ведь мы из одного клана. К чему нам сражаться, давай закончим на этом!»

Зевул холодно усмехнулся. Сейчас он был совсем уже не таким простачком, как раньше. Он понимал, что если бы сам был слабее, или где-то допустил ошибку, давно бы погиб от рук противника, и тот бы ни словом не обмолвился об общем клане. Зевул не боялся Призрака, и сегодня он увидел, что это действительно сильный противник, поэтому не стал спорить, и только кивнул. «Идет».

Призрачный Господин опустился на землю, посреди хаоса, который они устроили, рядом с разломанными в щепки ящиками. Помолчав немного, он сказал: «Зачем ты прибыл в Айне в этот раз?»

Зевул холодно бросил: «А ты сам зачем здесь?»

Призрачный Господин просто сказал: «В Поднебесной царит хаос и беспорядок, оборотни наступают, и люди Айне готовятся к битве с ними. Как же я могу пропустить такое зрелище?»

Зевул посмотрел на него. «И как ты считаешь, кто должен победить в этой битве?»

В глазах Призрачного Господина вдруг мелькнул огонек, словно он о чем-то вспомнил. «Оборотни сильны, никто из смертных не сможет справиться с ними. Особенно силен Зверь, который ими управляет. Пока еще никто не видел его в деле, никто не знает его реальной силы. Но судя по его слугам… это очень сильный соперник. Даю семь к десяти, что в этот раз победа будет за оборотнями».

Зрачки Зевула сузились, он, помолчав немного, сказал: «И что же, на Убийцу Богов ты возлагаешь только три к десяти?»

Призрак усмехнулся. «Да уж. Это сильнейшее заклинание за последнюю тысячу лет во всей Поднебесной. Если люди Света и надеются победить, то вся их надежда на Убийцу Богов. Иначе здесь бы не собралось столько народа, все маги здесь, в Айне».

Зевул молча поднял голову, его лицо было задумчивым, словно он вспомнил что-то из прошлого, в его глазах отразилась боль.

Призрачный Господин, увидев это выражение, вдруг сказал: «Хотя ты и был когда-то учеником Айне, у них есть секрет, о котором ты, скорее всего, не знаешь».

Зевул вздрогнул и посмотрел на Призрачного Господина. Затем медленно выговорил, по одному слову: «Не изволишь открыть секрет?»

Призрак смотрел на Зевула, его голос был спокойным, но в глазах мелькнуло странное выражение. «Убийца Богов — сильнейшее оружие против зла, которое тысячи лет хранит горы Айне. По легенде это заклинание Убийцы Богов явил миру Предок Айне, Мастер Айне. Он узнал его из безымянного свитка. Тысячу лет назад Мастер Нефритовый Лист провел в заточении в Лунной Обители тринадцать лет, а когда он вышел оттуда, его волосы были седыми, а в руках он держал этот меч, собравший всю силу Семи Пиков Айне внутри себя. С тех пор не было равных ужасной силе этого меча».

Он немного помолчал, затем его голос стал тише, а взгляд остановился прямо на Зевуле. Призрачный Господин медленно проговорил: «И это заклинание стало неотделимым только от одного единственного оружия».

Зевул поднял бровь: «Древний меч Убийца Богов?»

Призрачный Господин кивнул. «Да. Никто не знает, откуда взялся этот меч. Возможно, даже сами люди Айне не знают ответа на этот вопрос. Только одно можно сказать точно — впервые он появился в руках Нефритового Листа после тринадцатилетнего заточения в Лунной Обители. И он никогда не хранился при ком-то из старейшин Айне, а только во Внутренней горе Айне, там, откуда он и появился».

Призрачный Господин замолчал, и комната погрузилась в тишину. Зевул внимательно посмотрел на него и спросил: «Откуда тебе все это известно?»

Призрак только покачал головой. «Это не важно. Я рассказал тебе правду, ту, что знаю. Секрет Убийцы Богов хранится именно там, в Лунной Обители Айне». Он усмехнулся. «Ты это понимаешь?»

Зевул ничего не ответил, а только уставился на Призрачного Господина, и только через некоторое время холодно произнес: «Что ты за человек?»

Призрачный Господин пожал плечами. «Все, что тебе нужно знать, это то, что я тебе не враг».

Зевул еще немного посмотрел на него, затем отвернулся и медленно вышел прочь. Когда его силуэт уже исчез в темноте, вдруг раздался его голос, но из-за порыва ветра не было слышно, что он сказал.

Призрачный Господин остался в темноте, Призрачное Пламя постепенно погасло, и комната погрузилась во тьму.

Только через некоторое время в этой тьме, там, где стоял Призрачный Господин, раздался тихий холодный смех.

Том 16. Глава 8. Смятение.

На рассвете, когда небо над Айне только начало загораться, вокруг Айне парили облака, и скоро должна была выпасть роса. Между небом и землей все превратилось в серый туман, где-то послышался звук дождя, и горные пики накрыла завеса воды, сделавшая их еще более таинственными.

Казалось, этот стук капель по листьям бамбука остался неизменным с незапамятных времен, когда в горах Айне еще не было ничего, кроме бамбука. Капли дождя жемчужинами стекали по крышам древних построек, превращаясь в водяные занавески, и падая на землю, окрашивая камни в темный цвет.

Среди дождя плясал ветер, бросавший капли на подоконник, и словно поющий какую-то песню.

Анан сидела у окна, глядя на дождливый горный пейзаж снаружи. Стук воды по листьям казался бесконечным в этом прохладном и тихом месте.

Ее длинные черные волосы шевелились от ветра, задевая прекрасное лицо ледяными касаниями дождя. Она слегка поджала губы, положив руки на подоконник и слушая дождь. Звук дождя, то близкий, то далекий, словно попадал ей прямо в сердце.

Но только мог ли он возродить в нем жизнь?

Снаружи раздался звук шагов, кто-то тихонько постучал. Анан обернулась, вынырнув из наваждения и подошла к двери. Открыв дверь, она увидела снаружи Баако.

На губах Анан мелькнула улыбка. «Сестра».

Баако посмотрела на усталое лицо Анан и нахмурилась. Она вошла, и Анан закрыла дверь, две девушки сели в комнате, глядя друг на друга. Баако посмотрела на заправленную кровать и вздохнула. «Ты снова не спала?»

Анан спокойно ответила: «Я не могла уснуть».

Баако посмотрела на Анан, и ее сердце отозвалось печалью. Она пришла в Айне раньше Анан, и они всегда были подругами. Среди всех учениц Пика Малого Бамбука Анан признавала старшей только Баако, Шуй Юэ воспитала в ней строгий и гордый характер. Но с Баако она даже иногда могла поговорить.

В последнее время Анан навлекла на себя большие проблемы, и Баако тоже волновалась по этому поводу. И хотя она хотела бы помочь, но ничего не могла сделать, а только лишь смотрела со стороны, как отношения между Анан и Шуй Юэ, а также другими Мастерами, становятся все хуже.

В комнате повисла тишина, Баако не решалась начинать разговор, но в конце концов Анан первая сказала ей: «Сестра, я… должна извиниться перед тобой за то, что случилось».

Баако даже вздрогнула. «Что?»

Анан сказала: «Я слышала, что недавно на Пик прибыли Мастер Тянь и Госпожа Сурин, чтобы лично просить твоей руки для Ксавьона. Но Мастер Шуй Юэ отказала им, да еще и поругалась с Тянь Болисом…»

Баако горько усмехнулась, в ее улыбке отразилась печаль, но она только покачала головой. «Ах, это… это ничего, говорю тебе, ты здесь не при чем, видно такова наша судьба. К тому же, ты знаешь, что Мастер всегда плохо относилась к людям с Пика Большого Бамбука…»

Анан молча покачала головой и добавила: «Нет, в тот раз я разозлила Мастера, поэтому досталось и тебе. Иначе, в присутствии Сурин, Мастер Шуй Юэ не смогла бы отказать Мастеру Тянь, он ведь лично прибыл только ради этой помолвки! Вы бы уже давно поженились. Но… ах, сестра, это все моя вина!»

Баако улыбнулась и со вздохом произнесла: «Ладно, не нужно беспокоиться об этом. Я ведь не беспокоюсь, к тому же Мастер когда-нибудь сменит гнев на милость, и у нас еще будет возможность». Договорив, она посмотрела на Анан. «Давай не будем обо мне. Ты лучше скажи, что ты решила? Ведь ты не можешь вечно избегать Мастера Шуй Юэ».

Лицо Анан побледнело, она ничего не ответила.

Баако, помолчав немного, сказала: «Сестра, я понимаю, о чем ты думаешь, но ведь это не выход… Дан… тот человек уже давно перешел на сторону Малеуса, он враг всех людей Света, к тому же ты сама была на юго-западе, и видела последствия битвы Малеуса с оборотнями…»

Баако вдруг осеклась, потому что на лице Анан не осталось ни кровинки, и даже в ее ярких глазах отразилась боль.

В комнате стало тихо, за окном шел дождь, они обе очень долго молчали.

В конце концов, Баако снова тихо произнесла: «Боюсь, что его и правда уже нет в живых, и ты сейчас вредишь только сама себе».

Анан была бледной и ничего не говорила. Вдруг она медленно поднялась и подошла к окну. В горах стоял туман, все казалось призрачным и нереальным. Только капли дождя, попадающие в комнату вместе с ветром, приносили прохладу.

«Я знаю…» тихо сказала прекрасная девушка, посреди дождя. «Он, возможно, уже погиб. Иногда я думаю, что для него так было бы лучше. Мастер права, это все моя вина, я не должна была… не должна…»

Ее голос вдруг стал совсем тихим, Баако встала и только хотела утешить ее, но Анан вдруг резко повернулась, и ее платье всколыхнулось, словно белое облако.

В ее глазах как будто блестели капли, прозрачные как хрусталь. В ее голосе звучали нотки отчаяния. «Сестра, я все знаю, но пути назад нет. Я пыталась убить это чувство тысячи раз, но так и не смогла… мне не уйти от него. После возвращения из этого ада… я столько раз говорила себе — он умер, его больше нет, все закончилось… Но только, каждый раз, как я пытаюсь уснуть, я вижу эту проклятую Долину Змей, вижу как оборотни…»

Она замолчала, ее взволнованный вид заставил Баако забеспокоиться, но Анан вдруг успокоилась. Только в ее глазах осталась тень боли и горечи. «Потом я просыпаюсь, вся в холодном поту, словно искупалась в ледяной реке».

Она молча посмотрела на Баако, и затем ее взгляд смягчился, она даже начала немного дрожать. «Сестра, я… что это со мной… что со мной такое?» Анан вдруг бросилась к Баако и та только успела обнять ее за плечи. Девушка дрожала как кленовый лист, ее голос был очень тихим.

«Сестра, я не выдержу, я правда скоро не выдержу этого больше…»

Баако не знала, что сказать, она только крепко прижала Анан к себе, сейчас эта холодная и всегда гордая ученица Шуй Юэ казалась самым несчастным человеком на земле.

Снова в комнате стало тихо, только звук дождя за окном стал сильнее, и доносилось завывание ветра. Снаружи комнаты, держа в руках зеленый зонт из промасленной ткани, стояла Шуй Юэ. Ее взгляд был направлен на комнату посреди дождя.

Затем она медленно развернулась и скрылась в бамбуковом лесу.

Между небом и землей шел дождь и плясал ветер, это был холодный день.

***

Тем временем в городке Хэян тоже шел ливень. Джосан, Синистра и Хон вышли из проулка у пристани и снова попали на оживленную улицу. Пройдя несколько шагов, они снова остановились у обочины — людей вокруг было слишком много, да к тому же начинался дождь и им нужно было решить, что делать дальше.

Сейчас мнения среди них разделились. Хон утверждала, что необходимо снова вернуться назад, Джосан заявлял, что никогда больше туда не вернется. И в этот раз Синистра всецело поддерживал Джосана.

Хон ничего не могла сделать, но не переставала спорить с ними. И хотя Синистра в этот раз был не на ее стороне, он замолкал, стоило ей только взглянуть на него. Поэтому в основном уговаривал ее образумиться только Джосан.

Они стояли на обочине дороги и Джосан, понизив голос, ворчал: «Глупая девчонка, вернуться в такое опасное место все равно что добровольно подписать себе смертный приговор!»

Хон только кривила губы. «Ты уже столько живешь на этом свете, неужели до сих пор не знаешь ничего о совести и морали?»

Джосан гневно выкрикнул: «О морали? К черту мораль! После смерти совесть тебе не пригодится, этот ужасный призрак слишком опасен, он нас просто убьет!»

Синистра кивнул, соглашаясь с Джосаном. «Это правда, если вернемся, то обратно уже…»

Хон сверкнула на него глазами и Синистра тут же замолчал.

Она опять повернулась к Джосану. «Дедушка, если бы он не спас нас прошлой ночью, мы бы уже давно были мертвы, а не разговаривали бы о морали и совести, стоя здесь. Неужели мы не вернемся, чтобы узнать что с ним?»

Джосан был непреклонен. «Именно потому, что он спас нас, нам следует еще больше ценить подаренный шанс! Иначе мы снова попадем в переделку, и тогда уже никто нас не спасет».

Хон замерла, не зная, что ответить. Джосан довольно посмотрел на нее и рассмеялся. «Что, нечего больше сказать?»

Хон тут же рассердилась. «Ты сам сказал, что Призрачная Магия слишком опасна, неужели тебя не беспокоит судьба человека, который тебя спас?»

Джосан махнул рукой в ответ. «Можешь быть спокойна. Зевул уж точно найдет способ выиграть этот бой. Его сила намного опаснее, чем любая магия. Ему будет сложнее, если он захочет умереть, вот что я скажу! О чем тут беспокоиться?» Немного подумав, он добавил: «К тому же, ты ведь гадала ему по руке десять лет назад, и увидела знак Печати Хаоса, это значит, что его жизнь будет полна трудностей и невзгод, но уж точно не закончится вот так просто! Так о чем тут…»

«Что, так ты гадала мне по руке?» откуда-то со стороны вдруг раздался голос. Все трое одновременно вздрогнули и повернулись в ту сторону. Никто не заметил, когда Зевул вдруг появился рядом с ними. Посреди бела дня, он как будто материализовался из дождя.

И хотя дождь начал усиливаться, людей вокруг по-прежнему было множество. Большинство из них были напуганы приближающимися оборотнями, и на дождь не обращали внимания. На самом деле, за последние дни в Хэяне обстановка стала очень напряженной из-за новостей о пропавших жителях. К счастью, ученики школ Света охраняли спокойствие людей, и предотвращали панику, которая могла разразиться в любой момент.

Хон и остальные замерли, но потом на лице девушки отразилась радость, и она вскрикнула: «Это ты…»

Джосан и Синистра одновременно нахмурились, Джосан фыркнул и почти одновременно с Хон произнес: «Это ты…»

Не глядя на Джосана и Синистру, Зевул сначала посмотрел на Хон, и на его лице мелькнула тень улыбки, а глаза немного потеплели. Он кивнул. «Это я».

Аш, который сидел на плече Зевула, весь промок от дождя, но он тоже радостно улыбнулся Хон, очевидно был очень рад ее видеть.

Хон тоже улыбнулась Ашу и сказала: «Ты меня еще помнишь!» Она рассмеялась и потом повернулась к Зевулу, внимательно его оглядела и сказала: «Вчера вечером… с тобой все было в порядке?»

Зевул кивнул. «Все в порядке».

Только после этого Хон успокоилась, и ее лицо вдруг почему-то покраснело. Она торопливо улыбнулась Ашу и сказала: «Иди я тебя обниму».

Аш радостно вскрикнул и, спрыгнув с плеча Зевула, бросился в объятия Хон. Она весело рассмеялась, когда он обрызгал ее дождевой водой — все шерсть Аша была покрыта водяными жемчужинами.

Хон с укоризной посмотрела на обезьянку, но Аш только блеснул своими маленькими глазками и вернулся обратно к Зевулу, а она принялась отряхивать одежду от воды, не переставая улыбаться.

Закусив губу, она иногда поглядывала на Зевула, но потом снова опускала взгляд и отворачивалась. А Джосан хмуро проворчал: «Хм, вот ведь паршивец, я когда-то спас тебе жизнь, а ты пугаешь меня до смерти».

Зевул на это лишь промолчал и оглянулся по сторонам. Люди вокруг сновали туда-сюда, не замечая путников. Зевул спросил Джосана: «Что ты за человек?»

Джосан поднял голову на него. «Я очень старый бессмертный гадатель».

Хон и Синистра одновременно вздрогнули, очевидно такой ответ был слишком уж наглым.

Но Зевул словно не заметил слов «бессмертный гадатель», его голос остался прежним, когда он напрямую спросил: «Вчера вечером ты использовал заклинание Исчезновения сквозь землю, которое было утеряно тысячи лет назад. Но по легенде это заклинание изобрел Мастер Айне, когда путешествовал по речным землям. Откуда оно оказалось у тебя?»

Он внимательно посмотрел на Джосана и спросил: «Как ты связан с Айне?»

Джосан очень долго молчал, и только потом ответил: «Ладно! Если уж ты хочешь знать, то…» Хон и Синистра замерли, увидев каким серьезным стало лицо Джосана. Он не смеялся и они поняли, что он действительно решил сказать правду.

Джосан медленно начал говорить: «Все было так. Когда я был молодым и красивым, талантливым, бесстрашным, умным… эм, не надо так на меня смотреть, я сейчас все расскажу. Когда я был молод, я зарабатывал на жизнь собиранием трав и изготовлением лекарств. Однажды я забрел в горы за травами и неосторожно провалился в пещеру в земле…»

Зевул, Хон и Синистра нахмурились, но Джосан был, напротив, все веселее: «Но я не погиб, а зацепился одеждой за корень дерева, и он спас мне жизнь. Потом я все-таки упал, и оказалось, что внизу был горный родник, так я избежал смерти».

Хон вдруг перебила его: «Дедушка, мне кажется, я где-то слышала эту историю, очень многие рассказывают то же самое, о горных пещерах и корнях деревьев…»

Джосан посмотрел на Хон и сердито проговорил: «Я рассказываю, а не ты. Замолчи. Ну, так на чем я остановился? А, я упал в источник, но моя судьба оказалась счастливой, и я не погиб. Потом я случайно заметил тайник, который оставил какой-то очень сильный маг много веков назад. Я был умен не по годам, и смог открыть его, после чего я познал силу этого тайника и смог стать бессмертным…»

Зевул холодно сказал: «В тебе нет ничего бессмертного, кроме выдуманного имени».

Джосан застыл, на его лице появилось неловкое выражение, но вскоре он снова стал прежним и сказал: «Я решил посвятить свою жизнь людям, поэтому отказался от бытия бессмертного мага».

Зевул просто сказал: «Так ты собирался рассказать мне, как ты узнал заклинание Исчезновения? Из этого тайника?»

Джосан закивал головой и гордо заявил: «Да, все так и было». Но договорив, он посмотрел вокруг и увидел, что кроме Зевула, на лицах Хон и Синистры были написаны только слова «Ложь».

Зевул посмотрел на Джосана. Он, конечно же, не поверил в ту чушь, что рассказал Джосан. Но тот, очевидно, не собирался больше ничего о себе рассказывать. Однако, хотя Джосан очевидно был как-то связан с Айне, и не скрывал этого, Зевул все-таки относился к этим троим не так, как к другим смертным.

Подумав об этом, Зевул не стал больше расспрашивать, к тому же он и говорить больше ничего не хотел. И как только он собрался попрощаться и уйти, прямо в это время где-то на южной стороне Хэяна раздался душераздирающий крик толпы. И он становился все громче.

Все четверо удивленно переглянулись и посмотрели туда, откуда шел этот ужасный звук. Люди на улице тоже начали озираться, но было видно только как зашевелилась толпа людей на юге, и те постовые, которые стояли на высоких стенах города, сейчас разбегались кто куда. Сквозь стену дождя до них донесся жуткий рев, раздавшийся откуда-то с неба. Раскрылись огромные крылья, сверкнули налитые кровью глаза, и монстр бросился вниз с небес, накрыв собой половину города Хэян.

Завыл жуткий ветер, поднятый крыльями этой огромной птицы, и с массивных стен посыпались камни. Паника начала нарастать, люди побежали в разные стороны, спасаясь от когтей дьявольского монстра, который уже хватал несчастных беглецов и уносил их в небо, откуда они уже не вернутся.

Хэян на миг погрузился в мертвую тишину, но через этот короткий миг кто-то первым вскрикнул: «Оборотни! Это пришли оборотни! Нам конец!..»

В одно мгновение весь город превратился в оплот сумасшествия, люди кричали, разбегались в стороны и в панике начинали топтать друг друга.

Неизменным остался только дождь, который безмолвной стеной продолжал падать на город, словно ничего и не случилось.

Том 16. Глава 9. Скука.

Со всех сторон слышались жуткие крики и рев монстров. Вдалеке, на равнине примерно в двухстах милях от гор Айне, появлялось все больше и больше ужасных оборотней. Многие из них непрерывно выли и кричали. Среди них было шесть или семь огромных оборотней, которые по размерам были намного больше остальных. Они вертели головами и низко рычали, а остальные монстры смотрели на них с опаской. Дождь стоял дымчатой завесой, облака в небе превращались в черные тучи, которые постепенно начали сгущаться над равниной. Кое-где начали сверкать молнии, а через миг раздался оглушительный раскат грома.

Черные облака давили на землю, как годы давят на человеческую жизнь.

Сверкнула молния, осветившая огромный величественный силуэт — птица, которая только что покинула Хэян, снова ринулась вниз. Оборотни увидели, что она снова схватила двоих людей и тут же яростно заревели, заставляя несчастных напуганных жителей городка задрожать от ужаса.

Огромные крылья заплясали в воздухе, птица поднялась вверх, но вдруг раскрыла когти и люди камнем упали вниз. Очевидно, они уже были мертвы.

Монстры на земле заревели еще громче, и через миг несколько оборотне рванулись вперед. Посреди дождя можно было рассмотреть их налитые кровью глаза.

В небе раздавались птичьи крики, летающий оборотень опять ринулся на город. Словно что-то заметив внизу, птица сложила крылья и начала лететь среди полчища оборотней, раскидывая их своими крыльями.

Птица пролетела прямо над ними, и многие монстры почтительно склоняли головы перед ней, а такие же огромные как она просто обменивались взглядами, не желая признавать ее превосходство. Посреди дождя раздавался гром, а птица все летела и летела над армией монстров, пока, наконец, не приземлилась, издав протяжный крик.

Там, в глубине армии монстров, среди черного полчища убийц, под раскатами грома и вспышками молний, ярким пятном выделялся простой зонтик. На зеленой ткани зонта были нарисованы цветы персика, зонтик трепетал на ветру.

Птица приземлилась как раз рядом с этим зонтом. Можно было разглядеть, что к рукоятке зонтика была прикреплена еще одна длинная палка, закрепленная между камнями. А под зонтом сидел молодой парень в пестрой одежде, со стаканом и кувшином вина в руке. Парень неспешно пил вино, а рядом с ним, немного сонный, на земле лежал Тотетсу. Его глаза сверкнули при взгляде на огромную птицу, но потом он снова спокойно закрыл глаза.

Оборотни вокруг издали неспокойный рык, но птица только что-то прокричала, взмахнула крыльями и отбросила сразу нескольких оборотней назад. Они гневно заревели, но никто не спешил вступать в схватку с противником. Поэтому птица горделиво посмотрела вокруг, и затем, не увидев больше возражения, повернулась к молодому парню с очень глубоким уважением во взгляде.

Она вдруг начала говорить что-то на своем языке, а молодой парень, слушая ее, медленно кивал головой. Когда птица закончила говорить, она осталась стоять на месте, и попыталась привести себя в порядок — дождь почти насквозь промочил ее перья. Но это занятие оказалось бесполезным, поэтому вскоре птица просто спрятала голову под крыло, укрываясь от дождя.

Дождь усиливался, парень пил стакан за стаканом, почти не останавливаясь. Иногда он о чем-то задумывался, глядя вдаль, но затем снова опускал голову и наливал еще стакан. Странным было то, что сколько бы он ни выпил, на его лице не было ни следа опьянения.

Наконец, кувшин с вином иссяк и мягко выпал из рук парня, покатившись по земле. Парень медленно поднялся и оборотни вокруг забеспокоились, с нескрываемым ужасом глядя на него. Но парень словно и не видел их, для него они были лишь орудием. В его глазах отразилось черное небо и серая стена дождя.

Тотетсу низко зарычал и встал рядом с хозяином.

Парень повернулся и погладил Тотетсу по голове, затем задумчиво сказал

— Ты тоже заскучал, а, Тотетсу?

Монстр снова ответил рычанием, но никто не мог понять его значения. Парень поднял глаза к небу и долго-долго смотрел наверх, ничего не говоря.

В горах Айне, на вершине Пика Вдовы, дождь не останавливался с прошлой ночи. Все ученики всех трех кланов Света собрались в стенах Хрустального зала и время от времени слышались какие-то обсуждения и споры. Трое Главных Мастеров тоже были здесь. Шен Доул, Мастер Юнь Илань и Мастер Пухон тоже что-то тихо обсуждали, все трое хмурились — очевидно, дело было серьезным и касалось нашествия оборотней.

Как вдруг, где-то снаружи зала раздался топот шагов. Все замерли, увидев, как лучший ученик Шен Доула — Йен Сяо — быстро вбежал в зал. На миг остановившись, он уважительно кивнул всем собравшимся Мастерам, и затем очень быстро подошел прямо к Шен Доулу и что-то сказал ему на ухо.

Все видели, что лицо Йена Сяо было серьезным, а значит, случилось что-то нехорошее. Пока он говорил, Шен Доул нахмурился еще больше, на его лице не было и тени улыбки. Постепенно, все вокруг почувствовали незримое давление тишины в Хрустальном зале.

Дослушав Йена Сяо, Шен Доул посмотрел на него и что-то тихо сказал. Ученик кивнул в ответ и встал в стороне. Шен Доул тяжело вздохнул.

Пухон и Юнь Илань посмотрели на Шен Доула, и Мастер Скайи произнес

— Амитабха, Мастер Шен Доул. Неужели какие-то новости об оборотнях?

Шен Доул кивнул и поднялся с места. Ученики Света взволнованно зашевелились.

Шен Доул спокойно оглядел всех и начал говорить

— Друзья, соратники! Только что я получил известия, что армия оборотней появилась в двухстах милях от Айне. Они скоро будут здесь, недалеко от города Хэян уже были замечены их следы.

Как только прозвучали эти слова, ученики Света заволновались. За секунду послышались вскрики удивления, страха, гнева, разочарования, все эти эмоции отразились на лицах учеников. Развязка была близка, об этом в душе подумал каждый.

Шен Доул посмотрел на собравшихся и поднял руку, после чего все разговоры тут же смолкли. Главный Мастер Айне снова заговорил

— Мы стоим перед большой битвой. Жизни множества людей в Поднебесной за нашими спинами. Все зависит от этого сражения. Вы все — сильные маги Света. Я прошу вас, в этой битве, приложить все свои силы для победы. Оборотни ужасны, но и им придет конец.

Ученики молча дослушали его, и вскоре начали раздаваться возгласы

— Мастер, вы правы!

— Не волнуйтесь, здесь так много магов, стоит нам лишь вступить в бой, мы одолеем всех оборотней!

— Да! Так и будет!..

Вдохновившись словами Шен Доула, ученики постепенно успокаивались и подбадривали друг друга. В самом деле, здесь были все самые сильные маги Света, и к тому же в Айне был тот самый, легендарный, не ведающий поражений меч Убийца Богов. Шен Доул точно был уверен в победе, так о чем беспокоиться?

Шен Доул, посмотрев на всеобщее воодушевление, слегка улыбнулся. Он произнес несколько слов, и Мастер Пухон, Юнь Илань и Йен Сяо отправились за ним во Внутренние покои.

Как только они скрылись с глаз остальных учеников, лицо Шен Доула вмиг потемнело. Лица Пухона и Юнь Иланя тоже были серьезными. Они вошли в комнату во Внутренних покоях и Йен Сяо закрыл за ними дверь.

Шен Доул повернулся к нему и сказал

— Йен, расскажи все подробно.

Йен Сяо кивнул

— Слушаюсь. Я следил за обстановкой в городе Хэян, что у подножия горы. Весь день я получал доклады, особенно с южного конца Хэяна, что ученики своими глазами видели огромную птицу в границах города, и судя по ее облику, и той информации о тринадцати предводителях оборотней… это была птица Сило.

Шен Доул и двое Мастеров переглянулись, их лица стали еще темнее. Йен Сяо продолжил

— Кроме этого, судя по докладам разведчиков, были замечены следы других оборотней, они собираются к юго-западу от Айне, примерно в двухстах милях. Я ждал новостей от разведчиков, которые находились в этом районе, но от них нет известий до сих пор.

Договорив до этого места, Йен Сяо замолчал. Шен Доул тоже хранил молчание, Юнь Илань тяжело вздохнул, а Мастер Пухон произнес молитву.

В конце концов, Шен Доул кивнул и сказал Йену Сяо

— Очевидно, что все так и есть. Оборотни явились. Йен, ты должен еще раз спуститься с гор и отозвать всех разведчиков из Хэяна. Пусть собираются как минимум в ста милях от Айне. Запрети им самовольно покидать эти пределы, а также вступать в сражение с оборотнями, чтобы не допустить ненужных смертей.

Йен Сяо кивнул. Затем, словно вспомнив о чем-то, спросил

— Мастер, а что делать с мирными жителями в Хэяне?

Шен Доул помолчал, потом посмотрел на Пухона и Юнь Иланя. Мастер Пухон молча кивнул, сложив руки в молитве, а Юнь Илань просто сказал

— На сегодняшний день… мы предоставляем принимать все решения вам, Мастер Шен Доул. Мы поступим так, как вы решите.

Шен Доул кивнул, выражая благодарность, затем, помолчав еще немного, обратился к Йену Сяо

— Это нельзя оставлять просто так, но потребует немалого риска. В Хэяне сейчас слишком опасно, но мы не можем спуститься с гор для спасения людей. Отправляйся в Хэян и сообщи всем ученикам, которые там находятся, чтобы они как можно быстрее уводили мирных жителей на север. Они должны хотя бы пересечь границы Айне. Самая большая цель оборотней сейчас — это горы Айне, таким образом люди пока будут в безопасности.

Йен Сяо на миг замер, но посмотрев на выражение лица Шен Доула все же кивнул и тихо произнес

— Слушаюсь, я отправлюсь немедленно.

Шен Доул добавил

— И еще кое-что, передай всем главам шести Пиков, что я жду их здесь. Мне нужно немедленно с ними кое-что обговорить.

Йен Сяо снова кивнул

— Слушаюсь, я все сделаю, Мастер.

Шен Доул тяжело вздохнул

— Будь осторожен. Иди!

Йен Сяо поклонился и вышел из комнаты.

***

— Лунная обитель? Джосан удивленно вскрикнул и нахмурил брови. На его лице появилось сомнение, он переспросил

— Зачем ты спрашиваешь об этом?

Зевул просто сказал

— Ты разве не говорил, что знаешь все об этом мире? Я очень заинтересован в этой пещере, вот и спросил у тебя, что ты знаешь о Лунной обители?

Джосан странно посмотрел на Зевула, но выражение его лица было спокойным, нельзя было понять, о чем думает Зевул. Они все еще находились в Хэяне, и сейчас обстановка здесь была совсем не такой, как до появления ужасной птицы. Тревоги стали реальностью, в сердцах людей нарастала паника. Кто-то уже сходил с ума от страха, то и дело на улице попадались несчастные, болтающие сами с собой несвязную чепуху.

Джосан отвел взгляд, думая о чем-то своем, и заговорил

— Ты… ты ведь не собираешься делать ничего необдуманного?

Хон и Синистра оба посмотрели на Зевула, Аш на его плече тоже словно что-то почувствовал и состроил им гримасу. Зевул спокойно произнес

— А что я могу такого сделать?

Джосан усмехнулся

— Честно говоря, я знаю о Лунной обители не так уж много, эта пещера не очень-то знаменита. О ней известно потому, что Мастер Айне Нефритовый Лист провел там несколько лет в заточении, а потом появился меч Убийца Богов. В последние годы это просто хранилище Убийцы Богов, и к тому же только сам Главный Мастер Айне может входить в нее, так что это имя постепенно стало забываться.

Зевул спросил

— Вот как… что еще?

Джосан, немного подумав, ответил

— Мне все равно, что ты хочешь сделать, но тебе лучше всего держаться подальше от этого места.

Зевул нахмурился

— Почему?

Джосан вздохнул в ответ

— Ты ведь сам знаешь, что Лунная обитель находится в Айне, и если тебя кто-то заметит… не надо забывать, что сейчас в Айне тысячи магов Света. Если он тебя увидят, то ты не сможешь скрыться, даже превратившись в птицу.

Зевул пожал плечами

— Это тебя не касается. Просто расскажи мне, что еще знаешь о Лунной обители.

Джосан покачал головой и тихо проворчал

— У теперешней молодежи совсем нет никакого терпения… ладно! Эту обитель называют лунной из-за того, что в ночь, когда луна особенно яркая, камни пещеры светятся прекрасным светом, сказочным и волшебным. Но важнее всего то, что это место действительно необычное и магическое. Когда человек входит туда, он словно попадает в сон, и если его дух слишком слаб, он пропадает внутри и не может выбраться, постепенно теряя все свои силы.

Зевул на миг застыл

— Что, это правда?

Джосан фыркнул и окинул Зевула взглядом с ног до головы

— Я прошу тебя, не надо быть таким глупцом. Если ты войдешь туда, для тебя этот путь станет смертельным.

Зевул холодно усмехнулся

— Это еще почему?

Джосан сказал

— Я знаю, что тебя нельзя переубедить. И также знаю, что ты тверд характером. Но я говорю тебе правду. Его лицо стало серьезным, без следа гнева или гордыни, и Джосан спокойно произнес

— Сила духа определяется не характером. Я знаю, что твоя жизнь была полна потрясений и потерь, в твоем сердце слишком много ран и грехов. Если ты войдешь в Лунную обитель, все это воскреснет в твоей памяти, и ты не сможешь выбраться.

Он еще немного подумал, словно сомневаясь, но все же сказал

— И еще, ты владеешь ужасным и самым опасным в мире эспером. Твое сердце давно уже поглотила сила Зловещей Сферы. С этим оружием входить в Лунную обитель еще опаснее. Поэтому я прошу тебя, оставь эти мысли.

Зевул смотрел на Джосана, словно впервые увидел этого человека. Они так и смотрели молча друг на друга, пока Зевул не развернулся и не пошел прочь.

Прямо в этот момент в Хэяне снова что-то произошло. На улицах появилась большая группа учеников Айне, которые громко обращались к толпе людей. Джосан и остальные прислушались и поняли, что ученики объявляют о приближении оборотней, и поэтому просят всех жителей покинуть Хэян вместе с ними и направиться на север, чтобы оказаться хотя бы за пределами гор Айне.

На лице Джосана появилось горькое выражение, он покачал головой и со вздохон обратился к Хон и Синистре

— Ох, в этот раз все действительно очень плохо, не знаю… а? А где этот паршивец Зевул?

Хон и Синистра замерли, повернулись туда, где только что стоял Зевул, но увидели только пустое место и толпу людей, снующих туда-сюда. Зевула нигде не было.

В толпе то и дело раздавались крики, люди спешили убраться из Хэяна. Джосан нахмурился, Хон за его спиной молчала, глядя куда-то вдаль. Через какое-то время она слегка вздохнула, и в ее вздохе слышалось отчаяние.

Том 16. Глава 10. Отшельник

Дождь постепенно остановился, но черные облака все также нависали над землей, так что казалось из-за них трудно дышать.

Северные ворота Хэяна были широко открыты, из них выходила огромная толпа людей, направляющаяся на север. Постоянно слышался чей-то плач, никто не знал, сможет ли вернуться домой, покинув его сегодня.

Йен Сяо и другие ученики Айне охраняли людей на пути к северу. Они успокаивали испуганных жителей, снова и снова объясняя им, что это лишь временные меры, через несколько дней они одержат победу над оборотнями и люди смогут вернуться в свои дома.

За целый день такой работы у них уже пересохли языки и ушли все силы только на то, чтобы наблюдать и сопровождать мирных жителей прочь от опасности. Йен Сяо покачал головой и уже хотел отдать какой-то приказ, когда увидел Бэя, стоящего неподалеку. Йен Сяо был немного знаком с Бэем, и поэтому подошел к нему и похлопал его по плечу.

Бэй обернулся и на его лице мелькнула улыбка. Он открыл рот, чтобы заговорить, но его голос оказался совсем охрипшим

— Брат Сяо, ты тоже здесь…

Йен Сяо кивнул, их взгляды встретились, потом они посмотрели на мирных жителей и с горькой усмешкой покачали головой.

На пути к северу, насколько было видно, висели те же самые черные тучи, нельзя было различить ни лучика солнечного света.

Джосан, Хон и Синистра тоже были среди этой толпы. Синистра чувствовал себя неуютно из-за того, что вокруг были одни ученики Света. Он намотал на лицо повязку из ткани и шел чуть позади Джосана и Хон. Джосан то и дело оглядывался по сторонам, хмурился и постоянно вздыхал.

Хон спросила его

— Дедушка, что с тобой?

Джосан покачал головой

— От этой битвы зависит судьба мира, но… я думаю, что у Айне не очень большие шансы на победу.

Хон промолчала, прекрасно понимая, почему Джосан так сказал. С тех пор как оборотни появились в мире людей, за очень короткое время они истребили все живое от Южных границ до Срединной равнины. Они были ужасны, жестоки и сильны, и то бедствие, которое они сотворили, не могло сравниться ни с каким другим. И сейчас настало время последней битвы в Айне. Вся надежда людей была сосредоточена здесь, а особенно люди надеялись на легендарный меч — Убийцу Богов.

Хон вымученно улыбнулась

— Но ведь есть еще Убийца Богов, разве нет? Еще есть надежда.

Джосан лишь подернул плечами

— Это… хэх, ну да. Все равно мы всего лишь простые смертные, наша судьба предопределена. Договорив, он немного подумал, и затем посмотрел вдаль, туда, где среди черных облаков прятались высокие пики Айне, затем добавил

— Но вот что касается всех этих магов… они ни в коем случае не должны разжигать огонь на внутреннем дворе!

Хон замерла и переспросила

— Что за огонь на внутреннем дворе?

Джосан странно усмехнулся, покачал головой и ничего не ответил, а только пошел вперед. Хон уставилась на него, но переспрашивать не стала. Все равно сейчас ей не было дела до магов Света. Только Синистра за спинами, казалось, вздрогнул, и его глаза, спрятанные за повязкой, странно заблестели.

Люди шли весь день, нескончаемым потоком, и Бэй с другими учениками Айне были заняты здесь все это время. Когда большая часть жителей скрылась вдали, Бэй смог вздохнуть свободно. Кажется, он стал даже больше, чем от битвы с десятком оборотней. Только он хотел пойти передохнуть, как вдруг рядом с ним оказался маленький мальчик, который неотрывно смотрел на Бэя.

Бэй почувствовал себя неловко, одежда на мальчишке была очень бедной, очевидно его семья не была богатой. Но его лицо было чистым, а глаза яркими, мальчонка был очень хорошим.

Бэй улыбнулся ему и сказал

— Эй, братец, тебе что-то нужно?

Мальчик немного подумал, затем достал маленький клочок бумаги и быстро протараторил

— Только что один дяденька попросил меня передать это вам.

Бэй замер, взял бумагу из рук мальчика и развернул ее. Внутри были написаны только четыре слова

— Разожги огонь на внутреннем дворе!

Бэй нахмурился, помолчал немного, и обратился к ребенку

— Что это значит? И где тот человек, что попросил это передать?

Мальчик завертел головой, на его лице появилось растерянное выражение

— Ой, пропал куда-то… На его лице была маска, и он попросил передать…

Бэй нахмурился, держа записку в руках. Затем он поднял голову и посмотрел на море людей — где уж там было различить человека в маске, о котором говорил мальчик?

Айне. Пик Большого бамбука

— Цзинь!

Раздался звон металла, похожий на драконий рев, комната озарилась светом, и в ее руке появился Ориханк. Анан, безо всякого выражения на лице, смотрела на лезвие меча. В чистом, словно осенняя вода, металле, отражалось ее прекрасное лицо, белоснежное как снег.

Она внимательно вгляделась в лезвие меча, и Ориханк, словно почувствовав что-то, легко задрожал.

Рядом раздался голос Баако

— О чем ты думаешь? Анан молча продолжала смотреть на меч, и только спустя какое-то время произнесла

— Сколько крови пролилось по лезвию этого меча за все эти годы…

Баако медленно подошла к ней и тронула Анан за плечо. Ее голос был мягким

— Ладно, сестра, не за горами большая битва, и Мастер больше не обращает внимания на ваши с ней недомолвки. Мы должны приложить все силы для победы, в этот раз судьба всего мира в наших руках.

Анан кивнула, но в ее сердце словно повисла немая тоска, и она тихо сказала

— Да.

Баако улыбнулась

— Ну вот и хорошо, Мастер как раз ожидает нас, чтобы вместе отправиться на Пик Вдовы. Идем!

Анан кивнула и, со вздохом убрав Ориханк в ножны, последовала за Баако прочь из комнаты. Они прошли по извилистому пути и оказались на внешней стороне Пика Большого Бамбука. Шуй Юэ уже стояла здесь, а рядом с ней собрались все остальные ученицы. Баако и Анан вышли вперед, и Баако первая обратилась к Шуй Юэ

— Мастер, мы с сестрой Анан прибыли.

Шуй Юэ скрестила руки на груди, медленно повернулась и посмотрела на Баако. Потом ее взгляд упал на Анан. Та не решалась поднять глаза на Мастера, и только тихо произнесла

— Мастер, я пришла. Я виновата перед вами, я заставила вас сердиться…

Шуй Юэ просто сказала

— У меня сейчас нет на это времени.

Лицо Анан, казалось, побледнело еще больше, никто вокруг не решался ничего говорить, только Баако покачала головой и глядя на Шуй Юэ умоляюще произнесла

— Мастер…

Шуй Юэ недовольно фыркнула, затем вздохнула

— Ладно, ладно. Пока оставим прошлые обиды в стороне. Нас ждет большая битва, поговорим, если останемся живы.

Никто из учениц не смел возразить, и Шуй Юэ взмахнула рукавом, повернувшись к ним

— Идем, Мастер Шен Доул ждет нас на Пике Вдовы!

Едва договорив, она обратилась белой вспышкой и взмыла в небо. Баако посмотрела на Анан, но та лишь вымученно улыбнулась. Баако тихо произнесла

— Ничего, все будет хорошо.

Договорив, она повернулась к остальным

— Нам тоже пора!

В один миг Пик Большого Бамбука озарился светом, прекрасные огненные вспышки одна за другой взмывали в небо и исчезали в молчаливых черных облаках разноцветными бликами.

Айне. Пик Бамбука.?

Ксавьон с пятью младшими учениками стоял снаружи Зала Предков на Пике Бамбука, ожидая появления Тянь Болиса и Сурин. Судя по виду, они ждали уже очень долго, но Тянь Болис и его супруга все не выходили.

Амандла нетерпеливо сказал Ксавьону

— Старший брат, почему Мастер и Госпожа Сурин все еще не вышли? Что они там делают?

Ксавьон сверкнул взглядом на Амандлу и сердито проговорил

— Я откуда знаю? Если тебе так интересно, можешь сам пойти туда и спросить!

Амандла, наткнувшись на такой ответ, сощурился и так же сердито произнес

— Ладно-ладно, только не надо на мне отыгрываться, если самому не удалось заполучить себе жену!

Уши Ксавьона покраснели, он очень разозлился и ударил Амандлу по затылку

— Что ты сказал?

Амандла не был храбрецом, и уже испугался, что Ксавьон сейчас его убьет со злости, хотя старший брат всегда был самым спокойным из всех. Видимо, неудачная помолвка все-таки очень сильно сказалась на Ксавьоне, и он в последнее время был очень сердит.

Остальные братья посмеивались, глядя на Амандлу, тот покраснел от стыда и искал у них поддержки, но Хэ Дачжи и У Даи смотрели кто в небо, кто на горы, прекрасный пейзаж вокруг разом заинтересовал их всех.

Амандла злобно сверкнул глазами, но в итоге с улыбкой обратился к Ксавьону

— Ну… старший брат, не надо так волноваться, может быть, после этой битвы я спущусь с гор и найду тебе самую красивую невесту…

Он еще не договорил, когда Ксавьон, лицо которого стало фиолетовым, дал ему хорошего пинка, так что Амандла подскочил. Остальные братья взорвались смехом, глядя на несчастного Амандлу, который сидел на земле и причитал.

Внутри Зала Предков, Тянь Болис и Сурин услышали смех учеников, и на лице Сурин появилась легкая улыбка. Затем она со вздохом сказала

— Бу И, ученики ждут тебя.

Тянь Болис был одет в парадный халат, его лицо было очень серьезным. Он стоял перед табличками с именами предков. Услышав Сурин, он кивнул и, еще раз посмотрев на таблички, шагнул вперед, взял со стола благовония и зажег их, трижды поклонившись.

Установив благовония на подставку, Тянь Болис снова замолчал. Сурин тоже поклонилась предкам, выражая почтение. Только когда они уже собирались выйти, Тянь Болис, словно что-то вспомнив, остановился. Сурин странно посмотрела на него и спросила

— Что такое, Бу И?

Тянь Болис нахмурился и вдруг развернулся, большими шагами дошел до стола с табличками и зашел за алтарь. Лицо Сурин изменилось, словно она что-то поняла, но в ее глазах все еще мелькало сомнение. Наконец, она тоже пошла вслед за Тянь Болисом.

За алтарем был еще один стол для поклонения, только намного меньше самого главного. Половина его была накрыта желтой тканью. Тянь Болис немного посмотрел на этот столик, но не стал никому кланяться, а только протянул руку к ткани и достал из-под нее небольшую табличку, на которой было написано Да упокоится дух Старшего брата Вань Цзянь И!

Сурин наблюдала со стороны как Тянь Болис осторожно очистил табличку от пыли — ее было немного, очевидно кто-то регулярно следил за чистотой здесь. Закончив с пылью, Тянь Болис поставил табличку на стол, зажег благовония и только теперь трижды поклонился.

Сурин тихо спросила

— Бу И, что ты делаешь? Неужели ты думаешь, что дух Вань Цзянь И придет защитить Айне?

Тянь Болис холодным тоном произнес

— Брат Вань родился в Айне, он всегда был своенравным, но свою родину любил больше всего. Если он знает, что здесь творится, и если его душа смотрит на нас с небес, он обязательно придет защитить Айне.

Сурин промолчала, только слегка покачав головой и вздохнув.

Тянь Болис снова посмотрел на табличку, и только потом произнес

— Идем.

Когда они вышли из Зала Предков, их ученики уже ждали снаружи. Тянь Болис пробежал глазами от Ксавьона к Амандле, кивнул, затем его взгляд почему-то обратился к комнатам учеников вдалеке, и в глазах мелькнула незримая тоска.

Эта битва должна была решить судьбу всего мира, и Тянь Болис был не слишком воодушевлен, поэтому не стал много говорить, а только посмотрел на собравшихся учеников и спокойно кивнул

— Идемте! Нас ждут на Пике Вдовы.

Сверкнул яркий свет, Тянь Болис первым взмыл в воздух. За ним направилась Сурин, и все ученики Пика. Снова обратившись яркими вспышками, они исчезли среди черных облаков.

***

Йен Сяо, Бэй и другие ученики Айне уже смертельно устали, провожая мирных жителей из Хэяна на север от Айне. Кроме самого Хэяна, к ним по пути присоединялись и другие люди, которым не хватило места в самом городе.

Они были здесь уже целый день и ночь, и казалось, каждый из учеников даже похудел от напряжения, а при разговоре их голоса хрипели.

Только стоя на северной границе Айне и глядя, как вереница людей удаляется прочь, Йен Сяо смог успокоиться. Горько усмехнувшись, он обратился к Бэю, стоявшему рядом с ним

— Ну вот, кажется, все ушли.

Бэй тоже тяжело выдохнул, но он все еще хмурился, как будто думал о чем-то своем, и не выглядел таким же удовлетворенным, как Йен Сяо.

Йен Сяо не был дураком, он сразу же заметил, что Бэя что-то беспокоит, и поэтому спросил

— Что случилось, брат Бэй? Что-то не так?

Бэй вздрогнул, покачал головой и сказал

— Нет, брат Сяо, все в порядке. Просто я беспокоюсь из-за той битвы, которая нам предстоит.

Йен Сяо кивнул и похлопал Бэя по плечу

— Я понимаю. На самом деле, я тоже беспокоюсь об этом. Но если мы не сразимся с оборотнями, больше некому будет защитить людей. Мы ведь маги Света, и во имя жизни в этом мире мы должны вступить в бой со злом. Приложим все усилия, чтобы победить.

Бэй усмехнулся и кивнул

— Так и будет, брат Сяо.

Йен улыбнулся

— Ну тогда я пойду проконтролирую, все ли люди покинули город. Он отошел от Бэя и посмотрел на Хэян, который остался вдалеке. Но только он сделал несколько шагов, как услышал, что Бэй тихо что-то говорит, как будто сам с собой

— Внутренний… огонь….

Йен Сяо замер и повернулся к Бэю. Тот был хмурым и задумчивым, и все время бормотал какие-то несвязные слова, что-то внутреннее.

Йен Сяо нахмурился и спросил

— Брат Бэй, вы говорите что-то о Внутренней горе?

Бэй даже подпрыгнул от неожиданности

— Внутренняя гора? Какая внутренняя гора?

Йен Сяо тоже замер от его слов, и сказал

— Я слышал, как вы сказали Внутренняя гора, и все время повторяли это слово. Мне показалось, что вы говорите о Зале Поклонения Предкам Айне на Внутренней горе, и я решил, что там что-то случилось.

Бэй выглядел смущенным, и быстро проговорил

— Нет, нет, я просто рассуждал вслух, простите, что ввел вас в заблуждение.

Йен Сяо усмехнулся

— Ну если ничего не случилось, то все в порядке, брат Бэй. Впереди большая битва, нужно хорошо к ней приготовиться!

Бэй с улыбкой кивнул, и только хотел что-то сказать, как вдруг издалека донесся крик ученика Айне. Йен Сяо и Бэй удивленно обернулись и почти одновременно поднялись в воздух, направившись к месту, от которого доносился этот крик.

Этот крик раздавался со стороны южных ворот Хэяна. Несколько учеников остались здесь на посту, но сейчас они, словно увидев врага, выглядели очень взволнованными и держали в руках эсперы. На городской стене показалась голова монстра, с мордой льва и телом волка. Он выглядел свирепо, громко ревел и смотрел прямо на учкников Айне. Но монстр не спешил нападать, словно зная, что это не простые мирные жители, и не будут слишком легкой жертвой.

Йен Сяо и Бэй приземлились рядом с учениками, и те тут же окружили их. Они все что-то говорили наперебой, очевидно были очень напуганы. Но Йен Сяо только тяжело вздохнул и тихо произнес

— Это оборотень.

Как вдруг, стоящий рядом с Бэем молодой ученик вдруг снова закричал

— Там… снаружи!

Раздался громкий рев, который заставил их сердца бешено заколотиться. Они тут же посмотрели туда, куда указывал им ученик Айне.

Там, под слоем черных облаков, по земле пронесся раскат грома. Земля начала дрожать, послышался глухой грохот, который, казалось проникал прямо в душу.

Оборотни, ужасные монстры, превратившись в огромную черную волну, начали наступление. Словно гроза, они неслись вперед. Раздавался вой и крики, в небесах сверкнули молнии. Ужасная и пугающая энергия смерти надвигалась прямо на Айне.

Лица учеников Айне стали бледнее снега, Йен Сяо закусил губу и громко приказал

— Уходим! Быстрее, возвращаемся в Айне!

Как только прозвучал приказ, ученики не стали медлить. Один за другим, они взлетели в небо. Ужасный монстр с львиной головой заревел им вслед.

Бэй поднялся в небо последним, он посмотрел на армию монстров с высоты, увидев лишь обезумевшее войско оборотней. Вся земля внизу словно превратилась в океан бешенства. Здесь не было места живым людям.

Нашествие оборотней близилось к развязке!

***

Выслушав доклад, сделанный Йеном Сяо по возвращении в Айне, все Мастера, собравшиеся в Хрустальном зале, хранили молчание.

Все понимали — время, наконец, пришло.

Шен Доул медленно поднялся и произнес

— Друзья, соратники! Миллионы судеб будут решены в этот день! Оборотни заняли Хэян, и скоро будут здесь, в Айне. Я не стану много говорить, только попрошу вас сегодня хорошо отдохнуть перед завтрашней битвой!

Все вокруг переглянулись, и постепенно начали подниматься с мест. Зал наполнился тихими разговорами, и люди разошлись, переговариваясь между собой о предстоящей битве. Шен Доул повернулся к Юнь Иланю и Пухону

— Мастера, вам тоже нужно отдохнуть перед боем. У меня есть кое-какие дела, я должен поговорить с другими старешинами Айне.

Пухон и Юнь Илань поднялись с мест и поклонились Шен Доулу

— Как пожелаете, Мастер Шен Доул.

Шен Доул поклонился в ответ и подозвал Йена Сяо. Тот немедля подошел и направился во Внутренние покои вместе с Шен Доулом. Где-то там уже собрались и ждали его все главы Пиков Айне.

Бэй проводил их взглядом и в одиночестве вышел из Хрустального зала. Он подошел к одной из колонн и посмотрел куда-то вдаль. Впереди были только черные облака, нависшие над землей, среди них иногда мелькала молния. Ветер был холодным как нож, он завывал между колоннами и больно ударял по щекам.

Бэй стоял неподвижно, но только в его голове все звучала странная фраза, написанная на клочке бумаги.

Разожги огонь на внутреннем дворе…

Разожги огонь… на внутреннем дворе… Что это значит? Бэй прокручивал эту фразу в голове снова и снова, пока не вспомнил, как Йен Сяо сказал, услышав его бормотание

— Внутренняя гора? Что-то случилось на внутренней горе, брат Бэй? Внутренняя гора?

Бэй снова нахмурился. Его глаза сверкнули, но он почему-то покачал головой, снова задумавшись о чем-то. Неизвестно, сколько он уже думал об этом, но когда Бэй снова пришел в себя, то заметил, что вокруг уже не было никого. Тогда он вздохнул и начал спускаться по ступенькам.

***

С тех пор, как появились оборотни, защита гор Айне была усилена, особенно на Внешней горе, ведь никто не знал, когда нападут эти ужасные монстры. Конечно, сами Пики Айне были не менее опасны, особенно самый высокий Пик Вдовы, до которого было непросто добраться. Конечно, для магов это не было большим препятствием, но вот оборотням, которые не умеют летать, придется несладко.

Но только оборотни не отступят. Постоянно приходили известия, что они преодолели еще один рубеж, а потом еще. Никто не мог гарантировать, что у них нет какого-то особого способа передвижения. К тому же, тот таинственный Зверь все еще не появился и это было самым неприятным и пугающим фактом.

По сравнению с Внешними горами Айне, Внутренние горы были полностью защищены, до них было почти невозможно добраться просто так. Но несмотря на это, все равно было отряжено несколько учеников Айне для охраны этих мест. Одно было странным — рядом с самыми запретными землями Айне — Лунной Обителью и Залом Поклонения Предкам, охраны почти не было. Словно никто не беспокоился об их сохранности.

Ночь постепенно отступала, уже почти начался новый день, над Пиком Вдовы, Залом Поклонения Предкам и Лунной Обителью нависал легкий туман, который шевелился от дуновения ветра и цеплялся за растущие по обеим сторонам дороги сосны.

В этот миг не было слышно даже пения птиц, влажный воздух росой оседал на листьях деревьев и стекал вниз прозрачными каплями.

Казалось, здесь никогда не ступала нога человека.

Лишь один силуэт появился на этой тропе. И это был Зевул.

Его лицо было спокойным, нельзя было разглядеть ни страха, ни беспокойства на лице чужака, проникшего в запретные земли. Он просто шел вперед, безо всякого выражения во взгляде.

По этой дороге… он уже проходил когда-то. Десять лет назад…

Через десять лет, пейзаж вокруг, казалось, остался прежним. Ничего не изменилось, все те же зеленые деревья, густая трава, даже земля под ногами была такой же мягкой, как в тот раз…

Изменился только он сам.

Ветер, пролетевший сквозь ветви деревьев, разметал полы его одежды, тронул его волосы. Аш беспокойно оглядывался, сидя на его плече, обвив плечо Зевула хвостом. А взгляд Зевула горел необычно ярко.

Тропинка извивалась и поворачивала, уводя все дальше, вглубь горы. Туман расступался перед ним и тут же смыкался позади Зевула. Он шел среди этой дымки, все вперед и вперед, не оглядываясь.

Пока впереди не показалась развилка.

Когда Зевул дошел до развилки, он увидел все ту же таинственную тропу направо, и тропу налево, которая вела к Залу Поклонения Предкам, уже видневшемуся за небольшим пролеском.

Зевул про себя повторил это название. Зал Поклонения Предкам. Десять лет назад, прямо на этом месте, они вместе с Бэем противостояли сильным противникам из Малеуса. И здесь Анан направила на него свое оружие…

А теперь, через все эти годы… он стал для них настоящим врагом

— Шшшшшшш….

Раздался шелест в глубине леса, словно кто-то ранним утром принялся за уборку. Зевул прислушался к этому звуку, и ему показалось, что время повернулось вспять, и вместе с этим шелестом отнесло его далеко назад, в былые годы…

Он вдруг очнулся, как ото сна, и резко повернул голову. Атмосфера вокруг стала напряженной, даже шелест листьев, казалось, остановился в этот миг.

За его спиной стоял человек, весь одетый в черное, с черной маской на лице. Это был Призрачный Господин.

Зрачки Зевула слегка сузились, он тихо произнес

— И ты здесь.

Призрак спокойно кивнул.

Зевул спросил его

— Зачем ты пришел?

Призрачный Господин покачал головой

— Я пришел оказать тебе посильную помощь.

Зевул холодно усмехнулся

— Да что ты говоришь?

Призрачный Господин просто ответил

— Не надо сомневаться в моих словах. Ты очень многого не знаешь, и я пришел тебя предостеречь. Снаружи Лунная Обитель не заперта, но внутри нее есть особое заклинание, охраняющее Убийцу Богов. Оно напрямую связано с этим мечом, и если кто-то посторонний попробует его снять, то пробудится сам Убийца Богов, и тогда смерть будет неизбежной. Конечно, если ты думаешь, что сможешь противостоять ему в одиночку, то я не стану продолжать.

Зевул промолчал, ему показалось, что где-то вдалеке шевельнулся туман.

Призрачный Господин внимательно посмотрел на Зевула, затем продолжил

— Вообще-то, если кто-то из нашего клана попробует проникнуть в Лунную Обитель, это будет его последний путь на земле. Но с тобой дело обстоит иначе. Кроме Главного Мастера Айне, только ты один можешь проникнуть туда.

Зевул, немного подумав, спросил

— Что это значит?

Призрачный Господин ответил

— Ключом к охранному заклинанию является высший уровень Чистой Сущности, тайного заклинания Айне. Только с его помощью можно войти в Лунную Обитель. А дальше, сможешь ли ты устоять перед иллюзиями там, внутри… зависит только от тебя самого.

Зевул внимательно посмотрел на черную тень призрака перед собой и произнес

— Почему ты рассказываешь мне все это?

Призрачный Господин слегка усмехнулся, его силуэт в тумане казался еще более бесплотным, словно привидение. Он просто сказал

— Это не должно тебя беспокоить. Я все сказал, а верить или нет — дело твое.

***

На Пике Вдовы, мальчишка-ученик, сметающий листья со ступенек, присел немного отдохнуть, и вдруг увидел, как кто-то спускается сверху. На нем были одежды клана Айне, и хотя мальчик видел много учеников, но именно с этим был знаком — он часто прогуливался здесь просто так

— Бэй! Мальчик с улыбкой подбежал к Бэю, в его голосе слышалось благоговение

— Ты так рано пришел! Опять собрался в Зал Поклонения Предкам?

Бэй мягко улыбнулся и кивнул

— Да. Вчера вечером я не мог уснуть, как будто что-то беспокоило. Поэтому сегодня вышел пораньше.

Все остальные младшие ученики, прибирающиеся неподалеку, тоже постепенно подошли к Бэю и собрались вокруг него. Кто-то из них спросил

— Старший брат Бэй, мы слышали, что оборотни уже добрались до Хэяна, они нападут на нас?

Остальные мальчики тоже заголосили наперебой, очевидно они не были так обеспокоены, как остальные маги, наоборот — им было очень интересно все происходящее.

Бэй даже заразился от детей хорошим настроением, и с улыбкой сказал

— Да, все так. Оборотни слишком ужасны. Они точно уничтожат Айне

— Что?! В один миг как будто разорвалась хлопушка, дети заголосили, вступая в спор с Бэем.

Бэй тут же поспешил их успокоить, сначала призвав к тишине, а затем сказав

— Но разве в Айне не собрались все самые сильные маги? Они владеют самой высшей магией, их уровень высок до небес, и они совсем не боятся оборотней! К тому же, на лице Бэя появилось одухотворенное выражение, У нас ведь еще есть легендарный меч Убийца Богов! Вы разве забыли об этом?

Дети обрадовано рассмеялись и снова заговорили

— Да! Да! У нас есть Убийца Богов, мы точно победим!

— Точно! Пусть оборотни приходят, Убийца Богов уничтожит их всех! И отомстит за всех людей!

Слушая их выкрики, Бэй улыбнулся. В конце концов он сказал им еще несколько слов в назидание и продолжил идти в сторону Внутренней горы. Когда он отошел от толпы детей, его лице вмиг стало серьезным. Подумав о чем-то, он вдруг вздохнул и покачал головой, тихо сказав самому себе

— Нужно скорее добраться до Внутренней горы и узнать все у Мастера.

Он ускорил шаг и направился к Залу Поклонения Предком на Внутренней горе. И пока он шел по тропе, туман над его головой клубился и плясал, легко паря над землей, как будто Бэй еще не пробудился от вчерашнего сна.

***

На развилке стояли и смотрели друг на друга Зевул и Призрачный Господин, в их глазах сверкали огни, но ни один не опускал взгляда, глядя прямо перед собой.

Только через некоторое время Зевул, не произнеся ни слова, вдруг развернулся и пошел в сторону таинственной тропинки. Призрачный Господин остался смотреть ему вслед.

Но как только Зевул сделал шаг, со стороны дороги, ведущей в Зал Поклонения Предкам, вдруг раздался слегка хриплый голос. Он прозвучал сквозь туман, и в нем слышалась мудрость прожитых лет

— Куда это вы двое направляетесь?

Зевул и Призрачный Господин вздрогнули и повернулись в сторону тропы. Из тумана медленно появился чей-то сгорбленный силуэт. Казалось, годы лежат на плечах этого человека, и поэтому он не может разогнуть спину. Все его лицо было изрезано морщинами, даже метла, которую он держал в руках, казалось, была такой же старой, как и хозяин.

Но когда старик подошел на шесть ярдов к Зевулу и Призрачному Господину и поднял голову, посмотрев на двоих самых опасных людей в мире, в его глазах блеснул резкий и яркий огонь

— День только начался, еще даже птицы не проснулись. Так может быть, вы вдвоем выпьете по стакану горячего чая со стариком?

Том 17. Глава 1. Предательство

В то утро прохладный ветер пролетал сквозь туман, парящий дымкой над бамбуковым лесом. На развилке неподалеку от Зала Поклонения Предкам стояли Зевул, Призрачный Господин и старый хранитель. Они молча смотрели друг на друга.

Морщинистое лицо старика не выражало беспокойства, он хриплым голосом сказал, медленно растягивая слова

— Вы ведь не из Айне, так? Зачем пришли в такое место, может я могу вам помочь?

Зевул ничего не сказал, его взгляд оценивающе пробежал от старика к Призрачному Господину, который стоял в шести ярдах от него. С их уровнем можно было вообще ничего не бояться, хотя между Зевулом и Призрачным Господином никогда не было особого доверия.

Но почему-то именно сейчас Призрак внимательно смотрел на старика и вего глазах, спрятанных под вуалью, мелькали огни, как будто он что-то обдумывал.

Старик тоже, казалось, почувствовал это, и поэтому медленно повернулся к Призрачному Господину и сказал

— Вы так пристально смотрите на меня, Великий Мастер, наверное, хочет что-то мне сказать?

Призрачный Господин только усмехнулся

— Ты ведь просто старик, который подметает полы в Зале Поклонения Предкам Айне, тебе не должно быть до нас дела, а этот молодой парень… он указал на Зевула, Он давно наслышан о священном месте Айне — Лунной обители, поэтому решил пойти и посмотреть на него. Вы ведь не станете ему препятствовать?

Зевул, стоя чуть дальше, холодно фыркнул

— Мы ведь с тобой договорились, еще до того как подняться на гору, что я проникаю в Лунную обитель и отвлекаю внимание магов Айне на себя, а ты тем временем идешь и разрушаешь Зал Поклонения Предкам, чтобы навредить Айне. Так что же ты медлишь?

Призрачный Господин вздрогнул и посмотрел на Зевула, но его лицо было непроницаемым, таким же серьезным как и всегда. Призрачный Господин уже не мог возразить его словам, старик бы не поверил. Поэтому Призрак лишь усмехнулся от досады и покачал головой.

Старик посмотрел на Зевула, затем на Призрачного Господина, и его лицо стало серьезным. Глаза загорелись холодным блеском, он произнес

— Видимо, вы оба не очень-то любите Айне. Но я охраняю это место много лет, и поэтому если вы хотите здесь бесчинствовать, вам сначала нужно переступить через мой труп.

Он договорил и, выпрямившись, встал прямо перед двумя таинственными врагами.

В рассветном лесу вдруг затихли даже самые дальние птичьи крики, только туман остался парить вокруг них.

Казалось, прошло несколько десятилетий, прежде чем снова прозвучал чей-то голос.

Призрачный Господин вдруг спросил

— Как твоя левая рука?

Зевул и старик одновременно вздрогнули, Зевул совершенно не понял, почему Призрачный Господин вдруг спросил об этом. Но старик был удивлен еще сильнее, он в упор уставился на Призрака, как будто не мог отвести от него взгляда.

В рассветном тумане прозвучал тяжелый вздох, и удивление постепенно исчезло с лица старика

— Так это ты?

Призрак усмехнулся

— Я.

Он немного подумал, оценивающе посмотрел на старика и как будто с удивлением в голосе произнес

— Почему ты так постарел за эти годы? Глядя на тебя сейчас, никто не смог бы понять что ты и есть тот самый Великий Мастер Айне, Вань Цзянь И!

Услышав имя, старик вздрогнул. Казалось, эти три слова резанули его словно нож, в самое сердце. Даже на его лице, испещренном морщинами, отразилось волнение

— Вань Цзянь И, хэ-хэ, Вань Цзянь И…

Старик тихо повторил это имя, и на его лице отразилась неясная боль. Зевул рядом с ними нахмурился. Это имя было знакомо ему еще со времен ученичества в Айне. Но он никак не ожидал, что тот человек, который по легенде погиб много лет назад, окажется все еще жив. И еще более удивительным было то, что об этом не знает никто из Мастеров Айне. Ведь Васп Каел предал Айне именно из-за этого человека, превратившегося в никому не известного старика!

Подул холодный ветер, шевельнув рукава их одежды. Казалось, прошлое пронеслось перед глазами вместе с туманом.

Наконец, Вань Цзянь И, сейчас уже сухой старик, медленно поднял голову.

Раздался треск, и Зевул с Призрачным Господином одновременно посмотрели на руку старика — метла, которую он держал, разлетелась на части от той силы, с которой старик ее сжал.

Снова пронесся порыв ветра, Вань Цзянь И секунду смотрел на метлу, выпавшую из рук, и затем снова повернулся к призрачному господину, выговаривая по одному слову

— Если. Бы. Не. Ты. Я. Бы. Уже. Был. Мертв., он немного помолчал и добавил

— Я всегда буду благодарен тебе за это.

Призрачный Господин просто сказал

— Наша встреча была предопределена судьбой. В Пустошах северо-запада, и еще с тем монахом, по имени Пучжи…

Зевул, стоявший все это время молча, вдруг вздрогнул всем телом, его глаза ярко сверкнули.

Призрачный Господин и Вань Цзянь И не заметили этого, они продолжали говорить

— И хотя наши пути были разными, они все же иногда пересекались. Сейчас прошло много лет с тех пор, как Пучжи умер. О тебе тоже пропали все вести, и я никак не думал, что ради этой встречи с врагом мне придется оказаться в Айне.

В голосе Призрака слышалось удивление, но также и мимолетная грусть. Напряженность спала и с лица старика, он со вздохом сказал

— Да уж, я тоже не думал, что снова смогу встретиться со старым врагом… А ну стой!

Он не договорил, вдруг громко вскрикнув — это Зевул решил продолжить свой путь в Лунную Обитель, не желая слушать воспоминания этих двоих.

Вань Цзянь И холодно фыркнул, его тело уже не казалось таким немощным. Он вскинул руку, и его сухая ладонь вдруг стала больше в несколько раз — словно огромная когтистая лапа она метнулась в сторону Зевула.

Зевул застыл, но даже не обернулся, когда огромная рука была уже совсем близко. Он только нарисовал в воздухе знак Тайцзи, загоревшийся ярким золотым светом, и рука Вань Цзянь И, схватившая знак, сразу же вернулась назад. Но через долю секунды сам Вань Цзянь И уже стоял перед Зевулом и с удивлением во взгляде говорил

— Чистая Сущность? Да что ты за человек?

Призрачный Господин за его спиной как бы между прочим сказал

— Это один из сильнейших учеников теперешнего клана Вим.

Зевул нахмурился, но ничего не сказал. Вань Цзянь И смерил его взглядом и кивнул

— Так ты оказывается и есть тот самый Дан Сайон, предавший Айне десять лет назад и перебежавший к клану Вим?

Лицо Зевула было бледным как снег, он ледяным тоном произнес

— Дорогу.

Вань Цзянь И совсем не собирался отступать, он смерил Зевула взглядом и сказал

— Брат Тянь действительно воспитал достойного ученика, я восхищаюсь им.

Лицо Зевула слегка изменилось, он фыркнул, но на его лице отразилось мимолетное почтение к имени Мастера. Он сделал шаг вперед, словно ни во что не ставил великого воина Айне. Вань Цзянь И остался стоять перед ним.

Два человека встретились взглядами, и Вань Цзянь И нахмурился. Он вдруг сделал прыжок вверх, и в ту же секунду земля под его ногами раскололась — из трещины вырвалось черное-зеленое сияние Души Вампира, устремившееся вверх.

Вань Цзянь И перевернулся в воздухе и тут же отпрянул в сторону — Душа Вампира, обратившись огромной рукой, рванулась за ним. Зловещая Сфера на ее конце сверкнула кроваво-красным. Посреди черного облака это сияние, не медля ни секунды, снова напало на старика.

Темная энергия клубилась черным дымом, сквозь нее пробивалось красное свечение, вокруг как будто даже стало темно. Но Вань Цзянь И спокойно приземлился, словно вся эта темная сила для него была всего лишь игрушкой. Зевул изменился в лице — он впервые видел человека с таким высоким уровнем.

Вань Цзянь И протянул руку, и казалось, что он сейчас завладеет самым ужасным эспером в мире, но еще через миг на Зловещей Сфере появился золотой знак?, который стал увеличиваться, пока, наконец, не вырвался из черного облака и золотым светом отбил руку Вань Цзянь И.

Зевул и Вань Цзянь И отлетели в стороны друг от друга, Зловещая Сфера вернулась в руку Зевула. Вань Цзянь И остановился в воздухе, его лицо было немного бледным, он уставился на Зевула и произнес

— Глубокая. Мудрость. Скайи!

На лице Зевула не было эмоций, но в душе он содрогнулся — уровень этого человека был слишком высоким, его нельзя было недооценивать. За десять лет он впервые встретил того, кто смог голыми руками противостоять Душе Вампира.

Он думал об этом в душе, и не представлял, что Вань Цзянь И перед ним был удивлен не меньше. Сам будучи одним из сильнейших воинов в мире, чей уровень намного превышал даже очень сильных магов, он не привык сравнивать себя ни с кем, кроме, пожалуй, самого Шен Доула. И хотя он пережил многое в своей жизни, и сталкивался с разными людьми, сейчас, глядя на этого молодого парня, он ощутил, что встретил равного врага.

Удивительным был и эспер этого парня — хотя с виду он был неприметен, но обладал ужасающей силой, которая была способна высасывать жизнь из тела человека. Кроме того, враг был способен использовать Чистую сущность Айне и Глубокую Мудрость Скайи. И хотя Вань Цзянь И отразил удар, ему пришлось нелегко.

Подул холодный ветер, туман завертелся вихрем, уже начиная рассеиваться.

Вань Цзянь И помолчал немного, затем кивнул

— Оказывается в мире есть и такие таланты. Не думал, что на склоне лет повстречаю такого сильного мага, и за что небеса меня так ненавидят…

Зевул нахмурился. Не потому, что понял, что имеет в виду Вань Цзянь И, а потому, что за его спиной вздохнул Призрачный Господин, словно соглашаясь со старым другом. Они были знакомы, это очевидно. Но вместе с этим вздохом Призрачный Господин очень недобро посмотрел на Вань Цзянь И, не отрывая взгляда.

Зевул холодно произнес

— С дороги.

Вань Цзянь И смотрел на молодого парня перед собой, глаза которого были холоднее льда, и выражение его лица вдруг показалось ему очень знакомым. Он вдруг рассмеялся, словно его настрой смягчился, но по-прежнему остался стоять на месте. Со смехом старик произнес

— Ладно, ладно. Вы, нынешняя молодежь, вообще ничего не хотите видеть вокруг себя! Но чтобы пройти, ты должен показать мне всю свою силу.

Зевул закричал, и без лишних слов взлетел в воздух. Зрачки Вань Цзянь И сузились, он отлетел назад, ближе к бамбуковому лесу, и правой рукой вырвал огромное дерево, которое мог обхватить один человек. С громким треском, содрогнувшим все вокруг, дерево оказалось в его руке, словно огромная булава.

Вань Цзянь И, с деревом в руке, завис в воздухе, совсем не собираясь отступать. Его седые волосы развевались на ветру, брови нахмурены, а на лице застыло ожидание боя — он словно помолодел на несколько десятков лет

— Давай! громко крикнул Вань Цзянь И, его голос раздался словно гром

— У тебя есть Зловещая Сфера, посмотрим, что она стоит против дерева с гор Айне!

?Он размахнулся, и дерево завертелось в его руках, так что даже немного расплылось перед глазами. Стоял такой шум, что нельзя было различить других звуков.

Зевул изменился в лице, огромное дерево приближалось к нему словно волна, которую нельзя было остановить. Даже земля начала дрожать под ними.

Ветер пролетел через лес, и от вращающегося дерева начал образовываться настоящий смерч, заглатывающий все на своем пути. Зевул понял, что оказался прямо в центре этого смерча, вокруг него мелькали камни и деревья, готовые разрубить его на части, едва он оступится.

Вань Цзянь И громко хохотал, словно вернулся на много лет назад, на его лице сияла радость, и все внимание было приковано к Зевулу. Деревья приближались, и невозможно было от них уклониться. Зевул стиснул зубы, взмахнул рукой и из Души Вампира вырвался луч красного света, пробившийся сквозь стену деревьев. Безошибочно попав в самое первое дерево, темная энергия проникла в него и через миг оно разлетелось на куски.

Но Вань Цзянь И лишь рассмеялся еще громче. Он взмахнул рукой и остальные деревья, словно мягкий тофу, рассыпались на куски.

Ветер остановился, и все вокруг словно задержали дыхание, глядя на силуэт в воздухе!

С громким криком он опустился на землю, посреди дождя из деревьев.

Раздался громкий треск, разнесшийся на три ярда вокруг, в стороны полетели камни и песок. Зевул, с лицом белее мела, смотрел не отрываясь на огромные деревья, падающие с неба.

Посреди этого грохота, Зевул сжал зубы еще крепче, его руки заплясали в воздухе, над его головой завертелся знак Тайцзи, защитивший его от падающих деревьев.

Два огромных дерева с грохотом столкнулись в воздухе со знаком Тайцзи, так что даже земля вокруг дрогнула, и ноги Зевула вошли глубже в землю.

Знак Тайцзи отразил удар, дерево треснуло и отлетело в сторону, через миг и вовсе обратившись в пыль, рассеявшись по ветру. Но потом сверху упало еще одно бревно, пробившееся сквозь защиту. Зевул побледнел, сверкнула ярким светом Душа Вампира, прозвучала буддистская молитва, и под знаком Тайцзи его накрыло золотое сияние Глубокой Мудрости.

Ветер вокруг был таким сильным, что трудно было дышать. И в этом ветре двое сражающихся не заметили, как позади одного из них мелькнула черная тень.

Вань Цзянь И смеялся от души, даже морщины на его лице, казалось исчезли совсем, словно вся его молодость снова вернулась к нему.

Он очевидно был взволнован, и его громкий смех раздавался далеко вокруг!

Он закричал в небо, словно дракон, и ветер в лицо словно только разжигал его горячую кровь!

Со смехом Вань Цзянь И ринулся вниз, пролетая сквозь дождь из деревьев, словно горящий факел.

Через миг буддистское заклинание рассеялось!

На Зевула словно накатила огромная давящая сила, из уголка рта показалась струйка крови, на бледном лице выступил румянец. Он вдруг выплюнул фонтан крови, капли которой попали на Душу Вампира.

Свежая кровь, беззвучно растаяв, впиталась в Душу Вампира. В сердце Зевула появилась знакомая прохлада.

Его глаза загорелись красным огнем!

В эту же секунду что-то произошло, и ветер вокруг вдруг остановился. Энергия смерти в воздухе исчезла, и величественный силуэт в воздухе вдруг задрожал, словно лишившись сил.

Черная тень быстро метнулась в сторону от Вань Цзянь И, и сила, давящая на Зевула, отступила. Загорелся зелено-золотой свет, красная энергия тьмы, соединившись с двумя энергиями света, поднялась от Зевула и с силой ударила прямо в грудь Вань Цзянь И. Через миг раздался ужасный треск, словно ломались чьи-то кости, Вань Цзняь И застыл, но не отлетел от удара, а только начал падать вниз, словно во всем его теле мышцы остались без поддержки скелета.

Зевул замер, но через секунду невольно оказался рядом с Вань Цзянь И, подхватив его на руки. Как только он коснулся его, сразу же понял, что это все еще тот самый старик, бессильный и беспомощный. Затем он также безошибочно понял, что на его спине сияет след черной ладони.

Зевул опустился на землю, на руках с Вань Цзянь И. Они оба одновременно развернулись и посмотрели на черную тень, висящую в воздухе — на Призрачного Господина.

Глаза Зевула сверкнули огнем, он холодно произнес

— Что ты сделал?

Призрак не ответил, а только посмотрел на Вань Цзянь И, на умирающего старика, и в его глазах отразилось странное выражение.

Вуаль на лице Призрачного Господина шевельнулась, словно он сожалел о сделанном, но его голос остался по-прежнему спокойным

— Через столько лет, ты все еще слепо доверяешь друзьям. Так ничему и не научился?

Вань Цзянь И открыл рот, словно хотел ответить, но как только он это сделал, из его рта хлынула кровь. Его лицо в миг побелело, словно жизнь постепенно оставляла его.

Затем он тихо усмехнулся, с горечью в голосе, и с улыбкой посмотрел на Зевула.

В его взгляде почему-то отражалось тепло.

Зевул глубоко вздохнул, глаза почему-то стало жечь, он не мог поверить, что только что сражался на смерть с этим стариком. Он осторожно положил его на землю и поднялся, тихо сказав

— Если бы у тебя в руках был Убийца Драконов, я бы был тебе не соперник.

Вань Цзянь И, глядя на него, крепко сжал кулаки, его тело начало дрожать. Затем, Зевул развернулся к Призрачному Господину. Тот не отвел взгляда, и даже не обратил внимания на ненависть, сияющую у Зевула в глазах.

Зевул посмотрел на Призрака еще немного, но ничего не сказал, а лишь развернулся и направился в сторону тропы на Лунную Обитель. Он пошел по этой дороге, и скоро его силуэт исчез среди деревьев.

На развилке остались только двое.

Призрачный Господин медленно подошел к Вань Цзянь И, беспомощный старик лежал на земле и смотрел на него, подняв глаза. Из его рта лилась кровь.

Прямо в этот момент на дороге вдалеке раздался звук шагов, кто-то поднимался на гору сквозь туман. Очень скоро он должен был быть здесь.

Призрачный Господин вздрогнул, его тень мелькнула и исчезла посреди тумана.

Через секунду из тумана показался силуэт Бэя. Он вышел на развилку и увидел все, что было перед ним.

Легкая улыбка в миг исчезла с его лица, сменившись неверием. Старик, обучавший его столько лет, был весь в крови и обессиленный лежал на земле

— А!.....

Бэй за секунду оказался рядом, в отчаянии склонившись над Мастером, но совсем не заметил черного следа на его спине.

Том 17. Глава 2. Лунная Обитель

— Мастер! Мастер, что с вами, что случилось… Бэй подбежал к Вань Цзянь И, упал на колени и дрожащими руками приподнял его с земли. Но когда он почувствовал мягкость его тела, в сердце грянуло нехорошее предчувствие. Бэй словно упал в бездонный колодец, он ощутил, что в теле старика нет ни одной целой кости.

Голос Бэя в миг стал хриплым

— Кто, КТО? Он крепко сжал зубы, так что из губы потекла кровь, и даже в его глазах заблестел гнев и отчаяние

— Мастер, Мастер! Бэй продолжал тихо повторять, задыхаясь, и роняя слезы. Он никогда раньше не думал, что может плакать так сильно, но перед телом умирающего старика его словно накрыло волной отчаяния.

Вань Цзянь И бессильно смотрел на молодого парня, который так убивался рядом с ним, что, возможно, подумал о том, что этот парень действительно заботился о нем очень сильно.

Он шевельнул пальцем, словно хотел что-то сделать, и даже смог с трудом поднять руку. Бэй вздрогнул всем телом, взял старика за руку, и быстро заговорил

— Мастер, Мастер, что вы хотите сказать? Кто вас так поранил? Я… я отомщу за вас, кто это был? Кто?

Лицо Вань Цзянь И становилось все бледнее, а дыхание все тише, но только взгляд вдруг загорелся ярко, и пальцы, сжимающие руку Бэя, шевельнулись…

Бэй застыл, опустил глаза и увидел, что на его ладони старик бессильной рукой написал собственной кровью: Берегись.

Как вдруг, за спиной Бэя, в тумане мелькнула черная тень — Призрачный Господин сверкая глазами смотрел на них. Бэй сидел спиной к Призраку, и все его внимание было приковано к его рукам. Бэй ничего не заметил, но Вань Цзянь И встретился взглядом с Призрачным Господином, и между ними словно пролегла пропасть всех прожитых лет.

Столько воспоминаний…

Вань Цзянь И вдруг улыбнулся, кровавой улыбкой улыбнулся Призрачному Господину, затем медленно покачал головой.

Бэй ждал очень долго, но Вань Цзянь И больше ничего не написал, а только почему-то повернул голову влево и вправо, и перестал дышать. Бэй вздрогнул, его руки задрожали, он не мог поверить, глядя на безжизненное лицо старика. Молчание нарушил громкий крик Бэя

— Мастер!

Крик, полный боли, унесся вслед за душой старика.

Призрачный Господин беззвучно стоял позади Бэя и смотрел на лицо старика. Через какое-то время он медленно отступил в туман, и ветер издалека донес чей-то тихий вздох.

?********

У подножия горы ветер доносил рев оборотней. Люди Айне торопливо возвращались на Пик Вдовы. На самом Пике впереди всех стояли Шен Доул, Мастер Пухон и Юнь Илань, а также все остальные главы Пиков. Их лица были суровыми, брови нахмуренными, а взгляды направлены вниз, к подножию.

Подул ветер, и в воздухе появился тошнотворный запах крови. Никто не мог предположить, каким будет итог этой битвы. На площади перед Хрустальным залом повсюду стояли ученики Айне. Их лица были серьезными, никто не решался высказывать тревожные мысли вслух. И прямо в этой тишине вдруг раздался ужасный вой, демонический, словно крик дьявола. Он разнесся до самых небес, уже совсем близко.

Вой шел с подножия гор, но на самой горе Айне все тут же изменились в лицах. Эхо от воя пронеслось через всю площадь, и только потом замолкло. Но сразу же за ним послышались и другие, еще более ужасные крики оборотней. Казалось, даже небо над Айне стало темнее, облака начали спускаться вниз, превращаясь в темные тучи.

Снизу на горы Айне начала подниматься темная сила. Она становилась все больше и ужаснее, через нее не проникал солнечный свет. Черные облака закружились над Айне.

Неизвестно, кто первый заметил это, но скоро все люди, собравшиеся здесь, подняли головы наверх. Наверху, среди облаков и ветра, стоял молодой парень в пестром одеянии. На его лице не было никакого выражения, он просто смотрел вниз, на всех людей Айне.

Для него человеческие жизни не значили ничего.

Он легко взмахнул рукой, взгляд пронесся через весь Пик Вдовы. У подножия горы ему ответили тысячи монстров — ветер донес их крики…

?********

Словно что-то почувствовав, Зевул остановился и обернулся назад, нахмурив брови. Он посмотрел в сторону Внешней горы, увидев только черные тучи, сгустившиеся наверху, и ураганный ветер. И хотя он был не так далеко, здесь, на Внутренней горе, обстановка была совсем другой.

Мягкий солнечный свет, падая с неба, освещал его дорогу.

Зевул медленно отвернулся, невольно посмотрев на свое плечо, но не увидел Аша рядом с собой. В этот раз, на пути в Лунную Обитель, он не позволил обезьянке следовать за ним, это могло быть слишком опасно. После битвы со стариком в душе Зевула царило странное ощущение. Тысячелетняя история Айне поистине была полна тайн.

Может быть, когда-нибудь он сам станет частью этой истории?

Он крепко стиснул зубы и продолжил свой путь вперед. По сторонам тропы все было неизменно — вокруг рос густой лес, кусты и травы. Тропа извивалась и уводила вперед, к таинственной неизвестности.

В глубине леса изредка раздавались крики птиц, словно битва, которая вот-вот должна была разгореться на Внешней горе, совсем никак не влияла на эти места. Вокруг все было спокойно, воздух был холодным и прозрачным.

Посреди этой тишины волнение в душе Зевула постепенно улеглось, и когда он увидел перед собой слова Лунная Обитель, написанные на большом разделительном камне, на его лице не возникло никаких эмоций, словно он стоял перед самой обычной пещерой.

И казалось, что перед ним и впрямь была самая обычная пещера.

Вход в нее был примерно человеческого роста, около семи ярдов в ширину. Он был выбит в склоне небольшого холма, и вокруг все заросло травой и мхом. Иероглифы над входом в пещеру гласили

— Лунная обитель.

Кроме смысла этих слов, ничего вокруг не указывало на то, что это было одно из самых священных мест в Айне.

Неужели история всех предков и героев Айне началась в этом обыкновенном месте?

История легендарного Убийцы Богов!

Зевул спокойно посмотрел на иероглифы, и казалось, что сами эти слова сквозь тысячи лет истории безмолвно смотрели на него.

Он не проронил ни слова, ни вздоха, и в следующий миг сделал шаг навстречу прошлому.

?********

Внутри не оказалось ничего такого, чего можно было бы ожидать — это была простая каменная комната. С первого взгляда можно было разглядеть несколько камней у стен и мох в отсыревших углах. Единственным отличием от обычной пещеры было то, что здесь было очень чисто, даже слишком. Когда Зевул вошел внутрь, стало совершенно тихо, словно его отрезало от внешнего мира.

Окинув пещеру взглядом, Зевул посмотрел на стену прямо перед входом. На одном из камней был вырезан знак Тайцзи, и это было единственным указанием на принадлежность этого места к Айне.

Зевул глубоко вздохнул и подошел ближе, остановившись прямо перед знаком. Весь камень был в трещинах, в некоторых местах от него откололись куски, было очевидно, что знак очень древний. Зевул молча посмотрел на него, и в его памяти воскресли слова, недавно услышанные от Призрачного Господина.

В следующий миг он осторожно положил руку на знак Тайцзи, и из его ладони начал исходить зеленоватый свет. Зевул без всякого выражения смотрел на это сияние, ощутив знакомое дыхание Чистой Сущности Айне внутри себя, дыхание этих самых гор!

Словно очень давно уснувший человек пробудился ото сна, тишина пещеры была нарушена легким, идущим откуда-то издалека, скрежетом камня. Как будто вся пещера начала дышать, что-то начало двигаться, знак Тайцзи загорелся таким же зеленым свечением, и затем медленно начал вращаться.

Когда знак сделал полный поворот вправо, с правой половины стены раздался щелчок, и все замерло. Зевул убрал руку и замер в ожидании.

Тишина тут же была нарушена — в пещере раздался грохот, и справа от знака Тайцзи в каменной стене вдруг появилась трещина, стена медленно начала раздвигаться в стороны, образуя тайный вход. Из этого входа повалил странный серо-белый туман, похожий на обычную дымку после дождя. Он непрерывно клубился, и из-за него нельзя было разглядеть, что скрывается внутри.

Зевул секунду посмотрел на этот туман, очевидно Призрачный Господин не обманул его. Но кто знает, что скрывается за этой завесой?

Он больше не раздумывал, и быстрыми шагами вошел внутрь.

Туман проглотил его тень, и стены тут же сомкнулись, не оставив и следа чьего-то присутствия.

?********

Во тьме, в глубине тумана, показался свет, разрезавший темноту, словно сияющий меч. Он так резал глаза, что нельзя было не отвести взгляд, свет словно проникал в самое сердце.

Затем посреди темноты взошла странная луна, повисшая высоко в небе над головой.

В тот момент сознание Зевула опустело, он забыл все, что знал, глядя только на огромную луну перед собой и на то, что было за ней.

Послышался странный тихий звук, похожий на плач, но вместе с ним был слышен и знакомый смех. В конце концов, раздался громкий детский крик.

Этот крик заставил его задержать дыхание!

Непонятное волнение заставило сердце биться быстрее, в ушах зазвучал ветер. Он забыл даже о собственном существовании, взгляд был устремлен вперед, и в итоге он увидел…

Маленькую деревню, и старую хижину на окраине деревни

— Родила? взволнованно спросил мужской голос

— Родила, мать и ребенок в порядке, это мальчик! ему ответил смеющийся голос женщины, громко добавивший

— Поздравляю!

Мужчина громко рассмеялся, в его голосе звучало успокаивающее счастье, и в следующий миг он увидел ребенка, спокойно спящего на руках у матери с отцом

— Как мы назовем его? Голос матери был нежным и мягким, на ее лице играла счастливая улыбка.

Отец немного подумал, и сказал

— Мы ведь даже не знаем никаких красивых имен, у нас в деревне самым образованным считается господин Линь, и всех детей называет именно он. Может быть, попросим его назвать?

Мать кивнула, и отец куда-то вышел. Очень скоро он снова вошел в хижину, с улыбкой на лице, и листком бумаги в руках

— Господин Линь сказал, что для такой семьи как наша самое главное — это покой в доме, обычная жизнь безо всяких приключений, поэтому он выбрал ребенку имя, и написал его на листке.

Мать радостно спросила

— О, все-таки он очень знающий человек, так какое имя он выбрал нашему сыну?

Отец передал матери листок бумаги, обняв ее и мирно спящего ребенка другой рукой. Понизив голос, и с огромным уважением и любовью в голосе прочел

— Чжан, Сяо, Фань… (Последний иероглиф в имени Дан Сайона означает обыкновенный, прим. перев.)

— Бах!

Вокруг словно раздался удар грома, с неба полился дождь, Зевул дрожал всем телом и тяжело дышал!

Снаружи хижины лил дождь, небо было совершенно черным, вдалеке были видны пики Айне. Посреди дождя мать и отец сидели, обнявшись, в хижине, они с улыбками на лицах смотрели на ребенка у них на руках.

Зевул хотел громко закричать, но не смог выдавить из себя ни звука, все слова в его голове превратились в пустоту, оставив только два слова

— Папа! Мама!

Небо заливал дождь, капли падали на его лицо, ледяной холод пробирал до костей.

?********

Луна в небе снова ярко сверкнула

— Бум!

С неба упал камень, перелетел через него и упал где-то позади. Небо снова стало ясным, по деревне бежали дети, они радостно смеялись.

Впереди всех бежал совершенно обыкновенный мальчик, за ним бежал другой — ростом чуть повыше. Он кричал ему вслед

— Дан Сайон, а ну стой на месте!

Мальчишка впереди показал ему язык, и на бегу прокричал

— Ты за кого меня принимаешь? Договорив, он припустил вперед еще быстрее.

Они бежали, пока не оказались на восточной окраине деревни, в старом разрушенном храме. Снаружи казалось, что он давно разрушен, неизвестно сколько лет было этому месту.

Дан Сайон первым вбежал внутрь, остальные дети забежали за ним, и вокруг разнесся их веселый смех.

Зевул безмолвно наблюдал за этим, его сознание опустело, только в сердце начал появляться давно забытый страх, постепенно заполнивший его целиком.

Шаг, еще один, он медленно приближался к храму, словно опять оказался в самом кошмарном сне.

Мальчишка повыше сидел верхом на Дан Сайоне, прижав его к земле. Его лицо было очень довольным, он с улыбкой сказал

— Попался! Что теперь скажешь?

Дан Сайон закатил глаза и ответил

— Не считается! Ты это подстроил, обманщик!

Мальчишка замер и с удивлением спросил

— Когда это я тебя обманул?

Дан Сайон сказал

— Не притворяйся, Бэй, или скажешь, что не ты подложил здесь эту доску?

Мальчик по имени Бэй громко вскрикнул

— Это не правда!

Дан Сайон поджал губы и вскинул голову, очевидно не собираясь признавать поражение. Бэй от этого рассердился еще сильнее и гневно проговорил

— Договорились же — кого поймают, тот проиграл! Так ты признаешь, что проиграл?

Дан Сайон не обратил на его слова никакого внимания.

Лицо Бэя покраснело, он сжал кулаки и громко повторил

— Признаешь или нет?

Бэй сильно сдавил шею Дан Сайона, так что ему стало трудно дышать. Его лицо начало краснеть, но мальчик уже в таком возрасте был слишком упрямым. Он не издал ни звука.

Бэй разъярялся все больше, продолжая сжимать кулаки, и все время повторяя

— Признаешь или нет? Признаешь?

Признаешь или нет… признаешь или нет… этот голос в голове Зевула превратился в непрерывно повторяющееся эхо, и на этот крик в его сердце откликнулась давно забытая грусть.

Затем произошло то, чего он давно ждал, но в то же время это было так же неожиданно, как впервые. Через года к нему протянулась рука, сухая и морщинистая, но очень знакомая и родная. В то же время его душа содрогнулась от волны безграничной ненависти!

Старый монах, улыбаясь все той же знакомой улыбкой, стоял прямо перед ним. За секунду все вокруг исчезло, хижина, деревня, дети, все пропало, остался только спокойный и добрый монах, с улыбкой глядящий на него, как с яркой картины из прошлого.

Он задрожал всем телом, его с головой накрыло волной боли, идущей прямо из сердца, Зевул громко закричал, вскинув голову к небу.

Когда небо стало таким темным?

Засвистел ветер, начал падать дождь!

Том 17. Глава 3. Битва.

Пик Вдовы накрыло запахом крови, даже Кирин, священный зверь Айне, чувствовал себя неспокойно, поднимая волны в своем пруду и издавая низкий рык. Шен Доул стоял перед Хрустальным залом, его лицо было хмурым, а взгляд устремлен к подножию горы. Под Радужным мостом простиралась площадь Облачного моря, где вовсю развернулось кровавое побоище.

И хотя он уже давно знал о жестокости оборотней, но эта картина заставляла сердца людей Айне похолодеть. Монстры прибывали с подножия горы, словно ураган, и хотя люди Света непрерывно сражались, отбивая атаки, бесконечное полчище оборотней превратилось в огромную волну, они словно не обращали внимания на противостоящих им людей, а только прибывали и прибывали. Казалось, у людей совсем нет шансов на победу в битве с этим черным войском. На место двоих убитых оборотней тут же приходился еще десяток, горстка людей ничего не могла поделать!

Оборотни постепенно подавляли защиту людей Айне, воины отступали к Пику Вдовы, и теперь уже сражались на площади Облачного Моря. Шен Доул собрал большую часть армии именно здесь, и сейчас в небе и на земле сверкали эсперы, кровь лилась рекой, постоянно раздавались ужасные крики.

Черные волны наступали одна за другой, а перед ними около ста людей Айне сражались в воздухе и на земле. Вспышки эсперов превратились в радужную стену, сияющую ледяным светом.

Оборотни, казалось, не знают ни боли, ни усталости. Они разбивались об эту радужную стену, вокруг сыпались искры, крики долетали до самых небес, врезаясь в самое сердце холодным лезвием.

Первая сотня монстров уже превратилась в кровавое месиво, густая кровь мерзко хлюпала под ногами, с неба лился кровавый дождь, каплями попадая на лица и одежду людей Света.

В воздухе стоял тошнотворный запах крови.

Не дожидаясь, пока люди передохнут, оборотни нападали снова. В стене света начали появляться бреши, через которые пробивались монстры. Кое-где самые слабые ученики Айне уже не могли держать эсперы в руках, они падали на землю без сил и исчезали под черной волной.

Перед Хрустальным залом с темными лицами стояли Шен Доул, Пухон и Юнь Илань. Шен Доул посмотрел на них и Мастера кивнули.

Юнь Илань ответил

— Мы во всем полагаемся на ваше решение.

Шен Доул без эмоций обернулся и посмотрел вниз, увидев только, как стена света постепенно исчезает под натиском черноты. До его ушей донеслись жуткие крики, запах крови в воздухе стал еще невыносимее.

Он нахмурился, поднял голову, и увидел только черные облака высоко в небе, среди которых можно было разглядеть таинственный силуэт. Шен Доул присмотрелся к нему, затем отвернулся, и стоявший за его спиной Йен Сяо шагнул вперед. Шен Доул сказал ему

— Иди!

Йен Сяо кивнул, взмахнул правой рукой и поднялся в воздух. За ним последовало еще около ста воинов. Их было намного меньше, чем на площади Облачного Моря, но свет их эсперов был намного ярче. Очевидно, это были сильные ученики Айне, которые под предводительством Йена Сяо отправились в самую гущу битвы внизу.

***

Раздался раскат грома, молния пронзила небеса, словно Зевул снова вернулся в тот дождливый день много лет назад. Только почему-то посреди дождя он все еще видел свет луны, яркой и белоснежной.

Холодные капли дождя падали на его лицо…

Дан Сайон обернулся, под дождем деревня исчезла из его поля зрения. Он невольно протянул руку, словно пытаясь что-то схватить, но ладонь была пустой. И только за его спиной на него спокойным взглядом смотрел старый монах Пучжи.

В следующий миг он оказался в знакомой комнате, в особой атмосфере Пика Бамбука, все вокруг было родным и до боли знакомым. Вдалеке слышался смех старших братьев, крики Аша и Йеллы, раздался знакомый звук шагов, и в комнату вбежала прекрасная улыбающаяся девушка, которая со смехом сказала

— Эй, ленивый червяк, а ну поднимайся скорей, пора идти на гору рубить бамбук…

Он задрожал всем телом, преграда, которую он выстраивал у себя на сердце годами, в одночасье рухнула.

Все его лицо было залито слезами!

Из-за спины протянулась сухая рука старика, он мягко похлопал его по плечу и тихо спросил

— Что случилось, дитя, почему ты плачешь?

Дан Сайон с большим трудом обернулся, посмотрел на заботливое лицо и невольно сжал зубы. Он внимательно смотрел в глаза Пучжи, пытаясь разглядеть его мысли в тот момент, но взгляд монаха был спокойным, и он не мог увидеть ничего, кроме молчания.

Голос Зевула стал похож на рычание. Слово за словом, он спросил монаха

— Почему. По-че-му ты выбрал меня? Почему ты так поступил?

Пучжи не ответил, а только лишь продолжал заботливо смотреть на Дан Сайона, и в его глазах не было ничего, кроме спокойствия, никаких чувств, никакого сожаления!

Все вокруг снова исчезло, во всем мире остались только два человека. Дан Сайон, нет, сейчас он весь словно превратился в злобного демона, жестокий кровавый взгляд снова подавил его душу, с ног до головы его накрыла жажда убийства. Его одежда с шумом распахнулась, из его груди вырвался кроваво-красный свет Души Вампира, оказавшейся прямо между ним и Пучжи. Взгляд Пучжи дрогнул, он медленно обратил взгляд на ужасный эспер. На конце Жезла Смерти ярким светом горела Зловещая Сфера, она переливалась кровавыми бликами, словно тоже смотрела на него с холодной демонической улыбкой.

От тела Зевула начал исходить запах крови, волна темной энергии захлестнула все вокруг, завыл ураганный ветер. Халат Пучжи затрепетал на ветру, он не отрываясь смотрел на красный свет, который смертельным лучом устремился к нему.

Но Пучжи и не думал защищаться, он просто неподвижно стоял на месте, и в следующий миг жестокий свет отчаяния прошел сквозь него, остановившись только за его спиной, где и оказался сам Зевул.

Монах спокойно опустил голову, посмотрел на свое тело, затем вздохнул и медленно опустился на землю. Зевул за его спиной ожесточенно обернулся, его лицо было бешенным, но скоро взгляд начал меняться, и постепенно вся жестокость пропала, сменившись болью. Красные глаза потемнели, он неподвижно смотрел на старика, из которого уходила жизнь, и затем громко и душераздирающе закричал

— Аааааааааааа….

Черная палка упала на землю, в одночасье потеряв всю силу. В небесах гремел гром, сверкали молнии, дождь застилал небо, проникая холодом прямо в сердце.

Зевул тяжелыми шагами подошел к Пучжи, земля под ногами превратилась в грязь, и каждый шаг словно отнимал силы. Он спотыкался и поднимался вновь, пытаясь дотянуться до сухого старика, и в конце концов оказался рядом с ним.

Он схватил сухую морщинистую руку Пучжи, как будто дотронулся до самого родного человека, его глаза застилали слезы

— Мастер… Мастер… его голос был хриплым, он тихо повторял, заливаясь слезами

— Почему, почему, почему это все случилось?

Пучжи с трудом повернулся к парню, вдруг превратившемуся в того же беспомощного ребенка, но ничего не ответил, только его лицо стало бледным, а губы слегка задрожали. Но он все же так ничего и не сказал.

Медленно поднялась морщинистая рука, и дотронулась до лица Дан Сайона. Пальцы дрожали под дождем, как будто капли дождя резали его кожу. Дан Сайон перестал плакать, поднял голову и посмотрел на него.

Их взгляды встретились посреди дождя, старик постепенно становился спокойным, незнакомым, далеким…

Губы Пучжи дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но в конце концов его рука мягко упала, без всякого звука, на холодную землю.

Жизнь покинула его!

Парень рядом с ним замер, словно окаменел всем телом, опустил голову и посмотрел на свои руки

— Я убил его, я его убил…

Вместе с окружающей обстановкой, все внутри него вдруг начало изменяться, и на его лице снова появилось ожесточенное выражение, он снова стал Зевулом, с сердцем, полным боли, но через миг опять превратился в Дан Сайона, доверчивого и беспомощного. Рядом с телом Пучжи его с головой накрывала печаль. В небесах по-прежнему лил холодный дождь и сияла луна!

Йен Сяо и остальные воины присоединились к битве, сразу же изменив ситуацию. Их действия были заранее согласованы, они разделились на три группы и направились туда, где силы нужны были больше всего. Воины Света, заключенные в кольцо демонов, получили сильную поддержку, и раненные сразу же начали отступать. Убитых оборотней становилось все больше, стена света засияла ярче, сдерживая атаку.

В этой армии, самым ярким светом был Ориханк, сияющий в центре битвы в руках Анан. Словно богиня Девяти Небес, она рассыпала вокруг искры, Ориханк превратился в окровавленное лезвие, вокруг лился кровавый дождь, монстры превращались в гору из трупов под ее ногами.

Около трети кровожадных чудовищ тут же кинулись к Анан, и люди Света вокруг нее удивленно наблюдали за происходящим. В этой битве не на жизнь, а на смерть, Анан словно не различала ни живых, ни мертвых, она рубила налево и направо, все глубже врезаясь в ряды монстров, проливая вокруг кровавые реки.

На ее лице не было ни радости, ни боли, ни страха перед монстрами, она даже не замечала, как кровь оборотней попадает на ее белоснежную кожу. Она просто убивала, вкладывая всю силу в каждый удар, вокруг летели брызги крови, и ее прекрасное лицо, обычно заставляющее замереть своей красотой, сейчас было таким жестоким, что никто не смел приблизиться.

Прошло около часа, черная волна все еще наступала, но так и не могла прорваться сквозь стену света. Повсюду на площади Облачного моря лежали кровавые трупы, лились кровавые реки. Черные облака в небе холодно взирали на эту картину свысока.

Как вдруг, где-то в глубине черного войска раздался странный крик, полный ужаса и ненависти. Как будто посреди ночи волк выл на луну. Вместе с этим криком черное воинство отступило назад, остановив атаку. Между ними и людьми Айне осталось небольшое расстояние.

Стена света эсперов тоже погасла, и через миг стало тихо, слышалось только тяжелое дыхание измотанных воинов.

Каждый из них был запачкан кровью, все Облачное Море было в крови, в центре площади высилась гора мертвых тел, трупов оборотней и людей.

Многие из учеников, сражавшихся в небе, опустились на землю, используя это время для передышки. Никто не знал, когда оборотни снова начнут атаковать, только самые сильные ученики по-прежнему остались в небесах, глядя перед собой.

Йен Сяо хмуро оглядел побоище. Впереди монстрам не было видно конца, в этой смертельной битве, казалось, не будет просвета. Он тяжело выдохнул, развернулся, и вдруг застыл, увидев недалеко от себя Анан, которая тоже стояла в небесах на ветру, в кроваво-красной от крови одежде.

На ее лице не было ни капли гнева, она только смотрела вперед, на черное полчище.

Йен Сяо нахмурился, ощутив, что с Анан что-то не так, и только хотел приблизиться к ней и спросить, как вдруг со стороны оборотней снова раздался рев, и через миг черное войско снова начало наступать. Но в этот раз, кроме обыкновенных оборотней, к нему присоединились огромные монстры, в несколько раз больше и ужаснее, которые обнажив когти и клыки ринулись вперед.

В тот же миг люди Света приготовились защищаться. Сверкающие эсперы взлетели в воздух, снова образовав яркую световую стену.

Йен Сяо тоже бросился в бой, совершенно забыв про Анан. В этот момент перед его глазами была только чернота, с ревом приближающаяся к ним, несущая запах крови и жажду убийства.

Раздался раскат грома, содрогнувший землю. В этот раз оборотни с жутким грохотом врезались в стену света. Давление смерти на поле боя, казалось, усилилось в несколько раз. Кровь полилась бурными реками, изрезанные трупы летели во все стороны, исчезая под когтистыми лапами монстров.

Сила оборотней, вступивших в бой, во много раз превосходила обычных монстров. Обыкновенные эсперы не могли их даже задеть, и вокруг них все сразу же превратилось в кровавое море. Они пробили брешь в защите людей Света, было очевидно, что защитниками приходится очень нелегко.

Наверху, Юнь Илань, Пухон и Шен Доул изменились в лицах. Юнь Илань нахмурился и посмотрел на Мастера Айне, но лицо того было еще темнее, он смотрел на битву внизу, и его руки были убраны в рукава. Только в его взгляде не было никакого выражения, он не говорил ни слова.

Юнь Илань отвернулся, также молча посмотрев на битву внизу.

?Битва была ожесточенной, ученики, сражающиеся на площади Облачного Моря, понимали, что скоро наступит ключевой момент, когда решится их судьба. Никто не хотел погибать, все сражались в полную силу. Но только, может быть, перед лицом смерти, все эти люди ничем не отличались от тех самых монстров?

Том 17. Глава 4. Запретная земля.

Оборотни наступали. Во главе с огромными монстрами они раз за разом набрасывались на сияющую стену волнами смерти, и на лицах молодых учеников то и дело мелькало отчаяние. Йен Сяо хмуро смотрел на поле битвы и понимал, что если огромные оборотни прорвутся сквозь защиту, им уже никогда не вернуть превосходство.

Он громко вскрикнул, собрав вокруг себя других учеников, и направился к самому ближайшему оборотню. Но он не успел сделать и шага, когда из-за его спины к тому же монстру молнией метнулась чья-то тень.

Йен Сяо застыл, посмотрев на эту тень — хотя она вся была в крови, можно было разглядеть женский силуэт и холодную энергию, исходящую от него. Это была Анан. Она словно ветер поднялась над светящейся стеной и морем оборотней, направившись к огромному зверю, в десяток раз больше нее самой.

Рядом с Йеном Сяо появился другой ученик — это был Цен Шушу, его лицо тоже было в крови, он обратился к Йену со словами

— Брат Йен, идем к ней на помощь!

Йен Сяо тут же кивнул и бросился вперед. Их противником была та самая Белая змея, напавшая когда-то на Пещеру Чили народа Мяо. Под черными облаками ее белоснежное тело казалось еще ярче, за спиной без остановки трепетали три пары разноцветных крыльев, резко отличающиеся от белой змеиной чешуи.

Змея поднялась над землей на несколько ярдов, взмахнув огромными крыльями, ее язык то и дело высовывался изо рта, выпуская клубы черного дыма в сторону стены света. С каждым движением ее огромной головы погибали несколько слабых учеников Света, но не от укуса огромных зубов, а от ядовитого черного дыма.

Убив еще нескольких врагов, змея посмотрела на четверых учеников Света, которые приближались к ней. Раскрылся огромный рот, и хотя на ее морде нельзя было различить никакого выражения, она очевидно была обрадована новой добыче. И прямо в тот момент, когда змея готова была атаковать, перед ней мелькнула белая вспышка, и тут же прозвучал легкий вздох. Появился силуэт прекрасной девушки, с сияющим мечом в руках, которым она ударила змею.

По телу змеи прошла дрожь, но ее кожу было не так просто пробить. Не обратив никакого внимания на Ориханк, змея оскалила пасть и набросилась на Анан.

Глядя на огромные клыки, сверкнувшие перед ней, Анан даже не моргнула глазом. Ее лицо было все таким же холодным, безо всякого выражения. Ориханк сверкнул с новой силой, взметнулся вверх, прорезал черную пелену дыма и, пока змея еще не успела отреагировать, ударил ей в грудь, на три ярда ниже головы.

Раздался треск, прозвучавший сначала очень тихо, затем превратившийся в гром. Змея оцепенела, остановила атаку и опустила огромную голову. На ее груди, в месте удара Ориханка, появилась небольшая трещина, которая начала расширяться. Раздался ужасный грохот и в стороны полетели белые ошметки чешуи.

Ориханк был божественным оружием, и даже такой монстр не был ему противником.

Змея издала ужасный рев, на ее морде загорелись два демонических огня, гневу монстра не было предела. Не обращая внимания ни на кого больше, она рванулась прямо на Анан.

В следующий миг подоспели Йен Сяо, Цен Шушу и другие ученики. Их эсперы одновременно взлетели в воздух, и вместе с Ориханком отбили атаку разъяренной змеи.

Раздался грохот, Йен Сяо и остальные ученики отлетели к земле от этого удара, словно сбитые птицы. К счастью, они были не простыми смертными, их уровень был достаточно высок, чтобы сохранить равновесие. Но на их лицах тут же появилось отчаяние. Сила этого ужасного монстра намного превышала ожидания, и в этой схватке им приходится не просто, а ведь за спинами оборотней еще прячется тот таинственный Зверь…

Змее удалось на миг рассеять атаку учеников Света, но они не собирались отступать. Их эсперы тоже не были обычным оружием — сверкнули синяя, белая и золотая вспышки, ударившие по врагу с новой силой. В стороны снова посыпалась чешуя, змея взревела еще громче, ее глаза загорелись огнями, она была в бешенстве, разгневанная на наглецов.

Йен Сяо, Анан, Цен Шушу и остальные ученики разлетелись по небу, змея была слишком опасна, нельзя было недооценивать ее в эту секунду. В этот раз из огромного рта на них вырвался поток черного дыма, но люди Света, увернувшись от этой атаки, снова окружили змею.

На поле битвы на стороне оборотней сражались шестеро огромных монстров. Оправившись от первоначального шока, под предводительством Йена Сяо около десятка сильных учеников сражались с этими монстрами. И хотя им пока не удавалось убить врагов, ситуация выровнялась. Простые ученики, увидев на своей стороне такую поддержку, воспряли духом и с новой силой бросились в бой. Стена света все еще стояла на месте.

Шен Доул по-прежнему стоял перед Хрустальным залом, его лицо было хмурым. Он смотрел на битву внизу, где проливался кровавый дождь, и неизвестно сколько воинов уже отдали свои жизни. Черные волны не переставали нападать на войско магов, шесть огромных оборотней сражались все неистовей, и даже отряд Йена Сяо, сдерживающий их атаку, казалось, скоро не сможет держать оборону.

Посмотрев на поле битвы, Шен Доул поднял глаза к небу. Черные облака, закручиваясь водоворотом, спускались все ниже.

Рядом с ним раздался тихий голос Юнь Иланя

— Мастер Шен Доул, ситуация такова, что… возможно…

Он не стал продолжать, Шен Доул сам понял, что имел ввиду Юнь Илань. Но он все же повернулся к нему и сказал

— Не извольте беспокоиться, Мастер Юнь.

Договорив, он обернулся и посмотрел назад, где за их спинами стояло около десяти старейшин клана Айне. Многие из них были уже седыми, пережили множество боев в своей жизни, и можно было сказать, что это были последние силы Айне в этой борьбе.

Шен Доул надолго замолчал, но потом все же произнес

— Мастера, прошу вас!

Никто ему не ответил, Мастера только лишь кивнули в ответ на приказ, поклонились и, вместе со вспышками своих эсперов, последние десять старейшин Айне поднялись в воздух, направившись к подножию Пика Вдовы.

Снаружи Хрустального зала, кроме Шен Доула, Пухона и Юнь Иланя, остались только шестеро глав Пиков Айне. Они почему-то не стали вступать в битву вместе с остальными.

Шен Доул кивнул им и сказал

— Мастера, как видно, близится ключевой момент битвы. Прошу вас исполнить то, о чем я просил.

На лицах Коверна и других молодых глав Пиков появилось уважительное согласие, только лишь лица Тянь Болиса, Цен Шучана и Шуй Юэ остались прежними. Они, очевидно, были готовы к такому приказу, поэтому никто не был удивлен. Только по лицу Тянь Болиса мелькнула едва заметная тень.

Все шестеро по очереди поклонились Шен Доулу и начали разлетаться в разных направлениях, очевидно, отправляясь в сторону своего Пика. Только Тянь Болис почему-то не спешил взлетать, он повернулся к Шен Доулу и странно на него посмотрел.

Шен Доул, ощутив этот взгляд, спросил его

— Брат Тянь, что-то не так?

Тянь Болис, немного поразмыслив, понизил голос и сказал

— Мастер Шен Доул, после снятия небесной печати темная энергия Убийцы Богов будет освобождена, и ее невозможно будет контролировать. Вам нужно будет быть предельно осторожным, иначе… будет слишком поздно…

Шен Доул замолчал, его лицо было серьезным. В конце концов он кивнул и сказал

— Брат Тянь, мы с тобой знаем друг друга уже много лет, я знаю, о чем ты говоришь. Не волнуйся, что бы ни случилось, ради сохранения миллионов жизней мы должны сделать все возможное. О последствиях будем говорить позже.

На лице Тянь Болиса дернулись мышцы, но он так ничего и не сказал. Посмотрев еще раз на Шен Доула, он кивнул, взмахнул рукавом и красный свет поднял его в небо, направившись к Пику Бамбука.

Ужасные звуки битвы на Внешней горе постепенно затухали по мере приближения ко Внутренней горе. Здесь было тихо, туман рассеивался, были слышны звуки пения птиц, словно это и вовсе был другой мир. Но кое-что все же было одинаковым в этих мирах — тень лезвия меча, кровь и предательство.

Убийца драконов испускал мягкий зеленый свет, лезвие дрожало, словно выражая свою печаль. Старик все еще лежал на земле, жизнь покинула его, голова была склонена на бок. Лицо Бэя, сидящего рядом с ним, было покрасневшим и разозленным, он крепко сжимал зубы, и было видно, что хотя снаружи он молчалив, внутри него бушует ураган ненависти.

В тени бамбукового леса все еще прятался Призрачный Господин. Словно привидение, он наблюдал за Бэем со спины, его взгляд то и дело перемещался от Убийцы Богов к телу старика и обратно к Бэю. Затем он вдруг о чем-то подумал и резко развернулся, посмотрев в сторону Лунной Обители.

Эта тропа хранила молчание, одиноко уходя вперед, на ней не было никакого движения.

Никто не мог разглядеть выражения лица Призрачного Господина под черной вуалью.

В голове Бэя царил хаос. То, что произошло с Вань Цзянь И, буквально свело его с ума. С той самой битвы в Айне десять лет назад, с тех пор как Васп Каел предал Айне, Вань Цзянь И неожиданно появился в его жизни и стал настоящим Мастером для Бэя. За десять лет, под наставлениями Вань Цзянь И, он стал сильнее, мудрее и в нем все время росло уважение к этому старику, которого он любил как родного отца.

А сейчас этот самый уважаемый Бэем человек… мертв, и лежит прямо перед ним, бездыханный. А он даже не знает, кто убийца, и не знает, как отомстить за смерть Мастера! Боль, тоска, гнев и отчаяние заполняли сердце Бэя, постепенно сводя его с ума.

Прямо в этот момент, за его спиной в лесу вдруг произошло какое-то движение.

Бэй содрогнулся всем телом и резко повернулся в ту сторону, увидев только, как среди зарослей деревьев мелькнула какая-то тень. Ее скорость была молниеносной, но Бэй все же сумел различить силуэт человека.

А человек, оказавшийся в этом месте и в это время, мог быть только убийцей!

Бэй начал действовать раньше, чем осмыслил происходящее. Практически в тот же миг он, схватит рукоять Убийцы Драконов, превратившись в порыв ветра бросился в погоню. Он даже не задумывался, что, если это и вправду убийца Вань Цзянь И, он должен быть невозможно опасен. В сердце Бэя не существовало ничего, кроме желания мести. Кроме того, Убийца Дракона давал ему бесстрашие, передавшееся от самого Вань Цзянь И, поэтому он не мог отступить.

Черная тень в мгновение ока очутилась на развилке, на миг замедлилась, но затем со странным смешком рванулась в сторону Лунной Обители. Бэй был там через секунду. Его глаза горели огнем, он только смотрел на тень впереди, и не думал ни о чем. Словно молния, он направился к Запретной земле Айне, на которую не ступал никто из обычных учеников.

Ветер шевельнул кроны деревьев, и все снова погрузилось в тишину. Только старик остался лежать на земле, словно глядя на облака, парящие в небе.

Бэй изо всех сил гнался за той тенью, но никак не мог догнать ее. Мимо проносились деревья и кусты, но тень по-прежнему была впереди, от чего Бэй злился еще сильнее.

Уровень врага был слишком высоким, это было ясно без слов. Но даже если и так, Бэй не собирался сдаваться. Он продолжал погоню, но за следующим поворотом черная тень вдруг резко ускорилась и, мелькнув где-то в зарослях горы, исчезла без следа.

Бэй в гневе рванулся вперед, его тело превратилось в выпущенную стрелу, летящую по воздуху, но когда он оказался там, где только что была черная тень, ее уже и след простыл. Перед его глазами сейчас была только лишь обыкновенная пещера, с высеченными на камне словами:

Лунная Обитель!

Бэй замер в удивлении. Он жил в Айне уже много лет, и конечно он не мог не знать, что это запретная земля, на которую нельзя заходить. Сейчас он тайно проник сюда, и это было сродни преступлению. Он оглянулся по сторонам — вокруг не было ничего, кроме дремучего леса и горной пещеры. Ничего необычного, и черная тень тоже исчезла.

?

Лицо Бэя менялось каждый миг. Мелькнула задумчивость, сменившаяся гневом, затем он с сомнением подался вперед, и затем уже уверенно сделал шаг в сторону пещеры.

В отличие от погони, сейчас Бэй двигался очень медленно, словно то, что было внутри пещеры, заставляло его тысячу раз подумать, прежде чем действовать. Но Бэй все же скоро добрался до входа в пещеру, и, крепко сжав зубы, вошел внутрь.

Пещера оказалась очень маленькой, сразу можно было разглядеть все, что здесь было. Ни следа человеческого присутствия.

Бэй застыл, на его лице появилось разочарование, но затем его взгляд упал на знак Тайцзи, высеченный в стене — единственное, что привлекало внимание.

Этот знак словно передал ему ощущение какой-то древности, которое исходило от потрескавшегося камня. Бэй неотрывно смотрел на знак, и затем, подумав немного, он медленно протянул к нему ладонь.

Это был не камень, но и не нефрит, однако какой-то очень крепкий материал, которого коснулась рука Бэя. Ничего не происходило, но потом Бэй, сверкнул глазами, с силой повернул ладонь в сторону…

Стена оставалась прежней какое-то время, но затем от знака Тайцзи начала исходить горячая энергия, которая проникла в руку Бэя. Он еще не успел отреагировать, как ощутил, что его рука и плечо словно поджариваются на огне, кровь в теле начала гореть, его лицо покраснело, на лбу выступил пот.

Бэй не ожидал, что такой обыкновенный с виду знак Тайцзи может быть защищен таким сильным заклинанием. Он машинально хотел убрать руку, но к несчастью его рука словно приклеилась к знаку, и он даже не мог ей шевельнуть. В тот же миг в пещере раздался странный звук, нарушивший тишину. Словно кто-то невидимый проснулся ото сна и удивленно задвигался.

Странный звук становился все громче, а рука Бэя начала гореть уже нестерпимо. Он сжал зубы от боли, направив все силы на то, чтобы противостоять жару в теле. Собрав в себе все знания о Чистой Сущности, он направил ее на борьбу с этим заклятием.

И уже когда Бэй готов был потерять сознание и сгореть от невидимого огня, как вдруг жар от знака Тайцзи отступил, и так быстро, что Бэй даже не сразу понял, что случилось.

Все вокруг снова стало спокойным, пещера погрузилась в тишину, однако как только Бэй убрал руку от знака Тайцзи, он тут же начал вращаться в сторону. Тихий звук скрежета камня раздался откуда-то из глубины горы.

Прямо на глазах изумленного Бэя изначально целостная каменная стена вдруг начала отъезжать в сторону, открывая тайный вход в пещеру, из которой клубами вился туман, так быстро, что нельзя было различить, что скрывается внутри.

Том 17. Глава 5. Нити судьбы.

Прорезав черные облака, словно молния, с небес на землю упал столб Света, который ударил прямо в голову белой змеи. Через миг змея отшатнулась и от силы удара нескольких учеников Айне возле нее отбросило назад.

Змея заревела, подняв голову к небу, от ее огромного тела с головы до хвоста начал исходить свет, раздался странный треск. Прямо из тела змеи начали появляться лучи белого света. Затем, с ужасным грохотом, огромное тело упало на землю, оставив глубокую вмятину в белом словно яшма камне. Она еще немного пошевелилась на земле, но затем все же замерла навсегда.

Слепящий белый свет постепенно рассеялся, и показались силуэты Анан, Йена Сяо, а также семи Старейшин Айне, парящие в небесах. А внизу под ними, навечно погребенные под телом огромной змеи, лежали еще четверо старейшин. Среди выживших остались многие молодые ученики, среди них самым светлым пятном была Анан, хотя ее одежда была насквозь пропитана кровью. Йен Сяо тоже был в порядке, казалось, он не потратил слишком много сил в этой битве. Только Цен Шушу, уже едва стоящий на ногах, увидев наконец мертвую змею, вздохнул с облегчением. Но затем вдруг замер и начала падать без сознания.

Все вокруг испуганно вздрогнули, Йен Сяо тут же оказался рядом с Ценом Шушу и поддержал его под руки. Внимательно осмотрев его, он спокойно выдохнул, сообщая остальным, что с беднягой все в порядке. Только сейчас все остальные успокоились и направились в другой конец битвы, где тоже нужна была помощь. После того, как к битве присоединились Старейшины Айне, впервые ситуация изменилась в пользу сил Света. Уровень Старейшин намного превышал силы простых учеников, и хотя их было немного, они оказали на ситуацию существенное влияние. Вместе с молодыми учениками — Йеном Сяо, Ценом Шушу и Анан, им удавалось подавлять атаку огромных оборотней, и даже убивать их. Однако при этом им все же приходилось потратить много сил и времени.

Плюс ко всему, кто знает, сколько их соратников уже погибло под этим кровавым дождем?

В тот миг, когда белая змея была повержена, парящие высоко в облаках воины тут же обратили взоры на другой конец битвы, безо всякого выражения направившись прямо туда, продолжая убивать врагов. Йен Сяо отступил в безопасное место, оставив там Цена Шушу, и затем поспешил присоединиться к остальным, но тут он заметил, что Анан почему-то застыла в воздухе, неподвижно глядя на огромный труп белой змеи. Ее лицо было бледным, как мел.

Йен Сяо почувствовал неладное, и крикнул ей

— Сестра Лу, что с тобой?

Анан вздрогнула, словно пробудившись ото сна, повернулась к нему, ее губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но увидев выражение лица Йена Сяо, она промолчала. Глубоко вздохнув, она перехватила рукоять Ориханка и снова бросилась в бой. Йен Сяо чувствовал, что с Анан сегодня что-то не так, но вспомнив о том, что она обычно всегда отличалась от остальных свои сестер, он не стал держать эту мысль в голове и тоже присоединился к битве.

В небе клубились черные облака, они закручивались черным вихрем, и словно жадно смотрели на то, как люди и оборотни убивают друг друга. Сейчас старания сил Света начинали приносить плоды, и даже лица троих Мастеров, стоящих перед Хрустальным залом, стали немного светлее.

Они заплатили высокую цену, но все же после того, как в бой вступили Старейшины Айне, они все же смогли отбить атаку шести огромных монстров, которые вначале казались непобедимыми. Постепенно их наступление подавлялось, и вслед за белой змеей людям Света при общих усилиях удалось убить еще двоих огромных монстров.

И хотя в битве с огромными монстрами погибло сразу несколько сильных магов, ситуация битвы все же понемногу становилась лучше. Обычные оборотни продолжали нападать, но их атаки становились слабее с каждым убитым вожаком. Кроме того, обычные ученики, хотя они уже были достаточно измотаны, увидев такую поддержку, снова воспряли духом. Стена Света продолжала стоять, оборотни не могли сдвинуть ее с места.

Разобравшись с половиной огромных монстров, все сильные маги окружили оставшихся вожаков оборотней. И эти монстры, очевидно, под натиском такого сильного противника, не могли устоять слишком долго, испуская ужасные вопли, один за другим, они падали на землю.

Среди оборотней началась паника, они начали ощущать близкую гибель, а люди Света, напротив, воспряли духом — перевес сил оказался на их стороне! Яркая завеса света сверкнула разноцветными огнями и начала расширяться наружу, подавляя натиск оборотней и проливая кровавые реки звериной крови.

В ужасе, оборотни заревели в небо, но от этого их воя стена света осталась неподвижной.

В небесах, вместе с ревом оборотней, черные облака вдруг перестали вращаться, словно задумавшись на мгновение. Затем откуда-то из глубины облаков появился слабый луч света!

Белоснежный, тонкий луч!

В тот же миг черные тучи рассеялись, словно их сдуло ураганным ветром, и из глубины этих туч показался вихрь, от которого тучи рассеивались в стороны, безо всяких следов.

Показался силуэт молодого парня, который безо всякого выражения взирал на кровавую резню внизу, похожую на страшную картину из древних легенд. Его черные волосы развевались по ветру, за его спиной беспокойно парил какой-то странный черный зверь, издающий низкое рычание.

После того, как он появился, все оборотни внизу вдруг остановились и подняли морды к небу, громко заревев в сторону этого силуэта!

Тысячи монстров выли в небеса, черные облака рассеялись, словно энергия гнева и ярости, поднявшись от земли, вознеслась прямо к Девяти небесам!

Среди людей Света все разом изменились в лицах, Шен Доул у Хрустального зала нахмурился и тихо произнес, обращаясь к самому себе

— Так это и есть тот самый Зверь?

?********

Лунная Обитель.

Здесь все было как в чьем-то сне!

Блестящая луна все еще висела в небе, несмотря на дождь и ветер, ее свет был все таким же ярким.

Все люди, живущие на свете, казалось, исчезли, и остался только один человек, идущий по пустынной дороге

— Кто я?

Он тихо спросил, подняв голову к небу, глядя на луну

— Для чего я живу?

Он задавал этот вопрос, глядя в небо, но обращался к самому себе.

Дождь и ветер становились все сильнее, картины прошлого одна за другой мелькали в памяти, перед глазами то и дело появлялись знакомые лица, все те люди, которые когда-то были с ним такими искренними… Но сейчас от них не осталось и следа в его сердце, все они исчезли.

Его сердце охватило беспокойство, машинально рука потянулась вперед, словно пытаясь что-то схватить, но в ладони остался только воздух, только лишь пустота.

Больше ничего!

Только луна, через дождь и ветер, продолжала освещать его лицо, его одежду.

Он опустился на землю, словно все надежды на лучшее рассеялись, и он больше не мог бороться с одиночеством в этом мире. Ветер и дождь постепенно утихли, все вокруг замолкло и погрузилось в мертвую тишину, без единого звука. Лучше умереть… легенды гласят, что в смерти нет ни боли, ни памяти, не нужно больше сражаться, и там, за чертой, весь этот цветущий мир превращается в пустоту!

Но молчаливый силуэт снова шевельнулся, лунный свет дрогнул вместе с ним, упав на землю столбом света, осветив только его одинокую тень.

Он все еще сражался!

Он не хотел сдаваться!

Он с трудом поднялся на ноги, словно каждое движение отнимало последние силы. Земля под ногами манила к себе, манила его снова опуститься вниз и больше не вставать, не пытаться, отпустить свою боль и весь мир, полный горечи.

Но он не поддался, с трудом выпрямившись на нетвердых ногах. Его руки кровоточили, губы треснули, но он не мог вот так покинуть этот безумный мир.

Лунный свет мягко освещал его тело, словно тихо говоря

— Зачем ты все еще борешься? Смирись, отпусти все, и станешь свободным…

Он с трудом стоял на ногах, словно крохотный муравей, сражающийся со всем миром, но даже так, несмотря ни на что, он не опустил головы, глядя в небо!

Он медленно выпрямился.

Знакомое лицо снова появилось перед ним, даже в эту минуту он не мог его забыть!

В жизни всегда есть, за что бороться!

Дан Сайон, или все-таки Зевул, крохотный муравей посреди бури, стойко смотрел в небо, на сияющую в вышине луну.

Ее волшебный свет был холодным.

Он вдруг снова закричал, и оторвался от земли, поднявшись в воздух. Перед ним сверкнули золотой, зеленый и красный огни, ринувшиеся прямо к белой луне.

Луна была безмолвна, но ее свет вдруг померк, перед ним снова показались силуэты матери и отца, с печалью и радостью глядящие на него сквозь дождь времени, такие же родные, как в ту дождливую ночь.

Сердце словно резануло ножом, он задрожал всем телом, но не стал отступать, и три огня, как выпущенные стрелы, прошли сквозь тени родных ему людей.

Словно брызги крови, на его лицо упали холодные капли дождя. Силуэты исчезли, он безмолвно проводил их взглядом, но взгляд его остался решительным — он продолжал лететь к белоснежной луне.

Как вдруг ее свет померк снова, появились тени Сурин и Тянь Болиса. Сурин с улыбкой смотрела на него, Тянь Болис все так же недовольно фыркнул и отвел глаза. А между ними, улыбаясь словно яркий цветок, стояла Хиди, одетая в красное платье, все такая же красивая, как много лет назад. Она громко рассмеялась и воскликнула

— Братец, идем на гору, рубить бамбук!

Он задержал дыхание, когда увидел перед собой их втроем.

Какое-то странное чувство захватило его сердце, холодный свет луны становился все ближе, и вместе с ним все его сердце словно разрывалось на куски.

В конце концов, три огня все-таки ударили в эти три силуэта. Волна холода окатила Зевула с ног до головы, он стоял в воздухе, белый как мел, и вдруг из его рта выплеснулась ярко-красная кровь. Одежда на груди пропиталась красным, а лицо стало еще бледнее.

Потом он снова поднял голову, и словно стрела, выпущенная из лука, снова бросился к белой луне.

Луна ледяны светом смотрела на него, спокойная и яркая.

Прямо в тот момент, когда он уже должен был приблизиться к проклятой луне, перед ним вдруг заклубился туман, и в нем он снова увидел чей-то силуэт.

Силуэт, который глубоко врезался в его сердце!

Он замер, словно вся его решимость куда-то исчезла. Размытая тень парила в тумане, сверкая то зеленым цветом, то вдруг белоснежным!

От Души Вампира ему передалась знакомая прохлада. Причиной всех его страданий была именно эта тень, но сейчас… как он мог отступить сейчас?

В глубокой черной ночи холодный свет луны казался далеким и нереальным. Раздался ужасный резкий крик, словно какой-то умирающий зверь выл на луну, его голос был полон отчаяния и боли.

Три ярких огня, сверкнув разноцветным кольцом, поднялись в воздух, прямо в этот туман, и ударили по размытому силуэту!

Потом вдруг раздался удар, как будто что-то разбилось…

Дождь и ветер прекратились. Его глаза наполнились горячими слезами, когда он смотрел на силуэт перед собой. Она была так близко, но он так и не смог разглядеть ее лицо. Но только, словно откуда-то издалека, до него донесся тихий вздох.

Ветер утих, дождь прекратился.

Лунный свет растаял, словно облако на заре.

Время утекало, как вода!

Он опустился на землю, словно погружаясь в глубокое болото, но в его сердце не было страха, только сожаление, охватившее его при взгляде на силуэт, оставшийся наверху. В следующий миг, он оказался на земле, и иллюзия вокруг него испарилась.

Под его ногами оказалось огромное старинное яркое зеркало, разбитое на несколько кусков, которые упали со стен и рассыпались по полу. А вокруг него была все та же каменная пещера. С тех пор, как он вошел в нее, он прошел лишь десять шагов.

Но эти десять шагов стали для него целой жизнью, в которой он снова пережил все самые болезненные воспоминания.

Затем он спокойно выдохнул, успокоил свое сердце, и только хотел направиться дальше, вглубь Лунной Обители, как вдруг снова замер, словно заметив что-то позади себя, и медленно развернулся.

После того, как древнее зеркало разбилось, туман в пещере тоже постепенно рассеялся, и за его спиной показался силуэт человека.

Взгляды двоих встретились, и время между ними словно остановилось.

Они так и стояли, глядя друг на друга, очень долго, и перед ними словно пронеслись все годы, которые они провели вместе.

Бэй глубоко закусил губу, почти до крови, и затем он медленно, по одному слову, произнес

— Так… это ты. Убил того старика. У Зала Предков.

Зевул помолчал, затем медленно опустил голову и кивнул

— Да.

Том 17. Глава 6. Алое пламя.

Силуэт молодого парня висел в воздухе, на его лице не было никакого выражения. Глядя на огромных монстров, которые когда-то его защищали, а теперь один за другим упали замертво, он был спокоен, словно жизнь и смерть не значили для него ровным счетом ничего.

Подул сильный ветер, его фигура медленно начала опускаться вниз из глубины черных облаков. Вой оборотней стал невыносимо громким, а в облаках вокруг него можно было различить змейки молний, мелькающие то здесь, то там.

На площади Облачного моря ожесточенная битва между людьми и монстрами сразу же прекратилась, все невольно начали смотреть на этого странного парня в облаках, его лицо обладало какой-то демонической притягательностью, а в зрачках мелькали огни.

Наконец, Зверь остановился в воздухе, прямо над своей армией оборотней. За его спиной горели разъяренные глаза Тотетсу, который, повернувшись в сторону людей Света, яростно заревел

— РРрррраааааааааааАААААА…. в тот же миг, вместе с ревом Тотетсу, раздались крики и вой тысяч оборотней. Этот звук волной накрыл все вокруг, поднялась пыль и камни, многие люди Света невольно отступили на шаг назад. Тотетсу, не переставая реветь, вдруг начал увеличиваться в размерах. За несколько мгновений он тоже превратился в огромного монстра, и обвился своим черным телом вокруг Зверя. Вокруг них тоже начало происходить что-то странное. Черные тучи над ними, словно получив какой-то приказ, снова набежали со всех сторон, и нависли над головой Зверя. Затем они постепенно сформировались в огромный черный смерч, который начал вращаться и с ужасающим свистом спускаться на землю.

Этот смерч был таким огромным, что казалось, сейчас он в один миг проглотит весь Пик Вдовы. Небо над ним содрогнулось, ветер стал невыносимо ледяным, все было похоже на конец света, эта картина заставляла людей потерять всякую надежду.

Люди Света изменились в лицах, они никогда не видели такой ужасающей магии, и даже не слышали о ней. И хотя они предполагали, что Зверь очень силен, но такого не мог ожидать никто. И насколько же сильным был тот воин, который смог заточить его в Пещеру Чженмо тысячи лет назад?

По мере того, как черный смерч спускался вниз, его сила уже начинала накрывать всех людей, находящихся на земле. Многие ученики спешно начинали произносить защитные заклинания, ведь каждый понимал — если они попадут в этот смерч, то их не спасет даже чудо.

Снаружи Хрустального зала стояли трое Мастеров. Лицо Шен Доула было чернее тучи, Мастер Пухон, некоторое время посмотрев на черный смерч, тихо произнес

— С такой магией мы не сталкивались никогда, брат Шен Доул, и я боюсь, что наши ученики не смогут ей противостоять. Так может быть…

Шен Доул спокойно кивнул

— Вы правы, Мастер Пухон. Их главарь уже показал себя, и мы должны…

Но он еще не успел договорить, как вдруг смерч, который сначала очень медленно опускался на землю, вдруг резко врезался в Облачное море, и вместе с этим послышался рев оборотней. Люди света пораженно смотрели на эту картину, и сейчас никто из них не знал, как противостоять такой силе.

Очень скоро смерч должен был приблизиться к армии Света, и несколько смельчаков среди людей Айне в конце концов не выдержали. В воздухе сверкнули их эсперы, и с громкими воинственными криками они бросились в сторону смерча. Более опытные старейшины рядом с ними попытались это остановить, но во всеобщем хаосе несколько учеников все же бросились вслед за ними.

Сверкнуло несколько эсперов, и яркие вспышки в миг врезались в черный столб ветра, тут же исчезнув. Сначала было тихо, словно ничего не произошло, но затем внутри черного смерча раздался странный звук, как будто он получил какой-то приказ, и от него отделились несколько серо-черных потоков, которые как живые рванулись к нападавшим.

Люди Света удивленно разлетелись в стороны от этих отростков, но потоки смерча и впрямь были как живые — минуя расступившихся людей, они направились прямо к тем нападавшим. Внутри этих потоков можно было разглядеть ужасающее оскаленное лицо с горящими глазами. Со скоростью ураганного ветра черные потоки обвились вокруг тел обидчиков, и со свистом утащили их за собой. Скорость была такой огромной, что никто вокруг не успел отреагировать, а только удивленно смотрел на то, как черный смерч проглотил их товарищей.

Как будто издалека послышались жуткие крики, в черном смерче можно было разглядеть кроваво-красный след, но через миг все снова затихло.

Люди Света с отчаянием в глазах начали переглядываться.

Сверкнул яркий свет, и с небес спустились три сияющих огня. Они приземлились перед армией сил Света, и показались Мастера Шен Доул, Пухон и Юнь Илань. Их лица были серьезными, Шен Доул тут же взмахнул рукой, отдавая приказ

— Ученикам приказываю отступить, старейшины и Мастера остаются здесь.

Среди людей Света началось движение, ученики начали отступать, и очень скоро на поле битвы остались только трое главных Мастеров и с десяток старейшин. В предыдущей битве их уже погибло немало.

Мускулы на лице Шен Доула напряглись, и он, убедившись, что ученики отступили, повернулся к главному врагу прямо перед собой.

Огромный черный столб, повинуясь какой-то неведомой силе, падал с небес на землю. Холодный взгляд Зверя, в котором сквозила отрешенность от жизни и смерти, встретился со взглядом Мастера Шен Доула.

Сердце Шен Доула слегка дрогнуло. Молодой парень перед ним имел облик человека, но в его глазах не было ни капли человеческого, в его взгляде был такой холод, словно для него все существа в мире были лишь мусором, который нужно уничтожить, действительно, это был настоящий дикий Зверь.

Прямо в этот момент Черный смерч достиг наконец площади Облачного моря. От белоснежных крепких камней начал раздаваться громкий треск, и в стороны побежали бесчисленные трещины. Несколько камней откололись и поднялись в воздух вместе с пылью. И вместе с этим смерчем, с жутким шипением, а потом и с настоящим ревом, словно услышав какой-то приказ, зашевелились мертвые тела монстром, которые уже были повержены людьми Света.

Армия Света дрогнула!

Вокруг не было ни единого луча света, темная энергия все заполнила собой, даже те шесть огромных монстров вдруг зашевелились, и хотя в них уже не было настоящей жизни, притянутые какой-то непреодолимой силой, они, оставляя следы когтей на белом камне, были проглочены огромным черным смерчем.

Один, еще один, прямо до тех пор, пока, наконец, смерч не поглотил огромную Белую змею. Они все исчезли внутри смерча. Как вдруг, с жутким воем, волна темной силы вырвалась из черного столба в небеса. На лице Зверя не было никакого выражения, он оттолкнулся от Тотетсу и словно молния ринулся внутрь черного смерча.

Вокруг распространился жуткий запах крови, так что даже оборотни внизу успокоились и прижались к земле, не решаясь подавать голос. Самые небольшие из них были явно напуганы.

Затем ветер остановился, облака успокоились, и между небом и землей все затихло. Люди и звери задержали дыхание, немигающими взглядами глядя на то, как рассеялись черные облака, и на монстра, появившегося перед ними.

Посреди Облачного моря стоял другой оборотень, такой страшный, что нельзя было представить. Он был в несколько раз больше тех огромных монстров, а люди по сравнению с ним и вовсе казались муравьями.

От этого монстра непрерывно исходил запах крови, и даже по его телу текла кровь — повсюду виднелись белые кости, по которым было ясно, что это ужасное чудовище сделано из мертвых тел тех шести огромных оборотней.

А на голове монстра все также стоял тот самый Зверь, его лицо было бледным, но в глазах, казалось, прибавилось жажды убийства.

?

********

Медленно, с жутким хрустом, повернулся оскаленный череп монстра. В его пустых глазницах, казалось, горел незримый огонь смерти, он с ненавистью посмотрел на все вокруг.

Ужасная энергия тьмы распространялась во все стороны.

Этот монстр, возрожденный после смерти, начал шевелиться всем телом, издавая тихий рык.

В этот миг по всей округе больше не было никаких звуков, люди безнадежно смотрели на монстра.

Впереди всех стоял Мастер Шен Доул, на его лице не было отчаяния, в отличие от многих, а его черно-зеленый халат развевался от незримого ветра. После первоначального шока все взгляды людей вокруг обратились к нему, но лицо Мастера не выражало ничего, никто не мог понять, о чем он думает в этот момент.

Ужасный монстр снова зарычал, и от его тела раздался режущий уши треск. Он подался вперед, и с каждым его шагом на земле оставались огромные вмятины, а вокруг распространялся запах крови

— Бум… бум… бум… Эта махина передвигалась очень медленно, но каждый шаг словно отдавался в сердцах людей, многие смотрели на него остекленелыми глазами, лишенными всякой надежды на спасение. Ужасный монстр приближался, и даже лица таких учеников, как Йен Сяо, стали белее мела.

Когда монстр был уже совсем близко, Шен Доул, наконец, серьезно проговорил

— Братья, прошу вас, следуйте за мной!

Как только он договорил, трое главных Мастеров тут же обернулись яркими вспышками и полетели вперед. За ними направились десять старейшин, прямо к ужасному монстру. Лицо Зверя на голове монстра осталось спокойным, он лишь смотрел на приближающиеся помехи без всякого выражения.

Между небом и землей стало так тихо, что даже было трудно сделать вдох.

Когда приближающиеся вспышки света уже были совсем рядом, зрачки Зверя вдруг сузились — он не сделал ни малейшего движения, но монстр под его ногами поднял оскаленный череп в небо и заревел так, что все вокруг содрогнулось, а вой армии оборотней вдруг показался чириканьем птиц.

Вместе с этим ревом монстр раскрыл пасть в направлении вспышек Света, и казалось, что он может проглотить их все в один миг.

Однако перед ним были не простые маги, их трудно было чем-то напугать, к тому же за их спинами была судьба мира, и сейчас их нельзя было недооценивать.

Вспышки света в воздухе вдруг рассыпались в стороны, и в воздухе в разных места показались силуэты Мастеров. Засияли эсперы, с разных сторон направившие свои удары против врага.

Выше всех в облаках оказались Шен Доул, Пухон и Юнь Илань, который как раз вступил в бой первым. Его рука была пуста, но в ладони вдруг загорелось настоящее пламя, яркое как солнце, живое и сверкающее как янтарь. Очевидно, это была магия Инферно, священная магия Долины Тайо.

Это пламя было необычным, небольшой сгусток огня горел прямо в руке Юнь Иланя. Он вдруг перевернул ладонь, его лицо было серьезным, а руки начали плясать в воздухе, так что огненные шары слетали с его рук, как метеоры, направляясь прямо к жуткому монстру.

В этот миг все остальные старейшины тоже взялись за эсперы и начали нападать на монстра. В огромное тело непрерывно врезались удары вспышек света, но только он по-прежнему стоял на ногах, с каждым ударом лишь разъяряясь все больше.

В следующий миг с рук Юнь Иланя сорвался еще один огненный шар — очень маленький, но монстр почему-то отреагировал на него больше, чем на другие эсперы. Он попытался увернуться, но огромное тело не позволило ему сделать это, и через миг небольшой огненный шар оказался прямо у головы монстра, рядом с пастью, и врезался в него

— Шшшшш…

Маленький шар огня, сияющий как янтарь, с шипением прожег в черепе монстра глубокую дыру, и исчез внутри нее.

Люди вокруг удивленно переглянулись.

Через миг откуда-то изнутри монстра раздался ужасный треск, словно внутри него разрывался настоящий вулкан. Белоснежные кости монстра сменили цвет на желтовато-серый, словно их обжигала какая-то сила. Затем прямо из пасти монстра вырвался столб ярко-алого пламени, устремившийся в небо. Даже ученики Айне, стоявшие дальше всех, смогли ощутить жар, исходящий от этого магического огня, не говоря уже о самом монстре, поджаренном алым пламенем Инферно. В этот момент среди армии Света прокатилась волна радости, все-таки сила Главных Мастеров Света была невообразимо велика.

Очень скоро алое пламя рассеялось, и перед ними снова показался огромный монстр. Половина его тела была черной как уголь, и хотя он был по-прежнему ужасающе страшным, сейчас от него уже исходило меньше Темной энергии, чем в самом начале.

Напуганные появлением монстра, люди Света стали чуть спокойнее, и в самом деле, с такой поддержкой на стороне сил Света, с такими сильными магами, разве им стоит бояться чего-то?

Но только, не разделяя радости учеников внизу, сам Юнь Илань почему-то был молчалив, а его лицо стало необычно темным и серьезным.

Том 17. Глава 7. Решающий бой.

Судя по виду огромного монстра, он был в ярости. Половина его тела была белой, другая половина — черной, это смотрелось очень страшно, особенно с каплями запекшейся крови. Услышав вдалеке смех и радостные крики учеников Света, монстр повернулся к ним и громогласно заревел, раскрыв ужасную пасть. Оттуда вырвался столб черного дыма, который направился прямо к троим Мастерам в воздухе над ним.

Мастера были не простыми магами, их уровень был слишком высок, чтобы эта атака смогла их достать. Они тут же накрыли себя зеленым, золотым и красным щитами, но несмотря на это черный дым не рассеялся, и от него стал исходить жуткий запах — очевидно, это был яд.

Одновременно с этим Зверь, стоявший на голове монстра, без всякого выражения взмахнул руками — его движения были необычными, даже странными, словно эта была магия самых древних предков давно забытых народов. Вместе с его движениями словно проснулась невидимая сила, которая волнами направилась в небо. Над ним снова сгустились черные облака, в которых сверкали молнии.

Люди на земле с содроганием смотрели на это, не зная, что это за проклятая магия. Только с тех пор как Зверь вступил в бой, все его заклинания имели огромную зону поражения, так что в сердца людей снова закрался страх.

В небесах, Шен Доул глубоко нахмурился, затем он сделал знак другим Мастерам и старейшинам отступить.

Черные облака спускались все ниже и ниже, наконец, кто-то из людей заметил опасность, и громко закричал. На глазах у изумленных людей черные облака стали спускаться на землю, прямо на Облачное Море, пока не проглотили Зверя и его монстра целиком.

Столб из черных облаков был около десяти ярдов в ширину, люди Света спешно отступили, только оборотни, которые еще оставались на земле, тоже были проглочены черными тучами. Шен Доул и остальные Мастера спустились с небес и остановились в воздухе за границей черных облаков, глядя на дым, клубящийся перед ними. Их лица были темными.

На площади Облачного Моря воцарилась напряженная тишина. Но это затишье не продлилось слишком долго. Черные облака стали вращаться очень быстро, и даже ученики, стоявшие дальше всех, ощутили темную энергию, исходящую от них.

Наконец, среди этого черного дыма, постепенно образовался пробел, раскрывшийся в сторону Шен Доула.

Внутри не было ни лучика света, только чернота. Этот черный проход холодно смотрел на Шен Доула пустой глазницей, вокруг него бешено клубился черный дым, который тут же всасывался внутрь этого прохода. Постепенно черный коридор становился больше, вот уже почти целый ярд, и еще через некоторое время прямо перед тремя Мастерами появилась ужасная морда, кажется, самого страшного на свете монстра.

Из глубины тьмы раздался яростный рык!

В один миг черные облака закружились в танце, да так что весь Пик Вдовы, казалось, начал дрожать. Огромный силуэт монстра оказался весь покрыт кровью, и в один молниеносный прыжок этот ужасный зверь из черноты набросился на Шен Доула.

Все вокруг изменились в лицах!

Зверь, оказавшийся снова в небе, громко закричал, подняв голову кверху. Вся его одежда плясала на ветру, и вместе с этим, монстр под его ногами издал оглушительный рев, намного громче и яростнее. Казалось, его нельзя остановить никакими силами на земле!

Не прошло и секунды, как монстр показался перед всеми, и Шен Доул, Пухон и Юнь Илань увидели, что он весь покрыт яркой свежей кровью, но самым важным была его невероятная сила — не было ни следа ран от атаки Инферно Юнь Иланя, а за его спиной, в темноте, можно было различить огромную гору трупов оборотней, лежащих словно опавшие листья.

В этот миг монстр, оскалив клыки и раскрыв когти, уже готов был очутиться прямо перед тремя Мастерами, и Шен Доул уже готовился отразить атаку, как вдруг он услышал рядом с собой голос Мастера Пухона

— Братья, прошу вас отступить назад.

Договорив, Пухон сделал два шага вперед, прямо навстречу смертельно опасному врагу. Издалека он казался крошечным муравьем перед такой громадиной.

Сверкнул яркая золотая вспышка, вдруг возникшая из его рук, и среди неба, покрытого черной энергией, остался только слепящий глаза свет!

На лице монаха отразилось выражение скорби, он сложил руки в молитвенном жесте, и свет в его ладонях начал становиться больше. Скоро он превратился в луч, который устремился в облака. В этом свете вверх медленно поднялся эспер в форме золотого колеса, сияющий ярким золотом. На нем были высечены заклинания, горящие золотыми символами, это была магия Скайи, магия сострадания и милосердия.

Вдалеке раздался удивленный вздох множества людей

— Колесо Милосердия!

Прозвучала буддийская мантра, и золотой свет засиял еще ярче. В руках Пухона эта магия была такой сильной, что завесой света накрыло всех людей вокруг. И в этом сиянии то и дело появлялись и исчезали символы магии Скайи. От него исходила энергия сострадания и милосердия, которая противостояла волне черной магии.

Но только, не смотря на силу магии Скайи, огромный монстр под командованием Зверя все еще не собирался отступать. Он падал с небес прямо на Пухона, пока его голова не коснулась золотого сияния.

Вопреки ожиданиям, когда монстр столкнулся с золотым сиянием, не прозвучало звука удара, не было ни потрясения, ни ярких вспышек. Яркий свет вдруг начал уменьшаться и со всех сторон вернулся обратно к Пухону. Однако и темная энергия вокруг, казалось, тоже стала слабее. Монстр начал уменьшаться в размерах, но все еще продвигался вперед, и в конце концов он стал только на десятую часть меньше прежнего.

Затем исходящая от него черная энергия стала очень густой, сила Тьмы возросла, и с громогласным рыком, пробиваясь через золотой свет, он оказался прямо перед Пухоном.

Его накрыло холодом, и ужасная пасть появилась прямо перед глазами, в самой непроглядной тьме!

Пухон стоял с закрытыми глазами, сложив руки в молитве, и непрерывно читал мантры. Они звучали очень спокойно, но быстро, и были похожи на песню на неведомом языке. Колесо медленно вращалось в воздухе, и затем вдруг начало спускаться, оказавшись прямо перед монахом. Магия Скайи и сила буддийских мантр объединились в противостоянии врагу.

В золотом сиянии лицо монаха отражало сострадание, словно перед лицом смерти его душа беспокоилась только о судьбе других живых существ. Он сожалел о смерти всего живого, но в то же время собирался убить врага, и кто знает, какая из этих сторон медали была настоящей?

Тихая мантра становилась все громче, пока не начала звучать до самых небес.

Яркий свет стал таким ярким, что невозможно было на него смотреть, словно все небо загорелось золотом, сияние проглотило всю черноту перед собой, в воздухе поднялся золотой сияющий круг. Все происходящее заставляло людей замереть, они восхищались силой и мощью магии Скайи.

Однако, прямо на глазах изумленных людей, черный дым, который, казалось, уже был подавлен золотым светом, начал пробиваться сквозь него. Черные иглы темной энергии потянулись прямо к Колесу Милосердия.

Среди мантр сострадания, высеченных на поверхности Колеса, вдруг начали появляться черные пятна. Почти одновременно с этим буддийское заклинание остановилось, постепенно затихнув.

Взгляды всех людей сейчас были направлены на два силуэта среди золотого сияния.

На лице Пухона отразилась боль, темная энергия словно обрела новую жизнь, она начала очень быстро вращаться, пока не сформировалась в силуэт врага — перед ним стоял сам Зверь.

Мощь темной энергии стала такой сильной, что все вокруг изменились в лицах. Издалека было видно, что на лице Зверя по-прежнему не было никакого выражения, и его взгляд был все таким же холодным. Черные пятна на Колесе Милосердия становились все больше и ярче, а изначально мирное и спокойное лицо монаха стало превращаться в злобную и яростную гримасу, на которой отражалось все больше и больше нечеловеческой жестокости.

Лицо Пухона дернулось как от удара, он тихо простонал, а его халат взметнулся от невидимого ветра. Золотой свет с неба вернулся обратно в его ладони, превратившись в яркий золотой шар, похожий на маленькое солнце — издалека можно было ощутить его силу магии Скайи.

Посреди небес снова зазвучал громкий звук буддистской мантры.

Золотой шар сверкнул слепящей вспышкой и начал медленно двигаться вперед. Под натиском такой сильной магии Скайи, темная сила тут же исчезла с поверхности Колеса Милосердия, и эспер снова пришел в норму. Лицо Зверя, наконец, слегка изменилось, словно он почувствовал неладное.

Очень скоро этот золотой шар объединился с Колесом Милосердия, и оно даже стало немного прозрачным, когда через него начал сиять свет магии Скайи. Сила этого эспера, словно извергающийся вулкан, разлилась во все стороны, вместе с громогласными мантрами, звучащими до самых небес.

В один миг небеса превратились в океан золота, свет накатывал волнами, и не было видно ничего, кроме этого сияния. В этом море света, казалось, не сможет выжить ни одно порождение Тьмы!

Кроме… одного маленького незаметного пятнышка!

В мире, охваченном золотым сиянием, осталось одна маленькая капля черной энергии, не больше пылинки, она парила на ветру, незаметная для глаз. Но когда она подобралась к Колесу Милосердия, то от едва заметного касания на магическом эспере Скайи остался темный след.

Этот след был не больше песчинки в море, и в сравнении с океаном золота был вовсе неразличим. Но лицо Мастера Пухона изменилось в один миг. Его взгляд помутнел, а кожа стала пепельно-серой, как у мертвеца.

Затем все увидели, как посреди золотого сияния содрогнулись земля и небо, а Мастер Скайи выплюнул изо рта фонтан крови, которая попала и на Колесо Милосердия.

Ветер тут же стих, все вокруг успокоилось, золотой свет постепенно исчез. Губы Пухона дрогнули, колени подкосились, и он упал назад, прямо в руки подоспевших Фасяна и других учеников Скайи.

На лице Пухона отразилась горькая усмешка, он сложил руки в молитвенном жесте в сторону пустоты перед собой

— Такой сильной магии мне еще не доводилось видеть нигде в этом мире, я восхищен, восхищен…

На Пике Вдовы ученики Айне замерли от удивления.

В небесах золотое сияние рассеялось, а темная энергия собралась с новой силой, словно из ниоткуда. Раздался громкий рев — это вновь перед армией людей появился кроваво-красный монстр. Неизвестно, где пряталось такое огромное чудище во время битвы Пухона со Зверем, но сейчас он снова был полон сил и готов был разорвать все что увидит перед собой.

А на его голове по-прежнему стоял Зверь, которого, казалось, нельзя было удивить ничем на этом свете. Его лицо было все таким же спокойным и бледным. Впервые на нем появилось подобие реакции, хотя взгляд остался холодным. Посмотрев на Пухона перед собой, он слегка повел бровью и холодно фыркнул

— Все-таки и в землях Срединной Равнины есть достойные соперники.

Пухон слегка покачал головой, и словно хотел еще что-то сказать, но судя по его виду, все силы его сейчас уходили на то, чтобы не потерять сознание. Поэтому Фасян и остальные ученики поспешили увести Мастера в безопасное место.

Среди троих Главных Мастеров Света уже двое потерпели неудачу в схватке со Зверем, и в сердца людей закрался страх. Ведь на стороне армии оборотней по-прежнему стояли тысячи ужасных монстров, готовых к продолжению боя.

В этот момент раздался грозный рык, доносившийся с тыла армии людей. Внизу, под Хрустальным залом, в лазурно-голубом пруду вдруг образовался огромный водоворот. Вода вращалась все быстрее и быстрее, рык становился все громче и громче, как будто ревел пробудившийся дракон, в конце концов от этого звука не стало слышно даже рева оборотней.

Затем из пруда выплеснулся огромный столб воды, стрелой устремившийся в небо. Он был высотой больше десятка ярдов, и вода все не иссякала, а на вершине этого фонтана, словно бутон на цветке, появился священный зверь Айне — Водяной Кирин.

Ученики Айне закричали удивленно и радостно, снова воспрянув духом. На глазах у всех Кирин поднял голову и издал протяжный рев к небу, затем оттолкнулся от водяного столба и поднялся в воздух.

Только после этого водяной фонтан упал обратно в пруд, расплескав вокруг дождь из водяных брызг. Ученики Айне поспешили попрятаться от воды, но некоторые все же оказались промокшими с ног до головы.

Но большинство людей не обратили на это внимания, их взгляды были прикованы к небу над Айне. Глаза Кирина гневно сверкали, он не переставал реветь, стоя в небесах, а верхом на Кирине был виден силуэт человека в черно-зеленом даосском халате. Он смотрел прямо перед собой, на врага, казавшегося практически непобедимым.

Мастер Шен Доул!

На холодном лице Зверя не появилось никакого выражения, он встретился взглядом с Шен Доулом, а его ужасный монстр заревел в ответ на крик Кирина. От этого Кирин оскалился еще больше, давая понять, что он готов к сражению не на жизнь, а на смерть.

Затем снова раздался крик Кирина, зверь поднял голову и из его пасти показался длинный меч, сверкнувший зеленым светом. Он был сделан из какого-то неизвестного камня. Меч поднялся в воздух, Мастер Шен Доул протянул руку и взялся за рукоять меча.

В этот миг вся ора Айне замерла в ожидании, а потом вдруг раздался крик со стороны армии людей, который, казалось, было слышно даже на Девяти небесах.

Убийца Богов!

Легендарный меч, непобедимое оружие Айне, сокрушающее Темные силы, через десять лет вновь явило себя миру.

Лезвие меча блеснуло светом, словно в руках Шен Доула сияла бликами мягкая вода. Люди снова радостно закричали. Но только когда рука Мастера коснулась меча, его тело почему-то слегка дрогнуло, и он еще раз, покрепче и потверже перехватил рукоять Убийцы Богов

— Меч священных небес, сокруши зло и избавь мир от нечисти!

Лицо Шен Доула было спокойным, взгляд обыкновенным. Но только с Убийцей Богов в руках, лезвие которого указывало на Зверя, в глазах тысяч людей внизу он казался настоящим божеством.

Среди армии людей снова пронесся радостный возглас. Стоящий перед Шен Доулом Зверь долго смотрел на этот меч, затем он внимательно посмотрел на Шен Доула и на его холодном лице что-то изменилось. Он вдруг громко расхохотался, его смех разнесся по округе, звонкий, но отчего-то слегка хриплый

— Отличный меч! Отличный меч… Зверь довольно хлопнул в ладоши, затем добавил с иронией

— Кажется, что такое смертоносное оружие может напугать даже такого монстра, как я… жаль только, что им владеет такой человек, как ты! Вот уж действительно… Хахахахахахаха….

Он не договорил, а только снова громко рассмеялся, запрокинув голову наверх, так что люди в замешательстве начали переглядываться.

Глядя на силуэт врага перед собой, Шен Доул не моргнул и глазом. Он ничего не сказал, а только глубоко вздохнул, закрыл и открыл глаза, которые сверкнули яркими огнями, и в следующий миг от Убийцы Богов появился слепящий глаза белоснежный луч.

Кирин поднял голову к небу и громко заревел!

Смех Зверя прекратился, на лице появилось серьезное выражение, он внимательно смотрел вперед, следя за происходящим.

А люди внизу затаили дыхание — все понимали, что бой между этими двумя магами должен оказаться последней, решающей битвой, от которой зависит судьба всего мира!

Том 17. Глава 8. Колдовство.

На древней запретной земле, в горах, не было никаких звуков, кроме отдаленного эха развернувшейся на Пике Вдовы битвы. Горный ветер, прилетавший издалека, легко шевелил зеленые ветви деревьев, словно это был мир вовсе без людей.

Под древней надписью Лунной Обители пещера давно поросла зеленым мхом, который, казалось, помнил каждый день из тысячи лет на своем веку. И сейчас эта древняя пещера молча взирала на двоих молодых людей, глядящих друг другу в глаза.

Сколько лет пролетело за один миг? Когда-то они были друзьями, а что сейчас? Можно ли обратить время вспять?

Бэй все время молчал, но его лицо в то же время постоянно менялось, а его глаза неотрывно смотрели на Зевула. На человека, который молча стоял прямо перед ним! Неужели это тот же Дан Сайон, которого он когда-то знал?

Наконец, он начал говорить, и его голос был тихим и хриплым

— Почему ты убил его? Он был всего лишь дряхлым стариком.

Казалось, мышцы на лице Зевула слегка дернулись, когда он поднял голову и посмотрел на Бэя. На лице его друга детства сейчас играли синие жилки, можно было понять, что он сейчас с трудом сдерживает эмоции. Выражение его лица было таким, словно он сейчас взорвется от ярости!

Когда-то в детстве он уже много раз видел это выражение, и сейчас он снова стоял перед ним, задавая вопрос, на который Зевул не мог ответить…

Казалось, в густом лесу есть еще пара глаз, которые холодно наблюдают за происходящим.

Зевул долго молчал, затем медленно произнес

— Он встал у меня на пути.

Бэй гневно фыркнул, поднял голову к небу и глубоко вдохнул. Казалось, он что-то говорит сам себе. Но потом он снова повернулся к Зевулу, и его лицо стало по-прежнему холодным.

Бэй внимательно посмотрел на Зевула, на когда-то близкого и знакомого друга, и холодно произнес

— После той самой трагедии в Деревне Травников выжили только мы с тобой. И я всегда считал тебя своим братом, ты это знаешь?

Губы Зевула сжались, он медленно кивнул.

Бэй неотрывно смотрел на него

— В глубине души, я всегда считал, что мы с тобой самые родные люди, поэтому даже после того, как ты предал Айне, я все еще хранил надежду, что ты одумаешься и вернешься на Путь Света.

На его лице впервые появилось выражение сожаления, но оно тут же сменилось отчаянием, а затем снова гневом. Бэй холодно усмехнулся

— Но я ошибся. Я давно должен был понять, что ты уже не тот мой самый лучший друг, Дан Сайон. Сейчас ты порождение Тьмы, убийца, не знающий жалости Зевул.

Он горько усмехнулся, его взгляд стал более решительным. Раздался оглушительный грохот, сверкнул зеленый свет, и Убийца Драконов показался из ножен. Энергия от меча сформировалась в зеленого дракона, разливаясь волнами вокруг. Свет отразился на яростном лице Бэя, в его взгляде появилась жестокость.

?

— Наши братские чувства сегодня уничтожены навечно!

Эти слова прозвучали как удар металла. Затем снова засияла зеленая вспышка, нарушившая спокойствие этого места — лезвие меча вонзилось в камень на земле, и с оглушительным грохотом между двумя молодыми парнями осталась глубокая трещина.

Лицо Зевула вдруг изменилось, даже его тело почему-то начало слегка дрожать. Он неотрывно смотрел на эту трещину, и в его глазах впервые мелькнуло выражение болезненной печали.

Трещина была такой глубокой, что нельзя было разглядеть ее дна в камне. Он так и смотрел на трещину, пропустив слова, сказанные Бэем.

Глубокий шрам, который он, казалось, уже где-то видел…

Как будто кто-то из дорогих ему людей когда-то уже вот так обрывал тонкую нить между ними!

Глубокая, глубокая рана, оставшаяся в камне под ногами, разбившая многолетнюю дружбу, но поранившая настоящее сердце.

Зевул невольно раскрыл рот и резко вдохнул, словно вовсе не мог дышать. Он даже не мог контролировать дрожь по телу в первые секунды, но потом наконец пришел в себя. Выражение шока ушло с его лица, и больше не появлялось. Он медленно опустил голову, почему-то крепко стиснул зубы.

Затем он снова поднял взгляд на Бэя и стиснул кулаки так, что ногти впились в кожу.

Но только на его лице была легкая улыбка.

Бэй разъярился еще больше, закричав

— Что смешного?

Зевул посмотрел на него, и затем просто произнес

— Ты надеялся, что я одумаюсь? Он вдруг громко рассмеялся

— Да, я заплутал, я не могу найти путь. Но какой из всех путей правильный? Тот, который выбрал ты?

Бэй громко ответил

— Да, Путь Света и есть истинный путь! Ты предал Свет, а значит сбился с пути!

— Ха!

Бэй вздрогнул, но все же остался на месте.

Лицо Зевула стало презрительным, он поднял глаза к небу и спокойно проговорил

— Кто сказал, что Путь Света и есть правильный? Ты? Даже если он и правильный, то почему ты считаешь, что Айне идет по Пути Света?

Бэй нахмурился, его глаза налились жаждой убийства

— Ты ведь все равно предатель и убийца, к чему все эти слова?

Зевул бросил ему холодный взгляд

— Ты хочешь убить меня?

Бэй резко ответил

— Тот старик, который погиб от твоих рук, был моим Учителем все эти годы. Он относился ко мне как к сыну, а я любил его как отца. Ты убил его, и даже не сожалеешь об этом. Я воин Света, я должен отомстить за него.

Зевул холодно усмехнулся

— В этом мире столько бессмысленных жизней, и моя — не исключение. Но только у меня есть незавершенное дело, из-за которого я пока не могу умереть.

Бэй громко расхохотался, его лицо стало слегка безумным, а меч сверкнул зеленым светом. Он холодно сказал

— К дьяволу эту чушь! Сегодня нашей с тобой дружбе пришел конец!

Зевул фыркнул, и от его правой руки разошлось зеленое сияние. В воздух взлетела Душа Вампира, когда-то бывшая обычной черной палкой для огня…

Где-то вдалеке прокричала птица, горы молчали, ветер легко пробежал по верхушкам древних деревьев. Посреди бесконечного моря леса, у тысячелетней пещеры стояли двое друзей детства, холодно взирающие друг на друга, словно кровные враги.

Прямо в этот момент от Лунной Обители за их спинами вдруг раздался приглушенный грохот, и мир вокруг начал дрожать. Лица обоих в раз изменились.

Они еще не успели опомниться, когда из древней пещеры сверкнул фиолетовый свет — в один миг все вокруг накрыло волной этого света, от входа в пещеру повалил густой туман, из него раздался звук, подобный грому. И затем целый столб фиолетового сияния, поднявшись на тысячи ярдов вверх, устремился в небо, в облака.

На земле остались только двое пораженных людей, показавшихся в этот миг очень маленькими по сравнению с этой огромной силой. Их одежда развевалась от ветра, и они снова обратили друг к другу холодные взгляды.

***

Ветер усиливался.

На Пике Вдовы атмосфера накалялась. Не только среди армии людей воцарилось молчание, но и напротив них оборотни тоже затихли, словно что-то предчувствуя, они молча смотрели на небо, подняв головы кверху.

На голове огромного жуткого монстра стоял Зверь, его одежда легко развевалась от ветра. Лицо этого парня было молодым, но во взгляде читался опыт тысячелетий. Он также молча смотрел на огромное лезвие, постепенно формирующееся в небесах.

Ярко-фиолетовая энергия, поднявшись сначала с Внутренней горы Пика Вдовы, постепенно начала нарастать. Огромный светящийся столб этой неведомой силы врезался в облака, клубясь и извиваясь, и затем упал прямо на древний меч — Убийцу Богов.

В следующий миг Убийца Богов ярко сверкнул, и даже издалека люди в душе смогли ощутить, как высоко в облаках, внутри древнего меча словно проснулось что-то неведомое, пробудившееся от многолетнего сна.

От лезвия Убийцы Богов разлился яркий свет, отразившийся на лице Шен Доула.

Его черно-зеленый халат затрепетал от невидимого ветра, в правой руке он держал меч, лицо его было серьезным. Левой рукой он также коснулся лезвия меча, и посреди неба раздалось тихое заклинание, похожее не то на песню, не то на проклятие, оно разлетелось по воздуху. В следующий миг он сложил левую ладонь в форме меча и направил ее к небу. Почти одновременно с этим на остальных шести Пиках Айне из глубины гор в воздух поднялись столбы яркого света. Как яркие радуги, они прорезали небеса, и словно притянутые невидимой нитью также соединились в лезвии Убийцы Богов.

В одно мгновение Убийца Богов был проглочен режущим глаза светом, словно Девять Солнц спустились на землю. Невозможно было смотреть на свет, исходящий от меча, и черная энергия, накрывшая небо, тут же испарилась без следа.

Сильная вспышка света всех цветов радуги сверкнула среди белоснежного сияния, превратившись в огромный радужный меч, переливающийся и яркий. Питаясь энергией, исходящей от всех Семи пиков, этот меч начал увеличиваться в размерах, вместе с тем разделяясь на одноцветные мечи поменьше. Их становилось все больше, они начали закрывать собой все небо над Айне.

На земле, среди армии людей раздался радостный возглас. Бесчисленное множество учеников Света, будь то люди Айне или других школ, благоговейно смотрели в небо, на огромный легендарный меч. Только в сердцах тех, кто уже видел эту картину десять лет назад, царили смешанные чувства. Радость сливалась воедино со священным страхом. В толпе людей, посреди радостно улыбающихся учеников Айне, Анан молча смотрела наверх, на невыносимо сияющую, простирающуюся на все небо магию Убийцу Богов. Свет этих мечей освещал даже землю внизу, накрывая ее и всех окружающих людей своей силой, отражаясь на лице Анан. Но только на этом прекрасном холодном лице не было никакого выражения, только в ее глазах, где отражался радужный свет, мелькнул странный огонек, смысл которого не был понятен никому. Десять лет прошли так незаметно, и наверное, уже никто не помнит того душераздирающего крика на вершине Айне, никто не помнит молодого парня, захлебнувшегося отчаянием…

Анан слегка задрожала, словно в ее памяти возникло то, чего она не могла стерпеть спокойно. Ее лицо осталось невозмутимым, только невольно сильнее сжалась рука на рукояти Ориханка.

Небо покрывалось мечами, словно иголками, их бесконечное сияние накрывало все вокруг пеленой света.

В зрачках Зверя отражались эти мечи, посмотрев на них немного, он кивнул, его лицо стало серьезнее. Со вздохом он произнес

— Так вот что это за дьявольская магия, не думал что встречу в Центральной равнине такое оружие. Оно собирает в себе духовную силу из самих гор, превращая в настоящие мечи! Превосходно!

Он ударил в ладоши и трижды произнес

— Превосходно!

— Превосходно!

— Превосходно!

Он говорил эти слова, а у самого в глазах не было ни капли страха. Казалось, что такой нечеловеческий демон, такое порождение зла не может испытывать страх.

В облаках раздался громогласный рев огромного кровавого монстра Зверя. Он медленно поднялся выше, прямо напротив Водяного Кирина, оскалив пасть в сторону Шен Доула.

Порыв ураганного ветра пролетел сквозь облака!

Крики оборотней внизу вдруг показались очень далекими, только двое противников стояли друг напротив друга, глядя врагу в глаза. Бесконечные небеса вокруг были молчаливыми, словно не обращали внимания на битву, развернувшуюся под ними.

Двое смотрели друг на друга в ожидании.

Шен Доул холодно произнес

— Ни одно порождение Тьмы не сможет избежать смерти от лезвия Убийцы Богов. Если ты достаточно умен, то ты сдашься в руки правосудия Айне, и тогда я сохраню тебе жизнь.

Зверь вздрогнул, перестав улыбаться, но ничего не ответил Шен Доулу, а только покачал головой. На его лице отразилось презрение. Шен Доул, увидев это, не стал больше ничего говорить. Он глубоко вздохнул, правой рукой крепче сжал рукоять Убийцы Богов, а его левая рука вдруг сделала взмах, вместе с которым от моря мечей над его головой отделился один оранжевый меч. С громким свистом он понесся на Зверя.

Лицо Зверя осталось спокойным, но он неотрывно следил взглядом за приближающимся мечом. Этот меч был словно молния, очень быстро он оказался всего в ярде от Зверя. Тот вдруг поднял левую руку, раскрыв пустую ладонь в направлении меча.

В небе снова появилась темная энергия, прямо перед Зверем она сформировала черную стену, скрывшую его от удара.

Через миг оранжевый меч врезался в черную стену!

В этот миг вокруг по-прежнему царила тишина

— Бах!

Затем, словно рассветное солнце вышло из моря, над землей прозвучал удар грома, затем среди черного и оранжевого сияния сверкнуло несколько вспышек молнии. Только потом грохот стих.

Два бестелесных энергетических оружия, возможно, самых сильных на этом свете, сейчас боролись между собой, накрыв небо и землю вокруг этим оглушительным грохотом.

От этого звука на горе Айне все люди закрыли уши, а их лица стали бледными. И хотя все понимали, что уровень двоих сражающихся запредельно высок, сейчас, когда они только понемногу начали испытывать противника, их сила оказалась слишком велика. Этот бой превосходил все ожидания, и к тому же это действительно могла быть последняя битва на земле, сейчас никто не мог посметь в нее вмешаться.

Кое-кто даже подумал, что гора Айне может измениться до неузнаваемости после этой жесточайшей битвы. Кто знает, что останется от этого места?

А в небесах Шен Доул и Зверь по-прежнему смотрели друг на друга. На их лицах не было никакого выражения, было невозможно увидеть ни капли удивления. Окружившая Зверя защитная стена черной энергии резко выделялась на фоне небес, сияющих разноцветными мечами.

Помолчав немного, Шен Доул слегка холодно фыркнул, сделал движение левой рукой, сложив пальцы в форме меча, и вместе с этим его халат заплясал от ветра, а огромный слепящий глаза меч в воздухе легко дрогнул. Но с этим едва заметным движением ветер стал сильнее, а разноцветные мечи в небесах начали переливаться всеми цветами радуги. И очень скоро все небо загорелось цветным огнем, таким ярким, что невозможно было на него смотреть.

Лицо Зверя слегка изменилось, он продолжал внимательно следить за происходящим. Не прошло и минуты, когда начиная от места, где стоял Шен Доул, около десятка мечей начали поворачиваться, направляясь острием к Зверю. В воздухе повеяло холодом, который не исчезал, а только усиливался. Очень скоро большая половина радужных мечей, управляемых неведомой силой, обратила свои лезвия в сторону Зверя.

В воздухе повеяло густой энергией жажды убийства. Но еще до того, как раздался чей-то удивленный вздох, меч в руках Шен Доула стал огромных размеров, и одновременно с этим, как огромная волна, накатывающая на скалы, сотни радужных мечей, превратившись в целый радужный дождь, начали свое падение с небес.

Все вокруг накрыло режущим слух свистом. Зверь, глядя на этот дождь из мечей, накрывший землю, громко вскрикнул, и монстр под его ногами яростно заревел, подняв голову к небесам. Зверь вдруг широко раскрыл руки и начал совершать очень странные движения, широко размахивая руками и ногами. В это время люди, находящиеся на Пике Вдовы, почему-то вдруг услышали звуки очень странной песни.

Эта песня не была похожа на язык Центральных равнин, она была очень древней, похожей на вой диких зверей в пустынной ночи, полной отчаяния и печали.

Вместе со звуками этой древней песни, похожей на плач и сопровождающейся странными ритмичными ударами, черная энергия вокруг Зверя начала подниматься наверх. Черная как смоль, она стала бешено клубиться в порывах ветра, как будто черный дракон, оскалив страшную пасть и обнажив когти, жадно взирал на мир внизу.

Том 17. Глава 9. Оборотень.

Все происходило очень быстро — радужные мечи были уже совсем рядом, так что ветер резал глаза, и в следующий миг тень Зверя исчезла в облаке черного дыма. А энергия вокруг оборотня под его ногами стала клубиться сильнее, от его костей послышался хруст, картина была жуткая.

Монстр поднял голову к небу и заревел, выплевывая сгустки черного дыма. Облака над его головой меняли цвет, по земле внизу полетели камни и песок, так что люди начали падать с ног. Среди облаков клубилась черная энергия, соединяясь с огромным монстром в единое целое. Очень скоро он стал еще в четыре раза больше, и от его белых костей в стороны выросли около десятка черных энергетических щупалец, танцующих на ветру, словно ужасающие руки демона. В этот миг дождь из мечей чуть приостановился, заклинание Убийцы Богов словно выжидало подходящего момента. Черная сила накатила на мечи, но за один миг была уничтожена энергией заклинания без следа. Затем дождь снова начал падать, целясь прямо в ужасного монстра.

Монстр не переставая ревел, дождь из радужных мечей вот-вот должен был врезаться в его тело, как вдруг в воздух поднялись те энергетические щупальца. Словно живые, они собрались над монстром и накрыли его щитом от дождя мечей.

Через миг заклинание вступило в бой с этими странными демоническими руками. Но только эти руки не были похожи на обычные черные клубы энергии, и также они были совсем не такими, как заклятия, которые Зверь применял в самом начале боя. Сотня мечей соприкасалась с ними, и руки начинали двигаться как бешеные, мелькая вокруг без устали, после чего свет вокруг мечей постепенно тускнел, пока вовсе не пропадал без следа.

Однако и Убийца Богов был не простым оружием. И хотя эти радужные мечи были созданы из чистой энергии, в борьбе с ними черная энергия тоже очевидно несла потери. Демонические руки по одной исчезали, но затем черная энергия накатывала от тела монстра снова, продолжая сражаться. Очень скоро почти вся сотня радужных мечей была уничтожена этой бестелесной черной магией.

На Пике Вдовы в один миг воцарилась мертвая тишина.

В небесах, лицо Шен Доула было темным. Но на нем не было ни следа страха — он по-прежнему твердо стоял на ногах, с магическим оружием в руках, словно божество, сошедшее с небес.

Он вдруг холодно усмехнулся, правая рука в форме меча указала в небо и сделала легкий взмах. Убийца Богов сверкнул слепящим светом, и в небесах раздался удар грома. Остальные радужные мечи в небе тоже начали вращаться, и самый большой семицветный меч засиял так, что начало резать глаза.

Среди слепящего белого света от Убийцы Богов в небо вдруг устремился луч фиолетового цвета. Он коснулся войска радужных мечей и в один миг все фиолетовые мечи собрались вместе. Остальные цвета тоже ярко засияли, разлетелись по небу, и скоро над Пиком Вдовы засверкали семь ярких звезд, каждая была огромным одноцветным мечом, поражающим своим величием.

Ураганный ветер оглушительно завыл в облаках.

Из тишины вдруг снова раздался гром, сердца людей одновременно дрогнули, и затем мечи в небесах снова начали вращаться в разноцветном сиянии, а через секунду началось их падение, сопровождающееся оглушительным свистом.

Словно волна небесной ярости, они приближались, и впереди всех летел фиолетовый меч. Казалось, ему нет конца, он был во много раз больше других мечей, а за ним, примерно в десяти ярдах, летел следующий меч. Их сила была настолько велика, что человеческий разум даже не мог такого представить.

Глядя на эту картину разрушительной битвы все вокруг изменились в лицах, на ладонях людей выступил пот.

Звуки древней песни постепенно пропали среди звуков грома и оглушительного свиста мечей, странный ритм барабанов тоже исчез. Но только ужасный монстр очевидно не собирался отступать. Черная энергия вокруг него взвилась до небес, он громко заревел и его глаза загорелись красными огнями.

Очень скоро его накрыло волной яркого света. Десяток черных рук бросились на защиту, и хотя сейчас радужное заклинание было намного сильнее прежнего, магия Южных границ тоже была не простой. Черные щупальца без устали сражались с силой Убийцы Богов, и хотя их потери были все очевиднее, черная энергия не переставала увеличиваться, так что поднялась на десять ярдов вверх.

Но только когда волна фиолетового сияния столкнулась с черным дымом, темная энергия расступилась перед ним, затем тут же нахлынула снова и проглотила сияющие меч. Не дожидаясь, пока она снова станет нарастать, следующий меч уже был готов к бою.

Сияющие мечи наступали один за другим, словно дождь. Вместе с движениями Шен Доула Убийца Богов сиял слепящим светом, и от огромного мча в небесах не переставая отделялись маленькие радужные мечи, все быстрее и быстрее они формировались в невероятно огромное заклинание, которое понемногу подавляло темную энергию.

Под таким натиском черный дым уже не мог вернуться к своей первоначальной силе, и с десяти ярдов площадь его распространения уменьшилась до маленького клочка пространства в небе. Черная энергия отступала под атаками сверкающих мечей, которые невозможно было отразить. Монстр ревел не переставая, но защитная энергия вокруг него становилась все слабее, каждый следующий удар меча приближался к его телу. Черные энергетические щупальца обессилено повисли, не в силах противостоять мощному заклинанию Света.

Постепенно, после долгого молчания, от толпы внизу стали раздаваться громкие крики радости.

Когда последняя черная рука, в попытке отразить удар меча, бессильно повисла и растворилась без следа, в небесах остался только огромный кроваво-красный монстр.

Небо озарилось светом сияющих мечей!

Звуки древней песни затихли!

Словно гром, словно удар молнии, непреодолимой силы удар Убийцы Богов обрушился прямо на монстра.

В один миг белая кость раскололась надвое, разбрызгивая вокруг капли черной крови. Монстр беспомощно поднял голову, издав душераздирающий крик в небеса.

Ветер остановился, облака рассеялись.

Дождь из мечей прекратился.

На глазах у всех огромный монстр начал сотрясаться каждым сантиметром тела, перед его глазами было бесчисленное множество ярких мечей, которые врезались в его тело один за другим. Сверху до низу, с головы до ног, на нем не осталось ни одного живого места.

Люди на Пике Вдовы издали возглас удивления, по их спинам почему-то пробежали мурашки.

Но только монстр, казалось, все еще жив. Он медленно повернул огромную голову, израненную разноцветными мечами, посмотрел на свое покалеченное тело, и затем его голова медленно опустилась. Его рев почему-то перестал быть таким же яростным как прежде, а только стал тише, в нем послышалось отчаяние и даже боль.

— Раскрылась огромная пасть, его глаза испустили огненное сияние, которое, словно погашенный костер, скоро совсем исчезло.

В следующий миг от огромного тела раздался громкий треск, накрывший небо и землю, и мечи, взлетев обратно в небо, заняли позицию в облаках.

Затем этот невообразимо ужасный оборотень словно в один миг лишился всех сил, и его тело, под порывами ураганного ветра, словно обыкновенный камень, начало рассыпаться. Белые кости стали превращаться в песок, кровь и мышцы в камень, который рассеивался по ветру.

Люди молча наблюдали за происходящим, глядя на эту победу, но никто не спешил радоваться. Словно какое-то странное чувство вдруг накрыло их сердца.

Когда в небесах огромное тело монстра наконец целиком рассеялось, раздался удивленный возглас — внутри монстра оказался сгусток темной энергии, который не растворился вместе с его телом. Этот сгусток неторопливо вращался в небе, пока через миг от монстра не осталось совсем ничего. После этого черная энергия пропала, явив миру силуэт того, кто скрывался за ней.

Это был все тот же молодой парень, неожиданно пропавший из виду Зверь. Но только сейчас он уже не выглядел таким самоуверенным и непобедимым, как в самом начале. Он очевидно был разъярен, а яркий отрез ткани на его теле превратился в обветшалый кусок серого полотна, который бессильно трепыхался на ветру.

В этот миг его тело было кроваво-красного цвета, но на его лице по прежнему не было страха или отчаяния. Напротив, посмотрев на тысячи мечей над собой, он вдруг усмехнулся, расправил плечи и выпрямился, захлопав в ладоши

— Я поражен! Поражен!

От этого лицо Шен Доула слегка изменилось. Он очевидно не ожидал, что Зверь окажется таким сильным врагом, он все-таки смог защититься от атаки Убийцы Богов, и судя по всему, на нем не было ни царапины, только лишь лицо стало чуть бледнее.

Под ними внизу вдруг раздался крик, это всколыхнулась толпа учеников и учениц школ Света, их лица были заплаканными, они не решались даже посмотреть наверх. А в небесах, хотя Зверь сейчас был весь кроваво-красный, он словно не замечал этого, как будто он с рождения был таким. Зверь только лишь пристально смотрел на Шен Доула и Убийцу Богов в его руках.

Шен Доул холодно усмехнулся

— Если ты сдашься сейчас, сложишь оружие, и согласишься пройти через очищение в Лунной Обители Айне, чтобы стать чистым Светом, я дарую тебе жизнь. В противном случае, Убийца Богов не пощадит такое порождение Тьмы как ты!

Когда он замолчал, Убийца Богов в его руках слегка шевельнулся, и все мечи в небесах ответили на это движение, они начали вращаться, направляясь острием к Зверю. Но в тот же миг на лице Шен Доула отразилась едва заметная боль. И хотя это был всего лишь миг, он не укрылся от глаз Зверя.

Зверь стоял перед ним в воздухе, его глаза странно сияли, а на губах появилась легкая улыбка. Он просто сказал

— С таким страшным оружием, да еще с силой духа гор… если ты до сих пор можешь контролировать их силу… Ты и впрямь очень необычный человек.

Шен Доул нахмурился и бросил

— Что ты имеешь в виду?

Зверь только рассмеялся в ответ, затем покачал головой и сказал

— В этом мече заключена страшная сила, в нем собрано все зло, что существует в мире, мы с ним почти что происходим из одних истоков, как я могу этого не знать? Ты использовал его в борьбе со мной, и мы сражались на равных. Но только этот меч ранит не только противника. Ты ведь и сам знаешь это, маг. Так зачем мне еще что-то говорить… Зверь вдруг холодно усмехнулся и добавил

— Это я должен просить тебя скорее сложить оружие, иначе то зло, что заключено в этом мече, поранит тебя самого больше, чем сейчас поранило меня.

Шен Доул с недоверием посмотрел на Зверя, затем вдруг покачал головой и громко рассмеялся. В его глазах загорелся странный огонек

— Куда тебе, дьявольское отродье, понять замыслы Светлых существ! Да к тому же, откуда тебе знать нашу магию, магию Света!

Он громко вскрикнул, его плечи содрогнулись, мечи в небесах тоже задрожали

— Прими свою смерть, чудовище!

Зверь холодно рассмеялся, в его глазах заплясали яркие огни. Он радостно произнес

— Хорошо! Сегодня я позволю тебе узреть силу нашей магии колдунов Южных Границ!

Его слова прозвучали, и вокруг поднялась темная энергия, исходящая прямо от его кроваво-красной кожи. В один миг его тело стало черным как смоль, а под кожей стало что-то пульсировать, как будто там было что-то живое.

Откуда-то издалека, словно из самых пустынных мест, вдруг послышался странный стук, похожий на стук человеческого сердца, но очень странный и необычный. В небесах вдалеке, в тысяче ярдов от света заклинания Убийцы Богов, облака стали темнеть и превращаться в черные тучи, которые очень скоро собрались около тела Зверя.

Лицо Шен Доула было темным, он занял оборонительную позицию, не отрывая глаз от странного существа перед собой.

Только этот странный звук, исходящий от клубов темных облаков, становился все чаще и громче, так что казалось, вместе с ним сердца людей начинают биться быстрее. В конце концов, эта энергия разлетелась в стороны, и от этого самые слабые уровнем ученики не смогли удержаться на ногах. Кто-то упал на землю, пытаясь противостоять этой страшной силе.

Темная энергия сгустилась в небесах, и вдруг раздался громкий низкий рык, как будто рычал какой-то монстр. На глазах у всех от черного тела Зверя, со стороны левой руки, прямо из-под разорвавшейся кожи появилось что-то странное, похожее на настоящую руку, с кистью и пальцами. И эта новая рука была очевидно намного больше и сильнее, чем обычная, по размерам она резко отличалась даже от тела Зверя. Никто даже не мог представить, что такое вообще возможно.

Но это было лишь начало. С точно таким же низким звуком разрыва, на теле Зверя, казалось, отовсюду начали появляться новые конечности. Очень скоро эти новые руки тоже стали разрываться, и из них появлялись другие, еще более огромные.

Люди на Пике Вдовы изменились в лицах. Они начали опасливо переглядываться, Ведь никто никогда не видел ничего подобного, и ни в одном магическом трактате Срединных земель не упоминалось о такой ужасающей магии.

Даже Шен Доул сейчас не смог сдержать удивленного вздоха, молча глядя на метаморфозы Зверя, который сейчас уже разросся до невероятных размеров. Когда он наконец перестал изменяться, перед Шен Доулом и его заклинанием Убийцы Богов стоял десятиярдовый монстр, с тысячей рук и сотней голов.

?********

Внутренняя гора Пика Вдовы, запретная земля Лунной Обители.

Поднявшийся из пещеры столб фиолетового света все еще поднимался в небеса, издалека казалось, что он был настоящим, а не энергетическим, чувствовалась невероятная сила, исходящая от него.

И в эту секунду небо покрылось сияющими мечами настолько, что они были видны даже здесь, далеко от места сражения. Зевул и Бэй могли ощутить поднимающуюся в небе силу, силу Убийцы Богов.

Бэй, дрожащей рукой сжимая Убийцу Драконов, отвел взгляд от небес. Он чувствовал силу древнего заклинания, и его настрой стал меняться. Только что они с Зевулом стояли на пороге смертельной битвы, но сейчас действие заклинания Убийцы Богов как будто сдерживало их обоих.

Не сговариваясь, они оба почему-то замерли.

И может быть, стоящий перед ним человек сейчас чувствовал себя еще хуже? Бэй, неизвестно почему, подумал об этом и повернулся к Зевулу.

А он, этот, казалось, переживший уже все на свете человек, молча глядел в небо, на светящийся, волнующий сердца людей яркий образ.

Воцарилась тишина, вдруг налетевший издалека ветер словно принес с собой странный звук, и в его сердце промелькнула картина, постоянно возникающая в памяти, каждый раз вспоминать ее было все больнее и больнее

— Цзинь… цзинь… динь…

Тихонько, на ветру словно прозвучал звон колокольчиков, и раздался чей-то смех. Теплый, нежный силуэт в зеленом платье… одно небо знает, сколько холодных ночей его сердце согревал этот теплый свет.

В глубине души поднялся самый ледяной холод, накрывший его душу и тело, от пальцев до самой глубины сердца, так что он больше не ощущал боли. Он вдруг почувствовал, что этот столб света превратился в лезвие, ранящее его в сердце.

Но только крови не было видно

— Лазурия…

Он тихо проговорил ее имя, и его вдруг начало трясти всем телом. В его зрачках отражались заполнившее небеса мечи, как будто это было во сне. Каждый меч светился так ярко, что невольно напоминал ему давно забытые картины прошлого.

Силуэт в зеленом платье словно стоял прямо перед ним, так же как десять лет назад, глядя на всех его противников, не собираясь отступать, без следа сожаления

— ХааааааааааааАААААААА….

Зевул запрокинул голову и закричал, зажмурив глаза и сжав руки в кулаки, так что захрустели пальцы. Словно ощутив гнев хозяина, Душа Вампира взлетела в воздух, и на ее черной поверхности загорелись кроваво-красные прожилки. Отразившись в глазах Зевула, этот свет окрасил его зрачки цветом крови

— Дзинь!

Прозвучал звон металла, словно разбудивший его ото сна. Зевул повернулся, и его кроваво-красные глаза увидели холодную улыбку Бэя

— Я вижу, что тебя уже не спасти! произнес Бэй, я давно уже это знал, что ты стал монстром, и с этого пути нет возврата. Жаль, что я надеялся на твое возвращение, храня нашу дружбу. Что ж, сегодня, на горе Айне, это все и закончится!

Зевул долго смотрел на него, а затем вдруг расхохотался, и его смех постепенно стал безумным, словно он вовсе потерял рассудок.

Бэй в гневе закричал и поднял меч, который тут же залил все вокруг зеленым сиянием, в форме дракона зеленого цвета, который поднялся в воздух. Вокруг Лунной Обители завыл ветер, Бэй поднялся в воздух вместе с Убийцей Драконов, его белые одежды развевались, а лицо было серьезным. Он сейчас казался настоящим героем из древних легенд. Но только жажда убийства в его глазах была сейчас едва ли меньше, чем у Зевула.

Он остановился в воздухе, но Убийца Драконов уже нанес удар. Сила этого удара была настолько сильна, что волной прорезало огромную трещину в земле, которая направилась прямо к Зевулу.

Лицо Зевула было по-прежнему безумным и яростным. Увидев приближающийся удар, он вдруг словно призрак испарился в воздухе.

Удар Убийцы Драконов пришелся как раз в то место, где только что стоял Зевул. В один миг земля и камень разлетелись во все стороны, образовав огромную дыру. В следующий миг тень Зевула появилась в одном ярде прямо перед Бэем. Душа Вампира взлетела в воздух, засияв красным светом. Со свистом она полетела вперед, выражая намерение Зевула драться до конца.

Бэй был к этому готов. Он отлетел чуть дальше, отразив смертельный удар, и занес меч снова. Зевул громко рассмеялся, рванувшись вперед. Душа Вампира словно молния вернулась в его руку, направив удар прямо на Бэя.

Два самых близких друга дрались на смерть, их глаза были полны гнева.

Как две стрелы, выпущенные из лука, они летели вперед!

В один миг, разлетевшись во все стороны от них, беззвучная волна ужасающей силы накрыла все вокруг, ломая ветви деревьев. А в центре этого взрыва, на лицах обоих отразилась боль. Кроме того, лицо Зевула на миг осветилось золотым сиянием.

?********

Звуки битвы, разразившейся на Внутренней горе Пика Вдовы, разносились далеко вместе с ветром, но никто не слышал их. Сейчас никому на земле до ни не было дела.

Сейчас под небом происходила еще более важная битва!

Но только, в толпе людей Айне на Пике Вдовы, неизвестно почему, Анан вдруг вздрогнула всем телом. На ее лице отразилось странное золотое сияние. Она молча обернулась, замерев как парализованная, и посмотрела куда-то вдаль, на далекий холодный лес Внутренней горы…

Том 17. Глава 10. Волшебный меч.

Высоко в небе стоял Мастер Шен Доул, его лицо было хмурым. Не только он, стоя перед Зверем, превратившимся в ужасающего монстра, замер в нерешительности, но и другие люди внизу тоже не могли поверить своим глазам.

Вокруг ужасного чудовища в небе клубилась черная энергия. Его мышцы вздулись, и неизвестно сколько рук выросло из его тела. Казалось, их больше сотни, к тому же еще из его шеи торчало несколько голов, оскалившихся в жутких улыбках. Это был монстр, которого никогда не видели ни земля, ни небо.

Посреди молчания вдруг раздался вздох ужаса от армии людей, они были удивлены и напуганы, многих посетило чувство, что эту ужасную магию невозможно победить, перед ними был не человек, но и не оборотень, но что же это было за существо?

Шен Доул глубоко вздохнул, подняв Убийцу Богов прямо перед собой. От меча непрерывно исходило белоснежное сияние, которое накрыло собой не только сам меч, но и руку Шен Доула. Среди сияющих в небе радужных мечей Шен Доул казался святым божеством, но почему-то его лицо сейчас было немного бледным

— Монстр, голос Шен Доула прозвучал словно гром, разлетевшись далеко вокруг. Он говорил эти слова с гордостью, и даже с долей жестокости

— Ты все еще не желаешь одуматься и ждешь своей смерти?

Очевидно, изменившийся Зверь не обратил никакого внимания на слова Шен Доула. К тому же, после метаморфозы его голос тоже стал из спокойного и ровного хриплым и неприятным, словно кто-то скреб железным прутом по камню, он холодно проскрипел

— Одуматься? Хаха, подожди пока я разрежу тебя на кусочки, и размажу по земле весь этот мусор подо мной! Как насчет того, чтобы проводить вас всех прямо в ад?

Глаза Шен Доула гневно блеснули, он не стал больше ничего говорить, а только взмахнул мечом. В тот же миг в небе заплясали радужные лезвия, заклинание Убийцы Богов снова пришло в действие. И хотя монстр перед ним был полон решимости, он все же не решался проявлять слишком большую самонадеянность, в ожидании глядя на Шен Доула.

Послышались звуки барабанов, разнесшиеся по всем небесам. От Убийцы Богов отделилось еще больше радужных мечей, которые взлетели в воздух, присоединившись к остальным. В один миг небо засияло всеми цветами радуги, покрытое разноцветными мечами. Затем они также как раньше превратились в семь радужных мечей, устремившихся к обратившемуся монстром Зверю.

Из пастей Зверя послышалось низкое рычание, темная энергия вокруг его тела начала клубиться еще быстрее, словно чернила в чернильнице. Поднялись и выпрямились сотни рук, навстречу приближающемуся урагану мечей.

Шен Доул издал громогласный крик и взлетел прямо в облака, засияв белой вспышкой. Заклинание пришло в действие, бесчисленное количество радужных мечей повернулось к Зверю.

Еще через миг в спокойном небе снова начал раздаваться свист, накрывший все вокруг, разрезающий облака на части. Радужные мечи полетели сквозь облака, неся с собой энергию убийства и гнева, направляясь прямо на Зверя. В одну секунду первый радужный меч уже был совсем близко.

Огромное тело Зверя, казалось, вот-вот станет живой мишенью для этих мечей, ученики внизу уже готовы были радостно закричать, но тут бесчисленные руки монстра начали плясать в безумном танце. От каждой из рук исходила темная энергия, она поднялась наверх, словно огромное черное облако.

Эти ужасающие руки, казалось, не опасаются радужных лезвий. Первая волна мечей накрыла Зверя, но все они исчезли в этом ужасающем танце, потеряв свои яркие цвета и исчезнув без следа.

Люди внизу онемели от ужаса, за тысячу лет это был первый раз, когда кто-то мог противостоять заклинанию Убийцы Богов!

Но только сейчас не было времени думать об этом. Огромные мечи в небе приближались волна за волной, их становилось все больше и больше, огромным радужным дождем они летели прямо на Зверя.

Зверь не переставая кричал в небеса, его крик разносился вокруг, словно он сражался с самим небом. Ужасные руки закружились в безумном танце, темная энергия клубилась вокруг него, смешиваясь с ужасным криком.

Волна, еще волна, тысячи мечей все прибывали и прибывали, но Зверь, казалось, был непробиваем, он не думал отступать, два сильнейших противника сражались на гребне урагана.

Но только у человеческих сил все же должен быть предел…

Волна, еще волна!

На сорок девятой волне радужные мечи формировались уже седьмой раз. Лицо Шен Доула было бледным, даже его рука, держащая Убийцу Богов стальной хваткой, начала заметно дрожать.

А перед ним с яростной ухмылкой торжествовал Зверь. После дождя из мечей от его сотен рук осталось около половины, но черная энергия вокруг него стала только гуще. Жестокое выражение его исказившегося лица стало совсем безумным после последней атаки, он хрипло расхохотался, словно из него вот-вот вырвется кровожадный демон преисподней.

В этот миг среди людей царила гробовая тишина, на лицах отражалось отчаяние, они все были бледными как мел. Этот бой отбирал у них всякую надежду, и никто не знал, сможет ли Убийца Богов все же победить в схватке с чудовищем, или им сегодня действительно пришел конец?

Зверь громко рассмеялся, его огромное тело поднялось выше в облака, и он рванулся к Шен Доулу, под удивленный вскрик людей. Только Шен Доул остался спокойным, он глубоко вздохнул, и Кирин под его ногами тут же отступил назад.

Но Зверь был слишком быстрым, словно молния он оказался прямо перед Шен Доулом, в клубах черной энергии, протянув вперед свои бесчисленные руки.

В этот критический момент, Убийца Богов в руках Шен Доула перевернулся, бледное лицо Мастера озарилось красным, но потом снова стало еще бледнее. Затем Убийца Богов ярко сверкнул, и вся энергия света, возвратившись к нему, стала разноцветной стеной перед Шен Доулом.

Зверь изменился в лице, но он уже не успевал затормозить. Раздался ужасающий треск, и темная энергия разлетелась во все стороны, вместе с оторванными от его тела руками.

Лицо Шен Доула тут же стало спокойным, ученики внизу поспешили радостно закричать, но только они не заметили одной лишь черной руки, самой сильной и огромной, которая пробила брешь в радужной стене и врезалась прямо в грудь Шен Доула.

Шен Доул как будто принял удар молнии, он содрогнулся, а Кирин под ним ужасно завопил. Оба противника отлетели на целых десять ярдов друг от друга, и только потом остановились. А люди внизу увидели, что на Шен Доуле был разорван черно-зеленый халат, а изо рта сочится свежая кровь, попадая прямо на лезвие Убийцы Богов. Кровавые пятна ярко сверкнули на нем, а затем исчезли без следа.

Под небом воцарилась мертвая тишина.

Словно получив какой-то приказ, мечи в небе начали вращаться без остановки, но в конце концов все же остановились. Может быть, это произошло из-за удара, который получил Шен Доул, но сейчас радужных мечей в небесах стало намного меньше.

Нехорошее предчувствие закралось в сердца людей.

Стерев кровь с лица, Шен Доул посмотрел на свою ладонь. Он немного помолчал, затем медленно поднял голову вперед. Сейчас черные облака исчезли, а Зверь с жестокой ухмылкой смотрел на него. И хотя он сам был сильно поранен, очевидно, монстр все еще был готов продолжать битву.

У него осталось около десятка рук, но эти руки были намного сильнее и больше обычных. И хотя сейчас лицо Зверя было бледнее прежнего, он все еще ухмылялся, не собираясь отступать ни на шаг.

Губы Шен Доула слегка дрогнули, словно он горько усмехнулся. Но даже это легкое движение словно затронуло его рану, и он пошатнулся на ногах, так что люди внизу испуганно вскрикнули. К счастью, Мастер смог устоять, но было очевидно, что он сильно ослаб.

Зверь перед ним хрипло рассмеялся и низким голосом прогремел

— Ну что, жалкие людишки, видите, ваш сильнейший союзник уже не в силах сражаться! Признайте свое поражение!

Шен Доул молча поднял голову к небу, свет Убийцы Богов отразился на его лице, на нем появилось очень странное выражение.

Шен Доул вдруг произнес

— Предки Айне… его голос был тихим и полным боли, Я не достоин называться вашим учеником, я не в силах сразить это зло. Ради всех живых существ, ради искоренения темной силы, я должен нарушить ваш запрет и сразить чудовище, во имя последующих поколений Айне, я готов пожертвовать жизнью.

Его голос был очень тихим, так что почти никто его не слышал. Люди внизу видели, как он что-то говорит, и на его лице отражается боль, но никто не понимал, что происходит и что он собирается делать. Но только через миг все увидели, как Шен Доул в небесах, широко раскрыв глаза, принял атакующую позицию. Левой рукой он резко провел по лезвию Убийцы Богов.

Сверкнул белый свет, вместе со странной красной вспышкой — от руки Шен Доула в белом сиянии разлетелись капли свежей крови. Но на его лице не было видно боли. Очень скоро он нарисовал этой же рукой в воздухе странный знак. Капли крови с его пальцев не собирались падать на землю, а только повиновались движениям руки и рисовали в небе какие-то символы.

Это был кроваво-красный знак Тайцзи!

Кровь внутри знака начала быстро вращаться, загораясь все ярче и ярче, словно кровавая яшма. Шен Доул нарисовал два таких знака, которые начали вращаться одновременно. Лицо Мастера становилось все бледнее, а Убийца Богов в белом сиянии начал легко дрожать, словно пробудившись ото сна в ожидании чего-то!

Знаки Тайцзи медленно поднялись в воздух, остановившись в трех ярдах перед Шен Доулом. Сейчас его лицо было бледнее мела, словно эти знаки забирали всю его энергию. Но он все же собрал последние силы, поднял меч, указав им на знаки, и громко выкрикнул

— Небесная… Печать…

Каждое словно тут же разнеслось вокруг, по чистому небу, словно гром. С небес тут же начала исходить невероятная сила, невидимая и неосязаемая, словно стекающая сверху вниз. Поднялся ураганный ветер, а от тела Шен Доула послышался треск, словно что-то сломалось. После трех звуков удара, его халат распахнулся от ветра, развеваясь рваными клочьями.

А под его ногами, на земле, от огромных Пиков Айне раздался грохот. Земля начала дрожать, а от всех Пиков Айне без исключения начал исходить золотой свет. Все сильнее и ярче, он формировался в лучи золота, словно Пики Айне обрели жизнь, и это сияние было дыханием гор Айне.

Из этого золотого сияния, наконец, появилось и сформировалось семь огромных золотых знаков Тайцзи, которые медленно повернулись в сторону Убийцы Богов.

Сияющая Небесная Печать!

Сверкающий слепящий свет!

Даже сам Зверь замер от увиденного!

Убийца Богов дрожал все сильнее, а знаки Тайцзи перед ним вращались так быстро, что их нельзя было даже рассмотреть.

Лицо Шен Доула озарилось золотой вспышкой, и он вдруг громко вскрикнул, широко раскрыв глаза

— Снята!

Как только он произнес это последнее слово, в один миг все мечи в небесах ожили снова. Все вокруг задрожало, поднялся такой ураган, что по земле полетели камни. А знаки Тайцзи над Пиками Айне, словно поддавшись какому-то приказу, начали медленно таять в воздухе.

Почти одновременно с этим сияние Убийцы Богов стало расти, белый свет начал резать глаза, и накрыл самого Шен Доула с головой. Семь радужных лучей, поднявшихся от Пиков Айне, вдруг исчезли, как и разноцветные мечи, покрывавшие небо. Остался только один огромный семицветный меч, источающий белое свечение.

Раздался удар грома такой силы, что земля вздрогнула вместе с ним. Поднявшиеся над Пиками семь золотых знаков Тайцзи продержались еще секунду, а затем вовсе исчезли без следа.

Раздался такой грохот, что казалось, сейчас из-под земли вырвется целый грохочущий океан. Но земля под ногами вдруг успокоилась, перестала дрожать и разламываться. Затем, почти в тот же миг, в десять раз сильнее чем раньше, из земли вырвался столб света, который пронзив в небеса коснулся меча в руках Шен Доула.

Словно от сильнейшего взрыва, землю и небо накрыло слепящим ярким светом. Над Убийцей Богов остался только радужный энергетический меч, цвета которого постепенно начали тускнеть, и вместо семи цветов радуги он становился одноцветным — белым, как снег, сияющим, словно яркая звезда.

Пораженные люди, не в силах произнести ни слова, неотрывно смотрели в небеса. Затем посреди молчания раздался крик радости, накрывший Пик Вдовы.

Отчаяние людей улетучилось, в один миг они обрели надежду, что в этой битве все же еще могут победить силы Света.

Но только сейчас они все смотрели в небеса, и никто не заметил, как одна белоснежная тень осторожно выбралась из толпы и быстро полетела куда-то вглубь Пика Вдовы.

Ветер овевал ее лицо, принося ледяную прохладу, но только он не мог остудить тот огонь, который горел сейчас в глубине ее души.

На лице Анан выступил легкий румянец, она крепко сжала зубы, неотрывно глядя куда-то вперед, вдаль, на Внутренние горы Пика Вдовы Айне.

В небесах над ними клубились белые облака и кружился горный ветер.

Но сейчас до этого никому не было дела…

Тихая древняя песня, едва различимый шепот, уносились вместе с ветром куда-то вдаль, вслед за белой парящей тенью.

Том 17. Глава 11. Убийца Богов.

По сравнению с той битвой, которая развернулась на Внешней горе, бой между двумя друзьями детства — Зевулом и Бэем, был намного менее масштабным, но не уступал в ожесточенности.

Никто не мог ожидать, что два молодых парня, которые были когда-то друг другу как братья, сейчас дойдут до такого. Они сходились и расходились, атакуя снова и снова, превратив это спокойное место в пейзаж после урагана. Деревья гнулись к земле, некоторые уже были вырваны с корнями, а земля была испещрена ямами и трещинами, повсюду виднелись разбитые камни.

Если говорить о силе этих двоих, то Зевул обладал магией нескольких школ, и кроме того знанием трех томов Либруса. Его уровень был так высок, что никто из простых учеников не мог с ним сравниться. Даже такой сильный боец, как Бэй.

Но сейчас, именно в этой битве, они сражались на равных. Конечно, они не были друг другу чужими. Бэй, с его взрывным характером, десять лет познавал мудрость и силу магии Айне, к тому же у него в руках был Убийца Драконов, оружие как нельзя лучше подходящее для него. Поэтому он был достойным противником Зевулу. Сейчас он был так разъярен, что готов был сражаться на смерть, словно легендарный воин Вань Цзянь И.

И хотя уровень Зевула был высок, и у него были слабые места, которые постоянно его ограничивали. С тех пор как он начал одновременно практиковать Чистую Сущность и Глубокую Мудрость, они стали сливаться воедино в его теле. Затем он также постиг знание Либруса, которое продвинуло его уровень намного вперед. Но вместе с этим его базовая магия почти полностью превратилась в искусство Малеуса, описанное в Либрусе.

И хотя эта сила была велика, она все же была не полной. Трех томов Либруса для завершения тренировок не хватало, существовал предел, до которого можно было добраться, но дальше идти было нельзя. Поэтому Зевул до сих пор не мог контролировать Душу Вампира, которая поглощала его душу.

И поэтому уровень Зевула не мог раскрыться полностью.

Но даже если и так, магия трех школ была очень сильна. И хотя искусство Либруса было неполным, оно уже имело такую силу, что обычные люди не могли даже представить себе такого.

Он сражались уже очень долго, но в конце концов Зевул все-таки начал брать верх. Словно ядовитая змея, сила Души Вампира начала высасывать энергию из Убийцы Драконов.

Бэй был разгневан и поражен, ведь они никогда раньше не сражались друг с другом напрямую. И в душе Бэя Зевул все еще был связан с воспоминаниями о прежнем Дан Сайоне.

С самого детства по сей день, от Деревни Травников до гор Айне, Бэй всегда был сильнее Дан Сайона. И хотя он всегда считал его своим братом, он все же невольно чувствовал свое превосходство в силе, и был этим очень горд. Много лет все так и было — Дан Сайон не был ни умнее, ни амбициознее Бэя. Мастера Айне спорили, к кому из них Бэй достанется в ученики, и никто не хотел брать к себе Дан Сайона. В итоге они так и разделились — Бэй отправился на Пик Головы Дракона, а Дан Сайон — на Пик Бамбука, так что у них не было шансов тренироваться вместе на одном уровне.

Было очевидно, что Дан Сайон никогда не сможет сравняться с ним, но только во время Турнира Семи Пиков Дан Сайону почему-то начало везти, он даже прошел в четвертьфинал, а Бэй был повержен братом Коверном. И хотя тогда гордость Бэя была задета, он не изменил отношения к Дан Сайону, ведь все в конце концов узнали причину его побед. Он всегда смотрел на него как на брата, и когда Дан Сайона кто-то обижал, он спешил его защитить, словно заботился о младшем брате, из которого ничего путного не выйдет.

Лишь сейчас, во время этой смертельной битвы, Бэй вдруг заметил, что этот человек стал намного сильнее его самого.

Непонятный огонь гнева охватил его сердце, и на лице Бэя отразилась жестокость.

Он был слишком горд, слишком жаждал опасности, любил достигать высот, и такого поворота событий он просто не мог принять.

Сверкнул зеленый свет, и словно гордый дракон огласил округу своим рыком, раздался оглушительный свист.

Посреди этого боя, из-за разрушения Небесной Печати, столб фиолетового света изнутри Лунной Обители вдруг стал больше и сильнее, так что накрыл их обоих с головой. Бэй тут же среагировал и отлетел в сторону. Зевул, увидев это, тоже удивленно отступил назад.

Сейчас они сражались уже довольно долго, и может быть из-за влияния силы Убицы Богов, или из-за того, что они находились в священном месте Айне, но если в самом начале Зевул не мог контролировать темную энергию внутри себя, то сейчас он постепенно начал приходить в себя, пока совсем не очнулся.

Небо сейчас было полностью покрыто радужными мечами. За десять лет не было ни дня, чтобы он не вспоминал эту ужасную картину, и силуэт Лазурии то и дело возникал перед его глазами, врезаясь в сердце все сильнее и сильнее. Посмотрев на человека перед собой, пробудившийся Зевул снова вспомнил их давнюю дружбу, и, подумав о том старике возле Зала Поклонения Предкам, он с сожалением вздохнул, как будто не желая больше драться.

Зевул тяжело выдохнул, пытаясь успокоить свои мысли. Сейчас у него не было никакого желания сражаться, он только чувствовал боль и непреодолимое желание вернуться на Лисий Холм, чтобы снова увидеть Лазурию и поговорить с ней обо всем.

Но только Бэй уже не собирался убирать меч в ножны. Он громко вскрикнул, сверкнула зеленая молния, которая прорезала небеса.

Лицо Зевула потемнело, он отступил на три шага назад, Душа Вампира встала на его защиту, прямо перед лезвием Убийцы Драконов.

Бэй вздрогнул всем телом, ощутив, как темная энергия тянется к нему от этой черной палки, желая высосать из него жизнь. В то же время он почувствовал, как вся кровь в его теле как будто хочет вылиться наружу.

Бэй удивленно побледнел. Он знал, что за оружие в руках у Зевула, но сейчас он был слишком разгорячен, и у него в сердце не было страха. Не отступая назад, Убийца Драконов поднялся в небо, и Бэй, раскинув руки, бросился в атаку на Зевула.

Глаза Зевула ярко сверкнули, если он сейчас продолжит сражение, то конечно, сильно пострадает, но Бэй примет смерть вне всяких сомнений. Пока он смотрел на его знакомое лицо, в памяти Бэя молниеносно возникли давние воспоминания из детства, а потом лицо Лазурии…

Сколько еще на свете осталось тех, кому я дорог?

Он задал этот вопрос самому себе, горько усмехнувшись. Затем призвал обратно Душу Вампира, поднявшись вместе с ней в воздух, и отлетел еще дальше. Но только в глазах Бэя его горькая улыбка превратилась в наглую усмешку.

Прямо в этот момент Зевул в небесах вдруг вздрогнул, посмотрев куда-то вдаль. Он увидел только одну белую тень, приближающуюся со скоростью молнии. Когда он смог ее разглядеть, он увидел, как она тоже вздрогнула, и на ее прекрасном лице отразилась нескрываемая радость и боль, смешанная с удивлением. Это выражение было очень трудно понять, но даже ее голос сейчас начал слегка дрожать

— Ты… это и правда ты…

Это была Анан.

На ее белоснежном лице откуда-то взялись первые дорожки слез.

Он молча смотрел на нее, медленно опускаясь с небес. Сколько воспоминаний было связано с этим знакомым лицом, намертво врезанным в память…

Она ведь считала его погибшим, и тогда ей было настолько больно и невыносимо жить, что сейчас, если бы рядом не было постороннего, она бы прямо сейчас кинулась ему прямо в объятия и горько разрыдалась.

Неужели кто-то захочет быть всю жизнь одиноким?

Неужели кто-то захочет страдать все дни своей жизни?

Она не могла контролировать свои чувства, не могла сейчас быть как всегда холодной!

Зевул, казалось, тоже на миг застыл, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова так и не прозвучали. К несчастью, прямо в этот момент он осознал, что Бэй все же не собирался отступать. Убийца Драконов, словно огненный ураган, все еще наступал на него, громогласно завывая.

Зевул очнулся и приготовился защищаться, но было слишком поздно — зеленый свет был слишком близко и уже накрывал его с головой. На лице Зевула вспыхнула темная энергия, в один миг Зловещая Сфера сверкнула красным…

В этот решающий момент его память вдруг вспыхнула воспоминаниями, но через миг все снова исчезло.

Белоснежная рука протянулась к нему откуда-то из-за спины, и коснулась его плеча. Зевул отшатнулся, и из его тела как будто ушли все силы — сердце накрыло волной чувств, взявшихся неизвестно откуда, в голове прозвучал удар грома, он обернулся и едва не произнес имя Лазурии…

Но он замолчал, потому что перед ним, в парящем на ветру белом платье, стояла Анан

— Цзинь!

С криком феникса, режущим слух, Ориханк покинул ножны и явил себя небесам. Одним ударом он отразил атаку Убийцы Драконов — Анан закрыла Зевула своим телом.

На ее прекрасном лице светилась странная нежность, как будто она вовсе ни о чем больше не волновалась.

Бэй в гневе закричал

— Сестра Лу! Ты сошла с ума?

Анан вздрогнула, словно пробудившись ото сна, затем молча обернулась и посмотрела на Зевула. Ее взгляд был чарующим и нежным, она легко улыбнулась и только потом отпустила его руку

— Сошла с ума… она тихо рассмеялась, как будто перед ней сейчас был только Зевул, и так же ихо произнесла

— Кажется, я сошла с ума уже очень давно.

Зевул молчал, с его лица исчезла темная энергия, осталась только неясная боль, отразившаяся в его глазах. Он молча опустил взгляд.

Бэй застыл в нерешительности. На поле битвы воцарилась тишина.

Прямо в этот момент из земли под ними послышался ужасный грохот, гора содрогнулась так сильно, что даже с их уровнем они едва смогли устоять на ногах.

Все трое удивлено посмотрели наверх, туда, где в небе над Айне, наконец, настал последний час этого мира.

?********

Белый слепящий свет стал настолько ярким, что никто не мог различить в нем двоих сражающихся. Все увидели только, как белое сияние залило небеса, так что даже синее небо потеряло свой цвет.

И во всем небе сейчас вместо сотен радужных мечей остался только один огромный меч, но его сила очевидно превышала тысячи и тысячи предыдущих. Свет, исходящий от заклинания, запущенного Шен Доулом, отражался от лезвия Убийцы Богов, и он постепенно из разноцветного становился ярко-белым. Он сиял на тысячу ярдов вокруг, словно собирался разрезать целый мир.

Посреди ураганного ветра, в облаках стоял Зверь. Он смотрел на огромное лезвие, сияющее перед ним, и на его ожесточенном лице стало еще больше безумия.

На глазах у всех людей, застывших в ожидании, под крики радости, почти ставшие безумными, огромный меч стал медленно поворачиваться, указывая лезвием прямо на Зверя. За несколько секунд черная энергия вокруг Зверя была почти полностью подавлена этим белоснежным сиянием.

Посреди этого света, казалось, кто-то тяжело и хрипло дышит, словно какой-то монстр низко рычал, пытаясь вырваться из западни.

Зверь внимательно смотрел на огромный меч и яркий свет впереди, затем он вдруг снова громко расхохотался. Его голос был отвратительно неприятным, хриплым и потусторонним, и его смех сейчас еще больше резал слух, так что люди внизу недовольно зажмурились.

Зверь безумно смеялся, как будто он только что увидел самую смешную вещь на свете, но только в его смехе слышалось лишь безумие, и он ни слова больше не сказал.

Ветер в небесах стал еще яростнее, энергия, исходящая от огромного меча, непрерывно росла. В какой-то момент в небесах как будто послышался чей-то голос, тихо напевающий какое-то магическое заклинание, которое начало разноситься по округе.

Белый свет поднялся еще выше, отразившись на лезвии огромного меча. В тот же миг заклинание Убийцы Богов пришло в движение, меч со свистом начал двигаться, очень медленно, но уже было ясно — в этом мире ничто не может противостоять этой силе.

Даже если боги Девяти Небес попадутся ему на пути, они будут разрублены!

На всем белом свете не было больше ни одного оружия, обладающего подобной силой.

Облака закручивались в ужасающий ураган, разлетаясь в стороны, и никто не мог предположить, о чем сейчас думает Зверь, противостоящий этой силе?

Но на его лице не было ни следа страха, ни единого порыва к отступлению. Лицом к ветру, лицом к свету, Зверь поднялся всем своим огромным телом в небо, и полетел прямо навстречу к огромному лезвию Убийцы Богов.

Небо и земля в один момент затихли, вокруг не было слышно даже дыхания людей, которые, замерев, смотрели в небо, на приближающиеся друг к другу черное и белое сияния!

Трудно до конца описать, что происходило в тот момент под небом. Небеса содрогнулись, земля пошла трещинами. Горы Айне за этот день содрогнулись в третий раз, самый сильный, так что в огромных скалах древних Пиков появились глубокие трещины, огромные камни посыпались с вершин. Вода забурлила в пруде Пика Вдовы, из него в воздух поднялись водяные столбы в несколько ярдов высотой.

А на самом Пике, среди людей и оборотней, каждое существо в страхе задрожало, особенно ужасные монстры, не похожие ни на людей, ни на зверей — они были напуганы до безумия, так что непрерывно выли и кричали, прижавшись к земле.

Но этого даже никто не заметил, ведь по сравнению с битвой наверху это уже ничего не значило.

Огромный меч прорезал небеса и падал вниз. Там, где он пролетал, разрезался даже воздух, и все вокруг разлеталось в стороны, так что не оставалось и следа. Вокруг огромно лезвия можно было различить едва заметное красное свечение, то ли от того, что так нагревался воздух, то ли от силы самого меча.

Меч продолжал падать, Зверь вскинулся к небу и издал ужасный крик. Все его огромные руки собрались прямо перед грудью, он широко раскрыл глаза, и, в тот миг, когда Убийца Богов должен был его разрезать, черная энергия ярко сверкнула, черные руки одновременно напряглись, затем раздался ужасной силы удар! Он все-таки задержал удар меча, способного разрубить целый мир!

В этот миг на всей земле воцарилась тишина.

Затем все увидели только яркую вспышку белого света, от Убийцы Богов раздался удар грома, и он начал разрезать огромные черные руки, казавшиеся каменными!

Немного вперед… еще немного…

Одна за одной, черные руки сгорали в ярком белом пламени, исчезая без следа. Огромный меч сейчас казался злобным зверем, раскрывшим пасть, пожирающим все на своем пути, от него исходила ужасающая энергия убийства, и он шаг за шагом продвигался к Зверю.

Сверкнула черная энергия, поднявшаяся столбом в небеса. Когда Убийца Богов все-таки врезался в грудь Зверя, в воздух выплеснулся фонтан черной крови. Меч начал продвигаться все глубже, полыхая белым светом, словно настоящая молния ударила в тело монстра.

В стороны летели брызги крови, и огромное тело Зверя начало постепенно слабеть, превращаясь в ничто под действием небесного оружия. Взгляд Зверя становился все более слабым, он все-таки не смог одолеть такого сильного противника.

Под ударом Убийцы Богов его тело уменьшалось, но почему-то вместе с ним начал уменьшаться и сам огромный меч. Только белое сияние вокруг него оставалось таким же сильным.

Это продолжалось до тех пор, пока Зверь, наконец, не вернулся к размеру нормального человека, и темная энергия вокруг него исчезла без остатка, сверкнув в последний раз. Все увидели, что теперь он снова стал тем же молодым парнем, но только ужасно бледным, с растрепанными волосами. Было очевидно, что он потерпел поражение в этой битве.

Но самым главным было то, что когда исчезла темная энергия, то и энергетический меч тоже пропал. Перед Зверем осталось только белоснежное сияние, накрывающее сейчас только двоих, а сам Убийца Богов, сделанный из какого-то неизвестного материала, не похожего ни на камень, ни на стекло, сейчас торчал прямо из груди Зверя.

Из круга белого сияния постепенно появилась тень Шен Доула. Но он уже не был похож на божественного бессмертного, его лицо исказилось от неясной злобы, глаза сияли красным.

Зверь тяжело выдохнул и закашлялся, его губы задрожали, он опустил голову и посмотрел на дыру в груди.

Убийца Богов все еще торчал из него, из раны сочилась свежая кровь, только она была совсем не красного цвета.

Он горестно усмехнулся, тяжело вздохнул и с трудом проговорил

— Я… восхищен… я… поражен!

Как вдруг, едва он замолчал, его руки сложились вместе и с обеих сторон коснулись лезвия Убийцы Богов. Он уже целиком вернулся к человеческому обличию, и руки были совсем обычными, но только он них тут же начала исходить черная энергия, которая в одну секунду впиталась в лезвие меча.

От лезвия Убийцы Богов раздался странный тихий треск, который сложно было даже различить. Но Шен Доул тут же изменился в лице, поспешно оглядел меч в своих руках, и увидел, что на лезвии появилась трещина, прошедшая по всей длине вдоль меча.

Шен Доул пораженно вскрикнул, и, приложив остаток сил, немедленно потянул меч на себя, вынув его из тела Зверя. Почти одновременно с этим, как только меч покинул рану Зверя, тот громко закричал, словно от невыносимой боли, затем поднялся в небо и отлетел назад.

Шен Доул чувствовал, как в его теле пульсирует горячая кровь, а грудь наполняется жаждой убийства. Конечно, он понимал, что нельзя дать врагу уйти. Он намеренно сломал Небесную Печать, призвал на помощь силу гор, и этот бой для него не мог пройти бесследно.

Он собрался с силами и приготовился направиться в погоню за Зверем, как вдруг от меча в его мозг проникла волна ужасной силы, которая тут же заполнила все его тело, и в его ушах зазвенел колокол. В тот же миг он задрожал всем телом, из глаз и ушей полилась кровь, он громко закричал, пошатнулся, и выронил Убийцу Богов из ослабших рук.

От этой картины люди внизу запаниковали, поднялся полнейший хаос — только что на их глазах произошло что-то странное — Зверь превратился обратно в человека и сбежал, а Мастер Шен Доул вовсе потерял сознание.

Кто-то тут же бросился в погоню за Зверем, кто-то кинулся на помощь Шен Доулу, многие ученики, пробудившись от шока, осознали, что перед ними все еще стоит почему-то вдруг замершая армия оборотней и бросились убивать монстров, но те особо не противились — над Пиком Вдовы снова раздался звук битвы.

В этом хаосе вдруг кто-то удивленно вскрикнул, словно увидев самую страшную вещь на свете

— Убийца Богов… А где Убийца Богов? Куда подевался меч?

В один миг на Пике Вдовы воцарился полнейший хаос, словно люди никак не могли прийти в себя от шока.

?********

Запретная земля Внутренней горы.

Фиолетовый столб света из Лунной Обители постепенно угас, осталось только смутное ощущение его энергии. Все трое так и стояли замерев, не успевая очнуться от картины в небесах.

Только через несколько мгновений они смогли прийти в себя.

Бэй глубоко вздохнул, успокоился, затем холодно проговорил

— Сестра Лу, о чем ты думала? Неужели ты тоже решила предать Айне?

Анан молчала. Она лишь открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом посмотрела на Зевула и все-таки не произнесла ни слова.

Зевул тоже внимательно посмотрел на нее, их взгляды встретились, словно они увидели то, что было в глубине их сердца…

Зевул вдруг улыбнулся, повернулся к Бэю и встал перед Анан, лицом к сопернику.

Анан смотрела на его силуэт со спины, ее глаза сверкали странным огнем, который невозможно было понять.

Бэй тоже прохладно усмехнулся, и только хотел продолжить бой, как вдруг откуда-то с неба раздался громкий свист.

Они все удивленно отпрянули назад, увидев, как с неба что-то падает. С грохотом это что-то упало на землю, вонзившись в твердый камень как в мягкое тофу.

Это был меч, очень странный, не похожий ни на камень, ни на стекло, очень необычной формы. А на лезвии, под едва заметной тонкой трещиной, были вырезаны только два слова: Убийца Богов!

Том 18. Глава 1. Притяжение крови.

Горы Айне, Пик Вдовы.

У входа в Лунную Обитель стояли трое — Бэй, Зевул и Анан. Приятная атмосфера этого места была разрушена без остатка, и сейчас внимание всех троих было приковано к древнему мечу.

Убийца богов!

Меч, известный на всю Поднебесную, сколько судеб он уже разрушил… в этот момент он просто спокойно торчал из земли и выглядел как обычный каменный меч, словно слитый воедино с самим Пиком Вдовы.

Только имя меча, вырезанное на лезвии, сейчас особенно резало глаза. И хотя меч не двигался, а просто спокойно взирал на мир, люди рядом с ним невольно задержали дыхание.

Однако скоро они все же очнулись, и громко одновременно выдохнули. Между ними сейчас как будто что-то изменилось. Бэй дернулся, чтобы шагнуть вперед, но потом посмотрел на остальных и, нахмурившись, почему-то снова вернулся на прежнее место.

Анан молчала, в ее глазах словно сверкали огоньки, она тоже нахмурилась, глядя на это древнее опасное оружие. Затем она невольно посмотрела на Зевула рядом с собой, и, посмотрев на его выражение лица, осторожно отодвинулась в сторону.

Зевул молчал, на его лице не было ничего, только глаза как будто горели настоящим огнем.

Этот меч каждую ночь в течение десяти лет являлся ему в кошмарах, и сейчас он был прямо перед глазами. Древнее лезвие блестело в мягком свете солнца, отражаясь в его зрачках, но как будто врезалось прямо в грудь.

Та самая зеленоватая тень, беспомощно падающая с неба…

— Ааааа!..

Как будто из самой груди вырвался бешеный крик, заполнивший легкие. Он бросился к Убийце Богов, сверкнула зеленая вспышка, и Душа Вампира со свистом взлетела перед хозяином, повинуясь его мыслям.

В тот же миг с другой стороны сверкнул зелено-бирюзовый свет Убийцы Драконов, который встал стеной перед ударом Зевула и отразил черно-зеленую вспышку зла.

Раздался звон эсперов, и оба оружия разлетелись в стороны. Бэй остановился, но небеса вокруг него вдруг потемнели — от эспера Зевула во все стороны потекла темная энергия, которая начала формироваться в ужасающий силуэт, словно из самой преисподней.

А глаза самого Зевула в какой-то момент снова стали кроваво-красными, вокруг него сгустилась энергия смерти, он стал похож на демона во плоти.

Бэй громко закричал и поднялся в небо среди клубов черной энергии. Почти одновременно с этим, Зевул в мгновение ока оказался прямо перед ним. Черная энергия сформировалась вокруг него огромными крыльями, демоническими руками, обнявшими силуэт Зевула. Словно цунами, он ринулся прямо к Убийце Богов.

Бэя оттолкнуло назад этой ужасной силой, но он тут же рванулся вперед с яростным криком. И еще до того, как черная энергия коснулась Убийцы Богов, где-то в глубине темноты сверкнул яркий луч света — чистый словно снег, он прорезал тьму одним ударом.

Ориханк!

Белоснежный свет разрезал воздух, и черная энергия рассеялась. Анан стояла перед Убийцей Богов, без всякого выражения на лице. Только сейчас она была еще бледнее, чем раньше.

А перед ней, в глубине черного дыма, два ярких демонических огня неотрывно смотрели на нее, с такой яростью, что кровь стыла в жилах.

Это было дыхание бешеного зверя, но оно почему-то казалось таким знакомым…

Черная сила поднялась вновь, на несколько ярдов от земли, и два яростных огня пропали из виду. Губы Анан слегка дрогнули, лицо ее оставалось по-прежнему бледным, но глаза сияли ярким светом, словно чистый горный источник. В ее душе в один миг пронесся целый ураган эмоций.

Но она не посмела опустить Ориханк, зажатый в ее руках. Древний меч за ее спиной вдруг стал непреодолимой стеной, которая не давала ей отступить назад.

Древний меч, или все-таки тысячелетняя мудрость, воспитавшая ее с самого рождения?

Она молча подняла Ориханк к небу и взлетела в воздух, свет меча был чистым и ярким, как снег на солнце.

В небесах клубилась черная энергия, вокруг словно завывали демоны. И там, куда направилось лезвие Ориханка, среди черной энергии показалась тень Зевула. Но прямо перед ним застыла Душа Вампира. От нее исходила ужасная энергия смерти, и сейчас она сияла ярко-красным кровавым светом.

Бледная рука потянулась к Душе Вампира, и тут же вся черная сила вокруг сформировалась в энергетический столб, обрушившийся вниз.

За спину Анан, туда, где из земли торчал Убийца Богов.

Но только она… все еще не собиралась отступать.

Ее белоснежный меч приготовился отразить удар. Два эспера еще не соприкоснулись, когда от ураганного ветра вокруг начали лететь камни и песок, словно от настоящего смерча. Анан стояла в центре этого урагана, ее лицо уже было трудно различить.

Ориханк и Душа Вампира, два сияющих эспера начали слегка дрожать в воздухе, словно вернувшись в ту памятную битву, много лет назад.

Но это наваждение через миг исчезло, и в горах Айне, перед Лунной Обителью, раздался ужасающий грохот.

Завыл жуткий ветер, вокруг полетела пыль и покатились камни.

Анан по-прежнему стояла на земле, не сдвинувшись ни на шаг. За ее спиной спокойно смотрел на эту битву Убийца Богов, его лезвие испускало мягкий свет.

Для этой девушки не существовало страха, но только сейчас в ее глазах было столько боли, словно этот удар проник ей в самое сердце. Она молча опустила голову, ее взгляд был слегка размытым, было непонятно, куда она сейчас смотрит. Только через какое-то время она снова медленно подняла глаза и посмотрела перед собой.

На него.

На того, кто, казалось, совершенно потерял разум!

На того, чей взгляд был молчаливым и холодным…

Его глаза без всяких эмоций смотрели на нее, в них не было ни жажды убийства, ни гнева, но также не было ни капли тепла и любви…

Анан слегка вздрогнула, так незаметно, что она сама на миг подумала, что ей только показалось. Но только после этого внутри ее груди поднялась такая боль, словно ей в сердце вонзилась стальная игла.

Ее белоснежное лицо в миг покраснело и она покачнулась. И в тот момент, когда она сжала зубы, не собираясь поддаваться этой боли, ее глаза невольно закрылись, а боль буквально склонила ее к земле.

Ориханк со свистом вошел в землю, Анан отпустила рукоять и выплюнула изо рта фонтан крови, попавшей на чистое лезвие меча. Кровь превратилась в яркие жемчужины, которые начали стекать по лезвию Ориханка, исчезая в земле.

Откуда-то поднялся легкий ветер, и перед Лунной Обителью на ветру словно послышался чей-то легкий вздох.

Черная энергия рассеялась, Зевул молча стоял на месте, сжимая в руках Душу Вампира, которая спустилась к хозяину с небес. После их мгновенной битвы с Анан, Бэй тут же кинулся к ней, оставив Убийцу Богов у себя за спиной.

Холодный взгляд Зевула обратился к Бэю, затем к Анан. Эти два когда-то очень важных для него человека сейчас в его глазах были просто незнакомцами.

Сколько в этом мире людей могут быть вместе до самого конца, ни разу не предав друг друга?

Он сжал зубы в странной самодовольной улыбке, решительно сделав шаг вперед. Древний меч был прямо перед ним, и даже если бы он лежал на дне глубокой бездны, это бы не остановило Зевула. Десять лет, десять лет разрывающей сердце боли, неужели он мог это простить?

На лице Бэя появилась ярость, Убийца Драконов в его руках сверкнул зеленым светом. В этот же миг Анан вдруг снова выпрямилась, ее лицо было совершенно белым. Но ее голос вдруг прозвучал все таким же звонким, как когда-то

— Стой!

Зевул на миг остановился и замер. Он внимательно посмотрел на Анан, потом произнес холодным тоном

— С дороги!

На лице Анан промелькнул холод

— Послушай меня. Уходи. И больше никогда не возвращайся.

Бэй нахмурился и посмотрел на Анан, хотел что-то сказать, но промолчал. Зевул выслушал ее, но похоже, не собирался следовать ее совету. Он лишь холодно усмехнулся

— Я уйду сразу после того, как уничтожу Убийцу Богов.

Анан с болью в глазах покачала головой и тихо сказала

— Я не позволю тебе сделать этого. Армия людей Света с Внешней горы скоро будет здесь. Сейчас ты еще можешь уйти.

Зевул и Бэй одновременно застыли — прислушавшись, они смогли различить голоса людей вдалеке. И их было немало, кто-то кричал и оживленно спорил.

Если подумать, здесь не было ничего странного — Убийца Богов был самым важным оружием Айне, и когда на Внешней горе люди Света не смогли его отыскать, они направились на Внутреннюю гору. Они готовы были обыскать все вокруг для того, чтобы найти Убийцу Богов.

Голоса людей становились все громче и яснее, очевидно, они приближались к Лунной Обители. Лицо Зевула было ледяным, он вдруг холодно фыркнул и, не смотря ни на что, полетел прямо в сторону Анан и Бэя. Анан была готова к этому, но еще до того, как она сделала какое-либо движение, Бэй уже был в воздухе. С громким звоном в воздух взмыл Убийца Драконов, огромным зеленым драконом устремившись к Зевулу.

Лицо Зевула было холодным. Его тень мелькнула призраком, взмах левой руки — и Душа Вампира снова взлетела в воздух и сразу же направила удар в голову Бэя, не останавливаясь перед мощью Убийцы Драконов. Бэй на миг застыл, такой удар был слишком рискованным, и он сам не решился бы на это, он не ожидал, что битва сейчас повернется не в его пользу.

Но характер Бэя был таков, что он не желал быть слабее кого-либо. Он громко закричал и направил удар Убийцы Дракона прямо на Зевула, также не взирая на атаку Души Вампира. Посмотрим, кто из нас смелее!

Анан могла сейчас лишь смотреть со стороны на эту смертельную схватку, она невольно вздрогнула и на ее лице появилось беспокойство, когда они уже были готовы столкнуться, но тут тело Зевула слегка качнулось и исчезло, растаяв черным дымом, словно наваждение.

Бэй уже не мог сдержать удар, который врезался в воздух. Он пролетел еще вперед, закричав от досады, затем обернулся и увидел, что черная призрачная тень легкой дымкой полетела в сторону Анан.

Эта магия, конечно же, не принадлежала к школе Айне или Скайи, лишь немногие в клане Малеуса когда-то слышали о ней. Это была магия третьего тома Либруса, который прочел Зевул. Он постепенно впитывал в себя это знание, до сегодняшнего дня никому не показывая. А сейчас, результат оказался не плох — даже Бэй был обескуражен и не мог сдержать удивления на лице.

Но только сейчас Зевул, использующий магию Либруса, стал совсем другим — от него больше не исходила черная энергия смерти, но на его лице то и дело мелькали зеленый, золотой, красный и огненный цвета, в глазах читалось выражение боли. Только его движения стали быстрыми, словно ветер — очевидно, он снова продвинул свой уровень немного вперед.

Анан тоже была удивлена, но в отличие от Бэя, она могла кое-что понять — на огромном дереве Западных Смертельных болот, в Небесной сокровищнице, она вместе с Зевулом увидела третий том Либруса. И конечно, поскольку ее уровень был также очень высок, она до сих пор помнила все написанное.

И хотя фразы, из которых был составлен Либрус, были непонятными и размытыми, словно между строк в нем заключался очень глубокий смысл. Конечно, за все это время Анан пыталась понять, что же это за магия, но только об этом нельзя было никому рассказать, не к кому было обратиться за помощью. А также ей не доставало еще двух первых томов Либруса.

Тем не менее, за все это время новое знание влияло на нее, сочетаясь с ее уровнем, природным талантом и потенциалом. К счастью, это было не слишком заметно, иначе Шен Доул, Тянь Болис и Шуй Юэ уже давно бы заметили изменения в уровне Анан.

Сейчас, когда она своими глазами наблюдала магию, которую использовал Зевул, Анан нахмурилась. В следующий миг Зевул снова обратился человеком из черной дымки, и, не сбавляя скорости, ринулся в сторону Анан.

Она сжала зубы и вдруг отступила в сторону на несколько шагов, открывая путь к Убийце Богов за ее спиной.

Бэй и Зевул определенно не ожидали такого от Анан, на лице Зевула тут же мелькнула радость, а Бэй гневно закричал

— Сестра Лу, что ты делаешь?! Но Анан как будто его не слышала. В глазах ее вдруг блеснул странный огонь, словно она колебалась, но в итоге все же тихо вздохнула и направила лезвие Ориханка в другую сторону от Зевула, на пустое место перед Убийцей Богов.

Раздался странный неприятный звук, когда Ориханк проткнул воздух перед Убийцей Богов. Только Анан почему-то вздрогнула, а еще через миг тишины от лезвия меча брызнула кровь, каплями летящая по воздуху.

А летящий в воздухе Зевул вдруг громко закричал, и через миг исчез, растворившись черной дымкой.

Все произошло так быстро, что сложно было что-то понять. Брызги крови, мертвенно-бледное лицо Анан, чей-то тихий стон от боли… силуэт Зевула появился прямо перед ней, Ориханк вонзился ему в плечо. Но на его лице не было боли. Только кроваво-красным светом сверкнула Зловещая Сфера на конце Души Вампира, и в следующий миг от нее пошла волна смертоносной энергии, накрывшая Анан с головой.

Лицо Анан потеряло краски, она вдруг ощутила, как кровь в ее теле закипает волнами, словно готовясь выплеснуться наружу. В голове зазвенели колокола, резкая боль пронзила виски, ее ноги подкосились, и, не в силах больше держаться, Анан упала на колени.

Зевул вдруг громко и яростно вскрикнул, в тот момент, когда свет Зловещей Сферы отразился на лице Анан, он резко развернулся, сделал движение левой рукой и с силой оттолкнул Анан от себя. Она отлетела назад, а вместе с ней Ориханк покинул рану Зевула. В тот же миг из раны хлынула кровь. Анан все еще находилась под действием силы Души Вампира, ощутив ужасающую боль в груди, она тоже выплюнула фонтан крови.

Зевул опустился на землю, сейчас перед его глазами не было ничего, кроме Убийцы Богов. Сейчас он истекал кровью и его одежда была вся в крови, но он словно ничего не чувствовал, а только смотрел не отрываясь прямо на Убийцу Богов.

Меч спокойно торчал из земли прямо перед ним, лезвие было сделано из неизвестного материала, не похожего ни на камень, ни на стекло, так что в нем сейчас ничего не отражалось.

Была видна только очень тонкая, едва заметная трещина, которая казалась совсем свежей.

Зевул громко расхохотался, подняв голову к небу, словно сошел с ума. Перед глазами за один миг пронеслись десять лет, не оставив и следа. Он протянул левую руку к Убийце Богов, правой рукой покрепче схватив Душу Вампира. Затем он нанес удар. Прямо по тонкой трещине.

Бэй за его спиной громко закричал и бросился вперед, но он уже ничего не успевал сделать. Анан лежала на земле, в ее голове царил хаос. Где-то вдалеке голоса людей стали громче, словно они что-то заметили и быстрее направились в сторону Лунной Обители.

Но только что они все могли сделать за эту секунду? Никто из них не мог остановить время!

Душа Вампира обрушилась с небес, повинуясь воле хозяина, прямо на Убийцу Богов. Но когда он делал взмах рукой, несколько капель крови пролетели по воздуху и попали на толстое лезвие меча. Только они почему-то не упали на землю.

В этот миг сердце Зевула дрогнуло, как будто он ощутил какое-то знакомое чувство, заполнившее его мысли целиков. Затем в голове словно прозвучал крик: Кровь!

Он присмотрелся и увидел свою кровь, которая стекала по лезвию Убийцы Богов, и затем, попадая на тонкую трещину, медленно исчезала, проникая внутрь меча.

Убийца Богов!

Убийца Богов, так же как Зловещая Сфера, мог высасывать жизненную энергию через кровь!

Он онемел от удивления, но Душу Вампира в его руках уже было не остановить — быстрее, чем мысли Зевула, она нанесла удар прямо по древнему мечу!

Том 18. Глава 2. Бегство от смерти.

Убийца Богов не сдвинулся с места, но в этот миг все вокруг задержали дыхание, так что воцарилась пугающая тишина.

Не было никаких звуков, ни звона металла, ни грохота, После того как Зевул, казалось, собрал всю силу для этого удара, Душа Вампира словно столкнулась с букетом цветов — без единого звука.

Раздались чьи-то крики ии из леса показались силуэты людей. Впереди всех показались старейшины Айне, они вылетели из-за деревьев со скоростью молнии, но увидев перед собой Зевула с зажатым в руке Убийцей Богов, все сразу же изменились в лицах. Секунду спустя, людей Айне стало еще больше, и во всеобщем хаосе никто уже не обращал внимания, что это была запретная земля. Среди них были ученики Пиков Бамбука и Малого Бамбука, и все из них, увидев Зевула, менялись в лицах. Сестра Баако, увидев, что Анан лежит без сил, кинулась к ней с другими девушками.

Словно бы это была реакция на появление людей Айне, но на глазах у всех Убийца Богов в руках Зевула почему-то стал немного другим.

На изначально прочном лезвии Убийцы Богов, та самая тонкая трещина от удара Зевула стала шире. К тому же, изнутри этой трещины сейчас начало исходить красноватое сияние, словно кровь, которую меч только что впитал, ожила внутри него и начала пульсировать внутри его лезвия.

Словно на спокойном море поднялись огромные волны и завыл ураганный ветер, накрывший небо и землю!

Постепенно, постепенно… на глазах у всех с Убийцей Богов творилось что-то странное, но никто не знал, что с этим делать. Рядом с Лунной Обителью не было слышно ни звука, все замерло в ожидании.

Но чье же это сердце бьется так громко?

Зевул ощутил во рту жгучую жажду и невольно ослабил руку, державшую Убийцу Богов. В тот же миг он заметил, что силы, окружающие его тело защитной аурой, начали понемногу исчезать. Какое-то знакомое и странное чувство поднялось из глубины сердца. И это было то, чего всегда больше всего боялись его враги.

Кровь внутри его тела начала медленно подниматься, словно хотела выплеснуться наружу, прямо в направлении Убийцы Богов, зажатого в его руке. Зевул как будто что-то понял, и хотел отпустить меч, но в его руках не осталось сил, а Убийца Богов, словно проснувшийся демон, крепко схватил его и не собирался отпускать. К тому же, Душа Вампира тоже словно намертво прилипла к его лезвию.

Красное свечение постепенно начало распространяться от трещины на лезвии Убийцы Богов, и эта трещина стала похожа на кровеносный сосуд, от которого кровь разлилась по всему мечу — он стал целиком кроваво-красным.

Все вокруг удивленно замерли, даже старейшины, повидавшие очень многое на своем веку. В этот момент все понимали — происходит что-то неправильное, но никто не мог точно знать, что именно случилось, и что делать дальше.

Но Убийца Богов совсем не обращал внимания на беспокойство людей вокруг, не переставая изменяться. Кровавое свечение, наконец, залило лезвие меча целиком, оно стало пугающе кровавым. Это свечение мягко переливалось, словно живое, от чего создавалось впечатление, что внутри него пробудилась какая-то демоническая сущность, наблюдающая за всем вокруг сквозь этот меч.

Атмосфера вокруг становилась все напряженнее, ровно до тех пор, пока человек, сжимающий Убийцу Богов в руках, не закричал — его крик был полон боли и ужаса

— ААААААА!!!…

Он закричал так громко, что многие ученики вокруг были напуганы от неожиданности. Внимание людей тут же переключилось на Зевула. Его лицо стало бледным, все тело начало содрогаться, а кожа, которая не была скрыта одеждой, начала засыхать и покрываться морщинами. Одновременно с этим от Убийцы Богов послышалось странное шипение, а красный свет загорелся еще ярче. Можно было разглядеть, что от левой руки Зевула, сжимающей меч, к Убийце Богов тянутся тонкие красные нити.

Это все была настолько странным, что никто из людей не смел шевельнуться — все молчали, никто не двигался.

Кроме одной только Анан.

До этого она бессильно лежала на руках у сестры Баако, но сейчас почему-то резко дернулась, словно хотела броситься в сторону Зевула и Убийцы Богов. Баако удивленно вздрогнула и удержала Анан. Та еще немного сопротивлялась, пока не потратила последние силы. На ее лице отражалось сильное беспокойство, но посмотрев вокруг, она не смогла ничего сказать — оставалось только смотреть на Зевула, который, похоже, вступил в неравную схватку со смертью.

Неужели, после всех раздумий, воспоминаний и разрушающей боли, она сейчас должна смотреть, как он умрет, прямо на ее глазах?

Слезы залили ее лицо!

Ей уже было все равно, что подумают люди вокруг.

Красное сияние от Убийцы Богов становилось все ярче, а Зевулу становилось все хуже и хуже. Сейчас все уже видели, что под действием волшебной силы Убийцы Богов, злостный предатель пути Света, ненавистный демон подошел к самому краю смерти! Возможно, это еще одна из способностей Убийцы Богов противостоять злу…

Многие сейчас думали именно об этом, не желая разбираться, так ли это на самом деле.

И конечно, Зевул сейчас совсем не думал ни об этом, ни о мыслях других людей вокруг. Сейчас он уже стоял на пороге смерти — Убийца Богов с каждой секундой выпивал из него все больше жизни. Все было даже хуже чем в тот день, когда он впервые столкнулся с силой Зловещей Сферы на Пике Бамбука.

Конечно, теперь он был намного сильнее, чем тогда, поэтому и смог продержаться так долго. Но очень скоро Зевул понял сам — дольше ему не выстоять.

Высасывающая жизнь сила Убийцы Богов была почти такой же, как и сила Зловещей Сферы. Но только кое-что их все же отличало. Вместе с жизненной силой Зевула, Убийца Богов забирал также и магические силы Зевула, накопленные за долгие годы. Убийца Богов делал его слабее.

В этот миг в глазах Зевула Убийца Богов показался ужасной улыбающейся пастью, которая вот-вот должна была его проглотить.

Неужели вот так все и закончится?

В тот миг, когда он уже готов был потерять сознание, в его голове промелькнула эта мысль.

Как вдруг, волна теплой энергии поднялась откуда-то со стороны сердца. Это было дыхание Ян, которое проникало прямо в тело. Зевул вздрогнул всем телом, в мозгу тут же прояснилось — он громко вскрикнул, собрал все свои силы и начал действовать. В голове одна за другой мелькали строчки третьего тома Либруса… На его лице стали отражаться зеленое, золотое и красное свечения, хоть и не очень яркие, но несущие надежду на спасение.

Глубокая Мудрость Скайи стала щитом, проникшим в кровеносные сосуды, от чего магия Убийцы Богов на миг остановилась. Этого было достаточно, чтобы при помощи Чистой Сущности передать темно-красную энергию прямо в Душу Вампира в правой руке. В следующий миг сила Убийцы Богов преодолела щит Глубокой Мудрости — Зевул застыл на месте, не в силах пошевелиться. В его голове снова все помутнело.

В этот момент его лицо стало совершенно мертвым, так что даже все те, кто когда-то знал Дан Сайона, отвернулись, не в силах больше смотреть.

Казалось, все уже решено, но тут загорелась ярким светом Душа Вампира — темно-зеленое свечение словно пробудилось ото сна, а Зловещая Сфера на ее конце сверкнула красным. А внутри красной сферы, под красно-зеленым сиянием, проявились золотые буддистские мантры.

Три магических школы — Скайя, Айне и Малеус, объединились в одно целое в решающий для жизни Зевула момент!

Зловещая Сфера сияла все ярче, так что это сияние перекинулось даже на Жезл Смерти — казалось, Душа Вампира кричит что-то, и в самом деле, скоро от обоих эсперов — Души Вампира и Убийцы Богов — раздался какой-то странный звук.

Только сейчас все вокруг заметили, что Душа Вампира тоже притянута к Убийце Богов, как и сам Зевул.

Три цвета начали переливаться в красном сиянии Зловещей Сферы, и вместе с этим раздался странный звук, похожий не то на древнее заклинание, не то на биение чьего-то сердца…

Луч красного света вырвался из трещины на лезвии меча, направившись прямо к Душе Вампира. Зловещая Сфера засияла еще ярче, и можно было разглядеть, как внутри нее этот красный свет преобразуется в энергию, которая по Жезлу Смерти течет обратно в тело Зевула.

Этот процесс не останавливался — из Убийцы Богов непрерывно выходило красное свечение, и чем больше этой силы впитывала Душа Вампира, тем ярче становился ее свет, и тем лучше становилось Зевулу. Его кожа снова стала живой, а на лице появился легкий румянец.

Красное сияние Убийцы Богов заметно потускнело, а Душа Вампира засияла с новой силой. Многие из людей вокруг осознали, что что-то пошло не так, сейчас было очевидно, что Зевул использует какую-то демоническую магию, которой не может противостоять даже Убийца Богов!

По толпе людей прокатился вздох, кто-то начал кричать, и одновременно с этим в воздух поднялись сразу несколько эсперов, направившиеся прямо к Зевулу. Сейчас все внимание Зевула было приковано к Убийце Богов, поэтому он совсем не замечал, что происходит вокруг. Еще секунда, и сразу несколько ударов магического оружия пришлось ему прямо в спину.

Зевул всем телом содрогнулся, его пронзило болью. Зарычав, он выплюнул фонтан свежей крови, которая снова попала на Убийцу Богов. Заполучив новую порцию крови, Убийца Богов снова сверкнул красным сиянием — Зевул почувствовал, как высасывающая сила меча опять начала расти.

В его голове прозвенел колокол — Зевул понял, что это его последний шанс. Если Убийца Богов снова начнет пить его жизненную силу, он больше не сможет выбраться из этого капкана. Подумав об этом, Зевул гневно вскрикнул и, не обращая внимания больше ни на что, собрал всю свою магию, все три магические школы, все оставшиеся силы, и вложил их в один удар.

Вокруг никто не заметил, что сделал Зевул. Все видели только, как он выплюнул кровь, как ярко сверкнул Убийца Богов, и как в следующий миг раздался звук удара где-то между Зевулом и древним мечом. В следующий миг что-то с громким треском сломалось, и Зевула отбросило назад какой-то неведомой ужасающей силой. Словно выпущенная стрела, он пролетел над толпой людей и упал где-то далеко в лесу за ними.

Все вокруг на миг застыли, но затем кто-то все-таки очнулся и выкрикнул

— Быстрее, нельзя дать этому демону уйти!

Толпа людей словно проснулась — в одно мгновение большая часть учеников направилась к тому месту, где упал Зевул. Все понимали, что сейчас Зевул получил тяжелую рану после сражения с Убийцей Богов, и это была прекрасная возможность его добить.

Постепенно все вокруг начали подниматься в воздух — только люди Пика Бамбука и Большого Бамбука оставались на месте. Ксавьон и остальные не знали, как им лучше поступить, бросаться в погоню или нет, а сестра Баако и остальные девушки с удивленными вздохами кинулись к Анан, которая снова потеряла сознание.

В тот момент, когда девушки суетливо забегали вокруг Анан, вдруг раздался тихий, едва заметный звук. Он и правда был очень тихим, но почему-то вдруг иглой вонзился в сердца всех людей Айне. Это был треск, исходящий от древнего меча, Убийцы Богов.

Все вокруг разом побледнели, словно этот звук был признаком конца света. Они медленно развернулись к мечу, словно одно это движение требовало огромных усилий.

На глазах у всех, от лезвия Убийцы Богов, легендарного меча, спокойно торчащего из земли, от той самой трещины, которая уже стала намного шире, снова раздался треск.

Трещина начала расширяться, необратимо и так быстро, что никто не успел ничего предпринять — от Убийцы Богов снова раздался звук… разлома!

С этим тихим звуком половина меча с рукоятью упала на землю, а другая половина спокойно осталась торчать в земле.

В один миг все люди вокруг застыли, их мысли опустели…

Убийца Богов!

Древний меч!

Сломан…

Посреди чистого неба словно раздался удар грома, раскатившийся по округе. В тот же миг откуда-то набежали облака, поднялся ветер, черные тучи собрались над горами Айне.

Ветер усилился до урагана, вокруг полетели камни и песок, начался дождь, сопровождаемый раскатами грома.

Казалось, даже небеса плачут в этот момент!

Небеса оплакивают древний меч!

***

Холодные капли дождя резали по лицу, словно ножи. Было так холодно, что было тяжело шевелиться. Посреди леса, Зевул тихо вздохнул.

Дождь лил уже около часа, но не собирался останавливаться. И хотя это был день, небо было черным, поэтому вокруг было темно, так что даже нельзя было увидеть собственных пальцев.

Зевулу это было на руку — только при такой ужасной погоде у него были шансы спастись от погони людей Айне.

Во время сражения с Убийцей Богов, особенно во время последнего удара, он не смог защититься от силы меча, и тот ударил его своей энергией прямо в грудь, так что сломал половину ребер. Сейчас обломки костей больно резали внутренние органы, и несмотря на то, что Зевул был сильным магом, он все же оставался человеком — каждый шаг отдавался болью и тихим стоном. В этот миг Зевул был бы рад забыть обо всем, просто упасть на землю и уснуть, но последние обрывки сознания в его голове твердили — нужно идти, обязательно нужно идти. Если его найдут люди Айне, то помня все его прошлые заслуги, после этой встречи от него, скорее всего, мало что останется.

А у него еще были причины, по которым он не мог умереть!

Поэтому Зевул терпел, медленно продвигаясь вперед, дальше от гор Айне, к безопасному месту.

Дождь застилал мысли, ветер был таким сильным, что если бы воздух был водой, его давно бы уже сдуло без остатка. Зевул тяжело дышал, с каждым выдохом выпуская столб белого пара посреди темноты. Его накрывало холодом, а позади все отчетливее слышались крики людей, которые были одержимы жаждой убийства.

Очевидно, Зевул, хоть и изо всех сил пытался убежать, не мог обогнать преследователей по скорости — он был тяжело ранен. Только темнота вокруг и глухой лес все еще помогали ему остаться незамеченным. Однако в душе Зевул отчетливо понимал — если так продолжится, ему не сбежать.

Он вдруг споткнулся, запнувшись о какой-то сухой корень, и, пошатнувшись, упал. Едва успев схватиться за какое-то дерево поблизости, он все же смог устоять, но на это ушло столько сил, что он начал задыхаться, не в силах контролировать собственное дыхание, куда ему было сбежать…

Голоса людей приближались, и кажется, посреди дождя кто-то из них услышал звук падения. В ту же секунду множество шагов направились прямо в сторону Зевула.

Зевул вздрогнул. Но он не собирался больше драться, только, кажется, перестал надеяться на спасение. Ему было не сбежать. Он расслабился, закрыл глаза и мягко опустился на землю, в грязь, лицом вниз. В темноте его можно было спутать с кучей гнилого хвороста.

Звуки шагов, крики, кто-то приближался, люди перекрикивались между собой, постоянно ударяя эсперами по ветвям деревьев вокруг. Подул сильный ветер. Неизвестно, сколько человек здесь было сейчас.

Зевул лежал на земле в темноте, неподвижно, только его сердце продолжало биться, ожидая приговора судьбы.

Небо и земля безжалостны, может быть… все сущее и в самом деле — тлен…

Ветер с дождем накрыли лес вокруг.

Том 18. Глава 3. Человек в черном.

Ветер с дождем не собирались прекращаться.

В темноте то и дело мелькали огни эсперов учеников Айне, они продолжали поиски, освещая себе путь.

Это был лес уже за Внутренней горой Айне, густой и темный, повсюду росли древние деревья, образующие чащу. Погода была соответствующая — то и дело сверкали молнии, раздавался звук грома, иногда молния с небес ударяла в сухое дерево, раскалывая его пополам, заставляя людей содрогнуться.

Среди такой атмосферы самые неопытные ученики Айне не могли удержаться от дрожи. В темноте свет эсперов казался танцующими светлячками, которые плясали вокруг и освещали небольшое пространство

— Бах…

В небе раздался еще один удар грома, такой что на земле людям заложило уши. Они искали Зевула уже несколько часов, но до сих пор не могли найти и следа беглеца. Многие начали сомневаться в успехе, куда же подевался этот проклятый демон?

На самом деле, не было ничего удивительного — Зевул был правой рукой Мастера Вим, его уровень был очень высоким, и хотя несколько часов назад он был сильно ранен Убийцей Богов, никто ведь не знал, насколько серьезна была эта рана, и если он все еще жив, то наверняка ему хватит сил, чтобы скрыться.

Об этом думали многие ученики Айне, но только их старейшины позади все время подгоняли их, заставляли продолжать поиски во что бы то ни стало. Они даже представить не могли, что совсем не далеко впереди них, в темноте как раз лежал Зевул, умирающий от смертельной раны. У него уже не было сил бежать, он просто лежал в грязи, оставив последнюю надежду.

Вдруг в темноте кто-то громко закричал

— Стойте! Немедленно всем остановиться!

Этот голос разлетелся вокруг, и даже звуки грома не смогли его заглушить — очевидно, это был кто-то из старейшин. Зевул неподвижно лежал на месте, дождевая вода била его по лицу. Этот голос показался ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где слышал его.

Однако ученики Айне, очевидно, не могли ослушаться — сразу после этого приказа все остановились на месте, никто не произносил ни звука. В темноте стало тихо, звуки поисков смолкли, остался только звук чьего-то дыхания.

Ветер и дождь все еще не прекращались!

Казалось, кто-то внимательно вслушивается в звуки вокруг.

Зевул ощутил, как леденящий холод проникает в легкие, замораживая тело насквозь до самых костей. Казалось, эта тишина была намного страшнее, чем звуки непрекращающихся поисков.

Через несколько мгновений раздался еще чей-то легкий голос

— Отец, в чем дело? Неужели ты что-то услышал?

Сердце Зевула дрогнуло — этот голос был ему очень знаком. Это был его старый друг, Цен Шушу. Он тут же понял, кто только что приказал всем остановиться. Это был глава Пика Ветров — Цен Шучан, отец Цена Шушу. В этот раз большинство учеников Айне, участвующих в поисках, было именно с Пика Ветров.

Цен Шучан был необычным человеком, его знали далеко за пределами Айне как очень сильного мага. И даже в звуках сильного дождя и ветра он смог различить малейшие движения Зевула. Но только сейчас в этой непроглядной тьме он снова не мог расслышать ничего, кроме дождя.

Теперь даже он сам начал сомневаться, что действительно слышал что-то впереди. Может быть, он ошибся? Может быть, просто голоса людей спугнули какое-то животное…

Через несколько мгновений молчания, Цен Шучан нахмурился и махнул рукой

— Всем ученикам разделиться и выстроиться в один ряд, так чтобы между вами было три ярда. Медленно продвигайтесь вперед, нельзя упустить ни одного пустого места.

Зевул вздрогнул снова — такие тщательные поиски не оставляли ему никаких шансов на побег. Когда он подумал об этом, раздался голос Цена Шушу

— Отец, этот лес такой огромный, если мы сконцентрируем всех учеников здесь, то не сможем обыскать оставшуюся часть.

Цен Шучан просто ответил

— Я знаю, что делаю. Нечего зря болтать, отправляйся на поиски.

Цен Шушу вздрогнул, но не осмелился возражать, а только развернулся и пошел вперед. В темноте никто не произносил ни звука, только тихо горели эсперы, и люди, выстроившись длинной змеей, постепенно продвигались вперед через дождь.

Атмосфера вокруг почему-то стала очень напряженной, голоса других людей успокаивали учеников Айне, а сейчас, в такой тишине, многие начинали дрожать.

Из-за низкого уровня эсперы в руках многих учеников не могли освещать слишком далеко, но все вместе они образовывали настоящую световую линию, которая очень скоро оказалась всего в нескольких ярдах от места, где лежал Зевул

— Подождите!

Как вдруг снова раздался голос Цен Шучана. С десяток учеников, шедших ближе всего к нему, тут же замерли. Цен Шушу с удивлением на лице подошел к отцу и в свете эспера увидел, что во взгляде Цен Шучана читается сосредоточенность

— В чем дело, отец?

Цен Шучан задумчиво смотрел вдаль, но совсем не туда, где лежал сейчас Зевул, а наоборот — вперед, на заросли густого леса вдалеке.

В глубине этой темноты, казалось, не было ничего, но также казалось, что там прячутся сотни демонов, рычащих в звуках дождя и ветра

— Что-то не так… в тусклом свете морщины на лице Цен Шучана стали еще глубже, во взгляде мелькнуло сомнение. Но он не был обычным магом, а поэтому смог совладать с эмоциями и, холодно фыркнув, принял решение

— Цзинь… раздался легкий свист, люди вокруг удивленно вздрогнули — это Цен Шучан вынул из ножен магический меч. Его цвет был серебристо-белым, и его яркий свет не могла проглотить даже тьма вокруг, меч очень сильно отличался от эсперов простых учеников вокруг.

Помолчав немного, Цен Шучан громко сказал

— Я пойду вперед, а вы также продолжайте поиски, но держитесь в ярде позади меня, не смейте приближаться!

Все вокруг поняли, что происходит что-то странное, но присутствие Цен Шучана их сильно успокаивало. Лицо Цен Шучана было серьезным, он пошел впереди своих учеников, которые направились за ним вслед, соблюдая дистанцию в один ярд.

Так они продолжили идти вперед.

Казалось, посреди дождя слышится чье-то дыхание…

Свист ветра был похож на рык зверя, некоторые ученики были так напуганы, что различали стук собственного сердца.

И их сердца колотились все быстрее и быстрее!

Лицо Цен Шучана освещал серебристо-белый меч, в глубине леса впереди скрывалось что-то странное. И хотя дождь не давал различить, что это было, никто не мог сказать — был ли это их враг. В сердце волна за волной накатывали сомнения, он все еще не мог понять, что это такое.

У него уже когда-то было такое ощущение, только в прошлый раз, кажется, сто лет назад, он был вместе с Тянь Болисом и Вань Цзянь И в Пустошах, в Священном храме Тьмы… как давно это было, сколько времени прошло…

Кто знает, может быть, сейчас брат Вань Цзянь И уже переродился на этом свете в новую жизнь?

Эти мысли ураганом пронеслись у него в голове, что показалось ему самому смешным. Цен Шучан глубоко вздохнул, успокоился, и подумал, что сегодня действительно все иначе, чем тогда

— Бах!

Раздался еще один удар грома, потрясший землю. Казалось, что даже почва под ногами дрогнула от этого звука. Почти в это же время небо расколол удар молнии, устремившийся с небес на землю.

Словно острый нож, молния ударила в землю!

Люди вокруг испуганно вскрикнули, кто-то не удержался на ногах и пошатнулся, запнувшись обо что-то. Обернувшись, он хотел было выругаться, но затем вдруг увидел, что внизу, в тусклом свете эспера, в грязной луже лежит чье-то тело, неподвижно и тихо

— А! раздался вскрик, ученик дрожащим голосом проговорил

— Это… здесь…

Раздался вздох, ученик прервался на полуслове, но все кто слышал его через секунду уже были рядом.

Черная тень начала подниматься с земли, но ровно встать так и не смогла — он тут же покачнулся и снова упал на землю. В следующий миг около десятка эсперов нанесли удар сквозь ливень и ветер.

Сердце Зевула накрыло холодом, но он не хотел сражаться. Он только подался вперед, стиснув зубы, смог пройти только несколько шагов, когда в груди отозвалось жуткой болью. Он не мог устоять, снова упал как подкошенный.

Люди за его спиной радостно зашумели, те ученики, которые успели подбежать к Зевулу, протянули к нему с десяток рук.

Прямо в этот момент, неожиданно, в темноте леса перед ними произошло какое-то движение, раздался свист и сверкнула странная вспышка.

Цен Шучан широко раскрыл глаза и бросился вперед, прокричав остальным

— Всем лечь на землю, быстро!

Ученики Айне еще не успели ничего понять, они видели только, как Цен Шучан в одиночку исчез в темноте. Его меч ярко сиял, так что резало глаза, но когда темнота проглотила его, то и свет исчез вместе с ним — было слышно только чьи-то гневные крики и свист эспера.

В тот момент, когда ученики Айне не знали, что им следует делать, откуда-то спереди мелькнула странная тень, направившаяся прямо к Зевулу, а также к ученикам, которые стояли вокруг него. В тусклом свечении было видно только, что эта тень была одета вся в черное, снаружи были видны лишь глаза, ярко сияющие странным светом.

Ученики вокруг удивленно закричали и бросились вперед с оружием в руках. Но уровень противника оказался слишком высоким — никто даже не видел, какой эспер тот использовал, он просто голыми руками схватил первого же приблизившегося ученика.

Тот ученик, хоть и был удивлен, сохранил самообладание — он резанул противника мечом, но тот даже не дрогнул. Все увидели, что он даже не поменял позы — просто отразил удар эспера голыми руками! Все вокруг удивленно вскрикнули, и еще не успели отреагировать, как странный человек в черном отлетел прочь от ученика Айне, забрав его меч с собой.

Уровень этого незнакомца был очень высоким, он был слишком силен! В темноте все еще раздавались гневные крики Цен Шучана — очевидно, маг поймал его в ловушку, из которой он не мог выбраться. Сколько же сильных соперников в конце концов прячется в этой темной ночи?

Однако, несмотря на уровень врага, ученики Айне тоже были не робкого десятка. Оправившись от шока, они не стали отступать, а бросились вперед со своими эсперами.

Человек в черном очевидно о чем-то беспокоился. Он сжал кулаки, меч в его руках сверкнул ярким светом, намного превышающим свечение в руках предыдущего мага. Этот свет со свистом нарисовал в воздухе яркое кольцо, которое тут же обрушилось вниз на нападающих людей Айне.

Ученики удивленно вскрикнули, кто-то закричал остальным, чтобы те отступали, но это кольцо оказалось уловкой — когда они отступили на несколько шагов назад, человек в черном подлетел прямо к лежащему беспомощно на земле Зевулу, поднял его на руки и направился в темноту.

Все вокруг опешили от такой наглости и разгневались — мало того, что этот незнакомец был сильным противником, так он еще и собирался украсть у них беглого преступника! Зевул был предателем, которого следовало уничтожить на месте, и в этот раз эта цель почти осуществилась, такой момент нельзя было упускать! Ученики Айне бросились в погоню.

Однако им не удалось сделать и пары шагов — раздался свист, сверкнула яркая вспышка, каждому из преследователей показалось, что удар направлен именно к нему, поэтому все они снова отступили. Только лишь Цен Шушу поднялся выше и собрался нанести удар, как вдруг его рука дрогнула — он невольно отступил на шаг назад и перенаправил удар меча в небо, отбив эспер противника. Украденный меч несколько раз перевернулся в воздухе и упал на землю, воткнувшись в грязь.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, человек в черном, словно призрак, с Зевулом на руках, скрылся в темноте перед собой. В этот миг сражающийся с ловушкой Цен Шучан громко закричал, в темноте раздался вздох, сверкнула кровавая вспышка.

Ученики удивленно переглянулись — никто не знал, то был ранен Цен Шучан или же он сам ранил противника. Мастер был для них родным отцом, поэтому, больше ни о чем не задумываясь, ученики бросились вперед, в темноту. Но им снова не удалось сделать и шага, когда силуэт Цен Шучана показался впереди, после чего он вдруг упал на землю. Мастер подал знак, что с ним все в порядке, очевидно, что битва в темноте отняла у него много сил, он тяжело дышал.

Он восстановил дыхание и тихо произнес

— Уровень этого врага слишком высок. К тому же, он там не один. Вам с ними не справиться!

Цен Шушу и остальные были поражены — они совершенно не думали, что здесь может произойти подобное. Посмотрев в темноту перед собой, Цен Шучан серьезно проговорил

— Кто вы такие, зачем вмешиваетесь в дела Айне? Судя по вашему уровню, вы сильные маги, так почему бы нам просто не договориться?

Ветер с дождем заглушали его слова, звучали удары грома. Но лес впереди был черным и молчаливым.

Никто не ответил на вопрос Цен Шучана, слышался только ветер с дождем и дыхание учеников Айне. Цен Шушу шагнул вперед и тихо спросил

— Отец, откуда они взялись?

Цен Шучан только покачал головой, затем, понизив голос, сказал

— Они специально скрыли свою магию, чтобы этого нельзя было узнать.

Он нахмурился, затем снова громко произнес

— Так что же, вы так и не покажетесь?

Эхо разнеслось далеко вокруг, но в итоге все же никто не ответил. Тогда Цен Шучан изменился в лице и топнул ногой

— Проклятье! Нас провели!

Он бросился вперед, осветив мечом темноту впереди, но там не было ничего — ни людей, ни ловушек. Очевидно, враги давно скрылись, словно ветер. Видимо, этот план был заранее тщательно обдуман.

Цен Шучан тяжело вздохнул и спустился на землю. Цен Шушу приказал ученикам еще раз обыскать округу, затем подошел к нему и тихо спросил

— Отец, что это было?

На лице Цен Шучана читалось разочарование, он со вздохом сказал

— Хотя мне удалось сразиться с ними совсем недолго, я ощутил, что их магия не относится к Малеусу. К тому же, если бы люди из клана Вим пришли спасти Зевула, им не было бы нужды прятаться. Вот только кому еще может понадобиться спасать этого демона? И ведь их было не мало, и такой высокий уровень…

Он нахмурился в тяжелых раздумьях, а Цен Шушу молча посмотрел вперед, увидев только густой темный лес. Что можно было там разглядеть?

Никто не знал, кто это был, тот, кто похитил Зевула? И все-таки Цен Шушу прошелся немного вперед, думая про себя, что для него это все же лучше, чем попасть в руки людей Айне…

Он думал об этом, а вокруг лил дождь и шумел ветер в густом лесу. В его памяти снова замелькали картины прошлого, как он впервые увидел Зевула десять лет назад на Пике Вдовы.

В темноте раздался его вздох, и он продолжил идти вперед. Неважно, что будет потом. Сейчас нужно просто идти вперед.

На другом безмолвном конце леса, в глубокой тьме, другая черная тень спокойно наблюдала за группой учеников Цен Шучана. Это был Призрачный Господин.

В его глазах сейчас читалось немалое удивление, он был озадачен и никак не мог понять, что произошло. Очень скоро ученики Айне снова разбрелись в поисках, но было очевидно, что все напрасно. Лес вокруг был слишком темным и густым, неужели здесь еще можно было кого-то найти?

В итоге, очень скоро снова раздался голос Цен Шучана

— Ладно. Возвращайтесь все.

Ученики Айне, очевидно, ожидали услышать это, и тут же все вернулись к Мастеру. Призрачный Господин видел, как они все развернулись и направились обратно в сторону Айне, вскоре исчезнув среди темного леса.

Тогда он медленно выплыл из укрытия и посмотрел вдаль, в направлении, где скрылся загадочный похититель.

Посреди дождя и ветра раздался его тихий задумчивый голос

— Оказывается, еще кто-то на свете заинтересован в нем…

Том 18. Глава 4. Таинственная комната

Гром, молнии, ураганный ветер, ливень, казалось, все это до сих пор где-то рядом, в голове все перемешалось, все было как в тумане, так что он даже не мог разобрать, кто же он такой на самом деле? Он только через боль ощущал, как дождь и ветер переносят его в какое-то другое место.

Кажется, рядом с ним кто-то заговорил, и этот голос был ему смутно знаком, только был очень взволнованным

— Скорее, осмотри его, кажется, с ним что-то не так.

Чья-то холодная рука дотронулась до его тела, затем кто-то в ужасе произнес

— Как он мог получить такую тяжелую рану…

Другой человек рядом рассерженно проговорил

— А как ты думаешь? Он сражался с Убийцей Богов, так что…

Дальше он ничего не смог расслышать, потому что потерял сознание — до него сейчас доходили только звуки грома и непрекращающегося дождя.

Человек рядом с ним удивленно продолжил его осматривать. Прохлада от чужих рук снова пробудила его ото сна на какое-то время, и он услышал

— Плохо… у него горячий лоб, кажется, это жар.

Оказывается, у него еще мог быть жар?

Это было последнее, о чем подумал Зевул, после чего он окончательно погрузился в забытье и потерял сознание.

Раздался громкий звон, который вернул его обратно в реальность. Сначала он решил, что это был еще один удар грома. И хотя он уже проснулся, перед ним по-прежнему стояла завеса тьмы — он хотел оглядеться, но с ужасом осознал, что никак не может открыть глаза.

Затем, по телу прошла волна боли — но не из пораненной груди, а из горла. Он невольно раскрыл губы и хриплым голосом произнес

— Воды…

Казалось, вокруг не было ни души, только он один остался беспомощно лежать на земле. Жажда становилась невыносимой, словно в его глотке горел костер. Его губы шевельнулись снова, откуда-то взялись силы, чтобы повернуться, а сознание стало еще чуть более пробужденным

— А! Как вдруг, рядом раздался чей-то голос — он был смутно знакомым, этот человек сейчас был очень удивлен

— Ты проснулся! Брат, скорее сюда, он проснулся!

Вокруг снова стало тихо, а еще через миг раздался звук шагов — кто-то приблизился к Зевулу. Он снова попытался открыть глаза, но в этот раз почему-то все силы покинули его. Он едва смог разглядеть только размытые тени двоих человек перед собой, а за ними, кажется, была еще какая-то черная тень. Лица людей было нельзя разглядеть

— Воды… он снова тихо произнес это слово.

В этот раз его, наконец, поняли

— Быстрее, принесите воды! Быстрее!

Снова звук шагов, очень быстро кто-то убежал и прибежал обратно, чьи-то холодные руки осторожно приподняли его и поднесли что-то глиняное к губам.

Прохладная вода коснулась его сухих губ, мышцы на лице шевельнулись, едва хватило сил, чтобы открыть рот и начать пить, глоток за глотком. Вода проникла в горло, словно живительный источник в пустыне, и моментально погасила этот ужасный костер боли.

Зевулу стало немного лучше, боль исчезла, и он снова погрузился в сон.

Люди рядом с ним испуганно переглянулись, кто-то взял его за руку, чтобы прощупать пульс, затем облегченно сказал

— Ничего страшного, он был ранен слишком серьезно, у него все еще жар, но силы начинают восстанавливаться. Его жизнь вне опасности.

Услышав это, все вокруг облегченно выдохнули. Казалось, что кто-то, посмотрев на Зевула, легко вздохнул.

Неизвестно, сколько он еще проспал, Зевул просыпался еще несколько раз, но затем снова впадал в сон. И все время рядом с ним был кто-то для присмотра.

Там, в забытьи, он видел множество людей — родителей в далеком детстве, прекрасную и милую сестру Хиди, вырезанный болью на сердце образ Лазурии, то далекую, то близкую Анан, и еще много других людей, все они мелькали перед глазами один за другим. Однажды ему даже показалось, что он увидел двух братьев из монастыря Скайи — Фасяна и Фашаня, как будто они сидели перед ним и пели мантры.

Он горько усмехнулся, но так и не смог понять, было это на самом деле, или же это только иллюзия.

Все эти люди словно приходили к нему во сне!

Но зачем они молились за него?

Какой был толк от их молитв?

Он думал об этом в редкие секунды пробуждения, после чего снова проваливался в сон

— Бом… бом… бом… бом… бом…

Казалось, глухие звуки небесных колоколов донеслись сверху и вытянули его из глубокой бездны кошмаров. Этот приглушенный звук казался то близким, то далеким, но очень скоро он стал звучать прямо у него в сердце.

Впервые он не стал пытаться открыть глаза, а только спокойно лежал на месте, ни о чем не думая и не беспокоясь. Какая разница, где он находился и что было вокруг?

Казалось, что во всем мире только и остался этот звон колокола

— Бом… бом… бом…

Звон все не прекращался, а так и звучал, беспрерывно и бесконечно. Он слушал эти звуки, и дыхание его успокаивалось, душа погружалась в спокойствие, не желая больше волноваться.

Ему впервые было так спокойно и легко на сердце.

Словно он никогда и не знал, сколько боли ему пришлось пережить в своей нелегкой жизни.

Но к сожалению, это состояние не продлилось очень долго. Откуда-то издалека раздались шаги, направляющиеся прямо к нему, которые и прервали его мысли.

Звон колокола, звучавший в его сердце, в один миг оказался где-то далеко, в небесах.

Молчание, вздох…

Он медленно, очень медленно открыл глаза.

Будда!

Это было первое, что он увидел перед собой.

Огромный иероглиф, обозначающий слово Будда, был изображен на потолке комнаты. Вокруг были изображены золотые письмена и изображения пятисот буддистских божеств, формирующих большой круг. Божества были небольшого размера, но каждое имело свою позу и форму, поэтому работа невольно вызывала восхищение.

Дальше, за кругом, черной и синей красками были изображены другие узоры, в которые вплетались золотые рисунки Кирина, Феникса, Золотого Дракона, Горной Козы и другие символы счастья. Эти знаки тоже отличались друг от друга по стилю.

И хотя Зевул никогда не питал интереса к архитектуре, одного взгляда хватило, чтобы понять — это совершенно невообразимое мастерство. Внутри золотого круга были подвешены две золотые цепи, на которых держались яркие лампады — огромные чаши, размером в три ярда, до краев наполненные маслом.

Зевул нахмурился, затем огляделся по сторонам — вокруг все было очень похоже не комнату в храме, очень просторно, по четырем углам расположены красные столбы, пол выложен синим камнем, двери и окна были деревянными. Окон было два — по обе стороны комнаты, друг напротив друга. На одной стене висело изображение богини Гуань Инь с яшмовой бутылочкой в руках, под ней стояли молельные благовония и фрукты для подношения — груши, яблоки, мандарины и апельсины. Перед всем этим стояла медная печь с зажженными благовониями, аромат которых распространялся по комнате.

Около стены напротив как раз лежал Зевул. Здесь стояла кровать, крепкая и старая, без всяких украшений. Кажется, монахи совсем не нуждались в таких вещах. В комнате все было довольно простым, кроме описанных вещей, здесь еще стоял круглый столик и четыре круглых стула. Все это было черного цвета. На столе стоял обычный керамический чайник и чайные чашечки.

В этот миг за дверью раздался звук шагов. Скрипнула дверь, и в комнату вошел человек. Зевул посмотрел на него и невольно замер, он никогда раньше не видел этого молодого монаха. В руках у того была деревянная тарелка с новым чайником. Войдя, он даже не посмотрел на Зевула, а направился прямо к столику, чтобы поменять чайник на новый.

Зевул открыл рот, чтобы сказать

— Ты… кто?, но едва он произнес эти слова, горло снова отозвалось болью. И хотя в этот раз не было так ужасно, как в прошлое пробуждение, все же было трудно это стерпеть, его голос тут же охрип.

Однако даже несмотря на это, молодой монах в страхе подскочил, развернулся к нему и уронил чайник, который был у него в руках

— А! Вы проснулись! Монах был ужасно удивлен, но в его глазах читалась радость, с улыбкой он сказал

— Подождите, я сейчас позову братьев, чтобы они осмотрели вас.

Договорив, он побежал прочь, Зевул только и успел хрипло выкрикнуть ему в спину

— Молодой монах! Прошу, скажи, что это за место?

Монах обернулся и с чистой улыбкой произнес

— Это? Это конечно же Храм Скайи!

Храм Скайи!

Зевул так и застыл с открытым ртом, пораженный словно молнией. Монах очень быстро убежал, очевидно, позвать кого-то. В комнате остался только Зевул. Он лежал на кровати и в его голове царил хаос.

Храм Скайи…

В его душе то и дело мелькали сомнения. И почему-то из глубины души начали подступать слезы.

Храм Скайи… Скайя… Пучжи…

Издалека раздались голоса, одновременно послышались и шаги. Кто-то тихо спрашивал молодого монаха о чем-то, а тот, очевидно, был совсем мальчишкой — отвечал все время смеясь, живым и чистым голосом.

Слушая эти голоса, Зевул почему-то успокоился и не стал думать ни о том, где находится, ни о прошлых обидах и предательствах, он сейчас только очень сильно завидовал простой жизни этого молодого монаха. Он был таким живым и чистым, он, наверное, не знал даже, что в мире людей существуют горе и предательство…

Может быть, это и есть самое счастливое время в жизни — когда ты просто ни о чем не ведаешь?

Шаги остановились прямо за дверью, кто-то сказал монаху

— Тебе не нужно входить, лучше отправляйся во Внутренний Храм и доложи обо всем Мастеру. Скажи, что Ученик Дан Сайон пришел в себя.

Монах с улыбкой сказал

— Хорошо. Но только, брат Фасян, вы обещали меня научить как тренировать Глубокую Мудрость, не забудьте об этом!

Человек за дверью рассмеялся

— Эх ты, нетерпеливый, быстрее иди! Я же обещал тебе, конечно я не забуду!

Монах очень обрадовался, рассмеялся и тут же быстро куда-то убежал. Деревянная дверь распахнулась со скрипом, снаружи раздался вздох, словно этот человек сомневался, затем он вошел.

Конечно, это был Фасян. А за его спиной высился его брат Фашань.

Они были одеты в белоснежные мантии, их лица были чистыми, а в руках блестели четки. Фасян, казалось, совсем не изменился за десять лет. Он медленно подошел к кровати Зевула и встал рядом с ним. Их взгляды встретились, но они так и остались молча смотреть друг на друга.

Атмосфера в комнате слегка изменилась. Через минуту на губах Фасяна появилась улыбка, он сложил руки в молитве в сторону Зевула и сказал

— Мастер Дан, вы уже пришли в себя?

Зрачки Зевула на мгновение сузились, он вдруг холодно проговорил

— Это не мое имя. Я уже давно забыл его.

Выражение Фасяна не изменилось, он только посмотрел на Зевула и просто произнес

— Каким именем назваться, конечно, тебе решать самому. Но если тебе и фамилия не нужна, неужели ты не подумал о родителях, которые когда-то так тебя назвали?

Лицо Зевула изменилось, он фыркнул, но ничего не ответил, а только отвернулся, чтобы больше не смотреть на Фасяна.

Фасян не стал его винить, вместе с Фашанем они глядели на Зевула, самого ужасного демона во всей Поднебесной, от которого отрекся весь мир, и их глаза лучились добротой. Фашань пододвинул от стола два круглых стула и сказал Фасяну

— Брат, присядем.

Фасян кивнул, сел, посмотрел на Зевула и сказал

— Как ты себя чувствуешь?

Зевул не собирался отвечать. Он уже давно сам себя осмотрел — кости на груди уже срослись заново, и сейчас были перемотаны толстыми бинтами, очевидно, для поддержки. Раны на спине тоже постепенно затягивались, и хотя от них изредка отдавалось болью, видимо, на них было нанесено лекарство, которое тут же устраняло боль.

Фасян, видя, что он не отвечает, не стал сердиться, а только улыбнулся

— Пока ты был без сознания, я залечил твои сломанные кости, остальные раны не слишком тяжелые. Только внутренние органы сильно пострадали, нужно потратить чуть больше времени на восстановление. Хорошо, что у тебя здоровый и крепкий организм, иначе, если бы ты был чуть ниже уровнем, не избежал бы смерти.

Он немного подумал и добавил

— Только что этот молодой монах уже сказал тебе, что ты в Храме Скайи. Кроме нас и еще нескольких челове, в Поднебесной никто не знает, что ты здесь. Поэтому здесь безопасно. Тебе только нужно хорошенько восстановиться здесь и все…

Зевул вдруг прервал его и посмотрел Фасяну прямо в глаза, спросив

— Это ты спас меня?

Улыбка на лице Фасяна слегка дрогнула, словно он на миг задумался, затем переглянулся с Фашанем, опустил голову и проговорил мантру.

Когда он снова повернулся, на его лице не было сомнений. Он ответил

— Да.

Зевул фыркнул

— Не говорите мне, что вы не знаете, что произойдет, если вдруг об этом узнают люди Айне.

Фасян просто сказал

— Конечно, мы знаем.

Зевул холодно усмехнулся

— Но если так, почему вы пришли спасти такого демона как я, неужели ваш Мастер участвовал в этом?

Фасян посмотрел на него, но его взгляд почему-то был какой-то странный. Зевул от этого нахмурился

— Что ты так смотришь?

Фасян усмехнулся

— Откуда ты знаешь, что Мастер тогда был с нами?

Зевул замер

— Что?

Фасян погрузился в воспоминания

— Среди глав Семи Пиков Айне нет ни одного обычного человека. Они все очень талантливые маги. И Мастер Цен Шу Чан один из них. В той битве с ним нам нужно было ненадолго поймать его в ловушку, чтобы задержать, но при этом не раскрыть нашей магии. Для этого мне бы никогда не хватило собственных знаний и сил.

Зевул долго смотрел на Фасяна, а Фасян смотрел на него, улыбка не сходила с его лица. Затем, Зевул все же закрыл глаза и больше не смотрел на монаха. Фасян кивнул и сказал

— Твои раны еще не зажили. Тебе все еще необходимо отдыхать побольше.

Зевул вдруг спросил, не открывая глаз

— Почему вы спасли меня?

Фасян помолчал немного и просто ответил

— На этот вопрос я не могу тебе ответить.

Зевул сделал глубокий вдох

— Почему?

Фасян снова произнес мантру и сказал

— Не нужно спешить, подождем еще несколько дней, когда тебе станет еще лучше, затем тебе обо всем расскажут.

Зевул раскрыл глаза и нахмурился

— Кто?

Губы Фасян дрогнули, он снова немного задумался, но в итоге все же сказал

— Не волнуйся, он тебе обо всем расскажет, наш Главный Мастер, Глава Храма Скайи, Мастер Пухон.

Зевул ненадолго застыл, а через миг посмотрел на Фасяна, словно хотел еще о чем-то спросить. Но в итоге он лишь тяжело вздохнул и опустился на кровать.

Издалека послышался звук колокола

— Бом… бом… бом… бом…

Том 18. Глава 5. Храм Будды на земле.

Рассвет, закат, день сменял день, словно им не будет конца.

Каждый следующий день был похож на предыдущий. Кому-то дни казались печальными, кому-то спокойными, время, то длинное, то короткое, существовало лишь в сердцах. В мгновение ока пролетели несколько дней, которые Зевул провел в Храме Скайи, слушая звуки колокола на рассвете, звуки барабанов на закате, которые раздавались из всех уголков Храма в назначенное время, день ото дня. Отчего-то за такое короткое время он уже успел полностью погрузиться в атмосферу этого места, он молчал целыми днями и только вслушивался в происходящее вокруг.

Сейчас он был в самом расцвете лет, в прекрасном состоянии. И хотя он получил тяжелую рану, во-первых, он был еще молодым, а во-вторых, его уровень был очень высок, к тому же если прибавить нежданную доброту и помощь людей Скайи, которые бескорыстно лечили его, не было ничего удивительного в его быстрой поправке. Местные лекарства славились на всю Поднебесную.

Через несколько дней он уже мог ходить, хоть и с трудом — рана в груди начинала болеть через несколько минут ходьбы, ему нужно было все время отдыхать. Однако несмотря на это, присматривавшие за ним Фасян и другие монахи очень радовались, говоря, что никогда не видели, чтобы кто-то так быстро вставал на ноги после такой раны. Кажется, не пройдет и месяца, как он уже будет полностью здоров.

Зевул иногда виделся с монахами и даже перекидывался парой слов. Никто из них не упоминал о его происхождении, словно для Фасяна и других монахов Зевул был всего лишь обычным человеком, которого нужно было излечить, а не беглецом от сил Света, украденным из-под носа людей Айне. А сам Зевул больше не спрашивал, зачем люди Скайи решили спасти его.

Так и пролетали дни, Зевулу с каждым днем становилось все лучше. Очень скоро он уже смог спокойно ходить, иногда при звуках утреннего колокола он пододвигал стул, открывал окно и садился около него, слушая колокол и барабаны. Для него в этих звуках слышалось что-то особое.

За все это время, пока он залечивал свои раны, только Фасян и Фашань приходили навещать его, остальные монахи почти не приходили, не говоря уже о старейшинах и других мастерах Скайи. Но и сам Зевул почти не покидал своей комнаты из-за раны. Кроме тех моментов, когда он выглядывал из окна и мог видеть небольшой двор, красные стены и зеленую черепицу, несколько низких деревьев во дворе.

Для Зевула этот небольшой дворик приносил какое-то знакомое чувство. С самого первого дня, как он открыл это окно, ему здесь понравилось.

Утренний колокол и вечерние барабаны, здешнее спокойствие и тишина, за короткое время запали ему в душу, так что он уже не хотел покидать это место.

Кто знал, что в его душе самым большим желанием была именно такая спокойная жизнь…

Горный пейзаж, Храм Скайи, величественные строения монастыря вокруг, простые тихие дворики, дни проходили один за другим, один за другим…

Со скрипом отворилась дверь в комнату, и вошел Фасян. Он был один сегодня. Окинув комнату взглядом, он посмотрел на Зевула, лежащего на кровати с закрытыми глазами. Было непонятно, спит ли он.

Фасян улыбнулся, закрыл дверь и обратился к Зевулу

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Рана на груди еще болит?

Зевул пошевелился, медленно открыл глаза и, посмотрев на Фасяна, просто ответил

— Ты каждый раз приходишь, чтобы спросить об этом. Еще не надоело?

Фасян с улыбкой покачал головой, его взгляд обратился к другой стене, на которой висело изображение Гуань Инь, и к медной печи для благовоний.

От нее поднимался легкий дымок, парящий в воздухе, от чего изображение богине расплывалось и можно было ощутить легкий аромат благовоний.

Фасян сложил руки в молитве, поклонился Гуань Инь трижды, затем повернулся к Зевулу, подумал о чем-то и вдруг сказал

— Ты не хочешь поклониться?

Зевул так и замер, невольно посмотрев на картину. Лицо Гуань Инь было спокойным, прекрасным, глаза лучились мудростью, словно она смотрела сразу на всех живых существ в мире, исполненная сострадания.

Его сердце дрогнуло, но на лице отразилась холодная улыбка

— С чего я должен ей поклоняться? Если даже она и существует, я столько раз молился бесчисленным богам и духам, но так и не дождался от них помощи!

Фасян долго смотрел на него, но на лице Зевула была все та же холодная улыбка, он не сожалел о сказанном. В итоге Фасян вздохнул, развернулся и снова поклонился богине, что-то проговорив едва слышно.

Зевул продолжал холодно улыбаться, глядя на него со спины.

Когда Фасян закончил молиться, он повернулся, а выражение сострадания исчезло с его лица. Осталась только спокойная улыбка, с которой он сказал

— Я вижу, ты сегодня в настроении, к тому же твои раны почти затянулись. Может быть, ты захочешь выйти отсюда?

Услышав это, Зевул замер и спросил

— Выйти? Куда мы пойдем?

Фасян улыбался

— Куда хочешь, увидеть тех, кого хочешь.

Зевул нахмурился, затем с сомнением спросил

— Что, так мы пойдем к Мастеру Пухону?

Фасян кивнул

— Все так. Мастер услышал, что ты уже поправился и очень обрадовался этому. Сегодня он хочет увидеться с тобой, и если ты действительно в порядке, вы можете встретиться. Что ты думаешь об этом?

Зевул посмотрел на Фасяна с минуту, затем вдруг с улыбкой сказал

— Ладно, ладно, ладно, я уже очень долго жду этого дня, конечно же я хочу с ним встретиться. Не важно, в каком я состоянии, даже если бы он захотел увидеть меня раньше, я бы приполз к нему с тяжелой раной.

Фасян сложил руки в молитве

— Ты слишком строг к себе. Пойдем со мной.

Он первым вышел из комнаты, открыв деревянную дверь.

Зевул последовал за ним, только, выходя из комнаты, он почему-то обернулся и посмотрел на изображение Гуань Инь на стене. В легкой дымке ее лицо было еще более мягким, с легкой улыбкой, словно она смотрела прямо на него.

Зевул нахмурился, фыркнул, и тут же вышел, больше не оборачиваясь, прямо за Фасяном. Позади остался только аромат благовоний и дым, парящий по комнате.

Они вышли из двора и пошли по небольшой тропе, шириной четыре ярда. По обеим сторонам были красные стены, высотой с рост двух человек, наверху также красовалась зеленая черепица. В конце тропы оказалась круглая дверь, когда они вошли в нее, откуда-то снаружи послышался звук.

Это был очень странный звук, похожий на чтение мантр, но к нему прибавлялось еще что-то. Зевулу даже показалось, что этого звука здесь не должно быть — как будто деревенские жители собрались вместер поговорить. Кто-то громко прославлял будду, а еще время от времени раздавался детский плач.

Откуда эти звуки могли взяться здесь, в Храме Скайи, одной из трех сильнейших магических школ?

Зевул удивленно посмотрел на Фасяна, но тот был спокоен и продолжал идти вперед, через дверь впереди. Зевул нахмурился, успокоился и шагнул за ним.

За дверью было уже просторнее, белые каменные колонны, металлический пол, каменные ступени, всего их было девять, ведущих к огромному Залу наверху. Перед Залом в небо устремлялись тринадцать колонн, высотой в десять ярдов, с золотыми сияющими навершиями, с вырезанными на них драконами. Также на них были высечены десять животных, символов счастья.

Все было сделано так искусно, что трудно было представить, что это сотворили люди. По обеим сторонам от Зала были еще два высоких строения, соединенные площадкой и небольшими тропинками, все это было слито воедино, ступенька за ступенькой.

Однако, хоть это все выглядело очень величественно и красиво, так что вызывало даже восторг, сейчас Зевул удивленно онемел совсем не от этого. А от того, что в таком священном месте сейчас всюду бродили обычные люди, у многих в руках горели благовония, кто-то молился, кто-то поднимался наверх, чтобы поставить молельные свечи божествам.

Словно самый великий и самый высокий в Поднебесной буддистский храм превратился в обычную молельню, куда мог прийти кто угодно.

Зевул даже подумать об этом не мог, и хотя звуки, которые он до этого услышал, навели его на такие мысли, увиденное все же привело его в замешательство. Он с детства вырос в Айне, он привык, что в священных местах обитают только маги, а обычным людям туда нет доступа. Неужели в Айне можно было увидеть, чтобы простые люди вот так разгуливали и просили о чем-то богов?

Он повернулся к Фасяну и удивленно произнес

— Это…

Фасян улыбнулся и сказал

— Сегодня ведь Первый день Нового года, поэтому людей так много. Сюда можно приходить, чтобы помолиться, но в обычные дни людей не так много, только каждое полнолуние люди, живущие в сотне миль от Храма, приходят поклониться Будде.

Зевул покачал головой, словно о чем-то задумался, затем все же спросил

— Я не о том, мне вообще кажется странным, почему вы позволяете простым людям приходить сюда молиться?

Кажется, Фасян ожидал от Зевула этого вопроса. Он кивнул, указал рукой на поворот тропы, уходящей за величественный Зал, и на ходу начал говорить

— На самом деле изначально Храм Скайи был таким же, как и горы Айне, закрытым для людей. Но мой Мастер Пухон, когда занял место главы, обсудив это с другими двумя Мастерами, издал указ — каждый может прийти в Храм, чтобы поклониться Будде. Так наш Храм стал открытым местом.

Договорив, Фасян остановился и указал на бесчисленные ступеньки, ведущие к Храму внизу

— Ты видишь эту каменную тропу?

Зевул кивнул

— И что?

Фасян сложил руки в молитве и продолжил

— Эту дорогу нашел один из наших Мастеров. Многие простые люди хотели прийти помолиться, но также многие из них были уже слабыми и немощными, так что не могли бы осилить путь по горам. Поэтому Мастер, в одиночку, проложил эти ступени наверх, чтобы каждый мог по ним подняться.

Зевул невольно восхитился этим поступком, но его лицо почему-то потемнело

— Неужели на свете есть такие мастера? Скажи, как его имя?

Фасян посмотрел на него, странно помолчал, затем тихо ответил

— Этого монаха звали Пучжи, его не стало больше десяти лет назад.

Зевул застыл, это имя прозвучало для него ударом грома, отозвавшись прямо в голове, но врезавшись прямо в сердце.

Фасян увидел, что с Зевулом что-то не так — на его лице отразилась печаль, а затем и гнев. Фасян вздохнул и тихо добавил

— Ладно, пойдем, Мастер Пухон уже ждет нас!

Зевул оцепенело пошел за Фасяном, но теперь его расслабленные шаги стали тяжелее. Пройдя несколько шагов, он вдруг снова обернулся и посмотрел на скопление людей позади, многие поднимались по каменным ступеням, старики, мужчины, женщины, дети, один за другим они поднимались наверх, читая молитвы и мантры, словно пройдя по этой тропе, они сами приближались к Будде.

Лицо Зевула было темным, он сжал руки в кулаки и снова отпустил, в конце концов он все же развернулся и пошел вперед. Впереди его ждал Фасян, он сложил руки в молитве и ничего ему не сказал.

Они вдвоем пошли дальше, оставляя толпу людей позади.

В тот момент Храм Скайи превратился в обычный мир людей, а не в волшебное место магии.

Они так и прошли мимо величественного Зала. Позади него была целая цепочка храмовых комплексов, Скайя все-таки была одной из великих магических школ, и очень сильно отличалась от простого храма Будды. Но Фасян все вел Зевула вперед, не останавливаясь ни у одного здания Храма, они направлялись ко Внутренней горе.

Зевул все время шел позади Фасяна, ни слова не говоря. Его лицо было серьезным и он словно не видел ни природы, ни прекрасных зданий вокруг себя.

В конце концов, когда Фасян привел его к последнему выходу из Храма Скайи, и они пошли по небольшой горной тропинке, Зевул хмуро спросил

— Как, Мастер Пухон не в Храме?

Фасян кивнул

— Да, хоть наш Храм очень величественный и прекрасный, монахи все же предпочитают спокойную атмосферу, Мастер и другие старейшины любят проводить время в тишине, поэтому живут в небольшом монастыре на вершине горы, обычно мы называем его Небесный Монастырь. Договорив, он улыбнулся белоснежной улыбкой.

Зевул молча кивнул, но ничего не ответил, а только пошел следов за Фасяном к вершине горы.

И хотя горы здесь не были такими высокими, как в Айне и не доставали до облаков, они тоже были не очень низкими. Храм Скайи находился на середине горы, но когда они начали подниматься дальше, то только через час смогли добраться до надписи — Небесный Монастырь.

Снаружи было видно, что строение с этой надписью не более чем дворик с тремя воротами, он разительно отличался от того величественного Зала внизу. Но это место действительно было далеко от людей, вокруг был только глухой бамбуковый и сосновый лес, дул ветер, шевелились ветви деревьев, царила непонятная атмосфера спокойствия. По сравнению с шумом внизу, здесь все было совершенно иначе.

Конечно, раны Зевула уже почти затянулись, но после такого долгого пути на его лбу выступил пот. Он остановился, чтобы передохнуть, обернулся назад и увидел, как из курилен Храма внизу поднимается белоснежный дым. Он был очень далеко, но его все еще можно было разглядеть. Эта картина вызывала странное чувство восхищения.

Зевул еще немного посмотрел вниз, отдышался, затем снова повернулся к Фасяну — тот кивнул, и они вошли внутрь Небесного Монастыря.

Здесь все было намного проще, чем внизу. Они прошли мимо небольшого алтаря Будды, повернули два раза направо и вошли во внутренние покои. Здесь было три чистых комнаты. Фасян пошел вперед и, подойдя к комнате по середине, громко сказал

— Мастер, Ученик Дан Сайон прибыл.

Из комнаты тут же раздался спокойный голос старика

— Прошу, входите!

Фасян обернулся и сделал знак Зевулу рукой. Тот немного поколебался, затем вошел в комнату. Фасян при этом остался снаружи и, похоже, не собирался идти с ним.

Войдя в комнату, Зевул огляделся. Здесь все было очень просто, так же как в той комнате, где совсем недавно жил он сам. А один из сильнейших магов Поднебесной, Мастер Скайи Пухон, сидел прямо перед ним на обыкновенной кровати, в руке у него были четки, а на лице играла легкая улыбка

— Ты пришел голос его был спокойным и приветливым.

Отчего-то, при виде этого человека, возбужденные эмоции Зевула в раз успокоились, он глубоко вздохнул и кивнул ему

— Да.

Пухон внимательно осмотрел его, с ног до головы, в его взгляде блеснуло сострадание и странное сияние. Он шевельнул четки в руках и сказал

— Ты, наверное, хочешь у меня что-то спросить?

Зевул тут же кивнул и начал

— Верно, мне очень странно от того, что люди Скайи решили спасти меня, вопреки желанию людей Айне. И еще, почему вы…

Он очень волновался, поэтому говорил очень быстро, но задав половину вопроса, вдруг сам остановился — Пухон поднял вверх правую руку, сделав ему знак подождать.

Зевул ничего не понял, а только завороженно смотрел на Пухона, пока тот произнес мантру и сошел с кровати. Он поднялся и обратился к Зевулу

— Перед тем, как выслушать тебя, я хочу, чтобы ты встретился кое с кем.

Зевул замер

— Встретился? С кем?

Пухон не ответил, направившись наружу, на ходу говоря

— Этот человек очень давно хотел увидеть тебя, и ты наверняка хотел встретиться с ним.

Зевул замолчал и невольно направился вслед за Мастером, только почему-то на ладонях выступил пот, а сердце забилось так быстро, словно где-то впереди его ждало самое страшное место на свете.

Фасян все это время спокойно стоял снаружи. Увидев Пухона и быстро направляющегося за ним Зевула он никак не отреагировал, а только отступил назад и встал в стороне. Пухон взглянул на него, спокойно кивнул, но ничего не сказал, а только пошел вместе с Зевулом в другую сторону. К самой дальней комнате из трех, примыкающей прямо к горе.

Том 18. Глава 6. Горечь.

Внутри небольшого дворика все было также просто, как снаружи. Комната, прислоненная к горе, посередине тропинка из зеленого кирпича, ведущая к двери, по обеим сторонам от которой все заросло травой. Казалось, здесь никто не следит за этим, и дикая трава росла там, где ей вздумается.

Но все же было одно отличие от внешнего дворика — на деревянной двери комнаты висела плотная черная ткань, и кроме этой двери не было ни окон, ни других выходов из комнаты.

Глядя на эту простую дверь, Зевул почувствовал, как у него пересохло в горле, а руки невольно сжались в кулаки. Он посмотрел на Пухона, но на лице монаха было странное задумчивое выражение, схожее с сожалением и болью, но нельзя было сказать точно, почему он также как Зевул смотрит на комнату впереди.

Никто не произносил ни слова, воцарилась тишина. Только где-то в глубокой траве рядом застрекотали цикады.

В итоге, Пухон все же легко вздохнул и сказал

— Что ж, идем!

На лице Зевула дернулась жилка, он тихо ответил

— Да.

Пухон медленно пошел вперед, отодвинул черную завесу ткани и открыл скрипучую дверь. Раздалось приглушенное эхо, судя по всему, сюда очень много дней никто не приходил и не нарушал покой этого места.

Из комнаты тут же почувствовалось дыхание холода, и хотя Зевул все еще стоял снаружи, он ощутил это очень ясно. Казалось, внутри комнаты находится самое холодное место на свете.

Зевул нахмурился, в его душу закрались сомнения, но прямо в этот момент из-за черной завесы раздался голос Пухона

— Прошу тебя, входи!

Зевул глубоко вдохнул, встряхнул головой, отодвинул черную ткань и сделал большой шаг внутрь.

Ткань медленно опустилась за ним, дверь снова издала скрип и легко закрылась.

В маленьком дворике снова стало тихо, Фасян медленно подошел чуть ближе к небольшой комнатке, прочитал молитву и отвесил поклон. На его лице было серьезное выражение.

Ткань опустилась, дверь захлопнулась, и из-за отсутствия окон внутри комнаты стало темно.

Со всех сторон ощущался леденящий холод, словно тысячи ледяных иголок врезались в тело. Раны Зевула еще не зажили, и эта схватка с холодом не шла ему на пользу. Но использовав свои внутренние силы и некоторые магические приемы он быстро привык. Теперь холод не мог проникнуть в тело, но это все еще было не очень приятно.

Здесь очевидно было намного холоднее, чем в Северных ледяных равнинах Поднебесной.

В душе Зевул подивился этому, и как раз в минуты раздумий он услышал тихий голос Пухона

— Брат, мы пришли навестить тебя, и… ты хотел увидеть этого человека уже очень давно!

Его голос был странно тихим, а холод в комнате стал еще сильнее, так что даже кровь начинала застывать в жилах.

Затем сверкнул тусклый свет, бело-серебристого цвета, распространившийся от Пухона и осветивший Зевула и всю комнату вокруг.

Этот свет был похож на иней, сначала тусклый, потом все более яркий. В конце концов свет сформировался в шар величиной примерно в ярд.

Его свет заплясал снегом по стенам, превращая реальность вокруг в иллюзию. Затем светящийся шар вдруг сверкнул, Зевул и Пухон услышали только странный свист, вместе с которым светом озарилась вся комната.

? В тот же миг Пухон тихо прочел молитву, а Зевул почувствовал, как вся кровь внутри него застыла, так что он не чувствовал больше тепла. Даже собственного сердцебиения он не слышал, оно как будто остановилось.

? Он только стоял на месте, словно ледяной столб, замерев и глядя перед собой, а в его голове постоянно крутилась только одна мысль. Только одно имя.

Пучжи!

Белый свет мягким сиянием исходил от круглого постамента, вместе с ледянящим холодом. На постаменте не более ярда в диаметре сидел человек. Тот, кто изменил судьбу Дан Сайона, тот, кто заставлял Зевула страдать по сей день — Пучжи.

Издалека его лицо казалось словно живым, и хотя оно было очень бледным, на нем не было ни следа гнева или боли. Еесли посмотреть внимательно, на нем даже почти не было морщин. Он словно не изменился с того самого дня, когда они впервые встретились. Только… Его тело.

Тело Пучжи почему-то стало намного меньше, чем было когда-то. Именно поэтому он мог поместиться на небольшом постаменте. К тому же, вокруг не было ни кусочка льда, при этом стоял жуткий холод. Очевидно, комната была зачарована. Скорее всего, именно поэтому тело Пучжи смогло сохраниться так долго.

?Но Зевул сейчас думал совсем не об этом. Этот человек, сидящий перед ним, намертво был запечатлен в его сердце, за десять лет он не смог его забыть. Чувствовал ли он ненависть?

Или благодарность?

?Его голова опустела, в один миг вокруг словно поднялся ураган, в котором его сердце потерялось навсегда…

?Милосердный и добрый монах, который спас его жизнь, который относился к нему как к сыну, но при этом тот, кто изменил его жизнь, причинил ему невыносимую боль, превратил его судьбу в ад…

Благодарность и ненависть боролись внутри него все это время, но он никогда не думал, что сможет увидеть вновь это лицо.

?Зевул не смог устоять на месте, его голова закружилась, а в глазах потемнело, так что он даже начал падать. Но тут его поддержала чья-то теплая рука, он услышал знакомый вздох и ощутил силу Глубокой Мудрости Скайи, которая передалась ему от этой руки, успокоив сердце и вернув тепло его крови.

— Амитабха, Брат Дан Сайон. Не надо так волноваться, тебе нужно беречь здоровье. Голос Пухона был спокойным и тихим.

?Зевул словно очнулся ото сна, зкусил губу, глубоко вздохнул и отпустил руку Пухона. Он поднялся на ноги. Все это время он не сводил глаз с лица Пучжи. В мягком свете на лице Пучжи отражалась боль, словно он тоже смотрел на Зевула.

Пухон стоял рядом и внимательно смотрел на Зевула. На его глазах лицо Зевула исказилось болью, и затем продолжило меняться. Сейчас он уже не был демоном, которого боится вся Поднебесная. Он был обычным человеком, молодым парнем, как и десять лет назад. Он тихо вздохнул и посмотрел в сторону Пучжи. Затем подошел, вгляделся в его лицо и тихо сказал

— Брат, твое последнее посмертное желание исполнилось, я помог этому осуществиться. Прости, что не смог спасти тебя тогда. Но ты сам выбрал этот путь, зло порождает зло. Ты ведь сам учил меня этому когда-то. Надеюсь, что ты сможешь переродиться в достойной жизни! Амитабха!

? Он сложил руки в молитве и поклонился. Затем отошел назад к выходу. Перед тем, как выйти из комнаты, он просто сказал

— Брат Дан Сайон, я думаю, что ты хочешь побыть с братом Пужчи наедине немного. Я жду снаружи, если что-то понадобится, позови.

? Зевул ничего не ответил, он словно не слышал. Его взгляд сейчас был направлен только на Пучжи.

Пухон вздохнул и, открыв дверь, вышел. В комнате стало тихо. Зевул медленно, очень медленно подошел к Пучжи.

Он словно был чем-то напуган и не понимал, что происходит. Он очевидно ненавидел его всем сердцем, но откуда сейчас внутри него взялась эта жуткая боль и горечь?

Монах спокойно сидел перед ним, словно чег-то ожидая. На его лице словно тоже отразилось ожидание вместо боли.

Зевул медленно подошел к нему, посмотрел прямо на Пучжи и сжал кулаки, так что ногти вонзились в ладони. Но в итоге он все же их расслабил.

Словно потеряв опору, он тихо опустился на пол и сел перед Пучжи, не пророня ни слова.

Мягкий свет озарял только его и Пучжи.

Тени в комнате шевелились, то прыгая, то перетекая, неизменными оставались только две души.

Но только одно из этих сердец билось по-прежнему, тогда как другое давно остановилось

— Бом… Бом… Бом… Бом… Снаружи снова пробили утренние часы, их звук прокатился по округе. На вершине горы, в Небесном Монастыре, снаружи тихой комнаты снова раздался стук в дверь.

?Пухон нахмурился и покачал головой, затем вздохнул

— Это Фасян? Входи! Фасян вошел в комнату и поклонился. На его лице отражалось беспокойство

— Мастер, уже прошел целый день и целая ночь, но брат Дан Сайон до сих пор еще не вышел.

?Пухон покачал головой и сказал

— Этот человек изменил его судьбу, он до сих пор не может простить этого. Не так-то просто сразу избавиться от всех обид! Фасян кивнул

— Да. Затем снова спросил

— Мастер, я только беспокоюсь о том, что в комнате Яшмовое Блюдо, и хотя оно сохраняет тело Мастера Пучжи, его холод может навредить Дан Сайону. Его раны еще не затянулись целиком, к тому же он в расстроенных чувствах, если вдруг что-то случится… как мы сможем оправдаться перед душой Мастера Пучжи?

Пухон просто сказал

— Не волнуйся. Вчера я наложил на него заклятие защиты Глубокой Мудрости, к тому же его собственный уровень способен защитить его тело от холода. Фасян облегченно вздохнул

— Ну если так, тогда я спокоен. Пухон кивнул и, посмотрев на Фасяна, добавил

— Я вижу, ты очень заботишься об этом человеке. И хотя это можно объяснить данью уважения Мастеру Пучжи, мне кажется, что ты сам как-то иначе относишься к нему. Фасян улыбнулся

— Вы правы, Мастер. Так и есть.

Он словно вернулся на много лет назад в воспоминаниях, вздохнул и сказал

— Простите мне мои речи, Мастер. С тех пор, как я впервые увидел Дан Сайона, прошло уже больше десяти лет. За это время я также немного повысил свой уровень, многое осознал и помог многим людям. Но те беды, что пережил Дан Сайон, заставляют меня задуматься, что жизнь несправедлива и одному человеку не должно выпадать столько горя. Почему Будда заставил его пережить все это?

Пухон слегка шевельнулся, сложил руки в молитве и прочитал мантру.

Фасян продолжил

— Также иногда по вечерам я вспоминал об этом бедном парне, представлял, что было бы со мной, если бы все это выпало на мою судьбу. К несчастью, мой уровень недостаточно высок, чтобы не чувствовать страха. Будда говорит, что тело — всего лишь иллюзия, просто пыль, а главное — это душа. Но даже если и так, когда я думаю о бедах, которые пережил Дан Сайон, мне самому становится больно. Я преклоняюсь перед его стойкостью. Договорив, Фасян вдруг изменился в лице и поклонился на коленях перед Пухоном.

?Пухон замер

— Что это с тобой?

? Фасян тихо сказал

— Мастер, мне жаль, что мой уровень все еще слишком низок, а познания не так глубоки, я не могу удержаться от жалости к Дан Сайону. Прошу вас, направьте его на верный путь, Будда сможет истребить все зло внутри него, спасти его от боли и страданий. Это очень милосердное деяние, которым мы сможем почтить память Мастера Пучжи. Прошу вас, Мастер!

Договорив, он положил ладони на землю и трижды поклонился.

? Пухон покачал головой и вздохнул

— Глупый ты еще, глупый. Я знаю, что ты говоришь это из сострадания. Но скажу еще раз, дело не в том, что я не хочу ему помочь. Дело в том, что он сам пережил столько страданий, что его сердце практически превратилось в камень, только очень необычный человек сможет затронуть его душу. Даже если его сердце примет Будду, это не принесет ему покоя. Я ничем не могу ему помочь, пока он сам этого не пожелает. Фасян медленно поднялся, тихо произнес молитву, на его лице отразилась тень разочарования, но он тихо сказал

— Да, Мастер. Ученик все понял.

Пухон, подумав немного, произнес

— Пойди проведай его, пусть холод для него не опасен, он все же ничего не ел уже целые сутки. Это тоже не очень хорошо.

Фасян кивнул, успокоился немного и пошел в сторону комнаты, где был Зевул. Нопрямо в тот миг, когда он хотел выйти из комнаты Пухона, дверь вдруг раскрылась сама. Из-за спины Зевула светило солнце, так что его лицо было темным и нельзя было разглядеть его выражение. Фасян вздрогнул и отступил назад, увидев Зевула, который молча стоял перед ним. Казалось, в нем не было никаких изменений, только лиццо стало бледным, а глаза сильно покраснели, словно он всю ночь не сомкнул глаз.

?Увидев Фасяна, Зевул медленно кивнул в его сторону, тот замер на миг и ответил молитвенным жестом. Затем Зевул медленно вошел в комнату и встал перед Мастером Пухоном. Так же как и вчера, Пухон сидел на своей кровати с четками в руках, которые постоянно перебирал. Увидев Зевула, он не изменился в лице, а просто сказал Фасяну

— Принеси стул брату Дан Сайону, и сам тоже присядь. Фасян кивнул, принес Зевулу стул и сам сел рядом.

Пухон немного помолчал, затем сказал

— Сейчас ты можешь спросить меня обо всем, что хочешь знать.

Взгляд Зевула был немного неспокойным, словно в его сердце не было спокойствия. Подумав, он тихо произнес

— Почеу вы спасли меня?

Пухон сложил руки в молитве и сказал

— Все вещи в мире имеют причину. То, что ты пережил столько бед в жизни, результат ошибки, совершенной Скайей. Поэтому мы не могли позволить тебе умереть.

Зевул фыркнул

— Вы не боитесь, что Айне отвернется от вас после этого?

Пухон улыбнулся

— Боимся.

Зевул, услышав это признание, удивленно спросил

— Но тогда почему… Пухон покачал головой

— У Скайи хорошие отношения с Айне, наши предки всегда сотрудничали, нельзя просто так обрывать эти связи. Поэтому в тот день мы все надели черные одежды и не оставляли следов нашей магии, когда пришли, чтобы выкрасть тебя.

Зевул холодно усмехнулся

— Среди людей Айне есть очень сильные маги, что если они все же найдут следы?

?Пухон просто ответил

— Я приказал все скрыть, чтобы не допустить раздора между школами Света, только поэтому. Если что-то раскроется, ничего страшного, ради твоего спасения мы готовы пойти на это.

?Зевул посмотрел на Пухона и спросил снова

— Так почему же все-таки вы так хотите меня спасти?

В этот раз Пухон долго молчал, а Зевул не переспрашивал, глядя на него.

Через какое-то время Пухон тяжело вздохнул

— Ты не хотел бы узнать, что случилось с Пучжи перед смертью, когда он из последних сил добрался до Храма Скайи?

? Зевул вздрогнул, не зная, что сказать. Глядя на его горькое выражение, можно было понять, что происходит в его сердце. Затем он тихо прошептал

— Хотел бы.

Его голос почему-то стал хриплым.

Том 18. Глава 7. Злой рок

— Это было много лет назад, но кажется, что случилось только вчера, ничего не забылось. Голос Пухона звучал спокойно, когда он начал описывать события прошлого.

— Я прекрасно помню, что это был пасмурный день. С самого утра я чувствовал себя неспокойно, но не мог понять, что не так, только лишь никак не мог успокоить сердце. Такое бывало нечасто и я сам не понимал, почему ощущал тревогу

— Так продолжалось до самого вечера, пока я не услышал звуки барабанов. Небо потемнело, и мне стало немного лучше, так что я решил, что это все из-за моего невысокого уровня, поэтому я не мог успокоить свое сердце. Но к несчастью, прямо в тот же миг, я вдруг услышал снаружи ворот Храма Скайи ужасный крик. Пухон повернул голову и посмотрел на Фасяна.

Тот кивнул

— Да, в это время я охранял горные ворота и вдруг увидел, что недалеко от них кто-то упал, словно потеряв сознание. Я тут же подбежал, чтобы помочь, и увидел, что это был Мастер Пучжи.

? Он тяжело вздохнул

— Тогда он был не в себе, его лицо было исказившимся, а на коже выступил яркий румянец. Только после я узнал, что Мастер Пучжи, чтобы временно продлить себе жизнь, принял пилюлю Неизбежной Смерти.

Зевул, дослушав до этого места, замер. Он где-то уже слышал об этом, и не удержался от вопроса

— Что это еще за пилюля?

?Пухон ответил ему

— Это снадобье запрещено среди школ Света, говорят, что ее изобрел когда-то Мастер Призрачной Медицины, никому неизвестным способом. После приема этого лекарства можно выдержать любую рану, даже самую тяжелую, пилюля продлевает жизнь на три дня. В эти три дня можно держаться в нормальном состоянии. Но только после этого она превращается в сильнейший яд и даже если уровень мага подобен богу, он не сможет противостоять этому яду. Смерть неизбежна, поэтому пилюля получила такое название.

?Зевул промолчал, а Пухон продолжил

— Тогда я ничего не знал об этом, и после доклада Фасяна был не просто шокирован. Пучжи был самым мудрым среди нас и самым сильным, он всегда отличался от других монахов в Скайе. Я не предполагал, что с ним случится что-то подобное. Тогда я приказал принести его в эту комнату, чтобы вылечить. Но он никак не просыпался, в его душе творился хаос, не только из-за яда, но также из-за раны, которую ему нанес какой-то сильный противник. В конце концов он достиг своего предела. Когда Пухон договорил до этого места, хоть прошло немало лет с тех пор, на его лице отразилась боль. Очевидно, что для него это было ударом

— В тот вечер я приложил все силы, чтобы спасти Пучжи. Но никакие лекарства, никакие заклинания, ничего не помогало. Его дыхание становилось все слабее, мне было очень больно смотреть на его страдания. Неужели мой младший брат так и должен был уйти, неизвестно из-за чего? После таких ранений он уже давно должен был погибнуть, но ведь он из последних сил добрался до Храма Скайи, очевидно, что перед смертью он хотел что-то нам сообщить, но вот только что? Это непременно было что-то важное для нас.

Договорив, Пухон вздохнул и замолчал. Словно бы в его памяти он снова вернулся в те времена. Через некоторое время Фасян тихо кашлянул и сказал

— Мастер, в то время я не отходил от вас и Мастера Пучжи, может быть, дальше я смогу рассказать? Пухон кивнул и больше ничего не сказал.

Фасян снова прокашлялся и начал

— Тогда я ни на шаг не отходил от Мастера, все время наблюдал за его состоянием. Никакое лечение не помогало, он был словно в забытьи. Я ненавидел сам себя за то, что не могу ничем помочь любимому Мастеру, я не знал, что могу сделать. И тогда, когда мы уже потеряли всякую надежду, глубокой ночью Мастер Пучжи очнулся и пришел в себя

— А… Зевул нахмурился и невольно вздохнул, затем снова быстро взял себя в руки и успокоился.

? Фасян, посмотрев на него, продолжил

— Тогда я как раз дежурил у его кровати, я очень обрадовался и позвал Мастера Пухона и Мастера Пуфана. Через десятки лет я помню это как сейчас, лицо Мастера Пучжи было бледным, вот только глаза налились кроваво-красным, это выглядело страшно. Увидев, что Мастер Пучжи очнулся, мы все очень обрадовались, и хотя он странно выглядел, мы не обратили на это внимания. Тогда Мастера стали расспрашивать Пучжи, что произошло и как с ним такое случилось.

К несчастью, как только Мастер Пучжи увидел их… он… Фасян запнулся, чтобы немного успокоиться. В этот миг в комнате стало тихо, Пухон закрыл глаза и прочитал молитву, перебирая четки в руках. Зевул замер, весь во внимании.

Лицо Фасяна почему-то потемнело, но он все же продолжил рассказ

— После пробуждения Мастер Пучжи был спокоен, но когда Мастера начали его расспрашивать, когда он увидел Мастера Пухона, он вдруг дернулся, так что даже подался вперед и сел на своей кровати.

— Я и Мастера тогда очень удивились, но лицо Пучжи было красным, а глаза неотрывно смотрели на Мастера Пухона. Он протянул к нему свою морщинистую руку. Мастер тут же подошел, сжал руку Пучжи, и только хотел его спросить обо сем, как Пучжи… На лице Фасяна мелькнуло сомнение, он посмотрел на Пухона, но тот был спокоен, сидел с закрытыми глазами и с руками в молитвенном жесте.

? Фасян помолчал и продолжил

— Пучжи сжал руку Мастера, и вдруг, словно совершенно сдавшись, расплакался у Мастера на плече, словно ребенок

— Что? Услышав это, Зевул забыл обо всем, он даже поднялся на ноги, глядя на Фасяна. В его глазах Пучжи никогда не мог былть таким, что бы ни случилось.

? Фасян вздохнул

— Тогда мы тоже не на шутку испугались, не зная, что предпринять. Мы не знали, что произошло с Пучжи, но явно что-то было не так. Он был полон сожаления, ненависти, боли, и мы не знали, как ему помочь. Я помню, как Пучжи сказал Мастерам

— Братья, братья… я должен умереть… Я совершил смертельный грех! И даже смертью не смогу его искупить!

Зрачки Зевула сузились, но он не проронил ни слова.

Фасян понизил голос и продолжил

— Тогда мы все были поражены случившимся, но ничем не могли помочь. Пучжи, казалось, близок к сумасшествию, а мы могли только смотреть на его страдания. Мы пытались его успокоить в надежде, что если он отдохнет, то его раны возможно будет излечить

— Но силы Пучжи были на исходе. К тому же, для того, чтобы добраться до Храма Скайи и встретиться с Мастерами, он принял пилюлю Неизбежной Смерти. Ему оставалось жить не больше одного дня. Однако перед смертью он рассказал обо всем Мастерам, и попросил их об одном важном деле. Он сказал, что если мы его не послушаем, он так и умрет, не успокоив свою душу

— Услышав его слова, мы были поражены, но все же не могли отказать. Сначала я решил, что его рассудок помутился из-за раны, но я и не предполагал, что он расскажет нам об ужасном деянии, которое совершил.

Пухон тихо произнес молитву.

Услышав, Фасян слегка наклонил голову и сложил руки в молитве. Затем он посмотрел на Зевула и увидел, что его лицо постепенно стало свинцово-зеленого цвета. Он продолжил

— Мастер Пучжи крепко держал Мастера Пухона за руку и, пока он говорил, слезы катились с его лица. Мы слышали все со стороны, и его рассказ повергал нас в ужас, даже волосы вставали дыбом от его слов. Пучжи рассказал, что для осуществления своего предназначения на пути Будды, несколько дней назад отправился в Айне, к Мастеру Шен Доулу. Он рассказал ему о своих измышлениях, но к несчастью Мастер Шен Доул отказал

— В разочаровании, он спустился с горы в небольшую деревню… деревню Травников. Раздался стук — это Зевул, не в силах сдержать эмоции, ударил ладонью по солу.

Фасян посмотрел на него, вздохнул, но все же продолжил

— Он остановился неподалеку от деревни, чтобы передохнуть. Там он встретился с группой детей, игравших друг с другом. Вмешавшись в их спор, он, можно сказать, спас одного из них.

? Лицо Зевула снова изменилось, он крепко сжал кулаки, в его глазах отразилась непередаваемая боль.

— Пучжи совершенно не обратил на это внимания, но только в тот же вечер, когда начался дождь, он решил переночевать около деревни, а затем отправляться в путь. Тогда случилось то, чего он никак не мог предвидеть.

Зевул опустил голову, чтобы больше никто не видел его лица. Воспоминания ножами врезались в сердце, кровь стучала в висках.

Голос Фасяна звучал в комнате

— В ту ночь он неожиданно проснулся и заметил, как какой-то человек в черной одежде проник в деревню и утащил двоих детей

— Он не мог просто смотреть на это, поэтому решил вмешаться и спасти детей, но он не думал, что тот человек использовал детей в качестве приманки — его целью был именно Пучжи. Враг оказался силен, с помощью демонической магии он тяжело ранил Пучжи. И только тогда Пучжи понял, что демон использовал свои отравленные заклятия, чобы заполучить тот ужасный эспер — Зловещую Сферу.

Плечи Зевула дрогнули, но он не поднял головы. Сквозь рукав просочилась знакомая прохлада той самой Зловещей Сферы. Тысячи мыслей и чувств захлестнули его сердце. О чем он думал сейчас? Зевул молчал, не проронял ни слова, но он весь был напряжен, по его телу прошла дрожь

— И хотя враг был опасен, уровень Пучжи тоже был высок. Даже с тяжелой раной, он все еще смог использовать буддистскую магию и нанести врагу два сокрушительных удара. Даже со смертельными ранами он смог прогнать того демона. В процессе битвы Пучжи заметил, что враг использовал заклятия школы Айне, а значит имел прямую связь с Айне.

— Во время битвы Пучжи с этим демоном, как по велению злого рока, тот спасенный им днем ребенок тайно пришел к месту их битвы. От шока он потерял сознание. После битвы, когда демон сбежал, Пучжи понял, что его раны смертельны и ему ничего не оставалось, как принять пилюлю Неизбежной Смерти…

— Во-первых, перед смертью он уже не мог размышлять спокойно, во-вторых, он знал, что тот демон придет, чтобы его добить, и хотя он не боялся за себя, он беспокоился о жителях деревни, которые могут пострадать от рук врага. При этом он не мог обратиться к людям Айне — ведь противник, очевидно, был именно из Айне! Он боялся, что пострадает еще больше людей.

Лицо Фасяна похолодело, словно он тоже чувствовал боль и смятение Пучжи в тот момент. Со вздохом он продолжил

— Очень много лет назад, в своих странствиях, Пучжи обнаружил в Западных Пустошах ужасный эспер — Зловещую Сверу. Пытаясь уберечь мир от этого кошмарного эспера, с помощью буддистской магии он подавлял ее силу и носил ее при себе каждый день. Но только сила Зловещей Сферы была непредсказуема. Она незаметно проникла в тело и душу Пучжи, только под защитой заклинаний Скайи этого нельзя было заметить.

— В тот день, когда Пучжи уже был близок к смерти, все его защитные заклятия начали испаряться. В его сердце царил хаос, но, поскольку Пучи всегда отличался пытливым умом и необычным мышлением, он придумал другой путь, который мог осуществить желание всей его жизни.

Зевул тяжело задышал, было видно, как он взволнован.

? Фасян, прервавшись на миг, медленно продолжил

— Пучжи решил тайно передать знание о заклинании школы Скайи — Глубокой Мудрости — одному из детей, а затем найти способ, чтобы этот мальчик попал в Айне. Так он смог бы осуществить свою мечту об объединении школ. Для него это был последний шанс, и он не собирался отступать. Поэтому он выбрал мальчика, которого спас ранее и обучил его заклинанию Глубокой Мудрости. В то же время он посвятил его в секрет, который никогда бы нне рассказал постороннему человеку. Все свои надежды он вложил в этого ребенка.

Зевул истерично засмеялся, в его голосе слышалось волнение, слезы и безумство. Неизвестно, смеялся ли он над Пучжи, сам над собой, или же над судьбой, которая сложилась именно так?

Фасян дождался, пока он успокоится, и продолжил

— После этого Пучжи усыпил ребенка. Из-за действия пилюли его тело постепенно восстановилось, и он уже хотел покинуть это место, чтобы вернуться в Скайю.

Но в тот миг он вдруг подумал, что попасть в ученики Айне не так-то просто, а из двоих детей, которых он спас, люди Айне, скорее всего, выберут другого, поскольку он был явно сильнее

— Так его главное желание могло оказаться под угрозой. Пучжи был в двух шагах от смерти, а потому не мог размышлять здраво. К тому же, раны ослабили его уровень и защиту, та ужасная сила Зловещей Сферы, которую он сдерживал много лет, вырывалась на свободу. В тот момент он принял самое ужасное решение в своей жизни.

— Он подумал, ведомый гневом Зловещей Сферы, что если дети станут сиротами, а рядом с Айне произойдет какое-то огромное несчастье, люди Айне не смогут остаться в стороне.

На лице Пухона отразилась боль, он быстро перебирал четки в руках, все время произнося молитвы

— Поэтому, голос Фасяна начал дрожать, Пучжи решил, что нужно, нужно… нужно сделать этих детей осиротевшими, чтобы люди Айне приняли их к себе. В тот момент сила Зловещей Сферы полностью поглотила его разум. Он не контролировал себя, не ведал, что творит. Демон внутри него вырвался наружу и… вынес приговор сотням мирных жителей Деревни Травников!

— Хватит! Зевул вдруг громко закричал, поднявшись на ноги. Слезы заливали его лицо

— Хватит, прекратите. Его голос был хриплым и дрожащим.

Фасян замолчал и опустил голову. Но Пухон, сидящий на кровати, открыл глаза и медленно поднялся, подошел к Зевула и похлопал его по плечу. Он тихо проговорил

— Дитя, если хочешь плакать, не нужно сдерживаться. Хочешь кричать — кричи. Но эту историю ты должен дослушать до конца.

Зевул не мог произнести ни слова от беззвучных рыданий.

Пухон тихо сказал

— Когда Пучжи вновь пришел в себя, было уже поздно. Он стоял посреди моря крови, словно князь преисподней. Его уровень был очень высоким, не говоря уже о приверженности Будде. Когда он понял, что сотворил, это разорвало его душу изнутри.

В полубреду он вернулся в Скайю. Увидев меня, он обо всем рассказал, рассказал об ужасном поступке, который совершил, и с болью попросил меня поклясться перед братьями, что я искуплю хотя бы крошечную часть его греха. И я поклялся, что впредь, если с тобой случится что-то, Скайя поможет и спасет тебя от смерти.

Зевул едва сдерживал свои чувства, но это плохо ему удавалось. Человек, который не плакал много лет, словно сделанный из железа, сейчас весь превратился в слезы. Он так сильно стиснул зубы, что прокусил губу и возле угла ео рта появилась струйка крови. Лицо Пухона было полно сострадания

— После этого яд в теле Пучжи снова начал действовать. Он также повелел, чтобы его тело не предавали огню, а сохранили с помощью Яшмового Блюда, чтобы когда-нибудь мальчик по имени Дан Сайон смог прийти сюда и его душа увидела бы своего ученика. Все монахи Скайи глубоко почитают Пучжи. Он надеялся, что ты не будешь держать на него зла.

Зевул поднял голову, Пухон смотрел прямо на него, его взгляд был серьезным, он медленно произнес

— Ты понял все то, что я сказал. Все, что Пучжи завещал мне, я выполнил. Как поступить дальше, решай сам.

Зевул стиснул зубы, его взгляд не отрывался от Пухона. Почему-то Пухон не желал встречаться с ним глазами и медленно отвел взгляд. Зевул дышал все тяжелее, его грудь вздымалась, а лицо становилось все темнее. Как вдруг, он словно принял какое-то решение, резко развернулся и быстрыми шагами вышел. Судя по его шагам, он направился в комнату, где покоился Пучжи.

Фасян удивленно вскрикнул Пухону

— Мастер!

Пухон покачал головой, на его ице отразилась боль. Он тихо сказал

— Пусть делает, что хочет. Это тоже последнее желание Пучжи. Кто может знать, сколько боли ему пришлось пережить? Амитабха…

Он сложил руки в молитве, и в комнате стало тихо.

Пугающе тихо!

Том 18. Глава 8. Решение.

Утром звонили колокола, вечером стучали барабаны, горный туман окутывал вершины, с рассвета до самых сумерек. Ветер гнал по небу облака, время не останавливалось ни на секунду.

Среди гор величественно возвышался Храм Скайи, словно великан, полный сострадания, смотрел на мир людей. Бесконечный поток паломников проходил через его ворота каждый день, с самого рассвета, они шли, чтобы поклониться Будде, рассказать ему о своих самых заветных желаниях и попросить божественной милости. Тысячи людей приходили, молились, затем уходили, день за днем, ничего не менялось здесь. В главном зале храма, где стояла золотая статую Будды, не угасали огни благовоний и свечей, время здесь текло незаметно.

Зевул, или Дан Сайон снова вошел в комнату, где покоился Пучжи. Прошел целый день, но от него не было слышно ни звука. Мастер Пухон какое-то время ждал его снаружи, но затем со вздохом он вернулся к себе. Только Фасян, с тех пор, как Зевул вошел в комнату, стоял снаружи, терпеливо ожидая его появления. Никто не знал, почему он остался, и никто, даже Мастер Пухон, не спрашивал его об этом. И Фасян в одиночестве стоял на одном месте, словно ожидая чего-то.

Закат разлился по небу кровью, окрасив облака в красный цвет. Издалека они казались позолоченными, зрелище было прекрасным. Красота природы всегда перед тобой, разница лишь в том, замечаешь ты ее или нет.

Фасян застыл, глядя на закатное зарево. Он целый день провел без сна, но на его лице это никак не отражалось, только яркий свет заходящего солнца блестел в его зрачках.

Как вдруг, из-за его спины раздался голос

— На что ты смотришь? Фасян вздрогнул, пробудившись от своих мыслей и увидел, что это Мастер Пухон подошел к нему и встал рядом, глядя на ученика с улыбкой.

Фасян улыбнулся и сложил руки в молитве

— Приветствую, Мастер. Ученик просто любуется закатом, ничего более. Из-за этого я не слышал, как вы вернулись.

Пухон с улыбкой сказал

— Не нужно обращать слишком много внимания на церемонии, я лишь хотел узнать, на какие мысли тебя наводит этот закат?

Фасян легко вздохнул

— Ученик провел здесь один день и ночь, глядя на звезды и синее небо, пока закатное солнце не окрасило облака красным и золотым. И я подумал, что люди в этом мире всего лишь песчинки в океане, так в чем же смысл нашего существования? Я вдруг понял, что все так, как должно быть, все идет в согласии с природой и судьбой.

Пухон кивнул

— Ты ведь знаком с миром людей, ученик. На земле миллионы существ, у каждого из них свое место, и хотя все пути на свете разные, есть дороги, предопределенные судьбой, которые невозможно обойти. Если ты можешь прийти к этому, просто глядя на закат, это достойно восхищения.

Фасян уважительно поклонился

— Благодарю за похвалу, Мастер, но я ее не достоин. Я просто подумал об этом, но сердце мое беспокойно, и я все еще не понимаю, почему судьба распоряжается именно так, а не иначе, как это происходит? Все люди на земле живут, любят и ненавидят, но ради чего? Неужели заветы Будды о не-привязанности, милосердии и спокойствии невыполнимы для простых людей? Я запутался, прошу, Мастер, укажите мне путь. Договорив, Фасян поклонился с молитвенным жестом.

Пухон долго смотрел на него, затем медленно кивнул, на его лице отразилась улыбка, но он не ответил сразу, а только после минутного взгляда на закат снова повернулся к Фасяну

— Ты сейчас видел перед собой только этот закат?

Фасян ответил

— Да, Мастер, я смотрел на свет и тени вокруг, и мое сердце было полно печали и сомнений. Прошу, Мастер, дайте мне ответ.

Пухон снова улыбнулся

— Еще через миг солнце скроется за холмом, но этот закат все еще будет виден. Фасян задумался, не понимая, о чем говорит Мастер и только смог произнести

— Я не понимаю…

Пухон просто посмотрел на небо, на заходящее солнце. Небо становилось все темнее, теряя яркие цвета. Затем он сказал

— У солнца нет чувств, оно не задерживается ради тех, кто любуется им. Но завтра утром оно снова будет здесь, и ты опять его увидишь, так?

Фасян вздрогнул, словно что-то осознав, но не смог ничего сказать, его лицо было задумчивым. Пухон смотрел на него с улыбкой, ни слова не говоря.

Небо постепенно потемнело, солнце исчезло за холмами, но скоро взошла прекрасная луна, озаряющая все вокруг своим серебристым светом.

В сумраке ночи, под светом луны, храм Скайи погрузился в спокойствие. И хотя сейчас здесь было не так оживленно, как днем, в этой тишине тоже была своя красота.

На вершине холма, посреди маленького двора Небесного Монастыря так и стояли двое — учитель и ученик. Вокруг спокойно пролетал полуночный ветер.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем посреди маленького дворика раздался легкий смех.

Фасян с радостным выражением сделал несколько шагов вперед, глядя на луну наверху. Ее свет озарил его белоснежные одежды, словно снегом.

Фасян громко рассмеялся, развернулся и опустился на колени перед Пухоном, с молитвенным жестом

— Благодарю за наставление, Мастер. Ученик все понял.

В глазах Пухона отразилось одобрение, он давно знал, что уровень его лучшего ученика достаточно высок, чтобы все понять. На его лице появилось выражение радости, он протянул руку и похлопал Фасяна по плечу, проговорив

— Хорошо!

— Это прекрасно, что ты понимаешь не только учение Будды, но и мудрость жизни. Среди нас четверых братьев, именно Пучжи был самым мудрым, жаль, что он оступился на своем пути. Именно то, к чему он стремился, его и погубило. То, что ты понял сегодня, это настоящая удача, это знание не даст тебе сбиться с пути.

Фасян замер и посмотрел на Пухона

— Мастер, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду?

Пухон покачал головой, затем на его лице отразилась легкая печаль

— С тех пор, как не стало Пучжи, никто из нас не мог продолжить его заветы, но теперь у нас есть ты, и это действительно большое счастье для храма Скайи. Теперь я спокойно могу оставить этот мир.

Фасян удивленно посмотрел на Мастера, его лицо слегка изменилось, и он, не успев подняться с колен, снова припал к земле, торопливо проговорив

— Мастер, что вы такое говорите? Как Скайя сможет жить без вас? Я никогда не смогу вас покинуть, мне еще очень многое предстоит от вас узнать! Я прошу лишь, чтобы вы не спешили покинуть храм Скайи и своих учеников! Договорив, он смиренно опустил голову.

Пухон усмехнулся, затем странно вздохнул, поднял Фасяна с земли и произнес

— Глупый, глупый ребенок. Нет ничего вечного под небесами. Но тебе не нужно так волноваться за меня, всему свое время, спешить не нужно. Будущее придет в свой черед, принимай это со спокойным сердцем.

На лице Фасяна блеснули слезы, но он все же понял, что не сможет переубедить Мастера. И хотя он не мог унять волнение от слов Мастера, он решил оставить этот разговор на потом. Подумав об этом, он вытер слезы и встал рядом с Мастером.

Пухон посмотрел на небо. Луна была высоко, прекрасная и холодная. Он вдруг произнес, глядя наверх

— Пойдем посмотрим, как там наш гость.

Фасян замер

— Что?

Пухон просто ответил

— Что бы с ним ни произошло, должен же быть какой-то результат. Договорив, он больше не произнес ни слова, а просто направился к той маленькой комнате у скалы. Фасян медленно направился за Мастером. Когда он посмотрел на дверь впереди, он почему-то начал волноваться.

Целый день и ночь, что делал Зевул, наедине с духом Пучжи? Или что он мог сделать?

Ответ скрывался за этой дверью. И когда они вошли внутрь, он появился прямо перед ними, в освещенной лишь тусклым светом Яшмового Блюда комнате.

Ничего. Не произошло!

Пучжи все еще покоился на Яшмовом Блюде, а перед ним Зевул, или скорее Дан Сайон, сидел на коленях, спиной к Фасяну и Пухону, молча глядя перед собой.

Пухон глубоко вздохнул и только хотел что-то сказать, как вдруг почувствовал, что Фасян потянул его за рукав халата. Повернувшись, он увидел, что Фасян взглядом указывает на Зевула.

Пухон проследил за его взглядом и нахмурился. В комнате ничего не изменилось, кроме того места, где сидел Зевул. Пол из зеленого мрамора под ним был покрыт трещинами, окружающими его. И чем ближе к его телу, тем больше их было, прямо под ногами Зевула пол был не просто потрескавшимся, он почти что превратился в песок.

Неизвестно, что произошло здесь с Зевулом за это время, и, наверное, никто никогда не узнает об этом.

Пухон медленно подошел к Зевулу и посмотрел на пол перед ним. Его голос остался спокойным

— Брат Дан Сайон, ты находишься здесь уже целый день и ночь, к чему приши твои мысли?

Зевул медленно перевел взгляд от Пучжи к Пухону и тот слегка вздрогнул, увидев его бледное лицо. Казалось, он пережил здесь не одну ночь, а целую сотню лет.

Пухон сложил руки в молитве и произнес

— Амитабха!

Зевул медленно поднялся на ноги, но его колени вдруг подкосились — он не мог стоять ровно. Фасян и Пухон нахмурились, и Фасян тут же подбежал, чтобы поддержать Зевула. Тот, наконец, встал ровно, глубоко вздохнул, и затем повернулся к Пухону.

Он был очень слаб, но сейчас держался на ногах, словно каменный

— Мастер, его голос был немного хриплым.

Пухон кивнул

— Да, я слушаю тебя

— Умершие должны покоиться с миром. Я прошу вас предать тело Пучжи огню и похоронить его прах!

Пухон и Фасян вздрогнули, посмотрели на Зевула, и через миг Пухон тяжело вздохнул. Он тихо сказал

— Ты хорошо подумал над этим?

Зевул неожиданно для всех улыбнулся и посмотрел на Пучжи, сидящего на своем постаменте. Его лицо слегка расслабилось, он медленно проговорил

— Наши судьбы связаны не одной ночью, и я уже когда-то преклонялся перед ним, называл его своим Мастером. Он спас меня, но в то же время и ранил. Но если бы не было его, не было бы и меня. И хотя я не стал учеником Будды, я знаю, что вы верите в реинкарнацию. И если его прах не упокоится, я уверен, что и душа его не сможет возродиться снова. От рук Зевула шла ледянящая прохлада, которую почувствовали даже Пухон и Фасян. Это была сила Души Вампира. Зевул продолжил

— Демоническая энергия Зловещей Сферы очень сильна. Я ощутил это на себе и могу понять, что происходило с Пучжи. Зевул вдруг повернулся к двери и, время от времени покашливая, пошел прочь.

Пухон и Фасян произнесли молитву, глядя ему вслед, и Пухон сказал

— Я понимаю твое желание, оно достойно исполнения. И я прикажу ученикам развести огонь, чтобы похоронить Пучжи с достойными почестями. Но перед этим, возможно… у тебя есть еще какие-то пожелания?

Зевул уже был у двери и одной рукой толкнул ее, но через миг он задмался и словно каменный застыл на месте. Пухон и Фасян не знали, о чем он думает, и просто смотрели на него, ничего не говоря.

Зевул медленно развернулся, снова посмотрел на знакомое лицо, полное сострадания. Это лицо он видел всего два раза в жизни, но за десять лет оно больно врезалось в память, в конце концов оставив незаживающую рану. И сейчас монах как прежде спокойно улыбался, глядя на него.

Он стал Зевулом. Или остался Дан Сайоном. Кто мог знать это сейчас? Да и кто мог хотеть это знать

— Бум!

Молодой парень, прямо у выхода из комнаты, рухнул на колени, глядя на Мастера перед собой и с болью в глазах трижды поклонился. Он поднял глову, и на его лице отразилось страдание. Он произнес

— Мастер!

?Вокруг воцарилась тишина

— Мастер! Покойтесь с миром…

Он очень тихо сказал последнюю фрзу, затем поднялся, молча открыл дверь и вышел.

Пухон и Фасян молча смотрели на него, не издавая ни звука. Затем, когда Зевул вышел, Фасян вздохнул

— Он… действительно очень мудрый человек, и очень благородный! В самом деле, удивительно! Амитибха…

Пухон повернулся и посмотрел на Пучжи, затем, помолчав, спросил

— Брат, теперь твоя душа может быть спокойна?

В голосе Пухона послышалось удивление, и Фасян, услышав это, тоже удивленно развернулся к нему. От увиденного он вздрогнул, не веря своим глазам.

С Пучжи, сидящим на Яшмовом Блюде, произошло чтото странное. Его тело, находящееся в центре блюда, вдруг начало превращаться в пыль, осыпающуюся вниз. А на его лице почему-то больше не было страдания и печали, осталась только светлая радость утешения. На глазах у двоих монахов тело Пучжи исчезло. Пучжи сложил руки в молитве, его глаза блестели от слез

— Брат, мой дорогой брат… Твое желание исполнилось, я очень рад, что смог этому содействовать. Теперь мне не о чем пожалеть, и ты тоже можешь быть спокоен.

От тела Пучжи скоро осталась лишь горсть белоснежной пыли, которая испускала легкое сияние на Яшмовом Блюде. Блюдо вдруг ярко сверкнуло, и в маленькой комнатке, неизвестно откуда, поднялся ветер.

Казалось, где-то далеко зазвучала молитвенная песнь.

?Яшмовое Блюдо сверкнуло еще ярче, ветер закружился по комнате, так что халаты Пухона и Фасяна громко затрепетали. Как вдруг, от Яшмового Блюда раздался громкий свист, а свет заполнил все пространство комнаты. Белая пыль рассеялась во все стороны с громким звоном, исходящим будто бы от небес!

Все вокруг накрыло ярким свечением, а стены комнаты озарились светом Яшмового Блюда так сильно, что на них не стало видно трещин. Было видно лишь сияние, белее снега на горных вершинах. Эта картина поражала!

Яшмовое Блюдо медленно поднялось в воздух в этом сиянии, а белая пыль закружилась вокруг этого чудесного эспера, словно живая. Снаружи, в маленьком дворе, стоял Зевул. Он смотрел на небо, а лицо его заливали слезы.

Яшмовое Блюдо вылетело из комнаты, описало вокруг Зевула три круга и, наконец, остановилось прямо перед ним.

Зевул смотрел на белоснежную пыль, теперь уже похожую на дымку, и сжимал зубы, не в силах себя контролировать.

Затем, в ярком свете, посреди прекрасной ночи, от Яшмового Блюда раздался треск, словно раскололся лед. Этот звук разлетелся далеко вокруг, и прямо на глазах Зевула волшебный эспер превратился в мелкую белоснежную пыль, искящуюся в лунном свете.

Издалека подул ветер, эта пыль поднялась вместе с ним и унеслась вдаль, исчезнув навсегда

Том 18. Глава 9. Тревожные вести.

Горы Айне. Пик Бамбука.

Прошло уже много дней со времени битвы в Айне до сегодняшнего времени. Поле битвы постепенно расчистили, все следы остались только в памяти людей.

Неизвестно, сколько людей в тот день потеряли родных и близких. Сколько погибло храбрых воинов на Пике Вдовы… от самого подножия гор это место было похоже на ад на земле.

Может быть, это была просто удача, но среди учеников Пика Бамбука в той битве все остались живы. Конечно, когда Тянь Болис покинул поле битвы, чтобы запустить Небесную Печать, они впали в некоторое замешательство. Серьезнее всех были ранены Второй брат — У Даи и Четвертый брат — Хэ Дачжи. Они до сих пор не вставали с постели. К счастью, жизненно важные органы не были задеты, только теперь их уровень был немного ограничен. Тянь Болис лично следил за их выздоровлением и они большую часть времени спали, восстанавливая силы. Однако, хоть в этой битве людям Айне и удалось победить Зверя и спасти Пднебесную от гибели, на Пике Бамбука царила напряженная атмосфера. Никто из учеников не мог по-настоящему радоваться, а Тянь Болис целыми днями ходил хмурый.

Сегодня утром Шен Доул прислал за Тянь Болисом ученика, и Мастер вернулся на Пик Бамбука только к полудню. На его полном круглом лице словно ходили черные тучи, а брови снова были сведены вместе.

После обеда Тянь Болис приказал всем ученикам Пика собраться в Зале Предков, даже У Даи и Хэ Дачжи присутствовали, хоть и сидели в стороне на носилках. В Зале Предков всегда царила атмосфера спокойствия и прохлады, а сейчас здесь стало оживленно и шумно. Сурин стояла рядом с мужем, все такая же прекрасная, как и всегда, только ее левая рука была перевязана белой тканью, после ранения в битве.

Тянь Болис прошелся несколько раз по залу туда-обратно, посмотрел на учеников, которые уселись перед ним в ряд, а затем, понизив голос, сказал

— Сегодня я собрал вас ни ради чего другого, кроме как происшествия с Убийцей Богов. Лица учеников тут же стали серьезными, но ни один из них не выглядел удивленным, очевидно, что они ожидали чего-то подобного. Тянь Болис и Сурин переглянулись, затем Мастер снова посмотрел на своих учеников и сказал

— Сегодня я был на Пике Вдовы. Вместе со мной Шен Доул вызвал только Мастера Шуй Юэ, и вы, конечно же, уже поняли, о чем он с нами говорил. О том, что вы ни при каких обстоятельствах не должны разглашать то, что произошло с Убийцей Богов. Эта весть никогда не должна покинуть стены Айне.

Ученики переглянулись, и затем Ксавьон, как самый старший, произнес

— Мастер, вы прекрасно знаете нас всех, о таком важном деле мы не станем никому рассказывать даже под страхом смерти, он вдруг задумался и, понизив голос, добавил

— Мастер, вы и Госпожа Сурин уже говорили нам об этом три раза, Мастер Шен Доул сказал в четвертый. Неужели… они не верят нам? И даже вы и Госпожа Сурин?

Тянь Болис нахмурился, и вдруг громко вскрикнул

— Наглец! Кем ты себя возомнил, чтобы упрекать Мастера Шен Доула!

Сурин рядом с ним вздохнула и подошла ближе к ученикам

— Ладно, довольно. Это ведь приказ Шен Доула, к тому же, важность этого события действительно слишком велика. Не удивительно, что Мастер Шен Доул обеспокоен по этому поводу. Потому он хочет быть уверенным, что вы выполните его приказ. Тянь Болис отвернулся в сторону и ничего не сказал, тогда Ксавьон и остальные ученики опустили головы и проговорили

— Ученик понял.

Сурин снова оглядела их, затем спокойно добавила

— Я знаю, что в душе вас оскорбляет такое недоверие, вы думаете, что Мастер Шен Доул не уверен в вашей преданности. Но на самом деле это все из-за того, что произошло такое серьезное событие

— За несколько последних битв в Айне имя нашей школы взлетело до небес, все остальные школы остались далеко позади. Но если честно, эт все лишь из-за того, что с нами Мастер Шен Доул и Убийца Богов. Последняя битва все изменила… Все, что есть сейчас у Айне, мы добились благодаря силе Убийцы Богов, я думаю, вы это понимаете. Сурин вдруг усмехнулась

— Но кто же мог предположить, что Убийца Богов… Она запнулась, немного успокоилась, и затем смогла договорить

— В тот день, у Лунной Обители, кроме Мастера Шен Доула и других подоспевших старейшин присутствовали только ученики Пиков Бамбука и Большого Бамбука, которые видели все своими глазами. Поэтому, чтобы новость об этом не разлетелась за пределы Айне, Мастер Шен Доул готов приложить все силы, отдать все приказы и много раз еще напомнить вам об этом. Не нужно принимать это близко к сердцу. Просто запомните, что об этом никто не должен узнать. Ясно?

Ксавьон и остальные переглянулись, затем тихо проговорили

— Ученики все поняли, мы исполним приказ Мастера.

Сурин повернулась и посмотрела на Тянь Болиса. Он все еще хмурился и его лицо не посветлело ни на сколько, словно он совершенно не был согласен с ее словами. Он лишь махнул ученикам рукой и произнес

— Запомните то, что сказала ваша Госпожа. Ладно, можете идти.

Сурин, посмотрев на темное лицо мужа, медленно подошла к нему и тихо спросила

— Что случилось? Неужели Шен Доул опять был не в духе?

Тянь Болис фыркнул, но ответил

— Он был зол сегодня не только на меня, но даже на Шуй Юэ сорвался! Куда это годится!

Сурин замерла и удивленно спросила

— Что? Он разозлился даже на Шуй Юэ?

Лицо Тянь Болиса стало еще темнее, он быстро отошел в сторону, а морщины на его лбу углубились.

Сурин забеспокоилась, глядя на него, но не знала, что сказать, и только проговорила

— Не нужно так волноваться, Шен Доул тоже нервничает из-за всего этого, поэтому…

Тянь Болис вдруг резко поднял голову и громко прервал ее

— Даже если он и правда всего лишь нервничает, ничего другого, неужели я должен стерпеть его ругань в свой адрес?

Сурин опустила голову, но потом снова быстро подняла, на ее лице отражалось удивление

— Что ты только что сказал?

Тянь Болис что-то пробормотал и быстро направился к центру Зала предков. Его лицо было все более беспокойным, он явно был чем-то сильно озабочен. Сурин передалось его беспокойство, она торопливо переспросила

— Что все это значит, ответь мне!

Тянь Болис снова подошел к жене, остановился перед ней, помолчал, и затем тихо произнес

— Последние несколько дней Шен Доул уже много раз посылал за мной и Шуй Юэ, чтобы вновь напомнить нашим ученикам держать случившееся в секрете. И если бы только это… в последнее время я чувствую, что с Шен Доулом не все в порядке.

Сурин застыла и спросила снова

— Не всев порядке? Что это значит?

Тянь Болис нахмурился

— Ты когда-нибудь слышала раньше, чтобы он срывал свой гнев на других людях?

Сурин помолчала, затем покачала головой и сказала

— Его уровень слишком высок, также как и его мораль. Он никогда не поддавался эмоциям, не говоря уже о гневе…

Тянь Болис кивнул

— Вот в этом все и дело. Даже ты это знаешь. Но после этой битвы… он очень сильно изменился. И чем дальше, тем хуже. В этот раз, не считая приказа о сохранении тайны, он рассердился и вышел из себя из-за какой-то мелочи, стал ругать нас обоих…

Он покачал головой, затем поднял глаза на Сурин. Немного подумав, он подошел еще ближе и понизил голос до шепота

— Я подозреваю, что во время битвы со Зверем темная сторона Убийцы Богов вырвалась на свободу и уже завладела Шен Доулом, поэтому…

Сурин изменилась в лице и торопливо произнесла

— Замолчи!, затем она быстро вышла из Зала, посмотрела по сторонам, и, убедившись, что вокруг нет никого, вернулась обратно. Она тихо сказала Тянь Болису

— Нельзя так просто произносить такие вещи вслух! Это ведь секреты Айне!

Тянь Болис тяжело вздохнул

— Я и сам знаю о серьезности проблемы, неужели я буду говорить об этом всем и каждому… Но ради победы в том сражении Шен Доул не послушал моих уговоров и разрушил Небесную Печать Семи Пиков, которую наложили наши предки, чтобы сковать силу гор. Он вложил эту силу в Убийцу Богов, тем самым во много раз усилив его темную сущность. Но я помню слова предков о силе меча, разрушительной и ужасной, которая без устали готова убивать все живое

— Сегодня, перед тем как вернуться с Пика Вдовы, я попрощался с Шуй Юэ. И хотя между нами всегда были нелады, перед тем как разойтись мы поняли, что в этот раз что-то изменилось. Я уверен, что она думает о том же самом. Но это слишком серьезное дело, чтобы высказывать его вслух.

Сурин долго молчала, а затем ее голос слегка задрожал

— Даже если и так, ведь все по-прежнему упирается в Убийцу Богов. Сейчас меч сломан, и хотя Шен Доул получил тяжелые ранения, во-первых, источника темной силы не стало, во-вторых, его уровень выше любого из нас. Так что нужно только время, чтобы все вернулось в прежнее русло, и все само разрешится!

Но лицо Тянь Болиса не просветлело ни на миг. Он просто ответил

— Надеюсь, что так. А иначе… он ведь глава Айне, и я боюсь, что в один из дней мы просто не сможем это остановить.

Сурин подумала, затем со вздохом сказала

— Ладно, все равно сейчас мы не можем ничего с этим поделать. Не нужно тебе так волноваться. Есть еще кое-что, о чем я бы хотела поговорить с тобой. Что Айне будет делать со сломанным мечом?

Тянь Болис фыркнул, но ответил ей

— Об этом я спрашивал одного из старейшин. Говорят, что Шен Доул тогда приказал всем не разглашать этой тайны, и затем, собрав обе части меча вместе, вошел с ним в Лунную Обитель. Но никто не решился пойти за ним в запретную землю. Поэтому до сих пор никому не известно, что стало с Убийцей Богов. Может быть, еще есть надежда, что меч восстановлен.

Последнюю фразу Тянь Болис сказал как бы про себя, затем покачал головой и горько усмехнулся, словно сам не верил в свои слова. Усмехнувшись еще раз, он сказал

— Но это уже не наша забота. Только… сегодня на Пике Вдовы я слышал не только бесполезную ругань, но и еще кое-что странное.

Сурин замерла

— Что странное?

Тянь Болис пожал плечами и сказал

— Ты тоже, наверное, в это не поверишь. Сейчас на Пике Вдовы идут поминки погибших в битве Мастеров и Учеников. Но наш Мастер Шен Доул каждый день показывается там лишь на минуту, а затем исчезает. Говорят, что вместо этого он уходит на Внутреннюю гору, в Зал Поклонения Предкам, присматривать за порядком. Тебе это не кажется странным?

Сурин застыла и удивленно спросила

— Присматривать? А что, разве тот старик, что жил в Зале Поклонения Предкам, тоже умер?

Тянь Болис покачал головой и холодно сказал

— Да какой еще старик… Я слышал, как ученики Пика Вдовы говорили, что старик, который несколько десятилетий уже прибирался в Зале Поклонения Предкам, погиб в тот же злополучный день. Как он умер, никто не знает. Они видели только, что Шен Доул, как узнал об этом, замер как вкопанный, затем задрожал как будто в него ударило молнией, и потом еще несколько дней ходил как будто у него украли душу. После он даже поставил табличку для этого старика в Зале Поклонения Предкам, но самое странное, что табличка эта была совершенно пустая!

Сурин совсем запуталась, слушая Тянь Болиса, она была очень удивлена его речью. Покачав головой, она сказала

— Да что же это такое… неужели… неужели Мастер Шен Доул и вправду… помутился рассудком?

Тянь Болис холодно усмехнулся

— Помутился или нет, этого я не знаю. Кто-то может и уговаривал его, но только он не слушал. Вместо того, чтобы провожать в последний путь своих учеников, он бегает в Зал Поклонения Предков и стоит как вкопанный перед пустой табличкой. Если так будет продолжаться, я думаю, что в Айне рано или поздно случится что-то очень нехорошее.

Сурин промолчала в ответ, только тяжело вздохнув. Она вышла из Зала Предков, увидев только полуденное солнце и синее небо вдалеке, чистое от облаков.

Горный ветер зашумел листьями бамбука, но вокруг почему-то только прибавилось тишины.

***

Горы Айне, Пик Вдовы, Внутренняя Гора, Зал Поклонения Предкам.

Здесь по-прежнему было тихо и спокойно. Посреди леса возвышался величественный Зал Поклонения Предкам, вокруг рос дремучий горный лес, словно и не было той ужасной битвы, что случилась в Айне совсем недавно.

Не стало лишь старого дворника, а на священной столе, где стояли бесчисленные таблички с именами предков Айне, прибавилась одна безымянная.

Бэй молча сидел на коленях перед этой табличкой, перед ним горел небольшой огонь, на столе стояли две белые свечи и три палочки благовоний. Дым легко поднимался наверх, смешиваясь с дымом других палочек.

На лице Бэя отражалась печаль и боль, его губы были плотно сжаты. Его ноги уже онемели от сидения на полу, но он все бросал и бросал жертвенные бумажные деньги огонь перед собой, глядя как они сворачиваются от жара и горят, превращаясь в пепел. Затем он бросал новые.

Иногда он поднимал голову к безымянной табличке. Только один Шен Доул настоял на том, чтобы ее поставили здесь, другие старейшины были против. Но Мастер Айне обладал особыми правами, в особенности после победы над Зверем, поэтому никто так и не смог его отговорить, а он не отступился.

И хотя Бэя только обрадовало это решение, он все же очень удивился, когда Шен Доул поставил на священное место только пустую табличку. Он даже на свой страх решился спросить у Шен Доула об этом, но тот лишь просто спросил Бэя, на что тот не нашелся, что сказать

— И что же, ты знаешь его настоящее имя?

Бэй застыл с круглыми глазами, ведь хотя он и знал старика больше десяти лет, он ничего не знал о его прошлом, а старик никогда не рассказывал. И сейчас он не мог сказать ничего в ответ. И хотя он видел, что сам Шен Доул знаем намного больше него о старике, он не смог перечить Мастеру, а только поклонился и вышел. Все равно, даже если на табличке нет имени старика, его добрая улыбка всегда будет в его сердце, и никогда не сотрется оттуда.

На поминальные церемонии на Внутренней горе он тоже пришел, но ему все время казалось, что старого смотрителя тоже нужно было проводить в последний путь с почестями, так что с позволения Шен Доула он пришел сюда, чтобы помолиться за старика. К тому же, сам Мастер Шен Доул, невзирая на удивление своих учеников, тоже часто приходил сюда, посмотреть на пустую табличку. Эта странность порождала множество слухов, но Бэя они не заботили.

Вот и сейчас, позади него тихо скрипнула дверь. Бэй уже привык к этому звуку шагов за многие дни. Едва услышав, он понял, что это Мастер Шен Доул.

Он поднялся и обернулся, тихо произнеся

— Мастер.

Мастер Шен Доул медленно вошел в Зал Поклонения Предкам.

Зал был освещен лишь тусклыми огнями, и поэтому Бэй не мог разглядеть выражения лица Шен Доула. Он только видел, как тот молча подошел и встал перед безымянной табличкой.

Почему-то, Бэй почувствовал себя странно, глядя на силуэт Мастера во тьме. Но он не мог понять, что не так, и поэтому ничего не сказал, только его сердце забилось чуть быстрее, словно о чем-то беспокоясь

— С ним все в порядке? Шен Доул, наконец, заговорил, но его голос был очевидно тихим, даже хриплым, словно он прилагал усилия к тому, чтобы что-то сказать. Это было на него не похоже.

Бэй еще больше засомневался, но спокойно ответил

— Я уже несколько дней молюсь здесь за Мастера, зажигаю благовония и свечи. Все идет как должно.

Силуэт Мастера слегка шевельнулся, он сказал

— Он не зря воспитывал тебя столько лет, раз ты провожаешь его в последний путь. Хэхэ… Он вдруг холодно усмехнулся, так что вокруг как будто стало еще темнее

— Даже не знаю, если бы на его месте был я, кто бы тогда…

Он вдруг замолчал, словно понял, что сказал что-то не то. Но Бэй ничего не ответил, а только спокойно остался стоять на месте. Зал Поклонения Предков погрузился в тишину, пока Шен Доул не заговорил снова

— Выйди-ка ненадолго, я хочу поговорить с ним наедине.

Бэй замер, затем ответил Да, и вышел из Зала.

Когда он вышел из темного Зала на солнечный свет, он слегка вздрогнул, осознав, что внутри Зала Поклонения Предков на него словно давит какая-то тяжесть.

Он обошел вокруг Зала несколько раз, прошло около часа, но Шен Доул так и не появлялся. Но когда Бэй повернулся, то увидел, как чья-то тень мелькнула на тропе, ведущей к Лунной Обители. После битвы на запретную землю Лунной Обители мог ступать только Шен Доул.

Бэй посмотрел немного в ту строну, покачал головой и направился обратно в Зал Поклонения Предкам. Когда он подошел к табличке без имени, то увидел, что перед ней зажжены новые благовония, а в небольшом костре прибавилось пепла, словно кто-то сжег еще жертвенных денег.

Бэй посмотрел на огонь, медленно покачал головой и посмотрел на пустую табличку, все еще спокойно стоявшую на столе перед ним.

Том 18. Глава 10. Стена Без Слов.

Звук колокола разнесся по утренним горам, оповещая о начале нового дня.

На востоке тонкими лучами всходило солнце, мир людей начинал светлеть. На горной дороге на рассвете все так же толпились люди, торопясь к Храму Скайи, чтобы вознести свои молитвы. В руках они несли подношения и палочки благовоний, кто-то шел молиться вместе с детьми, совсем еще крохами, которые совсем не чувствовали усталости на горной дороге, а весело смеялись и играли друг с другом.

Туман еще не рассеялся и воздух в Храме Скайи был немного сырым. Монахи, которые вставали очень рано, уже закончили свои тренировки и сейчас прибирались в помещениях Храма, сметая опавшие листья деревьев в кучи.

Все вокруг было спокойным и простым, туман легко парил среди гор, ветер пролетал сквозь вершины, принося запахи листвы.

Колокол, призывающий на молитву людей, разбудил человека, спящего в монастыре.

Он пробудился ото сна и медленно открыл глаза.

Он уже давно не спал так спокойно и не просыпался так легко, и спал он хорошо — совсем не видел снов.

Вот, оказывается, как легко быть счастливым…

Он молча слушал звуки колокола, словно он звучал не где-то снаружи, а прямо у него в сердце. Ему даже казалось, что это звучит он сам.

Наконец, колокол замолк, и только после этого он решил подняться. Открыв дверь, он вышел наружу, расправив грудь и глубоко вдохнув. Свежий горный воздух проник в его легкие и на его лице отразилась неясная радость. Он бы так и стоял здесь вечно, но тут вдруг со стороны входа во двор раздался голос

— Брат Дан Сайон, ты уже проснулся?

Зевул развернулся и увидел Фасяна, который с улыбкой стоял у входа и смотрел на него. Он кивнул

— Доброе утро.

Фасян осмотрел его с ног до головы и сказал с улыбкой

— За все это время твои раны уже почти затянулись, однако ты еще немного слаб. Тебе нужно быть осторожным впредь. Не нужно так рано выходить из комнаты, горный воздух несет прохладу, это не очень хорошо для здоровья.

Зевул кивнул

— Спасибо за заботу, я запомню. Не знаю, есть ли сегодня время у Мастера Пухона, я бы хотел увидеться с ним, потревожить его совсем ненадолго.

Фасян улыбнулся

— Как удачно, я пришел именно за этим, Мастер просил передать, что он ждет тебя к себе как можно скорее.

Зевул замер на миг и спросил

— Что, неужели Мастер хочет о чем-то со мной поговорить?

Фасян ответил

— Об этом я уже не знаю. Возможно, Мастер желает справиться о твоем здоровье.

Зевул, подумав немного, сказал

— Ну если так, я прямо сейчас отправлюсь к Мастеру.

Фасян сложил руки в молитве

— Не нужно торопиться, Мастер не хотел бы тебя утомлять. Он все так же живет в Небесном Монастыре, если у тебя сегодня есть время, ты сам можешь отправиться туда. Он просто улыбнулся

— Никто не настаивает на этом, все зависит от твоего желания.

Зевул ощутил, что в словах Фасяна был какой-то скрытый смысл. Может быть, они уже считали его таким же учеником Скайи?

Тень Фасяна исчезла за воротами, Зевул немного постоял, молча глядя ему вслед, затем вернулся в свою комнату.

Забравшись на вершину горы, Зевул невольно задержался. Все-таки это место внушало благоговение. Под утренним солнцем впереди стоял Небесный Монастырь — низкие стены, маленький двор, не было ни следа беспокойной души или призрака.

Он обернулся и посмотрел назад. Позади, в Храме Скайи, слышались голоса людей, поднимался дым благовоний, там было шумно, а здесь царила тишина, которая казалась ему более привлекательной. Он молча развернулся и вошел в Небесный Монастырь. Очень скоро он перестал слышать шум снизу, остался только звук его собственных шагов.

Когда он подошел ко входу в маленькую комнату, то остановился и невольно посмотрел на двор вокруг. Комната с краю скрывалась за стеной, но он все еще мог увидеть тропу к ней. Сейчас там была только пустота. Пустота, которая остается после ухода старого друга.

Он постучал в дверь и скоро оттуда раздался спокойный голос Мастера Пухона

— Это ты, Дан Сайон? Скорее входи!

Зевул отозвался и вошел в дверь. Сейчас в комнате сидел только Мастер Пухон, он с улыбкой посмотрел на вошедшего.

Зевул кивнул ему

— Мастер, Фасян сказал, что у вас есть ко мне какое-то дело.

Пухон ответил

— Это так, но я также слышал, что и у тебя ко мне есть какое-то дело.

Зевул, подумав, сказал

— Да, на самом деле это очень важное дело, которое волнует меня уже очень давно. Скоро я буду совсем здоров и не хочу больше приносить вам хлопот.

Пухон лишь улыбнулся

— Не говори так, для нас это честь.

Зевул покачал головой

— Тогда, в Айне, Мастер уже спас мою жизнь. После этого вы также помогли мне разобраться в душевных муках. Я безмерно благодарен вам. Но я человек Тьмы, а не Света. Если я останусь здесь, боюсь, что у Храма Скайи начнутся проблемы.

Пухон серьезно посмотрел на него

— Даже не знаю, уместно ли сейчас говорить об этом…

Зевул кивнул

— Прошу вас, говорите.

Пухон кивнул

— Прошу, не обижайся на мои слова. Насколько я могу видеть, твое лицо совсем не похоже на лица людей Тьмы, ты избрал Путь Тьмы, это верно. Но судьба изменчива и не зависит от нас самих. К тому же, благодаря брату Пучжи, у тебя есть связь со школой Скайи и с учением Будды, а значит и со всеми нами. Стоит тебе только обернуться, и ты увидишь, что заплыл недалеко от берега, Скайя всегда примет тебя, даже если Айне, вместе со всеми школами Света придут сюда вместе, мы не предадим тебя. Будда сказал, нет высшей морали, чем быть проводником к свету. Если такова твоя судьба, зачем противиться? Не лучше ли принять ее с миром?

Договорив, он с выражением посмотрел на Зевула.

Зевул не ожидал, что Пухон скажет такое, и поэтому на некоторое время застыл. За все то время, что он провел в Скайе, его душа и сердце сильно изменились, ему стало намного спокойнее и ему здесь нравилось. Но только у него было еще одно незавершенное дело, которое он не мог оставить.

Он долго молчал, затем, наконец, поднял голову и поклонился Пухону до самой земли

— Я знаю, что вы честны со мной и понимаю, о чем вы говорите. В моей жизни я пережил многое, и сейчас есть слишком много противоречий, которые не позволят мне остаться. Я не могу принять ваше предложение. Договорив, он вздохнул и только собрался уйти, как Пухон снова заговорил с ним

— Постой.

Зевул остановился

— Мастер, есть еще какое-то дело?

Пухон явно сомневался, он медленно произнес

— Я ведь тоже не каменный, не могу тебя здесь держать насильно. Но есть еще кое-что, о чем я хотел бы попросить тебя.

Зевулу его слова показались странными, он скал

— В чем дело, Мастер, прошу вас, говорите.

Пухон посмотрел на него и сказал

— Брат Пучжи погиб тогда только из-за своей беспечности, в этом нет ничьей больше вины. Однако, тот монстр, что убил его, Зловещая Сфера, все еще находится при тебе и тебя убивает также, как и его.

Зевул немного помолчал, затем проговорил

— Мастер, вы хотите сказать…

Пухон сложил слова в молитве

— Не волнуйся, я ничего плохого сказать не хочу, только то, что сила Зловещей Сферы убивает человека изнутри. После того, как Пучжи не стало, я не мог не думать об этом несчастье, и в конце концов придумал способ, который, возможно, подействует против темной силы этого эспера. Не знаю, согласишься ли ты его испробовать.

Лицо Зевула изменилось. Хотя сила Зловещей Сферы была велика, он знал лучше всех, насколько ужасна ее темная мощь, за долгие годы он немало пострадал от нее. Даже его характер изменился. Иногда он вспоминал о смерти Пучжи и думал, что если его ждет такой же конец? Что если он однажды не сможет контролировать эту ужасную силу? Конечно, он никому не мог об этом рассказать. И хотя его это беспокоило, он не видел выхода. И слова Пухона сейчас коснулись темы, которая беспокоила его многие годы.

Он долго думал, прежде чем ответить

— Что это за способ, который вы придумали, Мастер?

Лицо Пухона было серьезным

— На самом деле, все довольно просто. Нужно лишь использовать силу нашей магии Будды, сострадательной и милосердной, которая сможет уничтожить всю темную энергию. На Внутренней Горе нашего Храма есть место под названием Стена Без Слов. Высотой в семь ярдов, это блестящая гладкая стена напоминает нефрит. По легенде, предок Скайи именно возле этой стены постиг учение и магию Будды, так и был основан наш Храм.

Зевул нахмурился. Он не понимал, как это связано с темной силой Зловещей Сферы, и тогда Пухон продолжил

— Дело в том, что именно на этом месте, среди гор, сила магии Скайи находится на самом высоком уровне. Тебе просто нужно побыть там некоторое время, а я и еще несколько старейших монахов Скайи применим заклинание Золотого Кольца вокруг Стены Без Слов. Такая мощь магии Света сможет очистить твое тел от разрушительной силы Зловещей Сферы.

Зевул вздрогнул от его слов, он и не представлял, что Пухон действительно нашел способ помочь ему. Поэтому, поразмышляв, он принял решение

— Я не могу не принять это предложение, если Мастер считает, что способ подействует. Я останусь у Стен Без Слов сколько потребуется. Но только, каким бы ни был результат, после всего этого я покину Скайю.

Пухон сложил руки в молитве и кивнул с улыбкой

— Не беспокойся об этом, мы не будем препятствовать, если ты действительно хочешь уйти.

Зевулк кивнул и развернулся к входу. Пухон, посмотрев ему вслед, вздохнул и сказал, обращаясь сам к себе

— Брат, пусть твоя душа защищает этого мальчишку с небес…

***

Как и сказал Мастер Пухон, Стена Без Слов находилась на Внутренней горе Скайи. Зевул считал, что до нее легко добраться, но это было не так — вслед за Фасяном, он шел по горной тропе уже целый час, но пока что не было видно ни следа Стены.

Зевул уже начал сомневаться, однако не говорил этого вслух. Только Фасян и сам все понял по выражению его лица. Он с улыбкой сказал

— Брат Дан Сайон, ты, наверное, думаешь, почему Стена Без Слов находится так далеко?

Зевул не ответил, а спросил

— Брат Фасян, могу ли я узнать, где она все-таки находится и как вообще появилась?

Фасян с улыбкой сказал

— Это очень долгая история. Конечно, никто не знает, как появилась Стена Без Слов. Нам известно лишь, что когда-то в этих местах заблудился Мастер-основатель Скайи который тогда был простым бродячим монахом. Он не мог найти дороги среди гор и просто в растерянности брел по лесу, вознося молитвы Будде. Затем он вдруг увидел огромную стену из камня, напоминающего нефрит, гладкую и сверкающую. Тогда он решил отдохнуть у этой удивительной стены, поскольку устал от голода и жажды.

Фасян вдруг остановился, и Зевул невольно спросил

— Ну, так что было дальше?

Фасян увидел впереди отворот тропинки, немного подумал, затем все же повел Зевула дальше вперед, продолжая рассказ

— По легенде, он провел у Стены три дня и три ночи. За это время вся его усталость исчезла и он достиг высшего уровня просветления. Легенда также говорит… Фасян вдруг повернулся к Зевулу и с заговорщической улыбкой сказал

— Что именно тогда Мастер-основатель изобрел тайное заклинание нашей школы — Глубокую Мудрость, тем самым положив начало школе Скайи.

Зевул на миг застыл, затем покачал головой. Вся эта история начала казаться ему выдумкой — слишком много было непонятного. Сначала он с интересом согласился на предложение Пухона, но теперь начал сомневаться и постепенно терять надежду. Он вздохнул про себя, но все же продолжил идти.

Фасян, увидев выражение лица Зевула, улыбался всю дорогу, но ничего не говорил. С ними еще шел высокий и сильный Фашань, который тем более не любил лишний раз открывать рот.

Они втроем так шли по горной дороге еще около получаса, сворачивая то влево, то вправо. Храм Скайи остался далеко позади и больше не был виден. Зевул и не думал, что Внутренняя гора Скайи окажется такой огромной, но он видел перед собой лишь дремучий лес, которому не было конца.

Однако всю дорогу он чувствовал себя прекрасно — пейзаж давал ему ощущение свободы и простора, все проблемы куда-то исчезали.

?Как вдруг, он услышал голос Фасяна впереди

— Вот, мы почти пришли.

Зевул взволнованно посмотрел вперед, увидев только горную тропу и лес вокруг, а через три ярда тропа вовсе заканчивалась обрывом, где же та самая легендарная Стена Без Слов

— Осмелюсь спросить, где же Стена Без Слов?

Фасян улыбнулся, прошел несколько шагов вперед до обрыва и сказал

— Прямо здесь!

Зевул подошел к нему и встал над обрывом. Внизу клубился туман, понимаясь словно облака дыма над долиной. Впереди был виден горный пейзаж, который был очень далеко.

Зевул в сомнениях повернулся к Фасяну

— Неужели она внутри этой долины?

Фасян улыбнулся

— Она прямо под твоими ногами.

Зевул застыл, а Фасян не переставал улыбаться

— Нам надо спуститься. Договорив, он спрыгнул вниз с обрыва. Фасян тоже последовал за ним. Зевул, постояв немного в раздумьях, тоже прыгнул.

В тумане сверкнула Душа Вампира, зеленое сияние медленно накрыло Зевула, защищая хозяина, и он постепенно начал спускаться вниз.

Туман этот был немного странным, не густым и не прозрачным, словно шелковые нити были связаны вместе — он даже не рассеивался от горного ветра. Спускаясь, Зевул посмотрел на стену, но из-за тумана не смог ничего разглядеть.

Затем, движимый любопытством, он подлетел ближе к стене. Туман рассеялся в стороны, и когда Зевул присмотрелся, он увидел чей-то силуэт.

Он вздрогнул от неожиданности и тут же остановился. Каково же было его удивление, когда он понял, что смотрит на самого себя, такого же удивленного и напуганного.

В глазах у второго Зевула была тоска, а в руке он также держал Душу Вампира. Когда Зевул пришел в себя, он вдруг услышал мантру, раздавшуюся словно из другого мира, затем прямо под ним раздался низкий удар гонга.

Вместе со звуками мантры от земли начала подниматься какая-то сила, туман закружился и силуэт человека впереди исчез, как будто его и не было. Зевул вздрогнул в душе — знакомая прохлада внутри него начала протестовать, явно готовясь к сражению с буддистской магией.

Зевул осознал, что не только энергия Зловещей Сферы в его теле начала реагировать на происходящее. Глубокая Мудрость, которую он не переставал тренировать ни дня, тоже откликнулась. Она начала волнами подниматься в его теле, не уступая темной силе Зловещей сферы.

Внутри него энергии начали меняться уже сейчас, до начала сеанса очищения! Можно было представить, насколько сильной была магия в этом месте. Зевул от удивления тут же забыл об увиденном, он только осторожно продолжал спускаться, контролируя процессы внутри себя.

Очень скоро туман постепенно рассеялся, и Зевул увидел, что было внизу. Там стоял небольшой каменный помост из какого-то сверкающего камня, а вокруг него сидели десять монахов Скайи, образовывая круг в три ярда. И хотя они сидели без определенного порядка, кто-то ближе, кто-то дальше, было очевидно — это не мешает формированию заклинания, которое они начали произносить.

Зевул присмотрелся внимательнее и вдруг что-то показалось ему знакомым. Подумав, он вспомнил один древний трактат, в котором говорилось о буддистской магии.

Очень скоро Зевул оказался на земле. Он увидел, что Фасян и Фашань тоже сидят среди монахов, сложив руки в молитве и закрыв глаза, не глядя на него. Во главе монахов сидел Мастер Пухон, а слева от него — Мастер Пухун, которого Зевул уже видел однажды в Айне.

Только человек, сидящий справа от Пухона, показался Зевулу странным. Он никогда раньше его не видел, его лицо было сухим и морщинистым, кожа желтой, словно он готовился умирать. Он был явно намного старше самого Пухона. Неизвестно, кто это был, но если он мог находиться рядом с Пухоном и Пухуном на одном уровне, значит это был кто-то из старейшин Скайи.

Зевул ничего не стал говорить, а только лишь поклонился Пухону. Тот сложил руки в молитве и с улыбкой произнес

— Ты пришел.

Зевул кивнул

— Да. Что я должен делать?

Пухон указал ему на ровный каменный помост

— Ничего особенного, тебе просто нужно сесть на этот помост и успокоиться. Возможно, придется остаться здесь на несколько дней.

Зевул кивнул и обернулся к помосту. Затем он поднял голову и огляделся по сторонам. Над головой парил туман, но где же была та самая легендарная Стена Без Слов? Он не удержался и спросил

— Мастер, а где же Стена Без Слов?

Пухон с улыбкой сказал

— Еще через несколько мгновений ты сам сможешь все увидеть.

Зевул замер, затем молча кивнул, развернулся, чтобы сесть на помост, как вдруг раздался резкий свист, похожий не то на ветер, не то на вой чудовища. Сквозь туман, расколов его пополам, прямо к Зевулу направился луч яркого света.

Зевул машинально увернулся и поднял глаза — со странным звуком, похожим на гром, туман наверху начал превращаться в вихрь, разлетаясь волнами в стороны. Так он становился все тоньше и прозрачнее, а через него, один за другим прорезались лучи яркого света.

Глядя на это удивительное зрелище, Зевул застыл как вкопанный. Постепенно, пока туман рассеивался, свет впереди становился таким нестерпимым, что нельзя было открыть глаза. Через несколько мгновений он постепенно стал тускнеть.

Когда Зевул снова открыл глаза, он всем телом содрогнулся, увидев перед собой легендарную Стену Без Слов.

Прямо перед ним, за маленькой каменной платформой, в самой скале высилась зеркальная стена, ровная и гладкая, высотой в семь ярдов и шириной в четыре. Это было похоже на нефрит, но стена была слишком гладкая и в ней отражалось все, что происходило вокруг. Зевул и остальные монахи тоже отражались в ней, словно муравьи.

По сравнению с величием неба и земли люди такие крошечные!

Зевул молчал, не в силах даже вдохнуть, настолько он был поражен. Затем он подошел к помосту и, согнув колени, сел, больше не глядя на монахов вокруг. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и замер, больше не шевелясь.

Мастер Пухон посмотрел на Зевула, затем развернулся к монахам и молча кивнул.

Десять монахов Скайи, вместе с Мастером Пухоном, Пухуном и еще оним таинственным стариком, вместе с Фасянм и Фашанем, начали читать молитвы.

Десять столбов света, вместе со звуками молитвы, устремились в небо.

Вокруг ярко сверкнуло золотое сияние, исходящее от монахов. Сила буддистской магии начала усиливаться, еще через миг посреди круга, который образовали монахи, в воздухе появился и начал медленно подниматься вверх иероглиф имени Будды.

Мантра звучала все громче, иероглиф с легким свистом поднимался все выше, пока не завис в воздухе. От него к земле исходил слепящий золотой свет.

Словно ощутив силу буддистской мантры, стена тоже ответила отражением иероглифа Будда, но это отражение было необычным — оно начало увеличиваться и тоже испускать золотой свет. Казалось даже, что в воздухе перед стеной иероглиф слегка померк.

Очень скоро отражение иероглифа в Стене Без Слов стало больше настоящего, теперь вся стена светилась золотым сиянием, которое накрыло Зевула с головой.

Зевул вздрогнул, на его лице появилось выражение боли, но он не открыл глаза, а продолжил терпеливо сидеть на помосте. Очень быстро боль исчезла с его лица и он застыл снова.

Свет от Стены Без Слов стал спокойным, никаких изменений не происходило, от него лишь чувствовалась непередаваемая мощь. Лица монахов вокруг тоже не менялись, они тихо продолжали читать молитву, поддерживая заклинание которое она сотворила.

Время текло спокойно и медленно…

Через три дня, иероглиф Будда на Стене Без Слов все еще оставался на месте, испуская ровный золотой свет, накрывающий Зевула.

Лицо Зевула было спокойным. За эти три дня для него ничего не изменилось, он был таким же, каким и пришел сюда. И хотя монахи вокруг тоже все еще сидели на своих местах, на их лицах появлялось легкое беспокойство.

Пухон медленно открыл глаза, посмотрел на Зевула и тихо вздохнул

— Глупый, глупый… все еще не хочет сдаваться?

Договорив, он покачал головой и снова вздохнул.

Сидящий слева от него Мастер Пухун произнес

— Мы используем такое сильное заклинание, чтобы рассеять темную энергию внутри него, но он слишком закрыт, его сердце не желает принимать Путь Света, темная энергия не покидает его. Я боюсь, что мы ничем не можем ему помочь.

Пухон нахмурился, его лицо слегка потемнело

— Брат, этот молодой парень тесно связан со школой Скайи. Мы ни в коем случае не должны так легко отступать, зачем же ты так говоришь?

Лицо Пухуна изменилось, он торопливо сказал

— Ты прав, брат. Я совсем ничего не мыслю против этого парня, наоборот… каждый раз, как я вспоминаю предсмертный завет брата Пучжи, мое сердце печалится, потому что его нелегко исполнить. Он слишком далеко прошел по Пути Тьмы. Прошу извинить меня за такие слова.

Лицо Пухона потеплело, он произнес

— Я все же так не думаю, иначе я бы даже не стал пытаться. Я уверен, что сила нашей магии способна его исцелить. Но только он…

Договорив до половины, он вдруг остановился — тишина вокруг нарушилась жутким грохотом, прокатившимся по всей долине. Вся Стена Без Слов содрогнулась, а иероглифы в небе и в отражении зарябили.

На лицах Пухона и остальных монахов отразилось удивление, он тут же начали делать заклинание прочнее, но к несчастью на лиц Зевула вдруг появилось выражение боли. Сила Души Вампира, которая подавлялась буддистской магией все три дня, сегодня взбунтовалась. Его лицо заволокло пеленой темной энергии.

Мастер Пухон не предполагал, что сила Зловещей Сферы может быть такой мощной. Даже после трех дней противостояния, она могла продержаться еще, даже если бы монахов было больше. А вот сам Зевул, похоже, больше выдержать не мог.

Иероглиф Будда в воздухе задрожал и рассеялся, Зевул закричал, запрокинув голову к небу, словно потеряв рассудок. Затем он поднялся воздух и обернулся к Стене Без Слов. На стене теперь кроме золотого сияния появились красные лучи. Красное свечение боролось с золотым.

В этот момент, когда оба сияния стали невыносимо яркими, раздался удар грома и все вдруг погасло.

Со всех сторон налетели облака, завыл ветер, а на Стене Без Слов, сверху вниз, один за другим, словно высеченные рукой мастера, появились ряды иероглифов, среди которых было множество неизвестных знаков, древних, как мир. Эти знаки золотом сверкали на каменной стене, поражая воображение красотой. А самый верхний ряд проступил ярче всех, и он гласил

— Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен!

Том 19. Глава 1. Кара небесная.

На Стене Без Слов появилось бесчисленное множество золотых древних иероглифов, такого никогда не видел даже Мастер Пухон, не говоря уже об остальных монахах Скайи.

Зевул в воздухе душераздирающе закричал, как от невыносимой боли, его взгляд переместился к Стене Без Слов и глаза быстро начали бегать по строчкам иероглифов. Темная энергия вокруг него становилась все гуще, свет Души Вампира разгорался все ярче.

Даже монахи, сидящие внизу, ощутили ледяной холод, исходящий от Зевула. За три дня, под действием магии Скайи, сила Зловещей Сферы не только не ослабла, но даже, казалось, наоборот — стала еще мощнее, чем прежде.

Лицо Пухона стало серьезным, выражение его постоянно менялось, словно он не знал, какое решение следует принять.

Пухун, сидящий рядом с ним, взволнованно посмотрел на Зевула в воздухе, окруженного зеленым сиянием, и громко спросил к Пухона

— Брат, что нам теперь делать?

Пухон тяжело вздохнул и решительно ответил

— Этот человек — ученик брата Пучжи, в нем заключены все его надежды и пожелания. Мы должны его спасти.

Договорив, Пухон тут же отдал приказание и монахи снова расселись по местам. Зазвучала мантра, сила магии Скайи ожила снова, монахи делали то, что велел Пухон. Через несколько мгновений от круга монахов снова поднялся столб золотого сияния.

Только сейчас этот свет сильно отличался от того, что сиял здесь три дня подряд. Теперь в нем стало меньше сострадания, но стало больше энергии убийства и безжалостности. Зевул, зависший в воздухе, казалось, вовсе не замечал, что происходит внизу. Его внимание было полностью приковано к Стене Без Слов и словам, начертанным на ней.

Никто не мог подумать, даже монахи, сидящие внизу, видящие все своими глазами, не понимали, что на Стене Без Слов, на святыне школы Скайи, высветился легендарный трактат школы Малеуса, четвертый том Либруса!

В мире возможно все, но никому не дано знать все замыслы небес.

Монахи Скайи ежедневно возносят молитвы Будде, они не могли ничего знать о Либрусе на Стене Без Слов. Зевул никогда раньше не был в Скайе, и также ничего об этом не подозревал.

Но только сейчас Зевул совсем не думал об этом. Его взгляд был прикован к сияющим иероглифам на Стене Без Слов.

Эти иероглифы были ни чем иным, как священной книгой, из которой он черпал силы, для него они были словно луч света во тьме, спасительный и долгожданный, поэтому он не мог упустить это знание.

Для него Либрус открыл путь, по которому не ступал еще никто из ныне живущих магов. С тех пор как десять лет назад, в пещере летучих мышей он прочитал Первый том Либруса, время пролетело как стрела, и сейчас он впервые почувствовал связь с миром, именно через эту священную книгу! Остальное все было не важно.

Он сделал глубокий вдох и выдох. С головы до ног, каждый сантиметр его тела словно готов был взорваться, его словно окружали тысячи странных голосов. Энергия в его теле поднялась волной, которая накрыла его с головой. Холодная энергия Зловещей Сферы, солнечный жар Зеркала Инферно, гармония Чистой Сущности и мощь Глубокой Мудрости, все это перемешалось в нем, скрепленное с помощью трех томов Либруса.

И это действительно было настоящим чудом!

Под черными облаками, свет, исходящий от тела Зевула, становился все ярче и ярче. Прогремел гром, наверху начали сверкать молнии, словно небо обрушило на землю свой гнев. Поднялся ураганный ветер, облака начали кружиться в вихре, и над Зевулом появилась огромная черная воронка.

Но Зевул все внимание обратил на Стену Без Слов, он совсем не замечал, что творится вокруг него.

В этот миг с земли раздалась буддистская мантра, и вслед за ней поднялся столб золотого света, сразу же накрывший Зевула с головой. Этой силе, исходящей от десяти монахов Скайи, сразу же удалось подавить энергию, бушующую вокруг Зевула.

После того, как золотой свет накрыл Зевула, гром и молнии в небе словно стали тише и слабее, а черная воронка над ним стала постепенно исчезать.

Пухон, посмотрев на эту картину, медленно выдохнул, но вдруг услышал как старик, сидящий по правую руку от него, холодно проговорил

— Этот парень призывает на себя Гром Небесной Кары, небеса не терпят такой мощной дьявольской силы. Если мы спасем его, несмотря ни на что… возможно, лучше поступить иначе.

Пухон изменился в лице и повернулся к старику. Тот лишь ответил ему холодным взглядом, так что он не смог ничего ответить. В действительности, Пухон и сам прекрасно видел, насколько сильна сейчас темная энергия убийства в теле Зевула, это точно не было силой Света. И сейчас Мастер сам не знал, как лучше поступить. Но лишь подумав об умершем брате Пучжи, и о том, как Зевул отнесся к его смерти, он не смог остаться в стороне.

Ни слова не говоря, он вдруг пустил в ход заклинание, от которого многие монахи удивленно вскрикнули. Энергия их заклинания словно обрела второе дыхание, произошло что-то странное, так что все начали удивленно переглядываться.

Под таким напором буддистской магии темная энергия Зловещей сферы была почти совсем подавлена, рассеиваясь среди золотого света. Странный ураган в небе, потеряв противника из виду, тоже постепенно начал исчезать. Но к несчастью в этот момент зеленое свечение, почти исчезнувшее в золотом сиянии, сверкнуло с новой силой, еще мощнее, чем прежде

— Бах!

В небесах раздался удар грома, словно небо раскололось пополам.

Завыл ураганный ветер, и в звуках грома Зевул снова громко закричал. Вокруг него смешалось зеленое, красное, золотое и огненное сияние, превратившись в целый калейдоскоп красок, а затем и вовсе в два противоположных цвета — черный и белый. Но только энергия эта была очень странной — она становилась то совсем черной, то совершенно белой, постоянно изменяясь, и сокрушительную мощь этой энергии ощутили абсолютно все, кто был сейчас внизу.

Сила заклинания монахов, все же не выдержав удара темной энергии, медленно померкла. В тот же миг над ними в небе закружились облака, вернулась огромная воронка, которая теперь была еще сильнее, чем раньше, она бешено закручивалась прямо над Зевулом.

Снизу были видны молнии, сверкающие внутри огромной воронки, гремел оглушительный гром, к тому же из воронки послышалось странное шипение, словно раскрывалась пасть огромного зверя, который готов был проглотить всю землю.

На лицах монахов внизу отразилось страдание — они больше не могли поддерживать заклинание своей магии, поскольку сейчас им противостоял не только сам Зевул, но и целые небеса, которые с разрушительной силой начали подавлять золотое сияние.

Очень скоро золотой свет стал совсем слабым, на лице Пухона и остальных монахов отражалось неверие, но воронку в небе уже невозможно было остановить, в самой ее глубине сверкнул огромный столб молнии прямо с небес, ударивший по золотому сиянию.

Прозвучал ужасный грохот, Пухон и остальные монахи содрогнулись всем телом, лица самых слабых уровнем монахов стали красными, некоторые даже выплюнули фонтан свежей крови. Золотое сияние сверкнуло в последний раз и все-таки исчезло, обратившись в ничто.

Мысли Мастера Пухона путались — как самый основной проводник заклинания, он принял весь удар на себя, но сейчас его внимание было сосредоточено в небе, из последних сил он поднялся на ноги.

Когда золотой свет померк, Зевул остался без оков — сила, сдерживающая его, исчезла. Ощутив свободу, энергия внутри его тела начала бешено вращаться, без остановки и очень быстро.

Затем, пока он сам еще не успел ничего сделать, над ним в глубине черных облаков раздался удар грома, и яркая белая молния устремилась прямо к нему, сквозь ветер и тучи.

Там, где она пролетала, воздух начинал плавиться, в звук ее резал слух. И целью ее был Зевул, который не мог ни сбежать, ни противостоять этой ужасающей силе небес…

В мгновение ока Зевул должен был превратиться в пепел. Мастер Пухон, не в силах больше смотреть, отвернулся. Мысли в его голове причиняли боль — он даже не мог подумать, что его доброе намерение, надежда на исцеление этого молодого парня, обернется вот так, и повлечет за собой наказание в виде Кары Небес!

Неужели небо действительно восстало против этого несчастного парня?

Столб света неминуемо приближался, Зевул побледнел и сделал резкий вдох, но ни звука так и не произнес, онемев от ужасающей силы небес. От ее давления из его рта и глаз полилась кровь, на лице отразилось отчаяние, и даже Душа Вампира, которая всегда его защищала, сейчас была не в силах противостоять небесному гневу.

Неужели, так все и закончится?

В небесах словно послышалась какая-то песня, ее звуки распространялись вокруг.

Как вдруг, Стена Без Слов за спиной Зевула, давно погасшая, словно что-то почувствовала и ярко сверкнула. Особенно ярко засияли слова, гласившие: Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен. Свет от них резал глаза, и чувствовалось дыхание какой-то странной, совершенно иной силы.

Казалось, что сейчас свет от Стены Без Слов готов был противостоять самим небесам!

Сияние Стены Без Слов стало невыносимо ярким, как будто разгорелся огонь Девяти Солнц, и больше никто не мог различить, что происходит там, наверху. Словно ураган, свет накрыл все вокруг, закрыв собой и Зевула. Одновременно с этим сияние поднялось в небеса и столкнулось с огромной воронкой, зависшей над ними

— Бах!

— Бах!

— Бах!

В небе раздался оглушительный гром, словно небеса раскололись, и затем столб света Небесной Кары, не обращая больше внимания на Зевула, столкнулся прямо с сиянием Стены Без Слов, как с самым заклятым врагом!

Две сияющих волны с жутким треском столкнулись, от чего вокруг задрожала земля, камни пошли трещинами, а грохот стоял такой, что казалось, настал конец света. На этот свет невозможно было смотреть!

Все решалось в этот миг!

От Стены Без Слов, изначально ровной и гладкой как зеркало, раздался треск, и прямо посередине появилось маленькое отверстие, от которого во все стороны поползли тонкие трещины, становившиеся все больше и больше. Наконец, с громким свистом, а затем и с грохотом камня, огромная стена разлетелась на куски!

В небесах исчез сияющий столб, черные низкие облака, словно получив приказ, медленно исчезли, ветер остановился, а гром затих. Все вокруг в одно мгновение вернулось к спокойствию и тишине, небо стало чистым и светлым.

С неба медленно спустился силуэт. Это был Зевул, и сейчас все его лицо было залито кровью, он не мог дышать, а вокруг него защитной сферой сиял странный золотой свет, который и спустил его на землю. После того, как тело Зевула коснулось земли, свет рассеялся без следа.

Монахи Скайи остолбенело смотрели на разрушенную Стену Без Слов, на Зевула, который смог избежать Небесной Кары, и не могли произнести ни слова.

***

Этот сон, казалось, был бесконечным.

Вокруг него суетились какие-то люди, кто-то что-то говорил, то громко, то тихо, иногда кто-то даже ругался, но в основном вокруг царила тишина.

Неизвестно, он проспал в этой тишине, ощущая все происходящее, но не в силах проснуться.

Может быть, такой сон был его самым большим желанием?

Снаружи раздался звук шагов, Фасян обернулся и торопливо встал, поклонившись вошедшему Мастеру Пухону. Пухон кивнул и, посмотрев на Зевула, лежащего на кровати, тихо спросил

— Как он?

Фасян тоже кивнул

— С того дня он все еще без сознания, но его дыхание стало ровным, ничего необычного, к тому же никаких повреждений на теле. Честно говоря, он уже должен был очнуться, но почему-то до сих пор еще спит…

Пухон со вздохом произнес

— Удивительно, что он выжил. Это действительно огромная удача. Не думал, что он притянет к себе такую мощную Небесную Кару, неужели… неужели он действительно стал монстром, которого небеса не могут простить?

Лицо Фасяна изменилось, он осторожно посмотрел на Пухона, но увидев, что тот лишь задумчиво серьезен, спокойно и тихо сказал

— Мастер, другие Мастера опять спорили с вами?

Пухон горько усмехнулся, но ничего не ответил.

Фасян промолчал.

Через некоторое время Пухон сказал

— Стена Без Слов была священным сокровищем Скайи, и также следом, оставшимся нам от предков-основателей. В этот раз все случилось по моей вине. И я уже решил, после того, как Дан Сайон проснется, уйти в заточение к Стене, чтобы молиться там в одиночестве. Это будет моим наказанием.

Фасян удивленно вскрикнул

— Мастер, вы… вы не можете так говорить, это не ваша вина!

Пухон покачал головой

— Твои Мастера правы. Я надеялся избавить Дан Сайона от темных сил, поэтому принял такое решение. Но я не думал, что мы бессильны против этого. Небесная Кара, разрушенная Стена Без Слов, все это мои ошибки. Только…

Он вдруг улыбнулся и сказал, глядя на Фасяна

— Только я ни о чем не жалею, и знаешь, почему?

Фасян молча покачал головой.

Пухонс улыбкой сказал

— В тот день, когда на Дан Сайона обрушилась Небесная Кара, он ничего не мог сделать, не мог спастись. Но Стена Без Слов сама его защитила, и хотя я не знаю, почему это случилось, все же это значит… что дух Стены Без Слов не мог допустить его смерти. Это значит, что, хоть Стены больше нет, я был прав. Конечно, разрушение Стены Без Слов — моя вина. И я понесу наказание. Но в душе я ни о чем не жалею.

Фасян сжал зубы и, подняв голову, проговорил

— Мастер…

Пухон похлопал Фасяна по плечу и усмехнулся, затем подошел к кровати Зевула и внимательно посмотрел на него

— Кажется, ему стало намного лучше. Если так пойдет дальше, я думаю, через пару дней он очнется. Присматривай за ним.

Фасян сложил руки в молитве

— Не беспокойтесь об этом, Мастер.

Пухон кивнул, снова посмотрел на Зевула и развернулся, чтобы уйти.

Но как только он открыл дверь, чтобы выйти из комнаты, Зевул на кровати пошевелился и издал тихий стон.

Фасян вздрогнул и радостно позвал его

— Мастер, кажется, он очнулся!

Пухон обрадовано подошел к кровати и сел рядом с Зевулом. На глазах у обоих монахов, внимательно смотрящих на него, веки Зевула слегка шевельнулись, и он, наконец, медленно открыл глаза.

Том 19. Глава 2. Трудный рубеж.

Как и множество дней назад, на рассвете снова прозвенел колокол, звуки которого разнеслись по горам вокруг вместе с ветром. Казалось, звук этого колокола будет слышен здесь вечно, даже через многие сотни лет.

Стоя снаружи под лучами рассветного солнца, Зевул внимательно слушал.

Он спокойно закрыл глаза, словно хотел почувствовать звук внутри своей души. Снаружи он совсем не изменился, но ему казалось, что внутри него стало больше простоты и меньше злости.

Или может быть, так подействовало заклинание Скайи?

Среди монахов Скайи каждый, после пробуждения Зевула, обдумывал этот вопрос.

День назад, когда Зевул пришел в себя, Пухон внимательно его осмотрел и не нашел никаких повреждений, и только чтобы еще раз убедиться, что его раны зажили, Мастер попросил Зевула остаться в Скайе еще на несколько дней.

За все это время Зевул стал еще более молчаливым, и хотя другие монахи сторонились его, Пухон и Фасян по-прежнему проявляли заботу о его здоровье. Да и сам Зевул особенно никуда не выходил, не сталкивался с другими людьми, и только проводил время во дворике, слушая колокол по утрам

— Бом…

Раздался последний удар, эхо от которого прокатилось далеко через весь храм, и затем утихло. Только после этого Зевул медленно открыл глаза.

Он стоял на рассветном ветру, и дыхание его было спокойным, но внутри ему казалось, что он готов взлететь. Монахи Скайи не понимали этого, только сам Зевул мог почувствовать это внутри себя.

Четвертый том Либруса, появившийся на Стене Без Слов, оставался загадкой для посторонних, и похоже, Зевул был единственным живым человеком на свете, прочитавшим три тома Либруса. Поэтому он сразу же понял, что означают слова на Стене.

Для него это было ключом ко многим вопросам, возникавшим в процессе тренировок своего уровня, и сейчас перед ним открылся новый пути, широкий и бесконечный. Ему казалось, что на этом пути его непременно ждет успех, и он сможет достичь высот, о которых даже не мечтал.

Он по-иному теперь смотрел на многие вещи и многих людей, а так же по-другому взглянул на свое прошлое.

Однако, несмотря на такое замечательное происшествие, в душе у него было какое-то странное чувство потери, которое он не мог объяснить. Иногда его начинали одолевать совсем невеселые мысли.

Пока Зевул так стоял здесь, никто не мог знать, о чем он размышляет, и никто не приходил его проведать. Пока он сам, наконец, не развернулся и не вышел из маленького дворика, первый раз со дня пробуждения.

Покинув этот двор, он даже не обернулся.

Зевул медленно поднялся по ступеням, которые когда-то сотворил монах во славу Будде. Сейчас по ним прошло уже множество людей, но лишь немногие знали, что стало с прахом того монаха.

Он шел по лестнице, и ступени мелькали перед его глазами, принося ощущение покоя. Эти ступени остались такими же, как и раньше, еще до разрушения Стены Без Слов.

Или, может быть, теперь небеса все же смотрели на него по-другому?

Зевул не знал этого, да и не желал знать. Он просто шел по этому пути, молча возвращаясь назад в своих воспоминаниях. Так он и дошел, наконец, до Небесного Монастыря в горах.

Здесь все было по-прежнему спокойным. Зевул медленно подошел к двери и услышал, как за ней кто-то разговаривает.

Он постучал.

Голоса внутри затихли, кто-то даже удивленно вздохнул, и через миг раздался скрип двери — на пороге появился Фасян.

Увидев Зевула, он улыбнулся. Зевул кивнул в ответ

— Мастер у себя?

Фасян с улыбкой отодвинулся в сторону

— Да, прошу, входи!

Зевул вошел внутрь и увидел, что Пухон все так же сидит на кровати, глядя на него с улыбкой. Зевул подошел ближе и поклонился

— Мастер.

Пухон посмотрел на Зевула с ног до головы, затем вдруг кивнул

— Не думал, что, а такое короткое время ты полностью восстановишься! И твой уровень стал намного выше! Мои поздравления!

Зевул поднял бровь, но ничего не сказал. Только Фасян с удивлением также посмотрел на Зевула.

Помолчав немного, Зевул опустил голову и сказал

— Несколько дней назад из-за меня была разрушена Стена Без Слов, меня это очень беспокоит.

Пухон только покачал головой, просто сказав

— Это не так уж важно, не стоит думать об этом.

Зевул даже замер от удивления

— Но ведь это была драгоценная святыня Скайи!

Пухон сложил руки в молитве

— Все в мире циклично, все рождается и умирает, кто знает, что ждет впереди? То, что драгоценно сегодня, завтра может рассыпаться в прах. Если ты присмотришься, он указал на окно, то увидишь, что за стенами Скайи еще много других камней. И все они когда-нибудь исчезнут. В этом и состоит суть нашего учения.

Зевул кивнул

— Да. Но… сегодня я пришел, чтобы попрощаться с вами, Мастер.

На лице Пухона не было ни тени удивления, словно он давно уже ждал этих слов. Он только кивнул и сказал

— Если ты хочешь уйти, я не могу тебя удержать. Только, до того, как ты нас покинешь, я бы хотел тебе кое-что сказать

— Прошу вас, Мастер, говорите.

Пухон сказал

— Ты пережил за это время много трудностей, но все же сумел пройти через них. И я вижу, что сейчас тебя одолевают какие-то размышления, это так?

Зевул, немного помолчав, кивнул

— Вы очень прозорливы, Мастер. Я как будто вновь родился, в душе я чувствую себя именно так. И глядя на свою прошлую жизнь, я чувствую печаль и тоску.

Глаза Пухона блеснули

— Ты очень мудрый человек, если сам смог в этом разобраться. Так может, забудешь о прошлом и все-таки останешься с нами? Я помогу тебе сделать так, что вместо всех печальных мыслей в твоей душе воцарится покой.

Зевул молча встал и поклонился Пухону. Затем просто сказал

— Вы очень добры ко мне, Мастер. Я безмерно благодарен. Но даже если у меня и есть такие мысли, я не могу покинуть мир и стать монахом. Еще есть много вещей, которые держат меня там, снаружи.

Пухон спокойно кивнул

— Будда говорит: цвет — это пустота. Все радости и печали нашего мира, гнев, месть, страсть — всего лишь чувства, затмевающие разум и уничтожающие покой. Почему ты так к ним привязан?

Зевул вдруг громко рассмеялся и развернулся, уходя прочь. На последок он сказал

— Мастер, это не так. Если цвет — это пустота, то и в пустоте есть цвет. Вы говорите, что я должен все забыть, но никто не говорит мне, как это сделать. Я живу в этом мире и всю жизнь сталкиваюсь и с болью и с радостью, с гневом и местью. Вы хотите, чтобы я оставил это все ради покоя, но разве тогда я смогу остаться собой?

Его слова звучали все тише, и в конце концов стали не слышны, когда он покинул комнату.

Фасян долго молчал, затем обратился к Пухону

— Мастер, вы столько раз пытались его уговорить, как жаль, что…

Пухон просто сказал

— Боюсь, что в мире больше нет людей с таким уровнем, как у него. Но он такой человек, что… не может так просто отказаться от тьмы в своем сердце. Нам остается только наблюдать со стороны, что станет с ним в будущем.

Фасян опустил голову, сложил руки в молитве, но ни слова не произнес.

***

Покидая Небесный Монастырь, Зевул задержался на пороге и задумался, и вдруг, посмотрев направо, увидел на земле камень, высотой в половину человеческого роста.

Он подошел к камню и внимательно осмотрел его. Весь камень был покрыт трещинами, но на нем не было ни единого иероглифа, ни следа чьих-то рук.

Зевул нахмурился и задумался. Вдруг его глаза сверкнули, его привлекло одно маленькое место на этом камне.

Было очевидно, что все эти трещины появились на камне за многие годы от дождя и ветра. Только в одном месте можно было разглядеть какой-то предмет, едва различимый среди трещин.

Зевул протянул руку и протер камень от пыли. Приглядевшись, он увидел, что это была морская раковина, которая от времени превратилась в камень, став одним целым с ним. Внимательно посмотрев на камень, Зевул не нашел больше ничего необычного.

Его взгляд снова вернулся к раковине. Неужели Мастер Пухон хотел показать ему эту простую ракушку? Какой смысл она несла?

Он снова восстановил в памяти все, что сказал ему Мастер Пухон и снова посмотрел на ракушку. Глаза его сверкнули. Среди гор вокруг, на многие мили не было ни следа моря. А этот камень, очевидно, был рожден здесь, в горах. А значит, когда-то очень давно, многие тысячи тысяч лет назад, здесь бушевали волны океана.

Человеческая жизнь по сравнению с жизнью всего мира не значит ничего, она незаметна, как песчинка в море.

Но только… он молча повернулся к Монастырю и поклонился до земли. На его лице сейчас была спокойная умиротворенная улыбка.

Сверкнул яркий свет, и Зевул, обратившись зеленой вспышкой, взлетел в небо, исчезнув среди облаков.

Забыть!

Как это можно забыть?

Мир огромен, но и он не может сравниться со светом человеческой души, который в любую секунду может исчезнуть.

***

Горы Айне, Пик Бамбука.

Прошло уже много дней со времени битвы в Айне, но все это время Шен Доул не спускал глаз с учеников Пика Бамбука. Они старались веси себя крайне осторожно, но от постоянных приказов и напоминаний это не спасало. И хотя ученики Пика понимали, что Мастер всего лишь беспокоится о будущем Айне, их это уже начинало раздражать.

Только лишьв последнее время контроля стало немного меньше, и жизнь на Пике Бамбука вошла в привычное спокойное русло. У Даи и Хэ Дачжи постепенно поправились, под присмотром Сурин они скоро встали на ноги и смогли ходить, только заниматься тренировками и работать им пока запрещалось.

Как и было заведено, во время уборки комнат учеников, прибиралась и комната Седьмого ученика. Сегодня Ксавьон и Амандла снова пришли сюда вместе.

Они разговаривали и смеялись, входя в этот двор, как и многие дни до этого.

Но в это раз посреди спокойного дворика перед ними вдруг мелькнула какая-то серая тень.

Эта тень была очень быстрой, но Ксавьон и Амандла все же ее заметили. Они оба вздрогнули и тут же бросили все, что было у них в руках, бросившись вдогонку. Но только тени и след простыл, они вдвоем обыскали весь двор, даже все комнаты до последней, но совсем ничего не смогли найти.

Остановившись посреди двора, они переглянулись. Ксавьон, нахмурившись, сказал

— Неужели нам показалось?

Амандла почесал голову в задумчивости, и только хотел ответить, как вдруг удивленно замер и тихо прошептал

— Брат Ксавьон, посмотри туда! И указал за спину Ксавьона.

Ксавьон торопливо оглянулся и увидел, что Амандла показывает в сторону комнаты младшего брата. Дверь в нее была крепко заперта, но вот створки окна почему-то были закрыты неплотно. Здесь теперь никто не обитал, и окно тоже должно было быть закрытым…

Ксавьон и Амандла снова переглянулись, увидев на лицах друг друга удивление. Ксавьон, немного придя в себя, тихо произнес

— Идем, посмотрим кто внутри.

Амандла почему-то заволновался и, кивнув, вдруг тихо сказал Ксавьону

— Старший брат, ведь это не может быть… не может быть Седьмой…

У Ксавьона слегка дернулся угол глаза, очевидно, он и сам думал о том же. Но сейчас эта мысль повергала его в ужас — если они и правда сейчас увидят своего младшего брата, как они должны отреагировать?

Когда рука Ксавьона коснулась двери, они с Амандлой снова переглянулись. Затем, немного успокоившись, Ксавьон сжал зубы, набрал воздуха и громко сказал

— Кто здесь? С этими словами он резко толкнул дверь.

Почти в тот же самый миг внутри комнаты метнулась та же серая тень, словно напуганная чем-то, она бросилась сначала на стол, потом на кровать, завертелась на месте и, тараща огромные глаза, бешено закричала на непрошенных гостей

— Аш!

Крик Ксавьона и Амандлы разлетелся по двору

— Бум.

Аш выплюнул на пол фрукт изо рта и, взяв еще горсть фруктов в лапы, радостно откусил половину. В Зале Предков Пика Бамбука сейчас весь пол был завален фруктами, недоеденными Ашем. Повсюду валялись косточки и кожура, так что даже сложно было пройти.

Сейчас все люди Пика Бамбука собрались здесь. Даже Тянь Болис, которого всегда легко было разозлить, увидев эту картину, только нахмурился, но ругаться не стал. Однако его лицо стало серьезным, словно он о чем-то задумался.

За прошедшие десять лет, и это было всем известно, Аш всегда находился рядом с тем человеком, и никогда его не покидал. Сейчас Аш был здесь. Но где же тогда…

В тот день, у Лунной Обители на Пике Вдовы, Ксавьон и остальные братья своими глазами видели Зевула. И также они видели, как сильно он был ранен Убийцей Богов. Затем в погоню за ним бросилось множество людей, и хотя после этого они больше ничего о нем не слышали, ходили слухи, что Зевул был спасен кем-то неизвестным.

Но почему Аш теперь оказался здесь?

И если Аш здесь, то где же тогда Зевул?

Одни и те же вопросы сейчас возникали у всех присутствующих, приводя их в замешательство. И только один Аш в Зале Предков радостно поедал принесенные фрукты, совершенно ни о чем больше не беспокоясь, в отличие от всех остальных.

Йелла.

Этот пес, страшно обрадованный, совершенно не обращая внимания на темное лицо хозяина, с громким лаем ворвался в Зал Предков и закружился вокруг стола, на котором сидел Аш. Он то и дело вставал на задние лапы, опираясь на стол, и нюхал мордочку Аша, облизывая ее шершавым языком.

Аш радостно рассмеялся, почесал затылок, схватил большое яблоко, и, показав его Йелле, выкинул фрукт из Зала Предков. Йелла, громко гавкнув, тут же бросился в погоню, вылетев вслед за яблоком как ошпаренный. Все вокруг удивленно посмотрели ему вслед, и увидели, что пес успел схватить яблоко еще до того, как оно упало на землю. Потом он сразу же примчался обратно и, оперевшись на стол, расслабил челюсти. Яблоко покатилось по столу.

Все вокруг замерли от удивления, а Тянь Болис возмущенно фыркнул.

Один Аш радостно засмеялся, он был очень рад старому другу. Согнув хвост кольцом, он спрыгнул со стола и приземлился на спину Йеллы, обняв пса обеими лапками.

Йелла, не переставая лаять, выбежал прочь, вместе с Ашем на спине. Наверное, они помчались играть в бамбуковый лес.

Ксавьон посмотрел на Сурин и Тянь Болиса, поднялся на ноги и только хотел вернуть обоих животных назад, как услышал холодный голос Тянь Болиса

— Пусть убираются! Эта обезьяна много лет жила в здешних горах, побегает-побегает, и вернется снова.

Ксавьон кивнул и медленно сел на место.

Тянь Болис помолчал немного, затем сказал

— Кроме этой обезьяны, ты и Шестой брат больше никого не видели?

Ксавьон и Амандла покачали головой

— Нет.

Лицо Тянь Болиса потемнело еще больше, он вдруг взмахнул рукой и сказал

— Ладно, все вон, все вон!

Ксавьон и остальные ученики переглянулись, но поспорить они не могли, и поэтому медленно покинули Зал Предков. Только уходя, Хэ Дачжи посмотрел на Сурин и сказал

— Госпожа, может быть, мы уберем весь этот мусор?

Сурин еще не успела ничего ответить, как Тянь Болис гневно вскрикнул

— Завтра уберете, я же сказал вам уходить, разве не ясно?

Хэ Дачжи как будто облили холодной водой, он поспешно вышел, и в Зале стало тихо.

Сурин посмотрела на Тянь Болиса и сказала

— Почему ты сорвался на них ни за что?

Лицо Тянь Болиса было темным, он прошелся туда-сюда несколько раз по Залу и вдруг подняв взгляд на Сурин, сказал

— Ты думаешь, Седьмой… хм… тот человек, может быть где-то поблизости?

Сурин, немного подумав, просто сказала

— Тот человек всегда отличался прямотой. Если бы он хотел с тобой встретиться, он бы непременно сделал это. Но в его положении… нельзя так просто появляться здесь, на людях.

Лицо Тянь Болиса изменилось, в его глазах появилось странное выражение.

Сурин посмотрела на мужа и вздохнула

— Я знаю, о чем ты беспокоишься. Тогда, у Лунной Обители, он был тяжело ранен. Но он не погиб, ты разве не слышал, что какие-то неизвестные спасли его? Когда Ксавьон рассказывал нам об этом, он упомянул, что Аша не было рядом с ним. Я думаю, что он чувствовал опасность, и потому не стал брать обезьянку с собой. И Аш, не найдя следов хозяина, вернулся в родные края. В этом нет ничего удивительного.

Тянь Болис нахмурился и что-то вдруг пробормотал, как будто ругаясь на кого-то.

Сурин не расслышала его слов и переспросила

— Что?

Но Тянь Болис не ответил, только нахмурился и вышел из Зала Поклонения Предкам. Сурин, посмотрев ему вслед, пожала плечами, не в силах ничего изменить.

Но как только она отвернулась, то услышала странный вздох Тянь Болиса. В испуге обернувшись, она увидела, что Тянь Болис слегка покачнулся — он наступил на одну из косточек, которые выплюнул Аш. И хотя ему сразу же удалось обрести равновесие, Сурин, увидев эту картину, громко рассмеялась.

Тянь Болис даже покрылся потом, выставив себя перед женой в таком свете. Его лицо даже слегка стало чернеть, и он громко и яростно стал ругаться

— Чертова обезьяна, вот увидишь, я сниму с тебя шкуру, посмотрим тогда, как ты попробуешь выплюнуть хоть одну косточку!

Договорив, он не оборачиваясь ушел во Внутренние покои. В зале остались только фруктовые косточки и заливистый смех Сурин.

Том 19. Глава 3. Тайный приказ.

В мгновение ока пролетели несколько дней пребывания Аша на Пике Бамбука, и за это время всем уже начало казаться, что он никогда и не покидал эти места. Весь день Аш играл с Йеллой, бегая туда-сюда, и потому обычно спокойный Пик Бамбука становился шумным и веселым.

То и дело на Пике раздавался лай Йеллы и смех Аша, однако не все были этим довольны.

На рассвете, когда ученики по одному выходили из своих комнат, они видели, что перед Залом Предков собака и обезьянка уже вовсю играют, разбрасывая истья.

Хэ Дачжи, посмотрев на них, обернулся и сказал остальным

— С тех пор, как сестра Хиди вышла замуж, у нас здесь не было столько шума.

Все согласно закивали, вспоминая былые дни, но потом услышали, как кто-то громко откашлялся. Ученики вздрогнули, увидев, что в дверях Зала Предков стоит Тянь Болис, и поспешно поклонились Мастеру.

Тянь Болис помахал рукой, словно прерывая их, затем посмотрел на Аша и Йеллу

— Эти неугомонные твари бесятся с утра до ночи, снова не дали мне уснуть.

Ученики застыли, но ничего не посмели сказать, напуганные суровым тоном Тянь Болиса. Тот произнес в адрес животных еще несколько нелестных слов, о том, что он зря держал у себя пса столько лет, и о бесполезной обезьяне, которая только и умеет, что смеяться. Ученикам это показалось до жути смешным, но они не смели произнести ни звука.

К несчастью, прямо в этот момент, Йелла, издалека увидев Тянь Болиса, громко залаял в его сторону

— Гав-гав-гав-гав-гав! собачий лай разнесся по рассветному Пику Бамбука, словно пес тоже высказывал свое недовольство Тянь Болисом, услышав его ругательства.

Ученики даже подумали, что пес и правда настолько умен, что смог издалека услышать и понять речь человека. Пока они так думали, Тянь Болис, вдруг прерванный собачьим лаем, стал красным, как помидор и гневно крикнул

— Куда это годится! Теперь уже и собака смеет обругивать меня? Шестой!

Стоявший среди остальных Амандла немедленно подбежал к Мастеру и торопливо проговорил

— Мастер, ученик здесь! У вас есть какие-то указания?

Тянь Болис, состроив сердитый вид, указал на Йеллу и Аша, и гневно произнес

— Сегодня к обеду поймай мне этого паршивого пса и приготовь суп из собачьего мяса! Договорив, он яростно развернулся и направился внутрь Зала Предков.

Амандла остался на месте, он покрылся холодным потом и растерянно проговорил

— Что? Мастер, но…

Он еще не договорил, а Тянь Болис уже скрылся в Зале Предков. Через секунду другие ученики за его спиной громко расхохотались, Ксавьон даже начал задыхаться от смеха. Амандла со злостью крикнул на них

— Что смеетесь, это… это же приказ Мастера, ну что мне теперь делать?

Ксавьон подошел к нему, пряча улыбку, и хотя его глаза по-прежнему смеялись, лицо было серьезным. Он принял суровый вид и похлопал Амандлу по плечу, со словами

— Младший брат, Мастер доверил тебе серьезное дело, ты должен выполнить его, чего бы это ни стоило.

Амандла, казалось, сейчас расплачется от безысходности

— Что ты несешь? Да Мастер больше всего на свете обожает этого пса! Не то что убить, он не позволит никому даже шерстинку с него срезать! Мастер просто решил поиздеваться надо мной. И даже… даже если я выполню его приказ, а потом Мастер переменит мнение, неужели я смогу остаться в живых?

Ксавьон со смехом развернулся и ушел, но тут к Амандле подошел У Даи и похлопал беднягу по плечу

— Шестой брат, ты ведь сам не дурак, понимаешь, что Мастер это не серьезно, просто не слушай, вот и все.

Хэ Дачжи рядом с ними поднял голову и посмотрел на небо, вдруг сказав

— Но ведь Мастер больше всего любит наказывать нас, если кто-то провинился, что если он узнает, что ты пропустил его приказ мимо ушей, это…

Его смех разнесся вокруг, и ученики пошли по своим делам. Амандла же остался на месте, он ходил туда-сюда, как муравей на сковороде, пока не заметил, что пришло время завтрака и все направились на кухню. Тогда он громко выругался вслед всем братьям

— Бессовестные предатели! Ну мы еще посмотрим, вам это аукнется…

Неизвестно, расслышали его остальные или нет, никто даже не обернулся, только Ксавьон взмахнул в воздухе рукой и снова раздался его смех.

?

— Глупая собака, противная собака, чертов пес!

— Гав-гав, Гав-гав-гав!

— Что? Да ты еще смеешь на меня лаять? Амандла, сжав зубы, закричал на Йеллу, привязанного к дереву

— Да ведь это из-за тебя Мастер заставил меня пойти на такое!

Ближе к полудню, под пристальным вниманием всех братьев, Амандла все же ухитрился поймать Йеллу, забежавшего далеко в лес, и привязать пса к дереву возле кухни. Рядом на ветке сидел Аш, не совсем понимая, что Амандла собрался делать. Он просто сидел на дереве, качая хвостом, и смотрел на ссорившихся внизу человека и собаку.

Йелла, однако, сейчас не чувствовал расположения к Амандле. Он рычал и скалился, облаивая того изо всех сил.

Но и Амандла не переставая ругал пса. Конечно, он не смел выполнить приказ Тянь Болиса и сделать из собаки суп, но зная характер Мастера, он все же решил подождать, пока он сам увидит Йеллу здесь, и, возможно, изменит свой приказ. Думая об этом, Амандла становился все печальнее, не зная, как лучше поступить. Йелла был очень недоволен тем, что его привязали к дереву. Он громко лаял и обнажал клыки, грозно рыча в сторону обидчика. Амандла от этого волновался еще больше, он посмотрел на Йеллу и покачал головой, сказав сам себе

— Ладно, ладно… Все равно мне придется отдуваться из-за него. Пойду лучше приготовлю поесть. Надеюсь, к обеду настроение Мастера станет получше.

Договорив, он направился в сторону кухни. Его лицо было потерянным и грустным, он больше не обращал внимания на Йеллу. Когда Амандла скрылся в кухне, Йелла все так же продолжал лаять, но потом, поняв, что в этом нет смысла, успокоился и затих.

Чтобы Тянь Болис не очень сильно гневался, Амандла решил вложить все силы в приготовление вкусного обеда, поэтому он даже не обращал внимания ни на лай собаки, ни на крики обезьянки. Все равно ни Мастер, ни Госпожа Сурин сейчас не придут сюда, так что он полностью погрузился в готовку.

Приготовив целый стол еды, Амандла, наконец, расслабился. Он вытер полотенцем пот со лба и вышел из кухни. Однако, он тут же в растерянности замер — на дереве висела только веревка, а Йеллы и Аша и след простыл. Амандла ужасно взволновался и начал оглядываться по сторонам в поисках животных. Может, это братья решили подшутить над ним?

Он торопливо добежал до комнат братьев и спросил у них об этом, но никто ничего не знал, и они снова принялись над ним шутить. Только Амандле было не до шуток. Весь в раздумьях, он вдруг услышал лай собаки, который раздавался со стороны комнаты Дан Сайона.

Амандла поспешил в сторону комнаты, другие ученики Пика тоже пошли за ним,но когда они вошли, то увидели, что Йелла стоил у окна и лает в небо, а Аша нигде не видно.

Они тоже посмотрели наверх, но небо было чистым, без облаков, и там ничего не было видно. Ксавьон и остальные обыскали все вокруг, снова перевернули все комнаты, но Аша так и не нашли. Это было очень странно, что обезьянка пропала таким загадочным образом.

Только почему-то в лае Йеллы им послышалась доля тоски.

В тот день, когда Амандла позвал всех обедать, перед учениками появилась только Сурин. Все были очень удивлены, особенно сам Амандла, он спросил у Сурин

— Госпожа, почему Мастер не пришел?

Сурин закатила глаза, словно ей было лень отвечать, она посмотрела в сторону Зала Предков и, помолчав немного, со странным выражением сказала

— Вашего Мастера занимают какие-то важные мысли. Он не в настроении, чтобы обедать.

Все ученики замерли, но, глядя на выражение лица Сурин, больше не стали спрашивать.

Пик Бамбука снова стал спокойным местом, как и раньше. Здесь ничего не происходило, и только Йелла иногда почему-то лаял на небо.

???

Среди деревьев в горах Айне мелькнула тень, похожая на легендарного духа гор. Но когда эта тень оказалась у подножия Айне, она обрела форму и свист от ее движения стих, остался только шорох травы под ногами, потревоженной порывом ветра.

Это был Зевул.

Никто не знал, как Зевул проник в Айне, но теперь на его плече снова сидел Аш, радостный от встречи с Зевулом после долгой разлуки. Неизвестно когда он опять успел нацепить на себя бурдюк с вином, от которого распространялся пряный аромат. Аш то и дело хлопал лапкой по бурдюку, слушал бульканье вина внутри и довольно улыбался.

Однако Зевул сейчас не был таким же радостным. Его лицо было серьезным, он огляделся по сторонам, увидев только лес. Вокруг было тихо, только вдалеке слышались крики птиц.

Зевул холодно усмехнулся и сказал

— Выходи.

Никто не ответил, но Зевул больше не повторял, он только развернулся влево от себя и молча стал ждать. Вдруг раздался чей-то вздох

— Прошло только несколько дней, я и не предполагал, что уровень Принца Крови возрастет так сильно. Я поражен!

Среди деревьев показалась черная тень. Это был Призрачный Господин.

Этот человек всегда появлялся там, где его не ожидали увидеть.

Зевул спокойно смотрел на него, и хотя на его лице не было выражения неприязни, он явно не ощущал ничего хорошего по отношению к Призраку

— Зачем ты поджидал меня здесь?

Взгляд Призрачного Господина скользнул по плечу Зевула к Ашу, задержался на третьем глазе обезьянки и только потом вернулся к Зевулу. Он ответил вопросом

— Неужели Принц Крови не желает со мной видеться?

Зевул только фыркнул, но ничего не сказал.

Призрачный Господин кивнул

— Что ж, это твое право. Но в этот раз не я хочу с тобой поговорить, а твой Мастер Вим прислал через меня послание, которое я должен тебе передать.

Зевул нахмурился

— Что за послание?

Призрачный Господин ответил

— Мастер Вим услышал, что ты был тяжело ранен у Лунной Обители и очень беспокоился за тебя. Он приказал мне найти тебя, и, если ты все еще будешь ранен, отослать в Пустоши, чтобы залечить раны. А если ты уже будешь в порядке, у него есть для тебя важное поручение.

Зевул, немного помолчав, ответил

— Говори.

Призрачный Господин ухмыльнулся за своей черной вуалью и тихо продолжил

— Мастер Вим узнал, что после битвы в Айне Зверь спасся бегством. В прошлом он убил множество наших братьев, и сейчас нам представилась возможность за это отомстить. В этот раз он наверняка сбежал в знакомее земли — Южные Пустоши. Ты ведь тоже бывал там, поэтому Мастер Вим хочет послать тебя в погоню за Зверем. Мастер хочет, чтобы ты убил его, совершив тем самым месть за наш клан.

Зевул кивнул после недолгого раздумья

— Хорошо. Я отправлюсь туда.

Призрачный Господин удовлетворенно кивнул, но затем вдруг сделал несколько шагов вперед, так что оказался прямо перед Зевулом, и тихо произнес

— Но в этот раз есть еще кое-что, очень важное для Мастера. Убить Зверя — это серьезное дело, но есть еще одно, более серьезное.

Зевул замер от неожиданности

— Что?

Взгляд Призрака сверкнул, он еще тише сказал

— Мастер узнал, что рядом со Зверем постоянно находится одно магическое животное. Тотетсу. Несмотря ни на что, даже если самому Зверю удастся сбежать, Тотетсу необходимо доставить Мастеру. Живым. Это очень важное дело, и Мастер полагается на тебя! Запомни!

Зевул нахмурился и внимательно посмотрел на Призрака

— Зачем Мастеру нужен Тотетсу?

Призрак выпрямился, его голос стал обычным, и он просто сказал

— Об этом мне не положено знать.

Зевул долго смотрел на Призрака, затем развернулся и, даже не обернувшись, превратился в яркую вспышку, которая в мгновение ока исчезла в небесах. На месте остался только Призрачный Господин. Он посмотрел в направлении, в котором исчез Зевул, и сказал, обращаясь сам к себе

— Странно, как его уровень за такое короткое время смог так сильно вырасти?

— И кто был тот человек в черном, который спас его тогда?

Тихий вопрос пронесся среди деревьев тихим эхом и исчез, оставшись без ответа.

Том 19. Глава 4. Бешеный пес.

После нашествия оборотней, с севера на юг повсюду то и дело встречались пейзажи разрухи и опустошения. Не было ни жилищ, ни человеческих голосов, только пустые разрушенные деревни и города. На севере ситуация была немного лучше, а ближе к югу бедствие носило более ощутимые очертания.

Все разрушенные деревни и города выглядели одинаково. Но даже вне городов, среди диких лесов и полей тоже встречались картины смерти и разрушения. Люди казались в этом кошмаре только муравьями, которые не могли удержаться за свою жизнь.

Многие люди, сбежавшие на север во время бедствия, убедившись, что все закончилось, потихоньку возвращались к своим жилищам. Среди опустевших земель снова начали селиться люди. Конечно, картина была безрадостная — то и дело на пустошах попадались кости, кто-то был покалечен оборотнем, кто-то лишился семьи, но люди все же возвращались.

Однако в некоторых местах все еще попадались небольшие группы оборотней, то и дело доносились слухи, что кто-то снова подвергся нападению. Но люди больше не желали покидать дома, пусть даже они по-прежнему боялись монстров.

Все равно эти оборотни тоже скоро исчезнут, поскольку многие ученики школ Света помогали простым людям возвращаться к своим домам, и они очень быстро стали расправляться с остатками армии Зверя.

Среди множества людей, идущих на юг, был также и Джосан, вместе с Хон и Синистрой. И конечно, они отличались от всех остальных.

Джосан по-прежнему опирался на свой бамбуковый посох, только надпись на нем сильно потемнела от времени. Сейчас от него уже не исходило того напускного величия, как прежде.

Что касается Синистры, он все это время не покидал Джосана и Хон, они так и бродили по свету втроем. Теперь он все время закрывал лицо тканью, из-за того, что люди могли принять его за оборотня, и тогда не избежать неприятностей. Среди них троих лучше всех выглядела Хон, которая становилась все прекраснее, и своей красотой, казалось, дарила свет и радость пострадавшим людям.

Всю дорогу, в отличие от других, она старалась улыбаться и не думать о плохом. И даже, не смотря на ворчание Джосана, старалась помогать другим людям вокруг.

Если кто-то падал, она помогала подняться, если кто-то был голоден, она делилась едой, если кто-то был болен, она старалась залечить раны, и потом присматривала за больным. Даже когда им по пути попадались кости, она не отворачивалась как другие от вида и запаха, а только молча подходила и помогала хоронить их.

Всю дорогу на ее лице играла улыбка, и среди всех она казалась святой утешительницей. Джосан по-прежнему ворчал про себя, глядя на все это, а Синистра никогда не спорил с ней, только если она собиралась что-то сделать, он старался сделать это раньше нее — закапывал трупы, помогал больным подняться, он словно стал ее тенью — что делала она, то и он делал, не взирая ни на усталость, ни на трудности.

Но только они все же не были святыми. Людей было слишком много, и очень скоро припасы еды подошли к концу. Трое путников вынуждены были покинуть толпу людей и скрыться в горах, в надежде найти там что-то сьестное.

После битвы всем было очень нелегко.

Джосан посмотрел на темнеющее небо, опираясь на свою палку, покачал головой и со вздохом произнес

— Ну и время…как бы теперь остаться в живых.

Хон рядом с ним усмехнулась, но ничего не ответила. За это время ее лицо покрылось дорожной пылью, но осталось все таким же прекрасным, только в глазах прибавилось зрелости. Синистра тенью шел за ней следом, и из-за тряпки на лице не было видно его выражения, только ярко сверкали его глаза.

Сейчас они уже далеко ушли от дороги, и шли среди холмов. Над ними висели облака, и вдалеке были видны звезды. Луна сегодня скрылась, и вокруг было очень тихо, только откуда-то доносились крики птиц.

Хон вдруг остановилась, словно о чем-то вспомнила, и повернулась к Синистре

— Синистра, сейчас вокруг нет никого, ты ведь можешь снять свою повязку. Тебе, наверное, тяжело ходить в ней весь день.

Синистра сверкнул глазами, и молча стянул ткань с лица. Потом он тихо проговорил

— Эх… я в порядке, а вот ты, должно быть, сегодня очень устала.

Джосан тоже остановился и посмотрел вокруг. Увидев рядом поваленное дерево, он поспешил к нему, чтобы сесть. Затем он поразмял спину и закатил глаза в сторону Хон

— Да уж, она устала, устала отдавать еду своего деда другим людям. Так и оставила меня голодным…

Хон покраснела, подошла к Джосану и стала хлопать его по спине, чтобы размять кости

— Дедушка, мы ведь не очень пострадали, а те люди, если бы не поели, не смогли бы идти дальше, так и умерли бы на дороге.

Синистра огляделся и сказал

— Вы посидите здесь, а я пойду в тот лесок, поищу чего-нибудь сьестного.

Хон улыбнулась ему

— Хорошо, мы подождем.

Синистра тоже усмехнулся, а Джосан вдруг холодно фыркнул

— Что ты смеешься? Да еще так противно, словно что-то задумал?

Синистра испуганно спрятал свою улыбку, посмотрел на Хон, но та лишь извиняясь отвела глаза. Поэтому Синистра не стал сердиться, только, не глядя на Джосана, словно его вообще здесь не было, сказал Хон

— Я скоро. Договорив, он скрылся в лесу.

Джосан выругался про себя, а Хон сказала ему

— Дедушка, Синистра уже так долго рядом с нами, почему ты до сих пор так к нему относишься? Он все время заботится о нас, он ведь совсем не плохой человек!

Джосан фыркнул

— Откуда ты знаешь, какой он человек? И почему он все время таскается за нами?

— Дедушка! Хон крикнула на деда, и он что-то проворчал, больше не сказав ей ни слова.

???

В лесу раздался шорох, затем чьи-то быстрые шаги — Синистра выбежал на поляну радостно улыбаясь, в руках он держал дикую куропатку. После нашествия оборотней все звери попрятались в горах, их стало намного меньше, но сегодня Синистре повезло — он поймал целую взрослую птицу!

Он возбужденно выбежал из леса, громко крикнув

— Эй, смотрите, что я поймал, но его голос вдруг оборвался. На поляне не был никого, ни Джосана, ни Хон. Они исчезли

— Бум, птица выпала из рук Синистры.

Подул ночной ветер, холод пробрался до самых костей, и Синистра почему-то начал дрожать. Он медленно подошел к дереву, на котором еще оставался запах присутствия человека

— Они ушли. Ушли… В голове Синистры все перемешалось, на лице отразилось выражение гнева и боли. Он застыл как вкопанный, но затем вдруг резко вздрогнул, а его глаза ярко сверкнули — рядом с сухим деревом он разглядел несколько следов, в грязи отпечатались неестественно большие, больше обычных человеческих, чьи-то лапы.

Синистра переменился в лице, сначала он обрадовался — они не бросили его, но потом он услышал крик где-то вдали, ужасный рев чудища, словно волк завывал на луну. Синистра невольно отступил на шаг назад, но затем мышцы на его лице дернулись и он закричал, так страшно и громко, что казалось, этот крик был слышен в самой глубине леса. Казалось, он сошел с ума!

Он зарычал, словно бешеный пес!

Когда Синистра бросился вглубь леса, среди ночи вдруг сверкнул яркий свет, летящий с севера на юг, словно метеор. Затем, когда от этого метеора остался только след, в небе появился черный силуэт. Он вдруг остановился. Призрак в черном опустился на землю среди леса и сказал, обращаясь сам к себе

— Он стал слишком сильным, мне не угнаться за ним… Как вдруг, призрак услышал вдалеке звуки битвы. Немного подумав, он еще раз проводил глазами метеор и грустно вздохнул. Затем, обратившись тенью, он направился вслед за Синистрой, исчезнув в лесу.

???

Синистра, с Клыком в руке, молча смотрел вперед. Очень скоро его плечо окрасилось темной кровью, а прямо перед ним стояли два огромных монстра с телом льва и головой тигра, ростом выше человека. Он готовились атаковать снова.

Джосан и Хон были как раз за спинами чудовищ. Кажется, два оборотня свили себе гнездо в глубине леса — внутри были навалены сучья и трава, запах стоял отвратительный. Но самым ужасным было то, что внутри этого гнезда валялись трупы, обглоданные и разорванные. А кроме Джосана и Хон было еще семь или восемь живых людей. Но они, кажется, были без сознания, истощали уже настолько, что не могли прийти в себя.

Неизвестно, откуда оборотни притащили сюда столько людей, но картина была поистине ужасающая.

Глядя на врагов перед собой, Синистра тяжело дышал, весь превратившись в напряженный нерв. Когда он только прибежал сюда и увидел Хон и Джосана, они еще не успели его предупредить, как оборотни напали. Эти двое монстров были необычно сильны, и Синистру задели их когти. Но даже несмотря на рану, Синистра все-таки был магом, он отличался от обычных людей, и он тоже смог поранить одного из монстров. Сейчас с передней лапы оборотня сочилась кровь, и это явно приносило ему немалые страдания.

Только победить было не так-то просто. Увидев кровь, оборотни словно взбесились, они гневно смотрели на человека перед собой, изредка переводя взгляд на его эспер. Синистра в душе застонал — после первой схватки он ясно понял, что даже если он сможет победить одного из этих монстров, вдвоем они разделаются с ним без труда.

Конечно, он еще мог развернуться и сбежать. Но ноги не слушались его, как только он видел за спинами оборотней перепуганный взгляд.

Неужели есть вещи, от которых не сбежишь?

Оборотни громко зарычали, в конце концов не выдержав, и бросились вперед. Под испуганный крик Хон, они напали на Синистру как две черные тени.

Синистра покрылся потом, его ноги подогнулись, он так хотел убежать сейчас, но только… вместо этого он тоже кинулся вперед, прямо на чудовищ, как…

Бешеный пес!

Почти одновременно с тем, как когти монстров вонзились в тело Синистры, он ударил Клыком того оборотня, которого уже задел, прямо посередине груди.

Оборотень вместе с Синистрой издал ужасный крик, так что визг Хон превратился в истеричные рыдания.

Кровь брызнула во все стороны, Синистра почувствовал, как все его тело раскалывается на части, словно его разрывают. Он подался назад и увидел на себе четыре рваных раны от когтей, из которых лилась темная кровь.

Монстр перед ним тихо зарычал и его лапы подогнулись — он тяжело упал на землю. Другой оборотень странно взвыл, но вместо того, чтобы накинуться на Синистру и убить его начал то головой, то лапой пытаться поднять своего напарника. Но удар Синистры достал до сердца, оборотень дернулся еще несколько раз, и затем опустил голову на землю, замерев навсегда

— Бум, раздался глухой звук — это Синистра, наконец, тоже не выдержал. Он упал на колени, весь окровавленный, тяжело дыша. Его лицо было мертвенно бледным.

Этот звук привел в чувство другого оборотня, который разъярился еще больше после смерти партнера. Он обнажил клыки, громко взвыл и бросился на жертву.

Синистра вот-вот должен был погибнуть от лап монстра, но тут что-то пестрое мелькнуло перед глазами, сверкнула желтая вспышка, и на месте Синистры через миг уже было пусто — зверь схватил зубами воздух.

Оборотень удивленно завертелся на месте, но не прошло и секунды, как прямо с неба упал Джосан, держащий на руках окровавленного Синистру. В ладонях у него были зажаты какие-то желтые листки.

Это, конечно же, были те заклятия, которые Джосан называл своей магией бессмертного. Они моги бы сбежать от оборотней с их помощью, но те напали слишком неожиданно, и у них не осталось шансов. К счастью, Синистра пришел к ним на помощь, поэтому сейчас они могли сбежать, но только… сам Синистра оказался смертельно ранен, и теперь уже Джосану пришлось его спасать.

К несчастью, не пройдя и нескольких метров, Джосан вдруг не удержал Синистру и они вдвоем буквально свалились с неба. Хорошо еще, что Синистра упал на Джосана, иначе он бы точно умер на месте.

Конечно, у них теперь не было времени на размышления. Монстр уже заметил их, и, яростно заревев, набросился на жертв. Джосан с криком зажмурился, и хотя Синистра не был так напуган, сбежать он тоже не мог, слишком серьезной была его рана. Им оставалось только ждать смерти. На лице Синистры вдруг появилось странное выражение и он обернулся, словно хотел что-то увидеть.

Но тут, как перед ними, навстречу приближающейся смерти выбежала она

— Дедушка, Синистра!

Прямо перед холодными когтями монстра оказалось заплаканное лицо Хон!

В ту секунду Синистра почувствовал только, как кровь ударила ему в голову. Он рванулся вперед, словно обратившись в вихрь, глядя только на нежный прекрасный силуэт!

???

Прозвучал оглушительный удар, когда две тени столкнулись в воздухе!

Хон отбросило в сторону, прямо в грязь, но она, казалось, даже не заметила этого. Она резко обернулась и увидела, что Синистра, оттолкнув ее, схватился с оборотнем и повалил его на землю. Монстр неустанно наносил удар за ударом, но Синистра держал его мертвой хваткой, не собираясь отпускать руки.

На лице Джосана и Хон не было ни кровинки, а люди за их спинами, казалось, сошли с ума от страха. Тут кто-то среди них громко вскрикнул и все, кто еще мог передвигаться, поспешили на помощь. Они окружили оборотня и, взяв в руки первое, что попалось, а то и вовсе голыми руками и ногами начали бить чудовище.

Оборотень начал громко рычать, но очень скоро его рык стал тише, пока не исчез совсем. Только люди вокруг словно уже не могли остановиться — они все били и били бездыханное тело демона…

Наконец, Джосан пришел в себя. Он поспешил остановить людей, чтобы спасти героя, и только тогда все понемногу остановились. Выдохнув, многие из спасенных повалились на землю.

Хон была бледнее мела, но она тут же подбежала к оборотню и попыталась вытащить Синистру из-под его тела. Но ей это никак не удавалось — Синистра не отпускал монстра. Она от бессилия расплакалась.

В конце концов Джосан, поразмыслив, заметил, что Синистра руками разорвал монстру грудь и проник внутрь. Неудивительно, что их нельзя было расцепить. После этого Джосан позвал на помощь других людей и они все же смогли разделить два окровавленных тела.

Хон, вся белая, осторожно положила Синистру на землю и начала его осматривать. Как вдруг ее лицо изменилось — она поднесла руку ко рту Синистры и застыла

— Синистра… он…

Джосан тут же спросил

— Что?

Губы Хон задрожали, на глазах навернулись крупные слезы, она дрожащим голосом проговорила

— Синистра не дышит…

Джосан на миг замер, не в силах ничего произнести.

Хон горько заплакала, на лице Синистры в темноте отражалось выражение боли, но при этом можно было разглядеть едва заметную улыбку…

Он умер. Погиб, словно бешеный пес!

Но неужели кто-то в целом мире будет скорбеть о нем?

Том 19. Глава 5. Возвращение души.

Спасенные люди, немного отдышавшись, ушли из того ужасного места, либо молча, либо бросив несколько слов утешения. В этом мире хаоса жизнь — это просто жизнь, и никто не заботится о чужой смерти. Ведь каждый день, в каждом уголке земли кто-то умирает, разве нет?

Джосан и Хон тоже ушли оттуда, из этого кошмарного гнезда оборотней. Они насилу вытащили тело Синистры оттуда на себе, и остановились на поляне прямо перед лесом.

Труп Синистры был еще теплым, но уже начинал остывать.

Джосан, нахмурившись, сидел рядом, качая головой и вздыхая, тогда как Хон, на коленях рядом с Синистрой, горько плакала.

Ночной ветер покачнул ветви деревьев. В тени прятался Призрачный Господин, наблюдая за происходящим. Конечно, он мог убить обоих оборотней одним ударом. Но он лишь холодно смотрел на битву, словно его кровь была по-настоящему ледяной. Сейчас он оценивающе смотрел то на Хон, то на Джосана.

Наконец, Джосан тихо произнес

— Ладно, ладно, Хон. Он умер. Давай найдем место, чтобы его похоронить и предадим его земле.

Хон вздрогнула и зарыдала еще громче, затем вдруг резко повернулась к Джосану и сказала

— Дедушка, ведь ты же все на свете знаешь! Придумай что-нибудь, чтобы его спасти!

Джосан лишь горько усмехнулся

— Я ведь не Будда и не бессмертный дух, откуда мне владеть искусством воскрешения мертвых?

Хон со слезами сказала

— Но ведь он погиб, чтобы спасти нас…

Джосан вздохнул, посмотрел на лицо Синистры и кивнул

— Честно говоря, я раньше его недооценивал, не думал, что он в самом деле сможет пожертвовать собой ради нас. Эх, но сейчас уже поздно об этом говорить. Хон, послушай меня, его нужно похоронить.

Хон застыла, ее слезы крупными жемчужинами падали вниз, скатываясь по ладоням Синистры.

В тени, во взгляде Призрака не было ни боли, ни сострадания. Он просто наблюдал за этим как за театральным действием, со стороны.

Джосан поднялся и посмотрел по сторонам. Но разве в таком пустынном месте можно было найти какие-нибудь инструменты? Он долго бродил вокруг, и нашел лишь какую-то деревянную палку. Но ей было непросто копать землю, неизвестно, сколько придется потратить на это времени.

Неужели им даже не удастся его похоронить?

Джосан тяжело вздохнул, на его лице появились морщины. Он обернулся к Хон и нахмурился — она почему-то перестала плакать, а вместо этого нашла какую-то ветку и начала расчищать землю вокруг Синистры, отметая подальше мелкие камни и листья.

Джосан подумал, что Хон осознала, что копать могилу они не смогут, и решила хотя бы очистить пространство вокруг погибшего. Но что-то было не так в ее действиях. Она расчистила вокруг Синистры круг, примерно в пять ярдов шириной, бросила ветку и подошла обратно к Синистре. На ее лице отражалась боль, но также и решимость.

Джосан увидел, что с ней что-то не так, он подошел к ней ближе и позвал

— Хон, что ты делаешь?

Хон тихо проговорила

— Я спасу его.

После этих слов Джосан был удивлен, но еще больше удивился Призрачный Господин. Он вздрогнул и перевел взгляд на девушку. Джосан переспросил

— Что ты сказала?

Голос Хон остался тихим, но она сказала очень четко

— Я спасу его!

Джосан покачал головой

— Да, я это понял, но… но как ты собираешься это сделать?

Хон осторожно уложила Синистру ровнее, только руки положила очень странным образом — вытянула их наверх, одну собрала в кулак, а другую повернула ладонью к небу. Потом она сказала

— Он погиб, чтобы спасти нас. И я… я не могу не попытаться.

Джосан нахмурился, глядя на действия Хон. Тем временем она положила под ноги Синистры небольшой камень. Тогда лицо Джосана стало еще темнее

— Ты сошла с ума? Неужели… ты хочешь использовать… Возвращение души?

Хон, немного помолчав, тихо сказала

— Дедушка, это единственное, что я умею. Что если… что если это поможет?

— Чушь! Джосан впервые закричал на Хон таким тоном, Что ты вообще несешь? Да, эта магия может вернуть душу в тело, но она относится к смертельно опасным заклятиям, она открывает границы между миров живых и мертвых, тебе что ли жизнь не дорога? К тому же, ее используют только на живых людях, которые еще дышат, а что ты сможешь сделать с мертвецом? Он уже не дышит, и душа его уже не здесь. Куда ты пойдешь, чтобы ее искать? Неужели спустишься прямо в преисподнюю за ним?

В темноте сверкнули глаза Призрака, словно он увидел то, чего совсем не ожидал.

Глаза Хон покраснели, она снова заплакала

— Дедушка, но… он ведь умер совсем недавно, может быть, его душа еще где-то рядом, еще есть надежда, ты не можешь знать точно! Если мы промедлим еще, будет слишком поздно!

Джосан побледнел, подошел к Хон и, схватив ее за руку, произнес

— Хон, послушай меня, не делай глупостей. Я знаю, о чем ты думаешь, да, ты спасла свою эту сестрицу Цзин Пин Эр тогда, вернула ее душу, но я скажу тебе, что в этот раз все иначе. Повторяю, эту магию можно использовать только на живых людях, а само заклинание очень опасно. Ты ведь помнишь, что после спасения Цзин Пин Эр ты не могла прийти в себя целый год! Если ты сейчас действительно попытаешься спасти его, то независимо от результата потеряешь столько сил, сколько не восстановить и за двадцать лет! Ты это понимаешь?

Эти последние слова Джосан уже прокричал, так что Хон вздрогнула. Конечно, она боялась смерти. Но, глядя на погибшего Синистру, она не могла сидеть сложа руки. Хотя мысли об ужасных последствиях обрывали ее дыхание…

Атмосфера вокруг стала спокойнее, и Джосан мягко сказал

— Хон, это решение судьбы, мы не можем ничего изменить. Небо решило, что Синистра должен умереть сегодня. Мы должны похоронить его, и это будет наша последняя помощь ему. Хорошо?

Лицо Хон изменилось, она вновь посмотрела на Синистру и, наконец, подняв голову, сказала

— Дедушка, его судьба не была определена небесами.

Джосан, посмотрев на Хон, сухо усмехнулся и спросил

— Что?

Хон лишь вздохнула, и вдруг уверенно сказала ему

— Свою судьбу Синистра определял сам. Он сам, невзирая на опасность, бросился нас спасать, и потому погиб. Если бы он сбежал, он бы не нашел покоя нигде в мире, лицо Хон было печальным и бледным, она тихо договорила

— Поэтому, он погиб ради нас. Если бы не он, нас бы уже не было. О каких таких опасностях ты можешь мне говорить?

Она посмотрела на Джосана и тот почему-то отвел глаза

— Дедушка, я должна его спасти. Неужели опасность этого заклинания может сравниться с риском, на который он пошел ради нас?

Ее голос прозвучал решительно.

Джосан понял, что ее не переубедить. И он тяжело вздохнул, глядя в небо. А в тени, взгляд Призрачного Господина ярко сверкнул, не отрываясь от Хон.

???

На опушке леса, прямо посреди ночи, поднялась Темная энергия.

В тусклом свете звезд разворачивалось странное забытое заклинание.

Первая капля крови из раны на белоснежном плече Хон упала рядом с Синистрой. Затем Хон начала обходить его вокруг, рисуя причудливый узор своей собственной кровью. Ее руки закружились в странном танце.

По мере появления этого узора в ночи начали завывать демоны. Джосан стоял в стороне и наблюдал, его глаза были сощурены. Призрачный Господин нахмурился, глядя на происходящее из тени.

Казалось, он уже однажды видел что-то подобное!

Старый колдун…

Призрачный Господин вдруг начал невольно дрожать.

Очевидно, что заклинание, которое сейчас творила Хон, было очень похоже на то, что не удалось завершить колдуну с юга на Лисьем Холме. Но кое-что в них было различным. Как минимум, отличался размах — Хон не могла использовать так много крови, сколько было тогда у Колдуна.

Может быть, поэтому заклинание Хон выглядело намного проще, чем у Колдуна. Но даже несмотря на это, когда она закончила круг, ее лицо было неестественно белым.

Джосан ни слова не проронил, а только подбежал, чтобы поддержать ее. Она теряла силы, но, обернувшись, слегка улыбнулась, затем медленно села у изголовья заклинания, в трех ярдах от головы Синистры.

В лесу вокруг словно раздался вой демонов, в один миг Темная энергия накрыла все вокруг до самых небес. Подул ночной ветер, налетевший со всех сторон, и ветви деревьев заплясали, а за ними, казалось, на Хон смотрели бесчисленные пары жутких глаз.

Лицо Хон было серьезным, она медленно закрыла глаза и сложила руки на груди, начав читать заклинание. Через миг она раскрыла руки и медленно опустила их, положив ладони на землю, прямо на узор из крови.

Кровавый рисунок вокруг тела Синистры вдруг весь засиял странным светом. Кровь словно обрела жизнь и начала двигаться по кругу. Одновременно с этим Хон побледнела еще сильнее, а вокруг ее лица заплясали черные тени.

Темная энергия стала гуще, лес вокруг, казалось, потемнел, слабый свет исходил только от заклинания. Ожившая кровь начала притягивать бесчисленных призраков, словно самое вкусное лакомство.

Джосан выглядел все более обеспокоенным, он как никто понимал опасность этого заклинания. Однако Хон была не настоящим магом, и уровень ее был совсем низким, так что слишком много темных сущностей она привлечь не могла. Иначе, одно неосторожное движение могло бы привести к ужасным последствиям.

Однако это заклинание отнимало у Хон много сил. Тьма на ее лице становилась все чернее, ее начало трясти. В тот раз, когда она спасла Цзин Пин Эр, все было иначе. Душа девушки не исчезла, поэтому вернуть ее в тело было намного проще.

Самым сложным для Хон было сейчас из множества призраков, слетевшихся на зов крови, отыскать душу Синистры. Но это было так опасно, что нельзя было даже представить.

Неизвестно, сколько человек убили в лесу эти два оборотня, и сколько еще душ просто бродили по округе, не находя покоя. Хон должна была с помощью заклинания отыскать одну единственную душу и вернуть ее в тело, но как не позволить при этом остальным призракам добраться до нее?

В один миг небо стало черным, Темная энергия вихрем закружилась вокруг Хон, а на ее лице отразилась боль.

Судя по всему, она не могла держаться слишком долго. Но она почему-то все же не останавливалась, и круговорот теней продолжал закручиваться вокруг нее. Вокруг завывали демоны, доносились чьи-то стоны и мольбы о помощи, словно все отчаяние этого мира сейчас собралось в одном месте и начало проникать в ее голову. Хон сжала зубы, продолжая поиски среди моря призраков.

Если она сейчас не справится, другого шанса не будет!

Джосан весь покрылся потом, но не решался прерывать Хон. Он только ходил вокруг нее туда-сюда и вздыхал. Тени внутри черного круговорота мелькали как бешеные. Но Призрачного Господина они не волновали — наоборот, они словно боялись его и пытались держаться подальше.

Взгляд Призрака неотрывно следил за Хон. Иногда он невольно кивал головой, и вдруг тихо произнес, обращаясь к самому себе

— Как это возможно, что эта девушка все еще может держаться под таким натиском Теней… Если кто-то поможет ей обучиться Призрачной магии… через время она станет сильным магом.

Он вдруг о чем-то задумался, произнеся эти слова.

Правая рука Хон из кровавого узора вдруг потянулась вперед, в пустоту, и опустилась вниз, схватив правую руку Синистры. Затем она также подняла левую руку и прямо в тот миг, когда она протянула ее вперед, призраки вокруг словно сошли с ума. Черное кольцо плотно окружило Хон.

Снаружи заклинания начали иссыхать деревья, словно они не выдерживали силу Темной энергии, исходящей от него.

Джосан изменился в лице и поспешил отойти назад, Хон тяжело дышала. Она несколько раз пыталась положить и левую руку на ладонь Синистры, но черный вихрь вокруг никак не давал ей это сделать. Ее лицо становилось все бледнее, тело затрясло, а из уголка губ показалась струйка крови.

Казалось, это заклинание сейчас станет ее могилой. Джосан, забыв обо всем, поспешил к Хон, чтобы высвободить ее из заклинания, но он не успел сделать и шага, когда чья-то черная тень встала у него на пути. Джосан удивленно поднял глаза и увидел человека в черном, который почти не отличался от теней в черном вихре.

Тот человек хрипло сказал ему ледяным голосом

— Если хочешь, чтобы она осталась жива, сто там, где стоишь.

Договорив, черная тень в один миг оказалась рядом с Хон. Ничего не говоря, он взмахнул руками и с его пальцев слетело что-то странное, со стуком воткнувшееся в землю по четырем сторонам от заклинания Хон.

Это что-то было черного цвета, походило на металл, но до конца не было ясно, что это было. Только после того, как оно вонзилось в землю, кровь внутри заклинания как будто получила какой-то приказ и начала вращаться в два раза быстрее, чем прежде. От нее поднялось красное сияние, накрывшее собой Хон.

Этот красный свет оказался очень действенным против призраков вокруг, в одно мгновение они все отступили, лицо Хон быстро посветлело, а рука, вытянутая вперед, наконец, коснулась левой руки Синистры.

В ту секунду, когда это произошло, раздался странный треск и волна красного света, начиная от ладони Синистры, словно молния накрыла его целиком. Затем он весь начал светиться, пока,в конце концов, это свет не померк и все вокруг не успокоилось.

В этот миг Хон бессильно открыла глаза и посмотрела перед собой. Голова Синистры слегка дернулась, и он медленно сделал вдох.

Хон радостно рассмеялась, но затем у нее в глазах потемнело и она потеряла сознание.

Том 19. Глава 6. Путь Призрачной магии.

Стояла глубокая ночь.

Синистра, уже ушедший в мир теней, но успешно вызволенный оттуда, сейчас лежал уже перевязанный, все еще очень слабый, но его дыхание было спокойным, жизни ничто не угрожало.

А Хон, которая спасла Синистру из плена смерти, до сих пор не очнулась. Она потеряла много сил, это было естественно, поэтому двое других людей, сидящих рядом с ней, уже не особенно волновались за нее.

Что касается Джосана, сейчас все, что его волновало, а точнее, заставляло быть на чеку — это странный мужчина, который спас Хон. В этот момент он уже понял, что этот человек в черном совсем не незнакомец. Они уже встречались раньше, и совсем недавно — у подножия гор Айне, в городке Хэян. И Джосан совсем не ожидал встретить этого человека здесь.

Он сидел рядом с внучкой, а его взгляд то и дело обращался к этому таинственному типу. Он прекрасно понимал, что на пути Призрачной магии этот человек очень силен, вот только в их прошлую встречу он был настроен менее дружественно. Поэтому Джосан и не преполагал, что спасителем Хон окажется именно он. В прошлый раз они едва спаслись, благодаря Зевулу. А теперь, хоть Джосан и не понимал, почему Призрачный Господин оказался здесь, он знал — судьба всех троих сейчас зависит от него.

Пока Джосан размышлял об этом, человек в черном, или Призрачный Господин, который оказался здесь, преследуя Зевула, словно обратился в камень. Он спокойно стоял рядом и не двигался. То, что он сегодня спас человека, было на него совсем не похоже. К тому же, магия, которой он владел, считалась самой странной и темной среди всех остальных школ. Она держалась обособленно даже от Малеуса.

Люди Малеуса как-то не особенно хорошо относились к Призрачной магии, и люди, владеющие ею, всегда оставались в тени. То, что у Призрачного Господина были доверительные отношения с Мастером Вим, было, скорее, случайностью, которая произошла по своим причинам.

Возможно, именно поэтому, хотя истоки Призрачной магии сохранились до нынешних времен, магов, владеющих ею, было очень мало. И никто не знал точно, когда эта нить оборвется. Среди обычных людей совсем не было тех, кто хотел бы постигать это ужасающее и опасное знание.

Призрачный Господин уже много лет владел этим знанием, и его уровень был таким высоким, что вряд ли на пути Призрачной магии был кто-то сильнее его.

Он всегда был холоден и равнодушен ко всему, может быть, это было результатом постижения Призрачной магии. Но в эту ночь он вдруг увидел, как совсем молодая девчонка смогла контролировать одно из самых сильных заклятий Призрачной магии, и это заставило его сердце дрогнуть. У Хон, очевидно, был огромный потенциал на пути Призрачной магии, и еще более удивительным было то, что магия, сотворенная ею, была утеряна много лет назад, и даже самые сильные мастера ничего не знали о ней, а девочка вот так просто ей воспользовалась…

Когда Хон творила заклинание Возвращения Души, Призрачный Господин, хоть он и не знал этого заклинания сам, все же понял — сил девочки недостаточно, чтобы завершить начатое. Ей чудом удалось найти душу Синистры среди множества других, но именно из-за гнева других призраков она сама могла попрощаться с жизнью. Когда Призрак увидел это, он почему-то не смог просто смотреть и вышел из тени, чтобы помочь Хон.

И хотя он не владел магией Возвращения Души, его сил было достаточно, чтобы распугать призраков вокруг Хон, и этого хватило, чтобы она смогла закончить заклинание. Но только после всего случившегося он сам глубоко задумался — что делать дальше?

Атмосфера вокруг была очень неловкая, ровно до момента, пока Хон не дрогнула и не открыла глаза. Она слабо позвала

— Дедушка.

Джосан обрадовано помог ей приподняться. Лицо Хон было зеленовато-бледным, она была очень слаба, но жизни ничто не угрожало. Она слегка отдышалась и тут же посмотрела на Синистру. Тот лежал на земле и спокойно дышал. Увидев, что Синистра на самом деле жив, Хон радостно улыбнулась.

Затем ее взгляд переместился к человеку в черном и она вздрогнула, сразу узнав его. Хон вся сжалась и удивленно проговорила

— Дедушка, что он здесь делает?

Джосан помог Хон подняться на ноги и тихо сказал

— Откуда мне знать, что он здесь делает… я и сам ничего не понял. Но когда ты творила свое заклинание, в самый опасный момент он вдруг оказался рядом с тобой и помог спасти Синистру.

Хон, услышав слова деда, тут же вспомнила, что в самый критический момент, когда ей уже не хватало сил и она готова была потеряться в море призраков, заклинание под ее руками вдруг засияло и все неупокоенные души отступили. Очевидно, что это была помощь Призрачного Господина.

Вспомнив все это, Хон медленно склонила голову в сторону Призрачного Господина

— Благодарю вас, господин.

Кажется, Призрак остался равнодушен к благодарности Хон, вместо этого он вдруг холодно спросил

— Девочка, у меня к тебе есть несколько вопросов, надеюсь, что ты честно ответишь мне.

Хон замерла, ощутив, как Джосан, поддерживающий ее рукой, слегка подтолкнул ее. Задумавшись на миг, она все же сказала

— Если у господина есть вопросы, я готова ответить.

Призрак кивнул

— Призрачная магия всегда была тайным искусством, и никогда не распространялось свободно. Откуда ты научилась этому искусству?

Хон застыла и произнесла

— Призрачная магия? Что это?

Джосан за ее спиной про себя вздохнул, а Призрак, кажется, удивился. Но судя по недоумевающему лицу Хон, она действительно ничего не знала о Призрачной магии. Помолчав минуту, Призрачный Господин продолжил

— То заклинание, которое ты сейчас использовала, на самом деле является очень сильным искусством Призрачной магии, ты об этом не знала?

Хон покачала головой

— Я… я ничего не знала об этом.

Призрачный Господин тут же спросил

— Так кто же научил тебя этому заклинанию?

Хон снова покачала головой

— Никто не учил меня.

Призрак замер, слушая Хон

— Это заклинание я узнала, когда была еще маленькой. Я играла в старом доме дедушки и залезла в колодец, а на стенах колодца увидела надписи с этим заклинанием. Я тогда была маленькая, и запомнила их просто для развлечения. За всю жизнь до этого я пользовалась этим заклинанием только один раз. Вам интересно это заклинание?

Призрачный Господин молчал. Через какое-то время он вздохнул, и в его вздохе слышался холод, но в то же время и задумчивость.

Хон и Джосан переглянулись, не зная, почему Призрак вдруг замолчал. Но через пару мгновений он вдруг хрипло произнес

— Девочка, как тебя зовут?

Джосан нахмурился, но Хон уже ответила

— Меня зовут Хон.

Призрачный Господин кивнул

— Я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, мы можем отойти?

Джосан нахмурился еще больше. Очевидно, он не хотел отпускать Хон с этим жутким типом, но сама Хон не задумывалась об этом, ведь он только что спас ей жизнь, поэтому она кивнула

— Хорошо. Даже не глядя на Джосана, она пошла за Призрачным Господином.

Когда они отошли подальше, Призрак кивнул, словно поощряя действие Хон. Затем он очень медленно, словно сомневаясь и размышляя о чем-то, сказал ей

— Желаешь ли ты встать на Путь Призрачной магии, дитя?

Хон застыла, не зная, что на это сказать. Но глаза Призрака за вуалью сияли так ярко, что было ясно — он не шутит. И она задумалась.

Призрачный Господин, глядя на выражение лица Хон, догадался, о чем она думает, но он не заставлял ее, а только сказал

— Когда ты творила это заклинание, против всех этих духов, что ты чувствовала?

Хон покраснела, но тут же стала бледной и тихо сказала

— Я… я немного боялась.

Призрак просто сказал

— Нет ничего плохого в твоем страхе. Люди не знают о призраках ничего, только то, что все когда-нибудь умирают. Страшнее не призраки умерших, а демоны, которые прячутся в сердцах живых.

Он указал на Хон, Вот, например, ты только что боялась призраков, и когда творила заклинание, перед тобой появлялись их ужасные злые лица?

Хон тут же кивнула

— Да.

Призрак фыркнул

— На самом деле, тебе нужно научиться управлять страхом в своем сердце, и ни один призрак не сможет больше тебя напугать. К тому же, подумай хорошенько, ведь все эти духи потому и взбесились, что увидели возможность вновь стать живыми, только и всего.

Он холодно усмехнулся

— Люди так сильно боятся призраков, не подозревая, что сами точно такие же.

Хон, задумавшись о чем-то, медленно кивнула.

Призрак продолжил

— Я знаю, о чем ты думаешь. Слава у Призрачной магии недобрая, но ты только что с ее помощью спасла жизнь Синистры. Я чувствую, что ты предрасположена к этой магии, такую возможность жаль упускать. Поэтому я бы хотел научить тебя. Он вдруг усмехнулся и добавил

— Даже если в будущем ты решишь, что я воплощение зла, и решишь убить меня, мне все равно. Мы, адепты Призрачной магии, не обращаем внимания на такие мелочи, как смерть.

Хон в испуге даже отступила назад.

Призрак, помолчав минуту, снова посмотрел на Хон, увидев, что на ее лице написана задумчивость. Тогда он, ни слова не говоря, откуда-то из-под своей черной одежды достал черную книгу, отделанную кожей, и бросил ее Хон. Девушка машинально поймала книгу и вопросительно посмотрела на него.

Призрак только сказал

— В этой книге записано все, что я узнал о Призрачной Магии за всю жизнь. Там содержатся знания о множестве заклинаний и тренировок, я никогда не думал, что доверю ее кому-нибудь из людей. Если станешь читать, хорошо. Не станешь, тоже хорошо. Это решать тебе. Договорив, он развернулся и собрался уйти.

Хон, посмотрев ему вслед, невольно вскрикнула

— Господин, постойте!

Призрак вздрогнул и остановился

— Что?

Хон почувствовала себя неловко, но все же сказала

— Я… я ведь даже не знаю вашего имени.

Призрачный Господин стоял к ней спиной, не шевелясь, только через какое-то время он произнес

— Я передал тебе знание, но не для того, чтобы ты запомнила меня. Заботься о себе, вот и все.

Он снова хотел направиться вперед, но Хон вдруг взволнованно выкрикнула

— Но… но вы ведь спасли мне жизнь, и передали мне эту книгу… я… я ведь могу называть вас Мастером?

Призрак от чего-то вздрогнул, слово эти слова молодой девушки за его спиной поразили его как молния с небес. Но он умел контролировать себя, и скоро успокоился, повернулся к ней, и его глаза засверкали. Было видно, что он волнуется

— Ты хочешь назвать меня Мастером?

Хон покраснела, словно ей стало неловко за свои слова, она пролепетала

— Это… это… я просто так подумала, если… если вы не хотите, то…

Призрачный Господин прервал ее

— Ладно, перестань.

Хон застыла и подняла глаза, увидев, что Призрак внимательно смотрит на нее. Затем он кивнул, снова запустил руку в складки своей одежды и, что-то вынув, подошел к Хон

— Если ты действительно хочешь назвать меня Мастером, то я должен отдать тебе это.

Хон опустила глаза и увидела семь черных пластин треугольной формы, соединенных вместе. Каждая была не больше пальца величиной, блестящая и гладкая, но сложно было понять, из чего они сделаны. Хон немного подумала, посмотрела на Призрака и с удивлением обнаружила, что его взгляд стал теплым. Она протянула руку и приняла дар. Внимательно посмотрев на пластины, она увидела маленькие отверстия по углам треугольников, через которые была продета красная нить. На каждой из пластин были изображены различные красные узоры, некоторые были похожи на пламя, некоторые — на странных чудовищ, все были разными. Взяв пластины в руку, она сразу почувствовала холод и волну темной силы.

Джосан за ее спиной сощурился — когда он увидел издалека вещь, которую Призрак отдал Хон, он понял, что это было именно то, с помощью чего он спас ее и Синистру.

Призрачный Господин произнес

— Это называется Кость Кровавого Нефрита, волшебный эспер Призрачной магии, он сделан при помощи нескольких сильных заклятий. С помощью него ты сможешь увеличить свой уровень в пять раз, затем в семь, и, возможно, даже в десять.

Хон явно обрадовалась подарку и закивала. Джосан же, напротив, со вздохом покачал головой.

Призрачный Господин еще раз внимательно посмотрел на Хон, вдруг тоже покачал головой и вздохнул, тихо сказав

— Вместе с сегодняшним вечером, мы с тобой встретились только дважды, но видимо, нас свела судьба. В будущем, если твои тренировки принесут плоды, и если судьба снова сведет нас… он поднял глаза к небу, Ты поможешь мне спасти одного человека.

Хон замерла и спросила

— Спасти человека? Кого?

Призрачный Господин только покачал головой и горько усмехнулся

— Об этом поговорим после.

Договорив, он тут же развернулся и, словно не желая больше задерживаться, превратился в черную тень, которая исчезла среди лесных теней. Хон удивленно вздохнула, но даже не успела открыть рот, как Призрак исчез. Почему-то она ощутила что-то родное от этого человека, со вздохом она крепко сжала подаренный эспер, Кость Красного Нефрита, в руке.

Джосан рядом с ней недовольно фыркнул, подошел ближе и взял эспер из ее рук. Он начал внимательно осматривать его, и Хон спросила

— Дедушка, что такое?

Джосан холодно усмехнулся

— Хорошего же Мастера ты себе выбрала! Ты хоть знаешь, из чего сделан его подарок?

Хон замерла

— Из чего?

Джосан сказал

— Эта чертова побрякушка сделана прямо из человеческих черепов, и неизвестно, сколько душ в ней заключено, иначе она не была бы такой сильной.

Хон взяла эспер обратно, но так и не смогла понять, откуда Джосан это различил. Материал был похож на нефрит, и на какой-то металл. Она просто посмотрела на Джосана и сказала

— Дедушка, но ведь это совсем не похоже на человеческую кость! Неужели это правда?

Джосан уставился на нее

— Ты нашла себе в Мастера такого злобного монстра как этот странный тип, а теперь еще и не доверяешь мне?

Хон показала деду язык и спрятала Кость Красного Нефрита за пазухой, с улыбкой сказав

— Ладно, дедушка, все равно я ведь собираюсь с ее помощью творить только добрые дела, а не злые, идет?

Джосан фыркнул и развернулся, бормоча себе под нос

— Ничего мне не остается, как поверить.

Хон улыбнулась прекрасной улыбкой и пошла вслед за ним.

Том 19. Глава 7. Удивительное появление.

Джосан и Хон задержались здесь, чтобы выходить спасенного Синистру. Когда он сам узнал, как ему удалось избежать смерти, он вдруг понял, насколько ему повезло, и даже стал чувствовать гордость за свою неожиданную смелость. После случившегося отношения между Джосаном, Хон и Синистрой стали еще крепче. Джосан уже не так ругал Синистру, только когда ему приходилось трудиться вместо больного. Но Синистра, даже и раненный, все равно делал больше, чем Джосан.

Хон относилась к Синистре так же, как прежде, но он сам теперь, кажется, стал робеть перед ней еще больше. Он почти с ней не разговаривал. И хотя Хон это казалось странным, она не принимала это близко к сердцу. Сейчас все ее внимание было захвачено таинственной книгой, обтянутой черной кожей.

Синистра никогда раньше не видел этой книги в руках Хон, а Хон ничего не рассказала ему о появлении книги. Джосан тоже молчал, поэтому Синистра постепенно привык. Он только чувствовал, что что-то изменилось, стало другим, но не мог точно сказать, что именно.

???

Когда произошло нашествие демонов, с юга на север, больше всего пострадали конечно же именно Южные границы.

Здесь потери среди людей были настолько велики, что разрушения в Срединных равнинах казались совсем незначительными. Казалось, что здесь не только не стало, но и никогда не было людей.

После нашествия остатков оборотней здесь также было намного больше. Среди чудом выживших людей то и дело появлялись слухи о новых нападениях монстров. Это были нелегкие времена.

И именно в такой неподходящий период Зевул вновь ступил на земли Юга.

На своем пути он не заметил следов оборотней, лишь изредка попадались ученики Света, среди которых были люди Тайо, Айне и других школ. Все они, словно помешанные, искали убежище Зверя, поэтому, возможно, им не удалось найти Зевула.

После битвы в Айне, раненный Зверь, казалось, испарился. Никто не знал, где он сейчас. Но ведь горы Шиван на Южных границах были его родными землями, и значит он должен был вернуться именно сюда.

С этой мыслью Зевул оказался здесь. Вместе с ним сюда направились и бесчисленные ученики Света. Люди Тайо, конечно же, возвращались домой — Долина Тайо находилась именно на Юге, но было очевидно, что их целью является не только помощь простым смертным в избавлении от оборотней.

И все-таки, именно из-за всех этих людей Света, оборотни пока попрятались — маги не церемонились с ними. Но только никто так и не мог найти даже тени Зверя. Единственным местом, где он мог скрываться, были жуткие горы Шиван.

Никто не знал, сколько тайн хранят эти черные заоблачные пики!

Зевул, перед тем как направиться к горам, сперва решил посетить пещеру Чили, обиталище народа Мяо. Он лишь хотел выразить благодарность за то, что старый колдун отдал свою жизнь, спасая Лазурию.

По пути туда он уже не видел шумных деревень и оживленных рынков, и хотя он был готов к этому, все же не мог удержаться от сожаления.

Для чего же все-таки произошло это ужасное нашествие? И чья это вина…

Он сам был достаточно силен, чтобы его не коснулось это бедствие, он был магом. Но как же все эти погибшие и пострадавшие мирные жители? В чем они провинились, за что им такое несчастье?

Он вспомнил храм Скайи и всех тех, кто приходил туда молиться днем и ночью. По всей Поднебесной люди молились, каждый своему богу, но кто помог им, когда пришла беда?

Неужели от этих молитв был какой-то прок?

Или же все-таки правдивы те слова, написанные в Либрусе:

Небо и земля безжалостны, все сущее — тлен?

???

Добравшись до Пещеры Чили, Зевул удивленно вздохнул — здесь не осталось ничего от той прекрасной маленькой деревни, которую он запомнил. Почти все дома были разрушены, на дорогах больше не было людей, не говоря уже о беззаботно играющих детях.

В живых осталась примерно десятая часть жителей, большинство из них суетились у своих разрушенных домов, собирая то, что еще можно было использовать. Но в основном они находили только останки умерших.

По всей деревне царила атмосфера горя и уныния, иногда было видно детей, которые остолбенело стояли на дороге, в их взгляде читался страх и слезы, пока кто-то из взрослых не уводил их обратно в дом.

Зевул медленно шел по улице, и очень быстро привлек внимание жителей Мяо. Они с испугом смотрели на него, так что даже Аш на его плече стал серьезнее, хоть и все так же любопытно смотрел по сторонам.

Зевул про себя вздохнул, он не хотел больше смотреть на это, и быстро пошел вперед, к холму, на котором высился Алтарь народа Мяо. И по мере приближения к Алтарю разрушения вокруг становились все ужаснее. Зевул онемел от ужаса, он словно представил себе тот момент нападения монстров, когда храбрые воины Мяо безуспешно пытались защитить своих родных и погибали в бою!

Казалось, даже в воздухе все еще стоял запах их крови.

У подножия холма двое воинов Мяо задержали его. Зевул молча остановился и посмотрел на них. Обоим воинам было примерно по шестнадцать лет, и доспехи на них смотрелись смешно и странно.

Один из них спросил Зевула о чем-то на своем языке.

Конечно, Зевул его не понял, но можно было догадаться, о чем спросил стражник. Он молча поднял голову и указал на Алтарь посередине холма. Он не показал рукой, потому что еще помнил, как народ Мяо реагирует на такое движение.

Двое воинов застыли, переглянулись, затем один из них, тот что постарше, покачал головой, и они отказались его пропускать. Зевул про себя вздохнул, но он совсем не хотел причинять вред народу Колдуна, который когда-то ему помогал. К тому же, видя ситуацию в деревне Мяо, он просто не мог сделать ее еще хуже. Он долго молчал, взгляды охранников становились все тяжелее. Затем Зевул вздохнул, развернулся и собрался уходить.

Но когда он сделал несколько шагов, с холма вдруг раздался чей-то голос. Он обернулся и увидел, как кто-то сбегает вниз и что-то кричит охранникам. Те двое кивнули и отступили в строну. Затем человек, сбежавший сверху, на вид примерно лет сорока, обратился к Зевулу на понятном наречии Срединной равнины

— Приветствую. Наш… Наш Главный Мастер приглашает тебя подняться.

Зевул удивленно нахмурился

— Главный Мастер?

Тот человек кивнул и Зевул, глубоко вздохнув, кивнул, и затем пошел вслед за ним.

Алтарь стоял все на том же месте, только колонны и каменная платформа были теперь полностью разрушены. Среди камней стоял еще один молодой парень, на вид ему не были и тридцати. Но на нем был надет халат колдуна, и он с улыбкой смотрел на Зевула.

Его взгляд блестел, словно в глазах у него горел огонь, он был совсем не таким, как простые жители Мяо.

Когда Зевул подошел к нему, молодой парень ему улыбнулся и заговорил на очень хорошем языке Срединной равнины

— Здравствуй, Зевул. Я Главный Колдун народа Мяо, и я уже давно слышал о тебе.

Зевул застыл, затем уважительно поклонился, но еще ничего не успел сказать, как молодой колдун продолжил

— Пойдем, я провожу тебя проведать предыдущего Мастера.

Договорив, он направился внутрь Алтаря. Зевул пошел за ним, медленно погрузившись в темноту пещеры.

Внутри холма было все так же темно, впереди едва виднелся силуэт молодого колдуна, и Зевулу он почему-то казался смутно знакомым. Он присмотрелся и понял, что когда он в прошлый раз был здесь, старый колдун звал этого парня помочь. Удивительно, что за такое короткое время он сам стал главным Мастером.

Как и в прошлый раз, молодой колдун отвел Зевула в зал в глубине холма, где стояла статуя божества с мордой пса. Перед ним все также горел огромный костер, только больше не было темного силуэта старика.

Молодой колдун подошел ближе к статуе и поклонился. Затем он взял изо рта каменного пса какую-то резную коробочку и осторожно положил ее на пол

— Это традиция нашего народа. После смерти Мастера его прах целый год должен находиться рядом со статуей нашего покровителя.

Зевул молча посмотрел на коробочку, она была совсем простая, без всяких украшений. Даже дерево, из которого она сделана, было совсем обыкновенным. Прах старика покоился там, словно он простым человеком.

Зевул склонился до земли в знак уважения.

Аш спрыгнул с его плеча и снова куда-то убежал.

В соответствии с традицией Срединных равнин, молодой колдун тоже поклонился, затем осторожно водрузил коробочку обратно в пасть пса-покровителя.

Они сели перед костром, и пламя отражалось в их глазах и плясало тенями на стенах.

Зевул еще не успел спросить, а молодой колдун уже ответил

— Я был учеником Главного Мастера. И в той ужасной битве, когда оборотни ворвались в деревню, все старейшины погибли. Поэтому только я смог занять это место.

Зевул молча кивнул, затем его взгляд обратился к статуе пса и он произнес

— Мастер, можно сказать, погиб из-за меня. Каждый раз, когда я об этом вспоминаю, мое сердце печалится.

Молодой колдун спокойно покачал головой

— Ты ошибаешься. Мастер давно сказал мне, что его время пришло. И даже если бы он не отправился с тобой, его смерть была уже близка. Но весь наш народ очень благодарен вам за то, что вы отправили обратно прах Мастера.

Зевул вздохнул и тихо произнес

— Это то, что сделал бы любой благодарный человек. И я здесь не при чем.

Колдун улыбнулся. Он словно не обратил внимания на эти слова Зевула

— Но сейчас я не понимаю, зачем ты пришел в нашу деревню.

Зевул ответил

— Я всего лишь хотел почтить память вашего Мастера. Кроме того, я намерен найти виновника всех этих разрушений, Зверя. Не знаю, есть ли у вас какие-то нити, как мне его найти?

Лицо колдуна немного изменилось, очевидно, что это имя — Зверь — означало для него самое ужасное, что только есть на свете. Он замолчал, и после долгого молчания Зевул сказал снова

— Не нужно слишком беспокоиться об этом, очень многие сейчас ищут его, но не могут найти. Если вы не знаете, где он скрывается, в этом нет ничего необычного. Простите, то потревожил, я пойду.

Договорив, он поднялся, но на лице молодого колдуна появилась задумчивость и он вдруг спросил

— Ты действительно хочешь отыскать Зверя? Ты не боишься?

Зевул ответил

— Не боюсь.

Колдун внимательно посмотрел на Зевула

— Убей его.

Зевул, помолчав, сказал

— Я не могу этого обещать.

Молодой колдун, подумав, сказал

— Что ж, если так, я расскажу тебе все, что знаю. Как найти Зверя, я не знаю. Но легенды нашего народа гласят, что это Зверь — настоящий Демон, призрак, которого нельзя убить. Его можно лишь запереть, навеки заключить в кандалы, которые использовала когда-то наша Госпожа. Если ты хочешь это сделать, нужно забрать из его тела пять святынь народов Юга, которые дают ему жизнь. Если он их лишится, то впадет в вечный сон. Кроме этого, чтобы подавить его ужасную демоническую силу, нужно использовать заклинание Госпожи — заклинание Восьми Демонов Огня. Конечно, если тее удастся егоотыскать.

Зевул медленно кивнул.

Подумав, молодой колдун добавил

— Как найти Зверя, я и правда не знаю. Но судя по легендам, Госпожа Тинк Линг заперла Зверя в глубине гор Шиван, в месте под названием Пещера Чжен Мо. А после этого она сама превратилась в каменную статую, прямо у входа в пещеру. Возможно, если ты найдешь это место, то сможешь найти следы Зверя.

Зевул запомнил каждое слово колдуна, и кивнул ему

— Спасибо.

Молодой колдун лишь улыбнулся и ничего не сказал. Они вдвоем вышли из Алтаря и Зевул, не удержавшись, спросил колдуна, почему в его глазах нет ни капли печали.

Молодой колдун, немного подумав, просто сказал

— Если я буду предаваться унынию, то что говорить о тех людях внизу? Дело не в том, что я не печалюсь. А в том, что я не имею права печалиться!

Зевул, услышав ответ, промолчал. Затем, попрощавшись, покинул Пещеру Чили.

???

Покинув Пещеру Чили, Зевул не сразу отправился в путь. Он медленно шел по дороге и думал о том, что сказал ему молодой колдун. Его слова о заклинании Восьми Демонов Огня заставили его вспомнить об одном человеке. О Кицунэ.

С тех пор, как она тогда ушла, от нее не было вестей. И хотя она была сильным магом и за нее не стоило беспокоиться, все же Зевул знал, что она направилась именно на поиски заклинания Восьми Демонов Огня.

Энергия Души Вампира проникала в его тело уже много лет, но после того, как в Скайе ему удалось прочесть четвертый том Либруса, ее сила соединилась с двумя другими в его теле, и даже с силой Зеркала Инферно, которое он всегда носил при себе. Теперь темная энергия Души Вампира была неотделимой частью его жизни.

Но только теперь, именно после того, что случилось у Стены Без Слов, он начал задумываться о многих вещах, и начал очень многое понимать.

Ведь Кицунэ ушла не только ради Лазурии и своих собственных целей.

Она в одиночку отправилась в Южные границы, во время нашествия монстров, когда вокруг царил хаос, и сейчас о ней не было ни одной вести. Подумав об этом, Зевул невольно почувствовал боль в сердце. Но он даже не представлял, где теперь ее искать.

Он долго размышлял над этим, и все же для начала решил отправиться в Долину Тайо. Не для чего иного, кроме двух целей. Во-первых, чтобы узнать что-нибудь о Кицунэ. Во-вторых, заклинание Восьми Демонов Огня он уже видел однажды именно там. И она, скорее всего, тоже направилась в Тайо. И даже если Кицунэ сейчас там не было, он хотел сам это проверить.

Приняв решение, Зевул отправился к Долине Тайо.

Тайо была одной из сильнейших школ магии, но во время нашествия они первые приняли на себя удар оборотней. К счастью, когда нашествие началось, Мастер Юнь Илань с учениками был в Айне, и поэтому почти никто из них не пострадал.

Но конечно, после битвы поползли слухи, что люди Тайо лишь трусливо прятались за спинами людей Айне, а не сражались ради всех смертных.

Сейчас положение Айне и Мастера Шен Доула в сердцах людей непомерно возросло, и по сравнению с Айне имя Тайо никто даже не произносил. Поэтому когда все бросились на поиски Зверя, ученики Тайо не хотели ударить в грязь лицом, и тоже изо всех сил продолжали поиски. Только их боевой дух заметно угас.

Но даже если и так, все-таки Тайо была сильной школой магии. И несмотря на слухи, никто не смел напрямую их ругать. Только в самой Долине сейчас царил хаос. По крайней мере, Зевул увидел все это, когда оказался здесь.

В когда-то прекрасной долине сейчас стоял смрад, ученики постоянно убирали мусор и трупы, останки людей и монстров.

Сейчас здесь больше не было тех странных зверьков, которые могли предупредить охрану об опасности, и для Зевула это было преимуществом.

Сейчас здесь было множество учеников Тайо, но большая часть из них была занята поисками Зверя, а остальные наводили порядок внутри Долины Тайо. Конечно, были также и старейшины, Юнь Илань и Шан Гуань, но они не следили за такими мелочами, как охрана Долины, так что Зевулу не составило труда проникнуть в Тайо.

Сейчас уже вечерело, но было намного светлее, чем той ночью, когда он впервые оказался здесь.

Проникнув в Долину, Зевул, не долго думая, направился прямо к Пагоде Инферно, там где когда-то была заключена Кицунэ. Как он и думал, сейчас Пагоду Инферно никто не охранял. Здесь, кажется, ничего не изменилось с прошлого раза, на земле все также были вырезаны странные узоры, и Зевул, приглядевшись, вспомнил, что это и было то самое заклинание Восьми Демонов Огня.

Однако то извержение вулкана, которое спровоцировали в прошлый раз Зевул и Кицунэ, все еще было заметно. На стенах вокруг были видны черные подпалины, кое-где стены треснули. На полу, на самом заклинании, тоже были видны трещины и разломы.

Конечно, если бы это было обычная пагода, она бы была разрушена до основания. Все-таки Пагоду Инфено охраняли очень мощные заклинания.

Он поднял голову и посмотрел наверх, увидев, что тюрьма Кицунэ потеряла свою силу, и сейчас там зияла только черная дыра. Вокруг не было ни души, только тень Зевула плясала по стене от света тусклого факела.

Зевул долго молчал, потом покачал головой, подошел к заклинанию Восьми Демонов и внимательно его рассмотрел. Все рисунки были такими, какими он их помнил, демоны были изображены как живые. Зевул глубоко вздохнул и сел на колени перед заклинанием.

И когда он уже собрался постигнуть секрет этого заклинания, в темноте Пагоды Инферно, прямо за его спиной, раздался женский смех.

Лицо Зевула изменилось, он резко встал, поднял голову вверх и произнес

— Кицунэ, это ты?

Он еще не договорил, когда сверху спустился темный силуэт — знакомое желтое платье, прекрасное лицо, опьяняющая красота…

Это была Цзин Пин Эр, которую уже никто не ожидал увидеть живой!

???

После первоначального удивления Зевул быстро пришел в себя. Цзин Пин Эр стояла перед ним, и казалось, она совсем не изменилась. Платье, лицо, даже выражение глаз — все осталось прежним.

Она улыбнулась Зевулу

— Здравствуй!

Зевул молча посмотрел на нее и сказал

— Как ты здесь оказалась?

Она легким движением поправила волосы и сказала

— Я ждала тебя.

Зевул нахмурился

— Ждала меня? Зачем? И откуда ты знала, что я приду?

Цзин Пин Эр с улыбкой сказала

— Неужели ты забыл, что в самый первый раз ты пришел сюда со мной? Я слышала, что ты ищешь Зверя, а по легендам Юга, чтобы его запереть, не обойтись без этого заклятия. Куда ты еще мог пойти?

Она прикрыла глаза, словно была ужасно горда собой

— Видишь, я знала, что ты придешь.

Зевул нахмурился еще сильнее. Он почувствовал, как его касаются чар Цзин Пин Эр. Удивительно, но после того, как она выжила в нашествии оборотней, ее уровень стал намного выше прежнего.

Зевул в душе был удивлен, но выражение его лица осталось холодным

— Ты так и не сказала, зачем ждала меня здесь.

Цзин Пин Эр рассмеялась, и сказала то, чего Зевул никак не ожидал услышать

— Я знаю, где прячется Зверь. Когда Мастер Вим узнал об этом, он послал меня помочь тебе найти его.

Зевул вздрогнул от ее слов, но ее взгляд был ровным, а улыбка спокойной, и в ее словах не было ни капли лжи.

Том 19. Глава 8. Свежая кровь.

Зевул долго смотрел на Цзин Пин Эр, но ни слова не говорил. А она вела себя так, словно ничего не происходило, и просто с улыбкой смотрела на него в ответ.

Внутри Пагоды Инферно стало тихо. Аш на плече Зевула пошевелился и спрыгнул на пол. Он начал оглядываться по сторонам и медленно пошел в сторону заклинания, вырезанного на полу Пагоды.

Зевул перевел взгляд на обезьянку, и глядя, как Аш строит рожицы демонам, изображенным на полу, сказал

— Я вижу, что тебе многое известно.

Цзин Пин Эр улыбнулась, ее улыбка была похожа на весенний ветер, пролетевший по холодному залу Пагоды

— Я всего лишь слабая девушка, откуда мне все знать. Но в прошлом мне посчастливилось побывать в нескольких местах, которые заинтересовали Мастера Вим. Поэтому он послал меня помочь тебе.

Она странно улыбнулась и добавила

— Ничего другого!

Зевул нахмурился и промолчал в ответ, не обращая внимания на сладкие речи Цзин Пин Эр. Подумав немного, он, кажется, забыв о том, почему эта девушка появилась здесь, и о том, сколько, должно быть, секретов клана Вим ей уже известно, сказал

— Что ж, тогда у меня есть к тебе вопрос.

Глаза Цзин Пин Эр сверкнули, но улыбка осталась все такой же притягательной

— Прошу вас, Принц, спрашивайте.

Зевул сказал

— Ты прибыла сюда намного раньше меня, и судя по твоим словам, ты знаешь, что для победы над Зверем не обойтись без заклинания Восьми Демонов Огня. Но я ничего о нем не знаю, и еще не успел разобраться. Может быть, тебе удалось что-то узнать?

Цзин Пин Эр покачала головой и на ее лице появилась горькая усмешка

— Извини, но за те три дня, что я здесь провела, мне не удалось ничего узнать. Кроме этих дурацких узоров на полу, здесь нет больше ничего.

Зевул невольно перевел взгляд на изображения демонов. В отличие от Цзин Пин Эр, в прошлый раз ему удалось своими глазами увидеть силу этого заклинания. Та мощь, которая чуть не размазала его по стенам Пагоды, и тот ужасный огненный монстр были незабываемыми воспоминаниями. Может быть, поэтому Аш заинтересовался заклинанием, и пытался что-то найти, ползая по полу и царапая лапками узор?

Неужели после того извержения заклинание потеряло свою силу?

Подумав об этом, Зевул посмотрел на Цзин Пин Эр и сказал

— В любом случае, единственное, что нам известно — что без этого заклинания нам не запереть Зверя. Придется задержаться здесь еще на какое-то время, может быть, нам удастся что-нибудь узнать.

Цзин Пин Эр с улыбкой ответила

— Хорошо.

Зевул посмотрел на нее, но затем отвел взгляд и снова сел перед изображением восьми демонов огня на полу. Через миг его окутал мягкий аромат и звук шуршания одежды — Цзин Пин Эр села неподалеку от него, и расстояние между ними стало короче.

Зевул недовольно нахмурился, но ничего не сказал, и больше не обращал внимания на эту девушку. Теперь он был прикован к узору перед собой, а в его голове вдруг почему-то возникла другая мысль.

Кицунэ отправилась на поиски заклинания Восьми Демонов Огня, но от нее уже давно не было вестей, и он не знал, где она сейчас может быть. К тому же, похоже, что единственным местом, где можно было отыскать это заклинание, была Пагода Инферно. И если Кицунэ здесь не было, то где же она?

Все ли с ней в порядке?

Эти мысли то и дело мелькали в голове Зевула все то время, что он здесь провел.

???

Все таки, то извержение, которое случилось здесь в прошлый раз, нанесло этому месту больший вред, чем ожидал Зевул. И хотя рисунок заклинания остался невредимым, в нем уже не было той магической силы, и от него не исходили волны энергии. Кажется, остались только изображения восьми демонов.

Так в раздумьях и поисках Зевул и Цзин Пин Эр провели внутри Пагоды Инферно целых семь дней. Но ничего не изменилось. Иногда сюда наведывались ученики Тайо, однажды с ними даже пришел сам старик Шан Гуань, но уровень Зевула и Цзин Пин Эр уже позволял им оставаться незамеченными для глаз даже такого сильного мага.

Только одно беспокоило их — они никак не могли разгадать секрет заклинания.

В этот день двое неподвижно просидели перед заклинанием целых полдня, как вдруг Цзин Пин Эр потянулась и безнадежно посмотрела на Зевула, который совсем не обращал на нее внимания.

Она фыркнула, в ее глазах сверкнул огонек, но так же быстро исчез, и она спросила

— Ну что, заметил что-нибудь?

Зевул вздрогнул, затем повернулся к ней и покачал головой

— А ты?

Цзин Пин Эр горько усмехнулась, но промолчала, хотя Зевул и так все понял.

Цзин Пин Эр нахмурилась

— Мы сидим здесь уже чертовых семь дней. За это время мы уже все испробовали, но на этом узоре не пошевелилась даже пыль! Что это может означать?

Зевул, поразмыслив, поднял голову к темноте наверху и сказал

— Когда я в прошлый раз спас отсюда одного друга, мы потревожили охранную печать, и заклинание пришло в действие, но… Его взгляд снова обратился к центру зала, голос прозвучал немного странно

— Но этой печати здесь больше нет.

Цзин Пин Эр проследила за его взглядом и увидела небольшой выпуклый камень, обожженный огнем. По виду он совсем не был похож на какую-то священную печать, запускающую действие заклинания.

На самом деле, как только Зевул оказался здесь и увидел этот камень, он понял, что странная печать разрушена, и здесь больше нет той ужасной мощи взрывной энергии, которая исходила от заклинания.

Теперь магическая печать превратилась в обычный обожженный камень.

Они оба замолчали, не зная, что сказать и что делать дальше. Но через некоторое время Цзин Пин Эр, словно вспомнив о чем-то, открыла рот, чтобы сказать, и ее лицо вдруг изменилось. Зевул нахмурился, резко обернулся и, посадив Аша на плечи, взлетел наверх, исчезнув в темноте наверху.

Цзин Пин Эр, увидев как Зевул быстро исчез, усмехнулась, и, легко поднявшись к потолку, тоже скрылась во тьме.

Через миг по Пагоде Инферно пронесся скрип дверной створки.

И дверь медленно раскрылась.

Раздался звук шагов, людей явно было несколько, среди них кто-то что-то говорил, но потом резко замолчал. Внутрь Пагоды Инферно вошли трое.

Впереди всех шел Главный Мастер Тайо — Юнь Илань. По правую сторон и чуть поодаль от него шел его соратник Шан Гуань. А следом за ними, на расстоянии нескольких шагов держался любимый ученик Юнь Иланя — Ли Синь.

Когда они вошли, Ли Синь захлопнул массивную дверь, и свет, проникающий снаружи, исчез, оставив лишь тусклое сияние факела.

???

После разрушении заклинания, на третьем уровне Пагоды Инферно уже не было того леденящего холода, осталась только прохлада огромных каменных плит. В темноте, Зевул и Цзин Пин Эр, задержав дыхание, наблюдали за происходящим внизу через черное отверстие. Даже Аш, обычно беспокойный и непоседливый, сейчас успокоился, словно понимая, что выдать себя нельзя.

Юнь Илань и Шан Гуань дошли до центра Пагоды и остановились. Они стояли прямо в центре заклинания Демонов Огня, и на их лицах залегали глубокие тени.

Трое магов Тайо еще долго стояли там молча, ни о чем не говоря, и это было странно. Зевул, подумав об этом, посмотрел на Цзин Пин Эр, и она тоже посмотрела на него. В глазах обоих читалось непонимание происходящего.

Судя по всему, Юнь Илань был очень недоволен. Хотя, это было совсем не удивительно, любой, кому довелось бы увидеть крах собственного детища, собственной магической школы, был бы крайне несчастлив. По крайней мере, до момента битвы в Айне, еще никто не видел его таким.

Очень долго взгляд Юнь Иланя перемещался от одного изображения демона к другому, пока, наконец, он не осмотрел их все и не обратился к обожженному камню. Он протянул руку и легонько тронул его

— Сколько уже прошло? Вопрос Юнь Иланя прозвучал неожиданно, и было совершенно непонятно, о чем он говорит.

Но Шан Гуань рядом с ним, кажется, совсем не удивился такому вопросу. Кажется, он думал о чем-то похожем, но отвечать не стал. А еще более странным было то, что он обернулся и посмотрел на Ли Синя, стоявшего в нескольких шагах позади них.

Ли Синь стоял, опустив голову и прикрыв глаза, показывая глубокое смирение и уважение, и ни слова не говоря.

Юнь Илань, кажется, интуитивно почувствовал, что происходит за его спиной, и просто произнес

— Синь Эр не чужой нам, в будущем он тоже будет Мастером Тайо, так что не нужно от него это скрывать.

Шан Гуань вздрогнул, но потом спокойно сказал

— Со времени всех приготовлений к призыву прошло уже тридцать дней, но… Мин Цзун так и не отозвался.

Лицо Юнь Иланя не изменилось, только лишь промелькнул легкий блеск в зрачках. Но всем вокруг показалось, что над ним нависла черная туча. А наверху, на втором уровне Пагоды, сердце Зевула дрогнуло, и это было не только удивление от того, что маги Тайо тоже не могут восстановить утерянное заклинание. Слова Шан Гуаня заставили его вернуться в глубину своих воспоминаний, и он, кажется, невольно догадался, о чем они говорили.

Целиком охваченный огнем, огромный дикий зверь, неужели именно он был хранителем заклинания Восьми Демонов Огня?

Атмосфера внутри Пагоды стала напряженней, Юнь Илань ничего не говорил, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он сделал несколько шагов туда обратно, словно обдумывая какой-то вопрос, а Шан Гуань просто смотрел на него, не смея ничего сказать. Также молчал и Ли Синь, неизменно стоя на месте, все в той же позе.

Время шло, Юнь Илань хмурился, а его глаза блестели так, словно в душе у него шло целое сражение. Но в конце концов он все же остановился, повернулся к Шан Гуаню и Ли Синю и глубоко вздохнул.

Шан Гуань, посмотрев на него, тихо позвал

— Брат?

Юнь Илань, больше не медля, холодно сказал

— Брат Шан Гуань, я не стану говорить, насколько это заклинание важно для Тайо, и мы во что бы то ни стало должны вернуть его. А инече… у нас нет другого оружия, чтобы противостоять ему.

Шан Гуань кивнул, ничего не сказав. А над их головами, во тьме, Зевул и Цзин Пин Эр одновременно вздрогнули.

Ему?

Кто это — он?

Против кого Тайо собирается использовать заклинание Демонов Огня?

Кажется, сейчас слова Юнь Иланя сделали атмосферу вокруг леденяще холодной

— Извержение вулкана нанесло слишком большой вред заклинанию, и сила, которая копилась здесь сотни лет, была вся истрачена. К тому же, мы потеряли важнейший ключ от заклинания — Зеркало Инферно, поэтому мы больше не можем призвать Мин Цзуна. Если бы только он не появился, нам бы и не пришлось беспокоиться об этом. Но сейчас нам необходимо использовать это заклинание. Юнь Илань холоднофыркнул, над его бровями залегли глубокие морщины. Голос его тоже стал ледяным.

Шан Гуань тоже нахмурился, но на его лице отражалось удивление

— Что, неужели брат знает какой-то другой способ вернуть заклинание?

Зрачки Юнь Иланя слегка сузились, он ответил

— Это заклинание упоминается еще в записях наших самых древних предков, в Нефритовых свитках Инферно. И на самых последних страницах имеется запись одного из них, как раз о том, как поступить в случае невозможности восстановить силу заклинания прямым путем. Этот метод противоречив, но может сработать.

На лицах Шан Гуаня и Ли Синя одновременно отразилась радость, Нефритовые свитки Инферно были очень древним сокровищем Тайо, и только Мастер Тайо мог притронуться к ним. И если Юнь Илань упомянул об этом, значит, действительно, кто-то из талантливых предков Тайо оставил запись о спасительном способе.

Шан Гуань радостно спросил

— Брат, так что же это за способ?

Юнь Илань, глядя на обрадованные лица двоих, совершенно не спешил радоваться вместе с ними. Напротив, тени на его лице стали еще более густыми.

Помолчав немного, он сказал

— Предок Тайо сделал в конце свитков такую запись: Заклинание Огня рождено из тьмы, а огненный демон — ее квинтэссенция. Чтобы привести заклятие в действие, необходим рисунок Восьми злобных Демонов, а также, как сказано в древних записях Южных границ, кровь живого человека. Только с помощью этого жестокого действа можно вызвать огненного зверя.

Лица Шан Гуаня и Ли Син в миг изменились, они переглянулись, не в силах произнести ни слова.

Через некоторое время, Шан Гуань, изо всех сил стараясь скрывать свои чувств, дрожащим голосом спросил

— Это… это написано предком Тайо?

Юнь Илань только фыркнул

— Брат Шан Гуань, неужели ты думаешь, что кто-то мог подделать записи в священных Нефритовых свитках?

Лицо Шан Гуаня снова изменилось, он быстро сказал

— Нет, я совсем не то… но… но ведь… заклинания с использованием человеческой крови, ведь это, очевидно, магия Зла! Как же, как же это могло появиться в Нефритовых свитках?

Юнь Илань прервал Шан Гуаня на полуслове и холодно сказал

— Ты прав, но хотя наши предки и оставили эту запись, я думаю, никто из них еще не пытался воспользоваться этим способом.

Шан Гуань встретил взгляд Юнь Иланя, и его прошибло холодом, он невольно отступил на шаг, уголком глаз заметив, что лицо Ли Синя рядом смотрелось еще хуже

— Брат, неужели ты… Шан Гуаню еще никогда не было так сложно говорить, Неужели ты намерен воспользоваться этим методом?

Юнь Илань нахмурился, его голос был холодным

— Если не воспользоваться им, то что нам делать? Мы с таким трудом накапливали энергию сотни лет, и все уже готово было для завершения… но из-за всех этих несчастий самое важное заклинание исчезло. Неужели вы думаете, что все эти старания были зря?

Шан Гуань находился в сомнениях

— Брат, конечно, это очень важное дело. Но этот метод слишком…

Юнь Илань снова холодно прервал его

— Брат Шан Гуань, неужели ты так сильно придерживаешься Пути Света? Или ты забыл, что за все эти годы многие твои деяния тоже сложно назвать светлыми?

Шан Гуань тут же застыл, словно пораженный молнией.

Взгляд Юнь Иланя резал словно нож, вонзающийся прямо в сердце. Он сказал, глядя на Шан Гуаня

— К тому же, брат Шан Гуань, именно ты должен был следить за охраной Пагоды Инферно, и все это произошло именно по твоей вине, ты знаешь об этом?

Шан Гуань вздрогнул и, подняв глаза, столкнулся с ледяным взглядом Юнь Иланя. Он начал дрожать, словно хотел что-то ответить, но в итоге под взглядом Мастера все же отступил. Он тихо произнес

— Я понял.

Юнь Илань кивнул

— Что ж, если так, это дело я поручаю тебе. И еще, Синь Эр, он повернулся к Ли Синю.

Лицо Ли Синя сейчас было тоже немного странным, вдруг услышав как Мастер к нему обратился, он торопливо ответил

— Ученик здесь!

Юнь Илань, посмотрев на него, сказал

— Отправляйся с Мастером Шан Гуанем и помогай ему во всем. Может быть, чему-то научишься.

Лицо Ли Синя побелело, голос почему-то стал хриплым, но он тихо согласился

— Слушаюсь.

Юнь Илань еще раз посмотрел на изображения демонов на полу, нахмурился, и, больше не оборачиваясь, вышел прочь. Дверь за его спиной громко скрипнула, и в зале остались только Ли Синь и Шан Гуань, остолбенело глядя друг на друга.

Еще через какое-то время, ни слова не говоря, они оба медленно покинули Пагоду Инферно.

Внутри Пагоды воцарилась тишина.

В воздухе раздался легкий шорох, двое осторожно спустились со второго уровня Пагоды Инферно на первый. Аш несколько раз вскрикнул, подпрыгнул на месте и ускакал куда-то поиграть. В самом начале его еще интересовали узоры на полу, но через несколько дней он потерял к ним интерес.

Когда Зевул и Цзин Пин Эр приземлились, они оба замолчали, и атмосфера вокруг похолодела. Словно энергия настроения Юнь Иланя еще не покинула это место.

Через некоторое время Цзин Пин Эр заговорила

— Как ты думаешь, что это за человек, о котором они сейчас говорили?

Зевул посмотрел на нее и переспросил

— А ты как думаешь?

Цзин Пин Эр усмехнулась

— Я уверена, что они говорили о Звере. Но кажется, они не знают, где он прячется.

Зевул кивнул

— И еще, они говорили, что собираются использовать заклинание Демонов Огня против Зверя. Но неужели они думают, что Зверь обязательно придет сюда? Или они способны переместить заклинание в другое место?

Цзин Пин Эр нахмурилась, очевидно, что этого она тоже не поняла, и тут же задумалась.

Зевул снова перевел взгляд на изображения демонов. Посмотрев на них немного, он вдруг холодно усмехнулся

— Вот вам и Путь Света. Вызвать огненного монстра с помощью крови живого человека, ха, я не слышал о таком жестоком способе даже в нашем клане.

Он еще не договорил, когда раздался звонкий смех Цзин Пин Эр

— Откуда ты можешь знать, что в нашем Священном клане никогда не творилась такая магия? Ее голос был холодным, а смех прозвучал жутковато.

Зевул вздрогнули посмотрел на нее, но Цзин Пин Эр с улыбкой отвернулась, больше не глядя в его сторону. Зевул нахмурился и холодно сказал

— О чем это ты говори…?

Он вдруг осекся на полуслове и его голос стал хриплым. Потому что в тот момент он почему-то вспомнил старого колдуна Мяо, который попросил у Мастера Вим свежей крови, чтобы нарисовать заклинание для спасения Лазурии.

И Мастер Вим, практически сразу же, где-то достал целый кувшин.

Вот только где же он взял столько свежей, теплой крови?

Зевул так и стоял на месте, ощущая, как все его тело холодеет, и не мог произнести ни слова.

Том 19. Глава 9. Странность.

Зевул и Цзин Пин Эр покинули долину Тайо, и сейчас перед ними возвышались скалистые горы Шиван. Они казались всего лишь муравьями перед этими величественными и ужасными исполинами, солнце медленно заходило за горы, погружая мир во тьму.

Покинуть долину было идеей Зевула. После подслушанного разговора троих магов Тайо он понял, что пробудить заклинание Восьми Демонов Огня можно и иным способом, так что они могли остаться в Тайо и продолжать шпионить. Но Зевул все-таки решил уйти оттуда, а Цзин Пин Эр, которая в общем-то даже не задумывалась о таких сложностях, с радостью согласилась.

По дороге они очень мало разговаривали, и не искали поводов для разговора, но между ними возникла незримая гармония, они не сговариваясь шли в одном направлении, пока не достигли легендарных гор Шиван. Здесь они остановились, молча глядя на вздымающиеся перед ними пики.

Горный ветер не приносил с собой аромата цветов, только запах крови и гнили. Казалось, это дыхание самой смерти.

Волосы Цзин Пин Эр шевельнулись на ветру, она подняла голову и посмотрела на горы впереди. Над черными пиками клубился густой туман, и никто не знал, что за ним прячется.

Зевул смотрел на горы иначе. И хотя он был также молчалив в пути, он все время размышлял о чем-то, его явно посещали тревожные мысли.

Во-первых, он думал об обряде с использованием крови живого человека. Конечно, он сам уже убил немало людей, так что даже заслужил звание Принца Крови. Но то, что он услышал в Долине Тайо, задело его настолько, что он до сих пор ощущал какую-то неприязнь. Кроме того, слова Цзин Пин Эр заставили его задуматься, что Мастер Вим, возможно, тоже воспользовался способом, который собирались применить маги Тайо.

Если для вызова духа необходима была кровь живого человека, этот дух наверняка был злым, а само это заклинание освобождало огромное количество темной энергии, которое могло нанести вред еще многим людям на свете. И это творилось прямо рядом с ним!

В каком же ужасном мире он живет?

Неужели все люди в мире сошли с ума?

Возможно, тот самый странный молодой парень, которого он встретил, был прав? И между людьми и животными нет никакой разницы…

Зевул глубоко вздохнул и молча посмотрел вперед, на горы. В тот момент, когда Призрачный Господин передал ему приказ Мастера Вим о Тотетсу, он понял, что тот молодой парень, которого ему пришлось случайно встретить несколько раз, это и есть тот самый Зверь, наводящий ужас на весь мир.

Но почему Зверь, убивший такое количество людей, сделал исключение для Зевула, и даже разговаривал с ним о чем-то, оставалось для него загадкой.

К тому же, сейчас он вспомнил о кусочке яшмы, который он носил на груди уже много лет, и который согревал его холодное сердце. Иногда он даже забывал о его существовании, но теперь, услышав слова Юн Иланя, он понял, что это ключевая часть головоломки в этом путешествии к Южным границам.

Из подслушанного разговора он ясно понял, что именно из-за утери этого огненного эспера Тайо потеряли силу, накапливаемую годами в жерле вулкана, и потому они теперь не могут запустить заклинание Восьми Демонов Огня. Но возможно ли понять тайну этого заклинания, обладая Зеркалом Инферно?

Зевул молча посмотрел на солнце, которое подарило земле свой последний луч и, наконец, исчезло.

Словно получив какой-то тайный сигнал, черные вихри над горами закружились еще быстрее, пока постепенно не стали совсем прозрачными, и исчезли.

Цзин Пин Эр рядом с Зевулом улыбнулась и повернулась к нему со словами

— Все, теперь можно идти.

Зевул странно на нее посмотрел

— Никогда не слышал о таких изменениях ядовитых облаков в горах Шиван, люди об этом ничего не знают, откуда ты узнала?

Цзин Пин Эр странно улыбнулась, в ее глазах мелькнуло не то сомнение, не то испуг, она проворковала

— А что если я не скажу тебе этого?

Зевул замер, посмотрев на тьму, исходящую от гор, и на легкий свет, которым озаряла этот свет девушка перед ним. Даже если что-то случится, рядом будет чье-то тепло.

По крайне мере, ему не нужно было идти во тьму в одиночку. Он скривил уголки губ, отвернулся и просто сказал

— Идем.

Он пошел вперед, а Цзин Пин Эр, посмотрев на его силуэт, легко улыбнулась и последовала за ним.

Один впереди, один позади, да еще обезьянка, непрестанно что-то чирикающая на своем языке, они вошли в темноту перед собой и исчезли без следа.

???

Горы Айне, Пик Вдовы, Хрустальный зал.

В тысяче миль от Южных границ, на священной земле Айне, которая совсем недавно спасла весь мир от погибели, разгром, который принесли с собой оборотни, как и после битвы десять лет назад, очень быстро был прибран, и в большинстве своем жизнь на Пике Вдовы вернулась в прежнее русло. Кроме еще нескольких зданий, которые нужно было ремонтировать, но никто не сомневался, что скоро и они вернутся к прежнему виду.

Самым важным и самым большим зданием на Пике Вдовы, конечно же, был Хрустальный зал. По сравнению с другими строениями, он почти не пострадал. Видимо, все-таки, волшебная сила предков Айне защищала его.

В тот момент, когда Зевул и Цзин Пин Эр вступили на территорию смерти в горах Шиван и отправились на поиски Зверя, в священном Хрустальном зале Айне разыгралась не больше не меньше настоящая ссора.

Шесть Мастеров, кроме одного самого главного, впервые после битвы со Зверем, собрались в Хрустальном зале. Но самым важным было то, что сегодня они пришли сами, а не по зову Шен Доула. А в Хрустальном зале их вышел встречать Йен Сяо, а не главный Мастер, и на его лице отражалась явная неловкость.

Среди шестерых Глав Пиков Коверн с Пика Головы Дракона и Чу Юйхун с Пика Восходящего Солнца считались молодым поколением, они были почти одного возраста с Йеном Сяо, поэтому большую часть времени молчали. Но остальные четверо — Мастера Пиков Бамбука, Большого Бамбука, Пика Ветров и Заката, не особенно церемонились в словах.

Больше всех надрывал глотку Тянь Болис, и сейчас, сидя на деревянном кресле, он обратился к Йену Сяо

— Брат Йен, уже целый час, как мы сидим здесь вшестером, и мы хотим знать, почему Мастер Шен Доул до сих пор не вышел повидаться с нами. Неужели в его глазах мы стали недостойны даже его взгляда?

Йен Сяо был озадачен вопросом, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. С улыбкой он ответил

— О чем вы говорите, Мастер Тянь, вы всегда были и будете уважаемым гостем на Пике Вдовы, и Мастер всегда относился к вам с почтением, это всем известно.

Тянь Болис фыркнул, не дав ему даже закончить, и холодно продолжил

— Что ж, если раньше Мастер Шен Доул так ко мне относился, то почему же сейчас он не удостаивает нас своим появлением уже целый час?

Йен Сяо вздрогнул и горько усмехнулся

— Мастер Тянь, я ведь уже только что сказал, Мастер Шен Доул в действительности десять дней назад закрылся в Лунной обители, и не выходил оттуда до сегодняшнего дня. Все дела на Пике Вдовы он передал мне.

Все четверо Мастеров, сидящие перед ним, одновременно фыркнули, очевидно, они не поверили Йену Сяо. Шуй Юэ холодно произнесла

— Брат Йен, эти десять дней я находилась у себя на Пике Большого Бамбука, но уже несколько раз до меня доходили известия, что поведение Мастера Шен Доула стало очень странным. Некоторые даже говорят, что по ночам он сходит с ума и с крыши Хрустального зала по ночам доносятся ужасные крики, это правда?

Йен Сяо замотал головой

— Нет, нет, что вы, Мастер Шуй Юэ, это не правда. Мастер Шен Доул маг высочайшего уровня, он глава нашего великого клана, как же он может творить такие вещи?

Четверо Мастеров переглянулись, у всех в глазах читались сомнения в словах Йена Сяо. Сидящий рядом с Мастером Пика Ветров Мастер Тянь Жи, заменяющий сегодня Мастера Тянь Юнь, нахмурился и сказал, запахнув поплотнее свой даосский халат

— Брат Йен, мы ведь совсем не хотим создавать тебе проблемы, но Мастер Шен Доул действительно самая важная личность в нашем клане, и если с ним что-то случилось, это пошатнет устои нашего клана. Поэтому мы сегодня пришли расспросить тебя обо всем, не нужно скрывать от нас ничего!

Сейчас все шестеро Мастеров сидели на своих местах, и конечно, место Мастера Шен Доула пустовало. Йен Сяо был ниже по статусу, а потому просто стоял рядом. Он горько усмехнулся и снова сказал

— Мастера, ученик ни в коем случае не имеет причин что-то скрывать от вас, но… но Мастер Шен Доул на самом деле ушел в затворничество, и строго приказал его не беспокоить, даже в случае если Мастера придут встретиться с ним.

Тянь Болис гневно фыркнул и сказал ему

— Прекрати нести чушь! В последние дни по Айне ходят слухи о странном поведении Мастера Шен Доула, о том, что он взбесился и сошел с ума. Если с ним и правда что-то не так, мы должны придумать способ вылечить его, но для начала нам нужно его увидеть. А если с ним все в порядке, почему он не выходит к нам? договорив, он вдруг повысил голос и гневно закричал

— Йен Сяо, немедленно скажи нам правду, что с Мастером Шен Доулом?!

Йен Сяо даже подпрыгнул от крика Тянь Болиса, но на его лице появилась все та же горькая усмешка, и он ничего не ответил.

Цен Шучан, Мастер Пика Ветров, который все это время молча сидел рядом, посмотрел на Йена Сяо, нахмурился и сказал

— Вот что, брат Йен. Мы все прекрасно знаем, что ты уважаешь приказы своего Мастера, и не можешь ослушаться. И мы тебя не виним. Проводи нас, пожалуйста, к месту затворничества Мастера Шен Доула, больше от тебя ничего не требуется.

Йен Сяо замер, очевидно, задумавшись. Цен Шучан повернулся к остальным Мастерам, и они кивнули ему. Тогда Цен Шучан кашлянул, медленно поднялся с места и спокойно сказал

— Брат Йен, на самом деле мы ведь всего лишь беспокоимся о состоянии Мастера Шен Доула, мы всегда его очень уважали, и теперешняя ситуация беспокоит всех нас. Мы просто хотим увидеть, что с Мастером все в порядке, и тогда мы все будем спокойны. И еще, я слышал, что по установленному порядку, в своем заключении Мастер Шен Доул может бывать всего в трех местах, в Лунной Обители, в Зале Предков и в закрытой комнате Хрустального зала. Не знаю, где конкретно сейчас…

На последней фразе голос Цен Шучана замедлился, и он посмотрел на Йена Сяо. Лицо ученика изменилось, но, в конце концов, он склонил голову в сторону Цен Шучана

— Мастер в последнее время из-за всех происшествий в Айне часто ходил в Зал Поклонения Предкам.

Цен Шучан нахмурился, кивнул, но больше ничего не сказал, а первым направился в сторону Внутренних покоев Хрустального зала, где был выход к тропе на Лунную Обитель. За ним пошли Тнь Болис, Шуй Юэ и Тянь Жи. Коверн и Чу Юйхун медленно поднялись, и, подойдя к Йену Сяо, с горькой усмешкой похлопали его по плечу. Тот лишь вздохнул и ничего не сказал.

???

На Внутренней горе Айне, рядом с Залом Предков по-прежнему росли густые зеленые заросли, в которых гулял ветер. Возможно, это место действительно охраняли духи предков, ведь в Айне за последние десятилетия произошло уже две битвы, а здесь все было спокойно.

Также как и всегда, издалека в темном Зале Предков были видны тусклые огоньки благовоний.

Мастера очень быстро пришли сюда, и, подойдя к развилке, они вдруг услышали вздох удивления. Это был Коверн, он удивленно прошел вперед, остальные проследили за его взглядом, и увидели, что перед Залом Предков спокойно стоит только один человек. Он не двигался, а взгляд его был направлен куда-то внутрь Зала Предков. Он стоял к ним спиной.

Коверн нахмурился и крикнул

— Брат Линь?

Тот молодой парень вздрогнул и повернулся. Это был Бэй.

Увидев Коверна, он удивился и обрадовался, но затем он увидел также и других Мастеров, и на его лице появилось еще больше удивления

— Брат Коверн, как ты здесь оказался? И все остальные Мастера… почему они пришли сюда?

Коверн подошел к Бэю и улыбнулся

— По дороге сюда я как раз размышлял, смогу ли увидеть тебя здесь. Мы с тобой братья, но так давно уже не виделись.

Бэй, очевидно, был очень рад увидеть Коверна, он улыбнулся в ответ

— Да уж, я скучал по тебе, брат. Но… он оглядел всех остальных Мастеров и понизил голос

— Брат, зачем ты и все остальные Мастера пришли сюда? У вас есть какое-то дело?

Коверн посмотрел в сторону Зала Поклонения Предкам за спиной Бэя и нахмурился

— Брат Линь, это… Мастер Шен Доул сейчас в Зале Поклонения Предков? Почему-то Коверн не стал понижать голос, словно хотел, чтобы все услышали этот вопрос. Улыбка медленно исчезла с лица Бэя, он почувствовал, что что-то не так. Но все же честно ответил

— Мастер Шен Доул сейчас именно в Зале Поклонения Предкам.

За спиной Коверна послышался вздох, но тут же все замолчали и раздался голос Цен Шучана

— Что Мастер Шен Доул делает сейчас? Он ушел в затворничество?

Бэй даже подскочил от удивления

— Затворничество? Какое еще затворничество?

Коверн изменился в лице, но еще больше в лице изменился Тянь Болис. Он вышел вперед, но Цен Шучан задержал его, а сам посмотрел на Коверна. Тот понял все без слов и сказал

— Брат Линь, ты ведь в последнее время всегда находишься на Пике Вдовы?

Бэй кивнул

— Да.

Коверн вздохнул и медленно продолжил, тщательно выбирая слова

— А ты случайно не слышал, что на Пике Вдовы происходит что-то странное?

Бэй задумался, его взгляд пробежал по лицам всех Мастеров, глаза сверкнули, но внешне он не изменился, и все так же честно сказал

— Брат Коверн, хоть я и нахожусь здесь, но в последнее время я слежу только за Залом Поклонения Предкам, поэтому не знаю, что происходит снаружи. Он задумался еще, посмотрел на Коверна и спросил

— Неужели на Пике Вдовы что-то случилось?

Коверн замер и горько усмехнулся

— Нет, ничего не случилось. Да, а почему ты посреди бела дня стоишь здесь снаружи, ты ведь должен быть внутри Зала Предков?

Бэй обернулся и посмотрел в темноту за своей спиной

— Мастер Шен Доул приказал мне стоять здесь. Каждый раз, когда он приходит, он оставляет меня снаружи, затем в одиночестве заходит в Зал.

Как только прозвучали эти слова, Цен Шучан изменился в лице, а Коверн, нахмурившись, спросил еще

— Так Мастер Шен Доул все еще внутри?

Бэй кивнул

— Да, он сейчас в Зале.

Коверн кивнул, отступил на несколько шагов назад и больше не произнес ни слова.

Цен Шучан и Тянь Болис переглянулись, но никто из них не сдвинулся с места. Через миг Тянь Болис фыркнул, сделал шаг вперед, и, подойдя к входу в Зал Предков, громко сказал

— Брат Шен Доул, это Тянь Болис, да еще Шуй Юэ, Тянь Жи, Цен Шучан и двое молодых Мастеров Пиков. Мы вместе пришли навестить тебя. Ты здесь?

Его голос был громким, он разлетелся по лесу вокруг, и, казалось, даже огоньки благовоний внутри Зала легонько дрогнули.

Через секунду из темноты раздался холодный голос

— Что вам нужно?

Тянь Болис и другие Мастера одновременно вздрогнули. Этот голос был ледяным, злобным, в нем и в помине не было благородства и спокойствия Мастера Шен Доула. Но они знали Мастера уже несколько сотен лет, и как только они услышали этот голос, сомнений не осталось. Это действительно был голос Шен

Неужели что-то ужасное произошло с легендарным Мастером великой школы Айне?

Подумав об этом, Тянь Болис и остальные изменились в лицах.

Тянь Болис прокашлялся, глубоко вздохнул и снова продекламировал

— Брат, мы слышали, что тебе нездоровится, поэтому пришли сами в этом убедиться. Прошу, разреши нам войти и поклониться тебе.

Голос Шен Доула ненадолго замолчал, но когда он раздался снова, холод в нем пробирал до костей

— Поклониться? Шестеро Мастеров пришли сюда, чтобы поклониться мне? Да вы, как я посмотрю, задумали заговор против меня! Хотите занять мое место!

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Все вокруг изменились в лицах, особенно Тянь Болис. Он даже невольно отступил назад на несколько шагов, онемев от шока. Он повернулся к остальным, но даже на лице всегда спокойной и холодной Шуй Юэ отражалось глубокое неверие.

На лице Цен Шучана отразилось беспокойство, он вышел вперед и громко сказал

— Брат Шен Доул, о чем ты говоришь? Мы все твои братья и… сестра, за последние несколько сотен лет мы сражались рядом с тобой, и мы никогда даже не думали о таком, не думали, не думаем, и никогда не будем думать! Мы пришли, потому что обеспокоены твоим состоянием, ничего другого! Прошу, не пойми нас неправильно!

Голос Шен Доула вдруг стал громче, он холодно усмехнулся

— Цен Шучан, ты всегда был самым мудрым среди всех шестерых, ты ведь тогда все прекрасно знал про Васп Каела с Пика Головы Дракона, но только так и не рассказал об этом, думал, я не узнаю?

Цен Шучан изменился в лице, а Шуй Юэ, Тянь Болис и остальные безмолвно повернулись к нему.

Шуй Юэ, уставившись на Цен Шучана, произнесла

— Это правда?

Цен Шучан горько усмехнулся и покачал головой

— Это… не знаю даже, как сказать…

Шуй Юэ хотела переспросить еще, но огни благовоний внутри Зала Предков вдруг сверкнули сами, без всякого ветра, в темноте по-прежнему ничего не было видно, но всем почему-то показалось, что там, в глубине Зала, словно раздался рык какого-то странного существа.

Почти в это же время снова прозвучал голос Шен Доула, но теперь он переключился с Цен Шучана на Шуй Юэ

— А ты, Шуй Юэ, тоже будешь притворяться? Думаешь, что одна на всем свете безгрешна? в голосе появилась злоба, он даже начал немного хрипеть, То, что Вань Цзянь И был приговорен к заточению в Зале Предков, был вынужден всю жизнь до старости мести землю, и в итоге был убит прислужниками Зла, целиком и полностью твоя вина, в этом виновата только ты! Аххахахахахаха!

В конце концов он расхохотался, словно уже не мог себя контролировать, и в этом смехе уже не было слышно ни нотки от спокойного величественного мага. Но сейчас на это никто не обратил внимания. Тянь Болис, Цен Шучан и остальные молча посмотрели на бледное лицо Шуй Юэ, не в силах вымолвить и слова.

Коверн и остальные молодые ученики ничего не понимали, но Шуй Юэ почему-то начала дрожать, а ее взгляд наполнился горячим блеском, ее такой никогда никто не видел. Она вышла вперед и, словно не заботясь больше ни о чем, громко закричала

— Ты… что ты такое говоришь? Неужели… Неужели Цзянь И… он… был жив…

Все вокруг вздрогнули, Тянь Болис очнулся одним из первых, и задал тот же вопрос в темноту Зала, за ним последовали и стальные.

Но смех Шен Доула становился все более безумным, он диким эхом прокатился по округе Внутренней горы Айне.

Том 19. Глава 10. Секрет раскрыт.

Южные границы. Горы Шиван.

Когда они оказались по ту сторону черных скал и вошли в горы Шиван, Зевул почувствовал, что оказался в совершенно мертвом и пустом мире. Хотя, священные земли клана Малеуса тоже находились на пустоши, в пустыне, где не было ничего живого, и только самые сильные могли там выжить. И Священный Храм Малеуса тоже находился там, только сам Зевул ни разу в нем не был. Однако окружающий пейзаж был совсем другим, нежели в пустыне. Здесь росла трава, а точнее, сплошные заросли травы, кустарников и деревьев. Лес, через который почти невозможно было пробираться, вся земля была покрыта какими-то растениями. И в этом бескрайнем лесу, казалось, каждый сантиметр пропитан смертью и ядом. В темноте вокруг постоянно были видны чьи-то глаза, наблюдающие и ожидающие смерти путников, чтобы их сожрать.

Для Зевула и Цзин Пин Эр обычные ядовитые твари не представляли опасности, но это все-таки было неприятно. И хотя они могли передвигаться по воздуху, было неизвестно, когда поднимется ядовитый туман, и к тому же если им все равно нужно было бы отдыхать, а в этом жутком лесу трудно было найти безопасное место.

Через несколько дней даже Аш начал вести себя беспокойно.

Кроме того, погода вокруг была тоже не из приятных. Здесь не было облаков, но дождь шел как будто по своему желанию, только миг назад было чистое небо, но стоило моргнуть, и все вокруг уже заливала вода. И точно так же неожиданно дождь останавливался.

Они все шли и шли по мокрому черному лесу. При этом они решили не передвигаться по воздуху, так как заметили, что даже во время дождя над лесом висит ядовитый туман, а внизу воздух был более менее сносным.

Аш сжался в комок и беззвучно вцепился в плечо Зевула. Его шерсть давно промокла и прилипла к маленькому тельцу.

На лице Зевула блестели капли воды, но он был молчалив, и только шел вперед, словно не обращая внимания на неудобства вокруг. Цзин Пин Эр шла за ним, и тоже спокойно все переносила, только ее волосы растрепались, а лицо было спокойным, даже казалось, что она иногда улыбается.

Она уже бывала здесь однажды. И она прекрасно помнила, что еще через несколько холмов они найдут место, которое было целью их путешествия. Так она и сказала Зевулу.

Зевул сломал еще одну ветку перед собой, чтобы пройти вперед, прогнившая насквозь, она сломалась словно мягкое тофу. Цзин Пин Эр посмотрела на эту ветку и нахмурилась.

Как вдруг, Зевул удивленно вздохнул и замер, затем отступил влево на несколько шагов. Перед ним сверкнул яркий свет — они вышли к обрыву, высотой в несколько ярдов. Под ногами внизу было море облаков, они клубились и переливались всеми цветами радуги, прекрасно и завораживающе.

Прозвучали шаги, Цзин Пин Эр подошла ближе к Зевулу, и ее лицо изменилось. Это было именно то место, где она была обманута тем человеком в черном, и едва избежала смерти. В тот раз она еще нашла под обрывом эспер Монаха Ша. Но сейчас, взглянув на Зевула, она ничего решила ему не рассказывать.

Зевул посмотрел вдаль на облачное море, и, подумав немного, покачал головой

— Эти облака внизу, кажется, отравлены.

Цзин Пин Эр кивнула

— Я тоже так думаю.

Зевул посмотрел на нее

— Долго еще?

Цзин Пин Эр стерла капли воды с лица и, подумав, сказала

— Уже недалеко. Я помню, как в прошлый раз была здесь. Нужно идти вперед еще около часа, и мы выйдем из этого леса. Затем нужно перейти еще две горы, и мы окажемся у пещеры Чжен Мо. Она вдруг задумалась и добавила

— Странно, когда я была здесь в тот раз, в лесу было множество ядовитых зверей, почему же теперь кроме этих противных насекомых мы не встретили больше никого?

Зевул просто ответил

— Может быть, все те звери отправились за Зверем поедать людей?

Цзин Пин Эр замерла, это предположение было похоже на правду. На ее лице появилось отвращение. Несмотря на то, что она принадлежала к клану Малеуса, она тоже была не в восторге от нашествия жутких тварей. К тому же во время битвы в Долине Змей погиб весь ее клан, и хотя она каким-то чудом выжила, да еще вступила в ряды людей клана Вим, она явно не питала к обортням нежных чувств.

Зевул глубоко вздохнул и сказал

— Ладно, идем.

Зевул развернулся и направился обратно в черный лес, и Цзин Пин Эр уже собиралась последовать за ним, как вдруг остановилась и посмотрела вниз с обрыва, словно о чем-то задумавшись. Пройдя несколько шагов, Зевул почувствовал, что она не идет за ним, и позвал ее. Цзин Пин Эр вздрогнула, повернулась к нему и с улыбкой сказала

— Что, так быстро соскучился?

Зевул молча развернулся и пошел прочь, больше ни слова не сказав. Она рассмеялась и пошла следом, но когда она уже почти скрылась в лесу, в ее руке что-то блеснуло, взлетело в воздух и вонзилось в землю прямо у обрыва.

Это был тот самый нож Монаха Ша.

Через миг силуэт Цзин Пин Эр исчез в лесу.

???

В это время атмосфера в Южных границах накалялась.

Все больше магов Света прибывали сюда, в поисках следов Зверя. Их прибытие свело на нет существование оставшихся в живых оборотней, к тому же в Южных границах никогда раньше не было столько людей из Срединной равнины, большим числом из которых были маги.

Пять народов Юга держали дистанцию в отношениях с чужеземцами, к тому же между самими магами тоже царила очень странная атмосфера — все они были из разных школ, и тоже особенно не стремились контактировать друг с другом. Кто-то даже умудрялся провоцировать стычки.

Но истинные причины такого отношениях никто не произносил вслух.

И конечно же, само собой разумеется, что Долина Тайо, маги которой уже давно обосновались на Южных границах и не очень любили чужаков, стала местом, куда день ото дня прибывали ученики других школ Света, иногда совсем неизвестных миру. Поэтому покой долины Тайо ушел в никуда, постоянно кто-то входил и выходил, поток людей был нескончаемым.

Именно на фоне всеобщего напряжения в Тайо прибыли трое. Один парень и две девушки из школы Айне. Цен Шушу с Пика Ветров и Анан с сестрой Баако.

Конечно, кроме них еще было много учеников Айне, прибывших в Тайо, но все они были из молодого поколения. Дело в том, что более сильные ученики, вроде Коверна или Йена Сяо, не могли покинуть Айне сейчас, из-за того, что Шен Доул в последнее время мало занимался внутренними делами школы. На Пике Вдовы царил беспорядок. Что же касается Бэя, он постоянно находился в Зале Поклонения Предкам, охраняя покой этого места.

Остались только Анан и Цен Шушу. Причем Цену Шушу было легче, его отец сказал ему пару слов и отправил в Южные Границы, а вот Мастер Шуй Юэ не хотела отпускать Анан, но в итоге почему-то все же согласилась, приказав Баако отправиться вместе с ней.

Для Цена Шушу в этом был несомненный плюс — теперь в пути было с кем поговорить. А иначе живой как обезьяна Цен Шушу не вынес бы холодного общества ледяной девушки. Так бы и разговаривал сам с собой всю дорогу.

В этот раз Цен Шушу в основном общался с Баако, а та в свою очередь могла говорить с Анан. Так они втроем решили, что в любом случае по прибытии на Юг нужно первым делом посетить Тайо, чтобы сообщить о своем прибытии. Анан была против, она сказала, что уже была здесь и может отыскать дорогу без помощи магов Тайо, так что не нужно их беспокоить.

Цен Шушу и Баако думали иначе. Они знали, почему Анан не желает появляться в Тайо, все из-за ее отказа Ли Синю, который нанес удар по отношениям между Шен Доулом и Юнь Иланем.

Однако после недолгих раздумий Цен Шушу и Баако решили все-таки уговорить Анан посетить Тайо, иначе ситуация может сделаться еще хуже. Она еще немного посомневалась, и в итоге согласилась.

Так они добрались до входа в Долину Тайо. А поскольку их имена были известны далеко за пределами Айне, то люди Тайо сразу же узнали, кто перед ними.

После первоначального шока, ученики тут же побежали докладывать об этом, и несколько человек вышли навстречу прибывшим. Один из них с улыбкой поприветствовал их

— О, сестра Анан, для нас ваш визит большая честь! Прошу вас, брат и сестры из Айне, входите, входите!

Цен Шушу переглянулся с Баако и незаметно состроил недовольную рожицу. Все-таки имя Анан было известно на всю Поднебесную, а они с Баако были восприняты как всего лишь ее сопровождение.

Конечно, они не обиделись, Цен Шушу, напротив, тут же начал общаться и шутить с учениками Тайо, слушать их шутки и громко смеяться. Баако, которая шла позади него, тихо сказала Анан

— Сестра, видишь, брат Цен только что встретил этих людей, а уже общается с ними как с друзьями, вот это да!

Анан, посмотрев, как Цен Шушу со смехом потряс за плечо одного из магов Тайо, слегка улыбнулась, но ничего не ответила.

Очень быстро они дошли до Дворца Шаньхэ, где на самом высоком месте сидел и ждал гостей сам Юнь Илань. Все-таки, эти гости отличались от всех остальных.

Трое путников тут же вышли вперед и поклонились Мастеру Тайо. Цен Шушу после положенного молчания начал говорить

— Не стоило вам лично встречать нас, Мастер Юнь. Мы не достойны такой чести.

Юнь Илань улыбнулся, на его лице мелькнуло довольное выражение

— О чем вы говорите, я лично знаком с вашим Мастером и с твоим отцом Цен Шучаном, мы уже многие сотни лет знаем друг друга, какие уж тут церемонии. У них двоих сейчас все в порядке?

Цен Шушу уважительно ответил

— Мастер и отец в полном здравии, они оба благословили нас на это путешествие в Южные Границы, и приказали поклониться Главному Мастеру Тайо.

Юнь Илань громко рассмеялся и закивал головой

— Да, казалось, я только что сам видел их рядом с собой, и я уже соскучился до своим боевым друзьям. Он вдруг посмотрел за спину Цена Шушу, пробежал взглядом мимо Баако и остановился на лице Анан.

Почувствовав взгляд Юнь Иланя, Анан подняла голову и увидела, что Мастер Тайо со спокойной улыбкой смотрит на нее, а рядом с ним стоит еще один человек, выражение лица которого сложно было описать. Кажется, он даже горько улыбался. Это был Ли Синь.

Анан ни слова ни произнесла и опустила голову.

Юнь Илань с улыбкой отвел взгляд и усмехнулся

— Что же вы стоите, наши школы издавна состоят в дружеских отношениях, мы все одна семья, садитесь, прошу.

Цен Шушу и остальные подошли и сели перед Юнь Иланем.

Из их дальнейшего разговора Юнь Илань узнал, что Баако, как и Анан, принадлежит к Пику Большого Бамбука, и потому спросил также о Мастере Шуй Юэ, затем снова обратился к Цену Шушу.

Анан, кажется, не желала разговаривать с ним, она так и не произнесла ни слова, просто спокойно сидя рядом со всеми.

Однако взгляды присутствующих здесь учеников Тайо, и особенно стоящего рядом с Юнь Иланем Ли Синя так и не отрывались от Анан. Ее холодная красота обладала какой-то странной магической силой, так что внимание всех людей вокруг немедленно притягивалось к ней.

Напротив них Юнь Илань с легкой улыбкой обратился к Цену Шушу

— Я помню как после битвы со Зверем, когда Мастер Шен Доул нанес ему сокрушительный удар, то сам упал практически без сил. Когда я сам покинул Айне, его состояние все еще было не совсем в порядке. Не знаю, как Мастер Шен Доул чувствует себя сейчас? Ведь теперь он стал главой самой великой школы магии в Поднебесной, и все мы уповаем на его скорейшее выздоровление!

Цен Шушу с улыбкой ответил

— Спасибо за заботу, Мастер Юнь, наш Мастер теперь полностью здоров, хотя ради спасения мира на земле он готов был пожертвовать даже жизнью.

Юнь Илань сострадательно улыбнулся, взял с чайного столика пиалу чая и выпил глоток. Его взгляд странно блеснул, словно он о чем-то вспомнил, и он с улыбкой сказал

— Ах да, недавно я услышал одну новость, и вы очень кстати прибыли в Тайо, так что я могу спросить у вас об этом.

Цен Шушу улыбнулся в ответ

— Прошу вас, Мастер, спрашивайте, я непременно расскажу вам все, что знаю.

Юнь Илань кивнул, его взгляд снова загорелся, и он медленно произнес

— Недавно я услышал, что в день битвы, после того как Мастер Шен Доул нанес удар Зверю, в Айне произошел еще один бой, в результате которого до меня и дошла новость о том, что… великий эспер Айне, драгоценный Убийца Богов, был сломан. Правда ли это?

Как только прозвучали эти слова, весь зал дворца Шаньхэ погрузился в тишину. Цен Шушу, Анан и Баако одновременно поднялись на ноги, их лица резко изменились и они смотрели прямо на Юнь Иланя. Больше того, все ученики Тайо, включая Ли Синя, так же шокировано смотрели на своего Мастера.

Только сам Юнь Илань, словно ничего не произошло, спокойно отпил еще глоток чая из своей пиалы.

Затем он спокойным тоном обратился к троим ученикам Айне перед собой

— Ну так… что? Это правда?

Во дворце Шаньхэ воцарилась мертвая тишина.

Том 20. Глава 1. Скрытая рана.

Через некоторое время Цен Шушу и остальные постепенно очнулись от удивления и переглянулись, увидев в глазах друг друга одинаковые чувства. Только в глазах девушек удивления и непонимания было несколько меньше.

Ведь об этом знали только несколько учеников Пика Бамбука и Пиков Большого Бамбука. В отличие от Баако и Анан, Цен Шушу, который совсем ничего не знал о сломанном мече, был удивлен самой этой новостью. Однако он быстро пришел в себя и рассмеялся, спокойно ответив

— Мастер Юнь, зачем же вы взялись шутить над вашими молодыми гостями? Я только что чуть не умер от испуга, ведь Убийца Богов — главное сокровище Айне, его охраняет лично Мастер Шен Доул и вся магия гор Айне, как же его можно сломать? Хаха!

Смеясь, он повернулся к Анан и Баако, надеясь, что они разделят с ним это настроение, но их лица были неподвижны, они не собирались даже улыбаться. Напротив, их лица были бледными и нахмуренными.

В большом зале звучал только смех Цена Шушу, который скоро затих.

Юнь Илань усмехнулся

— Так это все слухи? Что ж, тем лучше, ведь если Убийца Богов на самом деле сломан, эта новость перевернула бы всю Поднебесную!

Вперед вышла Анан, она холодно произнесла

— Мастер Юнь, это конечно же лживые слухи. Им не следует верить. Только хотелось бы узнать, откуда они до вас донеслись?

В конце ее голос стал таким ледяным, что это прозвучало даже немного неуважительно.

Но Юнь Илань словно не заметил отношения Анан, он лишь помахал рукой и сказал

— На самом деле эти слухи к нам просочились недавно, со стороны Южных границ. Я просто слышал, как мои ученики говорят об этом, но решил, что это неправда. Ведь если подумать, Мастер Шен Доул никогда бы не допустил такого, верно? И вот как раз кстати вы посетили нашу долину и я решил заодно спросить об этом вас. Теперь я точно уверен, что все слухи — неправда! Хаха… Он рассмеялся, и его смех был очень радостным.

Анан и остальные нахмурились. Такое дело не было вопросом, который можно было спросить мимоходом, к тому же Юнь Илань ведь не мог ходить вокруг и подслушивать разговоры своих учеников. Скорее всего, он что-то задумал.

Юнь Илань смеялся, а трое из Айне молчали. Лицо Анан было белее инея, она даже была не похожа на живого человека, а ее глаза горели все резче. Лицо Баако тоже не выражало ничего хорошего.

Цен Шушу, увидев, что атмосфера вокруг слегка напряженная, тут же закашлялся и встал перед Анан

— Мастер Юнь, наши Мастера прислали нас в Южные границы, чтобы обнаружить следы Зверя, не знаю, есть ли у вас какие-то зацепки, чтобы мы не бегали вслепую.

Юнь Илань посмотрел на Цена Шушу и кивнул, но ничего не сказал, а только повернулся к своему ученику Ли Синю. Тот вышел вперед и обратился к Цену Шушу

— Брат Цен, вы помните меня, я Ли Синь, сейчас я отвечаю за операцию по поимке Зверя, и…

— Хм! Ли Синь еще недоговорил, а в зале раздался звук возмущения, не стоит даже говорить, кто был недоволен.

Ли Синь тут же замолчал, а лицо его сделалось очень безрадостным.

Хорошо, что Баако торопливо произнесла

— Брат Ли, мы не хотим приносить вам неудобств, среди нас есть те, кто уже бывал в Южных Границах, поэтому мы сами сможем найти дорогу.

Ли Синь глубоко вздохнул, посмотрел на девушку в белом, и уголки его губ дрогнули. Но его гнев вдруг исчез, и он спокойно выдохнул, с горькой усмешкой сказав

— Прошу извинить мою назойливость, но дело в том, что мы только что получили сведения о возможном месте укрытия Зверя.

Как только он это сказал, все трое тут же посмотрели на него.

Цен Шушу удивленно спросил

— Это правда?

Ли Синь кивнул

— Да, и несмотря ни на что, поскольку Тайо является главной школой магии в этих землях, нам известно намного больше информации. Он посмотрел на Анан, и она тут же отвернулась.

Цен Шушу торопливо спросил

— И где сейчас прячется Зверь?

Ли Синь ответил

— Согласно полученной информации, эта тварь спряталась в глубине гор Шиван, в своей проклятой пещере. Цен Шушу замер и переспросил

— Горы Шиван?

Ли Синь ответил

— Да, вы ведь уже наслышаны об этом месте, горы очень опасны и полны тайн, это одно из самых смертельно опасных мест в Поднебесной. Если бы вы не пришли в Тайо, я бы снарядил отряд из нескольких учеников и отправился бы туда на поиски, но раз уж вы здесь, мы можем объединиться, так будет гораздо лучше. Все-таки, я здесь вырос и прожил много лет, так что могу найти путь в горах Шиван. С моей помощью мы проберемся туда без потерь!

Договорив, он холодно усмехнулся. Цен Шушу нахмурился и посмотрел на Анан и Баако, затем произнес

— Прошу, брат Ли, подождите немного, нам нужно это обсудить. Ли Синь кивнул

— Я не тороплю,

Цен Шушу с остальными отошел в сторону, и они тихо начали что-то обсуждать. Ли Синь со стороны видел, что в основном говорил Цен Шушу, только иногда ему отвечала Баако, а Анан все время молчала, только молча кивала головой. Ли Синь, глядя на эту прекрасную холодную девушку, замер, словно завороженный. Как вдруг кто-то похлопал его по плечу. Он тут же обернулся и увидел Юнь Иланя. Ли Синь покраснел и тихо сказал

— Мастер… простите, я отвлекся. Приказывайте. Юнь Илань посмотрел в сторону Анан и без всякого выражения сказал ему

— Не забывай о своей миссии. Ли Синь, вздрогнув, тихо ответил

— Да, Мастер. Юнь Илань кивнул

— Позаботься о них, я ухожу. Договорив, он ушел, даже не попрощавшись с учениками Айне. Ли Синь проводил Юнь Иланя взглядом, пока тот не исчез за дверью Внутренних покоев зала Шаньхэ. Его чувства были спутанными, а лицо потемнело. В этот момент Цен Шушу и остальные закончили разговор и подошли к нему. Цен Шушу с улыбкой сказал

— Брат Ли, мы обо всем договорились, и… а? А Мастер Юнь?

Ли Синь с уважением произнес

— Мастер Юнь ушел по неотложным делам, и поскольку вы были заняты обсуждением, он не стал вас тревожить. Прошу извинить. Цен Шушу торопливо сказал

— Ну что вы, что вы. Это мы должны приносить извинения. Ли Синь кивнул и спросил его

— Так о чем вы договорились?

Цен Шушу ответил

— Прошу прощения за неудобства, но мы просим брата Ли присоединиться к нам в этом путешествии.

На лице Ли Синя отразилась радость, он произнес

— Ну что вы, мы ведь все с вами из одной семьи Света, это честь для меня, он бросил взгляд в сторону Анан, но тут же отвернулся, кашлянул и добавил

— Однако должен предупредить, что горы Шиван таят смертельную опасность, вам нужно быть готовыми к этому. Идемте, я расскажу вам все, что знаю об этом месте. Цен Шушу с улыбкой сказал

— Если брата Ли это не затруднит. Затем он взмахнул рукой и обратился к девушкам

— Идемте, послушаем рассказ брата Ли. Анан нахмурилась, словно не очень хотела идти, но Баако потянула ее за собой и она все же пошла. Их тихие голоса раздавались в зале Шаньхэ…

***

В глубине гор Шиван, перейдя через непроглядную тьму, через бесчисленные дремучие заросли, Зевул и Цзин Пин Эр, наконец, вышли из леса. И сейчас они видели солнечный свет — редкое явление в горах Шиван. Но лучи не проникали дальше границы совершенно черного леса. Цзин Пин Эр раскрыла руки от радости — хоть она уже была здесь, все же ей было приятно выбраться из леса вновь. Сейчас они оба чувствовали себя намного лучше. Цзин Пин Эр дышала полной грудью, а Зевул был все так же молчалив, хоть и было видно, что он тоже вздохнул спокойно, выбравшись из леса. Но впереди были все те же горные хребты, бесконечные и ужасающие, им не было конца. Лицо Зевула странно изменилось, Цзин Пин Эр подошла к немуи спросила

— Что с тобой? Не думал, что Южные границы такие обширные? Когда я впервые оказалась здесь, то была точно также удивлена. Зевул посмотрел вдаль, на силуэты гор впереди, и просто ответил

— До той пещеры Чжен Мо, о которой ты говорила, еще далеко?

Цзин Пин Эр улыбнулась, прошла несколько шагов вперед и указала на горный пик впереди

— Видишь эти черные скалы? Мы перейдем через них, и у подножия гор найдем пещеру Чжен Мо. Зевул кивнул

— Тогда идем!

Он пошел вперед, но Цзин Пин Эр не торопилась следовать за ним, а осталась стоять на месте. Зевул прошел пару шагов и, заметив это, повернулся к ней

— Что случилось?

Цзин Пин Эр посмотрела на него и сказала

— Ты, несомненно, очень сильный и выносливый. Но вот только слабая девушка рядом с тобой больше не может сделать и шага. Зевул просто ответил

— В Поднебесной великое множество девушек, и среди них редко можно встретить кого-то сильнее тебя, не притворяйся. Цзин Пин Эр усмехнулась, но не стала сердиться, а только уселась на большой камень.

Аш, который все это время сидел на плече Зевула, вдруг спрыгнул на землю, осмотрелся и скрылся в траве, взмахнув длинным хвостом. Цзин Пин Эр посмотрела в его сторону и сказала

— Здесь повсюду опасность, а твоя обезьяна бегает где вздумается. Не боишься, что с ним что-то случится?

Зевул покачал головой

— Не волнуйся. Даже если мы двое попадем в беду, этот парень будет в порядке. Цзин Пин Эр хихикнула

— Какой еще парень? Это ведь обезьяна!

Зевул, казалось, тоже улыбнулся уголком губ и посмотрел вслед Ашу

— Для меня именно он ближе многих людей в Поднебесной. Цзин Пин Эр, посмотрев на его бледное лицо, перестала улыбаться. Она как будто о чем-то задумалась, глядя на него, и сам Зевул нахмурился и лицо его потемнело. Может быть, он вдруг понял сам, что он только что ей сказал?

Цзин Пин Эр была проницательной девушкой, она спокойно посмотрела на Зевула, ее взгляд был нежным и мягким, но лицо Зевула оставалось все таким же темным. Неловкость так и сквозила в воздухе, и когда Зевул стал совсем уж хмурым, Цзин Пин Эр вдруг сказала

— Что с тобой?

Зевул вздрогнул

— Что?

Цзин Пин Эр пригляделась к нему, и ее взгляд стал странным

— Кажется, ты немного не в себе. Зевул кашлянул и сказал

— Нет. Но она словно не слышала, и сама себе ответила

— Просто с такой девушкой как я тебе неловко даже разговаривать о таких сокровенных вещах, так?

Лицо Зевула похолодело, но он еще не успел ничего сказать, когда она продолжила

— За эти десять лет, с тех пор как с Лазурией произошла беда, ты ведь еще ни разу не оставался с другой девушкой так надолго! Но даже за все это время ты и парой слов со мной не перекинулся, чувствуешь себя виноватым перед ней?

Зевул уставился на Цзин Пин Эр и его взгляд стал ледяным

— Что значат эти твои слова? И зачем ты упоминаешь Лазурию?

Под его убийственным взглядом Цзин Пин Эр ни капли не боялась, наоборот, она улыбнулась и заговорщическим тоном проговорила

— Ты ведь боишься, правда?

Зевул выпрямился и гневно вскрикнул

— Я? Боюсь? Перестань болтать ерунду, а иначе я…

— Ты боишься, что забудешь Лазурию! Цзин Пин Эр вдруг повысила голос, как будто ледяная стрела прошила воздух между ними. Разгневанный Зевул вдруг замер как вкопанный, не издавая ни звука, словно кто-то нанес ему смертельный удар. Цзин Пин Эр замолчала, но ее голос еще отдавался эхом вокруг. В этот миг небо было синим, вдалеке возвышались горы, и ветер прилетающий оттуда играл в траве. Это был обычный полдень, словно ничего не произошло. Солнце стало еще ярче. Двое не разговаривали, и никто из них не произносил ни звука. Цзин Пин Эр только странно смотрела на него, не то с холодной усмешкой, не то с сожалением. Через некоторое время она нежным голосом произнесла

— Ради того, что случилось в прошлом, ради тех чувств, ты сейчас даже сам себе отказываешься верить. Боишься, что вдруг забудешь ее?

Ее улыбка была простой, словно ветер в цветах

— Ты сам давишь на себя, и все время себе напоминаешь о ней. И ведь никто в мире даже не знает, что самый опасный человек в клане Малеуса так жалок…

Лицо Зевула постоянно менялось, он вдруг закричал, глядя прямо в небо, словно ему было больно дышать. Но когда он снова посмотрел на нее, в его глазах не было никаких чувств. Только молчание

— Кто ты такая, чтобы говорить мне об этом, и какая тебе разница? Он сказал это спокойно и холодно, даже с сарказмом, как будто забыл обо всем произошедшем. Цзин Пин Эр улыбнулась

— Я? Я вообще никто, просто девушка, которая следует за тобой!

Зевул развернулся, и из травы рядом вдруг выскочил Аш. В лапках у него было несколько диких ягод. Зевул обнял его и Аш высыпал несколько ягод Зевулу в ладонь. Затем он кивнул и посмотрел на Цзин Пин Эр

— Аш может распознать яд, эти ягоды можно есть.

Цзин Пин Эр задумалась, но не сразу приняла ягоды, а только посмотрела на его руку и вдруг с улыбкой сказала

— Ты делишься со мной едой, и ни капли не обижен?

Зевул нахмурился, фыркнул, и сжал руку, забирая все ягоды. Цзин Пин Эр вдруг взмахнула руками и задержала его, смеясь

— Нет! Я буду, буду!

Лицо Зевула слегка изменилось, он посмотрел на нее и разжал пальцы, насыпав ей несколько ягод. Цзин Пин Эр, посмотрев на него, отпустила руку и рассмеялась. Она положила ягоды в рот и довольно сказала

— Вкусно!

Ее улыбка была словно цветок, трогающий людские сердца. Зевул смотрел на нее, ни слова не говоря. Она вдруг подняла бровь и спросила

— Что это с тобой? Застыл как пень и молчит…

Зевул вдруг странно улыбнулся, глядя на нее, и потом сказал

— Твой эспер, Световой Клинок, одно из самых сильных оружий класса Инь. Удивительно, что ты смогла соединить его со своими внутренними энергетическими каналами, и повысила уровень до Вампиризма Инь. Это вызывает восхищение. Цзин Пин Эр вдруг раздавила ягоды, которые держала в руке, и по ее ладони потек яркий красный сок. Затем они вдруг превратились в кусочки льда от холодной энергии Инь, исходящей от ее рук, и упали на землю. Только что она улыбалась, но теперь от улыбки не осталось и следа, взгляд резал словно нож, она гневно смотрела на Зевула. Но Зевул, казалось, этого даже не заметил. Он просто продолжил

— Но даже если и так, и ты действительно смогла соединить энергию Клинка со своим телом, его Иньский холод слишком силен, и если ты станешь повышать свой уровень, он еще глубже проникнет в твою кровь. Конечно, этот эспер не имеет равных по силе Инь, но если ты захочешь повысить свой уровень дальше, тебе придется нелегко. Не глядя на потемневшее до невозможности лицо Цзин Пин Эр, он развернулся, позвал Аша, который тут же запрыгнул ему на плечо, и направился к черной скале, которая высилась впереди. Цзин Пин Эр осталась на месте. Посмотрев ему вслед, она медленно подняла правую руку и перевела взгляд на ладонь. При свете солнца прекрасная изящная ладошка светилась словно белая яшма, но только где-то внутри очень отчетливо можно было различить неестественное зеленое свечение, как будто тонкие кровяные сосуды вырисовывали узор на коже. Лицо Цзин Пин Эр было спокойным, она вдруг холодно фыркнула, но ничего не сказала, а поднялась и пошла прямо за Зевулом. Уходя, она яростно растоптала ледяные ягоды, разбив их на мелкие кусочки.

Том 20. Глава 2. Южные границы. Горы Шиван.

Перед лесом, который уже пересекли Зевул и Цзин Пин Эр, сейчас стояли десять человек, в основном это были маги Тайо, во главе с Ли Синем. Среди них было только двое чужаков из Айне — Анан и Цен Шушу. Сестра Баако почему-то сейчас была не с ними.

На лицах каждого из них читались сомнения, и хотя все они были сильными магами, им было непросто отправляться в одно из самых опасных мест в мире. Только на лицах Ли Синя, Цена Шушу и Анан не было никаких эмоций.

Только глядя вперед, на этот ужасный черный как смоль лес, никто не выражал ни капли радости.

Над лесом клубился густой черный туман — очевидно, нельзя было передвигаться по воздуху. Но и через лес пройти было не так уж просто. Однако по словам Ли Синя, как говорилось в легендах южных народов, пещера Чжен Мо находилась именно за этим черным лесом. И другого пути у них не было.

Ориханк испускал голубоватый свет, освещающий ладонь Анан. Она держалась в стороне ото всех, без сестры Баако она вообще ни с кем не разговаривала, даже с Ценом Шушу, не говоря уже о Ли Сине.

В этом лесу все самые ужасные и ядовитые монстры были для нее лишь незаметными мошками, от которых она могла избавиться одним движением. Но никто не знал, о чем она сейчас думает на самом деле.

Ни Ли Синь, ни Цен Шушу. Но тут Ли Синь вдруг спросил у Цена Шушу

— Эм… брат Цен, простите, почему сестра Анан не разговаривает? О чем она задумалась?

Цен Шушу замер на мгновение и горько усмехнулся

— Брат Ли, я думаю, ты не у того спросил…

Ли Синь странно посмотрел на него, покачал головой и тоже усмехнулся.

Они сильно устали по пути сюда, и сейчас собирались войти в черный лес, а Анан стояла отдельно и смотрела вдаль, так что время от времени взгляды остальных обращались к ней.

Ли Синь серьезно обратился к Цену Шушу

— Брат Цен, быть может, позовем сестру Анан, чтобы обсудить дальнейшие действия?

Цен Шушу кивнул

— Это верно. Он повернулся и осторожно позвал Анан, но она никак не отреагировала. Ли Синь почувствовал себя неловко и сухо улыбнулся.

Через некоторое время Анан все же подошла к ним, и Ли Синь, откашлявшись, начал

— Так вот, после того, как мы перейдем через лес, мы окажемся недалеко от пещеры Зверя. И потом…

— Брат Ли! как вдруг, Анан позвала его, прервав его речь.

Ли Синь замер, ведь с тех пор как они оказались в горах Шиван, это был первый раз, как Анан заговорила.

Она посмотрела на него, и ее глаза сверкнули

— За эти несколько дней я кое-что не совсем понимаю, прошу вас, объясните мне.

Ли Синь кивнул

— Прошу, сестра Лу, говорите.

Анан, казалось, не обратила никакого внимания на учтивость Ли Синя, и по-прежнему ледяным тоном продолжила

— Когда-то давно, мы получали сведения из Долины Тайо, о том что вы тоже редко бывали здесь, в горах Шиван. Но почему вы, брат Ли, так хорошо знаете эти места? И к тому же, следы Зверя найти не так просто, не говоря уже о его таинственной пещере. Откуда же вы все-таки смогли узнать все это?

Лицо Ли Синя даже не поменялось, словно он уже давно был готов к этому вопросу. Он улыбнулся и ответил

— Сестра Лу, я ведь уже давно говорил вам, что раньше мы совсем не интересовались этими местами, и только когда произошло нашествие оборотней, мы не могли оставить горы Шиван без внимания. Пещеру Чжен Мо обнаружили наши ученики, посланные на разведку. Ради этой информации… многие храбрые воины Тайо отдали жизни. Цен Шушу и Анан одновременно нахмурились, очевидно, они не очень доверяли словам Ли Синя. Но он говорил очень серьезно и они не могли ему возразить, так что просто промолчали. Ли Синь посмотрел на них и с улыбкой продолжил

— Ах да, я вспомнил еще кое о чем, почему сестра Баако вдруг решила вернуться в Айне прямо перед тем, как мы отправились в горы Шиван?

Цен Шушу замер, посмотрел на Анан и потом с улыбкой ответил

— Мы ведь тоже уже все рассказали брату Ли, у сестры Баако появились срочные дела, и она должна была вернуться в горы Айне. Анан рядом с ним опустила взгляд и ничего не сказала. О причине возвращения Баако в Айне Цен Шушу не знал всей правды. На самом же деле, все конечно же из-за того, что в Долине Тайо Юнь Илань упомянул о сломанном мече. Цен Шушу ничего не знал об этом, и потому просто отшутился, но Баако с Анан посовещались и решили, что случившееся нельзя оставлять без внимания, поэтому Баако немедленно отправилась обратно в Айне, чтобы сообщить об этом старейшинам. Убийца Богов был главным оружием и защитой Айне, поэтому ни в коем случае нельзя было раскрывать секрет о его утрате. И хотя отношения Айне и Тайо нельзя было назвать плохими, все же об этой выходке Юнь Иланя нужно было доложить Мастерам. К тому же, погоня за Зверем тоже была очень важным делом, они не могли отступить сейчас, так что было решено, что Анан останется с Ценом Шушу. Анан слушала, как Цен Шушу обсуждает с Ли Синем все тонкости пересечения черного леса, но особенно не заостряла на этом внимания. Она вновь отошла в сторону и посмотрела вдаль. Горный ветер развевал ее волосы. Кто знал, что ждет их там, впереди?

Горы Айне, Пик Бамбука. На рассвете, когда небо только начало светлеть, а ученики Пика Бамбука еще спали, из Зала Предков раздались шаги. Через миг оттуда вышел Тянь Болис, одетый словно на парад. При свете просыпающегося солнца его лицо было серьезным, а брови нахмуренными. Очевидно, он думал о чем-то важном в душе. Сурин тоже вышла вслед за ним. Было не ясно, то ли они так рано поднялись, то ли вовсе не ложились спать. Сурин тоже была задумчива. Выйдя из Зала Предков, она сначала посмотрела в сторону комнат учеников, и когда убедилась, что все они спят, тихо сказала

— Бу И, мне все же кажется, что ты поступаешь слишком опрометчиво. Может быть, мы еще раз подумаем над этим…

Тянь Болис был спокоен, и очевидно, не собирался менять своего решения. Он серьезно сказал

— Все зашло слишком далеко. С тех пор как мы вернулись с Пика Вдовы, с Мастером Шен Доулом дела стали совсем плохи. Вчера мне донесли, что он… напал на Фань Чжанлао и Йена Сяо, которые отправились его уговаривать. Сурин вздрогнула

— Что? Но как он мог… чем они его так разозлили? И что с ними? Кто-нибудь ранен?

Тянь Болис фыркнул

— Не иначе они знали, что с Мастером Шен Доулом творится что-то странное, потому и пошли уговорить его добровольно… я слышал, что сначала он спокойно с ними разговаривал, но потом почему-то вдруг разгневался, и применил силу. Брат Фань серьезно ранен, а вот Йену Сяо повезло, он смог уйти целым, с ним все в порядке. Сурин застыла от ужаса

— Так с ним все в порядке?

Тянь Болис сказал

— Он всегда был умным парнем, к тому же он служил при Шен Доуле много лет, так что неплохо узнал старика. Скорее всего, он заранее понял, что что-то идет не так, поэтому ему удалось уйти без ранений. Также он успел предупредить Фань Чжанлао, поэтому его удалось спасти, даже несмотря на тяжелую рану. В противном случае, беды было бы не миновать. Сурин долго молчала, на ее лице залегли тени. Затем она произнесла

— Но если он… уже стал таким, почему ты хочешь отправиться к нему?

Тянь Болис глубоко вздохнул

— Другие ничего не знают, да мне и нет до них дела. Но неужели ты действительно не понимаешь, зачем я иду к нему?

Сурин тихо ответила

— Но он… его душа и тело захвачены Тьмой, никто не может предсказать, о чем он думает теперь. А его уровень так высок… намного выше твоего. Ты очень рискуешь, отправляясь к нему, я боюсь… боюсь…

В конце ее голос стал тихим, словно она сама не желала договаривать эту фразу. Тянь Болис вздохнул и, повернувшись, посмотрел на Сурин. Затем он осторожно взял ее ладонь и нежно произнес

— Мы с тобой муж и жена уже всю жизнь. Конечно, я понимаю твое беспокойство. И поверь, даже если со мной что-то случится, я не пожалею ни о чем, ведь у меня есть ты. Сурин нахмурилась и прервала его

— Перестань так говорить!

Тянь Болис кивнул и, помолчав немного, сказал

— Ты ведь знаешь, секрет Убийцы Богов — это самая большая тайна Пиков Айне. И ее должен знать только один человек, Главный Мастер. Но в том путешествии в Западные Пустоши, когда я, Цен Шучан и остальные, во главе с Вань Цзянь И отправились бороться с нечистью в песках пустыни, мы случайно узнали этот секрет. После этого мы все, стоя перед старейшинами Айне, прямо в Зале Предков, поклялись навсегда сохранить это в тайне. Сурин вздохнула

— Зачем ты опять об этом говоришь, я ведь тоже там была, и так же как ты принесла клятву, разве ты забыл?

Тянь Болис словно не слышал

— С тех пор как Мастер Нефритовый Лист лично оставил письменное предупреждение, многие старейшины Айне повторяли это тысячи раз — нельзя использовать Убийцу Богов так неосторожно. В послании Мастера говорилось, что дух меча опасен и полон жажды убийств, и если тот, кто его использует, слаб душой или телом, он не устоит и ступит на путь Тьмы. Сейчас то, что случилось с Шен Доулом, доказывает, что эти слова Мастера правдивы!

Сурин опустила голову и замолчала. Тянь Болис поднял взгляд и посмотрел на светлеющее небо. Вдалеке, в лучах рассвета можно было разглядеть силуэт Пика Вдовы

— Все эти годы Шен Доул все силы отдавал на возвышение Айне, он сделал для нас очень многое, и был прекрасным лидером, в голосе Тянь Болиса послышалось сожаление, Я даже думаю, что если бы тогда это место Мастера Айне досталось Вань Цзянь И, он бы не сделал для Айне столько хорошего. Сурин задрожала и тихо позвала его

— Бу И… но потом все же остановилась. Тянь Болис сложил руки за спиной и серьезно продолжил

— Столько лет… Конечно, я не хочу сказать ничего плохого о Вань Цзянь И, но Шен Доулом я восхищался все больше. Конечно, между нами не обходилось без конфликтов, но он прекрасно умел все уладить. Даже когда десять лет назад он направил меч на Седьмого…

— Бу И! Перестань! Сурин прикрикнула на него, но ее глаза почему-то были покрасневшими, как от слез. Тянь Болис сжал зубы, но сумел выдавить улыбку, хотя улыбаться не хотел. На душе у него разлилась горечь

— Единственный человек в мире, который понимает меня, это ты. В той битве, десять лет назад, я… я… Он вздохнул и договорил

— Мне так жаль было потерять Седьмого! Среди всех моих учеников, хоть он был самым несуразным, я все-таки… эх!

Он вздохнул снова, и они оба замолчали. Через некоторое время Тянь Болис горько усмехнулся

— После того дня я до сих пор не согласен с поступком Шен Доула. Я воспитал Седьмого, и за все годы… неужели я не знал, что он за человек? Я научил его всему, что он знал, и он не мог поступить иначе, я уверен. И тот удар меча… эх, если бы меч поразил Седьмого, было бы лучше. Но погибла та девушка, Лазурия. Все было решено в тот миг. Он должен был уйти, даже если бы не хотел. Об его упрямство скорее сломался бы сам меч

— Однако все эти годы я иногда вспоминал об этом и размышлял, что если бы на месте Шен Доула пришлось оказаться мне? Тогда я бы нанес этот удар? Или нет?

Сурин в ожидании смотрела на мужа, ни слова не говоря, а только мягко держа его за руку и хлопая ладонью по плечу, словно успокаивая. Тянь Болис улыбнулся ей

— Если бы это был я, то тоже, наверное, опустил бы клинок. Словно заранее зная ответ, Сурин опустила голову и промолчала. Тянь Болис тоже замолчал, снова посмотрев на Пик Вдовы вдали. Подумав немного, Сурин вдруг сказала

— Если ты уже принял решение, может быть, я пойду вместе с тобой к Шен Доулу?

Тянь Болис покачал головой

— Тебе не нужно идти. Тогда будет сложнее с ним говорить. Шен Доул стал таким только ради спасения Айне и всего мира. Если бы я не знал ничего… но мне известен секрет Убийцы Богов, поэтому я не могу остаться в стороне. Я должен пойти к нему и узнать, возможно, еще есть шанс вытащить его обратно. Надеюсь, что его уровень позволит ему проснуться от этого кошмара. А иначе…

Не договорив, он замолчал. Сурин посмотрела на него и вдруг улыбнулась, печаль исчезла с ее лица, сменившись нежностью

— Хорошо, поступай как считаешь нужным. Тянь Болис еще немного постоял с ней, но больше ничего не сказал, а только кивнул головой. Через миг он развернулся и, распахнув широкие рукава, зажег красное пламя. Когда он уже собирался отправиться в путь, Сурин, стоявшая за его спиной, вдруг произнесла

— Бу И… Ее голос сделался высоким, очень взволнованным, но полным нежности, словно вся ее любовь выразилась в этих словах. Тянь Болис обернулся и посмотрел на жену, на ее лице читалось, что она не хочет его отпускать, а в глазах блестели слезы. Помолчав секунду, Тянь Болис улыбнулся ей, помахал рукой, его губы дрогнули, но он так и не сказал ничего. Обернувшись красной вспышкой, он со свистом взлетел в небеса. Этот красный огонь врезался в облака и исчез вдали. На земле осталась только Сурин, она еще долго стояла там, глядя в небо, пока не упала утренняя роса, похожая на хрустальные жемчужины с небес.

Том 20. Глава 3. Следы.

Черные горы.

На вершине черного холма странный запах начал окутывать путников, неприятный и незнакомый. Зевул и Цзин Пин Эр были опытными магами и могли его стерпеть, но чем дальше они погружались в атмосферу этой горной вершины, тем сильнее этот запах, приносимый с ветром, заставлял их нахмуриться.

Даже сам этот холодный ветер, который был не очень сильным, касаясь кожи, приносил такой леденящий холод в сердце, что по телу пробегала дрожь. К тому же, откуда-то из глубины гор, казалось, доносился жуткий вой, то высокий, то низкий, не похожий ни на какое животное, как будто смеялись демоны. Слышать его было очень жутко.

Аш карабкался по плечу Зевула с дикими ягодами в лапках. Выбросив последнюю косточку, он огляделся по сторонам в поисках съестного. Казалось, окружающая гнетущая атмосфера на него вовсе не действует.

Цзин Пин Эр нахмурилась

— Кажется, что-то не так.

Зевул замер и остановился

— Что не так?

Цзин Пин Эр, подумав, сказала

— Когда я была здесь в первый раз, не было этого ужасного ледяного ветра. Только у самой пещеры Чжен Мо… да, кажется, был. Почему же сейчас здесь холодно, как в преисподней?

Зевул посмотрел вдаль и сказал

— Это ведь гнездо оборотней, здесь так и должно быть. В прошлый раз все только начиналось, а теперь ветер дует в полную силу.

Цзин Пин Эр подумала, но другого ответа не нашла. В битве на Пике Вдовы, когда Зверь сражался с Убийцей Богов, он выдержал ужасающий удар, но все же сумел сбежать. Было очевидно, что он невероятно силен.

Цзин Пин Эр огляделась еще раз и вдруг сказала

— Как думаешь, когда мы найдем Зверя в пещере Чжен Мо, хоть и серьезно раненного… мы сможем его сразить?

Зевул покачал головой

— Откуда же мне знать?

Она посмотрела на него и усмехнулась

— Судя по всему, даже ты не можешь гарантировать! Если так, зачем я тебя сюда привела?

Она смотрела на Зевула со странной усмешкой

— Не забывай, что внутри Лисьего холма тебя ждет Лазурия, чтобы ты спас ее! Если умрешь здесь, разве она простит тебя?

Зевул фыркнул и пошел вперед

— Я обещал ее отцу сделать это, так что не волнуйся за Лазурию. Но вот что касается тебя, он холодно усмехнулся, Что если ты сама волей судьбы погибнешь здесь, тебе ведь даже вспомнить не о ком, верно?

Цзин Пин Эр нахмурилась, но вслед Зевулу рассмеялась

— Эх, если я погибну с тобой вместе, мне и правда не о чем будет жалеть!

Зевул впереди только усмехнулся. Очевидно, он не верил ни единому ее слову, ее речи не трогали его сердце, он только продолжал идти вперед. Аш на его плече вдруг рассмеялся в сторону Цзин Пин Эр, судя по всему, у него единственного было отличное настроение.

В отличие от других девушек, которые встречались на пути Зевула, Аш относился к Цзин Пин Эр совсем не так как к Кицунэ или Хон. Это был первый раз за всю дорогу, когда он улыбнулся в ее сторону.

Цзин Пин Эр это показалось странным, но все же она порадовалась и уже направилась за ними, чтобы поиграть с обезьянкой, но Аш вдруг перестал улыбаться и открыл рот, из которого вылетело что-то черное и маленькое, прямо в сторону Цзин Пин Эр

Она испуганно подпрыгнула, но все же сумела отреагировать вовремя. Быстро оттолкнувшись от земли, она увернулась в сторону, и черная штуковина пролетела мимо.

С глухим стуком это упало на землю, и Цзин Пин Эр увидела, что это всего лишь косточка от ягоды, которую Аш оставил во рту, а теперь решил выплюнуть ее прямо в Цзин Пин Эр. В душе Цзин Пин Эр разозлилась, ее лицо даже побледнело немного, но Аш с довольным видом смотрел на нее, как бы говоря, что он никого не боится. Увидев такое выражение, Цзин Пин Эр разгневалась еще больше и, догнав Зевула, гневно проговорила

— Почему твоя обезьяна такая невоспитанная? Ты знаешь, что он в людей косточками плюется?

Зевул медленно повернулся и посмотрел на Цзин Пин Эр, на его лице было выражение непонимания, он, помолчав, спросил

— Ты ругаешь его?, и указал на Аша. Цзин Пин Эр кивнула. Аш тут же рассердился, подпрыгнул на плече Зевула, громко закричал, открыв все три глаза, замахал лапками, словно собрался драться с Цзин Пин Эр. Цзин Пин Эр не ожидала, что у обезьяны может быть такой совсем человеческий характер, она вздрогнула и отступила назад, громко обратившись к Зевулу

— Да, я ругаю его! Эта тварь и правда отвратительно себя ведет. Ты его хозяин, так что мог бы и воспитать его!

— Эй, ты! Как вдруг, Зевул громко прикрикнул на Аша, одновременно прервав гневную речь Цзин Пин Эр. Аш испуганно подпрыгнул и тут же замер, даже Цзин Пин Эр удивленно замолчала и посмотрела на Зевула. Зевул нахмурился и с серьезным видом обратился к Ашу

— Я сколько раз повторял, тебе нужно больше учиться, только получив знания, можно понять мир, а ты меня не слушаешь. В прошлый раз я дал тебе Знание о Магии, почему тыне прочел? Когда вернемся, перепишешь ее трижды, только потом можешь общаться со мной!

Аш широко раскрыл глаза и уставился на Зевула, потом лапкой почесал затылок, очевидно, ничего не понимая. Цзин Пин Эр не удержалась и холодно усмехнулась

— Что за чушь ты несешь, даже если бы эта обезьяна вела себя совсем как человек, она бы все равно никогда не научилась читать и писать!

Зевул повернулся к ней и, сделав удивленное выражение, просто сказал

— Да? Ну если так, то отсутствие воспитания у обезьянки — не моя забота. Он ведь просто животное. Что делать, раз обезьяны не умеют читать, что делать, что делать…

Он посмотрел на Цзин Пин Эр, горестно вздохнул, развернулся и пошел вперед. Цзин Пин Эр была так поражена от гнева, что стала совсем бледной. Аш спрыгнул с плеча Зевула и начал радостно плясать, размахивая лапками, словно выражая, что шутка Зевула ему очень понравилась. Цзин Пин Эр от этого разъярилась еще больше, так что даже начала дрожать. Она замахнулась рукой, и в ее пальцах сверкнуло фиолетовое сияние. Но только ладонь остановилась в воздухе, потому что она увидела, как у парня впереди, в руке загорелось что-то зеленое. Зрачки Цзин Пин Эр сузились. В конце концов, она все же сдалась, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Сделав несколько вдохов, она почти успокоилась. Свет в руке Зевула впереди тоже погас, и под звуки радостного смеха обезьянки он ушел уже довольно далеко. Цзин Пин Эр успокоилась полностью, только в душе осталось немного гнева. Ее лицо даже начало немного гореть, ведь с самого рождения она развлекалась только тем, что дразнила других, а теперь ее обошла какая-то обезьяна.

Она фыркнула и решила больше не думать об этом. Пройдя немного вперед, она нахмурилась, словно о чем-то вспомнив, и медленно развернулась. Дойдя до места, куда Аш выплюнул косточку, она остановилась. Это была просто косточка обычной дикой ягоды, ничего особенного. Но только сейчас она была намертво впечатана в землю, снаружи торчала только маленькая часть. А ведь вокруг были только горы, и ни одного намека на мягкую землю, только твердые камни. Аш выплюнул косточку и вогнал ее в каменную землю. Цзин Пин Эр нахмурилась, медленно встала и посмотрела вслед Зевулу, силуэт которого уже исчез впереди. Оттуда подул ледяной ветер, все еще доносящий до нее звуки смеха обезьянки. Очень тихо, обращаясь к самой себе, Цзин Пин Эр сказала

— Почему даже у его обезьяны такой высокий уровень, и она так быстро развивается, что же он за человек…

***

В бескрайнем черном лесу появились новые гости. Но только в этот раз их было намного больше. Отряд из более чем десятка человек передвигался через лес, пробираясь сквозь зарости деревьев и полчища ядовитых тварей. Однако, кроме змей и паразитов, теперь им не встречалось никаких серьезных врагов. Эти несколько путников не были обычными людьми, и хотя Анан все время хмурилась и не говорила свои мысли вслух, Цен Шушу все же не удержался и обратился к Ли Синю

— Брат Ли, здесь… здесь, кажется, что-то не так!

Ли Синь остановился, огляделся вокруг, посмотрел на Цена Шушу и громко сказал ученикам Тайо

— Давайте остановимся и сделаем передышку, потом продолжим идти. Ученики ответили согласием — очевидно, что им всем было нелегко идти через этот жуткий лес. Отдав всем приказы, Ли Синь подошел к Цену Шушу и Анан. Девушка хмуро отступила в сторону от него. Лицо Ли Синя потемнело, но Цен Шушу тут же отвлек его, торопливо спросив

— Брат Ли, ты тоже это заметил?

Ли Синь кивнул. Его взгляд обратился вниз, к земле, на которой они стояли. Там, среди зарослей травы и колючек, опытный взгляд мог разглядеть следы человека

— Кто-то идет впереди нас, к тому же он был тут недавно, и тоже прошел через этот лес. Он уверенно сказал это, и на его лице появилось самодовольное выражение. Цен Шушу, подумав, сказал

— Может быть, это кто-то из ваших…

Ли Синь покачал головой

— Невозможно. Из долины Тайо сюда отправился только наш отряд, самые лучшие воины Тайо сейчас с нами, никто другой не мог…

Цен Шушу нахмурился

— Тогда это все очень странно. Ведь судя по словам Мастера Тайо, информация о логове Зверя не могла куда-то уйти! Неужели другие школы тоже как-то узнали об этом, и решили отправиться в горы Шиван?

Ли Синь, задумавшись, снова покачал головой

— Мне кажется, это тоже невозможно. Во-первых, эта информация хранится в тайне, только наши два клана знают об этом. Он кашлянул и понизил голос

— Ведь если другие кланы убьют его, вся слава достанется им, ведь сейчас Зверь очень слаб, а мы не для того сражались с ним на горе Айне…

Цен Шушу взмахнул рукой, улыбнулся и похлопал Ли Синя по плечу

— Брат Ли, вы точно прочитали мои мысли, правду говорят, что герои мыслят одинаково!Хаха, хахаха…

Они вместе усмехнулись, но рядом кто-то холодно фыркнул. Анан решила прервать их веселье, и они оба тут же замерли, посмотрев на нее. Цен Шушу тихо спросил

— Сестра Лу, в чем дело? Неужели мы не правы?

Анан смерила его холодным взглядом, отвернулась и ни слова не произнесла, всем видом выражая презрение. Цен Шушу застыл, не понимая ее поведение — она была недовольна им или Ли Синем? Он посмотрел на Ли Синя, на лице того было такое же неловкое выражение, оба не знали, что сказать. Через некоторое время Цен Шушу усмехнулся, сделав вид, что ничего не произошло, и снова сказал Ли Синю

— Брат Ли, но ведь если информация не могла просочиться, и это не могут быть ваши ученики, значит здесь не должно быть этих следов, и это очень и очень странно!

Ли Синь нахмурился, он тоже не мог понять, откуда взялся след. Но когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, Анан вдруг холодно произнесла

— Зверь. Цен Шушу и Ли Синь вздрогнули, на лицах обоих появилось удивление. Потом Цен Шушу все же кивнул, и с сомнением сказал

— Это… хоть и очень странно, но я думаю, вполне возможно!

Ли Синь, очевидно не был согласен с ними, но, подумав, сказал

— Ладно, давайте продолжим идти, нет никакого прока от этих обсуждений. Помолчав, он добавил

— Подождите еще немного, я пойду проверю учеников. Цен Шушу кивнул

— Делайте то, что должны, брат Ли. Ли Синь еще раз предупредил их об осторожности и отошел в сторону к ученикам Тайо. Когда он был уже достаточно далеко, Цен Шушу повернулся к Анан и вдруг улыбнулся

— Сестра Лу, ты считаешь, что я не прав?

Анан холодно фыркнула, не согласившись, но и не отрицая. Судя по всему, она не хотела разговаривать с ним. Цен Шушу горько усмехнулся и, помолчав немного, подошел к Анан чуть ближе и, понизив голос, сказал

— Сестра Лу, я хочу спросить кое о чем. Анан посмотрела на него и слегка вздрогнула — лицо Цена Шушу было очень серьезным, не таким как обычно. Она тут же сказала

— Что?

Цен Шушу глубоко вздохнул, огляделся по сторонам и тихо произнес

— Сестра Лу, скажи мне правду, меч нашего клана, Убийца Богов, действительно сломан?

Лицо Анан побледнело, глаза сверкнули, и даже Ориханк в ее руках засиял мягким голубым светом и едва слышно засвистела его сталь. Но через пару мгновений она снова стала спокойной. Лицо Цена Шушу изменилось, он ощутил, что ледяная девушка перед ним только что вся превратилась в опасную иглу, невольно отступил назад и тихо проговорил

— Сестра Лу, не нужно так…

Она холодно посмотрела на него

— Для чего ты это спрашиваешь?

Цен Шушу с улыбкой ответил

— Я как-никак тоже ученик Айне, как я могу не волноваться об этом? Я ведь правильно понял, что сестра Баако вернулась в Айне, чтобы доложить об этом случае?

Анан молчала, лишь холодно глядя на него. Цен Шушу кивнул

— Ладно, ладно, сестра Лу, ты ведь знаешь, я спросил без злого умысла, но меня мучают сомнения, о которых я не мог сказать тебе по пути, слишком много лишних ушей.

Анан посмотрела на него и сказала

— Какие сомнения?

Цен Шушу кашлянул и шепотом сказал

— Как тебе кажется, что за человек этот Юнь Илань?

Анан нахмурилась

— О чем ты говоришь?

Цен Шушу слегка улыбнулся

— Я имею ввиду, не кажется ли тебе, что этот Мастер Тайо не так прост? Думает, что ему все дозволено, и совсем не имеет такта в общении с людьми Тайо…

Анан фыркнула, но ничего не сказала, на ее лице появилось странное выражение. Очевидно, она не отрицала слова Цена Шушу, но и подтвержать их не собиралась. Цен Шушу не сердился, он знал, что Анан так отреагирует, поэтому продолжил

— И если принять во внимание, что он на самом деле не такой простой человек, а очень хитрый и расчетливый, то мне кажется очень странным тот его вопрос о сломанном Убийце Богов, который он без церемонно задал нам троим. Анан снова глубоко вздохнула, ни слова не говоря уставившись на Цена Шушу. Тот почувствовал себя неловко и торопливо произнес

— Ладно! Я знаю, что не хорошо так говорить о старшем и уважаемом человеке за спиной, и это совершенно бескультурно, но… тебе правда думаешь, что здесь нет ничего странного?

— Нет здесь ничего бескультурного, Анан вдруг холодным тоном ответила ему, не обратив внимания на улыбку, которая тут же расползлась по лицу Цена Шушу

— По правде говоря, с самой первой встречи в Айне и до сегодняшнего дня мне самой кажется, что он тот еще плут!

— А… Цен Шушу не знал, удивляться ему или радоваться, так что он просто замолчал, не в силах что-то сказать. Он и во сне не мог представить, что Анан в разговоре с ним так смело отзовется о ком-то с таким высоким положением. Ведь она была всего лишь ученицей Айне. Но потом он подумал, что даже само присутствие девушки, которой в мире не было равных по силе и красоте, было истинным подарком не только для учеников Тайо, но и для Юнь Иланя тоже. И она вполне могла говорить все, что ей вздумается.

Посмотрев на холодное лицо Анан, Цен Шушу ощутил, как по спине пробежал холодок. Он даже решил, что ненароком разозлил ее, поэтому он закашлялся и быстро сказал

— Это… эм… давай не будем обсуждать его личные качества, я говорю о том, что в его поведении есть много странностей…

Анан перебила его и сама начала говорить

— Ну, во-первых, откуда он узнал о том, что сломан Убийца Богов? Во-вторых, почему он решил сказать об этом нам? Он точно рассчитал, что как только он произнесет эти слова, мы должны будем отправить кого-то в Айне, чтобы об этом сообщить. Неужели скоро между Айне и Тайо что-то произойдет?

Цен Шушу торопливо закивал

— Я знал, что сестру Анан не просто обвести вокруг пальца, и ты тоже заметила все это! подумав, он добавил

— Если подумать, это все действительно очень странно, ведь даже я, ученик Айне, ничего не знал о мече, а ему удалось это выяснить. Значит, у него есть какой-то источник, это нельзя упускать из внимания. Но если он рассказал об этом нам, значит ли это, что он хочет раскрыть свой источник?

Анан фыркнула и сказала

— Во-вторых, для чего все-таки он нам об этом рассказал? Очевидно, он преследовал какую-то цель. Он решил сообщить Айне, что ему обо всем известно, или предупредить старейшин, что Тайо больше не боится Айне?

Цен Шушу внимательно посмотрел на Анан и вздохнул

— Так ты уже поняла все то, о чем я думал, а я хотел сам тебе об этом рассказать. Но если подумать, ведь именно ты уговорила Баако вернуться в Айне и рассказать о случившемся старейшинам!

Анан молча кивнула. Цен Шушу поджал губы, и вдруг глубоко вздохнул, и вздох этот был очень горестным. Анан вздрогнула

— Что с тобой?

Цен Шушу горько усмехнулся

— Я… я вздыхаю по Убийце Богов, ведь если честно, хоть я последние несколько дней догадывался обо всем, в душе я все еще хранил надежду на то, что все это неправда, думал, что ошибся…

Анан не ответила, только молча отвернулась и посмотрела вперед, на черный бесконечный лес, не пропускающий ни лучика света.

Цен Шушу снова вздохнул и покачал головой

— Ладно, все равно мы сами ничего не можем сделать, придется ждать и действовать по ситуации. Но мне все же интересно, что за зелье продает нам Юнь Илань в своем бочонке. Анан ничего не сказала, ее взгляд снова переместился к только что обнаруженному следу. Цен Шушу тихо сказал

— На самом деле, хоть и очень возможно, что это след Зверя, я думаю, что это все-таки не он. Анан спросила

— А кто же это тогда?

Цен Шушу, помолчав немного, тихо ответил

— Если то, что сказал Ли Синь, правда, и это действительно не их люди, я боюсь, что эти следы оставил кто-то из Малеуса. Анан вздрогнула и развернулась к нему, впервые на ее прекрасном лице появились какие-то эмоции

— Почему ты так решил?

Цен Шушу указал ей на след

— Посмотри, этот след хоть и размытый, очевидно, что он принадлежит человеку. Люди Тайо не были здесь, а в мире больше нет других школ Света, ученики которых могли бы зайти так далеко. В отличие от Малеуса. Во время битвы Света и Тьмы, люди Малеуса были изгнаны из Срединной равнины, и наверняка могли прятаться в подобном месте. Поэтому мне кажется, это вполне могут быть они

— А ты как думаешь? Сестра Лу? Цен Шушу повернулся к ней, но увидев лицо Анан, невольно вздрогнул. Глядя на след, прекрасная девушка побледнела, но еще более странным было то, что на ее щеках начал появляться румянец. Она стояла посреди холодного леса, но сама будто погрузилась в сон, не обращая внимания ни на что вокруг.

Том 20. Глава 4. Древняя земля.

Горы Айне, Пик Вдовы. Зал Поклонения Предкам.

Зеленый лес здесь был такой же, как всегда — повсюду росли деревья и кусты, легкий туман парил над верхушками деревьев, везде лежали ветви и листья, под которыми росли густые травы с крупными каплями росы на стеблях. Вдалеке раздавались мелодичные крики птиц, которые были приятны слуху и вовсе превращали это место в божественную картину.

Посреди этого прекрасного пейзажа, пристанища бессмертных, на тропинке посреди леса появился силуэт низкого ростом толстяка. Это был Тянь Болис.

Он совершенно не вписывался в окружающую обстановку, его лицо было темным и серьезным, он смотрел только вперед. И сейчас было очень странным то, что с ним не было никого больше. Он ведь был главным Мастером Пика Бамбука, одной из самых важных личностей в Айне, и было странно, что сейчас он лично и в одиночестве пришел на священную землю Айне, внутреннюю гору Пика Вдовы.

На горной тропе не было ни одного стражника, на пути он не встретил ни одной живой души. При звуках ветра и пении птиц, Тянь Болис повернул к развилке, и постепенно разглядел впереди величественную крышу Зала предков

— Бом…

Откуда-то раздался удар гонга, который прокатился эхом от Внешней горы Пика Вдовы по всей округе.

Это эхо заставило Тянь Болиса остановиться и обернуться назад.

Небо было таким прекрасным!

За тысячи лет оно, кажется, осталось прежним.

Лицо Тянь Болиса стало спокойнее, он немного постоял, затем снова развернулся и направился к Залу Поклонения Предкам.

Перед его взором появились широкие ступени, ведущие в Зал. Здесь все было по-прежнему, словно огромный дремлющий зверь уснул в объятиях леса. Врата Зала были по-прежнему распахнуты, внутри было все так же темно, только горели лампады и благовония. Словно погруженное в сон, все вокруг было спокойным.

Только снаружи Зала, на каменных ступеньках, стоял один молодой ученик. Он стоял спиной к Тянь Болису, тот нахмурился и подошел к нему.

Услышав шаги, парень удивленно обернулся — он не ожидал, что в такое время кто-то придет сюда. Когда Тянь Болис и молодой ученик увидели друг друга, оба вздрогнули. Это был Бэй.

Тянь Болис тут же вспомнил, что слышал от своих учеников — Бэй все время теперь находится в Зале Предков и следит за этим местом. Говорили, что это в память о чьей-то душе, но кто это был, никто уже не знал. Однако Тянь Болис не был в настроении узнавать об этом сейчас. Их отношения с Бэем нельзя было назвать дружескими, они так и стояли, глядя друг на друга, оба молчали, атмосфера стала неловкой.

В конце концов, Бэй осторожно кашлянул и тихо сказал

— Мастер Тянь, зачем вы пришли сюда так рано?

Тянь Болис посмотрел на него, затем его взгляд переместился к темноте внутри Зала Предков. Он ответил

— Я ищу кое-кого. А ты почему стоишь здесь с самого утра?

Лицо Бэя изменилось, на лице появилась горькая усмешка, он посмотрел в сторону Зала Предков и ничего не ответил.

Тянь Болис просто спросил

— Там кто-то есть? Это Мастер Шен Доул?

Бэй кивнул

— Да. Мастер Шен Доул сейчас там… он приказал мне стоять снаружи и следить, чтобы без его разрешения ни один ученик Пика Вдовы не входил туда.

Тянь Болис фыркнул и холодно сказал

— Но ты, кажется, ученик Пика Головы Дракона, почему ты перебежал сюда и охраняешь двери по приказу Шен Доула?

Бэй побледнел, опустил голову и ничего не ответил.

Тянь Болис больше не обращал на него внимания, он направился в сторону Зала и взошел по степеням.

Бэй вздрогнул и сделал шаг следом

— Мастер Тянь, что вы делаете?

Тянь Болис просто ответил

— Я пришел сюда, естественно для того чтобы войти внутрь. У меня есть дело к Мастеру Шен Доулу.

Бэй нахмурился

— Мастер Тянь, но Главный Мастер сказал, что никого не хочет видеть, и без его приказа ни один ученик Пика Вдовы…

— Я не ученик Пика Вдовы! Тянь Болис холодно прервал Бэя.

Тот застыл, не в силах спорить с Тянь Болисом.

Тянь Болис, ни слова больше ниговоря, взошел по ступеням и вошел внутрь Зала Поклонения Предкам. Бэй дернулся, словно хотел задержать его, но потом опять остановился, глядя на силуэт Тянь Болиса впереди. Когда Тянь Болис поднялся по высоким ступеням, мягкий аромат благовоний окутал его, но вместе с ним его обдало волной холода, словно весь свет и тепло в один миг остались за порогом Зала Поклонения Предкам. Тянь Болис еще немного постоял на месте, прежде чем войти внутрь. Его шаги были медленными, и выражение лица как будто изменилось. Время, казалось, остановилось в этом зале. Внутри было тихо, кроме шагов Тянь Болиса не было слышно никаких звуков. Вдалеке, за огромным столом, на котором горели бесчисленные свечи и благовония, сверкали чьи-то глаза, неотрывно наблюдающие за силуэтом, передвигающимся по Залу. Пройдя мимо самого огромного столба, который поддерживал крышу зала, и выйдя на свет из темноты, Тянь Болис, наконец, остановился. Перед ним стояло три ряда сидений, в каждом ряду по семь. На самом первом ряду по середине сидел знакомый силуэт, и он не шевелился. Перед ним стоял еще один огромный стол, заполненный фруктами. Но самым странным было то, что на столе горели только три палочки благовоний, их дым поднимался высоко под потолок. В темноте перед столом можно было разглядеть множество посмертных табличек с именами, которые стояли на своих местах. На лице Тянь Болиса промелькнуло почтение к духам предков, его взгляд на миг задержался на знакомом силуэте, затем он пошел вперед. Шен Доул слегка пошевелился, но не стал оборачиваться. Тянь Болис медленно подошел к столу, окинул взглядом все таблички, глубоко вздохнул, взял три палочки благовоний со столика рядом и осторожно зажег их. Отступив на шаг назад, от трижды поклонился. Шен Доул сидел всего в шести ярдах от стола, но свет от него уже не освещал тень Мастера. В темноте он медленно поднял голову — Тянь Болис стоял к нему спиной. В темноте вдруг словно зажегся призрачный огонь, мелькнули два ярких огня, и тут же в зале словно завыли демоны. Все свечи и благовония, кроме тех, которые только что зажег Тянь Болис, ярко сверкнули. Тянь Болис уже закончил кланяться, и только хотел подойти вперед, чтобы поставить палочки на стол, но вдруг остановился, и даже его рука замерла прямо в воздухе. Зал Предков погрузился в тишину, оба силуэта, казалось, окаменели. Отрезы желтой ткани на стенах зала от чего-то начали шевелиться, словно подул ветер, взявшийся из ниоткуда. Снаружи зала Бэй стоял хмурый и задумчивый, но вдруг почему-то обернулся и посмотрел в темноту врат Зала Предков, на лице его отразилось удивление. Там, в обычно тихом и спокойном зале, словно пробудился ужасный зверь, распахнув свои холодные глаза. Неизвестно, сколько прошло времени, когда странные демонические огни в глазах Шен Доула погасли, так же неожиданно и быстро, как зажглись. Вместе с этим энергия убийства и жестокости в зале тоже ослабла, огни перестали сверкать, все вернулось к спокойствию. Благовония в руках Тянь Болиса по-прежнему горели, мелькая тремя огоньками в темноте. Только белый пепел от них падал на руки Тянь Болиса. Его лицо было молчаливым, он холодно посмотрел на пепел на ладонях, шевельнул рукой и сбросил его. Шагнув, наконец, вперед, он с почтением поставил благовония в лампадку на столе. Шесть палочек благовоний одновременно горели во тьме, их дым поднимался высоко под потолок.

Тянь Болис, ни слова не проронив, снова трижды поклонился духам предков, затем медленно развернулся и встал лицом к сидящему перед ним человеку

— Брат Шен Доул, он внимательно посмотрел на него, и в его глазах почему-то мелькнуло удивление, печаль, и даже боль. Он медленно сказал

— Мы снова встретились!

Лицо Шен Доула скрывала темнота, его было не разглядеть. Казалось, он не слышал слов Тянь Болиса , и никак не отреагировал на них, только спокойно сидел на месте. Тянь Болис постоял немного, глядя на него, но ничего не сказал, только лицо его потемнело еще сильнее. Уголки его губ слегка дрогнули, он сделал шаг к Шен Доулу и сел на другое сиденье, всего в трех ярдах от него. Зал Предков вновь погрузился в тишину. ***

Южные границы, горы Шиван, черные холмы. На протяжении их пути демонические крики и завывание ветра становились все сильнее, ветер резал словно нож, и если бы это были не Зевул и Цзин Пин Эр, а обычные люди, они бы наверняка уже сошли с ума. Энергия тьмы вокруг них сгущалась, они шли все осторожнее, готовясь к любой неожиданности. Но до самого подножия холма, когда они уже могли видеть вдалеке пещеру Чжен Мо, они так и не встретили никакой опасности. Эти опасные дикие места сейчас были подозрительно спокойными, не было даже следов оборотней, а ядовитые твари, которыми кишел черный лес, вовсе исчезли. Казалось, что посреди жутких и опасных гор Шиван это место было самым безопасным. т и Зевул и Цзин Пин Эр стояли на возвышении и издалека смотрели на пещеру Чжен Мо впереди. Сейчас даже можно было разглядеть каменную статую у входа в пещеру. Они оба были хмурыми, и сейчас, при внешнем спокойствии, внутри них все было напряжено. Цзин Пин Эр, указав на пещеру, сказала

— Это и есть пещера Чжен Мо, когда я оказалась здесь впервые, то увидела своими глазами, как Зверь возродился и вышел из нее. Зевул кивнул и посмотрел в сторону пещеры. Вокруг нее были острые скалы, неприветливые и странные, а на высоте десяти ярдов над пещерой клубились черные облака, похожие на морские волны. При одном взгляде на них было ясно — облака отравлены. Обычным людям сюда было невозможно проникнуть, это было смертельно опасно. Зевул отвел взгляд, помолчал немного и спросил

— Мы войдем туда?

Цзин Пин Эр явно задумалась, помолчала немного, но в итоге кивнула

— Ладно, раз уж мы забрались так далеко, теперь уже нет смысла отступать. Идем!

Зевул, посмотрев на нее, увидел, что ее взгляд был каким-то странным, а лицо бледнее обычного. Очевидно, она знала о пещере что-то такое, чего он не знал. Но не только Цзин Пин Эр, а даже Аш на плече Зевула под влиянием окружающей обстановки стал спокойным как никогда. Словно что-то почувствовав, Цзин Пин Эр повернулась и посмотрела на Зевула, потом вдруг улыбнулась и сказала

— Давай же, идем!

Зевул кивнул и пошел первым. Цзин Пин Эр направилась следом за ним, к пещере Чжен Мо. Их шаги по черному камню тут же заглушались воем ветра, и чем ближе они подходили к пещере, тем сильнее становились эти завывания, вместе с холодной темной энергией, леденящей душу. Теперь они оба заметили, что источник этого жуткого ветра находится именно внутри пещеры. Даже солнечный свет вокруг начинал тускнеть, по мере их приближения к пещере. Солнечные лучи словно не могли пробиться через эту темную энергию.

А перед их глазами все отчетливее начинала появляться каменная статуя, стоящая лицом к входу в пещеру Чжен Мо. Этот короткий путь казался им безумно долгим, и когда они, наконец, уже стояли перед самим входом в пещеру, небо над ними потемнело, а солнечный свет полностью исчез за черными облаками. Зевул медленно повернулся и встал перед каменной статуей девушки. От нее исходило мягкое свечение…

Тысячелетняя красота и нежность превратились в камень, и теперь некому было любоваться ею. Время, словно вода, не останавливается ни на миг. Самые первые чувства, самые первые воспоминания, бесчисленное множество врезанных в сердце слов, в конце концов, тоже будут забыты. Останется только частичка тех воспоминаний, в легендах потомков, затерявшихся во времени. И ее красота, ее величие, развеется пеплом по ветру. Его обдало холодным ветром. Тысячи лет сомнений все же не сравнятся с одной секундой, о которой придется пожалеть. Чья-то нежная рука коснулась его плеча… раздался крик обезьянки, прямо над его ухом, и Зевул вздрогнул всем телом. Отступив на шаг, он очнулся и понял, что статуя, незаметно для него самого, окутала его чарами. В один миг его словно укололо острой иглой, сердце бешено заколотилось. Его уровень был слишком высоким, чтобы поддаваться на такие чары, но статуя все же захватила его в свой плен. Эту магию нельзя было недооценивать…

Зевул пришел в себя и посмотрел на Цзин Пин Эр. Если бы она только что не разбудила его, неизвестно, сколько бы он стоял здесь, порабощенный статуей. Но почему сама Цзин Пин Эр не поддалась действию этих чар? Неужели она владеет каким-то секретным знанием, которого Зевул в ней не разглядел?

Зевул посмотрел на нее и вдруг застыл. Цзин Пин Эр, хоть и стояла рядом, и даже дотянулась до него рукой, но она смотрела совсем в другую сторону, повернувшись спиной к статуе, не глядя на ее лицо. Зевул, нахмурившись, спросил

— Что ты делаешь?

Цзин Пин Эр с улыбкой ответила

— Эта статуя очень сильна и опасна, я разве не говорила тебе об этом?

Зевул нахмурился еще сильнее, фыркнул и глубоко вздохнул. Аш на его плече вдруг забеспокоился, начал качать хвостом из стороны в сторону, и потом вдруг спрыгнул с его плеча, подбежал к статуе, забрался на нее, и уселся на ее голову. Зевул изменился в лице и вскрикнул

— Аш! Вернись!

Посмотрев на Зевула, Аш почесал затылок, что-то прокричал, но в итоге все же вернулся на плечо хозяина. Цзин Пин Эр рядом с ним рассмеялась

— Ты испугался, что он поддался на магию статуи? Да он же просто играет!

Не договорив, она удивленно уставилась на Зевула, который вдруг расправив одежду почтительно поклонился статуе, словно в знак уважения. Цзин Пин Эр удивленно проговорила

— А ты что делаешь?

Зевул ничего не ответил, он молча смерил статую внимательным взглядом, взмахнул рукой и повернулся к пещере

— Ничего. Идем внутрь!

Перед ними был темный вход в пещеру, из которого дул холодный ветер. Цзин Пин Эр шла за Зевулом, поглядывая на Аша, который вдруг погрустнел, и вдруг спросила

— Почему ты только что поклонился этой статуе?

Зевул на миг остановил шаг, затем вновь продолжил идти, просто ответив

— Наши предки давно ушли и позабылись, но в сердцах потомков всегда должно быть место для уважения к ним. Цзин Пин Эр нахмурилась, очевидно не понимая значения этих слов. И только она хотела переспросить, как они с Зевулом подошли к самому входу в пещеру. Цзин Пин Эр догнала Зевула и одернула его

— Эй, послушай меня! Куда ты так торопишься, я еще не рассказала тебе, что когда была здесь в прошлый раз, на моем пути встал дух-убийца, и хотя потом этот Зверь с ним почти расправился, я подозреваю, что…

Ее голос вдруг стал тише, и почти одновременно с этим Зевул все-таки остановился. Они стояли всего в нескольких ярдах от входа, а перед ними, прямо на их пути в пещеру, медленно начал образовываться белый холодный туман. И даже сильный ветер не мог развеять его в стороны. Прямо на глазах белого тумана становилось все больше, и в конце концов он начал формироваться в огромный силуэт человека, который заревел так громко, что даже заглушил вой ледяного ветра. Цзин Пин Эр, глядя на белого призрака, вздохнула и покачала головой

— Ну вот, теперь ты сам все видишь, это и есть тот самый злобный дух-убийца!

Том 20. Глава 5. Разрешение.

Ветер задул так сильно, что затрепетали полы их одежды. Зевул и Цзин Пин Эр стояли у входа в пещеру Чжен Мо, а перед ними материализовался огромный призрак-убийца.

Огромные глаза раскрылись среди тумана, сверкнув красным светом. Силуэт огромного воина стал четким, он обратил свой взор на двоих незваных гостей

— Кто посмел явиться сюда?

Громогласный крик оглушил их, прокатившись эхом по округе, так что скалы задрожали.

Еще через миг призрак словно что-то заметил, его взгляд переместился от Зевула к Цзин Пин Эр

— Опять ты?

Цзин Пин Эр улыбнулась и ласково произнесла

— Да, это я, мы снова встретились.

Призрак громко заревел, его крик разнесся далеко вокруг, он явно был очень рассержен

— Зачем ты опять сюда явилась? Не хватило тебе прошлого раза, когда ты хотела разрушить статую Госпожи?

Цзин Пин Эр уже давно придумала способ, которым можно было одолеть этого призрака. В душе она приготовилась действовать, но на лице ее была все та же спокойная улыбка.

И только она открыла рот, чтобы ответить, как вдруг рядом раздался голос Зевула

— Ты ведь и есть тот воин, который отправился вслед за леди Тинк Линг в горы Шиван много лет назад, Черный Тигр?

Цзин Пин Эр онемела и повернулась к Зевулу, но его лицо было спокойным, он смотрел на призрака перед собой.

Как только прозвучали эти слова, призрак невольно замер, словно имя Черный Тигр ударило его прямо в сердце сильнее любого оружия.

Несмотря на то, что он стал призраком, оставил этот мир, за тысячи лет одиночества в его сердце все же осталось одно единственное воспоминание…

— Кто… ты? Даже голос призрака стал хриплым, он совершенно переменился в лице.

Зевул посмотрел на него, в его глазах мелькнули странные огни, он медленно произнес

— За леди Тинк Линг тогда отправились семеро воинов, а вернулись только пятеро, они и стали основателями Пяти народов Юга. А те двое, два брата, которые оставались с Тинк Линг дольше всех, Хэй Му и Черный Тигр, не вернулись обратно. Древние легенды гласят, что старший, Черный Тигр, был честным и смелым, а младший, Хэй Му, расчетливым и хитрым. Увидев твое отношение к статуе Тинк Линг, и то, что ты столько лет все еще не оставил свой пост, я понял, что ты и есть один из братьев, Черный Тигр. Я прав?

Призрак долго молчал, глядя на Зевула, но тот стойко выдержал его грозный взгляд.

Постепенно энергия ярости вокруг призрака стала еще гуще, красные всплески в его глазах стали ярче, и даже атмосфера вокруг, казалось, стала еще холоднее.

Аш, сидевший на плече Зевула, беспокойно вскрикнул

— Кто ты такой, если тебе известна история колдовского народа? Гневный голос призрака вдруг резко изменился, он стал холодным, словно лед.

Зевул словно ничего не почувствовал, он просто смотрел на призрака и продолжал

— На земле не осталось людей, которые помнят о том, что было в таком далеком прошлом. Но легенды сохраняются и передаются вечно, по крупинке по всему миру.

Глядя прямо в глаза призрака, он по одному слову проговорил

— В Южных землях еще остались потомки, которые помнят вас!

Призрак закрыл глаза, и очень долго не открывал.

Цзин Пин Эр, стоя рядом, беспокойно нахмурилась и посмотрела на призрака, потом на Зевула. Она совершенно ничего не знала о легендах народов юга, но судя по реакции призрака, слова Зевула были правдой. Всю дорогу она считала, что среди людей Малеуса нет больше никого, кто знает так много о горах Шиван, не предполагая, что Зевул тоже прячет еще много козырей в рукаве.

В ее глазах мелькнул холод, а в сердце закралось недоверие.

Ветер был все таким же ледяным, а над вершиной кружились черные облака.

Молчание вдруг было нарушено, когда призрак поднял голову и громко закричал в небо, словно пытаясь выкрикнуть всю свою печаль и боль. Его крик эхом пронесся по округе, затем вернулся эхом и постепенно затих

— Благодарю!

Он долго смотрел на Зевула, затем вдруг склонил голову и произнес эти слова.

Зевул, безо всякого выражения, отступил на пару шагов назад, слегка прикрыл глаза и поклонился в ответ.

Призрак кивнул ему. Его голос стал теперь намного спокойнее

— Не думал, что кто-то в этом мире еще помнит нас и Госпожу. Но ведь когда мы отправились в горы Шиван, мы и не знали, что придется остаться здесь на многие тысячи лет…

Взгляд призрака медленно переместился к пещере, а когда он посмотрел на статую девушки, в его глазах мелькнуло тепло. Даже его голос стал намного теплее

— Вы ведь пришли сюда не только ради того, чтобы сказать нам об этом, верно?

Зевул, помолчав секунду, ответил

— Да, перед тем, как прийти сюда, я хотя и слышал все эти древние легенды о вас и леди Тинк Линг, все же ничего не знал о том, как все обстоит на самом деле, и в каком состоянии вы теперь…

Он поднял глаза на призрака и медленно сказал

— Я пришел сюда из-за Зверя, который прячется в этой пещере.

Призрак содрогнулся всем телом, словно даже одно это имя наводило на него ужас.

Но его взгляд так и остался прикован к статуе девушки

— Зачем вы ищете его?

Зевул просто ответил

— Мы ищем его, чтобы убить.

На этот раз призрак резко повернулся и посмотрел на Зевула, затем медленно спросил

— Только вы вдвоем?

Зевул спокойно кивнул

— Да.

Белый туман вокруг призрака вдруг начал быстро вращаться, его силуэт стал чуть размытым, а немного погодя он холодно сказал

— Все верно. Зверь прячется именно в этой пещере, пещере Чжен Мо.

Цзин Пин Эр вздрогнула, на ее лице мелькнула радость. Зевул никак не отреагировал, он лишь смотрел на призрака перед собой.

А призрак, глядя на него, вдруг спросил

— Я вижу по твоим одеждам, что ты не из южных земель. Ты пришел из Срединных равнин?

Зевул кивнул

— Все верно.

Подумав немного, призрак спросил

— Ты знаешь, почему я охраняю вход в эту пещеру?

Зевул ответил

— Не знаю.

Призрак продолжил

— Конечно, я охраняю здесь статую Госпожи. Но кроме этого я должен был не допустить позволить этому демону возродиться, а также предостерегать случайных путников от смерти внутри. Ты понимаешь?

Зевул кивнул.

Призрак странно усмехнулся

— Но я… так и не выполнил приказа Госпожи. Я был обманут этой тварью, совершил большую ошибку, и потом произошло это нашествие, пострадали невинные… его голос стал тише, но затем он нашел силы договорить

— Я уже потерял надежду, и думал, что на свете нет никого, кто может одолеть демона. Но вот совсем недавно он вернулся, тяжело раненный, и я понял, что в Срединных землях еще есть герой, способный победить зло. Для меня это было большой радостью.

Зрачки Зевула сузились, он вдруг холодно улыбнулся в ответ

— Не спеши радоваться. Зверь хоть и был тяжело ранен, но тот, кто поранил его, сам тоже сильно пострадал!

Призрак вздрогнул, не понимая, что означают слова Зевула, но не стал расспрашивать, а только сказал

— Если бы этого демона не стало, так было бы лучше для всех. Я не могу себе простить, что через тысячи лет так и не смог помешать его возрождению. И мне противно его существование. Вы пришли из Срединных земель, возможно, вы знаете что-то, что поможет его победить, и если вам это действительно удастся…

Он вдруг широко раскрыл глаза и громко сказал

— От лица Госпожи, я буду благодарен вам!

Договорив, он повернулся и открыл им путь, прямо в бездонную пещеру Чжен Мо.

Зевул посмотрел на черный вход в пещеру, затем внимательно посмотрел на призрака, который тоже в ожидании смотрел на него.

Зевул медленно кивнул, и, больше ничего не говоря, направился вперед. Когда он проходил мимо призрака, Аш на его плече вдруг поднял голову и с интересом посмотрел на Черного Тигра, моргнув всеми тремя глазами.

Как вдруг, призрак снова обратился к Зевулу

— И еще кое-что, ты должен знать об этом. В тот день Зверь вернулся в пещеру не один, кроме его ужасного Тотетсу с ним был еще один оборотень, очень сильный. Остерегайся его.

Зевул остановился и, подумав, спросил

— Насколько я знаю, все его тринадцать предводителей оборотней уже убиты.

Призрак покачал головой

— Этот не из тех тринадцати. Раньше я никогда не видел этого оборотня здесь. Тебе нужно быть осторожным.

Зевул кивнул и продолжил идти внутрь пещеры.

Цзин Пин Эр тоже медленно направилась за ним, и они втроем, два человека и обезьянка, скоро скрылись во тьме.

Когда они ушли, глаза огромного призрака еще долго смотрели в темноту, потом он вдруг громко закричал в сторону пещеры, словно хотел разрушить ее своим криком!

Когда затихло эхо его крика, сам призрак тоже медленно растаял во тьме.

Но только когда он исчезал, он не заметил, что снаружи пещеры Чжен Мо, за статуей Тинк Линг, прятался еще один черный силуэт. Это был тот, кто принес разлад и ссоры Пяти народам Юга, тот, кто выкрал их святыни для возрождения Зверя — Хэй Му.

Когда его старший брат исчез во тьме пещеры, он медленно перевел взгляд на статую девушки.

На ветру раздался его тихий голос

— Госпожа…

В это же время, вдали от пещеры Чжен Мо, по бескрайнему черному лесу шел отряд магов, их было больше десятка. И впереди всех шла прекрасная девушка в белом платье, в руках она сжимала легендарный Ориханк, а в ее взгляде читалась странная печаль. Она моча смотрела в темноту перед собой…

***

Срединная равнина, тридцать миль от города Хэян.

Уже прошло очень много времени, и почти все беженцы с Юга постепенно вернулись домой. Рядом с подножием гор Айне теперь вовсе не было видно пострадавших смертных. Теперь здесь стало больше обычных торговцев, жизнь людей стала заметно лучше

— Бессмертный святой укажет вам путь! Расскажет, сколько вам предстоит прожить… как вдруг, на дороге раздался голос, громкий и высокий, нарушивший здешнюю тишину

— Гадания, предсказания, указания, фэншуй, приворот, гадание по имени, на костях, никаких препятствий, ничего невозможного, подходи, с человека всего по пять лянов серебра! Очень дешево!

Большими шагами по дороге шел Джосан, с палкой в руке, на которой красовалась все та же надпись — бессмертный предсказатель. А за ним молча шел Синистра, все так же волоча за спиной весь их багаж.

Только Хон, шедшая позади них и все время внимательно рассматривающая черные пластинки в руках, вдруг замерла на миг и спросила Джосана

— Дедушка, сколько ты сказал лянов с человека?

Джосан обернулся, странно посмеялся, погладил бороду, совсем как настоящий бессмертный, и важно произнес

— Пять лянов серебра.

Хон в ответ нахмурилась

— Но вчера это были только три ляна! И еще, что с тобой твориться в последнее время, три дня назад все было как обычно, мы брали за гадание всего пять монет, потом тебе вдруг взбрело в голову брать по одному ляну, потом по два, вчера по три, а теперь что? Теперь ты решил совершенно обнаглеть?

Хон подошла прямо к Джосану и внимательно оглядела его с ног до головы. Джосан поежился под ее взглядом, отступил назад и даже закашлялся

— Что ты так смотришь?

Хон не обратила внимания на его вопрос, она протянула руку к его лбу, но Джосан испуганно отскочил в сторону и вскрикнул

— Что это ты собралась делать?

Хон фыркнула и сказала

— Это ты что собрался делать! Я проверяю, не бредишь ли ты, совсем старый и ума выжил!

Она повернулась к Синистре

— Синистра, скажи, ведь дедушка в последнее время немного… того?

Это был день, и Синистра как обычно носил повязку на лице, но его глаза сверкнули очень ярко, когда к нему обратилась Хон, он усмехнулся, затем быстро закивал

— Ну, он… он ведь уже не молод, все может быть…

— Чушь!

Джосан рядом с ними гневно топнул ногой.

Хон лишь закатила глаза

— Дедушка, что ты так возмущаешься? Мне кажется, Синистра прав, судя по твоему поведению в последние дни, ты точно впал в маразм.

Джосан, казалось, больше всего разозлился особенно после слова маразм, он яростно прокричал

— Да что вы вообще понимаете, вы оба еще молодые сопляки, я столько всего пережил в жизни, и я никогда…

Хон перебила его

— Да? Тогда потрудись объяснить, почему ты вдруг решил повысить цену?

Джосан фыркнул, взмахнул палкой в руке и указал на проходящих мимо путников

— Посмотри на них, и еще вспомни тех людей, с которыми мы встретились, это ведь беженцы?

Хон кивнула

— Да, все они пострадали от несчастья! И мы, между прочим, тоже!

Джосан застыл на миг, его лицо покраснело, но он притворился, что не слышал.

Хон продолжила

— И именно из-за того, что они пострадали, и у них ни гроша при себе нет, мы вообще-то должны были понизить цену, но ты почему-то наоборот — повысил ее в несколько раз!

Джосан холодно усмехнулся

— Судя по твоим словам, я не правильно поступил. Но посмотри, в последнее время людей, которые к нам приходят, стало меньше или больше?

Хон замерла, нахмурилась, но тут Синистра ответил Джосану

— Вообще-то мне кажется, в последнее время их стало больше!

Джосан фыркнул, на его лице появилось довольное выражение

— Ты еще маленькая, и не понимаешь! Я тебе объясню. Обычно во время бедствий люде не хотят знать свою судьбу, они думают только о том, как бы поскорее спастись. Но в этот раз все иначе, после нашествия все мы в опасности, никто не знает, что будет завтра, поэтому людям нужен святой, бессмертный гадатель, который укажет им путь!

Хон замолчала, опустила голову и печально вздохнула.

Синистра, кажется, не совсем понял Джосана и спросил

— Но почему же ты решил поднять цену?

Джосан закатил глаза

— Это очень высокая наука, я не могу тебя обучить!

Синистра словно наткнулся на гвоздь, он замер в растерянности, но тут ответила Хон

— Я, кажется, поняла, в чем тут дело.

Синистра и Джосан одновременно с удивлением уставились на нее. Джосан сказал

— Да? Тогда расскажи!

Хон пожала плечами

— Ты повысил цену, чтобы все думали, что ты действительно сильный маг, а не обычный пройдоха… Но я этому давно не верю, и только круглый дурак поверит тебе! Но к несастью… все эти бедные люди ничего не видят…

Джосан покачал головой

— Ты ошибаешься, Хон.

Хон застыла

— Что?

Джосан сказал ей

— Вначале все верно, кроме последнего. Эти люди не то чтобы не видят, они не хотят видеть.

Синистра совершенно запутался

— Чего они не хотят видеть?

Джосан обратил взгляд на проходящих мимо беженцев

— Во времена бедствий, когда их жизнь висит на волоске, люди даже сами себе отказываются верить, но зато охотно слушают утешения со стороны. Я указываю им путь, и в основном говорю им, что их ждет радужное будущее, намного лучше, чем сейчас. Чтобы услышать эти слова, они готовы выложить чуть больше, чем обычно.

Хон вдруг спросила

— Дедушка, так ты правда гадаешь им, или придумывешь на ходу?

Джосан усмехнулся

— Конечно придумываю!

Хон и Синистра переглянулись, не в силах произнести ни слова.

Джосан поднял глаза к небу, помолчал, затем добавил

— В такие сложные времена нельзя ничего сказать наверняка, никогда не знаешь, что для тебя уготовило небо.

Он вдруг повернулся к ним и с улыбкой сказал

— Даже если и так, все равно в будущем уже не будет таких кошмаров, так что я, можно сказать, никого не обманул! Наоборот, всю дорогу я утешаю несчастных, кто-то воспрянул духом, кто-то обрел надежду, ну разве все эти монахи, сидящие в монастырях, могут сделать такое?

Он протянул руку и погладил Хон по голове, приняв вид героя, спасшего мир. Затем со вздохом произнес

— Да… такая она, человеческая жизнь…

…

Вокруг стало тихо, все голоса смолкли.

Джосан нахмурился, отвел взгляд от неба и огляделся по сторонам.

…

— Эй! Вы двое! Подождите! Куда вы так быстро идете…

Том 20. Глава 6. Настоящий гнев.

Горы Айне. Пик Вдовы.

В Хрустальном Зале, где обычно царил покой и тишина, сейчас все изменилось — кругом шумели чьи-то шаги, кто-то громко переговаривался, а вдалеке слышались громкие крики споров, они становились все ближе и отчетливее.

По дороге в Хрустальный зал почти бежал старший ученик — Йен Сяо. Его лицо сейчас почему-то было очень мрачным, неизвестно что заставило его выглядеть так удрученно.

Однако когда он приблизился, его выражение стало серьезным, брови нахмурились, и он гневно проговорил

— Что происходит? Неужели и без того мало проблем? Кто смеет шуметь здесь?

К нему тут же быстро подошел ученик, охраняющий Хрустальный зал. После того, как Шен Доул стал вести себя странно, другие молодые ученики стали относиться к Йену Сяо как к правой руке Мастера, с большим уважением.

Но звуки ругани стали громче, а на лице молодого ученика появилось странное выражение. Он тихо произнес, обращаясь к Йену Сяо

— Брат Йен, это прибыла госпожа Сурин с Пика Бамбука.

Йен Сяо застыл, пробормотав

— Сурин? Госпожа Сурин?

Ученики вокруг кивнули.

Йен Сяо удивленно спросил

— Зачем она пришла сюда? И почему не сообщила о прибытии? Да еще так шумит…

Он не договорил, когда голос внутри зала стал еще громче, словно говорящий совершенно потерял терпение и перешел на крик.

Лицо Йена Сяо изменилось, он тут же направился в сторону Хрустального зала, на ходу бормоча

— Плохо дело, быстрее идем… подождите, брат Цао, брат Ту, быстрее отправляйтесь во внутренний зал, позовите всех старейшин, они смогут успокоить госпожу Сурин, быстрее!

Двое молодых учеников тут же кивнули и быстро направились в сторону внутреннего зала.

Йен Сяо оказался у ворот в Зал, и уже хотел войти, на ходу говоря

— Госпожа Сурин, что привело вас сюда, прошу…

Он не успел договорить, только услышал несколько сдавленных вскриков, и тут же застыл, не в силах сделать шаг.

Ворота зала распахнулись и из них вывалилось около десятка людей, никто из них не мог устоять на ногах, все упали на землю с глухими звуками.

В Хрустальном зале воцарилась тишина

— Хм!

Кто-то недовольно фыркнул, в проеме ворот появился силуэт прекрасной женщины — это была Сурин.

От этого звука все вокруг вздрогнули и замолчали, все взгляды сейчас были прикованы к неожиданно разгневавшейся женщине.

Она была прекрасна в гневе, черные волосы развевались от невидимого ветра, глаза горели красным золотом, ее обычные одежды Сурин сменила на простое платье, больше подходящее для военного похода. В ее нежной руке был зажат черно-зеленый меч, и хотя он был пока что в ножнах, от него исходила невероятная сила гнева хозяйки. У Йена Сяо задергался глаз, он невольно ощутил, как по спине пробежал холод.

Лицо Сурин было ледяным, глаза источали холод. Она оглядела толпу поверженных, и никто из них не посмел встретиться с этим взглядом лицом к лицу.

Йен Сяо оглядел учеников на полу вокруг себя и заметил, что хотя их лица были кое-где разукрашены синяками, особенно никто не пострадал, крови не было.

Он вздохнул спокойнее — судя по всему, Сурин из-за чего-то разгневалась, но все же из-за доброго характера не стала наносить им тяжелые раны. Йен Сяо вдруг содрогнулся, почувствовав, что взгляд Сурин переместился на него.

Сурин холодно посмотрела на него, не ответила ни на приветствие, ни на поклон, а только ледяным тоном произнесла

— В сторону болтовню. Вызовите мне Шен Доула!

Как только прозвучали ее слова, весь Хрустальный Зал словно содрогнулся.

Лицо Йена Сяо изменилось, он, помолчав, ответил

— Госпожа Сурин, что-то произошло? Наш Мастер не выходил из своего заточения никуда! Ах да, где Мастер Тянь? Почему он не пришел с вами?

Если бы он не упомянул Тянь Болиса, было бы еще хорошо. Но как только Сурин услышала его слова, ее лицо изменилось, в глазах отразилась грусть, ярость и холодная жажда убийства

— ХааааааааАААААААА!!!

Как вдруг раздался жуткий рев, словно кричал какой-то дикий зверь. Все вокруг удивленно поняли, что этот звук исходил от меча Сурин. Ее пальцы, сжимающие рукоять, были белыми, а на костяшках выступили красные следы. Словно ощутив что-то, меч загорелся ярким светом и заревел еще громче.

Йен Сяо невольно отступил на шаг назад, он даже не понял, что такого сказал, ведь перед ним была сама госпожа Сурин, он старался следить за тем, что говорил.

Строго говоря, Сурин уже нарушила множество правил, но сейчас на нее было страшно даже посмотреть, не то что говорить с ней. Очевидно, стряслось что-то серьезное.

Под рев черно-зеленого меча, Сурин, повернувшись к Йену Сяо, выплевывая слова по одному, произнесла

— Вызови. Мне. Шен Доула. А я спрошу у него, что он сделал с Бу И!

Йен Сяо содрогнулся всем телом, поднял глаза на Сурин, и все вокруг в страхе замолчали.

Прямо в этот миг со стороны внутренних покоев раздались быстрые шаги. Издалека прозвучал голос

— Сестра Сурин, с братом Тянем что-то случилось? Расскажи нам, только не нужно наводить здесь беспорядок.

Со стороны Внутренних покоев показались несколько старейшин, впереди всех шли двое — один черными волосами, другой с белыми, но бороды у обоих были седыми. С Сурин говорил черноволосый, а старик с белыми волосами был никто иной как Фань Чжанлао, который когда-то на турнире Семи пиков судил бой Дан Сайона.

Сурин нахмурилась, увидев старейшин, холодно фыркнула, но не стала ничего говорить. Седой старик окинул ее взглядом, кашлянул и что-то тихо пробормотал.

Черноволосый огляделся вокруг, увидел, как Сурин разукрасила молодых учеников и нахмурился. Он только хотел что-то ей сказать, но Сурин его опередила, обратившись к седому

— Брат Фань, ты только что меня ругал?

Фань Чжанлао уставился на нее, его лицо покраснело, но он покачал головой

— Что ты, что ты! Сестра Сурин, мы ведь столько лет знакомы с тобой и Бу И, я преклоняюсь перед вами обоими, как же я могу ругать тебя?

Черноволосый посмотрел на него и нахмурился.

ФаньЧжанлао усмехнулся и ударил в ладоши

— Брат Ян, говори лучше ты…

Человек, которого он назвал Яном, повернулся к Сурин

— Сестра Сурин, что ж, успокойся немного и расскажи нам, что же все-таки произошло. Ты ведь обычно такой уравновешенный и спокойный человек, почему же сегодня… ты делаешь вещи, которые даже брать Тянь не решился бы совершить?

Лицо Сурин похолодело, меч в ее руке снова загорелся, но рычать больше не стал. Люди вокруг облегченно выдохнули, ведь от нее исходила такая сила, что молодые ученики были белые от испуга.

Сурин посмотрела на белого старика, дернула бровью и холодно усмехнулась

— Если Бу И не решится это сделать, не значит, что я не решусь.

Двое старейшин переглянулись, затем Ян, кашлянув, сказал

— Сестра Сурин, Мастер Шен Доул уже много дней в заточении, он не может выйти, лучше расскажи сначала, что тебя так рассердило? И еще, что случилось с Тянь Болисом, почему он не с тобой?

Сурин нахмурилась, в глазах блеснул гнев, она громко прокричала

— ОН ОТПРАВИЛСЯ АРЕСТОВАТЬ ВАШЕГО ШЕН ДОУЛА!

Как только она это сказала, старейшины и молодые ученики одновременно изменились в лице, черноволосый Ян хрипло проговорил

— Сестра Сурин, прошу тебя, не говори таких вещей, Тянь Болис один из Мастеров Семи Пиков, кроме Мастера Шен Доула все надежды Айне только на него и Мастера Цена, кроме того, мы все ученики одной школы, о каком аресте может идти речь?

Сурин холодно усмехнулась

— Вы думаете, я не знаю, что происходит с Шен Доулом, но именно из-за этого Бу И пошел на такой риск и отправился на гору уговорить его сдаться. Но как только он ушел, от него больше не было известий. И если мне не прийти сюда, то куда мне прикажете идти?

Старик Ян онемел от удивления, а Фань Чжанлао тут же обратился к стоящему рядом Йену Сяо

— Брат Йен, Мастер Тянь Болис в последнее время появлялся на Пике Вдовы?

Йен Сяо покачал головой

— Нет, ученик все это время занимался делами Пика Вдовы, но в этом месяце Мастер Тянь не заявлял о своем визите!

Сурин посмотрела на него и холодно сказала

— Вы думаете, что если он пришел совершить то, что задумал, то тут же прибежит кланяться вам и ожидать приема, попивая чай?

Фань Чжанлао покраснел, но ничего не сказал, тогда к Йену Сяо обратился Ян

— Брат Йен, если все так, прошу, отправляйся на Внутреннюю гору, расспроси об этом Мастера Шен Доула, и, если возможно, попроси его прийти сюда поговорить с нами. Ты все понял.

Йен Сяо немного подумал, потом кивнул

— Хорошо, я сейчас же отправлюсь. Договорив, он тут же направился во внутренние покои торопливыми шагами.

После того, как силуэт Йена Сяо исчез во внутренних покоях, старик Ян повернулся и с улыбкой сказал

— Сестра Сурин, я понимаю, что ваши отношения с Тянь Болисом очень крепки, и ты беспокоишься о нем, но твое поведение в Хрустальном зале действительно перешло все границы!

Сурин, помолчав немного, просто сказала

— Брат Ян, в этом ты прав, подождем, и если с Бу И действительно ничего не случилось, я признаю, что просто была не в себе, и буду готова понести любое наказание.

Ян помахал рукой

— Ну что ты, я ведь совсем не…

Сурин перебила его, не дослушав до конца

— Но если с Бу И на вашем Пике Вдовы что-то случилось, брат Ян, ее прекрасные глаза ярко свернули, а в голосе появилась уверенность и решимость, словно она не собиралась отступать, Тогда в истории Айне появится строка о непослушной ученице Сурин, которая ради самого дорогого и близкого человека призвала к ответу весь Пик Вдовы, всех предков и Главного Мастера Айне!

Ее голос был спокойным, она взмахнула рукой словно ножом, поднялся ветер, и ее черно-зеленый меч загорелся ярким светом, снова заревев. Казалось, земля под ногами начала дрожать, как от землетрясения. Когда пыль улеглась, все увидели, что черно-зеленый меч покинул ножны и вонзился в пол Хрустального зала, прямо в твердый мрамор, оставив на нем узор из мелких трещин.

И хотя меч, вонзившийся в камень, покинул руки Сурин, он все еще низко рычал, словно кровожадный зверь.

Старик Ян посмотрел на меч перед собой и горько усмехнулся

— Сестра Сурин, это… ведь сейчас еще не время для этого, зачем же ты выпустила столетний Чернильный Снег?

Сурин с холодной усмешкой ответила

— Брат Ян, ты ведь знаешь, это Бу И заставил меня тогда наложить печать на этот меч, и пока он был рядом, меч был запечатан, я не нуждалась в нем. Но сегодня, если что-то произошло с Бу И, я буду разбираться с Шен Доулом именно с помощью Чернильного Снега.

Старик Ян покачал головой и усмехнулся

— Ты… Я думал, такой долгий брак с Тянь Болисом изменил твой характер… ладно, ладно. Все равно мне тебя не уговорить. Давайте лучше присядем и вместе дождемся Йена Сяо.

Сурин ничего не ответила, но все же медленно прошла и села неподалеку от Яна.

Атмосфера в Хрустальном зале немного потеплела, старик Ян понизил голос и о чем-то заговорил с Сурин, кажется, он говорил ей что-то утешающее. Остальные старейшины либо встали за спиной Яна, либо тоже расселись вокруг. Только Фань Чжанлао отошел от Сурин подальше, так же как и молодые ученики, которые побаивались к ней подойти.

Увидев, что Фань Чжанлао стоит в стороне, молодые ученики осторожно приблизились к нему, среди них были и те, кто только что попал под горячую руку Сурин.

Фань Чжанлао посмотрел на них и покачал головой. Кто-то из учеников не выдержал и обратился к нему

— Мастер, эта… эта женщина, госпожа Сурин, так сильна! Обычно она не кажется такой… грозной. Почему же сегодня она разгневалась?

Белобородый Фань посмотрел на ученика, погладил бороду и со вздохом сказал

— Вы все только недавно вступили в Айне, что вы можете знать? Эта женщина когда-то наводила ужас на всех нас, такое творила!

Ученики постепенно собрались вокруг, чтобы послушать, и снова кто-то тихо спросил

— Да? А ведь и не скажешь! Госпожа Сурин такая… мягкая, она наверняка была первой красавице когда-то!

Фань Чжанлао усмехнулся, осторожно бросил взгляд в сторону Сурин и Яна, но те разговаривали друг с другом и не обращали внимания на них, тогда он осмелился сказать

— Вообще-то, в нашем поколении ее имя было самым известным, ну как… хм… он кивнул и на его лице появилась загадочная улыбка, затем он тихо произнес: совсем как Анан с Пика Большого Бамбука.

Среди учеников раздался вздох, все они закивали, выражая понимание слов старейшины.

Старик Фань, увидев их реакцию, добавил еще

— Честно говоря, хотя ее уровень был высок, был кое-кто посильнее, например, Вань Цзянь И или Шен Доул. Они оба были невероятными талантами, никто не мог их превзойти. Но когда все видели ее молодость и красоту, да еще вспоминали ее грозного Мастера, никто не решался ей перечить, поэтому она делала, что хотела. Я помню, как она устроила тут полнейший разгром, да еще эта ее сестричка, такая же как она, тигр в женском обличии, Шуй Юэ… Эй! Наглец, не дергай меня за рукав, я еще не договорил!

Он вдруг запнулся и раскрыл рот, ученик рядом с ним опустил голову и стоял неподвижно, а снаружи ворот Хрустального зала стояла Шуй Юэ, ледяным взором глядя в их сторону. Рядом с ней стояла сестра Баако, которая так же гневно смотрела на старика Фаня.

Тот ощутил, как на лбу выступил пот, покраснел, отступил на шаг назад и неловко усмехнулся, не зная, что теперь сказать.

Шуй Юэ медленно вошла в зал, больше не глядя на беднягу, но взгляд Баако был все таким же испепеляющим.

Но Сурин, кажется, ничего не заметила, только когда она увидела Шуй Юэ, на ее лице появилось удивленное выражение. Она тут же поднялась и сказала

— Сестра! А ты зачем здесь?

Шуй Юэ нахмурилась, оглядела всех вокруг и сказала

— Это я тебя должна спросить! Зачем ты в одиночку примчалась на Пик Вдовы, почему вместо тебя не пошел Тянь Болис, и что вообще происходит?

Губы Сурин дрогнули, она посмотрела на сестру, и словно ее сердце, наконец, не смогло сдержаться, глаза Сурин покраснели.

Шуй Юэ замерла, беспокойно оглядела старейшин, но старик Ян только усмехнулся, не зная, что сказать. Шуй Юэ заподозрила неладное. Она ведь выросла вместе с Сурин, между сестрами была очень крепкая связь, и сейчас, глядя на расстроенную Сурин, Шуй Юэ начала беспокоиться. Затем ее взгляд упал на меч Сурин — Чернильный Снег, вонзившийся в пол Хрустального Зала, и тут уже ее удивлению не было предела.

Внутренних покоев раздались шаги, это бежал Йен Сяо, он торопился, и весь его вид выражал беспокойство

— Беда, беда!..

В Хрустальном зале все удивленно вздрогнули, Сурин словно поразил гром, она только почувствовала удар в голове, перед глазами все зарябило. Все ее опасения разом заплясали в сознании, сердце словно раскололось пополам, в глазах почернело, и она упала без чувств.

Шуй Юэ тут же подхватила под руки бледную как смерть Сурин и резко повернулась к Йену Сяо

— Что за беда, а ну выкладывай!

Том 20. Глава 7. Тайна.

Зал Поклонения Предкам Айне все так же чинно возвышался среди леса, отбрасывая тень на деревья вокруг. Но тишина этого места очень скоро была разрушена звуком хаотичных шагов, сюда очень быстро бежала целая толпа людей.

Со стороны все здесь выглядело по-прежнему спокойным, но как только бегущие приблизились к Залу, то все они удивленно остановились, будь то простые ученики Пика Вдовы или всегда спокойная Сурин.

Вокруг священного Зала Айне в этот момент повсюду валялись деревяные обломки.

Огромные ворота в Зал, сделанные из прочного красного дуба, были разрушены. Это было очень дурным знаком для всех присутствующих

На внешних стенах Зала Предков практически все окна были разбиты, на стенах тут и там виднелись большие и маленькие отверстия, все огромное здание было насквозь продырявлено, только мягкий свет лампад по-прежнему горел внутри, словно ничего и не случилось

— Бу И!

Сурин очнулась первая. Не обращая внимания на разрушенный Зал Предков, она рванулась внутрь, надеясь увидеть человека, которого она хотела видеть. Шуй Юэ, Ян и Фань последовали за ней.

Внутри Зала Предков все было таким же, как снаружи. Все вокруг было сломано и разбито, как от сильного удара. Ровные плиты пола треснули, огромные фарфоровые вазы разбились. А когда они вошли внутрь, стол,на котором стояли таблички с именами предков, тоже не выдержал и рухнул. Н был расколот пополам. В один миг все священные таблички разлетелись по полу, несколько даже разбились.

Но только среди всей этой разрухи не было ни единой живой души.

Сурин побелела, ее начало трясти. Шуй Юэ нахмурилась, вышла вперед и обняла сестру за плечи, тихо сказав ей что-то. Наконец, она повернулась к остальным и обратилась к Йену Сяо

— Что здесь произошло? И где Мастер Шен Доул?

На Йена Сяо было жалко смотреть, испуг и удивление еще не до конца сошли с его лица, он сказал

— Мастер, Мастера… ученик только что был здесь, и увидел именно такую картину. Что касается Мастера Шен Доула, за этот месяц он почти каждый день проводил здесь, и я не думал… не знаю, куда он мог пойти еще, кроме этого места.

Беспокойство в глазах Шуй Юэ становилось все заметнее. Она хотела что-то сказать, но тут вдруг откуда-то со стороны послышался звук, очень тихий, но этого было достаточно

— Там кто-то есть. Ян быстро определил, что звук доноситься именно со стороны рухнувшего стола с табличками.

Ослабевшая Сурин вдруг оживилась, в глазах мелькнула надежда, и она, выпрямившись, позвала

— Бу И, это ты?

Ученики тут же подбежали к столу и вместе перевернули его. На разбитом в дребезги полу появился силуэт, который как раз и издавал приглушенные стоны.

Все обрадовано окружили человека, но через секунду застыли — это был не Тянь Болис, и не Шен Доул. Это был постоянно охраняющий это место ученик Пика Головы Дракона, Бэй.

Вся его одежда была испачкана кровью, он, очевидно, был ранен, и очень серьезно. Его лицо было бледным, и он явно бредил, никак не реагируя на людей вокруг, которые пытались до него докричаться.

Радость медленно испарилась с лица Сурин, сменившись еще большим беспокойством и печалью. Шуй Юэ принялась тихо ее утешать. Ян, с лицом, темнее свинца, начал осматривать Зал Предков. Это было одно из важнейших мест Айне, так же как Лунная Обитель, и то, что творилось здесь сейчас было просто неслыханно! И еще более ужасным было то, что двое самых важных человека в Айне бесследно пропали

— Брат Йен, Ян обратился к Йену Сяо, Ты уверен, что Мастер Шен Доул был здесь?

Йен Сяо смотрел на Бэя, который лежал без сознания. Он помолчал, и только потом ответил

— Да. Все эти дни Мастер точно находился только здесь. Если мне нужно было обратиться к нему, я приходил именно сюда.

Ян очевидно был очень обеспокоен, он теперь не знал, как лучше поступить.

Йен Сяо кашлянул, медленно подошел к нему и, понизив голос, сказал

— Мастер Ян, об этом никто не должен узнать, очень плохо, что так много учеников пришли сюда и увидели все это. К тому же, по словам госпожи Сурин, между Мастером и Тянь Болисом с Пика Бамбука произошел спор, я думаю, все произошедшее имеет к этому прямое отношение. Может быть, лучше сначала отошлем всех, а затем разберемся со всем по порядку?

Ян, словно очнувшись, быстро закивал головой

— Я здесь не могу принимать решения, Шен Доул всегда доверял тебе, и ты занимался делами Пика Вдовы вместо него, так что тебе решать, как лучше поступить. Он покачал головой и вздохнул, отошел в сторону и начал что-то тихо обсуждать с Фань Чжанлао.

Йен Сяо кивнул ему, словно принял приказ, затем развернулся ко всем и объявил

— Уважаемые Мастера, братья, ученики Пика Вдовы! То, что произошло здесь сегодня, скорее всего, учинили внешние враги. Мы обязательно узнаем, кто это сделал, а теперь… он обратился к ученику, стоявшему рядом с ним, Брат Тай, возьми с собой десять человек, рассредоточьтесь вокруг священной земли, никто не должен сюда входить. Если обнаружите врага, немедленно сообщить!

Ученик ответил Да, развернулся и отдал приказ нескольким ученикам, затем они все вместе покинули Зал Предков.

Йен Сяо произнес снова

— Брат Чан!

— Здесь. К нему вышел еще один ученик, это был тот самый Чан Цзянь, сражавшийся когда-то с Дан Сайоном и даже с Коверном на Турнире Семи Пиков.

Йен Сяо кивнул ему

— Брат Чан, в Айне случилась беда, но если наш Мастер вернется к нам, то бояться будет нечего. Он очень сильный и опытный маг, враги не могли убить его, а значит, мы должны его отыскать. Возьми восемьдесят… нет, чем больше, тем лучше, возьми сто пятьдесят человек, спуститесь с Пика Вдовы и обыщите все на внешней и внутренней горе, мы не должны ничего упустить.

Чан Цзянь не был дураком, он сразу понял, что Йен Сяо только красиво говорит, чтобы отвлечь всех от своей последней фразы. Но он не задавал вопросов, а тут же кивнул, быстро развернулся и вышел, забрав с собой всех остальных учеников. Их было намного меньше, чем приказал Йен Сяо, значит, нужно было привлечь еще людей с внешней горы. Как только они ушли, в Зале стало просторнее. Остались только несколько старейшин и Мастеро, а также сам Йен Сяо, сестра Баако, да еще Бэй, который по-прежнему был без сознания.

Йен Сяо вздохнул, развернулся к старейшинам и тихо сказал

— Мастера, сегодня в Айне случилась беда, я должен разобраться в этом, но сначала прошу меня простить за недосмотр, готов понести любое наказание.

Сурин и Шуй Юэ молчали, Ян кивнул и сказал ему

— Брат Йен, не вини себя. Здесь нет твоей вины, ты сделал все, что мог. Йен Сяо, помолчав, произнес

— Сейчас ситуация еще не ясна, нам нужно все осторожно выяснить, прошу вас, возвращайтесь к себе, если что-то прояснится, я непременно вам сообщу. Жаль, что Бэй с Пика Головы Дракона сейчас без сознания, иначе мы могли бы его допросить. Боюсь, что он единственный, кто может что-то знать, ведь кроме него здесь никого не было.

Все вокруг нахмурились, каждого посетили безрадостные мысли. Сурин постепенно успокоилась — Тянь Болиса ведь не было здесь, а значит, еще есть надежда. Ей было наплевать на приказы Йена Сяо, она хотела только одного — чтобы с Тянь Болисом все было в порядке.

Прямо в этот миг ее взгляд переместился к Бэю, она присмотрелась и тихонько вскрикнула

— А?

Шуй Юэ рядом с ней удивленно спросила

— Что такое?

Сурин указала на Бэя

— Кажется, он что-то держит в рках!

Все вокруг вздрогнули, Йен Сяо быстро подошел к Бэю и осторожно его перевернул. Действительно, в его правой руке, прижатой к телу, была зажата какая-то черная деревянная табличка. Йен Сяо хотел взять ее, но табличка не сдвинулась — Бэй хоть и был без сознания, но все же почему-то очень крепко прижимал ее к себе, так что невозможно было забрать ее у него.

В глазах окружающих появилось непонимание.

Фань Чжанлао подошел ближе, присмотрелся и сказал

— Это ведь табличка для поклонения предкам!

Шуй Юэ, присмотревшись, тоже кивнула

— Да, это священная табличка с именем умершего.

Йен Сяо приложил все силы, и только тогда ему удалось выдернуть табличку из рук Бэя. Все окружили его, очевидно эта табличка многое значила для Бэя. Но как только они посмотрели на табличку, то удивленно замерли и переглянулись.

Она была такого же размера, как все остальные, такого же черного цвета, но на идеально ровной поверхности не было ни единого слова.

Это была безымянная священная табличка.

Но почему она была поставлена в Зале Поклонения Предкам и чью душу она охраняла?

И кто зажигал перед ней благовония, раз на табличке не было даже имени?

И почему Бэй даже без сознания так крепко сжимал ее в руках, что все это значило?

Миллионы вопросов и ни одного ответа.

***

Южные границы, горы Шиван, пещера Чжен Мо.

Легенды — очень странная вещь. Во-первых, они появляются из ниоткуда, просто потому, что какое-то событие люди начинают пересказывать друг другу, а кто-то даже записывает, и так оно становится легендой. Во-вторых, с течением времени сама легенда подвергается изменениям, люди добавляют в нее красок, и никто уже не помнит, что же было на самом деле.

Но кому до этого есть дело?

В конце все легенды забываются, как и прекрасный лик девушки со временем теряет красоту.

Кто сможет узнать ее через тысячи лет?

В темноте жуткий ветер, казалось, стих. Как будто внутри пещеры был другой мир, вокруг было тихо.

Это было самое глубокое место в пещере Чжен Мо, именно здесь Хэй Му собрал все священные артефакты вместе и возродил Зверя из небытия. Только сейчас та бушующая демоническая энергия совсем исчезла, осталась только тишина и чье-то тихое дыхание.

Это дыхание раздавалось из самого темного угла пещеры. Рядом с ним вдруг из ниоткуда взялся всполох красного пламени.

Со стороны тихого дыхания вдруг раздался тихий рык зверя, словно забеспокоился из-за близости огня.

Тихое дыхание на миг замерло, словно утешая зверя в темноте, и рык постепенно затих. В пещере снова воцарилась тишина, было слышно лишь потрескивание красного пламени.

Как вдруг, раздался женский голос, безо всяких эмоций она произнесла

— Этот твой Тотетсу, кажется, с самого начала меня невзлюбил.

В этой темноте, как оказалось, скрывалось огромное пространство. Как только голос девушки прозвучал, он тут же разлетелся далеко вокруг и отразился эхом от стен. Судя по голосу, она сидела как раз напротив костра.

Ей ответил тихий голос с усмешкой

— Не обращая внимания, он никогда не доверял людям.

Девушка фыркнула

— Что? Так он считает меня человеком?

— Рррррр, в темноте снова прозвучал тихий рык, прямо перед костром загорелись два огромных огня. Как оказалось, костер горел в медном сосуде на трех ногах, похожем на обычный таз, только ему было явно больше сотни лет. Огонь в сосуде стал ярче и осветил чьи-то одеяния.

Яркие одежды из цветного шелка.

Зверь!

Он сидел на земле перед огнем, опираясь на каменную стену позади себя. Пламя отблесками плясало на его лице, от него исходило все то же демоническое очарование, но только сейчас он был бледнее, чем раньше, его лицо было и вовсе пепельно-серым.

В свете пламени показался и его ужасный питомец, ни на шаг не покидающий хозяина Тотетсу. Оскалив пасть, он тяжело дышал и неотрывно смотрел на огонь, словно завороженный.

И хотя Зверь явно был не в лучшем состоянии, его тон был спокойным, а на лице даже появилась легкая улыбка

— Ты разве не для того тренировалась тысячи лет, чтобы стать человеком? Радоваться должна, что тебя считают одной из них.

Голос девушки стих, она ничего не сказала, только огонь в сосуде вдруг ярко сверкнул.

Тотетсу тут же отреагировал — он гневно зарычал, глядя на пламя.

Пламя вдруг начало двигаться и приблизилось к месту, где сидел Зверь. Морда Тотетсу оскалилась еще сильнее, он медленно поднялся. Как вдруг его по голове погладила чья-то рука, и Тотетсу успокоился.

Зверь убрал руку, развернулся и увидел, что пламя подобралось совсем близко к нему, словно чей-то глаз внимательно на него смотрел.

Зверь долго смотрел на этот огонь, а потом вдруг рассмеялся

— Мы с тобой знакомы уже больше тысячи лет, и хотя между нами не было ничего… можно сказать, мы старые друзья! К тому же, я ведь тяжело ранен, почему ты все еще остерегаешься меня?

Пламя вспыхнуло, затем с свистом отлетело назад и погасло, потушив даже костер в сосуде. Через пару мгновение огонь снова загорелся, на этот раз обыкновенный, а то красное пламя исчезло в темноте.

Девушка с холодной усмешкой сказала

— Я не доверяю тебе, так же как Тотетсу не доверяет мне.

Посмотрев в темноту перед собой, Зверь громко рассмеялся

— Отлично! Отлично сказано. Но только я тогда не понимаю, если мы так не доверяем друг другу, почему ты решила помочь мне?

Девушка просто ответила

— Потому что только у тебя есть то, что мне нужно.

Зверь мягко улыбнулся

— Только из-за этого? Из-за этих страшных картинок на стенах и на полу?

Он взмахнул рукой, и хотя улыбка никуда не исчезла, его лицо стало ожесточенным.

Огонь в сосуде ярко полыхнул, в несколько раз ярче прежнего, и воздух вокруг стал невыносимо жарким. Но ни Зверь, ни Тотетсу, ни его собеседница, скрывающаяся в темноте, не обратили на это никакого внимания.

Огонь словно ожил, постепенно вырастая, он превратился в огромного огненного дракона.

Глядя из темноты на дракона из пламени, девушка снова просто сказала

— Насколько я помню, именно эти картинки заточили тебя на столько лет, так?

Зверь улыбнулся, но при свете огня было не ясно, была это горькая улыбка, ироничная ухмылка или холодная усмешка…

Вместе с этой улыбкой дракон из пламени полностью сформировался, оскалил клыки, выставил когти и издал беззвучный рев в пустоту.

Одновременно с этим яркое пламя поднялось в воздух, осветив все вокруг. В этом море огня прямо под огненным сосудом на каменном полу вспыхнули четыре изображения, красных, словно кровь. Это были ужасные демоны древности, с оскаленными пастями и гневными выражениями лиц. Еще через миг на стене слева и справа от сосуда загорелись четыре других изображения демонов, такие же ужасающие и кровавые.

Эти изображения были точной копией заклятия, которое Зевулу посчастливилось увидеть внутри Пагоды Инферно Тайо!

Восемь Огненных Демонов!

Том 20. Глава 8. Сердечная рана.

Волны жаркого пламени накатывали одна за другой, растворяясь в широком пространстве пещеры. Огненный дракон оскалил пасть, но больше не двигался, словно это был его предел. Но даже если так, камень под ним стал трескаться от жара, только хрупкий на вид сосуд с пламенем крепко стоял на ножках.

Огонь отражался в глазах Зверя, и казалось, что его глаза тоже горят ярким пламенем.

Глядя на бушующее пламя, девушка снова лишь усмехнулась

— Тебе явно не хватает сил, ты думаешь, что можешь меня обмануть? Конечно, сейчас заклятие запущено без Зеркала Инферно, и ты ощутимо повредил его, когда только возродился, но… его сила намного мощнее, ты слишком слаб, чтобы его по-настоящему контролировать.

Прекрасное лицо Зверя не изменилось, он спокойно сказал

— Ты так остерегаешься меня, но тогда я все-таки не понимаю, почему ты мне помогла?

Девушка фыркнула

— Я давно тебе все сказала. Во-первых, из-за этого древнего заклинания. А во-вторых, я терпеть не могу этого старика из Тайо, Юнь Иланя.

Зверь усмехнулся, словно ее слова не убедили его

— Юнь Илань нарушил данное обещание, но это не было для меня новостью, я никогда не доверял ему. Если бы тогда я смог победить Айне, он бы никогда не посмел так поступить. Люди таковы по природе, всегда добивают уже лежачего…

Девушка ответила

— Жаль, что он еще не знает, что мы с тобой другие. Нас просто так не убить.

Зверь внимательно посмотрел в глубину темноты напротив, огонь снова вспыхнул, словно пытаясь осветить пещеру целиком

— Откуда ты знаешь, что это невозможно? Что если я скажу тебе, что есть способ убить меня? О чем ты подумаешь?

Он смотрел в темноту, на его губах мелькнула улыбка, вызывающая и провоцирующая.

Девушка вдруг замолчала, в пещере остался только звук горящего пламени, но казалось, что тишина была еще мертвее прежнего.

Скоро Зверь снова произнес

— Сколько мы уже знакомы, до сегодняшнего дня?

Через минуту она ответила

— И не вспомнить, тогда я была еще слишком молода и случайно забрела сюда. Кстати, почему ты тогда не стал убивать меня?

Зверь улыбнулся, опустил голову, и на его лице мелькнула усталость

— Тогда, хотя я не был человеком, я все же не выносил одиночества. Девушка вдруг замолчала, словно эти слова удивили ее. Потом она сказала

— Почему мне кажется, что ты изменился? Раньше ты бы никогда не сказал ничего подобного. Плечи Зверя дрогнули, он закашлялся, но улыбка на его лице осталась прежней, словно его уже ничего не заботило

— Ты когда-нибудь видела человека, который знал, что скоро умрет? Мог ли он вести себя как обычно?

Девушка вдруг тут же прервала его

— Но ведь ты не человек!

— Откуда тебе знать, что я не человек?

…

Пламя в сосуде вдруг взвилось выше, дракон снова беззвучно заревел, затем опустился вниз, и рисунки на стенах тоже погасли, исчезнув во тьме. Дракон постепенно уменьшился и превратился в обычное пламя костра. Вокруг снова стало темно, остался только свет из сосуда с огнем

— Что ты сделал с собой? Немного погодя, раздался голос девушки. Зверь не ответил. Кажется, усталость на его лице проявлялась все сильнее. Он молча поднял руку, и в пламени костра можно было разглядеть, что кожа на его ладони потеряла глянцевый блеск, а внутри, между мышцами, струилась полоска темно-красного цвета. Он посмотрел немного на эту полоску, покачал головой, осторожно провел по коже другой рукой, и на ладони появилась рана, а потом из этой раны появилась маленькая капля крови. Настоящей крови!

Красной, настоящей крови

— Как это возможно… голос девушки звучал удивленно, она даже не могла договорить, только через какое-то время она пришла в себя и пораженно проговорила

— Так ты… ты все-таки стал человеком?

Зверь не ответил, только улыбнулся, и снова не было ясно, была это улыбка горечи или радости

— Вот оно что, а я все думала, почему ты, порождение всего зла, что есть на свете, которое невозможно убить и истребить, почему ты потерпел поражение от Убийцы Богов в Айне? Оказывается ты, сам того не подозревая, в какой-то момент превратился в существо, которое всегда ненавидел и презирал! Хахаха! Хахахахаха…

Может быть, это все казалось ей забавным, так что девушка громко рассмеялась. Взгляд Зверя был прикован к крови на собственной ладони, выражение его глаз было странным. Не то восхищенным, не то опечаленным

— Я никогда… никогда не ненавидел людей… Он устало улыбнулся

— Я ведь появился в этом мире, обрел сознание и разум, только благодаря людям. Девушка замерла и переспросила

— Что ты сказал?

Зверь поднял голову и уставился на пламя. Его голос был таким, словно он вернулся на много лет назад, в незапамятное прошлое

— Когда я впервые обрел сознание, первым, что я увидел, была она. Тогда у меня не было даже тела, только посреди какого-то сна на меня смотрела эта женщина. Со временем я начал обретать форму и узнал, что она тоже человек, колдунья из древнего рода, по имени Тинк Линг. Тотетсу рядом с ним тихо зарычал. Зверь протянул руку и погладил Тотетсу, тогда только он успокоился. Девушка молчала, словно знала, что прикоснулась к какой-то тайне, покрытой пылью времени. Взгляд Зверя окинул все пространство пещеры, словно где-то там, в глубине, чья-то душа тоже слышала его

— Это магия Тинк Линг собрала воедино всю злобу, жестокость и тьму Южных границ, и с помощью своей магии и этого материала создала меня. Зверь спокойно рассказывал ей тайну, которую за тысячи лет не знала ни одна живая душа

— Все эти пресловутые герои, которые отправились за Тинк Линг, чтобы уничтожить меня, если бы они узнали, что их госпожа собственноручно создала это чудовище, что бы они чувствовали?

Он улыбнулся, словно никогда не знал никакой жестокости и злобы, а все это было лишь воспоминаниями

— Я спрашивал Тинк Линг много раз, зачем она меня создала, но она и разу не ответила. Только потом я понял, для чего она это сделала. Девушка, не удержавшись, спросила

— Почему?

Зверь просто ответил

— Бессмертие!

Она с легким удивлением переспросила

— Бессмертие?

Зверь кивнул

— Да. Тебе это кажется смешным, так ведь? Но тогда она сделала это именно по такой причине. Тинк Линг в те времена уже давно перешла за грань простого сознания древних, она смотрела вдаль, на всю Поднебесную, она была непобедима, а все колдовские народы уважали и воспринимали ее как богиню. Мирские дела перестали привлекать ее, и она нашла для себя другую цель. Сейчас это можно сравнить с теми магами, которые населяют Срединные равнины, но секрет бессмертия хранится самим небом, никто так и не познал его. И хотя она была мудрейшей из живущих, у нее ничего не выходило, и тогда… она придумала нечеловеческий способ

— Нечеловеческий…

— Люди смертны, их возможности ограничены, и даже если они изучают магию, то могут продлить свою жизнь всего на несколько сотен лет. Но нечеловеческое создание могло бы существовать вечно, созданное самим небом и землей, силами Инь и Ян, оно не знало бы смерти. Так подумала Тинк Линг. Так я и появился, с помощью ее магии и темных сил

— Она и правда была великой… тихо проговорила девушка

— Хах, Зверь слегка усмехнулся, Да уж! Она была великой женщиной, колдуньей! Когда я появился на этот свет, она была первой, кого я увидел. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но в этом мире для меня существовала только она. Постепенно я начал обретать форму, и из-за того, что я был создан из самой ужасной тьмы на свете, даже имея сознание, я начал впитывать еще больше темной энергии, жестокости, мерзости из этого мира. И я начал набирать силы

— Но только ее это, казалось, обеспокоило. Ее взгляд был уже не таким родным, и когда моя сила начала выходить за рамки ее собственного уровня, прямо с того самого дня, она больше никогда не улыбалась мне

— Тогда я начал что-то подозревать, но не мог понять, в чем дело. Я даже не знал, почему моя сила растет так быстро, но для меня это было и не важно! Я только хотел… только хотел быть вместе с ней

— Ты ведь мог сказать ей об этом, разве она не поняла бы? Девушка снова не сдержавшись спросила его

— Я говорил, я говорил ей много раз, если вспомнить, я был как ребенок, который что-то просит у матери!, на губах Зверя снова мелькнула улыбка, но потом сразу исчезла

— Но… она никогда мне не верила.

Девушка замолчала и долго ничего не говорила. Зверь тоже молчал, погрузившись в свои воспоминания. Огонь горел в сосуде, его пламя дрожало, словно живое. Казалось, время замедлило ход в этой темноте. Прошлое разбило лед воспоминаний, они таяли как вода и исчезали. Кто теперь помнит об этом?

Ты или я? Или мы все помним, люди, которые бегут за временем, но никак не могут его поймать, постепенно старятся и тоже исчезают во тьме…

— Наконец, однажды случилось так, что я больше не хотел оставаться в ее комнате, я хотел выйти посмотреть на мир снаружи. В тот день она ушла и долго не возвращалась, так что я снял ее защиту, открыл дверь комнаты и вышел наружу

— Много, много, много людей… но каждый из них, увидев меня, в ужасе кричал и убегал. Не знаю почему, тогда я удивился и разгневался на них, затем почувствовал, как ненависть внутри меня забурлила сильнее. В тот момент прибежало несколько воинов, которые хотели меня убить. Я отбивался от них и отступал, я не хотел драться. Я очень сожалел. Я только хотел быть вместе с Тинк Линг, и я просто хотел выйти посмотреть…

— Я пытался говорить, пытался объяснить им, но никто не слушал. Пока я случайно не убил одного из них…

Он надолго замолчал

— Тот молодой воин упал мне прямо в руки, он медленно запрокинул голову и из его тела потекла красная кровь. Я застыл, все вокруг тоже замерли, а потом я вышел из себя. Я слышал, за криками этих воинов, как кто-то заплакал, это были родные того убитого. Я не знаю, но… как только я увидел настоящую кровь, со мной что-то случилось. Волна жажды убийства захлестнула меня, я потерял рассудок, я хотел убивать, и не мог контролировать это. И я вступил в бой. Я убивал

— Я убил многих, многих людей… Зверь опустил голову, но его голос продолжал звучать

— Я стоял по колено в крови, и не знаю, сколько это длилось, но постепенно я очнулся. Потом я увидел вдалеке, что через толпу людей ко мне идет Тинк Линг. Я смотрел на нее, а ее глаза неотрывно смотрели на меня, лицо было бледным и злым. Не знаю, почему, но я испугался. Я чувствовал, что совершил ошибку, но я не понимал, что именно я сделал…

— Потом… Тинк Линг напала. Она лично напала на меня. Я не мог ответить, я надеялся ей объяснить, хотел сказать, что больше никогда не посмею выйти, что навсегда останусь в той комнате, чтобы только она одна была рядом, и мне этого достаточно. Я сказал это много раз, но… она даже не слушала

— Ее магия была несравнима с силой тех воинов, очень быстро на моем теле появилось множество ран, но… каждый раз они затягивались, высасывая зло из воздуха вокруг, я и сам ощутил, что с каждым ударом Тинк Линг моя сила словно растет. Наконец, она тоже это заметила, и ее лицо стало мертвенно-бледным, словно ее постигло отчаяние.

Зверь по-прежнему улыбался, но на его лице все-таки отразилось больше горечи

— Я начал понимать, что она и правда ненавидит меня, она использовала против меня всю свою магию, и хотя на моем теле не было ни царапины, мое сердце страдало. И в конце концов я сбежал. Пока я бежал, все люди, которые встречались мне на пути, были до смерти напуганы, только потом я осознал, что, должно быть, мой вид тогда был действительно пугающим. Он похлопал Тотетсу по голове

— Тогда я выглядел намного ужаснее, чем он

— Покинув Тинк Линг, я скрылся в горах Шиван и очень скоро обнаружил эту пещеру. Я остался здесь, но все время хотел вернуться, всем сердцем я желал только одного — быть вместе с Тинк Линг. И в итоге я не выдержал, я пришел назад, но встретило меня… это заклятие. В сосуде полыхнул огонь, словно откликаясь на слова Зверя

— Я никогда не думал, что на свете может существовать такая ужасная сила. Тинк Линг использовала Зеркало Инферно и разбудила Восемь Огненных Демонов, выпустив восемь Огненных Драконов Пустошей. Под действием этого заклятия, сжигающего все и вся, даже я, не знающий смерти и боли, был тяжело ранен и почти уничтожен

— Я умолял Тинк Линг, я не хотел больше ничего, только быть с ней. Но она как будто не слышала, она хотела меня сжечь. В итоге я снова сбежал, вернулся в эту пещеру. Я не понимал, почему она так поступает со мной, но я и не хотел понимать. Я только хотел быть вместе с ней

— Вернувшись сюда и впитав всю ненависть и злобу этих мест, я очень быстро восстановился. Но когда я решил вновь отправиться за ней, она сама пришла ко мне. Собрав семерых воинов, она нашла эту пещеру и лично вошла сюда, чтобы отыскать меня

— Я не был удивлен, ведь это именно она создала меня, и если на земле был человек, способный мне противостоять и убить меня, то кто, если не она? Но я и правда не понимал, почему она так со мной поступает. Я столько всего ей сказал, почему же она меня не слушала! Но в тот раз она, наконец, ответила мне. Она сказала, что это все было ее ошибкой, создать такое чудовище как я, было ее ужасной ошибкой. Потому что я был создан из ненависти, из зла, я был орудием убийства, и если бы я остался жить на земле, я бы уничтожил все живое

— Я пытался уговорить ее, сказать, что я никогда бы такого не сделал, только чтобы она была со мной, а остальное мне не нужно. Но она только горестно смеялась. Она сказала что верит мне, и нет причин, по которым она не хотела бы остаться со мной, но, но… но что станет после ее смерти?

Казалось, где-то в глубине темной пещеры послышался чей-то вздох. История, произошедшая тысячи лет назад, кто еще мог помнить об этом

— Я застыл в непонимании, в моем сердце все опустело, я знал, что бессмертен, но никогда не задумывался, что Тинк Линг может умереть. Я до сих пор отчетливо помню ее горькую улыбку и слезы, падающие из глаз.А потом она снова вызвала Восемь демонов огня и заточила меня с помощью этого заклинания. Она уничтожила мое тело, но дух, сделанный из тьмы, она уничтожить уже не могла

— Заклинание отняло у нее все силы, она тоже была тяжело ранена, но она создала меня, и из огня я все-таки снова спросил ее, почему она так со мной поступила

— И опять, она ничего не ответила

— Она наложила на пещеру заклинание, сдерживающее меня днем и ночью, вечно горящее пламя, которое уничтожало меня снова и снова, стоило мне только немного восстановиться. В итоге, она внимательно посмотрела на меня и спросила, нет ли у меня последнего желания. Зверь тихо усмехнулся

— Желание? Какие у меня могли быть желания? Моим единственным желанием было быть с ней рядом. И я спросил ее, почему мы не можем быть вместе? Она опустила голову, и медленно сказала, что я не человек, и даже не дух, поэтому мы не будем вместе никогда

— И тогда, из огня, я громко сказал ей: Так сделай меня человеком!

Его голос стал ярче, он поднял голову и громко крикнул в потолок пещеры

— Сделай меня человеком!

— Бах! Стены затряслись, сверху посыпались камни, это прокатилось по всей пещере. В воздухе осела пыль, и Зверь опять опустил голову

— А потом, что случилось потом? в темноте раздался голос девушки. .Она как будто застыла, прошло много времени, но она не двигалась. Я весь был объят пламенем, я терпел ужасную боль, ожидая ее ответа. Потом она поднялась, остановила заклинание и подошла ко мне. Я остолбенело глядел на нее, не зная, что она хочет сделать

— Она очень тихо сказала мне: прости… Она извинилась, а потом, она… Почему-то голос Зверя стал дрожать, Она начала читать очень древнее заклинание своих предков, медленно вынула нож, и начала… начала резать себя…

— Что? удивленно спросила девушка

— Я тоже остолбенел, нет, я просто обезумел от испуга, по-настоящему обезумел, я не понимал, что она делает. Очень медленно, Тинк Линг из своей плоти, и даже из своих костей, собрала на полу целую клетку в форме человеческого тела. Потом она положила меня туда и начала читать заклятие еще быстрее. Я начал срастаться с этой клеткой, так что даже сознание начало туманиться

— Я слышал, как ее голос становится тише, но она говорила, что это последнее, что она может сделать для меня, и если в будущем кто-то сможет отыскать пять священных частей этого скелета, а потом положит их внутрь, я снова смогу возродиться. Но после этого, хотя моя демоническая сила еще будет со мной, я стану человеком. Все-таки человеком, а не бессмертным монстром

— Она сказала, что гналась за бессмертием, и, нарушив все законы небес, создала меня. Это привело к ужасным последствиям… это была ее ошибка. Из-за нее погибло множество людей, из-за нее могла произойти катастрофа. Но то, что она сама решила меня убить, это тоже… потом она замолчала, а мое сознание постепенно исчезло, только через пелену небытия я услышал ее последние слова: я всегда буду рядом…

Я услышал, но я не понял. Только потом, через тысячелетия, когда я вернулся к жизни, я смог выйти из этой пещеры. Сквозь снега и дожди, ветра и бури, через тысячи лет времени, она стояла там, глядя на меня. Я обнял ее. Я понял.

Том 20. Глава 9. Черный крылан.

В темноте пещеры раздавался звук шагов. Появилось слабое зеленоватое свечение, а за ним силуэты Зевула и Цзин Пин Эр.

С тех пор, как они вошли в пещеру Чжен Мо, им казалось, что пещере нет конца, коридор то и дело извивался, уводя их за собой. Свет Души Вампира освещал путь только на шесть ярдов вперед, а дальше была только непроглядная тьма.

Из которой, казалось, за ними наблюдают чьи-то глаза.

Цзин Пин Эр шла чуть поодаль от Зевула, она почему-то начала волноваться. Неизвестно, что было в конце этого пути, и что ждало их там, во тьме.

Даже если бы сейчас на них напали оборотни, она бы не была так взволнована. Ее пугала темнота и неизвестность в ней.

Шаги Зевула вдруг остановились.

Цзин Пин Эр вздрогнула, едва не натолкнувшись на него, остановилась и приготовилась, озираясь по сторонам

— Что? Ты что-то заметил?

Зевул развернулся и посмотрел на нее, в свете Души Вампира от ее кожи исходило демоническое сияние. Он, помолчав, сказал

— У тебя дыхание неровное.

Цзин Пин Эр замерла, нахмурилась, потом спокойно выпрямилась и фыркнула.

Зевул, посмотрев на нее, ничего не сказал, только развернулся и продолжил идти вперед. Когда он отошел, девушка за его спиной глубоко вздохнула и пошла следом, только теперь ее дыхание стал ровнее.

Со спины силуэт Зевула казался Цзин Пин Эр очень спокойным, уверенным и надежным, она вдруг заметила, что больше не волнуется. Из рук Зевула исходил мягкий свет, а энергия убийства, обычно исходящая от Души Вампира, сейчас словно испарилась.

Там, где они шли, почти не чувствовалось ветра, не было даже звука, вокруг стояла мертвая тишина. Глядя на стены, освещенные Душой Вампира, Цзин Пин Эр нахмурилась.

Когда они только вошли в пещеру, Цзин Пин Эр не обратила внимания на эти стены, но сейчас, в глубине, она заметила, что здесь явно приложил руку человек. Хотя этим стенам было уже несколько тысяч лет, но по виду они не могли возникнуть сами по себе, даже дорога под их ногами, хоть и виляла то и дело, но была ровной без всяких препятствий.

В этой пещере не было запаха оборотней, на земле не было видно человеческих костей, здесь было тихо и спокойно, совсем не похоже на обиталище самого ужасного зла в мире.

Так они прошли еще один поворот.

Темнота впереди стояла стеной, свет Души Вампира не мог проникнуть сквозь нее, но как только они повернули, то их тут же отбросило назад невидимой волной

— Бах!

Раздался громкий удар, и там, где они только что стояли, появилось две больших ямы, камни летели в стороны, осыпаясь о стены вокруг.

В темноте раздался протяжны рев, но ни Зевул, ни Цзин Пин Эр не могли понять, что это за животное. Цзин Пин Эр побледнела и задрожала, отступив на несколько ярдов назад.

Ярко сверкнул зеленый свет, Зевула окутало сияние Души Вампира, он холодно смотрел вперед, в стену из темноты. Даже три глаза Аша на его плече ярко засияли золотым светом.

Из темноты вдруг поднялся ветер, так что даже мелкие камешки на полу раздуло в стороны. Но силуэт Зевула не шелохнулся, зеленое сияние стало сильнее, он протянул руку и Душа Вампира погрузилась внутрь стены из темноты.

В тот же миг зеленый свет исчез, словно проглоченный тьмой, но еще через секунду эта черная завеса начала трещать, в ней образовалось семь отверстий, из которых брызнуло зеленое сияние, режущее глаза.

Раздался рев, полный боли, и черная завеса вдруг рассеялась. На ее месте осталась все такая же темнота, но теперь из нее сияли два огромных красных глаза.

Душа Вампира вылетела из рук Зевула, и в ее свете они смогли увидеть, что это место охраняется огромным крыланом черного цвета, летучей мышью с красными горящими глазами. Как видно, он обычно нападал из темноты, и не всем удавалось разглядеть эти огромные глаза.

Сейчас на теле крылана красовались семь ран, нанесенных Зевулом, и по его телу текли капли синей крови. Но этот монстр не боялся их, наоборот, он словно еще больше разгневался, раскрыл пасть и заревел, раскрыв огромные крылья. И хотя его немного покачивало, он все же смог взлететь. Глаза Зевула сверкнули, и одновременно с этим ярко засиял его эспер. В мгновение ока монстр должен был напасть, но тут раздался крик обезьянки, мелькнула серая тень, и Аш спрыгнул с его плеча, прямо навстречу огромному черному крылану. Зевул нахмурился, даже Цзин Пин Эр за его спиной замерла — с виду разница между двумя животными была слишком велика. Как только Цзин Пин Эр так подумала, даже начав беспокоиться за Аша, прямо на ее глазах тело обезьянки начало расти на глазах. Через несколько мгновений из маленького животного он превратился в огромного священного зверя с тремя горящими глазами, который занял собой почти все пространство пещеры. Два огромных зверя столкнулись в воздухе. Стены и пол пещеры задрожали, Цзин Пин Эр отступила назад, но лицо Зевула, который стоял прямо перед схватившимися монстрами, постепенно стало спокойным, на губах появилась едва заметная улыбка. Он словно не обращал внимания на дождь из мелких камней вокруг и волны энергии тьмы, исходящей от крылана. Очевидно, черный зверь был напуган внезапным нападением Аша, но он все же не отступил. А огромная трехглазая обезьяна, увернувшись от когтей крылана, огромными руками схватила него прямо за крылья, поближе к спине. Крылан издал отчаянный рев, словно впервые ощутил такой страх, но три глаза обезьяны перед ним действительно наводили ужас, и крылан, раскрыв пасть, закричал, подняв голову кверху. Этот рев пронесся по всей пещере, словно крылан просил помощи у всего мира!

Зеленый свет сражался с темнотой, жестокость с гневом, два огромных магических зверя сцепились в смертельном танце когтей и клыков

— Шшшшшша!

Брызнула синяя кровь, и огромный крылан, разорванный обезьяной на пополам, отлетел далеко в сторону. Его последний крик унесся вглубь пещеры далеким эхом. Когда Аш повернулся, его хозяин по-прежнему стоял на месте, глядя на него. Кровавый блеск в его глазах постепенно исчез, он вдруг почесал затылок, усмехнулся, и очень быстро снова стал маленьким, вернувшись к своим обычным размерам. Он вскочил на плечо Зевула и посмотрел на него, почесывая голову и мотая хвостом. Зевул смотре на Аша, и в его глазах читалась теплая улыбка, так искренне и тепло он мог улыбаться только этой обезьянке. Подумав, Зевул взял Аша обеими руками и внимательно с ног до головы его осмотрел. Затем, убедившись, что с обезьянкой все в порядке, Зевул посадил его себе на плечо и потрепал за ухом

— Когда выйдем наружу, я куплю тебе вина!

Аш радостно заплясал на плече Зевула, на глазах у изумленной Цзин Пин Эр. Затем он вдруг снял со спины бурдюк с вином, который уже давно опустел, и, не глядя, бросил его на землю, высоко подняв пыль. Зевул улыбнулся и пошел вперед, постепенно погрузившись во тьму. В зеленом сиянии его силуэт по-прежнему был виден, так же как и тень его любимца Аша. Казалось, эти двое всегда были неразлучны. Цзин Пин Эр медленно сделала несколько шагов вперед, затем, ощутив, что свет Души Вампира больше не освещает ей путь, она взмахнула рукой и пещера озарилась фиолетовым сиянием. Она немного перевела дух, и только хотела догнать Зевула, как вдруг впереди снова мелькнула чья-то тень.

Цзин Пин Эр вздрогнула и приготовилась защищаться, но как только тень оказалась рядом, она увидела, что это был Аш. Цзин Пин Эр нахмурилась, но все же облегченно вздохнула, не понимая только, почему эта такая же странная, как ее хозяин, обезьянка снова прибежала сюда. Аш остановился прямо перед Цзин Пин Эр, огляделся, и вдруг начал гневно кричать, указывая на нее. Девушка застыла, затем развела руки и удивленно спросила

— Что тебе нужно?

Аш всеми глазами смотрел на Цзин Пин Эр, и хотя она была неотразимой красавицей, для него это совсем не имело значения. Он только гневно кричал и указывал ей под ноги. Она посмотрела вниз и подскочила — оказалось, она неосторожно наступила на бурдюк от вина, который Аш только что бросил. Аш подобрал бурдюк, лапкой очистил его от пыли и снова повесил у себя на спине. Цзин Пин Эр это показалось смешным, она сказала ему

— Эй, противная обезьяна, ты ведь сам только что его выбросил, почему же злишься на меня?

Аш что-то гневно прокричал в ее сторону, оскалил зубы и скорчил рожицу. Затем он развернулся и исчез в темноте впереди, направившись вслед за Зевулом. Цзин Пин Эр на миг застыла, но потом горько усмехнулась, покачала головой и тоже пошла следом. ***

В глубине пещеры Чжен Мо мирно горел костер в сосуде, а вокруг кружили воспоминания из далекого прошлого. Зверь не разговаривал больше с таинственной девушкой, они молчали. Даже Тотетсу, распластавшись на полу, казалось, крепко уснул. Но тут Тотетсу вдруг резко вздрогнул, поднял голову и огромными глазами уставился в темноту, издав низкий рык, выражавший беспокойство. Зверь медленно открыл глаза и нахмурился, а девушка в темноте удивленно вздохнула. Протяжный крик разрушил тишину вокруг и очень быстро стих

— Там кто-то есть. Просто произнес Зверь. Девушка, помолчав, холодно усмехнулась

— Все-таки кто-то смог отыскать дорогу сюда! Наверняка старик Юнь Илань послал людей, чтобы убить тебя и стать героем-спасителем. Выражение лица Зверя, казалось, осталось прежним, словно его ничто не беспокоило

— Все равно. Мне лень что-либо делать с этим. Только интересно, как они смогли пробраться так глубоко? Судя по крику, они уже прошли через место, где прятался Черный Крылан. Если они смогли его одолеть, да еще без единого звука пройти мимо Хэй Му на входе в пещеру… это не просто обычные маги. Девушка в темноте вдруг сказала

— Даже если ты уже не бессмертный, ты ведь все равно можешь противостоять им, даже с такими тяжелыми ранами?

Зверь улыбнулся

— Я не имею понятия. Но меня это не беспокоит. Девушка удивилась

— Почему?

Зверь все так же улыбался

— Чего мне бояться, если ты здесь?

Девушка холодно усмехнулась

— Умрешь ты или нет, мне нет никакого дела. Не думай, что если я помогла тебе однажды, я сделаю это снова. Зная твою демоническую натуру, даже если учесть, что мы давно знакомы, никогда не знаешь, когда твоя злость обернется против меня. Так может, тебе лучше умереть как можно раньше?

Зверь закашлялся, на его лице появилось выражение боли, но улыбка так и осталась на губах. Глядя в темноту, он сказал

— Рано или поздно, я умру, не беспокойся об этом. Но перед этим, разве тебе не хочется узнать секрет заклинания Восьми Демонов Огня? Если я умру, ты останешься ни с чем. Девушка фыркнула

— Заклятие находится прямо здесь, зачем мне нужен ты?

Зверь усмехнулся

— В мире оставалось только два таких заклинания, одно находится здесь, а другое — в долине Тайо. Заклинание Тайо разрушено, осталось только это. Ты даже не знаешь магических слов, чтобы его использовать, только я знаю те таинственные слова на языке древних колдунов. Если бы у тебя было Зеркало Инферно, ты, конечно же, могла бы обойтись без них. Как жаль, что у тебя его нет!

На его лице вдруг мелькнуло странное выражение

— Теперь ты знаешь, что это заклинание когда-то оставила Тинк Линг, чтобы заточить меня. Что если после моей смерти оно тоже рассыплется в прах? Тогда ты и вовсе ничего не получишь!

Девушка надолго замолчала, потом ответила ему

— Твоя взяла. Предоставь этих гостей мне. Зверь покачал головой

— Ты сама загнала себя в эту ловушку, нечего меня винить. Только… Он поднял глаза и внимательно посмотрел в темноту

— Скажи мне, ради кого ты все это затеяла, для чего тебе нужно это заклинание?

Никто не ответил ему, вокруг стало тихо, словно за одну секунду девушка ушла уже очень далеко. Огонь из сосуда отразился в глазах Зверя. Тотетсу медленно поднялся и зарычал, выражая сильное беспокойство. Зверь молча смотрел в темноту.

Том 20. Глава 10. Незнакомец.

Срединная равнина, двадцать миль от города Хэян.

Солнце постепенно клонилось к закату, на древнем тракте становилось все меньше путников. В мире все еще было неспокойно, и хотя горы Айне были совсем рядом, никогда нельзя было сказать точно, не встретится ли тебе на пути оборотень.

Жизнь всего одна, и обычные люди, в особенности после нашествия демонов, ценили свои жизни еще сильнее.

Однако несколько человек все же брели по дороге, впереди всех шел старик с бамбуковой палкой и надписью на ткани бессмертный предсказатель. За ним шли двое — мужчина и девушка, на лице мужчины была повязка, а девушка, несмотря на темноту, читала какую-то книгу в черной обложке.

Это были Джосан, Хон и Синистра.

Всю дорогу Джосан то и дело ловил прохожих, отводил их в сторону и предлагал различные гадания. Хон и Синистра смотрели на это сквозь пальцы, потому что, как и говорил Джосан, после гадания прохожий сразу воодушевлялся, платил деньги и с улыбкой продолжал свой путь.

В конце дня кошель Джосана был полон монет, и Хон уже было лень его ругать, она была увлечена своей книгой. Книга словно заворожила ее, она читала ее не только во время отдыха, но даже на ходу, просто не выпуская ее из рук. Сейчас уже почти стемнело, но Хон, словно не замечая, продолжала читать.

Синистра вдруг обратился к Джосану

— Старый господин, кажется, сегодня мы опять не успеем дойти до Хэяна, и если не найдем ночлег, то придется спать под открытым небом.

Джосан посмотрел на небо, кивнул, затем начал осматриваться вокруг. Но кругом было пусто, не было даже ни одного разрушенного здания, не говоря уже о чьем-то доме.

Джосан кашлянул, Синистра по-прежнему смотрел на него, только Хон никак не реагировала, она все еще шла за ними, уткнувшись в книгу. Джосан подозревал, что чтение этой книги обернется для Хон нехорошо, но что именно его беспокоило, он не мог понять. Каждый раз, когда он начинал говорить о том, что Призрачная магия до добра не доведет, что это путь Тьмы, Хон всегда отвечала одно и то же

— Эта магия способна спасти множество жизней. Она в сто раз сильнее, чем твое искусство!

Джосан каждый раз не знал, что на это ответить, но поражение признавать не собирался. Только заставить Хон бросить занятие Призрачной магией было нелегко.

Увидев, что Хон опять не обращает на него внимания, он заворчал

— Хон, ты на время смотришь? Хватит уже читать свою проклятую книгу!

Хон, наконец, оторвалась от чтения, посмотрела на Джосана и нервно ответила

— Дедушка, мы идем так медленно не потому, что я читаю, а потому, что ты все время находишь, кого бы еще обмануть!

Джосан застыл, его лицо покраснело и он закашлялся. Отвернувшись от нее, он усмехнулся

— Ладно, ладно. Не будем об этом. Я о том говорю, что нам сегодня негде переночевать, надо что-то придумать!

Синистра покачал головой

— Здесь мы вряд ли найдем место для ночлега. Джосан, вы ведь лучше нас знаете эти места, подумайте, может быть где-то поблизости есть разрушенные часовни или молельни, мы сможем там переночевать.

Джосан фыркнул и холодно усмехнулся

— Откуда тебе знать, что мне хорошо знакомы эти места? Да, я вырос здесь, но потом я надолго их покинул, так что нельзя сказать… эй!

Он вдруг остановился на полуслове, словно что-то вспомнил. Хон и Синистре это показалось странным, и они спросили его

— Ты что-то хотел сказать?

Джосан нахмурился, словно не был уверен, но потом медленно развернулся и пошел вперед, казалось, он о чем-то напряженно думает

— Тут… кажется, я что-то вспомнил, где-то впереди была тропинка, по ней придется идти далеко, но она ведет к заброшенному жилью. Хон и Синистра обрадовались, Хон рассмеялась

— Правда? Ну так чего же мы ждем, идем скорее!

Джосан все же немного сомневался, он напряженно вспоминал что-то, потом сказал

— Но мне что-то здесь кажется странным, времени прошло много, и я помню только, что в этой стороне от Хэяна был дом. Но этот дом совсем не хорошее место, только вот не помню, почему именно…

Хон закатила глаза и перестала обращать внимания на его слова

— Ладно, давайте быстрее, главное — крыша над головой, не важно, насколько она старая, все же лучше чем ночевать в поле. Она пошла вперед, а Синистра направился за ней. Джосан шел позади, невольно следуя за ними. Но он все время хмурился и чесал затылок, повторяя про себя

— Что же это за место? И почему я никак не могу вспомнить…

Они пошли вперед, и когда уже совсем стемнело и появились звезды, они, наконец, нашли едва заметную в траве тропинку, которая вела в сторону от главного тракта. Хон и Синистра удовлетворенно кивнули и пошли по тропе. Синистра ускорил шаг, чтобы идти впереди Хон и осматривать местность. Только Джосан по-прежнему шел позади, что-то бормоча себе под нос, о том, откуда взялось это место и для чего оно использовалось. Эта тропа оказалась очень длинной, они шли уже примерно час, но все еще не увидели никакого здания. Хон начала сомневаться и, обернувшись к Джосану, спросила

— Дедушка, а ты точно помнишь, что это именно та тропа?

Джосан, посмотрев на внучку, сам стал сомневаться, и только усмехнулся

— Это… Ты же знаешь, я уже старый, иногда мне сложно вспомнить что-то… к тому же, я помню, что в конце тропы было какое-то здание, но что там было, я не помню. И еще, прошло уже столько лет, может быть, все давно разрушено, и на самом деле там не осталось ничего. Я не могу знать точно!

Хон, не зная, что сказать, только покачала головой. Как вдруг, Синистра, который шел впереди, обернулся и крикнул

— Эй, быстрее, здесь что-то есть!

Хон и Джосан замерли, и Джосан радостно рассмеялся

— Аха! Я же говорил! Я ведь такой умный, как я могу не помнить таких мелочей! Я не мог ошибиться!

Хон не обратила на него внимания, а пошла быстрее вслед за Синистрой. Впереди действительно была какая-то постройка, и не маленькая, только уже издалека было видно, что она заброшена. Стены разрушились и покосились, вокруг не было и следов людей. Это место пустовало многие годы. Джосан медленно подошел, вздернул нос и кашлянул, с очень самодовольным видом. Хон закатила глаза и проговорила

— Давай быстрее, дедушка!

Они вместе пошли в сторону здания. Ночной ветер стал холоднее, и они поежились от холода. Подойдя поближе, они увидели, что это действительно было разрушенное и заброшенное место. От ворот остались только перекладины, ставней уже не было. Кажется, не было половины крыши, и была только одна дверь. Ветер продувал этот дом насквозь.

Хон нахмурилась, но Джосан все еще был доволен, он медленно вошел во двор здания и огляделся. Вокруг росла дикая трава, но не было ничего странного. Хоть он и не помнил, что это за место, ничего опасного здесь явно не было. Он обернулся и позвал Хон и Синистру. Хон подошла ближе и вдруг, задумавшись, обратилась к Синистре

— Синистра, тебе не кажется, что мы уже где-то видели такое здание?

Синистра замер, огляделся, но только покачал головой, ничего не вспомив. Джосан заворчал

— Где ты могла его видеть, этому зданию сотни лет, я и сам уже его не помнил, откуда ты могла его видеть?

Хон пожала плечами

— И правда. Ладно, давайте войдем и посмотрим. Джосан улыбнулся и махнул рукой

— Идем. Они вместе подошли ко входу в здание и толкнули скрипящую дверь. Пока Джосан стоял у входа и вглядывался в темноту, Хон вдруг остановилась, как будто запнулась обо что-то. Она опустила глаза и увидела старую черную табличку, на которой все еще сохранились иероглифы. Ей стало интересно, и она наклонилась, почистила табличку от земли и внимательно вгляделась. Через миг Хон вздрогнула и невольно отшатнулась назад, ее лицо почему-то побледнело, и она громко и гневно позвала Джосана

— Дедушка, посмотри, что это за место!

Джосан молча обернулся, но было очень темно, он не сразу разглядел, что ему показывала Хон

— Что там, Хон?

Хон указала ему под ноги и гневно прошипела

— Сам посмотри. Джосан наклонил голову и тоже всмотрелся в табличку. Затем он замер, потряс головой, протер глаза руками, и потом вдруг, громко вскрикнув, отскочил от порога, размахивая руками. На черной табличке, стершиеся от времени, были едва различимы иероглифы Кладбище. Хон сердилась все больше. Она кричала на Джосана

— Куда… куда ты нас завел? Что это за чертово место? В прошлый раз в Хэяне ты точно так же…

Лицо Джосана покраснело, потом побелело, он неловко оправдывался

— Это… Я ведь говорил, что здесь есть здание, но что это за место, я не помнил! Откуда я мог знать, что тут…

Хон перебила его

— Хватит болтать, скорее, идем отсюда!

Джосан торопливо согласился

— Да, да, скорее, идем, каждый раз в таких местах нам постоянно не везет… А!

Он вдруг прервался на полуслове и резко остановился, так что Хон и Синистра врезались в него. Хон выглянула из-за спины деда и гневно проговорила

— Дедушка, что ты…

Ее голос тоже вдруг оборвался. В тот же миг, в свете звезд, они увидели, что перед входом на кладбище кто-то стоит. Это был человек высокого роста, на нем были одежды из дорогой ткани, только очень грязные и кое-где разорванные. Можно было разглядеть, что они были черно-зелеными и походили на халат даосского монаха. Только его лицо почему-то словно окружили тени, Джосан и остальные не могли его разглядеть. Этот человек просто появился перед ними, словно призрак. По их спинам пробежал холодок. Очень долго этот человек стоял там, неподвижно, но очень пугающе. Джосан и остальные словно не чувствовали от него живого тепла. В конце концов, хоть ее голос слегка дрожал, Хон медленно спросила

— Кто… кто ты такой?

Человек не ответил, но в тот же миг на его темном лице сверкнули два демонических огня, которые смотрели прямо на них

— А!

Джосан вдруг испуганно вскрикнул, напугав при этом и Хон, и Синистру. Но он не указывал на лицо человека, его взгляд был направлен на его плечо

— Там… там знак Айне…

***

Горы Шиван. Пещера Чжен Мо. Темноте перед ними, казалось, нет конца. Они шли уже очень долго, но это дорога словно вовсе никогда не заканчивалась. Очень странным было и то, что в пещере была всего одна тропинка, никаких ответвлений, так что невозможно было заблудиться. С тех пор, как они убили крылана, им еще встречались несколько монстров, охраняющих путь, таких ужасных, что Цзин Пин Эр менялась в лице. Но Зевул, казалось, справлялся с ними с легкостью, словно ломал бамбуковые палки, одну за другой. В конце концов, монстры тоже закончились. Аш был крайне доволен собой. То, что случилось с черным крыланом, произошло и со всеми остальными оборотнями. Цзин Пин Эр всю дорогу даже не вступала в бой, но ее выражение было все менее радостным. Зевул был силен, намного сильнее, чем она могла предположить. Она даже задумалась, а есть ли в клане Малеуса вообще человек, способный с ним сравняться?

Может быть, это сам Мастер Вим? Или тот таинственный Призрачный Господин?

В этот миг смертельное оружие Зевула вновь взлетело в воздух и ударило прямо в грудь огромного барса, который набросился на них из темноты. Монстр тут же отлетел в сторону, очевидно, мертвый. Даже не посмотрев на него, Зевул продолжил идти. Аш на его плече осматривался по сторонам. Цзин Пин Эр, проходя мимо убитого зверя, посмотрела на него и ужаснулась — тело барса было пробито насквозь и высушено, словно из него выпили всю кровь до последней капли. Такой уровень был уже не просто высоким. Он был пугающим. С каких пор этот парень стал настолько силен?

В душе Цзин Пин Эр становилось все холоднее, ее взгляд на Зевула был все более странным. Но тут Зевул вдруг остановился, словно что-то почувствовал. Цзин Пин Эр замерла. Всю дорогу они встречали монстров, охраняющих пещеру, но таким она Зевула еще не видела. Она тут же вынула свой эспер и тоже ощутила, что вокруг что-то не так. После того, как Зевул убил барса, вокруг воцарилась тишина, но теперь откуда-то из темноты раздавался тихий звук. Это была песня

— Сосны на холме, луна словно снег, мы с тобой как цветы завянем, через сотни лет, не забудь меня…

Этот голос был холодными печальным, но приносил смутные воспоминания, покрытые пеплом времени. Словно нож, эта песня резала по сердцу. Помнишь ли те смеющиеся глаза, которые смотрели на тебя?

Через столько лет, ты еще помнишь?

Мы ведь когда-то обнимались?

С тобой. Аш вдруг радостно закричал, спрыгнул с плеча Зевула и исчез во тьме впереди.

Том 21. Глава 1. Темнота.

Когда Аш вдруг исчез в темноте, Зевул был удивлен — он явно не ожидал такого от обезьянки. Но он не бросился следом, а только поднял голову и вслушался в звуки песни.

Этот голос был таким знакомым, словно он уже когда-то слышал его.

Казалось, само время текло через эту песню.

Цзин Пин Эр подошла к Зевула, осторожно огляделась и тихо спросила

— Что происходит?

Зевул не ответил, но на его лице появилось странное выражение. Из темноты раздался крик Аша, но после этого еще послышался чей-то удивленный возглас. Аш больше не кричал, но и песня тоже остановилась.

Вокруг повисла странная тишина, словно из темноты на них кто-то смотрел. Глаза Зевула сверкнули, и он вгляделся во тьму перед собой. Цзин Пин Эр стала беспокоиться. Песня действовала на нее успокаивающе, но от этой темноты вокруг теперь веяло холодом.

Она невольно приблизилась к Зевулу еще на шаг, и только хотела что-то сказать, в темноте сверкнула вспышка, которая заставила их измениться в лицах. Только Зевул не произнес ни звука, а Цзин Пин Эр испуганно вскрикнула.

Луч белого света вырвался из темноты и направился прямо к ним. Зевул не шелохнулся — луч пролетел мимо него к Цзин Пин Эр!

Цзин Пин Эр холодно усмехнулась. Для нее неожиданное нападение было лучше затянувшейся тишины.

Когда луч совсем приблизился, в глазах Цзин Пин Эр мелькнул холод, она взмахнула рукой и зеленая сфера вокруг Зевула озарилась фиолетовым сиянием, которое ударило прямо по белому лучу

— Бах!

Белый луч разбился напополам, но через миг вспыхнул с новой силой, а рядом появились два белых кольца, которые со свистом начали вращаться.

Лицо Цзин Пин Эр сменилось со спокойного на напряженное, она снова взмахнула эспером, но теперь фиолетовых лучей тоже стало два — они рабили белые лучи напополам, так что теперь их стало четыре.

Но белый свет, казалось, было не так просто уничтожить. Четыре луча ярко сверкнули, по размеру превратившись в такие же, каким был первый луч, и напали на Цзин Пин Эр снова.

Девушка забеспокоилась и начала отступать, но места в пещере было немного, и очень скоро белые сущности окружили ее. Она отбивала их удары, но каждый раз они нападали снова и снова. Ее эспер разрезал их пополам, так что их становилось все больше, и скоро Цзин Пин Эр уже почти не было видно из-за белого сияния.

Белые лучи медленно превращались в ловушку для Цзин Пин Эр.

Зевул смотрел, как Цзин Пин Эр все сложнее сражаться с белыми лучами, но ничего не предпринимал. Он знал, что человек из темноты еще не появился, и судя по тому, как нелегко было сейчас Цзин Пин Эр, его силу нельзя было недооценивать.

Цзин Пин Эр тратила все больше сил, но почему-то, хоть ее окружило уже множество лучей, она все еще сражалась. Белый свет уже накрыл зеленое свечение Души Вампира, а свист вокруг резал слух. Никто не знал, сколько еще она продержится. Тень Зевула дрогнула, но он полетел не в сторону Цзин Пин Эр, а исчез в темноте. Зеленый свет Души Вампира тут же погас. Вдалеке, казалось, кто-то холодно фыркнул. В темноте его встретило дыхание холода, издалека еще раздавались звуки битвы Цзин Пин Эр с белыми лучами, но вокруг было тихо. Как вдруг, ровная земля под его ногами задрожала, стены тоже дрогнули, с потолка раздался грохот. Вокруг посыпалось множество мелких камней и песка. Когда хаос прекратился, все эти камни и песок сформировались в волну, которая ринулась вперед, в темноту. Удивительно, но казалось, что волна из камней движется сама по себе, и ничто не смогло бы ее остановить. Как вдруг, перед ней, из темноты появилась чья-то изящная рука. Указательный палец и мизинец были прямыми, безымянный палец согнут, а средний и большой палец соединены вместе. Это было похоже на какую-то печать, а от само руки исходила неведомая магическая сила. Вокруг этой печати собиралась энергия, словно рука стала больше в несколько раз, и когда волна камней оказалась совсем рядом, рука осталась прежней, а волна вдруг остановилась в воздухе, словно кто-то невидимый задержал ее. Потеряв силу, волна рассыпалась, камни и песок разлетелись вокруг. Зевул, который куда-то исчез, вдруг появился прямо на месте волны, и тут же ринулся вперед, в сторону руки. Печать на руке изменилась — четыре пальца согнулись, а большой выпрямился в сторону. В тот же миг вдалеке раздался крик Цзин Пин Эр. Фиолетовой сияние ее эспера, подавленное белыми лучами, резко вспыхнуло, пробив кольцо лучей. Но казалось, что это не заслуга Цзин Пин Эр — напротив, она выглядела плачевно. Странные белые лучи собрались вместе и образовали огромную белую стену, которая очень быстро полетела в сторону Зевула. Зевул ощутил приближение опасности и задержал дыхание. Если эта стена врежется в него, у него не останется ни одной целой кости. Его лицо даже не изменилось, словно он не боялся смерти. Он очень быстро летел в сторону руки впереди. Но стена из света была подобна молнии, очень скоро она была уже за его спиной, и казалось, она вот-вот его проглотит. Цзин Пин Эр вдалеке невольно вздохнула. Рука посреди темноты тоже слегка дрогнула.

В этот миг Зевул вдруг выставил за спиной левую руку. Большо палец был прижат к центру ладони, средний согнут пополам, а остальные соединены вместе, словно горный пик. Они образовывали золотую печать Будды. Его рука выпрямилась, и сила этой магии начала нарастать, принося удивительное ощущение величия и скорби. Среди тишины раздался удар грома!

Среди темноты сверкнул ярки свет!

Из центра его ладони вырвался золотой луч, прозвучала мантра, и стена белого света остановилась как вкопанная, врезавшись в ладонь, сложенную в печать

— Цзинь!

Казалось, кругом посыпались звезды. Все вокруг озарилось ярким светом, словно все цвета радуги закружились в вихре. Стена белого света рассеялась дождем из звезд. Осталась только чернота ночи!

Зевул в тот же миг оказался рядом с рукой. Он протянул к ней правую ладонь. Белая рука перевернулась, но не отступила — пять пальцев раскрылись и поднялись наверх, но правая рука Зевула была быстрее — он схватил белоснежное запястье. За его спиной улегся звездопад, темнота накрыла все вокруг. И в этой темноте раздался легкий хлопок. Не было ни жестокости, ни ненависти, просто две руки столкнулись в воздухе. Потом стало тихо. Он схватил руку. Он поймал ее. И ощутил не ненависть и страх, а только нежность и мягкость. Вокруг все закружилось, перед глазами замелькали горы и реки, небо и земля, и тот нежный силуэт, который всегда был рядом, и никогда не покидал…

Как прожить жизнь, полную счастья?

Стать бессмертным, или остаться обычным человеком?

Или, может быть, однажды забыться и не просыпаться?

Казалось, тьма манила его за собой. Но он раскрыл глаза, полные крови, и яростно закричал!

Рука начала дрожать и потянулась назад, тело Зевула озарилось зеленым, Душа Вампира появилась в ладони, и Зловещая Сфера засияла багрово-красным светом. Затем она ударила темноту впереди. Темнота перед ним затвердела, превратившись в черную стену, непробиваемую, как скала. Но Душа Вампира словно ничего не заметила, а прошла сквозь нее как сквозь масло.

Наконец, кто-то в темноте гневно фыркнул, и чернота исчезла. Чей-то силуэт отлетел назад, уворачиваясь от силы Души Вампира, которой невозможно было противостоять. Но Зевул последовал за ним словно тень, не собираясь отпускать. Тогда со стороны появилась еще одна рука, сложенная в кулак, направленная на Зевула. Лицо Зевула слегка изменилось, он нахмурился и замер на миг. Кровь в его взгляде уже исчезла, и даже Душа Вампира пропала из рук. Он раскрыл руки, подняв их вверх, так что кулак был направлен прямо ему в сердце. Казалось, он вот-вот пройдет сквозь него таким сильным был удар. Но тут на груди Зевула появился светящийся знак. Знак Тайцзи. Чистая Сущность Айне. Кулак ударил прямо по знаку, и прошел сквозь него, промяв знак вовнутрь

Лицо Зевула побледнело, словно в тот миг даже его дыхание прервалось. Но через секунду знак Тайцзи начал вращаться, закружив и кулак тоже. Скорость его вращения увеличилась, а сила удара кулака постепенно исчезла. Знак вращался очень быстро, так что рука из темноты задрожала. Человек во тьме снова фыркнул, но в этот раз в его голосе слышалась боль. Силу Чистой Сущности нельзя было недооценивать

— Рррррр!..

Раздался низкий рев, знак Тайцзи исчез, а белая рука вернулась в темноту. Вокруг снова стало тихо. Как вдруг, Зевул ринулся вперед. Темнота его не останавливала, словно его глаза могли видеть в этой тьме, различая дорогу. Человек впереди отступал, он летел очень быстро, но Зевул не отставал. Они практически превратились в две молнии, которые неслись в самую глубь пещеры. Казалось, этот полет никогда не закончится, темнота впереди скалила зубы, но потом расступалась, а впереди снова ждала темнота. Ветер резал слух, а перед глазами мелькали искры. Эта погоня, как и жизнь, казалась бесконечной, но в конце концов тот, кто заблудился, уже не мог вспомнить, откуда он начал путь. Неизвестно, сколько они летели, но Цзин Пин Эр показалось, что глубже уже нельзя было забраться. Она совершенно растерялась и не понимала, куда летит. Человек впереди вдруг остановился. Зевул, заметив это, тоже замедлился. Они стояли в темноте друг напротив друга, и никто не произносил ни слова. Через миг Сфера вокруг Зевула снова загорелась, осветив округу, но впереди осталась все такая же чернота. Казалось, свет не мог в нее проникнуть. Таинственный человек во тьме вдруг сказал

— Удивительно!

Этот голос был мягким и приятным, и хотя звучал очень просто, тут же притягивал к себе. Зевул стоял в зеленоватом свете, глядя в темноту. Его лицо было спокойным, голос тоже, словно он вовсе не сражался только что с сильным врагом. Он сказал

— Ты меня переоцениваешь. Девушка холодно усмехнулась

— Всего за несколько мгновений ты использовал магию школы Малеуса, Ане и Скайи, без каких-либо затруднений. Это значит, ты до конца соединил их вместе. Твоя сила сейчас воросла до небес, и даже старик Шен Доул с гор Айне не сравнился бы с силой твоей Чистой Сущности. Немного помолчав, она проговорила по одному слову

— Почему. Твой. Уровень. Так. Быстро. Вырос?

Зевул молчал, глядя в темноту, потом вдруг улыбнулся и медленно сказал

— Какое тебе дело до этого?

В темноте раздался крик Аша, и через миг он выпрыгнул оттуда как ни в чем не бывало, улыбнулся, почесал затылок, вернулся к Зевулу и забрался на его плечо. Девушка в темноте замолчала. Зевул всмотрелся в тишину, в его глазах медленно появилось осознание, и голос как будто смягчился

— Так это ты? Я и не думал, что встречу тебя здесь. Девушка фыркнула

— Ты еще помнишь меня? Ведь рядом с тобой теперь другая красотка!

Зевул замер, потом неловко усмехнулся

— Что ты болтаешь?

Но девушка только гневно произнесла

— А ты не хочешь извиниться перед той, что спит на ледяном ложе, после такого?

Зевул помотал головой

— Ты не так поняла. Я не знаком с этими местами, и Мастер Вим послал ее быть проводником. Он, помолчав, добавил

— Неужели ты до сих пор еще не знаешь меня?

Девушка опять фыркнула, но ее гнев заметно спал

— Откуда мне знать, я только уверена, что среди мужчин нет ни одного честного!

Зевул нахмурился, покачал головой и горько усмехнулся. Тьма впереди рассеялась, и в свете Души Вампира показался силуэт. Аш радостно закричал в ее сторону, как старому другу. Девушка была прекрасна, как всегда. И если это была не Девятихвостая лисица Кицунэ, тогда кто?

Том 21. Глава 2. Таинственный незнакомец.

Срединная равнина. Недалеко от Хэяна. Заброшенное кладбище.

Кругом стояла темная ночь, облака на небе закрывали звездный свет, и только кое-где слабо проглядывали огоньки, освещающие землю. Ветер был особенно сильным, он качал ветви деревьев, и те издавали скрип, леденящий душу.

Джосан, Хон и Синистра стояли, прижавшись друг к другу, глядя на странного незнакомца впереди. Уже прошло много времени с тех пор, как Джосан его заметил, но тот не шевелился, словно мертвый. Просто стоял на месте, закрывая проход, так что они не могли уйти.

Хон, успокоившись немного, понизила голос и тихо обратилась к Джосану

— Дедушка, ты точно разглядел, что на нем одежды Айне?

Синистра тоже наклонился, чтобы послушать.

Джосан глянул на силуэт человека, затем утвердительно кивнул

— Ошибки быть не может. Посмотрите, у него на рукаве знак в виде меча, это точно школа Айне.

Хон проговорила

— Но ведь это школа Света, как кто-то из людей Айне может посреди ночи забрести в такое место, чтобы пугать людей?

Синистра закивал. Хоть он и никогда не относился хорошо к ученикам школ Света, но даже он не верил сейчас, что они способны на подобное.

Джосан посмотрел на них, кашлянул, и решил, что раз уж тот человек не двигается и ничего не делает, хоть и выглядит устрашающе, то можно быть и посмелее.

Он медленно вышел вперед, слегка улыбнулся и сказал

— Эм… господин, простите нас, мы не знали, что вы здесь обитаете…

— Дедушка! Хон гневно прервала его из-за спины, но человек впереди вдруг шевельнулся, словно отреагировал на слова Джосана.

Джосан нахмурился, но не сразу понял, что сказал. Это ведь было кладбище, и сказать, что человек здесь обитает, все равно что обозвать его мертвецом…

Джосан, испуганно проговорил

— Нет… я хотел сказать, что мы просто прогуливались здесь среди ночи, и нечаянно забрели сюда, по ошибке, без всякого умысла. Прошу, не обращайте на нас внимания. Мы ничего не видели, совсем ничего, так что мы пойдем, мы пойдем…

Сказав это, он сделал знак Хон и Синистре, и они пошли в сторону, чтобы обойти этого жуткого человека. Но не прошли они и нескольких шагов, как тень человека мелькнула перед глазами и он снова встал у них на пути, теперь еще ближе, чем раньше, так что Хон почувствовала исходящий от него запах крови. Небо вдруг стало еще чернее, когда жуткая тень приблизилась. Джосан и Синистра изменились в лицах, а Хон и вовсе побледнела, тихо вскрикнула и отскочила на шаг назад, ей захотелось оказаться от незнакомца чем дальше, тем лучше. Синистра и Джосан больше напугались крика Хон, Джосан тут же обернулся к ней, а Синистра зарычал, словно пес и выпрыгнул перед Джосаном и Хон. Неизвестно, откуда в нем взялась храбрость, но в его руке сверкнул его эспер — Клык. И хотя в темноте ночи желтоватый свет Клыка был очень слабым, от него все же исходило тепло. Глядя на Синистру, Хон испугалась еще больше, не зная, что делать. В следующую секунду силуэт, который закрывал им путь, вдруг шевельнулся. Он протянул вперед руку, и от нее поднялась волна энергии, совсем не похожей на заклинания, которые использовали маги Айне. Синистра понял, что этот противник слишком силен для него, но за спиной была девушка, которую он хотел защитить, и он не мог отступить. Издав яростный рык, он бросился вперед, озаренный светом эспера. Темнота кладбища отступила перед светом эспера Синистры, но противник словно не собирался защищаться. Это сначала привело Синистру в замешательство, но потом он даже обрадовался. В следующий миг Клык ударил прямо в грудь таинственного незнакомца, этот странный человек даже не собирался отступать или уворачиваться. Синистра не мог поверить в это, да и Хон с Джосаном удивленно замерли, увидев, как сияет впереди Клык. Они, было, решили, что Синистра и впрямь победил. Но очень скоро они почувствовали, что что-то было не так. Человек, которого Синистра ударил прямо в грудь, даже не покачнулся. Хотя от такого удара обычный смертный как минимум потерял бы много крови. Но этот странный незнакомец как будто ничего не чувствовал. Затем, всего за какие-то мгновения, человек низко зарычал, а Синистра испуганно вскрикнул. Он не видел, что произошло, только понял, что жуткий незнакомец схватил его эспер одной рукой.

Синистра был испуган и рассержен — для него это означало немалую опасность, он зарычал и приложил все усилия, чтобы вырвать эспер из рук незнакомца. Но Клык так и остался в руках противника, который, казалось, не прикладывал для этогоникаких усилий. Тот человек опустил голову, посмотрел на эспер, и впервые заговорил. Его голос был хриплым, так что сложно было разобрать слова, но в нем слышался холод, пробирающий до костей

— Жалкий демон, как ты смеешь распускать руки!

Синистра торопливо пытался отнять у человека эспер, но вдруг услышал, как Джосан позади него прокричал

— Беги! Быстрее, беги!

Синистра удивленно отступил на шаг, и только хотел спросить у Джосана, в чем дело, как вдруг рука человека сжалась, и от Клыка раздался странный треск, как будто ломалась кость. На глазах изумленного Синистры, его эспер был разбит на кусочки, словно размолотый жерновами. И его осколки посыпались на землю, как раз где стоял Синистра. Синистра с удивлением и болью смотрел на сломанный эспер, не в силах произнести ни слова. А тот странный человек поднял голову и посмотрел в небо. Тени все еще застилали его лицо, так то невозможно было его разглядеть. Был только слышен его хриплый голос — сломав Клык, он, кажется, остался очень доволен и холодно рассмеялся, так что у них волосы встали дыбом. Джосан, которому с самого начала все это казалось недобрым, снова обратил взгляд на руку человека. Ту, которой он только что сломал Клык. Он руки исходил зеленоватый свет, отличающийся от ауры вокруг человека. Он был теплым и чистым, что говорило об очень высоком уровне магии. Джосан оцепенел на миг, потом шагнул вперед, и, забыв об осторожности, не обращая внимания на Хон, которая дернула его за рукав, сказал

— Да кто же вы такой? Одеты в халат Айне, да еще владеете самым высоким уровнем Чистой Сущности, для чего такой сильный маг забрел в эти проклятые места?

Зеленое свечение тут же погасло, человек повернулся к Джосану. Посмотрев на тени, закрывающие его лицо, Джосан ощутил, как по спине пробежал холодок. Человек холодно прохрипел

— А ты знаешь немало, как я посмотрю!

Джосан фыркнул, его лицо стало серьезнее. Он смерил человека задумчивым взглядом и пробормотал, как будто говоря сам с собой

— Это точно школа Айне, но он не простой ученик. Так что же это за человек, и что он делает здесь в такой час?

Незнакомец холодно усмехнулся, но не ответил. Джосан что-то ощутил, обернулся и увидел, как Хон тянет его за рукав. Она тихо произнесла

— Дедушка, от этого человека исходит демоническая энергия, я это чувствую. На кладбище вокруг нет ни одного призрака, похоже, что это он распугал их всех. Если бы не это, я бы давно почувствовала их присутствие и поняла бы, что это за место. Неужели такой человек может принадлежать к школе Айне?

На лице Джосана залегли тени, очевидно, его мысли путались. Этот странный незнакомец перед ними очевидно имел связь со школой Айне, но Джосан никак не мог понять, почему он вдруг оказался здесь.

Внимание незнакомца постепенно обратилось к Джосану. Он смерил его взглядом, холодно усмехнулся и ледяным тоном сказал

— Неважно, кто вы такие. Все те, кто идет против меня, должны умереть!

Договорив, он снова поднял руку. Джосан, увидев на ладони незнакомца зеленое сияние, изменился в лице. Не было времени ничего объяснять, он вдруг прижал обе руки к груди, а между его пальцами неизвестно откуда появились желтые листки бумаги, на которых криво были написаны заклинания. Свет на ладони незнакомца постепенно становился ярче, и он обратился прямо против Джосана, который начал быстро бормотать заклинания, и вместо того, чтобы бежать, вышел на шаг вперед. Два листка желтой бумаги вдруг загорелись сами собой — эти огни в черной ночи казались особенно яркими. Кажется, даже человек напротив него впал в замешательство от его действий, в его глазах мелькнули смутные воспоминания, так что он даже остановился на миг и удивленно вздохнул

— А?

Листки заполыхали огнем, Джосан вдруг громко вскрикнул и выбросил обе руки вперед. С его рук слетели два огня, которые тут же повисли в воздухе и с громким треском увеличились в размерах. Превратившись в два огромных огненных шара, они встали между Джосаном и жутким незнакомцем

— РРРрррраааААааа!!! Среди пламени раздался громкий рык, и из огня выскочил огромны белый тигр, оскаливший пасть. Мощным прыжком он бросился на черную тень впереди. Незнакомец холодно фыркнул, ноне отступил, а только взмахнул правой рукой сверху вниз. Мелькнула зеленая вспышка, и ладонь человека опустилась прямо посередине тигриной головы. Зверь еще пытался вырваться, но зеленый свет прошел сквозь него, словно лезвие меча, и, содрогнувшись в последний раз, тигр обратился в ворох искр, парящих в воздухе. Но почти в тот же миг из огня выпрыгнул огромный лев, который тоже бросился на человека. Однако противник был явно сильнее, он, казалось, даже не глядя снова разрубил льва пополам, также как тигра. Но заклинание, которое использовал Джосан, в этот раз было необычно сильным. И хотя оно не могло нанести противнику вреда, казалось, дикие звери могут появляться из пламени бесконечно. После огромного льва зверей стало еще больше, и они появлялись все быстрее, среди них оказались дикий кабан, барс, гиппопотам, огромный слон, волшебный олень, дикий кот и другие, каждый зверь был больше обычного в несколько раз, и очень устрашающим. Но против странного незнакомца они не могли сделать ничего. Эта магия была слишком слаба. Он расправлялся с ними одним вздохом, одним взмахом руки, и даже самые страшные звери исчезали через миг, обратившись искрами огня.

Наконец, незнакомец холодно фыркнул и решил сменить тактику — зеленый свет ярко сверкнул, волна этого свечения подавила еще одно магическое животное и направилась к двум огням. Встретившись с волной энергии, пламя полыхнуло несколько раз, но справиться с натиском не смогло, и очень скоро волна прошла сквозь огни. В воздухе раздался рев разгневанного зверя, но когда пламя исчезло, он прекратился, остались только два горящих листка бумаги, которые медленно парили в воздухе. Посреди кладбища воцарилась тишина, а на другой стороне двора Джосан и остальные, уже успевшие добежать до дыры в стене, нервно обернулись. Они не ожидали, что человек так быстр расправится с заклинанием Джосана. Понимая, что бежать теперь, когда за спиной нет защиты, было бы глупо, они застыли на месте и медленно повернулись. Тот человек начал медленно подходить к ним, а вокруг него пылала аура ненависти и жажды убийства. Джосан нахмурился. С каждым шагом человека он словно ощущал приближение дыхания смерти. Хон изменилась в лице, и хотела шагнуть вперед, но Джосан тут же потянул ее назад

— Ты что! Этот человек слишком силен, таким детям как ты не под силу справиться с ним. Хон удивленно посмотрела на Джосана, она никогда не видела деда таким встревоженным. В этот момент черная тень впереди остановилась, и раздался его хриплый ледяной голос

— Та магия, которую ты использовал, это ведь…

Но он не успел договорить, потому что Джосан, вдруг забыв обо всех страхах, снова поднял обе руки и в его ладонях появилось теперь уже восемь листков с заклинаниями. Подул ночной ветер, и восемь листков сами собой загорелись, заплясав в руках Джосана и отразившись огнями в его глазах

— Заклинание исчезнувшей тени!

Джосан прокричал заклятие, и вокруг кладбища вдруг поднялся ураганный ветер. Человек в замешательстве остановился, оглядевшись по сторонам, а Джосан продолжал бормотать заклинание. Их силуэты с Хон и Синистрой вдруг странно качнулись, но потом снова остановились на месте. В сторону незнакомца с ветром полетел желтый песок, раздувая полы его одежды. Но даже от ветра тени на его лице не развеялись, только послышалась холодная усмешка.

Он вдруг словно забыл о Джосане и остальных и отступил на шесть шагов назад. Затем его левая рука резанула воздух вниз, и вместе с этим ярко сверкнула зеленая вспышка. Силуэты Джосана и остальных отчего-то начали дрожать, а где-то внизу под ними раздался вскрик

— Ай!

Зеленый свет исчез, ветер на кладбище утих, песок тоже постепенно улегся. А еще через миг там, где стояли Джосан и остальные, образовалась большая яма, а их силуэты куда-то исчезли. В яме, издавая вскрики боли и удивления, барахтались трое — это были Джосан, Хон и Синистра. Они все были в грязи, а лицо Джосана было и вовсе зелено-фиолетовым. Очевидно, что ему пришлось нелегко. И сейчас они с ужасом смотрели из ямы на жуткого незнакомца. Он стоял вдалеке и тоже смотрел на них. Хриплым голосом он проговорил

— Не думал, что ты владеешь такой магией, она была утеряна много веков назад. Исчезновение, Огненные звери… Да еще соединить эти заклинания вместе… я недооценил тебя, старик. Возможно, теперь в мире не осталось людей, которые знают такие заклинания. Лицо Джосана потемнело, и хотя он был явно в отчаянии, его голос зазвучал серьезно

— Откуда ты знаешь об этих заклинаниях?

Человек просто ответил

— Ты разве не сказал, что я из Айне? Все эти заклинания остались как наследие Мастеров Айне, и даже если я сам не умею ими пользоваться, разве я могу из не узнать?

Джосан медленно поднялся, в его голове закрутились мысли. Он не мог принять внутри себя тот факт, что в таком жутком месте может оказаться такой сильный маг Айне, который ко всему прочему будет собираться кого-то убить.

Том 21. Глава 3. Встреча.

Айне. Пик Бамбука.

Снаружи Зала Предков стояли все ученики Пика, от Амандлы до Ксавьона, их лица были задумчивыми. То и дело они смотрели в сторону Зала.

Наконец, внутри раздался звук шагов, и из зала вышла девушка — сестра Баако.

Ксавьон и остальные ученики тут же окружили ее, Ксавьон переглянулся с ней, затем увидел, что следом никто не вышел, и тихо спросил: Как там госпожа Сурин?

Баако кивнула и спокойно сказала: Ей уже намного лучше, по возвращении с Пика Вдовы она упала в обморок, Мастер Шуй Юэ сказала, это из-за сильного потрясения. Сейчас она рядом с госпожой Сурин, все в порядке.

Ксавьон и остальные одновременно выдохнули, но никто так и не улыбнулся.

Амандла со страдальческим видом проговорил: Это небеса отвернулись от нас! Мастер исчез, а теперь госпожа Сурин чуть было не…

Замолчи! Ксавьон прикрикнул на него, и Амандла лишь горько усмехнулся и покачал головой.

Ксавьон повернулся к Баако. Мастер Шуй Юэ ничего не просила нам передать?

Баако покачала головой. Нет. Госпожа Сурин что-тотихо сказала Мастеру, и она приказала мне выйти, кажется, они обсуждают что-то важное и не хотят, чтобы кто-то об этом знал.

Ксавьон совсем поник и проговорил: Но… Но…

Баако тоже была подавлена, но она стала его успокаивать: Брат Ксавьон, не нужно так волноваться, что бы ни случилось, госпожа Сурин и Мастер Шуй Юэ здесь! Радоваться нечему, но ты должен быть сильнее, именно сейчас госпожа нуждается в этом!

Ксавьон вздохнул и согласно кивнул. Да, ты права.

Помолчав немного, он повернулся к остальным ученикам: Ладно, теперь мы знаем, что с госпожой все в порядке, так что нечего тут толпиться, госпожа не хотела бы, чтобы мы волновались. Займитесь своими делами, а я пока останусь здесь.

Ученики переглянулись, затем Второй брат У Даи кивнул: И правда, послушаем брата Ксавьона. Он повернулся к нему: Брат, чуть позже я сменю тебя.

Ксавьон хотел отказаться, но Хэ Дачжи хлопнул его по плечу: Брат Ксавьон, это наша общая беда, ты не должен взваливать все на свои плечи. Госпожа бы этого не хотела, верно?

Ксавьон горько усмехнулся и кивнул. Затем все они постепенно разошлись, остались только Ксавьон и Баако.

Они переглянулись, и Баако вдруг покраснела и опустила голову. Ксавьон закашлялся, он вдруг ощутил, как сердце забилось быстрее, но быстро успокоился и, слегка улыбнувшись, сказал: Баако… Сестра, а разве ты не отправлялась с сестрой Анан в Южные границы? Почему ты так быстро вернулась обратно?

Баако покачала головой. Да, мы вместе отправились на Юг, и я не собиралась возвращаться так рано, но… Произошло кое-что странное, и мы, посовещавщись с сестрой Анан, решили, что это очень важно, и мне лучше вернуться и доложить Мастеру обо всем. Сестра Анан осталась на Юге.

Ксавьон замер. Что такого важного могло случиться?

Баако на секунду задумалась, оглянулась по сторонам, затем приблизилась к Ксавьону и что-то сказала ему на ухо. Она еще не договорила, а Ксавьон уже изменился в лице.

Наконец, она отстранилась и снова встала перед ним, тихо вздохнув. Теперь ты знаешь, почему я вернулась так рано!

Лицо Ксавьона потемнело, он долго молчал, затем проговорил: Это… Небеса и вправду отвернулись о нас…

Баако долго молчала, затем тихо сказала: Похоже на то… Одна беда следует за другой, а теперь еще и…

Она вздохнула, но не стала продолжать. Ксавьон, стоя рядом с ней, вдруг почувствовал, какая она хрупкая и слабая, ему захотелось защитить эту девушку, и он слегка приблизился.

Баако стояла, опустив голову, она словно ничего не заметила, но уголки ее губ слегка дрогнули. Они так и стояли рядом, молча, в тишине.

В глубине Зала Предков, в небольшой спальне, сидели две женщины друг напротив друга.

Шуй Юэ долго молчала, затем произнесла: Сестра, может быть, все-таки приляжешь?

Сурин медленно покачала головой, она была спокойна снаружи, но голос ее все же дрожал. Нет, даже если я лягу, все равно не смогу уснуть.

Шуй Юэ лишь вздохнула. Сестра, не надо так себя изводить. Я же только что тебе объяснила, Тянь Болис исчез вместе с Шен Доулом, и никто из нас точно не может сказать, что с ним… Что-то случилось. Так что не надо придумывать. К тому же, хотя Шен Доул в последнее время был не в порядке, его уровень очень высок, намного выше чем наш с тобой, а Тянь Болис — его давний товарищ. Между ними не может произойти ничего плохого.

Сурин молчала, но ее глаза слегка покраснели.

Шуй Юэ покачала головой, встала и сделала несколько шагов по комнате. Очевидно, она тоже беспокоилась. Сейчас для Айне настали трудные времена, даже ученики стали волноваться, не говоря уже о старейшинах и Мастерах, которые кое-что знали о происходящем.

Сурин вымученно улыбнулась и решила сменить тему. Сестра, а ты почему тогда появилась на Пике Вдовы?

Шуй Юэ проворчала: Я пришла из-за этого проклятого Юнь Иланя, хотела обсудить это с Шен Доулом, но я даже не подозревала, что… Главный Мастер Айне просто исчезнет без следа.

Сурин нахмурилась. Юнь Илань? Причем здесь он?

Шуй Юэ холодно усмехнулась. Ты знаешь, что две мои ученицы отправились в Южные границы на поиски Зверя?

Сурин кивнула. Знаю! И мне было очень странным увидеть здесь Баако, рядом с тобой. Анан тоже вернулась?

Шуй Юэ покачала головой. Чи Эр не вернулась. В этот раз они решили, что Баако одна отправится в Айне, чтобы предупредить меня.

Сурин спросила: Что произошло?

Шуй Юэ ответила: Когда они добрались до Тайо и встретились с Юнь Иланем, он вдруг спросил их, правда ли то, что священный меч Убийца Богов был сломан!

Сурин изменилась в лице. Что?

Шуй Юэ снова усмехнулась. Я тоже была удивлена! Меня прошибло дрожью, ведь Юнь Илань за тысячи миль отсюда, как он мог узнать об этом? Ведь сам Шен Доул следил за сохранением этой тайны! Эта утечка информации пугает меня…

Сурин долго молчала, в ее глазах снова появилось беспокойство. Вот уж действительно, все беды выстроились в ряд.

Шуй Юэ прошлась по комнате и сказала: И еще, ты не думаешь, для чего Юнь Иланю понадобилось говорить об этом с нашими учениками?

Сурин кивнула. Я как раз задумалась об этом. Если бы он был на нашей стороне, он бы также сохранил все в секрете. Но если все иначе… Это значит, у него есть какой-то недобрый план. Но даже в этом случае он должен был дождаться подходящего момента для исполнения задуманного.

Именно! Шуй Юэ фыркнула. В этом и проблема. Юнь Илань поступил как последний болван, как ни посмотреть. Но мы прекрасно знаем, что он далеко не болван, и к тому же очень хитер. Чего он на самом деле хотел добиться, вот этого я не понимаю.

Сурин замолчала, потом вдруг потерла ладонями лоб, словно ей было больно.

Шуй Юэ удивленно подбежала к ней и проговорила: Прости, я совсем бестолковая, ты и так волнуешься, а я рассказываю тебе все это… Ладно, давай не будем…

Сурин горько усмехнулась в ответ. Ай… Если бы Шен Доул был прежним, нам нечего было бы бояться. Но теперь в Айне царит хаос, не знаю, сколько врагов уже нацелились на нас, и не знаю, что нам делать теперь…

Шуй Юэ нахмурилась и мягко сказала: Сестра, не говори так, ты снова начинаешь придумывать. Я же сказала, что хотя в последнее время Шен Доул вел себя странно, но с его уровнем это все скоро пройдет, нам нечего бояться.

Сурин покачала головой. Сестра, ты не понимаешь. Уровень Шен Доула высок, но темная сила Убийцы Богов намного сильнее. Он сильный маг, но я боюсь, что он безвозвратно ступил на путь Тьмы…

Шуй Юэ застыла. Что ты сказала?

Сурин вздрогнула и поняла, что сказала лишнего. Но Шуй Юэ уже подошла к ней и хмуро спросила: Сестра, что за секрет скрывает Убийца Богов? Раз уж ты знаешь, расскажи мне о нем.

Суирин долго молчала, прежде чем со вздохом сказать: Ладно. Все равно теперь… Это больше не тайна. Сестра, я все расскажу тебе! На самом деле, это случилось несколько сотен лет назад…

***

Южные границы, Пещера ЧженМо.

Встретившись после долгой разлуки и перекинувшись парой фраз, Зевул и Кицунэ теперь не знали, что следует сказать. Только Аш на плече Зевула радостно смотрел на нее и не переставал улыбаться.

Зевул застыл, словно вспомнил о чем-то, обернулся и посмотрел в темноту, затем, нахмурившись, спросил Кицунэ: Что ты сделала с той девушкой, которая пришла со мной?

Кицунэ фыркнула. Что я могла с ней сделать? Ты слишком много о ней беспокоишься!

Зевул помолчал немного и покачал головой. Эта тема явно приводила его в замешательство, так что он спросил о другом: Да, а как ты сама здесь оказалась? С тех пор как ты тогда ушла, я ничего о тебе не слышал.

Кицунэ улыбнулась, ее силуэт дрогнул в зеленом свете. Я ведь сказала тебе, когда уходила, что отправилась на поиски заклинания Восьми Демонов Огня для тебя.

Зевул кивнул. Я помню. Поэтому я отправился в Тайо, но ничего там не нашел. Кстати, ты так и не сказала, почему оказалась в пещере ЧженМо.

Кицунэ пожала плечами. Именно из-за этого заклинания я и оказалась здесь, и по пути решила проведать старого друга.

Зевул посмотрел на нее и, подумав, сказал: Неужели ты говоришь о…

Кицунэ кивнула. Именно. После того, как заклинание в Пагоде Инферно было разрушено, в мире осталось только одно такое же заклинание, и оно находится здесь. Кроме того, мой старый друг тоже оказался поблизости!

Лицо Зевула изменилось, он медленно проговорил: Тот старый друг, о котором ты говоришь, неужели это…

Кицунэ улыбнулась. Тот самый предводитель оборотней, Зверь.

Зевул хоть и догадывался об этом, но услышав ее слова, все же удивленно застыл, не зная, что сказать.

Через некоторое время он все же произнес: Так вы с ним знакомы?

Кицунэ посмотрела на него с мягкой улыбкой, но ее взгляд был чистым, словно вода, а в голосе звучала ирония: Неужто ты не знаешь, что я уже старушка, мне много тысяч лет. Конечно же я знаю многое, в том числе и всех самых жутких оборотней!

Зевул замолчал. Кицунэ спросила его: А ты? Ты зачем здесь? Только что ты сказал, что Мастер Вим приказал той девушке привести тебя сюда. Для чего он это сделал?

Зевул покачал головой. Мастер Вим прислал меня сюда не для того, чтобы убить Зверя.

Кицунэ так и замерла. Но если не для этого, тогда для чего ты здесь?

Зевул сказал: Я должен захватить волшебное животное, которое находится рядом со Зверем. Тотетсу.

Тотетсу?

Кицунэ снова замерла, нахмурилась, и сказала, обращаясь к самой себе: Странно, почему он вдруг заинтересовался Тотетсу?

Зевул просто сказал: Это мне не известно. Но таков его приказ, и я должен его выполнить.

Кицунэ фыркнула. Тотетсу никогда не покидает Зверя, если ты хочешь забрать его, тебе нужно будет пройти мимо Зверя. Неужели ты надеешься его победить? Ты думаешь, что после ранения он уже не сможет сражаться?

Зевул молча посмотрел на нее, затем слегка улыбнулся и сделал шаг вперед, пройдя мимо нее и направившись внутрь пещеры.

Кицунэ изменилась в лице и догнала его. Эй, что это значит?

Аш, карабкавшийся по плечу Зевула, вдруг прыгнул к ней, Кицунэ поймала его и прижала к себе, ощутив родное тепло. Погладив обезьянку по голове, она снова повернулась к Зевулу.

Он спокойно сказал: Ты же знаешь, что я должен выполнить приказ Мастера, каким бы странным он ни был.

Кицунэ только фыркнула. А ты никогда не задумывался, что, возможно, тебя самого это успокаивает, но Лазурии вряд ли понравится все, что ты сотворил за эти годы!

Зевул вдруг остановился, словно его облили холодной водой. Кицунэ нахмурилась и тоже остановилась, но она не смотрела на Зевула, а только осторожно гладила Аша по голове. Аш мограл тремя глазками и явно не понимал, что происходит, глядя то на Кицунэ, то на Зевула.

Помолчав, Зевул тихо сказал: Если ты знаешь, что все это может хоть немного меня успокоить, то зачем говоришь мне все это?

Кицунэ вздохнула, но не сказала ничего.

Силуэт Зевула вдруг показался ей ужасно одиноким, но он не повернулся к ней, словно уже привык к этому. Помолчав, он добавил: Я не делал ничего, что могло бы навредить всему этому миру.

Сказав это, он замолчал и продолжи идти вперед.

Глядя ему вслед, Кицунэ молчала. Посмотрев на Аша, она заметила, что обезьянка тоже смотрит на нее.

Кицунэ горько усмехнулась. Ну и хозяин у тебя! Странно, что ты за десяток лет с ним не сошел с ума!

Они шли по коридору пещеры еще очень долго, но Зевул не торопился, и Кицунэ, кажется, тоже не особенно волновалась, не пытаясь отговорить Зевула от поисков Зверя, но и не показывая ему дороги. Она просто шла рядом с ним и о чем-то размышляла.

Как вдруг, Зевул остановился. Прямо перед ними, в темноте, вдруг засиял темно-зеленый свет. Что-то светилось наверху, примерно в десяти ярдах от них.

А вокруг было тихо, даже тот ужасный запах оборотней совсем пропал.

Кицунэ за спиной Зевула вздохнула. Пришли. Под тем зеленым свечением ты найдешь дверь, а за ней будет большой каменный зал. Тот человек, которого ты ищешь, и его волшебный зверь находятся внутри.

Зевул ничего не ответил, только Аш, снова улыбнувшись Кицунэ, снова запрыгнул на плечо хозяина.

Кицунэ улыбнулась в ответ, потом обратилась к Зевулу: Послушай, что я скажу. Мы со Зверем давние друзья, поэтому в схватке с ним я не смогу тебе помочь. Он невероятно силен, и хотя тебе еще не приходилось с ним сражаться, думаю, ты уже имеешь об этом представление. Он был ранен Убийцей Богов, но обычная магия все еще не способна побороть его. Так что… глядя на него, она медленно произнесла: Правда, еще не поздно передумать.

Зевул, глядя на Кицунэ, молча покачал головой, затем глубоко вздохнул, успокоил сознание и двинулся к зеленому сиянию. Глядя на него, Кицунэ не пошла следом, но в ее глазах засветилось едва заметное тепло.

Как вдруг, она сказала, немного повысив голос: Зеркало Инферно все еще при тебе?

Зевул замер, остановился и развернулся к ней. Да, а что?

На лице Кицунэ появилась странная обреченность, она покачала головой и сказала: Запомни. Первое — Зверя можно одолеть. Второе — в самый опасный момент используй Зеркало Инферно.

Зевул кивнул, и хотя он не совсем понял ее слова, не стал больше спрашивать, а только сказал: Спасибо. Затем он развернулся и исчез во тьме.

Издалека до нее донесся вскрик Аша.

Кицунэ осталась стоять в темноте, неподвижно, она молча смотрела в даль.

***

Под зеленым сиянием в самом деле оказалась каменная дверь, но ее почти невозможно было разглядеть из-за зеленого свечения. Это оказался огромный драгоценный камень, прямо посреди коридора пещеры.

Зевул ни на миг не остановился, а просто вошел внутрь. Перед его глзами тут же мелькнул свет — огонь, горящий в сосуде, одиноко стоящий вдалеке. А вокруг этого огня была кромешная тьма, нельзя было разглядеть, насколько большим был этот каменный зал. Только за костром он смог разглядеть молодого парня, одетого в разноцветный шелк. Он прислонился спиной к стене и смотрел прямо на него.

Лицо парня было ему знакомо, а рядом с ним медленно поднялся на лапы и низко зарычал Тотетсу, всем видом выражая угрозу.

Однако, хотя от парня веяло демонической энергией, и его лицо было серьезным, во взгляде мелькнула улыбка. Он улыбался вошедшему Зевулу. Мы снова встретились!

Том 21. Глава 4. Сломанный меч.

Срединная равнина, заброшенное кладбище недалеко от Хэяна.

После того, как незнакомец разрушил заклинание Джосана, стало ясно, что им не удастся сбежать — его уровень был слишком высок, так что он мог разгадать любой план бегства. К тому же, в разговоре выяснилось, что он напрямую связан с Айне, а его уровень Чистой Сущности был таким высоким, что сложно было даже представить, кто это был такой.

Тем временем таинственный темный силуэт все приближался, и от него исходила такая жуткая энергия ненависти и смерти, что ни Джосан, ни Хон, ни Синистра не желали думать о чем-то построннем. После того, как заклятие Джосана было им разрушено, человек словно потратил много сил, раз за разом его дыхание становилось все тяжелее.

Джосан нахмурился и уставился на незнакомца. Странно, что сейчас в его глазах не было страха, взгляд его был задумчивым. Уровень этого человека был слишком высок, чтобы из-за каких-то мелких заклятий ему стало трудно дышать. Очевидно, что-то мучило его изнутри, какая-то странная рана или болезнь, котрую даже такой сильный маг не мог контролировать.

Но даже если и так, снаружи незнакомец не выказывал ни намека на слабость. Напротив, энергия ненависти вокруг него непрерывно росла, от силы Чистой Сущности не осталось и следа, на смену ей возникла жажда убийства и давящая энергия страха. В этот миг, увидев эти жуткие горящие красным светом глаза среди черной тени, кто угодно сразу понял бы, что собирается сделать этот таинственный незнакомец!

Джосан закусил губу и принял решение — он вытянул руку и хотел притянуть Хон и Синистру себе за спину. Синистру он притянул, а вот на месте Хон оказалась пустота.

Джосан удивленно обернулся и увидел только, как мелькнул ее силуэт — Хон встала прямо перед ним, лицом к лицу с незнакомцем.

Джосан от страха онемел, а Хон быстро сказала: Дедушка, уходите, я задержу его.

Джосан гневно ответил: Что ты творишь! Его уровень слишком высок для тебя! Сейчас же…

Но Джосан не успел сказать вернить, Хон уже начала действовать.

Глядя прямо на незнакомца, девушка подняла обе руки и в ладонях мелькнула книга в обложке из черной кожи. Еще через секунду в ее руке появилась Кость Кровавого Нефрита, чемь черных пластинок, которые подарил ей Призрачный Господин.

Волна черного воздуха, бесформенного, но реального, в один миг заполнила окружающее пространство кладбища. Джосан удивленно застыл, и даже незнакомец перед ними остановился, произнеся короткое А?

Это странное черное дыхание, хоть и отличалось от энергии ненависти, исходящей от незнакомца, но тоже явно было демонической природы, оно накатывало со всех сторон, и его становилось все больше. Здесь изначально господствовала энергия Инь, энергия смерти и тьмы, а теперь, когда Хон применила свое странное искусство, даже воздух вокруг наполнился этой жуткой силой, и казалось, что вдалеке завыли призраки.

Семь кусочков черного нефрита поднялись из рук Хон, словно она контролировала их без помощи рук, а прямо перед ней в воздухе нарисовался треугольник. На Кости Кровавого Нефрита те места, которые были похожи на кровь, засияли красным, словно раскрылись семь глаз, глядя на незнакомца.

Одежды незнакомца затрепетали от невидимого ветра Инь, но на него словно не действовал тот страх, который охватывал людей в такой обстановке. Только его глаза на темном лице загорелись еще ярче и он вдруг ледяным голосом проговорил: Призрачная магия!

Хон нахмурилась, ее прекрасное лицо стало немного бледным. Возможно, из-за того, что она использовала эту магию впервые, а возможно, из-за того, что девушки обычно боятся таких вещей, как призраки и духи. Но несмотря на это, заклинание, которое она впервые запустила с помощью Кости Кровавого Нефрита, было сформировано. И теперь вокруг нее постепенно начинала собираться черная энергия, а между ее ладоней она формировала огромный черный череп, выглядело это более чем пугающе.

Семь кусочков черного нефрита уже поднялись в воздух и оказались на уровне глаз этого ужасного черепа. В тот же миг череп как будто обрел жизнь, его глаза ярко сверкнули, жуткий рот раскрылся, и с режущим слух свистом из его пасти вырвались стрелы черной энергии, которые направились прямо на незнакомца.

От их скорости задрожал воздух, и через миг они были уже совсем близко от него. Незнакомец увернулся, но было заметно, что он едва успел избежать удара черных стрел. Они пролетели мимо него и исчезли во тьме ночи.

Но не дождавшись его реакции, череп снова раскрыл пасть и выпустил еще три черных стрелы, которые с таким же свистом полетели к незнакомцу. Только теперь направление было немного другим — они колебались из стороны в сторону, так что увернуться было намного сложнее.

Джосан и Синистра за спиной Хон изменились в лицах, только если Синистра был радостно удивлен — он никогда даже не представлял, что Хон может быть такой сильной, то лицо Джосана было более чем странным. На нем не было ни следа радости, только беспокойство и сомнения.

В этот момент он вдруг отступил назад и пошел в другую часть кладбищенского двора. Но не туда, где Хон сражалась с незнакомцем, а совсем в ином направлении — в сторону заброшенного здания кладбища, которое они так и не осмотрели.

Здесь все было наполнено энергией Инь, но все же тут было намного лучше, чем снаружи. Когда Джосан и Синистра смотрели сюда снаружи, им уже было видно, что здание полностью заброшено, здесь не было ничего, только осколки черепицы, да еще несколько старых гробов, от которых в душе становилось не очень приятно.

Но почему-то именно это все сейчас привлекло внимание Джосана. Так, что он даже на время забыл о сражающейся Хон.

Что же он вдруг заметил в этом месте?

Глаза Джосана внимательно осматривали все вокруг.

Заклинание Хон полностью захватило внимание незнакомца. Череп, который она вызвала, не переставая метал в него стрелы, одну за другой, и хотя они не могли достать до него, сила заклинания была настолько необычной, что незнакомец почему-то не спешил разрушать его, а только отбивал удары.

Однако прошло еще немного времени, и, хотя черный туман вокруг Хон не рассеивался, а глаза ее горели таким же красным светом, незнакомец изменился. Словно что-то заметив, он холодно усмехнулся и неожиданно поднялся в воздух, полетев прямо к Хон, под дождем из черных стрел.

Стрелы, словно потеряв цель, скользили мимо него, не попадая в цель. Джосан и Синистра изменились в лицах, Хон резко побледнела, глядя, как на нее несется черная тень. Она вскинула руки и скрестила их перед грудью. В тот же миг ее заклятие изменилось — череп уменьшился в два раза, но в то же время оказался перед Хон, закрыв ее от незнакомца. Семь нефритовых пластинок начали быстро вращаться, и из глаз черепа полился красный свет, так же закрывший Хон.

Незнакомец фыркнул, словно для него эта красная завеса была лишь игрушкой, но все же резко остановился.

Хон, временно избежавшая опасности, вдруг всем телом содрогнулась. Она потратила слишком много сил, и ее лицо потемнело. Еще через миг все ее заклятие вместе с черным черепом начало слегка дрожать.

На черных стрелах это тоже отразилось — они резко ослабли и начали исчезать, а красная завеса перед ней, задрожав, вовсе испарилась.

Однако вместо того, чтобы воспользоваться моментом, незнакомец не стал нападать, он остановился и посмотрел на ослабшую девушку, в глазах его мелькнул холодный свет.

Синистра взволнованно подбежал и подхватил падающую Хон на руки. Коснувшись ее, он вздрогнул — тело Хон было холодным, как лед, а его обдало волной демонической энергии, исходящей от нее.

К счастью, скоро эта энергия исчезла, и Хон смогла сесть. Джосан подошел к ней ближе и внимательно осмотрел ее лицо, затем вздохнул и покачал головой, но ничего не сказал.

Хон выглядела очень ослабшей, она даже не могла произнести ни слова. Череп в водухе постепенно рассеялся, стались только семь черных пластинок, которые медленно опустились вниз и бессилно упали на каменную плиту перед Хон, издав жалобный звон.

Незнакомец посмотрел на Хон и вдруг сказал: Это магия Кровавой Души, как долго ты уже изучаешь ее?

Джосан медленно вышел вперед и встал перед Хон, закрыв ее от взгляда незнакомца. Не больше месяца.

Незнакомец помолчал немного, красный свет его глаз почему-то стал темнее, и вместе с этим темная энергия вокруг него заметно ослабла, от него даже повеяло чем-то человеческим.

Джосан нахмурился. Он прошел всю Поднебесную с юга на север, и в мире не было и десятка людей, которые знали и видели больше, чем он. И конено же, он сразу понял, что глаза этого человека — самое странное в его образе, они отражали его внутреннее состояние. Тут, словно о чем-то вспомнив, он снова посмотрел в сторону заброшенного здания.

Казалось, в здании не было ничего странного, онопросто стояло на холодном ветру, но выражение лица Джосана говорило об обратном, он словно ожидал чего-то.

Голос незнакомца прозвучал все также холодно, но в его взгляде, направленном за спину Джосана, читалось удивление. Удивительный талант! Жаль только, что она ступила на путь Призрачной Магии.

Джосан снова посмотрел на него. Господин, мы вовсе не хотели разозлить вас, мы по ошибке оказались здесь, без какого-либо злого умысла. И мы вовсе не хотели с вами сражаться. Если у вас нет к нам никакого дела, прошу, господин, позвольте нам уйти!

Незнакомец посмотрел на Джосана и холодно усмехнулся. Вы говорите, что по ошибке оказались здесь, но кто в это поверит…

Он договорил лишь до половины, когда его неожиданно начало трясти. Джосан вздрогнул от страха, но потом заметил, что за черной завесой на лице человека снова ярко загорелись красные глаза.

Снова от него полыхнуло волной темной энергии, и в этот раз она была намного сильнее, чем раньше.

Лицо Джосана резко изменилось, он отступил на шаг назад, поднял с земли обессиленную Хон и громко закричал удивленному Синистре: Быстрее! Бежим в разные стороны! Один бегущий — это одна…

Синистра, кажется, тоже что-то понял, но еще до того, как он успел что-то ответить, тьма впереди разлилась огромной волной, которая опустилась на них прямо с небес и полностью накрыла их троих, так что пути к отступлению больше не было.

Синистра с громким криком бросился вперед, перед Хон, чтобы закрыть ее собой от приближающейся тени. Джосан застыл на миг, его лицо постоянно менялось, но он не мог ничего сделать — к ним приближалась ужасающая сила, способная уничтожить все на своем пути. Казалось, через миг они просто превратятся в пыль.

И в этот момент, на грани жизни и смерти, внутри заброшенного здания сверкнул яркий красный свет, затем раздался чей-то гневный рев, и эта вспышка стала еще ярче. Словно подавленная ярость, наконец пробившаяся сквозь тьму, она превратилась в режущий глаза огромный столб света, который рванулся наружу из глубины здания. Вместе с этим раздался звук удара, похожий на гром, в стороны разлетелись камни и черепица, засиял огненно-красный свет, похожий на настоящее пламя. В сторону незнакомца сквозь тьму рванулся чей-то силуэт, превратившийся в огромнго дракона.

Черная тень, которая вот-то должна была разорвать на куски Джосана, Синистру и Хон, в миг отступила, ее давление ослабло, и в голове у всех троих остался только звон и головокружение от страха.

А вдалеке они увидели как разъяренный незнакомец готовится к нападению горящего силуэта — его глаза буквально превратились в два красных огня, он поднял обе руки и выставил их перед собой. Черная тень встала перед ним стеной, которая отразила удар столба красного света.

Двое начали сражаться, тьма сплелась в борьбе с пламенем, раскаленным добела. Постоянно слышались звуки ударов, издалека казалось, что воздух вокруг них плавится и растекается волнами, поднимаясь к небесам.

И теперь их силуэты было уже нельзя различить!

Неужели в такую тихую ночь, на заброшенном кладбище, можно было представить битву таких сильных противников!

Как вдруг, где-то в центре битвы раздался оглушительный удар, словно гром разломил небо пополам! Затем последовал порыв ветра, который разметал вокруг песок и камни, так что даже Джосана и остальных отбросило назад.

Среди этого грохота раздался гневный возглас, который звучал словно гром: Ты все еще не сдаешься?

Ответом ему была лишь холодная усмешка, в ней слышалось пренебрежение и надменность.

Яркий свет все-таки погас, и среди песка и пыли показалась огромная яма.

Посреди ямы стояли двое — одного из этих людей ни Джосан, ни остальные никогда не видели. Он был полноват, его лицо горело от гнева, а в руках был зажат огненно-красный меч. От него исходила невероятная мощь, но только в уголке рта была видна струйка засохшей крови — возможно, он был ранен. А его противником был все тот же незнакомец, но сейчас вся черная завеса рассеялась с его лица — возможно, от того, что во время боя с толстяком он не мог контролировать ее.

Издалека было видно, что на незнакомце даосский халат со знаком Айне, его лицо было худым с длинной белой бородой и усами. Сразу было ясно, что это необычный маг, очень сильный и опытный. Но только сейчас его глаза горели все тем же недобрым красным огнем.

Низкий толстяк глянул в сторону Джосана и, словно убедившись, что им ничего не угрожает, значительно успокоился. Затем вновь развернулся и посмотрел на своего противника.

Помолчав, толстяк холодно произнес: Ты думал, что с помощью Печати Сердца Убийцы можно меня удержать?

Глаза противника полыхнули красным, вокруг него забурлила энергия ненависти, даже казалось, что из нее пытались вырваться какие-то сущности. Он ответил: Я и забыл, что эта печать создана предками твоей линии. Однако я вижу, тебе все же пришлось несладко испытать ее на себе!

Ха! Толстяк гневно перебил его: Ты ступил на путь Тьмы, и еще смеешь нести какую-то чушь! Эта печать была запрещена к изучению еще несколько поколений Мастеров назад! Ты нарушил заветы предков, и еще смеешь упомнать о них?

Противник холодно усмехнулся. В тот день, когда наше сражение разрушило Зал Поклонения Предкам, не я один был виновником разрушения. И ты сам еще смеешь упоминать о них?

Толстяк застыл от такой наглости и разгневался еще болье. Он даже не знал, что сказать, а только с ненавистью смотрел на человека перед собой.

Противник смерил его взглядом и вдруг сказал: Я вижу, ты все еще не хочешь драться в полную силу! Твой уровень намного выше, чем я ожидал, раз ты смог разрушить Печать Сердца Убийцы, но ты растратил силы, чтобы спасти тех троих, а теперь твоя энергия нестабильна, все каналы в теле дрожат, у тебя осталась примерно лишь шестая часть твоей обычной силы. Хах…

Его голос стал ледяным. Но даже если бы ты сражался в полную силу, все равно. Ты мне не соперник. Думаешь, все еще сможешь победить меня, после того как я запечатал тебя в этом гробу?

Толстяк ответил ему без тени испуга: В те годы, когда ты вместе с Вань Цзянь И был сильнейшим магом, и вы уничтожали зло на земле, я следовал за вами, и не жалел ни о чем, даже если бы пришлось умереть. Но теперь ты уже не тот, кого я знал. И я делаю то, что сделал бы ты сам и брат Вань много лет назад.

Он громко закричал и на его лице отразилась решимость, вперемешку с невыносимой печалью. Сражайся!

Как только прозвучали эти слова, он обратился в молнию — огненно-красный луч света, огромного дракона, который ринулся вперед. Красный блеск глаз даоса ярко сверкнул, его зрачки сузились — красное пламя вот-вот должно было сразить его. У него не было возможности отступить, был лишь один путь.

Он вдруг холодно усмехнулся и сделал взмах правой рукой. Его окружила волна холодного света, который не был таким ярким, как пламя, но встал несокрушимой стеной перед ним.

Когда белый свет встретился с лучом пламени, сверкнула яркая вспышка. И через миг пламя было разрезано белым ровно пополам!

Толстяк гневно закричал, в его голосе слышалась боль. Красный луч тут же вернулся к нему и исчез, а хозяин отлетел назад и приземлился, но не смог устоять на ногах — его отбросило еще дальше. Из его рта лилась кровь, очевидно он был тяжело ранен, так что даже на одежде появилось кровавое пятно.

Холодный свет противника тоже рассеялся, но теперь было видно, что в руках он держит простой, ничем не примечательный старинный меч. У меча была странная форма, и было не понятно, из чего он сделан — это было не похоже на камень. Но еще более странным было то, что этот меч был сломан — сверху не хватало примерно двух ярдов длины.

Толстяк выплюнул кровь и яростно посмотрел на противника. Его голос почти свистел: Ты… Так ты посмел вынести Убийцу Богов за пределы Айне?

Даос расхохотался прямо в небеса, словно лишился разума. А вдалеке Джосан и остальные трое, услышав это, онемели от испуга, и в голове у них зазвенела пустота!

Древний меч Убийца Богов!

Так этот сломанный меч в руках даоса на самом деле был известным на всю Поднебесную сильнейшим мечом — Убийцей Богов?

Но тогда кто были эти двое магов, с таким ужасающе высоким уровнем?

Том 21. Глава 5. Замысел.

Южные границы. Горы Шиван.

Ледяной ветер пробирал до костей, черные облака низко кружили над пещерой, которая становилась все заметнее. Это и была легендарная пещера Чжен Мо. Анан и остальные путники остановились перед ней в десяти ярдах и посмотрели вперед.

Вдалеке, спиной к ним, стояла одинокая статуя, загораживающая вход в пещеру. Вокруг больше не было ничего.

Ли Синь, посмотрев на пещеру, с некоторым беспокойством тихо сказал: Мы пришли.

Ветер вдруг завыл сильнее, так что они даже вздрогнули. Анан, Цен Шушу и Ли Синь были явно сильнее остальных, поэтому не испугались этого ветра и той темной энергии, которую он принес. Но остальные ученики явно чувствовали себя неуютно.

Цен Шушу огляделся и сказал: Да уж, демоническая энергия здесь повсюду, но что-то я не вижу ни одного оборотня, вот что странно.

Анан кивнула, но ее ледяное выражение даже не дрогнуло. Она просто сказала: Если уж мы здесь, нам придется войти. И если там есть оборотни, рано или поздно мы узнаем об этом. Договорив, она пошла вперед, не дожидаясь ответа остальных.

Ли Синь и Цен Шушу переглянулись, и Цен Шушу сухо усмехнулся, пожал плечами, затем направился следом. Ли Синь, поглядев на удаляющийся силуэт Анан, тихо вздохнул. Он уже сбился со счета, сколько раз она являлась ему во сне, но когда они были вместе наяву, она все время отдалялась.

Он помолчал немного, затем взмахнул рукой, делая знак ученикам, и пошел следом.

Вдалеке, рядом с каменной статуей у входа в пещеру Чжен Мо вдруг мелькнула тень — это был призрак Хэй Му.

Почти в тот же миг в глубине пещеры раздался рев — это был голос Черного Тигра, который начал формироваться в воздухе из белого тумана.

Хэй Му, прятавшийся в темноте, вдруг торопливо сказал ему: Брат, прошу тебя, пока не выходи!

Черный Тигр холодно усмехнулся, а белый туман продолжил двигаться — он не собирался слушать слова Хэй Му. Что? Ты посмел вернуться?

Хэй Му ответил ему из темного угла пещеры: Если ты появишься, то напугаешь тех людей! Разве ты не знаешь, из-за чего в последнее время все они стремятся попасть в пещеру?

Белый туман перестал двигаться, но не исчез.

Через минуту Черный Тигр холодно спросил его: Что это значит?

Хэй Му так же холодно ответил: Конечно же, они все пришли, чтобы убить того, кто прячется в пещере. Неужели это не то, чего ты так желаешь? К тому же, ты уже позволил другим путникам войти, почему бы теперь не впустить и этих?

Снаружи пещеры раздался звук шагов — кто-то из новых гостей подошел ближе ко входу.

Белый туман вдруг рассеялся, а тень Хэй Му растворилась в темноте.

В следующий миг у входа в пещеру появились силуэты Анан, Цена Шушу и Ли Синя.

Цен Шушу осторожно заглянул внутрь пещеры, в непроглядную темноту. Он нахмурился — здесь была такая тяжелая демоническая энергия, что нельзя было расслабиться ни на миг.

Ли Синь рядом с ним тоже был хмурым, но кроме беспокойства в его взгляде было странное удивление. Он прошел несколько шагов туда-обратно возле пещеры, но кроме жутко завывающего ветра не услышал никаких звуков.

Это казалось ему более чем неожиданным, и он с сомнением взглянул на вход в пещеру, совершенно безмолвный.

В отличие от двоих мужчин, после приближения ко входу в пещеру, внимание Анан очень быстро переключилось на одинокую статую девушки. Она медленно подошла к ней и с интересом начала ее разглядывать.

Неизвестно, сколько лет уже простояла здесь эта статуя. Снизу доверху она была покрыта мелкими трещинами от времени. Словно почувствовав что-то, Анан вдруг заметила, что черты лица девушки словно живые, на ее лице отражалась печаль, даже боль, а ее глаза застилала пелена. Статуя молча смотрела на вход в пещеру, словно чего-то ждала, или хотела что-то сказать.

Но кто за эти тысячи лет мог спросить ее об этом?

…

Сестра Лу! Сестра Лу!

Как вдруг, чей-то удивленный голос раздался рядом с ней. Анан вздрогнула и невольно отступила на шаг, как будто очнувшись от наваждения, и посмотрела в сторону.

На лице Цена Шушу отражалось недоумение и беспокойство. Сестра Лу, я позвал тебя несколько раз, но ты почему-то как будто не слышала!

Лицо Анан побледнело, она сжала ладони и почувствовала, что они покрылись холодным потом. Она глубоко вздохнула, успокоилась и просто сказала: Все в порядке. Вы что-нибудь заметили?

Цен Шушу покачал головой. Ничего. Кроме этого жуткого ветра здесь нет ни одного оборотня, он обратился к Ли Синю: Брат Ли, а ты ничего не увидел?

Ли Синь, помолчав, так же покачал головой. Нет, и это действительно очень странно…

Цен Шушу спросил с удивлением: Что именно странно?

Ли Синь вздрогнул, затем торопливо улыбнулся и сказал: Нет, я говорю о том, что здесь нет оборотней, вот что странно.

Цен Шушу усмехнулся. Мне это тоже кажется необычным! А ты что скажешь, сестра Лу?

Анан не сразу ответила, ее блестящие глаза сверкнули, когда она посмотрела на Ли Синя.

Тот от чего-то резко закашлялся, затем повернулся к другим ученикам и сказал: Подойдите все сюда! Не нужно отходить слишком далеко!

Анан, помолчав немного, снова посмотрела на каменнуую статую девушки. Все равно, раз уж мы здесь, не пристало останавливаться на половине пути. Идем внутрь!

Цен Шушу согласно кивнул. Верно! Затем он повернулся к Ли Синю: Брат Ли, а ты что думаешь?

Ли Синь по-прежнему хмурился, словно его мучали какие-то размышления, но потом он все же ответил: Сестра Лу права, давайте войдем внутрь!

Цен Шушу повернулся вперед. Ну что же, тогда идем! Но только здесь наверняка очень опасно, всем нужно быть осторожными. Поступим так. Я пойду впереди, сестра Лу посередине, а брат Ли будет замыкающим. Остальные ученики тоже пойдут посередине.

Ли Синь кивнул, выражая согласие, но Анан вдруг сказала: Так не пойдет. Давайте поменяемся.

Цен Шушу и Ли Синь застыли, и затем Цен Шушу спросил ее: Сестра Лу, и как по-твоему лучше идти?

Анан, немного помолчав, сказала: Я пойду впереди. Брат Цен будет замыкающим. А брат Ли и все остальные пойдут посередине. Брат Ли должен быть со своими учениками, чтобы отдавать приказы, если что-то случится.

Лицо Ли Синя изменилось, он словно хотел возразить, но Цен Шушу усмехнулся и сказал: А! Тоже верно, и как я об этом не подумал. Сестра Лу все верно сказала, так мы и поступим.

Ли Синь нахмурился, но в итоге ничего не сказал.

Анан посмотрела на него, затем обратилась к Цену Шушу: Брат Цен, ты будешь идти позади, так что осматривай все внимательно, мы полагаемся на тебя.

Цен Шушу улыбнулся. Не волнуйся, сестра Лу! Пока я здесь, нам ничего не грозит! Хаха…

Анан внимательно посмотрела на Цена Шушу, и вдруг в уголке ее губ мелькнула улыбка, которая тут же исчезла. Но даже от этого все ученики, которые это заметили, невольно вздохнули.

Ли Синь фыркнул, его лицо стало ледяным, и ученики тут же замолчали.

Лицо Анан снова стало холодным, она огляделась и сказала: Идем. Затем, не обращая внимания на остальных, она пошла вперед.

Цен Шушу сказал Ли Синю: Брат Ли, идем следом!

Ли Синь кивнул, сделал знак остальным ученикам и тоже пошел вперед.

Дождавшись, пока все ученики вместе с Ли Синем скрылись в темноте пещеры, Цен Шушу еще раз осторожно осмотрелся, словно о чем-то размышляя, затем странно усмехнулся и медленно пошел следом за всеми.

Когда звук его шагов исчез в глубине пещеры, у входа снова воцарилась тишина. Когда шаги стали совсем неслышнымии далекими, в темноте вдруг снова мелькнул чей-то силуэт. Это появился Хэй Му. Он медленно приблизился к статуе девушки и молча посмотрел на нее.

За его спиной медленно заклубился белый туман, из которого сформировался силуэт Черного Тигра.

Но теперь он не стал сразу кричать на Хэй Му, вместо этого он повернулся назад и посмотрел в темноту пещеры, затем вдруг холодно усмехнулся. Люди из Срединной равнины постоянно строят козни друг против друга. Даже в такой серьезный момент каждый из них имеет какой-то тайный план.

Хэй Му повернулся к нему и сказал: Люди всегда были такими. Не только они, но и мы тоже. Даже наша Госпожа, неужели она тогда поступила иначе?

Что? Черный Тигр разгневанно закричал на брата, его лицо исказилось яростью. Что ты сказал? Как ты смеешь говорить такое о Госпоже, да еще прямо перед ее образом?

Казалось, перед разгневавшимся братом Хэй Му даже уменьшился, но его лицо осталось спокойным, а в глазах не было страха.

Брат, если бы тогда у Госпожи не было тайного плана, неужели она смогла бы запереть это бессмертное чудище в этой пещере?

Черный Тигр застыл, но он словно не хотел ничего признавать, и снова гневно проревел: Что ты несешь! Просто Госпожа тогда…

Ладно! Хэй Му вдруг прервал его. Перестань постоянно упоминать Госпожу в таком тоне. Мое почтение к ней уж точно не меньше, чем твое.

Черный Тигр словно сам превратился в статую, на его лице появилось невольное удивление. Он перестал сердиться и холодно посмотрел на родного брата сверху вниз.

Потом он вдруг просто сказал ему: Что с тобой? Раньше ты никогда не сказал бы мне такого.

Хэй Му холодно усмехнулся, но как будто сам себе, и снова перевел взгляд на статую Тинк Линг. Да! Я бы раньше никогда так не сказал, но почему теперь я стал другим? Я и сам не знаю. И кто может мне объяснить?

Черный Тигр холодно ответил: Это твое личное дело, меня это все не касается. Скажи мне только вот что.

Хэй Му неотрывно глядел на статую. Что?

Черный Тигр сказал ему: Ты ослушался приказа Госпожи, своевольно помог этому демону найти все священные артефакты и возродиться. Но теперь ты пропускаешь в пещеру его врагов. Почему теперь ты не на его стороне?

Хэй Му, не отрывая взгляда от статуи Тинк Линг, тихо проговорил, с болью в голосе: Когда леди Тинк Линг запечатала Зверя, она ошибалась. Когда мы последовали за ней, пытаясь обнаружить секрет бессмертия, мы тоже ошибались. Я считал, что Зверь не заслуживал такого наказания, но его гнев причинил миру столько зла, что чуть не уничтожил все живое. Я тоже ошибался.

Он вдруг рассмеялся, раскрыв руки и подняв голову к небу, словно умалишенный.

Ошибался! Ошибался! Мы все ошибались!

Эхо разлетелось по округе, но небо и земля остались спокойными, словно ничего не случилось, они все так же молча взирали на мир людей.

***

Анан, которая шла впереди всех по коридору пещеры, вдруг что-то ощутила и остановилась. Она осмотрелась, но вокруг была только темнота и тишина, больше никаких звуков.

Но предчувствие так и не покинуло ее, заполнив собой ее сердце.

Ли Синь, который шел за ней, тихо спросил: Что случилось, сестра Лу? Ты что-то заметила?

Анан развернулась вперед, но и там была только чернота.

Помолчав минуту, она спокойно ответила: Ничего. Идем.

Она глубоко вздохнула, успокоилась и пошла вперед. Темнота перед ней расступилась, потому что в ее руке засиял Ориханк, мягкий свет которого накрыл ее с головой, словно во сне.

За ее спиной почти все задержали дыхание.

Но она просто продолжала идти, прекрасная, одинокая, без тени сомнения.

Это была просто дорога или целая жизнь?

Она не оборачивалась.

***

В глубине пещеры Чжен Мо.

Огонь спокойно горел в древнем сосуде, но, если присмотреться, внутри не было ни хвороста, ни масла, ничего. Это был просто огонь, горящий сам по себе.

Пламя плясало в воздухе, его языки озаряли лицо Зверя и освещали силуэт парня, который приближался к нему.

Зевул подошел к другой стороне круга света от пламени, которое осветило его лицо, и одновременно увидел лицо человека перед собой.

Зверь сидел прямо перед ним, на полу, на небольшой возвышенности. Он смерил его взглядом и сказал: Я знал, что рано или поздно кто-то придет. Но я не думал, что первым будешь ты. Он помолчал, затем добавил: Кажется, ты даже не удивился, когда увидел меня. Так ты и раньше знал, кто я такой?

Зевул медленно покачал головой. Глядя на молодого парня перед собой, он не мог связать его образ с демоном, который навел ужас на всю Поднебесную. Но только это было правдой.

Он просто ответил: Я догадался уже после.

Зверь, глядя на него, мягко сказал: О, мне очень интересно, как ты это понял? По слухам? Или по одежде? Или по каким-то моим действиям?

Ни то, ни другое.

Кажется, Зверю стало интересно. О, тогда как?

Зевул посмотрел в сторону от него. Из-за него.

Зверь медленно кивнул. И правда. Тут ошибиться невозможно.

Рядом с ним раздался низкий рык Тотетсу.

Зверь протянул руку — издалека казалось, что его рука неестественно бледная, совсем не похожая на человеческую. Она была сухой, как у старого колдуна в Пещере Чили.

Но только, когда эта рука беспомощно похлопала Тотетсу по голове, он словно стал спокойнее и распластался на полу. В то же время Аш, опустившись на землю, почесал затылок и посмотрел на Зевула, а потом на Зверя. Кажется, между ними не было никаких враждебных намерений.

Немного подумав, он медленно, медленно начал подходить к Тотетсу. Монстр, что-то заметив, повернулся и стал наблюдать за приближением трехглазой обезьяны. Очень быстро Аш был уже рядом с ним. Он улыбнулся во весь рот, раскрыл лапы, вильнул хвостом и медленно протянул лапку к голове Тотетсу.

Внимание Зверя и Зевула было приковано к Ашу. Они ничего не говорили, только наблюдали.

Глядя на движение Аша, Зевул вздрогнул внутри. Он вспомнил, как много лет назад, когда он еще был Дан Сайоном, на Пике Бамбука Аш точно так же протянул лапу к голове большого Йеллы.

Тотесту медленно выпрямился, но не поднялся сразу — для него это было непросто. Он посмотрел на хозяина, но Зверь не протестовал, он вообще сидел безо всякого выражения. Так что Тотетсу повернулся и лапка Аша коснулась его головы.

Тотетсу громко фыркнул огромным носом, словно предупреждая. Аш испугано убрал лапу, но, заметив, что Тотетсу не делает никаких опасных движений, а только предупреждающе смотрит на него, он улыбнулся.

Подпрыгнув несколько раз на полу, Аш вдруг сделал прыжок вверх и запрыгнул прямо на Тотетсу. Монстр явно напугался — он отпрянул назад, но Аш острожно погладил его по голове. Для Аша страшная морда Тотетсу была практически родной.

Тотетсу издал низкий рев, словно разозлившись на обезьянку, но через миг он медленно и лениво опустился на пол, положив пасть себе на лапы, как будто собравшись задремать. Аш радостно рассмеялся, сидя верхом на голове Тотетсу и принялся его гладить.

Между двумя волшебными зверьми не было ни тени вражды.

Зевул и Зверь медленно отвели взгляд от них и замолчали.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Зверь вдруг усмехнулся. Знаешь, им ведь сейчас намного веселее, чем нам, тебе не кажется?

Зевул не ответил.

Том 21. Глава 6. Демон.

Ладно. Зверь слегка улыбнулся и приподнялся, при этом выражение страдания на его лице стало чуть сильнее. Зачем ты пришел сюда? Чтобы убить меня?

Зевул покачал головой.

Зверь на миг застыл и уже без улыбки сказал: Не думал, что в мире есть человек, который не желал бы меня убить, это очень неожиданно. Я ведь навел ужас на всю Поднебесную, убил и покалечил тысячи тысяч людей, почему же ты не хочешь меня убить?

Зевул молча посмотрел на Зверя, между ними горел огонь, который отразился в зрачках обоих.

Разве я должен хотеть тебя убить?

А разве не должен?

Очень долго они молчали…

Возможно! На лице Зевула появилось странное выражение, воспоминания, боль, и даже немного сомнений. Перед этим самым страшным монстром на земле он готов был раскрыть свою душу, совсем не так, как с другими людьми.

Если бы это был я десять лет назад, чтобы отомстить за погибших невинных людей, я бы точно хотел тебя убить. Даже зная, что мне не хватит сил, я бы все равно не отступил. Но теперь…

Зверь уставился на Зевула и переспросил: Что теперь?

Задумчивость на лице Зевула стала еще глубже, он медленно произнес: Я просто вдруг ощутил, что этот мир не имеет ко мне никакого отношения. У меня есть только одно желание — прожить эту жизнь спокойно, как простой человек. Я не хочу изучать магию, не мечтаю о бессмертии, я даже не хочу быть вечно молодым. Выражение лица Зверя вдруг изменилось. Ирония исчезла из его взгляда, и в нем появилось такая же задумчивость, как у Зевула. Как будто что-то шевельнулось в глубине его души.

Он спросил: Так что же тебе тогда нужно?

Зевул усмехнулся, поднял голову кверху, но вместо неба там была лишь темнота пещеры, без единого отблеска света. Он сказал: Я не знаю. Иногда я думал, а что если вернуться на десять лет назад, и прожить жизнь на Пике Бамбука? Или, может быть, вернуться в детство, когда я еще ничего не понимал, но только… он горько усмехнулся, разве теперь я смогу забыть все то, что случилось? Всю свою жизнь…

Зверь, помолчав, спросил: Ты сожалеешь?

Зевул не ответил, но через некоторое время он снова посморел на Зверя, через пламя костра в его глаза, и покачал головой.

Зверь холодно усмехнулся. Судя по твоим словам, ты всю жизнь страдал, у тебя было много падений, но когда я спросил, ты ответил, что не сожалеешь. Как это?

Зевул сказал ему: Все падения в моей жизни происходили не по моей вине, я просто был обычным человеком, но вышло так, что попал в школу магии. Я хотел спокойно изучать магию, но вместо этого ступил на Путь Тьмы. Я был честен с людьми, но я ошибался, а когда понял, кто был искренним со мной на самом деле…

Его лицо похолодело, и он не договорил. Только, подумав, добавил: Сожалеть? Как я могу сожалеть, сожаление ведь не поможет…

Зверь молча смотрел на парня перед собой. Десяток лет, казалось, никак не отразились на его молодом лице, но его силуэт казался таким измученным. Зверь даже начал представлять, каким был этот парень десять лет назад.

Они оба замолчали, каждый словно погрузился в собственные воспоминания.

И сколько в жизни каждого из них было моментов, о которых стоило вспоминать?

За десять лет? За сотню лет? За тысячу лет?

Или же стоило просто все забыть, как страшный сон?

Зверь молчал, его лицо по-прежнему выражало едва заметную боль, а его взгляд обратился куда-то в темноту, за пределы этой пещеры. Там, вдалеке, кто-то еще ждал его?

И какой была бы его жизнь, если бы…

Он вдруг спросил у Зевула: Скажи, для чего жить?

Для чего жить? Зевул тихо повторил его вопрос, задумался, затем поднял голову и скаал: Я не знаю, вся моя жизнь, кажется, была прожита для кого-то другого.

Зверь замер, и сказал сам себе: Для кого-то другого? А моя жизнь? Для чего она?

Зевулу это показалось странным, он совсем не ожидал от Зверя таких слов, поэтому он нахмурился и задумался, что такого было в его словах, что показалось ему странным.

Наконец, его лицо снова стало спокойным, минутная слабость исчезла без следа, как будто ее и не было. Он внимательно посмотрел на Зверя и сказал: Я пришел сегодня, вовсе не для того, чтобы убить тебя.

Зверь словно думал о чем-то своем, он отстраненно спросил: А, ну тогда для чего ты пришел?

Зевул указал на Тотетсу, распластавшегося на полу. Я пришел за ним.

Зверь нахмурился, в его взгляде мелькнуло удивление, а Тотетсу тут же отреагировал — он резко открыл огромные глаза, раскрыл кровавую пасть и зарычал на Зевула. Затем он медленно поднялся, и его окружила энергия убийства. Аш, почувствовав неладное, медленно отошел от Тотетсу и вернулся к Зевулу. Он поднял голову и непонимающе посмотрел на хозяина. Однако еще через миг он забрался к нему на плечо и то и дело поглядывал на Тотетсу.

Зверь фыркнул. Как странно, ты пришел не для того, чтобы убить меня, а за Тотетсу? Зачем он тебе?

Зевул просто ответил: Он нужен не мне, а другому человеку. А приказы этого человека, какими бы они ни были, я должен выполнять.

Зверь посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Ты что, у кого-то в долгу, так?

Зевул, помолчав, сказал: Я и правда в долгу, у многих и многих, так что за всю жизнь не смогу рассчитаться. Но это тебя не касается, он поднял глаза, и его взгляд стал серьезным. Он медленно шагнул вперед.

Глядя на приближение его силуэта, зрачки Зверя слегка сузились.

Пламя огня отразилось на силуэте Зевула, его тень заплясала на полу. И он спокойно сказал: Я не хочу с тобой сражаться. Но, как видно, этого не избежать.

Зверь холодно усмехнулся в потолок, затем проговорил: Ты думаешь, что с твоим уровнем сможешь победить меня?

Зевул ничего не сказал.

Но и не остановился.

Тихие шаги раздавались в тишине, ветра не было, но пламя в сосуде почему-то начало качаться, огонь разгорался сильнее.

Темнота вокруг стала гуще, словно все призраки слетелись сюда и смотрели на людей, освещенных пламенем.

Зевул шел в сторону Зверя, глядя на него через огонь.

Как вдруг, огонь резко поднялся, пламя стало больше в несколько раз. И из него раздался ужасный рев, который разлетелся далеко вокруг.

Стены пещеры задрожали от этого звука, рев становился все громче, не собираясь угасать. Наоборот — он резал слух, и в конце концов превратился в ужасающий грохот, от которого закладывало уши.

Зевул остановился, из-за пламени впереди, которое заслонило ему путь. Казалось, в этом огне вдруг раскрылись два огромных глаза, которые смотрели на него.

Силуэт Зверя исчез в пламени, но до Зевула еще донесся его спокойный голос: Это очень древнее заклинание Южных границ, оно называется Заклятие Восьми Демонов Огня. Если сможешь выбраться из него живым, делай, что хочешь.

После того, как прозвучали эти слова, из пламени снова раздался рев, и оно начало меняться. Вокруг на пять ярдов потрескалась земля, так что можно было представить, каким был жар от этого пламени.

Подул горячий ветер, одежда Зевула затрепетала, но его лицо ни капли не поменялось, и даже Аш на его плече, глядя тремя глазами на пламя, совсем не испугался. Только его мордашка стала серьезной — он тоже понимал, что это только начало.

Над пламенем загорелось первое кроваво-красное изображение демона. Оно было точно таким же, какое им довелось видеть в Тайо, внутри Пагоды Инферно. На лице Зевула появилось странное выражение.

Одно за другим, загорелись и остальные изображения, образовав собой круг, в центре которого горело пламя.

Когда загорелся последний кровавый огонь, и круг замкнулся, пламя вдруг ярко вспыхнуло и стало еще больше, чем раньше. От него повеяло энергией ненависти и жестокости, а те глаза внутри огня в один миг широко раскрылись.

От рева стены вокруг содрогнулись, пламя было словно живое и бешенно вращалось. А из его глубины вырвался огромный демон, весь покрытый огнем.

Огненный зверь!

Страж Заклинания Огненных Демонов, с которым Зевулу уже доводилось встретиться в Пагоде Инферно, явился снова. И Аш, увидев его, невольно изменился в лице. Он тут же оскалил пасть, шерсть на его загривке встала дыбом, и он злобно зарычал на демона.

Демон продолжал появляться из круга заклинания, сначала показалась огромная голова, затем плечи и передние лапы, постепенно он вышел из пламени целиком. И по мере его появления внутри пещеры становилось все жарче, даже одежда Зевула начала немного желтеть.

Наконец, этот огромный сгусток пламени появился весь, и встал перед Зевулом и Ашем. Зевул по росту едва доставал до половины лапы зверя. А за спиной огненного демона ярко сверкнуло огненное кольцо, которое двинулось следом за ним.

Словно отблеск от улыбки самого дьявола!

Со всех сторон накатывали волны ненависти, в крови Зевула снова проснулось знакомое ощущение — он еще помнил тот жестокий бой в Пагоде Инферно.

Он не двигался, только внимательно смотрел на ужасного демона впереди.

Огненный демон развернулся, от него полыхнуло волной жара, а его горящие глаза увидели перед собой Зевула, да еще Аша на плече хозяниа.

Голова демона на миг замерла, но через секунду он вдруг издал ужасающе громкий рев!

Этот рев был полон гнева, ярости и желания мести!

Пламя вокруг него словно взорвалось, вместо красного оно стало белым, а языки пламени стали превращаться в огненные шары, вращающиеся вокруг. Раскрылась жуткая пасть, и демон с ревом бросился на врага.

Земля вокруг уже потрескалась от жара, и это невыносимо горячее пламя вот-вот должно было поглотить Зевула.

Это пламя накрывало их как волна, уничтожая все на своем пути!

А где-то позади пламени, измученный взгляд наблюдал за происходящим, однако в этих глазах не было ни следа эмоций.

***

Вокруг была только темнота и тишина, Анан и остальные шли по древнему коридору уже очень долго. И хотя они были готовы к любому нападению, за все это время им не встретилось ничего опасного.

Мягкий голубой свет озарял прекрасный силуэт, Анан холодно смотрела вперед и шла, не оглядываясь.

Она была похожа на лилию, которая расцветает во тьме только раз в тысячу лет.

За спиной она чувствовала чужие взгляды, но уже давно не обращала на них внимания. Ее светлые глаза смотрели только вперед, и хотя там была только лишь тьма, она все время надеялась что-то увидеть.

Она шла вперед, не оборачиваясь.

Темнота отступала перед ней, и снова смыкалась за ее спиной. Ее силуэт казался очень одиноким во тьме, и даже несмотря на отряд, который шел за ней, казалось, что она идет одна.

Как вдруг, она резко остановилась.

Все идущие следом остановились тоже, Ли Синь обеспокоенно оглянулся по сторонам, подошел ближе и только хотел спросить, как вдруг застыл, увидев странное выражение лица Анан — она словно чего-то ждала.

В этот миг в темноте перед ними что-то произошло. Какая-то вибрация, которая становилась все сильнее, все громче…

Во тьме скрывалось что-то странное, это был свист, или рев, но едва слышный.

А через миг, оно пришло.

Откуда-то из глубины пещеры, жуткий рев содрогнул стены коридора. Он быстро становился громче, словно внутри пещеры проснулся какой-то огромный зверь, и зарычал от гнева!

Темнота впереди словно загорелась, что-то зашевелилось в ней, и этот рев не переставал исходить отовсюду, отраженный от стен и потолка, так что все они изменились в лицах.

Ли Синь отступил на шаг и крикнул: Встать в кольцо! Всем приготовиться!

Люди Тайо были опытными магами, они были удивлены, но не испуганы. Тут же они сгруппировались вместе и с готовностью посмотрели вперед.

Стены вокруг задрожали, словно какая-то неведомая сила хотела их разрушить, и даже по полу под ногами прошла дрожь. Впереди движение стало сильнее, словно какой-то призыв, какой-то знак.

И в такой момент, когда казалось, стены сейчас рухнут на них, Анан почему-то не отступила ни на шаг назад. Вдалеке от остальных, которые собрались вместе, она держалась по-прежнему одиноко, в стороне. Слабый голубой свет озарял ее, но темнота скалилась диким зверем, котовым в любой момент проглотить ее.

Безо всякого предупреждения на них из темноты хлынула волна жара, одежда Анан затрепетала от невидимого ветра, но ее силуэт даже не покачнулся.

Жаркий ветер ударил в лицо, и теперь было даже страшно представить, что творится там, в глубине пещеры. Анан не произнесла ни звука, она только смотрела вперед, на танец темноты.

Горячий ветер не стихал!

Она подняла голову.

Ветер обдувал ее холодное лицо, но в ее зрачках, казалось, горел еще более жаркий огонь, огонь ее сердца.

В этой темноте, в глубине пещеры…

Она вдруг громки вскрикнула, и пока вокруг все дрожало и дул жаркий ветер, она бросилась вперед, в темноту, навстречу неизвестности.

Ли Синь и Цен Шушу за ее спиной изменились в лицах. Они даже не поняли, что произошло. Ли Синь закричал ей вслед, но увидел только вспышку голубого света, которая словно стрела устремилась вперед, без всяких сомнений, и скрылась в темноте.

Он замолчал на полуслове, онемев от произошедшего.

Цен Шушу медленно подошел к нему и похлопал Ли Синя по плечу. Тот не обернулся к нему.

Жар постепенно ослаб, дрожь вокруг тоже улеглась, вокруг опять воцарилось спокойствие, и если бы не камни, посыпавшиеся с потолка, они могли бы подумать, что все это было лишь иллюзией.

Кроме того, силуэт, растворившийся во тьме, все же напоминал, что все это происходило на самом деле.

Ли Синь, успокоившись, хотел отдать приказ ученикам, как вдруг кто-то из них крикнул: Там кто-то есть! Эй, кто это?

Все вокруг удивленно посмотрели вперед и увидели чей-то силуэт, который направлялся к ним из темноты. Это была девушка.

Они все замерли на миг, решив, что это Анан вернулась к ним.

Но почти сразу радость на лице Ли Синя сменилась удивлением, а затем его лицо потемнело, а в глазах появились огоньки мести и ненависти. С холодной усмешкой он сказал: Так это ты…

Услышав голос, девушка замерла, подняла глаза, и на ее лице отразилось удивление.

Это была Цзин Пин Эр.

Том 21. Глава 7. Погоня.

На лице Цзин Пир Эр отражалась такая усталость, словно она только что пережила тяжелую битву и потратила все силы. Однако увидев всех учеников света, она все же улыбнулась очаровательной улыбкой, и показалась всем беззащитной заблудившейся девушкой.

Конечно, это я. Что, Принц Тайо, все-таки не можете забыть обо мне, всего после нескольких встреч?

Ли Синь покраснел и отступил на шаг, гневно сказав: О чем ты болтаешь, чертовка! В тот раз ты поранила мою сестру, Янну, и теперь ты поплатишься кровью!

Он взмахнул рукой и резко бросился в сторону Цзин Пин Эр. Цен Шушу нахмурился, а ученики за его спиной удивленно ахнули, тоже собираясь бежать следом.

Цзин Пин Эр фыркнула, в ее глазах мелькнула насмешка. Но она поняла, что не сможет отразить удар сразу нескольких желающих отомстить. Однако она приняла решение, и в ее руке ярко засиял фиолетовый клинок.

Ли Синь уже сражался с ней несколько раз, и потому знал, что это сильный соперник. Он приготовился защищаться, но тут же почувствовал, как его кто-то нагоняет — это были остальные ученики. Ли Синь удивленно вскрикнул, и все немедленно застыли, не решаясь двигаться. Но в тот же миг Цзин Пин Эр решила воспользоваться их замешательством — сверкнуло фиолетовое пламя, Ли Синь с криком поднял меч и отразил удар.

Отразив удар, Ли Синь нахмурился и замер. Он ожидал действительно мощного удара, но его сила исчезла через секунду, он как будто отбил удар бумажного меча. А за фиолетовым сиянием Цзин Пин Эр уже успела снова скрыться во тьме. Лицо Ли Синя позеленело от злости, он с ненавистью закричал: Хитрая чертовка! Опять решила сбежать! Быстрее, в погоню! Он сразу же рванулся следом, а ученики один за другим побежали за ним. Цен Шушу только открыл рот, чтобы что-то сказать, но глядя на них только бессильно покачал головой, вздохнул и, осторожно оглянувшись, медленно пошел вперед.

Ли Синь явно недолюбливал Цзин Пин Эр, он во что бы то ни стало хотел догнать ее. С уровнем Цзин Пин Эр ей обычно ничего не стоило обвести Ли Синя вокруг пальца, особенно в таком взбешенном состоянии.

Но сегодня ей не везло. Во-первых, здесь был только один коридор, один путь — вперед. Некуда больше было бежать. Во-вторых, она только что сразилась с неизвестно откуда появившейся Кицунэ, и хотя не получила ранения, потратила очень много сил в ловушке лисицы, и давно отстала от Зевула.

Надо заметить, что Кицунэ принадлежала к древнему роду лисиц-оборотней, она тренировала свою силу уже не меньше тысячи лет, ее уровень был слишком высок, а магия так сильна, что вряд ли на земле был еще один такой же маг. И хотя Цзин Пин Эр была умна и хитра, конечно же, она сильно проигрывала Кицунэ по силе. Для нее это мало что значило — во-первых, не было ничего страшного в том, чтобы проиграть такому сильному магу, во-вторых, она не пострадала, Кицунэ не собиралась ее калечить. Но кто же знал, что в самый неподходящий момент, когда на будет так слаба, ей встретится Ли Синь с отрядом магов!

Ли Синь не останавливался ни на миг. Среди всех магов Тайо он был самым способным, а его уровень также был очень высоким. Цзин Пин Эр пыталась убежать изо всех сил, но она все еще слышала, как Ли Синь настигает ее. Через некоторое время она начала уставать, а ее дыхание начало сбиваться.

Цзин Пин Эр в душе начала волноваться — с тех пор, как они вошли в пещеру, вокруг творилось что-то странное, сначала эта девушка по имени Кицунэ, потом исчезновение Зевула, совсем недавно — жуткий крик монстра и волна горячего воздуха откуда-то из глубины пещеры, словно там уже кто-то начал сражаться. Подумав несколько раз, Цзин Пин Эр не решилась углубляться в пещеру, хотя она теперь принадлежала к клану Вим, она не собиралась рисковать ради него жизнью.

Но теперь за ней гнались враги, и у нее была только одна дорога, так что неизвестно, насколько глубоко она забралась. Коридор пещеры наводил страх, было неясно, куда он ее ведет.

В темноте снова исчезли звуки ветра, но звук шагов Ли Синя за ее спиной, напротив, становился все громче.

Прямо в этот момент, впереди вдруг мелькнул чей-то силуэт. Цзин Пин Эр пригляделась и увидела, что это была ее недавняя противница — девятихвостая лисица Кицунэ.

Кицунэ, что-то почувствовав, мягко обернулась.

Снова ты! Она резко нахмурилась, увидев Цзин Пин Эр.

Кицунэ стояла на пути Цзин Пин Эр, так что ей пришлось остановиться. Она не решилась оттолкнуть ее, и на ее лице отразилось отчаяние — позади была погоня.

Лицо Кицунэ было серьезным, она вовсе не собиралась пропускать Цзин Пин Эр дальше, и только она хотела открыть рот, как вдруг резко повернулась и с холодной усмешкой произнесла, посмотрев в темноту коридора, откуда появилась Цзин Пин Эр: Странно, сегодня здесь столько народу!

Вместе с этими словами из темноты появился Ли Синь. Увидев, что в пещере оказалась еще одна красавица, он застыл в недоумении и остановился, вместо того, чтобы напасть на Цзин Пин Эр.

Кицунэ взглянула на Ли Синя, и ее взгляд похолодел, как будто она его узнала. Через миг подул ветер и за спиной Ли Синя появились остальные ученики Тайо. Они были явно не такими быстрыми, как Ли Синь, потому сильно отстали.

Кицунэ окинула их холодным взглядом и вдруг усмехнулась. Люди Тайо?

Цзин Пин Эр невольно посмотрела на Кицунэ, услышав в ее голосе недовольство, и про себя обрадовалась.

Но только Ли Синь не знал Кицунэ в лицо, к тому же не собирался медлить. Он продекламировал: К вашим услугам Ли Синь, ученик Мастера Тайо Юнь Иланя. Не знаю вашего имени, госпожа, но мы не хотели вас потревожить. Только вот эта девушка… он указал на Цзин Пин Эр, обвиняется во многих преступлениях, это темная ведьма, совершившая много зла, и я, как ученик школы Света, обязан от нее избавиться. Если у госпожи нет каких-то дел, прошу, отойдите в сторону. Мы очень торопимся.

Кицунэ фыркнула и никуда не отошла, напротив — она прошла вперед несколько шагов и просто сказала: А что если у меня есть дела? Я не могу отойти.

Лицо Ли Синя именилось, ученики за его спиной начали гневно возмущаться.

Голос Ли Синя стал серьезнее. Госпожа, если вы защищаете эту девушку, значит вы становитесь врагом Тайо, а также врагом всех сил Света. Вы это понимаете?

Кицунэ коротко усмехнулась. Ха! Затем протянула белоснежную руку и изящно провела ей по своим прекрасным волосам. Врагом Тайо? Врагом сил Света? Маленький невежда, эти слова я слышала еще от твоих прапрапрабабушек тысячу лет назад!

Ученики Тайо ахнули от такой наглости, на лице Ли Синя отразился гнев. Но он был способен управлять собой, так что не стал злиться вслух. К тому же, он не знал, кто эта девушка, так что задержал учеников, готовых броситься вперед, и ледяным тоном спросил: Тогда позвольте узнать, кто же перед нами?

Но Кицунэ не отвечала ему, напротив, она застыла, а потом обратилась к самой себе, пробормотав: Прапрапрабабушки… Как давно я уже не говорила такого, даже сама не сразу поняла, что сказала. Вот ведь… Ах, неужели я и правда такая старая?

Ее улыбка исчезла, и она замерла, словно глубоко задумалась о чем-то своем.

Цзин Пин Эр просто онемела, не понимая, о чем можно думать в такой момент.

К тому же, если бы Ли Синь был даже в сто раз сдержаннее, он бы все равно уже разозлился. А теперь он просто в гневе закричал: Я еще раз повторяю! Если вы сейчас же не отойдете, пеняйте на себя! Затем он усмехнулся. Вы ведь только что признали себя врагом Света, так что не обижайтесь, если я вдруг вас пораню.

Кицунэ медленно подняла глаза, внимательно посмотрела на Ли Синя и вдруг сказала: Эй, девочка!

Цзин Пин Эр не сразу поняла, что обращаются к ней, только на второй раз она сообразила. Ты меня зовешь?

Кицунэ фыркнула. Если не тебя, то кого еще? Она помахала рукой, сделала шаг вперед и встала между Цзин Пин Эр и Ли Синем. Уходи! Я задержу их.

Лица Ли Синя и остальных в миг изменились, а Цзин Пин Эр несказанно обрадовалась, не решаясь поверить в случившееся. Она торопливо произнесла: Спасибо… Спасибо, госпожа!

И очень быстро, пока спасительница не передумала, Цзин Пин Эр скрылась в коридоре впереди.

Ли Синь и остальные не хотели позволить убийце уйти, так что бросились следом, но перед ними сверкнула белая вспышка, и перед Кицунэ встала яркая белая стена, которая заперла проход намертво. Через миг Цзин Пин Эр уже исчезла в темноте.

Ли Синь сжал зубы и, повернувшись к Кицунэ, закричал: Да кто ты такая, почему ты помогла ей сбежать?

Кицунэ слегка усмехнулась, как будто гнев Ли Синя делал ее счастливее, и медленно произнесла: Я? Тебе какое дело до того, кто я? Скажу только, почему я помогла ей, только потому, что я терпеть не могу людей Тайо!

Ли Синь и остальные ученики так и застыли, не зная, что сказать. В конце концов Ли Синь произнес: Но госпожа, неужели мы раньше с вами встречались? И неужели мы чем-то вас обидели?

Кицунэ покачала головой, слегка закатила глаза, и с прекрасной улыбкой проговорила: Мы не встречались, и вы не обижали меня ничем, только… Она усмехнулась, и очень радостно сказала: Просто я терпеть вас не могу, ну что с этим поделаешь!

Это было последней каплей, без приказа Ли Синя, какой-то ученик бросился вперед, а тот не стал его задерживать. Такие речи от девушки было сложно стерпеть, и если они не проучат ее, то клан Тайо навсегда потеряет лицо.

Из темноты к белой завесе бросилось сразу несколько силуэтов, а за белой стеной в улыбке Кицунэ стало только больше удовлетворения.

Ветер, от скорости, с которой летела ее тень, резал слух. Неизвестно, сколько раз повернула тропа под ее ногами, Анан летела вперед в темноте, к неизвестной тайне.

Она все еще не представляла, что ждет ее впереди, но в ее сердце бешенно горели чувства, в ее ледяных глазах полыхал огонь, словно настоящее пламя.

Она просто летела вперед, ни о чем не заботясь.

Силуэты за ее спиной давно исчезли. Только в самом начале ей показалось, что во тьме рядом с ней кто-то прячется, но это было лишь ощущение, а тот незнакомец даже не шевельнулся, как будто отвлекся на что-то другое, и тоже исчез.

Вдалеке завывал ветер, может быть, он тоже вздыхал о чем-то?

Анан не знала.

И ей было все равно.

Сколько в жизни может быть людей, ради которых можно вот так забыть обо всем?

Ориханк сиял в ее руке ярким светом, также, как билось ее сердце.

Эта голубая тень летела все дальше и дальше, или, может быть, все ближе?

Ветер не стихал,

дорога впереди была темна,

Но только, в конце этого пути, ее кто-то ждал!

Она летела, летела, летела…

И вот, впереди загорелся зеленый свет. Анан увидела его в темноте, как путеводную звезду.

Она остановилась и в тот же миг свет Ориханка исчез, словно спрятав девушку от чужих глаз. Темнота проглотила ее целиком, накрыв с головой.

В темноте она посмотрела на тот зеленый свет, который словно ждал ее.

Ее ждало разочарование, или все-таки он?

Но даже если это он, что дальше?

Она остановилась в нерешительности, но огонь в ее сердце непереставая горел, хотя в глубине этого пламени пряталась печаль.

Она долго смотрела вперед, пока, наконец, не сделала один шаг. Назад.

Это был страх? Или отступление?

Неужели в этой жизни был кто-то с кем она не могла встретиться?

Не могла, или не решалась?

Очень медленно ее охватило странное чувство — кто там, впереди? Судьба никогда не улыбается тому, кто не может побороть самого себя. Она не боялась ни смерти, ни времени, но только, что поделать с собственным сердцем?

Темнота молчала.

Она, казалось, вновь собралась отступить.

Не было видно ее лица, какая боль на нем отразилась?

Как вдруг, снова появилась волна жара, а за зеленым свечением раздался ужасный рев.

Земля под ногами затряслась, вокруг стало невыносимо жарко, нельзя было даже представить, что творится там, откуда пришло это пламя.

Впереди горел огонь, который ярко отразился в ее глазах.

Или, может быть, так горели ее глаза!

Голубой свет вдруг ярко сверкнул, и прекрасная тень, поднявшись среди тьмы, полетела вперед!

Раздался удар, похожий на гром, так что затряслись стены пещеры, а вниз посыпались камни. Но ее силуэт уже исчез из виду.

Она летела среди падающих камней, прямо в пламя, туда, где оно горело ярче всего!

Она не знала, что там, впереди.

Но разве ее это заботило?

Том 21. Глава 8. Страх.

Казалось, земля под ногами скоро начнет плавиться. Изо рта огненного монстра вырывалось пламя, которое превратило пещеру в целое море огня.

Силуэт Зевула исчез в этом пламени и до сих пор не появился.

Извергая пламя, огненный монстр гневно озирался, словно что-то искал, но потом остановился, и пламя вокруг него ярко заклубилось.

А Зевул и Аш в это время куда-то исчезли.

Неужели они обратились в пепел?

Через миг ответ был найден. Зевул появился в воздухе над морем огня. Всего за несколько мгновений он оказался над огненным монстром и потушил пламя над ним. А в его руке появилась Душа Вампира, зеленоватый свет которой отразился на его молчаливом лице.

Аш сидел на его плече и злобно скалился, глядя на монстра. Очевидно, ему тоже не терпелось сразиться со старым противником. И хотя он был только обезьянкой, Аш все время был вместе с Зевулом, так что в его крови тоже бушевала темная сила Души вампира!

Огненный монстр гневно заревел, и его рев эхом отразился от стен пещеры. Затем он поднялся в воздух и все вокруг опять заполыхало. Это огромное пытающее чудовище полетело наверх.

Но в этот раз Зеввул не отступил. Его взгляд странно горел, пока он смотрел на монстра, который был в несколько раз больше него. За спиной чудища все так же ярко горело заклинание Демонов Огня. Рисунки медленно вращались, и их таинственные глаза холодно взирали на битву.

Зловещая Сфера на конце Души Вампира ярко засияла красным, Зевул не отступал ни на шаг, он принимал удар огромного монстра.

Казалось, огненный зверь никогда не подозревал, что какой-то маленький человечек сможет вот так бесстрашно сражаться с ним. Он на миг замешкался, но затем издал жуткий рев и раскрыл пасть, напав на Зевула.

От огромного тела посыпались искры, но когда он был всего в трех ярдах от Зевула, он словно натолкнулся на преграду, которая оттолкнула его назад. В тот же миг Зевул оказался прямо перед ним, так что глаза огромного монстра смотрели прямо на него.

Пламя окружило Зевула, рядом закричал Аш, и Душа Вампира вонзилась прямо в голову огненного зверя.

Ярко сверкнуло зеленое сияние, словно распустившийся среди огня цветок лотоса, а потом, в сердце этого цветка, появилось кроваво-красное свечение…

Свежая кровь!

Зловещая Сфера задрожала среди палящего пламени, ее сила еще никогда не была такой разрушительной, зеленое свечение начало быстро вращаться в глубине самой сферы, словно она неистово жаждала убийства.

Они находились среди моря огня, но вокруг температура была холодной, сверху опускался прохладный воздух, который накрывал огненного монстра. Впервые этот древний страж почувствовал удивление и страх, но он был очень силен, так что снова издал жуткий рев и набросился на Зевула.

Огромная голова оказалась прямо перед ним, монстр раскрыл пасть, и Зевул в тот же миг глубоко вонзил Душу Вампира прямо в эту пылающую бездну.

Огромное тело застыло в воздухе, воздух вокруг по-прежнему пылал, но казалось, из его сердца разлилась волна холода. В какой-то момент глаза Аша, который сидел на плече Зевула, стали ярко-красными, словно поддались влиянию Души Вампира, но он пока не превращался.

Только когда огненный монстр остановился от удара Зевула, Аш, глядя на него, жестоко усмехнулся.

Через несколько мгновений температура вокруг начала снижаться, так же как и температура тела самого огненного зверя. Его глаза излучали необъяснимый страх.

Зевул, стоявший в воздухе, поднял голову. Душа Вампира в его руках стала полностью красной, она словно безжалостно высасывала из огненного зверя все силы.

На лице Зевула отразилась боль, он покраснел, но еще через миг его накрыло ярко-золотым свечением.

Огненный зверь больше не мог контролировать свое тело и начал падать вниз. Только что ужасающий опасный монстр в один миг превратился в слабого поверженного врага. Очень скоро огонь в пещере полностью погас, температура тоже быстро спала, вместо жара пещеру заполнил холод, исходящий от Зевула и запах ненависти и жажды крови.

Огненный монстр упал на землю, на его теле осталось немного пламени, но издалека было видно, что древний страж потерял все свои силы. Он только мог с ненавистью смотреть на Зевула и издавать слабое рычание. Затем его огромное тело просто растворилось в воздухе.

Но только, хотя монстр и исчез, круг из заклинания Демонов Огня остался на месте, словно битва не оказала на него никакого влияния. Он по-прежнему ярко горел и медленно вращался, отступая назад, к прежнему месту, откуда и появился, пока не остановился на полу перед Зверем, около сосуда с огнем.

И огонь в сосуде по-прежнему продолжал гореть.

Посреди холода, которым все вокруг накрыла Душа Вампира, это был единственный источник тепла, который, казалось, вовсе не поддался влиянию силы Зевула.

Зевул снова опустился на землю, но на его лице не было радости от победы. Он посмотрел на горящий огонь и его зрачки слегка сузились.

Таинственное заклинание медленно вращалось, восемь демонов огня злобно скалились, словно пытались ему что-то сказать.

А рядом с заклинанием мелькнула улыбка Зверя, в которой по-прежнему скрывалась боль.

Хлоп, хлоп, хлоп…

Он слегка похлопал в ладоши и тепло улыбнулся. Поразительно! Не думал, что ты достиг такого уровня, и завладел таким сильным эспером. Я, конечно, подозревал, что ты силен, но не ожидал, что настолько!

Он тихо вздохнул, словно обращаясь сам к себе. Кажется, я ошибся, ведь так?

Зевул посмотрел на него и спокойно ответил: Тот зверь, которого ты вызвал сейчас, хоть и был силен, но он не мог сравниться с тем монстром, которого я встретил в Тайо, внутри Пагоды Инферно.

Зверь уставился на Зевула и замолчал, но в его глазах читалось восхищение. Он кивнул.

Зевул продолжил: Этот огненный зверь, очевидно, страж древнего заклинания Демонов Огня, поэтому он появляется только там, где есть это закинание. Но только он является духом, который заключен внутри заклинания, так что чем сильнее само заклинание, тем сильнее монстр.

Он посмотрел на сосуд с огнем и сказал: Этот сосуд… Это ведь легендарный Собиратель Огня, который вбирает в себя силу огня небес и земли?

Зверь усмехнулся. Верно, это Собиратель Огня.

Зевул кивнул. С его помощью ты можешь запустить заклинание и вызвать огненного монстра. Но хотя этот эспер силен, ему не сравниться с Пагодой Инферно, где огненная сила собиралась тысячелетия, и постоянно поддерживала это заклинание. Поэтому монстр, которого ты вызвал, хотя на вид был непобедим, оказался просто пустышкой.

Хаха! Ладно, ладно. Зверь рассмеялся и захлопал в ладоши. Хорошо сказано — пустышка… Жаль, что кроме тебя такое не может сказать ни один человек в мире.

Зевул внимательно посмотрел на него. По крайней мере, есть еще один человек. Тот, кто нанес тебе эти раны.

Улыбка исчезла с лица Зверя, он стал серьезнее, а его взгляд похолодел. Зевул смотрел на него, и, казалось, чувствовал, как от этого слабого тела исходит непобедимая сила.

Зверь медленно проговорил: Я слышал, что тот человек, который поранил меня, с тобой тоже обошелся не слишком хорошо?

Теперь уже изменилось лицо Зевула.

Они так и смотрели друг на друга, ничего не говоря, но в атмосфере пещеры явно прибавилось холода.

В этот момент, совершенно неожиданно, оба они словно что-то почувствовали, Зверь сощурился,

Этот взгляд скользнул лучом света в темноте и оставил шрам на сердце…

После того, как огненный монстр исчез, огромная пещера вновь погрузилась во тьму, единственным источником света был сосуд с огнем, освещающий только небольшой отрезок земли, даже заклинание Демонов Огня едва светилось.

Но в ту секунду в глубине темноты стоял силуэт, озаренный голубоватым сиянием. Знакомое лицо застило глаза, и он замер на миг, но показалось, что прошло десять тысяч лет.

Не двигаясь, он смотрел на нее.

Шаг за шагом, она приближалась.

Рука Анан в темноте при слабом свете казалась очень бледной, может быть, из-за того, что слишком сильно сжимала рукоять меча. Но на ее лице не было ни следа волнения. Так же, как и всегда, это была все та же ледяная девушка.

Она медленно подошла ближе.

Оказавшись рядом с ним, она остановилась.

Ни слова не говоря, она просто стояла. В ее глазах отражалось пламя из сосуда. Сколько времени прошло за эти доли секунды?

Зверь молча смотрел на странное поведение девушки, но ничего не говорил, и ничего не делал. В его зрачках отражалось странное выражение, которое никто не мог понять.

Она стояла с ним плечом к плечу.

Но глаза Анан, с того момента, как она подошла, не смотрели на Зевула.

Через какое-то время, когда атмосфера стала совсем странной и неловкой, раздался ее тихий, спокойный голос, но за этим спокойствием явно пряталось что-то другое, что она не могла высказать. Так это… И правда ты…

Зевул не ответил, он смотрел на девушку, прекраснее которой не было на свете, и через какое-то время он сделал только одно.

Медленно, он улыбнулся ей.

Потом, он встал рядом с ней, плечом к плечу, глубоко вздохнул, и волна огня, разлившаяся из груди, согрела все его сердце.

Анан словно почувствовала что-то, и на ее бледном лице мелькнула краска, только она никак этого не показала, лишь улыбнулась, глядя на огонь впереди, отражающийся в их глазах.

Такой теплой улыбкой!

Двое стояли плечом к плечу, глядя на Зверя, на самого ужасного монстра во всем мире.

А в его глазах появилось удивление, граничащее с болью, он медленно опустил голову.

Огонь медленно горел в сосуде, все вокруг казалось размытым. Все трое не шевелились.

До тех пор, пока Зверь не поднял голову. Его взгляд на миг задержался на Анан, затем переместился к Зевулу. Пообещай мне одну вещь, ладно?

Зевул застыл, он никогда не думал, что Зверь может сказать что-то подобное, так что ответил не сразу. Какую?

На лице Зверя отразилось страдание, но он просто сказал: Не важно, ради какой цели, но вы двое точно будете сражаться со мной. И если умрете в бою, то, конечно, здесь не о чем просить. Если я буду повержен, то винить вас не стану. Только я бы хотел, чтобы ты сделал кое-что за меня, когда выйдешь из пещеры.

Зевул ответил. Говори.

Зверь, помолчав немного, сказал: Ты помнишь статую, которая стоит у входа?

На лице Зевула появилось удивление, но он кивнул. Да.

Голос Зверя стал тише. Если ты сможешь выбраться отсюда, прошу, собери букет ее самых любимых лилий, и положи перед ней!

Лилий… Я понял. Зевул кивнул, но в его голосе звучали странные чувства. Анан это ощутила, но ничего не сказала, только посмотрела на него.

Зверь покачал головой, как будто улыбаясь сам себе, затем улыбнулся и Зевулу. Ну, а вы? Что если вам придется остаться здесь, и вы никогда больше не выйдете отсюда, какие желания есть у вас?

Его взгляд снова медленно переместился от Зевула к Анан, он слегка улыбнулся и со странным светом в глазах спросил: Ты! О каком желании ты хотела бы попросить?

Зевул молчал, Анан тоже ничего не говорила. Через несколько секунд она украдкой посмотрела на Зевула, но на его лице было странное выражение, похожее на боль.

Она глубоко вздохнула и вдруг произнесла: Мне нечего больше пожелать!

Она сказала это ровно, но ее слова прозвучали твердо, как железо, словно она сама себе не оставляла пути к отступлению.

Или, может быть, она правда не хотела отступать?

Зевул рядом с ней вздрогнул.

Потом он посмотрел на нее.

Очень внимательно.

Но ничего не сказал.

Зверь посмотрел на Анан, и его глаза сверкнули странным светом. Как вдруг, он хлопнул в ладоши, и, хотя с большим трудом, поднялся на ноги. Тотетсу тоже встал и зарычал рядом с хозяином.

Отлично! Отлично сказано!

Зверь стоял напротив Анан, от его взгляда исходил необъяснимый огонь. Вот как, значит, в мире еще остались такие девушки, как она…

Он рассмеялся, запрокинув голову кверху, словно сумасшедший, и этот смех эхом раскатился по пещере. Он начал раскачиваться, и вместе с этим вокруг него поднималась странная энергия. Спокойно вращающиеся демоны заклинания вдруг ускорились и загорелись ярче.

Казалось, эта энергия была дыханием древнего демона, раздался рык, не похожий на огненного монстра, а огонь в сосуде запылал с новой силой.

В этот раз пламя все-таки медленно покинуло сосуд, словно живое существо, и оказалось в круге Восьми Демонов Огня.

Ты верно заметил, что сила огненного демона, которого я вызвал, была намного меньше, чем в Пагоде Инферно, из-за недостатка огня. В круге света на лице Зверя появились красные всполохи, словно он менялся из-за демонической энергии. Но это заклинание было оставлено самой Тинк Линг, так что его сила намного превышает то заклинание Тайо. Сейчас вы сами это увидите!

Он резко рассмеялся, взлетел в воздух и исчез в пламени. Тотетсу на земле грозно зарычал.

В следующий миг Восемь демонов раскрыли кроваво-красные глаза, которые вдруг загорелись огнем, словно стали живыми. Демоническая энергия накрыла все вокруг, засвистел ветер, режущий слух.

Пламя разгоралось все сильнее, а в глубине огня непрерывно звучал какой-то крик. Сердце пламени окрасилось в белый, и хотя они стояли далеко, им даже сейчас было трудно вынести этот жар.

Среди демонических криков эхом зазвучалозаклинание, оно было длинным и очень древним, словно древние предки молились богам, всем своим сердцем и со всей возможной верой.

Пламя взметнулось до небе!

То заклинание проникало прямо в сердце огненным дождем!

В этом заклинании, которое стучало по сердцу, как барабан, таилась страшная сила, которая выплескивалась из этого пламени. Она была так велика, что Зевул и Анан, не в силах ей противостоять, отлетели подальше назад.

Что это за заклятие, и какое ужасное чудище оно призывает?

В один миг Анан и Зевул изменились в лицах, с этой силой человек не мог справиться.

Пламя бешенно танцевало в воздухе, призывая какой-то ужас из глубин преисподней. В самом его центре словно горело белое сердце, как вдруг, прямо в этом огне, появилось какое-то животное, оно глубоко вздохнуло и открыло глаза.

В один миг стены древней пещеры покрылись трещинами, на полу появились огромные щели, а из них полился красный свет, словно под ногами пылала лава вулкана, который готов был взорваться.

Этот вздох, словно дыхание дракона, прокатился по воздуху…

Эхом!

Том 21. Глава 9. Огненный дракон пустошей.

Вход в Пещеру Чжен Мо.

Перед статуей Тинк Линг молча стоял Хэй Му, Черный Тирг тоже молчал за его спиной. С тех пор, как в пещеру вошли Анан и остальные, прошло уже много времени, не говоря уже о Зевуле. Никто не знал, что там с ними произошло.

Только оба брата, казалось, вовсе не беспокоились об этом, для них самым важным была лишь статуя Леди Тинк Линг.

Как вдруг, в абсолютной тишине, земля под их ногами начала дрожать, а затем раздался приглушенный грохот, прозвучавший прямо из пещеры. Хэй Му вздрогнул и посмотрел на Черного Тигра, но пока они еще ничего не поняли, произошло кое-что еще более странное.

В молчаливом небе над пещерой, среди черных облаков, вдруг сверкнул золотой свет, который, словно яркий меч, прорезал тучи и упал с небес. После этого в облаках начали сверкать золотые вспышки.

Через тысячи лет над зачарованными горами снова раздался гром, завыл ураганный ветер, словно какая-то сила непрерывно пробуждалась, заставляя небо и землю содрогнуться.

Черный Тигр и Хэй Му смотрели на изменения в небе, как вдруг Хэй Му повернулся и с сомнением посмотрел в сторону пещеры. Его голос дрогнул. Ветер Инь… Он исчез.

Черный Тигр тоже повернулся к пещере и внимательно посмотрел внутрь, теперь больше не чувствовалось холодного ветра Инь, пробирающего до костей. На смену ему пришла волна горячего воздуха.

Что происходит, что там случилось? Голос Хэй Му был взволнованным, не было видно выражения его лица, но он неотрывно смотрел вглубь пещеры.

В отличие от него, Черный Тигр странно смотрел на все эти изменения, а на его лице словно проявилась радость. Но печаль тоже не исчезла из его взгляда.

Это дракон. Огненный дракон пустошей! Тихо сказал он.

Что?

Хэй Му повернулся к Черному Тигру и неверящим взглядом уставился на него. Что ты говоришь! Кроме Госпожи, никто в мире не мог вызвать Дракона пустошей, неужели еще остался человек, который владеет этим заклинанием?

Взгляд Черного Тигра переместился к статуе Тинк Линг. Нет, таких людей не осталось, из-за того, что текст заклинания утерян, и Зеркало Инферно тоже исчезло. Но… он усмехнулся и странно посмотрел на Хэй Му. Но на свете есть один человек, который когда-то слышал заклинание из уст самой Госпожи, а единственное заклинание Восьми Демонов, которое можно создать с помощью Зеркала Инферно, по счастливой случайности тоже оказалось здесь.

Хэй Му замер, только через какое-то время он пришел в себя и покачал головой. Так значит он… Еще припрятал сюрприз на последок… Но ведь Дракон пустошей — это создание, которое уничтожает все живое, неужели он вызвал его и забыл, что именно с помощью Огненного Дракона Госпожа заточила его?

Черный Тигр прохладно усмехнулся. Кто знает. Я только помню слова, которые Госпожа лично сказала мне перед тем, как уйти.

Хэй Му вздрогнул. Что?

На лице Черного Тигра отразилась ненависть, он отвернулся к пещере, которая продолжала изменяться, и ее стены задрожали. Он холодно рассмеялся. Госпожа передала мне, что если через много тысяч лет Огненный Дракон снова появится здесь, это будет означать конец всему!

Хэй Му повторил за ним, как заколдованный: Конец всему… его лицо вдруг изменилось. Неужели… Госпожа предвидела все это?

Черный Тигр не обратил на него внимания, для него этот горячий ветер, меняющееся небо, золотые вспышки, ничто не имело значения. Для него существовала только статуя девушки.

Он медленно подошел к статуе, без всякого выражения на лице, и тихо сказал: Госпожа, госпожа… Я, наконец, дождался этого дня. Не волнуйся, подожди еще немного, скоро все закончится, и Черный Тигр отправится за тобой, и всегда будет около тебя, Госпожа.

Хэй Му молча смотрел на старшего брата, потом он поднял глаза к небу.

Небо ответило ему раскатом грома!

Бах!

Ветер стал еще сильнее, земля под ногами дрогнула.

***

В коридоре пещеры Чжен Мо, Цен Шушу отступил на полшага назад и мимо него пролетел белоснежный яркий луч. Он увернулся, но в душе посетовал на судьбу. С тех пор, как они встретили в пещере неизвестно откуда взявшуюся девушку, которая явно по силе превосходила Цзин Пин Эр и всех их вместе взятых, она сдерживала их атаки одну за другой, не давая пройти вперед. Это было то же заклинание, которое Кицунэ использовала против Цзин Пин Эр, на них нападали белые магические шары, и как бы ученики Тайо ни старались от них отбиться, этих шаров становилось все больше. Вначале было еще легко, но теперь повсюду в коридоре пещеры летали эти шары.

Учеников Тайо было много, и они не могли реагировать так быстро, как Цзин Пин Эр. Белые шары удваивались и утраивались, не переставая летать в воздухе. И теперь те, кто хотел проучить Кицунэ, сами страдали от ее заклинания.

Ученикам Тайо пришлось несладко, и Цен Шушу не мог все время стоять в стороне, он тоже вступил в бой. Но уровень противницы был слишком высоким, и очень скоро белые шары кружили и его. Однако Цен Шушу был умнее других, и очень быстро заметил, что здесь не так. Он криком предупедил остальных, что нельзя сражаться с белыми шарами, иначе их становится больше. Только после этого все как будто очнулись.

Но уже сейчас белых шаров было слишком много, и ученики оказались в ловушке, некоторые начали паниковать.

Кицунэ медленно опустилась на землю и, посмотрев на несчастных учеников Тайо, холодно усмехнулась. Обычно она не думала ни о милосердии, ни о пощаде, к тому же она пробыла в заключении людей Тайо несколько сотен лет. Но этим ученикам и так здорово от нее досталось, а после разговора с Зевулом она была в добром расположении духа, поэтому Кицунэ не спешила с расправой.

В следующий миг довольная собой Кицунэ вдруг вздрогнула, в глубине души почувствовав неладное. Ее сердце невольно забилось быстрее.

Там, впереди, в глубине пещеры, была древняя неконтролируемая сила, которая впервые пробудилась через тысячи лет. И это пробуждение не пройдет даром для всего мира.

Из-под земли раздался звук грома, а за ним пришла дрожь. Очень скоро все вокруг начало трястись, и в этот раз с потолка посыпались крупные камни, словно пещера не выдерживала этой огромной силы.

Все вокруг изменились в лицах, Цен Шушу, перекрикивая шум падающих камней, закричал Ли Синю: Брат Ли! Здесь стало слишком опасно! Нам лучше уйти!

Ли Синь побледнел, отразил еще один удар белого шара, но не рассчитал силу — шар снова отлетел в сторону и разделился на пополам, с новой силой бросившись к нему. Однако теперь, когда Кицунэ отвлеклась, скорость шаров заметно уменьшилась.

Ли Синь сжал зубы и бессильно прокричал: Все уходите! Я буду следом.

Он поднялся в воздух и его эспер сверкнул ярким светом, отразив большее количество шаров. Ученики Тайо переглянулись и поняли, что здесь в действительности стало очень опасно, так что начали отступать в сторону выхода из пещеры.

Но только Ли Синь, казалось, не собирался уходить. Цен Шушу подлетел к нему, отбиваясь от белых шаров, и громко сказал: Брат Ли! Почему ты не уходишь?

На лице Ли Синя мелькнуло сомнение. Но… Ведь сестра Лу еще там!

Цен Шушу нахмурился и гневно сказал: Уровень сестры Лу достаточно высок, чтобы с ней ничего не случилось! Своим упорством ты сделаешь только хуже!

Ли Синь изменился в лице, но тут стены вокруг задрожали еще сильнее, и это не прекращалось. Поэтому он глубоко вздохнул и все-таки направился вслед за другими учениками.

Цен Шушу бросил взгляд вглубь пещеры, но потом тоже отправился следом.

Кицунэ слышала их разговор, но он ее совершенно не трогал. Белые шары постепенно замедлились, а затем и вовсе снова собрались в один шар и вернулись к Кицунэ.

Она развернулась и посмотрела вглубь пещеры.

Эта ужасающая сила с каждой секундой росла, Кицунэ даже могла ощутить, какой она была разрушительной. Камни со стен с грохотом сыпались на пол, но в трех ярдах вокруг нее земля была чистой.

Белый шар подлетел к Кицунэ, и, словно маленький дух, пролетел вокруг нее, как будто беспокоясь о хозяйке.

А на ее лице было только беспокойство и отчаяние.

В глубине пещеры, прямо в этот миг, раздался громогласный рев, словно огромный дракон ревел в небо.

Таинственная древняя сила полностью пробудилась!

***

Вся просторная пещера полностью заполнилась светом от пламени, тьма отступила. Этот свет был таким ярким, словно в пещере взошло солнце, но это было не так.

Огненный монстр, появись он здесь сейчас, показался бы маленьким сверчком по сравнению с этим пламенем.

Посреди этой силы, в самом жарком месте, вне всяких сомнений, все еще вращался круг Заклинания Восьми Демонов. Там, пламя, в котором исчез Зверь, становилось все белее, а звуки заклятия становились все быстрее.

Сердце пламени раскрывалось все больше, словно оно рождало внутри себя какое-то чудовище. Температура повышалась, и в этом древнем и таинственном месте на землю сходила по капле сила, утерянная много тысяч лет назад.

Анан и Зевул были придавлены к стене, их сжигала сила пламени, уничтожая каждую каплю воды в их телах.

Пот сразу же превращался в пар, скользящий по их покрасневшим щекам.

Анан вдруг что-то почувствовала и посмотрела на Зевула. Неизвестно когда это случилось, но он держал ее за руку. Она вовсе не удивилась, им оставалось только вместе противостоять этой силе, посреди безнадежного моря огня.

По ладони и на кончиках пальцев распространялось тепло.

Такое знакомое, как и десять лет назад!

В том прошлом, когда он держал ее за руку в темноте!

Зевул шевельнулся и отстранился от стены, к которой они были прижаты, закрыв собой Анан. Перед ним полыхнула зеленая вспышка, среди которой мелькали золотые огни. Свет от его руки образовал стену из света, которая закрыла их обоих.

В тот же миг жар заметно спал, но спина Зевула слегка дрогнула. Он глубоко вздохнул.

Как вдруг, рука в его ладони сильно сжалась, и за его спиной зажегся голубой свет. Сначала зеленое сияние боролось с ним, не давая разгореться, но очень скоро они сплелись в единое целое, в яркую и крепкую световую стену, которая противостояла этому ужасному пламени впереди.

Он молча стоял впереди, Анан сжимала его руку, а на ее губах играла легкая улыбка.

Неожиданно заклинание остановилось, и в следующий миг все вокруг застыло. Все пламя, весь свет, силуэты Анан и Зевула, даже непрестанно вращающийся круг Восьми Демонов Огня.

Сердце пламени медленно начало раскрываться, от одной трещины, все шире и шире, и вот уже от размеров примерно одного человека она стала в несколько раз больше. И там, среди пламени, внутри огромной трещины, была видна лишь непроглядная, невообразимая тьма.

Но потом, внутри этой тьмы, как будто что-то холодно взглянуло на мир, открыв глаза.

Каждый угол пещеры наполнила волна ненависти, несущая такое отчаяние, что можно было сойти с ума.

В следующий миг пламя, как будто получив этот сигнал, сверкнуло ярче прежнего, и раздался мощный рев. Дракона. Этот звук вырвался из пламени, несущий страх и отчаяние. Из другого мира спускалось древнее мистическое существо.

Высунулась огромная голова, на глаза которой невозможно было смотреть, они горели ярче солнца. Это был древний огненный дракон, и весь он состоял из пламени.

Только одна его голова уже заняла все пространство вокруг, Анан и Зевул смотрели на него, раскрыв глаза, и не могли поверить, что такое может существовать на свете. Они едва не забыли о защите, но по своей сути их эсперы сами могли противостоять удару и защищать хозяев. Но казалось, что все напрасно — эта мощь огня уже определила их судьбу.

Огненный Дракон Пустошей!

В легендах народов Южных Границ самым страшным зверем считался Огненный Дракон, которого можно было вызвать только при помощи заклинания Демонов Огня. И спустя столько тысяч лет, он вновь явил себя миру.

Огромная голова медленно повернулась, но не стала сразу разрушать все вокруг. Она была окружена пламенем красного цвета, от огромных рогов до клыков в пасти.

От каждого вдоха огромного дракона содрогались стены пещеры, ведь для такого существа это место было слишком тесным, так что он не мог даже появиться целиком.

За его головой вращался круг Демонов Огня, который был почти не виден, он то исчезал, то появлялся, его свет немного дрожал.

Может быть, из-за силы Огненного Дракона, приводящей в отчаяние?

Или из-за воспоминаний, которые он нес за собой?

Никто этого не знал.

Но никто сейчас и не думал об этом. Потому что в этот миг, словно привыкнув к пробуждению, глаза дракона начали раскрываться шире, температура поднялась, а его голова медленно повернулась.

Через миг ужасная голова смотрела прямо на двоих людей, которые прижались к стене маленькой пещеры.

АРРРРГГГГРРРРРХХХХХХРРРРР!!!

За одну секунду его оглушительный рев раскатился до самых небес!

Том 21. Глава 10. Конец света.

Рев раздался совсем близко, но из-за невыносимого жара казалось, что он где-то далеко. Перед Зевулом и Анан полыхало бесконечное пламя, словно кусочек земли под их ногами тоже постепенно превращался в огонь. Языки огня ударялись в черную стену и оставляли трещины в тысячелетней скале. Пламя покрыло небо и землю, оно было совсем рядом.

Казалось, в эту безнадежную минуту уже невозможно было дышать.

На красном лице Зевула остались проблески зеленого света. Он широко раскрыл глаза и закричал, Душа Вампира покинула его ладонь и остановилась в воздухе прямо перед ним. Его руки тут же сложились в печать, но из центров ладоней полился не золотой свет Глубокой Мудрости Айне, а странное кроваво-красное сияние.

Душа Вампира, повинуясь приказу, замерла в воздухе, а на Зловещей Сфере отразились мантры Скайи. Между Душой Вампира и Зевулом в воздухе возник слегка искривленный знак Тайцзи.

И этот знак тоже испускал не светлую энергию Чистой Сущности Айне, а странную темную силу магии Малеуса. Три самых великих школы магии, наконец, впервые объединились в теле одного человека.

Анан молча стояла за его спиной и смотрела вперед, навстречу ужасному огненному дракону! Позади Зевула разлился мягкий голубой свет Ориханка.

Ее прекрасные волосы разлетелись от волны жара.

В следующий миг огонь настиг их.

Целый мир словно превратился в сплошное пламя, сжигающее все на своем пути. Огонь, словно непобедимая рука, раздирающая тело на части, собирался превратить их в пепел!

По телу прошла дрожь.

А потом среди моря пламени вдруг возникла странная вспышка, которая продолжала сиять посреди огня, когда уже все вокруг пылало.

Душа Вампира!

Золотой, зеленый и красный свет одновременно сияли из нее, превращаясь в стену, которая в этот самый последний момент защищала хозяина, посреди моря огня.

Это было чудо, что Зевул смог отразить удар Огненного Дракона, который должен был их уничтожить. Даже Аш на плече хозяина раскрыл все три глаза, горящих красным, и грозно зарычал на дракона впереди.

Но только Зевулу явно пришлось не сладко. Его лицо, раньше красное от огня, теперь стало белым. Анан впервые почувствовала, как он едва заметно дрожит, и тут же поспешила его подхватить. Но едва она коснулась Зевула, ее глаза удивленно расширились.

Все тело Зевула было невыносимо горячим, даже Анан с ее уровнем почувствовала, как руки начало жечь, не говоря уже о самом Зевуле. Он все еще держал печать обеими руками, но его плечи невольно дрожали от напряжения.

Этот удар был слишком сильным!

Но все же он не достиг цели. Голова огромного дракона слегка повернулась, словно почувствовала неладное. Она наклонилась, но не стала нападать снова, только посмотрела на маленьких людей перед собой.

В глазах дракона горели два ярко красных огня!

Цзинь!

Раздался крик феникса, и засиял синий свет, Ориханк поднялся в руках Анан, и она вышла вперед, оставив Зевула за спиной. Тяжело вздохнув, она решительно встала перед ужасным созданием.

Черные волосы танцевали на ветру.

Несколько прядей от волны жара коснулись лица Зевула, и среди огненного ада он почувствовал знакомый аромат, заполнивший сердце.

В минуту отчаяния, кто встанет рядом с тобой?

Когда не будет иного пути, кто останется рядом до конца?

Его взгляд словно смотрел сквозь время, невзирая на пламя вокруг, и он увидел прошлое, когда они оба были совсем детьми.

Воспоминания из темное пещеры, живые, невинные годы, как будто все было вчера, вернулись снова. Неужели с тех пор она так и не изменилась?

Но кто тогда изменился?

За огромной головой Огненного Дракона, там где вращался круг заклинания Восьми Демонов, вдруг посыпались искры и начали появляться разные магические знаки, они замелькали, словно в калейдоскопе.

Голова дракона неожиданно замерла, но затем, сновно получив какой-то толчок, издала ужасный рев.

Этот крик поднялся как волна, до самых небес, камни на земле начали плавиться, и очень скоро земля под ногами Зевула и Анан превратилась в настоящее море лавы. И с криком дракона оно становилось все больше, начиная разливаться по сторонам.

Лава лилась очень быстро, пламя поднималось, превращая всю пещеру в жерло вулкана. Совсем скоро огромная сила образовала в центре моря лавы воронку, которая начала закручиваться в бешеном танце.

Воронка становилась все больше, и из ее глубины начал раздаваться рев, похожий на гром, который звучал все громче и громче, пока не заглушил даже крик Огненного Дракона.

Когда скорость воронки стала совсем бешеной, воронка увеличилась в несколько раз, и из ее глубины прозвучал удар грома!

В тот же миг земля и небо содрогнулись, и из воронки вырвался столб огня, состоящий полностью из лавы, толщиной с десяток человек, и с такой силой, что нельзя было представить, он рванулся прямо на Анан и Зевула.

Сметая все на своем пути!

Казалось, эту силу невозможно остановить!

Сила огня, сила Инферно!

Он еще не настиг их, но Анан и Зевул уже ощутили пустоту внутри. Стена, к которой они прижались, как к последнему островку надежды, начала осыпаться от жара и распадаться на мелкие камни. Над ними нависал Огненный Дракон, вокруг было море огня, а под ногами приближающийся столб пламени!

Но что это за дрожь, среди дыхания пламени?

Что заставляло их руки сжаться сильнее и не отускать?

Меч, словно древняя песня, с голубым сиянием, через десятки, сотни, тысячи лет, устремился вперед, защищая любимого, до последней секунды.

Засвистел огненный ветер!

Словно огненная богиня, белая тень расцвела среди света пламени. Невероятная красота, заставляющая забыть обо всем. И только ее рука по-прежнему нежно и крепко держала его.

Чего ей было бояться? О чем ей было жалеть?

Этот меч!

Она подалась вперед, танцуя на ветру, решительно и бесповоротно.

А за ее спиной тихо запела когда-то обычная палка для огня, а теперь Душа Вампира. Зеленое сияние нагнало Ориханк и вместе с ним устремилось вперед.

Его тень была рядом с ней, в безнадежном море огня, неотрывно близко.

Ориханк начал дрожать, на лезвии появились следы от жара пламени вокруг. Словно откликаясь ему, Душа Вампира странно засвистела и ярко сверкнула зеленым светом!

Зеленое и голубое свечение, среди моря огня, падали вниз, не собираясь отступать, прямо навстречу огненному столбу!

Чего им было бояться?

О чем им было жалеть?

Огненный дракон в воздухе грозно зарычал, этот рык раскатом грома разлетелся вокруг. Пламя было повсюду, это был сумасшедший танец огня, который поглотил собой весь мир.

Два силуэта как будто слились воедино, зеленый и голубой свет превратились в метеор, который врезался прямо в огненный столб.

Словно огненный цветок расцвел в воздухе, лава продолжала подниматься наверх. Огромный столб огня сжигал все, что можно было сжечь, но только светящийся метеор ударил прямо в него.

Через миг, а может, прошла целая вечность, кто знает?

Лава начала опускаться, водоворот постепенно замедлился и начал уменьшаться, только ужасный столб огня остался в воздухе и замер на секунду.

Зелено-голубой луч света пробил в огненном столбе маленькое отверстие и вышел с другой стороны. Через миг, как будто со злобным рыком, это отверстие начало расширяться, выпуская все больше зелено-голубого света. Вскоре раздался грохот, столб покачнулся и, превратившись снова в лаву, обрушился вниз, в огненное море.

В воздухе снова появились силуэты Зевула и Анан.

На их одежде повсюду виднелись следы ожогов, кое-где даже была поранена кожа. У обоих на лицах отражалось страдание, а на груди и в углах губ Зевула была кровь.

Но только они по-прежнему держались вместе, крепко обнявшись. И хотя они уже сильно ослабли, и были в отчаянии, их эсперы, Ориханк и Душа Вампира, испускали не виданный ранее, яркий свет.

Их руки крепко сплелись вместе.

Они медленно поднялись выше.

И также медленно вновь оказались перед Огненным Драконом, стоя ровно на ногах.

Два маленьких человечка, молча стояли перед чудовищем.

Оба глаза Огненного Дракона были обращены к ним, и из них непрерывно полыхал огонь. Было неясно, о чем он думает. Может быть, такое существо как он, не могло иметь человеческих чувств.

Круг за головой дракона теперь заметно погас, было видно, что он тоже почему-то стал терять силу.

Возможно, на этот удар у него ушло много сил, и теперь он тоже платил свою цену!

Кто мог знать об этом, с древних времен до сегодняшнего дня?

Магические знаки заклинания Восьми Демонов неровно замигали, но продолжили вращаться. Огненный Дракон не сразу отреагировал, он как будто ждал чего-то.

Тело Зевула, наконец, не выдержав боли, начало дрожать. А кровавый след на его груди начал становиться все больше.

Анан протянула руку и обхватила его за талию, притянув к себе, чтобы он смог на нее опереться.

Такое знакомое дыхание, было совсем рядом, ее лицо обдало жаром.

Так щекотно.

Странно, что она об этом подумала.

Потом она повернулась и посмотрела на него.

И увидела, что Зевул тоже на нее смотрит.

Она медленно кивнула и улыбнулась.

Зевул долго на нее смотрел, затем в уголке его рта все-таки появилась легкая, хоть и окровавленная, но улыбка.

Вращающийся круг Восьми Демонов вдруг ярко сверкнул, и в этот раз, кроме изображений самих демонов, тот огонь, которым обратился сам Зверь, впервые загорелся вместе с ними, так что его сияние затмило все заклинание.

И весь круг заклинания впервые вышел из-за спины Огненного Дракона и начал опускаться вниз. А тот огонь, по мере передвижения заклинания, оказался прямо на голове Дракона, пока не слился с ним воедино.

Дракон вдруг издал гневный рев, так что все море огня под ними вздрогнуло. Что же заставило это животное почувствовать боль?

Огонь, который медленно погрузилсяя внутрь головы Дракона.

После этого заклинание восьми демонов словно вовсе потеряло все краски, и очень быстро потухло.

Огненный Дракон перестал реветь и опустил голову. Через секунду он поднял ее снова, и Зевула с Анан снова накрыла волна отчаяния, исходящая от него.

В этот раз все не было так страшно, как в предыдущие два удара, наоборот — температура вокруг заметно спала, а море лавы под ногами хоть и было все таким же горячим, все-таки перестало подниматься. Весь этот ад вокруг почему-то застыл в ожидании.

Огненный Дракон, наконец, снова посмотрел на двоих людей. И в этот раз в его глазах уже не было того красного пламени. Это были глаза, полные безумных человеческих чувств.

Дракон поднял голову и раскрыл пасть.

Словно глубоко вдохнул горячий воздух.

Вместе с этим движением весь огонь вокруг как будто резко погас, но при этом давление на Зевула и Анан стало намного сильнее, это было отчаяние, от которого хотелось бежать.

Из пасти Огненного Дракона вдруг появился свет, но это был не просто огонь, а чистейшее пламя, словно из глубин преисподней!

В нем не было ни единого звука и ни единого движения цвета, это былосамое страшное, и самое чистое на свете — пламя Инферно!

И оно приближалось!

От него даже не исходило жара, только огненный столб, величиной не больше человека, чистый словно нефрит, летел навстречу Зевулу и Анан.

Ориханк в руках Анан медленно опустился, а Душа Вампира вернулась в руки Зевула. Зеленый свет и голубое сияние медленно отступили.

Никакая человеческая сила не могла противостоять пламени Инферно.

Это пламя становилось все ближе!

Анан медленно подняла голову и больше не смотрела на пламя. Перед ее глазами был только один человек, только его лицо.

Она посмотрела на него и улыбнулась уголками губ, не отводя глаз, как будто хотела вырезать его у себя в сердце, чтобы и через тысячи лет не забыть!

Пламя было уже совсем рядом!

Рукав одежды Зевула, безо всякого предупреждения, вдруг начал рассыпаться в пепел и разлетаться, пока не обнажилась вся его рука.

Сколько еще оставалось у них времени?

Что ж, пусть так! Он вдруг подумал, неужели они вот так и умрут?

И его желание так никогда и не сбудется…

Он тихо и горестно усмехнулся, крепче сжав нежную теплую руку.

Как вдруг, сверкнул яркий огненный свет, словно загорелась целая звезда. Этот огонь затмил его рассудок, все вокруг превратилось в хаос.

Анан почувствовала, что с Зевулом что-то не так, и машинально притянула его руку ближе, и почти в это же время пламя Инферно настигло их, готовясь проглотить их тела без остатка.

Смерть?

Или жизнь!

Зевул вдруг громко вскрикнул, с силой дернулся и резко оттолкнул Анан себе за спину. Раздался ее удивленный крик, но она не собиралсь покидать его, только крепче сжала его руку.

И в это решающее мгновение в руках Зевула появилась какая-то вещь. Это было похоже на нефритовую пластинку, но это был не камень, а вокруг его окружало яшмовое кольцо. Девние рисунки, узоры огня… Это было Зеркало Инферно! В следующий миг пламя Инферно ударило прямо в него.

Заклинание Восьми Демонов Огня вдалеке вдруг резко содрогнулось, а огромный Огненный Дракон застыл на миг — все вокруг как будто замерло.

Затем как будто чей-то голос нежно запел, разлетаясь по пещере, словно вернулась сама леди Тинк Линг.

Зеркало Инферно ярко засияло, узоры пламени на нем стали словно живые, как будто они целиком впитали в себя пламя Инферно.

А!

Зевул вдруг вскрикнул, Зеркало Инферно стало таким обжигающим, что он не мог больше его держать. Оно покинуло его руку, но не упало, а наоборот — медленно поднялось в воздух, медленно вращаясь на глазах у Огненного Дракона.

От Зеркала исходило дыхание жара, которое белым паром клубилось вокруг. Казалось, даже воздух вокруг него плавится. Этот белый пар собирал вокруг зеркала какую-то магическую силу, и очень скоро он сформировался в очертания силуэта прекрасной девушки.

На ней были старинные одежды, а в руке она держала обычную трость. Но ее лицо было точь в точь таким же, как у той статуи на пороге пещеры Чжен Мо.

Тинк Линг…

Раздался душераздирающий крик, а в глазах дракона снова отразилась боль. Затем тот сгусток пламени медленно покинул голову дракона, и когда он рассеялся, появился сам Зверь. Но только теперь все его тело было худым и сухим, словно из него утекла вся жизнь.

Только его глаза, горящие как и тысячу лет назад, забыв обо всем, смотрели лишь на нее, на девушку из тумана.

Он рванулся к этой иллюзии, с бесконечной радостью во взгляде.

Зеркало Инферно повернулось, а тень Тинк Линг, улыбнувшись, раскрыла объятия к нему навстречу.

Они вот-вот должны были обнять друг друга, но тут за спиной Зверя раздался ужасающий рев. Огненный Дракон, над которым Зверь потерял контроль, с первого взгляда узнал настоящего врага, которого он уже когда-то сжег, и напал на него.

Глубоко вдохнув, дракон закричал в небеса, так что Зевул и Анан изменились в лицах. Но Зверь уже забыл обо всем на свете. Или, может быть, он все понял, но его это больше не заботило?

Он летел вперед, к туману, к иллюзии, и все-таки обнял ее.

Тинк Линг…

Тинк Линг…

Как ребенок, он тихо звал ее по имени, спокойно закрыв глаза. Тинк Линг улыбнулась и легко провела рукой по его волосам.

Огромный дракон заревел, и через миг бешеное пламя поглотило все!

Два силуэта медленно растворились в море огня, но на их лицах не было боли. Напротив, они сияли странным счастьем.

Зеркало Инферно сверкнуло снова и начало опускаться вниз, прямо в руки Зевула. Он вздрогнул, но машинально принял его. В тот же миг та трещина в пространстве, из которой появился Огненный Дракон, начала постепенно уменьшаться. Дракону это явно было не по нраву, он издал гневный рев, но ничего не мог поделать — его заглатывало обратно в небытие. Только в самый последний момент, словно желая отомстить, он выплюнул наружу мощный столб огня.

Небо и земля раскололись!

В ту же секунду лава снова забурлила и начала подниматься, каменные стены начали плавиться от ее жара, и все вокруг начало рассыпаться в песок. Множество бешенных всплесков лавы накрыли все вокруг огнем.

Зевул и Анан молча смотрели на эту картину конца света, но им некуда было бежать. К счастью, в этот момент Зеркало Инферно сверкнуло ярким горячим кольцом, которое накрыло их обоих и быстро начало подниматься наверх.

А под ними все превратилось в огонь.

***

Все бесконечные горы Шиван, все их бесчисленные пики и скалы, казалось, в тот миг слышали этот ужасный грохот. Тысячелетний черный пик, среди бешенного водоворота лавы, постепенно опускался вниз, а изнутри к небесам били фонтаны пламени.

Под их ногами творился конец света, и у входа в пещеру Чжен Мо, Хэй Му оцепенело смотрел на Черного Тигра, который рассмеялся как сумасшедший и громко закричал: Вот оно! Вот оно! Этот день, наконец, настал!

Хэй Му раскрыл глаза и гневно крикнул: Ты сошел с ума?

Черный Тигр лишь рассмеялся. Но потом вдруг замер и они оба одновременно вздрогнули. Затем, прямо на их глазах, каменная статуя Тинк Линг, охранявшая пещеру, начала трескаться. Множество маленьких кусочков откалывались от нее и тут же исчезали в порыве горячего ветра, без следа.

Черный Тигр закричал в отчаянии: Госпожа! Госпожа! Подожди меня, я иду за тобой!

За его спиной, дыхание Хэй Му, спрятанное за черной одеждой, вдруг стало тяжелее, он громко сказал сам себе: Нет. Нет! Я не могу так, у меня еще есть незавершенное дело!

Сказав это, Хэй Му обратился тенью и покинул это разрушающееся на глазах место.

Черный Тигр даже не заметил пропажи Хэй Му, он так и остался стоять у входа в пещеру, громко смеясь в небеса.

Очень быстро бесчисленные потоки лавы и камней вырвались и пещеры и проглотили его.

Казалось, даже земля начала дрожать, вокруг испуганно разлетелись птицы и разбежались звери, когда высокий горный хребет с жутким оглушительным грохотом упал на землю, закрыв солнце черным пеплом!

С небес медленно начал падать дождь.

Огненный дождь!

В горах Шиван этот дождь продолжался еще три дня и три ночи.

Через тысячи лет, кто еще вспомнит об этом?

Том 22. Глава 1. Объятие.

Долина Тайо.

У храма Шаньхэ стояла тишина. Из всех учеников Тайо сюда было позволено входить только Ли Синю, остальные либо занимались делами долины, либо тренировались у себя в комнатах. Очень редко кто-то приходил сюда. Здесь было прохладнее, чем в остальной долине, даже днем.

И сейчас у ворот храма стояли только два силуэта, глядящих вдаль.

Вдалеке, в направлении таинственных гор Шиван, в небо ударил столб огня, обжигающий облака и рассыпающий красные искры. Он ударил в небо, а затем рассыпался во все стороны ярким светом.

И хотя он был очень далеко, казалось, даже здесь можно было услышать гневный рев пламени, а земля под ногами слегка задрожала. Если такое происходит за тысячи миль, то что творится там, в горах Шиван, где все это случилось?

Никто не знал ответа, и даже эти двое у храма Шаньхе, не знали.

Юнь Илань долго молчал. Очень долго. Он смотрел вдаль, на столб огня, который не собирался исчезать. На его лице залегли глубокие тени.

Прошло много времени.

В молчании, на них спустилась тьма. Небо потемнело, несколько учеников проходили мимо, но ощущали, что атмосфера не очень приветливая, и быстро удалялись. В конце концов, когда в небе сверкнул последний сумеречный луч, та картина вдалеке стала неразличимой.

Где-то на другом конце Тайо раздался стрекот цикады. Но у храма Шаньхэ царила все такая же тишина.

Тень Юнь Иланя дрогнула, затем он повернулся.

Шан Гуань молча посмотрел в его сторону, их взгляды на миг соприкоснулись, но потом Юнь Илань резко развернулся и пошел внутрь храма. Шан Гуань тяжело вздохнул, еще раз посмотрел в сторону юга и направился за ним.

Тихие шаги, раздаваясь эхом внутри храма, делались неприятно громкими.

Словно они ступали прямо в сердце.

Юнь Илань дошел до главного места в храме и сел. Снаружи стемнело, но здесь не горели огни. Не потому, что ученики ленились, просто этот вечер чем-то отличался от остальных, и они не пришли заранее.

В темноте лицо Юнь Иланя казалось размытым, подумав немного, он вдруг сказал: Не ожидал, что на свете все же найдется кто-то способный разрушить пещеру Чжен Мо и убить этого демона.

Шан Гуань сел ниже Юнь Иланя. Он был младше его, но выглядел намного старее. Только голос его прозвучал сейчас более спокойно. В той битве Шен Доул тяжело ранил Зверя, так что нет ничего удивительного в том, что кто-то смог найти его и убить.

Юнь Илань долго молчал, затем горько усмехнулся и покачал головой. Все-таки небо умнее людей. Столетний труд пошел прахом.

Шан Гуань вздохнул, словно хотел что-то возразить, но потом пробормотал: Может быть, в свитках Инферно есть какой-то другой способ…

Юнь Илань фыркнул, и старик тут же замолчал. Атмосфера стала неловкой, но Юнь Илань был не в том настроении, чтобы обращать на это внимание. Он молчал и не двигался.

Морщины на лице Шан Гуаня стали глубже, в глазах мелькнул странный огонек, но не было ясно, о чем он думает.

Через какое-то время Юнь Илань позвал его: Брат Шан Гуань.

Тот вздрогнул. Да?

Юнь Илань просто сказал: Другие ничего не знают, только мы с тобой вдвоем храним этот секрет Тайо. Ты наверняка знаешь, почему тогда первый мастер Тайо решил основать школу магии именно здесь.

Шан Гуань вздохнул, его голос стал чуть тише. Из-за того, что он обнаружил здесь Пагоду Инферно, оставшуюся от предков южных колдунов, а также заклинания их древней магии.

Юнь Илань кивнул. Верно. Поэтому Тайо расцвела в этих южных пустошах. И благодаря магии южных колдунов, а также заклинаниям, которые оставили предки Тайо, наша школа начала процветать.

Тут вдруг голос Юнь Иланя стал чуть прохладным. Но за последние годы, несмотря на старания предков, самое сильное заклятие, оставшееся от южных колдунов, Небесный Огонь, растеряло почти всю свою силу.

Он почему-то начал сердиться, и холодно сказал: Когда я стал главой Тайо, я поклялся перед предками, что узнаю секрет этого заклинания, и тогда мощь Тайо взлетит до небес! Но я не думал, что я не только не смогу узнать ни единого ключа к заклятию Небесного Огня, но и к тому же потеряю заклинание Восьми Демонов. Не говоря уже о Зеркале Инферно…

Шан Гуань вдруг вздрогнул в темноте.

Раздался хлопок, это Юнь Илань в гневе с силой ударил по ручке кресла.

В храме Шаньхэ воцарилась тишина.

Немного подумав, Юнь Илань вздохнул и медленно поднялся. Его голос был чуть хриплым. Нам приходилось нелегко тогда, но мы узнали из трактатов южных колдунов, что кроме Пагоды Инферно, это заклинание есть еще в пещере Чжен Мо, только поэтому мы решились играть с огнем, жаль только… Эх.

Он еще раз вздохнул, и в этом вздохе слышалось невыразимое сожаление.

Снаружи храма раздавался тихий стрекот цикад, не было больше никаких звуков. Все ученики уже спали. Кто мог знать, что в этот час в храме Шаньхе посреди темноты молча сидят два старика?

Казалось, сегодня Юнь Илань был чем-то взволнован, он вспоминал прошлое, в мыслях его царил хаос. Он несколько раз прошелся туда-сюда, вздохнул, покачал головой, но так ничего и не сказал, а молча пошел во внутренние покои храма.

Шан Гуань сидел на месте, не шевелясь. Он смотрел, как силуэт Юнь Иланя исчезает в темноте, потом его глаза вдруг сверкнули, словно он колебался, но потом все же принял решение. Он поднялся.

Брат!

Юнь Илань остановился и развернулся к нему. Что такое?

Шан Гуань говорил медленно, словно каждое слово вытягивал прямо из души. Я долго думал над этим, и решил, что еще есть кое-какая надежда.

Юнь Илань нахмурился. О чем ты говоришь?

У Шан Гуаня как будто пересохло во рту, он шевельнул губами и медленно произнес: Сейчас оба места, где могло находиться заклинание Восьми Демонов Огня, Пагода Инферно и Пещера Чжен Мо, разрушены. И скорее всего, секрет Небесного Огня утерян вместе с ними.

Юнь Илань фыркнул. Это так. Но что ты хочешь сказать?

Шан Гуань, помолчав, ответил: Я думал о том, что заклятие и вправду нельзя вернуть, оно погибло. Но что если его можно добыть из рук человека?

Юнь Илань нетерпеливо прервал его: Но кто до сих пор может знать…

Как вдруг, его глаза сверкнули, а взгляд стал серьезным. Помолчав, он медленно спросил: Ты считаешь, что после разрушения пещеры Чжен Мо, остался еще кто-то из южных колдунов?

Шан Гуань глубоко вздохнул, как будто ему на сердце что-то давило, но затем он все-таки сказал: Я сейчас не могу быть в этом уверен. Но я предполагаю, что после разрушения пещеры Чжен Мо, останется один из тех призраков-потомков южных колдунов, так как у него еще есть незавершенное дело.

Он медленно поднял голову, его голос почему-то отдавал горечью. Если я все верно рассчитал, этот человек, возможно, останется в живых. И если он единственный, кто еще сохранил секреты магии южных колдунов, то мы, возможно, сможем от него что-то узнать. Но я не могу сказать наверняка.

Юнь Илань молчал, но его лицо стало заметно расслабленнее. Он вдруг кивнул. Верно, ты все правильно говоришь, брат. И хотя надежда невелика, еще рано отчаиваться. Если так, прошу тебя отправиться в горы Шиван, чтобы все разузнать. По пути узнай, как там Синь Эр и остальные. В этот раз он отправился туда первым, и наверняка столкнулся с трудностями, да простит он меня за это.

Шан Гуань в душе вздохнул и кивнул Мастеру. Слушаюсь.

Юнь Илань посмотрел на него и вдруг на его лице мелькнула улыбка. Брат, прости, если я что-то не так сказал тебе, я был не в настроении. Не думай об этом.

Шан Гуань покачал головой. Не надо так говорить, все в порядке.

Юнь Илань кивнул и, развернувшись, пошел во внутренние покои. Скоро его тень исчезла.

В храме Шаньхэ остался только одинокий силуэт, глядящий в темноту.

Темнота ночи подкралась и проглотила его.

***

Южные границы, горы Шиван.

Ужасный грохот, от которого содрогнулось все вокруг, вызванный извержением вулкана, после трех дней и трех ночей, наконец, начал стихать.

Огненный дождь, превративший всю картину в настоящий конец света, тоже в какой-то момент остановился. Только вокруг на пиках гор, в реках, на земле, все было покрыто следами ожогов. Издалека было видно еще несколько очагов пожара, который полыхал прямо на земле.

Только черные облака в небе все-таки медленно рассеялись, и солнечный свет снова смог озарить землю.

Даже издалека можно было ощутить в воздухе запах гари, но теперь, прилетевший с неба легкий ветер постепенно развеивал дым.

Все, наконец, закончилось.

Все, казалось, начиналось заново…

Луна и Солнце продолжали движение, звезды двигались по небу, и не знали даже, что случилось

Звезды огоньками освещали небо, взошла Луна.

Ночной ветер волной прокатился по деревьям.

Спокойная ночь опустилась на это место.

Тихо застонав, словно ребенок, пробудившийся ото сна, она невольно протянула руку, чтобы что-то схватить.

Это было тепло, успокаивающее и безопасное, совсем рядом с ней, словно он никогда ее не покидал. В уголках ее рта, словно во сне она обрела утешение, появилась легкая улыбка.

Ночной ветер мягко подул под светом звезд.

Ее волосы растрепались, и несколько прядей шевельнулись на ветру, коснувшись ее лица, прекрасного, словно яшма. Она слегка нахмурила брови, с детской невинностью, но также и с ослепительной красотой, как будто это спокойствие медленно погружало ее в прекрасный сон.

Зевул молча смотрел на ее спящее лицо. Она была совсем рядом с ним, так близко, как никогда. Она спокойно спала, вдыхая свежий воздух южных границ. С дыханием ветра ее грудь медленно вздымалась, а на губах играла легкая улыбка.

Он вдруг поднял голову и увидел, что луна повисла прямо над ними, испуская нежный свет, озаряя мир вокруг.

Словно вода, лунный свет коснулся их.

Одежда казалась белоснежной, а кожа — яшмовой.

Это был один из высоких пиков гор Шиван, который выдавался над горами примерно на один ярд. Огонь и пепел от пещеры Чжен Мо не могли достать их, они были уже довольно далеко оттуда. Только несколько упавших горящих камней зажгли вокруг небольшие пожары, которые быстро погасли.

Отсюда, сверху, можно было видеть, что-то страшное место уже почти догорело.

А два человека, которые в тот день были на грани смерти, были спасены чудесным Зеркалом Инферно. Только из-за потраченных сил, они оба быстро потеряли сознание, а когда Зевул проснулся, он увидел, что они с Анан уже были на этой вершине.

После отгремевшего взрыва, эта ночь казалась особенно тихой.

Как вдруг, рядом с ним раздался вздох, и он опустил голову, увидев, как девушка, улыбаясь сквозь сон, медленно открыла глаза.

Чистые, нежные глаза, в которых отражался его силуэт…

Неожиданно, словно все вокруг застыло, а в глубине его души что-то с треском раскололось!

Потом, поколебавшись, она мягко, с долей неловкости во взгляде, улыбнулась.

И эта улыбка расцвела среди ночной тьмы, словно прекрасная лилия!

Казалось, в тот миг даже время потеряло смысл, но разве это было важно?

Зевул тоже улыбнулся, мягко и нежно, совсем как тот молодой парень, десять лет назад.

Она протянула ладонь, чтобы взять его руку и больше никогда не отпускать, но заметила, что их руки уже были сжаты вместе. Ее лицо окрасилось румянцем, и она медленно села.

Раздался шелест одежды — это верхний халат Зевула был накинут на ее плечи. Она посмотрела на него, но ничего не сказала, только улыбка на ее губах стала еще ярче.

Словно нежная рука, ночной ветер погладил ее волосы, а вдалеке эхом раздался шум деревьев.

Анан огляделась по сторонам. Недалеко от них, у края скалы, меч Ориханк торчал из камня, переливаясь светом, как осенняя вода. А рядом с ним на земле лежала Душа Вампира.

Два эспера сейчас были так спокойны, и кто знал, какое у них было прошлое? Душа Вампира испускала мягкий зеленый свет, который соединялся с голубым сиянием Ориханка. Казалось, эта пара эсперов, враждующих тысячи лет, сейчас словно слилась воедино.

За их спинами раздался низкий рык, они обернулись и увидели, как в лесу позади мелькнула огромная тень. Это был спутник Зверя — Тотетсу. Судя по всему, он был взволнован. Но очень быстро, после того, как раздался крик Аша, словно успокаивающий его, Тотетсу замолчал, и больше его не было слышно.

Они повернулись и посмотрели друг на друга.

Зевул с долей сожаления произнес: Это Тотетсу. Я здесь именно ради него. Завтра мне придется…

Как вдруг, он больше не сказал ни слова, потому что белоснежная рука закрыла ему рот.

Он замолчал, но почему-то вдруг вздрогнул всем телом.

Ночной ветер растрепал пряди ее волос. Ее глаза в этой ночи были словно зачарованными.

Но улыбка не пропадала с ее губ.

Анан только улыбалась и смотрела на того, кого бессчетное количество раз видела во сне. Через какое-то время она тихо и осторожно произнесла: Не думай о завтрашнем дне, ладно?

Луна, словно снег, освещала мир людей.

Зевул застыл и посмотрел на нее. На ее прекрасную улыбку, в которой отражалась скрытая печаль. Ветер все еще не переставал, ее волосы растрепались по плечам, а в воздухе плыл мягкий аромат.

Ее силуэт был таким хрупким, но ее красота, казалось, могла скрасить всю горечь этого мира.

Не думай о завтрашнем дне.

Ладно?

Яркая луна, россыпь звезд…

Ночь была такой тихой.

Он осторожно, но крепко сжал ее руку своей ладонью.

Кто заметит маленький кусочек счастья под огромным небом?

Хрупкий силуэт покачнулся как от ветра, она раскрыла объятия и воспоминания тысячи лет словно утонули во времени.

Может быть, сейчас кто-то улыбается, глядя на них?

С радостью, или с болью?

Не важно, что будет завтра, каким будет завтрашний день, зачем об этом заботиться?

Обними меня.

И я, острожно, прижму тебя к своей груди…

Том 22. Глава 2. Расставание.

На одиноком холме, под далеким звездным небом, казалось, еще были слышны отголоски огня в шуме деревьев. Они словно плакали, обожженные пламенем, падавшим с небес. Трава и деревья тоже умеют чувствовать, только ветер может превратить их чувства в песню.

Холм был пустынным, а ночь тихой. В такой ночи ясно ощущалось, как беспомощны люди, она казалась бесконечной. Но только двое людей на холме жалели, что она не может быть бесконечной на самом деле.

Я хотел бы весь мир вложить в твою ладонь.

И сделать так, чтобы это мгновение длилось вечно. Только одну ночь можно не думать о завтрашнем дне. И не важно, что им обоим предстояло еще сражаться, даже если они не хотели этого. Они были вместе, а вокруг них была лишь темнота, бескрайняя, которая прижимала их друг к другу, ведь только обнявшись они могли почувствовать тепло. В бескрайней ночи, посреди пустынных холмов, они были беспомощными перед судьбой. Кто-то может сказать, что они умели управлять магическими силами и владели сильнейшими эсперами в Поднебесной, но даже если и так, неужели магия могла защитить их от сердечных страданий?

Когда ты не можешь удержать рядом того, о ком думаешь, когда вы вместе, но все же порознь. Оставалось только украдкой, в темной ночи, на время приостановить эту боль.

И лишь на миг они могли сбежать от всего мира, спрятавшись в этой ночи.

Может быть, это был лишь сон?

Прекрасный, но нереальный. Но ее глаза улыбались, и печаль, мелькнувшая на миг, сменилась грустной улыбкой, от которой сердце разбивалось еще сильнее. …… Зевул смотрел на спящую Анан, и в его взгляде сквозила грусть и нежность. В его памяти возникла та девушка в белом платье, из Бездны Призраков, которую он держал за руку перед ударом черной Гадюки. Затем горы Айне и танец мечей, энергия ненависти и убийства, затем девушка в зеленом платье — звон колокольчиков, Убийца Богов, она отдала свою душу, но никогда об этом не жалела…

Мягкая рука осторожно сжалась сквозь сон, словно она увидела что-то страшное, что ее напугало.

Она была такой беззащитной и слабой, что хотелось сжать ее руку еще крепче и нежнее, но когда тепло ее ладони дошло до самого сердца, в голове как будто ударил колокол, и его сердце дрогнуло. Он снова вспомнил, как тогда, в Хрустальном зале Айне, когда он был один против всего мира, и все глаза, которые были ему так знакомы, наполнились холодом, пробирающим до костей, когда он вдруг оказался отвергнутым всеми, лишь одна пара рук протянулась к нему, и тепло от них он до сих пор хранил в памяти.

В его голове белая тень то и дело сменялась зеленой, воспоминания отзывались болью, о которой он не просил.

И все же, с какой парой рук он хотел бы прожить всю жизнь?

Зевул с болью закрыл глаза.

Сейчас, глядя на него, никто не смог бы подумать, что этот человек, зажмурившийся от боли, был правой рукой Мастера Вим, грозой всего живого — Принцем Крови, Зевулом.

Темная ночь своими холодными глазами смотрела на него.

Но если бы у небес были глаза, неужели они бы смотрели на него как-то иначе?

В тихой ночи вдруг раздался какой-то шум, где-то вдалеке. Годы, проведенные в битвах, воспитали в Зевуле чувствительность к опасности. Его брови подскочили, а закрытые глаза слегка дрогнули. Все так же не открывая глаз, он сменил печаль на лице холодом. Одна мысль — и Душа Вампира вернулась в его ладонь, мягкий зеленый свет, по-прежнему неприметная палка для огня, и все та же знакомая волна холода прошла сквозь него.

Вдали раздался крик Аша, который также разнесся по округе.

Крик обезьянки разбудил Тотетсу. Потеряв Зверя, он чувствовал себя неспокойно, а теперь, словно что-то заметив, поднял голову наверх и зарычал. Четыре глаза монстра сверкнули в ночи, словно два огня. Его рык прокатился по холму далеким эхом, словно здесь было сразу множество рычащих монстров.

От этого проснулась и Анан. Она поднялась рядом с Зевулом, но его верхний халат, обожженный огнем, все еще был на ней. Ориханк по велению ее души тут же оказался в ее руках.

Зевул открыл глаза и посмотрел на Анан, на его лице мелькнула легкая улыбка. Они обменялись взглядами, но ничего не сказали, а только посмотрели в сторону, откуда шел шум.

Кто мог прийти сюда в пустынную ночь?

Неважно, кто это был. Неужели это имело значение?

Ночь была темна, словно чернила.

Звук все приближался, и вместе с ним ночь озарилась светом нескольких вспышек. Все люди, спустившиеся с небес, были им знакомы. Сначала это был Цен Шушу из Айне, за ним следовал Ли Синь, а дальше шли еще несколько, одетых почти также, как Ли Синь. Скорее всего, ученики Тайо. Они приземлились, спрятали оружие и остановились недалеко перед Зевулом.

Увидев всех этих учеников здесь, Зевул почувствовал, что что-то не так, и нахмурился. Он сразу же понял, что Цен Шушу был отправлен по приказу Айне, чтобы убить Зверя, А люди Тайо, скорее всего, сопровождали его по южным границам. И Анан, должно быть, сначала была с ними, но только непонятно, почему она вдруг оказалась одна и нашла Зверя, нашла его самого.

Все так и было — изначально они все вместе вошли в пещеру Чжен Мо, но когда Кицунэ поймала их в ловушку, вдруг началось землетрясение, так что только Анан как-то удалось пройти дальше, а остальным пришлось покинуть пещеру.

После того, как Зверь вызвал Огненного Дракона, и тот сражался с Зевулом, последний удар дракона разрушил пещеру, выпустив огонь прямо из земли, отчего огненный дождь не прекращался еще несколько дней. А пещера Чжен Мо превратилась в море лавы и огня.

Когда Ли Синь и остальные спаслись из пещеры и нигде не обнаружили Анан, они, конечно же, очень забеспокоились. Ли Синь все еще надеялся упросить Мастера отправиться в Айне и просить руки Анан во второй раз, а Цен Шушу не мог вообще успокоиться, пока не нашел бы ее, поэтому они немедленно отправились на поиски. Все эти дни они искали ее, но повсюду холмы были объяты огнем и пеплом из-за огненного дождя, а следов Анан не было видно.

Повсюду в горах виднелись следы пожаров, лежали трупы птиц и зверей, с неба постоянно падали горящие камни. Казалось, весь мир вокруг превратился в пламя.

Вначале еще кое-где слышались крики птиц и животных, но потом все превратилось в тишину, и нигде не было видно признаков жизни. Только огонь еще продолжал гореть, что было удивительно. Все ученики, видя такую картину, невольно вздыхали — неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем горы Шиван снова вернутся к жизни. И все-таки они продолжали поиски.

Сегодня им улыбнулась удача в лице Цена Шушу. Он знал о Звере немного больше остальных, и хотя рык Тотетсу был слабо слышен, он сразу понял — они на верном пути. Вместе с Ли Синем они решили, что даже если там нет Зверя, монстра тоже лучше убить, чтобы избавить мир от опасности.

Конечно же, никто не ожидал, что они не увидят монстра, зато наткнутся на Зевула, а рядом с ним будет Анан, которую они искали несколько дней. К тому же, эти двое не сражались, а спокойно стояли рядом. Это повергло их в шок, больше, чем если бы они увидели монстра.

Особенно странным было то, что на Анан была накинута изорванная и обожженная одежда, очевидно, не женская. Но чья тогда?

Неужели Зевула?

Цену Шушу это не показалось слишком удивительным, поскольку он немного был осведомлен о сложных отношениях Анан и Зевула, а вот ученики Тайо были шокированы, в особенности Ли Синь, в глазах у которого загорелись недобрые огни, а лицо сразу же потемнело. В груди у него загорелся огонь ревности, и он вдруг крикнул, шагнув в сторону Зевула:

Ладно, демон, вот мы тебя и поймали. Сегодня тебе не удастся уйти!

Ученики Тайо тут же встали вокруг них.

После этого заявления Ли Синя Цен Шушу невольно нахмурился. Для него Зевул не был врагом, он всегда считал его все тем же Дан Сайоном с Пика Бамбука, своим младшим братом. И еще его эта обезьянка…

Он совершенно не желал сражаться с Зевулом.

Выражение лица Зевула нисколько не изменилось, он все также холодно смотрел на окруживших его людей, даже немного безразлично и горделиво. Душа Вампира сверкнула зеленым, на Зловещей Сфере полыхнули отблески красного, и от Зевула начала распространяться энергия смерти.

Анан, словно почувствовав этот леденящий холод, взяла Зевула за руку и гневным взглядом наградила Ли Синя и всех его учеников, даже не поприветствовав своего напарника Цена Шушу.

Казалось, ночь вокруг сгущается.

Однако еще до того, как кто-нибудь успел что-то сказать, раздался ужасный рев, в ночи сверкнули четыре ярких огня, и за спиной Зевула из темноты появилась черная тень. Как будто сформировавшись из самой тьмы, с четырьмя яркими глазами, страшный монстр встал перед Зевулом, вытянул шею и заревел в сторону Ли Синя и остальных, оскалив пасть. На плече Тотетсу сидел Аш, который с интересом смотрел на происходящее и моргал поочередно всеми глазами. Обезьянка была маленькой, но он явно не боялся огромного монстра, и не только не боялся, а даже осторожно гладил его по голове, словно успокаивая.

Увидев Тотетсу, все невольно вздрогнули.

Тотетсу? первым вскрикнул Цен Шушу. Ведь еще в Айне, во время битвы со Зверем, он видел этого жуткого монстра. Затем Цен Шушу заметил трехглазую обезьянку на плече монстра, и его взгляд на мгновение замер. Он уставился на третий глаз Аша. Открылся третий глаз?

Но как…

Почему так скоро?

Он сказал это, как будто обращаясь сам к себе, но Аш, услышав его, вдруг рассердился и оскалил зубы в сторону Цена Шушу. Затем он взмахнул рукой и в сторону бедолаги что-то полетело. Цен Шушу от испуга подскочил, но это был всего лишь маленький камень, так что он горько усмехнулся. Ты еще и камнями бросаешься?

Эта обезьянка совсем ничему не учится…

Я забираю Тотетсу, Зевул посмотрел на Цена Шушу и произнес эти слова, затем снова замолчал.

Но Тотетсу — жестокий темный монстр, для чего он тебе?

Он нужен не мне, Мастер Вим приказал мне привести его.

Если не избавиться от этого ужасного чудища, неизвестно, сколько людей еще пострадает. Сегодня я и мои братья из клана Тайо избавят мир от этой напасти, Цен Шушу не успел ничего сказать, как Ли Синь вышел вперед, а ученики Тайо за его спиной приготовились драться, их эсперы засияли во темноте.

Душа Вампира в руках Зевула сверкнула еще ярче.

Тотетсу, словно почуяв опасность, вдруг с ревом взлетел в воздух, со скоростью, которая никак не сочеталась с его размерами. Поднялся ветер, который словно невидимой стеной встал перед Ли Синем и остальными. Тело Тотетсу начало увеличиваться, а вокруг людей Тайо сгустился черный туман. И вот уже Тотетсу стал ростом с десять ярдов, он раскрыл пасть, и даже среди черного тумана люди Тайо могли увидеть его сверкающие шесть огромных глаз и блеск огромных клыков. Аш, которого от ветра скинуло на землю, поднялся и что-то яростно прокричал Тотетсу, затем почесал затылок лапкой и взобрался на плечо Зевула.

Ли Синь, глядя на приближающегося Тотетсу, сформировал из пальцев рук какое-то заклятие, взмахнул правой рукой, и в сторону Тотетсу рванулась какая-то белая лента, длину которой нельзя было разглядеть.

Это был эспер Ли Синя — Лезвие Девяти Солнц. Ученики за его спиной тоже пустили эсперы в ход, и вокруг Тотетсу сформировалось кольцо из света, а Лезвие со звоном ударило в стену перед монстром.

Тотетсу оказался окружен, их было больше, и к тому же все это были ученики одной из сильнейших школ Поднебесной, так что их силу нельзя было недооценивать.

Раздался громкий звон — это разлетелась вдребезги стена перед Тотетсу под ударами Лезвия Девяти Солнц. Энергия от удара разлилась вокруг, словно брызги воды. Затем кольцо из эсперов ударило по Тотетсу. Он оглушительно заревел и упал обратно на землю, подняв вокруг клубы пыли.

Ли Синь действительно был лучшим молодым бойцом в Тайо, у него был большой опыт битв, так что он знал, что нельзя упускать возможность, пока враг слаб. Его руки сформировали другое заклятие, и Лезвие превратилось в молнию, которая стрелой понеслась прямо в глаза Тотетсу.

Сверкнул зеленый свет, словно в ночи зажегся фонарь, и, прорезав темноту, это сияние отбило удар молнии Лезвия. От столкновения двух эсперов не было никакого звука, только в свете Души Вампира вдруг раздалось странное шипение, и Лезвие Девяти Солнц вернулось к Ли Синю, осторожно обмотавшись вокруг него, так что тот не мог двигаться.

Ли Синь только ощутил ужасное чувство беспомощности, самое страшное, что мог почувствовать такой человек, как он. Он вздрогнул всем телом, кровь в его теле закипела, и с огромным усилием он снова сменил заклятие из пальцев. Сначала он не без усилий остановил красные следы, которые распространялись по Лезвию, затем левой рукой отбил удар зеленой света, и, снова поменяв заклинание, вернул Лезвие Девяти Солнц под свой контроль.

Но тут впереди него мелькнула тень — Зевул магическим образом оказался прямо перед ним, Душа Вампира в его руках переливалась тремя цветами, они словно существовали в незримой гармонии. Затем они сверкнули так ярко, что образовали круг из света, величиной в десяток ярдов.

Зевул уже когда-то был обманут Лезвием Девяти Солнц, оно ранило его в плечо. Поэтому теперь, едва он увидел этот эспер, старая рана напомнила о себе, и этот гнев затронул Душу Вампира, которая отбила удар против Тотетсу. Теперь Зловещая Сфера была направлена против Ли Синя.

После схватки Лезвия с Душой Вампира, Ли Синь быстро вернул себе контроль над эспером, но Зевул не протестовал. Для Ли Синя это было недобрым знаком, к тому же про себя он удивился, насколько уровень противника стал высок.

Но времени на размышления не было. Он увидел, как на плече Зевула сверкнуло что-то очень похожее на Зеркало Инферно, священный эспер Тайо. Ли Синь разгневался и удивился, он давно подозревал, что Зеркало было украдено Зевулом, а теперь, увидев своими глазами, от злости возненавидел его еще сильнее. Он не мог его упустить.

Но сила Души Вампира ужаснула его. Он понял, что не противник Зевулу, так что повернулся к Цену Шушу и крикнул:

Брат Цен, не мог бы ты помочь мне в этот раз справиться с этим демоном!

Тут же ученики, которых отбросило ударом Тотетсу, снова пришли в себя и с уверенностью окружили Зевула для удара.

Цен Шушу не шевельнулся, когда люди Тайо напали на Тотетсу, он все смотрел то на Аша, то на Зевула, но теперь, когда Ли Синь позвал его вместе сразиться с Зевулом, его лицо изменилось, он замер в нерешительности. Он не послушался Ли Синя, и не знал, как лучше поступить.

Анан в это время все еще стояла на месте, ее лицо постоянно менялось, словно она также как и Цен Шушу, не знала, как будет лучше поступить. Ориханк в ее руках сиял то ярко, то вновь тускнел.

Она видела, как во время битвы с Огненным Драконом, только лишь этот странный эспер помог им спастись. Они чудом выжили, а теперь на ней еще был надет халат Зевула, и ей казалось, что он все еще хранит его дыхание. Она хотела помочь Зевулу, но если она это сделает, то станет врагом для Ли Синя и Тайо, так что она все никак не могла сделать этот шаг, и так и стояла на месте.

Ли Синь и остальные, увидев, что Цен Шушу не выполнил его просьбу, начали сомневаться, и потому остановили свой удар. Они так и застыли все вместе, посреди боя.

Аш с плеча Зевула спрыгнул на землю и оскалился в сторону Ли Синя. Под золотым сиянием его глаз появилось красное свечение, а из его тела раздался странный звук. Тотетсу, который упал на землю позади него, казалось, не получил серьезных ран — он вытянул шею и громко заревел, готовый отомстить обидчикам. Его четыре глаза вновь ярко сверкнули, и он снова приготовился нападать.

Как вдруг, из ниоткуда мелькнула белая тень, и на поле битвы появилась еще одна девушка в белом — это была Кицунэ.

Кицунэ была лисицей, демоном, который начал изучать магию, и за тысячи лет узнала очень и очень многое. Когда Зверь вызвал дракона, она ощутила силу, которую невозможно было сдержать, к тому же она знала, что внутри пещеры есть заклятие, способное вызвать Огненного дракона. Она боялась, что Зверь уже был способен освободить всю силу чудовища, и потому скорее покинула пещеру.

Но после, когда она не нашла Зевула, ей стало стыдно, что она не пришла на помощь, так что она ждала, пока он выйдет, до последнего. Только услышав рев Тотетсу, она тут же полетела в его сторону, посмотреть, что происходит. Приземлившись, она увидела Зевула, затем посмотрела на людей Тайо вокруг, и рассмеялась, глядя на Ли Синя. А я-то думала, кто это может быть!

Оказалось, что это противные людишки Тайо. Только лишь мусор, который стоило бы прибрать. Было видно, что она ни во что не ставит магов Тайо.

Ученики Тайо ужасно разозлились от ее слов, они никогда не думали, что кто-то будет так говорить об их школе. Казалось, из глаз Ли Синя сейчас брызнет огонь, не говоря уже о том, что он готов был вот-вот броситься в бой.

Его зрачки вдруг отчего-то сузились, и он понял, где видел эту девушку. Когда он сражался с Зевулом, она ударила старика Лю Шуня, потом с легкостью отбила удар Фасяна, и самым ужасным было то, что она голыми руками остановила меч Анан — Ориханк. Тогда Лю Шунь и сказал ему, что это сбежавшая из темницы Тайо Девятихвостая Лисица.

Тысячелетняя лиса, с тысячелетним уровнем, не удивительно, что она с такой легкостью задержала их в пещере Чжен Мо, когда дала Цзин Пин Эр уйти. Ли Синь от шока не мог даже шевельнуться, на его лице то и дело мелькали мысли, а ученики за его спиной не могли ничего понять, и тоже не нападали. Кицунэ, казалось, слишком самолюбива, чтобы нападать первой, она просто стояла на месте и смотрела на людей Тайо с издевкой.

Зевул никак не отреагировал на приход Кицунэ, он только сказал ей спокойным тоном:

Я уже нашел Тотетсу, можно передавать его Мастеру Вим.

Кицунэ прошлась глазами по Тотетсу, которые угрожающе зарычал, затем более внимательно посмотрела на Анан, и вдруг усмехнулась в сторону Зевула:

Ну если так, то я его забираю, она протянула руку и погладила Аша, который уже собирался превратиться в большого зверя, затем взмахом руки заключила Тотетсу в большой белый шар, и, не дожидаясь, что скажет Зевул, поднялась вместе с ним в воздух.

Зевул, посмотрев на нее, повернулся к Анан, хотел сказать что-то, но не сказал. Взгляд Анан был прикован к нему, и он тоже словно замер на миг, тяжело вздохнул и взмахнул рукой. Душа Вампира превратилась в полосу света, которая подняла Зевула в воздух. В глазах Анан отразилась безысходность и едва сдерживаемые слезы.

Ли Синь громко закричал:

Демон!

Верни Зеркало Инферно!

За Зевулом рванулась белая лента, но он лишь сделал взмах, и знак Тайцзы отбил удар огромной силы, так что Ли Синь не смог устоять в воздухе, а когда снова хотел броситься в погоню, Зевул и Кицунэ были уже далеко.

Ученики Тайо окружили Ли Синя с вопросами. Брат, неужели Зеркало Инферно у него?

Да, оно привязано к плечу этого демона. Я должен немедленно вернуться и доложить об этом Мастеру. Брат Цен, сестра Лу, быть может, вы еще раз вернетесь в Тайо вместе с нами?

Ли Синь ответил ученикам, посмотрел на Цена Шушу, и затем остановился взглядом на Анан, не отрывая больше глаз.

Анан смотрела вдаль, куда улетел Зевул, она сказала, не дожидаясь реакции Цена Шушу:

Зверь убит, и мы тоже должны сообщить об этом Мастеру Айне, она посмотрела на Цена Шушу, в ожидании решения.

Цен Шушу, услышав ее слова, удивленно переспросил:

Сестра, это правда?

Зверь был убит?

Да, и я сама это видела.

Анан замерла, словно перед ее глазами снова проплыла картина того ада, через который они прошли с Зевулом.

Цен Шушу повернулся к Ли Синю и остальным. Если так, то нам непременно нужно вернуться в Айне, как можно скорее. Брат Ли, благодарю за гостеприимство, мы должны откланяться.

Ли Синь не мог их удержать, так что попрощался с ними, и только с сожалением посмотрел на Анан, которую не мог забрать с собой только взглядом. Затем он отдал приказ, и все ученики Тайо, поднявшись в воздух, полетели в сторону Долины.

Анан тоже ничего не сказала, лишь молча поднялась в небо, обратившись синей вспышкой. Цен Шушу горько усмехнулся и покачал головой, затем поторопился вслед за ней.

Холмы вновь погрузились в тишину.

Том 22. Глава 3. Сломанный меч.

Недалеко от городка Хэян, в безпроглядной ночи, черные облака становились все гуще, они застилали последние проблески света, которые еще можно было разглядеть на небе. Старинное кладбище полностью погрузилось во тьму. Сумасшедший смех человека в даосском халате поглотила темнота. Но сломанный пополам меч, зажатый в его руке, все еще ярко сиял. В зеленоватом свете меча просвечивали красные проблески, которые освещали руку человека и немного его самого, все это смотрелось в темноте очень пугающе. Ветер остановился, все вокруг как будто затихло, слышалось только прерывистое дыхание низкого толстяка, который только что был отброшен ударом. Пройдя путь в сотни лет от обычного ученика до главы Пика Бамбука, с самого начала он знал о сильнейшем оружии в Поднебесной — Убийце Богов, а также уже не раз видел, как брат Шен Доул этим мечом изгонял нечистые силы. Но он никогда не думал, что когда-нибудь сам будет сражаться против этого меча, и тем более не ожидал, что увидит, как Шен Доул сам превратится с демона. Убийца Богов, даже сломанный, по-прежнему был величайшим оружием. Казалось, одним ударом он выбил из него все силы. Тянь Болис, глядя на сверкающий меч перед собой, горько усмехнулся. Но во тьме этого никто не мог увидеть. Неподалеку Джосан и остальные из троицы совершенно онемели от происходящего. У них в головах все опустело, так что они даже забыли о собственном спасении. Они по ошибке забрели на кладбище, встретили здесь странного враждебного незнакомца, который чуть не убил их, затем в самый опасный момент появился толстяк, и хотя он выглядел не так устрашающе, он смог отвлечь на себя злобного незнакомца. Затем незнакомец достал легендарный меч Убийцу Богов и напал на толстяка. Но как этот меч мог оказаться на заброшенном кладбище?

Услышав их разговор, Джосан понял, что незнакомец принадлежит к школе Айне, но это совсем уже не укладывалось у него в голове.

Они так и стояли в ожидании посреди кладбища, а вокруг сгущались темные силы. Хон вдруг ощутила, как по лицу стекает что-то ледяное, но она не могла пошевелиться от шока, а воды становилось все больше, и скоро раздался гром — начался дождь.

В мгновение ока небо покрылось молниями, дождь превратился в ливень. Толстяк вдруг заговорил, и его голос был спокойным и ясным, словно он не получил тяжелой раны, его было слышно даже сквозь шум ливня:

Брат, ты знаешь, почему меня зовут Тянь Бу И?

Шен Доул, услышав это, вспомнил, что за все годы, пока он тренировал искусство магии в Айне, он прекрасно ладил со всеми братьями, но никогда не задумывался, отчего их так зовут. Неужели у имени Тянь Болиса есть какие-то истоки?

Тянь Болис, не дожидаясь ответа, сказал ему:

Нет ничего на свете мягче воды, но даже самый сильный удар не сможет ее сокрушить. Поэтому она зовется Неизменной (Бу И — неизменный, прим. пер.).

Теперь ты понимаешь, почему меня так назвали?

Неизменной…

Неизменной…

Шен Доул невольно повторил его слова и на мгновение застыл. Его лицо было спокойным, казалось, что даже красный огонь в глазах на время погас, меч в его руке задрожал.

Дождь был сильным, но когда капли уже падали на меч, какая-то сила не позволяла им прикоснуться к лезвию.

Брат, у тебя в руках Убийца Богов, и я тебе не противник. Но меня не зря зовут Бу И. Даже если я должен умереть, я не хочу видеть, как ты погружаешься во тьму.

Договорив, он вдруг поднялся и встал ровно. Затем сделал семь шагов по воздуху, левую руку сложил в форме меча, а правую, с мечом огненно-красного цвета, приложил к груди и направил лезвие в небо. Из его уст прозвучало заклинание:Ярость Девяти Небес, обернись божественным громом. Мощь неба, перейди в этот меч!В тот же миг дождь усилился в десять раз, над ними закружились черные как смоль тучи, среди звуков грома засверкали молнии, готовые расколоть небо. Лицо Тянь Болиса было серьезным, он выглядел как разгневанный бог грома среди этого дождя, с невиданной мощью в руках.

Среди дождя и грома, из глубины древних небес, появилась молния, прорезающая черные облака. Она вошла в меч в руках Тянь Болиса, и ярко-красный эспер засиял еще ярче. Свет пламени от него сформировался в огромного дракона, который издал громогласный рев, так что капли вокруг него разлетелись вокруг и начали испаряться от этой огненной силы.

Дождь здесь стал совсем другим, не как снаружи кладбища.

Это был настоящий ураган.

Казалось, меч, в который вошла молния, стал целой осью мира.

В этот миг силуэт человека в воздухе вдруг пропал, дождь вокруг словно остановился, а волна жара и ослепительного света накрыла небо и землю.

Джосан как будто ослеп, он невидящими глазами пытался разглядеть силуэт человека в небе и не переставая бормотал:

Громовое лезвие, это Громовое лезвие…

Лицо Шен Доула изменилось, в его глазах не осталось и тени спокойствия, он сделал семь шагов назад и кувырком поднялся в воздух. Левой рукой он начертил в воздухе знак Тайцзы, который вошел в его меч, а правую руку с мечом выставил лезвием вперед. На губах его играла улыбка.

В темноте словно появилась другая тьма, появившаяся как бы назло огненному свету. Она тут же накрыла собой кладбище, окрасив все вокруг энергией убийства и ненависти. В воздухе заклубились волны темной энергии, так что людям внизу показалось, что они попали прямиком в преисподнюю. Но прямо в тот же миг вдруг раздался рев дракона, и среди тьмы сверкнула белая вспышка.

Из темноты на тысячи миль вокруг вспыхнул свет, который разогнал всю темную энергию, так что только что остановившийся дождь снова начал падать. Затем, как будто управляемый чем-то, дождь превратился в стрелы из воды, которые направились прямо на Шен Доула.

Но Шен Доул взмахнул рукой и все стрелы оказались в его ладони. Затем они сформировались в прозрачный водный меч, от которого повеяло холодом — он превратился в лед.

Этот ледяной меч в левой руке Шен Доула начал расти, а волшебный меч в правой руке ослепительно сверкнул, так что были заметны красные всполохи на нем. Затем словно прямо из меча зазвучало какое-то заклинание, похожее на крики демонов.

Сломанный меч как будто ожил, словно ему не нравилось находиться под властью человека. Лицо Шен Доула исказилось болью, левая рука нарисовала еще один знак Тайцзы на мече, и его перестало трясти.

Затем лезвие огромного ледяного меча направилось на Тянь Болиса, на молнию в его руках. Красный свет все сильнее застил глаза Шен Доула, от величия и выдержки не осталось и следа. Как будто бессмертный святой в один миг превратился в озлобленного демона.

Раздался его жуткий смех, словно он сошел с ума.

Он вложил всю силу, весь опыт и магию в этот удар, ничего удивительного, что он сходил с ума. Раздался еще один удар грома, сверкнула молния.

Громовое лезвие направилось на Шен Доула, прямо с небес.

Но Шен Доул лишь громко расхохотался, с ненавистью, с желанием уничтожить все живое, словно вырвавшийся на свободу Король демонов, чья убийственная сила была заключена многие века, а теперь освободилась.

С ужасной мощью и скоростью ледяной меч направился лезвием прямо навстречу молнии.

Убийца Богов вдруг покинул руку Шен Доула и полетел вперед вместе с ледяным лезвием, словно пробудившийся ото сна демон с ревом летел на Тянь Болиса.

Они столкнулись в воздухе, ледяной и громовой мечи. Все вокруг в тот же миг затихло.

Казалось, вселенная задержала дыхание.

Джосан и остальные ужасом смотрели наверх.

В этой тишине вдруг раздался яркий звук бьющегося стекла. Оба меча пошли трещинами, затем прогремел удар.

Все небо покрылось огнями молний, огромная сила вырвалась из мечей, все вокруг от капель воды покрылось туманом. Старая хижина посреди кладбища, не выдержав силы удара, просто развалилась.

Джосан и остальные тоже не устояли на ногах. Огромной силой их отбросило в сторону, но они еще даже не приземлились, когда Джосан ощутил чье-то прикосновение у его карману, затем чей-то голос сказал:

Айне, Пик Бамбука, и какая-то сила, мощная, но мягкая, унесла их в сторону Айне, за десятки ярдов от ужасного места. Джосан больше не хотел рисковать. Еще до приземления он достал из кармана еще один листок зеленого цвета и приготовился спасти остальных от напасти.

За спиной раздался еще один удар, от которого в стороны разлетелись на многие ярды капли дождя. Это началась битва Убийцы Богов и Духа Пламени.

Молнии покрыли небо, один красный луч разбился на множество маленьких, которые со свистом посыпались в стороны. Тянь Болис только почувствовал, как его накрывает холод, как в первый день осени, с которым невозможно совладать.

Он упал с небес, не в силах подняться, и его снова придавило к земле. Шен Доул отступил назад и приземлился перед ним, слегка покачнувшись. Он тоже тяжело дышал.

Отдышавшись, Тянь Болис попытался призвать Дух Пламени, но заметил, что после ужасного удара его более чем столетний эспер потерял силу, словно свеча на ветру. Лезвие огненного меча покрывали миллионы трещин, на нем не было живого места, некоторые трещины продолжали расти. Наконец, раздался треск и Дух Пламени рассыпался на кусочки. В руках осталась лишь рукоять древнего меча, по которой распространялся холод.

Так погиб меч, прошедший со своим владельцем тысячи тысячи миль.

Когда смех превратился в слезы?

Печаль уже никогда не станет радостью.

Губы Тянь Болиса дрогнули, но он понял, что у него даже нет сил ничего сказать. Его душа покрывалась инеем, жизнь постепенно покидала его. Вот так все закончилось, одним ударом сломанного меча.

Сурин…

На Пике Бамбука, что сейчас делает Сурин?

Он подумал о ней, и его лицо озарила улыбка.

Собрав последние силы, он посмотрел на Шен Доула, затем в сторону, куда сбежали те трое, и улыбка стала еще чуть шире.

Там, вдалеке, на Пике Бамбука, у Сурин вдруг кольнуло сердце.

Шен Доул, наконец, постепенно вернулся к прежнему состоянию. После этой битвы Тянь Болис не мог выжить, но сейчас держался более чем достойно. Может быть, сила молнии сделала его сильнее, потому он смог отразить какую-то часть силы удара Шен Доула.

К тому же, узнав, что Джосан и остальные смогли спастись, он стал еще спокойнее. Кроме того, когда он сражался с Убийцей Богов, он словно почувствовал, что у этого меча есть сознание, которое не подчиняется контролю. Кажется, что он отбирает силы у владельца, и даже тот, кто достиг высшего уровня Чистой Сущности, не в силах им управлять до конца.

Когда Убийца Богов устремился к Тянь Болису и покинул руки Шен Доула, ему показалось, что темна энергия вокруг него стала слабее, а красный свет в глазах потускнел, и он снова смог увидеть своего брата, прежнего Шен Доула.

Дождь все еще не прекращался.

Кладбище было разрушено до основания, битва все здесь сравняла с землей. Только обломки дерева кое-где напоминали, что здесь когда-то было что-то созданное людьми.

Тянь Болис беспомощно лежал на земле, вокруг растекалась его кровь, смешанная с дождевой водой. Шен Доул подошел ближе и со странным выражением посмотрел на него.

Затем он вздохнул, огляделся вокруг и взмахнул рукой — из ямы, оставленной его ударом, прилетели две относительно целые деревянные доски. Он накрыл ими тело Тянь Болиса, затем установил еще одну доску как надгробие. На глаза ему попалась рукоять от меча, так что он воткнул ее в землю как памятный знак.

Сделав все это, Шен Доул поднял голову и вздохнул. Среди дождя снова сверкнула молния, и на лице главы самой сильной школы магии появилась печаль, сквозь которую все же просвечивала ненависть и желание убивать.

Куда теперь?

Убийца Богов торчал из земли рядом с ним, но теперь его обыкновенное лезвие переливалось светом, словно он получил порцию необыкновенной силы. Дождь все еще не доставал до меча, и даже на земле вокруг него не было воды.

Просто сломанный меч, горделив торчащий из земли.

Сейчас Шен Доул превратился в обычного старика, который не был способен управлять мощью меча из дождя.

Он подошел и протянул руку к рукояти, чтобы вытащить меч из земли. Подумав, он все же взялся за нее, и тут же какая-то холодная сила передалась ему от меча, заполняя его целиком.

Шен Доул застыл, все внутри него перевернулось, но в конце концов ему удалось взять себя в руки. Он протянул левую руку и использовал заклинание, оставленное еще Мастером Зеленым Листом, чтобы запечатать Убийцу Богов. После этого меч перестал светиться, и снова стал обычным.

Шен Доул глубоко вздохнул, словно ему в последний момент удалось закрыть дверь, распахнувшуюся от ветра. Затем он взял рукоять еще крепче и поднял ее от земли. Убийца Богов вдруг издал какой-то едва слышный звук, как будто треснула льдинка.

Услышав это, Шен Доул снова похолодел внутри, он тут же поднес меч к глазам и увидел, что вместе с его движением от сломанного конца меча еще что-то откололось.

Том 22. Глава 4.

Шен Доул ощутил, как кровь застыла в жилах, а сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Он не представлял, что такое откололось от меча. Убийце Богов было уже много тысяч лет, он был волшебным оружием, и поскольку ни одна капля дождя не могла его коснуться, то, что упало сейчас с меча, явно не было водой или грязью.

Неужели во время битвы с Духом Пламени, хоть Тянь Болис и погиб, он смог нанести удар по Убийце Богов, который повредил его?

Подумав о смерти Тянь Болиса, Шен Доул вздохнул. Затем, не обращая внимания на сам меч в своих руках, посмотрел на землю, чтобы узнать, что это упало. По какой-то причине сейчас душа и жизнь Шен Доула были намертво связаны с Убийцей Богов, и от того, что с мечом что-то произошло, ему становилось неспокойно на сердце. Это было непохоже на опытного мага. Но сам Шен Доул не мог знать, что когда во время битвы со Зверем он снял Небесную Печать, то хотя и тяжело ранил врага, сила, заключенная в мече, обратилась против него самого. И теперь он уже не мог сопротивляться темной энергии, которая завладела не только его разумом, но и всей его магией. Он увидел, что в двух шагах от него в самом деле лежала частичка меча, блестящая среди холодного дождя. Сердце Шен Доула сжалось. Все-таки от Убийцы Богов откололся еще кусок!Неужели у всего на свете есть как начало, так и конец?

И после битвы со Зверем и удара демонической силы меч так и будет раскалываться на куски?

Но еще более удивительным для Шен Доула стало то, что неподалеку лежало еще что-то блестящее странным светом, еще более ярким в ночи, чем осколок меча.

Мягкий свет не резал глаза, это было похоже на нефрит, но, казалось, тоже может отталкивать дождевую воду — капли отлетали в стороны от какой-то силы, которая исходила от странного предмета и образовывала вокруг него сферу. Это явно было что-то необычное.

Шен Доул быстро подошел и поднял странную вещь с земли. От Убийцы Богов исходил леденящий холод, а от нее чувствовалось тепло, которое тут же окутало ладонь Шен Доула. Казалось, она даже чуть обжигала центр ладони. Шен Доул поднес ее ближе к глазам.

Это оказалась очень тонкая пластинка из лунно-белой яшмы, всего в один дюйм длиной, а в ширину еще меньше. На ней виднелись какие-то ровные узоры, похожие на иероглифы. Они были такими маленькими, что казалось, были вырезаны нечеловеческим существом. Словно они уже существовали в природе. От них исходила странная сила, словно у каждого знака была своя душа. Вся пластинка на ладони испускала мягкий свет…

Неужели это было внутри Убийцы Богов?

Шен Доул удивленно посмотрел на меч. В самом деле, на изломе виднелась царапина, к которой он приложил кусочек яшмы, и она идеально подошла. Вне всяких сомнений, это хранилось внутри меча.

Неизвестно, как создателю Убийцы Богов удалось положить яшму внутрь, но через тысячи лет об этом уже никто не узнает. Шен Доул вспомнил день, когда он вступил на пост главы Айне, и его Мастер, Тай Чин, передал ему меч. Он ничего не сказал ему об этом секрете внутри, скорее всего, потому, что не знал.

Шен Доул тут же снова посмотрел на кусочек яшмы и на письмена, вырезанные на нем. Что такого было там написано, для чего потребовалось столько невероятных усилий, чтобы спрятать это внутри Убийцы Богов?

Яшма светилась в ночи сама по себе, и уже это было странно. А еще более странным было то, что письмена на ней издалека казались маленькими, а когда их кто-то читал, сами по себе увеличивались. В темноте ночи это было очень кстати для того, кто собирался их прочесть.

Шен Доул прочел лишь несколько первых строк, и яшма в его руках задрожала. Брови нахмурились, а на лице появилось трудновыразимое удивление. Когда он прочел все надписи на яшме с двух сторон, Шен Доул словно превратился в деревянного истукана, он просто стоял не двигаясь под проливным дождем.

Надписи на одной стороны яшмы были оставлены Мастером Нефритовым Листом, который тысячи лет назад поразил весь мир своим талантом. На другой стороне не было имени, но явно кто-то из предков Айне древними иероглифами написал о сути Убийцы Богов.

Секрет Убийцы Богов тысячи лет был спрятан в самом Убийце Богов.

Изначально Убийца Богов был куском кровавой яшмы, которая образовалась из души поверженного демона в начале времен. Безымянный святой выковал божественное оружие с помощью истинного огня собственного тела, потратив на это сотню лет.

В начале времен, когда повсюду была лишь пустошь, демон по имени Чи Юй, кузнец оружия из черного металла, собрал армию демонов, чтобы сразиться с самим императором Хуан Ди. Он также призвал на помощь князя ветров — Фэнбо и бога дождей — Юйши. Но Хуан Ди, с помощью феи Девяти Небес, смог добыть три тома Либруса, околдовал Фэнбо и Юйши, создал солнечную колесницу, которая разбила магию Чи Юй, разгромил армию демонов, захватил Чи Юй в плен и казнил его в самом центре ледяного источника Северных Льдин. Но после смерти Чи Юй его душа не исчезла. Ненависть всех убитых демонов сконцентрировалась в его крови. Свежая кровь бурлила, не высыхая, и через тысячу лет она превратилась в кровавую яшму, материал крепче металла.

Кровавая яшма хранилась в ледяном источнике Северных льдин, и еще через тысячу лет она потеряла цвет крови и от холода полностью окаменела. Еще через тысячу лет этот камень превратился в чистый нефрит. Так, по прошествии тысяч и тысяч лет, появилась эта кровавая яшма, не похожая ни на камень, ни на металл, со своей собственной душой. Ледяной источник Северных льдин пересох, холод отступил, и тогда из кровавой яшмы раздалось заклинание. Оно не прерывалось ни на миг, и ненависть в нем доставала до самых небес.

Это привлекло безымянного земного святого, который под влиянием темной силы использовал огонь своего тела и через сто лет выковал меч из тысячелетней ненависти.

И пока ковался меч, вокруг царила тьма, вой демонов раздавался на многие мили вокруг, а темная сила меча ударяла в облака, так что небо искрилось раскатами грома. Имя тому мечу было — Высекающий Гром. Он был сделан из души и крови Чи Юй, и объединял в себе ненависть сотен тысяч демонов, поэтому когда меч крушил врагов, словно все эти демоны помогали ему. Безымянный святой с этим мечом обошел всю Поднебесную за месяц, и он вершил месть. Неизвестно, сколько бессмертных магов погибло от его рук, меч с безумной радостью вершил суд над богами. И за это его прозвали Убийцей Богов.

Убийца Богов забрал силы бесчисленного множества святых, его сила росла, а ненависть увеличивалась внутри него. Это отразилось и на его хозяине, безымянном святом. Его личность была потеряна, внутри него росло желание убивать, и меч медленно высасывал из него силы. Однажды он забрел в горы Шаоян, на крайнем Севере, и стал убивать невинных людей, не обнаружив других врагов. Тогда живой дух гор Шаоян разгневался и небеса ответили на его призыв — с Девяти Небес спустилась молния, которая расколола меч и забрала большую часть его силы. Магия безымянного святого тоже почти исчезла. Но зато к нему вернулось собственное сознание, хоть он и перестал быть бессмертным.

Тогда святой осознал свою ошибку и принял наказание неба. То, что Убийца Богов захотел стать сильнее небес, было непростительно. Святой бесконечно сожалел о том зле, которое причинил своим мечом. Он решил отказаться от меча, но ему было жаль, что меч был сломан, так что он потратил еще много сил на поиски пятицветного камня, с помощью которого восстановил меч, себе на беду.

Перед смертью святой записал историю меча на кусочке яшмы и вложил между двумя половинами. Также он указал способ, как управлять мечом, надеясь, что в будущем найдется сильный маг, который сможет это сделать. Однако он боялся, что новый владелец пойдет по его стопам, поэтому указал, что внутри меча сосредоточены самые темные силы мира, и если тот маг будет слаб духом, то не сможет справиться с ними и повторит его ошибку.

Из-за того, что святой сожалел о своем грехе, он не оставил на яшме ни своего имени, ни названия магической школы. Осталось только имя самого меча. Святой же отрекся от мира и покончил с собой, а после этого, из-за тяжести преступления, его душа не смогла переродиться, а просто растворилась. Так что он больше не смог увидеть свой меч.

Неизвестно, сколько сотен тысяч лет прошло, прежде чем рассеялось заклинание святого, запечатавшее силу меча. Но волею судьбы после этого меч попал в руки основателя школы Айне — Мастера Нефритового Листа.

На тот момент Нефритовый Лист уже прочел множество древних свитков, он был любознателен и мечтал покорить весь мир. Также он обладал настоящим талантом к магии и был необычайно мудрым.

Не обращая внимания на предостережение, оставленное безымянным святым, он сразу же изучил способ управления мечом, и Убийца Богов снова явил себя миру.

Но сам Мастер Нефритовый Лист действительно был удивительно талантливым магом. Он не только смог увеличить силу меча, не говоря уже обо всем, что он изучил из надписей, оставленных безымянным святым. Кроме того, он прибавил к заклинанию, сдерживающему темную энергию Убийцы Богов, еще одно мощное заклятие, с помощью которого эту силу можно было контролировать, а сам меч в обычном состоянии стал ничем не примечательным и на вид совсем простым. Распираемый гордостью, что он смог превзойти безымянного святого, Нефритовый Лист записал на обратной стороне кусочка яшмы заклятие Трех Чистых Сущностей, спрятав секрет школы Айне внутри Убийцы Богов.

Изначально сила Мастера была так велика, что среди всех врагов никто не мог с ним сравниться. А теперь, когда в его руках оказался Убийца Богов, и он познал секрет Чистой Сущности, во всей Поднебесной каждый, и демон, и святой, все склонили головы перед ним.

Покончив с врагами, Нефритовый Лист остался в Лунной Обители и продолжил тренировки. Он повышал искусство магии, а также составлял свитки с заклинаниями и магическими секретами, после чего основал школу Айне, и она стала самой великой магической школой в Поднебесной. А когда появились семеро мастеров пиков Айне, ее сила еще больше возросла.

По прошествии времени уровень Нефритового Листа возрос, и он вступил на опасный путь. Мастер стал больше гневаться, теперь сражения с врагами приносили ему удовольствие. Он с легкостью убивал врагов, думая только о том, как увеличить свою силу, и больше не помогал простым людям, а думал только лишь о себе.

Он понимал, что сила созданного им заклинания Трех Чистых Сущностей слишком велика, и это может навлечь небесную кару. Но он не хотел, чтобы заклинание потерялось в веках, поэтому разделил его на четыре этапа, чтобы передавать его ученикам постепенно. И хотя эта магия была не так сильна, как Три Чистые Сущности, все же это была мощная магия, которая стала вершиной магии Айне. Позднее Нефритовый Лист заключил договор с духом гор Айне о том, что пока меч не покинет гор, внутри Айне будет действовать заклинание Убийцы Богов, которое будет защитой школы Айне. С помощью меча можно было запустить это заклинание в момент опасности, и тогда в пределах Айне не выживет ни один враг. А в мирное время дух гор Айне помогал контролировать темную силу внутри меча.

За тысячи лет правления Нефритового Листа в Айне прибавилось учеников. И за все это время ему не приходилось пользоваться заклятием Убийцы Богов, достаточно было только имени меча, чтобы Поднебесная трепетала. Возможно, только Шен Доул был единственным человеко после Нефритового Листа, который воспользовался этим заклинанием. ***

В воздухе мелькнули три тени, и тут же упали на землю. В темноте было трудно различить, но вид у них был потрепанный. И кажется, среди них была девушка. Это конечно же была троица Джосана, спасенная Тянь Болисом.

Магия Джосана была очень слабой, к тому же когда он достал желтый листок, он ничего не видел дальше собственного носа из-за дождя. Так что он резко оттащил остальных с дороги, на которую они приземлились, в сторону и опасливо огляделся.

Он вдруг увидел тень дерева неподалеку, и быстро подбежал к нему, надеясь укрыться под его сенью. Но подойдя ближе, он увидел, что за деревом не спрячешься, особенно всем троим. Джосан пребывал в состоянии паники, он не знал, что делать дальше.

Все трое сегодня пережили настоящий ужас, если кому рассказать, никто и не поверит. Глава самой сильной школы Света напал на одного из своих братьев, и они сражались в смертельной битве на заброшенном кладбище!

И к тому же был использован легендарный меч Убийца Богов, который почему-то был только половиной меча!Они все подняли головы вверх, словно благодаря небеса за сохраненные жизни. Джосан, подумав об этом, про себя выругался. Я ведь и сам немного принадлежу к школе Айне, пользуюсь магией их предков. А сегодня чуть не погиб от их рук! его сердце вздрогнуло, и он подумал Не будет ли Шен Доул преследовать нас?

Где же нам от него укрыться…

Он протер лицо рукой и только собирался заговорить, но тут вдруг заметил, что в его ладони что-то есть. В темноте было плохо видно, что это, но вещь была размером ровно с ладонь.

И хотя он пока не мог разглядеть ее, Джосан вспомнил, что когда Шен Доул уже вот-вот должен был его убить, Тянь Болис встал на его защиту, так что эту вещь, должно быть, он ему и вручил. Подумав об этом, Джосан тут же спрятал вещицу в складки одежды. Среди дождя на его лице мелькнула улыбка. Они ведь все-таки спаслись, а в темноте их было не так-то просто разыскать.

Кажется, теперь они были в безопасности.

Дедушка, где это мы?

Голос Хон раздался из темноты, она слегка тяжело дышала, все-таки ей тяжело далось сегодняшнее заклинание призрачной магии.……

Джосан сейчас совершенно забыл о том, что надо строить из себя бессмертного. Он думал о том, что оставил ему Тянь Болис, так что даже не слышал слов внучки.……Дедушка…

Как вдруг, ей ответил Синистра:

Мы недалеко от гор Айне. Вон они, виднеются на горизонте.

Джосан отозвался, лишь услышав слово Айне. Да, горы Айне, моя магия так сильна, что я перенес вас как раз к подножию гор Айне. Он вспомнил, как чей-то голос над ухом сказал:

Горы Айне, Пик Бамбука. Теперь он вспомнил, что это сказал Тянь Болис. Неужели он хотел, чтобы они отправились на Пик Бамбука?

Джосан размышлял над этим, когда Синистра сказал:

Господин, боюсь что маги Айне не будет мне рады. Нам лучше не задерживаться здесь надолго.

Джосан, услышав это, вздохнул. Затем машинально протянул руку к груди и тронул оставшиеся листки желтой бумаги. Мы пока спрячемся здесь, чтобы Шен Доул нас не нашел. А когда рассветет, решим, что делать дальше. Синистра ничего ему не ответил. Все трое тут же затихли, в ночи был слышен лишь звук дождя и тяжелое дыхание обессилевшей Хон.

Том 22. Глава 5. После боя.

В Южных границах, только что переживших конец света, повсюду, куда ни глянь, царила разруха.

Сначала случилось нашествие жутких оборотней, после чего здесь все опустело. А теперь извержение огненной горы уничтожило остатки жизни. Раньше Южные границы были непроходимыми лесами, здесь росли вековые деревья, а теперь на тысячи миль все было в огне, то и дело слышались чьи-то крики, а от могучего леса не осталось совсем ничего.

Огненный дождь уже остановился, и густой слой серого пепла покрывал всю землю, постоянно падая с небес. Из-за пепла нельзя было различить луну, только изредка просвечивали звезды, освещая пустынную землю в огне. Меч Цена Шушу, Сюань Юань, испускал фиолетовый свет. Словно метеор, он летел по небу вслед за голубым светом Ориханка Анан. Две яркие вспышки в небе — голубая и фиолетовая, выглядели словно нарисованными на картине. Может быть, подавленный картинами разрухи, или же из-за того, что впервые остался с молчаливой холодной Анан наедине, Цен Шушу, обычно живой как обезьяна, сейчас был спокоен и всю дорогу молчал, глядя только вперед. Для него это было очень странно.

Сначала Анан обрадовалась такой тишине, но вскоре ей это тоже показалось странным, и она украдкой обернулась на Цена Шушу, только он смотрел лишь вперед, с серьезным лицом. И на его лице не было ни выражения радости, ни печали. Навстречу ему дул ветер, черные облака разрезались светом Сюань Юани, и снова собирались за его спиной. Рукава и полы одежды трепетали наветру, создавая картину бессмертного святого в небесах.

Анан так и не смогла понять, о чем задумался Цен Шушу, и в ее собственном сердце тоже царило беспокойство. Когда Он обнял ее, все ее тело вздрогнуло, как от удара молнией Девяти небес. Это был самый прекрасный и счастливый момент. Перед пастью ужасного Огненного дракона он взял ее за руку, хотя знал, что они оба могут погибнуть прямо сейчас. Когда все вокруг начало рушиться, она подумала вдруг, ради чего все еще не сдалась?

Не из-за меча в ее руках, а именно ради того, чтобы Он держал ее за руку. Объятия длились так недолго…

Почему Цен Шушу пришел за ней?

А теперь ни слова не говорит…

Мастер, а как же Мастер?

Если Мастер Шуй Юэ узнает, что она обнималась с Зевулом…

Но его одежда все еще была на ее плечах…

В голове Цена Шушу роились совсем другие мысли. Почему из таинственной пещеры вдруг хлынул огонь?

И как погиб Зверь, который был практически бессмертным?

Каким таинственным образом Дан Сайон оказался с Анан на пустынном холме?

Та девушка в белом, кто она?

И еще была та, другая, которая скорее всего как-то связана с Дан Сайоном…

Он хотел бы получить ответы на все эти вопросы, да только не знал, как спросить у Анан обо всем.

К тому же, в это путешествие на Юг произошло множество других важных событий. Многие из них были напрямую связаны с репутацией Айне, и даже со всеми школами Света Поднебесной. Как только Цен Шушу задумывался об этом, у него начинала болеть голова. Так что он решил, что сначала стоит вернуться в Айне и подумать обо всем вместе с Мастерами.

Поэтому они так и летели, ни о чем не разговаривая, думая каждый о своем. Вокруг клубились облака, а слух резал ночной ветер.

Брат Цен, Анан все-таки не выдержала и позвала Цена Шушу. Все-таки, магия иногда была удивительной. Несмотря на оглушающий ветер вокруг, ее слова прозвучали отчетливо, как будто они были на земле.

Что?

Цен Шушу, услышав ее, повернулся к ней и увидел, что Анан, кажется, улыбается. Ее улыбка расцвела как лотос на снегу, все-таки холодная леди была способна на человеческие чувства.

Эм…

Здесь слишком много дыма и пепла, может быть, мы спустимся и немного пройдем по земле?

Здесь?

Цен Шушу опустил голову и посмотрел на черные обгоревшие пустоши внизу, затем снова на Анан. Но здесь, у подножия гор, почти нет дороги, может быть, долетим до равнины и там пойдем пешком, сестра Анан?

Анан кивнула ему, свет Ориханка засиял сильнее, и она вдруг ускорилась, пролетев сквозь облака вперед, словно бессмертная богиня. В небе над Южными границами остался только голубой след. Глаза Цена Шушу блеснули, дыхание на миг застыло, эта картина любого оставила бы в оцепенении. Про себя он одобрительно вскрикнул, затем вдруг опомнился и, прибавив скорости Сюань Юани, полетел вдогонку.

Под ногами высились горы, на многие мили вперед. Они летели еще долго, прежде чем убрать эсперы и приземлиться. Они были уже почти на границе Юга. Сейчас сквозь облака уже пробивался тусклый свет, может быть, горы Айне уже встречали рассвет, но здесь, из-за слоя пепла в воздухе, солнца почти не было видно. Его тусклый свет едва озарял израненную землю. Очаги пожаров покрывали все вокруг.

Может быть, небеса просто забыли об этой земле, забыли послать ей немного дождя и солнца?

В этот раз они прибыли сюда, чтобы разыскать Зверя и избавить мир от нашествия оборотней, так что все их усилия были направлены на это. Так что для них бедствие на Юге было не столь важным событием. Теперь Зверя не стало, и, казалось, можно было успокоиться, но картина разрухи и опустошения вызывала печаль и горечь в их сердцах.

Следы горя были повсюду. Каждый шаг, каждый взгляд заставлял ощутить его.

Во время нашествия повсюду чувствовался страх, ужас и отчаяние.

А после нашествия осталась незаживающая рана, израненное сердце, отчаяние, еще более сильное, чем прежде.

Беда пришла с Юга, и здесь она была повсюду.

Всю дорогу они встречали дикие пожары, когда-то прозрачные реки, которые превратились в грязь, повсюду, в лесах и равнинах, стояла мертвая тишина. Иногда у дороги виднелись обломки жилищ, но не было и следа людей. На земле все еще были различимы высохшие на ветру следы крови, в воздухе витал соответствующий запах. От домов, где когда-то жили целые семьи, остались только обломки стен, от людей не осталось даже тел. Только следы крови были единственным доказательством, что здесь кто-то жил.

Конечно, оба путника были магами высокого уровня, и их дух был крепким, но увидев все это, они все же пребывали в удивлении, а в их сердцах поселилась горечь от того, что случилось.

Конечно, какой бы сильной не была печаль, они понимали, что уже ничего не исправить, только все же по пути они старались тушить пожары от извержения вулкана, чтобы хоть как-то помочь здешним местам.

Пока они тушили огонь, им часто встречались останки погибших, и конечно, они не жалели времени, чтобы их похоронить.

Анан, с ее добрым сердцем, даже увидев раненную птицу спешила помочь. На ее лице то и дело проявлялась грусть — привычный холод исчез без следа.

Хоть они оба и выросли в Айне, и каждый день их учили быть милосердными и проявлять доброту, слова не могли сравниться с тем, что они пережили сейчас. После того, как им пришлось лично столкнуться с бедой, с желанием помочь, даже когда помогать уже некому, их понимание относительно Пути Света стало гораздо шире.

За эти несколько дней Анан уже не была слишком холодной и неразговорчивой. Иногда она могла перекинуться с Ценом Шушу парой фраз. Так он понемногу узнал, что случилось с ней в Пещере Чжен Мо.

Услышав о том, как какой-то странный эспер с плеча Дан Сайона помог им спастись от Огненного Дракона, а также улететь из самой пещеры, Цен Шушу про себя решил, что это точно был священный эспер Тайо — Зеркало Инферно. И теперь люди Долины не успокоятся, пока не найдут его. Тайо была очень сильной и опасной школой, они даже узнали о сломанном Убийце Богов раньше него самого. Цен Шушу невольно начал беспокоиться за Дан Сайона.

К тому же, слова Анан о таком ужасном существе как Огненный Дракон Пустошей, заставили его вспомнить об еще одном заклинании, связанном с магией южных колдунов, и в душе его беспокойство стало сильнее.

И еще, каждый раз, когда Анан начинала говорить о Дан Сайоне, она превращалась будто в маленькую девочку, это действительно повергло Цена Шушу в шок. К тому же, обгоревшая и разорванная одежда Дан Сайона хранилась ею словно сокровище, она не выпускала ее из рук. Как-то раз Цен Шушу проголодался и отлучился на поиски еды, а когда вернулся, увидел, что Анан полощет одежду в речной воде, и ее глаза сияют нежностью.

Они были уже на пути к Айне, и давно покинули Южные границы. По дороге уже начали попадаться жилые деревни, вокруг зазвучали крики птиц, но плач людей, потерявших свои дома, все же заставлял сердце сжаться. Эта беда коснулась не только Южных границ. Пострадали и Центральные равнины. Во многих когда-то живых и богатых городах теперь гулял только ветер, колодцы были пусты, дома разрушены.

Чем дальше на север, тем больше становилось людей. Когда горы Айне были уже совсем близко, по сравнению с Югом, здесь почти не оставалось следов нашествия оборотней.

Как трава после пожара, жизнь снова расцветала здесь, в Центральных равнинах. Все благодаря защите Айне.***

Тем временем в Айне, на Пике Вдовы, в небольшой комнатке туда-сюда около окна расхаживал старший ученик Пика — Йен Сяо. Он явно был чем-то обеспокоен. Знакомый пейзаж за окном заставлял его беспокоиться еще больше, он не знал, куда деть руки — то смыкал то размыкал ладони, от обычного спокойствия не осталось и следа.

На другой стороне маленькой комнатки на бамбуковых стульях сидели Сурин и Шуй Юэ, с беспокойством глядя на лежащего на кровати Бэя. Ученица Шуй Юэ Баако стояла за ее спиной, она тоже с обеспокоенным взглядом следила за Бэем.

Никто из них ничего не говорил. В комнате слышались только быстрые шаги Йена Сяо. Если бы лежащий на кровати человек уже проснулся, не было бы этого мучительного ожидания. Но время как будто остановилось, и он все никак не приходил в себя. Он как будто погрузился в глубокий сон, из которого не было пути назад.

Нескоро… но, наконец, издав низкий стон, Бэй шевельнул левой рукой и медленно открыл глаза.

Незнакомая комната, незнакомая обстановка, в его глазах еще как будто читался страх, он моргнул несколько раз, но так и не смог понять, где он. Это сон?

Он хотел пошевелиться, но его вдруг раскололо болью, так что он невольно вскрикнул и пробудился еще больше. Табличка!

Где моя табличка?

Правая рука невольно сжалась, но поймала лишь пустоту. Он удивленно вскинул брови, ведь он собирался схватить табличку без надписи…

Глаза Сурин у кровати вдруг блеснули, она тут же поднялась со стула. Линь Юй, ты…

Проснулся…

На самом деле у нее был миллион вопросов, но теперь, увидев, насколько бедняга слаб и потерян, она смогла сказать только это.

И хотя она беспокоилась о муже, она уже ненавидела себя за то, что просто не могла прямо сейчас вырвать все ответы из Бэя. Она была Госпожой одного из Пиков Айне, но ее сердце было милосерднее любого ученика. К тому же, когда Йен Сяо залечивал раны Бэя, она заметила, что одну из ран точно нанес меч Тянь Болиса — Дух Пламени.

Шуй Юэ и остальные тут же окружили Бэя, все они смотрели на него. Его губы дрогнули, но он не произнес ни звука. В его глазах отражалось беспокойство на лицах других, но его собственный взгляд был пустым.

Бэй, кто разрушил Зал Предков?

Йен Сяо оказался самым нетерпеливым, он решил прямо спросить, едва увидев, что Бэй проснулся.

Но Бэй словно не слышал. Его пустые глаза пошевелились, затем снова медленно закрылись, больше не реагируя на окружающих. Йен Сяо переглянулся с остальными в полнейшем непонимании. Но они ничего не могли сделать.

Том 22. Глава 6. Опасная дорога.

Может быть, из-за того, что на Пике Большого Бамбука жили только девушки, за несколько сотен лет здесь стало больше энергии Инь. Здесь рос плачущий бамбук, следы на его коре были похожи на слезы. Может быть, он на самом деле плакал. На Внутренней горе, среди бамбуковых зарослей пряталась хижина. Она была целиком сделана из бамбука, черного и изумрудного, она называлась Бамбуковая хижина спокойствия. За многие годы бамбук потерял былую свежесть, но годы добавили ему ценности. Внутри хижины плыл легкий аромат благовоний, Сурин сидела на бамбуковом стуле, глядя на нефритовую подставку для ароматных палочек. Она вся была одета в белое, черные волосы были заколоты простой яшмовой шпилькой, лицо ее было утомленнным, брови слегка нахмуренными. Шуй Юэ сидела напротив и спокойно смотрела на нее. Ей было странно и больно видеть, что скорбь сделала с Сурин, но она не знала, как можно ее утешить. С тех пор, как был разрушен Зал Предков, Сурин почти каждый день ходила навестить Бэя, но тот так и не просыпался больше. Все дела Пика Бамбука она поручила Ксавьону, а сама только ждала, что Бэй придет в себя. Ведь он, возможно, теперь был единственным, кто знал, что тогда произошло в Зале Поклонения Предкам.

Шуй Юэ беспокоилась за сестру, так что каждый день не отходила от нее ни на шаг. В последние дни Сурин даже не возвращалась на Пик Бамбука, а жила здесь, в маленькой бамбуковой хижине.

Каждый день, если они не следили за Бэем, то сидели здесь, в хижине. Ученицы Шуй Юэ тоже беспокоились о них, но ничего не могли поделать, только каждый день приносили еду, никто не решался их беспокоить вопросами.

Конечно, всем ученикам, которые что-то знали, было приказано молчать о случившемся. Особенно было запрещено сообщать об этом Хиди, которая теперь жила в доме Коверна. Она до сих пор не знала, что ее отец пропал без вести. С ее характером, если бы она узнала, то давно уже перевернула бы все Семь Пиков вверх дном. После долгого молчания, Шуй Юэ первая заговорила:

Сестра, не нужно так мучать себя. Конечно, мы до сих пор не знаем, где сейчас твой Бу И и Шен Доул, так много учеников обыскивают горы, но ничего до сих пор не нашли…

Казалось, Сурин не слушает, даже ее взгляд не поменялся, она все так же безмолвно смотрела на благовония. Может быть, то, о чем ты говорила, что Убийца Богов способен восстать против хозяина, может быть…

Они нашли способ решить эту проблему, и сейчас вместе пытаются это сделать, а мы не знаем…

Сурин, услышав ее, вздрогнула, ее взгляд переместился к Шуй Юэ, глаза сверкнули, но потом опять погасли. Она покачала головой. Это невозможно. Если это было так, за столько дней, Бу И прислал бы весть, не было бы как сейчас, совсем без новостей…

Сурин задумалась на миг, затем добавила:

Ты ведь тоже видела, во что был превращен Зал Предков тогда, неужели здесь можно говорить о том, что они отправились заниматься магией?

Шуй Юэ замерла, картина того дня снова проплыла перед глазами, она сказала:

Судя по всему, остается только ждать, когда тот ученик по имени Бэй придет в себя, и как следует расспросить его о случившемся.

Шуй Юэ еще не договорила, как Сурин подняла на нее глаза и внимательно посмотрела, сказав при этом:

Сестра, неужели ты не видела, что он уже давно пришел в себя, просто он не хочет просыпаться!, глядя, как в глазах Шуй Юэ мелькнуло странное выражение, она смягчилась и тихо добавила:

Хоть я и не знаю, что там случилось, но я сразу заметила, что тот ученик был ранен Духом Пламени. Конечно, Бу И иногда наказывал учеников, но он никогда не наносил им ран, тем более он не мог использовать Дух Пламени против мальчишки. Все это время я думаю, но не могу понять, как случилось, что ученик был ранен Духом Пламени?

Шуй Юэ слушала, но не знала, что ответить. Ее глаза погасли и она замолчала.

Сурин, помолчав немного, добавила, обращаясь то ли к сестре, то ли к самой себе:

Мой Чернильный Снег и Дух Пламени Бу И, это Инь и Ян, они связаны друг с другом. Чернильный Снег еще более строптив, поэтому после того, как я вышла за Бу И, я запечатала свой эспер по его просьбе. Только мечи по-прежнему остались связаны. В последние дни, после снятия печати, Чернильный Снег постоянно звенит, как будто что-то чувствует, так что я тоже беспокоюсь, только не знаю, из-за чего.

Шуй Юэ посмотрела на Сурин, глаза сестры снова покраснели, сердце тронуло болью. Она была сильным магом, но как только пропал ее любимый, она, как и обычный человек, тосковала и переживала за него. Глядя на Сурин, Шуй Юэ вдруг осознала. Сестра, неужели ты собираешься спуститься с гор?

Глаза Сурин сверкнули, она подняла голову и посмотрела на Шуй Юэ, только собравшись ответить, как вдруг снаружи раздался чей-то мягкий голос, это была младшая ученица Шуй Юэ, Сяо Ши. Мастер, сестра Лу вернулась.

Когда Анан издалека увидела горы Айне, они вместе с Ценом Шушу тут же взлетели в воздух и прибавили скорости. Ее сердце наполнилось радостью, едва она подумала, что снова увидит Айне, волшебные пейзажи и Пики, услышит звон колокола и барабанов. Ей было приятно вернуться домой. Быстро попрощавшись с Ценом Шушу, она тут же направилась к Пику Большого Бамбука, не заметив, как в глазах спутника мелькнуло разочарование.

Она вернулась к родным бамбуковым лесам, тропинкам и воде, журчащей среди них. Насмотревшись на ужасы Южных границ, теперь она чувствовала, словно попала на небеса. Она бежала по тропе, словно обычная девчонка, торопясь увидеть своих сестер и Мастера, а все, кто ее видел, удивленно замирали — почему ледяная девушка стала вдруг такой счастливой?

Но увидев Мастера Шуй Юэ в бамбуковой хижине, Анан слегка опешила. На ней был все тот же лунно-белый халат, волосы были аккуратно уложены, но в них прибавилось серебристых нитей. Взгляд был измученным и потухшим, только увидев любимую ученицу она слегка улыбнулась. Сурин тоже была здесь, еще более печальная, от прежней беззаботной красоты остались лишь воспоминания. Радость Анан сразу же потухла, она тихо сказала:

Мастер… затем повернулась к Сурин и тоже поприветствовала ее:

Госпожа. Она не понимала, что произошло, только видела, что глаза обеих полны печали.

Шуй Юэ, увидев лучшую ученицу Пика Большого Бамбука, все же смягчилась и улыбнулась ей. Затем она протянула руку и погладила ее по щеке. Сюэ Чи, ты, наверное, устала с дороги, скорее садись, дай-ка я на тебя посмотрю. Голос Шуй Юэ был полон заботы.

Сердце Анан потеплело, обычно Шуй Юэ была строга к ней, а сейчас была словно ее родная мать, так что ей захотелось обнять ее. Она прижалась к Шуй Юэ, подняла глаза и с нежностью посмотрела на нее. Затем, не удержавшись, протянула руку и провела по волосам с серебряными нитями. Мастер, вы слишком сильно устали, вам нужно лучше заботиться о себе.

Шуй Юэ посмотрела на Анан и кивнула. В ее сердце затаилось странное чувство, которого никогда раньше не было. Сурин как будто тоже ощутила тепло, исходящее от них, и она улыбнулась только что вернувшейся путнице. За окном подул ветерок, бамбуковая хижина нополнилась нежностью и теплом.

Они долго говорили, не замечая времени, и если бы Сяо Ши не пригласила их к ужину, неизвестно, сколько еще они бы проговорили.

Анан много раз спускалась с гор, но еще никогда не была на Юге, сейчас она сильно изменилась, стала совсем другой. Обычно она говорила очень мало, а теперь долго рассказывала о своем путешествии Мастеру.

Снова услышав от Анан о последствиях нашествия оборотней, Шуй Юэ и Сурин, хоть и были очень сильными магами, все же не смогли сдержать вздоха, глаза их наполнились скорбью. Казалось, что после смерти Зверя все беды закончились, но только в Айне они случались одна за другой. Великое оружие было сломано пополам, Главный Мастер и Глава одного из Пиков бесследно исчезли, волшебный зверь Кирин словно взбесился, теперь в Айне царила атмосфера беспокойства, все было совсем не как раньше.

На рассвете следующего дня, когда Шуй Юэ только проснулась, ей принесли известие, что Сурин исчезла. Услышав это, она глубоко вздохнула и промолчала.***Долина Тайо, Зал Шаньхэ. Первый луч солнца осветил Зал, Юнь Илань сидел на главном месте, весь красный как от огня. Он был взволнован, его глаза сверкали. Рядом с ним внизу сидели старик Лю Шунь и остальные старейшины Тайо. Перед ними первым сидел Ли Синь, и остальные ученики Тайо в ряд. Здесь не было видно только Шан Гуаня.

Как только позвучали барабаны, все ученики, которые готовились к утренним занятиям, поспешили в зал Шаньхэ, вдруг случилось что-то важное?

Обычно в Тайо редко били в барабаны. Некоторые ученики по дороге сюда переговаривались, но никто не знал, что все-таки произошло. После нашествия оборотней им едва удалось вернуться к обычному укладу жизни, как вдруг звуки барабанов…

Неужели снова оборотни?

На лицах учеников был виден страх, несмотря на то, что Тайо были одной из трех сильнейших школ, воспоминания о нашествии были еще свежи в памяти.

Сейчас все они собрались в зале Шаньхэ, Юнь Илань поприветствовал учеников и они встали смирно и замолчали. Все взгляды были обращены к Мастеру, в зале воцарилась тишина.

Юнь Илань, увидев их озадаченность, кашлянул, и на лице его появилась улыбка. Он обратился к Ли Синю. Синь Эр, пожалуйста, расскажи всем еще раз, что случилось, когда ты отправился на поиски Зверя вместе с нашими друзьями из Айне.

Ли Синь шагнул вперед и поклонился Юнь Иланю. Слушаюсь, Мастер. Он повернулся к ученикам, прочистил горло и рассказал все, что случилось после того, как они с Анан и Ценом Шушу проникли в Пещеру Чжен Мо. Он рассказал даже то, как Кицунэ высмеяла людей Тайо, только умолчал о том, как она захватила его в ловушку. Ученики, услышав это, заволновались, если бы Кицунэ сейчас была здесь, она бы ощутила на себе всю их ненависть. Только те ученики, которые были тогда с Ли Синем, покраснели и замолчали, хорошо что никто этого не заметил.

В конце рассказа Ли Синь глубоко вдохнул, на его лице отразилось волнение, и он громко добавил:

В этот раз я точно уверен, что главный эспер Тайо, утерянный триста лет назад — Зеркало Инферно — находится в руках демона Малеуса, Зевула.

Как только прозвучали эти слова, зал взорвался криками. Многие просили разрешения выйти из Долины на поиски Зеркала. Это был священный эспер Тайо, хранимый поколениями магов, многие ученики даже никогда его не видели, только слышали о нем. Триста лет назад оно было украдено лисицами, и это был огромный позор для Тайо. Разве они могли остаться спокойными, услышав, что Зеркало Инферно, наконец, нашлось?

Ли Синь повернулся к Юнь Иланю и отвесил поклон. Я тоже хотел бы присоединиться ко всем и просить разрешения отправиться за Зеркалом Инферно, наказать демона и восстановить справедливость. Прошу, Мастер.

На лице Юнь Иланя играла улыбка, он одобрительно посмотрел на Ли Синя и встретился с ним взглядом. Затем он встал и сошел со своего места. Словно сгусток чистого огня, он предстал перед учениками. Лю Шунь и остальные торопливо поднялись, с улыбками глядя на Юнь Иланя.

Юнь Илань оглядел учеников и улыбнулся им, видно было, что он доволен своими подопечными. Затем он остановился среди них, его волосы взметнулись как от ветра, и он рукой дал знак всем замолчать. Он громко произнес:

Все верно, в этот раз все стало ясно, Ли Синь выяснил, где находится Зеркало Инферно, пропавшее триста лет назад. Это очень важно для нас. Зеркало Инферно — наше главное сокровище, его необходимо вернуть.

Говоря это, Юнь Илань чувствовал, как кипит горячая кровь его учеников и довольно улыбался. Он продолжил:

В настоящее время Малеус полностью истреблен, всего за несколько месяцев их почти не стало. Осталась лишь небольшая секта, которая, по последним известиям, прячется в пустыне на Северо-западе. Путь Света уничтожил Зверя, и теперь, когда мы избавимся от последних остатков нечисти, клан Тайо возвысится в людских сердцах. Мы объединим все силы света на борьбу со злом. Добудем наше сокровище и очистим мир от Тьмы. Эти слова были сказаны так ободряюще, что ученики были переполнены готовностью прямо сейчас отправиться на бой.

Среди этого моря энергии Юнь Илань развернулся и быстро прошел обратно на главное место. Он назвал имена Лю Шуня и Ли Синя, они оба поднялись со своих мест. Он кивнул им двоим. Брат Лю Шунь, Синь Эр, вы, от имени Тайо, снова отправитесь в Айне и передадите мое послание. Я попрошу Мастера Шен Доула объединиться с монахами Тайо, чтобы всем вместе нанести удар по Малеусу.

Он достал из рукава письмо, но передал его Ли Синю, отчего лицо Лю Шуня слегка перекосило. Он видел, как горд собой Ли Синь, принимая обеими руками письмо. Они оба поклонились. Юнь Илань достал еще одну бумагу, это был список всех учеников, которые отправятся с ними. Ее снова получил Ли Синь. Затем Юнь Илань обратился ко всем остальным. Приготовьтесь и выступайте как можно скорее. Брат Лю Шунь, прошу, останься ненадолго.

Ли Синь и все ученики ответили согласием, затем все быстро разошлись. В зале остался один Лю Шунь. Юнь Илань подождал, пока все уйдут, затем достал из-за пазухи еще одно запечатанное письмо, которое отдал ничего не понимающему Лю Шуню. Брат Лю Шунь, после того как попадешь в Айне, это письмо тайно передай ученику по имени Йен Сяо. Запомни это. Когда Лю Шунь удалился, Юнь Илань встал у ворот зала Шаньхэ и посмотрел в небо. На его губах отразилась холодная улыбка, он тихо произнес:

Айне… хэхэ, Айне…

Порыв ветра потрепал полы красной одежды Юнь Иланя, и в зале Шаньхе вдруг прибавилось холода.

Юнь Илань подумал еще немного, затем вдруг развернулся и пошел в сторону покоев.

В потайной комнате за залом Шаньхэ его ждал старик в сером, весь изрезанный морщинами. Это был Шан Гуань. А другой человек рядом с ним носил черную вуаль на лице, из-под которой виднелись только два глаза. И весь этот человек словно состоял из темноты.

Том 22. Глава 7.

Оба встали, когда увидели, что вошел Юнь Илань. Он улыбнулся и поприветствовал человека в черном, затем подошел прямо к свободному стулу и сел, знаком показывая им тоже садиться. Когда они уселись, Юнь Илань сразу обратился к человеку в черном:

Ваша магия все-таки удивительна, господин Хэй Му. Вам удалось запустить заклинание Восьми Демонов Огня, это просто чудесно. Только хотел бы узнать, сколько еще понадобиться времени для его восстановления?

Хэй Му поерзал на стуле и ответил:

Вы переоцениваете меня, Мастер Долины. Каждый раз, когда я пытался запустить заклинание, в самый ответственный миг возникали препятствия, и после многократных попыток я заметил, что Заклинание Восьми Демонов очень похоже на магию моего народа, только немного отличается. К тому же, для его сотворения необходима человеческая кровь. Поэтому я бы хотел подробнее узнать от вас об этом заклинании, возможно, я смогу найти способ, чтобы его восстановить. Он говорил на языке Центральных равнин, но его голос постоянно сбивался, как будто не мог пробиться сквозь черный туман. Улыбка Юнь Иланя невольно погасла, после молчания он сказал:

Это заклинание досталось нам от предков, и подробностей его создания я не знаю сам…

Я полагал, что вы сможете это прояснить.

Что ж, в таком случае я хотел бы взглянуть на рисунок заклинания. Шан Гуань, услышав это, вздрогнул и посмотрел на Юнь Иланя, но его лицо было спокойным. Сам Юнь Илань вскинул брови, его горящие глаза остановились на Хэй Му, словно он хотел разглядеть его мысли сквозь черную завесу, затем он сказал:

Заклинание Восьми Демонов Огня является секретом Тайо, согласно завещанию предков, только Мастер Тайо может его изучать, боюсь что вы не можете его увидеть. В черных глазах Хэй Му по-прежнему не было никакого выражения, словно он не замечал взгляда Юнь Иланя. Мастер, но если я не смогу точно разобраться в заклинании, боюсь что найти способ его восстановления будет почти невозможно, его голос был таким же пустым. В комнату не проникал солнечный свет, только светились несколько зачарованных камней. В их свете одежды Хэй Му были похожи на сгусток черной дымки, которая казалась еще более призрачной, чем его голос. Шан Гуань, который до этого молчал, вдруг произнес:

Господин Хэй Му, но что если разрушенное заклинание Долины уже нельзя восстановить, нельзя ли сотворить его заново?

Хэй Му посмотрел на Шан Гуаня и сказал:

Господин Шан Гуань, заклинание Восьми Демонов Огня на Юге сохранилось со времен древнейших предков, и только наша великая Госпожа могла им управлять. Остальные колдуны не могли даже приблизительно скопировать его, не говоря уже о том, чтобы создать заново. Я также слышал, что сам Зверь потратил многие тысячи лет, чтобы запустить его, но и он не смог сотворить заклинание заново.

Шан Гуань на миг задумался и спросил:

Неужели нет никакого другого выхода?

Хэй Му отвел взгляд от Шан Гуаня, покачал головой и замолчал. В комнате стало тихо.

Юнь Илань сидел с другой стороны комнаты, его красные волосы трогал невидимый ветер, а одежда беззвучно колыхалась, словно на стуле сидел зажженный факел. От него вдруг поднялась волна жара, в миг заполнившая всю комнату.

Волшебные камни, повинуясь огню, стали раскаляться, и теперь комната наполнилась яркими вспышками, которые как настоящее пламя накрыли и Хэй Му. Его черные одеяния словно были сдавлены этим светом со всех сторон, они болше не шевелились в воздухе, а в черных глазах тоже замелькали огни. Все это выглядело очень странно.

Однако Шан Гуань в своих серых одеждах сидел, не шевелясь, абсолютно не обращая внимания на происходящее вокруг. Очень скоро во взгляде Юнь Иланя мелькнуло удивление, когда он посмотрел на него.

В комнате стало еще жарче, камни стали совершенно красными. Хэй Му почувствовал, что ему нехорошо, в сердце поселился жар, и казалось, он вот-вот взорвется. В его глазах отразилась боль, черные одежды взметнулись от жара и затрепетали.

Юнь Илань, увидев это, улыбнулся. Когда Хэй Му казалось, что он сейчас взорвется от жара, полы халата Юнь Иланя вдруг опустились на пол, огонь отступил, в комнате стало намного прохладнее, а камни снова начали испускать зеленоватое свечение.

Хэй Му выдохнул, когда жар отступил от него, красный огонь в глазах тоже погас, и они снова стали черными. Он весь обмяк, как будто только что пережил тяжелую битву. Посмотрев на Юнь Иланя, он ощутил страх в сердце, а в глазах читалось удивление, почти такое же, как в тот день, когда он увидел Зверя в пещере Чжен Мо.

Юнь Илань, словно не заметив ничего странного во взгляде Хэй Му, про себя принял решение, поднялся и сказал:

Господин Хэй Му, прошу вас немного подождать, я должен выйти с братом Шан Гуанем и кое-что обсудить. Хэй Му кивнул. Я не в праве вам препятствовать. Он проводил их взглядом, а когда оба мага вышли, тяжело выдохнул и сказал самому себе:

Невероятная сила…

Невероятная…

Шан Гуань и Юнь Илань прошли через извивающийся коридор, пока не дошли до Зала Поклонения Предкам Тайо. Ученик, охраняющий зал, увидев их, тут же поклонился, и Юнь Илань приказал ему подождать снаружи, а сам вошел в Зал вместе с Шан Гуанем.

В Зале Предков Тайо не было такой величественной атмосферы, как в Шаньхэ, но и здесь она была необычной. Зал обрамляли красные колонны, в воздухе висели огни, посередине стоял стол с благовониями и свечами, от него поднимался легкий дымок. Позади стола на стене виседи изображения предков Тайо, а под ними стояли священные таблички с именами.

Юнь Илань сначала взял со стола три палочки благовоний, зажег их от свечи и они вместе с Шан Гуанем поконились три раза, атем подошли ближе и поставили благовония на стол. Он помолчал немного, глядя на изображения предков, затем повернулся к Шан Гуаню и сказал:

Тебя не было несколько дней, а уровень стал намного выше, я рад за тебя, брат Шан Гуань!Шан Гуань застыл, его сердце подскочило, пальцы в рукаве одежды слегка согнулись, и на них мелькнула какая-то зеленоватая вспышка, только снаружи ее никто не мог увидеть.

Юнь Илань не стал ждать его ответа, только продолжил:

Что ты думаешь о том, что сейчас сказал этот странный не-человек и не-демон?

Шан Гуань опять замер, он не совсем понял вопрос Юнь Иланя, потому переспросил:

Вы говорите о…

Старик Хэй Му хочет посмотреть на Заклинание Восьми Демонов, которое оставили наши предки. Его изображение записано в Нефритовых свитках Тайо, так должен ли я доверить их ему?

Но ведь эти свитки может читать только один человек, это Мастер Тайо, как же мы отдадим их ему?

Я считаю, это плохая идея, что если предки разгневаются?

Но если мы не восстановим Заклинание, все наши столетние планы пойдут прахом, боюсь что это наш единственный шанс, довериться этому человеку.

Но…

Шан Гуань замолчал и посмотрел на Юнь Иланя, взгляд которого был спокойным и обращенным к изображениям предков на стене. С тех пор, как Юнь Илань вышел из своего заточения, Шан Гуань не мог понять, почему теперь относился к нему со странным уважением. Он смог лишь осторожно спросить:

Так это значит…

Юнь Илань долго смотрел на предков, словно принимал важное решение, затем сказал:

В интересах Тайо, я намерен показать карту заклинания старику Хэй Му. Он перевел взгляд на Шан Гуаня. Брат, как ты думаешь, предки обвинят меня в этом?

Шан Гуань под взглядом Юнь Иланя опустил голову. Но ведь вы делаете все это ради Тайо, я думаю, что предки тоже об этом знают и не станут вас винить.

Юнь Илань был доволен таким ответом, он кивнул старику. Это верно, и сейчас, перед лицом предков, я прошу тебя быть свидетелем моей клятвы. Я готов принять наказание от предков Тайо. Но когда наш клан придет к успеху и станет сильнейшим в Поднебесной, даже если предки захотят наказать меня, я не буду противиться. Договорив, он поджег еще три палочки благовоний, трижды поклонился и поставил их на стол.

Шан Гуань молча смотрел на него, Юнь Илань закончил молиться и, не посмотрев на Шан Гуаня, снова обратился к изображениям на стене. Теперь его глаза сверкнули холодным убийственным светом. Он произнес:

Старик Хэй Му хочет, чтобы я помог ему объединить пять народов Юга, только потом он сможет восстановить Заклинание. Просто собрать вместе кучку дикарей, что здесь сложного?

Зверя больше нет, и когда наш план завершится, не только Хэй Му, но и весь Юг, все они захотят присоединиться к нам!Шан Гуань со странным выражением смотрел на Юнь Иланя, не зная, что сказать.

Словно не заметив его взгляда, Юнь Илань повернулся и сказал:

Брат, отправляйся за стариком Хэй Му и отведи его в Пагоду Инферно. Затем придумай, как лучше совершить покушение на всех главных колдунов пяти племен.

Шан Гуань кивнул и они оба вышли из Зала Предков Тайо. Дверь громко скрипнула за их спинами, и в Зале осталась только темнота и дым от благовоний.***Спустя семь дней, когда уже наступил вечер и последний луч солнца исчез на западе, небо уже догорело, и картина заката была прекрасной, но разве кому-то было до этого дело?

Как вдруг, облака развеяло в стороны какой-то неведомой силой, и все они собрались над Долиной Тайо, окрасившись в красный цвет. В темном небе снова сверкнуло пламя, и из Долины в небо поднялся столб красного света, словно отвечая на зов облаков.

Шан Гуань благоговейным взглядом смотрел на столб света из окна, его лицо было серьезным. Он словно вновь увидел тот огонь, который бил в небо во время побега Девятихвостой лисы, воспоминания тронули сердце, на пальце сверкнул зеленый свет. Шан Гуань вытянул руку и посмотрел на древнее кольцо на своей руке. Оно переливалось всеми оттенками зеленого и выглядело очень таинственно. На лице Шан Гуаня появилась улыбка, слегка смягчившая его серьезный взгляд.

В большом зале Пагоды Инферно в воздухе висел странный древний сосуд с огнем, на трех ногах и без рукояток. Он был весь в царапинах и трещинах, неизвестно сколько лет было этому сосуду. На внешней поверхности, на древнем языке Солнца было выгравировано множество узоров, от чего казалось, что царапин на сосуде еще больше. Под сосудом находился тот самый ярко-касный колодец Инферно, из него то и дело вырывались красные лучи огня. Они отражались на поверхности сосуда, и узоры на нем словно впитывали огонь, который только увеличивался от этой силы притяжения. Внутри колодца уже образовалось несколько бурлящих водоворотов, которые выплескивали пламя.

Внутри сосуда находилась сфера, размером не больше ладони, черная и блестящая. На ее поверхности отражался огонь, яркий и чистый. Это было истинное разрушительное пламя, на самой сфере не было ни следа трещин или разломов, даже ее цвет все время оставался таким же чернильно-черным. На земле вокруг огненного колодца были высечены странные знаки, которые горели огнем, словно когда их рисовали, вместо чернил была лава. Изображения Восьми Демонов, горящие сами по себе, безостановочно вращались, испуская восемь лучей пламени, которые устремлялись внутрь сосуда, и затем из него выплескивались вверх, образуя столб пламени, через крышу стремящийся в облака.

Человек с красными волосами и в красной одежде смотрел на тени от огня и на его лице играла трудно скрываемая радость. Рядом с ним молча стоял человек в черном, он весь был замотан в черный туман, который парил над полом. Зал был наполнен энергией огня, было ужасно жарко, но они двое, казалось, не замечали этого.

Через время, человек в красном повернулся к черной тени и сказал:

Я поражен невероятной силой магии ваших колдунов, Заклинание Восьми Демонов Огня запущено вновь, да еще с такой силой!Хэй Му помолчал, в его пустых глазах отразилось пламя, он медленно проговорил:

Вы переоцениваете меня, Мастер Долины. Заклинание стало сильнее, чем прежде, благодаря Жемчужине Зверя, я лишь помог ему восстановиться.

Жемчужина Зверя?

То, что я нашел в сосуде Неугасающего Огня. Она намертво соединилась с сосудом. Думаю, это все, что осталось от тела Зверя после его смерти. И теперь сила огня этого магического сосуда настолько велика, что, боюсь, в мире нет ничего даже похожего. С этим сосудом, с этой энергией Огня, научившись создавать Заклинание Демонов Огня, вы сможете поместить его где угодно.

Лицо Юнь Иланя дрогнуло, он торопливо переспросил:

Это означает, что теперь Заклинание Восьми Демонов не нужно хранить здесь, и можно запустить его в любом другом месте?

Хэй Му, глядя на Юнь Иланя, кивнул.

Казалось, сердце Юнь Иланя сейчас остановится от радости, но его лицо осталось неподвижным.

Хэй Му медленно добавил:

Конечно, я еще не до конца все изучил, поэтому не могу запустить заклинание в полную силу.

Юнь Илань успокоил дрожь в сердце и успокаивающе сказал:

Вы очень сильный маг, господин Хэй Му. Постепенно, со временем вам удастся изучить все до конца. Сила закинания уже достаточно сильна, так что сейчас вы можете отдохнуть в своих покоях.

Хэй Му кивнул, Юнь Илань подошел к двери и нажал никому незаметный рачаг. Через миг Шан Гуань толкнул дверь и вошел, затем увел Хэй Му из Пагоды Инферно. Юнь Илань остался в одиночестве наблюдать за огненным сосудом, висящим в воздухе.

Когда Хэй Му и Шан Гуань оказались в тихой комнате, призрак огляделся по сторонам, затем достал из рукава одеяний какую-то вещь, похожую на простой кусок бамбука и протянул ее Шан Гуаню. Это Нефритовые свитки Тайо, которые я переписал с помощью секретной магии колдунов Юга. Ты можешь прочесть их с помощью того способа, которому я научил тебя раньше.

Шан Гуань с радостью на лице принял свитки и тут же принялся их рассматривать с помощью магии Внутреннего чтения, как вдруг услышал голос Хэй Му:

Старый друг, мы знакомы уже много лет, и я надеюсь, ты не нарушишь своих обещаний.

Шан Гуань тут же убрал свитки и посмотрел на Хэй Му, и увидел, что в его пустых глазах словно прибавилось разочарования и тревоги.***На Северо-западе от Центральной равнины на тысячи миль была лиш пустота.

Поднебесная располагалась на благодатной земле, Центральные равнины находились в самой середине. Вокруг располагались восемь пустошей: восточная, западная, южная, северная, северо-восточная, северо-западная, юго-восточная и юго-западная. Они так и назывались — Восемь Пустошей. На Центральных равнинах почва была богатой, высились горы и текли быстрые реки, здесь было сосредоточено почти все население Поднебесной. А в землях Восьми Пустошей горы были опасными, а воды отравленными, звери и птицы убивали людей, очень мало кто отваживался здесь селиться, кроме магических народов.

На Северо-западе от Центральной равнины, куда текли Черные воды, располагалась Северо-западная Пустыня. Черноводная река была шириной в сто ярдов, а вода ее цветом напоминала чернила. Река была длинной и опасно глубокой, ее поверхность была словно зеркало, но здесь не было ни рыбаков, ни птиц. Неизвестно, сколько тысяч лет прошло с тех пор, как Черноводная стала границей Северо-западных пустынь.

Здесь, на Северо-западе, были только небо и земля. А между ними огромные пространства пустоты.

Широта, простор, пустота, время, одиночество.

В спокойное время не было даже легкого ветерка, даже песчинка не шевелилась, но когда пустыня начинала двигаться, ветер резал, словно нож, поднимая в воздух песок и камни, ломались огромные скалы, тверже железа, со временем ветер продувал в них целые ущелья, разбивал на куски, в песок, так что не оставалось даже камня. И скала тоже обращалась в пустоту. Так пустота поглощала все, здесь был только желтые песок под солнечным светом. Только каменные горы, которые ветер еще не превратил в пустоту, высились кое-где среди моря песка.

Чем ближе к Центральным равнинам, тем песка было меньше. На берегах Черноводной песчаных бурь уже не встречалось, а на другом берегу реки уже виднелись зеленые холмы, на которых росли деревья и трава. Неприветливая местность начиналась только с пустыни, а ближе к берегу Черноводной селился народ Мяомин.

Кожа их была черной, как смола, они были высокого роста, а за спиной у них росли пара горбов. Как будто вот-вот должны были появиться крылья, но они не могли летать. Они носили одежды из кожи зверей, делали себе жилища из кусков желтой глины, которые ставили по кругу, образуя круглые деревни. Вокруг деревень ставились высокие заборы для защиты от диких животных. Большинство жителей народа Мяомин проживали по берегам Черноводной, словно жемчужины, нанизанные на черную нить. Этими жемчужинами были отдельные поселения народа.

Люди Мяомин не могли летать, но у них были красные лошади, которые могли скакать по земле как ветер, а с ними летели люди Мяомин. Днем они охотились на пустынной земле под облаками, а ночью, когда небо становилось черным и вдалеке появлялись звезды, они разжигали костры и мужчины племени играли на глиняных инструментах, а женщины танцевали у костра под их песни. Танцы были завораживающими, мелодии разлетались далеко вокруг, вдалеке светили звезды, вода в реке была спокойной, словно сон, словно песня.

У народа Мяомин были и свои колдуны, которые решали внутренние дела племен. Они устраивали браки, призывая счастье в семьи, при помощи мистических заклинаний лечили больных, еще они могли при свете полной луны вызвать Дух Черной Реки и побагодарить его за защиту. Предков народа привлекла сюда именно река, и здесь они нашли красных лошадей, на которых кочуют уже тысячи лет, под защитой Черной реки.

Однажды, в одной из деревень родился мальчик, его глаза были еще ярче, чем звезды на небе, он мог видеть вещи, недоступные другим людям. Поэтому его так и назвали — Звезда. Каждый раз, когда он под звездами играл на глиняных дудочках, рыба из Черноводной подплывала к берегу, чтобы его послушать.

В тот день Звезда во время охоты обнаружил одного человека, истекающего кровью в одеждах, которых Звезда никогда не видел. Он спас человека, посадил его на свою лошадь и привез в деревню, где колдун вылечил его раны. После этот человек прожил в деревне еще очень долго. Он дал Звезде вещь, которую назвал книгой, и научил его мелодии из этой книги. Когда звучала эта мелодия, все животные слушались певца. Еще человек научил Звезду странному способу дыхания, чтобы он представлял, как множество маленьких звезд собирается у него в животе, после этого он чувствовал себя легче, чем перышко, так что даже мог одним прыжком поймать летящую птицу.

В последствии Звезда отправился со странным человеком в далекое путешествие, а когда они вернулись, тот подарил ему еще одну странную вещь — длинную трубку с девятью отверстиями. Он назвал ее флейтой и сказал, что когда народ Мяомин попадет в беду, Звезда может сыграть на этой флейте ту мелодию, которой его научил странный человек.

Еще Звезда принес в деревню мягкие одежды, такого же цвета, как вода в Черноводной реке, белую муку, ароматную как дикие цветы, и медное зеркало, в которое можно было разглядеть самого себя. С тех пор люди Мяомин стали часто уходить в далекие земли, обменивая кожу и прекрасные меха на все эти вещи. И хотя дорога была длинной, красные лошади скакали быстрее молнии, так что для них это было не так сложно.

Волшебные быстрые лошади вызвали зависть у народов из далеких мест. Они придумали план — увидев горбы на спине людей Мяомин, похожие на крылья, они назвали их оборотнями. Очень много людей собрались вместе и спустились с небес на Черноводную, чтобы уничтожить народ Мяомин и захватить красных лошадей. Они назвали это — избавление от нечисти. Яркие глаза Звезды стали красными от гнева, он сражался вместе с остальными людьми Мяомин, но врага победить они не могли. Стены, защищающие от зверей, не защитили их от людей, и почти весь народ Мяомин погиб.

В момент смертельной опасности Звезда вспомнил о подарке странного человека. Он взял флейту и горестно заиграл волшебную мелодию. Печальная песнь раздалась по всей округе и привлекла множество диких зверей, которые по велению Звезды напали на пришельцев. Даже из реки выбрались странные существа на четырех лапах и с длинными хвостами, которые огромными пастями кусали врага.

В одно мгновение в армии истребителей народа Мяомин начался хаос. Они разбежались кто куда, в панике крича Мелодия Повелителя Зверей! и Флейта Демонов!. Звезда и остальные члены его племени, наконец, смогли остановить бедствие людей Мяомин, но от прежде процветающего народа остались только воспоминания.

Ночью, когда оставшиеся люди Мяомин собрались внутри разрушенного поселения, они смотрели на уничтоженный дом и не могли прийти в себя от горя. Но они никак не могли отомстить, и не знали, что им делать дальше. Той же ночью все они увидели во сне прекрасную девушку, которая сказала им перейти реку Черноводную и двигаться на Северо-Запад, там народ Мяомин найдет свой новый дом. На рассвете они проснулись и с удивлением обнаружили, что через реку был поставлен мост, без опор и ступеней, он просто лежал на воде. Опечаленные люди Мяомин прошли по мосту и покинули Черноводную. Когда они уходили, Звезда в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на дом и увидел в воздухе тень с четырьмя головами и восемью руками, которая тут же обратилась в черную вспышку света и исчезла.

Звезда рассказал об этом остальным, и все люди Мяомин тут же развернулись, упали на колени и начали кланяться, благодаря неизвестного бога. После этого они ушли в далекие земли, и неизвестно, сколько им пришлось идти пока, наконец, они не оказались в месте, окруженном скалами.

Это было самое сердце пустыни, казалось, даже ветер не долетал так далеко. Но под самой большой скалой они обнаружили небольшой лес, а недалеко от него — пещеру в скале, из которой выбегал чистый родник. Среди скал он превращался в водопад, а среди деревьев — в речку, в прозрачной воде плавала рыба. Река терялась в глубине леса.

Девушка из сна сказала, что здесь они найдут новый дом, поэтому народ Мяомин стал строить здесь дома из огромных камней и дерева. После перехода через пустыню их осталось не больше сотни, и они решили остаться здесь жить.

Каждый день в своих снах Звезда видел людей, спустившихся с небес. Каждый раз из-за этого он просыпался. Среди скал ночью были видны только звезды наверху, такие же яркие, как его глаза. Звезда часто вспоминал странного человека, подарившего ему флейту, ведь тот спас их народ. Когда Звезда играл на флейте в память об этом, из пустынных скал появлялись разные необычные звери, которые собирались вокруг него. Однажды Звезда проснулся среди ночи и увидел сияющую луну и звезды вдалеке, ему казалось, что он все еще спит. Вдалеке лунная дорога на воде словно указывала ему путь. Он ступил на лунный путь и пошел по нему. Дойдя до конца, он увидел прекрасный водопад над скалой. Печаль тронула его сердце и он снова начал играть на флейте. Грустные звуки мелодии раздавались при луне. Поиграв немного, Звезда вдруг услышал странный писк, который раздавался с самого верха скалы. На слух писк был неприятный, и Звезда решил узнать, что это такое.

Он осторожно взобрался по скале, прошел сквозь воду и попал в пещеру за водопадом. Здесь за поворотом он заметил сияние. Повернув еще несколько раз по тропе, он попал в еще одну пещеру. Она была широкой, намного больше той, в которой жил Звезда. На стенах словно звезды мерцали драгоценные камни, так что стены казались белыми. На земле стоял каменный помост, окруженные водой с трех сторон. И Звезда сейчас стоял в этой воде. На помосте был высечен странный узор, посередине которого сидела обезьяна с четырьмя ушами. Странные звуки издавала именно она.

Том 22. Глава 8. Священный клан.

Эта обезьянка была немного меньше, чем обычные обезьяны, ее тело покрывала желтоватая шерсть, гладкая и блестящая. Небольшие черные глазки были живыми, а самым удивительным были ее две пары ушей. Увидев Звезду, обезьянка взволнованно вскрикнула, так что ему резануло слух. И в этот раз от ее крика всколыхнулась вода под его ногами.

Обезьянка издалека смотрела на Звезду в ожидании, ее глаза блестели, словно она собиралась заплакать. И хотя Звезда не знал, как здесь оказалась эта странная обезьяна, но он решил, что она так кричит, потому что не хочет находиться на этом каменном помосте. Он взобрался на помост и хотел взять ее на руки, но как только он подошел ближе, обезьянка громко вскрикнула и начала бегать туда-сюда, растопырив когти, словно не подпуская его к себе. Звезда подумал, что это очень странно и застыл. Затем покачал головой и с улыбкой все же пошел вперед, говоря при этом:

Послушай, маленькая обезьянка, я пришел забрать тебя отсюда. Он не знал, сможет ли обезьянка понять его. Но когда он дошел до узора на камне, он вдруг загорелся красным светом, и волна огромной силы свалила его с ног. Так повторялось несколько раз, и в итоге Звезда все еще стоял снаружи узора и не знал, что делать.

Видя его безуспешные попытки, обезьянка перестала кричать, она печально и холодно наблюдала за ним, ее маленький носик шевелился, словно она выражала сожаление.

Звезда понял, что странные узоры на камне — это заклинания, о которых рассказывал ему странный человек. И обезьянка была заключена внутри него. Но странный человек, кажется, забыл научить его как разрушать заклятия. Звезде стало ужасно жалко маленькую обезьянку, так что он непременно хотел ее освободить. Он обошел вокруг заклинания несколько кругов, пытаясь найти место, где можно подойти ближе к обезьянки, но раз за разом его отталкивала невидимая сила. Они так и смотрели друг на друга, человек и обезьяна, а посередине было непроходимое заклятие.

Как вдруг обезьянка подпрыгнула и стала указывать Звезде на одну из стен рядом с помостом, ее маленькие глазки внимательно смотрели на него. Звезда проследил, куда указывала обезьянка, но увидел только ровную стену, блестящую как зеркало, а у ее подножия два ручья, которые огибали помост и вытекали из каменной пещеры водопадом.

На стене словно звезды блестели драгоценные жемчужины, а среди них был выгравирован очень странный узор, словно какая-то летящая птица. Узор был очень искусным, казалось, он вот-вот пошевелится.

Звезда взглянул лишь раз, но ему тут же показалось, что птица сейчас вырвется со стены и улетит, или склюет одну из жемчужин на стене. А в глазу птицы был один выпуклый камень, размером с ладонь. На нем был линией нарисован зрачок птицы, и эта линия по воле художника превратилась в змею. Это была удивительная картина.

Звезда подошел к стене, чтобы рассмотреть узор поближе, и чем ближе он подходил, тем больше им овладевало странное чувство, словно он вернулся домой.

Еще более странным было то, что когда Звезда подошел к стене, взялся за выпуклый глаз птицы и слегка повернул его, ему показалось, что он открывает дверь собственного дома. В тот же миг камень, который клевала птица, начал двигаться вниз, оставляя след на стене. Каменная стена разделилась на две части, в ней бесшумно образовалась дверь. Внутри была каменная комната, освещенная драгоценными камнями. Внутри все было очень просто, только каменный стол на полу, за ним каменное ложе. Поверх стола стоял древний треножник, а в нем было пусто. Только рядом лежал свиток из нефрита, испускающий легкое сияние.

Звезда словно оказался дома после долгого странствия, он невольно вошел внутрь, обезьянка за его спиной была спокойна.

Он направился к ложу и сел на него, протянул руку к свитку, смахнул с него пыль и расстелил на столе. Из свитка в воздух поднялось множество иероглифов, они все приблизились к Звезде и исчезли, словно метеоры, упавшие в нефритовую тарелку.

Когда Звезда увидел, что его тело поглотило иероглифы, он ужасно удивился, затем сверкнула вспышка и прошлое замелькало перед ним — Черноводная, степное небо, мечи и кровь, крики и заклинания, утомительный путь через пески, затем снова люди в белом, спускающиеся с небес…

Раздался звон и свиток разбился, превратился в пыль и вместе с ветром растаял в воздухе.

Звезда достал волшебную флейту и поднес ее к губам. Звуки флейты несли печаль и ненависть от того, что Звезда не смог защитить свой народ. Мелодия разнеслась по пещере, прозвучав над всей пустошью. Луна вдруг стала ярче, словно вода, ее свет заполнил все вокруг. Люди Мяомин проснулись от звуков флейты и начали молиться при свете луны. В тени водопада они увидели тень прекрасной девушки, которая указала им дорогу.

Звезда положил флейту, отошел от треножника и вышел их комнаты. Узор птицы на стене и печать Дракона Фу на полу поднялись в воздух, словно живые. Треножник Дракона Фу впитал эти узоры в себя, словно воду, и теперь на полу не осталось никаких следов заклинаний. Обезьянка с четырьмя ушами радостно вскрикнула — она была освобождена от тысячелетнего плена и запрыгала от радости, а вместе с ней забурлила вода в источнике.

В душе Звезда уже знал, что хозяин этого места — сын Дракона Фу, Фу Лунцзы, его хороший друг из прошлой жизни. А эта обезьянка — Чан Ши, которую тот поймал в плен. После того, как Фу Лунцзы завершил свое заклинание, местность вокруг стала пустыней, но волшебная обезьянка с помощью своей силы оставила здесь небольшой оазис и стала тренировать свою магию. Но Фу Лунцзы испугался, что водяная обезьяна создаст наводнение, которое его погубит, и заточил ее в этой пещере знаком Дракона Фу. Затем он записал все свои знания в нефритовый свиток, надеясь, что когда-нибудь кто-то сможет его прочесть, освободит обезьянку, и волшебный зверь станет его спутником.

Когда Звезда вышел из пещеры, уже рассвело и над пустыней поднималось солнце. Он, словно бессмертное божество, спустился вниз на удивление остальным, и все признали его избранным, поклнившись ему, как колдуну. Теперь у Звезды за спиной не было выступающих костей. После того, как он прочел свиток Фу Лунцзы, они исчезли, и он перестал быть дикарем Мяомин.

Он собрал остальных людей Мяомин и передал им знание о магии Фу Лунцзы. После десятилетних тренировок они вернулись в Срединные равнины, в поисках красных лошадей, убивая всех их владельцев, чтобы отомстить за свой погибший народ. Конечно, теперь их лошади уже не были волшебными, без народа Мяомин они превратились в обычных животных. Обезьянка все это время следовала за Звездой и помогала ему в отомщении.

После того, как месть свершилась, сердце Звезды успокоилось и он один вернулся в пещеру Дракона Фу. Некоторые члены племени вместе с ним вернулись на Северо-запад, некоторые остались в Срединных равнинах и начали набирать учеников. Ветвь народа Мяомин растворилась во времени. И хотя больше не было такого племени, их корни были в Северо-западной пустыне. Сначала они построили кладбище предков на реке Черноводной, затем в пещере Дракона Фу они возвели храм, в честь богини, указавшей дорогу и божества, построившего мост для них через Черноводную. Они назвали их — Видьяраджа и Матерь Преисподней. Так последователи Звезды основали клан на Северо-западе, назвав его Священным кланом.

Звезда тренировал свою магию в пещере Дракона Фу в одиночестве, а остальные люди Мяомин строили жилища среди леса у воды. Их дома строились вокруг Священного храма, как бы становясь его защитой. За всем этим можно было наблюдать с высоты из пещеры Дакона Фу.

Священный храм был построен в стиле народа Мяомин — огромные высокие каменные колонны, величественно возвышающиеся среди скал, по виду они ничем не уступали самим скалам. Стены и крыша были ровными, в отличие от строений Срединных равнин с загнутыми крышами и резными стенами. Внутри огромного храма были возведены две каменные статуи, высеченные прямо в камне прекрасная девушка с улыбкой на губах — Матерь Преисподней, и озлобленный мужчина, наводящий ужас своим видом — Видьяраджа. Адепты Священного клана ежедневно зажигали благовония в честь своих богов.

Звезда же больше всего благодарил Фу Лунцзы, в пещере Дракона Фу он сделал целую стену его священным алтарем, он часто молился здесь и тренировал магические способности, передавая знания своим ученикам. В конце концов, когда Звезда завершил свой земной путь, его назвали предком-основателем Священного клана. Кроме того, из-за совершенной ими мести, а также из-за того, что у многих людей Мяомин крылья за спиной так и не исчезли, люди Срединных Равнин возненавидели их и назвали кланом Тьмы — Малеусом, отказываясь признавать, что сами начали эту войну.

Но все бы ничего, если бы только за тысячи лет клан Малеуса не расширился и не поделился на множество разных сект. На самом деле за всю историю существования Священного клана различных мелких кланов от него образовалось больше, чем от всех кланов Света.

За все эти годы в мире сильно изменился баланс между Инь и Ян, пока темные кланы воевали между собой, клан Айне, под предводительством Нефритового Листа, накапливал силы. А в клане Малеуса, с тех пор как не стало старика Черносерда из Кровавого клана, остальные сильные маги никак не могли прийти к мирному соглашению.

Самые сильные кланы — Вим, Веном, Хаккан и Кровавый клан не переставали воевать друг с другом, а новые мелкие кланы вырастали как трава на ветру. Все эти междоусобицы привели к падению Малеуса и Священного храма. Особенно триста лет назад, когда люди Айне напали на Священный храм, клан Долголетия и Веном понесли огромные потери. Казалось, даже сам Звезда на Девяти небесах, глядя на это, не мог представить такого кошмара для своих потомков.

Но время шло, и вот, после раскола Малеуса на множество кланов, наконец, появился один выдающийся маг — Мастер Вим ныняшнего поколения. Он был невероятно мудрым и талантливым, к тому же, рядом с ним всегда находился никому неизвестный Призрачный Господин, который помог ему возвыситься среди всех магов Малеуса.

К тому же, на его стороне были четверо великих воинов Малеуса, и ему служил Зевул — самый сильный молодой маг Малеуса, который за десять лет объединил для Мастера Вим все мелкие кланы. Клан Вим стал сильнее Венома, а вскоре и вовсе остался единственным кланом Тьмы.

Однако Небо и Земля безжалостны, и случилось страшное восстание оборотней под предводительством Зверя. И хотя клану Вим удалось избежать нашествия, они заплатили за это великую цену — больше половины своих собственных учеников. Однако план Мастера Вим был завершен — за несколько сотен лет впервые Малеус был объединен. Чтобы избежать смерти от лап оборотней, а также чтобы восстановить силы Малеуса, Мастер Вим приказал своему клану отправиться на Северо-Запад, к истокам темных кланов. Здесь они могли залечить раны и полностью восстановиться. В Священном храме, пустовавшем многие сотни лет, снова появились жители, снова зажглись благовония.

Мастер Вим после возвращения в Священный храм решил возвратить прежние времена. Он собрал остатки всех темных кланов, пострадавших от нашествия демонов, восполнил потери в битве с оборотнями, но теперь не стал делить их на кланы, а назвал всех просто — Священным кланом. Затем он приказал ученикам расселиться в домах вокруг храма, сам же с Призрачным Господином остался в Священном храме. Также он выбрал еще несколько человек для охраны небольшой тайной хижины в лесу неподалеку.

Каждый день, после молитвы Видьярадже и Матери Преисподней, они вместе с Призрачным Господином куда-то уходили и возвращались только под вечер. Все дела клана разрешала Нигири. К счастью, сейчас клан только восстанавливал силы, и никаких проблем внутри не возникало. После многолетних войн так сложно было поверить, что для них настали мирные времена…

В этот вечер Мастер Вим и Призрачный Господин снова отсутствовали целый день, а когда вернулись в Священный храм, то увидели, что внутри мелькает тень — Нигири ходит взад-вперед по залу, как будто ее что-то беспокоит. Мастер Вим поспешили в храм, не зная, что случилось, так что даже не обратили внимания на поклоны учеников, охранявших храм.

Как только Нигири увидела, что они вошли в храм, она тут же подошла к ним и поклонилась Мастеру Вим. Мастер… однако посмотрев на Призрачного Господина, она осеклась и замолчала, только лишь протянув в руке Мастеру Вим маленькое темно-зеленое насекомое, снаружи похожее на сороконожку, только еще меньше. Оно не двигалось у нее в руках, как будто умерло уже много дней назад. Но только на ней не было никаких следов разложения, и это было странно.

Мастер Вим взял из рук Нигири странное насекомое, и его лицо изменилось. Он нахмурился и посмотрел на Нигири, затем на Призрака, и проговорил:

Призрачный Господин мой верный слуга, не бойся говорить при нем. Призрак был замотан в черную мантию, так что не было видно его выражения после этих слов.

Нигири, посмотрев на Мастера Вим, произнесла:

Мастер, брат Белый Тигр обнаружил это в горах Южных Границ. Это Зеленый сверчок, волшебный свисток Старшего брата. Но следов Старшего брата он не нашел. Белый Тигр думает, что с ним что-то случилось, поэтому лично прибыл в Священный храм, чтобы сообщить вам об этом. Он ожидает вас во внутренних покоях.

Мастер Вим без всякого выражения кивнул, внимательно посмотрел на сверчка в ладони и сказал Нигири:

Идем, встретимся с Белым Тигром. Затем он снова посмотрел на Призрака. Господин, прошу вас пройти с нами, думаю, что с Драконом что-то случилось.

Призрачный Господин кивнул, вуаль на его лице шевельнулась и он спросил:

Это ведь тот самый свисток, который используется в клане Малеуса в момент опасности?

Мастер Вим горько усмехнулся в ответ. Да, стоит только ему издать звук, ближайший к нему сверчок тоже отвечает, как бы далеко он ни находился. Во всей Поднебесной таких только четыре, все они находятся в руках Великих Воинов. Сотни лет они не использовали сверчков, однако если Дракон в этот раз воспользовался им, значит он оказался в серьезной опасности.

Нигири, услышав эти слова, молча развернулась и пошла в сторону Внутренних покоев. В ее глазах мелькнула печаль. В черных глазах Призрака проявилось неясное выражение, голос его был спокойным, он сказал Мастеру Вим:

Не нужно беспокоиться, Мастер. Брат Зеленый Дракон очень силен, мне кажется, с ним ничего не могло случиться. Мастер Вим слегка улыбнулся, его глаза сверкнули и он тоже направился за Нигири.

Во Внутренних покоях их ждал один человек, на вид ему было около сорока лет, он был слегка полноват, черные глаза и брови, без усов и бороды. Только от его круглого лица исходила неведомая сила, глаза едва заметно светились странным светом, холодом, жаждой убийства.

Он был одет в льняную рубаху, на голове носил странную шапку, по виду он был непохож на жителя Центральных равнин, но зато походил на представителя южных народов. На красном плече поблескивал широкий золотой браслет, в котором отражался свет свечей. С виду это был обычный золотой браслет, но внимательно приглядевшись можно было рассмотреть тысячи серебряных крапинок, которые сверкали словно звезды — от них исходила странная энергия. На столе перед ним стоял поднос с чаем, нетронутый и давно остывший.

Мастер Вим вошел в комнату, поприветствовал человека, и они расселись кто куда. Призрачный Господин и Белый Тигр были наслышаны друг о друге, но виделись впервые, так что оба смотрели на другого оценивающе. Мастер Вим как будто ничего не заметил, он сел на стул, посмотрел на собравшихся, поднял руку с Зеленым сверчком и спросил Белого Тигра:

Прошу, брат Тигр, расскажи нам, как ты обнаружил эту вещицу.

Белый Тигр откинулся на стуле и сказал:

Мастер, несколько месяцев назад я получил сигнал Зеленого сверчка, и это был сигнал о смерти. Ошибки быть не могло. Но я все же послал людей на поиски сверчка. Мы искали очень долго, пока, наконец, в лесу Южных границ не обнаружили это. После отправки сигнала Старший брат спрятал его в земле, потому было сложно его найти. Я снова приказал обыскать все вокруг, но ничего не нашел, никаких следов Старшего брата. Это был сигнал о смертельной опасности, я боюсь, что с братом что-то случилось. Не знаю, что с этим делать, так что пришел спросить совета у Мастера.

Мастер Вим кивнул, помолчал немного и ответил:

В тот раз Зеленый Дракон отправился в Южные границы, чтобы вернуть на родину прах колдуна. И до сих пор от него не было вестей. Наверняка с ним что-то произошло. К тому же, если кроме сверчка не осталось следов…

Это совсем на него не похоже.

Нигири вдруг сказала:

Вот сообщение, которое Старший брат послал вместе с сигналом: оборотни сильные противники, Цзин Пин Эр обманщица. Первое предложение наверняка означает, что он был окружен оборотнями, но вот другое, про Цзин Пин Эр, я понять не могу.

Белый Тигр сверкнул глазами, кольцо на его плече загорелось золотым светом. Он посмотрел на Нигири и сказал:

Я тоже не понимаю, с уровнем Старшего брата, даже если он был окружен оборотнями, неужели он не мог сбежать?

И с чего он вдруг послал сигнал сверчка…

Неужели эта Цзин Пин Эр навлекла на него беду?

Мастер Вим посмотрел на Белого Тигра и покачал головой. Ты многого не знаешь, брат Тигр. Оборотни не так страшны, как-то странное существо, которое ими управляло. Мы не знаем ничего о его происхождении, но даже сильные маги не могут с ним справиться. Он помолчал, словно вновь вернувшись в тот день, когда Малеус бился со Зверем. Что касается Цзин Пин Эр, пошлите людей, чтобы тайно проследить за ней.

Вдруг заговорил Призрачный Господин:

Зверь сильно пострадал во время битвы в Айне, и Принц Крови уже давно отправился на его поиски в Южные границы. Прошло уже много времени, мы ждем от него вестей. Возможно, он что-нибудь разузнал и про Зеленого Дракона.

Мастер Вим промолчал, перебирая в руках зеленого сверчка. Он отвел глаза и посмотрел за окно, где простиралась пустынная юго-западная ночь.

Сердце Нигири сжалось, когда она подумала о Зеленом Драконе. Она поднялась и поклонилась Мастеру Вим. Мастер, может быть, мне стоит отправиться на Юг и помочь брату Тигру в поисках?

Возможно, я смогу обнаружить что-нибудь, чего они не заметили.

Мастер Вим помахал рукой. В этом нет необходимости. Мы с Призрачным Господином сейчас ищем Светоносного дракона, поэтому я временно не могу заниматься делами клана. Ты нужна здесь, в Священном храме. После нашествия демонов на Юге еще нужно решить проблему с кланом Тайо, так что Белый Тигр вернется туда и выполнит мои поручения. Я отправлю людей на поиски Зеленого Дракона и Цзин Пин Эр.

Договорив, он вдруг кое-что вспомнил и странно произнес:

Очень скоро брат Сюань Юй выйдет из заточения, постигнув мудрость Нефритовой черепахи, и я отправлю его на Юг, помочь Белому Тигру. А пока не стоит никому знать о том, что случилось с Драконом.

Белый Тигр и Нигири поклонились Мастеру в знак послушания, затем переглянулись — в глазах у обоих читалось беспокойство.

Том 22. Глава 9. Заклинание Крови Двух Зверей.

Старик Лю Шунь вместе с Ли Синем и сотней учеников Тайо покинули Долину на пути в Айне, чтобы объединить силы Света на борьбу с остатками темного клана. В небе сверкала сотня ярких вспышек, эсперы неслись сквозь небеса, словно метеоры. Высоко в небе белоснежный халат Ли Синя развевался от ветра, словно у бессмертного бога. За ним следовали все сто учеников Тайо, их сердца переполнялись гордостью. Ли Синь покосился на Лю Шуня, который летел рядом с ним, на лице старика, казалось, прибавилось морщин, на ветру он казался еще старше. Молодое поколение должно сменить старое, и если в этот раз Ли Синю удастся успешно проявить себя в битве с Малеусом, его имя узнает вся Поднебесная, затем он станет Мастером Тайо, и никто не посмеет не поклониться герою!И тогда она сама бросится ему в объятия. Когда он подумал об этом, на его лице мелькнула улыбка, которая стала еще шире, едва увидел вдали горы Айне. Скоро он снова сможет увидеть Анан. Лю Шунь, который с виду все внимание уделял управлению эспером, тоже осторожно наблюдал за Ли Синем. В этот раз все пошло не так, как ему бы хотелось, но с другой стороны, Мастер передал ему тайное послание, это значит, что Лю Шуню он доверяет больше. Глядя на самодовольное лицо Ли Синя на ветру, Лю Шунь не подал вида, но в душе холодно усмехнулся.

Ученики Тайо летели вслед за Ли Синем и Лю Шунем, каждый со своим эспером, под их ногами проплывали облака, ветер резал слух, они были словно бессмертные боги в небесах. Многие из них впервые покинули Долину, и тем более впервые отправились сражаться с нечистью. Для них это была возможность проявить себя, каждый из них был взволнован. Они летели очень долго, прежде чем услышали голос одного из старших учеников:

Братья, эти высокие пики впереди и есть горы Айне. Еще немного и мы сможем им поклониться, а затем встретиться с Мастером Айне — Шен Доулом. Ученики радостно закричали и прибавили скорости.

На просторной Центральной равнине потоками бежали реки, расстилались коврами поля, шумели леса. Это было поистине прекрасное место для жизни и процветания. Над благодатной землей вздымались только горы Айне, уходящие пиками в облака. Ученики Тайо издалека увидели Семь Пиков Айне, окруженные облаками, словно прямо в небе высились прекрасные дворцы.

Вокруг Семи Пиков плотным кольцом стояли небольшие горы, опоясывающие их извивающейся горной грядой. От гор исходило величие и сила, это был настоящий страж Центральных равнин, непобедимый многие тысячи лет.

Когда они подлетели ближе, их взору открылись прекрасные горные пейзажи, водопады и цветы, так что у них захватило дух. Но они любовались пейзажами всего секунды — очень скоро Лю Шунь и Ли Синь, вместе со всеми учениками, приземлились у подножия Пика Вдовы, там, где обычно принимают гостей. Убрав свои эсперы, они ступили на землю Айне. Они хотели немедленно поклониться горам и встретиться с Главным Мастером, но встретивший их человек куда-то ушел, и его не было очень долго, после чего он вернулся и без лишних слов пригласил Лю Шуня и Ли Синя с несколькими учениками в Хрустальный Зал. Другой встречающий повел остальных учеников отдохнуть с дороги и выпить чаю. Им осталось только смотреть, как Ли Синь поднимается на гору, выглядывать из окон комнат и обсуждать красоты Айне.

Когда Лю Шунь и остальные поднялись на гору, их уже встречали. Снаружи Хрустального Зала стоял первый ученик Пика Вдовы — Йен Сяо. Рядом с ним были еще двое старейшин, один с белыми волосами, другой с черными, но оба они носили белоснежные бороды. Йен Сяо широко улыбнулся, увидев Лю Шуня и остальных, и вышел вперед. Они обменялись приветствиями и вместе вошли в Хрустальный Зал. Место Главного Мастера пустовало. Они расселись по местам для гостей.

Йен Сяо словно прочитал мысли Лю Шуня, который с сомнением смотрел на пустое место Мастера, и поспешил объяснить:

Мастер Лю, Брат Ли, в настоящее время Мастер Шен Доул отправился в заточение, поэтому не может встретить вас лично, прошу извинить.

Лю Шунь еще ничего не успел ответить, как раздался голос Ли Синя:

Ну что вы, брат Йен, просто мы сами пришли не вовремя. Очень жаль, что нам не удастся увидеть Мастера Шен Доула. Он говорил очень вежливо, глядя при этом на Лю Шуня. Старик никак не выказал недовольство, а только провел рукой в сторону Йена Сяо и сказал:

Вы слишком любезны, брат Йен.

Йен Сяо с улыбкой продолжил:

В таком случае я благодарю вас от лица Главного Мастера.

Ли Синь ответил формальной улыбкой, затем торопливо спросил:

Брат Йен, Мастера, вы наверняка уже прочли письмо от Мастера Юнь Иланя, которое мы передали вам. Как же нам поступить?

По нашему мнению, нужно ковать железо, пока горячо. Сейчас Малеус слаб, мы должны как можно раньше воспользоваться этой возможностью. Мы сможем покончить с ними одним ударом.

Как только прозвучали эти слова, улыбка потухла на лице Йена Сяо, он переглянулся со старейшинами и, усмехнувшись, ответил:

Вы конечно правы, брат Ли, но дело в том, что пока Мастер Шен Доул не вышел из заточения, договориться с Мастерами Скайи будет не просто.

Настроение Ли Синя разом упало, на лице невольно отразилось недовольство, но он сдержал эмоции и спросил Йена Сяо:

Брат Йен, но ведь мы не знаем, когда Мастер Шен Доул сможет выйти из заточения, а такая возможность расправиться с Малеусом появится еще нескоро. Нам бы не хотелось ее упустить.

Со стороны Айне ответом было молчание. Они явно нервничали — ведь Ли Синь был прав, сейчас именно школа Айне должна была принять решение, но внутри самого клана сейчас был полнейший хаос, как же им поступить?

Йен Сяо усмехнулся и все же ответил:

Брат Ли, Мастер Лю, наш Мастер Шен Доул находится в заточении уже долгое время, я думаю, что уже скоро он вернется к нам и мы не упустим эту возможность. Вы прибыли издалека, может быть, согласитесь остаться в Айне на несколько дней?

Полюбуйтесь нашими прекрасными видами, а мы пока подробно спланируем нападение на Малеус, ведь такие вещи нужно хорошо обдумать. Чем лучше мы подготовимся, тем больше шансов на успех. Мы тоже не хотим упускать такой шанс, просим вас проявить терпение.

Ли Синь еще попытался что-то возразить, но в плане переговоров Йен Сяо явно был сильнее — он каждый раз заговаривал ему зубы и аккуратно уводил тему от нападения на Малеус в другую сторону, начиная говорить о посторонних вещах. Ли Синь хотел вернуться к обсуждению плана нападения, но Йен Сяо его снова обыгрывал. В конце концов он беспомощно переглянулся с Лю Шунем, который тоже ничего не мог поделать, и они начали говорить на другие темы, в душе сохраняя беспокойство.

Тем же вечером Ли Синь никак не мог уснуть у себя в гостевой комнате. Изначально он планировал отправиться в Скайю сразу после договоренности с Айне, а затем немедленно лететь на бой с Маеусом. После победы над Малеусом они вернули бы Зеркало Инферно, прославились бы больше, чем те пятеро из Айне, и тогда уже в Айне не осталось бы ни одного гвоздя, который нельзя было бы забить.

Но Айне словно не хотели участвовать в этом походе. Начиная с Йена Сяо, они все лишь посмеивались, а Шен Доул все не выходил из заточения. Ли Синь злился все больше, но не знал, что ему предпринять. В конце концов он вышел из комнаты и в раздумьях невольно направился к Лю Шуню. Когда он дошел до двери, хотел идти обратно, но потом решил постучать, раз уж пришел. Он тихо спросил:

Мастер Лю, вы, наверное, уже уснули?

За окном горел свет, но ему никто не отвечал. Ли Синь постоял еще немного, убедился, что в комнате никого и уж было развернулся, чтобы уйти, но сделав несколько шагов увидел впереди Лю Шуня. И хотя в темноте было плохо видно, но даже так он разглядел, что глаза старика сияли от радости.

Лю Шунь, увидев Ли Синя, удивленно остановился и тут же сменил улыбку на спокойное выражение. Брат Ли, вы пришли ко мне?

Ли Синь удивился не меньше, но ответил:

А, да, я хотел поговорить с вами, но вас не оказалось в комнате. Лю Шунь слегка поменялся в лице, но в темноте этого было не различить. Он сказал:

Я ходил любоваться красотами Айне, прогулялся при свете луны. А что, у тебя ко мне какое-то серьезное дело?

Нет, ничего серьезного, просто пришел пожелать спокойной ночи. Что ж, уже поздно, не буду мешать вам отдыхать, я пойду к себе. Он поклонился и пропустил Лю Шуня к его комнате.

Лю Шунь тоже пробормотал что-то учтивое, они с Ли Синем разошлись и старик пошел к себе. Ли Синь подождал, когда Лю Шунь отойдет подальше и в его глазах сверкнул странный огонек. На следующий день Ли Синя разбудили вежливые голоса учеников Айне, затем его пригласили в Хрустальный зал.

В Хрустальном Зале его уже давно ждал Йен Сяо. На его лице то и дело мелькала усталость, как будто он не спал всю ночь. Рядом сидели все те же старейшины. Лю Шунь почему-то тоже уже давно был здесь, его лицо было румяным, морщины как будто слегка разгладились, он выглядел намного лучше, чем обычно, и очевидно был очень доволен.

Все они как будто все это время ждали Ли Синя. Как только он вошел, Йен Сяо улыбнулся и сказал:

Как вам спалось прошлой ночью, брат Ли?

Он тут же пригласил его присесть, а слуги сразу же принесли ему чай. Ли Синь был удивлен.

Йен Сяо подождал, пока он усядется, снова добавил несколько учтивых фраз, затем посмотрел на старейшин, потом на Лю Шуня, после чего сказал:

Мастер Лю, брат Ли, я вчера всю ночь размышлял над тем, что вы сказали, мы также считаем, что настала прекрасная возможность расправиться с Малеусом раз и навсегда. Мы обсуждали этот вопрос очень долго, и после советов наставников решили поступить так, как сказал Мастер Юнь. Мы отберем самых талантливых учеников, свяжемся с монахами Скайи и отправимся вместе с людьми Тайо на Северо-запад.

Ли Синю сначала все казалось очень странным, потом он обрадованно поднялся и с улыбкой сказал Йену Сяо:

Это прекрасно, брат Йен!

Так Мастер Шен Доул уже вышел из заточения?

Мы можем его увидеть?

Лицо Йена Сяо изменилось, но потом он снова улыбнулся. Мастер все еще не вышел к нам. Но после завершения этой миссии, я думаю, его заточение тоже закончится, и он сможет увидеть наши успехи. Так ведь, брат Ли?

Ли Синь был так обрадован новостью, что Айне собирается послать людей на борьбу с Малеусом, что ничего не заметил в лице Йена Сяо. Неважно, встретится он с Шен Доулом или нет, это была просто формальность. Так что он с улыбкой ответил:

Так даже лучше, в следующий раз мы вернемся в Айне с победой и поклонимся Мастеру Шен Доулу. Но позвольте узнать, кого Айне планирует послать на эту миссию?

Это тоже очень важный вопрос.

Вчера вечером мы уже все решили. Скоро эти ученики прибудут сюда. В этот раз сестра Лу тоже отправится с ними, так что прошу брата Ли позаботиться о ней. Йен Сяо многозначительно посмотрел на Ли Синя, а тот, едва услышав, что Анан тоже отправится с ними, не мог сдержать радости. Он даже почти рассмеялся. И ему даже в голову не пришло, почему всего за одну ночь Айне изменили свое решение. И только Лю Шунь, снаружи улыбаясь, про себя подумал, что же все-таки было в том письме Юнь Иланя, едва увидев которое, Йен Сяо превратился в другого человека?

Пока Лю Шунь и Ли Синь думали каждый о своем, обдумывая сказанное Йеном Сяо, снаружи Хрустального зала раздался удар колокола и внутрь вошли около десяти человек, величественные и прекрасные, как на подбор. Среди них была только одна девушка, в руке которой длинный голубой меч испускал слабое холодное сияние. Она была так красива, что нельзя было оторвать взгляд, и глаза всех присутствующих тотчас же обратились к ней. Сердце Ли Синя забилось как бешеное, он смотрел только на нее, не отводя глаз.

Но только она хранила ледяное молчание, словно ее совсем не радовало происходящее. Вошедшие поклонились старейшинам и Йену Сяо, затем встали неподалеку, ничего не говоря. Улыбчивый и веселый Цен Шушу тоже был среди них, он был самым общительным, так что после поклона Ли Синю он с улыбкой обратился к Йену Сяо:

Брат Йен, мы готовы исполнить приказ Мастера и спуститься с гор для борьбы с нечистью. У вас будут какие-нибудь указания?

Мы всецело желаем завершить эту миссию раз и навсегда.

Йен Сяо поклонился в ответ и сказал:

Что ж, в этот раз я полностью полагаюсь на вас, если бы не дела на Пике Вдовы, я бы тоже отправился вместе с вами ради успеха общего дела.

Он еще не договорил, как услышал, что Анан холодно фыркнула, ледяным взглядом смотря в потолок. Она словно не замечала нескольких испепеляющих взглядов, устремившихся к ней. Йен Сяо сделал вид, что не слышал, повернулся к черноволосому старейшине и что-то тихо сказал. Старейшина Ян поднялся, прочистил горло и громко произнес:

Братья!

В этот раз приказ спуститься с гор, возможно, был для вас неожиданным. Дело в том, что нам представилась прекрасная возможность раз и навсегда расправиться с Малеусом. Нам нужно действовать быстро. Поэтому мы обсуждали это со старейшинами всю ночь и приняли решение. Вы вместе со мной спуститесь с гор и, объединившись с монахами Скайи, отправитесь в главный храм Малеуса, чтобы избавить мир от зла. Прошу вас приготовиться, мы выступаем немедленно.

Он едва договорил, как вдруг снаружи раздался какой-то шум, тихо, но настойчиво, кто-то сказал:

Я тоже хочу пойти, прошу, братья. Все обернулись и увидели молодого человека с сухим худым лицом, его выражение было страдальческим, на лице росла щетина. Он был словно убит каким-то горем, грязно-белый халат трепыхался на свету, словно сухой осенний лист. В руках у него был бирюзово-зеленый меч, от которого исходила энергия ненависти. Он окрасил рассветные лучи Айне холодом. То был много дней пролежавший без сознания Бэй.

Йен Сяо, увидев Бэя, остолбенел. Он столько дней ждал, что тот проснется, хотел узнать, что же все-таки произошло тогда в Зале Предков, но Бэй все не приходил в себя. А сегодня он вдруг очнулся, узнал откуда-то, что ученики собираются спуститься с гор, и сам пришел сюда. У Йена Сяо было множество вопросов к Бэю. Подумав об этом, он со вздохом сказал:

Так…

Брат Бэй, ты много дней был без сознания, и сейчас очень слаб. Тебе нужно позаботиться о здоровье, так что я не думаю, что ты можешь пойти с ними. Бэй бросил в Йена Сяо ледяной взгляд, затем все так же тихо сказал:

Спасибо за заботу, брат Йен. Мое тело уже в порядке. В битве со Зверем я сделал не все, чтобы защитить Айне, и сегодня я хочу спуститься с гор на борьбу с нечистью, чтобы восстановить свою честь и вернуть долг братьям.

Лицо Йена Сяо изменилось, он посмотрел по сторонам, но все молчали. Он кашлянул и настойчиво добавил:

Вам все-таки лучше остаться и позаботиться о себе, брат Бэй. В этот раз ученики для миссии уже избраны, все уже решено.

Анан нахмурилась еще больше, посмотрев на Йена Сяо, на ее лице отразилось подозрение. Бэй с поднятой головой холодно посмотрел на Йена Сяо, но больше ничего не сказал, а только развернулся и ушел.

В этот момент старейшина Ян уже подошел ко входу в Хрустальный зал и позвал остальных учеников. Ли Синь торопливо подбежал к Анан и с улыбкой сказал:

Сестра Лу, но она лишь холодно посмотрела на него и, ничего не ответив, развернулась, чтобы присоединиться к другим ученикам Айне. Ли Синь остался стоять с застывшей на лице улыбкой, затем рассерженно топнул ногой и тоже пошел к ученикам Тайо. Лю Шунь неподалеку странно усмехнулся и покачал головой, затем тоже вышел из Зала. Когда все вышли, в Зале остались только Йен Сяо и старейшина Фань. Он странно посмотрел на Йена, но ничего так и не сказал.

В следующий миг над горами Айне сверкнуло больше сотни вспышек — ученики отправились в путь. Тайо и Айне тайком соревновались между собой, ученики каждой школы старались лететь быстрее другой, и каждый думал, смогут ли они стать такими же героями в этот раз, какими были Пятеро из Айне?

На Пике Бамбука царил хаос. Вчера ночью пришел приказ отправить учеников спуститься с гор, Ксавьон тут же полетел на Пик Большого Бамбука, просить, чтобы госпожа Сурин вернулась и отобрала учеников, но ему пришел сухой ответ, что Сурин вместе с Шуй Юэ находятся в тайной хижине, и их нельзя беспокоить. Он должен был решить все сам. Только Баако все же сжалилась над ним и сказала, что Сурин уже несколько дней как спустилась с гор в поисках Тянь Болиса.

Ксавьон в подавленном состоянии вернулся на Пик Бамбука, собрал всех учеников, и все честно им рассказал. На Пике Бамбука и так было мало людей, иногда даже некому было зажечь благовония в Зале Предков. Теперь они не знали, как отправить учеников на битву, а их Мастер и Госпожа оба исчезли. Двенадцать глаз молча смотрели друг на друга до самого утра, а когда утром к Залу прибежал Йелла, увидев их безрадостные лица, он громко и горестно залаял у входа.

На Северо-западе солнечный свет с небес опалял камни на земле так сильно, что не оставлял шансов никакому живому существу. Вокруг на десятки тысяч миль был только желтый песок. В этих песках прятался небольшой кусочек леса, где был расположен Священный храм Малеуса. От его простых линий и углов исходили невидимая гордость и величие.

Мастер Вим, одетый в халат ученого, стоял и смотрел вперед, на желтые пески пустыни. Под его ногами на солнце сиял какой-то фиолетовый свет, таинственный и благородный. Призрачный Господин, словно сгусток черного дыма прямо из преисподней, стоял рядом с ним и испускал холодную энергию даже под палящим солнцем. Он тоже оглядывал бесконечные пески под белым облаками, молчаливый, как и охранники Храма, следящие, чтобы не потухли свечи в честь Видьяраджи.

Через некоторое время Мастер Вим вдруг улыбнулся и сказал, все еще глядя на пустыню:

Мы еще не нашли Светоносного дракона, но зато эта кучка клоунов сами решили постучаться в наши двери.

В последние дни, чтобы скорее завершить Заклинание, Мастер Вим поручил все внутренние дела клана Нигири, а сам вместе с Призрачным Господином все время проводил в пустыне, в поисках местонахождения Светоносного дракона, описанного в древних свитках. Но уже много дней они ничего не находили. Сегодня, когда они снова были заняты поисками, Мастер Вим вдруг что-то почувствовал, и они с Призрачным Господином нашли возвышенность, чтобы осмотреть округу. В итоге, в далеких небесах, они заметили бесчисленное количество вспышек света, от которых исходила жажда убийства. Их было много.

Посмотрев на это, Призрак усмехнулся. В этот раз они решили перестраховаться, раз послали так много людей, в его голосе не было ни капли беспокойства.

Вряд ли среди них есть кто-то даже похожий на Вань Цзянь И, продолжил Мастер Вим.

Услышав это имя, Призрачный Господин вздрогнул, но очень быстро пришел в себя и посмотрел на Мастера Вим:

Мастер, стоит ли нам вернуться?

Мастер Вим, глядя на быстро приближающиеся вспышки, картинно взмахнул рукой. В тот год люди Айне убили немало наших людей, это был позор. Сегодня мы с тобой вдвоем смоем это бремя с нашего клана. Он посмотрел на Призрака и от него в стороны разошлась волна великой силы, ударившая прямо в небо.

Призрачный Господин почувствовал его настрой и рассмеялся. Решили дерзнуть?

Неплохо, что ж, сегодня мы увидим, чего стоят ученики Айне вдали от своего хваленого Убийцы Богов. Может быть, из-за того, что он редко смеялся, его смех звучал просто ужасно.

С порывом ветра они поднялись в воздух, да так что из-под ног полетели камни. За их спинами стоял тысячелетний Храм Малеуса.

Вспышки вдалеке замедлились, те, кто летел впереди, уже что-то заметили. Мастер Вим вдруг громко вскрикнул, его крик был подобен реву дракона, так что вокруг поднялась пыль. Раздавшееся эхо далеко разнесло его смех. Пустыня наполнилась бешеной энергией.

Люди в облаках почувствовали это, и вот они уже летели в направлении скал, на которых стояли Мастер Вим и Призрачный Господин. Очень скоро они приблизились и остановились в воздухе, окружив обоих. Люди Света насторожились, кое-то начал перешептываться.

Их было так много, что даже солнечный свет слегка померк. Мастер Вим погладил седые усы, его лицо было спокойным, а взгляд серьезным. В его глазах словно отражался опыт тысячелетий, он как будто совсем не воспринимал всерьез всех тех, кто его окружал.

А среди людей вокруг старейшина Ян, посмотрев на Мастера Вим, по одному слову выплюнул:

Мастер Вим. Сколько лет, сколько зим. Его зрачки сузились, а лицо похолодело. От него тоже прошла волна энергии, как напоминание, что старейшины Айне не просто так занимали свои посты.

Мастер Вим слегка улыбнулся, но не ответил. Он прошелся взглядом по толпе и обратился к небу:

Нашему Священному клану сегодня повезло!

Столько людей пролетело через тысячи миль только ради нас!

Жаль, что в этой пустыне стакан с чаем сразу же высыхает, уж простите, что не могу встретить вас подобающим образом. Но в его взгляде не было ни намека на извинения.

Ли Синь, стоявший среди учеников, сначала бросил взгляд в сторону Анан, но она даже не собиралась на него смотреть, отчего его настроение сразу стало хуже. Он вышел вперед и указал пальцем на Мастера Вим. Демон, оставь свои слова при себе!

Мое Лезвие Девяти Солнц жаждет вашей крови, а не чая!

Затем он указал на Священный храм вдали, Сегодня мы разрушим это чертово место до основания и накажем вас, демоны, навсегда расправившись с нечистью!Договорив, он сделал знак рукой и все ученики Тайо за его спиной приняли боевую стойку. Ли Синь снова посмотрел на Анан, ученики Тайо превышали людей Айне по количеству, и это движение было заметным. Потому Анан все-таки обратила свой взгляд к Ли Синю, отчего его сердце радостно забилось, а на лице появилось самодовольное выражение.

Мастер Вим слегка улыбнулся, посмотрел на Ли Синя и негромко хлопнул в ладоши. Неплохо, неплохо. Если бы здесь был моя правая рука, ты бы, наверное, смог бы с ним потягаться.

Когда Мастер Вим упомянул Зевула, сердце Анан дрогнуло, она посмотрела на Мастера Вим, а Ли Синь, поняв, что тот сравнил его с Зевулом, скривил губы и крикнул:

Демонское отродье!

Да как ты смеешь!Взмах руки, и в сторону Мастера Вим рванулась белая вспышка, вокруг которой начал расти огненный шар, словно огромная рыболовная сеть он готов был поглотить противника. Засвистел ветер, воздух наполнился силой огня, а ученики Тайо громко и радостно закричали.

Ли Синь был самым талантливым молодым магом Тайо, он знал многие тайные техники, и это заклинание было настолько идеально исполненным, что даже во взглядах многих людей Айне и Скайи появилось одобрение.

Мастер Вим, увидев белую вспышку, повел себя так, словно и не заметил ее вовсе. Только когда она была совсем рядом, он легко сомкнул пальцы, и белая тень оказалась у него в ладони. Очень быстро она потухла, а вместо нее зажглась другая, более яркая. Пробив красную сеть, она не погасла, а направилась обратно к Ли Синю.

Ли Синь напрягся, когда Мастер Вим схватил его эспер, ощутив боль в груди. Только теперь он понял, что между ним и Мастером Вим лежит огромная пропасть. Он взмахнул рукой, чтобы сотворить защитное заклятие, а другой рукой закрылся от удара. На его лице мелькнуло смятение.

В последний момент он услышал рядом звуки мантры, воздух наполнился ароматом благовоний, и перед белой вспышкой загорелся золотой свет. Когда они встретились, все вокруг замерло на миг, а затем раздался громкий удар, словно звук весеннего грома. Люди в воздухе даже покачнулись.

Когда удар отзвучал, а белый свет рассеялся, в воздухе осталась только круглая вращающаяся сфера. Халат Фасяна развевался без ветра, он покачнулся раз, другой, но все же смог устоять и приложил ладонь к груди. Он был спокоен, словно святой монах Девяти небес. Прочитав молитву, он улыбнулся Мастеру Вим, протянул руку и забрал Сферу Колеса Перерождения.

На лице Мастера Вим отразилось одобрение, он кивнул в сторону Фасяна и сказал:

Сфера Колеса Перерождения?

Ты силен, монах. Та белая вспышка, которую он зажал в руке, обрела первоначальную форму нефритового лезвия. Она прыгала и извивалась в руках Мастера Вим, но никак не могла вырваться из сжатых пальцев.

Ли Синь с благодарностью посмотрел на Фасяна, углом глаз заметив, что Анан явно недовольна. В душе он страшно разозлился, так что даже не мог ничего сказать. Он взмахнул рукой, вынул длинный красный меч и с гневным криков напал на Мастера Вим яркой красной вспышкой. Многие ученики Тайо последовали за ним, целясь в противника.

Мастер Вим громко рассмеялся. Неплохое начало!

Он сделал шаг вперед и нарисовал перед собой странную линию. Лезвие Девяти Солнц в его руке вдруг перестало трепыхаться и окрасилось красным сиянием. Когда Мастер Вим завершил рисовать в воздухе странный узор, раздался треск и лезвие раскололось на множество кусков. В одной руке Мастера Вим была гора осколков нефрита, а другая рисовала заклинание.

Из красного сияния появилась необычная большая птица, которая в мгновение ока увеличилась в несколько раз. Она вскрикнула словно живая и взмахнула крыльями, отчего поднялся ураганный ветер. Тень красной птицы встретила удар Ли Синя и еще множества других эсперов.

Ли Синь с криком отлетел назад, за его спиной эсперы столкнулись с красным светом. Раздался оглушительный удар, словно в небе прогремел гром, и если бы вокруг не было скал, земля раскололась бы пополам. Казалось, все вокруг покачнулось, в стороны хлынула волна энергии, звон резал уши, эсперы разлетелись как игрушечные, красная птица тоже растворилась в воздухе.

Ли Синь остановился в воздухе, из его рта стекала струйка крови, а меч в руках потускнел. Ученики за его спиной были также сильно ранены. Однако сам Мастер Вим, казалось, не использовал даже половины своих возможностей. Он спокойно смотрел на противника, сломанное Лезвие Девяти Солнц лежало недалеко перед ним. Призрачный Господин, весь в черном, еще не вступал в бой.

Старик Ян переглянулся с Лю Шунем и Пухуном, на их лицах отразилось беспокойство. Они не ожидали, что Мастер Вим окажется настолько сильным. И если он так силен, кто знает, сколько еще в Священном храме прячется сильных воинов?

Может быть, в этот раз они немного поторопились?

Все произошло слишком неожиданно. Камень под ногами Мастера Вим вдруг задрожал, вокруг скал поднялся ветер, поднявший в воздух желтый песок. Скоро все это переросло в песчаный ураган, поднявшийся до небес. Все вокруг перепугались, никто не понимал, что случилось, на время они даже забыли о битве. Раздался ужасный рев, и в небо ударил столб огня. А когда пламя рассеялось и пепел разлетелся в стороны, прямо из-под земли показалось какое-то странное существо.

Оно было около пяти ярдов в длину, похоже на Кирина, но с головой дракона. На лбу росли два рога, медные глаза горели убийственным светом, оно как будто было разгневано на людей, потревоживших его сон. Его тело покрывала чешуя песочно-желтого цвета, лапы украшали острые когти, за спиной извивался длинный хвост. Людям Айне сначала показалось, что зверь похож на Водяного Кирина, но они не могли понять, что это за вид. А на лицах Мастера Вим и Призрачного Господина тут же мелькнула радость — это был тот самый Светоносный Дракон, которого они так долго искали!

Изначально он являлся охранным животным Священного храма, однако неизвестно сколько лет назад он стал жить под землей. Неужели все это время он проспал здесь, совсем недалеко от Храма?

Когда Светоносный Дракон появился, сначала он гневно заревел, глядя на людей, словно хотел найти того, кто его разбудил. Среди людей Айне Ориханк в руках Анан сверкал голубым сиянием, которое выделялось на желтом песке словно лед. Светоносный Дракон как будто узнал это сияние. Подняв огромную голову, он заревел в небеса, и вокруг него поднялись песчаные столбы-воронки. Они ринулись к Анан, а Дракон, вильнув головой, выплюнул в толпу людей луч пламени.

Анан почувствовала приближение волны непреодолимой силы, ее белоснежные зубы сжались, и она приложила все силы к тому, чтобы светом Ориханка образовать защитную стену перед собой. Неподалеку от нее к песчаному столбу метнулся тонкий луч света. Все-таки Цен Шушу был опытным магом, он использовал особое заклинание, чтобы разрушить песчаный столб изнутри. Старейшина Ян увидел это и на его лице появилось одобрение. Он взмахнул рукой и также разрушил еще один песчаный столб, затем в воздухе снова появилось золотое колесо, которое увеличилось в размерах и поглотило пламя Дракона. Объединив силы, они смогли противостоять Дракону.

Но Светоносный разгневался еще больше, он яростно взревел и взмахом хвоста и головы поднял еще несколько песчаных смерчей, которые с ужасной силой понеслись на людей. Его хвост ударил, словно плеть, и в этот раз его сила превзошла силы магов — Анан и остальные вместе с эсперами отлетели назад, покачнулись в воздухе, и их лица стали бледными. Некоторые слабые ученики Тайо упали на землю, выплевывая кровь.

Мастер Вим и Призрачный Господин переглянулись и кивнули друг другу. Они поднялись в воздух над скалой, Призрак взял в руки какой-то артефакт, и его кисти заплясали в заклинании. Это оказался маленький треножник с двумя ручками и древними надписями на нем. Треножник начал вращаться и подниматься вверх, увеличиваясь в размерах. Скоро он стал около пяти ярдов величиной и повис в воздухе. От него в стороны расстелился красный туман, который клубами начал спускаться вниз.

Треножник висел в воздухе, словно не принадлежал этому миру, вокруг кружился песок, но время, казалось, замедлилось. Только вращался огромный треножник, и раздавались крики быка и птицы. Было такое ощущение, что он вращается здесь уже тысячи лет.

Мастер Вим обратился молнией и его тень замелькала в воздухе, появляясь то там, то здесь. И каждый раз после него оставался железный конус, от которого поднимался луч красного света. Очень скоро в воздухе образовалась целая красная сеть, внутри которой непрерывно двигался красный туман. Светоносный Дракон и все люди оказались пойманными в эту сеть.

Анан ощутила, как вдруг померк солнечный свет, белое солнце словно залило кровью. Небо стало красным, а в воздухе растекся запах крови. В теле возникло ощущение беспомощности, было даже трудно поднять руку.

Ее сердце дрогнуло, она уже видела, как Малеус использовал это заклинание, чтобы поймать быка Куй и Золотую птицу. Даже эти величественные священные звери не смогли противостоять этому заклятию.

Анан поняла, что когда Мастер Вим закончит плести паутину, им уже никогда из нее не выбраться. Поэтому она громко закричала:

Нельзя оставаться внутри этой сети!

Выбирайтесь из нее через оставшиеся дыры!Это прозвучало как приказ. Неизвестно откуда еще взялись силы, Ориханк направил удар в Светоносного Дракона, но луч в форме полумесяца в последний момент свернул и пробил дыру в сети, там где Мастер Вим еще не успел ее укрепить. Цен Шушу и остальные не упустили возможность и бросились наружу. Когда только несколько человек были на свободе, Мастер Вим поставил последний конус и Дракон оказался в ловушке. Небо сменило цвет, красная сеть сверкнула в десять раз ярче, заключив внутри Светоносного Дракона и большинство людей Света.

Мастер Вим появился в небе над треножником, руками он творил заклинание, а из его уст раздавалась странная древняя песнь. Пойманный Дракон в гневе заревел, но на него уже действовало давление заклинания, и в его крике послышалось отчаяние. От силы заклинания снова поднялась песчаная буря, вокруг красной завесы засвистел ветер. Дракон пытался освободиться и бессильно бился о завесу, поднимая столбы песка. Но это была агония пойманного зверя.

Несчастные ученики не могли выбраться даже из песчаной ловушки, не говоря уже о красной завесе. Их эсперы не могли пробить заклинание, и их вспышки постепенно гасли, словно одинокие звезды в ночи, отбивая ритм печальной песни.

Те, кто успел вырваться из заклинания, глядя на эту ужасную картину, не могли сдержать слез. Даже во время нашествия оборотней все было не так страшно. Одно заклинание, и самые сильные ученики Света обратились в пепел.

Анан и остальные не могли просто так на это смотреть. Она уже завершила Громовое лезвие и направила его на Мастера Вим, чтобы отомстить за погибших, но когда ее удар приблизился к Мастеру Вим, красная завеса поднялась и отбила удар небес. Молния еще несколько раз отразилась на самой завесе, но потом совсем исчезла.

Анан выплюнула фонтан крови, но Мастер Вим словно ничего не видел, он творил свое заклятие, чтобы заполучить Светоносного Дракона.

Анан все силы потратила на Громовое лезвие, и теперь ее тоже затягивало внутрь сети, а она не могла сопротивляться. Фасян увидел, что дело плохо, раздались звуки мантры, и перед Анан встала золотая стена света сферы Колеса Перерождения. Старейшина Ян понял, что перевес не на их стороне, поэтому собрал всех людей и приказал отступать. Сам он перед тем как улететь на своем мече с ненавистью посмотрел на Мастера Вим, но тот даже не обратил внимания на то, что противник убегает. Все его внимание было приковано к Светоносному Дракону.

Дракон еще несколько раз пытался сопротивляться, но очень скоро он растратил все силы и признал свою судьбу. В последний раз он посмотрел на Мастера Вим, и в его глазах отразилась бесконечная ненависть и горечь. Затем он закрыл глаза и больше не шевелился. Песок внутри завесы опустился, все вокру вернулось к спокойствию.

Вокруг тут же появилось несколько силуэтов, среди которых была и Нигири. Она привела с собой учеников, охраняющих Храм. Увидев, что Мастер Вим и Призрачный Господин вдвоем шутя расправились с людьми Света, да еще поймали волшебного зверя, она не смогла сдержать изумления.

Мастер Вим убрал Треножник и улыбнулся Призрачному Господину.

Том 22. Глава 10. Тотетсу.

Древний зверь не желал быть заложником. Как только они покинули черный холм, Тотетсу освободился из светового кольца Кицунэ и полетел сам по себе, словно черное облако под светом звезд. Четыре огромных глаза моргали по очереди, он как будто спал, но в то же время бодрствовал. Монстр летел свободно, не выбирая направления, и все же каким-то образом он летел рядом с Зевулом и Кицунэ.

Может быть, точно также этот ужасный монстр пролетал многие тысячи миль от Южных границ до Центральных равнин рядом со Зверем. Но теперь все изменилось, Тотетсу был здесь, а Зверь исчез, и кто знает, может быть в душе этот монстр чувствовал горечь расставания. С тех пор как они взлетели, Аш с криком запрыгнул на широкое плечо Тотетсу и похлопал его по голове, хвостом обвивая его шею. Он все время улыбался монстру и что-то кричал, иногда поглядывая на Кицунэ и Зевула, словно успокаивая Тотетсу. Он явно наслаждался таким полетом. Тотетсу сначала широко раскрыл глаза, увидев хвост Аша на своей шее, но потом бессильно вздохнул и смирился с этим фактом.

Кицунэ, покинув холм, задумалась о чем-то своем, только потом вдруг заметила, что Тотетсу не желает лететь под чьим-то управлением, так что она не стала его держать. Затем увидев поведение Аша, она улыбнулась, словно сверкнувшая на небе звезда.

Она ведь тоже была волшебным зверем, пусть даже и с тысячелетним опытом, и ей не нужны были никакие эсперы для полетов. В небесах она выглядела словно богиня, белоснежная тень среди звездного света. Так они покинули Южные границы и направились на Северо-запад. Кицунэ, увидев, что они направляются не к Лисьему холму, вспомнила, как Зевул говорил, что собирается отдать Тотетсу Мастеру Вим. Так что они наверняка летели к Священному храму Малеуса. Но она все равно спросила:

Мы ведь направляемся в Пустыню на Северо-западе?

Зевул кивнул ей. Да, мы летим в Священный храм в пустыне. В это время холодный месяц и падающие звезды спрятались где-то в вышине, а облака вокруг начали испускать белое туманное сияние. Еще через миг через них начали просвечивать первые отблески солнца, и ночная темнота начала отступать. Зевул вдруг обернулся и посмотрел назад, но вдалеке уже давно не было видно ни того холма, ни мечты, ни улыбки той девушки.

Тепло, которое хотелось бы чтобы никогда его не покидало, было разбито взмахом Лезвия Девяти Солнц. И нежный силуэт стал далеким сном, который уже нельзя было вернуть. Новый день заменил в памяти ту ночь, тот холм и нежное тепло. Неизвестно, вернется ли она еще когда-нибудь.

Он вспомнил детство, когда мир казался необъятно огромным, и ту ночь, когда все это разрушилось, затем свои тяжелые тренировки ради одной лишь улыбки Сестры, но и эта мечта в конце концов разбилась…

Затем звон золотых колокольчиков навсегда разделил его жизнь на два мира. Но лишь девушка в белом платье с синим мечом смогла тайком пробраться из одного мира в другой и подарить ему капельку тепла…

Чувства захлестнули его, Зевул закрыл глаза, и его накрыло солнечным светом. Солнце озарило его веки, но не смогло достучаться до сердца и его чувства остались во тьме.

Кицунэ почувствовала, что с ним что-то не так, вздохнула и вдруг сказала, схватив Аша со спины Тотетсу:

Давайте-ка спустимся и отдохнем немного. Аш, который притворялся спящим, вдруг оказался в чьих-то руках и невольно рассердился, но потом, увидев Кицунэ, перестал кричать и, услышав ее слова об отдыхе, радостно закивал. Они летели всю ночь и обезьянка давно заскучала — ему оставалось только спать верхом на Тотетсу. Поэтому он радостно запрыгнул обратно на монстра, что-то ему прокричал, а Тотетсу в ответ издал низкий рык. Качнув огромной головой, черное облако начало снижаться.

Кицунэ взглянула на Зевула, улыбнулась и направилась за ними. Зевул только хотел их остановить, но потом все же направил Душу Вампира вслед за всеми.

Внизу, там, где они приземлились, высились зеленые холмы, солнечные лучи просвечивали сквозь кроны деревьев, слышались крики птиц.

Между двумя большими холмами располагалась долина, накрытая зеленью леса. Над долиной нависали облака, воздух был свежим и чистым. От этого сердце Зевула прояснилось, ему стало намного легче.

Аш был радостнее всех, он начал прыгать и бегать вокруг, взбираться на деревья. Очень скоро он исчез в глубине леса. Тотетсу посмотрел ему вслед и покачал головой с четырьмя глазами. Его низкий рык вспугнул птиц, которые поднялись над лесом и закружились в небе.

Кицунэ посмотрела на Тотетсу и с улыбкой сказала Зевулу:

Эта зверюга и правда подружилась с обезьянкой?

С людьми он не так ласков.

Зевул посмотрел на нее и ответил:

Обезьянка намного добрее людей.

Кицунэ от этих слов громко рассмеялась, и вдалеке закричали птицы, словно отвечая ей.

Очень скоро вернулся Аш, он держал в лапках большую ветку, на которой висели какие-то ярко-желтые плоды. Он что-то радостно кричал, потом подбежал к ним, сначала сорвал один плод и съел его сам, потом протянул ветку Зевулу и Кицунэ, а один из плодов бросил Тотетсу.

Монстр понюхал плод и громко фыркнул, такое есть он не привык. Подняв голову, он взглянул на Аша и недовольно зарычал.

Аш сорвал с ветки еще один плод и сам подошел к Тотетсу, протягивая ему еду. Тотетсу недовольно отвернулся, он явно не хотел даже пробовать фрукт. Аш почесал голову, затем вдруг с криком удалился в лес, унося с собой ветку. Тотетсу за его спиной опять недовольно заворчал.

Зевул посмотрел на Кицунэ и, задумавшись о чем-то, вдруг улыбнулся. Для нее это было удивительно, и она спросила:

Чего ты улыбаешься?

Зевул продолжал улыбаться, затем начал подбирать с земли ветки и складывать костер. Тотетсу понял его замысел и тоже принес немало хвороста. Кицунэ стояла и смотрела на них, притворяясь недовольной, но при этом слегка улыбаясь.

Среди леса зажегся огонь, возле которого сидели Зевул и Тотетсу, который явно сблизился с Зевулом. Только иногда он поднимал шею и оглядывался на лес, словно ожидая чего-то.

Очень скоро в лесу раздался шум, как будто по нему шло что-то большое. Тотетсу тут же поднялся и скрылся в лесу. Через миг они вернулись вдвоем, и Кицунэ остолбенела от увиденного, забыв даже про фрукт. Обезьянка притащила огромного зверя, похожего на тигра, но еще больше. И как только он смог его поднять?

Подумав об улыбке Зевула и о костре, Кицунэ удивленно подняла брови — Аш действительно притащил этого зверя, чтобы покормить Тотетсу. Он и правда понимал его лучше остальных.

Зевул поднялся, словно поняв о чем она думает, и сказал:

Когда мы еще были в Айне, Аш всегда приносил что-нибудь съестное своему другу, большому псу. Он и правда очень умный, только вот в этот раз принес слишком большого зверя…

Его улыбка вдруг потухла, едва он произнес слово Айне.

Очень скоро огромный зверь уже был насажен на вертел и крутился над костром. Обезьянка и Тотетсу в ожидании сидели рядом, неотрывно глядя на движения Зевула. Кицунэ, забыв про фрукт, также завороженно смотрела на Зевула с нескрываемым удивлением. Вокруг повисла тишина, только раздавался звук капель жира, падающих в костер. Прямо на глазах Кицунэ, Зевул достал откуда-то баночки со специями, точно выбрал нужные и посыпал ими мясо. Затем он с трудом протянул огромный кусок зажаренного зверя Тотетсу и Ашу. Они так обрадовались, что даже чуть не подрались, отбирая друг у друга самое вкусное.

Кицунэ приняла пищу из рук Зевула, посмотрев на него совсем другими глазами. Она смотрела на мясо в руках, все стараясь сохранить отстраненный вид, но потом все же не удержалась и попробовала. В мгновение ее глаза широко раскрылись и она вскрикнула:

Это так вкусно!

Зевул слегка улыбнулся и посмотрел на Тотетсу с Ашем, ему стало так спокойно, и он снова вспомнил, как впервые готовил еду в Айне. Даже в полном спокойствии он не мог избавиться от печали.

Кицунэ съела кусок мяса, облизнулась и сказала:

Если бы я раньше знала, что ты так вкусно готовишь, я бы каждый день воровала еду у тебя с кухни, сдалось мне это Зеркало Инферно!

Зевул усмехнулся, и его улыбка была словно река, оттаявшая после зимы.

***Северо-запад, секретная пещера недалеко от Священного храма.

В пещере не было окон, только на стенах висели несколько чаш с огнем, которые освещали ее. Здесь находился огромный бассейн, наполненный кровью, точно такой же как на Лисьем холме. Но только теперь в нем под красной сетью также плавал и страж Священного храма — Светоносный дракон. Словно мотылек в сачке, он бессильно трепыхался в крови, утратив все свое былое величие. Над бассейном высоко под потолком вращался Треножник Дакона, испускающий красное сияние. В пещере разливался невыносимый запах крови. Мастер Вим, в халате ученого с нефритовым свитком в руках, наблюдал за всем происходящим и в его глазах читалось удовлетворение. Рядом с ним в воздухе парил Призрачный Господин. Мастер сказал ему:

Судя по всему, еще через несколько дней Светоносный дракон полностью подчинится, и тогда большая часть заклинания будет завершена. Это все ваша заслуга, Господин Призрак.

Призрачный Господин словно привидение подлетел к краю бассейна и посмотрел на Дракона. Вы слишком любезны, Мастер. Сейчас нам не хватает только лишь Тотетсу, и когда Правая рука приведет его вам, мы сможем завершить заклинание. Это будет судьбоносный день для нашего клана.

Мастер Вим улыбнулся Призраку, в его взгляде отразилось предвкушение победы. Интересно, каковы шансы нашего заклинания Крови Четырех Зверей против Убийцы Богов?

Призрачный Господин помолчал немного, затем поднял голову и сказал:

Заклинание Убийцы Богов не действует за пределами Айне, оно может защищать лишь Семь Пиков. Это мертвое заклинание. А Кровь Четырех Зверей может уничтожить все что угодно и где угодно, оно живое. Неужели мертвое заклинание может победить живое?

Мастер Вим от таких слов застыл, а потом громко рассмеялся, его смех раздался в пещере эхом. Неплохо сказано, мертвое заклинание не может победить живое, хахаха…

В этот момент снаружи послышалось какое-то движение, и вошла женщина с вуалью на лице. Снаружи светились только прекрасные глаза. Она поклонилась Мастеру Вим и сказала:

Мастер, Правая рука вернулся. Как вы и приказывали, он привел Тотетсу.

Мастер Вим, услышав это, переглянулся с Призрачным Господином и не смог сдержать радости, снова громко рассмеялся. Как раз вовремя, как раз вовремя!

Где он сейчас?

Пусть придет сюда.

Он отдыхает в Священном храме, Мастер.

Мастер Вим и Призрак вышли из секретной пещеры и пошли следом за Нигири в Священный храм. В большом зале у каменного чайного столика сидел Зевул, спокойный как скала, Кицунэ сидела на столике, играя с нефритовым чайником, прекрасная, как всегда.

Аш вовсе не соответствовал атмосфере — он пил вино из нефритового кувшина, словно простую воду и явно очень радовался. Ученики, охраняющие храм, смотрели на него с укором. А недалеко от них на полу расположился ужасный зверь, клыкастый и страшный, покрытый волдырями и выглядящий не менее пугающе, чем сам Видьяраджа. На голове зверя горели четыре глаза, он все время рычал в сторону учеников, пугая тех до безумия.

Вошел Мастер Вим, за ним Нигири и Призрачный Господин. Зевул тут же встал и поклонился. Мастер. На его лице по-прежнему не было никакого выражения. Мастер Вим взмахнул рукой, посмотрел на Зевула, их взгляды встретились, и казалось, в них было все, что только могло быть во взглядах двух мужчин, родство и отдаление, тепло и холод. Наконец, Мастер Вим сказал:

Как там Лазурия?

Взгляд Зевула потух, он покачал головой. Я прибыл прямо из Южных границ, и не навещал ее. Сейчас собираюсь вернуться на Лисий холм.

Мастер Вим кивнул, его взгляд потеплел, как только он подумал о дочери.

Кицунэ двумя пальцами взяла рюмку с вином и кивнула Мастеру Вим, как бы выражая почтение. Аш просто взял целый кувшин и опять приложился к горлышку.

Посмотрев на Аша, Мастер Вим улыбнулся, затем перевел взгляд на Тотетсу. Монстр явно не был рад появлению Мастера Вим. Под его взглядом он оскалился и зарычал, сверкнули четыре огромных огня. Он так и не перестал рычать, выставив шесть острых клыков и испуская холодную энергию.

Мастер Вим с улыбкой сказал:

Так вот какой ты, страх всей Поднебесной, и вправду впечатляюще!

В ответ Тотетсу вытянул шею и зарычал на Мастера Вим так громко, что покачнулся чайный столик, а с потолка посыпался песок.

От Мастера Вим вдруг раздался странный звук, похожий на стрекот цикады. Он изменился в лице и что-то вынул из рукава — это был зеленый сверчок. Нигири в миг похолодела. Сверчок брата среагировал на зверя, с которым он сражался.

Мастер Вим, посмотрев на сверчка, потом на Тотетсу, кивнул. Видимо, Зеленому Дракону действительно не повезло столкнуться со Зверем.

Зевул рядом с ними почувствовал себя странно. Он конечно же знал о зеленых сверчках, и имя Зеленого Дракона было ему известно. Он спросил у Мастера Вим:

Зеленый Дракон использовал сверчка, когда подвергся опасности?

Мастер Вим убрал сверчка и посмотрел на Зевула:

Да, он исчез много дней назад, и Белый Тигр нашел сверчка в Южных границах. Только мы до сих пор не знаем, где может быть сам Зеленый Дракон.

Зевул промолчал, его лицо осталось спокойным, но он заметил, как яростно сверкнули глаза Нигири при взгляде на Тотетсу.

Мастер Вим сделал знак и из-за его спины появилась тень Призрачного Господина. Над головой Тотетсу возник Треножник Дракона, Мастер Вим поднялся в воздух и в мгновение ока вокруг Тотетсу уже были расставлены шесть конусов, образующих клетку.

Красная сеть опутала Тотетсу, а Мастер Вим поднялся над ним, читая заклинание.

Тотетсу гневно заревел, пытаясь выбраться из сети, но это было невозможно. Треножник сверкнул красным, раздался крик птицы, и красное сияние начало давить на монстра, так что его прижало к полу, а на камне появились трещины.

Тотетсу еще пытался подняться, но красное сияние было сильнее, вокруг поднялась кровавая энергия ненависти и страха, ужасная сила Треножника была непобедимой.

Тотетсу взбешенно заревел, в его глазах отразился красный свет, он даже смог подняться на все четыре лапы и ударить головой в красную завесу, но его отбросило назад, завеса осталась целой. Треножник начал вращаться быстрее, красный свет полностью поглотил Тотетсу.

Зверь бессильно закричал, но сделать ничего уже не мог.

Аш рядом с ним тоже кричал без остановки, он бросил в Треножник кувшин с вином, спрыгнул со стола и еще не долетев до пола начал расти. Сверкнули его глаза, в которых блестели красные искры, и он уже готов был броситься вперед, как Зевул со вздохом метнулся к нему, схватил Аша и потащил из Священного зала. По пути он бросил:

Мастер, я направляюсь на Лисий холм, навестить Лазурию.

Кицунэ холодно смотрела на Треножник, Тотетсу уже почти не сопротивлялся, а только безнадежно смотрел наружу холодными глазами. Допив вино, Кицунэ превратилась в белую тень и куда-то исчезла.

В Священном зале, на древнем треножнике появились странные резные письмена, внутри него словно загорелось огненное сердце, он сверкнул ярким красным сиянием. Все вокруг в зале окрасилось кровавым светом.

Среди пустыни в небо ударил красный луч, разрывающий облака, и небо вокруг тут же потемнело, в вышине раздались звуки грома. На земле поднялся ураганный ветер, поднявший камни и песок, в небесах раздался свист, словно плач демонов.

Зевул смотрел со стороны на то, как небо меняет цвет, и думал, что где-то снаружи Девяти Небес небесные Владыки наблюдают за ним.

Но там, в небесах, была только пустота.

Том 22. Глава 11.

Зевул безо всякого выражения вышел из Священного храма, даже не заметив поклона учеников, охраняющих зал. Он начал спускаться по ступенькам, ведущим из Храма, но пройдя несколько шагов остановился и огляделся. Вокруг были горы, водопад, спадающий из пещеры Дракона Фу, превращался в речку и прятался в лесу. Там же виднелись хижины, где сейчас жили люди Малеуса, они окружали Храм, словно звезды вокруг луны. Всего за несколько месяцев клан Вим смог выбраться из плачевного положения после нападения оборотней, теперь на лицах людей редко можно было увидеть страдание.

В прошлый раз Мастер Вим всего с одним помощником играючи одолел большинство сильных магов Света, это явно воодушевило всех его учеников.

Теперь они были новым кланом Малеуса, где большинство были ученики клана Вим, а остальные ученики мелких кланов присоединились к ним на Северо-западе. Словно после долгой зимы для них настала весна, в едином порыве они наверстывали упущенные позиции. Вернувшись к истокам Малеуса в Священном храме, все они, от мала до велика, словно чувствовали новые силы и энергию, чтобы двигаться дальше, за своим предводителем. Зевул смотрел на учеников, которые спешили по своим делам и видел будущий потенциал, который вскоре объявится в срединных равнинах, и сердце его не то радовалось, не то беспокоилось. Как вдруг, за спиной опять раздался рев Тотетсу, а за ним из Храма потянуло свежей кровью. Аш на его груди начал кричать и вырываться.

Зевул тихо вздохнул, но больше не обернулся. Знакомая прохлада разлилась по телу, он поднялся в воздух на Душе Вампира и исчез в вышине, оставив позади Священный Храм. Аш на его груди больше не пытался превратиться в огромного зверя, он остался таким же маленьким, только все не переставал кричать. Он то и дело оглядывался на Священный Храм через плечо Зевула и пытался вырваться, чтобы помочь Тотетсу. Хоть они пробыли вместе недолго, но Аш не мог спокойно смотреть, как мучается Тотетсу. Обезьянка была намного честнее некоторых людей.

Зевул с холодным лицом прижал Аша покрепче, и тот не мог освободиться, как ни старался. Немного погодя он уставился на Зевула всеми тремя глазами, в которых читалось непонимание — как он может вот так оставить Тотесту без помощи?

Скоро их настигла волна приятного аромата — рядом появилась белая вспышка, на ветру затрепетало белое платье. В этот раз в ее глазах читалось беспокойство, казалось, ее взгляд может заглянуть в самое сердце.

Кицунэ ничего не сказала, только летела рядом с Зевулом, глядя вперед. Издалека было видно только как две вспышки — белая и зеленая — пересекали пустыню.

Как вдруг небеса потемнели, бесконечное множество красных лучей окрасили небо в цвет крови. Облака потеряли свой изначальный цвет, все стало пугающе красным. Когда краснота слегка рассеялась, в небесах раздался раскат грома, затем сверкнула молния, которую было почти не видно из-за красных облаков. Зевул и Кицунэ не сговариваясь резко повернулись и увидели, что Священный Храм стоит как раз в центре этого красного света и кровавый луч выплескивается из него словно фонтан. Огромные толстые стены дрогнули, раздался оглушительный рев, как будто на волю вырвалась тысячелетняя ярость какого-то монстра. В небе забурлили облака, окрашенные кровью, в воздухе появился соответствующий запах, который, касаясь ноздрей, порождал желание убивать. Красное солнце словно покрытое кровавыми полосами висело над землей, а Священный Храм как будто бросал вызов всей Поднебесной — найдется ли герой, способный победить эту силу?

Красный цвет считается теплым, но сейчас от всей этой красноты по телу распространялась волна холода. Невероятная сила. Зевул сказал это сам себе и переглянулся с Кицунэ. Их сердца похолодели от увиденного, и даже Аш заметно успокоился, глядя на Священный Храм, сияющий красным. *** За тысячи миль, в заброшенной соломенной хижине, на груди у Шен Доула вдруг задрожал сломанный Убийца Богов. *** Они долго смотрели на это, после чего Зевул выдохнул, словно пытался выплюнуть страх и вдохнуть свежего воздуха, затем он повернулся к Кицунэ и сказал:

Я думаю, это то, ради чего Мастер приказал мне привести Тотетсу. Но я не думал, что он способен сотворить такое ужасающее по силе заклинание. Эти десять лет Мастер Вим собирал священных животных, потратил столько сил, думаю, все ради этого. Судя по всему, сейчас оно уже завершено, и эта сила…

Даже не знаю, как им удалось создать такое. Когда мы еще были на Лисьем Холме, я уже чувствовала эту ужасную силу, и она меня беспокоила. Я чувствовала внутри нее две разных волшебных энергии. Кицунэ посмотрела в сторону Священного Храма и продолжила:

Я слышала когда-то, как мои предки говорили, что в Малеусе сохранилось несколько сильных артефактов. Один и них — Треножник Дракона клана Вим. В нем содержится сила, которой не могут противостоять ни боги, ни демоны. Заклинание, способное разрушить весь мир. Но прежние Мастера Вим не могли узнать его секрет, поэтому никто не мог его использовать. Теперь я вижу, что Мастеру Вим удалось разгадать загадку Треножника, он сумел завершить заклинание с помощью волшебной силы священных животных. Сейчас заклинание только начало набирать силу, а цвет неба уже изменился. Даже не знаю, что за сильный маг в древности смог создать такое?

Только человек мог придумать такой ужасный способ для убийства других людей. Голос Кицунэ стал ледяным, словно она вспомнила всю ту боль, что причинили ее клану люди Тайо.

Зевул замер, повернулся и посмотрел на нее, даже не зная, что ответить. В его голове словно гром еще звучали ее слова — Только человек мог придумать такой ужасный способ для убийства других людей. Только человек. Величайшим средством убийства было заклинание Убийцы Богов. Айне была главной школой Света, они всегда ставили на первое место справедливость и милосердие, однако ее глава также потратил много сил и времени на создание ужасного оружия для убийства. Все-таки в мире было только одно существо, жаждущее чужой смерти — человек. Свет и Тьма и вправду неотделимы друг от друга. Зевул стоял в воздухе, словно громом пораженный, его сердце перевернулось, и он снова не мог найти ответ, где добро, а где зло, посреди этого хаоса, который принесли красные лучи, мысли его смешались. Десятилетние битвы и убийства, казалось, так и не смогли уничтожить доброту в его сердце. Но тот взмах меча Шен Доула десять лет назад, от которого Лазурия не смогла пробудиться, оставил в его сердце шрам. Из-за этого меча он вступил на Путь Тьмы и скитался по Поднебесной вот уже десять лет. За десять лет он так и не смог понять этих сложных переплетений Света и Тьмы, добра и зла. Может быть, в мире существует только одна правда — меч не несет вины, вина лежит на руке, держащей меч. Но кто может знать, против зла или против добра направлен этот меч?

Ведь в конце концов меч рассыплется в прах, герой погибнет, и его могила порастет травой. Весь мир был сейчас как тот Священный Храм вдали, он был просто обычным местом, внутри которого жили люди, и только они виноваты во всем. Снова прокатилась волна холода, и Зевул прижал к себе Аша покрепче, словно только так он мог почувствовать тепло. Посмотрев еще немного, Зевул отвел взгляд и, как будто обращаясь к себе, сказал Кицунэ:

Теперь Малеус обрел небывалое величие, Мастер Вим возвысился над всеми, но он запустил это заклинание не для того, чтобы объединить все силы Тьмы. Он хочет сражения с силами Света. Сила этого заклятия слишком велика. Сможет и кто-нибудь ей противостоять?

Кицунэ повернулась и посмотрела на Зевула, она и улыбалась, и в то же время была серьезной. А что, ты собрался защищать силы Света от него?

Зевул, застыв на миг, вдруг громко рассмеялся. Силы Света?

У Сил Света есть, кому их защитить, это дела даосов. Я — правая рука Мастера Вим, и единственное место, куда я направляюсь, это Лисий холм. Кицунэ все так же странно смотрела на него, в красном свете ее полу-улыбка казалась размытой. Затем она протянула руку и погладила Аша на груди Зевула. Ну так давай отправимся туда. Договорив, она развернулась и исчезла вдали. Зевул тоже полетел вслед за белой вспышкой, позади оставив холодную пустыню. Издалека послышалась песня Кицунэ, словно ветер сорвал лепестки цветов. Песня была печальной, и Зевула слушал, словно завороженный. Казалось, он вернулся на десять лет назад, вот только не мог разглядеть, каким он был тогда. ***

Лисий холм. Ледяная комната. Здесь было тихо, как всегда. Над белым ледяным ложем поднимался белый туман, рисуя в воздухе дивные узоры. Лазурия, все в том же зеленом платье, лежала на нем, слегка улыбаясь, бледная и прекрасная. Ее руки были сложены на груди и держали свежий цветок, колокольчики Хаккан в ее руках испускали слабое золотое сияние. Все ученики отправились на Северо-запад, и сейчас здесь царило спокойствие. В мертвой тишине Зевул осторожно сел рядом с ложем и молча с болью посмотрел на Лазурию. Я вернулся, Лазурия…

Сколько лет, сколько раз он говорил эти слова девушке, которая все никак не просыпалась?

Что за прекрасный сон она видела, от которого никак не хотела пробудиться?

Зевул молча сидел рядом, ничего не ел и не пил, семь дней он провел в молчании и печали. Когда Кицунэ снова пришла навестить его, на его худом лице уже выросла щетина, волосы небрежно спадали на плечи, он выглядел жалким. Аш тоже не видел его несколько дней, так что внезапно проявил свои чувства — забрался к нему на плечи и все время кричал. На лице Зевула было трудно разглядеть улыбку, но он протянул руку и погладил обезьянку. Ты все это время опять проказничал?

Аш на его плече радостно закричал и кивнул в ответ, показывая наружу лапкой. Зевул спросил:

Что, хочешь выйти погулять?

Аш снова кивнул, Зевул улыбнулся ему и посмотрел на Кицунэ. В холодном подземелье от Кицунэ исходил теплый белый свет, она увидела, что Зевул смотрит на нее и сказала:

Ты теперь уже можешь контролировать силу Души Вампира в своем теле?

Зевул кивнул, затем опять покачал головой. Еще не полностью, но уже не так все плохо. Я уже давно не терял контроль над ней. На лице Кицунэ появилось радостное выражение, она кивнула. Это хорошо. Я не успела изучить заклинание Восьми Демонов Огня внутри пещеры Чжен Мо, но я вижу, как поднялся твой уровень, как будто ты нашел способ её контролировать. Кажется, темная сила Души Вампира уже не властна над тобой, и теперь заклинание Демонов огня нам не нужно. Теперь ты можешь не бояться. Сердце Зевула потеплело, он сказал:

Я немного смог понять, как действует это заклинание Инферно, но есть еще много неясного, так что все-таки еще есть опасность, не дожидаясь возражений Кицунэ, он добавил:

Сейчас нам не следует оставаться на Лисьем холме, я должен выйти, чтобы проверить, что не потеряю контроль снова. У нас нет никаких дел, и я хочу отправиться на Юг снова, попробовать отыскать потомков южных колдунов, которые знали бы заклинание возвращения души. Сюда нужно приходить раз в месяц, этого достаточно. А у тебя какие планы?

Кицунэ хлопнула в ладоши и засмеялась. Здесь слишком скучно, отправиться на Юг — тоже хорошая идея, в прошлый раз я так и не распробовала вкус Южных границ, слишком мало было времени. В этот раз нужно как следует отдохнуть, да и обезьянке наверняка понравятся местные дикие блюда, она еще не договорила, как аш тут же закричал, прыгая от Зевула к Кицунэ и обратно. Снаружи Лисьего холма Зевул запечатал каменную дверь, проверил заклинание, оставленное Мастером Вим, и они с Кицунэ, обратившись вспышками света, направились к Южным границам через Центральную равнину. ***

Хэян, постоялый двор. Джосан, растерявший весь свой важный вид, о чем-то ругался с толстым богачем, рядом Синистра с повязкой на лице поддерживал под руку слабо дышащую Хон, вокруг собралось уже немало шумных зевак. На столе лежала целая гора серебряных юаней, которые отсвечивали на лоснящемся лице хозяина и его маленьких сощуренных глазках. Джосан тяжело ударил бамбуковой палкой об пол, указывая в нос богачу, и сказал:

Я уже заказал эту комнату, не думай, что если у тебя больше денег, ты можешь ее отобрать!

Я вижу темную печать на твоем лице, ты явно не доживешь до утра, если не заберешь свое грязное серебро и не уберешься восвояси!

Толстяк подернул носом и помахал перед собой ладошкой, прикрывая нос. Вонючий попрошайка, как ты посмел ругать мою персону, без денег еще и требует себе комнату!

Сначала вымойся как следует, а потом иди гадать. Обманывай кого-нибудь другого!

Вокруг раздался смех толпы. Джосан от гнева побелел, так что чуть не выронил свою палку. С тех пор как им удалось сбежать с того кладбища, они не знали, стоит ли им покинуть Хэян. Также они не знали, покинул ли Шен Доул Айне, или вернулся туда, поэтому ничего туда не сообщили. Они только все время прятались, опасаясь, что Шен Доул придет за ними. Конечно, за это время их одежда стала грязной, а они сами изголодались. Кроме того, той ночью Хон потеряла много сил, и хотя Джосан и Синистра очень старались, они не могли помочь ей восстановиться. Джосан знал, что это цена, которую платит Хон за использование темной магии. Она была недостаточно сильной для такого заклинания. В расстроенных чувствах Джосан даже испробовал некоторые лечебные заклинания, которые также достались ему от предков, но они не помогли. Хон становилась все слабее с каждым днем, и Джосан решил, что они не будут больше прятаться, а найдут хороший постоялый двор, чтобы найти для Хон ночлег и врача. Но к несчастью на постоялом дворе осталась только одна комната, и тут же объявился один богач, который тоже хотел ее получить. Так Джосан и ввязался в этот спор. Из-за болезни Хон у Джосана и так-то было плохое настроение, а теперь он и вовсе вышел из себя, и ни за что не желал уступать. Глядя на это блестящее от жира лицо, на ругающийся рот, Джосан почти уже вынул волшебные листки с заклятиями, чтобы наслать на соперника демонов, которые бы его зажарили, а потом утащили на задний двор и скормили собакам. Хон, не желая, чтобы они опять влипли в историю, слабо проговорила:

Дедушка…

Давай лучше поищем другую гостиницу…

Не надо ругаться…

Джосан сверкнул глазами, взмахнул бородой и прошипел:

Нет!

Я не могу уступить этому невежде!

Толстяк скривился и закатил глаза. Казалось, что хозяин гостиницы был совестливым человеком, и сначала хотел отдать комнату Джосану, но увидев серебро, он словно ослеп, и теперь не знал, как лучше поступить. Они ругались без устали, так что даже не заметили, что среди толпы появилась прекрасная женщина. В ней была какая-то невыразимая красота, в руках она держала черно-зеленый меч, отчего казалась еще благороднее и прекраснее. Это была Сурин, спустившаяся с гор в поисках мужа. Чтобы его найти, она ходила по всему Хэяну и спрашивала у людей, а вечерами летала по округе на мече и осматривала окрестности. Иногда ей казалось, что Чернильный Снег начинает дрожать, словно чувствует поблизости Дух Пламени, а когда она покидала окрестности Хэяна, это прекращалось. Поэтому за много дней она не улетела далеко, а искала только в окрестностях Хэяна, стараясь, чтобы никто из учеников Айне ее не увидел. Постояв в толпе, Сурин поняла суть спора, и только хотела развернуться и уйти, как вдруг ее взгляд упал на Хон, внимание Сурин привлекло ее раненное состояние.

Хон всегда была красивым ребенком, все умилялись, глядя на нее, но теперь на ее прекрасном лице не было ни кровинки, а над бровями повисла темная тень, которая словно вьелась в кожу. Сурин удивленно вскинула брови, эта рана была явно нанесена Призрачной магией, как будто след от сильного заклинания. Но Хон была всего лишь молодой девушкой, откуда она могла знать Призрачную магию?

Подумав, Сурин растолкала людей и подошла к Хон. Потрогав ее лоб и пульс, она сказала:

Сестричка, ты не чувствуешь, словно какая-то темная сила давит тебе на лоб?

Синистра, увидев, что кто-то дотронулся до Хон, сначала удивленно вздрогнул и дернулся, но увидев благородную женщину он подумал, что она не станет причинять Хон зло, а наоборот — хочет ее вылечить, и тут же расслабился. Джосан, увидев все это, тут же забыл о споре с богачем и повернулся к Сурин. Когда Сурин взяла Хон за руку, девушка почувствовала в ее глазах странное утешение, и кивнула. Но тут же сморщилась от боли. Джосан во все глаза смотрел на Сурин, про себя удивляясь. Он видел и знал многое, так что уже понял, что эта женщина — маг высокого уровня, к тому же от нее исходила сильная энергия Светлой магии. В руках она держала Чернильный Снег, от которого шла волна холода. Это было не простое оружие. Но Джосан не узнавал ее. Недалеко были горы Айне, возможно, она была из тех, кто редко спускался с гор?

Но в Айне были жесткие правила, и без приказания никто не мог спуститься. Неужели эта женщина самовольно покинула горы?

Сурин увидела реакцию Хон и нахмурилась. Подумав, она словно приняла какое-то решение и сказала:

Сестричка, мы с тобой встретились неслучайно, давай-ка найдем спокойное место и я помогу тебе избавиться от этого черного тумана. Лицо Хон тут же заметно прояснилось, она вымученно улыбнулась и кивнула. Спасибо, Госпожа!

Сурин посмотрела на Джосана, Синистра хотел возразить, но Джосан удержал его и тут же поклонился Сурин в благодарности. Они вместе вывели Хон из гостиницы и нашли тихое место за городом. Когда они выходили, Джосан случайно задел богача своей палкой, тот скривился от боли и, тыкнув в Джосана пальцем, прошипел:

Ты… однак тот уже словно не слышал. Он незаметно улыбнулся, но посмотрев на Хон снова стал хмурым. Снаружи Хэяна никого не было, неподалеко валялось сухое дерево, на которое они уложили Хон. Затем Сурин положила меч и достала из рукава нефритовый бутылек. Она мягко улыбнулась Хон и положила ей в рот маленькую пилюлю. Хон тут же почувствовала, как внутри разливается тепло. Через миг Сурин положила руку на лоб Хон и ее лицо засияло белым светом. Хон ощутила тепло от ладони Сурин, словно она грелась на солнце, по телу прошла волна расслабления, ей не хотелось шевелить даже мизинцами. Джосан и Синистра спокойно смотрели на это, не решаясь даже громко дышать, чтобы не побеспокоить Сурин. Постепенно от лица Хон начали вытягиваться черные нити, которые словно не желали покидать ее. Они медленно тянулись к рукам Сурин, наматываясь на ее пальцы вокруг белого сияния. Очень скоро белого света уже почти не было видно. Вокруг подул холодный ветер, и как будто раздался чей-то плач. Чернильный Снег на земле вдруг освободился из ножен на три вершка, и в небо ударила зеленая вспышка. Плач тут же прекратился. Черных нитей становилось все больше, на лбу Сурин уже выступил пот, но она не переставала вытягивать их. Лицо Хон стало намного светлее, на щеках появился румянец. Наконец, последняя черная нить покинула лицо Хон, Сурин расслабилась и белый свет от ее ладоней превратил черные нити в одну черную пилюлю, которую она тут же спрятала в другую маленькую бутылочку. Все вокруг облегченно вздохнули. Хон вдохнула и погрузилась в сон, на ее прекрасном лице мелькнула улыбка. Увидев это, Сурин вспомнила свою прекрасную дочь, Лин Эр.

Сурин вытерла ее лоб мягкой тканью, затем осторожно ее разбудила, как когда-то будила Лин Эр ото сна, посмотрела на нее и сказала:

Сестричка, спать в таком месте вредно для здоровья, ты только что освободилась от призрачной энергии, которая высасывала твою жизнь. Тебе нужно хорошенько отдохнуть. Подумав, она добавила:

Сейчас очень мало людей, знающих Призрачную магию. Хоть я и не знаю, для чего ты начала ей заниматься, но этот путь опасен и таинственнен. Пока тебе не хватает сил, не стоит так рисковать, иначе ты поранишь не только себя, но и других. Хон, посмотрев на мягкую улыбку Сурин, кивнула ей. Сурин снова улыбнулась. Она протянула ей маленькую бутылочку с черной пилюлей и сказала:

Это разгневанные тобой призраки, в будущем они могут тебе пригодиться, только не надо снова подставляться под удар. Хон кивнула. Ей было так хорошо рядом с Сурин, что она не хотела ее покидать. Джосан и Синистра, увидев, что сделала Сурин, тут же ужасно обрадовались, Джосан всучил Синистре свою палку и бросился кланяться Сурин. Благодарю вас, Госпожа!

Вы спасли мою девочку, я не знаю, как вас благодарить!

Сурин медленно помогла Хон подняться и кивнула Джосану:

Не нужно церемоний. Джосан усмехнулся слегка и сказал:

Не знаю, откуда вы будете, но я бы хотел в будущем отблагодарить вас подарком, чтобы выразить бесконечную благодарность…

Сурин прервала его, ее взгляд немного погас. Вы слишком любезны, я ведь сказала, что нас просто свела судьба с этой девочкой. Для меня это было проще простого, вам не нужно так беспокоиться. А…

Но…

Джосан замялся, увидев как Сурин избегает его взгляда, и тут же решил, что она и вправду спустилась с гор Айне. Когда он спросил, откуда она, ее лицо изменилось, и она умолчала об этом. Значит она и вправду без спроса сбежала с гор. Джосан не стал больше выспрашивать, но почему-то вдруг вспомнил о Тянь Болисе. Они так и не доложили в Айне о Шен Доуле, а сегодня вот еще эта женщина спасла Хон. Он подумал, что они и правда в долгу перед Айне. Подумав об этом, Джосан взял свою палку и опять поконился. В таком случае я еще раз благодарю Госпожу. Затем он принял Хон из рук Сурин, но в этот миг у него что-то выпало, со стуком ударившись о землю. Сурин, увидев эту вещь, изменилась в лице и подобрала ее. Затем она подняла глаза на Джосана. Откуда у вас эта бамбуковая табличка?

Ее голос задрожал, а рука крепко сжала Чернильный Снег.

Том 22. Глава 12. Боль.

Джосан, увидев как Сурин разволновалась, увидев табличку, утвердился в своих подозрениях. Но он не торопился отвечать на ее вопрос. Сначала он осторожно принял Хон из ее рук, взял внучку за плечи и посмотрел на Сурин. Словно не замечая ее волнения, и меча, дрожащего в ее руке, он усмехнулся и просто сказал:

Госпожа, это подарок одного знакомого…

Знакомого?

Лицо Сурин было холоднее снега, она ледяным тоном перебила Джосана и ткнула в него рукой, сжимающей табличку. Зеленый Знак Бамбука, это священный талисман Пика Бамбука Айне. Он всегда находился в руках главы Пика. Хотите сказать, что ваш знакомый решил передать вам место главы Пика Бамбука?

Ее голос был холодным и дрожащим, в нем слышалась ярость. От тепла и нежности, с которыми она отнеслась к Хон, не осталось и следа. Сурин беспокоилась за мужа, ради него она спустилась с гор и отправилась на поиски, она вот уже много дней не находила себе места от волнения. Сейчас, когда она увидела в руках у незнакомого старика талисман Тянь Болиса, который он никогда нигде не оставлял, к ней в сердце закрались подозрения, что с ним что-то произошло. В расстроенных чувствах, Сурин совсем потеряла самообладание и собиралась хорошенько допросить Джосана.

К счастью, она все-таки пришла в себя, решив, что лучше не делать поспешных выводов. Ведь единственная ниточка, ведущая к Тянь Болису, могла быть сейчас только в руках этого старика. Она успокоилась немного, но только взгляд, направленный на Джосана, остался холодным. Чернильный Снег, словно почувствовав ее сомнения, задрожал и издал рык дракона. Подул ветер, с деревьев посыпались листья, и даже при свете солнца казалось, что вокруг стало холоднее. Талисман Пика?

В сердце Джосана поднялось странное чувство, взгляд вдруг стал глубоким, а на лице появилась неясная улыбка. Он смотрел на Сурин и в то же время куда-то за нее, на город Хэян, не обращая внимания на бамбуковую табличку в ее руке. Он сказал:

Пик Бамбука всегда славился сильными и честными магами. Судя по вашим одеяниям, если я не ошибаюсь, вы — Сурин, жена главы Пика Бамбука?

В его голосе появилось благоговение, он больше не говорил с ней, как с равной.

Сурин вздрогнула от его слов, на лице мелькнуло и исчезло удивление, брови слегка нахмурились. Она еще раз внимательно посмотрела на Джосана, на его седую бороду и бамбуковую палку, он выглядел похожим на мага, но в нем не угадывалось ни капли настоящей магии.

Она тайно спустилась с гор и все время старалась ничем не выдать себя, но этот старик разгадал ее тайну, и она не могла понять, что он за человек. В ее сердце закрались подозрения, она сильнее сжала меч. Удивление на лице Сурин доказало Джосану, что он не ошибся. Поразмыслив, он отпустил руку Хон и передал ее Синистре, затем снова повернулся к Сурин. Нельзя ли нам поговорить кое о чем без посторонних?

Он посмотрел на Сурин и пошел в сторону пролеска неподалеку. На лице Хон появилась легкая улыбка, она спросила у Синистры:

Тебе тоже интересно, о чем дедушка хочет поговорить с ней?

Лицо Синистры стало белым, потом красным, и он странно посмотрел на Хон, также улыбнувшись. Сурин холодно кивнула, как будто подтверждая догадки Джосана, потом глянула на Хон и пошла за Джосаном, крепко сжимая в руках бамбуковую табличку. Ей казалось, что сквозь нее она сможет почувствовать Тянь Болиса.

Джосан прошел несколько ярдов, убедился, что Хон и Синистра остались достаточно далеко и остановился. Он поправил одежду и стал серьезным, как никогда. Он снова поклонился Сурин. Госпожа Сурин, вам не следует меня подозревать. Конечно, нельзя сказать, что меня с хозяином этой таблички связывала хорошая история, но мы не были врагами. И если говорить о чувствах, то я безмерно ему благодарен. Осмелюсь спросить, ваш муж носил при себе огненно-красный меч и сам по себе был полноват?

Сурин тут же взволнованно кивнула. Да. Прошу, скажите, где вы виделись с ним?

Джосан тяжело вздохнул, подумал немного и ответил:

Если бы ваш супруг не пришел нам на помощь, боюсь что мои старые кости уже давно покоились бы на том заброшенном кладбище. Эта табличка действительно принадлежит вашему мужу, но после того как мы спаслись, он как будто захотел, чтобы я отнес ее в Айне для оповещения. Сурин удивленно переспросила:

Что все это значит?

Боюсь, что все уже решено…

Джосан рассказал ей все, и иногда в его глазах мелькал ужас, словно он опять вернулся на то жуткое кладбище, в ту дождливую ночь. Ветер и дождь, огненный меч в руках Тянь Болиса, притягивающий молнию, луч света, разрезающий небо…

Сломанный меч, энергия смерти от Шен Доула…

Казалось, тот страшный человек все еще наблюдает за ним, даже в этой пустоши, и только ждет момента, чтобы высосать его душу. Сурин слушала словно громом пораженная. На ладони, сжимающей табличку, выступил пот. Когда она дослушала до конца, то покачнулась, и Джосану даже пришлось придержать ее за локоть, чтобы она не упала без чувств. Сурин словно впала в транс, она остолбенело стояла на месте, ее пустые глаза смотрели вперед, и в них сияли слезы. Она повторяла имя Тянь Болиса, совсем не похожая теперь на величественную и сильную Госпожу Пика Бамбука. Сейчас она казалась слабой и беззащитной на холодном ветру. Джосан смотрел на нее и вздыхал, ему было больно смотреть на ее страдания. И хотя той ночью он не видел окончательного результата сражения, но Убийца Богов был известен на всю Поднебесную, и даже у такого сильного мага как Тянь Болис с Духом Пламени было мало шансов. Джосан, глядя на Сурин, которая была как травинка на ветру, попытался ее успокоить:

Госпожа, не нужно так убиваться. В тот вечер Господин Тянь спас нас, но я не видел своими глазами, чем закончился их поединок. Может быть, ему посчастливилось спастись и сейчас он в безопасности.

В пустых глазах Сурин тут же загорелись огни, она схватила Джосана за плечо и сказала:

Верно. Это верно. С Бу И не могло ничего случиться. Быть может, вы отведете меня на это кладбище?

У Джосана заболела рука от хватки Сурин, он осторожно отступил, и на его лице невольно отразился страх, он не мог так сразу ответить. Несколько дней подряд они только и делали, что прятались, в страхе, что Шен Доул найдет их. И если бы не болезнь Хон, они бы прятались до сих пор, боясь даже приблизиться к Хэяну. А теперь Сурин просила его снова пойти на то кладбище, но что если Шен Доул все еще был поблизости?

Он подумал об этом и на его лице отразилось сомнение. Сурин в молодости была спокойной и умной, и сейчас она владела магией высокого уровня. Когда Джосан рассказал ей о Тянь Болисе, ее охватил страх, но потом она вернулась к спокойствию. Она ведь не видела Тянь Болиса, а значит еще оставалась надежда, что с ним все в порядке. Чтобы убедиться, нужно было пойти на кладбище. Она видела, как испугался Джосан, и понимала, что он не хочет туда возвращаться. Она стерла следы слез на глазах и слегка улыбнулась. Если у вас есть другие дела, вы можете рассказать мне, как добраться до кладбища, и я вас покину. Договорив, она поклонилась Джосану. Увидев надежду в глазах Сурин, сердце Джосана сжалось. Да, он ничего сам не видел, но мог с уверенностью сказать, что у Тянь Болиса почти не было надежды. От того, что надежда Сурин разобьется и превратится в разочарование, ему становилось больно. Однако Джосан вздохнул и кивнул ей. Хорошо. Это кладбище находится недалеко отсюда, вам нужно идти по этой дороге, затем свернуть на запад и вы увидите тропинку. Держитесь тропы, и она приведет вас на кладбище. Сурин с благодарностью закивала и через миг спросила снова:

Вы так хорошо знакомы с Айне, позвольте узнать, вы как-то связаны с нашей школой?

Ну…

Джосан не знал, что ответить, однако взгляд у него был такой, словно он погрузился в воспоминания. Сурин торопилась на поиски мужа, и увидев замешательство Джосана, она решила оставить это на потом. Что ж, я тороплюсь найти своего супруга, так что не буду вас расспрашивать. Может быть, нам еще повезет встретиться. Она слегка наклонила голову. Джосан кивнул и, вдруг вспомнив о чем-то, сказал ей:

Госпожа Сурин, пожалуйста, будьте осторожны там. Спасибо за заботу, я благодарю вас от лица всего Пика. Договорив, она обратилась черно-зеленой вспышкой и исчезла. Теперь она словно не боялась ни близости Айне, ни чужих глаз, она просто исчезла в небе, оставляя за собой светящийся след. Хон, увидев это, слабо крикнула:

Госпожа… словно ей не хотелось, чтобы Сурин покидала ее. Джосан проводил Сурин взглядом и покачал головой. Его лицо вдруг изменилось и он сам себе пробормотал:

Благодарность мне на что…

Лучше бы серебром заплатили…

Он в миг опять превратился в ворчливого старика, которому не было дела ни до чего, кроме денег. Где-то в облаках летели два огня, зеленый и белый, плечом к плечу. Зеленый был чистым как вода, от белого веяло демонической силой. Они совершали свой путь через Центральную равнину, глядя на землю внизу, скрывшись в облаках. Где-то там, вдали, над равниной высились горные пики Айне. Когда Зевул увидел их, в его сердце зашевелилось странное чувство. Под этими двумя огнями внизу вдруг сверкнула черно-зеленая вспышка, она на мгновение затмила солнце и тут же снова исчезла. Может быть, они уже виделись раньше?

Сурин следовала указаниям Джосана, но никак не могла обнаружить кладбище, а Чернильный Снег тем временем вел себя более чем странно. В конце концов она заметила в небольшом лесу какие-то развалины, в которых угадывались разрушенные постройки. Однако среди старых построек виднелась новая могила. Увидев могилу и могильную табличку перед ней, Сурин почувствовала, как все вокруг закружилось, она едва не лишилась чувств.

Она немедленно оказалась у могилы и вынула торчащий из земли обломок меча. Ее ноги подкосились, и она упала на колени. Чернильный Снег ревел как раненный дракон, его крик раздавался далеко вокруг. Когда Сурин наконец очнулась, она разрыдалась, глядя на сломанный меч в своих руках, роняя слезы на рукоятку. Рукоять принадлежала Духу Пламени. На красной рукояти был вырезан знак удачи и оставлено небольшое отверстие, к которому были привязаны узелки на счастье. Теперь узелки были порваны. Знак удачи немного стерся за много лет, осколок лезвия все еще сиял из пасти красного дракона. От него еще исходила та сила и мощь меча, но теперь это был только обломок. Этот меч когда-то был в руках Тянь Болиса, их связывали годы сражений, вместе они прошли через столько историй…

Дух Пламени и Чернильный Снег были парными мечами, словно возлюбленные, связанные небом. И для нее этот полноватый силуэт также стал возлюбленным на всю жизнь. С тех пор как Сурин вышла за Тянь Болиса, она запечатала Чернильный Снег, и отошла от дел Айне, занимаясь только Пиком Бамбука. Годы шли, и их чувства оставались все такими же крепкими, а над бамбуковым морем звучала песнь их любви. Сейчас ее любимого не было рядом, был только обломок меча, одиноко торчащий из могилы, словно поющий самую печальную на свете песню. Где меч, там и хозяин меча. Но если меч был сломан?

И эта могила — ее милый, горячо любимый столько лет супруг?

Роняя слезы, Сурин хотела раскопать эту гору земли, но ее рука так и застыла в воздухе. Она понимала, что это скорее всего он, но все еще надеялась на чудо. Она хотела увидеть, и в то же время боялась смотреть. Она так и стояла там в замешательстве, пока не высохли слезы, только все же так и не нашла в себе сил раскопать могилу. Сквозь слезы Сурин разглядела на земле следы красного света — это были осколки Духа Пламени. Если меч был разбит на такие мелкие осколки, какой же ожесточенной была эта битва?

У Сурин в глазах потемнело, она едва не упала в обморок. Еще посидев на земле и подумав, она сделала несколько глубоких вдохов, вытерла слезы и с усилием поднялась на ноги. Она прошла вокруг и собрала с земли осколки меча, словно собирая растерянные воспоминания. Собрав их все, и даже рукоять меча, она сняла с себя накидку и аккуратно сложила осколки в нее. Неужели они вот так и расстанутся навсегда?

Сотни лет пролетели как несколько дней…

В сердце Сурин царила бесконечная боль и тоска. Чернильный Снег вдруг сам по себе сдвинулся на полярда, ярко засиял и задрожал, указывая куда-то в лес, словно хотел выпрыгнуть из ножен. Сурин протянула руку и взяла меч, посмотрела на тот лес и ее сердце дрогнуло. Чернильный Снег обладает волшебной силой, неужели он ощутил, что Шен Доул прячется в том лесу?

У нее в груди поднялась волна гнева. Что же, Шен Доул, значит ты вот так отказался от тысячелетнего братства и нанес этот удар?

Не жди, что я, Сурин, тебя пожалею. Чернильный Снег словно ощутил ее настрой и вместе с этими словами ярко сверкнул, залив все вокруг волной ледяного холода. Сурин убрала обломки меча, подсыпала к могиле еще немного новой земли и встала перед ней, молча поклонившись. Бу И, Бу И, подожди меня немного, подожди пока я убью Шен Доула, и тогда я вернусь, чтобы присоединиться к тебе. Из полузакрытых прекрасных глаз на землю скатилась печальная слеза. Затем ее глаза широко распахнулись, она сжала в руке Чернильный Снег и медленно направилась в тот лес. Подул холодный ветер, на землю посыпались листья.

Вокруг стояли старые деревья, закрывающие солнце листвой. Но вот что было странным, осень еще не пришла, а с деревьев опали уже почти все листья. Без зеленых одеяний они были похожи на старцев. Сурин, продвигаясь через горы листьев, ощутила волну холода и невольно крепче сжала меч.

От меча ей передалась странная радость возможности наконец-то сразиться и отомстить за возлюбленного. Когда она вошла в лес, все что было снаружи показалось другим миром. Здесь было темно, вокруг стоял туман, среди которого мелькали ветви деревьев. Сурин нахмурилась, этот странный туман казался ей знакомым, это точно была магия Айне. Неужели Шен Доул действительно в этом лесу?

Подумав об этом, она прошла вперед два шага, потом вдруг легко вздохнула и прорезала воздух правой рукой с мечом, ударив по большому дереву рядом с собой. Это была ива, и она, словно живая, от удара меча вдруг отступила назад и туман рассеялся там, где она стояла.

Сурин снова направила свой меч к этой иве, но дерево все отступало и скоро вокруг них туман заклубился словно живой. Кисть Сурин изогнулась, Чернильный Снег издал птичий крик и ярко сверкнул. Когда его яркий свет накрыл все вокруг, туман вдруг перестал клубиться, повисла пугающая тишина.

Как вдруг где-то внутри тумана раздался грохот и что-то сверкнуло, словно взорвалось. Туман засиял вспышками света, среди них обрисовался силуэт той самой ивы. Где-то за деревом в тени раздался тихий удивленный вздох. Сурин среагировала быстро — она слегка повернулась и сложила руки в заклинании, Чернильный Снег выпустил множество лучей света, которые словно дождь ударили по туману. В тумане появилось множество отверстий, пробитых лучами, и в лесу стало намного светлее.

Свист меча все не смолкал, лучи продолжали бить, разрушив туман почти до конца. Но в нем вдруг произошли странные изменения, внутри тумана как будто образовалась воронка, и тут же в тумане заплясали листья деревьев. И каждый такой листик закрывал собой луч света от Чернильного Снега. Очень скоро листья совсем залепили лучи света, и тут вдруг где-то неподалеку мелькнула серая тень, через туман рванувшаяся из леса.

Сурин испугалась, что он сбежит, она обратилась молнией вместе с Чернильным Снегом и в миг догнала ускользающую тень. Человек впереди ощутил, что Сурин нагоняет его, и вдруг резко свернул влево, снова направившись в глубину ивового леса. Сурин развернулась еще быстрее, словно сказочная богиня, она в считанные секунды снова настигла его. Так происходило еще несколько раз, две вспышки метались словно метеоры по лесу, как бабочки с цветка на цветок.

Сурин закусила губу, она во что бы то ни стало должна была его настичь. Силуэт впереди словно осознал, что от Сурин ему не уйти, и вдруг издал громкий крик. Он прибавил скорости и быстро закружился, затем вдруг резко ударил куда-то в землю. Вверх поднялся столб светло-зеленого света, который лезвием полоснул в сторону Сурин.

В процессе погони она ощутила лишь только, как силуэт исчез, а вместо него появился яркий свет, который рванулся к ней, разрезая листья. И он был странно знакомым. Собравшись с силами, Чернильный Снег выплеснул волну холодного света, рука Сурин слегка дрогнула, и в воздухе перед ней появился знак Тайцзи, Инь и Ян закружились в танце, словно пара карпов.

Из середины знака к светло-зеленому лучу бросился острый меч из энергии Тайцзи, знак бешенно завращался, словно отдавая всю силу этому мечу. Как будто что-то сломалось, раздался оглушительный треск, зеленый луч взорвался, а энергетический меч треснул. Листья вокруг подняло невидимой силой и закружило ураганным ветром. Но разбившийся зеленый луч, теперь уже в виде осколков, все еще летел к Сурин.

Знак Тайцзи увеличился в несколько раз и все осколки засосало внутрь вращающегося знака. Силуэт снова тихо издал вздох удивления, в его руке появился обломок меча, а из другой руки образовался другой знак Тайзци, который полетел к знаку Сурин. Когда оба знака столкнулись, вокруг повисла тишина, каждый из них начал искажаться, после чего завращался еще быстрее и издал оглушительный грохот.

Этот звук был подобен грому, и затем оба знака Тайцзи раскололись на части. Сверкнула вспышка, туман рассеялся, и теплое солнце осветило лес. Сурин только почувствовала, как от меча хлынула волна огромной силы, от которой нельзя было укрыться. Она торопливо отлетела назад и приземлилась на верхушку дерева, но в ее груди все же осталось ощущение, что кровь вот-вот закипит и выплеснется из тела фонтаном. Тот силуэт тоже взлетел вслед за ней, и в свете солнца показался наконец даосский халат Айне и обломок меча не то из камня, не то из нефрита. Это действительно был Шен Доул. Сурин почувствовала, как ярость затмевает разум, ее плечи задрожали, она указала мечом на Шен Доула и гневно крикнула:

Бу И погиб от твоей руки?

Шен Доул не ответил, он вообще не шевелился. Только стоял на покачивающейся верхушке дерева. Сурин, увидев, что он не отвечает, занесла меч назад и снова указала лезвием на Шен Доула, выплюнув по одному слову:

Ты. Заплатишь. За это. Ее рука быстро сложилась в заклятие, и Чернильный Снег покинул ее руку, обратившись в тысячи световых мечей, которые дождем полетели на Шен Доула. Шен Доул взмахнул обломком меча, нарисовав в воздухе круг. Световые мечи Сурин со звоном исчезли, а Чернильный Снег снова вернулся к ней, все так же указывая на Шен Доула. На лезвии Убийцы Богов появились красные отблески, Шен Доул начал тяжело дышать и издал низкий рык, словно пойманный зверь. Как будто на него что-то давило, он проговорил:

Сестра…

Не заставляй…

Меня…

Не заставляй?

Сурин вдруг представила, как ее возлюбленный Тянь Болис погиб от рук Шен Доула на этом самом месте, и от боли ее глаза покраснели. Крепко зажатый в руках меч издал звон, и от ярости и гнева она рассмеялась, только в этом смехе не было ничего, кроме боли и слез. Смеясь, она нарисовала острием меча еще один знак Тайцзи, внутри которого по-прежнему вращались Инь и Ян. Солнечный свет почему-то вдруг померк, вокруг снова повис туман.

Словно какая-то таинственная сила собралась вокруг знака Тайцзи. Сначала это был просто призрачный знак в воздухе, но вскоре он обрел реальные очертания и засветился зеленоватым сиянием. Шен Доул словно вздрогнул и хрипло проговорил:

Не думал, что ты сможешь сотворить такой сильный Истинный знак Тайцзи. Сурин как будто не услышала его, она завороженно смотрела на знак перед своим мечом…

Скоро между Инь и Ян внутри знака зародился свет, сильный словно дракон, он тут же превратился в лезвие длиной в целый ярд, раздался звук грома и с неба спустились бесчисленные всполохи молний, которые собрались внутри этого лезвия. Знак Тайцзи ярко сверкнул, из него вырвалась настоящая радуга. Этот яркий свет, прорезая небо, направился прямо на Шен Доула.

Где-то вдали, Зевул и Кицунэ молча переглянулись, кивнули друг другу и без лишних слов полетели в сторону этого света. Шен Доул еще не успел среагировать, как лезвие было уже совсем рядом.

От прибижающегося ветра ему растрепало волосы, даосский халат затрепетал на ветру. Но он стоял неподвижно, словно скала.

Он поднял правую руку и тяжелым движением нарисовал полосу Убийцей Богов в воздухе, которая обратилась зеленой тенью. Когда луч Тайцзи Сурин столкнулся с этой тенью, она заметно погасла, и вместе с этим слабее стал сам луч. Но когда тень уже почти исчезла, Шен Доул, словно немощный старик, снова медленно нарисовал в водухе еще одну тень, затем еще, и еще. Шесть зеленых, тяжелых теней беззвучно направились к знаку Тайцзи. Там где они пролетали, останавливалось даже дыхание ветра. Оставляя за собой безмолвную пустоту, тени постепенно съели весь свет от меча Сурин.

Когда первая тень коснулась света меча, она была с шипением разрушена. Но при этом свет меча уже заметно померк и начал дрожать. Вторая тень тоже исчезла.

Когда рассеялась четвертая тень, света меча уже почти не было видно. Оставался только знак Тайцзи. Но когда следующая тень вошла в него, они раскололись на части вместе, после чего в воздухе повисла тишина, и только две зеленые тени летели в ее сторону. Спокойно, медленно, но Сурин чувствовала приближение ужасной силы.

Она сжала зубы, подпрыгнула, оттолкнувшись от дерева, и закружилась в воздухе. Когда она взлетела уже высоко, то остановилась и полетела вниз. Чернильный Снег, словно дракон, взметнулся вверх и громко заревел, разрушив разом обе зеленые тени. Затем Сурин быстро отлетела назад, ее лицо было бледным. Шен Доул усмехнулся жуткой улыбкой, и низким рыком проговорил:

Сестра, знаешь ли ты, что такое настоящая магия Айне?

Он поднял правую руку и также как Сурин нарисовал в воздухе знак Тайцзи. Но только теперь в зеленом сиянии просвечивали красные линии. Когда знак еще не сформировался, Шен Доул сотворил заклинание, прошел семь шагов, и его меч превратился в Громовое Лезвие.

Молнии бешенно замелькали и собрались на острие меча, в знаке Тайцзи. В один миг небо и земля потеряли краски. Завыл ураганный ветер, собрались тучи, свет померк. Сияли только вспышки молний. Убийца Богов, словно живой, пробудившийся от тысячелетнего сна демон, собирал энергию грома. Даже сломанный Убийца Богов был сильнейшим оружием, его сила держала в страхе небо и землю.

В душе Сурин поднялось ощущение беспомощности, она словно затерялась в глубокой ночи, а вокруг были только черные тени, и некуда было бежать.

Она сжала зубы, из последних сил подняла Чернильный Снег, как будто зажгла в темной ночи маленькую свечу надежды. Теперь ее меч был намного слабее, только все также гордо сиял, без страха указывая на Убийцу Богов своим лезвием. Наконец, Шен Доул обрушил удар. Убийца Богов сверкнул зеленым и красным, издав как будто радостный рев. Ураганный ветер, облака и черные тени, все на свете превратилось в этот меч, который надвигался с небес.

Не было ни единого шанса на спасение, его сила была слишком велика, это была магия Айне, накопленная за тысячи лет, но только теперь она обратилась против своего же ученика. Сурин испробовала несколько заклинаний, но ни одно не могло противостоять этой ужасной силе. Чернильный Снег мог только слабо светиться против этого удара.

Сурин ощутила, как слабеет под давлением этой силы, ей стало тяжело дышать, она побледнела словно мел, а изо рта вытекла струйка крови. В ее сердце все опустело, но она вспомнила о муже, и лицо Сурин озарилось улыбкой.

Бу И, я пришла за тобой.

В момент между жизнью и смертью, когда сила Убийцы Богов накрыла небо и землю, вдруг вспыхнул странный свет, черно-белая сфера, прорезая воздух, врезалась в ряды тысяч мечей Убийцы Богов.

Шен Доул ощутил, что не может удержать в руках Убийцу Богов, он отдернул руку и взлетел, при этом в его тело через меч проникло какое-то незнакомое чувство. Он был явно шокирован, потому что тут же убрал Убийцу Богов и немедленно исчез вместе с ним где-то в небесах.

Том 23. Глава 1. Секрет.

Горы Айне. Пик Бамбука.

На рассвете зеленые заросли бамбука разбудил ветер, и они зашелестели, словно исполняя небесную мелодию, трогающую сердце. Вчера ночью прошел дождь, который смыл всю грязь прошлого и сделал воздух свежим. Горы казались нарисованными.

Тропинка под ногами была еще сырая, между камнями еще текли струйки дождевой воды, в которой плавали бамбуковые листья, сорванные вчерашним дождем. С утра еще никто не успел их убрать.

В белом платье, завораживающе красивая, Анан шла по тропе среди бамбукового леса. На рассвете ее длинные волосы блестели, спадая на плечи, а на бледной коже проступал легкий румянец. Она была прекрасна, словно распустившийся цветок.

По обеим сторонам тропы рос высокий бамбук, на листьях виднелись капельки дождя, которые падали вниз и разбивались о землю. Она шла вперед, не оборачиваясь, удаляясь вглубь бамбукового леса. Впереди показалась простая бамбуковая хижина, где ее ждала Мастер Шуй Юэ.

Анан подошла ко входу и остановилась. Посомневавшись секунду, она осторожно постучала в дверь хижины. Мастер, ученица Анан пришла увидеть вас.

Входи!

Из хижины раздался голос Шуй Юэ. Без радости, но и без печали, вообще без каких-либо чувств, спокойный, как вода.

Дверь со скрипом открылась и Анан вошла внутрь. Она сразу увидела, что Мастер Шуй Юэ сидит на бамбуковой кровати в позе лотоса, с закрытыми глазами, спокойно, без всякого выражения. Казалось, она не заметила появления Анан в хижине.

Анан подошла к ней и опустилась на колени, тихо сказав:

Мастер, ученица здесь.

Затем, подумав, добавила:

Ученица осознает свою вину, я виновата перед вами, я заставила Мастера опечалиться, я готова принять наказание!Шуй Юэ медленно открыла глаза, ее взгляд упал на Анан. Она долго смотрела на нее, затем вздохнула и сказала:

Если я тебя накажу, ты изменишь свое решение?

Анан молча опустила голову, не решаясь посмотреть на Мастера, но так ничего и не сказала. Только, глядя на нее, нельзя было увидеть ни следа сожалений!

Шуй Юэ покачала головой и горько усмехнулась. Ты сама выбрала этот путь и никогда не передумаешь. Какой смысл в том, чтобы тебя наказывать?

Ладно, ладно, поднимайся.

Анан закусила губу, она явно очень волновалась, но все еще контролировала себя. Она поднялась.

Шуй Юэ похлопала рукой по бамбуковой скамье рядом и сказала:

Присядь.

Анан покачала головой. Ученица не…

Шуй Юэ посмотрела на нее. Здесь только мы вдвоем, нечего волноваться. Или ты все еще ненавидишь меня, не хочешь, чтобы я была твоим Мастером?

Анан торопливо подняла глаза и покачала головой. Мастер, я…

Шуй Юэ помахала рукой и улыбнулась. Ладно, все хорошо. Я ведь вырастила тебя с малых лет, неужели ты думаешь, что я плохо тебя знаю?

Она притянула Анан за руку и усадила рядом с собой, внимательно посмотрела на ее прекрасное лицо и затем со вздохом сказала:

Не смотря ни на что, я твой Мастер, и я все делаю для твоего же блага, запомни это. Губы Анан дрогнули, она тихо сказала:

Ученица поняла, на самом деле это все моя вина…

Шуй Юэ снова покачала головой. Ладно, все равно теперь уже поздно рассуждать, чья где вина. Никто в мире не знает, как повернется судьба, и кто сможет до конца быть рядом с нами. Казалось, Шуй Юэ была сама тронута этими словами, она на миг замолчала, глядя вдаль.

Анан не решалась потревожить Мастера, и только чувствовала тепло от ладони Шуй Юэ, такое родное и знакомое. Через какое-то время Шуй Юэ вздрогнула, словно пробудившись, горько усмехнулась и сказала Анан:

Эх, об этом мы поговорим позже. Вчера я приказала Баако позвать тебя, она сказала тебе, для чего?

Анан покачала головой. Сестра Баако не сказала. Она лишь передала мне приказ прийти к вам на рассвете, и сказала, что вы сами мне все расскажете. Шуй Юэ молча кивнула, затем добавила:

Верно, хотя Баако кое-что известно, но это далеко не все. Лучше я сама тебе расскажу. Сердце Анан невольно дрогнуло, глядя на серьезное лицо Шуй Юэ, казалось, Мастер думает о чем-то нехорошем. Не удержавшись, Анан сказала:

Мастер, если я могу что-то сделать, что бы это ни было, приказывайте, я всеми силами постараюсь выполнить приказ. Шуй Юэ кивнула и улыбнулась. Я конечно же верю тебе, но то, что произошло…

Это связано с репутацией Айне, поэтому нельзя никому об этом говорить, включая учеников нашего Пика. Я долго думала над этим. Среди моих учеников только ты, по уровню, силе, ответственности, подходишь больше всех. Поэтому я тебя позвала.

Анан нахмурилась и удивленно спросила:

Мастер, неужели в Айне случилось что-то серьезное?

Шуй Юэ горько усмехнулась. Неужели это до сих пор не заметно…

Анан спросила:

Что же произошло, Мастер?

Шуй Юэ молчала несколько минут, словно все еще сомневалась, затем медленно произнесла:

Наш Главный Мастер, и еще глава Пика Бамбука Тянь Болис, оба они бесследно исчезли из Айне.

Анан вздрогнула всем телом. Они оба исчезли?

Шуй Юэ просто продолжила:

В тот день ученики Пика Вдовы видели, как Тянь Болис прибыл на Пик и отправился на Внутреннюю Гору, к Залу Поклонения Предкам. Все также знали, что Мастер Шен Доул все время проводит именно там. С тех пор…

Больше никто их не видел.

Анан нахмурилась, она выглядела очень удивленной. Шуй Юэ, подумав, сказала:

После того, как это случилось, из-за важности происшествия, хотя Йен Сяо явно не может разрешить это дело сам, он приказал не объявлять о случившемся. Он только тайно уведомил об этом глав Пиков. После этого я тоже наведалась в Зал Предков, но я и не думала, что все настолько…

Анан замерла и спросила:

Что случилось с Залом Предков?

Шуй Юэ покачала головой. Зал Предков почти разрушен, сразу ясно, что там произошла ожесточенная битва. Что?

Голос Анан стал потерянным. Шуй Юэ холодно усмехнулась и сказала:

Это священное место Айне, где покоятся души предков, и они решились развязать там бой…

Это просто невероятно. К тому же, есть еще более серьезная проблема.

Анан удивленно смотрела на Шуй Юэ, не решаясь даже представить, что могло быть серьезнее разрушения Зала Поклонения Предкам, поэтому спросила:

Что случилось?

Вчера Йен Сяо торопливо прибежал ко мне, лицо Шуй Юэ стало еще серьезнее, в глазах отразилось беспокойство, она медленно произнесла:

По его словам, с тех пор как исчез Шен Доул, они до сих пор не смогли его найти, и чтобы отыскать хоть какие-то следы, решили осмотреть его вещи. Однако в процессе поисков они заметили кое-что ужасное.

Анан в ожидании смотрела на Шуй Юэ. Шуй Юэ закрыла глаза, словно ей было больно, и сказала:

Йен Сяо только сейчас обнаружил, что главное оружие Айне, Убийца Богов, также бесследно исчез.

Анан онемела от шока. Шуй Юэ открыла глаза и сказала:

Я знаю, ты умная девушка, и конечно понимаешь, насколько это серьезно. Хотя Убийца Богов уже был сломан…

Это слишком серьезное дело, большинство не знает, что меч сломан, и если это раскроется, у нас будут проблемы. К тому же, у Убийцы Богов есть еще один большой секрет, о котором знают только несколько человек в Айне. И если он раскроется…

Я даже не могу представить, что тогда произойдет.

Анан удивленно спросила:

Кроме того, что Убийца Богов — священное оружие клана Айне, у него есть еще секреты?

Шуй Юэ промолчала, и долго ничего не говорила, и тогда Анан поднялась и тихо произнесла:

Простите, это несдержанно с моей стороны…

Шуй Юэ покачала головой. Я ни в чем тебя не виню, просто это дело слишком серьезное, и слишком запутанное…

Она вдруг осеклась, словно что-то вспомнила, но потом продолжила:

Если честно, даже я не должна была об этом узнать. Все из-за происшествия, случившегося сто лет назад, лишь поэтому мы и узнали эту тайну.

Анан тихо переспросила:

Мы?

Неужели еще кроме Мастера кто-то знает об этом секрете?

Шуй Юэ просто сказала:

В те годы, когда повсюду царил беспорядок, было несколько человек, сведущих во внутренних делах Айне. Их было пятеро. Кроме меня еще Шен Доул, Тянь Болис, сестра Сурин…

Анан слушала внимательно, но Шуй Юэ вдруг остановилась, и Анан, не удержавшись, спросила:

Мастер, это четверо, а кто был пятый?

Шуй Юэ тяжело вздохнула, на ее лице появилась легкая печаль. Один из Мастеров Айне, по имени Вань Цзянь И. Сто лет назад, когда силы Малеуса процветали, а силы Света были бессильны, Тьма, казалось, была непобедима. И однажды они даже решились напасть на Айне. После череды жестоких сражений, последний Глава Айне попросил у предков разрешения применить Убийцу Богов, лишь после этого Свет одержал победу. Шуй Юэ рассказывала спокойным тоном, а лицо Анан постоянно менялось, она понимала, что слово жестокое сражение не могло до конца описать ту ужасную битву. Но Шуй Юэ как будто было все равно, она быстро продолжала:

После этой битвы, хоть мы и победили Малеус, Айне тоже сильно пострадала. Многие Мастера и Старейшины погибли как герои, еще больше были ранены, но мы не могли просто так отпустить клан Малеуса. В это время только один наш брат поднялся и отправился на бой, чтобы уничтожить остатки армии Тьмы.

Анан в душе дрогнула. Это ведь был Мастер Вань Цзянь И?

Шуй Юэ медленно закрыла глаза, ее голос наполнился воспоминаниями. Это был он. Эх…

Эта картина так и стоит у меня перед глазами. Во время битвы он сражался, забыв обо всем. Убил множество врагов, все его белые одежды были насквозь пропитаны кровью. Он стоял перед Мастерами, волнуясь, и сказал несколько слов…

Всего несколько слов, но эти слова разожгли нашу кровь. После этого Вань Цзянь И во главе, а с ним я, Сурин, Тянь Болис, Шен Доул, Шан Чженлян, Тянь Юнь, Васп Каел, в общем все будущие главы Семи Пиков Айне, мы все пошли за Вань Цзянь И в далекие Пустоши. По дороге мы проливали реки крови, переживали множество трудностей, но у нас и в мыслях не было повернуть назад. Глаза Шуй Юэ все еще были закрыты, лицо было сосредоточенным, словно перед ее глазами снова встали картины прошлого, когда они были молоды и кровь их кипела. Даже на ее щеках по обеим сторонам слегка выступил румянец. В маленькой хижине никто не произносил ни звука, но атмосфера была неспокойной, как будто в воздухе беззвучно витало волнение. Скоро Шуй Юэ горько усмехнулась и покачала головой. Ее голос стал печальным. Что ж…

Это все уже давно в прошлом. Тогда мы прошли через многие трудности, победа над нечистью далась нелегко. Только потом мы снова вернулись в Айне. И вот тогда мы невольно оказались втянуты в самый большой секрет нашей школы. Вернувшись в Айне, сестра Сурин прониклась чувствами к Тянь Болису, а мне этот человек ужасно не нравился. Однажды они сбежали, нагло обманув нашего предыдущего Мастера, Чжен Юй. Когда я узнала об этом, я боялась, что Сурин понесет наказание, и не стала докладывать об этом Мастеру. Если бы Мастер рассердилась на нее, Сурин пришлось бы очень несладко. Так что я отправилась за ней.

Анан, услышав об этом, в душе удивленно вздохнула, это показалось ей ужасно интересным и смешным, но она никак этого не выразила. Шуй Юэ, казалось, сама не хотела долго задерживаться на этом моменте, так что быстро продолжила:

Кто же знал, что они настолько осмелели, что решились отправиться на внутреннюю гору Пика Вдовы на свидание?

Совсем рядом с Залом Поклонения Предков!

Анан удивленно молчала, затем вдруг молча опустила голову, перед ее глазами проплыл образ толстяка Тянь Болиса. Оказывается, все же нельзя судить человека по его внешности. Шуй Юэ недовольно фыркнула. Увидев этих двоих, я ужасно разозлилась, вышла к ним и окликнула их. Сурин с Тянь Болисом испуганно уставились на меня, но увидев, что я одна, Сурин попыталась меня задобрить и увести оттуда, а Тянь Болис даже не смотрел в мою сторону!

Я так рассердилась, что уже собиралась применить силу…

Анан про себя подумала:

Если бы Мастер Тянь тогда посмотрел на Мастера Шуй Юэ, или еще хуже улыбнулся ей, вот это как раз было бы странно. Услышав, что Шуй Юэ остановилась, Анан спросила:

А что было потом?

Шуй Юэ, помолчав немного, продолжила:

Прямо в тот момент, из темного Зала Поклонения Предков раздался странный крик. Словно кричал какой-то зверь, крик был полон боли, это точно был нечеловеческий голос. От испуга и удивления мы невольно попрятались за деревьями в тени. И очень скоро мы увидели…

Эту тайну.

Анан взволнованно смотрела на Шуй Юэ, лицо Мастера выразило боль, словно эта тайна мучила ее изнутри много лет. И даже сейчас она причиняла ей страдания. Шуй Юэ понизила голос, он вдруг стал пустым, и ее слова падали словно гром, одно за одним, открывая давно запечатанную тайну прошлого. Из Зала Предков вырвалась чья-то тень, вся в разорванной одежде, с растрепанными волосами, которые закрывали все лицо, так что нельзя было его разглядеть. К тому же этот силуэт выглядел словно сумасшедний, он все время громко рычал, словно ему было больно, но нельзя было разобрать, что он хочет сказать. Мы ужасно испугались, как в таком священном месте могло появиться такое чудище?

Однако мы не могли позволить ему свободно здесь разгуливать. И как только мы уже собрались схватить этого сумасшедшего, из Зала Предков вышли еще двое, они тут же оказались прямо перед сумасшедшим, распластали его на земле и опустились на колени рядом. В ту ночь луна светила ярко и мы ясно увидели, что это были двое самых выдающихся магов нашего поколения, брат Шен Доул и брат Вань Цзянь И!

Анан потерянно переспросила:

Что?

Шуй Юэ посмотрела на нее и просто сказала:

Ты тоже удивлена?

В тот миг мы втроем просто застыли от удивления!

Дальше происходило что-то совсем уже невероятное. С болью и печалью на лицах, Шен Доул и Вань Цзянь и по разным сторонам крепко держали сумасшедшено за ноги, их голоса были полны страдания, и они все время повторяли одно слово — Мастер…

Анан в этот момент даже не могла удивленно вскрикнуть от услышанного. Шуй Юэ, казалось, совершенно погрузилась в прошлое, ее голос стал низким и серьезным:

Когда они это произнесли, мы вздрогнули от удивления и только тогда заметили, что тот сумасшедший по виду очень похож на Главного Мастера Айне того времени, Тянь Шензо. Это был любимый Мастер Шен Доула и Вань Цзянь И, тот самый, который совсем недавно спас Айне в битве против Малеуса. Но теперь мы видели, что от его величия и благородства ничего не осталось. Он бормотал несвязные слова и рычал, словно пытался произнести какие-то проклятия, но нельзя было разобрать его речь. Двое его учеников бессильно смотрели на это, их лица заливали слезы. Они крепко держали его и все просили, умоляли, Мастер, очнитесь, очнитесь!

Но Мастер словно не понимал их. Даже с таким уровнем как у него, он совершенно потерял рассудок. В конце концов он резко развернулся, его глаза хищно сверкнули, и он, глядя на своих учеников, громко зарычал и бросился на них с желанием крови.

Анан, дослушав до этого момента, невольно вздрогнула, как будто она сама оказалась в том лесу той ночью. Шуй Юэ продолжала:

Тогда мы просто стояли и не знали, что нам делать, наши мысли перемешались, и никто не понимал, почему Мастер вдруг так изменился и решил даже напасть на своих учеников. В тот момент, когда они двое уже могли попрощаться с жизнью от рук Мастера Тянь Шензо, Шен Доул вдруг развернулся и со скоростью молнии оказался у Мастера за спиной. Он схватил его за плечи, затем сверкнула яркая вспышка и Мастер оказался крепко запечатан заклинанием. Казалось, Вань Цзянь И совсем не ожидал такого поступка от Шен Доула, он застыл, но к несчастью, хоть Мастер Тянь Шензо и сошел с ума, он все еще был сильнее. Шен Доул запечатал его руки, так что он взлетел и ногой ударил Вань Цзянь И в грудь, так что он отлетел на два ярда и выплюнул целый фонтан крови.

Это все казалось настолько нереальным, что мы трое просто стояли и смотрели, словно болваны, совершенно не зная, что делать. Но тут Шен Доул закричал:

Брат Вань!

Почему ты до сих пор не ударил?

Услышав это, Вань Цзянь И весь задрожал, но все еще не пошевелился, только шокированно глядя на Шен Доула и на Мастера Тянь Шензо. Тянь Шензо был сильным магом, и хотя Шен Доул все еще держал его за плечи, скоро его лицо стало красным, а изо рта полилась кровь. Свет от его тела стал стремительно меркнуть, очевидно в то время его было еще далеко до уровня Мастера Тянь Шензо. В тот миг, когда казалось, что Шен Доул уже не сможет держаться, сверкнула белая молния. Это был Вань Цзянь И. Мы, не веря своим глазам, остолбенело смотрели, как Вань Цзянь И издал драконий рев и с криком вонзил в грудь Тянь Шензо свой знаменитый меч — Убийцу Драконов!

В хижине повисла тишина, также как той ночью, когда улеглась энергия страха и убийства. Осталась только беззвучная боль.

Анан, с бледным лицом, тихо проговорила:

Но в записях говорится…

Говорится, что Мастер Тянь Шензо сто лет назад оставил тело во время медитации в Зале Поклонения Предкам, а перед этим временно передал место Главы Айне Мастеру Шен Доулу…

Шуй Юэ громко рассмеялась, покачала головой и тихо сказала:

Увидев произошедшую трагедию, как наши самые уважаемые братья убили своего Мастера, мы, я, Сурин и Тянь Болис, совершенно растерялись. И тут Сурин, потеряв контроль от испуга, неосторожно вскрикнула. Но к счастью, они были так взволнованы, что не заметили нас. Они опустились на колени перед трупом Мастера и между ними состоялся диалог. Из этого диалога мы узнали, из-за чего Мастер Тянь Шензо сошел с ума.

Оказалось, что у древнего меча Айне, оставленного Мастеров Нефритовым Листом, Убицы Богов, есть страшная тайна. Хотя сила этого меча для борьбы со злом была велика, возможно, из-за невероятного количества совершенных им убийств, у него появилась другая, темная сторона. И когда человек, владеющий мечом, применял это оружие на полную мощность, он попадал под влияние этой темной стороны. Его характер менялся, он становился страшным монстром, жаждущим крови.

И каким бы сильным ни был маг, он не мог противостоять этой силе. С тех пор как Нефритовый Лист оставил это предупреждение для потомков, каждый Мастер Айне знал этот секрет. И потому старался как можно меньше использовать Убийцу Богов. Тянь Шензо, для того, чтобы защитить Айне, освободил всю силу меча, только так можно было выйграть эту битву. И хотя после этого он сразу же запечатал меч, ему не удалось избежать расплаты. Пока Тянь Шензо еще мог себя контролировать, он тайно поведал обо всем двоим своим лучшим ученикам — Шен Доулу и Вань Цзянь И.

Он больше всего доверял им, к тому же Мастер боялся, что если рассказать только одному, то его уровня не хватит, когда придет время убить пробудившегося монстра. В конце концов произошло то, что произошло…

Анан вздрогнула и подняла голову, вдруг спросив:

Мастер, но ведь теперь…

Что если теперь Мастер Шен Доул…

Неужели он…

Шуй Юэ тяжело вздохнула и молча кивнула.

Анан застыла, не зная, что сказать. Шуй Юэ, помолчав, добавила:

За эти десять лет Шен Доул дважды использовал Убийцу Богов. К тому же во время битвы со Зверем он сломал Небесную Печать Семи Пиков, которая освободила всю силу меча. Можно было представить, как велика была та демоническая сила, которую он выпустил. На самом деле я уже давно опасалась этого, но ведь Шен Доул десять лет назад использовал Убийцу Богов и ему удалось не попасть под влияние темной силы меча, так что я все еще надеялась…

Что он сможет преодолеть эту кару, но к несчастью…

Судьба, судьба!

Анан спросила:

Мастер, но для чего вы рассказали мне такую ужасную тайну, неужели вы хотите поручить мне что-то важное?

Лицо Шуй Юэ стало серьезным, она посмотрела на Анан. Да.

Анан слегка опустила голову. Я сделаю все, что вы скажете!

Шуй Юэ внимательно посмотрела на ученицу. Изначально этот секрет был известен лишь Главе клана. Глядя на безуспешные поиски и догадки Йена Сяо, я поняла, что он ничего не знает. Из тех, кому все известно, Тянь Болис пропал вместе с Шен Доулом, Сурин всегда очень любила мужа, так что сейчас она точно не в состоянии что-то решить, поэтому осталось только мне предпринять решительный шаг.

Анан подняла глаза на Мастера. Мастер, вы хотите сказать…

Шуй Юэ сказала:

Шен Доул и Тянь Болис исчезли. И никто не знает, куда они направились, покинули ли они Айне. Поэтому я должна остаться здесь. Если они вдруг покажутся в Айне, у меня будет возможность действовать. Но кроме этого нужно послать кого-то на поиски вне гор. Среди моих учениц с тобой по силе, уровню и решительности не сравнится никто. Поэтому такое важное дело я поручаю тебе. Лицо Анан стало серьезным, она медленно опустилась на колени перед Мастером, но все же она понимала, насколько важно то, что сказала ей Шуй Юэ. Помолчав, она тихо сказала:

Я исполню приказ Мастера. Но…

Но толко я не совсем понимаю, для чего вы рассказали мне эту тайну, почему просто не отправили меня с гор на поиски исчезнувших Мастеров?

Голос Анан вдруг начал слегка дрожать. Лицо Шуй Юэ изменилось, уголки глаз дрогнули, и она медленно произнесла:

Тянь Болис сам отправился к Шен Доулу, очевидно он тоже все понял и увидел, что Шен Доул превращается в монстра. Между ними случилась битва. После того как ты спустишься с гор, постарайся их найти. И если ты вдруг их найдешь, и увидишь, что они все еще сражаются…

Шуй Юэ подняла руку и крепко сжала пальцы в кулак. Ты должна не упустить возможности убить того, кем управляет демоническая сущность!

Анан была бледная как бумага, но в итоге она ничего не сказала, только молча опустила голову. Прошло еще много времени, прежде чем в хижине раздался ее дрожащий, едва слышный голос:

Да.

Том 23. Глава 2. Родина.

Где-то на Центральной равнине, в тысячах миль от Южных границ, ближе к горам Айне, возвышался пустынный горный хребет. Здесь не было людей, а у подножия гор протекала одинокая река.

Если бы опытный географ посмотрел на эту местность, он бы увидел, что этот хребет — небольшая конечная часть огромной цепи хребтов Айне, а река у его подножия — одна из ответвлений той реки, которая течет недалеко от Хэяна. Однако до Айне было еще далеко, здесь в лесах слышались звуки диких зверей, но не было ни следа магии.

Но сегодня тишина этого забытого всеми места была нарушена.

Промелькнули две тени, следующие друг за другом. Одна из них была черной, другая серой, они летели по воздуху словно молнии. Черная тень то поднималась, то опускалась, то ныряла в лес внизу, постоянно сворачивая, но как ни старалась, не могла ускользнуть от серой тени, которая неотрывно следовала за ней, и вот-вот должна была ее настигнуть.

Как вдруг, черная тень, словно осознав, что ей не уйти от преследователя, застыла на месте и нарисовала рукой в воздухе пять точек.

С шипением в отмеченных местах появились пять огней черного пламени, а внутри пламени показались черепа. Вместе с ветром они бросились на приближающуюся серую тень.

Серая тень была уже совсем близко, но в миг остановилась — чевидно преследователь был готов ко всему, так как знал силу своего врага. Через миг от рук серой тени полился холодный свет, и в его ладонях засветился заточенный с обоих концов эспер.

Как только эспер появился, всю землю вокруг и деревья словно покрыло инеем, а воздух вокруг похолодел. Эспер повернулся в воздухе и все пять черных огней тут же исчезли в его свете.

Ледяное жало!

Это действительно великое оружие!

Не то с воодушевлением, не то с похвалой крикнул черный соперник. Однако в его голосе совсем не было беспокойства.

Перед ним стоял старик в серых одеждах, второй великий маг Южных Границ, Шан Гуань. А эспер в его руках конечно же был тем самым Ледяным Жалом, которое когда-то поразило девятихвостую лисицу.

Шан Гуань усмехнулся и тихим серьезным голосом сказал:

Непросто получить похвалу от такого колдуна как ты!

Этот человек в черном очевидно был тем самым призраком, сбежавшим из пещеры Чжен Мо. Но вот только неясно, почему теперь за ним гнался Шан Гуань?

Призрак смерил Шан Гуаня взглядом и вдруг вздохнул. Старый друг, мы ведь с тобой не вчера познакомились, обязательно нужно доставлять мне неприятности?

Шан Гуань просто ответил:

Я давно сказал тебе о своих целях, и ничего другого не имел в виду. Просто Глава Долины Тайо хочет увидеться с тобой и кое-что обсудить, поэтому приглашает тебя в Долину. Все очень просто. Призрак горько усмехнулся. Этот ваш Глава Долины постоянно что-то замышляет, и хотя я живу на свете уже давно, с ним мне не сравниться. Ты думаешь, мне неизвестно, зачем вы ищете меня?

Наверняка ради того секрета нашего народа!

Шан Гуань фыркнул. Вот видишь, ты сам все понял. Сейчас в Южных Границах царит хаос, пять племен воюют друг с другом, как раз время для того, чтобы осуществился план Главы Долины по объединению. Ты думаешь, у нас злые намерения?

Как бы там ни было, мы ведь не хуже того оборотня с войском монстров?

Призрак внимательно посмотрел на него и сказал:

Магия Небесного Огня мне не известна. Отпусти меня с миром, в благодарность за долгие годы дружбы!

Шан Гуань покачал головой. Это не от меня зависит. Договорив, он нарисовал Ледяным Жалом в воздухе круг, и с волной ледяной энергии снова бросился на призрака. Призрак стоял, не двигаясь, может быть потому, что уже понял — ему не сбежать от преследователя, и сдался. Он просто сказал:

Старый друг, мир так огромен, в нем столько всего удивительного, мы с Госпожой и старшими братьями никогда не были дальше Девяти Источников. Я дожил до этого дня, и хотел бы посмотреть Срединные равнины вместо них. Неужели ты не можешь мне позволить осуществить это желаие?

Шан Гуань фыркнул, не обращая внимания на его слова. Очевидно, он ему не верил. Он был уже в трех ярдах от призрака, когда его лицо вдруг изменилось, а глаза посмотрели вниз. В свете солнца он вдруг увидел, что призрак парил в воздухе, а на земле не было его тени. Шан Гуань вздрогнул, но призрак был уже совсем рядом, Ледяное Жало сверкнуло в воздухе и разрезало призрака пополам. Но его тело лишь превратилось в черный дым, который исчез в лучах солнца. Шан Гуань побледнел, осознав, что попался на очередную уловку колдуна. Он с ненавистью топнул ногой, поднялся в воздух и огляделся. Но черная тень была уже далеко, он летел на север. Ни слова не говоря, серая тень тут же рванулась следом. У подножия гор Айне.

Анан молча смотрела в небо. Вокруг никого не было и конечно никто не мог увидеть, что здесь, у подножия Айне, стоит прекрасная девушка и глядит наверх. Подул свежий ветер, и ее прекрасные волосы задели слегка похудевшее лицо. Слова Мастера все еще звучали у нее в голове. Тогда мы и узнали, из разговора Шен Доула и Вань Цзянь И, что Мастер Шензо, пока еще мог себя контролировать, поведал этот секрет двоим своим лучшим ученикам. И он также приказал им, когда настанет необходимость, ради мира на земле, ради всего живого и ради Айне, они должны убить своего Мастера…

Однако Шен Доул почему-то ничего не рассказал об этом Йену Сяо, и я думаю, на то были причины. Во-первых, возможно, до того как Шен Доул успел рассказать обо всем Йену Сяо, он уже был одержим темной стороной меча. Во-вторых, он был слишком уверен в своих силах, ведь десять лет назад ему уже удалось избежать страшной участи, и он надеялся, что сможет противостоять тьме и в этот раз. Но к сожалению, когда он понял, что темная сила завладела его разумом, уже было слишком поздно.

Конечно, ситуация вышла из-под контроля. Но мы все-таки все принадлежим Айне, и об этом никто не должен знать. Тянь Болис исчез, Сурин не в себе, только я сейчас могу что-то сделать. Надеюсь, что все останется в пределах гор, и тогда тебе не придется беспокоиться. Но если ты найдешь их внизу, ты должна мужественно принять эту ответственность на себя. Духи предков Айне обязательно встанут на нашу защиту!

Анан медленно открыла глаза и глубоко вдохнула. Она развернулась, за ее спиной с гор падал поток воды, эхо от него раздавалось далеко вокруг. Это была прекрасная картина. Горы уходили в облака, глядя на Поднебесную с высоты. Это ради Айне!

В уголке ее рта появилась легкая улыбка. Эти горы — место, где она выросла, здесь ее Мастер, любимые сестры и еще… воспоминания. Она развернулась, сделала шаг и полетела вперед, словно ныряя в море с головой. Впервые, хоть и по приказу Мастера, спустившись с гор, она не знала точно, куда нужно идти. На ней лежала большая ответственность, но куда ей направиться, чтобы выполнить это задание?

Это было даже немного смешно. Ориханк был спокойно зажат в руке, он уже почти стал продолжением ее тела. Его голубой свет слегка выбивался из ножен. Человек и меч, уверенно летели вперед. Куда им направляться?

Поднебесная так велика!

Когда перед глазами возникла развилка, Анан остановилась. По прямой дороге она ходила уже множество раз, это была тропа, ведущая прямо к городу Хэян. А другая дорога, кажется, была заброшена уже давно, она поросла дикой травой, и даже не было видно, куда она ведет. Дальше из-за травы дороги не было видно. Кто знает, куда она ведет?

И кто еще помнит, кто ходил по этой тропе?

Анан покачала головой и горько усмехнулась. После возвращения из Южных границ, после расставания с ним…

Она на самом деле очень сильно изменилась в душе. Она встряхнулась и только хотела уже пойти по большой тропе к Хэяну, как вдруг увидела, что с этой тропы к ней приближаются несколько человек, среди них были старики и молодежь, они несли веревки и топоры, очевидно, отправились в лес за хворостом. Подойдя ближе, они увидели Анан и расступились. На их лицах появилось уважение — известность учеников Айне шла впереди них.

Анан остановилась и кивнула им, в знак приветствия. Затем решила идти дальше. Но в этот момент один седовласый старик, широко улыбнувшись, сказал:

Госпожа, вы случайно не заблудились?

Анан на миг задумалась и остановилась. Ее взгляд остановился на старике и она слегка покачала головой. Но тот не стал ждать ответа, а также заботливо продолжил:

Я знаю, что ученики Айне все летают по небу, а вы вдруг идете пешком, и возможно не знаете эти места так хорошо, как простые люди!

Его спутники вдруг рассмеялись, но Анан, глядя на их теплые добрые лица, почему-то ощутила теплоту, и, передумав идти, остановилась. Старик усмехнулся и сказал:

Дорога перед вами ведет прямо в город Хэян, это самый оживленный город на сто миль вокруг. Чтобы пойти в другие города, лучше сначала добраться до Хэяна. Указав на заброшенную дорогу, он сказал:

А туда лучше не ходите, много лет назад там была большая деревня, но теперь все заброшено, там никто не живет.

Анан слегка улыбнулась в ответ. Я поняла, спасибо.

Старик помахал рукой, еще раз усмехнулся и с остальными они продолжили свой путь в сторону леса у подножия Айне. Когда они удалялись, еще один путник, помоложе, вдруг вздохнул и сказал старику:

Раньше там еще была одна молельня, я слышал, даже волшебная!

Но больше десятка лет назад я с женой хотел пойти туда помолиться, и ничего не нашел. Жаль, что ее не стало!

Старик кивнул в ответ. Да уж, я тоже помню, жаль что молельни не стало…

Их голоса все удалялись, и, наконец, совсем исчезли за деревьями. Издалека подул ветер, который еще донес их смех, и Анан тоже улыбнулась, почему-то ее настроение стало намного лучше. Усмехнувшись, она пошла в сторону большой тропы к Хэяну. Сначала она шла быстро, но потом почему-то ее шаги замедлились, а брови нахмурились. Где-то в глубине ее души что-то зашевелилось, но она не могла понять, что. Как будто какие-то воспоминания хотели о чем-то ей напомнить…

Она остановилась и спокойно задумалась, как вдруг в ее голове снова отчетливо прозвучали слова старика:

А туда лучше не ходите, много лет назад там была большая деревня, но теперь все заброшено, там никто не живет, и еще Раньше там еще была одна молельня, я слышал, даже волшебная!..

Анан вздрогнула всем телом и медленно развернулась, снова посмотрев в сторону заброшенной тропы, которая уже почти затерялась во времени…

Сколько всего изменилось за десять лет?

Лица людей, души, или…

Чувства?

Никто не может понять другого человека, даже себя иногда понят сложно. Но вот эта дорога действительно изменилась. Потому что здесь уже давно не было дороги. С каждым годом трава росла все выше, и она покрыла прошлое, еще раз доказав, что время не имеет чувств. И вот теперь белая тень вошла в запечатанные временем места. Среди высокой травы еще можно было разглядеть порушенные стены, но ветер уже конечно же не разносил по округе запах крови, здесь был лишь запах запустения и разрухи. Лицо Анан было бледным, рука крепко сжимала Ориханк. Казалось, в этой заброшенной деревне чей-то взгляд следил за ней, ей даже стало тяжело вдыхать. Но она ни на миг не остановила, а просто спокойно шла вперед, заходя в каждый дом. Кто еще помнит людей, которые жили здесь?

Наконец, она оказалась около молельни. В отличие от окружающей обстановки, вокруг этой давно разрушенной молельни не росла трава. На самом деле от здания осталось только несколько столбов, а среди камней на земле еще можно было разглядеть священные статуи и понять, что здесь находилось.

Анан медленно подошла ближе. Здесь не было ни травы, ни мха. Здесь вообще все было другим. Неизвестно почему, сюда не хотела входить даже сорная трава. Или, может быть, все зло и ненависть скопились именно в этом месте?

Анан развернулась, и в какой-то момент в ее глазах блеснули слезы. Деревня Травников!

Место, давно разрушенное и покинутое…

Она тихо присела у стены, не двигаясь, словно прислушивалась и пыталась что-то ощутить. Ветер издалека тронул ее волосы. Сколько закатов и восходов прошло с тех пор?

Самыми живыми звуками здесь были крики птиц и стрекот саранчи в траве. Может быть, еще через десять лет, здесь снова возродится деревня?

А может, все останется, как сейчас. Но кому до этого есть дело?

Три дня.

Анан просидела в этом месте три дня, несмотря на свою миссию, словно это место для нее было очень важным. Как будто она хотела ненадолго спрятаться здесь. Но только ей все равно нужно было идти. Белая тень снова зашелестела по траве, и Анан вышла из деревни. Когда она проходила мимо сломанных стен, в ее глазах почему-то появлялось необъяснимое сожаление. В небесах, среди облаков, словно бы от ветра, появилась белая полоса, разделяющая небо.

Анан в последний раз посмотрела на разрушенные дома, развернулас и, не оборачиваясь, покинула это место. В небе не было ни звука. Но только в облаках вдруг появился слабый свет, быстро и беззвучно, он приземлился прямо среди этой разрушенной деревни. Знакомый крик обезьянки!

Трехгразая обезьяна спрыгнула на землю и оглянулась по сторонам. Очевидно, после долгого пребывания на Лисьем холме, он был рад оказаться где-то снаружи. Через миг он подпрыгнул и исчез в высокой траве. Зевул молча стоял в центре деревни, без всякого выражения на лице. Только в его взгляде читалось непередаваемое страдание и боль. Он остолбенело осмотрелся, медленно развернулся, все вдруг снова вспыхнуло в его памяти, даже в воздухе словно появился знакомый аромат. Аромат родной земли…

А далеко за его спиной, среди высокой травы, белый одинокий силуэт исчез вдали. Он медленно прошел вперед, перед его глазами было все то, что видела Анан. Разрушенные стены, позеленевшие камни, и, наконец, маленькая молельня. Но он не подошел к ней, а только остался смотреть издалека. Именно там изменилась вся его жизнь!

Он стоял и смотрел очень долго, но так и не решился войти. Развернувшись, он пошел по одной маленькой тропинке между разрушенными домами. Он шел медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. Наконец, около одного из домов, он остановился. Этот дом ничем не отличался от других, окна и двери были сломаны и лежали на земле, все было таким же заброшенным, только кажется мха на камнях было больше. Губы Зевула начали слегка дрожать, впервые за многие годы в его глазах появились неконтролируемые слезы. Медленно он опустился перед дверью дома на колени и опустил голову прямо на землю, поросшую травой. Тогда ветер разнес по округе тихий срывающийся голос. Отец…

Матушка…

Город Хэян. Нашествие оборотней нанесло удар по Хэяну, многие погибли, еще больше было раненных, но после напасти надо было продолжать жить. И люди, сбежавшие от монстров о всех сторон света, снова сделали этот город оживленным. На главной улице Хэяна стояла таверна Шаньхэ, в которой когда-то жил Дан Сайон, в свое первое появление здесь. Конечно, с тех пор дела у хозяина стали намного хуже, в такое время, когда люди спасали свою жизнь, мало кто задумывался о том, чтобы хорошо поесть и выпить. Но сегодня в таверне появилась необычная гостья. Это была девушка, прекрасная как цветок, ее красота приносила какое-то особое ощущение, и так задевала сердца, что все мужчины вокруг, казалось, готовы были упасть на подкошеных ногах. Это была Кицунэ, неизвестно куда пропавшая после извержения вулкана в Южных границах, когда они разделились с Зевулом и Анан.

Когда она вошла в таверну, все вокруг, включая хозяина, остолбенели. И потому к ней даже никто не подошел. Однако Кицунэ давно привыкла к такой реакции, так что она не рассердилась, а просто с улыбкой сказала:

И что же, никто не примет мой заказ?

Хозяин тут же словно проснулся и крикнул:

Эй, гостья пришла, почему до сих пор никто ее не встретил?

Тут же к Кицунэ подошел слуга, не решаясь даже взглянуть на нее, он сказал, дежурно улыбаясь:

Госпожа, вы…

Вы хотите поесть или снять комнату?

Кицунэ, подумав, сказала:

Сначала, пожалуй, поем. У вас есть отдельная комната?

Слуга кивнул. Конечно, конечно. Прошу, поднимайтесь наверх. Кицунэ кивнула и пошла за ним. Найдите мне спокойное место у окна!

Слуга кивнул. Не волнуйтесь, госпожа. Наверху вы будете одна, садитесь где пожелаете, там очень тихо и никто вас не побеспокоит. Кицунэ замерла на миг. Почему же там никого нет?

Что, в последнее время дела идут не очень?

Слуга уже поднялся по лестнице и, горько усмехнувшись, ответил:

Как сказать, раньше все было хорошо, со всего города люди шли к нам поесть и переночевать. Но из-за этих поганых монстров люди напуганы, заняты то похоронами, то болезнями, так что не очень-то хотят приходить к нам. Кицунэ кивнула и со вздохом ответила:

Вот оно что…

Ничего удивительного. Она прошла за слугой к месту у окна и села за небольшой стол. Посмотрев из окна, она увидела людей, идущих по своим делам, народу было много, но среди них мало кто улыбался, все были печальными и хмурыми. Кицунэ, помолчав немного, вдруг обратилась к слуге:

Эй, послушай, я кое-что у тебя спрошу, а ты отвечай честно. Слуга кивнул. Пожалуйста, спрашивайте. Кицунэ, подумав, сказала:

Все люди в Хэяне, и ты конечно тоже, вы наверняка ненавидите этих оборотней?

Слуга фыркнул, на его лице появилось сердитое выражение. Он громко сказал:

Конечно!

После нашествия в Хэяне опустели девять домов из десяти, спросите кого хотите, я уверен, у каждого кто-то погиб от лап монстров. Но мы ведь простые люди, у нас не оружия, мы никак не могли защититься. К счастью, маги Айне помогли нам и избавили мир от этой беды, убили всех оборотней!

Благодаря им мы смогли снова вернуться к спокойной жизни. Кицунэ посмотрела на него и в душе горько усмехнулась. Перед ее глазами почему-то мелькнул силуэт того парня, растворившегося в огне в Южных границах. Кто может точно сказать, кто ошибся, а кто был прав?

Слуга замялся, подумав, что позволил себе слишком многое, рассказав об этом. Он покраснел и отступил на шаг назад, тихо сказав:

Ну так…

Это я просто так сказал, не обращайте внимания, госпожа. Вы будете заказывать блюда?

Кицунэ улыбнулась. Ладно, но только блюда мне не особенно нужны, ты спустись и скажи повару, чтобы сделал три-четыре тарелки разных блюд, и хватит. Лучше принеси-ка мне десять кувшинов вашего лучшего вина. Слуга остолбенело повторил:

Десять кувшинов?

Кицунэ глянула на него и кивнула. Десять кувшинов. Слуга замер, надолго задумавшись, затем тихо сказал:

Госпожа, можно узнать, вы ждете еще кого-то?

Если да, то мы принесем еще чашки и палочки. Кицунэ рассмеялас. Это не твоя забота. Я никого не жду. Вина нужно именно десять кувшинов, поскорее неси, и не ворчи!

Слуга тут же вышел, но в его глазах так и застыло странное выражение. Но его нельзя было винить, самые лихие из обычных людей могли выпить от силы два кувшина, а если больше пяти, то это был уже какой-то алкоголик!

Но если эта девушка была способна выпить десять кувшинов, ее точно нельзя было назвать обычной.

Посетителей почти не было, так что Кицунэ быстро принесли ее заказ. Десять кувшинов с вином поставили на другую сторону стола. Хорошо, что здесь не было гостей, а иначе все бы собрались посмотреть на это!

Хотя Кицунэ никогда это не волновало. Очень быстро первый кувшин подошел к концу, а на ее лице появился легкий румянец. Не было ни капли опьянения, лишь прибавилось изящества. Эх…

Она тихо вздохнула. Люди за окном сновали туда-сюда, раздавались разные звуки, но все это казалось таким далеким, словно то был другой мир. Она отставила в сторону шестой кувшин. Лицо ее было красным, но от этого ее красота стала пьянящей, а глаза были все такими же ясными. Она усмехнулась и снова налила себе вина. Только за окном почему-то зашумели, и Кицунэ, нахмурившись, выглянула наружу. Ее взгляд прошелся по улице и она замерла, увидев, что внизу идет девушка в белом, прекрасная и холодная, то была Анан. Люди вокруг, привлеченные красотой Анан, расступались, едва увидев ее холодный взгляд. Кицунэ посмотрела ей вслед и слегка улыбнулась. Мир так тесен…

Она сказала это сама себе, слегка улыбнувшись. Затем она поднялась из-за стола, кажется, хотела окликнуть Анан, но как только она встала, тут же замерла на месте. Ее взгляд переместился от Анан к другому концу Хэяна. Знакомая черная тень очень быстро мелькнула и скрылась в темноте на другом конце улицы. А через миг еще один хорошо знакомый ей силуэт погнался за тенью. Она молча посмотрела в ту сторону, затем на ее губах появилась ироничная улыбка. Сегодня все складывается просто отлично. Если бы я не пришла сюда отдохнуть, я бы потом не смогла себе это простить!

Да и старый демон Шан Гуань бы мне этого не простил, хаха…

Она холодно усмехнулась и вдруг, словно по волшебству, исчезла со своего места. Слуга, который пришел прибраться, не застал никого, только на столе лежало серебро и стояли шесть пустых кувшинов вина. Еще четыре кувшина просто исчезли. А на другой стороне улицы Анан уже растворилась в толпе.

Том 23. Глава 3. Рассчет.

Подул ночной ветер, огни в домах погасли, за черными тучами не было видно луны. Только несколко далеких звезд просвечивали слабым светом.

От Хэяна повеяло ветром, раздался странный вой, словно плакали демоны, и округу накрыло страхом, но только на дороге не было видно ни одного силуэта. Только ветер гонял опавшие листья по земле.

Как вдруг со стороны Хэяна мелькнула черная тень. Словно бестелесный дух, она беззвучно приземлилась за городом и поплыла к южному тракту. Очень скоро появилась еще одна — серая тень, которая неотрывно следила за первой.

Конечно же, это были старые знакомые — Хэй Му и Шан Гуань. От самых Южных границ и до Хэяна эта погоня длилась уже долго.

Шан Гуань владел самой сильной магией Тайо, к тому же у него в руках было Ледяное Жало, это заставило призрака поволноваться. Но и сам Хэй Му тоже знал древнюю магию колдунов Юга, он мог превращаться в любые формы, так что Шан Гуань и сам уже порядком натерпелся — столько раз ему казалось, что он уже поймал призрака, но столько же раз он оказывался обманутым!Обычный человек уже давно бы сдался. Но Шан Гуань исполнял приказ главы Тайо — призрак мог знать секрет магии Небесного Огня. Поэтому, несмотря ни на что, он должен был его поймать. Однако до сих пор он не добился никакого результата. Все теперь зависело от уровня противников. Призрак за все время погони уже использовал множество техник ухода от преследователя, и каждую из них Шан Гуань запомнил. Так что теперь призраку было все труднее убегать.

Они оба это понимали.

На самом деле призрак уже давно понял причину, по которой Шан Гуань, а точнее Юнь Илань хочет его поймать. И он в общем-то ничего не имел против. Но ему не хотелось быть птицей, которую легко поймать.

Сейчас Шан Гуань был все ближе, а когда они минули древний тракт, перед ними распахнулась пустынная равнина, где не было совсем ничего.

Куда же теперь бежать?

Призрак усмехнулся под черной вуалью. Он прибавил скорости, но ветер за его спиной становился все сильнее.

И вот, когда у него уже не было ни единого шанса, он вдруг что-то почувствовал, как будто что-то заметил, резко повернул голову и посмотрел в сторону. Его называли призраком-колдуном не просто так, да к тому же он был более чувствителен к темной энергии, чем обычные маги. И хотя он торопился и волновался, он все равно смог почувствовать мощную темную силу, исходящую откуда-то со стороны древнего тракта.

Он радостно повернулся в ту сторону и быстро рванул туда, откуда шла эта темная сила. Шан Гуань холодно фыркнул, он спокойно повернул за призраком и прибавил скорости. И хотя расстояние между ними тут же увеличилось, а тень призрака впереди стала размытой, Шан Гуаня это больше не беспокоило. За весь проделанный путь он уже много раз видел такую магию, и теперь сохранял спокойный разум. Я потратил столько сил, гнался за тобой тысячи миль, неужели тебе все еще не достаточно?

Шан Гуань холодно усмехнулся про себя и спокойно направился вперед. Очень скоро обнаружилось место, оправдавшее ожидания призрака. Это действительно было большое скопление темной силы — на Центральных равнинах его называли кладбищем. Это было место, где хранились тела умерших людей, пока они еще не стали землей. Однако это кладбище, судя по виду здания внутри, было заброшено много лет. Призрак был разочарован. Насколько он знал, кладбища были скоплением темной силы и подходили для сотворения мощных заклятий. Но когда их забрасывали, результат заметно ухудшался, особенно для магов Призрачного искусства. Например, они могли управлять мертвыми телами. По пути у призрака не было возможности сделать что-то подобное, но если бы ему удалось найти способ, Шан Гуаню пришлось бы нелегко. Вот только на заброшенном кладбище наверняка не было недавно захороненных людей. Хоть его и постигло такое разочарование, призрак все равно решил не отчаиваться. Он быстрой тенью прошмыгнул внутрь темного здания посреди кладбища, из которого как раз исходили самые жуткие волны темной энергии. Но только когда он уже был на пути к нему, в его голове мелькнула мысль — кладбище давно заброшено, откуда же здесь такая мощная демоническая энергия?

Луна скрылась за облаками, и здесь внутри здания было так темно, что нельзя было разглядеть пальцы на собственной руке. Однако для призрака это не было проблемой, очень скоро он рассмотрел все, что находилось в маленькой кладбищенской хижине. Это место действительно было давно заброшено, стены покрывали трещины и дыры, впереди стоял алтарь для поклонения усопшим, который уже упал на землю, а посреди хижины валялись несколько сломанных гробов — некоторые даже не были накрыты крышками. Снаружи послышался ветер — очевидно, Шан Гуань опять настиг его. Ни секунды не сомневаясь, призрак вынул какой-то странный предмет, похожий на гвоздь, затем он вдруг весь покрылся такими иголками, которые в миг разлетелись от него вокруг и исчезли в темноте, в каждом углу хижины. В тот миг, когда иглы пропадали во тьме, они вспыхивали синим кольцом, но только лишь на секунду. Когда все странные иглы исчезли, в хижине тут же начала расти темная энергия, во много раз сильнее прежнего, она пробирала до самых костей. Призрак холодно усмехнулся, прошелся взглядом вокруг, поднялся в воздух и полетел в сторону одного из гробов в углу.

Это был обычный гроб, только крышкой был накрыт наполовину. Призрак бесшумно затек внутрь — ему очевидно нравились места, пугающие обычных людей. Как только он оказался внутри, крышка за ним закрылась. В следующий миг ветер снаружи стих и в хижине вдруг стало тихо. Не было ни единого звука, когда в дверях появился силуэт Шан Гуаня. Гроб, который выбрал призрак, был весь покрыт трещинами, так что изнутри он мог видеть каждое движение Шан Гуаня. Он был доволен собой — стоило только Шан Гуаню оступиться, пройти вперед еще пару шагов, и он попадется в его заклятие. А если прибавить темную силу самого этого места, то от этого удара он еще не скоро оправится. Призрак ждал, но Шан Гуань был очень осторожен и не торопился бросаться на поиски призрака. Он просто стоял в дверях и осторожно осматривал хижину. Кажется, он не осмеливался войти внутрь. Призрак был явно разочарован, он про себя осыпал старого хитреца проклятиями, затем вдруг пришел в себя и начал осматривать место своего пребывания. К несчастью, только сейчас он кое-что заметил, от чего в его голове раздался удар грома, а сам он испугался до смерти, если он еще мог умереть. В этом гробу был еще один человек!

Учитывая особенности призраков, если бы в гробу оказался мертвец, или еще ужаснее — скелет, он бы даже не заметил, будь это даже его близкий родственник. Но в этом гробу неизвестно откуда взялся живой человек!

Но с того момента, как призрак оказался в этом гробу, он совсем ничего не почувствовал, даже дыхания не было слышно. Призрак начал дрожать, но все еще смог себя контролировать и не вылетел из гроба с криком. Только на его лбу, руках и спине выступил холодный пот. Но то, что он заметил в следующий миг, повергло его в еще больший шок. Это был не просто живой человек, это был не дышащий, живой человек!

Призрак уже точно был уверен, что кроме него в гробу есть еще живой человек, потому что здесь совсем не было свободного места. Он даже ощутил, как бьется его сердце. Но вот только он почему-то совершенно не дышал!

Призрак протянул руку и поднес ее ко рту человека. Никакого движения. Он и вправду не дышал. От ужаса призрак остолбенел. Изначально он хотел подловить Шан Гуаня, однако теперь попался сам и его мысли спутались. Но он все-таки был магом, так что ему удалось прийти в себя и успокоиться. Затем, когда призрак как раз думал, что ему теперь делать, случилось еще кое-что, от чего он вовсе похолодел и замер. Гроб издал тихий звук — хлоп!

Как будто что-то захлопнулось, звук был очень тихим, его было почти не слышно, но в этой комнате, маг с чувствительным слухом конечно же мог его различить. Кажется, в тот же миг Шан Гуань развернулся и уставился в тот самый угол. А призрак ощутил, как со всех сторон к нему ринулась странная парализующая темная сила, захватившая все пространство в гробу. И даже он не мог противостоять этой силе. Он оказался заперт в этом гробу. Призрак от ужаса готов был выпрыгнуть из своего тела, но потом случилось самое страшное — тот человек, живой толстяк рядом с ним, неожиданно пробудился и открыл глаза. Они смотрели друг на друга, и в воздухе стояла такая атмосфера…

Затем этот безымянный толстяк, без признаков дыхания, слегка улыбнулся призраку.

Шан Гуань снаружи внимательно смотрел в тот угол, но он не спешил подходить. Хотя он не был призраком, как его противник, но его уровень тоже был достаточно высок, чтобы ощутить темную силу в этой хижине. К тому же он конечно уже понял, что это было за место. Но он не был призраком, и ему не нравиись такие места. Особенно из-за того, что он был уже не молод. Когда он только вошел, то сразу ощутил, что в этом месте темная сила особенно велика, ее нельзя было недооценивать. Она была намного сильнее, чем на обычном кладбище. Он также прекрасно понимал, что для призрака такая сила — настоящий источник энергии, поэтому нужно быть осторожнее!

Шан Гуань использовал защитное заклинание и окружил себя им. Затем он еще раз все осмотрел, убедился, что нет ничего необычного, и медленно сделал шаг. Но едва сделав полшага, он снова вернулся назад. Тут же сверкнуло холодное сияние — в его правой руке появилось Ледяное Жало. Старик как всегда был осторожен. Наконец, он сделал первый шаг к тому углу. Снаружи завыл жуткий воющий ветер. Шан Гуань приготовился к удару — изменения в атмосфере хижины не ускользнули от его внимания. Но темнота вокруг молчала, не было ни единого звука. Он холодно усмехнулся и вдруг громко сказал:

Я уже давно понял, что ты прячешься в этом гробу, дружище!

Если ты сейчас же не выйдешь, пеняй на себя!

Я разломаю этот гроб вместе с тобой внутри!

Ему никто не ответил, вокруг была тишина. Шан Гуань гневно фыркнул:

Будешь играть со мной?

Затем он, не сомневаясь больше, сделал шаг вперед и занес Ледяное Жало. Вокруг сразу же распространился холод. Но когда он уже собирался нанести удар, из другого угла хижины к нему беззвучно бросился синий луч темной силы, прямо в спину Шан Гуаня. Шан Гуань был готов ко всему, но заклинание, установленное призраком, полностью состояло из темной энергии этого места. Шан Гуань был сильным магом, он мог почувствовать любое изменение в пространстве, но сейчас он упустил это из вида и призрак знал, что так произойдет. Поэтому он смог его обмануть. Шан Гуань не почувствовал опасности, пока луч не оказался в трех ярдах от его спины. Завыл ветер, поднялась темная сила, и только тогда он удивленно ощутил, что к нему приближается что-то странное. Со скоростью молнии он метнулся вперед, ему удалось увеличить расстояние до удара и завести Ледяное Жало за спину.

Сверкнул белый свет, озаривший хижину, но в такой атмосфере он выглядел бледным и пугающим. Серебряное сияние Ледяного Жала сформировало за спиной Шан Гуаня щит, который в момент удара смог отразить темную силу. Но Шан Гуань не успел опомниться, как абсолютно все лучи, спрятанные призраком в хижине, ожили в один миг. А самым странным было то, что лучи, писав в воздухе дугу, словно управляемые кем-то, полетели в спину Шан Гуаню. Шан Гуань на миг растерялся. Но он все же не был простым человеком — Ледяное Жало сверкнуло с новой силой, так сильно, что в считанные секунды все в хижине покрылось инеем. Кажется, синие лучи почувствовали сопротивление и замедлились. На иглах стал наростать слой льда. И хотя они все еще летели быстро, Шан Гуаню этого было достаточно. Среди белого сияния раздался звон — иглы, сраженные силой Ледяного Жала, попадали на пол и разбились в ледяную пыль. Шан Гуань, убедившись, что ему ничего не угрожает, не удержавшись, рассмеялся в сторону гроба. Теперь у тебя нет выхода, если сейчас же не сдашься, я…

Он не договорил. Лицо Шан Гуаня вмиг изменилось, рот скривился от боли, он перевернулся и с грохотом пробил ветхую стену, вылетев наружу. За его спиной можно было разглядеть синий луч, самый первый, обманув его слух, он все-таки достал его. Весь этот бой призрак и его странный таинственный сосед могли видеть сквозь трещины в гробу. Самый последний удар был очень точно рассчитан. На лице толстяка в темноте появилось выражение восхищения. Он вдруг открыл рот и сказал:

У тебя все-таки получилось снова вернуть контроль над призрачной иглой, такого уровня мастерства трудно добиться!

Призрак вздрогнул, впервые услышав его голос. Но судя по всему, он не был ему врагом. К тому же он сам был явно удивлен тому, что случилось. Так что призрак горько усмехнулся и покачал головой. Ты ошибаешься. Толстяк замер, для него это было неожиданностью. И где же я ошибаюсь?

Призрак вздохнул. Все эти призрачные иглы действительно были установлены мной, но та последняя…

Ею управлял кто-то другой, и очень сильный. Я здесь не при чем. Он с ненавистью выговорил:

Если бы я обладал такой силой, я бы не оказался запертым здесь. Толстяк нахмурился и ничего больше не сказал. Призрак посмотрел на него. За короткий разговор он смог понять, что этот толстяк в таком же положении, как и он — заключен в этом гробу и не может выбраться. Но в отличие от призрака, толстяк был скован гораздо более сильным заклятием, которое сдерживало энергетические каналы во всем его теле. Про себя он ужасно удивился, на самом деле той силы, которая заперла его самого здесь, уже было достаточно, чтобы человек не смог выбраться. Но кому понадобилось применять к толстяку еще более сильное, и такое жуткое заклятие?

Если внешнее заклятие не могло сдержать толстяка, какой же ужасной силой он обладает?

А если размышлять еще глубже, что за человек тогда смог заключить его в эту ловушку?

Мысли призрака спутались. Он даже не мог представить, что на свете существует такая сильная магия. В это время снаружи раздался гневный голос Шан Гуаня:

Кто ты такой?

Что за смельчак решился на меня напасть?

Выходи и сражайся!

Думаешь, раз смог нанести удар со спины, то стал героем?

Призрак и толстяк переглянулись. Очевидно, Шан Гуань был не лыком шит — он сразу же понял, что последний тайный удар ему нанес совсем не призрак, а кто-то другой. В этот миг откуда-то с крыши хижины раздался прекрасный звенящий голос, с иронией и удовольствием, он сказал:

Ты разве не сказал, что хочешь поиграть?

Вот я и решила сыграть с тобой!

Конечно же, ни призрак, ни толстяк, заключенные в гробу, не могли увидеть, кто была эта девушка. А Шан Гуань, пересилив боль, поднялся на ноги и посмотрел наверх. Он вдруг удивленно выдохнул и ледяным голосом произнес:

Так это ты?

Девушка звонко рассмеялась:

Если не я, то кто же?

Хахахахаха…

Если это была не Кицунэ, то кто же?

Том 23. Глава 4. Жертва.

Шан Гуань ощутил, как вокруг раны на его спине все онемело. В тело начал проникать леденящий холод от Иглы, его как будто кусали тысячи муравьев, боль было трудно стерпеть.

Очень скоро на его лбу выступил пот, а лицо побледнело.

Улыбка в глазах Кицунэ, которая стояла на крыше и смотрела на его мучения, становилась все радостнее. Она со смехом сказала:

Уж не думал, старый черт, что ты доживешь до этого дня?

Шан Гуань сжал зубы и холодно фыркнул. Он с трудом поднялся и яростно прошипел:

Демонское отродье, да как ты смеешь появляться передо мной?

Кицунэ громко хохотнула, как будто услышала самую смешную в мире шутку, взмахнула рукавом и спустилась с крыши, приземлившись недалеко перед Шан Гуанем. Она с улыбкой сказала:

Я не смею?

Ах да, я ведь трусиха, не смею видеть ваше величество, так что сначала я решила послать вам подарок, а затем уже явилась сама. Старый черт, сколько лет ты мучал меня внутри Пагоды Инферно, теперь настал мой черед хорошенько отплатить тебе. Вот уж извини.

Лицо Шан Гуаня пылало гневом, но в душе ему стало страшно. В тот раз они смогли подавить силу Девятихвостой Лисицы только благодаря силе огня Инферно, да еще заклинания Восьми Демонов Огня. Иначе не известно, смогли бы они ее сдержать.

Но теперь все было по-другому. Лисица смогла освободиться и наверняка ради своих целей воспользовалась магией этого призрака. А он был тяжело ранен, и теперь не был ей противником.

В этот миг подул резкий ветер, вокруг словно завыли демоны, а темная сила заклубилась в воздухе. Посреди кладбища, Кицунэ и Шан Гуань, по-прежнему смотрели друг на друга.

И хотя Шан Гуань уже был повергнут и ранен, кажется Кицунэ не собиралась применять силу, напротив, она словно с интересом разглядывала Шан Гуаня, как кошка, поймавшая мышь, с иронией во взгляде.

Шан Гуань понимал, что теперь для него самое главное — найти безопасное спокойное место и залечить рану. Но перед ним стоял тысячелетний оборотень, и это добавляло проблем.

В приступе гнева, он с ненавистью прокричал:

Ты собираешься нападать или нет?

Почему до сих пор ничего не делаешь, а просто стоишь там, для чего?

Кицунэ слегка улыбнулась. Ничего такого, ты все равно не поймешь, если я скажу. Я не такая, как вы, люди, вечно вы сражаетесь то за жизнь, то на смерть. А я, в основном все свободное время не знаю как себя развлечь, вот и стою здесь, просто смотрю на тебя. Все равно я очень терпеливая.

Шан Гуань, услышав это, разгневался не на шутку. Очевидно, лисица играла с ним, зная, что он тяжело ранен и не давая ему возможности вылечиться. Если так пойдет дальше, Шан Гуань сам по себе попрощается с жизнью, не понадобится даже ее помощи — он сам не продержится слишком долго.

Но даже если он это понял, у него не было никаких вариантов против Кицунэ. Драться?

Но он тяжело ранен, а ее уровень слишком высок, победить практически невозможно. Не драться?

Но рана отнимает все больше сил, и это прямая дорога к смерти. Кажется, у него не было выбора. Только если сбежать?

Но прекрасные чистые глаза Кицунэ внимательно смотрели на то, как Шан Гуань умирает, и даже он сам не мог гарантировать, что сможет вырваться из ее лап. Вокруг были только сломанные стены, он был в ловушке. Его лицо стало мертвенно бледным, гнев и ярость сменились страхом и страданием, а в глазах Кицунэ сияла радость. Она была заключена людьми Тайо в Пагоде Инферно много лет, и если бы Зевул случайно не снял печать, неизвестно, может быть она просидела бы в этом проклятом месте всю жизнь. Трудно было передать словами, как она страдала. Так что Кицунэ по-настоящему ненавидела всех людей Тайо и Шан Гуаня в первую очередь. И хотя во время побега они с Зевулом добавили им проблем, однако она не возвращалась туда специально чтобы отомстить. А теперь Шан Гуань сам оказался перед ней, неужели в ее действиях не было смысла?

Милосердие и помощь — это то, чем занималась Девятихвостая лиса в хорошем настроении. Но она никогда не забывала, как к ней относились другие люди. Подумав об этом, Кицунэ рассмеялась, словно вся ее боль и ненависть вырвались с этим смехом наружу. У Шан Гуаня настроение было не такое хорошее. Кажется, рана совершенно отняла у него все силы, он начал весь дрожать, темная энергия засияла голубым светом и накрыла его спину. Улыбка Кицунэ стала еще радостней, Шан Гуань с каждой секундой дышал все тяжелее. Как вдруг, он сделал в сторону Кицунэ несколько шагов, от чего она нахмурилась и приготовилась к нападению. Шан Гуань хоть и был тяжело ранен, однако уровень старика был очень высоким, и она знала это, так что не решалась его недооценивать. Дальше случилось то, чего она никак не могла ожидать. На лице Шан Гуаня отразилась боль, вздулись зеленоватые вены, ему очевидно было ужасно больно, так что он уже не мог терпеть. Он закатил глаза в ужасе, бухнулся на колени перед Кицунэ и взмолился:

Госпожа Лисица, помилуй меня!

Если бы Шан Гуань применил какое-нибудь мощное заклинание, Кицунэ скорее всего смогла бы его отразить. Даже если бы из-за его спины выпрыгнуло трое или пятеро магов Тайо, она тоже смогла бы с этим справиться. Но перед ней был старик, с болью молящий о пощаде, она не была к такому готова, и в эту секунду она застыла, не зная, что предпринять. Всего секунда, короткий миг, Кицунэ даже уже пришла в себя, но слабость и мольбы Шан Гуаня были нацелены именно на это. Все ради этой короткой секунды. В следующий миг Шан Гуань, только что умирающий без сил, словно превратился в другого человека. Его лицо полыхнуло яростью, боль моментально исчезла, даже голубое кольцо света за его спиной, кажется, померкло. Сверкнуло Ледяное Жало, с криком дракона оно полетело прямо в грудь Кицунэ. Кицунэ гневно вскрикнула и быстро отступила назад, одновременно взмахнув рукавом — перед ней образовалась защитная стена. Но для Шан Гуаня это был решающий миг между жизнью и смертью, так что он вложил в удар все силы — с треском стена покрылась льдом и через миг разлетелась на мелкие кусочки, рассыпавшись по земле. А серебристое сияние даже не замедлилось, полетев прямо к Кицунэ. Она отступала назад, но удар Шан Гуаня был быстрее — кажется, Жало вот-вот должно было ее настигнуть. Кицунэ побледнела, но ее лицо осталось спокойным. Скрестив руки на груди, она сложила пальцы в странной фигуре.

Раздался странный крик, неизвестно откуда взявшийся, и Кицунэ словно оказалась внутри зеркала из лунного света, а над пустошью раздался вой белой лисицы на луну…

В следующий миг сияние Ледяного Жала накрыло силуэт Кицунэ с головой. Шан Гуань победил, но на его лице не было ни капли радости, наоборот — он крепко сжал зубы, очевидно в негодовании. Однако он не был таким, как обычные люди — раз выпал такой шанс, нельзя было тратить его на раздумья. Он тут же взлетел, и через миг его серая тень уже исчезла в пустоши за пределами кладбища. Серебристое кольцо света тоже исчезло, на земле остались следы крови, но Кицунэ нигде не было видно. В воздухе все еще раздавался вой лисицы. Когда он, наконец, затих, в небе появился силуэт Кицунэ, который медленно спустился на землю. Она опустила взгляд и посмотрела на кровавый след. На ее лице отразился гнев, сжались белоснежные зубы. Стоило ей потерять бдительность, Шан Гуань, чтобы спасти свою жизнь, принес в жертву сам себя. Это заклятие могло обратиться против него, и тогда он бы точно лишился жизни. Однако ей повезло, что она была не обычным магом, а Девятихвостой Лисицей. Подул ночной ветер, принесший холод. Кицунэ постояла во дворе, успокоилась, затем равернулась и посмотрела на маленькую хижину. Она медленно вошла внутрь. Внутри хижины было все также тихо. Как будто вся эта битва снаружи никогда не происходила. Кицунэ стояла в дверном проходе и сейчас в свете звезд сама выглядела как призрак. Однако она совсем не боялась этого места, ведь она сама была настоящим демоном. Кажется, не только человек, но и призрак, увидев ее здесь, сам бы убежал от страха, куда глаза глядят. Ее яркие глаза пробежались по хижине, она задержала взгляд на нескольких гробах среди комнаты, но потом все же обратилась к тому гробу в углу хижины. Выходи, я знаю, что ты там. Кицунэ не подошла ближе, просто сказала, стоя на месте. Никто ей не ответил. Призрак, спрятавшийся в гробу, пребывал в странном настроении. Сначала он хотел осуществить собственный план, и потому спрятался здесь, но Шан Гуань, а теперь и Кицунэ его заметили, да к тому же в этом гробу оказался еще один живой человек, которого он не заметил. Наверняка он был не в лучшем настроении…

Кицунэ нахмурилась и сделала шаг вперед, но потом снова остановилась и посмотрела вокруг. Сомнение появилось в ее глазах, словно в этой темноте было что-то, что заставляло ее беспокоиться. Помолчав, она сказала:

Я знаю, кто ты. Ты наверняка тоже видел меня в пещере Чжен Мо. Так что между нами нет разногласий, но я хочу спросить у тебя кое-что. После долгого молчания из гроба, наконец, раздался голос призрака:

Верно, я помню тебя. О чем ты хочешь спросить?

Кицунэ подняла брови и уставилась на гроб. Неужели ты не можешь выйти и поговорить?

Призрак вздрогнул, но спокойно сказал:

Мне и здесь хорошо, говори, что тебе нужно!

Кицунэ фыркнула. Ладно, тогда не будем тратить время. Я хочу узнать, откуда берется Небесный Огонь?

Призрак удивился, услышав ее слова. Через минуту он серьезным голосом спросил:

Зачем тебе это нужно?

Кицунэ просто ответила:

Когда-то твой хозяин кое-что мне пообещал, а в итоге умер, не исполнив обещанного. Мне непросто было узнать, что ты остался в живых, вот я и пришла спросить тебя об этом. Призрак фыркнул в ответ. У меня нет других хозяев, кроме моей Госпожи. Кицунэ с сарказмом спросила:

А чем же ты тогда занимался все эти годы?

Призрак долго молчал, потом ответил:

Мои действия простым людям не понять. Кицунэ начала раздражаться. Ладно, мне совершенно лень расспрашивать тебя о причинах твоих поступков. Я просто хочу знать то, что мне нужно, ты будешь говорить или нет?

Призрак помолчал, затем спокойно сказал:

Ты ведь знаешь, что пять народов юга — это потомки колдунов?

Кицунэ нахмурилась. И что?

Призрак как бы невзначай сказал:

Секреты колдунов хранят потомки колдунов. Больше я ничего не скажу, не нужно меня спрашивать. Кицунэ подождала, пока призрак скажет еще что-то, но никаких изменений не произошло, и она холодно фыркнула. Вздумал со мной играть?

Она приняла твердое решение достать вредного призрака из дома. Комната была маленькой, она сделала только пару шагов, и уже оказалась возле одного из гробов. Еще шаг, и перед ней будет тот гроб, где прячется хитрец. Казалось, что из темноты что-то неподвижно смотрит на силуэт Кицунэ. Она уже собралась сделать еще шаг, но как только ее нога оторвалась от пола, она вдруг резко развернулась, ее движения стали быстрыми словно молния. Кицунэ протянула руку, на которой выросли пять огромных энергетических пальцев, которыми она схватила гроб прямо рядом с собой. Бах!

Раздался треск, огромный гроб, размером больше самой Кицунэ, оказался схвачен ее энергетической рукой с невообразимой легкостью!

Далее произошло что-то совсем уж странное. Кицунэ немедленно полетела из хижины наружу, вместе с огромным гробом в руке. Гроб скрипел в воздухе, его тень накрывала легкий силуэт Кицунэ, выглядело это очень странно. Кажется, даже призрак, спрятавшийся в хижине, был поражен такими действиями Кицунэ. Однако внутри хижини в воздухе словно что-то зашевелилось, разбуженное Кицунэ, издавая странное шипение. Во дворе кладбища Кицунэ вдруг собралась с силами, сверкнул белый свет энергетических пальцев, она взмахнула рукой и притянула гроб сначала к себе, а потом бросила его вниз, на камни. Бах!

По округе прокатилось громкое эхо удара, вокруг полетели пыль и камни, гроб разбился на куски и разлетелся в стороны. Кицунэ сразу спряталась неподалеку. Ее не пугали осколки трухлявого дерева, но пыль и грязь на одежде она терпеть не могла. А после того, как пыль осела, вдруг раздался сильный кашель, а через миг из облака пыли выкатился чей-то силуэт, весь в порванной одежде, с грязью на лице, он выглядел жалким. Внутри маленькой хижины призрак так и застыл — оказывается, в этой комнате был еще один гроб с человеком внутри!

В один миг он почувствовал, что вокруг клубится такая темная энергия, что в этом месте возможно все. Одновременно с этим он увидел, что в глазах толстяка рядом с ним отразилась ирония и немного утешения. А снаружи, человек, выбравшийся из гроба, тяжело, большими глотками вдыхал свежий воздух.

Том 23. Глава 5. Воссоединение.

Джосан был весь покрыт пылью, кажется, он пролежал в этом гробу долгое время. Теперь весь его величавый вид куда-то испарился.

Кицунэ осмотрела его с ног до головы, и конечно же, поняла, что он не мог сам забраться в этот гроб. Так что прямо спросила:

Как ты оказался в этом гробу?

Джосан горько усмехнулся. Меня туда запрятали. Кицунэ посмотрела в сторону хижины. А кто в тех двух гробах рядом с твоим?

Ты знаешь?

Джосан кивнул. Слева моя внучка Хон, а в правом Синистра. Кицунэ фыркнула и закатила глаза.

Джосан чувствовал себя неловко, но сейчас было не до того, и он быстро бросился в ноги Кицунэ и запричитал:

Госпожа Бессмертная…

Это…

Это…

Прошу, смилуйтесь, если вы уж спасли меня, прошу, спасите и их тоже!Кицунэ дернула плечами, прошла пару шагов в сторону хижины и вдруг нахмурилась, словно вспомнила о чем-то и повернулась к Джосану. Она со странным выражением посмотрела на него. Джосан почувствовал себя неуютно и со смешком спросил:

Что…

Что вы так смотрите на меня?

Кицунэ, глядя на него, сказала:

Как ты меня назвал?

Джосан с коротким А отступил назад, на лице отразилось сожаление.

Кицунэ еще раз смерила его взглядом и сказала:

Я тебя недооценила, старик, раз уж ты смог разгадать мою сущность.

Джосан со страдальческим лицом замахал руками. Госпожа, но ведь я…

Я совсем не то имел в виду, я просто так сказал, не сердитесь, не сердитесь!Кицунэ за эти секунды внимательно изучила Джосана, увидев, что его походка неустойчива, а энергии в крови недостаточно. Он определенно не был магом. Но у него был слишком внимательный взгляд, даже прозорливее, чем у мага, тренировавшегося многие годы.

Кицунэ задумалась, от чего Джосан совсем растерялся, он не знал, что ему делать, так что просто с улыбкой сказал ей:

Госпожа, прошу, смилуйтесь, спасите их, умоляю.

Кицунэ фыркнула и снова закатила глаза на Джосана.

Джосан задрожал и отступил назад, он хотел еще что-то сказать, но тень Кицунэ вдруг исчезла — она уже оказалась внутри хижины. Еще через миг раздался странный грохот и из хижины послышался вой.

Джосан ощутил, как в глазах потемнело, он с криком бросился было бежать, но потом увидел на земле осколки гроба, который Кицунэ выбросила из хижины. С треском они разбились о землю.

Через миг во дворе снова поднялась пыль и полетели камни. Все вокруг накрыло этой пылью, а еще спустя секунду из облака пыли кашляя и задыхаясь выбежали Синистра и Хон.

Джосан обрадовался и бросился к ним навстречу, тут же оттащил их всторону и расспросил, все ли в порядке. Неизвестно когда сама Кицунэ вышла из хижины, она стояла вдалеке и смотрела на их радостный вид. Но ее лицо явно было задумчивым, время от времени она поглядывала в сторону хижины.

Пыль во дворе постепенно осела, Кицунэ стояла, не шевелясь, а Джосан и остальные все радовались чудесному спасению. Но теперь они, кажется, начали спорить. Джосан что-то говорил, а Хон не соглашалась с ним, только Синистра как обычно стоял и смотрел на них, не выдвигая никаких идей.

Кицунэ еще долго стояла там, но они никак не могли прийти к единому мнению, так что ей стало интересно и она, не выдержав, подошла ближе.

Джосан, нахмурившись, говорил:

Ладно, хватит, давайте-ка поскорее покинем это чертово место, иначе этот демон вернется и тогда оно станет нашей могилой. Хон с холодной усмешкой сказала:

А как же быть с тем человеком?

Джосан застыл, кажется, ему тоже хотелось помочь, но он не говорил об этом. Да что ты понимаешь!

На нем лежит заклятие Печати Сердца Меча, к тому же на гроб наложены и другие различные заклинания, нам его не спасти. Лучше мы сначала уйдем отсюда. Если так и будем ждать здесь, этот демон вернется и мы точно умрем зря. Хон в гневе сказала:

Дедушка, ну что ты такое говоришь!

Этот человек был пойман тем демоном из-за нас, как мы можем забыть это и уйти?

Джосан покачал головой. Нет, ты ошибаешься. Да, он был пойман, но к нам это не имеет никакого отношения. Насколько я могу судить, уровень того демона был слишком высок, не только нам до него было не достать, но и этот человек не мог с ним сравниться. Хон скривила губы и яростно выговорила:

Все равно мы не можем вот так бросить его здесь!

Джосан нахмурился и снова приготовился уговаривать внучку, но тут вдруг со стороны раздался голос Кицунэ:

Тот, человек, про которого вы говорите, и этот демон, кто они такие?

Хон и Синистра одновременно замерли и покачали головами. Кицунэ посмотрела на Джосана, но он отвел взгляд и сказал:

Мы втроем обычные смертные, откуда нам знать о таких вещах, мы были до смерти напуганы, ничего не знаем. Кицунэ нахмурилась. В том, что эта девчушка и странный человек рядом с ней, похожий на собаку, ничего не знали, она не сомневалась. Но Джосан был не таким простым, как кажется. И когда Джосан тоже заявил, что ничего не знает, Кицунэ тут же усомнилась в его словах, но виду не подала. Она только с интересом обратилась к Хон:

Малышка, послушай, ты не помнишь, с помощью чего сражались тот демон и человек, который вам помог?

Как только Хон взглянула на Кицунэ, она сразу почувствовала расположение к ней. К тому же, волшебница только что спасла их троих, и теперь, когда Кицунэ с улыбкой задала вопрос, Хон сначала моргнула, как завороженная, очарованная ее красотой, потом переспросила:

А, что?

Джосан и Синистра странно посмотрели на Хон, а Кицунэ, улыбнувшись, спросила еще раз. Хон успокоилась, про себя сердито одернула собственное поведение и, глядя в землю, тихо сказала:

Это я видела. Тот человек, который помог нам, был очень силен. И он использовал волшебный меч, длиной в три ярда, красно-желтый, словно всполох яркого огня…

Дух Пламени!

Этот удивленный и взволнованный возглас вдруг раздался со стороны хижины позади них. Все вчетвером они удивленно обернулись, но увидели только девушку в белом, прекрасную как цветок. В руках она держала меч, сияющий голубым. По сравнению с Кицунэ она тоже была невероятно красива. Если это была не Анан с Пика Большого Бамбука, то кто же?

У подножия Айне, разрушенная Деревня Травников. Среди порушенных стен и обломков время от времен раздавался стрекот сверчков, который добавлял одиночества в атмосферу этого места. Ночь была темной, только несколько звезд слабо светили с небес.

Зевул сидел на земле среди развалин, прислонившись к стене. Аш лежал рядом с ним, положив голову на ногу Зевула и раскидав лапы в стороны, он мерно похрапывал. Зевул не спал, его глаза были открыты, и он молча глядел перед собой, на землю и развалины. Это была его родина, где он провел свое детство. Но со временем воспоминания стерлиь, и остались только эти развалины. И для чего же живет человек?

Зевул огляделся и медленно поднял голову, посмотрев на небо. Аш раскрыл рот и с громким храпом перевернулся, затем снова уснул. Может быть, во сне он тоже собирал свои любимые ягоды?

Зевул перевел взгляд на Аша, протянул руку и погладил его. На его губах появилась улыбка, он тепло улыбнулся, как будто снова стал тем ребенком, который с громким смехом бежал по этой деревне!

Подул ночной ветер, зашелестела трава, как будто вдали раздались чьи-то тихие голоса. Он закрыл глаза. Такая тихая и спокойная ночь…

Как вдруг, Аш весь вздрогнул и открыл глаза. Он оторвал голову от ноги Зевула и поднялся, словно что-то услышал. Зевул тут же нахмурился и теплая улыбка исчезла с его губ. Он молча открыл глаза, перед ним снова был мир людей. Он протянул руку и погладил Аша, тот сразу же успокоился, но спать больше не хотел.

Он забрался на плечо хозяина и начал оглядываться по сторонам. Зевул по-прежнему сидел на земле, стена закрывала его от посторонних взглядов, но он сам мог прекрасно видеть, что происходит снаружи. Даже днем в такое место никто не отважится прийти. Неужели в такую темную ночь что-то здесь случилось?

Волна странной энергии, как будто возникшая из воздуха, вдруг появилась среди развалин. Зевул интуитивно что-то почувствовал, и нахмурился еще больше. Ветер стал холоднее, словно превратился в ветер Инь из преисподней. Он пробирал до костей, но только холодил не кожу, а добирался до самого сердца. Среди этой странной энергии с неба спустилась черная тень, прямо в центр разрушенной деревни.

Вдалеке, за стеной, Зевул беззвучно наблюдал за этой тенью. Но внутри он был поражен — от этого незнакомца исходила такая ужасная энергия Тьмы, что хотя их разделяло большое расстояние, в тот миг, когда он приземлился, Зевул ощутил, как закипела кровь в его жилах. Но почему человек, обладающий такой пугающей силой, среди ночи вдруг оказался среди разрушенной деревни Травников?

Зевул не мог этого понять, он только внимательно следил за незнакомцем. Очень скоро он заметил, что чернота исходит не от одежды человека, а прямо от его тела, как будто его накрывает слой черного тумана, из-за которого нельзя даже разглядеть его лица. В душе Зевула терзали сомнения, он продолжал следить за незнакомцем. Однако после того, как тот приземлился, он просто остался стоять на места, не двигаясь ни на шаг.

Когда Зевул уже совсем был сбит с толку, тень незнакомца шевельнулась, затем медленно пошла вперед. Зевул холодно наблюдал за ее движением. Очень медленно, этот странный черный человек переходил от развалины к развалине, а взгляд Зевула неотрывно следовал за ним.

Кажется, у черной тени не было какой-то четкой цели, он словно просто вышел прогуляться. Зевул вырос в этой деревне, и был знаком с каждым ее углом, но он не мог понять, куда идет незнакомец.

Глядя на него, можно было подумать, что он как будто что-то разыскивает. Через некоторое время черная тень вдруг словно что-то заметила и остановилась. Зевул дрогнул и быстро перевел взгляд напротив того места, где остановилась тень. Его сердце тут же забилось быстрее — там была разрушенная молельня, на земле которой не росла даже сорная трава.

Тот черный человек медленно приблизился к молельне, но внутрь не вошел, а остановился снаружи. Зевул спокойно наблюдал за ним, как вдруг незнакомец взмахнул рукой и от него раздался громкий свист. Через миг та черная тень, которая окружала его, превратилась в черную стрелу. Со свистом она вонзилась в столб посреди молельни, который еще не был разрушен.

Зевул невольно сжал кулаки, но затем взял себя в руки и продолжил наблюдать. Энергетическая стрела начала расти, и очень скоро от столба, в который она вонзилась, раздался треск. Деревянный столб раскололся на мелкие кусочки, в стороны полетели камни. Но еще более странным было то, что когда столб разлетелся, из тех мест, где раньше стояли каменные колонны, вверх поднялись четыре или пять лучей темной энергии.

Это были призраки.

В один миг темная энергия вокруг молельни стала мощнее, раздался вой призраков, и Зевул тут же все понял. На его лице отразился гнев.

Когда в деревне Травников произошло несчастье, число погибших перевалило за две сотни. Смерть такого количества людей невозможно было оставить просто так — слишком много темной энергии высободилось. Но это место было подножием гор Айне, так что маги Айне сразу же пришли сюда, чтобы развеять тьму и помолиться за умерших, так они могли бы переродиться заново. Но только неизвестно почему, именно на месте этой молельни, осталось еще немало призраков.

Неудивительно, что за столько лет здесь не выросло даже травинки. Пока Зевул лихорадочно думал, черный человек расправил призрачные лапы с когтями, совершенно не обращая внимания на пугающих призраков.

Напротив, он протянул свои лапы к ним. Призраки, словно почувствовав опасность, отпрянули в стороны, но они не могли сопротивляться огромной силе черного человека, так что очень скоро оказались притянуты к нему. Через миг, среди завываний демонов, призраки медленно стали сливаться с черным туманом, окружавшим незнакомца.

Непонятно от чего, но увидев это, Зевул почувствовал, как его сердце загорелось огнем, и как будто вся его кровь стала кипящей лавой. Изнутри поднялся огонь гнева, заполнивший все его сердце. Это была его родина!

А та молельня была для него любимым местом для игр!

В следующий миг он бросился вперед. Черная тень сразу же ощутила его приближение и быстро развернулась, но когда перед ней оказались двое — человек и обезьянка, этот странный незнакомец как будто дрогнул. Затем из-под слоя черного тумана словно раздался странный смех. Этот смех был хриплым и почти неслышным. Зевул ледяным тоном произнес:

Кто ты такой, зачем явился сюда?

Воровство умерших душ — это преступление против самих Небес. Ты не боишься возмездия?

Вокруг черного человека заклубился туман, и он вдруг поднялся в воздух. Зевул был удивлен. Он знал, что уровень этого незнакомца очень высок, и тут же приготовился к нападению, но черная тень мелькнула и бросилась прочь. Зевул холодно фыркнул. Недолго думая, он тоже поднялся в высь и погнался за тенью. Зевул разглядел, что тень направляется к пустоши на юге, недалеко от Хэяна. Это было недалеко, и Зевул хотел узнать, что это был за странный человек. Он он даже не думал, что ждет его впереди.

Том 23. Глава 6. Спасение.

На заброшенном кладбище, с появлением Анан, атмосфера стала немного странной.

Джосан нахмурился и, выдавив улыбку, сказал:

Это разве не Анан из Айне?

Почему ты тоже оказалась в этом месте?

Анан глянула на Джосана, затем ее взгляд переместился к Кицунэ. Лисица улыбнулась, так же оценивающе посмотрев на нее.

Анан нахмурилась, повернулась к Хон и спросила:

Прошу, повтори еще раз, тот эспер, о котором ты говорила, использовал человек, который вас спас?

Хон утвердительно кивнула. Да, так все и было, я помню очень точно.

Лицо Анан потемнело, она задумалась о чем-то, но скоро спросила снова:

А где теперь этот человек?

И еще…

Тот другой, о котором вы говорили, демон…

Где он сейчас?

Кто он такой?

Ты это знаешь?

Кицунэ рядом с ними заинтересованно прислушалась, но Хон, не думая об этом, сразу сказала:

Откуда взялся этот демон, я не знаю. Только могу сказать, что он очень сильный, и когда он поймал нас и заключил в этих гробах, то исчез, а потом появлялся примерно через три или пять дней. Я помню, что он был здесь вчера, и больше не приходил. Значит еще через несколько дней он появится снова!Анан нахмурилась еще сильнее и спросила:

А тот человек, который вас спас?

Хон указала назад, на старую хижину. А он прямо здесь, в этой хижине, заключен в том гробу, в углу.

Анан удивленно вздрогнула, Кицунэ рядом с ней тоже слегка изменилась в лице. Даже с ее уровнем, она не смогла почувствовать, что в этом гробу еще кто-то есть.

Анан кивнула, подумала немного, затем направилась к хижине. Хон, глядя на нее, вскрикнула:

Осторожнее!Анан остановилась и посмотрела на Хон, улыбнулась и кивнула ей. Затем она шагнула на ступеньку, поросшую мхом.

Через пять ступенек она уже погрузилась во тьму старой хижины. Кроме двери и трещин в стенах, здесь теперь прибавилось еще одна дыра в стене, которую пробила Кицунэ, так что стало немного светлее.

Анан очень быстро заметила гроб в углу, и это было самое темное место в хижине. Туда не проникал свет, и темная энергия здесь была самой густой. Именно по этой причине призрак избрал для убежища это место.

Анан глубоко вдохнула. Сейчас среди всех учеников Айне ее магия была самой отточенной, плюс она была достаточно умна, чтобы использовать знания, полученные из третьего тома Либруса, как помощь в повышении ее уровня. Только обычно она была очень осторожна, так что никто не мог разглядеть, насколько действительно высок ее уровень.

Сейчас она невольно нахмурилась — темная энергия была слишком сильной, эта сила намного превышала ее ожидания. К тому же странным было то, что если бы она стояла снаружи хижины, то даже ничего бы не почувствовала. Очевидно, что здесь поработал сильный маг — такое огромное море энергии заключить в пространство всего в несколько ярдов.

Это была невероятная сила!

С такой энергией простому человеку было не справиться, кто же был тот человек, которого сдерживала эта печать?

Неужели все было так, как она думала?

Анан почувствовала, как на ладонях выступил холодный пот, но она смогла сохранить спокойствие духа и не выразила беспокойства. Постояв немного, она шаг за шагом начала приближаться к гробу. В самом гробу призрак и таинственный толстяк наблюдали за приближением Анан. Толстяк никак не реагировал, только смотрел, а призрак заволновался — он ведь не знал, что Анан сделает, когда подойдет ближе. Он только и хотел, что поскорее сбежать из этой неловкой ситуации, но к сожалению, сколько бы способов он не испробовал, какие бы заклинания ни произносил, он не мог пробиться через странную печать на этом гробу. Эта сила сковала его по рукам и ногам, забрав больше половины его энергии. Призрак понял, что попал в западню, но сделать ничего не мог, оставалось только надеяться на лучшее.

Анан медленно подходила к гробу, и чем ближе, тем заметнее становилось ее настороженное удивление. Здесь точно не было никаких сильных эсперов, только дерево, из которого сделан гроб, уже почти совсем трухлявое. Очевидно, что темную энергию источал не гроб сам по себе. Подойдя уже достаточно близко, она могла почувствовать, что в гробу находятся двое, а вокруг них клубится странная темная энергия, которая их сдерживает. И хотя сама Анан была еще в трех ярдах от слоя этой энергии, она уже сейчас ощутила, как закипела кровь в ее жилах, и как по телу распространился холод. Что это за магия, или какое-то неизвестное демоническое оружие, которое смогло породить такую ужасную силу?

Анан насилу смогла успокоить мысли, постепенно пришла в себя, подавила действие темной энергии на себя, и внимательно осмотрела гроб. Затем медленно протянула к нему руку. В дверном проеме хижины мелькнула тень кицунэ. Она спокойно прислонилась к двери, но ее ясные глаза неотрывно следили за каждым движением Анан. С ее уровнем, еще когда она спасла одного Джосана, то уже почувствовала, что с этим гробом что-то не так. Джосан и остальные двое были запечатаны обычной магией, но тот гроб, от него веяло большой опасностью, и даже Кицунэ не решилась его трогать. Она решила вытащить сначала компанию Джосана, а к тому гробу даже не приблизилась. И теперь Кицунэ с интересом наблюдала, как Анан стоит перед гробом. К тому же внутри определенно сидел тот призрак, с которым Кицунэ еще не договорила, так что она старалась ничего не упустить. С другой стороны, Джосан, Хон и Синистра, не в силах бороться с любопытством, осторожно пробрались к дырке в стене и оттуда смотрели внутрь хижины. Снаружи и внутри хижины все погрузилось в тишину. Атмосфера стала напряженной, все следили за движением Анан, не решаясь вздохнуть. Они были так заняты этим, что даже не заметили, как по небу пролетела черная тень, а другая погналась за ней.

В темноте рука Анан медленно коснулась древесины гроба, и почти одновременно с этим беззвучным движением изнутри вдрг раздался тихий, но отчетливый хлопок. Как будто треснуло что-то деревянное.

Анан изменилась в лице и тут же отдернула руку. В тот же миг из того места, которого она коснулась, с шипением появился сгусток черного дыма. Он как будто горел демоническим пламенем, только без огня, как раз такого размера, как след от ладони Анан. Призрак внутри гроба похолодел — его магия была похожа на ту, которая сдерживала эту печать, и хотя по силе они не могли сравниться, но увидев этот дым, горящий без огня, он невольно содрогнулся. Он мог примерно предугадать, какими будут последствия проникновения этого черного дыма в тело. Но одного он не мог понять — почему когда он сам приблизился к гробу, эта защита не сработала?

А когда пришла Анан, печать стала такой чувствительной?

В тяжелых размышлениях он даже не сразу заметил, что произошло что-то странное. Вместе с движением печати с таинственным толстяком тоже произошли странные изменения. От него поднялась волна темной энергии, сильнее уже существующей в сто раз. В один миг его накрыло этой силой с головой, призрак только почувствовал, как в голове что-то прозвенело, а потом наступила пустота, холодное дыхание темной силы, словно отравленные змеи, проникало в его тело и запечатывало насмерть все его энергетические каналы. Теперь он не мог даже кричать, и тогда он подумал, что лучше было бы сейчас умереть. Эта темная энергия исходила прямо из тела толстяка.

Анан, глядя на черный след от своей ладони, побледнела. Кицунэ за ее спиной тоже медленно поднялась, она больше не опиралась на дверь, а ее лицо стало серьезным. Через миг Анан, кажется, что-то почувствовала и вздрогнула. Она напряглась, но не отступила, а взмахнула рукой, и в следующую секунду раздался рев дракона. Хижину залило голубым сиянием, которое осветило все вокруг. Ориханк покинул ножны!

Лезвие Ориханка, словно осенняя вода, излучало свет, отражающийся в глазах Анан. На миг меч замер, и затем, сформировав в воздухе энергетическое лезвие, он рубанул прямо по проклятому гробу. С приближением удара, казалось, внутри гроба что-то почувствовало приближение мощи Ориханка, и начал звучать тихий треск. Из гроба вырвался черный дым, как что-то материальное, он сдержал удар меча.

Анан изменилась в лице, легко вздохнула и поднялась в воздух — белые одежды затрепетали от ветра, она была похожа на богиню. А на том месте, где она стояла, на расстоянии трех ярдов вокруг, послышалось шипение — все подчистую было выжжено черным дымом неизвестного происхождения. По хижине распространился запах гари.

Анан, все еще в воздухе, не стала паниковать — Ориханк ярко сверкнул, обрисовал круг и ударил вниз. Вокруг гроба заклубилась темная энергия, густая словно облако. Неизвестно, откуда она взялась, но сейчас молниеносный удар Ориханка даже ее не ослабил, как будто кто-то управлял этой силой, она снова собралась вокруг гроба, черной стеной против Ориханка. Когда казалось, что Ориханк и черная стена вот-вот столкнутся, меч лишь кончиком коснулся этого черного тумана, и вдруг, словно выпущенная стрела, Анан взлетела наверх, как будто от невидимой силы. В следующую секунду ее левая рука сложила пальцы в форме меча, а в ее глазах мелькнул золотой свет — всего на миг. Затем на ее ладони зажглось зеленое сияние — это была магия Айне, Чистая Сущность. Она ударила сбоку — по слабому месту в клубящемся тумане. Бах!

Раздался глухой хлопок, как будто что-то разбилось, и черная энергия закружилась волнами. На губах Кицунэ появилась легкая улыбка, она едва заметно с одобрением кивнула. Джосан и остальные с другой стороны нахмурились, как будто увидели что-то странное, но не могли понять, что. Казалось, черный дым, обманутый ударом Анан, был разозлен. Он заклубился еще быстрее, и набросился на белую тень черной тучей.

Анан на миг замерла в воздухе, затем ее с силой оттолкнуло наверх. Раздался грохот, крыша хижины треснула, посыпались щепки, поднялась пыль. Белая тень поднялась в небо, словно сияющее облако. Черный дым пытался догнать ее еще где-то с ярд в высоту, но видимо оказался бессилен, и ночной ветер быстро его развеял.

Анан на мгновение задержалась в воздухе, выдохнула, и снова бросилась на крышу маленькой хижины. Кицунэ уже давно выбралась из дверного проема и теперь стояла чуть поодаль и наблюдала. Джосан и остальные были явно напуганы, они тут же спрятались за какой-то горой деревянного мусора. В этот момент Анан уже снова была внутри хижины, были слышны только ее легкие вскрики и звон меча, который ярко сиял сквозь щели в стенах. Через несколько мгновений в хижине раздался оглушительный грохот и удивленный крик Анан. Мастер Тянь, так это вы!

Джосан и остальные отошли достаточно далеко, чтобы на них больше ничего не упало, и только потом обернулись. Теперь внутри хижины стало тихо, свет Ориханка погас, а потом из дверного проема вышел человек. Это была не Анан, а какой-то странный силуэт в черном, его лицо было закрыто и нельзя было разглядеть даже его глаз. Джосан и остальные не знали этого человека, а Кицунэ недовольно фыркнула. Никто не заметил, как она оказалась прямо перед ним и преградила ему путь. Призрак посмотрел на Кицунэ, горько усмехнулся и застыл. Еще через несколько мгновений в хижине раздались шаги и теперь в дверях появились двое.

Анан держала под руку толстяка. На его лице отражалось страдание, они медленно вышли из хижины. Хон и остальные сразу узнали, что это был тот самый толстяк, спасший их из рук демона. Но теперь очень странным им показалось, что, несмотря на столько дней, проведенных в гробу, он, кажется, поправился, и намного.

Анан почти несла его на себе. Затем она усадила его на ступеньки перед хижиной и тихонько сказала:

Мастер Тянь, с вами все в порядке?

Остальные, услышав ее слова, вздрогнули. О том, кто такая Анан, они конечно знали. А услышав, как она назвала толстяка, они поняли, что он тоже из Айне, и к тому же не последняя личность среди магов. Конечно же это был Глава Пика Бамбука, исчезнувший вместе с Мастером Шен Доулом, Тянь Болис. Тянь Болис взглянул на Анан и кивнул, но ничего не сказал. Она все поняла и не стала больше спрашивать. Только ее сердце почему-то забилось быстрее, ей стало не по себе. Если Тянь Болис здесь, то где же сейчас тот, еще более важный человек?

Неужели это тот демон, о котором говорила Хон?

Мысли роем закружились у нее в голове, и она почувствовала, словно спину закололо мелкими иголками. Призрак, стоявший рядом, посмотрел на Тянь Болиса очень внимательно. Он впервые мог разглядеть его отчетливее, но прошла только секунда, как в его глазах мелькнул странный огонь. Однако Кицунэ не дала ему времени, чтобы продолжить осматривать Тянь Болиса. Она сказала:

Где-то, что мне нужно?

Призрак отступил и снова горько усмехнулся, затем посмотрел на нее и сказал:

Я уже все сказал. Кицунэ только лишь фыркнула. Южные границы простираются на тысячи миль, неужели ты думаешь, что я буду бегать туда-сюда и проверять, правдивы ли твои слова?

Я последний раз прошу тебя, по-честному, отдай то, что мне нужно. Призрак задумался, за темной вуалью нельзя было разглядеть его лица, но он очевидно о чем-то размышлял. Кицунэ выразила нетерпение. Ты разве не знаешь, кто я такая?

Этому старому черту из Тайо не сравниться со мной. Когда твой хозяин еще был жив, он пообещал отдать мне это!

Призрак молча кивнул, как будто эти слова Кицунэ, наконец, подействовали на него, затем медленно приблизился к ней и тихо что-то сказал. Кицунэ вдруг нахмурилась. Это правда?

Призрак просто ответил:

Ты ведь не в первый раз сталкиваешься с магией колдунов, и какие у них существуют запреты, ты должна прекрасно знать. Кицунэ фыркнула и кивнула ему. Ладно, я тебе поверю, но если ты меня обманул, рано или поздно я тебя найду, и тогда уж пеняй на себя. Призрак с горькой улыбкой покачал головой. Кицунэ повернулась и посмотрела на остальных, в конце концов ее взгляд остановился на Анан. Она улыбнулась прекрасной улыбкой и сказала:

Давненько мы не виделись, госпожа Лу.

Анан безо всякого выражения кивнула ей. Улыбка Кицунэ стала еще ярче. А ты случайно в последнее время с ним не встречалась?

Анан нахмурилась и холодно фыркнула, мигом похолодев. Кицунэ, посмотрев на нее, вдруг рассмеялась и, резко повернувшись, пошла восвояси, очень скоро она исчезла из их поля зрения.

Том 23. Глава 7. Желание.

Раздался хриплый сдавленный кашель и Анан посмотрела на Тянь Болиса, сидящего на ступеньках. На его лице отразилась боль, он не переставал кашлять.

Она обеспокоенно нахмурилась. Уровень Тянь Болиса уже давно превысил ступень абсолютного здоровья, никакая болезнь не могла его поразить, не говоря уже о кашле. Очевидно, сейчас он был серезно ранен.

Анан не успела ничего сказать, как рядом вдруг очутилась Хон.

Тянь Болис поднял на нее глаза и Хон улыбнулась ему. Господин…

Мастер, благодарю вас за спасение наших жизней!Тянь Болис вымученно улыбнулся. Это ерунда, просто мимо проходил…

В таком месте лучше надолго не задерживаться, так что если у вас нет других дел, уходите отсюда, да поскорее!Джосан согласно закивал. Да уж, это точно, он все верно говорит!

Хон, давай скорее пойдем отсюда!Хон глянула на дедушку и снова обратилась к Тянь Болису. Мастер, вы в порядке?

Может быть, я могу чем-то помочь?

Тянь Болис покачал головой. Со мной ничего серьезного, скорее идите, а не то тот человек снова появится и тогда ваша удача точно уже не поможет.

На его лице на миг отразился черный цвет, лицо скривилось от боли, и он снова закашлялся, еще хуже чем раньше.

Призрак, стоящий рядом, внимательно следил за каждым движением Тянь Болиса. Он явно о чем-то глубоко задумался.

Хон уже не могла противиться Джосану, который тащил ее за собой, да и помочь она ничего не могла, так что она кивнула, попрощавшись с Тянь Болисом, и они втроем быстро пошли прочь со злополучного кладбища.

Но через всего пару шагов она вдруг обратила внимание на призрака, стоящего неподалеку, замерла и сказала Джосану:

Дедушка, посмотри на того человека, почему он одет так же…

Как тот Мастер?

Джосан сначала не понял, о чем она говорит. Какой еще Мастер…

Тьфу!

Он выпучил на нее глаза, украдкой глянул на призрака и тихо сказал:

Знаешь, сколько в мире таких чудаков?

Похожих на твоего этого Мастера. Не обращай на него внимания, скорее идем отсюда!

Хон кивнула и пошла с ним, только иногда оборачиваясь на призрака. Но тот даже не заметил, что они ушли, он просто молча стоял там и не отрывал взгляда от Тянь Болиса. Очень скоро Джосан, Хон и Синистра покинули заброшенное кладбище. Тут сразу же стало намного холоднее, а внимание Тянь Болиса и Анан переключилось на человека в черной одежде. Тянь Болис вежливо спросил:

У вас здесь есть какое-то дело?

Призрак помолчал немного, его взгляд переместился с Тянь Болиса к Анан, затем обратно на Тянь Болиса. Он как будто не мог подобрать слова, и в итоге вовсе ничего не сказал, взмыл в воздух и беззвучно растворился в темноте ночи. Подул холодный ночной ветер, на заброшенном кладбище воцарилась тишина, не было слышно даже обычных сверчков.

Анан ощутила, как неспокойно забилось ее сердце. Тянь Болис поднял голову наверх и посмотрел в небо, как будто о чем-то задумался.

Анан не понимала, почему он вдруг погрузился в свои мысли, но не решалась его беспокоить. Через какое-то время она все же решила спросить Тянь Болиса о его ранах, но тут он вдруг опустил голову и опять хрипло закашлялся.

Анан испуганно вздрогнула, не зная, что ей делать, и только смогла спросить:

Мастер Тянь, что с вами?

Тянь Болис насилу смог успокоить кашель, затем медленно помахал рукой, выражая, что с ним все в порядке.

Анан не выдержала и сказала:

Мастер Тянь, мы ведь совсем недалеко от Айне, может быть, сначала вернемся туда, Мастера вас осмотрят, а потом…

Тянь Болис, послушав ее, нахмурился, словно о чем-то вспомнил, затем вдруг повернулся к Анан и спросил:

После того, как я ушел, на Пике Бамбука и с госпожой Сурин все в порядке?

Анан кивнула. С ними все хорошо, только никто не знает, куда вы отправились, поэтому очень волнуются. Тянь Болис улыбнулся, словно у него упала гора с плеч, но в этой улыбке все равно была заметна боль.

Анан, оценив состояние Тянь Болиса, решилась спросить:

Мастер Тянь, только что эти люди говорили, что вы сражались с демоном. Кто был этот демон?

Тянь Болис нахмурился, посмотрел на нее, но ни слова не сказал. Поймав его взгляд, Анан вдруг увидела, что кроме боли в них отражается что-то черное, чего не должно было быть в его глазах. Оно то появлялось, то пропадало. Неужели магия, запечатавшая его, повредила внутренние каналы?

Анан забеспокоилась еще сильнее. Но перед ней стояла намного более важная миссия, и она не могла ее откладывать. Помолчав минуту и так и не услышав ответа от Тянь Болиса, она сказала:

Это ведь…

Это был Мастер Шен Доул?

Тянь Болис вздрогнул, его глаза полыхнули огнем, он ледяным тоном сказал:

Что ты сказала?

Анан торопливо добавила:

Перед тем как спуститься с гор, я виделась с Мастером Шуй Юэ, и она рассказала мне о том, что случилось с вами тогда, у Зала Поклонения Предков. Тянь Болис замер, сначала на его лице появилось недоверие, но потом он все же потеплел и со вздохом сказал:

Не думал, что Шуй Юэ обо всем тебе расскажет.

Анан продолжила:

Мастер сделала это, потому что вы и Мастер Шен Доул оба пропали, в Айне начался беспорядок, и она очень беспокоилась, что Мастера Шен Доула подчинила темная сила. Но главный ученик Пика Вдовы, Йен Сяо, ничего не знает об этом, поэтому она решила остаться в Айне, а меня послала спуститься с гор и найти вас. Тянь Болис, помолчав немного, сказал:

Если бы ты встретила Мастера Шен Доула, и если бы он действительно оказался таким, как ты сказала, Шуй Юэ объяснила тебе, как ты должна поступить?

Анан слегка побледнела, словно эту тайну она сама не могла принять, но под взглядом Тянь Болиса, тяжело вздохнув, она уверенно сказала:

Перед тем как спуститься с гор, я уже была вместе с Мастером Шуй Юэ в Зале Поклонения Предкам и перед священными именами предков Айне произнесла клятву. Если без этого не обойтись, ради спасения Айне, я готова пожертвовать жизнью, но выполнить приказ. Без тени сомнения. Тянь Болис внимательно на нее посмотрел, затем медленно кивнул и со вздохом сказал:

Хоть я никогда не любил Шуй Юэ, но что там говорить, она воспитала прекрасную ученицу.

Анан безо всякого выражения опустила голову. Мастер Тянь меня переоценивает. Тянь Болис продолжил:

Второе поколение Айне насчитывает не больше тысячи учеников, и среди них есть всего несколько, способных взять на себя эту ответственность, эх…

Он помолчал, затем продолжил:

Ты все верно сказала, тот человек, с которым я сражался здесь, это действительно был твой Мастер Шен Доул.

Анан уже давно это поняла, но услышав от Тянь Болиса, все же невольно вздрогнула. Потом тихо спросила:

Так…

Так значит Мастер Шен Доул…

Тянь Болис фыркнул и покачал головой. Он глубоко увяз в этом болоте, и ему уже не выбраться. Подумав, он добавил:

Это долгая история, но в основном тебе все известно, мне уже нечего добавить. В тот день я первым почувствовал, что Шен Доулом завладела темная сила, и потому отправился на Пик Вдовы. Я нашел его в Зале Поклонения Предков и увидел, что он действительно…

Потом мы начали сражаться, прямо там. И хотя его разум был захвачен темной силой, по уровню он по-прежнему был так же силен. В конце концов он победил и я оказался в заточении.

Анан слушала его с удивлением. Она прекрасно знала об уровне магии Шен Доула и Тянь Болиса, и своими глазами видела, как они сражались на Пике Вдовы с оборотнями. И хотя сейчас Тянь Болис описал все в двух словах, нетрудно было представить, как все происходило. Тянь Болис горько усмехнулся. Я пошел туда первым, заранее приготовил речь, чтобы уговорить Шен Доула, но все было напрасно. В ту ночь, когда мы с Шуй Юэ услышали эту тайну, Вань Цзянь И сказал, что человек, поддавшийся действию темной силы, теряет много сил, его уровень заметно снижается. И я решил, что в случае чего смогу одолеть Шен Доула. В любом случае, нельзя было позволить, чтобы об этом узнал кто-то еще.

Анан сочувственно произнесла:

Видят небеса, что вы хотели сделать как лучше. Предки не забудут вашего мужества. Тянь Болис покачал головой. Кто же знал, что после начала битвы окажется, что хоть Шен Доул и погрузился во тьму, его уровень не стал ниже. Я все-таки не был ему противником. Но только неизвестно почему, он не стал меня убивать, а вместе со мной спустился с гор и запечатал меня в гробу на этом старом кладбище.

Анан торопливо спросила, вспомнив кое-что:

Мастер Тянь, так вы ранены?

Почему вы так плохо выглядите?

Тянь Болис замер, словно не понял, о чем она говорит, но затем сказал:

Кто же будет хорошо выглядеть после нескольких дней в душном гробу?

Анан нахмурилась, ей все же было неспокойно за него, но она не знала, что сказать, и потому промолчала. Тянь Болис спросил ее:

Ну что же, теперь ты все знаешь, что дальше будешь делать?

Анан спросила в ответ:

Скажите, Мастер Тянь, а…

Где сейчас Мастер Шен Доул?

Тянь Болис покачал головой. После того, как его захватила Тьма, трудно предугадать, как он поступит. Он не особенно следил за нами, возвращался только через несколько дней. Кажется, только вчера он был здесь, значит вернется еще нескоро. Но я не могу сказать наверняка, иногда он мог приходить и несколько дней подряд.

Анан, подумав, сказала:

Мастер Тянь, может лучше мы сначала вернемся в Айне?

Хотя конечно нельзя, чтобы кто-то об этом знал, но ведь достаточно вас, Мастера Шуй Юэ и Госпожи Сурин, вы все обдумаете, и решите, как лучше поступить!

Тянь Болис, помолчав немного, покачал головой. Нет. Во-первых, сейчас Шен Доул принадлежит Тьме, он изменился, и мы не можем предсказать, что он может сделать. Во-вторых, что если мы сейчас уйдем, а потом потеряем его след, что тогда будем делать?

Подумав, он сказал:

Так, лучше ты сперва возвращайся на гору, расскажи обо всем Шуй Юэ и Сурин, а потом вместе с ними быстрее приходите сюда.

Анан спросила:

Но что если Мастер Шен Доул придет именно сегодня ночью?

Что же нам делать?

Тянь Болис усмехнулся, но сперва ничего не сказал, а поднялся на ноги. Он был полным и низкого роста, с непримечательной внешностью, но почему-то, когда он поднялся, от него повеяло мощью и величием. Я всю жизнь посвятил тренировкам, для чего? он понизил голос:

Мужчина не может бежать перед лицом смерти.

Анан осторожно встала рядом с ним. Тянь Болис всегда был для нее только Главой Пика Бамбука, и только. Но сейчас она невольно почувствовала безмерное уважение к этому человеку. Она стиснула зубы, затем громко сказала:

Мастер Тянь, вы только что выбрались из заточения, и вам нужно отдохнуть. Сегодня я побуду с вами, а завтра утром отправлюсь в Айне, расскажу обо всем Мастеру и госпоже Сурин. Если же Мастер Шен Доул все-таки явится сегодня ночью…

Тянь Болис, почувствовав что-то, посмотрел на нее. Что тогда?

Анан улыбнулась, озарив ночь своей красотой, и уверенно сказала:

Среди учеников Айне вы не единственный, кто спокойно относится к возможности умереть!

Тянь болис долго смотрел на нее, затем рассмеялся и хлопнул в ладоши. Неплохо сказано, неплохо!

Анан просто улыбнулась. Мастер Тянь, вы все-таки присядьте, отдохните. Тянь Болис согласно кивнул и снова сел на ступеньки, закрыв глаза.

Анан огляделась по сторонам, но вокруг не было никого — ни человека, ни призрака. Ночь была темной, кто знает, что ждало их завтра?

Она молча села рядом с Тянь Болисом и прикрыла глаза. Неизвестно, сколько прошло времени, Анан вслушивалась в окружающую обстановку, и хотя ее глаза были закрыты, она могла почувствовать каждую травинку вокруг.

Однако для нее было странным, что со всей её силой сидящего рядом с ней Тянь Болиса она почувствовать не могла. Она даже не слышала, как бьется его сердце. Она снова прониклась к нему уважением — очевидно, его уровень был слишком высок. Она была погружена в свои мысли, когда рядом вдруг раздался голос Тянь Болиса:

Сестра Лу…

Анан открыла глаза и сказала:

Мастер Тянь, вы можете звать меня Сюэ Чи. Тянь Болис посмотрел на нее, блеск в его глазах как будто стал глубже, и он медленно кивнул. Сюэ Чи.

Анан улыбнулась. Да, Мастер Тянь, вы что-то хотели сказать?

Тянь Болис отвел взгляд и заговорил не сразу, Анан показалось это странным. Затем он вдруг сказал:

Ты ведь в прошлом была знакома с моим непутевым Седьмым учеником?

Анан от испуга вздрогнула, в один миг все ее спокойствие испарилось, даже на лице выступил легкий розовый румянец. Она с трудом сдержала быстро забившееся сердце, пришла в себя и неловко отвернулась, тихо сказав:

Да, Мастер Тянь. Но почему вы…

Вдруг спросили об этом?

Тянь Болис безо всякого выражения, как будто говорил о чем-то постороннем, сказал:

Я слышал, что за все эти годы вы с Седьмым стали ближе, и из-за него твой Мастер наказывала тебя, даже было однажды такое, что ты перед лицом всех Мастеров публично отказала в помолвке одному из учеников Тайо.

Анан совершенно не понимала, для чего Тянь Болис все это говорит, но ее лицо горело от жара, а в сердце воцарился хаос. Как будто ей было еще более неловко говорить об этом с почти незнакомым Тянь Болисом, чем с собсвенным Мастером. …да, Анан ответила после долгого молчания, Но я отказала ему не из-за того, что он плохой, просто он мне не нравится, и поэтому…

Тянь Болис прервал ее и спросил прямо:

Так значит тебе нравится мой Седьмой ученик?

В голове у Анан прозвенел колокол, она залилась краской и посмотрела на Тянь Болиса. Но тот спокойно смотрел на нее, в его глазах горели огоньки. Под его взглядом Анан неизвестно откуда набралась смелости, выпрямилась, вдохнула поглубже, и, глядя прямо на Тянь Болиса, громко и чисто сказала:

Да!

Ее голос прозвучал звонко, словно раскололся лед, без тени сомнения, и в ее глазах не было никаких сожалений. Тянь Болис улыбнулся, а затем громко рассмеялся, радостно и звонко, ему очевидно понравился такой ответ. Услышав его смех, Анан почувствовала себя неловко, но почему-то ощутила почти родственные чувства к этому доброму толстяку. Когда смех затих, Тянь Болис снова посмотрел на Анан и она тоже улыбнулась. Но потом на ее лице отразилась печаль и она тихо сказала:

Жаль только, что он сейчас…

Старейшины никогда его не простят. Но как бы было хорошо, если бы он снова вернулся в Айне!

Тянь Болис странно закатил глаза и холодно сказал:

Снова вернулся?

Но я никогда не говорил, что он больше не мой непутевый ученик.

Анан замерла, не понимая смысла этих слов. Она подняла глаза на Тянь Болиса, и он просто сказал:

Я знаю, ты волнуешься из-за своего Мастера?

Анан опустила голову и сказала:

Мастер…

Она хочет, чтобы мне было лучше. К тому же она права, это все моя вина, я знаю. Тянь Болис плюнул на землю, и такое невежливое поведение заставило Анан вздрогнуть и снова посмотреть на него. Он закатил глаза в сторону гор Айне и сказал:

Мне кажется, что твоя Мастер все больше становится похожа на свою предшественницу. Она сама не понимает, что творит, но пытается все контролировать. Особенно ей нравится лезть в отношения между учениками. Может быть, ее уже постиг маразм, как и ее старуху-Мастера?

Анан удивленно проговорила:

Мастер Тянь, что вы такое говорите?

Тянь Болис посмотрел на нее и усмехнулся, затем махнул рукой. Не волнуйся, после того, как это все закончится, я займусь твоей проблемой.

Анан замерла. Что?

Тянь Болис холодно усмехнулся. Да я не только про тебя говорю, еще про твою сестру Баако, так, кажется, ее зовут?

Анан кивнула. Да, сестра Баако…

Она ведь хочет быть вместе с братом Ксавьоном.

Анан, не удержавшись, улыбнулась уголками губ. Тянь Болис недовольно проговорил:

Ксавьон иногда тот еще чурбан.

Анан улыбнулась еще ярче. Сестра Баако про него то же самое говорит. Тянь Болис покачал головой, очевидно недовольный такой репутацией своего ученика, затем сказал:

Не волнуйся, я лично отправлюсь на Пик Бамбука и попрошу вашего Мастера о помолвке для обоих своих учеников. Как только он это сказал, Анан залилась краской, ведь о таком она даже никогда не думала. Она только смогла выговорить:

Мастер Тянь, если вы снова будете так шутить, я…

Тянь Болис посмотрел на нее и сказал:

Я не шучу. Когда это я с кем-нибудь шутил?

Неужели ты не хочешь выйти за Седьмого?

Анан торопливо сказала:

Нет, я…

То есть, я совсем не то…

Я…

Тянь Болис снова закатил глаза и прямо сказал:

Ну так что ты хотела сказать?

Анан застыла, не зная, как лучше ответить, ее лицо снова стало розоватым, и от этого еще более прекрасным. Тянь Болис с улыбкой сказал:

Ладно, не буду больше ничего говорить, ты девушка умная, сама должна понять, что я имел в виду.

Анан глубоко вздохнула, успокоилась, и ее взгляд стал еще более ярким. Через минуту она утвердительно кивнула. Да, я поняла. Тянь Болис посмотрел на нее и быстро спросил в ответ:

Так ты согласна?

Румянец на лице Анан стал ярче, но в этот раз она без тени сомнения сказала:

Да!

Том 23. Глава 8. Воссоединение.

Тянь Болис тяжело вздохнул, на его лице появилась улыбка.

Но Анан все еще была задумчива. Помолчав, она посмотрела на Тянь Болиса и сказала:

Мастер Тянь…

Так вы думаете, что…

Он еще вернется в Айне?

Тянь Болис фыркнул. После того случая десять лет назад, когда открылась правда и Седьмой ушел…

Я много раз думал об этом и мне всегда казалось, что здесь нет его вины. Он на самом деле не совершал никакой ошибки. Но так уж сложилось, что ему пришлось покинуть Айне. Я за всю жизнь обучил только семерых учеников. И хотя они не стали выдающимися героями, я не могу просто так взять и выбросить одного из них из головы, не могу притвориться, что никакого ученика не было.

Анан выглядела как человек, который много лет блуждал во тьме, а теперь увидел впереди слабый луч света. Она была обрадована и удивлена. Тянь Болис продолжил:

Я понимаю, что если он и вправду захочет вернуться, это будет еще сложнее. Но все эти годы я постоянно вспоминаю его. И пускай он на стороне Тьмы, я не слышал, чтобы он сотворил что-то злое и непростительное.

Анан быстро сказала:

Да, я тоже думала об этом, и я никогда не слышала, чтобы он совершил что-то ужасное…

Она заметила, как Тянь Болис посмотрел на нее, тут же залилась краской и замолчала.

Но Тянь Болис кивнул. Ты тоже за него беспокоишься. Все эти годы тебе тоже было нелегко, так ведь?

Анан промолчала.

Тянь Болис кашлянул, словно ему не хватало дыхания, но потом опять заговорил:

В общем говоря, если он все еще признает меня как своего Мастера, то в его судьбе…

Нет, он посмотрел на Анан и улыбнулся, в вашей судьбе я еще могу сыграть кое-какую роль.

Анан слегка поджала губы, затем опустила голову и тихо сказала:

Ученица благодарит вас, Мастер.

Тянь Болис кивнул, но потом снова зашелся кашлем, и его лицо снова потемнело.

Анан испуганно посмотрела на него. Мастер Тянь, вам лучше сейчас ничего не говорить, отдохните.

Она подняла глаза к небу и добавила:

Кажется, уже скоро начнет светать, и тогда я отправлюсь в Айне, чтобы рассказать обо всем Мастеру и госпоже Сурин.

Тянь Болис кивнул и закрыл глаза.

Анан глубоко вздохнула, успокоила свое сердце, готовое уже выскочить из груди, и тоже закрыла глаза. На ее губах появилась легкая улыбка, незаметная в темноте.

Это была улыбка счастья, которую видела только она сама.

Вдалеке в небе сверкнул свет звезд, словно молодая девушка открыла глаза, но затем подул ветер и черные облака снова накрыли звезды.

Под этими облаками небо прорезали две вспышки, летящие как раз в сторону кладбища.***Джосан, хоть и был уже старым, сейчас бежал впереди всех, обгоняя даже Синистру, лишь бы скорее покинуть то место.

Кажется, они шли уже довольно долго, когда впереди показался торговый тракт. Хон, запыхавшись, сказала:

Дедушка, ты еще не устал?

Почему ты идешь так быстро?

Джосан посмотрел вперед, на дорогу, затем обернулся в сторону кладбища, которого уже не было видно, и только потом выдохнул и остановился. Что бы ты понимала!

В этот раз нам просто повезло, что мы избежали смерти!

Тебе разве все еще не ясно, что нужно держаться от этого места как можно дальше?

Опять ищешь приключений?

Хон замолчала, в памяти снова пронеслось все пережитое на кладбище. Вспомнив того таинственного жуткого демона, она задумалась и покачала головой. Не думала, что совсем рядом с Айне может появиться что-то настолько ужасное!Джосан вдруг холодно усмехнулся. Если бы не Айне, мы бы с этим в жизни не столкнулись!Хон и Синистра одновременно замерли. Что?

Джосан нахмурился, потом как будто что-то вспомнил и понял, что сказал лишнего, так что помахал рукой и перевел тему:

Ладно, давайте-ка поскорее уйдем отсюда, пораньше окажемся в городе, там людей много, можно не бояться…

Хон странно посмотрела на Джосана, но он не обратил на нее внимания и пошел вперед. Хон догнала его и только хотела переспросить, как вдруг он поднял голову наверх и сказал:

Хон, посмотри какая красивая сегодня ночь…

Хон фыркнула. Луны не видно, повсюду тени, а ты нашел время любоваться такой жуткой ночью?

Джосан усмехнулся и продолжил идти. Хон проводила его взглядом и непонимающе покачала головой. Неужели дедушка помутился рассудком?

Но не успели они пройти и несколько шагов, когда позади вдруг подул резкий ветер и их нагнала черная тень. Джосан, Хон и Синистра удивленно вскрикнули, подумав об одном — неужели за такое короткое время тот демон опять их нашел?

Но потом они присмотрелись и замерли — хоть это и был человек в черном, он все же не был тем демоном. Это был призрак, которого они видели совсем недолго. Призрак, заметив троих людей, даже не замедлился — очевидно, он тоже хотел скорее покинуть это место. Но только когда он уже пролетал мимо них, позади раздался голос девушки:

Подождите. Призрак замер и развернулся, посмотрев на троих. На лицах двоих мужчин застыло удивление, только девушка, кажется, была спокойной, но почему-то молчала. Призрак смерил ее взглядом и спросил:

Ты меня звала?

Хон, помявшись, ответила:

Да. Призрак спросил:

У тебя ко мне есть какое-то дело?

Хон застыла на месте, только что она вдруг позвала этого человека в черном, только потому, что он был слишком похож на ее таинственного Мастера. И если бы энергия, исходящая от этого призрака, была такой же густой и демонической, как у ее Мастера, она бы наверняка выкрикнула бы ему — Мастер. Но призрак задал вопрос, и Хон не знала, что сказать. Помолчав, она неловко проговорила:

Это…

Простите, вы не знаете другого такого же, одетого точно как вы человека?

Призрак замер на миг, затем покачал головой. Не знаю. Хон нахмурилась и замолчала. Тут Джосан рядом с ней резко потянул ее за руку и оттолкнул назад, улыбнувшись призраку:

Господин, эта девочка сама не знает, что говорит, не обращайте внимания. Он злобно посмотрел на Хон, затем потащил ее за собой и Синистра поспешил за ними. Хон чувствовала себя неловко, но все равно упиралась. Дедушка, что ты делаешь?

Джосан фыркнул на нее. Тебе что, проблем не хватает?

Хон затихла и осторожно обернулась на призрака, но тот стоял на месте, и она снова тихо сказала:

Но они правда очень похожи…

Джосан сжал ее руку крепче и быстрее пошел в сторону дороги. Когда они ушли уже далеко, ветер еще доносил ворчание Хон. Призрак горько усмехнулся, покачал головой и пошел своей дорогой. Но стоило ему ступить шаг, он вдруг резко развернулся в сторону заброшенного кладбища, его глаза сверкнули, неотрывно глядя в ту сторону. Там, куда он смотрел, далеко в небе пролетели две вспышки — одна за другой. Они направились прямо к этому кладбищу. Призрак задумался на миг, но потом все же подавил любопытство, покачал головой и поплыл прочь. Его интуиция подсказывала, что сейчас лучше убраться из этого места подальше! ***

В это время кладбище по-прежнему было погружено в тишину, Анан медленно открыла глаза и посмотрела по сторонам. Не увидев ничего необычного, она успокоилась. Тянь Болис все еще сидел на ступеньках с закрытыми глазами, иногда мимо пролетал ночнойветер, но почему-то даже полы его одежды не шевелились, словно ветер не мог к нему приблизиться.

Анан вздрогнула, словно подумала о чем-то необычном, ее брови нахмурились, а взгляд неотрывно следил за Тянь Болисом. С каждой секундой волнение в ее глазах росло. С того момента, как она вытащила его из гроба, она сразу заметила, что Мастер Тянь, которого она давно не видела, стал намного полнее, чем был раньше. Но его лицо, кажется, осталось прежним. Только тело словно увеличилось в два раза, и даже одежда на нем сейчас сидела очень тесно. И хотя Тянь Болис всегда был полноват, сейчас Анан казалось, что в этой полноте что-то не так. Только она не могла понять, что именно, и невольно начала волноваться. С помощью силы Либруса она смогла разбить печать гроба, но встретившись с этой магией, она была поражена — такой сильной демонической энергии она никогда не встречала. Подумав об этом, она решила все же расспросить об этом Тянь Болиса, и только повернулась к нему, как вдруг прямо в этот миг он резко открыл глаза. Но он смотрел не на Анан, а в темную ночь перед собой, и его лицо слегка скривилось, как от боли.

Анан вздрогнула и поднялась на ноги, глядя в ту же сторону. Через секунду она вздрогнула всем телом. В темном небе сверкнула черная вспышка, вокруг которой клубился черный дым. Она была еще далеко, но уже чувствовалось, как вокруг закипает темная энергия. Тянь Болис медленно поднялся на ноги.

Анан почувствовала, как в горле пересохло. Она тихо сказала:

Это он?

Тянь Болис медленно кивнул. Это он. Взгляд Анан покинул черную тень, она легко вздохнула и замолчала. Только Ориханк в ее руках начал переливаться холодным светом. Раздался свист, черная тень спустилась с небес и приземлилась на кладбище. Когда он увидел в дверях хижины Тянь Болиса и Анан, то словно застыл, но не выразил ни капли удивления. Затем от него раздался странный хрип, похожий на смех.

Анан спокойно посмотрела на него, но вокруг клубился слой черного дыма, и невозможно было разглядеть его лица. Даже в том смехе, который он издал, Анан никогда не смогла бы узнать голос прежнего Мастера Шен Доула. Таинственный человек смерил их взглядом, затем посмотрел на Ориханк в руках Анан и вдруг сказал:

Это она помогла тебе выбраться?

Тянь Болис фыркнул и ничего не ответил, только увидев, что черного дыма вокруг противника стало больше, он невольно шагнул вперед, а его глаза наполнились гневом.

Анан, безо всякого выражения, отступила два шага в сторону. Они с Тянь Болисом встали так, чтобы можно было легко напасть на таинственного человека. Конечно, уровень Тянь Болиса был достаточно высок, но о силе Анан таинственный человек мог знать только по слухам, ходящим по Поднебесной, так что он кажется совершенно не принимал ее во внимание. Напротив, он расхохотался хриплым низким смехом, словно на кладбище вокруг завыли демоны.

Тянь Болис, ты все еще смеешь идти против меня?

Тянь Болис серьезно ответил:

Ты встал на сторону Тьмы, у меня нет другого выбора. Тот человек холодно рассмеялся и сказал:

Ты говоришь, что я на стороне Тьмы, но откуда мне знать, может ты просто видишь то, что хочешь видеть?

Тянь Болис взмахнул рукой, его эспер — Дух Пламени, все еще был с ним, и горел огнем в его руках. По одному слову он выговорил:

Ты весь окружен Темным Инферно, не знаю сколько невинных дух ты погубил для этого, какие еще нужны доказательства?

Услышав слова Темное Инферно, Анан невольно изменилась в лице, удивление мелькнуло в ее глазах. Насколько она знала, заклинание Темного Инферно принадлежало к тайному учению школы Малеуса, это была магия, утерянная много лет назад. Это заклинание творилось с помощью души живого человека и демонической энегии призраков умерших. Несложно было догадаться, насколько ужасным были последствия его сотворения. Но откуда этот человек мог знать такую магию, они даже боялись представить!

Черный дым вокруг таинственного человека закипел волнами, от него раздался холодный смех, словно он хотел что-то сказать, но вдруг остановился и медленно повернулся, посмотрев назад. В воздухе с неба спустился еще один силуэт, быстрый как молния, по земле даже полетели камни и песок, когда он приземлился. Можно было только догадываться о его мощи. В эту ночь над старым кладбищем собрались не только облака и ветер, но еще и люди с разных сторон. Но только в человеческой жизни больше непредвиденных поворотов, чем удачных совпадений. В отличие от таинственного человека, когда этот незнакомец приземлился, вокруг него не было волн черного дыма. Только свистящий ветер разорвал тишину, и когда он оказался на земле, то повернулся еще на полоборота, чтобы устоять на ногах, только потом посмотрел вокруг себя. Через миг он застыл как вкопанный.

Анан тоже застыла. Тянь Болис тоже застыл. В его груди словно поднялась волна горячей крови, Зевул невольно покачнулся на месте. Прямо перед ним, всего в одном ярде, стоял невысокий толстяк. И хотя его лицо было немного серым, а тело неестественно полным, несмотря ни на что, Зевул с первого взгляда узнал его. Это был выростивший его с малых лет, обучивший основам магии, самый уважаемый им человек — его Мастер. Он слегка открыл рот, но не мог произнести ни звука. Десять лет, кажется, столько всего нужно было сказать, но сейчас он как будто потерял голос. Тянь Болис внимательно смотрел на Зевула, нет, кому есть дело до проклятого Зевула, он смотрел только на своего непутевого Седьмого ученика, Дан Сайона. Прошло десять лет, тот молодой парень больше не был ребенком. Кажется, даже в его волосах начала виднеться седина. Наверняка ему пришлось натерпеться горя за эти десять лет!

Тянь Болис конечно думал, что когда-нибудь они снова встретятся, он даже придумал что ему сказать, сначала как следует проучить наглеца, а потом объяснить ему, что он еще может вернуться. Но только сейчас, может быть из-за старости, но он словно забыл все нравоучения, и не мог произнести ни слова. Его губы слегка дрогнули, но потом сложились в улыбку, и он тихо произнес:

Седьмой!

В голове Зевула словно гром прозвучали эти простые слова, преодолев все стены в его сердце. Он словно снова вернулся на зеленый Пик Бамбука, в бесконечное море шумящих листьев. Он молчал, стоя как вкопанный, его немного трясло. И даже Аш на его плече затих, не издавая ни звука. Странное тепло разлилось по телу, это были самые драгоценные воспоминания. И сейчас, этот человек, стоя там, звал его. Мастер!

За один миг он вернулся в то время, когда он был просто беспечным ребенком, и из его груди вырвался этот крик, словно разожженое огнем волнение. В глазах на один короткий миг блеснули слезы.

Том 23. Глава 9. Сердце Убийцы.

Хаха… снова раздался хриплый смех таинственного человека, который тут же словно вывел их из транса. Встреча учителя и ученика, как трогательно.

Зевул выдохнул. Несмотря ни на что, в его сердце сейчас смешались волнение, радость, но также и сомнения, которые он не мог высказать. Но он уже не был тем молодым пареньком, и очень быстро смог успокоиться и прийти в себя. Только все еще смотрел на Тянь Болиса со смешанными чувствами.

Тянь Болис конечно тоже испытал палитру эмоций, но он был опытнее, чем Зевул, и его лицо почти сразу стало серьезным. Он повернулся к таинственному человеку и со смехом сказал:

Эти двое — ученики Айне. Ты посмел створить все это непотребство, но все еще не смеешь показать им свое истинное лицо?

Зевул вздрогнул, его взгляд обратился к таинственному человеку. Очевидно, он не думал, что тот может быть связан с Айне, но теперь он был в явном замешательстве и с сомнением во взгляде посмотрел на Тянь Болиса.

Анан, которая стояла рядом с Тянь Болисом, мельком улыбнулась, и Зевул, кажется, почувствовал это. Он быстро посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнула не то нежность, не то утешение, не то радость.

В конце концов таинственный человек холодно усмехнулся и указал на Зевула. Как, он тоже еще считается учеником Айне?

Тянь Болис сразу же перебил его:

Он — Седьмой ученик моего Пика Бамбука, и это говорю я, Тянь Болис. А что не так, брат Шен Доул?

Зевул вздрогнул всем телом, тут же на его лице появилось трудновыразимое удивление. Через время он перевел взгляд от Тянь Болиса к таинственному человеку и, не решаясь поверить в это, переспросил:

Мастер Шен Доул?

Тот человек рассмеялся ему в лицо, черный дым вокруг него заклубился и пополз вниз, открыв его тело выше груди. Они увидели искаженное злостью, оскаленное лицо, но если это был не прежний благородный Мастер Айне, имя которого гремело по всей Поднебесной, Шен Доул, то кто же?

За считанные секунды Зевул пережил удивление, неверие и непонимание, но теперь, когда он увидел лицо Шен Доула, он и вовсе машинально отступил назад — сердце его онемело, в голове была пустота.

Анан, хотя и была готова к такому в душе, но увидев лицо человека, которого она уважала столько лет, тоже шокированно вздрогнула, ее лицо слегка побледнело.

Лицо Шен Доула, кажется, не изменилось, но присмотревшись, можно было разглядеть, что настрой у него был совсем не добрый. Глаза горели холодным огнем, не было прежней сострадательности и милосердия.

Зевул оглядел Шен Доула снизу вверх, и с каждым мгновением хмурился все больше, его глаза сверкнули недобрым огнем. Перед ним стоял человек, изменивший всю его жизнь, человек, десять лет назад запустивший Убийцу Богов, забравший душу Лазурии и превративший Дан Сайона в теперяшнего Зевула.

Зевул прекрасно понимал, насколько силен Шен Доул. И будучи учеником Малеуса, познавшим Либрус, он давно понял, что если бы всю жизнь тренировал только магию Айне, то потратил бы много сил, но никогда не смог бы стать противником, достойным Убийцы Богов.

И хотя он тренировался все упорнее, и все больше познавал собственные возможности, надежда в его душе постепенно умирала. Особенно за эти десять лет, после нашествия оборотней, когда Шен Доул снова вышел на бой, снял Небесную Печать, и с помощью духа земли и неба смог победить Зверя, его сила внушала уверенность в непобедимости хозяина Убийцы Богов. Но он и во сне не мог представить, что Шен Доул станет человеком, от которого будет исходить такая ужасная демоническая сила. На его лице на миг появилось и исчезло волнение. Шен Доул вдруг резко обернулся и уставился на Зевула, его глаза излучали холодное сияние. Он был главой Айне около ста лет, его имя звучало на всю Поднебесную, и тогда для Зевула, все еще Дан Сайона, Шен Доул казался практически божеством. Теперь он смотрел на него, словно завороженный, в его сердце поднялось волнение, а руки машинально сжались в кулаки. Шен Доул посмотрел на него и ледяным голосом сказал:

Ты хочешь убить меня?

Зевул ничего не сказал, он только перевернул ладонь и сверкнул зеленый свет. Душа Вампира по-прежнему была в его руке, испуская слабое сияние. Но теперь в нем добавилось несколько едва уловимых всполохов красного. Шен Доул почему-то иронично улыбнулся, глядя на Душу Вампира в руках Зевула, потом повернулся к Тянь Болису и задал тоже же вопрос. Ты хочешь убить меня?

Тянь Болис сухим тоном сказал:

Да. И ты можешь убить меня?

Тянь Болис фыркнул в ответ. Если даже не могу, я должен Шен Доул странно засмеялся, его голос хрипел, разносясь далеко вокруг. Неплохо, я уже тогда знал, что кроме меня и Вань Цзянь И, в нашем поколении Айне, независимо от того, сколько было талантов, ты все равно первый. Тянь Болис пожал плечами. Для чего ты говоришь это сейчас?

Шен Доул нахмурился, потом вдруг выкрикнул:

Ладно, тогда я спрошу еще — почему ты хочешь убить меня?

Тянь Болис вздрогнул и не нашелся, что сказать. Шен Доул вдруг изменился в лице, оно стало яростным, и еще больше ненависти отразилось в его глазах. Он холодно сказал:

Брат Тянь, ты ведь хочешь убить меня ради той самой правды и морали, которую ты всегда почитал, ради чести людей?

Впервые за долгое время Тянь Болис услышал от него слова Брат Тянь, и потому его мысли на миг спутались, но он сжал зубы и сказал:

После того, как ты ступил на путь Тьмы, ты стал опасен для мира. Если я тебя не убью, ты нанесешь еще больше вреда невинным!

Шен Доул вдруг громко вскрикнул, его крик был полон иронии. Глядя на Тянь Болиса, он сказал:

Неплохо сказано, очень серьезно. Но тогда я спрошу тебя, вдруг ты забыл, почем я стал таким?

Тянь Болис замолчал, ему нечего было сказать. Шен Доул фыркнул, скользнул взглядом к Анан, которая стояла рядом в полной готовности, и сказал:

Этот почтенный Мастер не может ответить на мой вопрос, может тогда ты скажешь мне ответ?

Анан побледнела еще сильнее, но под взглядом Шен Доула не смогла ничего сказать. И правда, что можно было сказать?

Разве Шен Доул десять лет назад запустил Убийцу Богов не ради победы светлых сил?

И десять лет спустя в битве со Зверем, рискуя собственной жизнью?

Результат оказался ужасающим, но кто теперь мог рассудить, кто прав, а кто виноват?

Кто Свет, а кто Тьма?

Небеса были безжалостны…

На старом кладбище сила была на стороне Шен Доула, но Тянь Болис готов был сражаться за правое дело. Шен Доул уже погрузился глубоко во Тьму и не собирался отступать, казалось, все было предельно ясно. Но после нескольких слов Шен Доула Тянь Болис вдруг задрожал и в миг потерял желание вступать в бой. Как они должны были поступить, согласно законам правды?

Как вдруг, раздался холодный голос Зевула:

Дела Неба и Земли ко мне не имеют отношения. И мне все равно, что хорошего или плохого ты сделал в жизни. Я только хочу вернуть тебе тот удар меча, которым ты десять лет назад ранил Лазурию!

Он еще не договорил, как сверкнул зеленый свет и все кладбище наполнилось холодной энергией. В воздухе раздался свист, Зевул со своим эспером приблизился к центру поля битвы. Лицо Шен Доула слегка изменилось, словно он не ожидал, что уровень Зевула за десять лет изменится настолько сильно. Но когда Зевул взялся за Душу Вампира, она засияла особым светом — без сомнений, это была Чистая Сущность Айне, и к тому же самый высший уровень. Шен Доул даже смог разглядеть, что на последнем уровне Зевул достиг невероятной высоты, он приближался к легендарному уровню владения Чистой Сущностью. Не только Шен Доул, но и Тянь Болис, и Анан смотрели сейчас на Зевула. Они оба были людьми Айне, и увидев все это тоже изменились в лицах и переглянулись, увидев в глазах друг друга молчаливое удивление. Но в глазах Тянь Болиса было больше удивления, а у Анан удивление скоро сменилось радостью. Конечно же, никто из них не знал, что Зевул пережил за все эти годы, и что по счастливому стечению обстоятельств ему удалось познать священную книгу Либрус. Эта книга была легендарным источником магического знания. И Зевул был единственным носителем четырех томов, так что можно было представить, какую силу это давало ему. Однако даже несмотря на это, сейчас его противником был Шен Доул, сильнейший маг Айне, ведь чтобы управлять заклинанием Убийцы Богов, нужно было достичь высшего уровня Чистой Сущности. Всем было ясно, что сейчас он находится на пике своей силы. Душа Вампира с огромной силой уже летела к нему, но она еще не приблизилась, как темная энергия вокруг Шен Доула начала бешено вращаться, словно расступаясь в стороны. Сначала Шен Доул был удивлен, но потом пришел в себя и стоял, не шевелясь — его правая рука также была вытянута, пять пальцев сложились в меч и прорезали воздух. Такой же зеленый свет озарил его ладони, и перед ним появился знак Тай Цзи. Как только знак сформировался, он начал быстро вращаться, и вокруг него образовался вихрь черной энергии. Только знак Тай Цзи испускал свет, очень скоро вокруг него уже была быстро вращающаяся черная воронка.

Этот знак встал прямо на пути Души Вампира, они столкнулись, и казалось, это было столкновение двух огромных сил, но когда это произошло…

Не было ничего, кроме странного шипения. Только знак Тайцзи оттолкнуло назад на три ярда, но эти три ярда забрали всю силу удара Души Вампира. Еще шаг вперед, и ее свет стал тускнеть, словно его засасывало в этот черный вихрь. Зевул издал крик и поднялся в воздух, Душа Вампира тут же ярко вспыхнула и вернулась к нему. Шен Доул холодно усмехнулся, проводив ее взглядом. Он взмахнул ладонью и знак Тайцзи тоже загорелся ярче, ударив по противнику в воздухе. Звон и свист в воздухе резал уши, тень Зевула то исчезала, то появлялась, словно призрак. Но в глазах Шен Доула словно горели золотые огни — он не поддавался чарам Зевула, знак Тайцзи без устали преследовал Зевула, с каждым разом приближаясь к нему. Наконец, Зевул замедлился и знак нагнал его. Глаза Шен Доула холодно сверкнули, знак Тайцзи залило светом, и он, увеличившись в четыре раза, нанес удар.

Анан вздрогнула всем телом, а Тянь Болис почему-то медленно кивнул головой. Знак ударил, а Шен Доул изменился в лице и вдруг вскрикнул, как от боли. Не обращая внимания на знак Тайцзи, он поднялся в воздух, знак исчез, а вместе с ним и Зевул. Когда Шен Доул поднялся в воздух, под землей кладбища раздался странный грохот. Земля на два ярда вокруг начала трястись, и через несколько мгновений, словно земляной дракон выходил на свет, весь песок и камни с оглушительным грохотом оторвались от земли вверх. Даже старая хижина наконец упала, и вокруг разлетелись обломки трухлявого дерева, вместе с грязью и песком. Все это произошло по вине какой-то невидимой силы, которая бросилась за поднявшимся в небо Шен Доулом. Но только на лице Шен Доула не было ни намека на страх. Он смотрел на земляной обвал, который сотворил Зевул своей магией, и черная энергия вокруг него дрогнула. Она начала клубиться перед ним, как будто поднялась огромная рука и поставила перед Шен Доулом черную стену шириной в два ярда. Земля тяжело ударила в эту стену, и в этот раз раздался оглушительный удар, словно прозвучал гром и сверкнула молния. Огромная сила разлетелась в стороны от черной стены. В один миг все на старом кладбище было разрушено, все было разбито этой силой, и даже стоящие поблизости деревья склонились под действием этого удара, от них отрывались ветви и листья, и улетали с ветром. Тянь Болис и Анан были магами, и они сразу взлетели в воздух, укрываясь от земли и песка. Но этот ветер был таким сильным, что резал словно нож, и даже они чувствовали боль. Тем временем на поле боя кое-что изменилось. Черная стена кажется стала слабее, но все еще непереставая сверкала молниями и медленно давила вниз, и поток земли уменьшался под ее давлением. Зевул был силен, но как видно все же не мог сравниться с уровнем Шен Доула. Перед глазами Тянь Болиса свистел ветер и клубились волны энергии. После минуты сомнений он сжал зубы, Дух Пламени в его руках ярко сверкнул, и с громким криком он полетел вперед, сжимая меч.

Анан за его спиной замолчала на полуслове. Дух Пламени загорелся огнем, окружив Тянь Болиса ярко-красным сиянием. Он выглядел словно горящий феникс, только немного полноватый, это было немного нелепо. Но даже если и так, Шен Доул не мог его недооценивать. Он громко вскрикнул и отлетел в сторону, уклоняясь от Тянь Болиса.

Черная стена исчезла, снова собравшись вокруг Шен Доула щитом. Огромный земляной поток в воздухе на миг застыл, затем словно потеряв силу опал на землю песочным дождем. Из него показался силуэт — это был Зевул. Его лицо было серьезным, но не было ни следа усталости или нехватки сил. Теперь уже всем было понятно, насколько силен Шен Доул. Зевул хоть и прочел четыре тома Либруса, но, может быть, из-за недостатка времени, по уровню Чистой Сущности он еще не был достойным противником для Шен Доула. И все же ему хватало сил на эту битву. Если бы кто-то видел это сражение и смог рассказать всем, имя Зевула вошло бы в легенды Поднебесной. Тянь Болис прорезал воздух мечом, Дух Пламени загорелся еще сильнее, и воздух изогнулся кривой радугой, которая полетела в сторону Шен Доула. Тот мягко увернулся, снова пропустив удар мимо себя, и холодно усмехнулся. Что, ты опять полез в драку, придумал для себя моральное оправдание?

Тянь Болис холодно фыркнул и вытянул меч вперед. Ты очень силен, но и ты ошибаешься. Я вступил в бой по приказу предков. Если ты сегодня погибнешь от моей руки, я буду благодарен за это небесам. Зевул вздрогнул и посмотрел на Тянь Болиса, он не понимал, что происходит. Но кто же теперь мог ему объяснить?

Он лишь услышал, как Тянь Болис снова с криком поднял меч и бросился вперед. Зевул нахмурился и с опозданием тоже полетел в бой. Не было сомнений в том, что Шен Доул способен сражаться с двумя такими сильными противниками. Он снова взмахнул рукой и черная энергия вокруг него отразила оба удара, не собираясь слабеть. В этой битве Тянь Болис все еще был силен, одним из ударов ему даже удалось заставить Шен Доула отступить на три ярда, и в образовавшуюся паузу он вдруг словно вспомнил о чем-то и прокричал Зевулу:

Седьмой, будь осторожен, у него Убийца Богов!

Сердце Зевула замерло, сила Убийцы Богов была для него высечена ножом в сердце, и эти слова прозвучали колоколом у него в голове. Его бросило в жар, словно кровь во всем теле закипела. Десять лет назад, на вершине Айне, тот падающий с неба зеленый силуэт!

В один миг глаза Зевула налились кровью, он громко закричал и бросился вперед с новой силой и смертельной магией. Тянь Болис удивленно вздохнул и со странным чувством полетел вдогонку. Зевул словно превратился в смертника, Шен Доул даже не ожидал, что за несколько ударов эти двое смогут сбить его с толку. Однако его уровень почти равнялся божественному, и против Зевула, потерявшего контроль, и Тянь Болиса он все еще мог устоять. И хотя он временно потерял преимущество, нельзя было сказать, что он слабеет. Тянь Болис все больше менялся в лице, он всегда знал, что Шен Доул обладал уникальным талантом и его уровень давно превысил все возможные рамки. В этот раз он решился вступить в бой только из-за сведений, оставленных предками о том, что после обращения во тьму уровень хозяина стремительно снижается. И основываясь на этом Тянь Болис приготовился силой убедить Шен Доула сдаться. Но за несколько минут сражения уровень Шен Доула только больше поверг Тянь Болиса в раздумья. Он даже начал сомневаться, неужели уровень Шен Доула был настолько высоким, чтобы не поддаться влиянию меча и остаться прежним?

Битва становилась все более ожесточенной. Зевул сражался словно сумасшедший, но хоть Шен Доулу теперь приходилось затратить силы на бой с ним, это была капля в море, он даже иногда отвечал ударом на удар, и если бы не Тянь Болис, Зевул давно уже был бы тяжело ранен. Когда снова возникла такая опасность, а Тянь Болис не успел отреагировать, раздался свист и мелькнула белая тень. Ориханк спустился с небес, ярко сияя и расплескивая волны энергии.

Анан, наконец, вступила в бой. Когда трое магов объединили силы, ситуация изменилась, будь Шен Доул хоть божественно сильным, ему было не под силу в одиночку противостоять всем троим, и постепенно на него стала давить их сила. Все трое не только были сильными магами, у них в руках были мощные эсперы, один сильнее другого. А руки Шен Доула по-прежнему были пусты, он сражался, опираясь лишь на магические способности, это было невероятно. И все трое начали с удивлением задумываться, где же его непобедимый эспер, сильнейший меч Убийца Богов?

Куда он исчез и почему Шен Доул его не использует?

Когда трое начали подавлять Шен Доула, и стало очевидно, что ему приходится нелегко, в его глазах вдруг сверкнул холодный огонь и он смерил их презрительным взглядом. Они вздрогнули от этого взгляда, но не успели отреагировать, когда темная энергия от рук Шен Доула снова ринулась к ним гневной волной. Они удивленно вздохнули и добавили сил в отражающий удар. Воспользовавшись их замешательством, Шен Доул притянул к себе левую руку, а правую выставил вперед перед грудью в форме ножа. На его лице мелькнул черный туман, и он начал читать какие-то странные заклинания. Еще через миг его пальцы тоже стали черными, секунда, вторая, а на третью чернота исчезла. Черная ночь накрыла весь мир вокруг!

Казалось, в небесах раздался какой-то звук, поднявшийся вверх, темная энергия забурлила вокруг черными облаками. Зевул и Анан сразу поняли, что Шен Доул запустил какое-то странное заклинание, и нужно было немедленно нападать. Но едва они успели шевельнуться, как вдруг раздался очень странный звук, как будто что-то разорвалось, словно старая ткань. И этот звук раздался совсем рядом с ними!

Изнутри поднялось ужасное предчувствие. Они вдвоем резко остановились и медленно повернулись. За их спинами остался Тянь Болис, который застыл на месте еще раньше. Его лицо было все таким же решительным, но сейчас он как будто окаменел. Он все еще стоял прямо, и Дух Пламени все также ярко горел. Но он совершенно не двигался. И этот странный, рвущийся звук, очевидно, исходил от Тянь Болиса.

Том 23. Глава 10. Прощание.

А…

Тянь Болис запоздало охнул, хрипло и глухо, его начало трясти, но очень скоро он успокоился. Только на его лице та самая то исчезающая, то появляющаяся черная энергия стала гуще и закрыла все его лицо.

На ладонях Анан выступил холодный пот.

В тот миг она, наконец, поняла то, в чем все это время сомневалась, загадку странной неестественной полноты Тянь Болиса.

Его даосский халат, застегнутый так тесно, что эта полнота стала заметной, теперь распахнулся.

Очевидно, что Тянь Болис вовсе не поправился. Его тело было таким же, как всегда. И причиной видимой полноты была всего лишь тесно запахнутая одежда. А когда его халат распахнулся, все стало ясно и предстало перед глазами Анан и Зевула.

Очень странная и на вид древняя рукоять меча показалась из складок халата. Он спокойно и беззвучно торчал из спины Тянь Болиса.

Зевул начал дрожать всем телом, даже его губы моментально побелели и затряслись. Казалось, он хотел кричать, но ни звука не вырвалось из его рта.

Так остановился их бой, который только что содрогал небо и землю.

Анан и Зевул онемело смотрели на Тянь Болиса, словно совершенно забыли, что за их спинами еще стоит ужасный враг — Шен Доул. Однако сам Шен Доул не двигался и не нападал на них со спины, он только стоял там и улыбался краем губ.

Холодной улыбкой.

Он вытянул руку в форме меча, пальцы странно согнулись, и на кончиках пальцев появилась черная энергия. Миг, и она вновь исчезла. Словно отвечая на это движение, Тянь Болис издал странный звук, его начало трясти, словно ударило током, голова поднялась вверх со вздохом отчаяния. Раздался тихий хлопок.

На глазах Анан и Зевула из груди Тянь Болиса вырвался сломанный меч из неизвестного материала, не похожего ни на камень, ни на стекло. Он был сломан. И на нем не было ни капли крови.

Убийца Богов!Этот ужасный, сильнейший в мире древний меч уже пронзил тело Тянь Болиса насквозь!Черная энергия на лице Тянь Болиса словно обрела новую жизнь, и теперь целиком оживилась, поглотив лицо Тянь Болиса. Его голова медленно опустилась и бессильно повисла на груди.

Затем его тело как будто потеряло всю силу. Сначала Дух Пламени перестал гореть и выпал из его рук на землю. Затем этот столько раз возникающий в воспоминаниях Зевула полноватый силуэт покачнулся, и наконец, не удержавшись на ногах, рухнул вниз.

Словно сгорающая звезда, он полетел к своему последнему пристанищу — земле. Зевул вздрогнул, дрожь прошла по всему телу, он когда-то решил, что пережил уже все возможные горести в жизни, но теперь, он словно вернулся на десять лет назад, и этот безжалостный жуткий монстр — отчаяние — вновь поглотил его с головой.

А…

Он издал хриплый крик и забыв обо всем на свете бросился вперед, к падающему телу, такому знакомому и родному. Он был быстрее молнии, и в тот миг, когда Тянь Болис уже почти коснулся земли, Зевул подхватил тело своего Мастера, человека, который его вырастил и воспитал. Руки ощутили холод, ни единого признака жизни!Это был труп, умерший уже много дней назад, не осталось ни капельки тепла. Зевул крепко обнял Тянь Болиса, его дыхание стало тяжелее, и неясно в какой момент его лицо залило слезами.

Осторожно!

Как вдруг, из-за спины раздался удивленный крик, и белая тень мелькнула рядом. В небесах Шен Доул нарисовал огромный круг, и его тихое заклинание, наконец, остановилось. Зевул сразу же почувствовал опасность, но он держал Тянь Болиса за руки, и в голове проносилась боль, неверие и отчаяние, которые подавили его рациональность. Он не отпускал руку. Это тело, этот человек, с малых лет вырастил его, научил магии, научил его всему, десять лет он жил, шел вперед и продвигался наверх, оглядываясь на этого человека. В каждом его воспоминании словно звучал его знакомый голос. Как он мог отпустить?

Убийца Богов ярко сверкнул, этот свет ударил его по глазам, так что он не мог их открыть, к горлу снова подкатило отчаяние, забытое десять лет назад. За один короткий миг Анан, приложив все силы, оказалась рядом, схватила Зевула за руку и с огромным усилием оттащила его в сторону. Бах!

Словно молния ударила в стороны, и тут же исчезла. Кольцо света вошло в меч, Убийца Богов безжалостно прошел через грудь Тянь Болиса и взлетел в небо, прямо к Шен Доулу. Он протянул сильную руку и взял рукоять меча. В тот же миг небо потемнело, и даже едва заметные звезды вдалеке погрузились во тьму, скрытые черными облаками. Не было крови. Ни одной капли!

Зевул словно потерял душу, и все чувства сразу. Он онемело поднялся и невзирая ни на что пошел к Тянь Болису.

Анан хотела протянуть руку к нему, но замерла на полпути Она вдруг оказалась перед Зевулом и задержала его. Ее дыхание было очень взволнованным, словно ужас вырывался из ее сердца. Посмотри…

На руку Мастера…

В небесах раздался звук грома, и из сгрудившихся наверху черных как смоль облаков, наконец, закапал дождь. Только вода почему-то была черной. Вместе ударами грома дождь стал усиливаться, словно водяной дракон, в небе сверкнула молния, разорвав черноту. А на земле, рука Тянь Болиса на его груди, шевельнула пальцем. Зевул застыл, на его лице печаль сменилась неконтролируемой радостью, он громко закричал:

Мастер!

Он бросился вперед, к Тянь Болису, забыв обо всем.

Анан побледнела, в отличие от Зевула, она не потеряла самообладание, оправившись от шока, она быстро схватила Зевула за рукав, но не поймала, и только раздался звук рвущейся ткани. Шен Доул, словно черный демон, стоял в облаках. Дождь и ветер обходили его. Лицо Шен Доула было оскаленным и жестоким, он спокойно наблюдал за людьми внизу, словно мог управлять их судьбами.

Убийца Богов в его руках снова ярко сверкнул, этот свет отразился на его лице, от чего оно стало еще более жестоким. Зевул словно увидел луч надежды среди отчаяния, он радостно бросился вперед, и даже не заметил, что черная энергия на лице Тянь Болиса не исчезла вместе с его чудесным оживлением, а наоборот, стала такой густой, что нельзя было разглядеть его лица. И когда Зевул бежал к нему, чтобы заключить Мастера в объятия, Тянь Болис поднял руки, за секунду сотворил какое-то заклинание и словно огромным молотом ударил в грудь Зевула. Радость на лице Зевула сменилась непониманием. Через миг он отлетел назад, со странным хлопком. Можно было представить, какова была сила удара Тянь Болиса. К тому же Зевул совершенно не был к такому готов, и неизвестно сколько ребер у него было сломано теперь, возможно даже повредились внутренние органы, это была тяжелая рана. Если бы не знание Либруса, да еще магии Глубокой Мудрости Скайи, он бы не выжил. Но даже если и так, он отлетел далеко за три ярда, перед глазами у него потемнело и посыпались золотые искры, а грудь заболела так, что он едва не потерял сознание. Но в его голове звучал только один вопрос:

Что с Мастером?

Что с ним?

Хахахаха…

С небес раздался смех, Шен Доул смеялся, как сумасшедший. Ты хотел вернуть меня на путь истинный?

Ты хотел спасти других людей?

Ну что, как тебе, приятно когда тобой управляет Убийца Богов?

Хахахаха, хахахаха…

Тело Тянь Болиса медленно поднялось, и хотя движения были немного замедленными, каждое было наполнено силой. Черная энергия на его лице бешено клубилась, это выглядело ужасающе. Поднялась правая рука Тянь Болиса, пальцы вдруг растопырились, и упавший неподалеку Дух Пламени снова загорелся. Через секунду он вернулся в руки хозяина. Сжимая в руках меч, Тянь Болис медленно, скованными шагами, направился к Зевулу, тяжело раненному на земле. Черный дождь становился все сильнее, все резче!

Раздался рев дракона, Ориханк покинул ножны. Лицо Анан было бледным, она стояла прямо перед Зевулом. Она дышала тяжело от волнения, капли дождя падали на ее лицо, на белоснежную одежду, прибавляя ей красоты. Дождевая вода ударяла о землю, поднимая пыль и превращая ее в грязь. У Зевула из уголка рта показалась кровь, запачкавшая одежду. Даже его голос стал хриплым и прерывающимся:

Мастер, что с вами?

Тянь Болис словно не слышал, и даже не замечал дождя вокруг. Его тело как деревянное медленно приближалось к лежащему на земле Зевулу и бледной от сжатых зубов Анан. Каждый его шаг был полон энергии убийства и жажды убийства. Бах!

Раздался удар грома, так что даже стоящий в облаках Шен Доул слегка вздрогнул. Через миг на его лице вдруг произошло очень странное изменение. Он стоял как завороженный, словно проснулся от долгого сна, и когда проснулся, вспомнил о чем-то важном, но вот снова упустил и никак не мог вспомнить…

Словно отвечая на это изменение состояния Шен Доула, Убийца Богов, светящийся в его руках тоже немного померк.

Бах!

Раздался удар грома, словно боги гневались на небесах. В свете молнии шаг Тянь Болиса остановился, а черная энергия на его лице словно потеряла силу и понемногу отступила, открыв глаза Мастера. Один миг, но каким он был долгим.

Казалось, это была целая вечность, но почему такая короткая?

Эти глаза смотрели на Зевула, который лежал на земле в грязи, пытаясь выбраться, выплевывал кровь и кричал ему Мастер!. Дух Пламени загорелся яростным огнем!

Его свет отразился в глазах хозяина. Каким коротким было это мгновение!

Тянь Болис повернул голову и приложил все усилия, чтобы найти глазами Анан и посмотреть на нее. Сверкнула молния, грянул гром!

Ветер и дождь стали сильнее!

Свет Ориханка мягко сиял в каплях дождя. Взгляд Анан встретился со взглядом Тянь Болиса, лишь на миг. И казалось, ветер, дождь, гром и молнии, все это было в его глазах, он смотрел на нее, и она могла видеть его последнее беззвучное желание. В следующий миг Анан побледнела как снег, даже ее губы как будто стали прозрачными. После удара грома Шен Доул задрожал и наваждение спало. В тот же миг Убийца Богов засиял с новой силой. А на земле шумел дождь и ветер.

Глаза Тянь Болиса снова застило черной тьмой. Его шаги снова раздались по грязи, расплескивая вокруг грязную воду. Шаг за шагом, он пошел к прежней цели. С жаждой убийства!

С дикой жаждой убийства!

Мастер…

Мастер Тянь…

Голос Анан почему-то стал запинаться, она с дрожью и болью проговорила:

Не подходите, прошу вас, не подходите…

Зевул приподнялся на локтях и поднял голову, только не смог задержаться даже на миг, снова упав в грязь. Дождевая вода забрызгала его лицо, но он совсем не заметил этого. Он мог лишь поднять голову и смотреть на своего умершего и воскресшего Мастера, который шел к нему. Дух Пламени горел, словно сжигая чью-то душу. Под дождем, Тянь Болис подошел совсем близко. Ориханк в руках Анан начал дрожать, а лицо ее стало совсем белым.

Мастер Тянь…

Остановитесь, остановитесь!

Но ответил ей только Дух Пламени.

Дождевая вода превращалась в пар, не долетая до лезвия меча трех ярдов. Казалось, сила Тянь Болиса под управлением таинственного заклятия, возросла во много раз.

Анан едва успела защититься Ориханком, и ее тут же отбросило ударом от Зевула за спину Тянь Болиса. Теперь перед учеником и учителем не было препятствий. Тянь Болис остановился и поднял Дух Пламени. И хотя Зевул бессильно лежал на земле, его глаза были широко раскрыты и смотрели на Тянь Болиса. Но только лицо Мастера застилала черная энергия, и невозможно было его разглядеть. Ветер и дождь бешено хлестали о землю.

Как вдруг, Тянь Болис закричал, Дух Пламени ярко сверкнул и обрушился на Зевула. Тот не увернулся, да и не мог увернуться, его рот слегка раскрылся, может быть он хотел что-то сказать, но в звуке пламени и дождя ни единого звука не было слышно. Бах!

Под небесами снова раздался гром!

Земля озарилась молнией, осветившей темноту вокруг.

Тянь Болис вдруг застыл, Дух Пламени остановился всего в каком-то ярде от головы Зевула.

Зевул уже почти мог почувствовать, как это пламя сжигает его дотла…

Но этого не случилось!

Тянь Болис замер всем телом, а Дух Пламени постепенно погас. На теле Тянь Болиса, там, где находится сердце, виднелось острие меча. Светящийся голубым сиянием Ориханк пронзил сердце Тянь Болиса!

Капли дождя безжалостно били по силуэту, стоящему за спиной Тянь Болиса. Растрепанные волосы прилипли к коже, бесчисленные капли воды спадали с лица на землю, ее лицо было серым, ее трясло. Бах!

Еще один удар грома раздался совсем близко от Шен Доула. Тот вздрогнул всем телом, затем вдруг согнулся пополам, а на его лице отразилась боль. Через миг он издал нечеловеческий крик, обратился черной вспышкой и в мгновение ока покинул это место. На земле, Зевул снова застыл как вкопанный, он онемело смотрел на грудь Мастера, на торчащий из нее клинок.

Не было ни единой капельки крови!

Дух Пламени потерял силу и словно простой кусок металла с глухим стуком упал на землю. Уголки глаз Зевула дрогнули и его начало трясти.

Затем колени Тянь Болиса подкосились, и он медленно осел на колени в грязь, прямо перед Зевулом. Черная энергия быстро исчезла с его лица, остался только след. Рука Анан, сжимающая Убийцу Богов, тоже начала дрожать, но она сохранила самообладание, и только закрыла глаза. Миг, Ориханк снова ярко сверкнул, уничтожая последнюю темную энергию в теле Тянь Болиса. Одновременно с этим дыра в его груди стала больше в десять раз. Ааа…

Зевул издал хриплый крик, словно отчаянный дикий зверь, слезы залили его лицо. Неизвестно откуда взялись силы в его раненном теле, но он почти взлетел с земли и бросился к Тянь Болису. Он снял его с лезвия Ориханка, когда меч забрал остатки темной силы. Знакомое лицо Тянь Болиса снова появилось под дождем. Его глаза были открыты, может быть он их так и не закрыл. Потом его губы шевельнулись и он улыбнулся, глядя на Зевула.

Анан, стоявшая рядом, как будто потеряла все силы. Ее ноги подкосились и она упала на колени в грязь. Зевул смотрел на рану Тянь Болиса, и в душе понимал, что его любимый Мастер, воспитавший его с малых лет, уже находится на пороге смерти, и его нельзя спасти.

Почему, почему…

Он хрипло кричал, а на его лице слезы смешались с дождевой водой.

В этот раз он обращался к Анан, он пытался встать с земли и подойти к ней, спросить у нее, зачем она это сделала. Но его задержала рука, слабая и дрожащая, и Зевул сразу же остановился. Зевул задохнулся, его губы дрожали, и он хрипло прошептал:

Мастер, Мастер…

Тянь Болис смотрел на него, словно собирая остатки своих сил, запинаясь, он сказал:

Не…

Вини…

Ее…

Не…

Надо…

Зевул протянул руку и крепко сжал ладонь Тянь Болиса. Но почувствовал только ледяной холод. Он не мог сдержаться и громко зарыдал, забыв обо всем, повторяя только Мастер…

Мастер…

Тянь Болис снова тихо обратился к нему:

Седьмой…

Мастер, я здесь, я здесь, Зевул наклонился к Тянь Болису, его слезы падали на ладонь Мастера.

Когда я умру, ты…

Отнеси мое тело…

Верни его на Пик Бамбука, и передай…

Передай твоей Госпоже…

Зевул кивнул, его лицо исказилось болью, а тело задрожало. Тянь Болис дышах все слабее, его голос становился все тише.

Ты…

Ты должен…

Сказать ей…

Не надо…

Грустить…

Не надо…

Делать глупостей…

А…

Последний звук вырвался из уст Тянь Болиса, и затем он замолчал. Ладонь, которую сжимал Зевул, бессильно повисла. Зевул замер, его перестало трясти и он застыл на месте. Холодный дождь, казалось, проникал прямо в душу. Неизвестно, сколько прошло времени, когда он тихо проговорил:

Мастер…

Затем у него перед глазами почернело и он упал рядом с телом Тянь Болиса, потеряв сознание.

Том 23. Глава 11. Рана.

Айне. Пик Бамбука.

В глубокой ночи было тихо, слышался лишь шелест листьев бамбука за окном. Все огни уже погасли, ученики Пика давно легли спать. Только за Залом Поклонения горел одинокий огонек, словно звезда в темном небе.

Легко подул ночной ветер, и пламя свечи за окном легко шевельнулось, тени заплясали на стене.

Белоснежная рука потянулась во тьме навстречу ветру, и огонек свечи тут же успокоился, свет снова стал ровным. Сурин сидела за столом, ночь была глубокой, но она совсем не хотела спать.

Ветер снаружи все не унимался и стучал в окно, иногда издавая легкий стук. Сурин поднялась и медленно подошла к окну, но не сразу закрыла створку, а посмотрела наружу.

За окном было черным-черно, это был самый темный час.

Она прислушалась, но в ночном ветре не было никаких звуков, которые она хотела бы услышать.

На лице Сурин появилась горькая улыбка, она осторожно закрыла окно, затем вернулась за стол. Они с Тянь Болисом не любили роскошь, так что в этой комнате было совсем немного вещей. Сейчас на столе, кроме маленькой тканевой шкатулки, стояло только круглое зеркало.

Она взяла зеркало в руки, и в нем отразилось лицо прекрасной девушки, с черными как тучи волосами и белой кожей, без единой морщинки. Также как и Тянь Болис, она тренировалась сотни лет, только поэтому смогла достичь уровня вечной молодости.

Немного поглядевшись в зеркало, Сурин вздохнула и отложила его в сторону. Затем взяла в руки шкатулку и открыла ее.

Внутри оказались обычные вещи — игла с нитью, кусочек ткани, да еще ножницы, все те простые вещи, с помощью которых смертные женщины шили для своих детей и мужа одежду. Сурин осторожно взяла в руки кусочек ткани, продела нить в иглу и, придвинув ближе свечу, начала шить.

Вдруг подул ветер, такой сильный, что ворвался в комнату и одним дуновением погасил свечу.

А!Сурин вскрикнула и нахмурилась, подушечку пальца пронзило болью. Ей показалось смешным, что со своим уровнем мастерства она вдруг проколола палец иглой, но потом ей почему-то стало грустно, словно этот порыв ветра унес всю ее радость, а на груди залег тяжелый камень.

Она вздохнула и, отложив шитье, подошла к окну. За окном все было таким же, как всегда, только теперь рядом не было мужа, который всегда вместе с ней смотрел из этого окна. Может быть, на рассвете стоит еще раз послать Ксавьона и других учеников спуститься с горы и поискать его?

Ведь такое ожидание сведет ее с ума.

Как только она так подумала, перед глазами встал образ Тянь Болиса, а в душе поднялось беспокойство.

Ночь была темной!Она вгляделась в черноту, и ее губы дрогнули. Она еще долго стояла так, потом молча опустила голову и вздохнула, закрыв окно поплотнее.

Ветер снаружи как будто стал еще сильнее.***

Лисий холм. Клан Вим. Здесь была такая же темная ночь, и тоже был человек, который не спал. Только настроение у него было иное. Над кровавым озером, спрятанным в глубине холма, рядом стояли Мастер Вим и Призрачный Господин. Призрак по-прежнему был одет во все черное, нельзя было увидеть его лица.

А на лице Мастера Вим было радостное и возбужденное выражение. Кажется, он совсем не страдал от того, что ночью приходится бодрствовать. На самом деле, с уровнем Мастера Вим, он мог не спать несколько дней и чувствовать себя отлично. Но сейчас его лицо было не просто НЕ уставшим, оно даже было румяным и полным сил, с таким настроением он смотрел вниз, на кровавое озеро. Внизу, в кровавом озере, по сравнению с прошлым его состоянием, теперь произошли заметные изменения.

Четыре магических зверя по-прежнему были пленниками Треножника, и даже у больше всех сопротивляющегося Тотетсу, кажется, сейчас уже не осталось сил, он безвольно лежал в крови и не двигался. А кровавая поверхность озера, до этого всегда спокойная, теперь уже не была такой.

Она начала пениться, на ее поверхности то и дело бурлили пузыри и раздавался странный рвущийся звук. Причем скорость, с которой кипела кровь, постоянно росла. Как будто какая-то сила пыталась вырваться со дна озера, постепенно пробуждаясь. И теперь запах крови в этой пещере стал в десять раз гуще. Треножник Дракона по-прежнему вращался над озером, но и с ним произошли изменения. Он словно впитывал силу магических зверей, и теперь в красном свете надписей на треножнике стало заметно светло-желтое янтарное сияние, его магическая сила очевидно росла и становилась мощнее.

Надписи на Треножнике ярко горели, словно получили новую жизнь. А прямо посередине этих надписей, где раньше то появлялись, то исчезали изображения четырех магических зверей, сейчас светилась кровавая пасть демона, который непрерывно всасывал силу из озера внизу.

Вокруг Треножника и вообще внутри всего закрытого пространства холма в воздухе парил странный туман, от которого исходила огромная, пока еще спящая, сила. И даже стоящие вдалеке от Треножника Мастер Вим и Призрачный Господин могли почувствовать, как растет эта ужасная, страшная и странная магическая сила треножника. Также как и Мастер Вим, Призрачный Господин внимательно смотрел на Треножник, но его взгляд был холодным и острым, по сравнению с Мастером Вим он не был так возбужден. Призрак долго смотрел на Треножник, затем сказал

— Все идет так, как запланировано, точно в соответствии с письменами на поверхности Треножника. Если все пойдет без изменений, всего через семь тысяч семьсот сорок девять дней для завершения заклинания!

Мастер Вим глубоко вздохнул, красный блеск крови отразился на его лице, он сделал шаг вперед и невольно вскрикнул от радости

— Хорошо!

Я уже не могу дождаться этого!

Призрак посмотрел на него и сказал

— Проявите терпение, Мастер. Все придет со временем.

Мастер Вим громко расхохотался, повернулся и подошел к Призрачному Господину, похлопав его по плечу. Призрак вздрогнул от неожиданности, но все же никак не отреагировал, а остался стоять на месте. Через секунду Мастер Вим снова захохотал

— Хорошо!

Хорошо!

Он был явно очень рад происходящему. Затем, словно о чем-то вспомнив, он остановился и серьезно посмотрел на Призрачного Господина

— Благодарю тебя. Призрак слегка опустил голову

— Это заклинание смогло набрать силу только потому, что Мастер Вим приложил столько усилий. И если бы у вас не было Треножника Дракона, я не смог бы даже предложить никакой помощи. Мастер Вим со смехом покачал головой

— Треножник Дракона — сокровище клана Вим, но все эти годы никто не мог разгадать надписи на нем, только ты вызвался мне помочь, это твоя огромная заслуга!

Призрак, помолчав, ответил

— Вы переоцениваете меня, Мастер. Мастер Вим усмехнулся и снова развернулся, его взгляд устремился в пустоту и замер. В его глазах снова засиял бешеный огонь радости, не сдержавшись, он счастливо захохотал. Призрачный Господин спокойно стоял за спиной Мастера Вим и наблюдал за его радостью, ни слова не говоря. Если бы сейчас сюда случайно зашел кто-то знакомый с Мастером Вим, он бы не на шутку удивился, ведь Мастер Вим всегда был серьезным и спокойным, а теперь он смеялся словно умалишенный. Но только в глазах Призрака не было ни капли удивления. Может быть, из-за того, что они очень много времени проводили вместе, он знал что-то, чего другие не могли увидеть. Так, внутри таинственной пещеры Лисьего холма, среди густого запаха крови, Мастер Вим радостно планировал свою победу и его смех разносился вокруг, а за его спиной маячила молчаливая беззвучная тень. ***

У подножия Айне. Черные тучи в небе постепенно рассеялись, но облака по-прежнему висели низко, и с ночного неба все еще шел дождь, врываясь в одинокий мир людей. Посреди пустыря дул ледяной ветер, пробирающий до костей. Совсем недавно это было заброшенное кладбище, но после ожесточенной битвы оно было полностью разрушено, даже земля под ногами покрылась трещинами и вмятинами, все было перевернуто, а от ветра с дождем и вовсе превратилось в грязь. Не было даже признака рассвета. На пустыре, среди дождя, остался только слабый голубой свет.

Анан, которая всегда любила чистоту, сейчас вся была измазана грязью, но словно не замечала этого. Неподалеку от нее на земле покоился Тянь Болис. Его глаза были закрыты, словно он спокойно спал. Дождь падал на его лицо, а от ветра капли текли по нему, словно слезы. Зевул все еще не очнулся. В слабом свете Ориханка можно было разглядеть, что он был бледен как мертвец, а на его лице отразилась боль. Если бы его грудь все еще не вздымалась от дыхания, можно было заподозрить неладное.

Анан села рядом и обняла его, от света Ориханка вокруг них образовалась защитная сфера от дождя и ветра. А недалеко от них Аш, совсем не такой живой и радостный как раньше, спокойно сидел на земле. Дождь намочил его шерсть, время от времени капли падали на мордочку, и стекали вниз. Подул холодный ветер, Аш моргнул всеми глазами, словно ему было очень холодно, и придвинулся ближе к Зевулу.

Анан медленно опустила голову и посмотрела на Аша, затем протянула руку и осторожно впустила обезьянку внутрь защитной сферы, чтобы тот взобрался на плечо Зевула. Аш посмотрел на нее, что-то прокричал и опустил голову на грудь хозяина. Его голова повернулась в сторону, взгляд упал на тело Тянь Болиса, лежащее рядом. Это сон?

Или иллюзия?

Если это сон, то в нем нет ни капли радости, потому что в самом конце это оказался настоящий кошмар. Зевул слегка шевельнулся, выражение боли на его лице усилилось, еще через миг он издал крик, полный боли, и пришел в себя. Перед глазами был свет, голубое сияние, окружающее его со всех сторон. Вокруг слышался звук дождя и ветра. Аш на его груди вдруг поднялся и посмотрел на Зевула. Снова подул холодный ветер. Зевул слегка вздрогнул, затем увидел взгляд Анан, такое же бледное лицо, единственный человек, который не оставил его среди дождя и ветра. Губы Зевула слегка дрогнули.

Рана на его груди стала намного меньше, Зевул посмотрел на нее и увидел, что на его груди завязано несколько разных белых лент, семь или восемь. Очевидно, что они были оторваны с чьей-то одежды. Он постепенно начал приходить в себя и скоро почувствовал, что перелом на груди уже почти совсем затянулся. Но конечно, нельзя было недооценивать силу удара Тянь Болиса, энергетические каналы в его теле все еще были ранены, и хотя Анан попыталась ему помочь, ему наверняка придется потратить еще много дней, прежде чем силы полностью восстановятся. Как только он подумал об этом, его взгляд тут же метнулся в сторону, и он увидел своего Мастера. Зевул ничего не сказал. Казалось, он даже не мог говорить. Среди дождя, лицо Тянь Болиса было в каплях воды, он спокойно лежал на грязной земле. Мог ли он знать, что случится после его смерти?

Он издал хриплый стон и вырвался из объятий Анан, упав на грязную землю. Затем с трудом пополз в сторону Тянь Болиса.

Анан удивленно вздрогнула и хотела задержать его, но когда ее рука коснулась Зевула, она услышала его тихий голос

— Не трогай меня.

Анан застыла на месте и опустила руку. Она смотрела на Зевула не отводя глаз, как он покинул защитную сферу Ориханка, и шаг за шагом, с огромным трудом полз в сторону Тянь Болиса. Дождь и ветер были безжалостны, очень скоро он промок с ног до головы, и весь покрылся грязью. Аш следовал за Зевулом, и очень волновался, глядя на хозяина. Время от времени он подбегал к нему ближе и пытался оттащить его назад, но Зевул был сильнее Аша, и у него ничего не получалось. Поэтому Аш волновался все больше и не переставая кричал. Наконец, Зевул оказался рядом с Тянь Болисом и взял его за руку, уже холодную. Его зубы сжались, а тело начало дрожать. Он смотрел на Тянь Болиса, и в его глазах светилось лишь отчаяние. С его лица лилась вода, падающая на застывшее лицо Тянь Болиса. Ветер и дождь усиливались. Его взгляд переместился на грудь Тянь Болиса, где зияла все та же страшная рана. Зевула словно пронзило холодом, он застыл всем телом. Затем он медленно повернулся и посмотрел назад. За его спиной был одинокий силуэт Анан. Она молча встретила взгляд Зевула, ее лицо было бледным, а руки, спрятанные в длинных рукавах, сжались в кулаки, так что ногти врезались в кожу. Кто знает, о чем они думали, пока смотрели друг на друга?

Лицо Зевула постепенно стало спокойным, исчезла боль и печаль, осталось лишь молчание. Он отвернулся и снова посмотрел на Тянь Болиса. Подул ветер и на лицо Тянь Болиса брызнула грязь. Зевул медленно протянул руку, чтобы стереть дождевую воду и грязь с лица Тянь Болиса. Когда он коснулся его холодной кожи, его руку словно обожгло льдом. Он отдернул ладонь, но затем снова вернул и вытер капли воды с лица Мастера. Затем он выпрямился, подполз ближе к Тянь Болису и закрыл его грудью от дождя и ветра, чтобы холодные капли не падали на него.

Анан молча смотрела на все это, не решаясь вмешиваться, на ее лице осталось лишь легкое удивление

— Когда я был ребенком, вся моя семья погибла… Среди дождя вдруг раздался голос Зевула. Он говорил медленно, словно каждое слово причиняло ему боль.

Анан осторожно приблизилась и остановилась рядом с Зевулом, также закрывая Тянь Болиса от дождя

— Мастер принял меня на Пик Бамбука, он растил меня и воспитывал, я никогда не забуду того, что он для меня сделал. Зевул покачнулся, неясно из-за раны или из-за печали. Лицо Анан изменилось, она протянула руку чтобы подхватить его, но когда она коснулась Зевула, он увернулся в сторону от нее. Рука Анан так и застыла в воздухе. Зевул с трудом приподнял тело Тянь Болиса, положив его голову себе на грудь, и на его лице снова отразилась боль. Он что-то тихо говорил.

Анан стояла рядом, так что даже в шуме дождя могла расслышать его слова. Он не переставая повторял

— Я никогда не смогу вернуть ему этот долг… никогда не смогу вернуть долг… Губы Анан дрогнули, она посмотрела на лицо Тянь Болиса. Никто не знал, что в этот же вечер он улыбался ей, и данное им обещание заставило ее увидеть свет надежды среди отчаяния. Один удар меча, одна рана… Но ранен был не только он один!

Она горько улыбнулась и отвернулась в сторону, невольно покачнувшись. Потом вдруг выплюнула кровь изо рта, капли которой попали ей на одежду и на землю вокруг. Только дождь и ветер сразу же все смыли. Она подняла голову, ледяные капли падали на лицо, небо было черным как смоль. Ну когда же настанет рассвет?

Почему до сих пор, кроме ветра и дождя, на небесах видна лишь чернота?

В уголках глаз Анан заблестели слезы, но среди дождя их никто не заметил.

Том 23. Глава 12. Возвращение домой.

Облака рассеялись, ночь, наконец, прошла, и в небе блеснул первый луч солнца, озаривший мир людей.

Горы Айне были безмолвны. Ученики, хоть и не были лентяями, все же не поднимались так рано. На крыше Зала Предков, на черепице все еще лежала роса. Бамбук вдали был все таким же зеленым, его листья легко шелестели от ветра.

Ворота Зала Предков были открыты, как и в обычные дни. А внутри спокойно горели благовония.

Издалека подул холодный рассветный ветер, пролетел по Залу Предков и снова отправился вдаль. В нем слышались крики птиц — единственный звук на рассвете.

Это была очень умиротворенная картина, неизвестно сколько таких же рассветов встретил Пик Бамбука, магических и сказочных. Но в этот раз было одно отличие, которое совсем не вписывалось в эту гармонию.

Один насквозь промокший силуэт, лежал на коленях перед воротами Зала Предков, голова его была вжата в плечи. Земля вокруг него намокла от капель воды, стекающих с одежды.

А чуть дальше от этого человека, на зеленых ступенях Зала Предков, тихо покоилось тело Тянь Болиса. И хотя он был уже мертв, выглядел очень спокойно, на его лице не было боли, словно смерть не была для него таким уж важным делом.

Руки Тянь Болиса были сложены на груди, одежда приведена в порядок. Только на ней виднелись влажные следы, но воды было намного меньше, чем на теле того, кто преклонился перед воротами Зала Предков. Конечно, его одежда не была идеально чистой, но ему наверняка было уже все равно.

Рассветный ветер не утихал. Почувствовав прохладу, Зевул слегка вздрогнул. Очевидно, он очень ослаб, но он не шевелился и лежал на земле, головой в сторону Зала Предков, не решаясь поднять глаза.

Здесь все было ему знакомо, от зданий вокруг до ступенек и статуй, даже грязь на ступеньках, они словно издавали легкое дыхание, которое возвращало его в те моменты, которые он не мог забыть. Неизвестно, сколько раз он мечтал вернуться в те годы, вернуться на родную землю, но теперь, когда он был здесь, его сердце разрывалось от боли.

За спиной Зевула, через несколько ярдов, взгляд мог уловить место, где рос Дан Сайон — кухню. Десять лет прошло, но кажется, доски, из которых была сделана дверь, совсем не изменились, только стало больше трещин, они тоже постарели.

Дверь кухни висела спокойно, до тех пор пока ее не коснулась мохнатая лапка. Аш осторожно открыл ее и запрыгнул внутрь. Кажется, внутри все осталось прежним, стол, стулья, печь и все продукты с кухонными принадлежностями лежали на тех же местах.

Аш огляделся и запрыгнул на стол, затем посмотрел направо.

Конечно, справа от стола, у стены, была насыпана гора соломы, на которой спал кое-кто знакомый. Его нос мерно шевелился с сопящим звуком, это был пес, с которым Аш любил играть — большой Йелла.

Аш покрался по столу, его хвост завернулся кренделем, но он не стал сразу прыгать и обнимать старого друга. Он почесал затылок, посмотрел в сторону двери, затем снова на знакомого Йеллу, словно не мог принять решение. В этот миг Йелла, который спокойно спал на своей лежанке, по-прежнему закрыв глаза, вдруг поднял уши, словно что-то услышал. Затем его голова шевельнулась и он открыл глаза. Перед его глазами на столе показался знакомый силуэт, Йелла сначала удивился, затем тут же встрепенулся, от сна не осталось и следа. Он радостно вскочил, залаял на Аша и в три прыжка оказался у стола. Передние лапы Йеллы оказались на столе, и он радостно завилял хвостом. Аш улыбнулся во весь рот, словно зараженный чувствами Йеллы, и прижал голову пса к груди, погладив его по гладкой блестящей шерсти. Йелла уткнулся в Аша и лизнул его мордочку. Аш рассмеялся и кувырком спрыгнул со стола. Йелла повернулся к нему и они снова радостно обнялись. Но потом Аш словно вспомнил о чем-то и нахмурился. Он протянул лапку и потрепал Йеллу по голове, затем указал ему наружу из кухни. Йелла посмотрел на Аша, не понимая, что он хочет сказать. Аш что-то прокричал на своем языке и запрыгнул на спину пса. Йелла оттолкнулся и выбежал из кухни, огляделся по сторонам и очень быстро заметил силуэт, лежащий на коленях у ворот Зала Предком. И этот силуэт был ему знаком. Йелла невольно обрадовался и с лаем бросился к этому силуэту, бешено виляя хвостом. Очень скоро он оказался рядом с Зевулом, но тут Йелла остановился и замер на месте. Его взгляд пробежал мимо Зевула к ступеням Зала Предков и остановился на теле Тянь Болиса. Аш беззвучно соскользнул со спины Йеллы на землю и подбежал к Зевулу, почесал затылок, огляделся, затем сел на землю, крепко прижавшись к Зевулу. Йелла медленно подошел, взобрался по ступеням и приблизился к Тянь Болису. Он долго смотрел на лицо хозяина, потом осторожно понюхал его. Его хвост в это время не переставал вилять. В конце концов, Йелла развернулся, он выглядел немного сбитым с толку. Он наклонился и ткнулся головой в лицо Тянь Болиса, тихо заскулив. Тянь Болис ничем ему не ответил. Йелла стоял на месте очень долго, но не лаял и не выл, как можно было ожидать. Он в последний раз ткнулся в лицо Тянь Болиса, словно смирился, и молча лег подле него. Его глаза все еще смотрели на хозяина в надежде, что тот проснется. Он положил голову на лапы и опустил уши, глядя на хозяина, холодного и спокойного. Рассветный ветер подул, принося ночную прохладу. Зевул снова вздрогнул на ступенях, но очень быстро снова успокоился и замер. На рассвете время текло слишком медленно.

*** А!

Тихо вскрикнув, Сурин проснулась ото сна, вся в холодном поту. Ее волосы растрепались, лицо было сонным, она медленно поднялась из-за стола. Вчера ночью она так и уснула здесь. Закрытое окно все-таки слегка открылось, через него снаружи пробивался рассвет, освещая комнату. Сурин немного посмотрела на лучи солнца, успокоилась и горько усмехнулась. Затем взяла со стола маленькое зеркало. В зеркале отразилось ее прекрасное лицо, немного уставшее от позднего сна. Но из-за растрепавшихся волос она выглядела еще прекраснее. Ее тело не знало старости, а сердце?

Она долго смотрела на себя, затем вздохнула и положила зеркало на стол. Затем поднялась, протянула руку, и окно со скрипом раскрылось. Солнечный свет залил комнату, проникнув во все темные углы, пробудив ее ото сна. Сурин легко улыбнулась и посмотрела наружу, сладко потянувшись. Ей в лицо подул рассветный ветер, принесший прохладу. Она открыла дверь и вышла. Было еще рано, наверняка ученики еще спали. Ну ладно, пусть поспят еще, сегодня им предстоит спуститься с гор на поиски Бу И, это отнимет много сил. Так думала Сурин, направляясь к воротам Зала Предков. Она медленно шла через извилистую галерею, снаружи шумел бамбук. Почему-то в это утро Сурин замечала многие вещи, на которые обычно не обращала внимания. Краска на стенах галереи давно выцвела, столбы слегка покосились, кое-где отпали деревянные украшения. Она вспомнила, когда Зал Предков был покрашен, это было во время их свадьбы с Тянь Болисом. Вот так незаметно эта галерея прожила столько лет вместе с ними, она столько раз здесь проходила, но даже не замечала этого. Когда Тянь Болис вернется, обязательно нужно сказать ему, что нужно покрасить галерею заново… Еще она заметила на одном из покосившихся столбов два вырезанных маленьких меча. Это было их обещание, что они никогда не расстанутся, также как эти мечи, и будут вместе до конца. Она вспомнила, как Тянь Болис смеялся, что вырезал их слишком некрасивыми, а она притворно сердилась, так что он потом просил прощения весь день. Те годы пронеслись перед глазами за один миг, на губах Сурин мелькнула улыбка, настроение стало лучше. Она глубоко вздохнула сладкий рассветный воздух и продолжила идти. Затем она вспомнила, что Бу И растил Йеллу с самых малых лет. Он уже так долго не возвращался, интересно, как ученики ухаживали за псом?

Если Йелла похудеет от голода, Бу И, когда вернется, будет очень разгневан. Сурин с улыбкой покачала головой и решила пройти на кухню, проведать Йеллу. Она так и шла, думая об этом, пока не оказалась прямо перед Залом Предков

— Бам!

Прозвенел первый рассветный колокол, его звук донесся издалека. Это был знак пробуждения Айне, начало нового дня. Звук эхом пронесся над горами Айне. Сердце Сурин, вместе с этим звоном, забилось быстрее. Перед залом предков кто-то лежал на коленях, а Йелла, почему-то уже проснувшийся, спокойно лежал на ступеньках Зала Предков.

Уши Йеллы поднялись, как будто он что-то услышал, и он повернул голову в сторону Зала Предков. Женщина, которая стояла там, безмолвно взирала на происходящее. Сердце Сурин почему-то забилось еще быстрее, словно хотело взорваться, так что она даже задержала дыхание. На ступенях Зала Предков лежал силуэт, вырезанный в ее сердце навечно. Но только сейчас она повторяла про себя только одно — она ошиблась, только бы она ошиблась… Ее лицо стало бледным как бумага, ноги стали словно деревянные, она медленно подошла ближе, и ее губы начали дрожать. Йелла, лежавший рядом с телом Тянь Болиса, посмотрел на Сурин и повилял хвостом, но затем вновь уткнулся мордой в лапы и молча уставился на хозяина перед собой. Она подошла ближе, ближе к месту, когда уже нельзя было сбежать от правды. Знакомое лицо Тянь Болиса появилось перед глазами Сурин, он словно спал, спокойно спал. Сурин почувствовала, как небо и земля закружились, ее ноги подкосились, и она едва не упала. К счастью, она смогла удержаться, но перед глазами тут же потемнело. Она подошла к Тянь Болису и села на колени рядом. Дрожащими руками она коснулась тела Тянь Болиса, его одежды, когда ее рука оказалась на его груди, она замерла и задрожала сильнее. Из ее глаз полились два ручья слез, каплями они падали на лицо Тянь Болиса. Рядом послышался тихий лай Йеллы, он поднял голову и осторожно уткнулся ей в ноги. Сурин подняла голову и посмотрела на силуэт, склонившийся внизу. Увидев рядом серую обезьянку, она задумалась, затем тихо, немного хрипло сказала

— Ты… Дан Сайон?

Зевул вздрогнул, но не поднял голову, а наоборот, еще сильне вжал ее в землю. Песок ранил его кожу, но он словно не замечал. Только через какое-то время раздался его дрожащий голос

— Да… ученик… Госпожа… Сурин вымученно улыбнулась и сказала

— Не надо так, вставай, расскажи мне все. Зевул лежал на земле, не поднимая головы, как будто растерял все свое мужество, и не решался посмотреть в глаза Сурин. Он тихо сказал

— Ученик достоин смерти, я не… не смог защитить Мастера… Его голос прервался, словно каждое слово было для него худшим наказанием. Сурин медленно приподняла Тянь Болиса и уложила к себе на колени. Она слегка дрожала, может быть от холода, исходящего от его тела, или может быть она хотела растопить это холод теплом собственного тела

— Поднимайся. Ее голос был пустым и холодным, Зевул даже не помнил, чтобы Сурин говорила так бессильно, так безнадежно. От этого ему стало еще больнее, и он невольно придавил лицо к земле еще сильнее, словно эта боль могла остудить его сердце, готовое разорваться

— Если ты не поднимешься, как же ты расскажешь мне о том, что случилось?

Взгляд Сурин по-прежнему был направлен к телу, лежащему у нее на коленях, словно она не могла сейчас посмотреть на что-то другое. Йелла подполз вперед и уткнулся мордой в тело Тянь Болиса, тихонько заскулив. Зевул на миг застыл и медленно выпрямился, поднял голову и посмотрел на Сурин. Эта прекрасная женщина осталась такой же, как в его воспоминаниях, совсем не изменившись. Рассветный ветер тронул ее волосы, ее бледные руки гладили Тянь Болиса по лицу

— Ты вернулся, ты все-таки вернулся… Это были последние слова, которые услышал Зевул от Сурин. Потом в его груди поднялась и закипела горячая кровь, перед глазами почернело, словно лопнула натянутая струна. С глухим стуком, словно деревянное бревно упало на землю, он потерял сознание. За секунду до того, как он отключился, перед глазами было темно, ему казалось, что его тело горит огнем, но внутри по-прежнему был ледяной холод. Вдалеке послышались крики, полные ужаса и боли, сливающиеся в плач. Он слышал шум шагов, все они направлялись сюда

— Госпожа!

Госпожа… Это была последняя мысль, мелькнувшая у него в голове, затем он полностью потерял сознание.

Том 23. Глава 13. Родные люди.

В этот раз он спал очень долго, но даже сквозь глубокий сон мог ощутить знакомые запахи. Уже очень давно он не ощущал себя так спокойно.

Поэтому он погрузился в глубокий сон и словно не хотел просыпаться. Только во сне его преследовало странное колющее ощущение боли, где-то в сердце, которое не хотело его отпускать. Сделав резкий вдох, Зевул проснулся. Увидев перед собой эту комнату, он подумал, что все еще спит и молча огляделся. Он жил здесь, когда был ребенком, и рос здесь. Стол, стулья, кровать, окно и дверь, кажется, эта обстановка осталась такой же, какой он ее помнил.

На стене над кроватью все еще висел большой свиток с иероглифом Путь, только цвет немного потускнел, но сама картина излучала все такую же силу, как в тот день, когда он впервые ее увидел.

Оконная рама легко скрипнула и немного отворилась. Аш запрыгнул внутрь, увидел что Зевул проснулся и сел на кровати рядом. Он невольно развеселился, улыбаясь во весь рот, и несколько раз подпрыгнул. Сердце Зевула забилось быстрее. Эта картина была такой, словно он вернулся на много лет назад, и если бы не рана на теле, да еще третий глаз на лбу Аша, он бы и впрямь решил, что все еще спит.

Но это было невозможно.

Аш что-то прокричал Зевулу, тот опустил голову и увидел, что в лапках Аш держит несколько диких ягод. Он сорвал их снаружи и принес поделиться с хозяином. Зевул покачал головой, выражая отказ, и Аш не стал больше предлагать — одним прыжком он оказался на столе, открыл рот и начал громко чавкать.

Зевул молча смотрел на все это, затем его взгляд упал на полуоткрытое окно, через которое вошел Аш. Через окно пробивался свет, но что было снаружи, нельзя было различить. Однако Зевул итак это знал — за окном был небольшой дворик, в нем росла маленькая сосна и разные травы, еще была каменная тропинка, а в стене дворика полукруглая арка. Каждая травинка здешних мест была вырезана в его памяти навечно.

Воздух был свежим и даже немного сладким, даже маленький дворик снаружи был наполнен ароматом цветущих трав.

В какой-то момент Зевул почувствовал, что вернулся домой. Но потом сердце отдалось болью, которая разбудила его.

Снаружи раздались шаги.

Взгляд Зевула обратился к двери. Шаги очень быстро оказались рядом, но человек за дверью словно не решался войти, и не сразу открыл ее.

Зевул внимательно смотрел на дверь.

Через несколько мгновений дверь, наконец, распахнулась.

В проеме показалась высокая крепкая фигура, и этот человек сразу же увидел, что Зевул проснулся. Их взгляды встретились, но никто не спешил говорить. В глазах каждого отражались самые разнообразные чувства, может быть поэтому все слова, которые они хотели сказать, растворились в воздухе.

Аш, сидя на столе, выплюнул ягодную косточку, посмотрел на дверь, что-то крикнул, и продолжил есть свои ягоды.

Парень в дверях вздохнул, на его губах появилась горькая улыбка. Он покачал головой, вошел внутрь и внимательно посмотрел на Зевула

— Мы столько лет не виделись, мне лучше называть тебя Седьмой или Младший брат?

Губы Зевула дрогнули, но сразу успокоились. Он посмотрел на этого парня и тихо сказал

— Старший брат…

На Пике Бамбука, также как в его воспоминаниях, было тихо и спокойно. Интересно, куда подевались все остальные. Ксавьон молча посмотрел на человека, который когда-то был его любимым младшим братом, и самым бестолковым учеником Тянь Болиса на Пике Бамбука. Теперь все изменилось. Десять лет прошло, а они словно видятся впервые

— Все эти годы… с тобой все было хорошо?

Ксавьон сел напротив Зевула и спросил. Зевул не ответил, он промолчал. Десять лет утекли как вода, незаметно для себя он прошел столько дорог, но как он мог ответить ему хорошо?

Ксавьон смотрел на него, когда-то молодого Дан Сайона, и ему казалось, что он был точно таким же, только лицо стало немного повзрослевшим. Когда этот парень, моложе него на несколько лет, успел стать настолько сильным?

Да еще на его голове, кажется, появились седые волосы… Ксавьон вздохнул и спросил снова

— Как ты себя чувствуешь?

Зевул опустил голову и посмотрел на свою рану, она была перебинтована чистыми повязками вместо тех рваных полос. Очевидно, это ученики Пика Бамбука позаботились о нем. Рана все еще болела, но сейчас уже было намного лучше, чем раньше. Он молча кивнул

— Со мной все в порядке, спасибо за заботу, Старший брат. Он вдруг вспомнил о чем-то и посмотрел на Ксавьона

— Я… я ведь предатель для Айне, разве ты еще можешь признавать меня как брата?

Ксавьон усмехнулся, хоть в его улыбке и была горечь. Он сказал

— Госпожа рассказала нам, что Мастер при жизни… сказав слова при жизни Ксавьон вдруг закашлялся, его глаза покраснели. Услышав это, Зевул невольно вздрогнул. Ксавьон успокоился и продолжил

— При жизни Мастер часто говорил ей, что он никогда лично не выгонял тебя с Пика Бамбука. К тому же он никогда не думал, что тогда, десять лет назад, ты был виноват. Поэтому Госпожа сказала нам, что сегодня, если ты сам захочешь, ты все еще можешь быть Седьмым учеником Пика Бамбука… нашим братом… Зевул медленно опустил голову и задрожал. Он схватил левой рукой подушку и крепко сжал в кулаке, а правой рукой закрыл лицо, вытирая с глаз брызнувшие слезы. В комнате стало тихо. Через какое-то время, когда Зевул понемногу пришел в себя, Ксавьон снова тихо заговорил

— Если ты чувствуешь, что можешь подняться, пойдем со мной в Зал Предков. Там Госпожа читает поминальную молитву… для Мастера. Она хочет видеть тебя. … Хорошо. Они вышли из комнаты и пошли по знакомой галерее. Ксавьон шел впереди, его широкие плечи и спина высились как гора. Зевул, следую за ним, невольно вспомнил детство, когда он впервые оказался на Пике Бамбука, и точно также следуя за Ксавьоном вошел в новый незнакомый мир. Теперь это прошлое казалось сном.

Его взгляд опустился на пояс Ксавьона, и он только сейчас заметил, что у того на поясе привязана белая лента. Конечно же это был знак траура и выражение скорби. Он закрыл глаза. Они вышли из галереи, и вдалеке показался Зал Предков. Только теперь вместе с вьющимся дымом благовоний над Залом слышался плач. Ксавьон молча пошел в сторону Зала Предков, но вдруг остановился и оглянулся, заметив что Зевул стоит на месте, глядя вперед, но почему-то не решается сделать шаг

— Что случилось?

Лицо Зевула было бледным, почему-то глядя на этот дым и услышав этот плач он ощутил страх в душе, словно ребенок, который совершил ошибку, не решающийся посмотреть в глаза опечаленным родителям. Ксавьон словно заметил это, вздохнул и сказал

— Идем. Он похлопал Зевула по плечу. Тот вздрогнул и посмотрел на Ксавьона, молча кивнул и продолжил идти. Чем ближе они подходили, тем ярче в воздухе был запах благовоний и тем яснее слышался звук плача. И хотя Зевул слышал знакомые голоса, среди них не было женского плача. Ни Сурин, ни его сестры Хиди, которая давно уже вышла замуж. Наконец, вместе с Ксавьоном, он снова оказался у ворот Зала Предков. Пять взглядов тут же обратились к нему. Зевул невольно вздрогнул и посмотрел в ответ на каждого из них. У Даи, Чжен Дали, Хэ Дачжи, Лю Дасинь, Амандла!

Все эти знакомые лица сейчас стояли перед ним. Много лет назад, самые родные люди, самые лучшие братья. На поясе каждого из них, также как у Ксавьона, была повязана белая лента. Их лица были печальными, глаза краснели от слез. Внутри Зала Предков стоял большой железный чан, внутри которого горел огонь. Стоящие рядом братья медленно бросали в него жертвенную бумагу. Огонь горел, от него медленно поднимался дым. Зевул застыл — за клубами дыма виднелось тело Тянь Болиса, спокойно лежащее на смертном ложе. Грязную одежду сменили новые одеяния, кажется даже выражение его лица стало более спокойным. Госпожа Сурин сидела рядом с его телом и держала в руках ладонь Тянь Болиса, крепко ее сжимая. Ее лицо было полно горечи, но в глазах не было слез. В волосах был приколот белый цветок, прекрасный и печальный. Она только крепко сжимала руку мужа и смотрела на его лицо. А ее дочь, Хиди, отсутствовала. Йелла, которого Тянь Болис воспитывал с малых лет, беззвучно лежал рядом, положа морду на лапы, словно совершенно растеряв весь свой живой характер. Взгляд Зевула больше не мог оторваться от Тянь Болиса. Его ноги потяжелели, он медленно пошел вперед. Ксавьон молча шел рядом, затем он достал белую ленту и протянул Зевулу. Тот посмотрел на него с благодарностью, кивнул и тихо сказал, принимая ленту

— Спасибо. Ксавьон глазами указал в сторону Сурин

— Иди, Госпожа ждет тебя. Договорив, он подошел к остальным братьям, встал на колени в сторону тела Тянь Болиса и трижды поклонился. Когда он поднялся, его глаза были красными. Затем он принял из рук У Даи жертвенную бумагу и бросил в огонь. Зевул долго смотрел на ленту в руках, затем повязал ее на поясе в знак скорби, словно перевязав собственное сердце.

Он молча подошел к ложу и склонил колени, трижды поклонившись Тянь Болису. Затем он повернулся к Сурин

— Ученик… Его голос вдруг сорвался, только через какое-то время он снова смог заговорить, и продолжил

— Ученик Дан… Сайон… прибыл увидеть Госпожу. Ксавьон и остальные ученики посмотрели на него, их лица были полны странных ощущений. Но конечно же больше всего в них было радости и сердечности. Даже на лице Сурин на миг мелькнула радость. Она посмотрела на Зевула и кивнула ему. Затем ее лицо снова стало печальным. Посмотрев на Тянь Болиса, она тихо сказала

— Бу И, ты слышал?

Это твой Седьмой ученик вернулся поклониться тебе. Зевул упал в ноги Сурин, не смея ничего сказать. За его спиной раздались всхлипывания. Дым поднимался наверх и парил под потолком, Зал Предков выглядел таким пустым, может быть потому, что хозяина не стало. Даже пространство вокруг казалось каким-то опустевшим, несмотря на то, что людей стало больше. Через минуту Ксавьон вытер слезы на глазах и подошел к Сурин, тихо сказав

— Госпожа, прикажите как организовать похороны, необходимо оповестить всех старейшин Пиков о смерти Мастера, и я думаю, что нужно отправиться на Пик Головы Дракона, рассказать обо всем сестре Лин Эр, чтобы она… С этим не торопись!

Сурин спокойно прервала Ксавьона. Ксавьон удивленно замолчал, остальные ученики и даже Зевул удивленно замерли. В Зале стало тихо, не было слышно ни единого звука. Через какое-то время Ксавьон, набравшись смелости, осторожно сказал

— Госпожа, Мастер ушел, и мы все понимаем, как вы страдаете. Но похороны… все же нельзя отложить. Лицо Сурин осталось прежним, она даже не посмотрела на Ксавьона, в ее глазах сейчас был только силуэт Тянь Болиса. Ксавьон почувствовал себя неловко, не зная, что сказать. Он обернулся и посмотрел на других учеников, но они только переглядывались, не зная как быть. Как вдруг раздался голос Сурин

— Ксавьон. Он тут же ответил

— Да, Госпожа. Какие будут приказания?

Сурин ответила

— Выйди ненадолго вместе с остальными, и без моего приказания не заходить. Ксавьон застыл и отступил назад, все ученики посмотрели на него. Он нахмурился — Хэ Дачжи, самый спокойный из них, покачал головой, его лицо выражало тревогу. Ксаьвон, увидев это, нахмурился еще сильнее. Он давно знал всех своих братьев, и о чем беспокоился Хэ Дачжи, тоже прекрасно понимал. Он был самым старшим учеником, а значит дольше всех знал Мастера и Госпожу. Никто кроме него так не понимал чувства между ними. Если они все уйдут и оставят Сурин одну, кто знает… Подумав об этом, Ксавьон побледнел от страха, и не мог сделать этот шаг. В этот момент Сурин окинула их взглядом и рассерженно проговорила

— Что с вами, неужели как только не стало вашего Мастера, вы уже ни во что не ставите мои слова?

С глухим стуком Ксавьон и остальные ученики, кроме Зевула, бухнулись на колени. Подняв голову, Ксавьон торопливо сказал

— Что вы, Госпожа, как мы можем вас ослушаться!

Сурин вздохнула, на ее лице отразилось страдание, словно у нее даже не было сил их ругать. Она только легко махнула рукой

— Тогда уходите. Ксавьон и остальные не решались снова нарушать приказ, и потянулись к выходу. Но на сердце у них словно лежал тяжелый камень, они не знали как лучше поступить. Зевул поклонился Сурин и тоже пошел к выходу, но он не сделал и нескольких шагов как Сурин вдруг сказала

— Седьмой, останься. Я хочу тебе кое-что сказать. Зевул вздрогнул и остановился, а Ксавьон и остальные ученики с облегчением вздохнули. Все равно кто-то останется рядом с Госпожой, так что ничего страшного не случится. Они ускорили шаги и скоро покинули Зал Предков. В Зале сразу стало тихо, слышалось только потрескивание жертвенной бумаги в огне. Зевул молча стоял на месте, опустив голову. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Сурин со вздохом сказала

— Твой Мастер всегда был жестким снаружи и мягким в душе. Когда десять лет назад случилось это несчастье, он все время винил в этом себя. И хотя он никогда не говорил мне, но я видела, что он чувствует себя виноватым перед тобой. Глаза Зевула покраснели, он резко покачал головой

— Нет, это я плохой ученик, я не оправдал ожидания Мастера, это я виноват перед ним… он запнулся и сорвался на плач. Губы Сурин задрожали, когда она услышала как Зевул плачет, словно от этого ей становилось еще больнее. Но хотя в ее глазах отразилась боль, она сдержалась и не проронила ни слезинки. Она молча посмотрела на лицо Тянь Болиса и сказала

— Твой Мастер никогда не отрекался от тебя, ты понимаешь?

Зевул опустил голову и тихо сказал

— Да. Сурин сказала

— И раз уж ты вернулся и признал его как Мастера, подойди и сожги для него жертвенной бумаги, как знак сыновьей почтительности. Я думаю, Бу И будет рад… Зевул сжал зубы и склонился перед телом Тянь Болиса. Поклонившись три раза, он со слезами поднялся и подошел к чану с огнем. Из-за того, что Ксавьон и остальные вышли и больше не кидали бумагу в огонь, он стал намного меньше. Зевул взял из стопки рядом жертвенную бумагу — она вся была новой. На Пике Бамбука несколько сотен лет никто не использовал жертвенную бумагу. Наверняка Ксавьон спускался с гор, чтобы ее купить. Сердце Зевула пронзило болью, он молча взял бумагу, распечатал и бросил в огонь. Сурин сидела рядом с телом Тянь Болиса и молча смотрела на неровное пламя. Огонь отражался от стенок чана и озарял лицо Зевула неяркими отблесками. Она вдруг спросила

— Когда твоего Мастера не стало, ты был рядом с ним?

Зевул вздрогнул, повернулся к Сурин, все еще сидя у железного чана, и ответил

— Да. Сурин внимательно посмотрела на него

— Вчера, когда ты был без сознания, я поменяла твои повязки, и заметила, что на твоей ране остался след энергии Духа Пламени. Поэтому твои энергетические каналы так серьезно ранены. Что там произошло?

Сердце Зевула подпрыгнуло, на руках выступил пот, через миг он тихо ответил

— Я действительно получил эту рану от рук Мастера, но… Он вдруг остановился, не зная, с чего начать. Той ночью случилось многое, и хотя его, казалось, уже нельзя ничем удивить, все-таки он не мог просто так говорить о смерти своего любимого Мастера. Сурин фыркнула, ее глаза грозно сверкнули, она холодно сказала

— Расскажи мне всю правду.

Зевул не мог встретиться взглядом с Сурин, он опустил голову, но потом начал говорить, постепенно рассказав ей все, начиная с того вечера, когда он встретил таинственного человека на развалинах Деревни Травников и как они оказались на заброшенном кладбище, до момента смерти Тянь Болиса. Сурин с каждым его словом становилась все бледнее, особенно когда дослушала до конца — на ее лице уже не было ни кровинки. Только обе руки крепко сжимали ладонь Тянь Болиса, словно она боялась, что он вновь покинет ее. Наконец, Зевул тихо проговорил

— Так все и случилось, я бы не посмел обмануть Госпожу. Взгляд Сурин переместился к Тянь Болису, она внимательно посмотрела на его родное лице. Может быть, он ни о чем не жалел, и в душе понимал, что сделал то, что должен был сделать!

Она глубоко вздохнула, выпрямилась, и хотя в душе ей очень хотелось лежать здесь рядом с мужем, она понимала, что ее время еще не пришло

— Ты уверен, что видел… Голос Сурин был немного задумчивым. Зевул не сразу понял, о чем она говорит, и переспросил

— Госпожа, вы имеете в виду… Лицо Сурин было бледным, она тихо сказала

— Тот таинственный человек, это правда был Мастер… Шен Доул?

Зевул глубоко вздохнул и уверенно ответил

— Ученик видел все своими глазами. Если бы он даже превратился в пепел, я не мог ошибиться. Сурин молча кивнула. Через несколько мгновений она задумчиво спросила

— Ты сказал, что когда Бу И в конце концов потерял контроль над собой, он напал на тебя, и его убила Анан с Пика Большого Бамбука?

Зевул вздрогнул всем телом, на его лбу выступил холодный пот, но потом он все же сжал зубы и ответил

— Да!

Сурин безмолвно смотрела на него, словно осознавая сказанное. Зевул чувствовал, что его лицо начинает гореть под ее взглядом, и он осторожно добавил

— Анан… она… она сделала это, чтобы спасти меня. Нет, это я… Его лицо вдруг стало серьезным, он склонился к полу и тихо сказал

— Госпожа, это все моя вина, Анан, она… Сурин вздохнула

— Я помню, что среди всех учеников Айне она относилась к тебе лучше всех, и даже когда ты ступил на путь Тьмы, я слышала, она не могла тебя отпустить. Из-за тебя она даже ослушалась приказа Мастера Шуй Юэ и отказала предложению Мастера Юнь Иланя выйти за одного из учеников Тайо, так?

Зевул лежал на полу, а в душе царил хаос. На языке вертелись тысячи слов, но он ничего не мог сказать. В тот вечер, когда это случилось, хотя он и понимал, что Анан не могла не нанести удар, чтобы спасти его, все-таки Тянь Болис был его Мастером, человеком, которому он был обязан всем. И когда прямо на его глазах грудь Мастера пронзил Ориханк, после этого, он невольно ощутил, как сердечная боль разделила его и Анан на целые тысячи миль. После трагедии на Южных Границах и того короткого объятия… теперь пропасть между ними стала еще больше. Почему небо и земля так безжалостны?

Сейчас, перед глазами Сурин, хотя чувства Зевула к Анан были такими запутанными, он не мог позволить, чтобы Сурин решила, что это ее вина. Он прекрасно понимал, как Сурин любила Мастера, не сравнимо крепче чем он сам. Так если даже ему было так больно, как он мог сгладить ее боль и просить ее о прощении?

Зевул молчал, не зная, что сказать. Реальность пронзила его, словно острое лезвие — казалось, каждый человек, который приближался к нему, был обречен на страдание!

Но только выражение лица Сурин не было таким серьезным, как он себе представлял. Наоборот, печаль ушла, и осталась глубокая задумчивость. Через мгновение Сурин сказала ему

— Ты сказал, что перед смертью Бу И, когда пришел в себя, узнал тебя, так?

Зевул кивнул

— Да. Сурин продолжила

— И что он тебе сказал?

Зевул задумался на миг и тихо сказал

— Мастер очнулся и сказал мне несколько слов. Сурин переспросила

— Что он сказал?

Зевул сказал

— Сначала он сказал кое-что странное, всего три слова — не вини ее, не надо. А потом он попросил, чтобы я передал его тело вам, отнес его на Пик Бамбука. И он просил сказать… Лицо Сурин изменилось, она спросила

— Что он просил сказать мне?

Зевул тихо ответил

— Мастер просил ученика передать Госпоже, чтобы вы не печалились и не… не делали глупостей. Сурин замерла, в ее глазах блеснули слезы. Она покачнулась, словно обессилела, и наклонилась вперед, всем видом выражая боль. Зевул заволновался, но не посмел подходить, а только поднял голову и сказал

— Госпожа, не надо так убиваться!

Помолчав, Сурин спокойно ответила

— Со мной все в порядке. Поднимайся. Зевул только теперь встал и поднял голову. Лицо Сурин было спокойным, но в глазах все еще стояла печаль. В Зале Предков снова стало тихо, Зевул молча подкинул еще жертвенной бумаги в огонь. Как вдруг Сурин сказала ему

— Ты наверное обвиняешь Анан в том, что она убила твоего Мастера?

Ты злишься на нее?

Зевул удивленно вздрогнул, не понимая, почему Госпожа вдруг спросила его об этом, и не зная, что ответить. Но Сурин была достаточно умной, чтобы все увидеть самой. Она просто посмотрела на выражение лица Зевула и кивнула. Она просто сказала

— Ты разве не понял, что означали эти слова Бу И — не вини ее?

Зевул застыл

— Что?

Сурин горько усмехнулась

— Если я правильно все поняла, Бу И сам хотел, чтобы эта девушка, Анан, убила его. Зевул удивился еще больше

— Госпожа, вы… Сурин вздохнула

— Ладно. Это уже в прошлом, теперь ничего нельзя изменить. И секрет нашего прошлого поколения нельзя вечно прятать от вас. Она молча обернулась, посмотрела на Тянь Болиса. Лицо его было спокойным, как будто он мирно спал. Сурин тихо сказала

— Бу И, ты ведь наверняка хотел бы, чтобы я рассказала ему эту тайну…

Том 23. Глава 14. Кровавый след.

Горы Айне, Пик Малого Бамбука.

Ветер шевельнул изумрудные листья бамбука, и по холмам эхом прокатился шум листьев.

Баако подняла голову и посмотрела на небо, там не было ни облачка, только бескрайняя синева. Она глубоко вдохнула свежий воздух, и ее настроение стало немного лучше. Она быстрым шагом шла по тропе среди бамбука, и очень скоро оказалась у маленькой хижины Мастера Шуй Юэ.

Она подошла к двери и осторожно постучала. «Мастер, я вернулась».

Послышался голос Шуй Юэ: «Это Баака? Заходи!»

Баако толкнула дверь и вошла. Хижина была небольшой, и она сразу увидела Мастера Шуй Юэ сидящей коленями на циновке. Глаза Мастера были закрыты в медитации. Баако подошла и встала рядом. «Мастер».

Шуй Юэ медленно открыла глаза, увидела, что Баако пришла одна, и спросила: «Как, ты не нашла ее?»

Баако кивнула. «Нет. Сегодня я дважды ходила в комнату сестры Анан, но ее там не было. И другие сестры сказали, что не видели ее. Неужели она снова спустилась с гор?»

Шуй Юэ безо всякого выражения сказала: «Сюэ Чи всегда была понятливой ученицей, если бы она спустилась с гор, я бы знала об этом. Если вы не смогли найти ее, скорее всего…» Ее голос затих, словно она задумалась о чем-то, затем сменила тему и сказала Баако: «Ну что ж, если вы не можете ее найти, ничего страшного. Все равно у меня к ней нет никаких важных дел. Можешь идти выполнять свои тренировки».

Баако кивнула, поклонилась Мастеру и вышла, осторожно закрыв за собой дверь хижины.

Когда шаги Баако растворились вдалеке, лицо Шуй Юэ из спокойного стало задумчивым. Она тяжело вздохнула.

Свет пробивался сквозь окна и освещал бамбуковую хижину. Шуй Юэ молча опустила занавеску, подошла к двери и вышла, оставив в маленькой хижине тишину.

Лунная Площадка была одним из самых прекрасных мест Пика Малого Бамбука. Каждый раз, когда ночью светила полная луна, пейзаж здесь был особенно чарующим.

Все эти десять лет Анан часто проводила здесь время глубокими ночами, танцуя с мечом в свете луны. Мастер Шуй Юэ была ее Мастером, почти что родной матерью, и конечно она знала Анан, как никто другой. Когда она услышала, что Баако не нашла Анан, сразу подумала, что ее ученица, должно быть, сбежала в свое излюбленное укрытие.

Она шла по тропе к Лунной Площадке, и заросли бамбука сгущались вокруг. Звуки Внешней горы Пика становились все тише, и хотя в комнате Мастера Шуй Юэ тоже было тихо, от этой тишины вокруг она ощутила пустоту в душе.

Может быть, Анан так любит это место именно из-за ощущения этой пустоты?

Шуй Юэ думала об этом, пока шла вперед к Лунной площадке. Наконец, когда она вступила на помост из белого мрамора, перед ее глазами предстал знакомый силуэт в белом платье. Анан спокойно стояла на краю площадки, и полы ее одежды танцевали вместе с ветром.

Ориханк в ее руке испускал спокойное голубое сияние.

Шуй Юэ молча смотрела на ее тень, в ее глазах были странные чувства. Через некоторое время она тихонько кашлянула.

Анан тут же услышала это и удивленно вздрогнула. Сейчас был день, и в это время никто и никогда из сестер Пика не приходил сюда, почему же сегодня кто-то вдруг пришел, и почему она совершенно не почувствовала шагов этого человека?

Анан обернулась и увидела перед собой Мастера Шуй Юэ, отчего невольно вздрогнула. Она тут же спустилась со ступенек и подошла у Шуй Юэ, поклонившись ей. «Мастер, почему вы пришли?»

Глаза Шуй Юэ смягчились, она поправила ворот одежды Анан и нежно сказала: «Здесь такой сильный и холодный ветер, ты конечно уже достигла достаточно высокого уровня, но если так долго стоять на ветру, ничего хорошего не будет».

Анан склонила голову. «Ученица поняла, спасибо за заботу, Мастер».

Шуй Юэ посмотрела на нее и мягко вздохнула. «Наверное, ты все еще ненавидишь меня в душе?»

Анан удивленно вздрогнула. «Мастер, почему вы так говорите?»

Шуй Юэ просто ответила: «Я рассказала тебе эту тайну, приказала спуститься с гор, но кто мог знать, что все так повернется. По моему приказу ты убила Мастера Тянь Болиса, хоть он и был во власти Убийцы Богов. И к тому же все случилось на глазах у него…»

Анан помолчала, но потом покачала головой и ответила: «Мастер, не надо. Я уже все осознала. Это действительно была воля небес, и вы не могли знать, что так случится. И хотя Мастер Тянь не мог сказать мне об этом, в душе я отчетливо поняла его желание. Тот удар… Мастер Тянь хотел, чтобы я его нанесла».

Ее голос запнулся, лицо вдруг стало серьезным, в глазах отразилась вина и горечь. «А тот человек… я и так уже потеряла надежду, а теперь… правила наших кланов и законы морали… я все прекрасно понимаю. Мастер Тянь растил его с малых лет, и для него он был как отец. Его Мастер погиб от моих рук, и если бы я была на его месте… я бы не смогла это принять».

Она подняла голову и посмотрела на Шуй Юэ, затем холодно улыбнулась и сказала: «Мастер, не беспокойтесь за меня. Я правда все понимаю».

Сердце Шуй Юэ сжалось, конечно же она понимала чувства Анан, но ситуация была слишком сложной, нельзя было так сразу все разрешить. Раньше она всегда была против этих чувств своей ученицы, но теперь ей почему-то было жаль.

Но если сейчас все не закончить, дальше будет хуже, и Шуй Юэ, со вздохом покачав головой, мягко сказала: «Сюэ Чи, не нужно так расстраиваться. Тебе нужно позаботиться о себе».

Анан вымученно улыбнулась и тихо сказала: «Мастер, вы искали меня из-за какого-то важного дела?»

Шуй Юэ кивнула. «Да. У меня действительно есть к тебе поручение. И хотя оно не сложное, это очень важно сделать. Я подумала и решила, что лучше всего поручить его тебе».

Анан спросила: «Что это за дело?»

Шуй Юэ посмотрела на нее. «Это касается все того же секрета. Скажи, в тот день когда случилось это несчастье, ты сама лично видела, как Зевул с телом Тянь Болиса отправился на Пик Большого Бамбука?»

Анан, услышав имя Зевула, изменилась в лице, но потом кивнула и уверенно ответила: «Да, тогда он… был тяжело ранен, и хотя не было опасности для жизни, для него все же было нелегко одному нести тело Мастера Тянь на гору. К тому же он торопился, так что я проводила их до половины пути. Но когда мы приземлились на Пике Большого Бамбука, дальше он пошел один».

Шуй Юэ кивнула. «Так, вот здесь начинаются странности».

Анан, почувствовав неладное, спросила: «Что-то не так, Мастер?»

Мастер Шуй Юэ просто сказала: «По твоим словам, тело Тянь Болиса оказалось на Пике Большого Бамбука два дня назад, но до сегодняшнего дня от них не было слышно ни одного известия об этом».

Анан удивленно нахмурилась.

Шуй Юэ отошла в сторону, сложив руки за спиной. Она посмотрела вдаль, туда, где среди облаков виднелся Пик Большого Бамбука.

Подумав немного, она сказала: «Тянь Болис занимал пост главы Пика. Это очень высокая должность, и если бы все узнали о том, что случилось, Мастера и старейшины Пиков обязаны были бы отправиться на Пик Большого Бамбука для выражения соболезнований. Но Пик Большого Бамбука молчит, тебе не кажется это странным?»

Она остановилась и посмотрела на Анан. «Кроме того, утром я отправила людей на Пик Головы Дракона и они сообщили, что Тянь Лин Эр все еще находится там. И она ничего не знает о том, что ее отец погиб».

Анан долго молчала, прежде чем ответить. «Ученица поняла».

Шуй Юэ кивнула. «Ты достаточно умна, чтобы мне не приходилось объяснять».

«Не то чтобы я что-то подозревала, но Сурин моя сестра, и я беспокоюсь за нее. Они с Тянь Болисом очень любили друг друга и я боюсь, что она сгоряча натворит глупостей. Но я являюсь главой Пика Малого Бамбука, и не могу просто так заявиться к ним без приглашения. К тому же это дело очень запутанное, нельзя чтобы кто-то узнал об этом. Я не могу поручить это больше никому, кроме тебя. Отправляйся туда еще раз».

Анан кивнула. «Я поняла, Мастер. Если у вас больше нет указаний, я отправлюсь прямо сейчас».

Шуй Юэ мягко кивнула. «Хорошо. Будь осторожна в пути, если что-то случится, немедленно сообщи мне об этом».

Анан кивнула, поклонилась Шуй Юэ и, обратившись яркой вспышкой, исчезла в небесах, оставляя голубой след.

Шуй Юэ проводила взглядом ее силуэт и покачала головой. Она понимала, что хотя выражение глаз Анан было серьезным, и она сказала, что отпустила, в душе она не могла просто так отпустить его.

Она стояла там еще долго, затем все же кивнула, покачала головой и спустилась с Лунной площадки, направившись вниз.

***

За тысячи ли от Айне, Лисий холм.

Посреди ледяной комнаты парил белый туман. Девушка в зеленом платье по-прежнему спокойно лежала на ледяном ложе.

Нигири, с вуалью на лице, одиноко стояла в комнате и смотрела на Лазурию. Она вздохнула, выражая безысходность.

В ее душе в последнее время было слишком много безысходности. Многое она не могла понять, многое приносило ей боль.

Сначала Мастер Вим стал совершенно другим человеком, раньше он всегда был хладнокровным и рассудительным, а теперь энергия ненависти, исходящая от него, становилась все сильнее. Несколько дней назад из-за какой-то небольшой проблемы он даже убил несколько человек, и среди них был один из старейшин клана Вим.

Если бы такая же проблема возникла пару лет назад, Мастер Вим лишь посмеялся бы над этим. Нигири четко ощутила, что сердце Мастера Вим стало жестоким, люди боялисьего, никто не знал, когда в следующий раз из-за маленькой неприятности он снова выйдет из себя.

Но еще больше Нигири беспокоила та стычка между Мастером Вим и Зевулом, которую она увидела случайно. И хотя это длилось совсем недолго, она сразу же увидела, что в какой-то момент между этими двоими пролегла глубокая трещина. Она была достаточно внимательной, чтобы заметить в глазах Мастера Вим желание убийства.

Она посмотрела на Лазурию, которая спокойно спала на ложе. Ведь именно из-за этой девушки эти двое пошли по одной дороге, но почему же теперь, через десять лет, они оказались на распутье?

Нигири даже не могла представить, что когда-то настанет день, и они захотят убить друг друга. Что же тогда будет? Сейчас ей казалось, что это было не так уж далеко от реальности.

«Мужчины… Хм!»

Нигири про себя посетовала на глупых мужчин, но успокоилась, посмотрев на Лазурию. Девочка, которую она любила как собственную дочь. Каждый раз, когда она смотрела на нее, ее сердце невольно печалилось.

В тот момент, когда она сидела в ледяной комнате, погруженная в свои мысли, дверь комнаты издала тихий скрип и открылась снаружи.

Нигири повернула голову и увидела Мастера Вим в дверях Он медленно вошел и на мгновение замер, увидев ее.

Затем Мастер Вим кивнул Нигири и просто сказал: «И ты тоже здесь».

Нигири горько усмехнулась, посмотрела на него, но ничего не сказала.

Мастер Вим нахмурился, в его глазах мелькнул гнев. Сейчас его было очень легко рассердить, в отличие от прежних времен. Но Нигири была особенной приближенной, он относился к ней как к дочери, и смотрел на нее иначе, чем на простых слуг. Поэтому просто спросил: «Что-то не так?»

Нигири фыркнула и холодно сказала: «Ты еще помнишь, что твоя дочь лежит здесь?»

Мастер Вим нахмурился. «Что ты хочешь сказать этим? Как я могу не помнить об этом, у меня ведь только один ребенок».

Лицо Нигири стало жестким. «Хорошо, тогда скажи мне, сколько времени ты уже не приходил навестить ее?»

Мастер Вим застыл, не зная, что сказать. В его глазах мелькнула вина, он вздохнул и ответил: «Да, я виноват. В последнее время очень много дел, настроение плохое, поэтому я редко приходил».

Нигири холодно продолжила: «Я вот чего не могу понять, не только ты, но еще и этот Зевул, что с вами такое? Вы двое, кажется, сильно изменились!» На последней фразе ее тон стал еще тяжелее.

Но Мастер Вим словно не заметил этого. Однако как только он услышал имя Зевула, его лицо потемнело, он гневно фыркнул. «Этот жалкий щенок совсем перестал понимать, кто здесь главный. Не упоминай при мне его имени!»

Нигири посмотрела на Мастера Вим, на его гневное выражение, и уже хотела что-то добавить, но вдруг отстранилась, ее лицо стало холодно спокойным, и она покачала головой. «Ладно, ладно. Делай что хочешь. Все равно вы все думаете только о себе. Я не хочу и не стану вмешиваться».

Она развернулась и пошла к двери. Мастер Вим, глядя ей вслед, нахмурился, словно хотел еще что-то сказать, но в итоге промолчал.

В тот момент, когда рука Нигири уже почти коснулась ледяной двери, она вдруг замерла в воздухе, и в то же время Мастер Вим что-то почувствовал, от чего в его глазах блеснули огни.

Волна невидимой и непреодолимой силы вдруг накатила откуда-то из-под ног, из глубины под землей. Мастер Вим и Нигири были очень сильными магами, но даже они в тот момент изменились в лицах.

Однако если на лице Нигири отразилось удивление, то Мастер Вим был явно чем-то обрадован, его глаза без остановки блестели.

Сила накатывала волна за волной, и Нигири отчетливо ощутила, как земля под ее ногами дрожит, и эта дрожь становится все сильнее.

Она слегка побледнела — трудно было представить такую странную мощь, простой человек не смог бы ей противостоять. Она в ужасе обернулась и увидела странное выражение лица Мастера Вим, как сияют его глаза. Неизвестно, о чем он думал, но на его лице не было ни удивления, ни страха.

В этот момент внутри стен, окружающих ледяную комнату, или даже где-то внутри, несколько раз раздался странный звук, как будто что-то трескалось и ломалось.

Тут уже и Мастер Вим, и Нигири изменились в лице.

Они торопливо огляделись, увидев как на каменных стенах появляются несколько коротких трещин, из которых сыплются мелкие камни. Земля под их ногами задрожала еще сильнее.

Но к счастью, словно найдя выход через трещины внутри холма, сила стала стихать, и очень скоро исчезла, как будто ее и не было.

Нигири молча стояла на месте, грозно нахмурившись. Если бы не трещины на стене, она бы решила, что ей все это померещилось. Но трещины остались, словно следы от ножа, и они доказывали обратное.

Нигири развернулась к Мастеру Вим, но он тут же отвернулся, глядя на Лазурию.

«Ты знаешь, что только что произошло?»

В сердце Нигири поднялась тень, и появилось нехорошее предчувствие.

Мастер Вим покачал головой и просто сказал: «Я не знаю. Нужно послать людей, чтобы они осмотрели землю под нами. Возможно, это было землетрясение».

Нигири, помолчав немного, сказала: «Это не могло быть землетрясение. Эта сила была словно волна, и внутри нее я ощутила ужасную энергию ненависти, это не могло быть природное явление».

Мастер Вим, помолчав, ответил ей: «Я разберусь с этим сам, не лезь».

Нигири долго смотрела на него, вуаль на ее лице дрогнула, затем она все-таки развернулась, открыла дверь и ушла.

Каменная дверь со стуком захлопнулась, ледяная комната снова погрузилась в тишину. Посмотрев на спокойно улыбающееся и прекрасное лицо дочери, Мастер Вим вздохнул, его жестокий взгляд постепенно смягчился.

Он молча сел у ледяного ложа, глядя на Лазурию. В его глазах отражалась невысказанная печаль и задумчивость.

Кажется, только рядом с ней он мог показать свою слабость.

Только никто не мог этого знать.

А может даже сам Мастер Вим не знал этого?

Снаружи ледяной комнаты Нигири, пройдя всего несколько шагов, остановилась. Нахмурившись, она оглянулась по сторонам.

Только что они находились в укрепленной ледяной комнате, где стены были толстыми и крепкими. И хотя они ясно ощутили эту странную таинственную силу, нанесенный ею ущерб был не таким уж сильным. Конечно, нельзя было недооценивать силу, которая смогла оставить трещины на таких прочных стенах.

Только снаружи ситуация была намного хуже. В тоннелях, созданных кланом Вим, трещины были повсюду, везде лежали камни и осколки стен, вдалеке даже кто-то кричал, скорее всего, были раненные.

Очевидно, что эта сила нанесла гораздо больший вред Лисьему холму, чем можно было представить.

И в этот момент, посреди всеобщей паники, Нигири заметила еще кое-что странное. В тоннелях в какой-то момент появился едва различимый запах крови.

Было непонятно, откуда он распространялся, он как будто был везде, куда бы она ни шла, повсюду можно было его почувствовать. И хотя запах был едва заметен, Нигири почувствовала себя неуютно. Но сейчас у нее в душе было слишком много проблем, чтобы думать еще и об этом.

Она чувствовала себя загнанным зверем, и ей хотелось только выбраться отсюда подальше, вдохнуть свежего воздуха. Подумав об этом, она так и сделала.

Очень скоро силуэт Нигири исчез среди тоннелей Лисьего холма, только запах крови никуда не исчез и продолжил распространяться вокруг…

Том 23. Глава 14. Отчаяние.

Горы Айне, Пик Большого Бамбука.

Прошло уже три дня с тех пор, как Зевул отнес тело Тянь Болиса на Пик Большого Бамбука, но Сурин все еще запрещала ученикам сообщать скорбную весть другим Пикам, и это было странно. Не только Ксавьон был озадачен, даже Зевул чувствовал, что здесь что-то не так.

Но никто из них не смел прямо говорить об этом с ней. Сурин с печальным лицом сидела перед телом мужа, которое было заморожено их семейным эспером, так что Ксавьон не мог нарушить ее траур. К тому же Пик Большого Бамбука не был самым важным местом в Айне, и сюда обычно мало кто приходил, если не было никаких срочных дел. И хотя траур на Пике Большого Бамбука открыто длился уже три дня, никто с других Пиков Айне об этом не знал.

Но в это утро, наконец, все-таки кто-то появился здесь. Это была Анан. Она незаметно приземлилась на Пике Большого Бамбука, в белом как снег платье.

Ориханк в ее руках испускал мягкий голубой свет и благородную светлую энергию. Анан огляделась по сторонам, не увидев ничего не обычного. Только по обеим сторонам Зала Тишины были вывешены белые флаги, в знак траура.

Она молча посмотрела на эти флаги и пошла в сторону Зала Тишины. Очень скоро к ней навстречу вышли Ксавьон и остальные ученики, почувствовавшие чье-то присутствие. На их одежде были привязаны траурные ленты.

Когда они увидели, что это была Анан, и что она была одна, Ксавьон выдохнул, с очевидным облегчением.

Анан поприветствовала их поклоном и произнесла: «Сестра Анан с Пика Малого Бамбука приветствует братьев».

Ксавьон, стоящие за его спиной У Даи и Хэ Дачжи не посмели медлить — они тут же отвесили ответный поклон, и Ксавьон с горькой усмешкой сказал: «Чем обязаны вашему прибытию, сестра Лу? Тут… такое дело… простите что не можем оказать должного приема…»

Анан без улыбки ответила: «Я пришла ни для чего другого, кроме как почтить память Мастера Тянь и поклониться Госпоже Сурин. Надеюсь, вы сообщите о моем прибытии, я буду вам за это благодарна».

Ксавьон и остальные переглянулись, помолчали немного, затем Ксавьон сказал: «Вы слишком вежливы, сестра Лу. Вы ведь не чужой для нас человек, эх…»

Он вдруг запнулся, а Анан как будто слегка покраснела. Ксавьон неловко усмехнулся и торопливо добавил: «Дело в том, что Госпожа сейчас не здесь, сегодня утром она в одиночестве отправилась на Внутреннюю гору, и еще…»

Он вздохнул, на его лице отразилась боль, а голос стал тише. «Госпожа очень страдает из-за смерти Мастера, и сегодня забрала тело Мастера на гору, сказала что хочет сама его похоронить».

Анан нахмурилась, ей вдруг стало не по себе. Эта ситуация была еще более странной, чем она могла себе представить. Не сообщить другим людям о случившемся — это одно, но почему Сурин не позвала даже родную дочь на похороны, а решила в одиночку похоронить мужа?

Подумав об этом, она помолчала, затем все же спросила Ксавьона: «А… тот человек?»

Ксавьон замер, потом посмотрел на цвет лица Анан, да еще понятливый Хэ Дачжи потянул его сзади за рукав и посмотрел со смыслом, и он сразу все понял. Немного посомневавшись, он ответил: «Младший брат тоже пошел на Внутреннюю гору».

Анан была удивлена и подняла глаза на Ксавьона, отчего он горько усмехнулся и сказал: «Госпожа не разрешила нам пойти с ней, только позвала Младшего брата».

Анан замолчала, только через несколько минут она снова поклонилась Ксавьону и сказала: «Благодарю вас, братья, что ж, если так, я не буду больше вас беспокоить и в другой день приду почтить память Мастера».

Ученики Пика Большого Бамбука тоже поклонились ей, и Ксавьон, подумав, сказал: «Сестра Лу, это дело очень запутанное, надеюсь, что вы…»

Но Ксавьон не договорил, Анан прервала его. «Я все понимаю, брат Ксавьон, прошу, не беспокойтесь. Я ни слова не скажу никому постороннему».

Ксавьон кивнул и больше ничего не сказал. Анан тоже не стала тратить слова, она развернулась и пошла восвояси. Посмотрев ей вслед, У Даи вдруг вышел вперед и сказал Ксавьону: «Старший брат, я думаю, что она, скорее всего, собирается пойти на Внутреннюю гору. Это ничего?»

Хэ Дачжи рядом добавил: «Да куда там скорее всего, она совершенно точно собирается отправиться на Внутреннюю гору и все выяснить. Она прибыла сюда по приказу Мастера Шуй Юэ, и если не узнает, что на самом деле случилось с Госпожой, не вернется обратно».

Ксавьон, помолчав, ответил им: «Пусть она идет. Мне в последнее время кажется, что Госпожа слишком сильно страдает, и я беспокоюсь, как бы с ней ничего не случилось. Но Госпожа запретила нам идти с ней, и мы не можем нарушить приказ. И хотя Седьмой отправился с ней, вы ведь понимаете, что если она прикажет и ему уйти, он не станет противиться, с его-то характером и отношением к Госпоже. Если сестра Анан пойдет приглядеть за ней, хуже точно не будет».

Все остальные послушали его и закивали в знак согласия. Затем они замолчали, Ксавьон вздохнул и пошел обратно в Зал Тишины.

***

На первый взгляд бамбуковый лес на Пике Большого Бамбука был похож на лес Пика Малого Бамбука. Повсюду танцевали бамбуковые листья, и через ветви пробивался солнечный свет, отражаясь полосами на земле.

На листьях еще блестели хрустальные капли утренней росы, блестящие, похожие на жемчужины.

Зевул стоял посреди леса, ему казалось, что все это нереально. Сколько лет прошло с тех пор, как он начал свою жизнь на Пике Большого Бамбука, сколько он встретил здесь рассветов и закатов, здесь он рубил бамбук и проливал пот в тренировках. Когда-то это время казалось ему скучным, но сейчас оно казалось сном. И то чувство покоя и умиротворения уже нельзя было вернуть.

Подул горный ветер и бамбук зашумел зеленым морем.

Он легко вздохнул и прогнал это невыразимое чувство печали. Затем повернулся и посмотрел на Сурин.

Тело Тянь Болиса лежало неподалеку, Йелла все еще был рядом с ним. С тех пор как Тянь Болис вернулся на Пик Большого Бамбука, пес почти не отходил от него, постоянно находился рядом.

Под телом Тянь Болиса не было никакой подстилки, это могло показаться неуважением к умершему, но никто, от Зевула и Ксавьона до Амандлы, не смел сомневаться в действиях Сурин.

Конечно, они не могли понять, какую боль чувствовала Сурин, но ее поведение казалось всем слишком странным. Зевул чувствовал, что Сурин не станет слушать никаких уговоров, и потому не знал, что сказать.

В этот момент Сурин нарушил молчание. «Ты хочешь мне что-то сказать?»

Зевул удивленно вздрогнул, но сначала растерялся, а потом осторожно сказал: «Госпожа, я действительно хочу сказать, но только не знаю как».

Сурин просто сказала: «Говори, я думаю, что эти слова хочешь сказать не ты один».

Зевул застыл на миг, Госпожа действительно была достаточно умна, чтобы все понять. Страдания и боль никак не повлияли на ее догадливость. Поэтому Зевул кашлянул и сказал: «Госпожа, прошу извинить меня за смелость, Ученик понимает, что смерть Мастера для вас…»

Сказав это, Зевул вдруг запнулся, посмотрел на Тянь Болиса и его сердце сжалось. Затем он продолжил: «Но только Ученик просит Госпожу постараться сдержать свою печаль. Кроме того, Мастера нужно проводитьв последний путь, и ваша дочь, Лин Эр, должна быть здесь, на похоронах. Нужно сказать ей, чтобы она тоже смогла почтить его память».

Сурин не обернулась и ничего не сказала.

Зевул почувствовал себя неловко, склонил голову и тихо сказал: «Госпожа, если я сказал что-то неподобающее, прошу меня простить».

Сурин покачала головой, развернулась и посмотрела на Зевула. «Ты все верно сказал, все правильно».

Зевул посмотрел на Сурин с удивлением, сегодня она нарядилась не так, как обычно, и хотя это все еще были траурные одежды, кажется, что она собралась на какой-то праздник, она выглядела очень величественно и была прекрасна, несмотря на печаль в глазах.

Зевул опустил голову, снова не зная, что сказать. Помолчав немного, он добавил: «Госпожа, еще кое-что… я хотел бы узнать, с вашего позволения».

Сурин кивнула. «Говори».

Зевул сказал ей: «Смерть Мастера… это трагедия для меня, также как и для вас, но только его тело… нельзя просто так уносить, и тем более приносить на Внутреннюю гору…»

Сурин вдруг прервала его: «Ты сейчас учишь меня, как поступать?»

Зевул тут же замотал головой. «Что вы, я не смею!»

Сурин посмотрела на него, но ничего не сказала, только ее лицо немного потеплело, как будто она о чем-то вспомнила. Как вдруг в ее глазах снова мелькнула боль, и она спросила: «Седьмой, ты знаешь, сколько лет мы с твоим Мастером женаты?»

Зевул вздрогнул, почувствовав боль в ее словах. Но он не знал, как ее утешить, и только тихо произнес, с беспокойством в сердце: «Ученик не знает».

Сурин улыбнулась, отвернулась от него и села рядом с Тянь Болисом. «Ничего удивительного, что ты не знаешь. Даже я сама уже не помню, сколько лет мы вместе. Мы с ним столько пережили, что я и не задумывалась о том, сколько прошло времени. Он все время шутил, а я смеялась. Он говорил, что если мы не достигнем успехов в магии, то когда-нибудь нам придется встретить свою смерть. И когда наступит этот миг, мы должны быть вместе».

Она понизила голос и сказала: «Тогда я спросила его, как он себе это представляет, а он ответил, что у него нет других пожеланий, только бы уйти раньше меня. Магам обычно не нужны никакие пышные похороны, даже можно обойтись без гроба. Как мы пришли в этот мир, так и уйдем. Он лишь хотел быть похороненным на Внутренней горе Пика Большого Бамбука, на этой земле. И этого достаточно. Так он сможет каждый день и ночь присматривать за своими учениками, и не бояться одиночества».

Когда она договорила, ее лицо уже залили слезы.

Зевул сильно сжал зубы, но ничего не смог сказать.

Йелла, который лежал на земле, медленно поднял голову и посмотрел на Сурин. Затем снова опустил голову и слегка шевельнул хвостом.

Сурин долго смотрела на Тянь Болиса, затем вдруг помахала рукой и сказала: «Оставь меня одну, спускайся с горы. Приходи снова через час!»

Зевул удивленно вздрогнул, но не почувствовал ничего необычного, и сказал: «Госпожа».

Сурин отозвалась: «Что?»

Зевул, подумав, наконец, решился сказать: «Госпожа, я уважаю ваше обещание Мастеру, и не смею помешать этому. Но… перед тем, как похоронить Мастера, не лучше ли позвать сюда Лин Эр?»

Сурин помолчала немного, затем тихо сказала: «Хорошо. Спускайся и скажи Ксавьону, чтобы он послал за ней на Пик Головы Дракона!»

Зевул кивнул и развернулся, чтобы уйти, но затем вдруг не удержался и обернулся. Сурин молча сидела рядом с телом Тянь Болиса, она выглядела такой одинокой, что это ранило его сердце. Он торопливо отвернулся и пошел прочь, не смея больше оборачиваться.

По дороге его накрыли чувства, которые не отпускали его уже несколько дней. То, что Сурин не позвала больше никого на похороны Тянь Болиса, было очень странным. Даже Лин Эр ничего не сообщили, это было совершенно неразумно. Зевул все же не мог принять тот факт, что все происходит именно так, хоть это и было пожеланием самого Тянь Болиса.

Он тяжело вздохнул и постарался успокоиться. В самом деле, люди, изучающие магию, не обращали внимания на то, что будет после их смерти. То, что он будет похоронен в простую желтую землю… может быть, в этом и правда нет ничего плохого.

Он молча думал об этом, пешком спускаясь с горы, и не заметил, как спустился до половины. Когда он только пришел на Пик Большого Бамбука, и ходил сюда вместе с Ксавьоном и Лин Эр, этот путь казался ему ужасно тяжелым. Прошлое замелькало перед его глазами.

Интересно, как сестра Лин Эр жила все эти годы?

На его губах мелькнула горькая улыбка, он покачал головой. Затем он вдруг остановился и удивленно посмотрел вперед.

На горной тропе впереди показалась белая тень. Как всегда прекрасная, она остановилась как вкопанная и молча посмотрела на него. Происходящее даже показалось ему нереальным.

Зевул тоже посмотрел на нее, они встретились взглядами, но никто не решался заговорить.

Подул горный ветер, ее волосы и подол платья шевельнулись на ветру.

Наконец, Зевул все-таки первым нарушил молчание: «Почему ты здесь?»

Анан тихо сказала: «Мой Мастер отправила меня, чтобы поклониться Госпоже Сурин»

Зевул кивнул, подумал немного и сказал: «Госпожа сейчас на Внутренней горе, но она хотела бы побыть одна, и не хочет никого видеть. Она приказала мне прийти через час».

Анан кивнула. «Ничего, я могу подождать».

Зевул кивнул в ответ и замолчал. Анан, кажется, тоже не знала, что сказать, и между ними снова воцарилась тишина. И хотя они стояли, не двигаясь, но казалось, что расстояние между ними увеличивается.

Через какое-то время Анан осторожно спросила: «Как твои раны?»

Зевул спокойно ответил: «Уже намного лучше». Затем он поднял голову, посмотрел на Анан и сказал: «Тогда… если бы не ты, я бы здесь не стоял. Кажется, я должен поблагодарить тебя».

Анан замерла, посмотрела на него и сказала: «Тогда я… тот удар…»

Зевул вдруг прервал ее. «Не надо».

Анан замолчала и опустила голову.

Но Зевул, кажется не договорил. Он продолжил: «Госпожа все мне объяснила, она сказала, что я зря тебя обвиняю. Извини».

Анан вздрогнула и подняла голову. На лице Зевула отразилась боль, он уверенно смотрел на нее, но при этом почему-то голос его прерывался. «Я верю тому, что сказала Госпожа. Но Мастер был для меня как отец, он воспитал меня и вырастил. Я знаю, может быть, мне слишком тяжело это пережить, но… я надеюсь, ты дашь мне больше времени, и я смогу…»

Анан вдруг прервала его: «Я поняла. Я подожду тебя».

Зевул удивленно посмотрел на нее, эта прекрасная девушка смотрела на него, сжав зубы, в ее глазах блестели слезы. Но когда она поймала его взгляд, для нее это было равносильно объятию. Ее лицо тут же расслабилось, а в уголке губ появилась легкая утешающая улыбка.

Он посмотрел на эту девушку, и его губы слегка дрогнули, а в сердце вдруг поднялась волна нежности. Он только хотел улыбнуться ей в ответ, но… никто из них не ожидал, что в этот миг с вершины Внутренней горы, издалека раздастся бешеный собачий вой.

Оба они окаменели от этого звука.

Это выл Йелла. С тех пор как Зевул вернул тело Тянь Болиса на Пик Большого Бамбука, пес не издал ни звука. Но сейчас он выл, и хотя этот вой был немного слабым, но в нем слышалось такое отчаяние, словно Йелла сошел с ума. Зевул никогда не слышал, чтобы Йелла издавал такие звуки.

Что же там случилось, что заставило Йеллу так ужасно завыть?

Беспокойство, которое все это время было зарыто где-то глубоко внутри, вдруг поднялось на поверхность, и Зевул сделался белым, словно мел. Даже его руки начали дрожать мелкой дрожью. Анан тоже была немало удивлена, но Зевул выглядел так, словно его настигло ужасное понимание. Она спросила: «Что случилось?»

Зевул не ответил. Он задрожал всем телом и вдруг раздался его ужасный крик: «Госпожа!»

Он поднялся в воздух и словно молния рванулся обратно вглубь леса, на Внутреннюю гору.

Анан была достаточно умна, чтобы понять, что происходит. Она тоже побледнела и покачнулась, едва устояв на ногах. Что если из-за смерти Тянь Болиса Сурин так страдала, что… Она даже боялась представить, что станет с Зевулом! И как им теперь справиться с этим горем? Она тоже совершенно не могла представить.

Глядя на бешено умчавшуюся вдаль тень, она вдруг ощутила себя невероятно беспомощной, словно над ней нависла огромная тень. Она хотела полететь следом, но едва сделала первый шаг, какая-то сила словно остановила ее, так что она не могла шевельнуться. И только в глубине души она отчаянно кричала: «Не надо. Не надо».

Том 24. Глава 1. Без сожалений.

Сердце Зевула билось как бешеное, он изо всех сил спешил назад, и от его силы трава и даже деревья склонялись в стороны по обеим сторонам тропы, словно расходились волны в океане. Ветер от скорости больно резал глаза, но он как будто ничего не замечал.

Перед его глазами был только силуэт Сурин в том бамбуковом лесу.

Вой Йеллы все еще звучал в ушах, бешеный и отчаянный. Силуэт Зевула рванулся по ступеням, идущим наверх, и раздался режущий свист. Он был все еще в воздухе, когда его сердце обдало холодом, и он, не в силах больше себя контролировать, едва не упал на землю.

Неизвестно, когда на земле появилось два углубления, длиной в человеческий рост. Рядом лежали две кучи земли, еще влажной, очевидно что Сурин только что вырыла их сама. Только подумав о назначении этих углублений, Зевул побелел, кожа на голове онемела. Тело Тянь Болиса все еще спокойно лежало на земле, на том же месте. Но сейчас Сурин, о которой больше всего беспокоился Зевул, прислонилась к его груди, неподвижно.

Рядом с ними Йелла не переставая выл, глядя прямо на Сурин.

Сердце Зевула остановилось, он смотрел на этот изящный силуэт, который совсем недавно был перед ним, и внутри него поднялся страх, который он не мог принять, не мог приблизиться. В этот момент за его спиной на ступеньках появилась совершенно бледная Анан. Она стояла вдалеке и молча смотрела на происходящее.

Зевул подавил бешеное биение своего сердце, и осторожно позвал: «Госпожа?»

Сурин не шелохнулась, и никак ему не ответила.

Зевул медленно пошел вперед, каждый шаг очевидно давался ему с трудом, вой Йеллы резал слух. Наконец, он приблизился к Сурин и тихо сказал: «Госпожа, не пугайте меня…»

Дрожащей рукой он тронул Сурин за плечо. Сжав зубы, Зевул с трудом перевернул Сурин к себе. Перед ним предстало ее странно улыбающееся лицо.

Улыбка Сурин была как будто удовлетворенной, может быть, потому, что она была рядом с мужем.

Ее тело было еще теплым, выражение сдержанным и безмятежным, только больше не было дыхания жизни.

Вой Йеллы все еще не останавливался, и даже начал хрипнуть!

Ноги Зевула подкосились, он сел на землю, и в его голове воцарилась пустота.

«Госпожа тоже ушла…»

Этот был единственный крик, который звучал в его мыслях и ранил сердце.

На другой день все Пики Айне получили известие о трауре, в нем говорилось, что глава Пика Большого Бамбука Тянь Болис и его жена Сурин оба покинули мир.

Тянь Болис и Сурин занимали в Айне очень высокое положение, имели прекрасную репутацию. Эта новость о трауре всколыхнула горы Айне, и сразу же на Пик Большого Бамбука стали прибывать бесчисленные множества скорбящих. Тянь Лин Эр, немедленно прилетевшая с Пика Головы Дракона, просто превратилась в слезы у тел матери и отца. Старейшины с других Пиков, которых с умершими связывали дружеские чувства, хоть и были магами высокого уровня, все же не могли не ронять слез. Среди них больше всех была убита горем Шуй Юэ с Пика Малого Бамбука, которая больше всех любила Сурин.

Но всеобщая печаль все же была разбавлена ощущением несправедливости. Тянь Болис и Сурин были настолько важными людьми в Айне, что на их похороны пришли все старейшины Пиков, кроме главы Пика Вдовы. И хотя все остальные главы Пиков были здесь, отсутствие Главного Мастера наводило на мысль о пренебрежении горем Пика Большого Бамбука.

Ксавьон и остальные ученики были заняты с утра до вечера, со скорбными лицами они постоянно встречали и провожали своих соратников, проявляя должное уважение к каждому. Но когда прибыл Йен Сяо и другие ученики Пика Вдовы, на их лицах отразился гнев, а в голосе прибавилось льда. Йен Сяо и остальные понимали все, но ничего не могли сказать. Горько улыбаясь, они стояли в стороне и молчали.

Горели благовония, непрерывно слышался плач, дух печали и скорби никак не хотел покидать Пик Большого Бамбука. При жизни человек не может знать, станет ли он призраком после смерти. Но если это было возможно, что бы почувствовали ушедшие, глядя на все это?

Наверняка Тянь Болис не стал бы грустить!

С гор Айне спустилась чья-то размытая тень, около полудня она в одиночестве вошла в город Хэян.

По улице туда-сюда сновали люди, и хотя город был не таким оживленным, как раньше, Хэян постепенно вернулся к нормальному состоянию. Многие погибли во время нашествия оборотней, но кому-то повезло выжить, и скоро подрастут новые дети, придет новое поколение, жизнь будет продолжаться.

Зевул стоял в конце улицы, молча глядя на толпу людей. Мимо него сновали незнакомцы, накатывая словно волны. Он стоял посреди моря людей, все они казались ему абсолютно одинаковыми, они спокойно жили в круговороте рождения, старения, болезни и смерти.

Но ради чего они жили?

Зевул вдруг задумался об этом.

Мастер и Госпожа ушли, погибли прямо на его глазах, и после душераздирающей боли внутри него осталась лишь пустота.

Всю жизнь ему казалось, что он идет по дороге, которая длиннее, чем у остальных людей. И он до сих пор еще не дошел до конца.

Он бесцельно пошел вперед, вокруг раздавались какие-то звуки, крики торговцев, он даже мог услышать как на дальней улице мать воспитывает ребенка. Но только все это казалось ему таким далеким, что он вдруг почувствовал, что не принадлежит этому миру.

Он не заметил, как пришел к знакомому месту. Подняв глаза, он увидел вывеску таверны, в глубине его души что-то дрогнуло, и его невольно потянуло вовнутрь.

В таверне было ужасно мало посетителей, очевидно что дела шли не так хорошо, как до нашествия оборотней. Его встретил слуга, который с улыбкой сказал: «Господин, вы желаете поесть или выпить?»

Зевул молчал, не в силах что-то сказать. Вернувшись с гор Айне он стал сам не свой, словно не мог найти в себе силы ни на что. Это было чувство отчаяния, точно такое же, которое накрыло его десять лет назад, когда Лазурия вместо него приняла на себя удар меча. А теперь, десять лет спустя, в нем стало меньше сумасшествия, но стало больше усталости.

«Господин? Господин!»

Слуга повысил голос и разбудил Зевула от этих мыслей, и тот покачал головой. Затем нашел спокойное место и сел.

Слуга подошел еще раз, все еще с улыбкой на лице, он спросил: «Господин, что вы желаете?»

«У вас здесь…» он говорил медленно, как вдруг в его воспоминаниях мелькнула одна вещь, «У вас здесь еще есть рыба Мэй?»

Слуга застыл, но потом рассмеялся и сказал: «Господин, неужели вы раньше были гостем нашей таверны? Когда-то рыба Мэй была нашим фирменным блюдом, но теперь… боюсь, что вы не сможете ее попробовать».

Зевул замер и спроси: «Это почему?»

Слуга пожал плечами и ответил: «Всему виной эти проклятые оборотни, когда они проникли в город, здесь все было разрушено, и даже рыба в реке за городом была уничтожена без остатка. Так что сейчас, не говоря уже о рыбе Мэй, вы не сможете отыскать в реке даже мальков».

Зевул как будто что-то потерял, его лицо потемнело, он снова замолчал. Слуга тоже горестно вздохнул, но потом опомнился и снова спросил: «Господин, так может вы закажете что-то другое?»

Зевул молча посмотрел перед собой, потом сказал: «Что ж, принеси каких-нибудь блюд и вина».

Слуга кивнул, развернулся и пошел на кухню, но не прошел и половины пути, как вдруг в таверну зашли еще трое. Слуга уже обрадовался и подумал, что сегодня дело идет неплохо, когда эти трое, оглядевшись, увидели Зевула. Кто-то из них удивленно вскрикнул с долей неожиданности.

Зевул, услышав голос, который показался ему знакомым, развернулся и тоже застыл. Перед ним стояли Джосан, Хон и Синистра, а удивленно вскрикнул именно Джосан.

Увидев этих троих, Зевул почему-то вдруг почувствовал тепло, и хотя они не были друзьями, ему стало немного легче.

Удивление исчезло с лица Джосана, когда он понял, что не ошибся, то расплылся в широкой улыбке и быстро подошел к Зевулу. С улыбкой он сказал: «Вот уж не ожидал, что мы снова встретимся здесь».

Зевул выдавил из себя тень улыбки, которая тут же пропала, и сказал: «Садись, старик».

Джосан кивнул и, как всегда бесцеремонно, уселся за стол. Слуга тут же очутился рядом и с улыбкой спросил: «Господа, вы вместе?»

Джосан закатил глаза и ответил: «Конечно! Ведь мы же сидим за одним столом!»

Слуга закивал и учтиво сказал: «Да, да, да. В таком случае присядьте, я пойду на кухню, скоро ваши блюда будут готовы».

Джосан радостно хихикнул, затем заказал еще несколько блюд и три-четыре кувшина вина. Слуга кивнул и отправился на кухню.

Хон рядом с Джосаном вовсе не была такой же радостной. Наоборот, ее лицо было темным и печальным. Она стала еще серьезнее, когда Джосан снова подозвал слугу и заказал еще несколько блюд. Она явно хотела одернуть его, но все же промолчала. Только когда слуга ушел, она холодно усмехнулась и сказала: «Дедушка, ты заказал столько всего, неужели ты хочешь отблагодарить своего спасителя обедом?»

Лицо Джосана потемнело и он гневно ответил: «Хон, что ты болтаешь, у нас с Зевулом ведь такие хорошие дружеские отношения, разве тут можно говорить о каком-то обеде?» Он улыбнулся Зевулу, затем вздохнул и покачал головой. «Посмотри на этот город, после нашествия оборотней люди все еще не оправились, многие до сих пор боятся, жить стало тяжелее…»

Хон изменилась в лице, глянула на Зевула, затем смерила Джосана гневным взглядом и покраснела. Зевул словно ничего не заметил, только сказал: «Да уж. Не волнуйся, старик. Когда-то вы много дней заботились обо мне, так что сегодня я отблагодарю тебя обедом».

Хон покраснела еще больше, а Джосан, успокоившись, закивал головой и сказал с улыбкой: «Неплохо, неплохо! Ты очень воспитанный молодой человек!»

Синистра посмотрел на Хон, потом на Зевула, и промолчал.

Скоро слуга принес несколько блюд и два кувшина с вином. Джосан бесцеремонно схватил кувшин и налил Зевулу стакан вина. «Мы оба скитальцы, но судьба распорядилась так, что мы встретились здесь, так давай выпьем!»

Он поднял стакан и выпил, затем помотал головой, очевидно довольный хорошим вином. Зевул посмотрел на него и его губы дрогнули, как будто он хотел улыбнуться, но мышцы на его лице были так напряжены, что улыбка в итоге так и не появилась. Он тоже медленно поднял бокал, поднес к губам, но потом вдруг горестно вздохнул, с безысходностью и болью. Как будто в руках он держал самое горькое снадобье и не мог его выпить. Он медленно поставил стакан на стол.

Тут Хон, сидящая рядом с Джосаном, уже не выдержала, она ткнула в Джосана пальцем и сказала: «Какая еще судьба! Разве не ты издалека увидел его на улице и быстрее всех побежал следом, рассчитывая на бесплатную еду?»

Джосан даже не покраснел, а только закатил глаза. «Что говорит ребенок, сам не знает!»

Зевул, кажется, не обратил внимания на слова Хон, он как будто вообще был не здесь, все время думал о чем-то другом. Хон знала его давно, но в первый раз видела Зевула таким. Она забеспокоилась и, не сдержавшись, спросила его: «Что случилось? Почему ты сам не свой?»

Зевул помолчал немного, но не ответил ей, а обратился к Джосану. «Старик».

Джосан только что выпил еще один стакан вина, и с улыбкой отозвался: «Что?»

Взгляд Зевула опустел, он тихо сказал: «Я помню, десять лет назад, когда я был еще юнцом, спустившимся с гор, прямо здесь, в Хэяне, ты гадал мне по руке».

И Джосан, и Хон тут же замерли, только Синистра ничего не понял, это было так давно, что он не мог об этом знать. Джосан нахмурился, подумал, затем ответил: «О, я что-то припоминаю, а что? Почему ты сейчас вдруг вспомнил об этом?»

Он вдруг понизил голос и таинственно посмотрел на Зевула, сказав: «Ты ведь не хочешь через столько лет из-за того, что предсказание не сбылось, вернуть деньги за гадание?»

«Дедушка!» Хон прикрикнула на деда, затем решила не церемониться и оттащила его в сторону, сказав Зевулу: «Послушай меня, если у тебя какое-то горе на душе, или… ты можешь рассказать мне».

Зевул посмотрел на Хон, и вместо страдания в его взгляде отразилось тепло. Но он покачал головой. «Со мной все в порядке, я только хотел кое-что спросить у твоего деда».

Джосан поправил одежду, кашлянул и тут же принял привычный вид бессмертного святого, как будто он был центром внимания в этой маленькой таверне.

Он неторопливо произнес: «Говори. Мы ведь друзья, между нами не может быть недосказанного. Но денег я тебе не верну». Он даже не обратил внимания на покрасневшую Хон.

Зевул слегка улыбнулся и утешительно похлопал по плечу Хон, которая уже готова была провалиться сквозь землю. Затем повернулся к Джосану и со странным выражением спросил: «Старик, ты старый игрок, и многое повидал. Один вопрос мучает меня, прошу ответь, старик, ради чего живут люди?»

От этих слов Хон и Синистра застыли, непонимающе посмотрев на Зевула. Джосан нахмурился, радость улетучилась с его лица, а взгляд стал серьезным. Он не ответил сразу, а надолго замолчал, только потом медленно произнес: «Ты выглядишь странно, не так как раньше. Я вижу, ты снова столкнулся с какой-то бедой?»

Зевул помолчал немного, затем тихо сказал: «Мой Мастер и Госпожа, несколько дней назад их не стало».

«А!» Хон и Синистра оба вздрогнули от удивления, Хон беззвучно вскрикнула, а Джосан вздохнул и тихо сказал: «Тянь Болис тоже ушел, как жаль…»

Зевулмолчал, Джосан на миг прикрыл глаза, затем пришел в себя и сказал: «Неужели ты опечален из-за этого? Но ведь жизнь и смерть неотделимы, это нормальный процесс человеческого мира, никто не может этого избежать. Ты ведь сам не обычный человек, почему это так тебя опечалило?»

Боль на лице Зевула стала ярче, он ответил: «Но ведь их смерть неотрывно связана со мной!»

Джосан просто сказал: «Даже если так, когда твой Мастер и твоя Госпожа ушли, они ненавидели тебя?»

Зевул опустил голову и, помолчав, ответил: «Нет. Мастер и Госпожа… я всю жизнь буду им благодарен, даже в самую последнюю минуту они все еще беспокоились обо мне, и даже приняли меня, нерадивого ученика, обратно…» Его голос в конце стал немного хриплым.

Хон, глядя на Зевула в таком состоянии, даже не заметила, как покраснели ее глаза.

Джосан слегка улыбнулся, его глаза засияли легким светом, словно он ненадолго покинул этот смертный мир, и посмотрел на все со стороны. «Тогда я спрошу у тебя еще кое-что. Когда их не стало, твои Мастер и Госпожа о чем-то жалели?»

Зевул задумался, потом медленно покачал головой.

Джосан снова улыбнулся. «Ну вот и славно, ты должен порадоваться за них, разве смерть без сожалений не самое лучшее, что могло ждать их в конце?»

Зевул поднял голову и посмотрел на Джосана. Его губы дрогнули, а взгляд стал размытым.

Том 24. Глава 2. Сомнения.

Ночь вошла в город, и от одного конца Хэяна до другого осталось только несколько огоньков, которые все же приносили людям немного тепла в душе.

Но для Зевула, может быть, это все это было чуждым.

Он молча посмотрел на эти огни, затем отвернулся. На невысокой и не слишком крепкой стене сейчас не было никого. С пустошей за пределами Хэяна подул резкий ветер, он пролетел через стену, которая пострадала от нападения оборотней, и закружился вокруг Зевула и Джосана.

Почему-то Хон и Синистры здесь не было, только Джосан и Зевул сейчас стояли на краю Хэяна. Однако Джосан был абсолютно спокоен, в руках он все еще держал палку с надписью «Бессмертный Гадатель», а в другой руке у него был кувшин с вином. Он сделал большой глоток и удовлетворенно вздохнул.

«Хорошее вино», он улыбнулся и обратился к Зевулу: «Вино еще теплое, не хочешь выпить?»

Зевул молча покачал головой. «Пей без меня, старик».

Джосан хихикнул и снова приложился к кувшину. Но через несколько глотков он потряс кувшин, а потом выбросил его за городскую стену. Кажется, там еще оставалось немного вина на дне, но он уже достаточно выпил, а иначе он бы не предлагал вина Зевулу.

В эту ночь луна и звезды сияли ярко, лунный свет лился словно вода и освещал городскую стену. Джосан, допив вино, поднял голову наверх и застыл, ни слова не говоря. Зевул медленно подошел к стене и осмотрел ее. В нескольких местах были знакомые глубокие следы когтей. Такие же следы еще оставались на кирпичных улицах города.

Его сердце невольно сжалось.

«Эти следы остались после нашествия оборотней» Джосан в какой-то момент оказался рядом и спокойно прокомментировал это.

Джосан стоял у городской стены и казалось, что в нем убавилось обычного балагурства, он посмотрел на Зевула и увидел в его взгляде печаль.

Зевул протянул руку и слегка дотронулся до глубоких следов когтей, его пальцы ощутили твердый и грубый камень. Сколько несчастных душ забрали эти когти.

Он долго молчал, затем спросил: «Сколько несчастных людей погибло тогда в Хэяне?»

Джосан вздохнул, подошел к стене и осмотрел ее сверху вниз. В его глазах отразились огни города. «Очень много. Многие, конечно, успели сбежать отсюда на север, но по крайней мере пятая часть людей не смогли уйти, и погибли от лап этих монстров».

Зевул посмотрел на Джосана и сказал: «Старик, скажи, все эти несчастные, они все такие же люди как мы, но почему именно они погибли? Я не говорю обо всех, но девять из десяти, они ведь никому не причиняли зла, почему же они подверглись такой каре? И для чего они проживали свои жизни?»

Джосан посмотрел на Зевула, потрогал рукой стену и сказал: «Ты сегодня стоишь здесь, а они погибли. Я спрошу тебя, есть ли этому причина?»

Зевул долго думал, прежде чем сказать: «Я не такой, как они. Я изучаю магию, и если бы пришли оборотни, я бы смог уйти от них».

Джосан кивнул. «Да, все так. Посмотри, все эти люди, как говорят все религии, как говорят буддистские заповеди Скайи, они все равны. Это значит, что все люди — всего лишь муравьи в руках небес, и ничем не отличаются друг от друга и от нас с тобой», он усмехнулся и добавил: «Но только мне кажется, что между нами все же есть небольшие различия. Ты обладаешь большой силой, мощной магией, можешь стать бессмертным, и твоя жизнь другая, не такая как у простых людей. Говорят, что все люди изначально равны, но я скажу тебе, что никакого равенства никогда не было».

На лице Зевула отразилось замешательство, он медленно покачал головой. «Но я не желаю бессмертия, также я не обладаю достаточным милосердием, чтобы спасать все живое. Да, я изучаю магию. Но все это бессмертие мне не интересно».

Джосан просто спросил: «Тогда чего ты желаешь?»

Зевул горько усмехнулся, и даже его улыбка получилась безрадостной. Он тихо сказал: «В том все и дело. Даже я сам не знаю, что мне нужно».

Выражение его лица изменилось, луна уже поднялась над головой и тени на земле от ее яркого света стали длиннее.

Джосан, ни слова не говоря, смотрел на Зевула. Но сейчас его взгляд был не таким, как раньше. Перед ним стоял Зевул, единственный в Поднебесной человек, изучивший четыре тома Либруса, та магия, которую он нес в себе, уже превысила все мыслимые пределы, но Джосан сейчас выглядел даже более величественно, чем Зевул.

Он стоял изящно и непринужденно, ветер пролетал сквозь его бороду, и даже лунный свет, казалось, собрался вокруг него.

Но Зевул не заметил ничего такого, на самом деле Джосан просто спокойно стоял рядом с ним, а он сам погрузился в собственные мысли.

Через какое-то время Зевул горько усмехнулся и сказал: «Кажется, я все-таки совершенно бестолковый. Не могу даже придумать, для чего я живу и чего я хочу».

Джосан спокойно посмотрел на Зевула и с улыбкой сказал: «Ты ошибаешься, молодой человек».

Зевул замер, впервые Джосан назвал его молодым человеком, но это было не столь важно, и после секундного замешательства он переспросил: «Прошу, скажи мне, старик, ты говоришь, что я ошибаюсь, но в чем моя ошибка?»

Джосан сказал: «Ты думаешь, ты бестолковый из-за того, что не знаешь ответов на эти вопросы, но как по мне, честно говоря, то, что ты вообще задумался об этом, делает тебя умнее других людей».

Зевул вскинул брови. «Что?»

Джосан усмехнулся и взмахнул рукой. «Посмотри!»

Зевул подошел к нему и посмотрел туда, куда указал Джосан. В свете луны, город Хэян мелькал огнями то тут, то там…

Джосан посмотрел на эти огни, и на его лице отразилось странное выражение. Через миг он спросил: «Что ты видишь?»

Зевул сказал: «Это огни домов простых людей?»

Джосан кивнул. «Верно, это огни. Каждый огонек — как простой человек, они просто живут на свете, кто-то счастлив, кто-то нет, но все они в итоге живут, и я скажу тебе, ты даже не представляешь сколько людей живут вот так, только ради того, чтобы жить. И если ты начал предаваться горьким мыслям о том, ради чего ты живешь, ты единственный на миллион».

Зевул онемел, он никогда не думал об этом, но сейчас, услышав это от Джосана, понял, что с этим сложно поспорить, поскольку тут есть доля правды.

Джосан посмотрел на него, и на его лице вдруг отразилась печаль. Но она тут же исчезла, он легко вздохнул и похлопал Зевула по плечу.

Нельзя сказать, что Зевул был пугливым, но он всегда был настороже, и с реакцией его уровня он едва не увернулся от руки Джосана, но тут произошло кое-что неожиданное. Джосан, который всегда притворялся и строил из себя невесть что, обыкновенный старик, просто хлопнул его по плечу, и Зевул даже не стал уворачиваться.

Он вздрогнул в душе, но не дожидаясь его реакции Джосан вдруг сказал то, что повергло его в еще больший шок:

«Ко всему прочему, ты ведь единственный человек, который прочел четыре тома Либруса, как же ты можешь быть таким же, как все?»

От этих слов Зевул вздрогнул по-настоящему, ведь это был секрет, который никто не должен был знать. На самом деле, Третий том из Небесной Сокровищницы, и Четвертый том со Стены Без Слов видел не только он, но ни Анан, ни монахи Скайи не знали, что это Либрус. Только он один от начала до конца понимал, что это четыре тома Либруса.

А теперь Джосан стоял прямо перед ним и раскрывал этот секрет. В тот же миг Зевул с выражением недоверия посмотрел на Джосана.

Но Джосан лишь усмехнулся. «Ты, конечно, удивлен, но не смотри на меня так».

Зевул с верху до низу рассмотрел этого старого человека, потом вдруг улыбнулся и отступил назад. Он поправил на себе одежду и отвесил уважительный поклон. «Прошу меня извинить, в прошлом я был неучтив с вами, пожилой господин, но только я не совсем понимаю одной вещи, прошу вас, объясните мне».

Джосан был спокоен, ему кланялся известный на всю Поднебесную человек, а он даже не чувствовал себя неловко. Он просто сказал: «Если бы кто-то мог объяснить тебе причину твоих сомнений… Неужели ты сам не можешь их понять, с твоей мистической связью с Либрусом?»

Зевул помолчал, затем задумчиво сказал: «Господин, вы хотите сказать, что мои сомнения — это всего лишь недопонимание?»

Джосан с улыбкой покачал головой. «Да, прочитанное в книгах должно проверяться на практике. Будда в сердце, а не снаружи, эта мысль связывает Либрус с учением Скайи».

Помолчав, он добавил: «Так и есть. Для чего живет человек, это должен понять ты сам, я лишь могу намекнуть тебе, но рассказать так, чтобы ты услышал, не смогу».

Он с улыбкой пожал плечами и отошел в сторону.

Зевул снова замолчал, и даже через некоторое время растерянное выражение не сошло с его лица. Он спросил: «Рождение, смерть, потери, расставания, я видел только эти слова в человеческой жизни, прошу, ответьте, господин, жизнь человека — это сплошь одни страдания?»

Джосан улыбнулся. «Нет, ты ошибаешься. Твоя жизнь полна испытаний, и ты решил, что все вокруг страдают, но на самом деле это не так. Ответь мне на вопрос, ты думаешь, что тебе не везет в жизни?»

Зевул замер, открыл рот, но ничего не смог сказать. И Джосан опять улыбнулся. «Что, трудно ответить? Ну тогда вспомни своего Мастера и Госпожу, которых не стало. Как ты думаешь, им в жизни не повезло?»

Зевул, запинаясь, проговорил: «Мастер и Госпожа, они…»

Джосан серьезно сказал: «Тянь Болис погиб не напрасно. Он не жалел о смерти, ушел с улыбкой на лице. А твоя Госпожа Сурин, из любви к твоему Мастеру, не захотела жить в одиночестве. Ты думаешь, она убила себя от горя? Но ты же знаешь, что ее душа соединилась с душой ее мужа, это разве не самое радостное, что могло с ней случиться?»

Зевул замолчал, не зная, что сказать.

Джосан продолжил: «Ты печалишься из-за их участи, но не знаешь, что они, возможно, наоборот — все понимали и ни о чем не жалели. Они все сами решили, это ли не повод для радости?»

Джосан вдруг усмехнулся и посмотрел на Зевула, спросив: «Ты боишься смерти?»

Зевул на миг задумался, затем с тихим вздохом сказал: «Боюсь!»

Джосан сказал: «О, ну тогда я спрошу тебя, чего ты боишься, самого этого слова — смерть?»

Зевул молча покачал головой и сказал: «Я никогда не гнался за бессмертием, и не беспокоился о своей смерти. Я только боюсь, что если я умру, мое желание останется невыполненным».

Джосан сказал: «Вот оно. Ты не боишься ни жить, ни умирать, но у тебя в душе есть что-то более важное, чем жизнь и смерть. Так может вместо того, чтобы сто раз спросить меня, ты хорошенько подумаешь об этой важной вещи?»

Зевул нахмурился, его глаза сверкнули, как будто было что-то, о чем он хотел подумать. Он погрузился в собственные мысли, и Джосан не стал его беспокоить, а просто тихо отошел в сторону и поднял глаза наверх. Там все еще висела яркая луна, льющая свет на мир людей.

В пустоте небес подул ночной ветер, звезды вращались по безбрежному небу.

Он смотрел на них еще долго, и вдруг издал тяжелый вздох.

Из-за его спины вдруг раздался голос Зевула: «Господин, неужели у вас тоже есть загадка, которую вы не можете разгадать?»

«У меня?»

Джосан не ответил, а только снова посмотрел на луну и небо наверху. Через какое-то время раздался его спокойный голос: «Я долго скитаюсь по свету, но одного все же не мог разгадать».

«О, и что же это?»

Джосан слегка улыбнулся. «То, что я никак не могу понять, это… вот этот круговорот жизни!»

***

Горы Айне, Пик Малого Бамбука.

На Пике Малого Бамбука всегда жили только девушки, и потому атмосфера здесь была более спокойная, чем на других Пиках. Даже днем здесь было спокойно, слышалось только пение птиц, по воздуху плыл аромат цветов, распространяющийся по округе.

Однако со вчерашнего дня, после того как Мастер Шуй Юэ и группа ее учениц вернулись с погребальной церемонии, это атмосфера спокойствия стала серьезной и давящей. Многие молодые ученицы Пика Малого Бамбука впервые видели Шуй Юэ такой молчаливой и печальной. С ее уровнем ей давно следовало бы избавиться от негативных эмоций.

Баако всегда лучше всех понимала Шуй Юэ, и она сразу же предупредила всех сестер, чтобы они соблюдали дистанцию и тем более не шумели и не смеялись, чтобы не разозлить Мастера Шуй Юэ. С такими правилась Пик Малого Бамбука погрузился в напряженную тишину.

По возвращении с Пика Большого Бамбука Мастер Шуй Юэ заперлась в своей маленькой хижине в бамбуковом лесу и не выходила оттуда. Баако и остальные ученицы осмеливались иногда пойти и спросить, все ли у нее в порядке, но она не впускала их к себе, отчего Баако начала ужасно волноваться.

Она не видела Мастера Шуй Юэ уже целый день и целую ночь, и в ее сердце поселилась тревога. Поэтому она обратилась за помощью к Анан. Она тоже была не в духе и сначала не хотела идти, но, выслушав Баако, тоже начала беспокоиться, и потому пошла с ней.

Баако и Анан пришли в бамбуковый лес и остановились неподалеку от хижины. Баако сделала знак Анан, та немного посомневалась, но потом подошла к двери и тихо постучала. «Мастер, ученица Анан и ученица Баако пришли поклониться вам».

Внутри было тихо, им никто не ответил.

Анан и Баако переглянулись, Баако нахмурилась, и беспокойство на ее лице стало еще сильнее. Конечно, характер у Мастера Шуй Юэ был не такой, как у обычных людей, она и раньше могла так игнорировать учениц, и пропасть на несколько дней тоже могла. Но почему-то сейчас, когда они только что вернулись с похорон, и Баако осознала, что у всего есть свои внутренние причины, она невольно начала бояться за Шуй Юэ.

Баако кашлянула и слегка повысила голос. «Мастер, сегодня Йен Сяо с Пика Вдовы прислал гонца с письмом для вас, я хочу передать его вам».

Внутри хижины было все так же тихо. Баако глубоко вдохнула, шагнула вперед и толкнула дверь хижины. Анан последовала за ней, они вошли внутрь.

Когда они оказались внутри и осмотрелись, нахмурились уже обе. Хижина была небольшая, внутри была простая обстановка, и с первого взгляда было понятно, что Шуй Юэ здесь нет.

Баако вздохнула. «Мастер куда-то ушла. Но куда она могла пойти?»

Анан молча покачала головой и, помолчав секунду, сказала: «Сестра, давай вернемся, может быть мы просто слишком много придумали, конечно, Мастер была очень привязана к Госпоже Сурин, но она скорее всего просто очень опечалена, но с ней все будет в порядке».

Баако согласно кивнула. «Хорошо, если так. Но я все-таки немного беспокоюсь».

Анан вздохнула, покачала головой и вышла. Баако снова оглядела комнату, затем вынула из-за пазухи запечатанное письмо и аккуратно положила его на стол. Она тоже вышла, и через миг дверь за ее спиной захлопнулась с глухим стуком.

В хижине воцарилась тишина.

Том 24. Глава 3. Жажда убийства.

Баако вышла из хижины и увидела, что Анан стоит в стороне. Она подошла к ней и спросила: «Сестра, ты возвращаешься?»

Анан покачала головой. «Раз уж я вышла, пойду прогуляюсь. Все время сидеть в комнате тоже утомительно».

Баако кивнула. «Это верно. Тогда будь осторожна, а я возвращаюсь».

Анан тоже кивнула в ответ. «Хорошо. Иди осторожнее».

Баако улыбнулась, развернулась и ушла. Проводив ее тень взглядом, Анан еще немного постояла на месте, словно не зная, куда ей пойти, и потом сделала несколько шагов.

Вокруг был бамбуковый лес, все было зеленым. Подул ветер и ветви бамбука зашумели, покачиваясь из стороны в сторону.

Из немного влажной земли пробивались новые ростки, даже можно было увидеть как вверх потянулся молодой бамбук.

Издалека, из глубины леса послышались крики птиц, в воздухе парил аромат бамбука. Анан сделала глубокий вдох. Здесь не было ни единого запаха обычного мира. Ученики магических школ всегда любили такие места, где казалось, что они далеко от реального мира.

Но только даже если тело удалялось от всего мирского, сердце все равно тянулось обратно.

Она так и шла, доверяя своим шагам, и сама не заметила, как оказалась на Внутренней горе. Она горько усмехнулась, ведь сегодня она вовсе не хотела здесь появляться, просто обычно она часто сюда приходила, вот ноги и принесли ее в привычное место.

Но Анан не стала поворачивать обратно, она продолжила идти вперед, поднимаясь по каменным ступеням. Совсем недалеко была ее любимая Лунная площадка.

Сейчас был день, и у Мастера Шуй Юэ явно не было настроения, чтобы приходить сюда, так что вокруг было тихо и спокойно. Анан, привыкшая к этой тишине, все шла вперед, через травы и деревья, каждый камень здесь был ей знакомым.

Но когда она ступила на Лунную площадку, то невольно замерла. На площадке уже кто-то был, там стоял одинокий силуэт, одежда которого развевалась от ветра. Этот силуэт был до боли знакомым — это была Мастер Шуй Юэ, которую они с Баако не могли найти.

Анан замолчала, подошла ближе и поклонилась Шуй Юэ. «Мастер».

Шуй Юэ вздрогнула, словно только что ощутила чье-то присутствие, развернулась и посмотрела на Анан, затем кивнула. «Это ты, Сюэ Чи».

Анан посмотрела на Мастера Шуй Юэ и увидела, что ее лицо было бледным и все еще печальным. Но сейчас оно было еще более подавленным и молчаливым.

Она обеспокоенно сказала: «Мастер, здесь очень сильный ветер, будьте осторожнее».

Шуй Юэ усмехнулась. «Обычно ты весь день тут стоишь, и я ни разу не видела, чтобы ты заболела. Я, конечно, уже не такая молодая как вы, но мои кости все же еще могут выдержать ветер».

Анан опешила и торопливо произнесла: «Мастер, ученица совсем не то хотела сказать, я…»

Шуй Юэ утомленно помахала рукой, на ее лице мелькнула горестная улыбка. «Я знаю, не нужно объяснять».

Анан промолчала, стоя рядом с Шуй Юэ она всегда терялась и не знала, что сказать.

Но Шуй Юэ, кажется, вовсе не собиралась говорить, они так и стояли, молча, учитель и ученик.

Через какое-то время Шуй Юэ посмотрела вдаль и вдруг сказала: «Тебе нравится этот вид?»

Анан застыла, не понимая, почему Мастер вдруг спросила ее об этом, но честно ответила: «Люди говорят, что лучший вид там, где есть опасность. Здесь отвесная скала, внизу пустота, и отсюда открывается вид на облачное море, видны все Пики Айне. Конечно, это прекрасный вид».

Шуй Юэ кивнула, ее взгляд стал немного размытым, и она медленно произнесла: «В самом деле, много лет назад, когда Сурин все еще была ученицей Пика Малого Бамбука, так же как ты, она любила приходить сюда и любоваться видом, в одиночестве».

Анан посмотрела на Шуй Юэ, но Мастер лишь легко вздохнула. «Мы с ней выросли вместе, и хотя я раньше стала ученицей Мастера Чжен Юй, мы ели за одним столом, спали в одной комнате, мы были как сестры. Ее характер был более живой, чем у меня, но она все же больше всего любила приходить сюда одна, даже когда ее кто-то обижал, именно здесь она в одиночестве справлялась с гневом.

Шуй Юэ вдруг остановилась, ее губы дрогнули, словно она улыбалась, вспоминая о прошлом. Но эта улыбка тут же сменилась растерянной задумчивостью.

«Но только… после того, как она вышла замуж, она больше никогда не приходила сюда».

Анан молча слушала Шуй Юэ, затем тихо спросила: «Мастер, когда Госпожа Сурин вышла замуж за Мастера Тянь с Пика Большого Бамбука, вам это не нравилось?»

Шуй Юэ замерла на миг, но тут же покачала головой и вздохнула. «Конечно, характер у Тянь Болиса был не самый лучший, он мог вспылить на ровном месте. Но это все было лишь маской. То, что Сурин вышла за него, было самым большим счастьем для нее, это она смогла разглядеть его».

Анан была удивлена, услышав это. Обычно все знали, что Шуй Юэ терпеть не может Тянь Болиса, так что услышав от нее такие слова, она, не удержавшись, спросила: «Но почему вы всегда так относились…» Не договорив до конца, она вдруг запнулась.

Шуй Юэ с улыбкой сказала: «Я была строгой с ним, холодной и грубой, да?»

Анан покраснела и сказала: «Ученица не смеет так думать».

Шуй Юэ просто сказала: «Это ведь ни для кого не секрет, не нужно это отрицать. Но хотя обычно я так относилась к Тянь Болису, на самом деле он не был плохим человеком. И в клане Айне не было и десятка человек, которые могли бы с ним сравниться».

Шуй Юэ вдруг о чем-то вспомнила и нахмурилась. «Как зовут старшего ученика Тянь Болиса? Ксавьон, кажется?»

Анан кивнула, не понимая, почему Шуй Юэ вдруг вспомнила про Ксавьона, и сказала: «Да, теперь Ксавьон занял место главы Пика Большого Бамбука. Мастер, а почему вы вдруг вспомнили о нем?»

Шуй Юэ помолчала немного и сказала: «Твоя сестра Баако, она ведь заглядывается на Ксавьона?»

Анан испуганно вздрогнула, и теперь не знала, что сказать. Баако и Ксавьон действительно были влюблены, об этом знали все. Ученицы Пика Малого Бамбука постоянно шутили об этом. Но когда Тянь Болис пришел к Шуй Юэ просить руки Баако для Ксавьона, она так резко отказала, что Баако потеряла всякую надежду и много дней ходила подавленная. Сейчас, когда Шуй Юэ вдруг спросила об этом, Анан потерялась в мыслях, не зная, что ответить, поэтому решила все же ничего не говорить за сестру Баако.

Шуй Юэ, конечно, многое понимала, и видя, что Анан сомневается, покачала головой и глубоко вздохнула.

Анан заволновалась, ведь у них были хорошие отношения с Баако, и хотя ее собственная личная жизнь не складывалась, она надеялась, что хотя бы у сестры, которая с детства о ней заботилась, все будет хорошо. Поэтому она набралась смелости и ответила: «Мастер, на самом деле сестра Баако, она…»

Но она не договорила, услышав, как Шуй Юэ сказала: «Ладно, ладно. Нужно выбрать подходящий день, чтобы выдать ее замуж».

Анан застыла, не веря своим ушам. Шуй Юэ посмотрела на нее и усмехнулась. «Что, неужели все мои ученицы считают, что я черствая старуха и совсем ничего не понимаю? Я что, не могу сделать что-то хорошее для своих учениц?»

Анан в душе обрадовалась за Баако и быстро сказала: «Мастер, никто из ваших учениц не посмеет даже подумать так. Я благодарю вас за сестру Баако!»

Шуй Юэ посмотрела на Анан, которая не могла спрятать искреннюю улыбку, и ее губы дрогнули. Но потом она вздохнула, развернулась и снова посмотрела вдаль, на облачное море.

Анан, не успев обрадоваться, увидела что Шуй Юэ вела себя странно, и осторожно спросила: «Мастер, а почему вы вдруг вспомнили об этом?»

Шуй Юэ немного помолчала, затем вместо ответа спросила: «Сюэ Чи, ты ведь была со мной на Пике Большого Бамбука, как ты думаешь, как умерла Сурин?»

Анан стала серьезной, помолчала, затем ответила: «Ученица думала, что из-за привязанности к Мастеру Тянь, Госпожа Сурин пошла за ним. И ей совсем не было больно.

«Да…» Шуй Юэ легко вздохнула, ненадолго погрузилась в свои мысли, затем снова сказала: «Я никогда не разрешала вам отвлекаться на чувства, это мешало тренировкам. Но если всю жизнь посвятить тренировкам, что останется в конце?»

Анан не понимала, что имеет в виду Шуй Юэ, и не решалась отвечать. Но Шуй Юэ сама продолжила: «Старейшины говорят, что все на свете иллюзорно, и если всю жизнь тренироваться, то только прибавишь себе несколько сотен лет, таких же иллюзорных и пустых. Твоя Госпожа Сурин никогда не стремилась к бессмертию и жизни в тренировках, в этом она была мудрее меня».

Анан почувствовала, как сжалось ее сердце. «Мастер…»

«Если всю жизнь тренироваться, то вся жизнь станет тренировкой. Постигнешь Дао, но потеряешь себя, только для чего все это?» Шуй Юэ тяжело вздохнула, затем добавила: «Но что такое Дао, что называется Дао, я всю жизнь тренируюсь, но даже сейчас не могу до конца это понять».

Анан стояла на месте, ни слова не говоря. Шуй Юэ долго молчала, затем покачала головой, словно больше не хотела об этом думать, и развернулась в сторону Внешней горы. Анан, глядя ей вслед, позвала ее: «Мастер, куда вы идете?»

Шуй Юэ на секунду остановилась и сказала: «Насчет твоей сестры Баако я уже все решила. Пойди скажи ей. И еще…»

Она вдруг запнулась, развернулась к Анан и на ее лице отразилась жалость. «Что касается тебя, Сюэ Чи, ты не думала о себе?»

Анан замерла. «Что?» Затем до нее дошел смысл вопроса, и она побледнела. Затем изобразила безнадежную улыбку и тихо сказала: «Мастер, судьба ученицы не сложилась, я не хочу предаваться несбыточным мечтам».

Шуй Юэ смотрела на свою прекрасную ученицу, как развевается ее белое платье, и она казалась ей совсем отрешенной от мира. Но почему-то на ее лице прибавилось грусти.

Шуй Юэ вдруг ощутила укол боли в сердце, она позвала ее: «Сюэ Чи».

Анан подняла голову и посмотрела на Шуй Юэ, услышав ее слова: «Сюэ Чи, тебе выпала горькая дорога чувств, но ты не желаешь свернуть с нее, и я не могу тебя отговорить. Но я всю жизнь была твоим учителем, и не желаю видеть тебя такой. Если в будущем что-то изменится к лучшему, перед всеми этими правилами и запретами клана Айне, я смогу держать ответ за тебя, об этом не беспокойся». Анан вздрогнула всем телом и невольно вскрикнула: «Мастер…», но что сказать в ответ, она не знала.

Шуй Юэ улыбнулась ей, но потом вздохнула, развернулась и ушла. Скоро ее силуэт исчез на каменных ступенях, и только ветер донес тихий голос, напевающий: «Спроси у мира, для кого твоя любовь…»

Анан осталась стоять на месте, в ее душе все смешалось, грусть сменялась радостью, но она так и не смогла сделать какой-то вывод. И только в минуту полнейшего хаоса в сердце она вдруг замерла и вспомнила, как совсем недавно, прямо на тот заброшенном кладбище под Хэяном, Тянь Болис сказал ей что-то похожее…

***

Лисий холм, клан Вим.

В лабиринтах внутри Лисьего холма клана Вим появилась прекрасная тень, которая сильно отличалась от окружающей серой обстановки. Ее силуэт был ярким и очаровательным, и он привносил немного цвета в эту давящую серую атмосферу.

Иногда по коридору проходили ученики клана Вим, и каждый обращал на нее внимание, но девушка, не удостоив их даже взглядом, быстро проходила мимо, и поэтому никто не решался даже заговорить с ней. В клане Вим она все-таки держалась обособленно.

И она действительно была особенной, прекрасная внешность, изящная фигура, и хотя она все же уступала в красоте Девятихвостой лисице Кицунэ, она была более нежной, и к тому же когда-то она звалась Принцессой клана Хаккан. Теперь Цзин Пин Эр смело расхаживала по владениям клана Вим, и это все еще бросалось в глаза.

Но Цзин Пин Эр словно не замечала взглядов других людей, для нее это было привычным делом. Когда нашествие оборотней закончилось, она с огромным трудом смогла выбраться из этой пещеры Чжен Мо и вернуться в Центральную равнину. Никто не знал, что она пережила, и она никому об этом не говорила.

Сейчас она шла лишь в одном направлении — Мастер Вим пожелал увидеть ее.

Дорога дошла до развилки, и Цзин Пин Эр остановилась на секунду, посмотрела на левую тропу, и в ее глазах сверкнул странный огонек. Но он тут же исчез, и она пошла по правой тропе.

То странное землетрясение, случившееся недавно в клане Вим, нанесло большой ущерб клану, на стенах прибавилось множество больших и маленьких трещин, и в этих коридорах, которые хорошо проветривались, ни на секунду не исчезал густой запах крови.

Этот запах Цзин Пин Эр тоже ощущала, но удивление в ее сердце не отражалось на лице. Сейчас ее положение в клане Вим сильно отличалось от положения клане Хаккан, и конечно она не могла ни на что повлиять. Она в душе удивилась произошедшему, по своему опыту она могла сказать, что этот запах крови был очень странным знаком.

В своих мыслях, она, наконец, снаружи комнаты, в которой обитал Мастер Вим. Она остановилась и только хотела сообщить о своем прибытии, как вдруг каменная дверь с грохотом распахнулась и изнутри послышался смех Мастера Вим. «Это Пин Эр? Скорее заходи».

Цзин Пин Эр удивленно вздрогнула, но на лице изобразила улыбку и сказала: «Да». Затем вошла внутрь.

В каменной комнате было светло, и хотя обстановка была небогатая, атмосфера была довольно величественная. Мастер Вим сидел за столом, перед ним лежал белый лист бумаги, а рядом лежали принадлежности для каллиграфии. Очевидно, он тренировался в написании иероглифов.

Цзин Пин Эр посмотрела на Мастера Вим и с очаровательной улыбкой сказала: «Сегодня у Мастера хорошее настроение, раз вы вдруг решили заняться каллиграфией?»

Мастер Вим посмотрел на нее и слегка улыбнулся. Улыбка застыла на лице Цзин Пин Эр, она почувствовала, что взгляд Мастера Вим был острым, словно нож, у нее даже заболели глаза, когда она посмотрела на него.

Однако Мастер Вим сразу же отвел взгляд и посмотрел на бумагу перед собой, затем махнул ей рукой. «Подойди и взгляни на иероглифы, которые я написал».

Цзин Пин Эр в душе удивилась, обычно при общении с Мастером Вим у нее никогда не возникало такого ощущения, почему же за такое короткое время уровень Мастера Вим вдруг стал так быстро расти?

Однако она была достаточно умна, чтобы ничем не показать удивления, а только улыбнулась и подошла ближе, благоухая словно цветок. «Я ведь совсем ничего не понимаю в каллиграфии, а вы задаете мне такую трудную задачу».

Мастер Вим улыбнулся, но ничего не ответил, а только отошел от стола. Когда Цзин Пин Эр подошла и посмотрела на бумагу, ей в глаза бросился один единственный иероглиф, написанный на белоснежной бумаге: Убить!

Каждая черта иероглифа походила на железный крюк, он был написан с огромным давлением на бумагу, словно Мастер хотел прорезать ее насквозь. Этот стиль не был похож ни на величественный Се Шу, ни на легкий и плавным Цао Шу, это был свободный стиль, и от него исходила аура убийства.

Цзин Пин Эр вздрогнула в душе, и словно почувствовала на себе ледяной взгляд, но потом Мастер Вим со спокойным смехом сказал: «Пин Эр, что ты думаешь, красиво?»

Цзин Пин Эр улыбнулась, словно весенний ветер и сладким голосом пропела: «Мастер, этот иероглиф написан очень красиво, я бы никогда не смогла так написать, даже если бы тренировалась тысячу лет».

Мастер Вим спокойно посмотрел на нее, но под его взглядом Цзин Пин Эр пробрало холодом. Однако улыбка не сходила с ее лица, она даже почувствовала, как заболели мышцы от того, что она не переставала улыбаться. Мастер Вим вдруг отвел взгляд.

В душе Цзин Пин Эр облегченно выдохнула, и сразу же подумала, что Мастер Вим стал совсем другим, от него волнами накатывала энергия убийства, которая подавляла все на своем пути. Однако сам Мастер Вим, кажется, совсем не чувствовал никакого давления.

Это было совсем не похоже на прежнего Мастера Вим. Неужели за несколько дней с ним опять что-то случилось?

Цзин Пин Эр думала об этом, как вдруг Мастер Вим позвал: «Мастер, подойди и ты посмотреть на мое творчество».

Цзин Пин Эр снова вздрогнула в душе и молча развернулась. Оказывается, в углу комнаты стоял еще один человек. Он был одет в даосский халат, а его лицо было серьезным. Цзин Пин Эр удивилась еще больше, мысли завертелись в ее голове. Ведь когда она вошла в комнату, Мастер Вим конечно отвлек ее своим убийственным иероглифом, но она не могла не заметить ауру этого человека, и все же упустила его из виду, а значит он был выше ее уровнем.

Этот человек медленно подошел, посмотрел на иероглиф на столе и, подумав, ответил: «Хорошо написано».

Мастер Вим сверкнул холодными глазами, но на его лице отразилась улыбка. «И почему же?»

Человек ответил ему: «Хорошо, потому что форма и смысл этого иероглифа несут в себе замысел художника. Сам иероглиф наполнен энергией убийства, она исходит от него, это настоящее искусство!»

Мастер Вим посмотрел на этого человека, но выражение лица того было неизменным. Он медленно отошел назад и встал рядом с Цзин Пин Эр. Мастер Вим вдруг громко расхохотался. «Неплохо сказано! Неплохо! Ваши слова затронули мое сердце». Тот человек склонил голову, выражая благодарность.

Цзин Пин Эр невольно посмотрела на этого человека и услышала слова Мастера Вим: «Пин Эр, давай я представлю тебе давнего союзника моего клана, Мастера Васп Каела».

Цзин Пин Эр вскинула брови, в глазах ее мелькнули острые огни, но она с улыбкой сказала Васп Каелу: «Наслышана, наслышана».

Васп Каел кивнул ей, а Мастер Вим продолжил: «Пин Эр, в этот раз я позвал тебя, потому что скоро в нашем клане случится великое событие, которое не случалось уже тысячу лет. И мне требуется твоя помощь».

Цзин Пин Эр с улыбкой ответила: «Мастер, Пин Эр сделает все, что в ее силах, что бы это ни было».

Мастер Вим улыбнулся. «Я уже все рассказал Мастеру Васп Каелу, он введет тебя в курс дела. И хотя это нельзя сделать в один миг, все же нужно поторопиться. Идите и обсудите все детали». Цзин Пин Эр кивнула, они вместе с Васп Каелом поклонились Мастеру Вим и вышли.

Каменная дверь закрылась и они вдвоем пошли по коридору, пока ни слова не говоря. Только когда они оказались на развилке, Цзин Пин Эр снова машинально посмотрела на левую тропу.

В этот момент она услышала голос Васп Каела, он сказал: «Правая рука Мастера уже много дней не появлялся на лисьем холме».

Цзин Пин Эр нахмурилась, ее взгляд похолодел, и она мельком взглянула на Васп Каела. Но тот никак не отреагировал, а только продолжил идти вперед.

Через миг на лице Цзин Пин Эр снова появилась таинственная улыбка, она холодно усмехнулась и последовала за ним.

Том 24. Глава 4. Печаль.

В отличие от менее пострадавших земель Центральной равнины, в Южных границах за тысячи миль отсюда, местные жители до сих пор безмолвно восстанавливали свои дома. И хотя эти места пострадали больше остальных, Поднебесная велика, и почти никто не помнил о них. Многие люди Центральных равнин в своих плодородных землях даже не знали о существовании Южных границ.

В пещере Чили, там где жил народ Мяо, повсюду были следы нападения оборотней. Однако на развалинах уже появилось немало новых жилищ. И до сих пор немало людей посещали тот Алтарь на холме, очевидно что культ предков в такое трудное время был особенно важен для народа Мяо.

С восходом люди Мяо работали, с закатом отдыхали, так проходили их дни, один за одним. Многие люди Мяо возвращались в свои дома, забывали о страданиях, и после ужина спокойно засыпали при свете звезд.

Посреди тихой ночи в пещере Чили появилась белая тень. В темноте, слабым огоньком, она тихо приблизилась к подножию холма, на котором стоял Алтарь.

На дороге, поднимающейся на гору, по-прежнему стояли двое воинов Мяо, подул ветер, и они только почувствовали как перед глазами мелькнула белая молния и в воздухе проплыл приятный цветочный аромат.

За их спинами из темноты вынырнула белая тень, она уже стояла на площадке перед Алтарем. Белое платье, прекрасные глаза, казалось, даже звезды засмотрелись на ее красоту. Если это была не Кицунэ, то кто же?

Она огляделась и посмотрела на вход в пещеру, там по-прежнему было темно, но на лице Кицунэ мелькнула улыбка. Словно что-то почувствовав, она покачала головой и слегка вздохнула.

Охрана оказалась еще слабее, чем она ожидала, совсем не такая, как в тот раз, когда они были здесь с Зевулом. Не говоря уже об охранниках внизу, вход в пещеру охранялся колдунами, совсем не так, как сейчас. Видимо, во время нашествия оборотней народ Мяо сильно пострадал.

Кицунэ покачала головой, но не стала больше думать, а обратилась белой вспышкой и направилась прямо в пещеру. В основном здесь все сталось по-прежнему, сам коридор не изменился, на каменных стенах все так же висели факелы, как и в прошлый раз. Только Кицунэ почувствовала, что в пещере стало намного меньше людей, но все же здесь чувствовалось их тепло и спокойное дыхание, они спали.

Но Кицунэ было не до этого, она летела по коридору, согласно своим воспоминаниям, и с ее уровнем никто из колдунов народа Мяо не мог почувствовать ее присутствие. Очень скоро она оказалась у входа в зал, где когда-то жил главный колдун народа Мяо.

Добравшись сюда, Кицунэ остановилась и нахмурилась. И хотя она была все еще далеко от зала, все же она почувствовала, что внутри есть еще кто-то, и этот человек, в отличие от всех остальных здесь, не спал.

В пещере по-прежнему было светло от яркого пламени костра, а во тьме можно было разглядеть статую божества с собачьей головой. Кицунэ некоторое время задержалась на ней взглядом, но потом посмотрела на пространство перед костром.

Там был силуэт молодого человека, он сидел спиной ко входу и Кицунэ не видела его лица, только могла примерно понять, что это был молодой мужчина. В пламени перед ним время от времени появлялись таинственные знаки, и вместе с их появлением он что-то тихо бормотал на языке народа Мяо.

Кицунэ беззвучно приблизилась к молодому человеку, пламя отразилось в ее глазах и за ее спиной вросла длинная тень. Она прислушалась к тихому бормотанию, похожему на песнопение, этот голос раздавался эхом в пещере, словно хотел что-то ей сказать.

Этот голос лился без остановки, и со стороны казалось, что этот молодой человек молился так усердно, что полностью погрузился в мир иллюзий.

На лице Кицунэ отразилась скука, она легко вздохнула, и этот звук тут же прервал молитву молодого человека. Он вздрогнул и только хотел развернуться и посмотреть что случилось, как вдруг перед его лицом мелькнула белоснежная ладонь, которая опустилась на его грудь и аккуратно ударила его.

Молодой человек закатил глаза, его тело задрожало и он немедленно потерял сознание.

Звук его молитвы угас вместе с этом, Кицунэ посмотрела на его молодое лицо, вдруг усмехнулась и тихо сказала: «Не знаю, существует ли ваш собачий бог, и может ли он по-настоящему защитить вас, но пока у него есть такие усердные последователи, Великий Колдун наверняка спокоен там, в ином мире».

Она покачала головой отошла от тела и костра и направилась прямо к статуе божества. Люди Мяо всегда верили в существование этого божества, и считали, что это их предок, который защищает своих потомков. Так что даже во время молитвы никто не смел приближаться к этому изваянию.

Но сейчас Кицунэ стояла прямо перед статуей божества с собачьей головой.

Статуя была высечена из особого черного камня, который был особенностью земель народа Мяо, он излучал слабый серебристый блеск даже в темноте. Кицунэ была знакома с обычаями народа Мяо, и конечно же она знала, что этот свет излучал только сам камень, а не дух божества внутри статуи.

Однако ее целью сейчас не было разглядывание статуи божества народа Мяо, через мгновение ее взгляд переместился на голову пса. Неизвестно сколько лет назад была сделана эта статуя, работа была довольно мастерская, пес выглядел как живой, ни единого размытого пятна, и если бы она не знала, что это камень, можно было подумать, что это настоящий пес с полуоткрытой пастью.

А на его голове самыми заметными были глаза — они добавляли ему жизни. И сейчас эта пара глаз молча смотрела на Кицунэ.

Кицунэ вздрогнула в душе и даже отступила на шаг назад, но затем очнулась от наваждения и нахмурилась, снова посмотрев на статую. Она фыркнула. «Оказывается еще существует такое завораживающее искусство». Затем она как будто о чем-то задумалась и, помолчав немного, сказала: «Но это же очевидно магия Центральных равнин, как она могла оказаться здесь?»

Она молча задумалась и слегка встряхнула головой, отбросив от себя эти скучные мысли. Это было не то, что она хотела сейчас разузнать. Она снова посмотрела на статую, и в конце концов ее взгляд вновь переместился на эти светящиеся словно живые глаза. Она посомневалась с минуту, затем подошла ближе и осторожно нажала на эти глаза, словно внимательно наблюдающие за ней.

В древней пещере раздался низкий грохот, звук был не громким, но казалось, что все вокруг задрожало. Прямо перед Кицунэ старинная статуя божества с собачьей головой начала опускаться вниз, пока над полом не осталась только ее голова.

За спиной статуи открылась гладкая стена, однако она отличалась от всех других стен, так как была покрыта черным туманом, отчего казалась ненастоящей. Но это не могло смутить Кицунэ, в уголке ее рта появилась легкая улыбка. Она шагнула вперед и взмахнула рукавом, от нее в стороны разлетелся порыв ветра, который сдул черный туман со стены перед ней.

Стена вдруг засияла золотым светом, и через миг на ней стало заметно странное движение — словно следы от дождя, на ней стали появляться странные рисунки и иероглифы, даже на лице стоящей неподалеку Кицунэ отразился золотистый свет.

Кицунэ внимательно рассмотрела эти знаки, которые проплывали перед ее глазами. Это было последнее тайное знание, оставшееся от древних колдунов Южных границ. Ее взгляд пробегал по стене, и в нем отражалась то радость, то сомнение, и в конце концов она увидела изображение устремленного в небо, огромного неуправляемого огненного дракона.

Кицунэ глубоко вздохнула, на ее губах появилась улыбка. Затем она снова убедилась в том, что записи настоящие, и закрыла глаза, словно молча записывала эти воспоминания у себя в сердце.

Когда она снова открыла глаза и снова окинула взглядом стену, она сказала сама себе: «Не думала, что эти колдуны оставят что-то подобное после себя. Неужели они знали, что династия колдунов прервется?»

Договорив, она слегка улыбнулась, словно ей было лень обдумывать проблемы каких-то древних колдунов. Она уже хотела развернуться и вдруг нахмурилась, с сомнением во взгляде посмотрев на золотые надписи. Под этим бешено летящим ввысь огненным драконом еще оставался сгусток черного тумана, который не исчез со стены.

Кицунэ удивленно помолчала, но решила не сдаваться и посмотреть, что же там было, но тут вдруг ее сердце вздрогнуло и она резко развернулась, холодным взглядом окинув пещеру.

Пещера была пустой, только от костра посередине иногда раздавался треск, и кроме лежащего на полу без сознания молодого монаха, здесь не было ни души.

Кицунэ посмотрела на тело монаха, затем снова внимательно осмотрела пещеру, убедилась, что вокруг нет ничего странного, и, нахмурившись, снова медленно отвернулась.

Неужели она находится в этом странном месте уже так долго, что ей уже начинают мерещиться призраки?

Она покачала головой, горько усмехнулась и успокоилась. Затем взмахнула рукой и ветер, еще более сильный, чем прежде, смахнул остатки черного тумана со стены.

На стене оказались начертаны еще знаки.

Кицунэ пригляделась и через миг на ее лице мелькнула радость, смешанная с удивлением. Она невольно прошептала: «Неужели и искусство Возвращения души тоже здесь…»

Но только с движением ее взгляда эта радость исчезла, и на ее место пришла серьезная задумчивость. В конце концов, когда она дочитала последнюю надпись, она медленно отошла на шаг назад, и черный туман, словно живой, вновь закрыл от ее глаз эту таинственную надпись.

Кицунэ медленно опустила голову и замолчала, только через некоторое время она вздохнула и тихо сказала: «Вот как… Значит, так и исчезло племя колдунов, но… но как теперьлучше поступить, должна ли я все это ему рассказать?»

Она словно столкнулась с препятствием в душе, которое не могла перешагнуть.

Черный туман, развеянный ветром, собрался снова и светящаяся золотыми знаками стена исчезла под ним. Кицунэ медленно развернулась, за ее спиной раздался низкий грохот — это статуя божества снова встала на свое место, сокрыв эту тайну от посторонних глаз.

В древней пещере снова воцарилась тишина. Кицунэ медленно шла назад, и ее шаги казались очень тяжелыми. Через несколько мгновений ее силуэт исчез на выходе из пещеры.

Вокруг снова стало спокойно, и неизвестно сколько прошло времени, пока древняя статуя божества с собачьей головой молча взирала на все в пещере, и свет в ее глазах, казалось, был глубоким и завораживающим.

Как вдруг тело молодого человека, который все время лежал на полу, пошевелилось. Он осторожно поднялся с пола и оглядел пещеру. Вокруг было тихо, никакого движения, очевидно эта таинственная девушка в белом уже ушла.

Только после этого он облегченно вздохнул и расслабил напрягшееся тело. С горькой усмешкой он тихо сказал: «Это было опасно, если бы не тайное искусство моего народа, Шестое Сознание, я бы не смог провести ее…»

Затем его взгляд вдруг загорелся, он резко развернулся и посмотрел на изваяние божества.

Народ Мяо всегда очень боялся своего божества, и особенно великим был их страх по отношению к этому древнему изваянию. Все эти молодые люди от мала до велика не могли не то что дотронуться до статуи, многие даже боялись посмотреть на нее. Потому что по правилам их народа это было проявление ужасного неуважения.

Но сейчас в глазах этого монаха отражалось пылающее пламя, и ему даже казалось, что его тело тоже начало гореть. Он с сомнением смотрел на изваяние, и оно точно так же смотрело на него.

После этого, словно какая-то незримая сила заставила его сдвинуться с места, молодой монах стиснул зубы и шаг за шагом начал приближаться к статуе. Блеск глаз древнего изваяния становился все ближе, в них отражался его силуэт, и как будто светилась странная печаль.

Наконец, он дошел до статуи и поднял трясущиеся руки. Он остановился в воздухе, но в итоге все же потянулся вперед, на его лице отражалась боль и борьба, словно изнутри его жег настоящий огонь!

Только его руки не опускались, и наконец, он коснулся глаз изваяния.

Через миг раздался все тот же низкий скрежет, пещера задрожала и статуя медленно опустилась вниз, открыв его глазам таинственную стену.

В глазах молодого монаха сверкнуло бешеное пламя, он больше не стал сдерживаться и бросился вперед, замахав обеими руками. В одно мгновение черный туман рассеялся и золотые знаки появились снова, озарив золотым светом его лицо.

Монах заворожено смотрел на древние знаки, словно опьяненный их золотым светом. На его лице отражалась невыразимая радость и удовлетворение, так что даже его руки начали дрожать.

Трясущимися руками он осторожно дотронулся до таинственных знаков на стене и тихо что-то проговорил с радостью на лице. Эти знаки словно околдовали его, он был так счастлив, что даже забыл, а может просто не заметил, что в самом низу на стене все еще остался маленький клочок черного тумана.

Золотые знаки и сияющие символы, кажется, целиком заполнили его сознание, а рядом с ним на полу все еще оставалась голова древнего изваяния, взгляд ее ярких глаз был все таким же глубоким. Но только теперь, в свете огня и света золотых знаков, когда силуэт молодого монаха отразился в глазах статуи, кроме глубокой печали в них прибавилось еще более глубокой горечи!

Том 24. Глава 5. Расставание.

У подножия гор Айне, недалеко от Хэяна, древний пустынный тракт.

Джосан все еще держал в руках свою бамбуковую палку с надписью Бессмертный Предсказатель и, покачиваясь, шел по этому тракту. Рядом с ним, плечом к плечу, шел Зевул, а уже за ними шли Хон и Синистра.

Они вчетвером медленно шли вперед, Хэян за их спинами становился все дальше, Хонсо странным выражением смотрела на Зевула, она несколько раз словно пыталась что-то сказать ему, но замолкала, едва открывая рот. Наконец, она не выдержала, подошла к Зевулу ближе и потянула его за рукав.

Аш, сидевший на плече Зевула, развернулся и во весь рот улыбнулся Хон, и она почему-то покраснела от этого пристального взгляда. Зевул повернулся к ней, он все еще выглядел подавленным, но уже намного лучше, чем когда они только встретили его в Хэяне.

Зевул посмотрел на нее и в его глазах мелькнула теплая улыбка. Он спросил: «Что случилось?»

Вся смелость Хон, которую она только что собрала в кулак, при одном взгляде на легкую улыбку Зевула тут же испарилась, и она начала хватать ртом воздух. Джосан рядом с ними покачал головой, и даже лицо Синистры, стоящего за ними, уже становилось мрачным. В этот неловкий момент раздался громкий крик Аша, Хон с красным лицом посмотрела на него, но Аш словно не заметил ее выражения, а только в ответ выпучил глаза и уставился на нее.

Хон удивленно вздохнула и отступила назад, одна поговорка гласила, что с двум кулаками трудно биться против четырех рук, и в этом, кажется, была доля правды. И хотя перед ней была всего лишь обезьянка, Хон не могла даже переглядеть его.

Аш ужасно развеселился, он подпрыгнул и едва не свалился с плеча Зевула. В момент переворота в воздухе он высунул язык и скорчил Хон рожицу. Она тоже передразнила обезьянку, но теперь только что повисшая неловкая атмосфера все-таки растворилась. Хон кашлянула, но все же не решилась смотреть прямо на Зевула, и глядя в сторону сказала: «Куда… куда ты теперь собираешься отправиться?»

Лицо Синистры рядом с ними стало еще более мрачным.

Зевул слегка застыл, но ответил не сразу, а только посмотрел на Джосана, и тот кивнул ему, ответив: «Да, я тоже хотел спросить тебя об этом, что ты дальше собираешься делать?»

Зевул, помолчав минуту, сказал ему: «Честно говоря, я и сам не знаю. Благодаря вашим наставлениям, хоть я все еще опечален уходом Мастера и Госпожи, теперь я могу их отпустить. Я только не могу себе простить, что раньше не пришел к ним с повинной».

Джосан вздохнул. «Судя по твоим словам, ты все еще не можешь их отпустить. Однако человек ведь не камень, и иногда, даже если ты все прекрасно понимаешь разумом, сердце не может сразу подчиниться, в этом нет твоей вины. Но ведь теперь ничего уже не вернуть, и тебе не стоит слишком страдать из-за этого. А иначе души твоих Мастера и Госпожи на небесах тоже не смогут успокоиться. Лучше подумай-ка о своем будущем».

Зевул кивнул, снова замолчал, и в его глазах мелькнула тоска. С печалью в голосе он сказал: «Все эти десять лет я не находил покоя, только для того, чтобы спасти одного человека. Но все мои попытки провалились, и теперь, в такой большой Поднебесной, я больше не могу найти помощи для него».

Лицо Джосана изменилось, он глянул на Хон, подумал о чем-то, затем просто сказал: «Я кое-что слышал о твоей беде, об этой девушке по имени Лазурия…»

Зевул вздрогнул и резко повернулся к Джосану. «Господин, неужели у вас есть какой-то способ…» он был так взволнован, что даже его голос немного задрожал.

Хон это показалось странным, она глянула на Джосана, но тот лишь легко кашлянул и сказал: «Я тоже ничего не могу сделать».

Хон, не сдержавшись, спросила Зевула: «А что с твоей… этой девушкой, Лазурией?»

Зевул промолчал, но не дожидаясь его ответа Джосан уставился на Хон и резко сказал: «Ты еще ребенок, чтобы это понимать, не лезь с вопросами».

Хон удивленно посмотрела на Джосана. Конечно, он никогда не был уважителен с ней, и хотя они часто ссорились, но таким серьезным она видела его очень редко, так что даже застыла на мгновение.

Зевул глубоко вздохнул, в его вздохе слышалось страдание.

В глазах Джосана мелькнуло непростое выражение, он вдруг помахал Зевулу рукой и сказал: «Давай-ка отойдем в сторону, я хочу тебе кое-что сказать».

Он договорил и отошел в сторону от дороги, подальше от Хон и Синистры. Зевул молча последовал за ним. Хон уже пришла в себя и смотрела на них издалека, но видела только, как Джосан, нахмурившись, что-то тихо говорит Зевулу, а на лице Зевула при этом выражения меняются одно за другим, сначала это было удивление, затем молчаливая надежда, но очевидно не очень большая, после чего он снова стал мрачным и серьезным. Джосан при этом говорил без остановки, со стороны выглядело, как будто учитель наставляет своего ученика.

Хон недовольно скривилась, в ее сердце вдруг зажегся странный огонь, она сильно пнула камень, лежащий на земле перед ней, так что он отлетел и, описав дугу в воздухе, приземлился прямо у ног Синистры.

Но Синистра в этот момент стоял как вкопанный, и совсем не заметил камня. Он как будто ушел куда-то в свои мысли и глубоко нахмурился.

Хон посмотрела на него и ей стало стыдно за свой порыв, она подошла и осторожно спросила: «Синистра, ты в порядке?»

Синистра под ее внимательным взглядом тут же покачал головой и тихо сказал: «Ничего, я в порядке».

Хон кивнула и снова посмотрела на Зевула вдалеке. На ее лице тут же отразилась буря эмоций.

Синистра, глядя на нее, молча опустил голову.

Хон вдруг спросила его: «Синистра, кстати, я хочу кое-что спросить у тебя».

Синистра поднял голову. «Что?»

Хон, нахмурившись, сказала: «Его… его… эта девушка, Лазурия, что с ней? И почему Зевул так расстроен из-за нее?»

Синистра задумался, если честно, он не был человеком, допущенным до внутренних дел клана Вим, и о том, что случилось с Лазурией, он знал лишь по слухам, которые ходили среди других учеников. Но о причине произошедшего он, конечно же, знал, только это была слишком длинная история, так что он не мог сразу понять, с чего начать рассказ. Через минуту размышлений он сказал: «Это очень долга история, я слышал, что десять лет назад…»

Не договорив, он вдруг что-то почувствовал и остановился. Реакция Хон была такой же, как у него, она удивленно развернулась и увидела, что за их спинами на древний тракт с небес спустилась светло-фиолетовая вспышка. Вспышка исчезла, а на ее месте возникла как всегда прекрасная Цзин Пин Эр.

Хон сначала удивилась, затем ужасно обрадовалась и, тихо вскрикнув «Сестра Пин Эр», подбежала к ней и заключила ее в объятиях. Увидев Хон, Цзин Пин Эр тоже улыбнулась, затем взяла ее за руку и внимательно ее рассмотрела, с улыбкой сказав: «Милая сестричка, каждую нашу встречу ты становишься все красивее! Интересно, скольким парням ты уже вскружила голову».

Хон не ожидала, что Цзин Пин Эр скажет такое, и хотя она давно привыкла к бесцеремонности этой девушки, все равно ее лицо покраснело. Она сказала: «Каким еще парням, ну ты и скажешь, мы так редко видимся, а ты еще и смеешься надо мной».

Цзин Пин Эр радостно провела ладонью по щеке Хон, слегка потрепала ее и сказала: «Малютка, все равно меня ты точно очаровала, а еще отнекиваешься».

Лицо Хон покраснело еще сильнее, но ее отношения с Цзин Пин Эр были очень хорошими, и когда они виделись, ей не хотелось ее отпускать, так что она отвела ее в сторону и стала расспрашивать обо всем, время от времени украдкой поглядывая на Зевула.

Зевул и Джосан, конечно же, давно заметили прибытие Цзин Пин Эр, и они не ожидали, что в таком месте вдруг встретятся с ней. Зевул на своем уровне раньше всех заметил ее приближение, он даже понял, что она прилетела со стороны Хэяна, а там, вдалеке, в самом Хэяне, была еще чья-то энергия, которую он ощущал, но из-за расстояния не мог точно различить, кто это был.

Однако вместе с Цзин Пин Эр не мог прибыть никто из великих школ Света, это наверняка был человек Малеуса. Он подумал об этом, но не успел все как следует обдумать, как Цзин Пин Эр, немного поболтав с Хон, подошла к ним, притащив и Хон с собой. «Принц, вот так встреча!»

Голос Цзин Пин Эр был полон очарования, он заставлял людей даже в костях почувствовать мурашки. Но Хон, стоявшая рядом с ней и украдкой глядящая на Зевула, увидела только его молчаливое лицо, словно этот очаровательный голос на него совсем не действовал. В уголках губ Хон почему-то мелькнула легкая улыбка.

Раз уж Цзин Пин Эр подошла первая, Зевул слегка кивнул и сказал: «Какая встреча».

Цзин Пин Эр улыбнулась и сказала: «С тех пор как мы расстались в Южных границах, мы с вами очень долго не виделись…», она запнулась, увидев на плече Зевул Аша, который корчил ей рожицы. Тогда, в Южных границах, эта обезьянка порядком ей досаждала, и ее лицо тут же помрачнело. Аш, без всякого страха, увидев реакцию Цзин Пин Эр, обрадовался еще больше и оскалил зубы, показав ей язык.

Цзин Пин Эр застыла от неожиданности, но затем пришла в себя и в душе выругалась на Аша. Почему она все еще не научила эту обезьяну манерам? Она с ненавистью посмотрела на Аша, но затем отвела взгляд и больше не обращала на него внимания. Она надела на лицо улыбку и обратилась к Зевулу: «В общем говоря, когда Принц бросил меня там одну, я не знала, куда мне идти, и была очень напугана».

Зевул просто ответил: «Если бы я тебя не бросил, боюсь, что я и сам бы не выбрался из гор Шиван».

Цзин Пин Эр вскрикнула и залилась смехом, очевидно ее не задели слова Зевула. «Ах, Принц такой шутник».

Зевул внимательно посмотрел на нее и сказал: «Тем не менее, ты смогла выбраться из пещеры Чжен Мо, чем превзошла все мои ожидания».

В глазах Цзин Пин Эр сверкнул блеск, она с улыбкой сказала: «А что, Принц, неужели вы не хотели, чтобы я спаслась?»

Зевул слегка улыбнулся, но при этом не кивнул и не покачал головой, а только развернулся к Джосану и сказал: «Господин, все-таки мы с вами связаны судьбой, Поднебесная велика, но за эти десять лет мы с вами встретились множество раз. И то, что вы мне только что сказали, даже если это невозможно, я все же должен попытаться, все же это лучше, чем полное отсутствие надежды».

Джосан кивнул. «Хорошо, что ты это понимаешь, Этот способ очень необычен, и его раньше никто не пробовал, только однажды я слышал о нем, в путешествии по Поднебесной. Поступай, как считаешь нужным».

Зевул поклонился Джосану. «Что ж, если так, я должен попрощаться с вами, и если будет угодно небесам, мы еще встретимся».

Он повернулся, чтобы уйти, но рядом с ним вдруг кто-то крикнул: «Подожди, эй, подожди!»

Зевул замер и повернулся к Хон, увидев, что Цзин Пин Эр стоит рядом с ней, открыв рот, как будто не успела что-то сказать. Джосан посмотрел на Хон и покачал головой, затем вздохнул и отошел в сторону. «Что случилось, Хон?» Зевул сам не заметил, как выражение его лица потеплело, а голос стал мягким.

Губы Хон слегка дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но все же замолчала.

Цзин Пин Эр взяла ее за руку и нахмурилась, ведь ладонь Хон почему-то дрожала. Она удивленно посмотрела на Хон, когда та позвала Зевула, но атмосфера вдруг стала неловкой, и она до сих пор ничего не сказала.

Цзин Пин Эр слегка вздохнула, притянула Хон себе за спину и улыбнулась Зевулу. «Принц, куда вы направляетесь?»

Зевул недолго помолчал, его взгляд скользнул по фигурке, закрытой от него силуэтом Цзин Пин Эр, и его глаза потеплели. Но голос, наоборот, стал холодным, он безразлично сказал: «Вся поднебесная — мой дом. Я могу пойти, куда захочу!»

Цзин Пин Эр снова сказала: «Прекрасно, Поднебесная — твой дом! Это действительно по-мужски, однако я хочу спросить Принца, осталось ли в его сердце еще хоть немного привязанности?»

Хон как будто застыла за спиной Цзин Пин Эр, она не двигалась, но Цзин Пин Эр словно ощутила ее волнение, а голос Зевула вдруг сделался еще более холодным. «Нет».

Договорив, он внимательно посмотрел на тот застывший силуэт, и уголки его губ дрогнули. Но через секунду это странное выражение исчезло и он развернулся, чтобы уйти. Потом вдруг застыл на миг, словно сомневаясь в чем-то, но все же не обернулся, а сразу обернулся серой вспышкой, которая устремилась в небо.

Подул западный ветер, пролетев по пустынному тракту.

Атмосфера вокруг была тяжелой, Хон все еще молчала, и не появлялась из-за спины Цзин Пин Эр. Она так сильно сжимала ее руку, что казалось, скоро поцарапает ее ногтями.

Лицо Синистры было мрачнее некуда, он сделал шаг вперед, чтобы что-то сказать, но все же промолчал. В конце концов Джосан кашлянул, вышел вперед и сухо улыбнулся. «Хон, это… то есть… судьба определяется небесами, и нам нужно смириться…»

Когда он это сказал, Цзин Пин Эр нахмурилась и уставилась на Джосана и Синистру. Они почувствовали, как будто их обожгло огнем, и невольно отступили назад. Цзин Пин Эр фыркнула и с ледяным взглядом прошипела им: «А вы-то тоже хороши! А ну отойдите».

Джосан и Синистра переглянулись, странно глядя друг на друга.

Цзин Пин Эр развернулась и обняла Хон, и она, наконец, не выдержав, всхлипнула и горько расплакалась. Цзин Пин Эр осторожно похлопала ее по спине и нежно сказала: «Глупая девчонка, ну что тут плакать, я тебе так скажу, все мужчины в Поднебесной сплошь подлецы…»

Как вдруг Хон со слезами возразила ей: «Нет… он не такой, он хороший человек».

Цзин Пин Эр с улыбкой и нежностью сказала: «Да, да, да, он хороший человек, ты посмотри на себя, всего за секунду все глаза проплакала, они даже покраснели». Она осторожна стерла слезы с глаз Хон.

Джосан рядом с ними покачал головой и пробормотал: «Во тебе и раз, я воспитывал ее больше десяти лет, а когда кто-то назвал меня подлецом, она даже не возражает, а про других говорит, что они хорошие, вот это да…»

Он запнулся, потому что Цзин Пин Эр посмотрела на него так, будто хотела убить, и Джосан проглотил все слова, которые собирался сказать.

Ближе к ночи, из-за плохого настроения Хон, они ушли не очень далеко. Изначально Цзин Пин Эр тоже собиралась в эту сторону, и только заметив Хон и остальных решила спуститься к ним. Она лишь хотела ненадолго задержаться и поболтать с подругой, но теперь, беспокоясь за ее состояние, решила остаться.

Вместе с Цзин Пин Эр, поддавшись ее заразительной улыбке, Хон, наконец, тоже стала улыбаться. Цзин Пин Эр все время что-то говорила ей на ухо, от чего Хон становилась радостной, но в глазах Джосана и Синистры эта девушка все равно оставалась подозрительной, и они даже не знали, хорошо это или плохо, что она заставила Хон так быстро прийти в себя.

Они разговаривали довольно долго, пока Цзин Пин Эр не поднялась, сладко потянулась и сказала: «Ладно, мне тоже нужно идти».

Хон как будто заранее чувствовала, что ей нужно идти, и потому не стала удивляться. Но она все еще не хотела отпускать ее руку, и тихо сказала: «Сестра, когда мы снова встретимся?»

Цзин Пин Эр слегка улыбнулась. «Не волнуйся, Поднебесная велика, но мы ведь с тобой сестры, а значит, наша встреча определена судьбой».

Хон согласно кивнула и сказала: «Ну тогда давай я тебя немного провожу».

Цзин Пин Эр ответила: «Хорошо!» Она потянула ее за руку и повела за собой. Джосан и Синистра были рады, что эта девушка собралась уходить, и потому не стали ее задерживать.

Они немного прошлись, затем снова о чем-то пошептались и Цзин Пин Эр с улыбкой сказала: «Ладно, отсюда я пойду одна, а иначе твой дедушка будет ругать меня».

Хон кивнула, но потом вдруг вспомнила о чем-то, и, секунду поколебавшись, сказала: «Сестра, я помню, ты говорила, что теперь вы с… ним принадлежите к одному клану?»

Цзин Пин Эр на миг застыла. «Да, а что?»

Хон тихо спросила: «Та… та девушка, Лазурия, что с ней произошло, ты можешь мне рассказать?»

Цзин Пин Эр вздохнула. «Сестричка, я ведь не просто так это все говорю, конечно, этот парень не такой, как все, я тоже обратила на это внимание, что он отличается от других. Но я прошу тебя, забудь, его жизнь — это сплошные страдания, и если ты вмешаешься, то только навлечешь на себя беду».

Хон покачала головой. «Да я ничего такого и не хотела, я только хочу побольше знать о нем».

Цзин Пин Эр покачала головой и вздохнула. Помолчав немного, она вкратце пересказала Хон то, что случилось в прошлом. Хон слушала ее и становилась все мрачнее, особенно когда рассказ дошел до момента, когда душа Лазурии оказалась заключена внутри колокольчиков Хаккан, и оказалось, что Зевул рыскает по всей Поднебесной в поисках спасения этой девушки, лицо Хон было совсем темным.

Цзин Пин Эр, конечно же, заметила эти изменения, но решила, что это все чувства молодой девушки, и мягко сказала: «Ладно, все примерно так и было, сестричка, послушай меня, не нужно слишком заботиться об этом, у тебя впереди еще длинная дорога».

Но кажется, в душе Хон все-таки не могла успокоиться, ее лицо было мрачным, но она резко кивнула Цзин Пин Эр и сказала: «Я поняла».

Затем она быстро пошла обратно к Джосану и Синистре. Цзин Пин Эр это показалось странным, и скоро она услышала вдалеке шум и ругань, кажется, Хон снова начала ругаться с Джосаном.

Цзин Пин Эр, не удержавшись, рассмеялась. Если уж у нее остались силы на ругань, значит у девчонки все в порядке, ведь она все-таки еще молода. Она покачала головой, как будто почувствовала себя старой, но очень быстро эта крамольная мысль растаяла в ее голове.

Она обернулась фиолетовой вспышкой, поднялась в воздух и через полчаса вместе с ветром приземлилась на крышу одного из домов затихшего Хэяна. Здесь ее уже ждал другой человек, высокий и статный, одетый в даосский халат, это был Васп Каел.

Цзин Пин Эр улыбнулась ему очаровательной улыбкой. «Мастер Васп, простите что заставила вас ждать, это моя вина».

Васп Каел медленно развернулся к ней и безразлично сказал: «Да, ты отсутствовала довольно долго».

Лицо Цзин Пин Эр осталось прежним, она с улыбкой сказала: «Все равно то небольшое дело, которое нам получил Мастер Вим, не слишком срочное, так ведь?» Она улыбалась очаровательно, но даже в ее улыбке содержался какой-то скрытый глубокий смысл. Она мягко пропела: «Неужели у вас, Мастер Васп, не возникает чувства возвращения в родные края, когда перед глазами горы Айне?» Васп Каел холодно фыркнул, но ничего не ответил, а только развернулся и посмотрел вдаль. Цзин Пин Эр слегка усмехнулась, подошла к нему и посмотрела в том же направлении.

Вдалеке, среди тумана и облаков, возвышались величественные горы Айне.

Том 24. Глава 6. Заговор.

Лисий холм, кровавое озеро в клане Вим.

Состояние заклинания крови четырех зверей внутри кровавого озера стало немного другим, чем раньше. Четыре огромных волшебных зверя почти полностью потеряли свою силу, и только беспомощно выглядывали из кровавого озера, а красное сияние, накрывавшее их, тоже стало немного слабее, и если не приглядываться, его почти невозможно было рассмотреть, было только отчетливо видно, как остатки жизненной силы волшебных животных высасываются из них и тянутся тонкими нитями к Треножнику Дракона.

И в то время как четыре обессиленных зверя молча смотрели друг на друга, все кровавое озеро словно поддалось влиянию какой-то безграничной силы, на поверхности кровавой воды то и дело вздымались волны и закручивались воронки, постоянно лопались пузыри, издавая тихие звуки. Одновременно с этим изначально спокойная кровавая поверхность озера начала кружиться, а там, где на нее попадали лучи красного света от треножника, возникали водовороты.

Воздух был наполнен густым запахом крови.

На Треножнике Дракона, там, где появилось то самое последнее изображение озлобленного демона, оно, наконец, стало такого же цвета, как все остальное вокруг. Сейчас Треножник выглядел абсолютно обновленным, на нем не было ни следа старины, напротив, после поглощения силы волшебных животных, его странная магия словно стала оживать.

Зависнув в воздухе, Треножник Дракона словно взирал на все вокруг, и казалось, что все вещи под ним подчиняются ему. Даже вокруг Треножника слышался звук ветра и грома, в ответ на который свет Треножника нестабильно мелькал, это было похоже на странное, время от времени исчезающее дыхание.

В этом огромном пространстве вокруг Треножника словно взращивалась какая-то бесформенная сила, как будто пробуждалось какое-то божество, дремавшее тысячи, сотни тысяч лет.

Эта кипящая необыкновенная сила словно волны поднималась над кровавым озером и ударялась о скалы вокруг.

Глядя на все происходящее, Мастер Вим и Призрачный Господин стояли плечом к плечу и молчали. Но было заметно, что от них исходит едва заметное чувство страха и желание отступить.

Через долгое время молчания, Мастер Вим тяжело усмехнулся и сказал: «Это все-таки невероятно, ведь семьсот сорок девятый день еще не настал, заклинание Крови Четырех Зверей еще не завершено, однако оно уже обладает такой мощью!»

Призрачный Господин ответил не сразу, он помолчал минуту, затем сказал: «Мастер, несколько дней назад то… странное движение было спровоцировано именно заклинанием Крови Четырех Зверей, я не смог сдержать его силу и готов понести наказание».

Мастер Вим взмахнул рукой и даже не глядя на Призрачного Господина шагнул вперед, его взгляд все еще был направлен на Треножник Дракона наверху. «Это все мелочи, не стоит говорить о них. Мощь этого заклинания слишком велика, не только ты, я и сам не предполагал такого, так что ошибки вполне допустимы».

Призрачный Господин, помедлив, ответил: «Благодарю за великодушие, Мастер, но только…»

Мастер Вим развернулся к нему. «Что — но только?»

Призрачный Господин встретил взгляд Мастера Вим, и вдруг содрогнулся всем сердцем, почувствовав, что взгляд Матера вонзился в него иглой, и даже со своим уровнем, Призрачный Господин не мог вытерпеть этот взгляд.

У него в душе мелькнуло несколько мыслей, но лицо его было накрыто вуалью, и никто не мог увидеть его выражения. По крайней мере, его голос по-прежнему остался спокойным. «Как вы и сказали, Мастер, мощь заклинания Крови Четырех Зверей исключительно велика, к тому же чем ближе становится день его завершения, тем мощнее волны этой силы. И хотя я уже поставил вокруг кровавого озера восемнадцать ограничивающих заклятий, по правде говоря, я не могу быть абсолютно уверен, особенно в самый последний день, когда заклинание станет полностью завершенным, что мои ограничивающие заклятия подействуют на него. Это сложно сейчас сказать, но боюсь, что если мы не сможем сдержать его, ученики нашего клана, те, что находятся внутри холма, большинство из них подвергнутся его влиянию».

Мастер Вим холодно усмехнулся. «И что с того?»

Призрачный Господин замер, посмотрел на Мастера Вим, помолчал немного, затем сказал: «Я только хочу напомнить Мастеру, что возможно, есть необходимость увести самых младших учеников из холма».

Глаза Мастера Вим сверкнули, он фыркнул и сказал: «Не нужно».

Призрачный Господин ничего не сказал в ответ.

Мастер Вим холодно продолжил: «Это самое удивительное на свете заклинание, вобравшее в себя силу крови четырех волшебных животных, в нем содержится ненависть крови, а когда открываются врата Асур (врата, за которыми, по индийской мифологии, были заключены демоны-титаны, бросившие вызов богам, прим.пер.), под ними обязательно кто-то будет погребен, ничего необычного в этом нет».

Призрачный Господин медленно кивнул. «Да, я понял».

Мастер Вим расхохотался, гордый собой, развернулся и глубоко втянул воздух в легкие. Его взгляд вновь обратился к Треножнику Дракона, и кажется, его взгляд становился слегка затуманенным, когда он смотрел на него.

А за его спиной в зрачках Призрачного Господина словно мелькали какие-то размышления, но они не были разгоряченными, напротив, от них сквозило прохладой и ясностью.

***

Горы Айне, Пик Головы Дракона.

Среди всех Пиков Айне Пик Головы Дракона уступал по высоте только Пику Вдовы, он был отвесным и устремленным вверх, его вершина протыкала облака. В эту ночь дул ветер, луны не было видно за тучами, а на Внутренней горе Пика Головы Дракона в лесу петляла небольшая тропинка.

Подул холодный ветер, и на эту тропинку с небес спустились две тени — высокая и низкая, это были Васп Каел и Цзин Пин Эр.

Это месте находилось достаточно далеко от жилищ всех учеников Пика Головы Дракона на Внешней горе, и сюда обычно мало кто приходил. Особенно в такое ночное время здесь было совсем тихо и безлюдно. Васп Каел огляделся холодным взглядом, затем поднял голову, посмотрел наверх и вдруг фыркнул.

Цзин Пин Эр с интересом посмотрела на него. «Что случилось, Мастер Васп, судя по вашему виду, вы чем-то недовольны?»

Васп Каел холодно ответил: «Ученики этого клана становятся все более бестолковыми, тратят понапрасну все то, что я вложил в него».

Цзин Пин Эр полюбопытствовала: «А что не так?»

Васп Каел снова фыркнул и пошел вперед по тропинке, на ходу он холодно произнес: «Здесь, на Внутренней горе, находится место расположения Небесной Печати. И хотя оно ничем не отличается от окружающего пейзажа, наши предки завещали ученикам всех Пиков охранять эти места как зеницу ока. Но судя по всему после двух часов ночи здесь никого не бывает, это просто возмутительно!»

Цзин Пин Эр слегка улыбнулась и сказала: «Но ведь это только на руку нам, вы должны радоваться, разве нет?»

Васп Каел снова недовольно фыркнул, на его лице не было ни единого признака радости, напротив, он стал еще мрачнее и большими шагами пошел вперед.

Цзин Пин Эр направилась за ним и с улыбкой сказала: «В самом деле, вы не можете обвинять этих учеников Айне, насколько я знаю, за тысячу лет Айне не так уж много раз использовали эту Небесную Печать, и только в последнем сражении с оборотнями, из-за того, что Зверь был слишком силен, им пришлось это сделать. Печать так долго не использовалась, и к тому же все эти ваши старейшины так ревностно хранили этот секрет, что это естественно, что обычные ученики даже не знают, что здесь находится, так что это нормально, что они пропускают свои караулы».

Она с очаровательной улыбкой посмотрела на Васп Каела и добавила: «Плюс ко всему, вы ведь привели меня сюда, а я слышала, что за последние несколько десятков лет именно вы управляли делами Айне, в особенности что касалось защиты. Так что эти ученики точно нас не заметят, и это не их вина, правда ведь?»

Лицо Васп Каела по-прежнему было мрачным, для него каждая травинка и каждое дерево в Айне отличались от других, и он действительно был настоящим хозяином этого Пика.

Неужели он не ошибся, пока шел по этой дороге?

Васп Каел вдруг встряхнул головой, словно отгоняя какую-то мысль, и большими шагами направился вперед. Цзин Пин Эр посмотрела ему вслед, словно понимая его настроение, но она очевидно не собиралась ему сочувствовать, в ее глазах мелькнуло задорное выражение, уголки губ взлетели вверх, и она порхающими шагами направилась следом за Васп Каелом, по тропинке, ведущей в самую глубину Внутренней горы Пика Головы Дракона.

Эта тропа и впрямь углублялась в самые дебри, она непрерывно петляла из стороны в сторону, но все еще не было видно ее конца. Чем дальше они уходили, тем больше вокруг становилось высокой травы, которая постепенно накрывала тропинку. Очевидно, сюда очень давно никто не приходил, раз тропа так сильно заросла.

Васп Каел смотрел на то, как высится трава по обеим сторонам от тропы, и лицо его становилось все более мрачным, на лбу даже выступили синие жилки. Цзин Пин Эр больше не говорила с ним, а только шла следом и смотрела ему в спину. Она вдруг почувствовала, что этот человек мог оказаться не просто обычным предателем сил Света.

Но даже если и так, кому до этого было дело? Сейчас, даже если бы кто-то из бывших соратников Васп Каела заметил его здесь, развязалась бы смертельная битва, и никто бы даже не вспомнил, что десять лет назад он был первой личностью в самом сильном клане Света, которая обладала реальной властью.

Человеческая жизнь такова, неизвестно, сколько поворотов нас ждет на пути, и кто знает, это сами люди определяют свою судьбу, или же все это — лишь игра небесных богов?

Цзин Пин Эр так и шла вперед, время от времени вспоминая Хон, которую совсем недавно встретила, эта девушка явно была связана с ней судьбой, и хотя она была еще совсем молода, очевидно, она тоже попалась на удочку чувств! Подумав о Хон, Цзин Пин Эр ощутила тепло, и возможно, эта молодая девушка была единственной, кто мог заставить ее почувствовать это тепло.

Может быть, когда-нибудь было бы неплохо отправиться вместе с ней в путешествие по Поднебесной!

На губах Цзин Пин Эр мелькнула легкая улыбка, но как только улыбка исчезла, она остановилась на месте. Потому что Васп Каел впереди нее тоже застыл и сделал глубокий вдох, услышав который, можно было ощутить странное предчувствие. Он медленно сказал: «Это здесь. Небесная печать Айне Пика Головы Дракона».

Тропинка под его ногами закончилась, Цзин Пин Эр подошла ближе и замерла, на ее лице отразилось зачарованное выражение, она повернулась к Васп Каелу и спросила: «Что, это и есть Небесная Печать?»

Васп Каел, безо всякого выражения на лице, только слегка кивнул.

Перед ними не было никакого сверкающего всеми цветами божественного оружия, или величественной постройки, и перед тем как прийти сюда, Цзин Пин Эр множество раз представляла себе эту Небесную Печать, но она и подумать не могла, что легендарная Небесная Печать окажется именно такой.

Перед ней была обыкновенная земляная яма…

Если говорить о различиях с окружающим пейзажем, эта яма была сравнительно большой и глубокой, это была большая яма, но вокруг нее росла густая трава, а земля была совсем обычной, и как ни посмотри, это была обыкновенная яма, как же это место могло быть связано с великим заклинанием Убийцы Богов?

Цзин Пин Эр все еще не могла принять увиденное, когда Васп Каел вдруг спрыгнул вниз и встал посередине ямы, затем помахал ей рукой. Она вздохнула и тоже спрыгнула туда.

Спрыгнув внутрь ямы, ступив на твердую поверхность земли внизу, Цзин Пин Эр ощутила очень густой запах глины. Она подняла голову и посмотрела наверх, увидев, насколько глубокой была эта яма. Пока она стояла наверху, она не могла этого заметить, и только оказавшись внутри, она увидела, что глубина ямы была на половину больше ее роста.

Глина внутри ямы была не такой твердой, как на тропинке, она была мягче, и хорошо еще, что в последние дни здесь не было дождя, и глина была сухой, однако их ноги все же оставляли на ней следы.

Цзин Пин Эр направилась за Васп Каелом к центру ямы. Здесь дно ямы как будто скатывалось вниз, и чем дальше она спускалась, тем яснее ощущала, как над ними возвышаются горные пики вдали и окружающие деревья. Ее сердце охватило странное чувство, как будто она сама уменьшилась.

Это чувство заставляло Цзин Пин Эр ощущать себя крайне некомфортно, хорошо что яма все-таки не была бескрайней, и очень скоро Васп Каел впереди остановился, и вслед за ним застыли шаги Цзин Пин Эр.

Теперь они стояли прямо посередине большой ямы, вокруг глина была хаотично раскидана, а здесь как будто свалена кучей, которая образовывала возвышение. На нем сверху находился кусок дерева в форме столба, высотой в три вершка, а шириной в один. Он торчал прямо из небольшой кучи земли.

Васп Каел молча воззрился на этот постаревший от времени брусок дерева, он ничего не сказал, но в его глазах зажегся странный свет. Через несколько секунд он, ни слова не говоря, подался вперед, но в это мгновение позади него вдруг раздался голос Цзин Пин Эр. «Мастер Васп, погодите».

Васп Каел развернулся и посмотрел на Цзин Пин Эр. «Что такое?»

Цзин Пин Эр ответила: «Позвольте мне посмотреть на пейзаж вокруг».

Васп Каел замер, но ничего не возразил, и Цзин Пин Эр медленно повернулась вокруг себя, разглядывая все вокруг. Они стояли на возвышенности Пика Головы Дракона, но самая вершина Пика все еще высилась над ними, устремляясь в небо. И это была не единственная вершина вокруг.

Цзин Пин Эр стояла в центре ямы, а по трем сторонам от нее — на востоке, западе и севере, возвышались горные пики. Если смотреть из ямы, эти пики, словно трехпалая рука, захватывали яму и держали ее в центре своей ладони. Сейчас на Пик Головы Дракона спустилась ночь, небо было черным, и чем дольше Цзин Пин Эр всматривалась в эту темноту, тем больше над ней нависало небо, а голова даже начала кружиться от неясных вспышек в глазах.

Но она была все же не простой смертной, так что ее лицо стало как всегда спокойным, когда она отвела взгляд и пришла в себя. Затем ее молчаливый взгляд скользнул по яме вокруг, она вдруг поднялась в воздух и взлетела прямо на тот деревянный брусок, который торчал из глины. Затем она снова огляделась.

Васп Каел, глядя на нее, нахмурился, и все же в его взгляде мелькнуло восхищение.

Через несколько мгновений Цзин Пин Эр сделала вдох и хлопнула в ладоши. «Какая прекрасная задумка, это просто удивительно, и кто из ваших предков Айне смог разглядеть этот меридиан Духа Гор, поразительная внимательность! Ведь вся духовная энергия гор собирается прямо здесь, в окружении трех пиков, и не выходит наружу! Но самое удивительное — это вот этот кусок тысячелетнего погребального дерева, на нем нет ни одного лишнего сучка, и оно так удачно вошло в слабое место меридиана Духа Гор, что словно волшебный гвоздь, с помощью иссушающей энергии погребального дерева, оно полностью подавляет духовную энергию Духа Гор! Поразительно! Это поразительно!»

Она со вздохом хлопнула в ладоши и удивленно охнула. Лицо Васп Каела странно потеплело при взгляде на нее, через мгновение он сказал: «Тот маг, который обнаружил меридианы Духа Гор и выкопал эту яму, был основателем школы Айне, Мастер Айне. А вот кто поставил здесь печать погребального дерева, об этом записей не сохранилось. Кто-то считает, что это тоже был сам Мастер Айне, а кто-то уверен, что это был его последователь, создатель Убийцы Богов, Мастер Нефритовый Лист».

Цзин Пин Эр кивнула. «На самом деле, я раньше думала, что в клане Айне нет ничего интересного, но сегодня я поняла, что и у вас было множество выдающихся талантов, до которых мне еще далеко, и по сравнению с их именами, мое — лишь пустой звук».

Васп Каел фыркнул, на его лице отразилась гордость. «Айне существует тысячи лет, как можно сравнивать этот великий клан с какими-то маленькими школами магии, а что касается предков нашего клана Айне, так то и вовсе…»

Он договорил до половины, и его голос вдруг стал тише, а в самом конце стал совсем хриплым и тихим. Цзин Пин Эр бесшумно спустилась с погребального дерева, почему-то в ее сердце тоже поднялось странное чувство, из-за которого она не хотела смотреть на печаль в глазах Васп Каела.

Он так глубоко гордился кланом Айне, а сам стал его предателем, убийцей?

Неужели жизнь одного человека можно так просто разделить на Свет и Тьму?

Внутри ямы стало тихо, силуэт Васп Каела со спины был все таким же высоким, но теперь его дух как будто спрятался внутри, в тишине и темноте, так что казалось, что он вовсе исчез.

Через некоторое время Васп Каел сказал, понизив голос: «Мы уже достаточно долго здесь находимся. Надо начинать».

Цзин Пин Эр кивнула. «Что нужно делать, говорите».

Подул горный ветер, и ветви деревьев вокруг покачнулись. По дну ямы пронесся шум травы, который через некоторое время затих, и прозвучал единственный звук, выделяющийся из этой ночной гармонии. Что-то о стуком вылетело из глубокой ямы и упало на тропу, ведущую к ней.

В слабом свете звезд можно было разглядеть тот кусок тысячелетнего погребального дерева!

Через некоторое время раздался шум одежды и Цзин Пин Эр с Васп Каелом тоже выбрались из ямы. Даже с их уровнем было заметно, что все это доставило им хлопот, очевидно, что изменить течение Духа Гор в меридианах пиков Айне было совсем не просто.

Цзин Пин Эр успокоила свое дыхание и хмуро спросила у Васп Каела: «Мы ведь пришли сюда, чтобы сломать Небесную Печать, для того, чтобы люди Айне впредь не могли использовать Дух Семи Пиков как поддержку заклинанию Убийцы Богов, неужели недостаточно было избавиться от этого куска старого дерева, обязательно нужно было изменять движение меридиана Духа Гор?»

Васп Каел покачал головой. «Горы Айне находятся в благоприятном месте, здесь процветает духовная энергия, поэтому Мастер Айне и выбрал это место. Если бы мы просто убрали тысячелетнее погребальное дерево, это привело бы лишь к утечке духовной энергии, но ее источник остался бы на месте. К тому же ты сама видишь, что пока вокруг стоят еще три горных пика, эта духовная энергия не сможет выплеснуться наружу. Только поменяв расположение самих меридианов Духа Гор можно было изменить место концентрации духовной энергии, чтобы она покинула этот горный „сосуд“. Если в будущем кто-то вновь запустит заклинание Убийцы Богов, духовная энергия Пика Головы Дракона все еще будет наполнять это место, но теперь она будет просто расплескиваться по горам и не сможет собраться в одном месте, и с этим ничего нельзя будет сделать».

Цзин Пин Эр только теперь осознала всю важность их действий, она кивнула и снова спросила: «Но ведь только одна печать Пика Головы Дракона теперь сломана, а что же делать с остальными шестью Пиками?»

Васп Каел, помолчав немного, покачал головой. «Сейчас мы можем отправиться только на Пик Заката, Пик Восходящего Солнца и Пик Ветров, что касается Пика Вдовы, Пика Малого Бамбука и Пика Большого Бамбука, боюсь, что тут мы ничего не сможем сделать».

Цзин Пин Эр полюбопытствовала: «Это еще почему?»

Васп Каел спокойно сказал: «Пик Вдовы — это главный меридиан Айне, он охраняется лучше всех, но кроме этого его Дух Гор нельзя недооценивать. Когда запускается заклинание Убийцы Богов, духовная энергия Пика Вдовы всегда является основным каналом, а остальные шесть Пиков его поддерживают. По цепочке запускаются все остальные Пики. Если с этим каналом что-то пойдет не так, последствия могут быть непредсказуемыми, думаю, что Мастер Шен Доул об этом прекрасно знает».

Помолчав, он добавил: «Мне известны расположения Небесных Печатей на Пиках Заката, Ветров и Восходящего Солнца. Думаю, что с этим не возникнет трудностей. Но вот о расположении Небесных Печатей на Пиках Бамбука и Большого Бамбука мне ничего не известно».

Цзин Пин Эр снова спросила: «Но почему?»

Васп Каел, помолчав, ответил: «Пик Малого Бамбука всегда принимал только девушек, другим проходить туда запрещено. К тому же, Мастер Шуй Юэ всегда отличалась строгим нравом, она никогда не позволяла посторонним проникать в ее владения, не говоря уже о таком важном деле как Небесная Печать. Что же касается Пика Большого Бамбука, я никогда особенно не дружил ни с Тянь Болисом, ни с Сурин, хоть у него в клане учеников очень мало и все они бестолковые, характер Мастера всегда был гордым и вспыльчивым, он умел скрывать свои секреты так, чтобы о них никто не знал».

Цзин Пин Эр это показалось смешным, но она по-прежнему серьезно спросила: «Та значит мы можем сломать только четыре Небесных Печати, этого будет достаточно?»

Васп Каел покачал головой. «Насколько мне известно, если хотя бы с большей половиной Семи Пиков Айне что-то случится, Небесная Печать утратит свою силу, из-за того, что мощь Духа Гор Пика Вдовы слишком сильна, и в ней даже содержится энергия убийства, а иначе не понадобились бы совместные усилия всех остальных Пиков, чтобы сдержать ее. Если станет меньше на два Пика, ничего не случится. Но если не станет Духа Гор четырех Пиков, боюсь, что с контролем над заклинанием Убийцы Богов возникнут проблемы».

Цзин Пин Эр внимательно посмотрела на Васп Каела и вдруг рассмеялась. «Мастер Васп, вы в самом деле настоящий скрытый талант! Наверняка вы не один день обдумывали этот план у себя в сердце!»

Лицо Васп Каела помрачнело, он посмотрел на Цзин Пин Эр, но она продолжала излучать радость, без намека на смущение. Через секунду Васп Каел все же первым отвел взгляд, и, ни слова не сказав, двинулся прочь от этой ямы.

А Цзин Пин Эр посмотрела на спокойно лежащее у ее ног тысячелетнее погребальное дерево. Улыбнувшись, она откатила его ногой в высокую траву и пошла следом за Васп Каелом.

За ее спиной странная таинственная яма осталась такой же, как прежде, обычной земляной ямой, только и всего.

Том 24. Глава 7. Пу Дэ.

Горы Сюйми, Монастырь Скайи.

Среди гор пряталась извилистая горная тропа, и как всегда в погожий солнечный день по ней шли толпы людей, бесчисленное множество верующих направлялись по дороге в Скайю, чтобы помолиться или поднести дары священным духам. Монахи Скайи тоже появлялись повсюду, встречая прибывающих людей, ведь эти горные тропы были довольно опасными, и монахи предотвращали различные происшествия, которые могли здесь случиться. Кроме того, у самих ворот монастыря стояли улыбчивые монахи, которые встречали и провожали людей. Все выглядело спокойно и гармонично, как всегда.

Ученик Главного Мастера Скайи, Фасян, сейчас стоял за воротам монастыря и наблюдал за приходящими людьми. Его уровень позволял больше не совершать ежедневные тренировки, однако он был очень ответственным, и когда видел, что кто-то из гостей слишком заторопился или устал, он всегда подходил, чтобы помочь, как и в этот раз.

Однако сегодня у него на сердце было неспокойно, как будто в нем поселилось волнение, и он не мог точно сказать, что это было. Он смотрел на мелькающие мимо лица и время от времени произносил молитвы, пока из толпы вдруг не появился силуэт одного человека, который встал прямо перед ним.

Фа Сян посмотрел на него и замер, он очевидно не ожидал увидеть этого человека здесь сегодня, но затем на его лице появилась спокойная улыбка, он сказал: «Мы снова встретились, брат Дан Сайон».

Это конечно же был Зевул. Увидев его серый халат из обычной ткани, стоящие вокруг посетители монастыря, очевидно, принимали его за бедняка, и только одно привлекало внимание — это его по-прежнему веселая и подвижная обезьянка.

Зевул на первый взгляд выглядел очень уставшим, и хотя он был всегда таким же молчаливым, сейчас у него как будто почти не осталось сил. Он только улыбнулся Фасяну и сказал: «Брат Фасян, прошу вас, сообщите Мастеру обо мне. У меня есть дело, о котором я хочу спросить Мастера Пухона».

Фасян улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, брат Дан Сайон, ведь в прошлый раз Мастер уже решил, что когда бы вы ни пришли сюда, он непременно примет вас. Прошу, идемте за мной!» Договорив, Фасян направился к монастырю.

Зевул молча последовал за ним. По дороге он смотрел на величественные здания монастыря, из которых в небо парил дым благовоний, здесь было очень людно, мимо него постоянно шли люди.

Они прошли немного, когда Зевул вдруг спросил Фасяна: «Брат Фасян, как вы считаете, в горах Айне обитает божество?»

Фасян, помолчав немного, ответил: «Брат Дан, как буддист, я отвечу вам, что божественное есть во всем, но что важнее всего, бог живет в сердце каждого человека».

Зевул замолчал, посмотрел на людей вокруг, затем тихо сказал: «Я не понимаю».

Фасян спокойноответил: «Ваша жизнь полна испытаний, и она проверят вас на прочность, однако если вы хотите ответов, вам нужно как следует поискать внутри себя способность не принимать все слишком близко к сердцу».

Зевул очень долго молчал, и так ничего и не сказал, да и Фасян не стал продолжать разговор, он просто вел его за собой. Они прошли по тропе до Внутренней горы малого монастыря Скайи.

Когда они подошли к хижине, Фасян кивнул Зевулу и тот остановился.

Фасян тихо постучал в дверь и сказал: «Мастер, это ученик Фасян, сегодня брат Дан Сайон прибыл в горы Скайи, чтобы поклониться вам».

Изнутри хижины раздался спокойный, полный милосердия голос Пухона: «Прошу, брат Дан Сайон, входите!»

Фасян осторожно открыл дверь, отступил назад и протянул руку Зевулу, тихо сказав: «Прошу вас».

Зевул кивнул, вошел в хижину, и Фасян вошел за ним, закрыв за собой дверь.

Пухон как обычно сидел на простой кровати, когда он посмотрел на Зевула, его лицо озарила милосердная улыбка. Он сложил руки в молитве и сказал: «Ты пришел».

Зевул очень уважительно относился к мастеру Пухону, поэтому немедля отвесил глубокий поклон и сказал: «Прошу извинить за беспокойство».

Пухон с улыбкой покачал головой. «Я уже давно говорил, что для тебя двери монастыря Скайи открыты всегда, ты можешь приходить в любое время. И почему бы ты ни пришел, я буду рад тебя видеть, разве ты не знаешь об этом?»

Зевул немного подождал, затем поднял голову и посмотрел на Пухона. «Прошу простить меня, Мастер. В этот раз я пришел, чтобы узнать у вас одну вещь».

Пухон кивнул. «Говори, не волнуйся».

Зевул открыл рот, но снова замолчал, как будто не знал, с чего начать. Но в итоге он все-таки сказал: «Прошу вас, Мастер, скажите, есть ли в монастыре Скайи эспер под названием Диск Круговорота Неба и Земли?»

Пухон замер, а на лице стоящего рядом с ним Фасяна отразилось изумление. Они переглянулись, затем Пухон кивнул и сказал: «Все так, у нас действительно хранится такой эспер».

Зевул тут же странно вздрогнул, и Пухон, увидев это, слегка нахмурился. «Скажи, брат Дан Сайон, почему ты спросил об этом?»

Зевул, помедлив, ответил: «Честно говоря, вы ведь прекрасно знаете мою ситуацию, десять лет назад в Айне один мой друг был тяжело ранен из-за меня, и до сих пор не пришел в себя».

Пухон сложил руки в молитве и сказал: «Таким жертвенным поступком госпожи Лазурии восхищаюсь даже я».

Зевул ответил: «За десять лет я прошел через всю Поднебесную только ради того, чтобы спасти Лазурию, но небо неблагосклонно ко мне, и до сегодняшнего дня я ничего не нашел». Его лицо слегка изменилось, но взгляд был темным, и нельзя было разглядеть, о чем он думает.

Зевул, помолчав немного, поднял голову и посмотрел на Пухона. «Прошу меня извинить, Мастер, но сегодня я пришел только потому, что в пути встретил одного старца, который сказал, что в монастыре Скайи есть один чудесный магический Диск Круговорота Неба и Земли, он имеет удивительную способность собирать энергию Ян и успокаивать душу, возможно, именно в нем есть надежда спасти Лазурию. Поэтому я поспешил сюда, и надеюсь, что Мастер проявит милосердие и передаст мне этот эспер. Как только я воспользуюсь им, я непременно лично верну его вам».

Наконец, губы Зевула дрогнули, очевидно он очень волновался, его лицо несколько раз поменялось, как будто он сомневался, но затем он сделал два шага вперед, сжал кулаки и медленно опустился на колени перед Мастером Пухоном.

Пухон удивленно вскинул руки и быстро сказал: «Не нужно всего этого, быстрее поднимайся».

Но Фасян уже подошел к Зевулу и помог ему встать.

Пухон очень долго смотрел на Зевула, его лицо по-прежнему было умиротворенным, однако в глазах показался легкий блеск. Очевидно, что этот эспер был для него очень важен, и он не мог вот так сразу принять решение.

Через некоторое время Мастер Пухон медленно сложил руки в молитве и сказал: «Брат Дан Сайон, я хочу спросить у тебя одну вещь».

Зевул тут же ответил: «Прошу вас, Мастер, спрашивайте».

Лицо Пухона стало серьезным, он сказал: «Диск Круговорота Неба и Земли — это тайна Скайи, о которой кроме меня знают только несколько Мастеров Скайи и мой приближенный ученик Фасян. Что за старец передал тебе такой секрет?»

Зевул замер, не зная, что сказать, он долго молчал, затем тихо ответил: «Прошу, Мастер, не гневайтесь, но это не мое желание, дело в том, что когда тот старец рассказал мне об этом, он просил ни в коем случае не выдавать своего имени, поэтому…» Его голос постепенно затих, а на лице отразилось отчаяние и волнение. Очевидно у него в сердце шло противостояние, но он так больше ничего и не сказал.

Пухон нахмурился, замолчал и опустил голову в раздумьях.

Увидев выражение лица Пухона, Зевул заволновался еще больше, перед тем, как он пришел сюда, он действительно предполагал, что этот эспер, о котором никто не слышал даже слухов, конечно же, обладает какой-то невероятной магической силой, и монахи Скайи вряд ли согласятся поделиться ею. Однако сейчас он не видел в реакции Пухона намека на отказ, но странным было то, что он заинтересовался источником, от которого Зевул узнал об эспере.

Конечно же, об этом ему рассказал тогда на древнем тракте у Хэяна Джосан, и чем дольше он был знаком с этим стариком, тем больше чувствовал, что этот странный гадатель, который иногда несет всякую чепуху, на самом деле был человеком глубочайших познаний. И когда Джосан рассказал ему об этом эспере, он взял с него строжайшее обещание, что он ни за что не выдаст своего осведомителя.

Теперь же в сердце Зевула поднялись две горячих волны — с одной стороны, это было обещание Джосану, с другой — еще более важное десятилетнее обещание. Ради Лазурии, пусть даже это был только лучик надежды, он готов был сделать все, что угодно. И сейчас, когда он не мог ни отступить, ни уступить, в его сердце шла борьба, которая причиняла ему физическую боль.

К счастью, в этот момент Пухон вдруг тяжело вздохнул и сказал: «Ладно, не важно, кто сказал тебе об этом, все же ты связан судьбой с моим братом Пучжи, и к тому же этот эспер именно Пучжи и…» Пухон вдруг горько усмехнулся и замолчал, затем поднялся с кровати и, посмотрев на Зевула, сложил руки в молитве. «Брат Дан Сайон, идем со мной, я отведу тебя к одному человеку».

Зевул замер, но услышав, что Пухон больше не требует от него выдать источник информации, и, похоже, согласен отдать ему эспер, он невольно обрадовался и поклонился до земли, непрерывно дрожащим голосом повторяя: «Благодарю вас, Мастер».

Пухон поднял его с земли и с улыбкой сказал: «Оставь церемонии, идем!» Он запахнул халат и вышел из хижины.

Зевул и Фасян пошли следом, и Зевул, не сдержавшись, спросил: «Мастер, скажите, куда мы идем?»

Пухон вместо ответа спросил Зевула: «Брат Дан Сайон наверняка знает, как люди называют меня и нескольких моих братьев, Мастеров Скайи?»

Зевул кивнул. «Да, Четыре Великих монаха Скайи — «Хон, Дэ, Чжи, Хун, и эти имена отражают всю суть буддизма — Прозрачность, Мораль, Знание, Пустота». Когда Зевул произнес имя Чжи, на его лицо на миг мелькнуло странное выражение, а голос стал немного тише.

Пухон и Фасян сразу почувствовали это, и в душе вздохнули, но конечно же, ничего не сказали.

Пухон сложил руки в молитве и произнес: «Не говоря о нашем третьем брате Пучжи, четвертого брата, Пухуна, ты тоже когда-то видел. И теперь я отведу тебя к своему второму брату, Пу Дэ».

Они втроем спустились с внутренней горы малого монастыря Скайи, и снова вошли в оживленную атмосферу главного монастыря, где было шумно и вокруг парил дым от благовоний. По дороге, увидев монахов Скайи, люди складывали руки в молитве и уважительно кланялись, а некоторые даже кидались на землю с радостью и трепетом на лице. Даже некоторые старики, увидев Пухона, смотрели на него как на святого и преклоняли колени, касаясь лбом земли.

На лице Пухона сияло выражение спокойной радости и умиротворения, они прошли через самую оживленную часть монастыря и направились в более тихую, северо-западную часть. По мере их продвижения, силуэты верующих постепенно исчезали за их спинами, и вокруг становилось тихо. В конце концов, когда Пухон остановился в конце тропинки у дверей небольшого дворика, вокруг не сталось совсем ни души.

Зевул поднял глаза и посмотрел вперед, увидев только, что этот дворик был совершенно убогим, посреди стояла лачуга высотой с одного человека, стены которой уже давно потрескались и кое-где обвалились. Повсюду росла сорная трава, которая наполовину закрывала собой дворик, однако было видно, что земля возле лачуги завалена сухими листьями, которые танцевали от ветра, отчего это место казалось еще более заброшенным.

Над лачугой на двери висела очень старая надпись, которая гласила: «Храм Успокоения Сердца».

Зевул молча смотрел на эту разруху, как завороженный. Пухон вошел во дворик, Фасян последовал за ним.

Они прошли несколько шагов, но почувствовав, что Зевул не идет за ними, остановились и обернулись. Фасян немного удивленно спросил: «Брат Дан Сайон, все в порядке?»

Зевул вздрогнул, как будто пришел в себя, помолчал немного, затем подошел и спокойно ответил: «Ничего, просто это название на двери немного похоже на то место, где я жил в молодые годы, и я немного потерялся в воспоминаниях, прошу извинить».

Фасян покачал головой. «Ничего страшного, идем!»

Зевул кивнул и пошел вглубь дворика, Мастер Пухон уже остановился около деревянной лачуги, обернулся и посмотрел на них.

Зевул подошел и тихо произнес: «Прошу меня извинить».

Пухон слегка улыбнулся и сказал: «Не стоит извиняться». Он повернулся и осторожно постучал по двери лачуги, затем сказал: «Амитабха, брат Пу Дэ, сегодня я привел одного из наших братьев увидеться с тобой, извини что побеспокоил твою медитацию».

Из-за их спин подул свежий ветер, поднявший листья с земли и затрепетавший в полах их одежд. Казалось, что дверь перед ними покачнулась от ветра и тихонько скрипнула, затем медленно открылась вовнутрь, без какого-либо усилия с их стороны.

В то же время изнутри лачуги раздался хриплый скрипучий голос, похожий на какой-то заржавевший механизм. «Кто…же это… заставил тебя… брат… прийти в такую даль… а…»

Пухон слегка улыбнулся и вошел внутрь, Фасян вошел следом, но Зевул почему-то ощутил, как его сердце сжалось от волнения. Он сделал глубокий вдох и только потом шагнул внутрь лачуги.

И хотя Зевул уже давно знал, что монахи Скайи не из тех, кто гонится за комфортом и мирскими благами, ведь все в Скайе было обставлено крайне просто, все же, войдя в эту лачугу, он был удивлен. Здесь нельзя было говорить о простой обстановке, поскольку никакой обстановки не было совсем, здесь было пусто, и только на земле один угол был выстелен сухой травой, и на ней сидел в позе лотоса старый монах, его лицо было черным и сухим. Как раз сейчас он смотрел в их сторону.

Пухон вышел вперед и подошел к старому монаху. Зевул молча остался стоять за его спиной, увидев только, что по виду Пухон и этот монах отличаются как небо и земля. Пухон выглядел величественно, умиротворенно, от него исходила очень гармоничная аура. Не удивительно, что все, кого он встречал по дороге сюда, спешили ему поклониться. По сравнению с ним тот сидящий на подстилке из травы старый монах был похож на нищего безумца.

Пухон долго стоял перед старым монахом и смотрел на него, затем он вздохнул, сел прямо на грязную землю перед ним и сказал: «Брат, мы, должно быть, не виделись десять лет?»

Тот старый монах сложил руки в молитве и тем же скрипучим голосом медленно произнес: «Да… уж, брат… как… поживаешь?»

Зевул, услышав его слова, вздрогнул в душе. Ведь они живут в одном монастыре, и к тому же по дороге сюда он не заметил никаких признаков охраны, значит этот монах не ушел в затворничество. И все же за десять лет они не виделись ни разу, это было на самом деле странно.

Словно услышав мысли Зевула, Пухон развернулся к нему и с улыбкой сказал: «Это и есть мой второй брат, Пу Дэ».

Зевул, хотя и не представлял, зачем Пухон привел его встретиться с Мастером Пу Де, все же слава Четырех Мастеров Скайи уходила далеко за ее пределы, и к тому же сегодня он пришел с просьбой, так что, не решаясь медлить, он тут же отвесил поклон и сказал: «Ученик Зевул приветствует Мастера Пу Дэ».

Взгляд Мастера Пу Дэ медленно переместился к Зевулу, его движения были очень медленными и заторможенными, казалось даже, что ему трудно двигать глазами. Зевул в душе совершенно не понимал, почему один из великих Мастеров Скайи сделался таким, но на его лице не отразилось ни капли неуважения.

Пухон рядом с ним просто сказал: «Брат Пу Дэ тренирует одно из направлений буддизма, которое называется аскетизм. Слабые духом и невежественные люди не могут заниматься этим направлением, не смотри, что сейчас он выглядит сухим и истощенным, по уровню магии он уже давно перегнал меня».

Уголки рта на высохшем лице Пу Дэ слегка дернулись, было не ясно, улыбнулся ли он, все равно его выражение осталось неразличимым. Он медленно произнес: «Ты… шутишь…»

Пухон сложил руки в молитве и проговорил: «Амитабха», затем сказал: «Брат, сегодня мы вмешались в твою медитацию, за это прошу меня простить, и я готов понести должное наказание. Но это дело совсем не такое, как другие». Он посмотрел на Зевула и сказал: «Брат, ты знаешь, кто этот человек?»

С тех пор, как Пу Дэ посмотрел на Зевула, он так и не отвел взгляда, и только в его глазах виднелась непостижимая глубина, никто не мог сказать, о чем он думал.

Услышав слова Мастера Пухона, Пу Дэ медленно произнес: «Кто… это?»

Пухон слегка вздохнул и сказал: «Это человек, пострадавший от ошибки Пучжи десять лет назад, тот молодой человек из деревни Травников у подножия Айне, Дан Сайон».

«Что?» В этот раз голос Пу Дэ прозвучал непрерывно, и даже его лицо слегка изменилось. Немного помолчав, он внимательно посмотрел на Зевула и сказал: «Так это и есть… тот ребенок?»

Может быть из-за того, что он за короткое время произнес так много слов, голос Пу Дэ стал останавливаться реже, и стал намного более ясным и чистым.

Том 24. Глава 8. Необычный эспер.

Зевул молчал, в хижине воцарилась тишина.

Через несколько секунд Пухон медленно произнес: «Брат, ты хорошо знаешь причины и последствия того случая, так что мне ни к чему напоминать. Сегодня брат Дан Сайон прибыл сюда, чтобы одолжить один из драгоценных эсперов Скайи, ради спасения жизни».

Пу Дэ по-прежнему смотрел на Зевула, и первоначальное удивление и онемение в его взгляде сменилось мягкостью. Очевидно, что Пу Дэ чувствовал по отношению к нему то же самое, что и Пухон. Услышав слова Пухона, Пу Дэ с прежним выражением хрипло сказал: «Что это за эспер?» Сейчас его голос был все еще медленным, но все же прежняя заторможенность постепенно исчезала.

Пухон посмотрел на Зевула, вздохнул и сказал: «Он хочет попросить у нас Диск Круговорота Неба и Земли».

Мастер Пу Дэ застыл, выражение его неподвижного лица снова поменялось, очевидно он был очень удивлен.

Зевул вышел вперед и уважительно сказал: «Великие Мастера, душа моего друга десять лет назад была заключена внутри необычного эспера, он практически погиб. И не прошло ни дня, когда бы это не ранило мое сердце. И пусть даже надежда ничтожно мала, я не желаю сдаваться, и я прошу Великих Мастеров о милосердии, если это возможно, помогите мне спасти друга, и я чем угодно отплачу Великим Мастерам за доброту».

Пухон и Пу Дэ вместе сложили руки в молитве, затем Пухон сказал: «Не нужно так говорить, брат Дан Сайон, этим вы убиваете меня». А Мастер Пу Дэ, оправившись от первоначального удивления, нахмурился и сказал: «Прошу, брат Дан Сайон, скажите, откуда вы узнали о Диске Круговорота Неба и Земли и о том, что он находится здесь?» Лицо Зевула снова стало мрачным, он посмотрел на Мастера Пухона.

Пухон горько усмехнулся и сказал: «Брат, об этом я уже только что спрашивал брата Зевула, но он ответил мне, что этот секрет ему рассказал какой-то мудрый старец, и он просил его не выдавать своего имени. Я сам не смог принять решение, ведь это ты всегда охранял Диск Круговорота Неба и Земли, поэтому мне пришлось побеспокоить твою медитацию и спросить твоего мнения».

Зевул только сейчас понял, для чего Пухон и Фасян привели его сюда, к Мастеру Пу Дэ. Видимо, сила этого эспера, Диска Круговорота Неба и Земли, действительно была очень велика, раз уж один из четырех Великих Мастеров Скайи сам лично был его хранителем. Неужели действительно есть надежда на спасение Лазурии? От этой мысли Зевула невольно обдало жаром, он сжал руки в кулаки. В хижине повисла тишина, и все взгляды были молча направлены на Мастера Пу Дэ. Только он опустил глаза, словно думал о чем-то, и когда Зевул смотрел на это ничего не выражающее лицо, на его ладонях выступал пот.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Мастер Пу Дэ поднял голову и посмотрел на Зевула. «Брат Дан Сайон».

Зевул тут же торопливо поклонился и ответил: «Прошу вас о милосердии, Мастер».

Голос Пу Дэ был по-прежнему хриплым, он медленно произнес: «Десять лет назад, наш брат Пучжи совершил ужасную ошибку, и весь наш монастырь Скаий виноват перед тобой…»

После этих слов Пухон и Фасян рядом сложили руки в молитве и тихо прошептали: «Амитабха».

Пу Дэ продолжал: «Кроме того, Пучжи лично принес этот Диск Круговорота Неба и Земли в наш Монастырь из своего путешествия в Северо-Западные пустоши, а тебя можно назвать учеником Пучжи, и поэтому было бы разумно доверить тебе этот эспер, но…»

От слов Пу Дэ в сердце Зевула загорелась радость и надежда, но к несчастью тут же лицо Пу Дэ потемнело, как будто он погрузился в сомнения. В сердце Зевула тут же сверкнул зеленый силуэт Лазурии, которая все еще лежала на своем каменном ложе в ледяной комнате, и его начало трясти. Кровь ударила в голову, он закусил губу, сделал два больших шага вперед и оказался прямо перед Пу Дэ.

Пухон и Фасян удивленно вздрогнули, Пу Дэ тоже почувствовал неладное, поднял глаза и посмотрел на Зевула, но в глазах Зевула не исчезало уважительное выражение, его колени вдруг подкосились и он упал на землю прямо перед Мастером Пу Дэ.

Бум!

От земли послышался глухой удар, Зевул ударил лбом о землю перед Пу Дэ, и было видно, как он с силой сжал кулаки, так что костяшки пальцев стали белыми. Его тело сотрясалось, и только голос был все еще спокойным, он тихо проговорил: «Мастер, я совершил множество грехов, и не достоин помилования, но если я не спасу ее, я… я… я… умоляю, Мастер, прошу вас о милосердии…» Наконец, он больше не мог себя контролировать, и его голос стал хриплым, он только и повторял свои мольбы.

Лицо стоявшего рядом Фасяна слегка изменилось, в его глазах мелькнуло сожаление.

Пу Дэ тоже на миг замер, помолчал немного, затем повернулся к Пухону, но тот лишь сложил руки в молитве и ничего не сказал, только через долгое время молчания слегка кивнул.

Пу Дэ медленно развернулся, посмотрел на молодого человека, который все еще лежал на земле перед ним, подумал минуту, затем тихо сказал: «Поднимайся!»

Зевул все еще лежал на земле, не двигаясь.

Губы Мастера Пу Дэ дрогнули, как будто их тронула легкая улыбка. Неясно, о чем он подумал, только раздался его тихий голос: «Ты такой эмоциональный, и правда так сильно похож на брата Пучжи…», на его лице в какой-то момент мелькнула легкая печаль, затем он сказал: «Поднимайся, я выполню твою просьбу».

Зевул вздрогнул, он не мог контролировать радость, поднявшуюся в душе, и резко вскинул голову.

Мастер Пу Дэ протянул руку и что-то достал из-за пазухи. Его движения были очень медленными, и время от времени останавливались.

Зевул увидел, как Пу Дэ достал какой-то круглый черный сверток, размером всего в ладонь, но что было внутри, разглядеть было сложно. Если уж этот эспер Мастер Пу Дэ постоянно носил при себе, его мощь действительно нельзя было недооценивать.

Черная ткань, обернутая вокруг эспера, не была туго завязана, Мастер Пу Дэ положил его на землю перед собой и осторожно потянул за конец узла, но перед тем, как раскрыть ткань, он как будто задумался на миг, затем вздохнул, покачал головой и снял черную ткань.

Поток нежного белого сияния выскользнул из черной ткани, и чем дальше, тем он становился ярче, однако совсем не резал глаза. В этом нежном сиянии было видно, как в воздухе парят частички пыли, и в хижине неизвестно откуда вдруг зазвучала тихая приятная песня, которая тут же полетела куда-то ввысь.

Когда черная ткань совсем раскрылась, Зевул, наконец, смог четко рассмотреть то, что лежало перед ним на земле, эспер, который, возможно, давал надежду на спасение Лазурии. Но в следующий миг на его лице вдруг появилось потрясение, словно он немного не мог в это поверить, и Зевул шокировано посмотрел на Мастера Пу Дэ. Но Мастер Пу Дэ был спокоен, на его лице не было никакого выражения, и тогда Зевул невольно повернулся к Мастеру Пухону, и тот лишь легко вздохнул, сложил руки в молитве и тихо произнес: «Амитабха».

***

Лисий холм. Резиденция клана Вим.

Неизвестно с каких пор, многие ученики клана Вим начали чувствовать, что окружающая атмосфера стала какой-то странной. Очень странно, но за эти несколько дней произошло несколько событий, которых раньше никогда не случалось.

Например, лабиринты внутри холма, каменные комнаты в которых жили более ста лет ученики клана Вим, крепкие стены отчего-то начали покрываться трещинами, а ведь раньше, даже если кто-то брал меч и хотел проделать дыру в стене, ему это едва ли удавалось, а если и удавалось, то он был утомлен до смерти. Но за эти несколько дней на множестве каменных стен образовались странные трещины, и к тому же они день ото дня продолжали расти.

Или еще например, люди клана Вим, живущие внутри холма, уже давно привыкли к тихой жизни, но в последнее время, когда они возвращались в свои комнаты и ложились спать, многие как будто слышали какие-то ужасные звуки в глубине земли под своими комнатами. Те странные звуки были похожи на извержение источника лавы, который мог в любой момент взорваться и всех их проглотить. Эти жуткие звуки резали им слух, будили людей ото сна, но после пробуждения опять ничего не было слышно.

Таких странностей здесь раньше никогда не было, но то, что больше всего повергало учеников клана Вим в ужас, это то, что случалось между самими учениками. Некоторые ученики клана Вим, которые обычно были совершенно нормальными, вдруг начинали сходить с ума и впадать в бешенство, совершенно теряя рассудок. Словно жуткие дикие звери они могли ударить любого, кто находился рядом с ними, даже если это был их родственник или друг. Эти взбесившиеся словно звери ученики начинали самым жестоким образом убивать все живое, что встречали на пути, до тех пор, пока другие не объединялись и не убивали его самого.

За короткое время такие случаи участились внутри клана Вим, люди начали бояться друг друга, и никто не мог доверять даже своим друзьям и родным. Никто не знал, что происходит, весь Лисий холм словно погрузился в атмосферу опасности и страха. В один из дней, в кровавом свете солнца, на закате, несколько учеников беспокойно стояли у входа в клан Вим, некоторые молча смотрели на быстро закатывающееся вдалеке солнце, а некоторые думали о чем-то своем, и тоже молчали.

Как вдруг, кто-то вздохнул и сказал: «Кто-то идет».

Все вокруг замерли, подняли взгляд и увидели, что у подножия холма действительно показалась белая тень. Она летела вперед, прямо в сторону клана Вим. Никто не знал, друг это или враг, и потому все начали волноваться. Тень была очень быстрой, и скоро оказалась уже на середине холма. Когда она оказалась уже у входа, ученики клана Вим бросились навстречу, но увидев ее, облегченно выдохнули, ведь это была девушка, которая множество раз помогала их клану, Мастеру Вим и его Правой руке — Кицунэ.

Кицунэ остановилась, и сразу почувствовала что-то странное. Лица учеников клана Вим были угрюмыми, и не похожими на то, какими они были прежде. Может быть, они сами не чувствовали этого, но Кицунэ все-таки была тысячелетней Небесной Лисицей, и она сразу увидела, что над всеми этими учениками словно висит огромный камень, и он давит на них так, что они не могут этого стерпеть.

Но конечно же, она ничего им не сказала об этом, так что ученики расступились и с улыбками открыли ей путь. Кицунэ тоже улыбнулась им и кивнула, подумав про себя, что может быть это Мастер Вим нагнал на них такого страху!

Кицунэ прошла пару шагов внутрь холма, но вдруг остановилась, обернулась и позвала одного из учеников: «Эй!»

Лучше бы она этого не делала, потому что когда она вдруг со спины позвала его, почти в тот же миг все ученики клана Вим подпрыгнули, как ударенные током, а кто-то даже выхватил меч, как будто собираясь сражаться с врагом насмерть.

Кицунэ онемела, посмотрев на все это, затем разочарованно сказала: «Да что это с вами?»

Эти ученики переглянулись между собой, и через несколько секунд опустили оружие и расслабились. Тот ученик, которого позвала Кицунэ, с горькой усмешкой сказал: «Вы что-то хотели?»

Кицунэ внимательно посмотрела на них, и увидела только, что под глазами учеников залегли темные тени, они были хмурыми и уставшими, словно уже долгое время не могли выспаться. Сомнение в ее душе усилилось, она спросила: «Что с вами случилось, почему от одного слова вы так всполошились?»

Тот ученик с горькой усмешкой покачал головой и сказал: «Госпожа, лучше не спрашивайте, а для чего вы меня позвали?»

Кицунэ, подумав секунду, спросила: «Зевул сейчас внутри холма?»

Ученик в ответ покачал головой. «Правая рука уже много дней не возвращался сюда, его здесь нет».

Кицунэ нахмурилась. «Куда он ушел, и он не говорил, когда вернется?»

Ученик ответил: «Правая рука никогда не сообщает нам такого, мы не можем знать, куда он направляется, и тем более, когда он вернется». Кицунэ помолчала немного, кивнула и подумала, что это так и есть. Если Зевул куда-то уходил, обычные ученики никогда не знали об этом. Она развернулась и пошла дальше вглубь холма.

Когда она уже, казалось, ушла довольно далеко, своим слухом, который был во много раз чувствительнее человеческого, издалека уловила тихий разговор тех учеников у входа: «Старина Ли, что это с тобой, зачем ты выхватил меч? Хорошо еще, что госпожа Кицунэ не рассердилась, а иначе я бы посмотрел, как ты будешь оправдываться перед ней». Другой человек горько усмехнулся, очевидно это был «старина Ли», он сказал: «А как ты думаешь, почему я такой нервный? И чего тогда ты сам вскочил, как кролик, даже еще выше? В последнее время мы и на людей неп похожи, живем как звери, я пугаюсь до смерти даже шума травы на ветру».

Все вокруг начали тяжело вздыхать, никто не стал спорить со стариной Ли, словно все думали о том же, и их настроение стало таким плохим, что они больше ничего не сказали.

Кицунэ шла по коридорам лабиринта внутри холма, и задумчивость на ее лице становилась все сильнее. Но что бы она ни думала, они никак не могла понять, что здесь было не так, и продолжала идти вперед. Она вернулась на Лисий Холм, конечно же, с главной целью — найти Зевула, ведь в это путешествие в Южные Границы она, с помощью подсказок колдунов, обнаружила спрятанный за статуей божества на стене секрет. Это было именно то, что она так долго искала для Зевула, но затем она заметила еще одну вещь, и до сегодняшнего дня она не была целиком уверена, стоит ли рассказывать Зевулу абсолютно все.

Однако сейчас Зевула не было на Лисьем холме, и Кицунэ не могла ему ничего рассказать. Вообще-то, некоторое время назад она едва не встретилась с ним на заброшенном кладбище близ Хэяна, и если бы они встретились, возможно, все что случилось с Зевулом могло бы повернуться иначе. Но это были только догадки, а как было бы на самом деле, уже никто не мог сказать.

Кицунэ размышляла так, мир слишком огромен, и искать Зевула в одиночку это все равно что искать иглу в океане, сложнее сложного. Однако здесь, внутри Лисьего Холма, его ждала Лазурия, а значит Зевул рано или поздно появится здесь, все равно она пока еще не придумала, что ему сказать, лучше уж она подождет его здесь, а за это время еще раз хорошенько подумает!

Подумав об этом, Кицунэ приняла решение, и не заметила, как пришла к комнате, где жил Зевул. Эхо ее шагов раздавалось по коридору, она прошла еще немного, затем нахмурилась и остановилась.

Обычно по длинным коридорам то и дело сновали туда-сюда ученики клана Вим, переговариваясь и улыбаясь. А теперь здесь было пусто, только одна Кицунэ одиноко стояла посреди коридора.

Все остальные по какой-то причине куда-то исчезли, не осталось и следа!

Лучше бы она этого не делала, потому что когда она вдруг со спины позвала его, почти в тот же миг все ученики клана Вим подпрыгнули, как ударенные током, а кто-то даже выхватил меч, как будто собираясь сражаться с врагом насмерть.

Кицунэ онемела, посмотрев на все это, затем разочарованно сказала: «Да что это с вами?»

Эти ученики переглянулись между собой, и через несколько секунд опустили оружие и расслабились. Тот ученик, которого позвала Кицунэ, с горькой усмешкой сказал: «Вы что-то хотели?»

Кицунэ внимательно посмотрела на них, и увидела только, что под глазами учеников залегли темные тени, они были хмурыми и уставшими, словно уже долгое время не могли выспаться. Сомнение в ее душе усилилось, она спросила: «Что с вами случилось, почему от одного слова вы так всполошились?»

Тот ученик с горькой усмешкой покачал головой и сказал: «Госпожа, лучше не спрашивайте, а для чего вы меня позвали?»

Кицунэ, подумав секунду, спросила: «Зевул сейчас внутри холма?»

Ученик в ответ покачал головой. «Правая рука уже много дней не возвращался сюда, его здесь нет».

Кицунэ нахмурилась. «Куда он ушел, и он не говорил, когда вернется?»

Ученик ответил: «Правая рука никогда не сообщает нам такого, мы не можем знать, куда он направляется, и тем более, когда он вернется». Кицунэ помолчала немного, кивнула и подумала, что это так и есть. Если Зевул куда-то уходил, обычные ученики никогда не знали об этом. Она развернулась и пошла дальше вглубь холма.

Когда она уже, казалось, ушла довольно далеко, своим слухом, который был во много раз чувствительнее человеческого, издалека уловила тихий разговор тех учеников у входа: «Старина Ли, что это с тобой, зачем ты выхватил меч? Хорошо еще, что госпожа Кицунэ не рассердилась, а иначе я бы посмотрел, как ты будешь оправдываться перед ней». Другой человек горько усмехнулся, очевидно это был «старина Ли», он сказал: «А как ты думаешь, почему я такой нервный? И чего тогда ты сам вскочил, как кролик, даже еще выше? В последнее время мы и на людей неп похожи, живем как звери, я пугаюсь до смерти даже шума травы на ветру».

Все вокруг начали тяжело вздыхать, никто не стал спорить со стариной Ли, словно все думали о том же, и их настроение стало таким плохим, что они больше ничего не сказали.

Кицунэ шла по коридорам лабиринта внутри холма, и задумчивость на ее лице становилась все сильнее. Но что бы она ни думала, они никак не могла понять, что здесь было не так, и продолжала идти вперед. Она вернулась на Лисий Холм, конечно же, с главной целью — найти Зевула, ведь в это путешествие в Южные Границы она, с помощью подсказок колдунов, обнаружила спрятанный за статуей божества на стене секрет. Это было именно то, что она так долго искала для Зевула, но затем она заметила еще одну вещь, и до сегодняшнего дня она не была целиком уверена, стоит ли рассказывать Зевулу абсолютно все.

Однако сейчас Зевула не было на Лисьем холме, и Кицунэ не могла ему ничего рассказать. Вообще-то, некоторое время назад она едва не встретилась с ним на заброшенном кладбище близ Хэяна, и если бы они встретились, возможно, все что случилось с Зевулом могло бы повернуться иначе. Но это были только догадки, а как было бы на самом деле, уже никто не мог сказать.

Кицунэ размышляла так, мир слишком огромен, и искать Зевула в одиночку это все равно что искать иглу в океане, сложнее сложного. Однако здесь, внутри Лисьего Холма, его ждала Лазурия, а значит Зевул рано или поздно появится здесь, все равно она пока еще не придумала, что ему сказать, лучше уж она подождет его здесь, а за это время еще раз хорошенько подумает!

Подумав об этом, Кицунэ приняла решение, и не заметила, как пришла к комнате, где жил Зевул. Эхо ее шагов раздавалось по коридору, она прошла еще немного, затем нахмурилась и остановилась.

Обычно по длинным коридорам то и дело сновали туда-сюда ученики клана Вим, переговариваясь и улыбаясь. А теперь здесь было пусто, только одна Кицунэ одиноко стояла посреди коридора.

Все остальные по какой-то причине куда-то исчезли, не осталось и следа!

Кицунэ обернулась и увидела, что в конце коридора все накрыто чернотой, такой густой, что через нее не пробиться.

Она молча продолжила идти вперед, ее шаги устало раздавались эхом по коридорам, в несколько раз звонче, чем обычно.

В этой странной звенящей тишине Кицунэ медленно подошла к комнате Зевула, почему-то, пусть даже его не было здесь, она машинально пришла сюда, и когда уже собиралась толкнуть дверь и войти, ее рука вдруг застыла, словно она заметила что-то такое, что заставило ее медленно поднять голову и посмотреть наверх.

На крепкой стене над комнатой Зевула виднелись семь или восемь глубоких трещин, толстый камень был расколот какой-то невероятной силой, трещины были кривыми, словно раны на теле камня, даже казалось, что из них вот-вот польется кровь!

Кицунэ вдруг начала дрожать, и зрачки ее глаз, глядящих на эти трещины, слегка сузились. Со своим тысячелетним опытом, она очень четко ощутила, как вокруг нее и на этих извивающихся трещинах то появлялась, то пропадала очень странная энергия.

И эта энергия заставила ее невольно почувствовать отвращение!

Но еще до того, как она поняла, что происходит, случилось нечто странное. Вдалеке за ее спиной из коридора раздался ужасный рев, жуткий и душераздирающий. За ним послышались другие крики, кто-то был в ярости, кто-то был напуган, крики гнева, ругани и слезы смешались в один шум, который налетел словно ветер.

Силуэт Кицунэ качнулся, и она направилась в сторону этих криков. Только теперь она по-настоящему признала, что внутри Лисьего холма произошло что-то неизвестное ей, и это было что-то ужасное!

Ее тень быстро неслась вперед по коридору, сейчас в опустевших коридорах неизвестно откуда вдруг появилось множество людей, только кто-то из них вдалеке пытался убежать, но еще больше людей, охваченные энергией убийства, со своими мечами и эсперами неслись вперед. Издалека раздался чей-то плач: «Началось, опять началось, теперь старина Ли сошел с ума…» Сердце Кицунэ замерло на миг, отчего-то ей стало тяжело на душе, а затем она уже оказалась близко к месту событий и остановилась в месте, которое окружало множество людей.

На лице каждого из них сияла жажда убийства, но Кицунэ прекрасно видела, что за этим прячется страх. В толпе один человек был весь покрыт кровью, он сжимал в руке острый клинок, и ревел словно взбесившийся зверь. Время от времени он взмахивал мечом и к его ногам падали люди. На их телах виднелись глубокие раны, по всей видимости, их было уже не спасти.

Кицунэ онемело смотрела на убийцу, который словно полностью погрузился в безумие, ведь только несколько секунд назад она слышала его разговор с другими учениками на входе внутрь холма, и он казался ей нормальным, только все время о чем-то беспокоился. Но за какие-то минуты все его друзья уже лежали у его ног, убитые им. А он сам, словно бешеный зверь, не переставая яростно ревел.

Люди вокруг были охвачены гневом, через секунду толпа подалась вперед и старина Ли снова замахал руками, чтобы убить кого-нибудь, но через миг еще более сильные клинки повалили его на землю, и когда через миг толпа разошлась, Кицунэ молча посмотрела вперед и увидела лишь его тело, которое слегка шевелилось на земле, все покрытое ранами. В тот момент его взгляд встретился со взглядом Кицунэ.

«Бах!»

Ей показалось, что в голове прозвучал беззвучным гром, и Кицунэ невольно отшатнулась на полшага назад. Краски исчезли с ее лица, глаза этого человека были полностью залиты кровью, и жажда убийства в них уже не была похожа на человеческие чувства. Это душераздирающее отчаяние заставило ее дыхание сбиться, несмотря на тысячелетия опыта.

Это пространство было наполнено безумием!

Толпа, тихо переговариваясь, в страхе отступила, Кицунэ медленно сделала шаг и приблизилась к телу, из которого уже ушла жизнь.

Свежая кровь беззвучно лилась наружу, впитываясь в глиняно-каменный пол. Те налитые кровью глаза, когда из них ушла жизнь, стали темными и багровыми. Кицунэ внимательно вгляделась в них, и вдруг резко развернулась, ее лицо было ледяным. Она посмотрела в конец коридора, который снова стал пустым и молчаливым.

Из темноты впереди непрерывно исходила волна густой кровавой энергии, словно огромный кровавый зверь смотрел на все, что было снаружи, и требовал потоков свежей крови.

Ей показалось, что в этой темноте прячется чья-то тень!

Том 24. Глава 9. Страх.

Горы Сюйми. Монастырь Скайи.

Внутри деревянной хижины было тихо, Мастер Пухон и Мастер Пу Дэ молчали, Фасян стоял рядом и хотя на его лице тоже отражалось недопонимание, он тоже хранил молчание. Зевул же, не отрывая глаз, смотрел на эспер, который открылся ему, мягкий белый свет бликами озарял его лицо.

Внутри развернутой черной ткани оказался предмет, похожий на нефритовую тарелку, он был сделан из какого-то гладкого бело-зеленого материала, а по краю на некотором расстоянии друг от друга выступали вовнутрь небольшие зубцы, от каждого из зубцов к центру нефритовой тарелки шла глубокая линия.

В центре этого диска белый свет был самым ярким и самым мягким, он словно вода парил по воздуху, и в этом свете можно было разглядеть очень маленькие нефритовые квадраты, которые были собраны прямо в центре диска. С высоты своего уровня Зевул мог разглядеть, что на каждом из этих квадратов начертаны древние иероглифы, но он не мог понять их значения.

По краю диска, по четырем сторонам света также были вырезаны таинственные знаки, одни были похожи на падающие звезды в небе, другие на одинокие острова в море, а некоторые были такими странными, что невозможно было понять, что они означают.

Но Зевула сейчас не особенно беспокоил смысл всех этих иероглифов и символов, для него самым удивительным было то, что бесчисленные кусочки нефрита в центре непрерывно двигались, ни один не оставался в покое, они все перемещались, словно медленно текущая вода. И также у них не было какого-то одного направления, у каждого было свое, и все же в этом удивительном движении был скрытый порядок — ни один кусочек нефрита ни разу не столкнулся с другим.

Зевул долго смотрел на это, и вдруг ощутил что от этого нефритового диска исходит волна таинственной силы, эти движущиеся квадратики в его глазах превратились в непрерывные речные потоки, затем в небеса полные падающих звезд, бескрайние и бесконечные, затем звезды в миг погасли и он обнаружил себя в полнейшей темноте, в самой глубине одиночества, перед ним замелькали картины прошлых и будущих жизней, а под ногами вдруг разверзлась невероятно глубокая черная бездна. Его потянуло внутрь этой бездны какой-то неведомой силой, как будто он был обречен вечно погружаться в черноту…

«Эй!»

Как вдруг, раздался резкий крик, который словно гром прозвучал рядом с его ухом. Зевул качнулся и словно пробудился ото сна, с него ручьями стекал пот, как будто он только что пережил нелегкую битву и ужасно устал, его дыхание было тяжелым и прерывистым.

Пухон, только что окрикнувший Зевула, стоял рядом, и в его глазах отражалось сострадание. Он спокойно сложил руки в молитве и сказал: «Брат Дан Сайон, твоя жизнь была непростой, ты пережил множество потерь и еще больше горестей, твоим сердцем владеет печаль. Диск Круговорота Неба и Земли — уникальный эспер, единственный во всем мире, который может восстановить утраченную душу, изменить ход жизни и смерти, предсказать будущее, определить события. Это действительно сила круговорота Неба и Земли. Но он также может отобрать сознание и дух, уничтожить опечаленное сердце. Ты должен быть осторожным.

Зевул тихо и прерывисто дышал, только через какое-то время он смог прийти в себя и успокоиться. Перед глазами все еще беззвучно плыл мягкий белый свет от Диска.

И хотя в душе Зевул был поражен, ведь он никогда раньше не слышал о таком эспере, все же когда он ощутил его удивительную силу, надежда на спасение Лазурии стала еще сильнее в его сердце. Подумав об этом, Зевул вместо удивления ужасно обрадовался, он тут же отвесил поклон Мастерам Пухону и Пу Дэ, и сказал: «Ученик умоляет Мастеров проявить сострадание и милосердие, окажите мне помощь, прошу, позвольте мне взять этот эспер с собой ради спасения жизни, после этого я непременно лично верну его в горы, и в будущем стану ежедневно молиться, чтобы отблагодарить Мастеров за помощь!» Он снова ударил лбом о землю.

Пу Дэ медленно поднял ладонь, но хотя его голос уже звучал достаточно быстро, движения все еще были заторможены. Его плечо шевельнулось, и потом все же остановилось.

К счастью, Мастер Пухон уже подошел к Зевулу и поднял его на ноги, мягко говоря: «Не нужно, Брат Дан Сайон, поднимайся!»

Фасян тоже подошел к нему с другой стороны, и Зевул медленно поднялся на ноги.

Пухон с улыбкой сказал: «Мастер Пу Дэ уже доверил тебе этот эспер, а значит ты можешь взять его, не беспокойся».

Зевул от радости уже собрался снова броситься на землю, но услышал, как Мастер Пу Дэ сказал ему: «Брат Дан Сайон, я бы хотел сказать тебе еще кое-что».

Зевул тут же стал серьезным. «Мастер, прошу вас, говорите, я внимательно выслушаю».

Пу Дэ медленно произнес: «Этот эспер олицетворяет и добро, и зло, он легко может завладеть твоим разумом. Человеческое сердце похоже на зеркало, если оно открыто, то эспер непременно поможет. Но если в сердце есть зло, эспер может разрушить даже тело. Я недостаточно знаком с тобой, Брат Дан Сайон, но вижу, что твой уровень высок, и ты знаком с несколькими магическими школами. В будущем твоя сила может стать величайшей, и ты превзойдешь всех нас. Но ты силен лишь снаружи, а внутри слаб, твои чувства тебя предают, печаль уже стала твоей судьбой и словно острый меч вонзается в сердце. Ты знаешь об этом?»

Зевул долго молчал, прежде чем сказать: «Прошу извинить меня, Мастер, но я совсем не заинтересован в том, чтобы владеть великой силой и высоким уровнем магии. Что касается смерти, после стольких потерь во мне не осталось больше привязанности к жизни, для меня мир — это пустота, так что в моем сердце нет места ни злу, ни добру. Я бы и сейчас готов был покинуть мир, если бы не обещание, данное когда-то, которое я не могу не выполнить, не могу отступить. Это то, ради чего я все еще жив».

Он медленно поднял голову и слегка улыбнулся. «Что касается всего остального, не извольте беспокоиться, Мастер».

Пу Дэ долго смотрел на Зевула, затем лишь вздохнул, закрыл глаза и больше ничего не сказал.

Зевул до земли поклонился Мастеру Пу Дэ, подошел и осторожно завернул в черную ткань Диск Круговорота Неба и Земли, затем положил себе за пазуху.

Пухон сложил руки в молитве. «Брат Дан Сайон, будьте осторожнее».

Зевул кивнул, затем вдруг нахмурился, поднял руку и хлопнул себя по лбу, затем рассмеялся. «Вот тебе и раз, я так обрадовался, что забыл обо всем на свете, я ведь даже не спросил, как использовать этот эспер!»

Мастер Пу Дэ медленно открыл глаза и переглянулся с Пухоном рядом с собой. В глазах Пухона тоже застыл вопрос, так что Пу Дэ легко вздохнул и медленно покачал головой.

Мастер Пухон нахмурился, но ничего не стал говорить, тогда Мастер Пу Дэ посмотрел на Зевула.

Зевул снова глубоко поклонился и сказал: «Прошу вас, Мастер, укажите мне путь, и я буду вам премного благодарен».

Мастер Пу Дэ молча покачал головой, и Зевул застыл, не понимая, в чем дело. Через несколько секунд раздался хриплый голос Мастера Пу Дэ: «Я хранил у себя этот эспер несколько десятков лет, исследуя его каждый день. До сих пор я только смог увидеть в нем способность изменять судьбы, возвращать жизни и успокаивать души, но я так и не смог выяснить, как же все-таки следует использовать этот эспер».

Зевул ощутил, словно ему на голову вылили таз холодной воды, он похолодел с ног до головы. Он не мог поверить в слова Мастера Пу Дэ и медленно перевел взгляд на Пухона.

Но Пухон лишь вздохнул в ответ и сказал: «Брат Дан Сайон, именно поэтому мы с братом Пу Дэ все это время сомневались, ведь Диск Круговорота действительно имеет способность изменить ход событий, вернуть все к началу, но из-за того, что сила этого эспера слишком велика, обычные люди не способны постичь его тайну.

Зевул не мог произнести ни слова, у него в душе воцарился хаос, в сердце собралось множество вопросов, но в итоге осталась только горечь молчания.

Он долго молчал, затем вдруг горько усмехнулся и покачал головой. «Все равно, я должен попросить Мастеров позволить мне взять этот эспер. Несмотря ни на что, все же в нем есть надежда».

Мастера Пухон и Пу Дэ одновременно произнесли: «Амитабха».

Фасян рядом с ним не выдержал, шагнул вперед и тихо сказал: «Брат Дан Сайон, простите…»

Зевул молча покачал головой, затем вдруг улыбнулся Фасяну, только в глазах Фасяна эта улыбка была очень горестной. Зевул спокойно сказал: «Брат Фасян, не нужно искать слова утешения, если честно, со мной такое уже не впервые, очень много раз, когда надежда была перед глазами, все рушилось в один момент…»

Его голос вдруг стал тише, а в глазах промелькнула тоска. Не говоря больше ни слова, он поклонился Мастерам Пухону и Пу Дэ, поблагодарил их и вышел из хижины, не оборачиваясь.

Пухон смотрел ему вслед и его выражение было неясным. Он сложил руки в молитве и сказал: «Амитабха, милосердный Будда, его жизнь и вправду наполнена печалью».

Пу Дэ помолчал секунду, затем тоже тихо повторил:

«Амитабха!»

Лисий Холм, Резиденция клана Вим.

Кицунэ три дня назад вернулась на Лисий холм, и все эти три дня ходила хмурая. Все это время перед ней то и дело повторялась та ужасная картина, и глядя на этих сходящих с ума и убитых учеников клана, а также остальных, живущих в постоянном страхе, что если они завтра не сойдут с ума, то будут убиты каким-нибудь сумасшедшим, Кицунэ до конца убедилась, что внутри Лисьего холма происходит что-то странное и ужасное.

Но что вызывало у нее еще больший гнев, так это то, что во всем этом безумии она ни разу не увидела Мастера Вим.

Из разговоров учеников клана Вим она узнала, что Мастер Вим уже давно объявил об уходе в затвор, и не станет принимать гостей, даже простые ученики клана не могли добиться встречи с ним. Кицунэ несколько раз посылала кого-то из них с извещением о своем прибытии, но каждый раз новости для нее были одинаковыми — ученики говорили, что не увиделись с Мастером Вим, но он передал ей, что через несколько дней выйдет из затвора и непременно встретится с ней. Это означало, что он не желает с ней видеться.

Кицунэ, конечно, обладала довольно сильным уровнем магии, но в такой странной атмосфере ее настроение все же не могло не испортиться. К тому же время от времени кто-нибудь снова сходил с ума, и ужас от происходящего нельзя было выразить словами. На самом деле, Кицунэ, с высоты своего уровня, уже в тайне почувствовала странную кровожадную силу, которая пряталась где-то внутри коридоров огромного холма.

И эта сила непрерывно росла — каждый раз, когда она видела как кто-то сходил с ума и умирал, ужасный запах крови в воздухе становился все отчетливее.

Три дня назад, когда она только прибыла в Лисий холм и увидела как старина Ли сошел с ума и был убит, Кицунэ вдруг заметила странного человека, прятавшегося в углу. Кровавая аура, исходящая от его тела, была особенно сильной. Но когда она попыталась его схватить, этот человек уже исчез и с тех пор больше не появлялся.

И сейчас Кицунэ уже чувствовала, что ее терпение подходит к концу!

Она сидела в одиночестве в каменной комнате, толстые стены вокруг также были покрыты трещинами, которых раньше не было, однако они все еще могли заглушить большинство звуков извне, это было удивительно. Комната была погружена в такую редкую и потому ценную тишину. Только лицо Кицунэ все же было обеспокоенным, и гнев в ее глазах с каждой секундой становился все сильнее. Все случившееся за эти несколько дней полностью перевернуло ее представление о Мастере Вим. Ученики клана были охвачены страхом, а сам Мастер Вим бесследно исчез, даже не появился чтобы успокоить своих людей, не говоря уже о том, чтобы найти способ решить эту проблему.

Собрав все сведения воедино, Кицунэ даже начала сомневаться, может быть, пока ее не было, в клане Вим случилось что-то ужасное, может быть, какой-то сильный маг убил Мастера Вим, и поэтому возник такой беспорядок? А иначе разве при Мастере Вим, который всегда был героически мудрым, могло возникнуть что-то подобное?

«Хлоп!»

Лицо Кицунэ было мрачным, она хлопнула рукой по кровати, затем встала и пошла к двери.

Прошло три дня, и ее терпение кончилось. Она решила, что сама разыщет Мастера Вим и лично расспросит обо всем, а если ей это не удастся, она покинет это место, потому что ей совершенно не хотелось здесь оставаться. Но когда она уже собиралась толкнуть дверь и выйти, Кицунэ вдруг нахмурилась, словно почувствовала что-то, и остановилась. Через миг за дверью раздался очень уважительный голос: «Госпожа Кицунэ у себя?»

Кицунэ открыла дверь и увидела за ней ученика клана Вим, лет двадцати на вид, он был очень молод, но на его лице под глазами залегли темные круги, он выглядел очень уставшим. Очевидно, гнетущая обстановка действовала на него сильнее других.

Когда он увидел Кицунэ, то застыл в нерешительности, ведь она была на одном уровне с самим Мастером Вим и с его Правой рукой, об этом знали все в клане Вим, и каждый относился к Кицунэ с уважением.

Она посмотрела на ученика и спросила: «Что тебе?»

Ученик спокойно сказал: «Я пришел передать вам слова Мастера Вим, он приглашает Госпожу Кицунэ увидеться с ним».

Кицунэ сначала застыла, а затем холодно усмехнулась. «Наконец, у него появилось время, и он решился встретиться со мной».

Когда ученик перед ней услышал в ее голосе гнев в сторону Мастера Вим, он вздрогнул от страха и опустил голову еще ниже.

Кицунэ недовольно фыркнула, но не стала больше мучить беднягу, а просто ответила: «Я как раз собиралась пойти к нему, что ж, если так, то веди меня!»

Ученик облегченно вздохнул и кивнул ей. «Слушаюсь. Прошу, Госпожа, следуйте за мной». Больше он ничего не сказал, только пошел прочь по коридору вглубь холма.

Они шли по коридору вместе, и когда до покоев Мастера Вим оставалось еще десять ярдов, ученик остановился и тихо произнес: «Госпожа Кицунэ, Мастер приказал вам лично зайти к нему, я не могу последовать за вами».

Кицунэ нахмурилась. Пускай Мастер Вим и отдал такой приказ, но до его комнаты оставалось еще десять ярдов, и это было немного невежливо. Но когда она повернулась и посмотрела на этого ученика, ее сердце дрогнуло — его выражение было совершенно каменным, руки вытянуты по швам, и он немного нервно одергивал свою одежду, как будто у него вспотели ладони. Очевидно, он был ужасно взволнован.

Кицунэ немного помолчала, ее лицо стало мягче, она слегка вздохнула и сказала: «Ладно, ступай!»

Молодой ученик поднял голову, посмотрел на нее, затем сразу же опустил взгляд, но было видно, что он почувствовал огромное облегчение, как будто с него свалилась огромная гора, даже на губах мелькнуло подобие улыбки. Раздался его тихий голос — «Благодарю, Госпожа» — затем он развернулся и торопливо ушел прочь.

Кицунэ повернулась и посмотрела в сторону покоев Мастера Вим, помолчала немного, внутренне успокоилась и только сделала один шаг, как вдруг прямо в этот момент откуда-то издалека за ее спиной раздался душераздирающий вопль. Этот звук был резким и острым как нож, который в одно мгновение распорол тишину этих пещер.

Кицунэ не в первый раз слышала этот звук, и в груди у нее все похолодело. Она резко развернулась и увидела пустой коридор, и только одинокую тень, замершую камнем на месте. Вдалеке раздались крики бешенства и подоспевших людей, затем все смешалось, раздалась ругань и звуки битвы, и вокруг Кицунэ вскоре просочился легкий запах крови, словно невидимый туман заполнивший весь коридор.

Но сейчас Кицунэ совершенно не обращала на это внимания, она хмуро смотрела на того молодого ученика клана Вим. Покои Мастера Вим находились в относительно спокойном месте холма, и сейчас в этом коридоре не было больше никого, кроме них двоих. Издалека непрерывно доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах, неизвестно, кто на этот раз сошел с ума.

Как вдруг, тот застывший на месте молодой ученик начал дрожать, и чем дальше, тем сильнее. С его губ сорвался крик отчаяния: «А!.. Я больше не выдержу……»

Он выхватил острый нож, словно вокруг него собрались враги, которые хотели его поранить, и начал беспорядочно резать воздух вокруг себя. Клинок со свистом летал по воздуху, иногда задевая стены и оставляя на них неглубокие полосы.

Голоса и шум вдалеке стихли, словно люди что-то услышали. Затем они словно начали куда-то передвигаться. Кицунэ холодно фыркнула, ее силуэт вдруг мелькнул и оказался совсем рядом с этим молодым парнем. Он как будто потерял рассудок, хотел наброситься на Кицунэ с ножом, но она взмахнула левой рукой и быстро, словно молния, схватила парня за запястье. Она с силой сжала его руку, и послышался легкий звон — ученик уронил свое оружие на каменный пол, а сам бессильно прислонился к стене.

Кицунэ сконцентрировалась и посмотрела ему прямо в глаза, увидев в них отблески сумасшествия. Ученик тяжело и прерывисто дышал, но кроме нескольких красных линий на белках глаз, в них не было той жуткой кровавой пелены.

Кицунэ облегченно вздохнула, но потом услышала звуки приближения людей, и, подумав секунду, она взмахнула рукой перед лицом ученика. Молодой парень вздрогнул всем телом, потом его глаза закрылись, и он без сил рухнул на пол.

Кицунэ быстро развернулась и полетела в сторону покоев Мастера Вим, а за ее спиной появилась толпа людей, которые бежали сюда на шум.

Том 24. Глава 10. Надежда.

«Бах!»

Тяжелая каменная дверь с грохотом закрылась за спиной Кицунэ, тут же отрезав все звуки снаружи. Она пробежала по комнате ярким взглядом, и, наконец, остановилась на мужчине, который сидел перед ней за письменным столом.

Он был высоким, лицо его излучало силу и власть, это был Мастер Вим.

В этот миг он тоже поднял глаза и посмотрел на Кицунэ, но ничего не сказал. Перед тем, как прийти сюда, Кицунэ собрала внутри всю ярость и гнев на Мастера Вим, но теперь она словно не знала, с чего начать. Она фыркнула и отвела взгляд, снова оглядев комнату, затем вдруг нахмурилась. Ее посетило странное чувство, словно в этой комнате что-то было не так, но обстановка была такой же, как и раньше, ничего не изменилось, и Кицунэ никак не могла понять, в чем же дело.

В этот миг Мастер Вим медленно встал и спросил: «Почему ты вдруг решила вернуться?»

Его голос был очень низким, такой тон сильно отличался от голоса, каким он всегда говорил прежде, но Кицунэ сейчас думала совсем о другом, и потому не придала этому значения. Когда Мастер Вим спросил ее, она холодно усмехнулась и сказала: «Так значит ты знал, что я вернулась? Что ж, все равно я вернулась не для того, чтобы увидеться с тобой».

Мастер Вим просто сказал: «О, тогда все-таки зачем?»

Кицунэ нетерпеливо ответила: «Я вернулась, чтобы найти Зевула, но сейчас у меня нет времени говорить об этом, я хочу кое о чем у тебя спросить…»

«Не торопись!» Спокойное лицо Мастера Вим вдруг переменилось, он перебил Кицунэ. «Ты сказала, что ищешь Зевула?»

Кицунэ глянула на него, уголки ее рта слегка дернулись, она сказала: «И что с того?»

Лицо Мастера Вим было мрачным, взгляд странно сверкнул и он некоторое время молча смотрел на Кицунэ, от его глаз исходила волна холода. Но она словно и не заметила этого, ее лицо не изменилось, она смотрела прямо на Мастера Вим, не собираясь отводить глаза.

Они стояли так с минуту, затем Мастер Вим вдруг вздохнул и отвел взгляд. «Ничего».

Кицунэ холодно фыркнула и сказала: «Я пришла спросить тебя, знаешь ли ты о том, что за хаос твориться в последние дни внутри Лисьего Холма, что каждый день кто-то из твоих людей без причины сходит с ума, и каждый день кого-то убивают, в клане Вим люди погружены в панику, они все боятся, ты знаешь об этом?»

Мастер Вим стоял, спокойно слушая ее, и после такой ужасающей новости его выражение словно стало каменным, без каких-либо изменений. Через несколько секунд он просто спросил: «О, в самом деле?»

Кицунэ рассердилась ни на шутку, она выступила вперед и гневно сказала: «Ты еще называешь себя Мастером клана Вим! Как ты можешь так легко относиться к этому! О чем ты в конце концов думаешь!»

Мастер Вим повернулся к нему, его взгляд стал еще холоднее, и голос тоже стал ледяным. «Так значит, ты тоже знаешь, что я являюсь Мастером клана Вим. Вот только мне не понятно, кем в этом клане себя возомнила госпожа Кицунэ, и почему она решила, что может вмешиваться в дела моего клана?»

Кицунэ застыла, она очевидно не ожидала от Мастера Вим таких слов. Гнев на ее лице стал еще ярче, их взгляды столкнулись бесшумно, словно заточенные ножи!

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Кицунэ по одному слову проговорила: «Этот клан, здесь моя родная сестра Сяо Чи оставила свою плоть и кровь, мне плевать, какой бес в тебя вселился, но я не позволю тебе разрушить его!»

«Разрушить его? Хахахаха…» Мастер Вим как будто вдруг услышал самую смешную шутку, он громко рассмеялся, и его выражение поменялось — вместо мрачного оно стало безумным. Он вскинул голову в громком крике, и сказал: «Да что ты понимаешь! Именно потому, что в этом клане Сяо Чи оставила свою плоть и кровь, я всю душу вкладываю в его процветание. Увидишь, как я стану единым владыкой мира, как я покорю Поднебесную, тогда и узнаешь, как я этого добился, хахахаха…» Его смех был безумным, он словно потерял рассудок, и это было совсем на него не похоже.

Кицунэ просто онемела от увиденного. И хотя она была Девятихвостой Небесной Лисицей, и относилась к людям, можно сказать, с добротой, все же обычно она не заботилась о чужих людских жизнях. Но сейчас, когда она увидела Мастера Вим таким, ей стало страшно за всех учеников его клана, пусть даже все эти люди казались ей недостойными внимания. Кицунэ поняла, что она вернулась совершенно не вовремя, все вокруг нее вдруг стали сходить с ума, и даже те, кто еще не обезумел, уже были близки к этому. А Мастер Вим перед ней так и вовсе вызывал ощущение гнева и отвращения.

Вне себя от ярости, Кицунэ гневно выкрикнула: «Да ты совсем обезумел! Все эти люди — твои ученики, как ты можешь так относиться к их жизням?»

Мастер Вим так и стоял, задрав голову и хохоча, но когда он услышал слово «обезумел», его выражение тут же изменилось.

Мышцы на его лице дернулись, смех остановился, а взгляд, словно острый нож, обратился прямо к Кицунэ.

Кицунэ, увидев эти изменения, и ощутив ауру убийства, скрытую в воздухе, вздрогнула в душе. И почти в то же время со своей природной чувствительностью и уровнем лисицы-оборотня, она заметила еще кое-что, от чего вздрогнула сама. Подняв голову, она посмотрела на Мастера Вим.

Внутри комнаты, совершенно беззвучно и бесформенно, поднимался странный едва заметный запах крови, и эта необычная сила, хотя Кицунэ и не хотелось в это верить, очевидно исходила от тела Мастера Вим.

«Что. Ты. Сказала?» Мастер Вим стоял на месте и смотрел на Кицунэ, его голос стал тихим, он как будто выплюнул эти слова сквозь зубы.

Кицунэ не ответила, она просто посмотрела на Мастера Вим, затем выражение ее лица вместо первоначального удивления постепенно успокоилось, и стало безразличным. В конце концов в ее взгляде даже показалась странная ироничная улыбка. Она немного помолчала, затем подняла голову и сказала: «Только что я сказала все это от волнения, не обращай внимания».

Эти слова прозвучали неожиданно, но Мастер Вим ни на миг не выразил удивления. И все же, когда Кицунэ это сказала, напряженная атмосфера в комнате сразу же расслабилась, а та волна странной кровавой ауры убийства тоже постепенно потускнела.

Кицунэ пристально посмотрела на Мастера Вим и сказала: «Я только что сказала, что пришла найти Зевула, но раз уж его здесь нет, мне тоже лень здесь оставаться. Я ухожу».

Мастер Вим колебался, он нахмурился, словно не ожидал, что Кицунэ так быстро переменит свое отношение, он даже медлил с ответом.

Но Кицунэ больше не дала ему времени на раздумья и прямо сказала: «Если у тебя нет ко мне других дел, я откланяюсь». Сказав это, она пошла к двери.

Глядя вслед ее удаляющемуся силуэту, Мастер Вим за ее спиной вдруг изменился в лице, его выражение поменялось несколько раз, от волн ауры убийства до нерешительности и сомнения.

Но Кицунэ не обиралась медлить. Она достаточно быстро преодолела расстояние в десять шагов, тяжелая дверь распахнулась перед ней, издав тихий скрип. Она не обернулась.

Откуда внутри коридоров холма вдруг взялся ветер? За ее спиной было тихо, и она знала, что когда дверь закроется, она разделит ее и эту комнату навсегда. Кицунэ на миг застыла, сделала глубокий вдох, и медленно вышла. Пока она шла, напряжение в ее теле начало постепенно отступать.

В ее глазах по-прежнему отражалась странная улыбка, но нельзя было понять, о чем она думает в душе. Только когда ее взгляд снова пробежался по коридору вокруг, она вдруг остановилась на трещинах, которыми были покрыты стены, и ее улыбка на этот раз стала холодной и явной.

Она поняла, что в комнате Мастера Вим с самого начала показалось ей странным, ведь по всех комнатах учеников клана сейчас появлялись эти странные трещины, и только в комнате Мастера Вим все было иначе.

Стены были абсолютно целыми!

***

Зевул приземлился с высоты небес, Аш по-прежнему сидел у него на плече и озирался по сторонам. Аш почти никогда не находился в состоянии покоя, и его тело не знало слова усталость.

Но если Ашу неведома была усталость, то лицо его хозяина сейчас было мрачным. Зевул приземлился и посмотрел на Лисий Холм вдалеке, возвышающийся среди лесной пустоши. Сейчас он почему-то не стал приземляться прямо у входа внутрь холма, как это было прежде, сейчас он оказался у его подножия, а потом медленно начал подниматься наверх.

Было видно, что он о чем-то глубоко задумался, его брови были нахмурены, может быть, он уже и сам забыл, когда в последний раз по-настоящему смеялся.

На его груди ощущалось тепло, и Зевул знал, что это был тот таинственный эспер — Диск Круговорота Неба и Земли!

Раньше Зевул никогда не слышал, что в мире есть такой артефакт, и тем более не ожидал, что об этом может знать Джосан, который скитался по Поднебесной. Ведь это был настоящий секрет Скайи! Однако после надежды на него накатило беспокойство, волнения и переживания. Он все еще не смог разгадать этот эспер, но это было не удивительно, ведь даже сам Мастер Пу Дэ, один из Великих Мастеров Скайи, за десять лет не смог узнать секрет эспера. Неужели Зевул мог бы за такое короткое время разгадать эту загадку?

Но как же быть с Лазурией?

Зевул остановился и сделал глубокий вдох, на него словно давила огромная тяжесть, из-за которой он не мог дышать свободно. Через какое-то время он горько усмехнулся и продолжил взбираться на холм.

Многие люди говорят, что жизнь — это только сон, но все же, каким бы он ни был, этот сон, каждому приходится через него проходить!

Не заметно для самого себя, Зевул оказался у входа в резиденцию клана вим.

Ученики, охраняющие вход, увидев его, сначала удивились, затем словно что-то вспомнили и все подбежали к нему, на их лицах было радостное выражение.

«Правая рука, вы вернулись».

«Но вы опознали совсем немного, госпожа Кицунэ приходила искать вас, и только что ушла!»

«Если бы вы не вернулись сегодня, не знаю, смогли бы мы дожить еще до вашего возвращения…»

Все эти ученики начали говорить враз, отчего Зевул немного опешил, он переспросил: «Что вы сказали?»

Все эти дни ученики клана Вим жили словно на вершине вулкана, им было очень тяжело, в такой ситуации все те, кто раньше занимался делами клана, куда-то пропали, была еще надежда на Четырех Воинов клана Вим, но после того, как Зеленый Дракон исчез в Южных Границах, от него больше не было вестей, а через какое-то время Красный Феникс тоже покинула Лисий Холм.

Что касается Мастера Вим, который был сердцем клана, он пребывал в очень странном состоянии, ничего не слушал и не хотел знать, если только не случалось чего-то из ряда вон. В клане Вим воцарился хаос, необычный даже для клана Малеуса. Все ученики боялись наказания и не смели сбегать, а иначе Лисий Холм уже давно бы совсем опустел.

Зевул занимал довольно высокое положение в клане Вим, и хотя он всегда был холоден с остальными, он никогда не причинял вреда ученикам клана, и они в тайне относились к нему с уважением. Сейчас, в момент смертельной опасности, увидев Зевула, они словно увидели зеленую траву посреди снегопада, так что даже сквозь страх каждый из них не смог скрыть радость.

Слушая как ученики наперебой все ему рассказывают, Зевул молча опустил голову и потрогал эспер у себя на груди. Через черную ткань, накрывающую Диск Круговорота Неба и Земли, начала просвечивать теплая аура.

«Хватил!» Он вдруг холодно прервал их.

Ученики вокруг него застыли.

Зевул молча оттолкнул их рукой и пошел по направлению ко входу внутрь холма.

Кто-то из учеников громко крикнул ему вслед: «Но… но Правай рука, неужели ты тоже… ты тоже не поможешь нам?»

Зевул на мгновение остановился, затем раздался его низкий подавленный голос: «Десять лет, я прикладываю все усилия, и все же не могу помочь Лазурии. Я уже сам в себя не верю, как я могу помочь кому-то еще…»

Он продолжил идти вперед, со спины его тень казалась измученной и старой, совсем не было той ауры молодости, которая должна была быть вокруг него. Ученики за его спиной переглянулись, их лица были серыми как у мертвецов, отчаяние как волна со всех сторон накрыла их с головой.

Зевул вошел внутрь холма и пошел по коридору, однако только он сделал пару шагов, как Аш, сидящий у него не плече, вдруг вскрикнул и вскочил на задние лапы, а его три глаза сверкнули золотым светом, как будто он увидел врага.

Зевул нахмурился, протянул руку и обнял Аша, тихо спросил: «Аш, что с тобой?»

Аш продолжал кричать, он был очень взволнован, в то же время он указывал лапками по сторонам. Взгляд Зевула сверкнул, он проследил за направлением, в котором указывал Аш, и его лицо медленно похолодело.

Там, куда указывал Аш, на прочных каменных стенах, появилось множество странных глубоких трещин.

Зевул медленно усадил Ашаш себе на плечо, и снова продолжил идти вперед. Аш, сидя на плече Зевула, широко распахнул глаза, на его лице выражалась настороженность, он внимательно осматривался вокруг. Сейчас в коридоре, где обычно было много людей, кроме Аша и Зевула не было больше никого, все ученики клана Вим куда-то исчезли.

От просторного коридора в стороны вели множество маленьких ответвлений, и пока Зевул медленно шел вперед, по обеим сторонам от него трещин на стенах становилось все больше. Волна странной энергии начала заполнять все пространство коридора, как будто невидимый монстр в темноте открывал глаза и наблюдал за ними.

В воздухе парил едва различимый запах крови.

Шаги Зевула становились все медленнее, его взгляд перемещался от одной трещины к другой, и также становился все глубже и острее. Здесь явно что-то произошло!

Он вдруг остановился, как будто вспомнил о чем-то, и его лицо в миг побелело. Эта странная неизвестная сила накрывала собой весь Лисий Холм, а Лазурия все еще лежала в той комнате на ледяном ложе…

В одно мгновение Зевул обернулся вспышкой молнии и рванулся вперед, в коридоре остался только резкий звук, и он исчез из виду.

«Бах!»

Тяжелая дверь громко захлопнулась за его спиной, и вот Зевул уже стоял внутри ледяной комнаты, полный волнения. Кажется, когда дверь еще не открылась на достаточное расстояние, чтобы пройти человеку, он уже просочился в эту щель.

Легкий призрачный белый туман все так же парил над ледяным ложем в воздухе комнаты, и зеленый силуэт, с легкой и спокойной улыбкой, по-прежнему лежал на том же месте.

Зевул молча стоял у входа, только через несколько секунд он облегченно выдохнул, и волнение на его лице исчезло.

Он долго смотрел на Лазурию, затем медленно подошел к ней, к краю ледяного ложа, всмотрелся в ее все такое же прекрасное лицо, и тихо сказал: «Лазурия, я вернулся».

Она не ответила ему, ответом было лишь холодное молчание. Губы Зевула слегка дрогнули, в глазах отразилась глубокая печаль.

Он сел рядом с ледяным ложем и осмотрелся вокруг, заметив, что здесь все было не так, как в коридоре, покрытом трещинами, стены были целыми, без единого разлома.

Зевул нахмурился, в его глазах отразилось непонимание, но сейчас у него не было настроения думать над этим, очень быстро его внимание целиком переместилось к лежащей на ледяном ложе Лазурии. Он протянул руку и из-за пазухи медленно достал черную ткань, затем осторожно развернул ее, открыв светящийся мягким светом Диск Круговорота Неба и Земли. Его белое сияние отразилось на бледном лице Лазурии.

«Лазурия…» Зевул тихо позвал ее.

Но еще до того, как он успел что-то еще сказать, за его спиной от входа в ледяную комнату раздался ледяной и жесткий голос.

«Постой!»

Зевул нахмурился, развернулся и посмотрел в сторону двери.

Там он увидел Мастера Вим, который стоял, глядя прямо на него, острым как лезвие взглядом. Посмотрев на Диск Круговорота Неба и Земли, он холодно спросил: «Что это за вещь у тебя в руках?»

Том 25. Глава 1. Оковы Неба и Земли.

В огромной пещере все заполнял сильный запах крови, даже стены были окрашены в кровавый цвет от энергии, которая поднималась вокруг. В кровавом бассейне, в котором непрерывно бурлила кровавая жижа, находились четыре древних магических зверя, они очевидно были уже совершенно без сил, и просто плавали в крови, а свет Треножника Дракона над ними сейчас стал намного темнее, чем был раньше.

Однако сам Треножник, напротив, светился ярким красным сиянием, и выглядел как божественный артефакт, даже те таинственные надписи на нем блестели ярким светом, а голова демона, вырезанная посередине, уже стала совершенно красной, и от нее начала исходить странная сила.

Кроме бульканья кровавой жижи внизу, в этой пещере больше не было никаких звуков, но если бы здесь оказался какой-нибудь человек, он бы сразу ощутил огромную затягивающую силу, которая просыпалась где-то внутри сердца и постепенно становилась больше, шире, как дикий бешеный зверь, выглядывающий на мир из своей берлоги.

Ветра не было, но одежда все равно слегка колыхалась.

Призрачный Господин, весь в черном, сейчас очевидно ощущал на себе эту волну леденящей душу силу, но в его глазах, кроме горячего яркого света, не было ни капли страха. Его взгляд переместился от Треножника в воздухе и медленно окинул всю пещеру вокруг. Это конечно же был источник той ужасной силы, которая заполняла собой весь клан Вим. И эта сила непрерывно росла, с каждым днем становясь все сильнее. Даже крепкие стены коридоров Лисьего Холма начали рушиться из-за нее, и в самой пещере их постигла та же участь, стены не выдерживали нагрузки.

Ужасающие по своим размерам трещины шли прямо от потолка пещеры вниз, самая большая из них была не меньше чжана в ширину, а самая маленькая — не меньше трех вершков. Непробиваемые стены здесь как будто превращались в тонкую бумагу, которая разрывалась одним движением.

Сегодня Мастер Вим не появился здесь, но Призрачный Господин прекрасно знал причину — он отправился на встречу с той Тысячелетней Девятихвостой Лисицей, которая несколько дней назад неожиданно вернулась в клан Вим. Наверняка с высоты своего уровня Лисица заметила странности, творящиеся в клане. Подумав об этом, Призрачный Господин холодно усмехнулся сквозь вуаль, очевидно его это не беспокоило, через миг его взгляд вновь обратился к Треножнику Дракона.

Ярко блеснул красный свет, словно это было особое предупреждение, и даже глаза того кровавого демона на Треножнике Дракона, казалось, сверкнули и посмотрели прямо на Призрачного Господина, источая странную ауру.

«Асура…» Призрачный Господин тихо произнес это странное слово, медленно опустился на колени и распростер обе руки по земле.

Странный свет в воздухе словно стал еще ярче.

Но только в самый, казалось, спокойный момент, Треножник Дракона вдруг сверкнул яркой вспышкой и покачнулся, как будто на него что-то повлияло, и пока Призрачный Господин еще не успел никак отреагировать, ему вдруг сильно заложило уши — волна невидимой силы, словно цунами, просвистела вокруг, и даже со своим уровнем он почувствовал резкую боль. А сила, которая до этого размеренно кружилась в этой огромной пещере, как будто застыла на месте, и затем раздался странный рев, как будто это был крик разгневанного зверя.

Это стало неожиданностью даже для самого Призрачного Господина, он совершенно ничего не понял, поднявшись, он внимательно посмотрел на Треножник Дракона в воздухе, и его взгляд вдруг застыл, потому что он увидел что на кроваво-красном лице древнего демона на Треножнике появилась маленькая точка, которая светилась слабым белым сиянием, прямо на лбу демона. Белое сияние этой точки конечно же не могло сравниться с окружающим Треножник красным свечением, разница была огромной, но почему-то та таинственная сила, исходящая из Треножника, не могла уничтожить это сияние, и эта слабая точка все равно продолжала светиться, несмотря ни на что.

Призрачный Господин вздрогнул всем телом и потерянно прошептал: «Оковы Неба и Земли… как это возможно?»

Это потрясение было таким огромным, что даже всегда спокойный Призрачный Господин потерял дар речи. Он начал ходить туда-сюда по площадке внизу под Треножником, бормоча себе под нос: «Невозможно, это невозможно, как на Треножнике Дракона могла появиться эта древняя сковывающая магия, что происходит, что все это значит?»

Как вдруг, он застыл как вкопанный, словно почувствовал что-то, и в тот же миг та белая точка на лбу демона ярко сверкнула, из нее вырвался мягкий белый луч, который стал ярче красного сияния и резал глаза.

Издали казалось, что этот луч словно проткнул голову ужасного демона прямо посередине, вонзившись в его лоб.

Внутри пещеры вдруг раздался резкий свист, красное сияние начало быстро вращаться, огромная сила заполнила все вокруг, и даже стены пещеры начали дрожать, с них посыпались огромные камни.

А внутри бассейна с кровью, на поверхности появилось множество огромных воронок, четыре волшебных зверя бессильно подняли головы и посмотрели наверх, ничего не понимая. Свист становился все громче, словно гневный рев какого-то зверя. Со всех сторон на Треножник Дракона налетел ураган, а лицо древнего демона стало еще ужаснее, его оскал стал еще страшнее.

Однако, под давлением этой ужасающей силы и красного сияния, которое со всех сторон накатывало волнами, слабое белое сияние оставалось непоколебимым. Вся эта жуткая сила, казалось, могла разрушить все на свете, но она не могла справиться с этой белой вспышкой. Как бы ни зверствовало красное сияние, в итоге, на глазах у пораженного Призрачного Господина, белый луч никуда не исчезал.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока эта жуткая сила стала слабеть, вращение кровавого сияния стихло, кровавый бассейн тоже постепенно стал прежним. И на глазах у отчаявшегося Призрачного Господина лицо древнего демона, которое прежде горело ярко-красным светом, стало бледнеть под действием того белого луча. И даже вокруг самого Треножника Дракона красный свет заметно померк.

«Это невозможно, невозможно…» Призрачный Господин словно громом пораженный стоял на площадке, и выглядел так, словно только что умер, он даже перестал дышать. Таинственная сила Треножника Дракона как будто забрала все его жизненные силы, он никак не мог понять, почему в этом заклинании, которое вот-вот должно было увенчаться успехом, взялось такое непреодолимое препятствие! «Нет, нет, еще ведь не все потеряно, нельзя спешить, нельзя спешить…»

Призрачный Господин все же отличался от простых людей, он сделал глубокий вдох и успокоил свое сердце, затем начал усиленно думать над случившимся. Пускай таинственная сила Треножника Дракона была скована древним заклятием Оков Неба и Земли, которое неизвестно откуда взялось, но еще не все было потеряно, это всего лишь временная остановка, нужно было только придумать, как разбить эти Оковы, и все будет завершено с успехом.

Однако даже самоуверенный Призрачный Господин не был настолько сумасбродным, чтобы думать, что он способен достичь уровня древних магов. По легенде, такое древнее заклинание было сотворено из изначальной энергии ненависти Неба и Земли, и кроме древнего артефакта, никто из живущих на свете не мог с ним справиться.

Однако все эти древние артефакты было невозможно отыскать среди людского мира, и даже он, казалось бы, знающий все на свете, никогда раньше не слышал ничего о подобном артефакте. Он только лишь знал, что существовали древние легенды, упоминающие об этом, но где теперь искать этот мифический древний артефакт?

С такими мыслями тело Призрачного Господина начало покачиваться из стороны в сторону, он вдруг громко закричал и выплюнул полный рот свежей крови, которая попала на каменную площадку, окрасив ее красным цветом.

***

Внутри ледяной комнаты, Зевул и Мастер Вим молча смотрели друг на друга. Лицо Мастера Вим было серьезным, взгляд резким. Лицо Зевула же, напротив, было холодным и молчаливым.

Мастер Вим ледяным тоном спросил: «Что это за диск у тебя в руках, и почему ты принес его сюда, к Лазурии?»

Зевул не ответил сразу, он обернулся и посмотрел на Лазурию, затем только мелено произнес: «Я должен спасти ее».

Мастер Вим нахмурился, его глаза сверкнули, и он быстро подошел к Зевулу. «Этот эспер может спасти Яо Эр?»

Зевул, глядя на этот Диск Круговорота Неба и Земли, светящийся мягким белым светом, вдруг горько усмехнулся и сказал: «Я не знаю».

Мастер Вим замер и спросил его: «Что все это значит?»

Зевул, помолчав минуту, ответил: «Я только слышал, как один человек сказал, что этот эспер может спасать жизни, и возможно, есть надежда, что он спасет Лазурию, поэтому я принес его сюда. Но как это сделать, я и сам не знаю».

Мастер Вим воззрился на Диск Круговорота Неба и Земли, его взгляд сверкнул, очевидно, он заинтересовался этим странным эспером, но даже со всеми своими знаниями, он никогда раньше о нем не слышал. Он нахмурился и спросил: «Как называется этот эспер?»

Зевул ответил: «Он зовется Диском Круговорота Неба и Земли, по легенде он может успокаивать души, определять ход жизни и смерти, но вот только как…» В его памяти проплыл образ Мастера Пу Дэ, и он горько усмехнулся. «Этого, к сожалению, никто не знает». На лице Мастера Вим мелькнула вспышка гнева, глаза вдруг стали красными, и в них показались убийственные огни. Но через миг он посмотрел на Лазурию, ее улыбка тронула его взгляд, словно дотронулась до его сердца, и его глаза стали мягче в тот же миг.

Возможно, в тот миг только Лазурия могла на время его успокоить!

«Этот эспер в самом деле необычный!» Вдруг произнес Мастер Вим. «Я это вижу, и хотя я раньше никогда не слышал о нем, он действительно сделан из особого нефрита, его свет не рассеивается, это очень необычный эспер. Быстрее, попробуй, может быть… может быть, что-нибудь получится…» Его голос стал тише, ведь за столько лет они с Зевулом множество раз терпели неудачу, все еще сохраняя надежду. И сейчас они тоже понимали, что это всего лишь маленький луч надежды.

Зевул молча кивнул, взял Диск Круговорота Неба и Земли и приблизился к Лазурии. Белое сияние продолжало переливаться, без каких-либо изменений. Зевул с надеждой в сердце направил внутрь нефритового диска энергию из своего тела, но Диск Груговорота Неба и Земли, словно бездонный океан, просто впитал ее, и ничего не произошло.

Зевул не был удивлен такому результату, всю дорогу по пути на Лисий Холм он испробовал множество способов запустить силу Диска, включая и этот, но никаких результатов не получил. Да и наверняка все те способы, которые придумал Зевул, за десять лет Мастер Пу Дэ пытался применить уже не один раз.

Зевул конечно же понимал это в душе, но он все-таки не мог отказаться от надежды спасти Лазурию. Нужно было только все время пытаться, и когда-нибудь случится чудо, пусть даже перед этим он множество раз потерпит поражение.

Зевул задумался и сел на землю, на лице Мастера Вим отразилось разочарование, но он не стал выплескивать гнев, и также не стал сам брать этот странный эспер в руки. Пусть между ними были не совсем мирные отношения, Мастер Вим все же видел, как Зевул относится к Лазурии. И если была хоть капля надежды, Зевул не отступал, и он должен был испробовать все способы.

Мастер Вим вздохнул, кажется, он даже немного постарел за эти минуты. Молча покачав головой, он уже хотел уйти, но тут вдруг резко замер, словно вспомнив о чем-то, развернулся к Зевулу и сказал: «Попробуй положить нефритовый диск рядом с Колокольчиками Хаккан».

Зевул застыл, словно пробудился, на его лице появилось волнение. Он приблизился к Лазурии, протянул руку и осторожно раскрыл ладони девушки, почувствовав нежность ее кожи, и при этом леденящий холод. Сердце Зевула сжалось, он не стал думать об этом, и только осторожно взял из рук Лазурии Колокольчики Хаккан.

Золотые Колокольчики мягко качнулись, издав чистый звон. Они блеснули мягким светом, словно глаза красавицы, которая смотрела на него.

Зевул, в одной руке с Диском Круговорота, в другой — с Колокольчиками Хаккан, осторожно положил колокольчики к диску. Маленькие квадратики на поверхности диска все так же беззвучно двигались, горы и реки, падающие звезды, все было в них.

Под внимательными взглядами Мастера Вим и Зевула, постепенно, Колокольчики Хаккан оказались прямо над Диском Круговорота Неба и Земли, и когда между ними оставалось совсем немного, Зевул вдруг почувствовал что-то, его брови нахмурились, а в глазах мелькнуло удивление.

Мастер Вим сразу же увидел это, посмотрел на него и спросил: «Что произошло?»

Зевул молчал и только глубоко вздохнул, затем, когда между Колокольчиками и Диском оставалось совсем немного, неожиданно раскрыл ладонь.

Мастер Вим удивленно вздрогнул.

Но Колокольчики не упали на Диск, который все еще испускал мягкое белое сияние, они застыли в воздухе, как будто их поддерживала какая-то незримая сила. Через мгновение Колокольчики в воздухе издали тихий звон.

На лицах Зевула и Мастера Вим одновременно отразилась радость!

Но именно в этот ключевой момент, пока радость еще не исчезла с их лиц, ледяная пещера, нет, просто весь Лисий Холм содрогнулся, и волна огромной и ужасной силы, вместе с отвратительным запахом крови, поднялась прямо у них под ногами, словно огромный зверь почувствовал какое-то неудобство и с гневным ревом решил от него избавиться.

Лица Зевула и Мастера Вим тут же изменились, но в отличие от Зевула, которые онемел от удивления, в глазах Мастера Вим сверкнул гнев!

«Щелк, щелк, щелк…»

Со всех сторон послышался страшный треск, Зевул и Мастер Вим оглянулись, увидев, как на стенах, которые до этого были нетронутыми, все-таки появляются трещины, и одновременно с этим земля под ними опять задрожала, словно настал конец света и сейчас вот-вот все рухнет.

Снаружи каменной комнаты повсюду послышались крики ужаса, и грохот стал еще громче, Зевул и Мастер Вим поняли, что снаружи ситуация намного хуже чем здесь, внутри ледяной комнаты Лазурии. Но сейчас им было совсем не до того.

Зевул сжал зубы, поднял Диск Круговорота Неба и Земли и поднес его ближе к Лазурии. Колокольчики тут же легко дрогнули и внутри комнаты раздался их звон, который был намного слабее того грохота, что стоял вокруг. Но для Зевула и Мастера Вим этот звук затмил все на свете.

В мягком сиянии Диска Круговорота Неба и Земли в воздухе парили Колокольчики Хаккан, и чем дальше, тем они сильнее дрожали, их звон становился то громче, то тише. На лицах Зевула и Мастера Вим выступил пот, а в глазах отразилась боль, они даже боялись закрывать глаза, и неотрывно наблюдали за Колокольчиками.

Как вдруг, та странная сила вокруг них резко исчезла, и эхо грохота тоже замолкло, остались только крики где-то вдалеке, как напоминание о случившейся катастрофе. Словно вода, уходящая в землю, эта страшная сила постепенно успокоилась.

Это был тот момент, когда Призрачный Господин в кровавом бассейне увидел, как древнее запечатывающее заклинание — Оковы Неба и Земли, намертво сковали Треножник Дракона.

На глазах у Зевула и Мастера Вим также начали происходить изменения в положении дел.

Казалось, Колокольчики Хаккан, которые вроде бы пришли в движение на Диске Круговорота Неба и Земли, тоже застыли, а Диск так и остался прежним, но когда та странная сила вдруг исчезла, Диск вдруг словно что-то почувствовал, и отозвался волной странной невидимой силы, от которой его изначально слабое сияние стало более ярким.

Зевул и Мастер Вим вздрогнули он неожиданности и потерянно проговорили: «Что?»

Свет от Диска Круговорота вдруг стал резать глаза, так что на него даже было тяжело смотреть, а скорость движения маленьких нефритовых квадратиков на нем стала невероятно быстрой, они стали так быстро передвигаться, что даже нельзя было их разглядеть, а древние знаки, начертанные по краям Диска, загорелись яркими вспышками.

Когда с Диском начали происходить изменения, Колокольчики Хаккан быстро затихли, и очень скоро замолчали совсем.

Мастер Вим был явно раздосадован, он гневно крикнул: «Что случилось?»

Зевул волновался не меньше, сжав зубы, он ответил: «Я ничего не понимаю!»

Они удивленно наблюдали за тем, как Диск Круговорота Неба и Земли разгорался все ярче и ярче, и в конце концов даже те символы падающих звезд и текущих рек по его краям словно ожили и сам Диск как будто обрел живую душу. Он издал свист, словно призывая что-то, и на этот зов, казалось, что-то вдали отозвалось ему.

А Колокольчики Хаккан в этом сиянии словно получили тяжелый удар, они в последний раз вздрогнули в воздухе, как будто потеряли всю свою силу, и безвольно упали вниз, больше не двигаясь.

Зевул и Мастер Вим онемело смотрели на Колокольчики Хаккан на Диске Круговорота, и их лица были мертвенно-серыми.

Странное движение под землей постепенно успокоилось, и странное изменение, произошедшее с Диском Круговорота, тоже постепенно исчезло, он вернулся к первоначальному виду, больше не было того яркого света. Но вот Колокольчики Хаккан после всего этого как будто потеряли жизнь, и как бы Зевул ни пытался, от них не было никакой реакции.

Лицо Мастера Вим стало темным и угрюмым, но первоначальный гнев в его взгляде уже исчез, на смену ему пришло холодное молчание. Он молча смотрел на попытки Зевула, наблюдая как с каждым разом его ждало разочарование. Наконец, он медленно поднялся, закрыл глаза, постоял немного, и, ни слова не сказав, тихо вышел из ледяной комнаты.

Каменная дверь медленно захлопнулась, на стенах зияли огромные следы трещин. В тихой каменной комнате Зевул в конце концов прекратил попытки, сел рядом с ложем Лазурии и застыл.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Зевул медленно взял в руки Колокольчики Хаккан с Диска Круговорота Неба и Земли, и осторожно вложил их в руки Лазурии, снова соединив ее ладони на груди. Каждое его движение было крайне осторожным, как будто он боялся приложить слишком большую силу и навредить этой спящей крепким сном девушке.

Он посмотрел на ее лицо, как будто завороженный, и лишь через некоторое время он тихо хриплым голосом сказал: «Прости, Лазурия, я снова не смог спасти тебя…»

***

Когда Мастер Вим покинул ледяную комнату, его выражение из холодного превратилось в гневное, глаза сверкнули энергией убийства, от которой люди впадали в панику.

Он холодным взглядом осмотрелся вокруг, увидев, что все коридоры сплошь покрыты трещинами. Очевидно, что это было последствие той невероятной силы. Стены сейчас казались такими хрупкими, и не говоря уже о новых трещинах, старые разломы тоже стали еще глубже. Казалось, что все коридоры вот-вот обрушатся на головы людей. Вдалеке в коридорах многие ученики клана Вим бежали, сломя голову, раздавались их напуганные крики, очевидно они впадали в панику.

Лицо Мастера Вим стало еще более мрачным, взгляд наполнился гневом. Один шаг, и он исчез на месте, а через минуту появился внутри пещеры с кровавым бассейном.

Внутри огромной пещеры все еще витал сильный запах крови, но теперь тот яркий красный свет заметно померк. Мастер Вим нахмурился и тут же увидел одинокую тень Призрачного Господина на помосте.

Вне себя от ярости, он быстро подошел к нему и холодно проговорил: «Что здесь произошло, когда я уходил, все было в порядке, почему сейчас сила Треножника вдруг потеряла контроль?»

Призрачный Господин слегка пошевелился, но не сразу повернулся к Мастеру Вим, от чего тот разъярился еще сильнее. Он холодно фыркнул, в его глазах сверкнула энергия убийства. «Я вот что тебе скажу, только что, из-за того, что ты потерял контроль над силой Треножника, провалилась попытка спасти мою дочь. Ты все время находился здесь, и если прямо сейчас не предоставишь мне весомую причину, пеняй на себя!»

Голос Мастера Вим наполнился яростью и угрозой, Призрачному Господину даже не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать волну убийственной силы, которая словно острое лезвие коснулась его спины. Но он ничем не выразил своего страха, только усталым голосом произнес, указав на Треножник, парящий наверху: «Мастер, не лучше ли вам сначала взглянуть на Треножник Дракона?»

Мастер Вим поднял голову и сначала ничего не увидел, Треножник как и прежде парил в воздухе, а вокруг сияло красное свечение. Он сказал: «Для чего мне на него смотреть, все в поряд…», договорив до половины, он вдруг запнулся и замолчал, его глаза сконцентрировались на Треножнике.

В свете красного сияния, на лице страшного демона, изображенного на поверхности Треножника, откуда-то взялась странная белая точка, она словно световая шпилька торчала из лба демона, и вокруг нее красное сияние отступало, так что сам Треножник начал снова выглядеть простым древним бытовым предметом.

Лицо Мастера Вим резко изменилось, он развернулся к Призрачному Господину и закричал: «Что здесь произошло?»

Призрак вздохнул и тихо сказал: «Сначала все было в порядке, но потом сила Треножника вдруг возросла, кто же мог знать, что сегодня, в тот миг, когда заклинание достигнет своего завершения, внутри Треножника вдруг активируется сковывающее заклинание, которое остановит магию древнего Треножника. Эти оковы теперь рассеивают всю ту силу, которую Треножник вобрал в себя.

Кровавая сила Треножника не смеет противостоять этим оковам, и даже я не знаю, что с ними делать, никто не может снять эти цепи, даже если сила самого древнего демона отступила перед ними и расплескалась вокруг, что и вызвало потерю контроля».

Мастер Вим сделал резкий вдох, развернулся и еще раз посмотрел на красное сияние, которое стало слабеть. Затем он, наконец, тихо произнес: «Что это за оковы, откуда в них такая мощь, как они смогли запечатать силу Треножника Дракона?»

Призрачный Господин, чуть помедлив, ответил: «Я не уверен точно, но это скорее всего Оковы Неба и Земли, одно из древнейших запечатывающих заклятий!»

«Оковы Неба и Земли?» Мастер Вим повторил за ним и нахмурился. «Но почему я никогда о них раньше не слышал?»

Призрачный Господин покачал головой. «Эти оковы никогда раньше и не появлялись нигде в мире, с древнейших времен в них вскользь упоминается лишь в нескольких свитках, однако никто до конца не был уверен, что они на самом деле существуют». Призрачный Господин вдруг запнулся, посмотрев на Мастера Вим — тот неотрывно следил за тем белым лучом на Треножнике, и лицо его было очень и очень мрачным.

Призрачный Господин про себя вздохнул и продолжил: «Строго говоря, эти оковы использовались именно для того, чтобы запечатывать древних духов. И если бы нам удалось найти другой древнейший эспер, то появилась бы надежда…»

Мастер Вим резко вздрогнул, развернулся к нему и сказал: «Какой такой древнейший эспер?»

Призрачный Господин с горестной улыбкой ответил: «Этого даже мне не дано знать».

Мастер Вим гневно закричал: «Так значит, все, что мы сделали ради этого Заклинания Крови Четырех Зверей, все это было впустую?»

Призрачный Господин, помолчав немного, медленно произнес: «Как мне кажется, магическая сила вокруг этого бассейна крови не рассеялась, и кровь все еще кипит, а это значит, что сила Треножника еще не разрушена, она просто временно заморожена. До завершения заклинания нам осталось полшага, и проблема теперь только в этих Оковах Неба и Земли, которые заперли как раз основной канал силы Треножника».

Гнев частично исчез с лица Мастера Вим, выражения его лица сменяли друг друга, и та ужасная энергия ненависти, которая накопилась в нем, как будто обрела форму и начала волнами выплескиваться наружу.

Вуаль на лице Призрачного Господина шевельнулась, но он остался стоять на месте, молча глядя на Мастера Вим.

Прошло некоторое время, прежде чем Мастер Вим сделал глубокий вдох и его лицо постепенно стало спокойным. Даже его тон стал намного более прохладным. «Так как нам теперь следует поступить?»

Призрачный Господин снова про себя вздохнул и сказал: «Теперь для нас самое главное — решить проблему с Оковами Неба и Земли, если мы сможем их отпереть, все будет завершено».

Мастер Вим спросил: «Что ты собираешься делать?»

Призрачный Господин ненадолго задумался и сказал: «Если бы у нас был легендарный древнейший эспер, это, конечно же, сразу решило все проблемы. Но к сожалению, надежда на него невелика. Однако хотя Оковы Неба и Земли очень сильны, в них нет такой мощи, которая описана в легендах, а Треножник Дракона сам является артефактом древних. Думаю, что через тысячу-другую лет мощь Оков Неба и Земли ослабнет, и нужно только точно узнать, как их можно взломать».

Мастер Вим молча кивнул, затем его лицо вдруг потеплело, словно он о чем-то вспомнил, и он тяжело вздохнул. «Неужели это судьба?»

Призрачный Господин замер, не понимающе спросил: «Что?»

Мастер Вим горько усмехнулся, на его лице больше не было гнева, только странная горечь, он покачал головой. «Ничего, поручаю это дело тебе».

Не дожидаясь ответа, Мастер Вим развернулся и вышел из пещеры с кровавым бассейном. Призрачный Господин проводил его взглядом, и ему показалось, что силуэт Мастера Вим выглядел каким-то измученным и уставшим, словно на его плечи давила тысяча огромных камней.

И ему было все тяжелее и тяжелее их нести…

***

Зевул толкнул дверь и вернулся в свою комнату, каменная дверь медленно захлопнулась за его спиной, издав протяжный низкий скрип. Но Зевул словно и не слышал, он как будто лишился души, и даже сам не мог объяснить, зачем пришел сюда.

Все стены этой комнаты были покрыты точно такими же трещинами, как и везде снаружи, время от времени из них сыпались мелкие камешки. Очевидно, та зловещая сила изнутри Лисьего холма не обошла это место стороной. Но Зевул и этого словно не видел, он с понурой головой опустился на кровать, бессильно раскрыл руки и из его ладони выскользнула круглая вещица, завернутая в черную ткань. Она беззвучно упала на кровать рядом с его рукой.

Мелькнула серая тень, Аш подбежал к Зевулу, но увидел, что хозяин просто лежит неподвижно и никак на него не реагирует. Ашу это показалось странным, он посмотрел на Зевула, но глаза того были закрыты, а лицо было бледным, и Аш, как будто что-то понял, прокричал на своем языке и тоже успокоился, не стал беспокоить Зевула. Он запрыгнул на его кровать и сел спиной к Зевулу, не произнося ни звука.

Комната погрузилась в тишину, неизвестно, сколько прошло времени, а Зевул все не двигался, и Аш начал беспокоиться за хозяина. Но все же он побоялся его беспокоить, и просто прошелся по кровати туда-сюда, пока не увидел какую-то вещицу, лежащую рядом с Зевулом, завернутую в черную ткань.

Три глаза обезьянки сверкнули, посмотрели на эту вещь, затем снова на Зевула, но тот лежал все так же беззвучно. Он помахал хвостом, почесал затылок, затем осторожно подкрался и быстро схватил эту вещицу лапкой.

Он повертел завернутый в черную ткань круг в лапках, но ничего не понял, и затем, из-за того что Аш держал вещицу неосторожно, а Зевул в спешке завернул ее в черную ткань кое-как, ткань развернулась и из нее выскользнул диск из белой яшмы. С глухим хлопком он упал на кровать перед Ашем.

Аш от испуга подпрыгнул и сжался в комок, ему этот диск показался очень странным, от него исходил белый свет, а на самом диске скользили бесчисленные маленькие квадратные кусочки яшмы, они двигались не переставая, и Аш даже перестал моргать, наблюдая за ними. Посмотрев на Диск Неба и Земли некоторое время, он осторожно протянул лапку и коснулся края диска.

Диск Неба и Земли беззвучно поплыл в сторону, но Аш быстро вернул его назад. Он как будто испытывал эту странную вещь, проверяя, нет ли в ней опасности. Аш поднес к мордочке лапку, которой касался Диса, и внимательно ее осмотрел. Она не покраснела, не чесалась и не болела. Радостно улыбнувшись, Аш снова посмотрел на Диск на кровати, огляделся по сторонам, затем протянул лапки и схватил Диск Неба и Земли.

Мягкий свет Диска отразился на мордочке обезьянки, Аш выпучил все три глаза и посмотрел на Диск, маленькие кусочки яшмы продолжали двигаться, ни на миг не останавливаясь.

Постепенно Аш как будто погрузился в чары, три его глаза все приближались к Диску, он непрерывно смотрел на эти странные двигающиеся квадратики, эти маленькие штучки отражались в его трех зрачках, превращаясь в тени падающих звезд.

Как вдруг, Аш резко вздрогнул. Он даже не заметил, как отошел от Зевула и уже странным образом оказался на самом раю кровати. Один шаг — и он бы свалился с кровати вниз, прямо на пол. Аш тут же издал тихий удивленный крик, подпрыгнул как ужаленный, но при этом все же сжал лапки покрепче, чтобы Диск Неба и Земли не упал и не разбился.

Аш начал оглядываться по сторонам, затем одной рукой схватил Диск, а другой почесал голову, очевидно, он не понимал, что произошло — только что он сидел рядом с хозяином, почему же теперь он вдруг оказался на краю кровати?

Аш думал об этом очень долго, но так и не смог ничего понять. Но он не стал грустить из-за этого, у обезьянки не было так много проблем, как у людей. Он снова посмотрел на кровать, увидел, что Зевул не шевелится, спрыгнул с кровати и сел на пол, положив Диск Неба и Земли перед собой.

Маленькие кусочки яшмы все продолжали двигаться в белом сиянии Диска. Однако в этот раз Аш больше не стал так зачарованно смотреть на них, он огляделся, затем вдруг улыбнулся и поднял лапку, осторожно опустив палец прямо в центр этих движущихся квадратиков.

В белом сиянии его палец опустился на диск и вдруг коснулся одного из маленьких квадратиков. Но этот квадратный кусочек яшмы как будто содержал в себе непреодолимую силу, даже не заметив прикосновения пальца Аша, он продолжил движение вперед, ни на миг не задерживаясь.

Аш замер, но, кажется, не рассердился, а наоборот — обрадовался, словно нашел какую-то очень интересную игрушку. Во второй раз он коснулся другого кусочка яшмы, и тоже не смог задержать его движение. Тогда он обрадовался еще больше, что-то прокричал, и снова начал трогать пальцем другие квадратики, эта игра забавляла его все больше.

В свете белого сияния Аш выглядел очень радостным…

Но, поиграв так какое-то время, он снова начал скучать, поэтому он вдруг резко ткнул пальцем в Диск и с силой надавил на один из квадратиков. В этот раз его сила была не такой мягкой, как раньше, ведь Аш, несмотря на небольшие размеры, обладал огромной мощью внутри, он провел с Зевулом уже много лет, и его сила росла с каждым днем. Так что в этот раз нажатие сильно отличалось от предыдущих.

Маленький квадратик под его пальцем начал сопротивляться, он словно хотел вырваться и продолжить свой путь дальше, но Аш с радостным выражением на мордочке надавил еще сильнее, и, попытавшись еще немного, маленький кусочек яшмы все-таки остановился.

«Пуф!»

От Диска тут же раздался едва слышный хлопок, но и он напугал Аша до смерти, он тут же оторвал палец от Диска, но маленький квадратик так и перестал двигаться. Остальные кусочки яшмы вокруг него продолжали движение, и очень скоро другой квадратик, проплывая мимо, столкнулся с тем кусочком, который больше не двигался.

Когда они столкнулись, казалось, ничего страшного не произошло, но через миг все же кое-что изменилось. Мягкий свет Диска Неба и Земли стал ярче, и на этом все только началось. Один за другим прозвучали сразу несколько хлопков, один за другим кусочки яшмы сталкивались друг с другом и останавливались на месте. А свет Диска загорелся еще сильнее, пока не осветил всю комнату Зевула, так что нельзя было открыть глаза, сияние залило все своими лучами.

Аш вытаращил глаза, посмотрел на Диск в своих лапках, но даже он не смог выдержать этого яркого света. Он отошел на шаг назад, ослабил ладони и Диск Неба и Земли со стуком упал на пол.

Но странные изменения и на этом не закончились. Диск продолжал испускать режущий глаза свет, и в этих ярких лучах начали вырисовываться таинственные символы.

Аш подпрыгнул, как ужаленный, забился в угол комнаты, но все же не смог сдержать своего любопытства и выглянул, чтобы посмотреть на происходящее. В это время Зевул на кровати совершенно не замечал, что происходит в комнате за его спиной, и все так же лежал без движения.

Но самое странное и неожиданное событие случилось вовсе не в этой комнате, а далеко от Зевула под землей, внутри пещеры с кровавым бассейном, где Призрачный Господин сидел на помосте в позе лотоса, закрыв глаза, и напряженно размышлял. Треножник Дракона все еще висел над его головой, а белый луч Оков Неба и Земли все еще сиял на лбу жуткого демона. И хотя он казался слабым, он держался на месте и не исчезал.

Прямо в этот момент с этим белым лучом на Треножнике Дракона кое-что произошло, чего сначала не заметил даже Призрачный Господин.

Он медленно начал разгораться, и по мере того, как луч становился ярче, кроваво-красный свет вокруг него снова начал отступать и разделился на две половины. Издалека казалось, что даже выражение лица демона исказилось, от чего стало еще более свирепым и яростным.

Затем этот луч белого света как будто пробудился, он начал сиять еще ярче, как будто призывая кого-то.

Призрачный Господин пошевелился на помосте, словно что-то почувствовал, но пока не мог понять, затем он медленно открыл глаза, поднял голову и посмотрел на Треножник Дракона наверху.

Том 25. Глава 2. Наказание.

Зевул слегка пошевелился, и, наконец, медленно вернулся из забытья. Перевернувшись на кровати, он сел, и ему даже показалось, что у него закружилась голова. С его уровнем такие ощущения казались уже давно забытыми.

Но Зевул словно и не заметил этого, он пришел в себя, сделал глубокий вдох, развернулся и вдруг замер, увидев, что на полу комнаты лежит нефритовый диск, сияющий ярким светом. Это был Диск Неба и Земли. А его обезьянка в этот момент сидела рядом с Диском, как будто ему было очень любопытно, что это за штука. Он смотрел на него со всех сторон, несколько раз протянул лапку и потрогал Диск, но каждый раз он отдергивал пальцы, словно побаивался этого странного Диска.

Зевул нахмурился и задумался, но никак не мог вспомнить, как Диск выпал из его рук на пол, он даже не помнил, как оказался в своей комнате вместо ледяной пещеры Лазурии. Наверное, это все из-за пережитого разочарования, он совершенно ничего не замечал! Зевул помолчал, затем горько усмехнулся, вздохнул, подошел к Диску Неба и Земли и взял его в руки. Аш остался сидеть на полу, он посмотрел на Зевула и глаза его странно блеснули, как будто он о чем-то размышлял.

Зевул протянул к обезьянке руку. «Аш, иди сюда».

Аш что-то прокричал и тут же подбежал к Зевулу, в три прыжка забравшись к нему на плечо. Но он все еще немного побаивался Диска Неба и Земли так что спрятался за спину Зевула и оттуда поглядывал на Диск в его руках.

Зевул не стал ничего домысливать, он погладил Аша по голове, ведь в этом мире только Аш всегда был рядом и никогда его не бросал. Через некоторое время его взгляд снова обратился к Диску Неба и Земли, он по-прежнему излучал белое сияние, и все маленькие квадратики в центре Диска продолжали идти по своим траекториям, не останавливаясь ни на миг, словно ничего с ними и не происходило.

Зевул молча посмотрел на Диск в его руках, мягкий белый свет отразился на его лице, только неизвестно, какой секрет прятался в этом сиянии.

Зевул долго смотрел на Диск, затем слегка покачал головой, и на его лице отразилось разочарование. Он взял черную ткань, завернул в нее Диск Неба и Земли и положил себе за пазуху. Аш неотрывно следил за его движениями, и когда Зевул убрал Диск, вдруг вскрикнул несколько раз.

Зевул посмотрел на него с непониманием и нахмурился. «Что такое, Аш?»

Аш почесал голову, словно не мог сказать, что конкретно ему не понравилось, так что он просто развел лапки и пожал плечами. Зевул потрепал Аша по голове и не стал придавать этому значения. Он посидел немного, затем вдруг сказал: «Аш, сколько я пролежал здесь?»

Аш заморгал тремя глазами, затем начал говорить что-то на своем языке, одновременно жестикулируя. Зевул посмотрел на него немного и медленно произнес: «Прошло столько времени, нам нужно выйти прогуляться!» Он поднялся, погладил Аша, затем вдруг вздохнул и спокойно сказал: «В любом случае, нам нужно продолжать жить, так ведь?»

Аш не переставал моргать, неясно, понял ли он слова Зевула, однако Зевул не особенно хотел это знать. Он подошел к каменной двери, она с низким скрипом открылась, и он вышел из своей комнаты. Снаружи в обе стороны вел все тот же коридор, только сейчас эти трещины на стенах и потолке постоянно напоминали людям, что здесь творится что-то странное и опасное. Зевул немного постоял у выхода и посмотрел на эти трещины.

Некоторые из них были уже совсем огромными, они приближались к полу и внутри виднелась серая скала. Стены, которые раньше казались самыми прочными, теперь рушились, словно бумага. Зевул подошел ближе к одной из трещин и посмотрел на нее, безо всякого выражения.

Затем он поднял голову, посмотрел наверх и нахмурился. Все эти трещины появились здесь после того, как он покинул Лисий Холм, и он конечно не мог сразу понять, в чем причина их появления. Но когда он был в ледяной комнате, он очень четко ощутил ту таинственную силу, которая появилась так неожиданно.

Ее источник находился где-то глубоко, но судя по характеру трещин, самый большой урон пришелся на полоток коридора. Но настроение у Зевула было слишком подавленным, чтобы сейчас размышлять об этом. Он успокоился немного, и, больше не глядя на все эти трещины на стенах, вместе с Ашем направился по коридору.

Коридор тянулся вперед, только теперь здесь было непривычно тихо, словно все ученики клана Вим попрятались по своим комнатам и никто из них не желал выходить. В пустынном коридоре остался только один силуэт Зевула.

Однако это, очевидно, его не беспокоило. Он просто шел вперед, к выходу из холма, может быть, из-за того, что в его сердце было слишком много беспокойства, он хотел выйти и пройтись.

Шаги Зевула эхом раздавались по коридору, из-за этой тишины они звучали еще громче. Аш сидел у него на плече, такая тишина была ему непривычна, и он то и дело оборачивался по сторонам.

Как вдруг, Аш замер и посмотрел вперед. Зевул тоже как будто что-то почувствовал и остановился. Вдалеке виднелась чья-то тень, и через миг она выплыла к ним по воздуху.

Это был тот таинственный призрак, или Призрачный Господин.

Когда Призрачный Господин увидел Зевула, он тоже, казалось, на мгновение замер и остановился. Они посмотрели друг на друга, но ничего не говорили, и поэтому вокруг повисла неловкая тишина. Затем Призрачный Господин все-таки сказал: «Когда ты вернулся?»

Зевул, помолчав, ответил: «Только совсем недавно».

Призрак кивнул, ему больше нечего было сказать, уже это одно предложение считалось для него целым диалогом. Так что он пошел дальше, молча проскользив мимо Зевула.

Но когда он проплывал мимо Зевула, то вдруг остановился, словно задумался о чем-то, и вдруг сказал: «Ты сказал, что вернулся совсем недавно?»

Зевул просто ответил: «Да, а что?»

Призрачный Господин задумался, как будто подбирал нужные слова, затем медленно спросил: «А ты… не заметил ничего… странного здесь?»

Зевул посмотрел на Призрачного Господина и сказал: «О чем ты говоришь?»

Призрачный Господин снова замолчал, потом покачал головой и сказал: «Нет, ничего». Договорив, он пошел вперед и больше не произнес ни слова.

Зевул посмотрел ему вслед, силуэт Призрачного Господина постепенно исчез в глубине коридора. Только казалось, что он двигается медленнее, чем обычно.

Зевулу даже показалось, что Призрачный Господин двигается уж слишком медленно и к тому же не по прямой, он то и дело приближался то к одной стене, то к другой, а когда он оказался около комнаты Зевула, то как будто случайно остановился около нее, но затем все же продолжил идти дальше.

Что с ним такое, может быть, он что-то здесь искал?

Зевул молча отвернулся. Что бы ни искал Призрачный Господин, ему это было не важно. Он вновь продолжил идти вперед, и в этот раз он больше никого не встретил по пути, и скоро оказался на выходе из холма.

Когда он вышел из холма, луч солнца теплом отразился на его лице. Он слегка сощурился, сделал глубокий вдох, и ему показалось, что здесь, на свету, тот камень у него на сердце стал немного полегче.

***

Горы Айне. Пик Вдовы.

Время текло день за днем, а Главный Мастер Айне Шен Доул так и не появлялся. Учитывая его положение в мире как главы самой сильной школы Света, это было ужасное происшествие. Так что давление на главного ученика Пика Вдовы, Йена Сяо, постоянно росло.

И речь даже не о всех тех посланниках от других мелких школ Света, которые время от времени наведывались в Айне, с ними можно было легко разобраться. Но внутри самой школы Айне было еще больше посетителей, а так как Шен Доул не по-настоящему передал все дела в руки Йена Сяо, очень многие решения ему давались с огромным трудом.

А поскольку Пик Вдовы был самым сердцем Айне, и Шен Доул не появлялся уже много дней, его отсутствие можно было объяснить только уходом в затвор, но и затвор должен был когда-то закончится, и теперь Йен Сяо всем говорил, что Шен Доул покинул Айне чтобы развеяться после затвора, повидать мир и найти новое познание. Так что никто не знает, где он сейчас.

Честно говоря, Йена Сяо нельзя было винить, ведь из всей тысячи людей Айне только двое знали о том, что случилось с Шен Доулом — Шуй Юэ и Анан. Тянь Болис и Сурин, которые были их большой поддержкой, оба покинули этот мир. И если Шуй Юэ или Анан никому об этом не расскажут, то и другие не узнают этого огромного секрета Айне. Так что все могли обращаться только к Йену Сяо.

А сам Йен Сяо сейчас выглядел очень плохо, он весь осунулся, и очень отличался от своего прежнего вида, подтянутого и полного сил. Можно было представить, какой груз лежит на его плечах.

Но он все еще не мог отдохнуть, в этот день в Хрустальном зале на Пике Вдовы собрались все шесть Пиков, они уже не могли больше ждать, и все пришли узнать, что же все-таки случилось с Шен Доулом, и почему он так долго не появляется, ведь раньше такого никогда не было.

Почти все главы Шести Пиков прибыли в Хрустальный зал, только Шуй Юэ с Пика Малого Бамбука еще запаздывала, и ее лучшей ученицы Анан тоже пока не было здесь. Однако пришла другая ученица с их Пика — Баако. Остальные главы Пиков все сидели на своих местах, и их взгляды то и дело обращались к месту главы Пика Большого Бамбука, которое теперь занимал Ксавьон.

На нем все еще был надет траурный наряд, очевидно, он скорбел о своем Мастере и Госпоже, его лицо было мрачным, и он время от времени поднимал глаза на остальных. Когда его взгляд обратился к Баако, которая стояла прямо напротив, она едва заметно ему кивнула.

Ксавьон промолчал, но уголок его рта слегка дернулся, словно он вымученно улыбнулся ей, но затем снова опустил голову, очевидно, он все еще был полон горечи и боли. В глазах Баако отразилось сочувствие и печаль, и она тоже стала грустной.

Сегодня здесь собрались главы всех Шести Пиков, но собрали всех, конечно же, не молодые Мастера, такие как Ксавьон или Коверн, а старейшины Айне — глава Пика Ветров Цен Шучан и остальные. Это они призывали Йена Сяо к ответу.

Йен Сяо уже довольно долгое время занимался внутренними делами Айне, но все же Шен Доул не передавал ему своего места официально, и поэтому он сейчас просто стоял перед всеми Главами Пиков и держал ответ, а место Главного Мастера пустовало. Йен Сяо стоял рядом с этим местом и с горькой улыбкой по очереди отвечал на все вопросы.

Но только ни один вопрос не мог добиться от него ничего дельного, Йен Сяо утверждал, что не знает, куда направился Шен Доул, и это было правдой.

Конечно, все Главы Пиков с трудом верили этим словам, ведь Шен Доул был Мастером Айне уже столько лет, и он никогда не уходил отсюда, не оставив ни единого послания. Но Йен Сяо мог ответить им только это, неужели они надеялись услышать что-то другое?

Этот допрос длился с утра до обеда, от разговоров у них пересохло во рту, и Йен Сяо совсем измучился. Но в итоге он отвечал так же, как и вначале, и собравшиеся начали переглядываться. Через некоторое время Глава Пика Ветров, Цен Шу Чан поднялся, громко фыркнул и покинул Хрустальный зал.

Вслед за ним Коверн, Ксавьон и остальные тоже вышли вслед за своими Мастерами.

Глядя на удаляющиеся силуэты, Йен Сяо облегченно выдохнул, затем вдруг покачнулся, словно ужасно устал, но все-таки устоял на ногах, и про себя вздохнул: «Мастер… где же вы, если вы не вернетесь, я больше этого не выдержу…»

Не будем больше говорить о душевном состоянии Йена Сяо, и вернемся к Ксавьону, который вместе со всеми вышел из Хрустального зала. Все ученики на Пике Большого Бамбука находились в трауре, и никто из них не последовал за ним сюда. Он молча вышел из зала, от всего увиденного и услышанного в его сердце снова горечью отдалась печаль о смерти Тянь Болиса и Сурин. Он не хотел здесь задерживаться ни минутой больше, и только поскорее покинуть это место.

Но когда он вышел из Хрустального зала и спустился по ступеням, и только хотел подняться на Радужный мост, чтобы вернуться на Пик Большого Бамбука, рядом с ним вдруг раздался голос: «Ксавьон».

Он обернулся и увидел, что позади стоит Баако с Пика Малого Бамбука и машет ему рукой. На сердце у Ксавьона потеплело, и он подошел к ней. Увидев его разбитый вид, Баако хотела что-то сказать, ее сердце сжалось, но она промолчала — рядом проходили люди, и это было не место для разговора. Так что она сделала Ксавьону знак и пошла вперед.

Ксавьон понял ее и пошел следом, и когда они оказались на широкой площадке Облачного Моря, и рядом с ними не было никого постороннего, Баако спросила: «Ты… ты в порядке?»

Ксавьон горестно улыбнулся, опустил голову и сказал: «О том, в порядке ли я, ты, наверное, сама все знаешь…», он вздохнул и добавил: «Но у меня ведь еще есть мои братья, и если я не возьму на себя ответственность за них, им придется еще хуже».

***

Баако вернулась на Пик Малого Бамбука, и тут же отправилась на поиски Анан, но ее в комнате не оказалось, и тогда она подошла к другим ученицам. Одна из них сказала, что Анан позвала к себе Мастер Шуй Юэ.

«Что? Так они сейчас вместе?»

Молодая ученица кивнула. «Да, сегодня утром сестра Анан ушла, и до сих пор не вернулась».

Баако кивнула. «Понятно, тогда я пойду, и вы займитесь своими делами!»

Ученицы согласно кивнули и с улыбками разошлись. Баако смотрела на этих молоденьких девочек и невольно завидовала их беспечности, может быть, счастье кроется в неведении!

Она немного постояла на месте, пока силуэты остальных не исчезли вдалеке, и затем быстро направилась к хижине Шуй Юэ в глубине бамбукового леса.

Тропинка петляла туда-сюда, по обеим сторонам от нее рос густой бамбук, в воздухе витал приятный аромат. Очень скоро в конце тропы показалась маленькая бамбуковая хижина.

Баако подошла к двери, осторожно постучала в бамбуковую дверь и сказала: «Мастер, это ученица Баако».

Изнутри хижины раздался голос Шуй Юэ: «Входи!»

После этого дверь со скрипом открылась, и перед глазами Баако появился прекрасный силуэт Анан. Она улыбнулась ей и сказала: «Сестра, ты вернулась».

Баако тоже улыбнулась в ответ, и вошла в хижину.

Внутри хижины Шуй Юэ сидела на бамбуковой кровати, Анан подошла и встала рядом с ней. Посмотрев на Баако, Шуй Юэ спросила: «Ты только что вернулась?»

Баако уважительно произнесла: «Да, ученица только что вернулась с Пика Вдовы».

Шуй Юэ, помолчав немного, сказала: «Расскажи мне подробно, что сегодня было на Пике Вдовы».

Баако кивнула. «Слушаюсь». Затем она рассказала все, что происходило в этот день в Хрустальном зале, как проходил допрос, и как резко всем отвечал Йен Сяо, она ничего не упустила.

Шуй Юэ спокойно слушала ее рассказ и ничего не говорила, Анан рядом с ней тоже молчала, только услышав некоторые вымученные ответы Йена Сяо, невольно обернулась на Мастера. Но лицо Шуй Юэ оставалось спокойным, словно она вовсе ничего не заметила.

Наконец, Баако замолчала, рассказав весь процесс допроса, но потом добавила еще: «Мастер, есть еще кое-что, не знаю, должна ли я говорить это…»

Шуй Юэ закрыла глаза, словно слушая рассказ Баако она о чем-то глубоко задумалась, и просто сказала: «Что такое, говори!»

Баако кивнула. «Слушаюсь. Сегодня все Шесть Пиков собрались в Хрустальном зале, и Главы Пяти Пиков тоже были там, не было только вас. Мастер Цен Шу Чан с Пика Ветров и еще несколько Мастеров выразили свое недовольство, и приказали мне передать Вам, что вы должны были тоже прийти туда и вместе со всеми разбираться в этом деле».

Договорив, Баако осторожно посмотрела на Шуй Юэ, но Мастер по-прежнему была молчаливой и спокойной, и кажется, совсем не гневалась. Но она и не ответила, и все так же сидела с закрытыми глазами.

Шуй Юэ молчала, и Баако тоже не смела ничего говорить, через какое-то время Шуй Юэ медленно произнесла: «Ты сказала, что кроме меня, все Главы Пиков были в Хрустальном зале?»

Баако кивнула. «Да».

Шуй Юэ посмотрела на нее и сказала: «А кто был от Пика Большого Бамбука?»

Сердце Баако дрогнуло, она не знала, почему Шуй Юэ вдруг спросила ее об этом, и, подумав, ответила: «Старший ученик Мастера Тянь, Ксавьон, занял место Главы Пика Большого Бамбука».

Лицо Анан, стоявшей рядом с Шуй Юэ, на миг потемнело, в глазах ее промелькнула горечь.

Шуй Юэ, немного помолчав, вздохнула и сказала: «Кроме него с Пика Большого Бамбука еще кто-нибудь прибыл?»

Баако ответила: «Все ученики Пика Большого Бамбука соблюдают траур, поэтому только один Ксавьон прибыл туда, хотя и он тоже находится в трауре».

Шуй Юэ, немного помолчав, сказала: «Им сейчас тоже непросто… так ты сказала этому Ксавьону слова утешения?»

Баако от испуга вздрогнула, обычно Мастер Шуй Юэ была очень строга к ученикам, а особенно к любым проявлениям чувств. Баако и Ксавьон были тайно влюблены много лет, и это уже не было большим секретом для всех. И все-таки Баако ужасно боялась, что Мастер станет ругать ее, и сейчас, когда Шуй Юэ вдруг задала этот вопрос, она вся покрылась холодным потом, надолго замолчала, и только потом тихо ответила: «Мастер, я… я просто увидела, что он очень сильно опечален, поэтому сжалилась и решила… решила сказать ему несколько слов утешения. Ученица… ученица никогда бы не осмелилась нарушить указания Мастера».

Шуй Юэ молча посмотрела на Баако, и ее сердце забилось еще быстрее, ей казалось, что сейчас ее постигнет наказание. Но кто мог знать, что через миг Шуй Юэ вдруг вздохнет и скажет: «Баако, не нужно так бояться, Мастер вовсе не обвиняет тебя ни в чем».

Баако показалось, что она ослышалась, и она проговорила: «Мастер, что вы сказали?»

Шуй Юэ спокойно сказала: «Сейчас на Пике Большого Бамбука траур, и наверняка в ближайшее время это будет невозможно, нужно подождать еще несколько дней, а потом ты позовешь этого Ксавьона ко мне, для сватовства. Все равно он теперь тоже стал Главой одного из Пиков, а значит достоин тебя».

В голове Баако прозвучал удар грома, она как будто не могла поверить в то, что услышала, и от радости не могла сказать ни слова. Она никак не могла понять, почему ее Мастер, которая всегда была против отношений, вдруг так кардинально изменила свое мнение.

Том 25. Глава 3. Звездный компас.

Уже прошло целых десять дней с тех пор, как Зевул вернулся в Лисий холм, но его главная и единственная цель так и не была достигнута.

За последние дни между Диском Круговорота Неба и Земли и колокольчиками Хаккан в руках Лазурии больше не происходило никакой реакции. Каждый раз он с надеждой пытался что-то сделать, но ответом ему было лишь ледяное молчание. К тому же, та странная сила, которая появилась из-под земли в тот день, как будто тоже исчезла, и больше не возвращалась.

Вместе с этим внутри клана Вим эта странная жуткая атмосфера тоже как будто бы изменилась, за десять дней больше никто не сошел с ума, а огромные трещины на стенах перестали появляться.

Все как будто вернулось в прежние времена, все люди постепенно пришли в себя, на их лицах начали появляться улыбки, и пусть они все еще были настороженными, все же атмосфера стала намного теплее.

Внутри коридоров холма стало появляться все больше учеников клана Вим, и проходящие друг мимо друга люди постепенно стали улыбаться, здороваться и разговаривать.

И несмотря на то, совпадение это было или нет, но все эти изменения случились после того, как Зевул вернулся на Лисий холм, и среди учеников клана начал распространяться слух, что после того, как он прибыл сюда, то сразу же нашел источник всех этих бед и уничтожил его. И именно поэтому в клане Вим воцарилось спокойствие.

Конечно, все эти слухи были беспочвенными, но может быть, из-за того, что последнее время они прожили в страхе и отчаянии, все сразу же в это поверили. Слух распространился очень быстро, и о том, как Зевул обнаружил источник бедствия и как он его уничтожил все говорили разные версии. И все же никто до конца не знал, что это был за источник. Но никто и не обращал на это внимания, это просто была очередная тема для споров.

Зевул, конечно, ничего не знал об этих слухах, но даже если бы узнал, то не обратил бы на это никакого внимания. Все его внимание было сосредоточено на Лазурии в ледяной комнате, она была для него самым главным, и пусть он пока еще не добился успеха, пока в его сердце была надежда, он собирался пытаться бесконечное количество раз.

«Хлоп!»

Снова раздался легкий хлопок, колокольчики Хаккан упали на Диск Круговорота Неба и Земли, покатились по нему, и потом совсем застыли.

Зевул молча посмотрел на Диск Круговорота в его руках и на Колокольчики. И в его глазах исчез последний отблеск надежды.

Он еще долго молча смотрел перед собой, затем, наконец, поднял Колокольчики Хаккан, подошел к ледяному ложу и вложил их в руки Лазурии. Его движения были осторожными, словно он боялся случайно поранить ее.

Затем он посмотрел на ее прекрасное лицо и тихо сказал: «Лазурия, прости, я опять не смог спасти тебя…»

«Этот Диск Круговорота Неба и Земли я взял из монастыря Скайи, уже прошло очень много времени, и я должен вернуть его».

Когда он это сказал, мускулы на его лице вдруг дрогнули, и он закрыл глаза, боясь не справиться с эмоциями. Прошло много времени, прежде чем он успокоился и нежно сказал: «Не волнуйся, пока я жив, несмотря ни на что, пусть даже мне придется обойти весь мир, я обязательно спасу тебя! Ты просто подожди еще немного, хорошо?»

Лазурия спокойно лежала перед ним, ее лицо было по-прежнему неподвижным, а на губах играла легкая улыбка. Она, конечно, не ответила ему, но, возможно, в душе пообещала дождаться!

Уголки глаз Зевула наполнились слезами, он резко отвернулся и сделал глубокий вдох. Только когда его глаза вновь стали сухими, он медленно вышел из ледяной пещеры.

Каменная дверь закрылась за его спиной, настроение Зевула упало на самое дно, он еще долго стоял на месте, затем потряс головой, словно хотел выкинуть из нее все мысли, развернулся и собрался уйти, как вдруг застыл на месте.

Снаружи ледяной комнаты, впереди по коридору стоял одетый в черное Призрачный Господин. Он как всегда был молчалив, и словно давно умерший призрак он смотрел на Зевула, а точнее на Диск Круговорота Неба и Земли в его руках. Его глаза не отрывались от Диска.

Только сейчас Зевул заметил, что из-за расстроенных чувств забыл убрать Диск Круговорота Неба и Земли. Он сразу же достал черную ткань, завернул в нее Диск и убрал его за пазуху. Призрачный Господин следил за его движениями, ни слова не возражая, но глаза его сверкали странным светом, нельзя было угадать, о чем он думал.

Зевулу это хоть и показалось очень странным, но во-первых, Призрачный Господин всегда был очень странным и загадочным, а во-вторых, в таком настроении ему вовсе не хотелось размышлять над этим вопросом. И тем более ему было все равно, почему Призрачный Господин стоит там. Убрав Диск Круговорота за пазуху, он, даже не удостоив Призрачного Господина приветствием, развернулся и пошел прочь, не оборачиваясь.

Но даже если Зевулу было абсолютно все равно, Призрачный Господин думал иначе. Зевул не прошел и десяти шагов, когда за его спиной раздался четкий холодный возглас: «Постой».

Зевул нахмурился, развернулся и посмотрел на Призрака. «Что такое?»

Глаза Призрачного Господина сверкнули, он медленно произнес: «Госпожа Лазурия в порядке?»

На лице Зевула мелькнул гнев, все в клане Вим знали, что Лазурия совсем не в порядке, и когда Призрачный Господин это сказал, его вопрос показался Зевулу слишком грубым. И ничего страшного, если бы это был другой человек, но Зевул всегда так заботился о Лазурии, что никто и никогда из учеников клана Вим не решался говорить с ним об этом. Призрачный Господин был первым.

Лицо Зевула стало холодным, а взгляд острым, словно меч. Он уставился на Призрака и ледяным тоном сказал: «Ты хочешь что-то сказать?»

Призрачный Господин словно и не заметил той ауры жажды убийства, которая протянулась к нему от Зевула, однако он не стал прямо отвечать на его вопрос, а наоборот, спросил сам: «Я слышал, ты нашел какой-то способ, чтобы спасти госпожу Лазурию, это правда?»

Зевул все тем же тоном ответил: «Да, все так. Но только почему ты вдруг захотел узнать об этом?» Сказав это, он сделал шаг вперед, и его взгляд стал еще более яростным, все вокруг заполнило энергией убийства.

Призрачный Господин как будто не заметил приближающейся опасности, и не обратил внимания на гнев Зевула. Его взгляд остался холодным, он лишь спокойно сказал: «Ты не мог бы позволить мне взглянуть на этот эспер?»

На лице Зевула отразился гнев, полы одежды затрепетали без ветра, очевидно, он был в ярости. Он сделал еще два шага вперед, совсем небольших, но тут же оказался в трех чи от Призрачного Господина. Одно движение, и Призрак попадет под действие его убийственного заклинания.

Однако вся эта атмосфера ярости и настроя на смертельную битву тут же испарилась, стоило Призрачному Господину произнести всего одну фразу:

«Возможно, я смогу запустить действие этого эспера».

Ярость во взгляде Зевула резко потухла, он успокоился и через несколько мгновений произнес: «Тебе знаком этот эспер?»

Призрак все так же спокойно ответил: «Я не успел его толком разглядеть, даже не увидел, как он выглядит, так что не могу точно сказать».

Зевул, помолчав, достал из-за пазухи Диск Круговорота Неба и Земли, развернул черную ткань и только хотел протянуть его Призрачному Господину, как вдруг задумался, и оставил Диск у себя в руках.

Взгляд Призрака несколько мгновений изучал Диск Круговорота, затем он медленно поднял глаза на Зевула, но ничего не говорил, и не спрашивал.

Зевул нахмурился, в его душе зародились подозрения. Они оба были людьми клана Вим, но очевидно, что Зевул не испытывал теплых чувств к Призрачному Господину, особенно после того, что случилось в Айне во время нашествия Зверя, Зевул еще больше возненавидел этого Призрака.

Однако ненависть ненавистью, а уровень Призрачного Господина был достаточно высок, чтобы Зевул был с ним осторожен. К тому же, сейчас, когда в его душе снова зажглась слабая надежда, он не мог ничего поделать. Зевул протянул Диск Круговорота Призраку.

Призрачный Господин все так же безмолвно протянул руку и осторожно взял Диск Круговорота. Затем поднес его к лицу и его глаза, скрытые за вуалью, внимательно изучили эспер.

Диск Круговорота излучал мягкое белое сияние, по его краям узоры были вырезаны очень искусно, похожие на падающие звезды, горы и реки. Но самым привлекающим внимание были те маленькие квадратики в центре Диска, которые беззвучно перемещались, без остановки, каждый по своей траектории, как будто подчиняясь каким-то неведомым правилам.

Кроме того, на эспере, который Зевул принес из Храма Скайи, сейчас произошли кое-какие изменения, которых раньше не было. На каждом из квадратиков были начертаны странные знаки, которые оставались темными, но сейчас, когда Призрачный Господин взял Диск Круговорота в руки, не прекращая двигаться, квадратики на миг загорелись ярким светом, но затем вдруг погасли снова.

Причем их сияние как будто обладало каким-то общим ритмом, после того, как погас один, тут же зажегся другой, и от этого Диск Круговорота стал выглядеть еще таинственней, чем раньше.

Зевул, конечно, сразу заметил эти изменения, они произошли еще после того, как появилась та странная сила, которая разрушала Лисий холм. Он даже надеялся, что эти изменения помогут спасти Лазурию, но после множества неудачных попыток он так и не смог разгадать секрет эспера.

Лицо Призрачного Господина было скрыто под вуалью, так что нельзя было различить его выражение и догадаться о его мыслях. Но только свет в его глазах становился все ярче и ярче.

Зевул в душе тоже начал волноваться.

Неивестно, сколько прошло времени, когда взгляд Призрачного Господина, наконец, оторвался от Диска Круговорота и поднялся к Зевулу.

Зевул понизил голос, пытаясь скрыть свои чувства, и спросил: «Ну как?»

Призрачный Господин закрыл глаза и замолчал на несколько секунд, затем произнес: «Это очень древний эспер, который называется Звездный Компас!»

Зевул застыл и повторил: «Звездный Компас?»

Призрачный Господин утвердительно кивнул.

Зевул совершенно не ожидал, что Призрак скажет такое, и не нашелся, что ответить. Но ведь он помнил, что в Скайе Мастера сказали ему, что эспер зовется Диском Круговорота Неба и Земли, почему же Призрак назвал его Звездным Компасом?

Однако через миг он отбросил эти мысли, для него не было совершенно не важно, что это — Звездный Компас или Диск Круговорота Неба и Земли. Намного важнее было, сможет ли Призрачный Господин разгадать секрет эспера и спасти Лазурию. Глядя на то, с какой уверенностью Призрак говорил об эспере, Зевул невольно начал волноваться. Он торопливо сказал: «Так… так ты можешь узнать… как спасти Лазурию?»

Призрачный Господин немного помолчал, всего несколько секунд, но Зевулу показалось, что прошло десять тысяч лет, его сердце уже билось где-то в горле, он слишком сильно боялся, что Призрачный Господин скажет «Нет».

К счастью, Призрак, хоть и медлил, все же не стал сразу отказывать ему. Он медленно произнес: «Это очень древний эспер, таких древних, что он никогда раньше не появлялся в мире людей. И хотя я знаю о нем совсем немного, и не могу ничего сказать наверняка, думаю, можно попытаться».

Сердце Зевула только сейчас расслабилось, и хотя он все еще был взволнован, все же, если была хотя бы самая слабая надежда, он становился радостнее в тысячу раз.

Он слишком долго пребывал в отчаянии, возможно, надежда уже стала для него иллюзией, в которую он был готов поверить.

Призрачный Господин помолчал, затем сказал ему: «Здесь не самое подходящее место, может быть, лучше пойдем в Ледяную комнату!»

Зевул кивнул и только хотел сделать шаг, как вдруг остановился, поднял руку в сторону коридора и сказал: «Прошу вас, идите вперед!»

Для Зевула в клане Вим никогда не существовало тех, кого он бы принимал во внимание, даже в сторону Мастера Вим он очень редко проявлял какие-то манеры. Сейчас, когда он так повел себя с Призрачным Господином, стало ясно, насколько для него важнаЛазурия. Призрак словно был удивлен такому жесту, но затем он просто посмотрел на Зевула, спокойно кивнул и пошел вперед, а Зевул последовал за ним. Они оба вошли в ледяную комнату.

Внутри Лазурия все так же лежала на ледяном ложе, прекрасная и молчаливая, вверх поднимался легкий туман, заполняющий пространство комнаты.

Зевул подошел к Лазурии и только хотел взять Колокольчики Хаккан из ее рук, как вдруг услышал голос Призрачного Господина: «Не торопитесь брать их».

Зевул замер, повернулся к Призраку и спросил: «Но душа Лазурии заключена в них, если не взять Колокольчики Хаккан, то как спасти ее?»

Призрачный Господин покачал головой. «Я только что сказал, что Звездный Компас — это очень древний эспер, и я знаю о нем совсем немного, и ничего не могу сказать наверняка. Так что перед тем, как попробовать что-то сделать, лучше не трогать Колокольчики Хаккан и не брать их из рук госпожи Лазурии. Только после того, как я буду уверен, можно использовать магию. Так мы сможем гарантировать безопасность души госпожи Лазурии».

Зевул помолчал, затем кивнул. «Пожалуй, вы правы».

Затем Призрачный Господин, со Звездным Компасом в руках, сел в позу лотоса на другом конце комнаты. Зевул подошел и сел напротив него, внимательно наблюдая. Пусть Призрак только что подарил ему слабую надежду, он все же не до конца доверял ему, и в душе у него оставалась настороженность. Призрачный Господин медленно положил Звездный Компас на пол перед собой, закрыл глаза и задумался, словно пытался разгадать тайну эспера. Прошло некоторое время, прежде чем он открыл глаза и медленно протянул руку к Компасу.

Зевул изменился в лице, но все же сдержался, только в его глазах отразилось волнение. Он не мог разглядеть выражение лица Призрачного Господина, но он видел, что в его глазах, направленных на Звездный Компас, нет ни капли спокойствия.

Указательный палец Призрака приближался к Звездному Компасу, и когда до него оставалось меньше пяти дюймов, он вдруг остановился. С Компасом под его рукой не произошло никаких изменений, его сияние было по-прежнему мягким, бесчисленные квадратики по-прежнему двигались сами по себе, а маленькие знаки на них все так же беспорядочно сверкали.

Рука Призрачного Господина так и застыла в воздухе, не двигаясь, он внимательно смотрел на нефритовый диск, словно что-то искал. Зевул не понимал, что он делает, но не смел отвлекать его. В таком положении Призрак просидел еще около получаса, затем он вдруг издал тихий вздох и его рука, которая все это время висела в воздухе, словно молния опустилась вниз, прямо на нефритовый диск.

Раздался странный щелчок, один из квадратиков как раз находился в центре, и иероглиф на нем вдруг ярко сверкнул. Затем, именно в тот момент, когда он вновь погас, палец Призрачного Господина опустился на него сверху.

Он спокойного ранее нефритового диска полыхнуло невероятно ярким сиянием, которого до этого еще не было!

Зевулу, который сидел рядом, в тот же миг показалось, словно весь мир вокруг замедлился, а каменная комната стала в тысячу раз просторнее, и он сам, словно муравей, оказался один на один с бескрайней вселенной.

Это странное чувство появилось и тут же исчезло, но на ладонях Зевула уже выступил холодный пот. Но он сейчас даже не задумался об этом, едва он пришел в себя, то сразу же посмотрел на нефритовый диск. Он увидел, как диск все еще сияет ярким слепящим светом, и в самом центре этого сияния раздается легкий треск. Наверняка его издавали те нефритовые квадратики, движение которых нарушил Призрачный Господин. Все больше и больше кусочков нефрита сталкивались вместе.

По мере того, как этот треск становился все громче, сияние, которое излучал нефритовый диск, все сильнее резало глаза. В мгновение ока оно заполнило всю комнату, и Зевул уже даже не мог разглядеть силуэт Призрачного Господина перед собой. В этом таинственном ярком сиянии его сердце наполнилось удивлением и радостью.

Яркие свет продолжал становиться ярче, словно в комнате зажглось маленькое солнце, но Зевул не чувствовал жара, вместо этого среди сияния ему в какой-то момент послышался тихий звук, похожий не то на песню, не то на заклинание, не то на свист ветра, не то на пение птиц.

Как вдруг, в тот момент, когда он был так взволнован, Зевул вдруг почувствовал как его сердце забилось тяжело и быстро, он содрогнулся всем телом, течение крови в его теле как будто остановилось, и он едва не потерял сознание.

Зевул удивленно вздрогнул, но еще не успел ничего сделать, как в этом таинственном сиянии и звуках заклинания, его ладони, точки на ногах и животе, а так же на голове, которые называются Вместилищем Души, одновременно начали пульсировать. Вся его энергия и кровь в теле как будто закипели, его словно резало ножом, и даже он, со своим самообладанием, не смог сдержать стона от боли.

Напротив него, за пеленой яркого света, Призрачный Господин как будто что-то почувствовал и спросил: «Что такое?»

Когда Зевул услышал его спокойный и ровный голос, он по-настоящему был удивлен, это означало, что сияние не оказало наПризрака никакого влияния. Он никогда раньше такого не видел, и если даже предположить, что это действие Зловещей Сферы, то оно слишком сильно отличается от прежних ощущений. К тому же, после прочтения четвертого тома Либруса, сила Зловещей Сферы ослабла в его теле, и больше не появлялась. Ко всему прочему, Душа Вампира, в которой находилась Зловещая Сфера, сейчас спокойно лежала у него на груди и не шевелилась.

И тогда в его голове мелькнула мысль, но боль в теле тут же усилилась, и через миг его пульс снова участился, словно кровь хотела выплеснуться из тела. Все его конечности онемели, точки на ладонях и животе начали пульсировать, и эта пульсация начала перемещаться к его голове.

Это все произошло слишком быстро, Зевул задрожал всем телом, к счастью, все вокруг накрыло ярким сиянием, и Призрачный Господин не видел этого. Однако он все же смог почувствовать, что с Зевулом что-то происходит, и, кажется, поднялся на ноги.

Зевул ощущал только, словно его режут невидимым ножом, он не знал, куда ему деться, и в самый болезненный момент пульсация в его теле добралась до точки между бровей. Зевул словно услышал, как из его костей раздался треск, словно они взорвались, и как будто его голова разломилась на части.

Луч яркого света, словно острый меч, прошел через его лоб прямо насквозь!

В тот момент Зевул почувствовал, как все вокруг закружилось, он был готов потерять сознание, но все же удержался. За столько лет он выработал невероятную выносливость, так что смог прийти в себя. Боль отступила, и он почувствовал, что его голова в полном порядке, и совсем не собирается раскалываться на части. Но эта иллюзия только что была слишком пугающей!

В этот момент раздался голос Призрачного Господина. «Что с тобой?»

Когда прозвучал голос Призрака, Зевул ощутил, как его тело расслабилось, и странная давящая сила отступила, словно морская волна. Сияние в комнате тоже быстро померкло, Зевулсделал глубоки вдох, пришел в себя и огляделся. Когда Призрачный Господин поднялся на ноги и посмотрел на Зевула, его палец оторвался от нефритового диска.

Когда не стало сдерживающей их силы, нефритовые квадратики тут же снова пришли в движение, восстановив свои прежние траектории. И нефритовый диск вернулся в изначальное состояние. Зевул, под внимательным взглядом Призрака, помолчал немного, затем, когда его лицо стало спокойным, сказал: «Ничего, просто сияние слишком сильно резало глаза, и я заслонился от него рукой».

Призрак застыл и нахмурился, уровень Зевула точно не был ниже, чем у него самого, и он, конечно же, не поверил, что Зевул боялся ослепнуть от яркого света. Однако, выражение лица Зевула невозможно было разгадать, и Призрак со вздохом снова сел на место.

Зевул посмотрел на него и сказал: «Ну как, ты что-нибудь выяснил про этот Диск… Звездный Компас?»

Призрачный Господин кивнул, но выражение его лица было странным. Он только хотел начать говорить, как вдруг лица обоих резко изменились, как будто они что-то почувствовали.

В следующий миг вся ледяная комната вдруг пошатнулась, и вслед за этим волна странной силы с густым запахом крови пробилась сквозь стены. Она заполнила собой все пространство, и от толстых стен вокруг раздался ужасающий треск. Трещины, которые уже появились раньше, начали увеличиваться, вниз посыпались камни.

Пол под ногами начал дрожать все сильнее, возможно, из-за того, что трескались стены. Вдалеке послышались ужасные крики людей, и когда Зевул с Призраком почувствовали запах крови, их лица сразу помрачнели.

Та странная сила молчала десять дней, но теперь, когда она снова пробудилась, пол и стены начали дрожать еще сильнее прежнего. В тот раз, казалось, ужасная сила стала еще более яростной, она даже не собиралась останавливаться. Зевул стрелой оказался около каменного ложа Лазурии, чтобы защитить ее. Призрачный Господин огляделся по сторонам и нахмурился, но ни слова не сказал, словно обдумывал что-то. В его взгляде отразилось сомнение.

Вдалеке крики и грохот становились все громче, очевидно, снаружи кто-то снова погрузился в состояние бешенства и сумасшествия. Трещины на стенах непрерывно росли, со стен сыпались камни, это напоминало конец света.

«Бах!»

Вдруг раздался ужасный грохот, прямо со стороны каменной двери, это упал и раскололся на части огромный камень. Но в тот же миг этот камень разлетелся в стороны, и чей-то силуэт со скоростью молнии влетел в ледяную комнату. На его лице отражалась усталость, это был Мастер Вим.

Как только он вошел, то сразу же направился к ложу Лазурии. Но затем увидел, что его защищает Зевул, и хотя вокруг повсюду падали камни, ни один из них не коснулся Лазурии. Зевул успевал отбить все камни прочь от ледяного ложа.

Мастер Вим выдохнул и успокоился, но его лицо осталось напряженным, он заметил, что Призрачный Господин тоже находится здесь, невольно нахмурился и обратился к нему: «Что ты здесь делаешь, все еще не…»

Договорив до середины, он осекся, но Призрачный Господин как будто понял его и кивнул в ответ. Он сдвинулся с места, чтобы уйти, но вдруг как будто вспомнил о чем-то, и его взгляд переместился к полу, где лежал Звездный Компас. Призрак сделал шаг к диску, но вдруг ощутил, как со спины его коснулся ледяной взгляд. Он медленно развернулся и увидел Зевула, который, успевая отбивать летящие камни, смотрел прямо на него.

Призрачный Господин помолчал минуту, но больше не сделал и шага к диску, а вышел из комнаты. Его черный силуэт мелькнул, и исчез во тьме коридора.

В каменной комнате остались только двое — Мастер Вим и Зевул. Мастер Вим бросил взгляд на нефритовый диск, затем на Зевула, помолчал немного, хотел что-то сказать, но остановился, и только слегка вздохнул. Он не знал, то здесь делал Призрачный Господин, но Зевул вместе с этим артефактом наверняка пришел сюда, чтобы еще раз попытаться спасти Лазурию. И сейчас было очевидно, что это снова не принесло результатов.

Мастер Вим молча подошел к другому краю ложа, и как раз над его головой начал падать огромный камень. Мастер Вим легко взмахнул рукой, и камень отлетел в сторону и с грохотом разбился о стену на мелкие кусочки.

Зевул глянул на Мастера Вим, но ничего не сказал. Они так и стояли молча над телом девушки, защищая ее от камней. На лице Лазурии играла все та же легкая улыбка, может быть, в душе она была счастлива!

Прошло еще около часа, но эта странная сила так и не стихала. Напротив, запах крови в воздухе стал еще сильнее. Мастер Вим и Зевул обладали достаточными знаниями, чтобы понять — это не было обычным землетрясением. Это было похоже на живое существо, на зверя, заключенного в клетку, который с ревом ломал свои цепи и замки, не обращая внимания на то, что при этом разрушал все вокруг себя.

Снаружи крики учеников клана Вим были слышны еще сильнее, из-за того, что Мастер Вим сломал каменную дверь. Выражение лица самого Мастера становилось все более обеспокоенным, его глаза даже стали наполняться гневом. Зевул стоял рядом и чувствовал изменения, которые происходят с Мастеров Вим, и когда он посмотрел на него, то невольно содрогнулся.

Мускулы на его лице исказились так, что появился яростный оскал, совершенно не похожий на его обычно благородное выражение. В его зрачках вдруг загорелись темно-красные огни.

Зевул вздрогнул в душе, и в этот момент Мастер Вим тоже посмотрел на него, их взгляды пересеклись, и Мастер Вим вдруг холодно усмехнулся и ледяным тоном произнес: «Что ты смотришь?»

Зевул встретил его взгляд без намека на то, чтобы отвести глаза, и таким же холодным тоном сказал: «Ничего».

Мастер Вим уставился на него самым ледяным взглядом, на который был способен, и изначально теплая атмосфера между ними вдруг начала накаляться. Однако в следующий миг произошел еще один сильный толчок, и оба они ощутили, как таинственная сила под ногами начинает отступать.

В итоге, через несколько мгновений, пол и стены вокруг быстро перестали дрожать, дождь из камней тоже остановился, и запах крови в воздухе постепенно развеялся. Зевул слегка выдохнул и посмотрел на ледяное ложе. Лазурия спокойно лежала там, тихо улыбаясь словно во сне.

Затем Зевул повернулся и посмотрел на Мастера Вим, увидев, что он тоже молча смотрит на Лазурию. Гнев и жажда убийства, которые только что отражались на его лице, незаметно исчезли, может быть, во всем мире только его единственная любимая дочь могла заставить его очнуться от гнева и ярости, и успокоиться.

Мастер Вим некоторое время посмотрел на Лазурию, его глаза наполнились нежностью, потом он медленно отвел взгляд и тихо произнес: «Позаботься о ней».

Зевул кивнул. «Я позабочусь».

Мастер Вим развернулся и широкими шагами вышел из комнаты, очень быстро его силуэт исчез в темноте коридора. Зевул постоял немного, затем его взгляд опустился на пол, и он увидел нефритовый диск, который по-прежнему лежал там. Очень странно, что ни один камень все-таки не попал по нефритовому диску.

Зевул подошел ближе и поднял диск с пола, внимательно осмотрел его, вынул из-за пазухи черную ткань, и снова завернул в нее эспер. Крики вдалеке тоже постепенно стихли, но время от времени все же раздавался чей-то плач. Очевидно, многие все еще не оправились от пережитого ужаса.

Зевул нахмурился и медленно осмотрелся вокруг. После землетрясения потрескавшиеся стены стали еще более разломанными, и кроме того, в отличие от прошлых таких же происшествий, теперь даже пол начал покрываться трещинами, на нем стали появляться немаленькие провалы.

Если ледяная комната Лазурии пострадала так сильно, то можно было только представить, что происходило в коридоре снаружи и в дальних комнатах учеников клана Вим. Вдалеке то и дело раздавались вскрики, и они были очевидным доказательством.

Взгляд Зевула сделался внимательным, он подошел к одной из стен и молча вгляделся. Затем, нахмурившись, протянул руку провел по краям трещины. От его прикосновения посыпались мелкие камешки, они упали на пол и откатились в угол.

Зевул медленно опустил руку, и затем сделал одно очень странное движение. Он поднес руку к носу и слегка втянул воздух, словно хотел ощутить какой-то запах.

Затем его взгляд стал ярче и острее лезвия меча.

После того, как он вернулся на Лисий холм, эта странная сила появлялась уже дважды, и каждый раз это было, когда он использовал Диск Круговорота Неба и Земли. Если бы это его не касалось, он бы даже не задумался об этом, но раз уж это все было связано с самым главным для него делом — спасением Лазурии, то он просто не мог оставаться в стороне.

***

Лисий холм, Кровавый бассейн.

Взбесившаяся сила заклинания Крови Четырех Зверей уже успокоилась, и хотя в воздухе все еще витал густой запах крови, от Треножника Дракона уже не исходило таких сильных волн.

Призрачный Господин в одиночестве стоял на каменном помосте и, подняв голову, смотрел на Треножник Дракона в воздухе. Его взгляд неотрывно следил за тем белым лучом на лбу изображения разъяренного демона.

Этот белый луч света, по форме напоминающий шпильку, стал намного ярче, чем раньше, и в диаметре увеличился в два раза. Теперь выражение лица демона стало еще более искаженным, не говоря уже о том, что кроваво-красный свет отступил еще дальше от белого луча. Сейчас даже казалось, что красное сияние потускнело, и вовсе скоро исчезнет.

Но только в глазах Призрачного Господина, который смотрел на эту безрадостную ситуацию, не было ни капли волнения или страха. Напротив, казалось, он обрадован. Через некоторое время он тихо усмехнулся и сам себе сказал: «Оказывается, это все из-за этого Звездного Компаса…»

Он прошел немного вперед и остановился у самого края платформы, затем наклонился и посмотрел вниз, в кровавый бассейн. Четыре магических зверя плавали в крови внизу, у них уже не осталось сил, они были совершенно вымотаны, очевидно практически вся их магическая сила была выпита созданным Призрачным Господином заклинанием.

А наверху Треножник Дракона вел себя очень странно. Магическая сила зверей сверкала вокруг него красными лучами, и сам Треножник то и дело вспыхивал ярким красным светом, словно отвечал этой магической силе. Но когда лучи силы пытались приблизиться к Треножнику, тот белоснежный луч из головы демона отрезал ей все пути, так что она по-прежнему кружилась вокруг, не имея возможности слиться с Треножником и завершить заклинание.

Призрачный Господин наблюдал за всем этим, и его глаза под черной вуалью сияли странными вспышками, словно он о чем-то размышлял. Он машинально соединил пальцы вместе и начал шевелить ими, как будто высчитывая что-то в уме.

В этот миг за его спиной на платформе вдруг раздался шорох одежды, Призрачный Господин, услышав это, сразу же развернулся и увидел как к нему с мрачным выражением приближается Мастер Вим.

Подойдя к Призраку, Мастер Вим обошелся без церемоний и прямо спросил: «Что случилось, почему сила заклинания вышла из-под контроля так сильно?»

Призрак медленно перевел взгляд на белый луч из Треножника, и спокойно сказал: «В этот раз землетрясение было вызвано силой заклинания Четырех Зверей, которая содержится в Треножнике. Она обрела свою жизнь, и пытается освободиться от сдерживающих ее оков, поэтому сопротивляется так сильно».

Мастер Вим холодно фыркнул, тоже поднял глаза на Треножник и сказал: «Красиво ты говоришь, но даже если эта сила разрушит всю гору, у нас нет никакого средства, чтобы освободить ее от этого маленького луча света».

Призрачный Господин ответил: «Если бы с печатью древнейших времен было так просто справиться, то она бы не называлась печатью древнейших времен».

На лице Мастера Вим промелькнул гнев, он холодно произнес: «Я ничего не хочу больше слышать, ты все-таки нашел способ, как избавиться от этих чертовых оков Неба и Земли?»

Призрачный Господин несколько секунд помолчал, затем вдруг тихо усмехнулся и сказал: «Изначально ситуация была довольно непростая, но теперь», он поднял голову и посмотрел на Мастера Вим, «в самом деле есть один способ».

Мастер Вим удивленно посмотрел на него и переспросил: «Что, так ты нашел способ?»

Призрачный Господин кивнул, но все же не стал прямо говорить, что это за способ. Вместо этого он развернулся, снова посмотрел на висящий в воздухе Треножник, на некоторое время задумался, затем произнес: «Потерпи еще немного, очень скоро ты сможешь появиться на этот свет…»

Треножник в воздухе непрерывно излучал красноватое сияние, и молчаливо, словно живое существо, взирал на людей внизу.

Том 25. Глава 4. Ожидание.

Внутри холма, где обитал клан Вим, все превратилось в место бедствия. В этот раз землетрясение было намного хуже прежних, таинственная сила словно стала еще более ужасной, больше десяти учеников клана Вим одновременно сошли с ума, и хотя в конце концов они все-таки были убиты теми, кто остался в сознании, погибших было еще больше. И самым важным было то, что все эти люди совсем недавно были друзьями, за миг до трагедии они спокойно общались друг с другом, а через мгновение стали смертельными врагами.

После этого трагичного и ужасного происшествия, которое случилось после десяти дней затишья, ученики клана Вим снова столкнулись с сумасшествием и ужасом, и их нервы оказались совершенно на пределе.

Вскоре после землетрясения, наконец, появились те, кто захотел сбежать.

Сбежавших было немного, только один, и к тому же это не был какой-то важный человек в клане, обыкновенный ученик, который вступил в клан Вим всего три года назад. К тому же, клан Вим был сектой Малеуса, а теперь претендовал на место главной и единственной школы Малеуса, поэтому здесь знали толк в пытках и казнях.

Очень скоро сбежавший ученик был схвачен и жестоко казнен, но это не ослабило ту напряженную атмосферу в клане, вызванную всеобщей паникой.

С какого-то момента все люди в клане Вим замолчали, и внутри клана повисла мертвая тишина. Если не было особой надобности, никто не начинал разговора, люди сидели в своих комнатах, не зная, что происходит снаружи.

В такой ситуации глава клана Вим, Мастер Вим, также по-прежнему хранил молчание. Даже принимая решение по поводу сбежавшего ученика, он сохранял странный молчаливый вид, и никто не знал, о чем думает он в своей душе. Неужели он тоже попал под влияние той жуткой силы и сошел с ума, или же обдумывает какой-то другой великий план?

Об этом никто не знал!

Но Зевул очень ясно ощущал эту странную атмосферу. На самом деле, даже без каки-либо особых способностей к размышлению, просто присмотревшись, можно было понять, что в клане Вим творится полный хаос. Но Зевул ничего не собирался с этим делать.

Для него на первом месте была Лазурия.

И сейчас самым важным было решить проблему с этой странной силой, которая появлялась каждый раз, как он приближался к спасению Лазурии. Раньше этой таинственной силы здесь никогда не было, и самым ужасным было то, что эта сила не принадлежала к человеческому созданию.

Он обыскал каждый уголок внутри клана Вим, но кроме трещин, которые покрывали стены и даже пол, ничего не обнаружил.

Теперь оставалось только одно место, в которое он не заглянул. Покои Мастера Вим.

Однако еще до того, как Зевул придумал способ, как ему проникнуть в жилище Мастера Вим, ему передали поручение от Мастера.

Из-за случившегося землетрясения в некоторых местах коридоры даже обвалились и погребли под собой комнаты учеников. И Зевул за несколько дней, кроме нескольких тайных вылазок, почти не покидал ледяную комнату. Даже если он и выходил, то скорее торопился назад, ведь если его не окажется рядом с Лазурией, и снова начнут падать камни, которые ее поранят, он никогда себе этого не простит.

Сейчас подземелье клана Вим, очевидно, стало небезопасным местом. Зевул много раз думал об этом после землетрясения, и даже однажды пошел к Мастеру Вим, чтобы сказать об этом.

Во всем, что касалось его дочери, Мастер Вим был очень внимательным и осторожным, но только за такое короткое время он не мог найти другое, более безопасное место для нее. Не говоря уже о том, что Лазурия уже слишком долгое время провела внутри ледяной комнаты, и уже не могла сразу покинуть ее. Необходимо было найти другое сухое и холодное место, а для этого требовалось время.

Зевул, хоть и очень волновался, ничего не мог с этим поделать, он мог только терпеливо ждать. Пока Мастер Вим посылал людей на поиски подходящего места, Зевул все дни и ночи проводил, охраняя Лазурию.

Ледяная комната отличалась от других комнат внутри холма, и за это время трещины на ее стенах кое-как заделали, и даже восстановили каменную дверь, притащив ее из какого-то другого места. Так что внутри ледяной комнаты последствия землетрясения были уже не так заметны.

Зевул сидел, спиной оперевшись о ледяное ложе, на полу. Его взгляд неопределенно бегал вокруг, осматривая комнату. Обезьянка Аш тоже сидел рядом с ним, сейчас он был очень спокойным, только держал в лапках неизвестно откуда добытые ягоды, и сам по себе их ел.

Обычно Зевул не брал Аша с собой в ледяную пещеру, но сейчас ситуация была особенная, он целые дни проводил рядом с Лазурией и не мог вернуться в свои покои. Кроме того, Зевул в глубине души не был уверен, что это затаинственная сила прячется в недрах Лисьего холма, и поэтому не хотел, чтобы Аш бегал здесь один, так что он взял его с собой.

От ледяного ложа поднимался белый пар, который взлетал под потолок комнаты. Зевул молча смотрел на клубы этого пара и как будто погружался в забытье.

Прямо в этот момент в каменную дверь вдруг постучали, затем она медленно открылась. Из-за того, что дверь был новой, она почти что не скрипела. За дверью показался черный силуэт, который беззвучно проплыл внутрь комнаты. Это был Призрачный Господин.

Зевул посмотрел на него, но ничего не сказал.

Каменная дверь медленно закрылась за спиной Призрака, отделив комнату от внешнего мира.

Призрачный Господин медленно подошел ближе, но не сразу заговорил с Зевулом, сначала он задумчиво посмотрел на Лазурию, только потом произнес: «С тех пор, как госпожа Лазурия оказалась в таком состоянии, незаметно пролетело больше десяти лет…»

Лицо Зевула болезненно дернулось, острым как меч взглядом он посмотрел на Призрачного Господина. Под вуалью он не мог разглядеть его лица, но судя по его движениям, его это совсем не трогало.

Медленно, Зевул отвел взгляд и посмотрел на Лазурию. Он увидел ее легкую улыбку, и сердце его сжалось от тоски, а лицо застыло в молчании.

Призрачный Господин увидел выражение лица Зевула, и его взгляд странно сверкнул. Он постоял так немного, потом развернулся и посмотрел на Зевула, сказав: «Ты хочешь спасти госпожу Лазурию?»

Зевул поднял глаза наПризрака, но на его лице не отразилось ни волнения, ни радости. Он просто сказал: «Если хочешь что-то сказать, говори».

Призрачный Господин не обратил внимания на холодное отношение Зевула, он ответил: «В тот раз Звездный Компас, который ты принес, хоть и повел себя странно, и не принес результата, позднее я хорошо обдумал эту ситуацию, и думаю, что все еще есть надежда спасти госпожу Лазурию с помощью этого Компаса».

Только теперь выражение лица Зевула изменилось, он резко поднялся. Аш, увидев движения хозяина, махнул хвостом и в два прыжка забрался к нему на плечо, затем положил оставшуюся горсть ягод в пасть и посмотрел на Зевула.

Под пристальными взглядами двоих, человека и обезьяны, Призрачный Господин ненадолго замолчал, затем продолжил: «На мой взгляд, этот артефакт, Звездный Компас, это эспер доисторических времен, который появился очень давно, но никогда не появлялся в мире людей. Его силу не знает никто».

Зевул застыл и проговорил, как завороженный: «Доисторический эспер?»

Призрачный Господин кивнул. «Согласно древним легендам, в доисторические времена небесные боги оставили в нашем мире несколько своих сокровищ, которые обладали невероятной магической силой. И никто из людей не способен постичь их возможности. Этот Звездный Компас — одно из таких сокровищ».

Он на миг остановился и посмотрел на Зевула, но тот был задумчив, словно все свое внимание сконцентрировал на словах Призрака. Так что Призрачный Господин снова сказал: «По легенде, внутри этого таинственного эспера хранится секрет всего мире, он способен разделять Инь и Ян, останавливать ход времени, менять судьбу. К тому же, древние верили, что с его помощью можно создать свою судьбу, удачу и карму, это действительно артефакт невообразимой силы».

Зевул начал быстро вспоминать, как в Монастыре Скайи Мастера Пухон и Пудэ говорили ему примерно то же самое. И хотя были некоторые различия, все же, очевидно, этот эспер был необыкновенным артефактом. Неужели… неужели Призрачный Господин действительно сможет найти способ спасти Лазурию?

От одной мысли об этом Зевул начал едва заметно дрожать. Он шагнул вперед и сказал: «Прошу вас, Господин, спасите ее».

Призрак отвернулся, избегая ответа на просьбу Зевула, и равнодушно произнес: «Госпожа Лазурия — родная и любимая дочь Мастера Вим. Я многим обязан Мастеру, и если смогу спасти ее, разумеется, сделаю это без промедления. Но…»

Он вдруг замолчал, и Зевул взволнованно произнес: «Прошу вас, Господин, говорите».

Призрачный Господин, помолчав пару минут, продолжил: «Я только что сказал, что этот предмет — доисторический эспер, сила его никому неизвестна, возможности неизмеримы. Я должен сначала внимательно его изучить, а затем найти способ спасения Госпожи Лазурии».

Это было хорошее известие, но Зевул, услышав его, отреагировал весьма странно, он вовсе не обрадовался, только отвел взгляд от Призрака и повернулся в сторону ледяного ложа Лазурии. Спустя какое-то время он медленно повернулся вновь, лицо его теперь было спокойным, только во взгляде отражалась едва заметная насмешка и настороженность. Он произгес: «И вы имеете в виду…»

Призрачный Господин, спустя секунды молчания, сказал прямо: «Мне нужно время, чтобы познать тайны Звездного Компаса. И если ты можешь мне довериться, а также чтобы спасти Госпожу Лазурию, тебе придется на время позаимствовать Компас мне, для изучения. И как только я раскрою секрет его использования, немедленно поспешу спасти Госпожу Лазурию».

Уголок рта Зевула слегка дернулся, на его лице появилась прохладная улыбка, а взгляд и вовсе сделался ледяным. Он произнес: «Ну, а если я не смогу вам довериться?»

Призрачный Господин застыл, словно окаменел, не зная, что сказать.

Зевул холодно продолжил: «Тогда, снаружи Зала Поклонения Предкам на Пике Вдовы в Айне, тот старик, очевидно, был вашим старым другом, очень давним. Но вы, не моргнув глазом, убили его. Мне тоже приходилось сражаться с вами несколько раз. Нам нечего делить, все это понимают. И если этот артефакт действительно так удивителен, как вы говорите, то во-первых, если он так важен для спасения Лазурии, а во-вторых, если он вовсе мне не принадлежит, как вы считаете, могу ли я так просто вам его доверить?»

Призрачный Господин холодно усмехнулся. «Если так рассуждать, значит, Госпожа Лазурия далеко не столь важна для тебя. Ведь появилась надежда на ее спасение, а ты хочешь отступиться?»

Зевул холодно фыркнул. «Я ни за что не отдам тебе этот эспер».

Призрак развел руками. «Ох, в таком случае, выхода нет».

Зевул помолчал пару минут, затем вдруг сказал: «У меня есть способ, я хочу, чтобы вы…» Он глянул на Призрачного Господина и замолчал, нахмурившись, но затем все же продолжил, более теплым тоном: «Я хочу, чтобы вы сделали все возможное, чтобы найти этот способ, но только на моих условиях. Захотите ли вы меня выслушать?»

Призрак ответил: «О? Так у тебя есть условия? Говори».

Зевул произнес: «Вынужден просить вас заниматься познанием секрета эспера исключительно в ледяной комнате Лазурии!»

Призрачный Господин застыл. «Что?»

Зевул спокойно объяснил: «Разумеется, я при этом буду сопровождать вас все время. Или же вам никогда не удастся заполучить возможность изучения артефакта. Я также готов предоставить Господину право выбора иного места, но при этом я должен буду непременно присутствовать рядом с вами».

Призрачный Господин смотрел на Зевула, взгляд его ярко сверкал, но лицо Зевула оставалось спокойным, а в глазах горела решимость. Очевидно, он не собирался уступать больше ни шага. Призрак, помолчав, все же медленно проговорил: «Я должен подумать над ответом. Давайте поговорим об этом позднее!»

Сказав это, он тоже посмотрел на Лазурию, лежащую на ледяном ложе, затем вдруг добавил: «Но ты должен помнить, что Госпожа Лазурия и так уже достаточно пострадала за эти десять лет».

Зевул холодно фыркнул, в его глазах мелькнула боль, но взгляд остался все таким же острым, словно лезвие, и ясным. «Довольно слов. Мне это известно в сто раз лучше тебя».

Призрачный Господин кивнул, развернулся, открыл каменную дверь и покинул ледяную комнату.

Проводив взглядом его черную тень, исчезнувшую в дверном проеме, Зевул молча развернулся и сел рядом с ледяным ложем, внимательно глядя на Лазурию. После долгого молчания раздался его тихий голос: «Лазурия, не вини меня, я вынужден так поступить…»

Призрачный Господин, покинув комнату Лазурии, еще немного постоял снаружи. Коридор вокруг был по-прежнему пуст, но сейчас вокруг почему-то чувствовалась иная, очень странная аура.

Призрак, постояв в коридоре, развернулся и направился в другом направлении по коридору. После того, как он ушел, вокруг повисла тишина, не раздавалось ни единого звука, словно это место умерло.

Чем дальше он шел, тем темнее становился коридор, но Призрачный Господин весьма удачно вписывался в подобную обстановку. Издали казалось, что он буквально сливается с темнотой, погружаясь в нее с головой.

Так он шел, и шел, пока не остановился, глядя вперед. Перед ним коридор сворачивал в другом направлении, где уже не было факелов на стенах, только кромешная тьма. И там, в размытой темноте, как будто угадывался чей-то силуэт, спокойно стоящий на месте.

Призрачный Господин внимательно посмотрел на черную тень, после чего подошел ближе.

В темноте тот силуэт пошевелился, раздался его низкий голос: «Ну как?»

Призрачный Господин молча покачал головой, затем ответил: «Он отказался отдать мне эспер».

Тень на мгновение замерла, словно не ожидала подобного ответа, но потом внутри этого человека словно поднялась ярость. Он резко шагнул вперед и мрачно произнес: «Неужели ему все равно, оживет ли Лазурия?» Призрак покачал головой. «Вы разве не знаете, каков он по натуре? Госпожа Лазурия — самый важный человек для него. Но я вижу, что он мне не доверяет. Поэтому отказался передать мне Звездный Компас».

Тень холодно фыркнула и медленно вышла из темноты. Это оказался Мастер Вим. Лицо его сияло холодом. «Что ж, если он не желает отдавать эспер, мы не сможем завершить Заклинание Крови. Но и ссориться с ним мы сейчас не можем. Как нам поступить в таком случае?»

Призрачный Господин спокойно ответил: «Зевул все-таки слишком сильно беспокоится о Госпоже Лазурии. Поэтому он выдвинул одно условие».

Мастер Вим замер, спрашивая: «Что за условие?»

Призрачный Господин легко вздохнул и ответил: «Он согласен передать мне Звездный Компас для изучения, но я должен при этом находиться под его присмотром, не отходить ни на шаг».

Мастер Вим в тот же миг нахмурился и с сомнением произнес: «Но ведь нам необходим этот эспер, чтобы снять Оковы Неба и Земли с Треножника Дракона. Если он не отойдет ни на шаг, как мы собираемся завершить задуманное?»

Призрачный Господин горько усмехнулся. «Это как раз самая большая проблема».

Мастер Вим замолчал. Призрачный Господин, поразмыслив немного, добавил: «По моему мнению, лучше всего будет все-таки согласиться на условие и заполучить эспер в свои руки, чтобы как следует его изучить. Доисторический эспер хранит множество тайн, возможно, он действительно поможет снять Оковы Неба и Земли, но все же стоит в этом убедиться. Ведь в прошлый раз, когда между Компасом и Треножником произошла взаимная реакция, их разделяло большое расстояние».

Мастер Вим молча кивнул и медленно произнес: «Видимо, только это нам и остается».

Призрачный Господин развернулся и собрался прочь, на ходу говоря: «Мне нужно сделать кое-какие приготовления».

«Постой!»

Внезапно за его спиной прозвучал голос Мастера Вим. Призрачный Господин застыл на месте, развернулся и посмотрел на Мастера Вим. «Мастер, вы хотите еще что-то сказать?»

Взгляд Мастера вдруг сделался острым, словно лезвие. Он долго думал, глядя на Призрака, затем медленно проговорил: «Я хочу узнать у тебя еще одну вещь».

Призрачный Господин ответил: «Прошу вас, Мастер, говорите».

Выражение лица Мастера было спокойным, но взгляд, после резкости, стал слегка размытым. «Я хочу знать лишь одно. Это Звездный Компас, кроме снятия Оков Неба и Земли, может ли он также… спасти Лазурию?»

Том 25. Глава 5. Скрытая борьба.

Прошло три дня.

Зевул находился в каменной комнате Мастера Вим, и сейчас из спокойного состояния погрузился в волнение, и даже в нетерпение и тревогу.

Конечно, он уже давно понял, что Зведный Компас — не простой эспер, и для того, чтобы раскрыть его секрет, необходимо очень долгое время. Но он не думал, что на это уйдет целых три дня, а самое главное, что за это время Призрачный Господин не продвинулся ни на сколько.

Он думал, что в тот раз, когда действия Призрака привели к изменениям Звездного Компаса, он должен был хоть что-то узнать об эспере, и теперь мог раскрыть его секрет, всего за несколько дней.

Но за эти три дня, пока он находился рядом с Призрачным Господином, он только и наблюдал, как тот рассматривает Звездный Компас со всех сторон, наверняка он уже запомнил его на всю жизнь. Зевулу даже казалось, что Призрак уже наизусть выучил каждый нефритовый квадратик на поверхности Звездного Компаса.

Однако, Призрачный Господин был погружен в свои поиски, можно было сказать, что пытаясь разгадать загадку эспера, он столкнулся с очень трудным вопросом, и за несколько дней не мог его решить.

Каменная комната, где жил Мастер Вим, была намного просторнее, чем все другие комнаты внутри Лисьего холма. Она делилась на две половины, снаружи, в большей части комнаты, Зевул и Призрачный Господин изучали Золотой Компас. А внутри, в меньшей части комнаты, находилась спальня Мастера Вим. С их уровнем они могли не спать больше десяти дней и быть в прекрасной форме.

Но самым сложным было тягучее ожидание.

За три дня Зевул не покидал каменную комнату, и Аш тоже был здесь, рядом с ним. Однако обезьянке было скучно здесь, за три дня он полностью исследовал это место. Но Зевул и Призрачный Господин не отрывали глаз от Звездного Компаса, и все это время никто не обращал внимания на Аша.

За это время Аш уже изучил каждый уголок этой комнаты, и сейчас он запрыгнул на большой стол Мастера Вим. В другое время Мастер Вим никому и никогда такого бы не позволил, но сейчас он был далеко, и никто за Ашем не следил.

Ашу было ужасно скучно, он немного повалялся на огромном для него столе, затем прополз по нему, затем немного потанцевал, затем вытянул лапки наверх, и в конце концов, когда ему стало совсем скучно, он уселся на столе и загрустил. Вытянув лапку, он почесал затылок, несколько раз вскрикну и огляделся вокруг, в поисках развлечения.

Эта комната была довольно просторной, но не такой уж и удобной для игр, поэтому взгляд Аша, конечно же, обратился ко внутренней комнате.

Он быстро обернулся на Зевула, но тот с задумчивым лицом смотрел на Призрачного Господина, и очевидно, что его настроение было не очень хорошим. А Призрачный Господин весь погрузился в изучение этого странного сияющего белым светом нефритового диска, иногда он поднимал глаза на Зевула, но потом снова отводил взгляд.

Очевидно, внимание обоих было приковано к Звездному Компасу, и если они и оставляли капельку бдительности, то только для того, чтобы посмотреть друг на друга, и никто из них не обращал внимания на маленькую обезьянку. Аш дернул плечами, скорчил рожицу, тихонько вскрикнул, вильнул хвостом, развернулся, посмотрел в сторону внутренней комнаты, спрыгнул со стола на землю и медленно пошел туда.

Комната Мастера Вим была обставлена не слишком шикарно, а очень даже просто, очевидно, хозяин комнаты не гнался за роскошью и удовольствиями. Какой была внешняя комната, такой была и внутренняя. Деревянная кровать, круглый стол, три табуретки, вокруг на стенах висели картины с иероглифами. На первой картине были изображены черно-белые Горы и Реки, на второй Цветы и Птицы, а на третьей спрятавшийся в траве тигр, эта картина отличалась от двух предыдущих странной невидимой мощью.

Аш, конечно же, не понимал атмосферы, которую передавали эти картины. Для него горы, реки, птицы и цветы — все это было одинаково неинтересно. Но вот на второй картине тигр был нарисован очень правдоподобно, и Аш даже замер, когда увидел его. А когда пришел в себя, скорчил тигру рожицу и показал язык.

Эти три картины висели на одной стене друг за другом, и хотя атмосфера на них сильно отличалась, все же все вместе они создавали странную гармонию и завершенность. А напротив этих трех картины, на другой стене висела еще одна, в совершенном одиночестве.

На этой картине не было ни гор, ни птиц и цветов, только прекрасная женщина. Она была нарисована очень искусно, кольца на пальчиках женщины и серьги в ее ушах были как настоящие, не говоря уже о ее прекрасном облике, очаровательном, словно единственное в мире сокровище.

Но, конечно, то, что было сокровищем для человека, обезьянка считала чем-то обыкновенным. Аш без капли удивления посмотрел на картину с женщиной, моргнул, и все же снова повернулся к тигру.

Неизвестно, что для Аша считалось истинной красотой, может быть, для этого нужно было нарисовать другую обезьянку?

Но сейчас это было не важно, ведь Аш, очевидно, заинтересовался картиной, на которой был изображен тигр в траве. Глазки Аша уставились на тигра, он подбежал к картине, поднял голову и посмотрел на нее. От тигра исходила странная мощь, он был нарисован очень угрожающе, и при взгляде на него у обезьянки мурашки бежали по спине.

Аш долго смотрел на картину, затем вдруг резко развернулся и посмотрел наружу, но теперь от Зевула и Призрачного Господина его отделяла стена, и они не могли видеть Аша. К тому же, за все это время снаружи не было слышно никакого шума, очевидно, никто не заметил отсутствия обезьянки.

Аш снова повернулся, почесал голову, и через миг вдруг принял решение — он вскочил высоко наверх прямо с пола. Эти три картины висели прямо на стене, и внизу, кроме самой стены, не было ничего, обо что можно было опереться. Обычная обезьянка не достала бы, но Аш в один прыжок оказался на уровне свитка, за который крепилась картина, вытянул лапку и с легкостью потянул картину вниз.

Картина, хоть и была довольно тяжелой, не выдержала веса обезьянки и с легким стуком вместе с Ашем упала на пол.

Этот звук был негромким, но все же двое снаружи не были обыкновенными людьми, и сразу его услышали. Через секунду молчания, снаружи послышался голос Зевула, он с сомнением позвал: «Аш?»

Раздался странный звук, и прямо на глазах Зевула и Призрачного Господина Аш выбежал из комнаты Мастера Вим, сжимая в лапках свиток с картиной. Половина картины тащилась по полу, пока Аш не оказался прямо перед Зевулом.

Зевул и Призрак застыли от удивления.

Аш, крепко сжимая картину, подбежал к Зевулу, не переставая кричать.

Зевул нахмурился, протянул руку к картине и раскрыл ее, увидев искусно изображенного тигра в траве. Внимательно ее осмотрев, он обратился к Ашу: «Зачем ты взял эту картину?»

Аш подпрыгнул, замахал руками и ногами, на его мордочке отражалась радость, он то указывал на тигра на картине. То рисовал в воздухе странные знаки, показывал лапкой на север, и так быстро, что ввел в полное недоумение наблюдавшего за всем этим Призрачного Господина. Он, конечно, знал очень многое, но эту обезьянку совершенно не понимал, и только смотрел на Зевула взглядом, полным вопросов.

Однако на лице Зевула тоже отражалось подобное непонимание. Глядя на странные движения Аша, он снова посмотрел на картину, и затем сказал: «Ты… считаешь, что эта штука на картине похожа на Йеллу, и потому хочешь ее забрать, и потом подарить ему?»

Аш тут же быстро закивал.

Зевул, конечно был не в настроении, но тут все же не сдержал улыбки. Тигр на картине был нарисован как живой, и даже в траве он выглядел мощным и величественным,ну как его можно было сравнить с Йеллой с Пика Бамбука, который любил поесть и поспать, пусть даже его шерсть тоже была желтой и яркой? Зевул, как ни пытался, не нашел на картине ни капли сходства с Йеллой.

Видимо, взгляды обезьянки все-таки сильно отличались от человеческих.

Однако, подивившись этому, Зевул тоже вспомнил Йеллу, который сейчас был за тысячи миль от них, и его родной теплый Пик Бамбука. Помолчав немного, он улыбнулся уголками рта, от чего его выражение сразу потеплело, и тихо сказал: «Эта картина принадлежит Мастеру Вим, мы не можем ее вот так забрать, но ты не волнуйся, при случае я попрошу ее для тебя» Договорив, он осторожно свернул картину в свиток и отложил в сторону.

Призрачный Господин, не удержавшись, спросил: «Кто такой Йелла?»

Зевул помолчал, затем просто посмотрел на Призрака и сказал: «Это собака».

Призрачный Господин замер, не зная, что сказать, затем слегка кашлянул и все же промолчал, вернувшись обратно к исследованию Звездного Компаса. Зевул потрепал Аша по голове, успокоил его и сказал, чтобы тот больше не забирался куда не следует. Затем он тоже вернул свой взгляд на Звездный Компас, ведь разгадка этого секрета для него сейчас была самым важным делом.

Аш немного посидел рядом с ними, но потом ему снова стало скучно, и его нельзя в этом винить, никто бы не смог просидеть вот так спокойно три дня и три ночи, глядя на то, как эти двое смотрят все время в одну точку. Кому угодно бы это надоело, что уж говорить о непослушной обезьянке?

В этот момент Призрак как будто что-то заметил, и вдруг указал на те маленькие движущиеся квадратики из нефрита и сказал Зевулу: «Я думаю, что ключ к разгадке кроется в этих непрерывно двигающихся кусочках яшмы». Зевул кивнул, очевидно, он думал так же. Однако он нахмурился и сказал: «Но мы наблюдаем за ними уже три дня, и все же не смогли понять, почему они перемещаются сами по себе, может быть, Господин, вы что-то выяснили?»

Призрак, помолчав немного, ответил: «Тебе не кажется, что траектория движения этих кусочков очень похожа на движение звезд на небе?»

Зевул вздрогнул и еще внимательнее посмотрел на Звездный Компас, затем ударил в ладоши и сказал: «И правда, в этом есть смысл».

Призрак продолжал: «На самом деле, я тоже не до конца еще уверен, но мне кажется, что это так. Только даже если это действительно движение звезд, еще остается множество загадок. Я думаю, чтобы разгадать их, нам нужно изучить эти древние знаки на самих кусочках яшмы».

Зевул медленно кивнул. Они продолжали разговор, задавая друг другу вопросы, но очень скоро опять замолчали, посмотрев на Звездный Компас. Аш немного посидел рядом, глядя на них, но потом развернулся и пошел прочь.

В каменной комнате изредка звучали голоса Зевула и Призрачного Господина, а обезьянка Аш, осмотревшись по сторонам, от скуки снова направился ко внутренней комнате.

На той стене, с которой Аш только что содрал картину, остался след, цвет которого сильно отличался от остальной стены, очевидно, картина висела здесь уже долгое время. Однако кроме этих четырех картин в комнате были еще только деревянная кровать, стол и табуретки, и больше ничего интересного. Аш побродил туда-сюда, и очень скоро снова заскучал.

Когда ему стало уже совсем нестерпимо скучно, Аш вдруг яростно сверкнул глазами, словно что-то заметил, и резко запрыгнул на кровать Мастера Вим. Он начал прыгать и кататься по ней, так что даже запачкал простыни грязными лапками. В комнате было не только все аккуратно расставлено, но и очень чисто, очевидно, Мастер Вим был из тех людей, что любят чистоту. Неизвестно, что он скажет, когда увидит то, что натворил Аш, может быть, рассердится так, что у него дым из ушей пойдет.

Но Аш сейчас об этом совершенно не задумывался, ведь все равно никто не обращал на него внимания, и он мог спокойно разворошить всю кровать, попрыгать на ней и поваляться. Но вдруг он наткнулся на какую-то вещь, и кровать под ним содрогнулась.

Затем на стене рядом с кроватью вдруг бесшумно появилась большая трещина, которая начала медленно разъезжаться в стороны, открывая широкий проход.

Аш, конечно же, почувствовал, когда кровать шевельнулась, и тут же спрыгнул с нее и беспокойно припал к полу, поглядывая на стену. Увидев, что в стене появилась дверь, он поднялся с пола и оглядел ее. Внутри было черным черно, ничего нельзя было разглядеть, но и изнутри не выбежало никаких монстров, эта таинственная пещера сейчас выглядела для Аша очень заманчивой, она как будто слегка манила его рукой.

Аш почесал затылок, обернулся назад, но Зевул и Призрак снаружи снова погрузились в молчание, очевидно, для них опять настал долгий период исследования Звездного Компаса. Трехглазая обезьянка повернулась, и вдруг его рот расползся в широкой улыбке. Скорчив рожицу, он легко подпрыгнул и вошел внутрь темной пещеры. Через миг его силуэт исчез в темноте.

Из таинственной пещеры в стене подул легкий ветер, принесший легкий запах крови! Как только Аш оказался внутри, третий глаз на его лбу ярко сверкнул золотым, и от этого необычного яркого света вокруг стало можно что-то различить.

Это был коридор высотой с одного человека, так что по нему было не очень удобно идти, если бы это был человек. Но Ашу было все равно, и он, с чувством волнения и риска, некоторое время шел по коридору, пока не почувствовал под ногами пустоту. Этот коридор поворачивал вниз.

Стены по бокам коридора тоже постепенно опускались книзу, и даже становились немного влажными. В некоторых местах в темноте были видны капельки воды на стенах. В этом тихом коридоре медленно двигался лишь силуэт обезьянки, и время от времени пролетал легкий ветер с запахом крови.

Этот коридор, ведущий вниз, совсем не петлял по сторонам, но был довольно длинным, Аш шел уже очень долго, и скорее всего, он погружался вглубь Лисьего холма. В этот миг он вдруг остановился, увидев впереди какое-то место, которое сияло тусклым красным светом.

Аш ненадолго остановился в коридоре, как будто задумался, идти ли дальше, затем обернулся и посмотрел назад, почесал лапкой голову, подумав о том, не лучше ли позвать с собой хозяина. Но тот свет впереди вдруг призывно сверкнул, как будто маня его за собой.

Наконец, обезьянка, несколько раз вскрикнув, осторожно начала пробираться вперед.

Красное сияние становилось все ближе, и запах крови, заполнявший коридор, тоже постепенно усилился. Аш начал заметно волноваться, он время от времени вытягивал нос и принюхивался, его глаза были удивленно раскрыты. Однако в итоге, глядя на это сияние, он все же шел вперед.

Когда же оно оказалось прямо перед ним, Аш увидел другой проход в конце тоннеля. Здесь он осторожно огляделся, затем прыгнул вперед, и через миг оказался в коридоре, который был шире предыдущего в несколько раз.

Кроме того тоннеля, из которого вышел Аш, сюда вел еще один такой же вход, он находился прямо рядом с ним, но внутри было так темно, что было непонятно, куда он ведет.

В широком коридоре все было совсем не так, как в темном тоннеле, здесь было светло от красного сияния, которое сверкало в конце коридора. Кажется, Аш издалека в тоннеле видел именно его.

Здесь по-прежнему было пусто, и даже в конце коридора, где сверкало это сияние, не было слышно никаких странных звуков.

Аш понюхал воздух, здесь запах крови был еще сильнее и гуще, через миг глаза Аша вдруг сверкнули и его взгляд упал на тот тоннель, из которого он вышел. Зеленоватые стены, когда он оказался здесь, стали темно-красными, а на влажных участках стен капли воды в этом сиянии были ярко-красными, похожими на свежую кровь!

Кап, кап, капли медленно стекали по стенам!

Третий глаз на лбу Аша постепенно загорелся ярче, он недолго посмотрел на эти кровавые жемчужины, затем медленно развернулся, посмотрел в сторону красной вспышки вдалеке, и затем сделал шаг по направлению к ней.

Красное сияние странно сверкнуло, словно живое и дышащее, оно постепенно стало ярче и безумнее, проглотив силуэт обезьянки.

***

В это время уже наступила ночь, и хотя внутри Лисьего холма это было незаметно, и нельзя было ощутить смену дня и ночи, снаружи уже горели звезды, словно взирая на мир людей из прошлого и освещая Лисий холм.

В свете звезд, вдалеке вдруг мелькнула белая тень, она легко пролетела по воздуху, словно не весила совсем ничего, и как упавший лист, подхваченная ночным ветром, приземлилась на вершине Лисьего холма. Прекрасные глаза и летящие брови, белая словно лед кожа, неугасаемая притягательность исходила от ее силуэта, и это была Девятихвостая Небесная Лиса, Кицунэ.

В этот миг ее прекрасные брови были нахмурены, а выражение лица было немного мрачным. Она стояла на вершине лисьего холма, подул ночной ветер, и так как вокруг не было даже деревьев, которые были бы ему препятствием, полы одежды Кицунэ затрепетали на ветру, придавая ей неповторимый шарм. Она спокойно огляделась, сейчас на Лисьем холме творилось что-то совсем уж странное, не говоря уже о деревьях, здесь не росло даже травы.

Глядя на этот пустынный пейзаж, кто поверит, что всего десять лет назад это был прекрасный зеленый холм?

Другие могли не знать этого, но Кицунэ знала, ведь все вокруг Лисьего холма принадлежало ее клану, это было место их истоков, и она с детства росла здесь. Для нее каждая травинка здесь и каждое дерево были не такими, как в других местах.

Но только все это в какой-то момент вдруг исчезло, и осталась только безжизненная пустошь.

Кицунэ медленно опустилась на колени и провела белоснежной рукой по земле, взяв в ладонь горсть песка, который когда-то был плодородной почвой. Земля на холме потрескалась, остался только песок и камни, которые посыпались из ее ладони. Она внимательно посмотрела на песок в руке, и ее глаза странно сверкнули, словно она что-то увидела в нем.

Через несколько мгновений она медленно сложила руки, сжала их в кулаки, затем медленно расслабила ладони, и с ее пальцев песок беззвучно посыпался на землю. Но в воздухе его подхватил ночной ветер, и в тусклом свете звезд унес в ночную темноту.

Этот песок ничем не отличался от любого другого песка.

Кицунэ медленно поднялась, подняла голову и посмотрела на звезды в небе, звездный свет озарил ее, словно нежной рукой утешая Кицунэ.

Как вдруг, ее глаза резко распахнулись, как будто она о чем-то вспомнила, но затем, даже не было видно, что она сделала какое-то резкое движение, только слегка топнула ножкой, как будто рассерженная девушка.

Когда ее нога легко ударила о землю, раздался глухой звук, который эхом разлетелся вместе с ночным ветром. И вместе с ним в воздух поднялась пыль, которая опустилась на землю и замерла. Но через несколько мгновений, там, где нога Кицунэ коснулась земли, внизу начал раздаваться странный шум, он не прекращался, и длился около часа, и только потом постепенно успокоился.

Кицунэ улыбнулась уголком рта, затем словно легкое облако поднялась в воздух, но ее глаза горели яркими огнями. Она посмотрела себе под ноги, и через миг вдруг взмахнула рукавом, который развернулся в сторону земли.

Это движение обладало неожиданной силой, так что даже в ночной тишине раздался резкий свист. Когда рукав коснулся земли, вокруг полетели камни и песок, поднялась пыль. Кицунэ в воздухе не остановилась, она продолжила свой танец с рукавами, повторив движение еще семь раз, от чего на земле образовался небольшой серый смерч. Он состоял из песка и мелких камней и очень быстро вращался при свете звезд.

Кицунэ тихонько свистнула, и резко поднялась еще на три ярда вверх, в свете звезд она выглядела словно богиня, чарующая и прекрасная. Пока она поднималась, тот смерч из камней и песка тоже начал вытягиваться следом, но он двигался в противоположном направлении. Его скорость была очень большой, и через несколько мгновений этот ветряной столб из песка почти полностью исчез внизу, в темноте все еще раздавался его свист, словно эти камни скользили о землю.

Под ногами Кицунэ, на вершине Лисьего холма, появилась дыра шириной в два ярда, и глубиной в три. То, что Кицунэ смогла вырыть в твердой скальной породе такую яму, не используя физическую силу, говорило о ее удивительном уровне, однако для нее, как для тысячелетней Девятихвостой Лисицы, здесь не было ничего необычного.

И все же она не от скуки прилетела на Лисий холм копать ямы. Спустившись на землю, она внимательно смотрела на эту яму, ее белоснежный силуэт полетел прямо внутрь.

Как только она оказалась внутри, ее скорость вдруг сильно замедлилась, словно под ее ногами что-то невидимое выталкивало ее наверх. Она внимательно посмотрела на стены этой ямы, озаренные звездами.

Ее белоснежная рука, по сравнению с грубой стеной, образовывала странный контраст, но Кицунэ этого даже не замечала, она протянула руку к стене, и по мере того, как она опускалась вниз, ее ладонь скользила по камню, а глаза внимательно его изучали.

Перед ней была серо-зеленая стена, грубая и твердая, а также ледяная на ощупь. По мере того, как Кицунэ медленно опускалась вниз, ее взгляд тоже опускался, она была уже на глубине одного чи (1/3 метра), и стена все еще была серо-зеленой, без каких-либо изменений, точно такой же, как и скала снаружи, на поверхности.

Она продолжала спускаться, белоснежная рука скользила по стене, на глубине в два чи все еще не было ничего необычного.

Три…

Четыре…

Пять…

Никаких изменений, все тот же твердый камень, и ощущение тысячелетнего холода, и если бы даже сейчас был день, этот камень остался бы все таким же ледяным.

На лице Кицунэ не было никакого выражения, она спокойно опускалась вниз, и через несколько мгновений ее взгляд вдруг сверкнул, она вздрогнула в воздухе и остановилась.

На глубине в шесть чи, рядом с ее белоснежной рукой, наконец, на каменной стене появилось кое-что необычное.

Один тусклый красный след, словно тонкая кровавая нить, проходила по камню.

Кицунэ неотрывно и долго смотрела на этот красный след, и вдруг в уголке ее рта мелькнула холодная усмешка. Затем она снова начала опускаться вниз, продолжая осматривать каменную стену.

В конце концов, по мере того, как она опускалась ниже, перед ее глазами возникло еще больше странностей. На изначально сером твердом камне просвечивали красные следы, и чем глубже, тем их становилось больше, и тем ярче был их кровавый цвет.

Когда она оказалась на самом дне ямы, Кицунэ медленно развернулась, и перед ее глазами была абсолютно красная, словно кровь, скальная порода, на которой тут и там виднелись широкие трещины. А вокруг нее, вместо ледяного дыхания камня, плыл густой запах крови.

Эта волна пугающего кроваво-красного цвета, этот пожирающий душу ужас!

В глазах Кицунэ отразилось нескрываемое отвращение, она холодно фыркнула и полетела наверх, вылетела из ямы и приземлилась на ее краю. Ее снова озарил свет звезд, который как вода смывал с нее это кошмарное ощущение.

Лицо Кицунэ помрачнело, она сделала глубокий вдох и подставила лицо ночному ветру, летящему издалека, затем подняла голову к небу. Через несколько мгновений она вдруг усмехнулась и тихо сказала: «Сотни, тысячи лет, всегда появляется человек, который не понимает законов судьбы. Ты решил сотворить такое, что ж, давай вместе посмотрим, какой конец тебя ожидает, хахаха…»

В ночи эхом раздался холодный смех, который унес с собой ночной ветер. При свете звезд, белоснежная тень все еще стояла на вершине холма, на ветру, прекрасная, одинокая и молчаливая.

В эту ночь, казалось, многие люди точно так же не могли уснуть, как будто их беспокоили какие-то проблемы, о которых они никому не могли рассказать.

***

Внутри Лисьего холма, Зевул и Призрачный Господин по-прежнему всецело были погружены в изучение Звездного Компаса, и этот процесс достиг, наконец, ключевого момента. Призрачный Господин, полагаясь на свои обширные знания, все-таки смог сделать кое-какие выводы о древних иероглифах на поверхности Диска. И хотя ему все еще не удалось разгадать весь его секрет, очевидно, что они уже продвинулись довольно далеко.

Зевул, находясь в состоянии напряжения, вдруг как будто что-то почувствовал, и его взгляд на миг оторвался от Звездного Компаса. Он посмотрел вокруг и увидел, что кругом пусто — Аш опять убежал куда-то поиграть, или, может быть, где-то уснул! Его глаза сверкнули, и он увидел лежащую рядом свернутую картину. Помолчав немного, он словно о чем-то вспомнил и в уголках его рта показалась легкая улыбка.

Но эта улыбка, хоть и была очень теплой, быстро исчезла. Он слегка встряхнул головой, словно хотел отбросить какие-то мысли, о которых не хотел сейчас вспоминать, и его взгляд снова переместился к Звездному Компасу.

***

А в другом месте, внутри Лисьего холма, внутри ледяной комнаты парил белый туман, Лазурия по-прежнему спокойно спала на своем ложе, а рядом с ней молча сидел Мастер Вим.

Белые волосы спадали с его головы, напоминая о том, что годы уходят, а один взгляд на его дочь заставлял его сердце сжиматься от боли. В такой глубокой ночи, также как и многие ночи за эти десять лет, он не мог уснуть.

Он спокойно сидел и ждал рассвета, ждал завтрашнего дня. Возможно, завтра все действительно изменится!

Его руки сжались в кулаки, но он этого даже не заметил.

***

Далеко, за тысячу ли от Лисьего холма, была такая же тихая глубокая ночь.

Высоко в горах Айне, на Пике Малого Бамбука, свистел ночной ветер и шелестел бамбук. Анан медленно встала с кровати. В эту ночь она почему-то не могла уснуть.

Она поворочалась с бока на бок, но так и не уснула. Но почему?

Она легко встала, не надев обуви, и так и пошла по полу, босиком. От ног по телу прошла приятная прохлада, как будто она шла по воде. Подойдя к окну, она распахнула створки, и ее лицо тут же озарилось прозрачным как вода светом звезд, который сделал ее красоту еще более сияющей.

Анан молча подняла голову к звездному небу и замерла.

В этой глубокой ночи, может быть, человек далеко от нее тоже смотрит на звезды?

И может быть, их тусклый свет точно так же отражается на его лице?

Она спокойно смотрела на небо, неподвижно, словно чего-то ждала.Звезды тускло сияли наверху, неизменные, они смотрели на мир людей, на неведомые им людские страсти.

Может быть, завтра будет лучше…

Так она подумала в душе.

Но каким оно будет, это завтра?

Этого никто не знал.

Том 25. Глава 6. Разгневанная обезьяна.

Красное сияние впереди непрерывно мигало, освещая огромное пространство, как будто днем. Вокруг плыл жуткий запах крови. Широкая платформа тянулась из тоннеля прямо в центр этого пространства. Аш осторожно вышел из тоннеля и запрыгнул на платформу, его маленькое тельце казалось в этой огромной пещере почти незаметным, как маленькая песчинка.

Очевидно, это место отличалось от других, ведь даже обычно любопытный и игривый Аш что-то почувствовал, но не убежал прочь, а остался стоять на месте, глядя по сторонам тремя глазами. Как вдруг в тишине раздался странный звук, это странное красное сияние вокруг мигнуло, и под ногами Аша, каменная платформа на которой он стоял стала менять цвет на темно-красный.

Аш стоял на месте довольно долго, но потом начал медленно двигаться вперед. В огромной пещере двигалась только его маленькая тень, и когда ее освещало странное красное сияние сверху, его силуэт отбрасывал длинную тень на полу.

Медленно продвигаясь вперед, Аш время от времени оглядывался по сторонам, и хотя атмосфера здесь была очень странной, пока он находился здесь, с ним еще ничего не случилось. Скоро Аш оказался на краю платформы. Здесь запах крови был еще более сильным, он прямо-таки ударял в ноздри, и даже Аш скривил мордочку в отвращении и начал тереть лапкой нос.

На краю платформы, в центре этой огромной пещеры, внизу оказался глубокий бассейн с кровью. Аш медленно подобрался к самому краю, припал к серому камню и свесил голову, чтобы посмотреть вниз.

Он увидел огромный кровавый бассейн, внутри которого вода была ярко-красной, как кровь, и со дна поднимались мелкие пузыри, которые лопались на поверхности и источали запах крови. А внутри этого бассейна находились четыре огромных магических животных, словно пойманные в западню. Большая часть их тел плавала в кровавой воде, с виду казалось, что у них совсем не осталось сил, они измучены, но все еще живы, хотя в основном они почти не двигались. Как вдруг, Аш замер и третий глаз на его лбу ярко сверкнул.

Среди четырех магических зверей оказалось что-то похожее на дракона, с острыми клыками и когтями, но с виду его морда походила на свиную. Это был дракон из пустыни, которого поймал Мастер Вим. Другое животное имело только одну ногу, оно высилось из кровавой воды словно гора, это был бык Куй из Восточного моря.

Этих двух животных Аш никогда не видел, поэтому они не были ему интересны. Но других двоих он помнил, огромная прекрасная словно феникс птица, охранявшая сокровищницу в болотах на западе, и последний зверь, из-за которого Аш так разгневался, спутник Зверя, который стал другом Аша, Тотетсу.

На остальных троих животных Аш бы даже не обратил внимания, все равно он не был с ними знаком. А с этой птицей у него даже имелись кое-какие счеты, и увидев ее в таком состоянии он скорее начал бы радостно отплясывать. Но Тотетсу был его другом, и увидев, как он беспомощно плавает в этой кровавой воде, Аш сразу забеспокоился, начал прыгать и громко кричать.

Этот крик сразу разрушил тишину в бассейне, четыре магических зверя былине просто монстрами, и даже несмотря на то, что они находились здесь уже довольно долго и их силы почти иссякли, услышав крики Аша, они почти одновременно подняли головы и посмотрели наверх.

Далеко над поверхностью бассейна, на высокой каменной платформе появилась обезьянка, которая громко им кричала.

Трое зверей еще не успели ничего понять, а Тотетсу с первого взгляда узнал Аша, он вскинул огромную голову и издал громкий рев, но только ему не удалось продержаться слишком долго, и он скоро обессилено опустил голову, очевидно, от всех его сил осталась лишь десятая часть, и он был очень измотан.

Увидев ужасное состояние Тотетсу, Аш разгневался еще больше, но только из-за шока он не знал, что ему делать, и только схватился за голову, бегая по платформе. А внизу, в кровавом бассейне, другие звери словно почувствовали странное состояние Аша, оно совсем отличалось от настроя тех людей, которые заключили их внутри этого заклинания. Поэтому птица начала громко кричать, а Дракон издавать странные булькающие звуки. Остальные молча смотрели наверх, как будто в мольбе о помощи.

Эти звери, заключенные внутри Заклинания Крови Четырех Зверей, изначально были самыми сильными животными в мире, и никогда ничего не боялись, не говоря уже о том, чтобы просить о помощи. Так что можно было представить, насколько ужасной была сила этого заклинания и каким мучениям подвергались звери, раз уж они не могли выдержать эту пытку.

От этих душераздирающих криков Аш заволновался как муравей на раскаленной сковороде и забегал кругами, как вдруг он словно принял какое-то решение, оттолкнулся лапками и подпрыгнул над платформой.

Увидев его действия, четыре зверя в кровавом бассейне тут же заволновались, но хвост Аша в полете изогнулся, и он, как будто подхваченный ветром, оказался на столбе под каменной платформой. Обезьянка прекрасно умела карабкаться, и даже несмотря на то, что столб был высоким, его поверхность была все же достаточно грубой, чтобы Аш мог зацепиться за нее лапками и идти как по земле.

Силуэт Аша быстро спустился по столбу вниз, быстро преодолев расстояние в десять ярдов, он приблизился к поверхности кровавого бассейна. Кровавая вода оказалась совсем близко, запах крови стал невыносимым, все вокруг было красным, и вокруг надувались и с шипением лопались кровавые пузыри.

Ближе всех к этому столбу оказался совсем не Тотетсу, а огромный как гора бык Куй. Тотетсу был левее и дальше. Аш, крепко держась за столб, беспокойно посмотрел вниз. Даже с его беспечностью, он конечно же не собирался сталкиваться с этой жуткой и странной кровавой водой.

Через несколько мгновений Аш как будто что-то увидел, весь собрался и прыгнул, почти на ярд вперед, приземлившись ровно на спину быка Куй. Затем он также оттолкнулся, снова сделал прыжок, серая тень пролетела по ровной линии над поверхностью бассейна, и приземлилась как раз на голову Тотетсу.

Оказавшись на голове Тотетсу, Аш начал непрерывно кричать, трогая лапками голову несчастного зверя, словно беспокоясь за его состояние, он как будто хотел узнать, что за раны получил его друг. И Тотетсу, который обычно выглядел злобно и устрашающе, кажется, был очень рад появлению Аша, он издал низкий рык и слегка приподнял голову.

Остальные три зверя вокруг в этот момент все как один замолчали, не издавая никаких звуков и молча глядя на Аша и Тотетсу.

Аш еще раз погладил Тотетсу по жесткой коже и застыл, словно озадаченный, он не понимал, что здесь происходит, сидя на голове Тотетсу, он почесал голову и задумался. К несчастью, в этот момент он потерял бдительность, и из-за того, что Тотетсу был не таким большим, как бык Куй, и н поверхности бассейна оставалась только его голова, когда Аш расслабился, кончик его хвоста неосторожно опустился прямо в кровавую воду.

Словно ошпаренный, Аш вдруг с криком подскочил, звери вокруг него заволновались и низко зарычали, даже Тотетсу был напуган движением Аша. Но он не решался бездумно двигаться, пока Аш сидел на его голове, ведь если он дернется слишком сильно, Аш может и вовсе свалиться в кровавый бассейн, так что он мог только неподвижно рычать. Он мог только лишь закатить глаза повыше, пытаясь рассмотреть, что стряслось с обезьянкой.

Аш схватил свой хвост и поднес к глазам, на кончике хвоста, который попал в воду, не было ни ран, ни облезлой кожи, но все-таки он выглядел так, словно его поджарило огнем. Аш замер на миг, затем начал сильно дуть на свой хвост, может быть, так ему удалось немного облегчить боль.

Затем Аш отпустил хвост и осторожно встал на голове Тотетсу, затем похлопал его по голове, как бы говоря, что все в порядке. Только тогда Тотетсу успокоился и остальные три зверя тоже.

Но через несколько мгновений взгляд Аша обратился к Тотетсу и остальным зверям, он увидел, что они беспомощно заперты в этом ужасном кровавом бассейна, и его глаза сверкнули гневом. Только что кончик его хвоста едва коснулся поверхности этой кровавой воды, и ему уже было невыносимо больно, а эти четверо зверей находятся внутри уже много дней, невозможно представить, какие мучения они испытывают!

Гнев в глазах Аша разгорался все ярче, он резко подпрыгнул на голове Тотетсу и громко закричал, одновременно ухватившись за Тотетсу лапками, словно хотел вытянуть его наружу. Глядя на его действия, трое других зверей снова издали печальные крики, и Тотетсу не стал подниматься из кровавого бассейна, наоборот, его огромная голова бессильно качнулась.

Аш замер в недоумении и несколько раз вскрикнул, словно ничего не понимая.

В этот момент перед ним раздался раскат грома, который издал бык Куй. Аш, Тотетсу и даже песчаный Дракон с золотой Птицей посмотрели на него, увидев как бык грозно заревел и медленно начал подниматься, как будто хотел встать.

Остальные звери неотрывно следили за его действиями, бык Куй был самым большим среди них, и самым сильным. Но даже он смог подняться лишь на колени, как вдруг, откуда-то сверху бассейна появился темно-красный луч, который тут же накрыл магическое животное своим светом.

Бык Куй еще какое-то время сопротивлялся, но потом его огромное тело как будто потеряло все силы и словно гора рухнуло в кровавую воду, подняв во все стороны кровавые брызги. Других зверей тоже накрыло красным лучом, и в их глазах отразилось мучительное страдание. Аш стоял на голове Тотетсу, и этот красный луч накрыл его тоже, но по какой-то причине он не подействовал на обезьянку так же, как на остальных, он только сильно испугался, но в остальном с ним все было в порядке.

Четыре луча света спускались сверху и накрывали четырех зверей, после этого очень скоро в темно-красном сиянии появились тонкие полосы белой магической силы, которая вытягивалась из магических зверей и незаметно уплывала наверх.

Увидев это, Аш мгновенно все понял. Он резко вскинул голову и широко распахнул глаза, особенно третий, посередине, сверкнул ярче всех. Этот красный луч, накрывающий зверей, снизу вверх становился тоньше и постепенно поднимался выше. Аш увидел, что он исходит от странного треножника, который висит в воздухе примерно в десяти ярдах над каменной платформой.

Аш внимательно посмотрел на треножник, и вдруг издал резкий крик. Он оттолкнулся двумя ногами от головы Тотетсу и прыгнул в сторону быка Куй. Другие звери удивленно уставились наАша, ведь уже когда он летел в воздухе, с ним начало происходить что-то странное. Третий глаз на его лбу сверкнул ярким золотым светом, испуская золотые лучи, а внутри тела раздался странный хруст, словно его кости начали двигаться.

Аш перепрыгнул расстояние в три ярда и приземлился на спину быка Куй. Его тело уже покрывало золотое сияние, и оно стало больше в два раза. Но это, очевидно, был еще не конец. Аш почти не задержался на спине быка, он снова сделал прыжок и его тело снова оказалось в воздухе, направляясь к каменному столбу.

В этот раз пока он летел, его тело снова начало изменяться, среди золотого сияния начали просвечивать странные красные лучи, которые слились с золотым светом. Раздался раскат грома и тело обезьянки раздалось в стороны, превратившись в огромную обезьяну ростом в три ярда. Его глаза налились кровью, рот наполнился острыми зубами, когти превратились в лезвия, и вокруг него закипела энергия ненависти.

С грохотом уже измененное тело обезьянки зацепилось когтями за каменный столб, да так что он начал дрожать. Но Аш и не подумал останавливаться, с громким ревом он начал карабкаться наверх.

Столб высотой в несколько десятков ярдов теперь под лапами огромной обезьяны превратился в коротенькое расстояние. За какие-то секунды Аш уже был на каменной платформе. Он поднял голову и посмотрел на висящий в воздухе Треножник Дракона, затем ударил огромной лапой в грудь и громко взревел!

Этот рев был таким громким, что казалось, даже красное сияние вокруг слегка дрогнуло, тишина в огромной пещере была окончательно разрушена. Этот рев эхом разлетелся далеко вокруг, сияние вокруг Треножника качнулось, и словно живое начало медленно поворачиваться.

Аш оскалился в сторону этого странного неизвестного артефакта, его глаза наполнились злостью, он поднял голову и громко заревел, после чего вдруг оттолкнулся от земли и в миг оказался в воздухе. Огромная обезьяна в полете преодолела высоту в несколько десятков ярдов, от нее исходила ужасающая мощь, на пути которой даже красное сияние расходилось в стороны, вот-вот он должен был столкнуться с Треножником Дракона.

Но только заклинание Крови Четырех Зверей нельзя было недооценивать. Когда Аш уже был готов наброситься на Треножник, все вокруг вдруг накрыло еще одной завесой красного как кровь сияния, и Аш столкнулся с этим защитным экраном. Две ударных силы беззвучно погасили друг друга, ни одна не уступила, и Аш отпрыгнул обратно на землю.

Но вслед за этим заклинание Крови Четырех Зверей все-таки начало атаковать.

В воздухе начали появляться бесчисленные красные лучи, издалека могло показаться, что Треножник Дракона превратился в необыкновенное красное солнце, он сиял десятью тысячами красных вспышек, которые образовали огромную световую завесу.

На этом экране постепенно появилось несколько сотен красных выпуклостей, каждая размером в три чи, через несколько секунд всю пещеру заполнил грохот, и эти выпуклости начали с треском разрываться, из них вылетели жуткие круглые капли, похожие на кровавые пузыри, словно дождь с небес, они ураганом понеслись на Аша внизу.

Аш вскинул голову и заревел, его рев прозвучал словно гром, а красно-золотое сияние вокруг его тела стало испускать жар. Он припал к земле и откатился в сторону, его тело было подвижным, словно ничего не весило. Падающие сверху капли разбивались о каменную платформу и с жутким шипением оставляли в скале дыры, словно в мягком тофу.

Как только закончился дождь из кровавых снарядом, не дожидаясь пока Аш переведет душ, ужасное сияние в воздухе снова изменилось, на огромной световой завесе появилось несколько десятков выпуклостей, но теперь каждая из них была размером в несколько ярдов. С невероятной скоростью, пока Аш еще не успел отреагировать, эти выпуклости также начали лопаться и из них появились не странные капли, разъедающие камень, а кровавые светящиеся скелеты. В руках у них были ножи или мечи, некоторые плевались ядом, некоторые огнем и даже льдом. И все они, издав ужасающий рев, оскалив клыки набросились на Аша.

Весь этот кошмар выглядел словно картина из преисподней, внутри огромной пещеры поднялся ураганный ветер, кровавая вода внутри бассейна зашлась волнами, четыре магических зверя тоже словно разгневались, они подняли головы вверх и стали издавать яростные крики.

На каменную платформу сверху неслось несколько десятков огромных скелетов, но Аш даже не собирался отступать, и его взгляд стал еще свирепее. Он ударил себя в грудь огромными лапами, раскрыл огромную пасть, и вместо того, чтобы отступить, полетел в атаку. Когда волна из огромных скелетов приблизилась к нему, он обернулся огромной серой тенью и ворвался в это красное сияние.

Его рев прозвучал словно раскат грома, когда он оказался среди скелетов, начал рвать и метать врагов, его огромные лапы зашлись в смертельном танце. Когда он вылетел из этой толпы скелетов, один из них напал на него сверху, но Аш нанес удар лапой и меч в руках скелета вонзился ему же в голову. Затем от одного удара ноги скелет с грохотом отлетел далеко назад, вылетел с каменной платформы и упал в кровавый бассейн.

Скелеты вокруг нападали нескончаемым потоком, они не знали страха, и неслись на Аша со всех сторон. Через несколько секунд на теле Аша появилось пять, шесть ран, некоторые из них в тот же миг почернели, очевидно, это был яд.

От боли огромная обезьяна только разозлилась еще больше, он развернулся и нанес удар, прозвучал жуткий грохот, и вокруг него пролетел порыв ураганного ветра. Головы троих скелетов в тот же миг слетели на землю и прокатились по каменной платформе, а оставшиеся без них тела еще сделали несколько шагов вперед, и только после этого упали без движения.

Новые главы искать там: https://ranobe.me/ranobe300

Table of Contents

Xiao Ding, 萧鼎 Легенда о Чусэнь

Легенда о Чусэнь

Глава 1. Айне

Глава 2. Наваждение

Глава 3. Желание

Глава 4. Неожиданные перемены.

Глава 5. Приняты.

Глава 6. Новый ученик.

Глава 7. Новое начало.

Глава 8. Обучение искусству.

Глава 9. Айне и Скайя.

Глава 10. Лес черного бамбука.

Глава 11. Странные изменения.

Глава 12. Встреча друзей.

Глава 13. Необыкновенный талант.

Глава 14. Божественная сила.

Глава 15. Тайный подарок.

Глава 16. Перемещение объекта.

Глава 17. Визит.

Глава 18. Встреча.

Глава 19. Жребий.

Глава 20. Следы дьявола.

Глава 21. Темная ночь.

Глава 22. Соревнование.

Глава 23. Божественный меч.

Глава 24. Неожиданность.

Глава 25. Удача.

Глава 26. Самоуважение.

Глава 27. Упрямство

Глава 28. Четвертьфинал.

Глава 29. Высшее искусство.

Глава 30. Сомнения.

Глава 31. Тропа Света

Глава 32. Спуск с гор.

Глава 33. Десять тысяч летучих мышей.

Глава 34. Древняя Пещера.

Глава 35. Слуги Тьмы.

Глава 36. Волшебный глаз.

Глава 37. Пучина Покинутых Душ.

Глава 38. Глубокая бездна.

Глава 39. Встреча.

Глава 40. Глубинная Гадюка.

Глава 41. На волосок от смерти.

Глава 42. Пещера Кровавых Брызг.

Глава 43. Либрус.

Глава 44. Золотые колокольчики.

Том 5. Глава 1. Грусть.

Том 5. Глава 2. Выход.

Том 5. Глава 3. Ученый.

Том 5. Глава 4. Маленький городок.

Том 5. Глава 5. Предсказание.

Том 5. Глава 6. Лисица-оборотень.

Том 5. Глава 7. Зеркало Инферно.

Том 5. Глава 8. Пещера Черного Камня.

Том 5. Глава 9. Огненный Дракон.

Том 5. Глава 10. Странное чудовище.

Том 6. Глава 1. Смерть демона.

Том 6. Глава 2. Мы умрем вместе.

Том 6. Глава 3. Город Чан Хэ.

Том 6. Глава 4. Море.

Том 6. Глава 5. Разбитое сердце.

Том 6. Глава 6. Злость.

Том 6. Глава 7. Гроза.

Том 6. Глава 8. Человек из прошлого.

Том 6. Глава 9. Малеус.

Том 6. Глава 10. Мастер Вим.

Том 7. Глава 1. Подозрения.

Том 7. Глава 2. Прошлое.

Том 7. Глава 3. Демон Вампир.

Том 7. Глава 4. Дух Пламени.

Том 7. Глава 5. Зеленый Дракон.

Том 7. Глава 6. Дела минувших дней.

Том 7. Глава 7. Засада.

Том 7. Глава 8. Бык Куй.

Том 7. Глава 9. Заколдованный круг.

Том 7. Глава 10. Нигири.

Том 8. Глава 1.

Том 8. Глава 2.

Том 8. Глава 3.

Том 8. Глава 4.

Том 8. Глава 5.

Том 8. Глава 6.

Том 8. Глава 7.

Том 8. Глава 8.

Том 8. Глава 9.

Том 8. Глава 10.

Том 9. Глава 1. Десять лет

Том 9. Глава 2. Дальний путь.

Том 9. Глава 3. Родная земля.

Том 9. Глава 4. Деревня Ван.

Том 9. Глава 5. Гадание.

Том 9. Глава 6. Смертельные Топи.

Том 9. Глава 7. Добрый Синистра.

Том 9. Глава 8. Переоценив свои возможности.

Том 9. Глава 9. Засада.

Том 9. Глава 10. Конец пути.

Том 10. Глава 1. Ядовитая завеса.

Том 10. Глава 2. Странный цветок.

Том 10. Глава 3. Ночной разговор.

Том 10. Глава 4. Чувства минувших лет.

Том 10. Глава 5. Странный знак.

Том 10. Глава 6. Гигантское дерево.

Том 10. Глава 7. Старые друзья.

Том 10. Глава 8. Глубинная Гадюка.

Том 10. Глава 9. Золотая Птица.

Том 10. Глава 10. Маленький Аш.

Том 11. Глава 1. Рыбий народ.

Том 11. Глава 2. Вопросы.

Том 11. Глава 3. Танец с мечом.

Том 11. Глава 4. Древняя граница.

Том 11. Глава 5. Темное заклинание.

Том 11. Глава 6. Прятки.

Том 11. Глава 7. Пагода Инферно.

Том 11. Глава 8. Покушение.

Том 11. Глава 9. Странный зверь.

Том 11. Глава 10. Небесная лисица.

Том 12. Глава 1. Белая лиса.

Том 12. Глава 2. Тюрьма.

Том 12. Глава 3. Надежда.

Том 12. Глава 4. Деревня Тяньшуй.

Том 12. Глава 5. Холодная ночь.

Том 12. Глава 6. Глубокая рана.

Том 12. Глава 7. Поиски следов.

Том 12. Глава 8. Пещера Чили.

Том 12. Глава 9. Вино.

Том 12. Глава 10. Алтарь.

Том 13. Глава 1. Народ Ли.

Том 13. Глава 2. Черный огонь.

Том 13. Глава 3. Печаль.

Том 13. Глава 4. Демон.

Том 13. Глава 5. Чувства.

Том 13. Глава 6. Поиски следов.

Том 13. Глава 7. Легенда.

Том 13. Глава 8. Темный лес.

Том 13. Глава 9. Разлука.

Том 13. Глава 10. Призрак-убийца.

Том 13. Глава 11. Возрождение.

Том 14. Глава 1. Злоба.

Том 14. Глава 2. Искусство.

Том 14. Глава 3. Возвращение души.

Том 14. Глава 4. Раненное сердце.

Том 14. Глава 5. Отчаяние.

Том 14. Глава 6. Нежданная встреча.

Том 14. Глава 7. Тень убийцы.

Том 14. Глава 8. Сбившийся с пути.

Том 14. Глава 9. Злой рок.

Том 14. Глава 10. Нет.

Том 15. Глава 1. Нежданная встреча.

Том 15. Глава 2. Свидание.

Том 15. Глава 3. Заговор.

Том 15. Глава 4. Союз.

Том 15. Глава 5. Внутренние распри.

Том 15. Глава 6. Яд.

Том 15. Глава 7. Безумие.

Том 15. Глава 8. Ад.

Том 16. Глава 1. Непослушание.

Том 16. Глава 2. Ночная встреча.

Том 16. Глава 3. Родина.

Том 16. Глава 4. Поклонение.

Том 16. Глава 5. Ночной визит.

Том 16. Глава 6. Призрачная магия.

Том 16. Глава 7. Секрет.

Том 16. Глава 8. Смятение.

Том 16. Глава 9. Скука.

Том 16. Глава 10. Отшельник

Том 17. Глава 1. Предательство

Том 17. Глава 2. Лунная Обитель

Том 17. Глава 3. Битва.

Том 17. Глава 4. Запретная земля.

Том 17. Глава 5. Нити судьбы.

Том 17. Глава 6. Алое пламя.

Том 17. Глава 7. Решающий бой.

Том 17. Глава 8. Колдовство.

Том 17. Глава 9. Оборотень.

Том 17. Глава 10. Волшебный меч.

Том 17. Глава 11. Убийца Богов.

Том 18. Глава 1. Притяжение крови.

Том 18. Глава 2. Бегство от смерти.

Том 18. Глава 3. Человек в черном.

Том 18. Глава 4. Таинственная комната

Том 18. Глава 5. Храм Будды на земле.

Том 18. Глава 6. Горечь.

Том 18. Глава 7. Злой рок

Том 18. Глава 8. Решение.

Том 18. Глава 9. Тревожные вести.

Том 18. Глава 10. Стена Без Слов.

Том 19. Глава 1. Кара небесная.

Том 19. Глава 2. Трудный рубеж.

Том 19. Глава 3. Тайный приказ.

Том 19. Глава 4. Бешеный пес.

Том 19. Глава 5. Возвращение души.

Том 19. Глава 6. Путь Призрачной магии.

Том 19. Глава 7. Удивительное появление.

Том 19. Глава 8. Свежая кровь.

Том 19. Глава 9. Странность.

Том 19. Глава 10. Секрет раскрыт.

Том 20. Глава 1. Скрытая рана.

Том 20. Глава 2. Южные границы. Горы Шиван.

Том 20. Глава 3. Следы.

Том 20. Глава 4. Древняя земля.

Том 20. Глава 5. Разрешение.

Том 20. Глава 6. Настоящий гнев.

Том 20. Глава 7. Тайна.

Том 20. Глава 8. Сердечная рана.

Том 20. Глава 9. Черный крылан.

Том 20. Глава 10. Незнакомец.

Том 21. Глава 1. Темнота.

Том 21. Глава 2. Таинственный незнакомец.

Том 21. Глава 3. Встреча.

Том 21. Глава 4. Сломанный меч.

Том 21. Глава 5. Замысел.

Том 21. Глава 6. Демон.

Том 21. Глава 7. Погоня.

Том 21. Глава 8. Страх.

Том 21. Глава 9. Огненный дракон пустошей.

Том 21. Глава 10. Конец света.

Том 22. Глава 1. Объятие.

Том 22. Глава 2. Расставание.

Том 22. Глава 3. Сломанный меч.

Том 22. Глава 4.

Том 22. Глава 5. После боя.

Том 22. Глава 6. Опасная дорога.

Том 22. Глава 7.

Том 22. Глава 8. Священный клан.

Том 22. Глава 9. Заклинание Крови Двух Зверей.

Том 22. Глава 10. Тотетсу.

Том 22. Глава 11.

Том 22. Глава 12. Боль.

Том 23. Глава 1. Секрет.

Том 23. Глава 2. Родина.

Том 23. Глава 3. Рассчет.

Том 23. Глава 4. Жертва.

Том 23. Глава 5. Воссоединение.

Том 23. Глава 6. Спасение.

Том 23. Глава 7. Желание.

Том 23. Глава 8. Воссоединение.

Том 23. Глава 9. Сердце Убийцы.

Том 23. Глава 10. Прощание.

Том 23. Глава 11. Рана.

Том 23. Глава 12. Возвращение домой.

Том 23. Глава 13. Родные люди.

Том 23. Глава 14. Кровавый след.

Том 23. Глава 14. Отчаяние.

Том 24. Глава 1. Без сожалений.

Том 24. Глава 2. Сомнения.

Том 24. Глава 3. Жажда убийства.

Том 24. Глава 4. Печаль.

Том 24. Глава 5. Расставание.

Том 24. Глава 6. Заговор.

Том 24. Глава 7. Пу Дэ.

Том 24. Глава 8. Необычный эспер.

Том 24. Глава 9. Страх.

Том 24. Глава 10. Надежда.

Том 25. Глава 1. Оковы Неба и Земли.

Том 25. Глава 2. Наказание.

Том 25. Глава 3. Звездный компас.

Том 25. Глава 4. Ожидание.

Том 25. Глава 5. Скрытая борьба.

Том 25. Глава 6. Разгневанная обезьяна.